Петр Дмитриевич Кулик, Дмитрий Борисович Власов

Вылазка в подъевразье

ПЕТЯ

Дальнейшие планы действий хоть и были пока только планами, но крышу сносили знатно. На тот момент «Бауманцы. Жигули. Дубай» были абсолютно нематериальной вещью, всего лишь идеей, о которой мне лишь предстояло узнать.

Моя история началась 15 ноября 2018 года. В этот день мы с парнями решили разбавить серые будни трех студентов замечательным фильмом «Прибой»^[4] о серфинге на севере нашей необъятной страны. Если вам нравятся вопросы в стиле «какой такой серфинг на севере России?» – то этот фильм для вас.

Мы с ребятами вышли из кинотеатра «Октябрь» и проложили курс в «Surf Coffee». Первая половина маршрута прошла за разговорами про Сергея Расшиваева – автора фильма и главы Российской федерации серфинга, а также мечтателя и вообще нашего чувака. Вторая половина состояла из града попыток выведать у парней, о чем же мы сегодня будем говорить. Мы с парнями часто придумывали что-то в стиле поехать на заброшенный аэродром или огромную странную электростанцию, поэтому я ожидал какую-нибудь очередную вылазку в Подмосковье. Грубо говоря, я угадал, только вместо Подмосковья в планах было ПодъЕвразье.

Мы зашли в «Surf Coffee» и нашли свободный уголок. Дима и Федя с улыбкой на лицах и огнем в глазах смотрели на меня загадочными взглядами.

– Ну рассказывайте давайте! – с улыбкой выпалил я.

Последующие 20 минут друзья описывали мне самое большое и, возможно, единственное в своем роде хулиганство, которое только можно было совершить. Появилась идея принять участие в Монгол Ралли – смело назову это самой необычной гонкой на планете. Суть ее заключается в следующем: ежегодно около двухсот экипажей со всего света покупают автомобили с объемом двигателя меньше 1,2 литра и пытаются доехать на этих старых драндулетах из Лондона до Улан-Удэ через всю Европу, Ближний Восток, Среднюю Азию и Монгольскую пустыню. Как правило, машины с таким объемом двигателя очень старые, но, если вы хотите взять что-то поинтереснее, например пожарную машину или школьный автобус, правки допускаются. Казалось бы, этих условий уже хватает для статуса «полное безумие», вот только это не обычная прогулочка, а гонка – экипажам надо успеть проехать весь маршрут в 20 тысяч километров за 3 месяца. Конкретного маршрута нет, есть только начало и конец, а все, что между ними, – дело пилотов и штурманов. Главное – финишировать!

– Пустыни, небоскребы, старинные балканские памятники – только представь! В общем, надо участвовать! Что думаешь? – спросил Федя. Дима сидел рядом и явно получал удовольствие от моей реакции, так как сам прошел через подобное состояние. В моей голове развернулась карта, на которой мысленно отметился Иран, Туркмения и другие места, куда моя мама меня никогда не пустит. Началась оценка и прикидка. Очевидно, что затея абсолютно безопасная, так что меньше чем через минуту я согласился. Тогда, даже с таким маленьким набором информации, масштабы плана уже казались исполинскими. Понять, какую машину брать, починить ее, разобраться с условиями гонки, заработать или найти на это по 200–300 тысяч, закрыть сессию, получить визы, подумать о спонсорстве – это уже внушительно, а ведь это всего лишь те вопросы, что успели прийти в голову за пару минут. Благо хоть девушки нет – забот меньше и уезжать можно спокойно.

Мы ведь обычные студенты Бауманки, двадцатидвухлетние парни. Мы крутимся, вертимся, стараемся как-то путешествовать, зарабатывать, мы счастливы, когда есть крыша над головой и деньги на «Макдоналдс» каждый день, и, конечно же, у нас нет большого опыта в создании проектов, особенно такого масштаба. Но, может, он и не нужен? Может, нужен только этот самый огонь в глазах? Жажда приключений? Близкие тебе единомышленники? Ответ на этот вопрос мы получим лишь через 9 месяцев, когда вернемся в наши дома.

Словно камень обтачивается водой, наша идея обтачивалась временем и принимала некие изменения, о которых говорил Дима в предыдущей главе. Зачем какие-то рамки, гонки, регламенты, если у нас есть Федор? Есть Федор, а значит, и собственный маршрут будет. Услышав про Дубай, я немного попрепирался, так как очень уж мне прижилась идея с Монгол Ралли, но в итоге согласился.

Теперь оставалось лишь обдумать проект, найти деньги, подготовить машину и маму. Она будет одной из немногих людей, которые узнают о нашей идее до ее анонса. Потрогать прошлое

ПЕТЯ

Вводные данные: в тревел-тусовке есть человек по имени Рома Свечников, которого можно назвать настоящим отцом вольных путешествий в России и странах СНГ. Как-то раз этот парень в нашем возрасте вышел из дома с рюкзаком и двумя сотнями баксов, зашел в свой университет, отчислился и сделал кругосветку за 2,5 года, посетив 28 стран. После этого Рома написал книгу «Рома едет», которая по-новому открыла мир и дала искру ребятам вроде меня. На кругосветке Рома останавливаться не стал. Бесстрашный дуэт в лице Романа и его друга Бориса (также известны как Risky Guys^[5]) решил вписаться в Монгол Ралли – сумасшедшую ежегодную автогонку, где каждой из 200+ команд надо доехать на старых автомобилях с крайне сомнительным объемом двигателя из Лондона до Улан-Батора и успеть сделать это в установленные сроки. Только вдумайтесь в эту картину: 200 экипажей со всего мира колесят по всевозможным ландшафтам, помогают друг другу в течение 2–3 месяцев, пересекают на ведрах самых разных национальностей Европу, Ближний Восток, Среднюю Азию, Алтай и по-настоящему радуются на финише, что «Безумный Макс»^[6] с ними в главных ролях закончился. Разумеется, не без проблем, но «Опасным ребятам» удалось финишировать на девятке 94-го года за 3 месяца и 20 000 км. Рома и Борис стали легендами, а вместе с ними и девятка цвета «мокрый асфальт».

Спустя пару недель после рождения идеи проекта мы начали всерьез обдумывать все детали и аспекты нашего путешествия. Одной из самых важных задач было найти ту самую колесницу, которая понесет нас сквозь иностранные пески и границы государств. На очередной сходке нашего трио оказалось, что «та самая жига Ромы Свечникова из Монгол Ралли» продается! Недолго думая, мы поняли – лучшего транспортного средства для нашей авантюры в природе не существует, дадим малышке вторую жизнь! Мы написали Роме и получили согласие – первый шаг был сделан. Как сейчас помню наши офигевающие лица, когда Ронжин отправил Роме аудиосообщение о готовности взять эту ракету. Мы не могли поверить в то, что нашли машину с такой историей, что через пару месяцев заберем ее у самого Ромы, что она будет рассекать по раскаленному иранскому асфальту под жалящим солнцем. Происходящее казалось настоящим сюром, но становилось все более осязаемо. Глаза светились у каждого.

Далее, друзья мои, началась самая неприятная, но интересная часть – документы. Будьте внимательны, так как вокруг этих тонкостей вырастут наши самые большие проблемы. Ввожу вас в курс дела: машина Ромы – белоруска, а мы – граждане РФ, что значит, что записать на себя мы ее не можем. Растаможить мы ее тоже не можем, так как по закону можно растаможить машины только с экологическим стандартом «Евро-4»^[7] и выше. У нас показатель экологического стандарта равен примерно минус 17 с половиной, поэтому опции «поменять ей гражданство» не было.

Я насиловал гугл в поисках решения днями и ночами, и единственное, что я нашел, – растаможить ее путем получения в наследство. Более того, я нашел компании, которые платят сильно больным людям, чтобы те записывали на себя разные вещи и указывали наследниками клиентов этих самых компаний. Таким образом, как только человек умирает, его собственность переходит фиктивному наследнику – гражданину другой страны без всяких проблем. Нам это решение не подходило по нравственным соображениям, да и вообще, не факт, что с нашим планом мы бы продержались дольше «исполнителей».

Мы с ребятами признали неудачу, но отказаться от этой машины было бы настолько же неправильно, как, скажем, ехать в Иран летом без денег и кондиционера. Ха-ха. Оставить ее записанной на Роме варианта не было, так как на него уже записан большой парк автомобилей и ему как раз надо было освободить место под еще один новенький. Тут мы вспомнили про нашего друга Пашу из Минска – абсолютно прекрасного и очень творческого человека. Паша поселил меня у себя в квартире, когда я стопил из Португалии в Москву без денег. Мы с ним договорились о том, что запишем машину на него, а он даст нам генеральные доверенности. Это было единственное и даже неплохое решение, так как на белорусские номера в России не приходят штрафы. Не могу даже представить, сколько времени и денег я на этом сэкономил.

Парой месяцев позже мы таки собрались в Минск за нашей боевой подругой. Как всегда, мы встретились у меня дома. Я живу как раз по Минскому направлению. Мы собирались выехать на рассвете, но прямо перед сном позвонил Рома. Он сказал, что у машины конкретные проблемы с движком – постоянно мигает лампочка давления масла. Представьте картину: мы с ребятами полусонные лежим и в 2 часа ночи оперативно пытаемся решить проблему, продумав все риски наперед. Найденное решение было в нашем стиле, разумеется, – едем в Минск и разбираемся уже на месте.

Дорога долгая, развлекаться как-то надо, поэтому спустя несколько часов меня сажают за руль Диминого Volkswagen. Страшно было до ужаса, опыта вождения у меня ведь не было, а в рамках нашего проекта надо было приобретать.

Мы договорились встретиться с Ромой в баре и поехали туда на полном ходу. Мы зашли внутрь и уже готовы были взорваться от напряжения. Мы волновались, как перед свиданкой, – Рома Свечников нами очень уважаем. Все мы ждали парня из книг, видео и историй, но на этот раз уже во плоти. Благо в баре стоял настольный футбол, поэтому мы с Димоном сняли немного стресса путем проигрыша двум белорусам.

Началось. «Заходят как-то раз Роман Свечников и трое парней с горящими глазами в бар…»

Это был молодой улыбчивый обросший парниша в красной шапке, с не менее красной поясной сумкой и с крайне шустрой походкой. Ноги у Ромы всегда двигались так, будто живут своей собственной жизнью. Мы познакомились с ним как ни в чем не бывало, но разглядывали его как экспонат. Честно сказать, не помню наших диалогов в баре от слова совсем, но помню, что все пытались не выглядеть лохами – старались по-доброму рассказать лучшее про себя и друг друга.

Выйдя из бара, мы познакомились с Олей, которая покупала еду для себя и Ромы. Оля – темноволосая кудрявая красотка с карими глазами и спокойным проницательным взглядом, а также по совместительству – жена Ромы. Знакомству с Олей искренне радовался каждый из нас – Оля нам очень импонировала. Они с Ромой познакомились во время его кругосветки, и Оля присоединилась к нему где-то в середине и осталась до самого конца. С тех пор ребята вместе.

Вы это читаете и думаете: «Почему об этом так важно знать?» А вот почему. Рома сказал нам следовать за его стареньким серферским вагончиком VW T4^[8], он должен был отвезти нас к девятке. Мы трое сели в Димину машину, но на красоту момента снаружи обратил внимание Федя. Рома бодро вышагивал, поедая свой фалафель, остановился, повернулся, подождал Олю, угостил ее едой из своей руки и продолжил движение своей бодрой походкой. «Как это красиво», – говорил Федя, а мы с Димой наблюдали и соглашались, ведь этот момент был по-настоящему трогательным. Нам казалось это мечтой – чтобы рядом с такими же тремя дураками, как Ромка, когда-нибудь оказались девушки, которые могли сделать эти самые моменты настолько же красивыми.

Мы ехали за Ромой, обсуждали радость от этого долгожданного знакомства и смеялись над случайно воткнутой задней передачей вместо нужной Роме. Оля пошла домой, Рома запарковал свой автобус и пересел к нам в машину. Мы начали бурное обсуждение всего, что только можно, и решили между делом перекусить в «МакАвто».

Забавно как складывается жизнь, друзья. Год назад Федя мне, еще ничего не знающему о настоящих путешествиях, автостопе и подлинной свободе, дал в руки книгу «Рома едет», а меньше чем через год мы вместе гоним в Минск покупать машину у автора этой самой книги. Вот так иногда и случается: смотришь на фильмы великих ребят, читаешь их произведения, статьи, а через какое-то время слушаешь в Минске на парковке за «Макдоналдсом» истории про Байконур от первого лица. Жизнь удивительна, что сказать. Разве что – спасибо.

Однако время было позднее, и мы решили поехать за девяткой завтра, чтобы хорошенько ее рассмотреть при свете дня. Вместо этого мы договорились поехать к Роме и Оле домой на чай. Угловатый транспортер остановился там, где ранее высадилась Оля. Ребята жили в большом многоэтажном доме, в уютной двухуровневой квартире. Стены были выкрашены в белый, везде были трофеи из различных путешествий. Больше всего запомнилась картонная табличка из космического корабля «Буран» с надписью «Осторожно, агрегат оснащен пиротехническими средствами», которая висела на холодильнике. Помню ее из многим известного видео, где «Опасные ребята» пробираются на Байконур в заброшенный отсек с так и не взлетевшими «буранами», а теперь я трогаю часть этого «бурана» своими собственными руками. Мы все уселись и начали разговоры по душам. Приятным сюрпризом стало то, что ребята делали чайную церемонию правильно, с чайными досками, чашами справедливости и хорошеньким пуэром. За такими церемониями происходят самые глубокие разговоры.

Речь зашла о проекте «Бауманцы. Жигули. Дубай». Мы рассказали про маршрут, нашу цель и желание снять фильм.

– Парни, во всей этой истории нужен какой-то конфликт. Монгол Ралли – это гонка, вам тоже нужно что-то, – сказала Оля.

Нам казалось конфликтом все наше положение – девятка, маршрут, плачевность финансовой ситуации, поэтому мы как-то миновали этот вопрос.

– Друзья, вам надо понять: вы едете снимать фильм или все же для себя. Как человек с определенным опытом в этой сфере могу вам сказать, что совместить это невозможно, – сказал Рома.

– А вот и наш новый конфликт! – возразил я и вместе со всеми рассмеялся.

Мы потихоньку пили чай и замечательно проводили время. В один момент Федор сверкнул глазами и достал из рюкзака повидавшую книгу «Рома едет». Эта книга была примечательна тем, что Федя отправил ее в собственное путешествие по людям из разных городов и стран, которые после прочтения подписывались на обложке. Через некоторое количество времени книга дошла и до Ромы, но по закону испорченного телефона Рома подписал книгу не Феде, а Даше^[9] – известной путешественнице и его девушке на тот момент! Федя резко потерял всякую почтительность и принялся в шутку отчитывать Рому за эту ошибку, попросил исправить и передал книгу в его руки.

Рома нехотя ее взял и начал рассматривать.

– Сколько раз ты ее читал? – спросил кто-то из нас.

– Ни одного, – ответил Рома. – Слишком много боли в этой книге.

Он открыл свою историю и начал постранично рассматривать каждое фото, будто видел их впервые. Казалось, что это событие кардинально изменило его восприятие окружающего. Такого взгляда ни я, ни Федя с Димой никогда не видели. Он был преисполнен сожаления, меланхолии, какой-то грустной радости. В воздухе повисла тишина, мы просто наблюдали за его глазами. Будто бы Рома вспомнил важный кусок жизни, который очень давно забыл. Сон длинною в 2,5 года стал реальностью в его сознании. Наверное, многим читателям этот момент может показаться странным, но мы с парнями из тех, для кого взгляд человека говорит о многом. Интуиция это или эмоциональный интеллект – без понятия, но мы знаем, что это качество нам помогает разобраться в людях. Для нас это была кульминация вечера. Когда мы вышли из квартиры, только эта картина у нас на уме и была. Она стала одной из тех немногих, которые я могу воспроизвести в своей памяти со всеми деталями и по сей день.

Первый контакт

ПЕТЯ

На следующий день мы выдвинулись за нашим космическим челноком. Его надо было забрать из какой-то деревни в окрестностях Минска. Спустя минут 20 дороги начали виднеться деревянные домики. Глаза пожирали каждую избу, у которой мог быть припаркован наш аппарат. Появилось чувство, что мы охотники за сокровищами, пробирающиеся сквозь джунгли в поисках Эльдорадо^[10]. Благо в этой истории у Эльдорадо стоял приветствующий нас Рома в своей красной шапке и с такой же красной поясной сумкой, что облегчило поиски.

Далее, друзья, начинается для меня действительно интимный момент. Так как у Феди и Димы уже есть машины, то эта крошка должна была стать моей первой. Выйдя наружу, мы увидели ее – нашу девятку 94-го года, которая повидала больше чем 90 процентов людей на планете. Диалог крутился вокруг ребят, но не меня. Я медленно подошел, начал рассматривать каждую деталь и с трепетом коснулся машины. Она была просто невероятна. Черно-желтые наклейки вдоль всего авто, красные диски, люстра с 4 круглыми фонарями сверху, Ромины наски на этих самых фонарях, наклейки Монгол Ралли, деревянные накладки на сиденья – у машины был свой характер и история. Из ее колонок громко ревело злое музло «Youra – Практика»^[11]. Никогда в жизни мне бы не понравилась эта песня, кроме как в тот самый момент. Она будто бы продавалась вместе с машиной, как зимняя резина или третий дворник.

Едем на 92-м бензине и святом духе

ПЕТЯ

Наши дни в Минске проходили замечательно. У нас было жилье, солнце, деньги на еду и общая идея. В студенческие годы, скажу я вам, для полного счастья хватило бы даже и первых трех составляющих. Сейчас я вспоминаю те времена ровно год назад и действительно могу назвать себя очень богатым.

В предпоследний день нашего пребывания в Минске мы с Федей занимались исследованием города, так как дела все переделали, со всеми друзьями встретились. Вечер начался в лапшичной, в которую нас, на удивление, пригласил сам Рома. Мы думали, что получили максимум возможного общения с этим интереснейшим человеком пару вечеров назад, но я до сих пор помню счастливые выражения наших лиц и теплое чувство внутри, когда он предложил нам поужинать лапшой и попить чай уже после покупки машины.

Минск целиком и полностью погрузился в оранжевый, он нас согревал не только температурой, но и оттенком. Весна тут будто уже наступила. Федька и я опознали место встречи с помощью китайских красных фонариков на улице. Сама столовая снаружи была оформлена в стиле китайских пагод, вся в бордовых оттенках. Мы зашли внутрь и сразу же заметили нашего друга. Не изменяя себе, он пришел в красной шапке и идеально этим вписывался в интерьер, словно еще один китайский фонарик. Сразу было понятно, что Рома знает толк в стритфуде, ведь в этом месте официанты не говорили на русском, исключительно китайский. Я, конечно, не попробовал говорить с ними по-белорусски, но сомневаюсь, что это изменило бы ситуацию.

Шли часы, китайские фонарики горели, лапша уплеталась тремя путниками. Я и Федя бомбили Ромку всем арсеналом вопросов, которые нас терзали, будто бы у него были все ответы. В какой-то степени это соответствовало действительности. Не завершая разговор, мы плавно переместились из комнатушки с запахами лапши в двухуровневое помещение, заполненное ароматом чая. Достаточно забавно, что каким-то магическим образом все в тревел-тусовке тогда начали пить чай в чайных и дома. Этот феномен мы с ребятами заметили еще год назад и задали друг другу вопрос: «Почему эти маленькие чашечки не являются рюмочками с чем-то покрепче, как соответствует многим сверстникам?» И вопрос был справедлив, ибо пили мы крайне редко для среднестатистического человека нашего возраста. Объяснение было простое – веселые школьные года. К возрасту 18–19 лет об алкоголе было известно все, а потому пить его дальше было просто неинтересно. Как раз тогда у меня и проснулась тяга к подобным приключениям и пропало удовольствие от огромных шумных вечеринок. Горы, костер, чай и гитара и по сей день являются лучшим рецептом душевной тусовки. И в тот вечер чай тоже делал свое дело – вел нашу беседу. И ночевки у островных колдунов в пещерах, и психологические типы людей, и любовь, и самый страшный в мире вопрос – в тот день за чаем обсуждалось все. Лучше этот вечер было провести невозможно. Я считаю большим везением и очень благодарен вселенной за то, что мог и могу попить чай и поговорить по душам с тем, кто когда-то вдохновил меня через свою книгу.

Утром следующего дня мы приехали в Белорусскую ГАИ, забрали наш техпаспорт и ментально готовились отчаливать. У машины в той самой деревушке нас снова встретил Рома с его братом. Парни разбирали гараж и пихали в багажник ровно все, что могло бы нам пригодиться. Федя сел за руль, вывел машину из города, порулил еще минут 40, а потом поменялся со мной местами. Не теорией – так практикой! Не в автошколе – так на трассе! Главное теперь было следить за давлением масла и оперативно решать эту проблему.

– Парни, не шутите с этим, я уже ловил клин на этой машине, – говорил Рома. Благо он добавил полезный совет: – Я, пока ехал из Киева в Минск, делал следующим образом: если у меня лампочка масла начинала мигать, то я машину на ходу полностью вырубал, а потом снова на ходу включал – датчик давления успокаивался на какое-то время.

Когда датчик начал помигивать, мы вспомнили об этой рекомендации, а когда стал гореть перманентно – мы принялись за дело. Отпускаем газ, поворачиваем ключи в сторону выключения, немного ждем, включаем снова – потух. Еще одно доказательство, что у Ромы было очень много ответов на вопросы, пусть и не всегда стандартных. Главной задачей теперь было уехать максимально далеко, чтобы в случае чего Дима смог быстрее за нами вернуться. Мы спокойно лавировали в гуще машин, периодически гладили девятку по торпеде и дверям, подбадривали ее добрым словом. «Тише едешь – дальше будешь» – вот девиз нашей дороги домой.

Мы с Федей по-всякому коротали время: обменивались треками, созванивались с Димкой, пробовали найти самые оптимальные положения внутри этой машины, чтобы заранее подготовиться к длинному намеченному пути. Возможно, многие со мной не согласятся, но девятка – невероятно удобная машина для езды на дальние расстояния! Огромная торпеда спереди, под ней расположилась полочка для ног, удобные мягкие сиденья, кармашки в дверях и действительно еще много чего другого! С наступлением ночи я начал коротать время в своем любимом стиле – наблюдая за дорогой, устремляющейся в звезды. Мы вспоминали, как тем летом добрались автостопом из Португалии до Москвы за месяц с грошом в кармане, как последнюю часть этого маршрута ехали еще на одном поломанном произведении российского автопрома – ВАЗ-2114, которое могло не доехать до Москвы, как скакали и радовались эсэмэске от «Теле2», что мы в России, что мы дома. Удивительные события!

В один момент я понял, что меня уже совсем клонит в сон: я отвел порядка 7 часов за рулем, и это полностью меня вымотало. Мой верный и более опытный друг согласился сменить меня, в салоне быстро произошла рокировка. Увидев снова горящий значок давления масла, Федя уже привычно вырубал и врубал тачку на 120 км/ч, однако совершенно непривычно вдруг услышал взрыв. Мы быстро остановились и подумали про себя: «Приехали». Учитывая громкость хлопка, мы вполне логично предположили, что машина – все. И навсегда. Хвала небесам, это был не двигатель, не бак и даже не колесо. У нас просто взорвался глушитель, что в мире владельцев корчей стоит наравне с приемом пищи, мытьем рук или любым другим ежедневным ритуалом. В момент, когда мы выключили двигатель, в нашем глушителе собрались газы, которые впоследствии и взорвали его ко всем чертям. Со стороны проблема была похожа на грязевую кучу, в которую засунули петарду. Со взорванным глушителем и двумя бауманцами внутри. (Шутка.) Это происшествие стало настоящим испытанием для моего сна, так как взорванный глушитель больше ничего не глушил. Постараюсь передать: ощущение будто бы вам в ухо залетел «Боинг-747», в котором делают ремонт.

Так или иначе 40 минут мне удалось поспать. Проснулся я уже на Курской, чему был очень удивлен, ведь жил я на совершенно другом конце Москвы! Оказалось, что и добираться мне до этого конца Москвы придется одному: Федя сходит здесь.

Итак, что мы имеем: я абсолютно сонный, не умеющий водить, никогда этого прежде не делавший в городе, остаюсь впервые один на один с дорогой в 2 часа ночи. Ну если делать, то делать круто. Я врубаю на полную все ту же злую песню Юры «Практика», пропитываюсь решительностью, включаю первую скорость и стартую со звуком, будто еду за рулем КамАЗа. Спустя 40 минут я оказался дома, припарковал девятку и, убаюканный ее вибрациями, завалился спать мертвым сном. Малышка на месте. Первый шаг сделан.

Очень-очень. Ищем. Деньги

ПЕТЯ

Еще на новогодних каникулах, катаясь по Австрии, мы начали придумывать, с какими спонсорами надо попробовать заключить сотрудничество. «Нам нужна будет мобильная связь! "Телеком"! Покажем качество их услуг, делая прямые трансляции из самых недосягаемых точек нашего пути!», «Нам нужна будет страховка в путешествии! Весь страховой рынок! Покажем, сколько стоит починить Димину папиллому!», «Нам нужна будет еда! Тушенка! Давайте покажем, какое вкусное бывает мясо в банках!», «Нам нужна будет одежда! Штаны! Покажем, как они маскируют страх!» и другие подобные идеи частенько вылетали от каждого из участников, но не проходили каких-либо последующих итераций.

На следующее утро после пути Минск – Москва я вышел на балкон, увидел в своем дворе девятку с тремя океанами масла под ней и понял, что пора бы к идеям вернуться.

Очень хочется, чтобы эта книжка, помимо истории, несла практический смысл, поэтому я постараюсь передать тут частичку своего опыта по созданию больших шалостей вроде нашей. Начнем! Для людей, которым это не нужно, – можете смело пролистать эту главу до середины.

Мне хотелось бы ответить на 2 главных вопроса: как достать деньги на тревел-проект и в каком формате предлагать сотрудничество?

