Мне повезло со всем. Кроме имени. Мои родители, бабушки, дедушки и одна прабабушка живы, здоровы и обладают чувством юмора. Мой отец каждый день, приходя с работы, целует крепко маму в губы. А мать игриво шлепает его по заднице, когда он не опускает крышку унитаза. Иногда они дерутся. Так родители называют обкидывание фантиками от конфет. А потом бурно мирятся, сбрасывая калории от сладкого. В такие моменты мы с сестрой и братом надеваем наушники и садимся за свои гаджеты. Потому что уже достаточно взрослые, чтобы начать завидовать стонам из соседней комнаты.

Я выйду замуж только тогда, когда буду уверена, что мы с мужем будем такими же счастливыми, как мои родители. Мама же дала мне на этот случай один совет: «Выходи замуж не за достоинства, а за недостатки. Если будет хоть одна черта характера, которую ты не можешь терпеть, – ничего не получится. А если такие недостатки есть – будь открытой, чтобы вы вовремя их отредактировали или расстались».

Сегодня у меня как раз было свидание. Мы познакомились, столкнувшись в вузе. Он обычный парень, но я всем, кто не вызывает отвращение, даю шанс. Верю, что любовь может проснуться, только когда ты узнаешь человека.

Я еще немного покрутилась у зеркала и ткнула пальцем в плечо сестры, отвлекая от компьютера:

– Алюсь, какой кулон лучше?

– Вообще не надо, надень платье с открытыми плечами. Для чего тебе его мама покупала?

– Ох, тогда сегодня будет особенно трудно объяснить мою политику свиданий, – я вздохнула и убрала кулон.

– Скажи, что папа не разрешает. Мол, только после свадьбы.

– По сути, это неплохо. Не думаю, что мужчину нужно судить по тому, как он целуется или хм… еще что-то делает. – И я действительно так считаю, хоть и неопытна.

– Да, поцелуйся ты уже хоть с кем-то.

– Нет. Тогда я не смогу так часто ходить на свидания. Будет неэтично. А значит, уменьшится количество тех, кого я могу узнать поближе. Как итог – не найду того самого.

– Снежка, смирись, такие, как наши родители, – это счастливое исключение, – сестра закатила глаза.

– Что ж, я готова потерпеть для этого. А пока мне и Королёвой быть неплохо.

– Не порть папину шутку, говори, как в паспорте, моя Королева.

– Ты такая же Королева, как и я.

– Но не настолько холодная. – Подхихикивая, сестра попыталась скрыться от моего приема «палец в ребро» под столом компьютера.

Дело в том, что я – первая дочка моего отца. И на радостях тот хорошо отметил мое рождение с друзьями. Когда мама попросила подать заявление на свидетельство о рождении, он поплелся туда в самом что ни на есть бодром расположении духа. Со своим фирменным чувством юмора. Так, вместо того чтобы быть Королёвой Снежаной… я – Снежная Королева. Зато папе весело до сих пор. И это спустя двадцать-то лет.

– Хорошо проведи время, Снеж, на свидании.

– И ты, милая, у подруги. Не шалите. Хотя нет, повеселитесь ночью. Чтоб «Имаджинариум» тебе потом даже снился, и ты больше не просила играть меня в него.

– Не надейся, двух человек для этой игры все равно мало.

– Ну ничего, брат скоро переедет с невестой своей жить и у тебя не будет набираться команда.

Мы грустно улыбнулись, а потом не выдержали и крепко обнялись, утешая друг друга. Когда объятия закончились, я потянулась к упомянутому платью с открытыми плечами. В шкафу на вешалках висели не только мои вещи, но и одежда сестры. Многое было общее. Скоро у меня будет свой шкаф. Брат окончательно съедет, и я перееду в его комнату. К этому я не стремилась, мне было очень хорошо шептаться с сестренкой по ночам. А отъезд брата навевал тоску. Да, он нашел свое счастье, но как-то пусто без него. Вот и сегодня он отсутствует, а это уже третий день. И еще два ждать, пока он не познакомится со своей будущей тещей. Я погладила тонкими пальцами золотой браслет, подаренный мне им на двадцатилетие. Такое впечатление, что все самые классные мужчины находятся в моей семье. Как и самые классные женщины. Ведь моей лучшей подругой являлась младшая сестра. Браслет сняла, чтобы не сравнивать парня со свидания со своим братом. Потому что никто в этом противостоянии выиграть никогда бы не смог.

Я вышла в туфлях на тонком каблуке и легкой накидке, не боясь замерзнуть. Ведь на улице меня ждал подарок родителей на восемнадцатилетие – моя KIA. Родители искренне считали, что девушек нужно любить и баловать. Тогда как брат заработал свою машину самостоятельно, Алла знала, что тоже получит четырехколесного друга на совершеннолетие. Работать меня не заставляли, позволяя максимально наслаждаться учебой и юностью. Но летом было совсем уж скучно, поэтому я регулярно подрабатывала у папиного друга в офисе.

До машины я доцокала каблучками быстро, но все равно успела покрыться мурашками. Открыв дверь, уставилась на черный конверт. Опять. И не надоела эта шутка? Но ни папа, ни сестра не сознались, кто автор предыдущего конверта. Стало совсем уж зябко, и я запрыгнула поскорее в машину. Включила отопление, потерла ладони, согревая, и захихикала в предвкушении очередного вызова меня в Хогвартс.

Черная упаковка конверта улетела на переднее пассажирское, а на листке внутри витиеватым почерком звучало требование «Снежной Королеве явиться к дознавателям по раскрытию тайн магических личностей и сущностей». Заключение о нарушении: Мировая Личностная Ябеда. МЛЯ. Последнее точно сестра придумала. Наверно, родственнички совместно составляли.

Положив бумагу поверх черного конверта, я поехала на свидание. Стоило выехать на дорогу, как на нее выбежал ребенок. Бог ты мой. Взвизгнули тормоза. Пока выйду из машины – может проехать другой транспорт по второй полосе. На встречку малыш быстро не выбежит – там высокий бордюр. Развернула машину боком, перекрывая движение, и вышла. Но помощь уже не требовалась. Бледная, как мел, мать выскочила на дорогу и увела ребенка. Я стояла у машины и смотрела, как она плачет и ругает бегуна. Рядом стояла другая коляска с совсем уж крохой. Разница примерно такая же, как у нас с братом. Не представляю, как мама справлялась сразу с двумя. И с такой активностью как вообще дети выживают? От резкого гудка позади я подскочила. Мать с детьми уже удалилась, а я все стояла погруженная в себя.

Раздался еще гудок и еще. Боже ж, ну куда ты так торопишься в полдень буднего дня? Не даешь бедной девушке постоять, пофилософствовать посреди дороги. Я обернулась. Водитель позади моей Киюши матюкался за стеклом своего седана. Хмыкнув, я достала зеркальце и посмотрела, не пустила ли я слезу от увиденного парой минут ранее, и не размазался ли макияж. Да, я обиделась. А еще повлияло то, что испуг всегда меня настигал после свершившегося. Вот и сейчас я осознала, что могло случиться с ребенком, отвлекись я от дороги хоть на мгновение. Рука с зеркальцем дрожала, а ноги отказывались сделать хоть шаг. Давай, Снежка, ты же с таким именем обязана быть с холодным сердцем. Успокаивайся и возвращайся в машину. Уже трое стоят позади моей старушки.

Из последней подъехавшей машины матового черного цвета вышел водитель и подошел. Рассматривать его я не стала. Повернувшись спиной к подошедшему, я продолжила изображать прихорашивание посреди дороги. Слезы должны были скоро успокоиться. Мужчина не стал на меня орать, даже не попытался поговорить. Постоял за моей спиной с полминуты и сел в мою машину. Я услышала, как знакомо хлопнула дверь и обернулась. Моя Киюша1 вильнула передо мной задом. Два маневра, и машина уже стоит на обочине. Я тут же убрала зеркальце в небольшой карман платья и опустила глаза. Светлые, как чистый лист бумаги, волосы скрыли от других мое заплаканное лицо. Я просеменила на каблуках до своей машины, избегая смотреть на вышедшего из моей KIA водителя. Только проходя мимо, прошептала:

– Спасибо.

На мгновение классические черные ботинки остановились. Но я, так и не подняв взгляд, побежала к своему транспорту и скрылась в нем.

Я отменила свидание после того, как проплакала еще полчаса в машине. Дома никого не было. Сестра уже ушла к подруге, а родители решили устроить себе свидание. Время на часах 22:22, говорят, если загадаешь желание при одинаковых цифрах времени – оно непременно сбудется. Что же пожелать? Хотелось, чтобы все дети оставались живыми и здоровыми. Но кто я, чтобы желать за других? А себе… себе я хочу любви. Такой чтоб аж ух. Сказочной. Ведь меня сестра динозавром называет. За свои двадцать лет и сотни свиданий я даже ни разу ни с кем не целовалась. Моей сестре шестнадцать, а она уже была сексуально близка со своим парнем. И это дикий стыд, что именно младшая сестра посвящала меня в подробности жизни спальной. Я отвлеклась на щелкнувший чайник, налила себе горячего шоколада и побрела в комнату за компьютер. Я считаю, что «Несквик» – таблетка от всех душевных болезней. Может, даже наконец отвлекусь от своих терзаний, чтобы хотя бы переодеться. А то так и хожу по дому в тесном платье. Что еще сделать? Включить какую мелодраму и понаблюдать за теми, у кого уже случилась эта любовь?

Я открыла дверь, и горячий напиток упал на пол. Любимая кружка со снежинками разбилась. Даже не пытаясь поднять осколки, я вжалась в косяк. В нашей с сестрой комнате находились трое незнакомых мужчин в длинных плащах.

– Вы не ответили на вызов дознавателей. Снежная Королева, мы вынуждены вас провести к ним. Можете взять несколько самых необходимых личных вещей. Кроме магических и оружия.

Я автоматом кивнула и вышла из комнаты. Розыгрыш? Но разве родители позволили бы меня пугать? Да и уж тем более приглашать незнакомых мужчин к дочери, когда та одна? Значит, эти ребята незаконно проникли в дом. Звонить в полицию? Я снова заглянула в свою комнату, но там уже никого не было. Глюки? В полицию бесполезно звонить – что я им скажу, что мне показались какие-то странные мужики в плащах? Я дрожащей рукой схватила телефон и позвонила маме. Хоть бы они вернулись побыстрее. Или наоборот… Ведь если это грабители, то папа может полезть в драку и в итоге пострадает. Вполне возможно, что эти ребята имели информацию об отсутствии сегодня обитателей квартиры. Хотя тоже не сходится, свидание у меня планировалось к полудню.

Наконец гудки сменились голосом:

– Да, Снежечка?

– Мам, а вы где?

– Мы с папой у друзей отдыхаем, придем поздно, не жди, дорогая, ложись спать. Как твое свидание сегодня?

– Неудачно. Прости, мам, что отвлекла. Пока.

Последнее я говорила, увидев снова зашедших в мою комнату мужчин. Они не могли незаметно выйти в прошлый раз. Я же находилась у двери.

– Время, дамочка.

Меня схватили за локоть, и я окончательно поняла, что эти ребята мне не привиделись. И это точно не розыгрыш близких. Никто бы тогда хватать меня не стал. Я попыталась вырваться, руки темноволосого мужчины сжались сильнее, стальные глаза сверкнули злобой. Со мной никто никогда так не обращался. Ни разу за всю мою жизнь мне никто не причинял сознательно физической боли. А от хватки этого человека у меня останутся на руке синяки. Я взвизгнула и ударила грабителя ногой в пах. Тот вздрогнул и выпустил меня из захвата. Проскользнув сбоку от него, побежала к входной двери. Только пока я ее пыталась открыть – меня снова схватили.

– Сопротивление властям. Вы арестованы, – прошипел голос ушибленного на голову и фаберже. Я заметила, как он переглянулся с другим плащеносителем. – МЛЯ с отягчающими.

И я громко закричала:

– Помогите! Помогите!

Но никто не помог.

– Эй, дева ясная, открой очи свои.

Шлепок по щеке меня не просто пробудил, еще и гром в голове вызвал. Я застонала и открыла глаза. Неужели избивают? На меня смотрел молодой рыжий и вихрастый парень. Взгляд горящий и наивный, как у соседской собаки. Дай ей огурец, лежавший рядом с колбасой, – съест как деликатес.

Рыжик вдохновился моим помятым видом и начал вещать:

– Очи, как небо, ясные, ланиты нежные, ликом свежа.

– Еще не определилась. Может, и протухла. – Я огляделась. Похоже, находилась в тюрьме. Пахнет сыростью и мочой. Кушетка подо мной холодная и простецкая. Слева решетка, вокруг стены. Только это какая-то гламурная тюрьма. Все вокруг как будто посыпали искрящимися блестками. Даже дыра, предназначенная, похоже, под нужды, блестела. С тем как тут попахивало… обоссусь, но не пойду туда. Да еще и под взглядом рыжего вещателя. Кроме меня и него в камере никого не было.

– Ты-то как тут оказался?

– Да я – Дурак, вот и оказался.

– Самокритично, однако. А зовут тебя как?

– Меня звать не надо, я сам в любую кутерьму влезу.

– Поняла, отвечать не хочешь.

– Твое имя какое, девица красноликая?

Что ж, обижаться не буду. Может, конкретно в этот момент я и красная. И, в отличие от паренька, имя скрывать не стремилась. Все-таки по ошибке сюда попала.

– Снежка я.

– А я Иван. Дурак.

– Последнее я уже поняла. Только такие дураки, как мы, могли попасть в гламурную тюрьму.

– Ты тоже Дурак?

– Вряд ли. Скорее Дура.

– Похоже, тебе тоже не повезло с фамилией батьки, Снежка.

– Это точно.

Наш диалог походил на бред. Зато смог отвлечь меня от головной боли достаточно, чтобы я смогла встать и пройтись по блестящему полу.

– Слышь, Ванек, а чего это тут так все блестит?

– Да, я слышу. Это магическая защита.

Что ж, теперь поняла, почему он дурак. Я подошла к решетке и провела пальцем по блесткам. Они осыпались редким серебристым дождем, но меньше их на прутьях не становилось. Палец стало слегка покалывать, но больше никакого эффекта эта маникюрная посыпка не вызывала. У меня как раз на ногтях была такая же. Шеллак, сделанный два дня назад. Если они покрывают гелем так же долго, как последняя маникюрщица, да еще с посвящением в свою личную жизнь, начиная с первой влюбленности в детском саду… то уверена, у этого места и правда буквально магическая энергетика.

Стены были тоже блестящими. Обойдя свое место обитания, я вздохнула, уселась прямо на пол и оперлась о стену. Лопатки и попу обожгло холодом. Так и заболеть можно, но вернувшаяся головная боль не давала сосредоточиться на какой-либо мысли. Хорошо хоть, к запаху уже принюхалась. Не знаю, сколько так просидела, но момент, когда Иван решил меня снова разбудить шлепком, просекла и показала ему кулак.

– Ты чего это девушек бьешь?

– Дык я, чтоб очухалась.

– После твоего шлепка кто угодно очухается, прочухается и оприходуется.

Ваня засиял и расплылся в довольной улыбке. Ой, дура-а-ак.

– Рыжий, я имею в виду, ты мне больно сделал. Будь в следующий раз поосторожнее.

– Понял. Поумерить силушку богатырскую.

Сбоку раздались шаги. Любопытство и нетерпение выбраться отсюда подняли меня на ноги. К решетке подошел человек в черном плаще с капюшоном. Дверь открыл и указал на выход.

Я тут же забыла о головной боли и рванула из тюрьмы. Коридор был без поворотов – только тюремные решетки по бокам. Черное платье путалось в ногах, бок закололо. Наконец проход. Другой человек в капюшоне схватил бегущую меня за локоть. Вырываться я побоялась. Сзади неспешным шагом нас нагнали Ваня с мужчиной в костюме костлявой Смерти. Далее нас уже повели под конвоем. Руку мою так и не отпустили. Но и сжимали уже не так жестко. Молчание меня не радовало. В голове было 1653 вопроса, но безобидным показался только один:

– А почему у вас плащи, как у Смерти? Поменьше размеров не нашлось? Или хотя бы без капюшонов.

Ваня пожал плечами. Ответил мне тот, кто еще держал за руку.

– Так Смерть же у нас в стражах и служила. Засадила в тюрьму одного некроманта, а он перед попаданием в магическую клетку проклясть успел костлявостью, да в неизвестное направление телепортировал. Когда вернулась, рассказывала, что в немагический мир попала.

– И она все еще работает у вас?

– Не-е.

– А что случилось?

– Умерла Смерть.

Я замерла, пораженная парадоксом. Меня тянуть провожатый не стал, а продолжил:

– Она ж еще тогда старухой была, магии уже и на отражение проклятья не хватало. Тот некромант – ее последнее дело.

И так это спокойно сказал. Ну, может, немного грустно. Удивленной выглядела только я. Но, видимо, тут ничего такого. Любовь любит, Надежда надеется, Вера верит, Славик славится, Смерть умирает, а Акакий, ох, бедный мой одногруппник Акакий.

Мы снова двинулись по коридору в молчании. Дошли до двери в три моих роста. Тот, что открыл гламурную решетку, открыл и махину-дверь. Да еще с такой легкостью. Оттуда раздался многоголосый гул. Я не выдержала и наклонилась, чтобы разглядеть. Это было огромное помещение, наполненное людьми в черных плащах.

– Ты первый. – Ване показали на вход. Тот весело хмыкнул и помахал мне рукой, уже удаляясь в зал.

– Пока, девица красная.

Вот же ж нахал. Может, при беге по коридору запыхалась? Огромная дверь закрылась. В этот раз сама. Меня все еще держали за руку. Просто так стоять было скучно, и я заглянула под капюшон провожатого. Тот усмехнулся и снял его. На меня смотрел симпатичный мужчина с темной густой шевелюрой до плеч и резкими, немного грубыми чертами лица. Такими часто изображают русских мафиози в американских фильмах (только лысых). Но страшно не было. Наоборот, я ощущала доверие к этому человеку. Слишком добрый взгляд.

– Когда зайдешь, ни в коем случае не рассматривай лица стражей. Это считается агрессией. Ведь только зная лицо, можно наслать проклятие. Так Смерть и прокололась.

Я кивнула, изобразив понимание, и решила представиться первой. Может, тут именно девушкам нужно называть имя первыми.

– Я Снежка.

– Алакель.

Мы смотрели друг другу глаза. В какой-то момент мне стало неловко. Может, тут любой взгляд считается агрессией? Когда стражник снова схватил меня за руку, я вздрогнула. Только в этот раз меня держали за ладошку. В руку скользнул ледяной металл.

– Ты мне кажешься доброй девушкой, помоги. Передай это Акеле, как увидитесь.

Я разозлилась. Добрая, значит. А арестовывать можно добрых? Да еще и какую-то контрабанду совать. И кто такой этот Акела? Как в мультике, что ли? Но под внимательным взглядом темных глаз я стушевалась. И действительно, чего бы не помочь? Кивнула.

– Надень на руку.

Послушно натянула серебряную цепочку с крупными звеньями (размером с фасоль каждое) на запястье. Немного великовато, но сойдет. Я не отрывала взгляда от того, как переливался голубым светлый металл. Потому и заметила момент, когда цепочка сжалась на руке до более удобного размера. Звенья стали чуть меньше.

Это не глюк. Может, какая-то новая разработка для косплееров? Или мне повезло оказаться в реальном магическом мире? Ну, конечно. А я настоящая Снежная Королева. Мысленно хохотнула, но меня отвлекли, подталкивая к открывшейся двери. Что же я пропустила, засмотревшись на украшение? Наконец-то я поняла по намекам Алакеля, что нужно идти в зал и не стоит так пристально при всех пялиться на браслет.

– Суд идет.

Это я в телепередачу, что ли, попала, где актеры совсем уж разошлись и устроили бал-маскарад? Тематика: оденься как Смерть. Тут я вспомнила предупреждение Алакеля и постаралась не так внимательно разглядывать людей в плащах. Хотя разнообразие их роста и размера поражало. Об одного из них я чуть не споткнулась по дороге из красного ковра. Но комок плаща пискнул и пробежал мимо. Другой стоял справа и был размером с трех человек. В какой-то момент я так увлеклась хождением по ковровой дорожке, что стала ожидать в ее конце корону и рыцарей. Но было только каменное кресло. В центре зала. А вокруг на возвышении огромное множество черных плащей. Угнетающе. Но на кресло я села, как на Железный трон. Пусть неудобно, главное – сделать зверское лицо.

Надо мной появился прозрачный красный круг, он мигнул несколько раз и стремительно улетел к одному из смертеподобных и замер над его головой. Выбранный кругом кивнул сам себе и встал. Как только его голова пересекла линию плоскости круга, тот впитался в плащ вставшего. Теперь выбранный был похож на палача, так как его накидка стала ярко-алой. Палач раскинул руки и заговорил.

– Слушается уголовное дело Снежной Королевы. Согласно обвинениям, была раскрыта личность магического жителя, проявлены способности магического характера и совершено попадание в летописи технического мира. Совершенное утяжеляется сокрытием и удержанием в плену двух безмагичных существ Мусорного мира. Согласно закону 1472 Снежная Королева подлежит заключению… эм-м-м, обучению в академии без права выезда из магического мира сроком один год. В связи с неявкой на предыдущее заседание и сопротивление аресту предлагается продлить обучение до двух лет с внесением необходимости изучения законодательных норм всемагических миров.

– Эмм, а можно домой? – Мой голос прозвучал совсем уж жалко после громкого и хорошо поставленного от мистера Красный Плащ.

– Дело о вашем годовом обучении уже было решено на предыдущем заседании. Количество свидетелей и упоминаний в средствах массовой информации вашего имени встречается слишком часто, чтобы у вас был шанс апелляции.

– Но я совершенно невиновна, господин судья. Неужели это не может послужить смягчающим обстоятельством?

В зале раздались смешки. Ну да, ну да. Один из черных плащей встал.

– Судя по поведению подсудимой, есть вероятность совершения нарушения без умысла. Предлагаю отложить заседание до выяснения обстоятельств неявки на заседание и сопротивления аресту.

– Отклонено. Снежная Королева, следуйте на выход, вас проводят к месту вашего заключения на следующий год. Или больше.

– Эм-м-м… протестую?

Трое в первом ряду одновременно хлопнули ладонями по столу, и… я оказалась в другом месте. Маленькая комната и только один персонаж в капюшоне. Из капюшона раздался голос:

– Чему так удивлена?

– Мне совершенно нечему удивляться, что вы. Разве только покрою вашей одежды. Индивидуальный заказ? Кажется, эти черные складки лежат особенно изящно.

К счастью, мой ответ убедил стража не лезть в мою душу дальше. Он взмахнул рукой. Ну, конечно, портал. И чего я ожидала? Что все это окажется чьей-то шуткой? Вот почему Гарри Поттер в Хогвартс отправился по своему желанию, а меня решили туда под заключение? Потому что я еще не мальчик, который выжил? С последним я разберусь. Но менять пол не готова.

И что могу сделать в такой ситуации? Многое, но не с теми, кто решил судьбу за меня, даже не спросив. Может, именно за этим порталом мое спасение. Если у тебя нет выбора, куда идти, и есть только один путь, то иди туда с гордо поднятой головой и надеждой на лучшее. А поистерить еще успею. Портал обдал холодом. Когда я обернулась, стража уже не было, как и портала. В пустом зале стоял красивый темноволосый мужчина. Он скучающе меня осмотрел.

– Да, я ректор. И красивый да богатый. Звать меня магистр Кэррол. Не Кэр, не Кэрчик, не красавчик. Только магистр Кэррол. Полезешь обниматься – отчислю.

Боже, мне не могло так повезти! С визгом бросилась на шею. Ректор даже не попытался поймать на подлете, а скорее хотел свалить куда подальше. Я больно ударилась грудью о его локоть, но не сдалась и повисла на его шее со спины. Больше походило на удушение, но надеюсь, он не станет придираться. А теперь побольше противных ноток в голос:

– Мистер Красавчик, вы такой классный!

Ректор что-то прохрипел, взмахнул руками, и я отлетела от него. Приземлилась на пол аккуратно. Значит, тут не принято калечить. Уже неплохо.

– Ах, ну да, вы ж заключенные, по идее. Не отчислю, а убью. Хм, туалеты мыть заставлю. Языком.

Я сникла. Счастье было так близко. Уточнять, чьим языком чистить придется, не стала. А то мало ли, еще выдаст в руки.

– А какие еще способы отсюда смыться раньше времени, кроме вашего соблазнения? Ну там за хорошее поведение? Или как-то подать апелляцию?

Магистр Кэррол закашлялся.

– За хорошее поведение вряд ли. – Потом мужик понял, как опростоволосился, и добавил: – Но за плохое могут прибавить. Главное, хорошо учиться и все сдать, чтобы доказать, что больше не ошибетесь и не поставите магическое царство под угрозу раскрытия.

– А сдать экстерном?

– Это вряд ли.

– Но, если вы подумаете над этим, я не буду обнимать вас при каждой встрече. И не стану называть Крекером.

– Убью.

– Обниму.

– Ладно, я подумаю. Но это только потому, что ненавижу приставучих зомби.

Я взвизгнула от счастья. Все-таки наглость – сестра выхода из тюряги.

– Благодарю, магистр Кэррол. Я могу идти?

– Ага, поищи в общаге любую свободную комнату. Должны были остаться, по идее. – Мужчина уже забыл обо мне и уткнулся в кристалл на руке. Смотрел на него он явно с большим удовольствием, чем на меня. С таким подходом к первому знакомству с девушками и неудивительна его нежная привязанность к руке. Интересно, что в кристалле? Порно там, что ли, смотрит, пока ожидает следующих прибывших?

– А общежитие – это где?

– Справа будет переход – туда.

Я максимально почтительно поклонилась. Не знаю, как тут принято, но ректор посмотрел на меня благосклонно. Подняла свой все еще сидящий на полу зад (да, я поклонилась сидя). И пошла искать свое временное место пребывания. В какую бы я тут сказку ни попала, моя дружная семья и комфортная машина определенно будут лучше.

Переход оказался вымощен голубыми и синими квадратными кусочками. Пока шла по нему – ощутила себя в аквариуме. Пол ощущался только слегка холодным, зато абсолютно гладким. Отчего идти босиком было даже приятно. Вышла в коридор с множеством дверей по бокам. Заглянула в первую справа. Три койки, все заняты. Блондинка, роющаяся в огромном чемодане. И две темноволосые девушки. Закрыла дверь. Ужас. Прямо реально спартанские условия. Я хоть и жила с сестрой, но места было вдоволь. Да и вот так впустить к себе в личное пространство еще двух людей?

Следующую дверь открыла слева. Сидели там: старик, мужик восточного типа и… колобок. Серьезно! Круглый желтый шар прыгал на кровати и что-то вещал. Только мой мозг не мог разобрать и слова, ибо отключился, отказываясь верить в происходящее. Дверь захлопнула. Подумаю об этом завтра.

За следующей дверью слева оказались тройняшки. Три абсолютно одинаковых мужика. И хоть у них предполагалось четвертое место (оно было свободно) – я закрыла дверь.

Так, может, ближе к концу коридора будет побольше свободных мест? Отсчитав три двери слева, открыла четвертую.

– Вау!

Это была гостиная с диваном, креслом, книжным шкафом в сдержанных коричнево-бежевых тонах. С огромным окном на всю комнату. Да я о таком мечтала всю свою жизнь. Особенно о виде из окна на лес и далекие горы. Еще и река с озером виднеется. Красотища. За окном был день. Неужели прошло так много времени с моего похищения?

Справа в гостиной – дверь. Я открыла и увидела пустую спальню. Невероятно. Это понятно, что бесплатный сыр только в мышеловке. Но кто бы ни был местный любитель мышей – я свой сыр без боя не отдам. Ведь комната пуста, а ректор не уточнял, какие можно занимать. А терять мне в данном месте нечего. Ну, кроме рассудка и жизни. С первым у меня сейчас явные проблемы, с учетом того, что я вижу и как себя веду. Последнее наверняка под ответственностью тех, кто заключил в эту тюрьму.

Чтобы пометить территорию, сразу же расстелила одеяло. Ни зубной щетки, ни ночнушки у меня не было. Я повесила кофту в ближайший шкаф и улеглась спать.

Проснулась оттого, что кто-то жестко тыкал мне в плечо. Открыла глаза. Вроде ничего интимного, только трость. Значит, можно дальше спать. Мне снова в плечо надавили тростью.

– Убью.

Приподнялась я с кровати только потому, что поняла: это слово мы сказали хором. Кажется, они вообще тут его вместо приветствия используют. Получилось жутко: мой хриплый спросонья голос и тяжелый бас того, кому явно надоело жить.

– Ты хоть знаешь, кому грозишь, девчонка?

– Тилль Линдерманн? – Я оценивающе посмотрела на седые волосы и худощавое телосложение владельца хриплого баса. – Нет, не Тилль. А значит, мне неинтересно. Дай выспаться, ирод. Можешь даже спеть песенку, я под «Рамштайн» прекрасно сплю.

В следующий раз я проснулась уже одна. Возможно, странный мужик мне приснился. А даже если нет – я в тюрьме, чего мне бояться? Хуже быть не может. Встала с кровати, ощущая, как затекла нога. Казалось, стая муравьев вместе решила атаковать бедную конечность. Опереться на нее удалось не сразу. Я оглядела свое черное платье. Оно было ужасно помято и практически соскользнуло с груди. Все-таки зря я надела именно его.

Раздался стук. Кажется, именно из-за него я и проснулась. Медленно на ватной конечности вышла из спальни и побрела к входной двери. Дверь была открыта, так что я просто распахнула ее шире.

– Кто?

В проеме стоял темноволосый мужчина. Он приподнял бровь и осмотрел мой помятый вид от бедер до губ (помада наверняка смазалась).

– Надсмотрщик, леди. – Последнее слово он протянул и улыбнулся правым уголком рта. Какой вежливый. Я тоже решила побыть любезной и закрыла дверь перед его носом. Правда, спросонок не рассчитала, что мистер надсмотрщик уже немного ступил внутрь комнаты, и со звоном припечатала его по лбу. Только светлое дерево не победило. Мне пришлось резко отскочить, так как дверь решила плашмя упасть внутрь комнаты.

К счастью, она, перед тем как лечь у моих ног, только слегка задела, оцарапала мое плечо. Ну и лобешник же у этого мужика. Ни пошатнулся, ни даже покраснения на коже. А вот у меня плечо явно пострадало сильнее.

– Ты что, Железный Человек? – Я все еще рассматривала черноволосого увальня.

– Как вы угадали, леди? А вы Снежная Королева, верно? К вам я тоже должен был зайти. Всем новеньким следует заглянуть в хозяйственный. Но раз уж нашел вас здесь. Кхм. Я, конечно, знал о слухах. Но думал, врут. А теперь понятно. Из-за вас он не стал опровергать заключение, да?

Я приподняла бровь, предлагая продолжить. Задавать вопросы побоялась, ибо совершенно ничего не понимала.

– Кхм, простите. Я же все понимаю, взрослые люди. Особенно в вашем-то возрасте. Снежная Королева, а где ваш лю… хозяин этих комнат?

Мне вспомнился седой мужик с тростью и голосом Тилля.

– Готовится к выступлению. А чего вы это к моему лю… – я ехидно хмыкнула, – как к тому, кого нельзя называть?

Мне приблизительно понятно, за кого меня приняли, а вот с кем я должна была развлекаться – это пока неизвестно.

– Вы про меня?

Я оглянулась и села на попу от удивления. Нет, не с размаху. У меня и так плечо болит после падения двери, рука после задержания и нога после отлежания. Я отряхнула дверь от штукатурки и пары щепок и села на нее, блаженно вытянув ноги. А что еще мне остается? За дверью, кроме железного лба, стоял еще и лысый, практически безносый мужик. Кажется, я знаю, где я. В психушке. Взглянула на голубое небо за окном и пробормотала:

– Элитной.

Страшилище, проходившее мимо, решило приблизиться, чтобы помочь. Но я показала жестом, чтобы они ушли. Не поняли. Отодвинулась подальше от неназываемого и сказала обоим «гостям»:

– Все норм, ребят. Вы идите. Я посижу и пойду в хозяйственный ваш.

– По переходу, третья дверь справа. – Надсмотрщик ушел. Монстрик кинул еще пару взглядов и тоже удалился.

Я посмотрела на свое пыльное платье и побрела в указанном направлении. Не сидеть же дальше на упавшей двери? И все же, какой бы лоб железный ни был, а моей силы не должно было хватить на то, чтобы так разбить дверь. Чтобы аж щепа полетела. За мыслями я не заметила, куда повернула, направо или налево. Решила проверить методом тыка. Третья дверь оказалась открытой. На первый взгляд походило на хозяйственную. Куча странных вещей и огромный пронумерованный комод. На столе лежали явно не разобранные вещи с какими-то бумажками-пометками сверху. Я заглянула в стопку бумаг и с удивлением поняла, что это обычная стопка документов для фирмы. По крайней мере, сверху было ООО «Каркош». Ну и забавное же имя у фирмы. Солидное. Наверно при устройстве на работу стрессоустойчивость проверяют по тому, заржал пришедший или нет, когда услышал название компании.

Рядом стояла заворожившая меня вещичка. Богато украшенная синими камнями, она искрила. И это притом, что окон в этом помещении не было. Шкатулка как будто отражала сотни лучей и подчеркивала пыльность комнаты в каждом проблеске вокруг. Вещичка странная – у нее внизу продольное отверстие, как в перевернутом почтовом ящике. Хранить в ней что-то невозможно.

Я начала нещадно чихать. Видимо, пыль решила напомнить о себе не только красивым сверкающим видением, но и щекоткой в носу. Пока мой нос не превратился в перезревшую помидорку, выскочила из кабинета. Неужели меня звали сюда? Когда закрыла дверь, услышала шум голосов. Так как в этом хозяйственном меня никто не ждал, а брать вещи я постеснялась, осталось только проявить любопытство.

Я поспешила на звук голосов и вышла к знакомому туннелю. Там я как раз и поняла, что повернула не направо, а налево. Вот же ж, хоть бы двери закрывали. Так ведь и шкатулку стащить могут.

Зашла в нужный поворот и увидела очередь из трех человек у хозяйственного. Два парня переговаривались и перешучивались между собой. А третьим был уже знакомый Ваня дурачок. Он-то первым меня и заприметил.

– Дура! Дура, это ты? Вот ты горемычная, тоже сюда попала, да?

Босая и с (уверена) потекшим макияжем, я наверняка походила на блаженную, как никогда. Что ж орать-то на весь коридор? Двое болтунов посмотрели на меня и, что-то прокомментировав друг другу, заржали как… Да такого громкого многозвукового смеха и не слышала никогда. Что ж, могу понять их повод. Поспешила к крикуну, чтобы тот не продолжал концерт.

Когда приблизилась, смогла бросить взгляд в открытую дверь хозяйственного. Там стояли два человека. Один низенький и пухленький – явно хозяин этого кабинета – и высокий мужик с тростью. Волосы у покалеченного на ногу светлые, практически пепельные, а лица не разглядеть. Он стоял спиной к нам. У хозяйственника же было видно его красное и вспотевшее лицо. Говорил мистер Помидорка громко, явно, чтобы мы все услышали.

– И не надейся. Артефакты выше третьего уровня запрещены. – Ну и противный же у него голос.

– Что-то не припомню такого пункта в правилах. – Голос высокого во фраке (боже, ну кто так одевается в наше время?) звучал басовито, с легкой хрипотцой. Неужели тот самый седой Тилль?

– А это внутреннее.

– Пожалеешь.

– Страшно-страшно, – низенький ёрничал, но было видно, что ему и правда страшно. Что ж тогда провоцирует собеседника? Краснолицый говорил ехидным и оскорбительным тоном.

Седой развернулся и поспешил выйти, прихрамывая и опираясь на трость. Когда он проходил мимо нас, я не отрывала глаз от его ног. Во-первых, для хромого он двигался слишком быстро. Во-вторых, мне показались знакомыми его ботинки. В целом как и голос, и внешность. Ладно, разберусь позже. Сейчас главное:

– Ваня, я не дура. – Хотя эта фраза и намекает на обратное.

– А говорила, что Дура.

– Так и ты утверждал, что дурак.

– Но я и правда Дурак.

Справа заржали. Я обернулась. Двое друзей явно смеялись с нас. Только вот разговор они слышать не могли, слишком далеко стояли. Но я на всякий случай закончила препирательства и стала ждать, когда ребята отвлекутся на хозяйственника.

– Слушай, Вань, а что хотел этот седой?

– Почтовую шкатулку. Ему привезли, а выдавать этот ряженый отказывается.

Я оглянулась снова на хозяйственника, что-то выдававшего двум друзьям. И правда, «ряженый». Красный пиджак, желтые штаны.

– Кафтан классный, да только совсем не по нему сшит. – Дурак притопнул носком ботинка и расстроенно прикусил губу.

– Вань, а цветовая гамма тебя не смущает?

– Красиво. Весело. Эх, кафтан такой лучше бы мне отдал.

Наконец настала наша очередь. Двое друзей выходили с улыбками. Один из них окинул меня взглядом, и улыбка у него пропала. Его глаза буквально застряли на мне.

Я постаралась слушать, что говорит хозяйственник, но постоянно оборачивалась из-за ощущения сверления в затылке. Глазеющий прошептал что-то другу и остался ждать. Меня. Никаких сомнений. Взгляд у него выглядел опасным. Я задрожала. Никогда не боялась ни маньяков, ни идиотов, ни сумасшедших. Всегда были те, кто может меня проводить до дома и защитить в случае опасности. Брат и отец сдували пылинки с женской половины нашей семьи. А я тут одна. Из знакомых – один Дурак только. Неосознанно я встала к нему поближе. Ваня непонимающе посмотрел на меня, и я наконец прислушалась к тому, что говорил хозяйственник. Хотя взгляд и не давал достаточно сосредоточиться на этом.

Мне в руки вручили какую-то коробку, а сверху тряпье наложили. Насколько поняла – это форма. Боже, у меня еще и зэковская форма будет. Но это лучше, чем ничего. С учетом того, что меня просили перед отбытием собрать вещи, я думала, мне тут так и ходить в моем чудесном, но таком уже грязном платье.

На выходе мне перекрыл проход ожидавший меня мужчина. Руки у него были пусты, в отличие от моих. Наверно, отдал вещи друзьям. Я не ошиблась – он жестко схватил меня за локоть. Попыталась выдернуть – не выходит. Страх острым комком скрутился во внутренностях. Защититься самой мне не удастся. Во-первых, он мужчина, высокий и крепко сложенный. Скорее всего, качок. Во-вторых, я сама – хрупкая девушка, привыкшая к защите семьи. Защита, точно. Я перевела испуганный взгляд на Ваню и проговорила:

– Помоги.

– Да на раз-два, ведь есть плечо и голова. – Иван взял из моих рук коробку с одеждой и уточнил: – Какая у тебя комната?

– Шестая слева, – ответила, все еще не понимая.

И мой помощник ушел вместе с моими вещами. Плечо и голова, говорил? Вот насчет плеча не сомневаюсь. Мой локоть все еще был в тисках. И даже платье с открытыми плечами не предполагало смягчение хватки одеждой. Больно. С моей чувствительной кожей наверняка останется синяк.

– Сомневаюсь, что ты и правда живешь в этой комнате, инфирма. Даже если это не ошибка и тебе ее выделили, воровке там не место.

Его пальцы сжались сильнее, и я не выдержала – вскрикнула.

– Отпусти, мне больно.

Мужчина выпустил мой локоть и с удивлением посмотрел на мою покрасневшую кожу.

– И правда инфирма.

Эту фразу я уже слышала за спиной, убегая.

Подбегая к комнате, увидела на пороге коробку, оставленную Иваном. Хоть бы занес. Дверь все так же валялась на полу. Подняла коробку и занесла в комнату. Там на диванчике у огромного окна во всю стену сидел седой мужчина. Он прекратил вдыхать аромат из чашки чая и сменил позу на более напряженную. Это тот самый Тилль, что пытался меня разбудить. Седые волосы, резкие черты лица. Только странно, отчего я запомнила и его классические мужские туфли?

– Как ты прошла «дворецкого»?

Я огляделось вокруг – никого кроме нас.

– Вы о своем воображаемом друге? – Я постаралась скрыть то, как мне нравится слышать этот бас.

– Я об охраннике на двери.

– Там никого не было. Может, вы плохо платите охраннику, вот он и сбежал.

Седой поднялся, прошел мимо и подошел к косяку. Пока он водил по тому рукой, я ушла в спальню и перевернула коробку с вещами на кровать. Вряд ли я смогу этого дылду (пусть и худого) вытурить из своей комнаты. А вот меня не вытурит никто. Во-первых, это место комфорта. Если я окунусь в свое ближайшее зэковское будущее – я сойду с ума. Во-вторых, тут охранник. Даже если он воображаемый – это все равно больше, чем ничего. В-третьих, мне понравился этот мужчина. Цепкий взгляд, скупые фразы и жесткие черты лица напоминали помесь моего отца и брата. Я почувствовала себя защищенной. Вряд ли эти ощущения обоснованы, но погружаться в понимание своего одиночества совершенно не хотелось.

И тут меня взяли за плечи и потащили из комнаты. Я не сопротивлялась, хватка была крепкой, и новой боли не хотелось. Меня вывели за сломанную дверь. Когда седой меня отпустил, я тут же заскочила обратно. Мужчина задумался.

– Лучше подыщи себе другое место. Не магически, так физически вход в комнату перекрою.

И он поднял дверь. Легко. Я осмотрелась вокруг, трость осталась лежать на диване у окна. Зачем этот аксессуар вообще тогда ему? Дверь была установлена, и меня снова за плечи потянули к выходу. Достаточно аккуратно, я легко вырвалась. Мужчина закатил глаза.

– Эта комната моя. Полностью. Ты ошиблась дверью. Выбирай себе новое жилье и можешь забрать свои вещи.

Как благородно, «можешь забрать свои вещи». Я увидела, как выглянули из прилегающих комнат. Посмотрела на каменное лицо владельца голоса Тилля, потом налево – там торчали лица безносого и молодого мальчишки (они тут и несовершеннолетних загребают?), а справа два старика с бородой. Хм, а меня же буквально недавно посчитали, получается, любовницей этого седого.

– За что, любимый? Неужели я тебе успела так надоесть? – прокричала громко. На весь коридор.

– Да.

Вот никакого актерского таланта, так и стоит с постной рожей. Значит, получай.

– Но как же иначе? Мне же ты нужен, я понимаю, что седины, и тебе уже сложно. Но я не могла не попытаться, чтобы твое орудие все еще служило этому народу.

Меня затащили обратно, я только и успела крикнуть, подводя концерт к быстрому эпилогу:

– Так и знала, ссоры тебя заводят.

Установленная дверь захлопнулась.

– Тебе это не поможет.

Да уж, эффект от моего концерта достаточно слабый. Но я хотя бы по эту сторону двери. Только надо что-то срочно придумать.

– Если я помогу достать твою почтовую шкатулку, ты разрешишь? – Это единственная идея, которая мелькнула. Слабая, не оформившаяся. Не было ни решительности ее осуществлять, ни понимания до конца, что вообще предлагаю. Безумие. Но у меня не так уж много вариантов, верно?

– Мне не нужна помощь.

– Принесу сюда, сама. Прямо через час. – Мужчина скептически меня осмотрел. – Такую искрящуюся, с синими камнями, да?

А вот теперь в его глазах интерес, значит, угадала.

– Твой артефакт тебе не поможет. Он не активирован, – седой кивнул на браслет на моей руке. – Но ты как-то прошла мою магическую защиту, значит, действительно можешь справиться. У тебя тридцать минут.

Я выбежала из комнаты и рванула по коридору. Почему-то поверила, что седой сдержит свое слово, и мне позволят остаться.

Заскочила в открытое хозяйственное помещение на немалом энтузиазме. На столе все так же лежали документы и шкатулка. Раздался шорох, и я залезла под стол. Прошедшие мимо желтые штаны подсказали мне, что краснолицый освободился от своих дел и пришел в свою вотчину «забытых вещей». Я тряслась от страха и мечтала о плаще-невидимке. Но наконец-то хозяйственник вышел и закрыл дверь. На ключ. Не поняла! Чего ж раньше-то не закрывал? Может, как и седой, прознал о возможности «физического преодоления» его магической защиты на двери?

Я взяла в руки красивую шкатулку, искрящуюся всеми оттенками голубого и желтого. Подергала ручку двери. Не открывается. Тут оказалась вовсе не одна, а множество комнат. В одной из них было окно. Открытое. Что за полагательство на магическую защиту у них такое? Будто бы обычных воров не бывает. Выглянула из окна, третий этаж. Так можно и шею сломать. Но ждать, когда хозяин помещения вернется, не хотелось. Тогда оправдается звание воровки, которое мне выдал тот любитель девичьих локтей. Да и срок в один год мне наверняка продлят. Слова ректора я помнила прекрасно. Значит, окно. Я поискала, куда засунуть шкатулку, нашла только какой-то старый кусок ткани. В него и завернула сокровище седого. И привязала к талии, чтобы не мешалось в руках, пока буду отсюда выбираться. Под окном увидела небольшой карниз. На него и ступили мои босые ноги.

Да, Снежка, такого приключения, опасного для жизни, у тебя еще не было. Неужели комфортная кровать стоит того? Хотя о чем речь? Конечно стоит. Ступала на носочках по узкой дорожке кирпичей, облитых уже знакомыми мне блестками. Держалась за раму. Далее была ровная стенка, и как пройти не упав, не представляю. Можно попробовать дотянуться до приоткрытой створки соседнего окна. Удалось! Да я просто мастер ловкости! Заглянула внутрь – там было какое-то помещение с партами. За одной из них сидела женщина, поэтому я постаралась тихонько, пока меня не заметили, прокрасться к следующему. И тоже открытому! Какое везение. Дотянуться до открытой створки не так уж сложно. Внутри было опять помещение с партами. И на меня ошарашенно смотрел новый знакомый. Тот, кто назвал воровкой. От моих активных телодвижений из тряпки на талии выглянул уголок шкатулки и рассыпал вокруг красивые блики. Туда и посмотрел знакомый качок. Он отвернулся и с кем-то заговорил. Боже, там еще кто-то есть! Пока меня не заметили другие лица сего заведения, полезла к следующему проему. Это окно оказалось от того же помещения, и я увидела спину хозяйственника, которого уводил из кабинета качок, оглядываясь на мою замершую в оконном проеме тушку. Чую, этот обвинитель вернется поговорить. А то еще и украденное заберет. Я побрела к следующему окну и услышала снизу удивленное:

– Снежная?

Не ожидала, что меня кто-то увидит, да еще и узнает. Мое имя ж только Дурак, Железный и ректор знают. Это я уже обдумывала, молча падая вниз с третьего этажа. Мне конец. Как минимум сломаю себе позвоночник. Но мое падение замедлилось, и я чувствительно приложилась о руки… седого. Вот это романтика, спас принцессу от падения с башни и держит на руках.

– Шкатулка могла сломаться.

Ну да. Ну да. Я попыталась высвободиться, но меня аккуратно приподняли и поставили на землю. Потом он махнул рукой и вокруг нас образовался пузырь, похожий на мыльный.

– Эй, Кощей, забыл, что я твою магию чую? – Я подняла взгляд. Из окна выглядывала темноволосая макушка качка. Только смотрел он куда-то левее нас. – В пособники воров заделался?

Хоть бы, хоть бы успел увести хозяйственника и тот этого не слышит. Седой повел меня со светлого газона куда-то вбок. Мыльный пузырь двигался вместе с нами. Меня беспокоили две вещи: откуда седой знает мое имя? И… Кощей? Последнее слово произнесла вслух. На меня скептически взглянули.

– В смысле настоящий?

– Тебе дать себя пощупать? – В глазах мужчины появилась смешинка, отчего он стал выглядеть моложе. До этого старость в его глазах пугала.

– Я имею в виду Бессмертный?

– Если ты о моей фамилии, то да.

– Офигеть. Круто. – Не могла прекратить улыбаться и рассматривала лицо и фигуру настоящего сказочного злодея. Чью спальню я теперь точно отобрала. Высокий, худощавый, но не скелет, как описывается в сказках. Морщины у глаз есть, но лицо молодое, что не соответствует взгляду и седине. Пока мы шли, Кощей постоянно сталкивался со мной глазами. А я не могла оторваться, ведь это ожившая сказка! И раз уж он сам предложил… Я протянула руку и ущипнула его за запястье.

– Больно?

– Да. – На меня посмотрели как на ненормальную.

– Извини, не могла так просто поверить в твою настоящесть. Я знакома с Кощеем. Более того, он носил меня на руках. Вау.

Кажется, у Бессмертного задергался глаз. Единственное, что он смог сказать в опровержение:

– Не носил. Поймал падающую с балкона воровку, которую спалили за совершением противозаконных действий.

– Ага, в тюрьме.

Мы оба улыбнулись. Что ж, возможно, мой сосед окажется не такой уж и жесткой корочкой. Может, даже мягкой булочкой. Мы зашли в здание и побрели через знакомый коридор. Передо мной даже галантно приоткрыли дверь комнаты.

– Это добро пожаловать, Снежка?

– Как только отдашь шкатулку.

Я довольно пискнула, отдала в его руки сворованное и замерла, следя за каждым движением только что приобретенного соседа. Когда еще появится возможность понаблюдать за магическими действиями? А за магическими действиями великого и ужасного Кощея Бессмертного? Или все же смертного? Но не думаю, что в начале знакомства стоит спрашивать про смерть в яйцах. Тем более он мне понравился как мужчина. Было в нем что-то мудрое, опасное и таинственное. Да еще и спас принцессу от падения с башни – чем не повод для интереса? А мы еще и вместе жить будем, насколько я поняла. Интересно, где он будет спать? На диванчике в гостиной? Не похоже, чтобы он собирался выселяться куда-то. Мне немного неловко от этого, но так как не было выбора, я постараюсь посмотреть на это с позитивной точки зрения. Сестра давно говорила, что мне стоит нарушить свои жесткие границы. Так вот – чем не новый опыт? Магия, тюрьма… главное сейчас – не расплакаться. Для мисс Слезоточивый Газ я пока неплохо держусь. Не иначе адреналин включил какие-то скрытые механизмы организма. Хотя гораздо вероятнее, дело в отсутствии того, на кого эти слезы подействуют. Я, может, и стала такой плаксивой только благодаря тому, что отец и брат сразу же уничтожали причину слез.

Кощей поставил шкатулку на стол у окна и поводил над ней руками. Несколько раз смотрел на меня. И взгляд этот был далеко не дружелюбный. Обычно те парни, с которыми я сталкивалась, смотрели на меня с мужским интересом. Или же вообще не замечали. Остальные были просто не того возраста, чтобы заинтересоваться красивой молодой девчонкой.

– Кош, а сколько тебе лет?

В руках у Бессмертного что-то полыхнуло. На меня посмотрели еще более злобно.

– Как ты меня назвала?

– Кощей как-то ужасно звучит, я автоматом сократила до легкого произнесения. Я Снежная, но зовут меня все Снежка. Не могу же я тебя звать Кошкой.

– Избавь меня от подобного счастья.

– Так сколько тебе лет? – Я шагнула поближе, посмотрела на шкатулку, а потом на находящегося рядом мужчину. Да, он определенно приятной наружности. Немного жесткие черты лица и пара морщинок только прибавляли очарования. А седые волосы – такая ерунда. Я недавно вообще была на свидании с парнем, который свой цвет волос назвал «блевота орка». Уверена, что, если встречу в этом мире настоящего орка и его вырвет – цвет будет тот же самый.

Я встала еще ближе к мужчине. Так я чувствовала себя гораздо спокойнее.

– Слишком близко.

– Прости, просто за все время в этом месте реальную помощь оказал мне только ты. И как-то чувствую себя рядом защищеннее, что ли.

Кощей выгнул бровь и покачал головой.

– Мне более трехсот лет.

Я отскочила от него на пару шагов. Сколько? А я к нему на «ты» и чуть ли не на шею лезу. Так вот почему он мне показался похожим на отца. Глаза-то у Кощея не молодые. А я уже напредставляла, как будем общаться и ближе знакомиться. И, может, нам понравится. Я получу помощь для того, чтобы выбраться отсюда, а он – любовь и голубей, тьфу ты, мой первый поцелуй. Перегрелась ты, Снежка, на местном кондиционере. И воруешь, и со стариками совместную жизнь представляешь.

– Простите меня, Кощей. Я не подумала, что вам может быть столько лет, и повела себя крайне неуважительно. Больше этого не повторится.

– Не испугалась моего имени, но дергаешься от возраста. Ты странная.

Кощей отвернулся и продолжил какие-то манипуляции со шкатулкой. Я думала уйти в комнату и постыдиться дальше, но нужно было кое-что довыяснить окончательно. Только в этот раз я отошла к окну и смотрела на речку, чтобы не мешать работе суперстарого мага. Может, я все-таки смогу заручиться его поддержкой или советом? Хотя бы как соседа. Говорят, пожилые люди склонны к опекунству. Просто иных точек опоры здесь у меня нет. Значит, нужно найти.

Послышался щелчок. Я обернулась и увидела, как из шкатулки выходит клочок бумаги. Так это же факс! До чего магия дошла. Может, и до интернета додумаются. Хорошо бы в этом году, чтобы успокоить родителей. Сообщить бы им, что я жива. Глаза защипало. Надо поскорее уточнить у соседа о нашей сделке и уйти выплакаться.

– Кощей, так мое проживание здесь – в силе?

Чтобы он не подумал, что это действительно вопрос, я протянула руку. Ее пожали в ответ.

От тепла его ладони и разглядывания длинных мужских пальцев отвлек грохот упавшей двери. Этот звук я сразу узнала. Снаружи стоял уже знакомый мне качок, приложив руку к пустому проему. Оказывается, кроме двери стояла еще какая-то желтоватая пленка. И чернявый не мог ее преодолеть.

– Нет, этого я к себе жить не возьму. – Кощей покачал головой, но махнул свободной рукой, и пленка исчезла. Это что значит? Только сказал и передумал? И будет у нас большая шведская семья?

– Жить? – Качок осмотрел наши все еще сцепленные руки. Это я от испуга сжала конечность Кощея. Если бы он был скелетом, то в пыль бы кости его стерла, так заклинило пальцы. – Не знал, что у вас в цене инфирмы. Ты ж вроде по фортис или даже альфам?

– Альфа-самцам? – это уже я. Кощей и качок отскочили друг от друга, с ужасом смотря на меня. Совершить этот прыжок не помешали даже наши сцепленные руки. Слава богу, вовремя выпустила Кощееву конечность, а то сей резвый жеребец вырвал бы мою руку с корнем.

– Ты решила, что я с ним? – Голос у Коши перестал напоминать хриплый бас Тилля. Сейчас он как раз отличался той высотой, отчего и правда можно подумать – он «по альфам».

– Не, Бессмертный, я к тебе больше ни ногой. А то мало ли. По крайней мере, пока числюсь альфой – точно. – Качок, находясь на безопасном от Бессмертного расстоянии, стоял и хохотал над выражением лица Кощея. – Только выясню один вопрос. Откуда у тебя этот артефакт, инфирма?

Он снова попытался схватить за руку, но я отскочила.

– Не смей меня больше касаться! – Присутствие того, кто мог защитить, придало сил. Не то чтобы Кощею это было нужно. Но он может помочь хотя бы из-за того, что мой труп убирать из комнаты придется ему самому. А я обещаю сильно-сильно вонять. – У меня и так синяки остались.

На меня оба удивленно посмотрели. Я приподняла руку с браслетом и ткнула в свой локоть. Там уже действительно образовался синяк.

– Извини, инфирма. Не предполагал, что ты настолько слабенькая. Почему все еще терпишь и не уберешь магически?

– Я не умею.

Качок улыбнулся, как будто я пошутила, снова протянул руку и попытался схватить. Я опять отскочила, только в этот раз поближе к Кощею. Тот же надо мной не посмеялся, а приподнял мой локоть. Я увидела легкую дымку, но ничего не почувствовала.

– Она в курсе, кто ты такой? – Чернявый смотрел на то, как я стояла близко к Бессмертному, который колдовал над моей рукой. Кощей кивнул в ответ и проговорил:

– Сам в шоке.

Дымка усилилась. Все ждала, что сейчас синяк магически исчезнет, но ничего не произошло.

– Почему не действует? – Качок тоже приблизился, но в этот раз отскочить мне не дала крепкая хватка Кощея на моей руке. – Она человек? Абсолютно полноценный?

Кощей нахмурился, прикрыл глаза и отпустил меня.

– Что хотел – говори и убирайся из моего жилища.

В глазах гостя мелькнул страх.

– Откуда у тебя артефакт на руке, инфирма? У кого ты его своровала?

Мне стало обидно, хотя я и понимала, почему он сделал такие выводы.

– Мне сказали передать его Акеле.

На меня очень странно посмотрели, и качок медленно проговорил:

– Я и есть Акела.

Не поверила. Обернулась к Кощею, молча спрашивая, правда ли. Тот кивнул. Почему-то я все еще безоговорочно верила своему новому сожителю. Попыталась снять артефакт, но ничего не выходило. Акела снова схватил меня за руку, но в этот раз держал мягко. Он провел пальцами по браслету, и цепочки задвигались, расширяясь до нужного размера. Пока происходило это действо, качок наклонился слишком близко и вдохнул запах моих волос. Я почувствовала дискомфорт. Обычно такое наглое поведение парней приводило к тому, что это было последнее свидание с ними. Или же я предупреждала, что строго отношусь к личным границам (так поступала только с теми, кому готова была дать второй шанс). Но что делать, если мне некуда уйти, чтобы прекратить общение? Я уже почти решилась все-таки сообщить о недопустимости поведения качка (отклоняться дальше уже некуда – только падать, ведь в мостик я вставать не умею). Но еще немного подышав моими волосами, Акела отклонился и забрал артефакт. Что ж, похоже, он действительно собачьего вида. Надеюсь, назнакомился на все дни вперед.

Акела надел себе на руку браслет, и тот тут же вспыхнул, посиял так пару секунд и изменил цвет на золотистый. Нюхач перевел взгляд на меня и улыбнулся еще более радостно, чем когда увидел свечение браслета.

– Если ты обычный человек, что же ты тут делаешь? – Акела снова попытался ко мне наклониться поближе, но мою руку уже не удерживали, так что я отскочила от него и спряталась за спину Кощея. – Ты зря надеешься на его защиту.

Я увидела, как мой сосед согласно кивнул.

– Если ты хочешь мне навредить, то я могу использовать его как преграду. А если соблазнить, то вряд ли решишься, или за Кощеем закрепится звание любителя альф. – Да, я была настроена решительно. Даже голос был серьезный и не слишком писклявый. Но ссориться с Акелой не хотела. Может, в награду за доставку артефакта он согласится вытащить меня отсюда? – Ты же сам понял, что я не должна тут находиться. Помогите выбраться. Или хотя бы скажите кому важному, что я не та, за кого меня приняли.

Оба мужчины покачали головой. Кощей молчал, и заговорил Акела.

– Никто не согласится на это, инфирма. Ты же обычный житель Мусорного мира. Открытие своих способностей перед тобой – это нарушение закона. А если знать, кто ты такая, то это еще и умышленный риск добрым бытием нашего царства. – Кажется, сейчас Акела кого-то процитировал. – А я бы не стал этого делать и еще по одной, только что появившейся причине. – Качок усмехнулся и, махнув рукой на прощанье, покинул нашу комнату.

Вот тебе и благодарность.

– Кощей, а где ректор?

– Он тебе не поможет. Чтобы вытащить тебя отсюда, надо опротестовать обвинение, проанализировать с комиссией твою личность. А это отнимает много-много времени. И по итогу ректор получит другого мага на замену. А маг создаст ему гораздо больше проблем, чем ни на что не способная человечка. Вот уж вряд ли он возьмется за все это. – Было заметно, что Кощей не привык объясняться, но почему-то сейчас он был многословен. Как будто не хотел, чтобы я шла к ректору. Может, он тоже тогда обретет проблемы? Например, ему срок увеличат за раскрытие способностей перед человеком? Вряд ли (как мой сосед) он сможет отвертеться.

Кощей ушел в небольшую комнату. Я наклонилась, чтобы увидеть убранство того помещения, в котором еще не была. То, что успела заприметить, больше походило на кабинет.

И тут я поняла, что сказал Кощей, и побежала за ним:

– Подожди. Скажи, как мне отсюда выбраться?

Я уперлась руками в дверь. Внутри действительно оказался обычный кабинет. Кровати не было, где же сосед спать будет?

– Как и все. Сдай экзамены.

Дверь попытались закрыть, да так, что упирающаяся я поехала босыми ступнями по полу, хотя и напирала на дверь всем весом.

– А я смогу сдать экзамены?

– Нет, ты не сдашь ни одной магической практики.

И дверь закрылась. Я так и замерла в той позе, в которой подпирала дверь, стремясь остановить ее движение.

Мне отсюда не вырваться?

Я зашла в спальню. Было уже абсолютно наплевать, есть где Кощею спать или нет. Потому что я попала в пожизненное заключение, а он даже не хотел попытаться мне помочь. Хотя понял, что была совершена ошибка в системе.

На кровати валялись вываленные из коробки вещи. Я нашла там нужные мне бумаги, а остальное с грохотом повалила на пол. Листая учебный план, я поняла две вещи: учеба начинается завтра, и меня ждет много, очень много магических практик.

Слезы таки полились из глаз.

– Папа, но я же действительно глупая и слабая.

– Ничего, дочка, пусть ты и мисс Слезоточивый Газ. Зато быстро успокаиваешься и находишь решение. Необычное. Которое не пришло бы в голову ни одной сильной и умной.

Но сейчас я не могу найти решения, папа. И не могу остановить слезы. Так всю ночь и ревела, доведя себя до дрожи с икотой.

Когда я подскочила с кровати, кто-то кричал. Громко, истошно, предсмертно. С хрипами.

Ворвалась в гостиную. Там на диванчике спал Кощей. Прямо во вчерашней одежде. На мои толкания он щелкнул пальцами, что-то сверкнуло, но ничего не произошло. Я схватила лежащую рядом трость и применила прием «дайте мне точку опоры, и я переверну Землю, тьфу ты, Кощея». Свалившийся на пол Кощей потер глаза и сказал:

– Убью.

– Ну так скорее убивай!

– Еще никто так не торопился на тот свет, даже в пыточной. – Лежащий на животе на полу Кощей приподнялся на локтях.

– Ты не слышишь? Кто-то кричит. Иди скорее. – Я волновалась и тряслась, боясь, что кричавший уже мертв. Но понимала, что своими цыплячьими силенками ничем никому не смогу помочь.

– Куда?

– Спасать.

Кощей наконец-то перевернулся на спину и сфокусировал взгляд на мне. Его зрачки расширились, а рукой он пошевелил, чтобы на нее опереться и поближе рассмотреть мой кружевной бюстгальтер.

– Не посмотрю на твои года и врежу этой тростью так, что радикулит не спасет. Встал и пошел спасать. Кто у нас в доме мужик, а?

Последнюю фразу я сказала в интонации своей младшей сестры. Действовало безотказно. Вот и сейчас Кощей встал на ноги, а трость отобрал.

– Кого я, по-твоему, спасть должен? Звонок? – Столкнувшись с моим недоумением, пояснил: – Это оповещающий сигнал о скором начале занятий.

– А зачем такой истошный?

– Чтобы проснулись и поняли, что мы вовсе не свободные студенты. Наверно. – Кощей стоял в помятом черном костюме и саркастически ухмылялся, оглядывая меня с головы до ног.

Мне стало стыдно. И даже не столько из-за того, что свалила Кощея с дивана (это мне даже понравилось после его вчерашнего отказа мне помочь), а с того, что нахожусь тут в одном белье. Меня бы оправдало спасение чьей-то жизни, но не звонок на урок. Покраснев до кончика левого мизинца, убежала в комнату. Захлопнула дверь, оперлась на нее спиной и тяжело задышала. Хорошо хоть, что опростоволосилась не перед парнем, который мне нравится. Можно представить, что это случилось перед каким-то дедушкой, верно? Триста лет – не шутки.

Да мне даже сорокалетние кажутся стариками. И если они мне однажды начнут нравиться – это точно будет показатель, что мне уже тридцатник. А сколько лет мне должно быть, чтобы заценить трехсотлетних? Да и вообще, у меня появилась хорошая новость. Вчера грустила, что нет будильника, чтобы вовремя к занятиям проснуться. А оказывается, он и не нужен.

Успокоив себя этим, стала рыться в разбросанных на полу вещах. Я точно видела, что выдали какие-то тряпки. Надеюсь, там есть одежда и обувь. Надевать в который раз уже теперь совсем нелюбимое платье – нет, спасибо.

Все найденные вещи и тряпки оказались серого цвета. Платье больше походило на какой-то балахон, но я подвернула рукава и, оторвав от какой-то тряпки кусок, перевязала как пояс. Пойдет. Ботинки тоже были серые, с тряпичным голенищем. Схватив тряпичную сумку (угадайте цвет), засунула туда выданные тетрадки, карандаши и учебный план. Пусть я вчера с ним ознакомилась, но, может, на переменах смогу изучить получше. И уже без чувства отчаяния, ведь вчера ничего так и не придумала.

Пропускать занятия – не дело. Пока что – это единственный путь из местной тюрьмы. Может, пятерка за теорию и двойка за практику сложатся хотя бы в троечку и меня выпустят? Как тут вообще оценки ставят? Пока все не выясню – больше плакать не буду. По крайней мере постараюсь. Когда я вышла из комнаты, то Кощея в ней уже не было. Слава богу, он меня не видит.

Наверно, сейчас веки похожи на шарики с водой, приплюснутые тяжелой жизнью и насупленными бровями. Эта мысль напомнила мне о необходимости хотя бы умыться. К счастью, комнатка мне и правда попалась элитная. Нашлась такая же неприметная дверь, как и для кабинета. Раковина была полукруглой, ванная – ровным и очень глубоким овалом, как и дырка в полу. В целом назначение всего увиденного было понятно. Даже зеркало нашлось. Тени и подводка для глаз у меня потекли, глаза опухли, лицо позеленело. Красотка. Без средства для снятия макияжа черные подтеки смывались с трудом, оставляя серые круги под глазами.

Не сразу расслышала, что кто-то стучит. Вот, главное, звонок слышно так, что кровь убегает куда-то в неприличное место, а стук не слышно. Я открыла дверь. Там стоял уже знакомый мне надсмотрщик. Который типа не Тони Старк, но железный.

– Вы Снежная Королева, я верно помню?

– Да, все верно.

– Вам посылка. – Надсмотрщик протянул мне коробку, но та натолкнулась на мутную преграду. И взорвалась. Какое счастье, что я не успела за преграду сунуть руку. Огонь исчез, как будто его и не было, оставив черное пятно вокруг и… голого Железного Человека. Как приличная девушка, конечно же, я поспешила рассмотреть, что у него внизу. Ранее никто вживую не хвастался. О боже, я, конечно, неопытная. Но фильмы смотрела и сообщения от незнакомцев в контакте получала. Не то чтобы сообщение от какого-то Азрата Иваныча являлось для меня образцом… но это не должно быть так.

Я постаралась вернуть глаза вверх, но, думаю, сочувствие к возможностям деторождения у данного индивида у меня в глазах отразилось. Надсмотрщик не смутился, только сам смотрел на меня с еще большим сочувствием. Хотя это не у меня там как у Кена. У меня хотя бы… Ой, ладно, и так красная, наверно, стою. Даже к мыслям о причине произошедшего не могу вернуться.

Дверь, не выдержав вида у Железного Человека между ног, упала. Я осмотрела ее и поняла, что косяк-то находился за магической преградой, потому и сгорел. А металл оплавился. Все, что было внутри комнаты за преградой – осталось целым. Черту можно было даже на полу рассмотреть.

– Что это было?

– Убить вас хотят, леди, вот что.

И надсмотрщик ушел. Вид сзади, в отличие от вида спереди, оказался вполне себе. Подождав, пока краснота сойдет со щек, а выход перестанет пугать, пошла наружу. Ноги дрожали. В носу свербело от запаха гари и желающих пролиться слез.

Убить меня еще никогда не хотели. Да что уж говорить, меня в жизни никто даже ни разу не ударил. Родители ни на кого из детей не поднимали ни руку, ни голос. Женский пол же вообще считался тем, кто должен находиться под защитой. Всегда могла положиться на брата и отца. Оттого все происходящее показалось нереальным.

Так, представь, что это просто интересный сон. Я этакая авантюристка без страха и упрека. Из тех женщин, что и избу горящую остановят и в коня войдут. Хм… Надеюсь, тут никто мысли не читает. Одна из дверей отворилась, из нее вышел старичок. Я обрадованно к нему рванула.

– Подскажите, а где занятия?

– А пройдем, милая, со мной. Нам по дороге.

То есть я буду учиться вот с этим седым и с длинной бородой?

– Это у тебя там… инферно шибануло?

– Думаю, да.

– И ты целая, руки-ноги не потеряла?

– Нет.

– А жаль, – старичок вздохнул и продолжил свой путь по коридорам. Только он мне уже не казался таким уж безобидным. – Понимаешь, милая, ограничили нынче законом на разумных животных опыты проводить. А я количество лап не дошил.

– А у меня не лапы. – Мой голос дрожал, но я постаралась активно мотать головой при этом. Чтобы, не дай бог, не подумал, что я подхожу под его эксперименты.

– А хотите?

– Что? – Я даже икнула от переизбытка чувств и недостатка воды в организме.

– Лапы. Я пришью.

– Н-нет, спасибо.

– Ну ничего. Я немного расширил выборку в своем эксперименте, – осмотрел выглядывающие из платья ноги в страшных серых ботинках, – ваши подойдут. Если ноги отвалятся – приходите.

Они тут все такие логичные сверх меры? Но я все равно последовала за старичком. Как-никак грозился ноги не оторвать, а пришить.

Весь путь до класса я пропустила. А это был именно класс. Самый стандартный школьный класс. Деревянные парты – каждая для двух человек – и доска с изображением того, чего нет у Железного Человека. Никого, кроме нас с дедом, больше не было в помещении.

– А почему тут пусто?

Старик присел за одну из парт, перед ним из воздуха появилось перо, чернильница и пергамент. Понюхав чернильницу, старик ответил:

– Так все еще в столовой едят. Это у меня диета – буду завтракать после урока у медперсонала. Вы тоже можете присоединиться. Коли кровь густая, потом пришивать легче.

Я окончательно поняла, что буду сидеть как можно дальше от этого бородатого. Выбрав место у окна за второй партой, стала по примеру старика доставать писчие принадлежности. Может, стоило сесть на первую парту? Заучек же любят. Но что-то боязно совсем. Если тут такие ученики, то какие преподаватели?

Дверь класса с шумом отворилась, и внутрь влетел Акела. Сверкнул белозубой и немного клыкастой улыбкой и сел рядом со мной.

– От тебя так несет, что невозможно не найти. – И снова улыбнулся на все свои… хм… больше сорока уж точно – такого количества зубов я еще не видела. Он смотрел на меня, как будто комплимент сказал. А что я должна ответить?

– Э-э, и тебе не вонять.

Улыбка спала с лица качка. Надеюсь, он не работает в паре со старикашкой. Один пришивает, другой отрывает. Акела почесал нос, но, когда уже решил что-то сказать, его перебил возглас:

– Дура!

И я даже не обиделась. Потому что. Да потому что сам Дурак.

Рыжий молодец уселся на парту передо мной и дружески шлепнул меня по плечу. Во-первых, это ж какой длины лапищи, что смогли меня достать. А во-вторых, он так шлепнул, что я свалилась по инерции на Акелу. Пытаясь слезть с мощной тушки вчерашнего знакомого, я и смогла, что только укоризненно прохрипеть.

– Ваня, я же проси-и-ила.

– Понял, поумерить силушку богатырскую. – Дурак решил исправиться, схватив меня за рукав, подтащил обратно на стул. Рукав треснул. Акела зарычал.

– Не смей делать ей больно. Она не может лечиться. Идиот.

– Не Идиот, а Дурак. Сам ты Идиот. – Акела привстал и угрожающе навис надо мной и партой. Они ж так меня прибьют и не заметят. И тут в класс зашел человек в очках, Акела сразу успокоился и сел обратно на стул.

– Что, испугался богатыря, да? – Ваня поигрывал бицепсами, Акела скептически усмехался.

– Так, класс, это что такое? Лучше бы мозгами померились. – И я поняла, что вошедший – учитель. Эту власть в голосе с привкусом кислых щей от тягот жизни учительской ни с чем не перепутать. – Держи табель, приложи свой энтузиазм к делу. К вечеру принесешь с отметками, кто где поселился.

Мне стало жалко Дурака, и я спросила у Акелы:

– Не знаешь, какой номер у моей комнаты?

– Тринадцать.

Я благодарно улыбнулась качку и попросила у Вани ведомость. Вписала многообещающую цифру и посмотрела в окно. Там был просто потрясающий вид леса и речки. Видимо, та же, что видна и из окна нашей комнаты. Вот только я смотреть должна в другую сторону здания. Она огибает всю академию?

Я протянула руку и пощупала. Похоже на обычное стекло. Может, пуленепробиваемое? Я щелкнула металлической защелкой и потянула деревянную раму на себя. Воздух ворвался в класс, уронив мою тетрадь на пол. Я выглянула. Снаружи вокруг был уже знакомый мне карниз. Почему в тюрьме никаких решеток? Беги – не хочу. Может, это мой шанс? Запастись чем-то для выживания в лесу и свалить.

– А где мы? – я все-таки спросила. Вдруг тот же Дурак подскажет, куда мне идти в случае побега.

– Это заколдованный остров.

– То есть где-то там мы окружены океаном?

– Нет, это искусственный мир. Пара городов да лес-заповедник. Где еще делать тюрьму для магов, как не в таких мирах? Плюс еще защита от телепортации.

Я оглянулась на сказавшего все это Акелу. Ваня же уже стоял у стола учителя и явно доводил того до белого каления. Казалось, еще чуть-чуть, и у того голова вспыхнет. И вспыхнула. Прямо синим огнем. Офигеть, куда я попала? Препод с огненными волосами. Изнутри вырвался какой-то истерический смешок.

– Отсюда не сбежать, грата. Прости, я не смогу тебе помочь.

Я закрыла окно и посмотрела в серьезные глаза Акелы. То, что он был готов хотя бы предположить помощь мне – очень приятно. Я улыбнулась, радуясь, что, может, будет и тут мне защита. По коже пробежались мурашки. Кажется, только сейчас смогла понять, что меня хотели убить. Убить. Неужели такое бывает не только в фильмах? Да и кому я нужна? Мертвая или живая. Чтобы вот так тратить свое время и, наверно, какие-то магические прибамбасы, дабы уничтожить одну непримечательную блондинку?

Успокоить себя получилось удивительно легко. Все происходящее продолжало казаться каким-то глупым сном или очень интересной книгой, в которую я настолько погрузилась, что стала ощущать себя героиней. Так и воспринимала тот взрыв как будто со стороны. Это не с ней, а с какой-то ученицей «Хогвартс и Ко дебилов».

Вырвал из раздумий громкий голос преподавателя. Я удивленно на него посмотрела. Буквально пять минут назад его голос не был таким громким. А сейчас я как будто слушала его через наушники, настолько снижалась громкость остальных шумов. Потрясла головой. Не помогло.

– Ай, болит.

– Ай, болит.

Осмотрела пышущего здоровьем и остаточным гневом учителя. Тяжело было поверить, что ему больно.

– Туточки. – Я обернулась на голос и увидела опускающего руку старичка. Того самого, что любит зашивать.

– Акела?

– Тут, – подал голос сидящий рядом качок.

Матерь Божья, у них действительно такие имена? Неужели это школа для детей тех папаш, что слишком много пили после рождения ребенка? Бывает же, что собираются однофамильцы, а тут дети шутников.

– Али-Баба?

Голоса отвечающих были тише профессорского, но «Али баба, али нет» было расслышано четко. А последующий за этим удар в чью-то шутниковую рожу еще и увиден. Тут что, насилие – это нормально?

– Мамочки, – это уже сказала я.

– Таких тут нет, – вякнул все тот же говорливый, хоть уже и с подбитым носом. В классе зазвучали смешки. Я что, вернулась в школу?

– Алиса?

– Тут.

– Эт до первой партии аромамасел. – К разбитому носу у шутника добавились кроличьи уши. Но в этот раз громко смеялись все, включая профессора. Какая-то местная шутка?

– Аладдин, – ответил мужчина с темной кожей. Одет так же, как все – в серый костюм. Никаких шаровар, от киргиза не сразу бы отличила.

– Баба Яга?

– Тут… – Старушка даже не подняла взгляда, что-то строча в тетради.

– Зубрила-а. – К разбитому носу и заячьим ушам прибавились длинные зубы. Да такие, что теперь сказать что-то было бы проблематично. А умная старушка. Но Баба Яга – ботаник… это тяжело осознать.

– Багира?

– Здесь, – сказано было басом, но звук исходил от милой шатенки, кокетливо хлопающей глазами. Шутник аж запрыгал от желания прокомментировать, отчего стал окончательно походить на побитого жизнью зайца. Но зубы так и не дали сказать и слова.

– Балу?

– Тут.

– Белоснежка?

