В гостинице одного из городов столичного округа Империи спала юная миниатюрная девушка, с виду — не старше четырнадцати лет. Падающий в окно свет полной луны освещал сбитое одеяло, светлую кожу и тёмные волосы свернувшегося калачиком тельца в светло-зелёной пижаме. Сжатые кулаки и периодически появляющиеся на фарфоровом лице с азиатскими чертами гримасы показывали, что сон ей снился не из приятных.

Вскоре дыхание девушки участилось и она, распахнув свои большие серые глаза, рывком села.

— Ya zhiv? — произнесла хозяйка комнаты и с удивлением посмотрела на свои ладони. Окинув взглядом полутёмное помещение и на пару секунд задержав внимание на опирающейся о прикроватную тумбочку катане, она с силой потёрла виски.

— Что за хрень? — проговорила Куроме, а именно так звали нашу героиню.

«У нового «лекарства» проявились неожиданные побочные эффекты, я сойду с ума и стану бесполезной?!» — с паникой подумала девушка.

Надо сказать, что у неё были поводы для беспокойства. Ведь руководство Спецотряда Имперских Убийц, одним из рядовых членов которого она являлась, придерживалось мнения, что «убийца, неспособный сражаться, должен умереть». Конечно, пока она не бросалась на своих и выполняла приказы, до того, что творилось у неё в голове, никому не было дела. Но это сейчас. Кто знал, что с ней станет завтра? В любом случае, она ещё может сражаться, а значит, все в порядке!

Но руководству о том, что с ней произошло, лучше не сообщать.

В то, что её станут лечить, сероглазая убийца не верила. В голове ещё не потускнели воспоминания о том, как после первой миссии, потеряв одну из своих и не иначе как чудом дотащив тяжелораненую вторую, их группа вернулась на Базу. И о том, как Командир лично добил их напарницу. Ведь из-за тяжёлого ранения она потеряла возможность эффективно продолжить карьеру убийцы, став бесполезной. А бесполезный мусор — утилизируют. Так говорил командир Билл и так же считал новый командир.

Куроме встала с кровати и, подойдя к небольшому столу, налила себе стакан воды из графина. Сделав пару глотков и немного успокоившись, она уселась на стоящий неподалёку стул, поставив стакан рядом с собой на край стола.

Что за безумный сон ей приснился? Мало того, что она видела почти тридцать лет жизни какого-то мужика (хотя странно называть «каким-то» человека, о котором знаешь почти всё) в необычном мире без монстров, но с огромным количеством летающих, ездящих и даже думающих механизмов. Мало того: ей пришлось увидеть и почувствовать его ужасное посмертие. Вспомнив Бездну, девушка вздрогнула и, поёжившись, обхватила себя руками за плечи.

Ничего конкретного о пребывании в этом кошмарном месте память Куроме, к счастью для её рассудка, не сохранила. Но даже отголоски воспоминаний заставляли имперскую убийцу, многое повидавшую за свою короткую жизнь, вздрагивать от страха. Так вдобавок ко всему после сна ей показалось, что она — и есть этот самый мужик!

Нахмурившись, девушка с раздражением отодвинула от себя стакан.

И что дальше? В следующий раз ей приснится, что она — коровка, и к радости бандитов из Революционной Армии она начнёт жевать траву? Тогда действительно лучше подставиться под меч врага, чем быть утилизированной.

«Жаль, не выйдет перед смертью увидеться с сестрой, — грустно улыбнулась девушка. — Может, она и предала Империю, но я всё равно её люблю. Если мне суждено погибнуть, то я бы хотела умереть от руки Акаме».

«Но, может быть, всё не так плохо? — подумала она с надеждой. Что ни говори, а умирать юной убийце не хотелось. В конце концов, никаких видений, странных желаний или прочей чепухи, которой должны страдать психи, она не чувствовала. — Если я могу трезво мыслить, то я не сумасшедшая», — успокаивала себя невысокая брюнетка. Ей просто приснился сон.

Странный и очень подробный сон, длиной в две её жизни.

— Чёрт, да я даже тамошний язык помню! Может, бредни монахов оказались правдой, и это не безумие, а память прошлой жизни? Реинкарнация?

Стоило лишь задать себе этот вопрос, как в голове сам собой родился ответ: да, она действительно вспомнила свою предыдущую жизнь.

Почему память вернулась только сейчас? Кто знает. Может быть — почти распавшаяся личность не сумела сохранить себя после перерождения. Может, виноват неразвитый мозг младенца, на который не смогли записаться воспоминания. Может, виной другие причины. Но факт оставался фактом: память мужика из сна действительно принадлежала ей. Хотя почему мужика? У него… У неё… У её прошлого воплощения — было имя.

— Menya zovut — Victor Ivanovich Fortov, — коверкая непривычную речь, сказала девушка.

Стоило Куроме произнести эти слова, как её сознание помутилось, а перед глазами начали снова мелькать сцены из жизни Виктора. Только в отличие от сна, где она была просто наблюдателем, сейчас девушка проживала жизнь землянина вместе с ним.

Свою прошлую жизнь.

* * *

Жизнь Виктора не слишком отличалась от жизни многих тысяч таких же парней на просторах России. Мальчик рос с бабушкой и дедом, потому как отец с матерью разбежались почти сразу после его рождения. Мать, через год окончив ВУЗ, выскочила замуж за американца и, переехав к нему на родину, разорвала почти все связи с роднёй. От отца и вовсе осталось одно отчество.

Учился, потом служил, потом снова учился, в свободное время почитывал книги, иногда листал мангу или смотрел аниме. Устроился на работу, встретил любимую девушку, на которой хотел жениться. Так бы и прожил, может, ничем не выдающуюся, но вполне его устраивающую жизнь.

Не срослось.

Когда они с дедом и бабулей ехали с дачи, навстречу из-за поворота, обогнав фуру, выскочил чёрный джип сына мэра. Ни джип, ни дед, руливший старенькой «Нивой», от столкновения уйти не успели. Вот только если пассажиры порождения заграничного автопрома почти не пострадали, то в смятой и начинающей гореть «Ниве» выжил только Виктор.

Когда из покорёженной машины вытащили обгорелое, изломанное тело, никто не верил, что оно доживёт до приезда скорой. Но он выжил и смог пережить несколько последующих операций. Благо мэр, чтобы замять скандал в преддверии выборов, полностью оплатил лечение Виктора и похороны его родных.

Так окончилась жизнь здорового, довольно весёлого и оптимистичного парня, всегда готового прийти на выручку друзьям и знакомым. И началось существование инвалида, с трудом способного передвигаться даже на костылях и рожей косплеера Фредди Крюгера, как мрачно шутил сам её обладатель.

О том, что им нужно расстаться, уже бывшая невеста сообщила через пару дней после того, как парня перевели из интенсивной терапии. Виктор её не винил. Глупо молодой девушке связывать свою жизнь с человеком, который похож на персонажа фильма ужасов. И который после травмы позвоночника даже супружеский долг выполнить не в состоянии. Друзья-приятели исчезли из его жизни столь же быстро. Ну да, дружили-то они со всегда готовым помочь здоровым парнем, а не средней прожарки инвалидом, для которого даже до магазина дойти и обратно вернуться — целый подвиг.

Кому нужен такой товарищ, из дружбы с которым нельзя извлечь никакой пользы? Выходило, что никому.

Немногое, что выделяло его среди таких же затворников (кроме выдающегося здоровья и сногсшибательной внешности, конечно) — это интерес к паранормальщине. Не то чтобы он во всё это сильно верил, просто небольшое увлечение одинокого человека. Руны, различные способы самоисцеления, медитации. В последнем случае он даже добился некоторых результатов, научившись заглушать постоянно терзающую его боль в спине, обходясь почти без снотворного и обезболивающих. На волне успеха он утроил свои усилия…

А дальше произошло нечто, стёртое из его памяти, и он очутился во Тьме.

Точнее, в Бездне.

* * *

Лишившись вместе с телом привычных органов восприятия, но сохранив способность мыслить, дух Виктора каким-то нечеловеческим, непонятным для него самого образом смог ощутить безбрежный океан злой и тёмной энергии. Окружающая Сила с жадностью принялась поглощать чувства, разум и эмоции неудачливого эзотерика, взамен щедро делясь голодом, безумием и жаждой разрушения, словно стремясь перекроить вторженца по каким-то своим лекалам. И хотя молодой мужчина, приложив всю свою волю и силы, каким-то чудом смог воспротивиться изменениям, но с неумолимостью морских волн, бьющихся о скалы, Бездна продолжала подтачивать его волю и разум.

Виктор не знал, сколько прошло времени. Да и существовало ли время в этом проклятом месте? Постоянно сражаясь с собой и давлением желающей его изменить Силы, он научился ощущать не только Бездну, но и её обитателей.

От каждого из отвратительных порождений веяло неизмеримым голодом, ненавистью и чем-то, совсем уж чуждым человеческому разуму. Сильные жрали слабых, слабые сбивались в стаи и нападали на сильных, чтобы над трупом поверженного врага вцепиться друг в друга. Изредка появлялись титанические, неописуемо ужасные твари, одним своим присутствием уничтожающие и пожирающие всё вокруг.

К удаче Виктора, по какой-то причине местные чудовища не могли почувствовать или как-то повлиять на его душу. Но даже просто способность воспринимать этот мир, неописуемый с помощью любого из языков смертных, едва его не уничтожила.

Казалось, что он не единожды был готов сломаться и раствориться в окружающей мерзости, но каждый раз врожденное упрямство не позволяло пойти на поводу у своей слабости, и он продолжал бороться, не желая обесценивать свои прошлые усилия. Если ему суждено исчезнуть в этом месте, то лучше он уйдёт, сражаясь, а не покорно склонив голову!

К счастью, как вода выталкивает попавший в неё пузырёк воздуха, так и это странное и страшное место вытолкнуло чужеродный элемент, не пожелавший стать его частью.

* * *

Когда на просторах Междумирья появилась объятая флёром тёмных энергий сущность, большинство местных обитателей сочло за лучшее убраться с её дороги. Даже стая вечно голодных и в своей тупости почти не ведающих страха астральных хищников предпочла не связываться с этим, на вид не слишком сильным, но пробуждающим в них глубинный ужас существом. Их более развитый, практически ставший разумным собрат тоже предпочёл держаться поодаль, так и не рискнув напасть. Он посчитал странную, кажущуюся слабой, но окутанную мощной тёмной энергией сущность неумело замаскировавшимся демоном… или даже Тварью Бездны.

Дух, фонтанируя на всё окружающее пространство радостью и ненавистью, неутолимым голодом и надеждой, счастьем и жаждой разрушения, метнувшись сначала в одну сторону, потом в другую, на мгновение остановился, а затем, начал погружаться в один из материальных миров.

— Я победил!!! — издало существо мощный ментальный крик, наполненный мрачным торжеством. — Подавись, Бездна!!!

После того, как ментальный вопль сотряс окружающее пространство, заставив астральных зверей порскнуть в стороны, огонь присутствия странного духа начал стремительно тускнеть. Словно он вложил в этот крик свои последние силы и теперь умирал. Осознав, что так напугавшее их существо всё это время находилось на грани гибели, порождения Междумирья бросились за ним в надежде разорвать и присвоить себе часть его силы. Но поздно: сущность уже пересекла грань, отделяющую материальные миры от астрала.

А туда таким, как они, самостоятельно не добраться.

Примечания:

А.Н. — бечено.

Да, лопатим текст с начала. Понеслись, залётные!

— Уф, чёрт, — мозг тщетно пытался воспринять не предназначенные для человеческого сознания картины Бездны и Междумирья. Взамен недовольный орган «награждал» свою хозяйку чувством головной боли и вращающимся перед глазами кошмаром художника-абстракциониста, от одного вида которого начинала кружиться голова, а желудок подкатывал к горлу.

— Перерождение, значит, — сказала я, когда самочувствие пришло в относительную норму, а воспоминания о нематериальных пространствах потускнели и скрылись в глубинах сознания, забрав с собой память о ненависти, страхе, безнадёге и подкатывающем безумии.

Или сказал?

Неожиданная проблема с гендерной самоидентификацией отвлекла от неприятных воспоминаний, несколько выбив из колеи.

«Хм, тоже ещё закавыка, — проскочила недовольная мысль. Технически, обладая телом девушки, говорить и мыслить о себе следовало в женском роде. Но почему тогда эти мысли вызывают внутри чувство неправильности? — Ведь я — девушка, и всегда ей была».

«Нет, — не согласилась память Виктора, — я всегда был парнем! И пусть у меня теперь нет яиц, но духовно — они со мной, хе-хе!»

«М-да, не знаю, как с яйцами, но своё тупое чувство юмора моя земная часть умудрилась сохранить даже после смерти, — на губы, против воли, наползла лёгкая улыбка. — Он и Кей Ли легко нашли бы общий язык».

Ладно, возможно, следовало зайти с другой стороны. Воображение нарисовало перед глазами картину полуобнажённой красотки, идущей навстречу с вполне недвусмысленными намерениями. Почему-то черноволосая и алоглазая девушка подозрительно напоминала сестру.

Представший перед глазами образ вызвал внутри волну одобрения.

Идём дальше: на месте красотки оказался накачанный мужик, с паскудной улыбкой протягивающий в мою сторону руки. Протянутые куда не надо хваталки сразу захотелось отрубить, желательно вместе с головой владельца.

Вот и ответ. Что, в принципе, неудивительно: я-землянин имел достаточный сексуальный опыт общения с девушками, благо, стоявший неподалёку от alma mater мединститут неплохо этому способствовал. Опыт же меня-Куроме ограничивался невнятными мечтами о «прекрасном принце», почерпнутыми из книг.

«Хех, розовый цвет, я выбираю — тебя!

…Но думать о себе в мужском роде? Как-то это…

С другой стороны — почему нет? — Путаться в окончаниях мне бы особо не пришлось. В этом плане имперский язык больше походил на английский из прошлой жизни, чем на родной русский. К тому же хотелось сохранить хоть что-то от прошлого воплощения, пусть и таким странным образом. Ведь что осталось у Виктора? Ни родных, ни друзей, ни тела, ни жизни. Только память с именем, да и та… Кто мог гарантировать, что она постепенно не сотрется? — А-а… плевать! Хочется думать о себе в мужском роде, да и хрен с ним! Всё равно это актуально только для русского языка, — я поставила… поставил локти на стол и упёрся лбом в ладони. — К тому же это — меньшая из проблем».

Вот кем мне теперь себя считать? Виктором в новом теле? Или Куроме, получившей новые воспоминания? Чем-то третьим? С одной стороны, я представлял собой одну личность с двумя наборами воспоминаний. С другой — слишком уж разный жизненный опыт был у моих «граней».

Нет, хватало и общих черт. К примеру: обе мои личности любили книги, музыку и сладкое. Или, ха-ха, то, что в играх Виктор предпочитал класс некроманта. Да уж, мечты сбываются, блин!

Но и вызывающих внутренний конфликт различий оставалось немало. Например: даже не смотря на основательно испортившийся после аварии характер, я-Виктор вряд ли смог бы хладнокровно убить её виновника-мажора. Зато я-Куроме никаких моральных терзаний по отношению к убийце своих близких, пусть и невольному, не испытывала. Да… окажись я на Земле, то сначала его хорошенько помучила бы, а потом, превратив в мертвую марионетку, отправила ублюдка вырезать собственную семью.

Воспитание и профессия накладывают свой отпечаток.

И что теперь делать? Как мне казалось, ничего хорошего такая раздвоенность не принесёт. Дрогнет рука — и вместо того, чтобы прирезать врага, я получу меч в брюхо.

Или кто-то из группы получит.

«Нет! Я не позволю им умереть, только не из-за меня! — с силой сжав зубы, подумал я, — не хочу больше никого терять! Нас и так осталось слишком мало».

Перед глазами встали лица погибших товарищей.

— Ребята… — еле слышно прошептали мои губы. — Надеюсь, ваша следующая жизнь будет счастливее этой. И да минует вас Бездна.

«Чёрт! Почему память вернулась именно сейчас? Почему не раньше? Может, тогда удалось бы что-нибудь придумать, хоть кого-то спасти! Или уговорить сестру не предавать Империю и остаться со мной».

— Акаме, почему ты меня бросила? — Из памяти всплыла фигура красноглазой девушки с длинными чёрными волосами и катаной на поясе. — Нам ведь было хорошо вместе. Предательница!

«Что? Почему я думаю, что сестра не предательница? Почему из глубин души поднимается злость? И почему она направлена не на сестру, не на мятежников, к которым она сбежала, и которые убили столько моих друзей, а на наше командование и имперскую власть?!»

В голове словно что-то щёлкнуло и с хрустом встало на место. Перед внутренним взором начали мелькать воспоминания этой жизни, проходя через призму восприятия новой, объединённой личности.

* * *

Родилась я в одной из имперских деревень. Жили неплохо, почти богато. По крайней мере, даже несмотря на повышенную прожорливость, нам со старшей сестрой голодать не приходилось. Даже мясо на столе бывало не столь уж редко.

В худшую сторону всё поменялось на пятом году жизни. Сначала деревенские мужики на охоте нарвались на опасного зверя, который убил брата отца и серьезно ранил его самого, заставив сильно потратиться на лечение. Потом слишком засушливое лето погубило большую часть урожая, а сборщик налогов сказал, что теперь будет собирать вполовину больше. Мужики решились снова выйти на охоту, но так как большинство охотников погибло в прошлый раз, ничего хорошего из этой затеи не вышло.

В деревню пришёл голод.

* * *

— Доченьки, вы сильные, вы обязательно выживете! — сквозь слёзы говорила мама. — Акаме, приглядывай за младшей сестрой и не давай ей делать глупости. А ты Куроме, слушайся её и держись рядом. Делайте всё, что вам говорят и держитесь вместе, — темно-серые глаза рано постаревшей женщины, что в прошлом мире считалась бы довольно молодой девушкой, горели лихорадочным блеском. — Всё будет хорошо, вот увидите!

«А ведь ей лишь немного за двадцать», — сквозь воспоминания, отстранённо подумал я.

Отец не проронил ни слова, лишь проводил меня с сестрой и двух выкупленных вместе с нами мальчишек взглядом, полным бессильной тоски и злобы. Резко развернувшись, он, прихрамывая, ушёл.

* * *

Место, куда нас привезли, представляло собой огороженные бревенчатой стеной бараки, площадку перед ними и полосу препятствий вдоль стены.

Сначала всех новоприбывших погнали мыться. Забрали старую одежду, взамен неё выдали шорты с майкой из чёрной эластичной ткани и светлую накидку.

За порядком следили злые солдаты в светлой форме с «нагрудником» из чёрной ткани, по трое на каждый барак. Били даже за намёк на непослушание.

Первые пару дней новичков особо не трогали, и мы только спали и ели. Кормили мясной похлёбкой, которая нам тогда показалась пищей богов. А главное — брать её можно было сколько угодно.

Когда все отдохнули и немного отъелись, мы присоединились к другим детям и с утра до вечера, с небольшими перерывами на отдых и еду, начали бегать по полосе препятствий. Отстающих, нытиков или, по мнению солдат, слишком ленивых стимулировали тычками и ударами палок.

— Если вы хотите пройти экзамен, то должны тренироваться изо всех сил, — с пакостной улыбочкой говорил их главный. Или, как он себя приказал называть, господин сержант Сэмвелл.

Через пару недель, когда все бараки оказались полностью заняты, нас вместо привычной тренировки заставили построиться. Сержант объявил, что грядёт экзамен. А для его прохождения нам всего лишь нужно пробежать через рядом расположенный лес и добраться до указанного места. На последних, отчего-то его развеселивших, словах сержант засмеялся.

В день испытания, когда мы добрались до начальной точки маршрута, каждому выдали боевой нож.

— Будете отбиваться от лесных зверушек, — пояснил сержант, — а ещё этим прекрасным ножом можно зарезаться, кха-ха-ха! Каждый, кто доберётся до вершины того холма, — Сэмвелл махнул рукой в сторону торчащей на расстоянии километров трёх возвышенности, — считается прошедшим. Повторяю! Пройдёт любой, кто сможет пробежать до точки сбора, вас там встретят. Но первые несколько счастливчиков получат особую награду!

— Господин сержант Сэмвелл, — выкрикнул детский голос из толпы, — Что будет с теми, кто не добежит?

— А я не говорил? — оскалился сержант. — Империи не нужны слабаки и неудачники, и потому они сдохнут! Так что шевелите булками! Время пошло!!!

Дети плотной кучей устремились вперёд.

Как оказалось, лес просто кишел хищными монстрами, которые, лишь стоило забежать чуть глубже, набросились на нашу толпу. Сейчас я понимал, что никого по-настоящему опасного там не было, да и монстров сбежалось не так уж много, но тогда всё выглядело совсем по-другому.

Кто-то в панике бросился назад, кто-то застыл в ступоре, кто-то оказался сбит с ног и затоптан другими детьми. Некоторых разорвали чудовища… но большинство, разбежавшись в стороны, смогло продолжить свой путь.

Вскоре со стороны края леса, где остались сержант с солдатами, раздались выстрелы и жалкие детские крики, показывая, что трусов ничего, кроме смерти, позади не ждало.

Вокруг звучал плач, крики боли, страха и хищный рык зверья, дорвавшегося до живой плоти.

— Быстрее! — воскликнула Акаме и схватила меня за руку, — бежим, пока чудовища отвлеклись!

И мы, стараясь не обращать внимания на кровь и крики, изо всех сил устремились вперёд.

— Се… сестра, я больше не могу бежать, — сказала я и, остановившись, уперлась руками в колени.

— Мы почти на месте, мы сможем, Куроме!

Через пару минут мы, слегка отдышавшись, продолжили путь. Пройдя ещё немного, мы наткнулись на ужасную картину: гигантская помесь лианы и венериной мухоловки, не обращая на нас внимания, пожирала трупы обогнавшей нас группы детей.

— Там нам не пройти! — крикнула Акаме, — пошли, найдём другой путь!

— И-их съели… — вырвалось у меня, когда я как заворожённая смотрела на продолжающую подёргиваться в одной из пастей ножку.

Сестра, схватив меня за руку и пристально посмотрев своими кроваво-красными глазами в мои, попыталась успокоить:

— Всё хорошо, — твёрдо сказала она. — Старшая сестра всегда будет рядом с тобой.

— Хорошо, — уверенный голос Акаме помог взять себя в руки.

Когда мы побежали дальше, из-за дерева выпрыгнул крупный пёс и, вцепившись зубами в накидку, повалил меня на спину.

— А-а-а! — закричала я от страха и неожиданности.

— Куроме! — воскликнула сестра и неразличимо быстро оказалась рядом. Пробив ножом шею пса в районе позвоночника, она сбросила с меня зверя, в несколько раз более тяжёлого, чем она сама.

Через несколько секунд, когда Акаме пыталась вытащить засевший в шее собаки нож, я, упершись руками в землю, села…

И увидела второго пса, который уже начал прыжок в направлении сестры, стоявшей к нему спиной.

Время, казалось, застыло. Я сквозь загустевший воздух рванула навстречу неторопливо летящему зверю. В тот момент я, как и многие из выживших детей, впервые пробудила свои способности.

«Не смей прикасаться к моей сестре!»

Клинок на удивление легко вошёл в плоть, и я, рванув его в сторону, почти перерубила шею мерзкой твари. Чтобы, через мгновение выпав из этого странного состояния, оказаться отброшенной телом зверя. К счастью, во время удара я стояла немного сбоку, и поэтому ещё не понявший, что он мертв, зверь не смог меня укусить или повалить под себя.

— Прости, сестрёнка, но дальше я идти не смогу, — всё тело отдавалось болью от ушибов и слабостью, сердце тяжело стучало в висках, а перед глазами темнело.

— Я тебя донесу! Мы уже почти пришли, залезай! — сказала Акаме и, наклонившись, помогла забраться себе за спину.

Когда мы добрались до финиша, нас встретили двое. Один постарше: лысый, гладко выбритый, в длинном сером плаще с высоким воротником и моноклем в глазу. Другой — блондин лет тридцати, с короткой бородкой и волосами чуть ниже плеч. Одет в белую рубашку и тёмные брюки, вокруг шеи перекинут длинный шарф, на поясе катана.

— Вы хорошо постарались. Экзамен пройден, теперь вам надо залечить свои ранения, — сказал лысый.

— У нас получилось! Мы справились, Куроме!

— Ага! Спасибо тебе, сестра! — внутри мешались эмоции радости и неверия, что всё, наконец, закончилось.

Акаме со мной на спине направилась в сторону палаток с изображением креста на входе.

Через некоторое время, когда наши раны обработали и перевязали, в помещение вошёл блондин с катаной.

— Результаты экзамена: Куроме получает ранговый номер 8, Акаме — 7. Просто чудо, что ты получила его, ведь ты ещё и свою сестру защищала, Акаме. Вас будут тренировать раздельно друг от друга. Акаме — пойдёшь со мной. Куроме — тебя заберёт Империя.

— Нет! Куроме останется со мной! — обняла меня Акаме.

— Сестра… — схватив её изо всех сил и, уткнувшись лицом в грудь, осипшим голосом, проговорила я. На глаза наворачивались слезы.

Блондин картинно щёлкнул пальцами. В палатку тут же ворвались двое солдат, с лёгкостью разорвавших наши объятия. Один с силой вдавил Акаме в кровать, а другой потащил меня на выход.

— Не волнуйтесь, это всего лишь временная мера, — как ни в чём ни бывало продолжил обладатель меча. — Если будете умницами, то сможете когда-нибудь снова увидеться, обещаю.

— Сестра!

— Куроме!!!

— Не грусти, Акаме. Я — твоя новая семья, можешь звать меня отцом, — донеслось из удаляющейся палатки.

«Вонючий кусок дерьма! Жаль, что он уже сдох от руки Акаме!» — прорвалось сквозь воспоминания. Впрочем, не факт, что у меня даже сейчас получилось бы его убить. Слишком сильная и опытная сволочь. Но марионетка из него могла получиться отменная, даже без тейгу.

Пройдя метров десять, солдат поставил меня на землю.

— Шагай давай! Или ты думала, что я тебя всю дорогу буду тащить, малявка?! — проворчал он и грубо толкнул в сторону построившихся перед Лысым детей.

— Меня зовут командир Билл. Вы все смогли выжить и пройти испытание, но не попали в семёрку лучших! — заложив руки за спину, обратился к нам плащеносец. — И теперь переходите под моё руководство. Каждому из вас был присвоен номер в рейтинге. Номер может быть изменён в зависимости от результатов ваших тренировок. Занявшие первые позиции в Рейтинге будут поощрены, последних ждёт наказание…

Наш новый командир продолжал говорить, но я его уже не слушала, из глаз текли слёзы, а я судорожно пытаясь подавить рвущиеся наружу рыдания. Сержант Сэмвелл и его подручные крепко вбили в нас знание, что раздражать старших рёвом — нельзя и больно.

* * *

После экзамена начались тренировки, которые давались неожиданно просто. То, что раньше выходило с трудом, теперь выполнялось с лёгкостью. Дело в том, что я стала сильней. Все мы в большей или меньшей степени стали. В том и заключался смысл этого бесчеловечного, но в каком-то смысле рационального испытания: из сотен собранных по стране необычных детей выделить самых одарённых, а от остальных избавиться.

Но даже когда нас начали учить сражаться, я быстрее всех осваивала новые движения и приёмы. И несмотря на то, что в группе была самой маленькой по возрасту и росту — побеждала в подавляющем большинстве спаррингов. Главный инструктор говорил, что у меня есть талант воина.

Отношение инструкторов выгодно отличалось от людей Сэмвелла. Ну, по крайней мере, к тем, кто не отлынивал. Впрочем, даже самых бестолковых наказывали только за дело, а не из любви к процессу. Для лидеров списка и вовсе имелся целый список преференций: здесь и возможность заказать в столовой что-нибудь вкусненькое, и большее количество свободного времени, да и само отношение, опять же. Но и не будь всего этого, я бы не прекратила стараться. Чтобы войти в Элитную Семерку и снова быть вместе с Акаме, мне нужно стать лучшей!

Кроме навыков боя, в обучении которым по какой-то (странной на мой нынешний взгляд) причине делали упор на индивидуальное мастерство, практически не затрагивая работу в отряде, нас учили и другим дисциплинам. Ну, как учили? Результаты в небоевых предметах на позицию в Рейтинге почти не влияли. Поэтому никто особо не напрягался, воспринимая эти уроки скорее как возможность отдохнуть после физических нагрузок.

Хотя находились и те, кому было действительно интересно.

Учебная программа тоже выглядела довольно непонятно. Счёт, Письмо, Биология с упором на изучение полезных и опасных сторон растений и животных, чтение и составление карт, оказание первой помощи и т. д. — всё это для будущих убийц на службе Империи полезно и логично. Но для каких целей в учебный план впихнули Литературу, Каллиграфию и Изобразительное Искусство, для меня осталось загадкой. Наверное, потому же, почему проигнорировали основы тактики, установку/выявление засад и ловушек и другие вещи, которые даже такому профану как я-Виктор пришли бы в голову при мысли о подготовке спецназа.

Хотя стоило признать, что в будущем «бесполезные» дисциплины пригодились для составления отчётов о заданиях и для общения с гражданскими.

Вот Историю Империи (или, скорее, пропаганду с элементами истории) нам начали преподавать едва ли не раньше, чем умение сражаться. И это был чуть ли не единственный теоретический предмет, знания которого действительно спрашивали. Правда, с упором не именно на знание истории, а скорее на понимание «политики партии» и «текущего момента».

Позже мне довелось узнать, что учебный план составляли при личном участии нашего командира, которого после экзамена несколько ближайших лет мы практически не видели.

Как потом выяснилось, лучше бы он и вовсе не появлялся.

* * *

Семь с небольшим лет учебы светлым пятном остались в памяти. Никто за это время так и не смог сместить меня с восьмой позиции списка (первые семь мест прочно занимала Элитная Семерка). Все мы подружились и старались друг друга поддерживать. Для остальных ребят я стала кем-то вроде образца для подражания и одновременно всеобщей младшей сестрёнки. Последнее порой раздражало, но долго на них злиться не получалось. Будущее казалось безоблачным, а воображение рисовало картины того, как Защитники Империи, со мной и Акаме во главе, повергают армии мерзких иностранных варваров, мятежных дворян, бунтовщиков и предателей.

Неприятности, как это часто бывает, пришли, когда их никто не ждал.

Сначала объявился наш лысый командир, имевший, как выяснилось, чин генерала разведки. Потом он по какой-то причине разругался с главным инструктором Базы. После ухода инструктора Джона и его помощников командир Билл объявил, что теперь возьмёт наши тренировки под личный контроль.

Новые наставники, пришедшие на место команды Мастера Джона, больше орали, чем учили, и вообще относились к нам довольно настороженно, будто к опасным зверям. Сами виноваты, не стоило этим отбросам строить из себя невесть кого и приставать к нашим девчонкам. Приходилось больший упор делать на самоподготовку, чему наши «инструктора» ничуть не возражали, предпочтя роль следящих за порядком надзирателей.

Через месяц генерал объявил, что нас усилят особым лекарством. В течение недели нам кололи какую-то гадость, от которой тошнило и путались мысли. Потом доктор, появившийся вместе с командиром, объяснил, что теперь мы должны каждый день пить специальные таблетки, иначе нам станет плохо. Те же таблетки, если повысить дозу, и были «усиливающим лекарством».

После приёма стимулятора возможности и скорость роста навыков большинства учеников нашей Подземной Базы действительно серьёзно увеличились. Особенно у отстающих. Те же, кто и до того числился в лидерах, такой уж сильной прибавки не ощутили. Зато чувство эйфории, ложной силы и неуязвимости, возникающее после приёма «лекарства», мешало сосредоточиться на бое. Приходилось учиться контролировать себя в таком состоянии.

Также нам приходилось ходить на некие «процедуры». Нас заставляли садиться в кресло с расположенными по бокам странными динамиками, а в вену вставляли иглу от капельницы. Затем из динамиков начинал звучать странный шум вперемешку с голосами, и память отключалась. После, как я теперь понимал, обработки гипноустройством в голове сильно путалось и шумело в ушах, а выученная назубок пропаганда начинала казаться непреложной истиной.

Скоро командир решил, что с нас достаточно обычных тренировок, и теперь мы должны научиться убивать. Для этого он договорился с начальством рядом стоящей тюрьмы. И мы, разбившись на пятёрки, каждую неделю под его личным контролем выполняли работу палачей, отрабатывая удары своим оружием на выстроенных перед нами смертниках.

Поначалу было страшно и мерзко рубить связанных, кричащих от страха людей. Но потом я, как и все, привыкла, начала относиться к этому как к рутине. Не обращая внимания на вопли и мольбы смертников, я больше следила за тем, чтобы убить свою жертву с одного удара и не запачкаться. Неудачников, которые не сумели справиться за один удар, ждала уборка площадки для казней.

К сожалению, команды несли коллективную ответственность, и нам впятером благодаря блондинке Ремус частенько приходилось заниматься этой неблагодарной работой. Наверное, это занятие и лишило нас последнего трепета перед видом мёртвых изуродованных тел, но никто из группы и не думал выражать Ремус благодарность.

Хочешь убить сразу — руби голову или протыкай сердце! Ремус же, теряясь, так и норовила попасть куда-нибудь в лёгкое, желудок или вообще — испортить воздух, вскрыв несчастному брюхо. И ведь не сказать, что она никудышный боец. Не самый хороший, но и не последний в списке. Знай я её похуже, решила бы, что она специально заставляла своих жертв помучиться. К счастью, больше ни у кого в группе проблем с этим не возникало.

Были в новых занятиях и хорошие моменты. После начала тренировок на смертниках нас стали гораздо меньше контролировать и разрешили в свободное время (которого тоже стало больше) гулять по Столице. Даже начали платить деньги, на которые мы смогли купить себе новую одежду и вообще тратить по собственному усмотрению.

В принципе, всё шло не так уж и плохо.

Пока не начались долгожданные многими задания, которые во всей красе показали, кем в действительности мы являлись для командования.

* * *

Нашим первым заданием стало уничтожение шпионов, которых выкурили из окрестных со Столицей деревень с помощью сымитированной эпидемии. Нам, как «группе А», достался самый многочисленный отряд.

— Внимание. Повторим план операции в последний раз, — произнёс Натал — голубоглазый блондин пятнадцати лет, вооружённый глефой.

— Так точно! Фортуна улыбается только тем, кто к этому готов, не так ли? — поддержала его вечно пытающаяся напустить на себя строгий и серьёзный вид кареглазая брюнетка с волосами до подбородка — Ву Минг.

— Наша цель — шпионы, которые укрывались в деревнях близ Столицы, — стараясь продемонстрировать уверенность, продолжил Натал. — Другая группа выманила их в нашу сторону. Наше задание — убить каждого, кто появится тут.

— Д… да, так точно! Давайте постараемся! — нервозно отозвалась Ремус.

— Да мы даже с закрытыми глазами справимся! Проще простого! — с бравадой сказала Гин — обладательница шикарного бюста, хвоста светло-блондинистых волос и двуручного тесака.

— Гин, а у тебя руки трясутся, — подколол её Натал.

— Хм! Это они от нетерпения трясутся, идиот!

— Всё хорошо, — спокойным голосом проговорила я. — Просто действуем как обычно. Ведь все наши тренировки были именно ради этого момента.

— Точно! Всё как сказала Куроме, — поддержала меня Ву Минг.

— Я слышала, что уровень смертности на первых заданиях очень высок, но… Ребята, не умирайте! — Пожелала нам всем Ремус.

— Конечно же, мы не умрем, — улыбнулся Натал. — Мы выживем!

* * *

Глупая атака в лоб на три десятка вооружённых бойцов просто не могла пройти гладко.

Тут во всей красе показал себя почти отсутствующий у нас опыт групповых боёв. Вместо того, чтобы держаться рядом и прикрывать товарищей, мы разделились. Принятый стимулятор, будь он проклят, тоже внёс свою лепту, мешая трезво мыслить и отслеживать обстановку.

Сначала подловили и тяжело ранили отвлекшуюся от боя Ремус, насквозь проткнув копьём живот и почку. Потом Ву Минг нарвалась на превосходящего её по силам и умениям воина духа, который своим топором, несмотря на выставленный блок, разрубил меч и располовинил девушку от головы до промежности. Мы с Гин и Наталом, являясь одними из лучших воинов нашего центра подготовки, расправились со своими противниками почти без проблем. Я лично снесла голову убийце подруги, но легче от этого не стало.

Когда мы вернулись, привезя с собой на изъятой у мятежников телеге раненую Ремус и останки Ву Минг, Командир был, мягко говоря, не доволен. Как выяснилось, только нашей группе не повезло нарваться на столь сильный отряд и понести потери. В наказание, нас посадили в карцер и лишили дозы «лекарства», позволив до утра «наслаждаться» ломкой.

«Лысый ублюдок! Как будто мы виноваты в том, что сражались не как нужно, а как нас учили!»

Утром нас освободили из карцера и приказали следовать в актовый зал, где Командир решил выступить с речью. Когда все собрались, он объявил, что Ремус, получив тяжёлое ранение, потеряла возможность сражаться. Став бесполезной для Империи, она была утилизирована.

Явно наслаждаясь произведённым эффектом, генерал певчей птицей продолжал разливаться о нашем долге перед страной, о необходимости быть сильными и о том, что Империя не настолько богата, чтобы кормить слабаков и идиотов. Но я, как и другие ребята, его не слышала, будучи оглушена прозвучавшей новостью.

Картина светлого будущего окончательно треснула и, разлетевшись на мелкие осколки, рухнула в пучины мрака.

* * *

Дальнейшие воспоминания не несли ничего нового. Я и так неплохо помнил последующие миссии, которые мы с Гин, Наталом и ещё одной девушкой и парнем продолжали выполнять. Некоторые из заданий на взгляд землянина выглядели достойными фашистских карателей.

Также я помнил и встречу с группой Акаме, которая спасла нашу троицу из плена. И присоединение нашей выжившей троицы к Элитной Семерке, взамен погибших.

…Гибель Гин, которую буквально сожрали изнутри жуки долбанутой инсектомантши… другие смерти…

Воссоединение с сестрой стало, пожалуй, единственным по-настоящему светлым моментом после окончания учебы. Правда, просматривая воспоминания новыми глазами, я мог заметить, как, выполняя задания и теряя товарищей, Акаме всё сильнее разочаровывалась в Империи и том, что мы делали.

Не удивительно, что в какой-то момент она решила уйти.

Когда сестра предложила бежать вместе с ней, это стало для меня настоящим шоком. Самый дорогой человек предлагал немыслимое — предать Империю! Шок, непонимание, жгучая обида… Что из этого было моими подлинными чувствами, а что — навеянным гипнозакладками? Я и теперь не имел понятия. Даже сейчас поступок сестры казался предательством тех, кто умер и тех, кто остался жить. Пойди я тогда с ней, и в будущем пришлось бы сражаться против бывших товарищей.

Штука в том, что Элитную Семёрку никто не пичкал ни наркотиками, ни гипнозакладками, ни особой пропагандой. Сестра с её обострённым чувством справедливости, насмотревшись на тёмные стороны Империи вместе с тем, что представляли собой командиры и имперские чиновники, вряд ли могла поступить иначе. Да и убийства поддерживающего мятежников мирного населения были для неё неприятным испытанием. Семёрку явно не учили на смертниках.

Так или иначе, сестра сбежала, убив преследующего её «приёмного отца» Гозуки (туда и дорога) и одну из Семёрки — Тсукиши (вот сокомандницу немного жаль).

Была ли предательницей сестра — или те, кто спровоцировал её уход? Неприятно осознавать, но с характером Акаме её рано или поздно устранили бы. Она совсем не проявляла восторга от нынешней Империи — и, что опаснее, не умела молчаливо терпеть несправедливость.

После побега Акаме новый командир Маркус, пришедший на место убитого сестрой Билла, выдал новые наркотики, сказав, что я смогу стать ещё сильней и заменить предательницу. В душе воцарились холод и пустота.

Лишь Натал и его поддержка хоть как-то помогали держать себя в своём уме. Если б и он меня оставил, наверное, я бы полностью спятила.

Когда друга, ставшего мне как брат, подстрелили на западной границе, на миссии в деревеньке Тэкидо, я встала на грань. К счастью, рана оказалась не такой уж опасной, и за пару недель Натал пришёл в порядок. Увы, нас тогда ждали, и битва двумя группами против сотен повстанцев не прошла без потерь. Мятежники пригнали далеко не худших людей, но разбить нас не смогли, жестоко поплатившись за недооценку.

Остатки двух групп потрёпанных расформировали и создали новую — группу А. Теперь мы стали Элитным Отрядом.

Примечания:

А.Н. — бечено.

Обыденные ужасы канона. Брр, какая мерзость свинцовая! От одного только пожирания жуками заживо можно кукухой отъехать.

— Командование… офицеры… Ур-роды! И эти люди называли сестру предательницей? Ублюдки чёртовы! Да они сами — хуже мятежников! Раковая опухоль на теле Империи!

«Хрясь!» — отломился под пальцами край стола.

— Так! Нужно успокоиться. Не хватало ещё номер порушить или разбудить ребят КИ, — я встал и начал расхаживать из стороны в сторону.

«Нет, ну какие же твари!»

Хотелось взять катану и пойти убивать. Неважно кого, но как можно больше и кровавей.

Стоп, так дело не пойдёт! Такими темпами можно сорваться и натворить глупостей. Решив, что мне не помешает проветриться, я открыл окно и, подхватив артефактный клинок, бесшумно прыгнул на черепицу дома через улицу. Мягко приземлившись, перескочил оттуда на кровлю следующего и оказался на плоской крыше трёхэтажного здания со стрельчатыми окнами.

Свежий ночной воздух помог привести мысли в порядок. Лёжа на крыше и подложив под голову руки, я, глядя на звёзды, предавался размышлениям на классические темы: кто виноват и что делать?

С виновником определиться было несложно. Лысый говнюк и его последыш, ранее бывший заместителем — Маркус — натворили столько, что в Революционной Армии их должны назначить почётными мятежниками. Представленная картина заставила невесело хихикнуть. Так феерично спустить в унитаз восемь лет подготовки и немалые деньги, на неё потраченные, — это надо суметь!

И ради чего? Чтобы вместо элитного подразделения получить кучку наркоманов, которые загнутся, даже не успев выйти на пик формы?!

А отношение к нам? Да избалованный мальчишка обращался бы со своими солдатиками бережней! Специально захочешь навредить, не справишься лучше! Такое ощущение, что Билл, как и большая часть его помощников-заместителей, сам сидел на каких-то сильнодействующих веществах.

С другой стороны, он ведь не сам по себе такой вот морально-интеллектуальный урод. Кто-то же поставил лысую мразину на высокую должность? Кто-то — утвердил Маркуса? Кому-то же они отчитывались? И если этот «чудо-руководитель» ещё не получил строгий выговор с занесением в грудную клетку через задницу, то всех всё устраивало.

Да и если вспомнить всю ту грязь, которой приходилось заниматься в том числе и нашей группе, становилось понятно, что нынешняя Империя прогнила. До самых корней.

«Идиотизм!» — я мысленно скривился. Ни одно нормальное государство не пошло бы на столь явный террор своих граждан. Даже не из-за отсутствующих у политиков моральных соображений, а просто потому, что в один прекрасный момент чаша страха переполнится, и люди поймут, что терять-то им уже нечего. Вот тогда полыхнёт так, что мало не покажется никому!

И крыса, если загнать её в угол, бросится на обидчика.

Неужели премьер-министр этого не понимает? Или он идейный наследник маркизы де Помпадур? После нас хоть потоп — так, что ли?

«Может, присоединение к Революционной Армии и правда лучший выход? — на этой мысли в голове остро кольнуло. — Среди них должны найтись толковые врачи и алхимики, способные если не полностью меня вылечить, то хотя бы безболезненно убрать зависимость. Да и Акаме утащила часть документации по «лекарствам», — я недоверчиво хмыкнул. — Угу, только станут ли они это делать? Владелец тейгу на коротком поводке — гораздо удобнее, чем без оного. Сестра? А кто там сестра? Такая же рядовая убийца, какой была у нас. Индивидуально сильный боец, носитель редкого и мощного артефакта, это да. Но без связей, да ещё перебежчица. Перевербованный чужак. Кто её будет слушать?

Нет. Глупо возлагать надежды на других, — решил я. — К чёрту мятежников!»

Кем я бы стал для руководства революционеров? Ещё одной фигурой на шахматном столе? Пусть не пешкой, а слоном или ладьёй, но разве это помешало бы игроку пожертвовать фигурой ради победы в партии? Во имя всеобщего блага, разумеется. Так же, как ничто не помешает после победы зачистить всех тех, кто из категории полезных перейдёт в категорию опасных. Кому нужны обладающие сверхчеловеческими силами идейные борцы за справедливость, которые поняли, что их поимели? Правильно, никому! Недаром сказано: «Революция пожирает своих детей»!

И это если забыть, что на Земле ни одна революция стране, в которой она происходила, ничего хорошего не принесла. По крайней мере, в краткосрочной перспективе уж точно. Та же Франция после своей «великой» и «прекрасной» революции отходила лет пятьдесят, чтобы в конце концов всё вернулось на круги своя, только под другим соусом. Принесла она народу счастье?

В СССР пытались создать лучшую систему, но, в конце концов, и Союз распался… разваленный сверху. Как сейчас именно сверху гниёт МОЯ Империя! Социальная гангрена, чтоб её…

— Эх, — выдохнул я, любуясь равнодушной луной, — куда ни кинь — всюду клин!

Забиться куда-нибудь в угол и не отсвечивать?

Даже если оставить в стороне то, что это стало бы предательством всего, что мне дорого, — на какие средства существовать? Подрабатывать по профилю? Вычислят и пошлют группу ликвидации, причём как Империя, так и мятежники. Тейгу в хозяйстве лишним не бывает.

«Ааа! Кого я обманываю?! Не смогу я сбежать! Не смогу бросить сестру! Предать товарищей и всё, во что верил, тоже не смогу!»

Одно дело, как Акаме, сменить сторону, искренне веря, что сражаешься за лучшее будущее. И совсем другое — бросить всех и, как крыса, заползти в щель.

Ведь я-Виктор тоже вырос на рассказах деда о Великой Отечественной Войне, в детстве представляя себя храбрым красноармейцем или партизаном, который и под пытками не выдал бы Военную Тайну. До конца жизни, невзирая на увечье и разочарование в окружающих, я так и не сумел окончательно похоронить того наивного мальчишку, которым был когда-то.

Пусть Империя прогнила и видел я от неё по большей части плохое, — кем я буду, если сдамся, не попытавшись ничего сделать?

Но что я могу?

Да, я — хороший боец: может, не самый сильный воин духа в стране, но уж с учётом тейгу в сотню вхожу точно. С новой отравой, возможно, даже в двадцатку-десятку, особенно если бы вышло присоединить к коллекции подходящие мёртвые марионетки. Но что это даёт? В одиночку много не навоюешь. Да и без стимулятора всё может оказаться несколько хуже…

«Или не несколько», — прозвучало в голове с сарказмом. Наркотики, которые нам приходилось принимать, были не только стимулятором, но и, как я подозревал, средством контроля. Ломка в случае отказа выходила действительно ужасающей.

Кто сказал, что не обнаружится и других последствий?

В любом случае отказ от наркотика — вопрос решённый. Даже если это меня ослабит, честно сдохнуть в бою гораздо лучше, чем постепенно загибаться от яда, чтобы в итоге оказаться утилизированным, как мусор. Так что выбор между возможной смертью на миссиях и гарантированным печальным концом от «чудо-таблеток» очевиден.

Впрочем, я надеялся наверстать возможный откат в силе. Акаме, как и все члены Элитной Семерки, никогда не принимала стимуляторов, но была сильнее меня. (Правда, она и старше меня…). А значит, всё, что мне нужно — больше тренироваться.

«Я докажу сестре, что смогу превзойти её. И сделаю это без всяких «лекарств»! А потом… все виновные познают мою месть! И Ад покажется им Раем!!!»

Хмурое лицо девочки вдруг исказил оскал, полный ненависти и предвкушения чужой боли, делающий симпатичные в принципе черты похожими на лик демона. Жуткий образ подчёркивала ужасная, полная нечеловеческой злобы аура, казалось, заставившая окружающий девушку сумрак полнолуния сгуститься непроглядной тьмой. В серых глазах сверкнул тёмно-фиолетовый отблеск и на мгновение оттуда словно выглянул кто-то иной: злой, преисполненный запредельной ненависти и совершенно чуждый этому миру.

Хозяин дома, на крыше которого лежала девушка, резко проснулся и, схватившись за сердце, начал, задыхаясь, искать на прикроватном столике таблетки. Его молодая любовница в безмолвном ужасе наблюдала за постепенно затухающими движениями дряблой от жира руки, не в силах заставить себя сдвинуться с места. На первом этаже, проснулся и залился безутешным, переходящим в вой плачем младенец, сын служанки.

Спокойный сон простых, ничего не знающих людей сменился кошмарами.

Вспышка эмоций пропала так же резко, как и появилась, оставив после себя осадок в виде опустошения и недоумения.

— Фух! Чуть не сорвался, — я сел и, положив подбородок на колени, озадаченно почесал щёку.

Раньше мне не доводилось испытать даже наполовину столь же всепоглощающее, неистовое чувство ненависти. Да и любое другое тоже. Видимо, воспоминания о прошлой жизни и посмертии не так уж и безвредны. Нужно следить за собой и лучше контролировать эмоции. Глупо было бы пройти через такие испытания, чтобы в конце банально рехнуться.

Хотя, возможно, во всем виноват стресс.

«Да-да, во всём виноваты нервы, а так всё в порядке, — прозвучало успокаивающе в голове. — Ну, за исключением уже имеющихся проблем, конечно».

