Тварь ещё несколько раз мелко дрогнула когтистой лапой и замерла. Я пнул её тяжелым ботинком. Верно, вот теперь сдохла. Ну до чего упёртая оказалась! Три крупнокалиберные пули всадил ей в шипастую башку, но только последняя достигла её крошечного злобного мозга! Твою мать! Если так дальше пойдет, у меня скоро боеприпасы закончатся. Хотя едва ли доживу до этого момента.

Я осмотрелся вокруг. Трупы, трупы, трупы… Зерглинги сегодня устроили мне какой-то адский карнавал. Кружились вокруг бункера, нападая то в одном месте, то в другом. Прощупывали мою оборону, надеялись слабое место найти. Или даже попробовали пробиться сверху, но там броневой колпак. Даже им с крепкими когтями его не пробить, а ультралисков на этой планете, к счастью, пока нет, да и всех остальной Рой пока сюда не доставил. Выбросил этих вот, вечно спешащих куда-то мелких мразей. Видимо, на разведку.

Что ж, их разведка очень даже удалась. Они довольно быстро обнаружили все наши опорные пункты на этой планете. И, насколько я теперь знаю, остался лишь этот. То есть мой. Изрядно потрепанный, но который ещё способен держаться. Хотя надолго ли? Если учесть, что из отряда в живых остался я один, — мастер-сержант морской пехоты Майк Джонсон. Так что без шансов. Где это видано, что простой терран сумел выстоять против Роя? На такое разве герои какие-нибудь способны, а я уж точно к ним не отношусь.

Мне пришлось основательно повозиться, чтобы расчистить пространство вокруг бункера. До вечера таскал эти мерзкие туши зерглингов к краю обрыва. Там, далеко внизу, примерно на глубине пятиэтажного дома, течет река лавы. Туда останки тварей и отправились, иначе станут вонять так, что дышать будет нечем. Помню, однажды в расположение нашей базы надзиратель зергов упал. Не сам, конечно, — система ПВО его ракетами сбила.

Он рухнул на окраине, у лазерного забора, и все махнули рукой: туша огромная, пусть валяется. Может, местные животные её сожрут, и нам работы меньше. Какое там! Через пару дней стало подванивать, а через неделю смердело так, что генерал, выйдя как-то утром на пробежку, заорал на подчиненных и потребовал ликвидировать «эту мерзость».

Да и обзору твари мешать будут, когда их следующая волна придет. О, я и не сомневаюсь, что так будет. Они же тупые, эти зерглинги, совсем отступать не умеют. Коллективный разум, чтоб его. Им приказано, видимо, зачистить всё на этой поганой планете, имеющее отношение к терранам. Вот и стараются. И надо признаться, неплохо у них получается. Особенно с их-то бешеной регенерацией!

Будь у меня такая, я б ещё простоял здесь несколько суток, а может быть и недель даже. Но ни медэвака поблизости на наблюдается, ни единого медика. Я б от симпатичной докторши теперь не отказался. Была у меня одна в госпитале, где я валялся после того, как меня ультралиск своей клешней по башке саданул. Ох, и крепко приложился! Даже шлем расколол. И там, пока на койке валялся, стала за мной ухаживать одна очень красивая леди. Звали её Кэтрин, и была она не замужем. Эх, надо было приударить за ней как следует, но… Служба есть служба. Едва оклемался, как получил приказ возвращаться в строй.

Да, нет у меня ни медика, а вместо него — обычная аптечка с набором самых необходимых препаратов. К счастью, пока у меня кроме синяков, ссадин и нескольких мелких порезов — ничего. Хотя какие лекарства могут помочь морпеху, на которого нападает сразу толпа зергов? Ему потом не врач нужен, а хороший патологоанатом, умеющий из груды мяса, кожи, костей и внутренних органов сооружать нечто подобное человеческому телу. Чтоб было чем пластиковый мешок для трупа наполнить.

Я ворчу, конечно. Но это потому, что за эти сутки вымотался до предела. А сутки здесь не как у нас, на Земле. Которую, самое-то забавное, а за все свои 30 лет жизни нет видел ни разу. Даже из космоса, а уж бывать там вовсе не доводилось. Хотя я побывал на многих планетах Доминиона, и уж конечно на Корхал IV, где находится наша великолепная столица — мегаполис Августград.

Ну, а также меня мотает с одной колонии на другую вот уже дюжину лет, с того момента, как я, высокий и крепкий, но очень глупый, отправил по сети заявку, чтобы завербоваться в армию. Романтика! Насмотрелся рекламы, где здоровенные морпехи, затянутые в броню, успешно преодолевают сопротивление всех и вся на любой планете. Только теперь понимаю, что самое забавное было в этом: настоящие сражения с зергами и протоссами там не показывали. Всё просто: у них другие технологии, иной уровень, подчас превосходящий наш, терранов. Да и кто пойдет вербоваться, если показать, как какой-нибудь гиблинг взрывается рядом с взводом морпехов, оставляя после себя кучу кровавого мяса? Или как колосс сжигает укрепленный танк вместе с экипажем, превращая его в расплавленную лужу.

Ну, а всякие там примитивные формы жизни на далеких колониях, — это, конечно, пожалуйста. Сколько угодно. Чем бы по ним жахнуть сегодня? Может, из пушки Ямато? О, да, шикарная вещь! Разрушительное плазменное оружие огромной мощности, способное за один выстрел выжигать дотла целые небольшие города. Я видел такую в действие, когда на поддержку к нам однажды прилетел линейный крейсер.

Потом прочитал, что установленная на носу корабля пушка черпает мощь из силового ядра корабля. Затем «использует интенсивное магнитное поле, чтобы сфокусировать управляемый ядерный взрыв в когезионный пучок энергии». Ямато настолько массивна, что требует «собственного конверсионного генератора» и специальной станции управления огнем, укомплектованной почти сотней артиллеристов.

Я простой морпех, в физике ничего не понимаю, для меня всё это темный лес. Но зато видел, как пушка стреляет, и был глубоко поражен увиденным. На наших глазах огромное поле, усеянное зергами всех видов, превратилось в полыхающий костер, в котором никто не выжил. Если бы не тот крейсер, мы бы полегли до одного, ну а так… я продолжил карьеру в морской пехоте.

Выбросив тела зерглингов в пропасть, я наконец смог поднять забрало. Достал сигарету и закурил. Как там в старинной песне поётся? «Если есть в кармане пачка сигарет, значит всё не так уж плохо на сегодняшний день». Не помню, откуда у меня в голове эти строчки. Услышал где-то, наверное.

Сижу, курю, смотрю на пейзаж вокруг. С высокого холма, на котором стоит мой бункер, вид открывается прекрасный и жуткий одновременно. Планета NR-15, куда нас десантировали, — это сплошная вулканическая активность. Много миллионов лет спустя, скорее всего, она превратится в красивую и зеленую. Но пока тут ничего, кроме вулканов, рек лавы, взрывающихся кратеров и серо-оранжевого неба, на котором видны два спутника.

Зрелище поразительное. Жаль, я не поэт и даже не астроном. Офигенно выглядит! Отчего-то спутники решили столкнуться, и теперь медленно врезаются друг в друга. Не знаю, как долго это продлится, и наверняка потом этой планете тоже крепко достанется. Но меня здесь уже не будет. Так что пока сижу и смотрю на красоту, стараясь не думать о будущем. Какой в этом смысл? Я, по сути, живой труп. Если в ближайшие несколько дней не прилетит медэвак или транспорт, мне… Ладно, говорил уже.

Ловлю себя на мысли, что болтаю сам с собой. Забавно, старею, наверное. Хотя мне всего-то 30. Но столько я повидал, — другим бы и на две жизни хватило. Да поболтать охота, если честно. Только с кем? Не с зергами же. Они зверье, их даже приручить невозможно. Разве что мутировать и стать частью Роя, но тогда прекращу быть терраном. Пока не хочется.

Из бойцов моего взвода остался я один. Потому говорить не с кем. Эх, зараза! А как же классно всё начиналось! И было это всего две недели назад, когда нас на транспорте высадили сюда, на NR-15, и четыре КСМ (космическая строительная машина) всего за несколько часов построили четыре бункера, образовав укрепленный пункт. Я просил хотя бы один КСМ оставить, чтобы было кому чинить повреждения. Не послушали:

— Обходитесь своими силами, сержант, — сказал майор. — Они нужны для строительства базы.

— А где наша база, сэр?

— В паре сотен миль к северу отсюда, — ответил офицер и улетел с остальными.

Помню, подумал ещё тогда, что двести миль — это ерунда, и в случае чего помощь придет быстро. Ну да, только по рации никто не отвечает. Кажется, я на всей этой проклятой планете один остался. Вот уж, поистине, правильно сказал один из моих парней, глядя в иллюминатор транспорта, когда сюда летели, — гиблое место.

Две недели назад десантирование на вулканическую поверхность NR-15 мне и парням моего взвода в количестве пятнадцати человек казалось увеселительной прогулкой. Все говорило о том, что это так и будет. Разведданные показывали минимальную активность Роя. Так, разрозненные стаи одичавших зерглингов, у которых даже не было связи с их центральной нервной системой, управляющей практически всеми тварями во Вселенной.

Они перемещались хаотически, в поисках еды и воды, не представляя для нас, вооруженных до зубов, никакой почти опасности. Даже я, опытный пёс войны, не рассчитывал встретить здесь сколько-нибудь заметного сопротивления. Вот если бы тут ультралиски ныряли между горами и в расщелинах скал, тогда другое дело. Но и они, и гидра-, и муталиски, и прочие твари из Роя здесь не появлялись. По крайней мере, сканеры их не заприметили. Видимо, это потому что месторождений веспена, или, как мы его называем, зеленого газа на NR-15 нет. Иначе зерги давно и прочно бы тут обосновались.

Я вообще не понимаю, что и мы, терраны, тут делаем. На кой хрен нам сдалась эта безжизненная планета, лишенная полезных ископаемых? Наших минералов тут нет, источники воды встречаются очень редко, и чтобы до них добраться, нужно рыть колодцы глубиной почти в полкилометра — там, вроде бы, есть водоносные слои. Но так это или нет, я проверить не успел.

Мы прилетели, КСМ быстро организовали наш укрепленный пункт, выстроив четыре бункера по сторонам плоской вершины высокого холма, и их забрали. Мы остались одни с приказом «контролировать местность». Я был в недоумении. Что тут контролировать-то? Как их жерл вулканов магма выливается и камни летят пополам с пеплом? Мне даже в какой-то момент показалось, что эта миссия для меня — наказание. «Но нет, — подумал я, — гораздо проще было бы разжаловать в рядовые и отправить куда-нибудь на передовую, а не в дальний уголок космоса. Да и при чем тут мои парни? Один из лучших взводов морпехов всего Домининона!»

Я не бахвалюсь. Нет такой привычки. У меня одного наград с десяток, а у парней, если всё вместе сложить, большая звенящая куча получится. Только мы свои ордена и медали не носим. Они лежат там, на главной базе — огромной космической станции, которая витает где-то там, высоко над моей головой.

И вообще. Приказы не обсуждаются. Потому я сразу после приземления приказал парням организовать оборону периметра, выставил наблюдательные посты. И, пока КСМ трудились, оглашая окрестности забористым матом (все-таки внутри них мужики на слово очень острые!), мы охраняли их. Когда бункеры были готовы, забрались внутрь. Передохнули, а после начали устанавливать минные поля и светошумовые ловушки.

Зерглинги тупые, им на всякие электронно-механические штуки терранов глубоко наплевать. Прут вперед массой, не обращая внимание на потери. Потому лучше все-таки заранее знать об их приближении. У нас, конечно, и спутниковое наблюдение имеется, и дрона мы повесили над своей позицией, чтобы видел далеко. Но лучше подстраховаться.

Так что нет, не была наша командировка сюда никаким наказанием. Скорее, обычной генеральской тупостью. Порой так случается, что даже у морпехов в начальстве встречаются идиоты. Вот один такой, видимо, и решил отправить на эту поганую планету NR-15 целый полк морпехов. Видать, исходил из такой логики: «Надо, не надо, а пусть будут». Потому я и оказался тут со своим взводом. И сколько нас таких было ещё разбросано по этой вулканической пустыне? А кто его знает. Я ж в штабе не сижу. Слышал, что полк, а конкретно — не знаю.

Может, потому я в свои 30 лет до сих пор мастер-сержант, а не офицер. Хотя мне предлагали пойти дальше учиться. Говорили, мол, ты, Майк Джонсон, способен построить себе отличную карьеру в морской пехоте! Но я отказался. Трижды притом. Последний раз, когда от меня полковник услышал «нет», послал подальше. Не обидно. Мужик он крепкий, очень храбрый, прошел путь от рядового до командира дивизии морской пехоты.

Но я не хочу брать на себя безликую ответственность. Здесь, в моем взводе, она тоже есть, и немалая. Но тут я её ощущаю относительно каждого моего бойца. А старшие офицеры оперируют не личностями, а цифрами на штабных картах и в отчётах. Им до отдельного морпеха никакого дела нет. Мне такая позиция никогда не нравилась. Хотя о чем я вспоминаю. От моего взвода остался я один.

Достаю из бокового кармана целую охапку медальонов. Они все тут, мои четырнадцать храбрецов. Я помню их поименно и даже могу назвать личные номера каждого. Всё-таки мы прослужили вместе… С самым старым, сержантом Полом Крисом, почти десять лет были вместе. Столько испытали… Самый молодой, Эндрю Пауэлл, прибыл всего месяц назад взамен раненного бойца. Я даже не успел с ним по душам поговорить, как это делаю с каждым, кто становится частью моей команды.

Но я их потерял. Они все полегли тут, в этом гиблом месте, и потому мне тоже не суждено вернуться на базу. Здесь мои парни, а я их командир, так что… Ладно, после стану рассуждать, сколько мне осталось. Пока займусь делами насущными. Приказа оборонять позицию никто не отменял. А может, его уже и нет, только связаться со мной никто не сможет. Вчера зерглинги во время очередного штурма снесли телекоммуникационную вышку. Как только сумели добраться до неё, твари? Она стояла неподалеку, но на острой высокой скале, и нам больших трудов стоило её туда затащить и там смонтировать.

А разведка говорила, что местные зерги дикие и не подчиняются их общему разуму. Выходит, кто-то сильно ошибся в своих расчетах. Такое довольно часто случается. Война терранов с этой расой идет уже давно, и до сих пор наши аналитики не могут до конца понять, чем руководствуется Рой, каковы его планы и тому подобное. Ну да, трудно проникнуть в их коллективное сознание.

У нас, терранов, оно ведь у каждого своё. Каждый сам себе голова. То ли дело Рой! Там количество мозговых клеток настолько велико, что они, вероятно, смогли бы захватить все миры, если бы не противодействие со стороны протоссов. Вот кто обладает гораздо большими возможностями! Но при этом они не насколько агрессивны, как зерги.

Ладно, чего рассуждать. Кажется, я засиделся на одном месте. Поднялся с камня, на котором пробыл последние пару часов. Убрал медальоны обратно в карман. Они всегда со мной. Напоминание о том, чего я лишился на этой планете. Теперь предстоит залатать единственный из четырех оставшихся бункеров. Другие три зерги захватили, а об мой уже который раз обламывают свои острые зубы и когти.

Мне приходится разбирать обломки других бункеров, чтобы залатать свой. Хорошо, КСМ оставили немного стройматериалов. Например, суперпрочный быстросохнущий цементный полимер. Берешь две бочки, сливаешь в третью, перемешиваешь и всё, можно замазывать трещины. Как затвердеет, а это всего полчаса, становится по прочности, как высоколегированная сталь. Правда, зергам и её удается разломать. Они способны её стачивать, делая тонкой, и не смотрят на кровищу, которая у них хлещет из разломанных когтей и шипов. Те, что сильно ранены, отходят назад и ждут, пока восстановятся. На их место приходят другие и всё продолжается.

Одно хорошо: когда зерглинги увлечены чем-то, вокруг не смотрят. Слишком тупые. Этим можно пользоваться — обходить их с тыла и флангов и забрасывать гранатами или поливать напалмом. Так я и делал уже несколько раз. Может, тактика эта спасла мне жизнь. Ну, а пока побуду строителем. Черт, ну хоть бы один КСМ оставили!

Я смотрю в затянутое оранжево-черными облаками низкое небо. Да. Кажется, снова бескрайние просторы космоса мне не увидеть. Связи нет, а одному выжить нереально. И ничего. Поцапаемся ещё. Всё-таки я морпех!

Сколько на этой планете длятся сутки? У меня часы показывают то время, которое было на базе. Если по-земному, получается примерно шесть вечера. И это хорошо, поскольку зерги по ночам не атакуют. То есть могут, бывали случаи. Но это если на них самому нарваться. А так до рассвета предпочитают или в землю закапываться, или сидят вокруг своего улья, на колонии слизи, питаясь и залечивая раны.

Вот бы найти, где у них тут улей находится? Даже интересно стало. Отнести бы туда термобарический заряд помощнее и взорвать. Только я один, мне не добраться. Вот если бы у меня в подчинении хоть один призрак был! Но это элитные бойцы, их во всей морской пехоте не более сотни. Шутка ли дело: их задача проникать в самое логово противника и наводить хаос в его ряды. А ещё они могут по лазеру наводить в самую гущу вражеских укреплений термоядерные ракеты. Красотища! Правда, шансы выжить у таких парней минимальные, потому отваживаются в их ряды вступать очень немногие. Зато служат всего пять лет, а потом — почетная отставка, огромная пенсия, уважение и целая куча льгот. Чего я в призраки не пошёл? Давно бы сидел на какой-нибудь тихой планете Доминиона, пивко тянул холодное из банки и смотрел, как мои отпрыски играются на лужайке возле дома.

Размечтался, идиот.

Ладно, нечего выдумывать. Мне нужна телекоммуникационная вышка. Я без связи, как без рук. Портативная рация бьет максимум на тридцать миль, в эфире полная тишина. Белый шум сплошной. Значит, рядом никого. Чтобы добросить сигнал до крейсера, на котором нас сюда доставили, без вышки никак. Эту тупоголовые зерглинги её снесли, но лишь основание порушили. Надеюсь, оборудование не сильно пострадало, смогу восстановить.

Встаю. Хлебнул воды, благо теперь у меня её много. Она предназначалась для всего взвода, а теперь всё мне досталось. Проверяю свою гаусс-винтовку C-14 «Каратель». Так, что у меня там из боеприпасов? 8 мм иглы, пули с экспансивной выемкой и из обедненного урана («спичка»), зажигательные патроны. Верный штык-нож и, конечно, подствольник. Без него вообще никуда. Очень хорошо размётывает целые кучи зерглингов, оставляя от них грязные ошмётки.

Проверяю работу сервоприводов скафандра. Гравитационные ускорители в норме, система жизнеобеспечения работает без сбоев. Система жидкостного охлаждения с турбинами в порядке, а будь иначе, я бы на поверхности этой дурацкой планеты и пяти минут не протянул — изжарился, как курица в печи. Энергетические ячейки не повреждены, и это замечательно. Когда я был курсантом, нам рассказывали, что вероятность эксплуатационного отказа установленных в наших скафандрах реакторов холодного синтеза составляет всего 0,05 %. «Если же такое все-таки случается, — отметил инженер, который вёл занятие, — подобные случаи мы можем объяснить скорее не рационально, а фатальной неудачей или проявлением неведомой силы».

Дальше смотрю, готовы ли к работе стимпаки. Я без них на поле боя — медленная бронированная черепаха, и пока подниму руку или ногу, любой несмышленый зерглинг меня раскорячит вдоль и поперёк. Всё-таки спасибо химикам, придумавшим эти химические синтетики. Инженерам, которые умудрились вмонтировать их в систему жизнеобеспечения скафандра. Ещё врачам, сообразившим, как подсоединить эти сложные устройства к телу морпеха.

Пока я в бою или выполняю другие задачи, в мою кровь поступает ядрёный гормонный коктейль из адреналина, эндорфинов и психотропных препаратов. Из-за них я становлюсь гораздо сильнее и быстрее, ну а моё бесстрашие и говорить не приходится. Я по жизни смелый человек, и когда меня так стимулируют, то вообще напоминаю себе берсерка. Только не совершаю необдуманных поступков, потому жив до сих пор. Плюс удача, конечно.

Да, хороший коктейль. Правда, им увлекаться нельзя. Иначе потом трое суток спать не сможешь. А были те, кто перебарщивал с ним, и тогда становились тощими и нервными. У кого-то даже до маниакально-депрессивного психоза доходило. Был один парень, здоровяк под два метра, который после боя умер. Думали, его зерги ранили, а оказалось — от инфаркта. Ну, про глюки и отупение не говорю. Сам проходил через такое. Короче, надо быть и здесь осторожным, чтоб не скопытиться раньше времени.

Выхожу на поверхность. Мой датчик движения ничего не показывает. На радаре пусто. Видать, зерги вернулись к своему улью, пережидать ночь. Ну, пока вы там свои сопли жуёте, мерзкие твари, я пока схожу на разведку. Благо, идти не слишком далеко, триста футов примерно. Иду неспеша, осматриваясь и прислушиваясь к равномерному жужжанию. Это сканер дает понять, что всё в порядке. Если появится цель, он станет щелкать. И чем ближе она будет, тем чаще звук.

Да, крепко зерги потрудились над нашим опорным пунктом. Три бункера изгрызли, расковыряли и разломали почти до основания. Парней жалко. Многие были со мной по нескольку лет. Ну, да что теперь. Вспомню о них потом. Пока надо идти. Вот и вышка. Да, три опорные балки, на которых она стояла, выглядят так, словно они были из дерева, и бобры их зубами сточили. Последняя просто согнулась пополам, не выдержав массы.

Проблема в том, что вышка упала так, что самая важная её часть, где тарелка спутниковой связи и приёмопередатчик, оказались висящими над пропастью. Я заглянул туда — далеко внизу река лавы. Значит, мне надо как-то добраться до аппаратуры. Но если в скафандре полезу, всё рухнет вниз. Значит, надо протянуть вышку на поверхность, чтоб над пропастью ничего не болталось. А как, если одна опора ещё прикреплена к основанию?

Дьявол, придётся возвращаться за плазменным резаком. Или все-таки подорвать по-быстрому? Нельзя. Зерги могут услышать и вернуться. Тогда мне трындец. А резак в бункере остался, я не подумал его брать, кретин несчастный. Разворачиваюсь, делаю три шага… Пим! Пим! Пим! — это сканер. Значит, поблизости кто-то есть. Цель небольшая, одиночная. Но зерглинги по одному редко ходят, значит, это либо их небольшой выводок (из личинки они вылупляются парами), и потому техника не может разделить столь мелкую цель. Или это тварь покрупнее. Возможно, даже гидралиск.

Странно. Я думал, что у диких зергов таких не бывает. Хотя, может, мутировал? На этой безумной планете всё возможно. Спешу к бункеру, но понимаю: не добежать. Можно было бы коктейль себе засадить, но рано. Да и противника мало, может, смогу справиться. Преодолеваю ещё с сотню футов, как вдруг прямо мне навстречу из-за невысокого холма выбирается… черт, так и думал! Гидралиск собственной персоной.

Мерзкая и очень опасная тварь. Под пластинами панциря — сотни острейших костяных игл длиной в руку, которые может выбрасывать залпами. Они даже на излёте могут запросто пробить двухсантиметровую неосталь. А вообще тварь уникальная по силе. У меня 640 мышц, у неё около четырех тысяч. Покрыта бронированными пластинами, и эта примерно… сколько же будет в футах? А, зараза. Сколько ни приучали меня, я к метрической системе привык. Короче, этот около двух с половиной метров в высоту.

Я только одно помню: им надо в грудь стрелять, прежде чем они успеют тебя нашпиговать иглами. Тварь замерла от неожиданности, увидев меня, но я успел первым вскинуть винтовку, снять с предохранителя и нажать спусковой крючок. Гидралиск только вскинул свои огромные трёхлопастные косы, поняв, что не успевает выбросить в меня стрелы, но тяжелые бронебойные пули понеслись ему в грудь.

Зверюга получил сполна. С яростным рёвом из последних сил кинулся в мою сторону, но я не стал отступать, помня об иглах. Продолжил стрелять, и здоровенный зерг, расплескивая кровь, рухнул в паре шагов передо мной и замер. «Вот же пакость, — подумал я. — Теперь ещё и его тушу убирать». Но сразу после этого стал вслушиваться и смотреть на сканер. Вдруг рядом другой притаился? Гидралиски по одному редко ходят. Но этот, видимо, или потерялся, или отстал от улья.

Я прождал минут десять, успев перезарядить магазин, но никто так и не появился. Тогда поднялся и поспешил в бункер.

Резак забрал, приторочил к скафандру и обратно, к вышке. Одним глазом смотрю вокруг, другим на сканер, вмонтированный в забрало. Удобно придумано: справа внизу небольшой экран, на котором видны мои показатели. Знаю, как у меня дела обстоят с энергетической системой, жизнеобеспечения, состав кислорода, состояние здоровья и много чего ещё. Разработчики этой сложной бронированной штуки постарались на славу. Они да выдержка и отвага морпехов — вот залог успеха Доминиона!

Ладно, чего это я разошёлся. Видать, радость от уничтожения гидралиска в пятой точке играет. Надо себя приструнить. Иначе как бы потом не пришлось бежать обратно с мокрыми штанами, если окажется вдруг, что зверюга не одна пришла, а в тесной дружеской компании. Пока я одного стану мочить, другие из меня решето сделают. Потому спокойно, Майк, держи себя в руках. Контроль и дисциплина.

Возвращаюсь к вышке. Отрезаю опору, затем упираюсь ногами в каменистый грунт и изо всех сил тяну тяжелую конструкцию на себя. Будь я без скафандра, без КСМ мне бы не справиться. Но чего об этом? На нет и суда нет. Мне удаётся протащить вышку всего метра три, этого оказывается достаточно. Оборудование и тарелка спутниковой связи оказываются под руками. Демонтирую их, не забывая прислушиваться к сканеру.

Затем забираю с собой. Тяжелые! Всё вместе килограммов двести примерно. Опять скафандру спасибо. Сервоприводы справляются, превращая тяжкую ношу в почти невесомую. Меня теперь другое больше заботит: где это установить? Если на бункере, то в первом же бою зерглинги всё разломают. Вышку я один не подниму, тут без КСМ не обойтись. А чтобы сигнал добил до орбиты крейсера, нужна возвышенность.

Вернувшись к своему бункеру и сложив аппаратуру рядом, в соседнем полуразрушенном (зерги его не тронут — оно для них мусор, поскольку не живое, а значит сожрать нельзя), начинаю думать, как быть дальше. Выход один: надо запускать дрона, искать холм или горку, на которые я могу забраться, чтобы там всё установить. Оборудование, к счастью, не слишком пострадало, ведь верхушка повисла над пропастью. Если бы об камни ударилась, тогда кранты. Ну, а сейчас вроде есть шанс. Жаль, что я не инженер и прямо теперь не могу проверить.

Хотя почему нет? Верно, а чего, собственно, дурью маюсь? У меня есть несколько целых энергетических ячеек — остались от скафандров моих бойцов. Сейчас присобачу к ним провода, подам питание к аппаратуре и посмотрю, что получится. Слава императору, и здесь всё просто: придумывали специально так, чтобы любой морпех смог воткнуть кабели и ничего не сломать. Ручищи-то у нас вон какие здоровые, а знаний маловато. Мы псы войны, а не механики.

Забираю энергоячейку с собой, благо она небольшая, похожа на аккумулятор от КСМ. Снова максимум внимания на сканер. Зерглинги умеют, при желании, совершать большие прыжки, и я знавал нескольких морпехов, которые погибли из-за этого. Не учли коварство зверюг, высунулись в опасном месте и получили по голове острыми конечностями. С одного удара, конечно, бронированный шлем не пробить, но твари очень быстры, нападают толпой, так что… лучше перестраховаться.

Подключаю энергоячейку и смотрю, что получится. Компьютер цел, слава императору. Он быстро загружает данные, но система сразу выдает на монитор: «Слишком слабый сигнал». Понятно, на земле ведь лежит. Поднять надо и повыше. Но я уже праздную маленькую победу: у меня появился шанс связаться с крейсером! А раз так, то и возможность вернуться к своим. Главная заповедь морпехов как звучит? Своих не бросаем!

Теперь надо найти горку. Часы показывают начало девятого. Интересно, а сколько на этой планете длится ночь? Хотя и сумерек-то особых не наблюдается. Это из-за вулканов. Они — источник не только тепла, но и света. Да и на небе те два огромных спутника, что решили слиться в одну массу, отражают свет от звезды. Да, вид апокалиптический. Хорошо, их обломки станут валиться сюда, создавая громадные многокилометровые воронки, через несколько месяцев.

Отсюда снова вопрос: на кой черт нам приказали тут обосноваться, если знали, что NR-15 скоро конец? Неужели стратеги Доминиона не видели, как два спутника сорвались со своих орбит и влепились друг в друга? Наверняка есть что-то, чего я просто не знаю. Я же не штабной, а обычный морпех. Ладно, чего уж. Сетовать на судьбу — последнее дело. Моя работа — воевать, а ноют пусть другие.

Вон, хотя бы инженеры-водители КСМ. Вот уж похлеще нытиков не видал! Всё им не то и не так. То слишком неудобно, то места больше дай, то условия создай, а это их извечное унылое «Еду, еду…» Помнится, рявкнул на одного, чтобы пошевеливался, и он мне «Чего пугаешь?» Я думал, там сопляк молодой, а оказался дядька лет сорока, с проседью в густой щетине и сигарой во рту. Как они только курят в своих кабинах и не задыхаются? Вентиляция хорошая, наверное.

Приходится запускать дрон. Он кружит над окрестностями, а я наблюдаю по монитору. Благо, местность тут гористая, и нужная горка находится буквально в сотне метров. У неё есть пологий спуск, значит, смогу забраться. Сигнал до моей портативной рации дотянется, так что у меня все шансы уже завтра выбраться отсюда.

Жаль, что я не могу использовать дрон больше двадцати минут — он для таких высоких температур не создан. И опять приходится пожалеть, что надо мной высоко в небе не висит детектор. Классная штука! Позволяет видеть даже тех врагов, которые умеют маскироваться. Зерги, например, глубоко закапываться под землю, а у протоссов есть способность так преломлять свет, что они становятся невидимыми для обычных глаз.

Нет, ну почему всё так! Хоть бы радар поставили, что ли! Он с полным зарядом позволяет просканировать четыре участка местности подряд. То есть, по сути, весь периметр. Видимо, в штабе решили, что слишком накладно будет. Подумаешь, один взвод морпехов! И переносными сканерами обойдутся. Ну да, нам же глубокая разведка не положена. Что видишь, в то и стреляй. Стратеги хреновы!

Да что я всё сожалею, как старый дед! Мне до старости не дотянуть, умру молодым. Ха-ха! Ничего, как-нибудь. Смотрю на сканер. Опять тишина в прямом эфире. Кладу оборудование на тележку и тащу за собой к той горке. Поднимаясь наверх, оставляю за собой пару мин. Так, на всякий случай. Пока буду возиться с установкой и наладкой аппаратуры в меру сил и способностей, эти хитроумные железки меня защитят.

Подключаю энергоячейку, вбиваю в грунт кусок арматуры и прикручиваю к нему проволокой тарелку спутниковой связи. Рядом кладу передатчик и обкладываю камнями, чтобы, если вдруг ураган начнется, не снесло его в неведомые дали. Включаю и смотрю, как оживают разноцветные огоньки. Всё, монитор показывает: система ожила, уровень сигнала слабый, но его достаточно. Мне надо спешить вниз, устроить поскорее сеанс связи. Можно бы и тут, но не хочу отвлекаться — опасно.

Спешу в бункер. Включаю рацию и сообщаю:

— База, база, это Кондор! Как слышите меня? Прием!

В ответ лишь белый шум, и более ничего. Зараза! Ну давай, железяка, связывай меня со штабом, твою мать! Как же хочется бахнуть по ней кулаком, чтоб заработала. Но то, что может прокатить с каким-нибудь орудием, для тонкой электроники может стать смертельным. Потому сдерживаюсь. Снова повторяю своё «заклинание», и вдруг слышу:

— Кондор, это База. Слышу вас. Доложите обстановку. Вы куда пропали, Кондор?

У меня от радости аж спина вспотела, несмотря на хорошую вентиляцию. Черт, да я же забыл скафандр снять! Ладно, всё потом.

— База, это Кондор! Докладываю: мой взвод погиб, я остался один. Совсем один, понимаете? Запрашиваю экстренную эвакуацию. Приём.

Слышатся шумы, потом слышу знакомый хриплый голос — это полковник Дик Маерс, наш командир полка. Надо же, снизошел до меня. Видать, не всё у них там ладно, и мы несем большие потери.

— Не разводи панику, Майки! — говорит Дик. Он перешел на прямую связь, минуя позывные. Значит, все-таки чего-то у них там случилось. — Узнал?

— Так точно, сэр! Но почему вы прямым текстом?

— Да неважно. Короче, Майк. Тут дело такое. Мы попали в заваруху. Прямо сейчас все корабли заняты на важной операции, ни одного юнита прислать за тобой не могу, извини. Как сам? Не ранен?

— Никак нет, сэр.

— Вот и молодец. Держись там, парень. Через двое суток пришлю за тобой. Всё, отбой связи.

— Отбой.

Вот и поговорил, как пива напился. Твою ж мать! Ещё двое суток. Как полковник думает, что я смогу тут один продержаться, если мой взвод полёг? Эх, посмотреть бы ему сейчас в глаза. Но ладно. Приказ есть, выполнять надо.

Дерьмо это вонючее, а не приказ, если разобраться. Бросить морпехов на вулканическую планету, чтобы мы тут передохли, как мухи от инсектицида, — в этом, что ли, полковник видит нашу миссию? Нет, он не идиот. Иначе бы не смог во время Первой Галактической войны пройти путь от рядового до старшего офицера. А когда вторая началась, то его, командира батальона, сразу поставили командовать полком. Значит, заслужил. И ещё значит, у него есть мозги.

Но он ведь не сам решения принимает, над ним вышестоящие штабы имеются. Неужели старина Дик сподличал? Не верю. Он бы мне обязательно сказал. Ну, а если прямым текстом не может, то намекнул хотя бы. Так и так, мол, Майки. Жопа тебе пришла. Прости, старый воин, но я тебя с NR-15 забирать не стану — можешь считать её своей роскошной могилой. Нет, тут смысл иной.

Мне кажется, тут какая-то сверхсекретная миссия, о которой нам ничего не говорят. Может, это как-то связано с наступлением зергов на Доминион? У них недавно объявилась новая повелительница — Королева Клинков, — величайшее творение Сверхразума зергов. Её псионические способности поистине огромны. Я слышал, во всей Вселенной такая мощь встречается лишь у трех примерно существ.

Да, тяжело придётся Доминиону. Зерги, конечно, не протоссы с их технологиями, далеко превосходящими человеческие. Плюс у них псионная энергия, нам до сих пор не слишком неподвластная. Если не считать пси-эмиттеров, обладающих сверхъестественной способностью заманивать зергов на свои сигналы. Классная штука. Могут проникать через миры, имея максимальную дальность около 10–25 световых лет. Зерги, привлеченные пси-эмиттерами, лишены какой-либо боевой осторожности или позиционной осведомленности. Прут на них, не ведая страха, и этим хорошо можно пользоваться.

Ну а все-таки, что мы вообще делаем во Вселенной? Забавно. Ощущение такое, что люди — подопытные животные, которым лишь позволяют до сих пор жить и развиваться. Как муравьи в аквариуме. Но придет время, и нас или разнесут на части ракетами с орбиты, или сожрут и разорвут на части. Не протоссы, так зерги.

Мы — между молотом и наковальней. Да. Расплющат нас, не иначе. Если только чего-нибудь особенного не случится. Ну, я рассуждать над этим, поскольку один остался, могу долго. Работать надо. Укреплять бункер, прежде всего. Мне приходит на ум идея: обложить его фрагментами тех сооружений, что зерги разрушили. Да, получится некрасиво. Но прочность увеличится в несколько раз.

Пока сканер молчит, выхожу на поверхность. Тащу с разломанных бункеров крупные куски и поменьше, складываю рядом со входом. Нахожу цементный полимер, развожу в отдельной бочке, густо мажу его сверху и начинаю обкладывать. Так, по крайней мере, и зергам будет труднее ковырять армированный бетон с кусками неостали. На выполнение проекта у меня уходит около двух часов.

Напоследок густо обкладываю периметр минами. Хорошо, встроенный в скафандр сканер позволяет их видеть даже через грунт. Если к ним приблизиться, то система «свой-чужой» сразу подает сигнал. Это уберегает меня от подрыва на собственных «сюрпризах». Зато зергов ждет настоящий кровавый праздник. Ну, или что там за дрянь течет у них в жилах. Хотя кровь, что ж ещё. Не кислота же. Всё-таки их раса — это творение протоссов. Наигрались те с генетикой, вывели тварей на свою голову. Забавно: выходит, зерги словно творение доктора Франкенштейна, которое решило уничтожить своего создателя.

Обидно, что не одним протоссам, но и нам, терранам приходится расхлёбывать заваренную ими крутую кашу. До чего Вселенную довели! Уже Вторая Галактическая война. Во время первой нам едва крупно задницу не надрали. Достаточно вспомнить несчастную планету Чау-Сара. Она в самом начале Первой Галактической приняла на себя первый удар зергов. После многих боев они разгромлены.

Тогда, насколько я помню, эскадроны «Альфа» и «Цербер» постарались. Когда же они расправились с тварями? Да, точно. 12 ноября 2499 года. Потом население и войска эвакуировали на ближайшую планету-колонию Мар-Сара, а в декабре случилось страшное. На орбиту Чау-Сары прибыл флот протоссов и уничтожил планету ударами с орбиты. Потом и Мар-Сара сильно пострадала. Всё те же протоссы, что им пусто было, выжгли и её поверхность.

Правда, я слышал, что совсем недавно она вроде бы снова ожила. Кажется, шахтеры Келморийского синдиката обнаружили, что после бомбардировок протоссов тамошние минералы приобрели новые уникальные свойства. После этого Доминион даже построил там несколько баз. А теперь, я так понимаю, там начался какой-то мятеж.

Ну, не моё дело — политика. Тут не до неё, выжить бы просто. Укрепив бункер и периметр, я забираюсь внутрь. Буду, как какой-нибудь хищный зверь, сидеть в своей норе и ждать нападения. Только без дела мне скучно. Снимаю опостылевший за день скафандр и отправляюсь в душевую кабину. В каждом бункере такая есть, хорошо придумано. Ведь морпехам тут порой приходится неделями безвылазно сидеть, когда длится осада. Без личной гигиены невозможно.

Я стою под тугими струями воды, которая затем пройдет сложную систему фильтров и снова поступит к резервуар. Он расположен внизу, в земляном углублении под бункером, в особом бронированном баке. Там её никто не достанет. Зергам она без надобности, у них свой источники жидкости — слизь. Она обеспечивает им генерацию питательных веществ из окружающей среды. Вот когда такая дрянь оказывается вокруг, считай, всё в себя впитает, а когда уйдет, природе понадобится много лет, прежде чем восстановится.

Переодеваюсь в чистое. Как же хорошо после стольких часов, проведенных в замкнутом пространстве, вновь ощутить свободу движений и то, как тело дышит! На мне теперь «боксеры», футболка и резиновые тапочки. Ну да, выгляжу, как турист на морском побережье. С той лишь разницей, что снаружи градусов двести, и если я туда выйду в таком виде, не загар, а румяная корочка за считанные секунды мне обеспечена.

Достаю сухпай, наконец-то могу поужинать. Проголодался. Как у нас говорят, одними стимпаками сыт не будешь. Если их часто применять, конечно, можно не жрать ничего неделю, а я слышал, был один морпех, который на них почти две продержался. У бедолаги другого выхода не оказалось — его крепко завалило горной породой на одной планете. Он как раз из бункера выбрался, а там взрыв. Вот и накрыло. Когда откопали, он всё песни пел. У бедолаги от стимпаков крыша поехала. Не знаю, что с ним было потом. Комиссовали, наверное.

Что у нас тут интересного? MRE у меня теперь много. Спасибо парням, отдавшим жизнь за Доминион. Я теперь, если зерги мне башку не оторвут, смогу протянуть на сухпайках Meal Readу-to-Eat (Еда, готовая к употреблению) пару месяцев, ни в чем себе не отказывая. Курица, чипсы, овощной крекер, плавленый сыр, порошок для разведения напитка, сухофрукты. И это лишь один вид MRE. Есть и другие, но проверять буду потом, когда этот надоест.

Поглощаю всё, собираю в отдельный пакет и убираю в специальное хранилище. Там стоит мощный пресс, превратит всё в лепешку, а потом можно будет снаружи уложить на тележку и отвезти подальше. Нечего гадить там, где живешь. Хотя этой планете, по большому счету, на мой мусор наплевать. Тут вскоре апокалипсис начнется, когда куски спутников падать станут. Реками бурлящей лавы зальет все, и мой мусор испарится.

После ужина полагается заняться оружием. Моя гаусс-винтовка C-14 «Каратель» — конечно, штука надежная. Иначе бы не могла работать при таких температурах и даже в открытом космосе. Но если её не обслуживать, может и заклинить. У меня, к счастью, такого не было. Но я знавал одного раздолбая, который умудрился забыть о своём «Карателе» после того, как целый день мотался по разгромленной базе зергов. А там что вокруг? Именно — слизь.

Она, когда оказывается оторванной от инкубатора, логова или улья, стремительно подыхает, превращаясь в сухую грязь. Эта гадость, если её много в механизме скапливается, действует похлеще алмазной пыли. У того парня на следующий день в тот момент, когда на него неподалеку вылезший из-под земли гиблинг накинулся, чтобы подобраться поближе и рвануть, винтовка заклинила. Я сам видел, с каким упорством морпех дёргал за спусковой крючок, а выстрела не было. Ну, а после гиблинг сделал своё поганое дело. Его кислотная желчь превратился морпеха в… я даже описать словами не могу. Зрелище жуткое. Как он орал, бедолага…

Так что нет, милая винтовка. Я тебя без внимания не оставлю. Как там говорили в учебке, вбивая эти мысли в наши бритые головы? «Это моя винтовка. Таких винтовок много, но эта моя. Моя винтовка — мой лучший друг. Это — моя жизнь. Я должен научиться владеть оружием так же, как владею своей жизнью. Без меня моя винтовка бесполезна. Без моей винтовки бесполезен я». Нам, 18-летним пацанам, тогда это казалось бредом и издевательством сержанта. Теперь, когда мне 30, и я много лет мотаюсь по Вселенной, понимаю, насколько они оправданы. И знаю, сколько парней сложили свои головы, поскольку относились к оружию спустя рукава.

Ладно. С винтовкой полный порядок, мне сегодня много стрелять не пришлось. Проверяю, как там мои автоматические турели. Их всего две осталось. Третью заклинило, и её надо разбирать, у четвертой какой-то изворотливый зерглинг погнул ствол, а заменить его нечем — ящик с запасными был в том бункере, который взорвался изнутри. Парни, которые там были, сами сделали это. Они — настоящие герои.

Я замер, вспоминая, что произошло в том бункере четыре дня тому назад.

В первый же день я отправил туда четверых: трёх рядовых под командованием капрала Ника Берри. Как сейчас помню: когда Ник уходит на северо-восточный край нашей обороны, помахал мне рукой. Он один имел право на такую вольность. Я вообще панибратства не терплю, но мы с ним знакомы были почти десять лет, да и ситуация складывалась какая-то… Странная, что ли. У меня с первого дня пребывания на этой планете возникло шестое чувство, что здесь — гиблое место. Так до сих пор и не проходит, и только оправдывается снова и снова.

Разведчики зергов напали на нас следующим же утром. Сначала прибежали и принялись издалека наблюдать, не приближаясь слишком близко. Примерно в километре бродили, словно обходя невидимый круг. Мы и на таком расстоянии смогли бы их поразить, но зачем патроны впустую тратить? Расход большой, а прицелиться как следует не получится. Даже лазерный целеуказатель не поможет: твари слишком резвые. Тут нужен призрак с его шикарной винтовкой С-10, но у меня во взводе такие не водятся.

Пока зерги кружились, парни докладывали мне обстановку. Первыми, конечно, их заметили бойцы Ника Берри. Он себе специально самых опытных подобрал. Эта четверка у меня была крепкой боевой единицей. Сплоченные, понимали друг друга с полуслова. Капрал в этом смысле был молодец. Настроил ребят на единую волну. Потому я даже не пробовал их никогда разлучать, да и глупо было бы. Конечно, хотелось порой усилить ими другие отделения, менее опытные. Но кто ж станет разбирать на запчасти идеально работающий механизм?

И они же, парни Ника, первыми приняли на себя удар зерглингов. Твари, повинуясь невидимому приказу, собрались большой стаей и резво кинулись на бункер «Эльза» — так морпехи окрестили его. Они вообще каждому женское имя дали зачем-то. Шутки ради, что ли. Так, бункер Ника был «Эльза», капрал Чак Солтон командовал «Мэри», сержант Броссар — «Мартой», а мне досталась «Анна». В ней я теперь и лежу, вспоминая. Только терпеть не могу это имя, потому и стараюсь забыть. Если бы я имена укреплениям давал, там бы никакой «Анны» рядом не было, ну да ладно.

Я приказал подпустить зергов поближе, но кто-то из парней Ника то ли ослушался, то ли нервы сдали. Хотя мне казалось, что там закаленные в боях морпехи. А вот поди ж ты, у кого-то кишка оказалась тоньше, чем у остальных. Взял, да и влепил по наступающим очередью в тридцать металлических игл, летящих с гиперзвуковой скоростью. Они способны не то что слабо бронированных зерглингов, но даже неосталь пробивать толщиной до четырех миллиметров.

В общем, первой волне тварей крепко досталось. Нашпиговали их по самое некуда, превратив в сплошное месиво. Они даже не смогли до минного поля добраться. Всех в кровавую окрошку! Помню, тогда же Ник мне доложил, что атака противника успешно отражена. Сказал сухо, по-деловому, а я услышал в его голосе радость. Нет, капрал не был бахвалом. Он сделал это не чтобы передо мной выставиться героем, и не перед своими парнями. А просто чтобы поднять им боевой дух. Трудно оставаться уверенным в себе, когда на тебя прет тьма зергов.

Я поблагодарил Ника и его парней за хорошую службу и приказал дальше наблюдать за обстановкой. Ну, а вскоре зерглинги решили прощупать сначала «Мэри», затем «Марту», а после и до моей «Анны» очередь дошла. Результат был всюду одинаковый: авангарды зверья полегли, не сумев приблизиться на расстояние гранатометного выстрела. То было утром. В обед мы хорошенько заправили желудки сухпайками, собирались было организовать дежурство (один наблюдает, другие отдыхают), да зерги попёрли снова.

Следующие двенадцать дней мы только и делали, что успевали почистить оружие, перезарядить и снова принимались отстреливаться. Постепенно зерглингов становилось всё больше и больше. Я понимал: у них где-то неподалеку улей. И он растёт, развивается, воспроизводит новых личинок, те мутируют в шипастых мелких гадёнышей, а те собираются крупными стаями и прут на нас.

Вот бы жахнуть по этому улью из осадного танка! Да, против самих зерглингов эти боевые машины слабы, поскольку бьют мощными концентрированными ударами, а мелкое зверье успевает за время, пока идет перезарядка, далеко переместиться, избегая урона. Проще говоря — хрен ты по ним из танка прицелишься. Но улей! Эта постройка никуда не денется, вот её бы разнести в жидкие ошмётки!

Так я думал в те дни. И снова и снова жалел, что нет у меня ни танков или голиафов, ни поддержки с воздуха, а только винтовки с подствольниками, да мины. И то, не паучьи, умеющие перебегать к противнику при его обнаружении и взрываться в его боевых порядках, а самые обыкновенные: наступил — бахнуло. Только дождаться надо ещё, пока зерглинги наступят. А они своими лапами умеют перебирать очень быстро, так что электроника порой сбивается с толку и реагирует с задержкой.

Та дюжина дней превратилась в сплошное месиво. Днем мы отстреливались, по ночам забывались тревожным сном. Но едва рассветало, как зерги снова начинали атаковать. Тактика у зверья оказалась дубовая: нахлынули, получили по соплям, отползли (кто смог). Вернулись на слизь, регенерировали, получили подкрепление, и опять в бой. И хорошо, что никакого Сверхразума над ними нет. Иначе давно бы стёрли нас в порошок. Хотя и Сверхразум ни при чем. Будь у этих хотя бы с десяток скрытней, сидящих под землей и атакующих волной шипов, пронзающих по прямой все, что попадётся им на пути, от нас давно бы только трупы остались.