– В наличии… Откосили, так как не использовали народные имена. – Девушка приятной контрастной внешности приложила пальцы к виску и бросила руку вперед на того, кто обернулся к ней. Так как он был спиной – не разглядеть лица. Только сейчас до меня дошел смысл его тихой фразы: «А гномы где?» Но ответ Белоснежки не стал понятнее.

– Буратино?

– Тут. – Это обернулся тот, кто у Белоснежки про гномов уточнял. Нормальный парень, ну нос немного длинноват.

– Тот, кого нельзя называть, – профессор говорил и хихикал.

– Да вы издеваетесь? – Это привстал уже знакомый мне безносый Воля. И он тоже? А я думала, тут только фольклорные криминальные (в тюрьме же) элементы.

– Что, Во-о-оля Мордоворо-о-от, – учитель издевательски протянул имя, зачитывая из журнала. – Не удалось скрыться сменой имени? Ой, это ж надо было придумать. Тебе, кстати, я приписал дополнительные часы юриспруденции. Еще спасибо скажешь.

Дальше я не слушала, голова еще сильнее разболелась, стоило мне осознать, что это действительно какие-то сказочные персонажи. Вот и попала ты, Снежка, в сказку. Жаль, что поневоле. Зарылась пальцами в волосы и подергала их в стороны, ощущая, как натяжение в корнях волос отвлекает от боли и эмоций. Смогла ненадолго вернуться к происходящему вокруг только тогда, когда по парте запрыгал Колобок (пусть и пропустила его имя, но сомневаться в нем не приходилось).

– Это дискриминация округловидных! – Колобок размахивал короткими ручками, то прячущимися внутри его румяного тела, то выскакивающими погрозить профессору.

– У нас не предусмотрены отдельные группы для меньшинств. Мне жаль.

Еще один раз я вздрогнула от рева трех глоток одновременно. И умудрились же переорать какую-то явно магическую заглушку. Тройняшки с трудом умещались по одному на парту. Рост огромный, плечи – богатырские. Им не парты нужны, а огромные столы. Очнулась я, явно пропустив огромную часть вводного урока. Речь профессора наконец стала доходить до моего мозга в целости и сохранности.

– Вот такая программа нас ждет. На следующем занятии начнем с магической практики. Она нужна для оценки вашего уровня, чтобы внести коррективы в рассказанную ранее программу обучения по направлению общей магии. Практику пропускать не советую, так как эта оценка может повлиять на итоговую. Ведь от того уровня навыков, которыми вы владеете сейчас, зависит, сможет ли кто-то выйти досрочно.

Досрочно? Это было бы прекрасно. Не могу уже выносить все это. Мне и в целом в жизни не было свойственно стремиться к чему-то новому. А тут из старого только я. В смысле – не возраста. Айболит как раз увлеченно пощипывал бороду и строил глаза неприступной ботаничке Бабе Яге. Та, по-моему, записывала каждое слово профессора. Даже «хм». А вот я всю его речь пропустила. Одно счастье – звонок в этот раз прозвенел вполне мелодичный, а не страшные утренние крики.

Я смотрела на то, как часть учеников вышла из класса. Покинул класс и профессор. Как его хоть звали-то? Открыла расписание, достав его из сумки. Бумагу с именами, к сожалению, не захватила. Зато радовало, что сегодня только два вводных урока. Может, удастся полежать у себя и переждать головную боль?

Следующий урок проводила милая женщина около 40 лет. Она перечисляла те темы, что мы собираемся изучить. И я не понимала ни слова. А вот многие из тех, кто ушел на перерыв, так и не вернулись. После занятий я попросила Акелу показать мне, где тут столовая. Так и не позавтракав, уже не могла думать больше ни о чем, кроме еды. К нам присоединился и Дурак.

Вот вроде мир магический, а класс как у обычной школы и столовая как в моем институте. Подносы, длинные столы и запах котлет. Пока мы двигались с подносами и смотрели на картошку и котлеты не пойми из кого, я нашла только одно отличие – подавальщицу. Та, что накладывала картошку, была крайне симпатичной. И доброжелательной. Она накладывала еду с улыбкой и желала:

– Приятного кушанья.

Акела скептически посмотрел на бурду в тарелке. Картошка выглядела непрезентабельно. Котлета – и того хуже.

– Чтобы мне после такого стало приятно, тебе, красавица, надо хорошенько меня ублажить.

Дама ни на миг не уменьшила широту улыбки. Даже, наоборот, скорее оскалилась, из-за зубов выглянул второй ряд с парочкой клычков.

– Боюсь, что это невозможно. У нас столовая на самообслуживании.

В этот момент Багира, которая относила грязные тарелки на место мытья, их уронила и с весельем в глазах уставилась на Акелу. Ничего себе у девушки слух.

Мы сели втроем за один стол и приступили к еде. Вкус был определенно неприятным. После маминой прекрасной стряпни я осилила съесть только немного картошки. Она была недосолена и на воде. Похожую я однажды ела в больнице, попав туда с кишечной инфекцией. Эх. Единственное приятное в этом мире – это вид из окна в гостиной и улыбчивая подавальщица.

– А ты как смогла пройти магическую защиту хозсклада? – Акела, видимо, решил скрасить неприятную пищу разговором.

– Ты обокрала хозяйственника?! – вскричал Дурак спустя пару секунд. На нас оглянулись другие обедающие. Вот же ж блин. И надо было Ване отличиться сообразительностью именно в этот момент.

Акела на мой убийственный взгляд только махнул рукой и пояснил:

– Это к лучшему. Не будут уважать и бояться – у тебя вообще не останется и шанса отсюда выбраться. По крайней мере живой. Ты же Снежная Королева? Так и будь злодейкой, как говорят о тебе.

– Ты не Дура? – Кажется, Ваня обиделся.

– Немного и дура, не волнуйся. – Я погладила по мощной руке единственного, кто искренне пытался мне помочь. В меру своего разума, конечно. – На самом деле не понимаю, что сложного в том, чтобы зайти.

– О, наверно, так твое происхождение сказалось. Обычных людей я в нашем мире не помню. Вообще, ты должна была испытать боль. Воздействие такой защиты – это выжигание магии. А вот с физическими объектами ничего не произойдет. И с обычными животными, если они решат туда пробраться.

– Но если с телом ничего не происходит, то почему бы не зайти?

– Кто ж рискнет своей магией?

– Можно тогда сделать крючок или лассо и закидывать его внутрь, пока не выловишь нужную тебе вещь. Ведь с обычными объектами ничего не произойдет.

У Акелы загорелись глаза от моей сказанной вслух мысли. Но перед тем, как он решился развить воровскую деятельность, сменила тему:

– А Кощея почему не было на занятиях?

– А чему ему учиться? Я вообще не понимаю, как его сюда смогли упечь, с его-то властью. Но щенки нашептали, он тут что-то ищет. Да вот только что – никто не ведает. И вряд ли удастся узнать при его-то молчаливости и скрытности. Он и в столовую-то, наверно, не будет приходить. Вон какой худющий. Без еды, может, уже научился обходиться. – Акела особенно горестно вздохнул и сунул последний кусок котлеты в рот. – А мне, молодому волку, без мяса никак. Пусть этого мяса тут только два процента.

К нам присоединился мужчина лет тридцати. Выглядел он подозрительно растрепанным.

– Слышь, Акела, там наши собираются встретиться вечером. У кого засядем?

Я поняла, что не хочу в местных планах участвовать. Никогда меня не тянуло на хулиганство. Да и срок свой увеличивать не хочу. И так не факт, что на такой еде выживу. Унеся поднос, пошла в свою комнату. Видела, как Кощей чай пьет. Может, поделится? Было бы прекрасно проглотить хоть что-то вкусное сегодня.

Черное пятно у входа в нашу «квартирку» исчезло, а магическая защита стала еще радужнее. Она еще и уплотнилась. Когда проходила сквозь нее, даже потянулась за мной, как мыльный пузырь. Только в отличие от последнего не разорвалась, а вернулась в свой первоначальный радужный стиль.

Гостиная выглядела совершенно иначе. Появился новый диван, поменьше, кресло и стол со стулом. Стол был завален бумагами. Вся мебель красивая и явно новая. Кроме небольшого столика у окна. Я села на диван и потрогала пошарпанные края у стола. Я бы могла выпилить новую доску, да еще и с узорами, но у меня не было в наличии ни инструментов, ни подходящего дерева. Но смотреть на потрескавшийся, с выпавшими когда-то щепками стол было выше моих сил. Вспомнила о тряпке, которую стащила из хозяйственной. В ней же и тащила ту шкатулку, благодаря которой я сплю в комфортабельных условиях.

Тряпка, которую я не сразу нашла во все еще не разобранном хламе, вписалась отличным ярким акцентом во всю монотонность гостиной. Я довольно пригладила складки на скатерти и побрела в сторону бумаг. Уж больно любопытно стало, что именно ищет Кощей. Рыться я, конечно, не собиралась. Но взглянуть на буковки – другое дело.

А в бумагах было уже увиденное однажды «Каркош». А по соседству еще одно: «Карачун и Ко». Когда обернулась, то подпрыгнула. Кощей оказался очень близко, да еще и смотрел на меня недовольно.

– Карачун – это ты?

– Нет.

Я взглянула на подпись под бумагами. Вполне себе русское «Ко» с завитушками.

Кощей перевел взгляд на тряпку, которой я украсила жуткий столик.

– Это ты под шумок не только почтальона, но и скатерть стащила?

– Во-первых, никого живого и уж тем более носящего почту я никуда не тащила. И вообще, я никого никуда обычно не тащу. Это меня кто-то сюда затащил. – Я не могла удержаться от ответа, сосед отнесся слишком язвительно к моему порыву создания уюта.

– Женщина, меньше слов. Я спрашиваю, ты ее из хранилища уворовала?

– А… ты про это. Во-первых, да, уворовала. А как еще твою шкатулку тащить? А во-вторых, если еще раз меня назовешь «женщина», я… да я тебе…

Кощей приподнял бровь. Ну да, комплекцией не отличаюсь.

– …стринги подарю.

Бессмертный поднял брови уже в удивлении, а затем пожал плечами, типа «напугала акулу голой жопой».

– И всем вокруг расскажу, что у тебя есть стринги.

Бессмертный замер. Проникся. Кивнул. А ничего мужик, понятливый. Взаимодействовать можно.

Кощей подошел к «скатерти» и провел по ней рукой. Та заколыхалась и сменила цвет на более… русский, что ли. Ну там красные узорчики, как на рубашках делали в стародавние времена.

– Ты почем красавицу обидел, колдун темный? – это сказала скатерть. Почему я даже не удивилась? Может, потому, что отвоевала койко-место у самого Кощея Бессмертного?

– Да за бесплатно вроде, – промолчать я посчитала невежливым. – Это скатерть-самобранка, я угадала?

Кощей задумался ненадолго, но кивнул.

– Вот это свезло так свезло! Я думала, мне Кощея встретить повезло. – Бессмертный перевел тяжелый взгляд на меня. – А тут еще и самобранка!

– Чем это тебе повезло? – Мужчина явно не готов был признавать свою ценность в моей жизни. Но еще, похоже, и ценность скатерти.

– А-а-а, ты ж на диете, в столовке не питаешься. А там еда ужас.

– Не на диете я. Точнее… потому и на диете.

Впервые за все время совместного знакомства мы переглянулись с пониманием. Глаза загорелись одной идеей.

– Самобранку надо того… поюзать.

– Я не против перекусить, – русский фольклор в лице Кощея взглянул на русский фольклор в лице скатерти. И последняя решила поделиться своим мнением.

– Колдунам не дам! – Была б она девушкой, звучало бы еще обиднее. Хотя после нашей столовой… куда уж обиднее.

Я решила вразумить скатерть:

– Да что ж, они, что ль, не люди?

– Именно, не́люди они.

Я спорю с тканью? И защищаю трехсотлетнего злодея, чтобы он совсем не исхудал?

– Так и ты не человек. Но посмотри, какая добрая и заботливая. Не отказываешь человеку поесть.

Скатерть задумалась.

– Вот кто настоящие нелюди – так это повара в местной столовке, – добила я.

Тут на столе появилась знакомая миска с тоскливой несоленой картошкой на воде. Кощей подошел, выдохнул, вдохнул, снова выдохнул и на выдохе схватил ложку и съел немного.

Скривились и Кощей, и скатерть. Клянусь. У Кощея даже края подвернулись, а у скатерти складка на лбу образовалась. Хм, или наоборот.

– Ох, ироды, кто ж так картошечку делает? Где молочко, где сметанка, где яички?

При последнем слове я посмотрела на Кощея. Он нахмурился, но где смерть свою прячет – не сознался. А то я нынче уже и на шантаж готова пойти.

Пока мы ели обалденную на вкус еду, единственное, что мы говорили, – это похвалу скатерти. Та от нее млела и дальше доказывала свое кулинарное мастерство. Ну а после вкусного обеда полагается поспать. Не знаю, отчего Кощей так худ, хотя ест как не в себя, а в Горыныча. Кстати, тут же вроде есть Горыныч. Но идти знакомиться не хотелось. Хватило уже общения с добрым доктором Айболитом. Теперь неизвестно, вообще усну ли. Что уж говорить про то, что сегодня утром меня могли убить. Мурашки пробежали по спине, я снова повернулась в сторону двери.

Кощей проследил за моим взглядом и оторвался от поедания куриной ноги. От двери я резко отвернулась, так как накатила паника, что все происходящее вряд ли сон. Вид измазанного сметаной и жиром Кощея умилял. Бедный мужик дорвался до еды и явно подобрел.

– Некромант.

Не знаю, что означала эта его фраза, но почему-то стало после этого одного-единственного слова спокойнее. Что-то было в глазах Кощея. Такое я видела у брата, который не сильно участвовал в нашей семейной жизнедеятельности, предпочитая от нас отдаляться. Именно такой решительный блеск появлялся, когда он узнавал, что меня кто-то обидел. И как-то совершенно неожиданно спросила:

– Ты мне поможешь?

– Тебя не убьют. – Кощей, как всегда, немногословен. Только перед скатертью и распинался. Да и страх смерти почему-то был у меня не так силен, как остаться в этом дурдоме навсегда. Бессмертный отложил курицу и мрачно дополнил: – Обещаю. – Вот только чувство защиты я ощутила еще после его фразы про некроманта, но… Предположительный владелец трехсотлетних бессмертных яиц хмуро добавил: – Выбраться отсюда помогать не буду. Но от рук некроманта ты не умрешь. У меня с ним свои счеты. Мне это невыгодно.

Ну да, ну да. Только в злодейство этого сказочного персонажа мне так и не поверилось. Что, мол, все только из эгоистичных побуждений. О нет, как раз таки, когда дело взаимовыгодно, добро и случается. А не когда ты пытаешься быть матерью Терезой. Кстати, мама говорила, что Тереза в реальности жестокая женщина.

– Ты меня не боишься. – Кощей с интересом рассматривал отражение мыслей на моем лице. Не удивлюсь таким его возможностям спустя столько-то лет. – Но это от недостатка возраста или ума.

Кощей кивнул своим мыслям и продолжил трапезу. А я вспыхнула. Слезы навернулись на глаза. Ничего не могу поделать, но мой недалекий ум – моя болевая точка. А уж возрастом мне никогда с Кощеем не сравниться. Хотелось, как и всегда в таких случаях, съязвить, но это не поможет. А мне очень нужно с этим индивидом наладить контакт. Но и умалчивать – значит позволять так со мной обращаться и дальше.

– Может, я и глупа. Но мозгов мне хватило, чтобы не пытаться обидеть кого-то младше и слабее себя.

– Дерзишь, – Кощей покачал головой. Похоже, ему и правда не было знакомо, чтобы ему просто говорили о своих чувствах. Без попыток нанести вред или без страха перед его яйцебессмертным величеством.

– Я хочу сказать спасибо за твое обещание. И за защиту на двери. Это мне жизнь спасло. Но это не значит, что я позволю принижать меня как человека. Обычного человека, не способного прожить триста лет, но достойного уважения.

Мне нужно было это объяснить. Он может не понимать, как его слова воздействуют на меня. Я даю ему этот шанс продолжить хорошие соседские отношения. А вот если снова оскорбит меня такими словами, будет хотя бы понятно, что это специально. Ведь он в курсе, что конкретно мне, Снежке, от таких слов плохо.

Пучина жалости к себе сжала грудь так сильно, что первая слеза все-таки вырвалась наружу. Все, Слезоточивый Газ включен. Пора валить. Я спешно поднялась и скрылась в комнате.

Я никогда не считала зазорным просить или благодарить. И спокойно относилась к ответу «нет». Но сейчас, когда я находилась в опасной для жизни ситуации, любой отказ оставляет что-то мерзкое и склизкое внутри. Но отчаиваться я не собиралась и занялась разбором выданных вещей и поиском имен преподавателей. Методом исключения поняла, что уже знакомых мне зовут Вектор Тарин и Ганнибала Сит. Препод с огненными волосами отвечал за нашу группу по практическим занятиям, а Ганнибала – по теоретическим. Но предполагалось познакомиться и с другими. На большинство предметов был свой преподаватель. Список же того, что планировалось изучать в этом семестре, пугал:

1. Введение в общую магию.

2. Маг-разработки.

3. История магии.

4. Магические ресурсы.

5. Высшая магия.

6. Устные заклинания.

7. Маговедение.

8. Магический учет.

9. Сопромаг.

10. Магологика.

11. Физкультура.

12. Концепция современного естествознания.

13. Биомагия.

14. Этика.

15. Танцы.

16. История мира и права.

17. Теория права магических миров.

18. Гражданское право.

19. Уголовное право.

Ну и закону, который мы тут все якобы нарушили, выделен отдельный предмет. Вот он как раз сейчас мне в глаза и бросался своим полным МЛЯ (Мировая Личностная Ябеда).

Ладно, я понимаю, зачем нужно местным зекам знание прав. Предполагаю, зачем занятия по магии и этике (тут же межмагические перемещения). Но на фига им физкультура и танцы?

Завтра меня ждали две теоретические дисциплины и, как обещал Вектор – первая практика. И ее мне нужно пройти, так как это повлияет на какую-то там оценку. Вот только магией я не владею. А я из своего мира не схватила даже зажигалки. Но, порывшись в выданных баночках, нашла какой-то жутко вонючий спрей. На кожу его брызнуть побоялась, но на шкафу он остался мокрым облачком и завонял так, что пришлось убежать в гостиную. Кощея там как раз уже не было.

Мне хотелось пообщаться хоть с кем-то, но не знала, как начать разговор со скатертью. Да и пока тут в комнате был Кощей Бессмертный, это не казалось таким диким. Так и не решившись, дождалась, пока запах выветрится, и собралась ложиться спать. Проспать уроки с их-то будильником я уже не боялась. Сняла платье с разорванным рукавом и надела другое как ночнушку. Больше сверкать бельем не хотелось. Серая ткань, которую тут носили все повсеместно, была не очень приятной на ощупь, зато теплой. Я улеглась на спину и уставилась в потолок, прокручивая день сегодняшний. По моим наблюдениям, все ученики ходили в серой робе. А вот Кощей красовался в темном классическом костюме. Немного старомодном, но определенно черного цвета. Да еще и на занятия не явился. Может, у него группа другая? И как мне добыть такую же возможность ходить в чем хочу? И где достать нормальную одежду?

Так и не найдя ответы на свои женские вопросы, уснула.

Утром я поняла, что у меня только два платья. Одно было с порванным рукавом, а второе на мне, помятое после сна. Я вышла из комнаты и увидела Кощея. Он сидел за столом с бумагами и пил чай. Я не понимаю, как вообще мужчины могут чувствовать себя комфортно в такой позе, когда кладешь пятку одной ноги на коленку другой. Я пробовала – неудобно. Кощей уж точно не выглядел пухлым, а значит, коленки острые.

– Ты куда это смотришь?

Подняла глаза и увидела ехидный взгляд соседа. В дымке, исходящей от чашки, выглядело атмосферно.

– На коленки. – Я стараюсь быть честной, если это не оскорбляет человека. В данном случае в том, что я разглядываю его колени, не видела ничего предосудительного. Но Кощею мой ответ не понравился. Хотя он был явно в хорошем настроении и даже склонен сказать больше слов, чем обычно. Как и больше сарказма.

– Опять пощупать хочешь?

Вот у меня язык острым становится, когда хочу скрыться от эмоций. А у Бессмертного от хорошего настроения? Я решила побыть смелой, подошла и пощупала его коленку. Кощей поджал губы, напрягся, но не пошевелился. По окончании моей проверки вопросительно выгнул бровь.

– Не острые, – продолжала быть честной.

Но и не мягкие, так что сидеть так все равно должно быть неудобно. Кощей тоже так решил, сменил позу на более зажатую, отодвинулся вместе с креслом и спрятал всю нижнюю часть тела под столом от меня подальше. А то мало ли какие еще эксперименты мне захочется сделать.

Я снова вернулась к своей проблеме с платьями. Что-то мне подсказывало, что если Бессмертный не захочет что-то сделать, то не постесняется сказать «нет». Значит, попросить не зазорно. По идее, моя просьба ничего плохого ему не сделает.

– Кощей, вы…

– Определись уже, на «ты» или на «вы» ко мне обращаешься. – Кощей даже не отвлекся от бумаг, в которые снова погрузился. Только уже чай не пил, а постукивал пальцем по стопке слева.

Я покраснела. Обращения к тем, кто старше, всегда меня путали. Во-первых, я не помнила, кто как просил к себе обращаться. Во-вторых, я совершенно не знала, какому возрасту надо уже выкать. И вроде к Кощею точно нужно на «вы», но он выглядит как мужчина максимум лет на десять меня старше. К тому же воровство, соседство и его неуловимая схожесть с моим отцом сблизило с ним. По крайней мере, внутренне именно так я это ощущала. И мне нужно было сосредоточиться, чтобы обратиться к нему вот так отдаленно. Как будто я теряю единственного, с кем могла бы подружиться в этом мире. Перед тем как формировала просьбу, у меня как раз было время, чтобы собраться и вспомнить об уважительном отношении. Но когда он ехидничал или сидел за столом, измазанный едой, я бы в жизни не смогла сказать ему «вы». Может, это его обижало?

– Простите. Я постараюсь. Понимаю, что это неуважительно – обращаться на «ты» к человеку, значительно, очень значительно старше меня. – Кощей нахмурился. Подумал, что старым его назвала? Черт. – Но вы хорошо сохранились для своего возраста. Ой. То есть выглядите моложе и…

– Что хотела? – Кощей прикрыл глаза рукой и грузно оперся на стол, отчего одна из стопок с бумагами потеряла свой ровный вид, а пара листов скатилась к краю стола.

Я его обидела. Если не раньше с неуважительным обращением, то сейчас своим «сохранились» точно. Меня немного потряхивало. Ну не умею я людям гадости говорить. Особенно тем, кто мне ранее только добро делал. И неважно, что думают остальные о Кощее, я сужу по поступкам. Из отрицательных только то, что из-за него мне пришлось воровать. И то это была целиком моя инициатива, я даже толком не дала ему время обдумать, что предлагаю. А он меня от падения спас, провел до комнаты, чтобы не попадалась, выделил место жительства, активировал скатерть, поставил защиту, спасшую мою жизнь, и обещал защиту от какого-то некроманта.

– Снежная, так что ты хотела? – Кощей, так и не отняв руку от глаз, потер лоб.

– Ваше платье. – Надо же, даже голос не сорвался.

Плечи Кощея затряслись.

– Мое платье?

– Да, вы же все равно его не носите.

Кощей убрал руку с глаз и посмотрел на меня. Взгляд у него странно светился.

– По-моему, шутка про альфу уже не актуальна, Снежная.

Я затараторила, пытаясь объяснить:

– Вчера Дурак так дернул за рукав, что ткань порвалась. А во втором платье я спала, и оно помялось. И если я в нем буду ходить, то неужели спать в грязном? – Я протянула нижнюю часть подола в сторону Бессмертного, чтобы показать, насколько же сильно оно помялось. Кощей вернул взгляд от меня к бумагам и откинулся на спинку кресла. Я поспешила продолжить мысль, пока он совсем не устал от моей трескотни. – А ты не носишь… не носите то, что вам выдали. Значит, платья вам не нужны, я хотела попросить…

– Снежная, ты уверена, что мне выдали платья?

– Ой… то есть… – До меня дошло.

Кощей смерил мои покрасневшие щеки внимательным взглядом, затем руки, все еще мявшие подол платья.

– Да, они мне не нужны. – Кощей начал привставать, но потом передумал и просто кивнул в сторону двери в переоборудованную из кабинета спальню. – Бери, что тебе нужно, и не мешай работать.

С той же резвостью, как бежала воровать, метнулась и искать платья. То есть серый костюм на пуговицах. По-моему, такой носил Акела.

Комнатка была раза в два меньше моей спальни. Тут с трудом умещался уже знакомый диван, притащенный из гостиной, и шкаф скорее книжный, чем вещевой. Но там стопочками лежало немало одежды. Стыд сменился завистью. Блин, я девушка, а у мужика по соседству раз в 20 больше одежды, чем у меня. Правда, она отличалась однотипностью – классические брюки, пиджаки, старомодные жилетки и черные и белые (ого, хоть что-то не черное) рубашки. Все это я определяла, взглянув на верхнюю вещь в каждой аккуратной стопке. Серого не было вообще. Я несколько раз осмотрела полки, но не нашла.

На всякий случай заглянула даже под диван. И бинго! Там стояла знакомая нераспакованная коробка. Вытащила ее с трудом, так как она была впритык по высоте с диваном.

Набор слабо отличался от моего. Какие-то непонятные тюбики, прямоугольная штуковина, тряпка и, ура, два сероватых костюма. Я их выпрямила и уложила на диван. Определенно не размер Кощея.

– Вот как, – я оглянулась на бас зашедшего в свою комнату соседа. Он нахмуренно смотрел на лежащие на диване миниатюрные (для его высокой фигуры) костюмчики. Я была так рада ошибке, что решила оправдать хозяйственника:

– Может, он случайно.

– На входе в хозчасть считыватель.

Полагаю, это объяснение, что Помидорка в ярких штанах определенно хотел заставить Кощея натянуть что-то не подходящее настолько по размеру. Я представила, как весело бы выглядел Кощей в коротких штанишках и треснувшей в плечах тунике с оголенным животом (на его-то росте). Не выдержала и прыснула в кулак. Хмурый взгляд Бессмертный перевел уже на меня.

– А мог ведь и правда платье. – Кажется, я все еще защищала хозяйственника. Ведь эта одежда наверняка мне будет впору. Счастье от обретения костюма настолько распирало меня, что улыбка не сходила с лица. Кощей смотрел на меня растерянным взглядом. Так часто выглядел отец, когда сделал мне что-то приятное, а потом смущался этого. Я же предприняла то, что и всегда в таких случаях. Хитро улыбнулась, схватила подаренное и подскочила поцеловать в щеку. Только эту дылду ж не достанешь так, как отца. Тут даже в прыжке не получится. И я, все еще чувствуя предвкушение от шока соседа, приблизилась к нему вплотную и поманила пальчиком наклониться. Другой рукой потянула за воротник, чтобы намек был понятен. Кощей послушно наклонился, за что и получил чмок в небритую щеку.

Я настолько не ожидала, что у него будет такая человеческая небритость и настолько нечеловечески приятный запах, что тут же убежала в смущении. А реакцию, ради которой все затевалось, так и не увидела.

Шла до комнаты не дыша, как будто боялась выдохнуть терпкий запах. Там я села на кровать и провела пальцами по губам. Кожа у меня всегда отличалась чувствительностью, вот и губы после укола о щетину пощипывало. Встряхнув головой, начала поспешно натягивать серый брючный костюм. Щелкнула дверь, я поняла, что Кощей зашел ко мне в комнату. Стоя к нему спиной, я в этот момент натягивала уже кофту от костюма. И максимум, который он мог бы увидеть – это голая поясница, но мне почему-то стало мгновенно жарко от стыда. Когда повернулась, увидела, что Кощей стоял со стопкой белья и каких-то вещей в руках и не смотрел на меня. Неужели и он смутился? Может, стучать будет в следующий раз.

Но скабрёзничать вслух я не стала. Потому что поняла, что в его руках – подарок. По крайней мере, папа именно так всегда поступал после получения неожиданной благодарности. Я предполагала, что он просто хотел еще раз увидеть меня счастливой и получить еще объятий. Или же считал, что благодарность была слишком сильной для того, что он сделал. Именно так я интерпретировала то, как он после этого старался мне всегда что-то прикупить.

Кощей повернул голову и взглянул на меня. Глаза у него опять показались странными. Как тогда, когда он сидел за столом и прикрывал их рукой. И я поняла, что не так. Обычно они у него светлые, сероватые. А сейчас были темными, почти черными, с точками-бликами, ловящими свет комнаты. Казалось бы, пару минут назад только увидела в нем что-то чисто человеческое. И опять напоминание, что я не дома. Я с трудом оторвала взгляд от глаз Кощея и сделала вид, что увлечена рассматриванием костюма. Тем более понять, насколько он мне подходит, и правда было нужно. Он оказался впритык. Даже немного мал, так как сжимал в плечах и вместо того, чтобы свободно стекать с бедер, тесно их облепил. Я подвигалась, проверяя, не порвется ли однажды ткань прямо по шву где-то… сзади. Даже присела, чтобы ну уж точно не опростоволоситься в первый полноценный учебный день. Вроде казуса случиться не должно. Хотя я предпочитаю оверсайз и даже платья выбираю с юбками не в облипку.

Вернулась взглядом к Кощею, тот пребывал все в той же позе, никак не комментируя ни мои телодвижения, ни свой приход. Я не выдержала и уточнила:

– А что это?

Кощей оторвал взгляд от меня и с удивлением посмотрел на свои руки с вещами. Забыл, зачем пришел, что ли? У меня тоже так бывает, когда вхожу в другую комнату, поэтому я терпеливо ждала ответа. Взгляд Бессмертного прояснился, и сосед положил стопку вещей на кровать.

– Я же говорил взять, что тебе нужно. – Сказав это, он прошел мимо меня и открыл дверцу моего шкафа. Там я вот только недавно разложила все непонятные мне штуки.

Кощей достал черный прямоугольник, провел пальцем вдоль одного из его ребер и протянул мне…

– Расческа! Боже! Это расческа! – Я резко выхватила из его рук то, о чем мечтают мои длиннющие волосы уже который день, и запрыгала от счастья. И пусть зубья у этой расчески были какие-то волнистые, а сама она слишком крохотная, чтобы быстро расчесать мою гриву, я все равно была безумно рада. Жизнь налаживается. – О-о-о, если у тебя есть еще и жидкость для снятия макияжа, то буду на седьмом небе от счастья.

– У меня?

Я опять поняла, что не то сказала, и усиленно отрицательно замотала головой. Язык я прикусила, но так ему и надо. Надо помалкивать, похоже.

– Это не расческа, а гребень. Расчески в твоем понимании тут не приняты. – Кощей еще постоял немного, ожидая от меня новых перлов. Убедился, что я держу себя в зубах, и продолжил осмотр моего шкафа. Достал палочку, так же провел по краю, и часть палочки покрылась странными ворсинками.

– Зубная щетка, – Кощей вложил мне в руку этот странный инструмент. Наша кожа соприкоснулась, я резко сжала «щетку» и сделала шаг назад от мужчины. Чтобы скрыть смущение, решила уточнить:

– А зубная паста?

– Не нужна.

– А как мне открыть их снова, когда закроются?

– Не закроются, я закрепил.

И я поняла. Они все открываются только магией. То есть я при всем желании не смогла бы ими воспользоваться. Стало невероятно грустно, и я со вздохом села на кровать. Когда посмотрела на Кощея, он как-то виновато отвел взгляд и вышел из моей комнаты. Что он принес – так и не объяснил. Я сама стала разбирать. Полотенце, две белые рубашки, какие-то баночки и непонятные штуковины. После такого подарка идти и мучить расспросами о том, что есть что среди подаренного, казалось кощунством. Поэтому я аккуратно сложила все на полку и начала собирать сумку на занятия. Не знаю, опоздала ли я уже, поэтому не стала просить скатерть перекусить. Побежала на занятия. Мыльная магическая пленка на двери в этот раз пропустила меня даже с каким-то звуком-хлопком. Она как будто с каждым днем становилась все плотнее.

Как оказалось, на занятие я все-таки опоздала. И это мне еще повезло, что тут, похоже, не принято слишком часто менять аудиторию. Если бы мне пришлось побегать в поисках, было бы гораздо хуже. Хотя после первой же фразы маленькой сморщенной старушки с тяжелым взглядом поняла, что хуже не было бы.

– Опоздал – значит не пришел.

И отвернулась к классу зеков. В этот раз он был забит полностью. И только первый ряд был практически свободен. Практически, так как Дурак – он и есть дурак – все еще сидел на первой, не боясь этой страшной маленькой женщины. А зря. Если у маленьких женщин нет защитника, то жизнь у них суровая. Ведь себя физической силой не защитишь. Приходится качать характер. Мерзкий.

Я прошмыгнула за вторую парту, на место, которое, похоже, уже стало моим. Акела галантно пододвинул мне стул. Вот только, когда я протискивалась к окну, наклонился и понюхал мои волосы. Вот что у него за мания такая? А я ведь даже не мыла их уже сколько дней. Даже не расчесала, хотя расческа в наличии уже имелась. Не самый приятный опыт чувствовать себя немытой чушкой, а не красавицей.

Я, как и многие девушки, любила всякие ароматные баночки для тела, лица, ладоней, носика и всех других возможных и невозможных частей тела. Благодаря родителям, регулярно позволяла себе косметические процедуры и массаж. И вот теперь… я даже без шампуня. Но за стол я села, выпрямив спину. Во-первых, возможно, шампунь мне принес Кощей. Он оказался внимательным мужиком. Во-вторых, немытая голова – дополнительная мотивация выбраться отсюда. Поэтому достаю тетрадь и побуквенно вывожу название предмета:

Магические ресурсы.

Далее записываю все, что рассказывает грымза, чтобы потом обязательно выучить. А что еще мне делать в тюрьме, кроме как учить уроки? Друзья и развлечения вряд ли тут предвидятся.

Вот только я столкнулась с одной проблемой… В речи старухи я понимала только предлоги. Старательно перечитала основу – определение того понятия, что используется в предмете.

Магические ресурсы – это совокупность жизненных, аурных, каекулярных, руберарных, творческих способностей и нравственных качеств мага, рациональное формирование, использование и повышение которых обеспечивает эффективность и конкурентоспособность магических сил в магической среде.

Каеку… что? Как я такое на экзамене выговорю? А тут вообще предполагается речь на экзамене или в письменной форме? «Творческих». Что ж, творческие способности у меня есть. Вот только вряд ли их достаточно, чтобы управлять магическими ресурсами. Ох, черт, задумалась и упустила определение «Управление магическими ресурсами». Снова погрузилась в лекцию. Мое присутствие, скорее всего, не засчитают, так хоть законспектирую. Стараясь успеть за монотонным голосом, я не поднимала голову от тетради до конца занятия. На перемене с тоской смотрела на карандаш, требующий срочной заточки. Вот почему нам не выдали ручки? Одно счастье, грифель здешний был какой-то темный, и мне будет чуть легче разобрать свои каракули, чем если бы писала обычным карандашом.

Я бы и сама его легко заточила, будь у меня нож. Может, кто из ребят одолжит?

– Акела, у тебя есть нож?

– Кого зарезать для тебя, Фортис?

Я посмотрела на пышущего энтузиазмом качка собачьей породы.

– Ты зачем меня такими ужасными именами называешь? Я похожа на форт? Где ты во мне видишь оборонные сооружения? – Акела опустил взгляд на мою грудь. – И стратегические укрепления? – Качок сместил взгляд еще ниже, – ВСЕ. С тобой невозможно разговаривать. Ты ужасен, даже когда молчишь.

Я уронила голову на сложенные на парте руки. Хорошо хоть, до военного гарнизона не дошла. Хотя, может, его бы отпугнули венерические? Угу… у девственницы, конечно. Побилась головой о свои руки. Вот о чем думаю? Повернула взгляд на Акелу. Тот приблизился и поигрывал мускулами. Все. Если у этого индивида и был шанс на свидание со мной, сейчас он его посеял.

– Переспим?

И не только потерял, еще и разорвал на части, сжег на костре и пепел развеял над рекой Гвоздянкой. Он молчал и ждал ответа! Ваня оглянулся с первой парты. Да уж, тут такое развлечение на перемене – даже дурак не пропустит. И нет бы Акела потише говорил. У них тут вообще такие подкаты, что ли, работают? Наглая волчья рожа все еще ждала ответа. А у меня слов не было. Тут дама в беде, в чужом мире, беззащитная, с незаточенным карандашом, а он? Поджала губы и постаралась максимально четко произнести:

– Для меня главное душа, а не тело!

Акела задумался, Дурак наклонил голову, ожидая ответной реакции соседа по парте. Наконец-то качок пришел к каким-то выводам, сделал взмах рукой. И из него вышла прозрачная копия Акелы и остановилась рядом с нашей партой.

– Так переспим?

Сам волчара нависал надо мной близко-близко, отчего мне пришлось настолько отклониться, что уперлась лопатками в подоконник. Отвернула голову, избегая поцелуя, и заметила восторженный взгляд Ваньки. Услышала его восхищенное:

– А ты не дурак.

Акела повернулся к сказавшему это Ване и усмехнулся. Вот только все еще продолжал надо мной нависать! Я ответила:

– Хорошо, зови душу поближе, это она же мне нужна.

Акела отстранился и грустно на меня посмотрел.

– Я не могу делать ее материальной.

– А знаешь, это даже классно. Меня вполне устроишь нематериальный ты. – Я вымученно улыбнулась.

Дурак же продолжил свои восхищенные дифирамбы:

– Ого, так долго удерживал отдельно. Ну ты… невероятен!

Проекция второго Акелы начала приближаться к своему хозяину и в него втекать. Ладно, и не такие спецэффекты видели.

– Что? Так это все то время, что ты планировал? – Лучший способ навсегда убить интерес к девушке у парня – унизить его мужское достоинство. – И это все, что ты можешь? – хохотнула. Вроде даже не слишком наигранно.

– О, поверь, это далеко не все. Ты только дай мне шанс. – Акела снова потянулся за поцелуем, а я извернулась и стекла со стула под парту.

Все, это полный капец. Если этот способ не помог отвадить, значит, ты наткнулась на какого-то самэца. А эти самэцы – звезданутые на все мускулы (мозги там далеко не всегда). Акела за мной не полез, так как с его шириной плеч это было сложно. К счастью, пришел учитель, и я смогла вылезти из-под стола. Хотя, наверно, этот мой поступок и так породит кучу неприличных слухов. Ну да ладно, пусть развлекаются, а мне нужно учиться. Я взялась за карандаш… и поняла, что он все еще не заточен. Пока уже знакомый мне Вектор Тарин колдовал над доской, отчего там появлялся странный набор линий и знаков, я нависла над партой (пришлось на нее чуть ли не с ногами забраться) и дернула за ворот Дурака. Ваня обернулся, слава богу, молча. И на просьбу дать ножик (сомневаюсь, что у них есть какая-то немагическая точилка) – молча протянул. Ух ты!

Я отточенными движениями вернула карандашу писательские способности.

– Вы! Дамочка! С холодным оружием в класс нельзя!

То есть в иных местах можно? Преподаватель гневно смотрел на мои руки с ножом.

– Вы вообще кто такая?

– Снежная Королева, – ответила максимально вежливо. Вектор взглянул на бумаги.

– Вы вчера были, я помню, но почему-то не отмечены. И сегодня тоже. Что за безответственность? Ваша посещаемость оказывает влияние на ваши оценки. Да, может показаться, что незначительно, но посмотрим, как вы заговорите, когда до тройки не будет хватать всего несколько баллов.

Ого, то есть тут такие же оценки, как у нас в школе? Странно. То эти парты, то оценки, то физкультура в занятиях. Навевает на мысли, что создатель всей этой галиматьи учился в нашей русской школе. И воспринимал это обучение скорее как ужасную тюрьму и мучение.

– Отдавайте холодное оружие, Королева, немедленно.

Преподаватель протягивал руку, требуя нож. Ванька сидел впереди весь взволнованный и красный. Сказать, что нож его, – значит подставить Дурака. Отдать учителю – то же самое.

Я наклонилась к Акеле:

– Нагрей этот ножик немедленно, – взгляд волка стал вопросительным, – без вопросов, скорее! – Ножик стал таким горячим, что я тут же его выпустила из руки. Он упал на парту и стал уже накаляться. – Все, хватит.

Преподавателю я сказала уже громко:

– Запрет только на холодное оружие? Про горячее ничего там не говорится?

Учитель ошарашенно покачал головой, подтверждая, что такого пункта запрета нет. А я ощутила благодарность к Акеле. Ну да, границ парень не ведает. Зато быстро сообразил и помог. Еще и его выходка с душой на мысль натолкнула. Лекция продолжилась уже без особых эксцессов. Вот только я регулярно сбивалась с конспекта, ведь следующее занятие – практика. С этим же самым преподавателем, что рассказывает сейчас о каких-то магических потоках. Интересно, как проходит практика? И можно ли к ней заранее как-то подготавливаться? Желательно еще и так, чтобы можно было пройти даже без магии. Мы будем создавать магию прямо тут в кабинете? Пока на лекциях нам еще ни одного заклинания (или еще чего-то там такого) не рассказывали. Что демонстрировать-то нужно?

Взгляд уперся в отложенную тетрадь по магическим ресурсам. Не стоит больше к этой старушке на уроки опаздывать. Хоть по теории, но я должна успевать. А еще все-таки стоит всех преподавателей выучить. Надо было это вообще еще вчера сделать. Но лучше поздно, чем никогда. Я наклонилась и прошептала:

– Акел, а как ту грымзу звали, которая магические ресурсы рассказывала?

– В смысле?

– В прямом, как зовут ее?

– Снежная, а как тебя зовут?

– Ты издеваешься? – я повысила голос. С этим волком разговаривать сложнее, чем с Ваней, блин.

– Это ты издеваешься, – Акела зашипел, тоже став не менее рассерженным, чем я. – Потому что ее Грымзой зовут.

– Реальное имя? – Скептическое лицо Акелы, демонстрирующее степень моего ума, намекнуло, что да, так и зовут это грымзу. – Боже, да ей с юмором родителей повезло еще меньше, чем мне.

– Ты про слово «грымза»?

Я испуганно оглянулась на голос. Позади нас сидели двое. Парень восточной наружности лет двадцати пяти и лысый мужик бандитского вида лет сорока. Последний и продолжил:

– Ну дык ей свыше тыщи лет, чаво ты хошь. Бывал я на вашей мусорной зоне – у вас много слов из нашего мира взяли. Вот и грымза – это ж от ее имени и пошло. – Лысый мужик проникся моими ошарашенными глазами и продолжил: – Мы тут с Али перетерли. Слышали, ты хозяйственника облапошила. Не хошь…

– Так, все. Вы, неразлучники у окна! Планировал я для тех, кто хорошо учит теорию, давать возможность выбора группы на практику. Но вы… Вы, болто́логи, не заслужили. Специально определитель так настрою, чтоб ни в одной практике друг с другом не пересекались. А теперь все на сбор и к порталу. И пусть вас потреплет практика. Сил моих нет.

Я испуганно посмотрела на Акелу и сидящих позади. Так практика была в группе? Это значит, я могла бы договориться попадать в группу с Акелой? А там, если что, и о прикрытии можно было бы подумать. И именно вот так, из-за имени этой грымзы, которая и есть Грымза, я потеряла свой единственный шанс сдать практику? Слезы навернулись на глаза. Спрятавшись за длинными и нечесаными волосами, я приступила к сбору тетрадей. Когда уже почти все собрала, подняла глаза и увидела, как все расходятся, оставляя сумки в классе.

Может, хоть нож взять с собой? Но он был еще горячеват, да и в карман этих тесных штанов точно бы не уместился. Когда выходили последние, я решительно перевернула содержимое сумки на парту. Используя саму же тряпичную сумку, затащила внутрь нее нож и закинула заготовленный баллончик. Так просто им меня не сломить. К практике готова.

Спины уходящих одногруппников нагнала с одышкой. Зато слезы исчезли, а вместо рук задрожали ноги. Перед синим кругом выстроилась очередь. В ней я заметила переговаривающихся Акелу и того лысого, что болтал про грымзу. Вот если окажется, что с моей подачи Акела подался в воровство, Маугли мне этого не простит. А я все больше убеждаюсь, что волчий мальчик мог тоже существовать.

Я выдохнула и пристроилась в конце очереди. Когда парень, стоящий передо мной исчез, мне поплохело. Почему-то, когда я впервые шла в портал, не было так страшно. Да и само перемещение выглядело совсем иначе. Пусть и замутненно, но я видела, куда иду. А тут просто ступаешь на круг и исчезаешь. Может, даже насовсем. Столкнувшись взглядом с учителем, у которого от ожидания чуть снова уже волосы не горели, решительно (ладно, почти) ступила в синий круг. И оказалась на поляне.

Там уже были другие участники группы: Воля, летающий толстячок, Буратино, милая светлая (почти как и я) девушка и Иван Дурак. То есть нас шестеро в группе. Хорошо, хоть Ваню не исключили из возможности попадать со мной в группу. Может, с его помощью мне что-то удастся.

Толстячок взмахнул голыми волосатыми ногами и взлетел повыше.

– О, я помню, это же задание «Выживи в замке». Легкотня, – бравировал местный неопознанный летающий объект, которого я решила причислить к Карлсону, несмотря на отсутствие пропеллера.

– Да ладно, там Вектор вот из-за этой самой злодеюки, – Буратино кивнул на меня, – в замке какую-то особенно противную тварь приготовил.

И они все пошли. К замку. Тяжело было ошибиться, мы двигались к извилистой тропе в сторону огромного каменного сооружения, а отсутствие лесистой части местности давало видимость на начавшую уже разрушаться крепость впереди. Ваня приблизился ко мне и шепотом спросил:

– Я тут подумал, – какое начало, уже страшно, – если ты не Дура, а Снежная Королева… То ты ж злодейка, выходит? – И что тут ответить? Объяснять, что я никакая не магичка и вообще самое слабое звено, прощайте? Не стоит такие тайны дурачку доверять. Как минимум это знание может ему же и навредить. Ведь раскрытие своих навыков передо мной – это нарушение закона. – Но хоть ты и злодейка, а хорошая. Поэтому послушай, не связывайся ты с Соловьем Разбойником. Нечистые у него делишки.

Хорошая злодейка, ну-ну. А связываться я и не планировала, поэтому не очень вслушивалась в дальнейшую поучающую речь Вани. Складывалась интересная картина. Мы с Ваней шли впереди, и нам не давали переместиться, например, в центр.

Я оглянулась и прислушалась к речи идущей позади группы. Буратино сорвал травинку и сказал, что тут (какие-то непроизносимые) магические обитатели. Девочка поведала про магический фон. И все это они говорили шагающему последним Воле, который даже палочку свою не достал, только разглядывал в руках какой-то крупный кристалл. Карлсон еще и защитный мыльный пузырь бросил на него. То есть они выбрали его в лидеры, да еще и защищали. Что за? Я попыталась попасть в центр идущих, тем самым прервав повествование Вани. Но они-то замедлялись, а Буратино так еще и нагло толкнул вперед. Я спросила у Дурака:

– А чего это Воле такие почести?

– Так злодей же, кто посмеет.

Мне хотелось сказать: «А я что, не злодейка?» Но проблема в том, что правда не злодейка. Резким рывком обошла коллег по практике и примостилась справа от Воли. Пока меня не вытолкнули и отсюда, спросила:

– Привет. Скажи, а зачем тебе палочка?

– Так это артефакт.

На меня недовольно посмотрели остальные участники группы, но так как Воля ответил, не посмели прерывать беседу.

– И каково его действие?

– Усиливает магический потенциал, снижает длину потока и скорость воспроизводства заклинания, выдает автофокус, усиливает каекулярные и руберарные способности.

– Вау, круто.

Воля довольно улыбнулся. Эх, мужику явно не хватает постоянного подтверждения своей крутости. Неужели у этого злодея проблемы с самооценкой?

– Воля, а какое заклинание круче остальных?

– В прошлый раз мой ответ убил наповал.

– В смысле такое крутое, что все офигели?

– Такое крутое, что все умерли.

Надеюсь, он пошутил.

Придумать новые темы я никак не могла, наше прекратившееся общение заприметили, и меня попытались опять вытолкнуть вперед. Даже ускорение придали шлепком между лопаток.

– Да как вы смеете так обращаться с девушкой… – На лицах нетоварищей по команде не появилось ни вины, ни страха. – С девушкой-злодейкой? – Удивление появилось, страха нет. – Это же самое сильное сочетание – убойная логика блондинки, женская фантазия и злодейский беспредел! – Я даже зарычала для достоверности. Проняло. От меня отодвинулись. Даже если это не потому, что почувствовали во мне злодейку, а потому что заприметили сумасшедшую – все равно уже не так страшно. Я-то без магии. От монстра тапочками не отобьюсь.

Реально прочувствовал только Дурак. Он ко мне приблизился и скептически уточнил:

– Так ты что… и правда всамделишная злодейка?

Ну уж если Дурак мне не верит, то над злодейской репутацией мне еще долго работать.

– Воля Мордоворот, тут раздвоение тропы, – сообщил кто-то из «толкателей девушек вперед».

За это время мы поднялись на холм и увидели то, что было им скрыто. Во-первых, лес тут все-таки был. Во-вторых, путь раздваивался. Более короткая тропа вела как раз таки в лесистую часть – неживую и страшную даже издали. Другая – продолжала свой путь по полю, но по ней явно потребуется идти дольше, чтобы приблизиться к замку.

Только не в лес. Только не в лес.

– В обход, – Воля буркнул и продолжил рассматривать свой кристалл в руке. Слава яйцам! Кощеевым, наверно. Что ж, может, эти ребята не такие отбитые, как показалось вначале.

Меня с Дураком снова вытолкнули вперед. Эх, все-таки правы были Кощей и Акела. Чтобы выжить тут такой, как мне, – нужно быть злодейкой. Сейчас бы шла позади и только указывала бы на более безопасный путь. Например, вообще никуда не идти. Потому что чем ближе, тем более жутко смотрелся замок. Мой испуг усилился фразой:

– Наше дело – труба.

Ну если это Воля говорит, то вообще звездец. Такие-то закомплексованные (наверняка с трудным детством) редко признают провал.

Сказали они и пошли по направлению к правой башне замка. Да уж. Это только сказочная логика после такой фразы может привести к желанию продолжать невыполнимое действие. Огромный замок, высокая башня, на которой даже, кажется, было какое-то движение. Брр. Воодушевленные целью впервые рванули вперед, оставив меня позади.

Вот только оставаться одной, с учетом отсутствия магии, казалось страшнее, чем приключения в компании психов. И я побежала за друзьями по практике и несчастью.

Оказалось, наше дело и правда труба – такая огромная и длинная. Похожая на гаргулью-червяка. По крайней мере, именно на нее указал Буратино и проинформировал:

– Труб класса А выходит из каменной формы.

Изначально я приняла этого монстра за полуразрушенную статую на башне. Но теперь разглядела. Труба озиралась красными (это видно даже издали) глазами и, казалось, сейчас разнесет все к Кощеевой прабабушке. От ее лап как раз с башни свалилась пара массивных камней.

Приближаться вот к этому? На ее территорию? Они точно психи.

– Скажите мне, что мы должны были просто на нее посмотреть и уйти. И вообще это – совершенно безопасно и точно не нападет.

– Ладно, это маленький плотоядный мышонок. Полегчало? – Буратино посмеивался, а вот мне было невесело.

– Я и мышек тоже боюсь. А слово «плотоядный» вообще никого не должно утешить.

– Да ладно, это ж классно. Мы можем совершить подвиг. – Ой, Дура-а-ак – есть дурак.

– С трубой? И как звать меня будут после подобного трубного подвига? Снежка Труба?

– Снежка Невероятный Металл? – Ваня не сдавался.

– Главное, чтоб не Снежка с Мега-дыркой, – кто-то вякнул, и все засмеялись. Реально, как школьники какие-то. Не уважают тут меня совсем. Надо менять подход, а то совсем охамеют – кто меня защитит, кроме самой себя?

Еще несколько невольных шагов в сторону башни с монстром. Меня опять подталкивали вперед. В душу закралось подозрение, что основные действия решили возложить на мои плечи. Время выяснить, что от меня ждут:

– Скажите, а какое у нас задание?

– Выжить, – это ответила милая девочка.

– Спасибо, эм-м-м…

– Золушка, – представилась блондинка.

– Ни фига себе. – Чувство опасности растерялось и спряталось от информации, что и она в тюрьме.

– А принц-то как отпустил?

– Так он же не король, а закон для всех, кроме тех, кто правит. Даже тех, кто с голубой кровью с рождения. – Тут ее слова зазвучали подозрительно ехидно.

– Но поч… – Меня перебил жуткий вой. Я посмотрела на монстра и увидела, как тот захлопал крыльями, взлетел и снова сел на верхушку башни. Вдоль стены посыпалась каменная крошка. Я сразу вернулась к насущному вопросу:

– Если у нас задание выжить, то почему мы идем туда, где это сделать сложнее?

– Так убить труб’А. – Буратино все еще не убирал из тона своего голоса язвительность.

– А зачем? Ведь задание выжить. Останемся здесь и того… выживем, – постаралась вразумить ребят.

– У тебя очень странная логика, – хмурился даже Дурак.

Но прислушиваться к какой-то струхнувшей девице – это не подобает сказочным персонажам. А вот снова вытолкнуть вперед и (так и упираясь в мою спину) потащить к монстру – это прямо достойно. Мужики. Союз добра, блин. Воля хотя бы просто молча позади шел. А я вовсе не хотела на мясо к этому птенцу магии, даже своим именем намекающему, что мне придет кирдык.

– Стоп. Стоп. Если этого червяка с крыльями так легко убить, то почему это никто не сделал раньше?

– Потому что его нелегко убить. – И меня опять потащили вперед. Мои упершиеся пятки взрывали землю. Все. Мое терпение лопнуло, я не собираюсь тут умирать. Значит, уважаете только злодеев? Будет вам злодейка. Стала ворошить сумку и достала неизвестный мне вонючий спрей. Так как упираться в этот момент стало сложнее, то от толчка в спину больно повалилась на коленки. Флакон выпал из рук. Совсем не по-злодейски проползла на четвереньках вдоль тропы и схватила выпавшее средство. Поднялась и прыснула им примерно в ту сторону, где должен был находиться тот самый толкатель. Поднялась на ноги и посмотрела, что натворила. Боялась попасть в Ваню, но он бросился мне помогать подняться, так что досталось всем, кроме Дурака и Воли. Последний даже улыбался. А вот Золушка смотрела на меня слезящимися глазами очень-очень гневно. Кажется, я разозлила саму принцессу. Ну и черт с ними, монстр убил бы меня быстрее этих чокнутых.

Я выпрямилась, подула на флакон, как на выстреливший пистолет, и положила его обратно в сумку. Не потому что чувствовала теперь себя уверенно, просто собиралась достать Ванин нож. Засунула руку, подняла острого красавца. Вот только нож у меня в руках сразу начал разогреваться. Мои руки обожгло, и я вернула горячее холодное оружие обратно в сумку. Для уверенности спряталась за широкую спину Дурака.

Буратино проследил за падающей с его лба прядью и прорычал:

– Карлсон, умоляю, скажи, что это не депилятор.

– Это он. – Карлсон хихикнул, так как успел вовремя взлететь и ему досталось чуть меньше. В основном по ногам. Те как раз начали осыпать свое волосатое имущество на головы доброй (во всех смыслах) половины нашего отряда.

– Убью. – От голоса Золушки вздрогнули все. В общем-то я ее понимала, сама бы была в бешенстве. Но я-то теперь зло, хоть и очень хрупкое. Последняя мысль пришла от осознания, что вокруг Золушки, Буратино и Карлсона начало клубиться что-то жуткое. И я далеко не уверена, что вся их магия не подействует на меня. Ваня явно растерялся и не знал, что делать. Похоже, ему привычнее все решать физической силой. А ведь тоже ж должен быть магом. Эх, все самой. Нож и флакон я могла и не успеть достать. Тем более нож уже явно стал прожигать сумку – по последней расползалось черное пятно. Ну а раз она мне больше не нужна, подарю-ка Буратино. Именно в него я целилась. Уж слишком убийственный был у него взгляд. Попала, да еще как. Бабахнуло так, что, наверно, даже монстр спрятался куда подальше.

Воля подошел к почерневшему, с одеревеневшей рукой и с лысым черепом Буратино.

– Какое заклинение использовал? – В глазах Воли горел научный интерес, а в руках он держал записную книжку (и где только ее хранил) и что-то в нее строчил, осматривая пострадавших.

– «Гранд», – голос у Буратино странно скрипел.

– О-о-о, долгие муки и медленная смерть. Мое любимое. Правда, раньше только на приговоренных к смерти практиковал, хм.

Вот вам и… добро и зло. Осмотрелась. Вроде вся троица жива, но лыса. Это, выходит, я чуть не убила кого-то. И чуть не умерла сама. Добро пожаловать в мир злодеев, Снежка.

Золушку было жаль, она мне ничего сделать еще не успела, просто не препятствовала сдаче моей тушки плотоядному монстру. Я приблизилась к ней спросить, чем могу помочь. Вот только лысая девушка привстала и направила на меня руку. Взгляд у нее был такой злодейский, что испугался бы даже Кощей. Все замерли и ждали. Секунду. Минуту.

– Не действует. – И столько было обиды на ангельском лице девчушки, как будто она пыталась меня благословить, а не наслать какую-то гадость. Фу-ух, повезло, что это что-то было направлено на мои несуществующие магические потоки.

– Так, всем слушать. Наша задача выжить, а не искать приключений. Поэтому устраиваем пикник, – решила направить активную деятельность народа на что-то поинтереснее монстра.

– А что такое пикник? – Карлсон смотрел на меня с ужасом, ожидая своей участи.

– Это значит, мы тут сядем и съедим.

– Что съедим? – Золушка села на траву и смерила меня внимательным взглядом.

– А что получится. Еще бы и костер развести, – мечтательно протянула я. Шашлычки на свежем воздухе действительно могли бы скрасить мне день.

Все почему-то смотрели огромными глазами на Буратино. У того побледнела даже потемневшая от сажи часть лица.

– Я за едой. – Карлсон полетел в сторону того леса, который мы пытались обойти.

– Я за дровами. – Буратино привстал и направился к лесу.

– А магически никак нельзя развести костер? Я бы побыстрее хотела.

Буратино перешел на бег.

– Можно, но постоянно поддерживать его – сложно. Для того дрова и нужны. – Сказав это, Золушка тоже направилась в сторону леса. Это им там кажется безопаснее, чем со мной, что ли?

Я села на землю, рядом приземлился Воля.

– Баллон депилятора под магическим давлением, огонь третьей степени с привязкой и заклинание «Гранд» – это же было гениально.

– Спасибо тебе. – Я посмотрела на все еще что-то строчащего в блокнот мужчину. Сейчас вблизи я впервые рассмотрела, что нос у него все-таки есть, просто очень приплюснутый. – За то, что не пытался меня убить.

– Знаешь, девочка… Мы, настоящие злодеи… как никто, можем увидеть ненастоящих. Будь осторожна, ведь теперь тебя… можно убить. – Воля отложил блокнот, глаза у него затуманились воспоминаниями и смотрели в никуда, а из речи пропали долгие паузы. – Зло подлежит уничтожению. Даже если захочешь отойти от него – не получится. Все твои поступки будут пониматься с плохой точки зрения. И продолжать свой темный путь – кажется единственным выбором. Когда добро совершит ошибку, его поведение обоснуют чем-то светлым, найдут положительное или хотя бы поддержат и простят. С нами все иначе. Мы подлежим убийству – моральное ли оно или физическое – неважно. С нашей стороны уже не вернуться. – Воля вытянул ноги и посмотрел на меня. – Добро не замечает, что если убить убийцу, то убийц остается ровно столько же. А знаешь ли ты, что кинула в тебя Золушка?

Я отрицательно замотала головой, завороженная тем, как иначе сейчас выглядела суть этого злодея в моих глазах.

– Иссушение магических потоков и ауры. Мгновенная смерть, если не заблокировать щитом или… если не быть магом.

Я поняла, что продолжение темы с рассеянным заклинанием опасно разоблачением, и вернулась к прошлой:

– А вы пытались ступить на другую сторону?

Воля поморщился, как будто только понял, перед кем тут распинается, и сказал обрывочно:

– Неважно. Ты не поймешь. Просто знай… Золушку не осудили бы. Она просто «предотвратила бы дальнейшие твои злодеяния». Играй осторожнее.

– Да сделайте же что-то, ему плохо, не видите, что ли? Вызовите скорую! – сказала и поняла, что тут, возможно, никакой скорой-то и нет.

– С такими связи нет. – Буратино поджал губы и отвернулся.

– Ну как-то же должны вызывать преподавателей? Есть же условия возврата. – От равнодушных лиц окружающих сжалось сердце.

– Условия жизни, – Золушка брезгливо зажала нос, и далее ее ответ звучал гнусаво, – а раз нас еще не перенесло, значит, жизни ничего не угрожает.

У Дурака стали закатываться глаза. Карлсон испуганно взлетел повыше. Похоже, убивать Ваню они не планировали. Если только извести меня. Меня тоже замутило. То ли тот маленький кусочек подействовал, то ли от вида осевшего рядом с собственной рвотой Вани. Я подошла и коснулась его кожи. Горячая. Слезы полились по моим щекам. Не время плакать, нужно что-то сделать. Но глаза отказывались слушаться хозяйку. Сквозь поток влаги я осмотрела лица окружающих, остановив взгляд на Волином. Ну хоть он должен понимать. Злодей пожал плечами.

– Они правы, при угрозе жизни должно перенести. Крепление портала я чувствую – он не сломан. А значит, все исправно. Тут или нет никакой угрозы жизни, или учитываются только ранения. Помочь ничем не можем, среди нас нет целителя или владельца стационарного портала.

Ваня стал странно с хрипом дышать, глаза не открывались все то время, что говорил Воля. Дурак лежал на земле без движения. Я попыталась пощупать Ваню и другой рукой, вот только в ней был раскаленный нож. С ужаснувшей даже меня решимостью полоснула кинжалом по запястью. Кинжал легко и глубоко разрезал кожу. Но ощутила я это просто как ожог. У Вани изо рта пошла пена. Я снова подняла нож, чтобы повторить, но тело почувствовало уже знакомые ощущения магического перемещения. Легкое головокружение, и я сижу рядом со все еще лежащим Ваней и нависающим надо мной Вектором Тарином.

– Ох, не удивлен, что все целехоньки, а ты, сопля, – преподаватель смотрел на заплаканную меня ехидным взглядом. Он что… не видит бесчувственного положения Вани?

– Вы… – меня заколотило, – почему не перенесли, когда Ване плохо стало?

– Ой, Дурак, не придуривайся, я бы почувствовал, если бы тебя порезали. – И Вектор пнул Дурака в бок.

Я, может, и плохо видела из-за слез, но не ослепла. Зарычав так низко, как никогда бы не смогла, будь в адекватном состоянии, бросилась с разбегу на учителя. Тот от моего рывка и веса повалился на спину. Лицо Вектора покраснело и искривилось от злобы, но мне все равно. Я была злее. Даже мой ужас скорее подстегивал этот колючий комок эмоций внутри.

– Немедленно оказали Ивану помощь, вы, никчемное злобное существо. – Даже не запнулась, но немного забрызгала слюной преподавателя.

Волосы Вектора вспыхнули огнем, показывая крайнюю степень гнева. Вот только он проявил удивительную выдержку. Одной рукой отодвинул меня, другую направил на Буратино, и тот исчез.

– За лекарем? – Мой голос дрожал, но я уже взяла себя в руки и слезала с учителя.

– Ага, тебе. – Вектор наклонился над Ваней. Нахмурился. И тот тоже исчез.

– Почему перенос не сработал раньше? – Вектор со все еще горящими волосами осмотрел всю нашу потрепанную практикой группу. Самым спокойным и чистеньким выглядел Воля, но он уже двигался из класса, не впечатленный нашей перепалкой. Все-таки какой странный и непредсказуемый человек. Шмыгнув носом, ответила я:

– А вы портал на отравление не настроили.

– Настроил, – все с изумлением посмотрели на Вектора, – на все виды животных ядов.

– А это растительный, – сказал Карлсон виновато, поджав ноги, прямо вися в воздухе.

– Да какой дурак станет… та-а-ак. И кто у нас такой умный решил отравить Ивана?

Карлсон и Золушка указали на меня, ехидно усмехнувшись.

– Она дала ему отравленное мясо.

Я, как рыба, разинула рот и не знала, что сказать. Ни Воли, ни Дурака рядом не было, чтобы опровергнуть их слова. А эти условно добрые нелюди скрывали довольство, прикусывая губы.

Подставившие меня стали уходить, иногда переглядываясь. Вектор повернулся ко мне:

– Что ж, хотя бы поняла, что перегнула палку и переместила его к лекарям. Пусть и таким странным способом. Но на моих уроках не рекомендую тебе больше экспериментировать со смертью и ранами. И оскорблять преподавателей тоже не стоит. За сегодняшнее твое поведение тебе единица.

Я опустила взгляд на горящую огнем руку. Рана глубокая, но нож сразу ее прижег, и кровь не текла.

– Вот не надо этого страдальческого цирка. Заживляй и проваливай.

Я зажала рану ладонью другой руки. Как же больно. Но я прикрыла снова полившиеся слезы волосами и медленно стала отдаляться от преподавателя. Под ногами что-то звякнуло. Это был мой (уже) нож. Злобно усмехнулась, подняла оружие и развернулась к учителю.

– Вектор, ловите.

Кинула нож. И преподаватель его ловко поймал на автомате. Он закричал, огонь поднялся вокруг него, завибрировал. Я что, сейчас сожгу учителя? Но мой не успевший сформироваться испуг тут же прошел, так как увидела, что Вектор справляется с, похоже, собственными чарами. А как говорится, против лома действует только другой лом. А против магии сильного колдуна, наверно, действует только магия этого же колдуна. Убедившись, что преподаватель не планирует сжигаться, вышла из аудитории.

Правильно ли я поступила? О нет. Правильно я поступила, подбодрив Волю в добрых начинаниях. А сейчас, как и дядя, решила со злом бороться другим злом. Преподаватель совершил глупость и плохо позаботился о безопасности своих учеников. Совершив подобное нападение на него, я оправдала его поступок. Теперь ему точно не светит чувство вины. Зато оно пришло ко мне. И только боль в руке да головокружение отвлекали.

Я брела вдоль аудиторий уже с сухими глазами. Все мое существо было сосредоточено на том, чтобы дойти до комнаты не упав. Не хотелось показать слабость перед всеми этими… этими… Опять этот голубой коридор, похожий на прогулку в аквапарке. От мельтешения мелких квадратиков сильно затошнило, но я продолжила путь. Вот уже и вижу знакомую дверь. Когда приблизилась и коснулась ручки, осмотрелась вокруг замутненным, но гордым взглядом. Дошла, не упала. Справа увидела выглянувшего из комнаты Волю. Он смотрел на меня и хмурился. Мужик, называется. Вытащила их мелкая девчонка без магических сил. А он даже не помог дойти до комнаты. Хотя от того, кто не помог Ване, я бы все равно не приняла помощи.

Глаза Воли расширились, и я повернулась к двери. Та была уже открыта, и на меня смотрел Кощей.

– Ты чего тут бормочешь? – Бас Кощея раздавался уже откуда-то издали. Я сделала пару шагов вперед, и пол метнулся к моему лицу. Меня окутало ватным коконом, я почувствовала, как мне жарко. И не только от руки, а изнутри. – Спокойно, малышка, все будет хорошо.

Дурацкая фраза и еще более дурацкое обращение. Не маленькая я.

Его бас удалялся, как будто я слушала «Рамштайн» сквозь наушники, но их дернули, и они начали падать. И вот уже не в ушах, а где-то в области шеи хрипел голос Тилля. Как всегда, что-то совершенно непонятное.

Все дальнейшее я слышала, но не понимала. Чувствовала, но не ощущала. Меня положили на кровать. Какие-то голоса. Более-менее осознанно расслышала кого-то незнакомого. В отличие от рычащего что-то непонятное Кощея, этот говорил приятным спокойным баритоном:

– Я ветеринар немагических существ, а не людей из немагического мира.

Меня что, лечит ветеринар? С этой мыслью я резко распахнула глаза. Вокруг никого, только у столика стоял знакомый непрезентабельный столик, накрытый скатертью-самобранкой. Скатерть слегка потускнела и была завалена пакетиками с порошками.

– Коша, она проснулась! – скатерть заверещала так громко, что я в испуге от нее дернулась. И свалилась с кровати. Боли не почувствовала, но слабость не позволяла встать, а только с трудом присесть. Кощей вошел, держа в руках какие-то документы. Они сразу бросались в глаза из-за странной блестящей бумаги. Бессмертный положил их на угол кровати, молча подошел и потрогал мою руку своими холодными пальцами.

– Кош, ну что, что? Ну скажи, что ты молчишь! – Голос скатерти опять зазвучал слишком громко и пискляво.

Кощей приподнял меня на руках и положил обратно на кровать. Удивительно, что скатерти он ничего не говорил по поводу неприятного ему сокращения. Терпеливо позволял ей выть свои вопросы. Мужчина взял один из пакетиков, высыпал в появившийся на скатерти стакан и протянул мне. Я молча выпила, удерживая емкость двумя руками. Но пальцы все равно были слабы и подрагивали, в связи с чем Кощей помогал удерживать стакан.

– Спасибо. – Свой голос я не узнала, настолько он был тихим. Бессмертный даже не кивнул. Возможно, не услышал.

– Ох, как тебе-то ядотраву в голову-то пришло съесть? – Скатерть приподняла уголки и потрясла ими.

– Я не знала, что мясо с отравой. И ничего вообще о вашей растительности не ведаю. – Думала, мой голос опять не услышат, но нет, скатерть укоризненно вздохнула, Кощей нахмурился.

– Спи, – единственное, что услышала от Кощея за прошедший день. А ночью снова все вокруг казалось сном. Или это действительно был сон? Скатерть опять причитала:

– Коша, что с ней? Ну как она там? Выздоравливает же, почему опять плохо?

Я смотрела на лицо наклонившегося Кощея. И пусть глаза у него снова были черны, но он кусал губы и оброс щетиной, отчего казался совсем человечным. Приложив усилия, протянула руку и провела по его щеке. Жесткая.

– Медленно. Слишком медленно.

Похоже, это был ответ для скатерти. Вряд ли же Кощей требовал потереть его подбородок, как на терке?

На меня накатило отчаяние, и казалось, вот тут я умру, без родителей. Я их звала, обнимала, но они таяли прямо в руках. Пыталась плакать, но глазницы были такими сухими, что шершаво открывались. Успокоилась, только когда увидела врача. Самого обычного, в белом халате. Пожилая женщина с морщинками испуганно осмотрелась вокруг и присела рядом со мной. Откуда она тут? Или мне мерещится?

Я ощутила укол. А еще заметила облегчение на лице Кощея. Как-то сразу поняла, что все действительно будет хорошо, и провалилась в самый обычный сон.

Проснулась я, чувствуя себя потной, грязной, но здоровой. Немного пошатывало от слабости, но так я и не ела давно. На скатерти теперь стояли флакончики и упаковки знакомого мне типа.

– Как вам удалось их достать? – Я вертела в руках коробочки со смутно знакомыми названиями.

– Снежечка, ты только никому не говори, – голос скатерти звучал глухо, – иначе мне не жить.

Я кивнула. Подставлять это сердобольное существо мне не хотелось.

– Дело в том, что когда я создаю еду, я ее не создаю, а как бы так сказать…

– Ворует. – Я вздрогнула от резкого баса Кощея, а скатерть возмущенно всплеснула уголками.

– Снежечка, никто не должен знать моих способностей, иначе захотят обогатиться за мой счет. Я могу сего и не пережить.

– Конечно, – я ласково улыбнулась спасительнице.

Неужели врач мне не привиделась?

– Если ты можешь сюда привести кого-то, то можешь и вытащить? – Я с надеждой посмотрела на Кощея. Но он отвел взгляд. Ответила мне скатерть.

– Нельзя, Снежка. Ни привезти, ни увезти. На тебе так вообще такая система оповещений навешана, что тут вся академия загремит, если сбежишь с острова. Да и если удастся – по имени вертает артефакт. Привязку-то по ауре ректор еще при первом явлении в академии делает.

– Но я помню… – И замолчала. Поняла, что не та тема, которую можно поднимать. – Спасибо, что вылечили.

Кощей взволнованно провел ладонью по седым волосам и вышел, а скатерть начала просвещать, какие лекарства сколько принимать. А еще спросила, что я пожелаю кушать не слишком тяжелое для желудка.

– Что-то… чистое. – Я не забыла, что еду готовит не скатерть, а кто-то другой. А потом приготовленное просто воруется и переносится сюда. Но я настолько хотела есть, что не стала глубоко осмысливать свой падающий ниже плинтуса моральный облик.

После еды следующим этапом стояло – принять душ. Когда я выходила из комнаты, Кощея в гостиной не было. Но была приоткрыта дверь его спальни. Заходить постеснялась, и так хватает двояких ситуаций, что с Кощеем, что с другими сказочными персонажами. А с того момента, как я поняла, что действительно попала в тюрьму, ослабла и моя уверенность. Все чаще приходилось обманывать, прикусывать язык и терпеть. Но это так несвойственно мне в обычной жизни. Под струями воды я анализировала то, насколько изменилось мое поведение, стоило измениться окружающей среде и пропасть чувству защищенности. Я ведь много смеялась, всегда была улыбчивой и острой на язык. Видимо, та Снежка так и осталась под крылом заботливых родителей, а эта – вечно настороже и уже несколько раз покалечила других существ.

Вернусь ли я прежней? Пускать зло домой не хотелось. Даже если это зло – я сама. Но сдаться и позволить себя уничтожить или навеки лишить свободы – вообще ни в какие рамки.

Я вышла из душа в одном полотенце, выданном мне Кощеем. Сам же даритель сидел сейчас за столом. Ладони прикрывали глаза, а длинные волосы закрывали вид на хоть какую-то черту его лица. Но поза говорила о том, что у него действительно что-то случилось. Такое, из чего нет выхода. Или результат тебе совсем не нравится. Сердце укололо. Я как раз нахожусь в такой ситуации и не могу не почувствовать родную душу.

Сделав пару шагов, остановилась и посмотрела на свои голые ноги. По-моему, подходить к мужчине после душа неприлично. Может, Кощею с его-то возрастом будет все равно. Но вот я сама покрылась краской смущения только от одной мысли. А когда он поднял горящий тьмой взгляд, ойкнула и убежала в комнату. Это ж насколько сильно у него могут чернеть глаза!

Собиралась я быстро. Проблема состояла только в отсутствии сумки. Остатки предыдущей сверкали змеиным глазом на меня с ножа. Похоже, снова придется просить Кощея помочь в моем обеспечении. Еще чуть-чуть – и мне придется выйти за него замуж. Эта мысль не вызвала такой негатив, как могла бы, с учетом поведения существ этого мира.

Я вышла в гостиную. Кощея уже за столом не было. Только несколько листов лежало на полу, хотя обычно у Бессмертного все аккуратными стопками. Подняла упавшие бланки документов двух странных фирм «Каркош» и «Карачун и Ко». Присмотревшись, заметила разделение в стопках по названиям фирм и положила в соответствии. Взгляд привлекла бумажка, лежащая рядом с почтовой шкатулкой. В отличие от остальных – это был не документ, а просто лист бумаги с надписью от руки. Почему-то я была уверена, что вот этот почерк, с завитушками и резкими черточками, точно не принадлежит Кощею.

«Нет. Запланированное не отменить».

И все. Я не разбираюсь в почерке, но мне кажется, писавший или писавшая были в гневе. Такое было дерганное и большое это «Нет». Может, именно этим Кощей сегодня так был озабочен? Стоит ли его вообще беспокоить, если у злодея нет настроения? Но соседа было откровенно жалко, да и поблагодарить стоит. Если что… просто скажу «спасибо» и уйду.

Постучалась в закрытую дверь.

– Заходи, малышка. – От этого голоса и такого странного обращения мурашки пробежали по рукам, перекочевали на плечи и пощекотали спину, так там и оставшись. Я любила слушать музыку именно из-за голоса исполнителя, а не смысла или даже нот. Я не пыталась вслушаться в слова, даже если это понятная русская песня. Более того, не любила понимать значение произносимого в песне. Мне хотелось, чтобы это звучало как некое заклинание для моей души. Так я заслушала все песни Rasmus, Serj Tankian, Bryan Adams и, конечно, Тилля, голосом которого говорил мой сосед. Но вот впервые я поняла, насколько сильнее становится фраза, если говорится что-то невероятное не только по звуку, но и по смыслу.

Когда я открывала дверь, мурашки все еще оставались, но внутри стало горячо-горячо. Зашла и замерла, завороженно смотря в снова серые глаза Кощея. Собравшись с мыслями, так и не отрывая взгляд, начала слова благодарности.

– Я хотела сказать спасибо за…

– Не стоит. – Его глаза снова почернели. – Вообще никогда не благодари, если не знаешь мотивов.

