— Наденька, только что позвонила секретарша Никона Матвеева, сказала, чтобы ты поднялась в его кабинет. Он только что приехал. Хотел бы с тобой поговорить.

Подняв глаза от проекта, посмотрела на начальника отдела с прищуром.

— А кто это Никон Матвеев?

— Ты что! Это же владелец нашей компании, — засмеялась она. — Давай скорее!

Отложив карандаш, нахмурилась. Чего еще этому Кэнону понадобилось? Сегодня второй день моей стажировки в крупнейшем архитектурном бюро страны. Проработав всего три месяца, поеду в Европу. Там меня с руками и ногами оторвут после стажа в «Industry of the Future». Мне все думалось, что куда-то бегать из-за своего стола я не буду.

Неужели так требуется моё присутствие и общение с руководителем компании? Я же всего лишь архитектор.

— Давай, давай. Хватай свои заметки и бегом к нему! — фыркнула на меня Антонина Павловна. — Кстати, Наденька, он не женат, — как-то заигрывающе произнесла.

Ох, а мне-то какое дело? Собрав листы А4, на которых я сделала первые пометки нового проекта по строительству социальных домов, помчала. Сердце тарабанило в груди, отражаясь в ушах. Я волновалась. По характеру ведь интроверт. Наверное, именно поэтому пошла на архитектурный факультет.

Люблю творить, рисовала сколько себя помню. Рисовала не кошечек и собачек, а здания. Мечтала переехать в Европу, там к архитектуре относятся по-другому. Историю ценят, не уклоняются от общего стиля городов. Москва для меня стала культурным шоком, когда я переехала из Питера, чтобы постажироваться в крупнейшем архитектурном бюро страны.

Нажав кнопку лифта, смотрела на табло.

— К Никону? — произнес пожилой мужчина, подошедший со спины.

С ним меня уже знакомили, но имя его я подзабыла.

— Да, к Никону Матвееву.

— Ты сильно не расстраивайся после общения с ним. У него такой метод, — улыбнулся и пошел прочь.

Лифт щёлкнул, оповестив о своём прибытии. Зайдя внутрь, нажала кнопку на самый высокий этаж здания. 65-ый, если быть точной. Волноваться я не стала меньше. От слов этого мужчины мне ещё страшнее.

Скоростной лифт быстро доставил меня до нужного этажа. Выйдя из кабины, я озиралась.

— Надежда? — обратилась ко мне молоденькая девушка в деловом костюме, а я закивала, невольно оценив её вышколенный вид и мой растрепанный.

От природы кудрявые волосы торчали у меня в разные стороны, поэтому всегда носила длину не ниже плеч. А у этой девушки был идеальный гладкий боб. Кажется, ни один волосок не выбивался из её безукоризненной причёски.

— Да, я Надежда.

— Пройдемте, Никон Матвеевич вас ждёт.

Цокая каблучками, она провела меня к кабинету и без стука открыла дверь. Сразу же перед глазами оказался мужчина, на вид не старше тридцати лет, темноволосый, широкоплечий и довольно высокий. Он сразу произвел приятное впечатление. Быть может все дело в смазливой внешности.

— Здравствуйте, приходите, — был вежлив и учтив.

— Здравствуйте, — засеменила ножками, заходя в кабинет.

За спиной захлопнулась дверь, видимо, её закрыла секретарша.

— Дайте свои эскизы, — спокойно заговорил, усаживаясь в кресло.

Подойдя к его столу, наклонилась, пытаясь дотянуться и передать ему в руки несколько листочков, которые я прорисовывала с самого утра.

— Работаете без программы? — вздернул бровью.

— Сначала вручную. Потом вношу данные в программу, — тихо ответила, оправдываясь. — Нас так учили.

Ничего не ответив, просматривал каждый лист, словно под лупой.

— И где вас таких берет отдел кадров, — закачал головой. — Вы думаете, это хороший проект? — швырнул листки на край стола, отчего я их еле подхватила, спасая от падения.

— Это еще не проект. Это зарисовки.

— То есть вы до обеда рисовали эти писульки? Думаете, мы тут так работаем? — засмеялся. — Это, — ткнул пальцем в сторону моих с трудом выверенных листков, — бездарщина. Вы свободны.

Открыв было рот, чтобы что-то сказать в свою защиту, молчала. Господи! Что сказать этому хаму? Как доказать, что я права? Чувствуя жжение в глазах от пробивающихся слез, развернулась к двери и пошла на выход.

Козел!

Начальник и слово мне не сказал, он уже и думать забыл о той стажерке, которая в течение полуминуты была в его кабинете. Закрыв за собой дверь, хотела разрыдаться. Как этому человеку удалось довести меня до слез за несколько секунд?

Меня не мог пронять даже самый противный профессор нашего института, который, кажется, питался слезами… девственниц. Хотя вряд ли мои одногруппницы, кого он довел до слез, были девственницами. Но если бы были, его точно можно было отнести в этот разряд. А пока он был лишь женоненавистником. До сих пор помню его фразы: «Женщины глупы. Им не место в архитектуре. Им место на кухне»…

Но профессор был старым пердуном, которому его хамство можно было простить его старостью. Было уж за 80, а на работу бегал как 20-летний. Видимо, слезы девушек оказывали на него омолаживающий эффект…

Но этот что? Чего пристал-то? Еще не успела доделать проект, а он уже оскорбляет. Да и вообще! Непрофессионально это!

— Надежда, зайдите-ка еще на минутку, — вдруг услышала я голос, который уже стала люто ненавидеть.

Смахнув слезу, развернулась и лучезарно улыбнулась.

Противный! Противный сноб!

— Да?

Никон-Кэнон зашел в кабинет, а я последовала за ним.

— Скажите, пожалуйста, — начал он, как только закрыл дверь. — Вы пришли в офис или на вечеринку? — смотрел на меня, не сдерживая ухмылку.

— В офис, — ответила на автомате.

— Тогда будьте любезны на работу надевать деловой костюм. У нас дресс-код. Неужели вам не сказали?

— Сказали, — скромно начала я поправлять свой жакет.

— Через несколько минут у вас начинается обед, давайте отобедаем вместе. Заодно и узнаю, чем живет наш творческий отдел, — схватив телефон, небрежно лежащий на столе, вновь открыл дверь и мы вместе вышли.

Я задыхалась от изумления. Только что вроде как отсчитал, но пригласил на обед. Что бы это значило? Представляю, как тут все молоденькие и не очень девчонки по нему сохнут. Не просто начальник, а владелец компании…

Свои влажные розовые мечты я давно упрятала в темную коробку. Никаких принцев на белых конях не существует. И этот не принц. Хам, сноб и еще невесть кто. Пригласил на обед явно с одной лишь целью. Узнать, что говорят о нем в отделе. А я типа наивная дуреха сразу ему все должна выложить. Или может думает завербовать меня в шпионы? Чтобы докладывала, что, да как…

— Леночка, скажи водителю, чтобы подавал машину, — бросил он секретарше и пошел на выход.

Нажав кнопку лифта, окинул меня каким-то игривым взглядом. Сразу же вспомнилась сцена из фильма «50 оттенков Серого». Там, где он ее жарко целует в лифте. Во рту от этой мысли пересохло. Парень у меня есть. Ну как парень. Тот, с кем я уже встречаюсь сто лет в обед. Он остался в Питере, пока я рванула покорять Москву на эти три месяца. Далее в моих планах Барселона. А Ваня так и останется в Питере. Наша последняя встреча была этакой прелюдией перед расставанием.

Поэтому от своих интимных мыслей, главным героем которых стал Кэнон или Никон, совсем не стыжусь. Если бы не его острый язык, совсем не красящий мужчину, я могла бы даже влюбиться… Ведь этот хамовитый ловелас поистине красавец. Во всяком случае, полностью в моем вкусе.

Стоя в лифте, наивно полагала, что рассматриваю его незаметно для него самого. Но через секунду до меня все же дошло, что мой слюнявый взгляд прекрасно ему виден в отражение зеркальных стен. Рост под 185, шикарный разворот плеч, бездонная глубина зелено-голубых глаз. Темные волосы, немного зачесанные назад и щетина… О, он просто идеал для меня. Только вот если бы вкупе к этому заменить бы его сварливый характер на что-то более подобающее…

Когда мы вышли из здания, возле входа нас уже ждала машина представительского класса. Тёмный седан, почти чёрный, сверкал как бриллиант. Видимо, только что из мойки потому, что погода предполагает скорее заляпанные грязью, что летает в воздухе, бока. Водитель открыл дверь, а Никон помог мне разместиться сзади, но сам почему-то сел спереди.

Сидя на огромном кожаном кресле, вообще не понимала, что происходит. Неужели каждого стажёра он водит на обед? Или это я так размечталась, что мужчина его статуса заинтересуется мной. Нет, я конечно девушка очень симпатичная, но абсолютно реалистка. Для таких внешность пустышка. Им интересны только люди его круга.

Впрочем, и внешность играет не последнюю роль. Для любовницы, например… Но я-то девушка приличная.

Мои белокурые локоны, всё время кудрявые, почти не поддавались укладке. Голубые глаза были моей гордостью. Девчонки из группы всё время завидовали, хотя на нашем факультете девчонок было всего-то человек 8 из 100. До сих пор помню восхищенные возгласы.

«Ох, Надюха, повезло тебе с глазками твоими! Огромные ресницы, голубые глаза! Я такого цвета линзы покупаю, а у тебя натуральный цвет!» — Светка из группы постоянно не могла пройти мимо без пары реплик.

Через несколько минут машина остановилась, он вышел и открыл мне дверь, подавая руку. Окинув взглядом здание, к которому мы подъехали, приоткрыла рот. Шикарная дорогая лепнина, античный стиль — всё как я люблю. Я не сторонник современного архитектурного стиля, обожаю то, что принято называть античностью.

Вдохновили меня картины руинистов. На них мегалиты, которые возвести и в современном мире сложно. Более того на них руины явно подвергшиеся какому-то катаклизму. Именно тогда, когда я была впервые в Эрмитаже и увидела картины руинистов, поняла, что хочу творить, создавать такие же величественные здания. Даже архитектура Питера произвела на меня не столь значительное впечатление, а вот работы художников, которые отразили всё величие и одновременно упадок после какой-то беды.

Теперь мы видим, что архитекторы, создавшие всё это, в истории. Да, имена многих уже забыты, но их детища остались.

Не отпуская мою руку, Никон провел меня в ресторан. Метрдотель, увидев его, перестал дышать.

— Никон Анатольевич, здравствуйте! Рады вас видеть!

Кивнув ему, начальник все еще не отпускал мою руку. Он подвёл меня к столику и, подвинув стул, помог разместиться.

— Как обычно, — Никон бросил официанту и плюхнулся на стул. — Ну так что, Надежда, расскажите, почему выбрали нашу компанию? — его вопрос очень походил на то, что обычно спрашивают на собеседованиях.

— Она одна из лучших, — улыбнулась.

— Поправка, она лучшая. По этому поводу ещё один вопрос. С чего вы взяли, что вы нам подходите? — его вопрос сразу обескуражил своей бесцеремонностью.

— Во-первых, я не буду работать постоянно, это всего лишь стажировка. Трамплин в Европу, так сказать. Вы же берёте нескольких студентов после окончания университета ежегодно. Причём именно университета, в котором обучалась я. Вы даёте возможность поработать у вас, а потом отправляйте этих студентов работать в лучших архитектурных бюро Европы.

Никон улыбнулся, оголяя чертовски белые ровные зубы. 100 процентов искусственные!

— Тогда третий вопрос. С чего вы взяли, что ваше место именно в архитектуре, а не на кухне?

— Надеюсь, вы шутите? Это чистой воды шовинизм! Вы знаете, почему именно меня взяли на стажировку в вашу компанию? — отвечая на вопросы, не дышала. — Потому что я была лучшей на всём факультете.

Никон разразился истеричным смехом, даже не смехом, то был хохот. Совсем неприличный для такого пафосного ресторана.

— Вы что серьёзно? Думаете, я не знаю профессора, который помогал вам с дипломом? Он любитель молоденьких и симпатичных девушек! Будет продвигать любую бездарность за милый взгляд, а уж если ему позволят что-то более интимное, то воздвигнет на пьедестал, назовет новым Гауди.

От обиды, почувствовала во рту горечь. Чёртов Никон прав! Олег Семенович действительно такой! Он часто ставил девчонкам зачеты на экзаменах за флирт с ним, но я с ним никогда не флиртовала! А этот вероятно, учился у него, поэтому своими глазами видел…

Что ж, одним вопросом меньше. Теперь понятно его не очень доброжелательное отношение к женщинам в архитектуре.

— Зачем вы меня пригласили на обед? — смогла спросить, сдерживая слезы.

Взрослый 30-летний мужик обижает и оскорбляет 22-летнюю выпускницу ВУЗа. Очень достойное поведение для мужчины!..

— Хочу понять, кого все-таки через три месяца мне нужно отправлять в Европу. Не хочу ударить лицом в грязь. Три человека должны показать себя во всей красе. Но пока я вижу лишь попытки стать архитектором. Вы не архитектор. А в Европу поедут лишь архитекторы. Поэтому вам придется смириться, что у вас нет таланта. Пять лет университета потрачены зазря. Мне жаль, — пожал плечами, не обращая внимания на то, что мы уже были не тет-а-тет.

Официант поставил передо мной тарелку с каким-то мясным блюдом, я же поморщилась. А вот от чая с женьшенем не отказалась бы.

— Я вегетарианка, — гордо вскинула бровью.

— Что? — Никон закатил глаза. — Откуда вы этого бреда понабрались? Мясо нужно есть, вам еще детей рожать. Знаете, что комарихи пьют кровь. А комары исключительно нектар. Вот и женщины так. Им нужно мясо. Ешьте! Это очень вкусно! — подвинул тарелку ко мне ближе.

— Я не буду есть мясо! Вы что? Уже не ем его 10 лет! Меня скорее стошнит на тарелку, — отодвинула ее и взяла чашку чая, отпивая глоток.

Никон нахмурился, сжимая свои довольно пухлые губы в тонкую полоску.

— Ну значит в вас не хватит темперамента, чтобы творить. Мясо это жизнь. Мясо в пище это активный темперамент.

— Художник, чтобы творить, должен быть голодным, — вскинула бровью. — Слышали такое изречение?

— То есть я могу вам не платить зарплату или хорошо ее урезать, чтобы вы начали наконец творить? — засмеялся. — Хорошо, воспользуюсь вашим советом. Сколько там у вас зарплата? Давайте ее сократим процентов на 30. Нет, на 50? Согласны? — совсем не сдерживал своих эмоций, кажется, он получал удовольствие от того, что подтрунивал надо мной.