«И вообще, я собираюсь жить долго и счастливо, желательно — вечно, а то в загробном мире мне как-то не понравилось. Атмосфера там удушливая, да и компания не очень, хе-хе», — попытался я юмором заглушить просыпающийся ужас перед Бездной. И пусть откуда-то я знал, что моё там появление было чудовищно редким и неудачным стечением обстоятельств, а вновь там оказаться мне не грозило, но… проверять на собственной шкуре не хотелось.

Совсем.

«М-да, надеюсь, полтора года приёма «лекарств» не слишком сильно угробили здоровье и тело не растратило все резервы. Пусть оно окажется способным к восстановлению! А то я тут планы строю, а у меня там, быть может, уже мозг расплавился или печень «последнее прости» сказать собирается».

«Ну, это вряд ли, — со сдержанным оптимизмом прикинул я. — Организм ещё молодой, справится. Да и не так уж много времени прошло».

Даже самые слабые из нас только начинали чувствовать плохие признаки. Пользователи духовной силы вообще ребята живучие, а владельцы тейгу и подавно. Так что, вероятно, даже без чужой помощи я смогу справиться с этой проблемой, прикупив нужных лекарств и постепенно снижая дозу. Благо, наплевательское отношение к нам нового командира и старших офицеров хотя бы здесь играло мне на руку. Никто за приёмом препаратов не следил, обращая внимание лишь на боевую эффективность.

— Так, с этим разобрались, — продолжил я уже веселее. — Какими ещё средствами нанесения добра и причинения справедливости окружающим располагает армия имени меня? А располагает она — Яцуфусой, — рука погладила рукоять артефактной катаны. Та отозвалась на прикосновение приятной волной прохлады.

Мой тейгу позволял создавать из убитых её клинком существ что-то вроде высших умертвий, сохраняющих все свои прижизненные способности. Но не больше восьми. Если подумать — сила не малая, особенно если делать марионетки из других владельцев тейгу или чудовищ высшего и внекатегорийного уровней.

Только вот, чтобы сделать из кого-то куклу, его нужно сначала найти и убить… причём убить аккуратно, не слишком повредив тело.

Я представил, как буду пытаться аккуратно убить огромного, с небольшую гору размером, монстра, способного уничтожать армии и опустошать города — и мысленно закатал губу обратно. Местному человечеству очень повезло, что чудовища мегакласса и их не поддающиеся классификации старшие собратья практически не показывались из глубин Диких Земель.

Да, способность создавать немёртвых слуг вроде как неплоха. В чём-то даже читерна. Вот только даже самый сильный одиночка, ввиду недостатка информации и ресурсов, останется фигурой, не игроком… так что же, мне найти сестру и, сколотив отряд, попытаться выйти на уровень выше?

Смешно. Здесь не аниме или манга, чтобы за четырнадцатилетней девочкой кто-то пошёл, пусть даже она владеет одним из сорока восьми Великих Тейгу и сама, при определённых обстоятельствах, может посоперничать с небольшой армией.

Хотя… Империя это не одна из стран прошлого мира, а способности воинов духа накладывают свои коррективы на мышление. Воины духа очень уважают силу и её обладателей. Да и вообще в этом мире личная сила многое значила. Почему одним из высших генералов Имперской Армии стала не прожившая и четверти века молодая девушка? Потому что генерал Эсдес уже в своём возрасте многими считалась сильнейшей в стране. Ну и полководческими талантами она, как говорят, не обделена, но как раз это уже вторично.

Не имея силы сама, она не смогла бы командовать другими.

На краю сознания забрезжила смутная мысль. Пытаясь поймать её за хвост, я снова начал прокручивать свои размышления: Революционеры… Империя… генерал Эсдес… Акаме… тейгу… Манга, аниме…

Убийца Акаме!

Манга и аниме о группе обладающих сверхспособностями убийц, владевших артефактами-тейгу и сражавшихся против прогнившей власти. Ночной Рейд. И про спецотряд полиции, противостоявший им. Егеря. Туда и входила одна милая, но немножко так на всю голову больная девочка, с навязчивой манией: сделать из своей старшей сестры-революционерки мёртвую марионетку.

— Как там? — прошептали пересохшие губы. — Каждый анимешник после смерти становится попаданцем? Хи-хи-хи! Ну, какой анимешник, такой и попаданец, хех!

…Ха-ха-хах!

…ХИ-ХИ-ХИК!!!

…УХА-ХА-ХА!!!

Несколько минут над крышами близлежащих домов раздавался полубезумный то ли смех, то ли плач, нагоняющий ещё больше жути на разбуженных кошмарами горожан.

* * *

— М-де, всё-таки сорвался, — утерев рукавом выступившие слёзы, я поднялся на ноги и усилием воли придавил не до конца утихшие эмоции.

«Надо сваливать», — пронеслось в голове, когда глаза заметили зажёгшийся в окнах соседних домов свет. Заметят — от шуточек Кея будет не отделаться. Я перескочил на крышу соседнего с гостиницей дома, чтобы через мгновение встретиться взглядом с круглыми от ужаса глазами бородатого соседа снизу.

— Ааа!!! Де-де… демон! — заорал тот и, размахивая руками, упал на задницу.

Я поспешно прыгнул в своё окно и тут же его закрыл. Оставалось надеяться, что утром он меня не узнает. А то неудобно получится.

Хотя, судя по воплям, он увидел явно не то, что на самом деле.

Разувшись, поставил на место меч, занавесил окно и прислушался. Вроде тихо. По крайней мере, больше криков не слышно.

— Вот пьянь, нажрутся до оскотинения, а потом им демоны мерещатся, — пробурчал я, вспомнив, что последний раз видел эту бородатую рожу за столиком гостиничного ресторанчика в компании целой батареи бутылок.

Пройдясь по комнате и сделав пару глотков воды прямо из графина, с ногами забрался на кровать и уселся там, замотавшись в одеяло. И чего, спрашивается, было истерить? Ну да: узнать, что живёшь в мире, описанном японским аналогом Джорджа Мартина — не очень приятно. Да и судьбу моей тамошней версии сложно назвать вдохновляющей: что в аниме-версе, где вроде бы все, кроме Акаме, поумирали, что в более «оптимистичной» манге. Умереть от клинка сестры мне казалось даже предпочтительней, чем загнуться от последствий приёма наркотиков после победы клятых мятежников. По крайней мере, конец Куроме из аниме был, на мой нынешний взгляд, честнее.

Я бы предпочел его.

«Но всё равно, это не повод вести себя как экзальтированная девица! Позорище, блин!»

В конце концов, я и так знал, что наркотики ни к чему хорошему не приведут и собирался разобраться с этой проблемой. Просто теперь следовало ускорить свои планы. Что до возможного будущего, то это тем более не повод переживать. Следовать уготованному пути я не собирался. Знание грядущих событий несло определенные перспективы, пусть не такие хорошие, как хотелось бы.

Тут не истерить впору, а радоваться. Какое-никакое, но предзнание. Лишние козыри в грядущей заварухе…

Успокоившись, я потянулся и глянул на часы: «Нехорошо! Пол-третьего! А мне, между прочим, рано вставать!»

Забравшись под одеяло и выкинув все лишние мысли из головы, я через несколько минут заснул.

Утро вечера мудренее.

Примечания:

А.Н. — бечено.

Из объятий сна меня вырвал настойчивый стук. Всё ещё балансируя на краю пробуждения, накрыл голову подушкой. На самом деле я не был засоней, скорее наоборот, но тут сказалось вчерашнее нервное напряжение.

Тук-тук-тук, — не унимался неизвестный визитёр, всё-таки заставив вынырнуть из комфортного омута сновидений.

Бух-Бух-Бух!

«Ногами он, что ли, колотит? Эх! Нет проклятым покоя! — зевнув, потянулся на кровати и покосился на окно. В просвете меж штор виднелось тёмное небо. — Блин, ещё даже не рассвело!»

Бух-Бух! БАХ! — последний, особо мощный удар в дверь заставил дёрнуться посередине потягиваний.

— По голове себе постучи! — с раздражением нацепил тапки, включил свет и пошёл открывать.

— Ну?! Чего ломишься? — упёрся недовольным взглядом в молоденькую служанку в длинном тёмно-коричневом платье, белом переднике и чепчике на голове.

— П-простите, госпожа, но вы просили в-вас разбудить рано утром, — испуганно ответила обладательница объёмной груди и довольно симпатичного округлого личика в веснушках. — И-и вот ваша одежда, которую вы приказали постирать, — служанка неуверенно протянула в мою сторону небольшую стопку аккуратно сложённой одежды.

— Извини, что напугала, но разве сейчас утро? — я посторонился, пропуская её внутрь.

— Вам не за что извиняться, госпожа! — в голосе слышалось удивление: извиняться перед прислугой тут было не принято. — Скоро будет пять.

А посыльный от караванщика обещал явиться после семи.

М-да. Стоило вчера уточнить, когда именно «утром» меня будить. Слуги вставали рано — вот и подняли, когда рабочий день начался. В следующий раз будет мне урок.

Но нет худа без добра. Зато теперь можно собраться и позавтракать, не торопясь.

— Вот, возьми, — я протянул «веснушке» мелкую серебряную монету. То, что на слуг можно орать и поднимать руку, не значит, что так нужно.

— Спасибо вам, добрая госпожа! — радостно блеснув глазами, служанка быстро спрятала монету под передником. — Вас ведь тоже напугал ночью злой дух?

— Злой дух?

— Говорят, что это мёртвая жена злого богатея Джузо явилась с того света, чтобы покарать своего отравителя, — понизив голос до полушёпота сказала девушка. — Миранда, наша старшая, крутит роман с его дворецким и она всё у него узнала, когда тот заявился. Я и сама слышала, как он рассказывал! А бледный весь был! — всплеснула руками разговорившаяся горничная. — Что снег!

— И что же он рассказал? — терзаемый смутными подозрениями о личности «злого духа», уточнил я.

— Так это… Говорил, что проснулся посередь ночи, и так жутко стало, будто сама Смерть за спиною. Тут и младенец заорал ещё. Он и вышел посмотреть, что делается. А там — все слуги из комнат вышли, от страха дрожат, а отчего — не знают! Пошёл, говорит, тогда в хозяйскую спальню, вдруг случилось чего с господином? Постучался, а когда никто не ответил, приоткрыл тихонечко дверку. А там… — сделав драматическую паузу, служанка значительно на меня посмотрела, — Господин Джузо мертвый лежит! И девка его постельная ни жива, ни мертва. На кровати застыла, молитвы шепчет. Господин дворецкий эту дуру по щекам хлещет, спрашивает — что случилось? А она только громче молится. И тут сверху как засмеются, да жутко так! Ну, вы сами, небось, слыхали, — оборвала себя горничная, торопливо совершив отвращающий зло жест. — Девка, та сразу в обморок упала, да и господину Рихарду лихо стало. Послали, значит, конюха в околоток, а когда полицейские ушли, подались кто куда из проклятого дома.

— Однако… — пробормотал я, не зная, как реагировать на услышанное.

Вообще-то моя земная память говорила, что я должен ощущать муки совести. Но кроме чувства досады, направленного на неспособность удержать свои эмоции и давление «жажды крови» в узде, я ничего особого не испытывал. Видимо, влияние нынешней грани личности сильнее предыдущей.

Оно и к лучшему. Чувство жалости к случайным жертвам — не та роскошь, которую я могу себе позволить.

Но это не значило, что я не буду пытаться их избежать. Да и нет-нет, но скреблось на краю сознания чувство вины.

— …Вот и я говорю! Ужас, настоящий ужас! А вдруг она не уйдёт?! — активно жестикулируя, продолжала болтать девушка. Но уловив в моих глазах потерю интереса, она быстро закруглилась и отправилась по своим делам.

* * *

После того, как служанка удалилась, я, пребывая в задумчивости, прошёл к своей дорожной сумке. Руки на автомате достали оттуда упаковку таблеток и вытащили одну. Очнувшись от своих размышлений, с неприязнью глянул на белый кругляш. Утро начинается с дозы, блин! И как ни хотелось отправить эту и все остальные таблетки в унитаз, я переборол глупый порыв. Отколов примерно восьмую часть таблетки, остальное отправил в рот и запил водой.

Проверим, насколько можно снизить дозу без появления симптомов ломки.

Выполнив лёгкую зарядку, отправился в сторону санузла. Сделав свои дела, по быстрому ополоснулся под прохладными струями воды.

А вытираясь, глянул на своё привычно-непривычное отражение в зеркале.

Оттуда смотрела по-детски милая, невысокая и худенькая (или правильно говорить — изящная?) девочка с небольшой грудью лет двенадцати-четырнадцати от силы. Большие серые глаза на светлокожем лице с любопытством и лёгкой иронией глядели из зеркала, а не успевшие до конца высохнуть пряди чёрных волос необычной прически до плеч уже начинали забавно топорщиться по бокам, делая голову похожей на смотрящую вверх стрелку.

Разглядывая отражение в зеркале, я-иномирец ощущал себя немного извращенцем. Роскомнадзор бы не одобрил, да.

«Ни дать, ни взять — бездушная убийца на службе тёмной Империи, — насмешливо прозвучало в голове. — Вот как прикажете с такой внешностью наводить ужас на врагов и внушать трепет сердцам союзников? Силой кавая, что ли? Лоли пауэр, хех!»

«Ладно, раз уходить из Отряда не нужно, то и необходимость во внушающем внешнем виде тоже отпадает. Враги режима, хе-хе, не жаловались. Да и не враги тоже», — вспомнив свою дипмиссию по подчинению варварских шпионов, я невольно усмехнулся. Стоило убить самых наглых и поднять марионетку из сильнейшего воина племени, как варвары моментально перестали качать права и захотели вернуться к переговорам. И кто скажет, что я не дипломат?

Но не стоило тешить себя иллюзиями. Осознав, с какими чудовищами в людском обличье и масштабными событиями придётся столкнуться в будущем, я понял, что мои нынешние способности — не то что недостаточны, они ничтожны. Стоило задуматься о масштабе запланированного, как пришлось сдержать смешок.

Четырнадцатилетняя девчушка, что собралась остановить грядущую гражданскую войну или хотя бы минимизировать жертвы… Да я — просто Бог кухонных политиков!

Имелась и менее глобальная, но даже более значимая цель: вытащить наш Отряд из лап Имперской Разведки… или хотя бы нынешних неадекватных командиров. Уберечь тех из ребят, кто ещё остался жив. Я зло стиснул зубы, вспомнив лица умерших друзей и товарищей. Я мог вспомнить по имени, рассказать об увлечениях и чертах характера любого из умерших. Тех, кто в своём большинстве погиб благодаря «выдающейся компетентности» старших офицеров… или просто был утилизирован, после тяжёлых ранений.

Как мусор.

В груди ворохнулось заснувшее, но никуда не исчезнувшее чувство обжигающе-холодной ненависти.

Убей! Убей всех!

Я тряхнул головой. Да, сейчас я никто и даже своей жизнью распоряжаться не могу. Но это сейчас. Если воспоминания из прошлой жизни не лгут, то примерно через год-полтора всё поменяется без каких-либо усилий с моей стороны. Всё же между бесправной убийцей и членом особо приближённого к премьер-министру и Императору специального отряда с чрезвычайными полномочиями — огромная разница.

Собственно, та Куроме, о которой Виктор читал в манге, даже не пыталась пользоваться обретёнными возможностями. И не факт, что вообще о них догадывалась. Если отстраниться от новых знаний, то, представив себя на месте Куроме из того будущего, следовало признать, что меня и мысль о появившемся влиянии вряд ли бы посетила.

Что ж, Куроме версии 2.0 не станет упускать своих козырей. Если доживёт.

И если будущее не изменится, да.

— Эх! Ещё бы придумать, как найти и перетащить на свою сторону эту засранку Акаме, — при мыслях о сестре в груди потеплело, но тут же пришла мешающаяся со злостью грусть.

Сначала она рубила головы плохим мятежникам, теперь во имя «добра» режет злых имперцев. А выгоду из этого — что тогда, что сейчас — извлекают беспринципные сволочи на руководящих постах, которые привыкли платить за свои амбиции чужой кровью. И неважно, где они засели: во Дворце или в штабе Революционной Армии. Суть от этого не поменялась.

В этом плане Онест и Ко даже как-то честней. Они, обрекая людей на смерть и страдания, хотя бы не пытались солгать, что действуют в интересах народа.

— Глупая старшая сестра.

* * *

Возвращаясь к шагам, которые стоило проделать независимо от последующих действий:

Во-первых, избавиться от наркотического поводка.

Во-вторых, обзавестись ресурсами, союзниками, а главное — как можно большим количеством правдивой информации о происходящем в стране, чтобы не действовать вслепую.

В-третьих — максимально усилиться. Пожалуй, этот пункт не уступал по важности второму, а то и превосходил его. Ибо, в отличие от способности сеять смерть, в своих способностях к управлению и интригам я обоснованно сомневался.

А самое главное — следовало проделать всё это незаметно и не вызывая подозрений.

Закончив со сборами, я сел на стул и невидящим взором уставился в окно. С тем, что нужно делать, разобрались. Теперь стоило перейти к вопросу средств: как?

По первому пункту пока понятно. Со вторым и третьим же возникали проблемы. И если с обретением силы намётки имелись, то по второму вопросу… всё сложно.

Ресурсы, союзники, информация… Как мне — человеку по большей части несвободному — обрести всё это? Да ещё и не засветиться попутно?

В принципе, какую-то информацию можно вытащить из целей для ликвидации. Среди них попадались и генералы, и аристократы, и даже губернаторы — то есть личности весьма информированные. Только устранение кого-то из власть имущих и его же похищение для допроса из-под носа охраны «немного» отличаются по сложности исполнения. Да ещё и с другими членами группы пришлось бы объясняться. Впрочем, это проблема решаемая. Так же и с финансами: можно «уговорить» поделиться тех же людей.

В эти тёмные времена даже быстрая, безболезненная смерть стоит денег, хе-хе.

«С этим ясно, — я начал постукивать пальцами по бедру. — А что с союзниками? А ничего», — тут же ответил себе. Для того, чтобы обзавестись союзниками, нужно иметь с ними общие интересы. Мимо. Использовать людей втёмную? Это уже не союзники, а я не Никколо Макиавелли, так что — ну его пока к лесным тварям.

И вообще: самый лучший союзник — это немёртвая марионетка! Не предаст и не разболтает, хе-хе.

Шутки — шутками, но суровая правда такова, что доверять я не мог никому, даже ребятам из группы. Вернее так: я с полной уверенностью мог полагаться на них как в бою, так и в сохранении секретов… но только до тех пор, пока они не увидят в моих действиях предательства Империи.

«Чёртовы гипнограммы!» — даже сейчас, когда я начинал обдумывать план уничтожения паразитов у власти, ощущал заметную головную боль и спутанность в мыслях.

Собственно, ход с ментальной обработкой вполне логичен. Если учитывать, что начальство в Отряде (заслуженно!) ненавидели, притом не намного меньше, чем боялись, — лишь регулярными «процедурами» можно объяснить, что ещё никто не сорвался и не пустил ублюдков на фарш.

Получалось, что в полной мере полагаться я действительно мог лишь на себя и немёртвых марионеток своего тейгу. Скудно. И грустно…

Подхватив катану, я переместился на кровать. Прикосновение к рукояти, как и вчера, вызвало приятный прохладный ветерок, дуновение которого, казалось, прошло через всё тело, начиная от касающихся оружия пальцев. Где-то на краю разума скреблось знание о повысившемся сродстве с артефактом, которое я мог реализовать усилением его способностей.

— Любопытно, раньше такого не было, — рука задумчиво погладила чёрные ножны. Только получив в своё распоряжение Яцуфусу, я получил и пакет информации о её возможностях, и о том, как этим артефактом пользоваться. Но сейчас, казалось, я мог сам выбрать — что именно я хотел усилить в первую очередь. Это… необычно.

Значит, пора проверить догадку, которая, если окажется верной, могла значительно облегчить исполнение моих планов.

Я обнажил клинок.

* * *

Действия немёртвых временами казались подозрительно разумными. Они не требовали постоянного контроля, нуждаясь лишь в приказах и энергии на своё поддержание. Получив указание, нежить действовала достаточно осмысленно (в рамках поставленной задачи), иногда даже проявляя инициативу. Правда, раньше, до пробуждения памяти Виктора, это меня не слишком заботило. Проявляет кукла некоторые эмоции и замашки своего прототипа, и что?

Возможно — зря не заботило.

— Ну, это мы сейчас проверим, — сконцентрировавшись, я пожелал, чтобы передо мной появился один из превращённых в нежить мятежников. По телу вновь прошла волна нематериального ветра. На кончике клинка ненадолго сформировалась чёрно-фиолетовая энергетическая сфера паразитного излучения, а в метре от меня появился жилистый лысый мужчина в неброской одежде серых тонов. На поясе куклы висели сабля и кулачный щит.

Я прислушался к ощущениям. Так и есть: слабое, на грани восприятия, чувство проходящего сквозь тело ветерка никуда не исчезло, и стоило на нём сосредоточиться — стало более ярким. Энергия, воспринимаемая, как обдувающий изнутри поток, проходила сквозь меня, чтобы влиться в Яцуфусу.

«Интересно… Раньше духовная сила ощущалась на порядок хуже», — на краю сознания уже начинали крутиться мысли, как можно реализовать неожиданную «плюшку». Но пока стоило уделить внимание немёртвому.

— И правда как живой, — заключил я, сделав вокруг марионетки пару кругов и даже потрогав тёплую кожу. Мертвец ожидаемо ничего не ответил, лишь проводил меня ничего не выражающим взглядом. Что тоже выдавало в нём нечто большее, чем тупой кусок мяса.

— Ну-с, приступим-с, — я уселся на кровати и обратился к марионетке:

— Скажи что-нибудь.

— Чш…тхо ниб-утьх…

— Ещё раз и более внятно.

— Что-нибудь, — практически нормальным тоном, сказал лысый мертвец.

— А теперь ответь: сколько будет два плюс два?

— Четы… ре, — помедлив, отозвался объект эксперимента.

— Правильно, молодец, — обрадовался я, внимательно отслеживая реакцию на свои слова. — А десять плюс двенадцать?

Мне показалось, или у него в глазах и правда что-то промелькнуло?

— Двадцать два.

— Опять правильно! Какой умный мертвяк!

«Ну точно, есть реакция! Продолжаем».

— А сколько нашему лысому молодцу годиков и как его зовут? — резко усложнил задачу. В общем-то, это и было главной целью проверки: узнать, насколько сильно у мертвых кукол сохранились личность, память и эмоции. И можно ли из них выудить информацию?

— …

Неужели не получилось?

— Отвечай! — прозвучал приказ. Яцуфуса, откликнувшись на мои слова и намерение, обдала руку морозной энергией с привкусом тлена. Я ощутил прошедший от тейгу импульс и ускорившийся в несколько раз отток энергии.

— Т-ридцать один год… — растерянно начал говорить убитый революционер, — Зовут — Кента… что… Что со мной происходит? Ты… — его взгляд сфокусировался на мне. — Девочка… убийца… Это ты меня убила! Н-но как?!

— Не дёргайся, — произнёс я, заметив, как рука марионетки, обрётшей вместе со способностью отвечать на вопросы и разум с излишним своеволием, потянулась к оружию.

— Ведьма! Что ты со мной сделала?! — закричал, замерший на половине движения мятежник.

— Не ори. И не пытайся меня атаковать, иначе будешь наказан, — стараясь не выдать своего напряжения, ответил спокойным голосом. Траты духовной энергии возросли ещё сильнее, вместе с тем начали ощущаться попытки разумной нежити выйти из-под контроля. Довольно странное и неприятное чувство.

— Ха, проклятая ведьма, я уже мёртв, что ты можешь сделать?! — перестал орать, но не бросил своих попыток вырваться мятежник, назвавшийся Кентой.

«И правда: чем бы мне таким пригрозить, чтобы он угомонился? Пытками? Не факт, что он в нынешнем своём состоянии способен чувствовать боль.

Хм, а если…»

— Ну, например, могу послать тебя домой, — по губам, скользнула улыбка, — с приказом убить всех, кто тебе дорог. Как тебе, дружок? Думаю, вышло бы весьма забавно, — с видом, полным расслабленности и превосходства, парировал я. — Или, может, приказать тебе их съесть? — всплывший в памяти анекдот про людоеда и пельмени «Моя семья» заставил весело хихикнуть.

«Тц, кажется, угроза только придала ему сил. Если эта скотина и дальше продолжит вырываться, придётся его отозвать», — ускорившийся отток духовной силы, начал причинять дискомфорт.

— Ты не посмеешь! — сдавленно прохрипел мертвяк.

«Да чтоб тебя!» — последний рывок отдался внутри вспышкой боли и заставил почувствовать вибрирующую струну связи между тейгу и стремящимся освободиться немёртвым.

— И что же мне помешает? — на лицо наползла нарочито издевательская усмешка. В это же время я судорожно пытался стабилизировать нить связи. Полученный от Яцуфусы пакет данных говорил: в случае обрыва духовной нити душа подчинённого существа вырвется, оставив пустой кусок мяса. Ещё не хватало объяснять, откуда в моём номере появился труп!

— Знаешь, своими трепыханиями ты мне успел надоесть, — в голос прорвались нотки раздражения. — И если кое-кто сейчас не успокоится, он отправится устраивать своим близким вечеринку каннибалов. Я… понятно… выражаюсь?

— Маленькое чудовище… Будь проклята Империя, что превращает детей в монстров! — в бессильной ненависти проговорил лысый мятежник, прекращая все попытки сопротивления и позволив мне мысленно вздохнуть с облегчением. Уже готовая было оборваться духовная нить, стоило мужчине сдаться, тут же восстановилась и даже стала сильней. Траты духовной энергии тоже резко упали.

— Я так понимаю, ты согласен на сотрудничество?

— Согласен… Я отвечу на все твои вопросы, только не трогай жену и дочь, — надломленно произнёс мужчина.

«И кто здесь злодей? — проскочила самоуничижительная мысль. — Оба», — сам же дал на неё ответ. Выбранная маска не предполагала возможности вести себя мягче. Да и почувствуй лысый мою неуверенность в возможности воплощения угрозы, наверняка бы так быстро не сдался.

— Поменьше трагизма в голосе, ты сам — далеко не ангел. Мне плевать на твоих подельников, пусть ими занимаются те, кому за это платят. У нас, хм, несколько другой профиль деятельности, — я поправил катану на коленях.

— Бесчувственные каратели и убийцы… демоны с лицами детей… А я раньше не верил, считал байками…

— Я всё ещё здесь, — прервал мой голос его бормотание. — Но за лестную оценку спасибо. И как-то ты слишком эмоционален для мёртвого бандита.

— Я не бандит, — огрызнулся немёртвый революционер, — и не мертвец.

— А кто? По закону вы все преступники. Ты был убит, и теперь в этом мире тебя держит лишь моя воля и сила тейгу. Правда, я не ожидала, что ты и после смерти будешь столь, хм, активен. Но, видимо, истинный революционер продолжает бороться за свободу, даже погибнув, хих.

— Что тебе нужно, убийца? — одарив меня злым взглядом, наконец, перешёл к конструктивному разговору мой визави.

— Конкретно от тебя? Практически ничего. Разве что дашь потом несколько уроков фехтования, — лысый воин весьма ловко орудовал своей саблей и кулачным щитом, умудрившись, несмотря на приличное отставание в скорости, немного меня задержать, пока его подельники храбро удирали. — В основном будешь помогать в исследовании возможностей тейгу, плюс выполнять некоторые поручения.

— Какие поручения? — подозрительно осведомился обладатель гладко выбритой головы. — «Или он воспользовался алхимическим средством для вечной депиляции?» — шевельнулось неуместное любопытство.

— Ты так спрашиваешь, будто я сейчас пошлю тебя насиловать девственниц и потрошить младенцев. Или наоборот, — усмехнулся я, забавляясь реакцией мятежника. Судя по взгляду, каким, должно быть, люди смотрели бы на бешеного пса в зоне досягаемости, чего-то подобного он и ожидал.

«Похоже, сыграть отмороженную маньячку у меня получилось даже слишком хорошо. Забавно, но надо бы как-то это исправить, — в голове ускоренно закрутились шестеренки. — В конце концов, нам теперь какое-то время вместе работать».

Пусть солгать или нарушить прямой приказ у моего, хм, миньона вряд ли бы получилось, но я верил в мощь человеческого разума, особенно если он мотивирован и направлен на создание пакостей.

— И нечего на меня так смотреть! Я, может, тоже не в восторге от своей работы! — я вполне искренне, но несколько преувеличенно возмутился, собираясь сыграть на своей почти детской внешности.

Не самый красивый ход. Да и далеко не на каждого он бы подействовал. Но так или иначе, мне нужно начинать тренироваться в лицедействе, а лысый, судя по его поведению и тому, как он погиб, человек неплохой. Значит, и попытка давить на жалость может сработать.

— По тебе не скажешь, убийца, — прозвучал хмурый ответ. — Или хочешь сказать, что угрозы были шуткой? Ты поэтому так веселилась?

— Меня зовут Куроме.

Нахмурившись, я передёрнул плечами, буркнув себе под нос:

— А что мне остаётся? Или хочешь сказать, что вы лучше? Думаешь, я не знаю, как у вас, «благородных борцов за свободу», принято обращаться с пленниками и пленницами? Или толпой затрахать «имперскую сучку», а потом вспороть ей живот — в вашей среде считается благодеянием?

Я припомнил одну из многочисленных картин последствий развлечений мятежников и бандитов. В прочитанной когда-то манге этого не показали, но обе стороны конфликта стоили друг друга. Некоторые затейники со стороны как Империи, так и Революции творили и более «весёлые» вещи.

Слезу пустить не вышло, но изобразить грусть вроде бы получилось. Как бы не переиграть.

— В Революционной Армии тоже встречаются выродки, но мы с этим боремся! — нахмурился мужчина. — И сам я такой мерзостью никогда не занимался и не допускал! Клянусь честью офицера и рода Хошино! — выпрямившись, с суровым выражением лица воскликнул лысый мятежник, в подтверждение ударив себя кулаком в грудь.

— Половина состава повстанцев — бывшие разбойники. Но не будем сейчас об этом, — прервал я, уже готовые сорваться с уст моего собеседника возражения. — Я к тому, что нам хоть и приходится иногда заниматься плохими вещами, но не мы выбирали эту судьбу. Мы либо сражаемся, либо умираем. Что касается моего поведения, то угрозам от мелкой психопатки верят легче, чем им же от обычной девчонки. Лучше уж так.

— Раз тебе не нравится на службе Империи, то почему не уйдёшь? Не должны дети становится убийцами. Ты же ещё девочка. У меня дочь — почти твоя ровесница, — смягчившимся тоном проговорил, казалось, уже забывший угрозы в адрес близких мужчина. Ведьмой и убийцей меня уже не звали.

«А действует сила кавая! Действует!» — я с утроенной силой стал обрабатывать наивного мертвяка рассказами о злых командирах, наркотическом поводке и прочем. И, что характерно, даже не врал, только недоговаривал, предоставляя возможность себя обмануть самому мертвяку.

— Но тогда… получается, что вы тоже жертвы Империи? — ошеломлённо и с некоторой жалостью посмотрел на меня мужчина.

Стоило рассказать слезливую историю, и мне тут же начали искренне сочувствовать. Чужая жалость, тем более от собственной куклы, злила… но пусть лучше жалеет, чем ненавидит. Так от него будет больше пользы.

— Считай, как хочешь. А теперь слушай задание, — я начал инструктировать лысого для похода в аптеку и выдал ему пять золотых монет: одну крупную с цифрой пять и четыре по одному аурею.

Несмотря на то, что препараты на основе вытяжек из демонических зверей, попади они на Землю, считались бы чудодейственными, я не собирался заниматься самолечением, полностью полагаясь на них. Скорей, это было проверкой для лысого… Кенты, кажется, и страховкой на тот случай, если обстоятельства не позволят обратиться к специалисту. Конечно, цены на алхимические препараты весьма чувствительные и денежное содержание почти за два месяца жаль, но я надеялся позже компенсировать затраты, заставив каких-нибудь нехороших богачей вложиться в благотворительный фонд помощи голодающим некроманси.

— И ещё. Тебе ведь не надо напоминать, что распространяться обо мне и моём отряде — запрещено?

— Да что я, без понятия, что ли?! — отозвались мне слегка обиженным тоном. — Я же для благого дела стараюсь. Может, специально меня боги послали, чтобы спасти дитя из когтей имперцев, — по-доброму улыбнулся лысый. — Для такого и помереть не жалко, коль удастся невинную душу к свету вернуть.

«Невезуха! Из всех убитых мне попался именно этот идиот, который, получив столько зла, жаждет вернуть к свету «невинную душу». И ведь не врёт же!»

Вот почему на его месте не оказался обычный бандит? Почему я должен испытывать муки некстати проснувшейся совести? Эх, насколько же легче было считать всех мятежников и им сочувствующих — поголовно уродами, а их детей — личинками будущих негодяев!

— Тогда приятного сна, или что там у тебя, — я подал мысленный импульс Яцуфусе, и неправильный мятежник скрылся в пространственном кармане. — Нет, всё же болтология — не моё, — выдохнул себе под нос, заваливаясь спиной на кровать.

Неоднозначное улучшение. Если так с каждым придётся возиться, то лучше уж продолжать управлять молчаливыми болванами или использовать в качестве материала монстров. Хотя у полностью разумной марионетки тоже много плюсов. По привычке из прошлой жизни я почесал правую щеку, там, где раньше были шрамы от ожогов. Впрочем, судя по полученной от тейгу информации, заставить марионетку отвечать на вопросы можно и не пробуждая её разум, а для боя болваны даже лучше.

В любом случае я получил больше, чем надеялся, так что нечего жаловаться на недостаточно крупный жемчуг.

Радоваться, правда, тоже не выходило. Мешал качнувшийся в обратную сторону маятник эмоций. Из состояния весёлого социопата он качнулся к зарубившему старушку Раскольникову.

«Гадский Кента! Даже радость от удачного эксперимента умудрился испортить! — мысленно ругнулся я. Тоже мне, «рыцарь печального образа». Только душу разбередил».

— Имперские революционеры настолько суровы, что умудряются нагадить своим убийцам даже после смерти, — собственная незамысловатая шутка отозвалась слабой улыбкой.

«Хватит ныть! — разбавило хандру раздражение. — Здесь не мир розовых пони, а я не герой в сверкающих доспехах. Не к лицу «демонам с детскими лицами» терзаться душевными муками. Как там, в не историчном и антисоветском, но забавном кино «Сволочи»? «Каждый из них — законченная сволочь. Они видели смерть, но не видели своих родителей. Ни любви, ни тоски, ни жалости…»

— Ни любви, ни тоски, ни жалости, — повторили вслух мои губы. — Ха, а неплохой девиз!

Ну, а совесть… Я зло оскалился. А что совесть? Плевать на неё! Нельзя делать грязные дела и не запачкаться. В любом случае, избранный путь — не тропа героини доброй сказки. И если я хочу пройти его до конца, мне придётся ступать по костям, пролив немало крови, в том числе невинных и просто заслуживающих уважения людей. Так что пора заново привыкать к этому дерьму.

Вторя этим мыслям, в памяти всплыла весёлая песенка про моих почти коллег с Земли. В порыве внезапного вдохновения я перевёл пару куплетов на имперский и вполголоса напел:

— А мы береты на лоб надвинем

И автоматы удобней сдвинем

И так, с улыбкою веселой,

Мы станем жечь чужие села

А мы по локоть да закатаем рукава

Мы Чикаго расхуярим на дрова

Мы будем водку жрать, мы будем баб ебать

А потому, что нам на совесть-совесть наплевать*

«Сразу видно: парни любят свою работу и тупыми рефлексиями не страдают, — я криво улыбнулся. — Вот как должен выглядеть образцовый палач режима, а то развёл тут, понимаешь! Не убийца, а трепетная гимназистка, блин!»

Правда, песня подходила скорее Отряду Выжигателей, чем нам. Для питомцев Подземной Базы карательные миссии были скорее исключением, чем правилом. В отличие от этих добрых ребят, которые с помощью огнемётов без устали несли тепло и свет в дома всем несогласным с политикой правительства.

«Надо бы как-нибудь доперевести и подогнать эту песню под имперские реалии. Если снова пересечёмся с Выжигателями, интересно будет узнать реакцию Борса и его парней», — подумал я, приободрившись.

А пока стоило проверить озвученный рецепт борьбы с хандрой. Пусть красивых и доступных сторонниц «розовой стороны Силы» поблизости не наблюдалось (да и не очень пока хотелось), зато выпивку в местном ресторанчике я видела на любой вкус, цвет и кошелёк.

Да и перекусить не мешало бы: желудок уже стал напоминать о себе злобным рычанием.

Примечания:

*Песня: https://www.youtube.com/watch?v=rypPMPBvI_M

А.Н. — бечено.

Заняв угловой столик рядом с окном, я заказал у позёвывающего официанта большой кусок фруктового пирога, целый кофейник приличного кофе и немного хорошего коньяка. Когда принесли заказ, я первым делом, проигнорировав неодобрительный взгляд, сделал глоток из бокала.

Напиться я не боялся. Чтобы почувствовать что-то большее, чем лёгкую эйфорию, мне пришлось бы выпить, наверное, целую бутылку, да и то опьянение продлилось бы не слишком долго.

Обжигающий комок пронёсся по пищеводу и взорвался приятным теплом в желудке. Я одобрительно прищурил глаза, чувствуя мягкое послевкусие. Оставшуюся часть янтарной жидкости добавил в следующую чашку с кофе и, подсластив, принялся тянуть получившийся напиток, параллельно поглощая действительно отлично удавшийся у поваров пирог.

В ускоренном темпе смолотил первую порцию, заказал ещё пару. Откинувшись на спинку стула, подобревшим взглядом окинул пустой зал гостиничного ресторана. Просторное светлое помещение, картины художников-маринистов на стенах, чистые белые скатерти на столиках, расторопная обслуга. Да и кормят вкусно. Неплохое местечко. Настроение заметно улучшилось — подстать обстановке. Может, жизнь имперской убийцы и не сладкий сахар, но она гораздо, гораздо лучше пребывания во Тьме. Да и существование в виде недожаренного инвалида не сказать, что у неё выигрывало.

Хорошо!

«Если хочешь сделать человека счастливым — отбери у него всё, а потом верни половину», — прав Ленин (или кто там из революционеров был автором этой фразы?), абсолютно прав!

Когда принесли добавку, я уже не торопясь, наслаждаясь каждым кусочком, продолжил свою трапезу. Зал гостиничного ресторана постепенно начал заполняться ранними пташками, спустившимися позавтракать и выпить утреннюю чашку кофе. Ну, или опохмелиться. Я заметил тёмно-каштановую шевелюру и всклокоченную клиновидную бородку вчерашнего алконавта.

Он вообще спит когда-нибудь?

Через некоторое время увидел блондинистую голову Натала с выглядывающим из-за плеча наконечником глефы, закрытым чехлом, как ножнами. Я улыбнулся другу и приглашающе махнул рукой.

— Доброе утро, Куроме, — прислонив к стене своё оружие, сел напротив меня парень. — А я хотел тебя разбудить, думал, ты ещё спишь.

— И тебе доброго, — задумчиво рассматривая пустую тарелку и размышляя, не заказать ли ещё порцию, отозвался я. — Надеюсь, ты не позволил Кею взламывать замок? — наш товарищ любил заниматься взломом, но не умел. Обычно всё кончалось заклинившим механизмом и выбитой дверью.

— Ха-ха! Нет, он сказал, что если ты не открываешь, то наверняка спустилась на завтрак, — рассмеялся Натал.

— А где они с Акирой, кстати? — спросил я, придя к выводу, что в желудке ещё осталось немало места и начал искать глазами официанта.

— Будят Бэйба: ты же знаешь, он крепко спит.

— Эй, официант! — найдя искомый объект, повторил заказ на пирог.

— А вы господин, будете что-нибудь заказывать?

— Рекомендую фруктовый пирог, — посоветовал я, — он довольно вкусный. Боюсь, если ты не поторопишься, я его окончательно уничтожу.

— Тогда мне — порцию пирога и чай. Будет обидно его не попробовать, — улыбнулся блондин.

— Можете не беспокоиться, — угодливо отзеркалили его улыбку, — пирога осталось ещё много.

— Просто я не сомневаюсь в квалификации Куроме. Они с сестрой — прирождённые убийцы вкусного! — весело рассмеялся друг.

— Ага, — с преувеличенно важным видом, подтвердил я. — Массовый геноцид съестного — наше призвание. Так что неси скорей добавку, а то и тебя съем, — щёлкнув зубами, я из желания пошутить проявил немного «жажды крови».

Вышло несколько сильнее, чем задумано, ретировавшийся слуга выглядел напуганным. Странно. Я не имел настоящего желания убить официанта, а без него он должен был разве что лёгкий озноб почувствовать. Или он трусоват?

Натал прекратил улыбаться, его лицо приняло виноватое выражение.

— Прости, Куроме, я не хотел тебя расстраивать. У тебя сегодня такое хорошее настроение, что я совсем забыл про… поступок Акаме.

Хоть Натал напрасно принял мою не слишком удачную шутку с КИ на свой счёт, но зря он напомнил про побег сестры. Светлый настрой снова стал более пасмурным. Пусть теперь я понимал её мотивы, но эмоционально всё равно чувствовал, что меня бросили — и, чего уж скрывать, злился.

— Да ничего, — я задумчиво крутнул меж пальцев десертный нож. — Между нами говоря, может, это и не плохо, что сестра сбежала. Слишком опасные вопросы она начала задавать, — продолжил, поймав удивлённый взгляд Натала. — Слишком опасные, слишком громко и не перед теми людьми. Жаль, что она перешла на сторону врага, но так она хотя бы жива и здорова.

— Может, ты и права, но… — Натал опустил глаза.

«Но теперь она тоже стала нашим врагом, с которым, возможно, предстоит сойтись в смертельном бою», — эти слова не прозвучали вслух, но и без того были услышаны.

«Если это была попытка утешить, то неудачная», — раздражённо подумал я, но вслух говорить не стал. Зачем расстраивать хорошего человека, который пусть и неуклюже, но искренне пытался помочь, хоть у него самого хватает душевных ран?

Я посмотрел на парня, который, происходи дело на Земле, ещё учился бы в старших классах школы. Вспомнил, что, если верить манге, до её событий он доживёт только в виде немёртвой куклы моего тейгу. Я хорошо представлял себе ситуацию, которая могла привести к такому итогу. Смог бы я отпустить самого близкого после сестры человека, получи он смертельную рану? Особенно теперь, когда марионетка могла стать практически живой?

Не желая обдумывать такой вариант, я поклялся себе этого не допустить.

…Помолчали.

Как мне показалось, Натал довольно спокойно отреагировал на мои почти крамольные речи. Попробуй я высказать подобное другому члену Отряда, тот разразился бы гневной речью в адрес «предательницы Империи», не забыв пройтись и по Элитной Семёрке. Установки на верность у подавляющего большинства крепки, а Семёрку в Отряде не очень любили и до происшедшего.

Может, виновато то, что и мы с Наталом некоторое время входили в Элитную Группу? Или он просто не захотел меня расстраивать высказываниями в адрес сестры?

«Нет, точно нет», — отмёл я последнее предположение. Я слишком хорошо знал друга, чтобы не суметь прочесть истинных эмоций. Он, как и раньше, злился на Акаме… да, злился — но не ненавидел как предателя! Да и высказаться в стиле: «Империя превыше всего!» — мой друг даже не попытался. Если подумать, за всю службу в Семёрке он вообще ничего подобного не говорил. А значит, установки на верность в нем могли оказаться не так сильны.

Возможно, удастся перетянуть его на свою сторону.

Перспектива сделать друга своим сторонником и избавить от стимуляторов выглядела весьма соблазнительной, приподняв настроение. Было бы неплохо позже уговорить Натала инсценировать свою смерть и помогать мне вне Отряда. Тогда его судьба, описанная в манге, точно перешла бы в разряд несбывшегося. Но тут следовало действовать осторожней: одно дело слова и совсем другое — поступки, которые, как ни крути, стали бы явным предательством.

Хотя, на мой взгляд, предотвращение падения страны и очищение её верхушки от накопившейся гнили вполне тянули на подвиг. Если мы победим, то нас назовут героями. Настоящими Защитниками Империи!

«А если победит предводитель мятежников, то героем назовут его», — проскочила циничная мысль.

Историю пишут победители. Неважно, что новоявленный «герой» рогат, хвостат и воняет серой. В учебники он войдёт, как обладатель сверкающих крыльев и нимба над головой.

Ну, до тех пор, пока к власти не придёт новая группировка и не подправит прошлое по своему вкусу.

Когда принесли заказ, я отвлёкся от мыслей и снова заработал челюстями.

— И правда, вкусно, — похвалил творение местных поваров Натал.

— Ты ешь, не отвлекайся, а то сейчас спустятся остальные и добьют эту цель без нас. Погребение… — подражая голосу Акаме, я произнес её слово-триггер для переключения в боевой режим. На несколько мгновений превратив своё лицо в безэмоциональную маску, холодным взглядом окинул «цель» и с тройной скоростью принялся её уничтожать.

— Пха-ха-ха-ха-ха! — чуть не подавился от смеха парень. — Очень похоже! Я рад, что ты пришла в норму, Куроме!

* * *

Вскоре я заметил спускающихся по лестнице остальных ребят. Одеты они были, как и мы с Наталом — в единообразную чёрную форму с редкими красными вставками. Женский вариант униформы несколько отличался от мужского. Вместо пиджака, рубашки и брюк девушкам надлежало носить блузку с короткими рукавами и юбку выше колен, на шею повязывался короткий алый галстук. Впрочем, сейчас на Акире, как и на мне, низ униформы заменяли брюки. Всё-таки юбка не самая удобная одежда для путешествий, особенно если предполагалась возможность двигаться верхом.

Также в комплект входили (сейчас отсутствующие) красные наручи и набедренники.

Форму для Отряда Убийц ввели ещё в те времена, когда нас с Наталом и ныне погибшей Гин только зачислили в Семёрку, которую нововведение не коснулось. Что тогда, что сейчас решение казалось весьма сомнительным. Конечно, наша одежда не слишком привлекала внимание, будучи по стилю похожей на ученическую форму и соответствуя распространённой молодёжной моде. Но разве не глупо заставлять убийц носить узнаваемую единообразную форму?

Или это такой «попил» бюджета?

Наши одеяния очень прочны, держат пистолетную пулю, не горят, почти не пачкаются, не впитывают влагу и запах… то есть представляют собой явный продукт высоких технологий. А технологичная продукция стоила бессовестно дорого. И что-то я сомневался, что «заботливое» командование ухнуло прорву денег ради удобства своих подопечных, скорее — срубило хороший откат.

Откуда технологичному производству взяться в мире, где основным средством передвижения остаётся гужевой транспорт? Ответ прост: остатки прошлого великолепия. Века назад Империя была довольно высокоразвитой техномагической цивилизацией, но с тех пор неуклонно деградировала, понемногу утрачивая позиции, но даже так оставаясь лидером на всём континенте. У соседей всё шло ещё хуже. Разве что Западное Государство славилось своими алхимиками и химерологами, составляя имперцам конкуренцию в ряде узких областей.

Здесь никого не смущало несоответствие между голоногим крестьянином с оббитым плохим железом деревянным плугом, автоматами у охраны богача и энергетическим барьером, который мог подняться вокруг Императорского Дворца.

И никто не собирался ничего исправлять. Всё всех устраивало. Наиболее старые и влиятельные аристократические рода сохранили часть производственных цепочек и технологий, но совсем не спешили ими делиться, предпочитая наживаться на торговле.

И ревностно охраняли свою монополию.

Иногда мне казалось, что я на постапокалиптической Земле. Язык, основанный на смеси искаженных английского и японского с некоторыми другими, знакомые религии вроде христианства или синтоизма и много чего ещё склоняло к этому мнению. Если бы не форма континента, монстры, некоторых из которых можно звать зверобогами, иной рисунок звездного неба и лунных кратеров — я бы так и решил.

Возможно, этот мир — пришедшая в упадок колония земного человечества, таки сумевшего проторить дорожку в иные миры или измерения. Правда, это всё лишь предположения.

Как обстоит дело в реальности, оставалось только догадываться.

— Я же говорил, что если хочешь найти Куроме-чи, нужно искать в столовой! — весело заявил кареглазый брюнет с катаной и вакидзаси на поясе. Ростом наш главный любитель подколок и юмора был выше меня где-то на полголовы, ну или сантиметров на двенадцать ниже Натала. — Если она не тренируется и не спит, то наверняка будет есть!

— Я молодой, растущий организм, мне нужно хорошо и много питаться.

— Растущий, но не вырастающий! — ударил Кей по больному.

— Я расту в боевом мастерстве. И если кое-кто не будет держать язык за зубами, то он сможет ощутить этот рост на себе.

— Нет! — в притворном ужасе, закрылся руками этот паяц. — Только не тренировки, только не снова! Этот ничтожный слуга просит прекрасную, милостивую госпожу простить его глупость и болтливость, — Кей Ли склонился в преувеличенно глубоком поклоне.

Раньше, ещё до того, как я вступил в Элитную Группу, Кей Ли вёл себя серьёзнее, не пытаясь изображать клоуна. Надо сказать, в прошлом амплуа, когда он еще не приобрёл тягу подкалывать и выводить людей из себя, он мне импонировал больше, несмотря на тщеславный характер. Ну, или меньше раздражал.

Хотя стоило признать: временами он действительно забавен.