– Но мне они не важны. – Почему-то мне хотелось убедить этого всегда такого спокойного, холодного и сдержанного мужчину в искренности и ненаивности своей благодарности. – Гораздо важнее, каковы действия. Знаешь, когда мне было 13, я ждала брата у подъезда, и ко мне пристали три пьяных бугая. По их словам, они хотели меня научить и подарить тот опыт и наслаждение, которое никто и никогда мне не сможет дать с учетом того, какой у меня огромный нос. А потом появился брат. Они его избили, приговаривая, что научат уму-разуму не лезть не в свое дело и не обламывать развлечения других. Понимаешь, мотив – это справедливость, дарение. Они и сами были уверены, что нет никого лучше них, типа, я еще и благодарна должна быть за такое предложение.

В попытке донести свою мысль я приблизилась к сидящему и наклонилась к нему, чтобы мои слова были услышаны. С моим ростом мне даже не пришлось слишком корячиться, чтобы наши глаза – сидящего Кощея и стоящей меня – оказались на одном уровне. Я увидела, как темнеет его взгляд, покрывая чернотой радужку.

– Неверный пример, малышка, – снова он меня так назвал. Еще и рукой провел по моей щеке. Я мгновенно покраснела, и он убрал пальцы, уже почти коснувшиеся моих губ. – Но я тебя понял. Ты права, действия важны. А тебе нужна защита, которую давал тебе брат. Дай руку. – В этот раз он не пытался меня коснуться, только понимающе смотрел на мои разрумяненные щеки. Сразу стало понятно, что он подумал, что я его…

– Нет, ты неправильно подумал, ты же старше моего прадедушки в три раза. Просто я так волнуюсь из-за того, что… и… – Мои собственные оправдания мне показались неуместными. Ведь он вслух ничего не сказал. Поэтому я решительно положила ладонь в его протянутую руку и завершила свою сбивчивую речь.

Лукавство в глазах Кощея пропало. Он закусил губу и перевел взгляд на мою руку. После чего резко обхватил запястье, что вырваться не удалось бы, даже если очень захотелось. Стоять стало сразу неудобно, и я присела на корточки. Кощей проследил за моим изменением позы. Глаза у него настолько потемнели, что мне действительно стало страшно, и я задрожала. Бессмертный отвел взгляд и вернулся к изучению моего запястья. На руке Кощея проявился браслет, так похожий на тот, что я отдала Акеле. Только он светился бирюзовым. От браслета отсоединилось несколько звеньев и поползло в мою сторону. Опять подобие змеи, да что же это такое! Я закрыла глаза, чтобы не видеть, как меня снова укусят, чтобы закрепить на крови. Но единственное, что я чувствовала, это как Кощей гладит мое запястье, успокаивая. Стало горячо от этих ощущений, и я открыла глаза. Ни на его руке, ни на моей никаких браслетов не было. Только вокруг наших сцепленных рук угасало бирюзовое свечение. Когда вместо моего запястья в его руке оказались сжаты мои все еще слегка подрагивающие пальцы, меня затрясло особенно сильно. Не знаю отчего, ведь я уже не боялась. То ли из-за пережитого стресса, то ли из-за отравления, то ли… другие предположения отмела сразу. Забрала руку, ощущая пробежавший по ней холод из-за разрыва прикосновения, и отошла на шаг назад. Это максимальное расстояние, которое могла позволить эта крохотная комната. Сердце громко стучало в области горла, а живот обжигало так, будто бы меня туда уже укусила змея и яд расползается по организму. А когда Кощей заговорил, яд внутри откликнулся еще сильнее.

– Этот артефакт не превышает запретов академии, поэтому, даже если заметят, наказания не будет, не волнуйся. Но определенную защиту даст. Мне жаль, что такая слабенькая девушка, как ты, оказалась в подобной ситуации.

Меня награждали разными эпитетами. И в слезливости обвиняли часто, и в глупости, и в наивности. Но о слабости я слышала только с улыбкой, а не вот с таким похоронным выражением лица. Как будто я тут вообще пустое место и от любого дуновения исчезну.

– Зато мужчинам такие нравятся. – Я специально выделила интонационно слово «мужчины». Мама всегда говорила, что с парнями проще добиться своего не хамством, а лаской. Но я ничего не могла поделать со своим языком в моменты эмоционального потрясения. К счастью, я поняла, что намеки на мужскую несостоятельность и старость точно не приведут к хорошим отношениям. И моих слов не заслуживает человек, который опять решил мне помочь. Но извиняться… это уже предел женской мудрости, мне недоступный. Все, что я смогла сказать:

– Спасибо, что помог.

И ушла, так и не попросив сумку. Что ж, может, занятия уже вообще закончились. Схожу хотя бы узнаю, какой день. С Кощеем и дальше находиться наедине в маленькой комнатушке было уже невыносимо. Пока шла в сторону аудиторий, проводила по своей руке пальцами. Мне хотелось сравнить, чем так отличаются его прикосновения от моих. Из фактов я определила только, что его рука теплее, а пальцы шершавее и… жестче, что ли.

Витая в этих мыслях и не замечая ничего вокруг, оказалась у знакомой двери. Открыла. В привычной для меня аудитории не было никого. Только слышалось жалобное мяуканье. Я зашла и осмотрелась, пытаясь найти плачущего (уже скорее даже орущего испуганным матом) котейку. От следующих завываний я поняла, что вой за окном. Выглянула и увидела кота. Бедняга был измазан какой-то грязью и боялся дернуться, чтобы не свалиться с такого знакомого мне карниза.

Уже почти привычным движением ступила за окно, удерживаясь за раму. И схватила за шкирку скользкого от грязи кота. Но схватиться пришлось максимально крепко, потому что кроме грязи сам кот тоже добавил проблем, завертевшись и заорав еще истошнее. Похоже, решил, что я тут его сбрасываю с карниза, а не спасаю.

– А ну успокоился, а то выскользнешь и станешь блинчиком. – Удивительно, но подействовало. Кот оказался в безопасности. Я прижала к себе дрожащее грязное нечто. Ибо с такими огромными глазами он уже напоминал скорее инопланетянина, в прямом смысле покорившего землю. Последняя скатилась с его носа и шмякнулась на землю. А костюм, отданный Кощеем, хоть своим цветом и не слишком раскрывал, насколько много на нем сейчас грязи, но в виде, очевидно, уже сдал. К тому же был порван очередной рукав. Это кот приложил меня качественно лапой. Выступившая кровь уже не пугала (есть же скатерть, воровка лекарств), а вот костюмчик было жалко.

Я пошла из аудитории, все еще удерживая огромную тушу кота. Пока затаскивала его на безопасную зону, поняла, что эта махина превосходит даже мейн-куна, хотя на вид особой породой не отличался. Когда я вышла из аудитории, увидела идущих по коридору двух невероятных красавиц. В шикарных бальных платьях и с вечерними прическами. Одна из них на меня кивнула, как будто как раз меня обсуждали. И я поняла, что это Золушка. Только откуда у нее волосы? Когда девушки приблизились и ехидно осмотрели мой непрезентабельный вид, я наконец смогла заметить, что цвет волос у Золушки отличался от обычного. Наверно, парик.

– Спасительница какая.

Это Золушкина собеседница. Она учится в том же классе, что и я. Только я не помню ее имени. Вспомнила, она была из тех, кто не надевал серую одежду, явно положенную по правилам. Как же ее зовут?

– Ваше высочество, оставь эту злодейку. – Золушка последнее слово произнесла без должного почтения.

И пусть передо мной стояли принцессы, но я не могла дать моему злодейскому образу разбиться на осколки. Иначе они поймут, что бояться нечего, и уничтожат одним заклинанием.

– Ну почему спасаю? Вовсе нет. – Кот, вальяжно лежавший до моих слов, напрягся. Интересно, а откуда эта принцесска была в курсе, что я спасла беднягу? Не она ли запихнула его за окно? Хотя тогда бы точно вывозилась в грязи. – Мне просто срочно требовался экземпляр… на опыты. А он самый удачный – для депиляции.

Золушка покраснела, кот попытался вырваться. Я стиснула тушку в руках и изобразила максимально широкую улыбку. Принцесски вздрогнули.

– Ваше высочество. Ваше высочество. – Золушка вот сразу впечатлилась, в отличие от второй, которая только слегка прищурилась. – Да давай же, Рапунцель! Уходим. Мы на занятие танцами опаздываем.

Так я поняла, что на танцы надевают явно не обычную форму, вторая принцесска – это Рапунцель, а Золушка, скорее всего, или еще не встретила своего принца, или он был ниже по положению самой Рапунцель. Ведь в голосе Золушки, кроме последней фразы, было больше благоговения, чем у подруги. Волосы Рапунцель, кстати, не такие уж длинные. Примерно как мои. И были русыми, а не золотыми. Среди нас двоих на Рапунцель больше тянула я.

Ну почему папа не назвал меня Рапунцель? Были хотя бы какие-то послабления, которые явно существовали у этой принцессы. А еще лучше бы назвал Снежаной, и вообще ничего из этого ужаса со мной бы не произошло.

Кот дернулся убежать, но я держала крепко. К тому же он больше не пытался выпустить когти. А мне жалко было его отпускать такого грязного. Когда грязь засохнет, ему будет очень больно от того, какой тяжелой и тянущей станет шерсть. К тому же раз тут есть кот, значит, можно заводить животных. Как бы Кощея уговорить на то, чтобы приютить беднягу? Да так, чтобы не пришлось ничего воровать. Я вспоминала папу, и руки опускались (кот даже мявкнул от неудобной позы). Что я только не испробовала: и просьбы, и давление на жалость, и чувство стыда, истерики, целовашки и обнимашки. Последние практически сработали, все-таки отец не был привычен отказывать дочерям… но в итоге мне разрешили только выгуливать соседских собак. Так что настраивалась я на громкую битву.

Лучше всего, конечно, работала убежденность в благородстве. Стоило брату или отцу намекнуть, какие они сильные, добрые и классные, – часто даже просить уже не надо было. Но как я подобное скажу великому русскому злодею, а?

– О, ты такой прекрасный и добрый спаситель, не можешь же ты оставить бедную животинку…

– Это кто у нас такой замечательный?

Я не ожидала вопроса, так как, увлекшись мыслями, не заметила, что в пустом коридоре кто-то появился.

– Кощей, – на автомате ответила честно. Моим собеседником оказался Акела. Он приподнял одну бровь, потом вторую. Смотрел на меня не моргая секунд тридцать, понял, что я искренне, сделал два шага назад и рванул от меня подальше.

Даже не спросил, о какой животинке речь. Может, о себе подумал? Я представила, как Кощей подбегает к высокой башне, сражается тростью с драконом, побеждает и кричит: «Скинь, прекрасный, свои волосы».

Рядом раздался шум. Оглядевшись, поняла, что коридор-то уже людный. И рядом на полу лежал Буратино с большими-большими глазами. Почему-то с волосами. Тут наращивание есть, что ли? Бедолага выглядел совсем уж страдающим. Ударился, наверно, больно. Наклонилась над ним:

– Помочь? – Мой гнев по отношению к поведению Буратино и Карлсона исчез. Все-таки им от меня не меньше досталось.

Буратино отрицательно замотал головой. Да так активно, что я только диву давалась, что волосы-то у него от движения не шевелятся. Магия, значит. А я вот ей не владею и восстановить не могу ни сумку, ни порванную одежду, ни залечить рану на руке. Похоже, благодаря попытке отравить Ваню, я приобрела огромный шрам на всю жизнь. А также звание суицидницы – уж очень характерно выглядела эта полоска. Мои грустные мысли явно отразились на лице, так как Буратино отползал, не спуская с меня взгляда. Помню, на занятиях физкультурой было такой упражнение – паучок. Вот так именно нужно было передвигаться по залу. Мы даже играли в футбол. Хотя большинство девчонок сдавалось и садилось на скамейки, меня обуревал адреналин. Это удивительный для меня опыт, все же мериться силушкой, да любой физический дискомфорт – точно не мое. А вот футбол паучками обожала. И смешно, и интересно.

Тут предыдущая картина дополнилась новой. Кощей играет с драконом в футбол, передвигаясь паучком. А Акела подбадривает с высокой башни. После чего сбрасывает волосы Рапунцель вниз (так вот куда они делись). Кощей натужно лезет, держа трость в зубах. И ура, животинка спасена! Правда, я что-то сомневаюсь, что именно вот это все подумал Акела, когда я сказала про спасительную натуру Кощея.

В зале никого не оказалось. Это отлично. Как минимум успею беспрепятственно искупать котика. Спасенный оказался с рыжиной и моим манипуляциям не сопротивлялся. Только смотрел испуганно, с легким скепсисом.

– Какой умный и послушный котик, – постаралась приободрить такого милого пушистика. Если бы он усердно сопротивлялся, я бы точно не справилась с этой огромной тушей. Может, маг бы и нашел способ, но не я.

Аккуратно обмывая пузико, я перешла и к тому, что кот отказался мне доверять.

– Слушай, ты ж не кастрированный, значит, кошечками интересуешься. Давай я тебе все помою, а то если слипнется все там в грязевой комок – тебе будет очень-очень плохо.

Кажется, очень-очень плохо коту было именно сейчас. Клянусь, у него даже глаз дергался! И я бы и дальше попробовала успокоить котика, да вот только послышался шум за дверью ванны. Черт, Кощей пришел. Ладно, попробуем сейчас, пока мой будущий питомец выглядит достаточно жалко, чтобы разжалобить даже Кощея. Осмотрев свой мокрый вид, решила, что ничего страшного – если не кот, то я точно вызову жалость.

Приоткрыла дверь ванны и позвала:

– Кощей, можно тебя на минутку?

Мужчина подошел, прихрамывая и опираясь на трость. Все-таки как странно. У него нога болит только время от времени? Молча посмотрел мне в глаза. А я растеряла заготовленные фразочки. Интересно, если я найду волосы Золушки и кину ему, он согласится стать спасателем не только Акелы? Или тут нужно именно от Рапунцель? У нее не так уж много волос, если только не поискать на всем теле… Боже, ну что за фигня в голову лезет.

– Давай кое-кого заведем. Ну такого маленького, кричащего, но милого. – Да, я знала, что лучше выложить недостатки сразу, чтобы убрать контраргументы заранее. Ах да, еще же про туалет. – А с какашками решу я сама.

У Кощея задергался глаз. Вот черт. Стою тут в дверях, с одной стороны кот, которого я довела до нервного тика. С другой стороны Кощей, который близок к состоянию кота. Слава богу, хоть яйца ему не нужно мыть. Да и вряд ли такую ценность кому доверит, все-таки, предположительно, смерть там.

Я невольно опустила взгляд. У него что, все враги именно дотуда стремятся добраться? Ужас.

Подняла глаза и встретила не менее задумчивый взгляд. Ура, контакт. А то я думала, про экскременты совсем уж неправильно выразилась и отпугнула.

– А кто воспитывать будет? – Кощей усмехнулся.

– Я. – Уверена, сейчас у меня улыбка до ушей. Если вопрос уже пошел о том, на ком ответственность – считай, близка к победе. По крайней мере, так говорила подруга, заведя двух собак, кота и хомяка. – И всему обучу, и играть с ним буду, и спать будет со мной. В твою комнату ни ногой – я прослежу. За спиной раздалось шебуршание. Похоже, кот очухался от шока и решил свалить подальше от помывочных дел. Во избежание этого прикрыла дверь ванной и прижала ее спиной. Кощей уперся взглядом мне в грудь. – А шерсть мы ему подстрижем, и все будет вообще отлично. Зато он ласковый и милый. – Хорошо, что поцарапанная рука за спиной.

– Шерсть? От Акелы, что ли?

– Нет, он ничейный. – Лицо Кощея вытянулось, а я постаралась изобразить глаза кота из Шрека. Вряд ли сосед в курсе, кто это такой, так что в плагиате не обвинит.

– Только давай сначала я уточню. – Кощей оперся на дверь рядом со мной и оказался очень близко. – О ком сейчас речь? Есть сомнения в верности моих предположений.

– О питомце. – Неужели еще не понял? Папа сразу просекал, о чем я, стоило только увидеть мой жалостливый взгляд. Бессмертный хмыкнул, перестал опираться на дверь и дал знак отойти. У меня последние мгновения. – Он очень милый и пушистый, сильно-сильно испугался, и ему негде жить.

Кощей заглянул внутрь ванны. За его спиной ничего видно не было – закрыл весь проем.

– Хм, значит, воспитывать, играть и еще, ах да, спать вместе? – Слова Кощея сочились ядом.

– Она мне еще и яйца грозилась намылить, – из ванны раздался чужой мужской голос.

– Я думал, моя соседка вначале о… неважно, потом подумал о собаке или коте. Но уж точно не ожидал, что мне предложат завести голого преподавателя.

Я поднырнула под руку Кощея (с его ростом это даже удобно) и покраснела. К счастью, края ванны прикрывали у сидящего голого мужчины самое интересное. Но все равно… я же ему реально собиралась… бли-и-ин.

Кощей отодвинул мою покрасневшую тушку от двери, закрыл ванну и удалился в свою комнату. Это что? Только что мне разрешили завести себе голого мужика? Вот такого я у папы еще не просила. Может быть, после подобного предложения он бы согласился на того бедного котенка? Кощей вернулся, приоткрыл дверь и протянул туда черный ворох одежды. Вскоре из ванны вышел мужчина с каштановыми волосами, на свету становящимися рыжими. Одет он был в Кощееву одежду – черную, классическую и старомодную.

Я стояла все еще на том же месте, куда меня отодвинул сосед. Кажется, даже за это время ни разу не моргнула. Незнакомец, которому я (а-а-а-а! – только начавшие остывать щеки снова загорелись)… наклонился и приподнял меня за подбородок.

– Хотя твои слова про то, какой я милый и пушистый и ты готова со мной… кхм… спать, мне очень понравились.

– Баюн! – Бас Кощея звучал угрожающе. Бывший кот отпустил мое лицо и приподнял руки, изображая, что сдается. Это что – общемировой жест? – Столько лет, а на своих ошибках не учишься. Сколько можно ловить молчанку? – Кощей заговорил уже спокойно и стал накрывать на нашей скатерти. И когда стол успели перенести обратно в гостиную? И где мои лекарства? И самое главное, почему он накрывает, когда можно попросить любую еду?

Ароматно запахло чаем. Похоже, Кощей – ценитель всяких травок в горячей воде. Вот и сейчас он сел на диван и блаженно принюхался. Баюн (предполагаю, что это его имя или фамилия) взял стоящую пустую кружку и налил в нее из заварника. Оба присели рядом, как давнишние приятели.

– Да ладно, все же хорошо закончилось. Особенно рад, что помнишь обо мне и настроил «дворецкого» на мою ауру.

Кощей глотнул чая и вопросительно приподнял бровь. Баюн вздохнул и зачастил:

– Понимаю я ребят. Все-таки мне удалось избежать тюрьмы и заменить ее преподавательской деятельностью. Шило на мыло, конечно, но все же. Эх, и надо было от нее бежать так долго, чтобы в итоге вернуться? Вот они и разозлились, что мне заменили срок на более комфортные и свободные условия. Но это лучше, чем если бы совсем сняли. В землях сейчас такой бунт из-за этого закона, виданное ли дело, что только короли и королевы не подвластны закону. Даже принцесс загребли. Рапунцель так вообще голуборожденная. И ее сюда привезли! – Кот вздернул указательный палец вверх, чтобы подчеркнуть удивительность своих слов. Проследил за пальцем, хмыкнул и осмотрелся. – Как тебе такие хоромы удалось заполучить? Ведь я слышал о скандале от принцессочек, даже Русалка не выбила себе бассейн побольше. А ты знаешь, как Царствие обязано Тритону. – Баюн замер, но не дождался ответа. Похоже, и не особо на него надеялся. – Но да, ты всегда на шаг впереди. Так что я даже не сильно удивлен. Ладно, спасибо блондиночке, что приютила и… помыла, а тебе за чай. Пора мне идти. У лешевидного факультета сейчас лекция. А ты знаешь, какие они ругливые. Безобидные – это да. На такую пакость, как у человекоподобных, они бы не осмелились, а вот лягушку от кикимор получить или дырки на штанах от домовых – это запросто.

– А зашивать домовые умеют? Или только рвать? – Я с надеждой посмотрела на кота Баюна. Все-таки мне уже и ходить толком не в чем.

– А зачем тебе? – Баюн, похоже, не ожидал, что хоть кто-то прореагирует на его речь.

– У меня вся форма и сумка порвались.

– Так сходи к хозяйственнику – он поменяет, – Баюн приподнял брови.

– Нет, – и кот, и я вздрогнули от категоричного тона, с которым произнес это Кощей, – приведи домового к нам.

– Что? Ну как? Я же всего лишь преподаватель и…

– Как хочешь, можешь практику новую придумать. Но чтобы сегодня вечером здесь был домовой.

Баюн кивнул и с удивлением посмотрел на меня, затем на Бессмертного.

– Спасибо за душевный разговор. Давно не слышал от тебя столько слов, Кощей, – Баюн усмехнулся и посмотрел мне в глаза. – Даже могу предположить, с чего мне сегодня такая честь. – Прощевай, – Баюн махнул и пошел на выход.

– Снежка… – Я с благодарностью посмотрела на соседа. – Ты чего на меня так смотришь? – Глаза Кощея сверкнули.

– Неважно, чьи мне там яйца пришлось мылить, если теперь у меня будет наконец одежда и сумка… я… ой! – Мы оба поняли, что я сейчас такого сказала, и разулыбались. – Я хотела сказать – спасибо.

– Уже говорил тебе по поводу благодарности, не заставляй возвращаться к этому вопросу. – Я поджала губы, но не стала перебивать соседа. – Если тебе что-то нужно – сразу обращайся. Это гораздо лучше, чем… – Кощей кивнул в сторону ванны, я покраснела и кивнула. Объяснять, что кота требовалось срочно спасать, не стала. В такие моменты лучше не перебивать. – И… Черти ада… Снежка, переоденься в сухое, а то я мысль потерял. – Кощей отвел взгляд в окно, оборвав этим речь.

Я поспешила переодеться. У каждого свои причуды. Вот только надевать было нечего, и я натянула платье с разорванным рукавом. За ситуацию с Баюном было все еще ужасно стыдно, и я не выходила из комнаты до самого вечера, когда желудок начал уже есть сам себя. Осторожно выскользнула в гостиную. Кощей сидел за столом с бумагами и что-то записывал от руки. Интересно, а как печатные буквы делает, если пишет пером?

Безумно хотелось подойти посмотреть на письменные принадлежности и на почерк Кощея. А еще расспросить о многом-многом. Но от ситуации с котом я до конца так и не отошла. Поэтому молча села за столик нашей скатерти и погладила нашу единственную питомицу по углам. Та все поняла, и на столе появились ароматные тарелки и сок. Другие своих прирученных кормят, поят и выгуливают, а наша – домоседка, которая и сама накормит кого хочешь. Может, ее порадовать хотя бы разговором? Но молчала наша кухарка, которая воровка. Это было очень странно. Я снова погладила ее по ткани.

– Чего тебе? – заворчала обиженным старушечьим голосом. И только я собралась оправдываться, как скатерть погладила меня по руке. Так это она что… к Кощею обратилась? Я как отвернулась от него, так и боялась поднять глаза. А он за это время абсолютно бесшумно оказался рядом. И такое страдальческое выражение у него на лице. Эх, мужики, везде вы одинаковы. Обидел, а теперь и спросить боится, в чем дело, и извиняться завышенная гордость не позволяет.

– Скатерка, как ты себя чувствуешь? – начала я с самого общего вопроса. По опыту знаю, что, если напрямую спрашиваешь, меньше информации получаешь.

– Ты представляешь, он пил чай каких-то иноземных иродов! Грязной меня считает, как про мои способности узнал!

Надо же – коротко. Даже не слишком патетично. И в голосе слёзы расслышала. Эх, женщина, она и скатерть – женщина. Если претензия только одна – значит, действительно обижена. Настолько сильно, что остальные проблемы кажутся неважными.

А Кощей поджал губы и сел напротив. Я постаралась пантомимой показать, что нужно извиниться. Сосед пожал плечами – не понял. Но контакт есть, ему, похоже, действительно хотелось наладить отношения со скатертью. А с тем, сколько он ест – уже, наверно, желудок скоро заговорит так же неожиданно, как Баюн.

– Эмм, мне жаль? – От грозного баса Кощея вздрогнули и я, и скатерть.

Я закатила глаза: его тоном только язвить. Скатерть затряслась от гнева.

Вот я не понимаю, триста лет мужику, а извиняться так и не научился? Да ладно извиняться, а с женщинами разговаривать? Да хоть с кем-то общаться. Последняя мысль пришла после того, как пролистала все свои воспоминания о том, как Бессмертный разговаривает с другими. Все эти «убью», «пожалеешь», «как хочешь… но чтобы сегодня вечером».

Хотя, если вспомнить бабулек из нашего подъезда… чую, возраст – недостаточное основание, чтобы считать человека дипломатичным и мудрым.

– Скатерка, милая, он чай пил, только чтобы тебя лишний раз не напрягать. Ты вон сколько для нас сделала.

– Правда, что ли? – Голос скатерти стал поспокойнее. Кощей кивнул. Я думала, скатерть не увидит (у нее же нет глаз, верно?), но, похоже, ответ ее умаслил. – Ой, да ладно вам. И вовсе мне не трудно. Только в удовольствие хозяйку порадовать. – Потом с сомнением добавила: – Ну и соседа ее тоже. Все-таки Кошенька волновался. Пока она болела, чуть не поседел весь.

– Снова. – Это я добавила, осмотрев все еще так же седую голову мужчины. – Спасибо вам, вы меня спасли. Не знаю, выжила бы я, если бы не ваша помощь и поддержка, – погладила скатерть, а потом, подумав, приподнялась, через стол нагнулась и погладила Кощея. Бедолага сосед еще не отошел от факта того, что он тут перед скатертью оправдывается, потом его Кошенькой называют, теперь же еще и волосы ворошат. Весь шок происходящего явно отразился на обычно невозмутимом лице Кощея.

А вот так вот, Кощей, получай ответочку добра. Только от его взгляда внутри становилось все жарче. Я не выдержала и подскочила.

– Ну ладно, у вас и без меня много работы, а мне на занятия пора.

Когда я уже открыла дверь в свою комнату, услышала насмешливое от Кощея:

– А занятия кончились.

Наверно, танцы были последним занятием. Что ж, может, и к лучшему, что я на них не попала. Блин, к тому же так и не поела. Открыла расписание в поисках того, когда же были танцы. Нашла. Выходит, я провалялась одни сутки. А завтра меня ждет практика. Черт.

Одногруппники явно озлоблены на меня. Возможно, не только пострадавшие, слухи-то расходятся быстро. Одна надежда, что мой новый злобный образ меня защитит. Правда… он пока недостаточно злобный. Хм, злобный. Я вышла из комнаты проверить, наелся ли Кощей. Ведь считается, что сытый мужчина – добрый мужчина. А сытый злодей?

– Ко-о-ош.

Он устало посмотрел на меня. Поняла.

– Кощей эм-м-м… – Ну не Иванович же он? Никогда не интересовалась, какое отчество у моего соседа.

– Карачунович. – Глаза у Кощея весело блестели. Ужас, я же это не выговорю.

– Кощей, а ты ведь у нас в группе состоишь?

Не знаю, откуда такое предположение, ведь он не посетил ни одного занятия. Может, его имя называли, и я фоном при перекличке слышала? Или просто интуиция. Причем верная, так как Кощей в ответ кивнул. – А ты не мог бы поприсутствовать на завтрашней практике? Дело в том, что я решила стать злодейкой. – Мой голос упал до шепота, но Кощей расслышал и закашлялся. Вернувшись к обычному своему каменному выражению лица, прокомментировал:

– Мудрое решение.

Мне была приятна его похвала, я немного покраснела, но потом увидела веселый блеск его глаз и поджала губы. Вот и пойми – правда он так думает или издевается?

– В общем, я боюсь. Против меня настроилось добро, а зло еще не защищает.

Вот так и выразила все свои страхи в одной фразе.

– А когда это зло вообще кого-либо защищало или помогало? – Голос Кощея сочился ядом.

– Ну ты-то помог.

– У меня были на то личные основания. Это не более чем совпадение, никто больше из зла за помощь не возьмется.

Раздался стук. Кощей взмахнул рукой, и дверь отворилась. За ней стоял Воля. Его было трудно разглядеть за еще более уплотнившейся защитой, но все же черты лица у этого мужчины были определенно специфичными, чтобы вот так взять и не узнать. В очередной раз отметила, что пленка на двери с каждым разом менялась, набирая все больше свойств и становясь гуще. Почему-то я была уверена, что сам Воля нас еще не видел. Но вот открывшуюся дверь (которая находилась за защитой) не заметить не мог.

– Снежная, я пришел тебе помочь с учебой, как и обещал.

Я победно посмотрела на Кощея и интонационно выделила:

– Помочь… – и выжидающе посмотрела на соседа. Ну давай, согласись. Уверена, он понял, что я выпрашиваю его присутствие на практике.

– У меня нет на это времени. И я тебе говорил – коснись браслета и позови, как только почувствуешь опасность. – И снова взмахнул рукой, после чего Воля спокойно перешагнул магический ограничитель.

Черт, это было категоричное нет. Но объяснять ему, что я чувствую опасность уже сейчас – не стала. Так же как и то, что могу ее вовремя вообще не успеть почувствовать. Есть еще вариант уговорить Волю. Я внимательно посмотрела на зашедшего. Нет. Тот, кто ничего не сделал в опасной ситуации, в следующей также будет безучастен. И что-то отразилось в моем взгляде, что Воля потупился и заговорил:

– Снежная, я по поводу того, что ты говорила… ну, тогда у двери… не по-мужски, мол, поступил. Есть такое. Ты права, вытащила нас мелкая девчонка без магических сил. И если бы кто-то из команды погиб – нам всем бы это аукнулось. Поэтому спасибо тебе, что вовремя сориентировалась. – Воля, как и тогда на практике, начал с паузами вкрадчиво говорить, а потом перешел на плавную и бойкую речь.

Ого, не это ли идеал мужчины? Который умеет признавать свою вину, да еще и сказать про себя «не по-мужски поступил». Офигеть. Но слова словами, а доверять в ситуации, когда грозит опасность мне или моим друзьям, точно не буду. Но это не значит, что он плохой преподаватель. Тем более другого у меня нет.

Кощей молча встал и вернулся к своим бумагам. Я же усадила Волю на то место, где сидел Бессмертный. Попросила у скатерти еды. И пока Воля восхищался нашей «настоящей женщиной», хоть и скатертью, – ушла в комнату за конспектами. Когда вернулась, Воля уже что-то ел и нахваливал скатерть. Глаза горели блеском экспериментатора. Так, больше никому нашу кухарку не покажу. А то еще своруют столь ценную соседку.

Сидеть напротив было неудобно, и я уселась прямо на пол рядом с Волей.

– Должна признаться, что я не понимаю ничего вообще. Мне нужно прям с азов-азов начинать обучение.

Воля кивнул и достал из воздуха какую-то тетрадь.

– Это конспект сегодняшнего занятия у Грымзы. Ты его пропустила, так что очень рекомендую все отсюда переписать и выучить наизусть. – Забрала из рук Воли тетрадь. Открыла. Почерк был идеально ровный, еще и разными цветами все оформлено. Как в дорогом учебнике. – Только у тебя на это сегодняшний вечер – не более. И верни потом тетрадь Бабе Яге. Если затянешь – не завидую нам с тобой. Яга похуже Грымзы бывает.

Поняла. Впечатлилась. Держала тетрадь аккуратно и трепетно.

– Итак, начнем тогда…

– Хватит. – Как и всегда, роскошный бас Кощея, неожиданно раздавшийся, вызывал желание задрожать и забиться в угол. Если бы не ассоциации с Тиллем, то, наверное, я бы так и делала. – Идите в другое помещение и обсуждайте что хотите. Только не мешайте своей болтовней.

Я поджала губы и утянула Волю к себе в спальню. Мордоворот оказался отличным учителем. Терпеливым, заинтересованным в своей деятельности. Ну, может, только увлекающимся. Как начинал сыпать непонятными терминами – так все. Само обучение мне напоминало обычную учебу в институте. Вроде все понятно, но картинки в голове нет. Ибо не ясно, как все это применить в жизни. И вообще зачем все это знать?

Но жить свободной хочешь – и не такое зазубришь. Вот только к нам зачастили гости. Следующим пришел Акела.

– Тебя сегодня не было. Что случилось?

Я стала объяснять, что отравилась ядотравой, но потом вспомнила, что Кощей работает. Мы же ему мешаем. Потянула волка за руку тоже к себе в комнату. Но он неожиданно замер. Обернувшись, увидела на входе в мою комнату мыльную пленку.

– Ему нельзя, – поза Кощея не поменялось. Он даже не поднял глаз.

– Почему это нельзя? И тогда с чего Воле можно? – Я разозлилась от таких ограничений и самоуправства. Я понимаю, что эта квартирка его, но в устанавливаемых правилах должна же быть логика.

– Хо-хо, это все потому, что наш Воля давно по бородатому сохнет. – Акела лыбился во всю свою кучу зубов, ощерив клыки. Брр, все-таки вся эта нечеловечность в окружающих меня скорее пугала, чем восхищала.

– Эй! – это раздался голос Воли. Кажется, последний сейчас выйдет на разборки. Акела это тоже понял, махнул рукой, попрощавшись, и смылся. – Где этот блохастый? – Воля пылал гневом и… смущался. М-да.

Чтобы мой преподаватель не сбежал, схватила его под локоток и обратно потянула в спальню к разложенным вокруг тетрадям. Но в этот раз мы даже не успели погрузиться в занятие, как снова к нам кто-то пришел. Стук был еще сильнее, чем когда заявились Акела или Воля. В зал я выскочила узнать, что за богатырь к нам явился. А это оказался крохотный дедок ростом мне по колено.

– Ну чевой там надо было ремонтюровать?

Домовой! Точно. Я расплылась в умилительной улыбке и села на корточки.

– У меня сумка вообще на клочки, не знаю, можно ли восстановить. А вот одежда по сравнению с ней по мелочи: то рукав подшить, то…

– Нет.

Да сколько можно! Почему я никак не привыкну к голосу Кощея. Хотя должна была. Все ему вечно «нет». Посмотрела вопросительно на соседа. Хотелось бы и повозмущаться, но так ведь это благодаря ему к нам вообще пришел домовой. Кощей посмотрел на дедульку.

– Сошьешь форму стандартного цвета. По поводу типа одежды – уточнишь у… – Кощей кивнул в мою сторону. И продолжил говорить уже мне: – А свои вещи принеси мне, отдам хозяйственнику нашему. – При этом у соседа полыхнули черным глаза. Вот к его цветоглазным изменениям я, по ходу, привыкла. А к Кощею на посылках – нет.

Но что делает девушка, когда ей предлагают шопинг и иже с ним? Правильно! Я подбежала и радостно чмокнула в колючую щеку моего самого доброго соседа-злодея.

Когда я передала всю одежду, кроме той, в которой была (последний уцелевший костюмчик), за окном уже потемнело. И если зал освещался какими-то непонятными шарами (наверняка созданными Кощеем), то моя спальня – только одним-единственным, который улетел вслед ушедшему Воле. Хорошо мы позанимались, успела и многое узнать, и домашки наперед сделать (оказывается, они уже есть). Домовой нам не мешал, даже в спальню не заходил. А все один Кощеев предупреждающий взгляд на маленького дедка. Научиться бы мне так.

С грустью смотрела, как улетал светильник, покидая мое жилище вместе с моим учителем. Но просить объяснить Волю, как он его создает – бесполезно. Я не обладаю магическим даром. Даже местную расческу не в состоянии открыть.

Кощей так и не явился, так что попыталась выкрутиться самостоятельно. От домового смогла только дождаться хмурого «Эскизы!» и требовательно протянутую мохнатую лапку. Ну вот, а я думала, у него основная растительность – это борода.

Рисовать было негде, поэтому пришлось поискать чистый лист бумаги на рабочем столе Кощея. В этот раз я не позволяла себе даже попытаться прочитать хоть строчку в заполненных бумагах. Почему-то сердце начинало ныть от воспоминаний о прошлой находке. «Нет. Запланированное не отменить».

Мороз пробежался по коже, а пальцы инстинктивно сжались, помяв единственный найденный чистый листок. С непонятными писчими принадлежностями Бессмертного разбираться не было ни времени, ни сил. А скорее всего – и возможностей.

Достала свой карандаш, для которого нужно будет вскоре искать новый способ его заточить. Не раскаленным же ножом делать?

Рисование сразу меня увлекло, хотя у меня это получалось не так уж хорошо. Мне легче давалось вырезание 3D-фигур из дерева. Но домовой придираться не стал и забрал уже очерченный маленькими фигурами листок. Фух, думала, придерется к размеру эскизов, но иначе показать вид сзади и сбоку каждой из идей не могла.

Я растеклась по креслу, пытаясь высмотреть что-то за темным окном. Не удалось, и погрузилась в себя. Разве так все должно происходить, если ты сталкиваешься с магией? Гарри Поттер узнал, что он – сильный волшебник, и мог обучаться магии. В вагоне сразу повстречал друзей. Да таких, что на всю жизнь. И возвращаться к маглам не хотел. А мне этот магический мир сплошные нерадости приносит. И отсутствие комфорта. Разве были у Гарри проблемы со взорвавшимся депилятором? Мне, кстати, он бы вскоре пригодился. Но не просить же снова у Кощея. Он, наверно, еще и платье то не простил.

Проснулась я уже от оглушительного крика местного будильника. Лежала на кровати, укрытая одеялом. Вряд ли меня тащил сюда домовой. Я улыбнулась и провела по одеялу рукой. Злодей злодеем, а заботится. А в следующую секунду подскочила. Сегодня же практика!

Шла я на занятия с тем же энтузиазмом, с каким Поттер возвращался к Дурслям.

Кощей не согласился, Акеле со мной в группу нельзя. А Дурак, даже если уже излечился, – не факт, что поможет и не обретет кучу неприятностей из-за меня. Класс был уже полон. Я заходила последней. Похоже, мои ноги максимально тормозили на пути, даже Вектор был уже на месте. Он презрительно поджал губы, но наклонился над ведомостью и, видимо, меня отметил. Вани не было. В этот раз я точно одна. Слезы чуть не навернулись на глаза, когда я увидела, с какой ненавистью на меня смотрят практически все одноклассники. Даже не представляю, какие слухи пустили обо мне. А ведь сама хотела, чтоб боялись. Больше шансов выжить. Только та часть тела, на которую я сейчас присела, кричала (Снежка, выключи воображение, не буквально же) о том, что этого страха будет недостаточно.

В этот момент что-то вспыхнуло у моей парты, стоило мне коснуться ее руками, чтобы положить вещи из новой сумки. Пальцы щипало, у тетради подпален корешок. Это было что-то с физическим воздействием. С тетради Акела убрал руку. Я даже не заметила, когда он успел подставить свою ладонь и… словить заклинание. Потому что появившийся огонь впитался именно в его пальцы.

– Это что за магическое баловство? Я же запретил еще после вашего цирка на первом занятии! – Вектор подошел, прикрыл глаза и изучил мой стол. – А вот за умение скрывать ауру поставил бы пятерку. Какая тонкая работа.

Понятно, если даже я для них всамделишная злодейка, и они меня боятся… то это не исключает того факта, что можно же вредить так, чтобы я не узнала, кто это был. Это я не учла. Но обратного пути не было. Выстроить с ними дружеские отношения? Вряд ли возможно после произошедшего на прошлой практике. Ни им не захочется, ни мне. Я вспомнила, как они спокойно подсыпали яда, который мог меня убить. И не особо спешили спасать Ваню. Ах, они же, бедные, полысели. Внутри меня вспыхнула злость. Я и не помню, чтобы испытывала такой сильный гнев когда-либо до попадания в эту сказку. Все негативные эмоции обычно были в разочаровании или страхе. И проходили быстрее, чем достигали такой высокой точки. Даже тогда с братом. Отец и мать очень умело эмоционально отстранили меня от вкушения последствий своей ночной вылазки.

А сейчас спасибо Акеле, что меня спас. Я протянула руку и сжала его кулак. Он тут же расслабил ладонь и выдохнул.

– Мне это не нравится. – От его тихого шепота мой гнев утих и вернулся жуткий страх. Ты понял то же, что и я, Акела. На этой практике все будут против меня. И защиты нет. Даже если браслет Кощея работает… Если бы Акела не остановил заклинание, меня бы уже покалечило. И никакого полудоброго соседа я бы не успела позвать.

Но я шагала за всеми. В своем потрясающем сером брючном костюме. Всю свою новую коллекцию обнаружила лежащей стопочкой на краю кровати. Домовой был на высоте. Но меня это не радовало, так как, возможно, это последний день моей жизни.

Успокаивало только наличие ножа в сумке. Но я совсем не помню, как он ко мне вернулся. Ведь я его бросила в учителя. Когда уже настала моя очередь идти в портал, я притормозила. Нож мне не поможет, но свобода важнее жизни. Существовать тут на постоянной основе в роли зэка – точно не мое. Я уже занесла ногу и коснулась ею портала, как стоящий сзади Акела схватил меня за плечо.

– Стой, с порталом что-то не так.

Свет из портала рванул и потянул меня внутрь. Попытка Акелы меня удержать удалась. Вот только в итоге затянуло нас туда вместе.

И выплюнуло где-то на поле у кромки леса. Справа наблюдалось начало сосняка. Слева множество валунов разных размеров. А еще тут было трудно дышать. Как будто мимо проехал КамАЗ, и обдало тебя пылью и вонью. Рядом послышался рык. Я обернулась и увидела огромного волка позади себя. Он стоял ко мне спиной и рычал на камни. Медленно попятилась назад, подальше от зверя. Но тот обернулся и взволнованно на меня посмотрел. Возможно, сказка совсем отбила мне мозги, но я предположила:

– Акела?

Волк кивнул. Я выдохнула. Слава богу, я тут не одна. Вот только почему в глазах Акелы страх? Я уж молчу о его обличье.

Камни зашевелилась. Один из них зевнул… огромной клыкастой пастью. Такой можно и руку по кисть откусить. Ноги сработали быстрее мозгов, я уже бежала в сторону леса, где эти камни не виднелись. Сзади раздался гул. И это точно не Акела – тот бежал уже впереди. Споткнулась, упала и, не выдержав ощущения за спиной, оглянулась. Их было много. Так много, что я поняла: тут не только Акела, а даже целая рота оборотней не справилась бы. Их просто задавили бы массой. Один из монстриков оказался слишком близко. Взвизгнув, ударила его сумкой. К сожалению, того же эффекта, что на прошлой практике, не было. Мне просто удалось выбить себе время встать и побежать. Акела остановился и скулил, поджав уши. Ждал, миленький. Прости, волчок, не до церемоний. Я лихо (сама от себя не ожидала) запрыгнула на спину Акеле. Тот упал на живот и посмотрел на меня с укоризной. Я лягнула пятками. Не до важничества, давай же. Но помог мне как раз тот самый монстрик, обиженный сумкой. Пусть зубастики оказались и не самыми быстрыми и поворотливыми, но конкретно этот хвост перед своим носом не упустил. Вцепился настолько крепко, что так и остался висеть на хвосте, хотя Акела уже рванул вперед со всех ног.

Камень-монстр выглядел удивленным – его глаза расширились так, что стал различим их желтый оттенок. Решила, что он не прочь снова познакомиться с сумкой. Развернулась и снова ей вдарила по камневидной морде. Монстр слетел, но и я тоже чуть не упала. Пришлось схватиться обеими руками за длинную шерсть большущего волка. А сумку я удерживала между своим животом и спиной Акелы. Ноги пришлось немного приподнимать, чтобы не касаться ими земли. Хорошо, что Акела значительно больше даже наших крупных земных собак. Иначе я боюсь представить, в какой позе мне пришлось бы ехать.

Я оглянулась, вроде должны убежать, но не факт. Схватилась за руку, на которой, предположительно, браслет Кощея. Ну давай, сосед, мать твою, ты будешь как нельзя вовремя. Призываю! Зову. Да что же это такое?

– Дотронься до браслета, он сказал. Позови, – передразнила слова Кощея. – Как звать-то? И как коснуться, если браслета не видно? – Идей, как действовать, больше не приходило, и слезы брызнули из глаз. Нет-нет, нужно срочно придумать. Я или действую, или реву. Нужно действовать. Я стала искать в сумке нож, а волк замедлился. Ура! Достала. Только не удержалась и свалилась. Думала подскочить и снова залезть, но в этом уже не было смысла. Оторваться-то мы оторвались. Но в лесу тоже оказались «камни». Нас окружают. Может, эти монстры меньше и медленнее, чем я или Акела. Но их много, они явно плотоядные. И похоже, у них тактика брать большинством, окружая добычу. Мои быстрые выводы привели только к одному – нам конец. А Акела не спешил оборачиваться в мага и пуляться какими-нибудь файерболами. Или хотя бы встать тут и выдать: «Ты не пройдешь». Пендальф ему под хвост.

Я решила применить уже знакомый способ развеивания портала. Порезала себе руку. В этот раз как будто было больнее. Кровь текла, я обливалась слезами и скулила от боли. Но это не подействовало! Мы оставались на месте. Ну все, Вектор, я тебя убью, если выживу. И тебя, Бессмертный. Слезы отчаяния уже застилали глаза, бесполезный в моих девичьих руках кинжал упал на землю. Он даже не успел раскалиться докрасна. И я снова схватилась за предполагаемый браслет. Может, я глупа, наивна и слаба. Но не совсем дура. Мой сосед – последний шанс выжить. Я зашептала охрипшим голосом:

– Ну, Кощей, не дай бог ты меня не спасешь. Буду являться привидением и петь. Последнее мне запрещали делать даже в ду́ше. И это мои-то суперпонимающие и заботливые родители! Так что предлагаю тебе немедленно явиться.

– Вообще-то развеять призрака – раз плюнуть.

– Я тебе развею, – ответила на автомате. Сердце гулко застучало, и я стала оглядываться в поисках источника баса. Не почудился же мне любимый голос Тилля. Сквозь потоки слез было не так уж видно, но понять, что вот эта черная высокая фигура – Кощей, я сумела. И разрыдалась уже в голос. Показывать то, до какого отчаяния дошла, не хотелось, и прикрыла лицо руками. Слезы смешивались с кровью и стекали по рукам розовыми струйками.

Хватит ныть, вдруг помощь нужна. То, что Кощей пришел, еще не значит, что вся эта толпа монстров будет уничтожена, а мы спасены. Возможно, я только что обрекла на смерть еще одного человека. Слезы сразу прекратились, сердце болезненно забилось в висках. И правда, откуда это ощущение абсолютной защиты и облегчения, стоило ему явиться? Почему мне показалось, что теперь все будет хорошо? Ведь даже с братом и отцом не было настолько сильного чувства защиты. Может, на контрасте со страхом? Слезы уже наконец перестали застилать глаза, и я увидела, что вокруг меня и Акелы круг из густой защиты. А Бессмертный снаружи. И первые монстры уже достигли его и сейчас бросятся. Кощей просто стоял на месте, смотрел в небо, раскинув руки. Что за?

– Не-е-ет! – Я рванулась и ударила по куполу, но он не пропускал наружу. А зубы монстрика уже вцепились в ногу Бессмертному. Тот даже не пошевелился. Я от страха стала колотиться в стенку-защиту со всей силой. Раздельной речи уже не получалось, только какие-то вскрики и визги. Вторая тварь сомкнула челюсть уже на руке Кощея.

Следующая прыгнула высоко. Очень высоко. И метила в горло. Мое сердце замерло. Мне казалось, что стоит Кощею умереть, – оно больше и не застучит. Потому что будет бессмысленно. И кажется, дело не в том, что зубастики загрызут нас следующими.

Вот только монстр не долетел и упал на землю. Следом упали и те, что вгрызлись в руку и ногу.

И тишина.

Я огляделась, вокруг снова были камни. Они не двигались, не фыркали и не показывали зубы. Кощей приблизился, я с волнением посмотрела на его порванный рукав. Следов крови не заметила. Может, не видно на черном? Но Кощей после укуса в ногу даже не хромал. И это притом, что он вообще ходит с тростью.

Только сейчас я поняла, что заметила странное в его одежде. Это была не классика, а простые черные хлопковые штаны и черная водолазка. Впервые он выглядел таким домашним и соответствующим моему родному миру. Несмотря на то что я сейчас сидела измазанная в крови и пережила такие чувства, которые мне ранее не представлялись возможными, я улыбнулась. А потом вспомнила, о чем думала, и покраснела. Не-е-ет, это, наверно, все страх и адреналин. Кощей оторвал рукав со своей водолазки одним движением и стал перевязывать мою раненую руку.

Его лицо совершенно не выглядело каменным. И пусть я уже научилась находить отголоски эмоций, даже когда он их прячет… сейчас и искать не надо было. Кощей прикусил губу, брови были изогнуты в испуге. Неужели ему тоже страшно? Так почему сейчас? Ведь все уже уничтожены. Я протянула здоровую руку и коснулась его морщинки на лбу. Он поднял глаза от моей забинтованной руки и посмотрел на меня. Его зрачков не было заметно в этой сплошной тьме. Казалось, что Кощей в отчаянии и при этом как будто принял какое-то решение. Меня затянуло в его взор, я начала приближаться к нему. Да так, что уже практически касалась его губ своими. Вырвал из этого гипноза скулеж. Обернулась и, вскрикнув, подбежала к Акеле. У него, оказывается, была прокушена нога. А я даже не представляю, когда это произошло. Наклонилась над ним и погладила шерсть.

– Шш-ш-ш, потерпи, пушистик.

И Кощей, и Акела удивленно на меня посмотрели. Волк даже перестал скулить.

– Вылечи его, пожалуйста, – я умоляюще посмотрела на Кощея. За время этих событий поняла, что Акела по какой-то причине не может сейчас использовать магию.

Кощей приблизился и провел сверху по лапе Акелы. И вот именно сейчас я увидела то, чего лишена сама. Чуть ли не сквозное ранение исчезло! Оставив только голые участки кожи. Его лапа просто перестала быть такой же лохматой, как остальные три. А я была при смерти от половинки шашлыка. Эх.

Акела поднялся, а Кощей пробасил ему:

– Убью.

Определенно проблемы с логикой у сказочных персонажей. Вот если угрожаешь убить, то на фига лечил-то? Бессмертный же даже для разнообразия решил уточнить в собственной краткой манере:

– Я тебе о чем говорил? За тобой второй долг.

И как-то совсем жалко стало Акелу. А в пушистом виде, с поджатым хвостом и ушами, прямо милашечка. Сердце дрогнуло, и я попыталась вмешаться:

– Кощей, слушай… я ему жизнью обязана. Если бы не Акела, я бы уже была мертва.

Кощей резко развернул голову ко мне. Даже скорость этого движения выглядела неестественно быстрой. Что уж говорить о полыхающих чернотой глазах.

Я испуганно отшатнулась, чуть не упав.

Постепенно чернота во взгляде Бессмертного рассеивалась. И, глядя в его уже серые глаза, поняла – в них действительно смесь страха и отчаяния.

Мое сердце гулко забилось. Хотелось обнять его и утешить. И еще кое-чего. Но разница в возрасте… Я ведь не понимала этого, даже когда смотрела «Сумерки». Что Эдвард нашел в Белле? С его-то возрастом и знаниями? Женился, чтобы нюхать?

Я кивнула. Вначале я ничего не ощутила, а потом почувствовала горячий поток, которым облились внутренности. Кожа зачесалась, и стало трудно дышать. Но все это перекрылось той болью, что сжала, а потом, казалось, разорвала мое тело. Но не успела я закричать, как очутилась в другом месте. Колени подогнулись, и я бы упала, но оба моих спутника придержали за руки от падения.

Локоть справа дернулся, вырываясь из захвата Акелы. Это Кощей поднял меня на руки. Я вспомнила похожий момент в прошлом:

– А в этот раз не поймал падающую, а именно на руки взял. Так что точно могу написать в список достижений носившего на руках Кощея Бессмертного.

После моих слов обеспокоенность в глазах Кощея уменьшилась и он улыбнулся. Я аж задохнулась от умиления. Вот же ж. Даже у папы с братом не получалось такие чувства во мне вызвать.

– Еще как падала. Не подхвати, так уже на полу бы валялась. Так что не спеши записывать достижение. Я не против, если ты еще за него повоюешь.

Это что было? То, что я думаю, или…

– То есть мне опять быть при смерти?

– Нет. – Глаза Кощея заклубились чернотой.

Ладно, лучше промолчать. Вряд ли полураздетый мужик после магических трудов в настроении понимать мои романтические намеки. Уперлась лбом ему в плечо и вдохнула приятный мускусный запах. Голова тут же закружилась, а в мыслях возникли картинки… ох. Все, это последний раз, когда я позволяю себе думать таким образом о мужике, годящемся мне в пра-пра-дофигасепра-дедушки. Даже вон тем общих нет. Я для него сущий ребенок. А для любовных утех, думаю, такому богачу несложно найти симпатичную девушку. Это я уже обдумывала, отвернувшись от Кощея, чтобы больше не ощущать его запах. Замок был огромным. И хоть интерьер не выглядел золотым и броским, я чувствовала – все тут очень-очень-очень дорогое. И пустынное.

Бессмертный, как принцессу, занес меня в комнату и усадил на огроменнейшее ложе. Честно признаться, эта кровать не вызывала чувства восхищения или трепета. Хотя нет, трепет все-таки вызывала. Страшно проснуться на ней и заблудиться – краев же не видно. Все, останусь сидеть тут, где ноги свисают. Одну даже спустила пониже, чтобы коснуться пола и ощутить себя в реальности. При этом движении оперлась на руку и зашипела от боли. Удивительно, но я совсем забыла о забинтованной рукавом водолазки руке.

Для меня, привыкшей к комфортной и безболезненной жизни, это странно. Может, так адреналин и приключения действуют? Типа вначале спасаем тушку этой глупой блондинки, а потом наказываем. Меня обдало ветерком, подняла взгляд и поняла, что в комнате одна. В огромной спальне с огромной кроватью крохотная я. Легла на край постели и сжалась в комок, баюкая руку. Как и бывало пару раз ранее, эмоции пришли уже после всех событий. Слезы потекли непрекращающимся потоком.

Я успела увидеть, что Бессмертный вернулся, и уткнулась лицом в простынь, чтобы не демонстрировать свою опухшую, слезливую рожицу. К несчастью, в моей внешности только один недостаток – большеватый нос, который становится еще крупнее, да еще и ярко-красным, когда реву. А плачу я часто. И в общем-то, всегда старалась придерживаться правила папы.

Я проснулась от ощущения холода. Открыв глаза, увидела складки на простыни, как следы борьбы, и покраснела от воспоминаний. В итоге ничего дальше объятий не зашло, но теперь, блин, думай почему. То ли я фригидна и после нежностей могу только вырубиться поспать. То ли недостаточно привлекательна, чтобы воспользоваться моим поехавшим состоянием. Так, убрать подобные мысли. Лучше понаблюдаю, что и как. И сделаю более обоснованные умозаключения. Сколько раз папа говорил, что я не настолько глупа, сколько слишком эмоциональна и делаю скоропалительные выводы.

Сейчас не время ошибаться.

В теле было ощущение томления. Оно будто бы ныло: «Мало, Снежка, мало». Слезла с кровати. Правда, пока добиралась до края, успела устать. И когда я смогла так далеко залезть? Уже знакомая с системой «скрытых» дверей, поискала в стене щель с ручкой и открыла ванную. Огромный бассейн и куча баночек. Пооткрывав их, поняла, что все новые. Но фиг поймешь, какая для чего. Так что определяла на запах. Главное, чтобы с депилирующим средством не перепутала. Но буду надеяться, что оно тут только в распыляющемся виде. Иначе быть Снежной Королеве полноценным зеком.

Из душа я вышла, обмотавшись огромным черным полотенцем. Пахло оно потрясающим парфюмом, но каким-то немного мужским. Ну не странно ли? Женские баночки и мужское полотенце.

В комнате был Кощей, он ставил на небольшой прикроватный столик поднос с едой.

Уже одетый в свою стандартную старомодную классику. И даже с тростью. Интересно, как он тащил и поднос, и трость? Воспоминания о вчерашнем поцелуе вызвали мурашки. Наверно, нельзя вот так забивать на все и отдаваться чувствам с мужчиной, с которым знакома совсем чуть-чуть. Но… мне этого захотелось снова. Я подошла непозволительно близко, встретилась с ним взглядом и постаралась максимально мило улыбнуться.

– Спасибо.

Его лицо ничего не выражало, и он сделал шаг назад. Вот только у меня возникло ощущение, что между нами нить. И этим своим отступлением он ее разорвал. Нить же, наверно, была привязано к сердцу – именно оно заболело. А звон от разрыва застучал в ушах. На мгновение даже закружилась голова. И я бы спихнула все это на какую-то магию, но магия на меня не действует. А вот это показное равнодушие очень – даже.

Ноги задрожали, и я грузно уселась-упала на кровать. Кощей что-то сказал, но я даже не разобрала слов. Потому что было максимально официально. Я бы могла подумать, что тут как в мелодраме. Он что-то про меня подумал и обиделся. Но вряд ли бы Кощей так сделал. Уж что я успела понять за эти дни – он не склонен к поспешным выводам и не боится сделать больно, если считает, что так проблема решится быстрее. Он не будет медленно отрывать лейкопластырь, а рванет его резко, но потом залечит рану, если по какой-то причине решил защищать.

И если бы стоял вопрос о недопонимании – я бы уже поняла каком. Одним-двумя словами в виде приказа он бы смог выразить все. По крайней мере, так мне казалось. Хотя нет, в этом я была даже почему-то уверена.

Причина его отстранения в другом. Это просто его решение. Но не буду раньше времени расстраиваться. Не буду же, правда?

Ждала, когда он уйдет, чтобы поплакать, но до ушей донеслось слово «привидение». Я постаралась прислушаться, что опять мне пытался сказать Кощей. Но ему не было свойственно повторяться. Он уже разворачивался уходить.

– Постой, – я подбежала к нему и схватила за локоть. – Тут водятся привидения?

Он посмотрел на меня удивленно. Ну да, наверно, он уже мне что-то объяснил, пока я предавалась боли и унынию. Но Кощей постарался терпеливо, как маленькому ребенку, повторить:

– Да, но ты их не увидишь, так как не имеешь никаких магических сил.

– А сейчас… тут… есть кто-то… из них? – Меня затрясло, и я цепче обхватила локоть Кощея. По идее, хорошо бы его тоже игнорить, чтобы понял, от чего он отказался. Вот только я без его присутствия чувствовала себя слишком беззащитной, чтобы мне доставало уверенности полелеять свою гордость.

– Да.

Я не следила за выражением лица Кощея во время ответа, а испуганно оглядывалась в поисках привидения. Нет, лучше не стоит показывать испуг. Решила смотреть в одну точку внимательно, чтобы призрак решил, что я его вижу.

– Призрак у тебя за спиной.

Суть этой информации плюс пугающе низкий бас солиста «Рамштайн» доконал мои нервы, и я, взвизгнув, подпрыгнула. Затем спряталась за спину Кощея. Выходить оттуда уже не собиралась. И дело было не только в призраке. На полу в месте моего прыжка лежало черное полотенце.

Я стояла голая за спиной Кощея и прицепилась пальцами к его бокам. Кощей попытался повернуться, и я взвизгнула еще громче, чем от привидения:

– Не оборачивайся!

Так, что же делать, что же делать? Конечно, хорошо бы воспользоваться ситуацией и показать понравившемуся мужчине, что он теряет. Но, к сожалению, мое смущение совершенно точно не позволило бы это сделать. Ни один мужчина, кроме брата и отца, не видел меня да даже просто без лифчика. В нашей семье было строго с личными границами, и мы всегда стучали в дверь чужой комнаты.

Что же можно сделать в такой ситуации? Невольно посмотрела на напрягшуюся шею Кощея. Опять его вены вздулись так, как… Холод из-за потери спасающего от прохлады комнаты полотенца сменился на ощущение тепла внутри.

В мелодрамах героини обычно начинали что-то пытаться сделать, в итоге падали и попадали в еще более неловкие ситуации. Я к демонстрации своего тела не была готова, поэтому лучше основные действия переложить на собранного Кощея. Так, стоп.

– А этот… привидение, он все видит? – Голос мой уже заранее дрожал от гнева.

– И даже комментирует. Хорошо, что ты этого не слышишь. – В тоне Кощея звучало напряжение с помесью насмешки.

– Так. Поворачивайся медленно лицом к двери. – Я еще крепче обхватила его, чтобы проконтролировать попытку обернуться и исключить свое случайное падение.

Бессмертный послушался.

– Иди к двери. – Отпустила его пиджак и, пока Кощей шагал к двери, схватила полотенце и им обернулась. Кощей же честно дошел до двери, не оглядываясь. И вышел.

Так, нужно срочно одеться во что-то понадежнее. Но из одежды было только то платье, сшитое домовым и испачканное за время приключений. Побродила по комнате, но замены не нашлось. Ладно, буду крепко держать это полотенце. Если оно не падает, то прикрывает все очень качественно и получше моего платья. Пойду найду Кощея или слугу какого. Должен же кто-то работать в таком огромном замке? Не Кощей же его убирает так качественно? Хотя еду принес сам…

Дверь еще была приоткрыта, и я выглянула наружу. Может, смогу окликнуть кого. Вот только в коридоре был один Кощей. Странно, что он еще не ушел. Стоял, упершись лбом в стену. Я видела только его шею и висок. По ним градом лился пот. И хотелось бы мне съехидничать, что биться о стену головой надо старательнее, чтобы подействовало. Но не стала. Слишком интимной и не предназначенной для чужих глаз показалась картина. Я отступила обратно вглубь комнаты и села на кровать у столика с подносом. Что такого происходит у него в жизни, что он не дает воли чувствам? Причем именно хорошим, добрым чувствам. Любовь же к ним относится, верно?

Тут же затрясла головой. Какая любовь? Мы знакомы всего ничего. Не верю я, что, не зная человека, можно его полюбить. Ведь это тогда любовь не к нему, а к образу.

Может, Кощей потому и отстранился, что понял – такую полюбить точно никогда не сможет?

Смахнула слезы и приступила к еде. Не фига тут всяким привидениям показывать свою слабость. Мне нравилась Скарлетт О’Хара и ее «я подумаю об этом завтра». Жаль только, я не отличалась подобными способностями.

Я перекусила и надела неприятно пахнущее платье, стараясь углубиться в мысли о Скарлетт, а не о Кощее. Вообще, я считаю Скарлетт положительным персонажем. Все смотрят на ее эгоистичные мотивы, забывая о ее действиях. А последние как раз таки показывают, скольким людям она помогла. Более того, спасла их жизни. А те, кто считается добрыми, со своими справедливыми мотивами загубили не только себя, но и многих из окружения.

Не об этом ли говорил Воля?

Кажется, я впервые встретила людей, которые могли бы понять мое мнение об «Унесенных ветром». Вот только это общество злодеев. Ах да, я ж теперь одна из них.

И, если этот телепорт устроили мои одноклассники, я найду способ им ответить. Я еще ни разу в жизни не мстила, так как не считаю это правильным. Но хочу заставить их себя уважать. Чтобы не возникло больше желания меня убить. Всего лишь.

Я все еще пыталась отвлечь мысли от своей неожиданно возникшей личной жизни. То обдумывая, кто занимается замком, то высказывая вслух привидению все, что думаю о его вуайеризме, то мысленно пересказывая сюжеты просмотренных мелодрам. Потому что каждый раз, как мысли возвращались к Кощею, начинало щипать в глазах.

Каким-то чудом я продержалась. В комнату зашел мой Бессмертный и позвал за собой. Мы шли молча. Засмотревшись на его спину, я споткнулась и чуть не упала. Каким-то невероятным образом Кощей успел развернуться и удержать от падения. В его глазах было беспокойство, но он отвернулся и продолжил путь.

Что ж, по крайней мере, отеческие чувства по отношению ко мне остались. Я тоже часто чувствую себя ответственной за тех, кто младше меня, если вижу, что конкретно в данный момент больше никто им не может помочь. Или не попытается. Во мне просыпается желание защитить. Возможно, у Кощея так же. Вот только я никого из своих «подзащитных» не целовала и не ласкала… Стоп, так можно снова споткнуться.

Мы пришли в то же небольшое помещение, в котором впервые появились в этом замке. Там нас уже ждал Акела, как и Кощей – в обновках. А вот я все в том же платье. Но обижаться на такие вещи не привыкла, потому что считаю: никто мысли читать не умеет. Не попросила – не надо. И тут же пронзила страшная мысль. А вдруг умеют?

Меня прошиб холодный пот. Далеко не все мои действия не имели второго дна. Часто эгоистичного и меркантильного. В себе я эти качества не отрицала, наоборот – считала их положительными в любом человеке. Если они в истинном виде. Так, зная, как делать добро себе и как это приятно, ты и другим научишься делать добро, а не медвежью услугу. А меркантильность – это просто одна из частей рациональности. Во всем, конечно, есть крайности. Но обычно это что-то болезненное, основанное на страхах.

Вот только вряд ли подобный подход поймут окружающие люди. И в особенности мужчины.

Отслеживая постные лица спутников, начала думать что-то, что точно вывело бы их из себя. Увеличение ушей и носа показалось маленьким. Далее я дополнила, как Кощей на этот нос наступил и упал на длинноухого Акелу. И вот они уже перешли к непотребствам… Лица у мужчин резко изменились. Что? Оба читают мысли?!

Ах вы ж, козлы. Нет, какашки. Козлиные какашки. Знаете, что я с вами сделаю? Вы же слышите мысли – так что узнаете. Для начала…

Тут меня отвлек какой-то скрежещущий звук. Обернулась. Так вот из-за чего напряглись мужчины. Моя тряпичная змейка ползла и тащила в зубах кинжал. Поняв, что я ее заметила, безмолвно раззявила рот и быстро ко мне поползла. Кощей направил ладонь в сторону змейки, а малышка по-детски испуганно замерла и зажмурила глаза. Я встала между ними. Вряд ли бы успела подскочить и схватить руку соседа до того, как он обдаст змейку магией. А вот на меня магия не действует. Если он успел выпустить, то и змейка уцелеет, и мне ничего не будет.

Ладно, чего я вру. Не успела я обо всем этом подумать. Просто еще не научилась бояться магии, а малышку пожалела. Мы ведь ответственны за тех, кого укусили. Тьфу ты, кем были укушены. Только тогда я поняла, что мои мысли двигаются как-то слишком быстро, с учетом того, как медленно я падаю. А вокруг никто не двигался вообще. Только Кощей казался достаточно быстродвижущимся. В этом замершем мире все выглядело слишком странно. Недвижимый Акела, медленно падающая я. Моментально подскочивший Бессмертный, колдующий что-то над моей тушкой.

Хм, если и правда мы ответственны за тех, кто нас укусил.

– Мужики, укусите-ка меня. – Язык заплетался, а вот окружающее пространство стало нормализовываться.

И вот уже меня придерживают, быстро вернув в стоячее положение.

– Укусить? – Акела смотрел на меня с испугом.

Блин, я это вслух сказала? Хотя чего уже смущаться, столько натворила и наговорила в этом мире. Одно счастье, что как выберусь отсюда – смогу забыть обо всем, как страшный сон.

Встретилась глазами с Кощеем, который отошел, как только понял, что могу стоять сама.

И действительно, чувствовала себя так же, как и до этого. Как будто мне все показалось.

– Снежная. По поводу укуса – я еще слишком молодой альфа. И как бы не положено… да и…

– Она не о свадьбе, щенок. – Бас Кощея скорее больше походил на рык. Ого, никогда не видела его таким злым.

– При чем тут свадьба? – Мне стало интересно.

– У оборотней во время свадьбы положено укусить друг друга. Поэтому обменяться укусами или попросить укусить обычно обозначает предложение пожениться. – Акела говорил охотно, явно испытав облегчение из-за отсутствия у меня матримониальных планов. – А ты что имела в виду?

– Да просто выразилась не так. Думала я о змейке. – Вспомнив о той, из-за кого все началось, присела на корточки и положила тыльную сторону руки на пол. Малышка, прижимая голову к плитке, подползла и залезла на ладонь. – Ведь она меня укусила при первом знакомстве. Что-то там про закрепление связи. А создана была так же, как и твои, – кинула многозначительный взгляд в область промежности Акелы. – А там целых три. Я банально за тебя испугалась.

Акела побледнел еще сильнее, чем в момент, когда думал, что я предложила ему на мне жениться.

И я поняла, что труселя он так и не поменял. По тому, как сверкнули убегающие пятки, было нетрудно догадаться, по каким делам свалил Акела. А я вздохнула и сказала Кощею:

– Я про сумку забыла. Змейка мне просто хотела напомнить об этом. – О том, что не знала, что мой кинжал такое может, решила промолчать.

Я поднесла свое первое домашнее животное (и то тряпичное) к ножу. И пока та оборачивала рукоятку, уже, наверно, начавшего нагреваться кинжала, спросила у Кощея:

– Почему на меня подействовало?

– Любое физическое вложение в заклинание на тебя воздействует. – Голос звучал у него странно, но обернулась я только, когда он практически прошептал: – Ох, малышка, если б я знал…

Он зарылся руками в волосы и выглядел растерянным.

Вот только выяснять, что он там не знал, мне почему-то не хотелось. Как будто, если я буду в курсе, пропадет то последнее светлое, что появилось в этом жестоком и таком некомфортном для меня мире.

Просто ушла за сумкой.

И так же молча мы телепортировались. Никаких пентаграмм или спецэффектов. Просто пустая комната и возникшая ненадолго легкая дымка, как при тумане. У нас даже на дискотеках эффектнее.

Мы оказались в гостиной. Акела ушел не попрощавшись. Кощей же начал носиться по гостиной, как тигр в клетке.

А я открыла сумку и поняла, что мне конец. Внутри нее было обожженное ножом месиво. И мало того, что я Бабе Яге не вернула вовремя конспект. Он еще и превратился в нечто отвратительное. Кощей резко остановился.

– Не заходить в порталы, не становиться на пути магии, не выходить из комнаты, пока я не решу эту ситуацию. – Бас Кощея звучал так, что он сейчас еще и по столу кулаком вдарит.

– А что ж раньше-то не решил?

– Я был занят… и не знал.

– И чем это ты был занят? Покупал командирские трусы? Случайно, не копию тех, что были на Акеле? То-то он их поспешил снять. Командир-то у нас должен быть только один. А смерть его обязаны охранять змеи. – Ну бред же несу. Но и Кощей выбесил. То равнодушно отворачивается после того, как целовались. То устраивает дополнительные тюремные правила. Вот что такому человеку сказать можно адекватное? Если с недавних пор он стал совершенно непредсказуем?

Продолжать речь не стала. Вряд ли что-то умное скажу. Мне нужно к Бабе Яге срочно. Направилась к выходу. Но Кощей взмахнул рукой, и защита двери поменялась. Подошла и коснулась местного «дворецкого». Пленка стала физически осязаема. Быстро Бессмертный сделал выводы из сегодняшнего происшествия.

А далее Кощей просто вышел из комнаты. Его-то защита пропустила легко.

Слезы уже начали катиться. Ладно, пойду приму ванну. После того как снова надела это потное платье, именно это желание меня и преследовало. Хотя нет, было еще одно желание. Почему Кощей так резко изменился после нашего поцелуя? Это потому, что мы не зашли дальше? Или потому, что зашли слишком далеко?

После ванны оделась во второе платье, сшитое домовым. Оно было более нарядным, с расчетом на то, чтобы покрасоваться. Но серость и отсутствие украшений все равно не выводили его ни за какие рамки скромности.

Делать было нечего. Большинство моих конспектов было уничтожено. Вот в прошлую практику я действовала сознательно – вытащила все тетради до того, как вышла из класса. В этот раз зачем-то схватила все заготовленное, включая конспект Бабы Яги. Эх, если сейчас его не верну – подставлю Волю окончательно. И не будет у меня дополнительных занятий. С учетом того, что сегодняшние тетради поджег нож… Воля мне жизненно необходим. Долго я в этом дурдоме без врачей и противозачаточных не проживу. Так, с врачами мысль ясна. Но при чем тут…

В душе сразу поднялся гнев, и захотелось причинить Кощею такую же боль, что сделал мне он. Взгляд упал на забытую соседом трость. Я ее схватила и хотела уже обо что-то ударить, чтобы хоть немного погнуть, но передумала. Провела по красивой узорчатой верхушке и вздохнула. У него вся одежда в рамках минимализма – без каких-либо запонок и серебряных пуговиц. И вдруг такой изящный узор на трости.

Ласково провела по нему, замечая в нем огрехи. Они были из-за частого использования. То есть все-таки эта вещь ему и правда нужна.

Что случилось с его ногой, почему он прихрамывал за все время всего пару раз? Может, какие-то боли, которые возвращаются?

Агрессия к Кощею сменилась сочувствием. Все-таки не научилась я еще злиться в той степени, что необходима злодейке. А значит, хоть что-то, но нужно сделать.

Уничтожать или калечить Кощеев аксессуар расхотелось совсем.

Спрячу, а потом уже решу, что с ним сделать. В комнате оказалось не так уж много подходящих мест, поэтому просто положила вместе с одеждой, скрыв за ней свое очередное воровское приобретение.

Возникло желание вообще никогда ему трость не возвращать. Ведь тогда останется хоть что-то на память об этих днях, о своем первом поцелуе и, возможно, любви.

Наверно, это даже к лучшему, что все произошло тут. В моем мире никто из парней не скоро смог бы меня расшевелить на такие чувства. Да я банально еще никого к себе так близко не подпускала. И зачем, если есть папа и брат?

Закрыла дверцу шкафа и вернулась в гостиную.

Возвращать Бабе Яге по факту нечего. Но это не значит, что я не должна извиниться. Пусть я и злодейка, но не женоненавистница.

Под комментарии скатерти покидала в «дворецкого» попавшиеся под руку вещи. Бо́льшую часть этих вещей предоставила сама же межмировая тряпичная воровка.

Даже знать не хочу, откуда она притащила этот мусор. Но когда защитная пленка на двери отпружинила последнюю железку мне прямо в коленку, я обучила скатерть всему своему богатому словарному запасу. Что не знала – придумала.

Села на Кощеево кресло за столом и бессильно сверлила взглядом радужную тюремщицу. Но магия-то ни при чем, это мой сосед тут меня заточил. И как вообще мне мог понравиться мужчина, который ограничивает мою свободу? Ведь это точно не моя тема. Потерла ноющую коленку и огляделась вокруг. Куча мусора валялась в гостиной. Вот и куда теперь девать все наворованное? Стоп, воровство. Есть же еще один способ выбраться из местных комнат. Выглянула из окна – никакой защиты. И такой знакомый карниз. Что ж, главное – не дергаться резко, даже если кто-то позовет, как в прошлый раз. Могут же у злодеев быть хобби? Вот у Снежной Королевы – лазать от окна к окну.

Коленка побаливала, глаза отказывались смотреть вниз. Чисто теоретически, упав, я не умру. Но вставить ноги или ребра на место тут некому. От ужасных мыслей я прижалась к створке следующего же окна, отказываясь лезть дальше. К тому же меня уже заприметили. Воля смотрел на меня глазами – чебуреками, Карлсон отлетел в угол, поджимая ножки. А рядом с ним сжался какой-то подросток.

Залезла к ним в комнату с самым невозмутимым видом.

– Воля, я тут у тебя захотела кое-что уточнить.

Воля переводил взгляд с подоконника на меня, явно не понимая, почему нужно было это делать именно таким способом.

– К тебе что… никогда никакой Ромео не залезал? – вздохнула. – Но не бойся, я не за твоей девичьей честью или тем, чтобы вместе тут отравиться…

– Снеж, это я застал даже мюзиклы на эту тему, а они – нет. – Воля смотрел на меня насмешливо.

Я перевела взгляд на заинтересованные глаза в углу на потолке. Эх, летчики-полетчики. Зато хоть сняла с Воли явно не нравившиеся ему сплетни о его бородатой любви. Поудобнее уселась на подоконнике, придумывая, о чем же я могла захотеть спросить у Воли. Наконец вспомнила, что мне было непонятным в прошлое наше занятие:

– Слушай, если нагревание, типа того, что было использовано на моем ноже – это общая магия. А инферно – высшая?

– А почему часть математики в Мусорном мире носит название высшей? – Воля в своей непревзойденной преподавательской манере ответил вопросом на вопрос. Эту его особенность я просекла сразу при первом же занятии. Но не жаловалась. Воля явно не раз являлся в мой мир и мог оперировать известными мне понятиями.

– Ну, наверно, сложнее. А так, там много используется из обычной математики.

– Ты сама ответила на свой вопрос. – Воля приподнял бровь, требуя продолжить. Я вздохнула, но послушно попыталась выразить свою мысль:

– Потому что магия требует больше каекулярных?.. Руберарных?.. – Воля отрицательно качал головой на каждое из предположений. Я продолжила: – Всех магических ресурсов? – Воля кивнул. Ох, не зря именно предмет Грымзы я особенно тщательно заучивала. – То есть нужно больше сил, умений, навыков и вложенных усилий. – Это я для себя подвела черту знакомыми понятиями. Воля улыбался. Жуткая у него улыбка все-таки, но я привыкла. Теперь, скорее, ощущаю гордость как ученица, а не страх, как попаданка обычного человеческого вида среди всемогущих магов. – Воля, ты мне очень помог. Теперь я спокойна за свои знания. – Подскочила и собралась на выход из их комнаты.

