Земли в небе. Что они близки… Что они неподвижны.

Я принимаю за основу, что все сущее бесконечно повторяется и что все, что когда-либо было, с небольшими отличиями повторится снова.

Последняя четверть XV века — земли на западе!

Первая четверть XX века — нас ждут открытия.

Данные будут. Их будет много. Помимо этой книги, имеются сотни других фактов, не публиковавшихся или оставленных в резерве, но независимо от этого я принимаю за основу, что все существование есть цепь приливов и отливов, так что периоды распространения сменяются периодами отступления; что лишь немногие из людей способны мыслить широко в узкие времена, но что пределы, поставленные людьми, не способны подавить распространение мысли и жизни, предприимчивости и овладения новым во времена широкие — и потому открытие неизвестных земель за пустым горизонтом после 1492 года не может в ходе развития остаться единственным опровержением кажущейся пустоты — что дух, или воодушевление, или потребности и мотивы XV столетия проявляются снова и с тем же результатом…

Послевоенное время, как и в 1492 году, потребность в новом устройстве, умножающееся и беспокойное население; бунты против ограничений, нестерпимые строгости, препятствующие эмиграции. Молодежи больше не предлагают, да она и сама не ощущает к тому склонности, двигаться на запад. Но куда-то двигаться необходимо. Если на плоскости двигаться некуда, можно открыть новое измерение. Многие, не занимавшиеся сами этим вопросом, полагают, что оба полюса этой земли уже открыты. Слишком много пишут в газетах о женщинах, которые со всеми удобствами отправляются в «Черную Африку», к эскимосам или в Гренландию. Должен найтись выход, или случится взрыв…

Выход, и вызов, и возможность…

Небесный Сан-Сальвадор — Плимут-Рок, висящий в небе Сербии — неведомый берег, с которого штормы выносят таинственные предметы к берегам Англии, в Бирмингем.

Или умственное оледенение, или умирание заглушит их порывы, или цензурная стужа задушит наши жизни, которые, без греха, представляют собой неподвижную материю. Их идеал — смерть или приближение к смерти, и они оттаивают порой лишь настолько, чтобы образовать однообразные декоративные сосульки — от которых не будет спасения, если для живых, грешных и предприимчивых не найдется нового Сан-Сальвадора или преображенного Плимут-Рока, берегов небесных континентов.

Но всякому осознанию наших потребностей и всем воинствам, полкам и дивизиям фактов противостоит не ортодоксия прежних пуритан, но научное пуританство, с его строжайшей, обездушенной, засохшей или вымороженной ортодоксией.

Острова в пространстве — см. «Scientific American», сообщения в «Reports of the British Association for the Advent of Science», «Nature» и т. д. — за редкими исключениями мы черпаем данные из чрезвычайно почтенных источников. Что до их истолкования, я сам отношусь к нему скорее как к пробному и предположительному — стимулирующему. Острова в пространстве, потоки и океаны супергеографии.

Оставайтесь и задушите свою спасенную душу — или берите курс на сияющую звезду и гребите к Ригелю или Бетельгейзе. Если вы не можете допустить, что за пределами этой земли существуют реки и океаны, оставайтесь и берите билет на следующий по расписанию надежный пароход, где вам подадут отлично приготовленный обед и обо всем позаботятся, — или поднимитесь однажды на борт того корабля, что видели 19 августа 1887 года над Марселем, и отчаливайте на нем к Луне, жалея об оставшихся и обходя водовороты неизведанных течений.

Рядом с нами существуют — или не существуют — города, населенные чужими существами. Их отражения видели — или не видели — в небе над Швецией и Аляской. Как вам будет угодно. Допустимо или так смехотворно, что и думать об этом не стоит — мы приводим факты о стайках живых существ, замеченных в небе; а также о воинственных существах — о чудовищах, которые живут в небе и умирают в небе, заливая эту землю потоками своей красной жизнетворной влаги; — о кораблях из иных миров, на глазах миллионов жителей этой земли исследовавших, ночь за ночью, небо Франции, Англии, Новой Англии и Канады; — о сигналах с Луны, которая, по некоторым признакам, не дальше от земли, нежели Нью-Йорк от Лондона; — о событиях, четко зафиксированных и часто подтвержденных множеством свидетелей — и отвергнутых оппозицией…

Научное жречество…

«Да не дерзнет!» — окаменевшая мораль учебников.

Новые, и новые, и новые данные о новых, не далеких от нас, землях. Я даю почву для новых ожиданий, и новых надежд, и новых разочарований, и новых побед и трагедий. Я протягиваю руку, чтобы указать в небо, — думаю, кое-кто из власть имущих готов надеть на меня наручники — властная сила, склонная заключить все подобные мысли в тюрьму со стенами из догм. Она связывает любую широкую мысль цепями из формул.

Но в небе слышны звуки. Их слышат, и невозможно уничтожить все отчеты о них. Их слышат. В их повторах, сериях и интервалах мы узнаем речь, которую, быть может, способны понять. Облачные столбы, окрашенные закатом в разные цвета, дрожат под обстрелом иных миров, как струны космической арфы, и я уверен, что жужжание навязчивых насекомых не сможет вечно заглушать их призывное эхо. Слова светятся на темной стороне Луны; светящиеся возгласы дрожат в лунном кратере Коперник; красноречиво сияют звездочки в Аристархе; свет и тень переливаются звуками гимна в Линнее; безумная светящаяся музыка в Платоне…

Но ни звуков, слышащихся в небе, ни падающих с неба предметов, ничего, чему «быть не должно», мы не сможем сколько-нибудь свободно исследовать, пока не отыщем инкубов, которые доселе душили даже робкие предположения.

Я начинаю поиски. Все желающие могут искать со мной вместе. Корабль из иного мира плывет, или не плывет, в небе этой земли. Так говорят показания сотен тысяч свидетелей, если до сих пор воздухоплавание на этой земле мало развито, тут есть, о чем подумать, — но само событие и все, с ним связанное, удушается. Никому не позволено внимательно рассматривать эти данные, поскольку невнимание поощряется и поддерживается учеными, утверждающими, что не существует иных физических тел, кроме планет, расположенных в миллионах миль от нас, — на расстоянии, не преодолимом, вероятно, ни для какого корабля. Я бы с удовольствием начал бомбардировку сведениями о маленьких черных камнях, которые раз за разом с интервалом в одиннадцать лет падают из одной фиксированной точки в небе на Бирмингем, но пока эти данные пропадут впустую. Для них нужна подготовка. Пока каждый скажет, что в небе нет никаких неподвижных точек Почему нет? Потому что так говорят астрономы.

Но здесь подразумевается еще кое-что. Подразумевается, что наука астрономия представляет все самое точное, самое выверенное, надежное, почти религиозное в области человеческой мысли и потому является высшим авторитетом.

Всякий, кто, исследуя этот предмет, прошел то же, что и я, усомнится в основаниях и сущности астрономической науки. Жалкая, хотя временами забавная, путаница мыслей, найденная мною в этой области, заставляет меня задать иной вопрос: есть ли в ней хоть какое-то достоинство или хотя бы порядочность?

Вокруг наших фактов кольцами обвились призрачные догмы, распустившие хвосты в пустоте.

Змеи псевдомышления душат историю.

Они визжат движению вперед: «Не смей!»

Новые земли — и ужасы и свет, взрывы и музыка; стаи адских псов и воинства ангелов. Но это — «земли обетованные», и на пути к ним предстоят странствия по пустыне. Перед нами долгий путь через пустоши параллаксов, спектрограмм и триангуляции. Может быть, мы изнеможем в пустыне астрономических определений, но посмотрим…

Если с блеклых академических небес прольется дождь натяжек, глупостей и фальсификаций, они станут для нашего злорадства манной небесной. Или холодные доказательства будут согреты нашими веселыми насмешками над очаровательным мелким враньем — цветы и плоды нежданного оазиса.

Утесы, о которые ударяется наша подозрительность, — и ключи откровений, пенящиеся новыми следствиями.

Тираны, драконы, гиганты — и, если все они повергнуты искусством и мощью героя, с триумфом повествующего о собственных победах…

Я слышу тройной вопль неведомой доселе чудовищной твари у самого края пустыни.

Предсказания! Подтвердились! Новое доказательство! Третье подтверждение предсказания!

Трижды, вопреки своей давно установленной трезвости, «Journal of the Franklin Institute» № 106 и 107 испускает восторженный астрономический вопль. Пусть бы себе восхищался и радовался, и не наше бы дело, в сущности, нам приятно, если все и каждый счастливы, но вот из этого тройного песнопения профессора Плини Чейза мы выводим свое мнение, что, поскольку речь идет о методах и стратегии, между астрономией и астрологией не замечается особенной разницы, и обе представляют собой пережиток темных веков. Лорд Бэкон указал, что астрологи выжимали свой престиж и доходы тем, что, стреляя по мишеням, не замечали промахов и шумно оповещали о попаданиях. Когда в августе 1878 года профессор Свифт и профессор Уотсон сообщили, что во время солнечного затмения наблюдали две светящиеся точки, возможно, являющиеся планетами, расположенными между Меркурием и Солнцем, профессор Чейз объявил, что пять лет назад сделал предсказание, подтвержденное расположением этих тел. Три раза, заглавными буквами, он провизжал или объявил — это зависит от чувствительности или предрасположенности слушателя, — что «новые планеты» расположены точно в предсказанных им точках. Профессор Чейз писал, что до него были известны два великих примера подтвердившихся астрономических расчетов: открытие Нептуна и открытие пояса астероидов — весьма двусмысленно выраженное заявление. Если на основании математических или каких-либо иных твердых принципов когда-либо были сделаны великие, или малые, астрономические открытия, мы должны быть унижены в своей заявленной ранее позиции или обнаружить свою безответственность и обесценить все, сказанное далее: что наши данные подавляются тиранией ложных заявлений; что все астрономические открытия были основаны на наблюдении или случайны.

В «The Story of the Heaven» сэр Роберт Болл выражает мнение, что открытие Нептуна является несравненным триумфом в анналах науки. Он потрясен: великий астроном Леверье проводит месяцы, углубившись в размышления; драматический миг — Леверье отрывается от своих вычислений и тычет пальцем в небо — ура! найдена новая планета!

Я не столько стремлюсь растерзать единственную ошибку или заблуждение, сколько показать типичные средства, которыми держится наука астрономия.

Согласно Леверье, за орбитой Урана существовала планета; по мнению Хансена, их было две; по Айри — «сомнительно, что существует хотя бы одна».

Одна планета была обнаружена — так вычислил Леверье в своих глубочайших размышлениях. Предположим, их нашлось бы две — подтверждение блестящих расчетов Хансена. Ни одной — мнение великого астронома сэра Джорджа Айри.

Леверье вычислил, что гипотетическая планета расположена в 35–37,9 раз дальше от Солнца, чем Земля. Новая планета обнаружена на расстоянии в 30 земных от Солнца. Ошибка столь велика, что астрономы Соединенных Штатов отказались признать, что Нептун обнаружен посредством вычислений: см. подобные публикации в «American Journal of Science» того времени. 29 августа 1849 года доктор Бабине прочел во Французской Академии доклад, в котором показал, что на основании трехлетних наблюдений период обращения Нептуна вокруг Солнца должен составлять 165 лет. Вычисленный Леверье период составлял от 207 до 233 лет. Одновременно в Англии провел вычисления Адаме. 2 сентября 1846 года, после месячной работы по регистрации звезд в указанной Адамсом области, профессор Чаллис пишет сэру Джорджу Айри, что эта работа займет еще три месяца. Столь обширную область указал Адаме.

Открытие астероидов, или, как не слишком аккуратно выразился профессор Чейз, открытие «пояса астероидов, выведенное из закона Боде»: мы выясняем, что барон фон Зах составил общество двадцати четырех астрономов для поиска, в соответствии с «законом Боде», планеты — а не группы планет и не «пояса астероидов» — между Юпитером и Марсом. Астрономы распределили между собой зодиак на двадцать четыре зоны, по одной на каждого. Они стали искать. Они нашли не один астероид. Их теперь известно семь или восемь сотен.

«Philosophical Magazine» (12–62):

Что Пьяцци, открыватель первого астероида, не искал гипотетическое небесное тело на основании закона Боде, а занимался собственными исследованиями, регистрируя звезды в созвездии Тельца в ночь на 1 января 1801 года. Он заметил светящуюся точку, которая, как ему показалось, двигалась, и, поскольку у него и в мыслях не было астероидов и блестящих расчетов, объявил, что обнаружил комету.

В качестве образчика искусства, с каким некоторые современные астрономы пересказывают эту историю, см. «The Story of the Heaven» сэра Роберта Болла.

Об организации астрономов Лилиенталя — и ни намека, что Пьяцци принадлежал к ней: «Поиски малой планеты вскоре были вознаграждены успехом, который сделал первый день XIX века памятным днем в астрономии». Болл пишет, что Пьяцци регистрировал звезды, и намекает, что Пьяцци таким образом пытался дедуктивно обнаружить астероид, чего вскоре и добился, между тем как Пьяцци и слыхом не слыхивал ни о каких поисках и даже не узнал астероид, когда его увидел. «Этот прилежный и опытный астроном составил сложную систему исследования неба, тщательно разработанную для выделения планеты среди бесчисленных звезд… и наконец был вознагражден за утомительный труд».

Для профессора Чейза эти два примера — не просто открытия, но открытия, сделанные посредством вычислений, и потому он полагает, что тоже может добиться триумфа посредством расчетов… подтверждение которых зависит от точности профессора Свифта и профессора Уотсона, отметивших положения наблюдавшихся ими тел…

«Sidereal Messenger» (6–84):

Профессор Колберт, директор обсерватории Дедборна, глава общества, в котором состоит профессор Свифт, говорит, что наблюдения Свифта и Уотсона согласуются, поскольку Свифт согласовал свои наблюдения с наблюдениями Уотсона. Обвинение состоит не в том, что Свифт сделал ложное объявление об открытии двух неизвестных небесных тел, но в том, что точное определение их положения появилось после публикации данных Уотсона.

«Popular Astronomy» (7–13):

Профессор Асаф Колл пишет, что через несколько дней после затмения профессор Уотсон говорил ему, что видел «светящееся тело рядом с Солнцем» и что о наблюдении двух светящихся тел заговорил только после сообщения Свифта.

Профессор Чейз, примостившись на двух ошибках, прокаркал собственное ложное предсказание. Неизвестные тела, на вычисленной им орбите или на иной, больше ни разу не наблюдались.

Так что у нас складываегся впечатление, что полчища астрономов вычисляют и сходят с ума от вычислений, вычисляют, вычисляют, вычисляют, и если кто-то из них попадает в точку, отстоящую на 600 000 000 миль (по общепринятой системе измерений) от обнаруженного тела, он — Леверье и попадает в учебники; а остальные оказываются профессорами Чейзами, и учебники о них молчат.

У большинства из нас символ бесконечных расчетов смиряет независимое мышление, превращая его в доверчивость, подкрепленную каплями крови, сочащимися из статуи.

В зыбкости и противоречиях обыденной жизни так приятно найти опору в окончательном решении, будь то в религиозном или математическом смысле. Так что, если видимая точность астрономии оказывается или бессовестно, или беспечно и смехотворно основана на подстановках, в которых обвиняются Свифт и Уотсон; и если престиж астрономии держится только на заглавных буквах и восклицательных знаках или на выпячивании одного Леверье против сотен незаметных Чейзов, стоит ли нам об этом знать, если те из нас, кому, в религиозном смысле, не на что опереться, лишатся даже последней видимости опоры, видимости существования хоть в чем-то точности и состоятельности?..

Впрочем… если в небе есть новые страны и существа из чужих миров посещают нашу землю, тогда ради этого великого открытия стоит вымести мусор, нанесенный в нашу эпоху.

Мы не слишком церемонились с неверными триумфами человечества, и теперь, достигнув высшей точки, кажется, пора бы остановиться; но остался еще один «триумф», и я не могу позволить, чтобы нас обвинили в недоработке, а то и еще в чем-нибудь…

Открытие Урана. Мы упоминаем это событие, вызывающее экстаз у авторов учебников, потому что планета Уран развивает эффект «триумфа Плутона». Ричард Проктор доказывает, что это открытие не было случайным — см. «Old and New Astronomy». «Philosophical Transactions», (71–492) — доклад Гершеля «Сообщение о комете, открытой 13 марта 1781 года». Прошел год, а ни один астроном в мире так и не узнал новой планеты: только потом Лекселл обнаружил, что предполагаемая комета — на самом деле планета.

Капли крови, сочащиеся из идолов паразитического культа.

Параболы, кровоточащие уравнениями.

В дальнейшем мы разовьем представление, что астрономы могут пытаться выжать кровь из статуи с тем же успехом, как выводить заключения из символов, потому что прикладная математика имеет к взаимодействию планет не больше отношения, чем статуи святых. Если принять отрицание расчетов в гравитационной астрономии, астрономы лишатся своего воображаемого бога: они превратятся в жрецов без божества, и цветы их высокомерия увянут. Начнем с едва ли не простейшей задачи небесной механики, а именно — с формулировки взаимодействия Солнца, Луны и Земли. Может ли высшая математика, окончательная, священная математика решить эту простенькую задачу так называемой математической астрономии?

Не может.

Время от времени кто-нибудь объявляет, что он разрешил Задачу Трех Тел, но решение всегда оказывается неполным или приблизительным, основанным на демонстрации, переполненным абстракциями и игнорирующим положение тел в пространстве. Снова и снова мы обнаруживаем, что достижения основываются на пустоте: сложнейшие здания, лишенные фундамента. Вот мы узнаем, что астрономы не умеют вывести формулу взаимодействия трех тел в пространстве, однако вычисляют и публикуют якобы формулы планет, взаимодействующих с тысячами небесных тел. Они объясняют. На наш взгляд, это самое неизменное занятие астрономов: объяснять, объяснять и объяснять. Астрономы объясняют, что хотя, строго говоря, определить взаимное влияние трех планет не удается, но влияние Солнца настолько преобладает, что прочими эффектами можно пренебречь.

До открытия Урана не существовало способа испытать чудеса астромагов. Они заявляли, что формулы работают, а непосвященные при упоминании формул приходили в ужас. Но вот Уран был открыт, и магов призвали, дабы вычислить его орбиту. Они вычисляли, и, если Уран двигался по постоянной орбите, я не вижу, почему бы астрономам или школьникам не справиться с такой просгой задачей.

Они вычисляли орбиту Урана.

Он двигался по другой.

Они объясняли. Снова вычисляли. Продолжали вычислять и объяснять, год за годом, а планета Уран все уходила куда-то не туда. Тогда они порешили, что на Уран влияет мощная внешняя сила — поскольку на таком расстоянии влияние Солнца менее заметно, — но в этом случае взаимовлиянием Урана и Сатурна уже труднее пренебречь, — пока сложности множества взаимодействий не затемнили окончательно всю блестящую систему. Палеоастрономы вычисляли и больше пятидесяти лет указывали пальцами в разные точки неба. В конце концов двое, согласившись, что за Ураном прячется что-то еще, указали область, по общепринятому мнению, лежащую в шестистах миллионах миль от Нептуна, и теперь благочестиво, если не нагло, утверждают, что открытие Нептуна не было случайностью…

Что доказательство неслучайности — в возможности повторения…

Что всякому, не отличающему гиперболы от косинуса, по силам выяснить, не следуют ли астрономы за тучей чепухи днем и за колонной ерунды — ночью…

Если посредством математической магии любой астроном мог указать положение Нептуна, пусть он укажет планету, следующую за Нептуном. По тем же признакам, которые указывали на существование планеты за Ураном, можно предположить существование Трансплутона. Нептун проявляет отклонения, подобные отклонениям Нептуна. Профессор Тодд утверждает существование такой планеты и считает, что она обращается вокруг Солнца с периодом 375 лет. По профессору Форбсу их две: одна с периодом 1000 лет, а вторая — 5000 лет. См. «A century's Progress in Astronomy» Макферсона. По словам доктора Эрика Дулитла, она существует и имеет период обращения 283 года «Scientific American» (122–641). По мистеру Хиндсу ее период — 1600 лет «Smithson. Miscellaneous Collections» (20–20).

Итак, мы кое-что обнаружили, и относительно давления, которое ощущается со стороны нашей оппозиции, это обнадеживает. Но в то же время и огорчает. Поскольку, если в этом нашем существовании астрономия обладает высшим престижем и если ее прославленные достижения оказываются составленными из мыльных пузырей, чего же тогда стоят менее прославленные и знаменитые?

Пусть три тела взаимодействуют. Не существует формулы, по которой можно определить их взаимодействие. Но в Солнечной системе происходят тысячи взаимодействий — то есть в предполагаемой солнечной системе, — и мы выяснили, что высший престиж нашего существования выстроен на путаных уверениях, будто бы существуют волшебники, способные разобраться в тысячах явлений, хотя на деле не способны рассчитать трех.

Тогда все прочие так называемые триумфы человечества или его скромные успехи, достигнутые чьими-то рассуждениями и трудами, — что они, если выше их всех, более академичны, строги, правильны и точны методы астрономов? Что приходится думать обо всем нашем существовании, его природе и будущем?

Что наше существование, нечто внутри Солнечной системы, или предполагаемой солнечной системы, — жалкое существо, мыкающееся в пространстве здоровых толковых систем, со своим запятнанным Солнцем, бледной Луной, с изувеченными наукой цивилизациями — небесный прокаженный, загнанный в угол мироздания, куда милосердные сисгемы бросают золотые кометы милостыни? Если мы прокаженные, как, кажегся, указывают наши находки, — какой смысл нам двигаться вперед? Мы не способны открывать; мы можем только проявлять новые симптомы. Если я составляю часть такой увечной системы — все мои рассуждения основаны на единственном, что мне известно: язвах, болезнях и лохмотьях; мои факты окажутся воспалением, мои истолкования — лихорадочным бредом…

Южные плантации и курчавые головы негров, уткнувшиеся в землю — визг на севере и круглые белые лица, задранные к небу, — огненные шары в небе — этюд в черном, белом и золотом на фоне одного великого сияния. В ночь с 13 на 14 ноября 1833 года имело место самое зрелищное небесное явление XIX века: шесть часов с неба рвались огненные метеоры, и их можно было видеть на всем атлантическом побережье Соединенных Штатов. Надо полагать, астрономы не уткнулись лицом в землю и, вероятно, они не визжали, но равнодушными не остались. У них зудело: надо срочно выводить формулу Стоит астроному услышать о чем-то новом и несомненном в небе, как у него вся кожа чешется от рвущихся наружу уравнений. У него в голове мечутся символы. Его преследует мания: останавливать автомобили, поезда и велосипеды, чтобы их обмерить; гоняться с линейкой за воробьями, мухами и прохожими. Это называется научным подходом, но с тем же успехом можно назвать мономанией. По-видимому, профессор Олмстед испытывал самый мучительный зуд. Он первый вывел формулу. Он «доказал», что эти метеоры, известные как Леониды, облетают вокруг Солнца за шесть месяцев. Они не вернулись.

Тогда профессор Ньютон «доказал», что «истинный» период составляет тридцать три с четвертью года. Но вывод этот был сделан эмпирически, а это не божественно и даже не аристократично, а кто-то должен был проделать это рационально, или математически, потому что если такие явления не объясняются математически в терминах гравитации, то астрономы оказываются в стесненных обстоятельствах. Это сделал доктор Адаме, который, вдохновленный своим успехом, когда он попал пальцем в небо очень далеко от Нептуна и тем не менее был объявлен всеми патриотами Англии его истинным открывателем, математически подтвердил «открытие» профессора Ньютона. Доктор Адаме предсказал, что Леониды вернутся в ноябре 1866 года и далее в 1899 году, причем в каждом случае несколько лет будут находиться на орбите этой Земли.

В ночь с 13 на 14 ноября 1866 года в небе видели метеоры. Их было немало. Как всегда в середине ноября. Они так же напоминали зрелище 1833 года, как легкий душ напоминает грозовой ливень. Но «доказательство» требовало, чтобы такое же и даже превосходящее прежние зрелище повторилось в ту же ночь следующего года. На следующий год был фейерверк, но только в небе Соединенных Штатов — в Англии он не был виден. Впрочем, и из Штатов не сообщали ни о чем, напоминающем явление 1833 года.

Согласно общепринятой теории, эта Земля находилась в огромном, широком метеоритном потоке, а поскольку Земля вращается, то бомбардировке подвергаются обширные ее области. Ричард Проктор так живо вообразил ее движение и эту бомбардировку, что, когда в Англии ничего подобного не увидели, принялся объяснять. Он большую часть жизни занимался объяснениями. В (2–254) он пишет: «Если бы утро 14 ноября 1867 года в Англии было ясным, мы бы увидели начало зрелища, хотя не самую яркую его часть».

Мы уже имели дело с «триумфами» астрономии: мы прониклись подозрениями к ее пресловутой точности. Мы сами проверим, было ли утро 14 ноября 1867 года в Англии достаточно ясным. Мы подозреваем, что это было чудесное утро…

«Monthly Notices, R.A.S.» (28–32):

Сообщение Э. Дж. Лоува из Хайфилд-Наза, ночь 13–14 ноября 1867:

«В 1:10 пополуночи ясно, в 2 ч. высокие тонкие кумулусы, но небо не затянуто до 3 ч., а луна видна сквозь облака до 3:55. Плотная облачность после 5:50».

Профессор Ньютон определил свой тридцатитрехлетний период, перерыв старые летописи и обнаружив, что каждые тридцать три года, с 902 по 1833 год, наблюдались яркие метеоритные дожди. Он напоминает мне исследователя, который рылся в летописях в поисках упоминаний о комете Галлея и обнаружил, что некая комета, которую он принял за комету Галлея, появлялась каждые семьдесят пять лет со времен Римской империи. См. «Edinburgh Review» (№ 66). Как видно, он не знал, что ортодоксальная наука не приписывает комете Галлея периода обращения ровно в семьдесят пять лет. Я не собираюсь злорадствовать насчет профессора Ньютона, поскольку его метод, если рассматривать его как экспериментальный и пробный, вполне можно признать законным, хотя невольно подозреваешь его в довольно произвольном отборе фактов. Но ведь доктор Адаме объявил, что пришел к тому же заключению на основании математических расчетов.

Проверка.

Следующее возвращение Леонид было предсказано на ноябрь 1899 года.

«Memoirs of the British Astronomical Association» (9–6):

«Ни одно метеоритное явление не привлекало до сих пор столь широкого внимания и не приносило такого горького разочарования».

В ноябре 1899 года Леонид не было.

Объяснили: они появятся в следующем году.

В ноябре 1900 года Леонид не было.

Объяснили: они появятся в следующем году.

Не было Леонид.

Бахвальство и тщеславие, парад символов бесконечных расчетов; выставка векторов и благоговейное молчание, окружающее кватернионы: но когда координатные оси перекашиваются, услужливо прогибаясь перед сомнительным отбором, научные символы превращаются в бессмысленные закорючки. Превышняя Математика — и один из ее самозванных пророков тычет пальцем в небо. Ни там, куда он тычет, ни поблизости ничего не обнаруживается. Он называет дату — в этот день ничего не происходит.

Профессор Сервисе в «Astronomy in a Nutshell» объясняет. Он объясняет, что Леониды не появились, когда им «следовало», потому что Юпитер и Сатурн возмутили их орбиту.

Возвращаемся во времена крестовых походов— ничто не возмущает Леониды. Если вы в датах сильнее меня, назовите какие-нибудь еще — и ничто не возмущает орбиты Леонид: ни открытие Америки, ни разгром испанской Армады в 1588 году — запомнившемся мне по какому-то капризу памяти, ни малейшего влияния Юпитера и Сатурна, Французская революция и далее вплоть до 1866 года — с Леонидами все в порядке; но стоит их «открыть» и «идентифицировать» — и конец их орбите: ни с того ни с сего вмешиваются Юпитер и Сатурн, давным-давно торчавшие в небе. Если уж заниматься расчетами, хорошо бы послушать о расчетах вероятности. Мое же мнение, основанное на чтении множества отчетов о ноябрьских метеоритных дождях, — что в 1866 году явление 1833 года вовсе не повторялось; что жрецы согрешили, а высшее священство освятило их грех.

Трагедия переходит в комедию. На мой взгляд, всем новым астрономам можно рекомендовать следующую безмятежную тираду астронома, не потревоженного случившимся с его наукой в ноябре 1890 и в следующих ноябрях…

Бриан, «A History of Astronomy», страница 252:

В 1899 году метеоритного дождя не было — «как и предсказывали доктор Даунинг и доктор Джонстоном Стоуни».

Невольно начинаешь восхищаться, как подумаешь обо всех астрономах мира, предсказывавших возвращение Леонид, — и вот Бриан обнаруживает двоих, которые его не предсказывали, и упоминает только о них, представляя дело чуть ли не новым триумфом науки — но наша болезненно растревоженная подозрительность принесет нам еще новые радости:

Что даже эти двое не произносили этих спасительных слов.

«Nature» (9 ноября 1899 г.):

Доктор Даунинг и доктор Стоуни, вместо того чтобы предсказать отсутствие Леонид, советуют наблюдать их несколькими часами позднее предсказанного времени.

Воображаемый рай астрономии представляется мне застроенным неравными уравнениями и вымощенным подгнившими символами. Чистейшие на вид белые фонтаны математической гордыни — бахвальство так и хлещет из подпорченных триумфов. Мебелью служат запылившиеся кометы… Мы с надеждой поворачиваемся к кометам — или цинично обращаемся к этому вопросу. Мы злорадно обращаемся к вопросу о кометах. Так или иначе, независимо от наших смешанных чувств, этот мотив составляет суть современной астрономии:

Что в небесных явлениях, как и во всех прочих областях науки, неправильное, неформулируемое и неуловимое присутствует по меньшей мере в равной доле с периодичным; что, взяв любое ясное, определенное, по видимости неизменное небесное явление, обнаружим в нем долю капризности или безответственности, нелепую и невозможную с точки зрения пуристов; что наука астрономия занимается только одним аспектом существующего, поскольку, разумеется, наука о наблюдаемых феноменах невозможна, чем вполне оправдывается столь гигантское пренебрежение данными, если уж нам необходима идея реальной науки, но также и проясняется безнадежность попыток достичь позитива.

История комет, как она рассказана в одноименной книге мистера Чамберса, почти не имеет параллелей в анналах позора. Предсказание возвращения комет означает веру в закон гравитации. Утверждение, что кометы, также как и планеты, повинуются закону гравитации и движутся по одному из конических сечений, есть ньютонизм. Если комета не возвращается, когда ей «положено», астроному не помогает заявление, что планеты нарушили ее орбиту, поскольку его могут спросить, отчего он не ввел этот фактор в свои расчеты, раз уж подобные явления поддаются математической обработке. В своей книге мистер Чамберс умалчивает или показывает, что он никогда не слышал о многом, чего просит наше сердце, однако он приводит список предсказанных комет, которые так и не вернулись. Он также упоминает — в 1909 году — другие, на возвращение которых он надеялся.

Первая периодическая комета Брукса (1886, IV) — «увидим, что принесут нам 1909 и 1910 годы». Довольно неопределенные ожидания — однако ни 1909, ни 1910 годы, согласно «Monthly Notices», не принесли ничего: комета Брукса зафиксирована в 1889 году. Вторая периодическая комета Джакобини (1900, III) — не появилась в 1907 году. — «Так что мы ничего больше о ней не узнаем до 1914 года». О ней ничего не узнали и в 1914 году. Комета Борелли (1905, II) — «вызывает интерес ее появление, ожидаемое в 1911 или 1912 годах». Довольно неопределенный срок — теперь говорят, что эта комета вернулась 19 сентября 1911 года. Вторая периодическая комета Деннинга (1894,1) ожидалась в 1909 году, но ее так и не увидели до публикации книги мистера Чамберса — не упоминается и в «Monthly Notices». Комета Свифта (сообщение от 20 ноября 1894 года) «должна рассматриваться, как пропавшая, если только не обнаружится в декабре 1912 года». «Monthly Notices» ее не упоминает.

На 1913 год предсказывали возвращение трех комет — ни одна из них не вернулась: «Monthly Notices» (74–326).

Когда-то давным-давно, вооружившись наилучшим цинизмом последнего образца, я выслеживал добычу в «Magazine of Science» и наткнулся на отчет о комете, которая ожидалась в 1848 году. Я полагал, что это позитивное предсказание, которое, вероятнее всего, не сбудется, и не проявил интереса к столь обычной дичи. Зато я напал на след бесчестной твари по имени «триумф». — «Если она появится, это будет новым триумфом астрономии». В «Monthly Notices» (апрель 1847 г.) мистер Хинд пишет, что считает результаты своих вычислений полными и определенными и, «по всей вероятности, комета должна быть очень близка». Принимая определение профессора Мэдлера, он предсказывает, что комета должна оказаться ближе всего к Солнцу в конце февраля 1848 года.

Нет кометы.

Астрономы объясняют. Не знаю, как выглядит мозг астронома, но мне он представляется провалом с вращающимися вокруг него оправданиями. Автор «American Journal of Science» (1–9-442) приводит превосходное объяснение. По-видимому, когда комета не показалась, мистер Барбер из Итвелла снова засел за расчеты. Он обнаружил, что между 1556 и 1592 годами знакомое притяжение Юпитера и Сатурна сократило период обращения кометы на 236 дней, но какое-то другое влияние добавило 252 дня, что дало в результате 488 дней запаздывания. Это чудо посрамило бы любую кровоточащую статую — проникнуть взглядом сквозь три столетия взаимодействий, которых без божественного вмешательства не проследить и на три секунды.

Но кометы все не было.

Астрономы объясняли. Они продолжали расчеты и все еще занимались вычислениями десять лет спустя. См. «Recreative Science» (1860, 139). Это было бы героизмом, не будь это манией. Что было не так с мистером Барбером и интеллектуальными щупальцами, которые он запустил сквозь три столетия, остается неясным и по сей день, однако в 1857 году мистер Хинд публикует памфлет с объяснением. По-видимому, новые исследования Литроу дали новые подтверждения вычисленному пути кометы, и у мистера Барбера все было в порядке, кроме неточности исходных данных, которые теперь уточнены. Мистер Хинд предсказывает. Он указывает в будущее, подобно человеку, подогнувшему большой палец и растопырившему остальные. Мистер Хинд говорит, что по расчетам Галлея комета должна была появиться летом 1865 года. Обнаружилось ускорение на пятьлет, так что срок следует перенести на середину августа I860 года. Однако соответственно вычисленной мистером Хиндом орбите комета может вернуться летом 1864 года. Но из-за ускорения «комета должна появиться в начале августа 1858 года».

Затем производит вычисления Бомм. Он предсказывает, что комета вернется 2 августа 1858 года.

Кометы не было.

Астрономы продолжают считать. Они предсказывают, что комета вернется 22 августа 1860 года.

Нет кометы.

Я думаю, мы можем позволить себе немного смилостивиться, приходится выбирать: милосердие или однообразие. Для разнообразия перейдем от кометы, которая не появлялась, к той, которая появилась. В ночь 30 июня 1861 года в небесах возникла величественная пристыдительница. Одно из самых ярких светящихся тел современности объявилось так внезапно, словно пробило скорлупу Солнечной системы — если таковая существует. В газеты посыпались письма: корреспонденты хотели знать, почему астрономы не заметили приближения столь крупного объекта. Мистер Хинд объяснил. Он написал, что комета — мелкий объект и потому не была замечена астрономами. Никто не мог отрицать величины кометы; тем не менее мистер Хинд объявил, что она очень мала, а выглядит большой, потому что находится близко к Земле. Это не последнее объяснение: теперь говорят, что комета приблизилась со стороны южного полушария, в небе которого ее наблюдали. Все астрономы того времени соглашались, что комета приблизилась с севера, и никому из них не пришло в голову объяснить, что ее не видели, потому что она была на юге. Светящееся пятно, окруженное туманностью, величиной с Луну, ни с того ни с сего ворвалось на небо. В «Recreative Science» (3–143) Вебб пишет, что ничего подобного не видели с 1680 года. Тем не менее ортодоксы твердили, что объект мал и исчезнет так же быстро, как появился. См. «Athenaeum» от июля 1861 года — «столь малый объект скоро исчезнет из вида» (Хинд).

«Popular Science Review» (1–513):

В апреле 1862 года он все еще был виден.

Еще кое-что видели при обстоятельствах, которые не назовешь триумфальными — 28 ноября 1872 года профессор Клинкерфус из Геттингена, отыскивая комету Бела, увидел на орбите предполагаемой кометы метеоры. Он телеграфировал Поджсону в Мадрас, что комета видна рядом со звездой Тега Центавра. Я не утверждаю, что это из области чудес, но и высокой квалификацией не назовешь. Подобные драматические телеграммы воодушевляют верующих: астроном с севера говорит астроному на далеком юге, куда смотреть, точно называет одну крошечную звездочку на небосводе, не видимом с севера. Поджсон взглянул туда, куда ему велели, и объявил, что увидел то, что ему велели видеть. Но на заседаниях Королевского астрономического общества 10 января и 14 марта 1873 года капитан Тапман указал, что если комета Бела и появлялась, она никак не могла оказаться вблизи указанной звезды.

Среди наших последних эмоций преобладает негодование на всех астрономов, утверждающих, что они знают, приближаются или удаляются от нас звезды. При ближайшем рассмотрении кажется, что нас особенно раздражает астрономическая точность. Мы отмечаем, что гораздо легче определить, приближается или удаляется относительно близкая к нам комета. 6 ноября 1892 года Эдвин Холмс открыл новую комету. В «Journal of BAA.» (3–182) Холмс пишет, что, по расчетам разных астрономов, расстояние до нее составляет от двадцати до двухсот миллионов миль, а диаметр орбиты определяется от двадцати семи тысяч миль до трехсот тысяч миль. Профессор Янг пишет, что комета приближается; профессор Паркхерст пишет просто, что планета выглядит приближающейся к Земле; но профессор Берберих в «English Mechanic» (56–316) объявляет, что 6 ноября комета Холмса находилась в 36 000 000 миль от Земли, а 16-го — в 6 000 000 миль, и что она приближается настолько быстро, что 21-го комета столкнется с Землей.

Комета же как удалялась, так и удалилась.

Однако иногда я сомневаюсь, что астрономы так уж выделяются своей некомпетентностью. Слишком уж они напоминают мне косметологов и бакалейщиков, филантропов, высококвалифицированных счетоводов, составителей договоров, участников международных конференций, психологов и биологов. Я смотрю на астрономов примерно так, как капиталист смотрит на социалиста, или социалист — на капиталиста, или пресвитерианец — на баптиста, или демократ — на республиканца, или художник одной школы — на художника другой. Если ненадежность, или отсутствие основания, в любой области мысли видна всякому из ее противников, почему же мы не видим, что все так называемые основы всего нашего существования суть мифы и что все дискуссии и видимость прогресса — столкновение призраков или опровержение старых заблуждений новыми? Тем не менее я ищу более широкого выражения, которое бы оправдало нас всех — допуская, что так называемая неоправданность и бессмысленность есть наше видение частей и функций вне связи с основополагающим целым; некой основой, проявляющей свое развитие в терминах планет, и кислот, и мошек, рек и профсоюзов, и циклонов, политиков, островов и астрономов. Мы могли бы принять основополагающую целостность, для которой все наше существование есть различные проявления — разрываемые ураганами и потрясаемые борьбой Труда с Капиталом — и потом, для равновесия, нуждающиеся в отдыхе и расслаблении. Целое склонно к розыгрышам, и иные человекообразные, некоторые жрецы, философы и кабаны-бородавочники — всего лишь его грубые шутки; но астрономы — проявления иронии более возвышенного сорта или удовольствие от притворства, будто им известно, приближаются или удаляются далекие звезды, и в то же время точное предсказание, когда именно близлежащая комета, удаляющаяся от нас, приблизится вплотную — завершающий штрих мастера. Это игривость космоса: подобные развлечения позволяют Бытию выносить свои катастрофы. Разбитые кометы, отравленные нации, водородные судороги Солнца — надо же хоть на астрономах отдохнуть и развеяться.

Нам важно помнить, что астрономы в предсказании движения звезд оказались не более неудачливы, чем в других отношениях. Особенно неприемлема для нас доктрина, что переменчивость звезд определяется вращением вокруг них «темных» спутников; кроме того, мы предпочитаем находить, что для сколько-нибудь зрелого ума ничто не определяет наличия звезд с вращающимися вокруг них или окружающими их светящимися спутниками. Если молчание — единственно верная философия, и если всякое позитивное утверждение есть миф, нам нетрудно будет найти оправдание своим отрицательным предпочтениям.

Профессор Отто Струве являлся одним из высших авторитетов в астрономии, и верующие приписывают ему немало триумфов. 19 марта 1873 года профессор Струве объявил, что обнаружил спутник звезды Процион. Это было интересное наблюдение, однако все же простое наблюдение, а не триумф. Несколько раньше профессор Оверс, столь же легковерный или столь же легкомысленный, как Ньютон, Леверье и Адаме, вычислил орбиту гипотетического спутника Проциона. Он изобразил на звездной карте окружность вокруг Проциона. Эта орбита была вычислена в терминах закона гравитации, а наша общая мысль состоит в том, что все подобные вычисления — лишь идеал и имеют к звездам и планетам не больше отношения, чем безупречные теории косметологов к пятнам, проступающим на заштукатуренном лице нашего существования. В частности, мы намерены дискредитировать «триумф» Струве и Оверса, но в общем мы продолжаем свою мысль: никакие расчеты не приложимы к небесной механике, этот предмет является источником чисто эстетического удовольствия и ему не место в строгой науке астрономии, если кто-то и способен допустить, что такая наука существует. Итак, после великих трудов или после долгих забав Оверс рисует вокруг Проциона кружок и объявляет, что это — орбита звезды-спутника.

Ровно в той точке круга, где «следовало», 19 марта 1873 года Струве видит светящуюся точку, которую, понятное дело, рано или поздно кто-то да должен был увидеть. По словам Агнесс Клерк («System of the Stars»), Струве снова и снова наблюдал светящуюся точку и наконец убедил себя, что она движется, как «следует», точно по предначертанной орбите. В «Reminiscences of an Astronomer» профессор Ньюкомб рассказывает эту историю. По его словам, американский астроном тогда не просто подтвердил наблюдения Струве: он не только увидел, но и точно измерил предполагаемый спутник.

В линзах телескопа Струве был обнаружен дефект: выяснилось, что этот телескоп показывал такой же «спутник» примерно в 10 секундах дуги от каждой звезды. Выяснилось, что более чем «утвердительные» измерения американского астронома относились к «давно известной звезде» (Ньюкомб).

Всякий астрономический триумф — яркая звезда с вращающейся вокруг нее безмозглостью, которая может временно затемнять ее сияние, а потом скрыться из виду. Жречество — не просто тирания: это необходимость. Должен найтись пристойный способ пересказать эту историю. Добрый жрец Дж. Э. Гор («Studies in Astronomy») излагает ее в безопасном варианте: он говорит только, что в 1873 году Струве «основательно заподозрил» существование у Проциона спугника. Позитивные утверждения науки — острова мнимой устойчивости в космическом студне. Мы затмим историю открытия Алгола несколькими современными закрытиями. Для всех умов, не допускающих, что искренние и преданные фальсификаторы задерживают развитие, эта история, если не позабытая напрочь, скоро возобновит свое сказочное сияние. Мы — центр потрясения в дрожащем черном студне. Ярко сияющие заблуждения видятся нам маяками надежности.

Сэр Роберт Болл в «The Story of the Heaven» говорит, что светимость Алгола сокращается с периодом 2 дня, 20 часов, 48 ми-нут и 55 секунд. Он подробно приводит вычисления профессора Фогеля относительно чередования света и затемненности. Божественная способность — из изменения света выводить диаметр, скорость и удаленность некой невидимой сущности — диаметр светящейся точки — 1 054 000 миль, а диаметр невидимости — 825 000 миль, их центры разнесены на 3 320 000 миль; орбитальная скорость Алгола — 26 миль в секунду, а орбитальная скорость его спутника 55 миль в секунду — следовало бы сказать 26,3 мили и 55,4 мили в секунду — Проктор, «Old and New Astronomy».

Сталкиваясь с такими классическими установлениями, мы поначалу чувствуем себя беспомощными. Нам говорят, что так есть. Как будто мы — форма движения и должны продолжать движение, но на нашем пути встает нерушимая преграда из крепчайшей стали, сверкающая полировкой.

Но все видимое есть иллюзия.

Никто из работающих с микроскопом в этом не усомнится; никто из тех, кто перешел от обычной веры к простейшему изучению любого предмета, не усомнится, как в собственном конкретном опыте, — что в широком смысле все видимое есть иллюзия и что, признав это, мы развеем препятствия, чудищ, драконов и угнетателей, встречающихся нам в странствиях. Эта стена вычислений сама по себе есть форма движения. Статичное не может абсолютно сопротивляться динамическому, поскольку само сопротивление пропорционально становится динамикой. Мы обнаруживаем, что у наших противников ржавеет оружие. Период Алгола, с точностью до секунд вычисленный Фогелем, оказался определен так неумело, что и все утверждение свелось к нулю.

«Astronomical Journal» (11–113):

Что, по мнению Чандлера, Алгол и его спутник не просто вращаются один вокруг другого, но вместе вращаются вокруг некоего невидимого центра — регулярно.

«Bulletin Societe Astronomique de France» (октябрь 1910 г.):

Что месье Мора показал, что в изменчивости Алгола наличествует иррегулярность, которую не учли ни Чанддер, ни Фогель.

Спутник Сириуса вырастает горой, напоминая нам, что эта история должна быть чепухой или, хуже того, — что комедия двух огоньков скрывается теперь за чем-то более темным. История спутника Сириуса состоит в том, что профессор Оверс, проводя наблюдения или, в своей мании карандаша и поверхности, которую можно покрывать каракулями, предполагая, что он наблюдает движения звезды Сириус, вывел из него существование спутника и, разумеется, вычислил его орбиту. В начале 1862 года Элвен Кларк-младший обратил на Сириус свой новый телескоп и там, точно там, где, согласно расчетам Оверса, ему следовало быть, увидел спутник. Эта история рассказана Проктором примерно тридцать лет спустя: обнаружение спутника «в точно рассчитанной точке»; Проктор утверждает, что за тридцать прошедших лет спутник «твердо держался расчетной орбиты».

Согласно «Annual Record of Science and Industry» (1876, 18), спутник половину срока, упомянутого Проктором, не держался рассчитанной орбиты. В «Astronomical Register» (15–186) приводятся две диаграммы Фламмариона: одна — с орбитой спутника, вычисленной Оверсом; вторая получена на основании многочисленных наблюдений. Они не слишком хорошо согласуются. Они вовсе не согласуются.

Я сейчас временно допускаю, что Фламмарион и другие астрономы-наблюдатели правы, а писатели, подобно Проктору, не проводящие собственных наблюдений, ошибаются, хотя у меня есть основания думать, что звезды-спутника не существует. Кларк, направив телескоп на Сириус, увидел спутник именно там, где предсказал Оверс. Согласно Фламмариону и прочим астрономам, если бы он посмотрел раньше или позднее, то не нашел бы его на месте. Тогда, во имя единственного расчета, о котором никто из астрономов и не слыхивал, что заставило звезду оказаться на месте, в точности когда он ее искал, 31 января 1862 года, если ни раньше, ни позже ее на месте не было?

«Astronomical Register» (1–94):

Изображение Сириуса, но в окружении шести малых звезд — доктор Доуз пишет, что это результат наблюдений Гольдшмидта над «спутником» и пятью малыми звездами рядом с Сириусом. Обвинение, или мнение, доктора Доуза состоит в том, что трудно представить, как мог Кларк не увидеть одной из этих звезд. Если Элвен Кларк видел шесть звезд на разных расстояниях от Сириуса и выбрал из них одну, которая оказалась на нужном расстоянии, как если бы она была единственной, он вносит в наш сериал нечто более почтенное, чем комедия. Собственное заявление Гольдшмидта — см. «Monthly Notices R. A. S.» (23–181,243).

Подтасовки, и фальшивки, и серии приспособленных к обстоятельствам случайностей — но так велика гипнотическая сила астрономии, что она способна пережить «смертельные» удары, просто забывая о них, и в целом попросту отрицая, что она способна ошибаться. В книге «Old and New Astronomy» Ричард Проктор пишет: «Идеи астрономов в вопросе этих расстояний не изменились и, при нынешнем состоянии астрономии основанные (в этом отношении) на безусловных доказательствах, измениться не могут».

Звуки, раскатывающиеся в небе, их эхо потрясает селения — если это голос самого Развития, приказывающего изменить наше мнение, мы узнаем, что станется с Проктором и его «безусловными доказательствами». Свет, вспыхивающий в небе — это отблески Воинствующего Строя. «Возможно только одно объяснение метеорам» — думаю, оно в том, что это блестят копья догмоборцев. Я указываю в небо над маленьким селением в Пертшире, Шотландия, — быть может, это новый Сан-Сальвадор. Я указываю на лунный кратер Аристарх — может быть, оттуда уже больше века нам сигналит свет маяка. То ли из глубочайших размышлений, то ли из сумятицы и ошеломления, я указываю, прямо или уклончиво, и если лишь некоторые из множества приведенных фактов будут приняты, неисчислимые возмущения потрясут абсолютную уверенность, и кольца нашего тесного горизонта распустят хватку.

Я указываю, что на этих страницах, являющих знамена космического шествия, я, воистину ощущая огромную ответственность, не в силах сохранить достойную серьезность, поскольку мы продолжаем рассматривать «триумфы» астрономии.

Однажды давным-давно жил-был молодой человек. Лет ему было восемнадцать, и звали его Иеремия Хорракс. Он не был астрономом. Он интересовался астрономией, но мы, наверно, согласимся, что восемнадцатилетний юноша, неизвестный никому из астрономов своего времени, — просто любитель. В декабре 1639 года произошло прохождение Венеры, но никто из взрослых астрономов в мире его не ожидал, поскольку не всегда великий и непогрешимый Кеплер предсказал следующее прохождение Венеры на 1761 год. Согласно Кеплеру, Венера в декабре 1639 года должна была пройти ниже солнечного диска. Но были и другие вычисления, проделанные великим, но иногда не столь великим Л айсбергом: что в декабре 1639 года Венера пройдет над верхней частью Солнца. Иеремия Хорракс был любителем. Он сумел рассудить, что, раз Венера не может пройти одновременно под и над Солнцем, она может оказаться посередине. И действительно Венера прошла через среднюю часть солнечного лика; и Хорракс, который наблюдал это событие, сообщил о нем.

На мой взгляд, это был самый радостный позор в анналах лопнувших пузырей величия. С невольной симпатией думаешь, как возрадовались филистимляне XVII века. Эту историю рассказывают Проктор, Болл и Ньюкомб; стоит послушать, как они рассказывают о парнишке, сумевшем догадаться, что нечто не может находиться сразу в двух крайних точках и его следует искать посередине, и потому увидевшем то, чего не увидел никто из наблюдателей-профессионалов. Это настоящий триумф поглощения:

Что прохождение Венеры в декабре 1639 года наблюдалось Иеремией Хорраксом, «великим астрономом».

Нас в дальнейшем ожидают некоторые открытия, и некоторые из них будут неприятнее других, но и это открытие представляет интерес: секрет бессмертия — что смерть — преграда всему, но то, что способно поглотить или включить в себя направленные в него смертельные удары — бессмертно. Этим методом поглощения наука астрономия увековечивает собственное брюхо, однако ей порой угрожает несварение. См. «New York Herald» (16 сентября 1909 г.). Там Фламмарион, который, вероятно, больше не утверждает ничего подобного, объявляет «открытие Северного полюса» доктором Куком «завоеванием астрономии». Есть и другие способы. Надо полагать, то, как Фламмарион обошелся с доктором Лескарбо, иллюстрирует другой способ.

В 1859 году доктор Лескарбо, кажется, был астрономом. Надо полагать, тогда он умел отличить планету от звезды, поскольку в беседе с Леверье убедил его в своем умении. Он слыхал кое-что о планете Венера, потому что в 1882 году опубликовал статью по поводу признаков наличия у Венеры атмосферы. В основном на его наблюдениях, или на его заявлениях, основано высшее фиаско Леверье — предсказанная им планета между Меркурием и Солнцем не показалась, когда ей «следовало» показаться. Я подозреваю, что астрономы, что простительно, хоть и суетно, затаили на Лескарбо зло, и что в 1891 году одному из них представился случай свести счеты. В начале 1891 года доктор Лескарбо объявил, что в ночь 11 января 1891 года он видел новую звезду. На следующем заседании Французской Академии Фламмарион встал, произнес короткую речь и скромно сел на место. Он сказал, что Лескарбо «открыл» Сатурн.

Если бы штурман с тридцатилетним опытом объявил, что открыл новый остров, а это оказались бы Бермуды — он составил бы пару Лескарбо, каким того выставил Фламмарион. Я сам, хотя всего лишь пишу на астрономические темы, думаю, узнал бы Сатурн, если бы его увидел, тем более в 1891 году, когда были видимы кольца. Это, пожалуй, невероятная ошибка. Однако кое-кому из нас приятно будет согласиться, что астрономам случалось совершать другие, почти невероятные, ошибки.

В «Cosmos» (42–467) приводится список астрономов, сообщивших о «неизвестных» темных телах, пересекавших солнечный диск:

Согласно «Nautical Almanac» в эти даты диск Солнца пересекала планета Меркурий.

То есть либо Фламмарион так расправляется с теми, кто устанавливает что-то новое и нежелательное, либо астрономы в самом деле «открывают» Сатурн и не узнают в лицо Меркурий, и Бокль ошибается, когда пишет, что из всех наук только история привлекает низкие умы, непригодные даже для должности священника.

Что бы мы ни думали о Фламмарионе, его ловкость нас восхищает. Но и в Англии найдутся примеры того, как астрономия защищает себя и управляется с теми, кто видит то, чего видеть не «положено», что, право же, невежливо. Перелистываем скучноватые страницы «English Mechanic» за 1893 год — может быть, случайно, не ожидая сенсационных открытий, — и смотрите-ка — блестящий образчик патолого-ботанического уродства, нечто вроде мускусной дыни, усеянной рядами шишковатых наростов. «English Mechanic» (20 октября 1893 г.). Эндрю Барклай сообщает читателю, что так выглядит планета Юпитер в его телескоп «Грегориан».

В следующем выпуске «English Mechanic» капитан Нобль, член Королевского астрономического общества, пишет довольно мягко что, будь это его телескоп, он сбыл бы оптику за бесценок, а из трубы устроил каминную трубу.

«English Mechanic» (1893, 2–309) — планета Марс от Эндрю Барклая — темная сфера, окруженная густым облаком более светлой материи; к ней прилеплена вторая сфера, в половину диаметра первой — набросок, для сторонника общепринятых теорий столь же нелепый и отвратительный, как уродец из кунсткамеры, в боку которого прорастает тельце его близнеца. Имеется описание мистера Барклая, утверждающего, что первое тело красного цвета, а протуберанец — голубой.

Капитан Нобль: «Немыслимо… последняя соломинка, которая ломает спину верблюда!»

Мистер Барклай появляется снова с новыми наблюдениями шишек Юпитера, после чего о нем ни слова. Читатель листает дальше, углубляется в более спокойные вопросы и забывает о противоречиях…

«English Mechanic» (23 августа 1897 г.):

Галерея уродцев — выставка Эндрю Барклая, подписавшегося членом Королевского астрономического общества.

Планета Юпитер, шестикратно окруженная шишками. Искалеченный Марс с уменьшившимся вдвое близнецом, но по-прежнему нестерпимый на взгляд правильно обученного наблюдателя; планета Сатурн, похожая на гриб, окруженный кольцами.

Капитан Нобль:

«Мистер Барклай — не член Королевского астрономического общества, и, если бы игра стоила свеч, он мог быть наказан за незаконное использование этого звания». А на странице 362 того же выпуска «English Mechanic» капитан Нобль называет все это «бредовыми галлюцинациями псевдоастронома».