Любовь к подколкам и юмору Кей приобрёл после неудачной миссии, где группа под его командованием действовала совместно со столичной стражей, которая своими ошибками сильно их подставила. В итоге задание они выполнили, но из команды Кея выжили только он и Акира. Вот и оставило это событие несколько необычный след на характере парня. Далеко не самый плохой, если подумать. Юмор — не худший из способов борьбы со своими внутренними демонами. Вот только нашего юмориста частенько заносило: тормоза у него срабатывали далеко не всегда.

В это же время высокий — на две головы выше меня — и широкоплечий, коротко стриженый шатен Бэйб, не обращая внимания на устроенное товарищем представление, кивком поприветствовал собравшихся и сел за стол, прислонив свой двуручный меч рядом с глефой.

— Кей, пустоголовый дурень, хватит кривляться! — недовольно прошипела рыжая девушка с волосами до плеч и тёмно-зелёными глазами. На её поясе висела катана в тёмных ножнах, а блузка очерчивала приятные глазу выпуклости груди примерно второго размера. — Не видишь, на нас уже смотрят! — тем же громким, шипящим шёпотом попыталась призвать своего парня к порядку немного стеснительная Акира.

— Пусть смотрят, мне не жалко, — не разгибаясь, ответил брюнет. — Особенно, если это будут симпатичные девушки! — добавил он, тут же получив от подруги подзатыльник.

— Тогда можешь не стараться, если тебя не привлекают женщины постарше, — подколол брюнета Натал, заметив, что среди других посетителей к «симпатичным девушкам» можно условно отнести только монументального вида матрону лет пятидесяти.

— Да? — из согнутого положения, начал оглядываться Кей. — Ну и ладно! Всё равно не разогнусь, пока Куроме-чи меня не простит!

— Хорошо, смерд, — состроив надменную гримасу, я решил поддержать игру. — Моё величество тебя прощает. Если будешь стараться, то, когда мои легионы мёртвых захватят этот мирок, я назначу тебя придворным шутом.

— Милостивая госпожа, ваше предложение — невероятно щедро, но этот жалкий слуга боится не дожить до прекрасного момента вашего триумфа, умерев от старости, — наконец выпрямившись, с долей ехидства в голосе, заметил Кей.

— Ничего, в таком случае ты сможешь послужить мне и после смерти, — я улыбнулся и погладил рукоять Яцуфусы.

— Кхм, ты ведь не всерьёз, Куроме-чи? Я же хороший! Ты же не хочешь лишить жизни своего любимого друга и боевого товарища?

— Конечно, — я выдал кровожадную улыбку.

— Ладно-ладно, я всё понял! Больше никаких шуток про рост, — Кей, изобразил пантомиму, как будто закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.

— Хватит болтать. За столом нужно есть, — пробасил Бэйб.

* * *

— Слышала, слуги рассказывают о каком-то духе или демоне, убившем этой ночью живущего через дом богатея, — начала застольную беседу Акира.

— Нашла кого слушать, — пренебрежительно отозвался Кей Ли. — Они тебе и не такого наплетут. А через пару дней появятся очевидцы, которые «в точности, своими глазами всё видели», — саркастично усмехнулся брюнет.

— Не знаю… Говорят, что в дом никто не проникал, а его хозяин сам умер. От страха. Мутное дельце, — передернув плечами, прокомментировала свои слова девушка.

— Пфф! Кто говорит? Стража? Да они даже копьё у себя в заднице заметить не смогут, не то, что убийцу! — ничуть не впечатлился парень.

— Многие говорят, что слышали посередине ночи жуткий смех, — без особого интереса, поддержал беседу Натал.

— И что? Обожрался какой-нибудь бродяга весёлых грибов, вот и вся мистика.

Мысленно похвалив Кея, я помалкивал и набивал живот, надеясь, что ребята найдут тему получше.

— … А я говорю — никакой это не дух! — донёсся до нас пьяный голос. — Мертвая жена… Мертвая хуйна! Демон это был! Настоящий демон!!! Вот этими глазами видел! Чтоб мне провалиться, если вру!

Очистив свою тарелку, я поднял глаза и ожидаемо увидел бородатого алкоголика, уже успевшего не только напиться сызнова, но и где-то найти себе собутыльника в лице интеллигентного вида мужчины под шестьдесят.

«Чтоб тебя кошмары замучили и белочка пришла!»

— О! Что я говорил? — отвлёкшись от еды, высказался Кей. — Уже и очевидцы появились! Как тебе такой свидетель, Огонёк? Правда, заслуживает доверия? — хохотнул парень.

— Пошёл ты! — отвернулась девушка.

В это время мужик, приложившись к своему бокалу, продолжил «абсолютно достоверный» рассказ:

— Настоящая образина! Когтищи — во! Зубищи — во! Из башки рога в стороны торчат, а в руках позвоночник человеческий, с черепом! Понял?! А ты говоришь — мёртвая баба…

— А ты, Куроме, чего задумалась? Или Бэйб заразил тебя вирусом молчаливости? — вывел меня из задумчивости Кей.

— Лучше бы он тебя им заразил, дурак, — буркнула недовольная Акира.

— Да ничего, просто вспомнилась колыбельная, для таких, как этот, — кивнул я в сторону разливающего по бокалам новую бутылку пьяницы. — Чтобы ночью спали, а если нет, то всё равно боялись высунуть нос.

— О! Куроме-чи знает колыбельную, да ещё такую интересную. Может, споёшь? — живо заинтересовался Кей. — Вдруг у тебя талант?

— Почему бы и нет, — на губы, сама собой, выползла кривая улыбка.

По ресторанному залу, начал разноситься довольно красивый, но заставляющий поёжиться, девичий голос.

— Тили-тили-бом,

Закрой глаза скорее…

Кто-то ходит за окном

И стучится в двери…

Я пел, стараясь максимально подражать голосу слышанного на Земле оригинала. Благо, слова были не сложны для перевода, а тонкий голосок моего нынешнего тела неплохо подходил для этой песни.

— Тили-тили-бом,

Кричит ночная птица.

Он уже пробрался в дом

К тем, кому не спится…

На втором куплете я решил, что слегка выпустить КИ для создания лучшей атмосферности — отличная идея.

— Он идёт, он уже

Близко!

Чуть вздрогнула Акира, бородатый алконавт выронил бокал с вином.

— Тили-тили-бом* …

— …Ну как? Вроде неплохо получилось, — закончив, спросил в воцарившейся тишине.

— Такую колыбельную, только врагам петь, — покачал головой Натал. — И зачем было пугать людей КИ?

После осмотра побледневших посетителей ресторана и потирающего левую сторону груди, собутыльника трясущегося бородача, идея перестала казаться такой блестящей. К счастью, желающих связываться с выпускниками одного из Храмов Боя (а именно такой была наша «легенда») среди присутствующих не нашлось, иначе, судя по взглядам, на нас бы наорали.

— Думала, так выйдет лучше. Немного перестаралась.

— Знаешь, подруга, если у меня, когда-нибудь появятся дети, напомни никогда-никогда не просить тебя спеть им перед сном, — нервно хихикнув, сказала Акира.

«Какой невероятный оптимизм!» — даже если забыть, что выход в отставку у нас вперёд ногами, то после микстуры «мэйд доктор Стайлиш», которую давали всем девочкам, достигшим полового созревания, я сомневался, что зачатие вообще возможно. Отцы-командиры не только подстраховались от выхода подопечных на декрет, но и избавили их от ежемесячного недомогания.

Оптимизация-с.

— А мне нравится! — изобразил аплодисменты Кей Ли, — Когда вернёмся, споёшь остальным, лады?

— Я эту жуть больше слушать не буду! — заявила рыжая. — А ты, Куроме… От тебя, я такого не ожидала. Ладно — этот полудурок, — Акира пихнула локтем картинно согнувшегося от удара парня. — С ним бороться уже бесполезно. Но ты-то чего за ним повторяешь? Где ты вообще этот кошмар откопала?!

— Ай-яй, маленькая трусишка Акира-чи боится страшилок про демонов и привидений? — обидно засмеялся Кей.

— Ничего я не боюсь, тупица! Отцепись от меня — иди, вон, к Бэйбу приставай! — кивнула она, в сторону флегматично попивающего чай здоровяка.

— Мне больше нравится приставать к тебе, — приобнял её Кей Ли.

— Сволочь, — буркнула рыжая. — И почему я тебя, такого гада, терплю?

— Потому что я красавчик с великолепным чувством юмора? — самодовольно усмехнулся брюнет.

— Пф, жалкий фигляр!

— Ну, — почесал тот, затылок, изобразив задумчивость. — Значит, ты извращенка!

— Пр-р-р-ридушу! — покраснев от смущения, под наши смешки Акира ухватила Кея за горло и начала трясти.

«И так всегда», — хмыкнул я над нашей парочкой. Перебранки рыжей и брюнета заменяли нашей группе телевизор.

Положив на стол плату за еду, я оставил ребят, направившись на улицу.

* * *

За дверями гостиницы уже взошло солнце, его свет окрасил редкие облака и стены домов в оттенки жёлтого и оранжевого. Воздух действительно был приятно свеж. Правда, дело портили витающие в нём нотки конского навоза.

«Экологически чистый транспорт, блин», — проводил я взглядом пару лошадей, весело цокающих подковами по брусчатке и тянущих за собой экипаж.

Добравшись до небольшого тупичка, прикрытого со стороны улицы кустами, вытащил из ножен Яцуфусу и призвал своего миньона.

Появившийся мужчина, безразлично смотрел вперёд.

— Очнись! — проговорил я, сосредоточившись на желании пробудить его разум и стараясь максимально полно прочувствовать работу артефакта.

Кто знает — вдруг выйдет стать нормальным некромантом, а не приставкой к тейгу, как сейчас? Получилось же у фанатиков из гробницы-храма имитировать силу тейгу Лионель и превращаться в оборотней? Я скривился, вспомнив темнокожих перевёртышей и особенно их вождя, который, когда наша команда попала в плен, пытался уговорить стать его женой. Спасибо Акаме и Семёрке за то, что отправили урода на свидание с демонами до того, как он попытался перейти от уговоров к действиям.

— Ненавижу южан!

— Что? — спросил наконец очнувшийся Кента.

— Это я не тебе, — ещё раз проинструктировав миньона, отправил его на свершения. Подождав пару минут, тоже покинул попахивающий закуток.

* * *

Выйдя из-за угла, направил свои стопы в сторону скамейки. Пока миньон ходит за покупками, я решил не терять время даром и потренировать духовное восприятие. Чем выше моя способность чувствовать энергию внутри себя и снаружи, тем выше вероятность научиться чему-нибудь новому или улучшить уже имеющиеся навыки.

Устроившись поудобней, прикрыл глаза и, выровняв дыхание, начал вгонять себя в медитативное состояние, концентрируясь на воспоминаниях о том, как воспринимал мир, будучи духом. Через несколько минут эмоции отодвинулись на задний план, чувства слуха, обоняния и осязания совсем исчезли, зато ощущение текущей внутри энергии стало необычайно ярким. На краю восприятия смутно мерцало несколько огоньков чужого присутствия — ближайшие люди.

Честно сказать, не ожидал, что затея окажется удачной. Чего уж там, я был практически уверен, что воспроизвести с помощью практикуемого в прошлой жизни медитативного транса столь необычную способность не получится. Вспыхнувшие удивление и радость чуть не разрушили концентрацию.

Сосредоточившись на себе, понял, что духовная сила, ощущаемая мной, как ветер, текущий по телу, берёт своё начало из смутно воспринимаемых духовных оболочек. Затем, проходя через тело, духовная сила как-то взаимодействует с вырабатываемой им жизненной энергией. На выходе получается то, чем воины духа пользовались для собственного ускорения, укрепления и усиления. Этот процесс и воспринимался как обдувающий изнутри ветерок.

«Занятно, — мелькнуло отстранённо; такой способ восприятия больше напоминал прямое познание, чем обычное зрение. Я сконцентрировал своё внимание на клинке и его связи с немёртвым. — А ведь у Яцуфусы тоже есть собственная духовная энергия, которой она обменивается со мной. У неё тоже есть душа?» — краем сознания отметив любопытную мысль, сосредоточился на связи тейгу-миньон.

К сожалению, никаких прорывов в понимании механизма работы воображаемой нити связи меня не посетило. Строго говоря, никакой «нити» и не существовало, по крайней мере, в обычном пространстве. Имелся некий сложноописуемый обычными словами резонанс, лишь для удобства называемый нитью или, скажем, каналом. Я чувствовал его наличие, чувствовал энергию, уходящую на поддержание активного существования немёртвого в реальности, но на этом всё. Ни узнать, что с ним происходит, ни отдать через связь приказ, не видя марионетку, я не мог… или, скорее, не умел.

Неактивных сейчас кукол, находящихся в пространственном кармане, ощутить не выходило вообще.

Поняв, что никаких больше озарений не предвидится, направил своё внимание на то, что получалось чувствовать лучше всего: свою собственную духовную энергию, уходящую по связи.

Неторопливый поток проходил через тело к тейгу, чтобы потом направиться дальше, к находящемуся сейчас вне зоны видимости мертвяку. Также я отметил, что после того, как пробудил его разум, немёртвый стал требовать заметно меньше сил на своё поддержание. Удивительно! Ведь сначала разумная нежить требовала намного больше. Но после того, как он перестал сопротивляться и согласился служить, затраты упали даже ниже, чем на поддержание «болвана». Да и ментальное напряжение, раньше сопровождающее активную деятельность любой марионетки, практически отсутствовало.

Полезное наблюдение. Перспективное.

Поднапрягшись, удалось обнаружить место, где энергия вливалась в некий источник, переставая быть моей. Им и являлся отправленный за покупками лысый. Правда, даже приблизительно сказать, где он находится в трехмерном пространстве, я не мог, получалось чувствовать только направление. Проблема усугублялась тем, что материальный мир я не видел, ощущая только духовные огни. Хотя, вероятно, если потренироваться, можно будет научиться определять направление и расстояние по принципу горячо/холодно.

От дальнейшего изучения тейгу и своих новых возможностей меня отвлекло чувство взгляда. Поток внимания не нёс агрессии или других негативных намерений, но был направлен чётко в мою сторону, как будто его владельцу именно от меня что-то нужно. Любопытствуя, попытался отследить его хозяина и почувствовал слабенький медленно приближающийся источник.

Возвращение к нормальному восприятию мира вышло отнюдь не приятным. Неожиданно яркий свет бритвой резанул по глазам, заставив прищуриться и выбивая слезу. В виски и переносицу словно вонзились несколько раскалённых игл, а вестибулярный аппарат наградил чувством дезориентации. Не сиди я сейчас, мог бы позорно завалиться. Во рту ощущался привкус крови.

— Девочка, с тобой всё хорошо? — спросил прохожий.

— Да, всё отлично, — ответил, привычно не показывая слабости.

«Всё-таки неплохо нас надрессировали», — мелькнуло в голове, когда острота ощущений пошла на убыль. Даже после того, как я вспомнил свою прошлую жизнь, вбитый в подкорку страх показать свою слабость и быть утилизированным никуда не делся.

Постепенно головокружение сошло на нет, а головная боль потеряла остроту, перейдя в разряд ноющей.

А «плюшка»-то оказалась с подвохом! Мало того, что в боевой обстановке подобную сенсорику не применить, так ещё, перенапрягшись, можно выйти из строя или вообще кровоизлияние в мозг получить. И вдвойне неприятно, что, находясь в трансе, до последнего момента не поймёшь, если с телом происходит что-то нехорошее.

Я недовольно выдохнул. Опасный навык.

Но странно было бы ожидать иного. Я никогда, в обеих своих жизнях, не числился у фортуны в любимчиках. Что ж, в любом случае придётся играть теми картами, что получил на раздаче. И потихоньку готовить несколько козырей в рукаве. Как говорится: «Не ждать милостей от судьбы, взять их — вот наша задача!»*

/*В оригинальном выражении вместо судьбы фигурирует природа./

Вскоре бывший мятежник появился на дороге. Стоило миньону скрыться от посторонних глаз, последовал мысленный приказ Яцуфусе — вернуть марионетку в пространственный карман. Пора возвращаться.

* * *

Зал ресторана встретил меня почти полным отсутствием посетителей. Те же, что остались, молчаливо занимали столики подальше от того, где разместилась Группа А. Повернувшись к ребятам, я увидел сильно разозлённую Акиру, скалящегося Кея и хмурого Натала. Бэйб всё так же расслабленно сидел и крутил в руках чашку.

— Что у вас произошло? Неужели наш обладатель «великолепного чувства юмора» наконец вывел Акиру из себя, и она попыталась его прибить всерьёз?

— Ничего подобного! Я люблю пошутить, но грань шутки вижу чётко и переступать её не собираюсь, — поучительно подняв указательный палец к потолку, ответил означенный персонаж. — Поэтому Акира-чи нашла себе цель получше.

Если убрать из речи шуточки, то дошедший до кондиции алкоголик не нашёл ничего лучше, как докопаться до Акиры, которая попросила их с собутыльником пойти пить в номере. Обиженный до глубины души пьяница сходу перешёл на оскорбления.

«Самоубийца. Если хочешь взбесить рыжую, нет более надежного способа, чем сравнить её с проституткой», — подумал я, ища глазами труп или пятна крови.

Акира до шести лет, когда её, как и нас, купили люди Имперской Разведки, жила с матерью-проституткой в припортовом борделе. Не существовало более ненавидимого и презираемого для неё класса людей, чем представительницы древнейшей профессии. Да и пьяниц она недолюбливала, возможно, по той же причине.

— Обошлось без трупов или будем разбираться с полицией? — Вообще-то Акира — достаточно добрая девушка… но также весьма вспыльчивая, поэтому исход с трупом не был невероятен.

— Я успел её остановить, — ответил Натал, бросив строгий взгляд на виновницу.

— Хах! Ты бы видела рожу этого идиота, когда Натал заблокировал меч нашего Огонька, прямо перед его шеей, — тихонько засмеялся Кей Ли. — А как он упал на задницу и начал ей вперёд пятиться, ха-ха-ха! Это надо было видеть! Настоящий артист!

— Стоп! Если этот дегенерат сидел от вас через два столика, то как он оказался на расстоянии удара?

— Он сам сюда припёрся. Начал ругаться. Вот я и не выдержала, — вполголоса добавила девушка, спрятав лицо за волосами.

— Идиоты бессмертны, — я удивленно наклонил голову к плечу. Чтобы докопаться до четвёрки вооружённых (а значит, имеющих право носить в центре города не опечатанное оружие) подростков, надо самому быть крутым, как левое яичко Чака Норриса.

Ну, или окончательно пропить последние остатки мозгов и инстинкта самосохранения, что ближе к истине в нашем случае.

Но какой везунчик! Обложить оскорблениями вспыльчивую убийцу, у которой за спиной гора трупов, и отделаться лёгким испугом? Это нужно обладать воистину огромной удачей.

В принципе, даже если бы рыжая прибила идиота, ничего особо страшного не произошло бы. Предъяви мы документы спецподразделения Имперской Разведки — и стража, взяв под козырёк, мгновенно удалится. Правда, без крайней необходимости их лучше не светить. Мало ли, до кого дойдёт информация? Как вариант, можно раскрыть себя как высокоранговых воинов духа. Кроме свидетельства-легенды об окончании заштатной школы боя, у нас имелись при себе знаки Храма Коукен.

В этом мире о равных правах никто не слышал, здесь легко можно расплатиться жизнью, оскорбив не того человека. И что характерно — без последствий для последнего. Прошедший аттестацию боец ранга Адепт уже обладал правами, приравнивающими к низшему дворянству, и имел не иллюзорные шансы отделаться за убийство простолюдина штрафом. Или взяткой. Мы же стояли ещё на ступень выше, да и принадлежность к «придворной» школе бойцов добавляла рангу вес. Тоже, конечно, засветка, но не как линкор в Белорусских степях.

Скорее, как пятёрка танков на парковке для легковушек, ага.

Ну и последний вариант — использовать «магию денег». Повальная коррупция позволяла при наличии золота творить практически что угодно. До тех пор, пока ты не задевал интересов влиятельных лиц или пока эти лица не решали остричь слишком жирную овцу. Проблема в том, что нам хоть и выделили денег на миссию, но по возвращении придётся писать нудный отчёт за каждую медяшку, а личные финансы далеко не безграничны.

Резюмируя: соблюдать законы и проявлять терпимость хорошо не только с моральной точки зрения, но и выгодно.

Стоит сказать пару слов о системе рангов. Эта система в Империи, да и во всей остальной известной ойкумене, не отличалась сложностью: пять обычных ступеней и ещё одна для тех, кто выбивается за рамки. Разница лишь в том, что вместо буквенных обозначений, применяемых к монстрам — D-C-B-A-S и «вне категорий» — для людей предпочитали использовать ранги: неофит-ученик-адепт-воин-мастер. Ну, а «вне категорий», он и среди копчёных южан — «вне категорий».

Неофит, задействовавший духовную силу, примерно соответствовал пределу человеческих возможностей или незначительно их превышал. Его можно сравнить с олимпийскими чемпионами, по брови залившимися допингом. Соответственно, Неофит комплекции Бэйба и моей — это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

Но с ростом уровня разница выравнивалась. Физические, телесные способности отступали на второй план, определяющей становилась духовная сила и умение её использовать.

Ученик боя находился за рамками того, что теоретически способно показать человеческое тело. Ускориться в несколько раз или поднять над головой и бросить груз, раз в десять превышающий вес собственного тела — типичный пример. Собственно, мы с Акаме сразу прорвались на эту планку, ещё детьми, во время людоедского испытания. Подобное хоть и считалось относительной редкостью, но вся Элитная Семёрка из таких уникумов состояла. Никаких преференций этот ранг не давал, а аттестация стоила дорого, поэтому мало кто её сдавал.

Ступень Адепта — не только сила, но уже и статус, не уступающий низшим дворянам. Способные двигаться со скоростью, неуловимой для глаз обычного человека, Адепты являлись настоящими машинами смерти. Именно на этом уровне воины духа начинали осваивать подачу энергии в своё оружие и контроль тела, позволяющий, многократно ускорившись, маневрировать так же, как и в нормальном состоянии. Инерция? Импульс? Не знаем и знать не хотим.

В принципе, отряд хорошо подготовленных и оснащённых вояк при определённой удаче мог прижучить такого деятеля. Например, поймав под перекрёстный огонь автоматов или подловив в момент усталости. Но при столкновении на пересечённой местности, пока Адепт не ошибётся, не устанет или не нарвётся на фатальную неудачу, он продолжит безнаказанно убивать. В конце концов, чтобы в тебя не попали, не обязательно быть быстрее пули — достаточно оставаться быстрее стрелка. По слухам, Охотники южных племён нанесли крайне высокие потери нашей армии, используя именно партизанскую тактику. Даже имперские воины духа не всегда справлялись с диверсантами.

Собственно, по моим подозрениям, Адептов и выше наделяли высоким статусом по принципу: «Дадим им то, что они могут взять сами». И полному тупице понятно, что угнетать человека, который если не сам себе армия, то зубастый такой отряд спецназа… неумно.

Люди, имеющие ранг Воина, помимо прочего могли безболезненно принять «на грудь» удар, способный обратить в щебёнку крупный булыжник. Это означало, что они уже плевать хотели на ручное огнестрельное оружие, если оно не заряжено спецбоеприпасами… от которых сии ребята успешно уклонялись. Всё-таки выцелить и подстрелить? Можно, но только если оружие держит Воин-ганфайтер. Или хотя бы Адепт.

Хотя неуязвимых в этом мире не существовало. И простой человек всегда мог воспользоваться ядом, неожиданностью или напасть во сне. В отличие от монстров, люди не могли использовать силу постоянно, а без неё оставались немногим крепче неодарённых.

По сути, Воины и даже Адепты — элита, которой везде рады. Заявись такой в любую силовую структуру, его бы приняли с распростёртыми объятьями, сразу дав хорошую должность. Если так посудить, то один из главных героев манги «Убийца Акаме» (как его там, Тацуми?) с этого ракурса не выглядел таким уж дураком. Он стоял на уровне минимум Адепта и, рассчитывая получить офицерское звание в Столице, был, в общем-то, прав. Другое дело, что никаких документов, подтверждающих его ранг, деревенский парень не имел, а на слово ему бы никто, разумеется, не поверил. Как говорится, «без бумажки ты — букашка!».

Те, кто достиг ступени Мастера, не только ошеломительно быстры, сильны и крепки, но и, что очевидно, достигли выдающегося мастерства в умении использовать свои силы. Зачастую такие люди имели свои специфические возможности, вроде невероятной способности уклоняться от атак, изгибаясь как змея, способности к мгновенному ускорению (что-то вроде самурайского иайдзюцу) или другие. На всю огромную, имеющую около миллиарда населения Империю насчитывалось лишь несколько десятков официальных Мастеров, причем большую часть середины и верха в списках бойцов этого ранга занимали владельцы тейгу.

По боевому потенциалу я, учитывая Яцуфусу и стимуляторы, стоял примерно на этом уровне.

Ранг Вне Категорий присваивался тем, кто явно превысил верхнюю планку Мастера. Таких людей всегда были единицы, поэтому и толковой шкалы для измерения их сил не придумали, предпочитая судить по достижениям. Иметь этот ранг мог как человек, «просто» на голову превзошедший остальных живущих Мастеров, так и настоящее чудовище, способное уничтожить город, не разбирая, сколько простых смертных, Адептов, Воинов и Мастеров там было. Собственно, этот ранг — единственный, который не присуждают на комиссии, а берут с бою, совершив что-то выдающееся. Далеко не каждое поколение появляются такие люди и всегда это обладатели тейгу, что смогли более полно раскрыть потенциал своего артефакта.

Сейчас в Империи живут целых два обладателя этого ранга: генералиссимус Будо и высший генерал Эсдес.

Тейгу… рука задумчиво погладила ножны Яцуфусы. Когда-то, на заре становления Империи и в годы её расцвета, лишь достойнейшие получали право на попытку овладеть силой одного из Великих Имперских Артефактов. Добившиеся успеха вставали вровень с высшей военной аристократией, становясь устами, глазами и карающей дланью Императора. Имперские Рыцари, так их звали.

Так было до Гражданской войны четыреста лет назад, когда по неизвестной причине часть этих людей присоединилась к одному из сыновей тогдашнего Императора, поднявшему мятеж.

Почему вспыхнуло восстание и какие цели преследовали повстанцы, достоверно не известно. Даже имя мятежного отпрыска императорского рода стёрли со страниц летописей, а его деяния описывались скупо и исключительно в чёрных тонах. Но факт оставался фактом: после подавления мятежа солнце Империи начало свой путь к закату.

«Интересно, что произнёс бы Первый Император, доведись ему узреть, во что превратили его величественное детище нерадивые потомки?» — поймав себя на совершенно не характерной архаично-велеречивой манере выстраивать мысли, я удивлённо моргнул и вернулся к разговору.

— Нельзя убивать простых граждан Империи, даже если они тебе не нравятся и за это ничего не будет, — придавил рыжую строгим командирским взглядом Натал.

— Тем более, без разборок со стражей всё равно бы не обошлось, — поддержал я командира пятёрки. — Ударила бы так, чтобы он смог уйти на своих двоих, а потом через пару часов тихо сдох от внутреннего кровотечения. Ты же медик, лучше меня знаешь, как надо. Э-э, то есть убивать гражданских — плохо, да! — поправился я под неодобрительным взглядом Натала. — Кстати, странно, что наш сопровождающий ещё не появился, — добавил я, глянув в окно.

— Не переживай, без нас эта жадная торгашеская морда не уедет. Где ещё он найдёт таких дурачков, которые будут его охранять и за это приплачивать? — бросила камень в огород Натала и его умения торговаться Акира.

— Не так уж и много мы заплатим, зато поедем в пассажирской карете, а не верхом на тюках с товаром. Тем более, ты сама согласилась, что это лучше, чем три дня ждать дилижанс до Стены и искать там ещё кого-нибудь или покупать новых лошадей, — спокойно ответил блондин. — А если придётся помогать охране, то господин Иводзима обещал заплатить.

— Не обращай внимания, малышке-Акире стыдно, вот она и пытается тебя обжечь, — сказал Кей.

— Я понимаю, — улыбнулся Натал, — но, — голос парня зазвучал суровей, — твои импульсивные, необдуманные поступки могут плохо кончиться, для тебя и для группы, — он строго посмотрел на Акиру. — Понимаешь?

Даже молчаливый Бэйб, одобрительно буркнул в поддержку его слов.

— Да знаю я! — рыжая вскинулась, но под нашими взглядами быстро «потухла».

«И правда, как огонёк».

— Я поняла, — плечи девушки чуть опустились. — Такого больше не повторится, обещаю.

* * *

Вернувшись в номер за вещами, призвал своего немёртвого слугу. На этот раз для проверки идеи пожелал, чтобы он сразу появился в полном разуме. Недоумённо поморгавший бывший мятежник быстро сфокусировал взгляд и протянул мне бумажный пакет.

— Вот, всё, как ты заказывала.

— И что здесь? — я прислушался к «контрольной нити» в попытке уловить ложь. Не то чтобы я ожидал, что мне принесут яд вместо лекарства, не такой человек мой миньон, но перестраховаться стоило. Лёгкая паранойя даже полезна.

— Так лекарства, — ответили удивлённо. — Для выведения ядов, для поддержания организма и эти, как их, — мужчина щёлкнул пальцами, — от болей и судорог. Там написано: как пить, когда и чего, — мне вернули два аурея. Судя по всему, лысого изрядно надули с ценой.

«Вроде не врёт. Но позже протестирую покупки на ком-нибудь другом. Если уж параноить, то до конца».

— Я выполнил твоё задание. Когда ты меня отпустишь, Куроме? — вывел меня из задумчивости голос немёртвого воина.

— Неужели существование в виде нежити столь болезненно? — спросил, упаковывая лекарства в сумку.

— Мёртвому не следует бродить среди живых. Его тело должно лежать в земле, а душа предстать пред Небесным Судьёй, который взвесит все её поступки и отправит дальше, — в глазах мужчины блеснул огонь веры. — А ты, пользуясь этим нечестивым мечом, идёшь против воли Небес и очерняешь свою душу!

— Хех, не думаю, что мою тёмную душу можно очернить ещё сильнее, — усмехнулся я, перепроверив вещи.

— Даже самый закоренелый грешник может найти путь к искуплению! — не понял юмора Кента и попытался прочитать проповедь.

«Особенно если хорошо заплатит жрецам за индульгенцию, — мысленно прокомментировал его слова. — Знаем, помним, проходили. Бедный мужик! Оказывается, его мозги успели отлюбить не только революционеры, но и святоши».

— Давай к делу.

— Разве ты не хочешь спасти свою душу?

Я медленно выдохнул, стараясь погасить вспышку злобы.

Обе части моей личности относились к религии с пренебрежением. Куроме просто не верила в добрых богов. Виктор тоже никогда не отличался искренней верой, несмотря на старания бабули. Я хорошо помнил излишне предприимчивого попа, который уговаривал меня-Виктора «спасти свою душу», переселившись в Храм. Естественно, избавившись от «тягот мирского», переписав свою квартиру на имя «верного слуги Господа». Видимо, хитрый батюшка надеялся, что вместе со здоровьем незадачливому инвалиду отбило и разум.

В общем, попытки «поговорить о Боге» ничего, кроме злости и желания болезненно прирезать говорунов у меня не вызвали. Это я и попытался донести до Кенты, не переходя на прямые угрозы.

— Зря ты так, — обладатель сабли и кулачного щита неодобрительно покачал головой. Но, наткнувшись на «добрый» взгляд, начал говорить по делу.

— Что чувствую? — Кента ненадолго задумался. — Холодно, тоскливо. Когда не здесь, кажется, что кто-то насылает кошмары и вытягивает из тебя душу, но очнувшись, не можешь вспомнить ничего толкового… Страшно, — добавил он, чуть помолчав.

«Терпимо. А вот то, что он сохраняет какую-то частичку осознанности, находясь в пространственном кармане — интересно».

— Ясно. Придётся тебе потерпеть, — я задумчиво дотронулся до подбородка. — Хотя возможно, что позже мне удастся сделать условия твоего существования более комфортными.

Примечания:

* Колыбельная кошмара: https://www.youtube.com/watch?v=QeGQNS1N2AI

Опять глава без экшена, но раз взялся писать как оридж, от пояснений никуда не деться.

Автор знает, что в оригинальном мире не было воинских рангов. Но если ИРЛ существуют ступени мастерства у всех, начиная от каратистов, заканчивая фрезеровщиками и артистами, то почему им не быть и там?

А.Н. — бечено.

Глава охраны Рутгерт был зол. Тут и разболевшиеся старые раны, и его работодатель, успевший за последние несколько дней изрядно попортить нервы, и идиот-десятник, по пьяни ввязавшийся вместе со своим десятком в драку с каким-то ворьём.

Так бы оно и ладно, за парочку дохлых трущобных крыс никто спрашивать с законных бойцов не станет. Но сраный осёл умудрился проткнуть одного из прибежавших на шум патрульных и спровоцировать бой уже с ними! Теперь весь десяток ждала виселица. Из-за одного высера плешивого барана и сифозной макаки повесят двенадцать отличных парней. Его, Рутгерта, парней!

А ведь он догадывался, что подобное произойдёт. Догадывался! Но всё равно пошёл на поводу у своего начальника, когда тот захотел пристроить в охрану своего пропащего родственничка. Лично Рутгерт не доверил бы этой отрыжке монстра даже охрану сортира. Но Иводзима придерживался другого мнения, и поскольку наниматель всегда прав — пришлось смириться.

Теперь караван должен отправляться с более чем на треть сократившимся количеством бойцов. И это в самый разбойничий сезон! Рутгерт выругался. Все надёжные люди сейчас на контракте. А ненадёжные… Он ещё не сошёл с ума, чтобы нанимать потенциальных разбойничьих подсылов. Хотя пяток новичков с более-менее прозрачным прошлым его заместитель под свою ответственность решил набрать. Но толку от них… с первого взгляда видно: наглая зелень, крови не нюхавшая.

Поведение Иводзимы тоже не радовало воина, разменявшего вторую половину пятого десятка. С каждым годом жадности становилось в нём всё больше, а осторожности и желания прислушиваться к советам друга молодости — всё меньше. Решение проблемы с охраной, которое предложил его патрон, Рутгерту не нравилось ещё сильней.

Не потому, что он считал ниже своего достоинства быть сопровождающим для пятёрки молодых людей. Выполнять разные, не всегда относящиеся непосредственно к охране поручения — его работа. Нет, ему не нравились сами питомцы одного из боевых храмов. Он бы предпочёл выдвинуться с половинным составом охраны, чем с ними. Да, опасно, но то привычная опасность. А что делать с пятью подростками, каждый из которых стоил в бою, наверное, трети его отряда? Что делать, если эта кучка сраных мутантов взбесится?!

Рутгерт давно и прочно не любил воинов духа. Лично для него они стояли недалеко от овеянных дурной славой Уродов.

Воины духа, в отличие от демонических отродий, не рождались со своей силой и не несли на себе печати зла в виде мутаций. По этой причине мало кто придерживался сходного с Рутгертом мнения. Тем более, это попросту опасно: многие аристократы стремились развить в себе духовную силу, да и сами сверхлюди не отличались терпимостью. Но Рутгерт верил: даже если у выпускников боевых школ и храмов нет звериных голов, лишних конечностей и других меток диавольских, они оставались такими же развращёнными нечистой силой безумцами, как и Уроды.

Малый возраст, как выразился Иводзима — «молодых мастеров, любезно согласившихся поддержать нашу доблестную охрану в случае нападения» — совсем не добавлял пожилому мужчине оптимизма. Скорее наоборот. Там, где опытный взрослый включит голову, юная поросль обязательно полезет на рожон. В любом случае теперь капитану охраны оставалось только материться сквозь зубы и надеяться на то, что наставники храма сумели вбить достаточно мозгов и дисциплины в головы своих учеников.

— Приехали, господин Рутгерт, — прозвучал голос кучера, когда экипаж остановился.

— Жди, — немолодой воин направился к входу в гостиницу.

Когда он вошёл в гостиничный ресторан, то сразу обнаружил там уже знакомого ему блондина. Тот в компании четверых своих спутников и спутниц сидел за столом рядом с сумками. Оглядев компанию, Рутгерт еле удержал несколько рвущихся наружу крепких выражений. Если сам обладатель глефы, спокойный на вид здоровяк и невысокий брюнет беспокойства сверх того, что он ожидал, не внушали (хотя насмешливое выражение на физиономии последнего мужчине не понравилось), то присутствие в отряде двух девок заставило когда-то пробитое стрелой плечо неприятно заныть, будто перед бурей. Предчувствие неприятностей, да преострое.

«Дерьмо Тёмного!»

Не то чтобы старый вояка боялся или не любил женщин. Но дело женщины — заботиться о семье и доме, а не шататься по дорогам и создавать проблемы. Сколько раз очередная дура начинала крутить жопой перед толпой озабоченных мужиков, не понимая своим куцым бабьим умом, к чему это приведёт?

Баба-воин — ещё хуже. Эти бешеные суки могли сорваться вообще без повода. Вспомнив опыт общения с «воительницами», Рутгерт не сумел удержать лицо и скривился, недовольно пошевелив усами.

Безобидная внешность ветерана не обманывала. С десяток лет назад мелкая голубовласая девчонка, помладше любопытно его разглядывающей брюнетки, на глазах капитана за пару мгновений буквально разорвала на куски семёрку неосторожных в словах наёмников. Мужчина хорошо помнил довольную улыбку, с которой девочка ушла. Ни один из превращённых в кровоточащие куски мяса и внутренностей мужчин не умер сразу, уходя из жизни медленно и мучительно. Помочь страдальцам решились только после того, как голубовласое чудовище окончательно скрылось с глаз.

Рутгерту совсем не улыбалось проверять восприимчивость малолетних психопаток к сальным шуточкам уже его парней. На мгновение в голове мелькнула подлая мыслишка плюнуть и вернуться к каравану в одиночестве. Глава охраны витиевато выругался про себя, послав на головы жадного бурдюка сала и кучки демоновых отродий множество проклятий.

Разумеется, вслух он произнёс совсем иное:

— Меня зовут Рутгерт. Я — капитан охраны каравана. Следуйте за мной, — мужчина развернулся и, не оглядываясь, проследовал на выход.

* * *

— Мне кажется, или мы ему почему-то не понравились? — произнесла Акира, глядя на удаляющуюся широкую спину обладателя длинных «казачьих» усов пшеничного цвета с сединой и металлического нагрудника.

«Фактурный мужик. Ему ещё оселедец на голову прицепить — вылитый Тарас Бульба получится, — подумал я, подхватывая свою сумку. — Хотя крупнокалиберный револьвер на поясе из образа, конечно, выбивается».

— А я не золотой слиток, чтобы всем нравиться, — закинув свою сумку на плечо, усмехнулся Кей. — Усатые старики не в моём вкусе, — хохотнул парень.

На улице нас ожидал представительного, но несколько аляповатого вида экипаж, запряжённый двумя крупными белыми лошадьми. На козлах сидел кучер в ливрее оливкового цвета.

Сопровождающий всю дорогу хмуро молчал.

Миновав городские ворота и проехав ещё немного, мы добрались до каравана, напоминавшего разворошённый муравейник. Разномастные люди хаотично перемещались от повозки к повозке, крыли друг друга матом, иногда сталкивались. Один раз на моих глазах завязалась короткая драка.

Присутствующие повозки тоже имели самый разный вид и уровни потрёпанности. Здесь нашлась и парочка крестьянских телег, и дилижанс бродячих артистов, и другие… модели экипажей, хех. Даже присутствовала странного вида конструкция из вытянутой, гибкой деревянной рамы, по центру которой установили что-то вроде гигантской корзины с матерчатой крышей. Глядя на эдакого уродца, из памяти всплыло слово «тарантас». Островком условного порядка и единообразия выглядели только крупные шестиколёсные фургоны работодателя Рутгерта, которые служили основой каравана.

Усатый проводник, не обращая внимания на окружающую суету, повёл нас за собой.

— Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте, мои дорогие друзья! — расплылся в широкой улыбке жизнерадостный толстяк в попугайском наряде. Алый, расшитый золотом и жемчугом камзол, зелёная рубашка с кружевным воротником и манжетами, золотая цепь на шее и канареечного цвета штаны-галифе, заправленные в высокие сапоги, также отделанные жемчугом и полудрагоценными камнями, создавали довольно… странное впечатление. А пробковая шляпа и броско изукрашенный кинжал в золочёных ножнах на поясе его только усиливали. — Как ваше самочувствие? Как дорога? Надеюсь, старина Рут не успел испортить вам настроения своим угрюмым видом? Может быть, желаете вина? У меня есть замечательное красное вино, просто нектар! — толстяк причмокнул и закатил глаза, — не пожалеете!

У толстяка неплохо получалось косить под безобидного болтуна. Только взгляд выдавал — слишком внимательный. Он явно не так прост, как хотел показаться. Хотя в этом бизнесе иные люди попросту не выживали. Интересно, он связан только с криминалом или ещё и с мятежниками? Хотя последнее маловероятно. Всё-таки в Столице и прилегающих городах Полиция и Разведка работали много продуктивней коллег за внешней Стеной. Я в силу рода деятельности знал, что в городах Внутреннего Пояса шпионов и бойцов мятежников смогли неплохо проредить.

А значит, опасаться особо нечего. Но и расслабляться не стоит. Как всегда.

Пока я разглядывал встречающих и округу, бедный Натал с трудом отбивался от излишне говорливого и хлебосольного торговца. Толстяк, словно привокзальная цыганка, пытался загипнотизировать парня мельтешением яркой одежды и перескакиванием с темы на тему. Еле отвязались.

Всё же слишком настойчиво торговец пытался набиться в друзья. И я сильно сомневался, что это из-за внезапно вспыхнувшей симпатии. Где-то, как-то нас собирались поиметь.

Вопрос: в чём — и насколько сильно?

* * *

— Сойдёт, — Кей с видом знатока оценил доставшийся нам транспорт, напоминающий бежевый вагон на колёсах. — Окна широкие, можно почитать. И сиденья ничего так, мягонькие.

Я заглянул под днище и проверил наличие рессор и амортизаторов.

«Ну, по крайней мере трясти будет не так сильно, как могло бы».

Сразу видно, что Маркус изрядно уступает влиянием прошлому командующему. Раньше нас бы доставили по воздуху прямо к цели. Я вздохнул. В отличие от полётов, дальние наземные поездки мне не нравились, поэтому внутри тлело недовольство. К тому же прошлый командир перед тем, как его прирезала Акаме, объявлял о том, что нам выделят ещё один тейгу. А при Маркусе ни тейгу, ни транспорта, ещё и содержание по слухам урезать собирались.

Бесполезный уродец!

Нет, так жить нельзя. Если у конторы нет средств на летающий транспорт, стоило самостоятельно решить вопрос, добавив в коллекцию способную к грузопассажирским полётам марионетку.

— Как вам глава каравана? Правда красавчик? — спросил Кей, когда все осмотрели доставшееся нам средство передвижения и запихали свои сумки под сиденья.

— На клоуна похож, — усмехнулась раскинувшаяся на сиденье рядом с брюнетом Акира, — но по морде сразу видно, что жадный и хитрожопый.

— А что ты хотела? Они все такие, — с усмешкой пожал плечами парень, — сплошь жульё! Но как-то он нам слишком обрадовался, будто мы ему всех конкурентов перебить пообещали.

— Полиция арестовала часть его охраны, — пояснил Натал, — и теперь он опасается нападения дорожных бандитов.

— Вот-вот! — воскликнула рыжая. — Мы нужны этому жиробасу больше, чем он нам — и всё равно наши деньги уходят к нему, а не наоборот.

— Этот жиробас не первый год водит караваны, — решил я вставить в разговор свои пять копеек. — Как минимум, торговаться он умеет лучше Натала. И что-то мне не понравился его взгляд.

— Куроме, что ты имеешь в виду? — внимательно посмотрел Натал. — Ты что-то почувствовала или заметила? Думаешь, нам грозит опасность?

— Ничего такого, но такое чувство, будто он решил нас использовать и прикидывает, как бы это сподручней провернуть. Да и это показное дружелюбие, — я неопределённо помахал рукой, — настораживает.

— Ай-яй, бедный Иводзима, никому он не приглянулся! — засмеялся Кей. — Он, может, просто старался вам, чурбанам, понравиться! Хотел впечатлить своим безупречным вкусом, даже принарядился специально. А вы заподозрили его во всех грехах. Нет в вас утончённости!

Перешучиваясь, команда стала обсуждать главу каравана. В итоге мы пришли к мнению, что если этот Иводзима и хотел нас как-то использовать, то серьёзной угрозы это не несло. Вероятней всего, торговец узнал, что конкуренты захотели натравить на него разбойничью ватагу и решил использовать наивных выпускников школы боя для своей защиты. Могли найтись и другие причины, а могло не найтись ничего, но большинством мы приняли решение проявить некоторую осторожность.

— Предлагаю одному из нас по очереди присоединяться к конному патрулю, — сказал Натал. — Заводных лошадей в караване хватает, думаю, нам не откажут.

— Хорошая идея, командир, — обрадовалась Акира. — Если надоест сидеть в этой деревянной коробке, можно будет прокатиться. Заодно и за обстановкой присмотрим.

— А я думаю, что вы себя накручиваете, — независимо почесав затылок, из чувства противоречия выступил Кей Ли. — Подозревать человека только потому, что тебе не понравился его взгляд, это — метод тупых держиморд из стражи. С каких это пор мы записались в сапоги*? — засмеялся он.

/* — Презрительное именование полицейских или военных./

— Лучше быть живым параноиком, чем мёртвым оптимистом, — пожал я плечами.

— Ха! Отличная фраза, Куроме-чи, ты сегодня радуешь! — тут же забыл о духе противоречия шутник. — Сама придумала?

— Встретилось в какой-то книге, — честно признал я, не став уточнять, что дело было в другом мире.

— Да? Я не встречал… не помнишь, где?

Я отрицательно мотнул головой.

— Жалко.

— Как будто ты стал бы что-то читать, кроме своей извращенской манги, — насмешливо сверкнула глазами Акира.

— Я читаю не только мангу, глупая женщина, — с видом оскорбленного аристократа ответил Кей.

— Ах, как я могла забыть! — рыжая прижала ладони к щекам. — Ещё такие же извращённые книжки, только без картинок!

— Просто ты ничего не понимаешь в высокой литературе.

— Такой высокой, что ни в одной приличной книжной лавке её не продают!

— Кхм, — негромко кашлянул Натал, обращая внимание спорщиков на себя. — Думаю, Куроме права. Даже если торговец ничего не замышляет, нам не следует терять бдительности. Я пойду договариваться с охраной, а вы решите, кто первым пойдёт в патруль.

Очерёдность дежурств на сегодня распределилась таким образом: первый — Бэйб, вторая — Акира, потом — Кей, затем я и последний — Натал. Вскоре после возвращения Натала появился наш кучер, и караван двинулся в путь.

* * *

Пока выдалось свободное время, я решил потратить его с пользой и потренировать свои неожиданно прорезавшиеся способности сенсора. Поэтому, попросив меня не беспокоить, отсел подальше от остальных и начал медитацию, настраивая себя на нужный лад. В этот раз войти в нужное состояние оказалось несколько сложней, сказывалось большее количество отвлекающих факторов в виде воркующих… то есть переругивающихся Кея с Акирой.

Но в итоге упорство и сосредоточенность всё же победили внешние обстоятельства.

Первое, на что обратил внимание — источники сил моих сокомандников ощущались гораздо ярче обычных людей. Кучер, управляющий повозкой, напоминал тусклую искру рядом с пылающими кострами, лошадей, если не присматриваться, вообще практически не видно. Я с любопытством попытался соотнести, кому из ребят какой источник принадлежал. Имея в виду, чем чревато излишнее усердие, в этот раз действовал осторожней и старался не напрягать «духовное око».

Та-ак… Этот, самый мощный огонь, с проглядывающим сателлитом-шингу, очевидно, принадлежит Наталу. Второй по силам, скорее всего, Кей Ли, рядом с которым находилась Акира, а четвёртый — Бэйб.

Хотелось получше оглядеться с помощью новых способностей, но, помня подленький характер «плюшки», пришлось усмирить любопытство и вернуться к обычному восприятию. Для начала стоило оценить, насколько сильно скажется на самочувствии эта короткая попытка почувствовать себя экстрасенсом.

И на этот раз всё вышло гораздо лучше. Никаких вонзившихся в мозг раскалённых игл или привкуса крови во рту я не заметил, так… лёгкий дискомфорт. Ощущения никуда не делись, но оказались намного слабее, да и прошли быстро.

Хуже, чем я надеялся, но даже лучше, чем рассчитывал.

Когда ушли последние признаки недомогания, я, выждав ещё с десяток минут, снова погрузился в транс. Не факт, что в обозримом будущем удастся научиться активно действовать, используя сенсорику, но попробовать стоило. А быстро и без последствий входить и выходить из этого состояния — первый шаг.

Улучшить чёткость и «глубину» своего духовного взора тоже было важно. Но этим я займусь позже и в одиночестве. Объяснять ребятам или тем более Наталу, считающему себя кем-то вроде моего старшего брата, причину хлынувшей из носа крови или потери равновесия совершенно не хотелось. Так что я сконцентрировался на тренировках погружения/пробуждения и ненавязчивом изучении взаимосвязи с духовной силой Яцуфусы.

Оторвался от тренировок я только ради обеда и операции по подбрасыванию части купленных миньоном лекарств в еду нескольким караванщикам.

Когда пришёл мой черёд отправляться в патруль, те ожидаемо оставались живы и здоровы. Зато я, переусердствовав с тренировками, чувствовал себя неважно. Гудела голова и слегка подташнивало, будто начались первые признаки ломки. В общем-то ничего страшного, но необходимость переться в таком виде в патруль всё равно раздражала. Оставалась надежда на то, что свежий воздух поможет прийти в себя.