– Они у тебя малы, даже для маленького ребенка. Ты как будто росла в вакууме. Сегодня вечером приду заниматься еще. – От Волиного голоса я вздрогнула и, не поворачиваясь, кивнула. Захлопнула дверь, оперлась на нее спиной. Да, мне нужно нагнать тут знания – равные целой жизни, а я то по окнам лазаю, то с Кощеем…ох, какая же из дверей нашей общаги ведет к Бабе Яге? Открывать дверь и уточнять у Воли – не хотелось. Сразу поймет, что я вовремя конспект не вернула.

Все еще опираясь на дверь, стала думать. Так, слева моя комната. Еще левее я видела двух бородачей, однажды выглядывающих. Вряд ли Баба Яга с ними зажигает. Так, попробуем справа. Подошла и открыла. Там Акела сидел и, размахивая руками, рассказывал двум другим:

– Вот такенные змеи вместо трусов, представляешь?

Закрыла дверь. Что-то не хочется мне выслушивать дальше этот, явно преувеличенный, рассказ. Вон, ребята так увлеклись, что и моего явления не заметили. Интересно, а у них стоит магическая защита или нет? Может, потому и спокойны, что никто без разрешения не зайдет. Всем, кроме меня, «дворецкий» опасен, так что ребятам и запираться не нужно.

Чисто теоретически, если с одной стороны все мужские, то женские с другой стороны? Вроде даже уже кто-то об этом говорил.

Постучала в первую комнату напротив, дабы не застать еще какой важный разговор. Никто не ответил. Приоткрыла дверцу совсем чуть-чуть и заглянула. Пусто. Даже никаких наволочек и простыней. Неужели девчонки заезжали вот в такой ужас? И это наши-то принцесски? С моей небольшой комнатой, отвоеванной у Кощея, этот закуток на троих, конечно, не сравнится. Неудивительно, что принцессы такие злые. Возможно, они вообще не в общаге живут, а в каких-то отдельных выстроенных хоромах? Правда, я видела кого-то из девочек тут мимо проходящих. Может, в гости ходили?

Открыла следующую дверь уже нараспашку и не ошиблась – никого. Третью дверь открыла с подвыванием:

– Девки, ау-у-у-у.

И именно там и оказалась Баба Яга. И были там еще две знакомые рожицы – Багира и Золушка.

Что ж, после всего, что я сделала Золушке, плюс мое эффектное появление – расшаркиваться на пороге уже, наверно, глупо, да? Я шагнула внутрь и постаралась максимально мило улыбнуться. Может, перед Золушкой и хорошо бы числиться злодейкой. Но вот с ботаниками в нынешнее время мне бы стоило подружиться. Поэтому я и тянула лыбу, глядя на сидящую за одним из трех столов Ягу.

Старушка подперла ладонью щеку и выгнула бровь. Багира развалилась на кровати еще фривольнее, явно ожидая шоу. А вот Золушка решила это самое шоу устроить:

– Ты-ы-ы? Да как ты посмела сюда заявиться? И… и… как ты «дворецкого»-то прошла?!

Так. Срочно требуется возвращать злодейский облик. Только угроз в арсенале немного. Про стринги этой точно не зайдет. Так и не придумав, решила просто проигнорировать девчушку в парике.

– Яга, слушай, я тут твой конспект уничтожила…случайно. И хочу загладить свою вину. – А что ходить вокруг да около? Может, и не стоило так делать, когда Золушка все видит… еще поймет, что слаба, и следующим заклинанием не промахнется, но все обошлось. Блондинка просто вышла, хлопнув дверью. Она, конечно, сказала что-то про то, как тут смердеть начало, но облегченно все выдохнули именно после ее ухода.

Кажется, я расположила к себе оставшихся в комнате дам. Это как же их успела достать эта принцесса, если они и уничтоженному конспекту рады, лишь бы хоть чуть-чуть побыть без этой красотки!

– А выпей-ка ты, Снежная, со мной наливочки. – Бабуля достала из ящика стола бутылку с красной жидкостью, убрала бумаги с тетрадями, поставила наливку на очищенный стол и еще три бокала рядом. – И тогда прощу.

Старые русские, млин. А я вот пить не умею. Совершенно. Ни папа, ни мама не пьют и на пьющих девушек смотрят негативно. Да и на вкус это горькая гадость. Так что как-то с алкоголем у меня не срослось. Хотя с учетом последних событий иногда ка-а-ак хочется напиться и забыться. Да вот только понимаю, что проблему это не решит, а новые создаст. Хм, а в данном же случае как раз проблему и решит. Мне простят утерянный конспект, и я попробую вытащить хоть какую-то информацию об этом мире. Ведь не могут тут быть плохими ну совсем уж все?

Пока я думала, Яга налила в стаканы, Багира взяла свой, и обе уставились на меня. Что ж, вперед, Снежка. Побывала ты и воровкой, и спасенной. Теперь время алкоголички и шпиона.

Чокнулись. Как наши стаканы, так и все вокруг.

Натолкнуть двух девушек на сплетни оказалось простейшим делом. Тут, думаю, даже не потребовалась бы и выпивка. Что Багира, что Яга говорили наперебой. Часто я даже не сразу вникала, кто из них что сказал. У Багиры-то голос не басил, как когда-то на первом занятии. Но спрашивать я постеснялась. Может, через пару стаканчиков. Настойка оказалась вкусной и совсем не горчила.

Для начала коснулись темы, почему женские общежития пустые. Оказалось, что человековидных девушек загребли не так уж много. В итоге даже Русалочка была причислена к их потоку.

– Но она, кстати, отлично разбирается в сводах законов и отвоевала себе бассейн. – Яга явно говорила это с каким-то намеком.

– А я отвоевала себе возможность размножаться. Информация о преобладании самцов у меня была, только и осталось, что пол поменять.

Кажется, только что Багира ответила на мой вопрос.

– А что, это сложно? – не могла сдержаться. Вся эта магия до сих пор приводила меня в волнение своими возможностями.

– Сложно, но можно. Это врожденная способность моего рода. Возникла в период его вырождения. – Багира пожала точеными женственными плечиками.

Вот ни за что бы не поверила, что эта красотка, любящая посплетничать, когда-то была мужиком.

– Да, это у Багиры знатная способность. Иногда мне самой так хочется стать мужиком. – Яга взмахнула стопкой, расплескивая драгоценную наливку, которой достала уже вторую бутылку. По моим впечатлениям, сильнее всех пьянела именно наша бабуся. Может, дело в возрасте? – Кстати, эта Русалка не так уж умна. Я приврала. Из бассейна-то своего так и не вылазит. На ногах-то больно ходить. Лучше бы в водный факультет пошла.

– Не-е-е, я слышала, у них там вообще полная «ж». – Багира легла удобнее на своей кровати, прижав к плечу отобранную бутылку наливки. Из стакана ей стало лень пить, так как лежа неудобно наливать. – Водяного вообще с ребенком взяли.

– А что делать? Он же отец-одиночка, не бросать же малыша, – Яга была полна праведного возмущения.

– Одиночка, говоришь, – Багира ухмыльнулась.

– Ой, вот не надо тут вставать на тропу сексуальной войны. Он вообще не твоего вида. Да и не водится с ним никто. Он потому так за ребенка и трясется. – Яга привстала со стула и села почему-то рядом со мной на кровать Золушки, а не на свободную свою.

– Меньше конкуренции. – Багира сказала это и присосалась к горлышку.

Реально – как будто попала в компанию подружек-алкашек. Но я не жаловалась, притулила щеку на костлявое плечо Яги. Та вздохнула, погладила меня по светлым волосам и проговорила:

– Эх, вот я никак к Кощею подобраться не могу.

– Тебе он тоже нравится? – Я сказала это, предчувствуя слезы.

Девчата подвисли от моего вопроса.

– Эм-м-м, опасный вопрос, но правда в том, что ни капли. Как вообще этот злыдень может нравиться? Хотя чего уж, вру, злыдень бы не спас меня от проклятия. То, что это уже не так важно было на тот момент – второстепенно, долг у меня перед ним до сих пор. А как выплатить – не знаю. Думала, может, тебя выпивкой разговорю, ты и поделишься. Да только болтаем в основном мы. Может, это… чисто по-женски скажешь, чего ему может быть нужно?

– Стринги. – Это я вспомнила свою угрозу. А правда, что может быть нужно такому богатому и красивому?

Багира заржала. Мы с Ягой вопросительно на нее посмотрели. Та сквозь хихиканье проговорила:

– Я знаю, что такое стринги. И – святые подмышки первого альфы! – я хочу присутствовать в тот момент, когда ты их подаришь Кощею. Еще бы фотоаппарат – и я счастлива. Это ж и компромат, и…

– Ты была недавно на Земле? – я не удержалась от вопроса. Сейчас все такие родные слова о технике прямо грели душу.

– Да, мы туда с Дюймовочкой часто наведываемся. Она дизайнер одежды и обожает ваши шмотки. Прямо пищит и исходит розами. В прямом смысле. Только размеры не позволяют утащить хоть парочку платьев, так что всегда кого-то с собой берет. В последние разы я с ней с удовольствием шла. Уже начинаю подумывать завести котят у вас. А то тут одно дерьмо собачье из разряда «сделал дело – гуляй смело». А я как найду – пол нужный подберу и смотаюсь, пока котятки не подрастут. Эх, мечты. – Багира, подмигнув нашим шокированным рожицам, изобразила чоканье.

– Эх, а Дюймовочка-то твоя теперь знаменитый дизайнер. А я вот поставила себе цель после снятия проклятия – всем вредить. Даже села за учебники, чтобы найти лучший способ. И знаете что? – Мы с Багирой синхронно наклонили головы направо в ожидании слов старухи. – Увлеклась! Теперь жизни без науки не вижу. Одно только осталось – расплатиться с Кощеем за снятие проклятия.

– А почему ты говорила, что эта помощь уже не была нужна? – Кажется, все, что касалось Кощея, мой мозг отказывался выпускать.

– Проклятие было на старость. А когда он снял – было уже поздно.

– Не снималось? – Я прижала ладошку ко рту.

– Снежная, ты каким местом слушаешь? – Яга выразилась прямо, как моя бабушка. – Снял он проклятие, снял. А поздно было, потому что к тому моменту я уже действительно постарела. Возраст, девочки, возраст. Хотя чаво вам рассказывать, молодежи-то.

Последнее предложение Яга сказала сварливым голосом с каким-то акцентом.

Тут к нам вошла Алиса. Ее я тоже запомнила еще с первого учебного дня.

– Что, достала тебя Золушка? – спросила Багира очень-очень сочувственно. Я бы даже сказала, очень-очень-очень сочувственно.

– Ой, даже не представляю, как вы ее терпите. Мне Рапунцель и Белоснежка уже весь мозг выели, а сейчас еще и эта присоединилась. – Алиса ворчала, но параллельно взяла оставленный Багирой стакан и попросила его хозяйку отлить наливочки и новой гостье.

– Ты правильно сделала, что к нам пришла. Пусть развлекаются наши принцесски. – Баба Яга говорила очень миролюбиво, но в этот момент пыталась прилечь мне на колени. Только вспомнила о самом важном и великодушно махнула рукой. – В столе еще бутылки лежат. Заклинание на Аргентусе, ключ Тиа.

Алиса понимающе кивнула, подошла к столу Яги и вытащила оттуда еще бутылки.

Меня же интересовал вопрос:

– А как вообще могли принцесс-то посадить? Все-таки они к другому уровню жизни привыкли.

Ответила мне самая трезвая:

– Короли, когда поняли, что делают поправки, сами за голову схватились, но что тут исправить уже. Хотя я знаю нескольких, которые все осознавали, просто уже устали от своих избалованных чад. Попробуй на таких управу найди. А в технологичных мирах подчищать хвосты сложнее всего. Мусорный заполнился в СМИ нашими косяками настолько, что уже никто в них не верит.

Я вспомнила всякие «реальные фото» с призраками, НЛО и магией и кивнула. Что правда, то правда.

Меня же как девочку, с любовью смотрящую мелодрамы по типу «Золушка», регулярно кое-что интересовало даже больше той шпионской информации, за которой я пришла.

Да и что угодно может пригодиться, верно? Вроде эта мысль окончательно убедила меня в желании узнать и запомнить всякую ерунду. И почему бы не начать с любимой…

– А туфелька – она и вправду была… ну… в жизни Золушки?

– А ты что, не слышала? Золушке же за неуплату налогов чуть параллельно статью не пришили. Фея-то налог на подарки физическим лицам не уплачивала. Пришлось обувью отдавать. Естественно, наши предприимчивые схватились за хрусталь!

В моей голове это слабо связывалось с прекрасной сказкой Диснея, но как же…

– А как же Белоснежка, хрустальный гроб, семь гномов?

– Подельники-то ее – да. Все семеро ее прикрывали. Но не удалось. В хрустальную тюрьму упекли. До гроба там, конечно, не дошло. Ее принц оттуда вытащил и по законам откосил. Заодно вроде и Али Бабу тоже.

– Да, они ж вместе сидели.

– И Соловей Разбойник? Просто они сзади меня сидят на учебе. Прям не разлей вода.

– Видимо, сошлись по профессии. Соловей-то в основном в Мусорном отсиживал. Но тут подробностей не ведаю – редко из своей избы выбиралась, – сказала Яга.

– Да что же все так неправильно? Белоснежку не спасали из бесконечного сна…

– А что еще в тюрьме делать? Может, и спала вечно.

– …Золушка на бал в тыкве не ездила. – Все заржали дружно. – Что?

– Ой, не могу. Как вспомню…

– Говорят, из тыквы перед превращением обратно не успела выйти. Ее потом стражники того мира и выкорчевывали оттуда. Напортачила с заклинаниями эта фея – так напортачила. В техногенный мир Золушка улетела. Еще и в тыкве там застряла.

– Принц долго ее потом по туфлям искал.

– А сейчас понял, как много заклинаний поиска с потерянной обуви существует – вводит моду на кроссы. Дюймовочка давно искала добровольца высокопоставленного. А тому – счастье, что они на веревочках. Ботинок свой не потеряет, и жена его в один, хе-хе, интимный момент не поймает.

– Че-то у вас совсем не сказка. Хоть проси у Аладдина занять джинна – желание загадывать, чтобы сбежать отсюда.

– Не-е-е, Алик с Джинни в ссоре еще с тех незапамятных времен, когда джинн в обиду отправил его в немагический мир. Да еще в пески какие-то. Аладдин после этого живет только с одним желанием – прикончить уже эту синюю тварь.

– Так неудивительно, то богатства ему в замок навалил так, что все реликвии поломались. Они-то дороже той горы медек, что создал джинн. А когда Алик девушку загадал, перенес куда-то в Мусорный. Да к той, у которой ручной тигр! Она, им угрожая, и заставила жениться. У них там какие-то правила, что нельзя видеть никого в неглиже – сразу жениться.

– Да, а это где? С мужиками так же?

– Вряд ли.

– Ниче, пол сменю и ка-а-ак загляну к этим… в пески.

– Увидят в гареме каком – просто убьют, – Я покачала головой. Уж слишком ярким энтузиазмом горели глаза Багиры. Думаю, не будь мы в тюрьме, уже шагали бы к гарему. Не удивлена, что она часто бывала в нашем мире.

Далее было уже сложно сосредоточиться на том, о чем говорили девчата, но я старалась.

Питер Пэн участвует в каких-то грязных делишках. Так как половины используемых слов я не понимала, то и не разобралась в каких. Багира, похоже, дружит с Балу и Акелой – уж слишком часто упоминала их имена. Что, в принципе, неудивительно. Все они оборотни. Да еще и из одной сказки.

Потом был рассказ про огненных магов и как они спасали замороженное здание от неконтролируемого всплеска магии у Морозко. Надо же, и этот тут есть… Погрузилась в мысли о своей грустной сказочной доле.

Сосредоточилась только, когда заговорили о коте Баюне. Все-таки информация о том, что он – людоед, меня потрясла. А я ему… ох. Надеюсь, его предпочтения в еде изменились. Ну или девчонки просто сплетничают, и правды в той информации – с грош. Да и дальше поднялась более позитивная тема. Баюн, оказывается, вообще болтать любит, да только о своей жизни не рассказывает (и неудивительно, с таким-то молчаливым другом уже нарассказывался, наверно), а вот байки потравить – это запросто. Вот только рассказы без аккомпанирования уже не в моде. Яга сказала, что Баюн сейчас учится играть на пианино. Ну да, до синтезатора-то вряд ли тут додумались.

Очнулась от полудремы, в которой я воспринимала все сказанное через тяжелую дымку мыслей, когда раздался противный вскрик Золушки. Кажется, зашедшая очень разозлилась на то, что сидят на ее кровати и вообще устроили тут невесть что. Шуточек соседок принцесса не выдержала и хлопнула дверью, снова нас покинув.

– А вы знали, что Золушка влюбилась в кучера? Охо-хо-о-хо. А он мышь. Или ящерица? Или гусь? Хм… Не так уж и важно. – Голос у Багиры охрип, но к мужскому басу так и не вернулся ни разу за все время, что мы тут пьем.

– А еще ее как-то застукали за разговором со зверями. Решили, что это открывшийся навык магического общения. – Алиса захихикала и добавила: – Но нет – сивуха.

– Слушайте, как-то неудобно за спиной Золушки столько ее обсуждать. – Мне стало некомфортно от всего, что тут болталось. Да и злость Золушки по отношению к нашей пьянке стала теперь вдвойне понятнее. Вон что пережила, бедняжка, в алкогольном опьянении.

– А ты знаешь, что сделала эта стерва? Сдала нашего Балу Айболиту, что у него трубка в ноге! А ведь наш медвежонок страшно боится крови и вообще всего этого… лечебного. Ну, кроме меда, конечно. Теперь Балу боится произнести даже часть имени этого помешанного докторишки. – Это снова вспомнила про своего друга Багира.

– Да, он мне тоже показался немного тю-тю. – По поводу страха перед Айболитом я Балу вполне могла понять.

– Тю-тю? Там на старости лет целое тра-та-та-та. – Багира изобразила пулемет, в очередной раз подтверждая свои пусть и обрывочные, но знания моего мира.

– Вы просто его не понимаете. Умный же мужик. Могли бы и не сажать в тюрьму. Все-таки он-то в Мусорный ездил, чтобы диплом защитить по теме «Анатомия разумных существ, проживающих в преобладающе влажных регионах немагических миров». Я, кстати, в своей магистерской по зельям с техногенными элементами часто ссылалась на его труды. – Даже пьяная, Яга звучала, как зубрила. Правда, иногда она говорила, как деревенская необразованная старуха. И фиг поймешь эту мою собутыльницу.

– Ладно, с Айболитом разберемся. Но ведь Алиса ей доверилась, все рассказала. А она возьми – и разболтай! – Оборотница продолжала яриться после моей фразы в защиту принцессы.

– Так ведь Алиса когда-то по молодости и правда весь ректорат… – Яга снова попыталась быть разумным звеном нашей подвыпившей компании.

– Да я просто аромамасла поставила! Там такой смрад стоял, у меня даже глаза слезились, не могла даже карты в руках рассмотреть. – Алиса подскочила и активно зажестикулировала.

– Так надо было выбирать, какие масла-то поджигаешь. – Яга по-доброму улыбнулась. Ее глаза смеялись.

– Да кто ж знал, что это артефакторские заготовки. Да еще и во время игры в карты кто-то решил портал поставить. Вот на фига? – Алиса покраснела и обратно села.

– Да ты что, не знала, почему играют рядом со стационарными порталами? Тянут энергетику, чтобы подменять карты на нужные. Эх, ну и наивная ты девчонка. – Багира тоже успокоилась и развалилась, видимо, погрузившись в картину событий из прошлого. – Зато какой непредсказуемый результат схлопывания-то получился.

И далее они мне тоже все разболтали, так же легко, как и Золушке. И про то, как кто-то переместился с заячьими ушами, кто-то сместился во времени, а некоторые превратились в карты. И все это преподавательский состав какой-то другой академии, а нынче многие из них – уже сильнейшие маги и влиятельные люди. Они мне и имена их перечислили, правда, мне это ни о чем не говорило.

Мои собутыльницы – те еще сплетницы. Так что не сказала бы, что облысевшая из-за меня Золушка конкретно в этом случае так уж виновата. Очень хотелось перед ней извиниться – все-таки кумир моего детства. Всегда тоже мечтала о своем принце, который на все пойдет, чтобы меня найти и быть со мной. А ведь вряд ли король одобрял их неравный брак. Вот только Воле я верила больше, а значит, это Золушка тогда на практике попыталась меня убить. И отравлению не мешала. Какой же этот сказочный мир совсем не сказочный.

– Алис, а как ты будешь на уроке Баюна-то? От него-то при переносе в Мусорный мир вообще только улыбка осталась. Получается, это из-за тебя его и обязали преподавать тут. Скоро начнутся уроки биомагии. Тебе бы хорошо подготовиться к ним. – Кто о чем, а Яга об уроках.

Все, хватит с меня сбора сплетен. Запомнить бы хоть перечисленные. Я встала, попытавшись покинуть компанию. Но мои действия восприняли за попытку продолжить наши посиделки где-то еще. Мы всей гурьбой вывалились в коридор общежития. Было решено выйти из академии проветриться. Я тоскливо посмотрела в сторону своей двери, но поняла, что не так уж и хочу возвращаться. Да и к тому же я еще не гуляла снаружи. Только падала туда. И в тот момент я скорее рассматривала поймавшего меня Кощея, чем смотрела вокруг. Сердце защемило так болезненно, что на улицу я чуть ли не первой побежала. Оказалось, не в ту сторону. Яга повисла на моей руке и потребовала не дергаться, ибо ей, старой, и так тяжело тягаться с нами – молодежью.

И пока я вникла в слова Яги, что не туда рванула, у остальной компании, отставшей на пару шагов, началась потасовка. Мы поплелись к ним, Яга на моей руке уже буквально висела. Вот строит из себя немощную, а ведь она единственная, кто за мной поспел. Остальные-то отстали.

– Мало тебя родители в детстве топили. Надо было по мозгам бить. Может быть, и в этом тоже бы адаптировался. Умнее был бы.

Оказывается, девчата сцепились зубами с Буратино. Но тот понял, что в меньшинстве, и удалился, как только увидел меня с повисшей на моей руке бабулей.

На улице оказалось скучно. Ну сад, ну здание академии, да только грязища была – ужас. Это, что ли, дождь какой был? Для развлечения было предложено спеть. И должна признаться, песни у них отвратительные. Даже приятно звучащие голоса моих спутниц их не скрашивали. Решила спеть и те, что помню я. Так как к словам я обычно не прислушиваюсь, вспомнились только отрывки. «Ой, цветет калина» оценила Баба Яга и напевала уже без остановки. К ней присоединился Дурак. Оказывается, поём мы очень громко, он услышал и решил к нам присоединиться. Остальные, видимо, не настолько идиоты – переться к пьяной толпе поющих и месящих ногами уличную грязь баб. Дурак заценил «Выйду ночью в поле с конем». А Багира с Алисой – «Упс ай дид ит эгейн».

Решено было идти обратно. Но петь никто не прекращал, только каждый хотел петь ту песню, что понравилась именно ему. Что именно петь – не знали и просили у меня слова-подсказки. Я слегка тормозила с ответами и не всегда поющие угадывали, кому именно я подсказала.

Мы уже поднимались в академию, когда решила прислушаться, что же мои друзья напевают. Подошла к Дураку, по напеву явно зациклившемуся на первом куплете:

Вся наша толпа отправилась к ректору. Багира предлагала перелезть через стену, но Яга отговорила, объяснив устройство магической защиты. Думаю, оборотница согласилась скорее из-за того, чтобы Яга перестала сыпать жуткими терминами. По пьяни они получались еще и с подвыванием гласных.

Посещение ректора откровенно пугало. Ректора своего вуза я не видела никогда. А этого – только в момент сильного эмоционального потрясения. И наговорила всякого… Даже угрожала. Пока мы добирались до кабинета, я уже решила, что раз меня грозились отчислить, то это была правильная тактика. Может, ему еще поугрожать? Я все-таки надеюсь, что эта мысль пришла ко мне от логики, а не от наливки Яги.

Мои спутницы отличались еще большей решительностью. Дверь ректората была закрыта, и они решили ее взломать. С учетом того, с каким шумом это происходило, есть подозрения, что большинство студентов-зэков ожидают конца света. Наконец дверь открылась, перед нами оказалась явно секретарская. Пустая. Горящие взоры пьяных взломщиков воззрились на дверь в ректорскую (по моим предположениям). Яга жахнула по ней огнем. Дверь отворилась, показывая, что была открыта. А за закопченной дверью стоял ректор… со спущенными штанами.

– Вот это я понимаю – встречать дорогих гостей, – Багира хохотнула и оперлась на косяк.

И правда, почему ректор не надел штаны? Ведь наверняка слышал, как мы сюда ломились. Красавец-мужик стоял в бордовых семейках с лицом в цвет этих доисторических, но все еще общевостребованных труселей. Бедолага от возмущения только что-то шипел сквозь стиснутые зубы.

– Да ты моя обиженная прелесть, иди сюда, – Яга мило просюсюкала и протянула руки… да, прямо туда!

Багира потекла вдоль двери, в шоке скатываясь в сидячее положение. Алиса хихикала. Вот на подштанниках что-то шевельнулось, поменяло цвет и проявилось как обычный ремень. Только не пристегнутый, а скорее удерживаемый руками ректора.

– Да отпустите его уже, не видите – он грустит, – Баба Яга все еще причитала над семейниками ректора. Обиженный ремень отпустили и он змеей (почему я не удивлена?) переполз на руку Яге. Та его гладила и успокаивала.

Ректор вздохнул и налил себе что-то явно алкогольное. Похоже, наше пьяное состояние убедило его, что наш запах скроет его выпивку на рабочем месте лучше всего. Да и после увиденного, если нам приспичит что-то рассказать о ректоре, то вряд ли в голову придет в первую очередь именно информация о том, как он глушил коньячок.

– Ох уж эти озабоченные студентки. Все такие особенные, одаренные, веселые, твою мать. Почему все уверены, что именно на такую я должен непременно запасть? Их слишком много – этих индивидуальных умниц. – Похоже, ректора со спущенными штанами прорвало. Прошаркав (штаны на ступнях не давали нормально ходить) до кресла, завалился на него. – Все, больше не покупаю хамелеоны, слишком обидчивые.

– Так их можно понять, ремень ваш сильно обидели, заколдовали на незастегивание. Он все равно ничего сделать не может. – Яга прижала к себе обиженный штанодержатель.

– Так штаны отказались даже руками удерживаться! Сниматься тоже не согласны. – Ректор стукнул пустым стаканом по столу.

– Они боятся, вы же угрожаете их выбросить. А они говорят, что вы не можете их уволить, так как не обеспечили инструментарием для эффективной работы. И между прочим, правы. – Яга наставительно указала пальцем на ректора.

Потрясающе. Тут, оказывается, даже со штанами разговаривают.

– Так работники в таких случаях забастовку и устраивают, – развила я мысль Яги, – останавливают деятельность всей компании.

Яга почему-то посмотрела ректору между ног, штаны приподнялись, ректор побледнел. Алиса решила воспользоваться ситуацией.

– Яга отличный специалист во взаимодействии с полуразумными. Давайте она решит вопрос с хамелеонами, а вы нас отпустите.

Ректор выглядел настолько бледным, когда штаны попытались надеться полностью, что Яга поспешила приступить к своей колдовской деятельности. Наконец штаны и ремень были на месте, а ректор от облегчения чуть не плакал.

– Ну так разрешение в город? – Багира протянула ладонь.

– Конечно, но кроме Снежной. На нее слишком много жалоб поступало.

Что? Много жалоб? Это от кого? И почему? И это как так – все пойдут, а я нет?

Алиса и Багира явно настроились на спор, но я их опередила, вспомнив самую действенную из угроз.

– Стринги подарю, – и пока ректор не прореагировал, добавила: – И скажу всем студенткам, что они у вас есть.

Багира заржала, Алиса с Ягой непонимающе на меня посмотрели, а ректор… согласился. Но решил пойти в таверну с нами, «чтобы приглядеть». Хотя по мне, бедному мужику явно захотелось компании, чтобы напиться после всего пережитого.

Я думала, сейчас выйдем, а там какие-то сказочные кони. Или ящеры. Ну или хотя бы путешествие по тому лесу, что я видела из окна. Или вдоль реки. В общем, я ужасно соскучилась по природе. Но не такой, как тогда с зубастиками или с тем стрёмным лесом, куда от меня сбежало добро за дровами и зверьком. От воспоминаний затошнило, как всегда бывает при воспоминании о той еде, которой когда-то отравился. Теперь я поняла, почему в последнее время у скатерти просила не мясные блюда.

За мыслями меня протащили через «телепорт на короткие расстояния». И никаких тебе диковинных животных, Снежка. Видимо, судьбе оказалось достаточно кота, которому чуть яйца не намылила.

На выходе из портала толкнули в плечо.

– Двигайся, ледя, не одна в город спешишь, – это сказал какой-то… гном. Как еще можно назвать бородатого коротышку с насупленными бровями… после того как пересмотрела «Властелин колец» пять раз? Передо мной вышли ректор и Багира. Подошла к подруге. И замерла. А ведь действительно, подруге. Именно так я это ощущала. Вот не верю, что алкоголь создает друзей, но как-то у меня совпало, что эта немного агрессивная и смешливая девушка (пока что) стала близка. Как и Алиса, и Яга. Нет, моя сестренка до сих пор та – лучшая, которой могу доверить все-все-все. Но эти сказочные девицы сейчас казались самыми родными.

– Снежная, продолжишь так на меня смотреть, и мне придется сменить пол, – Багира фыркнула и хлопнула меня по плечу. Да так, что меня развернула. Пошипела и потерла ударенную часть. Вот же ж. Пусть и душевно мы сблизились как-то, но до понимания пока далеко. Но тут и моя вина, я им так и не поведала про то, что не просто слаба в магии, а вообще не маг. После того как меня прокрутило, взгляд упал на телепорт. Оттуда шло много людей. Например, между Алисой и Ягой вышло еще человека три. Ну как человека… один из них был какой-то великан. Его как раз и ждал… гном. Они хлопнули кулаками друг о друга, отчего коротышка повалился и заржал, а затем великан приподнял его обнимая. Да так, что гном заржал еще громче, перебирая ногами в воздухе. После признаний о том, как соскучились, пошли рядышком, перебрасываясь словами, большей частью мне непонятными из-за того, что я совсем не знала здешние наименования и технологии. При взгляде на эту странную парочку у меня отлегло от сердца, теперь я уверена, что наша дружная компашка – точно не самая странная в данном городе.

Когда все собрались, я уточнила:

– Почему так много вышло людей из портала, перед телепортом в академии были только мы.

Ректор на меня удивленно посмотрел, но пояснил:

– Портал сборный, там много настроек. А деревенек и шахт на этом острове тоже достаточно, считай – золотая жила, а не искусственный мир. Кто ж знал, что во время его создания что-то пойдет не так. И впервые «не так» – это лучше. Наша академия долго славилась своими талантами, да вот только тяжело отсюда к родным ездить, вот она и пустела постепенно. Я даже рад, что в этом году академия работает полноценно, пусть и с нарушителями закона. Да и особенно я впечатлен выбором в пользу обучения, а не обычного заключения.

Яга, Багира и Алиса закивали, поддакивая. Я тоже была согласна, вот только если бы тут отпускали просто после отсидки своего срока – я бы точно могла отсюда убраться, пусть и через год. Но чтобы выйти, нужно не только тут год пробыть, но и сдать магические экзамены… Я тут навечно.

Когда мы заходили в таверну, я поняла: в нашей женской компании только ректор и… стоп, а где Ваня? Когда мы его потеряли? Хм, я его не помню даже в кабинете ректора. Неужели он испугался вламываться туда и свалил? У него включились мозги? Не верю. Или мы уже настолько пьяные, что даже Дурак не решился с нами идти?

Столы в таверне и правда подозрительно шатались, а лица присутствующих выглядели замутненно. Алиса что-то крикнула нам и убежала в дальнюю часть таверны, растворяясь в моем расфокусированном зрении мутным облачком.

Мы подошли к какому-то мужику, который у меня в глазах вообще растроился.

– Горыныч, я тебе пропуск не выдавал. Ты что здесь делаешь?

А-а-а-а, это ж Змей, значит, в глазах еще не троится. Это просто наши тройняшки синхронно пьют.

– Любовь.

– Зла.

– Да, – по порядку высказались Горынычи. Последний даже слезу пустил.

– Любовь зла, полюбишь и уборщицу, – Яга махнула куда-то в сторону. Может, так заказ делают?

– Что ты понимаешь в любви, старуха? Да и сравнила тоже с нашей красавицей, – Один из Змеев тоже махнул рукой.

– Твоя цаца уже давно без сердца. Да и у тебя-то оно только одно на троих – особо не поделишься. – Багира села рядом с одним из тройняшек и оперлась на его плечо, то ли удерживаясь от падения, то ли в знак поддержки.

– А что поделать, если любовь? – это горестно вздохнул ректор.

Яге и Змею принесли желтоватую жидкость, похожую на пиво, а ректор стал что-то заказывать. Мне есть не хотелось. Даже несмотря на то, сколько выпила, неприятные здешние запахи ощущала достаточно четко, чтобы рисковать тут что-то принимать внутрь.

Далее Горыныч поведал нам рассказ о своей любви. Той самой уборщице, что отдала свое сердце и поддерживала жизнь и молодость, как какой-то полузомби. Но должна признаться, я не прислушивалась, так как наш ректор Змею поддакивал! Такое впечатление, что тут не тройняшки, а четверняшки сидели. Наш Керчик даже забыл, что Горыныч тут без разрешения. Может, у ректора тоже несчастная любовь. У этого красавчика, за которым вся академия бегает? И дело не только в том, что об этом сказал сам магистр Кэррол. Я не раз ловила краем уха его имя в перешептываниях одноклассниц.

Пока я погрузилась в воспоминания об одноклассниках (а возможно, и просто вырубилась), мужская часть нашей попойки перешла на тему «все бабы су…». К ним даже присоединилась Багира, что-то визгливо согласно порыкивая, вися на плече все того же брата-акробата. Яга же уснула за столом.

– Все такие особенные! Умные, шебутные. И повредничают, и шутки устроят. И будут краснеть мило, когда вызову отчитывать. Что не мускулом, так магией крута. Неприступные, как будто кто-то преступить такую хамку хочет. Вот нет бы такие были, чтобы вместе спокойно почитать. Ну или, как с тобой, Горыныч, просто выпить да за жизнь поговорить.

Горыныч попытался поддержать ректора, но он-то в таверне дольше. Уже и соображал с трудом. Ректор вздохнул, ему, похоже, все еще хотелось выговориться и получить поддержку.

– Попей из аквариума. Мне однажды помогло, – ректор махнул в угол таверны. Там и правда была стеклянная емкость с рыбками. – Есть шанс даже сразу закуску поймать.

А Горыныч что? А Горыныч пошел нырять. Всеми тремя тушками. От шума, поднявшегося в таверне после этого действа, проснулась Яга. Багира же очухалась еще в тот момент, когда тройняшки встали и она свалилась с плеча богатыря на пол. Сейчас обе мои спутницы вытаскивали по очереди головы, увлекшиеся рыбалкой, и что-то им втолковывали. Мы остались с ректором наедине. Так и не дождавшись своей группы поддержки, Кэррол переключился на меня:

– А мне-то спокойствия хочется, понимаешь? Семьи, блинчиков, пивного животика. И чтобы жену свою защищать мог, героем выглядел. Но не от драконов и всяких сильных магов, а, ну там, от закрытой банки. Или придержать, чтобы не упала. Понимаешь? – Ректор стукнул полной кружкой по столу, расплескав напиток. Я не понимала, но на всякий случай кивала. – Надоела эта аура сильного красавчика, даже подумывал рожу в огонь ткнуть, представляешь? – В этот раз ректор кружкой взмахнул, окончательно все расплескав. Я не представляла, но кивала. Кэррол взмахнул свободной рукой, требуя новую кружку для расплескиваний. – И тут она. Она! Та, ради кого хочется быть героем. Как только она споткнулась о собственную ногу и слетела с лестницы, сломав руку, я понял – это судьба! Хотя сердечко мое затрепетало еще за пару минут до этого. Очередная «неповторимая» устроила кавардак, я на нее и наорал. А тут мое солнышко на лавочке сидит и говорит: «Можно потише?» Ушла та, на которую кричал, я сел рядом со своей суженой. А она сидит и читает. Так и сидели в тишине… Далекие звуки взрывов смеха неуемных студенток. И ее размеренное дыхание при чтении. Я оказался непозволительно близко, она закрыла учебник и пошла спускаться на другой этаж. Ну а потом все – судьба. Никогда не видел, чтобы кто-то так нелепо падал. – Ректор расплылся в счастливой улыбке. – Тогда и понял, что нашел ту самую, – улыбка у Кэррола пропала, – только упустил. У нее оказался слишком короткий срок отсидки. До вас делали тестовый вариант для других нарушивших закон. Рыбаку вон вообще совмещать пришлось. И за налоги отсидел, и за МЛЯ.

– Налог?

– Не заплатил налог на имущество. И ладно бы имущество осталось, так рыба все забрала. Чего ж налог-то оставила?

С мысли о том, что тут, оказывается, сидят не только по одной статье, сбили крики.

– Ах ты, курица-несучка! Вертай назад, а то все патлы повыдергиваю! – Яга вцепилась в какой-то клубок ниток и продолжила визжать. – Я тебе покажу нувюгатор. Клубок это мой. Отдай, патлатая!

Девушка, не отпуская клубок, что-то спокойно ответила. В отличие от крикливой и пьяной Яги, слышно, что сказала, не было. Бабуля с новым энтузиазмом вцепилась в нитки и закричала:

– Хочу дарю, хочу взад забираю! – И явно Яга начала что-то колдовать. Я стала узнавать это не только по тем спецэффектам, которые иногда возникали. Но и по сосредоточенному лицу, которое бывает у тех, кто решает давно позабытые логарифмы.

– А кто эта девушка? Ей бабуля ничего не сделает?

– Премудрой-то? С чего бы это? Ее даже в тюрьму посадить не удалось. А она в Мусорном мире раз пять замуж выходила засветясь. Но закон знает. К частичному имени не привязать. Тем более к такому часто встречаемому. А все эти Премудрая и Прекрасная – только эпитеты. А Царевна-лягушка – вообще статус, – ректор покрутил пальцем, как будто на него что-то накручивает, и поморщился.

– А чего же тогда Дурак на эпитет не сослался?

– Дурак потому что, – ректор буркнул уже в кружку.

– А Рыбак?

– А у него имя полное такое. Да и привязка по ауре произошла еще в тестовую отсидку. Теперь только комиссией снимать. Даже если его отпущу, все равно артефакт притянет сюда. Так что и Горынычевский выход в таверну не так уж страшен – не сбежит, – ректор ткнул уже слегка подрагивающим пальцем в сторону наших тройняшек. – Хотя кому я это рассказываю, ты своего соседа подговариваешь на проверку комиссии. Но, дорогая моя, несмотря на мое уважение, и чего уж греха таить, страх перед Кощеем, все его прошения в мусоросжигателе. Недостаточно оснований для вызова столь влиятельных людей.

Сердцу стало тепло. Пусть и прав был Кощей, что не примут заявления о моей невиновности, все равно попытался.

– Садись, боевая ты наша, – рядом раздалось хихиканье Багиры. Я оглянулась и поняла, что за своими розовыми мыслями и воспоминаниями совсем пропустила возвращение всех наших собутыльников, включая вернувшуюся от другого столика Алису.

– Нет, спасибо, я постою. Нитки поберегу. – Бабуля скромно нависала над столом и пила стоя.

– Хоть будешь знать, что именно не стоит болтать перед заклинанием возврата, – ректор покачал пальцем, а Яга только кивнула в ответ.

Дальше меня попросили еще каким-нибудь песням научить. К сожалению, русских песен я слушаю мало. В иностранных плохо понимаю смысл. Но все, что вспомнилось, поведала. А потом я что-то рассказывала, вроде из детства. Но вовремя себя остановила. Вот только совсем оставить себя без интересностей не смогла и спросила Горыныча, как он превращается в трехголовое чудище-то.

Мне решили не просто рассказать, а показать. Ректор, как самый трезвый (очень относительное понятие после всего выпитого), предложил это сделать на улице.

На улице было уже темно, но под свет из окна таверны получалась красивая мистическая картина. Тройняшки взялись за руки и приподняли их, как в знак победы.

– Сила трех! – прокричали три пьяные глотки.

Светлая вспышка, и перед нами стоит вполне себе верно зарисованный Змей Горыныч. Одно большое пузо, три пасти на длинных шеях. Вот только ростом подкачал. Как раз как три мужика шириной. И головы возвышаются чуть сильнее, чем Кощей надо мной. Сердце кольнуло. Вся окружающая тьма стала казаться той чернотой, что иногда горит во взгляде Бессмертного.

– А что за прикольную песенку ты пела? – Горынычи нависли надо мной.

– Из «Зачарованных». Прости, мужик, не удержалась, – пожала плечами. Действительно, было сложно удержаться с учетом их фразочки и того, как за руки держались. Я уж молчу о световых спецэффектах.

– Вообще-то не мужик, а мужики.

– Это ты про себя, что ли? Да из-за тебя мы все междуречные потекучки всех миров уже словили. Ты не мужик, ты трепло. И если бы трепыхал ртом, а не…

– Да я тебя сейчас ка-а-ак вдарю!

– А нет, еще и ртом!

– Мы все еще про его вранье или?..

Головы выговаривали друг другу одинаковыми голосами! И может, я смогла бы разобрать, что говорят, по губам, но не по пастям же! Теперь я понимаю, почему в мультике головам дали совершенно разный тембр.

Спор голов отдалился и стал фоновым звуком, а я снова погрузилась в окружающую темноту.

– Так, стоп. Я же вечером должна была с Волей заниматься. – Голос мой звучал хрипло, но другие мою незапланированную речь услышали и… предложили составить компанию! Мол, одна голова хорошо, а четыре лучше.

Горыныч попытался с этим утверждением поспорить, поэтому его и оставили в таверне. Ректору тоже компания нужна была. Он даже не вышел смотреть на превращение Змея, сидел и плакал над кружкой о своей невзаимной любви.

Вернулись мы не туда же, куда входили, а за пределы здания академии. Как мне пояснили – такой перенос сделан для удобства. В этот раз грязь месить мы не стали (никто не хотел снова встретиться с возлюбленной Горыныча) и шли к зданию по дорожке.

– Слушай, ты рассказывала, что в детстве строила халабуду – расскажи, как?

Кажется, я слишком много им говорила. Хотя что страшного в халабуде?

– Это когда строишь домик из разных штук. Я обычно из стульев и покрывала делала. Творчество, в общем.

– А давайте тоже построим. – Алиса была полна энтузиазма.

– Творчество – один из видов магических ресурсов, – согласно кивнула Яга.

Студентки были настолько ленивы в строительстве, что академия разом лишилась трех стульев, трех окон и одной шторы. Зато ректора ожидает кучка дров под разбитыми окнами.

Вот же ж. Хоть бы открыли окна, коли, оказывается, левитацией владеют.

Грустно осмотрела три разбитых окна. Надеюсь, хоть не нашей аудитории. Как одновременно-то сделали. Да уж, у магов мысли сходятся. А еще на Ваню грешат.

Девочки обиделись, что я их творчество не оценила, но к Воле за мной все равно пошли.

В одном из коридоров академии Багира захватила проходящего мимо Колобка с довольным восклицанием: «О, еще голова».

Когда мы завалились к «мальчикам» (как их назвала Яга), нам не были рады. Но кого это волновало? Воля, оказывается, ходил ко мне несколько часов назад, стучался. Но ему никто не открыл. Мне стало стыдно, вечер-то и правда давно наступил. Когда мы ввалились, Карлсон вообще уже спал. Но его никто не постеснялся разбудить, да еще и на кровати потеснить. Багира даже игриво ущипнула за полненькие ягодицы. Алиса села рядом с ней. Яга примостилась у стола Воли, зарывшись в его записи. Колобок сбежал от девчат и сел рядом с Питером Пэном, жалуясь на бесцеремонность местных девиц.

А Воле было приказано меня учить.

Вот только учить стали все сразу. И нет бы теории магии, так ведь жизни же! О том, что нельзя ходить к малознакомым мужчинам в комнаты (вот кто бы говорил, а?), а уж жить – тем более. Позже оказалось, что за хорошие покои готовы были бы жить с кем угодно все в этой комнате. Воля тоже согласился, правда, покраснел.

Разговоры за жизнь перетекли в выпивку, так как дамам было скучно с трезвыми собеседниками, а «мальчикам» уже хотелось забыться после всех подробностей о том, что с мужчинами стоит или не стоит делать.

Первым сморило Колобка. Что и неудивительно при его-то весе. На рассказе о том, что именно забыли слепить Колобку и откуда у кругловидных проблемы с демографией, – мне Яга прикрыла уши. Растопыренными пальцами. Так что слушать мне мешало только ее шаловливое хихиканье.

Багира снова погрузилась в свое прошлое с совместными (с Балу и Акелой) шалостями. В этот раз я услышала историю о том, как Балу по пьяни сосал лапу, а ему предлагали пососать кое-что другое.

О том, как Акела решил написать сочинение в волчьем виде. Это было тяжело, но он не сдался. Еще и решил на автомате пометить, чтобы никто не стащил. К счастью, промахнулся.

Потом уже перестали звучать знакомые имена. Или уже я совсем не соображала, о чем речь. О какой-то колеснице, создающей сады из уникальных цветов. О том, как она попортила Пэну урожай своими цветами.

О том, что Колобок пел в хоре. А тот хор какой-то агрессивный. Там перегородки ставили между хористами.

А в хор тот Колобок попал не совсем добровольно. Однажды решил он там кому-то отомстить и спел скабрезную песенку. Вот только самое неприятное в ней было не слова, а голос.

Когда стали обсуждать, что Колобок вечно от всех сбегает, Колобок уже сбежал и от нас.

Потом обсудили, о чем ноет Водяной, я спела песенку о том, что с ним никто не водится. Воля всплакнул. Какой чувствительный-то злыдень оказался. Хотя Яга вон тоже соплю пустила. Пообещала теперь найти с бедным Водяным общий язык. Не проняло только сторону добра. Ни Багира, ни Алиса, ни Карлсон песню не оценили. Пэн же в этот момент был занят возлияниями внутрь. Мальчик, максимум лет двенадцати, с огромной бутылкой алкоголя смотрелся странно. И я не могла не обратить на это внимания. Пэн на мое заявление, что «несовершеннолетним ни-ни», обиделся. И сообщил, что ему четыреста.

В голове появилась почему-то картина целующего Кощея. А потом его же холодность. Хм.

– А у всех, кто старше трехсот, желание к девушке есть, а дальше тю-тю?

Питер Пэн зло сверкнул глазами, поджал губы и улетел в окно. Вот и Кощей так же. Эх.

– Жестоко-о-о.

Обернулась на слова Алисы. Все собутыльники смотрели на меня осуждающе. Ну, кроме Карлсона. Того слишком быстро разморило, и он уснул под кроватью. Хотя залез он туда в испуге, после моего рассказа о современных способах стать красивее в Мусорном мире. Как и Акелу – его больше всего впечатлила депиляция. И согласился, что местный депилятор – это вещь. И даже перед тем, как уснуть, успел поблагодарить меня за то, что ему так просто удалила волосы с ног.

Потом я пыталась объяснить, что такое лак и зачем менять цвет ногтям. Восхитились моими – с «антимагической присыпкой». Воля особенно заинтересовался составом, предположил, что, возможно, мои проблемы с магией заключены в лаке. В итоге мой шеллак мне содрали, а великим магом я не стала. А вот Воле ногти накрасили. Тот попросил в черный. Алиса легко согласилась на эксперимент, Яга, пошатываясь, притащила антимагическую присыпку. Нанесли лак – и ничего не произошло. Так что все в итоге, включая меня, согласились на только что созданный лак с какими-то антимагическими блестками. Воля и Яга отказались, занятые вопросом патентования такого крутого изобретения. Сейчас был процесс придумывания ему названия. Я не хотела выслушивать этот бред, отошла от спорящих и улеглась на чью-то кровать.

Шумы отдалились. Очнулась я не знаю через сколько времени, но картинка изменилась. Яги не заметила, а Багира, Алиса и Воля сидели с длиннющими ногтями. Видимо, решили поэкспериментировать и с рассказанным мною наращиванием. Пригляделась и поняла, что Алиса спит сидя. Голову положила на плечо Багире, вытянула длиннющие свеженаращённые когти и спит. Вот только не знаю, что они намудрили с наращиванием… все их ногти вились спиральками. Только у Воли получились длинные и ровные. Но он их и не наращивал такой длины, как девчата. Так, на один пальчик длиной. У девчонок же когтяры до пола бы доставали, если бы не их спиралевидная форма.

Прислушалась к тому, что невнятно пыталась изъяснить Воле Багира. Кажется, про то, что она бы и сменила пол, но в тюрьме нельзя. Уже девушкой зарегистрирована.

Взгляд упал на окно. Светает. Надо возвращаться, меня ж Кощей, типа, запер. Попыталась встать, но что-то мешало. Оттолкнула от себя ногой какую-то огромную тушу в черном. Вот же ж, успели еще кого-то споить, пока я дрыхла. Полезла к окну. Встала на знакомый карниз и пошатнулась. Рама раздвоилась, но я схватила ту, что нужно. И не упала. Хи-хи. А еще Баюну говорила про становление блинчиком. Я еще не упала, но уже готовенькая.

– Ты куда? – Это голос Воли. Багира тоже отвлеклась от разговора, но то, что она проговорила, разобрать нереально.

– К Кощею. – Я же честная злодейка, верно?

– Убью, – знакомый голос и фраза. Оглянулась и поняла, что за туша на мне развалилась на кровати.

Выглядел принявший сидячее положение Кощей непрезентабельно. Весь какой-то помятый и с кругами под глазами. А взгляд-то жесткий и трезвый.

– Недостаточно споили, – погрозила пальцем Воле и Багире. Вот только надо было другой-то рукой махать. А то теперь лечу вниз. Тут ощутила под спиной что-то скользящее. Возникло то же чувство, что и в первое мое падение. Только в этот раз я поняла, что это не левитация, а как будто горка, замедляющая падение. Скользкая. Дернулась, и падение снова ускорилось. А ведь в этот раз внизу никто не будет ловить. Невысоко вроде, но больно-о-о будет. И лечить сломанные ребра тут некому. Рука дернулась, и я подняла взгляд. Вот и мой колдун-спаситель. Смотрит из окна своими черными злыденьскими очами. От его руки шла знакомая бирюзовая цепь, доходящая до моей руки с браслетом. Так, это что выходит… он меня столько времени на самой натуральной цепи держал? Как собачонку. И не так важно то, что невидимой, как сам факт. Погрозила кулаком Бессмертному. Свободным, естественно. Вторая рука удерживала на браслете мою тушку. Тянуло болезненно, кстати.

За разгневанным лицом Кощея появились еще и помятые алкоголем морды лица Воли и Багиры.

– Ну поднимите меня уже, чего смотрите? – Плечо уже откровенно ныло, а Кощей замер злобным истуканом и как-то подозрительно громко и часто дышал. – Ладно у этого с дыхалкой какие-то проблемы, – я помахала все еще молчащему народу и тише добавила: – Хотя триста лет – уважительная причина.

– Вряд ли осилим, – сказал Воля.

– Так, значит, как стулья левитировать – это они мастера! А друга… ну или хотя бы собутыльника спасать – пас?

Пояснила мне на удивление Багира. И я даже разобрала ее невнятную пьяную речь:

– Так стулья те полегче тебя, дева ты наша. Да и они летели к нам вниз, а тебя тоже могу… вниз, их-хи.

– Убью! – Кощей наконец отмер. Что-то прошипел, меня приподняло и затолкнуло в нашу родную гостиную. Обернулась. Окно сзади сразу покрыла знакомая защитная мыльная пленка. Присмотрелась к двери – да, там тоже все еще оставалась такая же пленка. Похоже, та, что физически не преодолеть. Не больно-то и хотелось.

Я совершенно точно не успела выспаться у Воли. Лечь бы спать, но вставать лень и страшно. Земля родненькая близко. Спать я поползла на четвереньках. Не доползла.

Проснулась на руках у Кощея. Пока меня укладывали баиньки уже на кровать, я пускала сопли в рубашку Бессмертного, жалуясь на тотальный контроль и несправедливость. Все-все сказала про его идею закрывать двери. Про свободу, которой и так не много у девушек в тюрьме. Про то, какой никчемной себя тут ощущаю, среди великих и могучих. Прямо даже слишком много выговорила. А Кощей обнимал и успокаивал пьяницу. Вот только, кажется, сопливая и пьяная Снежка окончательно убила его либидо. Потому что мои попытки полезть целоваться пресек, укрыв одеялом и уговаривая поспать. Похоже, уговорил.

– Йоптвоюмать! – Кажется, этот жуткий хриплый голос принадлежит мне.

О святые Кощеевы яйца, чего ж мне так плохо? Кажется, я слышу, как на меня орет моя печень. Но и крикливый орган не мог сравниться с той болью в голове, что раздалась после криков нашего звонка.

Рядом еще и слышались причитания скатерки:

– На, Снежечка, выпей. Ох, молодежь. Дело, конечно, зелено, но зачем же…

– Больше никогда не буду пить, – совершенно искренне сказала, между прочим, но скатерть мне не проверила. Хотя я до этой попойки никогда в жизни не напивалась. Не зря верила рассказам о похмелье. Ох, как плохо-то мне. Схватила стакан, выданный скатертью, и выпила какую-то странную бурду чуть ли не одним глотком. Пить хотелось так сильно, что даже вкус не успела почувствовать.

Вспомнила, что происходило вчера, и покраснела. В фильмах часто описывают, как герои забывают все, что творили на пьянке. Вот я не забыла. Только то, что Кощею высказывала, помню смутно. Четко сохранился в памяти его запах и забота. Похоже, он в мою комнату еще и скатерть принес, зная, как плохо будет, когда проснусь. А я его ногами пинала да выделывалась, когда он меня спасал. И в заключение обсопливила ему рубашку.

Но будем смотреть на все позитивно.

Зато теперь в эффектности процесса завоевания любимого мужчины никому меня не переплюнуть. А еще я набрала такое количество сплетен, сколько мне и не представлялось до начала этой попойки.

Ах да, после всего совместно пережитого Яга точно обязана простить мне тот злосчастный конспект.

Думала сразу записать в тетради все сплетни, но в голове творилась каша. А еще все, что вспоминалось, приводило меня к убеждению, что это абсолютно бесполезная информация. Вот и зачем нужно было устраивать возлияния? Ну, если только, чтобы поваляться с Кощеем в одной постели. Так я этого даже не помню. Потерла ноющее запястье. На нем остался след от браслета. Все-таки весь вес моего тела пришелся на запястье. Спасибо замедленному падению, так бы еще больнее было.

Вспомнила, как исчезла связывающая нас цепь, когда завалилась в гостиную через окно. Быть у кого-то на поводке – так себе чувство. Но конкретно от этого браслета я пока не встречала ограничений, зато он дважды меня спас. Думаю, стоит простить подобное небольшое (по крайней мере, по имеющимся данным) ограничение свободы.

Когда я зашла в класс, там были все, кроме участников вчерашней попойки. Первый прикатился Колобок. Он посмотрел на мою отдающую зеленцой рожицу, подкатил и положил передо мной какой-то лист.

– Опохмелястр. По бабушкиному рецепту выращивал. А она была до зелья сего ох, как охоча. – Колобок взмахнул короткой ручкой на манер «что ж было!» Я еще сильнее позеленела. – Не боись, не отрава.

Следующим пришел Горыныч всем тройным составом. То, с какой надеждой он посмотрел на листочек, лежащий передо мной, сразу убедило меня сжевать подарок. Что я и сделала. Горыныч, явно планировавший ко мне подойти (а как еще назвать этот замедленный шаг и попытку пройтись не по тому ряду?), передумал и опустил свои тушки на положенные места.

Когда началось занятие, мне и правда полегчало. Только появилось какое-то неуемное веселье в душе. Я сидела и хихикала, вспоминая вчерашние возлияния. Зашедший Акела очень странно на меня посмотрел. А у меня в голове мелькали все непристойные рассказы о его похождениях с Балу и Багирой.

Началось первое занятие с опроса. Мое веселье не прекращалось. А уж когда Буратино произносил свое имя и споткнулся на первом слоге:

– Бу…

– Тара-ра-ра! – Вот кто бы выдержал на моем месте?

– Ра.

– Тара-ра-та-та! – Ха-ха. В этот раз Буратино не отвлекся. Это я его перебила.

– Ти, – это мне уже подсказал кто-то из класса, так как Буратино сильно покраснел.

Но допеть мне не дали, наложив уже знакомую мне молчанку. Когда слышно лучше всего только преподавателя. От этой штуки сразу вернулась головная боль. Похоже, конкретно эта магия как-то на меня воздействует. Ну или пить нужно меньше.

Все остальные собутыльники приползли (иначе их попытки дойти до парты не назвать) уже во время самого занятия. Сейчас был урок высшей магии, для нас предполагалась только теоретическая часть. И вела ее очень милая девушка, она даже никак не отметила опоздание вчерашних пьяниц.

Я, как всегда, ничего не понимала из объяснений. Хотя мне казалось, что Воля мне объяснил суть этого предмета всего в паре предложений. По крайней мере – он рассказал всю теорию этого предмета, которую можно объяснить словами, не чертя магией все указанные формулы. Все-таки это не математика, мало что удается указать в тетради.

Иногда кто-то из класса пытался повторить то, что показывала (видимо) наша преподавательница. Рисующие в воздухе люди наводили на мысль о доме психологически больных. Чтобы отвлечься от идей на тему «А кто же тут тогда врачи?», стала объяснять Акеле правила «Виселицы». Игра так и не дошла до сознания качка. Возможно, он меня просто не слышал, с учетом наложенного заклинания. А вот крестики-нолики зашли влегкую.

От игры нас отвлекли голоса наших принцессок, которые казались сегодня особенно раздражающими.

– У тебя есть магретушь? Я сегодня без косметички.

– А что пришла тогда?

От попыток посмотреть, кто из них что сказал, меня отвлекла Багира. Она уселась перед нами, рядом с Дураком. Села как-то криво, лицом к нам. Правда, удерживать долго свою бедовую голову не смогла и улеглась щекой на наш стол, между мной и Акелой. Дурак смотрел на нашу пантеру с каким-то особым сочувствием. Только оборотница этого не видела, ибо сверлила взглядом меня. Причем как-то возмущенно. Долго молчать эта красотка (хотя сегодня и не очень) не смогла:

– Ты как после пьянки вовремя прийти-то умудрилась? У нас же было всего два часа на сон.

– Мне помогло заклинание йоптвоюмать, – хмыкнула. Да, я тоже могу быть волшебницей.

– Ты подозрительно довольно улыбаешься для той, кто была вчера с нами.

Колобок подошел и передал три листочка Багире. Видимо, услышал наш разговор.

– Да ты мой сладенький пухляш. Ты мой сочненький. Знаешь, как я тебя люблю? Не знаешь. – Багира отвлеклась на разжевывание листика. А Яга и Алиса, подползшие к нам, тоже схватились за листочки и запустили благодарность и восхваление нашего округловидного по второму кругу. Ваня поджал губы и отвернулся от нас.

И тут зашла Грымза. А на доске кто-то успел нарисовать фигулину. Да так хм… натуралистично, хоть по образцу ваяй для железного человека.

Противная мелкая женщина хлопнула в ладоши и оскалилась.

– Сдаем домашку.

Что? Какую? Я абсолютно точно знаю, что на прошлом занятии она нам ничего не задавала. Потому что все, заданное на сегодня, прошлое занятие и будущее, мне помог сделать Воля. Меня вообще удивили его преподавательские умения и работоспособность. Не то чтобы он как-то особенно круто объяснял. Но не углублялся в дебри и давал базу. Самую суть.

– Извините, я не успел сделать домашку.

Сказал это, по-моему, Морозко. Дедок такой, на Айболита похожий.

– Два доклада и реферат по такой важной теме? Я же еще вчера вечером надсмотрщикам сказала передать. Это чем ночью-то нужно было заниматься! – Грымза запыхтела, осмотрела класс и вернулась взглядом к старичку. – Вы что, совсем с головой не дружите?

Дедок не выдержал и буркнул:

– У меня к вам тот же вопрос.

– ВО-О-ОН! – Грымза махнула крохотным пальцем в сторону двери. И дедок, как нашкодивший мальчишка, удалился из класса. – А вы, раз такие умные, почувствуете все на практике. Ну а пока – сдавайте домашку.

И я поступила так, как однажды сделала еще в школе. Сдала тетрадь от другого предмета. Потом скажу, что перепутала, а домашка была сделана. Не факт, что на Грымзе прокатит, но попытаться стоит. К тому же предмет, по которому сдала тетрадь, вела Ганнибала. А она не казалась настолько жуткой, как Грымза.

На доске появились какие-то закорючки. Надо же, все-таки не только в воздухе что-то магически чертят. Хотя для меня все нарисованное казалось таким же понятным, как невидимые мне магические потоки. Нарисованное явно привело всю группу в еще большее напряжение. Вот же ж преподавательница, так быстро настроила весь класс против тебя. По сути, они довольно молчаливые и терпеливые к тем, кто выше по рангу. По крайней мере, мне так показалось за проведенное здесь время. Сейчас лица всех моих одноклассников казались напряженными, а также предвещающими как минимум бойкот. И неважно, какого возраста или расы они были.

Почему я сразу заметила, насколько против Грымзы все настроены? Потому что именно так на меня смотрела добрая (и в прямом, и переносном смысле) половина класса. Те, кто с регулярностью раз в несколько уроков кидали в меня что-то магическое, что стойко нейтрализовывал Акела, а возможно, и моя человеческая невосприимчивость.

Я с любопытством уставилась на разжигающуюся войну между преподавателем и студентами.

– К доске пойдет… – Грымза сверилась со списком. – Соловей Разбойник.

Это так странно наблюдать, как среди парт движется мужик зэковского вида. К тому же низенький, лысый и на вид сорокалетний. Он смерил мрачным взглядом еще более низкую, чем он, старуху и что-то причертил ниже. Когда Разбойник потопал обратно, Грымза перегородила ему дорогу своим сморщенным тельцем.

– Ну и как ты это решил? – Голос старухи звучал язвительно.

– А вы что, сами не знаете? – Соловей ответил невежливо, с каким-то намеком.

– Конечно знаю! – Голос Грымзы повысился до визга.

– А вы докажите. – И Соловей сразу вышел из класса, получив крикливое сообщение, что его выгоняют, уже в спину.

Как хорошо, что не вызвали меня. Я бы и так смело ответить не смогла. А решить – уж тем более.

Грымза стерла то, что написал Разбойник, и переписала по-своему. Она действительно решила доказать, что знает, как решить? Ха. Забавно. Оглянулась, улыбнулась только я одна, остальные нахмурились особенно сильно.

– Лешие уже давно признаны расами, это унизительно – исключать их творческие возможности, – сказал мужичок с седой бородой, но молодой кожей. Видела его как-то в комнате Акелы, когда искала Ягу. Совершенно не помню его имя.

– Вышел из класса, не указывай мне тут, как вести занятия. – Грымза это сказала подозрительно довольным тоном. Неужели своим заданием она и правда провоцировала этих сказочных созданий? Да уж, тут расизм процветает, оказывается, не только в сторону округловидных (о чем на пьянке поведал Колобок), но и с лешими та же ситуация?

Вот так и попала в сказку. Надеюсь, хоть в конце не съедят. Мужичок гордо удалился, сверкнув напоследок взглядом. Грымза потрясла головой, сделала пару шагов и влетела всем корпусом в доску. Класс засмеялся.

– Ну, Боровик, ты еще ответишь за это! – Грымза потерла лоб. А вот нос она не тронула. На нем так и остался приличный отпечаток мела. – Пэн, вылетай к доске.

Паренек поднял хмурый еще со вчерашних моих слов взгляд. А ведь я его и правда вчера сильно обидела, извиниться бы. Мне потом Багира объяснила, что из-за своего молодого вида у Питера сильные проблемы на любовном фронте. Эх, точно больше никогда. Ни капли.

Пэн так и не поднялся, только сказал еще более хмуро:

– Давайте я отвечу на любой ваш вопрос и вы отпустите меня с урока? – И мальчик кинул такой тяжелый взгляд на старуху, что даже я поняла, что это вызов ее знаниям. Интересно, а Питер знает все на свете, что ли, и реально верит, что сможет ответить на любой ее вопрос? Хотя о чем это я, ему же четыреста лет.

– А если не ответишь, исполняешь любое мое желание. – Грымза подозрительно похабно ухмыльнулась. Все, я нашла самое настоящее зло в этой сказке. А то Кощей помогает, Воля учит, Яга – вообще золотой души бабуля…

Питер и Грымза пожали друг другу руки. И что тут сразу началось! Поднялся сильнейший ветер, все листы (включая мои записи) взметнулись вверх. Я проследила за ними взглядом и увидела, как у потолка появляются самые настоящие купидоны. Голые мальчики хватали стрелы с сердечками-наконечниками и обстреливали со всех сторон Грымзу. Которая верещала, уворачивалась и плела какое-то заклинание.

– Ты чего делаешь? – Это старуха прокричала чуть ли не в ухо все еще спокойно сидящему за партой Питеру Пэну.

– Создаю плотные иллюзии известного выдуманного персонажа. – Затем Пэн встал и вышел из аудитории. А вот теперь класс хихикал. Стоило Питеру выйти, как ветер прекратился, а купидоны с визгом улетали от Грымзы. Та их уничтожала по одному каким-то заклинанием. Мне стало жалко малышей, и одному подлетевшему близко я показала спрятаться под нашу с Акелой парту. Трясущийся мальчишка послушно заполз между нами. То ли лук, то ли стрела больно упиралась в бедро, но я не выдавала Купидона.

Грымза никак не прокомментировала уход Питера Пэна. Видимо, хотя бы поражение в спорах умеет признавать. Ведь на ее вопрос-то ответили. Класс стал казаться особенно пустым. А Грымза на удивление как будто подобрела. Следующую фразу она сказала уже очень приятным и милым голосом:

– Мне нужен мальчик, чтобы подвинуть парты. – Взгляд старухи остановился на Акеле. Волк и правда выделялся мощной комплекцией. Дурак в целом тоже, но какой дурак обратится к Дураку? – Ну, кто? Акелочка, может, ты?

– Я давно уже не мальчик, отвечаю. – Но сосед по парте посмотрел на меня, вздохнул и пошел помогать. И я поняла, почему он единственный вообще никак не прореагировал на выходки Грымзы. И дело не в том ласковом тоне, который стал у преподавательницы. А в том, что на меня в любое время могли кинуть заклинание. Да, уроки Грымзы в этом смысле – самые спокойные, ибо в классе присутствует более мощный объект для злости. Но мало ли… настроение у всех поганое, вдруг захочется отыграться хоть на ком-то. А Золушка, Буратино и Карлсон все еще тут. И если Карлсон после вчерашней попойки вряд ли на что-то боевое способен, то остальных пострадавших от моих попыток стать злой не стоит списывать со счетов.

На сдвинутые парты Грымза поставила какие-то баночки.

– Подходим по очереди, выбираем каждый по одной и выпиваем прямо у меня перед глазами. Задание внесу в ведомость, и оно повлияет на итоговую оценку.

– Какие условия сдачи? – спросил Буратино.

– Умер – не сдал, – Грымза пожала плечами, позволив себе легкую улыбку. И все это тем же добрым голосом.

И класс начал подходить к старухе и выпивать жидкость из банок. Там что, отрава? Я задрожала. Купидон под столом в поддержку сжал мои пальцы. У меня чуть слезы не полились, пока не расслышала фразу одного из одноклассников:

– Вы же понимаете, что это воздействует на наши магические потоки, и оно смертельно опасно? Разве так можно? – Из-за своего нервного состояния не поняла, кто сказал. Но к ответу уже не прислушивалась, с облегчением распластавшись по парте. Если оно рассчитано только на магические потоки, то мне ничего не должно сделать, верно? Язвительный ответ Грымзы я не слушала. Встала, подошла, выпила под взглядом старухи зелье и села обратно.

Но как только зелье выпили все, Грымза махнула на нас рукой и вышла из класса, довольно улыбаясь. Это значит, урок закончен? Багира снова уселась на место рядом с Дураком и устало проговорила:

– Как только физкультура закончится, валим в столовку. Не хочу стоять в очереди. Жрать хочу, капец. Хоть бы картоха была с котлеткой. И компот.

Я вспомнила вкус и вид названной еды и передернула плечами. И тут до меня дошло:

– Что? Физкультура?!

О боже, тут же еще и этот предмет!

Перед выходом из класса наклонилась к Амуру и попросила:

– Передай создателю искренние извинения за мои вчерашние слова. Мне правда очень жаль.

Купидончик ласково улыбнулся и улетел, а я поспешила за друзьями, уже выходящими из класса.

Когда мы шли на физкультуру по малознакомым мне коридорам, спросила у Багиры:

– Почему вы без наращённых ногтей, а Воля все еще с ними?

На самом деле мои ногти тоже все еще накрашены, но я-то их не наращивала.

– Мы с утра по-быстрому убрали. А то с этими спиралями даже нормально не могли себе лекарство смешать. Оно, конечно, не такое эффективное, как опохмелястр. О-о-о, славься, Колобок, славься! – Последнее предложение Багира прокричала пропрыгавшему мимо спасителю. Отчего тот продолжил свой путь уже подрумяненным. – Но нам правда ОЧЕНЬ нужно было хоть что-то. О чем это я? Ах да, наш злыдень. Воля экспериментировал с их укреплением. И тут два варианта – или доэкспериментировался, или ему просто нравятся эти черные острые когти.

Я снова попыталась поймать взглядом Волю, но не удалось. В аудиторию для физкультуры он тоже не явился. Тут я еще не была. Это же просто пустая аудитория с окнами. Будем бегать по кругу?

Багира рядом со мной дернулась. Ее рука слегка засветилась.

– Что это было? – Кажется, впервые с первого занятия голос Багиры снова звучал басовито. Она окидывала взглядом всех своих одногруппников. К нам подошел Акела и спокойно сообщил:

– На Снежку постоянно что-то кидают. Я уже замаялся вылавливать.

– И кто посмел обидеть мою собутыльницу? – Багира выкрикнула еще более низким и рычащим голосом. К ней подошли Алиса и Яга.

Я думала, меня будут уважать как злодейку, а оказалось, что собутыльница – это круче. М-да.

– Ты чего это связалась со злодеями? Не стыдно, Багира? – прокричала Белоснежка. С ней рядом стоял Буратино.

Багира в ответ только зарычала. А к команде Би (Белоснежка и Буратино оба же на букву Б, да?) присоединились Рапунцель и Золушка.

К нам же подошли Змей Горыныч и Соловей Разбойник. Дурак наконец понял, что тут сбор банда на банду, и тоже подошел ко мне.

– И ты, Ваня? Они же злодеи. – Белоснежка сказала это таким осуждающим голосом, что некоторые воздержавшиеся тоже к ней подошли.

– Да, я еще на первой практике решил за зло. Оно прикольное, – Дурак улыбнулся. И впервые я подумала, что не такой уж он и идиот. – А чаво мне добро блюсти, ежели Снежка может так магией вдарить, что вы все тут поляжете?

Беру свои последние мысли назад.

К нам приблизился Балу. Куда уж эта тройка Акела + Багира + Балу денется? Куда один – туда и все. Уж коли все похождения втроем устраивали. На них смотрели осуждающе. Яга, Горыныч, Соловей, да даже Дурак – это понятно. Но этой тройке оборотней простить переход на сторону зла явно не могли. Даже всегда нейтральные Рыбак, Боровичок и Аладдин хмурились. И готовили какое-то заклинание. Добро решило атаковать первым.

– Снежка, давай, жахни им своей родовой. Этой… снежной. – Один из Горынычей шлепнул меня по спине, отчего я свалилась на колени. Теперь, наверно, смотрюсь еще более жалко. Ну, Ваня, ну… Дурак.

– Может, выясним в игре? – Это мой голос так тихо звучит?

– Футбо-о-ол! – заорала Багира. И все проорали в ответ. Святые яйца Кощея, они же даже не знают, что это такое. А уж глаза у всех горели особенно подозрительно. Как будто всю предыдущую пару наша группа курила. Что-то очень-очень бодрящее.

Багира схватила Колобка и вдарила им пару раз о пол, изображая баскетбол. Выкрикнула правило:

– Попасть в ту сеть.

На другом конце зала появилась футбольная сетка. Одна. И началось нечто невообразимое. Я стояла в шоке, глядя, как все пытаются друг у друга отнять Колобка и попасть в сеть. Один раз даже кинули мне. Уже замученный Колобок прошептал:

– Вот он – мой худший день в жизни. Называется футбол.

Я хотела сказать, что в футболе пинают, а не бросаются мячом, но пожалела Колобка. К тому же у меня уже его отняли, отбросив так, что я влетела спиной в стену. Больно-то как.

Услышала звон разбитого стекла и радостный вопль улетающего из зала Колобка. В итоге зло и добро перешло с физической на магическую потасовку. Ко мне подлетел Питер Пэн. Он выглядел самым адекватным в этой толпе рычащих сказочных персонажей.

– Препод давно свалил, Боровик с Морозко тоже уже слиняли. Пора и нам, – Пэн схватил меня за руку и потянул. Получалось у него это плохо. Возможно, сил не хватало из-за субтильности, а, может, из-за того, что он летел. Когда позади меня что-то жахнуло, я прибавила в скорости и выскочила из класса. Коридор казался оглушающе тихим по сравнению с какофонией в зале.

До комнат мы уже пошли спокойно, пока не поняли, что битва явно решила переместиться в общагу. Шум начал становиться все ближе. Когда мы прибежали к знакомым дверям, толпа вот-вот должна была нас настигнуть. Из двух разных комнат выглянули Боровичок и Морозко. Единственные (кроме нас с Пэном) выглядящие адекватно. Старички выскочили и влетели в одну из свободных комнат на женской стороне. Послышался треск. И я поняла: баррикадируются. Я огляделась на двери вокруг, самая плотная пленка была на двери моей комнаты. И я потянула Пэна к себе.

– Я не смогу пройти через защиту. Кто ее ставил? – Питер уперся прямо перед дверью.

– Кощей. А как я могу тебя провести?

Мальчик посмотрел на меня, как на идиотку, не знающую прописных истин. Я развела руками, ну уж извини. В этот момент в общагу влетела толпа одноклассников, ставших еще более сумасшедшими, чем раньше. То есть, ну прямо вообще пипец.

– Крепко обнимаешь, прижимаешь к себе – и шаг через «дворецкого». БЫСТРО! – Питер крикнул и нейтрализовал пролетевший слишком близко огонек. Я схватила тельце четырехсотлетнего пацаненка и протащила через защиту. Получилось.

– И зачем тогда защита, если можно вот так читерить? А если бы ты был каким гадом и заставил протащить внутрь таким образом?

– Во-первых, я действительно гад. Во-вторых, и правда заставил. А в-третьих, откуда ты, если не знаешь, что при нежелательном проникновении нужно было просто при переходе от меня отклониться? – Питер подошел к защите и прищурился. – А с таким уровнем «дворецкого» я бы, скорее всего, сдох.

Раздался раздражающий стук. Я огляделась и увидела сидящего за бумагами Кощея. Он как-то враждебно на нас смотрел и постукивал по столу подобием ручки.

Мое сердце счастливо запрыгало в груди, и я разулыбалась. Все-таки с момента поцелуя мы ни разу еще нормально не разговаривали. Но Кощей взял несколько бумаг и ушел в свою спальню. На моей комнате и на его появились «дворецкие». Это что значит? К нему не заходить, а ко мне никого не пускать? Кажется, сосед начал переходить границы. Что вообще с ним творится? Если тебе нравится девушка – так не поступают. А если не нравится – зачем вообще лезет в мою жизнь? Все еще играет в папочку? Я в раздражении подошла и скинула одну из стопок его бумаг на кресло.

Хотелось разорвать, но слишком была обязана этому злодею, чтобы позволить своему раздражению выместиться полностью. Мы с Пэном сели за стол, скатерть сама решила проявить себя и поболтать. И способности свои не скрывала. Бедняжке явно не хватало дружеского общения. Оставила их обсуждать сказочные дела и села за домашку Грымзы. У меня получалось, конечно, ужасно. Хорошо хоть, темы Питер подсказал. Сидела над переписанным конспектом Яги и пыталась его переформулировать. Учебников-то тут не выдали. Или еще не выдавали. Были еще записи Воли, но у него почерк – вообще не разобрать. Однако суть я помнила. Попыталась перечитать то, что настрочила. И поняла – полная ерунда вышла. Ладно, оставим так.

Когда уже стемнело, появился Воля. Он рассказал, что Грымза, оказывается, напоила всех «веселителем». Он заметил это только на выходе и, пока хоть немного соображал, ушел к себе. Сейчас как раз у всех должно было пройти действие зелья. Только общага выглядела как место бойни. Воле я поверила на слово – выглядывать проверять не стала. А вот Питер Пэн, как узнал, что все уже прошло, сразу улетел.