Список членов Королевского астрономическогоо общества от июня 1875 до июня 1876 года.

«Барклай Эндрю, Килмарнок, Шотландия, избран 8 февраля 1856 г.».

Списка 1897 года я не нашел в библиотеках. Список 1898 года — имя Эндрю Барклая отсутствует. А не находи впредь шишек на Юпитере!

Все наблюдения Барклая на чем-то основаны. Все общепринятые изображения Юпитера показывают его окруженным округлыми образованиями, которые называют сгустками облаков, однако в «Journal of В. А. А.» за декабрь 1910 года опубликована статья доктора Даунинга под заголовком «Не горбат ли Юпитер?» с предположением, что различные феномены на Юпитере согласуются с представлениями о протуберанцах планеты. Сатурн, как утверждают, иллюзорно выглядит продолговатым, если не грибовидным: см. любой хороший список наблюдений по поводу «трапециевидного аспекта» Сатурна. В «KAstronomie» (1889, 135) имеется зарисовка Марса, сделанная Фонтана в 1636 году — сфера, заключенная в кольцо: в центре сферы крупное выступающее тело, которое, по словам Фонтана, напоминала большой черный конус.

Но, независимо от того, забавляет или злит нас то или иное, следует ли его принимать или отвергать — не в том суть. Однако вводные слова Эндрю Барклая таковы:

Что в обычный телескоп видны обычные виды, и телескоп проверяют тем, насколько точно он показывает то, что «должен» показывать; но что возможны новые оптические принципы, или приложения, которые могут оказаться относительно простого глаза и обычного телескопа тем, чем был обычный телескоп относительно простого глаза — во времена, когда ученые и смотреть не хотели на нелепые, раздражающие, невозможные спутники Юпитера.

В «English Mechanic» (33–327) письмо астронома Э. Стенли Уильямса.

Он уже писал по поводу двойных звезд, их окраски и величины. Другой астроном, Герберт Сэдлер, указал на некоторые ошибки. Мистер Уильяме признает ошибки, добавляя, что некоторые из них — его собственные, а другие — из «Cycle of Celestial Objects» Смайта. В «English Mechanic» (33–377) Сэдлер пишет, что откровенно советует Уильямсу не пользоваться новым изданием смайтовских «Cycle», поскольку, за исключением вып. 40 «Memoirs of the Royal Astronomical Society», «более позорно неаккуратного каталога» двойных звезд никогда не публиковалось. «Если, — говорит один астроном другому астроному, — у вас имеется копия этого несчастного произведения, продайте его. Оно кишит глупейшими ошибками».

Вступает новый персонаж. Это Джордж Ф. Чамберс, член Королевского астрономического общества, автор длинного списка астрономических трудов и трактата, озаглавленного «Where Are You Going, Sunday?». Он тоже откровенен. В этих первых письмах все открыто, и мы полагаем, что он так откровенен потому, что выступает на стороне Истины. Астроном говорит о другом астрономе: «По-видимому, один из тех самодовольных молодых людей, которые представляют собой пустое место, чтобы не сказать хуже». Но может ли мистер Сэдлер так скоро забыть, как обошлись с ним в прошлый раз, когда он оклеветал адмирала Смайта? Чамберс бросает Сэдлеру вызов: привести список из хотя бы, скажем, пятидесяти «глупых ошибок» в его книге. Он цитирует мнение другого королевского астронома: что его книга — «труд поразительных достоинств». «Айри против Сэдлера, — пишет он. — Кому верить?»

Начало не слишком многообещающее. Казалось бы, предмет довольно скучный: двойные звезды, их цвет и величина; но клевета и оскорбления уже куда занимательнее, а теперь возникает и тайна: нам хочется узнать, как поступили с Гербертом Сэдлером.

В конце 1876 года Герберт Сэдлер был избран членом Королевского астрономического общества. В «Monthly Notices R.A.S.» за январь 1879 года появился его первый доклад, сделанный перед обществом: «Notes on the late Admiral Smith's Cycle of Celestial Object, volume second, known as the Bedford Catalogue» («Замечания к последней работе адмирала Смайта по циклам небесных объектов, том второй, известны как Каталог Бедфорда»). Без особой злобы, по крайней мере, по нашим меркам подавления, Сэдлер перечисляет некоторые «крупные ошибки», сделанные в этой работе. На заседании общества 9 мая 1879 года на Сэдлера совершают нападение, возглавленное или направленное Чамберсом, каковой вскричал, что Сэдлер оклеветал великого астронома, и потребовал взять свои слова обратно. В отчете об этом заседании, опубликованном в «Observatory», видно, что никого не волнует вопрос, были ошибки или нет. Чамберса интересует только обвинение в клевете, и он снова требует от Сэдлера извинений. В «Monthly Notices» (39–389) совет общества публично кается, что допустил публикацию доклада Сэдлера, «совершенно неподтвержденного примерами, на которых основано его суждение».

Мы узнаем, что именно мистер Чамберс пересматривал и редактировал то самое новое издание «Циклов» Смайта.

В «English Mechanic» Чамберс предлагает Сэдаеру опубликовать хотя бы пятьдесят «глупых ошибок». См. вып. 33 «English Mechanic» — Сэдлер перечисляет ровно пятьдесят «глупых ошибок». Он пишет, что мог бы привести не пятьдесят, а двести пятьдесят не тривиальных, а «вопиющих» ошибок. Он утверждает, что в наборе из 167 наблюдений 117 неверны.

«English Mechanic» уходит со сцены комедии, но действие продолжает развиваться. По-видимому, совет, отозвав свои «сожаления», допускает публикацию критики чамберсовского издания «Cycle» Смайта в «Monthly Notices» (40–497), и язык этой критической статьи Ч. У. Барнема не менее клеветнический, чем у Сэдлера: что данные Смайта «либо грубые приближения, либо содержат крупные ошибки, причем это происходит с таким постоянством, что невозможно объяснить их обычными ошибками наблюдателя». Барнем перечисляет ошибки на 30 страницах.

Далее следует статья Э. Б. Нобля, публикующего 17 страниц случаев, в которых, по его мнению, мистер Барнем был слишком строг. Не находя возражений Барнема, мы оставляем всего 13 страниц ошибок в стандартном астрономическом труде, который по справедливости можно рассматривать как образчик астрономических работ в целом, поскольку, по мнению королевских астрономов, эта книга обладает «поразительными достоинствами».

Думается, теперь мы кое-чего достигли. Теперь мы лучше знакомы и сумеем поладить. Тринадцать страниц ошибок в стандартном астрономическом труде ободряют нас: с непогрешимыми слишком трудно иметь дело. Будь астрономы тем, чем они себя воображают, мы могли бы с тем же успехом пискливо возмущаться вершинами Альп. Что касается астрономов, вычисляющих расположение планет, один из них, Ныокомб, в своих «Reminiscences of an Astronomer» говорит: «Люди, совершившие это, по интеллекту составляют избранное меньшинство человеческой расы — высшую аристократию в пирамиде бытия». В таком избранном обществе мы бы чувствовали себя неуютно. Мы благодарны мистеру Сэдлеру, избавившему нас от неловкости.

«English Mechanic» (56–184) пишет: Что 25 апреля 1892 года архидьякон Нури совершил восхождение на гору Арарат. Он надеялся, что его усилия будут вознаграждены некими археологическими открытиями. Он нашел Ноев ковчег.

Примерно в то же время доктор Холден, директор Ликской обсерватории, следил за одним из блестящих, таинственных инструментов, которые в новой иконографии заменили лики святых. Доктор Холден ожидал назначенного момента взрыва большого количества динамита в заливе Сан-Франциско. Момент настал. Блестящий маленький святой ниспослал откровение своему верному ученому жрецу. Тот написал отчет об этом событии и послал его в газеты Сан-Франциско. Затем он узнал, что динамит не взорвался. Он послал второго гонца вслед за первым, и, поскольку скорость гонцов иногда пропорциональна важности сообщения — «обсерватория избежала насмешек, но едва-едва». См. «Observatory» (20–467). Это разоблачение сделано профессором Колтоном, каковой, хоть и верен, вероятно, собственным «святым», недолюбливает доктора Холдена.

Система, которую представляет архидьякон Нури, лишилась власти, потому что ее претензии превосходили всякое вероятие и потому что в иных отношениях была очевидна ее инертность. Система, которую представляет доктор Холден, не отличается от первой: та же способность видеть желаемое, те же глубочайшие размышления о возвышенном и далеком при том же невнимании к вполне доступным взгляду исходным точкам. Астрономы любят рассказывать аудитории о том, какие газы горят в невероятно удаленных звездах, но так и не сумели привести убедительных доказательств хотя бы того, например, что эта Земля — круглая. Конечно, я не намерен утверждать, что это, как и что-либо иное, можно позитивно доказать, однако грустно слышать столь авторитетные утверждения, будто круглая тень Земли на Луне доказывает округлость Земли, в то время как имеется много сообщений об угловатой тени, и в то время как, будь Земля кубом, ее прямые грани отбрасывали бы на шарообразную Луну закругленную тень.

То, что первой скрывается из вида нижняя часть уходящего судна, может объясняться обычной иллюзией перспективы, подобно тому, как уходящие вдаль железнодорожные рельсы для глаза сливаются друг с другом. Метеоры порой появляются над одной частью горизонта, а затем, кажется, скрываются за противоположной стороной горизонта, в то время как на самом деле они не описывают подобной дуги, так как в цепочке наблюдателей каждому из них метеор представляется центром видимой дуги.

Давным-давно — году этак в 1870-м — произошел чрезвычайно забавный случай. Джон Хэмпден, известный своим благочестием и сквернословием, якобы с целью поддержать идеи первых геодезистов этой Земли предложил на пари в пятьсот фунтов доказать, что Земля — плоская. Где-то в Англии имеется Бедфордский канал, и на нем — длинный прямой участок протяженностью шесть миль. Ортодоксальная доктрина — или доктрина новой ортодоксии, поскольку Джон Хэмпден считал себя ортодоксом, — утверждает, что изгиб земной поверхности выражается формулой 8 дюймов на первой миле и далее квадратом расстояния, умноженного на 8 дюймов. То есть для двух миль — квадрат двух, или четырежды восемь. Объект, удаленный на шесть миль, должен погрузиться на 288 дюймов или, учитывая рефракцию, согласно утверждению Проктора («Old and New Astronomy»), — на 216 дюймов. Хэмпден заявил, что объект, удаленный на шесть миль, в этой части Бедфордского канала не погружается, как ему «следует». Доктор Альфред Рассел Уоллес принял пари. Судьей избрали мистера Уолша, редактора «Field». Шествие отправилось к каналу. Объекты рассматривали — или просматривали — в телескоп и решили, что Хэмпден проиграл. В лагере избранных царило ликование, хотя Хэмпден, яростно выстреливая библейские стихи, в то же время кричал о заговоре, нечестной игре, конфискациях и не знаю о чем еще, благочестиво и несдержанно заявляя, что стал жертвой мошенничества.

В «English Mechanic» (80–40) кто-то обсуждает «эксперимент Бедфордского канала». Мы узнаем, что эксперимент был повторен. Корреспондент пишет, что, если слухи, дошедшие до него, основательны, общепринятая доктрина неверна. Леди Блаунт отвечает, что 11 мая 1904 года она отправилась на Бэдфордский канал в сопровождении мистера Э. Клифтона, известного фотографа, каковой не был заинтересован в ее цели, а именно — оправдать старого джентльмена, первым занявшегося геодезией. Однако ему не свойственны ни благочестие, ни сквернословие. Она пишет, что посредством телескопической камеры мистер Клифтон сфотографировал удаленный на шесть миль парус, который, согласно общепринятой теории, должен был оказаться скрыт за изгибом поверхности. В последующем номере «English Mechanic» приводится фотография. Она свидетельствует, что Земля либо плоская, либо ее радиус кривизны во много раз больше, чем принято считать. Но в 1901 году на заседании Британской ассоциации научных достижений мистер Г. Юл Олдем читает доклад об исследовании Бедфордского канала. Он также представляет фотографии. На его фотографиях все, чему положено быть невидимым, — невидимо.

Я допускаю, что всякому, кто убежден в существовании на горе Арарат древних реликвий, достаточно забраться на гору Арарат, и он непременно найдет нечто, что можно назвать остатками Ноева ковчега, возможно, окаменевшего. Если же он убежден, что Писание ошибается, и на самом деле это был пик Пайка, ему стоит взобраться на пик Пайка и доказать, что окружающая его земля благочестия была некогда Святой Землей. Мораль, которую я вижу во всем этом деле, такова: в наши темные века даже самые простые вопросы, подобные форме этой Земли, не исследуются, разве что время от времени, чтобы подтвердить чью-то теорию, потому что астрономы инстинктивно предпочитают предметы более отдаленные и не так легко поддающиеся пониманию, и тем защищенные от постороннего вмешательства. В «Earth Features and Their Meaning» профессор Хоббс пишет, что эта Земля имеет форму волчка. Несколько лет назад доктор Грегори в докладе на заседании Королевского географического общества приводил данные в поддержку теории о волчкообразной форме Земли. В отчете о заседании можно прочесть протокол последовавшей дискуссии. Никто не смеялся. Председатель общества заключил дискуссию фактическим одобрением, заметив, что первым предположил, будто Земля имеет форму волчка, еще Христофор Колумб.

Что касается предполагаемого вращения этой Земли, как осевого, так и орбитального, дело обстоит так же, несмотря на всеобщую убежденность, что существование такового вращения доказано совокупностью данных и неопровержимой логикой. Все ученые, философы и богословы сегодня оглядываются в прошлое, изумляясь, как могли их предшественники верить в то, во что верили. Если у нас будут потомки, мы сами станем для кого-то предшественниками. И тогда что из общепринятых сегодня учений покажется им такой же бессмыслицей, какой современным ортодоксам представляются испарения предшествующих систем?

Ну, например, что движется Земля, хотя кажется, что движется Солнце, благодаря той же иллюзии, по какой пассажирам на движущемся судне кажется, что движутся берега.

Приложим то же рассуждение к Луне. Кажется, что Луна движется вокруг Земли — но ведь пассажирам корабля кажется, что движутся берега, в то время как движется судно — и следовательно, Луна не движется.

Что до движения планет и звезд, которое соотносится с идеей движения Земли, — они точно так же соотносятся с идеей неподвижной Земли.

В системе, принятой Коперником, я не нахожу ничего, похожего на основание: ничего, кроме притягательности простоты. Земля, которая вращается и обращается, проще, нежели неподвижно застывшая Земля со строгой композицией звезд, болтающихся вокруг нее, — звезд, поддерживаемых неведомой субстанцией или взаимным отталкиванием. Но всех, кто считает, что упрощение представляет собой стандарт для суждения, отсылаем к компиляции Герберта Спенсера, доказывающего, что по мере возрастания знание усложняется, что превращает усложненность, а не упрощение, в стандарт для суждения. Сам я допускаю, что существует течение как в одну, так и в другую сторону: что система Птоломея была сложной и подверглась упрощению; что из того, что казалось когда-то прояснением, возникли новые сложности и что ожидается новый сдвиг к упрощению или прояснению — что упрощение, сделанное Коперником, теперь выросло в монстра невразумительности, обращающееся вокруг тучи мнимостей, по сравнению с которыми сложности Птоломея — простейшая геометрия; чудеса, невероятности, ребячество; лепет заблуждений, основанный на скользких соглашениях; варварские наблюдения, ставшие рабами разжиревших принципов…

И единственный явственный зов, звучащий над какофонией лопающихся пузырей, — зов Новой астрономии — может быть, нашей Новой астрономии.

Например, профессор Янг в своей книге «Manual of Astronomy» говорит, что не существует простых, очевидных доказательств движения Земли относительно Солнца, но что имеются три очень сложных подтверждения, все выявленные в наше время. Тогда, если современную систему основал Коперник, он основал ее на пустоте. Ему не на что было опереться. Он либо никогда не слышал, либо не мог определить ни одного из этих подтверждений. Вся его логика представлена в рассуждениях о шарообразности Земли: что существует общая тенденция к шарообразности, проявляющаяся, например, в плодах или водяных каплях, — это доказывает, что он не слыхал не только о невразумительных доказательствах, но и о сосульках, устрицах и бананах. Не подумайте, что я надменно высмеиваю скромных и более чем сомнительных предков современных астрономов. Я хочу только указать, что доктрина возникла без всякого основания: она не опиралась ни на факты, ни на наблюдения. Ни принципы астрономии, ни принципы механики ее не оправдывали. Мы рассмотрим вопрос, как в анналах архитектуры воздушных замков — разве что чудом — умудрялись подвести фундамент под это висящее в пустоте строение — подкопаться под него, или вбить под него, или бог весть как еще…

Три подтверждения. Аберрация света; годовой параллакс звезд; регулярный ежегодный сдвиг линий звездного спектра. Под аберрацией света подразумевается смещение всех звезд на протяжении годичных наблюдений, причем звезды, ближайшие к полюсу, описывают круги, звезды, расположенные ближе к эклиптике, описывают эллипсы, а звезды, лежащие в эклиптике, только немного сдвигаются по прямой. Предполагается, что свет имеет скорость и что эти фигуры выражают отношение между скоростью света и предполагаемой скоростью земли в движении по орбите. В 1725 году Брэдли предложил ныне общепринятое объяснение этой аберрации звезд: что они отражают, или выражают, путь, по которому Земля движется вокруг Солнца, каким он представлялся бы с соответствующей звезды: например, со звезды, лежащей у полюса эклиптики, он должен выглядеть окружностью. Во времена Брэдли не существовало общепринятого мнения по поводу движения этой Земли вместе со всей системой, так что Брэдли вполне удовлетворился своим простым объяснением. Примерно век спустя астрономы путем самых забавных для ищущего развлечений рассуждений пришли к выводу, что вся гипотетическая солнечная система движется со скоростью около 13 миль в секунду по направлению от Сириуса к Веге. Все это происходило на основании изучения северного небосвода, поскольку южные астрономы в те времена не высказывались. Но тогда, если в определенное время года Земля движется по орбите в ту же сторону, что и вся Солнечная система, она проходит расстояние, складывающееся из суммы ее собственного движения с общим движением, когда же она движется по орбите в обратную сторону, ее движение следует вычитать из общего. Итак, первая невразумительность состоит в том, что эти аберрации не отражаются в годовом смещении звезд: иначе, говоря в общепринятых терминах, хотя относительно Солнца орбита звезды круговая или эллиптическая, но в сложении с движением Солнца она не должна представляться таковой относительно звезд, и, следовательно, для этой аберрации приходится подыскивать новое объяснение.

Второе якобы доказательство движения Земли вокруг Солнца — это параллакс звезд. В общепринятых терминах считается, что противоположные точки орбиты Земли отстоят друг от друга на 185 000 000 миль. Утверждают, что звезды, видимые со столь разных точек, слегка смещаются в своем расположении. Опять же, движение Солнца — если, согласно общепринятому мнению, эта Земля путешествует вместе с Солнечной системой от Сириуса к Веге, то за 2000 лет она должна была одолеть 819 936 000 000 миль. Это расстояние в 4500 раз больше поперечника орбитального параллакса. Тогда смещение звезд в результате солнечного движения должно в 4500 раз превышать смещение из-за орбитального параллакса в течение года. Считая даже орбитальный параллакс столь малым, каким его объявляют, увеличенный в 4500 раз, он пробьет дыру в Большой Медведице и перетащит Ковш во Льва и, может быть, сделает Дракона похожим на дракона. Однако со времен составленного Гиппархом 2000 лет назад каталога ни одна звезда всерьез не сместилась. Значит, если существует крошечное смещение звезд на орбитальном параллаксе, ему приходится искать другое объяснение, или, очевидно, Солнце не движется от Сириуса к Веге, а тогда разумно предположить, что и Земля неподвижна.

Третье «доказательство» профессора Янга — спектроскопическое.

Насколько можно доверять спектроскопии в астрономии?

Бриан, «A History of Astronomy»:

Что, по мнению Белопольского, Венера, по показаниям спектрографов, вращается вокруг оси за 24 часа; что, по мнению доктора Слифера, она, по показаниям спектрографа, обращается за 224 дня.

Согласно наблюдениям, столь многочисленным, что нет необходимости приводить их здесь, видимое движение звезд, затмеваемых Луной, доказывает, что Луна имеет атмосферу Согласно спектроскопии, атмосферы на Луне нет.

Кольцо света вокруг Венеры во время прохождений 1874 и 1882 годов показывает, что у Венеры есть атмосфера. Большинство астрономов согласно, что атмосфера Венеры чрезвычайно плотная и закрывает поверхность планеты. Согласно спектральному анализу, проведенному сэром Уильямом Хаггисом, атмосферы у Венеры нет. «English Mechanic» (4–22).

В «English Mechanic» (80–439) опубликованы результаты спектрального анализа Марса, сделанного Кэмпбеллом, директором Ликской обсерватории: на Марсе нет кислорода и водяных паров. В «Monthly Notices R.A.S.» (27–187) опубликованы результаты спектроскопии Хаггиса: обилие кислорода, водяных паров столько же, сколько на этой Земле. Вот забавные моменты нашего паломничества в поисках нового Сан-Сальвадора или нового Плимут-Рока наших надежд — но опыт паломника приносит всякое…

В 1895 году профессор Килер из обсерватории Аллеген определил период обращения колец Сатурна методом спектроскопии. По гравитационному евангелию частицы на внешней стороне кольца движутся со скоростью 10,69 миль в секунду; частицы на внутренней стороне — со скоростью 13,01 миль в секунду. Данные профессора Килера сэр Роберт Болл назвал «блестящим подтверждением математической дедукции». Профессор Килер определил, что, согласно данным спектроскопии, наружные частицы кольца Сатурна движутся со скоростью 10,1 миль в секунду, а внутренние — 12,4 мили в секунду — как им и полагается, — добавляет профессор Янг в своем евангелии «Elements of Astronomy».

Читая о подобных чудесах, когда до десятых вычисляется движение крошечных далеких частиц, которых и не увидишь без телескопа и которые на вид составляют твердую, неподвижную структуру, проникаешься восхищением, или трепетом, в меру своей неопытности…

Или проникаешься труднопереносимым чувством, что тебя морочат и дурачат. Морочат, дурачат или ловят на приманку — и вот уже все мы сидим во вращающейся клетке, и одни прутья вращаются с невообразимой скоростью, а другие еще быстрее, хотя так и не бывает. Можно сколько угодно не верить, насмехаться, и обвинять, и вспоминать все фальшивые доказательства, с которыми мы уже встречались, — все равно вокруг жужжат вращающиеся прутья решетки. Зелье, на которое нас приманили, — из самых блестящих потаскушек в современной проституции; мы попались фаворитке из гарема бога Гравитации. Есть смягчающее обстоятельство; сказать можно все — но как «определить», что кольца Сатурна не вращаются «как им положено», и тем дополнительно опорочить спектроскопию в астрономии?

Отблеск на планете, подобный сверканию меча нашего спасителя…

Белое пятно Сатурна…

Сверкающий, сияющий спаситель.

Этот блеск расплещет зелья и остановит движение. На планете Сатурн есть что-то блестящее, и его сверкание подобно молнии. Колдовское вращение со скоростью 10,1 мили в секунду остановится: магия против магии: никакого мелькания со скоростью 13,4 мили в секунду — кольца Сатурна могут вовсе не вращаться, как им «положено», на радость одному маленькому божку, потому что волей Всеобщности им разрешено быть неподвижными.

На кольцах Сатурна часто видно белое пятно: его видели Шмидт, Бонд, Секки, Шретер, Хардинг, Швабе, Де Вико и множество других астрономов.

Оно неподвижно.

В «English Mechanic» (49–195) Томас Гвин Элджер публикует рисунок пятна, как он видел его в ночи 18 и 20 апреля 1889 года. Оно занимает часть одного и часть другого кольца, при этом выглядит непрерывным. В двух весело кружащихся с разной скоростью обручах профессора Килера должен быть разрыв. См. вып. 49 «English Mechanic» — наблюдение за этим явлением, видимым в течение нескольких месяцев в 1889 году, — и все астрономы сходятся в том, что, независимо от требований теории, это неподвижное пятно указывает, что кольца Сатурна неподвижны.

Белое пятно на Сатурне рассеет мелкое колдовство. Имеются у него и маленькие черные вассалы, дополняющие его действие: черные пятна на Сатурне.

«Nature» (53–109):

Что в июле и августе 1895 года профессор Маскари из обсерватории Катании видел на креповом кольце Сатурна черные пятна. Автор статьи в «Nature» говорит, что такую продолжительность явления нелегко объяснить, если кольца Сатурна представляют собой образования из движущихся частиц, поскольку различные части бесцветных областей должны тогда иметь различные скорости, так что пятна должны были быстро разделиться и размыться.

Достаточно очевидно — относительно моих намерений, а именно, узнавать самому, вместе со всяким, кто настолько же проникся необходимостью, — что ослепительное преступное создание было сражено еще более ярким блеском. Также можно сказать, что, расправившись с основным представителем, мы повергаем всю тему астрономической спектроскопии в прах и бесчестье, разумеется, только со своей точки зрения, а не в глазах, скажем, производителей спектроскопов; однако призраки умирают призрачной смертью, и поражать их приходится снова и снова.

Должен сказать, не вполне понятно, что именно называют спектром звезды. Это одна из величайших невнятностей науки. Спектр звезды сам по себе — призрак, но этот призрак еще разрежен вторичным процессом, и вся его видимость так колеблется в такт мерцанию звезды, что истории, поведанные спектрами, представляются вздохами измученных привидений. И вот в этой-то величайшей научной неопределенности астрономы вычитывают невнятицу, которую можно истолковать соответственно любым пожеланиям. Так что мы принимаем, что когда некая бессвязная, жалкая историйка, рассказанная спектром, укладывается в рамки, астрономы слышат от своих спектроскопов то, что хотят услышать, но стоит появиться чему-то новому, и смятение астрономов становится явным, а бесполезность спектроскопии для астрономии — очевидной для всех, кроме тех, кто не желает видеть. 1 февраля 1892 года доктор Томас Д. Андерсон из Эдинбурга открыл новую звезду, названную Новая Возничего. Тут возникло нечто, не имевшее догматических «определений». Каждому астроному приходилось видеть не «что положено», а то, что он мог увидеть. Мы убедимся, что с тем же успехом, как полагаться на собственные призраки, астрономы могли бы обратиться за справкой к одной из «властей» миссис Пайпер.

В «Monthly Notices» от февраля 1893 года сказано, что, вероятно, в течение семи недель от времени расчета одна часть этой звезды будет удаляться со скоростью 230 миль в секунду, а другая — приближаться со скоростью 320 миль в секунду, что создаст между этими частями разрыв в 550 миль х 60 х 60 х 24 х 49, что бы сие ни значило.

Но далее последовал новый сеанс. На сей раз медиумом выступал доктор Фогель. Дух сообщил доктору Фогелю, что новая звезда состоит из трех частей, одна из которых приближается к Земле со скоростью 420 миль в секунду, другая — 22 мили в секунду, а третья удаляется со скоростью 300 миль в секунду.

После этого «власти» впали в истерику. Они промигали, что, по доктору Лоуэллу, «Evolution of Worlds», звезда состоит из шести частей. Верующим огорчительно будет узнать, что доктор Лоуэлл отрекся. Он сказал: «Для такого количества участников на сцене космической драмы не хватит места». Еще несколько причин отречься от применения спектроскопии или спиритизма в астрономии найдется в высказываниях по этому поводу доктора Лоуэлла.

Новая Возничего угасала. Соответственно, профессор Клин-керфус «обнаружил», что два тела, расходясь, воспламенили друг друга, и что свет, вызванный их взаимным возмущением, скоро исчезнет.

Новая Возничего стала ярче. Соответственно, доктор Кэмп-белл «определил», что она приближается к этой Земле со скоростью 128 миль в секунду.

Затем в транс впал доктор Эспин. Ему было откровение, что обсуждаемый объект является туманностью. «English Mechanic» (56–61). Послание от доктора и миссис Хаггис из Королевского общества — не туманность, а звезда — «English Mechanic» (57–397). См. «Nature» (47–352, 425) — что, согласно месье Эжену Готару, спектр Н. В. «идеально» согласуется со спектром туманностей; что, согласно доктору Хаггису, ничто не может быть дальше друг от друга, нежели спектр Н. В. и туманности.

Отчет об откровении обсерватории Стоунхерста, см. в «Memoirs of R.A.S.» (51–129) — что не было никаких тел, движущихся со столь уверенно определенными скоростями, поскольку Н. В. — одиночная звезда.

Я, хотя и читал о неких посланиях от «ректора» и «доктора Финуита» к миссис Пайпер, не думаю, что они болтают большие глупости, чем услышали астрономы в мерцании звездных духов в 1892 году. Мы обратили внимание на «открытие» доктора Клинкерфуса, что две звезды расходились и что иллюминация, вызванная их взаимным возмущением, скоро угаснет. Относительно наблюдений Н. В. десять лет спустя см. «Monthly Notices» (62–65). Наблюдения профессор Барнарда двадцать лет спустя — см. «Scientific American» (76–154).

Спектроскопы полезны в лаборатории. Ложки полезны на кухне. Если же странник натыкается на команду строителей, копающих ложками канал, его переживания и желание полюбоваться на них подольше будет подобно нашему относительно астрономов с их попытками использования спектроскопов. Не знаю, какая микроскопическая степень приемлемости еще сохраняется в третьем предполагаемом доказательстве движения этой Земли вокруг Солнца, хотя мы не сочли нужным вдаваться в технические подробности этого доказательства. Я думаю, мы уничтожили призрака, но, надеюсь, не окончательно, потому что нами движет скорее эстетика сражения, чем простая жажда убийства: мы достигнем единообразия, избавившись от третьего «доказательства» теми же средствами, какими расправились с двумя первыми…

Регулярный годичный сдвиг линий спектра против солнечного движения…

Что, если эта Земля движется вокруг Солнца, ученые «миссис Пайпер» обнаружат, что сдвиг указывает на такое движение…

Но что если часть времени эта Земля, как часть движущейся системы, движется со скоростью 19 плюс 13 миль в секунду, а другую часть времени — со скоростью 19 минус 13 миль в секунду, не говоря уж об осложняющих обстоятельствах времени движения в поперечном направлении, тут и конец регулярному годичному сдвигу линий, якобы происходящему от орбитального движения.

Нет нужды впервые признавать, что эти три неясности оказывали сопротивление; однако мы и сами питаем склонность к откровениям. Аберрации, параллакс и сдвиг спектра не только указывают, что эта Земля движется относительно звезд; столь же убедительно они могут доказывать, что вся звездная система как целое вращается вокруг неподвижной Земли, причем некоторые из них проявляют небольшой параллакс, если Земля несколько смещена от центра системы вращения.

Я еще не упомянул, хотя и ссылался на высказывания Лоуэлла, что астрономы теперь признают, или утверждают, что сдвиг спектральных линий, указывающий, по их словам, на движение этой Земли вокруг Солнца, указывает также на одно из трех других обстоятельств или на все три одновременно. Кое-кто спросит, почему я не сказал об этом сразу и не покончил с этим бессмысленным предметом. Возможно, я проявил слабость — уступил охотничьему инстинкту, который, увы, иногда проявляется во мне. Меня, пожалуй, немного опьянили восхитительные десятичные знаки профессора Килера — как если бы кто-нибудь на скачках определил, что лошадь бежит со скоростью 2653 фута и 4 дюйма в минуту, методом, приспособленным для этого не более, чем для определения цвета лошади, звука ее копыт или ее освежающего запаха. Опыт постижения подобных состояний ума подобен опыту многих священников, пытавшихся поверить в Моисея или, скажем, в Дарвина — см. труды профессора Янга. Эти астрономы преподают общепринятую спектроскопическую доктрину и в то же время упоминают обстоятельства, лишающие их доктрину всякого смысла. Такое непостоянство свойственно всем феноменам перехода от старого к новому.

Три гиганта предстали перед нами. Их сердца — пузыри. Их кости — из соломы. Они, как безногие кариатиды, поддерживают призрачное здание палеоастрономии. Каким чудом, спрашиваем мы, можно подвести фундамент под выстроенное в пустоте здание? Но три призрака можно втиснуть куда угодно.

Астрономы иногда приводят эксперимент Фуко с маятником как «доказательство» движения этой Земли. Описать это доказательство не просто: соответственно, субъект нормальной подозрительности позволяет себя им убедить. Но мой практичный и туповатый подход состоит в том, чтобы пренебречь всеми сложностями эксперимента и спросить просто, сработал он или нет. Он не сработал. См. «American Journal of Science» (2–12-402); «English Mechanic» (93–293,306); «Astronomical Register» (2–265). Нам говорят также, что опыт с падающими телами доказывает вращение этой Земли. Я так устал от доказательств того, что ничей разум, кроме нашего, не эволюционирует, что был бы даже рад, если бы эти опыты удались. Может быть, они удались. См. «Old and New Astronomy» Проктора.

Предполагается, что предмет, принципы и методы астрономии непостижимы для посторонних. Мы рассмотрим некоторые принципы астрономии с целью показать, что, конечно, они не более доступны для незагипнотизированного, чем истории Ноева ковчега или Ионы с китом, но что, тем не менее, и наше понимание найдет в них предмет для упражнений. Один из таких принципов — скорость света, и вся астрономическая система в значительной степени строится на предположении о существовании этой скорости: определение расстояний и величина аберраций в том числе. Наша мысль — что это соотношение подлогов к фальшивкам, освященное столь смешным продуктом, как формулы, и нам даже стыдновато заниматься этим вопросом, поскольку нас ждет серьезный труд, и нехорошо так часто отвлекаться на развлечения. Однако, с другой стороны, когда на меня нападает сентиментальное расположение духа, я думаю, что и замечательная история о скорости света и ее «определении» когда-нибудь пригодится: ее переложат в стишки и будут рассказывать детям в детских садах будущего. Место истории крошки Бо-Пип займет история планетки, которая потеряла свой спутник и не знала, где его искать, пока не появился добрый волшебник и не определил неопределимое.

В XVII веке астроном Роймер обнаружил, что иногда луны Юпитера не скрываются за ним и не появляются из-за него, когда им «положено». Он заметил, что время запаздывания увеличивается с увеличением расстояния между этой Землей и Юпитером. Он заключил, что эти задержки вызваны тем, что свет лун должен преодолеть большее расстояние. Он обнаружил или счел, будто обнаружил, что когда эта Земля дальше всего от Юпитера, свет лун доходит до нее на 22 минуты позже, чем при наибольшем приближении Юпитера. На основании измерения расстояния между крайними точками предполагаемой орбиты этой Земли и времени, потребного свету для покрытия этого расстояния — вот вам и скорость света.

На мой взгляд, это очень милая история, и ее стоит изложить в стихах: но мы увидим, что с тем же успехом, как полагаться в своих выводах на луны Юпитера, астрономы могли бы выводить формулу блужданий овечки крошки Бо-Пип.

В «Annals of Philosophy» (23–29) полковник Бьюфо пишет, что 7 декабря 1823 года он ожидал восхождения третьего спутника Юпитера в момент, установленный по «National Almanac»; он ожидал два часа и так и не дождался появления спутника. В «Monthly Notices» (44–8) некий астроном пишет, что 15 октября 1883 года один из спутников Юпитера опоздал взойти на сорок шесть минут. На заседании Британской ассоциации 8 февраля 1907 года был сделан доклад о двадцатиминутном опоздании спутника. В «Telescopic Works» У. Ф. Деннинг пишет, что в ночь на 12 октября 1889 года он с двумя другими астрономами вообще не увидел четвертого спутника Юпитера. См. «Observatory» (9–237) — четвертый спутник исчез на пятнадцать минут раньше расчетного времени; примерно через минуту он снова появился; снова исчез; появился через 9 минут. Наблюдения Тодда см. в «Observatory» (2–227) — шесть раз между 9 июня и 2 июля 1878 года спутник был виден, когда, согласно предсказанию, должен был оказаться невидимым. Еще несколько свидетельств избыточной прихотливости этих спутников см. в «Monthly Notices» (43–427) и в «Journal of В.А.А.» (14–27); наблюдения Нобля, Тернера, Уайта, Холмса, Фримана, Гудакра, Эллиса и Молзуорта. В периодических изданиях по астрономии не найти материала для ереси более доступного, чем подобные наблюдения. Мы увидим и другие примеры. Ими изобилует, например, «English Mechanic». Но, вопреки множеству подобных наблюдений, профессор Янг в «The Sun» говорит, что время, которое требуется свету, исходящему от этих спутников, «сомнительно лишь в долях секунды». Это, конечно, очередной пример астронома, который очень мало знает об астрономии.

Неприлично было бы астрономам избирать овечку Бо-Пип как предмет для своих формул. Они избирают луны Юпитера. Они определяют скорость света примерно в 190 000 миль в секунду.

Физики с ними соглашаются.

Сами мы считаем, что скорости света не существует, что мы либо видим предмет, либо не видим; что если спутники Юпитера изменяют свое поведение вблизи этой Земли, так это, может быть, потому, что эта Земля на них влияет, а влияет она на них потому, что до планет, как мы увидим, может быть в тысячи раз ближе, чем «доказано».

Учебники говорят, что существование скорости света находит подтверждение в существовании скорости звука. Если так, то оно не находит подтверждения в явлениях гравитации, потому что, согласно тем же учебникам, гравитационные эффекты не имеют скорости.

Физики согласны с астрономами. Луч света то проходит сквозь, то отражается от вращающейся шторки — но это сложно, а мы — простаки: мы увидим, что нет надобности входить в детали этого механизма. Речь идет не о машине, которая должна якобы регистрировать скорость 186 000 миль в секунду, не то нам пришлось бы заняться техникой, — а о воспринимающей способности глаза…

И ни один физик в мире не способен уследить за фокусником, тасующим игральные карты. Если кто-то слышит, или ощущает, или, может, чует свет, — дело иное, но предел зрения хорошо известен: все знают про мальчика, вращающего в темноте горящую ветку, за которой не уследить глазу. Считается, что зрение способно воспринимать десять изменений в секунду.

Я представляю себе астронома, устроившегося в собственном маленьком водоворотике среди всеобщих вихрей, колеблющих все сущее или хотя бы нашу гипотетическую Солнечную систему. Назовите это помрачением или гипнозом, но все же оно не абсолютно, и каждый из нас временами осознает свое состояние и на миг задумывается, что происходит и почему мы делаем или думаем то, за чем, иногда пробуждаясь, застаем себя. В книге «Old and New Astronomy» Ричард Проктор, на миг пробудившись, говорит: «Казалось бы, эти результаты достаточно хорошо согласуются, но те, кому известна трудность точного определения времени наблюдения спутников Юпитера, не говоря уж о нынешнем состоянии теории их движения, очень мало доверяют вычислениям скорости света, основанным на таких наблюдениях». Далее Проктор приводит некоторые наблюдения, помимо уже приведенных мною, — спутники пропадают, возвращаются, исчезают, возвращаются в таком беспорядке, что он пишет слова, процитированные нами — наблюдения Хортона, Рэя, Гамбара, Секки, Мэйна, Грувера, Смита, Маклина и Пирсона, Ходжсона, Карлайла, Симинтона. Но это его последнее пробуждение: далее Проктор снова впадает в гипнотический сон. Он принимает физические методы определения скорости света как надежные, принимает каждое слово, пишет свое евангелие, прославляя чудеса науки. Я называю это нездоровым соглашением между физиками и астрономами. Я предпочитаю выражаться мягко. Если астроном никуда не годным методом определяет скорость света в 190 000 миль в секунду, а физик другим методом получает тот же результат, что это за гармония, как не гармония вони двух тухлых яиц? Проктор пишет, что результат, основанный на движении спутников Юпитера, очень мало надежен. Ему не приходит в голову спросить, каким чудом физики достигли того же ненадежного результата. Эта ситуация не нова в анналах астрономии — воздушный замок, под который подводят фундамент, вклинивают его или еще бог весть как впихивают. Я предпочитаю не интересоваться, каким образом физики умудрились пронаблюдать нечто, имеющее скорость более 10 изменений в секунду. Если допустить, что физики правы, возникает вопрос: каким чудом астрономы, основывавшиеся на чем-то столь ненадежном, тоже оказались правы?

Определение расстояний до планет и определение скорости света тесно связаны: они представляют приятную глазу картину взаимодействия или образчик взаимной поддержки двух мошенничеств. Я старательно подчеркивал, что прихотливость движения спутников Юпитера столь велика, что на них никак нельзя полагаться, но, кажется, теперь следуег подчеркнуть, что помимо этого фактора неопределенности, вплоть до времени Проктора никто не знал сколько-нибудь точно, когда должны появляться и исчезать эти спутники. И тут задумываешься о состоянии теории во времена Роймера. Именно в уме Роймера впервые так тесно связались эти два «измерения»: скорости света и расстояния в гипотетической Солнечной системе. Основываясь на своем третьем законе, выстроенном, как мы увидим далее, на отсутствии самое малое трех оснований, Кеплер, наблюдая Марс, вычислил расстояние от Солнца до этой Земли как 13 000 000 миль. Тем же методом — дискредитированным ныне методом одновременного наблюдения — Роймер определил это же расстояние в 82 000 000 миль. Меня не столько интересует это расхождение, сколько на каком основании астрономы начали мерить расстояния в миллионах, а не в сотнях и не в тысячах миль.

Во времена Кеплера самое сильное возражение против теории Коперника состояло в том, что если бы Земля двигалась вокруг Солнца, звезды в течение года должны были бы смещаться — а современными «точнейшими методами» показано, что они в самом деле чуточку смещаются. На это возражение отвечали, что звезды гораздо дальше, чем думали раньше. Из этого ответа следовала необходимость увеличить соответственно все расстояния. Кеплер измерил или угадал, кому как нравится, а потом Роймер его переплюнул. За Роймером последовал Гюйгенс, хвативший еще дальше: 100 млн миль по Гюйгенсу. Гюйгенс основывал свое предположение на том, что Земля по величине занимает среднее положение между Венерой и Марсом. Современные астрономы говорят, что Земля не такая уж средняя. Мы видим, что первые астрономы, не имея способа узнать, тысячи или миллионы миль отделяют нас от Солнца, определяли расстояние от 82 до 100 миллионов миль на основании неизменности звезд. Если современная догма в общих чертах принимает эти определения, хотелось бы знать, каким чудом на основе столь диких методов делались столь точные измерения. Мы подозреваем, что дело тут в заговоре и проституции, если кому-то по нраву подобные обвинения, а если кто-то предпочитает снисходительность, скажем, что причина здесь — в услужливом приспособлении и желании никого не обидеть. Мы предполагаем, что с тех самых пор астрономы видели и вычисляли то, что им полагалось видеть и вычислять. Например, когда эта Земля должна была находиться от Солнца в 95 000 000 милях, все астрономы определяли положение Марса на основе 95 миллионов миль; когда же расстояние до этой Земли урезали до 92 миллионов миль, то и во всех вычислениях появились 92 000 000 миль. Меня могут заподозрить в цинизме, но я всего лишь цитирую Ричарда Проктора в одном из его просветлений подозрительности.

С бесконечным однообразием и без всякого намека на передышку для нас продолжают сыпаться данные о заговоре — или сотрудничестве. Из негодных наблюдений о прохождении Урана в 1761 и 1769 годах Энке выводит земную орбиту поперечником около 190 000 000 миль (95 млн миль от Солнца). Общий прогресс склоняется скорее к диким вычислениям Гюйгенса, нежели к неприрученным расчетам Роймера. Так, в согласии с этими переменами, если не с прогрессом, Деламбре использует негодные наблюдения за лунами Юпитера, урезает негодные выводы Роймера и заявляет, что свет пересекает плоскость орбиты этой Земли за 16 минут и 32 секунды — как ему и следует, добавил бы профессор Янг. Именно тогда зараженные духом сотрудничества физики начали крутить и ерзать, «независимо», как нас уверяют, подтверждая правоту Деламбре. Все улажено — все довольны — см. «Handbook of Astronomy» Чамберса, опубликованный в то время, — и расстояние до Солнца установлено «с большой точностью» в 95 298 260 миль.

Но затем случается нечто, что неумело, хотя и заботливо, объясняется в большинстве трудов по астрономии. Фуко разрушает сладостность этих 95 298 260 миль. Упоминание этой темы можно найти во многих книгах, и всюду вы прочтете, что физик Фуко «абсолютно независимым методом» получил несколько иной результат. «Расхождение» подано так, что создается впечатление скрупулезной независимой работы ученых, не желающих рабски копировать друг друга, но при этом остающихся рядом с отметкой 90 000 000 миль, так что по сути все же согласных между собой. Но мы в опыте Фуко не найдем никакой независимости. Мы обнаружим скрывающийся под старой маской сговор, или дружеское согласие. См. «A History of Astronomy» Клерк. Мы узнаем, что астрономы, чтобы объяснить осцилляцию Солнца, порешили, что Солнце должно находиться не в 95 298 260, а примерно в 91 000 000 миль. То ли желая сделать им приятное, то ли простодушно, никогда о том не слыхав, хотя новый вывод был уже лет десять как обнародован, Фуко «выясняет», что скорость света меньше, чем приходилось предполагать, когда Солнцу положено было находиться в 95 298 260 милях, и в точности такова, какой ей положено быть, если Солнце находится в 91 000 000 миль. Тогда-то астрономы и объявили, что не для того они сократили расстояние до Солнца, чтобы объяснить его осцилляцию, а потому, что убедились в верности «независимого» определения скорости света физиком Фуко. Ерзать начали на заседании Королевского астрономического общества в феврале 1864 года. Пришлось и еще поерзать. Ведь если поперечник земной орбиты «оказался» меньше, чем полагал Деламбре, то кому-то придется «обнаружить», что свет от лун Юпитера доходит несколько медленнее, чем «доказал» Деламбре. И вот Глазенап «открывает», что это время составляет 16 минут 40 секунд, как ему и «следовало» открыть. Но тогда придется заново приспосабливать вычисления расстояния до Солнца, сделанные Энке, основываясь на негодных наблюдениях прохождения Венеры. И опять же, Ньюкомб основывался на наблюдениях и расчетах Энке и проделал вычисления, необходимые, чтобы согласовать расстояние с результатом Фуко. Между тем Энке, проделывал ли он свои вычисления или нет, попросту согласовал результат с выводами Лапласа в седьмой книге «Mechanique Celeste». Разумеется, он уверял, что вычислял независимо, поскольку использовал метод триангуляции, между тем как Лаплас основывался на законе гравитации.

Насчет слова «негодный», отнесенного к наблюдениям прохождения Венеры:

В «Old and New Astronomy» Проктор говорит, что наблюдения прохождений 1761 и 1769 годов были «совершенно неудовлетворительными». Надо полагать, что нечто, совершенно неудовлетворительное, никуда не годится. При следующем прохождении, в 1874 году, различные нации установили сотрудничество. Результаты наблюдения оказались столь разочаровывающими, что российское, итальянское и австрийское правительства отказались участвовать в экспедиции 1882 года. В «Reminiscences of Astronomer» Ньюкомб пишет, что комиссия Соединенных Штатов, секретарем которой он был, вплоть до 1902 года не публиковала полностью сделанных ею наблюдений и, вероятно, никогда не опубликует, поскольку к этому времени все ее члены либо умерли, либо ушли в отставку.

Метод Марса — все то же однообразие, поскольку определение параллакса методом одновременных наблюдений было раскритиковано, доктор Дэвид Джилл во время противостояния Марса в 1877 году отправляется на остров Вознесения, чтобы в одиночку методом суточных наблюдений определить расстояния от этой Земли до Солнца по положению Марса. Подробности метода Джилла см., например, в «Solar Sistem» Пура. Профессор Пур говорит, что, разумеется, в вычислениях Джилла следует учитывать орбитальное движение Марса. В таком случае следовало бы учитывать и орбитальное движение Земли. Если доктору Джиллу известно расстояние, пройденное этой Землей по орбите, и кривизна ее пути, значит, ему известны и размер, и форма орбиты, а стало быть, и расстояние до Солнца. Значит, он берет за основу, что эта Земля отстоит от Солнца примерно на 93 000 000 миль, и вычисляет, что Земля отстоит от Солнца примерно на 93 000 000 миль. За эту классическую дедукцию от известного к тому же известному он получает золотую медаль.

В своих первых опытах мы имели дело с ложными претензиями, будто к небесным явлениям приложима небесная механика: но в более поздних случаях мы имеем дело с иным методом — с методом триангуляции.

Один простой вопрос:

В какой степени можно полагаться на метод триангуляции?

В большой степени, если речь идет об измерении высоты здания или о небольших расстояниях в геодезии. Достаточно очевидно, что не астрономы изобрели телескоп. Спектроскоп они позаимствовали у иных наук. И основной свой математический принцип триангуляции они получили из геодезии, в которой он вполне применим. Треугольник — еще один символ бесплодия науки астрономии. На гербе сего великого научного мула я бы изобразил призму в треугольнике.

Согласно, например, профессору Ньюкомбу, расстояние до Солнца примерно в 380 раз больше расстояния до Луны — как показывает триангуляция. Но в книге «Popular Astronomy» Ньюкомб говорит нам о другом доказательстве с разительно отличными результатами — методом триангуляции.

Двуликое божество.

Бог Триангуляции не един и неделим. Этот другой метод, дающий столь отличающиеся результаты, — метод Аристарха. По нему расстояние до Солнца не в 38, а всего лишь в 20 раз превосходит расстояние до Луны. Когда для наблюдателя с этой Земли Луна затемнена наполовину, угол между видимым положением Луны и Солнцем — прямой; третья линия, проведенная от наблюдателя к Солнцу, замыкает треугольник. По Аристарху, наклон третьей линии дает угол 86 градусов, откуда следует, что длина линии Солнце — Земля в 20 раз длиннее линии Луна — Земля.

«В принципе, — пишет Ньюкомб, — этот метод верен, но на практике он неприменим». Он уверяет, что Аристарх ошибся в измерениях: что угол между линиями Луна — Земля и Земля — Солнце почти 90 градусов, а не 86. Затем он говорит, что этот принцип неприменим, потому что никто не может определить угол, который он определил почти в 90 градусов. Он говорит нечто, от чего раздутые астрономы мгновенно бы съежились, если бы читатели умели читать и думать одновременно. Он говорит, что метод Аристарха неприменим, потому что ни один астроном не способен определить, когда Луна освещена ровно наполовину.

У нас есть кое-какой опыт.

Может ли кто-либо, прошедший то, что прошли мы, заподозрить, что в мире, где есть профессор Килер, никто не способен тригонометрически, спектроскопически и микроскопически с восхитительной точностью до десятичных знаков определить точный момент полуосвещенности Луны, если только из этого определения не следовало бы доказательства, проведенного математиком, по крайней мере, не хуже него, что Солнце всего в 20 раз дальше от нас, чем Луна? Но предположим, что это простое дело никому не под силу

В тот же миг нам вспоминаются раздутые претензии, которые астрономы скармливают доверчивым бездельникам. Разве это режущее глаз противоречие не оскорбляет гармонию: что астрономы способны сказать, в какую именно минуту какого крестового похода свет покинул звезду, но не умеют определить, когда свет достигает некой линии на Луне…

Слава и триумфы, избранность и надутость — или что мы станем известны как евангелисты, проповедующие простую и цельную доктрину смирения. Холлис в «Chats on Astronomy» говорит нам, что диаметр этой Земли по экватору 41 851 160 футов. Но блаженны кроткие, говорим мы ему. В «Observatory» (19–118) опубликованы измерения астронома Бреннера относительно времени обращения Венеры, в котором другие астрономы расходятся на сотни суток По Бреннеру это время составляет 23 часа 57 минут и 7,5459 секунд. Обращаю внимание, что эта утонченность чуточку слишком эфирна для редактора «Observatory»: он надеется, что Бреннер его извинит, но есть ли необходимость в точности до четвертого знака после запятой? Я, впрочем, не хочу сказать, будто все астрономы столь утонченны, как Бреннер. В «Journal of BAA.» (1–382) Эдвин Холмс, возможно, грубовато, выражает тот же взгляд. Он пишет, что такая «точность, как у капитана Нобля, утверждающего, что диаметр Нептуна составляет 38 133 мили, а Урана — 33 836 миль, компрометирует науку, поскольку об этих планетах известно очень мало; и что, по данным Нейсона, эти диаметры составляют 27 000 и 28 500 миль». Макферсон в книге «A Century's Progress in Science» цитирует профессора Сервисса: что средний параллакс звезды — обычная в астрономии величина — «примерно равен видимому расстоянию между двумя булавками, воткнутыми на дюйм друг от друга и увиденными с расстояния сто восемьдесят миль». Воткнем булавки в подушечку в Нью-Йорке, отправимся в Саратогу и взглянем на них, чтобы проникнуться сверхчеловеческой силой помазанников науки — или спросим, когда же настанет полулуние.

Поверхность Луны неровная. Я не говорю, что всякий, у кого достанет мозгов определить, когда вычищена половина ботинка, должен знать, когда заблестела половина Луны. Но я утверждаю, что, если этот простейший вопрос не поддается решению, карканье астрономов по куда более сложным вопросам значит не больше карканья стаи ворон.

Триангуляция, по словам ее мелких жрецов, шагающая по орбитам и увенчанная звездами, — поддельный колосс, съеживающийся от прикосновения фактов, падающий со звезд, пресмыкающийся ниже Солнца и Луны, даже ниже земных облаков, так что разные сказки, которые она рассказывает Аристарху и Ньюкомбу, — противоречивые тщеславные выдумки земного червя…

Удар, сокрушающий божество:

Что методом триангуляции ни один астроном в мире не может измерить расстояние до предмета, находящегося всего в пяти милях.

Гумбольдт, «Cosmos» (5–138): высота Мауна-Лоа — 18 410 футов согласно Куку; 16 611 футов согласно Марчланду; 13 761 фут по Уилксу — все методом триангуляции.

В «Scientific American» (119–31) некий альпинист призывает редактора к ответу за сообщение, что высота Эвереста — 29 001 фут. Он пишет, что убедился на опыте: в определении высоты горы всегда наличествует ошибка не меньше 10 процентов, и можно утверждать только, что высота горы Эверест от 26 до 31 тысячи футов. В «Scientific American» (102–183 и 319) мисс Энни Пек приводит два измерения горы в Индии — расходящиеся на 4000 футов.

Самый убедительный способ проверки — это измерить высоту горы до того, как на нее поднялись, и сравнить потом с барометрическими показаниями на вершине. Список из 8 триангуляционных измерений высоты горы Св. Элиаса см. в «Alpine Journal» (22–150) — они варьируются от 12 672 до 19 500 футов. Доктор Д'Абруцци поднялся на гору Св. Элиаса 1 августа 1897 года. См. статью в «Alpine Journal» (19–125). Барометрические измерения Д'Абруцци дают высоту 18 092 фута.

Предположим при триангуляции предметов на расстоянии, скажем, пять миль ошибку в десять процентов. Но неизвестно, какова будет ошибка при расстоянии десять миль. При триангуляции Луны «обнаружили», что до нее 240 000 миль. До нее может оказаться от 240 до 240 000 000 миль.

Ложное сердце призрака — кеплеризм — пульсирует по законам сэра Исаака Ньютона. Если на триангуляцию нельзя полагаться при расстоянии от предмета до наблюдателя больше одной или двух миль, то те составляющие кеплеризма, которые основаны на триангуляции, интересуют нас не больше, чем пара булавок за сто восемьдесят миль от нас; тем не менее, пострадав от морской болезни, вызванной колеблющимися и зыбкими дедукциями сторонников общепринятых теорий, мы хватаемся за всякое твердое утверждение или самостоятельную мысль, какую сможем найти. Кеплер увидел планетную систему, и ему показалось, что, если эта система может быть сформулирована в терминах пропорциональности, то, получив одно количественное измерение, можно вывести из него остальные. Из «Popular Astronomy» Ньюкомба я вычитал, что, на взгляд Кеплера, в движениях четырех скользких тварей, шныряющих вокруг Юпитера, была и система, и порядок; что Кеплер, доверившись этим мелким предателям, рассудил, что центральное тело со спутниками в малом масштабе представляют Солнечную систему в целом. Кеплер нашел, что кубы средних расстояний до спутников Юпитера, разделенные на квадраты их периодов, дают одну и ту же величину. Он рассудил, что то же соотношение выполняется и для планет, если Солнечная система есть всего лишь увеличенная система Юпитера.