Деньги на тревел-проект можно достать через большие компании, рекламируя их продукты или услуги. Например, в рамки «Жигули. Дубай» отлично вписалась компания «Motul», которая делает лучшие масла и присадки в мире! Они производят продукты для автомобилей, которые нам в путешествии были необходимы. Кто-то из компании увидел нас – ребят, которые едут на девятке за тридевять земель. Можно предположить, что часть нашей аудитории зацепил именно выбор машины, а она может быть заинтересована автомобильной тематикой. Следовательно, они снабдят нас своими маслами, карблклинерами^[13] и различными аэрозолями, которыми мы будем спасаться и о которых будем рассказывать, а мы сделаем им отличную рекламу. Все сработало именно так! Автомобилисты заваливали нас вопросами, интересовались состоянием машины, давали советы и крепко за нас болели! Не знаю, на сколько процентов после этого у Мотюля выросли продажи, но их поддержка проекту очень помогла.

Вопрос 1. Как понять, к кому обращаться за спонсорством?

Для начала надо просегментировать ваш проект по необходимым вещам и услугам.

Вещи для подобной тревел-истории нужны, как правило, всегда одинаковые: одежда, еда, камера, телефон, ноутбук, инструменты, палатки, рюкзаки, в нашем случае автомобильные составляющие и так далее. Выберите то, что будет у вас использоваться, подумайте над тем, как это может помочь в путешествии, сделайте презентацию о вашей идее, о вас, об основных СММ-метриках, рекламе продукта, отправьте нужным людям в компании и попробуйте договориться. Пример: фотографируете только на телефон? Напишите 5 компаниям, которые делают телефоны. Скажите им, что будете делать все фото на их устройство, рассказывать про технические фичи и отмечать их официальный аккаунт в постах и сторис. Можете за это у них попросить последнюю топовую модель!

Теперь про услуги, которые можно рекламировать в путешествии: связь, страховка, ремонт автомобиля, аренда отелей, покупка билетов на самолеты и так далее. Тут примерно такая же история!

Вопрос 2. В каком формате можно сотрудничать с компаниями?

Один из вариантов – эксклюзивное спонсорство. Это значит, что вы становитесь кем-то вроде амбассадора или представителя какой-либо компании, а компания оплачивает все или практически все. Минусы этой системы в том, что в большинстве случаев с другими компаниями вы сотрудничать не сможете и вам постоянно надо будет заполнять социальные сети рекламой только об одной компании. Для того чтобы выйти на полное спонсорство, вам надо посчитать стоимость всего проекта и какой-то положительный эффект для компании. Чем больше цифр и метрик вы сможете предоставить – тем лучше!

Второй вариант – договориться с компаниями о частичном спонсорстве или снабжении проекта фирменной продукцией. Для нас оказалось гораздо интереснее собирать свой пул корешей, каждый из которых как-то сможет помочь. У нас при таком частичном спонсорстве получилось набрать порядка пяти компаний, которые захотели вписаться в нашу безумную затею. «OneTwoTrip»^[14] – реклама у себя в социальных сетях и сертификаты на проживание, «EasyGo Iran»^[15] – оформление виз в Иран и отели для ночевки, «Motul»^[16] – вся их великолепная продукция и реклама и т. д.

Сразу вам скажу, что поиск поддержки – процедура долгая, поэтому заложите на нее достаточно времени до старта. У компаний есть целые отделы, которые будут принимать решение относительно вашего предложения, возможно, в течение нескольких месяцев. Обсуждайте свою идею с людьми – может, они смогут подкинуть вам крутую идею! Отправляйте презентации минимум 2 людям вне проекта, слушайте обратную связь, презентация должна быть понятна всем. В общем, нюансов много, но главное – гореть, ведь если в вас нет энтузиазма, то и в других никогда не появится.

Урок окончен, детки! Теперь к нашему примеру. Как я и говорил, тем утром масла под девяткой было настолько много, что даже она сама могла на нем поскользнуться. Это был знак, что время искать автосервисы, которые согласятся нам помочь. Логика была следующая: если автосервис может сделать девятку, которая доедет до Дубая и обратно, то чего он сделать не может? Как по мне, так это уже серьезный гарант качества услуг. Я начал смотреть автосервисы, спрашивать друзей-автомобилистов, искать людей с советскими авто, допрашивать людей в пабликах – проще говоря, искал информацию через все доступные мне каналы. В итоге сформировался список мастерских, которым это могло быть интересно. Я подготовил презентацию, обозначил идею, ключевой интерес для сервиса и для нас и начал работу. В какой-то момент времени обсуждение этого этапа случилось между мной и моей старшей сестрой Сашей.

– Слушай, а напиши Воробью! Он же гений, всю жизнь тачками занимается. Помнишь его? – спросила она.

Единственное воспоминание, которое у меня было о Саше Воробьеве, как он нас куда-то вез, а моя сестра с ним обсуждала мои пубертатные усики. Надеюсь, это воспоминание не являлось единственным общим и для него. Однако действительно, с самого моего детства Саша Воробей роется в машинах! Спустя пару дней мы с Сашей договорились встретиться в его мастерской. Важно отметить, что прямо перед встречей я поменял пункт презентации «Поучаствуете, возможно, в самом необычном проекте в своей жизни» на «Увеличьте число клиентов» или что-то подобное.

Я приехал по адресу «4-й загородный проезд, дом 2» в автосервис «G13». Это одно из немногих мест рядом с центром Москвы, где до сих пор сохранились гаражи. Территория ограждена бетонными плитами, на входе стоит стая злых лающих собак, в округе только ТЭС, бывшие промышленные прямоугольные корпуса, и все. Саня вышел из своего «куба» встретить, наверное, чтобы меня не загрызли собаки – перед сестрой потом будет неудобно.

Ко мне подошел мужчина с черными масляными руками, в специальной одежде и с невероятным взглядом. Глаза – светло-зеленые, ясные, энергия из них так и льется. Саша говорил быстро, четко, без запинок, все по делу. Передо мной открылась огромная арка в «G13», вокруг стояли клиентские тачки, «доноры», специальные проекты. Около входа лежали покрышки и водительские сиденья. Внутри это место представляло собой огромное пространство с тремя подъемниками, кучей инструментов, специальных приспособлений и бочек с рабочими перчатками. Высокий потолок, на котором висели лампы с желто-зеленоватым светом. Все стены были обставлены панелями с отвертками и стеллажами со всякими непонятными приблудами. У дальней стены располагались разобранные тачки, которыми Саня и его коллеги занимаются день за днем. Ближе к выходу стоял его стол и компьютер, выполняющий задачу диджейского пульта – музыка там не играет, а рубит! Помимо меня и Сани в салоне были еще несколько его друзей. Я словно попал в будущее, в какой-то кибер-Токио, где народ чинит боевых роботов перед спаррингом и после этого тусуется своей компанией! Дико атмосферное место.

Придя в себя, я попытался найти свободное место на столе Сани, чтобы поставить туда компьютер и начать презентацию. Я рассказал все, он прочитал каждый текст, ни разу меня не перебивая. Наконец, после того как я закончил, Воробей сказал:

– Мне не нужна реклама или клиенты, у меня их достаточно. Я впишусь, потому что это классный проект.

Я был шокирован, ведь это был тот самый редкий случай, когда пункт «Поучаствуете, возможно, в самом необычном проекте в своей жизни» действительно оказался важнее всего остального. Нам снова очень повезло с человеком.

В течение следующей недели мы обсуждали в общем чате с парнями и Воробьем планы на нашу детку: расточка движка, инжектор и немного работы по подвеске. Ага, как же! Еще не зная своей беды, Саня согласился принять ласточку у себя в гараже через пару дней. Везти ее к нему самому и одному было ужасной идеей! Я пропустил поворот раза три, мой телефон летал по салону как теннисный мячик, так как не на что было закрепить, а количество погибших нервных клеток было больше, чем во время сессии. Боюсь даже думать, сколько штрафов мне могло бы прилететь, если номера были бы российскими…

Я опоздал к Сане минут на 30–40, но он с пониманием отнесся к моим водительским навыкам. На майских праздниках мы собрались ехать в Крым, поэтому основную часть работ над машиной надо было успеть сделать за месяц. Можно было начинать заниматься следующей частью проекта, так как девятка наконец-то попала в хорошие руки.

Бауманцы, жигули, мешки под глазами

ПЕТЯ

Следующие несколько недель мы провели за бессонными ночами друг у друга дома, штампуя презентации индивидуально под каждого спонсора. Мы нарезали круги в гостиных, стучали клавишами на кухнях, обменивались замечаниями на парах и готовились даже в пробках. Солнце высовывалось из-за горизонта, давая таким образом сигнал ко сну. В планах был и «Телеком», и тревел-агрегаторы, и многие другие, но первой в списке была Бауманка^[17]. Существовало подозрение, что наше название надо согласовывать с вузом, так как наименование «Бауманцы» может быть торговой маркой или чем-то вроде того. И если бы те самые «Бауманцы» проникли на Байконур, ели из помоек или вообще умерли с долгами по физкультуре, то это могло стать ударом по репутации вуза. Насколько же безнравственные студенты учатся в этом заведении, если умирают, не закрыв хвосты?

В тот момент главой информационной политики была бывшая председатель студенческого совета МГТУ. С ней нам и предстояло разговаривать. Она хорошо знала нас троих по отдельности, так как Федя и я начинали в студенческом совете, а Дима и без него был очень активным парнем в университете.

Мы бродили у кабинета управления информационной политикой с синяками под глазами, каждый повторял свою речь. Когда мы зашли, Марина сразу же хитро заулыбалась, поняв, что такой состав к ней пришел неспроста. Не буду вдаваться в подробности, но скажу, что выступили мы лучше наших ожиданий. Люди, с которыми мы до этого работали, заинтересовывались нашей идеей, находясь рядом. Все в кабинете, кто краем уха слышал о нашей идее, постоянно отвлекались от своих дел на наш рассказ. Конечно, это был своего рода успех. К нашему удивлению, нам не просто дали разрешение называться бауманцами, но и предложили массу идей и помощь в их реализации. И старт «от ноги» Баумана, и кортеж «формулы студент», и массу всего другого. Когда идея начинает приобретать форму, это – нечто особенное. Для информационной поддержки со стороны МГТУ нам надо было забрендировать девятку гербом вуза, который идеально вписывался на ее крышу.

Спустя несколько дней мы выступили в офисе тревел-агрегатора «OneTwoTrip» перед представителями отдела специальных проектов. Изначально нас рассматривали на эксклюзивное партнерство, но в итоге мы сошлись на частичном спонсорстве. Ребята предложили нам один ваучер на 30 тысяч рублей, второй ваучер на 10 тысяч на черный день, много своего мерча и информационную поддержку.

– Пишите, если дела будут совсем плохи – отправим вам кого-нибудь на помощь с коробкой передач в чемодане, – поддержала нас Катя из «OneTwoTrip».

Это было продолжительное время, когда мы крепко вцепились в проект «Бауманцы. Жигули. Дубай», уперлись в него плечами и начали двигать вперед изо всех сил. Хотелось набрать необходимую скорость, чтобы завестись и поехать. Бессонные ночи, мозговые штурмы и конфликты олицетворяли толчки, которые нас разгоняли. Когда такие гиганты, как «G13», «OneTwoTrip», «Motul», «EasyGo Iran», вписались в наш проект, стало понятно, что уже можно запрыгивать внутрь и крутить ключ в зажигании. Вагон не оборудован кондиционером

ДИМА

Да-да, только дело в том, что чтобы крутить ключ в зажигании, необходимо, чтобы машина была готова к этому, а она стояла к этому моменту в сервисе уже порядка двух недель и не особо куда-то собиралась ехать. Саня купил еще одну восьмерку, которая стала донором для нашей ласточки, и вынул из нее карбюраторную полторашку. Поскольку наш проект был для сервиса «G13» убыточным на данном этапе, для Воробья наша машина не была целью номер один. Тем не менее он за один вечер успел поменять мотор и подвеску, а ночью умотал в отпуск, оставив нас наедине с машиной, у которой кулиса КПП^[18] не была соединена с самой КПП – единственное, что мешало машине свободно передвигаться. Бауманская смекалка не смогла придумать что-то лучше, чем просто таскать машину на тросе.

Подготовка к анонсу состояла из нескольких этапов: нарисовать логотип проекта, отснять анонс и сделать фотосессию с девчонками из бауманского конкурса «Мисс Очарование» – это был некий входной билет для нас на арену Бауманки.

Нашему талантливейшему дизайнеру с золотыми нервами Нике пришлось неоднократно выслушивать наши изощренные фантазии и то и дело править детали и цвета на нашем логотипе. Итоговая картинка получилась такой: девятка была максимально похожей на «ДеЛориан»^[19] из фильма «Назад в будущее» с повернутыми под 90 градусов колесами, будто бы она летит. Лучшую идею мы не смогли придумать, поэтому после того, как она обрела форму, я и Федя оттащили машину к Вовану и Димону – ровным пацанам, которые тоже вписались за идею и вызвались обклеить нашу тачку.

Про пацанов особо нечего сказать – обычные парни, которые придумали обычный бизнес. Разве что они подогнали одну из самых ключевых фишек нашей 2109 – две наклейки «вагон не оборудован кондиционером».

Первая реакция у меня и Феди от обклеенной машины была что-то вроде «м-да-а-а-а». Надо было что-то менять, но времени не оставалось от слова совсем – уже завтра был фотосет с самыми красивыми девушками университета.

21 апреля, ближе к закату, мы выкатили ласточку с парковки, уже привычным движением руки прицепили ее к моему фольксвагену и покатились в сторону ГэЗэ – главного здания нашего университета. Естественно, мы не договорились заранее о том, чтобы нас пустили под шлагбаум, поэтому воспользовались нехитрой лазейкой, в которую как раз помещается машина. Пока Федя разбирался у себя в машине со своей девушкой Лизой, мы с Петяном не могли успокоиться и примеряли, где же должна стоять машина, и с несколько истерическими воплями, а как вы могли заметить, они встречаются в этой книге не один раз, старательно пытались порвать уже второй или третий трос, катая машину по парковке.

Спустя около получаса к нашему натюрморту начали подтягиваться первые участницы «Мисс Очарования». Как мы выяснили у первых прибывших, – никто из девчонок не был осведомлен о том, что здесь будет происходить. Их просто вынудили прийти в воскресенье куда-то и зачем-то. Надо признать, что они не сильно вдохновились нашей идеей и, видимо, еще больше озадачились тем, что же здесь происходит. Я первое время чувствовал себя несколько неловко, но, подогнав свою машину с льющейся из багажника музыкой, мы максимально разрядили обстановку и принялись создавать шедевры мировой фотографии.

Девочки начали снимать происходящее в свои «Инстаграм», а что, как не это, является показателем успеха?

Будучи свободными от отношений перцами, Петя и я, пытаясь в очередной раз проявить внимание к девчонкам, позвали их прокатиться «до парковки», а после и вообще отвезти в требуемое им заведение. Не успев отъехать от ГЗ, Петян наехал на трос передним колесом, тем самым разорвав эту самую нить между нами, и остался на выезде с территории университета с полной машиной красивых женщин. Я аккуратнейшим образом сдал назад, сделал несколько узлов на уже доживающей свое веревке и начал буксировать наш спейс-шаттл. За 15 минут пути мы еще трижды делали паузы на «перевязку» и, запарковав незакрывающуюся машину на крытом паркинге, двинули отвозить девчонок.

Запуск

ПЕТЯ

Моя нога начала вялиться под лучами весеннего солнца, из-за которых сон был более невозможен. Я встал с кровати, налил себе чаю, приготовил завтрак и сел с ноутбуком за кухонный стол. «Ну что, парни, начинаем?» – появилось долгожданное сообщение в нашем общем чате в 10 утра. 24 апреля 2019 года мы анонсировали проект «Бауманцы. Жигули. Дубай».

Запуск состоял из набора крайне простых действий: залить первые посты в социальные сети, сделать репосты себе на страницы и отправлять всем близким с просьбой поддержать. Отправляешь инфу всем во «ВКонтакте», переходишь на Instagram, пока отправляешь посты в «Инстаграме», уже набегает куча вопросов во «ВКонтакте», пока отвечаешь на вопросы там, люди обстреливают тебя вопросами в «Инстаграме» и так раз 20.

«Фух, кажется, все», – подумал я про себя и решил взглянуть на время: было 16:19. Я окинул жалобным взглядом свой завтрак, который, вероятнее всего, уже остыл. Время вернуло меня в реальность, я смог прокрутить все то, что увидел и услышал ото всех, кого я знаю и не знаю за последние 5 часов. Это были слова поддержки. Все мои друзья, родные в России и за пределами, знакомые, бывшие коллеги и нынешние, преподаватели на моей кафедре и учителя из моей школы – все делали себе репосты и рассказывали о нас. Все говорили самые добрые слова поддержки, что лично для меня значило очень много.

«Наконец-то мы запрыгнули, – подумал про себя я. – Можно больше не толкать, мы завелись и едем на полных парах». В тот день, дорогие читатели, нас очень сильно отпустило. Мы ведь рассказали лишь паре людей о нашей идее, но от всех остальных держали это в секрете аж полгода! Вся работа и усталость сменились на своего рода блаженство – идею приняли, и приняли очень тепло.

Следующие недели проект «Бауманцы. Жигули. Дубай» стал для многих главной темой обсуждения. Как только мы где-то появлялись, все сразу забрасывали нас самыми главными вопросами вроде: «А почему ВАЗ? А почему Дубай? А как в Европу без "Евро-4"? А почему жигули, если у вас девятка?» и так далее. Скажу честно – это было очень приятное время, так как основная масса работы была уже сделана, а эффект пришел только сейчас и разом. Представьте себе, что вы сварили себе кастрюлю креветок, но, чтобы их съесть, вам сначала надо их все очистить. К моменту когда вы закончите, ваше чувство усталости и ушедшего голода сменится на радость от того, как вам сейчас будет вкусно и без перерывов на очистку. Что-то подобное испытывал и я, только в разы сильнее. Игра на контрастах вышла чудесная. У меня проснулось второе дыхание, а весна заиграла совершенно по-новому.

Следующую неделю нам надо было кататься по Москве на нашей машине и светить нашими круглыми сияющими лицами и квадратной, но не менее сияющей попкой девятки. Одной из главных задач было привести девятку к Большому залу Дворца культуры – к месту, где проводится «Мисс Очарование» МГТУ и все остальные громадные мероприятия Бауманки. План припарковать ее у входа был лучшей рекламой, которую можно было на тот момент сделать, однако была проблема. Машина стояла у Воробья и, увы, была не на ходу. Мы ждали, когда наш механик Саня вернется из отпуска, подключит кулису коробки передач и сделает пару других мелочей, но это уже после «Мисс Очарование». Не терять же такую возможность! Крюк буксировочного троса зацепился за девятку и начал ее грубо и резко дергать вперед. Мы – парни простые, не на собственном ходу, так на чужом!

Ужасы механика

ПЕТЯ

Надвигался май, на улице вовсю разгуливалась весенняя погода, а это значило, что настало время готовить девятку с технической стороны. Мы ждали момента, пока Воробей вернется из отпуска, чтобы завести ему нашу старушку. 29 апреля машина уже стояла около салона «G13», после того как отметилась в каждом нужном нам месте. Вопросы оставались по двигателю и подвеске, все остальное, как казалось всем, было в норме. С учетом плана работ 3 мая старушка должна была нести нас в Крым на полном ходу. Это делалось для того, чтобы проверить ее в полевых условиях, создать контент для уже набравшейся аудитории и, что самое важное, просто отдохнуть с друзьями в окружении природы. В это маленькое майское приключение мы позвали Сашу Жорникова – моего Друга с большой буквы. Не знаю как, но Саня смог пронести самые светлые человеческие качества сквозь 25 лет своей жизни. И мужество, и благородство, и эмпатия – всеми этими качествами он освещал мне правильный путь, когда дорога от меня была скрыта. Помимо всего этого Саша – очень глубокий и романтичный человек, знает все песни Юрия Визбора и шутит так же плохо, как и мы, поэтому Феде и Диме он тоже очень нравился.

2 мая я приехал на помощь Воробью, так как мы хотели уложиться в график.

– Видал? – с ехидной улыбкой я показывал Воробью фотографии, где нас и ласточку окружают кандидатки «Мисс Очарование». – Твоя работа, – с саркастичной ухмылкой говорил я, а Саша в привычной ему манере спрашивал про подвижки в проекте, не отходя от своего дела.

– Офигенные деньки, Сань! Было очень весело заявлять всем, что мы собираемся доехать на этой девятке до Дубая, учитывая, что она была не на ходу. Веселее всего, конечно, было, когда я предложил этим самым дамам проехаться со мной на этой машине на буксире и при выезде на дорогу у нас оборвался трос! Мы скатываемся с пригорка на проезжую часть, у меня в салоне сидят самые красивые девушки вуза, а ручник не работает! – мы смеялись и продолжали травить байки, параллельно меняя подкапотное пространство машины. Новый карбюратор, свечи, картер двигателя^[20], желтые спортивные распорки, краснющая рама защиты – нарицательное слово для девятки – старушка – справедливо надо было менять на малышку в рамках этой тотальной омолаживающей программы.

– Cлушай, Сань, там еще появилась проблема с коробкой, – тяжко проговорил я.

Воробей остановил на момент кручение гаек и с вопросом посмотрел на меня:

– В смысле, появилась проблема с коробкой? Это же единственное, что было в идеальном состоянии!

– Да, но когда мы клеили логотип во второй раз, нам предложили соединить кулису, и мы согласились. Потом за руль сел один из поклейщиков, который решил ее проверить. Он переключил передачу со щелчком и сказал, что она провалилась. Но вот только как такое могло произойти, пока мы гоняли на тросе, – ума не приложу.

Нужно было видеть абсолютно потерянное лицо Воробья. Он сел внутрь машины, покрутил ручку и понял масштабы беды, неизвестные нам.

– Передавайте привет пацанам – коробку сломали, – протянул Саня. Больше всех расстроился Жорников, так как это значило, что завтра ему снова на работу.

На следующий день в руках у Сани было серебряное ушко, которое он нам всем показывал.

– Видите? Вот это кусок, который отломался от корпуса, и с этим ничего не сделать. В механике ничего нельзя делать с усилием – сломаете.

Хруст, с которым наклейщик коробки переключил передачу, это подтверждал. Коробка передач – это в буквальном смысле слова металлическая коробка, в которую вставляются валы и шестеренки. Если у вас сломалась шестеренка, подшипник или даже вал – не беда, снимаете только нужное и ставите новое. Если же у вас сломался корпус – вот это вы, друзья, попали. Коробка нашей машины была для двигателя объемом 1,3 – экспортного варианта. Нам надо было либо срочно найти новую коробку в отличном состоянии и купить ее, либо придумать, что делать с этой. Саня в своем гениальном уме все взвесил и решил, что сможет вставить содержимое нашей КПП в корпус от донора ВАЗ-2108. Этого вишневого старичка он купил специально под наш проект. Стараясь приносить пользу, мы с парнями ездили за новыми колесами и другими запчастями. К сожалению, на тот момент наш уровень знаний об устройстве автомобилей сводился к тому, что мы «спорили об отличиях гаечного ключа и отвертки», как писал Дима. В течение четырех дней мы уезжали из автосервиса в 2–3 часа ночи вместе с Воробьем, все в моторном масле, но счастливые.

6 мая все выглядело готовым как никогда.

– Отпускаешь нас? – я запросил благословения у Воробья.

– Ха, будто вы без моего разрешения не поедете, – проворчал Саня и был отчасти прав, ибо уже было невтерпеж! Титаническая работа была проделана этим человеком. Мы его поблагодарили, поставили на стол бутылку и двинулись в путь.

Мы поверить не могли его словам, но наконец-то закинули все наши рюкзаки, палатки и провизию в трюм, подняли паруса и двинулись на юг! Однако наша команда обеднела на одного матроса по имени Доминго Власяу, его застала врасплох тогда ходившая эпидемия под страшным названием «курсач». На Доминго она сказалась особенно сильно, так как инкубационный период курсача составил 4 месяца. Выздоравливай, салага! Поднять паруса!

Для маршрутных извращенцев вроде нас это не проблема, поэтому Дима взял себе билеты в Симферополь, где мы его и должны были подхватить через 3 дня.

Мы с парнями ехали прекрасно. Федя рулил, Жора и я наполняли машину музыкой и разговорами. К 10 часам я собрался спать, так как под утро мне надо было сменить Федю. Саша давно не водил механику, поэтому лучше было вести нам. К сожалению, поспать мне не удалось практически совсем – не успел приноровиться. На рассвете меня разбудил остановивший нас полицейский. Я приподнял голову, на которой была нашейная подушка и выглядела как треугольный головной убор. Перед полицейским предстал Наполеон Бонапарт не первой свежести.

– А это че за наркоман? – предъявил полицейский, посмотрев в мои красные опухшие глаза. Федю и Сашу было не унять, они смеялись изо всех сил надо мной – пародией карликового француза – и недоумевающим лицом полицая.

Через некоторое количество времени мне и парням одновременно показалось, что в машине сквозит. Мы начали осматривать салон и увидели, что на полном ходу у нас открылся багажник! В машине сразу началась суета, я мертвой хваткой вцепился в вещи, а Федя дал по тормозам. Было выдвинуто предположение, что машина адаптировалась под новый более мощный двигатель объемом 1,5 литра и теперь автоматически выдвигает спойлер^[21], когда становится слишком быстро. Видимо, когда Porsche проектировали подвеску этой машины, им удалось заложить в нее гораздо больше.

Федя плюхнулся на заднее, а Саня откинулся на переднем – я остался один на один с дорогой, жалящим солнцем и ухабистыми холмами. Двигаясь в потоке и не обладая максимальной концентрацией, я вылетел на скорости 110 из-за очередного холма, где сразу же стоял знак ограничения 70, потом 50, а потом и камера. Стрелка спидометра совершенно не соответствовала требуемым значениям, что и послужило началом беды. Ста метрами далее располагался огромнейший полицейский пост. Машины в шесть утра там останавливали только так. Как вы понимаете, отнести нашу девятку к разряду «ничем не примечательное транспортное средство» совершенно невозможно. Я затормозил при виде очень активно машущего мне жезла и остановился только через метров 100. Парни проснулись, я ввел их в курс дела за ту минуту, пока к нам шел полицейский.

– Куда так спешим, уважаемые?

– Доброе утро! Вы знаете, мы едем чиниться в Краснодар, потому и спешим! – с честной улыбкой на лице сказал я.

Полицейский выждал секунду и сообщил по рации:

– Борь, проверь машину по номерам на угон. Пройдемте со мной.