А Воля принес учебники и зашел ко мне в спальню (его дополнительный «дворецкий» пропустил). Все-таки учебный материал здесь есть. Ура! Но, как я поняла, там очевидная информация, которую к тому же все маги уже проходили в школе и университете. Мою домашку для Грымзы Воля забраковал, и мы сели размалевывать моими каракулями новую тетрадь. С подсказками моего добровольного преподавателя дело пошло быстрее.

Когда Воля ушел, исчез и свет в моей комнате. С учебниками наперевес я вышла в гостиную – читать их при свете. Разбросанные мною листы были собраны, но Кощей отсутствовал. Я долго читала, все надеялась, что он выйдет и мы поговорим. Но он так и не появился. Пожелав скатерти спокойной ночи, ушла спать.

Утром я снова не смогла пересечься с Бессмертным. Зато на первой паре меня как будто ждали. Буквально сверлили взглядами. Аладдин больше не сидел позади. Видимо, во вчерашних разборках добро vs зло поссорился с соседом по парте. А вот Акела и Соловей явно что-то задумали. Оборотень пересел назад и что-то обсуждал с Разбойником. Буратино проходил мимо моей парты. Я сразу заподозрила странность, потому что обычно он шел через другой ряд. Деревяшка что-то начал шептать и коснулся моей парты. Акелы рядом не было, а тут явно колдовать собирались.

– А ну, руки убрал! – Ого, как громко сказала. Испугалась все-таки. Буратино сощурил глаза, не испытывая страха или желания убрать свои конечности с моей парты. Но хоть шептать перестал. Что там говорили? Снежная магия?

– Причиндал твой отморожу. – Меня не поняли, я пояснила: – И нечем пи́сать будет.

Как по-детски-то звучит, у-у-у. Но на меня посмотрели испуганно. И не только Буратино, но и все вокруг. Даже парты заскрипели, так резво некоторые стали их отодвигать подальше от меня. Буратино отошел от угрозы и снова начал что-то нашептывать, я же продолжила концерт без заявок:

– Ну, ты чего? Стоять же крепко будет. – Парты стали отодвигаться от меня подальше активнее. – Могу и размер побольше сделать. – В этот раз все парты задвигались наоборот – ко мне поближе. А кто-то сразу ко мне подбежал. Парт и людей поблизости оказалось так много, что меня слегка придавило к окну.

Зашел преподаватель, и одноклассникам пришлось возвращаться (и возвращать парты) на места. К счастью, с просьбой по увеличению никто так и не обратился. Но иногда я ловила любопытные и полные надежд взгляды.

После окончания занятий я пришла домой и села за учебу в гостиной. Кощей в этот день не появился вообще. Я разволновалась, что с ним что-то случилось, но скатерть призналась, что ест он регулярно. Просто в мое отсутствие.

Через несколько дней я окончательно поняла, что Кощей меня сознательно избегает.

Кажется, я схожу с ума из-за того, что он меня избегает. Однажды я пришла между парами за забытой тетрадью. Кощей встал и ушел в комнату, оставив недопитый чай. А я просто села туда, где сидел он, и нюхала кружку со все еще теплым чаем. На вид он, скорее, черный. В нем плавали какие-то лепестки. Я не выдержала и отпила. Без сахара. Никогда не любила чай без сахара до этого мгновения. Скатерть молчала и не комментировала мое странное поведение. Да и вообще, с момента моего отравления она явно сошлась с Кощеем. Похоже, у них какая-то общая тайна. Она даже разрешала ставить приготовленные им самим чаи на ее белоснежную ткань со славянским орнаментом. Хотя когда-то на это обижалась. Пил Кощей из маленькой белой чашечки. Никаких цветочных узоров или смешных рожиц. Да и размер… я пила чай редко, но в большой кружке. А не в такой крохотульке.

Провела пальцем вдоль края блюдца и поджала губы. Как, должно быть, странно выгляжу со стороны. Ушла в комнату, чтобы больше не позориться перед скатертью.

Завтра практика, и вряд ли стоит рассчитывать на помощь Кощея.

Нет, в его отцовские чувства ко мне я верила. Но просить его о чем-то уже не хотелось.

Мама учила, что просьба – это подарок. Значит, ты проявляешь доверие. Веришь, что этот человек справится и защитит.

Но на Кощея я была слишком обижена, чтобы моя гордость могла позволить подойти к нему и попросить присутствовать на практике. Потому что мне страшно. Перед глазами возникали кадры, как монстр впился в хвост Акелы, раненая нога волка, летящий к шее Кощея зубастик. Страшно. Но теперь у меня были друзья. Акела, Багира, Алиса, Яга и Балу всегда были на моей стороне. И если Акела не мог пойти со мной на практику, то остальные меня не бросят и впишут мое имя в желаемые соратники. А этой банде даже веселитель оказался по барабану. Они обсуждали вариант – скупить партию у Грымзы и принимать. Или продавать. Отговорить, кстати, оказалось тяжело. Но удалось, Багира закончила фразой: «С тобой, Снежка, и никакого веселителя не нужно». Не знаю, что она имела в виду, но я рада, что мои друзья не подались в веселитель-дилеров.

Начался урок Вектора. Все, практика вот-вот стартанет. В этот момент открылась дверь и зашел опоздавший. У нас, кстати, немногие позволяли себе являться после звонка. Вот только это оказался Кощей. Мое сердце забилось прямо в горле. Что он тут делает? Никогда раньше не являлся на занятия. Его имя даже не называли на перекличке, хотя я знала, что он числится в нашей группе.

Зашел уверенной походкой, не хромая. Все-таки без трости ему гораздо лучше. Естественно, свой аксессуар Кощей так и не нашел. Все это время трость была спрятана у меня в комнате. Он даже ни разу не спросил, не видела ли я ее. Хотя никто, кроме меня, не мог взять его трость. Или не осмелился бы. Кощей сел позади меня рядом с Соловьем, которого сдерживал от побега только уже начавшийся урок. Бедолаге Разбойнику опять не повезло с соседом. С Аладдином-то он так и не помирился. Но к нему на переменах часто подсаживался Акела. А ко мне и к Дураку – Багира и Алиса. Яга редко составляла компанию, предпочитая учиться или что-то записывать, даже на переменах.

Вектор не сделал замечания Кощею, только удивленно проследил за его передвижениями. Когда Бессмертный сел, преподаватель взял листки и раздал всем, кроме меня, Акелы, Аладдина и Соловья Разбойника. Все, кроме нас, имели право выразить свои пожелания, с кем идти на практику. А магия искала наиболее подходящий вариант. По крайней мере, представляла себе это я именно так. Надеюсь, сегодня портал не попытаются перестроить так, чтобы непременно меня убить.

Когда настала моя очередь ступать в круг для перемещения на практику, меня затрясло. Я огляделась и встретилась взглядом с Кощеем, стоящим позади. Он кивнул в ответ. Страх сразу пропал, и я шагнула в другой мир. Все-таки я поразительно сильно доверяю человеку, который почему-то меня игнорировал до сегодняшнего дня. Сердце ныло и надеялось, что пришел он сюда, дабы проследить, чтобы со мной ничего не случилось. Только этого мне недостаточно.

Спустя несколько минут…

– Надо его выманить. – Багира скептически осмотрела первого встречного монстра. Тот сидел на дереве и с любопытством на нас смотрел, хотя мы и прятались за огромным валуном.

– А-а-а-а, приманить – это я могу. – Дурак ударил себя в грудь и вышел из-за камня.

Ну да, увалень большой, аппетитный. Вот только Дурак начал пританцовывать. Как еще назвать эти странные подергивания?

Балу высунул свой любопытный нос из-за камня и крикнул Дураку:

– Ты чего делаешь?

– Приманиваю, – проорал в ответ Дурак, даже не запыхавшись, хотя его движения становились все активнее.

– А зачем танцуешь? – Балу.

– Ну так самочка же, – прокомментировал ситуацию Кощей. Причем абсолютно серьезным тоном, только глаза сверкали.

– Как определил? – спросила Багира с любопытством.

– Централизация ауры в животе, – за Кощея ответила Яга.

Спустя полчаса танцев…

– А долго ему еще? – Багира развалилась на земле и прикрывалась ладонью от солнца.

– Да пока энтузиазм свой не выплещет. Чай, самочки-то у этих тварей не агрессивные, – сказала Баба Яга, лузгая семки.

Спустя два часа семечки запасливой Яги ели уже все. Даже Кощей уселся рядом в облако кожуры и протянул ладонь, прокомментировав:

– Сколько ж энергии. И в дело бы.

– Зато нас не дергает. И вон уже – втянулся. Кажется, стриптиз пошел. – Балу выглядывал из-за камня чаще всех.

– Ну так жарко же, наверное, столько танцевать. – Багира все-таки спрятала глаза от солнца под рукавом.

– О, смотри, а ведь получается, самочка приманивается, – голос Балу повеселел.

– Вставать неохота. – Багира даже не приподнялась.

– Но если его оприходует самочка после стриптиза, мы себе этого не простим. – Да, мне было жалко старательного Ваню.

– Лично я уже простила, – Багира махнула рукой и снова прикрыла глаза от солнца.

– А зачем нам приманивать безобидную самочку? Вряд ли поднятие демографии в их стане является нашим заданием, – постаралась быть логичной я. Все-таки это отсутствие цели в практиках меня напрягало.

– Тут есть избушка неподалеку, – Кощей пожал плечами. Похоже, даже ему надоело сидеть без дела настолько, что он стал чаще разговаривать.

– Там же тень. Прохлада! – Багира подскочила.

– Ваня, вертайся! – Ничего себе голосок громкий у Яги.

– Я еще не приманил! – У Дурака не тише. Боюсь, самочка после таких криков передумает соблазняться.

Яга привстала и впервые выглянула за камень.

– Ого, Вань, а ты не подумывал этим зарабатывать? С такими данными тебе не в богатыри надо. – По словам Яги стало понятно, что бабуля увлеклась зрелищем.

– Пора идти, – схватила старушку под локоть, пока она окончательно не перенаправила нашего Дурака в стриптизеры. – Ваня, сюда! – И тоже выглянула. Ого, а ведь и правда хорош. Все эти кубики да движения. Жаль, увидела только последнюю пару секунд. Но то, как, пританцовывая, приближался к нам Иван, мне тоже понравилось. Ну и тело, ну и пластика. Чуть слюну не пустила, да вот Кощей вид перегородил.

– Нам в ту сторону, идти минут двадцать, – Бессмертный указал направление, а затем обратился к Дураку: – Ты одежду забыл.

Ваня ойкнул и потопал. Видимо, за оставленной на месте танцев одеждой. Рассмотреть что-то за фигурой стоящего рядом Кощея было невозможно.

Не знаю, как Бессмертный ее почуял, но тут действительно была избушка.

Открыла нам старушка. Да такая сморщенная и крохотная, что, казалось, ее сейчас ветер должен сносить.

– Чавой?

– Пусти на постой, пожалуйста, – Яга, как выглядящая наиболее безобидно, сразу перешла к делу.

– Пшли вон, ироды! – А голосок у старушки не чета тельцу – зычный такой, глубокий. Вот только одного командирского тона недостаточно, чтобы закрыть дверь, когда той мешает нога Багиры.

– Слышь, это было по-хорошему. А можем и по-плохому. Мне так жарко, что я на первое вообще не настроена. Открывай, а то схватим и насиловать будем до самого Солнцеяна. – Багира налегла на дверь, сдвигая старушку в сторону. Несмотря на тщедушность хозяйки избушки, давалось оборотнихе это с трудом. Голос постоянно скатывался в хрип, отчего угрозы не казались такими уж страшными.

– Насилуваты, говоришь? И далеко этот город Солнцеян? – полюбопытствовала старуха, все еще удерживая дверь. И, в отличие от Багиры, эта бабуля даже не запыхалась!

– Это праздник, дура старая. Он зимой. – Наконец Багира осилила дверь. Хотя, как по мне, так тут дело не в силе моей подруги, а в том, что хозяйка перестала дверь удерживать.

Бабуля перегородила проход и смерила внимательным взглядом наших мужчин. Вихрастого Балу, невысокого, но приятной наружности. Кощея с его тяжелым взглядом и ростом в три таких старухи. И Ваню, все еще мокрого после танцев и вытирающего лицо горловиной майки, отчего бабуле удалось внимательно посчитать все кубики и оценить, как блестит его кожа.

– Мое согласие зависит от того, кто именно насилуваты будет, – бабуля улыбнулась, продемонстрировав отсутствие большей части зубов.

– Я! – рявкнула выведенная из себя Багира, прошла мимо бабули, невежливо ту оттолкнув, и сразу завалилась на кровать, которая была прямо недалеко от входа. – Вы заходите? Можете и там остаться, только дверь закрывайте и прохладу не выстужайте.

– Чай, со сквозняком-то приятнее, – философски заметила хозяйка избушки, смирившаяся со своей хлебосольной участью. Но что-то делать для нахальной оравы ей не хотелось, поэтому просто ткнула в сторону печки и встала рядом с Ваней, преданно заглядывая в его глаза. Ох, Дурак, не везет же тебе, лучше бы ты ту самочку соблазнил.

Я уселась на кровать, хотя с учетом развалившейся тушки Багиры там было не так уж много места. После того как посидела на твердой земле, мягкий матрас казался настоящей радостью. Конечно, хотелось бы сесть рядом с Кощеем (желательно наедине) и обсудить, что же происходит. Но Бессмертный так и остался у порога, оперевшись спиной на закрытую дверь, и даже не глядел на меня. Да и вообще, за всю практику наши взгляды не пересекались. Даже когда мы находились лицом к лицу.

Впервые я оказалась в ситуации безответной любви. Причем этой влюбленной дурочкой являюсь сама. С учетом того, что у меня в правилах, чтобы мужчина сам делал первый шаг, моя участь кажется еще более ужасной. И я бы подошла, проявила инициативу, призналась… но мои убеждения не изменились. Так уж сложилось в моем окружении, что, если девушка позволяет мужчине обнимать ее и целовать, значит, ее чувства искренни. В моем обществе нет ни одной, которая позволила бы себя ласкать без наличия чувств. Не выходят замуж без любви. А вот мужчины очень даже есть. Им предложат поцелуй – согласятся, даже просто ради смазливой мордашки. Секс – тут даже упомянутая симпатичность бывает не так важна. Совместная жизнь – лишь бы готовила, стирала и убирала. Почему бы и нет?

Или это так рассказы моих знакомых влияют? Не знаю. Только если я первая признаюсь, для меня это будет означать, что я вынудила на ответные чувства. И более того, я никогда уже больше не буду уверена, что любовь взаимна. Поэтому я отвернулась от Кощея, решив, что надо жить дальше. Радоваться тому, что есть. Например, мягкой тушке своей новой подруги. Когда я улеглась на Багиру, та зашипела рассерженной кошкой и попыталась вытолкнуть на пол со словами, что я жаркая. И с ее силищей, по идее, она должна была легко скинуть мое не слишком объемное тельце. Но вместо этого я очутилась лежащей рядом с ней. Мы смотрели друг другу в глаза, ютясь по краям этой небольшой кровати.

– Была б ты мужиком, вышла б за тебя замуж, – сама не знаю, почему это сказала.

– А это можно устроить, – Багира ухмыльнулась, и мы обе захихикали, как-то сразу поняв, что это только шутка. Не более. Никакого флирта и подтекста. Наверно, Багира, Алиса и Яга будут тем единственным счастливым пятном моих воспоминаний о магическом мире. А еще… нет, это – слезливым. То будущее, которое еще не наступило, а я уже решила поплакать над тем, о чем на самом деле мечтаю все это время в академии. Наверно, я просто… девушка.

Я встала с кровати, вытерла слезы и впервые за многие дни столкнулась взглядом с Кощеем. Но Багира сделала сейчас для меня невероятно важное. Я даже усмехнулась под взглядом Бессмертного. Потому что моя сказка точно не закончится плохо. Не в любовном плане. Не Кощей, так Багира. А что? Фыркнув, гордо отвернулась от того, кто целовал, а потом решил игнорить. Ну и яйца с тобой, ваше Бессмертное Непостоянство. Подошла к Ване и хозяйке избушки, которые уже перешли к активному общению. Ваня стоял и елозил ногой по полу, а хозяйка скакала в боевой позе какого-то ниндзя, молотя по воздуху кулаками. Обидел ее, что ли, наш Дурак? Мы и так к ней вломились, извиниться хорошо бы. Наконец дошла до другой стороны избушки, которая оказалась не такой крохотной, как виделось снаружи. И удалось расслышать, что же говорит старушенция.

– Ну давай, не трусь! – Бабуля все еще бойко скакала перед Дураком и к чему-то призывала.

– Не-е, я так не могу. – Дурак сморщил лоб и посмотрел на скачущую старушку непонимающим взглядом.

– Покажи свой коронный удар, я сказала! – В этот раз хозяйка гаркнула так, что, наверно, подскочила даже избушка.

Дурак размахнулся и ка-а-ак врезал со всей молодецкой дури хозяйке в табло. Так та и улетела, шандарахнувшись спиной о стену. Ой, дура-а-ак. Я побежала проверять, жива ли эта странная личность, видимо, не ведающая о фамилии нашего Вани. Балу оказался рядом с хозяйкой быстрее. Но та, не дожидаясь помощи, подскочила и ощерила беззубый рот в восторженной улыбке.

– Вот это силушка молодецкая, вот это я понимаю! – Хозяйка всплеснула руками, оттолкнула начавшего ее лечить Балу и поспешила снова к Дураку. Мы с Ягой, не сговариваясь, встали у нее на пути.

– Ну что ж ты, хозяюшка, накорми, напои, а потом и… – Яга попыталась схватить еще более сморщенную бабулю под ручки, но та бойко отпрыгнула.

Я решила зайти с другого пути. Все-таки готовка – так себе мотивация, а вот поболтать.

– А как вы тут оказались? Я думала, тут только гады всякие, – не стала уточнять, что имела в виду монстров. Если скажу, то эффект комплимента исчезнет.

Хозяйка на меня вначале с непониманием посмотрела, а потом начала рассказывать… про свою молодость. К чему это? Тут бабуля перешла на рассказ о том, как зажигала с каким-то магом, как потом он ее замуж звал… и смотрела на Дурака так, хм, как питон на мышку. У меня все больше опасений, что эта бойкая крохотулька опаснее любой местной твари. И тут пошли такие подробности, что я мгновенно покраснела до состояния вареного рака и отступила подальше. Остальные члены нашей банды, наоборот, с интересом развесили уши. Даже Багира пришла и внимала старушенским похождениям. А я сделала еще шаг назад и уперлась в… того единственного, кто не подошел к хозяйке слушать.

– Не все миры, выбранные для практики, абсолютно необитаемы. – Кощей явно наклонился к самому моему уху, чтобы это сказать. Тепло его дыхания промчалось по шее, вызывая толпу мурашек, а глубина баса пробудила что-то горячее внутри меня. – Главное – выбрать миры с наименьшими магическими помехами, чтобы можно было установить портал возврата с минимальными затратами. В таких мирах обычно обитают монстры да отшельники. Никого сверхсильного не окажется, тем самым создавая максимально выгодную среду для обучения… на собственных ошибках. – Его руки коснулись моих плеч и начали меня разворачивать лицом к нему. Боюсь, свою дрожь от этого действия мне не удалось скрыть. – Плюс развитие навыков работы в команде. – Я оказалась с Кощеем лицом к лицу. Он опустил взгляд на мои губы и продолжил говорить: – Ранее была другая система, но она создала огромное поколение магов-одиночек, что оказалось абсолютно невыгодно как экономически, так и… – Он замолчал, а я уже была на грани от того, чтобы нарушить свои принципы. От его взгляда губы начало даже пощипывать, сердце нещадно колотилось в груди. А еще Кощей та-ак сбился с речи, как будто не хватило дыхания.

– На улице уже облачно, пойдемте прогуляемся. – Голос Багиры спугнул наваждение, и я сделала шаг назад, чувствуя, как руки Кощея скатываются с моих плеч.

Ребята же, по ходу, были согласны с Багирой и задвигались в сторону двери.

– Так, чаво это такое? Я не поняла! – Ох, какой же противный и зычный голос может использовать хозяйка нашего убежища. Я уже думала поблагодарить ее за гостеприимство, как старушка продолжила мысль: – Я вас напоила, накормила… – Мы все удивленно осмотрелись. Потому что никто так и не поел и, по-моему, не попил тоже. То ли постеснялись рыться в указанных хозяйкой шкафах, но, скорее, просто поленились. – …истории поведала. Ну, знаете ли, пора и честь терять! – Последнее хозяйка выкрикнула, смотря на Ивана. Бедный Дурак побледнел, впервые, видимо, осознал, насколько попал.

И тут с бабулей начало что-то происходить. На руках появилась шерсть, размерами начала увеличиваться, а из беззубого рта полезли клыки.

– Все-таки разозлили, – сказал устало Балу.

– Малышка, выйди, пожалуйста, – а это уже Кощей мне. Я дрожащими руками поправила свой выбившийся локон, от его «малышка» во мне проснулось кокетство. Но тут хозяюшка встала на четвереньки, и ее лицо вытянулось в длинную пасть. Выбежала из избушки я чуть ли не в пару прыжков.

Снаружи оказалась не одна, тут уже находился весь состав, кроме Кощея. Сердце учащенно забилось, волнуясь. Но Бессмертный вышел уже через несколько минут, и ему вслед махала платочком хозяйка. Надеюсь, он там ее того… не удовлетворил? А то про «насилуваты» та была не так уж против. Кощей приблизился, и я спросила:

– А кто это был?

Яга взяла меня под ручку и повернула прочь от избушки со словами:

– Не та сфера знаний, которая тебе нужна, дорогая моя.

И это мне говорит Яга-ботаник?

– Слушайте, а может, будем на всех монстров натравливать Кощея? – Балу сказал, а остальные как-то напряженно замерли. Я же захихикала, Бессмертный перевел тяжелый взгляд на меня. И мне стало еще смешнее. Я представляла, как мы кидаем кусок мяса в сторону монстра и кричим Кощею: «Апорт!» С учетом его любви к еде, он, может, даже побежит. А потом перейдем на команду «Фас».

Взглядом Кощея уже можно было примораживать, а я не выдержала и сказала:

– Фу, Кошка, фу, – и расхохоталась. Не сразу заметила, что остальные совсем уже побледнели. Но тут Кощей фыркнул, улыбнулся и покачал головой, смотря на меня, до слез смеющуюся. Хотя мне было не так уж и смешно. Нервы, наверно. Другие же наконец расслабились и обменялись натянутыми улыбками. Только Дурак все это время думал и в конечном итоге свою думу выдал:

– А-а-а-а, это, как Снежка говорила, типа лайкфак?

Только утихнувший смех взорвался с новой силой. Я в изнеможении уселась на землю, так как Яга не стала удерживать мою трясущуюся фигуру.

– Ох, Ваня, почти угадал, только никогда не говори так в Мусорном мире. – Багира присоединилась к моему смеху, только сдержаннее, потому и смогла сказать это Дураку.

Кощей подошел и протянул мне руку. Мой смех сразу прекратился. Приняла помощь и поднялась. Как же мне не хотелось выпускать его пальцы, но я проявила героизм и освободила руку сразу, как встала.

Нервный смех, чудовища, тюремное заключение, безответная любовь. Пипец какой-то. Все, надоело. Вот как стану окончательно злодейкой! Зауважают все, даже учителя. Никто не сможет надо мной посмеяться, будут замирать, как сейчас все перед Кощеем. Сдам экзамены. И вернусь домой к родному интернету и бесперебойным родителям. И никак не наоборот! Точка.

Мы шли по земле вдоль кромки леса, я все ждала, когда же нас перекинет в академию. Все-таки я ни разу еще не видела нормального окончания практики. То руку резала… опустила взгляд на ладонь. Там виднелся красный шрам. Все-таки нашлось и тут хорошее средство лечения, но шрам оно вряд ли уберет. Что-то мне подсказывает, что эта отметка, дважды прорезанная моей собственной рукой, со мной на всю жизнь. Как напоминание о нелегком зэковском прошлом. Фыркнула. Вторая практика так вообще была попыткой меня убить. Насколько я поняла, это уже не первая спланированная операция по убийству (зачем-то) маленькой, слабой и никому не нужной меня. Как окончится третья?

– По моим подсчетам пара закончилась, нас должно было уже перенести, – Балу нахмурился. Ему, весельчаку, явно было тут скучно, и он считал мгновения до окончания практики.

Кощей кивнул.

То есть опять какие-то нарушения с порталами? Да что же это такое? Тут вообще нормальные порталы умеют делать? И надеюсь, мне не нужно руку снова резать. От воспоминаний ладонь заболела, хотя рана уже успела зажить. Пожалуйста, пусть это будет просто неправильный подсчет времени, а? Ну там часы у Балу не работают. Да и если бы была серьезная опасность, Кощей бы нас перенес, верно? Он умеет, я видела.

С каждым шагом меня начинало трясти все сильнее. К тому же мы зашли в лес, так как обратно – это к каким-то полумирным монстрикам или к избушке. Я поняла, что инстинктивно держусь ближе к Кощею.

– А почему мы должны на практике искать приключения? Почему бы не посидеть, не поесть шашлык, а?

– Скучно, – это хором сказали Балу с Багирой.

– А как знания получать иначе? – Яга.

– Навык, – а это хором сказали Дурак и Кощей. Оба не ожидали этого и переглянулись. Мне сразу стало веселее.

– У дураков мысли сходятся, – не могла я промолчать и не съязвить после того, как он меня столько дней игнорил. Хотя их ответ разъяснил мне только одно – им совершенно непонятно, зачем нужны эти долбаные практики! Да и я не подписывала никаких документов о технической безопасности. То есть метод, недавно выдвинутый Грымзой – «Умрешь – не сдал», – реальный?

И тут на нас напали.

Монстры, похожие на лысых собак, нападали одна за другой, а моя компашка спокойно отбивалась, даже перешучивалась. Я же затаилась за спиной Кощея. Мне отбиваться нечем. Не кулаками же? Максимум могу рассмешить монстра до смерти. Но вскоре веселье окружающих поутихло.

– Как-то странно они двигаются. – Яга уничтожила очередного монстра каким-то сложным пассом ладони.

Собак стало становиться больше. Не звучало уже шуток, да и вообще речи. Все были сосредоточены, но явно не в отчаянии. Я прошептала Кощею:

– Почему бы их тут всех не жахнуть, как зубастиков?

– Убьет или покалечит тех, кто с активными магическими потоками.

Вполне возможно. Я же не имею таковых вообще, а Акела был заколдован. При этом еще Кощей нас с волком окружил защитой. Я вгляделась в лесной массив, тогда как мои друзья следили за теми тварями, что подошли близко. Поэтому, уверена, фигуру Буратино вдали увидела только я. И то узнала его по тем накладным волосам, уж очень они яркие и чудны́е.

Пострадавший от депилятора скрылся среди деревьев. Четыре собаки резко изменили траекторию и бросились на меня. Кощей был за спиной, а мое горло свело от страха. Те секунды, что мне были отмерены временем броска всех четырех тварей, я потратила на то, чтобы стоять истуканом. Что ж, еще одно доказательство, что приключения – точно не мое.

Я уже ощутила смрадное дыхание псин на своем лице, когда они упали прямо на меня, только уже не пытаясь загрызть. Следующих двух убил обернувшийся Кощей.

Яга сидела рядом со мной на земле, тяжело дыша. Я сопела не тише, хотя от веса псин на моей груди это было проблематично. Сердце все еще стучало, как бешеное, где-то в носу. Одна рука освободилась от тяжести, и я пощупала свой нос. На ладони осталась кровь, видимо, один из клыков первой собачки все-таки успел меня царапнуть.

– Окружили Ягу и Снежку. – Этот серьезный тон, команду которого выполнили моментально, исходил от… Дурака.

– И надо было выкладывать всю магию на быстрые броски? Неужели наследница Снежных не смогла бы отбиться сама или залечить пару царапин? – говорил Балу и фыркал, так и не повернувшись к нам с момента окольцевания нас своими широкими спинами (и как разглядел, что произошло?).

Вот только… я бы действительно не смогла себя защитить. И не вылечилась бы. Да и никто бы не справился с моими ранами.

Кощей стащил с меня собак и встал рядом на колени. Поднял мое лицо вверх за подбородок, осмотрел. Затем шею. Когда меня начали ощупывать, я возмутилась и потребовала убрать руки. Бессмертный облегченно выдохнул и сел прямо на землю. Он тяжело дышал, а глаза почернели уже полностью, отчего сосед сейчас напоминал демона из сериала «Сверхъестественное».

– Устал от боя? – Я постаралась быть участливой, но Кощей только что-то невразумительное зарычал своим невероятным басом и обернулся к Яге. Та вздрогнула. Да, взгляд у нашего яйценосного сейчас и правда был… нечто. Да и задышал еще громче и шумнее. Бессмертный помотал головой из стороны в сторону, взгляд прояснился, а дыхание нормализовалось. Он снова внимательно посмотрел на мою (все еще лежащую) спасительницу.

– Твой долг закрыт, – пробасил Кощей и встал в круг все еще воевавших. Только я и сама уже видела, что собак становилось меньше.

Яга лежала с таким ошарашенным лицом, что я не могла не подползти к ней поближе. Когда коснулась ее плеча, бабуля отмерла.

– Я… после проклятия… сто лет с этим долгом ходила. И вот так легко? – С этими словами Яга приняла сидячее положение.

– Наверняка он искал способ, чтобы побыстрее его снять.

Это так странно – вести беседу чуть ли не в обнимку на земле, когда вокруг сражаются товарищи.

– Но цена была несоразмерна. То проклятие не только старило, но и убивало. Я в тот день умерла бы, если бы не он, – Яга всплеснула ладонью.

– Вот видишь, сама сказала – несоразмерно. Он просто нашел повод, чтобы снять с тебя эту ношу.

– Ты не понимаешь… магический долг требует равноценной замены. – Яга шокированно посмотрела на меня и как-то по-девичьи усмехнулась. – Вот как.

Но когда ее взгляд переместился на Кощея, то снова помрачнел.

Мне обычно хорошо удается заметить в чужих глазах интерес к другому человеку. Правда, в данном случае вряд ли это любовный интерес.

– Он из-за этого не перестанет быть твоим другом, – я улыбнулась Яге и обнадеживающе сжала ее руку.

Да, дружба у Кощея странная. Хорошо, что есть те, кто, как и Баюн, ценили Бессмертного не только как злодея с деньгами и (скорее всего) властью, но и просто как того, кто выслушает или спасет тебя в момент смертельной опасности. Да, я их понимала. И со временем, когда кое-какие странные розовые мысли отдалятся, я буду счастлива от простого осознания, что была ему другом. Может, не самым близким, все-таки с человеком, который всегда сам по себе, по-другому тяжело.

Дружба. Я посмотрела на спину Кощея новым взглядом. И вспомнила. Буратино! Тут же все прямо как в детективах.

– За нами хвост, – слишком громко крикнула я.

– Это нормально, я же оборотень. – Балу повернулся, подмигнул и вернулся к методичному истреблению жутких собак.

– За нами слежка, оборотень хренов! – это я прокричала еще громче.

– И никакому растению я не принадлежу. – Кажется, Балу обиделся.

– Ха-ха, а наш Балу комплексует по поводу хвостов. Ему-то с моим не сравниться. – Багира тоже на мгновение отвлеклась, чтобы толкнуть друга в плечо.

– Да я о том, что за нами кто-то следил из леса. И думаю, это был Буратино.

Мне ничего не ответили, а по спинам определить, поверили ли мне – невозможно. Но оставшиеся собаки уже поняли, что в таком количестве их убивают без напряга, и убежали в лес.

Я встретилась глазами с Кощеем, у нас явно была одна и та же мысль. Целью в первую очередь была я.

– Ставим магическую связь, рассредотачиваемся в лесу по двое. Маяк наготове для зова о помощи. Пошли.

Все смотрели огромными глазами на Дурака. Вот эта четкая командирская речь, уверенный голос и даже умные слова… это точно наш Ваня?

– Так, где наш Иван, и что ты с ним сделал, тварь? Быстро отвечай! – Балу рявкнул.

– Котлетка. – Ваня поднял руки в жесте «сдаюсь». Все-таки это точно какой-то общемировой жест.

– Какая котлетка?

– Ну ты сказал «быстро отвечай» – что в голову пришло, то и сказал, – Ваня пожал плечами.

– Вот, теперь узнаю, – Балу хохотнул и шлепнул Дурака по спине.

Кощей направился в мою сторону, и вот он, шанс с ним поговорить, но я струхнула и отступила, подойдя ближе к Ване. Но Бессмертный все равно подошел и явно собирался потащить меня в темный-темный лес, всю такую маленькую и влюбленную, чтобы того… защищать. Я повернулась и указала на браслет со словами:

– Я помню, тебе не обязательно быть рядом, достаточно позвать.

Да, опять сарказм. В этот раз за то, что не пошел со мной на мою первую практику. А легких практик у меня еще не было. Кощей молча развернулся и ушел с Ягой. Вот и ладненько. Может, по поводу долга окончательно выяснят. Что и почему.

Мы же с Ваней передвигались по лесу молча. Я не ощущала неловкость, так как занялась самокопанием и погружением в чувство вины. Ведь это и правда был шанс поговорить с Кощеем.

Среди деревьев мелькнуло что-то черное, и я испуганно подпрыгнула. Ну вот почему, почему я не пошла с соседом? Вот уж с кем не было бы страшно. А после всего пережитого, в особенности того, что я чуть не умерла, мне очень хотелось иметь рядом крепкое плечо. И почему-то Ваня таким не ощущался, хотя был парень ого-го.

И тут вдали выскочило что-то большое. Я взвизгнула и спряталась за Ваню. Не сразу решилась выглянуть из-за массивного плеча. Успокаивало, что Дурак ни в какой бой не вступал. Вдали стояла уже знакомая нам самочка. Та, что считается неагрессивной, но, видимо, все-таки соблазнилась жаркими Ваниными танцами. И что с ней будем делать, опять танцевать? Отошла от Вани и подбодрила начинающего стриптизера:

– Давай, жги. – Хоть вблизи посмотрю на симпатичного танцующего мужчину. Вряд ли подобное зрелище будет доступно мне когда-либо еще.

И Ваня зажег. В прямом смысле – кинул в самочку какую-то огненную магию.

– Жареной курочкой пахнет. Не думал, что быть злодеем так круто, – Ваня задумчиво почесал макушку. То котлетка, то жареная курочка… парень явно голоден.

Самочка завизжала, отчего мое сердце екнуло, затем начала валяться по земле и наконец-таки потушила загоревшийся хвост. После чего убежала, решив не связываться с настолько горячим стриптизером. Да уж.

– Какая огненная страсть тут у вас. – От этого ехидного баса вздрогнули и я, и Ваня. Видимо, мы увлеклись разглядыванием подожженной самочки и не заметили, как Кощей явился по наши души. Самочку было, если честно, жаль. Хоть и монстр, но она же просто хотела полюбоваться стриптизом. И ей это не удалось. Как и мне.

Может, ее любимый монстр тоже избегает? А является, только чтобы обломать кайф? Посмотрела на Бессмертного. Как же я тогда ее понимаю. Надоело.

Кощей и Ваня внимательно на меня посмотрели. Последнее слово я сказала вслух.

– Вы же маги и матерые мужики. Давайте и поступите соответствующе. Порежьте себе руку, мы переместимся наконец-то в академию. Чего вам стоит? Вы же залечите ее потом на раз-два.

– Не получится. Ни у кого из нас. – Кощей внимательно меня рассматривал. Слишком. На всякий случай отступила на пару шагов. А то решит еще резать проверенное средство – то бишь меня.

– Опять блок на порталы? – постаралась сумничать.

– Нет. – Кощей перевел тяжелый взгляд на Дурака. – Иди к Яге. Сбор через десять минут.

Кощей дождался, когда Дурак отойдет, и соблаговолил мне объяснить.

– У магов лечение практически в крови. Мы лечимся даже без сознания. Настройки портала учитывают магическую силу. Чтобы мы переместились, нам нужно не просто порезаться, а воткнуть себе что-то в живот. А с моим уровнем силы нужно вообще превратиться в месиво. Тогда как тебе достаточно порезаться.

– Но Ванино отравление не учлось.

– Насколько я знаю – теперь настройки доработаны.

– Но ты же переместил нас в прошлый раз! – Я настолько сильно хотела убраться с этого места и убедить Кощея нас вытащить, что приблизилась к нему и схватила за пиджак.

Бессмертный наклонился. Я ощутила тепло, исходящее от его тела.

– Могу, но только в свой замок. Хочешь туда?

В голове мелькнуло воспоминание с огромной кроватью и смятой простыней. Я резко дернулась назад. Бессмертный попытался меня придержать, отчего я испугалась еще сильнее. Кощей приподнял руки, показывая, что не пытается меня схватить или удержать.

– Вот теперь ты меня боишься. – Кощей угрюмо рассматривал меня сверху вниз. А я… висела, удерживаясь от падения за его пиджак. И, кажется, тот начал трещать. В смысле не Кощей, а ткань. Я попыталась сохранить равновесие, но пиджак таки не выдержал моего веса. Бессмертный перехватил падающую меня, а я снова дернулась. Только моим единственным упором оказались коленки Кощея. Вот в этот раз они показались острыми.

Мы оба лежали в грязи и листьях.

– Тебя еще ни один монстр не валял столько, сколько это удавалось мне, верно? – Я хихикнула, сдув лист с лица.

– А сейчас не дергаешься, – Кощей навис надо мной. Глаза его почернели.

– И вас это злит, ваше злодейство?

– Злит, когда боишься. Не понимаю, что сейчас иначе.

Не объяснять же ему, что боюсь я не его, а тех эмоциональных качелей, что он мне устраивает. И вообще, я послушная девочка, а мама говорила такого избегать.

Сейчас он так близко. И прямо как тогда, перед поцелуем. Мне стало насрать и на мамины слова, и на мои принципы, и на то, что мне опять будет больно. Насрать – это же антоним страха, верно? Надо ввести в словарь.

Кощей наклонился ниже, и я судорожно вдохнула его дыхание.

В следующее мгновение кто-то закашлял. Я повернула голову вбок и поняла, что мы уже в академии. И валяемся тут с Кощеем в двусмысленной позе. Вектор дернул бровью.

– Вот скажи мне, Снежная. Почему именно с тобой все мои порталы вечно сбоят? Странное совпадение, не находишь?

Кощей встал и протянул мне руку. А я… не приняла и встала сама. Потому что целовать меня надо было, а не про страхи разговаривать.

– Действительно странно, что такой квалифицированный преподаватель не может настроить уже третий портал. – И столько злости в тоне Кощея, ух! Вектор растерянно сглотнул. Да, теперь точно знаю – учитель не рад прибавлению в посещаемости.

Хотя лично меня Кощей не пугал. Весь вываленный в грязи, с порвавшимся пиджаком и листиками в волосах, он скорее вызывал смешок.

Свой злобный взгляд Кощей уже перевел на меня. Да, неловко вышло. Он мне шмотки дарит, а я его – рву. И нет бы в порыве страсти. Так ведь же в порыве страха.

– Да ладно тебе, не так уж и плохо. – Я приблизилась и попыталась пальцами стряхнуть грязь. Один кусок упал ему на ботинки. Ладно. Взялась за оторванную часть ткани и попыталась приладить обратно. – Ну вот, сейчас будет лучше. – Поняла, что проще уже дорвать, и дернула. Пиджак свалился с плеча. – Эмм, а это очень даже модно, между прочим. Лучше, чем ходить в этом… устаревшем.

Вот теперь мне уже было не смешно, а стыдно. Но я кусала губы и старалась держать нос повыше. Хм, упомянутый нос заныл. Потрогала заболевшую часть лица и вспомнила про свое ранение. Ладно, я уяснила, что костюм Кощея мне не спасти, так хоть спасу свой нос. Подошла к Яге со словами:

– У вас настоечки не осталось? Хотя, если есть спирт, было бы лучше.

– Не, мы все выпили тогда, – ответила мне Багира. – А тебе что, настолько наша практика не понравилась, что решила забыться?

– Это хорошая идея, но нет. Меня клыком царапнула одна из собачек, хорошо бы обработать. Мало ли какая зараза, а я не хочу умирать, не отсидев весь срок.

– Скажешь тоже – умирать. – Багира с Ягой похихикали, подхватили под руки и потащили в класс. Я оглянулась, чтобы заметить, как Кощей удаляется в сторону общежития.

Я села на свое место, а друзья меня окружили, хмуро глядя на меня. Они часто ко мне присоединялись, занимая места то спереди, то сзади, но впервые вот такой толпой. Я не выдержала:

– Вы чего?

– Ты не использовала заклинание даже при угрозе своей жизни. – Баба Яга впервые говорила таким шипящим и угрожающим голосом. Я даже в ней почувствовала настоящую злодейку.

Да, скрывать и дальше бесполезно.

– Я обычный человек. У меня нет магических потоков.

– Что, совсем? – Багира.

– Прям никаких? – Дурак.

– Совсем ноль? – Балу.

– Эй, мы не в сказке. Не обязательно задавать вопрос три раза, чтобы увериться в позиции.

Потом подумала над тем, что сказала. Осмотрелась. Балу, Иван Дурак, Багира, Акела… И это не в сказке?

– Я имею в виду, как бы мы в курсе еще с пьянки, что ты не особо одарена магически, но чтобы настолько…

– Мы можем коллективно написать обращение к ректору для призыва комиссии, и Снежку отпустят, – Дурак широко улыбался, говоря это. В моей душе расцвел цветок благодарности. Ну не умничка ли наш Ваня? А говорят – дурак.

– Нас тогда всех засадят еще на год. Нет подходящих поправок по тому, в каких условиях сдал свое истинное имя и возможности. – Яга говорила устало, а Багира застучала пальцами по столу.

– Я давно об этом думал, но вы знаете, что будет, если вожак исчезает надолго. Я не могу добавить к этому еще год. – Акела выглядел смущенным. Но я его не винила.

В глазах моих друзей начала появляться решимость, и я поняла, что они готовы рискнуть, потому что осознали, как трудно будет выжить обычному человеку в этой академии. Но до того, как они сообщили о том, что и так было видно по их глазам, я сказала:

– А я и не тороплюсь домой. У меня все продумано, выберусь, не волнуйтесь.

И пусть только через год. И не факт. Но я точно себе не прощу, если мои друзья, единственные, кто так активно и во всем поддерживают (пусть и в рамках своей странной личности), лишатся свободы еще на год. Причем сразу несколько из них. Будет ли вкус свободы таким уж сладким? А жизнь после простой и понятной, как прежде? Вряд ли.

Друзья странно отреагировали на мой ответ, посмотрели с каким-то пониманием и разошлись по своим местам. Хотя урок еще не начался. Мы же пропустили предыдущий (как оказалось, физкультуру – слава богу!), поэтому наша перемена затянулась, захватив часть предыдущего урока. Под взглядами заходящих одноклассников мне было совсем неуютно. Поняла почему, только когда Акела поймал очередное направленное в меня заклинание.

– Если оценивать активное стремление одноклассников тебя убить, то ты тут самая злостная злодейка, – Акела попытался перевести в шутку. Видимо, в этот раз было что-то особенно неприятное или летальное.

– И насколько это стремление активное? – раздался бас Кощея. Вот так всегда! Вроде бы только что никого не было. И вот уже стоит рядом с первой партой. Сам Ваня, сидящий за этой партой, был удивлен явлению Бессмертного не меньше.

– Иногда даже несколько раз за урок, – Акела пожал плечами. Кажется, он единственный не вздрогнул от голоса моего соседа по комнате.

– Тогда удивительно, как ты еще жива. Почему мне не сказала? – И с такой злостью Кощей это спросил, что гнев мгновенно всколыхнулся в груди.

– Во-первых, сейчас я бы с большей вероятностью умерла от твоего неожиданного появления. Чуть сердце не выпрыгнуло. А во-вторых, кому это я должна была говорить? Закрытой двери? Недопитой чашке чая, после того как ты сбежал?

Игнорил меня все это время и еще что-то тут высказывает.

И понял же, что я намекаю на его игнор. Но не стал отрицать, более того, на лице уверенность, что вот так и нужно. Затем вынул из пиджака баночку спирта (я такую у мамы в аптечке видела) и самую обычную вату. Прошел между нашей и Ваниной партой, отчего Дураку пришлось вжаться всей своей массивной и мускулистой (да-да, я все помню) фигурой в подоконник. Намочил вату спиртом (и как он так легко эту банку открыл?) и протер мне нос. Защипало нещадно, и увлажнились глаза, но я сидела в таком шоке, что даже не моргнула. Кощей Бессмертный дул мне на нос! Вот как мне на это реагировать? И как понимать?

Кощей оставил банку и вату передо мной и схватил за запястье. Наши браслеты с цепочкой проявились, и Бессмертный что-то начал над ней колдовать. Я огляделась, потому что все вокруг неожиданно замолкли. А это странно даже для класса сказочных долгожителей. Одноклассники в шоке смотрели на наши сцепленные руки. Мой браслет стал больше, а у Кощея, наоборот, уменьшился. Затем на них появились какие-то надписи.

– Что ж, кардинально, конечно, но теперь и правда будет легче. – Акела как-то странно хохотнул. Кощей же отпустил мою руку, после чего браслеты знакомо исчезли, и сказал, повернувшись к волку:

– Твой долг снят.

– Ого, ты же в курсе, что это последний? – Акела ехидно улыбнулся.

– Да, теперь должен я.

После сказанного Кощей не посмотрел на реакцию Акелы и ушел. Хотя это стоило увидеть. Акела был в таком шоке, что казалось, сейчас из приоткрытого рта закапает слюна, а глаза выкатятся на пол.

Я толкнула волка в плечо и прошептала:

– Эй, это что сейчас такое было?

– Кощей никогда никому не должен. – Акела сказал это прихрипывая, а затем обернулся и посмотрел на меня. Внимательно так. Что ж, самое время уточнить:

– А что он с браслетом сделал? И зачем?

– Знаешь, не мне в настолько личное лезть… но, если в целом, пытаться навредить тебе будут реже. А скорее всего, даже никогда.

– Невероятно, – сказала севшая рядом с Дураком Багира.

– Может, хоть ты скажешь, что это за браслеты были?

– Эм-м-м, – Багира сглотнула, – защитные.

И я обиделась. Вот почему они меня все за дурочку держат? Я, конечно, никогда умом не выделялась, но это не значит, что мне приятно быть в неведении. И про защиту я давно уже поняла. Возможно, была наложена более сильная? Ведь теперь меня не будут трогать, может, она еще и атакует?

– Слушай, Снежка… Я понимаю, что ты от меня без ума, но я не готов ответить тебе взаимностью. Мое предложение переспать забираю обратно. Ты уж прости, подруга.

Я посмотрела на сказавшего все это Акелу. Какого?.. Как вообще можно в одном предложении употребить «переспать» и «подруга».

– Я уже боюсь услышать ответ, но все же рискну. А с чего ты решил, что я в тебя влюбилась?

– Да при чем тут любовь? – Акела взмахнул рукой, как будто стряхнул с пальцев что-то лишнее. Багира посмотрела на меня, потом на Акелу. И захохотала. Я вопросительно уставилась на смеющуюся девушку.

– Ой, Акела, не могу. Мне кажется, ты ошибся. – Багира вытирала слезы.

– Невозможно. Более слабой инфирмы я не видел. Даже мой артефакт не подействует.

– А ты не подумал, что у нее нет магических потоков? А значит, на нее твои флюиды воздействуют.

Акела задумался и повернулся ко мне. Потом придвинулся ближе.

– Хочешь меня?

Я отрицательно замотала головой. И посмотрела на Багиру уже более требовательно.

– Среди всех рас альфа-оборотни вызывают сильное сексуальное желание. И чем слабее девушка, тем могущественнее влечение. Акела, предлагая тебе переспать, просто хотел облегчить твое состояние, потому что такой инфирмы, как ты, действительно нигде не найти. Просто он не учел, что при отсутствии магических потоков воздействию не на что оказываться, так как оно все же носит, скорее, магический характер.

– Инфирма – это просто обозначение слабых девушек, которые особенно подвержены влиянию?

Багира кивнула.

– Это женские инстинкты для поиска того, с кем можно создать здоровое и сильное потомство. – Девушка пыталась говорить серьезно, но уголки губ у нее дрожали, так и норовя превратиться в бесшабашную улыбку. – Не смотри так на меня. Я фортис, на меня не действует. Моя инстинктивная задача – сражение, а не размножение. Но, знаешь ли, надоело. Хочу уже котят, не могу. Вот как найду суженого или суженую, так и уйду на пенсию. Хватит с меня.

На пенсию. А альфа-волки – это проституты-благодетели. Куда я попала? Тюремщики, заберите меня обратно.

Кощей снова меня игнорит! Главное, сказала же ему, что в курсе его попыток со мной лишний раз не пересекаться – так нет же. Даже когда он дома или был недавно, его не увидеть. Мои занятия с Волей продолжились, но больше никого чертов «дворецкий» не пропускал.

Вот и сегодня мы сидели с Волей и пытались вызубрить урок по магическим ресурсам. Вызубрить, а не выучить, потому что я ничего не понимала. И так по всем предметам. Понять общий смысл, что какой-то Фредериус открыл руберарные потоки путем экспериментов над аурами – это в моих силах. Но Воля хотел услышать от меня суть этих потоков. Но как объяснить то, что никогда не видел? Маги-то все свои столетия жили, находясь в курсе, что это такое, и при желании наблюдая за их действием.

Например, как если бы кого-то попросили описать, что такое боль, а ты ни разу ее не чувствовал.

Хм… а любовь. Могу ли я понять, что влюблена, если раньше не было такого чувства к мужчине? Не считать же за основу ощущения с братом и отцом. С ними я не целовалась. Хотя их игнор был бы не менее болезненным. Может, Воля как мужчина, к тому же их магического и злодейского типа, подскажет?

– Воль, а что делать, если мужчина остыл?

– Не ждать дальше и похоронить уже, наконец.

Не сразу я поняла, что Мордоворот не о чувствах.

От его ответа я совсем сникла и уже не слушала, о чем он мне рассказывает. Урок пришлось заканчивать раньше времени. Проводив Волю, я села на диванчик рядом со столом, на котором лежала скатерть. В последнее время мы совсем мало общались. Во-первых, мне неловко было осознавать, что скатерть видит, как меня игнорируют, а я страдаю из-за этого. Ибо привыкла, что обычно наоборот. Во-вторых, она явно что-то знала о Кощее, но не говорила. Это было обидно, но я не считала правильным выпытывать у нее секреты, так как многим ей обязана.

Вот и сейчас мы обе молчали, за окном уже стемнело и было не разглядеть знакомый сказочный пейзаж. Спать в таком нервном состоянии вряд ли получится. А учебы мне и так хватает.

Подумав, попросила у скатерти вкусняшек и пошла к девочкам. Золушка, как всегда, поморщилась от моего присутствия, но не ушла. Яга же от учебы явно не уставала и что-то строчила в тетрадях. Багира ела за своим учебным столом и рассматривала ногти. Все-таки мои друзья увлеклись маникюром и регулярно экспериментировали с наращиванием, укреплением и краской.

В этот раз ногти у нее были в виде звериных когтей. Багире, очевидно, безумно нравилось, так как она была верна этому дизайну уже третий день.

Я поставила вкусняшки рядом с Багирой, та довольно заурчала, взмахом руки отправила недоеденное в мусорку и схватилась за принесенное. Яга тоже потянулась к полюбившемуся черному хлебу с чесноком. А два пирожных с голубыми розочками – это было для Золушки. Я заметила однажды, какими глазами она на них смотрит, и стала ей носить, оставляя на третьем столе. И кажется, я смогла приручить принцессу едой. Потому что все ее язвительные и унизительные реплики уже полностью прекратились. А мне это было важно. Все последние дни я вообще не пересекалась с Кощеем и часто приходила сюда к девочкам отдохнуть душой. Только старалась не плакать – это дело всегда откладывала на ночь.

– Иногда мне кажется, что таверна и столовая работают совместно. И делят прибыль. Иначе бы эту гадость никто не покупал. Если бы в столовой не была еще большая бяка, – говорила Багира, пока выкидывала то, что еще не успела выбросить в мусорку из той еды, что у нее уже имелась.

Вообще я не планировала никому раскрывать способности скатерти, но у друзей и правда было ужасное питание. Кто не мог себя заставить употреблять меню из столовой – закупался в таверне.

– Скорее всего, так и есть, вряд ли академия бесплатно обеспечивает службу связи и доставки. Тем более с учетом ее закрытости, как у здания тюремного вида, – проинформировала Яга.

Багира доела, и я решилась на просьбу, что давно меня мучила:

– Слушай, я однажды видела Акелу в облике волка, и это так мило и красиво. А не могла бы ты мне показать свой облик… когда-нибудь?

– Да хоть сейчас, но придется раздеться, уж очень люблю эту футболку.

Багира и Золушка вне школьного времени часто наряжались не в серую одежду. Яга подтвердила, что форма (урегулированная цветом и длиной) только для посещения занятий, но сама все равно всегда была в сером.

– А зачем раздеваться? – спросила и вспомнила, как Акела оказался без одежды после оборота.

– Все отправляется в пустоту. Так называют нерегулируемое посмертие для полуразумных. Когда животное умерло в полном расцвете сил резкой смертью, оно не способно сразу уйти за грань и какое-то время остается в пустоте. Оборотни изначально не имеют никакой второй ипостаси, как называют оборот некоторые, но у них есть способность привязаться к одному из животных в пустоте. Большинство организовывают таких зверей сами. Уходят на охоту, выбирают здоровую и охочую до жизни… – бубнила Яга, но ее прервала Багира:

– О-о-о помню, как впервые увидела свою пантерку. Сразу поняла, с этой красоткой у меня получится все с первого раза. Акела меня отговаривал, все-таки волки привычнее, и обучение потом проще проходить, и животные эмоциям послушнее. Но я не сдержалась, слишком была красива.

– То есть волк Акелы реально существовал? – я не могла не удивиться, вспомнив огромные размеры второй ипостаси.

– Ага, и наставник его очень долго выслеживал. Зато теперь его альфа-статус закреплен и на животном уровне. – Багира полностью разделась. Я подошла и подняла ее одежду, чтобы переложить на кровать.

– Отойди, не дай бог прикоснешься – и отправишься в пустоту. – Яга строго на меня посмотрела. И тут передо мной появилась прекрасная черная пантера. Кошка потянулась, сверкнув когтями. Так вот к какой форме стремилась Багира в оформлении ногтей.

– Я могу ее погладить? – спросила у бабули.

– Да, она в спокойном состоянии полностью контролирует инстинкты, – Яга улыбнулась.

– В спокойном… но когда Акела обернулся – он был вовсе не спокоен и мне не навредил, и в беде не бросил, – сказала я и коснулась темной шерсти. Пальцы закололо от этих ощущений, а коленки задрожали. Потрясающе. Окунулась в прошлый опыт щупанья дикого животного. – Я касалась Акелы во время оборота и не отправилась в пустоту.

– Такое возможно, но не прошло бы совсем без последствий. Как минимум палец или участок кожи бы пропал, – Яга прищурила глаза и осмотрела меня сверху донизу. А я вздрогнула от ее слов, и наслаждение от дикого животного рядом схлынуло.

– Это произошло во время перемещения в портале.

Багира отпрыгнула и превратилась в девушку. Голую и потрясающе красивую. Да уж, зачем Кощею я, если рядом есть такие?

– Возможно, из-за близости состояния перемещения к пустоте. Молчанка была? – спросила Яга.

Я кивнула, и старуха продолжила:

– Понятно. Молчанка создает гораздо более стабильный путь обмена телами, так как есть рамки возвращения. И тогда пустота забирает только знакомое ей тело, правда, вместе с магией. Это, скажем так, более организованный обмен, но никакой маг не согласится на него добровольно.

Багира стояла уже одетая и зевала от разъяснений Яги.

– Завтра физкультура, хоть разомнемся. – Пантера потянулась, и мне показалось движение таким знакомым, как несколько минут назад в животном виде. Да, теперь этот второй образ мне не развидеть, Багире он очень подходил.

Физкультура меня не пугала, на втором уроке нас разделили, поругали и дали задание Колобку – помогать в издевательстве над сказочными персонажами. Меня, как ту, что не участвовала в предыдущем развлечении, не отчитал, хотя очень странно смерил взглядом. В итоге я большую часть занятия вообще стояла в сторонке.

А вот танцы… На предыдущем уроке я буквально сгорала от стыда – все пришли в красивых нарядах, а я в своем сером, пусть и приталенном костюме. Преподавательница еще и ругала меня при разучивании всяких непонятных па. Это было ужасное прилюдное унижение, в конце которого учительница объявила, что на следующем занятии вряд ли кто-то возьмет меня в партнеры. И это при том, что количество парней в нашей группе гораздо больше девушек. Вот только ни Дурак, ни Акела, ни Горыныч на танцы не приходили. Я украдкой спросила у них – оборотням этот урок не обязателен. А Ваня, похоже, сдал экстерном, судя по его стриптизу на прошлой практике (ладно, я не знаю причины – не решилась спросить у Дурака). Что уж говорить о Кощее, который так и не ходил на занятия. Похоже, полностью уверовал в защиту браслета.

– Завтра еще и урок у Баюна. – Яга усмехнулась и многозначительно переглянулась с Багирой.

Да, наша Алиса, оказалось, не только проштрафилась перед Баюном, но и влюблена в него по уши. Весь первый урок биомагии – краснела, бледнела, а когда Баюн ее попросил ответить на вопрос, начала заикаться, расплакалась и убежала. Бедный наш котик-преподаватель растерялся и еще минуту стоял, в удивлении таращась на дверь. Баюна я понимала, так как помнила, что для него преподавательский опыт нагрянул внезапно. Ему было внове все происходящее, но он успешно справлялся. Я даже что-то поняла в строении неразумных рас. Все-таки не так уж далеко от биологии.

Хотела к другу Кощея подойти после пар и задать вопросы по поводу поведения моего соседа. Но так и не решилась. Такой удар по гордости – бегать за мужчиной, который к тебе равнодушен. А тот, кто хотел бы быть со мной как с девушкой, давно бы воспользовался этим шансом. Я вроде не скрывала своей заинтересованности. Но давить на Кощея не буду. И пусть мое влечение так резко вспыхнуло (до сих пор от этого в шоке), мне все равно нужно что-то, показывающее, что чувства взаимны.

Состояние стало совсем поганое, расплакаться прямо на виду у девчонок не хотелось. Он и так слишком жалостливо на меня смотрели, но в присутствии Золушки тему о моей безмагичности не поднимали. Это меня радовало, врать им и дальше не хотелось. А ставить под удар – тем более.

Поэтому я попрощалась с натянутой улыбкой и ушла к себе. Гостиная встретила меня знакомым светом, который никогда не гас. И пустотой. В этот раз я скатерти не стеснялась, подошла и села на стул Кощея. Ощутила тепло ткани подо мной, увидела договор о коммерческой тайне, выглядевший как самый обычный из моего мира, только одно из слов было зачеркнуто явно от руки. Бессмертный был тут буквально только что и бросил дела, потому что я приближалась. Теперь он не совершал таких ошибок, как тогда с чашкой чая. Я его вообще не видела, даже уходящим.

Посмотрела на браслет. Возможно, он теперь четче передает мое месторасположение. По шагам Кощей меня определить не мог – коридоры не настолько пусты, а «дворецкий» явно обладает шикарной звукоизоляцией (кроме небольшого расстояния прямо рядом с дверью).

Ненавистные слезы покатились по щекам. Боже, как я не люблю эту свою слабость! Сколько можно реветь? Но чувство вины за то, что так эмоционирую из-за равнодушного мужчины, не помогало, а только сильнее ухудшало ситуацию. Я встала, чтобы уйти и по уже устоявшейся привычке уснуть в слезах, но приостановилась и улыбнулась. На скатерти стоял стакан с молоком, которого не было, когда я зашла. Вот такая молчаливая поддержка. Я коснулась теплых стеклянных боков и подняла его понюхать. Пахло полынью и чуточку навозом. Я еще никогда не пила настоящего, было даже немного страшно. Чтобы оттянуть момент, решила о чем-то спросить скатерть, но в голову пришло только:

– Как тебя зовут? – Ведь я совершенно не знала ее имени и иногда терялась, как к ней обращаться. Но скатерть в ответ долго молчала, а потом как-то совсем скромно (что ей несвойственно) сказала:

– Ру́да. – Уголки ткани взволнованно шевельнулись. – Ты первая спросила.

– Приятно познакомиться, Руда. – И решилась, выпила молоко до дна. Горчит. Но, возможно, все настоящее немного горчит? Чуточку с изъяном?

Слезы высохли, и в эту ночь я не плакала. Потому что, кажется, горьким настоящим в моей жизни оказалось не только молоко. И пора это хотя бы попытаться принять.

Глава 29. Get me off this rollercoaster 3

На физкультуре нам было сказано разделиться на четверки. И вручили метлы. Если еще и палки вручат – то будет уже полностью завершенная картина. Ко мне приблизилась моя «команда».

– Дай-ка угадаю, – посмотрела на рыжую шевелюру Вани, – Рон Уизли?

– Сама ты Гризли. Как можно было перепутать меня с Балу? – Кажется, Дурак обиделся. Но он, слава Кощеевым яйцам, отходчивый. Хотя что я за ругательство себе такое придумала? Будто бы у Кощея они какие-то подвиги совершают. Стоп. Лучше вернуться к предыдущей мысли.

Посмотрела на всклокоченную седую шевелюру Бабы Яги и стопку учебников в руках, которые она зачем-то притащила на физкультуру, и заключила:

– Есть и Гермиона. А я таки мальчик.

– Можно к вам присоединиться?

Я посмотрела на подошедшего Волю. Что ж, для полной картины как раз его и не хватало. А еще очков и блевануть мячом на потеху сотне волшебников. Но еще не вечер.

Оказалось, физруку понравилась идея с футболом, и он уточнил правила. Интересно где? Хотя… тут же все присутствующие в моем мире хоть раз, но были.

И метлы нужны, чтобы не трогать мяч руками. К ним было прицеплено какое-то заклинание, не позволяющее убрать руки с черенка. Оно подействовало на всех, кроме меня. Но я постаралась не показывать это и крепко держала свой ведьминский атрибут. Сейчас у нас была практика маленькими группами. Какие-то команды играли, а кто-то, как мы сейчас, ждал своей очереди.

– А почему именно метла? – спросила у Гермионы, тьфу ты, Яги.

– Ее строение и состав являются отличным проводником магии. Самый легкий предмет к зачарованию и созданию артефактов.

Так истории с ведьмами могут тоже оказаться своеобразной правдой?

Метлу я таки удержала и ни разу не уронила, да еще и словила азарт от игры, тоже наловчившись отбивать подобие мяча не только ногами, но и метлой. Мяч был вытянутой формы. Этакая смесь обычного футбола, американского и хоккея с метлами вместо клюшек. Магию если и применяли, то по минимуму, так как, похоже, за первый урок физкультуры все участники все-таки получили какое-то наказание или выговор. А может, просто (как и я) боялись риска увеличения срока отсидки.

В последнее время все были паиньками, а меня не пытались убить с момента, как Кощей усилил браслет. И удивительно, вместо того чтобы радоваться отсутствию угрозы жизни, я грустила, так как теперь у Кощея совсем нет повода меня защищать. Кажется, его склонность к опеке – последняя причина, которая помогала нам все же видеться. М-да, Снежка, это уже клиника. Акела толкнул в плечо, требуя не отвлекаться от игры, и сбил с мыслей о психушке. Волк окончательно подсел на крестики-нолики и заставлял меня в них играть чуть ли не каждую пару. Я сделала ход и попыталась прислушаться к занятию, а не витать в облаках. Тем более в классе начали звучать смешки. Что может быть смешного в истории мира и права? Ужасно сухой на факты и скучный предмет.

– Ага, у Бабы Яги в избушке, – язвительно ответил один из одноклассников.

– И это верный ответ! – как-то слишком эмоционально (с учетом его обычной речи) ответил преподаватель.

Акела снова попытался меня толкнуть, чтобы я сделала ход, но не рассчитал силу, и я чуть не свалилась со стула. Учитель направил на меня свой повышенный энтузиазм:

– Кто был третий коронованный кровавой клятвой Северного царства?

– Зингабоба, – сказала первое пришедшее в голову. Даже не знаю почему.

– И это верный ответ! – воскликнул преподаватель.

Что-то я сомневаюсь, что это так. Да и класс уже откровенно ржал.

– Кто является основателем Северной академии? – преподаватель спросил у еще одного ученика.

– Сам ты дурак.

Я недоуменно огляделась, чтобы понять, кто это сказал, и чуть не пропустила потрясающую реакцию преподавателя:

– И это верный ответ!

Баба Яга взмахнула рукой, и сверкнуло.

– Благодарю. Между прочим, прекрасное проклятье повтора. Как хорошо заклинили на учебных вопросах. Превосходно, – сказал преподаватель. Но его улыбка пропала, и он с усмешкой дополнил: – Будь вы на практике.

И задал невероятное количество домашних заданий! Видимо, чтобы перекрыть сегодняшнюю относительную свободу, так как сегодня в расписании совсем немного уроков.

Я зашла в свою комнату. За окном было пасмурно, а моя комната все еще не имела собственного освещения, а Воля не присутствовал, чтобы его обеспечить. Так что я решила совместить неприятное с вредным – учиться и поджидать Кощея. Не будет же он целый день скрываться, так как я не ухожу в свою комнату?

Перетащила учебники в гостиную, попросила у скатерти чего пожевать во время чтения и попыталась погрузиться в строчки. Задания сама я не выполняла, без Воли у меня это все еще не выходило. Хотя как раз историю мира и права можно было бы попробовать. Тут достаточно порыться в одном из базовых учебников и конспекте и добавить туда немного своих мыслей. По крайней мере, я так думаю. Достала тетрадь, чтобы взяться за доклад, и взгляд упал на учебный план. Вспомнила. Завтра танцы.

А мне опять не в чем идти. Как же не хочется снова ловить насмешки. Вытащила из комнаты свое черное платье. Это единственная относительно нарядная вещь, которая у меня была. При попадании сюда я, видимо, не отличалась осторожностью, потому что платье немного порвалось по краю. Я не мастерица, но кое-как скрыть это могу.

Может, девочки одолжат нитки и иголку?

Когда я зашла к друзьям, в комнате была только Золушка.

– Мм-м, а у тебя есть нитки и иголка? Я верну, мне ненадолго. – Мой голос звучал совершенно неуверенно, так как я все еще чувствовала вину перед этой девушкой.

Красавица сегодня была не в парике, а с короткой стрижкой. Ей это удивительным образом шло, делая еще более прекрасной. Похоже, Золушка таки отказалась от париков, как-то нарастив волосы.

Блондинка порылась у себя в столе и молча протянула набор для шитья. А я решилась.

– Ты извини, что я… – подобрать слова не смогла и указала на ее волосы.

– Я простила. Мы давно уже квиты, – Золушка прищурила глаза, еще раз подтверждая, что такая стервозная прическа ей идеально подходит.

– Тебе, кстати, идет.

Золушка проигнорировала комплимент и ткнула пальчиком на платье:

– Для танцев?

– Да, другого нет. – Мне было неловко признаваться, но правда явно была уже для всех очевидна. Чего скрывать?

– Обувь к нему есть?

Я побледнела, потому что вспомнила, что прибыла в этот мир босиком. Не серые же кирзачи надевать к моему черному платью?

Золушка забрала из моих ослабевших рук платье, разложила у себя на кровати и осмотрела.

– Обувь будет, – сказала она и вернула мне платье.

– Почему ты?..

– Да не хочу я тебе помогать, успокойся. Просто соскучилась я по своему хобби, а тут и повода нет, – Золушка мне улыбнулась. – Я дизайнер по обуви. Мы с Дюймовочкой сделали много совместных проектов по моделям Мусорного мира. Она – платья, а я – туфли. Там удивительная мода, такая переменчивая и в то же время повторяющаяся. С разными стилями чуть ли не в одной комнате, что уж говорить о разных странах. – Золушка явно говорила о любимом деле, глаза у нее горели. – Только потом, оказывается, с вещами из технического мира сложности с налогами. Так что я перестала составлять компанию по поездкам туда. Работала уже с прибывшим материалом, но иногда… В общем, сейчас я вообще не имею права продавать, только дарить. Так что влетела бы ты в копеечку, Снежная, если бы не налоговое законодательство по немагическим мирам.

Мы обменялись понимающими улыбками. Мир восстановлен. Она хочет мне помочь, а я принесу ей еще пирожных. Скатерть и не против совсем. А моральная сторона разве должна беспокоить злодейку?

Покидала комнату Золушки я в предчувствии чуда. И оно случилось. На танцах.

Все начиналось вполне закономерно. Погано. И пусть сегодня на мне было красивое платье и потрясающие черные туфли, которые мне вручила прямо с утра Золушка (и как только так быстро нашла? Или сделала?). Преподавательница все еще смотрела неодобрительно. И я ее даже могла понять – у меня не получались и простейшие движения, отчего ей приходилось уже минут двадцать откладывать танцы в парах.

Не объяснять же ей, что у меня нет их столетнего опыта, да и вообще, я даже никогда не видела их танцев. Естественно, у меня выходило хуже всех. А еще меня пугало то, что парней и правда не хватало. Дедулек (как и Ягу), похоже, освободили по возрасту. Карлсона и Пэна – из-за летных свойств, наверно. Про оборотней я уже выяснила. Колобка не было, думаю, по очевидной причине. Были только Разбойник, Буратино, Аладдин и Али-Баба. Вряд ли среди трех принцесс и красавицы Алисы кто-то из них выберет меня.

Мир – он такой. Даже в тюрьме с преобладанием мужской части заключенных… обязательно найдется способ сделать из какой-нибудь девушки аутсайдера на танцах. Я совсем задумалась и забыла о том, какое движение должно быть следующим. Преподавательница замахнулась своей указкой и ударила по моим ногам. В прошлый раз она только угрожала ей, а в этот раз я отчетливо ощутила боль, стрельнувшую по ноге. Сил учительница не пожалела. Да и с чего бы это, если тут каждый одним мановением руки может убрать повреждения?

– Носок тяни и шаг вправо! – В голосе преподавателя были уже слышны рычащие нотки, отчего я заподозрила в ней монстра или оборотня. Лицо сейчас у нее и правда жутко выглядело, я даже сделала шаг назад. Мне тут же крикнули:

– Я сказала вправо!

Она снова замахнулась, но не ударила. Отвлек звук открывшейся двери. В зал зашел Кощей и, приблизившись к преподавательнице, одним движением сломал той указку. А затем протянул мне руку, приглашая на танец.

Казалось бы, я только смогла сделать первые шаги, чтобы утихомирить свои чувства. И вот теперь сердце неистово стучит. Он игнорировал меня столько дней, а сейчас протягивает руку. Я-то на вершине счастья, то на дне отчаяния. Кто-нибудь… остановите эти американские горки.

Я напомнила себе то, что читала однажды в интернете – когда мужчина раскачивает твое эмоциональное состояние, то нужно держаться от него подальше. А я протягиваю ему руку в ответ. Наши пальцы переплелись, поражая мои нервные окончания током. Кощей притянул меня за руку ближе, а я послушно сделала эту пару шагов. Кажется, я всегда была слишком послушной девочкой. Или непослушной, если говорить о словах статьи.

Бессмертный выпустил мою руку. Его пальцы опустились мне на талию, обжигая сквозь ткань платья. В здешних танцах, насколько я успела понять, именно эта поза считается стартовой: руки мужчины на талии девушки, ладони женщины на плечах мужчины.

Я подняла глаза и встретилась со взглядом Кощея. Положила руки ему на плечи, после чего его глаза из светло-серых стали темно-серыми. Потрясающий цвет, завораживающий. Заиграла незнакомая музыка с медленным темпом, вырывая меня из внутренних ощущений. Осмотрелась вокруг – все тоже стали в пары и начали движение. Я же стояла как деревянная кукла, и даже если бы Кощей решил меня сдвинуть, то я, скорее, походила бы на бревно в его руках.

Поджала губы и попыталась шагнуть. Блин, не в ту сторону. Куда же?.. Кощей притянул меня ближе, так, что наши тела соприкоснулись. Меня приподняли совсем чуть-чуть над полом и повели в танце. Мне и делать ничего не приходилось, я касалась пола только носочками туфель.

Мне захотелось воспользоваться ситуацией, тем более девушке не положено танцевать совсем без движения рук. Отрывать их было страшно, но не провести по плечам. Кажется, я так хуже удерживалась, иначе зачем бы Кощею еще теснее прижимать меня к себе? От жара его тела я почувствовала себя подтаявшим желе. От этих ощущений я прикусила губу, чтобы не выдать чувства. Снова подняла глаза и встретилась с его уже совсем почерневшим взглядом.

– Я опять делаю что-то не так? – Мое сердце сжалось, а голос звучал крайне неуверенно. Никогда не слышала от себя такой тональности.

– Нет, – ответ Кощея, как и всегда, подробный и информативный.

– У тебя глаза почернели. Ты зол. – Это для меня было скорее утверждение. Пусть и не всегда, но в большинстве случаев я замечала черноту, когда он в гневе.

– Немного, но не на тебя, малышка, – он улыбнулся, согревая мне сердце. Одна из его рук скользнула по спине, слегка наклоняя в танце. Мое тело мгновенно покрылось мурашками, а губы уже скоро начнут кровоточить от того, как сильно я их кусала, пытаясь спрятать эмоции. Кощей замер на мгновение, глядя на многострадальную часть лица. И оказался так близко, что я смогла бы его поцеловать, сдвинувшись всего на сантиметр. А при нашей разнице в росте не так уж часто наши лица оказывались на одном уровне. Во всем виноват танец с моим нахождением чуть ли не на весу и нашим наклоном. Ранее я бы никогда не назвала такую позу, в которой я отклонена назад, удобной. А сейчас – его руки сзади казались твердой опорой, а глаза – нитью, держащей меня и не дающей упасть. Пусть даже если бы он перестал меня держать и началось землетрясение… я бы так и замерла в полуполете над полом. Кощей вернул меня в вертикальное положение и прижал мою голову к своему плечу.

Только сейчас я поняла, что у меня опять глаза на мокром месте. Внутри – боль и отчаянье. Наверно, потому как я поняла: мне все равно, как и для чего, но я хочу, чтобы он был рядом. И даже не надо поцелуев или слов. Просто близко.

От того, как нежно он к себе прижимал, мне стало совершенно жалко себя, и я разрыдалась. Меня гладили по голове и по спине, шепча нечто неразборчивое в мои волосы. Но его ласка только усиливала поток слез. Потому что это было слишком желанно. Рядом. Близко. Жарко. Его густой и низкий голос. И его терпкий запах. Боже, как стыдно. Я же посредине танцевального зала.

– Что за парфюмом ты пользуешься? Классный, – прохрипела в его мокрое плечо.

– Я не пользуюсь.

Кощей зарылся пальцами в мои волосы на виске, а большим пальцем нажал на мокрую щеку, отклоняя голову от себя. Второй рукой приподнял за подбородок.

Когда он начал стирать пальцами мои слезы, решила неловко пошутить, чтобы отвлечь от созерцания моего красного лица.

– Кажется, я подсела на твой стиральный порошок, – сказала и попыталась улыбнуться. Большой палец любимого коснулся уголка моих губ. Нахлынувшие ощущения оказались настолько сильны и порабощающи, что я отпрянула, сделав шаг назад. Кощей выпустил меня, на миг прикрыв глаза.

Я осмотрелась. Вокруг нас была знакомая сфера. В подобной он спрятал нас от взгляда Акелы в мой первый день в роли зэка. Нас, наверно, не видели. Надеюсь, с самого начала моей истерики.

– Идем. – Кощей потянул меня за руку, а невидимость двигалась вместе с нами. Думаю, о нашем уходе оповестили только хлопнувшие двери. Мы направлялись к общежитию, а липкий страх убивал все то прекрасное, что проявилось в душе несколько минут назад. Мое горькое молоко. Такое настоящее и желанное, но с нотками полыни.

Когда переступили «дворецкого», я тесно сжала ладонь Кощея похолодевшими пальцами. Они настолько замерзли от внутреннего страха, что рука Бессмертного казалась практически кипятком. Я обхватила его запястье и второй рукой, не позволяя меня отпустить. Больше не хочу игнора. Я не переживу, если он исчезнет и сегодня.

– Нам надо поговорить. – Плохое начало. Мы же не женатая пара, в самом-то деле. Да и вообще, как с его-то фамилией будет выглядеть свадьба? «Снежная Королева, согласна ли ты стать Бессмертной?» Говоришь «да», и тебе вручают яйца Кощея? Я опять не туда смотрю. И мой воображаемый муж заметил, куда именно. Вон как бровь выгнул. Та-а-ак, возвращаем думалку на место.

– Я прекрасно поняла по твоему игнору, что тебе не нужны отношения со мной.

Кощей грустно улыбнулся, но я продолжила, не позволяя сбить с мысли:

– И это правильно, я тоже так думаю. Ведь я все равно однажды вернусь в свой мир. То есть как бы это изначально провальная идея. А что уж говорить о разнице в возрасте. Ты в несколько раз старше моего дедушки. – Я вздрогнула от его тяжелого взгляда и пояснила: – Мой дедушка тоже еще жив, но при этом он собирает всю технику, юбилейные монетки и моется со странными звуками.