— Нет, зарплату лучше не трогать, — запорхала ресницами.

От моих очаровательных глаз мало кто мог устоять. И он не сможет. Во всяком случае будет более снисходителен.

— Вы что со мной флиртуете? Надежда, в нашей компании есть не только дресс-код, но и правила приличия. Мы не домогаемся сотрудников и вам не советуем.

— Я не флиртую! — вспыхнула.

Боже! Какой сноб! Чего цепляется к каждому слову и действию? В детстве так себя вели мальчишки, которые неравнодушно вздыхали. Они дергали за косички, воровали ручки — в общем, всеми способами хотели привлечь внимание. Но ему-то что? 30 лет мужику, не меньше! А поведение… Даже не знаю на сколько.

— Флиртуете, флиртуете. Думаете, стоит улыбнуться начальнику, он сразу поплыл? Не в моем случае.

— Вы что гей? — вырвалось автоматом.

— А вот тут, Надежда, вы ходите по острию. Лучше скажите, что происходит в отделе. Вас там не обижают?

— Кроме вас никто! — отвела взгляд.

— Я вас обижаю? Вы меня, видимо, не так поняли. Мне бы просто хотелось, чтобы все люди, кому мы даем шанс в нашей компании показать себя в Европе, были достойны этого. Пока в вас я этого не вижу, — пожал плечами. — Хотите есть траву? Закажите официанту.

Схватив меню, начала листать. О, мне позволили самой выбрать то, что я могу съесть! Какая доброта!

Увидев написанные крошечным шрифтом цены, поежилась. Каждое блюдо сопровождало красочное фото. Слюнки растекались, но стоимость даже самого скромного блюда в несколько тысяч меня смущала.

Выбрав греческий салат и тосты с сыром, самодовольно посмотрела в голубые глаза наглеца. Он бы прекрасно походил на романтичного мужчину, если бы не болтал почем зря!

— Серьезно? Греческий салат? Тосты с сыром? — Никон снова закатил глаза.

— Что опять не так?

— Где же вы вегетарианка? Сыр! Это же животный продукт! Фу! Как можно?

— Не путайте понятия! Вегетарианец этот тот, кто не ест мясо и рыбу. Веган не ест еще и яйца с молочкой. Так что все правильно, — вскинула бровью, чего так часто никогда и не делала.

Почему-то именно ему мне хотелось доказать, что он не прав. Не важно в чем! Во всем неправ!

Официант принес мой заказ, пока Никон смотрел на меня выжидающе.

— Знаете, Надежда, я подумал и решил, что вам следует поехать со мной в командировку, — вдруг произнес, когда я поднесла вилку с кусочком сыра ко рту.

— В командировку? — спросила, удивившись этой реплике.

Это, наверное, хорошо. Значит, не видит во мне бездарность, какой хочет выставить. Видимо, это действительно такой метод воспитания. Опустить ниже плинтуса, потом возвести на пьедестал. Мол, нечего расслабляться.

Не успела я обрадоваться, как он добавил пару ложек дёгтя.

— Не забудь с собой взять купальник, мы полетим туда, где море, вернее океан. Мой любимый Индийский океан. Летим в Гоа.

— А как это связано с моей работой архитектором?

— Да будет вам, Наденька, какой вы архитектор! — засмеялся.

Внутри вспыхнул огненный вихрь. Как же я его уже не переношу! Всего час общения, а он уже вознесся на пьедестал тех, уже готова назвать своими врагами.

— Какова же цель командировки?

— А вы подумайте, — улыбнулся и кокетливо вскинул брови.

Он что флиртует? Сам ведь говорил, что это запрещено в офисе, что есть определённый деловой код общения.

— Это харассмент? — прищурила глаза, сканируя его.

С этим человеком нужно держать ухо востро. Говорит, что будет вести себя прилично, а там, поди, ещё и под юбку залезет.

Да, мужчина он очень привлекательный, но это никак не умаляет того факта, насколько он на нагл, самодоволен и старается постоянно меня унизить.

— Какое ужасное слово! — покачал головой. — Я же вам говорил, приставать не буду, всё в рамках приличия. Если у вас это на уме, то, пожалуйста, не нужно всех под одну гребёнку, оценивая остальных в меру своей распущенности, — засмеялся, явно подтрунивая надо мной.

Я вздохнула, стараясь успокоиться. Совсем не думала сегодня утром, собираясь на работу, что попаду в такую ситуацию… Ну он ко мне пристал? Взрослый мужчина, владелец компании. Что ему нужно от меня? Что мало девушек моего возраста, за которыми можно приударить или подоставать их своими колкими замечаниями? У него что такой фетиш?!

Я настоящий интроверт, для меня такие подколы противопоказаны. К тому же я очень восприимчива к критике. Кому-то плевать на то, что о них говорят, особенно в работе, но для меня это очень критично. Я потом думаю, размышляю об этом, анализирую, что я сделала не так, если вдруг получила критику. И его я не могу понять. Какова самоцель того, что он меня постоянно старается уколоть? В чём смысл?

— И когда же планируется это командировка? — спустя несколько мгновений всё же заставила себя заговорить.

— Сегодня, — бросил он, снова смерив меня взглядом своих бездонно голубых глаз, в которых читался порок.

— Сегодня я не могу! — перебирая в голове миллион отговорок, запорхала ресницами, стараясь отвлечь внимание.

— И какие же у вас сегодня планы? — отодвинул тарелку, на которой ещё осталось мясное блюдо.

— Понимаете, я снимаю квартиру в Москве, а сама из Питера. Сегодня смотрю новую квартиру, ту, что дешевле и удобнее в расположении. Договорилась с агентом агентства недвижимости. Если не буду смотреть квартиру, то упущу этот выгодный вариант. Поэтому не могу! — выдохнула, понимая, что моё оправдание выглядит вполне себе реалистично.

Квартиру я уже давно сняла и довольно неплохую на пару с подругой, но ему-то об этом знать не обязательно.

— Я-то подумал, что действительно важное, а это так, мелочи.

— Мелочи? — расширила от удивления глаза.

— Конечно мелочи!

— Ну знаете ли, для меня не мелочи вопрос, где мне жить. Сколько платить за квартиру! Это очень важный вопрос. Ну вам же не понять, у вас нет никаких проблем с жильём.

— Когда вернемся в офис, я распоряжусь, чтобы вам предоставили корпоративную квартиру на время стажировки плюс ещё месяц, пока будете перебираться в Барселону. Если конечно пройдёте стажировку, — добавил усмехнувшись.

От удивления я открыла рот.

— Корпоративную квартиру?

Он что серьёзно? Какая будет экономия! Тут что-то нечисто! Неужели он просто так предлагает молоденький стажерке в своей компании корпоративную квартиру? Говорит, что на работе не приемлет флирта, а сам берёт в командировку с собой, так ещё и предоставляет жильё от компании. Тут точно что-то нечисто!

— Надя, вы закончили свой обед? — задал риторический вопрос, когда последний листик салата погрузился в мой рот.

— Да, спасибо, было очень вкусно.

— Отлично, водитель отвезёт вас в офис, в 6 я вас заберу, заедем к вам домой за вещами, документами и мы поедем в аэропорт.

— В аэропорт?

— У вас что короткая память, Наденька? Вы сегодня летите со мной в командировку, вопрос решён. Если отказываетесь, стажировка аннулируется.

— А. Хорошо.

— Вы можете идти, водитель уже вас ждет, — улыбнулся мне как-то провокационно.

Подскочив со своего стула, схватила сумку и побежала на выход. Сердце барабанило в ушах, я совершенно не понимала, что происходит. Этот человек ведёт себя более чем странно, но он мой руководитель, имеет полное право направить меня в командировку, это всё прописано в договоре. Только что подразумевает эта командировка? Наверное, лучше спросить у моих коллег. Непосредственная начальница! Уж она-то точно знает.

Приехав в офис, помолчала в свой отдел.

— Ну как дела, Надя? — сразу же с порога начала проводить мой допрос моя руководительница.

— Сегодня в Матвеевым едем в командировку.

— Чего, чего, девочка? — расширила она глаза.

— В командировку, — ответила чуть тише.

— Ой, ой, ой, а он времени зря не теряет. Ты поосторожней с ним, впервые берёт с собой в командировку стажерку. До этого, правда, стажёрами были только мальчики, ты первая девочка. Может поэтому и берет с собой, — не сдерживала она улыбки, в которой читалось какое-то злорадство.

— Хорошо, буду, — ответила и, достав из сумки свои наработки, которые он охарактеризовал «бездарщиной», решила поскорее ввести их в программу.

Едем в командировку — хорошо, но я докажу ему в этой поездке, что много чего стою! Пусть не думает, что из-за того, что я молоденькая женщина, то с меня никудышный архитектор. Это от пола вообще никак не зависит. У нас на курсе было полно ребят, которым архитектура противопоказана. Но нет, сунули кому-то взятку и поступили. А потом будут проектировать дома, в которых жить или работать людям. Страшно подумать, во что может вылиться эта авантюра. Это как с медиками. Учился бездарь, бездарь и будет лечить. В некоторых областях нельзя допускать такого пофигизма. Но ведь допускают.

Обиднее всего, что Никон-Кэнон меня считает бездарью. Бесит до ужаса!

За работой время пролетело незаметно. Не отрываясь ни на чай-кофе, ни на походы в туалет, я завершила внешний облик небольшого социального дома в стиле античности. С внутренней еще следовало поработать, но на это нужно время. Да и вообще эту работу обычный архитектор делает минимум за неделю. Я же справилась за один рабочий день! И пусть Никон теперь скажет что-то против, когда я покажу ему свои наработки. Засунет свой противный язык себе… куда подальше!

Телефон на моем столе затрезвонил, от чего я даже подпрыгнула. Мне казалось, что он здесь в качестве муляжа, ведь ни разу не звонил.

— Возьми трубку, — вдруг отвлекла меня от своих мыслей Антонина Павловна.

— А… Хорошо, — подняв трубку, поднесла ее к уху. — Алло.

— Наденька, вы что еще на работе? Выходите! Я жду внизу.

— Кто это? — из-за гула своих коллег, которые закончили свою работу и собирали вещи на выход, не расслышала голос.

— Что-то мне подсказывает, что вам нужно проверить и память, и слух, — цинично засмеялся тот, кого сразу же узнала по злорадным ноткам. — Я же говорил вам, что забираю вас после работы, мы едем к вам домой, вы берете документы и вещи. А после мы летим в Гоа. Ну что за память!

— Я спускаюсь, — еле заставила себя не гаркнуть ему какую-нибудь гадость, схватила рабочий ноутбук, который разрешалось забирать домой, взяла сумку и, попрощавшись со всеми, пошла на выход.

Выйдя из здания, наткнулась на водителя, который подвел меня к машине и усадил сзади. Никон опять сидел спереди, демонстративно соблюдая дистанцию. Но тот факт, что он так в меня вцепился, почему-то подсказывал, что я ему понравилась… Не может же быть иначе при таком его поведении…

— Наденька, ну что же вы молчите?

— Что? — немного опешила, когда он оглянулся, пристально посмотрев в мои глаза.

— Называйте адрес, куда ехать.

— А. Да, — закивала и протараторила название улицы и номер дома.

Машина тронулась, грациозно и очень быстро доставив нас в не очень презентабельный район Москвы, Кузьминки.

— Так, берите загранпаспорт, ваши женские принадлежности. Мы ждём вас здесь. У вас 20 минут.

Выскочив из машины, зашла в подъезд пятиэтажки, выдохнув от волнения. Его приказной тон выводил из себя. Но если я ему скажу одно слово, он мне обратно скажет 10. Себе дороже брыкаться.

В подъезде не было лифта, поэтому на пятый этаж я понеслась галопом, по пути высунув язык.

— О, господи! — моя соседка Оксана, что сидела на кухне и уплетала тарелку борща, удивилась, увидев мой взъерошенный вид. — От маньяка что ли убегала?

— Нет. Я просто очень спешу, мне нужно собрать вещи, еду в командировку на несколько дней.

— Ого. Ничего себе! У тебя же вроде только стажировка, для чего может поехать в командировку начинающий архитектор?

— Нет времени объяснять, приятного аппетита.

Проскочив в зал к своему дивану, возле которого была небольшая полочка с моими вещами, уселась. Купальника у меня не было, сезон только начался, но планов купаться на местных пляжах у меня не было. Поэтому на полочке скромно лежали только деловые вещи. Взяв загранпаспорт, шорты, пару футболок, закинув небольшую косметичку и зубную щётку, потащила рюкзак с вещами к входной двери.

Вновь вернувшись на кухню, налила себе стакан чая и отхлебнула добрую половину.

— Какая-то ты странная! — Оксана уже почти закончила свою трапезу.

Я же, улыбнувшись ей, решила немножко поискать информацию о Никоне.

Введя в поиске запрос «Никон Матвеев», улыбнулась. Он не просто Матвеев, он ещё и Матвеевич, похоже, у его дедушки было чувство юмора.

Этот мужчина вполне мог зваться Железным человеком… Он ведь, судя по сплетням в интернете, гений, миллиардер, плейбой, филантроп.

Не скрывая улыбку на лице, пялилась в экран, рассматривая фото, что надыбали папарацци.

— У тебя всё хорошо?

— Да, — закивала и сразу же вздрогнула от звонка.

Кто-то звонил с неизвестного номера. На секунду подумала, что это реклама, поэтому решила не брать. А потом вдруг решила, что вероятно это Матвеев. Номер-то слишком крутой. Одни единицы… Ох и самомнение у него!

— Алло, — ответила.

— Наденька, ну сколько вас ждать? — как всегда не был особенно учтив. — У нас вылет через полтора часа, поспешите!

— Иду, — буркнула.

Переодевшись в джинсы и футболку, закинула рюкзак себе на плечо, попрощалась с соседкой по квартире и вышла.

Спускаясь по лестнице, столкнулась с соседом снизу, который брынчал на своём инструменте все выходные, по-моему, на контрабасе. Казалось, он специально изводил соседей своей бездарной игрой.

Хоть один плюс в моей поездке. Не буду слушать откровенную фальш.

Запрыгнув в машину, чуть не закричала от страха и неожиданности, на заднем сидении сидел Никон Матвеев, вальяжно развалившись.

— Вы долго! — укоризненно произнес и дал команду водителю выдвигаться.

— Вы же сами сказали, что есть 20 минут, — взглянув на часы, удостоверилась, что я вполне уложилась в положенное время.

— Вас не было 40 минут!

— Каких 40 минут? — от откровенной лжи и упрёков на пустом месте опешила.