Я занимался решением проблемы всеми способами, в том числе и разговором:

– Вы знаете, а вы у меня первый! Меня раньше никто до вас не останавливал! Это знаменитая машина, едем до Дубая на ней, мы студенты, очень хотим отдохнуть, потому и спешим, стаж водительский у меня только начался, и… – попытался я склонить ситуацию в нашу сторону.

– И, видимо, уже закончился, – прискорбно проговорил полицейский. Я зашел внутрь, где меня встретил очень толстый дружелюбный сотрудник. Он начал меня расспрашивать о том, где мы учимся, чем занимаемся и так далее. Мы спокойно очень вежливо поговорили и перешли к делу.

– Петр, у тебя лишение. Ты в 2 раза превысил скорость, – с грустью проговорил он.

– Мне лишение нельзя, вы же сами все слышали! – с опаской проговорил я.

– Ну давай тогда и решать по-взрослому. Сколько? – задали мне знаменитый вопрос.

– Четыре, – сказал я, подкрепив это своими знаниями из историй друзей и собственной бедностью.

– Пять там никак не наскребешь? С друзьями там? – с грустным лицом проговорил полицейский.

– Ну вы что, я же студент, еду чиниться, мне еще на бензин нужно оставить! – сказал я, не имея при себе наличных. Вернувшись к машине, я увидел, что парни заболтались с двумя другими ребятами, которые шли с нами нос в нос. Оказалось, что это только что выпустившиеся студенты Бауманки, которые нас узнали! Их поймали ровно на том же месте.

– Сколько? – спросил я у ребят.

– Три. Пытались сойтись на двух, но не вышло, – обезоружили они меня. Так или иначе парни снабдили меня банкнотой номиналом 5 тысяч рублей и отправили обратно к дяде Степе.

– Сдача с 5 будет? – спросил я.

– Пойдем отойдем – проговорил полицейский и отвел меня в сторону. Он достал из кармана толстеннейшую котлету в основном пятитысячных купюр, посмотрел мне в глаза, протянул мне тысячу рублей и сказал с серьезным лицом самое эпичное, что в данной ситуации можно было:

– Пацан сказал – пацан сделал.

Я вернулся с этой великолепной историей к парням, чем потешил их и двинулся дальше. Пока ребята спали, я успел 3 раза пропустить поворот. К сожалению, мне пришлось разбудить спящего рядом Саню на второй раз, так как я не мог найти нужный мне съезд. После успеха мне удалось его заверить, что все под контролем и что он снова может отправляться в мир грез. Когда он проснулся через 20 минут – машина снова ехала в другую сторону.

Мы сделали привал в Ростове-на-Дону, где нам удалось немного поспать в тени деревьев, после чего за руль сел Федя. Девятка чувствовала, что она приближается к землям себе подобных, и, наверное, на радостях снова взорвала себе глушитель. Мы съехали с трассы и забрели в какую-то деревню, которая держалась исключительно на продаже запчастей для старых ВАЗ. Глушители стояли на улице у каждого забора, словно надувные зазывалы. Спустя несколько магазинов мы нашли нужный нам глушак, кое-как мы всунули эту гигантскую конструкцию в салон и отправились на поиски автосервиса. Еще раз заехав и съехав с трассы, мы оказались у дорожной мастерской. Все, что нам было надо, – это яма, о чем мы и попросили работников.

– Не, ребят, у нас только наши механики чинят, ждите своей очереди, – сказали нам. Ждать более было невозможно, поэтому спустя пару минут мы таки загнали девятку внутрь пустого гаража, залезли в яму и принялись шустро скручивать болты. Механики пришли через пару минут, увидели наши перемазанные грязью лица и махнули на нас рукой. Мы решили, что надо все же использовать все возможности, поэтому обратились к одному из них с возникшей проблемой: девятка начала плохо заводиться.

Это был советский крепкий дед, который тысячи таких неопытных юнцов перевидал и с ними не церемонился.

– Да у вас тут ни черта так работать не будет, клапан забился! – сказал он.

– А для чего этот клапан нужен? – наивно и искренне спросил я.

– *****! У тебя че, тыкалки этой нет? Возьми да посмотри, – в смешной и грубовато-серьезной манере сказал мне дед, что повлекло смешки с нашей стороны: – Эта штука нужна для того, чтобы… – он начал объяснять спустя пару секунд, осматривая девятку.

– Ух, мужик! Обожаю таких дедов, – сказал Саня. – Заметил, да? Сначала буркнул, но потом объяснять все-таки начал – добрый мужик.

– Твою мать! Да у вас так вообще ничего работать не будет! Иди-ка ты в магазин на второй этаж и купи электромагнитный клапан впуска, – отрезал старый механ.

«Электромагнитный клапан. Ну все, попали мы на все бабки», – думал про себя я, предвкушая ценник. Кто бы знал, что в девятке есть вообще что-то электромагнитное! Я зашел в магазин, выпалил название нужного узла на кассе и прикрыл глаза в ожидании чего-то непосильного по бюджету.

– Сто восемьдесят рублей, пожалуйста, – сказал кассир. Улыбка растянулась на моем лице, деньги легли на стол, а я схватил клапан и понес пацанам вместе с новоиспеченной хохмой. Кто бы знал, что этот автомобиль мне окажется действительно по карману!

Адские пробки в Краснодаре сопровождали нас всеми 10 баллами загруженности. Первым делом нам надо было оформить страховку, что было крайне разумно с учетом стиля моего вождения. Оказалось, что на белорусскую машину сделать страховку можно исключительно в Беларуси. Этот неприятный факт нас немного подкосил, но смотивировал погулять по Краснодару на своих двоих и набраться сил перед следующим броском. В парке Сергея Галицкого мы нашли свой часовой покой. Никогда не думал, что в России есть настолько красивые парки. Ни парк Горького, ни ВДНХ, ни даже Зарядье не могут сравниться с этим местом. Начался ливень, но мы не растерялись, сняли кроссовки с носками и пошли по дороге босиком.

Время двигалось к вечеру, а потому мы решили озаботиться вопросом ночлега. Благо в Геленджике живет мой дядя Вова с его лабрадором, Ефратом, который с радостью предложил нам ночлег.

Мы подошли к забору, на который набросился толстый, как боров, Ефрат, который пытался нас облизать. Мы с ребятами поужинали вместе с моим дядей и упали в объятия кроватей. Отоспавшись за бессонные ночи в «G13» и день дороги, мы снова взялись за баранку и погнали в Симферополь по Крымскому мосту. Время нашему трио расшириться до квартета.

Полуостров

ДИМА

Решение остаться в Москве на несколько дней, вместо того чтобы вовремя стартануть с ребятами, действительно было сделано в пользу написания очередной курсовой работы и посещения соответствующей консультации. Я купил билеты в Симферополь и отправил парней в путь-дорогу.

Естественно, как настоящий энтузиаст, я ничего не сделал за отведенные для курсача дни и просто приехал к пацанам на три дня позже изначально запланированного. Меня отвез в аэропорт мой кореш, Андрюха Федотов, и я в очередной раз испытал искреннее удовольствие от того, что кто-то тебя провожает или встречает с дороги. Я сам так постоянно делаю, даже если мне это не совсем удобно по времени. Для меня лишний раз приехать в аэропорт и кого-то отвезти – это прикоснуться к дороге – самому дорогому, что есть в моей жизни.

После двухчасовой телепортации в Симферополь я выяснил, что парни еще достаточно далеко, поэтому я засел в аэропорту и стал делать всякие дела на ноутбуке. Это очень прикольное ощущение, когда ты осознаешь, что реально можешь работать откуда угодно, имея при себе всего лишь ноутбук.

Спустя еще пару часов ожидания девятка перевалилась через череду лежачих полицейских, равномерно распределенных вдоль здания аэропорта, и я оказался за рулем. Времени было около 4–5 вечера, поэтому мы не особо успевали доехать до каких-либо достопримечательностей. После неконтролируемого ржача, который мы устроили в придорожном кафе, потому что давно не виделись, мы стали присматривать место для ночлега. Место на карте выбирали по принципу «чем смешнее название, тем больше вероятность, что мы туда поедем». Таким образом мы выдвинулись в населенный пункт с названием Сахарная Головка.

По пути выяснилось, что у нас достаточно сильно убывает масло. Мы обнаружили, что масляный фильтр был недостаточно плотно прикручен, поэтому, устранив такую проблему парой движений, мы ощутили себя прирожденными механиками и были уверены, что проблема устранена навсегда.

Зафиксировавшись в Сахарной Головке, мы с пацанами развели костер, приготовили ужин и под непрекращающийся гогот гусей проводили наш первый день в полном составе.

Просветительская программа «Бауманцы. Жигули. Крым» началась с Севастополя. Не впечатлившись этим городом примерно ни насколько, мы двинули на Фиолент – мыс, который Федя рекламировал как последний продажник. Как будто он дозвонился вам на телефон и впаривает курсы английского, потому что «ваш номер выиграл в конкурсе и вы получите скидку в 130 процентов на наши занятия». Ну 130 так 130. Мыс действительно был крайне живописным и подарил нам как минимум несколько крутых фотографий команды в полном составе: Федька, Петька, Димка и девятка. Помимо Фиолента, Ронжин высмотрел на maps.me^[22] некую смотровую площадку неподалеку от нашего местоположения, и, естественно, мы туда поехали, миновав несколько предупредительных знаков, запрещающих движение по дороге, которой ехали.

«Рио» и масло

ДИМА

Неделя обкатки подходила к концу. Мы уже выбрались с полуострова, проехавшись по тому самому мосту, и направлялись в сторону «Рио» – большого грузового корабля, который в декабре 2018 года сел на мель недалеко от Кабардинки. Я проснулся на заднем сиденье от того, что ночная темнота постоянно нарушалась периодичным ярким светом в глаза. Каково же было мое удивление, что свет этот исходил не от чего иного, как от настоящего маяка.

Пока я осознавал происходящее, Федя расстроил всех новостью, что здесь нет проезда к кораблю, о чем свидетельствовала соответствующая табличка. Приключений на день было уже достаточно, поэтому мы просто легли спать. На этот раз палатку поставили только мы с Федей – Саша и Петя решили остаться спать в машине.

Утро было решено провести без завтрака, поскольку у нас толком не оставалось никакой еды. Дорога к кораблю была увешана указателями на его расположение, хотя была вполне себе непростой для пешего преодоления. Этим утром мы были первыми, кто добрался до «Рио», но спустя уже пару минут начали подтягиваться толпы туристов, делающие фотки из серии «сфоткай, типа я толкаю корабль». Меня удивило две вещи: количество рекламы на борту корабля и количество людей в 7 утра, которые не поленились здесь оказаться. Мы же, возмущенные всеми «обычными» туристами, устроили свою вечеринку с камнями и блинчиками.

По дороге назад к машине нас встретила толпа мужиков на уазиках, которые непрерывно предлагали свои услуги внедорожного такси. Мы, отшучиваясь от каждого из них, были заняты более интересным делом: представляли себя на месте экипажа «Рио» и пытались понять, что же могут чувствовать люди, когда попадают в такую глупую и странную ситуацию. Сашка еще рассказал, что слышал историю, как экипаж очень долго держали на судне. Мы не могли оставить это без внимания в своей голове и начали разыгрывать сценки, как капитан выходит на палубу, а вокруг каждое утро собираются толпы туристов. И он – с одной стороны, знаменитость, а с другой – опозорившийся моряк. И вот как быть в такой ситуации – только ему и известно. Всегда понимал, что именно из-за подобных извилин в мозгу мы общаемся с Федей и Петей.

Мы позавтракали в Новороссийске. Дорога до дома становилась с каждой минутой все короче. Нас ждали Краснодар, Ростов, Воронеж и десятки других городов. Девятка же начала проявлять свой характер по полной программе: пятая передача переместилась на несколько сантиметров вправо. Масло стало требовать доливки каждые 150–200 километров. Решение доехать до Москвы без остановок означало, что мне нужно хорошенько отоспаться, чтобы сменить Федьку к утру.

В районе 4–5 утра Федя и Саня в качестве штурмана разбудили задний ряд и произвели смену экипажа. За рулем – я, штурман – Петя. Мы были еле живыми и первые полчаса организмы отказывались функционировать у обоих. На пропускных пунктах платных участков Петян героически продирал глаза, выковыривал монетки и передавал мне нужную сумму денег. Стабильно раз в пару сотен километров мы останавливались на долив масла, которое вытекало отовсюду и расплескивалось в том числе по колесам.

Пятая передача начала вылетать, и мне приходилось придерживать ее рукой. Сил рулить становилось все меньше, то же самое происходило с маслом. КПП требовала к себе внимания, а потом начал дымить и плавиться провод, который заряжал мой телефон.

– ПЕТЯН, ПОДЪЕМ, У НАС ПРАВДА ЧП!

Я резко выдернул провод вместе с магнитолой, Петя полусонными движениями определил его на пол, вылетела передача, снова загорелась лампочка масла – Дубай так и плакал по нам.

Тут мы с Петей вспомнили, что в начале пути домой нам пришла в голову гениальная идея – сделать закрытый список «лучших друзей» в «Инстаграме», куда люди смогут попасть, написав нам свою смешную/мерзкую/зашкварную или необычную историю.

К утру историй было порядка 20–30, и мы с Петяном начали их изучать. Тут уже проснулись парни с заднего ряда, и мы угорали всей машиной. Среди прочего были истории о том, как девочка рассталась с парнем, а после с ним начала встречаться ее мама, были истории, как другая девочка выпрыгивала на ходу из машины, потому что ее «украли» вместе с невестой со свадьбы, истории о сексе за деньги, о школьных проказах и еще о миллионе ситуаций.

Как только мы приехали в Москву и мне пришлось остановиться на светофоре, нейтральная передача стала издавать настолько страшные звуки, что было ощущение, будто мы едем не на машине, а на шредере для металла. Я с болью в сердце трогался с каждого перекрестка, и, как только мы заехали на территорию сервиса, лампочка об отсутствии масла снова загорелась.

Как впоследствии сказал Воробей: «Вы не должны были вернуться».

Что тут сказать… Не в нашу вахту, не в нашу вахту.

Из сервиса все разъехались по домам. Все, кроме Пети. Он написал Воробью, что у него сел телефон, что он спит на крыше сервиса, и в конце попросил Саню кинуть что-нибудь в него, чтобы разбудить. Петя Кулик. Последний прогон

ПЕТЯ

– Господи, как она едет… Это совершенно другая машина, – говорил с наслаждением Федя под рев нашего нового мотора. – Когда ничего из нее не течет, ничего не хрустит – я так кайфую от этой машины, от вождения!

В тот вечер мы стартовали из нашего гнезда авторазврата «G13» по проверочному маршруту длиной 3 тысячи километров. Перед нами должны были открыться все прелести питерских «Алых парусов», «Ивановских невест» и московской домашней еды, которую наши мамы наверняка бы приготовили к нашему возвращению. Необходимо было убедиться в надежности расточенного пересобранного мотора и других измененных элементов, поэтому мы решили совместить полезное с приятным. Надо сказать, что за все время владения этой машиной мы с ребятами заметно подустали от ее частых выходок. Как-никак, но это подбивало наш боевой дух, ведь мы транслировали все эти проблемы на предстоящее путешествие. Больше всех, конечно, страдал Воробей. Думаю, что он устал от этой машины настолько сильно, что встречу после Крыма он хотел сделать последней. Опыт, талант и ангельское терпение дали результаты, которые бы даже мертвый заметил, если бы девятка была катафалком. Титаническая работа была проделана. Спасибо тебе, Саня.

Как и все герои книг, мы с Федей ехали в закат. Он был настолько хорош, что в какой-то момент мы свернули в поле, чтобы получше его рассмотреть. День сменился ночью, потом снова днем, а Ронжин неустанно вез нас на север. С первыми лучами солнца мы въехали в Питер, однако нас сразу же остановил дорожный патруль. Мы уже было приготовились платить бакшиш за отсутствие страховки, но оказалось, что нас остановили для освидетельствования пьяного водителя. Спустя еще 40 минут мы прибыли к Дане и Ашхен – двум замечательным девушкам, которые приютили меня во время моего сольного путешествия автостопом год назад. Мы мило побеседовали, вкратце ответили на все вопросы девчонок и пошли на боковую к 6 часам утра. Огромная удача нас преследовала, так как крайне редко у того, кто дает тебе ночлег, ты спишь не на полу, а на диване.

Мы проснулись часов в 12, нас отпоили чаем, и мы решили отправиться на поиски бранча и красивых питерских видов. Девчонки показывали нам всю питерскую подноготную и делились историческими фактами – они были настоящими интеллектуалками и любили свой город. Мы тоже любили этот город, но интеллектуалами не были, поэтому ничем, кроме глупых шуток и авантюр, не делились. Настроение было замечательное, легкое, ведь все уже почти было готово, да и ничего не держало.

– Чувак, сегодня мы встретимся с той самой Аней, моей подругой из руферской^[28] тусовки, про которую я тебе рассказывал, – говорил Федя, искренне желая мне лучшего. Федя – настоящий друг, который о других не просто думает, но и делает, поэтому об Ане он мне говорил часто. Я и он в глубине души знали, что от этой встречи точно не стоит чего-то ожидать, ибо до нашего отъезда оставались считаные недели. К тому же впервые за долгое время я был рад своему одиночеству, несмотря на то что всегда желал с кем-то быть.

– Это отличные новости, дружище! – заинтересованно сказал я, так как люди, котируемые моими друзьями, котировались и мной.

Спустя пару часов я, Федя и Дана расположились на травке напротив гигантского «Лахта-центра» в попытке поймать солнечное тепло.

– Привет, – произнесли две подошедшие к нам девушки, обе представились Анями. Одна была с русыми немного кудрявыми волосами, детским личиком и голубыми глазами, а вторая – с глазами цвета чая, выразительными губами, немного волнистыми светлыми волосами и невероятно нежным глубоким взглядом. Я надеялся, что Федя всегда говорил о первой Ане, так как она была не в моем вкусе, но я знал заранее, как выглядит нужная.

Весь день мы провели вместе, катаясь по культурной столице, лазая на крыши, гуляя по паркам и узнавая друг друга все больше. Никогда бы такое не вообразил, но нам было настолько здорово, что мы предпочли «Алым парусам» – мероприятию, ради которого мы все приехали в Питер, – беседу друг с другом.

Ближе к рассвету я и Федя подбросили Аню до дома подруги, в котором она остановилась.

– Мы здорово, но спокойно разговаривали. Не знаю, мужик, что-то есть в ее взгляде. Она мне показалась очень скромной и спокойной, но что-то в этом взгляде есть, – говорил я и вспоминал эти чайные омуты. Что там? – Что-то меня зацепило, и я хотел понять что.

Зарево наступило уже в 3 часа ночи, а мы только собирались ко сну. В этот раз нашим телам разрешила упасть в старой советской квартире Оля и ее парень. Они жили на первом этаже, а одну из их комнат, по легенде, снимал хакер-армянин. Ребята напоили нас чаем и всем сопутствующим, а сами откланялись ко сну. Как красиво эта пара смотрелась в дверном проеме, сидя вместе на ванне, выкуривая совместную последнюю на сегодняшний день сигарету. Еще 4 часа мы просидели на кухне – вершился разговор. В ту ночь нас настолько распирало, что казалось, лучше разговора на планете Земля состояться не могло. Федя вовремя поймал себя на этой мысли и включил диктофон. Полуторачасовая запись была прервана нашими отяжелевшими веками. Мы обнялись, как настоящие братья, зашли к ребятам в комнату и рухнули на пол под натиском сна.

На следующий день мы решили более не терять время в Питере, а топить в Иваново, где десятки людей хотели послушать про проект. Наш ивановский друг и соратник Елисей намотал автостопом тысяч 70 километров, после чего открыл свое тревел-пространство и винтажный магазин. У парня одна из самых интересных бизнес-моделей, что мне знакомы: он арендовал пространство, обустроил его, поставил человека на кассу и теперь сам ездит по миру в поисках лучших винтажных вещей и кофейных зерен. Вкус их настолько хорош, что каждый привоз в «Nanule Space» зерна буквально разлетаются. Туда часто приезжают путешественники и о чем-то рассказывают, настал и наш черед.

Я смело вызывался отвести всю дорогу из Питера в Иваново, которая протянулась на одну тысячу километров. Надо было набирать опыт, поэтому я решил времени не терять. Где-то в 6 утра глаза мои уже не справлялись с дорогой, так, как назло, еще и солнце вставало прямо со стороны лобового. Я попросил Федю меня сменить, но тот отмазался от вождения, словно от школы. Вариантов особо не было, я расположился на двух передних сиденьях, ручник утыкался мне в спину, солнце создавало в салоне баню, но заснуть спустя время все же удалось. К 8 часам утра Федя проснулся по будильнику, сменил меня и отвел до конца маршрута. Никогда не забуду свое состояние, когда он врубил песню группы «Кровосток – Череповец», когда мы ехали, собственно, через Череповец. И без того кипящий мозг начала испепелять самая кошмарная на свете музыка.

Приехав в Иваново, мы сделали несколько обязательных дел вроде обеда в котлетной и душа у нашего друга Жени. Женя – один из тех замечательных людей, кто вписался в проект просто так. Он помогал нам с социальными сетями, чем очень продвинул «Бауманцы. Жигули. Дубай». Да и просто он хороший парень, который захотел нам помочь, за что ему отдельный книжный респект! Мы встретились с Димой и были готовы выступать на широкую публику.

Иваново. Локация «nanule space»

ДИМА

Разделение обязанностей в нашей команде длилось всю подготовку: пока парни гоняли в Питер, я пытался закрыть последние экзамены, пересдать заваленные зачеты, в связи с чем несколько раз мотался Москва – Иваново – Москва – Иваново. Поскольку ездить за рулем, готовиться к экзаменам и лекциям одновременно достаточно сложно, мне помогал Матвей – мой близкий друг, который неоднократно появится в последующих главах и в каком-то смысле спасет проект. Мэт функционировал в качестве водителя и спас очень много времени за эти дни, отрулив не одну тысячу километров.

В Иваново мы провели свою первую лекцию перед отправлением. Мы рассказывали во всех красках истории, отвечали на вопросы и громко смеялись. Несколько раз прокричали: «БОМУАНЦЫ. ЖЕГОЛИ. ДОБАЙ», всех обняли и рванули в маленький городок Плес.

Встретили рассвет, проснулись и стали играть в московские прятки. Те самые, которые «туки-луки за себя». Бегали, прыгали, падали и вдыхали молодость.

Перебрались в Иваново, и началось ЭТО.

На первом же раунде пряток Федос сильно упал и ударил ногу, а соответственно, первым делом отправился в травмпункт, пока мы с Петяном рассматривали достопримечательности Nanule Space и болтали с его основателем Елисеем Голубевым. Я отошел от заведенной машины, когда меня окрикнул парень: «Чувак, машина!».

Я обернулся и увидел гребаную тучу дыма, валящую из салона. «*****», – все, что я смог выдать, подбегая к тачке, в салоне которой струился антифриз, все ковры были залиты этой раскаленной зеленой жидкостью, а дым заполнил все воздушное пространство над парковкой. Как оказалось, ничего серьезного. Отлетел один из патрубков у радиатора печки. Как вы знаете, мы уже умеем отличать отвертку от гаечного ключа. Поэтому, использовав этот незамысловатый инструмент, мы принялись устранять недоумение.

Но беда не приходит одна, поэтому Федя недолго томил нас своим отсутствием и приехал с огромным гипсом в полноги.

Бог любит троицу, и мне тут же пришла эсэмэска из Иранского туристического агентства, которое впряглось нам помогать, с новостью о том, что податься на визы мы сможем только на следующей неделе, что означало только одно – вопрос иранских виз перемещается в Армению.

Подытоживая все вышесказанное, мы имели:

• залитые антифризом магнитолу и ковер;

• требующий внимания радиатор печки;

• сломанную ногу Федора, над которой стоит вопрос об операции;

• нерешенный вопрос с визами в Иран;

• два экзамена у меня, от которых зависел наш старт.

В тот момент нас держало на плаву только одно: за пару дней до этой ситуации нам в буквальном смысле упал знак с неба. В буквальном смысле – знак, в буквальном упал. И знаете, что это был за знак? Правильно – «Остановка запрещена». Если не учитывать то, что он чуть не пробил голову Петяна, украшенную идеальной укладкой, то мы ему очень обрадовались и следовали его указанию. Трейлер к фильму

ПЕТЯ

Мы вышли из чибарного заведения, со всеми попрощались, впервые произвели погрузку Фединых костылей в салон, да и самого Феди тоже. Его нога была загипсована, и причем надолго. Это значило, что в нашем коллективе количество водителей сократилось на одного, причем очень и очень опытного. Сегодня и далее варианта устать у меня не было. За время погрузки все уже успели разъехаться, мы остались одни на парковке. Девятка завелась, и мы начали строить маршрут. Спустя пять минут я поднял голову от телефона и увидел клубы взмывающегося вверх из-под капота густого пара, датчик температуры просто зашкаливал. Я быстрым движением выключил мотор и побежал поднимать капот.

– Господи, хоть бы мотор не поплыл, – надеялся про себя я. Благо целостность бачка с тосолом не была нарушена, а значит, и мотор перегрелся не критично. Я начал аккуратно стравливать давление и озабоченно переглядывался с Федей. Загвоздка была все так же в радиаторе печки, умершем вентиляторе и старых патрубках. Девятка просилась обратно на ручки к Сане Воробью.

– Сколько мы простояли с заведенным мотором? 5 минут? – спросил Федя с намеком на 6-часовую дорогу. Я видел печальную перспективу, к которой он клонил.

Фраза «Работаем с тем, что есть» стала в какой-то степени для меня девизом, а потому, недолго думая, мы решили дать девятке остыть и стартовать. Датчик давления был в полном порядке, если мы не останавливались. Стоило нам попасть на красный свет, встать в пробку или забыть заглушить машину на заправке – стрелка крайне быстро ложилась в запредельных значениях.

В эту же ночь появилась еще одна проблема, но на этот раз физического характера. Мы с Федей поняли, что я совершенно не могу водить в темноте. Фары едущих навстречу машин настолько меня слепили, что я не мог смотреть на дорогу, пришлось ориентироваться по правой полосе дороги. Час за часом, мы медленно, но верно продвигались к Москве, в этот раз никто не спал. В наших сердцах уже было ощущение, что, что бы там ни произошло, мы примем это спокойно, достойно и сможем справиться.