– Я моюсь со странными звуками? – Кощей подвис.

– Нет, ты не понял. Мы же разные поколения, ах да, еще и разные миры, но я об этом уже говорила. В общем, у нас ни общих тем, ни общей музыки. Хотя ты сам – как солист Рамштайн, с таким-то голосом, и включать не надо. – Так, я опять переключилась не на то. – Короче, я поняла, почему ты не хочешь огорчать слишком маленькую для тебя девочку. Но я так больше не могу.

Я хочу быть рядом. Касаться хотя бы взглядом, пить с тобой твой дурацкий чай со всякими деревенскими вкусами и ощущать твой взгляд. Но обо всем этом я могла сказать разве что взглядом. А вслух – если только дополнить:

– Давай просто дружить. Общаться, как… ну…

– Я понял, малышка. – Его глаза стали еще грустнее. Ну вот. Таки навязалась. Выпустила его руку из своих цепких пальцев.

– Ты подумай, – я сказала это уже без надежды, как-то слишком уж несчастно он на меня смотрел. Но когда уже сделала несколько шагов в сторону своей комнаты, Кощей схватил меня и развернул, затем взъерошил тщательно расчесанные перед танцами волосы и сказал:

– Вообще-то я согласен. Чай будешь?

Наверно, такой счастливой улыбки у меня не было, даже когда мне подарили мою Киюшу.

Моя улыбка отразилась в глазах Кощея, стирая в них горечь, которую я видела после того, как навязалась со своим обществом. И вот уже он сам с трудом сдерживал улыбку. Покачал головой, еще раз растрепал мои волосы и отошел к своему чайному набору.

А я стояла. Провела пальцами по волосам, наслаждаясь тем теплом, что еще, казалось, сохранилось в прядях от его прикосновения.

Уснула я с улыбкой на губах, несмотря на то что меня подташнивало. Наверно, слишком много выпила незнакомого мне чая. А сегодня вон еще и живот сводит. Может, отравилась? Все-таки у тех жареных яиц был очень странный вкус. Я вообще их не люблю, но из-за возможности спокойно болтать с Кощеем и пить с ним чай – я ничего не замечала. Может, у меня все-таки непереносимость яиц? Хе-хе, двусмысленно. Ох, как больно. И ужин просится назад. Может, беременная? Интересно, а в магическом мире возможно непорочное зачатие?

В следующую секунду я поняла, в чем дело. Эти дикие, скручивающие в узелок, болезненные спазмы. До тошноты, а бывает, и до рвоты могут быть только… Подняла одеяло, осматриваясь. О нет. На простыне (а, скорее всего, и на матрасе) выделялось кровавое пятно.

Предыдущий раз эти дни у меня закончились как раз перед тем, как пошла на свое последнее свидание. В этом мире я уже почти месяц. Обдумать дальнейшие действия не дала проснувшаяся во мне паника. У меня же нет гигиенических средств. Села, осматриваясь вокруг, и почувствовала, как льется. Подскочила с кровати и схватила полотенце, оставленное после душа на спинке кровати. Истерически шипя, засунула его в трусы между ног. Что за напасть? Почему ни в одной просмотренной фантастике не рассказывали, как в другом мире пережить месячные? В том же «Властелине Колец» – туча походов. И ладно, может, у других рас нет с этим проблем. Но Гермиона после четырнадцати таскалась, что ли, в Хогвартс с ящиком тампонов? А Элизабет Свон гоняла по миру без багажа. Как?

Теперь понятно, почему в фантастике обычно персонажи-мужчины. Ведь, черт возьми, месячные – это неэтично (и неэпично). Их нет в фильмах. Да даже как на унитазе сидят – показывают. Туалеты тоже есть – Гарри туда даже поболтать ходил. Месячных (цензура) как будто не существует! Вот и гадай теперь, попаданке обычной что делать-то?

Спазм в животе наложился на эмоции, я легла и расплакалась.

– Все в порядке?

От голоса Кощея за дверью я резко подняла одеяло и спряталась под ним. Не дай бог зайдет и увидит меня. Я от стыда умру.

– Все отлично! – прокричала хрипя (страх сдавил горло). – Только не входи!

– Вот же ж, то плачет по ночам, то стонет.

Ну и слух, оказывается, у скатерки! Я покраснела, потому что этой ночью мне снился довольно эротичный сон со мной и Кощеем в главной роли. Наверно, так мозг интерпретировал боль в животе и влагу… там. Конечно, логично, но как-то грустно, что, оказывается, секс у меня ассоциируется в первую очередь с болью. Хм, может, потому я так затягиваю с этим делом?

Как бы я не пыталась отвлечься, боль только сильнее накатывала. Но случилось самое ужасное… Кощей открыл дверь!

– Уйди, немедленно убирайся! Сюда нельзя! – Ура, у меня прорезался голос, правда, скатившись в истерический визг.

Кощей же заметил капли крови, упавшие, когда я ползала за полотенцем. В глазах Бессмертного было уже не просто беспокойство, а практически паника. С меня попытались содрать одеяло, я молча сопротивлялась. Кощей таки увидел то большое кровавое пятно, после чего резко, сквозь зубы выдохнул, придавил меня рукой к кровати, чтобы не дергалась, и сдернул с меня одеяло. А я – испачканная в крови с полотенцем между ног. Все, я умру со стыда. И даже если не сейчас, то когда-то потом, когда встречусь с ним глазами.

– Я не ранена, не больна. Перестал пялиться и свалил из моей комнаты, – прорычала и отобрала одеяло.

– Но….

Боже, ему точно триста лет?

– Ты вообще в курсе, что такое менструация, соседушка? – Сейчас моему голосу позавидовал бы любой монстр. От злости я даже осмелилась посмотреть Кощею в глаза.

Он попытался спрятать улыбку, что удавалось с трудом. То есть ему еще и смешно? Кощей понял, что лучше сейчас не молчать. Целее будешь.

– У магичек свои методы борьбы с этим, у вас же, насколько я знаю, это ассоциируется с желанием валяться, ничего не делая. Агрессией, требованием внимания и пожрать. В общем…

– С состоянием любого мужика по жизни, – дополнила скатерть. Ну и слух у нашей воровки. Кроме того, кажется, я убедилась, что Руда к тому же и мужененавистница.

Кощей вышел из комнаты, я же спряталась под одеяло, не желая никого видеть. Потому что было стыдно. А еще я не знала, что мне делать. Не спрашивать же у Кощея, есть ли у него прокладки? По-моему, и истории с платьем достаточно. Так и лежала под одеялом, решив, что проще тут умереть от боли и унижения.

Услышала, как открылась дверь. Высунула нос из-под одеяла, чтобы высказать все, что думаю об опять пришедшем без стука Кощее.

Не дает мне тут умереть максимально недостойно.

Но соседа уже не было, зато у двери стоял столик со скатертью. Руда вздохнула, взмахнула краями, и на ней появилась вода и пачка обезболивающих.

– Тебе прокладки или тампоны? Сколько капель?

– Три… – шокированная я только это и смогла сказать. Стыдно-то стало еще сильнее, не вспомнила, что скатерть не только еду может воровать.

На столике появилось две пачки: тампоны и прокладки. Обезболивающее выпила, схватила сокровища и чистые вещи, завернулась в одеяло и выглянула в гостиную. Кощея там не было. Неужели у этого антисоциального мужика все-таки есть зачатки тактичности?

Мгновенным рывком (свалившись разок на пол из-за того, что наступила на край одеяла) пересекла гостиную и скрылась в ванной. Там меня скрутило от боли, я легла на пол, застонав. Но это пройдет, хуже другое – от боли меня вырвало. А значит, обезболивающее не подействовало. Вскоре стыд пересилил спазмы, и я разделась и залезла в подобие ванны.

Искупавшись и одевшись в чистое, снова проконтролировала, есть ли кто в гостиной. Смоталась туда и обратно за простыней. Отстирала. Повесила мокрую на спинку кровати и уставилась на пятно на матрасе.

– Руда, скажи, а чистящее средство и щетку можно?

Странная прозрачная субстанция отлично очищала матрас, но сам факт, что необходимо что-то там стирать, куда-то бегать, когда тебе так плохо, – ужасно бесил и вызывал жалость к себе.

Щетка выпала из рук, а я свернулась калачиком, пережидая новый приступ боли. Это всегда было спазмами. В этот раз такой до-олгий. Я легла на живот, потом на спину. Ущипнула себя за бок, затем укусила пальцы, пытаясь отвлечься от боли – другой болью. С меня градом тек пот, отчего было непонятно – кровать мокрая из-за попыток стирки или из-за моего потоотделения. От боли меня опять начало выворачивать, но внутри уже ничего не было. Только снова вернулся горький привкус. Перестала дергаться и успокоилась, только когда поняла, что дышу в чьи-то коленки. Хотя в смысле чьи-то? У кого еще могут быть в этой комнате черные классические брюки? Вряд ли это Руда.

Ощутила, что, оказывается, меня гладят по спине. И мне теперь не было стыдно. Так плохо, что уже все равно. Лишь бы было хоть что-то облегчающее боль. А то, как удалось сосредоточиться на движениях его руки, спасало гораздо сильнее, чем покусанные пальцы.

Часто в такие моменты я с силой била рукой по первой попавшейся вещи. Однажды таким образом сломала мизинец и даже не заметила. Родители не были в курсе того, как тяжело проходили месячные. В эти периоды я пряталась в своем закутке с кроватью и старалась потише скулить, если кто-то был в комнате. А с учетом работы родителей и активной социальной жизнью сестры – эти несколько часов всегда удавалось пережить одной. Сейчас я жалела об этом своем решении. Теперь я знаю – поддержка не бесполезна даже при сильной боли.

Я перевернулась на спину и встретилась с черным обеспокоенным взглядом Кощея. Он лег рядом, коснулся живота и начал нежно гладить, заведя лекцию по естествознанию, которую вел Баюн. Может, на данной теме эти двое и сошлись?

Кощей перечислял виды и классификации существ, их строение и магические особенности. Я же даже не прислушивалась, так как слишком мало слов мне было известно, и слишком мало сил сейчас, чтобы вникать.

Я просто прикрыла глаза, погружаясь в его потрясающий глубокий бас. Спазм прошел, осталась только ноющая боль внизу живота и ощущение холода (так как вся была мокрая от пота). Бессмертный гладил мой живот, и казалось, что магия на мне наконец-то заработала – настолько мне сейчас было легче.

И пусть я знала, что это временное затишье перед следующим спазмом… но это определенно лучше, чем выть в подушку о своей нелегкой доле.

Когда в следующий раз меня скрутило, я уткнулась лицом в кровать, чтобы спрятать искаженное болью лицо. И постаралась не стонать, вот только в этот раз прикусить руку мне не дали. Я обернулась и злобно уставилась на Кощея. У меня не раз в такие моменты возникал гнев на то, что я родилась женщиной, оттого и ненавидела в эти дни всех мужчин. Но сейчас меня взбесило то, что не дали заглушить боль другой.

– Я могу что-то сделать? – прохрипел Кощей. И такое у него лицо, как будто ему даже хуже, чем мне. Злость сразу сошла на нет, и я просто отрицательно покачала головой. Я же не Багира – не могу стать мужчиной. Кстати, почему она вообще принимает женский облик? Я бы точно выбрала мужской. Потому что обычно сила женщины в ее слабости, но хочется быть великой, классной, мощной, все успевать, уметь и достигать. Вместо того чтобы валяться вот так без сил на чужих коленках. Ну и ладно, мы же друзья, верно?

Когда все закончилось, я ощутила такой кайф, что могу выпить таблетку без попытки ее выблевать. Даже сама подняла голову с коленей Кощея. Никаких романтических и сексуальных ощущений у меня сейчас не наблюдалось. Так что прикосновения к соседу были сопряжены только с одним чувством – благодарности. Поэтому я коснулась его небритой щеки, прошептала «Спасибо» и поползла на четвереньках к скатерти за обезболивающим. Теперь, по опыту, должно оно удержаться внутри меня достаточное время, чтобы подействовать.

Кощей помог запить, придерживая стакан. И выглядел таким сосредоточенным, как будто не поил здоровую (физически) девицу, которая и без него бы справилась, а спасал мир.

Я не выдержала и прыснула, разбрызгивая воду.

Это было отличное начало дружбы.

Это были уже привычные посиделки с девчонками. Как и при первом нашем знакомстве, Золушка ушла к остальным принцессам, а Алиса сидела на ее кровати. Правда, все были немного обижены тем, что я напрочь отказалась когда-либо с ними пить. И сейчас мои бывшие собутыльницы знакомились со вкусом кофе, которое предоставила нам скатерть. Только Багире и понравилось, остальные морщились. Попытки девушек придумать что-то менее обидное, чем «гадость», прервал зашедший к нам Акела. И, что самое удивительное, он явно искал меня. Ко мне же сразу и обратился, тыкая в браслет, который я передала ему от его брата-полицая.

– Хочу кое-что проверить. Я отключу действие артефакта, чтобы узнать – действуют ли на тебя мои…

– Феромоны, – Алиса.

– Излучения, – Яга.

– Флюиды, – Багира.

– Ты что, соблазнить меня хочешь? – сделала вывод из перечисленного.

– Да-да, именно. Точнее, нет, не соблазнить. Просто проверить, – Акела заискивающе улыбнулся. С учетом того, сколько он меня выручал, было стыдно отказываться от эксперимента. Тем более я в себе уверена, так как встретилась с Акелой, когда данный артефакт находился на моей руке в неактивированном состоянии.

– Багира, если начну творить что-то странное – останови, – сказала, перестраховавшись на всякий случай. Показала знаком, что может отключать свой артефакт.

Браслет моргнул, и Акела на меня уставился, чего-то ожидая.

– Что? Никаких позывов обнять? – волк приподнял бровь. Я отрицательно покачала головой. – Ни сексуального желания, ни жжения в паху? – Я смутилась от его откровенного удивления во взгляде, но честно сказала:

– Ничего.

– О Акела, свет моих очей, – голос Яги отвлек нас от эксперимента. Активная старушка повалила Акелу на пол и стала лобызать того в уста, предприимчиво удерживая руки шокированного волка.

– Воу-воу, я думала, Яга самая магически сильная среди нас. – Багира с интересом наблюдала за картиной, как Акела пытался вырваться, не нанося вред бабуле.

– Может, учитывается только сила тела, духа и магических возможностей? Яга как-то больше по знаниям и мастерству, – Алиса пожала плечами, наблюдая за попыткой Акелы уползти от старушки прямо на спине. Предприимчивая Яга уже связала волку руки.

– Вообще не помню, чтобы на кого-то так сильно действовало. Может, ее силы ослабило то проклятие, снятое Кощеем? – пожала плечами Багира.

– Да не, это, скорее всего, банальный недотр… – Алиса не договорила – ей закрыла рот Багира.

– Ты чего, не при детях же, – укоризненно сказала пантера. И посмотрели обе на меня. М-да. То «малышка», то «ребенок». Вот тебе и образ злодейки, Снежка.

– Ладно, пойдемте. Оставим наших голубков, – пришли к решению девочки.

Акела протестующе замычал. Ого, у него уже кляп во рту. Я, конечно, осознавала, что наша Яга предприимчивая, но не настолько же.

– А может, поможем? – робко предложила, потому что встревать одной в эти эротические игры было боязно.

– И уничтожить новую шикарную сплетню? Ни за что, – Алиса была категорична.

– Если альфа не сможет выбраться из захвата старушки – значит, так ему и надо, – поддержала Багира. – К тому же это сколько внутри нашей Ягули скрывалось страсти и любви, оказывается-то. Пусть отрывается.

А я, наверно, опять опорочу свой злодейский имидж, но решила помочь. Только подходить к Яге, уже засунувшей руки под серую рубашку Акелы, не хотелось.

Поэтому я просто скинула ее конспекты со стола. И разлила рядом чернильницу.

– Ох, Яга, прости, я нечаянно испортила. – Ужас даже не пришлось изображать, потому что Акеле уже расстегивали штаны.

– Опять? – Бабуся грозно подскочила и метнулась проверять то, что было для нее важнее любви. Знания. Когда она поняла, что разлила я чернила рядом, а не на тетради, Акела уже освободился и включил браслет.

Багира и Алиса обиженно поджали губы, похоже, они все-таки хотели шоу.

– Что, сладкий, не продолжим? – Яга усмехнулась, глядя на потрепанный вид Акелы.

А волк взял и… покраснел. Ого. Мы с девочками выдали хоровое и многозначительное:

– У-у-у-у-у-у.

Акела нам подвыл. Проникновенно так, по-волчьи.

– Вот теперь их точно надо оставить вместе, – заключила Алиса. И мы вышли. Все-таки любовь – страшная штука. Ее не волнуют условности типа возраста.

Стоя в коридоре, мы задумались, куда идти. На выход в город у нас разрешения не было, к себе я пригласить не могла, так как не знала, пропустит ли девчат «дворецкий». Я же сама, в отличие от этих магов, управлять им не могла.

В итоге решили, что раз Акела в комнате девочек, то мы пойдем в его место жительства. Там нас встретили угрюмые лица Боровичка и Балу. Похоже, они перед нашим явлением подняли какую-то спорную тему. И резко замолчали, стоило им понять, что кто-то зашел (да, это была я, так как «дворецкий» на меня не действовал).

– Балу, девчата сказали, что защита их не пропускает, – я старалась говорить уверенно, типа это я такая одаренная – любую преграду преодолею. Все-таки Боровичок тогда на физкультуре объединился с Рапунцель и Буратино.

Когда девочки зашли, то тут же устроили Балу разнос за то, что не добавил их ауры в список пропуска обновленного «дворецкого». В какой-то момент спор разгорелся и ребята перешли на другой язык. Наверняка чтобы не травмировать мои «детские» уши. Свой возраст-то я им сказала после того, как меня в очередной раз обозвали ребенком. Как итог, звание «дитяти» у меня закрепилось окончательно.

Слушая незнакомые звуки, я задумалась. Откуда тут все знают русский? Я никаких других языков при переносе не выучила, персонажи вокруг тоже далеко не все из русских сказок. И даже если все знают мой родной, то с чего вдруг обучение на нем? Об этом я и спросила, когда ворчливая банда выяснила, кто прав (все) и кто виноват (тоже все).

– Большинство магов обладают широкими языковыми знаниями. Я лично знаю не менее ста пятидесяти языков. В какой-то момент понимаешь, что все они связаны и похожи, и становится их легче заучивать, – Багира пожала плечами.

– Любая академия имеет в своем владении языковой артефакт, – продолжила Яга, солидарно кивнув Багире. – Он считывает знания группы и выбирает подходящий. К нему же и подбираются учебники. Правда, в этот раз язык для всех нас поменяли в последний момент. Поэтому и учебники не выдавали, они переводились и заменялись.

– Но они все равно никому не нужны, после такой-то муштры в предыдущих учебных заведениях. В этих же писульках – только голая база, – решила свой вклад в мои знания внести и Алиса.

– Да уж, лучше пойти в тренировочную, чтобы форму поддерживать в этих четырех стенах, – Балу усмехнулся и поиграл худосочными мускулами. Я бы больше поверила, если б об этом рассказал Акела. Медведь понял, что не впечатлил и, хитро сверкнув на меня глазами, дополнил: – Кощей тоже туда наведывается, хотя у него, скажем так, свободное посещение.

Мне стало стыдно от того, что сама я вообще подзабила на поддержание себя в тонусе. Мне казалось, что мой стресс и беготня от зубастиков перекрывают любые вкусняшки от скатерти. Но сейчас я посмотрела по-новому на то, что серые штанишки от костюмчика, когда-то ошибочно выданного Кощею, стали с трудом застегиваться. Вряд ли они сели от моей ручной стирки. Да и последний месяц был очень спокойный. Кощей стойко дружил и спасал на практиках свою многострадальную соседку. Меня то бишь. Вот жирок и нарастила.

– Тоже, что ли, сходить? – вырвалось совершенно невольно.

– Там не только физическая полоса препятствий, но и магическая. Эта академия славится своей тренировочной на множество миров вокруг. Начиналась же она когда-то как Военная академия. – Яга многозначительно на меня смотрела, намекая, что идти туда, где неизвестно как на меня подействует магия, и никто не заживит раны от «физических тренировок» – не стоит.

В итоге я приняла решение хотя бы добраться наконец до хозяйственника. Как я поняла, мне должны были отдать вместо моих порванных платьев что-то. Но из-за костюмов «а-ля крохотный Кощей» и тех, что пошил домовой, особой надобности не было.

Краснокафтанный мужчина встретил меня странно, он дрожал и тряс нижней губой, обещая принести «в ту самую» комнату что угодно – сам, лично. С трудом этому дерганному субъекту смогла объяснить, что мне нужно не «что угодно», а такие же костюмы, что выдали по ошибке Кощею, но на размер больше. Бедолага чуть не спрятался под стол от моих слов. Воспрянул духом, только когда узнал, что это для меня, а не для Кощея. И что лично мне костюмы очень понравились. В итоге мне пообещали вложить еще и два спортивных костюма. Они все сговорились мне намекать, что я толстая?

Все-таки как странно, в прошлый раз он вел себя иначе. Наоборот, показался излишне наглым и бесстрашным. Ну да и фиг с ним. Хозяйственник – не самый необычный персонаж этого мира. К тому же я была в предвкушении сегодняшнего занятия с Кощеем. Да-да, Бессмертный подписался ко мне в репетиторы. Причем добровольно, я даже не предлагала. Наверно, пожалел Волю, в очередной раз уходящего от меня с грустными глазами. Предметы уже убежали настолько вперед, что я не понимала практически ничего.

– Почему сирены – нечисть, а русалки – нет? Они же так похожи, – первый вопрос, который вырвался у меня при пролистывании выданного мне Кощеем учебника. Я валялась головой у Бессмертного на коленях, поэтому видела только донышко чашки, которую попивал в этот момент мой сосед. Особого стеснения от нашей близости не испытывала с того самого дня, как он гладил мне живот. Да и потом все повторилось. Кощей снова зашел без спросу в мою комнату и находился рядом, пока мне не стало лучше. И это при том, что больше таких случаев входа без стука не было. То ли у него свой собственный лунный календарь, то ли скатерть опять мои стоны сдала. Но чего уже стесняться нам друг друга после этих двух раз, во время которых меня даже рвало?

– Не русалки, а тритоны. Русалка – это имя одной-единственной принцесски, которая у вас так сильно засветилась, что назвали ее именем всю расу, – Кощей проговорил, отставив кружку на столик с нашей скатертью.

Русалка… как тут не засветиться? Такая удивительная.

С Русалочкой мне самой захотелось познакомиться, как только я узнала, что это возможно. Да и кто бы отказался от такого? Как объяснила Багира: «Раз Русалка не на водном факультете».

Сама девушка сидела в бассейне, и действительно, оказалась с хвостом, но не могла говорить – только кивала или отвечала жестами. Умная Яга переводила. Зато с рыбами новая знакомая разговаривать могла. Они водились в ее бассейне, Русалочка ныряла, чтобы с ними что-то обсудить прямо во время разговора. Как выяснилось, она могла бы превратить рыбий хвост в ноги, тогда у нее была бы возможность говорить с земными существами. Ведь что-то у нее менялось еще и внутри гортани.

Но мне было достаточно и увидеть. Хвост приплюснут иначе, не как в мультике, а как у обычной рыбы. Есть плавники и тонкий слой чешуи по всему телу. Почему-то ни оборотни, ни монстры, ни магия не убеждали меня окончательно, что я попала к реальным сказочным существам. Все больше походило на какую-то нелепую шутку, которая в любой момент могла окончиться словами «Сюрпри-и-и-из». А вот именно тело русалки, ее большие, почти круглые глаза и мелькнувшие среди пышной гривы волос жабры – убедили окончательно и бесповоротно, что я попала.

– …ты не слушаешь. Так что изволь найти информацию самостоятельно.

Я состроила обиженную рожицу, но меня щелкнули по носу. Не выдержала и расплылась в счастливой улыбке. Да, я попала. И кажется, теперь мне не хочется возвращаться. Надолго ли это чувство эйфории? Или скорее страх потерять общество друзей. Хотя кому я вру. Его общество.

Подняла голову с колен Кощея, чтобы было удобнее читать книгу. Хоть и на русском она, но с терминами и странными словами.

Нашла.

– Нечисть отличается тем, что выведена искусственно животворцами.

Кажется, последние уже несколько раз упоминались на лекциях по естествознанию. Кощей нахмурился, как будто я сказала что-то ужасное. Поэтому поспешила прекратить тему русалок. Точнее, тритонов.

– А зубастики тоже нечисть?

Кощей перестал хмуриться после моего вопроса, но я чувствовала, что его настроение испорчено. Теперь даже обратно устроиться у него на коленях не решилась бы. Поэтому слушала в сидячем положении, инстинктивно прижимая к себе книгу в защитном жесте. Все-таки обычно Кощей со мной общается в дружеском расположении духа. Сейчас же выражение его лица пугало.

– Нет, обычные хищники одного из миров. Очень быстро распространились по многим другим, ибо, кроме активной способности размножаться, обладают великолепной выживаемостью благодаря способности впадения в спячку. Обычно это делается, когда уже уничтожена пища в округе. Они впадают в анабиоз до того момента, как почувствуют появление еды.

Я вспомнила, как лежащие неподвижно камни разворачивались в комки с огромными пастями, и поежилась.

– Добычу они видят далеко, – сказала я, вспомнив, как из леса к нам посыпались новые монстры.

– Они вас услышали. Все, кхм, зубастики близоруки, – пояснил Кощей, поняв мои воспоминания. И даже не поправил выдуманное мной название, хотя уверена – эти монстры имеют какое-то свое наименование.

Так вот почему они показались мне недостаточно меткими. И теперь стала понятна их техника – окружить. Чтобы уж точно не промахнуться. А еще – чтобы справиться с добычей любого размера.

Кощей в успокаивающем жесте сжал мои ладони. А я и не заметила, как стала дрожать от тех жутких воспоминаний. Почему-то именно они запечатлелись в моем мозге как что-то ужасное и необратимое. Может, потому что только тогда я стала впервые хоть немного осознавать, что это не сон. Тогда я впервые заметила в себе кое-что еще… когда увидела летящего к шее Кощея монстра.

– Хотел предложить тебе провести… эти выходные… в моем замке… Все-таки два свободных дня подряд… Мне кажется, тебе уже надоели эти. Четыре стены и…

– А так можно было? – я улыбнулась, подбадривая, потому что услышала, как Кощей частит предложениями и спотыкается на словах. Это было совершенно на него не похоже. Всегда уверенный и непробиваемый Бессмертный был явно взволнован и не смог это скрыть.

– Даю свое королевское разрешение, – усмехнулся Кощей, взяв себя в руки. – Тебе выдадут артефакт, ослабляющий призыв. К сожалению, два дня – его максимум. Я могу еще сутки продержать, но ты, скорее всего, и сама поспешишь вернуться, так как начнутся занятия. Удивительное прилежание для той, чьи усилия совершенно не окупаются оценками.

Приободрил, называется. Я уже успела понять, что конкретно сейчас мужчина пытался сделать комплимент моему трудолюбию. Вот только все равно стало обидно, ведь действительно, несмотря на все старания, училась я плохо. Поэтому съязвила:

– Целый король?

– А нужен по частям? – Кощей улыбнулся, и я поняла, что он это серьезно. Король! Мамочки. Сердце застучало в висках, и я решила уточнить, ошиблась ли:

– И ты тоже принимаешь мировые законы? – Я помнила из истории мира и права, что короли миров входят в совет, в котором и согласуются межмировые вопросы. Правда, участвовать могут только владельцы определенного объема земель.

– Нет. В последнее время я от этого ушел, отдав права царю Гороху.

– Так вот откуда ты столько о нем знаешь! – Не так давно Кощей по данному царю дал мне двухдневный экскурс в историю. Но еще, что интересно, ведь выходит – у него достаточно обширные земли, чтобы вообще владеть этим правом. Если я не ошибаюсь, у него должно быть не менее четверти одного мира!

– Но я думаю, после того как разберусь с… – Кощей запнулся, – …некромантом, взяться за продвижение одного закона.

– Какого?

– К тому была и речь про выходные. Дополнительное обучение по праву и нечисти. – Кощей как-то странно усмехнулся, но потом его мимика резко изменилась, и он с каким-то блеском в глазах спросил: – Не хочешь еще раз побывать в моем замке?

– Так ты тут не обязан быть. – Я вспомнила занятие по МЛЯ, в котором сообщалось, что действующие короли исключаются из действия закона. Такие же, как Кощей, вообще обладали абсолютной неприкосновенностью. Удивительным образом тут были не такие уж частые и кровопролитные сражения за трон. Как раз благодаря этому статусу. На совет накладывалось какое-то заклинание, раскрывающее тех, кто убил неприкосновенного. За исключением добровольной смерти. С учетом местной продолжительности жизни, я не сильно удивилась, что в истории таких желающих оказалось не так уж мало.

Кощей снова сжал мои руки. Эх, ну почему мне так трудно спрятать свое волнение…

– Злодеев не боишься, а от королей трепещешь? – Кощей усмехнулся. Я не стала объяснять, что испугалась вовсе не его статуса, а того, что он может в любой момент исчезнуть. И имеет право не возвращаться в тюрьму вообще.

– А вдруг казнишь? – фыркнула и отвернулась, скрывая то, насколько действительно стало страшно от своих мыслей.

– Никогда.

Обернулась на шепот, но Кощей уже снова пил чай. Пока я отворачивалась, обратила внимание на заваленный бумагами стол, поэтому решила спросить:

– А бумаги – это все королевские?

– Нет, – Кощей внимательно посмотрел мне в глаза, да так, что оторвать взгляд казалось нереально. – Ты не ответила на вопрос, малышка.

Сразу поняла, что он о поездке в замок. В горле пересохло. Только и смогла, что сказать:

– Да, – откашлялась и прекратила наш затянувшийся обмен взглядами, – я за выходные с целым королем. И никак не по частям, пожалуйста.

Сделала вид, что завершаю наше занятие, пошла в комнату укладывать учебник на подоконник, так как шкаф уже не вмещал мои учебные материалы. Зато трость Кощея все еще была там. Так и не решилась вернуть. И наверно, уж никогда и не отдам. Потому что это единственное, что останется от моей сказки, когда он исчезнет после разборок с некромантом. Последний то ли не проявлял себя, то ли Кощей умело скрывал попытки меня убить.

На окне все еще наблюдалась мыльная пленка. Все-таки Бессмертный больше не был готов позволить мне лазать по окнам. Я ощутила прикосновение к пальцам и опустила взгляд. Змейка умилительно на меня смотрела. За последние недели мы сильно сдружились. Пусть она и не кот, но ласку любила. В первый раз, когда змейка решилась приползти ко мне за вниманием, мы немного подпалили тумбочку. Так как нож находился рядом со мной, металл быстро раскалился. К счастью, змейка среагировала и убежала спасать дерево от возгорания. Только тогда я заметила, что малышке приходится очень неудобно удерживать нож так, чтобы он лезвием ничего не касался, когда нагревается.

Так появился повод мне вернуться к своему хобби – резьбе по дереву. Нож позаимствовала у Багиры, дерево выбрала на улице и сделала ножны. Вот только моя потребовавшая творчества душа не учла, что это все-таки дерево. Поэтому пришлось погоревать над сожженными ножнами.

После чего Кощей мне вручил какое-то особое дерево, которое не горит. И нож, который отлично его режет, но при этом не ранит ничего и никого другого. Ножнам я сделала деревянную подставку, чтобы змейка могла спокойно их оставлять с ножом на любой поверхности. Из остатков вырезала котика и подарила Кощею. На самом деле вначале это было резное сердце, но с учетом нашей дружбы было бы странно такое дарить. Хотя Багире вручить резное сердце за одолжение предыдущего ножа я не постеснялась.

После того как погладила змейку, я с улыбкой улеглась на кровать. Обняла себя за плечи и, счастливо повизгивая, покрутилась, измяв простынь. Скатерть обещала больше меня не сдавать, так что я не боялась, что меня услышат. А вот выплеснуть свою радость хоть как-то было просто необходимо. Ведь я только что окончательно поняла, что скоро нас ждут выходные вдвоем. Вот бы одеться во что-то симпатичное, хотя с тем, как я набрала вес… Счастливое настроение схлынуло. Ну ничего, у меня есть план. Если не похудею, так хоть чувство вины успокою. Только заниматься одной как-то вообще не мотивирует. Ладно, попробую с утра Кощея упросить. Я же не кота буду умолять завести, так что должно прокатить. Да и насчет кота: все-таки какая специфическая дружба у Баюна с Кощеем. Первый болтает вечно, второй чай пьет. Я, конечно, старалась их оставить наедине и не мешать разговорам, но не понимала, чему там вообще можно помешать. Хотя, наверно, слушать студентке, как преподаватель ругается на учеников – как-то неправильно.

Лучше бы вместо нытья о странном поведении Алисы хоть раз у нее спросил, в чем дело. Подруга явно была влюблена. А я не знала, что делать. По идее и помочь хочется, есть же у меня шансы в один из приходов Баюна намекнуть на чувства Алисы. Но и медвежью услугу оказать страшно. Все-таки лезть в чужую жизнь – это не самая лучшая идея. Я вот не хотела бы, чтобы кто-то раскрыл все мои чувства Кощею. Он бы тогда, скорее всего, опять игнорировал и уж точно в замок к себе не позвал.

Интересно, а каково его королевство? Вот как-то не верится, что он король, так как в прошлый раз его замок совсем пустой был. Да и как бы королевство просуществовало так долго без власть имущего? Может, Кощей и отлучался из тюрьмы, но как-то совсем ненадолго. Ведь в последнее время он еще и на занятия ходить начал. Парта позади ведь так и пустовала, как он Соловья выгнал. Так что, когда Бессмертный приходил, всегда для него место оставалось свободным. Кстати, его посещения – еще тот фактор моей плохой успеваемости. Попробуй тут прислушиваться и записывать, когда тебе сверлят взглядом лопатки. Зато, если и бывают еще какие шутки в мою сторону, во время присутствия Кощея они замолкают.

Только к детским выходкам-проказам (серьезные они прекратили уже давно) своих одноклассников я привыкла, а к наличию Бессмертного на занятиях – нет.

На этой мысли я чуть не уснула прямо в одежде. Встряхнула головой и потянулась за рубашкой, выданной Кощеем еще в самом начале нашего знакомства. Она оказалась идеальной ночнушкой. А еще мне так легче было представить, что ночью меня обнимают. Иногда я просыпалась даже с ощущением тепла на теле, как будто эта моя фантазия совместного сна произошла на самом деле. К счастью, мои мысли не заходили дальше похрапывания в такт чужому. Иначе я бы сошла с ума.

Через «дворецкого» кто-то явно затолкнул коробку. Я спокойно подошла к посылке. Кощей давно предупредил ничего не брать, присланного извне, если оно не прошло черту «дворецкого».

Посмотрев содержимое, убедилась, что это принес Железный Человек. Серый спортивный костюм слабо походил на привычный для меня, но легкий и удобный покрой узнаваем. Надеюсь, он чистый. Потому что худеть я планирую начать уже завтра.

Подниматься раньше звонка на труды тяжкие совершенно не хотелось. Но если я сейчас усну, то проснусь уже под крики нашего всеобщего будильника. И времени на запланированную утреннюю пробежку совсем не останется.

Так, я же хотела уговорить Кощея составить мне компанию. Эта мысль придала сил подняться и даже натянуть новую форму. А потом я поняла, что он, должно быть, еще спит. Этот момент в моем плане (точнее в его отсутствии) не упоминался. Посмотрела на темень за окном, которая только-только начала светлеть. Нет, одна я не пойду бегать. Буду же чувствовать себя как дура, бегая в одиночку. Вот с Кощеем – другое дело. На него даже косо не посмотрят, а раз он и так тренируется, то что ему стоит еще и утром бегать? Он, может, этим и сам уже занимается, просто я не в курсе.

Подбадривая себя этими мыслями, постучалась в комнату Кощея. Дверь сама открылась. За ней я увидела Бессмертного, полулежащего на кровати. Он выглядел сонным и помятым, но почему-то изучал какие-то бумаги.

– Заходи, малышка.

– Да я думала тебя позвать, но раз ты уже занят, то…

Кощей выглядел уже достаточно замученным этим днем, чтобы согласиться на дальнейшую экзекуцию.

– И чем ты хочешь заняться? – Сосед отложил бумаги в сторону и похлопал по краю кровати. Я послушно села рядом.

– О-о-о, кое-чем классным, – постаралась придать себе воодушевляющий вид.

– И что же?

– Это очень… – Весело? Трястись по холоду? Вряд ли. Полезно? Мне-то да, а Кощей не похоже, что форму растерял. Вспомнился день, как я увидела его с голым торсом. От этих мыслей невольно покраснела. И мне представилось, как мы бежим в сторону восхода солнца, взявшись за руки. – …очень романтично.

Да, отличное объяснение, Снежка. Вот разве именно так надо описывать то, что может заинтересовать друга?

– Да? – Кощей заинтересованно приподнял бровь.

Мужикам же активность подавай. Да и про холод не стоит упоминать, ведь во время бега…

– И нам будет жарко, – хоть какой-то плюс нашла. Кощей замер, давая возможность продолжить: – Я понимаю, что неопытна и буду смотреться нелепо. Но одной как-то совсем не хочется это делать.

– Мм-м-м… очень интересно. – Кощей сменил позу и наклонился ко мне. Очень близко. Вот почему, когда я к нему на колени ложусь – мне норм. Но когда он вот так, то как будто все иначе. Я встряхнула головой, не давая развиваться смущающим мыслям. Тем более Кощей обрадовал меня ответом:

– Кажется, я уже согласен.

Меня накрыла эйфория. Не ожидала, что получится так легко. Была уверена, что ни один из моих друзей никогда не согласится на эту пытку.

– Отлично. Раздевайся. Во фраке будет неудобно.

Кощей начал снимать пиджак, посмеиваясь. Хотя весело должно было быть мне при наблюдении за тем, что кто-то сидит в кровати в пиджаке. Но к Кощеевым странностям я привыкла, как и он к моим.

Чтобы сократить время сборов, заглянула на полки с его одеждой:

– У тебя спортивка есть?

– Что?

Я обернулась, уж очень странно прозвучал его голос, и залилась краской. Кощей снимал уже рубашку.

– Ну не в ботинках же бегать. И не в классике, – бурчала, отвернувшись от соблазнительного вида. Друзья друзьями, но я не железная.

– То есть ты хочешь побегать?

– Ага, каждый день. Желательно по утрам. Никого из семьи я так и не сумела на это уговорить.

За спиной послышался смех. Обернулась. Кощей снова сидел на кровати, только уже в расстегнутой рубашке. И смеялся.

Я поджала губы, пытаясь понять, что смешного сказала.

– Ох, малышка, с тем, как ты уговариваешь, не удивлен.

– Но ты же согласился!

– Я и не говорю, что методика нерабочая. Тут после истории с котом вообще невероятно интересно, в чем же суть. Ну, и надеешься немного где-то в глубине души, что…

– И не мечтай слиться с утренней пробежки! Ты уже сказал, что согласен! – От страха потерять добытую победу все мои эмоции перешли в злость.

А Кощей сел в знакомую позу «рука-лицо». Ах ты ж. Возникло желание… воспользоваться депилятором. Чтоб, как Буратино, меня потом кругами обходил. Хотя нет, Кощей рядом нужен. Так что фиг с ним, пусть выставляет меня дурой.

Вынырнув из мыслей, поняла, что Кощей уже совсем развалился на кровати и всхлипывает в подушку. И клянусь, что не от горя из-за того, что у него нет спортивного костюма, чтобы со мной бегать по утрам!

Даже то, как побился головой о подушку, только, наоборот, доказало, что этот злыдень банально умирает со смеху!

Все, уйду, пусть потом извиняется.

Вышла. Извиняться за мной никто не пошел. Я бы тоже не пошла, ведь это бы означало утреннюю пробежку. Может, лучше я умру толстой? К тому же все не так страшно. Говорят, что женщины слишком придирчивы к своему весу.

Нет, все-таки он же согласился, так что пусть пойдет, точнее, побегает со мной. Вернулась к Кощею.

Тот сладко спал, обнимая подушку. Бумаги сбились в углу. Кажется, я впервые вижу его спящим. Укрыла одеялом, забрала бумаги (это было трудно сделать, не навалившись на Бессмертного, но я смогла), положила его документы на стол в гостиной и… ушла бегать одна.

Потому что спящему Кощею удалось пробудить те мысли, которые я настолько глубоко спрятала, что не удалось вытащить и в тот раз, когда он, подбадривая, обнимал перед очередной практикой. Тогда, кстати, и правда ничего жуткого не произошло.

Когда я вернулась, Бессмертный сидел за своим столом и перебирал бумаги. И такое у него было невинное лицо, что я сразу в нем что-то заподозрила. Например то, что он притворялся спящим.

– Ах ты! – Подошла и стукнула кулаком в его плечо. – Ты же обещал.

– Но я не говорил, в каком году это сделаю. Не волнуйся, я обязательно выполню свое обещание… лет этак через триста.

Ну все, не досчитаешься ты ребер, соседушка. Молотила язву кулаками по тому, что под руки попадалось. И нет, не жалко! Во-первых, я злодейка – мне можно. Во-вторых, он злодей – его нужно. А в-третьих, он все равно или защиту какую поставит, или залечит за пару секунд.

Не учла я только то, что его жилистая фигура оказалась жесткой для костяшек. Так что больнее всего я, наверно, делаю только себе. Кощей и сам это понял, перехватил мои руки и развернул спиной к себе, чтобы не пыталась достать. Не попой же его бить? От этой мысли мгновенно покраснела и расслабилась, показывая, что успокоилась.

Бессмертный отпустил мои запястья, медленно проводя пальцами по коже рук, вызывая толпу мурашек. Лицом зарылся в мои волосы, обдавая горячим дыханием мою шею.

Так, мысли мои побежали в совсем ненужную сейчас сторону. О чем подумать, чтобы не было так приятно? Зубастики. Грымза. Дохлые собачки. Кстати, о собаках.

– Это тут такое приветствие принято? Я зашла – ты меня обнюхиваешь, да и Акела тоже… – вспомнила первую встречу с волком и то, как он тоже пытался зарыться ко мне в волосы, отчего я чуть на мостик не встала. Кощей задышал в мою шею чаще. И чего нервничает? Он же сам при этом присутствовал. Меня больше удивляло то, что Акела меня какой-то инфирмой называл. Это потом я узнала, что это означает «слабая». Но ведь как-то он меня назвал не менее странно.

– Кош, а что значит «грата»?

– Убью, – прорычал Бессмертный, отпустил меня и быстрым злым шагом выскочил в коридор.

– Странное значение. По тому, как говорил его Акела, мне показалось, что это обращение, а не глагол.

Пожала плечами, стараясь скинуть ощущение неги в теле, пошла собираться на занятия.

Первое, что я заметила, – это Акела, сидящий за партой, которую ранее занимал Кощей перед каждой из практик. Да, остальные занятия она оставалась свободной, но все же до этих пор никто на нее не претендовал. А сейчас за ней сидит не только тот, кто все это время являлся моим соседом. Так туда еще и Баба Яга пересела. Наша бабуся явно что-то объясняла волку, утешая того. И неудивительно, Акела выглядел каким-то вымотанным и уставшим. Хотя я думала, такой посредственный видок вообще несвойственен магическим существам. Ну, может, кроме отравлений (включая алкогольные). Уточнять, что случилось, я не стала, потому что уж о-о-очень влюбленными глазами смотрела друг на друга эта странная разновозрастная парочка.

Зашел Кощей. Что? Сегодня же не предусмотрено никаких практик. Бессмертный сел рядом со мной, бросив какой-то напряженный взгляд в сторону Акелы. Наверно, недоволен, что заняли его место, но тоже не стал дергать голубков.

И следующее, что случилось, довело меня до пика шока. Я впервые обратила внимание, насколько внимательно следит Дурак за Багирой. Окончательно меня убедило, когда я заметила, с какой злостью наш Ваня сжал кулаки, увидев, как Багира повисла на Балу в изнеможении от хохота. Дурак отвернулся от этой картины и перевел взгляд на меня. Сколько же в нем было чувств!

– Тебе она нравится, – невольно прошептала. Я поняла, что Дурак услышал, по тому, как дернулось его плечо. Он поджал губы, напрягся еще сильнее, но, повнимательнее всмотревшись в мои глаза, постарался расслабиться. И уже хорошо известным безалаберным тоном спросил:

– Как ты узнала?

– Я отлично умею видеть, когда именно мужчина испытывает чувства к женщине.

Кощей закашлялся. Я на него посмотрела. В его глазах насмешка. Не верит – его право. А может, просто закашлялся. У Кощея Бессмертного могут быть простудные заболевания? А как звучит-то. Хоть доклад по теме пиши. Но стоит все равно пояснить:

– Мужчина уделяет особое внимание той, что нравится. Старается чаще находиться рядом. Или, наоборот, избегает, если считает такие чувства постыдными.

У Кощея странно перекосило рот, и он уткнулся лбом в руку. Похоже, пытался скрыть свою реакцию. Значит, и правда не верит!

– Вот был у нас в школе один симпатичный парень, и ему нравилась толстушка. Только он считал ниже своего достоинства с ней общаться – вот и избегал. Только…

– Мне кажется, Кощей намекает, что ты ему нравишься, – перебил меня Ваня.

Что Бессмертный, что я – переглянулись и подвисли. Дурак – такой дурак.

– То есть, по-твоему, он намекает, что игнорировал меня, так как считал общение с такой, как я, низким для своего достоинства? – В моем голосе отозвался рык. Кощей активно затряс головой. Отрицательно, естественно, ему жить еще явно хотелось. Потому что если да, то никакие бессмертные яйца его не спасут.

– Вань, вот сразу видно, что в любовных делах ты дуб дубом. Кощей – не школьник. Так делать не будет. Да и ты тоже – почему бы не показать ей хоть как-то свои чувства? Она же за котятами гоняется. Будешь медлить – найдет себе этого…

– Но она же… может менять… – проблеял Ваня. А в глазах такой испуг. Причем он возник именно в момент, когда я сказала, что Багира может найти себе мужчину (с ее-то целеустремленностью в этом вопросе).

– Попроси не менять пол. Да и если… будешь меньше ее любить?

Ваня покраснел и отрицательно качнул головой.

– Тогда вперед, боец! Собрал сопли и полетел на крыльях счастья предлагать котят Багире.

Иван задрал подбородок, расправил свои огромные плечи. Действительно собрался, подошел к Багире и… получил пощечину.

Странно, наша пантерка очень хорошо относится к Ване, а в плане поиска мужчины соглашалась даже на многоженцев шейхов. Дурак вернулся, грустно потирая щеку.

– И что ты ей сказал? – Кощей посмеивался. Я бы осудила такое язвительное отношение к романтическим чувствам, но мне был не менее интересен ответ Вани.

– Предложил котят, как ты сказала, – сказал Ваня сквозь зубы и обиженно посмотрел на меня.

Ой, дура-а-ак. Ваня отказывался на меня смотреть и разговаривать все оставшиеся уроки. Ну на фиг когда-либо вмешиваться в чужую личную жизнь.

К концу занятий я поняла кое-что еще – новой целью для опасных магических заклинаний стал Ваня. И мне нужно это исправлять. Во-первых, показать свое дружеское расположение Дураку, чтобы и дальше не дулся. Во-вторых, поддержать свой злодейский статус.

Как закончились пары, встала, переступила с ноги на ногу, собираясь с мыслями, и прокричала:

– Никто не выходит из класса. Если я узнаю, что кто-то из вас кинет какую-то подлянку Ивану – я вас… – Дальше живописно рассказывала про отмороженные органы и развевающиеся кишки на ветру. Только меня никто не стал слушать! Насмешливо поглядывали, а то и вообще болтали друг с другом, кто-то уже собрался и покинул класс. Я погрозила кулаком закрывшейся двери и продолжила:

– И вы еще поплатитесь! Вы будете страдать! – Никто не реагировал, стало обидно. – Кощей, ну скажи что-нибудь!

– Ты стоишь на моей ноге.

– Ой, – убрала пятку с его ботинка. Окружающие от меня уже откровенно смеялись. Стало так обидно, ведь я к Кощею обратилась от безысходности. Как к тому, кто обладает безусловным авторитетом среди этих сказочных зэков. Иван же мой друг. И страдает он наверняка из-за того, что общается со мной. Как я могла не попытаться сделать хоть что-то? Я не переживу, если с ним случится что-то, как в ту первую практику. Ваня – первый, кто встал на мою сторону. И всегда помогал в меру своих сил. Будь то хоть потребовавшийся на занятии ножик (который я так и не вернула) или защита от кровожадных монстров. От воспоминаний о том, как из-за меня был отравлен Ваня, да от обиды на всю эту несправедливую ситуацию навернулись слезы на глаза. Я тут злодейку изображала… теперь расплакаться? Ну уж нет. Попытку поплакать удалось прекратить. Но предательски задрожала нижняя губа. Я по привычке опустила голову, пытаясь спрятать лицо за длинными волосами.

Рука потяжелела, я посмотрела на нее – проявился браслет с цепью. И тут же исчез.

Подняла глаза уточнить у Кощея, что это было. Но увидела, что он смотрит не на меня, а на остальных. И все стояли такие бледные и напряженные… Это что же выходит, вся моя тирада не сравнится даже просто с обычным взглядом Кощея? Это… пугает. Бессмертный взял меня за плечи и повернул к себе.

– Пошли домой, тебе еще вещи собирать. Ты же не забыла, что мы завтра едем в мой замок?

Домой. Раньше это слово ассоциировалось только с родителями. Сейчас же… Додумать Кощей мне не дал, взял за руку и повел из класса, сквозь замершую и побледневшую толпу. С этим непонятным выражением лица смотрели все, даже Багира. Яга и Акела, наверно, тоже, но они сейчас находились за спиной – их реакцию не увидеть.

Да, это все странно. Но почему-то я уверена, что Ваню, как и меня, больше не тронут.

Когда я появилась в замке, грудь жгло предчувствие, что именно здесь все изменится. Хотя, возможно, это так чувствовался артефакт, надетый на шею, чтобы у меня была возможность находиться вне острова в течение двух дней.

Интересно, как Кощей добился моего отпуска от тюрьмы? Вот у принцессок, например, то родители – короли, то мужья – принцы. Только их никто на выходные не забирал. Может, настолько уже всех достали?

В этот раз нас встретил какой-то мужчина и поприветствовал:

– Здравствуйте, леди.

Кощею же он просто слегка поклонился.

– Здравствуйте, эмм…

– Дворецкий. Можете так меня звать, – сказал этот странный представитель неизвестной расы. Красные глаза, искривленная верхняя губа и крохотные рожки, торчащие из прилизанных черных прядей.

– Ну, слава богу, я уже начала думать, что это слово пошло от названия заклинания.

– Так и есть, леди.

– А можно ко мне так не обращаться? Просто Снежка тоже подойдет.

– Хорошо, Снежка. Вам предоставить прошлые покои?

Я покраснела, вспомнив, что делала на той самой кровати-стадионе. Нет, туда мне не хотелось. Я ж буду смущаться и не смогу никому в глаза посмотреть, особенно с учетом того, что этот дворецкий откуда-то знает про то, в каких покоях я жила.

– А есть варианты?

– Какие пожелания к комнате?

У меня было одно – самое главное. То, что сразу и примирило с жизнью в тюрьме, помогая избежать лишних истерик по поводу того, куда я попала.

– Красивый вид из окна! – выкрикнула и подпрыгнула, в предвкушении хлопнув ладонями. Возможность смотреть на сказочный мир и засыпать, его наблюдая, – что может быть круче?

Особенно если не на первом этаже. Подняла взгляд на лестницу и увидела стоящего там Кощея. Он смотрел на меня и нежно улыбался. Мое сердце гулко застучало. От погружения в сладкие ощущения внутри, возникшие после улыбки Бессмертного, отвлек дворецкий:

– Идите за мной. Я покажу вам варианты.

Ого, еще больше выбора? Дворецкий не спешил, и мне легко удалось приноровиться к его шагу.

Первая же открытая комната меня покорила – огромное окно и макушки деревьев у густого леса.

– Я останусь тут!

– Вещи уже вас ждут в шкафу, остальные принесут чуть позже, Снежка, – сказал рогатый и ушел.

Я открыла шкаф и в недоумении посмотрела на ворох висящей одежды и удобной обуви внизу. И ничего черного и серого! Достала подобие балеток и сразу примерила вместо своих жутких серых ботинок. Впору. Ох, слава яйцам Кощея, мне не придется ходить в этом ужасе по местной жаре. В замке было значительно теплее, чем в академии.

– Нравится? – раздался голос хозяина тех самых славных яиц. Я улыбнулась. Сложно не догадаться, кто виноват в наполненности шкафа. Но улыбку скрыла и повернулась нахмуренная.

– Так ты маньяк какой-то, что ли? Заманиваешь девушек с одним размером ноги к себе в замок. А иначе зачем тебе в каждой комнате такое богатство? – сказала и изобразила ужас.

Не думаю, что Кощей поверил, но в ступор на какое-то время впал. Глаза его слегка округлились, и дернулся уголок губ.

И это так забавно, оказывается, удивлять трехсотлетнего мужика, что не выдержала и засмеялась. Видимо, за столько лет он не встречал только одного – странных девиц.

Но Кощей и сам уже с трудом сдерживал смех. Возможно, ему было смешно еще с самого моего предположения, но он почему-то это не показал.

Мама учила мужчин награждать. Поэтому я подошла и обняла Кощея.

– Спасибо. Ты не представляешь, как я устала от выданных серых ботинок.

Мужчина приобнял меня в ответ, наклонившись, чтобы снова зачем-то меня понюхать. И пока он стоял полусогнутый, приподнялась на цыпочки и тоже понюхала его волосы. Пахло чем-то тягучим и соленым. А может, я просто слишком приблизила губы к его шее и почувствовала вкус кожи. Не выдержала и провела ими вдоль жилки на его шее, ощущая мурашки на коже Бессмертного. Меня слегка затрясло, но я сделала вид, что это произошло случайно, когда отстранялась. Только выбраться из объятий не удалось, у Кощея как будто закаменели руки. Мы встретились глазами. Его бездна начала меня поглощать, и я отвела взгляд, сказав:

– Вот только так и не поняла это ваше обнюхивание. Это такое приветствие в вашем мире? Или выражение сочувствия там или понимания?

Кощей не отвечал. Я снова на него посмотрела и дернулась. Он был зол. Вот сейчас – прямо точно.

Он заметил мой мимолетный испуг, его руки тут же меня отпустили. Улыбнулась, потому что на самом деле я его не боялась, просто не ожидала. Вопросительно выгнула бровь.

– И часто ты… тебя… нюхали? – хрипло прошипел Кощей с непроницаемым выражением лица. Ну да, ну да. Покерфейс. Покернос. Покерухо. Прямо как будто никто и не понял. Ну-ну.

– Если ты объяснишь, в каких случаях принято – тогда смогу чаще, – сказала и совершенно непроизвольно кокетливо дернула плечом.

– Только со мной.

Наши лица были очень близко, мы практически касались носами. Смотрели друг на друга и сдерживались, как только могли, чтобы не сократить это расстояние еще сильнее. Я задержала дыхание и покраснела, он же, наоборот, дышал часто и хрипло. Кажется, это будут очень трудные выходные. Потому что мы не хотим испортить то, что уже есть. Эта мысль была и в моих голубых, и в его черных глазах. Для того чтобы это понять, не нужно даже обладать телепатией. Между нами сейчас и так было слишком много магии. Кажется, чиркни спичкой – и вспыхнет. Понимание чувств Кощея наконец-то дошло и до меня.

От задержки дыхания у меня закружилась голова, и мы оба резко отпрянули друг от друга. Я сделала вид, что собираюсь принять душ, Кощей же сообщил о каких-то делах, после которых мы куда-то поедем.

Да, нам обоим нужно было время, чтобы вернуться к стабильной точке нашего взаимодействия.

В этот раз я не рискнула выходить в одном полотенце, поэтому еще в ванной натянула захваченное из шкафа желтое платье. Хотелось чего-то яркого и солнечного, чтобы вырваться из серых дней.

Кощей ждал меня у выхода из комнаты и встретил ласковой улыбкой. Я покрутилась перед ним, изображая модель. Кажется, все вернулось на круги своя.

– Какой солнечный выбор. – Кощей подал мне руку.

– И что, привидение тебе не передало, как и что я надеваю? – усмехнулась и взялась за его локоть, ощущая приятное тепло его тела подушечками пальцев.

– О нет, он был так увлечен, что совсем забыл о своих обязанностях.

– Обязанностях? Так вот почему ты духов не развеял, они тебе служат, – сказала я, вспомнив, как Кощей однажды сказал, что от привидений легко избавиться.

– Они передают информацию о расположении и желаниях хозяина замка и его гостей. Чтобы не пересекаться.

– О-о, я помню, что никого не видела в свое первое посещение. Да и сейчас тоже встретила только дворецкого, но вряд ли он один содержит весь этот замок в таком хорошем состоянии. Зачем тебе эта сложная система?

– С должными артефактами и магией может справиться и один человек. – Кощей замолчал, обдумывая, как сказать. – Но они отлично справляются и сами. А система такая, потому что нечисти нельзя показываться. По крайней мере, тем, кто вне зоны доверия.

Мне стало невероятно приятно, что меня отнесли к тем, кому можно доверять. А еще я поняла, отчего он сбился в речи. Ведь на самом деле ему не так нужны все эти привидения и неизвестные слуги. Он их… пожалел? И похоже, ему стыдно сознаваться в добрых деяниях.

Вряд ли это хорошо и правильно – скрывать подобное, но главное, что человек делает, а не говорит.

И Бессмертный повел меня по дороге в лес. Надеюсь, я не настолько задолбала Кощея, чтобы он вел меня туда только для того, чтобы будущий труп сам добрался до места упокоения.

Пахло вокруг очень вкусно: цветами, хвоей и малиной. Куст последней я как раз увидела слева и вырвалась из рук Кощея, чтобы съесть что-то сорванное собственноручно, а не доставленное скатертью неизвестно откуда.

Кощей пообещал, что малину принесут в замок, а нам надо вернуться до того, как станет слишком жарко. И мы продолжили движение по еле заметной тропинке. Непривычная к лесистой местности, я иногда спотыкалась. Кощей вначале крепко придерживал меня за руку, а потом и за талию, не давая упасть.

Не думаю, что эта помощь мне была так уж необходима, но отказываться не стала. Приятно.

Вышли мы к реке. И такой тут прекрасный вид открывался – просто загляденье. А еще неподалеку и лужайка с цветами.

– Мы точно должны устроить тут пикник, – указала Кощею пальцем на заинтересовавшую меня полянку.

– А я не помешаю? – раздался незнакомый голос.

Я обернулась, но в зоне видимости был только сам Кощей.

– Эй, слепондя, я в воде.

Из воды выглядывала русалка. Она оперлась ладонями на камень и в нетерпении дергала хвостом, как дождавшаяся хозяина собачонка. Только от Русалочки она отличалась – хвост более прямой, глаза красные, нос приплюснутый, на щеках чешуйки, а рот, расплывшийся в улыбке, полон острых зубов.

Я захотела рассмотреть поближе и непроизвольно ступила на влажную почву, ощущая, как новые балетки затянуло в грязь.

Кощей подхватил меня под мышки, приподнял и поставил. Я поджала оголенную ногу, так как топкая почва ее обворовала. Бессмертный достал испачканную обувь и подошел к реке ее… отмыть.

Мой взгляд метался между необычной русалкой и стирающим мои балетки Кощеем. Не представляю, какая из этих картин более ошеломляющая.

– Ты странная.

Мой взгляд остановился на русалке. Мой мозг отдал ей все свое внимание, решив задачу так: «Странная русалка, говорящая, что я странная, – вот, что самое странное».

– Почему?

– Не похоже, чтобы ты боялась сирен.

Я вспомнила жуткие картинки в учебнике, где какие-то монстры с хвостами вгрызались зубами в человека.

– Ты красивее, чем на картинках, – призналась я.

– Спасибо. – Сирена кокетливо поправила длинные волосы с запутавшимися в них водорослями. А потом повернулась к Кощею и сказала:

– Если ты в поиске стаи Грома, то тебе выше по реке.

В этот момент Бессмертный как раз оказался рядом. Он, придерживая меня одной рукой от падения, поднял мою босую ногу. Дождался, когда я схвачусь за него в попытке не упасть, стоя на одной ноге, и надел мне балетку… сухую.

Надеюсь, он решит, что меня так дернуло из-за неожиданности или неумения стоять на одной ноге. Потому что правда была в том, что, когда его руки коснулись кожи на ноге, все мое тело накрыла волна жара.

Далее мы двигались уже вдоль реки, пока вдали не показались кони. Маленькие жеребята пили из реки. А один – белый и самый большой – повернулся в нашу сторону и двинулся к нам.

Когда конь подошел ближе, он распахнул крылья и угрожающе зашипел.

– Пегас, – прошептала я.

К нам приближался самый что ни есть настоящий Пегас! Только он явно был не рад нашему появлению. Угрожающе хлопал крыльями, щерил клыки (лошади разве не травоядные, не?), а глаза наливались краснотой.

Кощей молча (впрочем, кого бы это удивило уже, да?) встал передо мной.

Когда я все-таки решилась выглянуть из-за широкой спины Бессмертного, то увидела, что Пегас был уже совсем близко, он уткнулся носом в ладонь Кощея и сложил на спине свои крылья. Конь повернулся ко мне, и его черные глаза снова стали наливаться кровью.

– Это друг, Гром.

Клыкастый решил рассмотреть меня поближе, но в моей голове мелькнуло воспоминание о его приближении, и я, взвизгнув, снова спряталась за Кощеем. И пока меня не вытолкнули знакомиться с хищным животным, вцепилась пальцами в талию Бессмертного. Потом, подумав, что так меня проще оторвать от него, обняла и сцепила пальцы в замок на животе целого короля. Пока целого. С такими-то лошадками.

Бессмертный ласково провел пальцами по моим дрожащим костяшкам.

Сбоку раздался смех, и я услышала голос сирены:

– Ой, Гром, ой, не могу. А меня она не испугалась, представляешь?

Когда Кощей коснулся моей руки, страх сразу пропал, но не стала в этом сознаваться и осторожно выглянула (да, сунула голову под подмышку Бессмертного).

Гром скосил на меня глаза, а потом наклонил морду. Выглядело это так умилительно, что я невольно улыбнулась.

Да, я быстро привыкла к этому коню, но не настолько, чтобы на него сесть. Именно это я пыталась объяснить Кощею уже минут двадцать.

Наверно, полетать на Пегасе – это круто и волшебно. Но это же дикое животное и огромная высота. А я магией, чтобы в случае чего спастись, не обладаю.

– Ты мне веришь? – Кощей наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Да, – прошептала.

– А зря. – Бессмертный совершенно по-мальчишески улыбнулся и, схватив меня за талию, прыжком взлетел на коня.

Я была уверена, что это киномиф – вот так садиться на кого-то. Или хребет лошади отобьешь, или… святые Кощеевы яйца.

Вот почему вместо того, что завизжать или возмутиться… или хотя бы насладиться видом, я думаю о яйцах своего соседа?

Кощей усадил меня на коня перед собой. Гром фыркнул. Я повернулась посмотреть на Бессмертного, чтобы убедиться в его абсолютно хулиганском взгляде. Эти двое что-то задумали.

Кощей взял мои руки и положил на белую гриву коня, я инстинктивно крепко сжала жесткие волосы. Мы полетели. Я молчала.

А вот когда Бессмертный спрыгнул с единственного летающего средства, испуганно закричала.

Не замечала за Кощеем особые навыки левитации. Меня он ловил всегда чем-то странным.

И именно этим своим навыком и воспользовался. Он скользил по воздуху, как на скейте. Точно, то, чем он меня ловил, было похоже на неудобную мягкую подушку или на скользкую ткань, по которой съезжаешь.

И сейчас Кощей скользил на ней по воздуху. Седые волосы развевались позади, а на лице такое выражение, что я впервые подумала: наша разница в возрасте не так уж существенна. По крайней мере, в данный момент именно он казался моложе и бесшабашнее.

Конь резко повернул, затем рванул вниз, под ноги небесного скейтера. Мгновение, и Бессмертный снова сидит рядом.

Его глаза сияют, улыбка до ушей, а волосы – как писькин праздник. Никогда его таким не видела. Наверно, именно поэтому, когда он предложил упасть вместе – я согласилась.

К тому же, уверена, мой вид сейчас не сильно отличался от его.

Мы хохотали, ветер пытался рвать наши щеки и волосы. А мы были счастливы.

Я пыталась так же мастерски скользить, но постоянно падала. Кощей меня крепко держал, так что часто мы катились по его магической ткани в обнимку.

Когда мои волосы превратились в мочалку, а ветер уже не мог скрыть обжигающее солнце, мы вернулись на поляну и пошли к замку.

Щеки пекло. То ли из-за того, что обветрились, то ли просто сгорели на солнце. Губы приходилось постоянно облизывать, настолько они казались сухими.

Лохматый Кощей постоянно возвращался взглядом к моему лицу, но тут же его отводил. Ну, знаешь ли, яйценосный мой, ты тоже сейчас непрезентабельно выглядишь.

Хотелось съязвить, но нам перегородило дальнейший проход огромное чудище, похожее на накачанного неандертальца зеленого цвета.

Оно смотрело на меня тяжелым взглядом, что-то обдумывая. Кощей же сказал:

– Можешь при ней говорить.

– Партия последних браслетов для вервольфов не поступила. Отправить повторный запрос Акеле?

– Нет, я разберусь, иди.

Зеленый бугай скрылся в лесу. Как же быстро он двигался.

– Ты работаешь с Акелой? – полюбопытствовала.

– Скажем так, он удаленно помогает с поставками.

– А почему сейчас…

– Он мне больше не должен, – перебил Кощей. На его лбу образовалась глубокая складка. И я не стала его дальше мучить разговорами.

Но Бессмертный быстро вышел из раздумья и посмотрел на меня. Я все еще старалась молчать.

– Спрашивай, – улыбнулся Кощей моим попыткам казаться совсем-совсем не болтушкой.

– А сколько в твоем королевстве жителей?

– Только я, – сказал Кощей и усмехнулся.

– Но как же сирены и…

Бессмертный устало посмотрел на меня. Такой взгляд у него бывал, когда он мне что-то долго объяснял, а я ничего не поняла.

– Да-да, я невнимательно читаю, но, если ты сейчас расскажешь, постараюсь все запомнить, честно-честно.

– Нечисть не входит в состав рас, они считаются…

Я вспомнила ту самочку, что не нападала на Дурака. Но почему-то изначально говорили о ее уничтожении.

– …монстрами, – закончила за Кощея. И мне так грустно стало. – И та старушка в лесу. На практике. Она?

– Вервольф. Да, тоже нечисть. Выведена из оборотней. Только, в отличие от последних, не контролирует оборот и не выбирает свою вторую ипостась из пустоты. И отправляется туда при обороте не только телом, но и разумом.

Потому та бабуля и перебралась в пустынный мир. Не хотела никому навредить.

– То есть твое королевство – оно считается без жителей? – уточнила еще раз.

– Да, зовется Мертвое королевство. Ведь никто не захочет жить среди тех, кого королю положено поголовно уничтожать. Во имя безопасности жителей.

– Но почему к ним такое отношение? – вспомнила сирену.

– Нечисть с элементами неживого. Их создавали животворцы. Нынче возможна только часть тех знаний – «некромантия» в честь открывшего это направление.

– Того самого Некроманта? – Мы давно не поднимали тему о том, кто и почему пытался меня убить.

– Да, это его имя. Одна из стражей помогла стать его деятельности законной…

– Ожившие трупы? – сказала и поморщилась, вспоминая современные игры и фильмы.

– Да.

– Фу! – Я передернула плечами.

– Почему же. По крайней мере, от такой деятельности нет смертей. В отличие от Некроманта, животворцы при создании нечисти использовали миллионы образцов.

– Ты имеешь в виду другие расы?

Кощей кивнул. Миллионы убитых существ. Да уж, тогда Некромант и правда – только цветочки.

– Но ты же сказал, что в них магия Некроманта, но при этом нечисть создали животворцы. Что-то не поняла.

– Вначале был Некромант. Потом наука «некромантия». Один из его учеников оказался чертовым гением и создал орден животворцев. Некроманту удалось часть деятельности узаконить, поэтому его последователи смогли долго скрывать свою деятельность, несмотря на ужасные эксперименты. Начинали-то они с опытов над животными. Пегасы – нечисть, которая создана одной из первых. Из лошадей. Затем на других животных. Не всегда получалось что-то разумное и способное к размножению. И в какой-то момент они перешли на расы. А потом орден обрел популярность и установил крепкую криминальную сеть. Благодаря той нечисти, что они выводили.

Я представила – измененные, изуродованные (а любое отличие вначале ненавидят), нечисти было некуда податься. Только работать на своих хозяев.

– Животворцев всех уничтожили, – прошептала.

Это я из учебников помнила. Кощей кивнул. А я вспомнила еще кое-что: нечисть подлежала уничтожению. Хотя…

– В законе не так уж строго оговорено их убийство.

– Умница, – Бессмертный поощрительно потрепал меня по волосам, – внимательно читала. Да, власть несет ответственность за смерти подданных. Поэтому и обязана уничтожать нечисть, как и других… диких животных.

А Кощей – не обязан. Ведь все его жители считаются монстрами. Что же выходит? Мертвое королевство – это приют для нечисти. Единственное место, где можно спокойно растить детей сирен или тех жеребчиков у пруда. Никто не будет терпеть нечисть, уничтожавшую их родных буквально столетие назад. Это для меня сто двадцать лет – огромная пропасть. А для них – одно поколение. Король монстров. Неудивительно, что его боятся.

– Ты говорил, что хочешь продвинуть один закон. Это о том, чтобы причислить нечисть к расам, да? – спросила, уже уверенная в ответе. Уж слишком очевидной теперь показалась мне эта информация. Возможно, потому что мне тоже этого захотелось.

Кивку Кощея даже не удивилась.

– Думаю, у тебя получится, – постаралась подбодрить.

– Нечисть не так уж безобидна, как тебе могло сегодня показаться. А активным сознанием обладают далеко не все. Если и получится, то не скоро и только для некоторых, самых безобидных рас.

– Но это будет началом.

Мы уже стояли в замке, а мне не хотелось прощаться. Но и дальше в таком же виде стоять перед Кощеем – не хотелось вдвойне.

– Кош, у тебя карты есть? Сто лет не играла.

– Сейчас перенесусь и у скатерти попрошу. – Кощей благосклонно улыбнулся и направился в сторону портала.

То есть он может часто перемещаться? Хм, тогда зачем он оставался в своей комнатушке, когда игнорировал меня? Ведь и на занятия он тоже не ходил.

Я переоделась в удивительную юбку с двумя подъюбниками. Возможно, такое носили несколько веков назад. Жаль, не разбираюсь в исторической моде. Верх с пиджаком шел к платью – это было понятно по тому же приятному приглушенному оттенку зеленого. В комнате нашелся и набор украшений. Даже домашние тапочки.

Рассматривая себя в зеркале, поняла, что оделась слишком нарядно. И не расчесала волосы. Выглядела как одуванчик в вечернем платье и домашней обуви.

К тому моменту, как пришел Кощей, я так и не справилась с образовавшимися колтунами.

Бессмертный молча подошел к небольшому столику со встроенными полочками, достал баночку и очень даже обычную расческу.

– А я смогу забрать?

Кощей кивнул, и я с визгом повисла у него на шее. А что? Мужик заслужил благодарность: столько времени пытаться драть волосы тем гребнем!

Кощей довольно улыбнулся и указал садиться на кровать. Я послушно выполнила молчаливую просьбу. После чего Бессмертный сел позади, намазал пряди захваченным ранее средством и начал расчесывать мою копну.

Мне всегда нравились мои длинные волосы, но именно в этом мире они впервые стали бесить. Сейчас же я снова вернулась к привычному когда-то довольствию собой и состоянию умиротворенности и комфорта.

Так же мне волосы иногда расчесывал отец. Наверно, именно то, что я изначально чувствовала в Кощее что-то от моего отца и брата, помогло с такой легкостью принять факт нашей дружбы вместо отношений или полного расставания. А его заботу принимала с первых дней. Потому что в этом мире у меня не было родного плеча.

Иногда я даже начинала предполагать, что все свои чувства надумала, но обязательно происходило что-то, убивающее эту теорию.

Вот и сейчас он легко выбил меня из колеи, когда я подскочила повертеться в платье и похвастаться, как красиво смотрюсь с ухоженными волосами.

– Выглядишь потрясающе.

Мне стало неловко от его внимательного взгляда, наверняка понял, что это многоюбочное представление по его душу. Вот только не хотелось, чтобы он подумал, что я для него стараюсь.

– Это чтобы уж точно обыграть тебя в карты на раздевание.

Кощей сощурил глаза. Ляпнула так ляпнула. Теперь придется обыграть, тем более я не против увидеть его раздетым. Мы смерили друг друга азартными взглядами, оба уверенные в своей победе. На его стороне опыт прожитых лет, а на моей – навык игры «в дурака» и возможность проигрывать много-много раз.

И что я хочу сказать, триста лет – это сила. Ибо с Кощея мне удалось снять только рубашку, а сама я уже практически красовалась в белье. И это при том, что каждую тапочку, юбку и сережку я снимала отдельно за каждый проигрыш.

Легла последняя карта, претендующая на штаны Кощея, и я снова в дурочках. Мы играли на полу, сидя на подушках, чтобы быть поближе к столику с едой.

Дворецкий перед игрой занес нам сладости, так что я съела еще кусочек торта, чтобы набраться храбрости снять верхнюю часть костюма. За ним спрятался комплект кружевного, пусть и довольно простого белья. Тот, что я надела когда-то на свидание под черное платье, не представляя, что в этот день окажусь уже в другом мире.

Снимая ткань, ощущала, как нежно она ласкает кожу. Никогда не замечала за собой концентрации на таких ощущениях.

Когда оказалась в одном белье, улыбнулась тому, как выглядел Кощей. Сидел с отпавшей челюстью и почерневшими глазами.

Я хихикнула, зачерпнула пальцем торт и засунула ему в приоткрытый рот. Только оказалась неосторожной, и кусок сладости упал на его штанину. Кощей обхватил мой палец губами, слизывая с него крем. Я ощутила его горячий язык на коже. Остатки торта облизала уже я сама.

Кощей хрипло дышал, а я сидела совершенно красная.

Сложно не понять, что делаю я и что чувствует он.

Бессмертный пожирал глазами процесс облизывания пальца. Моя надежда все-таки оправдалась, у него далеко не отцовские чувства. Впрочем, как и у меня не детские.

Я могла же не предлагать игру на раздевание. Или сказать, что это была шутка, и не играть. Или остановиться и не раздеваться до белья. Или не надевать это белье, отправляясь сюда. Планировала ли я его соблазнить? Нет, все-таки для этого мне не хватает опыта. Сколько бы мелодрам с эротикой я не пересмотрела, реальных навыков у меня нет.

Хотела ли я его соблазнить? Да. Что-то внутри, глубокое такое, решило за меня. Только я не противилась, а наслаждалась.

Он наклонился близко-близко. Я ощутила его густой запах, смешанный с ароматом сливочного крема, и почувствовала на коже горячее дыхание.

Вот сейчас я особенно сильно смущалась из-за своего поведения. Опустила взгляд. Штаны ему зачем-то испачкала. Необдуманно протянула руку и провела пальцем по грязному пятну рядом с ремнем, стирая остатки торта со штанов мужчины.

В следующее мгновение мир закружился, и я оказалась лежащей на полу. Кощей навис сверху, просунул одну руку мне за спину, а другую за шею. Я ощутила, как он перебирал мои волосы, и подалась навстречу, чувствуя себя летящей по воздуху, как было час назад. Только его руки и невесомая опора под ногами. Глаза у Бессмертного уже стали совершенно черными. И в этот раз в них не чувствовалось того жесткого контроля, который так был свойственен этому мужчине.

Кощей сейчас напоминал зверя. Я ощущала его желание своей рукой, которая осталась все в том же месте, только теперь придавленная с двух сторон нашими бедрами. Я пошевелила пальцами и выдернула руку на свободу из жестких тисков наших тел.

– Сама виновата, – прохрипел Кощей каким-то чужим голосом.

Губы обожгло поцелуем. Жестким. Со вкусом сливок. Он не был осторожным, нежную кожу обожгла щетина, а позвонки захрустели – так сильно вдавил меня в себя. Его рука потянула за мои волосы, мне пришлось поднять подбородок, чтобы Кощей смог дотянуться до моей шеи и обжечь ее поцелуями-укусами.

Когда-то я боялась того, что мне сделают больно во время этого процесса. Но Бессмертный был именно на той грани, которая дарила удовольствие. Грудь, казалось, опалило кипятком и потекло вниз по животу, а затем и бедрам.

Я застонала, а Кощей отстранился и со стоном сказал:

– Малышка, что ты со мной делаешь?

Он привстал, опираясь на локти и давая мне возможность отдышаться. В его глазах сквозило волнение, но гораздо больше было другого – желания. Всепоглощающего и сжигающего.

– Твои глаза становятся такими черными не только из-за гнева, – прошептала, проведя пальцем по его веку. На меня сейчас смотрела сама бездна.