К счастью, местный улей примитивен, но надолго ли? И даже при всей их недалекой мутации кончилось два дня назад страшным. Парни Ника проморгали тот момент, когда зерглинги накинулись на их бункер, непонятным образом содрали броневой колпак и ринулись внутрь. Я только услышал по рации отчаянные крики, стрельбу, рык зверья, а потом последние слова капрала:

— Командир! Мы погибли. Держитесь… — и последний выдох. А потом шум, чавканье, рычание и хлюпанье, щелчок и всё стихло. Буквально на пару секунд. Затем я увидел в прорезь, как над куполом бункера «Эльза» высоко в небо, метров на десять, вырвался столб пламени. Тут же погас, а после изнутри повалил густой черный дым. Тогда понял: там, внутри, живых не осталось. Ник Берри, поняв, что ему не выжить, подорвал боезапас. Бункер выдержал последний мощный удар, а потом просел внутрь, как расколотая посудина, покрывшись огромными трещинами.

Он стал братской могилой четырех лучших морпехов моего взвода. Так это было всего пару дней назад, а теперь мне кажется, несколько лет прошло. Ведь за последующие двое суток погибли все остальные. Я жалею даже, что не отправился вместе с ними в лучшие миры. Тогда не лежал бы сейчас, перебирая в руках жетоны, снятые с останков своих парней. У капрала Берри и его ребят это оплавленные кусочки неостали. Трудно пришлось их разыскивать среди обугленных обломков. Но я справился, потому что делаю так всегда. Это мой долг перед теми, кто погиб — помнить их до смертного часа.

Эх, Ник. Классный ты был морпех. Я думал, что когда уйду на пенсию, оставлю его за себя командиром взвода. Если начальство не будет против, конечно. Да с чего бы? Мы через столько вместе прошли! Во время Первой Галактической войны нас мотало по всему сектору Копрулу. Зерги нападали то в одном месте, то в другом, приходилось тяжко.

Затем началась Война Стаи, нас бросили против Объединённого Земного Директората, который прибыл с Земли. Огромный флот примчался, чтобы уничтожить всё, якобы представляющее угрозу их главной планете. Возомнили себя главными во Вселенной, видимо. Ну, понятное дело: умудрились новый Сверхразум захватить и даже подчинить себе множество стай зергов. С такими-то силами решили, видимо, что могут всё.

Только не ожидали, что сработает принцип «враг моего врага — мой друг». Наш лидер, Арктур Менгск, объединился с Джимом Рейнором и его людьми, зараженной Сарой Керриган и её роем. Да ещё протоссы присоединились. Отбили у Директората планету Корхал, а после зерги так разошлись, что уничтожили большую часть флота землян. Те бедолаги рванули, куда глаза глядят, и теперь их остатки обитают на планете Абаддон. Слышал я, что она такая же, как NR-15. То есть вулканическая дрянь. Недаром её называют «Адово место».

Да, Ник. Много нам с тобой пришлось пережить. А теперь ты нашел свой упокоение тут, на этой выжженной земле. Покойся с миром, брат. Ну, а я пока жив, и есть время как следует выспаться. Зерги, видимо, решили, что тут никого не осталось. Если завтра попробуют проверить, устрою им тёплый приём.

Поспать мне удалось всего часа три. Затем послышался сигнал вызова.

— Кондор. На приёме.

— Майки, слышишь меня? — сквозь шум помех (все-таки лежащая вместе с передатчиком на раскаленной пыльной земле тарелка спутниковой связи работала не в полную мощность) я узнал голос полковника.

— Так точно, Гриф, слышу.

— Да кончай ты эти птичьи клички, — сказал вдруг комполка, из чего я сделал вывод, что у них там ситуация тоже напряженная. Но что могло случиться? Неужели протоссы напали? Не верится. Разведка доносила, что в этом секторе их нет. — У меня к тебе серьезное дело, парень. Слышишь?

— Так точно, сэр.

— Слушай внимательно, Майк. Тебе, конечно, жуть как интересно узнать, на кой черт командованию понадобилось забрасывать морпехов на эту дебильную планету, верно? Ладно, молчи. Сам так думал. Так вот. Сегодня днем пришла шифровка из Генерального штаба. В ней говорится, что на RT-15, возможно, находится некий древний артефакт. Его разыскивает сам император Арктур Менгск. Что, зачем и почему — не спрашивай. Даже я маленькая сошка, чтобы мне докладывали. Одно лишь знаю: артефакт обладает огромной силой, он способен влиять на зергов. Вот и вся информация. Согласен, это полная хрень собачья. Но мы с тобой, Майки, морпехи, наше дело исполнять приказы, а не обсуждать.

В этот момент связь заметно ухудшилась, послышался белый шум и потрескивание.

— Майки, как слышишь меня?! — поднял голос полковник.

— На приёме, сэр. Слышу хреново, но разобрать могу.

— Короче, Майк. Тебе приказ. Отправляйся на северо-восток. Согласно данным спутниковой разведки, там есть какая-то пещера. Возможно, артефакт внутри. На выполнение задания у тебя трое суток.

— Каковы силы противника, сэр?

— Не знаю. Сам выяснишь. Постарайся не ввязываться в прямое столкновение. Да, у меня для тебя хорошая новость. Вскоре к тебе прибудет медэвак. Спустит тебе медика. Так что радуйся, поживешь ещё.

— Спасибо, сэр. Принял, до связи!

— До связи.

Озадачил меня полковник. Настолько сильно, что даже спать расхотелось. Кажется, меня точно угробить хотят. В одиночку, на планете, заселенной пусть и дикими, но все-таки зергами, да ещё бурлящей огненной лавой, отправиться в какую-то пещеру… Почему бы не прислать ещё хотя бы взвод? Но вместо этого один только медик. Маловато будет.

Я вздохнул и принялся облачаться в скафандр. Если полковник сказал «вскоре прибудет», на его языке это означает минут десять. Дик Маерс всегда был торопыгой. Пока другие сидели и думали, он уже начинал действовать. Но у иных командиров даже после раздумий случались провалы, а у нашего полковника — никогда. Порой казалось: он бросает нас на верную погибель. Но в итоге выходило наоборот: те, кто тщательно планировал, проигрывали сражения, а Маерс побеждал.

Не без потерь, конечно. Мы, морпехи Доминиона, вообще самые часто гибнущие во всей армии. Как зерглинги, только у людей. И тех бросают первыми в бой, как расходный материал, чтобы прощупать вражескую оборону, и с нами поступают так же. Но ничего не поделаешь. Потому выхожу на поверхность, проверив показания сканера. Он молчит. Ещё слишком темно и рано, чтобы первые зерги начали принюхиваться и присматриваться к расположению моего бункера.

Вот рассветет, тогда другое дело. Им станет интересно, остался ли кто-нибудь, кого можно растерзать? Правда, они уже почти сутки ко мне не заглядывали. Тот дурной гидралиск, видимо, был случайностью. Может, заблудился все-таки. Теперь никто не узнает. Снаружи слышно, как воет ветер, гоняя пыль и мелкие камни. Где-то вдалеке гудит очередной вулкан. Кажется, собирается взорваться. Но у меня нет оборудования, чтобы узнать, когда это случится. Да и хрен с ним. Я не привык полагаться на природу.

Вскоре в небе раздается шум. Я вижу, как из оранжево-черных облаков появился медэвак. Над ним зависают в воздухе два банши — это тактические ударные вертолёты, любимая воздушная поддержка терранов. До чего ж хорошая штука! Два экономных, но мощных турбодвигателя. Мощная ракетная батарея класса «воздух-земля». Прочный и легкий, очень маневренный аппарат, идеально подходящий для выполнения точечных бомбардировок. Совсем недавно для банши специально изобрели маскировочное поле, и теперь они могут становиться невидимыми для противника. Если поблизости у него радаров нет, конечно.

Пока банши висели в воздухе, прикрывая медэвак, тот благополучно снизился. Опустилась аппарель, и на проклятую землю NR-15 сбежал медик. Хотя правильнее было бы говорить «сбежала», потому что все доктора на медэваках — женщины. Я не знаю, как в других секторах Доминиона, но у нас именно так. В старину, я где-то читал, говорили: баба на корабле — к беде. Я морпех, и бункер для меня тоже своего рода корабль. Только медик здесь лишним не будет.

— Рада приветствовать, сэр! — послышалось в гарнитуре. — Лейтенант медицинской службы Анна Монро! Прибыла для оказания помощи!

«Твою ж мать, — разочарованно подумал я в ту же секунду. — Опять Анна на мою шею. Да что ж такое? Во всей Вселенной перевелись другие бабские имена?»

— Привет, эл ти, — сказал я, постаравшись сделать голос доброжелательным, хотя далось это с трудом. — Мастер-сержант морской пехоты Майк Джонсон. Предлагаю пройти в бункер. Устроим брифинг, так сказать.

Лейтенант кивнула и последовала за мной. На прощание помахала рукой медэваку, и тот стремительно понесся в облака. Банши ринулись за ним. Я с грустью проводил их взглядом: «Везунчики, через минут десять будут на базе. А мне опять оставаться в этом гиблом месте, да теперь ещё с бабой по имени Анна. Вот засада!»

Мы прошли в бункер, я стал снимать скафандр. Когда остался в полевой форме, развернулся и… разинул рот. Передо мной стояла, затянутая в белый медицинский комбинезон, настоящая красавица. Средней длины светлые волосы были забраны сзади в хвост, фигура — просто отпад: ничего лишнего, но очень женственное. А лицо! С такой внешностью надо покорять подиумы Августграда! Голубые ясные и умные глаза, четко очерченный небольшой ротик, длинные пушистые ресницы, овал лица немного заострённый и скулы на мой вкус чуть широковаты. Но чёрт возьми, как же она красива!

Анна, кажется, заметила моё восхищение пополам со смущением.

— Сержант, вы почему на меня так смотрите? — спросила с улыбкой. — Женщину давно не видели?

Кажется, я покраснел. Ну и открытие! Я, старый пёс войны, повидавший столько крови и дерьма, что его хватило бы на целый полк, покраснел перед молоденькой девчонкой лет двадцати!

— Простите, мэм, — сказал я.

— Вообще-то я не замужем, потому можно мисс или по имени, как вам больше нравится, — шутливо заметила врач.

— Хорошо, мэм… то есть мисс.

— Вот так-то лучше. А вы тут неплохо устроились, Майк! — сказала она, осматривая внутренности бункера. — Зерги вас не слишком сильно донимают?

— Да как сказать… Вообще-то я здесь потерял свой взвод, один остался, — ответил я, решив зачем-то сбить оптимистичный настрой мисс Монро.

— Простите, сержант, — сказала она, немного нахмурившись. — Мне говорили, какой вы герой. Приношу свои соболезнования.

— Всё в порядке, мисс, — ответил я. — Мы морпехи, наше дело погибать, выполняя приказы.

Помолчали немного. Я было загрустил, вспомним о своих парнях. Но присутствие рядом хорошенькой девушки вновь подняло настроение.

— Можно вопрос, мисс?

— Да, конечно, и давайте перейдем на «ты»? И будем по именам, так же проще, верно? Вы простите, что я это предлагаю. Я вообще-то человек сугубо гражданский, в армию пришла буквально месяц назад. Добровольцем записалась сразу после окончания медицинского университета.

— Простите, мисс, субординация…

— Да бросьте, сержант! Мы же тут одни. И потом, я старше вас по званию, могу приказывать. Так согласны? Или приказать?

— Согласен, — сказал я, скрепя сердце. Много чего могу вытерпеть. Но чтобы мной командовала молоденькая бабёнка, к тому же по сути своей гражданская… Да, полковник явно решил надо мной позабавиться, хрен старый.

— Вот и прекрасно.

С этими словами Анна уселась на мою койку, благо я успел её застелить по старой, ещё в учебке приобретенной привычке. Встал — убери за собой.

— Можно вопрос, мисс?

— Мы же договорились, Майк, — укоризненно заметила девушка.

— Да, верно. Простите… Прости. Тебе известно что-нибудь о задании, которое мне поручено выполнить?

— Ну, я только краем уха слышала, что ты должен отыскать какой-то артефакт.

— И всё?

— Да.

— Негусто, — я сел рядом на пластиковый короб, в котором когда-то были патроны. Теперь он служил мне табуретом. — Анна, я вот что тебе хочу сказать. Ты, вероятно, ещё не совсем понимаешь, в какой переплёт попала.

— Переплёт?

— Именно, — нахмурился я. — Тебе, наверно, всё это кажется легким путешествием. Но поверь: здесь очень опасно. Будь иначе, мои парни оставались бы живы. Но даже они не смогли этого сделать. Местные зерги примитивны, но нападают большими стаями, и отбиться от них чрезвычайно трудно. Я здесь две недели, и, как видишь, остался один. То, что мне приказал полковник, равноценно самоубийству. Не уверен, что мы сможем выжить и вернуться.

Анна слушала молча. Лицо её было серьезным, но мне казалось, она всё-таки по-прежнему не слишком верит моим словам. «Молодая и глупая», — разочарованно подумал я в тот момент.

— У нас получится, сержант, — вдруг сказала врач. — У меня с собой отличное оборудование, да вы и сами прекрасно знаете, как оно работает. Я буду вас спасать, а вы — бейте зергов и прикрывайте меня. И мы обязательно выживем.

«Хочется надеяться», — подумал я, тяжело вздохнув.

Да, я знаю, как работает техника, которой оснащена моя новая напарница, и что у неё с собой имеется. Шикарный набор препаратов первой необходимости (анестетики, антибиотики и прочие), микролазеры для проведения полевых операций. И вообще белый и хорошо бронированный скафандр КМК-405 — отличная штука. Конечно, его тактико-технические характеристики уступают моему облачению, но тоже на многое способны.

А ещё тяжелый ростовой щит, который при необходимости не только прикрывает, но и может становиться носилками. Многие морпехи, полагаю, благодарны изобретателям этой легкой, но очень прочной штуки. Скольким они жизнь спасли! Я среди них: однажды пришлось отбиваться от двух зилотов. Они своими пси-клинками едва не превратили меня в груду изрезанного железа. Хорошо, подоспели вовремя мои парни, но я очнулся в госпитале. Оказалось, как ни отбивался, но те зилоты мне все-таки сильно рассекли бедро. Сам идти не мог — тащили на медицинском щите.

— Ты за своим оружием хорошо следишь, эл ти? — спрашиваю медика.

— Ну… наверное, а что?

— Что значит «наверное»? — я хмурюсь. За такой ответ любой из моих парней получил бы по шее. — От его состояния зависит твоя жизнь в бою.

— Я же не морпех, Майк, моё дело лечить и спасать, а не отстреливаться, — улыбается врач.

— Давай-ка сюда, проверю.

Так и есть. Всё в пыли и грязи. «Вот же дура, — ворчу беззлобно. — Надо было так оружие запустить!» Разбираю её гранатомет А-13 и пистолет С-7 «Жало», стреляющий 8-миллиметровыми шипами. Первый медикам, в общем-то, для сигнальных ракет. Второй — стандартное оружие морпехов. Осматриваю части, смазываю, соединяю обратно. Проверяю, передёргивая затвор. Вот теперь полный порядок.

— Ты не понимаешь, эл ти, — говорю своей напарнице. — Порой последний патрон в пистолете может спасти тебе жизнь.

— Надеюсь, у нас до этого не дойдет, — улыбается она.

«Вот скажите мне, откуда взялась эта глупая бабёнка на мою голову?» — думаю, глядя в её красивые голубые глаза. И понимаю, что сердиться на неё слишком сильно не могу никак. Она такая красивая, зараза! Хотелось бы не ощущать её очарования, но моё усталое от одиночества сердце тянется к ней. Нет, полового влечения у меня, чтобы мошонку стягивало в тугой комок, у меня нет. Она все-таки офицер, лейтенант, и пусть медицинской службы, но ведь тоже из морской пехоты. Субординацию я буду соблюдать всегда, на ней вся армия терранов держится. Да и не только нашей расы, думаю. У зергов, например, ещё жестче. Любая тварь, пожелавшая выйти из подчинения, будет немедленно уничтожена.

Но все-таки есть в этой девушке какое-то особенное очарование. Да, поневоле вспомнишь, на неё глядя, что у меня очень давно не было романтических отношений. Я не про секс, с ним-то как раз в жизни морпеха несложно. Шлюх, готовых тебя ублажить, в любом городе найти можно. С этим у Доминиона проблем никаких. Есть солдатские бордели, есть офицерские, есть элитные для командования.

Это на планетах. А я слышал, что во флоте имеются специальные корабли, которые между собой парни прозвали «Летучий б*ядюшник». Правда, доступ туда имеют только офицеры в звании от майора и выше. Значит, мне там оказаться не светит, да и не особо хочется. Я все-таки предпочитаю настоящие отношения. Вот только где их взять, когда столько лет мотаешься по Вселенной из одной горячей планеты на другую. А теперь ещё Вторая Галактическая война, чтоб её…

— Майк, скажите, а почему на бункере написано моё имя?

— Ваше… ах, да, — киваю, думая о том, как она рассмотреть-то сумела. Я же вроде снаружи навалил дополнительно обломки других сооружений. Надо же, глазастая какая.

— Это традиция моего взвода. Был у нас один умник, обожал придумывать разным предметам женские имена. Свою винтовку звал Милена, относился, как к любимой женщине. Ну, и предложил однажды бункерам давать названия. Парни поддержали, я согласился. Так и пошло.

— То есть мы сейчас в бункере по имени Анна?

— Да, были ещё Эльза, Мэри и Марта, но, как видишь…

— А где тот морпех-выдумщик? Должно быть, он был страшный бабник, да? — улыбнулась Анна.

— Нет, наоборот. Примерный семьянин. У него на Умодже остались жена и четыре дочери.

— Остались?

— Да, он погиб полгода назад. В него Хозяин стаи симбионтов выплюнул. Страшная смерть…

— И что же, неужели рядом ни одного медика не оказалось? — печально спросила врач. Я посмотрел на неё: прикидывается, или искренне сожалеет? Мне показалось, что второе. Потому ответил:

— Это была дальняя разведка, в неё с собой медиков не берут.

— Прости, Майк, я не хотела тебя расстраивать.

— Ничего, нормально. Я привык. Если стану ронять слёзы о каждом, кто рядом погиб, в организме жидкости не останется. Это служба, привык.

Я посмотрел на часы. До рассвета, по моим прикидкам, остаётся ещё около четырех часов. Значит, если будем двигаться быстро, успеем добраться до пещеры прежде, чем у местных зергов начнётся пора дневной активности.

— Нам пора, — сказал я.

Мы уложили в рюкзак Анне дополнительно несколько сухпайков, потеснив лекарства. Себе я заложил побольше патронов и заправился водой под завязку, приторочив ещё одну флягу. Она из суперпластика, лёгкая. Надеюсь, на жаре выдержит. Снаружи около двухсот, а суперпластик плавится, насколько я помню, при около 650 градусах. Значит, выдержит.

— Анна, — говорю перед тем, как выйти. — Послушай внимательно. Я не знаю, какой у тебя военный опыт. Думаю, что никакого. Так вот. Если хочешь выжить, делай, как я. Если сажусь, — ты садишься. Встаю, иду — то же самое. Всегда на пару шагов позади. Выглядывать, опережать, — даже не вздумай. От этого зависит не только твоя жизнь, но и моя. Мне без медика так далеко от бункера не выжить, поняла?

— Так точно, сэр, — отвечает врач. Опять смотрю: неужели нашла время иронизировать? Нет, к счастью. Серьезная. Мне эта девчонка начинает всё больше нравиться!

Мы выходим. Я запираю за собой тяжелую бронированную дверь. Внутрь попасть сможет только тот, кто знает специальный код. Анна теперь тоже, на всякий случай переслал ей. Отправляемся на северо-восток. Полковник отправил мне координаты, так что заблудиться не получится. Правда, согласно спутниковым данным, придётся петлять, обходя глубокие провалы с лавовыми реками и пару вулканов. Но ничего, мы справимся.

Я шагаю впереди, Анна идет следом. Мы храним молчание, поскольку обстановка очень напряженная. Неизвестно, сколько вокруг зергов и далеко ли улей. Хотя, может, я зря его так называю? Может, там простое логово или даже всего лишь инкубатор? Хочется надеяться, что последнее, потому что последующие строения тварей способны воспроизводить на свет очень неприятные существа.

Конечно, инкубатор тоже на многое способен. Помимо личинок, ещё трутней, зерглингов, гидралисков, скрытней, ультралисков, осквернителей и прочих. Но для этого инкубатору надо развиваться. А здесь, мне кажется, его эволюция слишком медленная. Правда, недавний гидралиск показал, что не всё так однозначно. Впрочем, стоит верить в лучшее, а иначе ложись на раскаленную почву и помирай.

Мы идем примерно час. Впереди — трещина с обрывистыми, вертикально уходящими вглубь берегами. Её ширина метра три-четыре, не перепрыгнуть. Постараться можно, но слишком рискованно. Анна молчит, остановившись позади, осматривает окрестности и следит за своим сканером. Мне предстоит решить проблему. Гляжу по сторонам: здесь ничего не растет, а трещина, как назло, длинная и неизвестно, где заканчивается. Можно вдоль неё идти целый день.

Значит, надо как-то переправиться. Удача, однако, не покидает меня. Вижу в сотне метров на той стороне небольшую горку, усыпанную крупными камнями. Идем туда. Достаю из своего арсенала пневматический пистолет. Позволяет выстрелить складным крюком на полсотни метров. Прицеливаюсь, выстрел! Крюк вонзается в крупный камень напротив. Натягиваю шнур, способный выдержать двоих морпехов. Отдаю один конец Анне и говорю, чтобы покрепче упёрлась ногами.

Пока медик стоит, удерживая жаропрочный шнур, я включаю ускоритель, делаю себе небольшую инъекцию стимпака, а потом, разогнавшись, делаю рывок через трещину. Приземляюсь буквально на краю противоположного берега. Шнур помогает не упасть, и дальше проще. Прошу Анну обвязать шнур вокруг пояса. Затем она также разбегается, прыжок, и я ловлю медика распахнутыми руками.

Бум! Бац! И мы оба валимся на черный грунт. Анна оказывается лежащей сверху, стёкла наших шлемов соприкасаются. Мы выглядим, наверное, как парочка влюблённых, решившая поласкаться прямо в скафандрах. Я вижу лицо девушки близко-близко, её светлые волосы ниспадают вниз, а губы растягиваются в улыбке. Мои тоже.

— Слезай, эл ти, — говорю ей. — Хватит разлеживаться.

Анна хмыкает, поднимается и помогает мне встать. Я забираю шнур, выдёргиваю не без труда крюк, убираю в рюкзак, и в эту секунду медик вдруг хватает меня за плечо и тянет вниз. От неожиданности пригибаюсь, и она мне шепчет в ларингофон:

— Тс-с-с-с! Там, наверху! — показывает рукой в черное небо.

Я поднимаю голову: высоко над нами, почти под облаками, медленно плывёт надзиратель.

Медик завороженно смотрит на него, я хватаю её за шлем и пригибаю к земле.

— Тихо! Не двигаться! — приказываю ей, опускаясь вниз и замирая. Но все-таки голова моя повёрнута кверху, чтобы видеть происходящее над нами. О, я знаю этих хитрых тварей, называемых надзирателями! Если они тебя заметят, то непременно наведут своих. Потому нам с Анной лучше прикинуться камнями и не отсвечивать, иначе выжить не удастся.

Я помню, как однажды экипажи двух голиафов, стоявших глубоко в тылу на охране месторождения минералов, решили позабавиться. От скуки четверо парней напились и давай балагурить. Достали ракетницы и принялись устраивать фейерверк. Расслабились от бездействия, а оно — самый страшный враг армии, потому как разлагает похлеще кислоты.

Пока они веселились, — решили, что раз месторождение на границе огромного провала высотой в километр, и внизу только расплавленная магма, а значит с этой стороны противник не нападёт, — незаметно над ними, обойдя наши позиции, повис надзиратель. Не знаю, кто командовал той базой, но видно неопытный был. Иначе бы установил радар даже в таком месте, памятуя о хитрости зергов. Но вместо этого там расположились два голиафа с бухими экипажами.

Надзиратель прилетел, а потом навёл на этих идиотов пять муталисков. Те сначала летели внизу, на самом дне ущелья, чтобы оставаться незаметными. После резко взмыли над месторождением и нанесли мощный удар, изрыгая копьезмеек — прожорливых симбионтов, которые взрываются и поражает несколько врагов подряд.

Парни даже не успели вернуться в свои голиафы, чтобы дать отпор. Так и были уничтожены вместе с машинами. Дальше муталиски перенесли огонь на КСМ, добывающих минералы, и прежде чем подоспела противовоздушная оборона, штук десять сожгли. Всё из-за одного надзирателя! Тому, кстати, тоже уйти не удалось. Они ведь очень медленные и безоружные. Потому его просто расстреляли.

Мне их даже немного жаль. Величественные твари, хотя и не слишком красивые. Но и умные к тому же умеют общаться через телепатическую связь, манипуляции щупальцами и цвет. Могут жить очень долго, столетиями наверно. На брифинге однажды рассказывали, что надзирателями они стали не сразу. Рой умудрился как-то сначала захватить, а после ассимилировать этих полуразумных космоплавающих гигантов. Как же у них там название? Чудное какое-то. Гаргантис проксима.

Да, но самое главное — они невероятно чувствительные. Интересно, нас заметят или нет? Хочется верить, что этот красивый урод мимо пролетел и не обратил внимания. Я бы мог его отогнать, дав очередь. Но сильно ранить не получится, зато обязательно сообщит своим, наведёт отряд зерглингов или кого похуже.

Когда надзиратель оказался на грани видимости, мы с Анной встали и пошли дальше.

— Что это была за громадина? — восхзищенно и напуганно спросила медик. Пришлось ей всё рассказать.

— Надо же, а я и не знала, что такие бывают.

— Что ты вообще знаешь о зергах? — спросил я.

— Почти ничего. Ну, у них есть Королева Клинков, которая управляет Роем в нашей галактике и способна отдавать приказы за десятки световых лет, и её все слушаются, — сказала Анна.

— А тактико-технические характеристики их армии знаешь?

— Нет, а зачем? — наивно спросила девушка.

Я лишь глубоко вздохнул. Да, не слишком повезло мне с напарником. Благо, у неё медицинское образование, лекарства и оборудование. Это позволит нам выжить. А если бы рядом такой морпех неопытный оказался, то… даже не знаю. Вряд ли дотянули бы до той пещеры.

Мы идем дальше, и ещё через пару часов я понимаю, что начинается рассвет. Нам срочно необходимо добраться до места назначения. Смотрю вокруг, включая оптический зум на полную. У него хорошее приближение, порядка двадцати крат. И лишь на самом краю горизонта замечаю какую-то возвышенность. Радар показывает, нам в ту сторону. Двигаемся дальше, поднимаемся на холм, спускаемся в распадок. Здесь новое препятствие — огненная река.

Не слишком широкая, метра три всего. Эдакий ручей из лавы, но его-то как преодолеть? Постараться перепрыгнуть? Но шнур едва ли температуру такую выдержит. Значит, придётся идти в обход. Я смотрю на направление течения. Оно слева направо. То есть слева где-то кратер, из него и вытекает расплавленная магма. К нему лучше не приближаться — может рвануть в любую минуту. Выходит, нам направо. Там поток, возможно, где-то остановился и остыл.

Движемся в том направлении, Анна следует за мной. Постепенно проникаюсь к ней уважением. Не ноет, не стонет, а молча идет, перенося все трудности. Даже простительно, что не знает толком ничего о зергах. В самом деле, зачем ей? Она же убивать их не собирается, это моя работа. Каждый должен разбираться в своём деле. Надеюсь, не узнаю, насколько хороший она медик. Ведь это будет означать моё ранение. Или её, что ещё хуже.

Мы идем вдоль лавовой речки, и я оказываюсь прав. Постепенно она становится всё уже и уже, и в финале только огромные валуны, перекрывшие движение жидкому пламени. Оно бурлит и вскоре обязательно найдет обходной путь. Но мы успеем. Обходим валуны, я поворачиваюсь к Анне, хочу ей что-то сказать, но вижу бледное лицо с огромными глазами. Смотрит мне за спину.

— Т-т-т-там… — поднимает руку.

Резко оборачиваюсь, приседая и вскидывая винтовку. Попутно снимаю с предохранителя. Всё за считанные мгновения, — это уже рефлексы. Не успеваю сообразить, как мне в грудь летят костяные иглы. Гидралиск! Бум-бум-бум! Ощущаю, как меня отбрасывает назад, валюсь на спину, в полете успевая дать очередь в противника.

Позади коротко вскрикивает Анна. «Если растерялась, нам конец», — успеваю подумать. Жму на активацию стимпака, тот срабатывает мгновенно. Вскакиваю на ноги. Тварь напирает, выплевывая шипы, они бьются мне в грудь, но я успел упереться ногами, меня теперь так просто не сдвинешь. Но надо спешить — сейчас гидралиск перейдет в рукопашную, и мне придётся совсем туго. У него огромные косы с костяными отростками. Два-три удара, и мой скафандр покроется зияющими дырами. А челюсти? Поистине сила! Давление 351 килограммов на квадратный сантиметр! Такая может легко прорезать плоть, кости и даже неосталь.

Потому я должен успеть!

Винтовка срабатывает уверенно, недаром я столько времени трачу на её обслуживание. В тот момент, когда гидралиск делает последний бросок, раскрыв пасть и подняв смертоносные косы, я нажимаю на спусковой крючок, отправляя в неё гранату, и отпрыгиваю. Раздается гулкий взрыв, и только кровавые ошметки летят в разные стороны. Зерг с развороченной рожей, замершими во взмахе косами валится на землю.

Я осматриваюсь по сторонам. Почему не сработал радар, отчего не предупредил?! Но тут же понимаю: тварь отсиживалась под землей, потому техника её издалека и не заметила, а потом уже было поздно. Да, это излюбленная тактика гидралисков, чтоб им всем сдохнуть! Закопаются в грунт где-нибудь в узком месте и ждут, когда кто-то появится. После выскакивают и сразу бросаются в ближний бой. Шансов выстоять в нем очень мало. Даже у протоссов.

Радар молчит. Поворачиваюсь к Анне. Она стоит, растерянно смотрит на меня. Бледная, напуганная. Становится её жалко. Угодила девчонка в суровый переплёт.

— Вы… ты ранен, — растерянно говорит, показывая рукой куда-то мне на бок. Смотрю вниз. Я из-за стимпака не чувствую боли. Переключаюсь на систему жизнеобеспечения и мониторинга здоровья. Верно Анна говорит. У меня дыра в боку. Шип пробил скафандр и застрял во мне. Потому утечка кислорода не произошла.

— Ну что же ты, медик? — стараюсь улыбнуться. Хотя боль становится всё сильнее. — Лечи давай, а то помру без твоих нежных рук.

Анна, криво улыбнувшись, начинает оказывать мне помощь.

Анна хорошо меня заштопала. В полевых условиях причем, да ещё на раскаленной планете. Молодец, справилась. По её умелым действиям я понял, что она, может, в тактике и технических характеристиках нашего противника и не разбирается, но зато врач хороший. Вскоре я уже смог продолжить движение, боль почти не чувствовал.

Мы шли ещё несколько часов, прежде чем добрались-таки до подножия горы, — конечной цели нашего путешествия. Вдалеке, метрах в ста, уже виднелась черная дыра пещеры. Но когда Анна неожиданно устремилась туда, обогнав меня, пришлось ухватить её за руку и не слишком вежливо потянуть обратно. От неожиданности медик даже шлепнулась на пятую точку. Посмотрела на меня раздражённо:

— В чем дело, сержант? Ты чего меня хватаешь?

— Тише, мисс, пожалуйста, — сказал я, присев. — Полковник сказал, что в пещере важный артефакт, так?

— Да, и что? Нам нужно поскорее его забрать и…

— Подожди, эл ти! — потребовал я. — Успокойся и дыши носом. Вот так. А теперь послушай. Мой опыт подсказывает, что такие вещи не лежат просто так на каком-нибудь камне. Наверняка вокруг есть охрана. Если мы туда сунемся просто так, она поднимет тревогу, и через несколько минут сюда примчится несколько стай зергов. Тогда нам не протянуть и нескольких минут.

— Даже с моим оборудованием? — удивилась Анна. Медик по-прежнему сидела на земле, и мне пришлось опуститься рядом на колени, чтобы не смотреть сверху вниз, как на подчиненную. Она офицер все-таки.

— Твое оборудование поможет нам продержаться минут пять, не больше. Зерглинги тупы, но ими управляет разум Улья. Он сразу поймет, кто для меня источник силы, и нанесет по тебе удар. Уничтожив тебя, твари разорвут меня на куски, и миссия будет провалена. Понимаешь?

Анна с испуганным видом кивнула. Дошло до неё наконец!

— Что же нам делать?

— Сначала я проведу разведку. Ты посиди здесь. Сейчас оборудую тебе наблюдательную позицию, замаскирую, а потом уйду.

— Нет! Я одна не останусь! — сказала медик и цапнула меня за руку. Приятно, конечно, что женщина в тебе так нуждается. Но в другие бы обстоятельства этот её интерес ко мне… Я бы не пропустил такую красотку! Но не теперь.

— Я не могу тебе приказывать, эл ти. Просто прошу: сиди здесь и не высовывайся. Мы будем на связи, зерги наши радиочастоты перехватывать не научились ещё. Может, Королева Клинков и способна на такое, но не местные, полудикие, твари. Ты сидишь и ждёшь. Я выясняю местоположение противника и его силы, затем придумаем, что делать дальше. Уговор?

— Уговор, — ответила Анна.

Я после этого, стараясь не шуметь (на всякий случай, хотя вокруг бушуют горячие ветры, причем порывистые, и если включить наружный микрофон, слышно сплошной вой и шум), выкопал для медика одиночный окоп. Хотел в полный профиль, но под слоем рыхлой почвы, густо перемешанной с вулканическим пеплом, оказались крупные камни. Потому окопчик получился небольшой, полметра всего.

Медик в него забралась, я укрыл её камуфляжной огнеупорной тканью и присыпал камнями по краям. Получилось очень неплохо. Снаружи незаметно. Если сверху прямо над головой не повиснет надзиратель, или какой-нибудь гидралиск не наползёт, то никто мою докторшу не обнаружит. Она же, чтобы не напугаться окончательно, достала пистолет.

Я посмотрел на неё и улыбнулся. Королева Клинков отдыхает! А передо мной — самая опасная врачиха времен Второй Галактической войны, тайное оружие терранов! Ха-ха! Постарался, правда, не смеяться вслух, обидится ещё. Пожелал ей удачи и пошёл в сторону горы, поглядывая на радар. Тот сканирует окрестности, но почему-то ни единого сигнала. «Врете, твари, не обманете, — думаю я, осторожно ступая, согнувшись. — Или под землей зарылись, или внутри пещеры засаду устроили».

Поняв, что обычным сканером мне зергов не отыскать, запускаю дрон. У него радиус полёта невелик, возможности при такой адовой жаре тоже урезаны. Зато радар более чувствительный. Как бы мне теперь вессель пригодился! Это на слэнге, а вообще он официально именуется научное судно. Шикарная штука! Высокотехнологичный звездолёт целой кучей полезных функций.

Правда, совершенно безоружный. Ну, как говорится, всё в одно не впихнешь. Зато отлично умеет находить спрятавшихся зергов, а главное — создавать защитную матрицу вокруг своих войск. Это не говоря уже о ЭМИ-волнах, способных уменьшать плазменные щиты протоссов, и облучении, которое может обнулить здоровье зергов.

Но что теперь об этом. Нет, так нет. Придётся обходиться собственными силами. Я, кажется, понимаю, отчего полковник не отправил сюда морпехов при мощной поддержке. Миссия получилась гораздо опаснее. Зато о ней не узнает Королева Клинков. А если бы мы всей толпой сюда направились, до неё обязательно дошел псионический сигнал. Насколько я помню, она также ищет артефакты…

Стоп. Уж не те ли это артефакты Зел-Нага, о которых я слышал?! Жаль, особо не углублялся в эту тему, она мне как-то не особенно была интересна. До сегодняшнего дня. Говорят, это какие-то… то ли камни, то ли кристаллы, изготовленные Зел-Нага, высокоразвитой расой, которую до сих пор считают самой могущественной во Вселенной. Протоссы называли их «Великие наставники», «Создатели» и «Стражи» и поклонялись, как богам. До тех пор, пока не предали и не решили уничтожить.

«Если это артефакт Зел-Нага, значит, его нужно поскорее забрать, иначе скоро тут будет Королева Клинков, — подумал я. — Да, забавно. Не думал, не гадал, а оказался в самом центре Второй Галактической войны. На кончике ножа, летящего в сторону зергов. Ничего себе задача! Но почему я? Послали бы кого-нибудь получше, опытнее. Какого-нибудь призрака, например. Вот уж кто, с их-то псионным потенциалом, мог бы запросто проникнуть в ту пещеру и всё обстряпать по-быстрому!

Хотя нет, понимаю. Опять Королева Клинков. У неё нюх на псионное излучение, даже самое крошечное. Если почует призрака, сразу всполошится. Выходит, право командование. Надо было отправить простого морпеха. Ну, я не такой уж и простой, а герой Первой Галактической как-никак. Вся грудь в орденах и медалях, жаль парадку одевать приходилось всего несколько раз в жизни. Ничего, после этой миссии, может, ещё какую-нибудь цацку напялят.

Мне становится смешно. Я представил, что выгляжу, как рождественская ёлка. Была такая традиция у древних землян — спиливать хвойное дерево и украшать игрушками. Теперь так уже несколько веков никто не делает, а память осталась. Хотя и про Рождество позабыли. Кто теперь вообще верит в существование Бога, когда такое творится? А может, он все-таки и есть. Говорят, Зел-Нага создали многочисленные формы разумной жизни. Протоссов, например, себе на погибель. А те, в свою очередь, вывели современных зергов.

Но кто создал Зел-Нага? Откуда они прибыли в галактику Млечный путь? Не возникли же они из космической пыли. Вот-вот, значит, и их кто-то создал. Подумав так, отправляюсь дальше. Дрон кружит высоко над поверхностью, но ничего не показывает. Как вдруг… на самом краю обозреваемого им пространства возникает сигнал. Слабый, едва различимый. Я ложусь на грунт, включаю дальновизор. Опять надзиратель! Так вот он откуда. Кружит над горой, сканирует территорию.

Значит, прежде чем двигаться дальше, мне придётся его уничтожить. Иначе эта тварь меня заметит, поднимется ещё выше и наведет стаи зерглингов. Но вот вопрос: как попасть в того, кто парит на высоте пары километров? Тут снайперская винтовка нужна, а у меня обычная, штурмовая. Нужно что-то срочно придумать. А что? Конечно, я меткий стрелок, но попасть с такого расстояния в надзирателя, притом так, чтобы он не успел псионический сигнал послать — это задача очень непростая. Как там в старину охотники белок били? В глаз, чтобы шкуру не попортить.

Надзиратель — мишень, конечно, большая и медленная. Но если попасть ему в пасть, когда он её раскрывает, можно угодить в мозг. По-другому не получится: у него толстые костяные пластины. С одного выстрела не пробить. Может, взять патрон с обеднённым ураном? Пожалуй, верно. Стальной шип может попасть, проделать дыру и проникнуть в мягкие ткани. Даже если угодит в мозг, то не факт, что надзиратель сразу подохнет. Шипы не настолько разрушительны. А вот если пуля с обедненным ураном угодит в мягкое чрево твари, то мгновенно выжжет там всё изнутри.

Неспеша достаю магазин, меняю патроны. Теперь нужно понять, как движется надзиратель. Одна из их тактических слабостей в том, что они, прибыв на место, определяют несколько точек и начинают между ними курсировать на одной скорости. Это делает их предсказуемыми. Вот и хорошо. Я нахожу небольшой холм, забираюсь на него. Устраиваю себе бруствер из камней, укладываю винтовку. Буду ждать.

Надзиратель, сволочь такая, не торопится. «А может быть, у него так сильно развита интуиция, что он предчувствует скорую смерть? — думаю я, рассматривая тварь в дальновизор. — Если так, то это хорошо. Значит, я обязательно попаду ему в мозги и разнесу их, и тогда задачу выполнить станет намного проще».

Да уж, попасть в пасть надзирателю сложно, хотя бывали случаи и похуже. На одной из планет мне пришлось вступить в схватку с ультралиском. Да, не слишком они похожи на добродушных бронтолитов, от которых произошли. Вернее, из которых их сотворили зерги, когда играли в генетику, создавая одного монстра ужаснее другого. Всё пытались вывести нечто особенное, дабы уничтожить своих создателей протоссов. А теперь те по всей галактике гоняются за ними (зергами, конечно), чтобы избавиться. Как там в старинной поговорке? Я тебя породил, я тебя и убью, — так, кажется.

Бронтолиты — вот те были милыми зверюгами. Огромные, они на всем пути своей эволюции оставались травоядными. И даже нападать не умели: нечем. Они всегда полагались только на свою хорошо бронированную шкуру. Та прекрасно защищала их. Не только от хищников, но и бактерий, вирусов и прочего. Как нам рассказывали в учебке, ни одному из вредных организмов не удалось ни разу причинить бронтолитам никакого вреда. Его иммунные клетки цеплялись за всё чужеродное и либо уничтожали, либо ассимилировали.

А вот ассимиляции с роем зергов им, бедолагам, избежать не удалось. Сверхразум роя сначала вскрыл генетический код бронтолитов, а затем перекроил и перепрофилировал его несколько раз. Теперь ничего добродушного не осталось. Ультралиск — огромная, весом в несколько тонн, длиной около 20 и высотой 5 метров махина. Оснащен мощным панцирем, способным выдержать несколько прямых попаданий осадного танка. Атакует с помощью массивных бивней, произрастающих из туши. Их называют лезвиями Кайзера, они практически неразрушимы, очень остры и с лёгкостью режут практически любой материал.

Я сам видел, как один ультралиск отправил к праотцам целый батальон морпехов, оказавшихся у него не пути. Парни принялись расстреливать его, но даже патроны с обедненным ураном не помогли. Тварь просто разрезала бойцов на части, и те ужасные крики в наушниках, эти нечеловеческие вопли… Они до сих пор стоят у меня в ушах.

Не знаю, что на меня тогда нашло. Наверное, страстное желание отомстить за своих. Пришлось отобрать у парочки головорезов их боевое снаряжение — очень опасные и крайне нестабильные взрывные устройства на основе дейтерия-8. Парни пытались мне помешать, пришлось одному крепко врезать, а на второго наставить винтовку. Они смирились, и я помчался в обход. В лоб атаковать ультралиска — глупое самоубийство.

Забрался на небольшой обрыв, когда монстр проходил по ущелью, влепил себе мощную дозу стимпака, а потом прыгнул ультралиску на спину. Тот моего приземления не заметил даже — спина-то броней прикрыта, нечувствительная совсем. Заложив взрывчатку, я сиганул в сторону толстой задницы. Лететь на камни с пятиметровой высоты, даже будучи в скафандре, малоприятное занятие. Грохнулся, как мешок. Думал, ни одной целой кости не останется. Но то ли стимпак помог, то ли простое везение. Вскочил на ноги и дал дёру подальше, а за спиной в это время бахнуло очень неслабо.

Меня оторвало от земли и ещё метров шесть-семь пронесло по воздуху, а потом впечатало в склон холма. Я вырубился, а когда пришел в себя, рядом стояли мои парни и что-то обсуждали. Оказалось, думали, где и с какими почестями станут меня хоронить. А я взял, да и очнулся. Тогда меня подхватили и давай на руках подкидывать. Оказывается, я целый полк спас своим безумным поступком. Я же, скрипя зубами от боли (стимпак начал хуже действовать) только и мечтал снова на койке оказаться. Но сначала выпить бутылку вискаря, чтобы забыть этот жуткий день.

Давно это было, а теперь вот надзиратель. Просчитав его маршрут, я понял, в какой момент нужно сделать выстрел. Задержал дыхание и, поймав паузу между биениями сердца, плавно нажал на спусковой крючок. Винтовка негромко бухнула, и прямо в пасть твари устремилась мощная бронебойная пуля. Дальше произошло то, что я планировал. Внутри огромной башки зерга сверкнула вспышка, осветившая всё изнутри, словно фонарь. Не издав ни звука, надзиратель замер в воздухе, а потом стремительно обрушился вниз.

Я услышал, как его рыхлая туша ударилась об землю с противным чавкающим звуком. То ещё зрелище: груда разорванного мяса, крови и мозгов. Бр-р-р-р! Сколько раз видел подобное, а никак привыкнуть не могу.

— Майк… — раздался у меня в наушниках осторожный шепот. — Майк, ты меня слышишь?

— На приёме, эл ти, — ответил я.

— Вы там живы?

— Раз отвечаю, значит да.

— А как там этот… воздушный монстр?

— Неудачно приземлился кишками наружу, — ответил я и хмыкнул.

Анна неожиданно громко икнула. На нервной почве, видимо.

— Что мне дальше делать?

— Сидеть и не двигаться, — приказал я ей, хотя не имел на то права. Но с момента выхода ощущаю себя командиром нашей маленькой группы. — Я подам сигнал, когда ты мне понадобишься.

— Есть. Приняла. До связи, — ответила по-военному Анна. Мне приятно, когда понимают с полуслова.

— До связи.

Место падения надзирателя, хочешь или нет, а нужно было осмотреть. Порой их разум водит за собой по земле несколько зергов. Вроде как боевое охранение, готовое выполнить любой приказ. Я прошел с полкилометра, внимательно отслеживания сигналы сканера. Ничего и никого. Тварь летала в одиночку, за что и поплатилась. Значит, мне открыт путь к пещере. Вернее, почти. Сначала нужно забраться на гору, благо она не так уж высока, метров двести всего. Скорее, горка. Проверю, нет ли там наблюдательного поста. Будь я на месте зергов, так бы и сделал. С другой стороны, я рассуждаю, как человек, а они мыслят иначе.

Я забрался на горку. Осторожно, чтобы не вызвать камнепад или не провалиться в какую-нибудь расщелину. Наконец, не попасться на клыки зергам, которые могли тут закопаться. На мою удачу, этого не случилось: грунт оказался сплошь каменистым, а твари не любят в такое забираться, им помягче подавай, рыхлое.

Обойдя вершину, я заодно осмотрел окрестности. Заприметил Анну. Вон там она, лежит за камнем и смотрит на меня. Захотелось ей рукой помахать, ну что за ребячество! А эта глупая мадам все-таки высунула белую голову из-под накидки. Вон, виднеется даже с такого расстояния. Хорошо заметно белое на черном!

— Анна, немедленно заберись обратно! — требую по рации. А в ответ… тишина. Повторяю несколько раз категоричную просьбу, проверяю: оборудование в порядке. В чем причина, не пойму? И тут до меня доходит: я слишком близко подобрался к артефакту. Он глушит радиосигнал. Ну да верно, потому и сканер мой ничего не показывает. Попробовал запустить дрона. Не взлетел даже. Так вот оно как!

Значит, я остался без связи и радара. Что ж, придётся действовать по-старинке, опираясь на свои чувства и инстинкты. С этими мыслями я начал спускаться вниз, к подножию горки. Но не с той стороны, где пещера. Это слишком просто и опасно. Лучше подойду издалека. Обзор лучше.

С высоты я слез без приключений. Отошел метров на двести от неё и пошёл в сторону пещеры, внимательно осматриваясь. Очень хотелось, учитывая поступок Анны, вернуться к ней и настучать по белому кумполу. Но это бы означало потратить ещё полчаса, а времени в обрез — до рассвета около часа. Нужно успеть. Да, но как я потом медика позову за собой? Придётся, значит, ей оставаться там. Да так и лучше.

«А вдруг в пещере будет сильное сопротивление?» — подумал я. В любом случае, мне теперь её не позвать. Когда приспичит, — стрельну сигнальной ракетой. Опасно, но деваться некуда. Надеюсь, она вспомнит значение: если красная, то опасность и оставайся, где ты есть; белая — я возвращаюсь; зелёная — всё в порядке; синяя — срочно нужна помощь. Не перепутать бы.

Вход в пещеру — это два огромных камня, между которыми есть неширокая, метра полтора всего, расщелина. Это обнадёживает. Значит, внутрь крупные зерги пробраться не смогут. Ну, а уж с зерглингами я справлюсь как-нибудь. Если их там, конечно, не целый рой. Но вроде не было такого, чтобы твари устраивали свои ульи где-то под землей. Наконец, будь оно так, я бы давно шел по слизи, а её нет. Значит, всё более-менее в порядке.

Я прошел через узкий, длиной метров пять, проход, и оказался в большом гулком месте. Пришлось переключиться на ночное видение, чтобы не привлекать внимание монстров, если они тут затаились.

Стоило перейти на ночной режим, как я поневоле замер и даже задержал дыхание. Пещера оказалась действительно очень большой. Её свод уходил вверх примерно метров на десять, ширина была ещё больше, но я даже оценить её не смог — возможности техники не безграничны. Тут бы мощный прожектор пригодился, у меня такого с собой нет. Длина пещеры также не поддавалась измерениям.