«Хех, когда я брошу принимать «лекарство» и начнётся настоящая ломка, нынешние ощущения будут вспоминаться с ностальгией», — я не знал, как там с новой дрянью, но ощущения ломки от прошлого «лекарства» помнились воистину «чудесными».

Перемещаться предстояло на смирной лошадке пегой масти. Для налаживания отношений угостил животину парой яблок, которые честно купил у улыбчивого крестьянина. Вскочив в седло и слегка пришпорив кобылу, поскакал к голове каравана, поглядывая по сторонам.

Моё появление не осталось незамеченным. Пусть оно не вызвало особого ажиотажа, но всё равно, проезжая мимо, я ловил на себе косые и любопытные взгляды.

Так я и двигался, приотстав от головного дозора. Хрустел печеньками, сканируя взглядом округу, и от скуки пытался перевести некоторые русские песни на имперский язык. Правда, с этим вышли некоторые затруднения. Я предпочитал рок-музыку, и так получилось, что значительная часть любимых песен либо оказалась бы непонятна местным, либо могла трактоваться как призыв к бунту. Приходилось напрягать память, вспоминая что-нибудь политически нейтральное.

Монотонное движение прервало появление монстра. Вернее, демонический зверь сидел на месте, это караван приехал в засаду притаившегося Скального Варана. В отличие от Земляного Дракона — главной грозы дорог бедного на сильных монстров Внутреннего Пояса — более мелкий собрат полуинсектоида-полуящерицы не закапывался под землю, а маскировался под куски скал, словно обрастая камнем.

Надо сказать, маскировка вышла довольно эффективной. По крайней мере, я ещё только стал приглядываться к подозрительному выступу, когда тот, стряхнув каменную крошку, широкой, двенадцатиметровой в длину, плотно сбитой тушей рванул к дозорной двойке охранников.

Радостно оскалившись, я спрыгнул с лошади и ринулся на перехват. Хотя ринулся — громко сказано; чтобы остаться в рамках «легенды», пришлось медленно и печально двигаться с пятикратным ускорением. Пока я добежал, ящер-переросток находился уже в четверти пути от глупо замершего охранника. Второй охранник и скинувшая седока лошадь замедленно двигались в противоположную от монстра сторону.

«Зря», — отметил краем сознания. На обочинах столько камней, что паникующие животные практически гарантированно сломают ноги.

Монстр хоть и заметил моё приближение, но нагло проигнорировал худосочную добычу ради более мясистого охранника или лошади. Впрочем, получив обидный и крайне болезненный укол в не защищённое бронёй подхвостье, варан резко пересмотрел приоритеты. Подняв облако пыли и взрыв каменистую землю когтями, обиженный монстр умудрился развернуться практически на месте, но злобной живодёрки там уже не нашёл. Я удалялся от дороги, чтобы случайные участники не помешали веселью.

Получившийся бой хотелось сравнить с корридой. Как матёрый тореро я, казалось, каждый раз расходился впритирку со смертью, но всё так же оставался цел, чист и доволен жизнью. На деле же, как и тореро, я мог одним ударом убить столь слабого противника, а потратив секунду реального времени в полном ускорении — превратить его в мелко нарубленный фарш. Вот только для простой выпускницы школы боя прорубить даже броню варана, не говоря об основных костях — непосильная задача. Вот и приходилось, как уже сказано, играть в корриду, нанося удары по слабо защищённым местам вроде стыка пластин, суставов и органов восприятия.

Но я не жалел о необходимости сдерживаться, а просто веселился. Почти так же, как в схватке с Мастером одного из силовых стилей. Крепкий и живучий, но медленный враг — отличное развлечение!

* * *

Варан в очередной раз бросился вперёд, пытаясь погрести под своей массой наглую, больно жалящую букашку. Пасть монстр больше не открывал: отучила. Злое-маленькое-двуногое почти попалось, но вместо приятного хруста костей старый хищник ощутил боль в глазу, область справа погрузилась во тьму.

Ящер не понимал, почему злой двуногий на него напал. В большой стае было много вкусных четвероногих и не таких вкусных двуногих с колючками-громыхалками, зачем драться? Скальный охотник уже пробовал отступить, но маленький-злой не пускал. Он попытался напугать врага, вложив в рык свою злость и готовность драться до последнего, но маленький-злой, испустив писклявый прерывистый звук, ответил бесцельной жаждой убийства.

Маленький собрат не хотел охотиться. Он хотел убивать.

Получив очередной удар большим жалом, обессиленный и обескровленный монстр, прихрамывая на две лапы, бросился в последнюю атаку.

Боль!!! Падение. Слабость… холод… тишина.

* * *

Сноу никогда не считал себя трусом. Сын комиссованного по ранению сержанта сызмальства умел работать как руками, так и кулаками. Среди охраны каравана господина Иводзимы он служил уже четвёртый год и пользовался некоторым авторитетом — как надёжный и смелый боец.

Но одно дело стрелять или рубиться с разбойниками, и совсем другое — взглянуть в глаза неминуемой смерти. Впав в ступор, молодой мужчина смотрел на приближающегося к нему матёрого Скального Варана. Он знал, что уже мёртв. Старшие товарищи учили ни в коем случае не стрелять в монстров этого вида, чтобы, утащив добычу, они не вступали в бой. Судьба несчастных всё равно решена, а десятимиллиметровые пули, даже если пробьют шкуру, только разозлят тварюгу. Чем это могло закончиться для каравана, ему тоже рассказывали.

Сноу старательно запоминал уроки старших, но никогда не думал, что окажется на месте героев страшных баек. Мысленно простившись с родными, близкими и женой, он закрыл глаза. Услышав рёв, грохот и почувствовав стегнувшие по телу камешки, Сноу напрягся, дёрнулся, но ожидаемые боль и смерть не пришли. Шум стал стремительно удаляться. Охранник открыл один глаз. Огромное чудище совершало странные манёвры, словно безуспешно пытаясь схватить кого-то невидимого. Мужчина заворожено наблюдал за странным действом.

— Сноу, долбоёб, вали оттуда нахер!!! — проорал его напарник, спрыгнувший с переломавшего ноги коня.

Припустив следом за ним, мужчина продолжал коситься на монстра. Обладая прекрасным зрением, он смог различить маленькую тёмную тень, стремительно метавшуюся вокруг чудовища. Но только добежав до ощерившихся оружием своих, он смог поймать взглядом застывшую с клинком в руках фигурку. Девчонка!

С огромным монстром сражалась девчонка! Маленькая любительница печенья, над которой они с Широ снисходительно посмеивались. Мол, от кого такая пигалица могла защитить? А теперь смешившая их девочка спасла напарникам жизни.

— Он же её сожрёт! Почему никто не помогает?! — хрипло выкрикнул Сноу. В запале он шагнул вперёд и вскинул оружие.

— Ты чё творишь, дебил, успокойся! — соседи тут же подбили ему руки, вывернув и отобрав винтовку. Попытавшись дёрнуться, он получил отрезвляющую оплеуху. — Туда гляди! — голову Сноу повернули в сторону, и он увидел четвёрку в узнаваемой чёрной форме. Одетая, как и их подруга, молодёжь и не думала её спасать. Два парня и девушка, казалось, были больше заинтересованы невысоким брюнетом, что с улыбкой размахивал руками и что-то рассказывал.

— Н-но почему? — беспомощно выдохнул Сноу.

— Не хотят мешать подруге развлекаться, бля! — прозвучало за спиной.

Ошеломлённый мужчина снова перевёл взгляд на стремительную битву. Даже издали стала заметна залившая землю кровь. Покрытый огромным количеством ран, монстр всё так же в стремительных рывках с грохотом разбрасывал лапами вывороченные булыжники и наносил страшные удары хвостом, поднимая тучи земли, но было видно, что он опасается свою противницу. В поведении девочки же не наблюдалось ни единого признака страха или усталости, даже кровь и облака пыли волшебным образом обходили её стороной.

— Невероятно, — прошептал кто-то. Или это был он сам?

Монстр издал пробирающее до глубины души утробное рычание. Ему ответил полный веселья, звонкий, жутковатый смех.

Когда монстр пал, кто-то выругался, кто-то восхищённо присвистнул, а кто-то помянул богов или демонов.

— Теперь понятно, почему Капитан говорил не соваться к этим малолетним монстрам, — добавив несколько крепких выражений, произнёс один из позапрошлого набора. Сноу, которого никто уже не держал, резко развернулся, с размахом ударив болтуна по лицу.

— Сноу! Ты ох… — поймав бешеный взгляд коренастый крепыш сдулся. — Я ж по-доброму сказал, ты чё?!

— Ничё. За базаром следи, — смерив взглядом ссутулившегося оппонента, Сноу, повернулся к напарнику. — Широ. Пошли.

— Куда?

— Благодарить, — Сноу решительно шагнул к девочке, которая уже не выглядела несуразно с великоватой для неё катаной на фоне мёртвого монстра и огромного количества натёкшей из того тёмной крови.

Примечания:

А.Н. — бечено.

Проснувшись, я не ощутил тряски и шума движения.

— Уже встали на ночёвку? Давно? — потянувшись, спросил у сидевшего рядом с выходом Бэйба.

— Да. Нет, — лаконично отозвался тот.

— А где остальные? — зевнув, я обратил внимание на то, что кроме нас двоих никого рядом не видно.

— Гуляют.

— Ясно. Пожалуй, тоже пройдусь, — сказал здоровяку, придирчиво разглядывающему вырезанную деревянную фигурку восточного дракона.

— Угу, — Бэйб, сжав фигурку в кулаке, превратил её в горсть щепок, тут же ссыпанных на расстеленную на коленях тряпицу.

— Зря сломал, красиво же получилось, — пожалел я уничтоженную фигурку. — Лучше бы мне отдал.

— Могу лучше. Хочешь, подарю, когда получится.

— Буду благодарна.

Фигурки у Бэйба, выходили очень красивыми, не хуже, чем у профессионального резчика. Дракон и вправду был хорош, производя впечатление силы и холодной гордости.

* * *

Выбравшись наружу, я огляделся.

Вокруг простиралась караванная стоянка: место, не первый год служащее торговцам. Вся земля под ногами вытоптана до безжизненной серости, неподалёку виднелись навесы, загоны, что-то вроде открытых очагов, несколько дальше торчали крыши каких-то сараев. Территория не выглядела замусоренной, похоже, что её убирали и старались держать в приличном состоянии.

Неспешно прогуливаясь, я наблюдал за деловито готовящимися к ночевке людьми. Кто-то распрягал и обихаживал копытных, кто-то таскал воду от журчащего неподалёку широкого ручья, кто-то разжигал огонь, собираясь заняться готовкой — в общем, народ не бездельничал. Правда, стоило им увидеть мою персону, как большинство отвлекалось от дел. Некоторые подходили, чтобы сказать пару слов, некоторые приветственно кивали, большинство просто глазело с любопытством или опаской. Сначала такое внимание забавляло, но быстро стало раздражать.

«Ну, долго минута славы не продлится, — мысленно успокаивал себя. — Я же не старик Будо, прилетевший в гости? Да и на Будо долго пялиться не интересно».

Когда после ликвидации главы печально известного в стране клана Оарбург в палату к Акаме явился сам генералиссимус, мы тоже пришли в изумление. Чувство только усилилось, когда легендарный воин и полководец из каких-то своих соображений предложил потренировать Элитную Группу. Первые минут пять все смотрели на него большими глазами, но потом успокоились. Ну, генералиссимус, и что? Не враг, настроен дружелюбно, да и посмотреть на него хотя бы в рукопашном бою интересно. В общем, даже на целого главнокомандующего вскоре никто не смотрел как на невиданное чудо.

Или тому виной специфичное воспитание членов Семёрки и Отряда?

Кстати, личностью генералиссимус из рода генералиссимусов оказался примечательной и харизматичной. Могучий дед, суровый, но справедливый. Даже учитывая колоссальную разницу в статусе и традиционную «любовь и дружбу» между Армией и Разведкой, он не цедил слова через губу, разговаривая с «презренными убийцами».

Будо требовал со всех одинаково строго, и уважение у него любому заслужить одинаково (не)просто. Соответствуешь требованиям? К тебе отнесутся ровно, без оглядки на пол, возраст и происхождение. Нет? Ты — пустое место, хоть трижды родовитое и высокопоставленное.

Подкупающая черта. Не удивительно, что армейские его боготворили.

— Эй, сиволапые! — отвлёк меня от мыслей противный голос охранника, подошедшего к крестьянским телегам. — Я здесь по личному распоряжению капитана Рутгерта! — долговязый тип просто лучился самодовольством.

«Новичок», — отметило сознание криво сидящую клёпаную куртку охраны.

— Если припрет до ветра, то валите гадить вон в те сортиры, — наёмник указующе махнул рукой в сторону стоящих в отдалении деревянных построек, принятых мной за сараи. — Замечу посреди стоянки кучу, заставлю её сожрать! И не дай вам боги нассать в ручей! Отрежу уд и затолкаю в жопу! Ясно, мля?! — не слушая косноязычных заверений крестьян, мол — да они, да никогда, туалетный наёмник, преисполненный чувства собственной значимости зашагал прочь.

Настоящая шишка на ровном месте!

«Мда, стоит смотреть под ноги, — я не страдал особой брезгливостью, но считал, что наступить в «пахучую мину» гораздо неприятней, чем в кишки врага. — И потренироваться бы, вот только где и с кем? — Уходить далеко от лагеря было лень, но показывать полную силу на виду у возможных свидетелей — не очень хорошая идея. Взгляд зацепился за крутой скальный откос метрах в двухстах от стоянки. Вряд ли даже самый отмороженный гуляка стал бы забираться по десятиметровой отвесной стене, зато любой из группы мог туда просто запрыгнуть. — Интересно, там найдётся нормальная площадка?» — я задумчиво прищурился.

Хоть варан C-ранга меня и развлёк, но проверить боевые навыки вышло так же «успешно», как у какого-нибудь земного бойца ММА в драке против младшеклассника. А проверка необходима. Мало ли, какое влияние оказала новая память.

— Куроме! Иди к нам! — прервал размышления звонкий голос Акиры. Машущая рукой девушка стояла в компании Кея и Натала.

— Как насчёт того, чтобы размяться и позвенеть оружием? — спросил, приблизившись. — А то в одиночку тренироваться скучно.

— Не, мне ле-е-ень, — протянул Кей Ли. — Я и так сильный! Конечно, если не сравнивать с такими маленькими чудовищами, как наша новая знаменитость, — в голосе парня слышались нотки ревности. Или он по своему обыкновению опять притворялся?

— Всё с тобой ясно. «Он был ленив, и считал себя сильным» — по-моему, неплохая эпитафия. А вы, — я перевёл взгляд на Акиру и Натала, — тоже считаете себя сильными?

— Не смешно! — зло прошипела рыжая. — Нельзя шутить такими вещами! — Акира, сев на своего любимого конька, принялась меня отчитывать.

Кей Ли, которому слова были как об стенку горох, спрятался за спиной девушки и показывал из-за её плеча язык.

«Не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле, — я внутренне поморщился от позиции рыжей. Легко можно понять её возмущение могильным юмором. Но согласиться со стремлением не замечать неприятные факты — нет. — Будто б, если забыть о проблеме, она исчезнет сама по себе. Ну-ну… Если ничего не делать, то теми, кто исчезнет, будем мы», — нотка грусти перетекала в злобу.

В отличие от Акиры, я уже не мог заниматься самообманом. Да что я! Несмотря на промывку мозгов и дающее ложный позитив «лекарство», в поведении большей части Отряда прописался мрачный фатализм. Даже тренировались ребята без огонька, словно не веря, что это принесёт пользу.

Новый взгляд позволил заметить и осознать многое из того, что раньше проходило мимо внимания.

Живыми и счастливыми мы не нужны никому, кроме самих себя. И вписать себя на страницы истории в ином виде, нежели цифры в статистике погибших пешек или кучка презираемых палачей преступного режима, могли лишь мы сами. Ведь не в правде была сила, а в силе — правда. Либо у тебя хватает силы (неважно, в чём она выражалась) прогнуть мир под себя, либо ты послужишь ступенью для более успешных конкурентов.

Не сказать, что подобная социал-дарвинистская философия мне по душе, особенно от неё корёжило земную часть, но это не отменяло её практичности.

* * *

Холодный взгляд тёмно-серых глаз заставил Акиру стремительно потерять запал. По спине пробежал холодок. С тех пор, как Куроме получила свой ужасный меч, она становилась всё более жуткой. И это совсем не потому, что Акира боялась живых мертвецов! Просто после бегства предательницы Акаме в глазах её сестры стал мелькать какой-то нездоровый тёмный огонёк. Её странная тяга к мёртвым телам вызывала у суеверной девушки дрожь.

Вступив в Группу А, рыжая убийца всё больше убеждалась, что нынешняя Куроме значительно отличалась от той жизнерадостной, временами умилительно серьёзной сладкоежки, которую она знала. Иногда она пугала даже их, своих соратников.

* * *

— И-и… не надо на нас так смотреть! — отступив на полшага, Акира прижалась к переставшему, наконец, кривляться Кею.

— Натал? — мой вопросительный взгляд упёрся в блондина.

— Я не против размяться, но только недолго. Глава каравана пригласил нас на ужин в твою честь. Мы тебя искали, чтобы это сказать. Ты же не хочешь пропустить праздничный ужин? — слегка насмешливо, посмотрел на меня обладатель артефактной глефы. — И… не нужно шутить на такие темы, Куроме. Хорошо?

— Угу, — я слабо кивнул, но мои мысли уже захватило волшебное слово «ужин». Желудок чувством сосущей пустоты намекнул, что обед миновал давно, а увесистый мешочек печенья, приговорённый в дороге, за еду не считается. — Пошли скорей, а то не успеем вернуться, и толстяк съест все вкусняшки без нас!

«Блин, и куда всё девается? У меня в брюхе что, чёрная дыра? Нормальный человек на такой диете давно бы стал похожим на колобка!» — думал я, целеустремлённо шагая и таща за собой Натала.

Хотя сложно назвать нормальным человека, способного кратковременно ускоряться до звуковых скоростей и на них сражаться, поплевывая на инерцию, сопротивление воздуха и прочие мелочи вроде взрывных волн, обязанных появляться по ходу движения, но вопреки законам природы этого не делающих. Даже то, как я, ускорив восприятие, прокрутил в голове эти мысли за малую долю секунды — уже выходило за пределы нормального.

Глупо ориентироваться в суждениях на память землянина.

«Любопытно: ускорять только мыслительный процесс, не тратя энергию на остальное тело, у меня раньше не получалось, — обратил я внимание на удобную, но ранее не замеченную «бонусную» способность. — Надеюсь, хоть эта плюшка обойдётся без таких «подарочков», как сенсорика».

— Разминка и поединки до десяти побед? — остановившись перед распекающим подчинённых Рутгертом, я вопросительно взглянул на друга.

— Хорошо, но не думай, что сможешь победить всухую, — улыбнулся блондин.

— Посмотрим, — выполз на моё лицо, предвкушающий оскал.

Оторванный от своих дел хмурый глава охраны нехотя выделил нам тренировочное оружие. Меч представлял собой палку из плотной и тяжёлой древесины, копьё изображала палка подлиннее.

«Не идеал, — я взмахнул выданной деревяшкой и безуспешно попытался пустить по ней каплю духовной силы. — Совсем не идеал, — меня терзали сомнения в том, что тренировочный инвентарь переживёт хотя бы пять поединков. Но судя по воинственно встопорщенным усам, невзлюбивший нас командир охраны скорей умрёт, чем выдаст ещё комплект. И это несмотря на то, что я спас как минимум двоих его людей. Вредный дядька. Взятые деревяшки уже были лучшим из предложенного, остальное иначе как растопкой называть не стоило. — Ну, по крайней мере, лучше пользоваться этим убожеством, чем, сомневаясь в своих возможностях, сражаться боевым оружием».

* * *

Натал разминался на найденной ими с Куроме площадке. Краем глаза он посматривал на выполняющую разминочный комплекс миниатюрную брюнетку.

«Никудышный из меня командир, и друг такой же», — печально вздохнул парень.

Когда-то давно, ещё перед первым заданием, он обещал своей группе, что они все обязательно выживут. Теперь из их пятёрки, осталась только Куроме. Да и она осталась в живых благодаря не Наталу и его глупым обещаниям, а своей силе и удаче.

Куроме всегда была сильнейшей в Отряде. Она даже смогла подчинить жутковатый тейгу, управляющий мёртвыми.

Но все силы черноглазой убийцы оказались бесполезны, когда её сестра решила предать Империю и сбежать. Натал видел, насколько сильно подкосило его сокомандницу предательство искренне любимой родственницы. Он помнил, как маленькая Куроме с улыбкой рассказывала всем желающим про свою старшую сестрёнку Акаме, которая вошла в Элитную Семерку. Про то, как она станет самой сильной, будет работать с сестрой в одной команде и больше никогда-никогда с ней не расстанется.

«Насколько же жестоки бывают шутки богов», — горько подумал парень, вспомнив не такое уж и далёкое прошлое.

После кровопролитной миссии в Храме Путра, когда их тройку зачислили в Элитную Группу, Натал скорбел о погибших, но в то же время радовался не многим меньше встретившей любимую старшую сестру Куроме. Ещё бы! Ведь теперь за них отвечал опытный и сильный человек. Один из знаменитых Демонов Ракшаса, владелец тейгу Мурасаме, тот, кто лично готовил Элитную Семерку. Тот, кто не позволит им глупо погибнуть.

И вновь, как и на первом задании, боги посмеялись над чаяниями глупого смертного.

Сначала страшной смертью погибла Гин, с которой… которую… которая могла стать его девушкой. Но не стала. А он в это время сидел в плену убийц клана Оарбург, даже не сумев дать им бой. Развлекал этих сук своими криками во время пыток. Наверное, именно тогда в нём что-то сломалось, и он перестал верить в то, что его и Отряд может ждать что-нибудь хорошее. Да и вообще перестал верить в слова командования.

Тогда их спасли. Опять. И снова от него ничего не зависело. А дальше… Словно сама Судьба ополчилась на их группу, насылая неудачи и забирая жизни одну за другой.

Теперь Семёрка исчезла, почти все её члены погибли: двое сбежали за границу, а Акаме, убив её учителя и приёмного отца Гозуки, забрала его тейгу и перешла на сторону мятежников. Осталась только надломленная предательством самого близкого человека Куроме. И он.

Не сумевший ничем помочь. Снова.

После побега Акаме Натал пытался утешить свою единственную оставшуюся в живых сокомандницу. Но и в этом он не преуспел. Куроме не упала за грань и пыталась вести себя, как прежде. Но Натал слишком хорошо знал девушку, ставшую ему как сестра, чтобы не прочесть в серых глазах так никуда и не исчезнувшую боль, растерянность и пустоту.

Иногда парень жалел о том, что его подруга отказалась последовать за Акаме.

Натал искренне ненавидел мятежников, которые пролили столько крови его друзей. Но с каждым днём в его голове всё громче звучал вопрос: кто хуже? Враги, которые убивали, сражаясь за свои интересы и чтобы не быть убитыми — или офицеры Отряда, готовые с лёгкостью избавиться от ставшего ненужным бойца? Даже спец-процедуры, которые время от времени проходили все убийцы Подземной Базы, не могли на это повлиять. Они уже не вызывали того прилива патриотизма и желания служить Родине, как раньше.

Всё чаще в голову закрадывались крамольные мысли: а было ли то, что они делали, службой Родине и Императору? Кому идут на пользу их жертвы, их кровь, их потерянные жизни?

Парень знал ответ, но не хотел озвучивать его даже в мыслях. Что-то внутри восставало против этого. Может быть, остатки веры в Империю, может быть, нежелание стать предателем в глазах Куроме и остальных, а может — страх остаться одному. Натал не знал. Зато он знал другое: если Куроме решит уйти вслед за сестрой, он не станет её останавливать. Нет, он постарается её поддержать. Он сдержит своё обещание и поможет Куроме выжить.

Хотя бы ей.

Так он решил сегодня, когда взгляд его почти-сестры изменился. Когда из него исчезли растерянность и пустота, а на смену им пришли злость и огонь решимости.

Тот же огонь, который он видел в глазах Акаме перед побегом.

* * *

— Ну что? К бою готов? — спросил я, закончив разминку.

— Готов, — с серьёзным видом кивнул друг. — Но у меня есть к тебе разговор.

— Угу, — ответил я, не особо обрадованный перспективой объяснять произошедшие со мной перемены. Вряд ли тема разговора окажется иной, было бы странно, не заметь Натал изменений. — Только давай после драки? Мне для успокоения нервов нужно кого-нибудь поколотить, — сказал я, дёрнув уголком губ.

— Так ты поэтому пыталась затащить Кей Ли и Акиру на тренировку? — крутнув тренировочным копьём, улыбнулся парень.

— Не только. Хотя Кей уже давно напрашивается на ударотерапию. Но в основном я просто хотела, чтобы они стали серьёзнее подходить к развитию. Чем больше у тебя силы, тем выше шансы выжить. Сам знаешь, на каких монстров можно наткнуться. А нас, как новую Элитную Группу, будут посылать в самое пекло. Не хочу, чтобы они погибли.

— Ты права, — кивнул блондин. — Дополнительные тренировки необходимы, мы должны лучше притереться друг к другу. Я поговорю с остальными.

— Но сначала сразимся, — я отсалютовал другу мечом.

* * *

Тренировочное копьё в руках высокого парня с пулемётной скоростью гвоздило воздух. Железное дерево натужно подрагивало и изгибалось от невероятных перегрузок. Попади такой тычок в цель, и его разрушительное действие не уступило бы крупнокалиберной пуле. Сам парень тоже не стоял на месте, буквально размазываясь тенью в попытке достать свою миниатюрную, вооружённую мечом соперницу.

Но ни чудовищная скорость, ни превосходство в длине рук и оружия не помогали блондину одержать победу. Более того, если бы рядом присутствовал кто-то третий, способный различить больше, чем мельтешение в сумраке, то он бы увидел, что именно парень оборонялся, стараясь не подпустить девушку на расстояние удара.

Безуспешно. Стоило наконечнику копья немного сместиться с оптимальной траектории, открывая дыру в защите, как девчонка этим воспользовалась. Ударом меча сместив жало копья ещё дальше и по-змеиному увернувшись от пинка, она нанесла свой удар.

Трресь-Бах! — слились в один звук сломавшегося копья и удар по укреплённой духовной силой плоти. Менее, чем через секунду реального времени от начала, поединок закончился. В отличие от красивых постановочных схваток, настоящие бои далеко не столь зрелищны и крайне редко затягивались.

— Ты стала ещё сильнее, Куроме, я совсем перестал быть тебе противником, — вздохнул друг, сев на широкий валун и бросив под ноги обломок копья.

— Не скажи, — ответил я, устраиваясь рядом. Мой меч тоже не вышел из этого боя без потерь. Деревяшка треснула, и если бы оружие друга не сломалось раньше, то следующего парирования или удара она бы не пережила. — Во второй раз ты меня почти подловил.

— Твоя ошибка, — заметил Натал. — Будь ты осторожней и не пытайся красоваться, у меня бы не появилось шанса тебя достать.

— Возможно. Но у тебя будет возможность взять реванш, когда достанем нормальный инвентарь. Пока счёт пять-ноль, — на губах мелькнула удовлетворённая улыбка.

В принципе, Натал не ошибался. К своему удовольствию и вопреки опасениям, я не только не потерял в боеспособности, но и немного продвинулся.

Первый поединок дал понять, что теперь моя скорость мышления и восприятия раза в полтора-два превосходила максимальную скорость движений, а не отставала от неё, как раньше. Без всяких скидок, великолепная новость. Я и так был быстрей спарринг-партнёра, а способность словно в замедленной съёмке отслеживать чужие движения ещё увеличила разрыв. Даже дающее преимущество длинное оружие и высокий рост не помогали другу держать меня на расстоянии.

Обнаглев, я решил победить во втором поединке «красиво», за что почти огреб. Всё-таки Натал не мальчик для битья вроде давешнего варана, с которым можно позволить себе расслабиться. Но в общем-то друг прав: после того, как я стал серьёзней, моё превосходство стало трудно оспорить. Вероятно, теперь у меня были неплохие шансы в тренировочном бою против всей команды. Жаль, что этого недостаточно, чтобы приблизиться хотя бы к нынешней силе Акаме.

С другой стороны, сила сторонников это сила лидера, не так ли?

— Думаю, тебе нужно попробовать повысить сродство со своим шингу, — я задумчиво почесал щёку. — Это должно подтолкнуть твоё развитие.

— Сродство с шингу? — удивился друг. — Что ты имеешь в виду, Куроме?

— Ну, — я попытался облечь в слова свои догадки и мысли, к которым пришёл на основе своих наблюдений и анализа информации из аниме и манги. — Не знаю, как у других тэйгу и шингу, но моя Яцуфуса и твоя глефа имеют собственную духовную энергию, которой они с нами обмениваются. А так как плотность духовной силы артефактов выше, то хозяин со временем начинает подстраиваться под неё и сам становится сильней. Чем выше сродство, тем шире канал обмена энергий и тем сильнее влияет артефакт на носителя. Как-то так.

Снова почесав щёку, добавляю:

— Я ещё не до конца в этом разобралась, но в общих чертах я тебе ситуацию обрисовала. Императорские артефакты, как и шингу, усиливают носителей и так, но сознательно можно добиться большего.

Натал молчал, о чем-то напряжённо размышляя. Я ему не мешал, разглядывая висящую на тёмно-сером небосводе луну и зажигающиеся звезды.

Есть в виде ночного и вечернего неба что-то завораживающее. Вид почти не уступал любимым мною закатам и рассветам.

Наконец, друг начал осторожно говорить, будто взвешивая каждое слово:

— Эти знания, твоё изменившееся поведение, то, как от тебя иногда веяло жутью, — Натал замялся. — Это из-за тэйгу? Ты освоила козырную карту Яцуфусы? Твой меч дал тебе новые знания?

— Отчасти, — последовал спокойный ответ. Внутри я радовался тому, что теперь у меня есть на что свалить несколько изменившийся характер и речь. Хотя с манерой разговаривать дело обстояло… странно. Иногда я ловил себя на употреблении архаичных оборотов высокой речи, ранее мне не свойственных и уж тем более не свойственных прошлой личности. — О козырной карте я пока не знаю, думаю, обрету её позже. Но да, я получила новый пакет информации от Яцуфусы. У меня появились кое-какие новые способности, плюс ещё некоторые мелочи. И какую ты имел в виду жуть? Или ты про ту шутку в ресторане, когда я выпустила немного «жажды крови», пока пела?

— Нет, не только, — покачал головой блондин. — Твоё «убийственное намерение» тоже изменилось, стало более злым и пугающим. Но и без этого, от тебя иногда веяло чем-то… — Натал, чуть помедлил, будто подбирая подходящее слово. — Холодным и злым.

— Это когда такое было? — неприятно удивился я.

«Великолепно! Будто, мне и без этого «счастья», проблем мало!»

— Не хмурься, я, наверное, неправильно выразился, — увидев моё кислое лицо, поправился Натал. — Просто иногда, когда ты задумывалась или когда Акира с Кеем отказались от тренировки, от тебя ощущался странный холодок. Я и ребята не знали причины, поэтому забеспокоились, — успокаивающе улыбнулся парень.

«То-то рыжая так странно отреагировала на мой взгляд. Ладно, разберёмся», — я кивнул, отогнав на время тревогу. Может быть, во всём действительно виновата Яцуфуса, а не проблемы с психикой или память о посмертии?

Всё-таки моя катана не самый светлый артефакт. Яцуфуса обладала своей аурой, отдающей могильным холодом и жаждой разрушения. Так что вполне вероятно, что «веять жутью» от меня начало из-за повышения синхронизации с тэйгу. С другой стороны, что бы ни послужило причиной, к таким вещам нельзя относиться халатно. Вопрос нуждался в изучении. И «добровольцах», на которых можно испытать, насколько усилилась КИ.

Перспектива убивать и сводить с ума слабых противников одним только воплощенным убийственным намерением выглядела заманчиво. С таким умением можно не бояться оказаться заваленным мясом в столкновении с крупными силами врага.

— Ясно. Так ты хотел со мной поговорить из-за этого?

— Нет. Не только, — вздохнул Натал. — Остальные этого не заметили, но я вижу, как изменился твой взгляд, — Друг внимательно на меня посмотрел. — Ты ведь приняла, какое-то важное решение?

«И что я должен ответить? — обе мои части никогда не были мастерами плетения словесных кружев. На Базе из нас готовили ликвидаторов, а не шпионов. — В Бездну! Скажу, как есть… почти», — я был уверен, что мои слова дальше Натала не уйдут, он ведь даже Акаме не сдал, хотя перед побегом она к нему подходила. Какой смысл скрытничать, если я всё равно хотел попытаться переманить друга на свою сторону? Правда, не ожидал, что этот момент наступит столь скоро.

— Если тебе интересно, не собираюсь ли я удрать вслед за Акаме, то нет, не собираюсь, — сказал я, с кривой улыбкой следя за реакцией Натала. — У меня другие планы.

— Но почему? — приподнялись светлые брови друга. — То есть, я хотел узнать, что ты решила, — тут же поправился он.

«Интересная оговорка».

— Хе-хе. Уж не собирался ли ты, мой друг, предложить мне дезертировать из Отряда, предав наше замечательное командование и правительство во главе с его прекрасным премьер-министром? — полушутливо поинтересовался я.

— Ты изменилась, Куроме. Раньше, ты бы не стала так говорить.

— Я никогда не предам Империю! Как ты вообще посмел такое подумать! — патетично воскликнул я. — Такой реакции ты ожидал? — добавил, изогнув губы в кривоватой улыбке. — Или мне было нужно, как глупая старшая сестра, процитировать тот бред, что льют в уши наивным дуракам и дурочкам революционные агитаторы? — при упоминании мятежников, заманивших в свои сети Акаме, моя улыбка перешла в оскал.

— Про необходимость сжечь «прогнившую Империю» в революционном огне, а потом утопить остатки в крови новой Гражданской войны, чтобы освободить высокие кресла от задниц одних ублюдков для других?! — я спрыгнул со своего места, и начал расхаживать туда-сюда. — Положить свою и ваши жизни, а также жизни миллионов имперцев, чтобы кучка чужих мне уродов могла купаться в роскоши? Обойдутся! — моя ладонь рубанула воздух. — Что одни, что другие! — я чувствовал, что меня начинает «нести», но продолжил высказывать ошеломлённому Наталу наболевшее.

Словно загноившуюся рану вскрыл.

— Но знаешь что? Я действительно не предам Империю! Ведь Империя — это не зажравшиеся столичные аристократы, не премьер-министр с его прихвостнями, разваливающими страну, и даже не несчастный, превращённый в марионетку мальчишка-Император. Империя — это наша земля и люди! Те, кого мы клялись защищать от врагов внешних и внутренних! — я перевёл дыхание и чуть осипшим голосом продолжил. — И неважно, в каком обличье предстанет враг. В лице мятежников, поддерживающих их сепаратистов, чужих стран или разваливающих страну изнутри паразитов. Я уничтожу их всех, каждому воздам по заслугам! Ну, или сдохну, пытаясь, — криво усмехнулся, начав успокаиваться. — Ты со мной, Натал? — весело скалясь, спросил у (судя по широко раскрытым глазам и приоткрытому рту, пребывающего в крайнем удивлении) друга.

«Зря я считал, что установки на верность Империи, во мне исчезли, — мелькнула отстранённая мысль. — Похоже, они лишь ослабли и изменились».

Я чувствовал себя, словно трезвеющий гуляка. Нельзя сказать, что вырвавшаяся речь теперь казалась глупой или ошибочной. Слишком пафосной и категоричной — да. Но в целом, я действительно высказал то, во что верил. Правда, класть свою жизнь на алтарь благополучия абстрактных граждан Империи я всё же не собирался.

Вот жизни врагов — пожалуйста! Это мы с удовольствием и радостной улыбкой!

— Это… неожиданное предложение, Куроме, — парень с силой провёл ладонью по волосам. — Я тебе верю и всегда готов поддержать, но… что мы можем сделать? Убить премьер-министра? Вряд ли у нас получится победить дворцовую гвардию и генералиссимуса Будо, — нервно рассмеялся парень. — И ты сама говоришь, что его место займёт такой же. Мы только бессмысленно умрём.

Меня не отвергли сходу, что уже хорошо. Ну а то, что Натал не верил в существование каких-то шансов, не удивительно. Все-таки наши силы и возможности Системы — несопоставимы. Если честно, то я и сам не испытывал и половины уверенности, звучащей в моих словах. Но я верил, что у нас есть… возможность. В конце концов, даже сметающая всё на своём пути горная лавина начинается с одного камня. Осталось убедить в этом друга.

— Я не собираюсь умирать сама или, тем более, отправлять на глупую и бесславную гибель тебя. Сам знаешь: если цель нельзя устранить в лоб, значит, нужно подготовиться и бить по уязвимым точкам. Пока что, — я подчеркнул голосом эти слова, — мы и впрямь способны сделать не так много. Но немного — не значит ничего, — прервавшись, я вытащил из крепления на поясе фляжку с водой и сделал пару глотков. — Как минимум, мы можем прихлопнуть нашего «любимого» нового командира и его идиота-заместителя, свалив их смерти на революционеров или ещё кого-нибудь. Правда, нужно сперва убедиться, что на их место не поставят кого померзее, — задумчиво. — Хотя сомневаюсь, что даже парочка южных макак сумела бы стать хуже.

Невесёлый смешок. Причём Натал тоже хмыкнул, кивая и горько кривя губы.

— Даже самого крупного зверя можно съесть, откусывая по маленькому кусочку, главное — действовать осторожно и не подавиться, — продолжил я, переведя дыхание. — Пусть воинственные идиоты рвут друг друга в прямых столкновениях, мы же до поры спрячемся в тени. Сначала накопим силы, ресурсы и информацию, а потом начнём действовать. Если ни Революционная Армия, ни Онест не способны предложить ничего хорошего, то что нам мешает найти и поддержать кого-нибудь более адекватного? Скажем, друга старика Будо — бывшего премьер-министра Чоури?

Натал моргнул и задумался. Меня его реакция воодушевила.

— Выбор всё равно невелик. Мы можем сдохнуть на одном из заданий, чуть позже загнуться от «лекарства» или отправиться в утиль после тяжелой травмы, — я криво улыбнулся, согнув левую руку в локте и повернув ладонь, изобразил чашу весов. — Либо мы можем сыграть по своим правилам, с шансом победить и выжить, — следом поднялась ладонь правой. — Как тебе варианты? — я покачал ладонями, будто приводя весы в движение. — Я свой выбор сделала. Даже если я проиграю, то хоть зная, во имя чего и с чем боролась, — правая кисть сжалась в кулак. — А не сдохну, как бойцовый зверь, которого ждёт смерть либо от клыков другого такого же, либо от рук хозяина, когда от ран и старости он станет слаб и бесполезен, — брезгливо тряхнул левой.

— Ты со мной, Натал? — разжав кулак, протянул руку сидящему на камне другу.

Натал с секунду смотрел на мою ладонь, а потом, резко поднявшись, сжал её двумя руками.

— Конечно, с тобой, Куроме! Как я могу тебя бросить, ты ведь мне как сестра! — парень отпустил мою руку и, сделав шаг навстречу, порывисто обнял.

— Ты тоже мне дорог, Натал, — несколько неловко выдавил я. Никогда не был особо хорош в выражении собственных чувств, что в прошлом воплощении, что в нынешнем. Когда дело касалось любви и доверия, обе мои части немного терялись. Виктор не любил разводить «сопли», Куроме предпочитала прятать свои истинные эмоции, считая их проявление слабостью. Исключением служила её сестра и, частично, первый состав Группы А, из которого остался один Натал. — Просто будь на моей стороне, и мы увидим счастливое будущее, обещаю! — плюнув на неловкость, сдавил друга в ответных объятьях. — Просто будь на моей стороне.

Через некоторое время мы перешли к конструктивному диалогу и друг начал задавать вопросы. Я с облегчением от окончания неловкого момента коротко рассказал о новых возможностях, своих и тейгу. О том, как в минувшее утро заново пережил всю свою жизнь и немного пересмотрел свои взгляды. О своих планах и путях их исполнения. В общем, не вдаваясь в лишние подробности, вроде воспоминаний из прошлой жизни и знаний о будущем, объяснил, как докатился до жизни такой.

— Значит, ты говоришь, та безумная жуководка сказала, что «лекарство» убьёт тебя через несколько лет, — постукивая пальцами по камню на который мы снова уселись, произнес Натал. — И поэтому ты предлагаешь от него избавиться?

Я кивнул:

— Сначала я, а потом ты.

— Она могла врать, — заметил блондин, отчего-то поморщившись.

— А смысл? — я качнул головой. — Она хотела переманить на свою сторону Акаме. Если бы сестра согласилась и позже узнала, что её обманули, это принесло бы Оарбург лишние проблемы. Зачем ей такой риск? Если бы стимуляторы не были опасны, ими пользовались все, — я бросил на друга ироничный взгляд. — Ты видел хоть одного уважающего себя воина духа, который постоянно пользуется стимуляторами? Сомневаюсь, — сам же ответил на свой вопрос. — Даже черномазые полуживотные из Храма Путра, и те смотрели на нас свысока, когда узнали, что мы принимаем усиливающее «лекарство». Тем более Акаме допросила генерала Билла перед тем, как убить, и он сказал то же самое.

— Может быть, ты права, — Натал нахмурился. — Но если у нас получится избавиться от «лекарства», то мы станем слабее.

— Я надеюсь к возвращению в Столицу восстановиться. Миссия выйдет долгой, времени хватит. Лучше скажи: ты меня прикроешь?

— Да. Когда доберёмся до порта Сингстрима, предложу плыть в отдельных каютах и попрошу тебя не беспокоить. Скажу, что ты пытаешься лучше настроится на свой тейгу, — Натал вздохнул. — Но ты же понимаешь, что это опасно и ты можешь умереть, Куроме? Давай лучше найдём хорошего врача.

— Я собиралась поискать теневых докторов или алхимиков в Сингстриме, всё-таки один из крупнейших городов за Стеной. К тому же, — я принял высокомерный вид, — ты действительно считаешь, что какие-то жалкие наркотики в состоянии навредить великой и ужасной повелительнице нежити и кошмаров? Мной даже Преисподняя подавится, мва-ха-ха-ха, — я попытался изобразить злодейский смех.

— Кей Ли на тебя плохо влияет. — Судя по скептическому выражению на лице друга, получилось не очень. Видимо, нужно больше тренироваться.

— А если серьёзно, то я уже купила лекарства для облегчения симптомов и ускорения очистки организма. В принципе, сомневаюсь, что даже без посещения врачей ломка сможет меня убить, — я, задумавшись, дотронулся до подбородка. — Даже слабый воин духа способен пережить то, что убьёт на месте какого-нибудь крестьянина. А я, смею надеяться, не отношусь к слабакам.

«Правда, до по-настоящему сильных существ мне далеко, — мысленно признал я. — Кто-нибудь вроде Эсдес, старика Будо или этой пародии на ваховского Титана ака сорок девятый тэйгу Шикотайзер, меня раздавит и не заметит. Но это пока. Какие мои годы?»

— Хорошо, я тебя понял, Куроме. Но обещай быть осторожной, — глаза друга смотрели серьёзно, с ноткой беспокойства. — Если почувствуешь, что становится слишком плохо — остановись. Рано или поздно мы найдём надежного и умелого доктора. Я слышал, что после недавней охоты на ведьм из Западного государства сбежало много алхимиков и некоторые скрылись в Империи.

— Не беспокойся, смерть не входит в мои ближайшие планы. Кстати, а не слишком ли резко ты вжился в роль заботливого старшего братца? — подколол я парня.

— Я, как командир, должен заботится о членах своей группы, — отвёл глаза тот. — И ты мне и вправду очень дорога, Куроме.

— Эм… Спасибо, наверное, — я смущённо почесал щёку. — Но на всякий случай предупреждаю сразу: я предпочитаю девочек!

— Что? — не понял Натал. Но когда до него дошёл смысл моих слов, резко покраснел и отвернулся. — …Акаме… Извращенки Оарбург… Не может быть… Спали вместе… Мылись вдвоём… — донеслись до меня, обрывки еле уловимого шёпота.

«Это о чем он сейчас подумал? Да вы, сударь — пошляк! — весело подумал я. Хотя ход мыслей мне понравился. Тем более, поведение Акаме говорило, что она меня любила не только как родственницу. — Хех, когда мы встретимся, стоит сурово наказать непослушную старшую сестрёнку», — перед мысленным взором, начали крутиться картины различных «кар».

— Хватит воображать всякие пошлости с моей сестрой! — я ткнул Натала кулаком в бок. — Акаме — моя.

— А вы… Ну… Правда? — парень замялся, напоровшись на мой прищуренный взгляд.

— Правда что?

— Н-нет, ничего, — завертел он головой. — Я хотел сказать, что мы должны поторопиться, если не хотим опоздать на ужин, — Натал, вытащил из чехла на поясе недавно затрофееные карманные часы с камешками и затейливой растительной гравировкой на серебристом корпусе. Отщёлкнув крышку, он взглянул на время. — Да, нужно поторапливаться! — он резко встал и, подхватив свою глефу вместе со сломанной тренировочной палкой, быстро зашагал прочь.

«Взрослый малый, а смущается от пошлых шуточек. Подсказать, что ли, Кей Ли сводить его в хороший бордель? Хотя нет. Тогда Акира убьёт меня вместе с Кеем», — я негромко хихикнул, представив реакцию рыжей.

— Гррр-ур-ур, — раздалось злобное рычание ненасытного монстра. Это желудок вежливо напомнил о своём существовании, пригрозив сожрать свою непутёвую хозяйку, если его сей же час не наполнят чем-нибудь вкусным или хотя бы съедобным. Так что, не став засиживаться, я подхватил свои вещи и направился вслед за другом.

Примечания:

А.Н. — бечено.

Проснувшись затемно, я ещё немного полежал с закрытыми глазами. Но поняв, что дальше спать не хочется, неспешно переоделся из пижамы в форму, причесался, пристегнул ножны к поясу и, кинув в наплечную сумку мыльно-рыльные принадлежности, направился наружу.

— Всё в порядке, — негромко сказал, наткнувшись на полуоткрытый глаз Натала. — Пойду, умоюсь.

Блондин молча закрыл глаз и тут же погрузился обратно в сон.

Людей, за исключением сонных часовых, мне почти не встретилось: слишком рано, чтобы началась толкотня около умывальников и туалетов. Удобно.

Покончив с утренними процедурами, я отошёл от лагеря, решив занять часть свободного времени зарядкой. Но сначала следовало разобраться с другим делом. Вытащив припрятанную в одном из потайных кармашков таблетку наркотика-стимулятора, я отломил чуть больше трети. Меньшую часть спрятал назад, а большую проглотил, запив водой из фляжки. Раз есть возможность, стоило разобраться, как эта отрава воздействует на духовную и жизненную силу. Бросив сумку на землю и усевшись сверху, я погрузился в медитацию.

Сосредоточив внимание, я «увидел», как тело, будто подталкиваемое извне (хотя почему будто?), начинает вырабатывать больше праны и ускоряет её ток. Причём, как я понял из потока знаний/образов, происходит это криво, неэффективно и с кучей побочных эффектов. Навык экстрасенсорного восприятия далеко не так прост и позволяет не только «видеть», но и в некоторой степени понимать. Правда, как раз способность познания и обладала наиболее тяжелыми побочными эффектами. Как я подозревал, при неаккуратном обращении она вполне могла меня убить.

Жизненная сила ощущалась довольно смутно, но мне пока хватало и этого. Чем больше я наблюдал за процессом работы стимулятора, тем меньше он мне нравился. Да даже без подсказок «внутреннего ока» несложно догадаться, что при ускоренной выработке жизненных сил они и кончатся раньше!

«Пользуйтесь нашими препаратами, и вы будете выглядеть на все сто! Лет. Не дожив и до двадцати».

Так же нетрудно оказалось понять, что, привыкнув к допингу, без него организм откажется нормально работать. Человеческое тело — та ещё ленивая зараза. Без наркотиков я мог ослабнуть даже сильнее, чем боялся. Оставалось надеяться, что за время плавания я более-менее восстановлюсь, а разведка не облажалась и выполнение задания пройдёт без крупных сюрпризов. Но терзали меня смутные сомнения, что убийство губернатора, главы областного гарнизона и зачистка обосновавшихся где-то неподалёку от города недобитков южного клана убийц не пройдёт как по маслу.

И с чего бы это?

— Мило, — раздражённо дёрнул щекой, переждав пик неприятных ощущений.

Отдохнув, я приступил к малому разминочно-тренировочному комплексу. Параллельно с выполнением упражнений старался сосредоточиться на текущей по телу энергии. Раз уж я стал неплохим сенсором, следовало задействовать эту возможность на полную. Меня интересовало, возможно ли при тех же или меньших затратах добиться лучшей эффективности ускорения-укрепления-усиления? Получалось не очень, но некоторые шероховатости в токах сил действительно чувствовались. Их-то я и пытался исправить.

Тренировка вышла не только полезной, но и приносящей удовольствие. Имея память человека, окончившего жизнь полуживой развалиной, ощущать текущую по жилам мощь оказалось фантастически приятно. «Духовное око», несмотря на побочные эффекты, тоже работало очень интересно, позволяя ощутить себя настоящим магом-исследователем — не хуже, чем древние алхимики.

Завершив тренировку, я направился обратно в лагерь.

Время пить чай. Ну и съесть печенек, конечно!

— Привет, бойцы! — обратился к двум сидящим возле закипающего на костре котелка наемникам. — Кипятком не поделитесь?