— Ладно, хватит оправдываться. Я не желаю слушать нелепые оправдания. Мы сейчас едем в аэропорт, летим в Гоа, а там нужно будет провести кое-какие мероприятия.

— Что именно?

— Не утомляйте меня сейчас своими вопросами. Всё обсудим на месте. Я очень устал, немного посплю. Вы же не против? — откинул спинку своего кресла, разместившись горизонтально.

Я же отвернулась в окно, рассматривая вечернюю Москву. Машина очень быстро доставила нас в аэропорт, что я и глазом не успела моргнуть. Не мудрено, ведь часто мы ехали по выделенке.

Это человек привык получать все и сразу, уже одно это говорит о многом. Какова же настоящая причина нашей совместной поездки?! И почему он так и норовит укусить? У него что… маленький… тот самый, раз пытается возвыситься на фоне других. Но одно дело петушиться с другим мужчиной, совсем другое — с молодой девушкой. Откуда столько ненависти к женщинам и пустой злобы?! В сети пишут про него, что он вполне себе успешен у противоположного пола. Тогда почему такой злюка?

Как оказалось, привели нас не в обычный терминал, а для частных самолётов. Удивленно все рассматривая, с трудом верила в происходящее. Но когда мы зашли в самолёт, внутри абсолютно и безукоризненно белый, я совсем растерялась. Мы точно едем по работе? Или я как… эскорт богатого и властного руководителя, которому не могу сказать нет…

— Шампанское? — спросила меня стюардесса, когда Никон указал пальцем на кресло, на которое мне предполагалось сесть.

— Нет, нет! Только воды. Спасибо, — аккуратно села, боясь повредить белую кожу своими старыми потертыми джинсами.

Представляю, как я выгляжу на фоне всей этой роскоши… Как бомж, который затесался в приличное кафе, отпугивая своим видом других посетителей. Сглотнув ком в горле, выглянула в иллюминатор, с интересом фиксируя все происходящее вокруг. Вот стоянка с множеством других частных самолетов, один краше другого. Вот Никон, который уселся напротив меня, снова соблюдая достаточную дистанцию, чтобы у меня и мыслей не возникло в том, что это не деловая поездка. А мысли у меня все равно возникли. Ну не берет владелец компании с собой в командировку стажерку, которая работает в компании второй день. Если уж так и понадобилось мое присутствие, меня бы отправили регулярным рейсом эконом класса.

Быть может это просто… экономия. Зачем ему покупать билет еще и мне, если все равно летит. А я тут уже губешки раскатала, что такой мужчина смог мной увлечься. Но на то есть причины… Все дело в том, что он не такой, какими бывают все эти богатеи из списка Форс. Там дряхлые уродливые старики или противные жирдяи. А он… он другой. Красивый, молодой, статный… Один минус — длинный язык. Хотя и язык можно удачно примостить…

Улыбнувшись эротической картине, что всплыла в мозгу, немного поерзала на кресле. Неведомое ранее страстное желание вдруг закружило. Если до этого я как-то держалась, то как только оказалась в самолете, поняла — сейчас или никогда…

Но я ведь приличная девушка, да и он сам говорил: никакого флирта. Как быть? Тряхнув своим растрепанным каре, пожалела, что немного не подкрасилась, когда была дома. А ведь следовало. Да и платье нужно было надеть, а не старые потрепанные джинсы с дырками на коленках. Опустив взгляд на мокасины оранжевого цвета, поняла: я антисекс. И понравится я ему вряд ли могла, если только он за простецким обликом не увидел мою красивую душу.

— Наденька, пристегнитесь. Мы выдвигаемся, — произнес Никон и плюхнулся на кресло рядом.

Я перестала дышать, сидя в кресле как истукан. Как вдруг Никон потянулся ко мне, от чего я чуть не подпрыгнула.

— Что с вами, Наденька? — он еле сдерживал смех.

Защелкнув ремень на моей талии, невзначай коснулся кожи, а меня обдало жаром. Боже… Что делать-то? Кажется, я уже влюбилась…

— Я не сделаю вам ничего плохого. Во всяком случае, если сами не попросите, — шепнул в ухо, обжигая своим теплым дыханием.

Сразу же сменив свое внимание с меня на свой планшет, просматривал… мой проект! Я начала коситься боковым зрением, пытаясь уловить его реакцию.

— Не дурно, — вдруг закивал. — В программе все гораздо лучше, чем на ваших листиках. Вас вообще учили работать не на А4, а на А3? Или это ваше нововведение?

— Да, нас учили работать на А3, но мне удобнее на А4. Слишком большой размер… у А3, — уточнила, мигом покраснев.

Как-то двусмысленно… Сглотнув ком в горле, наблюдала в иллюминатор за взлетом. Какая все же красота… Особенно из кресла у окошка в люксовом самолете, а не с третьего кресла у прохода.

Никон молчал, видно, чтобы дать мне насладиться видом из иллюминатора. Я же не только пялилась во все глаза, но и размышляла о том, что меня ждет в этой поездке. И бурная фантазия уже нарисовала слишком неправдоподобные картины… Я… Он… и Индийский океан… Во рту пересохло от жажды и казалось, что спасти может только его жаркий поцелуй. Влажные ладошки выдавали волнение и трепет от его присутствия. А он все молчал, виртуозно просматривая мой проект на своем планшете.

— Наденька, как вы относитесь к белку?

— Что? — посмотрела на него удивленно.

— Хотите попробовать белок? — смотрел так, что я перестала дышать.

— Какому белку? — еле заставила себя произнести.

— Тому самому…

— О чем вы? — искала пути отхода, рыская глазами по салону самолета.

Бежать некуда. Я как загнанный олень приперлась к нему и теперь наивно полагаю, что меня спросят… Нет, не спросят. Захочет, получит то, что вздумает. Богатенькие все одинаковые. Они считают, что все вертится вокруг них. Этот ничем не отличается от других богатеев.

Правда других богатеньких я как-то и не знала. Во всяком случае настолько финансово независимых.

— О невероятно вкусном, полезном и питательном белке. Каждая женщина должна его есть на завтрак, обед и ужин. Это незаменимо для женского здоровья.

— Нет, не хочу, спасибо, — отвернулась в иллюминатор.

Это ж надо! Какой пошлый сноб! Он же намекает… на то самое! Ну точно! Глядя на плотные гряды облаков, чувствовала себя в клетке. А ведь даже не подумала хотя бы посмотреть, сколько времени займет полет до Гоа. Разве получится долго изображать непонимание? Не получится. Да и не в силах буду. Он же не просто провокатор, он тот, от кого у меня подкашиваются ножки.

Никон вдруг потянулся ко мне и с хитрецой посмотрел в мои глаза, когда его руки оказались в районе талии.

— Что вы делаете? — выдохнула, чувствуя, что вот-вот упаду от наплыва эмоций в обморок.

Неужели между мужчиной и женщиной так всегда? Настолько горячо и волнующе? Сердце тарабанило в груди, готовое выпрыгнуть. Я уже начала прикрывать глаза, понимая, что сейчас он меня точно поцелует. Первый поцелуй… Это, наверное, что-то невообразимое! Голова кружилась, а пульс уже достиг небес. Как раз в этой обстановке самое оно…

Замок ремня щелкнул, Никон освободил меня от удерживающих в кресле пут и снова удобно разместился на своем кресле.

Звучно щелкнув пальцами, подозвал стюардессу.

— Лидочка, принесите нам, пожалуйста, ужин.

— Да, конечно, сэр, — она кивнула и помчала на кухню.

— Сэр? — не сдержала улыбку, но сразу же прикусила себе язык.

Ему ведь палец в рот не клади, откусит по самое плечо. Сейчас точно мой «тонкий» сарказм разглядит и укажет очень импозантно на свое место.

— Когда узнаете меня получше, поймете, почему меня зовут именно сэр, — хихикнул.

Черт! Как же время тянется. Эти любовные игры сведут меня с ума. Зачем эта прелюдия? Я чувствую себя полной дурой. Флиртовать не умею, от его очень метких фраз теряю дар речи. Нет, я абсолютный профан в делах амурных. Почему бы не оказаться в койке сразу? Хотя это, должно быть, наивное предположение, что дальше-проще. Наверное, сам процесс куда страшнее и волнительнее…

И почему я не удосужилась лишиться девственности до? Почему дотянула до того момента, как окажусь с таким красавцем. Я ведь и не знаю, что делать. Правда инстинкты сами управляют телом, заставляя занимать более открытую позу…

Через мгновение стюардесса появилась в салоне, держа в руках поднос. Ловким движением руки выкатила из стены стол и поставила на нем две порции… лобстеров.

— Это белок? — вдруг спросила, покраснев как свекла.

— Да, Наденька, это белок. А вы о чем подумали? — прострелил глазами.

Почувствовав приятное томление внизу живота, пылала огнем. Насколько же он красив и… сексуален. Только сейчас до меня дошло значение этого слова. Стюардесса ушла на кухню и мигом вернулась с бутылкой красного вина.

— Ой, я не пью.

— Пьете, — спокойно резюмировал он, забрав бутылку у авиадевушки.

Наполнив мой бокал, вручил в руки.

— Пригубите. Как только попробуете этот восхитительный вкус, поймете, что теряли до этого.

Восхитительный вкус… Восхитительный наглец! Он манипулирует мной! Заставляет пить алкоголь, а ведь я его вообще не пью! Один раз пробовала шампанское на Новый год, напилась от половины бокала так, что уснула за час до боя курантов. Нет, со мной такого больше не повториться.

Но прям отказаться не прилично… Наверное. Разумно конечно сказать нет и точка. Я только пригублю, совсем чуть-чуть. Скажу, что вкусно, и поставлю почти нетронутый бокал на столик.

— Ну если только совсем немного. У меня аллергия на алкоголь, — не знаю, почему придумала нелепую отговорку на ходу.

— Аллергия? Как? Тогда пить не нужно.

— Но вы же начальник, требуете.

— Я не требую, Наденька. Все только по взаимного согласию, — забрал из моих рук вино, позвал жестом сюардессу и попросил принести что-то нейтральное.

Я выдохнула. Ага… Значит с ним можно врать. Он не понял, что я солгала. Поэтому как вариант экстренного «спасения» можно использовать то, что входит в запретный список заповедей.

Стюардесса принесла сок из папайи. С любопытством взяв стакан, почувствовала приятный аромат, ранее не ведомый.

— Спасибо, — улыбнулась ей, только сейчас заметив всю ее стать.

Красивое лицо с идеальными чертами, превосходно уложенная прическа с лаконичным народным названием «дуля», деловое платье с несколькими нашивками, на которых фигурировали самолетики. Спутать ее униформу с чем-то другим, далеким от авиации, невозможно. Положа руку на сердце, можно смело сказать, что именно такая девушка вызовет у Никона куда больше интереса чем я.

Стюардесса удалилась, оставив нас с моим боссом наедине. У нее была и вторая коллега, которая, по всей видимости, менее опытная и просто здесь работает на подхвате. Что-то вроде «второго пилота», только в отношении кабинного экипажа.

— Никогда не пробовала сок из папайи.

— Это легкая затравка перед Индией. Там этот сок самый популярный.

— Мы летим в Индию? — произнесла, но сразу же застыдилась.

Черт! Думала, что Гоа это Шри-Ланка! Двойка мне по географии…

— Надеюсь, Наденька, вы шутите.

— Конечно шучу. Просто, насколько знаю, Гоа сильно отличается от остальной Индии.

— В этом вы правы. Сходство с Шри-Ланкой все же больше, чем с Индией. Ладно. Вы лучше о себе расскажите. Как вообще надумали идти в архитектуру? Скажем там, это не совсем женская профессия.

— Была бы жива Заха Хадид, сказали бы вы ей это?

— Вы себя сравнили с ней? — хихикнул. — Я в подметки ей не гожусь, но вы… Даже говорить не буду.

— Я вам привела в пример женщину архитектора, которая добилась больших высот в этой работе.

— Она не была женщиной.

— О, а кем же? Мужчиной?

— Нет. Она была творцом с безмерным талантом. Я же говорю про обычных людей, таких как вы и я.

О, да… Он обычный. Ну-ну.

— А среди обычных нет женщин архитекторов.

Какой же он шовинист!

Но я молчала. Чего ему доказывать. Все равно бестолку. Пусть лучше пойдет подлечит свою голову. Ему не помешает!

Отвернувшись в иллюминатор, выдохнула. А я учусь… Учусь себя контролировать, а не вспыхивать пламенем от злости на его выпады.

Вытерев руки о влажную салфетку, принялась поедать лобстера. Хорошо, что он уже был правильно обработан и очищен от панциря.

— Наденька, это ужасно. Вы едите мясо. Вы же вегетарианка.

— Лобстер это не мясо, — произнесла, причмокивая.

— Я знаю еще один вид белка, который не считается мясом… — усмехнулся.

— Да? — заигрывающе посмотрела в глаза. — И что это?

Никон молчал. По всей видимости, не нашел что сказать. Я же уже загордилась. Вот она женская смекалка! Мы, женщины, умнее и… хитрее мужчин. Именно мы может взять ситуацию под свой каблучок. Каким бы крутым и властным ни был мужчина, рядом с интересной женщиной он становится робким школьником.

Гордо вздернув нос, начала понимать, что житейская мудрость посетила меня. А женская интуиция одна из моих характерных черт.

— Как только закончим с ужином, пойдем в купе и я покажу, что за другой вид белка. Хорошо, Наденька? — вдруг ляпнул, застав подзабывать о всем том пафосе, чего я о себе надумала…

— Почему вы постоянно меня провоцируете? — невольно вырвалось.

— Я вас провоцирую? На что? Ну-ка расскажите, очень интересно знать, — опешил и перешел на «вы».

— Вы говорите слишком пошлые вещи.

— Пошлые? О, Надя, мне кажется, вы додумываете!

— Что за другой белок вы мне хотите показать?

— Я же сказал, закончим с обедом, покажу, — он еле сдерживал ехидную улыбку.

Отвернувшись, пялилась в огромный иллюминатор. Что он со мной делает? Может это я в своей голове нарисовала невесть что. А Никон говорит совершенно о другом… Но о чем другом может говорить такой мужчина??? О чем? Он же ходячий секс!

Есть как-то перехотелось. Мысли были абсолютно о другом. Покосившись краем глаза на его руки, почувствовала тепло внизу живота. Мне так жгуче захотелось, чтобы все мои размышления о нем оказались правдой, а не фантазией возбужденного воображения, что отставив тарелку, я загадочно заговорила.

— Я закончила обед. Спасибо. Было очень вкусно, — каждое слово произносила нарочито медленно.