«Observatory» (декабрь 1920 г.): «Расхождение между теорией и наблюдениями (относительно движения спутников Юпитера) настолько велики, что желательно вести постоянные наблюдения для установления времени их затмений». В докладах юпитерианской секции Британского астрономического общества приводится сравнение между наблюдаемыми и теоретическими периодами этих спутников. 65 наблюдений в 1899 году, и только в одном случае наблюдение согласуется с теорией. Отмечено много расхождений на 3–4 минуты, а то и на 5–6 минут.

Кеплер формулировал свой закон пропорциональности между периодом обращения и расстоянием до спутников Юпитера, не зная их периодов. Нужно заметить, что наблюдения 1899 года содержат значительные флуктуации, обнаруженные Роймером много позже.

Просто ради наличия чего-либо, напоминающего оппозицию, попробуем представить, что Кеплер все же чудом оказался прав. Тогда, если в системе Юпитера, известной Кеплеру, наличествовало нечто, похожее на третий закон Кеплера, какое подобие логики способно распространить его на всю Солнечную систему, если можно вообразить себе существование Солнечной системы?

В 1892 году был открыт пятый спутник Юпитера. Может быть, он и подтвердил бы закон Кеплера, если бы кто-нибудь умудрился установить период обращения этой крошечной искорки. Шестой и седьмой спутники Юпитера вращаются столь эксцентрично, что на глаз их орбиты пересекаются. Их расстояния от центра — предмет больших расхождений, но поскольку можно сказать, что их средние расстояния подтверждают закон Кеплера или подтверждали бы, если бы кто-то сумел измерить эти средние расстояния, перейдем к другим. Восьмой и девятый ничего существенного не подтверждают. Если один из них раз проходит по одной орбите, то на следующий круг он выходит по другой орбите и в другой плоскости. Так что поскольку третий закон Кеплера, выведенный из системы спутников Юпитера, не распространяется даже на другие спутники этой маленькой системы, то скорее начнешь задумываться, как выглядят две булавки, воткнутые в подушечку в Луисвилле, штат Коннектикут, из Бронкса, чем о возможности распространить эту псевдопропорциональность на всю Солнечную систему

По-видимому, доказательства Кеплера были обречены на провал с исходной точки, независимо от хода рассуждений. Он исповедовал доктрину музыки сфер и приписывал Юпитеру и Сатурну басы, тенор — Марсу, контральто — женским планетам и сопрано или фистулу — малютке Меркурию. Все это очень мило и подробно разработано, и кажется убедительным, что тяжеловесный, если нетолстый, Юпитер поет басом, а прочие планеты подпевают голосами согласно своему полу и хрипоте, — однако нам этого мало.

Мы уже имели дело с отчетами Ньюкомба. Но другие правоверные говорят, что Кеплер разработал свой третий закон на основе триангуляции Венеры и Меркурия, великими трудами «установив», что отношение между Меркурием и Венерой таковы же, как между этой Землей и Венерой. Если сами правоверные признают, что во времена Кеплера не существовало доказательств движения этой Земли, значит, Кеплер исходил из допущения, что Земля движется между Венерой и Марсом; он допустил, что расстояние Венеры от Солнца с большой натяжкой представляет среднее расстояние; он допустил, что наблюдения над Меркурием определяют орбиту Меркурия — орбиту, которая по сей день не поддается анализу. Однако ради видимости оппозиции предположим, что факты, которыми располагал Кеплер, давали ему основание для формулировки его закона. Данные он черпал главным образом из наблюдений Тихо Браге. Но Тихо на основании тех же наблюдений доказал, что эта Земля не движется между Венерой и Солнцем, что она неподвижна. Самый твердолобый правоверный и в то же время, кажется, наш коллега, Ричард Проктор, говорит, что в систему Тихо Браге укладывались все данные. Я никогда не слышал, чтобы это отрицал кто-либо из астрономов. Тогда сердце современной астрономии — не кеплеризм, но некое извращение фактов, превосходящее уродством сиамских близнецов и служащее одновременно системам Кеплера и Тихо. Боюсь, что наша попытка составить себе оппозицию не увенчалась успехом.

Пока средневековая доктрина, ограничивающаяся временем и расстоянием, хотя, насколько я знаю, планеты могут петь пропорционально с тем же успехом, как двигаться пропорционально, располагает данными, которые можно истолковывать правильно или ошибочно. Но когда дело доходит до распространения третьего закона Кеплера на внешние планеты — я ничего не читал о способе, каким Кеплер устанавливал их пропорциональные расстояния. Он просто сказал, что Марс, Юпитер и Сатурн расположены от Солнца на расстояниях, пропорциональных периодам их обращения. Он довольно резонно рассудил, что планеты, которые движутся медленнее, вероятно, располагаются дальше, но к пропорциональности это не имеет отношения.

Вот ложное сердце призрачной астрономии.

Сэр Исаак Ньютон придал ему некую вещественность.

Подозреваю, что не случайно история о яблоке занимает столь важное место в двух мифологиях. Историю о Ньютоне и яблоке рассказал Вольтер. Его намерения сомнительны. Предположим, Ньютон действительно увидел, как яблоко падает на землю, и был столь вдохновлен или поражен, что выразил это событие в терминах всеобщего притяжения. Но попробуй он отнять кость у собаки, он получил бы иной опыт, который столь же удачно оправдывал бы идею всеобщего отталкивания. И если в электрических, биологических, психологических, экономических, социальных, химических и собаководческих взаимодействиях отталкивание занимает столь же существенное место, как и притяжение, то закон гравитации, пытающийся объяснить все в терминах одного лишь притяжения, столь же ложен, как была бы ложной догма, подчиняющая все другие отношения одному лишь притяжению. Таким образом, закон гравитации есть правило досадное и огорчительное. Так что, принимая его или страстно веруя в него, доктор Адаме вычисляет появление Леонид в ноябре 1899 года, но — досада и огорчение — Леониды не появляются. И планета Нептун не вычисляется математически, потому что, хотя в 1846 году она оказалась вблизи орбиты, указанной Леверье и Адамсом, но в 1836 или в 1856 годах она была очень далеко от предсказанной Леверье и Адамсом орбиты. Не так давно, в противовес шуму, поднятому вокруг математического открытия планеты за Ураном, было высказано предложение, чтобы, если это открытие не миф, астрономы теперь математически вычислили планету за Нептуном. То, что такой математики не существуем перед лицом любого множества ученых трактатов, куда более красноречиво доказывают эти светящиеся маленькие капризули, спутники Юпитера. У Юпитера открывают спутник за спутником, но все случайно или по наблюдениям — ни разу математически; ни разу отклонения орбит ранее открытых спутников не давали материала для вычисления орбит новых. Астрономы тычут пальцами в небо, а там пусто; кто-то указывает сразу в четыре стороны и четыре раза, а там все пусто; а там, куда никто не указывает, частенько что-нибудь оказывается.

Яблоки падают на землю, собаки рычат, когда у них отнимают кости; кроме того, весной расцветают цветы, а червяки, когда на них наступишь, сворачиваются.

Тем не менее крепко держится заблуждение, будто бы существует гравитационная астрономия, и всеобщее почтение к великой силе закона притяжения, якобы выраженного математически. На мой взгляд, с равным успехом можно утверждать, что он выражен фетишистски. Декарт был математиком не хуже Ньютона; позволительно сказать, что он изобрел или открыл аналитическую геометрию; между тем только патриотичные англичане позволяют себе утверждать, что Ньютон открыл дифференциальное исчисление. Декарт тоже сформулировал закон движения планет, и его символы не менее загадочны и убедительны для правоверных, но его закон выражен не в терминах гравитации, а в терминах вращательного движения. В 1732 году Французская Академия присудила приз Иоанну Бернулли за его впечатляющее математическое доказательство, столь же невнятное для остальных. Бернулли тоже вывел или считал, что вывел, закон взаимодействия планет, столь математически, как только могли пожелать его загипнотизированные поклонники; и этот закон тоже не был гравитационным.

Засилье математики в астрономии раздражает меня по той же причине, по какой раздражала бы архитектура, если бы считалось, что храм или небоскреб должны что-то доказывать. Чистая математика подобна архитектуре; в астрономии она так же неуместна, как Парфенон. Математика произвольна — она не изогнет примой и не запятнает плоскости в угоду фактам. Во всяком хаосе есть малая доля единообразия: математик может высмотреть в этой сумятице квадраты, круги или треугольники. Если бы он просто чертил себе треугольники, а не прилагал свои диаграммы к развалинам древних теорий, его конструкции были бы столь же безвредны, как поэзия. В нашей метафизике на единообразие, разумеется, нельзя полагаться. И математическое выражение единообразия только очень приближенно может быть отнесено к планетам, которые сами по себе не окончательны, но являются частью чего-то большего.

Сэр Исаак Ньютон жил очень давно. Все его мысли были отражением его эпохи. Чтобы полностью оценить его разум, рассмотрим совокупность его трудов. Его любовь к цифрам проявляется, например, в книге о Пророчествах Даниила и в определениях значения одиннадцатого рога у четвертого зверя. Если в наши дни эти доказательства звучат не слишком убедительно, возможно, и другие его труды чуточку устарели. Не знаю, может, Юпитер и поет басом, хриплым или мощным, а также возможно, что существует формула соотношения между одиннадцатым рогом четвертого зверя и еще какой-нибудь величиной; я недоволен окаменелыми догмами, отложившимися из испарений подобных умов, но я сам, надо полагать, не слишком вещественен. В качестве общей идеи скажу, что мы теперь не строим кораблей по образцу кораблей времен Ньютона, и строительство, и транспорт с тех пор потрясающе или, может быть, чудовищно, изменились, но так или иначе они стали другими; и что принципы биологии, химии и других наук, кроме астрономии, теперь не те, что во времена Ньютона, независимо от того, верны они или обманчивы. Я недоволен тем, что из средневековых наук одна астрономия еще тормозит всеобщий прогресс, пусть даже настоящего прогресса и не существует.

Еще кое-что следует сказать по поводу кеплеризма и ньютонизма. Они ерзают. Боюсь, что пережитые испытания умудрили нас. Мы уже заметили неоднозначность кеплеризма, из-за которой его, как и все, рассмотренное нами, можно истолковывать как в ту, так и в другую сторону.

Ерзанье:

Забыть о собственном достоинстве, забыть о фактах, лишь бы соглашаться, лишь бы быть, как все, и обратить свою покорность к своей выгоде.

Согласиться с астрономами, что, конечно, три закона Кеплера — не абсолютная истина, но приближение, и что планеты действительно двигаются, как им положено двигаться по доктрине Кеплера — после чего требуется только доказать, что эта Земля — одна из планет.

Восхищаться ньютоновской «Principia» от первой до последней буквы, никогда, подобно прочим поклонникам, не видав ее в глаза; принимать в ней каждую теорему, понятия не имея, что они значат; соглашаться, что движущиеся тела повинуются законам движения и обязаны двигаться по одному из конических сечений, — и после этого требовать единственного доказательства, что эта Земля — движущееся тело.

Все убеждены, что три закона Кеплера доказывают движение этой Земли вокруг Солнца. Это ошибка. Почему-то во всякой всеобщей убежденности кроется ошибка. Мы уже говорили, что стоит предположить, что эта Земля неподвижна, и доктрина Кеплера с тем же успехом оказывается приложима к Солнцу, вокруг которого по эллиптическим орбитам на пропорциональных расстояниях движутся планеты, причем вся система вращается вокруг неподвижной Земли. Все наблюдения за движением небесных тел согласуются с такой интерпретацией законов Кеплера. Тогда остается только некоторое недоумение, почему, если можно считать эту Землю неподвижной или движущейся, кому как нравится, сэр Исаак Ньютон сделал выбор за себя и за других. Без единого факта, без малейших указаний в ту или в другую сторону, он предпочел думать, что эта Земля — одна из движущихся планет. Тут проявляется его «основательность», о которой мы столько читали. Он не писал книг о первом и втором роге этой дилеммы: он ею попросту пренебрег.

Для тех, кто склонен к противоречию, предлагаю упростить вопрос. Может быть, ему не нравится иметь дело с батареями интегралов, бомбардировкой кватернионов, трансцендентными функциями, коническими сечениями и прочими боеприпасами, накопленными астрономами…

Восхищайтесь ими. Соглашайтесь, что они приложимы к телам, движущимся вокруг Солнца. Потребуйте только доказать, что эта Земля — одно из таких тел. Чтобы разобраться со всеми подобными «доказательствами», обратитесь к нашим изысканиям и к нашим умозаключениям по поводу трех неясностей или к нашим нестерпимо мучительным попыткам писать об этих трех неясностях серьезно.

Мы начали с трех воплей восхищенных математиков. Мы пережили несколько сомнительных приключений, старательно притворяясь, что чудовища, или мелкие затруднения, нам в самом деле угрожают. Мы добрались — не до сердца системы, но до узелка недоразумений.

Мы уже видели, что самые блестящие вдохновения богоподобных умов, или самые заразные эманации больных умов, были направлены на попытку объяснить тот факт, что звезды практически неподвижны. Для моего собственного ума неподвижность звезд среди всех данных астрономии представляется наиболее определяющим обстоятельством. Чтобы объяснить, почему рисунок созвездий не изменился за 2000 лет, астрономы воображают невообразимые расстояния. У нас есть собственные мысли относительно видимой неподвижности звезд, но мы столкнемся с затруднениями, если астрономы когда-нибудь обнаруживали, что некоторые звезды движутся вокруг или вместе с другими звездами. Я намерен более подробно заняться историей профессора Струве и «спутника Проциона», чтобы пролить немного света на чистоту, точность и аккуратность астрономии, и ради умаления, или издевки, или пусть каждый выбирает слово себе по вкусу.

Заявление профессора Струве об открытии «спутника Проциона» было опубликовано в «Monthly Notices» (33–430) — 10 марта 1873 года Струве открыл спутник Проциона, измерил его микрометрически, проверил свои наблюдения троекратным определением углового положения, тремя измерениями расстояния и тремя дополнительными угловыми измерениями, обнаружив, что все они «превосходно согласуются». Речь не может идти об оптической иллюзии, заверил он, поскольку другой астроном, Линдеманн, тоже видел этот объект. Струве публикует таблицу своих технических наблюдений: звездное время, расстояния, угловые положения с 19 марта по 2 апреля, после чего ему пришлось прервать наблюдения до следующего года. В «Monthly Notices» (34–555) опубликованы итоги наблюдений. Струве пишет, что Оверс не принял бы этого открытия, если бы в истекшем году «спутник не проявил возрастания позиции, согласующегося с теорией». Струве пишет: «Это возрастание проявилось самым примечательным образом». Поэтому он находит «решительно установленным», что наблюдавшийся объект тот самый, который был вычислен Оверсом. Он говорит, что некий Цераский из Москвы тоже видел «спутник», «не будучи предупрежден, где его следует искать».

Однако — см. несколькими главами выше.

Могут все же сказать, что у других звезд есть спутники, которые двигаются, как им положено двигаться. Позднее мы обсудим этот предмет, полагая, что, может быть, рядом со звездами видели движущиеся огоньки, но что никогда звезда не обращалась вокруг другой звезды, как ей следовало бы с точки зрения палеоастрономии. Я основываюсь на аналогии, что никто, сидя в парке, не видел, чтобы деревья кружились одно вокруг другого, но при должной степени опьянения или увлечения астронома он мог бы испытать такую иллюзию. Мы сидим в парке. Мы замечаем дерево. Может быть, нам почему-то кажется, что это дерево движется. Затем в отдалении мы замечаем другое дерево, и наше живое воображение или что-то еще наводит нас на мысль, что это — то самое дерево, только удалившееся от нас. Далее мы замечаем дерево за деревом и, убеждая себя, что все они — то самое дерево, разумеется, приходим к выводу, что оно вращается вокруг нас. Точность и чистота наблюдений возрастают. Мы вычисляем его орбиту. Мы закрываем глаза и предсказываем, где окажется дерево, когда мы снова их откроем: и вот в результате того же процесса отбора и опознания мы находим его на «положенном» месте. А если мы разделяем почти всеобщую манию скорости, то решим, что проклятая дубина вращается вокруг нас с такой скоростью, что у нас возникают самые дикие ботанические теории. В этой аналогии нет никакой натяжки, если не учитывать фактор скорости. Гольдшмидт в самом деле объявил, что вокруг Сириуса имеется полдюжины светящихся точек, а Доуз заподозрил, что Кларк произвольно выбрал одну из них. Мы предполагаем, что вокруг Сириуса на разных от него расстояниях видели много слабых огоньков и что в первые, может, даже шестнадцать лет, астрономы не были полностью загипнотизированы и не выбирали те огоньки, которые им следовало выбрать, поэтому между расчетной и наблюдаемой орбитами не было никакого согласования. Кроме противоречий в наблюдениях, отмеченных Фламмарионом, см. другие в «Intel. Obs.» (1 -482). Затем проявилась стандартизация зрения. Так, в «Observatory» (20–73) опубликован набор наблюдений 1896 года, в которых «спутник Сириуса» помещаегся точно на положенном месте. Однако кроме этого списка наблюдений приводится другой, настолько отличный, что редактор спрашивает: «Не значит ли это, что имеются два спутника?»

Темные спутники требуют несколько более выделительного обращения. Как и переменчивые туманности — и не вращаются ли темные туманности вокруг светящихся? Примеры переменчивых туманностей см. в «Memoirs of R.A.S.» (49–214); «Comptes Rendus» (59–637); «Monthly Notices» (38–104). Могут сказать, что они не относятся к типу Алгола. Как и сам Алгол, что мы уже показали.

Под давлением фактов мы пришли к выводу, что звезды, которые выглядят неподвижными, в самом деле неподвижны, так что отныне для нас «собственное движение» также неприемлемо, как и относительное.

С «собственным движением» положение таково:

Звезды, отмеченные 2000 лет назад, практически не сдвинулись или, учитывая возможное развитие астрономии, сдвинулись не больше, чем объяснимо более точной регистрацией; но астрономическая теория представляет звезды разлетающимися с невообразимой скоростью, так что астрономы только и ждут доказательств изменения видимого положения звезд. Что касается хорошо известных созвездий, нельзя сказать, чтобы они изменились; поэтому, за редкими исключениями, собственное движение приписывается менее известным звездам.

В результате возникает забавная ловушка. Считается, что большое собственное движение есть признак относительной близости к этой земле. Из двадцати пять звезд, якобы обладающих большим собственным движением, все, кроме двух, — очень тусклые звездочки; но считается, что эти двадцать три звездочки ближе всего к этой земле. Однако когда астрономы измеряют относительный параллакс звезды относительно более тусклой звезды, они соглашаются, что более тусклая, поскольку она более тусклая, должна находиться дальше. Так что самым тусклым звездам одновременно приписывается близость — по причине их заметного сдвига и удаленность — по причине их тусклости, и весь вопрос превращается в шутку, так что ради сохранения серьезности наших идей лучше пойдем далее.

«Observatory» (март 1914 г.):

Исчезла группа из трех звезд.

Если три звезды исчезают одновременно, значит, на них повлияла какая-то общая причина. Попробуйте представить некую силу, которая бы не растерзала видимый мир в видимые клочки, но способна была бы затмить три звезды, разделенные триллионами миль. А еаш они находились ближе друг к другу, то тут и конец объяснениям, что за 2000 лет звезды на вид не сдвинулись, потому что их разделяют триллионы миль.

В «Sistem of the Stars» Агнесс Клерк приводит множество примеров звезд, по-видимому, настолько тесно связанных, что это невозможно представить, если между ними триллионы, или миллиарды, или миллионы миль: такие образования, как «семь звезд, словно нанизанных на одну серебряную нить». Имеются кольца звезд в скоплении Возничего; ряды и арки в Змееносце, зигзаги в Стрельце. И эти звезды не только выглядят близкими, но и окрашены одинаково, так что мисс Клерк выражает свое впечатление, что они расположены рядом — «из-за совпадения цвета трудно поверить, что отмеченные этим цветом звезды просто кажутся близкими из-за иллюзии перспективы». Что касается образований в Стрельце — Филсон в «Recent Advances in Astronomy» приводит пример сочетания примерно тридцати мелких звезд, имеющего форму разветвленной веточки с параллельными пересечениями. Филсон считает маловероятным случайное сочетание трех заметных звезд в поясе Ориона, учитывая, что ниже этих звезд расположены по параллельной им прямой еще пять слабых звезд. В Млечном Пути есть темные протоки или расселины, ответвляющиеся от главного русла или хребта, и края их часто хорошо очерчены. На этих темных участках часто располагаются цепочки ярких звезд.

Не из-за разделяющих их расстояний звезды практически неподвижны относительно друг друга, потому что имеется море признаков, что звезды близки друг к другу и вместе подвергаются или подвергались влияниям местных звездообразующих процессов.

Подробное сравнение современных звезд со звездами, отмеченными Аль-Суфи 1000 лет назад, проведенное Дж. Э. Гором, см. в «Observatory» (вып. 23). Расположение звезд не изменилось, но, кажется, многие изменились по величине.

О других изменениях — «Publications of Astronomical Society Pacific» (№ 185, 1920 г.) — открытие семнадцати новых звезд в одной туманности (Андромеды). Список исчезнувших звезд — см. «Monthly Notices» (8–16; 10–18; 11–47); «Sidereal Messenger» (6–320); «Journal of BAA.» (14–250). Исчезнувшие туманности — см. «American Journal of Science» (2–33-436); «Sistem of Stars» Клерк; «Nature» (30–20).

В «Sidereal Messenger» (5–269) профессор Колберт пишет, что 20 августа 1886 года некий астроном в Чикаго около часа наблюдал маленький протуберанец в виде кометы у звезды Зета Кассиопеи.

Итак, наблюдается изменение в удаленности звезд. Когда в феврале 1901 года в созвездии Персея появилась новая звезда, она выглядела светящейся точкой. От нее отделилось нечто, выросшее за шесть месяцев до диаметра, равного половине видимого диаметра Луны. Объект обладал структурой. Свободно заявить, что это был световой эффект, может быть, ореол, означает игнорировать его сложность, устойчивость и отличия. Ньюкомб, у которого попадаются цитаты в нашу пользу, пишет, что это излучение представляло собой не просто световые лучи, поскольку они не исходили от звезды единообразно, а сдвигались, изгибались и переплетались. Это было движение, видимое на расстоянии до Новой Персея.

В «Monthly Notices» (58–334) доктор Эспин пишет, что в ночь 16 января 1898 года он наблюдал в Персее нечто, напоминающее облако. Это не могло быть чем-либо в атмосфере этой Земли, потому что он вновь наблюдал то же явление в Персее 24 января. Он пишет, что 17 февраля мистер Хет и доктор Лэм видели его, как облако, затмевающее и обесцвечивающее светящие сквозь него звезды. На заседании Британского астрономического общества 23 февраля 1898 доктор Эспин описывал это явление и отвечал на вопросы. «Это не была туманность и не похожа на таковую». «Что бы это ни было, оно обладало странной особенностью затемнять или поглощать свет звезд».

Это нечто вошло в Персей и вышло из него.

Клерк в книге «The System of Stars» говорит, что туманность резко изменила положение между 1833 и 1835 годами, после чего больше не двигалась. По словам сэра Джона Гершеля, звезда, которая занимала центральное положение в этой туманности по наблюдениям 1827 и 1835 годов, в 1835 году оказалась на восточном краю туманности.

Не расстояние от этой Земли мешает нам заметить изменения в расположении звезд за две тысячи лет, потому что временами мы видим случайные резкие изменения в их расположении.

Что, независимо оттого, существует ли нечто вроде скорлупы, вращающейся вместе со звездами, в которой звезды — отверстия, пропускающие свет извне, или ее не существует, все же все звезды расположены от этой Земли примерно на том же расстоянии, как если бы эта Земля была неподвижным центром некой вращающейся вокруг нее скорлупы…

Согласно проявлениям аберрации звезд.

Все звезды на полюсе эклиптики в течение года описывают круги; звезды, расположенные ниже, описывают эллипсы, которые становятся все уже и уже по мере приближения к эклиптике, где они движутся в течение года по прямой.

Предположим, что звезды — отверстия, неподвижные относительно друг друга, в некой внутрипространственной субстанции. Допустим вращение всего образования относительно неподвижной Земли в центре; тогда с этой Земли будет казаться, что все вблизи оси описывает круги, ниже — эллипсы и у границы преобразования — прямые линии. Если все располагалось бы на равном расстоянии от центра этой Земли, как точки одной вращающейся сферы, все имело бы равные амплитуды. Все проявления аберрации звезд, от самых ярких до самых тусклых, независимо от формы их движения — крут, эллипс или прямая, — имеют одинаковую амплитуду: около 41 секунды дуги.

Если все звезды — точки света, проникающего извне, неподвижные и разделенные неким скорлупообразным образованием, непрозрачным в одних местах, прозрачным в других и дырявым по всей поверхности…

Гегеншайн (противоположный свет)…

Что есть признаки наличия такой скорлупы вокруг нашего мира.

Гегеншайн — это круглая светлая заплата в небе. Она, по-видимому, отражает солнечный свет, поскольку сохраняет положение против Солнца.

Вот загвоздка:

Солнечный свет отражается — но от чего?

Что небо — это лоно с отверстиями-звездами, что на внутреннюю закругленную поверхность этой небесной скорлупы Солнце отбрасывает свой свет, несмотря на стоящую между ними Землю, которая затмевает этот свет не более, чем Луна во время солнечных затмений; причем свет этот не теряет времени на путешествие до звезд и обратно к этой Земле, потому что звезды близки или потому что свет не имеет скорости.

Предположим, гегеншайн может быть отражением Солнца на чем-то, расположенном ближе звезд. Тогда он должен иметь параллакс относительно звездного фона.

«Observatory» (17–47):

«Гегеншайн не имеет параллакса».

На заседании Королевского астрономического общества 11 января 1878 года прочел свой доклад У. Ф. Деннинг. По своим следствиям это — наиболее волнующий документ в истории. Тема его — «предположение о повторяемости метеоритных дождей». Мистер Деннинг перечислил двадцать два дождя, каждый из которых длится от трех до четырех месяцев.

В 1799 году Гумбольдт отметил, что видимые следы метеоров можно проследить назад до общей исходной точки, из которой как бы разлетаются все метеоры. Это — точка радианта, или просто радиант. Когда радиант располагается под созвездием, ему присваивают соответствующее имя. Небывалому метеоритному фейерверку 13–14 ноября 1833 года сопутствовало столь же небывалое обстоятельство: что, хотя Земля якобы вращается вокруг оси, придавая звездам видимое вращение в течение ночи, и якобы вращается вокруг Солнца, что влияет на видимое движение звезд, но метеоры в ноябре 1833 года как посыпались из созвездия Льва, так и сыпались из него шестью часами позже, хотя Лев за это время переместился и радиант, видимо, переместился вместе с ним.

И никакого параллакса на достаточно большом расстоянии, от Канады до Флориды.

Тогда эти метеоры действительно падали со Льва, или параллакс, или отсутствие такового, ничего не значит.

Постоянное расположение точно под движущимся созвездием в течение ночи 13-И ноября 1833 становится незначительной подробностью в сравнении с данными Деннинга о подобной же синхронизации, длящейся месяцами. Если точка радианта остается подо Львом или Лирой ночь за ночью, месяц за месяцем, это означает, что либо ее что-то смещает, без параллакса, согласно двойному смещению созвездия, — обстоятельство настолько невообразимое, что Деннинг замечает: «Я не могу объяснить», — либо созвездие и есть точка радианта, но в этом случае сохранение положения точно под ним невообразимо, если оно расположено так далеко…

Что звезды близки.

Представьте корабль, медленно проплывающий мимо прибрежного города и стреляющий, скажем, бездымным порохом. Снаряды разрываются, не долетев до города, и точки разрывов на линии между кораблем и городом можно проследить как радиант. Корабль движется медленно. Линия разрывов все еще ведет к одной точке между кораблем и городом. Обстрел продолжается, продолжается и продолжается, и корабль уже далеко от первоначальной позиции. Но точки разрывов остаются между кораблем и городом. Городские мудрецы заявляют, что ядра летят не с корабля. Так они говорят потому, что раньше твердили, что с корабля не могут лететь ядра. Следовательно, рассуждают они, ядра летят не с этого корабля. Тогда их спрашивают, почему же разрывы смещаются так, чтобы оставаться между движущимся кораблем и городом. Если бы среди них оказался У. Ф. Деннинг, он бы ответил: «Не могу объяснить». Но другие мудрецы окажутся больше похожи, например, на профессора Мултона. В своей книге профессор Мултон много пишет на тему метеоров, однако не упоминает метеоров, которые месяцами оказываются между наблюдателем и сдвигающимся по небосводу созвездием.

Есть и другие признаки. Разрывы ядер слышны. Стало быть, они взрываются недалеко от города. И с бездымным порохом не все в порядке: очень уж мала сила выстрела, так что снаряды разрываются неподалеку от корабля — иначе из разных частей города они бы виделись на разном фоне. Тогда горожане, если только они не мудрецы, догадаются, что раз ядра взрываются близко к городу и близко к кораблю, значит, и корабль недалеко от города.

Лев, Лира и Андромеда — ладьи, плывущие в небесах и обстреливающие эту Землю, — и они недалеко.

И среди нас могут найтись такие, кто, вместо того чтобы углубляться в невообразимые дали, проявит восприимчивость к тому, что рядом; и поднимет новый мятеж против черной оболочки, сверкающей огоньками запредельного света, и задумается, что это сияет так близко, — и с новой силой испытает муки удушья под игом звезд.

Ковш Льва, из которого явились Леониды, блестит в небе огромным вопросительным знаком.

Ответ…

Но бог знает, каким может быть ответ.

Быть может, звезды рядом.

Мы стараемся думать независимо. Допустим, что не расстояние разделяет звезды, коль скоро случаются резкие изменения расстояния между звездами, и это наводит на мысль, что звезды не разделены огромными расстояниями и не так уж далеки от этой Земли, иначе они были бы гораздо более обособлены; и что эта Земля не движется по орбите, иначе звезды каждого времени года выглядели бы независимо, а не вращались бы как единое целое; к тому же, если эта Земля относительно близка к звездам, если многочисленные перемены в величине и появления и исчезновения наблюдаются на звездном расстоянии и если звезды, вращаясь, не кружатся беспорядочно, как светящиеся снежные хлопья, и если не получается выдумать какого-нибудь взаимного отталкивания, тем более что звезды частенько сливаются друг с другом, то все это — постоянная сферическая оболочка, или скорлупа, и звезды — точки на ней.

Так многие идеи из предыдущей главы подводят к другим или ко всем остальным. Однако мы стараемся мыслить независимо. Конечно, мы сознаем, что так называемое различие между индуктивным и дедуктивным мышлением — ложная граница; тем не менее нам представляется, что дедукция, громоздящаяся на дедукции, — всего лишь произведение архитектуры, а мы в этой книге слишком много сил потратили, чтобы поставить архитектуру на место. Мы вовсе не хотим сказать, что в астрономии, или в новой астрономии, не должно быть архитектуры или математики, как в биологии не место поэзии, а в физиологии — химии, но что «чистая» архитектура или «чистая» математика, биология, химия имеют каждая собственную область применения, хотя все они неразрывно связаны со всеми прочими аспектами бытия. Так что, разумеется, то самое, против чего мы возражаем в крайнем его проявлении, в какой-то степени существенно и для нас, и в каждой индукции есть долядедукции, и мы не настолько бесчувственны, чтобы не восхититься изяществом сводов нашего сооружения. Мы возражаем не против аспектов, а против излишеств и вторжения в чужие области.

Эта первая часть нашей работы рассматривает то, что мы считаем новой астрономией, и здесь мы хотим показать, что не питаем ненависти к математике, если только ей не придают слишком большого значения и применяют к месту, так что скажем, что все вышерассмотренные идеи имеют для нас примерно пятипроцентную вероятность. Далее следует гораздо более смелая попытка независимого мышления, во второй части нашей работы, рассматривающей феномены настолько отличающиеся, что если первую часть своих изысканий мы назвали «новоастрономической», то для обозначения темы второй части придется изобрести новый термин, и слово «супергеография» кажется нам наиболее подходящим. Если в этих двух предметах наши, хотя бы временные, выводы окажутся одинаковыми, мы сочтем это впечатляющим признаком, вопреки своему циничному отношению к «согласованности».

Новая астрономия:

Эта якобы Солнечная система — как заключенный в яйцо организм, отгороженный скорлупой от внешнего света и жизни; эта неподвижная Земля в центре — его ядро; вокруг вращается скорлупа, и звезды в ней — поры или функциональные каналы, через которые впрыскивается вещество — говорят, «метеоритное», но возможно электрическое; а туманности в нем — полупрозрачные заплаты, и многочисленные темные области — непрозрачная структурированная материя — и до звезд не триллионы и даже не миллионы миль — и пропорционально уменьшаются все внутренние расстояния, так что до планет уже не миллионы и даже не сотни тысяч миль.

Мы понимаем изменчивость звезд и туманностей в терминах переливов наружного света по вращающейся скорлупе и мимолетных попаданий его в пропускающие свет места и отверстия. Мы принимаем, что все сущее подвержено ритмическим изменениям, так что если звезды — поры в веществе, то все целое должно быть подвержено некоторым изменениям с разной периодичностью для разных частей. В самой твердой субстанции могут образовываться локальные завихрения, и потому звезды, или поры, могут вращаться относительно другдруга, однако мы склонны думать, что если у некой звезды обнаруживаем светящийся спутник, то это — отражение света, проходящего сквозь каналы в веществе оболочки, перебегающего на небольшое расстояние из-за мелких неустойчивостей среды. Так что могут обнаружиться и иные смещения различной величины, новые отверстия открываются, а другие закрываются в субстанции, каковая не может быть абсолютно твердой. Так что «собственное движение» можно объяснить, хотя сам я предпочитаю думать о таких звездах, как «звезды Грумбриджа и Барнарда 1830 года», что это — планеты-беглянки; а также что некоторые кометы, в частности, бесхвостые кометы, которые иногда затмевают звезды, так что очевидно, что это не просто облачка сильно разреженной материи, — тоже планеты, и правоверные не признают их планетами из-за их эксцентричности и удаленности от эклиптики, хотя многие малые планеты в большой степени разделяют эти два недостатка. Если некоторые из этих тел оказываются планетами, отклонения в их поведении сочетаются с отклонениями в поведении спутников Юпитера.

Я предполагаю, что сочетание доктрин Птоломея и Тихо Браге хорошо согласуется со всеми рассмотренными феноменами, а также с планетарным движением, которое мы не имели возможности внимательно рассмотреть, — что Солнце, увлекая за собой Меркурий и Венеру, вращается на расстоянии несколько тысяч миль или несколько десятков тысяч миль, по восходящей и нисходящей спирали вокруг этой практически, но не абсолютно неподвижной Земли, каковая, согласно новейшим исследованиям, более напоминает волчок, чем шар; Луна в нескольких тысячах миль вращается вокруг этого ядра, а внешние планеты не только вращаются вокруг всей этой центральной системы, но также приближаются и удаляются от нее, описывая петли, и кроме того, расположены, как и видится глазу, смехотворно близко с точки зрения господствующего учения.

Так можно объяснить все небесные феномены. Но Коперник объяснил их все одним способом, Птоломей — другим, а Тихо Браге — третьим. Вероятно, есть и другие возможные объяснения. Имея дело с удаленным предметом, одна школа мудрецов может доказывать, что это дерево, другая — положительно опознать его как дом, а еще одна на высшем уровне анализа определит, что это облако, или буйвол, или герань, однако в этом случае их методикой можно восхищаться, но доверять ей не стоит. В самом сердце нашей оппозиции и в самом сердце наших идей кроется фатальная обреченность, поскольку ни одно рассуждение, логика или объяснение не сравнятся с иллюзией в тщеславии общего убеждения. Существует лишь процесс соотнесения, или систематизации, или организации вокруг чего-то, произвольно выбранного как основание, или как господствующая доктрина, или как основное допущение — процесс ассимиляции в нечто иное, согласования с чем-то иным или интерпретация в терминах чего-то иного, чье гипотетическое основание само по себе не окончательно, но было первоначально ассимилировано с чем-то еще.

Я обобщаю результаты любых исследований любых законов или доминирующих мыслей, научных, философских или богословских: при любом исследовании мы находим, что движение происходит по линии наименьшего сопротивления.

Движение по линии наименьшего сопротивления.

Но как определить, где наименьшее сопротивление?

Там, куда направлено движение.

Если ничто не может быть положительно выделено из чего-то другого, то невозможна никакая позитивная логика, представляющая собой попытку позитивного выделения. Рассмотрим популярное «основание», что Капитал есть тирания и всегда в корне порочен, и что Труд чист и идеален. Но чей-то труд представляет собой его капитал, а не работающий капитал никоим образом не вовлечен в этот конфликт.

Тем не менее мы теперь отказываемся от высказанного выше подозрения, что все наше бытие — прокаженный небес, загнанный в дальний угол пространства и изолированный, как предполагают астрономы, потому что иные небесные образы бытия бегут от заразы…

И если оно отгорожено скорлупой от внешнего света и жизни, то лишь по той же причине, по какой оказываются заключенными в скорлупу формы жизни, существующие в нем, — что оно представляет собой сверхзародыш.

Сумрак ночи, и жизни, и мысли — сумрак лона. Темнота, окружающая нерожденного, прорезаемая полусветом крошечного солнца, которое не есть свет, а лишь уменьшение темноты.

Тогда мы представляем себе организм, который не нуждается ни в каком основании, и не нуждается ни в какой окончательности, и не требует особого руководства для какой-либо из своих частей, поскольку развитие каждой части предопределено целым. Следственно, наша желчность пройдет со временем, и наши невежливые выходки можно оставить без внимания, признавая, что всякая система мысли не имеет основания в себе, и, разумеется, не окончательна, и непременно несет в себе элементы того, что рано или поздно разрушит ее, — эти прочные на вид положения, которые с развитием зародыша проходят, как призраки, сменяясь другими фазами роста.

И тогда всякий, ищущий основания, окажется в безнадежном положении, находя вместо основы все новые вопросы. В наших поисках не станем отказываться и ни от каких приемлемых находок. Пусть они указывают, что Земля движется вокруг Солнца. Столь же надежно они указывают, что Солнце движется вокруг Земли. Чем определяется, что именно будет принято правоверными, которым гипноз мешает увидеть другие возможности? Сами мы полагаем, что развитие представляет собой серию реакций на последовательно сменяющие друг друга доминанты. Пусть доминанта некой эпохи требует признавать, что Земля удалена от всего и одинока: кеплеризм поддержит ее; пусть доминанта изменится в духе экспансии, невозможной при такой удаленности и изолированности: кеплеризм поддержит и новую доминанту или не будет ей слишком противоречить. Такова суть процесса роста зародыша, что некоторые субстанции протоплазмы проявляются по-разному на разных стадиях.

Но я не считаю, что все факты столь податливы. Попадаются и такие, которые не удается совместить с предыдущей доктриной. Они могут не оказывать влияния на произвольно выбранную систему мысли или систему подсознательных убеждений в эпоху их доминирования — ими просто пренебрегают.

Мы переходим к перечислению зрелищ и звуков, относительно которых все вышесказанное было всего лишь введением. Для них не существует общепринятых объяснений, их не удается уныло втиснуть в систему Наши факты — зарницы эпохи, приближающейся с раскатами грома. Они содрогаются от поступи далеких космических армий. В небе уже нарисовались видения, предвещающие новые восторги, нарушающие наше наскучившее, пережившее себя отшельничество.

Мы собираем факты. Увы, нам не устоять перед искушением порассуждать и теоретизировать. Да смилуется суперэмбриология над нашими собственными силлогизмами. Мы считаем себя вправе по меньшей мере на 13 страниц глупейших и вопиющих ошибок. После этого нам придется объясняться.

Июнь 1801 года — мираж неведомого города. Его больше часа видели над Йогхалой в Ирландии — видение зданий в окружении зелени и белых стен — а за ними лес. В октябре 1796 года мираж города в белых стенах полчаса виднелся над Йогхалой. 9 марта 1797 года видели мираж города за стеной.

7 февраля 1802 года — Фритч в Магдебурге наблюдал, как неизвестное тело пересекает диск Солнца. «Observatory» (3–136).

10 октября 1802 года — Фритч видел, как неизвестное темное тело быстро проходит по солнечному диску. «ComptesRendus» (83–587).

Между 10 и 11 часами утром 8 октября 1803 года в городке Апт во Франции с неба упал камень. Примерно восемь часов спустя «некоторым показалось, что они ощутили землетрясение».

11 августа 1805 года в Ист-Хеддеме, Коннектикут, с неба послышался звук взрыва. Есть записи о шести предшествовавшихзвуках, напоминавших звук взрыва, которые слышали в Ист-Хеддеме начиная с 1791 года, но не попавшие в летописи звуки слышались в течение столетия. Индейцы называли их «голосамиМудус». Подробный отчет о «голосах Мудус» см. в «American Journal of Science» (39–339). Автор пытается доказать, что феноменимеет подземное происхождение, но признает, что удовлетворительного объяснения не существует.

2 апреля 1808 года над городком Пиньероле в Пьемонте, Италия, слышали громкий звук: во многих районах Пьемонта ощущалось землегрясение. В «Reports of В.А.» (1854–68) говорится, что имело место атмосферное явление: что перед взрывом в небе над Пиньероле видели светящийся объект, а в нескольких альпийских селениях в воздухе слышались звуки словно бы от столкновения множества камней и ощущалось сотрясение. Со 2 по 8 апреля в Пиньероле зарегистрировано сорок ударов, звуки, подобные канонаде, были слышны в Барге. 18 апреля два взрыва были слышны в Ла Туре, и в небе видели светящийся объект. Предполагают, или почти верят, что со 2 до 18 апреля эта Земля далеко продвинулась по своей орбите и совершила насколько оборотов вокруг оси, так что объяснение о взрывах метеоров не очень-то подходит, потому что придется объяснять, как метеоры продолжают выбирать одно и то же место на совершающей двойное движение планете. Но некоторые явления питают привязанность к совершенно определенным местным небесам. 19 апреля в Борго Сан-Доминино, примерно в сорока пяти милях восточнее Пьемонта, с неба упал камень. В этом маленьком районе почти каждый день слышались звуки, подобные канонаде. 13 мая в небе видели красное облако, подобное тем, которые отмечают места взрывов метеоров. До конца года в Пьемонте происходили явления, попавшие в отчеты под названием «землетрясений». Последнее событие, упоминание о котором я обнаружил, произошло 22 января 1810 года.

9 февраля 1812 года — два подобных взрывам звука над Ист-Хеддемом.

5 июля 1812 года — один звук взрыва над Ист-Хеддемом.

28 октября 1813 года — «призрачные солдаты» в Хавара-пар-ке близ Рипли в Англии. «Edinburgh Annual Register» (1812–2— 124). Метеорологи, объясняя подобные явления, называют их проявлениями северного сияния. Исследователи психических явлений дают различные объяснения. Физики считают их миражами войск, передвигавшихся где-то в отдалении.

Ночь 31 июля 1813 года — вспышки света в Цэоттенхэме под Лондоном. Небо было ясным. Вспышки объяснили грозой в Гастингсе, за 65 миль оттуда. Мы же заметим, что планета Марс не только находилась в то время в противостоянии (30 июля), но что это противостояние было ближайшим за весь XIX век.

28 декабря 1813 года — звук взрывов над Ист-Хеддемом.

2 февраля 1813 года — землетрясение в Лиссабоне. В небе что-то было. Слышались необычные звуки, но их приписали «стаям птиц». Однако шесть часов спустя в небе что-то видели: говорят, это был метеор.

Начиная с 1788 года множество землетрясений, или сотрясений, отмеченных как землетрясения, случалось в Комри в Пертшире, Шотландия. В 1795 году записано семнадцать случаев. Почти все записи о феноменах в Комри начинаются с 1788 года, однако в «Guide to Creiff» Макара сказано, что признаки возмущений отмечались еще в 1597 году То были слабые толчки, и вплоть до 13 августа 1816 года общепринятые объяснения, исключающие всякую мысль о связи с происходящим в небесах, казались вполне приемлемыми. Но в отчете лондонской «Times» 21 августа 1816 года говорится, что во время сотрясения 13 августа некий светящийся объект или «небольшой метеор» видели в Дункельде близ Комри; и, по сообщению Дэвида Милна, жители Комри говорили о «большом светящемся теле, изогнутом, как полумесяц, протянувшемся по небу».

Еще одно потрясение в Шотландии (Инвернесс) 30 июня 1817 года. Говорят, что с неба текла горячая вода.

6 января 1818 года — неизвестное тело пересекает Солнце — по сообщению Лофта из Ипсвича; явление наблюдалось три с половиной часа.

26 июня, по сообщению Грюйтхойзена, наблюдалось прохождение пяти неизвестных тел через Солнце. В тот же день Пастроф видел нечто, что он принял за комету, находившееся близ Солнца, однако, если верить Олберсу, кометой это быть не могло.

28 августа 1819 года сильнейшее землетрясение в Иркутске, Сибирь. До того были два толчка 22 августа 1813 года. 6 апреля 1805 года — или 25 марта по российскому календарю — в Иркутске упали с неба два камня. Один из этих камней находится теперь в Музее Саут-Кенсингтон в Лондоне. Еще одно сильное сотрясение в Иркутске 7 апреля 1820 года.

Неизвестные тела в небе в 1820 году, 12 февраля и 27 апреля. «Comptes Rendus» (83–314).

Нечто, маршировавшее по небу, — см. Араго, «Euvres» (11–576) или «Annales de Chimie» (30–417) — объекты, виденные многими в небе Эдинбурга во время затмения 7 сентября 1820 года, двигавшиеся прямыми рядами, поворачивавшиеся и отступавшие, не нарушая строя и сохраняя между рядами одинаковые промежутки.

В начале 1821 года на Луне виден свет — яркая светящаяся точка в лунном кратере Аристарх, находившемся в это время в темной зоне. Ее видел 4 и 7 февраля капитан Кэтер, а 5 февраля — доктор Олберс. Свет напоминал звезду, и его снова видели 4 и 6 мая преподобный Уорд и Френсис Бейли. В Кейптауне в ночь на 28 и 29 ноября снова видели похожую на звезду точку на Луне.

«Quarterly Journal of Royal Institute» (20–237):

Ранним утром 2 марта 1822 года на Мелиде, островке в Адриатическом море, слышали раскаты. Они напоминали канонаду, и потому подумали, что звук исходит с судна или от турецкой артиллерии, которая ведет учения близ границы. Канонада продолжалась тридцать дней, причем в день слышалось то трид-цать-сорок, то до сотни раскатов.

3 апреля 1822 года, судя по описанию, достаточно отчетливо был слышен звук взрыва в небе Комри и его отдача на земле: «Два громких раската, один явно над головами, а второй, последовавший сразу за первым, у нас под ногами».

15 июля 1822 года падение неизвестных семян из, может быть, неизвестного мира — большое количество мелких круглых семян, выпавших с неба в Мариенвердере, Германия. Они были неизвестны местным жителям, которые пытались приготовить их, но обнаружили, что при варке они не делаются мягче. Откуда бы они ни появились, семена были принесены бурей, а два дня спустя такие же выпали в бурю в Силезии. Говорят, что эти частицы были опознаны какими-то учеными как семена подмаренника (galium spurium), однако другие ученые с этим не согласились. Несколько позже семена выпали в Позене, Мекленбург.

19 августа 1822 года — оглушительные взрывы на Мелиде — они продолжаются несколько дней.

23 октября 1822 года — неизвестные темные тела проходят по Солнцу; их наблюдает Пастроф.

Неизвестный сияющий объект был замечен Веббом 22 мая 1823 года около планеты Венера.

Еще неизвестные объекты в 1823 году — см. «Comptes Ren-dus» (49–811) и «Celestial Objects» Вебба.

Февраль 1824 года — звуки на Мелиде.

1 февраля 1824 года легкое сотрясение ощущалось в Иркутске, Сибирь. 18 февраля или, по другим сведениям, 14 мая с неба в Иркутске упал камень весом пять фунтов. Три сильных толчка в Иркутске 8 марта 1824 года.

Сентябрь 1824 года — звуки на Мелиде.

В пять часов утра 20 октября 1824 года Грюйтхойзен видит свет на темной части Луны. Через шесть минут свет загорается снова, снова исчезает и далее то загорается, то гаснет до 5:30 утра, когда рассвет прерывает наблюдения. А 22 января 1825 года снова виден похожий на звезду огонек в Арисгархе, и о нем сообщает преподобный Дж. Б. Эммет.

Последнее найденное мной сообщение о звуках на Мелиде относится к марту 1825 года. Если эти раскаты доносились с неба, значит, по меньшей мере три года что-то располагалось над или было иным образом связано с крошечным участком поверхности этой Земли, вопреки всем принципам астрономии и геодезии. Говорят, чтобы выяснить, доносятся ли эти звуки с неба или нет, правитель Мелиды спустился в подземную пещеру. Там звуки слышны не были.

И наше собственное расследование — есть ли что-то в небе или нет. Мы оказались во временной дыре — в пещере устоявшегося мышления — ее стены из догм, и древняя мудрость стекает по ним, оставляя след скользких мнений, но снаружи бушует буря фактов.

Тут и существа, марширующие в небе, и маяк на Луне — и снова темные тела проходят по Солнцу Где-то над Мелидой гремит канонада, и новые камни падают с неба на сибирский Иркутск; и неизвестные семена сыплются из неведомых миров, и когда планета Марс приближается, в небе блестят зарницы.

В неразберихе огней, звуков и форм мне чудится возможность классификации, след некоего порядка. Мое внимание привлекает цепочка событий, связанных с похожими на звезды огоньками. Сперва выясним все, что сможем, относительно Луны.

В одном из номеров «Observatory» цитируется мнение видного авторитета в некоторых отраслях науки относительно вероятного расстояния до Луны. По его оценке, Луна может находиться в 37 милях. Его объяснения звучат вполне резонно, зовут его мистер Дж. Б. Шоу. Но согласно общепринятой доктрине до Луны 24 000 миль. Я считаю, что где-то посередине между мнением мистера Шоу и оценкой Ньюкомба лежит широкое поле допущений.

Сам я предпочитаю предположительные оценки или хотя бы анализ, оканчивающийся вопросом или оставляющий для него место. Возможно, занимаясь лунными вулканами, мы найдем материал для разумных вопросов, коль скоро утверждения об отдаленности и величине Луны невозможны. Крупные земные вулканы обычно около 3 миль в диаметре, хотя кратеры Халеакла на Гавайях и Ассосан в Японии имеют семь миль в поперечнике. Однако крупные вулканы относительно маленькой Луны, как нас уверяют, имеют 60 миль в поперечнике, а несколько, говорят, и вдвое больше. Исходная точка для меня — простое ощущение диспропорции, как если бы мне рассказали про карлика с пятифутовыми ушами.

Имеются ли основательные причины считать, что вулканические кратеры на маленькой Луне больше земных или серьезно отличаются в иных отношениях?

Если нет, мы имеем прямую единицу измерения, в соответствии с которой Луна имеет не 2160, а около 100 миль в диаметре.

Насколько далеко может располагаться объект такого диаметра и видимой величины Луны?

Астрономы объясняют. Они доказывают, что гравитация на Луне должна быть меньше, чем на этой Земле, и потому на Луне могли образоваться более крупные вулканические формации.

Поразившая меня диспропорция оскорбляет и более правоверное эстетическое чувство, чем мое. Профессор Си, например, пытается объяснить, что лунные формации представляют собой не кратеры, а результат бомбардировки огромными метеоритами, которые по не вполне ясной причине пощадили эту Землю. Полужидкая Луна — на нее шлепается метеор — вверх взметывается круглая стена и центральный конус. Если профессор Си в один прекрасный день прыгнет в воду, а пару недель спустя вернется посмотреть, большой ли получился всплеск, он сможет составить представление об устойчивости подобных формаций. Для его теории требуется практически жидкая Луна, поскольку нигде на ней не видно полузатонувших огромных глыб метеоров.

На Луне видели огни, похожие на сигналы. Существуют два общепринятых объяснения: отражения солнечного света или вулканическая деятельность. Конечно, самые твердолобые фанатики не признают и того, что в наше время на Луне возможна вулканическая активность. Мы приведем данные об огнях на темной части Луны и покажем, что есть основательные причины не связывать их с вулканической активностью. При вулканических извержениях на этой Земле свечение сопровождается такими выбросами дыма, что свет не должен быть виден издалека. См. отчет Вебба о ярком свечении крошечных точек и световых полос в Море Кризисов 4 июля 1832 года в «Astronomical Register» (20–165). Это явление не могло быть вызвано обычными причинами или оно наблюдалось бы чаще; тем не менее Море Кризисов — обширная открытая область, и на ней могут наблюдаться странные отблески солнечного света, так что я не стану больше заниматься этим любопытным событием, в котором мне видятся огни лунного карнавала.

22 декабря 1835 года — похожие на звезды огни в кратере Арисгарх.

13 февраля 1836 года — в западном кратере Мессье — по сведениям Грюйтхойзена — две прямых линии огней и между ними темная полоса, усеянная светящимися точками.

В ночи на 18 и 19 марта 1847 года в темной части Луны видели большие светлые пятна, и верхнюю кромку охватывало свечение — по сведениям преподобного Т. Ранкина и профессора Шевалье. Вся затемненная часть диска выглядела чередованием света и теней. В ночь на 19, по сообщению лондонских газет, подобное же явление — сияние — имело место на этой Земле. Складывается впечатление, будто бы Луна и эта Земля были охвачены одним свечением, родственным, как нас уверяют, полярному сиянию. Я предлагаю считать это происшествие признаком близости Луны, коль скоро на Луне и на Земле происходят общие процессы.

А под сигналами я подразумеваю нечто вроде явления, наблюдавшегося Ходжсоном на темной части Луны 11 декабря 1847 года, — яркие переменные огни. На следующую ночь их видели снова («Monthly Notices R.A.S.», 8–55).

Противостояние Марса повторяется раз в два года и два месяца. Принято считать, что эксцентричность орбиты Марса больше, чем эксцентричность орбиты этой Земли, и в августе Земля проходит часть орбиты, которая наиболее близка к орбите Марса. Когда эта Земля оказывается между Марсом и Солнцем, это называют противостоянием Марса: и это расположение наибольшей его близости; если противостояние приходится на август, расположение оказывается наиболее благоприятным. Затем каждые два года и два месяца повторяются менее благоприятные противостояния, и самое неудачное приходится на февраль, после чего расположение начинает снова приближаться к самому удачному августовскому противостоянию. Этот цикл занимает около пятнадцати лет.