Федя сошел в Балашихе, вытащил костыли и самостоятельно доковылял до подъезда, где я держал ему дверь. После этого, уже в третий раз приезжая на девятке в Москву, я остался один на один с дорогой. Пустая летняя Москва была великолепна, я ехал не торопясь, с наслаждением. Совсем скоро мне придется расстаться с ней на неопределенное количество времени, а значит, надо успеть поймать каждый момент. Черные ворота открылись, я заехал на свой участок и припарковался за маминым автомобилем. Зайдя в дом, я сонно обошел его, посмотрел на то, как он хорош в лучах утреннего солнца, и уже было собирался отчаливать спать, как на кухне обнаружил холодный Биг Тейсти. Я взял его в руку, и мы вместе пошли на осмотр дома во второй раз. Заглянув в гостевую комнату, я увидел там свою спящую сестру и племянницу. Будто бы почувствовав мое присутствие, сестра открыла глаза и сонно мне улыбнулась. Мы просидели на оранжевой от солнца кухне порядка 40 минут, обсуждая все произошедшее с нами. Саша живет за границей, как и другая сестра и два брата. Я редко их вижу, но, когда мы встречаемся, усталость или сон являются слабой преградой для хорошей беседы. Все они всегда меня поддерживали во всех моих начинаниях, давали советы и просто верили, что все получится. Так же и Саша, послушав про все произошедшие приключения, улыбнулась мне, искренне порадовалась и по-сестрински прижала к себе перед сном. Мы разошлись по своим комнатам. Я вытянул ноги, доедая холодный Биг Тейсти, и все еще пребывал в состоянии дороги, прокручивая в голове последнюю неделю. Перелом ноги, отказ по визам, дымящаяся тачка, лекция, белые ночи, Аня… Все это произошло со мной за какую-то неделю, а ощущалось как отдельный гигантский отрезок жизни.

Недельный маршрут Москва – Питер – Иваново – Москва должен был дать все ответы относительно технического аспекта проекта, расслабить нас после экзаменов и немного погрузить в настроение долгой дороги. Последнему мы с Федей уделили особое внимание: прогоняли список треков из наших путешествий, разговаривали о вдохновляющем и больном, но больше всего мы молча наслаждались дорогой. Это особое состояние, как будто ты начинаешь смотреть очень долгий фильм на экране лобового стекла. Декорации изменяются и несутся мимо глаз часами, днями, неделями. Главные герои в этом фильме – фантазия, а сценарист – сознание, и такие условия на съемочной площадке являются самыми удачными. Такое кино дает ответы на самые важные вопросы и позволяет гораздо лучше познать себя. В привычной нам жизни чувства и эмоции возникают так часто и быстро, что мы даже не думаем об их первоисточниках. На вопросы вроде «А что это за чувство? Откуда взялась эта мысль? Какая черта моего характера заставляет меня испытывать такие эмоции?» попросту нет времени.

В долгой дороге времени навалом. Его можно коротать за прослушиванием музыки, чтением, разговорами, но от мыслей в ней не убежать. Дорога становится широчайшим, голым полем, где каждая выросшая мысль видна насквозь. Весь этот фильм – ваши воспоминания и выводы с разных планов. Все те неотсортированные выросшие мысли превращаются в выводы о мире, о людях, о себе. Этот фильм нельзя назвать прекрасным или ужасным, но его можно назвать настоящим, что гораздо важнее. В тот день я наблюдал за закатными розовыми облаками, жил тем, что дал мне этот день, и подумать не мог, что еще появится на этом самом лобовом экране. Многое из увиденного и осознанного мне не понравится, многое будет тяжко, а что-то и вовсе расстроит. Но хорошего будет определенно больше. Сейчас, сидя дома и наблюдая за звездами, я очень радуюсь, что свой фильм досмотрел.

Проводы и старт

ПЕТЯ

Когда мы только начинали активно колесить по миру, у нас появилась традиция: в путь провожать и с пути встречать. Как правило, это были сходки в баре за занимательными историями, так сказать, первой свежести. В Иваново было принято решение больше не откладывать старт, а потому надо было хорошенько оторваться в последний раз и со всеми попрощаться на неопределенный срок.

3 июня мы собрались в баре на Арбате, куда пригласили наших друзей, знакомых, одногруппников, партнеров, братьев, сестер, коллег по цеху и, что самое главное, родителей. Ребят и меня дико будоражила фантазия о том, что мамы и папы таких шалопаев наконец-то познакомятся друг с другом.

Диалог между нами троими выглядел примерно так:

– Слушай, мы же себя позиционируем как лучший летний сериал, правильно? А прикинь, твоя мама моей звонит и спрашивает: «Здарова, ну че, у кого сегодня на хате смотреть собираемся, у тебя или у меня? Ага, о’кей, я тогда пивка цепану». Смотрят такие, смотрят, хрустят попкорном и в момент очередной нашей выходки хором: «Ну какие же дебилы-ы-ы!» – Наше воображение было просто не унять, это была самая настоящая истерика! Можно было бы снять отдельный комедийный блок для фильма об этом моменте.

Время шло, и бар заполнялся людьми. Их стало так много, что на первом этаже элементарно не осталось стульев! Все замечательные люди, с кем шли по жизни, приехали нас послушать, обнять и проводить добрым словом в дорогу. Для некоторых это было настолько важно, что они заезжали увидеться только на 10 минут! Даша Середина – моя близкая подруга – очень усердно готовилась к поступлению в магистратуру, но все равно встала из-за учебников, приехала, обняла и уехала буквально через эти самые 10 минут, а Елисей пригнал в бар прямо из аэропорта! Это был очень счастливый момент в моей жизни, так как я видел всех своих близких в одном помещении, смеющихся и разговаривающих между собой. Мы с ребятами бросились врассыпную и лавировали от одного человека к другому. Случайно я доплыл до стола, где сидели наши родители. Подойдя поближе, я увидел, что стол только успел собраться полностью. Резкий разворот на 180 градусов, поиск Димы и Феди и выдергивание их из разговоров. Я нетерпеливо тащил их к тому же самому столу обратно. Мне известно, что многие, как и я, запоминают из жизни кадры, к которым привязаны эмоции, ощущения, чувства. Следующий кадр был одним из них. Я стою и обнимаюсь со своими пацанами, а за столом около нас вместе выпивают наши любимые родители, смотря на нас с улыбкой и внимая масштабам нашего проекта. Было приятно показать, что мы придумали что-то здоровское и многое уже воплотили в жизнь.

Глава 2

Экзамен

ДИМА

На подъезде к литовской границе мы встретили населенный пункт с названием Ошмяны. С тех пор это слово попало к нам в лексикон и означало любую мерзость или желание справить серьезную нужду. У этой мысли нет продолжения, просто хотел, чтобы вы это знали.

Стоя перед проходом границы, я осознал, что испытываю крайне забавное чувство: будто бы ты сидишь на экзамене, полностью списал билет и ждешь свою очередь к преподавателю, при этом знаешь, что ответишь не на все вопросы.

Очередь двигалась медленно, мы слушали The Kooks^[29] и наблюдали за странными движениями наших соседей по очереди, которые, судя по всему, ехали на свадьбу и решили начать справлять ее прямо на границе.

Попав на территорию таможни, мы были приглашены к опустошению своего багажника и, в частности, пространства с запасным колесом. Прекрасные светловолосые девушки на границе уточнили у нас даты последнего пребывания в Беларуси и разрешили складывать вещи обратно сразу после досмотра.

На подъезде к Литовской границе мы встретили населенный пункт с названием Ошмяны. С тех пор это слово попало к нам в лексикон и означало любую мерзость или желание справить серьезную нужду. У этой мысли нет продолжения, просто хотел, чтобы вы это знали.

– У вас техосмотр-то есть? – самый нежеланный вопрос прозвучал от одной из блондинок.

– Нууу, мыыыы его получаааали, – протяжно начал Петя.

– Но не получили, я поняла. Нам, если честно, без разницы. Отсюда мы вас выпустим, а с литовцами разбирайтесь сами.

Девушка сказала – как отрезала. И, пока она произносила последнее предложение, я успел напрячься, расслабиться и еще раз напрячься.

Полдела сделано. Мы оказались в пограничной зоне, еще раз повторили только что придуманную легенду, мол, мы едем в Хорватию отдыхать, а маршрут на заднем стекле мы уже проехали прошлым летом и ни в какой Иран не собираемся.

Федя и его сломанная нога настолько взбудоражили воображение литовских пограничников, что нас даже не стали досматривать: мимолетно взглянули на наш маршрут, мимо ушей пропустили нашу историю про Хорватию и принялись за свои шутки из серии: «Федор! Федор Бондарчук – это кто из вас?»

Федя, Петя и я переглянулись между собой и приняли правила игры.

– Это я. Кино вот снимать еду, – Федос завел свою шарманку.

Но, к нашему же удивлению, театр закончился в эту же секунду, и мы получили свои паспорта, в каждом из которых появилось по черному прямоугольному штампу, означающему наш успех.

«МЫ АТПРАВЛЯЕМСЯ НА ВАСХОО-О-О-ОД!» – доносилось из окон нашей машины следующие несколько километров. Возгласы сопровождались короткими выкриками и соответствующей песней «Экспедиция Восход – На Восход».

Пейзаж изменился сразу же после границы. Как будто люди по разные стороны этой воображаемой линии на нашей планете вообще не видели, что происходит с другой стороны. Ветхие лачуги сменились белыми каменными домами с красиво заросшими участками. Городские указатели с исковерканным русским языком превратились в указатели с исковерканным английским. Заправки стали похожи на заправки, а дорога стала ровной, но с легкой европейской небрежностью.

Системы координат

ДИМА

В Польше путешествие начало обретать привычный ритм. На каждой остановке к нам стали подходить местные или проезжающие мимо и интересоваться нашей машиной, маршрутом и что мы вообще за перцы такие. Глобально ничего интересного не происходило: у нас не было конкретных точек для посещения, города мы проезжали насквозь без остановок, разве что иногда стали проявляться характерные для каждого из участников ситуации.

Буквально за первым завтраком на парковке у супермаркета к нам подтянулся Виталя. Он был эстонцем, и нужно было ему все сразу: и еда, и транспорт, и деньги, и душ. Так как ехать ему нужно было в ту же сторону, что и нам, Петя предложил подвезти плохо пахнущего мужика. Я бы назвал этот жест странным. Не то чтобы я был против подвозить попутчиков или не хотел делиться деньгами и чем-то еще с нуждающимися – для меня это был жест в никуда.

Однажды на эту тему у нас с ребятами был спор. Длился он около четырех часов, и по его окончании было ощущение, что я пробежал марафон. Чувство удовлетворения и приятной усталости, сопровождающееся опустошением. В такие моменты тебе не нужно ничего. В споре между давать денег попрошайкам или нет каждый остался при своем, учитывая, что в ход шли аргументы про венчурные инвестиции^[30] и сложные психологические термины. Для нас с ребятами подобные споры – это определенный вид спорта: никто ни на кого не обижается, никто не пытается переубедить другого, это исключительно поиск правды для самих себя и способ сблизить свои системы координат.

Так вот, зная отношение Петяна к таким людям и ситуациям, мы взяли грязного мужика на борт. У чувака не было ни плана, ни места, куда он едет. Он ехал куда-то и зачем-то. Наверное, поэтому я не был сторонником подвозить это тело, потому что не считал это движение знаком добра и проявлением человечности. В моей голове это даже в каком-то смысле было содействие преступлению против этого же человека.

Anyway, Виталя уже смотрел сквозь наше лобовое стекло и рассказывал про то, в какой стране сколько платят, работяги каких стран едут в Эстонию, каких в Финляндию и далее по списку. На одной из заправок, когда Федя, Петя и я выходили из машины, Петян предложил Витале остаться в салоне, мол, «да ладно-ладно, сиди». В этот момент я посмотрел на Федяна, недоумевающего вместе со мной, как можно оставить незнакомого человека одного в своей машине. И это не элемент недоверия, это скорее здравый смысл и «на бога надейся, а сам не плошай». Я неоднократно думал над этой ситуацией в поисках «правильного» отношения к таким вещам. Вывод напрашивался такой, что Петя и я находились в противоположных краях реальности, и тут-то появилась ценность команды. Команда уравновешивает каждую ситуацию, и сильнейшие стороны каждого проявляются в нужный момент.

Red Bull головного мозга

ДИМА

Я работаю студенческим бренд-менеджером Red Bull в МГТУ им. Баумана. Такие персонажи, как я, есть во всех крупных университетах мира, и, попадая в такую компанию, все ее работники заведомо становятся твоими братиками и сестренками, а значит, можно связаться с любым из них в любой точке мира и как минимум познакомиться. Так я думал, когда мы выезжали в эту поездку, поэтому я убеждал парней, что в Европе у нас точно все схвачено и мы не пропадем. Разве что я не учел, что ребята могут быть на выезде на каком-нибудь проекте.

В 2019 году в последний раз по всему миру проходила серия воздушных гонок Red Bull Air Race – одно из самых зрелищных мероприятий, на которых я был в жизни. Пилоты на огромных скоростях пролетают по воздушной трассе между пилонами, установленными на водоеме в центре большого города.

Уезжая с этапа в Казани за две недели до отъезда в Дубай, я никак не мог представить, что мне удастся еще хотя бы раз побывать на гонке. Тем не менее связавшись с ребятами из Будапешта еще в поисках ночлега, я узнал, что все сейчас в отъезде и готовят площадку для воздушной гонки на венгерском озере Балатон, что южнее столицы и находится прямо на нашем пути.

Я не сразу понял, что они имеют в виду, но, как только выяснилось, что гонку перенесли из Будапешта за город по административным причинам, мне будто молотком ударило по голове, и я понял, что мне по счастливой случайности практически с неба упал шанс еще раз попасть на такой ивент. Я объяснил Федьке и Петьке, что нам надо туда ехать и они ни в коем случае не пожалеют, как минимум потому, что у нас кончились запасы Red Bull, с которым мы выезжали из Москвы.

Парни в очередной раз посмотрели на меня как на человека с заболеванием, тяжело вздохнули и не стали ничего говорить. Озеро действительно было по пути, поэтому почему бы и не заехать.

Ночью мы не смогли найти нормального подъезда к озеру, Федя в экстренном порядке высмотрел какую-то смотровую площадку на карте, и мы направились в дремучий лес. Через пару километров дороги всевозможная цивилизация кончилась, и мы прыгали по корням странно извивающихся вокруг нас деревьев. Было в буквальном смысле жутко, потому что если зомби и существовали, то здесь. Выяснилось, что Федя, человек, который залезал на звезды сталинских высоток, как сайгак, прыгал вдоль обрывов отвесных скал, бегал по тоннелям метро, искренне боится мыслей о лесных чудовищах, и по неизвестной для нас всех троих причине тема монстров и зомби начала форсироваться в нашем замкнутом пространстве. Причем всеми тремя участниками по очереди. Достаточно накрутив себя страшилками на ночь, мы выбрали место под ночевку. Фары освещали дорогу, которая в конце видимого леса просто обрывалась вниз. Я осмотрел всю эту обстановку, неуверенно вернулся к ребятам, которые вроде бы держались бодрячком, высказал свои сомнения.

– Стремно? Нам тоже.

Ни секунды не медля, мы прыгнули в машину и умотали как можно быстрее из этого чертового леса. Полчаса поисков, и мы нашли место под наши апартаменты класса люкс в 1,5 квадратных метра и разместились на берегу озера Балатон в окружении десятка припаркованных весельных лодок. От озера отходила искусственная бетонная заводь – словно отдельная водная улица, сделанная специально для парковки маленьких лодочек. Прямо вдоль нее мы растянули наши пенки со спальниками и съели торжественную шоколадку в честь удачной операции по спасению самих себя от несуществующих монстров.

Первый самолет разрезал утреннюю тишину – начались тренировки пилотов. Сквозь сон я слышал каждый пролет и уже было мечтал проснуться, но что-то все еще удерживало меня в палатке. Проспав все, что только можно, мы стали собираться на площадку. Завтрак на заправке, неудачные попытки связаться с венгерскими коллегами, и вот мы снова едем в направлении Замарди – населенного пункта, где происходило все действо.

Я увидел первых же красных быков на сине-сером фоне, и моему счастью не было предела. Мы спрятались в огромные плащи-дождевики от дождя и рванули к бегающим из стороны в сторону организаторам. Ребята, с которыми я списывался, могли приехать только через час, что было уже очень поздно относительно нашего проспанного графика, поэтому я был направлен в штаб, где сто процентов должен был быть кто-то из «наших». Парней я оставил в кафешке с Интернетом, а сам отправился в здание, находившееся в паре кварталов. И, действительно, там я нашел пару девчонок Wings, которые с открытыми ртами слушали, почему я вообще здесь появился и куда мы планируем доехать. Минут 40 мы обменивались разными историями с работы и отличиями между тем, как все устроено у них и как все устроено у нас. Меня зарядили баночками на дальнейшую дорогу, и я вернулся к ребятам.

Все еще не закончившийся дождь отменил тренировки самолетов, поэтому, проспав утренние полеты, мы по сути пропустили все зрелища подготовительного дня. Парни возмутились, что я не взял их с собой, чтобы пообщаться с девчонками, на что я и сам не знал, что ответить, потому что «ну что тут ответишь», и мы запаковались в путь вместе со своими огромными желтыми дождевиками. Памятники

ДИМА

Прокладывая маршрут, Федя руководствовался очень простым принципом: мы будем заезжать в самые непопулярные, при этом самые уникальные места, которые будут лежать на нашем пути. Балканы в целом являются не очень популярным направлением для туризма и путешествий, а если люди и едут в эту часть мира, то чаще всего оказываются в Черногории или Хорватии, чтобы отвиснуть на пару недель у моря. Совсем немного людей моего поколения знают о том, что большинство стран Балканского полуострова в прошлом были одним целым и назывались Югославией: она объединяла Сербию, Хорватию, Словению, Боснию и Герцеговину, Македонию и Черногорию. Вторая мировая война не прошла мимо Югославии и оставила в каком-то смысле самый необычный след.

Перегоны, перегоны

ДИМА

Двухчасовая очередь на въезде в Боснию и Герцеговину значительно добавила красок в наш и без того непростой день. Сразу же после пересечения границы на протяжении нескольких километров стоял стойкий запах мусора и фекалий, первые заправки встретили нас кетчупом и сосисками на прилавках как в супермаркете, курящими мамашами с детьми и курящим на работе персоналом.

Буквально через 20–30 километров дороги мы уперлись в плотный ночной поток машин, который по указанию полицейских сворачивал с дороги в лес. Вереницей в несколько десятков автомобилей мы разрезали ночную тьму яркими фарами и пробирались через проселочные дороги. Навигатор показывал, что ехать еще около 300 километров и 6 часов. Вся предстоящая дорога – сплошной серпантин.

Мы вырулили на асфальт, где встретили одинокого полицейского, который не смог найти с нами общий язык в прямом смысле этого слова, и втопили вперед. Ночь. Машины встречаются раз в полчаса, чего не сказать о животных. Мы собрали полный зоопарк: собаки, кошки, лисы, ежи и что-то похожее на антилопу. Разные животные. Живые, например, и размазанные по асфальту. Наш экипаж сошелся на мнении, что столько сбитой животины никогда не видел на дорогах.

Петян всю дорогу спал, изредка врезаясь то в правую дверь ногами, то в левую головой, Федька грустил о своей ноге, а я наконец-то дорвался до прослушивания тяжелой музыки в дороге и разрывал тишину ночных серпантинов бласт-битами и ревом нашей ласточки.

Кстати, Саня из сервиса «G13» поставил нам какие-то нереальные светильники, которые светят в асфальт настолько сильно, что свет отражается в кронах деревьев, свешивающихся над дорогой. Получается, что мы освещали все, что было перед глазами. Дорога была очень тяжелой, и я поистине начал ценить каждую мелочь, которая способствовала хоть какому-то удобству.

Только что проснувшийся одинокий пограничник пропустил нас в Хорватию, и я выехал на побережную дорогу, которую знал уже много лет, – девятка приближалась к даче моей семьи в Макарске.

Ночная Босния получила в нашем рейтинге 3 сбитых собаки из 10, поэтому вся надежда на эту страну оставалась на светлое время суток.

Петя отсыпался на заднем сиденье с вероятностью того, что я устану по пути и ему придется доезжать маршрут за рулем. Поскольку я дотянул прямо до точки, было принято решение разыграть парня и сделать вид, будто нам необходимо проехать еще пару сотен километров. Мы выстроили маршрут в навигаторе, разбудили Петю и сделали вид, что ложимся спать. Парень самым невыспавшимся взглядом из возможных посмотрел в наши нечестные блестящие глаза, все равно ничего не понял, сел за руль и попытался куда-то поехать. Смеялись мы долго.

Отоспавшись впервые за дорогу по Европе в теплой и сухой постели, мы наконец-то получили возможность искупаться в море. Не все, правда, Федя ведь все еще был в гипсе. Поэтому мы с Петяном закупились на местном рынке овощами и яйцами для завтрака и побежали плавать. В целом Макарска напоминает цивилизованную Анапу и в сезон буквально кишит отдыхающими. А главное отличие нас от отдыхающих – это, во-первых, то, что мы, по сути, на работе (шутка), а во-вторых, если мы приехали к морю, значит, мы пойдем в него купаться вне зависимости от дождя. Как вы понимаете, купались мы в тот день вдвоем на всем побережье.

Отстиранные вещи распределились по рюкзакам, и девятка в очередной раз укомплектовалась инвентарем на двухмесячное путешествие. Вдруг Петя наткнулся на три маленьких флакончика с армянскими надписями, которые мама Пети дала нам на случай, если будет очень грустно. Она не сказала нам, что в них, да нас, собственно, не очень-то и волновало. Плюс добавился градус интриги от этих баночек.

Поскольку ни купаться, ни нормально гулять Федя еще не мог, он принял решение, что грустнее чем сейчас, ему не будет в этой поездке точно, поэтому опрокинул свой флакон и стал развлекать нас с самого утра.

На первых же километрах дороги в Боснию (естественно, мы ехали не по той же, что и вчера) я услышал странный хлопок и неожиданно для самого себя понял: это ведь улетела колбаса, которую мы забыли на крыше.

– Петь, тормози, колбаса улетела!

Не знаю почему, но этот эпизод поднял нам настроение еще больше, и мы просто закидывали машину шутками. Думаю, что если бы шутки были физическими предметами, то в тот день нам нужен был бы прицеп, чтобы увезти их все. Встретившись лицом к лицу с перекрытой трассой из-за ремонтных работ, Петя просто проигнорировал все дорожные знаки и ограждения и проехал сквозь стройплощадку с криками: «Ничто не может встать на пути к нашему Москантье!»

Вот тут вставочка сразу. Москантье – это город, в котором жили герои очень тупого и специфического фильма «Новые парни турбо», который мы очень культивируем в своем кругу.

Так мы влетели в Боснию и Герцеговину второй раз за сутки, получив обзывательства в наш адрес от пограничника. Страна буквально сразу же открылась нам с совершенно другой стороны. Водители каждой пятой машины показывали нам пальцы вверх и бибикали. Доброжелательность местных отбила все оставшиеся вопросы, и мы просто наслаждались страной, в которой единственный вариант автомобилей – это старый Фольксваген Гольф. Позже кто-то из подписчиков написал, что раньше был завод по производству Гольфов в Сараево, но мы не обладали этой информацией, и было ощущение, что, когда создавали эту страну в матрице, инженеры просто поленились и добавили только одну возможную модель машины.

Встроенный форсквер

ДИМА

– За весь проект отвечаю я: плохие шутки на мне, плохое вождение на мне, стряпня плохая тоже на мне. Что вам еще нужно от меня? Что еще нужно сделать плохо? – в шутку ворчал Кулик, закидывая руль направо и налево в первом сербском городе.

Мы все еще ехали по maps.me, поэтому в очередной раз попали на дорогу необщего пользования и стали рассматривать Сербию со стороны маленьких деревушек и высоких серпантинов. Я вылезал из окна на ходу и ловил лицом встречные потоки воздуха и ветки, от которых Петя то ли не мог отмахнуться, то ли специально подъезжал ближе к деревьям, чтобы я отхватил лесной свежести напрямую.

Не спеша мы доехали до Белграда. У нас было несколько контактов в этом городе, поэтому мы не запаривались с каучсерфингом и были уверены в наличии вписки. Тем не менее ни с одним из вариантов не срослось, поэтому было принято решение ночевать на крыше в центре города с чумовым видом. Мы с Петькой убедились в возможности попадания на крышу и, захватив ожидающего нас парня с костылями, отправились влюбляться в этот город.

Дождь прогнал людей с улиц и оставил нас наедине со столицей Сербии. Мы заходили в каждый дворик и зависали, залипая в каждый пролет. Нереальные пастельные цвета и неспешная динамика города, граффити на крышах и балкончики в стиле ренессанс очаровывали трех парней с каждой минутой. Город буквально открывал нам свои двери, хотя, может, они никогда и не были закрыты; вот мы выходим на незакрытый балкон ресторана, оказываясь над другим рестораном, вот мы пробираемся через дворы и арки домов ближе к заходящему солнцу – сказка. Мы позволили себе проводить последождевой закат под прохлаждающие напитки и двинули в сторону нашей крыши.

Федя в силу своей труднотранспортируемости пошел непосредственно на точку, мы же с Петяном загрузили рюкзак спальными штуками и разводным ключом. Несколько ловких движений – и мы на крыше. Мы ловили настроение ночного города, провожая желтые автобусы и наблюдая, как одна за одной закрываются кафешки на центральных улицах. Жители пентхауса под нами несколько раз пытались обнаружить нас, но после неудачных попыток оставили нас и наш вечер в покое. Мы понимали, что, кажется, вот оно: путешествие приобретает тот самый ритм, который отличает его от обычной туристической поездки. Только тогда мы поняли, что, черт возьми, с нами происходит, и заснули без задних ног.

Утро встретило меня сдутой пенкой и болью во всем теле. Первый час прогулок по утреннему Белграду доставлял эстетическое удовольствие и физическое страдание. Старые тачки и суперхаризматичные кафешки, еле наполненные местными жителями, которые наслаждались утреннем кофе в понедельник; невозможность Федяна долго ходить на костылях и моя ночь, проведенная на бетоне, – все это сопровождало Кулика в его поисках плескавицы.