Но главное было в другом: в казавшуюся бесконечной темноту, в даль уходил узкий проход около трех метров шириной, словно вырубленный кем-то в скальном грунте. Его стены были или отвесными, или очень крутыми, а вот наверху… Если бы я прежде не видел подобного, то ахнул и стал пятиться назад, стараясь не издать ни единого звука. Однако мне и прежде доводилось сталкиваться с подобным. Только не внутри горы, а на открытом пространстве.

Буквально на каждом камне, плотно покрывая почти всю площадь пещеры, лежали зерглинги. Сколько их было здесь? Я примерно прикинул и оказалось, что несколько сотен. «Если все твари разом набросятся на меня, это конец», — подумал и, стараясь не шуметь, стал продвигаться вперед. Делать это в громоздком скафандре, конечно, было безумно трудно. Мне пришлось включить на полную мощность чувствительность наружного микрофона, чтобы слышать себя.

Ошибиться нельзя: заденешь камень, и всё. Зерги распахнут свои злые глазёнки, уставятся на меня… Бр-р-р… аж мурашки по спине от таких мыслей. Потому гоню их прочь. Я иду вперед, и очень хочется запустить дрон, чтобы тот сканировал пространство пещеры своими лазерными лучами и дал мне полную картину, как тут всё выглядит. Вдруг дальше зерглингов сменили какие-нибудь более крупные твари? Ну и что, что проход в пещеру узок. Он может быть не единственный.

«Не буду думать о плохом», — сцепив зубы и ощущая, как пот стекает по лицу, приказываю себе, делая шаг за шагом. Знать бы ещё, куда именно я иду. Вдруг впереди пропасть, которую придётся как-то преодолевать? Черт! Зараза! Твою ж мать! Мне бы сейчас очень захотелось проорать эти ругательства вслух и прибавить ещё парочку крепких выражений, да нельзя. Это эмоции, не имею права им поддаваться. Хотя хочется, ещё как хочется! Стоило подумать о пропасти, как вот она, прямо передо мной!

Проход заканчивается обрывом. Я высовываю голову и смотрю налево, направо. Бесполезно. Прибор ночного видения, мой верный ПНВ не может пробиться сквозь густой мрак. Зато становится понятно: это провал, тянущийся в обе стороны. Длина его неизвестна, а вот ширина вполне. Прикидываю — около четырех метров. Ну, и как мне преодолеть их? Есть один способ: врезать себе дозу стимпака и рвануть. Мощности скафандра хватит, чтобы перескочить.

Одна беда: шума слишком много. «А на какую длину умеют прыгать зерглинги?» — приходит мне на ум. Не знаю, не задумывался как-то. Мы же всегда оцениваем их по количеству. Они опасны, когда их много, а по одиночке и не ходят даже. Но тут, в узком проходе, тварям придётся скакать друг за другом. Я могу, в принципе, закрепиться на той стороне и дать пару выстрелов из гранатомёта. Это обрушит стенки, получится затор.

Но тогда я не смогу выбраться отсюда. И как быть? Куда ни кинь, всюду клин, как в старину говаривали. А что меня ждёт на той стороне? Внимательно смотрю вперед. Из отвесной стены выступает некое подобие балкона. Он примерно как половина круга радиусом около двух метров. Достаточно, чтобы приземлиться, развернуться и отстреливаться. Дальше видна арка, и кажется, что она искусственная. Что это вдоль неё? Какие-то узоры? Отсюда не рассмотреть.

Что ж, ничего не остаётся, как прыгать. Может, мне удастся перестрелять всех зергов, которые сидят в пещере. Это если новые к ним на помощь не придут. Не должны, поскольку их надзиратель — труп. Да, но что там, за этой аркой, куда она ведет? Вдруг в ещё один зал, полный зерглингов? Мне тогда полная задница… Ладно, хватит сопли жевать.

Делаю несколько шагов назад. Нажимаю кнопку, активируя вброс стимпака. Где-то внутри скафандра система жизнеобеспечения открывает нужный резервуар, и мне через специальный имплант, подключенный к вене, подается ядреный коктель. Сразу ощущаю бешеный прилив энергии. Срываюсь с места, наплевав на грохот тяжелых ботинок, на краю обрыва подскакиваю и лечу вперед.

Приземляюсь точно на середину балкона, и чтобы не полететь дальше кубарем, раскрываю руки. Бу-бух! Влепляюсь со всего маха в каменную стену и замираю. В голове вспыхивают яркие звезды. Это от удара. Но стимпак продолжает действовать, потому сразу прихожу в себя. Разворот, опора на левое колено, винтовку на изготовку, снять с предохранителя…

Что это такое? Отчего? Ни один зерглинг даже не раскрыл глаза. Они всей стаей по-прежнему спокойно лежат на своих камнях. Неужели так глубоко заснули? Что с ними происходит вообще? Может, здесь растворен какой-нибудь газ? Я включаю анализатор атмосферы. Ничего подобного. Не совсем обычный воздух, слишком высокое содержание углекислого газа. Для человека дышать таким «коктейлем» опасно, но у зергов другой метаболизм, их гены приспособлены к более суровым условиям. Однако ничего ядовитого или усыпляющего в атмосфере нет. Тогда что с ними?

Некогда мне разбираться. Оставляю на балконе мину-сюрприз на тот случай, если какой-нибудь зерг решит все-таки последовать за мной. Его ошметки снесёт в пропасть. Разворачиваюсь, отключаю гранатомет, переходя на обычные патроны. И понимаю: да, вокруг арки в камне выбиты какие-то символы. Где же я их видел? В какой-то книжке кажется. Точно! Там рассказывалась история протоссов. Ого, так это же древняя письменность Зел-Нага!

Сканирую символы, приказываю встроенному в скафандр компьютеру проанализировать их и перевести. «Не распознано», — отвечает умная машина. Жаль, придётся опять идти наобум. Я ступаю в коридор. Тут всё ровно: пол выложен плитами, из них же стены и потолок. Иду дальше, метров двадцать, и оказываюсь в зале. Его площадь метров сто квадратных, он по сравнению с пещерой невелик. Внимательно осматриваюсь: ни единого зерга.

Включаю освещение и поражаюсь красоте этого места. Да, тут явно поработали зодчие древней цивилизации. Стены и потолок украшены барельефами, изображающими какие-то события из истории Зел-Нага. Вот узнаю камень Аргуса, — могущественный реликт, куда более важный, чем остальные творения могущественных существ. Они оставили его на планете Аридас.

А вот Айур — когда-то одна из красивейших планет сектора Копрулу. Эксперименты над местными формами жизни. Это привело к возникновению протоссов, которые затем нанесли своим создателям сокрушительный удар. Когда Зел-Нага решили покинуть своих подопечных, это получило название Исход. Протоссы возмутились этому так сильно, что начали гражданскую войну, названную потом Эпохой раздора. Она бушевала несколько поколений, уничтожила несколько материков, многие формы жизни на Айуре оказались на грани уничтожения.

Странно, очень странно. Я смотрю на эти фрески, вижу символы и понимаю, что они словно проникают в моё сознание, складываясь там в подобие воспоминаний. Словно я мысленно присутствовал на Айуре с момента прибытия туда Зел-Нага, а потом видел своими глазами всё, что они делали дальше, и чем это закончилось.

Но разум обычного морпеха оказывается сильнее наваждения. Я вспоминаю свою задачу и обращаю внимание на центр зала. Там, на каменном возвышении, — пирамиде с плоской вершиной, — светится аквамарином небольшой, размером с голову террана камень. «Это же кайдариновый кристалл, — вдруг понимаю я, замирая от восторга. — Один из мощнейших артефактов Зел-Нага!»

Стою и смотрю на невероятную красоту, в которой заключена пока неведомая мне сила. Но моё восхищение неожиданно прерывается мощным ревом, доносящимся с противоположной стороны коридора. Я понимаю: это зерглинги. Они проснулись и теперь жаждут разодрать меня на части. Что или кто пробудило тварей? Теперь думать поздно. Я подбегаю к кристаллу, протягиваю к нему руки, хватаю его и… всё вокруг внезапно перестаёт существовать.

Когда я открываю глаза, то оказываюсь в странном месте. Вокруг меня, куда ни посмотри, — вода. Только отчего-то не плещется, не переливается, а замерла, будто остановилась на фотографии. Поднимаю глаза наверх, вижу огромное синее небо с большими облаками. Они тоже остановились. Сначала мне подумалось, что это лишь так кажется. Ведь есть планеты, где, сколько на небо ни смотри, ничто не движется, хотя на самом деле небесное тело летит по своей орбите с огромной скоростью. Но ощущение все-таки было совершенно иным.

Следующее моё открытие касалось собственного тела. Я был без скафандра. Совершенно, в одной полевой форме. Но как же так? Куда делось моё боевое облачение? И как я смогу выжить здесь, если только… Я постарался глубоко вдохнуть. Воздух. Обыкновенный, без примесей. Ничем то есть не пахнет. Абсолютно. А ведь если вокруг меня море или океан, то у него сложный биологический состав, но… нет запахов совершенно.

Мне захотелось подняться. Сначала подумал, что у меня бред или галлюцинация. Как можно встать посреди водного пространства? Но ведь как-то я на нем лежу. Оперся руками, ощутив кожей прохладу. Но она, что самое удивительное, осталась совершенно сухой. Получается, это не вода вовсе, а какая-то странная субстанция? Я поднялся на ноги, захотелось ухватиться за что-нибудь в звенящей пустоте. Только вокруг ничего. И да, ни единого звука. Совершенно. Я слышу только, как дышу. Чувствую, как бьется моё сердце, и только.

«Наверное, на меня накинулись зерги и разорвали на части так быстро, что я не успел ничего сообразить, а теперь у меня клиническая смерть, и организм решает, в какую сторону податься — вернуться в реальность или окончательно погибнуть», — подумал я. Только странно: я слышал рёв зергов, да. Но не видел, чтобы они нападали.

Есть другой вариант: кристалл, к которому прикоснулся, лишил меня сознания. Я лежу на дне того красивого зала, меня окружили зерглинги и ждут, что им прикажет Улей. Не сам заявится, конечно. Пришлет какую-нибудь более разумную тварь. Но какую? У гидралисков с мозгами тоже не ахти, а покрупнее вовсе не поберутся. Может, рабочий приползет из Улья с приказом? Всё, что они умеют, — это неустанно трудиться. Даже когда вокруг идёт бой, станут пахать до последнего, невзирая на потери стаи. Такому ничего не стоит прийти, передать приказ и вернуться.

«Зачем рабочий, если зерги получают приказы телепатически?» — подумал я, но мои размышления были прерваны. Глядя вперед, я вдруг стал замечать, как пространство впереди меня сначала будто стало мутнеть. Словно в воздухе появился какой-то странный полупрозрачный белый туман. Но не было источника его возникновения. И чем дальше, тем интереснее.

В тумане начали проявляться черты какого-то существа. Огромного, размером с трехэтажный дом. Когда его облик постепенно стал более наглядным, я удивился: как оно похоже на кальмара с выпуклым телом! Многочисленные щупальцы свисают от того места, где у человека плечи, круглая вытянутая голова, напоминающая грушу, у которой узкая часть — это затылок, обращенный вверх. Маленькая морда с длинными усами, по четыре глаза слева и справа от мясистого носа. Из каждого исходит приятный желтоватый свет, будто в голове горит яркая лампа. Даже красивым мне показалось это зрелище.

Меня поразила не впечатляющая внешность существа. А то, что я абсолютно не испытывал никакого страха. И это непонятно: я хоть и не трус, даже наоборот, но всегда считал и повторял неоднократно парням своего взвода, особенно новеньким: «Тот, кто ничего не боится, мне не нужен. Страх — естественное чувство, но важно не поддаваться ему, а уметь контролировать». Если бы меня спросили: «Сержант Майк Джонсон, тебе бывает страшно?» Я бы честно ответил: «В каждом бою. Порой до усрачки». И это было бы честно.

Теперь, глядя на возникающее из тумана существо, я ничего не боялся. Может, потому что не заметил у него оружия? Ни огромных клыков или шипов, ни броневых пластин, ни покрытого ядовитыми иглами панциря, ни торчащих зубов, — ничего, что бы выдавало в нем прирожденного убийцу. Всё было наоборот: монстр, проявившись из ниоткуда, подобно надзирателю зергов, повис в пространстве.

Я чувствовал, как существо изучает меня. Странное ощущение. Словно твой мозг, со всеми его воспоминаниями, — это жёсткий диск, а кто-то, имеющий доступ высочайшего уровня, подключился к нему и теперь стремительно поглощает эксабайты информации, которая составляет твой разум. И не только, но все, даже самые глубокие слои, — твоё подсознательное и бессознательное. Ни один мозгоправ, будь он хоть обладателем шести дипломов, не смог бы добиться такого эффекта. А это существо читает меня, как открытую книгу.

Но мой мозг не сопротивляется. Ему не больно, а как-то… безразлично. Ну да, кому-то захотелось узнать всю твою жизнь начиная с момента зарождения первой мозговой клетки в эмбрионе. Только не понимаю: для чего ему это надо? Я же простой морпех, а не какой-нибудь маршал Доминиона, допущенный к высшим секретам империи. Всё, что я знаю, — это сколько бойцов было у меня во взводе, их биографии, но теперь и они — моя личная история.

Я не знаю, сколько длился этот процесс глубокого сканирования моего мозга. Может, несколько секунд, а может, часов. Но в какой-то момент стало понятно: существо прекратило это делать. Оно немного опустилось ниже, замерев примерно в пяти метрах над поверхностью замершей воды. Чуть наклонилось ко мне, и я вдруг услышал в своей голове голос. Глубокий, мужской бас, обладателю которого бы исполнять ведущие сольные партии в каком-нибудь шикарном оперном театре Августграда. Такая ассоциация возникла у меня.

— Мой Бесконечный Цикл подходит к концу, — произнесло существо, не шевеля при этом ни единым щупальцем и не раскрывая рта. Его интонация была такой… обреченной, что ли. Я понял, что он общается со мной посредством телепатической связи, которую установил, когда сканировал мою ментальную сущность. — Я — Урос, Зел-Нага, закованный в Пустоту, и взываю оттуда к тебе, терран Майк Джонсон. Здесь, на этой древней планете Ароверк, которую вы называете NR-15, ты нашел один из артефактов моей расы — кристалл Дарн-Ткур. Мы создали его много тысячелетий назад, чтобы управлять временем.

— Временем? — я спросил это вслух, но себя отчего-то не услышал, только прошевелил губами. Но Урос прекрасно понял мной сказанное, поскольку мой голос прозвучал у меня в мозгу, будто там включили динамик. — А разве можно управлять временем?

— Посмотри вокруг, терран. Что ты видишь?

— Странную воду. Она как будто замёрзла, но мне почему-то не холодно. Я… не знаю.

— Она не замёрзла. Ты остановил время, когда дотронулся до артефакта. Я изучил твой мозг. Ты отправил в Пустоту много живых организмов. Терранов, протоссов, зергов и представителей других рас в вашей галактике. Но ты никогда не убивал ради удовольствия. Не предавал и не издевался над ранеными врагами. Поэтому я, Урос, явился к тебе с просьбой.

— Просьбой? Подожди, ничего не понимаю. Если ты Зел-Нага, то… как ты можешь общаться со мной? Я читал, что вас давно уничтожили протоссы и зерги. И… где мы теперь?

— Это место между Пустотой и вашим миром. Я не смогу тебе так объяснить, чтобы ты понял. Твой разум не готов к этому и ничего не сможет осознать. Да, нас, Зел-Нага, уничтожили. Но моя сущность не растворилась в Пустоте, и потому я могу общаться с теми, от кого зависит будущее всего живого, что есть в этой галактике, — сказал Урос. — Так ты поможешь мне?

— Я? Простой сержант морской пехоты Доминиона? Тебе? — я от такой идеи улыбнулся даже. Смешно же, честное слово!

— В мире живых существ всё тесно взаимосвязано. Крошечное движение птицы на ветке порождает длинную цепочку событий, создавая одни и прекращая другие. Ты, Майк Джонсон, оказался на перекрестке линий трёх времён, когда прикоснулся к Дарн-Ткуру. И у меня нет времени ждать, когда сюда, в пещеру на Ароверке придёт ещё один терран, который сможет выполнить мою просьбу.

Мне совершенно не верилось в происходящее. «Наверное, я все-таки сейчас умру, — подумал без какого-либо сожаления. — Вот кончится моя клиническая смерть, за ней придет настоящая. Жаль, Анна не успеет. Успела бы реанимировать и подлатать».

— Так ты согласен? — спросил Урос, и в его голосе мне послышалось нетерпение.

«Эх, была не была, — подумал я. — Что мне терять? Всё равно это лишь сон или галлюцинация. Что бы я не сказал, ничего не изменится». И произнес:

— Да, я готов.

Существо издало звук, глубокий и протяжный, напомнивший вздох облегчения.

— Насчет Анны, твоего медика, не беспокойся. Она успеет тебе помочь, — сказал вдруг Зел-Нага.

«Ого, и мысли мои читает», — решил я и опять услышал:

— Каждую.

— Тогда скажи мне, Урос, что я должен сделать?

— Отвезти артефакт Дарн-Ткур на Агрию — это планета в секторе Копрулу. Когда ты прибудешь туда, я сообщу, что делать дальше.

— Как это сделаю? Я же не адмирал космического флота, — возмутился на слова Зел-Нага.

— Используй силу артефакта, — спокойно ответил Урос.

— Да, но…

И снова всё мгновенно пропало вокруг, словно кто-то отключил меня от системы жизнеобеспечения.

Открываю глаза и вижу над собой украшенный странными барельефами потолок того самого зала, откуда началось моё внезапное путешествие в… даже словами не смогу описать то место, где оказался по воле могущественного Зел-Нага. Я поднимаюсь, снова ощущая на плечах привычную тяжесть скафандра. Система жизнеобеспечения информирует, что мои показатели в норме: давление 120 на 80, пульс 90 ударов в минуту, температура 36,7, и в общем-то я совершенно здоровый человек. Только… с головой у меня явно что-то не так.

Ощущаю себя странно. Словно проснулся после долгого летаргического сна. Мне в нем бывать не доводилось. Правда, один раз долго валялся в госпитале после тяжелого ранения. Пуля пробила мне плечо, задев легкое. Операцию, как сказали потом, делали несколько часов, пытаясь закрыть внутреннее кровотечение и вытащить с того света. Сумели, доктора у морпехов Доминиона — лучшие. Мне кажется, круче них только те, что обслуживают семью самого императора. Как доктора назвали то, что делали со мной? Вспомнил: медикаментозная кома.

Вот и теперь я будто из неё вырвался. Поднялся, потянулся, глубоко вдохнул и медленно выдохнул несколько раз. Проверил, работает ли связь. Система в порядке, но сигнал досюда не добивает. Бедная Анна! Представляю, как там волнуется за меня. Уж подумывает, видимо, не вернуться ли ей обратно на базу и вызвать медэвак, чтобы её забрали поскорее. Верно: одной медику тут не выжить.

Наговорил мне этот Урос, конечно, разного. До сих пор башка кругом. Но я потом порассуждаю над его словами. Сначала мне нужно выбраться отсюда. Я прислушался. В микрофонах тишина. А куда подевались зерги, которых я отчетливо слышал, прежде чем провалиться в Пустоту? Отчетливо помню их бешеный рёв. Так они вопят, когда чуют противника и собираются разодрать его на молекулы. Но теперь-то чего заткнулись?

Я взял кристалл, положил его в рюкзак. Артефакт светится изнутри, переливаясь аквамариновыми лучами. Очень красиво, завораживает. Ох ты ж! Вот я идиот! Не проверил! Вдруг эта штука ужасно радиоактивная, а я её себе на спину собираюсь положить! Включаю дозиметр. Он анализирует, но никакого особенного гамма-излучения не выявляет. Всё в пределах нормы, меньше 0,30 микро Зиверт в час. В принципе, мой скафандр может выдержать до 1000 в течение часа, потом и мне начнет перепадать больше обычного.

Так что с артефактом, который Урос назвал Дарн-Ткур, всё в порядке. Ну, насколько так можно говорить об этой странной штуке с непонятными возможностями. Так и не сказал мне Зел-Нага, что толком умеет кристалл. Самому, видимо, придётся разбираться. Как и когда — вот в чем вопрос. Но сначала выбраться из этой пещеры.

Уложив Дарн-Ткур, я пошёл тем же узким коридором. Снова меня провожала лишь гробовая тишина. Я вышел к балкону, посмотрел вперед и наверх, ожидая увидеть там зергов. Прежде они были, и много. Лежали густо, почти один на другом, напоминая живой ковёр. Теперь — ничего. Ни единой твари. Я выключил вмонтированные в скафандр источники освещения, перешел на ПНВ. Просканировал пространство перед собой. Опять ничего. И как быть? Снова использовать пневмопистолет? Что ж, видимо да.

Я деактивирую мину, оставленную раньше. Выстреливаю складным крюком, и он вцепляется в камень на противоположной стороне. Вбиваю кулаком штырь на балконе, затем делаю укол стимпака. Устал, эта сильная подзарядка для организма перед мощным прыжком будет очень кстати. Разбегаюсь, и вот я уже на той стороне. Как и в прошлый раз, замер, готовый к отражению атаки. Но… никто на меня не покушается. Черт, это уже начинает раздражать! Я привык видеть и слышать противника, а тут он словно землю испарился. Не могли же зерглинги в камни зарыться! Или тут ещё какое-то тайное убежище есть, и они засели там и ждут, пока я покажусь? Нет, слишком тупые для этого. Напали бы теперь, пока я в невыгодном положении.

Я, не выдержав, забрался наверх. Думал, хоть здесь зергов увижу. Но всё пространство было пустым и безжизненным. Тогда, наплевав на шум, который издаю, я побежал к выходу из пещеры. Домчался до неё, делая большие шаги-прыжки. Буквально выскочил из пещеры и рванул дальше, не оглядываясь. Метров через триста вдруг в наушниках раздался треск, шум, а потом сквозь радиопомехи послышался усталый голос Анны. Стало понятно, что она твердит эту фразу не первую сотню раз, охрипла даже.

— Кондор, Кондор, я док, как слышишь меня, прием?

— Док, слышу тебя! — ответил я.

— Кондор! Боже! Как я рада тебя слышать! Ты где?!

— Бегу к тебе, моя радость! — игриво ответил я. — Надеюсь, ты всё там же?

— Куда я денусь? — чуточку обиженно спросила Анна. — Это ты у нас пропащая душа!

— Прости, пришлось пообщаться кое с кем.

— С кем? С зергами? — удивилась медик.

— Жди, прибуду, расскажу.

Я несусь, периодически подстёгивая себя стимпаком. Его запасы почти на исходе. Но ничего, эл ти их пополнит. Попутно бросаю взгляд на сканер. Ну куда могла подеваться такая огромная толпа зергов, чтоб им сдохнуть! Словно испарились! Не мог же артефакт на них так подействовать. Или мог? Я ни черта не разбираюсь в этих древних хреновинах. Да, Урос здорово накосячил, поручив мне свою важную миссию. Ему надо было кого-нибудь поумнее найти. Нашего полковника, например. Вот у кого и связи в вышестоящих штабах, и опыт. А я что? Простой сержант морской пехоты, который удирает из таинственной пещеры.

Домчавшись до Анны, я плюхнулся на грунт, забрался в её окопчик, из-за чего там совсем стало тесно. Прижался к её перепачканному когда-то ослепительно белому скафандру и замер.

— Наконец-то… — успела сказать медик, но я шикнул на неё. Она обиженно надула губы. Но я не собирался её ставить на место. Мне нужно было выяснить, нет ли погони. Вдруг зерги просто прошляпили моё бегство? Запускаю дрон. Он поднимается, осматривает окрестности. Ничего и никого.

— Прости, я сканировал обстановку, — говорю Анне. — Ты не видела, случайно, из пещеры зерглинги не выходили?

— Да, видела. Огромная стая. Над горой появился ещё один надзиратель, и он увел их куда-то в ту сторону, — она показала рукой на юго-запад.

— То есть туда, где наша база?

— Ой…

Я покачал головой. Баба на корабле — быть беде. Не зря поговорку придумали. С другой стороны, Анна не виновата в том, что стая решила перебраться именно туда, где остался мой бункер. Носящий, по стечению обстоятельств, имя моего медика.

— Ты нашел артефакт? — спрашивает она.

— Да, он в рюкзаке.

— Ой, а можно посмотреть?

— Эл ти, конечно можно. Только не сейчас. Давай сначала вернёмся на базу, вызовем эвакуацию, а потом уже я тебе всё покажу и расскажу, и даже поцелую в знак благодарности, — сказал я.

— За что? Я ничего не сделала.

— Ну как же. Рану мне залатала очень хорошо, ничего не болит.

— Это ты стимпак использовал слишком много, — улыбается медик.

— Кстати, пополни его запас, — прошу её.

Анна подключается к моему скафандру, вливает в резервуар дополнительную дозу вещества. Теперь стимпака у меня снова 100 %, но эл ти предупреждает:

— Смотри, ещё две дозы, и надо сделать передышку на трое суток. Иначе у тебя начнутся проблемы.

— Какие? Снесет крышу от твоей красоты? — ёрничаю я.

— Ой дурак, — качает головой Анна. Но вижу по её лицу, что оценила комплимент.

Себе удивляюсь: кокетничаю с лейтенантом! Совсем о субординации забыл. Борзеть нельзя. Потому перехожу на серьезный лад. Встаю, собираю камуфляжное покрывало, оно ещё пригодится. Мы выдвигаемся в обратный путь. Идем прежним порядком: я впереди, Анна в двух метрах сзади. Сканирую окрестности и думаю о том, что пора уже выбираться с этой поганой планеты. Как там Урос её назвал? Ароверк. Странное слово. Но всё лучше, чем безликое NR-15.

Дорога домой всегда короче, чем путь в неизведанное. Вот и теперь нам с Анной удалось намного быстрее, как мне показалось, добраться до базы. Это я гордо так величаю свой уцелевший бункер. Так спокойнее. Ощущение, что там надёжное и безопасное место. Да и привык я говорить «база», а не «бункер». Вроде как не пристало морпеху сидеть взаперти, словно загнанному в угол зверю, и огрызаться. Хотя фактически так оно и есть.

Когда шли обратно, я совершил большую глупость. Если бы на нас напали зерги, не было бы мне прощения. Ведь если к горе мы шли, стараясь двигаться в тёмное время суток, то когда подходили к бункеру, уже было очень светло. Но сканер моего скафандра и вмонтированный в дрон упорно молчали. Не было ни единого сигнала, и это изрядно напрягало. Куда зерги подевались?

Мы зашли в бункер, наконец-то смогли избавиться от надоевшего облачения. Анну я отправил первой в душ, поскольку не пристало красивой женщине пахнуть неподобающим образом. Особенно если учесть, что за много часов пребывания на открытой местности нам пришлось и нужду справлять. У мужчин это проще — на причинное место надевается особый шланг, а потом всё удаляется с помощью вакуума.

Вот с крупной надобностью гораздо сложнее. Тут или надевай подгузник и ходи в нем, или терпи. Я предпочитал второе, поскольку во время патрулирования или когда сидишь в засаде вообще становится не до того. Потом, правда, приходилось себе «торпеду» вставлять со слабительным, но это дело третье. Вот как у женщин там всё устроено, я даже не знаю. И не хочу, некоторые вещи лучше не знать.

Анна вышла минут через двадцать. Я по-новому посмотрел на неё. До чего же красивая! Шикарные волосы, огромные глаза, пухлые губы, ямочки на щёках… Могу ведь ненароком и влюбиться. И это будет моей большой ошибкой. Нельзя испытывать чувства в таких условиях, всё равно ничего не получится, у каждого своя судьба. Да и субординация, чтоб её. Как это будет? «Разрешите, лейтенант, вам присунуть?» Ха-ха.

Заметив мой восхищенный взгляд, Анна сказала:

— Иди прими душ, сержант. И оставь здесь свою одежду, я её отправлю в стирку.

Я кивнул головой и привычными движениями скинул с себя всё. Но лишь когда остался совершенно голый, тут же подумал: «Твою мать! Что я делаю! Она ведь женщина!» и стыдливо прикрыл свой агрегат ладонями. Анна, обернувшись, увидела меня в таком нелепом положении и рассмеялась.

— Расслабься, Майк! Ты забыл? Я же доктор, чего я там не видела!

— Прости, — пробормотал я, совершенно смутившись, как новобранец перед медиком на призывном пункте, и поспешил в душ.

Анна выполнила обещание. Когда я, свежий и чистый, выбрался, обёрнутый полотенцем, наша с лейтенантом полевая форма уже вовсю обрабатывалась в специальном устройстве. Проще было бы назвать его стиральной машиной, но там не вода, а ультразвук плюс полимерные гранулы. Заливаешь стакан воды, и там происходит какой-то сложный процесс. Я не вдавался в подробности, но удобно: через час одежда чистая и сухая.

И вот мы сидим с моим лейтенантом, и я думаю, как ей попроще рассказать о том, что случилось со мной в пещере. Опуская некоторые детали, вроде того как я пробирался через проход между стаей зерглингов, и как со мной связался Зел-Нага Урос, сообщаю о результатах своей миссии. Показываю Анне кристалл, и она восхищенно крутит его в руках, любуется. Я невольно улыбаюсь: выглядит так, словно у неё в ладонях оказался огромный алмаз, и теперь медик мечтает, как бы понаделать из него бриллиантов и украшений.

— Что будем делать дальше? Мне даже немного грустно, — говорит она.

— Почему?

— Ну, как же? Миссия твоя выполнена. Осталось только сообщить полковнику, и за нами вышлют транспорт.

— Да, — соглашаюсь я, понимая, что Анна права. Наше с ней тесное сотрудничество подходит к концу. Но ничего не поделаешь. Мы в армии, к тому же идет Вторая Галактическая война, тут не до романтических моментов.

Я подхожу к рации, включаю её. Опять помехи, но умное оборудование умеет настраиваться. Вскоре раздается голос командира полка:

— На связи. Это ты, Майки?

— Так точно, сэр! Докладываю об успешном выполнении задания.

— Артефакт у тебя?

— Так точно.

— Очень хорошо, сержант! Ты молодец! Продержись там ещё немного. У нас тут… сложная ситуация. Зерги навалились. Как отобьемся, сразу пришлю за вами транспорт.

— Разрешите вопрос, сэр?

— Валяй.

— Когда ожидать эвакуации?

— В течение суток. Может, двух. Отбой связи.

Полковник отключился. Я посмотрел на Анну, пожал плечами. Мол, вот такие дела. Она неожиданно улыбнулась, подмигнула:

— Живы будем, не помрём, мастер-сержант?

— Так точно, эл ти, — сказал я.

— Скажи, Майк, мне показалось, или тебе не нравится моё имя? Ты как-то стараешься его вслух не произносить. Это я в том виновата или что-то личное? — спросила медик.

— Второе, — ответил я уклончиво. Демонстративно взял винтовку, положил на верстак и принялся разбирать. Почистить бы нужно, все-таки снаружи пыль страшная.

— Расскажи, — попросила Анна.

— Да это не стоит твоего внимания, эл ти.

— Мне приказать? — спросила она.

— Хорошо, — сдался я. — Несколько лет тому назад я вернулся с передовой. Как раз закончилась Галактическая война, которая теперь известна как Первая. Но тогда мы не знали, что будет продолжение. Наступил мир, я получил отпуск и поехал посмотреть Августград. Всегда мечтал увидеть столицу Доминиона, дворец императора и его статуи, парки. Правда, город ещё восстанавливали после войны, но мне всё же хотелось увидеть его мощь и красоту, пусть и порушенную немного, своими глазами.

Я приехал, поселился в отеле, потом встретился с несколькими сослуживцами из числа тех, кто вышел в отставку, и мы принялись кутить небольшой мужской компанией. Ночные клубы, бары, — в общем, отрывались на полную. И вот однажды утром я проснулся в номере отеля, а рядом — девушка.

— Нормально так погуляли, — хмыкнула Анна.

— Не то слово, — согласился я. — Смотрю на неё и вспоминаю: как зовут? Что мы вчера делали? Приподнял простыню: ага, понятно. На обоих одежды нет. Значит, всё было. Глянул по сторонам: бутылки из-под шампанского по всему номеру, наша одежда. Пока осматривался, девушка проснулась. «Доброе утро, Майки», — говорит мне и потягивается. «Привет, — отвечаю. — Как спалось?» «Прекрасно, — отвечает она. — Особенно после того, как ты меня пять раз подряд… М-м-м-м… Может, продолжим?» Короче, мне неудобно. Даже имени не знаю! И как спросить? Обидится же. Смотрю на неё, а она вдруг засмеялась: «Меня Анна зовут, забыл, да?» В общем, мы в том номере провели ещё пару дней.

— Даже не выходили? — удивилась медик.

— Некогда было, — загадочно ответил я, но эл ти всё поняла.

— А потом что же?

— Я сделал ей предложение.

— Ого! Вот так просто? Девушке, с которой знаком всего ничего? — широко раскрыла врач свои очаровательные глаза.

— Я был молод, горяч. Мне хотелось семью, детей. Чтобы вернуться, а там малышня: «Папочка приехал!» Короче, романтичный придурок, — сказал я.

— Зря ты так. Очень хорошие мечты. Я бы тоже очень хотела… Ну, а дальше что?

Я глубоко вздохнул. Как не люблю теребить прошлое! А придётся.

— Ничего. Договорились пожениться через три дня. За это время я купил себе костюм, ей платье, а поскольку наши родители живут на разных планетах, решили обойтись узким кругом друзей. И вот я пришел в часовню, где нас должны были поженить. Ждем, ждем. Анны всё нет. Потом пришло от неё сообщение: «Я передумала. Прощай».

— Вот же сучка! — вырвалось у медика.

Я пожал плечами.

— И что ты сделал?

— Ничего. Выбросил костюм и кольцо, а потом вернулся в часть, — ответил я. — Но с тех пор имя Анна для меня, — когда произнес его, поморщился, как от зубной боли, — под запретом. Но получается, оно преследует. Вот, парни этот бункер так назвали. А потом прилетела ты.

— Значит, это твоя судьба, морпех, — ласково сказала медик. Или мне показалось, что она это произнесла как-то по-особенному? Я просмотрел на Анну. Хм… уж не очаровалась ли девушка мной? Ну, почему нет? Нас двое на вулканической планете, мы в бункере, молоды и горячи, свежи после душа. Самое бы время заняться…

В этот момент сканер подал сигнал. На нем обозначились множественные цели. Я нахмурился: приближалась стая зергов. «Вот они и вернулись, чтобы размазать нас», — подумал и стал надевать скафандр. Анна сделала то же самое. Романтическое настроение улетучилось. Предстоял бой. Возможно, последний.

Это было для меня впервые. За всю военную карьеру я ни разу не отвечал за жизнь женщины. То есть рядом во время сражений, конечно, и прежде бывали медики. Только они оставались для меня обезличенными. Я не знал их имен, не общался так близко, как с Анной. Они просто присутствовали неподалеку, оказывали медицинскую помощь, порой даже жертвовали собой ради моих бойцов. Но никто прежде из них не становился для меня кем-то особенным.

И вот такой поворот в моей военной жизни. Я, поняв, что нас ожидает впереди, посмотрел на Анну. Ожидал увидеть у нее на лице страх, ужас, тревогу — все те нормальные человеческие чувства, которые охватывают нас в случае большой опасности. Но, видимо, то ли она не сознавала степень угрозы, то ли умеет держать себя в руках. В общем, лейтенант медицинской службы была собрана, внешне спокойна, ожидала моих действий. Не приказов, а именно действий, поступков, поскольку тут главный я, хоть она и старше по званию. Но сражение — это дело морпехов, а не медиков.

Я проверил, всё ли готово к встрече противника. Сканер буквально сходил с ума, показываю множественные цели. Они заполонили весь монитор, и это не предвещало ничего хорошего. Насколько могу судить по этим данным, к нам приближалась не просто большая, а огромная стая, в несколько сотен зерглингов. И не факт, что мне удастся от них отбиться. Может не хватит патронов и взрывчатки. Особенно если надзиратели станут подбрасывать подкрепления. Да, эти воздухоплавающие монстры и на такое способны. А у меня, как назло, ни одного гранатомета, способного бить по воздушным целям. Отчего-то мой взвод ими не обеспечили.

Что ж, придется пользоваться тем, что есть. Пока я так думал, по периметру базы начали рваться оставленные для зергов сюрпризы. При каждом взрыве, который доносился сюда гулким эхом, Анна вздрагивала, но по-прежнему ее лицо не выражало страха. «Какая сильная девушка», — с восхищением подумал я, но решил дальше ей не очаровываться. Не время для антимоний. Они расслабляют. Как показывает мой богатый военный опыт, чаще всего погибают новички и те, кому до демобилизации осталось меньше месяца. Первые потому, что ничего не смыслят в войне и суют головы куда не стоит. Вторые, поскольку слишком расслабляются и начинают допускать ошибки.

«А что может сильнее расслабить даже самого опытного вояку, как не женщина? Особенно если молода, красива, умна, с чувством юмора и умеет жизни спасать. Дьявол! Кажется, я все-таки начинаю влюбляться». И чтобы отвлечься, говорю:

— Не бойся, это мои ловушки. Они сейчас хорошенько проредят ряды зергов.

— Я и не собиралась волноваться, — спокойно ответила Анна. — Просто неожиданно. Очень близко.

Да, близко. Парни слишком торопились, минируя периметр. Ведь приказывал им отойти подальше, метров на сто. Так нет, спешили уложиться до рассвета. Мне бы проверить, но какое там. Сам потом закружился, вот и результат. И еще очень жаль, что минное поле не цельное, а фрагментарное. Большую часть его зерги спалили еще во время предыдущих атак. То, что гремит теперь, — жалкие остатки былой мощи. Но и это уменьшит их численность. Все-таки паучьи мины — вещь хорошая. Лежит себе в земле, но когда приближается противник, сама выпрыгивает и несется к нему на стальных коротких лапах, потом взрывается.

На какое-то время после целой серии взрывов над полем битвы повисла тишина. Видимо, надзиратели (сканер идентифицировал две штуки) координировали направление движения оставшихся зергов. Все-таки их коллективный разум — мощная штука. Действует наподобие суперкомпьютера. Собирает информацию от каждого организма, анализирует за доли секунды, потом выдает оптимальное решение и направляет силы туда, где это необходимо. Вот и теперь: сканер показал, что зерги больше не пытаются прорваться со всех сторон сразу. Выбрали одно-единственное — северо-восточное. Это значит, теперь мой, единственный из оставшихся, бункер примет на себя главный удар.

Так и случилось спустя несколько минут. Кишащая орава зерглингов с утробным рычанием, чавканьем, воем (всё это было слышно даже через толстые стены бункера) рванула на нас. Заработали автоматические пулемёты, выплевывая сотни стальных шипов в секунду. Первый огненный вал буквально смел несколько рядов монстров, превратив их в кровавую кашу. Но остальные напирали сзади, не обращая внимания на потери. С зергами так всегда. Они отступят, только если их Рой отдаст такой приказ. Он же, как правило, это делает лишь в крайнем случае, когда от его бойцов остаётся совсем мало. Чаще всего не дает им даже шанса на возвращение. Вот и теперь зерги пёрли рычащей волной, скрежеща острыми когтями и щелкая оскаленными пастями. Пулемёты поливали их, но боезапаса с таким расходом патронов хватит лишь на пять минут боя. К сожалению, у автоматического оружия нет искусственного интеллекта, который бы руководил стрельбой. Потому оно выплевывало шипы один за другим, просто создавая огненный вал. О меткости тут и говорить было нечего.

Анна все-таки поддалась немного эмоциям. Я заметил, как побледнело ее лицо. Она вопросительно посмотрела на меня. В глазах читался немой вопрос: «Мы выживем?» В ответ я улыбнулся, насколько смог. То есть растянул рот, а вот взгляд мой едва ли стал теплее. Обстановка ухудшалась с каждой минутой.

Я показал Анне, как пополнить боезапас пулемётов. Сделать это было несложно: вытащить пластиковые боксы с патронами и уложить в специальный отсек. Оттуда мини-робот сам заберет нужное количество и сформирует ленту, которую затем заправит в патронную коробку. Беда в том, что боксов осталось всего ничего. Мы ведь на этой проклятой планете с парнями из моего взвода уже две недели… Были. За это время нам доставляли припасы лишь единожды, в перерывах между боями. Теперь и это заканчивалось.

Еще через двадцать минут стало понятно: скоро огневая волна нашей обороны будет прорвана, тогда зерглинги вплотную обступят бункер и станут пытаться проникнуть внутрь. Тогда мы окончательно потеряем связь с внешним миром. Потому я постарался поскорее, пока есть возможность, обратиться к полковнику.

— На связи! — прохрипел его недовольный нервный голос.

— Сэр, разрешите доложить.

— Быстрее, Майк!

— Сэр, у нас еще немного, и будет сломанная стрела.

— Как ты сказал? Повтори!

— Еще минут десять, и будет сломанная стрела, сэр! У меня заканчиваются боеприпасы!

Пауза. Шум в эфире. Молчание и сопение в микрофон.

— Черт… — наконец сказал полковник. — Не вовремя ты, сержант! У нас тут жарко.

— У меня уже не жарко, а огненно, сэр!

— Сколько сможешь продержаться?

— Двадцать минут.

— Понял тебя. Жди. Помогу, чем смогу.

Полковник отключился.

— Что такое сломанная стрела? — спросила Анна.

— Кодовый термин, означающий, что подразделение морской пехоты находится в критической ситуации. Раньше он имел другое значение — произошел инцидент с ядерным оружием, попавшим в аварию, но не создающий риска ядерной войны. Но пару столетий назад его вернули к прежнему значению, — ответил я.

— А что бывает, когда происходит… сломанная стрела?

— Это значит, что все ближайшие подразделения должны прийти на помощь. Если не могут, то… Ты точно хочешь знать?

— Да.

«Какая же она смелая», — с восхищением подумал я.

— Что по нам будет нанесен ракетный удар. Достаточный, чтобы всё в радиусе пары миль превратилось в пыль и камни, — ответил я.

Медик помолчала и сказала тихо:

— Надеюсь, до этого не дойдет.

Я промолчал. Что тут скажешь? Вместо этого пришлось действовать. Один из пулеметов внезапно затих. Его монитор показал: вышел из строя лентопротяжный механизм. Одна из деталей попросту расплавилась из-за огромной температуры. Заменить ее можно, я так делал. Но это минут десять, а их попросту нет. Пришлось отодвинуть пулемет и заменить его собой. Я начал прицельно бить по зерглингам, а у самого холодок по спине побежал: тварей было слишком много. Мне их не остановить.

Оставалась одна надежда — на помощь полковника. Если он не пришлет кого-нибудь… В эту же секунду я увидел высоко в небе эскадрилью миражей в составе трех кораблей. Они прикрывали четыре банши, которые, едва вынырнули из черно-оранжевых облаков, нанесли по зергам ракетно-бомбовый удар.

— Ложись! — крикнул я Анне, падая на пол. Сразу за этим почва под ногами вздрогнула от мощных, и было ощущение, что бункер приподнялся от грунта, а потом тяжело бухнулся на него. Сквозь толщину бронированных стен донесся жуткий грохот, я поспешно выключил динамики, но было поздно: в ушах теперь стоял звон.

Я поднялся на ноги через полминуты, когда вокруг всё стихло. Анна тоже встала, и мы приникли к наблюдательному окну, закрытому многослойным бронестеклом. Снаружи ничего нельзя было разглядеть. Сплошное зарево пожара и пыль.

Когда грохот стих, я первым делом посмотрел на сканер. Он показывал, что активных целей осталось совсем немного — не больше четверти от изначального числа. «Хороший показатель», — подумал я. Обрадовало и то, что сигнатуры не приближались больше к бункеру, а удалялись от него. Значит, зерги решили отступить, зализать свои раны или, как это у них происходит, регенерировать ткани. Сделать они это смогут только на слизи, около своего улья. «Мне нужно пойти туда и добить тварей», — неожиданно решил я.

Поднялся с пола, помог Анне подняться.

— Как ты? — спросил ее. Она была еще немного бледна, но выглядела уже более спокойно.

— Намного лучше, чем те твари снаружи, — пошутила, растянув губы. Глядя на них, мне очень захотелось ее поцеловать. Но такая спонтанность хороша, когда вы без скафандров. А тут пришлось бы сначала шлем снимать. Сперва свой, затем ее и пояснять, для чего это мне. Глупость какая! Пришлось в ответ только улыбнуться.

Я подошел к рации. Тишина. Только белый шум в эфире. Нет сигнала. Ну да, конечно. Те парни, что наверху, не знали о моей мачте, установленной на ближнем холме. Видимо, его напрочь снесло взрывами ракет. Так что нет смысла туда даже идти — одни обломки, разбросанные в радиусе сотни метров.

— Остались мы с тобой, эл ти, без связи с внешним миром, — пояснил я. Медик вздохнула.

— Но ведь это не значит, что нас тут оставят? — спросила с надеждой в голосе.

— Конечно, нет. Полковник если обещал, то выполнит. Его слово, оно прочнее, чем неосталь! — сказал я с пафосом. Аж самому неприятно стало. Но ведь я это произнес не для себя, не гордости ради за морпехов, а чтобы вселить в Анну надежду. Подействовало, кажется.

— Давай выйдем и посмотрим, как снаружи? — предложила медик.

— Давай попробуем, — согласился я.

Мы раскрыли тяжелую дверь, через шлюз выбрались наружу. Открывшаяся нам картина была эпичной. Вокруг, куда ни посмотри, валялись останки разорванных на куски, опаленных, обугленных, напрочь выгоревших до черноты зергов. Точнее, то были зерглинги, а вот надзирателей, их огромные туши я не увидел. Видимо, истребители их либо уничтожили подальше, либо те предпочли удрать, бросив своё войско на произвол судьбы. У зергов так: умные в случае опасности всегда уносят клешни подальше, а всякая мелочь сражается до последнего.

Я сам видел однажды, как торопливо улепетывали с поля боя два ультралиска. Видимо, Улей приказал им отступать, и те, развернувшись, пошли обратно, топча зерглингов и прочих. Те подыхали почками под тушами мощных тварей, но упорно пёрли дальше, на наши позиции. Такая вот у монстров тактика. Кто-то из них всегда жертвует собой ради других. Почти как у нас, у людей. Или протоссов. С той лишь разницей, что мы, две состоящие из индивидуумов расы, готовы умереть ради кого-то не приказа ради, но для спасения жизни.

Подумав так, я посмотрел на Анну. «Интересно, а если у меня будет выбор между смертью от клыков зергов, но чтобы она осталась жива, и позорным бегством, я соглашусь на первое или второе?» — задался вопросом и сразу понял ответ. Только договаривать его себе не стал. Всё и так понятно. Нравится мне эта женщина. Очень нравится.

Отбросив романтику, я поднялся на купол бункера, включил дальновизор и стал осматриваться. Анна стояла со мной, крутя головой во все стороны. Ей было любопытно, конечно же. Она прежде такого масштаба боевых действий и не видела. Все когда-нибудь бывает впервые. Я в свое время, угодив в серьезную переделку, даже не смог осознать всей грандиозности происходящего вокруг. Передо мной были враги, и я контролировал свой сектор обстрела, вот и всё. Потом уже, когда показали видео, снятое из космоса и с дронов, стало понятно: то был не локальный бой, а настоящее сражение. В нем участвовали тысячи терранов, а сколько зергов было — не сосчитать!

Визуальный осмотр не показал присутствия живых тварей. Но сигнатуры на сканере тянулись на северо-восток. Так я понял, куда мне нужно идти, если я хочу уничтожить местный Улей. Может, на этой проклятой планете их десяток или сотни, кто знает? Только мне надо обезопасить себя и Анну на некоторое время. Сделать это можно лишь одним способом — взорвать к чертям собачьим ближайший рассадник тварей. О чем я Анне и рассказал. Она посмотрела на меня и заявила:

— Я пойду с тобой. Тебе нужна поддержка.

— Нет, ты здесь останешься! — потребовал я. — Не имею права тобой рисковать, эл ти!

— Вот именно.

— В смысле?

— В прямом. Я — лейтенант. Ты — сержант. Так что не нарушай субординацию! — строго заявила Анна.

Я бы мог послать ее подальше. Она потом — пожаловаться. Но кому больше поверят? Молоденькой девчонке, недавно прибывшей на войну, или ветерану Доминиона, морскому пехотинцу, у которого наград и медалей целая коробка? Она там, на крейсере осталась с остальными личными вещами. Ответ очевиден. Только… не захотелось мне спорить с Анной. Я подумал, что она все-таки права. Если попаду в переделку, поможет нам выжить. Ну, или продержаться некоторое время.

И вообще. На миру, как говорили в старину, и смерть красна.

— Двадцать минут на сборы, — сказал я, как отрезал.

— Есть, мастер-сержант! — козырнула Анна дурашливо и спустилась вниз. Я посмотрел на ее ладную фигурку. Вот ведь красотка! Хороша даже в своем белом скафандре! Ух, какая попка у нее! «Успокойся, морпех, — приказал себе. — Сначала миссия». Пошел вниз. Мы проверили оружие и снаряжение. Я взял побольше взрывчатки. Конечно, это я предполагаю, что там Улей. Но надеюсь, что будет обычный Инкубатор или Логово, на крайний случай. У них броня попроще, так что надеюсь справиться. Вот если Улей, тогда… ладно, нечего гадать!