— Закипит — нальём, — сонно-меланхоличным голосом ответил один из них, даже не соизволив повернуться. Второй меня, казалось, не услышал, продолжая гипнотизировать начавшую покрываться мелкими пузырьками воду.

Налив себе кипятка и в благодарность отсыпав часовым неплохого чая из своих запасов, отошёл от сонных часовых. Присев на бревно рядом с давно погасшим костром, я стал, похрустывая вкусняшками, наблюдать за разгорающейся суетой. На востоке только-только начинала появляться светлая полоса, а стоянка уже оживала. Позёвывающие люди покидали места своей ночевки и с целеустремлённым видом двигались по своим делам. Тут и там слышались приглушённые ругательства кашеваров, шум котлов и ржание лошадей из загона. Как и ожидалось, ажиотаж вокруг моего «геройства» быстро поблёк, если кто и косился, то мельком.

Вернувшись к нашей карете, внутрь «сонного царства» заходить не стал, предпочтя запрыгнуть на крышу. Оказавшись наверху и подложив сумку под голову, лёг на спину, намереваясь продолжить изучение себя, тейгу и окружающих с помощью новой способности.

«Как говорили мудрые джедаи: «Если не знаешь, чем заняться — медитируй», — мелькнуло иронично. — Нам, адептам Тёмной Стороны, это тоже полезно».

Взглянув на спящих товарищей «третьим глазом», отметил, что у спящих духовная сила течёт чуть иначе. Жаль, что энергию жизни я могу видеть только у себя, было бы любопытно посмотреть, как с ней обстоят дела у окружающих. Не менее интересен другой вопрос: можно ли научиться вампирить прану без специального тейгу? Подобный навык очень пригодился бы в моих обстоятельствах, но как к нему подступиться — неясно.

Решив взяться за что-нибудь более понятное, перевёл точку внимания на Яцуфусу, точнее — нашу с ней связь.

Ещё вчера я заметил: даже когда меч стоял рядом или висел на поясе, между нами всё равно происходил энергообмен, пусть и слабый. Хотя ничего удивительного. Если у артефакта есть связь с куклами, то почему не быть похожей с хозяином? Аккуратно, стараясь не напрягаться сильнее, чем нужно, я сосредоточил внимание на этой связи и попытался расширить канал обмена. После нескольких неудачных попыток всё же удалось нащупать нужное состояние и усилить поток духовных частиц. Стоило сделать правильный первый шаг, как тейгу сам откликнулся на желание носителя. Связь налилась энергией и стала более яркой.

«Занятно, — подумал я, приглядевшись к тому, что она из себя представляла. Складывалось ощущение, что к моей духовной оболочке, в месте, примерно соответствующем центру груди, прицепили кусочек сути тейгу и наоборот; вот между этими частицами и шёл энергообмен. — Нужно будет с этим поэкспериментировать, но позже. Сейчас пора выйти из медитации и проверить самочувствие. Кажется, я опять увлёкся».

Материальный мир ожидаемо и уже привычно встретил меня головной болью и дезориентацией. К счастью, они оказались не столь сильны и почти прошли после того, как я немного отлежался с закрытыми глазами.

Неужели организм начал привыкать? Хорошо бы. Но с медитацией всё равно пока придётся завязать. Вчерашний день показал, что усталость от нагрузок суммируется и короткий получасовой отдых не помогает восстановиться. Нужна минимум пара часов перерыва.

Голос Акиры, выставившей наружу несчастных парней, чтобы те не подглядывали за стеснительной девушкой, ознаменовал близящийся завтрак и положил конец раздумьям.

После еды, изъяв у Кей Ли один из томов его любимой манги, устроился у окна и начал знакомство с приключениями выдуманных персонажей. Раз нельзя занять себя ничем полезным, почему бы не ознакомиться с имперской вариацией «порно-картинок». Любопытно же, чем они отличаются от земных.

Надо сказать, парень сильно удивился моей просьбе выделить из своей коллекции что-нибудь с сюжетом. Впрочем, он быстро пришёл в себя и, посмеиваясь, выдал мне толстый томик в мягкой обложке с изображением зеленоволосого парня с копьём. Главного героя окружали полуобнажённые красотки на любой вкус.

«Сказание о Герое Копья» — прочёл я на обложке.

История неожиданно увлекла. Отпрыск древнего, но обедневшего рода с помощью копья и «копья» повергал врагов и собирал боевой гарем для битвы за престол своего королевства. Манга действительно обладала художественной ценностью помимо детальных, с любовью прорисованных постельных сцен. Элементы эротики, кроме лёгкого интереса и эстетического удовольствия от созерцания красивых девушек, особых эмоций не вызывали. Видимо, я достаточно асексуален, чтобы не возбуждаться от картинок. В общем, я с удовольствием погрузился в мир произведения неизвестного автора, проигнорировав остроты Кея, очевидно, ожидавшего другой реакции на выданную литературу.

Вскоре караван двинулся с места, а наш балагур и основной источник шума отправился в патруль. Салон погрузился в тишину. Акира листала какой-то женский журнал, Натал после вчерашнего разговора сидел тихий и задумчивый, а Бэйб всегда был молчуном.

Когда прошло несколько часов, я отложил мангу в сторону. Организм восстановился, значит, можно возобновить медитации.

«Хех, теперь фраза «отведай моего копья» больше никогда не будет восприниматься как раньше», — усмехнувшись, я огляделся. Натал в патруле, Кей Ли и Акира, как всегда, о чем-то спорят, а Бэйб с признаками недовольства на лице сосредоточенно крутит в руках частично вырезанную фигурку очередного дракона.

Похоже, и этого владыку неба ждёт превращение в опилки.

— Фу, Куроме, как ты можешь читать эту гадость? — высказала своё «фи» Акира, отвлёкшись от Кей Ли.

— Почему гадость? Довольно любопытная вещь, хотя порнографии могло быть и поменьше, — признал я. Под конец переизбыток постельных сцен стал раздражать и я их пролистывал.

— Ха! Видишь, Огонёк, даже другие девушки читают эротическую мангу и не кричат, что это гадость и извращение, — радостно заявил шутник. — Добро пожаловать в клуб любителей высокой литературы, Куроме-чи, — подмигнул брюнет. — Можешь называть меня — семпай.

— Лучше бы ты с таким же энтузиазмом тренировался. Семпай.

— Я, между прочим — третий номер в Списке, — подняв указательный палец к потолку, поучительным тоном сказал брюнет. — И я усердно тренируюсь на Базе. А заниматься в пути неудобно и неэффективно, — с видом умудрённого жизнью наставника Кей огладил несуществующую бороду.

— Может, ты и прав, — я дёрнул плечом, — но иногда даже тысячная доля секунды может отделять жизнь от смерти. К тому же вечером всё равно нечем заняться. Почему не потратить свободное время на самосовершенствование?

— Ты говоришь прямо как мастер Джон, — усмехнулся Кей. — Осталось перекрасить волосы в красный цвет, вырасти в полтора раза вверх и в три вширь. Тогда сможешь выкинуть нового главного инструктора и занять его место, — парень ехидно улыбнулся. — Мы будем звать тебя Куроме-сенсей!

— Этого так называемого «главного инструктора» и его шайку давно пора выкинуть, — мрачно буркнул я. Чему могли научить ленивые слабаки, которые сами нас побаивались? Да я без марионеток и стимуляторов в одно лицо легко вырежу эту кучку ничтожеств!

Хорошо, что команда прошлого инструктора успела дать ребятам хорошую базу для самостоятельного развития и те, кто хотел, могли заниматься самостоятельно. Не так эффективно, как под надзором нормальных наставников вроде нелюбимого мной Гозуки, но руководство это не волновало. Ведь намного легче обвинять подчинённых в слабости в сравнении с Семёркой, чем нанять за небольшую кучу денег толкового Мастера боя и его команду.

Сев ближе к стенке, я приготовился к новой серии медитаций и попросил не отвлекать меня от попыток разобраться с тейгу.

— Разве ты уже не умеешь им пользоваться? — удивилась Акира.

— Если крестьянин взял в руки меч и смог им взмахнуть — означает ли это, что он стал искусным воином? — наклонив голову, я с иронией посмотрел на рыжую.

— Хи-хи, и правда. Не подумала, — Акира, неловко улыбнувшись, почесала нос. — Тогда не буду тебе мешать.

* * *

Предположения о том, что вчерашние часы упражнений не прошли даром, подтвердились. Среднее время погружения в транс сократилось, постэффекты тоже вроде как стали легче, но здесь я уверенности не питал. Столь быстрый прогресс нешуточно обрадовал и мотивировал трудиться дальше.

Что интересно, моя энергетика отличалась от той, что я наблюдал у ребят. И заметно сильнее, чем, скажем, сила Кей Ли от силы Бэйба. Если присмотреться, становилось заметно, что моя энергия несколько плотнее, агрессивнее и…

Темнее, что ли? Да.

Явно прослеживается влияние Яцуфусы.

Поддавшись исследовательскому азарту, уже опробованным способом увеличил скорость циркуляции энергии между собой и тэйгу. Под действием силы артефакта моя духовная оболочка начала понемногу меняться, наполняясь холодной, тёмной силой с «привкусом» тлена. Вместе с энергией древнего клинка я почувствовал обрывки эмоций, которые она несла.

Ненависть, жажда разрушения и желание властвовать.

Хотя чего ещё ждать от артефакта, основой которому, предположительно, послужил настоящий демон? Характеристики духовной силы, обрывки чувств и наличие чего-то вроде домена — хранилища марионеток — говорили в пользу именно этой версии.

Радовало, что за навеянными эмоциями не ощущалось чужой воли и разума, иначе этот путь к силе оказался бы для меня закрыт. Я, конечно, тот ещё псих, отморозок и вообще сумасшедшая девочка-убийца с шизофренией, но связываться с разумным демоном не рискнул бы. По крайней мере, до тех пор, пока не опробую все другие варианты.

Потихоньку насыщая своё тело и ауру силой Яцуфусы, я с азартом следил за происходящими изменениями. Духовная сила, подстраиваясь под поступающую извне энергию, начала уплотняться и частично перенимать её свойства. Архитектура ауры тоже претерпевала некоторые изменения: под напором более плотной энергии «каналы» внутри тела расширялись и начинали усложняться, а внешняя оболочка уплотнялась. В центре груди, где крепилась нить связи с артефактом, моя жизненная и духовная сила, переплетаясь с энергией Яцуфусы, образовали небольшое завихрение.

«Так! А вот это уже нехорошо!» — изменённая духовная сила, превысив некий порог концентрации, начала угнетающе действовать на силу жизненную.

Я тут же затормозил энергообмен. Немного понаблюдав за тем, как состояние духовной оболочки стало откатываться назад, я решил выйти из медитации и оценить самочувствие.

Холод!

Сильный, пробирающий до костей холод, что морозил не снаружи, а изнутри. Острей всего он чувствовался в центре груди, словно кто-то запихнул мне под грудину кусочек сухого льда. Другие телесные ощущения воспринимались приглушённо, словно меня обкололи местным анестетиком. Даже привычная сверлящая голову боль чувствовалась как сквозь вату. Хотя онемение отсутствовало, и на способности двигаться это не сказалось. Но, несмотря на промораживающий душу лёд, внутри чувствовалась бурлящая, подталкивающая к действию злая сила.

Ненависть!

Вместе с силой и холодом я ощущал ледяную злобу на всё живое. Хотелось взять в руки катану и начать убивать. Неважно кого: врагов, друзей, посторонних. Всех.

Убей! Убей! Убей их всех! — вползал в душу бессловесный шёпот-ощущение.

«Подавишься! — со злым весельем стиснул зубы. — Я буду убивать только тогда, когда сам захочу! СГИНЬ!» — Наведённое чувство так и не смогло перерасти во что-то большее и начало медленно затухать.

«Что за невезуха?! Я и так не образец психической нормальности, так ещё и половина способностей настоятельно пытается отправить мою съезжающую крышу в свободный полет! Или вовсе убить. М-да… тяжела доля тёмного мага».

— Куроме, с тобой всё хорошо? — донёсся обеспокоенный голос Натала.

— Нормально, — я выдохнул, расслабив кулаки и сжатую в напряжении челюсть.

— Не знаю, чем ты занималась, но в следующий раз делай это в другом месте, подруга, — сварливо сказала Акира. — Это твоё странное КИ напугало лошадей. И какого чёрта ты не отзывалась, когда мы тебя звали?! — с трудом сдерживаясь от того чтобы перейти на крик, воскликнула рыжая. — От твоих фокусов тупые твари чуть не взбесились!

«Вот же! А ведь я чувствовал направленный на меня поток внимания, но, увлёкшись, пропустил его мимо сознания. Экспериментатор, мать его!»

И это если забыть о смертельной опасности самой затеи. Да, восприятие подсказывало, что прямой угрозы нет, но это ничего не значит. Кто знает, что произошло бы, не остановись я вовремя или окажись моя воля недостаточно крепка? Но я, как последний тупица, увлёкся, забыв обо всём на свете. Конечно, особенности восприятия и мышления в трансе весьма специфичны и допущенную ошибку можно списать на это. Но просчёт есть просчёт. А перед смертью не оправдаешься.

И я даже знал, кто в этом виноват — память этого раздолбая, меня-Виктора! Увлекающаяся натура жителя благополучных времён мне изрядно подкузьмила. Этот ахтимаг и в насквозь немагическом мире умудрился отыскать тропку в место, что похуже большинства преисподних.

Нет, такие замашки нужно безжалостно искоренять. Я не еле живая одинокая развалина, чтобы настолько плевать на чувство самосохранения!

Стоило признать: идея начать опыты с силой тейгу, находясь в движущейся карете, изначально весьма далека от гениальности. Не нужно обладать выдающимся интеллектом, чтобы понять: впитав часть недоброй силы Яцуфусы, я могу начать ей фонить, напугав лошадей и кучера. Ведь Натал упоминал об этом вчера. А до того, что испуганные животные могли понести, сломать ноги или опрокинуть карету, додумался бы даже идиот.

Я мысленно выругался. Как можно надеяться переиграть верхушку огромной страны, не желая просчитывать последствия своих действий хотя бы на шаг вперёд?!

Очень хотелось побиться головой о стену.

— Прошу прощения, признаю свою ошибку, — хмуро выдавил из себя, злясь на свою глупость. Злобу раздувала и гуляющая по телу сила артефакта. — Мне стоило быть предусмотрительней, — я склонил голову, признавая вину, и усилием воли подавил эмоции.

— Не расстраивайся, Куроме. Все иногда ошибаются. Мы не злимся, просто просим тебя быть осторожней, — Акира, что-то прочтя на моем лице, не стала ругаться, как, судя по всему, собиралась, а напротив, решила проявить поддержку, присев рядом и приобняв. — Правда, парни? — обратилась она к Кею с Наталом, которые согласно кивнули, подтверждая её слова.

Добрая она всё же, хоть и вспыльчивая.

«Нужно научиться контролировать мимику, — подумал, постепенно приходя в себя. — Не дело, когда мои чувства можно узнать по лицу».

На Земле хватало умельцев, которые по непроизвольным микродвижениям лица и тела могли буквально «читать» собеседника. Моё прошлое воплощение даже просмотрело несколько видеоуроков на эту тему. Не факт, что имперские физиономисты так же хороши, но надеяться можно на лучшее, а готовиться нужно к худшему.

— Почему ты не отвечала? И что, во имя всего святого, это было?! — вывел меня из размышлений голос Акиры. Взгляды парней, говорили о том, что им тоже интересно узнать ответ.

— Когда я сосредотачиваюсь на связи с тейгу, то почти не воспринимаю внешний мир. В следующий раз лучше подойдите и потрясите за плечо.

Не факт, что я смог бы ощутить тряску, но уж чужое присутствие в непосредственной близости, не заметить было бы сложно.

— А что произошло… — мне пришлось подавить очередную вспышку злобы: сила тэйгу всё ещё продолжала давить на разум. Но отмалчиваться или огрызаться было неправильно. В конце концов, произошедшее — моя вина. — Я впитала часть духовной силы Яцуфусы и, видимо, непроизвольно начала излучать её вовне. Мне не стоило экспериментировать в карете. Я не просчитала риски и действовала опрометчиво. Больше такого не повторится.

— Успокойся уже! Тебя никто не ругает, нельзя всегда и везде быть номером один, — чуть раздраженно сказала рыжая. — Но я ни черта не поняла. Объясни нам понятней. Связь с тейгу тебе чем-то грозит?

— Ничем не грозит, — поддерживая внешнее спокойствие, ответил я. «Если я не сойду с ума и меня не поглотит сущность демонической твари в артефакте, конечно». — Ты ведь помнишь силу, которую испускает мой меч, если попытаться им овладеть?

— Помню. Жуткая штука! Как ты ей вообще пользуешься? — передернула плечами девушка, очевидно, вспомнив свою попытку синхронизироваться. Как я знал, ещё прошлый командир Базы приказал проверить на совместимость с Яцуфусой весь Отряд, и всех, кроме меня, постигла неудача.

— Я втянула часть этой энергии в себя и стала испускать ту же силу, что и меч. Так понятно?

— Понятно. Но зачем тебе это, Куроме? Я с Кей Ли была через сиденье, и то мороз по коже пробежал! Страшно представить, что чувствовала ты сама, — Акира бросила странный взгляд.

— Ничего особенного, — поспешно ответил, увидев, как нахмурился Натал. Выслушивать его лекцию о необходимости соблюдать осторожность, было выше моих сил. — У меня хорошая совместимость, всё в порядке. Зато представь, что выйдет, если совместить этот фокус с КИ.

— Да уж, представляю, — хихикнула девушка. — Мятежники с запачканными портками будут разбегаться, как крысы! Отличная идея, Куроме! Амм… только если захочешь её использовать, стой подальше от нас, хорошо?

— Хорошо. Я, пожалуй, отдохну, — дурная, иллюзорная (или нет?) мощь окончательно схлынула, оставив после себя слабость и какую-то маетную опустошённость.

Завернувшись в дорожный плащ, я откинулся на спинку сиденья и, прикрыв глаза, постарался заснуть. Сон не шёл. К нервному отходняку присоединились ранее приглушённые холодом симптомы перенапряжения. Сам холод тоже никуда не делся. Вместе с ощущением раскалывающейся головы я «наслаждался» сильным ознобом, дрожа под плащом.

«Клятый холод! Клятая глупость! Клятый мир! Сожри вас всех Бездна!»

Примечания:

А.Н. — бечено.

«Ополоснуться или не ополоснуться? Вот в чем вопрос», — размышлял я, стоя перед запрудой, образовавшейся благодаря некогда упавшему в мелкую речушку или крупный ручей осколку скалы. Как и предыдущая, очередная караванная стоянка находилась рядом с источником воды. Также в паре километров располагалась деревенька.

К счастью, самоубийственный эксперимент по синхронизации с тейгу закончился далеко не так плохо, как мог бы, и к вечеру мне стало заметно лучше. Отдохнув, проветрившись в патруле, напившись горячего чая и опустошив запас лечебных «печенек тёмной стороны», удалось прийти в относительную норму. Оттого я и явился на берег запруды.

Потрёпанные жизнью домики и такие же крестьяне меня не интересовали, а предаваться ничегонеделанию не хотелось. Поэтому, несмотря на некоторую слабость, я решил уделить свободное время тренировкам. Не став звать никого из ребят, я погонял своего разумного миньона, заодно вытянув из него немного информации под предлогом разговора «за жизнь». Как воин духа, Кента мне не ровня, но его техника боя имела интересные нюансы.

Послушать о жизни небогатого дворянина, офицера, а затем мятежника тоже оказалось любопытно, многие вещи открылись с неожиданной стороны.

Не понадобилось ни угроз, ни хитрых манипуляций, ни ещё чего-то подобного. Оказалось достаточно изобразить интерес парой наводящих вопросов, немного подыграть — и вот ко мне потекли довольно занимательные, пусть и обобщённые, данные о мятежниках. Люди вообще любят рассказывать о себе и своих интересах. Что уж говорить о мнящем себя спасителем заблудших душ Кенте? Самое сложное — терпеть снисходительный тон, к которому, забывшись, иногда скатывался мертвяк: видите ли, я напоминал ему дочку. Я его пару раз одёргивал, но в результате он сбивался с мысли, так что пришлось терпеть.

Как оказалось, революционное движение не обладало и малой частью того единства, которое я представлял при словосочетании Революционная Армия. В принципе, логично, но раньше я как-то не задумывался о сортах мятежников.

А меж тем среди них существовало множество фракций с разными, подчас конфликтующими позициями: от радикалов, стремящихся полностью уничтожить существующий миропорядок, сепаратистов и откровенных бандитов, что под революционные лозунги грабили и жгли поместья — до довольно адекватных партий с конструктивными планами реформ. В число последних входили либералы, которые к революционному движению вообще относились постольку-поскольку, республиканцы — и, наконец, лоялисты, к которым принадлежал мой миньон.

Кенту нельзя назвать хорошо политически подкованным, поэтому он более-менее представлял платформу только своей собственной фракции. О либералах он знал, что они по большей части поддерживались интеллигенцией и буржуазией; а за республиканцами стояла аристократия, желающая расширения прав Палаты лордов.

Ну, зато о лоялистах рассказывал с жаром и убеждённостью.

Они-де и не революционеры вовсе, а настоящие патриоты, желающие свергнуть преступный режим Онеста и спасти Императора. Естественно, в качестве новых советников и министров малолетнего правителя должны выступить «радетели за благо страны» в лице «низвергателей тирана».

Впрочем, несмотря на лично моё невысокое мнение о целях вожаков лоялистов, декларируемая программа выглядела… неплохо. Да. Нормированный двенадцатичасовой рабочий день, фиксированная арендная ставка за обрабатываемую землю для крестьян, запрет телесных наказаний. Ну и равное налогообложение всех сословий, а не как сейчас, когда дворяне, являясь богатейшей прослойкой, налогов практически не платили.

По словам Кенты, практически все положения программы лоялистов — калька с запланированных, но так и не воплощенных в реальность реформ прошлого Императора.

Что ж, так становилась понятней внезапная «неизлечимая болезнь» монарха и «тяжёлая тоска», которая свела в могилу Императрицу. На этом фоне, скорее, удивительно, что премьер-министр Чоури не заболел от переизбытка яда в организме или не утонул в ванной, а просто получил отставку.

Ишь, чего удумали! Бороться со своим правящим классом?! Суицидники, как есть суицидники.

О себе лысый говорил уже не так охотно, всё ещё подозревая меня в нехорошем. Но убедившись, что я не пытаюсь вытянуть из него имена и явки, расслабился и разговорился.

Родившийся в западной части страны, отпрыск небогатого рода потомственных военных всегда отличался повышенным чувством справедливости и прямотой, отчего и страдал. Сначала из-за конфликта с местными «золотыми детишками» его чуть не выпнули из военного училища. Затем, распределённый (не без участия «новых друзей») в одну из худших частей, специализирующихся на уничтожении монстров, он не смог подняться выше капитана.

Для сравнения: звание лейтенанта могли присвоить даже Адепту «с улицы», который пожелал вступить в армию. Не без своих нюансов, но такова общая практика. Примерно достигший нижней планки Воина капитан — это даже не смешно.

Секрет столь «успешной» карьеры крылся в характере лысого. Он не только не понимал, как можно экономить боеприпасы, заваливая монстров мясом бесправных рядовых, но и активно отстаивал свою позицию, борясь с воровством и несправедливостью. Не сказать, что ему было не с чем бороться, в Армии действительно наступили нелёгкие времена, а с приходом нового министра обороны и вовсе бедственные, но начальство и интенданты Кенту активно не любили.

А как любить такого человека, который не понимает, что жучки и личинки — тоже мясо, а значит, и солдатская каша от них только выигрывает? Или того, что из ста патронов в год на винтовку девяносто пять являются виртуальными и требовать их у снабженцев — акт глупости и невоспитанности? Не удивительно, что с приходом нового военного министра, который начал череду перестановок и сокращений, неудобного офицера отправили в отставку с обтекаемой формулировкой «неполное служебное соответствие».

Но тут ему «на выручку» пришёл друг молодости, который и открыл лысому глаза на творящееся беззаконие и необходимость с ним бороться. Так Кента превратился в приближённого одного из вожаков повстанцев, офицера Революционной Армии и инструктора «воинов добра».

Правда, со временем, когда организация стала расширяться и богатеть, а среди революционеров начало мелькать всё больше розово-фиолетовых голов западников, до лысого дошло, что здесь что-то не так. Несколько акций, направленных на устранение наиболее компетентных военачальников и чиновников приграничья, а также всё более громкие лозунги а-ля «преступное правительство есть страшнейший враг нашего народа и в священной борьбе с ним даже внешний недруг нам поневоле приятель!» не соответствовали его представлениям о «воинах справедливости».

В итоге, разругавшись уже и с бывшими друзьями, Кента перебрался в центральную часть страны, где присоединился к другой ячейке лоялистов, которую в итоге накрыла наша группа. Мужчина жалел лишь о двух вещах: семье, с которой в последние годы практически не общался, ограничиваясь денежными переводами, и о том, что не успел ликвидировать один из узлов работорговли, на который нацелилась его боевая группа.

Вот такой у меня оказался миньон: простоватый, несгибаемый идеалист, не умеющий подличать и лицемерить. Живи с честью, умри без страха — именно так можно охарактеризовать позицию Кенты. Как человек, я не мог не проникнуться к нему некоторой симпатией. Подобные «рыцари» становились, смотря по обстоятельствам, честными врагами или верными друзьями, да и среди офицеров базы я был бы счастлив видеть кого-то подобного.

Но как подчинённые, они та ещё головная боль.

Дело даже не в раздражающих попытках Кенты навешать мне на уши своей религиозной и революционной лапши, а в том, что он станет работать не за страх, а за совесть только до тех пор, пока задания не начнут расходиться с его убеждениями. Пусть я и чувствовал, что после его согласия сотрудничать и формального признания моей власти связь марионетки с тейгу усилилась, давая мне несколько больше контроля, но он всё равно далёк от абсолютного.

В целом разумные куклы выходили слишком своевольным инструментом.

Думая так, я не мог не усмехнуться: ведь, вероятно, подобным образом мыслили и офицеры Базы, используя на нас наркотики и гипноиндукторы. Как бы то ни было, позже стоит поэкспериментировать на ком-нибудь бесполезном, попытавшись оставить разум, но придавить волю. Хотя мысль о том, что для победы над теми, кого я ненавидел, мне и самому предстоит превратиться в их подобие, отдавала мрачным весельем и каким-то тянущим, неуютным чувством под ложечкой.

Собственно, несмотря на раздражающую, ещё до конца не отпустившую меня слабость, недавняя тренировка не слишком утомила и тем более не заставила вспотеть. Скорее, я просто хотел освежить голову после общения с миньоном. Так-то воины духа вообще мало потели. Видимо, духовная сила как-то влияла на теплообмен, потому как от перепадов температур мы тоже страдали меньше. И от болезней. И от ядов. И от насекомых. Да много от чего ещё! Я взглянул на роящихся рядом мелких кровопийц. Даже не укрепляемая сознательно, моя кожа оставалась для комаров непреодолимой преградой. Из озорства выхватив катану, я располовинил летучего вредителя, а двух других лишил крылышек: одного — правого, второго — левого. Довольно улыбнувшись, я вернул клинок в ножны.

В общем, чем ты сильнее, тем комфортнее живётся. Вероятно, именно поэтому многие состоятельные люди пытаются открыть в себе хотя бы минимальные духовные способности. Немного постояв, я всё же определился со своими желаниями.

— А-а, чёрт с ним, нырну, — буркнул себе под нос и принялся раздеваться. В конце концов, противный холод в груди не имел никакого отношения к приятной прохладе проточной водички.

Через несколько минут я, довольно отфыркиваясь, вышел на берег. Нырять всё же не стал, чтобы не мочить волосы. Но и без этого чистая холодная вода возымела благотворное действие, улучшив настроение и взбодрив. Не зря решил искупаться! Обтёршись извлечённым из наплечной сумки полотенцем и немного обсохнув, начал одеваться.

Закончив, я обратил внимание на приглушённые голоса метрах в ста пятидесяти ниже по течению. Один женский и два мужских. Женский голос звучал испуганно, а парочка нетрезвых мужских, наоборот, весело, периодически прерываясь смехом. Причём один из них мне показался знакомым.

«Похоже, кто-то тоже решил помыться и повстречал неожиданных поклонников. Полюбопытствуем».

Как настоящий герой я, разумеется, просто обязан прийти на выручку прекрасной даме и повергнуть двух отвратительных злодейских негодяев… или негодяйских злодеев! Но героического во мне, как убийце, не слишком-то много, да и действовать, не разобравшись в ситуации — удел идиотов. Перед глазами предстала картина, как я, жестоко умертвив мужиков, в итоге узнаю, что эта троица — любители «ролевых игр»… или девица, решив подзаработать, так своеобразно торговалась.

Сомнительно, но иногда добрые дела действительно… чреваты. Вспомнился забавный случай, когда мужик спас возжелавшую топиться дворянку. Простой работяга вытащил сиганувшую с моста дуру, а в награду получил гору обвинений и злую стражу. Доблестные стражи правосудия уволокли избитого доброхота в неизвестном направлении — и вряд ли в ближайший кабак.

Но дворянка топиться передумала.

«Да… Чип и Дейл, что спешат на помощь, в Империи бы не прижились», — развлекая себя черноватым юмором, неторопливо зашагал в направлении голосов.

Вскоре, устроившись на камне, я мог с этой невеликой высоты наблюдать забавную сцену: парочка бравых, но «слегка» нетрезвых наёмников пыталась уговорить девушку, скрывающуюся за чахлыми кустиками по другую сторону ручья, выйти к ним и подарить немного любви.

Ну, это если отфильтровать из речи матюги и угрозы.

Если долговязый донжуан ещё мог твёрдо стоять на ногах и более-менее нормально изъясняться, то его полный и коренастый приятель изрядно покачивался и предпочитал выражаться коротко, ёмко и непечатно.

Достав из сумки тару с печеньем, стал наблюдать за разворачивающимся представлением. Кстати, это были уже новые вкусняшки. Старые, к моему сожалению, кончились; но Сноу, один из спасённых наёмников, притащил мне увесистый мешочек домашней выпечки из деревни. Иногда добрые дела всё же приносят выгоду.

Тем временем девушка почему-то не спешила покидать своё укрытие и отвечать жаждущим любви поклонникам взаимностью. Наверное, ей не угодили недостаточно изящные комплименты или утончённый аромат чеснока и перегара. «Благоухание» от парочки «мачо» долетало даже до моей позиции, расположенной метрах в тридцати (я машинально занял местечко с подветренной стороны, о чём немедленно пожалел… слегка).

Даже «невероятно щедрые» посулы аж двух серебрушек не оказали должного действия. Впрочем, бравые вояки, уверенные в собственной неотразимости и том, что женское «нет» всегда означает «да», не спешили отступать. Впрочем, форсировать водную преграду они тоже не желали, предпочитая переругиваться с не понимающей своего счастья особой через неглубокий, но широкий ручей.

— Да чё ты ломаешься? Тебе серебро лишним будет? Тады приласкай нас бесплатно, гы-гы, а то тряпки твои порвём! — куртуазно обратился к даме смутно знакомый длинный охранник. — Делай добрые дела, и тебе это зачтется. Дари людям любовь, — «слегка» исказил он проповедь сектантов Пути Мира.

«Ба! Да это же туалетная гроза крестьян!» — вспомнил я этого персонажа. Тот вчера рассказывал владельцам телег, где гадить можно, а где больно.

— Точняк, Томми! Отдерем, бля, во все дырки! Так, что сама нам доплатит, нах! — поддержал его полный товарищ. — Вылазь! Вы, актриски, все бляди! Нехуй строить из себя!

— Да отстаньте вы от меня, невоспитанные, черноногие тупицы! Я бард и музыкант, а не куртизанка!!! — громко, переходя на странный, откликающийся внутри неприятной вибрацией визг, выкрикнули из кустов. — А свои монеты засуньте себе знаете куда! — до меня начали доноситься всхлипывания.

«М-да, похоже, комедия перестаёт быть смешной. Да и ужин скоро, а мне ещё с последствиями необдуманного эксперимента разбираться», — подумал, поднимаясь со своего места и подходя поближе.

— Ладно, парни, посмеялись и хватит. Не стоит доводить девушку до слёз, — попытался я воззвать к совести охранников. Вдруг эта парочка окажется не такими говнюками, какими выглядят? Ну, или просто меня узнает.

— О! Ещё девка! Заебись! — обрадовался коренастый. Видимо, для пьяных глаз охраны темнота оказалась слишком густой. — Тоже хочешь развлечься? Лови её, Томми!

«Ну и ладно. Можно немного пошутить, заодно действие КИ проверим».

— Развлечься? — я начал испускать «жажду крови» постепенно увеличивая напор. — Хочу, — чуть наклонил голову к плечу. — Только мои развлечения вам не понравятся, — давление «жажды крови» ещё немного усилилось. Охранники начали настороженно озираться. — Но если вы, хих, настаиваете, то я подарю вам самые незабываемые минуты в вашей жалкой жизни. Последние. — Сделав несколько шагов в ускорении, я встал под лучами луны. Для парочки поддатых донжуанов я будто телепортировался.

— Бля! — отшатнулся толстый и, запнувшись, упал.

— Повеселимся? — КИ ещё немного усилилось, дойдя примерно до одной пятой от максимума. Улыбнувшись, посмотрел в глаза побледневшему Томми, который, наконец, смог разглядеть, кого ему сказали ловить. Толстяк так и замер, стараясь не шевелиться, словно притворившийся дохлым жук.

— Э-э, простите, госпожа воительница! Мы… это… шутили! — длинный согнулся в глубоком поклоне, а потом и вовсе бухнулся на колени. От обоих наёмников буквально разило страхом. — В темноте мы, значит… вас как бы, ну, не узнали. Не наказывайте нас слишком жестоко, — не разгибаясь, начал причитать «доблестный воин». — Простите нас, пожалуйста…

«Что за ничтожества? — столь явная готовность лебезить и унижаться вызвала вспышку злобы. — Даже у мелкого воришки, пойманного с поличным, достоинства и самоуважения больше, чем у этих, с позволения сказать, воинов. Зато как храбро туалетный Томми запугивал крестьян и в компании со своим дружком угрожал беззащитной девушке! Прямо два разных человека!»

«Неужели это воздействие КИ?» — Я сильно сомневался в том, что использованный уровень КИ способен превратить даже обычных бойцов в… это. Но нет. После прекращения воздействия ничего не изменилось. Как начали пресмыкаться, так и продолжали.

Отвратительное зрелище.

— Простите нас, госпожа воительница! — уже на два голоса занудили мужики, уткнувшись мордами в землю. — Не губите… — Даже выпитый алкоголь не придал им былой смелости.

«Ничтожества», — я подавил желание рубануть по так удобно подставленным шеям. В принципе, даже соответствуя «легенде», я был бы в своём праве, особенно если всё правильно подать. Но потом выслушивать нравоучения от Натала и шуточки Кей Ли? Не стоили того эти слизни.

— Проваливайте.

«И как они вообще умудрились попасть в охрану? — со сдерживаемой злобой недоумевал я, глядя в спину почти перешедшим на бег «бойцам». Мнение о Рутгерте упало сразу на несколько пунктов. Хотя справедливости ради стоило признать, что большая часть его подчинённых смотрелась намного лучше. — Хм… похоже, КИ хоть и усилилось, но теперь влияет и на меня, распаляя негативные эмоции, — обратил внимание на свою слишком яркую реакцию. — Жаль, — картины орд врагов, дохнущих от страха или в ужасе разбегающихся от Великой и Ужасной Куроме значительно потускнели. — Или я ещё не отошёл от отравления энергией тэйгу? Стоит перед сном проверить, благо для медитации я уже восстановился».

— Выходи, красавица, зло повержено и обращено в бегство, — обратился к продолжающей прятаться девушке. — Можешь покинуть своё убежище и наградить героиню поцелуем, — добавил со смешком.

Из-за кустов показалась опасливо выглядывающая светловолосая макушка.

— А они не в-вернутся? — ёжась от холода, спросила обнажённая артистка.

— Не бойся, не вернутся. Они же, хех, не самоубийцы, — вспомнив, что спешу, решил поторопить девушку. — Если не хочешь заболеть, то бегом сюда, — я резко перешёл на командный тон. — Обсушиться и одеваться! Быстро!

Как только я закончил говорить, из кустов выскочила обнажённая молодая девушка. Приглушённо пискнув, она быстро преодолела ручей и, схватив полотенце, начала активно вытираться.

«А у тех наёмников губа не дура, — признал я, разглядывая «даму в беде». На вид лет шестнадцать-восемнадцать. Подтянутая фигурка с округлой попкой, даже на вид упругая грудь третьего размера с задорно торчащими (от холода, конечно, но всё равно соблазнительно) сосками, гладкая, без единого волоска кожа. Светлые волосы, мерцающие в лунном свете серебром, доходили до середины спины. Глаза насыщенно-зелёного цвета на милом, немного детском личике создавали весьма приятный глазу образ.

Красивая. Чем-то она напомнила мою погибшую сокомандницу, Ремус.

Также я отметил несоответствие облика и поведения заявленному роду деятельности. Впрочем, на убийцу или шпиона блондинка походила ещё меньше, чем на бродячую артистку.

— Чег-го ты так смотришь? — спросила слегка дрожащая девушка, начав спешно одеваться. — У меня что-то на лице?

— Всё в порядке, любуюсь просто, — изогнул уголки губ. — Меня зовут Куроме. А как имя прекрасной нимфы этого ручья?

— Хи-хи, спасибо. Ты тоже отлично выглядишь, — с нервным смешком, чуть поправив волосы, улыбнулась на удивление быстро успокоившаяся блондинка. — Прошу прощ-щения, что не представилась сразу, — закончив одеваться, девушка изящно изобразила что-то вроде книксена, слегка присев и разведя в стороны края юбки. — Меня зовут Эрис и я не нимфа, а путешествующая певица, бард и музыкант, — начала говорить блондинка, но отвлеклась, увидев след сапога на рукаве светло-коричневой замшевой курточки. — Вот подлецы! — прошипела она, пытаясь оттереть след. — Ну, д-доберусь я до вас! Только вашего начальника встречу, всё расскажу!

«Забавная», — это, милое, по-детски наивное «всё расскажу!» заставило грустно улыбнуться. Не хотелось бы увидеть, как светлые представления наивной домашней девушки растопчут грязные сапоги реальности. Даже слабо социализированные убийцы Отряда знали о царящей во всех слоях общества круговой поруке.

Хотя, если бы её действительно изнасиловали, учитывая намекающую на непростое происхождение внешность и достаточно дорогую одежду, виновников могли и наказать.

Ну, прояви они дурость и оставь живого свидетеля.

— Пошли, провожу тебя до ваших. Выпьешь там горячего вина или чая. Заодно поговорим с Рутгертом.

— Да, конечно, — ответила Эрис, кутаясь в зелёный плащ с золотистой вышивкой.

— Что? Путешествия и приключения оказались не такими весёлыми и захватывающими, как виделись со страниц книг в тёплом и безопасном семейном особняке?

— Д-действительно, — буркнула она, кутаясь в плащ, — про вонь, г-грязь и противных, наглых, вонючих наёмников в книгах не писали. Х-холодно! Хочу горячую ванну с ароматной солью, мылом и шампунями, — шагающая рядом девушка мечтательно зажмурилась. — А не этот ледяной ручей с острыми камнями и подглядывающим мужичьём… Стой! — вскинулась блондинка. — Откуда ты знаешь, что я из благородной семьи и сбежала из дома? Признавайся, тебя отец послал?! — настороженно посмотрела она.

«Гляди-ка! Даже дрожать перестала, — мысленно хмыкнул такой реакции. — Эх, неказиста участь героя! Мало того, что меня не поцеловали, так ещё и обвиняют непонятно в чем. Правильно кто-то сказал: «За героизм не платят — за героизм расплачиваются». И как тут прикажете стремиться к свету?» — внутренне насмешничал я.

— Совершенно не представляю, кто твой отец, но сильно сомневаюсь, что он смог бы меня «послать». А как догадалась? Элементарно. Кто же, кроме человека, судящего о жизни только по приключенческим романам, пойдёт купаться без сопровождения и хоть какого-нибудь оружия? — с иронией спросил я. — И это неподалёку от стоянки, набитой кучей не всегда трезвых наёмников! Нет, конечно, можно предположить, что ты искала приключений на свою милую попку, — Эрис покраснела и возмущённо вскинувшись, отвернулась, отстав на пару шагов. Ненадолго. Вскоре меня снова догнали. — Но по твоему поведению несложно догадаться, что это не так.

— Ещё бы! Я приличная девушка, как ты вообще могла обо мне такое подумать! Фу! Ещё с этой рванью!

— Вот и я о том же. Плюс слишком дорогая для путешествующего музыканта одежда и полное неумение ругаться. Это у бродячей артистки-то! Чистая кожа без волос это только подтверждает, вряд ли алхимический состав по карману обычной девушке, — на этих словах, блондинка снова смутилась. — Отсутствие оружия, опять же.

— У меня есть кинжал! Просто я его забыла. И он неудобный, вечно мешается, — пожаловалась она, вызвав подозрение, что забыли кинжал отнюдь не случайно.

— Если есть деньги, купи пистолет или револьвер, — посоветовал я. — Кинжалом ещё надо уметь пользоваться, а стрелять научиться намного проще. — Как дополнительный бонус, огнестрел убивал с одинаковой эффективностью и в руках хрупкой девушки, и в широкой лапище бугая. — Не будешь осторожна и не научишься себя защищать — рано или поздно окажешься трупом на обочине. Мой тебе совет: вернись домой. Сейчас не те времена, когда молодой девушке можно пускаться в одиночное путешествие.

— Н-не надо меня пугать, — шмыгнула носом, немного побледневшая девушка. — Я всё равно не вернусь и не выйду замуж за этого противного прыщавого жирдяя! Ты прямо как старый Хант, всякие страшилки рассказываешь. А сама, между тем, гуляешь в одиночестве! Вот!

«Страшилки… Интересно, она вообще понимает, что могло произойти, не вмешайся я? Или это такая защитная реакция?»

— Если я встречусь с бандитами, наша встреча плохо закончится именно для них, — пожал я плечами.

— И в самом деле! — у девушки загорелись глаза. — Ты же та героиня! Я слышала, что ты смогла справиться с огромным чудовищем и спасла наш караван! Я бы тоже хотела стать такой отважной и сильной!

Блондинка не переставала поражать меня своим наивным, восторженным взглядом на мир. Словно едва научившийся ходить котёнок, радостно бегущий за лаской к первому встречному и не подозревающий, что от многих лучше бы держаться подальше. Светлая девушка. Меня совсем не тянуло высмеять её глупость или ткнуть в грязь действительности, наоборот, общение приятно согревало.

Казалось, даже холод в груди немного отступил под этим светом.

— Куроме, подожди, — произнесла отчего-то смутившаяся Эрис, когда показался лагерь.

— О! Так ты всё же решила отблагодарить спасительницу поцелуем? — пошутил я.

— Э-э, нет. Я… я просто хотела… — девушка опустила глаза и стала мять плащ. — Хотела сказать спасибо и предложить тебе зайти как-нибудь в гости. К сожалению, у нас сейчас нет достойного угощения, но я бы что-нибудь спела, а наши артисты показали бы свои трюки. Ты придёшь? — с надеждой посмотрели на меня.

— Конечно, приду, — я дружелюбно улыбнулся. — Как можно отказать такой милашке? Но всё же — как насчёт поцелуя благодарности? — Не то чтобы я воспылал желанием соблазнить блондинку. Девушка мне понравилась, но скорее эстетически и как человек. Просто она так забавно смущалась, что я не смог удержаться.

— Но ты же девушка!

— Что за дискриминация?! Девушка уже не человек, что ли? Или ты считаешь, что я не заслужила благодарности? — я ненатурально изобразил обиду. — Как делать добрые поступки, если тебя даже поцеловать брезгуют?

— Я не брезгую! И я очень благодарна! Просто, ну… — блондинка, снова начала теребить свой плащ.

— Ладно, пошли, нечего здесь стоять, а то и вправду застудишься, — понуро направился к огням стоянки.

— С-стой! — остановил меня окрик Эрис. — Я… — девушка замялась, а потом молча шагнула навстречу и мимолётно прикоснулась своими губами к моим. — В-вот, — выдохнула она, покраснев.

И всё-таки она очень мило смущается, — подумал я, глядя на светловласку, пытающуюся скрыть лицо за волосами. Видимо, родители предпочитали воспитывать свою дочь в строгости, коршуном следя за её моральным обликом. Даже удивительно, что они не смогли загнобить авантюрную жилку.

Жаль будет, если она погибнет.

— Ну как? Небо не рухнуло на землю, а из-за кустов не выскочила строгая дуэнья? — спросил со смешком. — Пошли уж, стесняшка, — ухватив блондинку за руку, повёл её за собой. — И да, это было очень мило.

* * *

«О! На ловца и зверь бежит», — мимо шёл по своим делам Рутгерт.

— Добрый вечер, господин Рутгерт, — вежливо поздоровался я, когда мы с Эрис подошли поближе. — У нас к вам разговор.

— И вам доброго вечера, — без особой радости ответил глава охраны. — О чём вы хотели поговорить?

— О ваших подчинённых и об их странной тяге к мучительному самоубийству, — не меняя тона, я холодно посмотрел в глаза усачу. Может, я и нарывался, но мне хотелось продемонстрировать, что Эрис находится под моей защитой и тот, кто решит ей навредить, получит ответку. Уж недолюбливающий и опасающийся нашу команду Рутгерт донесёт до подчинённых новую диспозицию.

— Что т… вы хотите этим сказать? — Рутгерт ответил хмурым взглядом из-под кустистых бровей, но твёрдости в нём не чувствовалось, скорее отголоски подавляемого страха.

— Я хочу сказать, что крайне неумно с их стороны — пытаться изнасиловать мою подругу и оскорблять меня.

— Они живы? — заиграл желваками и забавно пошевелил усами Рутгерт.

— Даже здоровы, — улыбнулся я, уголком губ. — Всё-таки это — ваши люди и вы за них отвечаете. На первый раз я решила просто поговорить. Надеюсь, вы с этим разберётесь и никто больше не станет испытывать моё терпение. Оно не бесконечно.

Где-нибудь на Земле попытки мелкой девчушки угрожать матёрому вояке, наверное, выглядели бы довольно комично. Но мы не на Земле и обладатель «казацких» усов даже не думал смеяться над предупреждением.

— Кто… как выглядят эти д… б… с… идиоты, — с трудом сдержал мат и подобрал более цензурное выражение покрасневший от ярости капитан охраны.

— Высокого и худого зовут Томми, а его толстого дружка — Кен, — вмешалась в разговор немного робеющая Эрис. — Они подглядывали за мной, когда я купалась и угрожали порвать мою одежду, если я к ним не выйду. И куртку мою испачкали, вот, — главе охраны, был продемонстрирован след сапога на рукаве. — Накажите их, пожалуйста, построже, — закончила девушка и, смутившись под налитым кровью взглядом Рутгерта, отступила ко мне за спину.

— Приношу извинения за своих подчинённых, — склонив голову и прижав правую ладонь к сердцу, сказал мужчина. — Этих людей нанял несколько дней назад один из моих помощников и они не прошли положенных проверок. Когда мы достигнем Южной Крепости, я сдам их в полицию. Вас устроит такое наказание? — тоном, не сулящим ничего хорошего ни виноватым, ни нанявшему их заместителю спросил усач.

Я безразлично пожал плечами. Эрис, покосившись на меня, нервно кивнула.

* * *

После ужина группа стала готовиться ко сну. Закрепив в специальном разъёме местную вариацию примуса, мы путём нехитрых, запланированных конструктором трансформаций превратили сиденья в лежаки. Акира прогнала парней и мы с ней переоделись в пижамы, а потом позволили сделать то же самое им, на время выйдя на воздух. На мой взгляд, можно было и не заморачиваться. В конце концов, короткий топ и спортивные трусы из чёрной обтягивающей ткани выглядели вполне себе целомудренно, но раз у Акиры такой бзик, то не мне её переубеждать.

Когда друзья легли, начав развлекать себя ночной беседой, я не стал присоединяться к разговору, а натянул на себя одеяло и притворился спящим.

На деле мне перед сном ещё предстояло проверить, что же наворотил с собой неуёмный криворучка-экспериментатор.

* * *

«Да-а уж, теперь понятно, почему я днём был таким квёлым и недовольным», — с раздражением на свою опрометчивость, я размышлял над последствиями попытки откусить больше, чем мог проглотить.

Нет, если бы всё прошло по идеальному варианту, удалось бы махом перепрыгнуть несколько ступеней, решив или уменьшив большую часть проблем… но — не срослось. Подпрыгнув на месте, взлететь не получилось. Не вышел из меня Икар, земля притянула обратно, больно врезав, чтобы дальше выбирал цели по возможностям.

Впрочем, вспоминая судьбу оригинального Икара, может, это и к лучшему. Быстрые пути либо ненадёжны, либо берут слишком высокую плату.

Возвращаясь к последствиям: оплеуха от реальности не только отрезвила, но и подарила некоторую ценную информацию, пусть не слишком приятную. Изучение собственной энергетики дало понять, что течение праны замедлилось, как и скорость, с которой организм её вырабатывал. Как я понял, сокращение дозы наркотика и само по себе оказало небольшое влияние, а избыток слишком плотной и агрессивной силы тэйгу его заметно усугубил.

Плохо. Даже небольшое падение плотности и количества жизненной силы сильно ударило по выносливости. К счастью, процессов дальнейшего ухудшения не наблюдалось — наоборот, мои духовная и жизненная энергии стремились вернуться в старую колею. Только в центре груди до сих пор ощущался холодный осколок льда. Там до сих пор протекали непонятные процессы. Оставалось надеяться, что это не приведёт к серьёзным проблемам.