Плескавица – чумовое национальное лакомство Сербии. Петин foursquare указал нам локацию, где плескавица была бы готова только к 12 дня, что было непозволительно долго для нашего режима, мой же встроенный foursquare указывал исключительно на «макдак», в котором можно было попить горячий чай и умыться со всеми удобствами.

Мы бросили все планы, съели какую-то пиццу напротив ремонтирующейся улицы, умылись в «маке» и после двух безуспешных попыток провести трансляцию для своих подписчиков были готовы ехать в Косово и Албанию. Утро выдалось странным по еще одной причине: мы всячески старались себя подбодрить хотя бы какими-нибудь шутками, но ни у кого не получалось смешных каламбуров. Один за другим мы проваливали каждую попытку пошутить, что, в общем-то, и стало своеобразной шуткой.

Албания

ДИМА

Граница Косово – Албания была уже седьмой за прошедшие три дня, поэтому воспринимать пограничников всерьез нам было уже очень тяжело, и мы включили режим «творить всякую чушь». Я был за рулем, Пептор сзади, Фептор спереди. Подъехав к окошку с офицером, я протянул наши паспорта, а из колонки очень громко заиграла песня «Bloodhound Gang – The Bad Touch». Причем Петя командовал либо включить на полную громкость, либо полностью выключить музыку и чередовал таким образом уровень шевеления моих нервов – в такие моменты я понимаю, что это невероятно смешно, но почему-то начинаю смущаться и чувствовать себя некомфортно.

Естественно, пограничники не смогли оставить такое поведение незамеченным, поэтому нас тут же вызвали в отдельный гараж для дополнительного досмотра. Очередной офицер сверил VIN-номер^[35] нашей машины с номером в документах, посмотрел на наши утрамбованные вещи, поржал над нами и отправил в путь-дорогу.

Спустя полчаса достаточно ровных дорог мы остановились на очередной заправке, где у нас окончательно развалились бусы на пассажирском сиденье. Бусы остались нам от Ромы с Борисом, и Пете они соответственно очень нравились – то ли потому, что они остались от Ромы и Бориса, то ли потому, что ему действительно нравится весь колхоз, который можно приделать к машине. Федя же ненавидел их всей душой и с максимальным удовольствием срезал остававшуюся часть. От себя могу сказать, что они как будто бы действительно пару раз спасали от жары, и потная спина не так сильно приклеивалась к креслу. Федя ушел на заправку, Петя остался в машине, а я сел за столик на улице – мы максимально естественно распределились по пространству и уселись звонить и писать своим друзьям и родным. Из Иваново пришла достаточно неплохая новость – мой друг Матвей практически продал мой старый компьютер какому-то деду, который доставал его на протяжении последней недели. Это означало, что скоро наш бюджет пополнится еще порядка 30–40 тысячами рублей. Окрыленный этой мыслью, я запрыгнул в машину вместе с пацанами, и мы стартанули навстречу Адриатическому морю.

Оказавшись в албанской пробке, я впервые за поездку взял в руки уже начатый «Шантарам» и заново стал вникать в мир книги, которую начал читать в апреле. Пробка двигалась медленно, мы пытались всячески шутить и раскрашивать свое пребывание в ней, но опасения от слухов про недружелюбность албанцев несколько ограничивали жесткость наших шуток. Ко всему прочему, в «Шантараме» я как раз читал про то, как главного героя избили и ограбили, поэтому тревожность у меня поднялась до уровня «выходить на заправке из машины, трястись и подозревать каждого албанца в том, что он сейчас меня ограбит» – мрачноватое ощущение, to be honest^[36].

Руль в руках Пети вращался не самым убедительным образом, поэтому я искренне переживал во время преодоления узких серпантинов, а именно они сопровождали нас по дороге к морю. В какой-то момент мы вырулили на достаточно высокую точку, которая позволила нам окинуть взором крайне удивительную обстановку: самый ало-красный закат, который кто-либо из нас видел в своей жизни, бескрайнюю зеленую долину, кучу недостроенных, но уже жилых домов с заготовленными арматурами под еще один этаж и одинокие мотоциклы с местными жителями, опаздывающими на намаз. Мы остановились на холме, чтобы вкусить это все настолько, насколько возможно, и, рассевшись по своим местам, снова начали проглатывать повороты. Я, сидя на переднем, все еще искренне переживал за вождение Пети, потому что временами нам попадались ямы и опасные участки дороги, на которых далеко не каждый профессионал мог себя спокойно чувствовать, не говоря о Кулике. Петя же пытался убедить нас, что все нормально, и постоянно говорил: «Парни, мне та-а-ак нравится тут вести машину! Да ладно, Димон, все же нормально, я так кайфую, хочу сам проехать этот участок».

Спустя еще несколько отмерших нервных клеток, полчаса блужданий и поисков бесплатного выезда к морю мы нашли наш заветный пляж.

Вода закипела, решение о ночи на деревянном настиле согласовалось, а шум моря внес свою лепту в мое душевное спокойствие. Петян быстро распределил кипяток по чашкам, и мы расселись, оперевшись спинами на деревянные столбики. Я с Федькой доедал печенье с шоколадом, которое находилось сбоку от нас, – Федя сидел с обратной от меня стороны столба, и мы не видели друг друга, Петян же сидел напротив меня и опустошал свою путешественническую кружку без закуски. Осознание того, что я буду впервые ночевать на пляже у моря, вводило меня в дикий восторг – уже были крыши, парки, острова, но морского берега еще не было.

Последняя пресная вода оказалась внутри, мы расстелили пенки и залезли в свои спальники. Девятка стояла плотно к деревянной конструкции, в нескольких сантиметрах от моей левой руки, в то время как по другую сторону уже засыпали Петя и Федя. Я перевел свой режим восторга в режим созерцания и успокаивал воспаленный разум шумом набегающих волн.

Прошло около часа, но я все еще не мог заснуть – мое лицо и кисти адски чесались. Я думал: неужели мы настолько грязные, что я начал чесаться от этого? Или это какие-то странные комары, которые вроде как есть, но я не могу их ни прихлопнуть, ни увидеть? Мое тело чувствовало себя максимально странно, я пытался спрятать лицо в спальник, дабы не испытывать чувство, будто по нему непрерывно ползет слой песка, который невозможно стряхнуть, но в спальнике была другая проблема – там душно. Смотрю направо – парни вроде спят и будить их, чтобы поставить палатку, пока казалось недостаточно уважительно. Я несколько раз привставал на локти, пытаясь принять какое-то решение, но в итоге постарался еще раз расслабиться и не обращать внимание на странные ощущения.

Вдох. Задержка дыхания. Выдох. Отпускаю все лишние мысли и стараюсь погрузится в сон. Выстрел! Выстрел! Выстрел! Время замерло.

– Это конец, – видимо, байки про опасность Албании – совсем не байки и стрельба началась прямо рядом с нами. Вполне адекватные мысли для данной ситуации.

Я будто бы подлетел над землей, приземлился обратно на свою пенку и начал оценивать ситуацию – парни сидят с такими же, как у меня, пятирублевыми зрачками, и мы вместе наблюдаем метрах в трехстах от нас яркие вспышки салюта на черном небосводе.

Я никогда не испытывал такого облегчения – первые доли секунд было реально страшно. Я ведь еще начитался самой подходящей для данной ситуации литературы и к моменту выстрелов уже полдня был как на измене. Поэтому следующие секунды мое тело реально расслабило и под нереальной красоты фейерверк завязался следующий диалог:

– Вы спали все это время?

– Нет, меня ни на секунду не оставляли комары.

– И меня.

– Я был в сомнениях, неужели я настолько грязный, что мое лицо так сильно чешется, или же все-таки это невидимые засранцы?

– Не-не, это точно комары, Димон, – с профессиональной уверенностью сказал Федя.

– Прекрасно, тогда самое время достать сетку и загрузить в нее наши покалеченные тела.

Так, собственно, и произошло. Сетка от палатки растянулась на песке, и три покалеченных комарами тела укомплектовались привычным образом. На этот раз заснуть оказалось гораздо проще.

Наступило утро Х для Фединого гипса – по плану мы должны были его снять сегодня. Я надел плавки и устроил утреннюю пробежку вдоль дикого пляжа. Берег Адриатики, чистейшая вода и никого вокруг – просто рай. Я добежал до труднопреодолимой преграды в виде отвесной скалы в пару этажей и решил провести свое утро именно у нее: я сделал привычные утренние упражнения и первый раз за поездку сел немного помедитировать. Надо признать, что мыслей уже накопилось немало и нужно было снять градус тревожности. Я закрыл глаза и отдался происходящему: вода еле касалась моих ног, а шум разбивающихся о камни волн заполнил мое сознание, выместив тем самым ненужные думанья.

Я просидел так около получаса и пошел в сторону парней: они уже распланировали снятие гипса и загорали на лежаках, принадлежавших ресторану по соседству. Веря в то, что мы совсем скоро отправим открытки, мы на камеру обтерли их о Федин гипс, и парень побежал в воду, чтобы размочить его и оставить в море. Но, как и в остальных ситуациях вокруг проекта «Бауманцы. Жигули. Дубай», кто-то недослушал инструкцию до конца, потому выяснить, что для размокания гипса нужна теплая вода, нам пришлось опытным путем. Помыв голову с шампунем в соленой воде, что со стороны смотрелось, наверное, не менее странно, чем попытки снять в ней гипс, мы двинули на знакомство с Дурресом – крупным портовым городом в Албании.

По пути Федя настоял на том, чтобы заехать на локацию с платным въездом и посмотреть, что же за бункеры отмечены там на maps.me. За въезд с нас содрали пару евро, а интересного там ничего не оказалось – платный пляж с очень странным ларьком, доисторическая не очень привлекательная церквушка и несуразные бетонные конструкции, которые, если честно, не вызывали никаких эмоций. Таким образом, мы стали отматывать вечерний серпантин в обратную сторону, закусывая повороты местным мороженым и очередным вкусом чипсов «Lays», который Петя зацепил в магазинчике.

Дуррес встретил нас достаточно по-новому относительно предыдущих городов: крайне резкие водители, не до конца понятная транспортная система, бедность и преобладающий песочный цвет, что в художественной школе называют «охра». Словосочетание «портовый город» вызвало у меня непреодолимое желание поесть рыбы или морепродуктов: по моим предположениям, сделать это в Албании – максимально правильное решение, так как здесь должно быть достаточно дешево. Парни не то чтобы вдохновились моей идеей, но сопротивляться ей не стали – мы залетели на местный центральный рынок в поисках рыбных заведений, но, кроме фруктов и пары прилавков с сырой, но по виду очень вкусной рыбой, ничего не нашли. Зато нашли аптеку, чтобы купить влажные салфетки, продавщица в которой оказалась тетей хозяина очень крутого рыбного ресторана в Дурресе. Она показала «Инстаграм» ресторана, и мы, понимая, что ценник там, скорее всего, будет приличный, решили как минимум проверить местечко. Петя попытался разменять крупную купюру в местном супермаркете, создав очередь в полмагазина и массовое недовольство вокруг своей персоны. В итоге он был вынужден уступить кассирше и дал бумажку на порядок меньше, чем вызвал еще большее недоумение остальных посетителей, мол, ты что, издевался над нами все это время?

Фрукты с рынка тряслись на заднем сиденье курсирующей в направлении рыбного ресторана девятки, я захлебывался слюной в предвкушении лучшей трапезы за прошедшую поездку, а пацаны будто бы все еще не хотели тратить наши деньги на тяжелый люкс.

Синяя калитка ресторана оказалась закрыта, но движение по ту сторону забора говорило о шансах утолить-таки мою жажду рыбы. После нескольких стуков в калитку дверь отворилась, и из-за нее выглянул невысокий коренастый мужичок, чем-то напоминающий русского, – это был хозяин недешевого заведения в очень большой деревне, потому мог выглядеть так, как ему хочется: легкая небритость, заспанные глаза, сигарета в одной руке и странная татуха на другой. Шлепки, синие плавательные шорты и белая футболка. Вишенкой на торте было выражение лица, задающее немой вопрос: что вам тут надо?

Не растерявшись, мы объяснили ситуацию, что сюда нас направила его тетя и мы бы очень хотели зацепить рыбки. Ресторан оказался на спецобслуживании, и это означало, что, даже если и есть свободные места, кухня может просто не справиться с нагрузкой. В сложившейся ситуации, докурив сигарету, хозяин попросил переждать 20 минут и вернуться к нему. Мы же просто уселись на бордюр у ресторана и стали ждать. Через указанное время нас усадили в беседку из бамбуковых палочек и предложили меню. К этому моменту мы уже понимали, что обед обойдется нам порядка 30 евро. Это не очень соответствовало идее бомж-трипа, но мы уже и так напросились в это заведение, поэтому разворачиваться и уходить было бы максимально странно.

Официант, 14—15-летний пацан с девственными жидкими усиками, и хозяин порекомендовали нам порядка пяти блюд, которые, по их словам, доставят нас в гастрономический рай, мы же думали ограничиться тремя. Но тут в решение вопроса встрял Ронжин, несмотря на то что ранее достаточно косо смотрел на идею здесь есть: «Пацаны, мало того что мы сюда напросились, мы еще и жадничаем. Это не по-пацански». С Ронжиным нельзя было не согласиться, поэтому мы действительно заказали 5 видов морепродуктов на гриле и два стакана колы. Федор как истинный эстет взял себе еще и вина.

Пока еда готовилась, а парень с подносом носился то с салфетками, то с заказами для большого фуршета в соседнем помещении, хозяин заведения решил расспросить нас о том, что мы вообще за фрукты и откуда взялись. Он стоял, опершись на стену бамбуковой беседки, постоянно курил и слушал нашу душераздирающую историю. Рассказав про нашу неудачу со съемом гипса и умыванием в море, мы были удивлены его предложением помыться прямо здесь в ресторане и заодно снять гипс. Естественно, мы согласились и сразу же после нереально вкусных кальмаров, креветок, осьминогов и прочего отправились в огороженное пространство под открытым небом за рестораном, чтобы снять там оковы с Фединой ноги. Пока я мылся одновременно в туалете и душевой кабине, Петя, орудуя разводным ключом и ножом, с разных сторон пытался подступиться к разламыванию белого камня, который размокал в горячей воде. Процедура проводилась на профессиональном медицинском уровне, поэтому разбирались мы с ситуацией порядка часа. Достав посиневшую и немного опухшую ногу, поблагодарив хозяина ресторана нашими аккаунтами в социальных сетях, мы миновали припаркованную напротив нашей машины повозку, с запряженным в нее ослом и умчались в сторону столицы Албании.

Команда мечты

ДИМА

Македония была уже за забором и являлась последней страной размером с Ивановскую область. Это означало, что частота появления пограничников в нашей жизни уже скоро сильно уменьшится. Стоя в очередной пробке, мы не могли найти себе места от скуки, как вдруг Петя засунул две виноградины под верхнюю губу и начал изображать первобытного человека. По меркам обычных людей мы и без этого походили на питекантропов, но выделяющаяся верхняя губа добавила неотличимого сходства нас и обезьян. Мы с Федей быстро подхватили затею, и мир вокруг нашего серого ведра с гайками резко расцвел.

Пограничникам не очень понравилась наша идея, и отвечать на вопросы «что, зачем и почему?» пришлось в более привычной форме головы.

Дорога свернула в поле, а я поймал волну приятных песен. Это такое состояние, когда все композиции, которые ты ставишь, приходятся к месту и даже разговаривать не хочется. Таких моментов было мало, поскольку музыка в такой дороге и без того надоедала – мы очень часто ездили в тишине. Трек за треком мы погружались в мир нот и ритмов, как вдруг пришло понимание, что мы уже очень долго едем в каком-то лесу и дорога кончилась километров двадцать назад.

Мы снова были недовольны работой maps.me, но сама по себе дорога не представляла особого напряга. Заканчивающийся бензин – вот это была реальная проблема. На протяжении пары часов мы встретили только кабана и один дом, о заправках речи не шло от слова совсем. Такой расклад заставил немного напрячься и сконцентрировать свою энергию на хорошем – вера в лучшее всегда помогает путешественникам добраться до цели. Почти.

Ладно-ладно, с нами все было нормально, и, сами того не ожидая, мы вывалились из леса, будто из ямы с поролоном, в которой мы закопались и долго не могли найти выход. Тут же нас встретила заправка, правда, она не работала. Как и все заправки в этой стране, видимо. Не, ребята отлично устроились. Одна заправка на город, да и та перестает работать в 9 вечера.

Все попытки раздобыть бензин у кого-то с рук не увенчивались успехом, поэтому мы просто приняли ситуацию и решили хотя бы понять, где мы.

Городок Крушево был очень милым и совсем небольшим. Он стоял среди гор и чем-то напоминал типичный альпийский курорт. Без шале^[37], правда, и вместо Альп – Балканы, но все же. Вечер был наполнен людьми, гуляющими по городу, и забитыми кафешками. Нам, приехавшим с несколькочасовой дороги по необитаемому лесу, люди казались диким и странным явлением. Нас даже несколько шарахало от них.

Пробравшись сквозь лесенки и маленькие лабиринты из зданий, мы нашли свой уютный уголок в виде приятной кафешки и засели ужинать, а заодно позвонили своим девчонкам. Кто-то один всегда говорил больше всех, и всегда это был разный участник экспедиции. Вне зависимости от того, кто это, его всегда торопили и говорили, что, мол, пора спать. Но в этот раз ситуация была другой. У пацанов разговоры шли прекрасно, а вот у меня, черт возьми, не ловила нормально сеть, поэтому я принял на себя роль занозы в заднице и старался принудительно закончить эти звонилки.

Необычное ощущение, когда вместо будильника первый звук твоего дня – это ржущий конь. Так начался наш второй день в македонском Крушево. С утра Федя повез нас на какую-то очередную конкретную точку. Я даже несколько удивился, что у нас еще остались памятники на пути. Пока навигатор пытался провести нашу машину по лестнице и заодно поспособствовал вмятине на поддоне двигателя, я обнаружил, что мне сильно сушит ноги. Прямо-таки я даже посчитал нужным обозначить это ребятам, но в ответ получил лишь вопросы о том, в порядке ли все у меня с головой, чтобы это озвучивать. Мы же мужики, да еще и в путешествии. Вот когда почувствуешь, что у тебя их оторвало, тогда можешь жаловаться.

Круглое белое здание, напоминавшее выступами бомбу, было достойно помятого поддона. Как и прежде, это был один из памятников, появившихся в честь людей, ушедших во время Второй мировой войны, но конкретно к этому еще приписывают восстание в Илиндене против Османской империи. Сам комплекс, к слову, так и назывался – Илинден. Или второе название – Македониум. Он был еще одним примером, как стоит увековечивать какие-либо события. Внутри здания в единственном большом помещении сидел опрятный молодой человек, который был готов рассказать о том, что и почему здесь рассказано; внутри идеальная чистота со светлым полом и стенами, а карты и истории, представленные в экспозиции, красиво переливаются во всех цветах радуги, проникающих сквозь витражи в потолке.

Бузлуджа

ПЕТЯ

5479-й километр. Температуры начали стремительно расти. На наших лбах обильно проступил пот, кровь закипела, а глазные яблоки готовы были взорваться, но не из-за жары, а из-за только что показавшейся за 100 км от нас Бузлуджи.

Я медленно приблизился к лобовому стеклу, сощурив глаза.

– Это что, она?

Парни уставились в ту же точку, что и я. Сомнений быть не могло. Эта огромная летающая тарелка на самой вершине горы и есть Бузлуджа – самый главный и последний памятник в нашем списке. Огромное плоское здание с высоченной пристройкой, предназначенное в прошлом для съезда партии, открылось нам издалека. Прошло еще около получаса, пока мы добрались до нужной нам горы. Дима, Федя и я никогда подобного не видели, однако наш космический челнок под руководством Романа Свечникова тут уже бывал. Машина явно почувствовала, куда мы приехали, и начала догадываться, что ждет ее в будущем, поэтому начала активно сопротивляться. Глохла, перестала заводиться, замигало масло, ушел газ, под правым задним колесом образовался характерный стук, и все в один момент. Федя сидел и нервно наблюдал за садящимся солнцем, которое мы так хотели поймать для кадра. Мы с Димой толкали машину, но руки соскальзывали из-за пота, все наши попытки были бессильны. Девятка приняла серьезные меры, чтобы не забираться вновь на эту гору, и бросила якорь у подножия, однако меры, предпринятые судьбой, оказались сильнее. Около нас остановилась машина с двумя армейскими инженерами, которые специализировались на починке советских автомобилей. По совместительству они также были отцом и сыном. Мы не видели мер, которые предприняли мужчины, но девятка после них завелась. Забравшись немного выше, она снова выдохнула и замерла. Мы с ребятами быстро нашли гостиницу, в которой нам разрешили присесть и немного попользоваться Wi-Fi. Гостиница была старая, оформлена деревом, но совершенно пустовала. В ней сидели три колоритных старика, которые смотрели футбольный матч и громко орали на телевизор. Федя поставил свои 1273 аккумулятора на зарядку, а мы с Димкой пытались дозвониться до единственных людей, которые нам могли в тот момент помочь.

Ангельский pit stop

ДИМА

Поставив роспись на Балканах у большой каменной тарелки, мы рванули к нарисовавшемуся около недели назад Гошану. Гошан – это мой одногруппник и по совместительству очень близкий друг. Когда в Будапеште мы выложили расписание наших перемещений, не прошло и пары минут, как он позвонил мне и сообщил, что ждет где-то на побережье Черного моря в Болгарии.

Гошан всегда появлялся в самое подходящее время. Иногда у меня складывалось ощущение, что он появился в моей жизни как старший брат или ангел-хранитель в каком-то смысле. Он всегда не понимал, чем я занимаюсь и зачем я мотаюсь по планете как электровеник, но всегда вытаскивал меня из самой глубокой задницы и с отцовским пониманием направлял на путь истинный. Даже когда я думал, что ну все, тут шансов точно нет, Гошан сажал меня за учебники и, проводя со мной бессонные ночи, говорил, что пока не сделаешь – не уйдешь.

И я не знаю, где, если не здесь, в очередной раз сказать этому парню спасибо и передать свою дружескую любовь и безмерное уважение. Обнял.

До Гоши мы еле дотянули – у машины нарисовались сразу две проблемы: окончательно накрылся бензонасос, а в подвеске был звук, будто амортизаторы в нашей жиге не предусмотрены конструкцией.

Приходилось постоянно останавливаться и охлаждать насос, а также стараться максимально аккуратно проезжать даже самые маленькие кочки.

Гоша встретил нас, максимально измученных, распаренных на болгарском солнце и жутко грязных. Стоя в обнимку со своей девушкой, он показал рукой и аккуратно сказал:

– Парни, вот ваш отель – там ваш номер.

Мы пару раз переспросили, не оговорился ли он, а потом смиренно пошли осматривать свои новые владения. Они включали в себя: 3 кровати с чистым бельем, бассейн, холодильник с продуктами, стиральную машину и предложение отобедать в соседнем ресторане.

Тогда Федя подметил: «Забавно: вчера мы мерзли ночью в спальниках под открытым небом, а сегодня вот это вот все. Вот за что я люблю путешествия – за их контрастность».

Объевшись от пуза и пропустив по прохладному пиву, мы поехали чинить тачку, и здесь тоже сложилось все удачно: мы нашли мужика с именем Ангел и поняли, что дано оно ему было не зря. За несколько евро он отремонтировал наш амортизатор, а мы тем временем махнули бензонасос.

Прокатив Гошу и его Лену по ночному Солнечному Берегу, я стал рассматривать место, в котором мы оказались. Солнечный Берег – это населенный пункт на Черном море рядом с болгарским городом Бургас. В целом он ничем не отличается от условного Геленджика. Даже машин с русскими номерами тут столько же. Лена забрала наши вещи в стирку, а Гошан проставил нам вечернее пиво, и мы засели на балконе нашего номера, который был на первом этаже прямо у бассейна, и стали травить университетские истории. Нас как минимум объединяла Бауманка, а соответственно, и все сложности обучения в лучшем техническом.

Мы проливали сидр, смеялись и радовались своей молодости. Это было так тепло и так по-настоящему, что пока я пишу эти буквы, улыбка расплывается по лицу. Глава 3

Босфорские невыходные

ДИМА

Первый раз в этой книге хочется рассказать о том же дне, что был описан выше, только с другой стороны.

Помимо того, что пока Петя гулял, у нас происходили смешные и странные ситуации, в моем мире произошла очень значимая вещь.

Как Петя уже написал, с утра мы с пацанами остались одни и ничего не делали первую половину дня. Накопившаяся усталость от первого этапа, постоянное нахождение втроем и сломанная тачка не вызывали никакого энтузиазма вставать с кровати, а посему на часах было 15:30 и мы только-только продрали глаза.

Я вышел из дома в кафе напротив, впервые взяв в руки блокнот, чтобы разложить происходящее по полочкам своей головы. Это был обычный «Старбакс». Я взял кофе и чизкейк, сел за столик, открыл свою рукописную книжку и ошалел от увиденного. Полгода назад, сидя в полнейшей депрессухе, я решил разобраться с тем, что происходит в моей жизни. Я разделил ее на большие разделы: учеба, семья, работа, друзья, творчество и далее по списку. Под каждым из этих слов я писал вопрос: почему я занимаюсь этим или почему мне нужны друзья? И постепенно приходил к какой-то для себя истине. Но в «Старбаксе» всех этих записей не оказалось в блокноте. Их физически там не было.

Нет, никто не вырывал листы, уже после я выяснил, что из-за того, что они были написаны гелевой ручкой, чернила исчезли под влиянием постоянной жары.

Судорожно перелистывая пустые страницы, на которых когда-то были самые важные для меня записи, я понял только одно: это определенно шанс все переосмыслить и отныне не опираться на старые суждения. С этого момента все должно быть по-другому. По-своему лучше.

Встали парни, было решено разобраться, что с машиной, а затем и пойти гулять по городу. Мы с Федей начали свою любимую процедуру: один названивает механикам, другой читает нашу библию – пособие по ВАЗ-2109.

Прошел весь день, мы поменяли половину подкапотного пространства, опробовали всевозможные дедовские методы, процедура залезания под машину стала для меня просто ежечасовым ритуалом – нулевой результат. Она не планирует никуда ехать. Петяна начала напрягать обстановка: возникают моменты, требующие внимания всех трех участников.