Заперев дверь бункера, мы отправились на северо-восток. Снова в том же направлении, куда ходили прежде, когда забирали артефакт Зел-Нага. Я взял его с собой на всякий случай. Вдруг не придется вернуться обратно? По крайней мере, этот ценный кристалл никому не достанется. Ведь недаром же Урос просил его отвезти на другую планету. Значит, он для чего-то там понадобился. Но кому? Я слышал, такие артефакты разыскивают не только посланцы Доминиона, но и Королева Зергов, и кто-то еще.

В чью игру я окажусь плотно втянут, если выполню просьбу Уроса? В принципе, я бы мог этого вообще не делать. Да и как доложить командованию об этом? «Полковник, я тут намедни с духом одного могущественного Зел-Нага общался, и он сказал мне…» «Спасибо, мастер-сержант! Санитары, уведите этого психа и наденьте смирительную рубашку!» Да, не вариант. Но и просто так, взять и махнуть на крейсере на несколько световых лет, чтобы выполнить просьбу Уроса, я не могу. Хотя отчего-то, и это напрягает, мне хочется это сделать.

Но «каждый солдат должен знать свой маневр» — этой истине много столетий. Я же действую, как марионетка, от которой куда-то в Пустоту тянутся тонкие, но прочные нити. Дергают меня за руки, ноги и туловище, и я делаю, что нужно. Хотя, если вдуматься, то мое решение отправиться добивать зергов — спонтанное. Значит, воля моя никому не подчинена полностью! Хорошее открытие. У меня даже настроение поднялось.

— Анна! Слушайте анекдот! Перед атакой на базу зергов. К командиру подходит кок и говорит: «Сержант, обеда хватит только на половину взвода». Тот думает и отвечает «Отлично, пообедаем после атаки, как раз на всех хватит», — сказав это, я засмеялся, но Анна почему-то не прониклась.

Но мне очень хотелось ее рассмешить, потому продолжил:

— Надпись на могильной плите: Надпись на могиле: «Здесь лежит героический зерлинг, который за свою жизнь укусил двух полковников, четырех майоров, шестерых капитанов, семерых лейтенантов, десятерых сержантов, дюжину рядовых и одну мину».

На этот раз от Анны послышалось нечто «хмык», и я понял, что действую в правильном направлении. Только вспомнить еще один анекдот не успел. Сканер вдруг пискнул. Я переключил на него внимание. Одиночная цель. Воздушная, приближается медленно. Довольно большая.

«Наверняка надзиратель опять», — подумал я. Включил дальновизор и стал смотреть в нужном направлении. Когда распознал, что там, выматерился шепотом. Но Анна все равно услышала и спросила тревожно:

— Что такое?

— Не ожидал их тут увидеть.

— Кого?

— Муталиски. Вон там. Трое. Парят в воздухе. Значит, охраняют Улей.

— И что мы будем делать? — спросила Анна.

— Пока не знаю. Но сначала нужно найти укрытие.

Я покрутил головой и увидел небольшую расщелину в холме неподалеку. Если двигаться быстро, твари нас не заметят.

— Быстро, за мной! — сказал Анне и первым зашагал к спасительному убежищу.

Мы забрались в расщелину, нашли там довольно уютное местечко — довольно глубокую, на три метра уходящую вглубь скалы нишу высотой около двух метров. Уселись там. Я теперь думаю, как быть дальше, Анна чертит пальцем какие-то рисунки на вулканическом пепле. Кажется, это дерево. Да, вон ветки. Рядом домик с покатой крышей, труба, из неё идет дымок. Сельская идиллия, не иначе!

Да, хотелось бы мне сейчас оказаться совсем в другом месте. На какой-нибудь чудесной, покрытой зеленью планете. Чтобы над головой голубое небо, яркая звезда, заменяющая Солнце, а может даже две или три. Прохладный теплый воздух, тихий плеск волн на берегу прозрачной реки, которая настолько чиста, что можно увидеть, как далеко под водой рыбы плавают. Я видел такое однажды, но вот хоть убей, а не вспомню, где именно.

«Только убить нас и осталось», — подумал, возвращаясь из грёз в суровую реальность. Ну, что мне делать с муталисками? Они твари мощные, хотя не маневренные и не слишком стойкие. Если не одно важное «но»: эти твари, когда чувствуют, что им нанесены слишком сильные раны, отлетают к Улью и там со временем восстанавливают себе здоровье. Да, вблизи лучше на них не смотреть. Страшное зрелище.

Страшное сочетание зубов и когтей. Длинные кожаные крылья, на морде — восемь глаз, горящих оранжево-красным цветом, — как раз под стать окраске этой планеты. Мощное змеевидное тело, покрытое броневыми чешуйками, которые так просто не пробить. Хотя и возможно, если только успеешь. Всё-таки муталиски на месте долго не замирают, маневрируют. Хотя их не назвать такими же упёртыми, как зерглинги. Их тактика не переть толпой, а нанести удар и отлететь. Они словно жалящие насекомые, только гигантские. И вместо жала у них кровожадные симбионты, которых они выплевывают из своих пастей-клоак. Те, оказавшись на противнике, лупят его и рвут на части, пока сами не развалятся.

Но как мне побороть целую эскадрилью муталисков, не имя ни одного противовоздушного средства? Из винтовки по ним стрелять, что ли? С одного выстрела их не убить, как ни старайся. Теоретически можно. Если в глаз попасть, за ним довольно тонкая кость, можно пробить и попасть в мозг. И дальше что? Это тебе не надзиратель, который безоружен. Остальные «драконы», — на них муталиски похожи больше всего, — кинутся в атаку, и дальше всё.

То есть постараться отбиться я попробую. Достаточно боеприпасов, есть Анна, но сколько мы сможем продержаться? И ведь наверняка Рой бросит на нас других зергов, тогда всё. Черт, ну какого лешего я только придумал этот тактический ход? Стратег хренов! Эх, вот если бы добраться незамеченным до самого Улья, обложить его взрывчаткой, а потом с безопасного расстояния взорвать к чертовой матери!

Тогда остальные бы потеряли управление и представляли из себя более легкую мишень. Да в этом случае они мне зачем? Пусть летают. Если не останется ни одной личинки, Улью хана. Придётся сироткам искать другое пристанище. А если оно слишком далеко, так и подохнут с голода. Туда им и дорога. Но… всё это пустые фантазии. И ещё кристалл этот. Зараза, на кой хрен он мне сдался!

И вместе с ним этот дохлый Зел-Нага, Урос. Не мог сказать, как артефактом пользоваться! Таскаю его с собой, хрень бесполезную. Я достал кристалл из рюкзака. Стал рассматривать. Красивый, зараза. Переливается изнутри и если присмотреться, то кажется, что внутри заключена целая Вселенная. Интересно, почему меня не вырубает, как в тот раз, когда я впервые взял его в руки? Наверное, условия не те.

«Как же тебя включить?» — подумал я, рассматривая Дарн-Ткур. Что там про него Урос брякнул? «Мы создали его много тысячелетий назад, чтобы управлять временем». Только для меня это кусок непонятного вещества, не больше. И пока я его рассматривал, Анна заинтересовалась. Протянула руку и спросила:

— Можно его подержать?

— Да пожалуйста, — сказал я и кинул ей.

Но до медика Дарн-Ткур не долетел. Он совершил лишь половину полёта и неожиданно повис в воздухе. Прямо-таки замер, грубо нарушив закон гравитации. Я понимаю, он не слишком тяжелый, килограммов пять примерно. Только как это возможно, чтобы физическая субстанция вот так застревала в пространстве? При этом кристалл принялся испускать из своей середины красноватый цвет, который не перебивал, а дополнял основной, ультрамариновый цвет.

Я от неожиданности вскинул винтовку и направил на артефакт. Вдруг взорваться вздумает? Или загореться. Тогда выстрелю в него, и там будь что будет. Может, разрушение позволит предотвратить куда более крупную катастрофу. Но ничего не происходило. Я посмотрел на Анну. Она сидела без движения, с приоткрытым ртом, ни звука не произнося.

— С тобой всё в порядке? — спросил я медика. Она промолчала. Странно. Смотрит на артефакт, как заколдованная.

Встал, подошел к Анне, взялся руками за её шлем, повернул немного в свою сторону. Ощущение было такое, будто я двигаю куклу-марионетку. Она податлива и замирает в том положении, которое ей назначено. Для интереса поднял вытянутые руки медика вверх. Надо же. Не опускает! И глазами не моргает. Вот это ещё непонятнее. Человек не может так долго. Стекловидное тело смазки потребует, моргнуть то есть.

Краем глаза я заметил нечто странное в мониторе своего шлема. Справа, в нижнем углу, виден электронный циферблат. Он показывает время, которое сейчас на крейсере. В принципе, здесь мне часы не особо и нужны, поскольку неизвестно, сколько длятся сутки на этой планете, ориентироваться приходится по закатам и рассветам. Только теперь электронное табло замерло, хотя обычно изменялось.

«Стоп. Неужели случилось то, что я думаю?» — пришла в голову шальная мысль. Я для интереса поднял с земли небольшой осколок камня, вытянул его на руке и разжал пальцы. Камень остался висеть в воздухе. Я повернул его туда-сюда. Не падает. «Как это называется? — задумался я. — Кажется, левитация. Так я научился останавливать время с помощью артефакта!!!» — пронзило мозг невероятное открытие. Захотелось вдруг заорать «Ура-а-а!» и начать прыгать, как мальчишка, получивший лучший подарок в своей жизни. Но пришлось угомонить свой порыв. Я все-таки сержант морской пехоты, а не маленький бесёнок. И что мне делать дальше со своим открытием?

Подошел к кристаллу. Тот почти на 80 % заполнился красным цветом. Что это означает? Я приблизился к нему, чтобы рассмотреть, в то же мгновение он рванул к Анне и ударил её в грудь. Она не успела поймать — руки-то были подняты. Рядом на землю гулко упал висевший камень.

— Ой… — сказала Анна, попытавшись поймать кристалл. Он ударился ей об грудь и упал на колени. Медик успела его подхватить.

— Ты ничего не заметила? — спросил я. Краем глаза увидел, как циферблат продолжил движение, только минуты сдвинулись.

— Нет, а что?

— Совсем ничего?

— Ты бросил в меня артефакт, — чуть обиженно добавила Анна.

— Прости, не рассчитал силы, — ответил я.

— Ладно, — махнула она рукой и принялась рассматривать Дарн-Ткур.

Я, глядя на неё и совершенно позабыв о зергах, думал о сделанном мной открытии. Первое: чтобы задействовать артефакт, его нужно бросить. Второе: изменение цвета — это, видимо, нечто вроде таймера. Когда кристалл полностью заполняется красным, значит скоро его действие закончится. Третье: поскольку часы изменились, выходит, время не замирает. Просто я начинаю двигаться со скоростью… не света, конечно. Но чрезвычайно быстро, так что всё вокруг меня словно останавливается. Будь иначе, я бы вернулся в ту же точку времени, с которой началось действие Дарн-Ткура.

Но самое главное — я ощутил свои безграничные возможности. Выходит, я теперь смогу, как и мечтал, подобраться к Улью незамеченным! Да что там Улей! Вся Вторая Галактическая война может быть выиграна Доминионом всего за несколько часов! От возможностей у меня сперло дыхание в груди. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть.

«Ну ни хрена себе!» — крутилась в голове одна и та же фраза. Я ощущал себя если не творцом Вселенной, то по крайней мере неким божеством, способным на великие свершения. Ужасно захотелось снова ощутить этот невероятный эффект. «Только пока Анна ничего не должна об этом знать, иначе… ну, испугается ещё. Бабы, они же такие трусихи», — подумал я.

Тут же стало стыдно: Анна не такая. Мы с ней за время нахождения здесь через многое прошли. Атаку зергов выдержали, и вообще. «Ладно, сначала попробую ещё, проверю свои предположения, потом расскажу», — решил я и попросил медика вернуть кристалл. Она отдала его, но не бросала, поскольку я предупредил этот жест и подошел к ней.

Насмотревшись на кристалл, Анна вернула его. Взяв артефакт, ценность которого мне теперь казалась безусловной, я решил, что нужна еще одна проверка. Отметил, сколько времени, а затем подбросил Дарн-Ткур к потолку ниши, в которой мы обретались. Взмыв, он привычно застыл в воздухе, и внутри опять начало появляться красноватое свечение. Анна вновь замерла, и мне ужасно захотелось подойти к ней и поцеловать. «Но ведь придется снимать шлем, это не останется незамеченным, — подумал я и осадил себя. — Что за чушь! Рассуждаю, как подросток, которому гормоны сносят крышу!»

Ладно, буду смотреть дальше на поведение артефакта. Он провисел в воздухе ровно три минуты, затем был благополучно пойман мной. Получается, если высота около трех метров, значит… примерно один метр равен одной минуте остановке времени. Так-так. До зергов двигаться примерно километр. Моя средняя скорость на этой планете такая же почти, как на земле. Если сделать инъекцию стимпака, то примерно 25 километров в час. Значит, две с половиной минуты, чтобы добраться до Улья. Еще полминуты на закладку взрывчатки, и всё, время вышло.

Значит, надо подкинуть кристалл примерно на высоту шести метров, чтобы у меня было время на всё. Отлично! Обрадованный своими расчетами, я сказал Анне:

— Эл ти, ты сиди здесь и наблюдай. Я выйду на разведку, потом вернусь, хорошо? Это недолго, минут десять всего. Главное — не ходи за мной. Один знаю, как двигаться, двоих заметить могут. Муталиски твари глазастые, а у надзирателей чувствительность большая, недаром они радарами «работают». Хорошо?

— Так точно, сержант, — вскинула Анна руку к шлему, отдавая воинское приветствие. И очаровательно улыбнулась. «Какая же она все-таки красивая», — мелькнуло в моей голове, но опять пришлось ограничить свои романтические бредни. Я вышел из укрытия. Посмотрел наверх, установил таймер. Затем изо всех сил подкинул Дарн-Ткур в черно-оранжевое небо и одновременно нажал кнопку. Но тут же обругал себя: время же остановилось, балда! Значит, придется опираться на внутреннее ощущение.

Сделал себе укол и, ощутив огромный прилив энергии, побежал по направлению к муталискам. Они, как правило, всегда висят на краю слизи, а она, если Рой невелик, далеко не распространяется. Это же не огромная база зергов, как на Зерусе, где их вывели стараниями Зел-Нага. Вот уж где, насколько я знаю, слизью покрыто почти всё. Надеюсь, здесь мне такое не увидеть. Хотя вряд ли: эта проклятая планета того и гляди будет уничтожена. Коллективный разум зергов наверняка понимает грядущий расклад, потому не думаю, что станет развиваться с бешеной скоростью. Ради чего? Чтобы погибнуть, когда оба спутника, влепившись друг в друга, потом врежутся в поверхность?

Я бегу. Не чувствуя усталости. Громко топая тяжелыми ботинками по камням и тихо шлепая по вулканическому пеплу. Вскоре муталиски оказываются прямо над моей головой. Ух, какое сильное желание врезать по ним из винтовки! И чтоб непременно патронами с обедненным ураном. От таких залпов в их прочных мышечных телах образуются здоровенные дыры. Но увы. Стрелять в них нет времени, да и зачем? Главное Улей.

Точно всё рассчитал. Муталиски действительно контролировали вход в расположение базы зергов. Это оказалась неширокая, метров пятьдесят всего, ложбина. Насколько я смог догадаться, твари не придумали ничего лучше, чем расположиться в кратере потухшего вулкана. Невысокого, и ложбина — место, по которому когда-то вытекла лава из переполненной чаши. Отлично! Мне туда. Только по слизи бежать не слишком удобно. Ноги то и дело норовят разъехаться в стороны. Если упасть — потрачу еще больше времени. Субстанция, которой питаются зерги, очень липкая и мерзкая. Потом долго придется оттирать шлем, чтобы хоть что-то увидеть. Чем — это другой вопрос.

Потому стараюсь не слишком торопиться, и вскоре, поднявшись чуть выше, вижу базу зергов во всей красе. Да, вот оно, место средоточия тварей! В одном я ошибся: главное их здание уже не инкубатор, но еще не улей, а всего лишь логово. Значит, проще будет уничтожить. Остальные бы тоже хорошо развалить на части: я заметил экстрактор, эволюционную камеру, омут рождения, шпиль и прочие.

«Неплохо они тут обустроились, сволочи», — подумал и направился к Логову. Около него заметил несколько личинок, неподалеку — дронов. Эти твари у зергов на положении тварей бессловесных. Добывают минералы и веспен, умеют мутировать в строения. Будь у меня цель уничтожить присутствие зергов на этой планете, обязательно и личинок бы перестрелял, и дронов. Бывало, всего одна такая тварь восстанавливала целую базу монстров! Помнится, мы однажды были в глубокой разведке. Планета, куда нас десантировали, после нескольких недель кровавых боёв была очищена. Оставалось лишь разведать оставшиеся месторождения, чтобы выгрести всё подчистую.

И вот мы идем, болтаем о разном, не ожидая ничего плохого. Да и с чего бы? Все зерги уничтожены, их слизь выжжена, здания взорваны и расстреляны. У нас развлекательная прогулка, а не задание! Но стоит выйти на окраину леса, как нос к носу сталкиваемся со свеженькой базой зергов. Тут пока самое начало — дрон недавно мутировал в инкубатор, слизь только-только начала расползаться по окрестностям. Мы вскинули винтовки и открыли бешеный огонь. Тот, кто думает, что легко уничтожить мутирующее здание зергов — глубоко ошибается. Нужен минимум взвод морпехов, чтобы это сделать, потому что деление клеток у них просто бешеное. Пока ты палишь в одно место, в другом растет. Но мы справились, хотя и поволновались немного.

Вот и теперь, глядя на Логово вблизи, я испытываю то же чувство. Нервничаю. Вдруг у меня не получится? Что, если артефакт прекратит работу раньше? Тогда на меня и дроны, и муталиски, и вообще все, кто тут есть, набросятся, и тогда… К черту мысли! Задание прежде всего. Снимаю с себя взрывчатку, раскладываю по периметру Логова. Как все-таки удивительно наблюдать рой фактически изнутри! Не забрызганный кровью, не дергающийся в конвульсиях, не пылающий, а именно такой, какой он есть, когда ничто ему не угрожает.

Я немного ощутил себя зергом, который оказался в родных местах. Под ногами — слизь, которая питает и восстанавливает. Повсюду — свои, никто не нападет и не попытается убить. «Прямо как на Родину попал», — усмехнулся я, завершая установку зарядов. Отлично! Так, а теперь поскорее убраться отсюда. Разворачиваюсь и сначала скольжу, а когда оказываюсь на твердой поверхности, бегу обратно, что есть сил. Успеваю вовремя: кристалл все еще висит в том месте, где я его подкинул. Через полминуты он падает мне в руки, и в следующую секунду я привожу в действие взрывные устройства.

Микрофоны и наушники доносят до меня серию мощных взрывов. Потом приходит ударная волна, меня довольно ощутимо толкает в грудь, но удерживаюсь на ногах. Вдалеке, со стороны базы зергов, в небо медленно начинает подниматься огромный столб красно-зеленого дыма. Это не только моя взрывчатка сработала, но и сдетонировали запасы веспена вместе с месторождением. Красиво горит!

— Что там случилось?! — встревоженная Анна вышла и встала рядом. Смотрит на столб дыма.

— База зергов взлетела на воздух. Отомстил я им за свой взвод, — говорю спокойно и устало. Действие стимпака прекращается, накатывает апатия.

— Но как тебе это удалось? Ты же все время был рядом! — удивляется Анна.

— У морпехов свои секреты выживания, эл ти, — отвечаю ей, подмигнув. Рано, пока ей рано знать о том, как действует кристалл. — Нам пора возвращаться на базу. А то прилетят за нами, не найдут и решат, что дальше искать бесполезно.

Мы идем обратно. Я воодушевлен так, что прыгать хочется, несмотря на ощутимую потерю сил. Кто бы узнал такое, а?! Морпех в одиночку взорвал базу зергов! Такое раньше лишь призракам удавалось. Да и то, они ведь стараются близко не приближаться. Их надзиратели отлично видят, сразу наводят зергов. Потому находят места на безопасном расстоянии, оттуда наводят тактические ядерные заряды и… бум!

Выходит, я первый в истории Доминиона человек, сумевший оказаться в самом сердце вражеского расположения и выйти оттуда целым и невредимым. Да еще какой мощный урон нанес! Тех муталисков, что висели над базой, взрывной волной сдуло в неизвестном направлении. Твари больше не опасны. Если сунуться к бункеру, с ними автоматические пулеметы разберутся, а я им помогу. Только это вряд ли. Над Логовом висел, помнится, надзиратель. Его наверняка в фарш перемололо, и значит если выжил кто из тварей, то лишен командования.

В бункере тихо и спокойно. Сканер молчит, я выпустил дрона, он тоже не показал присутствия зергов. Мы с Анной сняли скафандры, приняли душ, пообедали как следует. До эвакуации полно времени. Я завалился на койку, закинул руки под голову и стал думать о том, что мне совсем не хочется теперь расставаться с артефактом. Есть очень твердое желание оставить его себе. Как это сделать? Вот вопрос. И нужно ли доставлять на ту планету, о которой говорил Зел-Нага Урос? Мне совсем не хочется этого делать.

Неизвестно, сколько бы нам пришлось провести в бункере. Но проходит пара часов, и неожиданно я слышу в наушниках, сквозь треск и шум помех, голос. Он сообщает, что это пилот транспорта RTF-087, и его направил к нам полковник Дик Маерс. Запрашивает, готовы ли мы к эвакуации. Получив утвердительный ответ, говорит: «Расчетное время прибытия шесть минут. Будьте готовы, у нас нет времени».

Мы с Анной, обрадованные этой новостью, быстро одеваемся. Забираем личное оружие. Я включаю систему самоуничтожения — не хочу, чтобы бункер со всем вооружением достался противнику. Зерги любое здание терранов способны обратить в своё, начнут здесь выращивать каких-нибудь новых жуткий монстров. Обойдутся!

Выходим наружу, проверив показания сканера. На нем три отчетливо заметные сигнатуры. Система «свой-чужой» определяет их как один транспорт и два истребителя, которые кружат сверху, оценивая обстановку и прикрывая. Что ж, это хорошо, поскольку у транспорта — не знаю, кому по башке стукнуть за такое! — совершенно нет вооружения. Зато вместительный. В него запросто могут забраться два осадных танка, например. Или отделение морпехов.

Я бросаю на более-менее ровное место дымовую гранату. Она испускает густой желтый дым, который относит горячим ветром. Хорошо, не в нашу сторону, иначе пришлось бы обегать метров двести. Вскоре из-за черно-оранжевых облаков спускается транспорт, сверкая посадочными огнями. «Вижу вас», — сообщает пилот. На несколько мгновений мощная летательная машина зависает прямо над поверхностью. Открывается дверь, и мы с Анной (даму, как истинный джентльмен, пропускаю вперед) забираемся внутрь. Там нас приветствует морпех в звании капрала. В руках готовая к бою винтовка. «Тоже мне, прикрытие», — усмехаюсь про себя. Но парень говорит, что рад приветствовать нас на борту, и становится спокойнее. Кажется, мы скоро будем дома.

Транспорт взмывает вверх, и я смотрю в иллюминатор, мысленно прощаясь с планетой, которая для меня начиналась как NR-15, а после, благодаря Уросу, я узнал её имя — Ароверк. Только смысла запоминать нет — ей всё равно недолго осталось. Когда спутники взорвутся, их куски полетят сюда, на поверхность, и тут начнется апокалипсис. С другой стороны, может, она и выдержит, кто знает? Теперь просто смотрю на вулканы, которыми небесное тело утыкано, словно прыщами — физиономия подростка.

Далеко внизу вырастает большое огненное облако. Это сработал заряд внутри бункера. Там теперь температура в несколько тысяч градусов, и всё разметало на мелкие части. В том числе моих парней — мой взвод, который сложил свои головы на Ароверке, выполняя непонятный приказ командования. У меня готовы слёзы на глаза навернуться. Родные моих ребят так и не узнают, где похоронены их сыновья, отцы и братья. Доминион сообщит им, что те пали в боях за Родину, а где… — всё это будет под грифом «секретно». Так в штабе всегда делают, когда не знают, что сообщить.

А я вот один живой остался. Мне стыдно почему-то. Но жалеть, что не погиб вместе с моим взводом, не могу. Права не имею. У меня был приказ — я его выполнил. А что не разорвали меня зерги, так это судьба-злодейка. Или магия Зел-Нага, кто теперь разберет. Может, таков был тайный замысел почившей в Пустоте цивилизации, а точнее одного её представителя — Уроса? Может быть, потому я выжил, что нужен ему? И теперь везу артефакт, с которым не знаю, что делать.

Анна сидит напротив меня в кресле, кажется задремала. Ну да, у женщин нервная система тоньше мужской. От переживаний устала девочка. Хм… она же молодая леди, но отчего-то хочется её называть девочкой. Жаль, что не моя. Немного грустно: едва ступим на борт крейсера, как придётся расстаться. Возможно, навсегда. Меня наверняка отправят на переформирование, дадут новый взвод. Если не разжалуют к чертовой матери, как потерявшего своих парней, всех до единого. Кто знает…

Но медик, оказывается, не спит. Открывает глаза, смотрит на меня. Затем снимает шлем. Показывает, чтобы сделал то же самое. Зачем? А, чтобы нас не слышали.

— Спасибо тебе за всё, Майк, — говорит так по-доброму, проникновенно, что у меня, матёрого вояки, даже мурашки по шее бегут. Не ожидал от себя такой реакции. Думал, чувствительность до минимума рухнула. Ан нет, какой-то её росток остался.

— Да ладно тебе, — улыбаюсь в ответ.

— Нет, я искренне, — произносит Анна. — Если бы не ты, я бы на той планете погибла.

— А я бы остался там навсегда без тебя, — выпалил, не подумав, и чувствую, как покраснел. Вот же блин! Как мальчишка! Пришлось нахмуриться и отвести глаза в сторону. Делаю вид, что мне интересен вид за иллюминатором. А там — сплошные облака, покидаем атмосферу.

Но есть одна вещь, которую я должен ей сказать. Поворачиваюсь, наклоняюсь поближе и говорю шепотом:

— Пожалуйста, не рассказывай никому об артефакте. Хорошо? Это чрезвычайно важно.

— Хорошо, — тут же соглашается медик.

Вскоре транспорт вышел на орбиту, а ещё через полчаса мы покинули его с Анной, спустившись на пол огромного ангара, расположенного внутри крейсера «Империя» — одного из самых громадных и мощных в военном отношении звездолётов Доминиона. Он изнутри напоминает небольшой город: численность экипажа около шести тысяч человек, не считая десанта.

Ангар поражает не только своими размерами. Он весь заставлен различной лётной техникой. Я сразу обратил внимание, как много здесь подбитых истребителей, покореженных транспортов, изуродованных банши. Опалённые, с расплавленными, разодранными когтями и зубами фрагментами обшивки. Над ними трудятся роботы и люди, пытаясь привести в порядок всю эту груду металла.

Внизу нас встречает лейтенант Криптон — адъютант полковника Маерса. Говорит, что меня срочно вызывает в штаб полка командир, Анне отдает воинское приветствие. Она может быть свободна. Мы прощаемся с ней, просто пожав руки. Хотя мне дико хочется её поцеловать. Видимся последний раз… Прощай, красавица.

Длинными коридорами, переходами добираемся до штаба. Полковник, крепкий мужчина за пятьдесят, с седым ёжиком волос на покрытой шрамами голове (о его подвигах во время службы легенды ходят), отходит от карты боевых действий. Подходит ко мне, протягивает руку. Но я прежде вскидываю ладонь к голове:

— Здравия желаю, господин полковник! Мастер-сержант…

— Вольно, Майк. Рад видеть тебя!

Пожимаем руки, полковник осматривает меня с головы до ног.

— Вижу, цел, не ранен даже. Медичка постаралась?

— Так точно, сэр.

— Хорошо. Задание выполнил? Достал артефакт?

— Его там не было, сэр!

Полковник сузил глаза. Пристально посмотрел в мои.

— Уверен, сынок?

— Так точно, сэр!

Я так уверенно говорю, поскольку жесткий диск с записями наших с Анной переговоров я разбил, когда возвращался с базы зергов. Иначе бы его могли прочитать, и тогда сразу поняли, что я нашел кристалл. Ну, а теперь доказательств нет. Если только Анна не проболтается. Но она далеко не глупа, потому ей можно верить. Сам не знаю почему. Видимо, пережитое вместе сблизило нас.

— Ладно, ступай, — говорит полковник. — Командир батальона тебе сообщит, что дальше.

— Слушаюсь, сэр!

Выхожу из кабинета и думаю, правильно ли я поступил. Может, стоило сказать полковнику? Но внутреннее чутье подсказывает: нельзя этого делать. А вот что стоит предпринять прямо сейчас, так это надежно спрятать артефакт. Сдаётся мне, командир не слишком поверил моим словам.

Вернувшись в казарму, раскрываю дверь и… застываю на пороге. На меня поворачивают головы одновременно пятнадцать человек. Мгновенно понимаю: новобранцы. Желторотики, сырьё, пушечное мясо. Кто прислал их сюда? У кого случился отвал башки, раз решил, что эти молокососы достойны стать морпехами?

— Взво-о-о-од! Смирно! — кричит кто-то властным голосом, и парни вскакивают, выстраиваются вдоль коек и вытягиваются, глядя перед собой.

Из-за них выходит какой-то незнакомый капрал. С виду — опытный боец. Встает напротив, козыряет:

— Мастер-сержант! Взвод морпехов прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы! Докладывает капрал Добсон!

Я тяжело вздыхаю. Этого мне только не хватало. Ожидал, что получу новых бойцов. Такое уже бывало, и не раз за мою долгую карьеру. Но очень давно не имел дела с новобранцами. Их же всему надо учить практически с нуля. Они же из учебки приходят совсем сырые! Да, проблема…

— Капрал, можно тебя на минуту.

— Вольно! — орет Добсон.

Выходим в коридор. Отдаю ему сумку, в которой лежит кристалл.

— Здесь очень важная вещь, капрал. За её сохранность отвечаешь головой. Если будут спрашивать — ты ничего не брал и не видел. Даже если это будет сам полковник Маерс. Открывать нельзя, понял?

— Так точно, сэр!

— А теперь пойди и спрячь так, чтобы никто, кроме тебя, найти не смог.

— Есть, сэр!

Я доверился незнакомому человеку. Глупо, опасно, но у меня нет выбора. Ладно, посмотрим, что дальше. Скоро должен прийти наш комбат — майор Стенли.

Если кто думает, что поголовно все офицеры морской пехоты Доминиона — бравые вояки, то глубоко заблуждаются. Взять, к примеру, нашего майора. Мне кажется, он в живую ни одного зерга, протосса или повстанца не видел. Но орденов и медалей на груди, когда выдается случай натянуть парадку, много. Посмотрит человек несведущий — перед ним настоящий пёс войны.

Но что-то не припомню ни одной операции, где Стенли шел бы вместе с морпехами в бой. Он всегда где-нибудь в штабе, отдает приказы на основании данных разведки, рассматривая происходящее через мониторы. Дроны — вот его глаза и уши на полях сражений. Их майор просто боготворит, считая лучшими изобретениями нашей цивилизации. А уж если бы ему научное судно дали под командование, так Стенли, вероятно, испытал воинственный оргазм, не иначе.

И да, я не забыл, как этот штабной воитель отказался мне дать хотя бы один КСМ перед тем, как мы десантировались на проклятую планету NR-15, она же Ароверк. Не люблю гадать, но кажется, если бы все-таки разрешил, я бы теперь не оплакивал мысленно свой погибший взвод. Хотя что об этом… приказ есть приказ, а я за многие годы службы привык им подчиняться. Вот и он, кстати, майор.

Зашел в казарму, я подошел, отрапортовал. Стенли кивнул, а потом минут десять говорил о чести, долге перед Доминионом и императором, и всё в таком же духе. На меня его болтовня не действует, а вот новобранцы приободрились немного. Не то пребывали в каком-то угнетенном состоянии. Могу понять: когда тебя после учебки бросают сразу в центр боевых действий, веселого мало. Скорее, начинаешь сжимать сфинктер, ожидая приказа на передовую. Погодите, ребята, не так скоро.

— Мастер-сержант Джонсон! — неожиданно обращается ко мне майор, когда кажется, что он сейчас уйдет.

— Есть, сэр! — вытягиваюсь перед ним.

— Вашему взводу приказано отправиться в сектор Копрулу, на планету Агрия!

У меня аж спина вспотела моментально. В то самое место, куда Зел-Нага Урос попросил меня привезти артефакт? Я не ослышался?

— Вам поставлена задача защитить колонистов. Ими после смерти отца, известного специалиста по терраформированию доктора Бернарда Хэнсона, руководит его дочь Ариэль Хэнсон, бывшей при нём неофициальным заместителем. Как известно, после падения Конфедерации Доминион установил за Агрией статус главного ботанического центра. Там были размещены оборонительные отряды. Ваша задача: прибыть на планету и вывезти все данные, собранные за годы исследований. Отбываете сегодня, в девятнадцать ноль-ноль.

— Есть, сэр! — козырнул я, снова вытягиваясь перед майором.

Когда он ушёл, я приказал своему заместителю капралу Добсону заняться подготовкой парней, а сам вернулся в кабинет — маленький закуток в самом конце казармы. Всей мебели здесь и было, что письменный стол с тумбочкой и ящиками, да койка. Увидев её, я подумал, как бы сейчас было охрененно хорошо завалиться и поспать сутки напролёт. Но посмотрел на часы: до отправления ещё три часа, даже вздремнуть толком не успею.

Сел за стол, включил планшет, стал смотреть личные дела бойцов. Хотя там никакой информации. Всем 19–20 лет, совсем зелёные. Школа или незаконченный колледж, — вот и всё среднее образование. Потом полгода учебки, и вот они уже здесь, на крейсере «Империя», — оперативной базе морпехов Доминиона в секторе Сегурра. Что мы тут делаем вообще, какие задачи выполняем? Не имею ни малейшего представления. Ходили разные слухи, но я им не верю. Да и зачем? У хорошего морпеха всё должно быть просто: есть приказ — выполняй. Думают пусть командиры.

Интересно, на чем нам предстоит отправиться в сектор Копрулу? Вероятно, специально для нашей миссии выделят какой-нибудь захудалый крейсер из состава флота. Но больше всего интересно другое: как вышло, что на Агрию отправляют именно меня? Если бы я не слышал просьбы Зел-Нага, то и не задумался об этом. Но теперь… Я вспомнил о кристалле. Посмотреть бы на него. Красивый все-таки. И кто знает, какие силы внутри него ещё заключены, помимо способности останавливать время? Точнее — ускорять того, кто управляет артефактом. Ладно, это всё потом.

— Мастер-сержант, разрешите войти? — стучится капрал.

— Войдите.

Он заходит. Я успел почитать его личное дело. Что ж, парень толковый. Геройский. Ко мне его прислали после излечения в госпитале. Раньше он служил под командованием сержанта Котрона. Знавал я его — отменный был морпех, почти такой же крутой перец, как я сам. Да погиб недавно на планете Бронтес IV в системе Антига. Там на наших парней навалился Рой, подчинявшийся Сверхразуму.

В ту пору силы протоссов и терранов бились вместе, но были разбиты. Тогда-то Котрон и погиб. Рассказывали, что в одиночку отбивался от целой стаи зергов, прикрывая отход своего взвода. Выходит, капрал Добсон и есть тот самый единственный, кто выжил из них. Напоминает мое недавнее прошлое.

Капрал вошел, вытянулся, я ему сказал «Вольно», не на параде.

— Слушаю.

— Сэр, там прислали медика. Сказали, будет прикреплен к нам.

— Целый один? Да, командование не слишком щедро к нам относится, — усмехнулся я.

Добсон предусмотрительно промолчал. Комментировать приказы штабов в присутствии своего непосредственного командира пока стесняется. Ничего, притрёмся друг к другу, если время будет, сойдёмся поближе. Он все-таки мой заместитель, или как у нас говорят, замок. Нам поневоле придётся искать общий язык. Если не хотим подохнуть в первом же бою.

— Далеко медик?

— За дверью, сэр.

— Хватит тебе сэркать, Крис, — сказал я, обращаясь к капралу по имени. Надеюсь, он оценит это панибратство и показывать его перед остальными не станет. Это лишь между нами, тет-а-тет. — Ты мой зам, давай попроще, когда наедине. Договорились?

— Так точно!

— Ладно, Крис. Зови медика. Посмотрим, что за фрукт.

Капрал удалился, и следом за ним в мою комнату вошла… Анна. Я аж вскочил со стула.

— Ты?! Глазам своим не верю. Ты и есть тот медик, который полетит с нами на Агрию?!

— Да, я, — улыбнулась Анна, встряхнув головой. Тяжелая волна её золотых волос, забранных в хвост, пробежалась по спине доктора. — Что, не ожидал меня тут увидеть? — не спрашивая разрешения, она села на мой стул. Я разместился на койке.

— Скажи, но как тебе удалось?

— Очень просто. Пришла к вашему командиру полка и сказала, что если кто и сможет спасти вашу задницу, мастер-сержант, когда вы окажетесь в новом пекле, то это буду исключительно я, — ответила Анна и рассмеялась. — На самом деле это вышло случайно. Ну… то есть… Попросили добровольца, готового отправиться на Агрию. Я вызвалась. А оказывается, тут ты командуешь парадом.

— Я счастлив тебя видеть, — говорю ей, а сам краснею, как смущенный мальчишка.

— Очень рада.

— Но ты… одна. Как же так?

— Кто тебе сказал?

— Капрал.

— Ну, он не всё знает. Мне придана ещё фельдшер, сержант Мария Кедрова. Или просто Мэри.

— Русская?

— Видимо, да, не уточняла. Это имеет значение?

— Нет, — ответил я. — Надеюсь, она опытная?

— Вполне, мы некоторое время работали здесь, на крейсере, в медицинском блоке.

— Вот и замечательно. Один медик хорошо, а два — уже спасение, — ответил я. — Ты не знаешь, на чем полетим?

— Знаю, — улыбнулась Анна, и я заметил, что когда это происходит, помещение словно внутренним светом наполняется. До чего же она красивая без дурацкого скафандра, в котором её не рассмотреть толком! Но отвожу глаза. Не пристало так пялиться на офицера. — Мы полетим на крейсере третьего класса «Аист».

— Это ведь ржавое ведро, его давно списать пора, — изумился я.

— Ну, сам понимаешь: у Доминиона большие проблемы с зергами, так что, — Анна поджала губы. — Что есть, то есть.

Мы договариваемся с Анной встретиться на взлетной площадке. Дальше привожу в порядок винтовку, проверяю своих новых бойцов. Парни с непривычки понапихали в свои рюкзаки разной ерунды: кто-то сухпаи взял выше нормы, кому-то теплых носков целый вагон подавай, у одного нашел вязаный толстый свитер («Мама подарила», — пояснил боец). Третий возжелал взять с собой дополнительную пару обуви — кроссовки. Пришлось ему и всем объяснить, что без скафандра мы на Агрии ходить не будем — не увеселительная прогулка. Приходится лишнее барахло безжалостно выбрасывать. Когда-то точно так же поступили и со мной. Да, были времена…

В подготовке проходит оставшееся время. Ровно в восемнадцать сорок мы выстроились на взлетной площадке. От неё к крейсеру «Аист», пристыкованному к «Империи», ведет тоннель с шлюзовыми камерами. К нам выходит полковник. Он хмур, озадачен чем-то. Говорит, что наша задача — спасти очень ценную информацию. Мол, её сохранность имеет важное значение для будущего Доминиона. Так и подмывает спросить: «Чего ж тогда весь флот туда не отправили? Неужели один взвод справится?»

Словно прочитав мои мысли, полковник говорит:

— Мы отправляем только вас, поскольку есть информация, что за этими данными охотятся зерги. Они уже направились к Агрии, потому вам нужно их опередить. Большой флот туда пересылать нельзя — ослабим фланг нашего фронта. Так что, морпехи, надеюсь на вас.

С таким напутствием мы и полетели. На душе было тревожно. Зря полковник сказал, что зерги приближаются. Встреча с ними — это однозначная погибель. Разве только артефакт Зел-Нага поможет с ними справиться. Добсон принес его и отдал мне перед отлетом. Тайно, чтобы не видели.

Путешествие было недолгим, но далеко не таким спокойным, как всем бы того хотелось. Когда совершили гиперсветовой прыжок и оказались неподалеку от Агрии, на нас напали. То были протоссы. Их материнский корабль за каким-то чертом обследовал планету, не опускаясь в её атмосферу. Издалека рассматривал, словно ожидая чего-то интересного. Когда мы внезапно оказались рядом, без предупреждения врезал по нашему крейсеру своими лучами — разрушительными разрядами кристаллической энергии.

Нам срочно пришлось напяливать скафандры, чтобы не погибнуть, если будет пробита броня и внутренняя обшивка нашего «Аиста». Первый удар пришелся вскользь, была снесена только одна внешняя надстройка. Казалось бы мелочь, но вот же ирония судьбы! Внутри той надстройки оказался узел дальней космической связи. Мы мгновенно потеряли контакт со своим флотом. Пришлось срочно разворачиваться. Прозвучал приказ готовиться к гиперсветовому прыжку, но мы не успели.

Материнский корабль, накопив энергии, выдал по нам второй залп. Удар был такой силы, что весь «Аист» содрогнулся. Мы едва удержались на своих креслах, крепко вцепившись в привязные ремни. Иначе бы всех разметало по кораблю. Раздалась пожарная тревога, прозвучало новое сообщение: корпус пробит, мы стремительно теряем воздух и вынуждены совершить посадку на планету.

Конечно, наши орудия тоже били в ответ, не молчали. Но что можно сделать с махиной протоссов, защищенной, помимо основной брони, мощным энергетическим щитом? С этой расой всегда так: прежде чем сможешь хотя бы немного попортить их сверкающие доспехи, сначала нужно с энергощитом справиться. Беда в том, что он постоянно подпитывается, и если оставить стрельбу хотя бы на небольшое время, придётся всё начинать заново. В этом протоссы зергов напоминают. У тех та же защита, только биологическая: умеют регенерировать поврежденные ткани. И только мы, люди, на такое не способны. А жаль.

Я приказал своим парням готовиться к экстренной посадке. Была мысль достать артефакт и попробовать его использовать. Но что я могу? Подкинуть его в невесомости? Очень смешно. Здесь он бесполезен — простой кусок каменной породы, разве красивый. Потому кристалл остался в ранце на моей спине. Пришлось понадеяться на одну лишь удачу. И она благоволила нам. Во-первых, потому что протоссы, увидев, как сильно повреждён «Аист», не стали нас добивать. Во-вторых, мы смогли благополучно, то есть не развалившись на куски, пройти через атмосферу планеты.

Лишь приземление было жёстким. Мы рухнули прямо в густые джунгли, где-то в очень отдаленном секторе Агрии, и удар был такой силы, что «Аист» рассыпался на куски. Та его часть, где находится реакторный отсек, — и снова удача! — не взорвался. Иначе бы на несколько миль вокруг всё превратилось в горячий пепел и образовалась огромная и глубокая воронка.

Мы пришли в себя не сразу. Когда это произошло, я приказал рассчитаться. На это ушло минут пять, пока бойцы выходили из беспамятства — не все привыкли к жестким падениям, как я. Но хорошо, мы все, и Анна в том числе, были одеты в прочные скафандры. Потому никто особо не пострадал, не считая аритмии у некоторых — их показатели, когда парни называли себя по одному, я проверил по своему компьютеру.

— Эл ти! Как самочувствие? — её данных у меня не было.

— Всё в порядке, сержант, — ответила Анна, отстегиваясь от кресла и вставая.

— Бойцы, всем покинуть корабль! Сбор в точке А12-С3. Капрал Добсон, уводи людей.

— Есть, сэр!

Взвод потянулся к выходу. Правда, чтобы выбраться, пришлось буквально выламывать дверь — её заклинило. Дальше коридорами дошли до переходного шлюза, который сработал в аварийном режиме. И вот уже мои парни по одному прыгают вниз, помогая друг другу. Я же отправился на капитанский мостик — посмотреть, есть ли там кто живой. Добраться дотуда оказалось делом очень непростым — многие конструкции внутри крейсера оказались разломаны.

На мостике меня ждало большое огорчение: все пять членов экипажа погибли. Но их убил не удар об планету. Произошла разгерметизация отсека — лобовое обзорное стекло оказалось расплавленным, в него угодил луч протоссов. Дальше, насколько я понял, сработала автоматика, она и направила «Аист» на планету, задав более-менее оптимальный курс для посадки. Ну, а сами члены команды сначала задохнулись, а потом их тела обуглило пламя, когда крейсер проходил через плотные слои атмосферы и полыхал со всех сторон, как факел.

Вот почему изнутри капитанский мостик был черным от копоти, выгоревшим дотла. Я постоял немного, а после двинулся обратно. Здесь делать больше нечего — «Аист» отныне превратился из боевого крейсера в братскую могилу. И насколько я смог догадаться, из обслуживающего персонала корабля, а здесь их было примерно с полсотни человек, тоже никто не выжил. Тела некоторых я увидел в ужасном состоянии — растерзанные, раздавленные, они лежали в коридорах.

Я посмотрел на датчик. Гамма-излучение оказалось высоким, но пока не смертельным. Главное, что оно не росло. Но было понятно: реактор поврежден, потому и фонит. Надо поскорее отсюда убираться. Если погашен системой экстренной блокировки, это ещё не значит, что топливо не просачивается из него, как сок из лопнувшего фрукта. Потому я постарался выбраться наружу. В указанном секторе, примерно в полукилометре от места крушения, меня ждали взвод и Анна.

Мы с капралом сверились по карте. До ближайшего поселения — городка Антиго по прямой километров сто. Но придётся преодолевать горный хребет, болота, реки и озёра. Наше путешествие увеличится раза в три. «Да, прибыли выполнить задачу, чтоб этих протоссов разорвало!» — подумал я, осознавая масштаб того, что нам предстоит выполнить. И это ведь до Антиго столько идти. Примерно четверо суток. А сколько ещё до главной лаборатории профессора Ариэль Хэнсон, которая находится ещё примерно в паре сотен километров на юг?

Я приказал капралу поискать возможность для связи с профессором. Ну, или хотя бы с кем-то из колонистов, чтобы те помогли каким-то образом переправить наш отряд поближе к цели нашей миссии. Не думаю, чтобы командование слишком долго ждало нашего возвращения. Не знаю, правда, для чего им те данные понадобились. Может, опять хотят замутить какой-нибудь эксперимент с оружием или биологическими способами уничтожения зергов. А может, ищут методы псионного воздействия на протоссов.

Мне интересно и другое: куда я здесь должен доставить артефакт? Но это ладно, — я даже махнул рукой, отгоняя посторонние мысли. Здесь, в этих непроходимых джунглях, нам главное выжить. Из тех скудных разведданных, которые мне перебросили перед отправкой, известно мало. Главное — на Агрию заброшены несколько передовых отрядом зергов. Твари явно планируют захват планеты. Значит, где-то уже обосновались, и растут в непролазной глуши их мерзопакостные здания, расползается слизь, из личинок вылупляются новые и новые твари.

Здесь им самый климат: жарко и влажно, полным-полно биоматериала для поглощения. Имеются и крупные запасы веспена. Значит, зерги станут расти быстро. Остановить их вряд ли получится. Но есть шанс незамеченными добраться до Антиго, а после и до Главной лаборатории. С этими надеждами я приказал двигаться в указанном направлении. Впереди шли дозорные, по флангам — боевое охранение, в арьергарде ещё два бойца. Я с Анной — в центре небольшой колонны.

Мы буквально продираемся через густые заросли. Обходим болота, переправляемся через реки. Здесь очень жарко и влажно. Воздух такой густой, словно кисель, и насквозь пропах миазмами гниющих растений. Тут лихорадку экзотическую подцепить или словить укус какой-нибудь кровососущей твари — легче простого. Потому через пару километров приказываю отряду закрыть забрала и перейти на систему жизнеобеспечения. Там, по крайней мере, мощная система фильтров, хоть есть чем дышать.

Мои подчиненные идут, пыхтят, но не ноют. Отстающих нет, и это значит, мне повезло: попались крепкие ребята. Хотя и молодые, войны не знают. Но обнадёживает: в авангарде идёт капрал Добсон, у всех включены сканеры, и при малейшей опасности среагируем как надо. Анна шагает рядом со мной. Далеко от себя её не отпущу. Мне приятно ощущать её присутствие. Я даже рад, что она тут, на Агрии. Хотя женщинам в наших рядах, понятное дело, не место. Но одёргиваю себя: она не кисейная барышня, а офицер медицинской службы. Потому нечего романтические сопли разводить.