Мне хватило и открывшихся.

Надеясь на чудо, я попытался усилием воли разогнать скорость движения жизненной энергии. Как и ожидалось, безуспешно.

«Ну да, если бы всё было так легко, то нас бы не пичкали этой отравой. Пичкали бы другой, ага», — но я знал, что Акаме умела проворачивать что-то подобное, сознательно снимая часть внутренних ограничителей; значит, и я научусь.

Жаль, что среди знакомых рядом не осталось никого, кто мог бы меня направить в изучении этой способности. Навык был столь же полезен, сколь и опасен. Я прекрасно помнил, как одна из убийц Оарбургов, по уровню — верх нижней или низ средней ступени Мастера-силовика, сняв все ограничители, смогла некоторое время не только доминировать над двумя из Демонов Ракшаса, Гозуки — предыдущим владельцем тейгу Мурасаме, между прочим! — и двумя членами Семёрки, но и делать это, борясь с проклятием означенного тейгу.

Да, это не продлилось долго. И как я слышал, даже не получив ранения проклятым клинком Мурасаме, она бы прожила немногим дольше, убив себя непосильной нагрузкой. Но всё равно скачок от низа-середины ранга практически к верхушке… впечатлял. Очень полезная и, как я понял из разговоров Гозуки и Демонов Ракшаса, практически не убивающая здоровье способность. При грамотном и осторожном использовании, разумеется.

Впрочем, все способности воинов духа опасны. Криво использованное ускорение, например, запросто может превратить пользователя в мешок мясного фарша и осколков костей. Особенно это актуально для высоких ступеней развития.

Если вернуться к действительности, то факт критического значения моей жизненной силы очень неприятен. Я надеялся, что духовная энергия, которой у меня очень много, сможет компенсировать недостаток праны — но выходило, что надеялся зря.

Если воина духа представить как абстрактный электроприбор, а духовную силу как регулируемый аккумулятор, то сила жизненная в этой схеме выступит в качестве проводки. Чем ниже плотность и количество праны, тем выше сопротивление (затраты выносливости) и меньше сечение воображаемого провода (сила на момент времени). Даже если есть возможность подать с «аккумулятора» больше энергии, слабая «проводка» может не выдержать и просто-напросто сгореть.

Как и все аналогии, эта лгала, не совсем верно отражая ситуацию, но общее представление давала. Меньше праны — меньше силы.

Неприятно. Этак с первого места в Списке можно скатиться не то, что в середину, а в самый конец.

Полежав пару минут ни о чем не думая, я повернулся на спину и, устремив невидящий взгляд в крышу кареты, продолжил размышлять о тяжкой доле неправильной девочки-волшебницы.

А что? Девочка? Девочка! Магия и волшебный артефакт есть? Можно сказать и так. Значит девочка-волшебница! Ну, а мёртвые марионетки вместо милых зверушек, соответствующих ГОСТовской махо-сёдзё, это такая мелочь… В конце концов, я могу добавить в коллекцию парочку относительно милых монстров.

«Сейлор-Куроме!» — представив себя в мило-розовом мире каноничных девочек-волшебниц, едва смог сдержать смешок.

Доза юмора вернула присутствие духа. Повеселев, я продолжил размышлять о том, как выбраться из той ямы с… пусть будет шоколадом, в которую посредством наркотиков столкнуло меня любимое — да удавится оно на собственных кишках! — командование.

В принципе, новообретённые способности к ускоренному восприятию могли отчасти компенсировать падение скорости и выносливости. За счёт способности видеть движения врага, словно в замедленной съёмке, можно успешно сражаться и побеждать противников раза в полтора быстрей меня. Это при относительно равном уровне мастерства. Ну, а чтобы не тратить выносливость, нужно просто не затягивать бой. В идеале свести к связке удар-труп, как делают бойцы практикуемого на северо-востоке иайдзюцу.

Тут всё упиралось во время на тренировки и коррекцию стиля боя. Естественно, полностью проблему это не решает, но снимет часть её остроты.

С другой стороны, зачем призывателю лезть в драку, если есть марионетки, которые сделают врагам больно вместо хозяина? На самом деле — отличное решение, тем более, что артефакт как раз требует по большей части духовной энергии, которой у меня намно-о-ого больше жизненной.

Так и представилась картина, где я ем печеньки или попиваю вино, а немёртвые рвут и мешают с грязью тела супостатов.

Но сильный пул кукол ещё следовало собрать. Сейчас в моём распоряжении Кента, который с натяжкой тянет на один из последних номеров в Рейтинге; ещё примерно сопоставимый со мной по рангу огромный — почти трёхметровый! — Мастер рукопашного боя. Наконец, средненький Адепт-ганфайтер с роторным пулемётом — и на этом всё.

Парочка оставшихся мертвяков не стоила упоминания.

Собственно, даже нынешний лидер коллекции не слишком подходил для противостояния вражеским убийцам. В отличие от подобных мне бойцов, делающих упор на скорость и уничтожение единичных целей, этот Мастер вымершей школы, сосредоточенной на укреплении тела, мог работать неостановимой машиной смерти именно против низкоранговых воинов духа и обычных людей. Подобный «танк» неплохо перекрывал мои слабые стороны и был незаменим в уничтожении войск и укреплений. Но слишком уж он медлителен, даже хороший Воин скоростного стиля его обгонит.

Правда, Воин не смог бы за пару ударов разломать крепостную стену и не имел шкуры прочностью как у монстра A-ранга. Но недостатка скорости это не отменяло.

Коллекцию необходимо пополнять. В идеале хотелось бы добавить новобранцев с тейгу. Увы, даже если бы удалось найти и убить тейгуюзера, ценный древний артефакт всё равно конфисковало бы руководство. Монстры? Сильные монстры, как и человеческие мастера — не капуста, которой торгуют на каждом углу. Даже зная место обитания какого-нибудь A или S класса, всё равно придётся отправляться в глубины Диких Земель, где эту Годзиллу ещё нужно убить.

И обретённая гигантская марионетка, при всей своей силе, во время использования принесёт ряд проблем — при схватках накоротке, в плотной городской застройке, внутри помещений. Просто из-за своих размеров. Не слышала об А-ранговых монстрах, даже сравнительно слабых, что весили бы меньше десятка тонн.

Проблемно.

Так или иначе, стоило приобрести хороший бестиарий с описанием возможностей и мест обитания могущественных чудовищ, достойных войти в мой отряд смерти.

Но без летающего транспорта на сафари по территориям монстров не отправишься. А большую часть крупных летунов в центральной Империи выбили. Короче говоря, решение большой проблемы тянуло за собой целый ворох проблем поменьше. А те как матрёшки разделялись на свои. М-да…

Стоило пару слов сказать о тропе, которая, как я надеялся, сможет вывести одну скромную некроманси к вершине могущества, сделав одним из сильнейших существ этого мира. Ну, или приведёт к смерти, или безумию, или превращению во что-то непотребное, клыкасто-рогато-когтистое.

«Хм, как-то многовато плохих финалов».

Впрочем, это логично. Чем выше вершина, тем выше шанс, свалившись с неё, разбиться в лепёшку.

В общем, я собирался поглотить или слиться (при полном доминировании моего разума, естественно) с сущностью, заключённой в Яцуфусе. Бред? А вот и нет! Я с самого начала был почти уверен в теоретической реализуемости этой идеи. Теперь же мои предположения экспериментально подтвердились. Яцуфуса хоть и отличалась по механизму работы от квазиживой брони Инкурсио, что изначально затачивалась под симбиоз с хозяином, но существующую связь владелец/тейгу можно расширить и углубить.

Выкопав себе могилу, да.

Пусть шанс выжить при попытке слияния с тэйгу исчезающе мал, не говоря о ничтожной вероятности остаться в здравом уме, сама возможность присутствовала. Увы, только теоретическая. Но я вообще сомневался, что Яцуфуса предназначена для таких фокусов. Было бы странно, не возникни проблем. Что ж, стоило подумать над их решением.

Так или иначе, первый шаг сделан.

Если подвести итог, то всё не так грустно, как выглядело на первый взгляд. Я жив, относительно здоров и силён, а в будущем надеялся стать ещё сильнее и здоровее. Нужно лишь хорошо постараться и не пытаться заглотить этого слона одним куском… но чего-чего, а упорства мне не занимать.

Удовлетворённый принятым решением, я прикрыл глаза, плавно засыпая. Постепенно мысли становились всё бредовей, и я, наконец, погрузился в сон.

Довольно странный и не очень приятный.

Примечания:

Как всегда жду критики по тексту.

P. S. Спасибо доброму человеку, что порекламировал фик на СИ страничке Седрика. Удвоившееся количество лайков мотивирует писать дальше.

А.Н. — бечено.

…Под тусклым сиянием багровых небес я ползу среди множества трупов причудливых и уродливых существ. Всё кажется таким огромным и непривычным. А ещё опасным. Вот чья-то лапа хватает ползущую рядом крысообразную чешуйчатую тварь. Слышится предсмертный писк, чавканье и хруст перемалываемых костей. Вовне исходят сладкие эманации смерти. Я в ужасе забиваюсь в щель между камней.

«Fatum risus» — гласила золотистая надпись на чёрном фоне. Табличка с названием висела над входом в трехэтажное здание из серого камня с красно-коричневой черепичной крышей. Под крупными, немного облупившимися буквами читалось более мелким шрифтом на имперском языке: «Улыбка судьбы».

«Латынь? — удивился я. — Привет от другого перерожденца? Хотя не факт», — тут же возразил сам себе. Если в имперском языке хватало слов искаженного английского, то почему бы в этом мире не существовать и латыни? Наименования дензнаков тоже как бы намекали. Вероятно, местная цивилизация всё же наследовала земной или очень на неё похожей.

«Хех, а улыбка судьбы со временем поблекла», — пока Натал договаривался о номерах, я, стоя в холле, разглядывал обстановку. Когда-то местный хозяин неплохо вложился во внутреннее убранство, которое выглядело довольно дорого, даже с претензией на роскошь. По крайней мере, золочёная лепнина на высоком потолке, статуи полуобнажённых девиц и наборный паркет говорили именно об этом. Но сейчас позолота несколько облупилась, да и вся остальная обстановка выдавала трудные для заведения времена.

Тем не менее, внутри действительно, как обещали слова Эрис, царили чистота и тишина. Качество же кормёжки ещё предстояло выяснить.

Забросив вещи в номер, направился в ванну. Настроения для длительных водных процедур не было, поэтому, быстро смыв с себя дорожную пыль, я вскоре покинул санузел. В голове мелькнуло мимолетное сожаление об отсутствии фена. Конечно, моей причёске далеко до шикарной гривы ниже попы, которой обладала Акаме, а жёсткие прямые волосы и сами по себе высыхали довольно быстро.

Но не мгновенно.

В принципе, существовала несложная духовная техника для очистки шевелюры от грязи и влаги. Но она как раз подходила обладателям длинных и тяжёлых грив. Те, у кого причёска покороче, после её применения напоминали ударенных током. В общем, мне лучше использовать полотенце… и мечтать о фене.

— Хм, а что, собственно говоря, нам мешает приобрести сей чудо-прибор? Если их, конечно, производят, — проговорил себе под нос, расхаживая по комнате и давая телу обсохнуть. Разумеется, раньше, до получения тэйгу, обрастать полезным и не очень имуществом было глупо, ибо мне же его на себе и таскать. А вот сейчас, обладая пространственным карманом, можно взять с собой не только фен, но и электрогенератор для него!

Не то чтобы я горел желанием потратить неизвестное количество золота на подобное приобретение, но существовала масса других, более нужных вещей. И как мне раньше не приходила в голову идея о таком использовании Яцуфусы? Это же практически воплощение множества девичьих грёз о бездонной, ультрамаленькой, невесомой сумочке!

Пространственное хранилище мертвых марионеток, естественно, не инвентарь из компьютерной игры и напрямую с ним взаимодействовать нельзя, по крайней мере, на данном этапе. Но что мне мешает назначить «добровольца» на почётную должность носильщика-интенданта и призывать его вместе с грузом? Правильно! Ничего не мешает! Окрылённый перспективами, я весело улыбнулся. Это же всегда можно с собой носить стратегический запас печенек и других сладостей! Не каких-то пару-тройку кило, а целый мешок! Два мешка! Нет, лучше три!

«Ух! Если бы сестрёнка узнала о секретной супер-способности Яцу, то точно бы лопнула от зависти! Какой ещё тейгу способен хранить вкусняшки?! Яцуфуса — лучшая!»

Позже стоило проверить, какой объём груза способна переместить с собой марионетка. При удаче можно носить с собой уйму нужного, начиная от одежды и заканчивая такой полезной в нашем деле вещью, как взрывчатка.

Что интересно, несмотря на наличие намного превосходящих обычный порох образцов, особого распространения «адские машинки» не получили. Нет, в горнодобывающей отрасли вроде использовали вариацию динамита, да и не только в ней. В армии ВВ тоже применялись, в основном в инженерных войсках и у монстробоев. По словам Кенты, несмотря на жадность снабженцев, даже в его захудалой части заманивание особо сильной твари к ранее заложенному фугасу считалось стандартной тактикой. Обычно дорогостоящие потроха сильных монстров с лихвой окупали затраты. Те охотники за ценным ливером, кто побогаче и поближе к Столице, даже неадекватно дорогие гранатомёты имели на вооружении.

Оно и верно: как иначе простым людям справляться с тем же Земляным Драконом или Скальным Вараном, не говоря уж о монстре ранга B или A?

Хотя с A-рангом без поддержки одарённых, скорее всего, никак. Если B-класс можно сравнить с танком, то даже слабый A — это уже практически бронепоезд. Причём очень быстрый, манёвренный и не нуждающийся в рельсах.

Возвращаясь к предыдущей теме: у моих коллег по диверсионно-террористической деятельности различные виды бомб особой популярности так и не снискали. Ни тебе бандитов и «бизнесменов», увлечённо подкладывающих друг другу взрывоопасные подарки, ни революционеров-бомбистов. Даже религиозных фанатиков, несущих неверным очищение с помощью аллах-бабахов, в Империи не завелось.

Что ж. Как обладатель знаний более продвинутой цивилизации, я обязан развеять тьму невежества, застилающую глаза жителей этого мира! Террор без взрывов — не террор! Как несладкий чай без десерта! Внутри проснулся какой-то нездоровый энтузиазм.

— Мы взорвём небо, землю и даже Аллаха! — весело воскликнул я и, раскинув руки в стороны, раскрутился на месте. — И да пребудет с нами святой динамит! — в памяти всплыла одноимённая песня группы Powerwolf, отрывок из которой сам просился на язык. Я даже не стал его переводить, английский и так сойдёт за стилизацию древнего языка.

— Pray for this time we awake*

And we all

Die, die, die tonight

Sanctified with dynamite

Die, die, dynamite

Hallelujah! …

/*Молитесь в мгновения нашего пробуждения

И мы все

Умрём, умрём, умрём этой ночью,

Освящённые динамитом,

Умрём, умрём, подорвёмся,

Аллилуйя! /

…«Блин, стоило расслабиться с дороги, и началось, — мысленно пробурчал я, когда волна веселья схлынула. Идея сыграть в безумного подрывника и очистить всех пламенем взрывов не перестала казаться интересной, но уже не несла такого, хм, взрыва эмоций. — Да и одеться надо бы, — пальцы поскребли голый живот. Представив, как выглядел со стороны, недовольно хмыкнул, покачал головой и принялся облачаться.

Несмотря на снижение дозы наркотика, на меня всё так же иногда «накатывало», стоило слишком расслабиться. Да и объединение памяти прошло не так гладко, как хотелось бы. Внутренних конфликтов не наблюдалось лишь до тех пор, пока точки зрения прошлого и нынешнего воплощений не вступали в конфликт. Эксперименты с силой тейгу тоже не добавляли уравновешенности.

Не мешало бы налечь на самоконтроль и включить в график классические успокаивающие медитации.

— Прости, дядюшка Шео*, но я предпочту сыру печеньки… те самые, с Тёмной Стороны, хихикс.

/*Шеогорат, Даэдрический Лорд, покровитель безумия. Персонаж серии игр The Elder Scrolls./

Одевшись, уже спокойно вернулся к мыслям об использовании взрывчатки. В принципе-то идея хорошая, особенно ввиду грядущего ослабления. Задумавшись, я снова начал расхаживать по комнате. Вместо того, чтобы лезть в пасть дракона самому, можно отправить туда увешанную взрывчаткой нежить. Похрустывать печеньками и наблюдать за фаершоу со стороны, что может быть лучше?

Но как и всегда, существовала парочка нюансов.

Во-первых, взрывчатку нужно где-то достать. Тут повальная коррупция и воровство на армейских складах играют мне на руку, спасибо новому министру обороны Кокэю. Даже без предъявления тяжеловесных бумаг с водяными знаками и печатями, военные интенданты с радостью спишут центнер-другой отсыревшей/погрызенной крысами/использованной на учениях взрывчатки.

Но нужны деньги. Видимо, пора подыскивать кандидатуру на роль спонсора группы доблестных защитников Империи.

Во-вторых, потребуются знания. В отличие от использования и противодействия стрелковому и метательному оружию, сапёрному делу нас в Подземной Базе не учили. Про навыки прошлой жизни и вспоминать не стоит. Не хотелось бы подорваться на собственном «подарке» и на практике проверять устойчивость воинов духа к слишком близким взрывам.

Я задумчиво почесал подбородок. Вроде бы Кента упоминал, что немного разбирается в установке фугасов и обращении с гранатами. Чтобы провести ликбез, этого должно хватить, а позже можно подыскать нормального специалиста. В южном городе с забавным названием Кукута, куда направляется наша группа, тоже есть военная часть, а местный генерал является одной из целей. Так что…

Гррр! — рык желудка вывел меня из размышлений, напомнив, что ужин ужином, но и до него неплохо что-нибудь перехватить. Не найдя поводов возражать «внутреннему монстру», я направился на инспекцию местного ресторанчика.

* * *

Как и само заведение, ресторан при гостинице производил впечатление обедневшего аристократа, старающегося сохранить остатки былого лоска. Зал практически пустовал, лишь один из столиков занимал пожилой мужчина с седеющими тёмными волосами и короткой «испанской» бородкой. Одетый в идеально выглаженный, по виду недешёвый, но уже не новый костюм темно-серого цвета, одинокий посетитель что-то пил из чашки и задумчиво смотрел в окно. Увидев мою застывшую в поисках официанта фигуру, мужчина поставил чашку на стол, поднялся со своего места и спросил:

— Желаете сделать заказ?

— Вы официант? — удивленно спросил я. Этот человек с умными глазами и следами чернил на пальцах походил на официанта так же, как здоровяк Бэйб — на выпускницу института благородных девиц. Хотя, ненадолго усилив обоняние, я понял, что от него исходит запах этой гостиницы. Значит, действительно кто-то из местных работников. Управляющий?

— Не похож? — обладатель ухоженной бородки изогнул бровь.

— Не очень. Скорей, я предположу, что вы управляющий… или даже владелец этого заведения.

— Браво! Восхищён вашей проницательностью, юная леди, — улыбнулся мужчина. — Но сейчас, пока мои сотрудницы заняты, я действительно исполняю роль официанта. А вы, полагаю, спасительница племянницы моего друга Хантера?

— Можно сказать и так, — я неопределённо дёрнул плечом.

— Тогда для юной героини первый заказ за счёт заведения, — чуть шире и, как мне показалось, с некоторой иронией улыбнулся мужчина, показав здоровые зубы. Ну, или качественные протезы, что тоже возможно.

— Было бы некрасиво вас разорять, — ответил, мысленно поморщившись от словосочетания «юная героиня» и снисходительных ноток в голосе. — Поэтому закажу чай с пирожными и печеньем, а также небольшую историю о названии этого места.

— С радостью выполню ваш заказ, — глаза моего собеседника на мгновение сузились. — Нам, старикам, поболтать только в удовольствие, — вернув себе радушный вид, сказал псевдо-официант и направился к кухне.

«Чего это он? — удивился я мелькнувшему в чужих глазах раздражению. — Неужели увидел в моей шуточной фразе о нежелании разорить это заведение попытку уколоть, намёк на его бедственное положение? Забавно. Будем считать, что это ответ на юную героиню».

Зачем я интересовался историей гостиницы? Если исключить любопытство и желание развеять скуку, цель — сбор информации. Я, конечно, неплохо перетряхнул память как того, что нам говорили во время учёбы, так и того, что удалось увидеть за время работы, но этого недостаточно. А из подобных историй порой можно выловить интересные вещи.

В мире без радио и телевидения с интернетом люди гораздо охотнее шли на контакт, а уж поболтать за столом — это святое. Многие могли так просидеть и час, и два, и больше.

Вскоре мужчина вернулся с подносом, на котором стоял фарфоровый чайник с двумя чашками, сахарница и две хрустальные вазочки с кремовыми пирожными и миндальным печеньем.

Попивая неплохой сладкий чай с такими же неплохими пирожными и отличным печеньем (надо бы прикупить здесь несколько килограмм), я слушал рассказ Брейна, а именно так звали моего собеседника, о его отце, который и основал гостиницу.

Кстати, задав вопрос о таможенных сборах, я убедился, что всплывшие в голове знания не бред. В карман главнокомандующего действительно лились целые реки золота. Хлебная у старика должность.

Возвращаясь к истории родителя Брейна: пятый сын обедневшего рода безземельных дворян, вылетевший с предпоследнего курса медицинского университета, из всего наследства получил полуразвалившуюся торговую лавку в этом городе. Родня, придав ускорения не оправдавшему надежд отпрыску, и думать о нём забыла. Неизвестно, как сложилась бы его судьба в иных обстоятельствах, но недоучившемуся врачу повезло. Затеяв ремонт в доставшемся ему от щедрот рода здании, парень обнаружил самый настоящий клад. На вырученные от его продажи деньги он и построил гостиницу, которой хозяин в память о своём студенческом прошлом дал название на мёртвом языке медиков и алхимиков.

Но судьба, одарив улыбкой отца, решила взять плату с сына. Получив в наследство приносящую неплохой доход гостиницу в престижном районе, Брейн довольно успешно ей руководил и даже затеял расширение бизнеса, вложившись в строительство ещё одной.

А потом в том районе вспыхнул масштабный пожар.

Разумеется, огонь в конце концов удалось победить, но значительная часть города превратилась в горелые развалины. В том числе и строящаяся вторая гостиница.

Всё бы ничего, ведь первое заведение не пострадало. Но один высокопоставленный чинуша решил провести аферу, скупив за бесценок землю под пожарищем. Само собой, бывшие хозяева этому не обрадовались, а кое-кто резко возражал… но, как и всегда, прав оказался тот, у кого больше прав. Хитрый чиновник вдобавок сумел организовать на бюджетные средства расчистку пострадавшего от пожара района и вполне обоснованно рассчитывал обогатиться на торговле землёй под застройку.

Только у одного из выкинутых на улицу погорельцев имелось своё мнение на этот счёт. В итоге чинуша безвременно скончался.

Стоило ли надеяться, что после торжества справедливости всё наладится? Ну да, смешной вопрос.

После смерти комбинатора его действия признали незаконными, а земля перешла в ведение городской администрации. Пока коллеги погибшего увлечённо грызлись за самый жирный кусок пирога, образовавшийся пустырь облюбовала беднота, быстренько застроив его своими хибарами. Ранее престижный, район, превратившись в окраину трущоб, мгновенно потерял свою привлекательность, а цена на землю в нём рухнула вниз.

В итоге прежде довольно дорогая и престижная гостиница Брейна растеряла всех своих состоятельных клиентов (кто из богатеев согласится жить в месте, кишащем бродягами, ворьем и бандитами?). Ныне «Улыбка судьбы» держалась на плаву в основном за счёт старых клиентов да упёртости её владельца и работников, не желающих покидать это место.

«Как это мило и знакомо, — хмыкнул я. — Меняются миры и времена, а коррупция, головотяпство и пофигизм продолжают торжествовать над здравым смыслом. А ведь если каким-то чудом у меня получится не сдохнуть, сохранить страну и занять значимый пост, то со всем этим придётся что-то делать», — я с иронией и каплей страха представил, что мне предстоит копаться в бумагах и выслушивать лживые оправдания ворья на госслужбе.

«Нафиг-нафиг!» — отогнал мелькнувшие в голове картины. От такой работы хотелось держаться подальше.

Ещё когда наша группа числилась учебной, я спихнул обязанности командира на друга именно из-за своих околонулевых лидерских талантов и такого же желания заниматься отчётами. Стоило бы начать бороться с этим недостатком. А то стану начальником, да перебью всех коррупционеров и казнокрадов, — кто тогда станет трудиться на ниве учёта и распределения благ? Хотя громкая и показательная казнь десятка-другого особо отличившихся и бесполезных вполне могла заставить остальных притихнуть и умерить аппетиты.

Ненадолго.

Для постоянного эффекта нужна нормально работающая полиция, а не бандиты в погонах, о «честности» и «неподкупности» которых по всей Империи ходят анекдоты. Относительное исключение составляет разве что стража Столицы. Несмотря на невысокое мнение Кей Ли, столичные полицейские умеют работать, хотя тоже отнюдь не безгрешные ангелы.

Я, конечно, не специалист, чтобы категорично судить об этом, но знал, как любитель прогуляться по улицам посещаемых городов, что шанс наткнуться на бандитов в сердце Империи в разы меньше, чем в любом другом городе…. разумеется, если говорить о благополучных кварталах. По слухам, в этом «безобразии» виноват нынешний глава Полиции Столицы Огр. Или, как его прозвали за мягкий и добродушный характер — Демон Огр. Довольно эпичный персонаж, крайне жестокими методами подмявший под себя разом столичную полицию и криминал.

Если слухи не врали, мужик выполнил воистину грандиозную задачу по наведению порядка в городе и реально заслуживал уважения вне зависимости от своих целей. Впрочем, «всенародной любви» к главному столичному полицейскому это не отменяло. Я бы не удивился, узнав, что ему принадлежал рекорд столетия по пережитым покушениям.

Да-да! Я говорил именно о том злодейском злодее, которого в будущем убьют отважные борцуны за свободу и всеобщее счастье из Ночного Рейда. Что ему там инкриминировали? Беззаконную казнь мужа какой-то проститутки? Или она после смерти благоверного ей стала? Железобетонный повод ухлопать человека, на котором держится порядок в многомиллионном городе — и погрузить сей город в хаос полицейско-криминальных войн с переделом власти! Ну чем не героический подвиг?

Понятно, что мятежникам только того и надо, но я сомневался, что сестра с энтузиазмом восприняла бы подобную цель, заяви о ней лидер рейдовцев открытым текстом.

Не принимая людоедские порядки в стране, «во имя народного счастья» Акаме пошла против Империи, убила прошлого командира нашего Отряда генерала Билла, своего приёмного отца и наставника Гозуки, даже сокомандницу, с которой они вместе выросли, не пожалела. Я очень сильно сомневался, что сестра стала бы смиренно воевать за «те же яйца, только в профиль». Скорее уж внутренний мир этой хитрой твари Надженды ждало бы знакомство с Мурасаме.

Впрочем, на то она и хитрая тварь, чтобы оплетать таких, как наивная сестрёнка, тенетами лжи. Хотя, если верить канону, мятежный генерал не слишком-то заморачивалась с созданием реалистичных доказательств необходимости устранения цели.

Вот как второсортная путана смогла выйти на представителя самой разыскиваемой в Империи террористической организации? По объявлению в газете? Не говоря уж о вопросе, откуда у неё взялись деньги на заказ (а бесплатно «герои» из Ночного Рейда не работали). Сколько могло стоить заказать одну из ключевых фигур Столицы? Никак не меньше нескольких сотен золотых, или, переводя на деньги прошлого мира — минимум несколько сот тысяч долларов.

Даже если гипотетическая проститутка возьмётся обслуживать по несколько клиентов за раз, чтобы собрать нужную сумму, ей всё равно пришлось бы трудиться минимум год. Без остановок и перерывов на обед. Перед глазами на мгновение предстала картина того, как передовица всея борделей, не покладая, хм, ничего не покладая, работает без перерывов и даже во сне.

Да-а… это был бы трудовой подвиг, способный посрамить самого Стаханова!

«Ой, халтура! Ой, не верю!» — оценил я игру актёров и сюжет пьесы. Похоже, Надженда придерживалась крайне невысокого мнения об интеллектуальных возможностях своих подчинённых.

Эх, сестрёнка, с кем ты связалась?

Обидней всего, что лишь пару дней назад я и сам мало чем отличался от высмеиваемых революционеров. Да, я, как и сейчас, боялся и ненавидел Маркуса и его прихлебателей, но при этом верил, что он, как и мы, действует во благо Империи и её граждан.

Понимание того, насколько жёстко нас поимели — причём с нашего же согласия! — злило просто неимоверно.

«Ну их в Бездну! — я раздраженно тряхнул головой. — Что одних, что других. Буду я ещё из-за всяких ублюдков портить себе аппетит. Как там у Шекспира? Чума на оба ваших дома!»

— Только массовые казни могут спасти Отечество, — тихо буркнул себе под нос, после чего забросил в рот последнюю печенюшку. На аппетит я наговаривал, конечно, зря, он у меня закаленный. После тренировок на смертниках, «монстра в животе» не способен пронять даже вид и запах свежевспоротого брюха, сопровождаемый воплями его обладателя, не то, что какие-то там мысли.

Ничто не может помешать доброй девочке-волшебнице насладиться вкусняшками!

— Что? — сфокусировал на мне взгляд ушедший в свои воспоминания пожилой мужчина.

— Если бы каждый новый чинуша занимал кресло, сделанное из кожи его проворовавшегося предшественника, Империя выглядела бы иначе.

— Кхм, да уж… — задумчиво протянул Брейн, всё ещё пребывая в своих мыслях. Потянувшись рукой к вазочке с миндальным печеньем и обнаружив там пустоту, он перевёл свой взгляд на полупустую тару из-под пирожных, которая, как и печеньки, была загодя отодвинута от загребущих рук. — Кхм, очень неожиданная позиция для юной леди.

— Не обращайте внимания, просто мысли вслух, — отмахнулся я. Но явно скучающий и любящий поговорить хозяин гостиницы не упустил предлога, втянув меня в диалог (скорее монолог) на тему, «как благоустроить Империю».

Брейн оказался ярым сторонником политики премьер-министра Чоури и прошлого Императора. Послушать о планируемых ими реформах было интересно, но слишком уж навязчиво и в розовых тонах описывал свои взгляды собеседник. С одной стороны, он желал реформ, которые власть якобы обязана провести (лично Онест ему должен, ага), а с другой — считал необходимым посадить «душителей народных свобод» на короткий поводок, как при мудром батюшке нынешнего правителя (правильно, зачем в смутные времена нужны полиция и спецслужбы?).

Аккуратные попытки напомнить о мятежниках, с которыми вообще-то необходимо бороться, небрежно отметались. Видите ли, сознательная общественность сама должна присоединиться к прогрессивному движению, а «юная леди» в силу молодости просто не способна этого осознать. Причём говорил мой визави с таким апломбом, что его хотелось пару раз приложить лицом об стол. Исключительно ради приведения в чувство. Вот зачем начинать беседу, если не готов принимать мнение собеседника во внимание? Немного обидевшись, под действием эмоций я эвфемистично намекнул, чем в отсутствие опоры на спецслужбы закончилась попытка реформ для родителей нынешнего мелкого правителя.

На этом разговор и спёкся. Владелец гостиницы явно не горел желанием развивать опасную тему, да и я, опомнившись, прикусил язык, не озвучив ничего, кроме иносказаний.

— Если меня будут искать, передайте, что я ушла проветриться и скоро вернусь.

— Здесь небезопасно гулять после захода солнца, особенно в восточных кварталах. К вам могут пристать бродяги или даже бандиты, — с некоторым беспокойством посмотрел на меня полуседой мужчина.

— Тем хуже для них.

Ступив на брусчатку улицы, я выдохнул:

— Уф. Раздражающий тип.

В целом хозяин гостиницы казался неплохим человеком, а мою антипатию вызывало несовпадение характеров, но раздражение от этого никуда не девалось. Как и тот факт, что я наговорил лишнего. Увы, но несмотря на память прошлой жизни и суровую школу нынешней, моему телу всего четырнадцать и это… сказывалось. Хотя справедливости ради стоило отметить, что память привыкшего к свободе слова землянина тут больше мешала.

«Надо было уходить сразу, как кончилась еда, а не строить из себя диванного политика», — с досадой думал я, шагая по дороге.

Наступающие сумерки затенили неухоженность местных улочек, но даже без обострённого духовной силой зрения я бы легко заметил, что для этого района наступили трудные времена. Некоторые фонари разбиты, зеленые насаждения выглядят запущенно, фасады части домов облупились. Да и запашок навоза ощущается сильнее, чем должен в местах, где улицы убирают качественно и регулярно.

Наблюдая за картиной упадка, сдерживаемого теми, кто по каким-то причинам не смог покинуть этот проклятый неудачей район, я вернулся к затронутой в разговоре теме смерти прошлого Императора.

На самом деле теория об отравлении Императорской четы (а если верить канону манги — самая что ни на есть реальность) очень популярна в околореволюционной среде. Представители одной из ячеек меня с ней и познакомили практически на заре карьеры.

Наивные люди! Я тихо хмыкнул, вспомнив ту миссию. Тогда мятежники хитро совместили свою базу и подпольную типографию под вывеской клуба любителей поэзии. Довольно оригинальная маскировка. Впрочем, судя по сплошь интеллигентным лицам, никудышным боевым навыкам и тому, что многие из бунтовщиков вместо того, чтобы драться или бежать, пытались «глаголом жечь сердца» пришедших по их душу убийц, маскировка их была не такой уж и маскировкой.

Они так увлечённо вещали, что мы служим узурпатору и убийце прошлого Императора, будто верили в то, что группа малолетних ликвидаторов мгновенно перекуется и бросится свергать «тиранию мерзавца-Онеста и его клики».

— Смешные, — я улыбнулся заросшему щетиной мужику, который целенаправленно двигался в моём направлении. Тот почему-то сбился с шага и сделал вид, что шёл мимо.

Конечно, полиция и разведка по мере сил боролись с неугодными нынешнему правительству слухами и их распространителями. И если бы до них дошла информация, что кто-то из благородных или приравненных распространял не одобряемые государством сплетни, такого говоруна взяли бы на карандаш и даже могли покарать… штрафом. «Суров закон, но он закон», как говорили римляне.

Пока дворяне не начинали плести откровенных заговоров или прилюдно оскорблять Императора, они могли болтать между собой практически о чём угодно. Вот для простонародья, особенно небогатых его представителей, которые не могли дать судье взятку, последствия невоздержанности на язык выходили намного печальнее. Имперское правосудие не ведало жалости к беззащитным нижестоящим. В зависимости от настроения юстициаров, незадачливый болтун мог получить наказание, начиная от кнута (плетями наказывали за менее значимые проступки) и заканчивая «высшей мерой», с формулировкой «за подстрекательство к бунту».

«Хорошие у нас в стране законы, справедливые!» — Хотя чему тут удивляться? Неравенство сословий перед законом — одно из его основных положений. В прошлом мире правящий класс также создавал правила для своего удобства, а не для эфемерного «блага страны», просто это не так бросалось в глаза.

Не то чтобы я хорошо подкован в Имперском законодательстве. Просто во время тренировок на смертниках некоторые из них любили поболтать и, перетряхнув воспоминания, из этой болтовни удалось вытянуть некоторые полезные моменты.

По непонятной причине каждый второй считал, что если он или она расскажет свою историю невинно осужденного, то его не станут убивать и отпустят. Глупая надежда. Разу к третьему-пятому нам стало уже плевать, как выглядела и что говорила живая кукла для отработки ударов. Вероятно, в этом заключалась одна из причин, почему им не затыкали рты — психологическая подготовка или что-то вроде того.

Удивительно, что я вообще вспомнил случай приговорённого к смерти за длинный язык. В тот момент мою голову больше занимали мысли, какой тортик приобрести в рядом стоящей кафешке — кремовый или вафельный, а не болтовня будущего трупа.

«Что-то ты совсем в воспоминания ударился, прямо как старик, — хмыкнул я, обходя по широкой дуге подозрительного вида и запаха лужу. Вероятно, действительно не стоило идти в восточную сторону, грязи становилось всё больше. — Хотя если сложить нынешние и прошлые года, то выйдет… да, около сорока. Совсем не юношеский возраст».

Для какого-нибудь крестьянина сорок — это уже дедушка, а шестьдесят — долгожитель. Землепашцы, насколько я знал, редко доживали и до пятидесяти. Голод, монстры, разбойники, отвратительная медицина и всё такое. Рабочие жили ещё меньше. Правда, если сравнивать себя с кем-то вроде генералиссимуса Будо, который в свои девяносто с хвостиком был бодр, силён и выглядел лет на пятьдесят, то я, даже сложив прожитые в обеих жизнях годы, так и останусь сопляком.

Да и вёл я себя, к сожалению, не как умудрённый опытом четырёх десятилетий человек. Наоборот, отдельные очевидные раньше опасности подсознательно перестали восприниматься всерьёз. Земная часть с трудом переваривала некоторые аспекты нынешней действительности. Опасный недостаток, с которым нужно бороться. Но, как говорила киногероиня из прошлой жизни, «я подумаю об этом завтра», а пока можно и расслабиться.

Вспомнив детскую песенку про школу, стал негромко напевать незамысловатый мотивчик, правда, изрядно переврав слова:

— Ловко смертников рубить и одежд не замочить

Учат в школе, учат в школе, учат в школе!

Императора любить, мятежи в крови топить

Учат в школе, учат в школе, учат в школе!

Пленных жёстко допросить и без жалости добить

Учат в школе, учат в школе, учат в школе!..

Так, изгаляясь над раздражавшей меня в бытность земным школьником песней, я размеренно двигался по улицам.

Вопреки предупреждениям Брейна, никто из обретающихся вокруг оборванцев и мутных личностей, которых действительно становилось всё больше, не спешил навязать мне своё общество. Видимо, хозяин гостиницы относился к этим людям с толикой предвзятости.

Ну, или тут сказалась сила тейгу, каплю которой я в качестве эксперимента излучал вовне.

Из центра груди по телу разносилась лёгкая прохлада и, судя по опасливым взглядам полукриминальной публики, производила некоторый эффект. Из неприятного стоило отметить, что даже небольшая доля энергии артефакта начинала понемногу давить на разум. Ничего особенного, но в легкомысленном настрое стало звучать всё больше ноток злого веселья.

С каждым пройденным кварталом число подозрительных типов росло, а окрестности выглядели всё хуже. По обочинам обретались обладатели явно разбойничьих физиономий, пьяные, бродяги и разбитного вида девицы известной профессии. Возраст жриц любви колебался лет, наверное, от четырнадцати и до сорокалетних старух.

Что тут сказать? В Империи нет проблем ни с беспризорниками, ни с детской проституцией. Но не потому, что этих категорий населения не существует физически, просто всем плевать. Бродяг, да и вообще бедноту государство и за людей не особо считало. Что уж говорить о попытках вникнуть в их проблемы?

Любой дворянин или просто «приличный человек» мог убить «трущобную крысу» без особых последствий. Вроде бы для столичных ценителей даже существовали развлечения наподобие охоты на двуногую дичь. По крайней мере, Кей Ли рассказывал о зачистке устроителей таких забав, которые по совместительству держали чёрный* бордель и по неосторожности пустили на мясо кого-то не того.

/*Нелегальные заведения, специализирующиеся на любителях поиграть в Джека-Потрошителя/

Группа нашего шутника в основном специализировалась на работе в Столице, частенько сотрудничая с полицией и смежниками из разведки. Так что он мог рассказать много чего любопытного, хоть и не всегда легко понять, где он шутил, где привирал, а где развешивал на уши откровенную лапшу, вроде байки о жарком из младенца.

Или всё-таки не лапшу?

«Мило, — усмехнулся я, глянув на беременную ровесницу с бланшем на пол-лица. Девчушка лет двенадцати-четырнадцати сидела на ступеньках и «лечилась» крепким алкоголем прямо из горлышка. — А где-нибудь в паре километров звучит «хруст булки» и вовсю льется шампанское. У каждого вечера упоительны по своему, хе-хе».

Спустя некоторое время блужданий и лицезрения безрадостных картин разрухи, грязи и нищеты преддверия настоящих трущоб я повернул назад. Перспектива найти здесь что-нибудь приятное глазу или носу — порыв ветра донёс «дивный букет» запахов помойки, падали и общественного туалета, который с лёгкостью перебил и так не самый благостный аромат грязных улиц — выглядела весьма сомнительно. Прекратив тянуть из Яцуфусы силу, которая уже перестала казаться приятно-прохладной, сделавшись знобко-колющей, я изменил направление движения, собираясь, заложив крутую петлю, вернуться к «Улыбке судьбы».

Но спокойно вернуться в гостиницу мне не дали.

* * *

Уже на границе относительно пристойных кварталов из подворотни раздался детский крик:

— Сестрёнка, подожди!!! — Вскоре оттуда выскочил белокурый мальчуган лет восьми. — Пожалуйста, помоги! Сестрёнка Лия! Ей придавило ногу! Ей больно, а бревно слишком тяжёлое! Скорей! Пойдём! — продолжая тараторить, ребёнок попытался ухватить меня за пояс, но получил хлопок по руке и больше не пробовал тянуться, куда не следовало. Впрочем, создавать шум он не перестал. — Прошу! Пожалуйста, пожалуйста, помоги! Ты же добрая! — мальчик начал всхлипывать, а по его лицу потекли слёзы.

«Талантливый паренёк».

Малолетний артист носил недорогую, но достаточно чистую и опрятную одежду, что создавало образ сына небогатых, но заботящихся о своём отпрыске родителей. В сочетании с напуганно-обеспокоенным выражением на ангельском личике выходил образ, совсем не вызывающий подозрения даже на пороге ночи. Напротив: буквально всё взывало прийти на помощь попавшему в беду ребёнку и его сестре. Ну, взывало бы, обладай его цель более развитыми родительскими инстинктами.

И если бы я заранее не засёк оценивающих взглядов мальца.

Пусть со стороны могло показаться, что я вёл себя довольно беспечно, но любой толковый убийца всегда и в любых обстоятельствах готов отразить атаку или напасть сам. Если сюда добавить обострённые духовной силой чувства и способность ощущать чужую агрессию или внимание — внезапное нападение, как и простая слежка, становились довольно затруднительными. Не невозможными, но требующими специалистов сходного уровня. Много более высокого, чем у уличного мальчишки.

— Ну, веди, Вергилий, — усмехнувшись, я решил поддаться любопытству и проверить, что за умники придумали заманивать жертв, пользуясь их добросердечием.

И разъяснить, как они смертельно неправы.

Альтруистов, готовых прийти на выручку незнакомцу, и так мало, а благодаря таким вот деятелям становится ещё меньше. В награду за желание помочь лишившись в лучшем случае кошелька, и святой сочтёт за лучшее в следующий раз пройти мимо. Как и десятки других людей, знакомых с его историей. Вот и получалось, что подобные шайки, даже если они только грабили, умудрялись изгадить окружающий мир не хуже каких-нибудь отмороженных разбойников.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — чуть не подпрыгивая, затараторил мелкий. — Быстрей, побежали! — паренёк бегом бросился в подворотню, но увидев, что я не собираюсь ускорять шаг, замедлился и повёл меня вглубь дворов.

— Пришли! — воскликнул малец, когда мы миновали неширокий, наполовину заваленный проход между зданиями. Пакостно улыбнувшись, он шмыгнул к грубо сколоченному из досок столу. Там, сидя на таких же грубых лавках, под светом примуса играли в карты четыре бандитского вида мужика. На столе помимо пяти кружек и карт с деньгами стояла глубокая тарелка с какой-то закуской и глиняный кувшин литра на четыре. Ещё два пустых лежали на боку неподалёку от игроков.

— Красава Чики, только за баб тереть начали, а он уже свежую шмару притащил! — щербато оскалился рыжий бандит со свернутым набок носом и шрамом вдоль лба. — Лови, заслужил! — в сторону паренька полетела крупная медная монета, которую тот мгновенно поймал и упрятал куда-то под одежду.

— Так вот ты какая — сестрёнка Лия, — насмешливо протянул я.

— У-кхи-хи-хийх! — разразился дёрганным визгливым смехом, худой и невысокий обладатель сальных волос неопределённого цвета. — Слыхали, как дырка Ржавого? Мож, сменим ему погремуху? А, братва?

— Завались, Хорь! — ощерился кривоносый. — Совсем обдолбался, сучок? Зубы лишние выросли? Ща, бля, исправлю! — не оценил юмора рыжий.

— Ну чё, малявка? — повернулся ко мне смуглый толстяк с побитым оспой лицом. — Типа, кошелёк или жизнь, да? — с такой же щербатой, как у кривоносого, усмешкой произнёс он и расхохотался.

«Не банда, а мечта стоматолога-протезиста».

— Ладно, вываливайте всё ценное и я, так и быть, не стану вас убивать, — наклонив голову к плечу начал ждать реакции. Подобная публика всегда отличалась развитым чутьём на неприятности. Было интересно, смогут они сопоставить оружие на поясе с нетипичной для жертвы реакцией и попытаться решить дело миром или нет?

Толстяк ненадолго напрягся, его ладонь легла на рукоять ножа на поясе, а взгляд метнулся к проходу. Не найдя там ничего опасного, он расслабился и перевёл глаза на точку у меня за спиной.

«Идиот. Он бы ещё пальцем в своего подельника потыкал! — хотя это мало что изменило бы. «Мастер скрытности» в паре метров позади меня сопел так, будто подражал Дарту Вейдеру. Вдобавок «ситх» шумно перетаптывался на месте, не говоря уж о запахе перегара и немытого тела, который данный индивид распространял вокруг. — А вообще странно, что он сразу не попытался меня схватить. Или господа романтики больших дорог изволят куражиться?»

— Шютишь?! — с явно различимым южным говором, произнёс разозлившийся за свой мимолетный испуг, рябой толстяк. — Смишьно тебе? Да? Мы сейчас тоже посьмеёмся! — покрытое оспинами лицо исказилось в злой гримасе.

— Маленькая языкастая шлюшка, люблю таких! — довольно хохотнул бандит с кличкой Ржавый. — Буду первым!

— И чиво ты в малявках находищь? — спросил у подельника резко успокоившийся южанин. — Ни жопы, ни сисек, одни мослы. Хорошая баба должна быть большой, мягкой и сладкой. Как персик! — мечтательно прищурив глаза, причмокнул рябой.

— Зато щёлка узкая! И когда распечатываешь, пищат весело, хы-хы! — расплылся в скабрезной улыбке кривоносый. — Не хочешь, мне больше достанется.

«Странно», — подумал я, глядя на обсуждающих ТТХ моего тела «знатоков женской красоты». Снисходительное отношение от хозяина «Улыбки судьбы» или жалость к «искалеченной девочке» от миньона смогли меня немного задеть. А сейчас я не чувствовал ничего, кроме вялого интереса. Будто посетитель зоопарка, наблюдающий за кривлянием шимпанзе.

— И мне! И мне! Я тоже хочу поиграть! — подал голос подпрыгивающий от переизбытка эмоций мелкий паренёк.

— Ша! — гаркнул доселе молчавший, самый старший по возрасту и наиболее прилично выглядящий бандит с темно-зелёными волосами и повязкой на правом глазу. — Развели базар! А ты, Чики, заткнись, ещё прошлый косяк не отработал. Сказано было лицо не трогать, так какого хера ты ей глаза выколол?! Клещ! — одноглазый перевел свой начальственный взор мне за спину. — Хорош мять говно, пакуй эту дуру и тащи в хату!

— Вы выбрали.

* * *

Если бы кто-то наблюдал за происходящими событиями со стороны, он бы увидел, как лицо странной, совсем не боящейся окружающих бандитов девочки после короткой фразы исказила светлая, но вместе с тем ощутимо неправильная улыбка.

Через мгновение брюнетка исчезла, чтобы появиться чуть в стороне от стола. В одной руке она держала обнаженный клинок, а в другой чистую тряпицу. Не обращая внимания на шум оседающих тел и хрипы рыжего бандита, девчонка протирала и так безупречно блестящий металл.

— Ты тоже весело хрипишь, — задорно улыбнувшись, она посмотрела в слезящиеся глаза рыжего бандита. Любитель молоденьких девочек, упав на спину, зажимал рану на груди, не в силах громко закричать из-за пробитого лёгкого. На растянутых в болезненной гримасе губах пузырилась кровь, а изо рта вырывались свистяще-хриплые стоны.

— Видишь, как бывает? Ты предвкушал развлечение со мной, а в итоге я развлекаюсь с тобой. Хи-хикс, правда, забавно? Даже жаль, что мне скоро на ужин, а то бы мы вместе хорошенько повеселились. Как тебе игра в хомячка и вивисектора, рыжик? — В серых, на миг будто бы налившихся чёрно-фиолетовой тьмой глазах промелькнуло что-то жуткое, заставившее умирающего мужчину выйти из шока от проникающего ранения. Оттолкнувшись ногами от лавки, он сделал попытку отползти. — Куда же ты, дружок? Ты же сам так хотел позабавиться?

С насмешкой глядя на скребущего ногами бандита, девочка положила клинок катаны на плечо. Шагнув к одному из трупов, она выхватила из его ножен длинный нож и метнула в ногу тщетно пытающегося отползти мужчины. Нож по самую рукоять вонзился в голеностопный сустав, пришпилив ногу к вытоптанной земле. Бандит со шрамом на лбу издал полустон-полувскрик и потерял сознание.

— Всё? Сдулся? — в глазах убийцы мелькнуло разочарование. Даже слабый воин духа смог бы сражаться с такими ранами. — Какой нежный! Тебе должно быть стыдно, дружок, — неодобрительное покачивание головы, — ты и минуты не продержался. Скорострел, хи-хи, — весело рассмеявшись своей шутке, девочка подошла к умирающему и точным ударом ноги сломала ему шею.