Утро второго дня. Петян попросил уединиться, а мы с Федей уже привычными движениями рук открываем капот и пытаемся продиагностировать проблему. Обнаружилось, что у нас нет искры. О’кей. Ищем метро, покупаем местную «тройку» и катим на станцию Еникапы. Там находится район Аксарай – место, где можно купить все, в частности запчасти на советский автопром. Мы шарахались по местным магазинчикам в поисках деталей и инструментов, неоднократно натыкаясь на русскоговорящих ребят, которые поголовно оказывались болгарами. В итоге мы достали все, что нам нужно, и вернулись к машине. Поставили только что купленную катушку зажигания, и, о боже, машина завелась!

Мы с парнями сделали круг почета, и машина снова предательски заглохла. Остался один из последних вариантов – карбюратор. В него лезть совсем не хотелось, ибо наша квалификация позволяет разве что отличить дверь от колеса, да и количество букв «р» в этом слове нам не очень нравится. Мы осознали необходимость в помощи.

Пока мы катались на метро, отец Феди поднял на уши московский офис «Яндекса», вышел на ребят из турецкого подразделения (а такое есть) и связал нас с неким Бирканом. Мы описали ему нашу проблему, на что он ответил просьбой дождаться его около нашей машины.

Приехал зеленый Рено Твинго, за рулем которого сидел турецкий Честер Беннингтон^[43]. Биркан осознал масштаб нашей авантюры и сообщил о наличии крутого механика, которого он сможет привезти, как только пробки чуток рассосутся.

Мы постояли, поболтали. Биркан – один из главных айтишников турецкого «Яндекса». Он рассказал нам о принципиальных различиях работы «Яндекса» и «Гугла», а также о смешных и необычных ситуациях, связанных с турецким народом и их запросами в поисковые системы, расспросил о наших движениях и уехал, пообещав привезти механика.

40 минут и силуэт уже знакомого Рено Твинго появился из-за поворота. С пассажирского сиденья вылез парень в черной футболке с зелеными кустами на рукавах, похожий на турецкого Майка Шиноду^[44]. Еще пару человек – и можно было бы собрать полный Linkin Park. Это был Эмин. Он – уникальный чувак. Ему 29 лет, он турок, учитель английского по образованию и большой любитель старых Фольксвагенов. У него своя мастерская, и занимается он исключительно старыми бусами и жуками (VW Beetle и VW T1, T2, T3).

– Парни, я трогаю ладу впервые, я еще девственник по отношению к русским машинам, но, видимо, сегодня все изменится. Помогу чем смогу.

Эмин ловкими движениями разобрал наш карбюратор и стал проверять его на работоспособность. Выглядело это так, будто бы у него в руках была сувенирная свистулька – такая глиняная птичка, которую можно купить в каком-нибудь Суздале; так вот этой свистулькой был наш карбюратор, и вместо птички он был похож на большую металлическую жабу, в которую Эмин дул, поочередно затыкая разные отверстия пальцами. Убедившись в его исправности, мы начали заново ставить все, что мы поменяли. Это не дало никакого результата. Бензин все еще не поступал в нужном количестве в мотор. Машина могла поработать 2–3 минуты на холостых и снова заглохнуть. Пришел отдохнувший Петя, и наша компания дружно занялась машиной, пошагово проверяя все элементы. Эмин перекрыл трубку подачи избыточного топлива из карбюратора в бензобак, и проблема вроде бы решилась, но нет. Все еще те же симптомы. Мы обнаружили пропуски зажигания, поставили обратно старую катушку другой стороной и зачистили контакты на старой крышке трамблера. Done.

Надувной дом

ДИМА

Третьей и, пожалуй, самой важной точкой в Турции для нас была Каппадокия. То самое место, где почти каждое утро с земли поднимаются сотни разноцветных воздушных шаров с китайскими туристами, а с земли за этим наблюдают менее обеспеченные путешественники.

По случайному стечению обстоятельств одна из наших подписчиц оказалась здесь же. Желая с нами встретиться, она посоветовала «самое живописное место», где можно переночевать, и обозначила время, когда поднимаются шары. Долгая дорога сильно нас измотала, и мы не стали разбираться в том, действительно ли с утра будет красиво или нет, поэтому просто съели ужин, поставили москитную сетку от палатки и легли спать. Было порядка часа-двух ночи.

Мой сон прервался примерно в полчетвертого утра. Осознание, что вокруг что-то происходит, приходило постепенно. Сначала появился звук работающего двигателя. Он был совсем рядом и никуда не двигался, но казалось, будто бы кто-то поворачивает ручку громкости и звук становится сильнее и сильнее. Мои глаза, еще будучи закрытыми, начали распознавать свет, который проникал в нашу палатку со стороны ног. Через щель между моих ресниц я очень четко распознал знакомое сочетание синего и красного цветов, которые поочередно заполняли все пространство.

– Парни, парни, по ходу, это менты, че будем делать? – я растолкал локтем Федю, рассчитывая на его умный совет среди ночи.

– Пока ничего не говорят, никак не реагируй, – это, собственно, и был тот умный совет.

От усталости оставалось только уронить свою голову обратно на подушку и прислушаться к более опытному товарищу.

Буквально через несколько секунд звук равномерно работающего мотора разбавило робкое вопросительное и звучащее из ниоткуда «хеллоу?».

Завязался диалог. Всегда приятно побеседовать со стражами порядка. Тем более в таком романтичном месте, освещенном глубокими красно-синими красками, да еще и в четыре утра. Нас предупредили, что на этом месте будут запускать шар и что у нас есть порядка получаса, чтобы собраться и свалить с места швартовки нашей усталости.

Абсолютно проигнорировав все предупреждения, мы без задней мысли погрузились в сон, ожидая заведенный на 5 утра будильник, который не заставил себя долго ждать и принялся проникать в наше царство снов и грез. Разве что вместо рингтона на телефоне приехал пикап с прицепом, который начал нарезать круги вокруг палатки и поднимать пыль. Три члена экипажа палатки начали ворочаться, но все еще сопротивлялись происходящему и несознательно никак не реагировали на происходящее.

Ровно до одного момента.

До момента, пока парни на пикапе не включили компрессор. Звук был настолько громкий, что он всей своей природой пытался сказать: «Твой сон на сегодня закончен. Это мое последнее слово». И, надо признать, это было убедительно.

Размякшие тела перешли из горизонтального положения в полусидячее, и глаза узрели нечто похожее на надувной банан. Такой же, как в какой-нибудь Анапе, на который сажают детей и катают за катером. Мы не спеша начали выползать из своих спальников, но через три секунды этот банан увеличился до размеров трех таких бананов, еще через несколько он был размером с дом, и в какой-то момент пришло осознание, что это, мать его, воздушный шар. Только он не вызывал никакой радости потому, что он был ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ и двигался прямо на палатку. Ровным счетом никого, кроме нас, не волновало положение героев этой книги, и мы, как пробки из шампанского, вылетели из палатки.

Я судорожно начал искать ключи от машины, которые с вечера положил в карман кофты, надетой на мне. Их там предательски не оказалось, а мое зрение в –5 диоптрий не давало возможности быстро различить объекты, находящиеся дальше, чем мой нос. Шар надувался с огромной скоростью, было ощущение, что мы находимся в закрытой комнате, и, как только шар достанет ее стен, мы просто окажемся зажатыми между его полотном и стенами этой самой комнаты. Машина была закрыта, пространство физически становилось меньше из-за этого большого парня. Федя и Петя делали беспомощные движения руками в попытках что-то сделать, но, как и я, не могли помочь своей же ситуации. Машина, палатка, спальники, кофта – ключей нет нигде. Шар все еще надувался, приехали менты, начали на нас орать. Компрессор все равно их перекрикивал. Мне все еще ничего не было видно, вокруг темно, парни уже выдернули палатку из земли вместе с колышками. Выхватив из палатки свой спальник, я в очередной раз вытряхнул его и услышал еле пронизывающий обстановку металлический звон – нашлись.

Я открыл багажник, в него в собранном виде мы затолкнули палатку, команда заняла свои посадочные места, и мы умотали с места мимо двух все еще неразличимых в темноте полицейских, стоящих с разведенными в сторону руками.

Суматоха кончилась, и как будто на нас сверху разлили тишину. Мы наконец-то по-настоящему открыли глаза и рассмотрели, что же происходит вокруг нас.

Рассвет только-только пробивался из-за горизонта, еле освещая горы и каменные столбы, пространство между которыми заполнялось лежащими на боку аэростатами. Их были сотни. По разные стороны от грунтовой дороги поочередно появлялись вспышки от горелок, которые нагревали воздух в оболочках этих чудных летательных аппаратов. Один за другим шары наполнялись достаточным количеством воздуха и принимали свое стартовое положение, вскакивая с мест, будто они игрушки-неваляшки и их долго удерживали прижатыми к земле. Сквозь пыль и лучи просыпающегося солнца постоянно курсировали микроавтобусы, наполненные китайскими туристами. Мы как будто бы замерли, находясь при этом в движении. Все вокруг работало как один слаженный механизм – машины ездили по маршрутам, люди загружали туристов в пассажирские корзины, шары начинали взлетать, даже солнце было участником спектакля. Разве что серая девятка вылезла из ниоткуда и стала наблюдателем представления.

Страна любви

ДИМА

Полтора дня нам потребовалось, чтобы пересечь всю правую часть Турции. За этот путь с нами неоднократно фотографировались местные и официанты – это определенный показатель того, что вы в глубокой дыре. Мы переночевали на каменистом пляже и к полудню были уже на границе.

Стоял очень жаркий день, парней на границе отправили в пассажирский терминал, а я остался в автомобильной очереди, где общался с другими водителями. На паспортном контроле пограничники требовали срочно сменить паспорт по возвращении домой – борода и длинные волосы никак не давали разглядеть им лицо четырнадцатилетнего парня с фотографии. Не придумав никакой смешной шутки на эту тему, я просто проехал границу и снова собрал полный состав ВИА «Неблестящие».

В Грузию мы ехали с очень плотным планом и грамотно подготовленным экскурсоводом. Федя неоднократно бывал в Грузии и отлично знал ее вдоль и поперек, притом что все еще оставались неизвестные для него места.

Армения. Телескоп и посольство

ДИМА

Я открыл молнию палатки и удивился обстановке: мы все еще были в гористой местности, рядом с дорогой, по которой уже несколько чаще, чем ночью, ездили автомобили, а вокруг было несколько частных участков, огороженных забором. Фиксируясь на этом месте ночью, мы слышали доносящиеся до нас сигналы о проходящей рядом вечеринке, но никак не ожидали, что окажемся в окружении заборов. Было принято решение отложить завтрак и двинуть в сторону телескопа. Серпантин провел нас сквозь последний населенный пункт, отделявший нас от интересующего объекта, и мы оказались у пропускного пункта.

Плана было два: первый – договориться с охранником, выехав на том, что мы студенты технического вуза, и получить доступ, скажем так, официально, и второй – поехать на точку с другой стороны базы и попытать свою удачу остаться незамеченными.

На КПП нас встретил пожилой мужичок, я бы назвал его дедулей для более точного описания. Льняная рубашка в цвет его седины, легкая небритость, и десятилетний парень на фоне не соответствовали типичному образу охранника.

– Доброе утро! – солнечно поприветствовал Федя. – Мы студенты из Бауманки, интересуемся наукой и очень хотели бы изучить, что у вас есть на территории.

– Ох, парни, как же вы сюда доехали-то! У нас нельзя без специального разрешения, но я не могу вас не пустить, раз вы уже здесь, это неуважительно.

Меня максимально порадовал такой расклад, но оставалось дозвониться главному персонажу из охраны, чтобы тот дал добро на проезд двух небритых лиц на территорию заброшенного научного центра.

Недозвон. Другими словами, как бы уважительно дед к нам ни относился, нарушить закон он не мог, что означало необходимость приступать к плану Б. Мы развернулись, за 20 минут объехали гору и на окраине очередной деревушки припарковали свой космический корабль. Оценив ситуацию, мы с Федей приняли решение переобуться в кеды, ибо земля была покрыта сухой травой и колючками, с чем не хотелось сталкиваться голыми ногами в сандалиях. Федя взял камеру, и мы двинулись навстречу заброшенному научному центру. Около 10 минут пешком, и мы оказались у разломанных ворот, ведущих на территорию. Мы шли достаточно аккуратно, несмотря на то что охранник на КПП не выглядел так, как будто мы можем столкнуться с проблемами.

Первое, что встретилось на нашем пути, – недостроенный телескоп ГЭПИ-32/54, представлявший из себя конструкцию из металлических труб высотой в несколько этажей, на котором была установлена часть зеркал. Они заполняли полусферу телескопа дай бог на десятую часть. Федя и хвост в виде меня поднялись на несколько платформ, но, не найдя ни интересных ракурсов, ни чего-то любопытного, двинулись к основной цели. Попавшиеся на пути лабораторные корпуса стали складами с модулями зеркал, которые так и не были установлены на телескоп, поэтому особого интереса для нас не представляли. Я знал, что у этого комплекса есть командный пункт, и видел на фотографиях, насколько хорошо он сохранился, а соответственно, только и ждал попадания в него, не подразумевая о наличии чего-то еще.

Кажется, во втором здании Федя зашел в очередную открытую дверь, и мы оказались в безэховой камере. БЭК – помещение, в котором не возникает эхо. Выглядит оно как огромный спортивный зал, потолок и стены которого покрыты черными веерами из довольно непонятного материала, с виду напоминающего бумагу. По полу разбросаны странные белые трубки, соединенные по несколько штук и больше напоминающие какой-то супермодный подсвечник или дизайнерскую люстру. Мы протестировали безэховую камеру на безэховость, задокументировали увиденное на свои съемочные устройства и двинулись дальше.

Выйдя к чаше основного телескопа, мы ежесекундно осматривались, но бегали туда-сюда в поисках лучшего ракурса. Когда представляешь, как окажешься рядом с подобным сооружением, думаешь, что у тебя будет захватывать дух, но, стоя рядом с этой действительно уникальной конструкцией, я испытывал не более чем «прикольно» и «как бы нас не взяли за жопу вот сейчас».

Командный пункт. Час хождения вокруг, несколько неудачных попыток размотать узел из железной проволоки, который держал входную дверь закрытой, пара дверей, не ведущих никуда, и вот оно! Федька обнаружил, что одно из окон на втором этаже заполняет раму не полностью, то есть несложным движением его можно вынуть, что, собственно, мы и сделали. Дима, Федя и рюкзак оказались внутри здания командного пункта. Первая комната встретила нас изобилием бытовой техники вроде старых телефонов, телевизоров и радиоприемников. За входной дверью начинался длинный красный ковер, как у бабушки, только у советских ботаников, и заканчивался он у того заветного пульта управления. Пульт выглядел так, будто его взяли из советского кино про инженеров, подумал я. Но потом понял, что все сходится, и он как раз-таки и должен так выглядеть. Левую стену украшали 12 циферблатов, которые должны были показывать время в разных уголках планеты, а правую – схематическое изображение Солнечной системы и телескопа, нацеленного на Солнце. На полу лежал огромный глобус, но вместо привычных океанов и материков на нем было изображено звездное небо и обозначены все созвездия, да и основной цвет его был розовый.

Музыка и подростки

ДИМА

После заброса документов в посольство у Петьки оставалось примерно полдня, чтобы отвезти Аньку в Гюмри, откуда она на поезде поедет домой. У нас же с Федей эти полдня предназначались на то, чтобы заценить Ереван, поиграть на улице и найти ночлег. Охранник у посольства подсказал, что если мы хотим заработать денег за игру на улице, то лучше нам идти на Северный проспект – местную пешеходную улицу, где сосредоточено большинство людей. Так мы и сделали.

Мы шли максимально налегке – чехол с гитарой, и все. Остальное уехало вместе с Петей. Лавируя между ереванскими улочками и проспектами, мы оказались у «Каскада» – большой лестнице в центре города. Лестница – максимально условное название, потому что помимо ступенек здесь было огромное количество фонтанов, статуй и даже музеев. Спустившись с сего сооружения, я остановил взгляд на девушке в черном, которая стояла на нашем пути.

– Федь, мне кажется, это Ева, моя одноклассница, я рассказывал вам вчера про нее. Нет, Федь, это точно Ева!

Она смотрела на меня не менее большими и круглыми глазами – мы не виделись года два точно и встретились на ее малой родине.

Ева ждала то ли сестру, то ли подругу и должна была вот-вот уйти, но тут появились мы. Ни на десять минут позже, ни раньше, ни на соседней улице, а прямо здесь и прямо сейчас – это какое-то волшебство. Я был максимально рад такой случайной встрече, хоть мы никогда и не общались особо близко. Ева подсказала нам пару клевых мест и сказала, что попробует помочь со впиской, а мы отправились все еще к тому Северному проспекту.

Открытие этой поездки для меня – инжир. Я ни разу не пробовал его до этого трипа, и, если честно, он вообще ассоциировался у меня с чем-то горьким, потому что созвучен с имбирем. Тем не менее мы закупились инжиром и экспериментировали с поеданием его с кожурой и без напротив Ереванского оперного театра.

Найдя первую локацию на Северном проспекте, я настроил свой Ibanez^[52] и начал петь. Федя ходил вокруг, привлекая людей к нашей картонке, и оценивал, насколько хорошо меня слышно справа, слева и спереди. С акустикой действительно была проблема, и мы попытались найти другие места, где звук был бы максимально похож на звук в «Олимпийском» – на меньшее мы и не рассчитывали. На одной из точек я начал петь песню группы «Нервы – Кофе – мой друг», и в моменте, где надо брать ноту на октаву выше предыдущей, я промазал везде, где можно, и начал страшно лажать. Толпа не заставила ждать своей реакции, и мимо проходящий мужик одернул меня, сказав:

– ТЫ ПОЙ НОРМАЛЬНО, ЧТОБЫ ВСЕ КАЙФОВАЛИ, А ТО ЧЕ ТЫ ТУТ УСТРОИЛ?!

Справедливо.

Максимально справедливо.

Я просто начал петь сначала и без всяких напрягов исполнил песню.

Денег капало очень мало, поэтому мы решили покинуть проспект. Следующая локация – площадь Республики. Федя уже порядком подустал от всего – от песен, которые я пою уже какой день, от ситуации с деньгами, и вообще нам все еще негде ночевать. Но тут вдруг наше место оказалось максимально удачным – большая проходимость, хорошая акустика и мои разогревшиеся связки. Вокруг сразу же собралась толпа школьников, в которую очень удачно вписался Федя, рассказывая ребятам о том, кто мы такие и что тут делаем. Заодно подтянулась Анна – очень большая и странная женщина. В перерывах между песнями она донимала меня рассказами о своей тяжелой жизни писательницы и джазовой певицы, которые вели к очень странному исходу диалога. После очередной песни она просто попросила отдать часть заработанных нами денег. «Как артист у артиста я имею право», – таков был ее аргумент. Не то чтобы мне было жалко денег, но я, честно признаться, охренел от такого расклада дел. Отдал ей порядка ста рублей на наши деньги, но она никуда не ушла, пока я не выделил ей дополнительное финансирование на водку.

Помимо Анны, в нашем поле зрения нарисовалась еще более странная женщина, которая орала на нас и бегала вокруг с пустой коробкой конфет, в которую собирала деньги. Она выкрикивала на английском, что мы – оборзевшие твари и не даем ей заработать на ее многодетную семью. Позже те самые подростки объяснили нам, что она здесь всегда ошивается, и все знают, что она сумасшедшая в буквальном смысле.

Мы собрали свой заработок и компанией из 5 человек двинули ужинать. С нами был Рафик – крайне эрудированный парень 16–17 лет, который хотел стать политиком и поменять свое имя на Рафаель, Аня – девчонка с сине-розовыми волосами в футболке «Металлики» и кучеря – так и не запомнил, как звали вторую девочку, которая почти не говорила, но была крайне милой. Ребята показали нам «Фуршет» – уютное и недорогое заведение, где мы провели весь вечер, обсуждая сумасшедших в Ереване. Федя вспомнил, что даже Рома Свечников писал про бабку, живущую в фонтане. Есть вопросы, так сказать.

Ни Ева, ни кто-то еще не смог помочь нам со впиской, зато наши новые друзья знали неплохую открытую крышу недалеко от площади Республики. Мы проверили ее на пригодность для сна и скинули Пете геолокацию. По его приезде мы опубликовали пост о ситуации с украденными деньгами.

Впоследствии оказалось, что это одно из самых больших дел, которое мы сделали за поездку. Но об этом позже.

Проснувшись над Ереваном, мы в последний раз в этой стране собрали спальные принадлежности и поехали в уже знакомый «Фуршет». Помимо нас туда приехал Норик, еще один мой одногруппник из Бауманки, и новость о том, что какой-то знакомый Петиного знакомого поможет нам с ночевкой в Ереване и снимет нам квартиру. Мы немного опешили от этой мысли, уточнили, что у нас нет денег, и, убедившись, что не только мы это понимаем, мы двинули по указанному адресу.

Крайне иронично, но адрес означал, что мы будем ночевать в дорогом и элитном районе Еревана, с чего мы в очередной раз переглянулись и просто поехали на точку. Нас встретил некий Арман, провел через белоснежные коридоры, лифты и дверные проемы и вручил нам ключи от нашей квартиры на эту ночь. Перед дверью лежал коврик, точь-в-точь как у Пети дома с надписями «Departure»^[53] и «Arrival»^[54], как в аэропортах. Хороший знак.

Арман показал нам холодильник, полный фруктов, шампанского и колы. Мы же показали, насколько широко у нас открываются рты от увиденного, поблагодарили мужика, Бога, Армению и все, что попадалось под руку. Заселились.

Визы должны были появиться только на следующий день, поэтому, решив не терять время зря, мы двинули на озеро Севан^[55]. Я проспал всю дорогу и открыл глаза, только когда мы уже ругались с какими-то парковщиками, не желая им платить. Бросив машину у дороги, мы выдвинулись искать место у воды, где нас бы никто не мог достать.

Первая часть берега озера была уставлена машинами и непонятными кафешками, в которых находились толпы туристов. Карта показывала, что через небольшой участок береговой линии начинается огороженная военная территория – на самом деле это была дача бывшего президента Армении Сержа Саргсяна. Естественно, дурная голова повела нас именно туда. Я, как и во все предыдущие разы, понимал, что умру со смеху, как только парни начнут говорить с охранниками, поэтому наблюдал за диалогом со стороны.

– Здравствуйте, мы пришли в гости к президенту, – Петян в очередной раз начал свою неповторимую актерскую игру.

– Это закрытый объект, сюда нельзя.

– То есть получается, что ваш президент негостеприимный? Видимо, поэтому у вас в стране так плохо. Вот в Грузии все гостеприимные, поэтому все любят Грузию и едут туда. Так что? Можно нам пройти?

Граница Армении и Ирана

ПЕТЯ

Огромные крутые скалы, отсутствие растительности и надписи на фарси были признаками того, что Иран все ближе и ближе. Мы спустились после протяженного горного серпантина, остановились и спрятали последнюю бутылочку того самого армянского зелья, которую дала мне моя мама в путешествие на крайний жизненный случай. Нашей профессиональной экспертизой было установлено, что это зелье – обычное бухлишко, но выбрасывать все равно было жалко. Как вы понимаете, провоз алкоголя на территорию Ирана равносилен провозу наркотиков через любую другую границу. Хоть у нас уже и был значок контрабандистов за провезенные килограммы тушенки через границу с ЕС, тут мы с парнями решили не рисковать. К тому же забрать эту самую бутылочку на обратном пути и распить ее – отличный способ отпраздновать то, что мы пережили настоящий температурный ад.

Через пару километров колючего забора мы прибыли на армянскую границу. Бледные желтые фонари освещали местность и немного давали понять высоту окружавших нас скал. На наше удивление, даже глубокой ночью границе активно приходилось принимать пеших армян и иранцев. Десятки людей ежеминутно проходили мимо нашей машины, садились в автомобили, автобусы и уезжали по своим делам в темноту.

Пограничный замес

ПЕТЯ

Спустя 4 часа сна пришлось продрать глаза, так как над нами нависло непонятное тело, которое издавало крайне неприятные будящие звуки, что именуются словами. Будучи в спальнике, я совершил сложнейший маневр и перевернулся на другой бок своей оранжевой пенки. Я точно смотрел в направлении этого гада, которого мне уже хотелось стукнуть. К сожалению, я не смог рассмотреть, кого именно мне надо стукнуть, ибо после пробуждения мой взор все еще был в расфокусе, а глаза представляли собой маленькие щелочки. Человек предстал передо мной в обличии размытого пятна, поэтому я решил дать себе немного времени остыть и ясно взглянуть на ситуацию.

Сняв свежую пленку сна, я смог разглядеть следующую картину: мои помятые пацаны, которые с таким же недоумением смотрели в сторону источника звука; стройный юноша в очках с улыбкой, наша девятка под навесом и чертовски большие скалы вокруг. Глаза мои резко увеличились, ибо я даже представить не мог, что нахожусь в окружении настолько огромных устремленных в небо каменных зубьев. Я видел много разновидностей горных систем, но такого я не видел никогда. Эти хребты вылезали из недр земли по одному, будто бы клыки у саблезубого тигра. Вместе они формировали гигантскую долину, словно пасть, в которую мы угодили.

Джентльмен казался приятным на вид, но недостаточно приятным, чтобы с ним разговаривать в 6 утра. В итоге я проснулся, все рассмотрел, удивился и снова заснул. Краем уха я слышал, что весь удар на себя принял Федор, который попытался утолить любопытство этого паренька. Оказалось, что этот человек – наш коллега по несчастью, так как он участвует в Монгол Ралли и тоже приехал на границу. Это и был сигнал к отбою мне и Диме.

Мы проспали еще какое-то время, парковочные места вокруг нас начали заполняться, но среди шума автомобилей спать было уже невозможно. Рабочий день начался для границы, а значит, и для нас. Мы все озаботились вопросом гигиены и пошли чистить зубы в туалет для посетителей, который являлся отдельной маленькой постройкой. Он был весь из белой плитки, там скверно пахло, а вместо унитазов были дырки в полу.