Связи пока нет. Мы запускаем дрон, он поднимается на километр, посылая сигналы во все стороны. Пока ничего. То ли слишком далеко, то ли у колонистов трудности со связью. Но как же тогда они обращались прежде к Доминиону с просьбой помочь? Агрия давно потеряла свою славу одной из самых чудесных планет нашей Вселенной. Да, когда-то здесь было очень тихо и мирно.

Да, когда-то Агрия была одним из крупнейших агропромышленных центров и природных заповедников всего Доминиона. Ее даже называли «житницей Августграда», поскольку она поставляла большую часть зерновых культур, необходимых для пропитания столицы и ее городов-сателлитов. Каждый агроном или даже простой фермер мечтал жить в этом райском уголке Вселенной. Причин много: теплый мягкий климат, возможность получать до трех урожаев в год, а еще дешевые кредиты на обзаведение собственным хозяйством. Но главное — руководство колонии.

Во главе нее с момента основания стоял Бернард Хэнсон — человек уникального дарования, умевший превращать бесплодные пустыни в цветущие сады. Причем не на какой-нибудь отдельной территории. Он занимался терроформированием, благодаря ему множество холодных каменных планет превратились в подобия Агрии. Но она, его первенец, была самой любимой. Недаром он здесь и обосновался со своей семьей.

Откуда я все это знаю? Поинтересовался историей планеты, пока собирались сюда лететь. Надо же знать, в каком месте Вселенной тебе придется сражаться. А что здесь не обойдется без столкновений, к гадалке не ходи. В последние годы Ариэль Хэнсон очень недовольна тем, как относится Доминион к положению дел на ее планете. Но прежде, конечно, всё было иначе. В 2500-м, после падения Конфедерации, Доминион отправил сюда несколько отрядов — охранять Агрию от возможных врагов. Эти морпехи образовали здесь довольно прочную оборону.

Но три года спустя случилась какая-то странная история. Сначала большую часть морпехов убрали с планеты. Видимо, решили, что здесь, в этом безмятежном краю, они не так уж и необходимы. Если никто не нападает, зачем столько солдат держать в одном месте? И сразу почти сработала поговорка: где тонко, там и рвётся. Стоило самому крупному отряду эвакуироваться, как об ослаблении обороны Агрии стало известно во всей системе Копрулу.

После этого, не прошло и пары месяцев, на планету прилетели пираты. Захватили несколько поселений. Оставшиеся морпехи пошли на зачистку. Но то ли командир у них был полный кретин. То ли парни слишком расслабились от долгого пребывания без боевой работы. Словом, дел наворотили. Пираты прикрывались местными, чтобы улететь. Морпехи же принялись расстреливать всех без разбора.

Да, я помню, какой тогда был скандал. Пиратов-то, конечно, с Агрии изгнали, но Ариэль Хэнсон обратилась напрямик к императору с просьбой наказать виновников гибели колонистов. Только корпус морской пехоты Доминиона своих так просто не сдает. Для вида несколько парней получили условное наказание и были изгнаны с позором. Но профессор осталась очень недовольна таким гуманизмом.

Так что теперь нам ласкового приёма ожидать не приходится. Особенно если учесть, что мы прибыли не защищать Агрию, а, по сути, изъять ее многолетние наработки. Могу себе представить, как профессор взъярится, когда услышит. Наверняка ее не предупредили. Ну, или сказали нечто вроде «к вам прибудет отряд морпехов с особым заданием». Ладно, придется как-нибудь уговорит мисс Хэнсон. Вон, Анна поможет, если что.

— Сержант, — вдруг слышу голос капрала в наушниках. — Сканер показывает движение.

— Замерли все. Рассредоточиться. Дистанция два метра, — приказал я.

Бойцы, ощетинившись стволами винтовок, расположились ёлочкой, каждый контролируя свой сектор. Добсон молчал некоторое время, затем доложил:

— Цель одиночная. Приближается с востока. Нет… подождите. Сканер показывает три сигнатуры.

— Распознать их можешь?

— Пока нет. Здесь сильные помехи из-за высокой влажности. А может, под землей аномалия какая-то, — пояснил капрал.

Проходит еще пара минут томительного ожидания.

— Сэр, я вижу их! — говорит Добсон, перейдя на шепот, хотя в этом нет смысла: у него ларингофоны, прекрасно слышу каждое его слово, даже сказанное очень тихо. — Это протоссы!

— Ты не ошибся, капрал? — удивленно спрашиваю.

— Их ни с кем не спутаешь, сэр, — чуточку обиженно заметил Добсон. — Какие будут приказания?

— Доложи, кто там и куда направляются.

— Два зилота, с ними — тёмный тамплиер!

— Твою ж мать… — вырвалось у меня.

Да, встречи с тёмным тамплиером нам только не хватало! Другой вопрос, что на Агрии забыли протоссы. Главный — как одолеть это мрачное создание, использующее темную энергию Пустоты, позволяющую им становиться невидимыми! К тому же они оснащены мощными клинками искривления, очень опасны в бою, поскольку способны стремительно перемещаться. Вот как сражаться с таким, если его не видно невооруженным глазом? Только через сканер, но ведь ты же не станешь стрелять куда попало?!

Помнится, однажды я был в составе бронеколонны, на которую напали протоссы. Среди них, насколько мы смогли догадаться, были и два темных тамплиера. Зверские черти! Какую резню нам устроили! Больших трудом стоило с ними справиться, и то лишь благодаря тому, что к нам на подмогу подоспело научное судно. Оно умеет делать этих протоссов видимыми, и только после демаскировки их расстреляли. А если бы судно не прилетело… Не знаю. Своими клинками искривления темные могут и броню прорезать. Им ствол у танка отсечь — пара взмахов.

— Что делать будем, сэр? — в голосе капрала тревога. Понимаю его: сбежать от тамплиеров не получится. Они, если заметят, станут преследовать, пока не убьют. Очень упрямые и всегда доводят начатое до конца. И самое гадкое — договориться с ними невозможно. Живут в каком-то собственном мире, от кого и как приказы получают — непонятно. Мне, по крайней мере, не докладывали об этом.

— Постарайтесь замаскироваться и не отсвечивать, — ответил я капралу.

— Сэр, не получится. Они идут прямо на нас! Сэр!

Голос Добсона уже на грани паники. Что я слышу? Опытный вояка испугался? Да, встреча с тёмными кого хочешь доведет до мурашек и холодного липкого пота. Стоит мне так подумать, как я вздрогнул от выстрелов. Авангард вступил в бой с противником. Это значит, что Добсону и двум его парням пришел конец. Отбиться от двух зилотов они бы еще смогли, хотя и с трудом, но тамплиера им не одолеть.

— Всем оставаться на своих местах! Я сам! — рявкаю в микрофон и срываюсь с места. Бегу вперед, слыша в наушниках стрельбу, затем короткий вскрик. Пальба продолжается, но теперь к ней добавляется звук, похожий на электрическое гудение. Такой слышно, когда находишься рядом с крупной электроподстанцией, например. Но здесь дело другое, куда опаснее. Это зилоты бьют своими клинками чистой псионической энергии, а значит моему авангарду скоро конец.

И тут я вспоминаю об артефакте. Останавливаюсь, продолжая слышать жуткую симфонию смерти. Это мои подчиненные продолжают биться с протоссами, но почему-то еще живы. Значит, темный тамплиер еще не успел атаковать или не хочет вступать в бой, выжидая. Мне некогда думать, что ему понадобилось. Но в тот момент, когда достаю кристалл и подбрасываю в воздух, вдруг замечаю краем глаза самого опасного на эту минуту противника.

Оказывается, тамплиер решил напасть в одиночку на весь наш отряд, да и перебить всех разом, не размениваясь на такую мелочь, как авангард. Я замечаю темного не глазами, конечно, а с помощью сканера. Прибор показывает одиночную сигнатуру в десяти метрах от меня, и это не может быть ничто иное, как невидимка. Но, стоит мне подкинуть артефакт, всё вокруг замирает.

С опаской приближаюсь к тому месту, где, согласно показаниям сканера, должен быть тамплиер. И вот удивительное дело! Оказавшись в непосредственной близи от него, я начинаю видеть. Не всю фигуру полностью, а лишь слабое очертание, словно легкую полупрозрачную дымку, нечеткий силуэт. Впервые в жизни стою рядом с одним из самых опасных врагов рода человеческого (да и других рас тоже), сердце заполошно стучит в груди, но и радость охватывает меня. Вот же чудо! Передо мной темный тамплиер, а ничего сделать мне не может!

Возникает жуткое желание взять его в плен. Но понимаю, что тащить его за собой — глупое занятие. Хотя в штабе будут несказанно рады такому подарку. Наверное, я даже получу Героя Доминиона и следующее звание, стану офицером безо всякой академии. Только лучше не стоит. Темные тамплиеры — малоизученные протоссы. Его простой веревкой не свяжешь, пластиковой стяжкой руки ему не стянешь. Кто знает, на что они еще способны, кроме как размахивать своим клинком, напоминающим косу?! Мне даже хочется дотронуться до этого оружия, но одёргиваю руку. Времени остается немного, я подкинул кристалл не слишком высоко.

Остается одно: убить темного. Пуля его сразу не возьмет, — у него слишком сильный энергетический щит. Потому достаю из ранца две мины направленного действия. Ставлю на пути следования тамплиера, привожу в боевой режим. Дальше бегу к авангарду. Здесь сложно. Один морпех уже убит — это видно по его разрезанному скафандру, залитому кровью. Двое других отстреливаются. Обхожу пули, замершие в воздухе. Все-таки как удивительно смотреть на них! Можно прикоснуться, изменить направление полёта. Чем и занимаюсь, направляя все выпущенные боеприпасы прямиком в головы зилотов. Те распределили цели, идут в атаку: руки раскинуты в стороны, клинки светятся в полусумраке джунглей.

Вот и еще один интересный враг. Раньше, конечно, мне с зилотами приходилось сталкиваться. Убить их трудно, но можно. Главное — не бояться и продолжать упорно бить в одну точку. Тогда их энергетические щиты довольно быстро истончаются, а дальше все просто: броня у этих протоссов не слишком крепка. Слабее даже, чем у морпехов. Направив пули в нужную сторону, достаю у парней еще по две мины, устанавливаю перед зилотами. Затем с трудом оттаскиваю морпехов подальше.

Да, времени совсем мало. Спешно возвращаюсь к тому месту, где подбросил кристалл, и ловлю его в ту же секунду, как протягиваю руку. Артефакт падает на мою ладонь, время возвращается в привычное течение, и одновременно с этим раздаются три взрыва: два обычных, и один усиленный. Остальные приседают от неожиданности, я же бегу туда, где был темный тамплиер. Если он еще жив, нужно срочно добить. Иначе восстановит свой щит и нанесет удар из Пустоты.

Но сканер показывает, что противника нет. Понимаю, почему: темного разметало. Самое удивительное — насколько я помню, от них не остается тела. Как, впрочем, и от большинства протоссов, за исключением механизмов. Они после гибели словно телепортируются куда-то. Наверное, в свой рай, или как у них там он называется? А может, прямиком в Пустоту. Но это неважно. Я бегу дальше, к авангарду. Морпехи поднимаются с земли, оглушенные, но живые. Зилотов тоже нет, зато есть две дымящиеся воронки.

— Сэр? Вы здесь? — удивленно спрашивает капрал, мотая головой.

— Да вот, пришел спасать ваши задницы. Жаль, не сразу успел, — показываю на тело погибшего морпеха.

— А что случилось с зилотами?

— Я их обнулил, — отвечаю.

— Но… как?

— Много вопросов задаешь, капрал! — пришлось прикрикнуть на Добсона, чтобы не приставал. Не стану же я ему говорить про действие артефакта. — Привести себя в порядок. Проверить оружие, пополнить боезапас. Привал двадцать минут, потом выступаем. Исполнять!

— Есть, сэр!

Возвращаюсь к основному отряду. Подходит Анна и спрашивает, нужна ли ее помощь. Объясняю, что все целы, а пострадавшему от клинков зилотов уже ничего не понадобится. Медик вздыхает. Усаживаюсь на поваленное дерево и думаю о том, что тут, в этой глуши Агрии, понадобилось протоссам. Ощущение, что их послали специально за мной.

На привале, пока пьем воду и перекусываем, попутно вдыхая воздух, насыщенный испарениями и запахами растений (непривычно после той огнедышащей планеты, на которой приходилось ходить не снимая шлема), Анна сидит рядом и смотрит на меня как-то… подозрительно, что ли. Будто хочет спросить, но не решается. Мне это надоело, задал вопрос первым:

— Что такое? Исследуешь меня, как непонятное образование на теле. Спрашивай уже.

— Ты говорил, что артефакт обладает какими-то особенностями, но тебе о них ничего не известно.

— Да, и что?

— Но сдается мне, ты не договариваешь. Или даже обманываешь, — сказала медик.

— С чего ты решила?

— Факты — вещь упрямая. Сначала ты в одиночку сходил к базе зергов и благополучно вернулся, ни единой царапинки. Теперь вот это — я слышала, как кричал тот морпех, на которого напал зилот. А теперь вдруг выяснилось, что ни зилотов нет, и даже темного тамплиера кто-то убил. Сделал это ты, и мне кажется, тебе помог артефакт.

Я задумался. Стоит ли ей прямо сейчас во всем признаться? Но как это может повлиять на развитие событий? Сам еще не уверен, надолго ли со мной кристалл Зел-Нага. Может, придется его отдать через несколько часов. Или о нем узнает командование и заставит притащить в штаб. Но мне уже теперь не хочется с ним расставаться. Удобная штука! Дважды спасала мне (и не только) жизнь.

Но ведь это Анна. Не чужой мне человек. Я испытываю к ней доверие. Не стопроцентное, конечно, и все-таки. Мы столько пережили вместе. «Ладно, — махнул я мысленно рукой. — В конце концов, без помощника в таком деле трудно. А она к тому же медик, умеет жизни спасать».

— Отключи микрофон, чтобы тебя не записывала система, — говорю Анне, приблизившись.

Врач нажимает кнопку. То же делаю у себя, а потом вкратце рассказываю, как действует кристалл. Она сидит и смотрит на меня своими большущими голубыми глазами, явно не веря ни единому слову.

— Не может такого быть… — говорит очень тихо.

— Хочешь, чтобы я тебе показал?

Кивнула вместо ответа. Хорошо, пусть будет по-твоему. Я достаю кристалл, подкидываю его невысоко. Всё привычно замирает вокруг. Но как бы ей доказать-то? Достаю из винтовки патрон, расстегиваю ранец на спине у медика, нахожу перевязочный материал и кладу туда между упаковками. Закрываю. Возвращаюсь на свое место и ловлю артефакт. Время снова бежит в прежнем темпе.

— И что? — спрашивает Анна.

— Проверь свой ранец.

Она снимает его, раскрывает. Перекладывает содержимое и вдруг видит патрон.

— Откуда он здесь?

— Я положил минуту назад. Когда замедлил время артефактом.

Анна смотрит на меня и… опять не верит. Ну что за упрямая такая!

— Ну хорошо, хорошо!

Опять кристалл влетит вверх и замирает. Теперь я делаю то, чего мне так давно хочется. Подхожу к Анне, закрываю глаза (ее голубые очи остались открыты) и прикасаюсь к губам. Попутно достаю рабочий планшет и с вытянутой руки делаю снимок, как целую девушку. Потом сажусь обратно, и вновь артефакт приземляется, возвращая время в прежнее русло.

— Вот, можешь посмотреть, — протягиваю Анне планшет. Она видит снимок, на котором отпечаталось время. Краснеет от смущения. Возвращает мне гаджет и молчит. — Теперь поверила?

— Получше ничего нельзя было придумать? — спрашивает недовольным голосом. — Может, ты за то время еще на что-то решился? Более смелое?

— Не говори глупостей, эл ти, за кого ты меня принимаешь? — бурчу в ответ.

— За человека, в руках которого оказался невероятный… прибор, позволяющий время останавливать! Точнее, делающий тебя сверхбыстрым. И ты с таким умением способен на очень многое.

— Завидуешь? — улыбнулся я.

— Немного, — вздохнула Анна.

— Как-нибудь дам тебе попробовать. А пока нам пора идти дальше.

— Смотри, ты обещал.

Встаю, натягиваю шлем на голову. Отдаю взводу приказ продолжить движение. Только идти придется чуть медленнее. Теперь у двоих бойцов тело павшего морпеха. Его скафандр пришлось оставить здесь, закопав и обозначив геопозицию на карте. Возможно, когда-нибудь получится вернуться, чтобы забрать. Ну, а если нет, то через месяц сработает система самоуничтожения, и сложный аппарат превратится в кучу обломков.

Мы идем дальше, и путь дается очень нелегко. Вступаем на местность, где одно болото следует за другим. А я все думаю о том, как здесь оказались протоссы. Что зерги могут встретиться, это понятно. Агрия давно стала предметом их интереса. Уж очень климат здесь для них подходящий. Впору всю поверхность закрыть слизью и строить, развиваться, мутировать, сколько хочешь. Биоресурсов хватит на то, чтобы обосновать здесь огромную колонию, насчитывающую сотни миллионов тварей.

Но протоссы… Им, по большому счету, на климат наплевать. Ресурсы — да, от газа и кристаллов они не откажутся, им минералы тоже необходимы, как и остальным развитым расам, для возведения сооружений и техники. Без них даже зерги обходиться не могут. И Агрия в этом смысле очень полезная планета, ее ресурсы велики. Я читал, что она одна из лидеров сектора Копрулу по изведанным запасам газа. И что? Только за этим протоссы сюда пожаловали?

Нет, здесь у них, кажется, другой интерес. Уж не биологические ли разработки Доминиона? Те самые, ради которых и мы тут оказались? В таком случае командование здорово просчиталось. Если сюда прислали отряд протоссов, то нам придется очень тяжело. И не уверен, что даже артефакт поможет. Все-таки я не призрак, у меня нет дальнобойной винтовки и лазерного целенаведения, чтобы с орбиты бахнуть по врагу тактической ядерной ракетой. Могу не успеть, пока кристалл действует, обезвредить всех противников, и что тогда?

Мои размышления прерывает капрал. Он снова впереди, и теперь докладывает, что его сканер опять показывает наличие впереди целей.

— Кажется, это зерги, — говорит Добсон.

— Когда кажется, молиться нужно, — строго отвечаю ему и отдаю приказ разведчикам выдвинуться и проверить, что там «увидел» хитрый прибор. Жаль, тут дроны использовать нельзя — из-за очень густой кроны. Настолько, что закрывает всё пространство над головами зеленой шапкой. Через нее даже солнце едва пробивается редкими лучами, и внизу царит сумрак. А ведь ясный день, если подняться над деревьями, то все вокруг залито светом. Я прикрываю глаза и вижу синее небо, яркую белую звезду высоко-высоко…

Разведчики вскоре сообщают, что капрал был прав. Они видят зергов численностью примерно двадцать особей. Там зерглинги, пять гидралисков, а самое противное — в этой милой компании три опустошителя. Вот уж кого не хотелось бы встретить в бою, так это их. Мерзкие твари! Хотя все зерги такие, но опустошители — особенно, поскольку немало славных морпехов полегло от них на полях сражений. С воздушными целями эти уроды сражаться тоже могут, но им труднее попасть в быстрые цели, зато наземные от них получают очень большой урон.

Они опасны тем, что выстреливают упакованные в шары желчью. На спинах у них специальные железы, закрытые гибкими броневыми пластинами, спрятанными между торчащими шипами. Те раскрываются в нужный момент, и раздается такой омерзительный чвакающий звук, словно кто-то смачно харкнул. Выпущенный снаряд летит по параболе, и чаще зерги используют их для разрушения зданий. Но я знаю, что желчь способна разъедать даже энергетические щиты протоссов.

Да, встреча с опустошителями не предвещает ничего хорошего.

— Ваше решение, сержант? — то ли спрашивает, то ли требует один из разведчиков.

Смотрю по карте. Да, неплохую позицию заняли зерги. На узком перешейке, разделяющем два огромных болота. Умен их коллективный разум, ничего не скажешь. Нам придется или принимать бой, или обходить, а это примерно сто километров. Разведчики замерли в ожидании приказа. Первая мысль — с помощью артефакта взорвать всех зергов скопом, благо те, по своей стадной привычке, сгрудились в одну кучу. Но если так сделать, от перешейка ничего не останется. Его заполнит болото, и тогда опять придется обходить.

Значит, надо выманить зергов подальше от того места, завести в заросли поглубже, а потом уже действовать. И вот как мы поступим… Я отдаю приказ взводу отступать. Указываю точку на карте — это примерно в полумиле назад. Разведчикам говорю, чтобы ждали меня. Анне отдельное поручение — идти со всеми и не высовываться. Она недовольно морщится. Тоже мне, геройская женщина! Так надо было, если смелая такая, в морпехи идти. Служила бы теперь на каком-нибудь крейсере и подавала господам офицерам блюда в ресторане.

Вредничаю мысленно, потому что по-прежнему опасаюсь за нее. Знаю, что медик, что офицер. Но ничего с собой поделать не могу и даже начинаю жалеть, что согласился взять Анну с собой. То есть я этого не решал, мне приказали. Но ведь не стал спорить с командованием! Ладно, чего уж теперь. Взвод уходит, я спешу к разведчикам. Укладываюсь рядом с ними и рассматриваю зергов в дальновизор. Поднимаю голову к небу. Вижу сквозь просвет, как высоко реет их надзиратель. «Хорошо твари подготовились», — думаю и понимаю, что тот, висящий наверху, наверняка уже успел рассмотреть мой взвод. Значит, надо торопиться. Скоро зерги станут атаковать, они долго думать не любят.

Дальше всё просто и одновременно сложно. Приказываю капралу вместе с двумя его подопечными отступить, попутно установив на тропе несколько сюрпризов для зергов. Когда те ринутся за нами следом, их ждет приятное знакомство с минами, густо нашпигованными шипами. У тех разлет на сотню метров, а пробивная сила такая, что могут запросто из могучего ультралиска сделать фарш. Ну, или по крайней мере оторвут ему одну из лап, а без них чудище становится небоеспособным.

Но предупреждаю Добсона, чтобы не забыл мне переслать координаты мин. Иначе я отправлюсь в Пустоту со скоростью света. Тот привычно отвечает «Так точно, сэр!» Они спешно уходят и вскоре скрываются за деревьями. Смотрю им вслед и думаю, что придумал очень рискованную штуку. Если не успею сделать всё, пока действует артефакт, зерги меня разорвут на части. И никакой Урос не поможет. Да и нет его тут. Он вроде как в Пустоте. Забавная штука: её типа не существует, но протоссы верят, будто она окружает нас. Значит, в это самое время могущественный Зел-Нага смотрит на меня с высоты, как некий Бог.

Поднимаю голову, стараясь увидеть небо. В просветах между ветвями голубеет узкая полоска. «Ну что, Урос. Кажется, если у меня не получится, придётся тебе искать нового морпеха для своей миссии», — говорю мысленно. Потом крадусь в сторону зергов. Вскидываю винтовку. Моя цель — надзиратель. Убивать его не стану. Пусть тварь наведет на меня своих ублюдков. Навожу, задерживаю дыхание, плавно давлю на спусковой крючок. Оружие привычно ударяет в плечо, раздается тугой выстрел.

Дальновизор помогает понять, что попал. Надзиратель резко дёрнулся, но он слишком медленный, чтобы сразу улепётывать. Повернулся ко мне и стал своими глазищами шарить по зарослям. Замер. Увидел, значит. И в следующую секунду направил сигнал своим тварям. Те развернулись разом, как солдаты в парадном строю, и бросились в мою сторону. Впереди, как обычно, стремительные зерглинги. За ними гидралиски, следом поползли опустошители. Вот кому нельзя давать приближаться. Плюнут своей кислотой, и та разъест мне скафандр за полминуты.

Мне на то, чтобы пробежать те сто метров, где авангард натыкал мин, нужно полторы минуты. Это с учетом стимпака. Жалеть его не буду. Делаю себе вливание, чувствую, как кровь начинает закипать в жилах, а силы увеличиваются в несколько раз. Вот это допинг! Ощущение, что я превратился в осадный танк, которому приделали реактивный двигатель. Ну, рванули!

Разворачиваюсь и бегу, напоминая со стороны, наверное, взбесившегося робота. Треск и топот слышны очень далеко. Расступитесь, деревья и кустарники! Вот несется мастер-сержант Джонсон, вашу мать! У меня горячка такая, что аж задница вспотела. Чувствую, как по спине струится пот, даже заливает немного глаза. Ничего, это скоро пройдет. На бешеной скорости обегаю «сюрпризы», а когда оказываюсь за пределами минного поля, валюсь под высокое, раскидистое, с толстым стволом дерево.

Укладываюсь на живот и сообщаю своему взводу, чтобы отходили ещё дальше. Потому что прямо сейчас… Бу-бух! Земля аж содрогается. Слышен мощный взрыв, на меня упруго давит и тут же сходит взрывная волна. Будь я без скафандра, ощутил поток горячего воздуха. Следом ещё один взрыв, потом наступает тишина. Понимаю: это были зерглинги. Теперь надзиратель рассматривает территорию и пытается понять, можно дальше отправлять его тварей, или все-таки следует сменить тактику.

«Давай, летающее мясо, — думаю о нем. — Ты всё равно в тактике полный ноль. Отправляй своих балбесов дальше, в лобовую атаку». Так и происходит. Решив, что запасы мин исчерпаны, надзиратель посылает оставшихся дальше. Теперь зерглингов нет, одни гидралиски. Эти умнее и хитрее, но мины ощущать не могут. Вернее, если их не поведет надзиратель. Он-то их чует, сволочь парящая.

Так и есть. Вижу, как два гидралиска осторожно обходят мину. Вот они уже в метре от неё, двух… Но на этот счет у меня припасён для них подарочек. Слышали о такой вещи, как удаленный подрыв? Нажимаю на кнопку, и мина бухает, разрывая монстров в клочья. А вот другие три останавливаются и дальше не идут. Встали, роют землю клешнями, ждут указаний от надзирателя. Но мне надо, обязательно надо их выманить! Иначе вся затея зергу под клешню.

Делать нечего. Но только собираюсь подняться, вызывая огонь на себя, как внезапно рядом оказывается кто-то. не успеваю даже головы повернуть, а белая фигура выпрыгивает вперед, машет руками и кричит женским голосом, стянув с головы скафандр:

— Ну, уроды! Давайте, идите сюда! Я здесь!

Анна! Твою ж налево дивизию!!! Смотрю на неё одновременно со сложной смесью чувств. Тут и удивление, и злость, и… восхищение! И пока она скачет там, призывая зергов наброситься на неё, понимаю вдруг: а ведь у медика сработало! Надзиратель, разъяренный нанесенной ему раной, направляет оставшихся тварей на Анну. Видя это, вскакиваю и, ухватив за плечи, тащу за собой, не слишком вежливо роняю на землю и напяливаю шлем на голову.

Она даже вскрикнула. Кажется, задел ей ухо, пока облачал. Ничего, потерпит.

— Ты с ума сошла?! — кричу ей, хотя теперь можно и не орать, микрофоны и наушники чувствительные.

— Я хотела тебе помочь! — говорит мне с вызовом.

— Помогла? Сейчас зерги нас с дерьмом смешают!

— С твоим, что ли? Обгадился, да? Тоже мне, храбрый морпех! — говорит Анна. Вот сейчас обидно было. Придумала насмехаться! Выбрала подходящий момент!

— Я с тобой потом поговорю, — заявляю угрожающим тоном.

Дольше мне болтать с ней некогда. Потому что слышу, как невдалеке раздался звук, словно большой зверь чем-то плюнул. Смотрю в сторону врага. Так и есть! Опустошители пошли в атаку. И прямо сейчас в нашу сторону летят наполненные кислотой шары. Черт! Всё Анна виновата, отвлекла! Срочно достаю артефакт, и пока медик смотрит с интересом, резко подкидываю его вверх.

Замерло всё. Застыло. Обездвижилось. Поднимаюсь с земли и бегу в сторону зергов. Три гидралиска притормозили, чтобы не угодить под собственный обстрел. Ждут, пока опустошители зальют нас своей едкой дрянью, а потом можно будет добить раненых. Вот хрен вам по всей морде! Я подпрыгиваю и ловлю левитирующие шары. Потом разворачиваю их обратно. Встаю напротив морды каждого гидралиска — до чего они мерзкие вблизи, аж мурашки по коже! — и, приставив к пасти винтовку, нажимаю спусковой крючок. Жду несколько секунд, пока из ствола появится пуля. Да, она летит, но очень-очень медленно. Так делаю трижды, а потом несусь обратно, чтобы успеть поймать кристалл.

Но тут судьба делает забавный ход: цепляюсь ногой за корягу и лечу на землю с грохотом, кувыркаясь и понимая, что не успею. А что может с артефактом случиться, кто знает? Вдруг рассыплется от удара? И неожиданно время возвращает свой привычный ход. Я оказываюсь на земле, среди листвы и веток, оборачиваюсь и вижу: шары, изменив траекторию полёта, врезаются в опустошителей, раскалываются на части и, брызжа в стороны ядовито-зеленым, заливают их.

От тварей начинает валить бурый дым, они истошно орут, этот рёв не передать словами, но очень громкий, пронзительный, аж звон в ушах. Пока опустошители корчатся от дикой боли («Что, неприятно своим же дерьмом получить?!» — злорадствую я), три гидралиска, каждый с разрывной пулей в башке, молча валятся на землю.

Остался лишь надзиратель, и он медленно уплывает вдаль. Бой им проигран. Но я-то знаю: этот хитрый урод вернется, причем обязательно с подкреплением. Значит, нам пора валить отсюда и как можно скорее. Но кто поймал артефакт? Оборачиваюсь назад. Вижу: стоит моя Анна, держит в руке кристалл, любовно поглаживая угловатую поверхность. На спокойном лице блуждает улыбка. «Догадалась», — думаю и спешу к ней.

— А я знаю, как эта штука работает, — говорит медик, сверкая голубыми глазами.

— Знаешь, и хорошо, — серьёзно отвечаю ей. — Отдай.

— Да пожалуйста, — протягивает артефакт, надув губки. — Мог бы спасибо сказать.

— Спасибо. Только прошу: никому не слова. Ты не представляешь, какая это большая тайна.

— Очень даже представляю, — хмыкает медик.

Не вдаваясь в споры, приказываю взводу собраться. Нам надо преодолеть перешеек и углубиться в горную местность. Там зергам до нас будет трудно добраться. У парней в глазах застыл немой вопрос: как мне удалось в одиночку справиться с врагами? Но я ничего не говорю им. Пусть придумают сами. Даже не сомневаюсь, что они про меня насочиняют. Ожидаю появление прозвища «Крушитель» или «Уничтожитель». Может, «Истребитель». Что ж, пуская развлекаются.

Мы проходим мимо того места, где пали последние зерги из напавшего отряда. Морпехи глазеют на трупы гидралисков, на обугленные останки опустошителей. На разорванные куски зерглингов. Некоторым становится тошно, и их тошнит. Только успевают шлемы снять. Наблевать в скафандре — последнее дело! Ничего. Пусть привыкают. Молодые, насмотрятся ещё. Так лучше пусть видят трупы врагов, а не своих товарищей.

Через пару часов продирания через густые заросли мы остановились возле небольшой горы. Здесь я приказал выставить дозорных, и мы остановились на ночлег. Дальше двигаться в темноте означало повышенный риск. Зерги и в темноте видят прекрасно, а мы со своими ПНВ и тепловизорами довольно ограничены. Вот если засаду устроить на противника — это да. Только ночью морпехи даже со стимпаками не могут так активно двигаться, как зверьё. Приходится быть осторожнее, а это — потеря дорогих секунд, которые в бою могут быть решающими.

Один из бойцов взвода обнаружил нечто вроде пещеры. То была скорее глубокая расщелина, своды которой сходились так близко, что образовывали подобие крыши. Мы забрались внутрь, и только здесь позволили себе снять опостылевшие шлемы. Хотелось бы, конечно, совсем раздеться. Но в присутствии единственной дамы делать этого никто не решился. Да и опасно: все-таки мы, как ни крути, на вражеской территории. Сначала протоссы, потом зерги. И кто знает, сколько их отрядов шарахаются по окрестностям. Вот бы понять еще, что им тут всем понадобилось?

Мы достали сухпайки, стали ужинать. Только теперь у меня появилась возможность поблагодарить Анну за помощь. Правда, она раскрыла секрет артефакта. Но я понимал: это случится рано или поздно. Да и без помощника, которому можно доверять, в таком деле трудно. Медик — отличный кандидат. Доказала свою верность и способность соображать во время боя. Хорошее умение для морпеха, — оно, кстати, отделяет нас от всех остальных. Взять, к примеру, танкистов. Мне кажется, их специально такими подбирают: медлительными. Все делают неспеша, да и мысли в их головах, кажется, ворочаются в таком же темпе.

Анна оказалась очень сообразительной. Потому, приказав бойцам отойти подальше и выключив микрофоны и систему записи, я рассказал ей обо всем, что со мной произошло в пещере Зел-Нага на планете NR-15. Про артефакт, просьбу Уроса — словом, все карты раскрыл. Медик слушала, не перебивая. Было трудно понять по ее лицу, верит она мне или нет. Когда замолчал, тоже ни слова не проронила. Несколько минут прошло, я уж стал было ёрзать на камне.

— Ты всё правильно сделал, мастер-сержант, — вдруг сказала Анна. — Я полностью поддерживаю твой выбор.

— Правда? — я обрадовался. — И тебе мои слова не кажутся бредом?

— Вовсе нет. Знаешь, я еще после Первой Галактической войны поняла, хотя тогда была намного моложе, чем теперь: в этой Вселенной может случиться что угодно. Никто не верил же, что простая девушка Сара Кэрриган может вдруг превратиться в могущественную Королеву Клинков? Или что на Доминион нападут зерги, о которых еще тысячу лет назад никто не слышал, а они теперь — одна из основных рас, которая к тому же мечтает о мировом господстве. Их надо остановить, Майк. Потому я согласна с твоими действиями.

— А тебе не кажется, что Урос может вести свою игру?

— Какую?

— Да кто знает этих Зел-Нага! Вдруг он задумал вернуться в наш мир? После чего возьмет, да и, с помощью древних артефактов, тоже захочет властвовать над всем живущим. Нам тогда с его бескрайними возможностями ничего не сделать.

— Я так не думаю, — покачала медик белокурой головой. — Видишь ли, Урос же обратился к тебе, человеку. Не к зергам, не к протоссам, которые ему ближе всего. И уж во всяком случае они мне кажутся сильнее: первые в плане технологий и использования псионической силы. Вторые — умения выживать в любых условиях и восстанавливаться. Но нет, Урос обратился к самым слабым — людям. Знаешь, почему?

— Нет.

— Он верит в нашу гуманность.

— Ха! Ну ты сказала! Девочка, да я могу привести тебе тысячи примеров…

— Не перебивай офицера, сержант, — строго сказала Анна, и я засунул язык себе в… темное место. — Да, люди изначально, если посмотреть на всю их историю, кажутся злобными карликами, склонными к самоуничтожению. Стоило им изобрести оружие, как понеслось: сначала палками и камнями друг друга убивали, потом дошли до ядерных боеголовок, плазмы, ультразвука с лазером и прочего. Но посмотри: как бы человечество не изгалялось над собой, оно всё равно стремится выживать. Войны обязательно заканчиваются, и на полях сражений потом вырастают сады или новые города.

— Да ты гуманист, Анна, — говорю с примесью восхищения и недовольства одновременно.

— Я врач, это моё призвание, — ответила она. — Так вот, наш гуманизм и есть та причина, по которой Урос обратился именно к человеку, то есть к тебе. У протоссов свербит мысль о галактическом могуществе. Они свысока, презрительно относятся к другим расам, считая их ниже себя на лестнице эволюции. Люди для них — разумные обезьяны, зерги — расплодившиеся монстры с зачатками интеллекта. Первых надо покорить, считаю они, вторых, — между прочим, их собственное порождение! — уничтожить. Про самих зергов тоже сказать нельзя ничего хорошего. Им дай волю, они каждую планету покроют слизью, заразят всех и вся и превратят в своё подобие. И только мы, люди, стоим в стороне, не желая господства над всей Вселенной.

— Ага, ты с этими речами к императору нашему сходи, — усмехнулся я. — Он тебя просветит, как не желает господства.

— Это болтовня и пропаганда, — ответила Анна. — Он так говорит, потому что должен, да еще верит в своё могущество, поскольку у него огромная армия. Но если Арктур Менгск будет сидеть один в маленьком домике на берегу озера, обычный пожилой мужчина с удочкой, станет он рассуждать о господстве?

Я пожал плечами. Откуда мне знать, чем дышит император и что скрывается у него глубоко в душе?

— То есть ты уверена, что мне обязательно нужно выполнить просьбу Зел-Нага? — спросил медика.

— Да, и мне кажется, он скоро подскажет, куда нужно отнести артефакт.

— Эх… расставаться не хочется с этой штукой. Мы же с ней такое можем…

— Ну да, конечно, — усмехнулась Анна. — Тоже возмечтал о славе императора? Или решил командующими морской пехоты стать?

Я смутился. Вот умеет эта маленькая женщина так едко говорить, что аж не знаешь, как ей ответить! Не браниться же. Но ее выпад оставлять незамеченным тоже нельзя. Потому собираюсь с духом и спрашиваю:

— Эл ти, скажи, почему ты не замужем? Всё про меня знаешь, а я про тебя почти ничего.

— Может, я так сделала специально? — улыбнулась Анна.

— Так нечестно, — пробурчал я, отвернувшись.

— Ладно, сержант. Не дуйся, а то выглядишь сразу, как маленький мальчик. Я не замужем, потому что… не сложилось.

— У такой красотки, как ты? — я удивился.

— Вот все вы, мужики, такие! — рассмеялась медик. — Всё-то вам кажется, что если девушка симпатичная, то у нее с личной жизнью должен быть полный порядок. Муж — герой войны или миллионер, и трое детей, а еще особняк в Августграде и куча денег на счету.

— Разве нет? — продолжаю хмуриться, предвкушая отповедь.

— Поверь, нет, — сказала Анна и вздохнула. — Не стану от тебя скрывать, Майк. У меня был любимый человек. Мы служили вместе. Он руководил госпиталем, в который меня перебросили сразу после призыва на военную службу. Его звали Чарльз. Слышал о нем? Полковник Чарльз Шелли.

Я отрицательно помотал головой. Среди докторов у меня знакомых прежде не было. Вот медсестрички в госпиталях, где мне приходилось валяться, — совсем другое дело. Тут я мог бы вспомнить с десяток имён или даже больше. Но врачи — они другая каста, с ними так просто не подружишься. К тому же когда они сплошь офицеры, а ты простой сержант. Смотрят на таких всегда свысока. Мы же для них пушечное мясо, а они — элита.

Анна глубоко задумалась. Кажется, стала выбирать из памяти те события, которыми можно со мной поделиться. Ее глаза сделались грустными, и мне даже стало неловко. Разбередил девушке душевную рану, бесчувственный я кретин!

— Ты если не хочешь, можешь ничего не рассказывать, — сказал я. — У каждого в жизни есть моменты, которые вспоминать больно.

— Да, это так, — ответила Анна, теребя в руках галету, которая сыпала крошками на каменистую почву. — Но ведь ты же мне рассказал о моей тёзке. Значит, я тоже должна… нет, не так. Я тоже хочу тебе поведать свою историю. Только обещай не перебивать, иначе запнусь, собьюсь с мысли и не смогу продолжить. Ладно?

— Конечно, — с готовностью согласился я и приготовился слушать. Даже коробку с сухпаем отложил в сторону.

— Полковник Чарльз Шелли был главным врачом госпиталя на планете Вардона. Знаешь, что это за место?

— Да, — ответил я. — Была одной из колонии Конфедерации. Когда его уничтожили, стала принадлежать Доминиону. Там благоприятный климат, это одно из самых популярных мест для туристов со всей империи. Развитая система метрополитена, множество достопримечательностей. Красивая архитектура. Мне довелось там побывать однажды. Дали отпуск после ранения.

— Вот и хорошо, что ты знаешь, — улыбнулась медик. — Значит, представляешь себе, как я была счастлива, когда меня после медицинской академии отправили туда продолжить обучение в одной из лучших военных клиник. Той самой, которой командовал Чальз Шелли. Я когда увидела его, — высокого, худого, с пронзительными серыми глазами, влюбилась с первого взгляда. Да, такая вот была наивная глупенькая девочка. Ну, а что ты хотел? Мне всего 22, ему — 36, а он уже полковник, человек на высокой должности.

— И у вас закрутился роман? — предположил я.

— Не сразу, конечно. Но Шелли через пару месяцев сделал меня своей ассистенткой во время операций. Ты знаешь, он ведь очень талантливый хирург, у него буквально золотые руки. Одному морпеху он вытащил обломок клыка зерглинга, застрявший у него в сердце. Да, случилось такое чудо. Другому майору, лётчику, пришил руку, которая болталась на одних сухожилиях — его истребитель сбили протоссы, и он неудачно катапультировался, прямо на скалы. Да много таких историй. Я слушала их от коллег Шелли, и чем больше, тем сильнее влюблялась. Он заметил это, предложил ему ассистировать. Согласилась, конечно.

— Ну, а потом — цветы, вино и вечер при свечах? — спросил я без тени иронии, чтобы ненароком не обидеть Анну.

— Да, так всё и было. Он предложил однажды поехать с коллегами на пикник. Там мы жарили мясо на углях, пили вино, кушали фрукты, и уже когда стало смеркаться, Шелли отвел меня в сторону и сказал, что я ему очень нравлюсь. Но он женат, у него трое детей, и он бы очень хотел быть со мной, но увы. Не может предложить ничего, кроме служебного романа, — сказала Анна грустным голосом.

— И ты согласилась?

— Знаешь, есть выражение «если б молодость знала, если б старость могла». Я не стара, конечно. Но потом уже поняла, что мне тогда надо было вежливо отказаться. Но увы, влюбленность сыграла со мной злую шутку. Согласилась, потому что надеялась, глупая: он уйдет из семьи ради меня. Только увы. Конечно, Шелли далеко не дурак. Ломать карьеру и стабильную жизнь ради какой-то девочки! Но мы стали встречаться, и в один прекрасный день в клинику буквально ворвалась его жена. Не знаю, кто ей рассказал о нас. Устроила жуткий скандал, обвинила меня во всех смертных грехах, потребовала немедленно оставить её мужа в покое. Мне было жутко обидно! Ведь он же сам, первый предложил встречаться!

— Но ты же согласилась.

— Да, ты прав, — вздохнула Анна. — Я тоже виновата, не спорю. После этого подала рапорт о переводе, и так вышло, что оказалась в морской пехоте. Ну, а потом началась Вторая Галактическая война, и вот я здесь, рядом с тобой.

Медик снова вздохнула медленно и печально. Мне было её жаль. Но глубоко внутри возникла мысль, что если бы я оказался на месте полковника, то поступил бы точно так же. Предложил этой красивой девушке встречаться, даже несмотря на наличие семьи и карьеры. Мне захотелось сказать Анне об этом, но промолчал. Глупо будет выглядеть. Словно пожалел. Она ведь сильная. В таком отношении к себе не нуждается.

Мы сидели молча, пока не подошел капрал и не спросил:

— Сэр, будут какие-то приказания или можно готовиться ко сну?

— Отдыхай, Добсон. Вы молодцы сегодня, — ответил я.

Капрал кивнул (козырять я парням запретил, чтобы не дать противнику повода первым меня прихлопнуть — командир подразделения всегда цель номер один) и ушёл в темноту. Мы с Анной опять остались вдвоем. Посидели немного, затем пристроили свои скафандры поудобнее и постарались заснуть. Конечно, лежать в этих громоздких штуковинах мало удовольствия. Жёстко, неповоротливо. Но деваться некуда. В боевой обстановке, даже если климат подходящий, снимать их запрещено. Если вдруг ранят — останешься без страховки. Да и опасно.

Ночь прошла спокойно, рано утром, едва начался рассвет, мы поднялись и пошли дальше. Нужно было поскорее добраться до Антиго, а потом выдвигаться к главной лаборатории Ариэль Хэнсон. Это ещё пара сотен километров, но здесь нам едва ли предоставят транспортный корабль. Может, какой-то другой отыщется? На это была надежда.

Мы шли дальше, пока Добсон не сделал знак всем остановиться. Отряд замер, ощетинившись стволами во все стороны. Я выдвинулся к капралу, который занял позицию на вершине холма. Оттуда открывался просторный вид на городок Антиго, и я с первого взгляда понял: там случилось что-то очень нехорошее. Многие здания были разрушены, некоторые ещё дымились. Всё выглядело так, словно там шел тяжелый долгий бой. Но кто напал на поселенцев?

Отгадка стала очевидна, когда один из морпехов показал на небо: там, высоко, я увидел парящих трех надзирателей. Они неподвижно висели над жилыми кварталами, координируя действия наземных войск. «Всё ясно, — подумал я. — Зерги решили проявить себя на Агрии. Видимо, хотят всю планету взять под контроль. Вот же твари!»

Это сильно осложняло мою задачу. Вернее, сразу обе. Только первая, насчет лаборатории, была вполне конкретной, а вторая — размытая. Урос больше не появлялся, и что дальше делать с артефактом, я не знал. Но теперь предстояло решить, как быть дальше. Обходить Антиго стороной, делая большой крюк в несколько десятков километров, стараясь быть незамеченными. Или пойти напрямик, вступив в бой с силами зергов.

Но сколько их там? Вдруг несколько тысяч? Или даже сотен. Один хрен, нам всех не обнулить. Придётся прорываться с боем, а поможет ли с этим артефакт? Я не уверен к тому же, что он будет действовать, если его постоянно подкидывать. Вдруг «заряд» кончится? Да и как мне одному справиться с такой кучей зергов? Успею завалить с десяток, а потом кристалл перестанет работать, и остальные твари порвут меня на куски вместе с взводом.

— Твою ж мать! — выругался я, расстроенный. — Капрал, доложи обстановку. Каковы силы противника?

Добсон сказал, что они заметили около двух десятков гидралисков, зерглингов без счета — те мелкие, издалека грязно-красная масса. Четыре опустошителя. Наверху три надзирателя, но не факт, что это все. Возможно, другие просто шарятся по зданиям, выискивая местных.

— Вот же зараза, — опять не сдержался я.

Капрал вежливо промолчал. У него идей тоже не было. Он ждал приказа, как всякий исполнительный морпех, и не лез с советами к командиру, пока не спрашивают.

— Позови сюда Анну, — сказал я. — И оставь нас вдвоем.

Добсон сделал знак, его двое подчиненных потихоньку отползли на десяток метров в разные стороны и затаились там, продолжая наблюдение за городком. Медик вскоре прибыла и тихонько ахнула, увидев, что случилось с живописным местечком.

— Скажи, как нам быть? Обойти стороной или вступить в бой? — спросил я её. — Только помни: артефакт действует лишь на одного, на целый взвод морпехов не рассчитан, к сожалению. — Если пойду туда один, ничего толком не успею. Зергов наверняка много.

— Я правда не знаю, что делать, Майк, — сказала Анна огорчённо. — Прости, но я не военный. А что зерги делают с местными жителями?

— Убивают поголовно, или забирают себе для экспериментов. Заражают всякой дрянью, мало ли.

Мы оба замолчали, раздумывая над ситуацией. Видимо, придётся все-таки обходить Антиго стороной, как ни жаль оставлять гражданских на растерзание зергам. Но мы же не спасательный отряд. Когда уже собрался отдать приказ на отход, Анна вдруг заметила что-то в небе. Показала пальцем и удивленно произнесла:

— Смотри! Какой странный корабль! Что это?

— Авианосец протоссов. Ещё их называют перевозчиками. Ничего себе!

Пока мы смотрели, их воздушного корабля стали вылетать перехватчики. Они ринулись хаотичным строем на надзирателей, обстреливая их плазменными зарядами. Медлительные летающие твари постарались уйти, но какое там! Не с их черепашьей скоростью. Вскоре один, издав утробный стон, рассыпался на куски мяса, затем лопнул второй, так же кончил третий.

Перехватчики, расправившись с воздушными целями, накинулись на наземные. К авианосцу из облаков выскочили два скаута и принялись кружиться над городом, но не стреляли, а лишь контролировали обстановку, прикрывая старший корабль с воздуха. Перед нашими глазами разворачивался бой, исход которого предугадать нам было не под силу.

И тут мне пришла в голову интересная идея. Что, если попробовать обогнуть город по дуге, не слишком далеко отдаляясь, но и так, чтобы противник не заметил? Пока те рвут друг другу глотки, проскочим незамеченными. Я вызвал капрала, поделился мыслями. Тот подумал, нахмурив густые брови. Потом сказал: «Если будем двигаться осторожно, может, и прокатит».