Вернув клинок в ножны, с играющей на губах полуулыбкой она повернулась к столу, намереваясь проинспектировать его на предмет вкусненького. Но, натолкнувшись взглядом на мертвое тельце белокурого мальчика, на лице которого навечно застыло удивление, юная убийца и сама застыла. А её лицо приняло хмурое и несколько растерянное выражение.

* * *

«Какого хрена я творю?!» — словно ведро ледяной воды окатило меня осознание содеянного, стоило посмотреть в широко распахнутые детские глаза.

«А что не так? Я зачистил банду грабителей, насильников и убийц. Разве не хорошо, что в Империи стало немного меньше человеческой грязи? Ну и развлёкся немного».

«Но я убил ребёнка!» — мысленно возопила иномировая часть личности.

«Первый раз, что ли? — недоумённо возразил сам себе. — Этого хотя бы за дело. Пацан был садистом и сообщником бандитов. Или следовало отпустить поганца и повесить на свою совесть всех его будущих жертв?» — внутри проснулась злость на некстати вылезшие остатки лицемерной морали и воспитания из прошлой жизни. Очень обидно из-за кучки убранных отбросов получить раздвоение личности. Я попытался усилием воли заткнуть назойливое нытьё. Неужели в прошлой жизни я был таким соплежуем?

«Но чем я буду лучше этих бандитов?» — воображаемый голос стал чуточку тише, но продолжал зудеть и создавать внутренний диссонанс на задворках сознания.

«А ничем! Я уже отправила на тот свет на порядок больше народу, чем шестёрка этих крыс могла бы угробить за всю жизнь, и если будет нужно, убью в сотни раз больше! Или ты уже передумал менять судьбу страны, слабак?!»

«…», — внутренний голос, словно не найдя ответа, заткнулся, но продолжал транслировать неприятие. На самом деле это не походило на противоборство двух личностей, скорее на… конфликт точек зрения, что ли? Доставшаяся с памятью частица личности тоже понимала, что уничтожить банду — самый простой и правильный выход. Но несколько убийств, в том числе и ребёнка, неслабо шокировали не привыкшего к такому землянина. Диссонанс шока и весёлого безразличия оказался весьма неприятен и откровенно бесил меня-Куроме.

«Если желаешь остаться чистеньким, единственный выход — прямо сейчас перерезать себе глотку. Не хочется? Страшно снова попасть в Бездну?! Тогда предложи путь получше — или заткнись!» — в ответ донеслась смесь понимания, стыда, смирения и грусти. В тот момент я даже не понимал, какая из моих частей злится на «слабака», а какая с грустью принимает поражение и несостоятельность своей позиции.

Пришедший в равновесие разум перестали рвать противоположные чувства, а я ощутил потерю. Словно небольшой кусочек меня растворился в пустоте. Было немного жаль те осколки мягкотелости, которые я получил из прошлой жизни и которые приходилось осознанно давить.

Пусть эта сентиментальность — лишняя, а то и смертельная в моём нынешнем положении. Пусть!

Она оставалась частью меня.

Я знал, что поступил правильно. Ведь прирезал не мирных граждан, за убийство которых меня мог упрекнуть Натал, а таких же жителей тени, как и я, только заметно ничтожней. В конце концов, если одно зло уничтожит другое, разве это не добро? Ну ладно, ладно, не добро… убийство добрым не бывает. Но правильным и полезным? Вполне!

Несмотря на успешное самоубеждение, тягостный осадок никуда не исчез.

— Твори добро на всей земле,

Твори добро другим во благо,

Не за красивое спасибо

Услышавшего тебя рядом, — пропел я отрывок из песни беззубого тёзки сына премьер-министра.

При попытке представить на месте отморозка Сюры забавного фрика Шуру на лицо снова выползла усмешка. Всё же Кей прав, с юмором жить легче.

«Распустил, понимаешь, нюни! Школьница после мелодрамы, а не убийца!» — мысленно третируя себя за слабость и давя хандру, я окинул взглядом лежащие на столе деньги. Золота на банке у картежников ожидаемо не оказалось, если, конечно, не считать несколько бумажных фантиков достоинством в один аурей. Правда, если учесть, что курс бумажных денег к металлическим неуклонно падал, реальная стоимость такой купюры составляла от силы несколько серебрушек. В общей сложности, если не учитывать горку меди, считать которую мне лень, добыча составила три десятка серебряных аргов или чуть больше половины золотого аурея.

— Голодранцы, — недовольно буркнул себе под нос, оценив скромный размер трофеев. Мятежники в этом плане выглядели достойнее, да и дрались лучше. Придвинув к себе тарелку с закуской, я обнаружил там крупно нарезанный сыр.

Происходи дело в мире Древних Свитков, мне стоило бы испугаться внимания одного божественного сумасшедшего. К счастью, это не Нирн и Лорд Безумия не имеет здесь власти.

По крайней мере, я на это надеюсь.

— А ничего так, неплохо, — оценив вкус, потянулся за следующим кусочком. Ухватив за горлышко кувшин, я сделал небольшой глоток оказавшегося там пива. Признав вкус прохладного напитка удовлетворительным, выплеснул из стеклянной кружки главаря остатки, ополоснул ёмкость ещё одной порцией напитка и наполнил её для себя.

Перед тем, как сделать глоток, усмехнулся и отсалютовал небу, провожая в последний путь частичку себя — наивного гуманиста.

— Лети к тому, кто в тебе нуждается. У простой убийцы нет столько сил, чтобы проявлять милосердие к врагам и преступникам.

Перекусив и выпив немного пива, окинул взглядом мертвецов. Как всегда, съестное подействовало на меня благотворно. Но обыскивать трупы мне было откровенно лениво. С другой стороны, зачем подвергать себя опасности нацеплять вшей и работать самому, если можно смотреть, как трудятся другие? С этой мыслью я поставил кружку на стол и, вновь обнажив Яцуфусу, прикоснулся клинком к трупу одноглазого «пирата». Прикрыв глаза и сосредоточившись на восприятии духовной силы, я с интересом пронаблюдал, как моя энергия поглощалась тейгу и, смешавшись с силой артефакта, наполнила ранее мертвое тело, даруя тому подобие жизни.

— М-да. Ясно, что ничего не ясно, — буркнул себе под нос и открыл глаза.

Вроде ничего сложного, но погибни одноглазый не от тейгу, поднять бы его не удалось. Из любопытства, подтверждая уже известную информацию, я попытался поднять рыжего, которому только пробил лёгкое, а потом сломал шею. Как и ожидалось, ничего не вышло. Энергия, начав наполнять тело, дальше потекла в пустоту: видимо, душонка этого трупа уже успела удрать.

«Хм, и почему «пират», умерший от Яцуфусы, вежливо дождался некроманта, а невоспитанный педобир нагло удрал? Интересненько. Нужно будет попробовать создать марионетку в медитации».

Вернув меч в ножны и поглаживая подбородок, начал размышлять, как бы это сподручнее провернуть. Находясь в трансе, чувствовать и управлять своим телом меня не выходило, что вызывало закономерные трудности в убийстве жертвы с последующим воплощением идеи.

— Хм, — не придя к конкретным выводам, забросил в рот очередной кусочек сыра и, сделав глоток из кружки, перевел взгляд на её бывшего хозяина. Обладатель пиратской повязки всё так же лежал на земле. Его единственный глаз безразлично взирал на свою убийцу и нынешнюю хозяйку. — Чего лежим? Кого ждём? — я сделал глоток из кружки и посмотрел на ожидаемо не ответившего неразумного немёртвого. — Работать, негры, солнце ещё выс… гм, всё равно работать!

Мертвяк оттащил трупы в сторону, изъял ненужные им более ценности и отправился перетряхивать своё бывшее логово. Я же лениво наблюдал за процессом и цедил пенное с сыром. Яцуфуса пребывала в ножнах и тот факт, что это совсем не сказывалось на трудоспособности марионетки, поднимал настроение ничуть не хуже перекуса. Теперь, обладая более плотной связью с тэйгу, мне не требовалось держать меч в руках, чтобы передавать и получать энергию.

Хоть какая-то хорошая новость. В итоге меланхолия меня практически покинула.

Я дотронулся до точки чуть выше центра груди, где ощущал слабый нематериальный холодок. Сделав новый глоток, задумчиво посмотрел на выглянувшую из-за облака луну. Если мне не изменяла память, именно в этом месте у генерала Эсдес появился некий сигил, когда она выпила свой тэйгу-кровь. Да и у незадачливого революционера Тацуми, когда он под влиянием своего артефакта начал мутировать в монстра, проявлялось что-то подобное. Какой-то энергоузел?

С трупов своих подельников мой временный слуга ничего интересного не снял. Зато миниатюрный хромированный пистолет, который одноглазый выудил из своего рукава, многократно перекрыл по стоимости всю остальную добычу, вместе взятую. Я уже было решил, что дамский пистолет и есть самый ценный трофей, но когда заглянул в кожаный мешочек, который «пират» положил рядом с притащенной из логова дешёвой бижутерией вроде серебряных серёжек, цепочек или колец, понял, что ошибался.

Разглядывая комплект из золотого ожерелья с изумрудами, таких же серёжек и небольших наручных часиков, также инкрустированных мелкими зелёными камнями, я пришёл к выводу, что банда умудрилась ограбить жену или дочь состоятельного торговца или аристократа.

Не все мнящие себя авантюристками дурынды так везучи, как Эрис. Окончить свой путь в канализационном колодце в виде многократно изнасилованного тела с выколотыми глазами — вот типичный финал поиска приключений.

Я недовольно осмотрел добычу. Украшения хоть и были, вероятно, дороже миниатюрного пистолета, по степени бесполезности его даже превосходили. Хотя запас карман не тянет, особенно если он пространственный. Если что, блестяшки можно подарить Акире, ей вроде нравилось подобное. Можно взять часы себе, но носить их на руке означало сломать в первом сражении. Да и не нравился мне их стиль, вместо изумрудов я бы предпочёл рубины. А вообще лучше раздобыть карманный хронометр, как у Натала.

Призвав самую сильную и внушительную из своих марионеток, вручил почти трёхметровому гиганту трофейную сумку со скупой добычей. Дешёвенькая медная и серебряная бижутерия вместе с остальным хламом остались лежать на своих местах. Будет подарком первому нашедшему.

Через десяток минут я с комфортом ехал в гостиницу. Транспортом, выполняющим заодно роль пугала и носильщика, выступал призванный гигант. Почему я решил возвращаться таким экстравагантным способом? А почему нет? Перемещаясь на двуногом Буцефале, я точно не вляпаюсь в грязь или бандитов. Настроение наблюдать за уличной жизнью или куда-то встревать напрочь испарилось, а раз так, можно и покататься. За пару кварталов до гостиницы отзову «коня» вместе с добычей и без лишнего внимания вернусь.

Три метра роста, рожа злобного неандертальца, широченные плечи, прикрытые лишь кожаной жилеткой и длинные, почти до колен руки толще меня самого успешно заставляли всех встречных оборванцев держаться от марионетки (и меня) подальше, что, собственно, и требовалось. И это я ещё заштопал многочисленные ранения, которые регенерировали в пространственном кармане, иначе люди бы нас не сторонились, а разбегались с воплями ужаса.

«Это, блин, не улыбка судьбы, а какая-то насмешка», — подумал я перед порогом одноимённого заведения. Очень хотелось верить, что в этом мире не существовало своих мойр, потому как чувство юмора у них, вероятно, ещё черней моего.

Примечания:

Powerwolf — Sanctified With Dynamite https://www.youtube.com/watch?v=3xCicQhQvNY Клип содержит подстрочный перевод и неплохо отражает настроение гг.

Шура — Твори добро https://zaycev.net/pages/7610/761044.shtml?spa=tru…

Традиционно жду критики, ибо самому заметить свои недостатки довольно сложно.

А.Н.: бечено. Последнее доброе дело перед сном, у-а-а-ау-у-ух…

Зал ресторана в моё отсутствие претерпел некоторые изменения. У задней стены образовалось что-то вроде сцены, а столики расположились перед ней полукругом. Наши уже успели спуститься, и теперь Группа А расселась за двумя столиками на краю получившегося полумесяца. Один стол занимали Кей, Акира и Бэйб, за вторым Натал вёл беседу с Эрис.

Помимо команды и артистов, в помещении присутствовало ещё приличное количество народу. Число будущих зрителей меня не слишком удивило: всё же здесь не Земля и развлечений не так много. Не сидеть же вечером дома? Это, конечно, не сильно радовало, — никогда не любил шум и большое количество незнакомых людей вокруг, — но не так чтобы нестерпимо, лишь вынудило ещё раз окинуть посетителей взглядом на предмет поиска потенциальной угрозы.

Натал дотронулся до плеча блондинки и с улыбкой указал рукой на мою застывшую в дверях фигуру.

— Куроме! — подскочившая со своего места девушка с улыбкой облегчения устремилась мне навстречу. На мои уши сразу обрушили пулеметную очередь из упреков и переживаний, от которых я начал вяло отмахиваться, недоумевая от такой реакции. Кто ей случайная знакомая, чтобы за неё переживать?

Хоть я этого не показывал, но забота оказалась… приятна. Тлеющий в груди холодок сменился приятным теплом. Эрис словно несла с собой заряд позитива.

Если отфильтровать эмоции, девушка переживала, так как её ввели в заблуждение. Ну и недооценивала силы одной доброй волшебницы, да.

Узнав у ребят, что я гуляю на улице, она решила расспросить других артистов о достопримечательностях района. А те наплели о близлежащих трущобах такого, что Чикаго времён сухого закона показался бы оплотом законопослушности и благочестия. Неудивительно, что Эрис не на шутку обеспокоилась. Разволновавшаяся девушка даже попыталась подбить ребят из группы отправиться на мои поиски.

Услышав последнее, я не смог сдержать улыбку, представив, как блондинка уговаривала спасти «бедняжку Куроме» из лап стр-р-рашных бандитов.

— …Твой друг Натал тоже сказал, что я зря беспокоюсь. Он такой добрый и хороший! А Кей Ли только отшучивался и смеялся. Он говорил, что ты появишься сразу, как накроют на стол. Ещё он сказал, что это бандитам надо бояться, что ты начнёшь осваивать южную кухню. Только я не совсем поняла, в чём тут шутка. Южные блюда острые, но вкусные, а шоколад с фруктами и орехами просто бесподобен, вот, — Эрис перевела дыхание и забросила за плечо выбившуюся прядь светлых волос.

— Некоторые племена практикуют каннибализм, — проговорил я чуть похолодевшим тоном.

Шуточка Кея смогла уязвить. Даже не тем, что меня сравнили с южанами, которых я недолюбливал, а из-за присутствующей в его словах доли истины. Я не собирался тянуть в рот всякую гадость (бандитятина явно не относилась к кошерной, хех, пище). Нет, мне не понравился намёк на то, что я и есть самый опасный монстр этих улиц.

Правдивый намёк. Мне нравилось убивать.

Это напрягало, что в свою очередь и вызвало вспышку злости на нашего остряка.

…скольжение по наклонной началось после побега сестры. Хладнокровное исполнение приказов разлетелось на куски, стало недосягаемо. Я пытался выместить на врагах свою злость и скребущее на краю разума осознание, что дальше станет только хуже. Это даже помогало, вот только со временем попытки сорвать злость превратились в кровавое веселье. И кто сказал, что я удержусь на краю этой пропасти, не скачусь в маниакальное безумие, как кхорнит какой? Да, я не упивался резнёй всех подряд, получая удовольствие только от убийства «плохих». То есть врагов. И тех, кто мне не нравился. И тех, кто раздражал. Или если просто хотелось поправить плохое настроение — а оно в последнее время редко бывало хорошим. М-да…

Если добавить внутренний конфликт после зачистки обнаглевших бандитов, стоило начать всерьёз опасаться за свою психику.

В общем, мысли и так не самые радостные, а тут ещё этот клоун скалится!

Отвернувшись от девушки, побуравил взглядом повернувшегося в нашу сторону Кей Ли. По ехидному блеску карих глаз и усмешке на физиономии стало ясно, что он готовит новую, очень, по его мнению, смешную юмореску. Кивнув Наталу, зло сощурился и показал Кею кулак. На шутника это особого впечатления не произвело. Нарочито схватившись за сердце (с правой стороны груди, угу), тот преувеличенно испуганно отвернулся.

— Ты злишься? — оторвал меня от кровожадных мыслей чуть дрогнувший голос блондинки. — Я слишком навязчива и много болтаю, да?

— Не на тебя. Мне приятно твоё общество, Эрис, — ответил нервно теребящей рукав девушке. — Просто один обладатель слишком длинного языка вскоре поймёт, что не все его шуточки одинаково полезны для здоровья.

Кей притворился бревном, сделав вид, что не услышал моих слов и не почувствовал взгляда.

«Ну-ну, вот куплю завтра накладки на лезвие или нормальные тренировочные мечи, тогда попробуй не почувствовать их!» — мысленно погрозил, успокаиваясь.

Пройдя к столику, я сел рядом с другом. По другую от меня руку пристроилась Эрис. Рядом, прислонённая к стене, стояла гитара в чехле орехового цвета с изображением стилизованного золотого цветка: инструмент моей приятельницы. Что забавно, рядом с ней опирались о стену глефа Натала и двуручник Бэйба. Отстегнув ножны от пояса, поместил катану под рукой, рядом с остальными, хм, орудиями труда.

— Позволишь? — обратился я к девушке, указав глазами на музыкальный инструмент.

— Ты умеешь играть на гитаре? — удивлённо спросила блондинка, вынимая её из чехла. — Обычно все учатся играть на рояле.

Я отрицательно покачал головой.

— В программе нашей школы не было уроков музыки, но мне интересно посмотреть и, возможно, научиться, — сжав пальцами гриф, попробовал струны. Инструмент лежал в руках достаточно непривычно, так что, несмотря на идентичность земным и память о прошлых навыках, я не врал.

— Правда?! — ярко-зелёные глаза девушки полыхнули энтузиазмом. — Давай я побуду твоей наставницей! Несложные мелодии можно играть почти сразу! — Эрис явно хотела приступить к урокам прямо здесь и сейчас, но я её притормозил, всё же ресторан не лучшее место для учёбы.

— Да-да, Куроме-чи, научишься бренчать и станешь настоящим бардом нашего Отряда, — рассмеялся Кей. — Будешь петь свою колыбельную под музыку.

— Так ты тоже сочиняешь? — ещё сильней загорелась блондинка. — Я просто обязана это услышать! Завтра же начнём учиться! Эм, если ты не против, конечно.

— Почему нет? Я же сама тебя попросила. Но у меня довольно злой или мрачный репертуар, вряд ли тебе понравится.

— Давай, Куроме-чи! Жги! Мы в тебя верим! — Натал и Бэйб поддержали шутника кивками.

— Только не тот ужас, как в прошлый раз, — добавила Акира.

* * *

В ожидании официантки я обратил внимание на нехарактерно унылое поведение Натала. Обычно излучавший благожелательное спокойствие, сейчас парень, побалтывая свой бокал, задумчиво наблюдал за стекающей по стенкам бордовой жидкостью. Со стороны меланхолия блондина не слишком заметна, но не для меня — в конце концов, мы дружили большую часть осознанной жизни.

Чем вызван приступ хандры, я не знал. Но имел некоторые догадки, как и желание вытянуть друга из этого омута. Увы, ни имперская убийца, ни землянин никогда не были хороши в моральной поддержке, поэтому особо изощрённый метод изобрести не удалось.

— Слушай, Натал, а тебе не кажется, что это некрасиво?

— О чем ты? — немного потускневшие голубые глаза снова посмотрели с проблеском интереса.

— Вступить в безнадежный бой с чудовищем и не позвать меня!

— Вступить в бой с чудовищем? — грусть окончательно уступила место удивлению. — Я тебя не понимаю.

— Я имею в виду вино. Тысячи тысяч смельчаков бросали вызов этому безжалостному монстру, но все они в конечном итоге или сдались, или пали к его ногам! — с нотками пафоса произнёс я.

— Ха-ха! Так ты тоже хочешь выпить? — немного повеселевшим голосом спросил парень.

— Ага! — кивнул я. — Но согласись, бескомпромиссная борьба с непобедимым врагом — это звучит намного величественнее, чем простое истребление запасов спиртного? — я заказал у подошедшей розоволосой официантки ужин, а пока он будет готовиться, попросил принести бутылку вина и бокал.

— Кей Ли на тебя плохо влияет, Куроме.

— Да ладно тебе. В чём-то мой будущий придворный шут прав: с улыбкой жить веселей. Хотя… — протянул я, увидев как косится в нашу сторону означенная персона. — Ты прав. Во всем виноват Кей Ли!

Пока мы с Наталом и осмелевшей Эрис пикировались с шутником, нам доставили вино и немудрёную закуску.

* * *

— Ты хочешь съесть такую гору мяса?! — большие глаза посмотревшей на мой ужин блондинки округлились, сделав её неотличимой от персонажа манги (имперские художники тоже любили глазастых персонажей).

— Нормальная порция, — рядом прозвучал смешок друга.

— Нормальная?! Да я за два дня столько не съем! — от избытка эмоций, девушка начала активно жестикулировать. — А если съем, то превращусь в колобок на ножках! — блондинка жестом рыбака, похваляющегося уловом, продемонстрировала свои предполагаемые габариты.

— В этот раз Куроме ещё поскромничала, — улыбнулся Натал. — Наверное, хочет отыграться на десерте.

— На десерте? — во взгляде Эрис, смешались неверие, восхищение и жгучая зависть. — Ты будешь заказывать ещё и десерт?

— Ну да.

— И ты не боишься растолстеть?!

— Не боюсь. Во-первых, я много двигаюсь. А во-вторых, духовная и жизненная энергия поддерживают тела воинов духа в состоянии, близком к идеальному, так что… хм? — ощущение рук Эрис на своей талии заставило удивлённо замолчать. — Я, конечно, не против, но не лучше ли делать это в номере? — практически промурлыкав эту фразу, нежно провёл пальцами вверх по руке девушки к её шее.

Почему-то меня временами тянуло ввести Эрис в смущение. Да и покрасоваться порой хотелось. Если бы влечение к ней как к девушке ощущалось сильней, решил бы, что влюбился. Но так как в платоническую любовь и прочие извращения я не верил, то объяснял свои чувства простой симпатией. Зеленоглазая артистка обладала своеобразной наивно-светлой харизмой и смогла вызвать некоторую благосклонность даже у взревновавшей своего мазохиста Акиры, так что это не удивляло.

— Что? Н-нет, я не это имела в виду! — резко отдернув руки, воскликнула покрывшаяся румянцем девушка, показав, что моя шпилька попала в цель. — Просто трудно поверить во всё это, и…

— И ты решила меня пощупать, чтобы убедиться, не прячу ли я толстый живот? — весело осведомился я. — Хм, а мне нравится эта идея! Теперь при каждой встрече буду на ощупь проверять, настоящая это Эрис или подлый враг под мороком.

— К-куроме, что ты делаешь?

— Как что? Произвожу первичный осмотр вверенного объекта для последующего сличения, — казенным тоном пояснил «объекту». — Как ещё я буду тебя отличать от замаскировавшихся шпионов?

Друг в это время изображал приступ кашля. Хорошо, что Кей ворковал (то есть переругивался) с Акирой, иначе без ценных советов и комментариев не обошлось бы.

— Всё-всё, прекрати, Хант идёт! Сейчас всё увидит же!

Прекратив дурачиться, мы приступили к еде.

* * *

Глава артистов, пройдя к сцене, выдал короткую приветственную речь. Как оказалось, каждый год его труппа, направляясь на некий Осенний Фестиваль, останавливалась в этой гостинице и устраивала выступление.

Место импозантного старика занял уже знакомый мне обладатель красного носа и прохиндейской физиономии. Правда, сейчас — в новой белой рубашке, чёрной жилетке и брюках — он выглядел значительно презентабельней. Даже красный нос оказался припудрен и не выделялся на гладко выбритом лице. Тёмные волосы аккуратно причёсаны, карие глаза лучатся весельем и лёгким ехидством.

«Хм… Кого-то он мне напоминает», — подумалось, когда артист начал юмористический монолог. Выходило, кстати, неплохо. Точно не хуже доброй части юмористов, которых в прошлой жизни показывали по телевизору. — Уж не настоящий ли папаша Кея перед нами кривляется?» — со смешком оторвавшись от трапезы, я поделился своей мыслью с Наталом. Тот, как раз делал глоток вина и с трудом сдержался от того, чтобы выплюнуть его наружу. Эрис, ковырявшая не заправленный салат из одной зелени, расслышав мои слова, тихонько захихикала.

— Хи-хи! Робби — папа! Хи-хи-хи, — прикрыв лицо ладонью, девушка мелко подрагивала от смеха.

Когда возмущённый Кей повернулся ко мне лицом, я, подавив смех, показательно перевел взгляд с шута-любителя на шута-профессионала и, покачав головой, насмешливо произнёс:

— Один в один, — снова засмеялся, глядя на насупившегося парня. Над любителем поиграть на чужих нервах засмеялась вся группа, даже Бэйб несколько раз хмыкнул.

Причина состояла в том, что настоящего отца зубоскала мы прекрасно знали. Как и остальные ребята из Отряда. Как и медики, повара, инструкторы, преподаватели наук и вообще все не глухие обитатели Подземной Базы. Любой хоть краем уха да слышал мелкого Кей Ли, самозабвенно хваставшегося своим родителем — старшим лордом* восточной Империи. Как же иначе? Ведь «их благородие» просто обязано напоминать детям крестьян, мещан и рубежников**, почему именно «их великолепие» должно быть главным.

/* — Старший лорд, он же элдлорд — аналог маркиза, т. е. титул на ступень ниже герцога.

** — Приблизительное подобие казачества. Привилегированное относительно обычных крестьян полувоенное сословие. Селятся на границах с недружелюбными соседями и Дикими Землями. В отличие от казаков царской России, привлекаются к службе только во время крупных конфликтов. В основном поселения рубежников служат пограничным буфером./

Тот момент, что половина благородной крови совсем не помешала продать ненужного ребёнка людям Имперской Разведки, как-то ускользал от внимания мелкого Кея. Хотя чего ожидать от маленького мальчика? Когда он повзрослел и поумнел, хвастаться перестал. Слово «ублюдок» и в этом мире не несло позитивного оттенка.

Так или иначе, к тому времени, когда парень успокоился, он успел достать весь Отряд. Даже по прошествии более полудесятка лет эта история не забылась.

Неудивительно, что подколка вызвала у всех, кого успело достать мелкое «благородие», массу смешков. Сам же острослов, кажется, действительно обиделся. Не став вступать в пикировку, парень насупленно оглядел смеющуюся над ним группу, что-то невнятно пробормотал себе под нос и отвернулся к сцене. Ну да ничего, ему полезно отведать собственного блюда.

«Месть сладка. Хе-хе, будешь знать, как сравнивать меня с южными дикарями!» — я удовлетворённо взялся за еду.

— Эм, Куроме, — дотронулась до моего плеча соседка.

— Да?

— Мне кажется, что шутка задела твоего товарища.

— Ничего, этому зубоскалу полезно. Знала бы ты, как он всех умудрился достать своим высокородным папашей! — я вернулся к мясу.

Вскоре, меня снова отвлекли.

— Ну что?

— Если ты знала о титуле уважаемого отца своего друга, то разве ты не нанесла им обоим оскорбление?

Похоже, я зря упомянул родство Кея. Слишком привык к безразличному отношению к титулу и должности цели среди Отряда Убийц. Так уж нас воспитали: каждый аристократ или чиновник мог оказаться предателем — и целью операции устранения. А вот Эрис, похоже, смотрела на вещи иначе.

— Не беспокойся, папаша Кей Ли далеко и не услышит. И вообще, мне можно. Лучше закажи себе что-нибудь менее похожее на пищу кроликов, а то ушки вырастут, — я положил приборы в опустевшую тарелку и подозвал официантку, которая забрала посуду и приняла от нас новые заказы.

Эрис странно на меня посмотрела, но всё же успокоилась и продолжила терзать салат.

На смену красноносому юмористу пришла пара смуглокожих акробатов — судя по пояснениям соседки, брат и сестра. Вскоре официантка принесла десерт для меня, очередные канапе для Натала и фруктовую нарезку с бокалом вина для Эрис. Видимо, наш дурной пример оказался заразителен.

За выступлением акробатов я следил без особого интереса. Закончив с эквилибристикой, парочка под комментарии юмориста, нагоняющего эмоции байками о «смертельном номере» и жестоких южных обычаях, начала ходить на руках среди расставленных лезвиями вверх кинжалов.

Честно признаться, в представлении мне больше всего понравились стати акробатки. Конечно, до Эрис, как и до подавляющего числа девчонок Базы, ей далеко — но яркая косметика, полупрозрачная, мало что скрывающая одежда и гибкое спортивное тело невольно притягивали взгляд. Жаль, сам номер скучный.

А вот неизбалованной публике акробаты пришлись по душе. Когда из стойки на руках они синхронно встали на мостик среди расставленных кинжалов, а потом, схватив по клинку в каждую руку, эффектно перетекли в стоячее положение, одновременно швырнув оружие в расположенную в нескольких метрах мишень, зрители начали дружно аплодировать. Коробка, с которой среди столиков бегал какой-то мальчишка, стала стремительно пополняться монетами и мелкими купюрами.

Я не удержался и фыркнул.

— Тебе не понравилось выступление Али и Падмы? — удивленно спросила Эрис. Ей самой, судя по горящим глазам, номер пришёлся по вкусу.

— Насчёт эквилибристики ничего не скажу, тут у них неплохо вышло, — дёрнув плечом, ответил ей. — Но номер с клинками не очень. — Натал утвердительно кивнул. — Ладно, тупые лезвия, — а я без труда заметил, что все кроме брошенных в мишени кинжалов были затуплены. — Но метать ножи в неподвижную цель, в нескольких метрах… — я полупрезрительно фыркнул. — Так любой сможет, — в подтверждение своих слов взял у девушки вилку и, оценив баланс, резким движением кисти отправил в мишень. — Как-то так, — под удивлённое восклицание соседки произнёс я, мысленно отметив, что бросок вышел смазанным. — Нормальная цель должна двигаться, отражать твои или посылать встречные гостинцы. Правда, Натал?

Краем глаза я заметил, как к моей вилке, под недоумевающим взглядом начавшего оглядываться акробата, присоединилась ещё одна и столовый нож. Это Кей метнул свои приборы с двух рук. Его снаряды красиво вошли ровно по центру и параллельно друг другу. Парень гордо надулся и с превосходством на меня посмотрел. Я коротко кивнул, признавая поражение. Что поделать? Всегда больше предпочитал совершенствоваться в отбивании снарядов, нежели их метании.

— Верно, — кивнул друг, — ты тоже вспомнила эту игру, Куроме?

— Точно, — улыбнувшись, припомнил пару веселых моментов во время одной из активных игр-тренировок.

— О какой игре вы говорите? — заинтересовалась Эрис.

— Мы брали затупленные ножи, звездочки и всё такое прочее и бросали друг в друга. Можно просто бросать, а можно взять оружие и отбиваться им. Кто получал попадание в смертельную точку или несколько обычных и те, у кого не осталось оружия, считались выбывшими. Довольно весело. — Учитывая, что техникой укрепления на должном уровне тогда владели единицы, снаряды отличались от боевых лишь сбитой заточкой, а бросали мы изо всех сил, попадание выходили не только обидными, но и болезненными. Впрочем, это только добавляло азарта.

— А помнишь, как Ремус перепутала тупые ножи с острыми и попала в ногу Лексу? — немного грустно улыбнулся Натал.

Похоже, не один я, глядя на Эрис, вспоминал похожую на неё невезучую девушку. Первые группы формировались на основе желаний самих членов, а потому были очень дружны. Неудивительно, что не я один не мог забыть тяжело раненую подругу и сокомандницу, которую не иначе как чудом удалось дотащить до Базы. И лишь ради того, чтобы её предательски добили. «Бесполезный убийца должен умереть», — все прекрасно запомнили эти слова.

«Ничего, придёт время, и они ответят за всё. Надеюсь, у офицеров есть семьи и те, кто им дорог».

— Ага! — ответил, не позволив тёмным мыслям отразиться на лице. — Потом он с тем самым ножом гонялся за этой дурёхой по всему залу, — я рассмеялся, вспомнив эту картину. Рослый мальчишка, с перекошенным от злости и страха лицом, неумело ругаясь и не обращая внимания на текущую по внутренней стороне бедра кровь, преследовал улепётывающую и пытающуюся извиняться на бегу девочку. — Иногда мне казалось, что Ремус только притворяется такой забывчивой и неуклюжей, а на самом деле она садистка и все случайности не случайны.

— Хах, это многое бы объяснило, — отозвался парень, сделав глоток бордовой жидкости.

— Точно тебе говорю! — покивал я, с преувеличенно серьёзным видом. — Благодаря кому наша группа убирала площадку с куклами* с той же частотой, как все остальные вместе взятые? Что это, если не садизм? Да после этих тренировок я обращаюсь с ведром и тряпкой не хуже, чем с мечом! Получила побочную специальность уборщицы, — добавил со смешком. — Теперь могу давать объявление в газете: «Быстро и качественно ликвидирую мусор и грязь в вашем доме»!

/* — Жаргонное название живых мишеней для отработки ударов/

Натал громко рассмеялся, видимо представив нас в роли воинов швабр и тряпок.

— Самое сложное — по привычке не убрать вместе с мусором хозяев, — прокомментировал со своего места Кей Ли, под хихикание Акиры.

«Ненадолго же хватило его обиды, — мысленно хмыкнул я. — Хотя о чем я? Это же Кей! Он даже умирать будет с шуточками».

— Эм, а над чем вы смеётесь? — подала голос притихшая Эрис.

— Да так, старая шутка про уборку тренировочных манекенов. Не обращай внимания.

Вскоре на сцене появился новый артист — высокий широкоплечий атлет, и Эрис начала рассказывать о нём. Сделав глоток вина, блондинка продолжила делиться информацией об артистах и их номерах, приправляя всё это сплетнями, забавными случаями и сопутствующей информацией.

Постепенно разговор зашёл о силе воинов духа. Повеселевшей девушке было очень любопытно, насколько одарённые превосходят обычных людей физически. Почему-то честному ответу, что я значительно сильнее выступающего атлета, девушка не поверила и попыталась меня подначить с ним посоревноваться. Я даже на мгновение растерялся. Судя по заблестевшим весельем глазам и лукавой улыбке, блондинка того и добивалась, решив надо мной подшутить.

— Эх! — поддерживая шутку, я издал тяжёлый вздох. — Живёшь себе, как нормальная тварь Тьмы, льёшь реки крови, сеешь ужас и смерть… а потом вместо того, чтобы трепетать в ужасе, тебе предлагают помериться силой с цирковым силачом. Как низко я пала! И что дальше? Нам предложат переодеться в костюмы добрых зверят и выступить на детском утреннике?

От Натала и столика остальных ребят послышались смешки и хмыки.

— Думаю, Акира и Бэйб были бы не против, — улыбнулся блондин.

— Не спорю, — ответил, чуть дёрнув плечом. И рыжая и здоровяк любили детей. Правда, Бэйб, в отличие от Акиры, не стремился никого потискать, представляя себя в роли родителя. Парень предпочитал развлекаться благотворительностью, исправно спуская на подачки бедным всё жалование. Странное увлечение для убийцы. — Только сомневаюсь, что моё предложение поиграть в куклы придётся мелким по вкусу. — Натал, уловив чернушный подтекст, неодобрительно качнул головой. Да и от остальных, кроме показавшего мне большой палец ухмыляющегося Кей Ли, чувствовалось осуждение.

Действительно, не слишком удачно вышло. Может, мне и нравилось убивать, но к резне нонкомбатантов это не относилось. Уж если «злобному некромансеру» не особо улыбалось рубить женщин и детей, то остальных сие занятие вдохновляло ещё меньше. Как и юмор на эту тему. Только наш шутник, как и положено правильному убийце, не испытывал какой-либо жалости к любым целям. В этом мы с ним были похожи, но после того, как всколыхнулась часть личности землянина, собственное «остроумие» покоробило и меня самого.

Сделав большой глоток, я посмотрел на рубиновую жидкость в стакане.

Почти как кровь…

— А я считаю, что ты на себя наговариваешь! Ты милая, добрая, сильная и вообще всех спасшая героиня, а никакая не тварь тьмы! Вот! — блондинка придвинула свой стул и обняла меня одной рукой.

«Приятно», — ощущая на плече руку девушки и вдыхая тонкий цветочный аромат её духов, я чувствовал, как на душе становится легче и теплей. Я приобнял девушку в ответ.

— А ещё мне кажется, что тебе бы подошёл костюм кошечки, — хихикнула раскрасневшаяся от выпитого блондинка. — А тебя, Натал, нарядим в костюм льва, — девушка улыбнулась не знающему как реагировать парню.

«Даже не хочу знать, какими путями ходили её мысли, чтобы породить эту идею, — подумал я, скосив глаза на растерянного друга, посматривающего на меня с некоторой завистью. — Э, нет! На чужой кавай рот не разевай! Ищи себе свою девушку!» — я показал Наталу язык. Хотя, если судить по заинтересованным взглядам Эрис в сторону моего «такого доброго и хорошего» друга, искать свою девушку придётся мне.

— Э-э, спасибо, наверное, — смущённо ответил блондин.

Кей Ли, как всегда, не мог не отпустить пары сомнительных шуточек в наш адрес, но получив от Акиры мощный удар локтем в бок, успокоился.

— Эрис, завязывай с вином, — сказал я. — Тебе ещё выступать, да и Хантер на нас уже косо смотрит.

— Ла-адно. Но вообще-то старик Хант добрый и не станет вас ругать. Вот если бы отец, хи-хи, увидел такое непотребство, то нам бы было несдобровать, — её губ коснулась невесёлая усмешка, а голос погрустнел. — Чувствую себя так, будто не из родного дома сбежала, а из тюрьмы. Если бы не библиотека, уроки музыки и пения, даже не знаю, что со мной стало, — блондинка негромко вздохнула. Но вскоре мрачноватое выражение вновь сменилось светлой улыбкой. — Зато теперь я счастлива! Я счастлива, что смогла сбежать от отца, встретила дядю Хантера и нашла такую подругу, как ты! — зеленые глаза подозрительно заблестели. — А ещё я могу смеяться, говорить и делать что захочу! Обнимашки! — весело воскликнула блондинка, поднявшись со своего места и обняв нас с другом. — Хи-хи, всегда мечтала так сделать!

— Да, я тоже рада, что встретила тебя, Эрис.

* * *

— Скажите, а я бы смогла стать такой же, как вы? — отпив протрезвляющего кофе, спросила блондинка.

— Нет! — в голосе друга слышался металл.

От столь резкого тона, девушка вздрогнула в испуге и недоумении.

— Прости, — стал извиняться парень, — я совсем не хотел тебя напугать или обидеть. Просто… — Натал запнулся, — ты хорошая, добрая девушка. Тебе не нужно становиться такой, как мы.

— Эй-эй! — влез Кей Ли. — Мы классные!

— Точно! — я ободряюще хлопнул друга по плечу. — Кстати, — обратился уже к девушке. — Быть как мы — далеко не так весело, как тебе могло показаться. Настоящие «приключения» сильно отличаются от того, что пишут в романах. Вид трупов и запах чужих потрохов тоже далёк от, хех, эстетически приятного и мало кому нравится.

— Нет-нет, — замахала руками Эрис. — я не собираюсь ни с кем сражаться! Я просто хотела узнать, смогу ли я тоже стать сильной, чтобы самой защищаться от негодяев? И хватит меня пугать, Куроме! Я бывала на Арене и видела гладиаторов, вот!

На последнее восклицание я только хмыкнул, не став его комментировать. Между сидением в комфортной ложе и непосредственным участием в бою имелась «ма-аленькая» разница. Если я оказался прав и нас таки атакуют нанятые «друзьями» главы каравана разбойники, то Эрис это осознает. Слова же, сколько их ни повторяй, так и останутся словами. Поэтому, не став спорить, я предпочёл ответить на вопрос:

— Стать могучим воином духа способен абсолютно каждый, — увидев радостное удивление на лице собеседницы, я криво усмехнулся. — Теоретически. Как и стать миллионером. Кто мешает вчерашнему крестьянину заняться коммерцией и накопить, — я припомнил, сколько «презренного металла» содержалось в одном аурее, и провёл несложные вычисления, — двенадцать с половиной тонн золота?

— Даже отец, наверно, не смог бы собрать такой горы, — хихикнула девушка. — Неужели это так сложно?

— Если бы всё было легко и просто, то каждый мог бы крушить скалы и соревноваться в скорости с пулей, — я насмешливо фыркнул. — Это если говорить о верхней планке. Воином или хотя бы Адептом стать легче, но тоже непросто. Даже слабосилков уровня Ученика в мире не так много. Впрочем, многое зависит от таланта. Но сама понимаешь: талант — дело редкое. Хм, в принципе, пример с богатством довольно удачен. Какому-то крестьянину действительно придётся начинать, имея из активов только дырку в штанах, а единицам счастливчиков достаточно не разбазарить наследство.

— Ты говоришь о Наследии Крови?! — возбуждённо спросила девушка.

Неужели Эрис являлась сторонницей этой бредовой теории сословного превосходства? Я несколько удивился: девушка явно не столь глупа и спесива, чтобы в неё верить.

На просторах Империи уже не первый век ходила многократно развенчанная, но на диво живучая и популярная среди дворянства байка. Видите ли, носители благородной крови по праву рождения превосходят «грязное быдло» в интеллекте, здоровье и красоте, и вообще аристократия — следующая ступень развития человека.

Ведь красивый, чистенький и образованный благородный действительно разительно отличался от грязного, потрёпанного жизнью, зачастую не умеющего даже читать крестьянина или рабочего. Чем не доказательство? Угу, было бы интересно посмотреть на таких красивых, образованных и здоровых «сверхчеловеков», если бы они с детства работали от зари до зари и впроголодь питались всякой дрянью. Короче говоря — первостатейная ахинея, но в силу своей популярности вошедшая во множество учебников хотя бы для того, чтобы её опровергли.

Однако здравое зерно там присутствовало. В семьях потомственных воинов духа вроде военной аристократии, представителем которой был мой разумный миньон, одарённые дети действительно встречались чаще. Это я и озвучил. Как и то, что даже обладатель выдающегося таланта вряд ли сможет обойти менее одарённого, но владеющего ресурсами и информацией.

Там, где первому придётся пережить смертельную опасность, желательно где-нибудь в насыщенных природной силой территориях вроде Диких Земель, второй просто заплатит Храму Боя. Самые дорогие и престижные из храмов имели свои подобные места, где и происходили тренировки неофитов.

Для Учеников и выше существовали ускоряющие развитие алхимпрепараты и не дающие воспитанникам убиться наставники. Не имея нужных знаний, но пылая энтузиазмом проще лечь в могилу, чем перейти на ступень Адепта. Несмотря на то, что укрепление-ускорение-усиление представляли собой что-то вроде врождённых способностей, для их развития требовалось уже осознанно контролировать работу навыков и оптимизировать затраты, что достаточно опасно. Иным способом подняться выше Ученика практически невозможно. По крайней мере, если ты не монстр или хотя бы Изменённый.

Самостоятельно постигать свой путь методом проб и ошибок тоже возможно. Но надо ли говорить, что практически любая заметная оплошность чревата в лучшем случае травмой? Вот и выходило, что для самостоятельного совершенствования нужно быть уже Воином или хотя бы очень опытным Адептом.

Ну, или гением с крайне развитым восприятием внутренней энергии.

В общем, тут всё так же, как и с образованием. Формально — вот он, работающий социальный лифт: учись, трудись и станешь счастлив. А на деле ребёнку горожан или крестьян подняться практически невозможно. Нет денег и связей — нет образования и хорошей работы.

Конечно, многие храмы выкупали талантливых сирот, готовя из них бойцов, но это мало чем отличалось от условий нашего Отряда. Та же пожизненная служба, разве что без наркотиков и утилизации слабых. Я не знал, существовал ли фонд помощи одарённым в науках детям, но не удивился бы, узнав, что такая организация есть и работает на схожих с храмами принципах пожизненного контракта.

Если говорить о более фантастичных возможностях, то тейгу в случае хорошей совместимости способен самостоятельно инициировать носителя и позволяет ему стремительно расти, направляя прогресс по собственному шаблону. Другое дело, что шансы на успех откровенно мизерные, а вот вероятность поймать отторжение и, не имея сопротивления развитого воина духа, мучительно от него сдохнуть — очень даже наоборот.

— Скажи, Куроме, а у меня есть талант? — выслушав импровизированную лекцию, с надеждой спросила Эрис.

— Откуда мне знать? Хотя… — задумался я, вспомнив о приобретённых сенсорных способностях. Всё-таки жажда силы и стремление к независимости мне близки. А раз так — почему бы не попытаться помочь девушке, которой симпатизировал? Да и любопытство взыграло, чего уж. — Пошли.

— Куда?

— Ко мне в номер.

— З-зачем? — В другой момент я бы не упустил шанса подколоть смутившуюся девушку, но захваченный идеей, не обратил на него внимания, как и на Кей Ли, отпустившего очередную шуточку на грани приличий.

— Мне нужна тихая обстановка для проверки. Хотя если ты передумала, то это твой выбор, — я направился обратно к стулу.

— Нет! Пойдём, я готова! — Эрис поднялась со своего места и, решительно взяв меня за руку, повела к лестнице.

* * *

Устроившись на кресле и усадив на другом проинструктированную не шуметь и не дёргаться блондинку, я закрыл глаза и начал погружаться в медитативное состояние. С неудовольствием отметил, что даже незначительная доза алкоголя немного мешала сконцентрироваться. К счастью, удивительно дисциплинированная для нетрезвой молодой девушки Эрис не пыталась меня теребить, и вскоре я достиг нужного состояния.

«И что тут у нас?»

Для начала, если отбросить команду, блондинка обладала самой энергетически насыщенной аурой. Естественно, даже Акира, слабейшая из нас, смотрелась огненным вихрем на фоне свечи. Но в сравнении с «искорками» караванщиков, на которых я набирал статистику, даже «свеча» смотрелась неплохо. Так же было интересно то, что её сила не расходилась по всему телу, а концентрировалась где-то в верхней части тела. Точнее определить не получалось, всё-таки духовное зрение сильно отличалось от обычного.

Странная структура духовного тела меня заинтересовала. Конечно, можно выйти из транса и обрадовать Эрис хорошей новостью, но тут взыграло любопытство и проснувшийся перфекционизм. Вдруг я что-то не так понял?

Я «присмотрелся» немного внимательней, желая увидеть/понять: что за аномалия передо мной и есть ли у блондинки потенциал развития. Через мгновение восприятие резко «протаяло» вглубь, словно плоская картинка, превратившаяся в объемный предмет, только измерений я воспринимал явно больше трёх. На короткий миг моё сознание затопило сложными абстракциями/понятиями/ощущениями, перетекавшими друг в друга, и я понял, каково это — видеть и понимать принципиально недоступные смертным вещи.

На короткий миг я ощутил себя чем-то большим, нежели человек. Но тут буквально взвывшая интуиция мгновенно вырвала меня из транса.

— К7? 0/-1е! — раскалённым сверлом вкрутился в мозг чей-то отвратительно-тонкий вскрик.

«Больно-больно-больно!!!» — я буквально ослеп и оглох от поглотившей меня агонии, лишь ценой невероятных усилий не позволив себе позорно заорать. Казалось, в глаза и мозг залили кипящей кислоты. Ко всему прочему зверски кружилась голова, а желудок со всем содержимым стремился выбраться наружу. К счастью, сидел я достаточно устойчиво и не грохнулся на пол мешком мусора, а тошноту удалось быстро подавить. Монстр-Что-Живёт-В-Животе явно не собирался расставаться со своей добычей.

С трудом удалось частично отстраниться от испытываемых ощущений (навыки медитации и привычка к боли, что в прошлой жизни, что в этой мне изрядно помогли), я приоткрыл тут же начавшие слезиться глаза.

— Куроме, что с тобой?! У тебя кровь! — отдался болезненным эхом голос Эрис. Тихо зашипев, я и сам почувствовал тепло на губах и подбородке и солоновато-металлический привкус во рту. — Сейчас-сейчас!

«Бездна! Неужели так сложно помолчать или говорить потише?! — проскрипело в страдающей от дурости своей хозяйки голове. — Если не отвечать, от меня не отстанут», — немного заторможенно подумал я.

— Номан… нормально. Не шуми. Не трогай. Сейчас пройдёт, — даже хрипловатое звучание собственного голоса отдавалось внутри черепа вспышками страдания.

Заткнув нос правой рукой, левой я взял у напуганной блондинки протянутый мне платок и начал неуклюже стирать с лица кровь. Почувствовав текущую от точки в середине груди прохладу, которая немного облегчила мои страдания, я сознательно потянулся к связи с тэйгу. Через несколько секунд разошедшийся по телу поток силы Яцуфусы принёс облегчение и позволил более-менее нормально мыслить, превратив ослепляющую боль в просто сильную.

Вскоре мне стало лучше, вестибулярный аппарат пришёл в относительный порядок, не грозя свалить меня с ног, как только попытаюсь подняться. Раздражённо отмахнувшись от суетящейся Эрис, желавшей взять меня под руку, направился в туалет.

* * *

«Да-а…» — опершись рукой об стену, глянул в зеркало над раковиной, оттуда красными от лопнувших капилляров глазами, недобро скалясь, смотрела юная упырица с перепачканной кровью нижней частью лица. Для завершённости образа не хватало только длинных клыков.