В октябре 1862 года Локьер наблюдал на Марсе пятно, напоминающее длинный облачный шлейф, а несколько дней спустя пятно на Марсе видел и Секки. И, если это был сигнал, он дает весьма скудный материал для предположений. И 8–22 мая 1873 года — белые пятна на Марсе. Но 17 июня 1873 года, через два месяца от момента наибольшего сближения, но все еще в период противостояния Марса, имело место событие, то ли исключительное, то ли исключительно необычно истолкованное нами. На этой Земле появился светящийся объект, и его взрыв видели и слышали в ночь на 17 июня 1873 в небе Венгрии, Австрии и Богемии. По описаниям разных свидетелей, выраженных в зависимости от уровня их знаний, объект, казалось, появился со стороны Марса или «с красной звезды на юге», где находился в то время Марс. Используемые нами сведения были собраны доктором Галлем. Города Рыбник и Ратибор в Верхней Силезии разделены 15 милями. Из этих городов объект был виден без параллакса, как «вырвавшийся и отделившийся от диска планеты Марс». Случайно мы располагаем определенными наблюдениями из одного из этих пунктов. В это время доктор Саге из Рыбника наблюдал Марс. Он увидел «светящийся объект, казалось, отделившийся от планеты». Имеется еще одно обстоятельство, к восприятию которого уже подготовлена наша легковерность или наша просвещенность. Если эта штука прилетела с Марса, то путь от планеты до места взрыва она преодолела за 5 секунд: звук от места взрыва донесся через несколько минут. Мы располагаем описанием доктора Саге, указывающим, что некий снаряд или электрический разряд вылетел с Марса, и планета при этом содрогнулась: «Доктор Саге внимательно рассматривал планету Марс, когда увидел словно вырвавшийся из нее метеор. Планета, казалось, раскололась надвое».

Один из величайших сюрпризов рутинного существования — открытие близости того, что считалось неприемлемо отдаленным.

Кажется, Луна близка к этой Земле, как указывает феномен «земного света». То же явление отмечалось на планете Венера. Если относительно Луны мы имеем дело со светом, отраженным Землей к Луне и вернувшимся на Землю, то что освещает Венеру? Или это «необъяснимая оптическая иллюзия», как считает Ньюкомб? Список более двадцати наблюдений отсвета на Венере см. в «Reports of В.А.» (1873–404). Мы думаем, что этот феномен «необъясним», потому что ясно показывает, что Венера на миллионы миль, чем ей «положено», ближе к этой Земле.

Вблизи Венеры видели неизвестные объекты. В XVIII столетии было сделано более тридцати подобных наблюдений, правда, относящихся к меньшему количеству временных отрезков. Наиболее ранние из наших данных — наблюдения Вебба 22 мая 1823 года. Мне известен только один астроном, предположивший, что эти наблюдения могут относиться к спутнику Венеры, временами отчетливо видимому, а затем на многие годы скрывающемуся из вида: еще одна тема для размышлений. Если принять эти наблюдения и те, которые мы приведем далее, они относятся к неизвестным телам, которые из внешнего пространства приблизились к Венере и на некоторое время зависли рядом с планетой, как бы ни корчился от этой идеи сэр Исаак Ньютон. Если допустить, что нечто из внешнего пространства могло подойти к планете Венера, уже не столь поражает мысль, что от планеты Венера нечто может отплыть, скажем, к этой Земле.

В «Reports of В.А.» (1852–8, 35) говорится что ранним утром 11 сентября 1852 года несколько жителей Фэйр Оке в Стаффордшире видели в небе на востоке светящийся объект. Он несколько раз появлялся и исчезал и окончательно скрылся в 1:45 утра. Затем почти в той же точке неба была видна Венера, восходившая над восточным горизонтом. Эти лица прислали отчет о своих наблюдениях лорду Роттсли — астроному из обсерватории в Вулверхемптоне. Здесь же публикуется письмо лорда Роттсли, который пишет, что сперва заподозрил в неизвестном объекте Венеру с необычно ярким ореолом, однако получил от одного из наблюдателей схему с расположением объекта относительно Луны, и эта схема заставила его усомниться. Это произошло в период наибольшей приближенности Венеры к Земле, и после наибольшего видимого сближения, или «соединения» (29 июля 1852 г.), Венера была «утренней звездой». Если этот предмет не был Венерой, обстоятельства предполагают, что объект приблизился к этой Земле и какое-то время оставался неподвижным, словно поджидал, пока планета Венера покажется над горизонтом, после чего исчез, отплыв или не отплыв к Венере. Мы считаем, что этот объект мог быть довольно близко к этой Земле, поскольку его видели, кажется, только из Фэйр Оке. Однако же если, как показывают многие наши данные, профессиональные астрономы пропускают необычные явления, случающиеся даже в удобное время, то из их молчания о событии, имевшем место в 4 часа утра, не следует делать далеко идущих выводов. Не знаю, не родилась ли тогда новая общепринятая теория, но это первый известный мне случай, когда светящийся объект, замеченный в небе при наибольшем приближении Венеры, объясняется тем, что неопытные наблюдатели, пораженные необычной яркостью Венеры, приняли ее за странный объект, посетивший эту Землю, — объяснение, ставшее в наши дни стандартным. Если же определенно сообщают о движении словно бы плывущего или обследующего местность светящегося объекта, астрономы объявляют его воздушным шаром.

В «Reports of ВА» (1856–54) сказано что, «по сообщению миссис Айлинг и ее знакомых» в письме лорду Роттсли, в небе над Петуортом, в Сассексе, ночью 11 августа 1855 года видели яркий объект. По описанию, он поднялся из-за отдаленного холма около половины одиннадцатого. Это было красное тело или красная на вид конструкция, поскольку от нее тянулись выступы, похожие на спицы колеса; или, словами описания, это были «стационарные лучи». «Он поднимался медленно, как восходящая луна, и так же медленно померк, после того как оставался видимым полтора часа». 11 августа 1855 года оставалось две недели до момента наибольшей яркости Венеры, прошедшей «соединение» 30 сентября. В это время не могли видеть восходившую в небо Венеру. Поразительное явление, подобное красной луне со спицами, могло бы, если бы о нем больше не было сообщений, считаться чем-то, подошедшим из внешнего пространства так близко к этой Земле, что его было видно только с небольшого участка, хотя, возможно, и из других мест, но даже половина одиннадцатого вечера — слишком поздний час для астрономов, специализирующихся на солнечных пятнах по причинам, которые постепенно для нас проясняются. Разумеется, и обычный воздушный шар можно описать необычными словами.

8 июня 1868 года — я не знаю точного времени, но подозреваю, что было довольно рано, — описание объекта поступило из Рэдклифской обсерватории в Оксфорде. Объект напоминал комету, однако, поскольку его заметили только из Рэдклифа, мог находиться невысоко в небе над Оксфордом. Он, казалось, плыл в небе: двигался и изменял курс. Сперва он был неподвижен, затем двинулся к западу, потом на юг, затем повернул на север — был виден четыре минуты. По сообщению корреспондента «Birmingham Gazette» от 28 мая 1868 года, за несколько ночей до того Венера светилась необычайно ярко: 27 мая в течение нескольких секунд на ней появилось красное пятно. В выпуске «Gazette» от 1 июня говорится, что на Венере видели загорающиеся и гаснущие огни. 15 марта Броунинг видел нечто вроде лучика света, исходившего от Венеры, а 6 апреля то же явление наблюдал Вебб. Во время оксфордского явления Венера проходила период наибольшего приближения (соединение 16 июля 1868 г.).

Сам я думаю, что среди астрономов был один относительно великий и мудрый человек. Это Тихо Браге. Много лет он не описывал того, что видел в небе, потому что считал писание книг ниже своего достоинства. Менее достойные или более или менее грамотные, а иногда слишком грамотные астрономы, которые пишут книги, бескомпромиссно уверены, что если светящийся объект совершает значительное движение, его следует считать оптической иллюзией, а если он виден невысоко — воздушным шаром. В писаниях астрономов уже не найти, кто первым объяснил так виденное Коджиа в ночь 1 августа 1871 года. Кажется, предмет находился невысоко и виден был только с небольшого участка этой Земли, и, если он действительно появился из внешнего пространства, трудно объяснить, как он сумел «причалить» к этой Земле, если она несется со скоростью 19 миль в секунду, или 1 миля в секунду, так что я не знаю, почему ни Проктор, ни Хинд со своим зудом все объяснять не рассматривали этот случай. 1 августа 1871 года Коджиа видел в небе над Марселем неизвестный светящийся объект — «Comptes Rendus» (73–398). По описанию, это был величественный красный объект. Он появился в 10:43 пополудни и медленно двигался на восток до 10:52:30. Затем остановился — продвинулся на север, затем опять до 10:59:30 оставался неподвижным. Он снова повернул на восток и в 11:03:20 исчез или скрылся за горизонтом. В эту самую ночь Венере оставалось меньше трех недель до наибольшей яркости (соединение 25 сентября 1871 г.).

Одна повторяющаяся тайна — тайна неба над определенным районом. Каким образом, если эта Земля движется, что бы то ни было может плыть над нею или иным способом приближаться к этой Земле, не разлетаясь вдребезги от столкновения?

Считается, что Земля вспарывает пространство со скоростью около 19 миль в секунду.

Воображение отказывается нарисовать такую скорость.

А теперь мы уже трижды сталкивались с другими сторонами этой тайны. Прежде всего возьмем данные о видимой связи между районами этой Земли, подверженными землетрясениям, или так называемым землетрясениям, и явлениями в небе над этими самыми районами, а также падениями предметов с этих самых небес и нигде больше в то же самое время.

У нас есть сведения о толчках в Иркутске, Сибирь, и о камнях, падавших с неба над Иркутском. 8 марта 1829 года в Иркутске ощущался серьезный толчок, сопровождающийся звуком камнепада. В это время в Иркутске находился геолог доктор Эрман. В «Reports of the British Association» (1854–20) сказано, что, по мнению доктора Эрмана, звук, предшествовавший сотрясению, доносился с неба.

То же повторяется в Комри, Пертшир. 17 мая 1830 года в «районе землетрясений» под Комри падает камень. Он падает в Перте, в 22 милях от Комри. 15 февраля 1837 года в районе Комри выпадает черный порошок. 12 октября — в Комри землетрясение. По словам преподобного М. Уокера, небо в Комри в это время было «удивительно странным и грозным, словно занавешенным мешковиной». В каталоге Малле сказано, что весь октябрь в Комри слышались удары, то слабые, то более сильные, «подобные раскатам грома или артиллерийской пальбе», — «звук, казалось, шел с неба и часто не сопровождался сколько-нибудь заметными толчками». 23 октября наблюдалось самое сильное сотрясение в серии феноменов Комри. Все данные были собраны Дэвидом Милном. По сообщению преподобного Макстона из Фулис Мэне, в десяти милях от Комри слышался дребезжащий звук, предшествовавший толчку. В 33-м выпуске «Journal» приводятся слова человека, живущего в нескольких милях от Комри: «Во всех случаях я склонен утверждать, что звук исходил не из-под земли. Звуки слышались, казалось, с большой высоты». Цитируются слова жителя Коури, в сорока милях от Комри: «Складывалось общее впечатление, что звук, сопровождавший толчки, шел с неба». См. также вып. 34 — снова впечатления взрыва над головой и толчка под ногами: «Сперва послышались звуки в воздухе, а затем рокот отдался под землей». Милн делает вывод: «Очевидно, землетрясение сопровождалось звуками под землей и в воздухе, из двух различных и отдаленных источников». Если 23 октября 1839 года сотрясение в Комри объяснялось не подземными причинами, а мощным взрывом в небе, и если это допустить, то толчки должны были ощущаться и в других местах. Здесь открывается «слабость» догмы: сейсмические явления в науке. Мне представляется общепринятое видение этого кусочка шотландского неба: чистое, голубое и пустое пространство — но мы пятнаем это видение черной подозрительностью — обстреливаем голубую пустоту, бессмысленную и никому не нужную, в надежде вызвать отклик. Подобные события невозможно рассматривать сами по себе: все толчки и небесные явления в Комри составляют длинную серию. Мы располагаем более убедительными свидетельствами, нежели просто впечатления множества лиц, живущих в Комри и окрестностях, что в небе 23 октября 1839 года происходило что-то помимо шума. Милн говорит, что полотно, расстеленное на траве для отбелки, было полностью засыпано черными частицами, надо полагать, упавшими с неба. Толчки ощущались и в ноябре; и в ноябре, по словам Милна, с неба над Комри и в округе сыпался похожий на сажу порошок. В своем докладе Британской ассоциации в 1840 году Милн, делая обзор феноменов начиная с 1788 года, говорит: «Временами выпадал мелкий черный порошок».

8 января 1840 года — гром канонады в Комри и, по показаниям некоторых из местных жителей, какой-то треск в воздухе. Были то звуки землетрясения, или сотрясение было вызвано взрывами, но в «Edinburgh New Philosophical Journal» (32–107) перечисляется 247 таких явлений от 3 октября 1839 до 14 февраля 1841 года. Это похоже на бомбардировку, и притом весьма упорную — откуда-то — с частым выпадением с неба продуктов взрыва. 18 февраля 1841 года — удар и бесцветный дождь в Ком-ри. См. «List of Earthquakes» Ропера — год за годом постоянная бомбардировка с клочка неба над этим районом, хотя я сумел найти только даты событий без подробного описания. Все же, думается, я обнаружил сообщение о падении с неба продуктов взрыва, более существенных, чем мелкая сажа, в Криффе, в нескольких милях от Комри. В «American Journal of Science» (2–28-275) профессор Шепард между делом пересказывает сообщение о падении в Криффе объекта, напоминавшего глыбу шлака или спекшегося угля. Ученые отказались верить этой истории на том основании, что вещество было «не истинно метеоритное». Профессор Шепард отправился в Крифф для изучения вопроса. Он пришел к выводу, что объект, возможно, действительно упал с неба. По его рассказу, в ночь 23 апреля 1855 года молодая женщина из поместья сэра Уильяма Мюррея Актерли-хаус в Криффе увидела, или ей показалось, что она видит, падающий светящийся предмет. Она подобрала его и туг же выронила, потому что он был горячим, или ей показалось, что он горячий.

Описание в письме, видимо, от сэра Мюррея или кого-то из членов его семьи см. «Year Book of Facts» (1856–273). Там говорится, что упало около 12 фрагментов углистого материала, горячего и издававшего серный запах.

В «Earthquakes» Понтона сказано, что 8 октября в Иллинойсе произошло землетрясение, которому предшествовало «световое явление, каковое одни описывают как метеор, а другие — как короткие вспышки молний». Толчки ощущались в Иллинойсе, но эпицентр землетрясения находился в Сент-Луисе, Монтана. Хочется отметить, насколько сбивают с толку и затемняют дело такие формулировки: во всех современных сообщениях описания приводятся со слов неопределенных «одних» и «других». Что-то с грохотом взорвалось в небе над Сент-Луисом и «чувствительно» или «яростно» встряхнуло землю в 4:20 утра 8 октября 1857 года. По сообщению Тимба в «Year Book of Facts» (1858–71), «видели падение с небес ослепительно яркого метеора» (8 октября). Конечно, так называемое землетрясение было отзвуком небесного взрыва, но нас интересует то обстоятельство, что существует целая серия подобных сообщений. 12 октября слабый толчок ощущался за четыре часа до главного сотрясения, и еще один — тремя днями раньше. Но см. «Miln's Catalog of Destructive Earthquakes» — ни единого упоминания о чем-либо, что может увести читателя с безопасного пути стандартных гипотез. В «Bulletin of Seismological Society» (3–68) упоминается метеор, но ни слова о предыдущих толчках. Раз за разом в течение трех дней в Сент-Луисе ощущались толчки. Один из этих толчков, с грохотом, «подобным грому или грохоту артиллерии» (8 октября), — был вызван взрывом в небе. Если и другие были того же происхождения — как могли метеоры раз за разом взрываться на одном участке неба и нигде больше, если Земля — движущееся тело? Если же скажут, что метеоры чисто случайно взрываются над районами, где происходят землетрясения, спросим:

Сколько раз можно применять это объяснения к серии сходных событий?

В «Proceedings of the Society for Psychical Research» (19–144) корреспондент пишет, что в Херефордшире 24 сентября 1854 года «в совершенно тихий безоблачный день» послышались звуки, похожие на гром тяжелой артиллерии, которые с интервалом примерно 2 минуты продолжались несколько часов. Снова «тайна местного неба» — если эти звуки доносились с неба. У нас нет данных в пользу этого предположения.

В лондонской «Times» (9 ноября 1858 г.) корреспондент пишет, что в Кардиганшире, Уэльс, он осенью 1855 года часто слышал звуки, похожие на раскаты тяжелых пушек: два-три выстрела следовали один за другим, потом замолкали минут на двадцать, а иногда на дни или недели, и так продолжалось всю зиму 1855/56 года. 3 ноября 1858 года он снова услышал те же звуки, повторявшиеся чаще и громче, чем три года назад. В «Times» (12 ноября) другой автор пишет, что тоже слышал в Долджелли «таинственный феномен» 3 ноября. Кто-то еще — что 13 ноября слышал такие же звуки в Суонси. «Отзвуки словно бы тяжелой артиллерии доносились с запада и в тот день следовали один за другим с довольно правильными промежутками, до вечера. Я решил, что стрельба происходит на учениях в Милфорде, но на следующий день выяснил, что там не стреляли». Корреспонденция в «Times» 20 ноября — что, почти бесспорно, это была стрельба с учений в Мил форде. Автор не рассматривает случай 13 октября, но говорит, что 3 ноября в Милфорде стреляли из пушек. «Times» 1 декабря — что большая часть звуков может оказаться звуками залповой стрельбы из винтовок. «Daily News» (16 ноября) — что подобные звуки слышали в 1848 году в Новой Зеландии, и они были результатом вулканической активности. «Standard» (16 ноября) — что «таинственные звуки», должно быть, донеслись из Девонпорта, где взрывали подводную скалу. Так с небольшими вариациями объясняют эти звуки. Но мы увидим, что серия началась до 13 октября. Вечером 28 сентября в округе Дартмут в Кредингтоне слышали звуки раскатов. Их не сочли за звук землетрясения, потому что сотрясения земли не ощущалось. Решили, что это взрыв пушечного пороха. Но на земле такие взрывы не происходили. Примерно час спустя снова послышался звук взрыва, которые кто-то принял за гром канонады — земной канонады.

Где-то близ Барисала в Бенгалии слышались звуки, похожие на звуки в Кардиганшире, которые походили на звуки на Мели-де. В «Proceedings of Asiatic Society of Bengal» (ноябрь 1870 г.) публикуются письма о «барисальских пушках». Один автор говорит, что это, возможно, был грохот прибоя. Кто-то еще указывает, что звуки, обычно описывавшиеся как «разрывы», слышались слишком далеко в глубине суши, чтобы их можно было объяснить таким образом. Ясный спокойный день в декабре 1871 года — в «Nature» (53–197) мистер Дж. Б. Скоп¹ пишет, что в Бенгалии он слышал «глухой низкий грохот, словно вдалеке выстрелили из пушки», — одиночный разрыв, затем два или три быстро друг за другом.

В лондонской «Times» 20 января I860 года несколько корреспондентов описывают звуки, «напоминавшие пушечную пальбу высоко в воздухе». Их слышали в Рединге и Беркшире в Англии 17 января I860 года. Пока это событие вполне объясняется взрывом в воздухе метеора.

Звуки, подобные тем, какие слышали в Херефордшире 24 сентября 1854 года, слышали и позднее. В «English Mechanic» (100–297) говорится, что 9 ноября 1862 года преподобный Т. Вебб, астроном из Хардвика в пятнадцати милях к западу от Херефорда, слышал звуки, которые он приписал пушечному салюту в Тенби по случаю визита принца Артура. Тенби расположен примерно в 85 милях от Хардвика. В местности вокруг Херефорда и Вустера наблюдались и другие феномены. 6 октября 1863 года произошло явление, числящееся теперь землетрясением; однако из множества сообщений в лондонской прессе об этом событии следует, что его восприняли как мощный взрыв и что сотрясение от него объяснили землетрясением подземного происхождения только после того, как выяснилось, что на поверхности земли не происходило никаких взрывов, так что происхождение феномена остается под вопросом. Подобное же сотрясение случилось в этой местности 30 октября 1868 года. И снова все приняли удар за взрыв, донесшийся, может быть, из Лондона, и снова, когда выяснилось, что взрывов не было, его объяснили землетрясением.

«Arcana of Science» (1829–196):

Под Мхоу в Индии 27 февраля 1828 года упал камень, «совершенно подобный камню, упавшему в Аллаабаде в 1802 году, и камню, упавшему в Мурадабаде в 1808 году». Эти города расположены в северо-западных провинциях Индии.

Я видел образчики этих камней, и, на мой взгляд, они одинаковы. Это коричневатая порода в пятнах и полосках более темного коричневого цвета. Кахмень, упавший в Гандакапуре, более или менее в тех же местах, 6 июня 1838 года, такой же. Они похожи, как «эрратические валуны», которые на основании их сходства геологи относят к одному источнику, неподвижному относительно мест, где они обнаружены.

Представляется допустимым, что 15 и 17 июля 1822 года и позднее, с неба на эту Землю падали неизвестные семена. Если эти семена происходят из какого-то другого мира, то к тайне явлений, повторяющихся в одном и том же местном небе, добавляется другая тайна. Как могло такое количество семян оставаться в плотной массе; каким образом эти семена не рассеялись от Норвегии до Патагонии, если они встретились в пространстве с этой Землей и если эта Земля несется в пространстве со скоростью 19 миль в секунду? Возможно, что семена 1822 года падали снова. По сообщению Кемца в «Meteorology» — желтовато-коричневые корпускулы круглой или иногда цилиндрической формы были найдены на земле в июне 1830 под Гризо в Силезии. Кемц пишет, что это были туберкулы с корней известного в Силезии растения — стебли растений засохли, сильный дождь вымыл туберкулы на поверхность — лица невысокого умственного развития сочли их упавшими с неба. В ночь с 24 на 25 марта 1852 года большое количество семян действительно упало с неба в Пруссии: в Гейнсберге, Эркленце и Юльере, если верить Шванну из Льежского университета и его сообщению Бельгийской Академии наук.

В «Comptes Rendus» (5–549) помещен отчет доктора Вартманна о воде, падавшей с неба в Женеве. В девять часов утра 9 августа 1837 года на горизонте были облака, но небо над головой оставалось ясным. Небольшой дождь, который время от времени проливается с чистого неба, никого не удивит; мы увидим, чем замечателен этот отчет. Большие капли тепловатой воды падали столь обильно, что людям пришлось спасаться под крышу. Дождь продолжался несколько минут, затем перестал. Но в течение следующего часа тепловатая вода падала с неба еще несколько раз. «Year Book of Facts» (1839–262) — 31 мая 1838 года тепловатая вода большими каплями падала с неба над Женевой. «Comptes Rendus» (15–290) — не было ни ветра, ни облачности, но в 10 часов утра 11 мая 1842 года с неба над Женевой около шести минут лилась теплая вода; пять часов спустя, по-прежнему при безветрии и ясном небе, вода снова падала большими каплями в течение нескольких минут с перерывами.

В «Year Book of Facts» (85–681) отмечена серия падений камней в России: 12 июня 1863 года в Бушхофе, Курляндия; 8 августа 1863 года — в Пиллицфере, Ливония; 12 апреля 1864 года в Нерфте, Курляндия. Также — см. «Comptes Rendus» — камень упал в Долговди, Волыния, 26 июня 1864 года. Я видел образцы всех четырех и нашел их очень похожими, хотя они не из материи, обычной для мегеоритов. Все камни серые, но пиллицферский темнее других, а на полированном срезе образца из Нерфта видны коричневые вкрапления.

В «Birmingham Daily Post» от 14 июня 1858 доктор Ч. Мэнсфилд Инглби, метеоролог, пишет: «Во время грозы утром в субботу (12-го) Бирмингем посетил дождь аэролитов. Их выпало, должно быть, сотни тысяч, так как некоторые улицы были усеяны ими». Еще кто-то пишет, что с навесов камни сгребали фунтами и что в пригородах от них пострадали парники. В «Post» за 15 июня пишут, что, изучив их под микроскопом, выяснили, что предполагаемые аэролиты — всего лишь осколки роульского песчаника, которым вымощен Бирмигем и крупицы которого были вымыты дождем. В метеорологию не часто привносят эмоции, однако в «Reports of В.А.» (1864–37) доктор Филсон объясняет это событие с метеорологической точки зрения, причем с бессознательной нежностью. Он говорит, что камни действительно падали с неба, но что их принесло смер-чем из Роули, в нескольких милях от Бирмингема. Так что мы тоже прониклись сочувствием к камушкам из Роули, оторванным бесчувственными мостильщиками от товарищей, с которыми пролежали вместе целые геологические эры и были отправлены в изгнание в мостовые Бирмингема, а потом их осиротевшие маленькие собратья на крыльях вихря безошибочно, как бы чудом, отыскали изгнанников, чтобы воссоединиться с ними. Опять-таки — черные собратья. Сказано, что это были маленькие черные камешки.

Они вновь падают с неба через два года. В «La Science Pour Tout» 19 июня I860 года говорится, что, по сообщению «Wolverhampton Advertiser», множество мелких черных камней выпало во время свирепой бури в Вулверхемптоие. По всем отчетам, подобные камни никогда не выпадали нигде в Великобритании, кроме Бирмингема и Вулверхемптона, расположенного в 13 милях от Бирмингема.

Через восемь лет после второго случая они падают снова. «English Mechanic» (31 июля 1868 г.) — камни, вполне подобные, если не идентичные, известным «роульским песчаникам», выпали в Бирмингеме, будучи, возможно, перенесены из Роули смерчем. Нас порадовала история доктора Филсона, но было бы перебором продолжать рассказ о маленьких черных собратьях, отправляющихся на смерче на поиски бирмингемских изгнанников. Это уже не сентиментальность, а слезливость.

В «Birmingham Daily Post» (30 мая 1868 г.) опубликовано письмо Томаса Планта, автора и лектора по вопросам метеорологии. Мистер Плант утверждает, как мне кажется, что в течение часа утром 29 мая 1868 года с неба на Бирмингем падали камни. Его слова можно истолковать и иначе, но это не важно: повторяющиеся камнепады достаточно ясно указывают на то, что мы ищем: «С девяти до десяти в разных частях города выпало огромное количество метеоритных камней». «Формой они напоминали обломки роульского песчаника… во всех отношениях походили на камни, выпавшие в 1858 году». В «Post» (1 июня) мистер Плант говорит, что камни 1858 года действительно падали с неба, а не были вымытыми дождем обломками мостовой, потому что их фунтами сгребали с платформы, поднятой над землей на 10 футов.

Возможно, и до, и после 29 мая шальные камни падали из некой неизвестной области, неподвижно расположенной над Бирмингемом. В «Post» от 2 июня некий корреспондент пишет, что первого июня его племянницу, гулявшую в поле, ударило камнем, серьезно повредившим руку. Он думает, что камень кто-то бросил. В «Post» от 6 июня другой человек пишет, что его жене, гулявшей по аллее, разбило голову камнем. Он обвинил в этом происшествии швыряющихся камнями мальчишек, но не говорит, что кто-то видел бросившего камень.

«Symon's Meteorological Magazine» (4–137):

По сообщению «Birmingham Gazette», большое количество маленьких черных камней нашли на улицах Бирмингема 2 5 мая 1869 года после сильной грозы. Сказано, что камни в точности такие, какие падали на Бирмингем год назад, и с виду напоминают роульский песчаник, но на изломе имеют другой вид.

В книге «Popular Astronomy» Ньюкомб говорит, что «за пределами моральной вероятности» существование неизвестных миров в таком количестве, о каком сообщают, при том, что их, проходящих по солнечному диску, замечают исключительно любители, но не опытные астрономы.

Мы приводим главным образом сообщения известных астрономов.

Ньюкомб говорит, что за пятьдесят лет, предшествующих времени написания книги (издана в 1878 г.) Солнце изучалось такими людьми, как Швабе, Каррингтон, Секки и Шперер, и они никогда не замечали неизвестных тел, пересекающих диск…

30 августа 1863 — Шперер наблюдал неизвестное тело, пересекающее Солнце — см. «Celestial Objects» Вебба.

1 сентября 1859 года — два объекта звездной величины замечены Каррингтоном при пересечении Солнца.

Нечто проходит по Солнцу 31 июля 1826 года и 26 мая 1828 года — см. «Comptes Renclus» (83–623) и «Celestial Objects» Вебба. С 6 сентября до 1 ноября 1831 года неизвестные светящиеся объекты видели каждую безоблачную ночь из Женевы доктор Вартманн с ассистентами — «Comptes Rendus» (2–307). Больше о них ниоткуда не сообщали. Чем занимались остальные астрономы в сентябре-октябре 1831 года — одна из тайн, еще не открытых нами. Неизвестный светящийся объект видел с 11 по 14 мая 1835 года сицилийский астроном Каччиаторе. Два неизвестных объекта, которые, если верить Пастрофу, пересекли Солнце 1 ноября 1836 и 12 июля 1837 года. Неизвестные Де Вико 12 июля 1837 года. Наблюдения Де Капписа 2 октября 1839 года; Скотта и Рэя в конце июня 1847 года; Шмидта 11 октября 1847 года; два темных тела, которые 5 февраля видел Браун из Дила; объект, который в течение получаса наблюдал проходившим по диску Солнца Сайдботам 12 марта 1849 года; неизвестный объект Шмидта 14 октября 1849 года; объект, который четыре ночи в октябре 1850 года наблюдал Джеймс Фергюсон из вашингтонской обсерватории. Мистер Хинд видит в этом объекте расположенную за Нептуном планету и вычисляет ее период — 1600 лет. Мистер Хинд был великий астроном и ошибался величественно: сей плавучий островок пространства больше никто не видел.

Около 30 мая 1853 года — черная точка, виденная на фоне Солнца Дженнике.

Р. П. Грег говорит, что 22 мая 1854 года его друг видел вблизи Меркурия объект, равный по величине самой планете, а позади него — продолговатый объект, а за ним что-то еще, маленькое и круглое.

11 июня 1855 года — черный диск такого размера, что его без телескопа видели Риттер и Шмидт, проходил по Солнцу. 12 сентября 1857 года — неизвестный мир Оорта; кажется, величиной примерно с Меркурий. 1 августа 1858 года — о неизвестном мире сообщает Уилсон из Манчестера.

Я не перечисляю всех неизвестных этого периода: возможно, объект, о котором сообщал Джон X. Тис из Сент-Луиса, Монтана, 15 сентября 1859 года, не следует включать в список; мистер Тис не числится заслуживающим доверия, но как знать? Однако же я перечислил достаточно подобных наблюдений, чтобы чувствовать себя европейцем, писавшим несколько столетий назад, переведенным для более широкого мира — для стран, которые могут оказаться Сан-Сальвадором, Гренландией, Мадагаскаром, Кубой или Австралией супергеографии, и все они видны на фоне Солнца, что означает, что Солнце может двигаться позади некоторых из них…

20 января 1860 года — неизвестный объект планетарной величины, о котором сообщают из Лондона Рассел и трое других наблюдателей — «Nature» (15–595). Лето 1860 года — отчет Ричарда Ковингтона об объекте, который он без помощи телескопа видел пересекающим Солнце. Неизвестный мир, виденный Лумисом из Манчестера 20 марта 1862 года; газетный отчет об объекте, пересекавшем Солнце 12 февраля 1864 года и замеченном Бесвиком из Нью-Йорка. Неизвестный объект, виденный 18 марта 1865 года из Константинополя. Неизвестный «кометный объект», замеченный 4,9 и 18 ноября 1865 года…

Большую часть этих неизвестных объектов наблюдали в дневное время. Возникает несколько мыслей. Каким образом неподвижные области над Иркутском, Комри и Бирмингемом не затмевают звезд — или никто никогда не видел, чтобы они затмевали звезды? Ересь, представляющаяся мне слишком радикальной, — что они могут находиться позади близких звезд. Более резонная идея — что если ночным сторожам, полицейским и прочему народу, бодрствующему по ночам, раздать телескопы, что-то может обнаружиться. Еще думается, что если видели столько тел, пересекающих Солнце или пересекаемых Солнцем, должно существовать и множество не столь очевидных объектов, и пространство, выглядящее пустым, может оказаться чем-то вроде архипелага.

Нечто, виденное ночью; наблюдалось не астрономом…

6 ноября 1866 года — сообщение лондонской «Times» (2 января 1867 г.) — сеньор Де Фонбланке из британского консульства в Картахене видел светящийся объект, двигавшийся по небу. «Величиной, цветом и яркостью он напоминал красный бортовой огонь корабля, как тот виден с расстояния 200 ярдов». Объект был виден 3 минуты и затем скрылся за зданием. Де Фонбланке вышел на открытое место, чтобы проследить за ним, но уже ничего не увидел.

Если бы мы смогли перестать петь вместо непрестанного повторения вып. такого-то и № такого-то, мы могли бы сочинить сагу — о купающихся в Солнце, которое может оказаться не таким уж горячим, но и не слишком холодным; и об отшельниках, проплывающих по Луне; о героях и косматых чудищах небес. Я бы встал на людном месте и пропел свои данные — саги о парадах, открытиях и битвах в небесах — под шумный аккомпанемент оркестра, запускающего фейерверки, воздушные шары и с постоянными интервалами устраивающего взрывы — экстрагеографическую песнь о кипящих озерах и плавучих островах — экстрасоциологическую поэму о космических армиях, шагающих по межпланетным дорогам, вымощенным черными камушками — биологический эпос о тучах мамонтов, коней и антилоп, обрушившихся когда-то с неба на полярное побережье Сибири…

Песнь, которая истолкует белые перпендикулярные полоски на повторяющихся миражах в Йогхале — ритмическая проза о космических моржах, цепляющихся бивнями за края космических островов и порой заставляющих звезды мерцать, когда они перекатываются по отмелям пространства, — вот круглый космический остров, окаймленный рядами блестящих бивней, — и песня-страшилка, чтобы пугать детей головой чудовища, у которого со всех сторон разинутые пасти, — и волшебные земли маленькой Луны и крошечные цивилизации в каменных чашечках, которые иногда досуха вылизывают жадные чудовища. Мальстрем вечной катастрофы, нависающий над Генуей в Италии, — и его струи, огибающие живые острова. Земля, содрогающаяся от грома сражений, — и кровавые дожди: три дня льется кровь из ручьев живого острова, израненного в битве…

Но, пожалуй, лучше вернемся к «Reports of В.А.», выпуск 1849 года — вереница черных объектов, проходящая по диску Солнца, которую наблюдали из Неаполя 11 мая 1845 года Капоччи и другие астрономы — может быть, это были семена.

Множество красных точек в небе над Урунье 9 июля 1853 года. Ч. Л. Принс из Уэйкфилда пишет, что 11 июня 1867 года он видел объекты, проходившие в поле зрения телескопа. Он считает, что это были семена.

«Birminghem Daily Post» (31 мая 1867 г.): астроном мистер Бид пишет, что около 11 часов утра 30 мая он видел в небе необычные формы. В телескопе, который был наведен на них и на планету Венера, они казались вдвое больше Венеры. Если учесть фокусировку, они находились далеко; кроме того, можно утверждать, что они находились далеко, так как редкие облака проходили между ними и этой Землей. Они не двигались подобно предметам, подхваченным ветром: они все двигались в разных направлениях и с различной скоростью.

«Все они, казалось, имели волосистые отростки, и у многих объектов отчетливо различался хвост, следующий за объектом и ярко светившийся».

Вспышки в небе — это живой остров помахивает своим светящимся мысом. Волосообразная субстанция, падающая на эту Землю, — из шерсти чудовища выдрали целую поляну Мое волнение вызвано мыслью, что лучше в легком истерическом припадке вообразить пары чудовищ, бродящих по небесам, подобно Северной и Южной Америкам, и порой откусывающим друг у друга кусочки размером с Мексиканский залив, чем упорно считать все подобные объекты семенами, хотя известно, что не все, плавающее в море, — сардины.

В «Post» 3 июня 1867 года мистер У. Г. Вуд пишет, что эти объекты, возможно, были семенами. «Post», 5 июня — мистер Бид пишет, что это не были семена. «Я намеревался просто описать то, что видел, и выглядело это определенно метеорами». Он увековечивает себя в анналах экстрагеографии: «Были ли это метеоры общеизвестного типа — другой вопрос».

И планета Венера, и ее вуаль, усеянная множеством голубоватых купидончиков — в «Astronomical register» (7–138) корреспондент из Нортхемптона пишет, что 2 мая 1869 года он смотрел па Венеру и увидел войско светящихся объектов, различных по величине. Он считает маловероятным, что так рано весной это могли оказаться семена. Он наблюдал за ними около часа и двадцати минут — «у многих более крупных с одной стороны виднелась голубоватая кайма». Или лучше даже впасть в сентиментальность, чем тупо продолжать считать все, увиденное в небе, — семенами, в то время как не все, имеющееся в море, — это экономически оправданные маленькие создания, без которых не обойтись критикам подземного движения в Нью-Йорке, — планета Венера — она приближается к владычице-Земле — от волнения ее небеса покрываются голубыми пятнышками.

Что касается феномена 7 августа 1869 года, я подозреваю, что «призрачные солдаты», которых видели в небе, могли быть отражениями или миражом предметов или существ, маршировавших военным строем в пространстве. В «Popular Astronomy» (3–159) профессор Свифт пишет, что в Маттуне, Иллинойс, во время солнечного затмения 7 августа 1869 года он видел на фоне Луны объекты, которые принял за семена. Если это были семена, то семена случайно оказались и в небе Оттумвы в Айове: здесь, на фоне видимой части Солнца, в течение двадцати минут до кульминации затмения профессор Хаймс и профессор Зентмейер видели объекты, которые маршировали или двигались прямыми параллельными рядами. В других сообщениях сказано, что некоторые из этих объектов двигались на фоне Луны в одну сторону, а прочие — в другой части Луны — в противоположную сторону, причем каждое подразделение двигалось параллельными рядами. Если это были семена, то семена же случайно оказались и в небе Шелейвилля в Кентукки. Там их видели профессор Уинлок, Алан Кларк и Джордж У. Дин — предметы, двигавшиеся по Луне во время затмения ровными параллельнььми рядами — «Popular Astronomy» (2–332).

Чем бы ни были эти штуки, я предлагаю еще данные, указывающие, что до Луны недалеко; что эти объекты, возможно, неслучайно оказались в трех разных небесах, причем в двух из наблюдений параллельность указывает на их идентичность; и если что-то видно из столь отдаленных друг от друга мест без параллакса и на фоне Луны, они были близки к Луне; что возможность различить такие подробности невероятна, если они находились вблизи спутника, удаленного на 240 000 миль — если только, конечно, они не с гору величиной.

Может быть, две процессии с двух плывущих в пространстве островов прошествовали через Луну «Observatory» (3–137) — в приходе Сен-Пол в Айове четыре человека без посредства телескопов видели сверкающий объект, кажется, близкий и к Солнцу, и к Луне; через телескоп другой человек видел другой сверкающий объект, с концентрическими световыми кругами, дальше от Солнца и затмевающей его Луны.

Я располагаю множеством данных о падении с неба органической материи. После знакомства со множеством сообщений уже не кажется удивительным, что необитаемое с виду небо населяют полчища живых существ — так же, как кишит жизнью пустой на вид океан. У меня есть много заметок о фосфоресценции или электрическом заряде на упавших с неба предметах — например, о светящихся камнях из Дармсаллы, которые были совершенно холодными…

«American Journal of Science» (2–28-270):

Сказано, что, как выяснил профессор Шепард, некий молодой человек семнадцати лет, Спаркмен Р. Скривен, видел светящуюся субстанцию, медленно опускающуюся на его дом в Чарльстоне, Южная Каролина, 16 ноября 1857 года. Сказано, что этот молодой человек увидел, как огненный красный шар, размером и формой похожий на апельсин, ударился об изгородь, разбился и пропал. Там, где этот предмет коснулся изгороди, был найден «щетинистый комок черных волокон». По словам профессора Шепарда, это была «беспорядочная масса коротких обрезков тончайшего черного волоса, варьирующихся по длине от одной десятой до одной трети дюйма». Профессор Шепард считает, что субстанция не была органической. Мне кажется, он считает так только потому, что это согласуется с духом эпохи. Я имею причины так думать, потому что он пишет, что при анализе этих волосков они сгорели, оставив сероватые скелеты, и что они «частично состояли из углерода» и при сгорании издавали запах, «очень напоминающий битумный». Подробное описание дальнейших подробностей см. в «Comptes Rendus» (1–251).

17 февраля 1841 года — падение с неба в Генуе, Италия, красной субстанции — она снова падала 18-го — легкое землетрясение в 5 утра 18 февраля — новый толчок шесть часов спустя — новое выпадение красной субстанции 19-го числа. Образец этой субстанции был собран и исследован Канербиа из Генуи. Он пишет, что субстанция была красной и маслянистой.

В брошюре, озаглавленной «Wonderful Phenomena», Кертиса Эли приводится сообщение о событии, которое было или якобы было исследовано спиритуалистом Эддисоном Ф. Сэйвином.

Мне известна только его интерпретация этого события, представляющая собой психохимический процесс комбинации новых данных с предвзятой концепцией, которую они якобы подтверждают. В брошюре сказано, что 3 октября 1843 года некто по имени Чарльз Купер услышал в Уорике рокочущий звук с неба и увидел облако, под которым виднелись три человеческие фигуры, «безупречно белые», плывущие по воздуху не выше вершин деревьев. Утверждается, что эти создания были ангелами. Эти ангелы были мужского пола, как того требует ортодоксальная вера. Ангелы двигались вперед, не совершая собственных движений, и отмечено, что на них были пояса, будто они были подвешены к движущемуся наверху судну — хотя эта скромная идея не приходит в голову автору брошюры. Они «стонали». Купер окликнул людей, работавших на соседнем поле, и те увидели облако, но не увидели под ним образов живых существ. Сказано, что один мальчик видел в воздухе кого-то, «бок о бок друг с другом, громко и горестно кричащих». Цитируют еще одного свидетеля, живущего в шести милях оттуда: «Он видел облако и фигуры и слышал звуки». Мистер Сэйвин цитирует и других, видевших «необыкновенное облако» и слышавших звуки, но не видевших ангелов. Он заключает: «И в том светлая надежда для тебя на воскресение души». Он видит свет в этом горестном зрелище: воскресные школы не одобрили бы его учения — веди себя хорошо, и будешь вечно стенать. Можно предположить, что светлая надежда окрашивает все его расследование.

Однажды я опубликую данные, которые заставили меня заподозрить, что многие посещения этой Земли были в свое время истолкованы в богословском или демонологическом духе, а теперь становятся предметом психических исследований, между тем как существа и объекты являются на эту Землю не из духовных сфер, а из внешнего пространства. Я в настоящее время не предполагаю, что экстрагеографические условия могут быть духовного рода, хотя когда-нибудь и эта идея может быть допущена. Разумеется, все эти данные страдают определенного рода искажением в той же степени, как они были бы искажены на иной лад в сообщениях астрономов или метеорологов. Относительно всех материалов для этой главы я придерживаюсь взгляда, что в небе, возможно, были явления, и они могли быть откровениями, или отражениями, неизвестных областей и условий внешнего пространства и видами относительно близких населенных земель и космических путешественников, но что все сообщения о таковых — продукт сведения неизвестного к образам и вымыслам самого известного толка. Другое мое мнение, которое кажется вполне обоснованным, — что, независимо от моих собственных истолкований или допущений, они в сравнении с ортодоксальными объяснениями выигрывают в рациональности. Имеется достаточно подтверждений, что «призрачных солдат» видели в небе. Ортодоксальные объяснения физиков см. в «Natural Magic»: обзор феномена 25 июня 1744 года; по показаниям 27 свидетелей, из коих некоторые, если об этом стоит упоминать, присягнули перед магистратом, в Шотландии видели отряды воздушных солдат, которые оставались видимыми на и над горами в течении двух часов, пока их не скрыла темнота. В «Survey of the Lakes» Кларк (изд. 1789 г.) дословно приводится рассказ одного из свидетелей. Брюстер говорит, что зрелище могло представлять собой мираж английских войск, которые, в предвидении восстания 1745 года, втайне перемещались по другую сторону гор. Проявляя редкую понятливость, которой мы отмечены, если не считать некоторых случаев непонимания наших собственных объяснений, мы почти мгновенно признаем, что для тех, кто таится от живущих по одну сторону гор, весьма разумно укрыться и перемещаться по другую сторону гор; но вот как сохранить тайну в столь густо населенной стране, как Шотландия, где люди живут по обе стороны гор — впрочем, еще не бывало объяснения, которое не требовало бы пояснений.

Или «призрачные солдаты», которых видели в Уесте, Силезия, в 1785 году, — см. «Hallucinations and Illusions» Пэриша. Пэриш находит, что в то время, как происходило это явление, на земле близ Уеста имелись маршировавшие солдаты; поэтому он объясняет, что «призрачные солдаты» были миражом, отразившим настоящих солдат, которые маршировали в похоронной процессии за гробом генерала фон Козеля. Но несколько позже их снова видели в Уесте — когда генерал уже несколько дней как лежал в земле, и похоронная процессия разошлась, — а если мираж может держаться несколько дней после исчезновения источника, то и тень тоже может, так что всякий, отправившись туда, где проходил неделю назад, может увидеть там гуляющую на свободе собственную тень. Большой недостаток всех этих объяснений — что они пренебрегают особой склонностью миражей изображать марширующих солдат. Но если в небе часто появляются предметы или существа, двигающиеся параллельными рядами, и если их видения — не миражи, а тени, отброшенные на дымку этой Земли, или брокенские ведьмовские видения, то такое постоянство, или специализация, становятся понятными.

27 сентября 1846 года — город в небе над Ливерпулем. Считается, что это видение было миражом города Эдинбурга. Такое «опознание» представляется результатом внушения — в то время в Ливерпуле демонстрировалась на выставке панорама Эдинбурга.

Лето 1847 — см. «The Atmosphere» Фламмариона, — рассказ месье Грельо: он странствовал между Гельма и Боном, когда к востоку от Бона увидел на пологом холме «большой и красивый город, украшенный памятниками, куполами и шпилями». Он не походил ни на один город, известный Грельо.

Имеется сообщение о зрелище, которое, по показаниям 20 свидетелей, видели в небе Вин-дан-ле-Дофин 3 мая 1848 года. Город — и армия в небе. Надо полагать, Брюстер объяснил бы, что поблизости располагался земной город и рядом с ним маневрировали земные войска. Но в небе, кроме того, видели гигантских львов — а это уж заставит замолчать любого Брюстера. Четыре месяца спустя по сообщению лондонской «Times» (13 сентября 1848 г.) еще более обескураживающее — а может и вдохновляющее — зрелище явилось, или не явилось, в небе Шотландии. Во второй половине дня 9 сентября 1848 года в Куигли-Пойнт, Лугфойл, Шотландия, потемнело небо. Казалось, оно распахнулось. Отверстие выглядело красноватым, и в красноватом сиянии появился полк солдат. Затем показалось нечто, напоминавшее боевой корабль под всеми парусами, а за ним — «мужчина и женщина, лебедь и пава». «Отверстие» закрылось, и тем закончилась эта смешная нелепица, о которой никто, кроме меня, и думать бы не стал.

«Призрачные солдаты», которых видели в небе в Будерихе 22 января 1854.

«Призрачные солдаты», которых видел лорд Роберте — «Forty One Year in India» — в небе Мохана 25 февраля 1858 года. То ли лорд Роберте видел неясно и описывал в знакомых ему терминах, то ли мы отступаемся от собственного курса. По его словам, фигуры были одеты в индусские костюмы.

Экстрагеография — ее виды, просторы и поля — и новые Торо, оказавшиеся на этой Земле, но недоразвитые, потому что не нашли своего пруда. Одинокие создания со своими прудами, плывущие в пространстве, — и пересекающие Луну. В «Cosmos» (11–200) сказано, что в ночь 7 июля 1857 года двое жителей Шамбона видели на фоне Луны нечто вроде человеческой фигуры, за которой тянулся пруд,

«Призрачные солдаты», которых видели около I860 года в Падерборне…

Мы пытаемся свести воедино различные потоки данных, которые указывают, что вне этой Земли, но в отношениях или в связи с нею существуют земли, и жизнь, и общность условий, что превращает всю якобы Солнечную систему в один шар общих обстоятельств, подобных земным. Наша мысль выражена в физических терминах — хотя во внешнем пространстве могут проявляться феномены, известные как психические феномены, — потому что твердые субстанции и объекты, падающие на эту Землю, подобны, хотя и не всегда одинаковы, объектам и субстанциям этой Земли. Нам противостоит более или менее устоявшаяся доктрина, окутывающая, подобно кокону, разумы землян, тормозящая исследования и удушающая мысль, отсекающая все факты, имеющие отношение к внеземному существованию, — доктрина, которая во всем разнообразии своих объяснений, исключений и отрицаний объединяется общей идеей отвергательства.

Сведения о неизвестной органической субстанции, упавшей с неба, — данные зарыты в землю — они еще могут однажды прорасти.

Сотрясения земли. Светящиеся объекты в небе. Субстанция, падающая неизвестно откуда. Все это вносится в каталог обычных землетрясений.

Все общепринятые объяснения и все общепринятое пренебрежение и отрицание объединяются общим отвергательством. Их общность настолько заметна, все писания прошлого так определенно согласованы, что я уже представляю себе период отвергательства, выраженный так же отчетливо, как неолитический период.

Беременная женщина стоит перед Ниагарским водопадом. Шум, величественное зрелище, но клетки зародыша воспринимают их лишь как небольшие возмущения в своем тесном окружении. Горизонт рассечен надвое, и к небу возносится гром, но сознание зародыша отмечает лишь легкие изменения в состоянии матери. Таково отвергательство.

Камни падают с неба. Они снова падают на тот же участок Земли. Они падают из некой области, которая неподвижна относительно этого участка земной поверхности. Но сказать, что это наводит на мысль, будто неподвижна сама Земля! Помыслить такое — все равно что биться о стену внутриутробных догм — в волосатый или похожий на рептилию зародыш социума проникают лишь объяснения отвергателей, пригодные для этой стадии незрелости.

И неважно, какой мы выберем предмет, результат опыта один и тот же: стандартизированное объяснение основано на отвергательстве. Множество небесных явлений отвергают объяснением, что они относятся к полярным сияниям, каковые считаются достаточно заурядным явлением. В школе детей учат, что полярные сияния — это проявление электрических полей, окружающих полюса Земли. Почтительно внимающим детишкам показывают картинку, на которой заряженная сфера действительно окружена полем, ей полагающимся. Но я непочтительно, или прогрессивно, перерыл выпуски «Monthly Weather Review» и нашел сотни случаев, когда полярное сияние происходило вовсе не вокруг полюсов: в Пенсильвании, Венесуэле, на Сандвичевых островах, на Кубе, в Индии; вот например, сияние в Пенсильвании, и никакого сияния к северу от Пенсильвании. В небе появляется свечение, которое вполне можно назвать «полярным сиянием», но бывают и такие огни, к которым хочется подобрать иное название. Бывали волны света, подобные прибою, бьющемуся о берега атмосферы этой Земли, или похожие на отражения далеких костров: ровные столбики света, и пульсирующие облака и короткие зарницы, и подобия предметов с четкими очертаниями — все это по бедности номенклатуры, которой в некотором смысле не отмечена наука, называется «полярным сиянием». Никто не знает, что такое полярное сияние. Не важно. Непонятные огни в небе приписывают сиянию. Это — стандартизация, а суть стандартизации — в отвергательстве.

Я вижу, как решительно, единообразно, бессовестно изгоняются из науки все указания на существование в небе недалеких земель. Возможно, это не отсутствие совести, а гипноз. Я вижу, что все медиумы или сомнамбулы прошлого, которые правдоподобно объясняли или отрицали согласно обычаю, преуспевали и обретали славу. Мне сдается, что если бы Брюстер, или Свифт, или Ньюкомб когда-нибудь написали, что в небе недалеко от нас могут существовать земли или живые существа, они бы не преуспели, и слава не пришла бы к ним. Если организм процветает, говорят, что он в гармонии с окружающей его средой или с высшими силами. Я теперь представляю успешное и процветающее отвергательство как организацию, гармоничную высшим силам. Допустим, что всякое всеобщее заблуждение функционирует социально. Тогда, если отвергательство есть всеобщее заблуждение; если мы допустим, что представление об изолированности Земли было необходимым условием развития всей геосистемы, мы увидим, что отвергающая наука действовала честно, хотя и на ложных основаниях. Было бы преступлением всемирных масштабов слишком рано распространить по всему миру идею, что рядом с нами существует что-то еще и что мы его видим и слышим: народы Земли должны организоваться прежде, чем допустить и попытаться установить межпространственные отношения. Преждевременное появление наук по этому предмету было бы подобно вмешательству Соединенных Штатов во франко-прусскую войну во времена, когда международные отношения такого рода были еще в отдаленном будущем для нации, занятой внутренним развитием.

Так и в развитии всякого существа — или что колюшка строит гнездо, и тем смутно, бесполезно и совершенно необъяснимо в терминах дарвинизма предвосхищает будущую форму жизни; но что рыба, вздумавшая вскарабкаться на дерево и запеть для своей подружки, когда и птеродактили еще на захлопали измазанными в глине перепонками, осталась бы незаметным шутом в космической драме. Однако я в самом деле считаю, что и в разгар неолита, когда не позволено процветать тому, что не согласно с эпохой, хотя очертания будущего уже проступают, запрет не вечен, и щедрое, плодородное проклятие обязательно будет снято с созданий, способных цвести и приносить плоды.

Наплыв синевы, не виданной доселе, — заплата на этой Земле в шестидесятых годах XIX века. Смутно, издалека, из серой мглы проступает это новое явление. Вспышки, подобные молниям, и отдаленный рокот — и вот облачная пелена откатывается, и синие мундиры сияют на солнце. Лунные метеорологи пишут статьи. Но год за годом на Луне замечают явления такого сорта, что их не объяснишь метеорологическими процессами на Земле: элементы синего и серого меняют сочетания; это похоже на борьбу Синтеза с Распадом; прямые линии превращаются в каракули, а те преобразуются в подобие движущихся символов: преобладают круги, квадраты и треугольники.

Не имея опыта истолкования в желательном духе, предполагая, что для Луны связь с этой Землей представляется желательной, мне кажется вероятным, что сражения американских войск в 1860-х годах некоторые луниты сочли маневрами, нацеленными на них, или попытками привлечь их внимание. Однако, имея представление о том, с каким сопротивлением сталкивается новое заблуждение, так что, по крайней мере на этой Земле, отдельным помрачениям сознания приходилось веками ждать возможности утвердиться во всех умах, я думаю, пройдет немало времени, пока на Луне распространится всеобщее убеждение, что посредством живых символов и огнями взрывов земляне пытаются наладить связь.

Огни, похожие на огни маяков, виденные на Луне. Самое раннее упоминание о них я нашел в 1847 году Но теперь, с начала шестидесятых, пусть немного не совпадая с началом необычных и грозных явлений на этой Земле, мы получаем данные словно бы о настойчивых попытках Луны наладить связь — отчего некто связывает то или иное впечатление с тем или иным, зависит от преобладающего у него мышления и называется логическим выводом. В ночь 15 мая 1864 года Герберт Инголл из Камбервелла увидел немного западнее лунного кратера Пикар в Море Кризисов особенно яркое пятно.

24 октября 1864 — период наибольшего приближения Марса — красные огни на противоположных сторонах Марса — «Comptes Rendus» (85–538). 16 октября Инголл снова видит пятно к западу от Пикара. 1 января 1865 года — искорка света в темноте у восточного подножия Лунных Альп, светящаяся, как маленькая звезда, — ее полчаса наблюдает Чарльз Грувер. 3 января 1865 года — опять красные огни на Марсе — «Comptes Rendus» (85–538). Тянется ниточка данных, словно отросток от главного ствола — но он еще не способен жить самостоятельно. Огни на Луне и огни на Марсе, но больше я не нахожу никаких признаков наличия сигналов и откликов между этими двумя мирами.

10 апреля 1865 года — по сообщению Инголла, к западу от Пикара «крошечная светящаяся точка, мерцающая, как звезда».

5 сентября 1865 года — заметное яркое пятно к западу от Пикара. Его опять видит Инголл. И снова — седьмого числа, по восьмого оно исчезает, а на месте свечения видно подобие облака.