Я приказал выдвигаться. Добсон со своими парнями ушёл вперед, отыскивать пологий спуск с холма. Вскоре он сообщил, что вниз ведет едва заметная тропинка. Крутая, но если держаться за ветки и корни деревьев, то можно перемещаться более-менее нормально. Взвод начал движение. Попутно я запустил дрона, чтобы иметь представление о том, как развиваются события в Антиго. А там была настоящая бойня.

Насколько я помню, авианосец протоссов — штука очень мощная. Во-первых, хорошо бронирован и прикрыт крепкими энергетическими щитами. Плюс у него сильная воздушная поддержка. Но пока она осталась без работы, лишь барражирует высоко в небе. Во-вторых, его перехватчиков очень трудно сбить — стремительные роботы носятся, как угорелые, выстреливая заряды из двух пушек.

Если такой сбить, он взорвётся, чем нанесет дополнительный урон, если окажется рядом с противником. Но авианосец — это ещё и фабрика по производству перехватчиков. Он их словно пирожки печёт. На место каждого сбитого вскоре приходит ещё один, и так до тех пор, пока на головном корабле ресурсы не закончатся. После этого авианосец выходит из боя, пополняет материально-техническую часть, подзаряжает щиты, возвращается, и всё по новой.

Дрон исправно показывал, что творится на улицах Антиго. Корабль протоссов, до которого зергам было не достать (даже гидралиски не способны добросить до такой высоты свои шипы, не говоря об остальных), планомерно уничтожал их одного за другим. Тварям удалось сбить несколько перехватчиков, но их число вскоре пополнилось новыми. Оставалось непонятным одно: зачем протоссам понадобилось на зергов нападать? Не собираются же они всю планету у них захватить? И что им тут вообще понадобилось?

Ответов не было пока. Мы короткими перебежками двигались по самой окраине городка, не углубляясь в его кварталы. Стены домов были в нескольких метрах, но заходить туда я запретил категорически. В узких пространствах нам туго придётся, — зерглинги очень подвижны, да и протоссы могут накрыть. А у нас воздушной поддержки нет совершенно, и даже мой кристалл не поможет. Авианосец не надзиратель, в него из винтовки не попадёшь.

Когда до противоположной окраины городка оставалось буквально двести метров, неожиданно прямо в середину нашего отряда вклинился зерг, видеть которого мне доводилось очень редко. То была сама королева. Отвратительная обликом тварь с многочисленными щупальцами, извилистой головой и растянутой кожаной мембраной. Стоит такой забраться в командный центр, как она заразит его, и все находящиеся внутри превратятся в уродливых монстров, подчиненных зову Улья.

Мы от неожиданности замерли, королева тоже. Уставилась на нас своими зелеными глазищами, высоко подняв конечности: короткие передние лапы с двумя пальцами-когтями, и задние, огромные, на концах которых крепкие костяные шипы. Но самое страшное у этой твари другое — она способна выстрелить особые споры, которые породят внутри тебя брудлингов. Эти мелкие, но ужасно прожорливые гадины уничтожат носителя за несколько секунд, а потом набросятся на любого врага, который только рядом окажется.

Стоило мне об этом вспомнить, как королева так и сделала: резко раздула свою кожаную мембрану, покрывающую полупрозрачные яйцекладки внутри её вытянутого тела, и оттуда вырвались едва заметные споры. Они вонзились в скафандры двух морпехов и стали стремительно их прогрызать, чтобы проникнуть в тела. Парни успели только вскрикнуть от невыносимой боли, когда это случилось, а дальше я успел высоко подкинуть артефакт.

Всё замерло. Королева, которая вновь попыталась раздуться, чтобы выпустить новую порцию смертоносных спор. Мои парни, которые собирались выстрелить, но не успели — растерялись, поскольку королеву видели впервые в жизни и не знали, как поразить эту тварь. Анна, сделавшая движение навстречу пораженным морпехам. Я первым делом подскочил к королеве, вытащил гранату и глубоко запихнул ей в пасть, чтобы потом, когда время вернет свой привычный поток, зерга разорвало на куски.

Затем подошел к морпехам. Понял: сам ничего сделать не смогу. Нужна Анна. Только она сумеет помочь. Потому дождался, пока опустится артефакт. Следом раздался взрыв, и ошметки королевы полетели в стороны. Нас обдало кровью и слизью, и парни ошарашенно стали смотреть друг на друга, не понимая, что случилось. Кроме тех двоих — они упали на землю и корчились.

Не теряя времени, я подскочил к Анне и быстро проговорил:

— Помоги им. Они заражены. Споры заставят их организмы метаболизироваться, те станут питательной средой для созревания эмбрионов и рождения пары брудлингов. Не спрашивай, что это. Поспеши, — и протянул ей артефакт. Сообразительная медик взяла его в руку и резко вскинула.

Мне прежде не доводилось бывать в такой обстановке, когда время останавливается. Но ничего из того, что было там, вспомнить не смог. Очнулся, лишь когда всё закончилось. Анна сидела рядом, тяжело дыша и утирая пот со лба. Едва отмерев, я приказал занять круговую оборону. Ещё были слышны выстрелы перехватчиков и вопли зергов, бой продолжался, но уже стихал.

Я кинулся к эл ти. Она сидела на земле. Морпехи были рядом, извлеченные из скафандров. Те грудой валялись рядом. «До чего же она сильная! — подумал об Анне. — Двух здоровенных парней раздеть!» На груди у каждого была аккуратная повязка.

— Ну что? Получилось? — спросил я медика.

Она посмотрела на меня устало и показала глазами двух уродливых окровавленных эмбрионов, валяющихся на земле и разрезанных пополам — то были зародыши брудлингов.

— Да, еле успела. Быстро же растут эти гадины!

— Ты не представляешь, насколько. Несколько минут, и всё, разрывают носителя изнутри, выбираются и кидаются в атаку, — пояснил я. — Глубоко сидели?

— Ну так… — Анна не стала вдаваться в детали. — Они пока в отключке. Придут в себя через час примерно. Придётся их нести. Возьмите мой щит, для второго носилки.

— Как прикажете, эл ти, — козырнул я шутливо. Настроение сразу пошло вверх. Удалось спасти двух новобранцев! Избежать потерь, — это для меня очень важно. У меня и так уже внушительная коллекция личных жетонов. Ненавижу, когда она пополняется. Чем больше становится, тем хуже себя ощущаю. Значит, херовый я командир, раз не могу уберечь своих людей. Хотя многое не от меня зависит, конечно.

Отдаю приказ, и вскоре взвод продолжает движение. Дрон показывает, что протоссы практически закончили с зергами в городке. Перехватчики устроили гонки за зерглингами, уничтожая каждого. Те метались между домами, забирались внутрь и прятались, истошно вопя. Но всюду их настигали плазменные вспышки. И пока длилась эта резня, мы успели снова углубиться в заросли и отойти подальше.

Через десять километров я объявил привал. Раненные морпехи стали приходить в себя, Анна ими занялась. Пока возилась, ко мне подошел Добсон. Он был явно озадачен.

— Сержант, — сказал хмуро. — Что происходит?

— В чем дело, капрал?

— Я сам видел, как на нас вышла королева зергов. Но следующее, что помню — это её башка разлетается на части.

— И что такого?

— Никто не стрелял в неё, сэр.

— Ты уверен?

— Да, я контролировал обстановку.

— Значит, что-то пропустил.

Добсон промолчал. Было заметно: ему не нравится происходящее. Как и любой морпех, он предпочитает иметь ясную картину, а не странные дела, которые вокруг творятся. Это заставляет сомневаться и нервничать, принимать неправильные решения. Ставит в тупик, что чревато потерями.

— Капрал, — сказал я, поняв, что просто так отпускать его нельзя, чтобы не дёргался попусту. — У меня есть одно экспериментальное оружие. Сверхсекретное. Показать не имею права. Но позволяет уничтожать противника за доли секунды. Действует на небольшом радиусе, летальность стопроцентная. Но это между нами, как понял?

— Есть! Понял, сэр, — сказал капрал со вздохом облегчения. Ушёл отдыхать. Я тоже расслабился. Хорошо, теперь Добсон не будет мучиться сомнениями. А вот у меня их предостаточно осталось. Что все-таки здесь делают протоссы? Такое ощущение, что помогают нам. Но ведь это невозможно. Они — такие же наши враги, как и зерги. Значит, я чего-то не понимаю. Или не знаю.

Единственный, кто бы мог мне всё объяснить, возможно, это Зел-Нага Урос. Но он не появляется. И что дальше? Просто выполнять приказ командования, так и нося с собой артефакт и используя его? Надеюсь, у этой штуки нет внутри источника питания. Иначе сядет батарейка, и тогда всё.

Время привала всегда проходит слишком быстро. Сколько себя помню, стоит улечься поудобнее, как нужно вставать. Так вышло и на этот раз. Вроде бы и времени предоставил всем нормально, в том числе и себе. Но нет же. Таймер завибрировал, доказывая обратное. Жаль, тело не успело восстановиться после перехода и боя. Ничего, если прижмет, стимпаки буду использовать.

Выдвигаемся дальше, и следующие несколько километров никто нас не преследует, вокруг не слышно шума боя. Сканеры молчат, и даже запущенный над густыми зарослями дрон ничего не передает. Зергов протоссы, очевидно, заставили спрятаться и уйти в глухую оборону. А сами куда подевались? «Да и хрен бы с ними! — решил я. — Главное, не достают, и хорошо».

Вот уж с кем я не люблю сражаться, так это с протоссами. И дело тут вовсе не в их уникальных сплавах, из которых они делают свою шикарную броню. И не в энергетических щитах, умеющих восстанавливаться, причем довольно быстро. У протоссов есть одно, очень важное преимущество — их высокоразвитые технологии. Пока мы, люди, уже которое тысячелетие елозим вдоль да около пороха и производных от него, и лишь относительно недавно перешли к ядерному оружию, протоссы в искусстве уничтожения шагнули далеко вперед.

Мне вообще кажется, что они с нами, то есть с терранами и зергами, в кошки-мышки играют. Имеют возможность прихлопнуть нас когтистой лапой, только мокрое место останется. Но по каким-то своим, глубоко от нас скрытым причинам этого не сделали до сих пор. Вот что им мешало сегодня, например, уничтожить мой взвод? Я даже не успел бы толком артефактом воспользоваться, а перехватчики авианосца разодрали бы меня в клочья. Ведь что я могу, даже обладая таким удивительным кристаллом, против военного корабля, висящего в нескольких километрах над поверхностью? Ни-че-го!

Нет, у меня ощущение, что протоссы… помогали нам. Я даже поделился этой мыслью с Анной. Если совсем откровенно, то подобные вещи мне бы следовало говорить капралу Добсону, поскольку он мой замкомвзвода. Но тогда пришлось бы открывать ему тайну артефакта, а делать этого я не собирался. Капрал для меня пока ещё темная лошадка. Мужик нормальный, правильный. Сражается достойно. Только мало этого, чтобы доверять секреты вселенского масштаба.

Анна, выслушав моё предположение, сказала неопределенно «Всё может быть». Вот и понимай, как хочешь. Ладно, главное выполнить задание, а там видно будет. Мы выдвинулись в путь и шли, шли, преодолевая то густые заросли, то спешно пересекая открытые пространства, то перелезая через скалы и холмы. Да, у этой планеты ландшафт весьма разнообразный. К тому же она, по сути, довольно дикая. Здесь нет, как на других планетах Доминиона, развитой инфраструктуры: дорог, мегаполисов, метрополитена и прочего. Тут обычную грунтовку-то едва встретишь.

Но вот с этим, кстати, нам очень повезло. Пока шли, наткнулись на заброшенную дорогу в лесу. Она успела зарасти мелким кустарником, однако была удобна для передвижения. Определившись с направлением и поняв, что просека тянется в нужную нам сторону, мы пошли по ней, не забывая контролировать окрестности. Не хотелось угодить в когти зергам, коих тут, как стало понятно, очень много.

Но ведь сидят, кровожадные твари, ждут чего-то. Приказа Королевы Клинков, видимо. После этого известно, что случается. Всегда — кровавое побоище. И тогда Доминион теряет очередную планету, а зерги направляются дальше, по пути завоевания Вселенной. Амбициозная у них предводительница, ничего не скажешь!

Через несколько километров капрал неожиданно докладывает: впереди видны заброшенные строения. Обходить трудно и долго, приказываю исследовать. Авангард осторожно выходит, мы следуем за ним, сокращая расстояние. Вскоре останавливаемся. Перед нами какой-то посёлок. Причем не жилой, а скорее научный. Несколько корпусов с панорамными окнами, соединенные крытыми переходами. Поскольку сканеры молчат, весь взвод заходит на территорию населенного пункта. Морпехи разбиваются на тройки и изучают строения.

Всюду — запустение, гробовая тишина (даже птиц не слышно), и только буйная растительность повсюду. Трудно понять, кто работал здесь, а главное — почему всё оставили. Мы заходим с Анной в самое крупное здание. Она предлагает спуститься вниз, в подвал. Поясняет: там, внизу, как правило, и проводят самые опасные эксперименты. Интересно узнать, чем тут вообще занимались.

Мы вдвоем идем по узкой лестнице. Включили на скафандрах систему освещения, вокруг становится довольно светло из-за множества светодиодных огней. Они крошечные, почти миллиметр, но светят очень ярко. И не так опасно становится. Хотя мы идем долго, спускаемся всё ниже, пока не упираемся в стальную дверь. К счастью, она приоткрыта. Электронный замок обесточен. Иначе бы сюда не пройти, не зная пароля.

Я упираюсь ногами, и мощные сервоприводы помогают раскрыть дверь. Со скрипом, она поддается. Проходим с Анной внутрь, и медик с интересом начинает рассматривать длинные ряды стеллажей, заставленных стеклянными банками. Внутри — какие-то странные штуки. Я присматриваюсь, становится противно: внутренние органы, части тел, но чьи — понять невозможно.

— Здесь проводились генные эксперименты, — уверенно говорит Анна.

— И чего добивались? — спрашиваю настороженно. Вдруг какая-нибудь тварь выскочит из темноты? Потому держу палец на спусковом крючке, винтовка снята с предохранителя. Можно бы и артефактом воспользоваться, но здесь низкий, всего метра четыре потолок, действие кристалла будет коротким. Так что лучше отстреливаться.

— Пытались, кажется, вывести новый гибрид зерга и протосса, — говорит Анна задумчиво.

— Что-о-о? — спрашиваю удивленно. Я и прежде слышал, но информация весьма неоднозначная.

— Ты слышал что-нибудь о гибридах? — спросила медик.

— Нет.

— Это страшные существа. Их ещё называют ложными Зел-Нага, — рассказала Анна. — О них мне рассказывал Чарльз, мой… Ну ты знаешь, — смутилась врач. — Короче, он говорил, будто гибриды обладают способностью поглощать ДНК, а потом использовать её в своих целях, чтобы уничтожать противника. Гибридов создал Зел-Нага по имени Амон, чтобы воплотить в реальность идею об идеальной форме жизни. Но не ему одному хотелось создать существа высшего порядка. Этим занялся и Доминион. Кажется, мы с тобой находимся в том месте, где начинались эти исследования.

— Я так и не пойму. Что особенного в этих гибридах? — спросил я.

— Ну как ты не понимаешь! — огорчилась Анна. — Представь себе, что есть некое существо, вобравшее в себя возможность регенерации, развитую мускулатуру, костную броню зергов, их умение быстро перемещаться, невзирая на внешние обстоятельства. Закапываться в землю, быстро размножаться. Это с одной стороны. С другой — энергетические щиты, псионические возможности, умение использовать технологии протоссов, поскольку есть к ним доступ на генетическом уровне. Теперь представляешь? Да такой враг опаснее зергов и протоссов, вместе взятых, и Доминиону перед ним не устоять!

— Получается, здесь именно таких тварей пытались выращивать? Но зачем?!

— Чтобы уметь контролировать и использовать в своих интересах, конечно же! — сказала Анна убежденно.

Я задумался. Да, перспектива встретить на своём пути гибрида становилась всё более реалистичной. И чем мы, морпехи, можем таким противостоять? Стало как-то очень не по себе. То был пока не страх, но его предшественник — опасение. Выслушав Анну, я предложил подниматься. Все, что нужно, зафиксировали наши видеокамеры, а какого-либо оборудования здесь не оказалось. Его демонтировали и вывезли намного раньше.

Мы поднялись на поверхность, и на всякий случай я установил внутри, на той длинной лестнице, ведущей на несколько уровней вниз, мину. Если кто сунется, зерги или протоссы, будем им неприятный сюрприз. Уж не за этими ли сведениями здесь охотятся обе расы, интересно? Ответов, конечно, мне тут никто не даст. Разве что профессора Ариэль Хэнсон, но до неё ещё добраться нужно.

Покинув посёлок, мы отправились дальше по проселочной дороге. Двигаться стало намного легче, мы значительно ускорились. Но всё равно пришлось сделать остановку на ночь. Иначе потребовалось бы стимпаки использовать, а это опасно. Парни способны протопать нужное расстояние, взбодренные сильными препаратами. Но может кончиться тем, что посреди боя станут вырубаться один за другим.

Я видел такое однажды. Не с моим взводом, правда. Те ребята сделали длительный переход, их сержант постоянно подгонял. Стимпаки расходовались очень часто. Вышли к точке, а там противник. Вступили в бой, и вдруг морпехи стали отключаться — засыпать прямо с оружием в руках. Из того взвода выжили только двое, да и то потому, что со стимпаками не переборщили. Остальные, и сержант в том числе, сложили головы.

«Потому лучше нормальный человеческий отдых, а до места доберемся без лишней спешки», — подумал я и приказал разбить лагерь на ночь.

Посреди ночи, едва я погрузился в глубокий сон, меня кто-то потряс за руку:

— Сержант, — раздался шепот. — Проснитесь, сэр!

Не раскрывая глаз, я направил винтовку на то место, откуда доносились слова. Говоривший замолчал.

— Это я, сэр, вы чего, — удивленно произнес человек.

Я открыл глаза. Ствол «Импалера» оказался уткнут прямо в лоб одного из морпехов. Имени его пока не запомнил.

— Тебе чего, рядовой? — спросил недовольно.

— Сэр, там что-то светится, — и морпех показал в сторону густых зарослей, утонувших во мраке ночи. Их было видно через выход из пещеры.

— Так сходи, посмотри, — сказал я, закрывая глаза.

— Мне…

— Что, страшно?

— Да. Простите, сэр, — сказал морпех.

Я не стал его отчитывать. Открыл глаза. Кто передо мной? Молодой мальчишка, совсем пацан ещё. Лет 19 примерно. Ему бы в колледже учиться и за девчонками ухаживать, а он оказался за сотни световых лет от своего дома, на чужой планете, под моим командованием и совершенно сбитый с толку от происходящего вокруг.

— Ладно, показывай, что у тебя там.

Я поднялся и пошёл за морпехом. Остальные спали. Даже те двое, которые должны были бдительно охранять наш покой. «Звиздец вам, уроды», — злобно подумал я, глядя, как два морпеха мирно посапывают, положив винтовки рядом. За такое — сон на посту — у нас всегда нещадно били. Мне, правда, не доставалось. Но я видел, что бывает с нарушителями дисциплины. Им устраивали «темную». Накидывали ночью простыню на башку, а потом били чем придётся и куда попало.

О том, насколько это опасно, я убедился на собственном опыте. Однажды мы выполняли миссию, нам требовалось уничтожить небольшую базу зергов на планете… А, чёрт! Забыл название. Сколько их было? Все не упомнишь. Так вот, нас высадили в паре десятков миль от противника, поздно вечером. Командир взвода приказал разбить лагерь и расставить часовых. Ночью я встал, потому что было тревожное чувство.

Решил, — я в ту пору был заместитель взводного, — обойти посты. И на одном наткнулся на жуткую картину: на земле валялся мертвый морпех, а на его лице сидела какая-то тварь и, жадно чавкая, жрала его лицо. Уж как она подкралась незаметно, я не знаю. Видно, впрыснула яд и обездвижила парня, тот ничего и понять не успел. И вот она хлюпает кровью, разрывая кожу, мясо и сухожилия, а я замер и смотрю на эту мерзость, застыв от страха и отвращения. Меня привел в себя выстрел: рядом грохнуло, и тварь разорвало пополам. То был сержант.

Утром он собрал бойцов перед трупом и, дефилируя вдоль строя, тыкал пальцами в кровавое месиво — всё, что осталось от лица морпеха, приговаривая: «Вот! Смотрите, что будет, если кто-то спит на посту!» Я запомнил этот страшный урок на всю жизнь, а моих желторотиков ещё предстоит обучать. Вызвал Добсона по рации. Сонный капрал примчался через пару минут.

— Этих двоих арестовать, — приказал я, ткнув рукой на спящих. — Назначь новых. Если кто-нибудь ещё уснет, ты, капрал, персонально ответишь, — я погрозил Добсону увесистым кулаком. Тот стоял злой и сонный. Но было видно: ярость его не по моему адресу сейчас покатится.

Мы с разбудившим меня морпехом пошли дальше, углубившись в заросли.

— Как звать, рядовой? — спросил я. Неправильно как-то: иду с подчиненным, а имени не помню.

— Рядовой первого класса Джеймс Форрестол, сэр!

— Ладно, веди дальше.

Я больше ничего не спрашивал. Да и не время. Ночь, непролазная, густая, словно черным туманом окутавшая всё вокруг. И только если задрать голову, в редких просветах между ветвями можно увидеть огромное звездное небо. Но пока ориентироваться приходилось посредством ПНВ. Включать освещение я запретил — вдруг то, что рассмотрел глазастый Форрестол, вражеская ловушка? Приманивают, чтобы потом накинуться и разодрать.

Но вокруг было тихо, сканер не показывал движения. Ни единой сигнатуры. Не слышно было ни возни ночных животных или птиц. Словно вымерло всё вокруг. Странное ощущение. Всё больше напоминало оно засаду. Там тоже так бывает, я помню. Идешь, и будто в вакуум угодил. Ничто не шелохнётся, не камешек не посыплется с горки, ни листья на деревьях не зашуршат. У меня стало расти сердцебиение. Всегда так перед схваткой. Но кто тот невидимый враг, который скрывается в этом лесу?

Мы шли очень осторожно, стараясь не хрустнуть веткой и не зашуршать каким-нибудь давно высохшим растением. Двигались на красноватый свет, что виднелся через ветви. Он будто переливался и казалось, что там, впереди, кто-то светит в нашу сторону лазерным целеуказателем, но крутит его в руках, приманивая. Только это был не лазер, иначе наши ПНВ превратили его я ослепительно белые пятна, из-за которых хочется зажмуриться и не смотреть несколько минут, пока пройдет боль в глазах.

Наконец, мы остановились на краю поляны. Она оказалась небольшой, метров двадцать квадратных, а вокруг — всё те же непролазные черные заросли. Посреди возвышался довольно крупный, с гидралиска высотой, валун. Вот с его-то гладкой вершины и исходил тот самый красноватый свет.

— Жди меня здесь, — сказал я, выходя вперед. — Оружие держи наготове. Но без команды не стреляй! Понял?

— Так точно, сэр! — немного дрожащим голосом ответил рядовой.

— Не трясись ты так, — подбодрил я морпеха. — Всё будет нормально.

— Есть, сэр, — ответил парнишка и растянул губы в кривой улыбке.

Я снял винтовку с предохранителя и сделал шаг из зарослей. Второй, третий, и неожиданно потерял сознание. Вернее, мне так показалось: словно мозг отключили, отрубив подачу энергии, а через пару секунд подали её снова. Раскрыв глаза, я увидел себя на том же самом месте, только теперь сопровождавший меня морпех лежал, выронив винтовку. Моё оружие валялось рядом. «Как оно там оказалось?» — подумал я, но получить ответ не успел.

— Спасибо, что пришел, — раздался знакомый голос, звучащий словно со всех сторон одновременно. Я покрутил головой: на вершине камня, там, где было красное свечение, теперь восседал Зел-Нага Урос. Ног (если они вообще у него есть) не заметил: их скрывало длинное одеяние, словно сотканное, как и прежде, из черного непроницаемого тумана. Из-под капюшона светились миндалевидные глаза. Смотрели внимательно, словно пытаясь проникнуть в душу.

— Пожалуйста, — я постарался быть вежливым. — Что с моим бойцом?

— Спит, — ответил кратко Зел-Нага.

— Я рад, что ты наконец-то объявился. Уж думал, придётся отдать кристалл командованию. Но ведь ты не этого хочешь от меня, верно?

— Верно, — согласился Урос. — Тебе нужно будет отдать артефакт принцу Валериану Менгску.

— Кому?! — поразился я. — Не понял. Как так? Командованию морпехов, которое подчиняется императору, нельзя, но его сыну — можно? Где логика, Зел-Нага? В какую игру ты хочешь меня втянуть?

— Я давно не играю, поскольку Пустота вокруг меня — не поле битвы для умов и самолюбий. Но ты должен знать вот что. Существует тайная организация под названием Фонд Мебиуса. В него входит довольно большая группа ученых. После того, как император Арктур Менгск запретил торговлю артефактами пришельцев, Фонд стал заниматься этим незаконно и втайне. Мне известно, и это самая большая тайна Вселенной на сегодняшний день, что владельцем и главным спонсором научного формирования является принц Валериан. Именно под его эгидой ученые собирают артефакты.

— Да, но зачем? Торговать? Стать самыми богатыми во Вселенной? — спросил я.

— Конечно, нет. Их задача — разработать сыворотку, которая способна обратить вирус зергов и, таким образом, уничтожить эту расу навсегда. Ты ещё не знаешь, но Доминион и протоссы несут большие потери. Королева Клинков успешно распространяет своё влияние в разных секторах, и совсем скоро она прибудет сюда, на Агрию.

— Ну и как мне передать артефакт Валериану?

— Для этого тебе нужно будет добраться до космопорта, расположенного возле главной лаборатории. Это здесь, на Агрии. Там тебя будет ожидать крейсер, а всё остальное тебе расскажет Ариэль Хэнсон. Торопись, времени осталось мало.

После этих слов Урос растворился в пространстве. Словно ветром его сдуло, только я не ощущал ни малейшего движения воздуха. Хорошо, хотя бы снова не стал меня сознания лишать. Я подошел к рядовому, снял с него шлем и пошлепал по физиономии:

— Очнись, боец!

— А? Что? Сержант? — захлопал он глазами, пытаясь подняться. Я протянул ему руку, поставил на ноги. — Что со мной было, сэр?

— Сознание потерял, — ответил я. — Перегрелся, наверное. Или от недосыпа. Держи винтовку. Мы возвращаемся в лагерь.

— А тот красный свет?

— Да какое-то ночное насекомое, — соврал я. — Подошел, оно взмахнуло крыльями и улетело.

— Простите, сэр, — виновато сказал морпех.

— Всё нормально. Спасибо за бдительность, рядовой!

— Служу Доминиону! — вытянулся парень.

Мы пошли обратно. Мне ещё предстояло разобраться с теми двумя придурками, уснувшими на посту.

Когда мы вернулись, два морпеха стояли по стойке «смирно» — это капрал постарался, когда я показался из зарослей. Шлемы лежали рядом, головы опущены, глаза смотрят вниз. Рожи опухшие от сна и с выражением глубокой озабоченности и горестного предвкушения. «Правильно чувствуете, уроды, — подумал я. — Будет вам по тупым башкам!» Но вслух пока ничего не сказал. Подошел к одному, ко второму. Глаза не поднимают, землю рассматривают.

— Спать на посту — предательство, — сказал я. — За предательство полагается смертная казнь.

При этих словах морпехи едва заметно пошевелились. Видимо, ужас проник в их сознание.

— Будь мы на базе, отдал бы под суд военного трибунала, — продолжил громить их ленивые мозги. — Но мы в боевой обстановке. Потому прощаю. Первый и последний раз. Капрал. Возьмешь этих двоих в авангард. Если не будут выполнять твои приказы — разрешаю расстрелять на месте.

— Есть, сэр! — козырнул Добсон. Те двое сделали так же, вытаращив глаза и глядя прямо перед собой. На заспанных физиономиях проскользнуло облегчение. «Идиоты, — подумал я. — Сами не знают, чему радуются. Считают, будто авангард — это так, прогулка по лесу. Только забыли, что первый коготь или зуб, плазменный выстрел — тому, кто идет впереди». Но мне их было не жалко. Они не пожалели нас, когда мы были беззащитны и спали.

Я вернулся в пещеру. Кратко рассказал Анне о разговоре с Уросом. Она посвящена в тайну артефакта, значит и об остальном должна знать. Кроме того, медик здесь — единственный человек, которому я могу доверять стопроцентно. Она — своя, проверенная. Через многое вместе прошли, а главное… мне очень нравится. Чем дольше мы вместе, тем больше я склоняюсь к мысли: у меня к ней, кажется, чувство. Уже больше, чем просто симпатия. И даже подумалось, что не хочу с ней расставаться.

«Интересно, а что она ко мне чувствует?» — стал рассуждать, пока собирались продолжать движение. Но не спрашивать же девушку об этом в лоб. Тем более у нас не свидание, а боевое задание. И мы оба не гражданские, а военные, выполняем сложную миссию. Потому я запретил себе романтическое настроение. Оно расслабляет, а мне надо быть сконцентрированным. В таком состоянии пошли дальше, направляясь к Главной лаборатории.

Пока шли, я снова погрузился в свои мысли. Вот же дурак! Забыл спросить Уроса, что тут забыли протоссы. Возможно, ему, пребывающему в Пустоте, это известно. Но теперь гадать бесполезно. Когда-то увидимся в следующий раз? Пока я размышлял, Добсон из авангарда передал: «Впереди противник». Я поднял сжатую в кулак руку. Отряд остановился. Все присели, поводя винтовками. Мой сканер, самое странное, не показывал ни одного сигнала. Посмотрел наверх: деревья слишком густые, дрон не запустишь.

Выдвинулся вперед, к авангарду. Добсон лежал на земле, его бойцы — те двое любителей дрыхнуть во время несения караульной службы — разместились на флангах.

— Что там, капрал?

— Может, мне показалось, сержант, но я что-то видел.

Снова смотрю на сканер. Проверяю разные режимы. Включаю тепловизор рассматриваю заросли впереди. Никого и ничего. К тому же опять стоит гробовая тишина — предвестник неприятностей. Уж лучше бы птицы орали! Так даже насекомые попрятались.

— Что ты видел, капрал? Доложи точнее! — потребовал я.

— Кажется, там где-то есть темный тамплиер, — сказал Добсон.

— Один? Два? Сколько?

— Мне кажется…

— Капрал, твою мать! — проскрежетал я сквозь зубы. — Ты морпех, а не гадалка!

— Простите, сержант, они очень быстро двигались. Я заметил только… какое-то перемещение, и всё.

— Где? — спросил я.

Капрал только успел руку протянуть, как неожиданно раздался громкий вскрик. Мы мгновенно посмотрели налево и напряглись: прямо в нашу сторону катилась голова морпеха. Прямо в шлеме, забрызганном кровью. Добсон направил в ту сторону винтовку. Но куда стрелять, если тамплиеров почти не видно?! Они же как черные привидения!

В следующую секунду грохнул выстрел справа.

— Помо… — только и успел вскрикнуть другой морпех, как захрипел, забулькал, захаркал кровью.

Добсон направил туда винтовку и нажал спусковой крючок. Оружие принялось плеваться иглами, разрывая и пронизывая растительность. В разные стороны полетели ошметки зелени и щепки. Но куда стрелял капрал? Я не видел. Только кожей почувствовал: нам не справиться с темными тамплиерами. Они передвигаются слишком быстро, а это значит — мы с Добсоном следующие их цели. Жить нам оставалось пару секунд, и всё, что я успел — это вытащить артефакт и подбросить высоко к кронам деревьев.

В следующее мгновение всё замерло. Я развернул голову и ахнул: буквально в сантиметре над моей головой застыл варп-клинок. Холодок по спине пробежал. Ещё бы мгновение, и моя голова лопнула, как спелый фрукт, забрызгав шлем серым веществом. Отойдя на пару шагов, я рассмотрел того, кто собирался меня прикончить. Было видно, что это не простой тёмный тамплиер, а мастер своего дела. У него прекрасно развито умение преломлять свет — он показался мне почти невидимым.

«Но теперь тебе конец, злобный ублюдок», — подумал я, подкладывая под ноги (если они у него вообще есть — он словно левитирует в своем плаще с капюшоном) мину направленного действия и ставя таймер на ноль. Когда время снова потечет, электроника уловит движение, и от тамплиера только воспоминание останется. У них броня довольно слабая — весь расчет на невидимость и внезапность.

Я подошел к капралу, оттащил его на десяток метров в сторону и уложил за ствол давно упавшего дерева, чтобы не побило осколками. Так, теперь нужно найти двух других тёмных. Черт, вот же проблема! Их едва различишь, пока движутся, а когда время замерло, то как найти? Пришлось представить себя на их месте. Как бы я поступил? Так, двое по флангам, один по центру. Значит, их нужно искать рядом с убитыми. Нужно было торопиться. Я метнулся сначала к одному бойцу — тот погиб первым.

Рядом обнаружился и тамплиер. Эта сволочь стояла в ожидании расправы над нами с Добсоном. «Ничего, сейчас ты своё получишь», — с этими словами я преподнёс ему ещё один подарочек. Затем кинулся на левый фланг. Но там, сколько ни шарил вокруг, так и не смог найти третьего тёмного. Между тем, время действия артефакта неумолимо заканчивалось, и у меня был выбор: вернуться обратно, успеть поймать кристалл и снова подкинуть, рискуя угодить под взрывную волну. Либо дождаться, пока он упадет на землю и ждать, пока третий тамплиер бросится в атаку.

Я не успел принять решение. Слишком долго возился с третьим противником. И в тот момент, когда повернулся в сторону артефакта, время неожиданно продолжило свой ход. В ту же секунду раздались два взрыва, меня отбросило назад и крепко приложило к стволу дерева, так что даже кости затрещали, и сверху посыпались ветки и листья. Я на какое-то мгновение перестал соображать, но когда раскрыл глаза, сработали инстинкты.

Резко присел, сделал перекат и выпустил длинную очередь в ту сторону, где стоял только что. В ту же секунду над головой что-то просвистело: словно махнули чем-то. Я лишь подсознательно догадался: не попал, и тёмный пошёл в атаку снова. Опять делаю перекат, успевая в полёте врубить стимпак. Падаю, резко подпрыгиваю, и снова прямо перед шлемом: фюить!

«Жопа!» — успеваю выругаться, делая несколько крупных шагов, а по сути скачу по лесу, как заяц от охотника. Понимаю: я так долго не смогу, все-таки облачен в бронированный скафандр.

— Ко мне! — вдруг слышу крик. Это Добсон. Не соображая, чего он хочет, повинуюсь зову. Бегу к капралу. Он сидит, прислонившись спиной к стволу дерева, винтовку выставил вперед. «Убить меня хочет?!» — проносится в мозгу.

— Прыжок! — орёт Добсон во всю глотку, и я резко отталкиваюсь обеими ногами, взмывая вверх. Сервоприводы натужно рычат внутри скафандра, работая на пределе мощности. Пока лечу, сам куда не зная, позади слышу грохот очереди. Капрал, кажется, весь рожок выпустил. «Бух-бух-бух!» — гремит за моей спиной, и всё стихает. Я же в следующую секунду грудой железа валюсь в кусты и замираю, приземлившись. Но тут же переворачиваюсь на спину, вскидываю винтовку.

Тишина. Ни звука. Никто за мной не гонится. Добсон больше не стреляет.

— Капрал? — спрашиваю в микрофон.

— Я здесь, сержант, — говорит Добсон. Голос только какой-то странный.

— Ты как, боец?

— Я… ранен… — отвечает он и замолкает.

Встаю, отряхиваясь от листы и веток, спешу к нему.

Меня опережает Анна. Буквально несется к капралу, расталкивая бойцов своим довольно увесистым щитом. Те делают вынужденные шаги в сторону, но никто даже звука не произносит. Понимают: медик спешит спасти их товарища, в такой ситуации об удобствах думать некогда. Я спешу за эл ти, и когда подхожу, она уже успевает снять с Добсона шлем, подключиться к его скафандру и считывает жизненные показатели.

Картина, которая предстает моим глазам, очень драматичная. Капрал лежит на спине, одна рука вдоль туловища, вторая откинута в сторону. У него на животе зияет огромная резаная дыра. Это последствие мощного удара, нанесенного темным тамплиером. Прежде чем протосс успел раствориться в Пустоте, он успел пырнуть Добсона своей «косой смерти» — так порой называют их мощные варп-клинки.

Я тоже получаю данные от капрала о состоянии его здоровья. Но вижу только показатели пульса и давления, и компьютер подтверждает: морпех находится в критическом состоянии. Анна успевает снять с него часть снаряжения, но когда добирается до тела, сердце Добсона неожиданно остановилось. Медик принялась буквально сдирать с него остальные части скафандра, благо тот можно разобрать на несколько частей, — как раз для такого случая.

Только сердце уже остановилось, и мы с другими морпехами стоим, склонив головы, над телом товарища. Только Анна продолжает попытки его спасти. Беда в том, что скафандр сильно поврежден, снять его не получается. Несколько раз дёрнув, медик неожиданно вскинула на нас взгляд и закричала:

— Что встали, блядь! Помогайте, вашу мать!!!

Мы от неожиданности вздрогнули и кинулись вниз. Сервоприводы помогли разломать заклинившие застёжки, и Анна тут же стала реанимировать капрала. Мы расступились, чтобы не мешать и молча хмуро наблюдали, как быстро и ловко действует наш медик. Она достала какой-то прибор, уложила его на грудь Добсона, нажала кнопки. Затем отодвинулась немного, и тело капрала вдруг изогнулось от сильного электрического разряда. Анна посмотрела на показатели: ничего. Дала ещё разряд, увеличив мощность. Но лишь после третьего раза вдруг задёргалась тоненькая зеленая ниточка кардиограммы — сердце капрала слабо забилось.

Медик принялась манипулировать дальше. Она вводила какие-то препараты, накрыла рану странной светящейся сеткой, вставила в рот Добсона трубку и подключила к своему щиту, — я даже половины не знаю из того, что делала врач, лишь бы спасти нашего товарища.

— Кто на посту? — спросил я тихо, пока мы, сгрудившись толпой, наблюдали за действиями медика.

— Никого, сэр, — ответил один из морпехов.

— Твоё имя, боец? — меня его слова сильно задели. Только что едва справились с темными тамплиерами, и вот уже опять стоим, как стадо баранов, никем не прикрытые!

— Рядовой первого класса Маркус Тайли, сэр! — доложил морпех, вытянувшись по стойке смирно.

— Взял шестерых и быстро организовал боевое охранение! — приказал я, настроив рацию так, чтобы каждый меня слышал.

— Есть, сэр! — козырнул морпех и принялся выполнять приказ.

— Остальным занять круговую оборону! Убитых собрать и положить вот сюда, под дерево! — приказал я. Бойцы шустро разошлись. Мы с Анной остались вдвоем. Вернее, втроем, поскольку Добсон подавал слабые признаки жизни. Я проникся к нему ещё большим уважением. «Вот же сильный мужик, — подумал, глядя на бледное лицо капрала. — Молодец, даже с распоротым животом сражается до последнего. Теперь — со смертью».

— Он потерял очень много крови, — сказала Анна. — Я запустила в его организм медицинских нано-ботов. Они сейчас пытаются залатать внутренние повреждения. Там всё очень серьёзно, Майк. Боюсь, что капрал может не выжить. Нужно больше времени, понимаешь? И его пока нельзя транспортировать — не выдержит.

— Значит, нам придётся отправиться к главной лаборатории и пригнать оттуда какой-нибудь транспорт. А уж там, в научном центре, ты сможешь помочь Добсону ещё больше, верно?

— Да, но…

— Что «но»?

— Кто пойдет? Путь неблизкий, протоссы могут снова напасть. Если ты отправишься, нам без кристалла… сам понимаешь, — сказала Анна встревоженным голосом.

— Да, прекрасно понимаю, — ответил я. — Что ж, придётся рискнуть. Пойду один, артефакт оставлю тебе.

— Я не…

— Всё ты сможешь, — я даже для большей убедительности положил медику руку на плечо. — У тебя получится, эл ти. Главное, запомни тактику: пока действует артефакт, минируешь противника, потом, когда время восстановится, успевай ложиться, чтобы осколками не побило. Вот и всё. Если врагов будет слишком много, то подкидывай кристалл повыше, — так успеешь всё сделать и к нему вернуться, ну а потом снова. Теперь поняла?

— Так ты действовал всё это время?

— Да.

— А как же ты? Без артефакта можешь… — Анна замолчала. Я понял, что хотела сказать. Могу погибнуть. Верно. Но как иначе? Не оставлять же Добсона здесь, в этом лесу. Тогда проще было его не спасать.

— Ничего, — натужно улыбнулся я. — Постараюсь выбраться и вернуться. Тайли, ко мне!

Вскоре притопал морпех. Я сообщил ему, что он остаётся здесь и будет заместителем лейтенанта медицинской службы. Причем остальные это также слышали по радиосвязи. «За главную остаётся лейтенант. Выполнять её приказы беспрекословно. Держать круговую оборону до моего возвращения. С места не сходить», — пояснил я тактику и, чтобы не прощаться слишком долго, пошёл в сторону главной лаборатории.

Конечно, я сознавал всю степень риска. Идти одному по лесу, возможно кишащему протоссами и зергами, — самоубийство. Но делать нечего. Надо спасать Добсона. У нас в морской пехоте так заведено: своих не бросаем. Даже мертвых стараемся вытащить с поля боя. Они остаются там лишь в одном случае — когда нет возможности эвакуировать тела. Такое бывало, хотя и редко. Очень печально, если это случается. Как в последний раз… Да, мне ничего не оставалось, как покинуть моих ребят на планете NR-15. Понимаю: это черное пятно на моей биографии, кто бы что ни говорил, и мне с этим жить до конца.

Я следую по карте, обхожу болота и небольшие озёра. Мне топать довольно далеко, примерно полсотни километров. Надо торопиться. Потому использую всю мощность своего скафандра, а себя подстёгиваю стимпаками. По-другому нельзя. Если идти прогулочным шагом, могу превратиться в слишком лёгкую мишень для противника. Пока никто на пути не попадается, уже хорошо.

Половину расстояния я преодолел довольно быстро, примерно за десять часов. Наступала ночь, и по-хорошему надо бы остановиться и устроить ночлег. Всё-таки шагать по незнакомому лесу в темное время суток, даже с включенным ПНВ, не лучшая затея. Можно нарваться на какую-нибудь глубокую яму или угодить в болото. Но я рассудил иначе: отдых отнимет у меня шесть часов. Это слишком много.

С другой стороны, организм на постоянной подпитке стимуляторов, это вредно. «Но Добсону теперь гораздо хуже, чем мне», — подумал и решил: к чёрту привал и опасности! Я иду дальше. Сделал себе ещё одну инъекцию, включил ночное видение и пошёл упрямо вперед. По крайней мере, сканер ничего не показывает. Значит, у меня есть возможность незамеченным добраться до главной лаборатории.

Я прошел ещё километров десять, осталось совсем немного. И тут в рации стали раздаваться какие-то шумы. Остановился, принялся настраивать аппаратуру, меняя волны. Сканирование остановилось, когда послышался взволнованный женский голос:

— Мэм, мы тут долго не продержимся! Они снова готовятся атаковать. Бронированные двери едва сдерживают их. Что нам делать?! Помогите, пожалуйста!

В ответ раздались шипение и треск. Я пытался хоть что-нибудь расслышать — бесполезно. Сканер же показывал, что сигнал исходит откуда-то с юга. До него три километра. Это в сторону от моего маршрута. Но голос принадлежал женщине, и я не смог просто так пройти мимо. Двинулся ему навстречу, попутно выходя на связь.

Сначала был всё тот же белый шум, затем неожиданно послышалось в ответ:

— Да? Кто это говорит? Приём!

Я представился. Сказал, что командую подразделением морпехов, нас прислали на планету выполнить задание. Какое — не обозначил, военная тайна.

— Господи, как я рада слышать ваш голос! — выдохнула женщина. — Меня зовут доктор Майли Сириус, я нахожусь в подземной лаборатории «Гамма-11», и к нам пытаются прорваться зерги!

— У вас есть электронный план сооружения?

— Да, конечно, — ответила Майли.

— Пришлите его мне. И обозначьте место, где зерги.

Вскоре доктор направила мне нужную информацию. Я остановился и стал её изучать.

Оказывается, зерги плотно обложили то место, которое Майли назвала подземной лабораторией «Гамма-11». Это я понял, когда приблизился на максимально близкое расстояние. К счастью, тварей было немного, а самое главное — отсутствовал надзиратель. Вот если бы он висел в воздухе, поводя своими вездесущими глазами, несладко бы мне пришлось. Ну, а так появился шанс помочь доктору.

«Странно, — подумал я, лежа среди ветвей и тщательно замаскировавшись ими, — что-то последнее время одни доктора мне попадаются». Правда, Майли Сириус оказалась доктором биологии, а не обыкновенным врачом. Я, пока изучал обстановку, успел забраться в компьютерную базу данных. У меня нет связи с космосом, но у командиров подразделений имеется оффлайновая информация. Чаще всего её достаточно, чтобы проверить, с кем из терранов имеешь дело.

Сириус там оказалась, я даже успел познакомиться с её биографией. Итак, доктор наук, профессор местного университета (о, тут даже такой имеется, я не знал). Обладатель ряда престижных премий в области генетики. В настоящее время изучает… а вот что она изучает, я прочитать смог, да ничего не понял — сплошной набор терминов. «Исследование механизмов, обеспечивающих интеграцию генетических конструкций при получении трансгенных зергов методом пронуклеарной микроинъекции», — вот и о чем это, спрашивается?

Ладно, не время мне тут рассуждать. Я при помощи дрона исследовал окрестности. Благо, территория над лабораторией оказалась довольно большой и свободной от растений. Тут даже площадка для авиатранспорта обнаружилась. Хм, интересно. Вот чего не смог найти, так это информации о самом объекте «Гамма-11». Его попросту не оказалось в моей базе, как не искал. Видимо, засекречен. Доступ к таким разделам имеют только высшие офицеры. Интересно, у Анны он есть? Вряд ли, она лишь лейтенант. Вот была бы полковник… Но и тут важен род войск.

Что я понял за час лежания на земле? Зергов было восемь. Два гидралиска сторожили вход в лабораторию, остальные — зерглинги — старательно бились со стальным гермозатвором, преградившим им путь. Насколько я сумел рассмотреть, дверь была очень мощная. Такую даже снарядом от осадного танка не сразу прошибешь. У зерглингов когти, конечно, сильные. Но не настолько, чтобы неосталь рубить, как бумагу или дерево.

«Интересно, кто зергов сюда послал? — подумал я. — Очевидно, что они понятия не имеют, кто внутри и чем занимается. Скорее всего, просто заметили походя и решили добраться. Мозгов у них мало: приказано коллективным разумом копать, так и будут это делать, пока силы не кончатся. Потом восстановят их, и по-новой. Безумное зверье, что с них взять?»

С другой стороны, мне это выгодно: пока зерглинги пытаются вскрыть гермозатвор, гидралиски остались без подкрепления. Их всего двое, это повышает мои шансы. Тем более они не ожидают нападения. Да, но если действовать грубо и напролом, всей толпой на меня набросятся, тогда не устоять. Придётся действовать скрытно. Я зарядил «Импалер» патронами из обедненного Урана и стал тщательно целиться.

С одного выстрела гидралиска не завалить — у него броня мощная, а мозг маленький и закрыт толстыми костяными пластинами. Попробуй, попади. Но зато можно постараться влепить ему в пасть. Так же, как я это сделал на вулканической планете, когда успокоил надзирателя. Только нужно очень хорошо… так… лазерный целеуказатель работает, выдыхаю, замираю, плавно крючок на себя…

— Бум! — винтовка издала глухой звук, отдачи я почти не почувствовал — с ней скафандр справляется отлично. В то же мгновение на голове у левого гидралиска образовалась дыра. Тварь полетела на землю, нелепо взмахнув конечностями. Вторая повернула к ней шипастую голову. Умей они говорить, диалога был бы таким: «Что случилось?» «Меня ранили!» «Откуда стреляли?» «Не знаю!»

Но общаться твари между собой не умеют, они подчинены коллективному разуму, которому посылают сигналы, если требуется. Тот способен анализировать и делать выводы, но не теперь. Мелкое ЧП где-то в лесу, вдали от основных сил его не обеспокоило. Потому второй гидралиск, пока первый поднимался, крутя башкой, пытался меня найти. Пялил свои глаза по окрестностям, но я хорошо умею маскироваться. Меня вблизи-то не отыскать. А тепловизорами твари не оснащены. Вот будь у них надзиратель, тот бы вычислил меня за секунды.

Ладно, некогда рассуждать.

— Бум! — вторая урановая пуля отправилась прямиком в то же место, куда попала первая. Гидралиск подскочил, а потом его голова взорвалась, оросив окрестности кровью и забросав ошметками костей, мозгов и сухожилий. Вторая тварь теперь догадалась, откуда исходит угроза, и кинулась в мою сторону.