Ладошки мгновенно стали влажными, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ох, Никон… Провокатор, соблазнитель и тот еще плут. Но я согласна поиграть в его «брачные» игры, которые естественно не предполагают никакой свадьбы… А так… Секс… Который мне, к сожаление, пока не был знаком. Что ж, если он такой, каким я его себе представляла, то это будет чем-то космическим… Во всяком случае, в порнушке, что мне пару раз удалось посмотреть, сгорая от стыда перед самой собой, девушки от восторга теряют сознание. Значит, и у меня будет так же… Не меньше!

— Я тебя понял, Наденька, — оставив тарелку, отодвинул столик от наших кресел.

Встав, подал мне руку, бросая загадочные взгляды. Я подскочила, словно увидев раздачу бесплатного мороженого. Ух, что сейчас будет…

Слюнки потекли… Сейчас я познаю, что значит страстное прикосновение мужчины. Что значит… секс! Любопытство распирало давно, но я сторонилась его. Никогда не попадался действительно интересный парень. А спать с кем попало не хотелось. Но Никон совершенно другой и дело не в деньгах, а в его безмерной уверенности в себе. Раз так уверен в своих силах, значит опытный «самец»… Для такой девушки как я опытный партнер, наверное, очень важен. А то два профана в этом деле, вероятно, комичное зрелище, нежели сексуальное.

Проведя по салону самолета куда-то в хвост, держал мою влажную ладошку плотно в своей твердой руке. Чувствуя неловкость от того, что Никон прекрасно понимал и видел мое волнение, почти не дышала. Вот оно… Вот отношения между мужчиной и женщиной. Интересные, заволакивающие и заставляющие забыть обо всем на свете…

Мы зашли в купе, которое так называть у меня язык бы не повернулся. Это вполне себе элитная каюта. Не меньше. Основной «достопримечательностью» помещения была кровать… Двуспальная широченная кровать. В купе был еще и стол, и что-то вроде шкафа, но на них я не обратила внимания. Красной тряпкой для меня было это огромное ложе, на которое, ничего не говоря, Никон указал.

Садиться? Ложиться? Что он имел ввиду?

Потянувшись к шкафу с раздвижными дверями, открыл его, загораживая собой. Я сгорала от любопытства. Что же там такое?

— Наденька, садись на кровать, — бросил через плечо.

А я упала в осадок. Но на кровать все же села. От предвкушения кружилась голова. Красивый, пусть и наглый мужчина сейчас… лишит меня невинности…

Никон обернулся, держа в руках какую-то коробку, повязанную бантом…

Это, наверное, какие-то сексуальные игрушки… Эти богатеи те еще извращенцы! Подумав на секунду, что это наручники или еще хуже: вибратор, сжалась. Нет, я конечно сгорала от любопытства и желания, но страшно все-таки стало. Я в полной его власти, мало ли что может прийти в его голову. Думаю, такой мужчина пробовал уже все. Во всяком случае, в сексе уж большинство всяких штучек. А я настолько профан, что все эти игрушки во мне вызовут скорее ассоциации с приспособлениями для инквизиции…

Разыгравшаяся фантазия будоражила кровь. Заливаясь румянцем, смотрела на него, не зная, как себя подать. Никон сел рядом на кровать и слегка потянул за ленту на коробке. Я перестала дышать. Точно сейчас достанет какую-то штуковину и надаёт ей мне по… Впрочем, куда спешить?! Глядя на него, следя за умелыми провокационными движениями, теряла уже терпение. Хотелось скорее узнать, что же там внутри.

Никон поднял крышку, а у меня из груди вырвался стон разочарования.

— Что это?

— Меренги. Белковый десерт. А вы что подумали? Что я вас буду чем-то другим… кормить, — он испытывал явное удовольствие, подтрунивая надо мной.

Я молчала… Сказать было нечего. Он ничего такого не имел ввиду, но провоцировал меня на такие мысли. Хуже всего то, что я постоянно ставлю себе зарок, что больше не попадусь на его уловки, а сама и рада обманываться…

— Я думала вы угостите меня рахат лукумом. Но и меренги подойдут.

Схватив одно маленькое пирожное, закинула его в рот и совсем не эротично зажевала. Всё… Можно не стараться. Я не вызываю в нем каких-то похотливых мыслей, только одно желание… Желание посмеяться над глупой неопытной девушкой…

— Ты очень красивая, — вдруг произнес, а я сразу же перестала жевать.

Стараясь втянуть живот и вытянуть шею, посмотрела на него из-под ресниц.

— Не играйте со мной.

— Я не играю. Я сам не свой рядом с тобой. Что ты со мной делаешь, не представляешь, — взял мою руку и нежно поцеловал. — Хочу язвить тебе, чтобы не демонстрировать интерес. Но как бы я ни старался, не могу отвлечься от мыслей, которые абсолютно не связаны с работой.

Его рука оказалась на моей коленке. Я же снова перестала дышать. О, Боже! Кажется, это все же произойдёт…

Скользнув по бедру, провел по талии и остановил руку на шее… Потянув меня к себе, страстно вонзился ртом в мои губы. А я поплыла. Искры метались перед глазами, забивая все мысли. Жаркий рот, немного слюнявый поцелуй и его руки на моей груди. Миг страсти длился пару мгновений, а потом Никон вдруг резко отстранился.

Все еще витая где-то в облаках в прямом и переносном смысле, не могла прийти в себя. Завалившись на кровать, ждала, что он накроет меня и продолжит целовать. Вкус его губ остался в памяти на века. Прокручивая этот крошечный миг в голове, почувствовала, как трусики стали мокрыми. Такого со мной никогда не было. Жгучее желание того, что мне неведомо, но столь желанно. Все это будоражит, волнует и заставляет думать только об одном.

— Извини, Надя, я не должен был.

— Нет! Все хорошо! Продолжай! — произнесла, краснея от возбуждения и стыда.

Никон склонился надо мной, игриво глядя в глаза. Как же я его хочу, одному дьяволу известно!

— Ты такая сумасбродная, взбалмошная девчонка! На самом деле мы летим по делам. У меня заказ от правнука последнего падишаха Индии. Он хочет построить здание в Гоа наподобие архитектуры Санкт-Петербурга. И кто как ни талантливая девчонка из Питера сможет сделать прекрасные эскизы.

— Талантливая? Ты же сказал, что я бездарность.

Я и сама не заметила, как с ним перешла на «ты». Нет, он мне уже давно конечно тыкал, но я как-то не решалась. Зато в койку с ним уже готова была прыгнуть в первое же мгновение…

— Вот и докажешь, правильно ли я о тебе подумал, — тихо сказал у моих губ.

Какая работа? В голове не было ни одной мысли о работе. Я лишь хотела предаваться разврату вместе с ним. Всё… Больше в моих мыслях ничего не было.

— Конечно докажу, — заигрывающе произнесла, изнемогая от желания

Ну поцелуй же меня скорее…

Только Никон не торопился меня трогать, он внимательно рассматривал мое лицо, иногда покусывая себе губы. Я же чувствовала электрическое напряжение между нами такой силы, что вот-вот начнет искрить…

Как вдруг Никон встал, закрыл коробку с десертом и вручил ее мне.

— Можешь отдохнуть, я пойду поработаю. Перелет предстоит долгий. Впредь постараюсь держать себя профессионально. Извини за мой срыв. Но ты и правда очень красивая девушка, — выдохнул и покачал головой. — Ладно, хватит сантиментов, — кивнул и вышел из каюты.

Полусидя-полулежа смотрела на закрытую дверь. Плюхнувшись на подушку, взяла вторую, завернутую в атласную наволочку. Прохладная ткань наводила на какие-то эротические ассоциации…

Я ему нравлюсь, черт побери! Не может же он этим шутить! Столь влиятельный мужчина вряд ли бросается такими словами. Закрыв глаза, стала представлять, что бы было, если бы он не остановился. Внутри меня горел вулкан. Потрясающий красавчик, который знает себе цену и умеет держать себя в рамках.

Задыхаясь от чувств, не знала, как снять сексуальное напряжение. Он слишком потрясающий. Слишком красивый… Все слишком. Мой мозг не в состоянии справится с наплывом эмоций и он почти плавится… Так же как я плавлюсь, лежа на его кровати и рисуя в голове сексуальные картины с ним в главной роли…

В таких приятных условиях я и не заметила, как заснула…

Темнота, шум двигателей и его рука, ласкающая мою грудь.

— Тшшш, — услышала я возле своего уха, когда дернулась.

Страх сковал все мои движения, ноги стали ватными. Но адреналин и любопытство все же брали верх.

Влажный и горячий поцелуй скользнул по шее, заставляя напрячься. От возбуждения я почти перестала дышать. Легкая щетина щекотала шею и грудь, когда он стал смачно юлозить по нежной коже. Казалось, я сейчас взорвусь. Сердце тарабанило так, словно у меня приступ. И везде становилось мокро… Во рту, в руках, в промежности.

Как вдруг он схватил мою руку и прижал к своему горячему естеству. Я дернула трясущуюся ладошку прочь, стыдясь такой откровенности и похоти. Но мозг отказывался думать… Он любопытствовал.

Потеряв всякий стыд, схватив рукой теплую пульсирующую плоть, которая не помещалась в руке. Во рту вдруг пересохло. Срочно требовалось увлажнение… Потянувшись к его губам, прижалась с поцелуем. Трогая его руками там, теряла рассудок… Это чудесно… Это настолько волнительно, что я мечтаю, чтобы оно никогда не заканчивалось…

— Наденька, проснись, — нежное прикосновение щекотало предплечье. — Ты голодна? Вставай, все пропустишь. Из иллюминатора замечательный вид.

Распахнув глаза, увидела склонившегося надо мной Никона. Его игривый взгляд будоражил. Это что был только сон? Такой явный и яркий?

— Все в порядке? — взяв мою руку, потянул на себя, помогая приподняться.

Хлопая ресницами, пыталась понять, что же он от меня хочет. Никон же подвел меня к иллюминатору и открыл шторку.

— Ого! — выдохнула я, когда увидела четкое разделение дня и ночи.

Мы летели в сторону темноты, а солнце светило позади. Примкнув к иллюминатору, смотрела на гряды облаков. Те, что были позади, ярко отражали солнечный свет. А те, к которым мы двигались, были темнее ночи. Всматриваясь в сторону солнца, что казалось даже больше, чем на земле, от восхищения не могла произнести ни слова.

— Красиво!

— Ты голодна?

— Нет, но что-нибудь попила бы.

— Пойдем в салон, а то у тебя какой-то вид странный. Тебе что-то снилось? — резко развернулся, от чего я впечаталась в его грудную клетку.

Руки вспоминали те приятные ощущения, какие у меня были, когда я держала в грезах его… «клинок». Губы вспоминали не только тот единственный поцелуй, что произошел в реальности, но и те, что мне привиделись во сне. Мысли разбегались, голова не способна была мыслить рационально. Здесь настолько романтично… Зачем нам идти в салон, что-то есть и пить. Да, я голодна, но это не тяга к еде. Меня тянет к нему… Неужели он не видит? Или видит и успешно мной манипулирует?

Растекаясь перед ним, словно мороженое под палящим солнцем на блюдечке, не знала, как намекнуть, что хочу его. Мужчина должен действовать первым, а не ждать, когда девственница к нему подкатит. Я даже не знаю, с чего начать… Почему он медлит? Зачем так играет на моих нервах?!

24 часа назад

Наблюдая за девчонкой, витал в мыслях. Не слишком ли жестоко по отношению к ней? Может стоит ей все рассказать? Вместе посмеемся с Федора…

Мысль конечно здравая, но нет. Я не могу так рисковать. Кто знает, насколько она болтлива. Да и хороша ли в качестве актрисы. Ей ведь предстоит разыграть душевные страдания, сомневаюсь, что без актерского образования она на что-то способна. Поэтому в данном случае нет ничего лучше реальных чувств. Поплачет, если сильная, быстро оправится. Да и деньги всегда не лишние. Отсыплю ей, даже рада будет, что не получила от меня рекомендательное письмо.

Девчонка пялилась в иллюминатор, он в отличие от тех, что на рейсовых самолетах, огромный. Обзор не закрывается пластиком. Можно прижаться к стеклу и увидеть все 180 градусов видимости. А в небе красиво… Когда ей еще удастся так насладиться закатом. В ее годы и я мечтать не смел о своем самолете. Только летал на самых задрипанных местах в кукурузниках. Сам себя сделал, и такая дележка тендера еще до завершения приема документов для меня прекрасный вариант. Чтобы быть первым всегда, нельзя никогда расслабляться. Даже после делегирования множества полномочий я должен быть всегда в курсе всех дел, я обязан держать руку на пульсе. Так в любом бизнесе. Особенно когда ты лучший и другие дышат тебе в спину.

Надя повернулась ко мне, бросив на меня взгляд, полный нежности ее голубых глаз. Она как куколка. Милая, приятная… Я бы не был против провести с ней эту неделю не просто с целью закадрить, но и просто, чтобы отдохнуть от вечной гонки. Именно с ней мне почему-то душевно комфортно. А может все дело в возрасте?! Мне уже 30. Пора подводить первые итоги. В плане бизнеса и финансового благополучия все прекрасно. Но жизнь это не только успех в делах. Она многогранна и нужен баланс всех ее сторон. В этом плане у меня все печально. Никогда не влюблялся настолько, чтобы в пьедестале своих приоритетов женщину поставить на первое место.

Я сирота. Меня растила бабушка. Спасибо ей за многое, но она, именно она стопорила меня. Бабушка была как курица-несушка, она «сидела на мне» как квочка. Ее не трудно понять, ей пришлось многое пережить. Вспоминать об этом мне не хочется. Да и вспомнить, по сути, нечего. Мне не было и трех, когда родители попали в аварию. Бабушка потеряла сына и невестку. Я — папу и маму. Напоминание о них лишь несколько совместных фото не слишком хорошего качества.

В подростковые годы было сложно. Нехватка денег и осуждение со стороны сверстников за то, что было мне не под силу. Может поэтому я вырос таким бесчувственным. Я это знаю и все равно не стараюсь быть более благодушным. Мое кредо — раз мне было плохо, пусть другим будет еще хуже…

Взяв в руки планшет, еще раз прошелся по ее проекту. Он неплох. Очень неплох… Для только что выпустившейся студентки, да даже для профессионала, работающего в отрасли 5… 10 лет.

Для нее мой «швырок» будет своего рода стимулом к дальнейшему росту. Нет трудностей, нет желания развиваться. Это болото. А ей стимулов нужно много, она действительно способна дорасти очень высоко. Посему я делаю благое дело. Не только для себя… Но и для нее!