24 ноября 1865 года — искорку света видит преподобный У. О. Уильяме — она сияет, как звезда в лунном кратере Карлини.

10 июня 1866 года — звездный свет в Аристархе, сообщает Темпель.

Насколько я знаю, ни астрономы, ни селенографы не использовали этих данных. Я подумал, не рассмотреть ли этот предмет с богословской точки зрения. Мы имеем сообщения о различных переменах на Луне. Кажется, факты указывают не просто на настойчивость, но и на увлеченность, в которой я склонен видеть религиозное увлечение. 16 октября 1866 года астроном Шмидт из страны Сократа объявил об изменении некоего изолированного объекта в восточной части Моря Спокойствия, называемой Линнеем. Линней стоит отдельно на открытом пространстве и заметен, как пирамида Хеопса в пустыне. Если изменения произошли с Линнеем, это, кажется, предполагает сознательный выбор. До октября 1866 года он был широко известен как черный объект. Нечто побелило объект, который был черным.

Новый эпизод в истории теологии.

На Луне появляется новый пророк.

Еле заметные передвижения на одной из частей лунной поверхности неких образований, чаще всего строгой формы, и, возможно, еле слышные звуки, похожие на сигналы, донесшиеся до Луны, — новый пророк — и он проповедует древнее лунное учение, что нет бога, кроме земного, но подстрекает своих последователей оставить алтари, на которых горели малые огни, и возвести храм, на котором молитвы возносились бы светом и тенью.

Мы только теперь постигаем, как выглядит земной бог для обитателей Луны, которые знают о главенстве Земли; которые видят, как кружат вокруг нее большие планеты; видят ее в елизаветинском кружеве астероидного пояса, видят, как маленькое Солнце деловито сметает с нее тень.

Бог Луны, когда туман скрывает его черты, — огромный, безликий серебряный Будда.

Бог Луны, когда он виден ясно — когда спадает маска — когда ночью с остроконечных белых пиков стекают дрожащие красные огни вулканов, — это Земля, устрашающий плотоядный бог.

Порой округлая масса Земли, когда небо за ней расколото рефракцией, кажется чем-то, пробившим скорлупу извне, зажавшим в кулаки облака ураганов, словно бог сжимает в кулаке лохмотья гибельных огней и смятения.

Что новый пророк явился на Луне и возбудил новую надежду добиться ответа от безликой ослепительной глупости, которую так часто обожествляют, или от ужаса, который принимают за величие, от жадных и угрожающих кулаков, которым так часто поклоняются.

Мышление всегда — мышление эпохи. Предположим, вся геосистема — суперзародыш. Тогда, по закону развития зародыша, его части не способны организоваться, пока не наступит предписанное «так», развивающийся в яйце цыпленок образует локальные массы, но отношения между этими локальными центрами лишь намечаются, пока не настанет для них время объединиться в целое. Предположим, тогда, в XIX веке, с Луны пытались установить связь; но предположим, попытки были преждевременны: тогда мы предполагаем судьбу нити протоплазмы, слишком рано протянувшейся от одной части яйца к другой. В октябре 1866 года Шмидт в Афинах видел и описывал в терминах своей эпохи, говоря на принятом в селенографии языке.

14, 16, 25, 27 декабря Линней выглядел белым пятном. Имело место нечто, производящее впечатление целенаправленности, упорядоченности, более тщательно продуманного действия, нежели простое превращение черного в белое — четкое черное пятно на Линнее — по сообщению Шмидта и Бэкингема в декабре 1866 года. Наиболее важное обстоятельство из всех, отмеченных Шмидтом, — что солнечный свет и движение Солнца не имели отношения к переменам во внешности Линнея. 14 января 1867 года — белое покрытие или что-то, напоминающее белое покрытие Линнея, — кажется, исчезает. Нотту Линней представляется черным пятном, однако «распознавание» было ненадежным. 16 января — Нотт под сильным впечатлением, хотя признает возможность иллюзии — в центре Линнея появляется черное пятно. Наблюдения Доуза 15 марта 1867 года — «выраженная маленькая черная точка в центре Линнея».

Геометрическая фигура с белой каймой и черным центром растворяется и оформляется снова.

Мне представляется зрелище, достаточно обычное в Соединенных Штатах военного времени: множество людей, строящихся в живые картины; флаги, кресты, а в одном случае, потребовавшем тысяч участников, — изображение огромного Колокола свободы. Астрономы обдумывали возможность связаться с Марсом или Луной посредством целенаправленно расположенных огромных геометрических фигур, но ничто не привлекает внимания больше, чем изменение и построение, способное появляться и исчезать, оно обогатило бы геометрию динамикой. Что отдельные изменчивые композиции, покрывавшие Линней, были самими лунитами; что на Линнее были устроены террасы — полчища лунных жителей выстроились на склонах своей пирамиды Хеопса в Море Спокойствия — одни, одетые в белое, по краям, другие, в черном, собрались в центре, или черные породы вершины для контраста оставили открытыми, и все объединились в надежде изобразить геометрическую, явно неестественную фигуру, отличную от естественных образований ландшафта, для сияющего бога, затмевающего звезды их небес.

Этот период высокой активности (или противоборства идей и намерений) на Луне: новые опыты и доказательства, и, само собой, упорство старого. В «Astronomical Register» (5–114) Томас П. Элджер пишет, что 9 апреля 1867 года он был удивлен, увидев на темной части Луны свет, подобный звезде седьмой величины — в 7:30 вечера. Она постепенно блекла и стала почти неразличимой к девяти часам. Мистер Элджер и раньше видел огни на Луне, но никогда таких ярких — «его заметил бы даже самый невнимательный наблюдатель». 7 мая 1867 года свет, похожий на свет маяка в Аристархе, наблюдался Темплем из Марселя, когда Аристарх находился в темной части Луны. Ночью 10 июня 1867 года Доуз видит три отчетливых округлых черных пятна около кратера Галл Сульпиций, расположенного рядом с Линнеем; 13 июня увидеть их не удалось.

6 августа 1867…

И эта Земля в небе Луны — гладкая, плоская, безликая — или один из видов, которые внушают религиозный ужас, — челюсти этой Земли, какими должны представляться более или менее параллельные горные хребты, еще сверкающие на солнце, но окруженные тьмой…

И на Луне собрание сиракузцев, или лунные сторонники общения, стремящиеся объясниться с этой Землей посредством огней и фигур, начерченных на Линнее их собственными телами и одеждой. Великая пирамида Линнея на ночной Луне — она похожа на треугольную стрелку, направленную к Земле. Ее медленно заливает белая волна — одетые в белое существа карабкаются вверх по склонам пирамиды. Челюсти Земли словно жуют что-то в игре света. И это — единственный ответ. Поклонение — пища богов.

6 августа 1867 года Бэкингем видел на Линнее, находившемся на темной части, «поднимающееся овальное пятно». В октябре 1867 года Линней выглядел круглым белым пятном.

Возможно также, что Луна необитаема и непригодна для жизни. Некоторые астрономы уверены, что на Луне практически нет атмосферы, потому что когда звезды проходят рядом с Луной, они не наблюдают рефракции звезд. В «A History of Astronomy» Клерк пишет, что профессор Комсток из Уошбернской обсерватории, основывая свои расчеты на факте, что звезды, затмеваемые Луной, никогда не смещаются из-за рефракции, определил, что атмосфера Луны в 5000 раз более разрежена, чем земная.

Не думаю, чтобы этот обзор всерьез потряс наших старых противников, астрономов; однако мы с теплым чувством, которое испытывает каждый при встрече с чем-то знакомым, замечаем здесь тот же старый способ доказательства: тщательные расчеты, основанные на том, чего в действительности не существует…

См. индекс «Monthly Notices, R.A.S.» — множество примеров рефракционного смещения звезд при затмении их Луной. См. также «Observatory» (24–210, 313, 315, 345, 414); «English Mechanic» (23–197, 279–26, 229–52, 81–60,84–161, 85–108).

В 1821 году Грюйтхойзен объявил, что открыл лунный город. Он описал его центральную магистраль и ответвляющиеся улицы. В 1826 году он объявил, что в городе происходит большое строительство и появились новые улицы. Это образование к северу от кратера Шретер часто исследовалось несогласными с Грюйтхойзеном астрономами; рисунок, на котором видна центральная линия с расходящимися от нее лучами, см. в «English Mechanic» (18–638). Еще один объект на Луне так часто описывался, фотографировался и зарисовывался, что я не стану вдаваться в подробности. Множество сообщений о наблюдениях можно найти в «English Mechanic» и «L'Astronomie». Объект имеет форму меча и расположен около кратера Бирс. Всякий, кто представляет себе трансепт собора, может увидеть в нем архитектурную конструкцию. Или это может быть курган, подобный курганам в Северной Америке, возведение которых столь логично приписывают «строителям курганов». В письме в астрономический журнал мистер Бирмингем привлекает внимание к формациям, наводящим на мысль о лунной архитектуре, — «группа из трех холмов, расположенных остроугольным треугольником и соединенных невысокими насыпями». Имеется геометрический объект в форме буквы «X» в кратере Эратосфен; нечто, поразительно похожее на знак, символ или попытку средствами, резко выделяющимися из ландшафта, привлечь внимание с этой Земли в кратере Плиний; сетчатая структура, напоминающая узор городских площадей, в Платоне; а также упорядоченная на вид композиция ломаных линий в Гассенди. На дне Литтроу видны пять или шесть пятен, расположенных в виде греческой буквы «гамма». Это образование, возможно, возникло недавно, так как было открыто 31 января 1915 года. Греческие буквы затрудняют только тех, кто не желает спокойно поразмыслить на эту тему. По поводу чего-то вроде изогнутой стены на луне см. «L'Astronomie» (1888, ПО). Об образовании, напоминающем виадуки, см. «L'Astronomie» (1885, 213). Лунные кратеры вовсе не всегда напоминают простые круги, как принято думать. Многие из них отложились у меня в памяти: помню один чертеж, похожий на сову с подвязанной под клювом салфеткой. Однако, возможно, наиболее распространенный на Луне архитектурный стиль — византийский или, менее вероятно, там возводят стеклянные купола — чем и объясняются так часто обсуждающиеся купольные образования.

И тогда маленькая соседка Луна — и населяющие ее лилипуты. Впрочем, с нашим опытом относительно согласующихся идей мы скорее заподозрим, что Луна населена гигантами. Определив на разумных основаниях, что Луна имеет около ста миль в диаметре, мы предполагаем, что она заметно больше или меньше.

Группа астрономов наблюдала необычные огни в лунном кратере Платон. Огни были расположены с определенной правильностью. Они были настолько устойчивы, что Бирс, Элджер и другие селенографы, объединившиеся для их изучения, составили их карту и пронумеровали. Огни оставались на местах, но интенсивность их возрастала и падала.

Мне представляется, что факты свидетельствуют о смене разных лунных школ, предлагающих разные способы коммуникации. Сперва мы получаем данные об одиночных огнях. Они были необычны, и я вижу в них сигналы, но отсутствует та система, которая теперь, кажется, прослеживается в фрагментарных материалах, которые нам удалось отыскать. Эта группа огней в Платоне настолько четкая, ясная и даже блестящая, что если бы прежде появлялось нечто подобное, это наверняка бы отметили Шретер, Грюйтхойзен, Бирс и Мэддерс, изучавшие и составлявшие карту поверхности Луны. Несколько наблюдений Гледхилла, из которых я вывожу свои представления об этих огнях, см. в «Reports of ВА» (1871–80): «Я могу только уподобить их маленьким дискам звезд, видимых через теодолит»; «в точности как малые звезды, видимые в теодолит в ветреную ночь!»

В августе и сентябре 1869 года имело место заметное освещение пятна в первой группе. Оно сопровождалось одиночным огнем на отдаленном пятне.

Февраль и март 1870 года — свечение другой группы.

17 апреля 1870 года — снова свечение в Платоне и снова в первой группе. Относительно своих наблюдений 10–12 мая 1870 года Бирс высказывает мнение, что огни в Платоне не были эффектом солнечного света.

13 мая 1870 года — «необычайное зрелище», по словам Бирса; Прэгг видит 27 огней; Элджер — 28, однако Гледхилл из Брайтона — только 4. Это различие может объясняться атмосферными условиями, или огни могли загораться и гаснуть, составляя от 4 до 28. Относительно непричастности солнечного света Прэтт говорит, что светились только показанные на карте неподвижные точки, а другие части кратера не были освещены, как было бы под косыми лучами. Прэтт и, насколько я понимаю, остальные наблюдатели считают эти огни вулканическими. Мне кажется, это мнение выросло из ощущения, что надо же иметь какое-то мнение; мысль, что огни могли быть сигналами, не была, насколько мне известно, высказана ни одним из этих астрономов. Замечу, что, хотя многие астрономы сосредоточили свои наблюдения именно на этом одном кратере, я не смог найти упоминания хоть какой-либо особенности, свойственной вулканическим явлениям. Отчетливые маленькие огоньки представляются мне чем угодно, только не вулканами.

Игра этих огоньков в Платоне — их модуляции и сочетания, словно световая музыка или сигнальный код, который в наше время мог бы поддаться расшифровке. Это напоминало оркестр — и словно бы дирижерская палочка приказала огню под номером 22 просиять главную партию 12 августа 1870 года — «примечательное возрастание яркости». Номер 22 затухает, и ведущая партия переходит к номеру 14. Он тоже тускнеет, и номер 16 набирает яркость.

Может, это были определенные послания, закодированные чем-то вроде азбуки Морзе. Может статься, у кого-то в мозгу начнут потрескивать разряды. До апреля 1871 года селенографы получили 1600 наблюдений флуктуации свечения в Платоне и начертили 37 графиков яркости отдельных огней. Все графики и наблюдения были переданы У. Р. Бирсом в библиотеку Королевского астрономического общества, где они, надо полагать, и пребывают по сей день. Какой-нибудь Шампольон еще, быть может, расшифрует однажды иероглифы, мерцающие из одного мира в другой.

Наши данные указывают, что планеты циркулируют по соседству Мы уже почти смирились с тем, что проблема будущего не в том, как достичь планет, а в том, как от них увернуться. Мы особенно предостерегаем авиаторов держаться подальше от этого небесного носорога, Меркурия. У меня где-то есть заметка о существовании длинного грозного рога, протянувшегося от Меркурия. Кажется, это наблюдение сделано мистером Уайтмеллом. Я хотел бы услышать мнение на сей счет Эндрю Барклая. Хотелось бы послушать и капитана Нобля.

Если планета Марс иногда чуть ли не трется об эту Землю, о чем не говорят огромные телескопы, представляющие собой лишь памятники миллионерам или, по крайней мере, открывающие не больше, чем маленькие бинокли и подзорные трубы в руках Барнема, Уильямса, Бирса и Мэддера — но если иной раз планета Марс оказывается вплотную к этой Земле, и если Марс — осгров с площадью поверхности, может быть, не больше Англии, но, вполне возможно, обитаемый, как и Англия…

19 июня 1875 года — противостояние Марса.

Вспышки, которые были замечены в небе 25 июня 1875 года Чарльзом Гэйпом из Скола в Норфолке. Редактор «Symon's Meteorogical Magazine» (10–116) заинтересовался и послал мистеру Гэйпу несколько вопросов, получив ответ, что в местных газетах по этому поводу ничего не писали и нет никаких сведений о запуске в это время фейерверков. Мистеру Гэйпу это явление представляется метеоритным.

1877 год — великое противостояние Марса.

Было сделано несколько открытий.

Нам случается удивляться, как проводят ночи астрономы. Конечно, Ричард Проктор, судя по множеству его работ об этом предмете, превосходно разбирался в висте. Однако в 1877 году двое астрономов взглянули на небо, и один из них обнаружил у Марса луны, а второй привлек внимание к линиям на Марсе — и если на протяжении веков луны Марса могли оставаться тайной для всех обитателей этой Земли, кроме декана Свифта, — что ж, не удивительно, если мы с уважением отнесемся и к некоторым другим догадкам декана и поверим, что могли существовать и лилипуты, и бробдингнеги, и другие существа, в которых верить не полагается. Что касается наших собственных данных, я располагаю поразительным количеством сообщений о явлениях, напоминающих сигналы с Луны в 1877 году, но знаю всего об одном явлении, которое в этом отношении можно связать с Марсом. Это явление, подобное явлениям 31 июля 1813 и 19 июня 1875 годов.

5 сентября 1877 года — противостояние Марса.

7 сентября 1877 года — огни появляются в небе над Блумингтоном в Индиане. Предположили, что это метеоры. Они появлялись и исчезали с интервалом три или четыре секунды; несколько минут темноты; затем последняя вспышка света.

Все светящиеся объекты, замеченные в небе в период наибольшего приближения Венеры, могут не всегда оказаться Венерой и не всегда — воздушными шарами: в «Dundee Advertiser» (2 декабря 1882) пишут, что между 10 и 11 часами утра 22 декабря 1882 года в Броти Ферри в Шотландии корреспондент видел неизвестное светящееся тело немного выше Солнца. В «Advertiser» (25 декабря) опубликовано письмо человека, который пишет, что этот объект был виден и из Данди; совершенно несомненно, это была планета Венера и «ничто иное». В «Knowledge» (2–489) та же история пересказана автором, который говорит, что это несомненно была Венера. Однако в «Knowledge» (3–13) астроном Дж Э. Гор пишет, что этот объект не мог оказаться Венерой, которая в это время находилась в 1 ч. 33 м. к западу от Солнца. Обзор этих наблюдений приводится в «L'Astronomie» (1883, 109). Там сказано, что положение Меркурия лучше согласуется с ними. Разумно предположить, что это не мог быть Меркурий: несколько возражений подразумеваются в утверждении, что высшее приближение Меркурия состоялось 16 декабря.

3 февраля 1884 года Ставер из Брюссельской обсерватории видел на диске Венеры чрезвычайно ярко блестящую точку. Через девять дней Нистен видит точно такую же точку, но на некотором расстоянии от планеты. Кто-нибудь, кто не слыхал, что этого не может быть, мог бы подумать, что эти два наблюдателя видели нечто, покидающее планету Венера, а потом несколько удалившееся от нее. 3 июля 1884 года в небе Норвуда видели медленно движущийся светящийся объект. Он имел особенности, предполагающие структуру: шар размером с Луну, окруженный кольцом; ядро пересекали две темные линии. 26 июля светящийся шар величиной с Луну видели в Кельне; он, казалось, двигался вверх, от Земли, затем «на несколько минут» слал неподвижен, после чего продолжил движение вверх, пока не исчез. И в «English Mechanic» (40–130) не сказано, что светящееся судно, отплывшее в феврале от Венеры, чтобы посетить эту Землю, было замечено в нескольких местах, а затем видели, как оно вернулось на свою планету, — но сказано, что некий наблюдатель в Рочестере видел 17 августа яркую точку на Венере.

Взрывы над городом Барисал в Бенгалии, если это были воздушные взрывы, продолжались. Относительно некоторых взрывов, слышавшихся в мае 1874 года, автор в «Nature» (53–197) говорит, что они, казалось, звучали над головой. Сообщение о «барисальских пушках», слышавшихся между 28 апреля 1888 и 1 марта 1889 года.

Феномены в Комри продолжались. Последняя дата в «List of Earthquakes» Ропера — 8 апреля 1886 года, но этот список охватывает всего несколько следующих лет. См. «Knowledge» (6–145) — толчок и звуки раскатов в Комри 12 июля 1894 года — повторение в соответствующую дату в следующем году В «English Mechanic» (74–155) Дэвид Пакер пишет, что 17 сентября 1901 года молнии, похожие на ленты, — не обычные молнии — видели в небе (я думаю, в Бирмингеме) за час до толчка в Шотландии. По другим сообщениям, толчок произошел в Комри и окрестностях — лондонская «Times» (19 сентября 1901 г.).

По сообщению Л. Теннисона, клерка квартирмейстера в Форт-Кламате, Орегон, на рассвете 8 января 1867 года гарнизон был разбужен чем-то, что сочли за землетрясение, и звуками грома. Затем стало темно, и землю затянул черный дым или облако. Затем пепел коричневатого цвета стал падать «быстрее, чем самые быстрые снежинки, какие мне приходилось видеть». Полчаса спустя последовал второй толчок, описанный как «страшный». Никто не пострадал, но маркитантский склад отбросило на девяносто футов, и вибрация длилась несколько минут. Мистер Теннисон решил, что где-то вблизи Форт-Кламата пробудился вулкан, потому что в направлении на Кламат-Марш виден был темный столб дыма. Я не смог найти никаких сведений о подобном вулканическом извержении. В списке землетрясений, зарегистрированных в Орегоне с 1846 по 191 б год, ни одно не связывается в вулканическими извержениями. Мистер У. Д. Смит, составитель списка, говорит о случае в Форт-Кламате: «Если там пробудился вулкан, где же он?» Он задается вопросом, не могли это быть пик Лассен. Но пик Лассен находится в Калифорнии, а взрыв 8 января 1867 года произошел так близко к Форт-Кламату, что пепел посыпался с неба сразу.

Следующие феномены можно отнести к типу явлений, свидетельствующих о подаче сигналов из какого-то неизвестного близлежащего мира:

«La Nature» (17–126) — 17 июня 1881 года в Габесе, Тунис, были слышны звуки, подобные канонаде, и ощущалось сотрясение земли с интервалами около б минут.

30 июня 1883 года — довольно потрясающее испытание — пароход «Резолют», один в Ледовитом океане — шесть взрывов, подобных пушечным выстрелам.

В «Nature» (30–19) корреспондент пишет, что 3 января 18б9 года полицейский в Харлтоне, Кембриджшир, слышал шесть или семь отдаленных ударов, похожих на пушечные выстрелы. Сведений о землетрясении в Англии в это время найти не удалось. В лондонской «Times» 12, 15 и 16 января 1869 года несколько корреспондентов пишут, что 9 января близ Колчестера в Эссексе в 30 милях от Харлтона слышали громкий разрыв и ощущали толчок. Один из них пишет, что слышал звук, но толчка не почувствовал. В лондонской «Standard» от 12 января преподобный Дж. Ф. Бэйтман из Южного Лопхэма в Норфолке пишет о событии девятого числа — «необычная вибрация (которую мои прихожане описывают по-разному: „взрыв пороха“, „сильный удар грома“, „слабое землетрясение“) заметили здесь около 11:20». В «Morning Post» 14 января сказано, что в округе на 20 миль от Колчестера сочли, что девятого числа произошел взрыв, однако, поскольку о взрыве ничего не сообщалось, приписали произошедшее землетрясению. В ночь на 13 января — взрыв в небе Брайтона. В «Standard» 22 января пишет корреспондент из Суоффема в Норфолке: около 8 вечера 15 января что-то напугало овец, которые вырвались из своих загонов. Все это произошло в соседних округах на юго-востоке Англии. Что-то видели в небе 13-го числа и, по сообщению «Chudleigh Weekly Express» от 13 января 1869 года, 10-го числа что-то видели в небе в Вестон-сьюпер-Мар под Бристолем в юго-восточной Англии. Оно появилось между девятью и десятью часами и было названо необычным метеором. Пять часов спустя ощутили три толчка, приписанные землетрясению.

Ночью 17 марта 1871 года произошел ряд событий во Франции, а также и в Англии. «Метеор» видели в Туре в 8 вечера; в 10:45 «метеор» оставил светящееся облако в Санте (Шаранта); еще один в Париже в 11:45 оставил в небе след, продержавшийся пятнадцать минут; и еще один в Туре в 11:45. В ту ночь отмечались «землетрясения», захватившие практически всю Англию к северу от Мерси и Трента, а также южную часть Шотландии. Как часто бывает, феномены поначалу сочли взрывами и объявили землетрясением после того, как выяснилось, что на земле взрывов не происходило. В окрестностях Манчестера было шесть толчков между 6 и 7 часами, и затем еще около 11 вечера; и в Ланкашире около 11 вечера, и продолжавшиеся в местах, настолько удаленных друг от друга, как Ливерпуль и Ньюкасл, до 11:30. Толчки, ощущавшиеся около 11 часов, соответствуют по времени светящимся феноменам в небе Франции, но чтобы выразить свое впечатление, что так называемые землетрясения в Англии могли быть отдачей от повторяющихся в небе взрывов, запишем, что по сообщению лондонской «Times» 20-го числа имели место атмосферные феномены в области Ланкашира, задетого и 17-го числа, — «звуки, будто бы доносившиеся от множества далеких пушек» и «бледные зарницы в небе».

Независимо от того, можно ли связать эти явления с Марсом и марсианами, отметим, что в 1871 году противостояние Марса приходилось на 19 марта, а в 1869 году — на 13 февраля; и в 1867 году — через два дня после взрывов в Форт-Кламате. В этой книге мы приводим отчеты о подобных совпадениях вплоть до 1879 года. Я располагаю и другими отчетами, не приведенными здесь, некоторые мы обсудим позднее.

В Англии имеется участок треугольной формы, три вершины которого так часто фигурируют в нашей коллекции данных, что следует его запомнить, и я назову его «лондонским треугольником». Его северная вершина — Вустер и Херефорд, южная — Рединг, Беркшир, а восточная — Колчестер, Эссекс. Прямая от Колчестера к Редингу проходит через Лондон.

18 февраля 1884 года в Западном Мерсисайте близ Колчестера слышали громкий взрыв. 22 апреля 1884 года вокруг Колчестера произошло самое серьезное землетрясение из отмеченных в Англии в XIX веке.

Имеется длинный список пострадавших городов: в 24 приходах близ Колчестера были повреждены строения. Среди наиболее пострадавших Западный Мерсисайт — «Daily Chronicle» (28 апреля).

Что-то было в небе. По сообщению Дж. П. Йетса — «Observations upon the Earthquake of Dec. 17, 1896» — небо над Колчестером во время толчка 22 апреля 1884 года окрасилось в красный цвет.

На следующий день, по сообщению корреспондента «Knowledge» (5–336), упавший с неба камень разбил стекло теплицы в Эссексе. Это был кусок кварца, не похожий на то, что обычно называют метеоритами.

Как я понимаю, эти данные о повторяющихся явлениях, подобных взрыву в Форт-Кламате, указывают, что, может быть, взрыв произошел в небе над Колчестером 18 февраля 1884 года; что сильный взрыв произошел над Колчестером 22 апреля, и что большой выброс был рассеян над Англией в северо-западном направлении, над Вустером и Шропширом до самого Ливерпуля, сконденсировал влагу и выпал чернейшими дождями. Из обсерватории Стоунихерст под Ливерпулем сообщали, что 26 апреля в 11 утра наступила «необычайная, небывалая на памяти наблюдателей» темнота, сорок минут лил дождь, «черный, как чернила», сменившийся затем черным снегом и черным градом. Черный град выпал в Чейгли, в нескольких милях от Ливерпуля. Пятью часами позже черная субстанция выпала в Кроули близ Вустера. 28-го числа в Черч-Стреттоне и в Мач-Венлоке в Шропшире прошел ливень из жидкости, похожей на чернила, смешанные с водой в равных пропорциях. В других источниках сказано, что 28-го числа в полумиле от Лиллешаля в Шропшире буря принесла неизвестное розовое вещество. 3 мая черная субстанция снова выпала в Кроули.

В «Nature» (30–216) корреспондент пишет, что 22 июня 1884 года в Флетчинге, Сассекс, к юго-западу от Колчестера, сильно потемнело и дождь принес хлопья сажи, настолько обильные, что, казалось, «идет черный снег». Это случилось через несколько месяцев после толчков в Колчестере, но мои данные позволяют думать, что в том же небе произошел новый взрыв или потрясение иного рода, поскольку, как сообщают жильцы одного дома, 24 июня в Колчестере ощущался слабый толчок, показавший, что феномен продолжается.

Не был ли громкий раскат, слышавшийся 18 февраля, взрывом в небе, поскольку звук был громким, а толчок — слабым? Не являлись ли продолжением друг друга такие феномены, как звук, сотрясение и выпадение осадков с выбросами взрыва 22 апреля и, возможно, вплоть до 24 июня? И тогда при каких условиях один маленький участок этой Земли может оставаться связанным с чем-то, происходящим где-то в другой части пространства?

Комри, Иркутск и Бирмингем.

В полночь 13 июля 1875 года два офицера военного флота на корабле «Коронейшн» в Сиамском заливе видели светящийся выброс с верхней кромки Луны. 14 июля он исчез, но в другой части Луны был виден небольшой выступ. Это произошло в период противостояния Марса.

В ночь 20 февраля 1877 года Трувело из обсерватории в Ме-доне увидел в лунном кратере Евдокс, расположенном, как почти все центры подачи сигналов, в северо-западном квадранте лунного диска, слабую светящуюся линию — «L'Astronomie» (1885–212). Она напоминала светящийся кабель, протянутый поперек кратера.

21 марта 1877 года — яркая иллюминация, по мнению Ч. Баррета, не вызванная светом Солнца, в лунном кратере Прокл — «English Mechanic» (25–89).

15 и 29 мая 1877 года — яркое пятно к западу от Пикара — «English Mechanic» (25–335).

Перемены на Линнее были впервые замечены Шмидтом в 1866 году в период, близкий противостоянию Марса. В мае 1877 года доктор Клайн объявил, что на Луне появился новый объект. Он находился близко к центру видимого диска Луны, в области, весьма тщательно изученной селенографами. В «Observatory» (2–238) приводится сообщение Нейсона по его собственным заметкам. В 1874 и 1875 годах он изучал этот район Луны, но не видел объекта, появившегося якобы в кратере Хайгин, или объекта «Хайгин Н» по терминологии селенографов. Нейсон подробно перечисляет двадцать отдельных обследований этой области от июля 1870 до августа 1875 года, при которых этот подозрительный объект не наблюдался.

14 июня 1877 года — свет в темной части Луны, напоминающий отражение движущегося зеркала; сообщает профессор Генри Гарриссон — «Sidereal Messenger» (3–150). 15 июня — яркое пятно к западу от Пикара, по сообщению Бирса. 16-го числа профессор Гарриссон полагает, что снова видел движущийся отсвет, замеченный им 14-го, но более слабый. В «English Mechanic» (25–432) Фрэнк Деннет пишет по поводу наблюдений 17 июня 1877 года: «Мне показалось, что я различаю крошечную светящуюся точку в темноте, заполнившей Бессель».

Таковы данные, свидетельствующие о необычной активности на Луне накануне великого противостояния Марса в сентябре 1877 года.

Теперь рассмотрим отчет о явлении во время затмения Луны.

В ночь затмения (27 августа 1877 г.) без десяти одиннадцать был замечен огненный шар величиной с видимый диск Луны, перескакивавший от облака к облаку и бросавший отсвет на дорогу.

«Astronomical Register» (17–251):

«13 ноября 1877 года — Гигин Н выступает настолько явно, что заметен с первого взгляда;

14 ноября 1877 года — ни следа Гигин Н, хотя видимость превосходная;

15 октября 1878 года — Гигин Н виден ясно, как никогда.

3 октября 1878 года — ни следа Гигин Н».

В ночь 1 ноября 1879 года, опять же в период противостояния Марса (противостояние 12 ноября), замечено яркое пятно к западу от Пикара. Но у меня есть несколько сообщений о наблюдениях этого явления и не во время противостояния Марса. Связано ли оно с чем-то еще или нет, но в пять утра 1 ноября 1879 года в Западном Камберленде видели «яркую вспышку» и ощутили толчок — «Nature» (21–19).

Осенью 1883 года начались необычайные атмосферные явления в небе этой Земли. Сообщения профессор Джона Хэйвуда о подобных же явлениях на Луне 4 ноября 1883 и 29 марта 1884 года см. в «Sidereal Messenger» (3–121). Это были размытые световые эффекты в темной части Луны, непохожие на «отсвет Земли». Мы полагаем, что Луна настолько близка к этой Земле, что феномен в атмосфере Земли мог захватить и ее.

Нечто похожее на светящийся кабель или на светящуюся стену замечено в Аристархе Трувело 23 января 1880 года; искра света в Марии 13 января 1881 года по сообщению А. Ч. Уильямса — «English Mechanic» (32–494); необъяснимое свечение в Евдоксе замечено Трувело 4 мая 1881 года; свечение в Кеплере по сообщению Моралеса 5 февраля 1884 года.

В «Knowledge» (7–224) Уильям Грэй пишет, что 19 февраля 1885 года он видел в Геракле тусклое, густое, красноватое свечение. В «L’Astronomie» (1885–227) Лоренцо Кропп, астроном из Пайсанду в Уругвае, пишет, что 21 февраля 1885 года он видел в Кассини — формации рядом с Гераклом, также расположенной в северо-западном квадранте Луны — красноватый дым или туман. Он слышал, что несколько других лиц видели на том же месте не дымку, а нечто вроде звезды, а он сам 22-го числа видел отчетливый огонек, светящийся, как планета Сатурн.

11 мая 1885 года — два огня на Луне.

11 мая 1886 года — два огня на Луне.

Сквозь линзы, оправленные в горизонт, обитатели этой Земли видели откровения других миров, атмосферные слои различной плотности? Это линзы, но погрешность этих огромных линз при сильном увеличении так велика, что все данные поступают к нам искаженными. Мы принимаем, что всякий мираж имеет источник, что всякое поэтическое создание человеческого разума основано на наблюдении и что столь же нетворчески работает воображение небес. Если происхождение миража не удается проследить до источника на Земле, можно предположить, что либо он исходит от неизвестного земного источника, либо от источника где-то еще. Мы рассмотрим данные о серии миражей в Швеции, на Балтийском побережье, с октября 1881 по декабрь 1888 года. Я беру большую часть сообщений из публикаций в «Nature», «Knowledge», «Cosmos» и «L'Astronomie» за этот период. У меня нет сведений о подобных явлениях в этих районах до или после упомянутого периода; мое сознание предполагает, что эти миражи отражали не земной источник, иначе они не были бы настолько привязаны к одному периоду, но были тенями или миражами чего-то, временно находившегося над Прибалтикой и Швецией, но в искаженном виде и описанные в земных понятиях.

1 октября 1881 года — в Рюгенвальде, Померания, видели мираж деревни: заснеженные крыши, с которых свисали сосульки; ясно различались человеческие фигуры. Предполагается, что это мираж селения Нексо на острове Борнхольм. Рюгенвальде расположен на Балтийском море, и Нексо находится примерно в 100 милях северо-западнее.

Первое определенное сообщение о миражах в Швеции, которое мне удалось найти, — публикация в «Nature» 29 июня 1882 года, где сказано, что предыдущие случаи привлекли внимание: в мае 1882 года на озере Орса в Швеции видели образ парохода, а потом — «острова, покрытого растительностью». Ночью 19 мая 1883 года — лучи света на озере Лудика — они напоминали вид озера в лунном сиянии, с лесистыми берегами, на которых угадывались постройки ферм — «Monthly Weather Review» (май 1883 г.). 28 мая 1883 года — в Финшо — быстрая смена видов: горы, озера и фермы. 16 октября 1884 года — в Линдсберге — большое селение с четырехэтажными домами, замок и озеро. 22 мая 1885 года — Готланд — городок, окруженный высокими горами, перед городком — большое судно. 15 июня 1885 года — близ Окселозунда — два лесистых острова, на одном из них строение и два военных корабля. Сказано, что в это время два шведских военных корабля находились в море, но были достаточно далеко от Окселозунда. 12 сентября 1885 года — Валла — видение, которое названо «достопримечательным миражом», но описано как смена облачных форм — несколько мониторов, один превращается в пускающего фонтан кита, а другой — в крокодила, затем лес, танцоры, лесистый остров с постройками и парком. 29 сентября 1885 года — снова в Балле — от 8 до 9 вечера — яркое видение на северо-западном горизонте, облачная гряда: животные, группы танцующих, лес, затем парк с дорожками. 15 июля 1888 года — Худиквалл— штормовое море и на нем судно; от судна отходят шлюпки. 8 октября 1888 года в Мерексулле на балтийском побережье, но в России видели мираж города, который продержался час. Говорили, что некоторые здания узнали и город опознали как Санкт-Петербург, расположенный примерно в 200 милях от этого места. Большие вещественные массы, предположительно земли, могут по крайней мере временно быть подвешенными над поверхностью этой Земли, не падая и оставаясь при обычных обстоятельствах невидимыми…

В «L'Astronomie» (1887–426) Кодд и Пайан — оба астронома известны своими ортодоксальными наблюдениями и работами — публикуют сообщение о неизвестном теле, которое на двадцать или тридцать секунд появилось в солнечной короне после затмения 1887 года. Они видели темное тело диаметром примерно в одну десятую солнечного, судя по опубликованному ими наброску. В «L'Astronomie» эти два наблюдателя выступают порознь, и в городе Марсель их обсерватории находятся в отдалении друг от друга. Но оба видели неизвестное таю приблизительно в одной части солнечной короны, так что можно предположить, что это был не воздушный шар, не округлое облако и не иной объект, расположенный в непосредственной близости к этой Земле. Однако это затмение наблюдали многие астрономы в других частях Европы, и кажется вероятным, что и другие, кроме этих двух в Марселе, не прекратили наблюдений сразу после затмения; однако ниоткуда больше не сообщали о подобном явлении, так что все указывает на то, что объект находился далеко от Солнца и близко к Марселю, в местном небе, но дальше, чем облака или воздушные шары. Я не могу начертить диаграммы, которая бы удовлетворяла всем этим условиям, если не предположить, что Солнце удалено не более чем на несколько тысяч миль.

Если маленькие черные камни падают четырежды за одиннадцать лет на один и тот же участок земной поверхности и не падают больше нигде, мы допускаем существование неподвижного источника где-то над неподвижной Землей, по крайней мере, в терминах данных и, даже если мы фанатики, то не относимся к тому типу защитников теории неподвижной Земли, которые верят Моисею больше, чем фактам. Я не хочу сказать, что мы не великие поклонники Моисея — временами.

Скала, висевшая в небе Сербии…

13 октября 1872 года камень упал с неба на эту Землю близ города Соко-Банжа в Сербии. Если бы не особенности данного камня, этот факт не имел бы силы. Сказано, что это был неизвестный камень. Для него придумали название. Камень был назван банжит, по городку, на который упал.

Семнадцать лет спустя (1 декабря 1889 г) новый кусок бан-жита падает в Сербии близ Джелики.

Отчет Менье об этих камнях см. в «L'Astronomie» (1890–272) и «Comptes Rendus» (92–311), а также в «La Nature» (1881–1-192). По словам Менье, камни действительно упали с неба; они чужды этой Земле, на которой нет таких камней; нигде более такие камни с неба не падали; они идентичны по материалу; они упали с промежутком семнадцать лет.

Временами, когда мы благосклонно смотрим на свой труд, мы видим в нем обличение зла современной специализации. Сейсмологи изучают землетрясения, а астрономы изучают метеоры; никто не занимается и землетрясениями, и метеорами, и следовательно, пребывая в неведении о фактах, собранных другими, не видит связи между этими феноменами. Отношение к событиям в Сербии 1 декабря 1889 года — образчик такого общепринятого научного подхода в попытке понять нечто порознь или специализированно, сосредоточившись на различных аспектах, а не объединяя их во включающую все обстоятельства концепцию. Менье пишет только об упавших с неба камнях и не упоминает произошедшего в то же время землетрясения. Милн в «Catalogue of Destructive Earthquakes» вносит это событие в список землетрясений и не упоминает о падавших с неба камнях. Всякое сочетание значительно влияет на характер компонентов: в нашем сочетании двух аспектов мы видим, что это явление не было землетрясением в общепринятом понимании этого слова, хотя оно могло иметь метеоритную природу, но не связанную с метеорами, как их обычно понимают, из-за невероятности метеоров, идентичных по веществу, падающих с промежутком в семнадцать лет на один и тот же участок земной поверхности, и больше нигде.

Это событие было, разумеется, взрывом в небе, и сотрясение передалось земле внизу, со всеми эффектами, свойственными землетрясениям иного рода. Раньше, в сумятице данных, относящихся к первой четверти века, мы уловили это сочетание и его общепринятую ошибочную интерпретацию: что многие сотрясения, будучи отзвуками происходивших в воздухе взрывов, попадали в каталоги землетрясений как вызванные подземными явлениями. Теперь мы продвинулись дальше и находим ту же догадку в других умах. В 8:20 утра 20 ноября 1887 года в районе, известном нам как «лондонский треугольник», многие сообщали, что слышали и ощутили что-то наподобие землетрясения, хотя в других селениях сочли, что произошел большой взрыв, возможно, в Лондоне. Так сообщали из Рединга и из четырех селений рядом с Редингом, и кажется, в Рединге сотрясение ощущалось наиболее сильно. Было также несколько сообщений о слабой тревоге в овечьих стадах, чувствительных к метеорам и землетрясениям. Но мистер Г. П. Фордхэм пишет, что это не было землетрясение, что взорвался метеор. Он основывает свое мнение на очень немногих фактах: среди десятков сообщений он отыскал всего два с уверениями, что авторы видели что-то в небе. Тем не менее мистер Фордхэм приходит к такому выводу, поскольку звук был значительно сильнее сотрясения.

В «Symon's Meteorological Magazine» (23–154) доктор У. В. Уэйк пишет, что вечером 3 ноября 1888 года на участке долины Темзы (близ Рединга) около четырех миль в ширину и десять или пятнадцать миль в длину стада овец, охваченные общей паникой, вырвались из своих загонов. Примерно годом позже, у Чилтерн-Хилл, протянувшегося к северо-востоку от долины Темзы под Редингом, повторилось то же явление. В лондонской «Standard» 7 ноября 1889 года преподобный Дж. Росс Баркер из Сесхэма — селения примерно 25 милями северо-восточнее Рединга — пишет, что 25 октября 1889 года многие овечьи стада на участке около 30 квадратных миль в общем порыве вырвались из загонов. Мистер Баркер спрашивает, не известно ли о каком-либо землетрясении или падении метеора, случившемся в это время. В «Symon's Meteorological Magazine» (вып. 4) мистер Саймон допускает, что все три случая были следствиями взрыва метеорита в воздухе. Эти феномены незначительны в сравнении с некоторыми, уже рассмотренными нами; их значение состоит в выраженном признании самой ортодоксии, что некоторые якобы землетрясения или последствия, приписываемые землетрясениям, могут быть вызваны взрывами в воздухе.

Взрывающиеся монастыри, выбрасывающие взвихренные тучи монахов, сталкивающихся с летящими монахинями, также лишившимися своей обители, или обрушивающиеся монастыри, иной раз медленно оседающие монастырские стены — мы видим в этих картинах общий порядок вещей: что всякое развитие проходит стадию в скорлупе стен, которые рано или поздно оказываются разбиты. Давным-давно Соединенные Штаты скрывались в скорлупе. Скорлупа лопнула. С ней раскололось и еще кое-что.

Доктрина огромных расстояний между небесными телами и движущейся Земли — наиболее сильная составляющая отвергательства; одна только мысль о разделяющих нас миллионах и миллионах миль не дает и помыслить о возможной связи между мирами; и одна мысль, что эта Земля разрывает пространство со скоростью 19 миль в секунду, делает невозможной все размышления о том, чтобы покинуть ее, а затем вернуться обратно. Однако, если эти две условности оказываются особенностями скорлупы, подобной скорлупе вокруг цыпленка в яйце, или границ, отгораживавших некогда Соединенные Штаты, и если однажды все подобные стены вокруг развивающегося зародыша рушатся, мы предрекаем, в смутных терминах всякого успешного пророчества, что взгляды зрелой астрономии откроются над осколками разбитых доказательств.

Теперь мы размышляем о функции изоляции в ходе развития. Это, собственно, не наша идея, потому что, кажется, я позаимствовал ее у биологов, но мы применяем ее более широко. Если принять общую идею, мы допускаем, что учение астрономов об изолированности космических тел и непостижимой скорости этой Земли, как бы заключающей ее в капсулу или спору, функционально. Что, независимо от функции изоляции, исключения, нарушающие ее, неизбежны для всякого развития, что подтверждается данными по всякому росту, начиная с аристократичных семян, коим, однако, приходится идти на взаимодействие с низшей материей или погибнуть. Всякий живой организм поначалу отгорожен стенами. То же относится и к человеческому существованию. Развитие всякой науки есть серия временных состояний замкнутости, и вся история промышленности полна изобретений, которые сперва встречали сопротивление, но в конце концов принимались. В начале XIX века Гегель опубликовал свое доказательство того, что невозможно существование более семи планет: он не успел отозвать статью, узнав об открытии Сереса. Нам представляется, что состояние ума Гегеля составляло часть общего духа его времени, и что это было необходимо, или функционально, поскольку первым астрономам едва ли удалось бы систематизировать свою доктрину, если бы их сбивали с толку семь или восемь сотен планетарных тел; и что, кроме этой функции астрономов, согласно нашему представлению, они были полезны также тем, что помогали взламывать стены более старой и отжившей ортодоксии.

Мы полагаем, что недопущение детей к множеству разнообразных опытов есть благо и что во всяком случае они в свои первые годы изолированы, например, в сексуальном отношении, и нам представляется, что наши данные придерживаются не из-за существования неявного заговора, но из той же сдержанности, по какой большая часть биологических знаний не преподается детям. Но если мы думаем нечто в таком роде, допустимо также, что даже в духе ортодоксальных принципов эти данные сохраняются в ортодоксальных публикациях и что в духе гипотетических принципов дарвинизма, примененных в более широком смысле, они выживают, хотя и не гармонируют с окружающей средой.

На вычисления удаленности звезд и планет извели тонны бумаги. Но среди всего сказанного и написанного я не нашел более обоснованного высказывания, чем предположение мистера Шоу о том, что до Луны 37 миль. То есть Фогели, Струве и Ньюкомбы, находясь под функциональным гипнозом, распространяли полезное зародышевое заблуждение об огромном неохватном пространстве, окружающем эту Землю, или у них были свои основания, которых мне, на мое несчастье, не удалось отыскать, или не существует удобного и лицеприятного способа их объяснить.

10 апреля 1874 года — светящийся объект взрывается в небе Куттенберга, Богемия. Сказано, что вспышка была яркой, как солнечный свет, и что за «ужасающим сполохом» последовал раскат грома, продолжавшийся около минуты. 9 апреля 1876 года — взрыв, названный жестоким, над городком Розенау в Венгрии.

Эти два объекта появились практически в одном и том же местном небе этой Земли — точки взрывов разделяют 250 миль — и приблизились практически из одной небесной точки, созвездия Кассиопеи; с разницей в два градуса прямого восхождения и без разницы в склонении. Примерно в одно время суток: один в 8 часов вечера, другой — в 8:20. В одну и ту же ночь года согласно внеземному календарю — 1876 год был високосным.

Если то были обычные метеоры, по совпадению два обычных метеора одного метеоритного потока могли, с разницей точно в два года, появиться из одной и той же точки небосклона и попасть почти в одну точку над этой Землей. Но эти два события весьма выделяются из ряда записей о взрывах в небе. Совпадения множатся, или эти объекты появились не из далекого созвездия Кассиопеи, и близость их попаданий указывает, что эта Земля неподвижна; и в нем видится некая целенаправленность. Продолжая серию этих событий или являя собой новое совпадение, 9 июня 1866 года произошел чудовищный взрыв в небе Книзахинья в Венгрии, и с неба упали тысячи камней. Между Розенау и Книзахинья около 75 миль. Конечно, кто-нибудь мог бы продолжить наши легкомысленные размышления по этому поводу и представить себе стрельбу из-за звезд, как можно представить, что неведомые земли висят в небе не прямо над Сербией, Бирмингемом или Комри, а за ближайшими звездами, приуменьшив все еще больше, чем приуменьшали мы — но пальба камнями по этой Земле кажется мне невежливой. Конечно, объекты или обломки объектов из стали, подобной стали, выплавленной на этой Земле, падали на эту землю и хранятся теперь в коллекциях «метеоритов». В книге, для нас теперь труднодоступной, потому что ее не держат рядом с «Comptes Rendus», «English Mechanic» и «L'Astronomique», есть история о каменных скрижалях, которыми в давние времена запустили в эту Землю. Возможно, обитатели этой Земли и после того получали наставления с неба, но надписи доходили в очень плохом состоянии.

И у меня есть сведения о явлениях, приписываемых «северному сиянию», повторяющихся в одних и тех же местных небесах. Если это северное сияние, его повторение с такими правильными интервалами и с такой точной локализацией бросает вызов самым ретивым объяснятелям. Если же они — внеземного происхождения, то указывают на неподвижность этой Земли. Регулярность наводит на мысль о сигналах. Например: огни в небе Лиона в штате Нью-Йорк 9 декабря 1891 года; 5 января, 2 февраля, 29 февраля, 27 марта, 23 апреля 1892 года. В «Scientific American» (7 мая 1892 г.) доктор М. А. Видер пишет, что с 9 декабря 1891 по 23 апреля 1892 года в небе Лиона яркие огни, которые он называет «северным сиянием», появлялись каждую двадцать седьмую ночь. Он связывает их с синодической активностью Солнца и говорит, что в каждую ночь, предшествовавшую ночному шоу, на солнце отмечались выраженные возмущения. Каким образом возмущения на Солнце могут сказываться ночью, когда Солнце где-то над антиподами лион-цев, и сказываться так локализовано, остается неясным. В «Nature» (46–29) доктор Видер связывает феномены с синодической активностью Солнца, но говорит, что этот период составляет 27 суток 6 часов и 47 минут, замечая, что этот период, по его наблюдениям, не совпадает с периодичностью лионских феноменов более чем на сутки. Эти точные расчеты — еще один образчик «тонкой науки», подстрекающий нас поискать в ней дыры. Различные части Солнца движутся с разной скоростью: я читал о солнечных пятнах, которые двигались по диску Солнца наискосок.

В «Nature» (15–451) корреспондент пишет, что в 8:55 вечера он видел большую красную звезду в созвездии Змеи, где прежде никогда такой не видел — Ганнерсбери, 17 марта 1877 года. Через десять минут объект несколько раз увеличился и уменьшился, мигая, как вращающийся маячный фонарь, после чего исчез. Этот корреспондент пишет, что около 10 вечера он заметил большой метеор. Он не предполагает связи между этими двумя явлениями, но связь может существовать — и указывать, что нечто по крайне мере в течение часа неподвижно висело над Ган-нерсбери, поскольку объект, названный «метеором», впервые заметили в Ганнерсбери. В «Observatory» (1 -20) капитан Тапман пишет, что в 9:57 большой метеор был впервые замечен из Фрома, Тетбери и Ганнерсбери. Красный объект не обязательно находился в небе над Ганнерсбери; он мог располагаться в созвездии Змеи, невидимый для остального мира.

Затем имеется обширная область сообщений о «метеорах», которые без параллакса, или с малым параллаксом, или с малым параллаксом, причиной которого могла быть неполная одновременность наблюдений, появились как будто бы из звезды или планеты и которые могли происходить из этих точек, свидетельствуя об их близости. Например, большой метеор 5 сентября 1868 года. Из Цюриха, Швейцария, его видели исходящим из точки вблизи Юпитера; из Тремонта, Франция, исходящим из точки, настолько близкой к Юпитеру, что планета и эта точка уместились в поле зрения одного телескопа; из Бергамо в Италии его заметили в пяти или шести градусах от Юпитера. Цюрих расположен примерно в 140 милях от Бергамо, а Тремонт находится дальше этого и от Цюриха, и от Бергамо.

Итак, есть данные, указывающие, что объекты попадают на эту Землю с планет или со звезд, подкрепляя нашу идею, что планеты расположены ближе к этой Земле, чем Луна с общепринятой точки зрения; и что до звезд, равноудаленных от этой Земли, можно добраться отсюда. Обратите внимание, что я, если феномен повторяется в одном местном небе этой Земли, всегда заключаю из этого, что его источник неподвижен над неподвижной Землей. Неподвижность относительно этой Земли подразумевается, но этот относительно неподвижный источник — остров в пространстве, новый берег или что там еще — можно представить сопровождающим эту Землю в ее вращении и движении вокруг Солнца. Принимая, что о гравитации не известно почти ничего; что гравитационная астрономия — миф; что поле притяжения может распространяться всего на несколько миль от этой Земли, я, если могу помыслить нечто, висящее в пространстве без опоры, всегда представляю остров, скажем, над Бирмингемом, или над Иркутском, или над Комри, отброшенный центробежной силой от вращающейся Земли или моментально отстающий от нее в гонке вокруг Солнца. Тем не менее здесь остается много места для дискуссии. Но переходя к данным другого порядка, я невольно склоняюсь к объяснению, что Земля неподвижна. Однако этот предмет почитается священным. Никто не смеет считать эту Землю неподвижной. Никто не смеет задавать вопросов. Мыслить на этот счет иначе, как велено, представляется неблагочестивым.

Но как можно объяснить движение Земли?

Думать, что нечто положило ему начало и что ничто никогда ему не воспрепятствовало?

А если Земля не движется?

Значит, ее никто не запустил…

Новое святотатство!

Если кузнечик может вскочить на пролетающее над ним пушечное ядро, я могу, пожалуй, допустить, что нечто из внешнего пространства может вспорхнуть на вращающуюся Землю, немного по ней погулять, а потом спрыгнуть обратно.

Но предположим, нам приходится принять, что имелись примеры именно таких предприятий и такой прыткости относительно планеты Венера. Безотносительно к нашему представлению, что иногда суда могут отчаливать с Венеры к этой Земле и возвращаться обратно, имеются поразительные данные, что приемлемо это или нет, но светящиеся объекты появлялись откуда-то, вероятно из внешнего пространства, и какое-то время их наблюдали висящими над планетой Венера. Это согласуется с нашими предположениями, что невысоко в небе над нашей Землей зависают некие области. Это вредит нашему умозаключению о неподвижности этой Земли, но в нашем представлении не столько гипотетическое орбитальное, сколько гипотетическое осевое вращение этой Земли должно смещать близлежащие тела, а все астрономы, кроме тех, кто говорит, что сутки на Венере составляют 24 часа, считают, что Венера обращается вокруг свой оси за 224 дня, и такая скорость не должна создавать большой центробежной силы.

У меня есть сведения о ярко выраженном свечении, нацелившемся на Сатурн. В «English Mechanic» (63–496) корреспондент пишет, что 13 июля 1896 года он видел в свой телескоп — от 10 до 11:15 часов вечера, после чего планета оказалась слишком близко к горизонту и видимость стала плохой — светящийся объект рядом с Сатурном. Он наблюдал, как объект миновал несколько мелких звезд. «Он определенно направлялся к Сатурну на хорошей скорости». Возможно, это был один из стрижей неба, способных обогнать планету. Если они умудряются садиться и взлетать с Земли, несущейся со скоростью 19 миль в секунду, не говоря о вращательном движении, поскольку на посадку можно зайти с полюса, что ж, тогда, насколько я могу судить, какое-нибудь существо поменьше может прокатиться на пушечном ядре. Разумеется, если принять наши данные, указывающие, что гипотетическая Солнечная система, или геосистема, на много порядков меньше, чем принято считать, то и орбитальная скорость Венеры сильно снижается.

Где-то в конце августа 1873 года — Брюссель; в восемь часов вечера над горизонтом при ясном небе восходит объект, похожий на звезду. Он поднимается выше и выше, пока, примерно десять минут спустя, не исчезает — «La Nature» (1873–239). По-видимому, подозрительный объект был виден только в местном небе и, стало быть, находился недалеко от этой Земли. Если это не был воздушный шар, приходится предположить, что он появился из внешнего пространства и затем вернулся.

Возможно, подобные объекты посещали и Луну и были замечены при отплытии — профессор Шафарик из Праги пишет, что 24 апреля 1874 года он видел «объект столь странной природы, что не знаю, что о нем думать». Он видел блестящий белый объект, медленно пересекающий лунный диск. Он не видел, как объект приближался к Луне. Он наблюдал, как тот покидает Луну. 27 сентября 1881 — Южная Африка — объект, который был замечен вблизи Луны полковником Марквиком — подобный комете, но двигавшийся быстро — «Journal of Liverpool Astronomical Society» (7–117).