Я остановил её выстрелом в грудь. Но пришлось потратить ещё четыре патрона, прежде чем и второй гидралиск, размахивая лапами, не повалился на землю бездыханным. Сразу после я замер, ожидая появления зерглингов. Но те так увлеклись дверью лаборатории, что даже не заметили, как остались без прикрытия. Что ж, тем хуже для них. Я зарядил подствольный гранатомет и выдвинулся ко входу.

Их было шесть. Озлобленных тупых тварей размером с большую собаку, которые яростно бросались на тяжелую дверь, пытаясь её разодрать. У них получалось довольно плохо: неосталь хотя и поддавалась, да медленно. Потому твари стачивали свои мощные когти, затем сменялись. Пока одна группа регенерировала, вторая продолжала начатое. Я не стал дожидаться, пока меня заметят, и выпустил в ораву одну за другой три гранаты.

Раздалось три мощных взрыва, и когда бетонная пыль осела, я осторожно стал спускаться вниз по широкому пандусу. Вокруг валялись разорванные тела зерглингов, я насчитал их пять, но не успел понять, где шестой, как он прыгнул на меня. Сбил с ног, повалил на спину и стал врезаться в скафандр. Хоть и был я настороже, но не успел среагировать. Непростительная ошибка для мастер-сержанта морской пехоты! Опростоволосился, как новобранец!

И вот лежу, пытаясь отбиваться руками, а система жизнеобеспечения тем временем вопит мне, перейдя в красный режим, — это когда монитор изнутри заливает таким цветом, в знак опасности, — что оборона моя слабеет с каждой секундой. Зерглинг оказался каким-то особенно бешеным. Он драл меня без остановки, не взирая на мои довольно сильные удары в его шипастую башку. Только прикрывал на мгновение свои крошечные глазёнки и продолжал атаковать.

Я думал, что мне конец приходит. Но внезапно голова зерглинга вспыхнула алым и разлетелась на куски, густо забрызгав мне забрало. Поняв, что схватка окончена, я вскочил на ноги, скинул с себя обезглавленную тварь, протёр стекло. Что случилось? Как так вышло?

— Сержант, вы целы? — раздался женский голос.

Я присмотрелся: за раскрытым гермозатвором стояла женщина. На ней были белый халат и брюки, в руках — знакомый «Импалер». Из ствола идет дымок. Значит, она стреляла.

— Всё в порядке, — ответил я. — Давайте пройдем внутрь, здесь небезопасно.

Мы зашли в помещение, которое я окрестил про себя шлюзом. Гермозатвор с гудением затворился (я в пылу боя даже не услышал, как открывался), со всех сторон раздалось шипение, заструился какой-то газ. Женщина в белом успела до этого нацепить дыхательную маску. Минуты через две газ высосало мощной вентиляцией, и загудел второй гермозатвор.

«Да, мощная тут защита, — подумал я. — Зергам бы долго пришлось возиться». Мы прошли дальше и оказались в широком, — танк проедет, — коридоре. Женщина показала рукой, чтобы я следовал за ней. Насколько понял, мы очутились внутри таинственного объекта «Гамма-11». Но это было лишь начало. Дама отвела меня на платформу, набрала код, и конструкция стала опускаться всё ниже и ниже.

Мы проехали, наверное, метров двадцать, прежде чем платформа остановилась. Мы сошли с неё, сделали несколько шагов вперед по ещё одному коридору, и женщина сказала:

— Сержант, меня зовут Майли Сириус. Это со мной вы разговаривали. Добро пожаловать в лабораторию «Гамма-11». Вы первый морпех, который здесь оказался.

— Приятно познакомиться, — ответил я. — Большая честь для меня.

— Не надо ёрничать, сержант, — сказала Майли. — Вы себе не представляете, сколько законов и регламентов я нарушила, впустив вас сюда. За такое могут признать врагом Доминиона и приговорить к смертной казни.

— Так не пускали бы, в чем проблема? — пожал я плечами, хотя под скафандром и незаметно.

— То был вопрос жизни и смерти, — ответила доктор. — Что ж, давайте пройдем в мой кабинет и поговорим.

Я послушно последовал за учёной.

Из разговора с Майли я узнал, что пару дней назад у неё внезапно прервалась связь с главной лабораторией. Она проходила по оптоволоконному кабелю, протянутому до её глубоко под землей. «На тот случай, чтобы с поверхности никто не смог его повредить даже случайно», — пояснила ученая. Но в какой-то момент всё прекратилось, и основной роутер замигал красными огоньками, показывая о наличии проблемы.

— Мы поручили инженеру протестировать линию. Но он тоже пропал, — рассказывала Сириус. — Тогда я попыталась связаться с главной лабораторией с помощью радиосвязи. Снаружи, чуть поодаль, у нас есть здание, в которое ведет отдельный подземный коридор. Сунулись туда, а вместо него оказались руины. Причем мы даже не слышали, как это произошло!

Ну, а дальше случилась форменная катастрофа. Ученые, работавшие в «Гамме-11», устроили совет и решили, что надо срочно отправиться в главную лабораторию и выяснить, что происходит. Сидеть и ждать в полной неизвестности никто не захотел. Они сели в единственный транспортный автомобиль — эдакий автобус на базе мощного колесного вездехода (Сириус мне показала фотоснимки, чтобы я имел представление) и уехали.

— Больше я их не видела, — горестно сообщила учёная.

— А вы почему здесь остались?

— Я, словно капитан на тонущем корабле, должна была покинуть его последним, — ответила Майли. — Но не смогла. Понимаете, здесь мы проводили такие исследования, от которых, возможно, зависит судьба Вселенной. Простите, не имею права рассказывать даже вам. Но глобальные, без преувеличения. Я посвятила им свою жизнь, как же их брошу?

— Собрали бы все электронные носители в кейс и всё, — сказал я.

— Как у вас просто всё, у морпехов, — улыбнулась Сириус. — Пойдемте, кое-что покажу.

Учёная отвела меня в помещение, которое назвала серверной. Здесь на площади в несколько сотен квадратных метров раздавалось мерное гудение — работали сотни системных блоков ультрасовременных аппаратов.

— Это наша гордость, — ласково сказала Сириус. — Квантовые компьютеры. Скорость вычислений просто фантастическая, а количество обрабатываемой информации… Мне даже не передать, насколько огромно. А вы говорите «в кейс». Да тут целый транспорт понадобится, чтобы всё вывезти!

— Скажите, в главной лаборатории такое же оборудование? — спросил я, начав кое-что подозревать.

— Да что вы, сержант! У нас серверная одна, а там их 25!

Глядя на мигающее разноцветными диодами, гудящее и опутанное проводами помещение, я вдруг понял. Кто-то наверху, когда приказывал мне забрать все источники информации из местной главной лаборатории, крупно облажался. Не хватит даже батальона морпехов, чтобы вывезти всё необходимое с этой планеты. А у меня меньше взвода. Получается, или эта миссия изначально была обречена на провал, или… О том, что нас бросили на убой, думать не хотелось.

— Ладно, — сказал я. — И что нам делать со всем этим богатством? Я так понимаю, второго транспортника у вас нет?

— В том и дело, что есть, — ответила Сириус. — Правда, он стоит в ангаре на поверхности и, кажется, не на ходу. Его собирались починить, да не спешили с этим. А теперь кто ж его запустит?

— Я могу посмотреть, — сказал первое, что в голову пришло. Не этой же хрупкой даме, в самом деле, с железками возиться?

— Что ж, попробуйте, — пожала Майли плечами. — Постойте. Я со своей болтовней совсем забыла спросить: а вы как оказались на нашей планете?

Я улыбнулся.

— Военная тайна, мэм, простите, не имею права говорить.

— Ах, ну конечно, понимаю. Хорошо. Тогда пойдемте в ангар. Надеюсь, зерги туда не добрались.

— Так вы видели, кто на вас напал?

— Конечно. Система видеонаблюдения работает исправно.

— Отлично. В таком случае поступим вот как.

Я попросил ученую расположиться в её кабинете и перенаправить все видеопотоки на её компьютер. В её задачу входило наблюдать за обстановкой и, если появится противник, сразу мне об этом сообщить. Пришлось, правда, повозиться с подключением своей радиостанции к той, что установлена внутри лаборатории. Из-за толщины стен сигнал проходил плоховато. Но в итоге получилось, и мы с Сириус теперь могли быть постоянно на связи.

Когда всё было готово, учёная стала моим проводником. Я осторожно выбрался на поверхность. Но не через главные ворота, а отдельный коридор, ведущий к станции воздухозабора. Её зерги не тронули, поскольку не догадались, для чего этот бронированный колпак с толстыми стальными решетками. Да, снаружи сразу и не понять даже террану, для чего это сооружение. Тем более внутри установлены три мощных насоса, закачивающих глубоко под землю воздух. Как мне пояснила Сириус, это для системы вентиляции. С противоположной стороны стоит такая же станция, уже с фильтрами.

Поднявшись, я запустил дрон и проверил сканер. Никого и ничего. Дальше Сириус сказала, куда идти. Прошел по бетонной дорожке около полусотни метров, несколько раз свернув. Оказался возле ангара. Снова оценил обстановку и двинулся дальше. Внутри помещения было темно и очень тихо. Чувствительные микрофоны скафандра не фиксировали ни единого постороннего звука — только те, что издавал я. Увидев транспортник, двинулся к нему. Да, мощная машина. Огромные колёса с толстыми протекторами, очень вместительный салон. В него могут поместиться разом человек сто, примерно.

Я поднялся в кабину. К моему удовольствию, она была спроектирована очень грамотно: так, чтобы управлять машиной мог терран в скафандре. Потому мне здесь было довольно просторно, несмотря на габариты моего одеяния. Посмотрел, как всё устроено. Ничего сложного. Но кнопка «Старт» на моё движение не среагировала. Подключился через кабель к бортовому компьютеру. Тишина — тот никак не отреагировал. Стало понятно: причина в электропитании. Его попросту нет.

Пришлось снова выбраться наружу. Раскрыл отсек, в котором располагаются энергетические источники. Оказалось, что из трёх одного не хватает. Ячейка пуста. Интересно, куда же подевался батарейный блок? Я стал искать по всему ангару, но так ничего и не нашел. Столь необходимая деталь словно сквозь землю провалилась. Пришлось спросить Майли, не знает ли она о пропаже.

— Понятия не имею, — ответила ученая. — У нас этим занимались инженеры-конструкторы, а сами мы никогда в их дела не лезли. У нас ведь другая специализация. Попробуйте поискать на складе?

— А это где?

— Я вам покажу.

Сириус стала говорить, куда идти. Ох, как же не нравятся мне эти шатания по неизвестной местности, когда вокруг всё кишит противником! Приходится быть постоянно на чеку, ежесекундно проверяя показатели сканера. Хорошо, здесь есть свободное пространство, и мой дрон привычно висел в воздухе, обозревая окрестности. Только он ведь не всевидящее око. Если рядом окажется темный тамплиер, я даже с предохранителя снять не успею.

«Вот и работай в такой дурацкой обстановке», — подумал я, шагая по дорожке. Сам себе в этот момент казался бездельником, который шатается туда-сюда не зная, чем заняться. Благо, склад оказался недалеко. Только вот его ворота — наглухо заперты.

— Какой код? — спросил я Сириус.

— Не знаю, — ответила она.

Я начал злиться.

— Вы, начальник лаборатории, должны здесь знать каждую травинку, — проворчал в микрофон. Учёная ничего не ответила. «Тактичная женщина, Анну напоминает», — подумал я и стал решать, как быть дальше. Использовать взрывчатку? Слишком громко, может привлечь врагов. Плазменный резак? Разве что его попробовать, хотя ворота очень толстые, сделаны так, словно кто-то собирался внутри держать оборону.

Настроив аппарат, я постарался вырезать в воротах проём, достаточно широкий, чтобы самому пройти. Провозился, наверное, полчаса, не меньше. «Стою здесь, как на площади с голой задницей», — думал недовольно. Винтовка лежит рядом, у меня в руках резак, и если будет нападение, потеряю пару секунд. За это время можно без головы остаться. Но приходилось терпеть.

Наконец, фрагмент ворот повалился внутрь и глухо брякнулся о бетон. Я осторожно, стараясь не повредить скафандр, забрался внутрь склада. Включил освещение. Как и в ангаре: пусто, темно. Но стоило сделать шаг, как внезапно в дальнем углу что-то промелькнуло. Инстинкты сработали мгновенно: снял с предохранителя, вскинул оружие и направил в ту сторону. Сканер показал движение.

Ствол винтовки уверенно следовал по направлению движения. Но цель не показывалась. Она скрывалась за большими металлическими ящиками, стеллажами, какими-то приборами, умело прячась за ними. Я начал уже психовать. Мне хотелось поскорее разобраться с этой дурацкой ситуацией. Где видано, чтобы такой опытный морпех, как я, не мог пристрелить какую-то явно мелкую тварь, которая носится по складу!

Наконец, мне повезло. Я увидел, как из-за угла показалась конечность. Нечто маленькое, кажется затянутое в тряпье. «Странно, не похоже на зерглинга», — промелькнула мысль в голове. Но это было потом, а прежде сработал инстинкт, и я выпустил короткую очередь. Стальные шипы со скрежетом прожили железный ящик, за которым скрылось существо. Раздался короткий вскрик, и всё замерло.

Не сводя прицела винтовки с того места, куда попала очередь, я переключил оптику шлема в инфракрасный режим — в том углу, где находилась тварь, было довольно темно, сюда верхнее освещение не добивало. Да и вообще склад оказался довольно мрачным местом, совершенно без окон. Металл не позволил мне заглянуть за преграду. Тогда я включил тепловизор, и снова не помогло. Хотел было запустить дрон, но здесь слишком низко, он может запутаться в фермах, поддерживающих потолок, и разбиться.

Я осторожно, держа палец на спусковом крючке, подходил к ящику. Но что это? Мне послышалось или… Прибавил чувствительность микрофонов, и вдруг услышал какой-то странный всхлипывающий и ноющий звук. «Зверье так себя не ведет», — подумал я и медленно заглянул за угол. Вот это да! На полу, держась за раненую руку, из предплечья которой на пол стекала струйка крови, сидела маленькая девочка. На вид ей было лет десять. Она подняла на меня глаза, и те показались мне огромными.

— Пожалуйста, не убивайте меня, — пропищала она тоненьким голосом, попытавшись утереть слезы. Но не получилось: стало слишком больно, она сморщилась и закусила нижнюю губу.

— Как тебя зовут? — спросил я, убрав винтовку и опустившись перед ней на одно колено. Заодно шлем снял, чтобы не пугать ребенка своим внешним видом.

— Альма, — ответила девочка. — Фамилия Адамс. Мой папа был тут главный механик. Они с моей мамой погибли, а я… — и она снова шмыгнула носиком, продолжив плакать.

— Успокойся, Альма, я не дам тебя в обиду, — сказал я первое, что на ум пришло. У меня нет опыта общения с детьми. Они для меня некто вроде инопланетных существ. — Давай сначала посмотрим и залатаем твою рану, а потом решим, что делать дальше, хорошо?

Девочка кивнула. Я попросил её убрать ладонь от раны. Она сделала это, и оказалось, что, к счастью, стальной шип лишь глубоко поцарапал ей кожу. Почти до мышечных тканей дошел — миллиметра не хватило. Достав аптечку, а обработал рану, как умел, перебинтовал её, заодно вколол ребенку обезболивающее. Самую малость, четверть обычной дозы. Подумал, так будет правильно. Слишком много препарата может её вырубить, а то ещё до комы доведёт. «Эх, Анну бы сюда», — пожалел я, что медика нет рядом.

Когда Альма пришла в себя, я протянул ей сухпаёк. Ребенок явно был слишком голоден, чтобы отвечать на мои вопросы и идти следом. Пока она ела, я обошел склад. Но где искать этот треклятый батарейный блок?

— Вы что-то ищете? — спросила Альма, прекратив жевать. Она уже насытилась, хотя съела всего ничего. «Да много ли надо такой крохе? Она весит килограммов тридцать, наверное», — подумал я, глядя на девочку. Только теперь заметил, что одета она была в комбинезон защитного грязно-зелёного цвета, на ногах рабочие ботинки, на голове замасленная кепка. Если бы не выбивающиеся из-под неё длинные волосы, вполне могла сойти за мальчишку. Хотя нет, с такими большими глазами, мне кажется, только женщины рождаются.

— Да, мне нужен батарейный блок для транспортника, — ответил я.

— Пойдемте, покажу, — ответила Альма. Отвела меня к нужному стеллажу, указала рукой, где искать и что брать.

— Откуда ты так хорошо в железках разбираешься? — спросил её.

— Говорю же: мой папа был тут главный механик. Он и научил. Я здесь часто играла раньше, — ответила Альма.

— Скажи, может, ты знаешь тогда, почему в том ангаре транспортник без батареи остался?

— Конечно, — кивнула девочка. — Его папа вытащил, чтобы заменить. Но не успел. Объявили срочную эвакуацию. Они с мамой и уехали.

— А тебя, получается, бросили?

— Нет, я должна была ехать на следующей машине.

— На той самой, которую отец не успел починить?

— Нет, была ещё одна. В неё собрали всех детей.

— И что дальше случилось?

Взгляд Альмы потускнел. Лицо осунулось, голову она опустила и тяжко вздохнула.

— Мы выехали, на нас напали какие-то чудовища. Я сидела рядом с дверью, успела открыть её и выпрыгнуть, а потом… — она опять, кажется, заплакала. — Потом…

Я подошел, осторожно прижал к себе хрупкое маленькое тело. Снял перчатку и погладил по голове, забыв, что делать это надо без кепки. Но Альма и так успокоилась.

— Как же ты спаслась? — спросил я.

— Побежала обратно по дороге, спряталась здесь, — ответила девочка.

— Понятно, — сказал я. — Что ж, давай починим транспортник и попытаемся уехать отсюда.

— Туда нельзя, — грустно сказала Альма. — Там чудовища.

— А мы поедем в другую сторону, — ответил я. — Со мной ещё морпехи, вместе мы любых тварей в мелкую лапшу порубим. Знаешь, что такое лапша?

— Да, мне её мама варила в супе.

— Вот и хорошо, — сказал я. Понимал, конечно, что ничего хорошего: ребенок остался сиротой, и куда её теперь везти? Отдавать ученым, которыми руководит Ариэль Хэнсон? Очевидно, да. Если только они её примут. А может, Майли Сириус поможет? Я связался с ней по рации и сообщил, что обнаружил выжившую. «Да, я знаю её отца… То есть знала, — ответила ученая. — Хороший, добрый и умный был человек. Мама работала у нас в лаборатории. Жаль, такая милая была семья».

Вскоре батарейный блок был установлен, и я вызвал Майли на поверхность, чтобы вместе возвращаться к моему взводу. Заодно попросил извлечь носители с самой ценной информацией, — всё, что ей удастся унести с собой. Спускаться вниз, в лабораторию, не стал. Во-первых, Альму не с кем оставить. Во-вторых, у меня был приказ получить данные главного исследовательского центра, а здесь лишь его филиал.

Мы расположились в транспорте. Я с ученой в кабине, Альма позади нас на ближайшем кресле. Я проверил: все системы машины работают в порядке. Теперь предстояло проложить путь до моего взвода, а как это сделать, если вокруг сплошные заросли? Да, агрегат может подниматься в воздух, но его предел — десять метров, а дальше просто не потянет двигатель. Что ж, придётся искать какой-то оптимальный вариант. Я запустил дрон, и тот принялся, сканируя местность, прокладывать нам маршрут.

Дамы сидели спокойно, ни о чем не спрашивая. Ученая держала на коленях довольно толстый серебристый кейс, не выпуская его из рук. Он даже на вид был весьма тяжел, но Майли не пожелала с ним расстаться. Сказала, что внутри очень много важнейшей информации, которую она не успела из-за обрыва связи передать Ариэль Хэнсон. Я оглянулся несколько раз: Альма, пристегнутая в кресле, умудрилась во время полёта заснуть. Видимо, сказались нервное напряжение последнего времени, рана и обезболивающее. К тому же она поела, это её и сморило.

— Много было семей в вашем городке? — спросил я.

— Примерно пятьдесят, около тридцати детей, — ответила Сириус.

— И сколько из них смогли эвакуироваться?

На это ученая ничего не ответила, нахмурившись. Я понял, что никто. Стиснул зубы и продолжил вести транспортник, огибая слишком высокие деревья и постоянно следя за тем, чтобы нас не застали врасплох. Вскоре радиосигнал пробился к моему взводу, и рядовой первого класса Маркус Тайли бодрым голосом доложил, что всё в порядке. Эл ти занимается раненым Добсоном, обстановка спокойная, периметр никто не нарушал.

— Как он там? — спросил я.

— В стабильно тяжелом состоянии, сэр, — сообщил морпех.

Я обозначил место встречи: большая поляна в полумиле от точки, где расположился взвод. Приказал выдвигаться туда с мерами предосторожности, чтобы капралу не стало хуже. Жаль, ближе подлететь никак не получалось. Но я был уверен, что у моих парней всё получится. Вышел из кабины и стал охранять периметр, ожидая прибытия взвода. И Анны, конечно же. Прежде всего её. Соскучился.

Когда увидел Анну, сердце затрепетало. Не ожидал от себя такого. Кто это у нас тут разволновался, как влюбленный мальчишка? Опытный морпех, мастер-сержант, у которого, если образно говорить, сердце давно покрылось каменными плитами, а изнутри иссохло! Но вот поди ж ты! Оказывается, старые чувства способны пробуждаться даже в таких ископаемых чудовищах, как я. «Видимо, не такой уж я древний», — подумал с иронией, снимая с головы шлем. Захотелось приветствовать Анну в живую, а не через микрофоны и радиоволны.

— Здравия желаю, мастер-сержант! — воскликнула она, увидев меня, и очаровательно улыбнулась. Снова отметил про себя, до чего же эл ти хороша. Белокурая, синеглазая, с ямочками на щеках, она мне напоминала ангела, который спокойно и плавно опустился в мою полную крови и ужасов жизнь. Осталось только понять зачем.

— Здравствуй, эл ти, — ответил я, неожиданно смутившись. Даже крякнул от своей глупой реакции. — Как там мой капрал?

— Состояние тяжелое, но его удалось стабилизировать. Мне нужно около суток, чтобы привести его в порядок. И желательно поместить в медицинский блок, где есть хорошее оборудование. Тогда ваш драгоценный Добсон снова будет, как новенький.

Мне было приятно слышать голос Анны. Был он бодрый, внушающий надежду. «Значит, — подумал я. — Нужно поскорее выдвигаться к главной лаборатории». Отдал соответствующий приказ, и мой несколько поредевший взвод спешно загрузился в транспортник. Там я познакомил Анну с Майли Сириус и нашей новенькой — Альмой. И как-то сразу получилось, что эл ти взяла над девочкой шефство. Достала из сухпайка и вручила ей шоколадку с крекерами, напоила водой. Попутно осмотрела худенькое тельце, проведя по нему сканером.

Насколько я смог догадаться, это чтобы исключить вероятность внутренних повреждений. Человек ведь не всегда способен заметить их, особенно в стрессовой ситуации. Сам видел неоднократно, как бойцы сражались с врагом, имея страшные раны. Бились до последнего вздоха, словно не замечая, как кровь хлещет или внутренности вываливаются. Но стоило им остановиться, как всё: шок и смерть.

С Альмой всё было хорошо. Эл ти сообщила: девочка совершенно здорова, только истощена и обезвожена немного, но это легко поправимо. Я же, наблюдая, как Анна возится с найдёнышем, ощутил ещё одно странное чувство. Кажется, оно называется родительским. Представил, что Альма — наша дочь, медик — моя жена, и мы едем путешествовать по какой-то очень красивой, зеленой и цветущей планете. Ярко светит солнце, лаская лучами через окна, наша машина немного покачивается. И такое на меня нашло умиротворение, так засмотрелся я на женщину и девочку, что не сразу заметил, как кто-то вызывает меня.

— Сержант! Сэр! — голос был напряженным.

«Всё не слава Богу», — подумал я разочарованно.

— На приёме, — ответил.

— Сэр, это рядовой первого…

— Я понял, Тайли, — прервал морпеха. — В чем дело?

— Там. Впереди, сэр…

— Доложи, твою мать! — рявкнул я, не выдержав. Терпеть не могу, когда вместо четкого доклада блеют, словно глупые животные.

— Сканер показал движение! — выпалил Маркус. — Четыре сигнатуры. Воздушные цели. Один надзиратель и три муталиска.

— Их статус?

— Контролируют окрестности, сэр!

— Далеко?

— Три мили, сэр!

— Нас заметили?

— Пока нет, сэ…

— Да прекрати ты сэркать! Останавливаемся! — в этот момент транспортник вёл один из морпехов, Маркус был рядом с ним в кабине, а я переместился в пассажирский отсек.

— Есть, с… — ответил морпех.

Через пару секунд транспортник начал плавно сбавлять скорость и остановился.

— Что случилось? — спросила Анна. Я не подключал её к нашей волне, чтобы не мешать делам лечебным.

— Зерги впереди. Муталиски с надзирателем, — ответил я и попросил медика вернуть мне артефакт. К счастью, пока меня не было со взводом, он не пригодился. Анна протянула кристалл, завернутый в ткань. Я взял его бережно, засунул в рюкзак, закинул его на спину.

— Что будешь делать? — спросила Анна встревоженно. Мне стало приятно: я ощутил вдруг, что волнуется она не вообще, а именно за меня.

— Пойду, разберусь с этими уродами, — бравируя, ответил я.

— Смотри, чтобы они с тобой не разобрались, — улыбнулась медик.

— Постараюсь, — сжал я губы. Опять она надо мной хихикает! Ну, женщина!

Выходя из транспортника, приказал Тайли выдвигаться со мной. Анна осталась за главную. Остальные, кроме раненного капрала, выбрались наружу и заняли круговую оборону. Неизвестно, четыре там зерга, или где-то поблизости наземные их войска собрались. Сканеры же не увидят тех, кто в грунт закопался. Им только то, что на поверхности, видно. Попутно я запустил дрона. Он взметнулся вверх.

Картина стала понятной: место, над которым зависли муталиски, охраняющие надзирателя, было ими выбрано неслучайно. Твари контролировали переправу через довольно широкую реку. Здесь её берега раздались в стороны почти на полкилометра, течение было медленным, а глубина — небольшой, всего около метра. Насколько я помню, с водой возиться зерги не любят. Значит, можно сделать вывод, что летающие — это авангард, который ожидает прибытия дополнительных сил.

Я сразу разгадал замысел противника: зерги собираются напасть на главную лабораторию, а для этого им нужна переправа. Значит, вскоре сюда пожалуют их основные силы, и нам надо очень поторопиться. Осталось понять, как уничтожить авангард. Решение пришло довольно быстро: следовало сначала избавиться от надзирателя, поскольку эта глазастая махина видит далеко, может уловить малейшее движение в радиусе нескольких километров.

Дальше — муталиски. Лишившись предводителя, они станут метаться по сторонам, поскольку без единого командного центра превращаются в стадо, лишенное пастуха. Могут нападать толпой, но что делать дальше, не знают. К тому же глупые: если налетят, скажем, на несколько радарных установок, прикрытых средствами ПВО, то будут лупить по ним, не обращая внимания на ракеты. Немало я видел гниющих останков муталисков из-за такой дурости!

Но всё же недооценивать противника нельзя, это смертельно опасно. Я подобрался к Тайли, который лежал у ствола огромного дерева и с опаской выглядывал из-за него, наблюдая за зергами.

— Маркус, у тебя как с гранатомётом?

— Никогда не промахиваюсь, с… сержант!

— Рядовой, кончай эти «сэр», «сержант» и прочее. Оставь их для торжественных построений. Понял? Убери и забудь.

— Так точно!

— Вот и славно. Значит, не промахиваешься, — недоверчиво сказал я. — А не врёшь?

— Никак нет!

— Проверим. Задача такая. Ты сейчас берешь гранатомет. Наводишь вон на ту ораву зергов и делаешь выстрел. Цель — надзиратель. Только смотри, прицеливайся как следует. Второго шанса может не быть. Он тварь хитрая, может улететь, а муталиски навалятся на нас, — сказал я. — Как понял?

— Понял, сделаю, — уверенно ответил морпех.

Я достал отодвинулся в сторонку, улегшись позади рядового, чтобы его не смущать. Достал артефакт. Маркус тщательно прицелился, потом нажал на кнопку. В ту секунду, когда ракета с шипением стартовала к цели, развивая сверхзвуковую скорость, я подкинул кристалл. Всё привычно замерло вокруг. Значит, теперь моя очередь стрелять. Надеюсь, рядовой не промахнётся. Я навел винтовку на шипастую башку того муталиска, который был в некотором отдалении от основной группы. Нажал плавно на спусковой крючок, и пуля из обеднённого урана устремилась к цели. Пока она летела, — выглядело это очень забавно: я бы мог при желании некоторое время дотянуться до неё рукой и направить в другую сторону, — передернул затвор. Гильза показалась снаружи, но ей пришлось придать ускорение: она тоже была, словно в очень замедленной съемке.

Снова сделал выстрел. Потом ещё один. Зарядов не жалел. Не факт, что удастся попасть муталиску так, чтобы тот сразу рухнул на землю. Всего я потратил семь пуль, и когда последняя отправилась к цели, поймал артефакт. В то же мгновение всё ожило вокруг. Маркус с интересом наблюдал, как выпущенная им ракета влетела прямо в брюхо надзирателя, затем вспыхнула алым шаром, в стороны полетели ошмётки разорванной плоти.

До нас лишь через секунду донёсся приглушенный взрыв, а следом долетели и мои пули. Они принялись вонзаться в жилистые и хорошо бронированные тела муталисков. Твари сначала понять не могли, что происходит. Продолжали парить в безоблачном небе, мотая шипастыми головами и наблюдая, как в них что-то вонзается. Но потом раздались новые хлопки — это сработали взрывные компоненты зарядов. Буквально за несколько секунд летающие зерги посыпались вниз ошмётками мяса, костей и сухожилий, а в том месте, где они парили, стало растворяться розовое облако.

За считанные мгновения авангард зергов был уничтожен. Рядовой медленно повернул ко мне голову. Глаза его были огромными, с расширенными зрачками.

— Что это… как это? — спросил он.

— Новое оружие, рядовой, — подмигнул я. Не стал больше ничего говорить.

Мы вернулись к транспорту. Анна ожидала меня снаружи, и когда увидела, послышался мне её вздох облечения.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Да, — улыбнулся я. — Можем продолжать движение.

Дальнейшее наше путешествие продолжилось, к счастью, без происшествий. Ни зерги, ни протоссы больше не появлялись. Хотя сканеры несколько раз заметили движение на краю видимости, но сигнатуры не приближались. «Значит, — сделал я вывод, — противник наблюдает за нами, но не приближается». Что из этого следует? Он концентрирует силы для удара, вот что. Я тактику противника давно выучил, нечему удивляться.

Главная лаборатория, которой уже несколько лет руководила дочь знаменитого профессора Ариэль Хэнсон, встретила нас довольно мирно. Это оказался небольшой посёлок, сооруженный из быстровозводимых блоков. Такие собираются, словно детский конструктор, за считанные часы, а потом при необходимости их можно так же быстро размонтировать и вывезти в нужное место. Но главное, что меня поразило — полное отсутствие хорошо вооруженной охраны.

То есть она тут была, конечно. Полтора десятка людей, явно далеких от службы в армии. «Наёмники, частная контора», — догадался я. Это странно: обычно, если объект государственного значения, его охраной занимается армия. В ряде случаев привлекают даже морпехов, хотя нас не учат нести караульную службу. Наше дело — сражение, а не топтание на месте или прогулки из стороны в сторону, проверка документов и прочее.

Мы прибыли к главным воротам, и стоило Майли Сириус высунуться из окна, как они сразу стали раскрываться. «Охрана тут дрянная, — подумал я. — А что, если бы ученая оказалась в заложниках? Даже не проверили, с кем она приехала». Чуть позже моя правота подтвердилась. Когда охранники увидели, как из транспортника посыпались мои бойцы, они сильно напряглись и стали хвататься за оружие.

— Кто главный? — крикнул я.

Ко мне неспеша подошел рослый мужчина. Одет он был в полувоенную форму, на боку — кобура с пистолетом. «И это всё? — насмешливо заметил я про себя. — Тоже мне, вояка. Такого соплёй перешибить». Подошедший представился. Сказал, что он тут глава службы безопасности, зовут его Ральф, и он представляет частную охранную организацию «Фотон». У неё с Ариэль Хэнсон договор, потому они здесь «всем заведуют».

Я назвал себя и заявил, что с этого момента и до той минуты, пока мы не отбудем, Главная лаборатория переходит по моё командование, а все охранники поступают в моё распоряжение. На это Ральф как-то недобро усмехнулся. Мне показалась его реакция странной, но всё объяснило появление профессора Хэнсон. Она вскоре вышла из здания, тепло поздоровалась с Майли, затем подошла ко мне.

Мы познакомились, и я понял: передо мной очень умная, а главное властная женщина. Она своих позиций сдавать не собиралась и в ответ на моё требование подчиниться сделать это отказалась напрочь. «Это мой объект, сержант, — жестко сказала профессор. — Если не хотите мне подчиняться, заставить вас я не могу. Но своих людей вам не дам. Они будут выполнять мои приказы».

Мне ничего не осталось, как пожать плечами.

— В таком случае, мэм, — ответил я, — безопасность научного комплекса целиком на вашей ответственности. Мои парни заниматься этим не станут. И вообще. У нас другое задание, которое я хотел бы обговорить с вами лично.

— Прошу в мой кабинет, — сказала Хэнсон.

— Что насчет моих людей?

— Их разместят, не волнуйтесь.

Мы прошли в офис профессора. Оказался он довольно большой, светлый, со стеллажами, уставленными всевозможными чучелами, какими-то существами в банках, кристаллами и прочими вещами, назначения которых я не знал. Хэнсон села в кресло, я напротив. Когда она услышала, с каким приказом я прибыл на эту планету, неожиданно громко рассмеялась.

— Вы это серьёзно? — спросила, немного успокоившись.

— Абсолютно, мэм. Разве вам не сообщали эту информацию?

— Мне сказали, что прибудет отряд морпехов. Но забыли сказать, что их будет всего десяток, причем во главе с простым сержантом, — на моём звании (которое она преуменьшила к тому же) профессор сделала акцент.

— А кого вы ожидали тут увидеть, мэм? Маршала или, может быть, генерала? — хмуро спросил я. Высокомерный тон Хэнсон мне совершенно не нравился.

— Да уж кого-нибудь повыше в звании и должности, чем обыкновенный командир взвода, — ответила профессор, и её глаза из насмешливых стали холодными. — Вы себе вообще представляете, сержант, чем мы тут занимаемся? Какое колоссальное значение имеют наши исследования в масштабах Вселенной?

— Мэм, я не учёный, чтобы в этом разбираться, — спокойно ответил я. — Моя задача — забрать информацию и отдать командованию.

— И как такого остолопа могли прислать ко мне! — всплеснула Хэнсон руками. — Боже, что за бред?!

Я молча и хмуро наблюдал за небольшой истерикой профессора. Мне хотелось как следует рявкнуть на неё, чтобы прекратила. Но человек я тактичный, тем более передо мной светило галактического уровня. Потому сдержался. Вскоре она стала спокойнее. Сложила руки на груди, закинула ногу на ногу и, бросив на меня полупрезрительный взгляд, заявила.

— Слушайте сюда, сержант. Поскольку вас мало, ваш статус для меня нет ничто, я никакой информации вам не отдам. Пусть присылают кого-нибудь посерьезнее. Если хотя бы один терабайт данных пропадёт, это будет означать катастрофу для моих многолетних исследований. Так что возвращайтесь к своим людям, а я пока сообщу вашему командованию о своем отказе.

«Вот же идиотка! — подумал я, стискивая пальцы в кулаки. — А ещё великая ученая! Генерала ей подавай с полком морпехов. Ненормальная».

— Мэм, — сказал я, стараясь не терять хладнокровия. — Чтобы сюда добраться, я потерял несколько своих людей. Нам пришлось сражаться с протоссами и зергами. Это значит, что и те, и другие нацелились на захват. Причем первым нужны вы с вашими исследованиями, а вторым — вся планета. И они ни перед чем не остановятся. Пока мы сюда ехали, сканеры показывали движение. Противник собирает силы…

— Мне абсолютно наплевать, чем занимается ваш противник, — прервала меня Хэнсон. — Я вам уже сказала: идите и занимайтесь своими подчиненными. Не знаю, учите их строем ходить под барабанный бой. А мне позвольте делать свою работу.

Я поднялся. «Вот же дура, а ещё учёная!» — подумал в сердцах.

— Как скажете, мэм, — ответил и вышел. Пока возвращался, проклинал тот час, когда лишился связи с командованием. Эта возможность есть у Хэнсон, но она воспользуется ей криво. Наговорит обо мне какой-нибудь ерунды. «Да плевать», — махнул рукой.

Мой взвод расположили в небольшом флигеле, предназначенном для временного проживания обслуживающего персонала. Внутри всё было, как в казарме: двухярусные койки, туалет с душевыми кабинками, маленькая столовая. Что ж, нам к спартанскому образу жизни не привыкать. Парни тоже так решили. Они разоблачились из скафандров и занимались кто чем. Одни приводили экипировку в порядок, другие оружием занимались.

Увидев меня, встали и вытянулись.

— Вольно, — сказал я. — Где медик?

Мне доложили, что Анна отвезла капрала в медицинский отсек. Я выдвинулся туда. Но сразу увидеться с эл ти не получилось. Вместе с двумя другими докторами она проводила операцию. Пришлось ждать почти час, прежде чем они вышли. По светлым лицам я понял: всё прошло благополучно. Это Анна мне подтвердила сама. Сказала, что повреждения удалось ликвидировать, запущен процесс регенерации. Но потребуется время. Примерно три дня, чтобы Добсон полностью выздоровел.

— Не уверен, что у нас есть столько времени, — хмуро заметил я.

— Как прошла твоя встреча с Ариэль Хэнсон? — спросила Анна.

Рассказал, и эл ти сокрушенно покачала головой.

— Какая же она дура, — сказала медик. — Неужели не понимает, что на комплекс готовится нападение?

— Не понимает, — вздохнул я. — И вообще, она считает, что ей не по чину прислали морпехов. Нужен был полк, а прилетели мы. В её понимании — жалкая горстка никчемных вояк.

Мы замолчали. Анна вдруг взяла мою большую ладонь, легко сжала своей крошечной тонкой лапкой. Посмотрела в глаза и сказала:

— Всё будет хорошо, Майки.

У меня от её слов сердце всколыхнулось. Я наклонился и поцеловал Анну.

Была мысль: оттолкнет. Упрется руками в грудь. Пихнёт посильнее. Потом по физиономии съездит. Не было. Как мягкий шоколад, она принялась таять в моих руках. Я целовал её долго и нежно. Наслаждался пухлыми мягкими губами с ароматом клубники. Держал её тело в своём, словно самый драгоценный артефакт во всей Вселенной и за её пределами. Она не сопротивлялась. Кажется, давно ждала, когда мне хватит ума, чтобы так поступить.

Анна, милая моя, хорошая… Её чувственные губы унесли меня в иное измерение. Я пропал из этого мира, полного крови, боли и страданий. Я оказался там, где всё прекрасно. На какие-то минуты, ну и пусть! Мне ни с одной женщиной не было так хорошо. Не хотелось отрываться. Так бы и прикасался к ней, хрупкой и маленькой, но с сильным решительным характером. Не желал отпускать. Моя. И точка. Пусть всё вокруг полыхает, не отдам!

Но… пришлось спуститься из космоса на планету Агрия. Взглянуть в бесподобно красивые глаза Анны. Они смотрели с нежностью. Может, с любовью? Эх, так бы хотелось этого! Но не уверен. Мы не так давно знакомы. Морпехи верят в любовь с первого взгляда? Кажется, нет. Мы верим только в попадание с первого выстрела. У нас правила жизни просты и лаконичны. Вспомнив об этом, я вдруг ощутил странное.

Впервые с того момента, как переступил порог учебки, преисполненный желания сражаться за Доминион, я… Захотел стать гражданским. «Уволиться со службы, что ли? — подумал, глядя на Анну. Она молчала после поцелуя. Думала о своём, наверное. — Да, бросить всё это кровавое дерьмо, купить домик на Корхале IV. Обзавестись детишками, разбить сад, выращивать фрукты и лежать в гамаке, попивая холодное пивко…

— Майк…

— Да, эл ти? — у меня чинопочитание в подкорку въелось. Разбуди среди ночи, и я стану к офицеру говорить «вы» и «сэр» или «мэм». Вот и теперь. Поцелуй, кажется, ничего не изменил между нами. Анна снова стала лейтенантом медицинской службы. Или просто эл ти.

— Вернись с небес на землю, тебя твои парни хотят видеть, — сказала медик. Улыбнулась. Провела ладошкой по моему лицу. Прошуршала кожей по щетине. Надо побриться.

— Да, я сейчас.

Пошёл к своим парням. Они ждали меня на улице.

— Командир на мостике! — увидев мое приближение, воскликнул Маркус Тайли. — Сми-и-ирна!

Парни, побросав свои дела, выстроились в ряд. Замерли. Я прошел мимо них, вглядываясь в лица. Они смотрели вперед. Чумазые, уставшие. Но не было страха в глазах. Это хорошо. Желторотики превращаются, пусть ценой потерь и крови, в настоящих морпехов. Значит, больше шансов выжить.

— Взвод! — обратился я к ним. — Глава местной колонии, профессор Ариэль Хэнсон, любезно предоставила нам несколько дней отдыха. Выделила помещение. Правила простые: быть вежливыми с местными. Помните: вы — гордость вооруженных сил Доминиона! Вольно!

— Вольно! Разойдись! — продублировал приказ Тайли.

«Хороший из него командир получится, — подумал я. — Если выживет». Призвал его к себе.

— Маркус. Ты за старшего, пока капрал не вернется в строй. Занимайте помещение. Организуй питание. Выставь пост. В нашу казарму, так её назовем, чужих не пускать.

— Так точно, сэр! — довольный оказанным ему доверием, вытянулся рядовой.

Я вернулся к Анне. Посмотрел и понял. Нет, её взгляд не случаен. Она чувствует. Может, это симпатия. Или даже… Но нет, не буду загадывать.

— Что будем делать, Майк? — спросила она.

— Есть очень хочется, — признался я.

Мы сходили в столовую, где нас любезно накормили шикарным ужином. Давненько я не ел ничего вкуснее! Горячее, свежее, с пылу с жару. Только тот может меня понять, кто много недель питался одними сухпайками. И вокруг были не ученые и прочий обслуживающий персонал, а руины или враги.

— Как ты думаешь, что будет дальше? — спросила Анна во время трапезы.

— Расклад интересный. Судя по всему, протоссы собираются завладеть той же информацией, что и мы. Больше тут брать нечего. А вот у зергов другая задача. Агрия — прекрасное место для создания тут их крупной колонии. Миллионы квадратных километров с шикарным климатом. Богатые минералами и биоресурсами. Всё, что эти твари так любят. Знают они или нет об исследованиях Ариэль Хэнсон? Скорее да, чем нет. Предводительница зергов, Королева Клинков, чудовище уникальное и с удивительными способностями. Говорят, умеет видеть будущее. Так или нет, не знаю. Уверен: пока ей просто нужна планета. Как донесут про исследования более достоверную информацию — считай, часы Агрии сочтены.

— Как ты думаешь, Ариэль Хэнсон связалась с твоим командованием? — спросила Анна.

Я пожал плечами.

— Плохо другое: она мне не дала этого сделать. Значит, полковник Дик Маерс имеет лишь её информацию. Моей у него нет. Надеюсь, потребует и моего доклада. Иначе… всё пойдет через одно место.

— Через задницу! — сказала Анна с хулиганским блеском в глазах. Улыбнулась.

— Фу, эл ти! Как ты можешь! Офицер! — с нарочито воспитательным тоном «возмутился» я.

— А что, только тебе одному ругаться можно? — прищурила медик свои прекрасные глаза.

— Когда это я себе позволял в твоем присутствии? — удивился я.

— О! — Анна всплеснула руками. — Много раз! И выражения были далеко не печатные! Так что я — жертва твоего влияния!

Рассмеялась. Как колокольчик прозвенел. Милая моя. Взять бы тебя в охапку, подхватить на руки и унести в укромное местечко…

— Майк?

— Да, эл ти?

— Ты на меня сейчас странно посмотрел.

— Как?

— Слишком откровенно, мастер-сержант.

У меня похолодело внутри. Выходит, ей не нравится, что я к ней испытываю?

— Простите, мэм… — и куда только подевалась моя решительность?! Прежде я не был таким мямлей! К моим ногам падали спелыми фруктами шикарные женщины, а эта… Пигалица! И я перед ней робею и теряюсь. Ну не бред?!

Ситуация была патовая. Надо что-то говорить. Восстанавливать репутацию сурового воина. Как?! Я растерялся, чего со мной сто лет не бывало! А она смотрит, в глазах танцуют смешинки.

— Мастер сержант Майк Джонсон? — голос раздался сзади. Я обернулся.

— Так точно.

— Вас вызывает к себе глава колонии Ариэль Хэнсон, сэр.

— Прости, дела, — сказал я Анне. Она кивнула.

Я последовал за охранником. Это был пухлый увалень килограммов под 120 весом. «Как таких нанимают на эту работу? — возмутился я. — Его же одним ударом вырубить можно». Но долго думать не пришлось. Пронялись на лифте. Охранник показал на дверь приемной. Я прошел туда. Вот и знакомый кабинет главы колонии.

— А, сержант! — сказала профессор, нарочно опустив меня в звании. — Я связалась с вашим командиром, полковником Маерсом. Сообщила ему, что думаю о вашем задании.

Голос у Ариэль был холодный, полупрезрительный. Она кривила губы. Демонстративно смотрела в окно, обернувшись спиной и сложив руки впереди. Всем видом давала понять: общение с солдафоном ей неприятно. С любыми. Мной особенно. Мешаю работать. Припёрся и завил дичь какую-то! Но вслух ничего не сказала. Кивнула на спутниковый телефон на столе.

— Можете поговорить.

Прошла в самый дальний край своего большого кабинета. Открыла там дверь и вышла на балкон. Я набрал номер. Короткие гудки, и вот уже знакомый голос командира. Дальше я кратко доложил о прибытии. Но не до конца.

— Майк, — прервал меня полковник. — Доложи обстановку.

— Есть, сэр, — ответил я. Сообщил свои предположения. Протоссы и зерги готовят нападение. Но прежде им придётся разобраться друг с другом. Силы неравны. У первых передовой отряд, разведка. У вторых авангард. Их больше, они победят. Потом накинутся на лабораторию и городок Антиго. — Нам их не сдержать, сэр, — закончил я.

Полковник молчал несколько секунд.

— Майк, — сказал устало. — Я не могу тебе приказать. Эта дура, Ариэль Хэнсон, дружит с самим принцем Валерианом Менгском. Может, она его любовница. Черт их знает! Дело не в этом. Та информация, которая хранится в её лаборатории, очень нужна. Возможно, это наш шанс победить в войне. Понимаешь?

— Так точно, сэр. Но профессор отказалась…

— Знаю. Дура тупая, — прорычал полковник. — Как думаешь? Может, нейтрализовать её?

— В каком смысле?

— На ноль помножить! — вырвалось у командира.

— Сэр, я морпех, а не наёмный убийца.

— Знаю. Потому и не предлагаю. Короче, Майк. Ситуация такая. Будет нападение. Ты это знаешь. Как только заваруха начнется, ты докладываешь мне. Найди способ. Я вышлю за вами крейсер. Найди место для эвакуации. Пока охрана рубится с врагом, заберешь данные.

— А как же лаборатория?

— Их глава свой выбор сделала. Я её предупредил, что у меня нет сил защищать её от вторжения. Не поверила. Пусть теперь расхлебывает. Короче, Майк. Ты понял, что делать?

— Так точно, сэр!

— Выполняй.

Короткие гудки. «Странно, — подумал я. — Тысячу лет назад придумали телефоны, уже и связь давно другой стала, а всё эти гудки. Хотя и правильно. Как понять, что разговор окончен? Тишина не умеет говорить». Я положил трубку. Подошел к двери балкона. Сказал Ариэль, что ухожу. Она пожала плечиком. Мол, как хотите.

Я вернулся обратно. Парни сообщили, что Анна вышла в сад и указали направление. Отправился туда. Оказывается, учёные здесь не только наукой занимались. Но и постарались превратить исследовательский комплекс в красивое уютное место. Пока шел по дорожкам, наблюдал множество цветущий растений. Некоторых не встречал прежде: с огромными цветами, распространяющими чудесный аромат.

Пока шел, вдыхал его полной грудью. Поймал себя на мысли, что становлюсь романтичным. Старое представление о мире принялось сваливаться с меня, словно старая кожа с зерга. У тех бывает подобное. Не у всех, но я видел. Линяют, оставляя на земле целые панцири. Вместо них вырастают новые. Довольно быстро. У меня так же. Прежде всё мировоззрение укладывалось в приказы и уставы. Теперь я увидел, как прекрасен может быть мир вокруг. Если смотреть на него глазами человека, а не боевой машины.