Взяв ее руку, посмотрел с хитрецой в глаза. Она милая девушка, не устану повторять. Но как и любая другая ведется на одно и то же… Еще великий поэт не зря упомянул…

Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей…

Задыхаясь от заволакивающих меня неведомых ранее чувств, плыла в его объятиях как плавленный сыр. Его смелые движения говорили лишь об одном… Он очень опытен в сексе. Лаская шею языком, руками проводил хитрые манипуляции с грудью, через пару мгновений спрятав ладонь мне под кофточку. Щупая сосок, заставил «встать на дыбы». Я напряглась, не зная, куда рваться и что делать. Сейчас все и произойдет… То, о чем я мечтаю уже много часов, но никак не получу…

— Хватит, — вдруг выдохнул в ухо. — Не время. Мы же профессионалы своего дела. Приехали по работе. Что касается разных номеров. То без проблем я сниму вам, Наденька, номер попроще. Хотя смысл? В моем номере две прекрасные спальни и отдельные ванные комнаты. Мы будем пересекаться только в переговорной комнате. Ну так что? Заселимся в уже снятый номер или все же вам требуется отдельный? — его «выканье» немного отрезвило.

Опьяненная его сексапильностью, забылась, но сейчас готова была мыслить здраво.

— Можно и в одном, наверное. Раз спальни и ванные раздельные, — ответила, отведя глаза.

Какой красивый и гипнотизирующий, черт побери… Может лучше все же отдельный номер? С другой стороны, кто, как ни Никон, достоин стать первым мужчиной? Он идеальный кандидат на эту непростую роль.

За время нашей прелюдии я и не заметила, как мы приехали к отелю. Машина остановилась. Никон, вышел из авто, помог мне выйти и дал команду доставить наши вещи в номер. Подав мне руку, позволил держать его за локоть. Идя к главному входу, чувствовала растерянность… Мы как пара. Для всех местных выглядим настоящей парой, которая приехала на медовый месяц.

Сердце бултыхалось в груди, создавай романтичную ауру. Я влюбилась. Окончательно и бесповоротно. Скажи он мне сейчас, что у нас будет секс, безропотно соглашусь, как бы страшно мне ни было!

— Здравствуйте, мистер Матвеев! — к нам подскочила миловидная индианка с яркой красной точкой между бровей. — Прошу! — она вручила ему две карты и повела к какой-то двери.

Следуя за ней, нервничала. Мы окажемся с ним тет-а-тет. Не замаскировано наедине, когда рядом шнуют туда-сюда стюардессы. А действительно один на один… В огромном номере я вряд ли смогу сказать ему стоп, даже если захочу. Бросив взгляд на его кейс, почему-то представила, что там что-то не очень хорошее… Говорят же, богатые люди пресыщены жизнью и их развлечения отличаются от того, чем тешат себя «простолюдины». Им всего мало. Не удивлюсь, что и Никон такой. За оболочкой статного красавца вполне может спрятаться настоящий тиран. А его вспышки «правды-справедливости», которыми он меня одаривал еще в Москве, могли быть лишь просачивающейся из маски красавца настоящей сущности.

Поднявшись на лифте на пятый этаж, вышли из кабины. Индианка указала на дверь, странно болтая головой в разные стороны, поклонилась и, сложив ладони, ушла. Оказавшись в роскошном интерьере с мужчиной, от которого текут слюнки и подкашиваются коленки, не дышала. Хотя нет, иногда я все-таки делала небольшой вздох, обжигая легкие кислородом. Страшно… Интересно и страшно.

— Вот твой ключ. А это мой, — вставил он в специальную «ключницу» для карт в стене свой.

Щелкнув пальцами, включил свет и стал раздавать команды умному дому.

— Здесь есть и кухня. Пойдем перекусим, я что-то проголодался.

— Я не голодна. Очень хочу спать. Где моя спальня? — бормотала, проклиная себя.

Хотелось выглядеть «приличной» девушкой. Не развязной девицей, которая только сегодня утром с ним познакомилась и вечером запрыгнула в койку. А той, что заставит ловеласа забыть о своих похождениях и начать думать «серьезно».

— Как хочешь. Где спальня, не знаю. Думаю, ты сама ее найдешь. Если затеряешься, приходи ко мне, — бросил, слегка оглянувшись, и пошел, снимая на ходу рубашку.

Наблюдая за ним со стороны, чувствовала, как вспотели ладони. Я нервничала, жутко нервничала. Настолько, что сложно себе представить. У входной двери было огроменное зеркало на полстены. Посмотрев на себя, непроизвольно стала причесываться пальцами и облизывать пересохшие губы. Достав из рюкзака блеск, обновила помаду. Чуть осыпавшуюся тушь стерла пальцем. Приобретя немного более приличный вид, пошла изучать апартаменты.

Через пару минут набрела на кухню. Думала, что не специально, на самом же деле меня тянуло туда словно магнитом. Приятный запах кофе щекотал ноздри. А зайдя на кухню, совсем обомлела. Ко мне лицом и своим ошеломляюще крутым торсом повернулся Никон. Я проморгалась, стараясь отвести взгляд. Но отвести его не смогла. Глядя на него с открытым ртом, изучала рельеф мышц и цвет загорелой кожи. Жгуче захотелось потрогать. Потрогать его… там… везде!

Но… Нельзя! Нельзя даже мыслить об этом…

Или можно?

Меня почти трясло от желания. Только в этот миг я поняла фразу: «между ними искрило». Да… Вот так между нами искрило, что я готова поклясться, видела молнии в воздухе.

— Хочешь? — вдруг он спросил.

Я пристально посмотрела в его глаза.

О, Боже… Он читает мои мысли? Неужели я настолько очевидна и предсказуема для него?!

— Что? — изобразила возмущение.

Ну уж нет! Он ни за что не должен знать, что я готова запрыгнуть на него в эту же секунду и зацеловать до смерти.

— Кофе хочешь? — он даже не сдерживал улыбку.

— Да! Буду!

— Какая решительность! Мне это нравится! А может хочешь попробовать что-то еще?

— Что например?

— Ты мне скажи.

Подойдя к холодильнику, открыла его, стараясь отвлечься.

— Ух, ты! Желе! — достав пластиковый стаканчик, открыла его и облизнула крышку, наблюдая за его реакцией.

Мне казалось, что я выгляжу дико сексуально. Но вероятно это было далеко не так. И я как неуклюжий акробат, который смешит публику. Только вот взгляд Никона все же заострился на моих губах, а его рот слегка сжался.

— Ты, должно быть, устала. Перелет долгий, — подошел ко мне и начал массировать плечи.

Я напряглась. Одно дело видеть красавца на расстоянии, другое чувствовать его руки на мне. Все… Я сдаюсь…

Развернувшись к нему, смотрела пристально в глаза, взывая и моля…

И он услышал…

Схватив? с жадностью прижал к себе. Сквозь свою тонкую кофточку чувствовала его горячую кожу и волнующую игру мышц. Влажный язык ворвался в мой рот, слегка коснулся языка и провел с нежностью по губам. Я обомлела. В следующее мгновение он на секунду оторвался, посмотрел в мои глаза и вновь ворвался с поцелуем в рот.

Не чувствуя землю под ногами, поняла, что он усадил меня на стол. Пара мгновений и джинсы уже слетели с меня, словно были из шоу быстрых переодеваний. Метнув взгляд в сторону моей промежности, достал из кармана упаковку презервативов. Я расширила удивленные и одновременно восхищенные глаза…

О, да… Это сейчас произойдет…

Нарочито медленно он расстегнул свои джинсы и спустил их чуть ниже. Взору открылась восхитительная картина… Такая же восхитительная, как и он сам. Его естество рвалось из боксеров наружу. От налитого объема мне стало даже немного страшно…

И тут он стянул свои трусы, а я от стыда зажмурилась.

— Что такое, детка? — натягивая презерватив на свой жезл, игриво спросил.

Подтянув меня к себе, уже готов был ворваться…

— Я девственница! — пропищала не своим голосом.

— Что? — сжав мои ляжки, стоял как вкопанный.

— Я девственница, — повторила, хотя он вряд ли не слышал первый раз.

— Ох… Это проблема.

Вдруг отвернулся от меня и стал шагать по кухне, раскачивая своим орудием.

— Почему проблема? — мой требовательный тон намекал, что пора продолжить.

Стянув резинку с фаллоса, натянул боксеры и джинсы.

А потом подойдя ко мне вплотную, поправил мои… трусики. Спустив со стола, посмотрел в глаза с нежностью.

— Спокойной ночи. Наденька, думаю, ты найдешь, где лечь спатки, — чмокнул в губы, взял свою чашку кофе и вышел из кухни.

Я же осталась стоять, слыша барабанящее сердце в ушах. Испарина покрыла лицо, как будто я пробежала марафон. Одиночество и обида не заставили себя долго ждать. Он только что меня отшил… Так? Взял, да отшил! Разве так делают? Дело только дошло до финишной прямой, а он решил не ввязываться в отношения с девственницей.

Что стыдно использоваться девственницу для своих сексуальных игр на раз или два? Потом совесть сожрет?

Расстроенная и потерянная побрела искать спальню. Туда, где уже горел свет, не шла. Там он… Тот, кто не стал со мной спать, словно я какая-то не такая. Словно я его не достойна!

Найдя спальню с гигантской кроватью, закрыла дверь, защелкнув ее на замок. Хотя делать этого явно не стоило, он все равно не придет. Ему интересна опытная самка, а не неопытная юная дева. Что ж, тем лучше! Моя девственность достанется кому-то, кто это будет ценить…

Утром открыв глаза, осмотрелась. Так хорошо и умиротворенно я давно не спала. Полная тишина, идеально ровный и непревзойденно мягкий ортопедический матрас, подушка, специально сконструированная для прекрасного отдыха — все внесло свою лепту в мой сон. Впервые с момента переезда из Питера в Москву я выспалась. Диван-кровать, что был в съемной квартире, не давал и сотой доли от полноценного отдыха. У меня даже в мои чуть за 20 уже от него болела спина и шея, словно я не спала, а разгружала всю ночь вагон угля. Прекрасно то, что Никон обещал мне предоставить корпоративную квартиру, а это значит, что пока идет стажировка, я буду хорошо высыпаться. Не даст же он мне клоповник, явно квартирка будет на уровне.

Настроение после полноценного отдыха было прекрасным. Даже вчерашний конфуз с шефом не раздражал. У нас еще все впереди, в этом уж точно я уверена. Во всяком случае, у меня есть несколько дней, чтобы заставить его пожалеть о своем решении. И жалеть он будет! Или я не Надя!

Конечно прежде всего работа и мой будущий карьерный рост, но и флирт тоже должен иметь место. Он и настроение поднимет, и разрядит серьезную рабочую обстановку. Вся такая взволнованная и взбалмошная пошла умыться, почистить зубы и принять душ.

Закончив водные процедуры в ошеломляющих условиях, чувствовала себя принцессой. Ванная комната в Кузьминках оставляет желать лучшего. А здесь просто сказка.

Желудок немного заурчал, оповестив меня, что пора завтракать. Достав из рюкзака немного косметики, сделала легкий макияж. Как вдруг дверь в комнату открылась. Я перестала дышать от неожиданности и страха, что успел меня сковать.

— Как вы открыли дверь? Она была закрыта! — возмутилась, увидев в проеме Никона.

Но я его была рада видеть. Особенно в таком «веселеньком» прикиде. Шорты с принтом из пальм и белая майка, совершенно не скрывающая достоинств его фигуры.

— Закрыта? Странно. Думаешь, Наденька, что тебе есть чего бояться? Не волнуйся, — показал он мне ключи. — Я принес тебе немного вещей, — положил на кровать большой бумажный пакет с логотипом известного бренда. — Одевайся, пойдем завтракать на улице. Вчера не было возможности насладиться видом, а сейчас есть. Позавтракаем, до обеда побудем на пляже, а после займемся делами.

Бросив на меня почти равнодушный взгляд, вышел. Я же поняла, что он играет со мной. Это такая умелая тактика соблазнения. Что ж, у него прекрасно выходит. Прошли одни сутки с нашего знакомства, а я уже втюрилась.

Открыв бумажный пакет, достала ярко-голубой купальник, шлепанцы, парео и милую пляжную шляпку. Глаза горели. Приятный подарок от невыносимого сноба. Он, видно, исправляется… Не ровен час, после приезда в Москву предложит жить вместе… Впрочем, уже предложил. Остановились-то мы в одном номере, а не в разных.

Моя бурная фантазия разрисовала в голове настолько радужную картину, что я стала представлять, как «объясняюсь» с родителями, почему вдруг, не успев переехать в Москву, съезжаюсь с мужчиной. Заливаясь краской, оттачивала в уме диалог. Странные фантазии, но я не в силах была себе противится.

Отлепив защитную пленку на купальных трусиках, стала надевать купальник. Он сидел как влитой. Даже за растрепанным видом Никон увидел мою фигуру. Ну что сказать, мужской наметанный взгляд… Чего не отнять, того не отнять.

Сердце трепетало в груди, на душе пели птицы. Настроение было настолько хорошим, что казалось его ничто не способно испортить. Все-таки влюбленность это настоящая эйфория, которая заставляет свернуть горы. Для меня в данном случае горами будет моя скромность и природное желание не выпячивать свою внешность. Но показать-то мне на самом деле есть что. Почему бы и не показать.

Завязав подвязки на купальнике, окинула себя оценивающим взглядом и прошлась возле зеркала, выискивая лучший ракурс, каким мне стоит чаще показывать себя перед Никоном. А потом, завернувшись в парео, нахлобучив панаму и обув шлепанцы, вышла из комнаты. Возле окна, выглядывая в сторону пляжа, стоял сексуальный начальник, вид которого совершенно не настраивал на работу.

Ой, да и ладно! Главное ведь, что за время поездки я знатно оторвусь, а потом снова с головой в работу!

— Идем, — увидев меня, подал руку.

Зацепившись за него, чуть не запищала от восторга. Касаясь его кожи и твердых мускулов, глотала слюнки. Неужели это происходит со мной?

— Наденька, у меня такое чувство, что ты совершенно не настроена работать? — вдруг шепнул в ушко, когда мы подошли к лифту.

— Никон Матвеевич, вы же сказали работа после обеда. Значит до обеда я думаю только об отдыхе! — посмотрела на него с вызовом.

— Не нужно меня так называть, пока мы на отдыхе. Достаточно Ник, — он спустил руку вдоль тела и схватил мою влажную от волнения ладошку.

Сердце барабанило в груди, путая ритм. Пока лифт ехал вниз, я думала только об одном — о повторении сцены из «50 оттенков серого», как главный герой страстно целует ее в лифте.