Нас больше всего интересуют объекты, подобные кораблям, которые «причаливали» к этой движущейся Земле с проворством Колумба, который умудрился бы высадиться на Сан-Сальвадоре или забросить якорь на американский берег, проносящийся мимо него на скорости 19 миль в секунду, а также объекты, которые опускались так близко, как позволяют атмосферные условия или какие-то неизвестные условия, ко дну некоего стационарного моря. Мы теперь присваиваем капитану Ноблю научную степень в экстрагеографии. Капитан Нобль пишет, что в 10:35 вечера 28 августа 1883 года он видел в небе нечто «подобное новой и великолепной комете». Сперва он увидел что-то похожее на хвост кометы или на луч прожектора, суда по представленной капитаном Ноблем зарисовке в «Knowledge». Затем капитан Нобль увидел ядро, от которого исходил свет. Это был яркий объект. У. К. Браджет пишет, что в 12:40 ночи 29 августа он видел объект, напоминающий планету Юпитер, с исходящим от него лучом света. В ночи 11 и 13 сентября профессор Свифт видел в Рочестере неизвестный объект, напоминающий комету — возможно, в местном небе Рочестера, поскольку о нем ниоткуда больше не сообщали — «Observatory» (6–345). В «Knowledge» (4–219) миссис Харбин пишет, что в ночь 21 сентября в Йовиле она видела тот же яркий свет, похожий на луч прожектора, который заметил капитан Нобль, однако объект скрылся прежде, чем она успела навести на него телескоп. И несколько месяцев спустя в ноябре 1883 года подобный же объект был замечен в местном небе Пуэрто-Рико, а затем в Огайо. Может быть, лучше пока промолчать о том, что у нас есть данные, указывающие, что это было судно, снабженное какого-то рода прожектором, несколько месяцев обследовавшее области, настолько удаленные друг от друга, как Англия и Пуэрто-Рико. Пока достаточно только отметить, что трудно счесть воздушным шаром объект, появившийся в небе Англии близко к земле, поскольку он не был замечен из других мест, и за два часа преодолевший 200 миль, разделяющих Сассекс и Ливерпуль.

22 августа 1885 — Сайгон, Кохинхина — по сообщению лейтенанта Ревелье с судна «Гиберто» — объект, подобный ярчайшей красной звезде, но больше планеты Венера — он двигался быстрее, чем облака при умеренном ветре; наблюдался 7 или 8 минут, затем скрылся за облаком — «Comptes Rendus» (101–680).

Во всей этой книге я безуспешно пытаюсь подавить тему неподвижности Земли. Моя тема — новые земли — предметы, объекты, существа или, может быть, данные для будущей экспансии…

Но о неподвижности Земли забыть не удается. Это основной вопрос.

И опять же — бесполезно обсуждать возможные экспедиции за пределы этой Земли, если Земля несется в пространстве со скоростью 19 миль в секунду, или в минуту.

Что касается путешественников, которые могут высаживаться или подходить к этой Земле с других планет — как бы они сумели покидать свои быстро движущиеся планеты и возвращаться на них? Согласно нашим принципам экстрагеографии, планеты часть времени движутся вместе с вращающимися звездами, и самые отдаленные планеты остаются под или вблизи одного созвездия много лет. Все, что способно достичь, а затем быстро покинуть быстро вращающиеся созвездия эклиптики, могло бы появиться и в области звездного полюса, где относительно неподвижного центрального тела движение отсутствует.

Теперь, пожалуй, добавим к нашим грехам плававшую в небе лошадь. Насколько мне известно, мы вносим свой вклад в общую биологию. В «New York Times» 8 июля 1878 года опубликована депеша из Паркерсбурга в Западной Вирджинии: около 1 июля 1878 года три или четыре фермера видели в безоблачном небе, на высоте, видимо, около мили, «непрозрачную субстанцию». Она имела вид белой лошади, «плывущей в безоблачном небе». Сказано, что это был мираж лошади, пасущейся на отдаленном лугу. Если так, случай интересен не только непрозрачностью, но и избирательностью — луг в мираже не отразился.

Черные тела и черные камешки с неба — и эти возмутители спокойствия из плавучих анархий, частенько пятнающие Солнце. Тогда по принципу компенсаторности в равновесии бытия в пространстве имеются и дисциплинированные силы. В «Scientific American» (44–291) сказано, что, по сообщению газет Делавэра, Мериленда и Вирджинии, в конце сентября и в первую неделю октября в небе видели фигуры; сообщения, «которые средневековому сознанию показались бы не иначе как чудом». Автор полагает, что если в небе что-то и видели, это, скорее всего, было северное сияние. Наше собственное сознание, как и таковое астрономов, метеорологов и прочих, с кем мы сталкивались, лучше не обсуждать, но обвинения в средневековости нас задевают, и потому обратимся к «Monthly Weather Review» — если это не современность, значит, я чего-то не понимаю. «Monthly Weather Review», сентябрь и октябрь 1881 года — свечение неба в Мэриленде и в Нью-Йорке 23 сентября; все прочие сияния в сентябре — гораздо севернее трех штатов, в которых видели упомянутые феномены. Октябрь — никаких сияний до 18-го, потом одно на севере. 23-го был мираж, но в Индианаполисе; два случая в октябре, но в конце месяца и в северных штатах.

В «Scientific American» сказано, что, согласно сообщению в «Warrentown (Va) Solid South», множество лиц видели ночью в небе облаченные в белое фигуры. В «Richmond Dispatch» рассказывается, что многие видели или считают, что видели, ночью в небе тревожное зрелище: огромное количество вооруженных солдат в мундирах, занятых маршировкой. Затем сообщение из Уилмингтона в Делавэре — шеренги ангелов, марширующих взад и вперед по небу, в белых одеяниях и блистающих шлемах. Подобные же сообщения из Лорела и Тэлбота. Несколько человек говорят, что видели в небе президента Гарфилда, умершего незадолго до того. Мы в целом полагаем, что все сообщения о подобных феноменах окрашены господствующими в сознании образами и мыслями.

«L’Astronomie» (1888, 392):

Около 1 августа 1888 года близ Вараждина в Венгрии в небе видели несколько пехотных полков во главе с командиром, размахивавшим пылающим мечом, три дня подряд маршировавших по нескольку часов в день. Автор в «L'Astronomie» говорит, что напрасно было бы пытаться объяснить это явление миражом марширующих в отдалении солдат, поскольку тщательное расследование установило их отсутствие. Даже если бы вблизи Вараждина нашлись маршировавшие солдаты, пришлось бы объяснять повторяющиеся в одном и том же месте миражи.

Но в пространстве могут существовать армии, отражения, тени или брокенские видения, которые мы иногда наблюдаем, — шествия через солнечный диск; формы, двигавшиеся или маршировавшие, иной раз по четыре в ряд; наблюдение Бружьера из Марселя 15 и 16 августа 1883 года; армия, которую сорок минут наблюдал Жако 30 августа 1886 года — предметы или существа, кажется, маршировавшие туда и сюда, двигавшиеся все в одном направлении параллельными рядами. В «L’Annee Scientifique» (29–8) приводится отчет о наблюдениях Трувело от 29 августа 1871 года. Он видел объекты, круглые, треугольные и более сложных форм. Затем произошло нечто, заставляющее по крайней мере предположить, что эти объекты не двигались по ветру и не удерживались в пространстве орбитальными силами, как метеоры; что каждый из них обладал собственной способностью к полету и что с одним из них что-то случилось. Все они, хотя в основном двигались со значительной скоростью, иногда останавливались, а затем один из них начал падать к земле, и по всем признакам это было тяжелое тело, потому что предмет, поддерживаемый ветром, вряд ли так внезапно утратил бы летучесть, сохранившуюся у всех остальных. Предмет падал, колеблясь из стороны в сторону, как диск, тонущий в воде.

«New York Sun», 16 марта 1890 года — в четыре часа пополудни 12 марта в небе Эшленда, Огайо, видели изображение большого неизвестного города. Некоторые предположили, что это мог быть мираж городка Мэнсфилд в тридцати милях оттуда; другие свидетели сочли, что видят Сандуски, расположенный в шестидесяти милях. «Наиболее суеверные объявили его видением Нового Иерусалима».

Может, это и было небесное откровение; насколько я могу судить, рай вполне может походить на Сандуски, и тем из нас, кому не хочется переселяться в Сандуски, стоит поразмыслить на сей счет, но нам представляется, что в небе отражалось нечто, чего не удалось обнаружить на Земле, но определили это нечто в терминах местных понятий. Некое живое существо в небе, увиденное фермером — лошадь. Другие предметы, или отдаленные отражения, или тени — в них видят гигантских львов, солдат или ангелов — в зависимости отличной предрасположенности. Видения появляются в Индии — на них видят индусские костюмы. Предположим, что 17 января 1892 года в небе Монтаны произошло сражение — мы заранее скажем, в каких терминах его опишут. «Brooklyn Eagle» 18 января 1892 года, мираж в небе Ливингстона, Монтана — индейцы и охотники, попеременно наступающие и отступающие. Индейцы превосходили охотников числом и захватили их в плен. Далее подробности — охотники привязаны к столбам, вязанки хвороста и т. п. «Насколько удалось установить за ночь, индейцы в резервации в мирном настроении». Мы и сами в мирном настроении, но пока астрономы не загнали нас в резервацию, где нам придется выражать свои представления с помощью бусин и вампумов вместо фактов, мы остаемся на тропе войны с пустыми головами, видим в кишащем жизнью небе только отражение собственной пустоты.

В общем имеется много фактов, указывающих, что суда и живые обитатели пространства действительно приближаются к этой Земле, зато отсутствуют данные о высадке таких существ на эту Землю, если не принимать идею, что, скажем, Каспар Хаузер явился на эту Землю из иного материального мира. Независимо от того, случалось ли космонитам забираться сюда, прошмыгивать или врываться, атакуя нас по прихоти или ради своей науки, но существуют сведения о похищениях и атаках откуда-то, а у меня сильное предубеждение против втягивания в дело четвертого измерения, поскольку от этого не легче — пришлось бы гадать, на что похожи пятое и шестое.

В «La Nature» (1888–2-66) Адриан Арселин пишет, что при раскопках под Солутре в августе 1878 года, в день, названный «superbe», при небе, настолько чистом, что о нем сказано: «parfaitement», с земли вдруг взлетели несколько дюжин листов оберточной бумаги. Рядом находилось человек десять, и ни один не почувствовал ни малейшего дуновения. Сила, захватившая бумаги, не тронула ничего другого. По словам Арселина, пыль под листами и вокруг осталась непотревоженной. Листы бумаги продолжали подниматься и скрылись в небе.

О могучей силе, подхватившей рыбачье судно и поднявшей его так высоко, что после падения оно затонуло — см. лондонскую «Times» 24 сентября 1875 года. В четверти мили от него находились другие суда, с которых пришли на помощь сброшенным в море рыбакам. Ветра не было, спасатели не могли воспользоваться парусами, и им пришлось грести.

2 октября 1875 года некий человек ехал в повозке из Шаффхаузена близ Берингена в Германии. Правую руку ему пробило насквозь, словно мушкетной пулей. С ним были двое спутников. Он слышал жужжащий звук, но спутники не услышали ничего. В стороне от дороги работали крестьяне, но они были за пределами дальности выстрела. Откуда прилетела пуля, установить не удалось.

«La Nature» (1879–1-166) цитирует «Courrier des Ardennes» по поводу происшествия в общине Синни-ле-Пти пасхальным воскресеньем 1879 года. Отличный дом, стоящий на отшибе, — крыша вдруг взлетает в воздух, после чего падает на землю. Ни малейшего ветра. Автор заметки пишет, что сила, которую он назвал «trouble innoui», так точно прицелилась в этот дом, что ничто за пределами тридцати ярдов от него не было потревожено.

«Scientific American» от 10 июля 1880 года — по сообщению «Plaindealer» в провинции Онтарио двое граждан Ист-Кента были в поле и услышал грохот. Они увидели камни, взмывающие с поля в воздух. Осмотрев место, имевшее в диаметре около 1 б футов, они не обнаружили ничего, объясняющего этот случай. Сказано, что не было ни смерча, ни чего-либо еще, подходящего для объяснения.

Может статься, есть свидетели того, как людей уволакивали из их собственного мира, — то ли в неприемлемое для меня четвертое измерение, из которого они могли просочиться и в пятое, то ли в небо на предмет исследования. У меня имеются данные, но они из отчетов исследователей психических явлений. Например, видели, как человек шел по дороге — и вдруг исчез. Объяснение — что это был не живой человек, а привидение, которое затем исчезло. Я не сумел уточнить подобные сведения сообщениями, что, скажем, кто-то из окрестных жителей в это время пропал, но возможно, мы сумеем найти материалы в собственной области исследований.

10 декабря 1881 года Уолтер Пауэлл с двумя спутниками поднимался из Бата на правительственном аэростате «Саладин» — см. «Travel in Space» Валентина и Томсона. Аэростат опустился в Бриджпорте на побережье Ла-Манша. Когда двое аэронавтов вышли, аэростат с Пауэллом стрелой взлетел вверх. Сообщали, что его видели падающим в пролив близ Бриджпорта, но по мнению капитана Темпла, одного из спутников Пауэлла, возможно, видели падение чего-то, выброшенного из корзины шара.

Аэростат пропал у моря или над ним. Упав в море, он, вероятно, удержался бы на плаву и долгое время представлял бы собой весьма заметный объект; так или иначе, исчезновение аэростата, который последний раз видели над Ла-Маншем, во всяком случае представляется очень таинственным событием. Естественно ожидать множества сообщений о виденном воздушном шаре. Но, вопреки ожиданиям, появляется сообщение о светящемся объекте в небе, замеченном в период исчезновения аэростата. В лондонской «Times» сказано, что светящийся объект видели вечером 13 декабря, и он двигался в различных направлениях в небе над Шербуром. Сказано, что в ночь на шестнадцатое трое таможенных стражников из Ларедо в Испании видели в небе нечто вроде воздушного шара и даже взобрались на гору, чтобы лучше его рассмотреть, но он взорвался искрами и исчез. В «Morning Post» пишут, что главной особенностью явления была его яркость, что он был заметен именно потому, что искрился. В «Standard» от 16 декабря сообщение о чем-то, виденном в небе в пять часов утра 15 декабря капитаном Макбейном с парохода «Контесс оф Абердин» у побережья Шотландии. В бинокль объект казался огнем, подвешенным к чему-то, что могло быть кабиной аэростата, то увеличивающимся, то уменьшающимся в размере — большой огонь — «большой, как маяк Гирдлнесса». Он двигался навстречу ветру, хотя, возможно, и по ветру, дувшему в верхних слоях. Он был заметен около получаса, и в последний раз его видели движущимся в направлении Берви — городка на шотландском побережье в 12 милях от Монтроза. «Morning Post» пишет, что объяснение простое — некто в Монфрейте, в восьми милях от Данди, вечером пятнадцатого запустил в небо воздушный шар с фонарем, «который легким ветром отнесло вдоль побережья, и он, выгорев, погас у Монтроза рано утром в четверг (16-го)». Эта история о шаре, улетевшем в Монтроз, с которого, как видно, не спускали глаз до самого Монтроза, не так хорошо объясняет замеченный в 25 милях от Монтроза объект. В «Standard» от 19 декабря сказано, что над бухтой Дартмута 11-го числа видели два ярких огня.

Уолтер Пауэлл был членом парламента от Малмсбери, и у него было много друзей, которые немедленно начали поиски. Родственники объявили о вознаграждении нашедшему. Пароходы обыскивали канал и не сдавались до 13-го. Организовали «прочесывание», и на побережье удвоили дежурство береговой стражи. На берегу искали обломки крушения, но не нашли ничего, кроме термометра в мешке.

В «L’Astronomie» (1886–312) профессор Паро из коллежа Бар-сюр-Об цитирует двух свидетелей «любопытного феномена», имевшего место в саду коллежа 22 мая 1886 — безоблачное небо, ветер «tres faible». В пределах маленького круга в саду находились корзины, зола и оконная рама весом шестьдесят килограммов. Все это внезапно поднялось с земли. На высоте около сорока футов предметы на несколько минут зависли, после чего упали на прежнее место. Ни один предмет за пределами этого круга захвачен не был. Оба свидетеля сообщают, что не заметили возмущения воздуха.

В июне 1886 года, по сообщению лондонской «Times», некое «широко известное должностное лицо» сворачивало на Пэлл-Мэлл и вдруг ощутило сильнейший удар в плечо и услышало шипящий звук. Кроме стоящего в отдалении полисмена никого не было видно. Дома он обнаружил, что ворот его пальто выглядит так, будто к материи прижали раскаленную проволоку, вытянутую в длинную прямую линию. Снаряда не нашли, но решили, что чиновника поразило нечто метеоритной природы.

«Charleston News and Courrier» от 25 ноября 1886 — в Эдине, Массачусетс, 23 ноября некий фермер с тремя сыновьями свозили на ферму зерно. О метеорологических условиях ничего не сказано, и, насколько мне известно, они могли возить зерно и в грозовой ливень. Нечто, объявленное молнией, сверкнуло в небе. Фермер был легко ранен, один сын убит, другой тяжело ранен, третий исчез. «Что с ним сталось, неизвестно, но полагают, что он был ослеплен или лишился разума от удара и забрел куда-то».

«Brooklyn Eagle», 17 марта 1891 года — в Уилкис-Барр 4 марта двоих мужчин «подняло с земли и перенесло на значительное расстояние смерчем». Это была мощная сила, но ничто другое она не затронула. В тот же день еще одно происшествие в Бруклине. В «New York Times» от 17 марта 1891 года сказано, что двое мужчин, Смайт Морхауз из округа Оранж в штате Нью-Йорк и Уильям Оуэн из Сассекса в Нью-Джерси — прогуливались по Вандербильдт-авеню 16 числа в два часа пополудни, когда мощный взрыв у самой головы ранил Оуэна, а Морхауза привел в остолбенение. Вспышка на мгновение ослепила обоих. На лице Морхауза остались отметины, как от порохового ожога, и что-то вонзилось ему в язык. Не найдя, кого обвинить в случившемся, полиция арестовала Оуэна, но предъявила ему только обвинение в пьянстве. Морхауза доставили в больницу, где из языка у него извлекли осколок металла, меди или латуни, однако это не был осколок патрона. Никаких других материалов найти не удалось, хотя взорвался предмет значительной величины. Шляпа Морхауза в шести местах оказалась пробита этой необнаружимой субстанцией. Свидетели утверждают, что в пределах сотни футов от этих мужчин никого не было. Одна свидетельница заметила вспышку перед взрывом, но «не могла определить», было ли это нечто падающее или нет. В «Brooklyn Eagle» от 17 марта 1891 года говорится, что ни у одного из мужчин не было никакого оружия, и между ними не было ссоры. Одна из свидетельниц наблюдала за ними перед моментом взрыва, привлеченная их деревенской наружностью.

Здесь налицо интересное смешение между обнаруженным и необнаружимым. Полагаю, никто не станет думать, что в этих людей кто-то кинул бомбу. Однако найденного количества материи достаточно, чтобы исключить версию «молнии с ясного неба». Кажется, исключаются и объекты метеоритной природы.

Маленькое белое древко из круглой красной планеты — стрелка эльфа, вонзившаяся в яблоко. 10 июня 1892 года — словно бы свет маленького прожектора исходит из лимба Марса. 11 и 13 июля его снова видят Кэмпбелл и Хассе («Nature», 50–500).

3 августа 1892 года — пик противостояния Марса. 12 августа 1892 года многие наблюдают вспышки в небе Англии. В Манчестере они настолько походили на сигналы или настолько не походили ни на что, известное под названием «атмосферное свечение», что Альберт Басе принял их за свет маяка. Они были видны в Дьюсбери и корреспондент «English Mechanic», описывая их, пишет: «Я никогда не видел подобного полярного сияния». О «коротких частых вспышках» сообщали из Лугборо.

Сияющий треугольник в темном круге. В «L'Astronomie» (1888,75) доктор Клайн публикует отчет о наблюдениях Шпайссена 23 ноября 1887 года — светящийся треугольник в чаше Платона. По словам доктора Клайна, это был эффект солнечного света.

В этот период в городах Соединенных Штатов происходили самые примечательные ночные зрелища за всю историю Земли. Если бы Ригель вздумал состязаться в беге с Орионом или звезды некой туманности выстроились бы в колонну, это было бы зрелищем, сравнимым с теми, которые вызвал в то время Грувер Кливленд в Штатах.

Итак — по крайней мере допустимо — нечто подобное на Луне. Искорки света, сходящиеся к Платону в ночь на 23 ноября 1887 года из всех лунных кратеров; потоки светящихся точек, стекающие в чашу Платона; толпы из Аристарха и Кеплера, все население Лунных Альп, каждый со своим факелом, марширует на треугольной площади, заставляя ее светиться в ночи — допустим. В Платоне наблюдали и другие фигуры, но по моим сведениям, этого светящегося в темноте символа ни разу не видели ни прежде, ни после того.

Два года спустя — еще более редкостное зрелище — общее собрание лунных гробовщиков. Они выстроились в круг, окруженные девственницами в ночных сорочках — самых настоящих ночных сорочках. О явлении в Плинии 13 сентября 1889 года профессор Тури из Женевы сообщает — черное пятно с «белоснежной» каймой.

30 марта 1889 года — черное пятно, впервые замеченное Годибертом вблизи центра Коперника. 11 мая 1889 — чернильно-черный объект на гряде кратера Гассенди. О нем никогда не сообщали прежде; в следующем лунном месяце оно снова исчезло. 30 марта 1889 года — новое черное пятно в Плинии.

Похожий на звезду огонек в Аристархе — прошло много времени с момента последнего из прежних его появлений. Следовательно, его нельзя отнести к обычным на Луне явлениям. Свет был замечен 7 ноября 1891 года д'Ажуда из Лиссабонской обсерватории — «очень четкая светящаяся точка».

1 апреля 1893 года де Моро на Азорах видит луч света, исходящий от Луны. Подобное же явление наблюдал 25 сентября 1893 года Габоро в Париже. Ряд фактов, подобных ряду 1884 года — в «English Mechanic» (55–310): некий корреспондент пишет, что 6 мая 1892 года он видел светящуюся точку на Венере (не на полюсе). 13 августа 1892 года тот же — как можно допустить — объект наблюдается на некотором расстоянии от Венеры — неизвестный светящийся объект, подобный звезде седьмой величины, видел рядом с Луной профессор Барнард.

24 августа 1895 года, в период максимальной яркости Венеры, светящийся объект, как сообщают, наблюдался в небе в дневное время в Донегале, Ирландия. В тот же день мальчик Роберт Олкорн видел большой светящийся предмет, падавший с неба. Предмет взорвался невдалеке от него. Мальчик пережил то же, что Смайт Морхауз. Он закрыл лицо руками — второй взрыв ударил его по пальцам. По словам профессора Джорджа М. Мин-чина, вещество взорвавшегося объекта обнаружить не удалось. Есть ли тут связь или нет, но в небе Англии неделей позже что-то видели. В лондонской «Times» (4 сентября 1895 г.) доктор Дж. А. Г. Мюррей пишет, что в Оксфорде несколькими минутами ранее восьми вечера 31 августа 1895 года он видел в небе светящийся объект заметно больше Венеры и большей яркости, поднявшийся из-за вершин деревьев и медленно проплывший на восток. Он двигался, словно подгоняемый сильным ветром, и скрылся за другими деревьями. «То обстоятельство, что он заметно терял яркость по мере удаления, кажется, предполагает, что предмет находился невысоко, и говорит в пользу его земного происхождения, хотя я не в состоянии представить, какой искусственный предмет может выглядеть подобным образом». В «Times» от 6-го числа некто, прочитавший письмо доктора Мюррея, пишет, что примерно в то же время в Лондоне видел тот же объект, двигавшийся к востоку настолько медленно, что он принял его за светящийся воздушный шар из соседнего парка. Еще один корреспондент, не читавший письма доктора Мюррея, поскольку его письмо датировано 3 сентября, пишет из необозначенного места, что около 8:20 вечера 31 августа видел похожий на звезду объект, двигавшийся на восток и остававшийся на виду четыре или пять минут. Затем некто, тем же вечером около восьми часов ехавший к станции Скарборо, видел «большую падучую звезду», поразившую его неторопливостью, столь отличной от обычной скорости «падучих звезд». Далее еще два сообщения об объектах, замеченных в небе Бата и Рамсгейта, но в другое время, и я, просмотрев сообщения в местных газетах, нашел, что это, скорее всего, были метеоры.

В «Oxford Times» (7 сентября) перепечатано письмо доктора Мюррея в лондонскую «Times» с таким комментарием: «Мы должны подсказать ученому доктору, что его якобы метеор был светящимся воздушным шаром, выпущенным с шоу по случаю распределения паев».

Будем считать, что при распределении паев всегда запускаются воздушные шары, а доктор просто не был осведомлен о таком обычае. Наши данные касаются объекта, который был виден примерно в одно и то же время в Оксфорде, приблизительно в 50 милях к юго-востоку от Оксфорда и примерно в 170 милях к северо-востоку от Оксфорда, при том, что место четвертого наблюдения не названо.

Или, говоря шире, наши данные касаются общей идеи, что объекты, подобные кораблям, замечали проплывающими вблизи этой Земли в периоды, когда Венера находилась ближе всего к этой Земле. 18 сентября 1895 года — высшее сближение с Венерой.

В тот же период в Лондоне случились два происшествия, возможно, подобные происшествию в Донегале. Лондонская «Morning Post» (16 ноября 1895 г.): в полдень 15 ноября «устрашающий взрыв» произошел в окрестностях Фенчерч-стрит в Лондоне. Никакого ущерба не было, следов взорвавшегося объекта не нашли. Часом позже близ Мэнисон-хауза, расположенного неподалеку от Фенчерч-стрит, произошел еще более сильный взрыв. Улицы заполонили выбежавшие из домов горожане, и было предпринято расследование, но следа того, что взорвалось, не обнаружили. Сказано, что кто-то видел, как «что-то падало». Однако нам никуда не деться от убийственных объяснятелей — обычно астрономов, а в данном случае — полицейских. В «Daily News» приводится объяснение полиции: дескать, кто-то из озорства расставил на улице туманные сигналы, которые и были подорваны проезжающими экипажами.

Наблюдения Мюллера из Немингена в Голландии — неизвестный светящийся объект наблюдался примерно три недели спустя вблизи Венеры — «Monthly Notices» (52–276).

28 апреля 1897 года — наивысшее сближение с Венерой. В «Popular Astronomy» (5–55) сказано, что многие обращаются в редакцию, сообщая о «воздушных кораблях», замеченных около этого времени. Редактор пишет, что некоторые наблюдения относятся, вероятно, к планете Венера, а другие, возможно, описывают детские воздушные шарики, «к которым были подвешены разнообразно окрашенные фонарики».

Первую группу наших данных я извлек из сообщений в «New York Sun» от 2,11,16 и 18 апреля. Первого апреля — «таинственный свет» в небе Канзас-сити, подобный свету мощного прожектора. «Он был направлен к земле и двигался на восток со скоростью шестьдесят миль в час». Примерно неделю спустя что-то видели в Чикаго. «Пресловутый чикагский воздушный корабль считается легендой, вопреки тому обстоятельству, что великое множество лиц утверждает, будто видели таинственного ночного странника. Толпа глазела на странные огни на вершине небоскреба в центре города, а ивенстоунские студенты заявляют, что видели мерцающие красные и зеленые огни». 16 апреля — сообщение из Бентона в Техасе, на сей раз о темном объекте, проходившем на фоне Луны. Сообщения из других техасских городов — Форт-Уорт, Даллас, Маршалл, Эннис и Бомонт: «Он имел форму мексиканской сигары, широкий в середине и сужающийся к обоим концам, с огромными крыльями, напоминающими крылья бабочки. Он был ярко освещен лучами двух прожекторов и плыл к юго-востоку со скоростью ветра, являя собой величественное зрелище».

«New York Herald» (11 апреля) — в Чикаго с 9 на 10 апреля «до двух часов ночи тысячи потрясенных зрителей уверяют, что огни, виденные на северо-западе, принадлежали воздушному кораблю или иному плавучему объекту в милях над землей… некоторые заявляют, что видели два сигарообразных объекта и огромные крылья». Говорят, что видели белый, красный и зеленый огни.

Действительно, кажется, что имеется связь между этими объектами и планетой Венера, которой в ту ночь оставалось меньше трех недель до наибольшего сближения с Землей. Тем не менее эти объекты не могли быть самой Венерой, зашедшей на несколько часов раньше. Цитируется мнение профессора Хога из Северо-Западного университета — мол, люди приняли за воздушный корабль Альфу Ориона. Профессор Хог объясняет, что в результате атмосферных эффектов эта звезда может принимать красноватую или зеленоватую окраску. Альфа Ориона в качестве северной звезды — это еще один образчик астрономии для астрономов, которые днем обучают астрономии, а по ночам мирно спят. Атмосферные явления, избирающие одну звезду Ориона и не затрагивающие остальных — из той же астрономии. Но хотя бы не приводится стандартное объяснение, что эта штука была Венерой.

Имеются и другие объяснители — кто-то заявил, что ему известен воздушный корабль (построенный на Земле), отплывший из Сан-Франциско и достигший Чикаго.

«Herald» (12 апреля) — сказано, что объект был сфотографирован над Чикаго: «сигарообразный шелковистый мешок» с рамой. Другие объяснения и определения — ни одно из них не применимо к этому объекту, если согласиться, что он наблюдался из мест, отстоящих так далеко друг от друга, как Иллинойс и Техас. Сказано, что 29 марта его видели в Омахе как яркий огонь, проплывший к северо-западу, и что несколько минут следующей ночью его видели в Денвере. Сказано, что в ночь на девятое число редакции чикагских газет обстреливали сообщениями из множества мест в Иллинойсе, Индиане, Миссури, Айове и Висконсине.

«Профессор Джордж Хог продолжает утверждать, что наблюдавшийся объект был Альфой Ориона».

14 апреля — сказка, истинное наблюдение, шутка или розыгрыш — депеша из Карленсвилля в Иллинойсе — во второй половине дня 10-го числа воздушный корабль опустился на ферме, но отчалил при попытке к нему приблизиться — сигарообразный, с крыльями и навесом наверху.

15 апреля — ливень телеграмм — продолжение розыгрышей и объяснений — предмет, названный воздушным кораблем, изобретен жителем Додж-Сити в Канзасе; означенный воздушный корабль изобретен в Брюле, в Висконсине — рассказы о найденных фермерами письмах, якобы разбросанных неизвестными аэронавтами (землянами) — шутники из разных городов, запускавшие воздушные шары с привязанными к ним фонарями, — один трудолюбивый шутник смастерил что-то наподобие воздушного корабля, отвез его на пустующий участок и объявил, что он туда упал — байка или наблюдение «странного вида лодки», поднимавшейся с воды озера Эри, — дальнейшие сообщения о движущихся в небе объектах с красными и зелеными огнями.

Против подобного союза шутников с астрономами мне видится мало шансов для наших данных. Надежда на будущее. Если в апреле 1897 года внеземные путешественники действительно посетили нашу Землю, они посетят ее и снова, и тогда заговору против фактов следует поостеречься.

«New York Herald» (20 апреля) — 19-го числа около 9 вечера в Систервилле, Вайоминг, над городом с северо-запада появился светящийся объект, сверкающий красными, белыми и зелеными огнями. «Осмотр в сильный бинокль оставил впечатление большого конусообразного устройства около 180 футов длиной с большими плавниками по сторонам».

Мое собственное общее впечатление:

Ночь 12 октября 1492 года — если не путаю. Некая ночь в октябре 1492 года, дикари на берегах неких островов видят невиданные доселе огни. Определяют, что приближаются странники из иного мира. Но мудрецы объясняют. Их объяснения — из самых надежных в этой книге. Они объясняют в терминах известного. Например, что когда все духовное в рыбе улетучивается, оставшаяся часть начинает светиться по ночам. И вот есть в водах три большие старые мертвые рыбины…

В печати приводилось несколько наблюдений регулярности, напоминающей сигнальную, «барисальской канонады», каковая, поскольку не сопровождается явлениями, которые можно отнести к сейсмическим, может оказаться небесными сотрясениями, и каковая, поскольку по сообщениям некоторых из слышавших, доносится с неба, возможно, исходит из неких областей, неподвижно зависших в небе над Барисалом. В «Nature» (61–127) появляется сообщение Генри Ч. Шурра, исследовавшего эти звуки в 1890–1891 годах:

«Эти выстрелы всегда слышны триплетами, то есть слышны выстрелы трех пушек подряд, с правильными интервалами, и хотя могут слышаться выстрелы нескольких орудий, их число всегда равно или кратно трем. Также интервал триплетов всегда постоянный, то есть интервал между первым и вторым выстрелом равен интервалу между вторым и третьим и составляет обычно три секунды, хотя я слышал интервалы до десяти секунд. Однако интервал между триплетами варьируется, и вариации составляют от нескольких секунд до часов и даже дней. Иногда в течение дня слышна только одна тройная серия; в другие дни триплеты повторяются с большой регулярностью, и я насчитал однажды сорок пять, идущих один за другим без паузы».

Ван ден Брок опубликовал серию докладов о таинственных звуках, слышных в Бельгии.

Июль 1892 года — звуки услышаны близ Бри доктором Ремейкерсом из Антверпена — взрывы с регулярными интервалами около 12 секунд, повторившиеся 20 раз.

5 августа 1892 года — близ Дюнкерка, по сообщению профессора Жерара из Брюсселя, — четыре взрыва, похожих на звук канонады.

17 августа 1893 года — между Остенде и Рамсгейтом, по профессору Жерару, — серия далеких взрывов — состояние неба не дает оснований подозревать погодные явления.

5 сентября 1893 года — в Мидделькирке — громкие звуки примечательной интенсивности.

8 сентября 1893 года — Ла-Манш близ Дувра — по профессору Жерару — звук взрыва.

В «Ciel et Terre» (16–485) Ван ден Брок рассказывает о собственном впечатлении. 26 июня 1894 года в Лувене он услышал грохот, подобный артиллерийской стрельбе. Были ли то сигналы из некой неизвестной области над Бельгией, находящейся невысоко над этой Землей, или с судна из иного мира, и был ли то некий код, наподобие азбуки Морзе, — так или иначе, на столь ограниченном материале трудно надеяться на расшифровку, однако можно предложить, чтобы кто-нибудь записывал все подобные звуки, их продолжительность и интервалы, если подобные феномены будут повторяться. Интервалы составляли четыре минуты и двадцать три минуты; затем три минуты, четыре, три четверти, три и три четверти, три четверти.

16 сентября 1895 года — триплет разрывов слышал де Шривер из Брюсселя.

Предпринимались попытки объяснить. Некоторые из корреспондентов Ван ден Брока считают, что это были выстрелы береговых фортов в Англии, а некоторые приписывают это явление гравитационным эффектам Луны. 13 сентября 1895 года четырехкратные звуки и толчки ощущались и слышались в Саутгемптоне: три серией и затем еще один — «Nature» (52–552); однако иными заметками о слышанных в Англии звуках, помимо тех двух, что были объяснены лондонской полицией, я не располагаю. Впрочем, Ван ден Брок говорит, что мистер Хармер из Олдебурга в Саффолке слышал около первого ноября раскаты, которые он приписал пушечной стрельбе в Харвиче. Мистер Хармер слышал и другие звуки, которые приписал пушечной стрельбе где-то еще. Он не смог составить определенного мнения о первых звуках, но, отыскивая источник других, узнал, что его объяснение было ошибочным.

По мнению де Шривера, тройные взрывы, слышанные им, были выстрелами некоего судна в Северном море. Но теперь, с развитием событий, звуки в Бельгии уже не удается отнести на счет земных пушек в Бельгии или рядом с ней: в «Ciel et Terre» (16–614) цитируются два офицера-артиллериста, слышавшие звуки, но не сумевшие проследить их до источника; один из этих офицеров слышал серию взрывов с интервалом около двух минут. Имели место различные попытки объяснений, однако в общепринятых терминах — а если эти локализированные, повторяющиеся звуки действительно доносились с неба, приходится искать новые объяснения, и совершенно не в общепринятых терминах. Существует сообщение об определенном впечатлении, что звуки доносились с неба: профессор Пелезнир — «positivement aerien». В «Ciel et Terre» (917–14) Ван ден Брок заявляет, что генерал Хеннекен из Брюсселя, сотрудничая с ним, разослал запросы армейским офицерам и другим лицам и получил тридцать откликов. Несколько корреспондентов слышали взрывы с регулярными интервалами. Сказано, что звуки напоминали канонаду, но ни в одном случае их не удалось связать с земными пушками.

24 января 1896 года — триплет триплетов — между 2:30 и 3:30 дня — слышанные Оверлупом из Мидделькирке в Бельгии — три серии взрывов, каждая из трех звуков.

Звуки продолжались, но далее последнего случая мне кажется излишним заниматься этим предметом. Более решительных признаков того, что откуда-то доносятся сигналы — иномирных судов друг другу или из неких внеземных областей этой Земле, — вряд ли удастся отыскать. Кто-то не увидит ничего, кроме податливости к мистике чисел, в ощущении значимости тройки троек. Однако, если иные миры пытаются привлечь внимание этой Земли, им приходится адресоваться к тем, чье состояние ума восприимчиво к этой значимости. Пусть наша тройка троек — такая же мистика, как одиннадцатый рог четвертого зверя Даниила: если в природе, подобной человеческой природе, восприимчивость к подобным числовым рядам есть суеверие, то к этому суеверию, за неимением лучшего и более вразумительного, возможно обращаться, с надеждой получить отклик. Я думаю, ощущение мистической значимости числа три может оказаться универсальным, поскольку на этой Земле оно обнаруживается везде: и в богословии, и в композиции всех искусств, и в логических доказательствах, и в неопределенном чувстве, считающемся суеверным.

Звуки продолжались, как если бы это были эксперименты или попытки наладить связь посредством изменения регулярности и повторности. 18 февраля 1896 года — серия из более чем 20 взрывов, с интервалами 2–3 минуты, слышал в Остенде Палсейс, механик из Брюсселя. Четыре или пять звуков слышал и кто-то еще в Остенде: они повторились 21-го февраля. Оверлуп в Остенде слышал 6 апреля взрывы в 11:57:30 утра и в 12:01:32 дня. На следующий день Оверлуп слышал их в Бланкенберге в 2:35 и в 2:51 дня.

Последний случай, записанный Ван ден Броком, произошел на Ла-Манше 23 мая 1896 года: взрывы в 3:20 и в 3:40 дня. У меня нет больше сведений относительно этого периода, но имеются заметки о подобных же звуках, хотя гораздо менее широко освещавшихся и обсуждавшихся, слышанных во Франции и в Бельгии пятнадцатью годами позднее. Надо отметить, что старое объяснение землетрясением к этим звукам не применялось.

Но в тот же период происходили другие явления в Англии, и они в значительной степени объяснялись в общепринятых терминах. Они не относились к типу бельгийских феноменов и поскольку их проявления можно было не только слышать, но и видеть, и ощущать, были объяснены в терминах метеоров и землетрясений. Но в этом двойном объяснении мы встречаемся с разногласиями, так что против нас уже не выступает бескомпромиссная отвергающая наука, относящая все возмущения на земной поверхности на счет подземных источников. Признания Саймонса и Фордхема относительно происшествий 1887–1889 годов, которые мы приводили здесь, дожили и до этого времени.

Первое из прочитанных мною сообщений относится к сотрясениям в районе Вустера и Херефорда («лондонский треугольник»), которые сопровождались небесными явлениями. Оно было опубликовано двумя священниками в 1661 году, описывает явления октября 1661 года и озаглавлено «Истинное и полное повествование об ужасном землетрясении». В сообщении сказано, что в небе видели чудовищных огненных созданий и что внизу происходили интересные явления. Нам сообщают «истинно и полно», что у миссис Маргарет Пермор начались роды и она принесла трех отпрысков мужского пола, каждый из которых с рождения имел зубы и мог говорить. Поскольку не сказано, что именно говорили младенцы и был ли то вразумительный английский, нашим общепринятым убеждениям здесь противоречит не столько сообщение о чудесных младенцах, появляющихся временами там и здесь, сколько идея возможной связи между странностями в небесах и необычном на земле. Традиционные ученые не желают одновременно рассматривать сотрясения земли и странные феномены в небе. Если бы они вместе с нами признали, что между ними часто имеется связь, видимые разногласия стали бы общим местом, и они бы вместе с нами отказались слушать новые истории о метеорах, раз за разом по чистой случайности взрывающихся именно над теми районами, где раз за разом происходит землетрясение. При этом стоит отказаться от идеи, что эта Земля движется, и уже не придется притягивать за уши многократные совпадения.

Теперь займемся якобы землетрясением, центром которого оказались Херефорд и Вустер 17 декабря 1896 года: при этом может выявиться ряд сопутствующих обстоятельств, вершиной которого стало данное событие, указывающих на долговременное пребывание в небе чего-то, временами проявлявшего себя относительно этого уголка «лондонского треугольника». Миссис Маргарет Петмор для нас — слишком выдающаяся персона, тем более в наши более умеренные и научные минуты, так что не будем забираться так далеко в глубь времен; однако так называемые землетрясения б октября 1863 и 30 октября 1868 годов произошли в этой области, и у нас есть данные, наводящие на мысль, что они были объявлены землетрясениями только потому, что не удалось выявить их земной причины.

В 5:45 дня 2 ноября 1893 года в местечке десятью милями северо-западнее Вустера слышали громкий звук, но не ощутили сотрясения — «Nature» (49–245); однако в Вустере и различных местах на западе Англии и в Уэльсе толчки ощущались.

Согласно статье Джеймса Дж. Вуда в «Symon's Meteorological Magazine» 25 января 1894 года в 9:30 дня в Лантомасе и Клиффорде, городках менее чем в двадцати милях от Херефорда, в небе видели яркий свет, слышали взрыв и ощущали толчки. Полчаса спустя — новое событие: по сообщению Денниса — «Nature» (49–325), в нескольких местечках в окрестностях Херефорда и Вустера якобы произошло землетрясение. Но в приходе Стоксэй в Шропшире наблюдали явления, подобные тем, что происходили в Лантомасе и Клиффорде получасом ранее: освещение было настолько ярким, что полминуты все было видно как днем.

В «English Mechanic» (74–15 5) Дэвид Паркер привлекает внимание к «странному метеоритному свечению», наблюдавшемуся в небе над Вустером во время землетрясения 17 декабря 1896 года. Я бы сказал, что это было самое серьезное сотрясение, ощущавшееся на Британских островах за весь XIX век, за исключением толчка 22 апреля 1884 года, в восточной вершине «лондонского треугольника». В небе что-то было. В «Nature» (55–179) Дж. Ллойд Бозуард пишет, что в Вустере во время толчка видели в небе яркий огонь и что из другого городка заметили «сильное зарево». В «Symon's Meteorological Magazine» (31–180) приводится много наблюдений виденного в небе света. В приложении к своей книге «The Hereford Earthquake» доктор Чарльз Дэвисон говорит, что во время землетрясения в небе находился светящийся объект и что он «пересек большую часть затронутой колебаниями области». По его словам, это был метеор, и метеор необычайный, освещавший землю так, что хоть булавки собирай. На основании рассмотренных до сих пор фактов можно думать, что некий объект явно взорвался в небе, вызвав сотрясение земли. Доктор Дэвисон этого не утверждает. Он говорит, что метеор лишь случайно, «по странному совпадению», появился над участком земли, затронутым землетрясением.

Предположим, что, проявив обычный здравый смысл, он не стал бы притягивать за уши «странное совпадение», а написал бы, что, конечно, толчок был отдачей небесного взрыва…

Толчки, ощущавшиеся перед полуночью 17 декабря и в 1:30, 1:45, 2, 3, 3:30,4, 5 и 5:20 и далее до 5:40 или 5:45 и в 6:15 утра, — тоже были отдачей, но более слабых и отдаленных взрывов в небе — а почему бы и нет, если сильный толчок в 5:30 был вызван самым сильным небесным взрывом — и каким размножением странных совпадений взрывы метеоров или взрывы иного рода могли локализоваться в маленьком небе Вустера, если эта Земля — движущаяся Земля — и откуда они могли тогда взяться, как не из неподвижной области в небе?

Иные умы могут усомниться, что взрыв в небе мог так сильно отозваться на Земле, как это было в 5:30 утра 17 февраля 1896 года. 10 февраля 1896 года сильнейший взрыв произошел в небе над Мадридом — по всему городу вылетели стекла; рухнула стена в здании американской миссии. Население Мадрида высыпало на улицы, в панике многие пострадали. Пять с половиной часов над Мадридом висело светящееся облако, и с неба падали камни.

Давайте пока исключим из рассмотрения все феномены Вустера и Херефорда, кроме феноменов 17 декабря 1896 года. Начертим диаграмму, изображающую поток метеоров, преследующих эту Землю, якобы вращающуюся и движущуюся по более чем четырехсоттысячемильной орбите, и изящно завивающийся вокруг вращающейся Земли, чтобы взорваться точно над одним крошечным участком, и нигде больше. Нам трудно представить даже стаю птиц, с такой точностью клюющую в одно место подброшенное кем-то яблоко. Еще одна диаграмма — неподвижная Земля — обстреливай любое место, какое придет на ум, попадешь каждый раз в ту же точку — вполне можно представить.

Феномен связывается с противостоянием Марса. 10 декабря 1896 года — противостояние Марса.

Но мы проделали достаточно сложный путь от, возможно, ненадежной исходной точки. Мы не можем прямо утверждать, что все феномены ночи 16–17 декабря 1896 года были сотрясениями от небесного взрыва: только при самом сильном толчке что-то было видно или почти видно в небе.

Применим идею диаграмм к другому ряду событий того же периода. Теперь начертим диаграмму относительно неба Флориды и увидим, чего потребует объяснение совпадениями. Но стоит рассмотреть диаграмму относительно неподвижной Земли и чего-то, неподвижно висящего над ее поверхностью, — предметы падают на отдельный участок с такой же точностью и избирательностью, как предмет, поставленный на подоконник тщательно выбранного окна одного особо избранного соседа.

В «Monthly Weather Review» (23–57) приводится сообщение директора Флоридской службы погоды о «таинственных звуках» и световых эффектах в небе Флориды. Расследование показало, что эти феномены действительно проявлялись в небе Флориды около полудня 7 февраля 1895 года и повторились в 5 утра 8-го, и затем между 6 и 10 часов вечера 8 февраля. Редактор «Monthly Weather Review» полагает, что эти три метеора столь последовательно взорвались в небе Флориды — и ни в каком ином — «по совпадению».

Сделайте мне доску из ствола секвойи. Дайте мне вместо листов стену мелового обрыва. Увеличьте меня тысячекратно и замените мою пигмейскую нескромность титанической мегаломанией — тогда я сумею написать так крупно, как достойно нашего предмета.

Из-за доступности и изобилия фактов в наши отчеты попадает множество относительно незначительных феноменов, имевших место в Великобритании. Но не будь наш предмет так ограничен, он оказался бы насилием небес, слизывающих целые селения языками пламени. Если на основании небесных явлений допустить, что некоторые из так называемых землетрясений в Италии и Южной Америке связаны с внеземными областями, то значит, некоторые из величайших земных катастроф являли собой связь с неведомым и нездешним. Мы располагаем данными, которые, кажется, указывают на существование сигналов, но лишь вообразив неких гигантов, забрасывающих эту Землю взрывающимися горами, смогли бы мы увидеть такие указания во всех данных. Наши данные, кажется, распадаются на феномены двух порядков: звуки на Мелиде, в Барисале и Бельгии — и с неба ничего не падает, и в небе ничего не видно, и наблюдения надежно подтверждают сигналоподобную регулярность и группировку звуков, по крайней мере относительно Барисала и Бельгии; и нерегулярные феномены Вустера-Херефорда, Колчестера, Комри и Бирмингема, при которых замечены небесные явления, при которых с неба падает материя и влияние которых на эту Землю, вовсе не отмечавшееся в Бельгии и Барисале, велико и иногда разрушительно. По-видимому, экстрагеография подразделяется на экстрасоциологическую и экстрафизическую; и во втором типе феноменов мы предполагаем физическую связь между этой Землей и другими мирами.

Нам приходит мысль о разнице потенциалов. Падение маленьких черных камушков в Бирмингеме и Вулверхемптоне cопровождалось, по сообщениям газет, оглушительными раскатами в небе и электрическими явлениями, причем выпадало необычайное количество воды. Соответственно эти события сочли грозами. Сам я предполагаю, что это были электрические бури, вызванные разностью потенциалов между этой Землей и некой областью, провисевшей не менее одиннадцати лет над Бирмингемом и Вулверхемптоном, и из некого иного мира принесшие камни и потоки воды, существование которых мы имеем основание подозревать во внешнем пространстве, откуда временами изливается теплая или горячая вода, а иногда обрушиваются большие массы или поля льда.

Пусть два объекта будут в общих чертах сходны, но отличаются в подробностях и в том отношении, которое известно как разность потенциалов, хотя применение этого термина обычно ограничивается электрической связью. Совершенно как Гольфстрим — хотя нет причин полагать, что Гольфстрим, о котором нам приходилось читать, существует — представляет связь между массами в разной степени нагретой воды, так и в любых двух мирах, сходных в общем строении, но различающихся, скажем, электрическим зарядом, при сближении могут возникать отношения не только гравитационного свойства.

Но эта замкнутая Земля и ее монастырская наука — чурающаяся, отрицающая или отвергающая все данные о внешних связях, кроме только одной властной силы, которая некогда звалась Иегова, а в наше время получила имя гравитации…

Электрическая связь между этой Землей и близлежащими планетами, или между этим материком и Сан-Сальвадором, связь, о которой древние знали, но объясняли ее антропоморфически, изливалась с неба и возносилась к небесам, центростремительно и центробежно, и что она признана современностью или неодревностью, но объясняется теперь метеорологически или сейсмологически…

Когда в небеса улетает деревня, говорят, что ее захватил циклон; когда с неба падает неизвестное вещество, об этом предпочитают молчать.

Пропавшие племена и народы, исчезнувшие с лица Земли, — небо провоняло земными цивилизациями, останки которых до сих пор гниют в небесных болотах. Вот майя — что с ними сталось? Кости индейцев майя, обглоданные добела небесными падальщиками, до сих пор валяются где-то в стерильных джунглях, распростершихся над сущим подобно псевдодыханию смерти, окаменевшие на небесной сковородке. Три широких темных провала в истории Египта — и эти провалы вызваны исчезновениями — и кое-что, исчезнувшее с этой Земли, могло засосать и перенести выше. Мы допускаем существование надзора за развитием этой Земли, но называть надзирателей Иеговой или Аллахом было бы старомодным — и гнев небес я назову взрывами клеток, уничтожающими в зародыше хрящевые клетки, отжившие свой срок, или стирающими с лица земли нежелательные элементы. Вполне вероятно или не вполне вероятно, что один из тех ранних Египтов был заселен сфинксами, если предположить, что их наружность сохранилась в египетских портретах. Это добрая, хотя и не слишком добрая ортодоксальная эволюционная доктрина — что между типами существуют переходные формы…

Перераспределение и отсев засосали ранних египтян, поскольку записано в скрижалях закона эмбрионов, что жизнь на Земле должна развиваться, а сфинксы, засевшие в песках Египта со своей мистической смесью форм, могли, пожалуй, навеки остановить приход менее любопытных, но более прогрессивных видов.

Чистый вид часто уничтожает переходные формы, чтобы те не задерживали развитие.

Можно допустить, что их останки до сих пор плавают в небесных потоках — реки замороженных сфинксов, сталкивающиеся на космических перекатах с круговертью египетских мумий.

Астрономы на этой Земле отмечают, что объекты, выстроенные параллельными рядами, пересекают диск Солнца.

Мы готовы внести свой вклад, превосходящий любую другую историческую теорию. Надо думать, некоторые подробности потребуют пересмотра, но основная идея вполне приемлема.

Усеянные костями пространства не в космосе, а на этой Земле. Барон Толль и другие исследователи прокладывают путь по поверхности этой Земли через частоколы ребер, пирамиды черепов и штабеля позвоночников, столь многочисленных, словно они просыпались сюда из Земли Мертвецов. Всякий, кто читал об этих костяных насыпях на северном побережье Сибири и некоторых прибрежных островов, практически сложенных из костей, сцементированных ледяным песком, согласится со мной, что бывали катаклизмы, о которых общепринятые и стандартизированные теории умалчивают. Когда-то давным-давно неведомая сила перенесла откуда-то миллион животных в Колорадо, где их останки теперь образуют огромные костяные карьеры. Мы очень широко заявляем протест против догматизма, а иногда и сами отказываемся от догм. Мы не можем вполне положительно утверждать, что временами животные из какого-то иного мира сваливаются в этот мир, в основном обрушиваясь с неба Сибири и Колорадо чудовищным потоком мамонтов, в котором брызгами мелькают кошки и кролики. Мы только можем сказать, что стоит нам обратиться к общепринятому, как мы находим пустоту или подавление. И теперь время от времени с неба льется что-то вроде крови, и у меня имеется по крайней мере одно сообщение, по которому микроскопический анализ пролившейся субстанции определил ее как кровь. Но теперь мы обращаемся к более мощным временам, когда порой в небесах открывалась красная бездна, подобная венчальной фате богини убийства. Но сегодняшняя наука снотворна, как европейский идеализм перед надвигающейся войной. Наука и идеализм — крылья вампира, навевающие сон на разум, который мог бы предвидеть катастрофу Дожди из лягушек и дожди из рыб случаются и в наши дни — но это выродившиеся потомки катаклизмов тех дней, когда в небесах этой Земли сгущались темные тучи динозавров. Мы вспоминаем о тех великих временах, но не забываем, что времена ритмически повторяются. Мы слишком заняты, чтобы бить тревогу, однако если Рим, скажем, не был уничтожен земными варварами, если мы не способны вообразить апачей, захватывающих Чикаго, то внеземные вандалы, возможно, нередко совершали набеги на эту землю и могут вернуться; и возможно, когда-нибудь, в наш смертный миг, нам послужит утешением то, что мы об этом предупреждали.

История, геология, палеонтология, астрономия, метеорология — ничто, кроме катаклизма, не способно сокрушить эти бастионы отвергательства.

Неведомые чудовища порой появляются в океане. Когда в будничную суету вторгаются истории о морских змеях, их принимают недружелюбно. Но мы люди сердечные и готовы принять их более гостеприимно. Я полагаю, мы заслуживаем быть отмеченными за наше неизменное добросердечие. Далеко в ландшафтах XIX века Ричард Проктор едва не утонул в океане школьной премудрости, но временами выныривал, являя собой островок, чуть поднимающийся над сомнениями и самодовольством своей эпохи, и несколько страниц, посвященных им «морским змеям», заметно разнообразят унылую гладь единообразия. Проктор пересматривает несколько историй о «морских змеях». Некоторые из них он принимает. Это окажется новостью для некоторых догматиков. Но для него осталась неразгаданной тайна их возможного происхождения. Конечно, Земля может оказаться не круглой, и не волчкообразной, и может простираться вверх, скажем, от подножия антарктического плато в гигантский мир, полный морями соразмерных ему чудовищ, которых иногда заносит в известные нам области.

Судя по нашему опыту в других областях исследований, мы подозреваем, что эту Землю ни разу не пересекли из конца в конец, кроме как по установившимся торговым путям и стандартным маршрутам открывателей. Можно заподозрить, что исполинские формы жизни, появляющиеся на поверхности океана, происходят не из областей с высоким давлением под его поверхностью. Если они обитают не в неоткрытых морях этой Земли, значит, чудовища падают с неба и остаются на некоторое время в живых. Чарльзу Льюэлу в его время не случалось утверждать ничего нелепее этого — однако мы не придерживаемся мнения, что нелепость сама по себе есть критерий.