Перекусив какой-то ерундой, мы направились к тому самому монгол ралли-пареньку. Недалеко от нас стояли две машины – какая-то белая старая колымага с экипажем из трех парней и бирюзовый Subaru Domingo под управлением двух девушек в хиджабах. Друзья, я вам настоятельно рекомендую загуглить в данный момент Subaru Domingo, ибо машина – неописуемая. Я никогда ничего подобного не видел и резко убедился в своем необычном вкусе на автомобили – мне захотелось такую же машину.

Мы разговорились с экипажами о проблемах насущных. В них входили: поломки автомобиля, которые были только у нас; визы в Туркмению, которых не было только у нас; отсутствие денег, которое было присуще только нам. Оказалось, что ребята на белой машине живут в Швейцарии и уже работают, однако все равно решили озаботиться вопросом спонсорства и собрали нужную сумму среди друзей и бывших коллег, боссов и разных компаний. Если мне не изменяет память, то за «повесить ваше лого на машинку» они брали около 250 евро. Удивительно, что эта бизнес-модель сработала, ведь в России 250 евро от огромных спонсоров получить на порядок сложнее.

Две девушки в чадрах были родом из Германии и обычно в них не ходили. Каждой женщине в Иране необходимо носить хиджаб на голове. Если этого не делать, то им будут делать замечания на улице, а полицейские и вовсе могут выписать штраф. Так или иначе дамы узнали о Монгол Ралли пару лет назад, когда путешествовали по Средней Азии и увидели где-то в Узбекистане несущиеся малолитражные разукрашенные автомобили словно из фильма «Безумный Макс». Спустя пару лет девушки приобрели сие чудо под названием Subaru Domingo, отправились в путь, и вот мы все здесь. Если подумать, это удивительное событие: три группы иностранцев на суперстранных машинах встретились на границе Ирана. Сейчас я понимаю, что весь этот путь был полон подобных событий, и начинаю ценить каждое из них сильнее.

К нашим экипажам подошел важный иранец в возрасте и начал говорить на фарси. В его речи мы услышали фразу «Карнет де Пассаж», и все вместе кивнули. Он записал номера машин, сравнил данные нашей брички с цифрами в паспорте транспортного средства, который уже был у него на руках и ушел в свое здание. Мы поболтали с коллегами, а после расположились в машине: я улегся на заднем сиденье и начал смотреть фильм, а парни читали на передних «Шантарам». Температура снаружи повышалась очень быстро, но мы уже знали, как с этим бороться. В тех краях мы еще думали, что борьба возможна. Ох, как же мы тогда заблуждались! Так или иначе мы повесили отражающий экран и открыли двери машины. Эти действия защитили нас от попадания большей части солнечных лучей в машину и обеспечили нас легким сквозняком внутри салона. Так и пролетели пару часов.

В один момент в нашем салоне появилась лишняя тень от человека по имени Хуссейн. Это был невысокий улыбчивый мужичок в синем поло и штанах, с легкой бородкой, очень добрыми глазами и толстенными пачками денег в руках.

– Hello, my friends! Where are you from?^[58] – с улыбкой спросил Хуссейн на нормальном английском.

– Хело! Раша! – ответили мы на чистейшем «омериканском». На лице Хуссейна отразилось недоумение.

– Вэр? – прозвучало с сильным акцентом.

Мы начали повторять слово «Раша» и перебирать другие его вариации: Раша, Россия, Рашн Федерэйшн. Однако Хуссейн удовлетворился, только когда услышал слово Руссия. И он будет далеко не последний.

Оказалось, что в руках у Хуссейна была местная валюта, а он – здешний банкомат. Он менял эту самую макулатуру у него в руках на американские зеленые всем нуждающимся. С этими пачками в руках он выглядел так, будто был обеспечен на всю жизнь. Достаточно опасно находиться с такими деньгами рядом с тремя бедными студентами с горящими глазами. Надо сказать, что он появился очень кстати, ибо иранских денег у нас не было совсем. Было крайне интересно, сколько воображаемых иранских денег мы получим при обмене. 150 долларов в ожидании перешли Хуссейну, а нам – целых полторы пачки их местной валюты! В каждой пачке было не меньше 100 бумажек со значением в 100 000 риал. Получается, что в наших руках находилось 15 миллионов риалов. Процитирую из великого фильма: «В этой стране шикарный обменный курс!»^[59] Мы быстро ввели данные в мой конвертор валют и поняли, что должны были получить в 2,5 раза меньше. И по сей день интересно, почему же в гугле один доллар составляет 42 000 риалов, а на практике – 100 000. Сделка была заключена, поэтому мы с Хуссейном и Димой решили закрепить это иранским чаечком. Разумеется, банк угощал. Несмотря на это, Федор остался неизменен «Шантараму», а мы пошли задавать каверзные вопросы настоящему иранцу и пить чай по всем канонам.

Жара уже поглотила все улицы, температура была порядка +30 градусов, выживать становилось все сложнее. Хуссейн привел нас к какому-то трейлеру с сетчатой дверью, как в американском кино про Техас. Мы вошли единственным путем – через кухню, где облизались на холодные банки с кока-колой. В стену был вмонтирован шумный вентилятор, а вокруг сидели сплошные иранцы и ели непонятные цветные блюда. Мы начали расспрашивать Хуссейна обо всем: о жизни в Иране, образовании, культуре и, разумеется, девушках. Мы с Хуссейном, как два порядочных джентльмена, покозыряли друг перед другом фотографиями своих красоток и остались счастливы. Дима был счастлив перманентно, поскольку сам мог сойти за бородатую красотку.

Тегеран

ДИМА

Проводить утро в парке – крайне приятно и полезно. Ровно до того момента, пока тебя не будят поливалки и мужики, которые пытаются что-то откопать под соседним деревом. Это было одно из моих самых нелюбимых утр. Я знал, что оно будет таким, еще до его наступления.

В парк мы приехали поздней ночью: последнюю часть перегона Табриз – Тегеран я спал, ничего не пил и не ел. Парни обрадовали меня новостью, что гостиницы все-таки не будет и что надо крайне аккуратно пройти через главные ворота в парк мимо охранника. Все это вызывало желание поскорее лечь спать, чтобы не ощущать это помятое состояние ни минутой больше.

Единственное, что радовало меня с утра, – бутылка воды и еще не наступившая жара. Солнце уже порядком напекало голову и разбросанные по сухой траве вещи, но еще не прогрело воздух до его нормальной «иранской», так назовем, температуры. Парни крепко спали, я вылез из своего спальника и обнаружил буквально в нескольких десятках метров от себя умывальник. Я растолкал своих спутников. Смыв песок со своих лиц, три товарища и машина, которую, слава богу, никуда не эвакуировали, двинули изучать столицу самой загадочной страны на пути.

В Тегеране мы оказались в выходной день, и он больше напоминал небритого и невыспавшегося мужика в халате, который идет в ванную, еле продрав глаза, нежели столичный город: большинство заведений закрыто, людей на улицах нет – одни недружелюбные машины неизвестных марок и одинокие светофоры. Интернет подсказывал, что позавтракать в каком-либо заведении шансов у нас нет, поэтому мы просто ездили и искали хотя бы какую-нибудь еду. На одной из небольших улиц мы остановились около лавки с фруктами, закупились там свежими манго и бананами и расстелились на своем привычном семейном столе в виде капота нашей ласточки. Раз в небольшой промежуток времени мимо нас проезжали пикапы с громкоговорителем и что-то вещали. Это было просто достаточно странно: движения на улицах минимум и какие-то персонажи наматывают круги по городу, озвучивая информацию.

Наследие

ПЕТЯ

Жара. С этого слова хочется начинать каждую главу про Иран. Тогда это слово не просто характеризовало ситуацию за бортом, а обозначало наше настроение и физическое состояние. Жара для меня в иранском значении – монотонность, выживание, цель, неизвестность, даль. Жара – это когда ты едешь со скоростью 120 километров в час с открытыми окнами и даже дверьми, но это не помогает. Ты выставляешь руку из окна, надеясь охладить ее ветреным потоком, но очень быстро убираешь, так как воздух снаружи обжигающе-горячий. Жара – это когда ты вымачиваешь одежду в луже на улице или в соленой воде Персидского залива, чтобы хоть как-то спастись от солнечного удара. Жара – это когда три самых социальных существа говорят не больше ста слов в час, так как переходят в режим выживания и не тратят силы даже на речь.

В последнем случае есть свои плюсы, так как становится много времени на подумать. Такая картина и возникает: трое изнеможенных парней гонят на девятке, рассекая пески и редкие горы в провисших мокрых лохмотьях. Солнечные лучи беспощадно выжигают флаги на капоте, руки водителя и наши мозги. Каждый из нас застыл, как ящер на своем месте, каждый думает о своем.

Я взял в руки единственную бутылку с горячей водой, и в моей голове всплыло воспоминание из глубокого детства. В нем мой ныне покойный дед, Владимир Юльевич Кулик, говорил мне: «Во времена, когда я работал в Иране, мы оборачивали бутылку воды мокрой тряпочкой. Если бутылку воды обернуть мокрой тряпкой, то ей не страшен даже самый теплый ветерок». Улыбаясь глазами, рассказывал мне дед.

Вдруг в моей голове разорвалась ядерная бомба. За пару дней до въезда в Иран я узнал о том, что несколько лет своей жизни он строил металлургический завод в Исфахане. По счастливой случайности мы как раз проезжали Исфахан. Я начал крутить в голове эту мысль и представлять. 50 лет назад мой дед, будучи монтажником металлоконструкций, из Новосибирска приехал в это пекло с женой и ребенком. Его начальника туда не пустили, так как в детстве ему выбили глаз и по этой причине он не прошел медицинскую проверку. В отличие от начальника у моего деда было два глаза. Эта командировка была хорошим шансом выйти на новый уровень достатка, и он его крепко ухватил. Они прилетели в Тегеран и доехали до города рядом с Исфаханом, который был построен по проекту наших советских архитекторов. Тогда всех заселяли в одноэтажные дома с 3–5 комнатами, где располагались несколько советских семей сразу. Мужья уезжали на работу в 8 часов утра и приезжали в 5 вечера, жены два раза в неделю на автобусе ездили за продуктами на исфаханский рынок. Что удивительно, у каждого дома был общий бассейн.

Иранские авиалинии

ПЕТЯ

Из Шираза наш курс пролегал в точку нашего последнего боя – Бендер-Аббас, самый южный город Ирана. Именно оттуда отходил паром до Дубая, в который мы все это время так верили и про который до сих пор ничего не знали. Нам предстояло преодолеть последние 600 километров иранских земель, поэтому мы выехали днем. Федя – главный массовик-затейник – предложил по пути заехать на огромное соляное озеро. Мы, разумеется, поддержали. Сказать честно, на тот момент энтузиазм у нас уже был в убытке, так как мы были утомлены температурой, одинаковыми песочными пейзажами и немного друг другом. Найдя съезд, колесо девятки вновь начало месить сухую землю. Перед нами открылась огромная долина, окруженная горами, словно чаша. Содержимое этой чаши давным-давно выкипело, оставив лишь соленое розовато-белое дно. Девятка медленно кралась в его направлении, сухая почва на шинах сменилась на длинные тонкие осколки соли. Мы вышли из машины, немного разбрелись и, щурясь, начали осматривать все вокруг. Каждый из нас продегустировал содержимое под ногами. Экспертиза снова поставила вердикт – соль, сомнений быть не может. С высоты птичьего полета это наверняка было бы очень красиво: разноцветные земли, горы, закатный свет и непонятная точка серебряного цвета посреди всего этого.

Полнолуние

ПЕТЯ

Ландшафты вокруг менялись. Ушли горы, появились пальмы, морской запах начал чувствоваться все четче и четче. За это лето мы уже успели унюхать Адриатику, Мраморное и Черное моря. Оставался Персидский залив. Каждый старался отвлекаться на что угодно. Я, как всегда, находил спасение в общении с Аней, рассказывал ей про наш климатический ад и тяжелые решения. Она приободряла и верила в наш успех. Втайне от нее я начал писать ей свое последнее письмо из этого путешествия, но меня хватило едва ли на половину.

Часы тянулись, как сыр из микроволновки. Примерно в 11 часов ночи произошла просто уникальная картина. Машина съехала на обочину и остановилась на вершине маленького пригорка. Наше потное трио выскользнуло из машины, все сняли шорты и нижнее белье, в надежде поймать нашими мачтами хоть малейший морской бриз. Несмотря на полнейший штиль, стало действительно немного легче. Романтизма этой ситуации прибавил белый свет от луны и яркое звездное небо над головой. Как это выглядело со стороны: трое русских парней стоят с голыми причиндалами посреди иранского ничего. Напомню, что в этой стране даже в шортах и майках ходить запрещено, о наготе даже и речи не идет. Мы все смотрели вниз с пригорка на приближающиеся вдалеке машины, рассчитывая, через сколько минут нам надо будет одеться, чтобы не шокировать бедных иранцев. Благо до этого момента остались еще минуты, поэтому мы были максимально расслаблены. И тут откуда ни возьмись с другой стороны пригорка выехал автомобиль и осветил наши задницы! Мы все в страшном шоке повернулись лицом к летящей на нас иранской машине и показали бонусом все остальное! Неловкими и ущербными движениями мы натянули уже запылившиеся трусы, сели в машину и, смеясь, уехали. Никогда еще в Иране не всходило сразу 4 луны. Город-призрак

ПЕТЯ

Примерно раз в час-полтора мы останавливались и покупали одну бутылку холодной воды. Покупать больше не было смысла, так как они очень быстро нагревались. Это были блаженные моменты, так как в магазинах всегда была очень низкая температура. Всегда хотелось сделать вид, что затрудняешься в выборе воды. К двум часам ночи мы добрались до Бендер-Аббаса. Персидский залив – вот что мы жаждали в тот вечер так же сильно, как и прохладу. Это была жирная иранская точка. Я, как всегда, выложил в сторис скрин с maps.me о том, куда мы добрались на девятке. Желтые метки формировали след из Москвы до самого юга Ирана.

Город был абсолютно пустой, будто бы декорации к какому-то фильму. На улице никого, на дороге буквально пара машин, все закрыто. Праздник Курбан-байрам просто вырубил этот город. Осталось только перекати-поле увидеть для полноты картины. Сквозь узкие пустынные улочки мы выехали на финишную прямую до морского порта, из которого теоретически мог уплывать наш паром. Дорога шла вдоль Персидского залива. Мы все трое видели его из кабины нашей девятки. Его волны разбивались о берег, вдали горели огни танкеров.

– Ребята… Я… Даже как-то и не думал, что мы сюда доберемся. Невероятно, – сказал я на видео с усталой улыбкой.

Машина остановилась: мы добрались. Абсолютно удивительно, но в два часа ночи порт был закрыт! Благо охрана была на месте. Из двухэтажной деревянно-стеклянной башни вышел человек. Начались типичные переговоры с помощью гугл-переводчика, так как общего известного языка у нас не было. Спустя время нам стало понятно, что мы приехали не в тот порт «Шахид Шамани», а нужный нам порт Бендер-Аббаса находится в семи километрах. Как же долго длится этот день!

Мы спокойно сели и поехали в новое место, чтобы узнать ответ на вопрос: действительно ли у проекта «Бауманцы. Жигули. Дубай» есть шанс? Спустя 10 минут мы добрались до нужного нам места. На улице у входа сидел страж правопорядка – такой же вспотевший, как и мы, но в отличие от нас у него был кондиционер, причем огромный! Господи, спасибо, что он предложил нам присесть на его место! На пару минут наша жизнь стала настоящим раем! Я снова начал типичные переговоры. Человек нам объяснил, что ничего не знает, за исключением факта существования парома Иран – Дубай – пробежала волна радости и облегчения. Хватит на сегодня, мы сделали все возможное. На остатке сил мы добрались через безлюдные странные здания до отеля, который нам забронировали «EasyGo Iran». Видит бог, от номера нам нужен был только кондей, хоть в морге ночуй. Автоматические двери отеля открылись, и нас обдало холодным воздухом. Все вырубились меньше чем за минуту. Наш день наконец-то закончился.

Федя докладывает о ситуации на видео следующим утром из номера отеля: «В общем, мы готовимся к штурму. Вы могли подумать, к штурму Персидского залива? Нет, мы готовимся к штурму улиц. У нас есть кондей – тут хорошо. На улице кондея нет, там есть солнце, жара и влажность – там очень плохо. Мы еле живые с Димасом, третий боец просто мертвый, набирается сил. Собственно, ему сегодня и воевать больше всех. Собственно, утро, 12 августа, Бендер-Аббас. Ну, как бы, а где еще можно быть утром 12 августа? Понедельник – день суровый. Да, слушай, никогда понедельник не был таким понедельником». Так начался для нас новый решающий день. Мы проснулись, сходили на завтрак, снова заснули. Организм требовал отдыха. У Димы он требовал его настолько, что бедняга даже не проснулся ради бесплатного приема пищи. Мы с Федором, разумеется, организовали Диме завтрак в постель. Придя в себя, бригада готова была продолжить борьбу. Ровно так же, как нас обдул холодный воздух при входе в отель, на выходе из него наши лица обдала жара и превратила нас в потный тряпочный сочнейший шашлык буквально за секунду. Все стало еще хуже со вчерашнего дня – добавилось палящее солнце. Мы открыли машину и смогли сесть в нее только через пару минут. Федя бегло перехватывал баранку, ибо она неслабо обжигала его руки. Приехав обратно в порт, я увидел другого стража порядка. Я пересказал ему вчерашнюю историю, мы заехали на территорию порта. Наконец-то мы получим ответы на все наши вопросы! Разумеется, в тот день мы ничего не узнали. Все были в отпуске, а присутствующие в порту работники не обладали никакой информацией. Еще один день нам нужно было провести в неведении. В этой ситуации я понял, что мне гораздо сложнее ждать момента, нежели действовать. Если бы оказалось, что надо объехать половину Ирана для сбора документов для переправы – это уже вводные для решения проблемы, с этим можно работать! Но у нас вводных просто нет, а значит, и действовать было невозможно. Тот день в бездействии пытал меня гораздо больше, чем последующие дни в работе.

Роковое решение

ПЕТЯ

Помните то чувство, когда вы просыпались утром перед Новым годом в детстве или, может быть, перед желанной поездкой? Открываете глаза и сразу бежите за подарками или собираете вещи, будто бы проснулись с четким планом к действию? Таким было мое утро. В тот день. Все работало, все важные люди должны были быть на своих рабочих местах. Сегодня этот ураган ничто не остановит – мы обязательно получим всю информацию.

Позавтракали, собрались и выписались второй раз из того же самого номера. В порту у нас была назначена встреча на 10 часов утра с человеком по имени Мортеза – коллегой Хуссейна, который должен был помочь нам с документами. Отдавать 50 баксов за его услуги в тот момент было действительно чем-то фатальным для нашего бюджета, но у меня был план по их экономии. Наша крошка припарковалась в порту уже в 9:30, так как надо было лично изучить процедуру оформления этих самых документов. В случае если я смог бы реализовать это сам, у нас осталось бы немного больше на обратный путь. В тот момент времени у нас было порядка 155 тысяч рублей на все и всех.

Касса была уже передо мной. Там сидел нужный человек. Я скрестил пальцы, набрал воздуха в грудь, чтобы задать роковой вопрос. В который раз из моих уст прозвучало:

– Добрый день! Меня зовут Петр, я приехал сюда вместе с двумя друзьями из России на очень старой машине. Скажите, пожалуйста, есть ли такой паром, который может перевести меня, этих самых двух друзей и эту самую машину отсюда в Дубай?

В воздухе витало напряжение, а сердце колотилось. Между мной и служащим образовалось молчание.

– Да, паром отбывает завтра, – ответил служащий. Чувство абсолютной победы на секунду охватило меня, но я собрался и начал дальше разбираться. Еще ничего не выиграно, но луч надежды наконец-то сверкнул.

– Мы передадим ваше дело агенту, он все оформит, – закончил иранец, создав для меня крайне неловкое положение. Через пару минут к нам подошел седой человек с ломаным английским и начал расспрашивать о нашей ситуации. Было подозрение, что это и был Мортеза. Мы двинулись в другое здание, чтобы уточнить тонкости по документам. Прямо по пути нас перехватил невысокий пухленький мужчина в очках, лет тридцати на вид, и поздоровался со мной по имени. На нем были синяя рубашка в клетку, длинные джинсы и на плече огромная сумка с бумагами, как у серьезного юриста. Мы с ребятами были в замешательстве, так как не поняли, кто из них Мортеза. Может быть, Мортеза – вовсе не имя, а обозначение должности портового агента? Оказалось, что нет. Наш круглый новоиспеченный знакомый и был Мортезой.

«Раз 50 баксов все же уйдут, то лучше проверенному человеку», – подумал я и представил его как уже нашего агента. Тут началась настоящая иранская словесная перепалка – агенты начали выяснять на фарси отношения и потихоньку перешли на повышенные тона. Было похоже на очередное видео из Интернета, где два кота грозно мяукают друг на друга перед дракой. Седой кот агрессивно мяукнул, но отступил.

Мортеза очень быстро вошел в суть нашего положения, быстро проструктурировал все наши проблемы, которые я излагал ранее, а далее повел нас оформляться. Мы перешли в другое здание, где показали все бумаги. Наш агент на прекрасном английском объяснял нам все процедуры, которые нам будет необходимо пройти. Ни разу в Иране я еще не слышал такого английского. В его компетенциях сомнений не осталось. Возможно, это был самый серьезный профессионал своего дела, с которым мне вообще приходилось работать. Взгляд его был яснее ясного, а движения – быстрые и точные. Помимо всех его профессиональных компетенций, он был очень приятным человеком: постоянно тактильно взаимодействовал, поддерживал и интересовался.

Мы зашли в соседнее здание. Нам предстояло разобраться, могут ли нашу машину перевезти туда и обратно. Сначала мы с Димой ходили за Мортезой вместе, но наша с ним синхронизация забирала у нас ресурс. Немного позже Дима и Федя доверились мне, за что я им очень благодарен. Тогда у меня не было достаточно сил взглянуть на это со стороны и сказать им спасибо за понимание. Говорю вам это сейчас, друзья, – спасибо! Мы носились как угорелые по всем работникам службы и их кабинетам. С документом о разрешении на въезд были проблемы. В нем было сказано, что мы можем выехать из Ирана лишь в Нордусе – на границе Ирана и Армении, где мы въезжали. Мортеза обяснил, что если мы вернемся в Иран, то не сможем быть за рулем машины, придется перевозить ее на грузовике через всю страну, что тоже очень дорого.

– Черт, они сами должны быть за рулем, – бился за нас Мортеза. Я связался с Хуссейном, объяснил ему суть проблемы и попросил дистанционно откорректировать наш документ, однако он крайне уверенно заявлял о правильности. Так или иначе Мортеза своего добился. Я взял лист бумаги и начал записывать стоимость нашего попадания в Дубай. Параллельно я проходил мимо ребят и сообщал о новостях и ценах. Спустя два часа цифра была известна. Надо было хорошенько это обдумать, поэтому мы с Мортезой расстались на 20 минут. Я пришел к Феде и Диме и медленно сел напротив на металлические стулья.

– Это будет стоить нам 130 тысяч рублей, – с тяжестью сказал я.

Все были в замешательстве. Перед нами стоял выбор – потратить 90 % нашего оставшегося бюджета на попытку добраться до Дубая или распорядиться средствами по-другому. У нас не было гарантии, что нас пустят на территорию страны, так как не было Карнет де Пассажа. Более того, это значило, что обратно из Ирана до Москвы нам надо будет доехать за 25 тысяч рублей.

– Предлагаю честно и без эмоций обсудить, кто и чего хочет, – сказал я.

В ходе долгой дискуссии мы пришли к мысли, что 130 тысяч рублей – это очень большие деньги. Но на что они нам нужны еще больше, чем не на этот шанс? На клубы, айфоны, спокойный отдых в Алупке? Или же на попытку? Что такое 130 тысяч в рамках всей нашей жизни? Что такое 130 тысяч за возможность реализовать наш план до конца? Деньги мы еще заработаем, а «Бауманцы. Жигули. Дубай» будет лишь раз. Решение принято – мы попробуем дерзнуть.

Плачевность нашей ситуации заключалась в том, что у нас не хватало наличных на паром. Часть наших денег была на карте, а снять в Иране наличку способа нет. Мы сели и начали думать, что же нам делать.

– Амир! – выпалил Дима. – Амир – муж моей сестры из Ирана! У него тут есть родственники. Что, если я переведу деньги сестре, она отдаст их Амиру, он переведет их своим родственникам или друзьям в Иран, а они перекинут их на счет Мортезе?

Безумно звучит, не правда ли? Согласен. Но через пару часов необходимая сумма уже действительно лежала на счете Мортезы.

Весь день мы провели бегая из одного здания в другое. Не буду более углубляться во все тонкости с документами, их и так было в этой книге достаточно, но я был счастлив тому, что умею работать с документами. В тот момент я почувствовал, что решение кейс-чемпионатов, поступление за границу, иностранные языки – все, чему я раньше научился, – нашло применение в одной ситуации. Возможно, все это было нужно пройти, чтобы справиться в этот важный для меня момент.

Ормуз

ДИМА

Ночь стремительно приближалась. Мы вспомнили, что в планах было посетить таинственный остров Ормуз, и решили плыть на него в 6:45 утра, предварительно переночевав в маленьком порту.

Первая точка. Жарко и палевно. Вторая. Идеально: холодно, достаточно скрытно и просторно, но нас тут же спалили охранники, и мы разыграли дураков. Петя всеми силами старался сделать вид, что он не понимает, о чем ему говорят охранники, и по просьбе написать свое имя на бумажке чернила его ручки оставляют надпись Pidar Kalik. Нас сопроводили к кассам и, думая, что мы не знаем, что делать, помогли купить нам билет на ближайший паром. В итоге в 21:30 мы оказались на борту и поплыли на остров.

Завалились в кафешку, заварили лапшу и направились к хозяину кафе домой. Он ушел на всю ночь, оставив нас у себя дома, и вернулся лишь в 7 утра. Мы поспали, перешагнули через хозяина и попытались найти сервис аренды велосипедов. По пути нам попался тук-тук (мотоцикл с квадратной телегой для пассажиров), который предложил нам свои услуги. Водитель назвал цену, и мы в очередной раз столкнулись с проблемой иранской валюты. Дело в том, что те миллионы, которые нам достались на границе, называются риалами, а все цены в Иране обозначают в туманах, что ровно на один нолик в конце отличаются от предыдущих. Получается, что всегда нужно уточнять, в какой валюте обозначена цена, чтобы не попасть на десятикратную разницу. Из-за возникшего недопонимания мы почти на ходу вынуждены были вылезти из транспортного средства.