Глядя нервно на табло, где отображался этаж, думала уже самой на него накинуться. Но это ведь не столь романтично. Куда приятнее, если это сделает он, а не я. Когда цифра уже была на тройке, хотела плакать. Нормы приличия держали меня на месте, а адреналин настолько бурлил в крови, что заставлял почти сорваться с цепей.

Как вдруг Никон, словно прочитав мои мысли, на долю секунды прижал меня к стенке лифта и с жадностью ворвался в мои губы. От восторга чуть не упала в обморок, но он резко остановился, отпустив меня, а звонкий сигнал оповестил о прибытии на первый этаж, заставляя прийти в чувства. Но в чувства я не приходила. Все стоя так же впечатанной в стенку лифта, витала в облаках.

— Наденька, идем, — потянул он меня за руку, говоря смешливым голосом.

В гостинице было два входа. Один главный, откуда заходили все новые постояльцы. Второй — тот, из которого выходили в сторону пляжа и ресторана.

В отеле ресторан располагался как внутри, так и снаружи основного здания. Никогда не думала, что завтракать в паре десятков метров от побережья настолько восхитительное удовольствие.

Усевшись за столик для двоих, мы принялись изучать меню. Я же еще и параллельно бросала взгляды на других постояльцев отеля. В основном молодые влюбленные парочки. Так что выбор Никона пал явно в пользу не деловой поездки, а развлекательной. Воодушевившись, уже строила планы, как я его умело соблазню и заставляю в себя влюбиться. Хотя он, наверное, уже немного… того. Как и я…

— Ты занималась дайвингом или серфингом? — вдруг спросил, махнув официанту подойти к нам.

— Нет, ни тем, ни другим, — ответила, немного застыдившись, что за свою жизнь ничего экстраординарного не делала.

Для меня самое опасное приключение в этой жизни — бездумная поездка с Никоном якобы «по работе». На втором месте пальмы первенства неудачное падение с велосипеда в семь лет, когда я прилично разбила губу, что пришлось зашивать. Все — больше непродуманных поступков не было. Вся моя жизнь распланирована от и до. Никогда не думала, что мой перфекционизм в области планирования будет мной же и осмеян…

— Через час после завтрака начнем тебя учить развлекаться и получать от жизни максимум. Стартуем с серфинга.

— Хорошо, — пропищала не своим голосом.

От одной лишь мысли, что я буду скользить на доске, пересекая огромные волны, заставила вздрогнуть.

— Готовы сделать заказ? — спросил официант.

Заказав стандартный завтрак для таких мест, чтобы и насытится, и не перегружать желудок, стали ожидать своего заказа. Официант вернулся довольно быстро, умело лавирую с подносом, на котором были: орехи, фрукты, зерновой бездрожжевой хлеб, соки и индийский чай. Впервые в жизни попробовала настоящий индийский чай… Не тот мусор, что мы пьем из пакетиков, а натуральный качественный продукт.

Вкус настолько отличался, что я как будто зависла, пытаясь его распробовать. Никон с интересом наблюдал. Тряхнув своими кроткими светлыми волосами, вспомнила, какой у меня наиболее удачный ракурс. Не даром ведь оттачивала утром мастерство!

Надув немного губки, вытянула шею и сделала «томный» взгляд. Никон вдруг хихикнул.

— Надя, ты очаровательна! Но не нужно играть. Ты и так само очарование… — взяв мою руку, нежно поцеловал.

Удивительный человек этот Никон Матвеев. Всего сутки назад вызывал во мне приступы ненависти, а уже сегодня настоящая душка. Разве люди могут так меняться? Он конечно объяснял, почему бы со мной так груб, но все же. С другой стороны, если бы он сразу со мной был паинькой, заставил бы на контрасте почувствовать, насколько приятно его благодушие? Конечно же нет.

Он отличный политик. Сначала покажи жесть, что-то отними, например, самоуверенность, а потом дай это обратно. Сразу же возврат к адекватным человеческим отношениям выглядит как манна небесная. Этот Никон хитрец. Он не только хороший политик, оратор и манипулятор. Но и прекрасный психолог. Никогда в жизни не встречала ни одного человека, мнение к которому меняла кардинально всего за сутки. Если не нравится, это на всю жизнь. Ну а если человек нравится, то мнение может поменяться, но опять же не так радикально. Впрочем, это я еще не сталкивалась с предательством. Говорят, это единственное, что способно любовь превратить в ненависть.

Буду надеяться, что и не познаю этого ужасного чувства. Да и вряд ли Никон сможет предать. Он слишком ценит свой выбор, чтобы потом его так растрачивать. Такие люди не только очень самоуверенны, но и верны себе, а значит своему выбору.

Закончив с завтраком, мы отправились к шезлонгам. Сразу же шустрый местный подручный принес нам полотенца. Постелив одно на шезлонг, красиво на него взгромоздилась, загадочно глядя вдаль. У края горизонта видимости плавали лодки с белыми парусами, а чуть поодаль от нас серферы покоряли волны.

Попивая тропический коктейль, иногда поглядывала на Никона, который глаз от меня не отводил.

— Ты знаешь, о чем я подумал. Мы не позаботились о солнцезащитном креме. Солнце здесь очень коварное. Можно легко обгореть. Помню как-то заснул на шезлонге, проспал три часа под палящим солнцем. Следующие два дня провел с температурой в постели. Да и кожа почти вся слезла. Ужасное зрелище.

— Ну мы же не будем сидеть под солнцепеком. В тропиках рекомендуют быть на пляже до 10–11 утра. Можно как раз успеть отдохнуть, а потом заняться работой.

— Как скажешь.

Вскочив с шезлонга, пошла к океану.

— Я искупаться.

— Плавать умеешь? — нагнал он меня.

— Обижаете, Никон! Я еще могу вам дать фору, если вдруг решите посоревноваться.

— Серьезно?

— Куда уж серьезнее! — остановилась и посмотрела с вызовом.

Теплые волны голубого океана ласкали ноги. Опустив руку в воду, смочила ее и провела по своей груди. Сделала это только лишь с одной целью — опробовать, не холодно ли погружаться в воду. Только Никон как-то странно на меня посмотрел. Его горящие глаза выдавали жгучий интерес.

— До буйка? — вдруг он решил принять мой вызов.

— Вам дать фору?

— Наденька, ты, должно быть, шутишь. Это я тебе дам фору. У меня намного длиннее руки, намного сильнее тело. Справедливости ради дам тебе фору в 50 метров, — бросил снисходительный взгляд.

— Не нужно меня недооценивать. Меня всю жизнь недооценивают, — посмотрела на него испепеляюще.

— Хорошо, не 50 метров. А 10 секунд.

Сделав глубокий вздох, поплыла к буйку, что располагался в сотне метров от меня. Рвала я изо всех сил, благо еще и в детстве часто ходила в бассейн.

Чувствуя свое превосходство, гнала на пределе своих возможностей, как вдруг заметила, что он меня уже обогнал, а мне еще не менее тридцати метров до «финиша». Поднажав, совсем не смогла даже немного уменьшить наш разрыв. Никон финишировал первым, заметно меня опередив.

Что ж, теперь у меня будет козырь стыдить его, что справился с маленькой нежной девушкой, вместо того, чтобы просто поддаться…

Плавая воле буйка, смотрел на меня победоносно.

— Я же говорил, что выиграю.

— Поздравляю с победой! Вы же соревновались на равных, — не знаю почему, но захотелось его зацепить.

Может все дело во вчерашнем. Моя нереализованная сексуальная фантазия рвалась наружу. А он, кажется, и думать забыл о том, что со мной можно как минимум пофлиртовать. Понимая, что уже погрязла в своих неразделенных чувствах, пыталась призывать остатки разума к благоразумию. Но не получалось.

— Наденька, ты обиделась? По-моему, наши соревнования были вполне честными. Ты сказала, что тебе не нужна фора. Я все же дал фору в 10 секунд, хотя хотел дать 50 метров. Тогда-то у тебя был реальный шанс, — вдруг подплыл вплотную.

Касаясь меня «случайными» движениями, заставлял напрячься. Я нервничала. Во-первых, он так близко, во-вторых, в Индийском океане не такие уж спокойные волны. Они подбрасывали нас, раскачивая на воде. Хотелось скорее доплыть до берега, чтобы поразмыслить и успокоиться.

— Нет, я не обиделась, — вдруг ответила с некоторой паузой. — Думаю, можно будет чуть позже переиграть с форой в 50 метров, — резко развернулась к берегу.

Но Никон вдруг меня настиг и схватил под водой за ногу. Развернувшись, посмотрела с упреком.

— Ты когда-нибудь целовалась под водой?

— Что? — сердце забарабанило в груди.

Никон подплыл, снова нарушая мое личное пространство. Его губы были в миллиметрах от моих. И только вода, которая иногда накатывала волнами, приводила меня в чувства. Как вдруг мой «Кэнон» захватил меня в объятия.

— Задержи дыхание на двадцать секунд, — произнес, пристально всматриваясь в глаза.

Прижавшись к моим губам, потянул нас обоих под воду. Хорошо, что он сразу меня предупредил о своих планах, иначе бы я очень испугалась. Ощущения от поцелуя под водой были какими-то другими. Обволакивающая наши тела вода, к моему удивлению, не мешала, а наоборот помогала.

Наш поцелуй длился всего мгновение, а потом Никон отпустил меня. Возвращаясь на берег, шла к шезлонгу с пульсирующими щеками. Он провокатор, манипулятор и искусный пикапер. Теперь я в этом уверена точно. Слишком правильно ухаживает. Он каждую секунду знает, что нужно делать, чтобы девушка поплыла. Не может мужчина ни разу не совершать ошибок. Его действия слажены и отработаны от и до.

Я наивно полагала, что он знатный хам. Но это тоже одно из его правил пикапа. Сначала вызвать у девушки желание доказывать, что ты не прав, а потом… потом показать, какой ты паинька.

Только зачем? Зачем он так играет со мной? Влюбился? Вряд ли… У него полно таких желающих зажечь с ним девушек. Тогда что? Ну не верю я в то, что мужчина может быть таким же бескорыстным как я. Может я просто слишком цинична. Вероятно поэтому не любила читать любовные романы, в которых мужчины показаны этакими принцами.

Мне по душе другая литература — там, где космические корабли бороздят пространство вселенной. Ну или что-то, связанное с историей архитектуры. Я фанат всего такого.

Лежа на шезлонге, гадала, у кого же спросить совет. Нужен кто-то с незамыленным взглядом. Кто-то, у кого уже были ошибки с мужчинами, которым что-то нужно было от них. На ум пришла моя тетушка. Она очень творческая натура, художника с именем в городе. Ее влюбчивость возможно и даровала миру несомненные талантливые работы. Но я не готова ошибаться. Я слишком молода для этого…

Без совета кого-то опытного, того, кто скажет правду-матку, не щадя мое сердце, мне сейчас не обойтись. Иначе я утону в этом болоте влюбленности… Интуиция прямо кричит, что нельзя влюбляться. Но ни тело, ни сердце не способны противостоять…

— Ты отдохнула? — спросил меня Никон спустя десять минут тишины.

— А что? — посмотрела на него вскользь.

Если смотрю прямо, чувствую себя дурой. Нашлась, блин, работница! Сначала была в шоке от поездки, потому побежала впереди самолета… Нет, я изменилась. Изменилась до неузнаваемости. И мне стыдно! Стыдно, что он за сутки меня поменял. Щелчок его пальцев и я стою на задних лапках.

— Мы же хотели заняться серфингом.

— Ах, да! — обрадовалась я возможности отвлечься и выбить свою дурь физической активностью. — Конечно, с удовольствием покатаюсь на волнах!

Хоть я говорила и воодушевленно, но на него старалась не смотреть. Мои метаморфозы не прошли для него незаметно.

— Что-то случилось?

— О, нет. Все прекрасно! Просто столько впечатлений!

Никон сел рядом. В его руках была упаковка солнцезащитного крема. Наблюдая за ним словно в замедленной съемке, почти не дышала. Особенно когда он шлепнул на свою ладонь крем и стал втирать его в мои плечи.

— Это что? — пробормотала.

— Не переживай, он водостойкий. На воде можно очень быстро обгореть. А я не хочу, чтобы ты мучилась, — выдохнул, одарив меня томным взглядом.

Пересекаясь с ним глазами, закусила губу. Вот зачем посмотрела на него? Опять не в силах себя контролировать!

Красивый, крышесносный и порочный. Да, он как дьявол-искуситель. Тот самый змей, о которых пишут в старинных книгах.

Мои руки тряслись, а голос дребезжал. Пытаясь сказать что-то более внятное, понимала, как выгляжу.

— Тебе нехорошо?

— Да! Мне нехорошо! Мне плохо! — соскочив с шезлонга, побежала в сторону отеля.

Теплый ветерок, что хлестал в лицо, умиротворял. Но все равно сейчас мне хотелось одного… Мне хотелось ему признаться, что я влюбилась. Да что признаться ему, я хотела об этом поведать всему миру!

Усевшись на ободок фонтана, запустила руку в воду. Видя свое растрепанное отражение, решила. Я поговорю с тетей. Но сейчас мне поможет только одно… Признание. Я скажу ему, а уж он пусть решает, что нас ждет.

Никон, как я и ожидала, нагнал меня. Усевшись рядом со мной, смотрел на меня с недоумением.

— Я хочу вам… тебе кое-что сказать! — вдруг взглянула в его глаза.

— Что? — он хмурил брови.

— Я влюбилась! — произнесла, немного стыдясь своих слов, но в то же время радуясь, что осмелилась.

— Влюбилась? — Никон повторил эхом.

— Да! В тебя влюбилась.

— В меня? — слишком робко спросил.

— А в кого же еще?

Он молчал буквально пару мгновений, а потом потянул меня к себе, вонзаясь губами в мой рот. Голова сразу же закружилась.

— Идем, — шепнул мне в рот, поднялся и потянул меня за руку.

Я шла следом, ведомая им и влюбленная до чертиков. Оказавшись в номере, мы сразу же направились к кровати.

— Я хочу, чтобы первым у меня был именно ты…

Посмотрев в глаза Наденьки, остановился.

Черт!

Не совсем то, на что рассчитывал. Я думал, что это будет просто секс без каких-либо серьезных намерений с ее стороны. Но она все же действительно влюбилась. Коснувшись ее подбородка, продолжал смотреть в небесно-голубые глаза. Ее зрачки расширились, а губы приоткрылись в ожидании моего поцелуя.

— Я стану твоим первым мужчиной, — шепнул и уложил ее на кровать.