– А я говорил, – сказал Кощей и кашляюще засмеялся. Казалось, его горло не знало, как пережить все то, что внутри, и рывками вырывало часть эмоций наружу в виде этих странных звуков.

– Откройся, – сказала, продолжая вести пальцами вдоль его щеки и спускаясь к ключицам. Ответил мне Кощей только тогда, когда мои пальцы касались уже его груди:

– Нет, сейчас я не смогу быть нежен. – Слова выходили из него с присвистом, а я спустилась пальцами к его животу. И еще ниже.

Мир резко дернулся. Я еще не успела понять, что нахожусь в сидячем положении, как Кощей уже был за моей спиной и прижимал меня за талию к себе.

Он усадил к себе на ноги, я ощутила его желание и попыталась принять более удобное положение.

– Шш-ш, – Кощей вжал меня в свое тело, не позволяя двигаться дальше, – я на грани, малышка. А я хочу, чтобы сегодня тебе было хорошо.

Мои пальцы, впившиеся в его колени, он аккуратно отцепил от ткани своих штанов. А мне так хотелось его касаться, что я невольно всхлипнула.

Руки Кощея вздрогнули.

– Тебе больно? – прошептал мне в шею.

Сил что-то говорить у меня не было. Кажется, именно сегодня мы с Кощеем поменялись местами в плане разговорчивости. Но я понимала, что, если сейчас не отвечу, все на этом и закончится.

– Нет, – прошептала.

Его руки пустились в путешествие по моему телу. Ласковое, тягучее, нежное. Он изучал меня, но не позволял отвечать тем же.

А мне хотелось ощущать его, ближе. Прижалась спиной к его груди.

Еще ближе… не знаю, кто застонал громче.

Теснее… потерлась о него.

– Еще, – прошептала.

…Его рука между моих ног… еще, еще, еще…

Ноги свело судорогой. Я запрокинула голову и резко замолчала. Прикусила губу в попытках сдержать поглощающую волну внутри. Она накрыла с головой, подарив наслаждение на грани сумасшествия. Затем опалила жаром и влагой низ живота, прошла судорогой по всему телу и схлынула.

Меня, до сих пор находящуюся в состоянии неги, положили спиной на пол. Кощей навис сверху. Его жажда не прошла, но была в тисках. Я ощущала невероятное расслабление в теле, не хотелось двигаться. Вот только неудовлетворенность от того, что я мало касалась кожи любимого, напомнила о себе. А сейчас Кощей в полном моем доступе. И власти. Еще чуть-чуть – и его стена сломается. Если уже не разрушена.

Надоела его осторожность и железная воля. Когда ему срывало крышу от желания, нравилось не меньше. Было прекрасно, но он нужен мне весь.

Я смотрела в его глаза и гладила руками то, до чего они могли дотянуться. Пальцы скользили по его влажному от пота телу и по жестким от сдерживаемого желания мышцам. Вены на его шее и висках вздулись. Он бы казался каменным изваянием, если бы не дышал с такими хрипами.

В мои губы впились жесткие губы и тут же прекратили захват.

– Кто?

Я вздрогнула от рыка Кощея, обращенного куда-то вбок от нас. Возбуждение схлынуло мгновенно от понимания, что сейчас тут привидения. И они все видели!

– Убью! – Голос Кощея все еще напоминал рык.

В смущении закрыла руками лицо. Стало холодно, значит, Кощей отстранился от меня. А затем – ощущение гладкой ткани. Открыла глаза – любимый укрыл меня одеялом. Затем посадил и закутал уже полностью.

Бессмертный ласково погладил меня по щеке.

– Подожди, малышка, у нас гости.

Кощей нервным движением натянул на себя рубашку, явно что-то в ней порвав, такой раздался треск. Обулся и вышел, не глядя на меня.

Что в женщине сильнее, чем страсть? Например, любопытство. Я осмотрела мои разбросанные в процессе игры в карты вещи и поняла, что повторно надеть все это не успею – могу так и не увидеть гостя.

Оделась в то платье из шкафа, которое можно было просто натянуть через голову. Пригладила волосы и поспешила из комнаты. Потому что сильнее страсти есть еще кое-что кроме любопытства – страх, что это был последний счастливый момент с любимым мужчиной.

Я хотела увидеть его глаза, чтобы понять: ждет ли меня снова игнор или нет.

Как же низко я пала. Какое все-таки невероятное счастье я ощутила.

4

Насколько я поняла, к Кощею кто-то пришел. Исходя из логики, или с парадного входа, или из портала. Я пошла к порталу, потому что если явившийся у парадного входа, то он – нечисть. А я в ней не разбираюсь и как общаться не знаю. Пегас вон при встрече явно покусать хотел.

Когда подходила, то сразу узнала голос Акелы:

– Во-первых, я теперь знаю твой стационарный портал, и в нем все еще доступ на меня. Во-вторых, думал, я не воспользуюсь единственной возможностью свалить из академии хоть на денек? Вервольфы вестника прислали, спрашивали, куда за артефактами контроля ехать. Но, как понимаешь, теперь ко мне не стоит являться. Я не настолько доверяю своему бете.

– Значит, поменял место назначения в тюремном разрешении. Что ж, это правильно. Новое сделаю на следующей неделе. Если будет желание.

– Помню-помню, долг снят. Но знаешь, Кощей, бывает и другой долг.

Я зашла и столкнулась с Акелой взглядом. Только что серьезный, он тут же изменился. С таким выражением лица ему осталось только присвистнуть. Представляю, как я выгляжу: растрепанная и с искусанными губами. Кощей выглядел пристойнее, но сейчас явно заметна разница с его обычным видом – собранным, безэмоциональным и с иголочки.

– Дворецкий тебя проводит. – Кощей кивнул Акеле в мою сторону (я стояла на выходе из портального зала).

Я заметила, как Акела потерял веселое расположение духа и задумчиво на меня взглянул, когда проходил мимо.

Кощей подошел ко мне и приобнял. Вздохнула с облегчением. Почему-то мне казалось, что все опять закончилось, так и не начавшись. Но Бессмертный улыбнулся и погладил меня по спине. Пользуясь ситуацией, обвила руками Кощея и прижалась щекой к его рубашке.

– О каком долге говорил Акела? – спросила, слушая стук сердца любимого.

– Его бабка была одним из последних опытов животворцев.

Это означает, что у Акелы родственники среди вервольфов. Среди нечисти.

– Тебе надо идти, да? – догадалась из-за подслушанного разговора.

Кощей поцеловал, слегка меня приподняв. Видимо, ему так удобнее, с учетом разницы в росте. Потом осыпал поцелуями лицо, спустился к шее, вдохнул запах моих волос и поднялся к уху, прошептав:

– Ночь – активное время нечисти, а Акела общался с ними в основном дистанционно. Стоит присмотреть за волком.

Я кивнула, наслаждаясь теплом и мурашками по всему телу. Мои ноги снова ощутили твердую опору, и Кощей проговорил, глядя в глаза:

– Завтра к полудню буду уже здесь. Малышка, ты ничего не бойся, у меня защита посильнее академической. Пускает только доверенных лиц, у кого есть допуск. И если что, ты всегда можешь позвать по браслету.

Я скривилась: ну не понимаю этот браслет, что там трогать и говорить?

– Но я могу выпроводить нашего нежданного визитера и остаться, – сказал с улыбкой Кощей.

Я отрицательно покачала головой. Еще чего, Акела сразу напридумывает, чем мы тут занимались. Да и неудобно как-то, ведь явно что-то срочное для местных жителей.

– Я бы тогда хотела заскочить в академию за книгами.

– Если сильно захочется, то это возможно только с провожатым, у которого достаточно магических сил и есть доступ. Книги лучше возьми в библиотеке, дворецкий тебя проводит, – сказал это Кощей, уже снова прижав меня к себе. – В опасную зону замка тебе не попасть, там не только магическая, но и физическая защита. Да и дворецкого я предупрежу, что отвечает за тебя головой. И еще… я помогу тебе вернуться домой. К родителям. Обещаю.

Кощей отстранился и заправил одну из моих прядей за ухо, ласково проведя большим пальцем по щеке. Кажется, мой мозг отказывался осмыслить последнее сказанное, потому что никуда «домой» мне не хотелось. Провела ладонями по телу любимого, наслаждаясь такой возможностью.

Я часто задышала, его глаза почернели. И в следующее мгновение мы исступленно целовались. Кощей меня снова поднял, донес до стены и впечатал в нее. Я бесстыдно обвила его ногами. Руки же зарылись в его длинные жесткие волосы.

– Слушай, Бессмертный, а срыв когда… Оу-у-у.

– Убью, – прошептал Кощей мне в губы. Предполагаю, он имел в виду прервавшего нас Акелу. Но когда я оказалась на ногах, волк снова ушел. А я боялась, что Акела что-то надумает. После увиденного ему и думать-то ни о чем не надо, все наглядно.

Покрасневшая, я вернулась к себе в комнату. Решиться на вылазку за книгами я смогла только через несколько часов. Вышла в пустой коридор и прошептала:

– Эмм, господин призрак, позовите, пожалуйста, дворецкого.

– Да, леди?

Я испуганно вскрикнула и подскочила. Из-за угла вышел тот, кого я искала. От пережитой неожиданности не могла вымолвить и слова, рогатый решил мне помочь:

– Насколько я понял, вы интересовались книгами. Вам принести или проводить?

– Принести, – прошептала.

Идти дальше по этим пустынным коридорам, зная, что тут нет Кощея? Нет уж. Даже если там огромная красивая библиотека – оно того не стоит. Все равно раньше я предпочитала книгам фильмы и сериалы.

Когда вернулась в комнату, хлопнула себя по лбу. Я не сказала ни того, что могу читать на одном-единственном языке, вряд ли здесь популярном. Ни какого жанра мне нужна книга.

Но дворецкий меня удивил. Он принес огромную стопку книг, которую не осилил бы поднять ни один обычный человек. И все они были на русском! Выбрала я обычную художественную, так как за все эти месяцы мне были доступны только учебники.

Нехватка сериальных историй таки на мне сказалась. Я зачиталась практически до рассвета.

Проснулась в той же одежде, что и уснула. Не сразу поняла, что разбудило. Все-таки уснула я не так давно. Сейчас же поняла – отдаленные голоса и шум. В этом замке была все это время абсолютная тишина. Даже звуки за окном не пробирались внутрь.

Я радостно выскочила в коридор в том виде, в котором проснулась. Ведь это наверняка Кощей вернулся. Я так соскучилась, а еще волновалась. Он же сам говорил, что нечисть – не такое уж безопасное общество.

Побежала на голос, на ходу пальцами расчесывая волосы. У входа в портальную комнату стояла девушка. Красивая. Волосы примерно того же цвета, что у меня. Но черты лица более выраженные и яркие. Высокая, статная, с настолько прямой спиной, какой уже и не увидеть в современном мире.

– Привет. Я так понимаю, ты новая привратница? Как странно, думала, он так и не решится назначить кого-то нормального, – надменно сказала гостья и смерила меня критическим взглядом. – Хотя тебя трудно назвать нормальной… не нечисть – и ладно. – Затем она повернулась к находящемуся неподалеку (оказывается) дворецкому и повелительно махнула ладонью, проговорив: – Исчезни.

И тот ее послушался, удалившись. Она – доверенное лицо? Ведь портал ее пропустил, а дворецкий слушает. Я постаралась улыбнуться, хотя явление красивой женщины в доме любимого мужчины меня не радовало.

Блондинка сняла перчатки и небрежным жестом бросила их мне. С трудом поймала.

– Н-да, наверно, приняли тебя из жалости. У него бывают такие помутнения рассудка, – вздохнула гостья и взмахнула холеными руками, демонстрируя свое непонимание подобного выбора. – Но хоть с кем-то смогу поболтать. Дворецкий мне уже сказал, что жених находится вне замка.

Блондинка прошлась по коридору, повернув во вторую комнату справа. Там она по-хозяйски уселась в огромное кресло. Девушка определенно была здесь уже не раз.

Еще один друг Кощея? Хотя она что-то сказала про жениха…

Сердце застучало, отдаваясь болью в горле.

– А вы?.. – Это все, что смогла вытащить сквозь ту колючую проволоку, что образовалась ото рта до середины груди.

– Снежная Королева, по совместительству невеста хозяина этого замка. Так что не волнуйся, не враг. Иначе не прошла бы через портал, верно? Так что? Ты тут убираешься, готовишь? С привередой Кощеем, думаю, это нелегко. – Настоящая Снежная посмотрела на меня участливо. – Я ничего тебе не сделаю и совсем не ревную, не надо на меня смотреть такими круглыми глазами. Уж я-то, как никто, знаю, насколько Кощей ко мне привязан. Так что успокойся и налей чай. Не против буду поболтать в ожидании своего суженого.

Я почему-то послушно пошла к выходу. За дверью дворецкий протянул мне поднос с чаем, с пониманием на меня посмотрев. Двигаясь, как робот, вернулась в комнату и поставила поднос на небольшой столик рядом со Снежной. Сама же не села, а буквально повалилась на кресло напротив.

– Ладно, про жалость беру свои слова назад. Ты быстрая. Думаю, у тебя крутые навыки пространного перемещения, даже жаль, что такой талант на посылках.

Снежная взяла стакан и глотнула.

– Но с тем, какую бурду ты перемещаешь, все становится на свои места. – Блондинка поморщилась. Хотя я почему-то была уверена, что дворецкий знал, какой чай ей принести. Голова закружилась, но я не давала себе погрузиться в чувство отчаяния. Вдруг это ошибка. Или ложь?

– А вы пришли навестить жениха?

– Да, все верно. Беспокоюсь за него, все-таки он в тюрьму попал из-за меня. Мне должны были срок поставить и туда отправить. Только, вот ужас, на меня обозлился и теперь охотится сильнейший некромант. И абсолютная защита есть только у моего замка. Пусть Кощей решил эту ситуацию и произвел какую-то замену, я все равно волнуюсь. Некроманта не так-то просто поймать, даже на живца. Все-таки первейший в своей профессии.

На живца. Все встало на свои места. Ошибка с моим перемещением сюда. То, откуда Кощей сразу знал мое имя, хотя я не представлялась. Что все-таки позволил тут остаться. И спасал. Потому что нехорошо было бы, если бы с моей смертью пропала возможность ловить «на живца».

Пол задвигался накреняясь. То, что Снежная говорила дальше, звучало в отдалении. Я приостановила свое падение с кресла, вцепившись в подлокотники. Ждала, пока с глаз спадет темнота. Постепенно мне это удалось, я сориентировалась и отклонилась назад, опираясь на спинку. Как же меня тошнит. И как же противно пот стекает по спине и вискам.

– Ох, прости. Ты, наверно, переутомилась от переноса той бурды, а я тебя еще и своими рассказами мучаю. Все потому, что пока жив Некромант, мне никуда не выбраться. Пообщаться не с кем. Естественно, как только я узнала, что Кощей в замке, сразу же примчалась.

Мы сидели молча, а Снежная таки продолжила пить «бурду».

И если был у меня шанс подумать, что мои предположения неверны, то побледневший Кощей, возникший на пороге комнаты, разрушал мои последние попытки удержать то мнение о нем, что было до явления этой гостьи. Заметила его и Снежная.

– Кощеюшка, привет. Я так соскучилась! А еще меня очень взволновало твое последнее письмо. Хотелось бы обсудить это лично и наедине. – Снежная посмотрела на меня так, что я сразу почувствовала себя третьей лишней. – Ты понимаешь…

– Хорошо. – Голос у Кощея был взволнованный, но любимый на меня больше не взглянул с момента, как зашел в гостиную. Он развернулся и вышел из комнаты, чтобы поговорить наедине с блондинкой.

Но нет. Я не уйду. И даже не пошевелюсь. Мне нужно развеять все свои сомнения. Я… просто надеюсь на тот единственный шанс, что это ошибка. Или не так поняла. Или у меня слуховые галлюцинации. Или… еще… что-то.

Опустила голову, привычно пряча слезы за волосами. Мне кажется, я их еще не состригла только благодаря вот такой возможности. Чтобы услышать, как, воркуя, уходит невеста любимого, но не показать, насколько же мне плохо.

Что ж, пора узнать, будет ли контрольный выстрел в мою голову. Уж точно не хочу быть той, кто просто не так что-то поняла и потому потеряла свою любовь. Я, мать его, не героиня мелодрамы. Но слишком многое сошлось. Слишком. Просто наживка для ловли Некроманта. И выбор Кощея даже можно понять. Кого подвергнуть опасности – свою невесту или неизвестную девчонку из Мусорного мира?

Я все-таки встала и вышла из комнаты. Видимо, Снежная Королева уже объяснилась со своим женихом. Сейчас она стояла и болтала с Акелой, как будто они уже давно знакомы. Выходит, волк был в курсе и не сказал. Но этот удар ощущался уже совсем слабо, так как предыдущий превратил всю мою душу в окровавленный кусок мяса. Я продолжила идти, так как увидела Кощея. Он стоял у входа в комнату, в которой, видимо, он и общался со своей невестой. Мы туда вместе зашли, потому что я хотела дать ему шанс объясниться. Доказать, что все сказанное неправда. Кощей проследовал вглубь комнаты и встал у окна, затем повернулся и внимательно проследил за моим приближением к нему.

– Она твоя… твоя… – Я пыталась сказать хоть что-то: «невеста», «любовница», «девушка». По сути, неважно, какое слово использовать. Но не получалось.

– Да.

Воздух рывком вырвался из легких, как будто меня ударили в живот. Но я набрала новую порцию и задала самый важный вопрос. Тот, что поменяет представление об этом человеке полностью.

– Меня отправили сюда вместо нее… специально?

– Да. – Кощей стоял, смотрел на меня и даже не моргал. Только его глаза отражали какие-то непонятные мне чувства. Но разбираться я не собиралась. Его-то, похоже, не волновала ни моя безопасность, ни…

– Я потеряла свою свободу… и несколько раз могла умереть… и все еще могу… из-за тебя. – Меня затошнило, слюна стала вязкой и горькой, а горло сжалось, требуя более частых вдохов. Трудно говорить, но я не оставлю недопонимания.

– Да, – ответил он шепотом. Но я услышала.

Попыталась еще что-то спросить, но издала хриплый звук умирающего. Какая разница уже? Даже если он хоть на один из последующих вопросов ответит «нет». Из-за него моя жизнь находилась и находится в опасности.

Я попыталась просто возмутиться, но и это не получилось. Мое дыхание стало уже слишком частым, мне казалось, что я задыхаюсь. Схватилась руками за горло, как будто на нем была удавка и я могла ее снять. Но ощутила только свою горячую кожу. Руки дрожали. Мне не хотелось показывать Бессмертному, насколько болезненно то, что я узнала. Но, во-первых, я не могла. Мне срочно нужен воздух. А во-вторых, я засмеялась. И с моими хрипами и частым дыханием вышел самый жуткий и злобный смех в мире. В-третьих, совершенно не важно, что подумает эта тварь, притворявшаяся моим другом и любимым. А я-то думала, что уж мой-то выбор мужчины будет точно благоразумным. И решила, что да, все не так просто, как казалось, но все же Кощей неплох. С ним как за каменной стеной. Смех исчез, я задышала еще чаще, задыхаясь. В глазах начало темнеть. Кощей что-то спросил, но я услышала это издали. Нужно открыть окно.

Он попытался помочь мне дойти, но я каким-то чудом это почувствовала и оттолкнула чужие руки. Сама. До окна я таки дошла, но открыть уже не получалось, в глазах стало совсем темно, да и вообще не уверена, что здешнее остекление предполагает возможность проветривания. Я на ощупь, касаясь холодного стекла пальцами, села на пол.

Мое состояние не продлилось долго, и я снова вернулась к звукам и картинке. Я сидела, опираясь на небольшую стену под окном. Единственное его отличие от панорамного – это бежевый участок стены за моей спиной. Да, здесь было комфортно и красиво. Но больше я тут не останусь.

Только я не ощущала никакого желания и сил вставать и уходить прямо сейчас.

Напротив сидел на корточках Кощей и протягивал стакан воды. Хотелось ударить Бессмертного по руке, отказываясь от стакана. Но я сдержала свой порыв, просто взяла емкость, стараясь не касаться пальцев Кощея. Руки все еще дрожали, так что это оказалось непросто. Более того, мне почудилось, что руки дрожат не только у меня, но и у Кощея. Затея казалась изначально провальной, но все-таки четверть стакана не пролилась, и я смогла сделать несколько глотков.

Обычно мне легко удается выплеснуть эмоции в слезах, сарказме или даже криках. А сейчас внутри была только боль и опустошение. Я подняла глаза на Кощея и натолкнулась на его внимательный и обеспокоенный взгляд.

– Волнуешься, что наживка сдохнет раньше назначенного времени? – хмыкнула и продолжила, пока есть возможность говорить. – Ах да, ты же обещал, что я не умру. И что поможешь мне вернуться. Веселенькое заявление от того, кто лишил меня свободы и подверг мою жизнь и здоровье опасности, организовав пару новых шрамов. – Глаза Кощея были серыми с настолько узким зрачком, что его взгляд казался прозрачным. После моих слов радужка начала чернеть и расширяться, захватывая белок. – Бедненький, не нравятся мои слова.

Я поднялась и сделала пару шагов к выходу, но остановилась и обернулась.

– И даже не извинишься? – Мой голос снова скатился до невнятного хрипа, но Кощей ответил:

– Ты все равно меня не простишь, – тоже практически шепотом.

И слезы наконец полились по моим щекам. Только впервые у меня не было желания их спрятать. А еще я понимала, что они не принесут никакого облегчения. Вообще.

Потому что я действительно никогда не смогу его простить. О-о-о, как бы хотела все вернуть, но это возможно, только если он конкретными действиями докажет, что ему можно доверять. Но после всего содеянного не существовало никаких вариантов, при которых мы снова могли бы быть вместе. Даже просто как друзья. Потому что настолько утерянное доверие даже поступками уже никогда не вернуть, а шуму изо рта я не поверю. Как бы он сейчас ни начал раскаиваться.

Умненький трехсотлетний мужик все понял. И даже не стал напрягаться с извинениями. Я перестала различать лицо Кощея за пеленой слез и двинулась к выходу, а затем в сторону портальной, стирая рукавом мокрый поток, чтобы была хоть какая-то возможность выбраться отсюда.

Из портальной выходил Акела, видимо, провожал Снежную.

– Отправь меня в общагу. Быстро! – Кажется, мне впервые действительно удался приказной тон злодейки. Достаточно было просто один раз встретиться с той, кто умела приказывать.

Мы оказались в академии рядом с порталом для перемещения в город. А вот Кощей возвращал нас сразу в комнаты.

Мы уже подошли к академии. И я смерила Акелу презрительным взглядом. Непонимание в глазах волка тут же сменилось виной.

– Прости, о ваших отношениях узнал только сегодня.

– Но все равно бы не предупредил, верно? – горько хохотнула и пошла к себе в комнату.

Там я приняла решение о переезде, но это сделаю позже. Сейчас не было сил. Заказала у скатерти успокоительное и выпила. Та молчала и ничего не спрашивала. Неужели это и есть та тайна, которую она хранила с Кощеем?

– Ты тоже все знала, – сказала утвердительно.

– Снежечка, он пообещал, что вытащит тебя и…

– Замолчи.

Когда уже коснулась косяка двери, вспомнила и проинформировала скатерть:

– Завтра я перееду в другую комнату.

– Я с тобой, деточка. Ну его, этого ирода. Ты иди, я с ним поговорю.

Так хотелось ответить «Хорошо, мам», вот только вряд ли тряпичные края смогли бы меня обнять и утешить. К тому же ощущение предательства уже начало разрушать мое дружеское расположение к Руде.

Поэтому я просто зашла в комнату и закрыла дверь.

Там упала на кровать и начала проваливаться в сон. Ранее я только однажды принимала успокоительные. Мама тогда посмеялась, что они слишком сильно на меня действуют. Видимо, оказалась права.

Глава 35. A broken heart is all that's left 5

Я собиралась съехать в одну из свободных комнат для девушек, но уехал сам Кощей. Его комната вернула прежний вид кабинета. Пустого.

Со скатертью общаться мне все еще не хотелось, поэтому принципиально ходила в столовую.

С Акелой разговаривать я тоже не была готова. Он явно разболтал все Багире и Яге. Первой – как подружке. Второй – как любимой. Да, чувства этой парочки стали уже очевидны. Качок и старуха – кто бы мог подумать, но стоило увидеть, с каким интересом и взаимоподдержкой они общаются, и плохие мысли об этом союзе уже не приходили.

Единственный, с кем мне было более-менее спокойно общаться, не ощущая жалость к себе, это Ваня. К нему на первую парту я и пересела, потому что Кощей стал теперь ходить на все занятия. Но хорошо хоть, меня не дергал.

Нужно ему свою наживку защищать – пусть.

Дернула плечами в попытке прогнать воспоминания.

А Дурак так и не объяснился с Багирой, отчего своими грустными глазами вызывал не меньшую жалость.

– Что мне делать, Снеж? – в очередной раз попросил моего любовного совета Ваня. И что я могу советовать с учетом того, что после первой моей попытки ему помочь на любовном фронте он получил по морде? А я сама уж точно не знаток отношений. Впервые влюбилась, и то в какого-то козла. Но ведь были же намеки, сама же видела, как он со мной: то холоден, то горяч.

– Поговорить. Просто раскрыть чувства, – все-таки решила ответить Дураку.

Правда, хорошо, что мне никто не дал такой совет. Если бы я ему еще и призналась в любви – это был бы уже край. Поэтому решила уточнить:

– Ну или сделать что-то романтичное. Прости, я точно не знаю.

– А что бывает романтичное?

– Ну там цветы, конфеты, свидания, комплименты.

Дурак задумался. А потом зашептал абракадабру. Я сразу поняла, что Ваня что-то задумал, и повернулась в сторону Багиры, ожидая представления.

И было на что посмотреть! Вокруг Багиры образовались букеты роз, а сверху падали, как дождь, лепестки. Затем под волшебную музыку открылась шкатулка. Я привстала (как и весь класс, кроме Вани) посмотреть, что там. Красивые, вкусные, даже на вид, конфеты и записка. Покрасневшая Багира дрожащими руками ее достала и открыла.

– И что там? – шепотом спросила у Дурака.

– Приглашение на свидание. Опять напортачил, да? Ты же сама сказала, что…

Ваня замолчал, задумавшись. И вокруг Багиры замерцало огромное сердце с какой-то непонятной надписью. Дурак пояснил:

– Забыл про комплименты.

– Ну ты жжешь! – Не знаю, как еще такое можно прокомментировать.

– Да нет, никого я не жгу. Только один раз и было-то. А жаль, вкусно пахло.

– Я имею в виду, ты классный.

Ваня довольно заулыбался, а все, что возникло вокруг Багиры, пропало. Даже конфета, которую та собиралась съесть после прочтения записки. Зубы пантеры клацнули по пустому воздуху.

Иллюзия. Эх, Дурак, Дурак.

– Отжег так отжег, – прошептала.

– Да, я классный, – подтвердил быстрообучаемый Ваня.

– Снежная, к ректору!

Я вздрогнула от зычного голоса Вектора. Удивленно на него посмотрела.

– Вот не надо, будто бы никто не видел, как вы первая повернулись в ту сторону и неотрывно смотрели. Любой идиот понял, что это баловство – ваших рук дело. У нас тут, между прочим, не развлекательная ярмарка, а тюрьма. И ваши выходки мне надоели! – Выговорившись, Вектор выдохнул. – Не понимаю я вас, когда для дела нужно что-то сделать, вы из себя неспособную дуреху строите. А как шалости какие – так запросто. Идите уже к ректору, а?

И таким под конец упадническим голосом говорил учитель, что мне действительно стало стыдно, хотя я ни в чем не была виновата.

Да и занятие вот-вот должно было начаться, значит, скоро придет Кощей. И мне опять терпеть его взгляд на лопатках. Лучше уж у ректора посижу.

Кто ж знал, что для последнего мой приход окажется последней каплей.

– Отравление ученика, потасовка на физкультуре, обман преподавателя, подстрекательство на воровство у хозяйственника, сломанные порталы…

– Но это не я, – промямлила шокированная от предъявленных обвинений.

– Да? Портал, в котором вы чуть не угробили Акелу, был нарушен вашей родовой снежной магией. Это запротоколировано. Будете отрицать? Как и слова двух свидетелей отравления. Еще, по-вашему, преподаватель физкультуры, а также мадам Грымза врут? И знаете, все это может быть в духе мага… хуже всего ваше хулиганство! Вот скажите, зачем были разбиты стекла в аудиториях, во имя святой Халябуды?

– Халабуды.

– Да все равно, как ее имя. Зачем разбивать? И из всех стульев почему именно мой?

– Там было несколько.

– Я в курсе. Пояс мне все рассказал. После того как приполз с улицы весь в грязи.

Бедный пояс стало жалко. Мы по пьяни, наверно, и не заметили, что со стульями захватили и его. Хотя в чем я-то виновата? У меня и магии-то толком нет. Да, надо сказать.

– Я не могла такое сделать. У меня нет магии.

– Ой, да видел я эти байки в докладе вашего любовника. Еще скажите, что устроили все это без магии. Хотя вы и без нее хороши. Чего стоит тот факт, что теперь целый заколдованный остров поет похабные песни!

– Это же «Фактор-2», вы что. Да это уже… практически классика!

– Тебе, как леди, вообще такое знать не пристало. А то на старости лет решила в любовницы Кощея податься. Он у тебя и так на побегушках бегает! – рявкнул ректор.

На побегушках бегает? Даже если Кощей мне помогал, то откуда ректору это знать? Да и как-то не тянет его поведение на «бегать на побегушках». Вот ухаживал за мной один парень, вот этот да-а-а. Кстати, не вижу в этом ничего плохого, если бы он меня к дубу не приревновал. В прямом смысле. Попросила у счастливого деревца удачи на экзамене, а этот сразу разъярился: «С кем это ты разговариваешь?!» Ну, я и ответила: «С дубом». Вот паренек тот трубку и повесил. И больше не звонил.

А за прослушивание «Фактор-2» на высокой громкости папа уже трепал уши брату. Потом и мне бы оттрепал, не будь я девчонкой. К счастью (папиному), наши с братом странные вкусы к музыке расходились с сестрой. А эта мелкая язва знала, как заткнуть нашу музыку и перенести ее в наушники.

– Все, решение принято. Твой срок продлевается до полутора лет.

– Что? – пискнула я. Кроме того, что меня затащили в другой мир и пытаются убить из-за того, что один козлина решил защитить свою невесту, так меня еще и обвинили в том, что я не совершала (ну, может, кроме песен), так хотят вычеркнуть еще полгода моей жизни.

Я постаралась сдержать слезы, потому что именно сейчас логика напомнила о том, что я ни разу не пыталась вырваться отсюда по-настоящему. А сейчас мне не было смысла здесь больше оставаться. Я ощущала внутри, что все – больше меня тут ничего не держит. Даже любопытство или интерес. Не хочу ничего знать и не желаю никого видеть. Мне бы домой, в объятья мамы.

Не слушая дальнейшую лекцию ректора с уточнением моего наказания, открыла сумку. Глаза моей змейки засветились в темноте любопытством, и я легко достала свой нож.

И что я сделала? В третий раз порезала руку и протянула в сторону ректора.

– Лечите. И убедитесь, что я не владею магией.

– Ты просто больная, как и твой любовничек. Но учитывайте, что я, как главный тюремщик, обладаю неприкосновенностью, и повлиять на меня может только Королевский совет, но никак не один-единственный Мертвый Король.

Я всхлипнула, но слезы не покатились. Так вот как называют Кощея. Наверно, из-за названия его королевства.

– Вы попытаетесь меня вылечить, или я расскажу, какое вы чудовище, той, которую так любите. Да-да, я все помню. И раз уж вы знаете, что я любовница целого короля… – от последнего словосочетания сердце сжалось как в тисках из тысячи игл, – то догадаетесь, что сделать я это смогу. А то и навредить. Нечисть-то и так подлежит уничтожению, что ей стоит взять один заказ на мелкую девчонку, которая даже с лестницы не может спуститься без травм?

Ректор стоял совершенно бледный, его руки подрагивали в желании меня убить на месте. И у него бы получилось, я пошла ва-банк.

Но он собрался и подошел к моей все еще протянутой руке, поднес ладонь сверху, и я увидела знакомый свет. У него не получалось, как и ожидалось. Только вместо понимания или хотя бы удивления ректор просто пожал плечами.

– Потом расскажешь, что за артефакт использовала для обмана. А сейчас убирайся. Сделаешь что-то с Алитой – не посмотрю на твой браслет и убью.

– И не извинитесь? – разъярилась я от его реакции.

– Если только за то, что назвал любовницей.

А потом Кэррол взмахнул руками, и меня вытолкнуло из кабинета. А дверь закрылась перед носом.

Слезы брызнули из глаз, я повернулась выйти и столкнулась взглядом с Кощеем. Он стоял, держа в руках знакомую зеленую мазь и очень даже обычные бинты. Подошел, взял за руку и начал обрабатывать рану.

– Скажи, зачем себя постоянно ранить? – прогудел Кощей своим басом на всю пустую секретарскую.

А ведь ранее я боялась, даже когда у меня брали кровь из пальца. Поменялось ли что-то? Нет, я все еще боюсь. Изменился только мотив.

– Я так хочу домой, – всхлипнула я, а слезы полились уже потоком, – но у меня ничего не получается. Ничего.

Кощей завязал бинт, вытер руки от остатков крема, а затем положил все то, что держал, в карман. Только после этого мы встретились взглядами. Следующие нескольких секунд мы смотрели друг на друга, чего не происходило с того самого момента, когда я покинула его замок.

Кощей взял меня за подбородок и приподнял мою голову, стирая большим пальцем с ямочки под губой мои натекшие слезы. Да, я из тех, кто умел плакать целым водопадом.

– Малышка, я говорил, что не дам тебе умереть и вытащу тебя отсюда. Ве… – Он явно хотел сказать «верь мне», но изменил: – Обещаю.

Как бы странно это ни звучало после его поступка, но ведь, по сути, он меня не обманывал (лжи не говорил), а умереть и правда пока не давал. Но меньшее презрение к нему ощущать не стала.

Ударила по его руке, убирая пальцы с моего лица. Двинулась в сторону выхода, но обернулась и указала на Кощея пальцем.

– Ты обещал. – Потом сделала еще пару шагов и снова повернулась. – И не смей больше называть меня малышкой.

Резко развернувшись обратно к выходу, удалилась с изнывающим от боли сердцем.

Не сразу я поняла, что Кощей идет за мной. Все-таки передвигался он, в отличие от меня, бесшумно. Он и танцует легко. Что ж, есть положительное в том, что случилось. С учетом всего того, что я натворила, пропущенные уроки танцев даже припоминать не стали. А я боялась на них ходить по двум причинам. Первая: вдруг мне придется танцевать с Кощеем. Вторая: вдруг мне не придется танцевать с Кощеем.

Обе пугали до дрожи в коленках. Вот сейчас подумала и споткнулась.

Бессмертный придержал от падения. Так и узнала, что Кощей шел за мной.

– Не смей меня касаться, – прошипела.

Меня сейчас и действительно его присутствие бесило больше, чем если бы я тут упала. Кощей сделал шаг назад, не отрывая взгляда, а у меня внутри такая боль и отчаянье. Непонятно только, с чего это. Ладно боль, хотя к ней стала привыкать. Но отчаянье? Может, из-за слов ректора?

Но я и так знала, что с отсутствием магических навыков выбраться отсюда законным путем – это крайне маловероятно.

А к тому, что Кощей меня до двери провожает после занятий, уже привыкла. Это происходило каждый день все последние недели.

Но только в этот раз он не позволил войти в комнату, перегородив путь. Да что же это такое!

Стоять тут с ним не пойми для чего я не собиралась. Вряд ли Бессмертный последует за мной. Кощей еще ни разу с момента своего отъезда не посмел зайти внутрь, хотя дворецкий все еще стоял. Интересно, а пропускная способность у дворецкого не изменилась?

Я протиснулась внутрь, сбоку от Кощея. Надо бы снять ботинки. От всех переживаний я вспотела, и мне было слишком жарко и дальше в них стоять.

Да и не устраивать же тут грязь, ибо я даже не знала, чем можно тут воспользоваться для уборки. И как она здесь происходила ранее? Не Кощей же по ночам тут с метелкой кружил?

Один ботинок я стащила, наступив на его пятку ногой. А чтобы снять второй – пришлось присесть на корточки.

Над головой раздался свист, закончившийся стуком. Обернулась. В стене торчал кусок металла. И как-то даже мои далеко не средневековые знания подсказали, что это стрела. Хм, нет – болт арбалета. Или как это называется.

– Кощей, зайди, пожалуйста.

Бессмертный тут же оказался рядом. И сразу понял, что я его не на чай зову, а что-то случилось. Хотя я говорила спокойным голосом и… в последнее время стала буквально обожать чай.

Он мгновенно заметил в стене железку. И кажется, понял, что, если бы я не наклонилась, то обещание того, что меня не убьют, он не выполнил бы.

Я усмехнулась. Почему-то никакого страха у меня не было вот до этого момента. Кощей как будто настолько был наполнен ужасом, что тот переливался через черные, казавшиеся пустыми глазницы, и передавался мне.

Бессмертный встал на колени и прижал меня к себе, тяжело дыша в мою макушку.

Я растерянно сжалась. Сердце стучало, больно ударяясь о грудную клетку.

Было тепло и страшно. Вот только почему-то я все еще была уверена, что этот ужас не мой. Подняла ладони и неловко похлопала по плечу Кощея в знак утешения.

– Ну, чуть не убили. Бывает. Не впервой. Чего так нервничать? – проговорила спокойно.

Кощей отклонился. Кажется, у него дергался глаз. Я усмехнулась.

– Тут еще куча таких ловушек, верно? – сказала и следила за тем, как подрагивали руки у Кощея. Эх, надо вытаскивать мужика, а то, когда он в таком состоянии, на него и злиться-то не выходит. – Долго меня еще спасать будешь?

– Всегда, – прошептал.

Грудь сжали до невыносимой боли чужие эмоции. Постаралась усмехнуться максимально коварно. Что ж. Проверим. Подскочила и рванула по комнате, устроив круговую пробежку. Я хохотала, а Кощей молча вылавливал все сыплющиеся на меня боевые инструменты. Чего только не было – и кинжалы, и топорики, и стрелы, и иголки.

Активировалось явно на движение. И последнее я устроила по полной.

Когда остановилась, осматривая магический купол вокруг себя, Кощей тоже остановился. Он тяжело дышал, затем вытащил из плеча топор и взглянул мне в глаза. Вместо ужаса там была бешеная злость. Уже лучше. Вот только то, что Кощей сможет излечиться практически от любой физической раны, я знала, а вот то, насколько кровавым будет топор – нет. Голова закружилась, и я присела на корточки.

Отвернулась от Бессмертного и посмотрела на застрявшие в куполе иголки:

– А зачем было ловить на себя, если поставил защиту? – ткнула пальцем в магическую субстанцию, на ощупь казавшуюся вполне физически вязкой. После моих слов она пропала, а иголки посыпались на пол.

– Крупные предметы могла и не удержать, не стал рисковать.

– Что ж, спасибо.

Меня снова смерили бешеным взглядом. А я рассмеялась. Тем самым нервным смехом, который возникает, когда не смешно, но ты смеешься.

Кажется, мой организм после всех покушений решил просто сойти с ума. И я его понимаю. До сих пор надеюсь, что все это сон.

– Малышка, зачем ты?.. – Кощей махнул рукой вокруг, намекая на мое рискованное поведение.

– Может, я тебя проверяла, – фыркнула.

– На тебя это не похоже. Ты не стремишься к приключениям.

Я кивнула. Что правда, то правда. Скорее, это они бегают за мной. Но где-то в глубине души я поняла, что меня выбили из колеи три вещи.

Тот факт, что у меня появились чужие эмоции.

Понимание того, что, если бы Кощей не попытался меня спасти, то мне пришлось бы распрощаться с надеждой когда-нибудь отсюда вырваться.

И третье: если эти эмоции действительно были не мои, а его… то он до одури меня любит. Сильнее, чем я его. Сильнее, чем что-либо в этом мире. Потому что они были настолько мощные, что я чуть не умерла от ощущений, вызванных той частью, что попала мне в душу.

Скажи, мироздание, зачем ты мне это показало, ведь я никогда не смогу его простить?

Прикусила губу, сдерживая слезы, и натянуто улыбнулась.

– Почему ты никак не поймаешь его? – спросила, постаравшись отвлечься от своих мыслей.

– Это был не Некромант, – сказал Кощей. Я удивленно на него посмотрела. Это что же выходит? Меня убить хотят несколько человек? – Он не мог узнать, кто ты на самом деле. А если бы узнал, то перенаправил бы атаку на настоящую Снежную Королеву.

Вот так и узнаешь, что не настоящая. Подделка. Горько усмехнулась. Бессмертный воспринял мою мимику как вопрос и ответил:

– Тут не было ничего опасного для мага, а для тебя – все. К тому же дворецкий практически не потревожен – только легкая рябь. Это кто-то из твоего ближайшего окружения. Кто-то, кто в курсе твоих способностей.

Угу, точнее их отсутствии. Но я не могла подозревать Ягу, Багиру, Алису или Акелу. Даже Волю, который, уверена, о многом догадался, тоже не готова отнести к тем, кто втихаря строит злобные планы моего убийства.

– Может, это настоящая Снежная Королева? – проговорила, ехидно выделив слово «настоящая». Ведь меня тоже так звали. Я не менее настоящая. Да, странное имя для моего мира, но все-таки меня так зовут уже двадцать лет.

– Зачем ей это? Пока ты здесь ее заменяешь, она в безопасности.

Видимо, моя ненависть и злость отразились в глазах, потому что Кощей отошел от меня подальше. Ну да, что значит жизнь какой-то мелкой человеческой девчонки по сравнению с невестой?

По крайней мере, я в очередной раз убедилась, что надумываю Кощею чувства ко мне.

Его действия говорят о том, что для него нет никого важнее той «настоящей» Снежной Королевы. Что ж, по крайней мере, я могу оценить его преданность к любимой женщине. Зачем мне это? Наверно, чтобы не сойти с ума от осознания того, как я в нем ошиблась. А еще из-за того, что эта ненависть пожирала меня изнутри, так как постоянно сталкивалась с противоположными не менее сильными чувствами. Каждый день мой организм боролся с этим ураганом. И казалось, что если какая-то из сторон победит – то душа у меня просто взорвется.

Хватит об этом думать. Все было решено, стоило мне узнать правду. Такое невозможно простить. Даже спасение моей жизни – недостаточное действие для возникновения доверия. Потому что, если ты ударил, лечение удара не оправдывает разбитого носа.

То, что Кощей спас меня, не прощает того, что он сознательно подверг мою жизнь опасности.

А значит, Снежка, прекращай ревновать и думать, как это могло бы быть, если бы…

– Даже если это не Некромант, то все равно твоя вина. Ничего бы этого не было, если бы не мое здесь появление.

Мы взглянули друг другу глаза. И кажется, он понял, что в моем голосе уже нет обвинения. Я слишком устала и просто не хотела затевать уборку всего этого железного, валяющегося вокруг и попортившего так много вещей.

Бессмертный молча начал собирать железки.

– Почему бы не взмахнуть рукой и волшебным образом все не уничтожить да восстановить чистоту?

– Хочу исследовать, может, удастся что-то узнать.

Я должна была уйти в свою комнату и оставить его в разбитой гостиной за уборкой. Но вместо отдыха я села у скатерти и сделала вид, что голодна. Сама же наблюдала за Кощеем. Тот двигался рвано.

– Ох, что ж творится-то. Ты зачем его добила? – сказала Руда по-тихому.

Меня удивила формулировка. То есть меня тут убить пытались, а жалеют Бессмертного?

– Эй, я тебя, конечно, простила, но если ты снова перейдешь на его сторону с вашими секретиками, то знай…

– Ой, да какие секреты, – фыркнула скатерть и поманила меня кончиком ткани наклониться поближе.

Я послушно приблизилась, чтобы разобрать шепот:

– Он испугался за тебя. Вот не морщись, твоя… ситуация тут ни при чем. Ему ты важна и как обычный человек. Вот только вместо того, чтобы наорать на него и обвинить во всех грехах, ты просто буднично поставила перед фактом. А Кощей не дурак, догадался, что ты не видишь никакого будущего рядом. Ты уже полностью готова исчезнуть из его жизни тем… или иным способом.

Я поняла, что Руда намекает не только на возврат в свой мир, но и мою смерть. И меня даже не напугала эта мысль. В последнее время я воспринимала окружающий мир через призму безразличия. Вот и всех этих железных штук не испугалась.

Нравится это Кощею или нет – не так важно. Важно, что это неправильно, так и действительно до суицидальных мыслей можно себя довести. А я не ребенок, чтобы умирать ради того, чтобы кто-то там подумал, как без меня плохо.

Я кивнула скатерти, показывая, что поняла, почему она так сказала, и на самом деле глупостей делать не собираюсь. Но Бессмертного я успокаивать не стану. Пусть мучается.

Села удобнее, съела пироженку, выданную скатертью, и отслеживала происходящее в гостиной. Бесконечно можно смотреть на огонь, воду, котят и как Кощей ползает на четвереньках с топориком в зубах. Хихикнула. Бессмертный направил на меня свой тяжелый взгляд, но не отвлекался, чертил что-то на полу светящимися руками. Когда свет стал сильнее, Кощей перестал удерживать топор зубами и схватил его руками, после чего одним взмахом по всю железку воткнул в пол.

Вид гостиной изменился на подернутый дымкой. Так гостиная выглядела до разгрома. Без разорванного копьем дивана. Кувшин от молока, выданный скатертью вчера, был еще цел. Внутри нашей гостиной заметалась тень. Кощей отслеживал ее движения.

– Ну? – сказала, не выдержав молчания в гостиной, ставшей неуютной, как немое кино на похоронах.

– Я был прав, это не Некромант.

Я и сама поняла, что тень – это фигура преступника из прошлого, все-таки он останавливался там, откуда потом вылетали всякие опасные железяки. Вот только понять в этом сгустке темного, кто это – нереально.

– И как определил, что это не он?

– Оно женского рода, – ткнул Кощей в удалившуюся в дверь фигуру. Тень постояла у дворецкого какое-то время, но защита ее все-таки пропустила.

– И на кого настроен твой дворецкий?

– На всех, кроме некоторых очевидных доброжелателей.

Я благодарно улыбнулась. Слава богу, он не попытался ограничить мое общение. Все-таки я бы ничего не смогла ему противопоставить. Да, я не пользовалась общением с друзьями в этот период, но мне важна свобода выбора. Хотя сам Кощей, похоже, пожалел о своем выборе дать мне такую свободу. Это было видно по тому, как побелело его лицо, когда события повторили момент с болтом. Картинка продолжалась, вот только моя фигура и вбежавшего Кощея были четкими, в отличие от той тени. Мне выпала возможность увидеть испуганного Кощея из прошлого и настоящего одновременно.

Все-таки есть какое-то чувство в его глазах, ломающее выстраиваемую мной картину о его безразличии. Та-а-ак, я же решила, что не буду об этом думать, потому что уже ничего не изменить.

– Уходи, – сказала, отвернувшись к окну. Не хочу больше его видеть и снова себе что-то надумывать.

– Дай еще пять минут, – прошептал.

Но я и так понимала, что ничего ему запретить не могу. Да и мне самой хотелось бы остаться в живых. На что бы там скатерть ни намекнула, я не собиралась сдаваться и умирать из-за какой-то бабы-предательницы.

Я продолжала смотреть в окно, чутко прислушиваясь к тихим шагам Кощея. Похоже, он проверил остальные комнаты.

– Я убрал все пропуски и поставил физическое усиление. Утром сниму и провожу на занятие, говорил Бессмертный где-то позади. Явно очень близко.

Я не стала даже кивать в ответ на его слова. Поняла, что меня заперли, но и не имела ничего против. Потому что он уйдет, и я не буду чувствовать себя в безопасности. И эта изоляция – мой шанс поспать хоть немного. Когда я обернулась, Кощей уже ушел.

6

Утром Кощей ждал меня в гостиной. Надеяться, что он будет за дверью, как верный охранник, было глупо, верно?

Вчера я, оказывается, все-таки слегка поранила ногу. Предполагаю, что наступила на осколок кувшина во время своего бешеного (и откровенно тупого) бегства вдоль ловушек. Ранка небольшая, даже и не кровоточила особо, но прямо на сгибе большого пальца ноги. Сейчас она подзажила, и любое движение пальца тревожило корочку. Я не ожидала, что Бессмертный ждет меня прямо в гостиной и не успела скрыть, что прихрамываю. И вот как теперь этому… обеспокоенному объяснить, что это из-за ерунды. Вон уже глаза почернели.

Так и не придумав, что сказать на его попытки выяснить, показалось ему или нет, просто скрылась в ванной.

Приняла душ, ощущая боль в пальце. Все-таки снова разорвала подзажившую корочку, когда убегала. Да, факт того, что Кощей может сейчас взяться рассматривать и обрабатывать пальцы моих ног – пугал меня не меньше той убийцы-тени. Последняя хоть и была тоже сволочью, но там хоть мои чувства были не противоречивые.

Так как залетела я в ванну в одежде, то и вышла уже в сером платье. И ботинки надела снова, но перед этим собралась с силами и перестала представлять, как их будут снимать, чтобы… Я, между прочим, не настолько развратная женщина, чтобы соглашаться на такое без педикюра.

Именно последняя мысль меня охладила в достаточной мере, чтобы перестать воображать всякое.

Наклонилась над сброшенной при побеге сумкой, но ее лямку перехватил Кощей.

– Я помогу, – сказал. Но я цепко схватилась за сумку с выглянувшей любопытной змеиной мордой.

– Спасибо, я сама.

Нет ничего хуже, чем сказать мужчине «я сама». Эта фраза убивает любые отношения. Особенно с сильным и достойным мужчиной. Так уж они воспитаны жизнью.

7

У меня было два варианта: поболтать или побежать. Я выбрала второй, хотя обычно склонялась к третьему: потупить. Видимо, зубастики дали тот необходимый опыт. Не сразу я начала оглядываться с пониманием, что… Первое – меня никто не преследует.

Второе – я бегаю по кладбищу. Причем сие кладбище очень похоже на самое наше обычное. Разве что нет крестов и надписей на плитах. Только один и тот же нарисованный знак. Может, он как магический штрихкод? А еще здесь не было цветов, отчего все вокруг казалось более жутким, ибо людей тут явно хоронили, как и у нас, целиком. Формы могил на это намекали.

Вместо цветов и столиков вокруг росло много кустов. Как раз один из них зашевелился с каким-то бормотанием.

Инстинктивно отскочила и… полетела. Поняла, куда именно, только тогда, когда больно приложилось спиной о землю.

Я в могиле. Мурашки пробежали по коже. А вдруг меня никогда не найдут? И я умру от голода. Или положат сверху гроб и закопают? Страшные картины в голове прервал чей-то шепот рядом.

– Говорят, он их оживляет прямо тут.

– Да враки все это.

– А что, ему тащить их, что ли, самому? Пусть своими ногами идут.

Это разговаривали, похоже, два парня. Я тут же подскочила и крикнула:

– Помогите! – только не ожидала, что получится так хрипло. Видимо, не отошла еще от удара о землю.

Сверху раздался полупридушенный писк. Я протянула руки, пальцы как раз доставали до края, и попыталась ими схватиться, чтобы подтянуться.

– Руки, руки, – завизжал кто-то сверху. Да так звонко, что я засомневалась, что это были парни.

– Вытащите меня, – сказала как можно более уверенным и приказным тоном. Еще не хватало, чтобы они растерялись и бросили меня здесь. И снова попыталась подтянуться на руках, но ничего не вышло, и я повалилась на землю. С края могилы на меня попадали комки земли. А наверху был различим четкий удаляющийся звук бега. Сволочи.

– Ты бы им еще предложила мозги сожрать.

Над могилой склонился уже знакомый мне пожилой мужчина.

– А что, тут тоже есть теории о зомби? – Потом посмотрела на скептическое выражение лица мужчины и сделала выводы: – Хотя какие теории, если ты Некромант.

Длинноволосый вздохнул и протянул руку. Я удивилась, что не магией. Выглядел он все-таки стареньким. Но выбора не было. Лучше уж сдохнуть где-то еще, чем сразу в могиле.

Старичок удивительно бойко и легко меня вытащил из могилы. Ну покряхтел только немного.

А когда наверху оказались, еще и задорно подмигнул. С намеком таким.

– Эй, ты мне в прадедушки годишься! – сказала и заметила, какое длинное у него платье и шикарные седые волосы (мне бы такие в его возрасте). – Или в прабабушки.

– А ты мне в зомби, если не прекратишь шутить по поводу моей внешности.

– Ладно-ладно, хотя мне все равно умирать. Странно только, чего ж сразу в могиле не укокошил. Слышала от ребят, ты трупы самолично таскать не любишь.

– А кто любит? – пожал плечами Некромант.

Логично.

– Ты, кстати, кто? – спросил мужик с прической, как на «Оскар».

Точно. Он же убить хотел не меня, а Снежную Королеву. Значит, у меня есть шанс.

8

– Нет, – прошептала.

Руки задрожали, а слезы выступили на глазах. Нет, я не верю.

– Он же Бессмертный, – попыталась убедить саму себя.

– Пф-ф-ф, моя дорогая, какая бы у него ни была фамилия, навыки и магические способности, да будь он хоть богом – ему не жить. А вот тебя буду рад видеть у себя, если решишь навестить старика. – Голос Некроманта звучал хрипло, отчего стало понятно, насколько наигранно его спокойствие и насмешка. – Мне жаль, красавица.

Кощей упал сломанной куклой, а я заскулила, не понимая, как такое может быть явью. В следующее мгновение от его неестественно лежащей фигуры в мою сторону рванул луч света. Некромант крякнул, удерживая те куски света, что пытались оторваться от направленного в мою сторону потока.

И я оказалась у себя в комнате. Дворецкого не было ни на окнах, ни на двери.

Впервые в этом помещении было абсолютно холодно и страшно.

Упала на колени и заплакала. Но, несмотря на закрытые глаза, я все еще видела фигуру Кощея, лежащую на полу, как будто его кто-то сломал.

– Мамочка, я хочу домой.

Легла на пол и скрутилась калачиком, обхватив колени.

В душе зияла дыра, а мир вокруг стал серым и безжизненным.

Дальше все события превратились в какие-то обрывки из ускоренного режима съемки.

Меня нашли мои друзья. Изначально я думала переехать к ним, но это было бы нерационально. Ха-ха. Кого я обманываю. Ни о чем не думала и ничего не хотела. Находилась в полузабытьи и пыталась спать под фоновые причитания скатерти.

Девочки, похоже, разбились на смены. И каждая из них попеременно со мной сидела.

Не знаю, сколько времени прошло, но однажды меня что-то обеспокоило то ли в глазах друзей, то ли в их перешептывании, когда они собирались вместе. И я огляделась. Багира сидела рядом и поглощала какие-то вкусняшки от скатерти.

– Сколько я так валяюсь? – спросила.

Багира вздрогнула, и пирожное, которое она в этот момент держала в руках, шлепнулось на пол.

– Да около суток, – пожала пантера плечами, отслеживая каждое мое микродвижение.

А я думала, прошло около недели. Или всего несколько часов.

Мир свой серый цвет не изменил. И почему я раньше не замечала, что в этой тюрьме так мало красок?

Мы с Багирой смотрели друг другу в глаза, и я поняла, что меня насторожило. Их решительность.

Они таки донесут обо мне ректору.

– Мне нужно идти, – сказала и встала с кровати пошатываясь.

Багира подошла и взяла меня за руку.

– Позволь им сделать по справедливости. Нам самим это важно.

К ректору я уже бежала. Наверно, сейчас, как никогда, хотелось оказаться дома. Чтобы меня туда забрали и крепко обняли.

Точнее забрал. И обнял. Но уже не получится.

Боль в сердце сбила с шага. Кашлянула сквозь колючки в горле от невыплаканных слез. Не время.

Я хотя бы могу спасти друзей от дополнительного года в тюрьме.

Но было уже поздно.

– Вы понимаете, что за ерунду говорите? – рыкнул ректор.

– Разве мы стали бы рисковать собственной свободой ради… ерунды? – сказала Яга.

Алиса, Баюн и Акела стояли позади старушки.

Ой, бли-и-ин, и нет бы кто один, так всей толпой. Акела, наверное, пошел за Ягой. Баюн за Алисой. Видимо, у этих двоих таки произошел разговор об их отношениях. И то, как Кот придерживал Алису за талию, стоя позади, говорило о том, что чувства у ребят оказались взаимными.

И вот теперь друг того, кто пожертвовал жизнью ради меня, будет нести последствия за свою попытку мне помочь? Как он вообще обо всем узнал?

– Не слушайте их, они веселителя, наверно, напились, – сказала и поморщилась от того, что ничего лучшего в голову не пришло.

– Ты за нас беспокоишься, – утвердительно сказал Баюн с улыбкой.

– Не стоит. Насколько я поняла, Кощей погиб, а значит, Снежная становится королевой. Вы ее не имеете права здесь удерживать. И вызвать комиссию – меньшее, что следует сделать, – уверенно сказала Яга Кэрролу.

Ректор взмахнул рукой и приблизился. На моей руке проявился уже знакомый браслет.

– Полное наследование, – спокойно проговорил Баюн, но вздернул брови, как будто до конца не верил в эту информацию.

– Пока нет доказательства вступления в права, она остается тут под моим надзором. Обвинения со Снежной Королевы не снимаются до момента ее коронации или же… проверки экспертов, – сказал ректор.

Друзья заулыбались, поняв, что своего добились – я отсюда выйду так или иначе. А я же зарычала с прихрипами, настолько сильный гнев во мне вырос, что не мог больше удерживаться внутри.

– Какая коронация? Какое наследство? Вы что, и правда своровали веселитель у Грымзы, как и планировали?

Эмоции рвали душу, принося такую боль, что казалось, я сейчас умру. Боже, я даже надеюсь, что сейчас умру. Только бы не испытывать это дальше.

Они в курсе, что Кощей погиб, и продолжают вот так улыбаться, как ни в чем не бывало? Даже его чертов лучший друг.

– Убирайтесь, – прошипела. – Во-он! Я не просила помощи! Я не просила вашего… самопожертвования!

Взмахнула руками, задев какую-то магическую дымку у невысокого шкафа. Последний пошатнулся и упал, процарапав при падении мне руку своим углом.

– Вот зачем было рвать удерживающие нити? К твоему списку, дорогая будущая королева, только разрухи в моем кабинете и не хватало, да? – заворчал ректор.

Я истерически засмеялась и села на пол. Самопожертвование. Ну что за бред? В этом ничего хорошего или романтичного. Это одна смерть вместо смерти другого. Никому хорошо не будет. Вот как жить без любимого, зная, что он погиб из-за тебя? Об этом Кощей подумал? А эта стайка идиотов? Сверкнула глазами на друзей, которые приблизились помочь. Наконец-то до них дошло, что я не хочу их видеть. Они ушли и закрыли дверь ректората.

А вот приходили зачем? Они думали, как я буду себя чувствовать после помощи, обернувшейся в несколько лет тюрьмы для близких? А ведь каждый за такое получит около года.

– Не получат они срок, если вступишь в права наследования. – Ректор сел на ковер рядом со мной. – Тогда ты королева, а, значит, на тебя обвинения не повесить.

Срать мне на эти обвинения. И вообще на все. Лишь бы больше никто не уничтожал свою жизнь ради меня.

Может, я сама накликала беду? Ведь поступок Кощея – тот единственный, который позволил бы его простить. Только это посмертно.

– Малышка, вот скажи мне, ты могла бы посидеть спокойно хотя бы в день моего воскрешения, а? – послышался усталый голос.

Мое сердце болезненно вздрогнуло, а в глазах потемнело.

9

Ну уж нет, ни в какой обморок я не упаду, пока не пойму, глюк ли это или нет. Встряхнула головой и осмотрелась.

Кощей стоял бледный, пошатывающийся, но живой. Он достал из кармана своих классических черных брюк знакомую баночку с зеленым содержимым и поманил меня пальцем к себе.

Не глюк.

Я рванула так рванула. Казалось, за спиной выросли крылья. Я подпрыгнула и повисла на шее Кощея, ощущая всем телом, что жив. Рядом.

Бессмертный пошатнулся и чуть не свалился вместе со мной, но удержался за спинку кресла. Звякнула упавшая на пол банка.

Затем любимый придержал меня за талию и повернул кресло так, чтобы на него сесть. Мою прилипшую тушку усадил к себе на колени.

– Ладно, понял по твоей активности, что все в порядке.

– В порядке? – зашипела. – Ты умер!

– Правда? – Кощей ехидно усмехнулся, за что получил ударом кулака в живот. И нет, не жалко. Мог бы и сообщить, что выжил.

– Почему не сказал? Зачем заставил все это… – Моя речь прервалась из-за прорвавшихся слез. Счастливых. Зарылась носом в его рубашку, вдыхая знакомый запах.

– Прости. Я не знал, что тебе будет так больно. Когда почувствовал, подумал, что-то серьезное случилось.

– То есть твоя смерть – это не серьезно? – прорычала, опять возвращаясь к чувству гнева, возникшему в этом кабинете.

– Так не впервой, – сказал, чуть ли не мурлыкая, этот яйценосный. Ему еще и в кайф все это, что ли?

Я попыталась сдержать уже практически вырвавшийся гнев и уточнила:

– А предупредить, что воскреснешь – не вариант было?!

Ладно, полностью удержать накрывшую меня злость не удалось. От моего рыка что-то упало.

Обернулась и поняла, что это ректор. И зачем ему понадобилось вставать с ковра? Хотя я вообще забыла, что он находился тут все это время.

– Потому что не был уверен, что получится. – Кощей прижал меня к себе так тесно, что я начала сомневаться, не наигран ли его изможденный вид. – Малышка, я соскучился.

– Я тоже. И все это… так испугалась… думала, уже все…

Шмыгнула носом и снова обернулась на шум. Оказалось, это ректор добрался до своего кресла у стола и тяжело на него завалился.

– Я же обещал, что вытащу тебя отсюда. Так что пришлось воскресать, – сказал Кощей.

– Твои писульки я уже выкинул, а как королеву я ее уже точно не освобожу, – сказал ректор, смотря поверх моей головы. И столько в его глазах было ненависти.

«Да уже и не надо», – подумала и положила голову на плечо любимого. Но мужчины явно решили выяснить отношения.

– Волчонку уже потребовался контролирующий браслет, – сказал Кощей явно с каким-то намеком.

– Ты не посмеешь снова забрать ее. Она моя племянница! – Ректор бабахнул кулаком по столу и поднялся на ноги, сверля Бессмертного еще более ненавидящим взглядом.

– Вы не защитили ее мать, тем самым потеряли мое доверие. Ты же имеешь право убить «монстра» в любой момент. Как и все твое окружение, – говорил Кощей спокойно, как о чем-то, что уже не раз приходилось повторять.

– Но она только наполовину…

– А ее мать защищал твой брат, который не намного слабее тебя. И не смог. Ей опасно жить там. Но у тебя есть время все обдумать, если ты, конечно, докажешь, что тебе можно хоть в чем-то доверять… Но пока девочка побудет среди тех, кто не попытается ее убить.

Ректор упал обратно в кресло и проговорил:

– Да понял я, понял. Прекрати угрозы. Уже полчаса как принял решение об экспертизе. Когда рука Снежной прошла через нити – те порвались. Так может быть, только если в прерывающем объекте нет ни капли магии, к которой нити могли бы присосаться. Так что я сделаю вид, что оказался внимательным руководителем. Но эксперты прибудут не ранее чем через несколько недель. А то и на месяц задержатся.

– Это не была угроза, Кэррол. Девочка в любом случае пробудет среди сородичей не менее месяца. А дальше уже зависит от тебя. – Кощей покачал головой и снова тесно прижал меня к себе.

Я решила вмешаться:

– А Яга, Акела, Баюн и…

– Я же сказал, что сделаю вид, что был внимательным и заметил все сам. Ничего вашим друзьям не будет. Убирайтесь с моих глаз, – сказал Кэррол, отвернувшись от нас.

Кощей даже не попытался привстать, своей расслабленной позой демонстрируя, что ему и тут хорошо.

Ректор взмахнул рукой, и кресло под нами исчезло. Надеюсь, Кощею не было больно. Пусть и кресло невысокое, но сверху-то завалилась я.

– Наглостью ты в отца, Бессмертный. – Ректор махнул рукой на продолжавшего сидеть на полу Кощея и вышел из собственного кабинета.

Кощей выдохнул и лег на спину прямо на пол. Меня же утянули следом, так что моя тушка уютно устроилась у него на груди.

Но пролежала так не долго, оперлась на любимого и протянула руку – коснуться лица Кощея. Сейчас любимый походил на русско-былинное описание, как никогда: похудевший, со впалыми щеками. Волосы, казалось, стали еще более пепельными, потеряв свой блеск.

Кажется, впервые вижу Кощея настолько похожим на обычного беспомощного человека. Глаза у него были закрыты, и я провела пальцем по его ресницам, убеждаясь, что синяки под глазами – это не тень от них.

Мою руку поймали и поцеловали пальцы. Затем Кощей обратил внимание, что у меня царапина на плече, и осмотрелся. Баночка с зеленым содержимым оказалась как раз на расстоянии вытянутой руки.

– Удачно, – сказал Кощей, хватая ее. Затем открыл и медленными движениями стал наносить вязкую жидкость поверх моей царапины. Я же посмотрела на свою руку и вспомнила:

– Зачем ты сделал меня наследницей?

– Я дал тебе защиту. Этот способ наиболее эффективен, он связывает нас, и я могу почувствовать опасность.

– И боль, – прошептала, вспомнив, как он заходил без спроса во время месячных. – И другие чувства.

– В обе стороны. Но боль и опасность только мне, так как на твоей стороне более крупная часть браслета.

А я вспомнила, какое желание ощутила тогда, в наш первый поцелуй. Разве девственница, которая двадцать лет избегает интимных контактов, могла так легко поддаться эмоциям? Нет, это были не совсем мои. Но зато они мне открыли глаза на то, что можно испытать. Я смогла раскрыть в себе чувственность. И влюбиться всей своей оголившейся душой.

А еще отчаянье и связь во время танца. А также страх и любовь Кощея, когда я избежала арбалетного болта. Не так уж много.

– Почему он не передает чувства всегда?

– Только в моменты, которые могут восприниматься артефактом как требующие помощи и поддержки.

Хм, перед первым поцелуем я плакала после боли от перемещения, раны в руке и зубастиков. Арбалетный болт – тоже понятно. Но танцы?! Одного преподавательского третирования точно было бы недостаточно, иначе наши чувства передавались бы каждый урок Грымзы. Тогда что выходит? Это были мои чувства. Все-таки я окончательно и бесповоротно влюблена уже очень давно.

Кощей закрыл банку и отложил в сторону. Мое сердце гулко застучало, когда я поняла, что сейчас он может захотеть уйти.

– Ты останешься? – прошептала.

– А ты хочешь?

– Да, – наклонилась и поцеловала Кощея в губы.

– А что еще бы хотела?

Бессмертный взглянул мне в глаза. Столько там чувств было, что задохнуться можно. Я растерялась. От меня ждали ответа. Но мне хотелось только, чтобы мы были рядом. Провели время, как нормальная влюбленная пара…

– Сходить с тобой в ресторан, – сказала самый частый вариант свиданий. Потом вспоминала, где нахожусь, и исправила: – Вместе прогуляться.

Кощей застонал и раскинул руки, притворяясь мертвой морской звездой. С его-то бледностью лица он меня даже напугал. Инстинктивно подскочила, но Кощей удержал и перевернул меня на спину, поменяв нас местами. Теперь уже его голова покоилась на моей груди.

Полежал так немного. Разок повернулся меня понюхать, отчего я покраснела и покрылась мурашками (все-таки мне пощекотали грудь носом), и заговорил:

– Мне не нравится, что в обоих случаях нужно куда-то ходить. Давай так. Я пару часов восстанавливаюсь, затем помогаю одной волчишке с контролем, чтобы не покалечила себя или еще кого…

– Она?.. – Я не знала, как завершить фразу. Монстр? Нечисть? Вервольф? Да и вдруг ошибаюсь, это будет оскорблением для племянницы ректора.

– Да, наполовину, – Кощей грустно улыбнулся, но в следующее мгновение его глаза снова засветились счастьем, и он продолжил: – Затем я решу кое-какие дела в замке…

– Возьми меня с собой, – сказала как-то уж слишком умоляюще. Отпустить его сейчас? Я же могу решить, что мне все это показалось или приснилось. Может, иллюзия какая магическая.

Последнее решила проверить и ущипнула Кощея за щеку. Не себя же.

Бессмертный фыркнул на мою выходку и отполз, уложив голову уже мне на ноги.

– Нет, малышка. Я не смогу за тобой присмотреть, а в моем замке уже не безопасно.

Сразу поняла, что он о Снежной.

– Так запрети ей являться в твой замок, – сказала, с трудом удерживая голос от попытки сорваться на повышенные тона.

Оттого, что он долго не отвечал и смотрел мне в глаза, поняла – сомневается. И это мгновенно разозлило настолько, что мои мысли о прощении начали скукоживаться и прятаться где-то глубоко внутри.

– Хорошо. Ты права, давно пора.

Мой кулак разжался, а гнев отпустил сердце, перестав болезненно сжимать его в своих тисках.

– Хотя бы отдохнуть эти несколько часов можешь рядом? – спросила.

Кощей не ответил. Он просто закрыл глаза и мгновенно уснул. Наверно, последние действия совершал уже из последних сил. И ведь не отмахнулся – отвечал на мои вопросы и вытерпел выходки той, что так офигела от его возвращения, что даже не подумала о том, как недавнему трупу может быть плохо.

Ректор зашел, увидел нас и закатил глаза. На попытку заговорить пригрозила ему кулаком, а затем нарисовала в воздухе стринги.

– Я не понял, хочешь что-то сказать – так рот нужно открывать, – сказал ректор и поймал полетевшую в него банку с лекарством. – Вот теперь понял.

Нас наконец-то оставили одних. На полу. В кабинете ректора.

10

– Вау!

В гостиной стоял огромный стол, а на нем свечи, цветы и две тарелки с кучей вилок.

Кощей как раз раскладывал на столе последние.

Я не видела его несколько дней после того, как мы вместе уснули в ректорской. Только вот тогда я проснулась одна у себя на кровати, не зная даже – приснилось мне все это или нет. Слава богу, скатерть передала сообщение, что Бессмертный вернется, как только решит дела.

Похоже, решил.

– Нас чуть раньше отпустили, – сказала неловко, понимая, что явно испортила себе сюрприз.

Но Кощей только кивнул и взмахнул рукой. Из его ладони выскочил огонек и облетел все свечи вокруг, их зажигая. А освещение сверху угасло.

– Мне хотелось все сделать так, как у вас положено, – сказал Кощей и серьезно на меня посмотрел, как будто ожидая приговора.

Я шагнула вперед.

– Тебе почти удалось, – сказала усмехнувшись.

– Почти? – Кощей оглянулся вокруг, не понимая, что сделал не так. – У меня мало опыта ухаживания за девушкой. Впрочем, как и свиданий.

– За триста лет?! – Я настолько удивилась, что чуть не споткнулась.

– Да, как-то не до этого было, – прошептал Кощей, мгновенно оказавшись рядом, чтобы не дать мне упасть. – Что не так?

– Все так. Я имела в виду, что назвать свидание с Кощеем Бессмертным чем-то нормальным тяжело.

И чтобы мой рот не наговорил еще чего обидного, я потянула Кощея к себе за ворот рубашки. Бессмертный послушно наклонился, за что и получил поцелуй.

– Спасибо, – прошептала, когда разорвала прикосновение.

Его глаза почернели, так что меня совсем не удивило, что тот решил продолжить поцелуй. Только на своих, кхм, более глубоких правилах.

Я снова ощутила, как больше не касаюсь ногами земли. Меня приподняли. В этот раз я уже смело обвила любимого ногами. Он застонал и усадил меня на стул, покрывая поцелуями шею, грудь, а затем и живот прямо сквозь ткань. Так он и замер, уткнувшись мне в талию и тяжело дыша. Я сидела на стуле, а Кощей – передо мной на коленях, обжигая дыханием мое тело.

Шевельнулась из-за ощущения, что между бедер нарастает горячая волна. Кощей застонал мне в живот и раздвинул руками мои ноги, спускаясь поцелуями ниже.

Вот только сегодня я была в платье, и он оказался слишком близко. Прямо там. Без ткани между нами. Поцеловал мои бедра и… нет, так нельзя.

Еще.

Еще.

– Ах, – выдохнула, инстинктивно с силой сжав пальцы.

Кощей сдвинул мои ноги и положил голову мне на колени, тяжело, с присвистом дыша. Я пересилила негу, наступившую после наслаждения, и запустила руки в его жесткие волосы. Перебирала седые пряди и думала, что это будут самые счастливые несколько дней в моей жизни.

Кощей встал и сел на свой стул – с другой стороны стола.

– Нет, не так, – сказала поднимаясь. Потом схватила свой стул и попыталась подтащить его поближе к Кощею. Вот только стул не поддался, а я и так себя чувствовала неловко, ощущая стекающую по внутренней стороне бедра каплю.

Поэтому махнула рукой на условности, подошла к Кощею и села к нему на колени, лицом к лицу.

Засунула руку под его рубашку, ощущая, как мои пальцы обжигает горячая кожа.

Любимый притянул меня к себе настолько близко, что между ног ощущалось практически болезненное давление.

Я царапнула Кощею бедро и оказалась на полу с нависающим надо мной любимым.

Вдохнула тяжелый аромат, разлившийся в воздухе, и засунула руку Бессмертному в штаны.

Жарко. Порочно. И совсем не стыдно. Большой палец оросился влагой, а я прикусила губу от той вибрации, которой отозвался в моем теле стон Кощея.

Бессмертный вытащил мою руку и поцеловал каждый палец.

– Малышка, что же ты со мной делаешь? – А потом хрипло засмеялся, все еще нависая сверху и пожирая меня глазами. – Хотя странно называть тебя малышкой, – Кощей поцеловал меня в уголок глаза, щеку и в чувствительное местечко за ухом, – когда сам веду себя в твоем присутствии, как юнец. Не думал, что меня может так… так…

Кощей дернул плечом, прервав длинную для своих привычек речь, и встал, повернувшись ко мне спиной. Рубашка прикрывала все то, что можно было бы разглядеть за слегка спущенными штанами. Он удалился ко мне в спальню и принес одеяло.

Меня не просто укрыли, а укутали, зацеловывая лицо. Пришлось, хихикая, спрятаться под тканью.

Когда высунула нос наружу, увидела рядом тарелку с виноградом. Ту, что стояла посередине стола. Не знаю, было ли вообще задумано что-то горячее в этой сервировке, но с нашим подходом мы до спокойного ужина вряд ли дойдем.

Кощей подошел, уже переодевшись. На нем были синие джинсы и белая футболка. Любимый выглядел настолько домашним и земным, что мурашки пробежались по спине. Хотелось видеть его вот таким каждый день, а не только сегодня.

Кощей сел рядом со мной, лукаво улыбнулся и сказал:

– Для тебя я тоже кое-что прикупил. Можешь найти это в комнате.

И кажется, самым крутым в этом подарке был румянец, что появился на щеках у Кощея.

Он боялся, что мне не понравится подарок! А еще смущался своего поступка.

И это невероятно трогательно, что любимый впустил меня на эту хрупкую почву мужских слабостей.

Хотя кажется, этой слабостью была только я.

Потянула Кощея за футболку, укладывая его рядом. Куда-то вставать? Нет, мне было лень. А нам не впервой уже валяться на полу. Подняла одеяло, укрывая нас обоих, и улеглась сверху на любимого. Носом пощекотала ему шею, а потом привстала на локтях и потянулась к винограду. До подноса не доставала, и железка с желанными ягодами послушно подползла поближе. Сорвала одну и положила в рот Кощея, благодаря за передвижение подноса.

Но любимый приподнялся и вернул виноградинку мне через поцелуй.

– Ненавижу виноград, – шепнул.

– Ого, неужели я узнаю о предпочтениях великого Кощея Бессмертного что-то большее, чем его любовь к чаю?

– И к тебе.

– И ко мне, – эхом повторила, ощущая, как сердце застучало где-то в горле.

Встряхнула волосами, щекоча Кощея и скрывая ту бурю чувств, что вызвали его слова.

Оторвала еще одну ягоду и посмотрела ему в глаза со словами:

– Что выберешь: любовь или ненависть?

Прикусила виноградинку, так, что сок брызнул по губам, и наклонилась, предлагая поцелуй.

И получила один из самых крышесносных. Ягоду же Кощей отобрал языком и сразу проглотил.

Поцелуй закончился нашим желанием отдышаться и не сойти с ума. Пальцы любимого выпутались из моих рассыпавшихся по плечам волос. А мои – перестали с таким отчаянием стискивать его футболку. Я начала спускаться, целуя его вдоль шеи, а потом просто легла, положив голову Кощею на грудь. Мы болтали обо всем и ни о чем. Я слушала его потрясающий глубокий голос и мерное биение сердца под ухом. В какой-то момент я расслабилась настолько, что уже не хотела говорить и только иногда мычала что-то в ответ. Ощущения в теле были такие, как у спящего котенка. Подними одну его часть тела, и вторая повиснет, как носок. Настолько они умеют расслабляться. Кажется, научилась и я.