Следующий мужик, услышав, что мы ищем велосипеды, подвез нас к своему знакомому, который держал отель и вместе с этим сдавал в аренду велосипеды. Оставив все лишние вещи у него в отеле, мы на трех велосипедах, по доллару в час каждый, отправились к заветному красному пляжу.

Ну что тут сказать

ПЕТЯ

– Чуваки, земля! – первое, что я помню, когда проснулся.

Я выглянул в иллюминатор и протер глаза, чтобы понять, не мерещится ли мне увиденное. Из-за высокой температуры все было затянуто паром и пылью, в которых равномерно рассеивался свет. Небо и вода в заливе приобретали молочный окрас и практически сливались, однако на границе их слияния вырисовывалась черная толстая полоса – это была суша. На моем сонном, помятом лице появилась легкая умиротворенная улыбка: «Невероятно. Мы почти добрались». Промелькнула моя первая за этот день мысль. По мере приближения к суше сквозь дымку начали проглядываться бесцветные силуэты небоскребов. Берег был просто усеян этими гигантскими стеклянными строениями. Это так странно, ведь по одну сторону парома была нищета, страдания, былое величие, одна из самых древних историй, бараки, низкие страшные дома, а по другую – тучи денег, гигантские небоскребы, меньше века истории и самые богатые люди планеты. При повороте моей головы на 180 градусов мир действительно переворачивался.

– Вы знаете, пацаны, я никогда не думал, что буду стоять на корабле и говорить это слово – «земля», – сказал с легким, добрым смешком Дима. – Вот все эти небоскребы. Башни и все, все, все!

– Доплыли, почти доплыли. Дай бог – въедем, ребята, – с улыбкой ответил я на камеру и перевел взгляд на то, к чему мы так долго добирались.

– Вы только вдумайтесь! Под нами, на нижней палубе, находится наша девятка, наша малышка, которая проехала ВЕСЬ. ЭТОТ. ПУТЬ. ВЕСЬ! С нашим экипажем… Ради таких штук стоит жить. Гореть!

Внутри меня были радость и надежда, которым я старался не позволить перерасти во что-то большое. Но сейчас я смотрю на видео, где все это говорю, и знаете что? Все по моим глазам видно. Эти светлые эмоции уже есть внутри, и я готов был бороться за них снова.

Поцелуй прохлады

ПЕТЯ

Да, у нас почти не осталось денег, но повод был важнее нашей бедности, поэтому мы отправились в третий на нашем пути «Макдоналдс». Все заказали себе еды до отвала, и заслуженно, с настоящим удовольствием ее смаковали. За душой у нас больше ничего не было. Единственное, что осталось сделать, – сообщить всем о завершении нашей миссии. Мне представилась честь это сделать, на этот раз я обошелся без длинных постов. «Бауманцы. Жигули. Дубай. Мы это сделали!» – появилась надпись под нашим фото в «Инстаграме». Шквал комментариев, звонков и сообщений обрушился на нас. Друзья, родные, знакомые, участвующие, неверующие – все увидели, что у нас получилось это сделать. И по сей день, когда в жизни моей бывают тяжелые моменты, я захожу на тот самый пост и все перечитываю, чтобы помнить, кто я, как много людей меня поддержало и что со мной в жизни происходило. За это вас всех я сейчас и благодарю.

Иран с другой стороны

ДИМА

На пути домой через Иран у нас было припасено пару интересных точек. Первая из них – Йезд. Это один из древнейших городов Ирана, ему больше пяти тысяч лет.

Как и во все города, в Йезд экипаж БЖД прибыл ночью. «EasyGo Iran» сняли нам отель, где прямо напротив дверей в нашу комнату стоял фонтан под открытым небом.

Утром мы вывалились на улицу и поняли, что это самый уникальный город в Иране. Центр представляет собой лабиринт из зданий и улиц, стены которых выложены из глины вперемешку с соломой, а если подняться на крышу одного из зданий, то можно гулять по домам, не спускаясь вниз (если по башке никто не настучит). Некоторые улицы имеют крышу, а перекрестки накрыты куполами, украшенными типичными для Ирана орнаментами.

Позже я заметил за собой, что это некий безопасный путь: в сэндвиче ты всегда уверен, что он будет вкусный, как и в другом знакомом тебе блюде. А что-то новое может оказаться невкусным или просто не понравиться. Так дело не пойдет – принял я для себя и с тех пор постоянно стараюсь познакомиться с новой для себя кухней. Эксперимент есть движение в новую сторону. Неудачный эксперимент – это тоже успех.

Хрустальная мечеть

Смеситель

ДИМА

Вырвавшись из ворот, мы верещали и ликовали, что хватало глотки. Россия. Вот они, сине-белые указатели, вот они, родные заправки, вот и менты, которые сразу же начали останавливать. Куда ж без них?

Ни один отель ночью уже не работал, а усталость от насыщенного дня переливалась через край. В Дербенте мы решили просто пойти на пляж и лечь там на лежаках.

Сквозь сон я начал понимать, что становится жарковато. Нет, мне становится очень жарко. Я открыл глаза и понял, что новый день уже вовсю идет: люди купаются, машины ездят, а мы все спим. Я достал телефон и понял, что время – всего лишь 6 утра, а вокруг столько движения, словно мы спали посреди пробки на МКАД. Приняв утренние процедуры в Каспийском море, мы начали поиски завтрака. В такую рань ничего не работало, поэтому к началу дня более обычных людей, чем обитатели дербентского пляжа, мы были уже в Махачкале и ждали свой завтрак в небольшой забегаловке.

Дорога через южные регионы сопровождала нас удивительными пейзажами и контрольно-пропускными пунктами каждую сотню километров. Нас останавливали, досматривали и пропускали через паспортный контроль. На одном из КПП после рассказанной нами истории полицейский спросил:

– Ну че, штрафов-то много наполучали?

– Ни одного (внимательный читатель вспомнит про парковку в Венгрии, но на тот момент про нее забыли мы).

– Сейчас получите.

Ни одного цензурного слова не проскочило в моей голове. Гостеприимность наших соотечественников радовала уже второй день. Досмотры, проверки документов, допросы – словно все наши подписчики переоделись в полицейских и решили поспрашивать нас «под прикрытием».

– Ладно, я шучу, вы вроде нормальные парни, прощу вам отсутствие страховки.

Это было приятно слышать, но, видимо, мы действительно уже утомились ехать, и последнее, что хотелось делать, – это решать проблемы.

Следующим неожиданным для нас моментом были наши штаны. Точнее, их отсутствие и то, какой ажиотаж это вызывало у горожан. Проехав весь Иран в шортах, мы не получили ни одного замечания или упрека в нашу сторону, притом что это мусульманская страна. Здесь же при температуре в 35 градусов, если мы выходили из машины, то останавливался весь поток и водители 3–4 машин подлетали к нам, чтобы сделать замечание по поводу внешнего вида. Я честно удивился.

Родная страна продолжала радовать нас своими приколами, и, отужинав в Пятигорске, мы решили воспользоваться конвертом от «OneTwoTrip», который был выдан нам на черный день, если мы совсем устанем и захочется переночевать в гостинице. Наиболее логичной точкой для ночевки в пути оказался Армавир. Самая дорогая гостиница обошлась на троих в пять тысяч рублей из десяти доступных, и мы тут же в нее направились.

В Армавире жил Олег – еще один мой одногруппник, с которым мы договорились встретиться наутро. Гостиница порадовала нас номером на двенадцатом этаже и очень вкусным завтраком. Все-таки если для чего гостиницы и нужны в такой дороге, так это для утреннего приема пищи. Я вышел к Олегу, у которого в голове никак не укладывалось, что у кого-то из его друзей получилось оказаться в его родном городе. Разводя руками, он сказал, что даже и не знает, что нам посоветовать в своем городе – тут реально ничего нет.

– Разве что можете местный квас попробовать. Здесь его все хвалят, – добавил Олежа в конце нашей встречи, и мы снова стали сокращать расстояние до дома, забыв и про квас, и про Армавир.

Получается, что трассу М4 мы штурмовали на девятке в боевом составе уже второй раз. Конечно же на трассе ничего не поменялось, но Федя, Петя и я однозначно ехали новыми людьми. И, знаешь, дорогой читатель, было такое ощущение, будто нас все должны узнавать на дороге и говорить, какие мы классные, но ничего из этого не было, и мы просто катились в сторону Воронежа, где нас ждал мой бывший коллега из Red Bull – Саша Быстров.

Мы поднялись в квартиру к Сане с Юлей, где нас сразу усадили за стол. Вместе с ужином ребята накормили нас историями о разных воронежских сумасшедших. О дедушке, который подходил к шумным компаниям и шептал «фефефефе», о типе на самокате, который воровал песок пакетами и перекладывал в соседний двор, и о кучерявом альбиносе, который читал жесткий рэп, пока выгуливал собаку. В целом вместо Дубая можно было просто съездить в Воронеж и послушать этих историй, но нам никто не подсказал так сделать.

Я достал свои белые тапочки с надписью Ruffles, которые спер из дубайского люкса, и пошел в ванную. И знаете, что я там увидел? Я увидел, что там один смеситель на раковину и душ, и меня это так растопило! Я думаю: вот оно! Мы действительно уже в России, и здесь все самое родное и понятное мне, без дырок в полу и лакеев, которые паркуют машины, без жары в сорок градусов и дорожных знаков с непонятными словами. Мы очень близко к дому! Встречают

ПЕТЯ

Еще в Иране мне пришла в голову идея записать видеообращение новоиспеченным студентам Бауманки. Хотелось снять видеопривет среди гор и пустынь, а через пару дней добраться до его получателей. Незадолго до границы мы остановились на дороге и сняли тот самый ролик на нужном нам фоне. «Привет, Бауманка, привет, ШМБ!» – здоровались мы порядка с 1500 людьми. Мы рассказывали о нас, о наших студенческих годах и нынешних приключениях под любимый трек Hugo Kant – Flying. «Запомните этот трек! Когда вы его услышите в следующий раз – мы будем на подлете. Сейчас мы в Иране, а скоро окажемся в нашем любимом Ступино».

Спустя несколько дней, стран и тысяч километров мы действительно добрались до Ступино – места, где началась наша студенческая жизнь. Как ранее рассказывал Димка, в Ступино проходила ШМБ – мероприятие на 1500 человек, на котором только что поступившим в Бауманку ребятам рассказывали про университетскую жизнь. Нам хотелось увидеть наших друзей из университета, немного поразвлекаться и отправиться домой. У ворот Ступино нас встретил основатель студенческого совета – нынешний проректор МГТУ, всем нам пожал руки со словами в положительном смысле: «Ну больные!» План был следующий – мы должны были ждать, пока нас объявят, и мы бы подъехали на девятке прямо к сцене через толпу. Все трое долго думали, что сказать такому огромному количеству людей, слонялись вокруг девятки и практиковали свою речь. В один момент мы услышали начало нашего трека. «Начинаем», – раздалось из рации проректора.

Я залез на крышу, Федя сел на окно, а Дима был за рулем. В один момент мы услышали оглушительные крики и хлопки, доносящиеся издалека:

– Вот они, эти сумасшедшие ребята, последовавшие за мечтой на край света! Смотрите, это же те жигули, у которых все фары горят! – доносились до нас знакомые голоса.

Мы выехали из-за деревьев, перед нами открылись сотни, десятки сотен горящих сияющих глаз, люди кричали и искренне приветствовали нас, все тянулись к нам руками, пытаясь поздороваться или дать пять. Нас охватил шок от такой реакции, овации не прекращались. Дима припарковал машину у сцены, я выпрямился и прокричал во весь голос слова, которые меня только что озарили: «МЫ ДОМА-А-А». Полторы тысячи людей вновь взорвались хлопками, свистом и восторженными возгласами. Двое моих друзей, будучи не менее шокированными, поднялись ко мне на крышу, после чего мы все обнялись, прикрывая рукой до неприличия большие улыбки.

– Вы это сделали, да? – спросил голос со сцены.

Мы выехали из-за деревьев, перед нами открылись сотни, десятки сотен горящих сияющих глаз, люди кричали и искренне приветствовали нас, все тянулись к нам руками, пытаясь поздороваться или дать пять. Нас охватил шок от такой реакции, овации не прекращались. Дима припарковал машину у сцены, я выпрямился и прокричал во весь голос слова, которые меня только что озарили: «МЫ ДОМА-А-А». Полторы тысячи людей вновь взорвались хлопками, свистом и восторженными возгласами. Двое моих друзей, будучи не менее шокированными, поднялись ко мне на крышу, после чего мы все обнялись, прикрывая рукой до неприличия большие улыбки.

Мы дома

Первая глава следующей книги

Сегодня 31 мая 2020 года, в это же время год назад мы с ребятами вкушали все прелести наших трудов и идей, проводили дни и ночи за поиском спонсоров, починкой тачки и вдыхали молодость полной грудью. Но что же мы получили год спустя? Зачем это все было? Что мы из этого вынесли? Кто мы?

Год спустя, дорогой читатель, мы все так же дружим, что уже чертовски ценно. После этого пути я узнал ребят так, как никто другой, и ни один человек на свете не знает меня так, как они. Именно в тяжелейшие и счастливейшие моменты в человеке проявляются все внутренние качества, светлые и темные. Мы видели друг друга. И поняли друг друга.

Ромка говорил про то, что в каждом из нас живет внутренний зверь, который мирно спит, пока над головой есть крыша, в желудке есть что переварить. Когда уют и удобства уходят из нашей жизни, этот самый зверь, представляющий наше истинное нутро, просыпается. Когда я только начинал путешествовать, я делал это и для того, чтобы вызвать этого зверя, познакомиться с ним, послушать его, и мне удалось его узнать. В этом путешествии три зверя столкнулись, снюхались и сейчас спокойно сидят вместе за покерным столом, как на картине «Собаки играют в покер» Кассиуса Кулиджа. Такая дружба стоит очень много, и я благодарен, что мне представился шанс так сильно ее проверить и закрепить.

За один год наша идея приобрела такие масштабы, что сейчас есть возможность взять ее в руки и прочитать про любой из ее фрагментов на сотне страниц настоящей книги. Мне удалось постичь, насколько это уникально, когда что-то, что родилось в голове, может стать материальным, найти место в этом мире. Помимо чтения, эту историю теперь можно потрогать и даже понюхать! Еще одним ее воплощением стал фильм, который сделали невероятные ребята – режиссеры мультимедиа из ВГИКа. Дико завидую Кулику из будущего, который сидит на премьере этого фильма со всеми своими близкими! Фильм и книга – очень значимые результаты для дворовых ребят, вроде нас, но главный реализованный потенциал этого проекта – спасенная жизнь. Одной этой причины стоил весь проект.

Эта дорога подарила нам опыт, подарила вызовы, подарила лучшее приключение всех времен. В этой поездке довелось увидеть и почувствовать столько, сколько хватит на несколько жизней. К этой памяти всегда можно вернуться. Это абсолютно точно тот случай, про который говорят «мой самый главный опыт». Удивительный и огромный. Опыт, к которому мы будем возвращаться и в старости. Опыт, который будем желать нашим детям и внукам. Опыт, который будет толкать вперед, когда что-то будет казаться трудным. Опыт, который мы всегда будем вспоминать с радостью и уважением.

Этот путь длиной в половину экватора нашей планеты позволил изучить не только внешний мир, но и внутренний. На нем не раз встречались сложности, а ситуации нас испытывали, но все это дало возможность изучить тайны этой вселенной, друг друга, себя. Теперь каждый из нас знает, на что мы способны, как можем справляться с нереальными условиями природы, техническими головоломками и житейскими вопросами. Такая история за плечами дает очень много внутренних сил, ведь если получилась она, значит, мы чего-то стоим! Я счастлив, что пишу эти слова, ведь именно это для меня и будет последней точкой на этом потрясающем пути! Не знаю, что нас ждет впереди, но я точно знаю, что и я, и ребята справимся, какие бы новые двери перед нами ни открылись. Молодость не заканчивается тут, она лишь продолжается. Но эта авантюра всегда будет лучшим, что я мог сделать для своей молодости.

Мы благодарны всем, кто поддерживал и верил в нас. Всем, кто помогал в самых разных точках планеты. Всем, кто участвовал в самых разных моментах проекта. Всем, кто нас крепко обнимал до и после.

Мы благодарны мирозданию, что дало нам карт-бланш, и потоку, которые нас подхватили. Благодарны удаче, которая не спускала с нас глаз все это время, без нее у нас бы никогда ничего не получилось. Мы благодарны друг другу за то, что не остановились, а смогли, вместе.

Самое главное, чего мне хотелось бы достичь с помощью этой книги, – продолжения истории. В свое время я дал обещание Роме, что у девятки будет продолжение и после «Жигули. Дубай». Время настало – малышка готова ехать дальше по миру с новым экипажем. Будет здорово, если каждые год-два можно будет наблюдать за новыми приключениями этой машины. Более того, если она доедет до конечной точки назначения следующей экспедиции (как у нас Дубай), то и мы с ребятами, и Рома с Борисом, вероятнее всего, приедем отметить ваш успех. Но учтите – она уедет с ребятами, у которых ярче всего будут гореть глаза. Обещаем помочь всем, чем только можем.

Таким образом, эта история про молодость не завершается на страницах этой книги, а идет дальше. Идет самостоятельно. Как и история Ромы Свечникова, которая когда-то вдохновила нас, мы надеемся с помощью нашей истории вдохновить других, дать тот самый недостающий толчок, поддержать таких же бродяг, как и мы. Знайте, путники, для любой вашей идеи найдется нужная дорога. И если она будет слишком велика, то девятка Ромы, Бориса, Феди, Димы и Пети готова вас по ней провести. Конец этой книги – начало новой истории. Возможно, вашей?

Ваши три хулигана и авантюриста,

«Бауманцы. Жигули. Дубай»

Примечания

1

Двух- и трехмерная система автоматизированного проектирования и черчения, разработанная компанией Autodesk.

Вернуться

2

Монгол Ралли – это одна из самых длинных автотрасс в истории. Дорога проходит через половину Европы, горные местности, казахские степи, пустыни Монголии и сибирские просторы, заканчиваясь в Улан-Удэ.

Вернуться

3

Борис Николайчик и Рома Свечников в 2017 году участвовали в Монгол Ралли.

Вернуться

4

Документальный фильм 2018 года Константина Кокорева.

Вернуться

5

«Опасные ребята».

Вернуться

6

Постапокалиптическая серия боевиков про общество, зависящее от топлива. Люди в фильме передвигаются по пустыне на самодельных машинах.

Вернуться

7

«Евро-4» – экологический стандарт, регулирующий содержание вредных веществ в выхлопных газах.

Вернуться

8

Марка машины Volkswagen Transporter 4.

Вернуться

9

Дарья Пахтусова – путешественница и автор книги «Можно все».

Вернуться

10

Эльдорадо (исп. El Dorado – «золотой») – мифическая южноамериканская страна, богатая золотом и драгоценными камнями, которую пытались найти испанские конкистадоры.

Вернуться

11

Юрий Бардаш – украинский продюсер и певец.

Вернуться

12

«Вечер в Брюгге» – лидское пиво.

Вернуться

13

Очиститель карбюратора.

Вернуться

14

«OneTwoTrip» – онлайн-сервис для организации путешествий, позволяет найти и забронировать номер в отеле, купить ж/д, авиа- и автобусные билеты, арендовать автомобиль, заказать экскурсию или приобрести тур.

Вернуться

15

Такой же онлайн-сервис, как и «OneTwoTrip».

Вернуться

16

Компания по изготовлению и продаже смазочных материалов для двигателей транспортных средств и промышленности.

Вернуться

17

Московский государственный технический университет им. Н. Э. Баумана.

Вернуться

18

Кулиса КПП представляет собой механизм многорычажного узла, связывающий между собой рычаг переключения передач и шток, подходящий к коробке.

Вернуться

19

«DeLorean DMC-12».

Вернуться

20

Картер – это корпус двигателя, на котором держатся и в котором работают все детали двигателя.

Вернуться

21

Спойлер – в автомобиле это специальный элемент, изменяющий аэродинамические свойства кузова автомобиля, перенаправляя воздушные потоки для уменьшения аэродинамического сопротивления автомобиля и увеличения прижимной силы, борьбы с загрязнением кузова автомобиля.

Вернуться

22

Maps.me – бесплатное приложение для мобильных устройств на основе свободной географической карты OpenStreetMap.

Вернуться

23

Заводила, лидер коллектива.

Вернуться

24

Так принято называть котлы, которые образуются у подножия водопадов в руслах горных рек.

Вернуться

25

Творческое объединение музыкантов, художников, дизайнеров, режиссеров и кинооператоров.

Вернуться

26

Местность в Крыму, скопление скал причудливой формы на западном склоне южной гряды массива Демерджи (недалеко от Алушты).

Вернуться

27

Ак-Кая – скалистая гора в Крыму, расположена близ села Белая Скала Белогорского района.

Вернуться

28

Руферы – современная городская субкультура, приверженцы которой посещают крыши различных зданий и строений.

Вернуться

29

Британская инди-рок-группа.

Вернуться

30

Финансовые вложения, предназначенные для роста и масштабирования стартапов и растущих компаний.

Вернуться

31

Город в Хорватии.

Вернуться

32

Cоциальная сеть с функцией геопозиционирования. C ее помощью вы можете отмечать свое текущее местоположение на карте и смотреть, где находятся ваши друзья и знакомые. Также там можно искать рестораны поблизости.

Вернуться

33

Лепешка из дрожжевого теста, которая жарится в кипящем масле. Подается чаще всего с чесночным соусом, сметаной, сыром или же со всеми этими ингредиентами вместе. Лангош распространен в качестве фастфуда и ярмарочного угощения в Венгрии, Чехии, Словакии, Сербии, Румынии, Австрии.

Вернуться

34

Простая математика (пер. с англ.).

Вернуться

35

Идентификационный номер транспортного средства (англ. Vehicle identification number) VIN – уникальный код транспортного средства, состоящий из 17 символов.

Вернуться

36

Честно говоря (пер. с англ.).

Вернуться

37

Тип дома, характерный для горных районов Альп.

Вернуться

38

Класс автомобилей, существовавший в США в середине 1960-х – середине 1970-х годов. К классическим маслкарам относятся определенные модели среднеразмерных двухдверных седанов, хардтопов и купе, выпущенные в период с 1964 по 1973 год и имеющие восьмицилиндровые двигатели большого объема и мощности.

Вернуться

39

Противники автоботов в вымышленной вселенной трансформеров из медиафраншизы «Трансформеры».

Вернуться

40

Популярное восточное блюдо. В соответствии с национальными предпочтениями его называют армянской, турецкой или арабской пиццей.

Вернуться

41

Мустафа Кемаль Ататюрк – османский и турецкий государственный и политический деятель, военачальник. Основатель и первый лидер Республиканской народной партии Турции; первый президент Турецкой Республики, основатель современного турецкого государства.

Вернуться

42

Это соревнование по решению актуальных бизнес-задач.

Вернуться

43

Американский рок-музыкант, бывший вокалист групп Linkin Park и Dead by Sunrise. Умер в 2017 году.

Вернуться

44

Вокалист, гитарист, клавишник, MC и один из основателей рок-группы Linkin Park.

Вернуться

45

Американские рок-группы.

Вернуться

46

– Хочешь кофе? – Почему бы и нет. – Давай покажу тебе, как правильно делать кофе по-турецки (пер. с англ.).

Вернуться

47

Путешественник, автор книги «Вокруг света за 100 дней и 100 рублей».

Вернуться

48

Французская актриса.

Вернуться

49

Песня группы «Тhe Кinks – Аll of the day and all of the night».

Вернуться

50

Парис Мисакович Геруни – советский ученый, радиофизик, радиотехник и радиоастроном. В 1985 году создал этот зеркальный радиооптический телескоп РОТ-54/2.6.

Вернуться

51

Так называют персидский язык, на котором говорят в Иране и многих странах Ближнего Востока.

Вернуться

52

Известный гитарный японский бренд.

Вернуться

53

Отправление (пер. с англ.).

Вернуться

54

Прибытие (пер. с англ.).

Вернуться

55

Севан – озеро в Армении, на высоте около 1900 метров; наибольшее из озёр Кавказа.

Вернуться

56

Одна из наиболее известных в мире компаний по продаже женского нижнего белья, купальников, одежды, косметики, парфюмерии и аксессуаров.

Вернуться

57

«Горячая точка» (пер. с англ.), которая оснащена Wi-Fi.

Вернуться

58

Добрый день, друзья! Откуда вы? (Пер. с англ.)

Вернуться

59

Фраза из фильма «Евротур».

Вернуться

60

Шах – титул монарха в некоторых странах Ближнего и Среднего Востока, Делийском султанате и государстве Великих Моголов.

Вернуться

61

Мохаммед Реза Пехлеви – тридцать пятый и последний шахиншах Ирана, правил с 1941 по 1979 год. Из азербайджанской династии Пехлеви. Шах пытался порвать со многими исламскими традициями, даже ввел летосчисление не от хиджры, а от начала династии Ахеменидов, но вскоре был вынужден отменить это непопулярное нововведение.

Вернуться

62

Аятолла – почетное звание шиитских богословов, имеющих право самостоятельно выносить решения по вопросам исламского права на основе джафаритской правовой школы.

Вернуться

63

Броуновское движение – беспорядочное движение микроскопических видимых взвешенных в жидкости или газе частиц твердого вещества, вызываемое тепловым движением частиц жидкости или газа.

Вернуться

64

Курбан-байрам – исламский праздник окончания хаджа, отмечаемый через 70 дней после праздника Ураза-байрам, в 10-й день месяца Зуль-хиджа в память жертвоприношения Ибрахима, считающегося в исламе пророком.

Вернуться

65

Полнометражный аниме-фильм 2001 года режиссера Хаяо Миядзаки.

Вернуться

66

Традиционная одежда арабов-мужчин – длинная, до пят, свободная хлопчатобумажная рубаха.

Вернуться

67

Гутра – традиционный арабский платок.

Вернуться

68

Песня Марии Чайковской и Гуши Катушкина.

Вернуться