У меня никогда не было желания стать первым в жизни какой-то девушки. Наоборот всегда сторонился такого. Это же своего рода ответственность. Если первый мужчина достойный, не разобьет сердце, а плавно введет ее в отношения полов, то и дальше девушке будет проще по жизни. Если же что-то пойдет не так, то можно смело винить именно себя. Поэтому всегда избегал таких невинных девушек.

Но Надя сама попросила…

Сможет ли она оправиться потом после нашего не слишком красивого расставания?!

Больше мыслей о совести и мужском поведении у меня не было. Слишком соблазнительной она была, завлекая в обещание наслаждения.

Робкие движения тянули меня к себе, а страстные губы посылали сигналы о готовности…

Достав «резинку», быстро стянул свои забавные шорты с пальмами и, разорвав упаковку презервативов, надел защиту. Надя обомлела, она смотрела на происходящее расширенными глазами. Понимаю, каждая так смотрит на «него»… Обычно боится, что не справиться. Но в ее случае страх оправдан…

Распахнув ее парео, окинул взглядом влажный купальник. Потянув за резиночки, развязал его и одним движением руки скинул, оголив интересную «прическу».

— Ой, — она пискнула, прикрывая промежность руками.

— Чшшш, — смешливо зашипел и потянул за лямку на ее спине.

Она лежала на кровати полностью обнаженная, готовая меня принять. Соски набухли, пресс напрягся. А ноги… Ноги она не держала плотно сомкнутыми, как скромница и девственница. Она наоборот их слегка раздвинула, открывая для меня прекрасный вид…

Я облизнулся, понимая, на что она намекает.

Прижавшись к промежности ртом, стал ласкать языком. Стон восторга вырвался из ее груди, а руки оказались на моей голове.

На секунду в мыслях пронеслась идея, что она не такая уж и девственница, раз так умело направляет. Но я сразу же отвлекся, сам наслаждаясь тем, что доставляю ей удовольствие.

Надя обмякла, совершенно расслабилась, но ее ножки были сильно напряжены. Мой «жеребец» ерзал. Ему скорее хотелось познать ее. Приподнявшись, провел фаллосом по ее животу.

— Ты готова? — задал риторический вопрос.

Конечно она готова… «Готовее» некуда.

— Да, — простонала Надя, потянувшись руками ко мне.

Я стал спускать член к ее лону, начиная от пупка, скользя по стройному животику, пока не опустился ниже. Она дышала так прерывисто, что в воздухе витали ее неозвученные «слова» — скорее.

Обведя членом вход, посмотрел в ее глаза и увидел жгучее нетерпение. Еще секунда и она взорвется. Не смея больше ждать, вошел. Сначала совсем чуть-чуть, на краюшек. И сразу же почувствовал, что означает, когда девушка девственница. Я как будто уперся в очень нежное, но в то же время «стойкое» препятствие.

Не решаясь продолжать, снова взглянул в ее хоть немного и напуганные, но вожделенные глаза. Страшно и ей, и мне. Но именно я мужчина, и именно мне нужно это сделать. Она ждет того, что я лишу ее невинности…

Продвинувшись еще на сантиметр, увидел гримасы боли на ее лице. Но я не остановился, а продолжил. Надя стонала, стонала уже где-то на грани боли и наслаждения.

Остановившись, увидел кровь. Ощущения те еще. Казалось, что я совершаю ошибку. Но в то же время инстинкты гнали вперед. Я как кобель, который унюхал готовую к спариванию суку. Странные ассоциации, возникшие в голове, сразу же забылись. Склонившись над Надей, страстно целовал ее нежные и такие податливые губы. В нее вполне можно влюбиться. Ее искренность и столь милый и добрый взгляд способны сломать устои.

Наверное…

Быть может мне стоит послать на хрен не ее, а Ковальчука…

Но если я его пошлю, а он выполнит свои обязательства по сделке, то он без тендера получит лакомый контакт. А этого допускать нельзя…

После моего первого секса я и не заметила, как задремала. Слышала, что обычно мужчины теряют силы и их рубит после полового акта. У женщин же якобы наоборот прилив сил. Не знаю, не знаю… После всего, что между нами было, я заснула, словно пропахала в поле целый день. Открыв глаза, увидела как Никон на меня смотрит.

— Ой! А как же работа? — вдруг вспомнила.

— Не волнуйся. Время еще есть. Через час в ресторане отеля у нас встреча с местным раджой. Его зовут Джавал Камал.

Я подскочила с кровати, прикрываясь простынями.

Мое нагое тело безумно смещало. Но и сам Никон был совершенно обнажен, ни капли не стыдясь своей наготы. Схватив парео, замоталась. Но прозрачная ткань не спасала. Никон же смотрел на меня с нескрываемой улыбкой.

— Не бойся, я не буду смотреть, — встал с кровати, продемонстрировав небритый лобок и уже «опавшего» воина.

Я улыбнулась. Сейчас он выглядит не таким грозным и могучим…

Достав из шкафа бумажный пакет, вручил мне. Заглянув внутрь, увидела в нем большой кусок ткани синего цвета.

— Что это?

— Это сари.

— Сари? Индийское платье?

— Ага.

Я хихикнула.

— Но я не умею его надевать.

— Я тоже не знаю, как его надевать. Через десять минут придет женщина и поможет тебе одеться.

Он достал из пакета маечку и тонкий подъюбник. Быстро их напялив на себя, смотрела на него удивленно. Зачем он меня наряжает в местные наряды. Может решил продать какому-то радже.

Сразу же отогнав от себя неприятные мысли, поправила макияж до прихода помощницы. А через три минуты после того, как я закончила, в номер постучали.

Никон открыл дверь и запустил невысокую пухлую индианку, которая буквально за пять минут обмотала меня синей тканью с таким мастерством, что я и сама оценила свой прелестный вид.

Стоя перед зеркалом, улыбалась. Понятное дело, что сари я надену только раз в жизни. Но все же приятно почувствовать себя прекрасной принцессой, пусть и индийских кровей.

Закончив приготовления, мы вышли из номера. Спустившись вниз, отправились в ресторан. Я ловила на себе восхищенные взгляды постояльцев и сотрудников отеля. А уже оказавшись за столиком, поняла, почему именно в сари меня решил одеть Никон. Это своего рода почтение радже, который должен сделать у него заказ. Ведь тот усатый дядька, что нас дожидался в сопровождении своей свиты, одобрительно закивал.

На секунду ко мне вновь вернулась не очень хорошая мысль, что я что-то вроде разменной монеты, но она быстро же улетучилась, ведь они начали беседу конкретно о проектировании его нового дома на многие миллионы долларов. Дядька был вдохновлен Исаакиевским собором и хотел что-то подобное на своей земле.

На самом деле его понять можно. Исаакиевский собор это произведение архитектурного искусства. Но меня в этом монументальном сооружении даже не это восхищает, а другое. Например, тот факт, что официально он построен из цельных кусков гранита.

Впрочем при детальном рассмотрении особо пытливый ум сразу заметит, что колоны внутри выполнены из искусственного мрамора, того, что принято называть штукатуркой. К еще более удивительным фактам можно отнести то, что по всему миру таких «Исаакиевских соборов» тысячи. И это не преувеличение. Взять хотя бы любой капитолий в США или величественные здания в Северной и Южной Америках, Европе. Да даже в той же самой Индии… Тадж-Махал! Архитектура у всех очень схожа.

Поэтому местный раджа лукавит, делая вид, что очень восхищен Исаакием. У него ведь перед носом то же самое, только под другим ракурсом.

Слушая их беседу, в конце концом пришла к одному. Они говорят вероятно об отмывании денег, а не об архитектуре. Потому что Никон только вскользь коснулся информации о самом проекте, все больше говорил о способах оплаты: вывода, завода денежных средств на офшорные счета.

Но сама беседа была довольно короткой, ведь всего через час мы распрощались с Джавалом Камалом и отправились серфить…

Это только в кино выглядит так легко и круто. На деле я чувствовала себя неуклюжей слонихой, которая катается на льду, при всем уважении к этому прекрасному животному.

Постоянно падая, потеряла весь запал. Отбивать бока об воду, знаете ли, не самое приятное занятие.

— На сегодня хватит? — увидев мой недовольный вид, спросил Никон.

— Думаю, да! На сегодня экстрима с меня хватит!

Вымотанная, безумно уставшая я приползла к берегу. За мной шел Никон, с легкостью неся огромную доску для серфинга.

Это я еще не лезла в самую гущу волн, а лишь у побережья резвилась. Что ж, мне не дано стать серфером. В этом можно признаться без зазрения совести. Не все же обладают такими физическими данными.

— Ты позволишь мне разок прокатиться? — Никон спросил, хотя в его голосе звучал скорее не вопрос, а утверждение.

Развернувшись к океану, поплыл на доске туда, где самые опытные серферы покоряли волны. Я затаила дыхание. Волнение и страх за его безопасности овладели мной, как никогда ранее. Он вероятно знает, что делает, поэтому мне стоит ему довериться и так не переживать. Только вот не могу.

Стоя на берегу, смотрела за каждым его движением, боясь, что он упадет и поранится. Сердце от страха сжалось в груди. Почти перестав дышать, не отводила от него взгляд.

Никон же доплыл до места старта и встал на доску, когда волна понесла его. Я задержала дыхание, прижав руки ко рту. Волна несла его с бешеной скорость, но он не дрейфил, а с легкостью и мужской грацией ее покорял. Доплыв на доске до берега, спрыгнул в воду и подошел ко мне.

— Круто! Это было круто! — восхищенно произнесла.

— Спасибо, детка, — он мне подмигнул.

Столько счастья и радости в один день я никогда ранее не испытывала. Правильно говорят, когда ты встретишь ЕГО, то сразу поймешь. Да — я его встретила и понимаю это!

Остальной день мы провели в номере, не прекращая предаваться любви. Никон не только умелый соблазнитель, но и искусный любовник. Он умеет настроить девушку, снять ее стеснение…

Около полуночи я от усталости валилась с ног и Никон «наконец» дал мне возможность отдохнуть.

Задремав на кровати, полностью обнаженная и измученная страстью, лежала под атласной простыней, как вдруг услышала Никона. Он выругался.

Приоткрыв глаза, увидела его в другом конце комнаты. Он держал в руках телефон, явно нервничая.

— Что случилось? — мне показалось, что произошло что-то ужасное.

— Все нормально. Не волнуйся. Спи.

На телефон пришло последнее видео Ковальчука в платье. Он дефилировал в своем офисе, на подходе к нему и даже в близлежащем кафе. Мне думалось, что он не сможет. Он ярый гомофоб и тот, для кого ряженный в платье мужик не мужик.

Моей победы уже точно не будет. Здесь одно из двух. Либо ничья, либо его победа.

Как я мог быть таким наивным? Почему вдруг решил, что предложив сделку, он не пойдет до конца, а споткнется на моем задании. Глупо… Это я споткнулся.

Надя смотрела на меня взволнованно, когда я выругался, увидев его видео. Мне придется теперь разбить бедной девчонке сердце, чтобы была хотя бы ничья… А она ведь влюбилась. Да и я тоже влюбился. Как школьник, как прыщавый юнец.

Но не могу же я терять такой лакомый контракт из-за своей влюбленности. Влюбленность проходит, это слишком молниеносное действо. А контракт… Контракт принесем мне еще много миллионов, которыми я только расширю свою империю.

— Что-то случилось? — она подскочила с кровати, совсем перестав стесняться своей наготы.

Я окинул взглядом ее стройное тело с сексуальной грудью, бедрами и талией.

— Все нормально. Не волнуйся. Спи.

У нас есть только сегодняшняя ночь и завтрашний день. Потом мы вернемся в Москву, где я прилюдно сообщу тебе, что ты бездарность и мы разрываем контракт.

Представив ее глаза, какими она будет смотреть на меня после тех слов, почувствовал горечь во рту. Нет. Так нельзя. Нельзя.

Она ведь ни в чем не виновата. И почему должна страдать? Я ведь никакими деньгами не смогу искупить свою вину. Я прилюдно ее унижу. Есть вещи, после которых ничто никогда не станет прежним.

А потом я снова просмотрел видео Ковальчука. Если ты сказал своим сотрудникам, что для получения контракта тебе нужно носить платье несколько дней, то стыд будет уже гордостью. Ты же делаешь великое дело. Ты обеспечиваешь людей в своей компании работой и высокой зарплатой, всего лишь поносив несколько дней обтягивающее платье.

Федор сказал им! Они в курсе! Все играют на камеру, изображая недоумение от действий своего начальника.

Я же играл честно. Считал, что реакция Нади должна быть натуральной. Но не лучше ли ей все рассказать. Признаться… Она призналась в своих чувствах. Я признаюсь еще и в нелицеприятном пари.

Посмотрев на Наденьку, закусил губу. Проще подумать, чем сделать. Да и как я вообще собирался ее называть бездарностью и прогонять с компании, когда мне даже признаться в этом нелепом пари нелегко.

— Надя, присядь. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Она схватила простыну, обмоталась ей и плюхнулась на кушетку возле окна.

— Я слушаю.

Ее серьезный вид даже немного забавлял.

— Мне надо тебе кое-что сказать, — почти промычал.

— Я поняла. Я слушаю.

— Ты будешь смеяться. Это на самом деле очень забавно! — говорил не своим голосом.

Нет, смеяться она точно не будет… Я уверен…

— Понимаешь, я один из крупнейших архитекторов страны. Моя компания получает самые лакомые контракты.

— Да, я знаю.

— Но есть один конкурент… Федор Ковальчук. Он наступает на пятки… Он второй в отрасли, но если я чуть расслаблюсь обгонит меня.

— Ясно…

Она смотрела, не понимая, о чем я толкую.

— Понимаешь, мы тут с ним поспорили. И предметом спора стала… ты.

— Прости, я не поняла. Кажется, мне послышалось. Предметом спора стала я? Я? — голос дрогнул.

— Да, но ты не переживай. Все нормально.

— В смысле нормально? Ты на меня спорил? Это должно быть шутка! Как можно спорить на живого человека? Я что вещь какая-то!

— Ты не дослушала. Победитель в споре получает контракт. Без тендера! Понимаешь?

— Нет, не понимаю. Как можно на это соглашаться. В чем суть спора? Победитель получает еще и меня в придачу? — я перешла на писк.

— Нет конечно! Ты только моя! — подошел ко мне вплотную, захватывая в свои объятия.

— А что тогда?

— Я хочу попросить тебя сыграть на публику свою роль.

— Какую роль?

— Я должен публично тебя уволить, сказав, что ты не подходишь на должность архитектора.

— О, Боже! Да меня после твоего увольнения нигде на работу не возьмут!

— Ты можешь открыть свое бюро.