Анну я нашел возле фонтана. Не подходя, стал любоваться её обтянутой комбинезоном фигурой. Как же она красива! Длинные волнистые золотые волосы тянутся почти до середины спины. Узкая талия. Аккуратная круглая попка. Крепкие ноги с развитыми мышцами. Я замер и смотрел, ничего не говоря. Она ощутила это и обернулась. Встретила улыбкой.

Я подошел. Но прежде чем что-либо сказать, нежно прижал к себе и поцеловал. Теперь уже безо всякого сомнения. Она — моя женщина. Милая, добрая, хорошая. Мой ангел-хранитель. Мы целовались несколько минут, словно подростки, для которых каждый поцелуй — новое открытие. Потом я сообщил о разговоре с полковником. По-хорошему, делать этого не стоило. Против устава, против правил. Но эл ти стала для меня больше, чем просто прикрепленным к взводу медиком. Мне кажется, я полюбил её. Так давно не было этого чувства в душе, отсюда и неуверенность.

— Что же теперь мы будем делать? — спросила Анна. Я прижимал её к своей широкой груди, обнимая и не желая никуда отпускать. Зарылся носом в её ароматные волосы и дышал, закрыв глаза.

— Действовать по обстановке, — ответил я.

— Но это же глупо! — возмутилась эл ти. Отодвинулась от меня. — Майк, надо же что-то делать! Их же всех перебьют!

— Анна, успокойся. Приказы здесь отдаю не я, а полковник. Он решил, что так надо. Да и что мы можем?

— Хочешь, я сама пойду к Ариэль и всё ей объясню! Ты же сам говорил, она не захотела принимать мнение сержанта. Может, к словам офицера прислушается?

— Боюсь, — улыбнулся я, — ты для неё тоже не авторитет. Она привыкла общаться с очень высокопоставленными лицами. Принцем, например. Маршалами, генералами. Мы для неё расходный материал. Как и все здесь, я так понимаю.

— Это очень, очень глупо! — воскликнула Анна.

— Понимаю, — ответил я.

Она снова подошла. Прижалась. Потом посмотрела снизу вверх и прошептала:

— Пойдем куда-нибудь.

Я приоткрыл было рот, чтобы спросить «Куда?», но тут же сомкнул губы. Лишние слова только вредят. Мне стало понятно, чего хочет Анна. Сердце моё бешено заколотилось. Я же с ней солидарен на все сто! Помотал головой. Где? Может, вон туда, в кусты? Поймав направление моего взгляда, Анна хихикнула. Тогда я взял её за руку и повел за собой. Пришла в голову одна мысль.

Транспорт, в котором мы прибыли в научный комплекс, стоял всё там же, где его оставили мои парни. На большой парковке, где рядом находились ещё несколько таких же машин. Видимо, сюда свозили специалистов и членов их семей из разных мест. Теперь тут никого не было. Я забрался на подножку, раскрыл дверь. Подал руку Анне, и вот мы уже в просторном салоне.

Дальше начинается то, чего очень давно не было в моей жизни. Мы занимаемся любовью, скинув опостылевшую одежду. Мы целуемся, как безумные, пока не начинают болеть губы. Гладим, ласкаем, трёмся, словно хотим впитать запах друг друга. Тело у моей эл ти с нежной кожей, но под ней упругие мышцы. Она хорошо тренирована, эта милая Анна, и когда вижу её обнаженной, вдруг отчетливо сознаю: прекраснее женины не видел никогда. А уж я всяких повидал за годы скитаний по галактике.

Но такой, как она, не было. Может, потому что я влюбился в неё? Не важно! Я хочу брать эту красоту в свои крепкие руки. Прикасаться к ней. Вдыхать её запахи. Целовать. Проводить языком всюду, куда только дотянусь. Анна стонет, тяжело дышит, вскрикивает. Эти звуки её голоса звучат для меня, словно изысканная музыкальная композиция. Не военный марш, нет! Симфония. Кажется, так называются эти произведения. Очень красивые, я слышал несколько раз отдаленно.

Анна превращает наше занятие любовью в волшебство. Гибкая, сильная, она и сама умудряется целовать меня так и там, где я не ожидал. Обвивает моё тело, заставляя дрожать от дикого возбуждения. Я превращаюсь в готовую к запуску термоядерную ракету. Когда настаёт момент, рву последний предохранитель и заполняю шахту рёвом и грохотом, дымом и пламенем. Моя любимая кричит, запрокинув голову, и я целую её в беззащитную шею — туда, где под кожей пульсирует синяя жилка.

Мы выходим из транспорта вечером, когда уже стало смеркаться, и на парковке загорелись огни ночного освещения. Свежий воздух врывается в наши утомлённые тела, мы жадно глотаем его. Понимаем, как сильно проголодались. Как жутко, невыносимо хочется пить — мы столько влаги оставили там, внутри машины! Но главное — оба счастливы. Не тем только, что занимались любовью. А тем чувством, которое охватило нас и полностью растворило друг в друге.

— Тебя, наверное, обыскались, — улыбается Анна.

— Захотели бы, нашли, — отвечаю ей.

— Видать, не сильно старались.

— Может быть. Надо им довести приказ полковника.

— Только сначала поужинаем.

— С удовольствием!

Ну и пусть ужинать нам придётся сухпайками, поскольку столовая закрыта. Война войной, а кормят здесь по расписанию. И вообще, такое ощущение, будто руководство научного центра пока не слишком понимает масштаб угрозы. Ариэль Хэнсон вывезла несколько лабораторий, но сколько их всего? Почему-то я не слышал от ученых выражения «массовая эвакуация». Наверное, думают, что угроза может пройти стороной.

«Наивные, — думаю, глядя на сонный, тихий научный центр. Кажется, они даже противовоздушную оборону не активировали». Мы возвращаемся с Анной в то место, которое нам определили в качестве казармы. Встречает рядовой Тайли. Докладывает — происшествий не было. Отпускаю Анну привести себя в порядок. Сам иду к парням. Сообщаю приказ полковника. Они смотрят тревожно, но ничего не говорят. Да что тут обсуждать?

Оставляю Тайли за главного и отправляюсь к Анне. Силы мои скоро восстановятся, и эта ночь будет незабываемой.

— Теперь ты моя, — говорю так, чтобы у неё больше не было ни вопросов, ни сомнений.

— Взял меня в плен? — улыбается в сумраке. — Как вражеского офицера?

— Да. Навсегда.

— Без боя? Я не сдавалась!

— Можешь попробовать сразиться со мной, — поднимаю руку, напрягая мышцы.

— Ого, сколько силы, — тихо ехидничает она.

— Не советую пробовать, — почти угрожаю.

— А как же устав?

— К черту устав! — рычу и впиваюсь в её сочный рот. Попутно жадно втягиваю носом аромат её кожи. Не знаю, что за крем она использует. А может, это её естественный запах. Но он кружит мне голову почище стимпака. Да какое там! Вся эта милая, нежная, страстная женщина для меня стала таким мощным транквилизатором, что я готов хоть с голыми руками на ультралиска наброситься и порвать его на мелкие кусочки.

Это наша с Анной первая ночь. Не знаю, откуда во мне силы берутся. Но когда за окнами маленькой комнаты, которую мы нашли совершенно случайно, забрезжил рассвет, оба оказались вымотанными. Лежим на полу, куда бросили спальные мешки, и наслаждаемся свободой. Обнаженные тела постепенно высыхают, и пора бы в душ. Но мы не можем расстаться. Да и зачем? Так хорошо вместе.

Я на много лет забыл, что такое счастье. Теперь оно ко мне, кажется, вернулось. Не хочется потерять ни секунды от этих ощущений. Расплескать не хочется этот сосуд жизни, который много времени был пуст, а теперь наполнился до самых краёв. Вновь ощущаю себя не машиной смерти, а обычным человеком. Имею же я право на такое, в конце концов! С 18 лет что у меня было? Война, и больше ничего.

Но вставать приходится. В коридоре начинаются шаги. Это мой взвод зашевелился. Ровно в шесть утра их никто не стал будить. Мы на задании, а не в казарме полка. Можно позволить себе немного вольности. Пост выставили всего один — у входа, чтобы чужой кто не припёрся. А остальное, — научный комплекс, да весь этот городишко, — не наша забота. Пусть местная охрана им занимается. Ариэль Хэнсон даже не удосужилась меня познакомить с их командиром. Что ж, пусть.

Мы с Анной снова целуемся. И молчим. Словно пытаемся на своих губах навсегда запечатлеть эти прекрасные мгновения. Но увы… всё заканчивается топотом за дверью, осторожным стуком и голосом рядового Тайли:

— Мастер-сержант… мастер-сержант…

— Слушаю!

— Обстановка изменилась, сэр, новые данные.

— Через пять минут общее построение.

— Есть!

Топот стихает вдали. Я встаю, спешно натягиваю форму. Анна лежит и смотрит на меня снизу. Разглядывает. Даже начинаю немного стесняться под её пристальным взором.

— Ты такой красивый, — говорит она тихо, и я вдруг понимаю, что смутился.

— Где ты там красоту нашла? — спрашиваю её. — Вся шкура в шрамах.

— Шрамы украшают мужчин, — парирует Анна. — И потом, это значит, ты везучий.

— Был бы везучий, оставался нетронутым.

— На войне так бывает, если ты сидишь в штабе. А ты у меня — настоящий воин.

— У тебя? — улыбаюсь иронично. — Так я теперь твой?

— Исключительно мой! — уверенно отвечает Анна.

Чтобы её поцеловать, мне приходится встать на колени и низко наклониться. Но перед такой женщиной это — лишь дань любви, не унижение. Потом спешно ухожу. Бойцы ждут.

Взвод выстраивается перед зданием, куда нас определили на постой. Тайли докладывает: происшествий не было, потерь нет, раненый один, остальные здоровы. Спрашиваю, что случилось. Рядовой смотрит в ответ вопросительно. Не хотелось мне тайны делать из его доклада. У нас отряд небольшой, но раз подчиненный настаивает… Распускаю взвод, мы с Маркусом идем в отдельное помещение.

Кажется, раньше тут подсобка была. Остались коробки с какими-то деталями. Тайли достаёт планшет, показывает мне. Отчетливо вижу сигнатуры на карте.

— Сэр, противник завершает окружение города.

— Кто?

— Судя по массовости, это зерги, сэр. Через два-три часа они полностью закроют кольцо.

— Так-так, — говорю задумчиво. — Зергам долгое планирование не свойственно. Как только окружат, пойдут в атаку. Значит, времени у нас от силы три часа. Местные что делают?

— Ничего.

— Совсем?

— Мы прошли вдоль стены. Наблюдателей нет. Всё тихо. Автоматические пушки тоже никто не проверял. Боезапас не пополнял и вообще…

— То есть они полагаются на свою электронику. Так что вообще?

— Мне кажется, сэр, им наплевать.

— Так и есть, рядовой. Они думают, что стоит кому-то на них напасть, сюда мгновенно переместится один из наших флотов и быстро со всем разберётся. Кто-то Ариэль Хэнсон крепко запудрил мозги, раз она верит в такое. Что предложишь, рядовой?

Тайли посмотрел на меня. В глазах растерянность.

— Если хочешь стать офицером, построить карьеру в морской пехоте, выдвигай инициативы, боец, — посоветовал я. — Но помни: кто выдвигает — тому исполнять.

Я улыбнулся. Тайли тоже растянул рот, а глаза остались встревоженными.

— Может, сэр, нам стоит…

— Ну? Говори.

— Отступить? Пока есть возможность. Вот тут, — он ткнул пальцем в карту, — остался ещё небольшой проход. Мы можем…

— А местных с семьями бросим? — спросил я.

— Но они же сами…

— Нет, Маркус. Морпехи своих не бросают. Будет приказ — тогда. А пока нам придётся остаться.

— Но ведь зергов очень много…

— Ничего. Постараемся разобраться хотя бы с частью. А там видно будет.

Я похлопал Маркуса по плечу. Тот кисло улыбнулся.

— Значит, так, рядовой. Возвращаешься. Говоришь парням, чтобы готовились. Оружие, боеприпасы, снаряжение, — чтобы всё было в боевой готовности. Да, и проверьте, чтобы транспорт был на ходу. Тот, на котором мы сюда прибыли. Сколько до взлетно-посадочной площадки?

— Полтора километра.

— Значит, транспорт нам понадобится, я так и думал. Всё, свободен.

Тайли развернулся и ушёл.

Оставшись один, я рассматривал карту, которую рядовой переправил на мой планшет. «С момента, как начнётся штурм, у нас будет от силы час. Потом зерги тут всё захватят. И никакой артефакт не поможет — их слишком много», — думал я. Но теперь в моей душе поселилась ещё тревога за Анну. Я не имею права её потерять. Это тяжелое бремя. Она — медик, в стороне от боя оставаться не может. Сам видел много раз, как её коллеги гибли на полях сражений, стараясь спасти бойцов. Их разрывало на части клыками и зубами, взрывами и осколками, их сжигало заживо, раздавливало тяжелыми конечностями и обломками. «Нет, с моей Анной ничего не случится!» — упрямо подумал я и пошёл к ней.

Нападение началось внезапно, на рассвете, около пяти. Я запомнил это, поскольку когда над городом зазвучал сигнал тревоги, посмотрел на часы. Они показывали четыре двадцать три. Мне это показалось странным. Для зергов нет разницы, когда атаковать. Мне кажется, эти твари вообще не спят никогда. Хотя это не так. Просто их слишком много. Коллективный разум не дает улью полностью погружаться в сон. Пока одни дремлют, восстанавливая силы, другие на боевом посту.

Никогда не поймешь по зергу, спит он или бодрствует. Много бойцов Доминиона погибли из-за этого. Видели лежащую неподвижно тварь и обходили мимо, считая мертвой или спящей. Она открывала глаза и бросалась сзади. Потому я привык относиться к ним с опаской. Всегда. Но почему рано утром? Хотя какая разница!

Примчался рядовой Тайли, доложил о тревоге. «Сам слышу», — ответил я через дверь. Мы с Анной поднялись, помогая одеваться. Прошлая ночь светлым пятном ляжет на всю мою последующую жизнь. Столько часов невыразимой нежности мы подарили друг другу! Целовались, как новобрачные, и так же потом занимались любовью, отдаваясь этому занятию без остатка. Заснули в третьем часу ночи, теперь отчаянно зевали, но что поделаешь.

Взвод разместился снаружи, когда я вышел к ним на улицу. Внутри здания находиться было опасно. Зерги могли напасть с воздуха. Правда, я не видел у них на этой планете Хозяев стаи, выплевывающих симбионтов. Эти монстры вообще в армии зергов большая редкость. Они используют их, когда начинают массированное наступление на какой-то планете. Но кто знает? Может, сейчас тот самый момент?

Сирена продолжала реветь. Мы видели, как ученые вместе с членами их семей стали выбегать из домов и прятаться в убежища. Пробежали несколько бойцов из охраны. Мне показалось, что оборона городка так и не была выстроена до конца. Но это теперь не моя забота. Я предлагал помощь — Ариэль Хэнсон от неё отказалась. Что ж, сама пусть расхлёбывает эту кашу.

Приказав морпехам никуда не расходиться и ожидать, мы с Анной пошли в медицинский блок. Нужно было забрать оттуда капрала. Добсон уже почти поправился. Страшная рана на его теле практически зажила, и хотя требовались регулярные перевязки, в целом он мог вернуться в строй. Бледный, обросший щетиной, он просиял глазами, когда увидел нас.

— Мастер-сержант… — сказал, вставая с койки. — Я думал, вы меня тут оставили.

— Морпехи своих не бросают, — ответил я, крепко пожимая ему руку. Потом не выдержал, обнял. — Я рад, что ты выжил, капрал.

— Спасибо, сэр…

— С этого момента для тебя — просто Майк. Слушай, вот я олух. А твое имя как? Только фамилию и запомнил.

Добсон улыбнулся.

— У меня имечко не слишком…

— Хватит ломаться.

— Тимоти, сэр.

Настал мой черед улыбаться. Анна последовала моему примеру.

— Хорошо, будешь просто Тим. Согласен?

— Так точно!

Мы вернулись в казарму. Помогли Добсону облачиться в скафандр. К этому времени его удалось немного подлатать, хотя, по сути, надо списывать. Но деваться некуда. Хоть и сильно поврежденный, а защищать может. Это сейчас главное. Затем мы вышли наружу, где выстроился взвод. Увидев Добсона, парни повеселели. Его возвращение внушило им мысль, что даже если сильно ранят, есть шанс выжить.

— Морпехи! — обратился я к взводу с краткой речью. — Наша задача сейчас — добыть важную информацию в главном научном комплексе. Затем нас эвакуируют. В бой с зергами приказываю не вступать. Уклоняться до последнего. Помните: нам нужны данные. Всем всё понятно?

— Так точно, сэр! — рявкнули бровные парни. Я осмотрел их лица. Встревоженные, хмурые, но сосредоточенные. «Это хорошо, — подумал. — Из желторотых юнцов они превращаются в настоящих морпехов. С такими можно выполнять сложные миссии». Конечно, прежде чем они станут псами войны, пройдет много времени и много битв. Но уже теперь я мог не бояться, что бросят в трудную минуту. Особенно Маркус Тайли. Тот вообще взирал на меня, словно на какое-то божество. Теперь к его «сонму богов» прибавился Добсон.

Мы выдвинулись к главному корпусу, — туда, где находится кабинет Ариэль Хэнсон. На входе нас попытались остановить два охранника. Пришлось их скрутить и объяснить: если будут сопротивляться — до вечера не доживут. Я дал им пинка под зад и отправил оборонять периметр. В этот момент там раздались первые выстрелы. Потом со всех сторон захлопали автоматические пушки, захлебнулись длинными очередями пулемёты.

Стало ясно: зерги атакуют по всему периметру. Где-то их больше, где-то меньше. Нащупывают слабые места. Значит, скоро найдут такое, сосредоточат напротив ударные силы и кинутся вперед, не считаясь с потерями. Мы должны успеть. Потому кинулись внутрь. Ворвались в кабинет профессора… её там не оказалось.

Стали искать. Но кабинеты были пусты, и лишь наши гулкие шаги и отдаленный грохот выстрелов раздавались в коридорах. Я злился на себя за то, что не выяснил заранее, где находится центральное хранилище информации. Но кто бы мне сказал? И тут я вспомнил о Майли Сириус. Приказал своим бойцам занять несколько помещений и оставаться там, сам же вместе с Анной бросился на поиски учёной.

Не знаю, чудо это или простое везение, но стоило нам выбежать из главного корпуса, как Майли оказалась неподалеку. Они бежали вместе с той девочкой, Альмой.

— Стойте! — закричали мы им. — Бегите сюда! С нами безопаснее!

Ученая остановилась, а ребенок, узнав нас с Анной, потянул её за руку.

— Побежали! — и первая кинулась к нам.

Эл ти схватила её в объятия и прижала к себе.

— Анна! Я так рада! — крикнула Альма.

— Я тоже, милая, — ответила медик.

Подбежала Сириус.

— Как вы тут оказались? — спросил я.

— Мы бежим в подземное убежище.

— Майли, нам очень нужна ваша помощь, — сказал я. — Нам нужно найти центральное хранилище информации. Знаете, где оно?

— Да, — ответила ученая. — В подвале главного корпуса. Но там сложная система безопасности, вам внутрь не пробраться.

— А вы знаете, как это сделать?

— Да, но я не смогу пройти дальше второго уровня. Всего их три, и последний самый секретный. Туда стекаются все научные разработки, — сообщила Сириус.

— Пойдёмте с нами, — полуприказным тоном сказал я.

— Но как же убежище…

— Поверьте: рядом с нами будет намного безопаснее.

Майли кивнула. Мы поспешили в главный корпус. Взвод спустился в подвал. Ученая помогла раскрыть первую дверь. Она оказалась довольно толстой, как и стены вокруг — бетонные, армированные. Прошли дальше. Через несколько помещений оказалась вторая, и здесь помог электронный ключ ученой. А вот перед третьей преградой мы остановились. Такую броню быстро не преодолеть. Нужно несколько кумулятивных зарядов. Они опасны тем, что выжгут всё изнутри.

Как же быть? Ситуация наверху становится критической. Об этом сигнализировал наш дрон, висящий над центральной частью городка. Он показывал: зерги прут со всех сторон, и боевая автоматика и бойцы охраны едва справляются с нашествием.

Дальше случилось непредвиденное. Мы услышали, как вниз кто-то спускается. Парни рассредоточились, заняли позиции, хотя сделать это в нешироком коридоре было непросто. Но мы приготовились биться, даже если впереди окажется целая стая зергов. Я заодно нащупал в рюкзаке артефакт. Если его подбросить здесь, то хватит на несколько секунд. Но можно постараться хоть что-то успеть. И когда мы уже были готовы открыть огонь на поражение, к нам вышла… Ариэль Хэнсон в сопровождении двух охранников.

Те, увидев нас, вскинули пистолеты, но учёная их остановила жестом руки.

— Вы думали, сержант, ваше проникновение в нашу святая святых останется незамеченным? — спросила Хэнсон насмешливо. Хотя губы и растянулись, глаза её остались встревоженными. «Надо полагать, дела наверху идут совсем хреново», — подумал я.

— Мне нужно то, зачем я сюда прибыл, — ответил ей.

Она вздохнула тяжело, пошла прямо на нас.

— Опустить оружие, — приказал я.

Ариэль протиснулась между морпехами. Оказавшись у двери, ввела сложный цифровой код, затем приложила ладонь к специальной панели. Когда открылось ещё одно окошко, прежде забранное броневой пластиной, посмотрела внутрь. Там оказался сканер сетчатки глаза. лишь после этого за дверью загудели мощные сервоприводы, и стальная махина начала открываться. Оказалось, что её толщина, как у хорошего крейсера — около полуметра. Да, такую бы мы точно даже кумулятивными зарядами не осилили.

Я приказал всем оставаться, со мной пошли только Анна и Майли Сириус, которая старалась начальству в глаза не смотреть. Ей было стыдно за свой поступок. Пошла против воли руководства! Но Ариэль, проходя мимо неё, сказала:

— Майли, я вас прощаю. Вы всё сделали правильно.

Сириус вскинула голову и улыбнулась. Мне из этой крошечной сцены стало понятно ещё одно: Ариэль в этом городке, да и на всей планете — главный авторитет. Здесь все привыкли безоговорочно её слушаться. Что ж, время диктует другие правила.

Мы прошли внутрь. Помещение, в котором автоматически зажегся свет, оказалось огромным и напомнило реакторный зал атомной электростанции. Я даже бросил взгляд на сканер радиации. Показалось, тут должно быть повышенное гамма-излучение. Но оно было в норме. Да и всё здесь казалось невероятно спокойным. Слышалось только глухое гудение, словно где-то внутри сидел огромный зверь, недовольный тем, что мы потревожили его покой.

Я осмотрелся. Вокруг стояли огромные шкафы, высоко над которыми, метрах в десяти наверное, медленно крутились лопасти вытяжной вентиляции.

— Чтобы аппаратура не перегревалась, — пояснила Ариэль.

Она прошла дальше, мы за ней. В финале недолгого пути Хэнсон подвела к небольшому застекленному шкафу, внутри которого весело перемигивались разноцветные светодиоды. Набрала код, и стеклянные створки раскрылись. Вернее, мне лишь показалось, что это стекло. На самом деле оказался какой-то кристалл, довольно толстый. Прежде видеть подобный мне доводилось только на лобовых стёклах линейных крейсеров. Вот уж не думал встретить такие же «стёкла» в лаборатории.

С видом шамана, который прикасается к чему-то связанному, Ариэль раскрыла створки. Протянула внутрь руки, что-то повернула и извлекла наружу небольшой, легко уместившийся в её ладони черный диск.

— Здесь всё, что вам нужно, — протянула его мне с благоговейным лицом.

Я аккуратно взял диск, осмотрел. Ни разъёма, куда провод вставить, ни какой-либо впадинки. Предмет был гладким и черным, толщиной около двух сантиметров. Это всё, что можно было о нем сказать.

— Не смотрите с таким пренебрежением, сержант, — строго сказала Хэнсон. — На этом диске — вся мудрость, накопленная на нашей планете за годы исследований. Никто прежде не получал в свои руки такой ценности. Поверьте, многие бы жизни отдали, чтобы приобщиться к этим знаниям. И не только терраны, но и зерги, и особенно протоссы. Потому я прошу вас: берегите эту вещь и доставьте к своему командованию.

— Спасибо, мэм, — ответил я. — Мы обязательно это сделаем. А теперь нам нужно уходить.

— Конечно, я понимаю, — вздохнула Ариэль.

Я вытянулся перед ней, приложил руку к голове, отдавая воинское приветствие. Хэнсон улыбнулась грустно.

Мы попрощались и отправились наверх. По дороге все молчали. Груз ответственности давил на плечи. А ещё предвкушение того, что нас ожидает на поверхности. Дрон показывал, что оборона городка в некоторых местах была прорвана. Зерги, сбивая противостоящих им охранников и некоторых ученых, взявших в руки оружие, движутся сюда, к главному научному корпусу. Значит, нам отсюда пора убираться как можно скорее.

Когда оказались наверху, в нос сразу ударил крепкий запах дыма. Кое-где зерги уже успели что-то нарушить в системе жизнеобеспечения, возник пожар. А может, это они сами вызвали его, плюясь кислотой. Я постарался вспомнить, какие твари у них на такое способны, но времени не было. Мы, заняв боевой порядок, подразумевающий круговую оборону, стали продвигаться к транспорту.

По спутниковой связи я вышел на полковника.

— Сэр, данные у меня. Выдвигаемся к взлетно-посадочной полосе. Будем там через десять минут.

— Принято, — ответил Маерс. — Высылаю к тебе крейсер. Продержись там.

— Так точно, сэр!

Но как мы не спешили, а миновать зергов, льющихся рекой по улицам городка, не смогли. Хотя и постарались двигаться задами, тайком. Но все же напоролись на группу из пяти гидралисков. Твари неспешно продвигались, осматриваясь вокруг. Решение я принял мгновенно. Вытащил кристалл и резко подбросил в воздух. Всё замерло вокруг. За отведенное мне время я успел добежать до зергов, привязать к голове каждого по гранате и поставить таймер на десять секунд. Потом вернулся, и когда время снова пошло, резко приказал:

— Всем лежать! Укрыться!

Взвод, Анна, Майли с Альмой повалились на землю, и я краем глаза заметил, как капрал Добсон, присев, прикрыл собой ученую с девочкой.

Почуяв неладное, гидралиски принялись мотать шипастыми головами. Но не успели ничего понять. Их разнесло в клочья. Нас обдало дымом и брызгами.

— Бегом! — приказал я.

Все поднялись и, не понимая (только Анна догадалась), что случилось, последовали за мной. Хоть это и против устава, но мне пришлось возглавить нашу колонну. К нашей радости, больше крупных групп зергов на пути не попалось. Твари решили взять приступом главный корпус, о периферии забыли. Нам повстречались несколько ошалевших зерглингов, отставших от основной стаи. Они метались между зданиями, пытаясь поймать зов улья, но из-за неразберихи не могли его уловить. Так и не успели. Мои парни быстро прикончили их.

Вскоре мы уже забирались в транспорт, а дальше наш путь лежал на взлетно-посадочную полосу. Она, согласно карте городка, была на некотором отдалении. Примерно в пару километров. Нам предстояло их преодолеть, а потом сесть на крейсер и свалить поскорее с этой планеты. Кажется, теперь ей от зергов не отбиться.

До места, куда за нами должен прибыть крейсер, мы добрались безо всяких происшествий. Видимо, зерги всю мощь бросили на захват городка и научного центра, оставив периферию без внимания. Но действовать всё равно приходилось с большой осторожностью. Покинув транспортник, мы заняли вокруг него круговую оборону. К зданиям космопорта решили не приближаться. Кто знает, что они скрывают? Вдруг где-нибудь обосновалась вражеская группа.

Хорошо, если зерги. С ними попроще в плане тактики. А ну как если протоссы? У них интеллект на несколько порядков выше, и с ними сражаться намного тяжелее. Так что лучше без проверок. Мы запустили дрон и стали ждать появления крейсера. Но прошло десять минут, сорок, потом час, а за нами никто не прилетал. Бойцы уже утомились, пальцы затекли на спусковых крючках, глаза устали напряженно всматриваться в окрестность.

— Сержант Майк, — послышался грустный голос Альмы.

— Да, слушаю тебя, — наклонился я к девочке, открыв забрало шлема и улыбнувшись. Подумал, надо поддержать малышку. Но её личико оставалось грустным.

— Нас не заберут, да? — спросила она печально.

— Обязательно заберут, ну что ты! — твердо ответил я. — Только нужно ещё немного подождать.

Альма вздохнула и вернулась в транспортник. Там она находилась вместе с Майли Сириус и Анной, которая периодически выглядывала в окно. Смотрела на меня вопросительно. Я отрицательно качал головой. Буквально через несколько минут неожиданно наверху загудело. Мы все разом подняли головы и увидели: наконец-то! Из-за облаков вниз спускается махина крейсера. Тут же рядом появились три истребителя прикрытия. Стали нарезать круги неподалеку, зорко высматривая противника. Настроение наше резко пошло на лад, и вскоре мои бойцы резво бежали в космический корабль по широкому пандусу.

Я решил забраться внутрь последним, прикрывая отход. Мало ли, что может случиться. Приходилось мне видеть, как бойцы, радостные от процедуры эвакуации, внезапно начинали нести страшные потери. Мысль о спасении резко расслабляет, внимание притупляется, и всё. Враг порой только этого и ждёт, чтобы нанести внезапный мощный удар. Зергам особенно такая подлость свойственна. Они сидят в засаде, а когда ты с улыбкой до ушей забираешься на эвакуационный транспорт, бросаются в атаку.

Когда я остался один на площадке, и мне предстояло сделать несколько шагов внутрь корабля, в глазах вдруг резко потемнело. Я качнулся, и только умные сервоприводы скафандра не позволили рухнуть на бетон. Устоял, помотал головой, но мрак в голове отчего-то не проходил. Потом вдруг заложило уши, и в этой темноте и тишине, накрывших моё сознание, вдруг прозвучал голос. Знакомый, я уже слышал его раньше:

— Майкл, ты должен остаться.

Я сразу узнал, кто говорил. Это был Зел-Нага Урос, который давненько не появлялся. Мне уже стало казаться, он не вернётся больше. Может, когда-нибудь и на другой планете. Но нет.

— Что мне тут делать? — спросил я мысленно, поскольку застыл и не был в силах даже пошевелить губами, словно замороженный.

— Я говорил. Всё остальное тебе расскажет Ариэль Хэнсон.

— Она же осталась в городе, который атакуют зерги, — недоумённо ответил я.

Но Урос пропал, и меня сразу почти отпустило. Вернулись зрение и слух, сзади по пандусу загремели чьи-то шаги. Обернувшись, я увидел Анну:

— Майк, что с тобой? — взволнованно спросила она. — Ты хорошо себя чувствуешь? Почему остановился?

— Мне было видение Уроса, — ответил ей. — Я должен остаться. Вы улетайте.

— Что за ерунда, Майк! — возмутилась медик. — Я тебя здесь одного не оставлю!

— Ну вы летите, или как? — спросил один из пилотов по рации.

— Нет, мы с лейтенантом остаёмся, — сказал я, покидая крейсер. — Передайте полковнику, обстоятельства изменились. Я ему сообщу позже.

— Принято, — ответил летчик.

Мы быстро покинули крейсер, пандус закрылся, и тяжелая махина легко, словно пёрышко, взмыла вверх, плотно прикрытая истребителями. Пока ещё была возможность, я по рации сообщил Добсону, что на время моего отсутствия он командует взводом, рядовой Маркус Тайли — его заместитель. Капрал хотел было задать уточняющий вопрос, но связь прервалась — до космоса наша аппаратура не добивает.

Мы с Анной остались вдвоем на пустой площадке. Вокруг наступила тишина. Оседала поднятая крейсером пыль. Медик посмотрела на меня и спросила:

— Майк, ты с ума сошёл? Зерги, наверное, уже захватили город, а мы должны попасть туда?

— Нам нужно увидеться с Ариэль Хэнсон, — ответил я. — Прости, милая. Но так сказал Урос. Ты же сама понимаешь: если артефакт попадёт в руки врага, для терранской цивилизации это будет означать поражение в войне. А дальше наверняка поголовное истребление.

Анна вздохнула и ничего не ответила. Да и что тут скажешь? Я сам был в полном непонимании, как быть дальше. Сначала Урос сказал, меня будет здесь ждать крейсер. Так и случилось, но после его просьбы пришлось корабль отпустить. Ещё он говорил, об остальном мне расскажет Ариэль. Так не проще было бы не покидать город? Зачем такие сложности? Мы с Анной полезли обратно в транспорт.

Но стоило мне завести двигатель, как вдруг из-за ангара, что неподалеку, вышла… доктор Хэнсон собственной персоной. Мы с Анной раскрыли рты от удивления. Как она тут оказалась?! Ученая между тем помахала нам рукой и побежала навстречу. Я вышел её встретить.

— Привет, сержант! — сказала она с улыбкой. «Нашла чему радоваться, — подумал я недовольно, — у неё там город захватывают, а эта жизни радуется». — Вижу, моё появление вас не вдохновило?

— Нисколько, — нахмурился я. — Что с городом, с научным центром? Всё захватили зерги, да? А вы попросту удрали, так?

— Во-первых, — убрав улыбку, ответила Хэнсон, — не вам оценивать мои действия, сержант. Во-вторых, с городом всё в порядке. Точнее, не совсем, но мы всё восстановим.

Я посмотрел на ученую с недоверием.

— Садитесь в транспорт. Поехали, я покажу дорогу.

Ариэль забралась внутрь, поздоровалась с Анной. По её указаниям мы двинулись прочь с космодрома. Но в сторону, противоположную городу Антиго, судьба которого была мне теперь совершенно непонятна.

Чем дальше мы уезжали от Антиго, тем больше во мне закипала злость. Как могла Ариэль Хэнсон так запросто бросить на погибель столько людей? Они же верили ей, а она сейчас уезжает подальше, пока их там зерги пожирают! Не выдержав, я подошел к ней, попросив Анну меня подменить за рулем транспорта. Дорога тянулась ровная, никуда не сворачивала.

Эл ли согласилась. Мы поменялись местами. Когда уходил, медик попыталась меня удержать, но я мягко вытащил руку из её ладони со словами «Прости, не могу иначе».

— Мэм, вам не кажется, что вы поступили подло? — спросил я, глядя на ученую сверху вниз.

Она подняла голову. Пристально посмотрела на меня. Показала глазами на кресло рядом:

— Присаживайтесь, сержант.

— Спасибо, постою.

— Присаживайтесь, — требовательным голосом повторила Ариэль. Я сцепил зубы, но повиновался.

Она понизила голос, чтобы другие нас не слышали, немного наклонилась ко мне и через ряд между креслами спросила:

— Вы что-нибудь слышали про спецназ Доминиона?

— Да, но только отрывочные сведения. Якобы их немного. Около взвода. Набирают из лучших бойцов со всего Доминиона, у них всё самое лучшее: технологии, оружие, оборудование. Но я не знаю, чем конкретно они занимаются, это военная тайна, — ответил я.

— Совершенно верно, сержант. Военная тайна, — повторила Ариэль. — Но я немного приоткрою вам её. Спецназ Доминиона — это сверхсекретный проект, который финансирует принц Валериан Менгск. Частично разработки для него поставляет Фонд Мебиуса. Если вы не знаете, что это такое…

— Мне известно.

— Вот и отлично. Хорошая новость в том, что прямо сейчас бойцы спецназа ведут бой на улицах Антиго. Да-да, не удивляйтесь, сержант. Я обратилась к принцу до того, как вы прибыли в город. Но не имела права говорить вам об этом в целях секретности и безопасности.

— Или потому, что, как вы однажды выразились, всего лишь сержант, а не полковник и не маршал? — съязвил я.

Хэнсон посмотрела на меня и усмехнулась.

— Простите, сержант Майк Джонсон, за этот маленький спектакль. Я была вынуждена так себя вести, поскольку Фонд Мебиуса вне закона. Если об этом узнает император, то… сами понимаете, в какую сложную ситуацию попадёт принц Валериан.

— Но почему вы его поддерживаете? — спросил я.

— Потому что он молод и прогрессивен. У него нет чрезмерных имперских амбиций его отца, который готов ради захвата Вселенной поставить под удар само существование терранской цивилизации. Люди для него ничто, материал и средство для достижения цели. К тому же не забывайте, Майк: причина обеих Галактических войн и прочих конфликтов — всё те же амбиции императора. Я, как ученая, убеждена: трем расам нужно попытаться найти точки соприкосновения. В конце концов, есть предположения, что все мы были созданы Зел-Нага.

Я, слушая Ариэль, чуть рот не открыл от удивления. Надо же! Раньше она казалась мне заносчивой самодовольной стервой. Теперь передо мной сидела умная и очень дальновидная женщина. Даже захотелось перед ней извиниться. Сам не знаю за что.

— Простите, мэм, но вы понимаете, что говорите? Ваши слова — государственная измена, — сказал я.

— Я считаю иначе, — ответила Ариэль. — Измена — это ставить собственную цивилизацию на грань уничтожения. И потом, я питаю большие надежды в отношении принца Валериана. Если он станет императором, многое изменится. Кстати, место, куда мы едем, — это его временная штаб-квартира.

Вот это да! Так вот зачем Ариэль приказала изменить курс! Я вернулся на своё место. Подменил и успокоил Анну, сказав, что беседа прошла хорошо. Мы нашли общий язык. «Ну слава небесам», — ответила медик и улыбнулась. Наше путешествие продолжилось, и у меня теперь было почему-то спокойно на душе. Я и правда мало что слышал о спецназе Доминиона. Ходят слухи, что они используют технологии протоссов. Как у них это получается, кто стоит за этим, не знаю. Видимо, всё тот же пресловутый Фонд Мебиуса и принц Валериан.

Радовало другое: если эти парни здесь, значит, городок не будет уничтожен зергами. Очевидно, не так уж велики из силы на Агрии. Вот если бы сюда пожаловала со своим роем Королева Клинков, тогда пиши пропало. Против неё ни один спецназ не выстоит. Ну, а с небольшой ордой зергов элитные бойцы выстоять смогут. Интересно, кстати, было бы послужить с ними. Но увы. Туда берут до 27 лет, я опоздал.

Транспорт через пару десятков километров остановился, поскольку дорога закончилась. Она просто уперлась в большое озеро с бирюзовой водой. Настолько чистой и прозрачной, что дно было видно в десятке метров от берега. Мы остановились, вышли. Я осмотрелся, подняв в воздух дрон. Тот покружился, но ничего не обнаружил. Заметив мой вопросительный взгляд, Ариэль сказала:

— Не волнуйтесь, Майк. Скоро.

Мы стали ждать.

— Почему она тебя называет по имени? — спросила Анна. — Вы с ней что, подружиться успели?

Я посмотрел на неё с интересом. Ого! Моя эл ти ревновать вздумала! Решил подыграть:

— Ну да, почему нет? Она женщина интересная.

Анна поджала губы и демонстративно отвернулась, сложив руки на груди.

— Да я же пошутил, — сказал ей, взяв за плечо и пытаясь развернуть.

В ответ медик дёрнулась, высвобождаясь.

— Если она такая интересная, вот и иди к ней!

— Глупышка моя, — я взял голову Анны в свои большие ладони, придвинулся и поцеловал в макушку, зарывшись носом в её душистые светлые волосы. После этого она пробормотала «Дурак!» и перестала нервничать.

Прошло ещё минут двадцать, и неожиданно послышался мощный шум. Мы посмотрели на небо и увидели огромный корабль. Я замер от восторга. То был «Буцефал» — линейный крейсер типа «Горгона», нынешний флагман терранского Доминиона. Самый большой корабль, когда-либо построенный людьми. О! Это было восхитительное зрелище. Я много читал о нем. Помимо брони наивысшего 10 класса и мощных энергетических щитов, «Буцефал» оснащён 16 ракетными пусковыми установками, 25 батареями, а ещё у него 145 систем точечной обороны. Команда насчитывает более 8200 человек.

Но сразу возник вопрос: что «Буцефал» тут делает?! Ответ на него я получил довольно скоро. Когда крейсер завис над поверхностью планеты, от него спустился небольшой шаттл. Мы погрузились в него и переместились на борт флагмана. Нам с Анной предоставили возможность снять скафандры в просторном помещении. Разоблачиться помогли два члена экипажа. Как я понял по нашивкам, матросы.

Дальше нас отвели туда, где, насколько можно было сразу догадаться, живет сам принц. Это оказалось очень богато обставленное помещение. С шикарной старинной мебелью, картинами, коврами, гобеленами и прочими изысками. Мы с Анной такого не видели никогда и таращили глаза. Ариэль Хэнсон, которая уже была здесь, напротив, выглядела расслабленной. Видимо, ей наблюдать подобную роскошь не впервой.

Вскоре к нам вышел второй человек в империи — принц Валериан Менгск, высокий стройный молодой человек с узким лицом, светлыми волосами, расчесанными на прямой пробор. Глаза его выдавали интеллект и уверенность в собственных силах. Он первым делом поздоровался с Ариэль, они даже обнялись.

Потом Хэнсон представила меня с Анной. Мы поклонились. Принц подошел, пожал нам руки.

— Очень рад, что вы добрались сюда, — сказал он, показывая на круглый полированный стол. — Присаживайтесь, господа. Нам есть что обсудить.

Мы заняли места. Непривычно было оказаться на мягких стульях.

— Прежде всего я хочу поблагодарить вас, сержант Майк Джонсон, за ту огромную, неоценимую услугу, которую вы оказали мне лично, — сказал принц Валериан. При этом он пристально смотрел на меня, и я ощутил: говорит очень искренне, подчеркивая важность момента.

После этих слов принца он выжидательно посмотрел на меня. Поняв, чего хочет Валериан, я достал из сумки и протянул ему артефакт Зел-Нага. Всё помещение озарилось переливающимся из синего в светло-голубой и обратно светом. Наследник престола с благоговением принял кристалл из моих рук и стал рассматривать, полностью погрузившись в это увлекательное занятие. Мне он в этот момент показался ювелиром, держащим в руках драгоценный камень невероятной красоты.

Хотя, по сути, так и было. Только бриллианты, топазы, изумруды и прочие камни не умеют того, на что способен этот артефакт. Менять течение времени для своего обладателя! «Удивительное свойство. Интересно, а если его подкинуть на планете с очень низкой гравитацией, что случится?» — подумал я. Но ответа так и не нашел.

Валериан оторвался от созерцания лишь минуты полторы спустя. Обвел присутствующих отрешенным взглядом и сказал:

— Вы не представляете себе, что это такое. Это — Повелитель Времени! Один из величайших артефактов, когда-либо созданных Зел-Нага.

— Мы уже успели убедиться в том, как волшебно он работает, — сказала Анна. — Кристалл много раз спасал нам жизни, и не только нам, по пути сюда.

— Поверьте, Анна, — с чувством сказал Валериан. — Это лишь крошечная часть того, на что он способен.

С этими словами принц отнес кристалл и положил его в большую шкатулку на резном комоде. Вернулся к нам. У меня в этот момент было ощущение, что жизнь лишилась какой-то очень важной части. Будто был некий очень важный элемент, которого не стало. Теперь придётся обходиться только своими силами, а получится ли? Я тяжело вздохнул. Это не укрылось от Валериана.

— Майкл, не грустите, — сказал он.

Я вскинул глаза на принца. Хотел было сказать, что это не так, но чего скрывать… По моей физиономии всё видно.

— Вы ненадолго расстаётесь с артефактом. Если, конечно, примете моё предложение.

— Внимательно вас слушаю, Ваше Высочество, — ответил я.

— Майк, я предлагаю вам возглавить разведывательное подразделение Фонда Мебиуса.

Снова поднимаю глаза на принца. Он не шутит? От волнения у меня даже сердце начинает биться чаще.

— Простите, сэр, разве там нет командира?

— Вы будете первым, — сказал Валериан. — Подчиняться станете исключительно мне и больше никому. Даже император не сможет вам приказывать. Только я.

— Почту за честь, Ваше Высочество, служить по вашим началом! — сказал я, поднявшись.

— Спасибо, Майк.

Валериан тоже встал. Подошел ко мне и крепко пожал руку. Затем вернулся обратно.

— Вот и отлично.

— Простите, сэр, а как же Анна? То есть, я хотел сказать, лейтенант медицинской службы Анна Монро? — сказал я и смутился. Чёрт! Я чувствую себя глупым мальчишкой.

Принц широко улыбнулся.

— В Фонде Мебиуса есть подразделение, которое занимается медицинскими исследованиями. Если мисс Анна согласится, она могла бы получить там должность. Более интересную и спокойную, чем служба в морской пехоте, — сказал Валериан.

Я вопросительно посмотрел на Анну. Теперь всё зависело от её решения.

— Благодарю, Ваше Высочество. Как и Майк, почту за честь, — ответила медик.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Слава небесам! Иначе… даже не могу представить, что было бы с нами тогда. Я на одном конце галактики, она на другом. Это бы означало конец наших отношений. Или пришлось бы обоим выходить в отставку. Но без самореализации человек полноценно жить не может. Вне дела, которому ты предан всей душой, жизнь превращается в существование. Я видел такое и не хочу этого для себя.

— Вот и прекрасно. И ещё. Я полагаю, вы оба заслужили полноценный отдых, прежде чем начнете работу на новых местах. Детали обсудите с моими помощниками, — сказал Валериан, поднимаясь и давая понять, что аудиенция окончена. Он желал остаться наедине с Ариэль Хэнсон, которая за это время не произнесла ни слова. Но всё слышала, конечно.

Мы с Анной вежливо поклонились и вышли. Едва двери закрылись, я сграбастал свою эл ти и приник губами к её податливому рту. Не отпускал, пока мышцы на лице не начало сводить. Пришлось остановить наш безумный поцелуй.

— Я так счастлив, что мы снова будем рядом, — сказал ей. — Уж теперь никаких для тебя сражений. Хватит, погибнешь ещё. Тогда мне жизнь будет ни к чему.

— Майк, я беременна.

— Что?!

— Я — бе-ре-мен-на, — по слогам, словно глухому или глупому, произнесла Анна.

— Это точно? — задал я, кажется, самый тупой вопрос на свете. Это стало заметно по глазам эл ти.

— Ты забыл, что я врач? — спросила она с укоризной.

Я несколько секунд смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Потом подхватил на руки и принялся целовать, куда только губами мог дотянуться. Медик счастливо смеялась, шепча, что нам не следует так себя вести рядом с покоями принца. Слушая её и продолжая целовать, я понес Анну дальше, сам не зная куда. Мы забрались в какой-то закуток, остановились, я спустил её на пол и, взяв за плечи, отодвинул, посмотрев в голубые глаза.

— Я так счастлив! — сказал ей негромко, чтобы не спугнуть торжественность момента. — И хочу, чтобы ты стала моей женой.

Анна подняла брови.

— Уверен? У тебя новая должность, много работы будет…

— Уверен, — твердо сказал я. — Принц Валериан дал нам отпуск. Превратим его в медовый месяц. Согласна?

Вместо ответа медик кивнула и прижалась головой к моей груди. Так мы и стояли, слушая, как бьются наши сердца и где-то в глубине громадины крейсера гудит силовая установка. Мы не знали, что будет с нами дальше, когда станем работать на принца Валериана. Загадывать было трудно. Идет Вторая Галактическая война, и чем она закончится для терранов, никто предугадать не мог. Зерги идут в широкомасштабное наступление, несколько планет мы уже потеряли. Протоссы нападают то на нас, то на них, словно никак не могут выбрать, чью сторону им занять. И только наш император Арктур Менгск, кажется, уверен: терраны должны победить всех.

Ну, а мне до этого дела нет. Я не политик и не в генеральном штабе. Простой морпех, который влюбился. Да, вот такое чудо со мной случилось на четвертом десятке лет. И ещё стану отцом, что вообще для меня удивительно. Видел столько смертей, так много форм жизни отправил в Пустоту, а теперь стану причиной для появления нового человека. Это всё в голове не укладывается.

Ещё жаль, что у меня нет артефакта. Я к нему очень привык. Дарн-Ткур — великое изобретение Зел-Нага и надеюсь, в плохих руках не окажется. Например, в лапах Королевы Клинков. Тогда Вселенная обагрится нашей кровью, и повсюду распространится мерзкая фиолетово-зеленая слизь зергов. Ух! От такой мысли у меня мурашки по коже.

Но теперь надо думать о вещах приятных. О том, где и когда мы с Анной поженимся. Куда отправимся на отдых. Пусть и война, но есть ещё в секторе Копрулу уютные местечки с красивыми пляжами и теплыми морскими водами, где можно провести медовый месяц. Потом моя медик отправится на отдых, а я примусь за новое, неизведанное дело.

Конец