Тогда, допустим, временами эти существа падают с неба. Ученым умам, страдающим в наше время от дистрофической анемии, предлагается новая пища. Вот материал для науки неопалеонтологии — по крайней мере, новая точка зрения на останки животных на этой Земле. Останки чудовищ, которые, как предполагают, жили за геологические эпохи до нас, иногда находят не в древних отложениях, но на или под самой поверхностью, случается, почти неприкрытыми. У меня есть заметка о большой груде костей, якобы останках кита, лежащих на виду в западной пустыне.

В Американском музее естественной истории в Нью-Йорке хранится мумифицированное тело чудовища под названием траходон, найденное в округе Конверс в Вайоминге. Оно было найдено не на поверхности земли, что неудачно для нашей попытки стимулировать палеонтологию. Однако меня поражает тот факт, что единственная другая гигантская существующая мумия, о которой мне известно, — другой траходон, который теперь находится в музее Франкфурта. Если лишь экстраординарные геологические условия могут мумифицировать останки огромного животного, дважды экстраординарными окажутся два животных одного вида, оказавшихся в этих условиях. Приходится по крайней мере принять к рассмотрению мысль, что эти траходоны сохранены не геологическими условиями, а подверглись общему влиянию некого иного рода. По вдохновению или прогрессирующему вырождению невольно задумываешься, как носимые и засыхающие в космосе существа в конце концов падают на эту Землю. Налетам космических вандалов сопутствуют дожди мумий. Жизнь становится интересной.

Органические субстанции, подобные жизненным флюидам живых существ, бывало, падали с неба. Однако в общем для наших целей довольно просто признать, что с неба падали неизвестные субстанции в больших количествах. На мой взгляд, это достаточно «неоистично». Сам я рассматриваю все подобные данные сточки зрения неподвижности или возможного движения этой Земли. В «Ciel et Terre» (22–198) сказано, что около 2 часов дня 8 июня 1901 года клейкая субстанция выпала в Сарте. Рассказывает об этом проводивший расследование метеоролог Мишель. Он пишет, что видел, как эта субстанция падала с неба, но не приводит оценки продолжительности явления, говоря, что он прибыл за пять минут до окончания ливня. Редакторы и экстрагеографы не могут удержаться от искушения объяснить. Редактор «Ciel et Terre» пишет, что за три дня до того в Антверпене случился большой пожар, в котором, среди прочих веществ, сгорело большое количество сахара. Он спрашивает, нет ли тут связи. Антверпен находится более чем в 80 милях от Сарта.

2 сентября 1905 года — трагедия космической свиньи.

В «English Mechanic» (86–100) полковник Марквик пишет, что, по сообщению «Cambrian Natural Observer», 2 сентября 1905 года в небе Лланголена в Уэльсе что-то видели. Нечто описывается как интенсивно-черный объект примерно в двух милях над земной поверхностью, двигавшийся со скоростью около 20 миль в час. Полковник Марквик пишет: «Мог ли то быть воздушный шар?» Мы высоко оцениваем полковника Марквика как экстрагеографа, однако раннего или дифференцирующего типа — переходная форма, если даже не сфинкс. Так, он еще недостаточно эволюционировал, чтобы привести в статье подробное описание объекта. В «Cambrian Observer» (1905–35) — это журнал астрономического общества Уэльса — сказано, что, судя по газетным отчетам, объект появился в небе Лланголена 2 сентября 1905 года. Из здания школы в Вронцизилите — кажется, так: при всей моей доверчивости, некоторые валлийские названия кажутся мне неправдоподобными — предмет в небе был рассмотрен в сильный полевой бинокль. Нам сообщают, что он имел короткие крылья и летел или двигался способом, описанным как «непринужденно уклоняющийся вбок». У него, кажется, было четыре ноги, и на вид он был длиной десять футов. По словам нескольких свидетелей, он походил на большую летучую свинью с перепончатыми ногами. «Изобилуют рассуждения о том, что мог представлять собой таинственный объект». Пять дней спустя, по сообщению члена Валлийского астрономического общества, с неба на Лланели в Уэльсе выпала пурпурно-красная субстанция. Не знаю, понятно ли мое отношение к этим фактам, и не знаю, имеет ли это значение — так или иначе, мое отношение время от времени меняется, но в целом я чувствую, что из наших скудных данных невозможно или не следует выводить далеко идущих заключений, но что о подобных происшествиях сообщают настолько часто, что несколько раз в год происходят события, которые неплохо было бы исследовать кому-либо, кто полагает, что мы пишем полную чушь, и кому-то, кто верит нашим данным почти религиозно. Возможно, в начале февраля 1892 года светящийся объект крейсировал в небе Швеции, исследуя ее на протяжении десяти часов. Газетный рассказ об этом перепечатан и высмеян в «English Mechanic» (53–34). 7 марта 1893 года светящийся объект, похожий на удлиненную грушу, видел в небе над Валь-де-ла-Ай Раймон Кулон. Он предполагает, что светиться мог сигнальный огонь, подвешенный к воздушному шару. Мысль о сигнале представляется интересной.

Летом 1897 года, через несколько недель после того, как профессор Андри с двумя спутниками отплыл на воздушном шаре с острова Шпицберген, сообщалось, что шар видели в Британской Колумбии. Была большая шумиха, сообщение проверяли. Будь то земной шар, улетевший откуда-то из Соединенных Штатов или Канады или происходи в это время запуски воздушных шаров, об этом бы сообщили: вполне может статься, что это не был шар Андри. Президент Национального географического общества Белл слышал об этом объекте и слышал, что подробное сообщение послали в министерство иностранных дел Швеции, и телеграммой запросил информацию у американского посланника в Стокгольме. Он публикует свой отчет в «National Geographic Magazine» (9–102). Его отослали к шведскому консулу в Сан-Франциско. Отвечая на запрос, консул передал телеграфом следующие данные, собранные президентом Тихоокеанского географического общества.

«Сообщение о воздушном шаре, прошедшем над лагерем гидродобытчиков Хорз-Флай в Карибу, Британская Колумбия, 52 градуса 20 минут широты и 120 градусов 30 минут долготы.

Из письма Дж. Б. Робсона, управляющего горнодобывающей компанией Карибу, и миссис У. Салливан, жены кузнеца там же, и по показаниям мистера Джона Дж. Ньюсома из Сан-Франциско, находившегося тогда в лагере. Около 2 или 3 часов пополудни, от четвертого до, самое позднее, седьмого августа, при тихой и безоблачной погоде, миссис Салливан, наблюдавшая за работой гидравлической установки, заметила круглый сероватый объект в небе справа от солнца. По мере того как она наблюдала, предмет увеличивался в размерах и опускался. Она видела большую массу шара наверху и меньшую массу, видимо, подвешенную к большей. Предмет продолжал опускаться, пока она явственно не распознала в нем баллон воздушного шара с подвешенной к нему корзиной. Наконец он начал бешено раскачиваться взад и вперед и очень быстро двинулся в восточном и северном направлении. Миссис Салливан окликнула свою дочь, 18 лет, и около этого времени предмет наблюдали миссис Робинсон и ее дочь».

Если кто-то увидит в океане странную рыбу, нам захочется узнать, как она выглядела. Полосатая, пятнистая — какая? Недостаточно будет снова и снова повторять, что какое-то темное тело промелькнуло под волнами. В «Cosmos» (39–356) приведена удовлетворительная корреспонденция о красном объекте в небе Лилля, Франция, 4 сентября 1898 года. Он был похож на планету Марс, но не совпадал по положению ни с одной из известных планет. Корреспондент взглянул в телескоп и увидел треугольный предмет, с яркой полосой на боку, а в остальном раскрашенный черными и красными полосами. Он наблюдал десять минут, на протяжении которых предмет оставался неподвижным; затем, подобно объекту, наблюдавшемуся во времена Пауэлла, он рассыпался искрами и исчез.

В «English Mechanic» (75–417) полковник Марквик пишет, что 10 мая 1902 года один его друг видел в небе южного Девона множество ярко окрашенных объектов, похожих на маленькие солнышки или детские воздушные шарики. «Совершенная загадка для меня», — говорит Марквик.

2 марта 1899 года о светящемся объекте в небе от 10 утра до 4 дня сообщили из Эль-Пасо, Техас. Упоминается в «Observatory» (22–247) — считается, что это была Венера, несмотря на то, что Венера уже два месяца как прошла фазу наибольшей яркости. Само по себе это кажется достаточно обоснованным, но имеются и другие данные, позволяющие думать, что в это время в небе юго-западных штатов находилось неизвестное светящееся тело. В «U.S. Weather Bureau Report» (март 1899 г.) сказано, что в Прескотте, Аризона, доктор Уоррен Э. Дэй видел 8 марта светящийся объект, «который двигался вместе с Луной» весь день, до двух часов. Сказано, что днем раньше этот объект видел рядом с Луной мистер Дж. О. Скотт из Тонто, Аризона. Доктор Дэй и мистер Скогг — добровольцы-наблюдатели от «Monthly Weather Review». Такая связь с Луной и такая локализация наблюдений вызывают недоумение.

«Nature» (11 ноября 1899 г) — в Лузарке, Франция, 28 октября 1899 года А. Гарри видел в 4:50 дня круглый светящийся объект, поднимающийся из-за горизонта. Он наблюдал за ним 15 минут, пока объект, удаляясь, не превратился в точку. Возможно, нечто извне находилось в небе Франции несколько недель. В «Nature» от 16 декабря 1899 кто-то пишет, что 15 ноября 1899 года он видел в Дордони объект, напоминающий огромную звезду, временами красный, затем белый и иногда голубой, но двигавшийся наподобие воздушного змея. Объект находился на юге. Прежде наблюдатель никогда его не видел. В выпуске от 30 декабря кто-то утверждает, что это, безусловно, была звезда Фомальгаут и просит указать точное положение. Выпуск 20 января 1900 года — первый корреспондент говорит, что объект находился на юго-западе, примерно в 35 градусах над горизонтом, но двигался так, что определить точную позицию невозможно. Змееподобное движение могло быть лишь кажущимся — объект мог оказаться Фомальгаутом, хотя 35 градусов над горизонтом, на мой взгляд, высоковато для Фомальгаута — но, с другой стороны, я, подобно астрономам, надо думать, иногда выдаю, насколько я не знаю астрономии. Фомальгаут не слишком большая звезда. Существует семнадцать звезд большей величины.

1 мая 1908 года между 8 и 9 часами дня в Виттеле, Франция, — объект, окруженный дымкой, приблизительно лунного диаметра, согласно корреспонденции в «Cosmos» (58–535). В 9 часов на объекте появляется черная полоса и движется по нему наискосок, затем исчезает. Редактор полагает, что это была планета Венера, наблюдавшаяся при необычных метеорологических условиях.

Темный объект, сообщение профессора Брука от 21 июля 1896 года; темный объект, Гартманн, 22 августа 1896 года; два светящихся объекта, профессор Свифт, по-видимому, невысоко в небе Калифорнии, поскольку из других частей Калифорнии их не видели, 20 сентября и один снова 21 сентября 1896 года; «вторая луна Вальдемата» 5 февраля 1898 года; неизвестный объект, 30 марта 1908 года; темный объект 10 ноября 1908 года…

Колд-Харбор, округ Ганновер, Вирджиния — два человека в поле — «по видимости чистое небо». В «Monthly Weather Review» (28–29) сказано, что 7 августа 1900 года двое мужчин были поражены молнией. По словам редактора, карта погоды не указывает на грозу или дождь в этой местности в данное время.

В июле 1904 года на вершине горы Сан-Горгонио близ пустыни Мохаве был убит человек. Сказано, что его убила молния. Два дня спустя на вершине горы Уитни, в ста восьмидесяти милях оттуда, другой человек «убит молнией» — «Ciel et Terre» (29–120).

В «Ciel et Terre» (17–42) рассказано, как в 1893 году девятнадцать солдат, маршировавших под Бурже во Франции, были поражены неизвестной силой. Сказано, что в терминах известного это необъяснимо. Расследование установило, что грозы не было и никто ничего не слышал.

Хотя на поверхности этой Земли случаются пинки из пустоты, похищения в никуда и «выстрелы» пулями, которых нельзя найти, мы все же не спешим ввести в свое исследование колдовство и демонологию. Основной нашей темой в настоящее время является существование вблизи нас или временное приближение многого, невидимого при обычных обстоятельствах, но в особых случаях проявляющего себя. Звездный фон, по нашим данным, несравним с Солнцем на заднем плане в качестве разоблачителя. Мы допускаем существование солнечных пятен, но исходя из общего опыта и особых примеров, видим в словах «солнечные пятна» еще один стандартизированный термин, наподобие «полярного сияния», «метеоритов» или «землетрясений». См. «Celestial Objects» Вебба — наблюдения крупных выраженных затемнений, названных «солнечными пятнами», но появлявшихся на Солнце так мимолетно, как следовало бы островам или джунглям космоса, если бы они на миг оказались между этой Землей и быстро движущимся Солнцем. Согласно Веббу, астрономам, увидевшим огромные затемнения на Солнце, стоило отвернуться, чтобы при новом взгляде уже не найти ни следа этого феномена. Затмения — особый случай, и довольно часто различные световые эффекты во время затмений выявляют большие неизвестные тела. Например, 22 января 1898 года лейтенант Королевского флота Брэккет, ассистируя сэру Норману Локьеру в Вишьядрудже, Индия, во время полного солнечного затмения увидел неизвестное тело между Венерой и Марсом. Мы уже приводили подобные примеры, и я располагаю заметками о других. Фотографические пластины представляют собой особые условия или особую чувствительность. В «Knowledge» (16–234) корреспондент пишет, что в августе 1893 года в Швейцарии в лунную ночь он экспонировал фотопластину в течение часа. На проявленной фотографии были видны нерегулярные яркие следы там, где восприятие корреспондента не отметило никакого свечения.

Подробности паники среди овец в 1888 году необычайны. Она охватило гораздо более широкий регион, чем считает корреспондент, цитировавшийся нами в предыдущих главах. В другом отчете в «Symon's Meteorological Magazine» говорится, что на участке двадцать пять миль длиной и восемь миль в ширину тысячи отец одновременно вырвались из своих загонов и разбежались. На следующее утро их находили, иногда еще задыхающимися от ужаса или сбившимися в тучу в углах пастбищ. См. лондонскую «Times» от 20 ноября 1888 года. Один из корреспондентов говорит, что речь не идет о злоумышленной шалости, поскольку и тысяча человек не сумели бы распугать и выпустить всех этих овец. Кто-то другой пытался объяснить, что паника, начавшаяся в одной отаре, могла передаться остальным. Но все овцы вырвались из своих загонов около восьми часов вечера, а, надо полагать, загоны находились не вплотную друг к другу и потребовалось бы значительное время для распространения паники на 200 квадратных миль. Что-то пугающее и ярко выраженное появилось в тот вечер близ Рединга в Беркшире. Также отмечается особая локализация — на следующий год паника в Беркшире неподалеку от Рединга повторилась.

У меня есть данные, очень напоминающие открытие призрачной луны, хотя сам я предпочитаю думать о ней в терминах световых эффектов. В «Country Queries and Notes» (1–138, 417) сказано, что в небе Госпорта, Хэмпшир, 14 сентября 1908 года видели свет, исходящий словно бы от невидимой луны. Я мог бы отметить здесь, что луноподобный объект находился в ту ночь в небе Мидленда и на юге Англии и что, хотя для человеческого глаза этот мир, остров в пространстве, чем бы он ни был, оставался невидим, он тем не менее проявил себя. В тот вечер, 14 сентября 1908 года, Дэвид Паркер, находившийся тогда в Нортфилде, Вустершир, видел свечение, которое он объяснил полярным сиянием, и сфотографировал его. На проявленной фотографии стало видно, что свет исходил от крупного луноподобного объекта. Фотография воспроизводится в «English Mechanic» (88–211). На нем виден объект, сголь же яркий и определенный, как общеизвестная Луна, но он открылся только камере, и мистер Паркер поймал на пленку космический остров, невидимый глазу. Так, по крайней мере, представляется.

В «Country Queries and Notes» (1–328) сказано, что 2 августа 1908 года в Балликонолли, на побережье Ирландии, у Коннема-ры, видели призрачный город с домами, различными по величине и архитектурным стилям. Сказано, что видение, несомненно, было миражом некого отдаленного города — отдаленного, но, конечно, расположенного на этой Земле. Это явление не из тех, которым мы придаем особое значение. Так называемые миражи, особенно интересующие нас, интересны нам не сами по себе, а тем, что принадлежат к порядку явлений или свидетельств, объединяющих различные направления наших данных: то есть повторение в одном местном небе, указывающее на неподвижное положение чего-либо относительно одного небольшого участка земной поверхности. Мы не допускаем мысли, что миражи земного или внеземного происхождения могут так повторяться. Но если в местном небе этой Земли имеется неподвижная область, пусть не город, но нечто с неровными и изрезанными очертаниями, с выступами, которые можно принять за строения, повторяющиеся отражения, тени или брокенские видения представляются возможным, кроме как для китайского образа мыслей, относящего все наши данные к проискам «иноземного дьявола». Автор в «Country Queries and Notes» говорит: «Публиковались даже косвенные сообщения о том, что в миражах, иногда наблюдавшихся в Северной Америке, отчег-ливо узнавали город Бристоль». Если мы допустим, что где-то в Северной Америке в одном и том же местном небе повторялось видение одного и того же города или вида, напоминающего город, я сам, будучи иноземным дьяволом по образу мыслей, предпочитаю видеть в том указание, дьявольское или нет, что эта Земля неподвижна, чем допустить провинциальную мысль, что некоему миражу так полюбился город Бристоль, что он показывает его раз за разом, причем на экране одного и того же местного неба, будь оно в тысячах миль или всего в пяти.

В «English Mechanic» от 10 сентября 1897 года цитируется корреспондент «Weekly Times and Echo». Он только что возвратился с Юкона. В начале июня 1897 года он видел картину города в небе Аляски. «Никто из нас не мог сообразить, в какой части мира может находиться это поселение. Кому-то приходил на ум Торонто, другим Монреаль, а кто-то даже предположил в нем Пекин. Но независимо от того, существует ли этот город в каком-то неизвестном мире по ту сторону Северного полюса, факт тот, что чудесный мираж повторяется в то или иное время ежегодно, и мы не единственные, кто видел это зрелище. Так что это, должно быть, некое место, застроенное руками человека». По словам корреспондента, «мираж» не походил ни на один из названных городов, а выглядел, как «великий город из прошлого».

В «New York Tribune» от 17 февраля 1901 года сказано, что индейцы Аляски рассказывали о случаях появления словно бы города, висящего в небе, и что старатель по имени Уиллоуби, наслушавшись этих рассказов, предпринял расследование и сам в 1887 году видел это зрелище. Сказано, что после нескольких попыток его сфотографировать Уиллоуби по крайней мере представил фотографию — якобы фотографию воздушного города. В книге «Alaska» горный инженер Брюс пишет, что Уиллоуби, один из первых пионеров Аляски, в честь которого назван остров, рассказывал ему об этом феномене, и что в 1890 году он сопровождал Уиллоуби к месту, над которым, как говорили, повторялся мираж. Кажется, сам он ничего не увидел, но приводит слова члена экспедиции герцога Д'Альбруцци, поднявшегося на гору Св. Элии летом 1897 года, мистера Ч. У. Торнтона из Сиэтла, который видел зрелище и пишет: «Не требовалось напрягать воображение, чтобы найти сходство с городом, напротив, он был настолько отчетлив, что трудно было поверить, что это не настоящий город». Брюс приводит репродукцию фотографии Уиллоуби и пишет, что в городе узнали Бристоль в Англии. Эта репродукция настолько четкая и так не похожа на мираж, деревья и здания видны в таких подробностях, что кажется, на оригинале был сфотографирован довольно крупный земной город, может быть, и английский Бристоль.

В главе 10 своей книги «Wonders of Alaska» Александр Бэдлем пытается это объяснить. Он публикует репродукцию фотографии Уиллоуби — ту же, что у Брюса, только все дома стоят в обратном порядке, как на негативе. Бэдлем не хочет обвинять Уиллоуби в подлоге: он предполагает, что некий неизвестный юморист продал Уиллоуби сухую пластинку, изображающую часть города Бристоль. Сам я думаю, что произошло нечто в этом роде и что эта фотография, часто упоминаемая в связи с повторяющимися миражами, не имеет к миражам никакого отношения. Затем Бэдлем рассказывает о другой фотографии. По его словам, два человека у глетчера Мюир посредством котелка со ртутью видели отражение неизвестного города, который, по их мнению, находится на дне подледникового озера, но отразился в небе и с неба — в котелке со ртутью. Сложно. Фотограф по имени Табер заявляет, что сфотографировал это явление, отраженное на поверхности ртути. Бэдлем приводит репродукцию фотографии Табера или его так называемой фотографии. На сей раз для всякого, кому хочется думать, что где-то в небе Аляски есть огромный неведомый город, фотография выглядит весьма удовлетворительно: экзотического вида город, строение, похожее на Колизей, и другие заметные здания, вроде мечетей, и множество расплывчатых, похожих на мираж зданий. Мне хочется считать эту фотографию подлинной, но я допускаю, что Табер мог снять ее с нарисованной им панорамы. Бэдлем объясняет, что ледниковые миражи на Аляске — обычное явление и что они выглядят архитектурно. Несколько лет назад я перечитал пятьсот или шестьсот фунтов литературы об Арктике и должен признать, что миражи отдаленных мест для Арктики необычны — распространено простое марево. Бэдлем приводит фотографию миража на леднике Мюир. Размытые ледяные острия действительно напоминают строения, но они лишь немного приподняты маревом, не оторваны от основы и не отражаются в небе.

Первое опознание фотографии Уиллоуби как снимка города Бристоль см. в «New York Times» (20 октября 1889 г.). Можно допустить, что эта фотография — чей-то розыгрыш. Но она отличается от описания вида в небе Аляски, о котором часто сообщают. В «New York Times» за 31 октября 1889 года приводится рассказ мистера Л. Б. Фрэнча из Чикаго о призрачном видении, каким оно представилось ему у горы Фэйрвеза. «Здесь и там поднимались высокие шпили над громадами зданий, похожих на старинные соборы или мечети… это не походило на современный город — скорее на древний европейский город».

«Journal of Royal Meteorological Society» (27–158):

Каждый год между 21 июня и 10 июля в небе над глетчерами Аляски встает призрачный город; его черты узнали в зданиях английского Бристоля, так что в мираже заподозрили отражение Бристоля. Сказано, что это повторяющееся видение было известно многим поколениям индейцев Аляски и что в мае 1901 года научная экспедиция из Сан-Франциско намерена изучить его.

Сказано также, что не считая мелких изменений, вид из года в год остается тем же.

«La Nature» (1901–1-303):

Множество ученых отправились из Виктории к горе Фэйрвеза на Аляске, чтобы изучить повторяющийся мираж небесного города, о котором сообщал герцог Д'Абруцци, видевший и зарисовавший его.

Ночь 7 декабря 1900 года — семьдесят минут световой фонтан бьет из планеты Марс. Профессор Пикеринг: «Абсолютно необъяснимо».

Это мог быть гейзер посланий. Возможно, когда-нибудь их переведут. Если они были выражены стилем, достойным приветствия от малой планеты к господствующей, быть может, когда-нибудь оно прославится как самая героическая оратория в литературе этой геосистемы. См. отчет Лоуэлла в «Popular Astronomy» (10–187). Здесь приводятся несколько образцов ритма; возможно, кода из длинных и коротких вспышек. Лоуэлл принимает за единицу предполагаемую норму и отмечает вариации в две трети, одну и одну треть и полторы трети. Если бы в Флагстаффе, Аризона, были записаны все наблюдавшиеся 7 декабря 1901 года длинные и короткие вспышки, то либо это приветствие космического острова было безнадежно адресовано материку лени либо пристойно было бы всем, желающим стать Шампольонами этой Земли, собраться в Аризоне и сосредоточиться на разгадке такого оглушительного гудения атмосферной передачи.

Это произошло как раз в то время, когда Тесла объявил, что принял по беспроволочному телеграфу вибрации, которые он приписал марсианам. То были серии триплетов.

Нам представляется, что во время затмений, противостояний и других примечательных небесных событий луниты пытаются наладить связь с Землей в надежде, что в такие моменты астрономы Земли не так крепко спят.

Лунное затмение 10–11 марта 1895 года — ни облачка, никакой дымки — электрические вспышки, похожие на молнии, замечают с корабля в Атлантике — «English Mechanic» (61–100).

Во время солнечного затмения 1897 года странное изображение запечатлелось на чувствительной пластинке у мистера Л. Э. Мартиндэйла из Сент-Мэри в Огайо. Оно напоминало свившуюся в узел молнию. См. «Photography» (26 мая 1898 г.).

Первого и третьего марта 1903 года Рэй в Марселе и Морис Гури в Лондоне видели огонек, похожий на вспыхивающую и гаснущую звезду в лунном кратере Аристарх. 28 марта 1903 года — противостояние Марса.

В «Cosmos» (49–259) Демулен пишет из Арженталя, что 9 августа в 11 вечера видел двигавшийся с севера на юг светящийся объект. Планета Венера достигла фазы наибольшей яркости 13 августа 1903 года. В трех отношениях данный объект напоминал другие объекты, наблюдавшиеся с этой Земли в периоды наибольшего сближения с Венерой: этот объект был красным; его видели только в местном небе; и он появился в часы, когда Венера была видна. С Демуленом были четверо спутников, у одного из которых имелся полевой бинокль. За объектом следили двадцать минут, и за это время он покрыл расстояние, оцененное в пять или шесть километров. Он напоминал фонарь, подвешенный к воздушному шару, но в бинокль не удалось рассмотреть баллона, и отсутствовало отражение света, которое должно было появиться на непрозрачной поверхности шара. Это было красное тело с более ярким ядром. Редактор «Cosmos» пишет, что по сообщению другого корреспондента тот же объект был замечен в 11 вечера 19 и 26 июля над Шату. Арженталь и Шату разделяет 4 или 5 миль, и оба расположены примерно в пяти милях от Парижа. Все три даты приходятся на воскресенья, и несмотря на то, что в бинокль не видно было баллона, естественно предположить, что кто-нибудь в окрестностях Парижа забавлялся, запуская шары с фонариками. Одно из величайших препятствий тому, что известно как прогресс, — это «естественные предположения». В «English Mechanic» (81–220) Артур Мэй пишет, что несколько лиц под Кардиффом в ночь 29 марта 1905 года видели в небе «явление, похожее на вертикальный луч света, который не исходил (по их словам) от прожектора или другого подобного источника». Были и иные наблюдения, и они напоминают нам о наблюдениях Нобля и Брэдгэйта 28–29 августа 1883 года: тогда наблюдали объект, испускавший луч наподобие прожекторного; на сей раз связь между лучом, подобным прожекторному, и светимостью определенной формы. В «Cambrian Natural Observer» (1905–32) содержится несколько описаний объекта более определенной формы, виденного в ту ночь в небе Уэльса: «Напоминал вытянутое скопление звезд, затемненное пленкой или туманом». Его наблюдали в часы видимости Венеры, в то время — «вечерней звезды», около 10 вечера. Он набирал яркость и в течение примерно получаса напоминал свечение раскаленного металла. Согласно другому описанию, объект был хорошо заметен и четко очерчен — «напоминал железный стержень, раскаленный до оранжевого сияния и подвешенный вертикально».

Три ночи спустя нечто появилось в небе Шербура во Франции — «L’Astre Cherbourg» — нечто, появлявшееся ночь за ночью в небе города Шербур в то время, когда планета Венера была наиболее близка (максимальное сближение 26 апреля 1905 г.).

Фламмарион утверждает, что этим объектом была планета Венера. Соответственно, он отрицает, что объект двигался в разных направлениях, говоря, что наблюдавшееся якобы движение было иллюзорным. В «L'lllustration» (22 апреля 1905 г.) он рассказывает ту же историю по-своему и высказывает некоторые мысли, с которыми мы не расположены соглашаться, но кроме того говорит о невежестве некоторых лиц в «inenarable». В «Cosmos» (42–420), месяцами позднее события, сказано, что многие корреспонденты интересуются «L'Astre Cherbourg» («шербурской звездой»). Редактор полагает, что этим объектом был Юпитер или Венера. В нашем представлении о венерианских пришельцах наиболее важной чертой является появление в местном небе. Оно объединяет эту идею с другими, сходящимися к нашим общим экстрагеографическим допущениям. Редактор «Cosmos» пишет, что относительно объекта, о котором сообщали из Шербура, были сообщения и из других городов. Он, вероятно, имеет в виду, что объект наблюдался одновременно из разных городов. Это утверждение очень удобно для всех охранителей земной изоляции: из него следует, что планета Венера, необычно яркая в то время, привлекла общее внимание, и что в небе непосредственно над Шербуром ничего не было. Но мы уже знаем, что наши факты в позднейших отчетах часто скрываются под стандартизированными масками, и выработали привычку обращаться к современным событию сообщениям. Мы найдем, что газеты того времени сообщали о появлении светящегося объекта, ночь за ночью, исключительно в небе Шербура, как показывает название, под которым он стал известен. Это был красноватый объект. Редактор «Cosmos» объясняет, что атмосферные условия могут придавать такую окраску Венере. Я полагаю, такое может случаться иногда, но не ночь за ночью, как мне кажется. Мы найдем, что об этом объекте или о подобном ему объекте сообщали и из других мест, но не одновременно с сообщениями из Шербура.

В «Journal des Debats» первая новость в выпуске от 4 апреля 1905 года. Сказано, что каждый вечер от 8 до 10 часов в небе над Шербуром появляется светящийся объект. Это было приблизительно в часы видимости Венеры. В этот период Венера заходила около 9:30 вечера, а Юпитер — в 8 часов. Этого достаточно, чтобы немного урезонить всякого защитника общепринятых теорий, хотя он в любом случае будет уверен, что, разумеется, этим объектом была Венера. В моих ранних умозаключениях на эту тему данный факт настолько выделяется, что если бы не нашлось иных данных, я бы, пожалуй, оставил свой предмет. Но позже я прочитал о других случаях: раз за разом что-то замечали в местном небе — нечто, определенно двигавшееся не подобно Венере, а в разных направлениях, так что приходится отказаться от мысли, что это была Венера, хотя и появлялось это в периоды видимости Венеры. Между подобными появлениями и восхождением Венеры, кажется, действительно существует связь.

В «Journal» сказано, что «шербурская звезда» имела видимый диаметр около 15 сантиметров и неясно очерченную окружность в 75 сантиметров — кажется, около ярда в поперечнике, — что, конечно, не имеет значения. Также сказано, что по описаниям она имела овальную форму. В «Journal des Debats» нам говорят, что сперва в этом предмете заподозрили привязной аэростат, но от этой идеи пришлось отказаться, так как он исчезал и появлялся снова.

«Journal des Debats» (12 апреля):

Светящийся объект по-прежнему каждый вечер появляется над Шербуром; тому изобретается множество объяснений: одни считают его планетой Юпитер, другие кометой, но никто не знает, что это такое. Кометное объяснение, конечно, исключается. Автор «Journal des Debats» выражает сожаление, что ни метеорологическое бюро, ни парижская обсерватория не прислали никого для изучения этого явления, но говорит, что prefet maritime (морское ведомство) командировало для расследования флотского офицера. В «Le Temps» от 12-го числа опубликовано интервью с Фламмарионом, который снова жалуется на «inenarable-ность» и повторяет, что это, конечно, была Венера. Автор «Le Temps» уверен, что вопрос скоро разрешится, поскольку капитан военного корабля взялся выяснить, что это за светящийся объект.

«Le Figaro», 13 апреля:

Рапорт командора де Кериллиса с корабля «Chasseloup-Laubut» — положение «L'Astre Cherbourg» не совпадает с положением Венеры, и диск не напоминает урезанный диск Венеры, но наблюдения велись с борта судна при неблагоприятных условиях, и командор с коллегами не готовы дать окончательное заключение.

Я думаю, там кругом была «inenarable-ность». Учитывая видимость, не представляю, в чем могли состоять неблагоприятные условия. Учитывая, однако, что наблюдалось нечто, о чем астрономы всего мира говорили, что такого не может быть, думается, флотскому офицеру, который, может, и умел отличить восхождение от склонения, но не был астрономом, не хотелось брать на себя ответственность. В «Le Temps» и других газетах, издававшихся в Париже, сказано, что офицеры флота считают — объект может оказаться кометой, но воздерживаются от решительного заключения на этот счет.

Я думаю, кому-то надо решиться: итак, хотя, разумеется, не позитивно, сам я склонен связать это явление в Шербуре с наблюдавшимися в Уэльсе 29 марта; я также предполагаю, что есть и другие связанные с ним сообщения. В «Le Temps» от 12 апреля сказано, что в полночь с 9 на 10 апреля светящееся тело, напоминающее «L’Astre Cherbourg», видели в небе Туниса. Хотя объект был виден в течение нескольких минут, сказано, что это, вероятно, был метеор.

Каждый вечер с первого по одиннадцатое апреля светящееся тело появлялось в небе Шербура. После этого его не видели. Или, может быть, видели, как оно уплывает, покидая небо Шербура. В «Le Figaro» от 25 апреля говорится, что в ночь на 12 апреля смотритель маяка Ла-Бланш видел в небе нечто вроде светящегося аэростата. Предполагая, что это воздушный шар, он начал подавать ему сигналы, но тот скрылся. Сказано, что с маяка не было связи с большой землей, и смотритель не слыхал о «L’Astre Cherbourg».

В лондонской «Times» от 23 ноября 1905 года корреспондент пишет, что в Восточном Лиссе, расположенном примерно в 40 милях от Рединга, он и его лесничий около 3:30 дня 17 ноября слышали громкий отдаленный рокот. По словам слышавших его, звук, казалось, разделялся на триплеты ударов. Мы допускаем, что слышался тройной раскат, но не имеем других подтверждений, что каждый из трех подразделялся таким же образом. Лесничий корреспондента говорит, что слышал такие же звуки в 11:30 утра и в 1:30 дня. Сказано, что звуки не походили на пушечные выстрелы и что направление, с которого они доносились, как и время дня, когда они были слышны, исключают артиллерийские учения в Олдершоте или в Портсмуте. Олдершот находится примерно в 15 милях от Восточного Лисса, а до Портсмута около 20 миль.

«Times» (24 ноября) — в Рединге в 3:30 дня 17 ноября слабо ощущалось «сотрясение». «Times» (25 ноября) — звуки в Рединге в 11:30, 1:30 и 3:30 17 ноября.

«Reading Standard» (25 ноября):

В Рединге 17 ноября царило недоумение по поводу звуков и вибрации земли около 11:30,1:30 и 3:30 дня. Сказано, что видно ничего не было, но что звуки весьма напоминали те, что слышались во время метеоритного дождя 1866 года.

Мистер Р. Дж Фордхем появляется снова. В «Times» от 1 декабря он пишет, что феномен имеет явные признаки взрыва в небе, а не землетрясения подземного происхождения. «Ощущавшиеся звуки и сотрясения, без сомнения, вызваны взрывом (не единичным) метеорита или болида в высоких слоях атмосферы, породившим звуковую волну (или волны) и ударную волну воздуха. Вполне возможно, что многие явления, приписываемые слабым и локальным землетрясениям, порождаются подобными источниками».

Мистер Фордхем написал это и на том остановился, но я думаю, что где-то еще было написано что-то еще, и что в 1905 году приходилось повиноваться заповеди, которую можно выразить словами: «Не смей». Мистер Фордхем не задавался вопросом о резонности предположения, что трижды за четыре часа метеоры взрывались в небе над одним местом, и больше нигде, и не задумывался над возникающим отсюда вопросом, неподвижна ли эта Земля.

У нас есть данные о последовательностях, продолжавшихся более четырех часов.

В «Times» миссис Лэйн из Петерсфилда, в 20 милях от Портсмута, пишет, что за несколько дней до 17-го числа она слышала взрывы и снова услышала их 17-го числа. Миссис Лэйн решила, что в Портсмуте идут артиллерийские учения. Кажется, ясно, что нигде в Англии в указанное время не стреляли из пушек. Кажется, ясно, что это были сигналы из некоего другого мира.

В «English Mechanic» (82–433) Джозеф Кларк пишет, что несколькими минутами позже трех часов 18-го числа триплет взрывов был слышен в Сомерсете — «громкие, как гром, но несколько отличающиеся от грома».

«Reading Observer», 25 ноября — по словам одного из корреспондентов, звуки снова слышали в Уайтчерче (20 миль от Рединга) 21-го числа в 1:35 и в З:18 дня. Звуки объяснили артиллерийской стрельбой в Олдершоте, но корреспондент написал в штаб артиллерии Булфордского лагеря и получил ответ, что в указанное им время тяжелая артиллерия не стреляла. Редактор «Observer» говорит, что тоже написал в штаб и получил тот же ответ.

Я провел обширные поиски и не нашел ни одного сообщения, что кто-либо связал эти разрывы с земными источниками.

В округе Коконино в Аризоне существует необычайная формация. Она известна как холм Кун, или Кратерная гора. Давным-давно нечто проделало дыру в этой части Аризоны. Каверна в земле имеет диаметр около 3800 футов и глубину приблизительно 600 футов от гребня до дна кратера. Из этой ямы выбросило огромные глыбы известняка, разбросав их почти на милю кругом. Некоторые из них весят до 5000 тонн. В этом образовании и вокруг найдено необычайное количество метеоритов или осколков сверхметеорита. Барринджер в своем докладе Академии естественных наук в Филадельфии (декабрь 1905 г.) говорит, что среди торговцев метеоритным веществом он знает двоих, которые вывезли пятнадцать тонн. А массу тела, которое могло оставить такой кратер, Барринджер минимально оценивает в десять миллионов тонн.

Предполагали, что основная масса метеоритной материи скрыта на дне кратера, но дно бурили и не обнаружили ничего в поддержку этого предположения. Одна скважина достигла глубины 1020 футов, пробив 100 футов красного песчаника, который выглядит естественной, непотревоженной поверхностной структурой. Самые сильные доводы против идеи, что яма пробита одним сверхметеоритом, состоят в том, что в ней и вокруг нее находят метеориты по меньшей мере трех типов: железные, массы железистых сланцев и сланцевые шары, настолько округлые, что трудно представить их осколками большого тела, как и каплями расплавленной материи, выплеснувшимися из крупного раскаленного тела, поскольку нет ни следа магматических пород, которые должны были остаться от подобного столкновения.

Эти факты позволяют думать, что три типа объектов падали в разное время, надо полагать, из источника, неподвижного относительно этой части Аризоны. В пределах формации находили сланцы, зарывшиеся в грунт на разную глубину, как если бы они падали в разное время, к примеру, семь штук — по вертикали и зарылись глубже всего, на 27 футов; также и за пределами формации находили захороненные сланцы. Однако сотни кусков железа как будто упали совсем недавно и находятся на поверхности, или частично, или даже полностью прикрыты, но только поверхностным слоем почвы.

Неизвестно, когда возникла эта выемка, но говорят, что кедрам, растущим на ее склонах, около 700 лет.

В терминах нашего общего представления о разнице потенциалов и об электрических отношениях с близлежащими мирами я воображаю взрыв между этой Землей и миром, расположенным где-то еще, или еще что-то посильнее урагана, выкопавшем эту ямину.

В Аризоне находили и другие метеориты: восьмидесятипятифунтовый железный метеорит был найден в Вивере близ Викенбурга, в 130 милях от Кратерной горы, в 1898 году, а девяностошестифунтовая масса, хранящаяся в Национальном музее, говорят, найдена в Пич-Спринге, за 140 миль от Кратерной горы. Эти две железки в отдельности ни на что особенное не указывают; однако если допустить, что где-то еще в Аризоне имеются другие залежи метеоритов, столь же необычайно богатые, такое изобилие укажет на их весьма обычную природу, если и не совсем обычное происхождение. Существует несколько крупных железных метеоритов, известных как Таксонские метеориты — один весит 632 фунта, а другой 1514 фунтов. Они найдены в местности, известной под названием Железная долина, в горах Санта-Рита, примерно в тридцати милях южнее Таксона и за 200 миль от Кратерной горы. Железная долина названа так потому, что в ней находят великое множество метеоритов. Если верить жителям Таксона, они падали около 1660 года.

24 июня 1905 года Барринджер нашел на равнине примерно в полутора милях к северо-западу от Кратерной горы метеорит четвертого типа. Это был каменный метеорит, «настолько отличный от всех известных образцов, насколько образцы вообще могут отличаться друг от друга». Барринджер считает, что он упал около 15 января 1904 года. Ночью в середине января 1904 года двое наемных работников проснулись от громкого шипения и увидели метеор, падающий севернее формации. В то же время два аризонских врача, находившихся к северу от формации, видели метеор, падавший, с их точки зрения, на юге. Анализ и описание этого объекта см. в «American Journal of Science» (4–21-353). Барринджер, который уверен в падении в давние времена сверхметеора, от которого пока нашли лишь малую часть, пишет: «То, что маленький каменный метеорит упал примерно в ту же точку земной поверхности, в какой упал много веков назад железный метеорит „Каньон Диабло“, безусловно, весьма примечательное совпадение. Я по возможности точно передаю факты и не могу предложить собственного мнения относительно того, есть ли тут нечто большее, чем совпадение».

Другие аризонские феномены:

24 февраля 1897 года мощный взрыв прозвучал над городком Тумстоун. Говорят, что на Сент-Дэвид падали осколки метеора — «Monthly Weather Review» (1897–56). Йарнелл, Аризона, 12 сентября 1898 года — «громкий, низкий, раскатистый звук» слышали между полуднем и часом дня. «Звук долетел от Скалистого хребта по эту сторону Прескотта. По всем сообщениям, в это время в Землю врезался большой метеор» — «U.S. Weather Bureau Rept., Ariz, section» (сентябрь 1898 г.).

19 июля 1912 года в Холбруке, Аризона, примерно в пятидесяти милях от Кратерной горы случился громкий взрыв и одно из самых примечательных из описанных падений камней. См. «American Journal of Science» (4–34-437). Некоторые камни были очень мелкими. Их собрали около 14 000. С 1800 года, судя по доступным сообщениям, только дважды камни падали на Землю в большем количестве.

Примерно месяц спустя (18 августа) в Холбруке ощущали новое сотрясение. Его приписали землетрясению.

Великое противостояние Марса 1909 года — последнее в наших записях — следующее будет в 1924 году… 8 августа 1909 года — вспышки в ясном небе видели в Эпсоме, Суррей, и в других местах на юго-востоке Англии. Их нельзя приписать молниям. Автор «Journal» нашел, что была гроза во Франции, далее чем в ста милях оттуда. Описание этих вспышек, подсчитанных в Эпсоме: «ночь ясная и звездная» — см. «Symon's Meteorological Magazine» (44–148). На протяжении каждого пятиминутного отрезка с 10 до 11:15 вечера количество вспышек — 16–14–20–31–15–26–12–20–30–18–27–22–14–12–10–21-8–5–1–0-1–0. На таком временном основании я не вижу возможности выявить что-либо, подобное значимому коду. Но я вижу развитие. Подобные же наблюдения делались в моменты благоприятных противостояний Марса в 1875 и 1877 году. В 1892 году подобные вспышки описывались более подробно. Теперь у нас есть и описание, и подсчет, но на основании, которое может быть интересно только метеорологам. Если вспышки будут снова видны в 1924 году, у нас могут оказаться наблюдения, подсчет и несколько разнообразных переводов. Потом появятся несколько других, нестерпимо одинаковых переводов, подозрительно запоздавших с публикацией. 23 сентября 1909 года — противостояние Марса. По всем нашим данным мы отмечаем последовательность явлений в местных небесах этой Земли, указывающую, что эта Земля неподвижна, но также соотнесенных с наибольшим приближением Марса. В ночь 16–17 декабря 1896 года в Вустере, Англия, отмечается сотрясение за сотрясением: во время сильнейшего сотрясения замечен огромный «метеор». До противостояния Марса — 7 дней. Мы считаем достаточно вероятным, что над Вустером происходит взрыв за взрывом и что в небе что-то видели только при сильнейшем или самом близком взрыве. Мы не думаем ничего хорошего по поводу общепринятых объяснений, что лишь по случайности огромный метеор взорвался над районом, где происходила серия землегрясеыий, причем точно в момент сильнейшего из толчков.

В ноябре 1911 года Марс завершил цикл изменений расстояния, длящийся 15 лет, и повторил положение 1896 года. Около 10 часов вечера 16 ноября сотрясение, единогласно приписанное землетрясению, произошло в Германии и Швейцарии. Но это явно был взрыв в небе. В «Bulletin of the Seismological Society of America» граф Монтесю де Балло пишет, что он прочел 112 докладов о вспышках и ином свечении в небе, на несколько секунд предшествовавших «землетрясению». Он заключает, что по случайности огромный метеор взорвался над районом, где через несколько секунд должно было произойти землетрясение. «Таким образом, кажется весьма вероятным, что землетрясение совпало с падением метеоров или падучих звезд».

Повторение обстоятельств декабря 1896 года продолжается. Если, конечно, это сотрясение в Германии и Швейцарии было вызвано чем-то, взорвавшимся в небе — и вызвавшим чуть позже сотрясение земли? Де Балло не упоминает ничего, случившегося позже. Но через несколько минут после полуночи и позже, в 3 часа ночи 17-го числа, ощущались новые, более слабые толчки. Только во время самого сильного из них в небе что-то было видно. «Nature» (88–117) подтверждает эту последовательность феноменов. Мы связываем эти феномены с планетой Марс, но кроме того спрашиваем: каким образом, если, как разумно предположить, все три толчка были сотрясениями от взрывов в небе, поскольку один из них явно был таковым, метеоры могли так привязаться к одному маленькому участку движущейся Земли, или как снаряды могли направляться в нее с такой точностью? 17 ноября 1911 года — за семь дней до противостояния Марса. Хотя противостояние пришлось на 24 ноября, Марс находился на минимальном расстоянии 17-го числа.

Независимо от того, насколько трудно принять наши идеи, противостоит им это варварство, или ребячество, или трудноперевариваемые пилюли.

За семь дней до противостояния Марса в 1896 году огромный метеор взорвался над районом, где произошла серия землетрясений, — совпадение.

За семь дней до следующего подобного противостояния Марса огромный метеор взорвался над районом, где должна была произойти серия землетрясений, — совпадение.

Лунные благоприятники — луниты-связисты, верующие в благоприятствование таких небесных событий, как противостояния и затмения, полагая, что астрономы, или ночные сторожа, или полисмены этой Земли могут хоть по этому случаю взглянуть на небо…

Большой светящийся объект или метеор видели во время затмения 28 июня 1908 года — «словно нарочно, чтобы сделать дату затмения более запоминающейся», — говорит У. Ф. Деннинг — «Observatory» (31–288).

Незадолго до противостояния Марса в 1909 году яркое пятно дважды видели к западу от Пикара.

1 б ноября 1910 года — лунное затмение и «метеор», появившийся почти точно в момент его пика. В «Nature» (85–118) сообщают, что его видела мадам де Робек в Наасе, Ирландия, «летевшим, по-видимому, с радианта чуть ниже затемненной Луны». Летевшим с того же направления его видели во Франции. В «La Nature» 26 ноября 1910 года сказано, что в Безансоне, Франция, во время затмения видели метеор, подобный превосходной ракете, «qui serait partie le la lune». Возможно, на Луне в это время что-то происходило. Также сказано, что миссис Олбрайт видела на Луне во время затмения яркую точку.

Нам представляется, что есть связь между упоминаемыми объектами, подобными пришельцам из внешних миров, и наибольшим приближением планеты Венера к этой Земле. Возможно, это наше впечатление огорчительно, поскольку выставляет больше ограничений, чем нам бы хотелось. Объекты, или странники, часто видны в часы видимости Венеры, когда планета ближе всего. «Значит, такие объекты и есть Венера», — говорят астрономы. Если кто-нибудь удивится, отчего, если эти путешественники могут приближаться к Земле — насколько ни, по-видимому, приближаются, если видны только в небе одной местности, — они не добираются до самой Земли, пусть он спросит моряка, почему тот не высаживается на морское дно, хотя часто проплывает не так уж далеко от него. Впрочем, я предполагаю наличие большого разнообразия внеземных странников — и сейчас собираю данные для будущих представлений — и что некоторые существа из внешнего пространства способны адаптироваться к нашим условиям, возможно, подобным для них морскому дну, и что их видели, хотя принимали за психические феномены. 31 октября 1908 года планета Венера отстояла на четыре месяца от последнего соединения, и значит, давно прошла ближайшую к Земле точку, однако существуют туманные рассказы о странных объектах, виденных в небесах этой Земли — локализованных в небе Новой Англии — начиная со времени последнего соединения. В «New York Sun» (1 ноября 1908 г.) опубликована телеграмма из Бостона, датированная 31 октября. В ней говорится, что близ Бриджуотера в четыре часа утра 31 октября два человека наблюдали небесное явление. Эти люди не были астрономами. Это были гробовщики. Можно подумать, что эти наблюдатели не являлись экспертами в наблюдаемых явлениях, и несколько усомниться в точности наших сведений. Но в данном случае приходится положиться на гробовщиков — в начале нашего исследования мы выяснили, что репутация астрономов основана на их высоких моральных качествах, поскольку все они безупречно отправляются в постель после заката, чтобы утром встать рано и весь день писать труды по астрономии. Но безупречность в одном отношении не обязательно оборачивается на пользу в других отношениях. Один из гробовщиков увидел в небе что-то вроде прожектора. Луч скользил по земле, будто отыскивая что-то, а затем со вспышкой развернулся вверх. «Все воздушные шары, поднимавшиеся в этом штате в указанное время, учтены, и дальнейшие поиски в юго-восточном Массачусетсе не дали возможности установить предполагаемый воздушный корабль». Сказано, что «таинственный яркий свет», как полагают, исходивший с воздушного шара, видели из многих районов Новой Англии. Неделей раньше кто-то в Вэре рассказывал, что видел освещенный аэростат, проходивший над городом рано утром. За летний сезон такие сообщения поступали из Бристоля в Коннектикуте, а позднее — из Питсбурга в Массачусетсе и с железнодорожного узла Уайт-Ривер. «Во всех этих случаях, однако, воздушного шара найти не удалось, а все известные воздушные суда исключаются». В «New York Sun» (13 декабря 1909 г.) сказано, что осенью 1908 года из разных частей Коннектикута доходили сообщения о таинственном свете, быстро двигавшемся по небу.

Венера двигалась дальше, совершая путь вокруг Солнца, вращающегося вокруг Земли, или путешествуя иной дорогой, кому какая нравится. В декабре 1909 года планета снова сблизилась с Землей. Венера была настолько близка к Земле, что 15 декабря 1909 года в полдень на улицах Рима толпы людей смотрели на нее — «New York Sun» (16 декабря). В 3 часа дня 24 декабря толпы людей собирались на улицах Нью-Йорка, глядя на Венеру — «New York Tribune» (25 декабря). Думается, в это время Венера находилась не более чем в нескольких тысячах миль от Земли. Во всяком случае я никогда не слышал о сколько-нибудь основательных причинах думать иначе. И если что-то опять появлялось в небе этой Земли или в небе Новой можно было считать или не считать или не был он Венерой, в зависимости от подробностей описания и правдоподобности деталей: например, прожектор, источники света, движущиеся и направленные. Венера в это время, через несколько часов после заката, медленно опускалась к юго-западу: максимальная яркость 8 января 1910 года; максимальное приближение 12 февраля.

Сперва следует разобраться с забавным недоразумением. В ночь 8 сентября 1909 года над Новой Англией видели проплывающий в небе светящийся объект и слышали доносившиеся с него звуки, похожие на шум мотора. Затем мистер Уоллес Тиллингаст из Бустера, Массачусетс, объявил, что этот свет был фонарем его «секретного аэроплана», летевшего из Бостона в Нью-Йорк и обратно в Бостон. К этому времени рекордная дальность перелета на аэропланах составляла фармановские 111 миль — из Реймса в августе 1909 года, а в Соединенных Штатах, судя по газетам, Кертис только в мае 1910 года добрался из Олбани до Нью-Йорка, однако он совершал посадку каждые сто пятьдесят миль. Так что этот беспрецедентный перелет расшевелил газетчиков. Мистер Тиллингаст, конечно, пошутил. Я упоминаю о нем потому, что тот, кто займется этим делом, найдет упоминание о розыгрыше в газетных сообщениях. Если бы ничего и не появилось, это не помешало бы мистеру Тиллингасту рассказывать свою историю и объяснять, почему он никогда никому не показывал свой потрясающий «секретный аэроплан», однако в небе что-то видели, а было известно, что в одну из ночей, когда появлялся объект, Тиллингаст наверняка был дома.

Согласно «New York Tribune», 21 декабря 1909 года инспектор иммиграционной службы в Бостоне сообщал, что в час ночи 10 декабря видел «яркий огонь, проходивший над портом», и пришел к выводу, что видит какой-то аэроплан.

«New York Tribune» 23 декабря — «таинственный воздушный корабль» появлялся над городом Вустер, Массачусетс, «обшаривая гавань лучом прожектора чудовищной мощности». Он появился с юго-востока и двигался на северо-запад, затем завис над городом, после чего удалился в сторону Мальборо. Два часа спустя он вернулся. «Тысячи людей толпились на улицах, наблюдая за таинственным пришельцем». Он снова завис, потом двинулся прочь, направляясь сперва к югу, затем к востоку.

На следующую ночь что-то видели в 6 часов в Бостоне. «Луч прожектора пробился из-за горизонта». «По мере того как объект продвигался к северу, редакции газет и полицейские управления заваливали вопросами относительно необычайного посещения». Сказано, что через полтора часа объект, который приняли за воздушное судно с мощным прожектором, появился в небе Виллимантика в Коннектикуте и завис над городом на 15 минут. В «New York Sun» 24 декабря приводятся новые подробности. Сказано, что в Виллимантике увидели свет большого прожектора, приближавшийся с востока, а потом разглядели темные очертания чего-то, находящегося позади прожектора. Также в «Sun» сказано, что объект, виденный в Бостоне, чем бы он ни являлся, был темным, с несколькими красными огнями и прожектором, что он приблизился к Бостону с востока и затем двинулся на запад. Из Линна в Массачусетсе поступило описание «длинного темного объекта», двигавшегося в сторону Салема и затем вернувшегося «на высокой скорости». Сказано, что с 14 декабря этот объект видели в Мальборо, Массачусетс, девять раз.

«New York Tribune», 7 января 1910 года — депеша из Хантингтона, Западная Вирджиния, от 31 декабря 1909 года: «Три огромных огня почти одинакового размера и формы появились в небе этой местности рано утром. Фермер Джозеф Грин заявляет, что это метеоры, упавшие на его ферму Тщательные поиски метеоров, проведенные другими лицами, видевшими огни, оказались бесплодными, и многие полагают, что над городом пронесся аэроплан».

В «New York Tribune» от 13 января 1910 года сказано, что в 9 часов утра 12 января воздушный корабль видели в Чаттануге, Теннесси. «Тысячи людей видели машину и слышали „пыхтение“ двигателя». Позже об этом объекте сообщали из Хантингвилля, Алабама. «New York Tribune» от 15 января — депеша из Чаттануги от 14 января — третий день подряд таинственное белое воздушное судно появляется над городом, сегодня около полудня. Оно появилось с севера и двигалось на юго-восток, скрывшись за Хребтом Миссионеров. В среду оно появилось с юга, а в четверг вернулось на север.

В середине декабря 1909 года кто-то получил приз за то, что проплыл на дирижабле от Сен-Сира до Эйфелевой башни и обратно.

Сен-Сир в нескольких милях от Парижа.

Хантсвиль, Алабама, и Чаттанугу, Теннесси, разделяет 75 миль.