— Конечно могу! Как только заплачу за аренду квартиры, — прошипела.

Он издевается! Спорит на мою будущую жизнь! И я должна ему подыграть? А что мне остается? Все равно ведь уволит. Сам сказал: «должен публично тебя уволить».

Голова жгуче разболелась. А от обиды хотелось плакать. Вот она реальность. Богатым плевать на бедняков. Для него я всего лишь одна из тысяч таких же. Безликая масса, чья задача лишь выполнять свои функции. Сейчас моя функция быть с размахом уволенной.

— Хорошо, делай, что хочешь. Я сыграю свою роль, которую ты отвел для меня, — на моих глазах заблестели слезы.

— Я оплачу тебе за все. Ты не волнуйся. У тебя будут деньги начать свое дело.

— Ты знаешь, я не хочу работать в той отрасли, в которой люди выбирают разменной монетой жизни других людей. Я, наверное, брошу архитектору. Ты был прав, это не для женщин. Я не могу кидать людей, рушить жизни только лишь для того, чтобы заработать лишние деньги и удержать компанию в лидерах. Это не всем дано. Единицы способны быть бизнесменами. А я и архитектор некудышный. Ты сам говорил, — встав с кушетки, пошла в другую комнату.

Мне нужно одеться и ехать в аэропорт. Не могу быть с ним рядом. Не могу…

— Куда ты? — Никон остановил в проходе.

— Мне нужно домой.

— Ты же сказала, что доиграешь свою роль. Мы должны прилететь в Москву влюбленной парочкой.

Глядя в его глаза, совершенно не видела какого-то сожаления или понимания моей позиции. Ему плевать… Подумаешь, поиграл чувствами девушки. Разве это проблема?

А ведь я, дура, ему призналась! Сказала, что влюбилась. Почему не потерпела, почему не проверила его искренность?

— Да, ты прав. Я доиграю. Мы прилетим влюбленной парочкой… И ты выиграешь в этом пари.

— Нет, не выиграю.

— В смысле?

У меня затеплилась надежда, что он решил отменить пари и послать своего конкурента куда подальше. Взглянув в его глаза, которые за столь короткий период так мной полюбились, ждала… Ждала его слов.

— Он уже выполнил условия нашей сделки. Если я тоже выполню, будет ничья. Если не выполню, он выиграет и заберет контракт.

— Слушай, я не понимаю. Какой вообще смысл выполнять в данном случае условия, если ты его не уважаешь? Какой смысл?

— Это мое имя.

— Твое имя?

— Да, я дал слово, что участвую в пари. Значит, если разрываю сделку, то я пустослов.

— А… То есть если ты стажера, у которого нет ни денег, ни перспектив, кроме тех, что ты обещал, увольняешь и говоришь, что он ни на что не годится, то тогда ты свое доброе и честное имя сохраняешь. Так?

— Ты не поняла. Я про репутацию среди равных.

— Оооо… Среди равных. Все поняла. Для тебя твой Ковальчук более достойный человек, нарушить слово, данное ему, стыдно. А вот меня, человека без имени, можно спустить в унитаз. Хорошо. Я тебя поняла, — закивала.

В таком количестве дерьма меня никогда не пачкали. Он прямым текстом говорит, что тот мужик конечно козел, но слово, данное ему, закон. А ты так, девчонка для ёбли. Круто… Чё…

Выйдя из спальни, ненавидела… Нет, не его. Себя! Впервые познала мужчину и выбрала самого недостойного для этого. Что ж, говорят же, первый блин комом.

Я не буду зацикливаться, не буду рыдать. Успокоюсь и буду жить дальше. Он выбор свой сделал. Как свой сделала и я. Да, ошибочный, да, роковой. Но на ошибках учатся. Хуже будет, если я опять найду себе такого же красивого внешне, только гнилого внутри…

Сидя на кровати «своей» спальни, все же начала плакать. Деньги правят миром. Они управляют не только телом, но и душой. Человек ради лишних коврижек готов продать душу дьяволу.

Слезы жгли глаза, обжигая и кожу. Я пыталась его понять, но у меня не получалось. Быть может тому виной, что я не бизнесмен. И такое может понять лишь тот, у кого есть талант дилера. Предпринимательской жилкой обладает лишь каждый 20-ый. Я не бизнесмен и не смогу им стать.

Для меня дороже человеческие отношения.

Быть может все дело в том, что я решила, что он со мной искренен.

Я услышала шаги Никона и, подскочив с кровати, попыталась закрыть дверь. Его нога заблокировала мою попытку.

— Надя. Наденька, пусти, — его спокойный тон пугал.

— Зачем? — слезы быстро высохли.

Мне нельзя быть слабой. Я уже была ей и теперь поплатилась. А слабость я проявила своим признанием. Нужно было держать все в себе, не рассказывая о своих чувствах.

— Давай не будем пороть горячку. Я же тебе рассказал, что хочу, чтобы ты знала. А ведь мог просто сделать так, как того пожелал Ковальчук.

— Я не порю горячку.

— Ты же уже, наверное, нарисовала в своей красивой светлой головушке наше расставание.

— Мы не встречаемся, чтобы я рисовала в голове расставание.

— Только начали. Я не собираюсь рвать с тобой. Понимаешь?

— И как ты собираешься это делать, если ты должен меня прилюдно уволить. Или мы должны встречаться, скрывая отношения?

— Пока не знаю, как мы это реализуем. Но мы справимся. Я уверен!

Он зашел в спальню.

— У нас еще целый день в Гоа, давай не будем думать о делах. Давай отдыхать.

— Перед смертью не надышишься.

— Не драматизируй! — Никон захватил меня в объятия.

— Я не драматизирую. У меня вопрос… А когда ты меня будешь оповещать об увольнении, много будет свидетелей?

— Чем больше, тем лучше!

Я поежилась.

— Но финансовая компенсация все же будет? И ты мне обещал корпоративную квартиру.

Никон хихикнул и закивал.

— Тогда ладно. Но мне все равно не нравится это все! Моя репутация архитектора будет ниже плинтуса.

— А я так не считаю. Если ты откроешь свое дело, то сможешь всем доказать, что это не так.

— Ага! Кто мне контракты будет давать? Все же узнают, что гуру российской архитектуры не посчитал меня талантом. Если только бесплатно брать заказы.

— Ты права. Первое время придется брать бесплатные заказы.

— Это унизительно!

— Да? Знала бы ты, через что мне пришлось пройти, чтобы построить свой бизнес, — он усмехнулся.

— И знать не хочу! Поэтому я и не лезла в бизнес! Как по мне, капитализм это утопия.

— Утопия? А я считал социализм утопия.

— Нет, именно социализм это будущее. Мир давно пора сделать справедливым и распределять ценности в более или менее равных долях. А не так, что у одних все, у большинства — ничего.

Никон удивленно посмотрел в мои глаза.

— И как ты это видишь? Как мир капитализма станет социализмом?

— Это все должны сделать. Каждый.

— Даже не представляю, что какой-нибудь Уоррен Баффет отдаст свое состояние в угоду социализма. Это утопия.

— Это не утопия! Ты в курсе, что возобновляемое и экологичное топливо было еще 100 лет назад?

— В курсе. И что? Разве кто-то позволит снять мир с нефтяной иглы?

— Ты в курсе, что если в Сахаре установить солнечные батареи площадью всего 20 квадратных километров, этого хватит, чтобы обеспечить весь мир бесплатным электричеством.

— Я это знаю.

— Почему тогда ничего не делаешь? Ты зовешься лучшим бизнесменом страны в области архитекторы. Почему ты только и думаешь, что о заработке? Почему не меняешь мир к лучшему? Ты же понимаешь, что у тебя намного больше возможностей и рычагов, чем у какой-нибудь Наденьки. Но и Наденька должна менять мир к лучшему в силу своих возможностей.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь? — Никон хмурился.

— К тому… Сколько тебе лет? 30? И что ты сделал, чтобы мир стал лучше?

— А что сделала ты?

— Я конечно не идеал.

— Конечно.

— Не нужно перебивать!

— Извини, — кажется, этот разговор его обижал.

— Я помогаю одному питомнику для собак. Он находится в Питере. Пока училась, деньги со стипендии и с заработков на выходных выделяла на помощь животным. Конечно это мелочь, но это пока. Все зависит от моих возможностей. Как только их станет больше, я смогу делать больше.

Никон отвел взгляд.

— Ты права… Права…

Мы с ним за оставшееся до отъезда время так и не занимались любовью. Как бы мне это ни хотелось, он все равно не делал попыток ко мне подкатить. А после всей этой истории я посчитала ниже своего достоинства предлагать ему интим самой. Это выглядело бы, как будто я совершенно не ценю себя.

У Никона есть план. План как хотя бы не потерять возможность участия в тендере. Я не буду ему мешать. Сыграю свою отведенную мне роль. Быть может это и к лучшему…

Во время перелета назад сидела в удобном кресле и рисовала в голове несуразный диалог.

В присутствии целого отдела Никон заговорил первым.

— Мне кажется, мы совершили ошибку. В смысле наш отдел кадров. Мы подбираем стажеров для ежегодной практики и отправки в Европу. Но в этот раз выбор в вашу пользу был ошибкой. Стажировка это не только обучение принципу работы на примере Европы, но и проверка соискателя. Вы не справились. Мы вас увольняем и подбираем другого претендента, который подойдет на эту роль. Не волнуйтесь, финансовые обязательства со своей стороны мы выполним и сегодня же бухгалтерия оплатит ваши услуги вместе с выходным пособием.

Слезы на глазах сразу же выступили под удивленные взгляды коллег.

Что сказать на это? В голове не было никаких мыслей. Только глупый ответ насчет того, что он не справедлив…

Выскочив из кабинета, побежала к лифту.

— Спишь? — Никон коснулся моего плеча, когда я зажмурившись представляла, как это все будет выглядеть.

— Нет. Я все думаю, что я должна буду сказать. Никаких идей. Если бы я не знала, то, наверное, просто бы расплакалась перед всеми.

Обида на еще не совершенное действо, но так успешно прогнозируемое уже зияла. Я почувствовала, как слеза скатилась по щеке. Было реально обидно. Ну как так?

— Не волнуйся. Импровизируй.

— Импровизируй… Легко сказать! — я нахмурилась.

— По прилету я отвезу тебя домой. Тебе нужно будет собрать вещи, завтра ты переезжаешь.

— Да? — мои глаза загорелись.

Корпоративная квартира… Мечта!

Ладно. Я все равно в плюсе. Не очень приятно, что так приходится начинать свою трудовую карьеру, но многим еще хуже. Так что мое кредо — не унывать!

Самолет сел в аэропорту поздно вечером. Мы гнали-гнали за солнцем, но так его и не нагнали. В Москве уже было около 10 вечера. Из аэропорта нас забрала машина с водителем. Никон вел себя довольно официально. А по приезду к моему скромному дому в Кузьминках проводил до подъезда.

Для меня это было так странно… Кто он, а кто я… И не боится ведь выходить из своей крутой машины в не самом приличном районе Москвы.

Поцеловав нежно в губы, ушел только после того, как я зашла в подъезд.

Так странно. Прошло всего несколько дней, а у нас совершенно другие отношения. Да, они не идеальны, но где они — идеальные отношения?!

Утром следующего дня я проснулась в плохом настроение. Сегодня будет рушиться моя карьера и на ее развалинах я, как феникс, должна создать что-то иное. Бизнес… Но как это пойдет, понятия не имею. Даже не представляю, что мне сказать Никону в присутствии посторонних мне людей.

Гаркнуть? Топнуть ножкой? Что? Что сделать?

Или достойнее всего было бы горно уйти…

Приведя себя в порядок, размышляла. Всегда считала, что люди не могут так быстро найти общий язык. Но ведь, оказывается, могут. Глядя на него, чувствовала, что он мой человек… Мой. Поэтому я готова поступиться своей карьерой ради него… Готова…

На работу я приехала на метро. Нервозность уже ушла. Сто раз в голове прокручивала наш диалог, что уже устала. Будь, что будет.

— Наденька, только что позвонила секретарша Никона Матвеева, — заговорила со мной Антонина Павловна, когда я только включила свой ноутбук.

Эх… Началось…

— Он сейчас спустится в отдел, хочет что-то сказать касательно тебя.

Я сглотнула ком в горле.

— Что там у вас в командировке было? — заиграла она бровями.

— Ничего, — ответила равнодушно.

Сердце застучало в груди. Весь отдел начал на меня коситься с любопытством. Я же собиралась с духом, тренируясь в мыслях, как гордо и с достоинством покину офис крупнейшего архитектурного бюро, не ударив в грязь лицом.

Те пять минут, спустя которые Никон влетел в офис, проскочили незаметно. Я смотрела на него, хлопая невольно ресницами… Началось…

Глядя в ее нежно-голубые глаза, понял, что не смогу. Не смогу ее обидеть не только в присутствии всех остальных, но и тет-а-тет. Она та, кого я долго искал и не мог найти среди множества девушек.

— Мне кажется, мы совершили ошибку. В смысле наш отдел кадров. Мы подбираем стажеров для ежегодной практики и отправки в Европу. Но в этот раз выбор в вашу пользу был ошибкой, — я начал, Надя напряглась, а остальные пооткрывали удивленно рты. — Вы, Надежда, слишком ценный сотрудник, чтобы отправлять вас в Европу. Нельзя избавляться от таких талантливых архитекторов. А вы действительно талантливы. Поэтому у меня для вас предложение. Вы готовы возглавить реализацию проекта по зданию в Гоа?

Надя открыла рот. Она была последней, кто это сделал, чем вызвала во мне улыбку.

Видимо, моя девушка репетировала в голове речь, которую скажет мне на увольнение. Но дело пошло по выбранной дорожке. Монетка упала с запозданием…

— О! Спасибо, Никон Матвеевич! — она закивала.

— Не за что. Вы заслужили! — посмотрел на нее с нежностью. — Ладно, работайте, — бросил всем присутствующим и вышел из офиса.

Направляясь в свой кабинет, послал сообщение Ковальчуку.

— Сделка отменяется. Но я посмеялся с твоих выходов в платьях. Встретимся на электронной торговой площадке.

— Ах, ты сукин сын! — быстро он ответил.

Усевшись за свой письменный стол, задумался, как все же Наде предложить не корпоративную квартиру, а мою собственную… Я бы хотел жить с ней под одной крышей. Ладно, это обсудим вечером, когда поедем за ее вещами. Кажется, именно она научила меня самого главному в жизни — человеческим добрым отношениям… Я влюбился и спасибо ей за то, что направила меня… Думаю, нас ждет интересная и яркая совместная жизнь…