Бас Кощея звучал все дальше и дальше. Я позорно засыпала на своем первом свидании с любимым и любящим.

Проснулась и поняла, что не могу дышать – настолько меня покорила открывшаяся картина. Мы находились на моей кровати, и Кощей спал рядом со мной. Его лицо такое умиротворенное, а складка на лбу разгладилась. Нестерпимо захотелось коснуться. Я протянула руку и провела по его виску, скуле, погладила подушечкой пальца уголок его губ. Кощей слегка повернул голову и поцеловал мою руку.

Затем открыл глаза, заставив меня своим серым взглядом впервые после пробуждения вдохнуть.

– Это самое лучшее утро в моей жизни, – сказала честно, улыбнувшись.

– Да, – пробасил Кощей, пробирая своим голосом меня до мурашек.

Он притянул меня к себе и зарылся носом в волосы. В этот раз я ощутила не только его попытку меня понюхать, но и намочить. Удивленно отпрянула, меня снова тесно прижали к себе, но я успела заметить, что Кощей… плачет.

– У нас тут первое свидание, а я уже довела, да? – постаралась пошутить. Кажется, я теперь понимала растерянность мужчин, когда девушка плачет. Это же любимая… любимый… и плачет.

– Я не хочу тебя отпускать, – прошептал Кощей мне в волосы, опаляя горячим дыханием.

Хотелось ответить «и не отпускай», но я промолчала, просто вдыхая его неповторимый аромат. Да, я тоже не могла им нанюхаться. Усмехнулась. Нам придется разойтись по разным мирам. Моя тщедушная и слабая тушка явно не приспособлена для существования в этом чуждом и опасном магическом мире.

Самим своим присутствием в жизни Кощея – я… Или буду в опасности сама. Или, спасая меня, он снова погибнет, только уже окончательно. Или однажды я не смогу вовремя наклониться, чтобы снять обувь, и в меня войдет арбалетный болт. И что-то мне подсказывало, что Кощей не простит себе мою смерть.

А еще… что все это он и сам понимал уже давно.

Я ощутила прикосновение и открыла глаза. Кощей лежал напротив, прикусив губу, и стирал мои слезы.

Мы поняли, что ревем вместе, и засмеялись, соприкоснувшись лбами.

– Может, в карты? – предложила, чтобы только не прекращать наше совместное времяпровождение.

Глаза Кощея начали темнеть, а дыхание стало более тяжелым.

– Нет, лучше что-то другое, – сказал Бессмертный, отодвигаясь от меня.

Похоже, мой любимый решил отпустить меня в мой мир непременно девственницей. И… мне все равно. Да, я хотела близости, но мне хватало просто ощущения, что он рядом. Жив. Поэтому я кивнула и сквозь улыбку проговорила:

– Прогуляемся?

– Конечно, я же обещал.

Вот только Кощей решил снова отправиться со мной в замок. Как он там договорился с ректором – не знаю. Предполагаю, раз уже решили вызывать комиссию, то могли дать и послабления в виде выездных выходных с пропуском занятий.

Надеюсь, что Снежная уже не может явиться в замок, так как мне страшно от того, что все в один момент может разрушиться. А у нас и так осталось слишком мало времени вместе.

– А почему говорят, что смерть твоя – в яйцах?

Странно задавать такой вопрос мужчине после поцелуя. Но я и так слишком долго держала любопытство взаперти.

– Ты сейчас всех местных привидений в обморок отправила, – прошептал Кощей мне на ухо.

– Ладно я их не вижу, а тебе что, интереснее, когда подглядывают? – сказала и вздернула бровь.

Кощей хохотнул, но понял, что меня смущает подобное соседство (а по его словам, так и вообще подсматривающих несколько), и махнул рукой. Надеюсь, не на меня, а на привидений.

Придержал за локоть, и мы таки наконец вышли из замка на прогулку. А то наши поцелуи на выходе затянулись.

Холодный ветерок, свободный от четырех стен, пробрался под накидку. Я задрожала, и Кощей приобнял, прижав к себе.

Я постаралась прибодриться, но в тени леса было совсем уж холодно. А ведь буквально недавно, когда я тут была, плавилась от жары.

Как же быстро летит время… в тюрьме.

Бессмертный понял, что я скрываю дрожь, и накинул поверх моей накидки еще и свой пиджак.

Вот кто ходит в классической одежде по лесу, а?

Но не мне насмехаться. Той, что натянула летнее платьице, чтобы покрасоваться перед Кощеем голыми коленками. Все-таки такой возможности в академии не было. Вся одежда была не такой уж короткой. Накидку мне в руки всунул предусмотрительный Кощей. Я еще и отнекивалась.

Но ничего. Он промолчал, что я тут довыпендривалась, а я про его костюм.

Притиснулась поближе к любимому и обняла за талию. Идти было не очень удобно, зато тепло. Кощей тоже приобнял, заодно удерживая пиджак от падения с моих плеч.

– Так, ты не ответил на мой вопрос, – напомнила о своем любопытстве.

Кощей повернулся, приобнял двумя руками, наклонился и ехидно сказал:

– Ага, про яйца.

– Боишься, что убью, если узнаю о твоей игле и яйцах?

Кощей с хохотом повис на мне. А на вас когда-то вешалась двухметровая туша? От падения нас спасло, что насмешник вовремя сориентировался и выпрямился. В глазах все еще плясали хитринки, а я в ответ и сама разулыбалась. Ни разу не видела его таким счастливым. А тут уже чуть ли не каждый час замечаю его широкую улыбку.

Поцеловав мои волосы и продолжая греть в объятиях, Кощей заговорил:

– Ты знаешь, как называют твой мир здесь?

– Мусорный.

– Верно, иногда называют коротко: Мусорка. Так вот, есть еще техногенный мир с названием Яичный.

– Твоя смерть там?

– Не буквально. Просто маги более уязвимы в таких мирах, как твой. Потоки менее управляемы, сбор энергии практически прекращается. Ошибок в магических действиях становится все больше…

– Тыква! – Это я вспомнила, как Золушка оказалась в моем мире, застряв в тыкве. Так вот почему – из-за особенностей техногенных миров. Кажется, мое восклицание вогнало Кощея в тупик, и я уточнила:

– А игла?

– Это один из моих бывших якорей.

Хотела спросить, что такое якорь, но рядом оказался какой-то человек. Или точнее нечисть. Насколько я узнала, не у всех были красные глаза, но все же у большинства. Отчего бедным созданиям не удавалось прятаться в других королевствах. Этот мужчина с красными глазами и бледным оттенком кожи сказал:

– Ректор прислал сообщение. Требует вернуть девочку сразу после полнолуния.

– Откажи. До становления оборота я ее не отпущу обратно. Но можешь позволить ему к ней приставить кого-то из доверенных лиц. Если, конечно, кто-то согласится явиться сюда, – Кощей немного жутко усмехнулся. Я сразу опустила взгляд, перестав разглядывать любимого, и прижалась к нему теснее.

Это уже второй раз, когда я замечаю, что на других он смотрит каким-то страшным взглядом. Может, ему имидж злодея нужно поддерживать? Если так, то зачем?

Представитель нечисти ушел, а я, так и не подняв взгляд, пробубнила в рубашку Кощея:

– А зачем тебе здесь племянница ректора?

– Вервольфы в полнолуние опасны. А молодняк – еще и в период своего гормонального становления. Сейчас, например, троюродный брат этой девочки заперт в клетке, на прутья которой кидается, разбивая челюсть в кровь. И мы ничего не можем поделать, – Кощей сказал и горько вздохнул.

Все-таки он хороший король, заботится о своих подданных. Пусть они и нечисть.

– Может, попросим у Руды успокоительное? Я помню, что она не может найти что-то конкретное. Но по составу и некоторым особенностям – способна. Нашла же она мне обезболивающие. Вначале по чуть-чуть разные варианты проверьте на аллергию. К тому же Руда давно намекает, чтобы я уговорила забрать ее в замок. Почему, кстати?

– Она тоже творение животворцев.

И подлежит уничтожению!

– Она же была в кладовке, как ей выжить-то удалось? – спросила в шоке от полученной информации.

– Не раскрывала своих… особенностей.

А я так легко о ее возможностях распространялась. Получается, только подвергла ее опасности. Ведь даже я со своими мизерными знаниями в курсе, что обычный артефакт на такое не способен.

Неудивительно, что скатерть быстро сориентировалась и встала на сторону Кощея. Он – ее единственная возможность жить в относительной безопасности. И для этого ей нужно попасть в замок.

– Но почему ты ее не заберешь? Она же такая… способная!

– Пока она тебе нужна, будет с тобой, – категорично ответил Кощей.

– Не нужна, вот совсем. Предпочитаю рядом кое-кого другого.

И чтобы окончательно уговорить, залезла пальцами под его рубашку.

Кощей судорожно вздохнул, схватил меня за подбородок и приподнял мою голову, пожирая глазами. Когда он потянулся за поцелуем, я слегка отвернулась и сказала:

– У меня руки замерзли, а ты что подумал?

И хитро прищурила глаза. Это было потрясающе: ощущать свою власть над ним.

– Руда может обеспечить тебя всем необходимым, – сказал Кощей, сразу просекший, о чем я.

Сжал мой подбородок сильнее и наклонился еще ближе, обжигая мои губы дыханием.

– Обеспечиваешь сам – и можешь целовать.

Кощей расплылся в улыбке.

– Мне нравится. Только учти, что сама согласилась, – сказал Бессмертный мне в губы.

Похоже, ему понравилось. И моя хитрость, и мое условие. Надеюсь, хотя бы скатерть все-таки удастся сюда отправить. Кстати.

– Если ты говоришь, что Руда мне так нужна, то почему не взял ее с собой?

– Ну я же лучше скатерти, – проныл Кощей знакомым из мультика голосом.

Подозрительно много у него связей с моим миром. Документы – как у нас. Речь с использованием современных терминов и знаний. Но спрашивать о том мире, в котором я прожила всю жизнь, показалось неинтересным. Вот про этот магический – да, вопросов много. Но вначале…

Я сократила тот сантиметр между нашими губами, что все еще сохранялся.

Коснулись кончиками языков друг друга. Я зарылась в волосы Кощея, он приподнял край платья, лаская бедра. Бессмертный со стоном оторвался от меня и поправил юбку, тяжело дыша мне куда-то в волосы. Я и пошевелиться не могла, настолько сильно Кощей меня сжал, вдавливая в свое тело. Кажется, я уже против его планов по сдержанности.

Вариант «поматросил и бросил» нравится мне все больше. Наше дыхание начало успокаиваться. Но это миф, что от близости с ним мне станет легче. Нет, тяжелее. А я еще жить хочу. Или хотя бы выжить – не сдохнуть от тоски в своем собственном мире.

– А почему передал управление царю Гороху? – задала один из тех вопросов, что возникли в голове перед поцелуем. На самом деле пришлось судорожно вспоминать, потому что мысли о физической близости с любимым все эти вопросы перепутали, а абсолютное большинство – вообще выкинули.

– Не управление, а только голос в мировых законах. Не каждый доволен, что такая ошибка, как я, может принимать важные решения.

– Ошибка?

– Закон о Неприкосновенном Совете учитывает площадь королевства, но не количество жителей.

– Это странно. Почему так?

– Для защиты животных и растений. Чтобы оставалось естественное озеленение, и природа в целом хоть чуть-чуть сохранила свою первозданность. А вот войны для захвата земель стали особенно выгодными. К счастью, ко мне рваться никто не спешит, – Кощей усмехнулся.

Да уж, самое огромное скопление нечисти – то есть усовершенствованных рас. И даже животных (как Пегасы). Последний их дом, который те будут защищать до последней капли крови. Этому краю не светит война никогда.

Даже маги помалкивали о Мертвом королевстве. Я ведь ни разу о нем не слышала за время учебы, мне Кощей сказал. А когда попыталась речь о нем поднять с друзьями, так у них в глазах такой испуг был, что я поняла, почему Бессмертного так боятся и сторонятся. Если уж мои стойкие друзья, среди которых два друга Кощея (Яга и Баюн), избегают этой темы…

– Пошли в замок, ты совсем продрогла.

На самом деле мне было уже не холодно. Но вокруг начало темнеть, так что я кивнула и снова пристроилась сбоку. Так и шла в неудобной позе, спрятавшись Бессмертному под мышку, чтобы обнимать. Зато рядом. И тепло.

И голос Кощея, рассказывающего о своем мире, отражался вибрацией в моей щеке у него на груди.

Слушала бы бесконечно. Вынырнула из дум, только когда зашли внутрь замка. Я вспомнила, что хотела Кощею кое-что вернуть.

Забежала в свою комнату и подняла с пола захваченную сумку. Выглядела она немного мешковато, но я специально заказывала у Руды что-то недорогое и объемное, хотя мне все еще и было ужасно стыдно воровать с помощью скатерти. Из сумки вытащила трость. Хозяин этой вещи стоял в моей комнате и терпеливо ждал, как я попросила.

Когда смущенная возвращала ее Кощею, уточнила:

– Зачем она тебе?

Ведь Бессмертный хромал только несколько раз за все наше знакомство.

– Это якорь. Точнее был им, – сказал Кощей и ловко повертел тростью.

– Как и игла, – сказала, вспомнив, на чем нас прервали, когда я хотела спросить: – А что такое якорь?

– То, что указывает путь, куда идти из мира мертвых.

Я побледнела. То есть у меня было в руках то, что могло вернуть Бессмертного к жизни?

– Я не знала, прости, что забрала. Но как же ты тогда…

Кощей улыбнулся и приобнял меня, отбросив трость на кровать.

– Это всего лишь предмет. Он не является артефактом, а только связующим звеном с тем, что тянет мою душу обратно в мир живых. – Кощей поцеловал меня в лоб, потом впечатлился моими выпученными глазами и решил пояснить: – Если ощущаешь запах духов человека, который умер когда-то давно, ты возвращаешься в воспоминания о нем. Но это все равно остается просто запахом. Якорь – как тот запах. Возвращает в нужную точку. Но иногда, будь то время или другие события, эти воспоминания от тебя отдаляются. И однажды, ощутив этот запах, ты ничего уже не вспомнишь. Это будут просто приятные духи. В последнюю мою смерть активировать этот якорь потребовало больших усилий.

Понимая, что из-за меня Кощей не только умер, но мог и не вернуться, я прикусила губу. По щеке потекла слеза. Кощей стер ее, прижал меня к себе и зашептал мне в волосы:

– Ты тут ни при чем. Этот якорь уже давно стал от меня отдаляться. Чтобы хоть как-то его удержать, мне приходилось кидать проклятие царевича на самого себя.

– Проклятие? – отстранилась и взглянула в глаза Кощею.

– Да, однажды я вознамерился отомстить Ивану за то, что он сделал. Проклятие меня не убивало, так как царевич знал, что я могу воскреснуть. Оно пытало меня. Дольше всего я снимал его с… ноги. На этом событии и появился у меня новый якорь в виде трости. А потом эти воспоминания и жажда мести стали отдаляться. Животворцы. Война. Моя нечисть.

Бессмертный замер, погружаясь в воспоминания. «Моя нечисть». Кощей действительно принял тех, кого все зовут монстрами, как своих подзащитных. Как однажды и меня. Потому что нам некуда было идти. И не к кому больше обратиться.

– И однажды я понял, что якорь уже не тянет меня куда нужно. Тогда я вынужден был обновлять рану и проклятие на ноге, как можно более регулярно. Дабы в случае смерти у меня был шанс вернуться.

Я замерла, ощущая, как сердце сжимается в тисках, осознавая серьезность вопроса. Кощей вздохнул, похоже, жалея, что все-таки решился откровенничать. Ему, видимо, непривычно рассказывать о своем прошлом, впрочем, как и касаться своих слабостей или оправдываться, но он впервые решил попытаться. Нужно поддержать. Постаралась улыбнуться, чтобы не сбивать такой редкий настрой на поболтать у любимого мужчины. В голове же перебирала, какие вопросы ему можно задать из тех, что не будут для меня настолько болезненными. Потому что, кажется, подобное уже слишком. Нужно время эмоционально это переварить.

Вот только в голову приходила ерунда типа «Какой твой любимый цвет?», что странно было бы спрашивать у человека, который всегда одет в черное.

– А тут когда-то жила… не нечисть? – решила вернуться к здешней политической теме.

– Из последних только ведьма.

– А чем отличается ведьма от мага? – Если честно, мне захотелось спросить кое-что другое, так как, похоже, речь о женщине.

– Ведьмы, как и некроманты, имеют доступ к магии тьмы и смерти. Это та магия, что использовали животворцы, сделав ее тем самым противной для большинства. Хотя магия – это всего лишь инструмент.

– А что с той… последней?

– Марья? Замуж вышла за царевича. И не посмотрела на его деяния предыдущие, сказала «любовь». Ага, и нечисть мою убить пыталась эта «любовь», и коня стащила… хотя сейчас я стал паренька даже немного понимать. Может, потому якорь уже не работает.

Кощей бросил напряженный взгляд на кровать, где все еще валялась трость.

– Давай чай сделаю, если у тебя еще вопросы остались, – сказал Бессмертный, вернувшись ко мне взглядом.

– О-о-о, у меня остался только один самый главный вопрос… – Кощей приподнял бровь. – Почему пьешь чай без сахара? – Изобразила задумчивость. – Сахарный диабет? Возраст же…

Кощей приподнял мою голову за подбородок. Я уже обратила внимание, что он часто так делает, когда испытывает сильные эмоции и хочет что-то увидеть в моих глазах. Пока только не поняла, в поисках чего он находится, когда разглядывает мою голубую радужку. Его взгляд был черный от внутренней бури.

– Ты меня специально провоцируешь, – хрипло сказал Бессмертный, наклоняясь близко к моим губам.

Я хитро прищурила глаза, смысл скрывать, что действительно так и есть? От испытываемого волнения облизнула пересохшие губы. Кощей проследил за движением кончика моего языка.

– Если я тебя возьму, то уже не отпущу. Никогда.

Любимый стоял в той же позе, близко для поцелуя, сверкая черными безднами и отслеживая мою реакцию на его слова.

А я не хотела бы остаться в этом мире. Не так уж много хорошего дало мне мое попадание в сказку. Да и не приспособлена я к жизни в таких условиях – без лекарств, родителей, сестры с братом и… чего уж греха таить… интернета.

– Поэтому мне лучше сейчас уйти. Спокойной ночи, малышка.

Он повернул мою голову, чтобы поцеловать в щеку. Но я вывернулась и жестко впилась в его губы. Кощей застонал и с не меньшей силой ответил, сжав в объятиях. Да так тесно, что дышать было нечем. И казалось, своим обжигающим укусом-поцелуем он делал мне искусственное дыхание. Возвращал из серых волн, в которых я тонула, в радужный яркий мир.

Ослабив хватку и тяжело дыша мне в шею, Кощей прошептал:

– Ты меня с ума сводишь. – Отодвинулся, придерживая меня за плечи. Затем сделал шаг назад и взлохматил себе волосы в каком-то растерянном и беззащитном жесте. – И даже не представляешь насколько.

Больше целовать он меня не пытался. Только сообщил, что обещанный чай принесет дворецкий, и ушел.

На следующий день с утра меня ждал сюрприз в виде приглашения на пикник. На той самой поляне, которую я приметила перед тем, как увидела сирену.

Там мы и провели большую часть дня. Кощей закутал меня в теплое одеяло и отвечал на вопросы о своем детстве. Так я узнала, что мать его была ведьмой и умерла двести лет назад. А воспитывал его отец, чье имя я могла видеть на бумагах. Карачун давно ушел из этих мест из-за своей рабочей деятельности. Дом и королевство передал в полное владение и ответственность Кощею сразу после смерти жены. Младшему Бессмертному оседать где-то совсем не хотелось, но пришлось. Жизнь жадного до приключений мужчины изменилась, наполнившись разборками с ведьмами и нечистью. Царевич со своими предъявами и ревностью к Марье окончательно вывел из себя только взявшего бремя власти Кощея. На вопрос, почему же не его отец является королем, Кощей пожал плечами и сказал, что Карачуну подвластно другое государство, которое не позволяет иметь какие-либо политические права тут.

Жаль, что однажды я уеду, оставив этот счастливый день только как воспоминание.

На перемене ко мне подошел Буратино и сказал, что меня вызывают к ректору. Вряд ли этот деревянный засранец стал бы добровольным засланником, так что я только вздернула бровь.

Странно то, что он подошел ко мне, еще более настораживало, что именно в момент отсутствия Кощея.

– Это по поводу комиссии, – дополнил Буратино.

Откуда бы он узнал о проверке, если бы его действительно не послал ректор?

Мы вышли из аудитории и направились в сторону ректорской. Буратино шел прямо за мной, что пугало. Были у меня все основания считать, что он как-то связан с нападениями на меня. Как минимум с собаками в лесу – точно.

Мурашки страха бежали по позвоночнику. На мгновение коснулась своего запястья, успокаивая себя тем, что в любой момент могу позвать Кощея.

Мои руки схватили, я подняла взгляд, встречаясь с довольными глазами Буратино.

«Кощей!» – выкрикнула мысленно. Я бы закричала и вслух, но горло перехватило от страха.

Схватилась за браслет, чтобы снова позвать. Стоп, я же не могу сама делать артефакты материальными. Опустила взгляд на запястья, на них были наручники. Блестящие.

Буратино схватил меня за руку и потащил вбок. Я сразу поняла куда – в портальную. Но мои попытки вырваться оказались тщетными. Меня уже охватило знакомое ощущение засасывания в перенастроенный портал, когда я встретилась взглядом с недоумевающими глазами Кощея.

Он как раз выходил из другого портала.

Мир сузился до наливающихся чернотой глаз, Бессмертный вскинул руку, меня дернуло. Но портал уже захватил мое тело, и попытка Кощея меня удержать только причиняла боль от давления в созданную им стену. Любимый опустил руку, понимая, что такое давление может меня убить. Рванул вперед, уже зная, что не успел. В который раз. Надеюсь, он переживет это осознание.

Ведь это мой мозг так медленно воспринимал события, но на самом деле все произошло слишком быстро. Удивительно, что Кощей вообще успел хоть как-то среагировать.

Я переместилась.

По тому, как спокойно Кощей шагнул из портала, я смогла сделать два вывода. Первое: антимагические наручники заглушили мой зов к их хозяину. Бессмертный до последнего не знал, что происходит. Второе: Кощей был там, где нет стационарного портала. Иначе ему бы не потребовался местный. И это счастливое совпадение, которое может меня спасти. Ведь иначе любимый бы вообще не узнал, что меня похитили. Если браслет не передал мой зов, то, скорее всего, не сообщил бы ему и об опасности.

Вот только кто же похититель?

Мысли отвлекали от страха до момента, как Буратино толкнул меня в спину, торопя идти вперед. Находилась я в незнакомом помещении, пугающем своим вычурным богатством, как в музее какого-нибудь царя.

Сердце ухнуло в пятки, прирастив ноги к полу. Из-за чего от последующего тычка Буратино я болезненно приземлилась на колени.

Тяжело поднимаясь, продолжила мысли, отвлекающие от ужаса грядущего. При переходе я ощутила то же, что и тогда, при попадании к зубастикам. Значит, Буратино был замешан в обеих моих практиках с неполадками порталов. Но зачем это ему?

В комнату зашел кто-то в плаще смерти, а я поняла, что чем больше тут людей, тем сложнее будет вырваться. Взгляд упал на окно, створка была приоткрыта. Рванула к нему, надеясь на свои обретенные навыки скалолазания. Затормозила перед рамой, в шоке наблюдая снег вокруг. Холод коснулся кожи, но я решительно схватилась за край окна, чтобы открыть нараспашку.

Затылок обожгло болью. Я почувствовала, как теряю равновесие и падаю. Перед темнеющими глазами мелькнуло знакомое лицо. Того хамоватого стражника, что силой затащил в этот мир, когда я сама думала, что по мою душу явились грабители.

Сознание я потеряла еще до того, как коснулась пола.

Очнулась, услышав голос того стража, который, похоже, меня и ударил.

– Кто ж знал, что она такая слабая.

– Буратино же тебя предупреждал. Да и ты, идиот, сам ее забирал с Мусорки, мог бы догадаться. Ладно, если с ней не получится, снова попробую с тушкой, веди ее сюда.

Снежная Королева.

Услышала удаляющиеся шаги, наверно, страж ушел за чем-то согласно приказу.

– Зачем тебе-то меня убивать? – спросила и вполне обосновано. Ведь мотив меня убить у нее мог появиться только недавно.

Открыла глаза и обернулась в сторону голоса. Королева сделала шаг в мою сторону, потом остановилась перед лужицей крови, поморщилась и вернулась туда, где стояла.

Приподняться мне помог Некромант. Удивленно посмотрела на то, как выглядел он сейчас. Избитый, с едва поджившими корочками ран на лице и руках. Я сдерживала тошноту, потому что он помог мне принять сидячее положение, ни разу не поморщившись. А ведь, наверно, это было ужасно больно. На его руках такие же наручники, как на моих. Значит, заживление происходит пусть и быстрее, чем у людей, но внешней магией не поможешь. Внешней. Хм, то есть браслеты не затрагивают какие-то внутренние вещи. Например, боль. Кощей все еще может получать мои эмоции страха и ощущения боли. Но как по ним ему понять, что я именно у Снежной?

Ведь если бы он смог отследить портал Буратино, то уже был бы тут. Но он не смог и в наши практики. А значит, это невозможно. Я так слаба, что могу сделать?

А может быть, мое тело достаточно слабо, чтобы передать Кощею и болезненные ощущения от холода? Кто ж знал, мама, насколько ты оказалась права, говоря, что сила женщины в ее слабости.

Итак. Снег – это тот намек, что я могу сделать Бессмертному о моем местоположении. То есть идея выпрыгнуть в окно не так уж плоха. Только здесь нет окон.

Снежная насмотрелась на меня и решила поговорить.

– Конкретно к тебе у меня не было никаких претензий. Мне просто нужен был статус мертвой. Но пото-о-ом все изменилось. Ты стала меня раздражать еще до того, как очутилась в этом мире. Такой идеальный план с заменой, а Кощей заявляет, что не нужно никакой слабой девчонки из Мусорки, он сам пойдет в тюрьму меня защищать. Вот так вот рискнуть моей жизнью? Зная, что от этого зависит и его жизнь? Уже тогда подумалось, что у него что-то не так с головой. Поэтому я пробила по своим связям и организовала все самостоятельно.

– Связям? – прохрипел Некромант. – И когда успела?

– Так Смерти твоей нет уже давно, некому помешать, – Снежная пожала плечами и села в огромное темно-синее кресло.

Только сейчас я оглядела помещение. В отличие от того, в котором я упала в обморок, это не выглядело таким помпезным. Рабочий стол с книгами, полки с непонятными инструментами и баночками. Несколько металлических низких столов, в чем-то испачканных. Похоже, в крови. Затошнило. Потом я вспомнила, что ее много рядом со мной. Огляделась и поняла, что Некромант все еще истекает кровью. Начала осматривать товарища по несчастью в поисках глубокой раны. Эти маги ж настолько привыкли к своему всесилию, что ни зажать рану, ни перевязать не догадаются. Для бинтов использовала порванную одежду Некроманта.

Помогая раненому, я смогла отвлечься от страха и от одного неловкого чувства… облегчения из-за того, что это не идея Кощея была – притащить меня в тюрьму. И даже не его реализация. Да, я его простила. И пусть я это делаю с трудом, но, если прощаю – так прощаю. Напоминать о прошлом не буду. Но как же классно узнать, что все изначально было не так плохо, как казалось. И тут меня торкнуло, и я эхом повторила слова Снежной…

– …зависит и его жизнь…

Скучающая в ожидании стража-предателя, Королева величественно кивнула и даже пояснила:

– Я его последний якорь. Так сказал Оракул, а он не врет. Умру я, и долго Кощею не жить. С его-то врагами, да и друзьями тоже. Более того, ему уже не жить. После того, что он написал мне о том, что вход в его замок закрыт, теперь Бессмертному точно не светит бессмертие. Звучит-то как. Точнее мое внутреннее разрешение на воскрешение. Хотя оно не светило уже давно. То он чуть мой план не разрушил, организовывая твое возвращение. То наши отношения разорвал каким-то странным письмом, отчего пришлось его вылавливать в замке. А там ты. С браслетом на полное наследование, тогда как Мертвое королевство должно стать моим! – Выкрикнув последние слова, Снежная раздраженно дернула рукой, как будто так могла сбросить злость. – Со мной так отвратительно еще никто не поступал. Даже ты. – Королева кивнула на уже перевязанного мной Некроманта. – В твоих действиях хотя бы была логика.

Мое сердце быстро забилось. Так Кощей меня не предавал. Он изначально хотел спасти, вытащить, чтобы исправить свой недосмотр. Но у него это просто не получалось. Почему любимый не попытался объяснить? Может, сразу бы я и не поверила. Но потом…

В дверь зашли. Страж вел под руку девушку с небольшими рожками. Нечисть шла странно, смотрела только вперед и не моргала.

– Сейчас я использую эту девушку, как проводник, а на тебе проведу эксперимент подчинения. – Снежная посмотрела на меня и усмехнулась. – Даже если умрешь – не страшно. Так хотя бы наследовать будет некому.

– Мне бы для начала хотелось уточнить, на фига ты мне все рассказала, как какая-то злодейка из мультика? – спросила у все еще восседающей Снежной. Та улыбнулась и ответила:

– У нас примета такая есть. Не расскажешь – план провалится на самом ответственном моменте.

– Если бы это было так, то некому было бы поведать о вашем стремлении все рассказать перед решительными действиями, – решила поумничать дальше.

– И много ты знаешь тех, кто выжил после подобного? Если убрать то, что снимает кинематограф?

– Должна признаться, что нет. Впервые разговариваю с маньячкой, – признала поражение.

Снежная встала, демонстрируя начало действий. Я замерла, не зная, что дальше делать. Вспомнила про свою идею и встала на ноги.

– Ты просто глупая курица, которую бросил парень из-за ее идиотского поведения, – сказала злодейке язвительно и с насмешкой.

Я не странная, просто у меня хорошо работают системы самозащиты. При перегреве – охладят слезами. При сильных неполадках – врубят язвительность и стойкость. Мне вообще кажется, что если девушка язвительная и стойкая, значит, она в тяжелых условиях. Мы бы и не против позволить о нас заботиться, спасать, холить и лелеять. Но когда рядом нет такого человека – включаются другие механизмы. И дай бог, они не расшатаны постоянной необходимостью их использования. О-о-о, нет, они не сломаются. Они сломают… внутреннее доверие к людям и счастье.

Так вот, мои механизмы терпения в последнее время поизносились. Но у меня был Кощей. Который не бросит. А значит, мне нет необходимости хвататься сейчас за какой-то острый предмет для нападения, чтобы подвергнуть свою жизнь еще бо́льшей опасности. Вряд ли я смогу реально ранить магически залечивающуюся Королеву. А вот себя – запросто.

Может, я все равно умру, но хоть не буду себя считать слишком уж тупой курицей. Хотя последнее – мое звание по жизни, но я постаралась сконцентрироваться на родительской версии, что я обязательно выкручусь. Просто это будет с помощью не моих сил, а слабостей.

На последнее я и рассчитывала, когда сказала свою вызывающую фразу.

– А я передумала, не так уж ты мне и нужна. Уверена, мертвая ты выглядишь лучше, – сказала Снежная и выстрелила в меня ледяной иглой прямо из холеной ладони. Я присела. Еще стреляет. Снова присела.

– Да постой ты на месте, я тебя убить не могу, – возмутилась Снежная.

– Прости, я просто слишком часто с братом в «Мортал Комбат» играла. Так что давай еще стреляй, Саб-Зиро.

– Саб-Зиро – это такой стремный охотник на нежить, с гулькой? – Снежная на мгновение замерла, ожидая ответа.

– Стремный? Ты на себя посмотри. – Мы обе оглядели стройную талию и приятные формы хозяйки замка. – Хотя да, стремный. Не, ты о Джони Кейдже. На этого мне душ не хватило.

– Души, точно… – Снежная задумалась.

– Но вообще я не спец, меня брат всегда обыгрывал, так что мне быстро надоело… – продолжила, надеясь, что Снежная вернется к обстреливанию.

– …так, теперь мне точно не нужно тебя убивать!

– Вот и чудненько, тебя тоже обыгрывал брат в «Мортал Комбат»? Вообще, ты, оказывается, продвинутая для здешних сказочных персонажей. Хоть с кем-то смогла поговорить о знакомом, о земном… – сказала я это вполне искренне.

Иногда, видимо, в жизни случается, что перед тобой самая стервозная злодейка из всех, которая несет ну полный бред, а ты ее понимаешь.

– Да замолчи ты уже. У тебя всегда словесный понос, когда ты боишься?

– Ага. Вот когда прибыла в этот мир и столкнулась…

– Я же сказала ЗАТКНИСЬ, непонятно, что ли? – Снежная топнула ногой. – То, что ты мне нужна уже для двух задач, не значит, что ты незаменима.

– Ты сама вопрос задала.

– Должна признаться, – Снежная взмахнула рукой, – твое замечание про души – очень меткое…

Я ощутила противные мурашки от ее ледяного взгляда.

Ну почему я так и не передала Кощею информацию про Снежную? Ведь поверила же в слова длинноволосого старикашки. Я только спросила Кощея, почему Снежная направила поток магии на Некроманта. Бессмертный пожал плечами и предположил, что она защищалась. А значит, любимый не додумается, что я тут, он не подозревает свою бывшую.

Кажется, Кощей просто привык брать всю ответственность за последствия на себя как мужчину. И уверена, даже во всех поступках этой твари в платье винил себя. За недосмотр, за то, что не справился, не среагировал. Мало ли что еще может придумать помешанный на контроле антисоциальный тип?

Следующий удар Снежки попал в цель, царапнув руку. Я поняла, что в действительности злодейка убить меня и не пыталась. Так, порезвилась с той, что по возрасту ее значительно младше.

Я притворилась, что мне ужасно больно, хотя было терпимо. Кажется, я поняла, отчего так легко относилась к боли в ладони, после того как резала ее. Эта боль не сравнится с моей ежемесячной. Что ж, хоть какой-то плюс от менструации.

Мой страдальческий вид и то, как я в изнеможении присела рядом с брошенными ранее Снежной ледышками, восприняли за правду.

Руку я положила на магический лед. На ощупь – так вполне обычный, тает и холодит.

Пальцам было уже почти невыносимо холодно, но я терпела. Холод, магия Снежных, ну же, любимый, догадайся, что не все девушки достойны твоего уважения и защиты.

Обычная женщина сразу бы просекла, что что-то тут не то, но Снежная привыкла к своей силе и превосходству над окружающими. О настоящих женских хитростях она, наверно, и не слышала никогда. Такие есть и у нас в мире. Они настолько сильны, что любую хитрость воспринимают как ложь, а не как возможность решить проблему миром без траты лишних нервов.

Королева спокойно продолжила свои дела. Рогатую девушку положили на низкий металлический стол. Та безвольно все выполняла.

Под моей же рукой окончательно растаяла сосулька.

– Признай, Некромант, использовать человечку как проводник – это отличная идея.

Старик поморщился. Видимо, понял, что ему тоже теперь предстоит выслушивать планы злодейки. Интересно, а если бы нас, жертв, было бы не двое, а сотня? Каждому бы пересказывала планы? Не умаялась бы?

– Ее тело выдержит дольше всего, так как не будет в процессе магически истощаться. Только физически. И я смогу проследить за процессом подчинения. Наконец-то у меня будут нормальные подчиненные.

– Это зомби-то? – хмыкнула, прервав излияния Снежной.

– Не совсем, они будут живыми. На этих, – Снежная кивнула на рогатую девушку, – должно подействовать. Просто еще не выяснила, чего не хватает в этой формуле.

– Ну да, сил-то нахапала немерено, – фыркнул Некромант.

– Не завидуй, – Снежная довольно улыбнулась и покачала головой. – Теперь тяжело найти мага сильнее меня.

Последняя фраза зазвучала особенно зловеще. Запах крови дополнил ее, и я задрожала. Больше ничего не было в моих силах. Только ждать этот эксперимент, в котором я или стану подчиненной марионеткой, или еще чего-то там.

Вот и Снежная напомнила о задаче. А чтобы я не рыпалась, страж за руку дотащил до лежащей девочки. Такая молоденькая.

– А чем тебя живые и неподчиненные слуги не устраивают? – прохрипела в страхе. Уж очень безжизненный был взгляд у рогатой.

– Это как Кай, который свалил к Герде? – фыркнула Снежная. – И почему они всегда выбирают других? Таких жалких и бесхребетных… – Королева посмотрела на меня, поморщившись, – …как ты. – Да и эти. – Снежная кивнула на стража и в сторону двери, видимо, имея в виду Буратино. – Один на работе вечно пропадает, другой с убийством обычной человечки не справляется. А как бы легко все получилось, если бы инферно или зубастики сработали.

Так и знала, что они зубастиками называются.

– Пришлось все в свои руки брать. И получилось бы сразу, да вот только Кощей суицидальным настроением, похоже, решил заболеть. – Снежную прервал гул и осыпавшаяся сверху пыль. – Все-таки нашел. И ломится, идиот.

Королева усмехнулась, схватила мою руку и порезала мне ладонь. Я непроизвольно вскрикнула, не ожидая подобного. Затем Снежная порезала руку и себе. И смешала нашу кровь рукопожатием, что-то нашептывая. Когда она отпустила мою ладонь, ее порез уже зажил. Это какая у нее внутренняя сила-то выходит!

Я только что поняла несколько вещей. Кощей понял мое послание и пришел меня спасать. Второе – это то, что Снежная Королева магически сильнее Бессмертного. И третье: Кощей тут может окончательно умереть, а я сама его сюда позвала.

Внутрь комнаты влетел Буратино. Снежная кивнула зашедшему, тот достал кинжал, встал позади меня и приставил острое лезвие к моему горлу.

Кощей спокойно ступил внутрь. Даже дверь не потребовалось открывать, ведь Буратино ее забыл закрыть. Несмотря на беспокойство, мое сердце радостно забилось. Я была уверена, что теперь точно все будет хорошо. Кощей не может не справиться.

Буратино надавил ножом сильнее, и я ощутила боль в шее. Бессмертный посмотрел на него, что-то сказал, и нож скользнул вниз, не поранив.

Сзади раздался хрип, но Кощей покачал головой, намекая, чтобы я не оборачивалась назад. И я послушалась. Затем Бессмертный встал между мной и Снежной и повернулся к последней. Та спокойно и даже с насмешкой проговорила:

– Спасибо, мне самой давно стоило это сделать с тем, как он выполняет свою работу. Жаль только потерять такого талантливого портальщика.

Кощей молча приподнял руку, тут же зазвучал хрип злодейки. Но одновременно с этим внутри меня разлился болезненный жар, я застонала тоже. В следующее мгновение мне показалось, что мои внутренности горят, и я рухнула на колени. Кощей мгновенно оказался рядом.

Снежная стояла в точно такой же коленопреклоненной позе и смеялась.

– Думал, я не перестрахуюсь? Силы силами, но ты всегда умел удивлять. Вот и сейчас. Воровство неврожденной магии. Невероятно. – Королева привстала и ехидно на нас посмотрела. – Только вот человечка сейчас не сможет быстро справиться с тем, что ты натворил, верно? Недолго тебе жить, моя кривая копия. – Снежная сделала пару шагов в сторону и кивнула на синее кресло, на котором недавно сидела. – Присаживайся, Кощеюшка. Но имей в виду, что если бросаешь девушку сухим письмом из тюрьмы, придется ловить последствия. И возможно, даже не тебе. Будешь послушным, проживет твоя девочка чуть дольше. А раз уж тебя даже собственная безопасность не останавливает, то подумай, что, навредив мне, ты сделаешь хуже и ей. По крайней мере, в ближайшие сутки.

Бессмертный послушно сел в кресло. Страж застегнул на его руках антимагические наручники, но Кощей смотрел только на меня. Глаза у него были черны, но он постарался ободряюще улыбнуться, сглаживая то, как жутко выглядело его лицо с момента убийства Буратино.

Я так и не взглянула в сторону тела последнего, но почему-то была уверена, что тот, кто подставлял меня столько раз, мертв.

Неужели у Кощея есть план спасения? Ведь иначе он не был бы спокоен. Тут я заметила, как к креслу ползла моя змейка, удерживая в пасти мой самонагревающийся нож.

Тут же отвернулась от оружия, чтобы не выдавать мою питомицу. Зато теперь заметила, что у Кощея на шее кровь. Чего ему стоило настолько быстро ворваться в замок, который, по словам Снежной в первую нашу встречу, считается самым неприступным?

– Вот скажи мне, Кощеюшка, что было не так? Ведь все хорошо начиналось. Пришел после Оракула, предложил защиту. Ты же понимаешь, что живые якоря из пустоты не берутся? Только из чувств. И что же в итоге? Мои предложения не поддерживаешь, браслета не подарил, в отличие от какой-то слабачки. Даже узаконить наши отношения не предложил. И это с настоящей, сильной женщиной. Зачем тебе эта не доношенная жизнью девчонка? – Снежная цедила сквозь зубы, что только подчеркивало то, насколько все перечисленное уязвляло ее гордость.

И не замечала, какой кайф я получаю от ее слов. Кощей даже помолвлен не был. Господи, какое это чистое женское счастье влюбленной! И даже боль внутри на мгновение отошла в сторону.

Кощей ожидаемо промолчал. Оправдываться мой любимый и правда не умел. Снежная только заскрипела зубами, а затем проговорила:

– Что ж, к черту эксперимент. Армия зомбированной нечисти подождет. Лучше повеселимся. – Снежная поставила меня еще ближе к лежащей нечисти и вложила мне в руки кинжал.

– Убей рогатую тварь. Сама. Или будет вот так.

Я снова ощутила сильное жжение внутренностей. Что? Убить? Я в испуге посмотрела на Кощея, но он кивнул, подтверждая слова Снежной. Они свихнулись? Зачем?

Я подняла нож над грудью нечисти. Нет, я не смогу. Пусть пытают, но нет. Кощей губами прошептал: «Давай». Нет! Я не убийца!

– Да ты ни на что не способна. Даже начать обычный ритуал. Что он в тебе нашел? Что вообще интересного в таких слабачках? – сказала Снежная, а Кощей в этот момент схватил принесенный змейкой нож. И отрезал себе руку в запястье одним взмахом. Отрезал! Себе! Руку!

Тошнота. Шок.

Я вскрикнула и опустила кинжал, только на мгновение ощутив преграду при погружении ножа в грудь ни в чем не повинной девочки-нечисти.

Я убийца.

Когда подняла глаза, увидела, как Кощей кидает в мою сторону нож целой рукой. Прямо мне в сердце. В глазах потемнело.

Я умерла.

11

Я оглянулась вокруг. Такое впечатление, что я просто переместилась в другой мир. Ущипнула себя, чтобы понять, кажется ли мне… и не почувствовала боли. Вообще-то это нечестно. Мне не стало легче от того, что я поняла, что что-то не так. Вокруг пустота, потрескавшаяся земля и куски камней. Даже кустов нет. Воздух казался затхлым, но только на вид – много дыма и пыли вокруг. А запахи не ощущаются. Присела, коснулась земли. Тактильно кое-что ощутила: тепло и шершавость земли.

Так и не поняв, что делать, просто пошла куда глаза глядят. Стоять на месте слишком скучно. Так прошло около получаса.

Знакомую фигуру в черном я определила сразу. Уж слишком пустынная земля вокруг. Я тут же сорвалась на бег, Кощей ловко подхватил мою запыхавшуюся тушку и успокаивающе погладил по волосам.

– Шш-ш-ш, малышка. Скоро вернешься.

– А где мы? – спросила, все еще цепляясь пальцами за черный костюм.

– В аду, – хитро усмехнулся Кощей.

Я задрожала.

– Не волнуйся, у меня тут связи, – сказал Бессмертный, очень внимательно и немного странно вглядываясь в мои глаза. Как будто сейчас не было ничего важнее.

– Это потому, что я убила? – прошептала, чувствуя, как от этого осознания растет лед в моем сердце.

– Это потому, что я заставил тебя поверить, что ты убила. – К нам приближалась высокая фигура, и Кощей заговорил быстрее: – На самом деле эта девушка была без души. И это я магически опустил твою руку. Прости, что заставил в это поверить, но из рая мы бы тебя вытащить уже не смогли.

К нам подошел высокий мужчина. Даже выше Кощея. А вот лицо практически такое же, как у моего Бессмертного. Похоже, сейчас состоится мое знакомство с отцом любимого. Кощей, стоило Карачуну подойти, отпустил меня из объятий, затем указал на меня и сказал:

– Вначале ее.

– Якорь? – уточнил мужчина более глубоким басом, чем у Кощея.

– Нож в ее груди.

– Подготовились, значит. – Мужчина на мгновение замер, прикрыв глаза, потом резко сменил позу на более расслабленную и проговорил: – Не проблема, чертям передал. А ты?

Бессмертный покачал головой.

– С тростью понятно. Снежная?

– Убил, – ответил Кощей, а я вздрогнула.

– Что? – вскрикнула, ощущая болезненный ком в горле.

– После твоей смерти ваша связь пропала, а сама Снежная ослабла. Она всегда заботилась только о силе, забывая, что знания и навыки могут оказаться важнее, – терпеливо пояснил Кощей.

– Какого лярва ты тогда сдох?! – У Карачуна очень знакомо почернели глаза.

– Так надо было, – просто сказал Кощей.

– Из-за нее?! – воскликнул король ада.

Мужчины смерили друг друга взглядом. Карачун поджал губы и начал говорить спокойнее:

– Ладно, что-нибудь придумаю. Постараюсь задержать тебя тут по максимуму. Решим. Может, не сразу, но…

Тело Кощея начало становиться прозрачным.

– Иди сюда, малышка.

Любимый раскрыл руки для объятий. Я тут же вернулась в родное тепло, жаль только, его густого запаха здесь не могла ощутить. Кощей прижал меня к себе крепко-крепко. – Скоро ты вернешься домой, и все будет хорошо. Отец тебе поможет, если вдруг что-то пойдет не так.

Кощей поцеловал меня в лоб и приподнял голову, похоже, посмотрел на отца. За спиной раздался потрясенный голос:

– Да даже самопожертвование бы не вытащило тебя отсюда, по-моему, мы позаботились о твоем злодействе, разве нет?! – Последние слова Карачун уже выкрикнул, а потом сорвался на шепот: – Это уже второе, да?

Я подняла голову и взглянула на Кощея, встречаясь с его спокойными серыми глазами.

– Все плохо? – спросила.

– Все закономерно, малышка. Ты, главное, себя не вини, а то я тебя знаю. – Кощей мягко улыбнулся и взъерошил мне волосы. – Во-первых, это я сам виноват, не сменив допуски на дворецких, продолжая доверять той, кто уже проявляла свою сущность так или иначе. Был уверен, что такая… моим якорем стать не сможет.

Бессмертный поджал губы, его глаза почернели. Он явно не привык ошибаться и сейчас считал себя наивным дураком. Наверно, для трехсотлетнего короля – это очень болезненное чувство. Но хоть Кощей и из магического мира, ему не чуждо и что-то человеческое. Как и всем моим новым знакомым. Только вот любимый считал это слабостью. Я провела пальцами по его руке, показывая, что его чувства и ошибки мне нужны не меньше остального.

– Во-вторых, я предвидел, что у нас все так может кончиться, – сказал младший Бессмертный, развеивая мои только что возникшие представления о его наивности. – Но несколько дней с тобой были для меня важнее. И конечно, важнее твоя жизнь. – Кощей погладил меня по щеке и прошептал: – Даже не представлял, что способен на такие чувства. – любимый опустил руку и с совершенно серьезным взглядом твердо сказал: – Я готов к тому, чтобы ты была не со мной, но невыносимо даже помыслить, что мир может существовать без тебя. Это мое решение, малышка. И я прошу тебя его принять. А еще быть счастливой.

Кощей поцеловал меня в губы уже совершенно невесомо. Я крепко прижалась к любимому, повиснув на его шее в попытке удержать, но упала на колени. Кощей исчез.

Обернувшись, увидела сидящего на земле Карачуна. Он закрыл ладонями глаза, а его плечи тряслись.

– Вы же его вернете? – прошептала.

– Убирайся! – грозно прохрипел Карачун, взмахнув рукой, на которой сверкнула влага.

В моих глазах почернело.

Я стояла в замке Кощея, а передо мной склонился в поклоне дворецкий.

– Теперь все это имущество принадлежит мне? – спросила у дворецкого. Тот разогнулся и проговорил:

– На вас браслет с максимальной связью. Это означает, что вы являетесь единственной наследницей всего имущества. Обычно такие выдают детям-наследникам или невесте.

Я покраснела. Интересно, кто я? Ребенок или невеста? Судя по разнице в возрасте – я точно дитятко. А если верить поцелуям… Сердце болезненно сжалось. Я ведь буквально недавно начала думать, что оно опустело, словно вообще разучилось чувствовать.

Огляделась. И зачем мне все это? Я не хочу жить в магическом мире, мне не нужен этот огромный пустынный замок с привидениями. А на финансы я никогда не жаловалась. Может, моя семья и не баснословно богата, но смогла позволить себе сделать дочери подарок – машину. И скоро будет отдельная комната. Теперь она мне точно пригодится, чтобы не пугать сестру своими вечными слезами.

В том, что я вернусь домой, была абсолютно уверена. Теперь мне в магическом мире точно больше делать нечего. Ничто не держит. Точнее, никто…

– Я бы хотела отказаться от наследства в пользу Карачуна. Отца Кощея.

– Мне очень жаль, но господина вы можете назначить только управляющим. А получить все имущество он может только после вашей смерти.

– Хорошо. Наверно, нужна какая-то генеральная доверенность?

– Простите, почему вы… мы чем-то успели вас обидеть? – Дворецкий посмотрел на меня умоляющим взглядом.

– Мы? Тут кто-то кроме вас?

– Да, штат прислуги, но они с отводом глаз, чтобы не беспокоить шумом и мельтешением.

Я побледнела. Это что, выходит, за нами с Кощеем не только бестелесные привидения могли подглядывать, но и…

– Нет-нет, что вы, – похоже, управляющий понял, о чем я думаю. – Им запрещено входить в те комнаты, в которых хозяин или его гости. Только по прямому приказу. Просто на хозяина отвод не действовал, да и предпочитал он быть в одиночестве…

Я взмахнула рукой, обрывая дворецкого. В его голосе послышалась грусть. А реветь тут в обнимку с этим дядькой в мои планы не входило.

Прислуга держится поодаль… Что ж, не так уж страшно. Будет проще провести эти несколько дней.

– Сможешь пригласить в гости Карачуна?

– Да, госпожа, – сказал дворецкий, поникнув плечами. – Все черти теперь в вашем распоряжении. Я попрошу, чтобы они сбегали за королем Подземного мира.

Точно, Кощей же говорил, что его отец тоже король, а значит, не сможет забрать власть тут.

Почему любимый принял такое решение? Я же не возьмусь спасать нечисть от уничтожения. Не потяну его врагов. Я даже не останусь в этом мире! Он мог сделать столько хорошего, на что обычная человечка не способна. Я поджала губу, сдерживая слезы, и поспешила в ставшую уже своей комнату. Там было множество приготовленных для меня платьев. И земных тоже, часть подходящих Кощей перевез в академию.

Сейчас, со снятыми с меня обвинениями, я спокойно носила джинсы даже в академии и могла уже уйти куда угодно, так как привязку истинного имени с меня сняли.

Обернулась на шум, никого не заметила, только свой неожиданно появившийся багаж. Слуг и правда не увидеть.

Наконец-то удалось выйти из тюрьмы. Собрала я не только свои вещи, но и Кощея. Последнее отняло особенно много времени.

Слезы покатились по щекам, а я думала, что уже все выплакала. Топнула ногой. Хватит. Я что-то придумаю. Вот Карачун явится, и выясню. Воскрес мой Бессмертный однажды, воскреснет и еще раз.

Сама же я очнулась три недели назад. Из нового у меня – только седая прядь, которая на фоне моих светлых волос никому не была видна. Чувствовала я себя гораздо лучше, чем Кощей после своего воскрешения. Встречал меня Некромант, который по поводу воскрешения и проинформировал. И о том, что после посещения мира мертвых седеют волосы. И о том, что Бессмертный побеспокоился обо мне, убив так, чтобы я воскресла в максимально здоровом состоянии. Как итог – Снежную удалось убить, не навредив мне.

Еще Некромант сказал, что Кощей сам себя убил. Но перед этим потребовал у него вернуть долг жизни тем, что проконтролирует мое воскрешение. На что старик пояснил, что он должен свою жизнь вдвойне: я его перевязала, Бессмертный освободил, а потом Кощей еще и убил его врага. Но на все мои требования вернуть и любимого тоже Некромант только горестно качал головой.

Выплакав остаток слез, я вышла из комнаты в поисках гостиной для приема самого дьявола. Важно было найти что-то максимально нейтральное, не вызывающее у меня ассоциаций и ностальгии. Хотя рядом будет Карачун, так похожий на Кощея…

Дворецкий сообщил, что король ада уже явился. Поэтому я ткнула в первую попавшуюся комнату со столом, в которой еще не была. И попросила принести нам что-то перекусить.

Карачун, в отличие от сына, был одет в простую и объемную одежду. Вот уж у кого можно было позаимствовать спортивный костюм. А ведь ты мне обещал, любимый, что лет через триста ты со мной побегаешь.

Мы с Карачуном заняли места напротив друг друга и встретились взглядом.

– У вас карие глаза, – прошептала.

– Кощей цветом глаз в мать, – сказал Карачун, грустно улыбнувшись.

– Ну, кроме…

– А чернота – это в мою демоническую родню.

Я кивнула. Мне нужно было обсудить с ним передачу наследства и титула, но все это казалось таким далеким и неважным. Даже огромное количество нечисти, которая зависит от меня. Я не умею думать и аккуратно заботиться о таком количестве народа. У меня и о себе-то не всегда выходит. Даже свою первую любовь потеряла, так и не успев обрести.

– А если… – прошептала сквозь сжатое в тисках надежды горло.

– Что? Да как ты посмела об этом даже подумать! – Карачун стукнул кулаком по столу, отчего заглянувший дворецкий передумал заходить.

Дьявол сверлил меня почерневшим взглядом. Похоже, умение читать по лицам у Кощея было наследственным.

– Если ты настолько не ценишь жертву моего сына и уничтожишь то, ради чего он погиб… я тебе такой ад у себя устрою! Лично проконтролирую!

– Но самопожертвование…

– Это самоубийство, а не самопожертвование! – рыкнул дьявол. – Наверх так не проложишь путь.

Отвернулась, чтобы он не видел моих слез. Карачун с таким почерневшим взглядом слишком напоминал своего погибшего сына.

Карачун не стал отвечать, только раздраженно дернул плечом.

– А если…

– Ничего уже не сделать, малышка.

Я вздрогнула от обращения. И пусть оно было сказано басом, но в нем чего-то не хватало. Той нежности и многосложности чувств, что всегда вкладывал в «малышка» Кощей.

Я все еще не поворачивалась, так как слезы потекли с новой силой, а остановить поток не выходило. Карачун продолжил:

– Якоря нет и никогда уже не будет. Оракул не врет. Снежная Королева была последним шансом. Да и если бы нашелся якорь, то нужен кто-то, кто доведет до чертей… или там это, наверно, ангелы. И даже если был кто-то для этого, то все равно Кощея там уже нет. Кто его будет удерживать от перерождения? Ад и рай – только перевалочный путь. Просто там кто-то заведует ВИП-ложей ожидания. А я – эконом-вариантом, – Карачун фыркнул. – Сразу по прибытии Кощея я получал зов и являлся лично, чтобы удержать его у себя подольше. Пока не решится вопрос с подготовкой тела и якоря. Да и чертей погонять приходится знатно. А потом еще и свою незаконную деятельность по воскрешению прикрыть в канцелярии. Думаешь, кто-то наверху стал бы вот так нарушать законы мироздания ради злодея, оказавшегося в ВИП-зоне практически по ошибке?

Я рухнула лбом на стол и зарыдала уже в голос. Карачун явно замер, не зная, что делать. Ну точно, родственники. Застонала, понимая, что теперь плачу уже по утраченной надежде. Если уж сам дьявол не способен даже предположить возможность, что Кощей воскреснет. А ведь за этот короткий разговор я поняла, что Карачун пошел бы на все, чтобы вытащить сына. Он уже нарушал высшие законы ради этого. И судя по седым волосам Кощея – не раз. Просто сейчас даже король ада не в силах сделать хоть что-то.

– Я так понял из последних слов… – Карачун откашлялся, но все равно продолжил шепотом: – …сына, что ты хотела вернуться домой. Я помогу переместиться, если тебе необходимо.

– Я уже с ректором и Акелой договорилась. Меня заберут через несколько дней. Я вас позвала, чтобы решить вопросы наследственности и титула.

– Значит, решим. – Карачун все-таки протянул руку и неловко взлохматил мои волосы. Этот жест был настолько знакомым, что я всхлипнула особенно горько. Карачун резко убрал руку, совсем уже растерявшись. – Прости, если был груб. Я понимаю выбор сына. И жалею, что однажды не сделал такой же. – Мужчина отвел взгляд от моих любопытных глаз и дополнил коротко: – Свою любовь я потерял.

Дома прошло ровно столько же времени, что и в академии. Но магическая комиссия подсуетилась и объяснила все это моим отъездом по учебе на какую-то олимпиаду. Только кто теперь вернет расположение родителей ко мне? В то, что я писала эсэмэски, просто они, видимо, не дошли – никто из родных не поверил. Решили, наверно, что я связалась с плохой компанией и у меня запоздалый подростковый бунт.

На их предположения я только махнула рукой, мои родители все равно примут и поддержат. Просто им нужно время.

Маги хотя бы проблему с учебой решили, работая над прикрытием своих задниц, и ладно. А как же иначе? Наказывают за раскрытие магии перед людьми, а сами загнали в свой мир человеческую девушку.

Сейчас там активно происходит расследование этого вопроса, до моего перемещения сюда Акела держал в курсе происходящего, так как его брат работает среди стражей.

Собираясь на свидание, я застегнула браслет, подаренный братом, на запястье. Провела по звеньям пальцами. Кажется, я нашла того мужчину, который тоже подарил мне браслет и выдержал сравнение с моим братом.

Надела свой единственный черный костюм, красоваться перед неизвестным парнем не хотелось. И то иду только для того, чтобы родители перестали так на меня смотреть, как будто я умираю. Хотя они всегда были внимательны к своим детям, вот и сейчас заметили то, что творится у меня внутри.

Я обернулась на скрип двери и увидела, как мама заходит с натянутой улыбкой. В глазах ее такая жалость, как будто она знает, через что мне пришлось пройти.

Через столько проблем, которые подарила мне злодейка, пользующаяся заботой и молчаливостью Кощея. Хотя я как раз принесла ему гораздо больше бед. Но отказалась бы я от всего этого, даже зная, что без меня он выживет? Нет. Той Снежки, что сейчас, не существовало бы, если бы ее кожи не касались руки мужчины, в чьей крови смесь демона и ведьмы. Вот так себялюбиво, да. Я приняла твое решение, Кощей. Но оно было еще более эгоистичное, чем те мысли, что в моей голове сейчас. Ты же не подумал, как теперь этой новой Снежке жить без тебя, верно? Сколько ночей любимый мне снился, в которых я его звала, звала и звала.

Услышала треск, опустила взгляд и поняла, что порвала ткань на манжете при застегивании, настолько резко дернула рукой от последней мысли.

Взглянула на себя в зеркало. Кажется, я полюбила черную классическую одежду. Выглядела я в ней несколько нелепо, но чудилось в этом что-то уютное, успокаивающее.

И что надеть теперь, ведь свой единственный костюм я только что порвала.

Папа с беспокойством взглянул на меня из-за маминого плеча.

Мать успокаивающе положила ладонь на плечо отца и закрыла перед его носом дверь. Затем выбрала платье самостоятельно. Оно оказалось желтым. Я не выдержала и заплакала, вспоминая наши с Кощеем дни в замке.

– Доченька. – Расстроганная мама обняла меня и прижала к себе. И ведь знает, что я плакса, но всегда поддержит и пожалеет. А еще поймет, когда мне действительно невыносимо горько. – Ты же знаешь, что мы всегда рядом? – Я кивнула. – И что бы ни случилось, ты можешь рассказать.

– Не хочу, – прошептала. Объяснять, что не сошла с ума, рассказывать то, что так трудно вспоминать. Не хочу, и точка.

– Хорошо, маленькая.

Я вздрогнула. Неужели я всем кажусь ребенком? Коснулась запястья, на котором, насколько я знаю, все еще оставался браслет Кощея, а поверх золотая цепочка брата. Хотелось бы узнать, Кощей его надевал как удочерение или как предложение? Но уже…

Обняла маму в ответ, вдыхая ее сладкие духи.

– Главное, чтобы ты была счастлива, доча. Так что не думай ты о нас, стариках.

Я фыркнула маме в волосы. Старики, как же. Полиция до сих пор крестится, когда их видит, после шума, который они подняли из-за моего исчезновения.

Так и не объяснив маме ничего, вышла и села в свою Киюшу. В бардачке лежала упаковка от того письма, с которого все началось. Не смогла выкинуть, пусть хоть что-то материальное останется из того мира. Ведь я ничего не взяла, меня проверяли на артефакты. Оставили только невидимый мне браслет, просто потому, что его уже не снять. А еще я все еще числюсь королевой. Мне удалось передать все свои полномочия Карачуну и Акеле с Ягой. Последняя призналась, что в ней сильна кровь ведьм, и она с удовольствием пожила бы в этом благостном для них крае. Мать Кощея отлично его зарядила.

Ректор предложил помощь по обустройству. Он и его девушка (та самая, о которой по пьяни рассказал) решили переехать в Мертвое королевство. Только Кэрролу придется еще минимум год отработать в академии. Но они уже занялись благоустройством места под жизнь обычных рас.

К тому же ректор пообещал тоже заниматься вопросом нечисти. Понял, как все привыкли возлагать этот вопрос на плечи Бессмертного.

С этими мыслями я притормозила перед уткой с утятами. Утка перешла дорогу и запрыгнула на бордюр, а вот у малышей не получалось.

Перекрыла проезд своей машиной и вышла помочь птенцам.

Утка шипела и не позволяла коснуться малышей, чтобы поднять тех над бордюром. Ох, глупая, помочь же хочу. Но фиг ей это объяснишь.

Перед глазами появились черные классические ботинки. Сердце ухнуло от ощущения дежавю. Я тогда так же перекрыла дорогу и смотрела вниз.

Те же самые ботинки!

Такие знакомые руки, получив пару укусов от матери-утки, приподняли утят над бордюром.

Я продолжала сидеть на корточках, боясь подняться.

Моих волос коснулись, и я резко подняла взгляд. Знакомые черты размазались потоками моих в очередной чертов раз полившихся слез.

– Так не рада меня видеть? – сказано было басом, отдавшимся вибрацией в сердце. Привстала и уткнулась лбом в теплое плечо любимого. Заревела в голос. Теперь уже от счастья. Впервые за долгое-долгое время от счастья.

– Шш-ш, малышка.

Кощей ласково прижал к себе и погладил по волосам. Его тепло и густой аромат проникали мне под кожу, наполняя меня чем-то абсолютно легким и невероятным, смывающим все камни с души.

Из ощущений вырвал сигнал клаксона и ругань. Рядом с черной матовой машиной, из которой, похоже, и вышел мой действительно Бессмертный, стояла другая машина, водитель которой сигналил и орал на нас из открытого окна.

Но это промелькнуло в моих мыслях фоном, я снова прижалась лицом к уже мокрому от моих слез пиджаку.

– Как? – прошептала в любимое плечо.

– Оказывается, мой якорь – ты.

Подняла глаза, встречаясь с его спокойным серым взглядом. Кощей пояснил:

– Наверху правит Смерть, и ей очень захотелось поблагодарить нас за спасение ее любимого. Она меня задержала. Потом удалось связаться с Некромантом, отчего Властительница рая вообще была на седьмом небе от счастья. Кстати, в прямом смысле на седьмом уровне есть возможность связи, но только у душ с определенными способностями. Так что послужил я еще и передатчиком любовных писем. – Кощей зарылся носом в мои волосы и продолжил говорить тише: – Некр же и предположил ошибку в трактовке Оракула. Ты свое согласие определенно дала, но для тебя, наверно, это был просто грустный сон. И вот я тут.

Расплылась в наисчастливейшей улыбке, но ему показывать не стала. Мне его еще отучивать от этих дурацких порывов самопожертвования. Нечего поощрять. Вместо этого уточнила:

– А как же нарушение мировых законов и тому подобное?

– Пфф, – фыркнул Кощей прямо мне в ухо, вызывая толпу мурашек, – связи решают все даже на том свете.

– Зато на этом пенсионный возраст увеличили. Но вроде не до трехсот лет, так что постоянный доход у тебя уже точно есть. Завидный жених.

Я просто испугалась, что он сейчас уйдет. И попросила остаться. Он все понял и поцеловал мои мокрые от слез губы.

Отвернулась, пряча покрасневшие глаза, и сквозь пелену слез увидела, что тот самый крикливый молчит. Он уже обменивался телефоном с девушкой из другой машины. Оба слегка раскраснелись и робко улыбались. Наконец я поняла, где видела этого парня. В тот день, еще до попадания, он так же стоял и ругался за стеклом. А позади него остановилась машина и оттуда вышел…

– Это ты припарковал мою машину.

– Да. Узнал, что Снежная не отступилась, хотел посмотреть, кем она решила рискнуть вместо себя. Я отменил облаву, но не учел, что у Королевы есть в стражах свои люди. А дальше просто не стал ничего предпринимать. Думал, что не дам тебе умереть. И тем самым мне не придется подвергать риску женщину, которую я…

– …любил?

– Вот уж вряд ли. Не настолько уж я слеп. Но Оракул никогда не врет. А значит, эта женщина должна была стать для меня жизненно важной. Живые существа иначе якорями не становятся. Откуда я мог знать, что Оракул имел в виду совсем иную Снежную Королеву.

Я прижалась щекой к груди любимого, слушая, как бьется сердце, и замечая, как зарождается новая любовь у тех, кто остановился на дороге позади машины Кощея. Крикливый улыбался, а водительница краснела и кокетливо заправляла волосы. Кто-то может подумать, что любовь находят в сказке… а вот мы с этим несдержанным водителем нашли прямо посреди дороги. Просто нам нужно было время и какая-то проблема, чтобы ее рассмотреть.

Хм, у нас теперь знакомства с высшими чинами и в аду, и в раю.

– Так выходит, мы теперь бессмертны? И наши близкие тоже? – спросила.

– Если смерть произошла в магическом мире и есть заготовленный якорь, то да. Умерев же в этом мире, уже не воскреснуть.

– То есть здесь это невозможно? – И бессмертие доступно только в магическом мире. В котором я сидела в тюрьме. С людьми, которых не понимала. С добром, мечтающим меня уничтожить по-тихому.

– Я не хочу там жить. Может, смогла бы пару раз наведаться, но жить… невыносимо.

– Значит, будем жить тут.

И я поняла окончательно.

– Нет, так нельзя. Любовь – это не жертвы. Любовь – это союз, который дарует, а не забирает. Я не могу лишить тебя жизни.

– Ты меня не убиваешь.

– В твоей жизни впереди бесконечность! И бессмертие!

– Ты же от него только что отказалась.

– Но это я. Здесь моя жизнь. Здесь мне хорошо и приятно. Но я не готова ради этого…

– А моя жизнь в тебе. Хорошо и приятно мне с любимой. Даже пара дней с тобой лучше бесконечности без тебя. Ты сама приняла только что такой же выбор и не понимаешь, почему я…

– Стоп. Стоп. Стоп. Пара дней? Точно, можно же умереть и раньше срока. Нет. Пусть мы будем не вместе, но я хочу знать, что ты жив и будешь жить. Тут же опасности. Я даже не знаю, можно ли тебя лечить обычными лекарствами, тебе же триста. – Слезы растерянности полились из глаз.

– Ни тебя, ни себя я никому не дам в обиду. После смерти Снежной и подарка Смерти я считаюсь одним из сильнейших магов союза магических миров. Меня не сломить. Уж тем более тем мелким проблемам, которые существуют в твоем мире. За время пребывания в нем по рабочим вопросам я их неплохо изучил. И отлично смогу тут жить. Хотя планирую все же наведываться к себе на земли. Думаю, от небольших каникул в моем замке, пусть и без интернета, не откажешься даже ты.

С трудом понимала, о чем речь, слова превращались в кашу. Я слышала, что было сказано, только ничего не доходило до испуганного сознания. Но в начале фразы успела уловить что-то меня зацепившее. Точно. Наконец в голове немного прояснилось.

– Сильнейший маг?

– Ну вот, даже не знаешь, за кого выходишь замуж.

– Я не говорила, что согласна.

– А кто ж тебя спрашивал? Браслет-то уже приняла.

– Может, я его приняла как удочерение, – сварливо сказала сквозь слезы.

Кощей нежно провел пальцами по моим щекам, стирая мокрые потоки.

– Вот успокоишься, тогда и спрошу, – решил пойти на компромисс великий злодей.

– Это не должно быть так. Я своими слезами весь момент порчу.

– Потому и предлагаю вначале просто ко мне прижаться. – Я послушно обняла. Скорее хватаясь за его рубашку как утопающая, чем проявляя какой-то интим. – А потом довериться.

– Не смогу тебя потерять еще раз. Не выдержу.

– Я готов найти все, что ты потеряла. Даже себя. Так что вытираем слезы и целуем будущего мужа. Кстати, интересно, что скажет твой отец на предложение сменить твою фамилию на Бессмертную?

– Что он точно сойдется в выпивке с твоим шутником отцом?

– Главное, чтобы они вместе не пили при рождении внуков. А вообще, я пока не планировал отправлять тестя в ад. Для начала им нужно обзавестись, сыграв свадьбу и…

– Ты меня так и не спросил, – усмехнулась и счастливо прищурилась под его ласковым взглядом.

И он спросил.

– Ты сама меня та-а-ак уговаривала, – сказал Кощей, подбадривающе утягивая меня на второй круг за локоть.

– Это было триста лет назад! – возмутилась, перебирая кроссовками. Главное – не демонстрировать внешне, что я тут уже издыхаю. А то ж ученики совсем на физкультуре расслабятся, раз уж ректор себе позволяет наращивать жирок.

– Обещал утреннюю пробежку? Сделал. – Мой Бессмертный так широко улыбался, что хотелось его прибить. Все равно же воскреснет.

Только бегает любимый быстро. Фиг догонишь. Полагаю, что из-за того, сколько пришлось спасаться от гнева Яги, этот навык неудивителен. Ведь оказалось, что Кощей, когда-то в начале их дружбы, снял проклятие не полностью, и старость все-таки оставалась не заклинанием, а неизбежностью времени. И развеял его первый поцелуй любви с мужем. Акела чуть не перевоплотился от шока, когда увидел у алтаря вместо новоиспеченной жены невиданную красавицу.

Из окна второго этажа вылетел счастливо верещащий Колобок. Мы с мужем остановились, я же воспользовалась перерывом в пробежке, переведя тему:

– С момента, как Колобок упросил меня назначить его физруком, дети только в футбол и играют. Кто ж знал, что он войдет во вкус. Вот только…

Кощей потащил меня за локоть продолжить пробежку. Вздохнула. Отвлечь не удалось.

А ведь Колобок меня удивил этим желанием, я же его даже отговаривала. Дети-то бывают хуже зэков. Однако когда вышел закон «равенства разумных», автоматически аннулирующий МЛЯ, академию пришлось переквалифицировать в училище для начинающих магов. Конкретно наше специализировалось на обучении детей нечисти. Оказывается, когда сама Смерть на твоей стороне (и объединяется с дьяволом, Некромантом, ректором и Кощеем), принятие законов происходит гораздо быстрее. Особенно после информации, что нечисть так же попадает в рай, как и все остальные. С добавкой о том, что Карачун будет рад видеть у себя всех несогласных с законом.

Баюн настолько увлекся преподавательской деятельностью, что остался в академии заведовать биомагией. Только теперь туда добавилась новая дисциплина по новоприсоединившимся расам (так называли нечисть и обычных людей). Алиса сейчас не работает, сидит со своим очередным котенком. Они там с Багирой все никак не остановятся в деторождении (или правильнее которождении?). Но главное, что подружки да Ваня с Баюном счастливы, и ладно.

Я как ректор до сих пор не сошлась только с Грымзой. Ну, характер у бабки такой, что поделать. Зато всю нечисть в кулаке держит. Я же, если что, использую дополнительные занятия по магическим ресурсам как самое жестокое наказание шалунам.

Карачун занимается тем, что науськивает чертей на тайную слежку за внуками, которые в отместку грозятся явиться в ад и оторвать рога старшему Бессмертному. Да, это украшение на голове у тестя появилось как раз благодаря одной из проделок младшего сына. Дедуле настолько понравилось, что теперь по приколу является грешникам во снах. Так я узнала, что юной душой мой любимый в отца.

Яга, Акела, Кэррол и Алита живут в Мертвом королевстве, изучают возможности нечисти и обычных людей. Последние все чаще являются в наш мир, а как их лечить – только разбираемся.

Мне взгрустнулось, ведь мои родители так и не согласились переехать в другой мир. Иногда у меня возникало чувство вины за такую долгую жизнь, когда родные умирали.

– Кош, а почему ваш с Некромантом эксперимент жизненной связи больше никто не использует?

– Так оно ж опасно для делящейся стороны, – сказал Кощей и замер.

Иногда он жалеет, что научился быть открытым со мной. Вот и сейчас от всего сердца ударила его ладонью по спине.

– Ты почему не сказал, что для тебя это было опасно?

Бессмертный благоразумно ускорился. Ну нет, не убежишь от разговора.

– Так все же хорошо получилось! – выкрикнул Кощей, уже отбежав на приличное расстояние.

– Неужели ты так и не понял, что самопожертвования твои никому не нужны? Мне от этого легче не становится.

Кощей замер, позволив себя еще раз стукнуть, и сгреб в объятья.

– А мне становится. У меня появилась возможность прожить с любимой столько лет. – Любимый поцеловал меня в морщинистый лоб.

Заклинание отдавало половину жизненных сил Бессмертного мне, отчего старели мы одновременно. Правда, выходит, что Кощей быстрее, чем мог бы. С этим я успела смириться, а вот то, что при наложении заклинания он подвергал себя опасности…

– Это неправильно, – еще раз ударила его ладошкой.

– А бить мужа – это правильно? – спросил Бессмертный, широко улыбаясь.

– Неправильно, – понуро подтвердила. Вот сколько раз просила себя не делать так. Но иногда та-а-ак хочется треснуть по этой наглой любимой роже.

– Вот видишь, какие мы с тобой неправильные.

Кощей зарылся в мои волосы, дыша мне в шею. Вот же ж привычка.

– Когда уже нанюхаешься, а? – спросила, втихаря повиснув на Кощее, чтобы отдохнуть.

– Никогда.

Любимый поцеловал меня в шею, а потом бодро сообщил:

– Но это не значит, что мы не будем бегать по утрам, увеличивая наши неправильности.

Застонала. Ну почему это заклинание не передает физические возможности Кощея? Только замедляет процесс старения. Хотя мне не на что жаловаться. У меня такая удивительно прекрасная, долгая и счастливая жизнь.

Бодро побежала вперед, обгоняя Кощея.

– Догоняй! – прокричала.

Да-да, любимый, я все еще хочу тебя удивлять.

Спасибо, что дочитали!

О том, как происходит процесс написания и насколько вы можете на него повлиять – в моих блогах:

ВК: bes_book_write

Телеграм: bes_book_blog

Снежка имеет в виду свою машину KIA (прим. автора).

Я, кажется, сделала это вдвоем.

Ночью в поле с конем мы больше чем друзья.

О милый, милый мой, хороший, догадайся сам!

Но это не значит, что я с конем.

Ночкой темной тихо пойдем,

Это так похоже на меня.

Было всяко – всяко пройдет!

О милый, милый,

Упс, я сделала это вдвоем.

Строчка из песни Duncan Laurence «Arcade», которая играла в моих наушниках всю главу на повторе. Перевод: «Я хочу слезть с этих американских горок». Эта музыка не раз включалась для вдохновения во время написания этой книги (прим. автора).

Строки из песни Duncan Laurence «Arcade». Перевод: «Любить тебя – это безнадежная игра».

Строки из песни Duncan Laurence «Arcade». Перевод: «Разбитое сердце – все, что у меня осталось».

Строки из песни Duncan Laurence «Arcade». Перевод: «Сколько монеток нужно положить в слот?»

Строки из песни Duncan Laurence «Arcade». Перевод: «Чтобы нас разлучить, много не понадобилось».

Строки из песни Duncan Laurence «Arcade». Перевод: «Прошу, отвези меня, отвези меня домой».

Строки из песни Duncan Laurence «Arcade». Перевод: «Но я продолжал идти, идти вперед».

Строки из песни Duncan Laurence «Arcade». Перевод: «Я подарил тебе всю любовь, что сберег».

Строки из песни Duncan Laurence «Arcade». Перевод: «Я предвидел конец раньше, чем все началось».