Связь планеты Венера с «таинственными посетителями» освещает или преследует наши данные. В «New York Tribune» от 29 января 1910 сказано, что светящийся объект, в котором предполагают комету Виннеке, видели 28 января рядом с Венерой — сообщение из обсерватории Манилы.

У меня есть и другие данные, возможно, относящиеся к тому же ряду событий. Каждую ночь с 14 по 2 3 декабря 1909 года, если считать Мальборо, в небе Новой Англии видели светящийся объект, пересекающий или исследующий территорию. По всей видимости, это не был «секретный аэроплан», построенный на этой Земле, разве что его пилоту пришло в голову, что лучший способ сохранить тайну — осветить себя красными огнями и зажечь прожектор. Однако наше допущение держится на общих сведениях о развитии земного воздухоплавания. Но в ночь 24 декабря объект в небе Новой Англии не видели, возможно, он странствовал в другом месте или обследовал другие области. Ночь 24 декабря — Венера видна на юго-востоке ранним вечером. В «English Mechanic» (104–71) некий корреспондент, подписавшийся «Ригель», пишет, что 24 декабря в 8:30 вечера он видел светящийся объект над северо-восточным горизонтом, медленно сдвигавшийся к югу до 8:50, затем резко развернувшийся и скрывшийся там же, где появился, в две минуты десятого. Этот корреспондент — Джеймс Фергюсо, из Россбери, Лимерик, Ирландия. Он часто пишет на астрономические и метеорологические темы и до сих пор появляется на несколько «просветлевших» страницах «English Mechanic».

19 ноября 1912 года — о звуке взрыва сообщают из Саннингхилла, Беркшир. Обсерватория Кью не отметила землетрясения и, по мнению У. Ф. Деннинга — «Nature» (9–363, 417), — взрыв произошел в небе. Судя по «Westminster Gazette» от 19 ноября, это был страшный взрыв. То ли один страшный взрыв, раскаты и эхо которого продолжались пять минут, то ли повторяющиеся взрывы, напоминавшие канонаду, — «подобные грохоту больших орудий», судя по сообщениям из Олбингдона, Льюэса и Эпсома. Саннингхилл расположен примерно в 10 милях от Рединга, а Олбингдон рядом с Редингом, но звук слышали и в Лондоне и до самого Ла-Манша, и даже на острове Олдерни. В «Gazette» от 28 ноября сэр Джордж Фордхем пишет, что, по его мнению, это был взрыв в небе. Он говорит: «Феномен воздушной волны, как мне кажется, еще по-настоящему не исследован». Его признания и умолчания все те же, что при событиях 1889 года. Он не упомянул, что по словам Филиппа Т. Кенвея из Хэмблдона, близ Годалминга, примерно в тридцати милях юго-восточнее Рединга, звук был слышен снова на следующий день, с 1:45 до 2 часов дня. Мистер Кенвей думает, что стреляли орудия Портсмута. В «Standard» корреспондент из Доркинга пишет, что феномен 19-го числа напоминал сотрясение земли от канонады — «регулярными интервалами»… «с короткими интервалами по несколько секунд каждый, на протяжении пяти минут по часам».

Выясняется, что центром, от которого расходились раскаты, был Рединг. В «Westminster Gazette» от 30 ноября сказано, что толчки ощущались в Рединге 19, 20 и 21 числа. Сообщение о феномене 21-го числа поступило, насколько мне известно, только из Рединга. Мистер Г. Л. Хокинс, преподаватель геологии из Редингского университета, пишет, что, как он выяснил, нигде в Англии не проходили стрельбы, которыми можно было бы объяснить раскаты. Он пишет, что объяснение Фордхема согласуется с результатами его собственных изысканий, то есть что взрыв произошел в небе. Он пишет также, что поскольку разрывы повторялись три дня подряд, можно предположить особенно долгий метеоритный дождь. Как он представляет себе прицельный дождь, бьющий в одну точку земной поверхности, и никуда больше, день за днем, при том, что эта Земля вращается и движется по кругу — не знаю. Если он скажет, что эти повторения были случайностью, то каким совпадением случайностей объяснить такое же повторение, отмечавшееся в той же местности вокруг Рединга несколькими годами раньше? Все указывает, что эта Земля неподвижна, как бы безрассудно это ни звучало.

В «Westminster Gazette» от 9 декабря У. Ф. Деннинг пишет, что этот феномен, несомненно, «метеоритный взрыв». Но он говорит о «сотрясении воздуха и странных звуках», слышавшихся 19-го числа. Он не упоминает разрывов, которые были слышны на следующий день. Никто из авторов не упоминает звуков, слышавшихся в Рединге в ноябре 1905 года.

Лондонская «Standard» от 23 ноября 1912 года — по сообщению лейтенанта Трумена из Рединга, звуки слышали в Рединге в 9 утра 19-го, в 1:45 20-го и в 3:30 21-го числа.

«Неизвестный воздушный корабль над Дувром». По сообщению корреспондента из Дувра в лондонской «Times» (6 января 1913 г.) над Дувром видели что-то, приблизившееся с неба. В лондонской «Standard» 24 января 1913 года сказано, что утром 4 января над Дувром видели неизвестный воздушный корабль, и что примерно в то же время свет огней воздушного корабля видели над Бристольским каналом. Эти места разделяют несколько сот миль.

Лондонская «Times» 21 января — сообщение капитана Линдсея, старшего констебля в Гламорганшире: около пяти часов пополудни 17 января он видел в небе Кардиффа, Уэльс, некий объект. По его словам, он обратил на него внимание прохожего, который согласился с констеблем, что это крупный объект. «Он был гораздо больше воздушного корабля Уиллоуза, и за ним тянулся хвост густого дыма. Он быстро скрылся».

На следующий день, согласно «Times», поступили новые сообщения: жители Кардиффа видели что-то, светившееся или снабженное огнями, быстро двигавшееся по небу. В «Times» от 28-го числа сказано, что воздушный корабль нес яркие огни, замеченные из Ливерпуля. «Ливерпульская летная школа утверждает, что в субботу вечером полетов не было». Город за городом телеграфирует — что-то проходит по небу, неся на себе огни и обшаривая прожектором землю. Сказано, что судно, очертания которого были ясно видны, прошло над Кардиффом, Ньюпортом, Нисом и другими населенными пунктами Уэльса. В «Standard» от 31 января приведен список городов, где видели этот объект. Здесь автор статьи намерен сделать вывод, что некое иностранное воздушное судно совершило дюжину визитов в Англию и Уэльс или, явившись раз, прогостило три недели; но он отказывается от своего намерения, считая, что невозможно дюжину раз пролететь в Англию и обратно, не будучи замеченным с побережья; между тем как мысль о том, чтобы три недели оставаться в воздухе, даже не заслуживает рассмотрения.

Если неизвестный объект действительно нес на себе нечто вроде прожектора, представление о его мощности дает сообщение в «Cardiff Evening Express» от 25 января 1913 года — «вчера вечером видели ослепительный свет, шарящий в небе, а сегодня он стал еще ярче. Дома и улицы в местечке Тоттердаун внезапно осветились пронзительно ярким светом, а обращаясь вверх, луч высветил для множества зрителей дальний холм». В «Express» от 6 февраля о луче, похожем на луч прожектора, и об объекте, зажигающем его, сообщает полиция Дулз-Вэлли. Имеется также рапорт сержанта полиции о светящемся предмете, провисевшем некоторое время в небе неподвижно, а потом двинувшемся прочь.

Однако традиционные объяснения, или версии, еще живы. Сказано, что сотрудники редакции «Evening Express» вышли на крышу здания редакции, но увидели всего лишь Венеру, ярко сиявшую в небе.

Далее один из корреспондентов «Express» пишет, что этот объект не мог оказаться Венерой, потому что он видел его в движении со скоростью 20 или 30 миль в час и слышал долетавший от него звук. Еще кто-то пишет, что это никак не могла быть Венера: он видел объект как «яркий красный огонь, двигавшийся очень быстро». И еще кто-то рассказывает, что 5 февраля видел словно бы судно и что оно внезапно исчезло.

Далее идет лакуна. С 5 по 21 февраля ничего похожего на воздушный корабль в небе Англии и Уэльса не видно. Если мы обнаружим, что нечто подобное видели в этот период в небе в другом месте, то можно заподозрить, что это был тот же объект, маневрирующий или исследующий другие районы. Однако представляется возможным, что их было несколько, поскольку их одновременно наблюдали в далеких друг от друга местах. Если мы обнаружим, что за время отсутствия в Англии и в Уэльсе сходные объекты видели где-то еще, то наши предположения в большой степени будут зависеть от того, насколько далеко от Великобритании видели объекты. Кажется неправдоподобным, что планета Венера морочила тысячи британцев до 5 февраля, а потом вдруг прекратила их дурачить и снова ни с того ни с сего вернулась к своим розыгрышам 21-го числа, причем в местах, столь же далеких друг от друга. Это обстоятельство противоречит мысли о коллективной галлюцинации, которую приводят в объяснение авторы некоторых газетных публикаций. Если это были галлюцинации, то они внезапно вернулись к множеству жителей городов, отстоящих на сотни миль. Примечательным сопутствующим обстоятельством оказывается то, что за исключением первого, все эти явления происходили в часы видимости Венеры, бывшей тогда «вечерней звездой».

В ночь на 21 февраля о светящемся объекте сообщили из Йоркшира и из поселков в Уорикшире — из двух областей, отстоящих друг от друга на сто миль, — около 10 вечера. Все предыдущие попытки объяснений были забыты, и распространилось мнение, что над Англией маневрирует немецкое воздушное судно. Но никто не видел его над побережьем, хотя охране побережья было приказано обращать особое внимание на иностранные воздушные суда. Ни моряки в Северном море, ни жители Голландии и Бельгии не видели ничего, что можно было бы принять за немецкое воздушное судно, направляющееся в Англию или от нее. Автор «Flight» считает особенно таинственным явление в Уорикшире, далеко от побережья. Затем поступают сообщения из Портсмута, Ипсвича, Хорнси и Халла, но, заметим, из Уэльса больше ни одного. Причем в Ипсвиче, отстоящем более чем на сто миль от поселков Уорикшира и более чем на сто миль от городков Йоркшира, светящийся объект тоже видели ночью 21-го числа. «Ipswich Evening Star» от 25 февраля — нечто, снабженное прожектором, наблюдавшееся вечером 21-го и 24-го числа, двигалось, меняя направления, а затем «молниеносно умчалось прочь» — в Ханстонтоне видели три ярких огня, двигавшихся по небу на востоке, остававшихся на виду до 30 минут, паря над городом, и затем исчезнувших на северо-западе. «Portsmouth Evening News» от 25 февраля — вскоре после 8 вечера 24-го числа видели очень яркий свет, появившийся и исчезнувший после того, как час провисел над Портсмутом. Портсмут и Ипсвич разделяют 120 миль. Лондонские газеты пишут, что вечером 25-го числа толпы людей стояли на улицах Халла, разглядывая в небе «легко различимые огни». Халл примерно в 190 милях северо-восточнее Портсмута. «Hull Daily Mail» от 26 февраля — толпа наблюдала за огоньком высоко в небе. Сказано, что огонек оставался неподвижным почти полчаса, а потом стрелой метнулся к северу. В «Times» 28 февраля опубликовано сообщение о «явственно различимом воздушном корабле, снабженном ослепительным прожектором», из Портленда, Баркливса, Сент-Олбанс-Хэда, Паплвича и Оркни. Последнее известное мне сообщение после долгого промежутка — новый рапорт капитана Линдсея: около 9 часов вечера 8 апреля он и многие другие в Кардиффе видели нечто, несущее яркий огонь и двигавшееся со скоростью шестьдесят или семьдесят миль в час.

24 апреля планета Венера находилась на максимальном приближении.

В «Times» 28 февраля сказано, что в Йоркшире нашли остатки воздушного шара со светящейся подвеской, и предполагается, что кто-то запускал такие шары.

Еще сказано, что жители Англии столь же легковерны, как жители Шербура, и позволили себя одурачить планете Венера.

Если над Англией маневрировал немецкий воздушный корабль, незамеченный при приближении и удалении, появлявшийся в глубине острова, ни разу не показавшись на охраняемой береговой линии, то это были тайные маневры, поскольку в Германии это обвинение отрицали — «Times» (26 и 27 февраля). Тогда это был один из самых ярко освещенных секретов, или он скрывался за самым мощным из прожекторов, какие до сих пор приходилось видеть. Может быть, какое-то воздушное судно из Германии могло появиться над таким городом, как Халл, на восточном побережье Англии, приблизившись и удалившись тайно, но Портсмут, например, так удален от Германии, что невольно приходит на ум что-то другое. Появление над Ливерпулем и валлийскими городами мог приписать германскому кораблю только тот, кто со школьной скамьи не смотрел на карту. Внезапное появление и исчезновение описывается чаще, чем можно понять по моим выдержкам; часто упоминается и неподвижность.

Этот объект отсутствовал в небе Великобритании с 5 по 21 февраля.

Согласно данным, опубликованным профессора Чантом в «Journal of the Royal Astronomical Society of Canada» (7–148), в небе Канады 9 февраля 1913 года видели самую примечательную из описанных в нашем собрании процессий. То ли группа метеоров, вытянувшись в прямую линию, прошла над городом Торонто, то ли это была процессия неизвестных объектов, несущих огни. По словам профессора Чанта, это зрелище наблюдали от Саскачевана до Бермуд, но из его сообщения неясно, прошли ли объекты весь этот долгий путь. Предполагаемый маршрут пролегал над штатом Нью-Йорк, но из штата Нью-Йорк в ту ночь не поступало сообщений о наблюдениях, которые не могли бы быть отнесенными к обычным метеорам. Светящиеся объекты один за другим проходили в небе Торонто в ночь 9 февраля 1913 года, и, по разным сведениям, их прохождение занимало от трех до пяти минут. Если кто-то сочтет, что это были метеоры, то по крайней мере такие метеоры, каких раньше не видали. В «Journal» (7–405) У. Ф. Деннинг пишет, что хотя он ведет небесные наблюдения с 1865 года, но никогда не видел ничего подобного. Большинство наблюдателей описывает процессию как одно целое — «как светящийся в ночи скорый поезд» — «огни находились в разных точках — один спереди, другой сзади и ряд огней в хвосте». Почти все наблюдения относятся к небу над Торонто или поблизости от Торонто. Неясно, то же самое зрелище видели на Бермудах в ту ночь или нет. Предполагаемый долгий перелет от Саскачевана до Бермуд наводит на мысль об объектах метеоритной природы, но метеоритное объяснение должно учитывать тот факт, что огни находились столь близко к Земле, что наблюдатели слышали их звук, и что, не поддаваясь гравитации, они огибали Землю на относительно низкой скорости, несравнимой со скоростью обычных метеоров. Опять же, если допустить, что на следующий день в Торонто видели в небе объекты, неосвещенные и в дневное время, — полагаю, в некоторых умах мелькнет мысль, что это исключительное событие, и вся тема будет мгновенно забыта. Профессор Чант пишет, что, по сообщению «Toronto Daily Star», неизвестные объекты, но на сей раз темные, видели в Торонто во второй половине следующего дня — «они были недостаточно отчетливы, чтобы удалось установить их природу, но не походили ни на облака, ни на дым или стаю птиц, и высказывалось предположение, что над городом проходят воздушные корабли». «Toronto Daily Star» от 10 февраля — «они прошли с запада на восток, тремя группами, и затем вернулись на запад менее упорядоченным строем. Всего их было семь или девять».

Август 1911 года — земля похожа на арену и кромка горизонта, если смотреть не слишком издалека, подобна трибунам Колизея — отдаленное бряцание у границ — буроватые образования вытекают на арену — ползут, схватываются между собой, хрустят… 13 августа 1914 года — что-то собирается в небе. Это видит Дж. У. Эткинс из Эльстера, замечает снова 16 и 17 августа — «Observatory» (37–338). 9 сентября 1914 года — войско в небе; его несколько часов наблюдает У. Г. Стивенсон. Еще он видит круглые предметы, причем некоторые имели форму гантелей. По словам мистера Стивенсона это не были семена, снежинки, насекомые или еще что-либо, чему «положено» быть. Он говорит, что это были большие объекты. 10 октября 1914 года — в небе видят корабль — или «совершенно черный веретенообразный объект» на фоне солнца. Его видел в Манчестере Альберт Басе — «English Mechanic» (102–236). «Его удивительно четкие очертания были окружены чем-то вроде ореола, создавая впечатление корабля, разрезающего морские волны, разгоняющего носом пенные буруны». Миккельсен, «Lost in the Arctic».

«В последние несколько дней (октябрь 1914 г.) мы были сильно обескуражены и озадачены необычайным явлением, несколько в духе Робинзона Крузо, увидевшего след на песке. Наша передовая заброска была атакована — нашли пустую канистру из-под бензина, испещренную крошечными отверстиями, словно от заряда дроби! Но заряд вряд ли мог материализоваться из ничего: такой феномен привычно связывается с присутствием человека. Мы этого не делали — так кто же? Мы перебирали самые разнообразные версии и, сидя в палатке, снова и снова вертели в руках таинственный объект. Ни одно из известных нам животных не могло оставить этих маленьких круглых дырочек: и какое животное способно так широко разинуть пасть? И зачем бы кому-то вздумалось расстреливать наше снаряжение? Может быть, поблизости есть эскимосы — с ружьями? Нигде не видно следов: и животное маловероятно — настоящая тайна».

31 января 1915 года — напоминающая знак формация на Луне — шесть или семь белых пятен в Литтроу, расположенные в виде греческой буквы «гамма» — «English Mechanic» (101–47).

13 февраля 1915 года — остров Стип-Айленд Чусанского архипелага — смотритель маяка жалуется капитану Королевского флота У. Ф. Тайлеру что британский корабль выпустил снаряд по маяку Но ни один корабль не стрелял, и объект сочли метеоритом — «Nature» (97–17).

В середине февраля 1915 года планета Венера примерно два с половиной месяца как прошла точку максимального приближения. Если в это время в небе видели объекты, напоминающие управляемые конструкции, здесь могут возникнуть ассоциации, но я обращаюсь против этих ассоциаций, чувствуя, что они вредят общему представлению, что внеземные корабли могут появляться в небе этой Земли и что они являются из областей, до сих пор неизвестных. «New York Tribune» от 15 февраля 1915 года — поступило сообщение, что в 10 вечера 14 февраля видели три аэроплана, пересекающих реку Св. Лаврентия под Морристауном, но что, по мнению полиции доминиона, видели всего лишь воздушные шары. Сказано, что двое «ответственных жителей» видели два объекта, перелетевших реку, между 8 и 8:30 вечера и что эти объекты вернулись пять часов спустя. Сэр Уилфред Лурье заявил в канадском парламенте, что в 9 часов вечера ему позвонил мэр Бруквелла и сообщил, что три аэроплана с мощными прожекторами пересекли реку Св. Лаврентия. Об этом рассказывается в «New York Herald». Здесь же сказано, что, по словам начальника полиции Огденсбурга, некий фермер, живущий в пяти милях от Огденсбурга, сообщил, что видел аэроплан 12-го числа. Далее сказано, что тайна разрешилась: при праздновании столетия мира между Соединенными Штатами и Канадой молодежь в Моррисоне запускала бумажные воздушные шары, которые и взорвались в небе после 9 вечера 14 февраля. «New York Times» — эти объекты раньше видели в Пзананоку, Онтарио. Здесь же говорится, что теория шаров — чушь. Обсерватория доминиона сообщает, что в это время дул восточный ветер, а объекты двигались на северо-восток. Сказано, что один из объектов на несколько минут направил мощный прожектор на городок Бруквелл.

11 декабря 1915 года Бернард Томас из Гленнорчи, Тасмания, видел «особенно яркое пятно на Луне» — «English Mechanic»(103–10). Оно находилось на северном берегу Моря Кризисов и выглядело «совершенно как звезда». По мнению доктора Томаса, это был солнечный свет, отразившийся от кромки одного из малых кратеров. Кратер Пикар расположен у северного берега Моря Кризисов, и большая часть свечений в окрестностях Пикара наблюдалась в продолжение нескольких месяцев от противостояния Марса.

В декабре 1915 года — новая формация на Луне — сообщают из Парижской обсерватории — нечто вроде черной стены от центра к кромке Аристида.

12 января 1916 года — толчок в Цинциннати, Огайо. Пострадали здания. Сотрясение вызвано взрывом в небе. В небе видели вспышки — «New York Herald» (13 января 1916 г.).

9 февраля 1916 года — противостояние Марса.

В «English Mechanic» (104–71) Джеймс Фергюсон пишет, что кто-то в 11 часов вечера 31 июля 1916 года видел в Баллинасло, Ирландия, точно такой движущийся предмет (плывущий, исследующий местность), какой уже знаком нам по нашим запискам. В течение пятнадцати минут он двигался в северо-западном направлении. Три четверти часа он оставался неподвижным. Затем продвинулся обратно к точке, в которой был впервые замечен, и оставался видимым до четырех часов утра. Чем бы ни был этот «движущийся объект», он скрылся как раз в то время, когда в небе Баллинасло появилась Венера, «утренняя звезда», и напоминал явление 11 сентября 1852 года, описанное лордом Роттсли. Максимальное приближение Венеры приходилось на 3 июля 1916 года. Мы отмечаем, что все явления, которые мы с некоторой неохотой связываем с приближением Венеры, совпадают скорее с периодом ее наибольшей яркости, но на недели отстоят от соединения. Кто-нибудь может доказать, что в эти периоды Венера находится ближе всего к Земле.

10 октября 1916 года — красноватая тень, распространившаяся в части лунного кратера Платон: сообщение из обсерватории во Флоренции, в Италии.

25 ноября 1916 года — около 25 ярких вспышек, быстро следовавших одна за другой, в небе Кардиффа, Уэльс, по сообщению Артура Ми — «English Mechanic» (104–239).

Полковник Марквик пишет, что в 6 часов вечера 15 апреля 1917 года он видел на Солнце пятно, отличное от всех солнечных пятен, какие ему приходилось наблюдать за сорок три года. Марквик написал мистеру Маундеру из Гринвичской обсерватории, что на фотографиях Солнца, сделанных в этот день в 11:17 и в 11:20, не видно ни следа солнечного пятна.

4 июля 1917 года — солнечное затмение и необычный светящийся объект, объявленный метеором, во Франции. Около б часов вечера в тот же день произошел взрыв в небе городка Колби в Висконсине, и с неба упал камень — «Science» (14 сентября 1917 г.).

29 августа 1917 года — светящийся объект на фоне Луны. 21 февраля 1919 года — яркая черная линия, протянувшаяся от лунного кратера Лассаль — «English Mechanic» (109–517).

19 мая 1919 года Гарри Хокер, находясь в море, принял по телеграфу послания неизвестно откуда, бессмысленные на любом из известных на этой Земле языков. По его сообщению в газеты, они читались как KUJ и VKAJ.

В октябре 1913 года произошло нечто, возможно, не слишком таинственное, учитывая близость моря. Думается, если внеземные суда иногда приближаются к этой Земле и затем уплывают прочь, то и земные аэронавты могут иногда покидать эту Землю или их могут захватить и унести с этой Земли. Утром 13 октября 1913 года Альберт Джувел поднял свой аэроплан с Хемпстед-Плэйн на Лонг-Айленде и направился к Стэйтен-Айленду. Его предполагаемый маршрут пролегал над бухтой Ямайка, Бруклином, Кони-Айлендом и Нэрроу. «New York Times» от 14 октября 1913 года — «больше его не видели и о нем ничего не известно… он пропал так бесследно, словно растворился в воздухе». А вот в исчезновении капитана Джеймса есть обстоятельство, привлекшее наше особое внимание. «New York Times» от 2 июня 1919 года — капитан Мэнселл Р. Джеймс пропал где-то в холмах Беркшира во время перелета от Бостона в Атлантик-Сити или, точнее, в той части маршрута, которая пролегает от Ли в Массачусетсе до Митчелл-Филд на Лонг-Айленде. Он вьшетел из Ли 29 мая. За Беркширом или в Беркшире он исчез. Согласно последним сообщениям, поисковые партии прочесали Беркшир, но не нашли и следа капитана. 4 июня прибыли военные аэропланы и начали систематические поиски. Эта тайна вызвала всеобщее волнение. Была обещана награда: все абоненты Юго-Восточной телефонной компании Новой Англии собирали новости всякого рода. В поисках участвовали и бойскауты. Вплоть до дня, когда это написано, нет ничего, кроме сумятицы газетных новостей: два мальчика видели аэроплан примерно в тридцати милях от пролива Лонг-Айленд; двое мужчин видели падение аэроплана в Гудзонов залив близ Покипси; в лощине Маунт-Рига под Миллертоном найдены обломки аэроплана; части аэроплана выброшены на берег из пролива Лонг-Айленд под Брэнфордом. Насколько мне известно, последний раз этой темой занимались в 1921 году. На дне Гудзонова залива обнаружили тяжелый объект и сочли его аэропланом капитана Джеймса. Предмет был извлечен и оказался бревном.

Удивительную историю окон в Ныоарке, пробитых невидимыми пулями, см. в «New York Evening Telegram» от 19 сентября 1919 года и в «Newark Evening News». Происшествие сочетается со случаем, описанным Миккельсеном.

Взрывы в Рединге слышали с семилетним промежутком. А тут семи лет еще не прошло. Лондонская «Times» 26 сентября 1919 года — 25 сентября в Рединге ощущался толчок; о каких-либо взрывах вблизи Рединга узнать не удалось. В «Times» 14 октября мистер Г. Л. Хокинс пишет, что толчок «определенно был землетрясением, но порожденным чем-то на поверхности» и что удар «передался скорее по земле, чем по воздуху». В лондонской «Daily Chronicle» от 27 сентября мистер Хокинс, рассмотрев все возможности того, что это было подземное землетрясение, пишет: «Однако, поскольку все ограничилось толчком и коротким грохотом, без последующих сотрясений земли, это указывает скорее на естественный взрыв в воздухе, нежели на настоящее землетрясение». И в лондонской «Daily Mail» цитируют мистера Хокинса: если явление было местного характера, он склонен скорее подозревать воздушный взрыв (метеоритный); но если оно распространилось широко, его следует отнести к землетрясениям. А в целой серии редингских феноменов этот толчок в Рединге был наиболее местного характера.

«Reading Observer» от 27 сентября 1919 года: «Наиболее вероятное объяснение этого события — что взрыв произошел где-то достаточно близко, чтобы отозваться в городе… Представители Гринвичской обсерватории не смогли пролить свет на ситуацию и говорят, что приборы не зарегистрировали колебаний земли». Сказано, что толчок и грохот были очень сильными и что в жилых районах Рединга улицы были заполнены людьми, обсуждающими происшедшее.

Такой же толчок случился в Мичигане 27 ноября 1919 года. Во многих городах люди выбежали из домов, думая, что началось землетрясение — «New York Times» от 28 ноября. Но в Индиане, Иллинойсе и Мичигане в небе видели «ослепительное сияние». Мы допускаем, что это явление в малом масштабе повторяет катастрофы в Италии и в Южной Америке, при которых тоже видели «ослепительное сияние», сведения о котором замалчиваются ортодоксальной наукой или не прививаются в ортодоксальной науке.

«English Mechanic» (110–257) — Дж. У. Скулз из Хаддерсфилда пишет, что 19 декабря 1919 года он видел у лунного кратера Литтроу «очень отчетливую черную кляксу». У. Дж. Уэст из Госпорта пишет, что он видел кляксу 7 декабря.

22 марта 1920 года — свет в небе этой Земли и свечение на Луне — «English Mechanic» (111–143). Земля так близка к Луне, что свечение, называемое «полярным», часто захватывает одновременно и эту Землю, и Луну.

20 и 21 июля и 13 сентября — глухой рокот и сотрясение в Комри, Пертшир, — лондонская «Times» от 23 июля и 14 сентября 1920 года.

По сообщению в «Los Angeles Times» — вырезку мне прислал Д. Ф. Хопкинс из Чикаго — гром, молнии и ливень в Портленде, Орегон, 21 июля 1920 года: с неба падают объекты, сверкающие белые обломки, напоминающие «осколки полированного фарфора». Местное бюро погоды объясняет, что осколки были подхвачены смерчем и перенесены в район, где были найдены. Против этого стандартизированного объяснения — однородность падающих объектов. Как вообразить, что ветер, бушующий в местности, где на поверхности земли имеется великое множество разнообразных свободно лежащих объектов и субстанций, проявляет особую склонность к маленьким белым камушкам, отбрасывая, может быть, миллион черных, зеленых и красных? Думается, буря принесла на эту землю осколки искусственного объекта, изготовленного из фарфора, из некоего иного мира.

В «Literary Digest» от 2 сентября 1921 года опубликовано письмо Карла Г. Шумана из Детройта, Мичиган, о падении с неба в юго-западном Китае 17 ноября 1920 года субстанции, напоминающей кровь. Она выпала на три соседние деревни и, говорят, где-то еще, за сорок миль оттуда. Количество ее было велико — в одной из деревень субстанция «полностью покрыла землю». Мистер Гоуман допускает, что субстанция действительно падала с неба, потому что ее нашли не только на земле, но и на крышах. Он отвергает обычное объяснение с примесью красной пыли, потому что несколько последовавших дождей не смыли пятен. Он говорит, что вопрос о пыльце не встает, потому что в это время года ничего не цвело.

23 ноября 1920 года — корреспондент пишет в «English Mechanic» (112–214), что видел луч света, бивший из Луны, или пятно настолько яркое, что оно выглядело, как луч прожектора, светивший с короны Луны в районе Фунери.

Около 1 января 1921 года — несколько неправильных черных объектов пересекали диск Солнца. Преподобному Уильяму Эллисону — «English Mechanic» (112–276) — они напомнили клочки горелой бумаги.

25 июля 1921 года — в Комри громкий раскат, за которым последовала резкая вибрация и рокот, — отмечает лондонская «Times» (27 июля 1921 г.).

31 июля 1921 года — обычные признаки других земель, из которых на эту землю попадают объекты и субстанции — но нам не хочется возиться со столь будничными чудесами…

Потому что мы знаем более яростные времена, и бушевание разности потенциалов между этой Землей и другими мирами: потоки динозавров, разбавленные более мелкими животными, проливались с неба, пенясь клыками и бивнями, затягиваясь кровавым туманом, который солнце лживо драматизировало насмешкой радуги. Или, в терминах планетарных чувств, такие потопы были серенадой, спетой каким-то миром этой Земле.

Если поэзия — это образы, и если поток образов представляет собой материальную поэзию, такая декламация была начертанной в трех измерениях гиперболой, возможно, подсмотренной или подслушанной, и раскритикованной Марсом и осужденной за излишнюю причудливосгь Юпитером. Какой-то другой мир, встречаясь с этой Землей, напрягает свое немалое воображение и засыпает ее живыми метафорами: выпевает поток мастодонтов, щекочет ее бабочками, страстно взревывает бизонами. И уплывает — прошмыгнув мимо Венеры, пробормотав ей пару антилоп или обогнув ее сбоку и небрежно сплюнув лошадью…

Скудные, выродившиеся времена — и теперь порой кто-то приближается к этой Земле и шепчет ей пошлые пустячки.

31 июля 1921 года — дождь лягушат, падавших на ферму Энтона Вагнера близ Стерлинга, Коннектикут, — «New York Evening World» (1 августа 1921 г.).

На закате 7 августа 1921 года неизвестный светящийся объект видели у горы Гамильтон астроном профессор Кэмпбелл и один из тех, кто еще может однажды высадиться в областях, в которые мы не верим, — авиатор капитан Рикенбэкер. В «English Mechanic» (114–211) еще один персонаж этой импровизированной драмы экстрагеографии, полковник Марквик, ортодоксальный астроном, но также свидетель странных явлений, перечисляег других людей, наблюдавших этот объект. Первый из них — доктор Эммер из Детройта. В «English Mechanic» (114–241) Г. П. Холлис, некогда восхитительно «точный» и положительный, говорит в связи с этими наблюдениями нечто похожее на легкую слабость отвергательства, поскольку старая уверенность начинает чуточку сдавать — «что в небе больше удивительного, чем мы догадываемся, или что легко можно обмануться».

Забавно читать о «землетрясении», описанном на техническом жаргоне, располагая данными, что это было вовсе не землетрясение в обычном сейсмологическом смысле, а отзвук воздушного взрыва. 7 августа 1921 года — сильный толчок в Нью-Кэнтоне, Вирджиния. Профессор Стивен Табер объясняет, что толчок, возможно, зародился в сланцевом поясе округа Бэкингем и имел мощность 5 баллов по шкале Р.-Ф. Но затем говорится, что, по уверениям «авторитетных лиц» из обсерватории Маккормик, сотрясение произошло в результате воздушного взрыва. В свое время в этом вопросе не будет ничего забавного, если когда-нибудь будут приняты хотя бы отчасти те массивы данных, которые я пока не привожу, так как не могу еще дать им полного истолкования, — что некоторые из катастроф, опустошивших лик Земли, были отдачами от взрывов в небе, повторявшимися неделями подряд, а иногда месяцами и даже веками, указывая на неподвижный источник над пострадавшим районом.

«New York Tribune» от 2 сентября 1921 года:

Дж. Ч. Г. Макбет, лондонский управляющий телеграфной компанией Маркони, рассказывал вчера нескольким сотням человек в нью-йоркском Ротари клубе, что синьор Маркони полагает, будто перехватил послания с Марса во время недавнего атмосферного эксперимента с беспроводной связью на борту своей яхты «Электра» в Средиземном море. Мистер Макбет сказал, что синьор Маркони не сумел найти иного объяснения тому факту, что во время своего эксперимента он перехватил магнитную волну длиной 150 000 метров, в то время как самая большая длина волны, производимая сегодня в мире, составляет 14 000 метров. Регулярность сигнала, по словам мистера Макбета, исключает мысль, что волну могло породить электрическое возмущение. Сигнал был непонятным, представляя, по-видимому, код, сказал оратор, и понять удалось только сигнал, напоминающий букву V в коде Маркони.

Но летом 1921 года планета Марс была далека от противостояния. Магнитные колебания могли долететь из какого-то другого мира. Они могли иметь тот же источник, что и звуки, слышащиеся с правильными интервалами…

Небесный Сан-Сальвадор…

И мы возвращаемся к принципу, неизменно поддерживающему нас: что существование представляет собой бесконечные ряды и что оно повторяется, за исключением отдельных подробностей…

Что точка, показавшаяся на западном горизонте Лиссабона 4 марта 1493 года, не могла быть единственным кораблем, вернувшимся из неведомого с грузом вестей…

И что, может быть, в сентябре этого, тысяча девятьсот двадцать или тридцать какого-то года что-то еще… искорка в небе этой земли… возвращение чего-то из Сан-Сальвадора небес — и протест самого неба, отвечающего взрывами на голоса низших или на обманчивые расчеты его удаленности. Если небу не хватит снега, небоскребы заменят его клочьями исписанной бумаги, а когда бумага кончится, то и обрывками рубашек и юбок.

Какое будет шествие! Некто будет швырять в толпу маленькие черные камешки. Над ним взлетят голубые купидоны. Потом его осыплют оскорблениями и затравят до смерти. Но в этом шествии он проведет за нос нелепицу, которой не может быть, — около десяти футов в длину, с короткими крылышками, ковыляющую на перепончатых ногах. Оскорбления, травля и смерть — он щелкнет пальцами перед носом этой нелепицы. Это дорогого стоит — провести такое за нос и доказать, что таких видят в небе, где, по общему мнению, обитают ангелы. Для него это будет великая минута. Он вернется в Нью-Йорк и прошествует по Бродвею со своим ангелом!

Некий еще неведомый Де Сото этой Земли увидит в себе Отца Грозовых Туч.

Бальбоа величия, известный ныне лишь самому себе, возвысится на небесном хребте меж двух сияющих морей.

Гейзеры вечного вызова.

Аргонавты параллельных прямых и бродяги-авантюристы. Пусть говорят, что это летучие семена. Из таких семян вырастают новые колонии.

Что геосистема — вызревающий зародыш организма, ядро которого — эта Земля, — но организма, настолько ярко характеризующегося собственными условиями и чертами, что уподобить его любому предмету, содержащемуся в нем, значит интерпретировать объект в терминах его части, — так что мы говорим об организме, который неполно или до нелепости неадекватно, можно уподобить яйцу, или личинке, или иной незрелой форме — система с ядром-Землей, зависящая от внешней для нее среды, как в том или ином смысле зависят от среды все подобные, но меньшие и содержащиеся в ней существа, — и стимулируемая потоком силы, которая пока называется метеоритной, хотя многие из так называемых «метеоритных потоков» представляются мне больше похожими на электрические потоки, излучаемые пуповинными каналами созвездий, — оживляемая своим Солнцем, которое в свою очередь питается кометами, каковые, исходя из внешних резервуаров силы, разгружаются на Солнце и, не подверженные гравитации, возвращаются к внешнему источнику существования, причем иные даже соприкасаются с Солнцем, но ничем не выказывают воздействия так называемого притяжения.

В техническом смысле мы отказываемся от доктрины эволюции.

Наша идея — сверхзародышевое развитие в одной замкнутой системе. Мы видим предназначение, скрывающееся или проявляющееся во всем в пределах данной системы, при отсутствии Главного Предписателя, поскольку мы не видим никакой предписывающей силы, которая сама не была бы продуктом более отдаленного предназначения. В терминах нашего опыта мы не можем представить себе высшего предписания, как не можем представить крайности ни в каком другом отношении. Но мы говорим о системе, которая, в нашем понимании, не представляет собой законченной целостности, а потому не требуется никаких метафизических идей.

Я подчеркиваю, что эта наша мысль не предназначена для помощи и утешения реакционеров типа, например, полковника У. Дж. Брайана; она не вполне антидарвинистская; идея развития сменяет идею эволюции, но мы принимаем процесс отбора, не чего-то, вольно названного средой, но относительно скрытого порядка и предназначения, предопределенных и соблюдаемых чем-то, чего мы не мыслим в антропоморфных терминах.

Я сформулирую свое понимание динамического предопределения в развитии любого зародыша: предопределенное, или неслучайное, или не безответственное, проходящее через порядок фаз к высшей точке объединения многих частей. Некоторые аспекты этого процесса представляют собой одновременное изменение частей, обреченных, а не независимых, ради их упорядочения или ради будущего соответствия и направления к цели; и их выживание при зарождении определяется не нынешней связью с окружающей средой и не существующими преимуществами или полезностью, поскольку поначалу они не только не функциональны, но и не соответствуют существующим условиям, однако выживают, поскольку гармонируют с динамическим планом целого; и присутствие сил подавления или угнетения, наряду с силами стимуляции и защиты, рдя сдерживания частей и предотвращения их преждевременного развития.

Если мы допустим, что эти условия развития эмбриона относятся и к развитию всей замкнутой системы в более широком смысле, доктрина дарвинистской эволюции в ее общем приложении в нашем понимании сменится представлением о развитии Суперэмбриона, а старый дарвинизм превратится для нас в еще одну частную и недостаточную теорию прошлого. Дарвинизм занимается приспособлением к настоящему и обращает внимание на роль прошлого, но в дарвинизме нет места влиянию будущего на настоящее.

Рассмотрим любую часть зародыша, сердце эмбриона — поначалу просто петелька. Оно сохранится и будет получать питание, хотя при зарождении не функционально; но в то же время ему не будет позволено развиться в настоящее сердце прежде предписанного времени; его существование обусловлено тем, чем ему предстоит стать в будущем. Глаз эмбриона представляет собой еще лучший пример.

Рассмотрим любое явление социального характера: никогда не существовало искусства, науки, религии или изобретения, которые не противоречили бы поначалу существующему окружению, не были бы нелепы в свете принятых стандартов, бесполезны в своей недоразвитости и отвергаемы господствующими силами, так что в них имеется нечто, скрытно одушевляющее и поддерживающее, позволяющее выжить, несмотря на нынешнюю непригодность ради будущей полезности. Имеются также приемлемые данные, что все существующее в более широком смысле сдерживается, а также оберегается и подготавливается и удерживается от развития до должного времени. Летающая машина Лэнгли наводит меня на подобные мысли — что эта машина оказалась преждевременной; что она появилась несколько ранее наступления эры авиации на этой земле, и потому Лэнгли не удалось взлететь. Но машина была способна к полету, потому что несколькими годами позже Кертис на ней летал. Думается, братья Райт добились успеха потому, что попали в предписанное время. Я слышал предположение о том, что Кертис вносил изменения в машину Лэнгли. Примеров достаточно. Одну из величайших тайн, которые в конечном счете были открыты, ежедневно выбалтывали все чайники и котелки в мире — но тайна парового двигателя не могла быть открыта ни низшими, ни самыми возвышенными умами иначе как в общих чертах, пока не настало время, когда она согласовалась с другими явлениями и потребностями индустриальной эры. И уголь в изобилии хранился под самой поверхностью — и люди, часто селившиеся прямо на выходах угольных пластов, нуждались в топливе — но очевидно, и его тайна не могла быть раскрыта до наступления индустриальной эры. Затем строительство фабрик, изобретение машин, добыча угля и использование пара возникают одновременно и согласованно.

Берега Северной Америки — теперь, когда героям поклоняются меньше, чем прежде, историки признают, что английским и французским рыбакам берега Ньюфаундленда были известны задолго до 1492 года; однако миру в целом еще не пора было узнать о них, и следовательно, по нашим понятиям, это было невозможно. Около 1500 года португальский флот ветром отнесло к берегам Бразилии, после чего он вернулся в Европу. Думается, и до 1492 года другие суда тоже относило к землям Западного полушария, и они возвращались обратно — но сведения о западных землях еще не могли вырваться из-под гнета эпохи — однако эти данные выживали или сохранялись ради их будущей полезности — заповедь «Не должно» выгравирована в основании всего сущего, но эта надпись стирается с наступлением следующей фазы.

Представим теперь все строения — в пределах некой замкнутой системы — в терминах строения зародыша, и всю историю — как частные истории развития Сверхзародыша. Клетки зародыша строятся неправильно и тщетно в том смысле, что построенное ими будет лишь временным и потребует изменений в будущем. Если, однако, условия требуют прохождения последовательных стадий до наступления зрелости, то неправильное и тщетное представляется нам функциональным, и эти термины не следует применять в осуждающем смысле. Мы видим, что строящиеся клетки не имеют собственного основания; что в их построении нет ничего разумного и необходимого для них самих, потому что в другом образовании они могли бы так же процветать. Мы видим, что они и не нуждаются ни в каком основании и ни в каком руководстве, потому что основание и руководство представляют собой суть целого. Все сущее есть отклик, или соответствие последовательности заповедей, или доминанты — направляющего, господствующего духа различных эпох: все принимает вид, согласный эре гаструлы, изменяясь под влиянием стимулов, соответствующих эре рептилий, и снова гармонично откликаясь на наступление эры млекопитающих. Согласно нашему опыту, не было никогда человека, ученого, богослова или философа, сформулировавшего одну основную мысль, один закон окончательной истины, принцип или общее правило, из которого бы можно было бы вывести направление. Если бы некая мысль была верной и окончательной, она включала бы в себя такую дедукцию. Мы тем не менее принимаем, что существует направляющая сила, коль скоро человеческие существа можно помыслить как клеточные образования одного развивающегося организма; и что человеческое сознание не более нуждается в собственном основании, чем клетки, составляющие структуры зародыша, которые строятся так преждевременно, соответствуя стандартам будущего роста, но строятся согласно направлению строительства. С этой точки зрения человеческие рассуждения представляют собой тропизм, то есть отклик на внешние стимулы, и мышление есть процесс проб и ошибок наиболее примитивного одноклеточного организма, восприимчивого к основным требованиям и перебирающего, быть может, все возможные искажения, пока не достигнет приспособленности к основным требованиям. С этой точки зрения, хотя, например, атомов в дальтоновском понимании не существует, но если для строительной науки необходима ложная доктрина атомов, разум, чувствительный, возможно, не к стимулам, а к потребностям, которые, пожалуй, представляют собой отрицательные стимулы, приспосабливаясь, принимает ее и так достигает состояния, называемого успехом.

Я сам допускаю, что может существовать Окончательная Истина и что она может быть достижима, но только не в служении частным потребностям одной науки, или одного народа, или одного мира.

Нам представляется, что временная изоляция так же характерна для роста эмбриона, или Суперэмбриона, как распространение и координация. Отдельные центры развития в яйце — они изолированы, пока не достигнут стадии возможности связи. Или в более широком существовании — полушария изолированы друг от друга, и народы друг от друга — затем пробивают преграду — из темноты возникает Япония — нити воинственной плазмы тянутся через океан от Соединенных Штатов.

Лучики света, пронзающие тьму, которая окружает планеты, — и что-то вроде звезды сверкает в лунном Аристархе. Сонные небеса зародыша — и снящиеся им еще не осознанные миражи. Звуки и интервалы между ними; звуки с теми же интервалами; снова звуки — и перед нами цельный организм, и мы слышим биение его сердца.

Седьмого февраля 1922 года — взрыв «поразительной силы» в небе над северо-западной вершиной «лондонского треугольника» — «Nature» (23 февраля 1922 г.).

Повторяющиеся феномены в местном небе — в «L'Astronomie» (36–201) сказано, что в Орсэ 15 февраля 1922 года в небе слышали грохот и что 9 часов спустя слышали такой же грохот и видели свечение в небе. Сказано, что через 10 ночей в соседнем районе Верноль с неба упала огромная огненная масса.

12 марта 1922 года — большие камни, три недели падавшие «с облаков» в Чико, городке в «сейсмичном» районе Калифорнии — «New York Times» (12 марта 1922 г.). Большие округлые булыжники, «падавшие, казалось, прямо из облаков».

В «San Francisco Chronicle» от 18 марта — вырезку прислал мне мистер Мэйнард Шипли, пишущий и читающий лекции о науке, если таковая существует — сообщается, что в течение четырех месяцев камни с перерывами падали с неба, почти всегда на крыше двух соседних складов в Чико, но в одном случае камень упал в трех кварталах от них; «ливень яйцевидных камней»; «проливной дождь теплых булыжников». «San Francisco Call» от 16 марта — «теплые булыжники». Сказано, что собралась толпа и что 17 марта «град» камней осыпал толпу, ранив одного человека. Полиция прочесала окрестности; они не нашли другого объяснения, как что кто-то стреляет камнями из катапульты. Они заподозрили некое лицо, но 14 марта камень упал в то время, когда его наверняка не было в этой местности. Обстоятельства указывают на единственный источник этих камней — в небе над городом Чико.

1 января 1922 года этот феномен привлек внимание Маршалла Дж. А. Пека из Чико. После более чем двухмесячного расследования он сказал («San Francisco Examiner» от 14 марта): «Я не сумел найти никого, кто объяснил бы этот феномен. Я слышал и видел падение камней несколько раз. Подозреваю кого-то, вооруженного механизмом».

Высказывание профессора Ч. К. Стрэдли, вице-президента педагогического колледжа в Чико, цитируется в «Examiner»:

«Некоторые из камней настолько велики, что их невозможно было бросить никакими обычными средствами. Один камень весил 16 унций. Они не метеоритного происхождения, как, кажется, намекали, потому что на двух найдены остатки цементной массы, естественной или искусственной, а ни один метеорит еще не связывали с цементными заводами».

Давным-давно догматики полагали, уверяли, порой гневно декларировали, что все камни, падающие с неба, должны состоять из «настоящего метеоритного вещества». Те времена прошли. См. «Nature» (105–759) — описания двух несходных камней, сцементированных вместе, упавших с неба в Камберленд Фоллс, 9 апреля 1919 года.

Мириам Аллен де Форд прислала мне отчет о собственных наблюдениях. Около середины марта 1922 года она была в Чико и исследовала происходящее. Отправилась к месту падения камней; обсуждала эту тему с людьми из толпы. «Беседуя с одним из прохожих, я смотрела в безоблачное небо и вдруг увидела камень, падавший прямо вниз, как будто он стал видимым, достаточно приблизившись. Камень с глухим стуком врезался в крышу и отскочил на мостовую у склада, но я не смогла найти его. Я выяснила, что камни падают с июля 1921 года, хотя шум поднялся только в ноябре».

В Чико наблюдался и другой феномен. В «Monthly Weather Review» за 2 сентября 1878 года сказано, что 20 августа 1878 года, по сообщению «Chico Chronicle», с неба в Чико выпало множество маленьких рыбок, засыпавших крышу одной лавки и мостовую на несколько акров вокруг. Возможно, самое важное наблюдение — что они падали с безоблачного неба. Доктор Хольден записывает в своем каталоге несколько случаев как землетрясения, но раскаты, которые были слышны в Оровилле, городке близ Чико, 2 января 1887 года, по сообщению «Monthly Weather Review» (1887–24), доносились с неба. В ночь с 5 на 6 марта 1885 года, по сообщению «Chico Chronicle», большой объект весом несколько тонн из очень твердого вещества упал с неба близ Чико — «Monthly Weather Review» (март 1885 г.). В 1893 году железный объект, якобы метеорит, был найден в Оровилле.

Моя мысль — что либо земля в небе над Чико не очень высоко, поскольку объекты падают с небольшим разбросом, и следовательно невидима; либо она высоко, и объекты с нее особым течением выносит на этот небольшой участок поверхности. Если кому-то захочется почитать об объектах, падавших с промежутками в течение нескольких дней, явно указывая на существование течения или особого силового поля, в Ливе, близ Клаво во Франции, в декабре 1842 года, см. лондонскую «Times» от 13 января 1843 года. Были и другие подобные случаи. Если их вообще замечали, то абсурдно относили к психическим феноменам. Я вижу в этих явлениях не больше психического, нежели в появлении семян из Вест-Индии на берегах Англии. Камни, три недели падавшие на здание недалеко от парижского Пантеона в январе 1849 года, — см. «Miracles and Modern Spiritualism» доктора Уоллеса. Несколько раз на протяжении этой книги я пытался проявить рассудительность. Я спрашивал, на что указывают подобные феномены в одном местном небе, если не на неподвижный источник в небесах. И если подобные явления, наряду с многими данными из других отраслей науки, не указывают на неподвижность этой Земли вместе с близлежащими к ней землями — скажите, в чем дело? Камни, падающие с неба в Чико, — новые земли в небесах — или что?

«Boston Transcript» (12 марта 1922 г.) — вырезку мне прислал мистер Дж. Дэвид Стерн, редактор и издатель «Camden Daily Courier»…

«Женева, 21 марта, — во время сильной снежной бури в Альпах на склоны выпали и вскоре погибли тысячи экзотических насекомых, напоминающие пауков, гусениц и больших муравьев. Местные натуралисты не в состоянии объяснить этот феномен, но высказывалась гипотеза, что насекомые перенесены ветром из более теплого климата».

Выпадение неизвестных насекомых при снежной буре — не из тех обстоятельств, к которым я привлекал особое внимание. Стоит заметить, что у меня имеются сообщения о полудюжине подобных происшествий в Альпах, случавшихся обычно в конце января, но поражает здесь то обстоятельство, что животные разных видов и размеров падали вместе. Традиционное объяснение — что ветер подхватывает с земли где-то далеко множество мелких объектов и разделяет их соответственно весу, так что прутики и травинки падают в одном месте, камушки в другом, а насекомые где-то еще. Это должен быть очень тонкий отбор. Но в данном случае не видно тонкого отбора. Предполагается нечто вроде сезонной или миграционной природы, локализированное в небе над Альпами.

4 мая 1922 года — открытие Ф. Барнардом трех длинных курганов в лунном кратере Архимед. См. «English Mechanic» (115–194, 218, 268, 278). Кажется вероятным, что эти сооружения были возведены недавно.

Сент-Томас, Виргинские острова, 18 мая 1922 года— «Associated Press» — частицы материи, падавшие несколько дней подряд. «Феномену приписывается вулканическое происхождение, хотя сообщения обо всех вулканах Вест-Индии отрицают извержения».

«New York Tribune» от 3 июля 1922 года — четвертый раз за месяц «прорывается облако», или огромная масса воды проливается с одного участка неба близ Карбондейла.

15 октября 1922 года — большое количество белой субстанции выпало на берега озера Мичиган близ Чикаго. Она осыпала одежду сотен людей, кампус Северо-Западного университета, вполне возможно, что и университетскую обсерваторию. Оказывается, из сотен или тысяч людей эту субстанцию собрал один. Это мистер Л. Ф. Хопкинс, проживающий на Джексон-бульвар, 111, Чикаго. Он прислал мне образец. Мне предмет кажется похожим на паутину, потому что он липкий: подожженный, он потрескивает, как горящие волосы или птичьи перья, и издает похожий запах. Но это прочная субстанция и, скатанная в комок, она напоминает вату. Мне кажется интересным то обстоятельство, что подобные явления часто повторялись на этой Земле в октябре, но что, в земных терминах, эти феномены нельзя объяснить сезонными миграциями пауков-парашютистов, потому что и в тропиках, и в Австралии, как и в Штатах и в Англии, такие дожди происходят в октябре. Тогда напрашивается нечто сезонное, но сезонное во внеземном смысле. См. «Scientific Australian» за сентябрь 1916 года — с 5 по 29 октября массовое падение похожей субстанции захватило тысячи квадратных миль территории Австралии.

Раз за разом в данных, которые я только частично рассмотрел, возникают заявления, что при катастрофе, обычно называемой «землетрясением» в Чили, небо пылало или что в небе видели «странное свечение». Разумеется, нам тут же сообщают, что это свидетельства «профанов».

Последнее из великих землетрясений в Чили — 1500 покойников «откопано» в одном из городов провинции Атаками. «New York Tribune» (15 ноября 1922 г.) — «Сегодня снова серьезное землетрясение потрясло провинцию Коквимбо и другие районы, и странное свечение наблюдалось над морем у Ла-Серена и Копиапо».

Возвращаюсь к Кратерной горе в Аризоне за впечатлениями — но гораздо больше впечатляют подобные данные относительно Атакамы и Копиапо в Чили. В 1845 году Дарлу из Вальпараисо прочел перед Французской Академией доклад, в котором заверял, что в пустыне Атакама, начинающейся от Копиапо, метеориты усеивают землю в таком количестве, что встречаются на каждом шагу. Если эти объекты одновременно упали на сотрясаемый землетрясениями район, мы видим еще один образчик якобы случайного совпадения между небесным и сейсмическим. Если они падали в разное время, то указывают на постоянную связь между этой частью Чили и центром где-то в небе, с которого падают объекты, обычно называемые «метеоритами», и катаклизмов, опустошающих Чили, с сотрясениями, обычно называемыми «землетрясениями».

Здесь высказывается сомнение относительно изобилия, описанного Дарлу, — сказано, что науке известно всего тринадцать таких объектов. Но по описанию, четыре из них — камни, или железистые камни, различающиеся настолько, что даже по мнению автора, а не в моей интерпретации, эти четыре объекта упали в разное время. Далее рассмотрены остальные девять. Это никель с железом. Они тоже различаются между собой. Так что, по словам автора, эти тринадцать объектов, найденные в одной местности, падали, как можно утверждать с разумной уверенностью, в разное время.

Вслед за идеями, которые иной раз кажутся лихорадочным бредом, я предлагаю… разумную уверенность…

Что существует где-то за пределами этой Земли, возможно, вне оболочки, отверстий в которой представляют собой близлежащие звезды, неподвижная область, из которой, во многих случаях, исходят «метеоры», порой с катастрофическими последствиями взрывающиеся, скажем, над Атакамой в Чили. Берега Южной Америки содрогаются, небеса пылают. Раскаты в небе — им вторят острова в океане. Между небом и землей Чили — пылкие объятия разрушений, смертей и горя…

Заговор молчания, скрывающий прошлое невежество: тупость или бессознательность глубокого гипноза.

Гипноз…

Итак, сейсмологи действуют в иллюзии изолированности этой Земли, и развивающегося Суперэмбриона гипнозом заставили забыть тайны, являющие себя огненными обвалами небес, выболтанные реками крови раздавленных жителей и увековеченные руинами.