«Не все… мать их, способности одинаково полезны. — В одиночестве не требовалось держать лицо, и я, поморщившись, сплюнул в раковину алый сгусток. — Пожри их Бездна!»

Продолжая опираться о стену, принялся умываться. Благо, кровь идти уже перестала и не грозила вновь замазать лицо. Форма же, подтвердив своё качество, даже не подумала пачкаться: попавшие на неё капли успешно скатились, не впитываясь.

Духовная сила артефакта помогала бороться с болью, но вместе с тем потихоньку распаляла злобу. Из-за этого пришлось перестать тянуть энергию по связи, во мне уже хватало и собственной злости. Чувство прохлады покинуло тело, а на его место вернулась боль, снова заставив меня негромко зашипеть. К счастью, неприятные ощущения уже утратили свою остроту. Примерно как перелом: да, раздражает, но вырубиться или свернуться воющим клубком, как в первые мгновения, уже не хочется.

Новообретённая сенсорика оказалась куда опаснее, чем думалось. Мне почему-то представлялось, что для того, чтобы перешагнуть воображаемую красную черту, нужно приложить заметное сознательное усилие. На деле всё оказалось не совсем так. Не было никакого значительного усилия, и тем более я не собирался лезть в такие глубины. Просто слишком широко сформулировал запрос, а сила, полностью лишённая защиты от дурака, с готовностью его выполнила. И плевать, что я от этого мог сдохнуть! С ностальгией вспомнилось детище мелко-мягких, с его «вы точно-точно уверены в том, что хотите совершить данное действие?».

«Да уж, с такими плюшками и суицидальным любопытством мне и врагов не надо. Сам угроблюсь!» — Собственно, в этот раз я не столько допустил ошибку, сколько пал жертвой неведения о границах и уровне опасности. Не произойди инцидент сейчас, произошёл бы позже… и не факт, что в столь благоприятных условиях. Теперь же я получил представление, что делать не стоит. Тоже неплохо.

Кстати, крупицы полученной информации оказались небезынтересны. Конечно, процентов девяносто из того, что я успел ухватить, истаяло или стало казаться непонятным бредом, но кое-какие общие понятия в голове сохранились.

Для начала, обобщая то, что удалось увидеть/понять: в этом мире бушует энергетический шторм, который одновременно делает возможными всякие сверхъестественные фокусы — и мешает им. Вернее, не совсем шторм; просто природная сила ощущалась достаточно «тяжёлой» и нестабильной, что, как я понимал, и мешает созданию разных колдунств, структуру которых просто размывает.

То есть создать на руке светлячок, а еще лучше — заставить светиться саму ладонь теоретически возможно. Но вот сплести самоподдерживающийся узор, испускающий свет — уже нет. Хотя оставался вопрос, а как тогда работает алхимия? Да и способности Яцуфусы, как и многих других тейгу, не совсем вписывались в такое положение вещей.

Хм, если вспомнить о причудливых силах монстров S-ранга и их внекатегорийных товарищей, можно предположить, что с определённого уровня энергия становится слишком плотной, чтобы оказаться быстро размытой. Но это мне только предстояло проверить.

Ещё одним интересным моментом стало приблизительное понимание механики, что отвечает за обретение способностей воинами духа. Очень приблизительное, во многом построенное на предположениях, но всё же.

Как я понял, с материальным миром и его живыми представителями природная сила напрямую практически не взаимодействует. Если взаимодействие происходит, то идёт через духовную оболочку, да и то это скорей исключение, чем правило. В обычных обстоятельствах внешний слой ауры человека (да и других существ, наверное), словно водонепроницаемая ткань, не пускал скатывающуюся с неё энергию. Но при определённых условиях «ткань» начинала намокать и набухать, превращаясь во что-то вроде аккумулятора. Сам одарённый тоже вроде бы начинал понемногу вырабатывать энергию. Смешавшись с праной, эта сила и давала воинам духа и монстрам их выдающиеся возможности.

Что же до Эрис, она имела небольшую стабильную брешь в оболочке, ведущую к одному из энергоузлов. Через неё просачивались сущие крохи энергии, но если я правильно интерпретировал полученное знание, даже это сильно облегчит процесс становления девушки воином духа. Довольно странное образование. Хотя, может, так и должно быть, просто у меня слишком мало статистики?

В любом случае талант у Эрис определённо присутствовал. Другое дело, что толком реализовать его и подойти хотя бы к нижней планке Воина, как мой разумный миньон, можно лишь за годы упорных тренировок. Но это уже не моё дело.

Кстати, насчёт энергоузлов: они действительно существуют, по несколько штук у каждого человека, и каждый за что-то отвечает. Возможно, новая знакомая владела некой специфичной способностью. Правда, это всё, что я мог сказать — и не факт, что моё предположение не ошибка.

Уже сейчас, несмотря на неприятные ощущения, вспыхнувшее любопытство забрасывало меня вопросами. Что, если попытаться пробить внешнюю оболочку ауры насильно — и как это сделать? Можно ли синхронизироваться с другим человеком, как с тейгу, и накачать его своей энергией? А забрать? Можно ли экранировать помещение от природной энергии?

Все предположения требовали вдумчивого изучения… и подопытных.

Услышав звук открываемой двери, я покосился в сторону выхода. В проходе маячила знакомая белокурая фигурка.

— С тобой всё хорошо, Куроме?

— Нормально.

— Эм… А что с тобой случилось? Это не опасно? Я могу помочь? — блондинка выглядела сильно обеспокоенной, снова начав тараторить.

— Нет. Не опасно. Плата за силу. Перенапряглась, — ответил я в манере нашего здоровяка. — Кстати, можешь радоваться: у тебя есть потенциал стать воином духа.

— Правда?! Я смогу стать такой же сильной, как ты?! Прямо как в книгах?!

— Не кричи, — боль хоть и пошла на спад, но громкие звуки всё ещё были неприятны.

— Прости-прости! Буду говорить тише. Просто… это так интересно и неожиданно! — обезоруживающе улыбнулась девушка. — Хи-хи, я и вправду чувствую себя, словно стала героиней романа, — тихо засмеялась Эрис. — Дорога, монстр и негодяи, добрая и сильная подруга и её необычные спутники. А теперь, оказывается, я тоже могу стать такой же!

— Это сложно, — увидев, что девушка готова начать задавать вопросы и не горя желанием сейчас отвечать свалил эту обязанность на друга. — Пошли вниз, расспросишь Натала, а мне нужно восполнить потерю крови бокалом вина, расслабиться и восстановиться.

«Заодно, может, и голова болеть поменьше станет, — добавил я, мысленно поморщившись. — Хотя в этот раз она и так начала проходить на удивление быстро. Может, и вправду адаптируюсь? Эх, главное — приспособиться и научиться безопасно использовать это проклятущее духовное зрение раньше, чем я совершу фатальную ошибку».

Отказываться от столь опасной способности я не собирался. Всё же при всей своей потенциальной смертоносности эта сила слишком полезна. Да и я не в том положении, чтобы крутить носом.

* * *

Помещение ресторана встретило нас раздражающим шумом и разыгрываемой артистами сценкой а-ля тупой стражник, хитрый слуга, жадный богач (или кого там изображал уже хорошо поддатый юморист?) и его молодая жена.

Приземлившись на стул, я полуприкрыл глаза и откинулся на спинку. Натал, уловив запах крови, вопросительно на меня посмотрел, но увидев условный жест «спокойно», не стал дёргать вопросами. Остальная группа, к моему счастью, увлеклась представлением. Эрис, видя моё не самое добродушное и расположенное к разговору состояние, присела на уши Наталу, иногда бросая обеспокоенные взгляды.

«Сказано же, что всё нормально!» — подумал, злясь на такое неверие в мои силы. Я терпеть не мог, когда меня подозревали в слабости!

…особенно когда эти подозрения обоснованны.

Похваставшись тем, что у неё есть талант к боевым искусствам, девушка начала расспрашивать моего друга о наших тренировках. Бедный парень пытался дать общее описание, упирая на то, что Эрис они не подойдут, но той море было по колено, и она твёрдо обещала всем показать свою невероятную крутость. Учитывая, что нас тренировали довольно жёстко, а по меркам прошлого мира жестоко, я в этом сильно сомневался.

Боль, как и страх — превосходные учителя. Тренировки на грани возможностей, которые покалечат или убьют обычного человека, волей-неволей заставляли нас всё лучше пользоваться своими силами. Но эта система явно не то, что подойдёт домашней девушке. К тому же для подобного типа тренировок необходим контроль квалифицированных наставников и медиков, иначе риск угробиться или психологически сломаться слишком велик. Если вспомнить, что за первые пару лет пять человек всё равно отсеялось… нет, домашней блондинке от данной методики стоит держаться подальше.

Постепенно мне становилось всё легче и окружающая обстановка делалась всё менее раздражающей. После того, как мы с другом опустошили ещё по бокалу, голова почти прошла, показав действенность исконно-русского метода лечения даже в другом мире.

— Всё, теперь моя очередь! — разгладив на себе одежду и поправив волосы, сказала блондинка, нервно улыбнувшись. — Пожелайте мне удачи!

— Удачи.

— Удачи, Эрис.

— У неё и правда есть способности, Куроме? — спросил друг, когда Эрис преодолела полпути к сцене.

— Думаешь, я бы стала обманывать? Я тебе больше скажу: она уже частично пробудила духовную силу, пусть и самую чуточку. Хм, если так глянуть, то получается, что я спасла не Эрис, а тех двух отбросов, — произнёс, задумчиво почесав щеку. — Напади они на неё, и она вполне могла инициироваться и прибить придурков. Да уж, — я, кривовато усмехнулся, — хорошая из меня «героиня». Где это видано — вместо спасения прекрасной девушки от негодяев, спасти негодяев от девушки?

Друг весело хмыкнул.

— Ты ведь не можешь точно этого знать, вдруг у неё бы ничего не вышло? Не нужно на себя наговаривать. — Немного помявшись, парень еле заметно кивнул каким-то своим мыслям и спросил: — Тебе ведь было плохо, Куроме? Можешь сказать, что с тобой случилось?

— Ничего страшного, не переживай. Просто перенапрягла новую способность. Я тебе о ней рассказывала. Если хочешь, поговорим позже, когда закончится выступление Эрис, — я помахал устроившейся на стуле блондинке, вызвав ответную улыбку. Рядом с девушкой стояла парочка акробатов, тоже с музыкальными инструментами. Акробатка держала в руках флейту, а её брат что-то вроде маленького барабана.

Вскоре зал наполнили переливы флейты и звон гитарных струн.

* * *

«А я считал, что в прошлой жизни у меня относительно сносно получалось дергать за струны под звуки собственного голоса, — с восхищением думал я. — Но в сравнении с Эрис я ничтожен».

И дело не в разнице между любителем и талантом, получившим музыкальное образование, нет. В конце концов, в прошлой жизни, имея доступ к интернету, я слышал сотни различных композиций, но ни одна из них не оказала столь завораживающего эффекта. Я будто переживал боль разлуки вместе с героиней песни, вместе провожая её любимого на войну. И вместе с ней, когда надежда почти ушла, радовался, встретив вернувшегося из плена мужчину.

Тряхнув головой, прогнал наваждение, на всякий случай пустив по телу немного духовной силы. Голос Эрис остался по-прежнему красив, но песня стала просто песней, причём не слишком любимой мною тематики. Однако я чувствовал, что стоит отдаться на волю музыке и чарующему голосу — и волшебство вернётся.

«Настоящая Сирена!»

Значит, наличие у девушки способности подтвердилось. Правда, в боевом плане она практически бесполезна. Всё-таки даже на слабую версию гипноза пение, при всей своей красоте, не тянуло. Люди заворожённо слушали, но в подобие транса никто не впадал. Вон, какой-то толстяк даже не потрудился отвлечься от еды. Наш человек!

Хотя Эрис певица, а не убийца, зачем ей боевая способность?

Да и насчёт бесполезности мысль спорная. Вспомнился один из трёх миньонов генерала Эсдес, который обладает тейгу-флейтой. С помощью музыки артефакта он может влиять на эмоции большого количества людей, а при желании навеять сон. Конечно тейгу — это тейгу, но перспективы у навыка есть.

Также очень интересно: смогу ли я сам повторить что-то подобное? И нет, я не собирался делать карьеру звезды эстрады. Меня влекла гипотетическая возможность влиять на людей с помощью голоса.

В принципе, нечто отдалённо похожее я провернул, когда в прошлом городе спел песенку-страшилку, использовав немного КИ. Вроде бы эффект вышел сильнее, чем если бы я просто приложил окружающих слабенькой «жаждой крови». Любопытно, Эрис тоже использовала что-то похожее или это отдельная способность? КИ слабейшего практически не ощущается, а пение Эрис позволяет проникнуться эмоциями что практически Мастеру в моём скромном лице, что упитанному любителю вкусно покушать через два столика… значит, способность.

И если она врождённая, повторить её вряд ли получится. Жаль.

Вообще, хорошо бы глянуть на поющую девушку в духовном плане, но попытка использовать сенсорику сейчас, не вполне отойдя от удара по мозгам, попахивала даже не мазохизмом, а суицидом.

В итоге, я решил отложить более детальное исследование вопроса на потом, а пока расслабиться, насладившись пением. В конце концов, девушка старалась в том числе и для меня. Эрис и её талант заслуживали того, чтобы на время отбросить свои мысли и погрузиться в мир музыки. Прикрыв глаза, я откинулся на спинку стула и позволил прекрасному голосу унести меня из этого наполненного проблемами и переживаниями мира.

Впервые с момента, как я обнаружил в себе воспоминания прошлой жизни… нет, впервые с тех пор, как сбежала сестра, я ощутил полную безмятежность. Даже слабое, но раздражающее чувство внутреннего противоречия полностью затихло.

Нет, поистине в том, чтобы опорочить такую добрую, благостную способность, как у Эрис, превратив в инструмент промывки мозгов, заключалось что-то кощунственное!

Для обеих моих граней.

Примечания:

Традиционно жду критики.

Мне тут сделали замечание о том, что повествование в мужском лице раздражает. Изначально на это была завязана сюжетная ветка с более суровым конфликтом мировоззрений и самоидентификации, но фанфик покатился по другим рельсам, и сей финт повис в воздухе. В будущем, когда в голове всё устаканится, Куроме вернётся к мысленным диалогам от женского лица.

А.Н. — бечено.

Проснувшись и приоткрыв один глаз, я увидел, что за окном царит плотный сумрак только-только начинающегося утра и тут же его закрыл. Но через пару минут, осознав, что сон окончательно ушёл и не собирается возвращаться, с зевком потянулся, разлепил уже оба глаза и слитным движением встал с кровати.

— Ну и правильно, уа-ах, нечего спать, — протянул себе под нос, одновременно зевая и потягиваясь. — Пока ты спишь, враг кача-а-ается! — на душе царило спокойствие и… внутреннее единство, что ли? Труднообъяснимое, но изрядно улучшившее расположение духа чувство.

В приподнятом настроении, напевая какую-то малоосмысленную мелодию, я потопал в ванную. Выбрался посвежевшим и в ещё более позитивном расположении духа. А уж после употребления небольшой горки печенья даже необходимость принять «лекарство» не смогла испортить мне утро.

— Мир зловещий и чужой

Дрогнет под моей ногой

Я и монстр и герой

Я ас клинка!*— жизнеутверждающе напевал я, одеваясь.

«Кстати, да! Пока есть время, не помешало бы провести кое-какие опыты. Да и размяться не помешает», — одевшись, призвал своего грузопассажирского Буцефала. Вручив неандертальцу-переростку сумку с полезной всячиной, вроде купленных в ресторане фирменных печенек, фляжки и плаща, окинул великана задумчивым взглядом.

«Надо бы приобрести ему рюкзак или заплечный ящик. Будет носить трофеи и ценности».

— Может, тебя в Грузчика переименовать? — задрав голову, обратился к сжимающему в своей ручище уже две сумки огромному мертвецу. — Хотя нет, не солидно, — задумчиво покачал головой и потёр подбородок. — Будешь Прапором! — довольно кивнув, я отозвал марионетку с полезным грузом.

Вообще-то данный индивид при жизни имел какое-то пафосное и глупое имя-прозвище. Хотя чего ждать от Мастера, ставшего главарём отмороженной шайки борцов за свободу и справедливость? Свободу всех встречных от лишних денег и справедливого перераспределения благ в пользу членов банды, естественно. То ли Дюк Давитель Черепов, то ли Джо Выжиматель Потрохов, то ли ещё как. В общем, что-то связанное с мясом.

При жизни здоровяк любил повеселиться, разрывая врагов на куски и живописно украшая окрестности оригинальными инсталляциями, чем до мокрых штанов пугал стражу и гарнизонных вояк. А уж что оставалось от его, хм, избранниц! Малоаппетитное зрелище. Иными словами, типичный представитель «плохих» революционеров. Даже интересно: каким образом его сагитировали воевать за «народное благо» и как вообще с ним взаимодействовали представители мятежников?

Что-то меня терзают сомнения, что такой союзничек возьмёт под козырёк, услышав ЦУ из Центра. Хотя если указание звучит как «грабь и убивай всех в такой-то местности», то почему нет?

И кто-то ещё будет рассказывать, насколько революционеры лучше прогнивших имперцев! Что ни говори, но часть миссий даже у моей земной части не вызывала неприятия. Кто-то же должен убирать человеческую грязь, слишком могущественную для полиции и обычных вояк?

В общем, новое имя и род деятельности марионетки смотрелись куда лучше старых. Может, здоровяк со мной бы и не согласился, но кто ж его спросит? Я хоть и психически нестабильная убийца, наркоманка и некромант с непонятной гендерной самоидентификацией, но моё сумасшествие ещё не настолько велико, чтобы слушаться своих кукол.

Вспомнился мой пока единственный разумный миньон и наш договор.

«Не настолько сумасшедшая я, сказал…а, сказало, сказали? Хи-хи, мы есть — Куроме! — в мыслях прозвучал разнополый и разновозрастный хор голосов, — хи-хикс! Или настолько?» — насмешничая над собой, растянул губы в безумной улыбке.

— Аутентичненько, — заключил, глянув в зеркало. Несмотря на миловидную, практически детскую внешность, гримаса маниакальной психопатки получилась достаточно жутенькой и отталкивающей. Весело хмыкнув, с улыбкой совершил танцевальное па и отвернулся от отражения.

На самом деле гендерный вопрос меня не слишком тревожил.

Пусть на Базе нас научили следовать нормам приличий, принятым в Империи, но получился скорее отыгрыш роли, дабы не привлекать общественное внимание. То же касалось и разницы между социальными ролями мальчиков и девочек. Спроси у кого-нибудь из только начавших выполнять миссии ребят: «Кто ты?» — и он/она бы ответил/а: «Я имперский убийца». Потом они назвали бы номер в Рейтинге, предпочитаемое оружие, путь развития и т. д. И где-то в конце списка опрашиваемый вспомнил бы — если вспомнил — маловажную информацию о своём поле. Про желание создать новую ячейку общества и обзавестись детьми и речи нет, тут самим выжить бы…

Конечно, миссии и жизнь во «внешнем мире» нас обтесали, но основа осталась неизменной.

М-да… нашим девчонкам матерями скорей всего не стать даже при удачном завершении моей авантюры. Парням ещё повезло, а вот нас, избавив от проблем с циклами, похоже, стерилизовали. Не факт, что последствия от алхимической микстуры необратимы, но зная генерала Билла, его ненароком брошенное «теперь не залетят» можно трактовать и вполне радикально. Ладно я, но остальных девочек жаль.

Виктор в прошлой жизни тоже был далёк от мысли, что детородный орган является главной для «настоящего мужика» ценностью и определяющим «мужицкость» фактором. Особенно этому способствовала травма позвоночника, остановившая часы «Вика-младшего» на полшестого. Кому охота считать себя недочеловеком? Короче говоря, инстинкты в обеих частях моей личности слишком слабы, чтобы серьёзно переживать или тем более биться в истерике от того что я раньше была или был парнем, а теперь девушка.

Нет, останься мы с Акаме в патриархальной деревне, где девочку непременно ждало раннее замужество, дети-церковь-кухня и много тяжёлой работы, то вопрос бы встал ребром. А так…

Какая, в сущности, разница? За исключением физиологических особенностей, конечно. Ну, несколько более яркие эмоции, ну, легче делить внимание и немного сложней долго концентрироваться, мысля «вглубь» о чём-то одном. Ну, чуть большая усидчивость, чистоплотность и внимание к собственной внешности. И… всё?

Как-то маловато.

По-видимому, мне повезло с тем, что моя женская часть не успела твёрдо определиться со своими предпочтениями и в целом я-Куроме была достаточно асексуальна, чтобы много об этом думать. Так что особого конфликта в выборе, кого любить, у меня и прошлого воплощения не возникло — тем более что девочки объективно красивей.

Пробудившаяся же часть меня-землянина хранила обрывки памяти о существовании настолько ужасном, что необходимость писать сидя могла вызвать разве что усмешку, а никак не истерику о потере «главной ценности в жизни».

Пережитые беды вообще заставляют относиться к различным неудобствам с заметной долей снисходительности. Наверно, это и означает — повзрослеть.

Подводя итог: я всегда была убийцей, воином духа, хозяйкой Яцуфусы и уже потом девушкой. Что изменилось сейчас? Добавились метки: «двуживущая» и, хм, «начинающая заговорщица». И что характерно, снова впереди нынешней женственности или прошлой мужественности.

Как нас учили на Базе: у убийцы, как и его цели — нет пола или возраста.

На данный момент мне комфортно думать о себе в мужском роде. Помогает отстраниться от вбитого на Базе воспитания и остатков гипнозакладок, расширяет кругозор, способствует планированию. Если это обстоятельство изменится, я без особых «внутренних борений» стану думать о себе, как раньше. Да, потом, чтобы убрать путаницу в мыслях, я могу вернуться к нормальной для нынешнего воплощения самоидентификации.

Наверное.

А вообще, мальчик или девочка, имперская убийца или обычный русский парень… у меня нет полной уверенности, кто я есть и вообще являюсь ли я кем-либо из них.

Вот этот вопрос меня действительно беспокоит, даже думать о таком страшновато. Я — это я или… не совсем я? Кто открыл глаза той ночью, кто вспомнил иную жизнь с промежуточной остановкой в Бездне — я или чужак, надевший маску даже для себя самого? Что вообще такое это «я»? Память? Черты характера и предпочтения? Способ мышления? Мозг и биохимия тела?

Ну… последнее навряд ли. Сам факт моего перерождения доказывает, что текущее воплощение — лишь преходящая форма, сосуд души и памяти. Звено в цепи реинкарнаций.

Тряхнув головой, постарался избавиться от свернувших куда-то совсем не туда мыслей. А то таким макаром люди и без всяких наркотиков доходили до странного. От классического «я мудрец, которому снится, что он бабочка — или бабочка, которой снится, что она мудрец?» до маниакальных идей, превращавших разумных людей в бешеных животных. Мне и так далеко до психической нормальности, так что ну её в лес к монстрам, такую философскую замуть!

Желая отвлечься, мысленно вернулся к нынешнему лидеру рейтинга силы моей немёртвой коллекции и его стилю. Вроде бы он назывался Алмазное Тело. Или Стальное? Я напряг память, вспоминая слова своей тогда ещё не марионетки. Нет, всё же Алмазное.

Может, этот стиль варварский и малоэффективный против убийц сопоставимого уровня, но если говорить о грубой силе и прочности, то ему нашлось бы мало равных. Великан не хуже пушки особо крупного калибра швырял валуны размером с карету и пинками отправлял в полёт целые пласты земли, перемешанной с каменной шрапнелью, а его укреплённая плоть поддавалась Яцуфусе с некоторым сопротивлением. И это при том, что я, подав духовную силу, мог строгать ею стальной лом, как восковую свечу!

Правда, насколько помнилось из описаний, показанное Прапором — вершина подобных путей. И за исключением некоторых весьма любопытных возможностей, стиль, делающий своего пользователя по возможностям похожим на слабого демонического зверя А-ранга, особого интереса не представлял.

Это раньше, на самой заре создания Империи, когда она занимала территорию нынешнего Внутреннего Пояса, огороженного Стеной, ориентированные на силу и прочность пути развития пользовались большой популярностью среди окружающих племён. Но появление в руках имперцев массового и относительно недорогого холодного оружия, проводящего духовную энергию, стало для них крайне неприятным ударом. Стоит ли удивляться, что ранее доминирующие Школы и Храмы стали стремительно исчезать, а Империя расширяться? Сейчас даже у бойцов колониальных королевств есть доступ к подобному оружию, что практически уничтожило школу укрепления тела.

Я бы не удивился, узнав, что Прапор — последний Мастер своего направления. Но перенять у подвернувшегося редкого специалиста часть его возможностей всё равно весьма соблазнительно.

Оставив на наружной ручке двери табличку с надписью «нет в номере», я вернулся с ботинками в руках. Распахнув окно, с удовольствием вдохнул свежий утренний воздух. С подозрением покосившись на закрытое облаками небо, решил, что дождя в скором времени ждать всё же не стоит и, обувшись, прыгнул на соседнюю крышу.

Перемещаясь и высматривая с высоты подходящее место, я не прекращал своих размышлений.

Пусть я боец скоростного типа, но пассивная способность Прапора к защите вызывала просто чернейшую зависть. Ведь с ней можно не обращать внимания на обычные пули и клинки, даже не направляя духовную силу на укрепление тела! Очень удобно. А с укреплением, если брать оружие прошлого мира, подобного персонажа, наверное, разве что ядерным зарядом можно пронять. Ну, по крайней мере в виде марионетки, которой плевать на яды, боль и некритичные повреждения.

Да и перенять часть живучести мне бы не помешало. У меня как раз в этом узкое место, мешающее обретению истинной силы.

…вспомнился наш с Прапором бой. В своём стремлении прихлопнуть надоедливую мошку гигант довольно долго не обращал внимания ни на боль, ни на несколько смертельных ран, ни тем более на массу более лёгких повреждений (по суставам и связкам я не бил, чтобы не слишком портить будущего слугу). И это при том, что нормальный человек, как и средний воин духа, с той же пробитой почкой мог только мучительно сдохнуть! Впрочем, последний имел неплохие шансы выжить… но никак не продолжить бой, как ни в чём не бывало. Чёрт, да здоровяк продолжил сражаться, даже получив удар в сердце! Стойкость его на рану оказалась поистине достойна демонического зверя.

С моей стороны подобная устойчивость вызвала лишь радостно-кровожадный оскал. Правда, позже, когда враг наконец рухнул и занял место в коллекции, пришлось пожалеть о своей экспрессии. Ведь чистить и ремонтировать нового миньона мне пришлось самостоятельно… точнее, с помощью марионеток и начальственного взора. Хотя штопать и снимать швы с ран всё-таки пришлось своими руками.

Без ложной скромности скажу: зашивать раны у меня получается не хуже настоящего хирурга. Профильный для некроманта навык, однако. Ведь если не свести края раны и не пришить мясо к мясу, а жилы к жилам, то регенерация идёт слишком долго.

Хотя, что интересно, даже изрядно поломанная кукла за приличный срок может восстановиться и сама по себе. Боеспособность немного падает, но смещённые кости, разрубленные мышцы, порванные связки и сосуды срастаются не как попало, а по шаблону здорового человека.

По моей пока непроверенной теории, духовное тело хранит информацию об идеальном состоянии тела физического — и именно по этому оттиску идёт восстановление марионеток. Косвенно это предположение подтверждает существование Изменённых. Предположительно, влияние духовной энергии на плод сбивает шаблон организма, но подсознательное желание жить не даёт воздействию исковеркать зародыш до полной нежизнеспособности.

То же самое, но в меньших масштабах происходит и с достигшими определённой планки воинами духа. Внешность любого достаточно сильного одарённого при всём желании нельзя назвать посредственной. Парни практически поголовно обзаводятся рельефной мускулатурой подстать античным богам, а девушки, тренируясь столько же, если не больше, остаются всё такими же женственными и прекрасными. Да и на лицо все как минимум симпатичны.

Само собой, попадались исключения, но мне казалось, что они вызваны личным предпочтениями. Существовали же в прошлом мире бодибилдерши и педиковатые вьюноши?

И не в этом ли крылся секрет телесных трансформаций Демонов Ракшаса? Было бы интересно посмотреть на кого-нибудь из них духовным зрением…

Через некоторое время я обнаружил подходящее местечко в виде территории вокруг разрушенной башни. Подходы к строению на краю пустыря неудобны для обычных людей, да и само оно стоит на отшибе. Сомнительно, что там могут завестись жильцы. Оценив диспозицию, признал место годным для тренировок и изби… дружеского поединка с Кей Ли. Как и ожидалось, окружённая строительным мусором и колючим кустарником обгоревшая водонапорная башня стояла давно и прочно заброшенной.

Пока призванный Прапор убирал с площадки мусор, я, подстелив плащ и устроившись на немного обугленной лавке, погрузился в транс, чтобы посмотреть на работу защитной пассивки слуги.

* * *

— Ну, странно было бы ожидать иного, — недовольно пробурчал, когда уборка и наблюдения завершились. Я всё так же лежал на лавочке. В качестве подушки выступала сумка, а на животе устроился мешочек с печеньем, из которого я периодически доставал вкусняшку-другую.

Из приятных новостей: вопреки опасениям, ничего сложного пассивная способность Прапора собой не представляла. По крайней мере, в плане наблюдения и понимания. А потому головная боль и прочие «милые» последствия увлечения сенсорикой меня почти не беспокоили.

Что же собой представляет желанный навык? Если облечь в слова увиденное/понятое, то каждый воин духа пассивно излучает часть энергии вовне, представая в моём восприятии эдаким огоньком. Даже обычные люди и животные испускают какие-то крохи, представляясь мелкими искрами. Прапор не являлся исключением, но у него этот фон уплотнялся, сосредоточенный в теле. Напитывал кожу, мышцы, кости и всё остальное. Оттуда и прочность.

В принципе, ничего уникального: любой достаточно сильный пользователь духовной силы за счёт её истечения становится немного сильней, крепче и здоровей. Вероятно, именно поэтому у нас редко появляются порезы, ссадины, мозоли, как и уйма других досаждающих неодарённым проблем. Другое дело, что пассивная способность гиганта обладала крайне высоким КПД и при всей концептуальной простоте воспроизвести её было затруднительно. В этом и заключалась новость плохая. Ни ритуальное почёсывание макушки, где, по версии одного из юмористов прошлого мира, располагалась смекалка, ни подстёгивающие разум вкусняшки не помогали придумать решение.

Плюнув на бесплодные раздумья, решил начать с более понятных вещей. Для начала проверил, сколько груза мертвяк способен утащить в пространственный карман.

Вышла величина, примерно равная объёму тела слуги. То есть обломок стены, превосходящий марионетку по массе, но равный по объёму он утащить мог, а более крупную кучу веток или другого лёгкого мусора уже нет. Не зря я выбрал в качестве интенданта самого здоровенного миньона!

Также я попробовал призвать марионетку, не вытаскивая тэйгу из ножен. Я планировал в случае их повреждения купить новые вместе с тренировочным снаряжением. Но расчёт оказался верен. Чёрно-фиолетовая сфера паразитного излучения не оказала на них никакого заметного влияния. Я, конечно, заранее протестировал воздействие на ветках и ткани, и до определённой концентрации оно оставалось для них безвредным, но всё равно удивительно, что столь опасно выглядевшее излучение не портило материал.

«Что ж, значит, можно призывать марионеток и без лишних телодвижений».

Также меня заинтересовало, как сила Яцуфусы будет действовать на живых, но ввиду отсутствия «добровольцев» проверку пришлось отложить. Я сам от силы Яцу ощущал лишь прохладу, хотя жучки-паучки, как и пойманная крыса, исправно отправлялись в края вечной охоты. Но эффективность против воинов духа в любом случае придётся уточнять.

А вообще было бы неплохо выучить что-то из энергетических атак. Вроде бы Куроме из возможного будущего могла запускать с тейгу бессистемно бьющие вокруг клинка чёрные молнии. В том будущем навык смотрелся скорее эффектным, чем эффективным, но всё равно выглядел привлекательно. Какой же из меня лорд ситхов без умения пулять во врага молниями?

К тому же я немного завидовал Акаме, которая умела пускать с клинка режущие волны*. Разработанный охотниками на монстров для таких же охотников, убийцам этот навык малополезен. Именно поэтому нас никто не учил медленной, затратной и избыточно мощной для людей атаке с эффективным радиусом поражения всего в несколько метров. Как уже упоминалось, мир не слишком благоволил внешней магии, быстро её размывая.

/* — В каноне Акаме не сходя с места довольно лихо дезинтегрировала толпу марионеток Стайлиша (даже кусков тел не осталось!) и резала лёд Эсдес, который иногда заметно превосходил длину её меча. Я немного подумал и решил одарить таким навыком сильнейших из охотников на чудовищ, иначе как им убивать сверхъестественно живучих противников размером с небольшую гору?/

Сестра же, выросшая на границе Диких Земель, этой способностью владела и хвасталась, как обычным духовным клинком с лёгкостью вскрывала даже Королевских Крабов — весьма вкусных, но тяжело бронированных монстров B-ранга размером с некрупный дом.

Я бы не отказался иметь в арсенале что-то похожее. В конце концов, ковырять мечом какого-нибудь двадцатиметрового в холке монстра — занятие для мазохиста.

Проверка возможности мысленного управления мертвяками тоже дала положительный результат. Но без многочасовых тренировок ничего сложнее безмолвного приказа «замри» или «иди туда» отдать не получалось. Трудность состояла не в том, чтобы отправить команду через нить связи, а в том, чтобы правильно сформулировать законченный мыслеобраз, не засорив его посторонними мыслями или эмоциями. Как оказалось, довольно непростая задача — особенно если одновременно с этим заниматься чем-нибудь ещё. А в случае засорения приказа помехами действия марионеток начинали напоминать дёрганья эпилептиков.

Разобравшись со всеми намеченными вопросами, решил взяться за способность Прапора. И вот здесь моей скромной персоне пришлось познать боль и безнадёгу осла с подвешенной перед носом морковкой. Ситуация оказалась сродни попытке пошевелить ушами или задействовать другие ни разу не работавшие мышцы. Я тупо не понимал, что и как нужно делать.

Тут следовало либо долго и кропотливо разбираться с тонкой механикой процессов, пытаясь их повторить, либо иметь в наличии толкового учителя.

Увы, но слуга, как выяснилось, совершенно не годился на эту роль даже с пробуждённым разумом. Как ни удивительно, грозный давитель-чего-то-там даже не попытался вырваться из-под контроля. Стоило ему прийти в себя, как великан бухнулся на колени и начал бубнить какой-то религиозный бред о Ночной Хозяйке, моля не отправлять его в некие Ямы Боли.

«Ох уж эти культисты! Везёт мне на них! И что за Ночная Хозяйка?»

О Тёмном мне слышать приходилось: этот божок местной выделки, по легенде, наслал на мир многолетнюю ночь и зиму. Последствия ядерной войны или её подобия? А вот про некую хозяйку я не знал и узнавать, в общем-то, не стремился.

Единственное полезное, что удалось вытянуть из тупого сектанта — это весьма сомнительная методика тренировок. Учитель сначала мазал кожу Прапора какой-то едкой алхимической дрянью и заставлял носить что-то вроде вериг, а со временем постепенно перешёл на сажание воспитанника в муравейник, избиение его шипованными плетями и прочие милые сердцу садиста действия.

Разъяснить, зачем нужен тот или иной этап его тренировок, тупоголовый громила не мог. Возможно, этого сделать не мог уже никто в Империи. Мастер, обучавший эту гору мяса, погиб в случайной стычке с одним из кланов убийц, а сама гора пустилась во все тяжкие, став бандитским главарём и в конечном итоге войдя в коллекцию кукол Яцуфусы.

Бесполезный идиот!

Зато умения своей тупостью и косноязычной многословностью вывести из себя у тупицы оказалось с избытком. Своим громогласно-басовитым религиозным бубнежом вместо требуемых ответов он умудрился раздраконить меня до такой степени, что я открыл новое свойство артефакта. Оказалось, можно заставить миньона испытать немалые страдания, подав в тейгу духовную силу, подкреплённую сильным желанием причинить боль.

Ну, хоть какая-то польза. Правда, в случае с этим обладателем трухлявых мозгов даже животворящая боль оказалась бессильна. Похоже, он лишь окончательно уверился в моей «божественности».

Отозвав мертвяка и зарёкшись без очень-очень большой надобности пробуждать то, что заменяло ему разум, я, подлечив нервы сладким, решил перейти к более активным занятиям. К способности Прапора можно вернуться и позже, когда стану лучше во всём этом разбираться.

А то метод обретения пассивки через знакомство с плетьми и муравьями… не вдохновлял.

* * *

На сей раз я решил более серьёзно сосредоточиться на шлифовке основ: укрепления, усиления и ускорения.

Со стороны всё смотрелось как обычные упражнения, вроде оттачивания реакций на различные боевые ситуации а-ля внезапное нападение/его отражение, бой с тенью или ката. Единственное, что отличало мои занятия от того, что могли проделывать неодарённые воины — переходы от нормальной скорости к многократному ускорению. Это, конечно, добавляло зрелищности, но не так, чтобы слишком.

Настоящая тренировка скрывалась от взгляда.

Для воина духа очень важно уметь правильно распределять внутреннюю энергию. Вложено недостаточно сил в ускорение? Медленный боец — подарок для противника. В силу? Страдает мощь ударов, да и для ускорения она нужна. Недостаточно укрепился? Добро пожаловать в медблок! В лучшем случае.

Конечно, существовали и другие способности, вроде контроля инерции или придания клинку прочности и сверхрежущих характеристик. Но база начинающего Адепта строилась именно на «триаде», а большинство остальных способностей проистекало из неё же.

Более опытные Адепты прямо во время боя в нужный момент могли немного усилить удар, крепость организма или скорость атаки/уклонения. Надо ли говорить, что ожидало неумех и неудачников?

Хочешь продвинуться дальше? Углубляйся в оптимизацию течения внутренних сил, но не забывай, что цена ошибки продолжает расти. Ещё дальше? Больше силы, выше контроль, чаще схватки на грани возможного! Но помни, что официально зарегистрированных Мастеров всего несколько десятков, а Воинов больше тысячи.

Путь к вершине уникален для каждого так же, как уникален любой человек. А значит, даже имея в наставниках Мастера, его инструкции всё равно придётся перерабатывать под себя. К тому же ординарная алхимия на этом уровне уже бесполезна.

Ну, если нет ингредиентов S-ранга, но такое за деньги уже не купишь.

Каждый год погибает не один десяток Воинов, и добрая часть смертей вызвана именно неудачной попыткой шагнуть на следующую ступень. Вот так-то: смерть дышит в затылок не только в бою, но и на пути к вершинам. Стоит ли удивляться немногочисленности действительно чего-то достигших бойцов? Тысяча-две Воинов только кажутся заметной группой, но для страны, занимающей большую часть немаленького континента и имеющей население около миллиарда человек, это — капля в море. Практически один-два уникума на миллион.

Нельзя не признать, что я находился в значительно более выгодном положении уже за счёт тейгу, который подстёгивал и направлял моё развитие. А уж вместе со значительно скакнувшей восприимчивостью к энергиям тренироваться стало одно удовольствие. Хорошенько разогнав скорость восприятия и мышления, мне удавалось не только отслеживать движения внутренней силы, но и анализировать их.

Возможно, свою роль сыграли не осознанные вчера, но отложившиеся в подсознании обрывки понимания механик работы духовных оболочек, а возможно, что-то ещё, но в один момент меня словно поцеловала муза. Я чувствовал, где духовная сила тратится впустую, где её не хватает, а где потоки вступают в конфликт, образуя мешающие ровному течению «завихрения». Нет, не просто чувствовал, но и понимал, что нужно делать для исправления огрехов! Казалось, будто правильные действия всплывают в памяти, словно части чего-то целого.

Даже видимый стиль боя претерпел некоторые изменения. Доля движений утратила свою плавность и красоту, став для стороннего наблюдателя ломано-неправильными, но вместе с тем более резкими и непредсказуемыми.

После прорыва мне уже не требовалась раскачка для перехода в предельный режим. Устранив многие «узкие места» и «завихрения» в токах силы, я мог практически мгновенно выйти на максимум скорости и, нанеся удар, отменить ускорение или перейти на «крейсерский» темп.

Практически иайдзюцу, только лучше.

Постоянно двигаться на пределе нельзя: затраты энергии растут не линейно, да и прибавка скорости по мере приближения к границе падает всё сильнее. Фактически, если бой не идёт один на один, большинство одарённых двигается на скорости от половины до трёх четвертей своего максимума. Никому не хочется истратить все силы и пасть от крестьянских вил в пузе. Собственно, поэтому большинство воинов духа редко использует все резервы, стараясь сохранить часть на случай форс-мажора.

Из этого же проистекали и перерывы «на поболтать» посереди боя. Всего лишь попытка передохнуть и восстановиться.

Таким образом, освоенный трюк с ускорением после своего оттачивания стал бы хорошей заявкой на ступень Мастера. Ранг бы мне, конечно, не дали, всё-таки его признание — это автоматическое присвоение наследного дворянства. А держать дворянина на положении цепного зверя… можно, но это открывает слишком много возможностей для недругов командования Базы и их покровителей.

Вдобавок, если отбросить тейгу и наркотики, я проходил по самой нижней планке мастерства. Предельная скорость и выносливость без допинга низковаты, а новообретённая способность нуждалась в оттачивании и включении в личный стиль боя. Безусловно, Яцуфуса тоже часть моей силы, но пока артефакт можно отобрать, я не мог на него абсолютно полагаться, а о наркотиках и говорить не хотелось.

Но сожри его Бездна, пусть мне в лицо плюнет тот, кто скажет, что стать в четырнадцать даже квази-Мастером — это не достижение!

Хотя слишком впадать в гордыню не стоило. Канон и библиотека Базы, хранившая среди прочих и коротенькое досье с информацией о генерале Эсдес, говорили, что мне есть куда стремиться. Голубовласая воительница уже в двенадцать победила на крупнейшем в Империи турнире бойцов. Конечно, ни один высокомерный Мастер из имеющих официальный ранг не стал бы выступать на Арене, но вот Воинов там хватало.

Была ли Эсдес тогда слабее, чем я сейчас? Нет ответа. А ведь девочка выросла в ничем не выдающемся поселении охотников на монстров, не имела выдающихся наставников, доступа к высококлассным алхимпрепаратам или тем более тейгу. Некоторое время после уничтожения родного поселения она вообще жила одна в опасных северных горах. Нет, мне определённо стоило стараться лучше.

А вообще иронично, конечно, но навык «мгновенного убийства» идеально подходил не мне, а Акаме. Сестра с её мечом, способным с малейшей царапиной повесить на живого что-то вроде быстродействующего смертельного проклятия, смогла бы раскрыть потенциал способности на все сто.

Ну, ничего, если… когда я верну Акаме на свою сторону, она сможет попробовать перенять моё открытие.

* * *

Когда я, обессиленный, но невероятно довольный добрался до лавки, солнце уже давно выбралось из-за горизонта и начало ощутимо припекать.

— Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! Лёд тронулся! — переведя дыхание, проговорил я, сидя и довольно щурясь на яркие лучи.

Пусть сестра всё так же смогла бы меня победить, хоть и с меньшей лёгкостью, не говоря уж о чудовищах вроде Эсдес или Будо. Пусть. Но сейчас на тропе к силе мне удалось резко шагнуть вперед — и, что важнее, увидеть путь дальше. А значит, если я не оступлюсь и выживу, то в будущем всё может измениться.

— Акаме… — воспоминания о мягкой улыбке сестры, её алых глазах, тепло глядящих на меня после очередного спарринга и неуклюжих, но милых попытках подбодрить, — «Если ты будешь стараться, Куроме, то обязательно меня победишь!», — сделали на душе теплей, но принесли тоску и грусть. — Когда мы в следующий раз встретимся, это я буду говорить «старайся лучше», сестрёнка! — проворчал я и, глядя на редкие облака, улыбнулся, сморгнув коварную соринку, угодившую в глаз. — Только попробуй удрать от меня ещё раз, Акаме! А если сбежишь… я сделаю так, что тебе будет не к кому возвращаться, кроме меня!

* * *

— Куроме… сестрёнка… как ты без меня? — в это же время одними губами прошептала глядящая в окно длинноволосая алоглазая брюнетка.

У девушки на сердце лежала тяжесть. Пусть она и считала, что поступила верно, но несмотря ни на что ей не хватало сестры и привычной обстановки. Новые товарищи и командир хоть и старались вести себя дружелюбно, но Акаме всё равно ощущала себя чужой.

Ей приходилось трудно, но никто не мог этого увидеть.

Алоглазая убийца на самом деле была достаточно эмоциональной особой, но когда-то отец научил её прятать чувства в боевой обстановке. Со временем умение развилось и в моменты напряжения, опасности или психического дискомфорта на лице и даже в эмоциях девушки появлялась маска холодной отстранённости.

И теперь эта маска чуть ли не вросла в душу. Не оторвать.

— Акаме, ты всё поняла? — спросила у неё женщина лет двадцати пяти — тридцати на вид. Говорившая выделялась непривычно, почти по-мужски короткими светло-серыми волосами, чёрной глазной повязкой и покрашенной тёмно-зелёной краской механической рукой. Одетая в чёрные мужские брюки и пиджак, она производила довольно строгое впечатление, несмотря на вполне миловидную внешность, которую даже увечья не слишком портили. Прямая военная осанка и привычно строгое выражение лица только усиливали впечатление требовательного, но справедливого руководителя.

— Да, командир, — ничего не выражающим тоном ответила молодая убийца.

* * *

Встретившись с холодным взглядом кроваво-красных глаз на неподвижном лице, бывший генерал Имперской Армии, а ныне глава элитной группы убийц на службе повстанцев в очередной раз внутренне поёжилась. Одной затяжкой докурив сигарету, она отправила окурок в пепельницу. Единственная профессиональная убийца в её отряде каждый раз заставляла Надженду чувствовать холодок бегущих по коже мурашек.

Когда-то пришедшая за её головой брюнетка теперь стала одним из членов Ночного Рейда. Но отсутствие эмоциональной реакции после убийства приёмного отца, сокомандницы и приличного числа бывших соратников из разведки — пугало. Кто сказал, что она с таким же безразличием не избавится от самой Надженды, сделай та что-то (по мнению бывшей имперской убийцы) неправильное? Но женщина, по праву гордящаяся своими навыками общения, ничем не показывала истинных чувств. Тепло улыбнувшись, в стиле заботливого командира она напомнила:

— Акаме, я ведь говорила: можешь называть меня просто Надженда. Все мы — равные соратники в борьбе с прогнившей Империей! Боевые товарищи!

— Я помню, Надженда, — не изменив выражения, всё тем же безэмоциональным тоном ответила девушка. Взяв папку с данными на очередную цель, она покинула прокуренный кабинет.

— Леоне, присмотри за ней, — обратилась Надженда к фривольно одетой желтоглазой блондинке со слегка растрёпанными волосами до лопаток и внушительной, едва прикрытой коротким топиком грудью. В отличие от Акаме, её подруга даже не пыталась изображать внимание.

— С удовольствием! — с эротичным придыханием ответила Леоне, уже с утра пребывающая навеселе. — Уж я расшевелю нашу ледышку! — пошловато улыбнувшись и поправив полную грудь, блондинка, покачивая бёдрами, последовала за своей напарницей по предстоящей миссии, напоследок обдав хозяйку кабинета запахом духов, вина и лёгкого перегара.

Когда дверь закрылась, оставив её в одиночестве, бывший генерал позволила себе брезгливо поморщиться.

Не так она представляла свою карьеру в Революционной Армии. Совсем не так.

По задумке, боевой генерал во главе с армией сагитированных солдат и офицеров, присоединившись к «армии» бывших крестьян и сборной солянке из дружин мятежных феодалов, разом становилась если не лидером Революции, то крайне влиятельной фигурой.

К сожалению для одной из двух женщин-генералов Имперской Армии, жирная мразь Онест её просчитал. То, что должно было стать триумфом, превратилось в чудовищный провал. К сожалению, несмотря на любовно культивируемый образ жестокого и тупого обжоры, премьер-министр являлся крайне опасным и хитрым политиком. Служба Разведки его пса Сайкю тоже недаром ела свой хлеб, загодя узнав о переговорах Надженды и революционных вождей.

Проклятая свинья искусно раздула шумиху о дезертировавшей во главе своей армии владелице тейгу. Поднятая волна репрессий коснулась многих из тех, с кем Надженда дружила; даже бывший патрон и любовник, генералиссимус Будо, потерпел некоторые репутационные потери.

И генерал-отступница об этом искренне сожалела.

Но гораздо больше она жалела о своих потерях. О своих ошибках, вынудивших переметнуться на сторону Революции до того, как за ней придут. Об армии. Об утраченной силе. О своей красоте, наконец! О, красота, как и великолепный ум, была главным предметом её гордости и одним из полезнейших инструментов.

Потерянным инструментом.

Очередная сигарета оказалась зажжена и отправлена в уголок рта. Сжав пустую пачку механическими пальцами, бывший генерал поморщилась от не проходящей фантомной боли в отсутствующей руке. Бросив взгляд на бар, она с сожалением отвернулась. Предстояло ещё слишком много работы, чтобы начинать пить с утра.

В голове в который раз всплыли воспоминания.

…После проникновенной речи, в которой искусно чередовались просьбы, обещания и призывы к борьбе за правое дело и лучшую жизнь, большая часть армии Надженды склонилась перед ней, поклявшись в верности. Горстку верных Империи офицеров и их людей, которым «милосердный» генерал разрешила уйти, растерзала «разъярённая толпа». Надженда прилюдно пожурила линчевателей, позже наградив верных и не обременённых чистоплюйством офицеров и солдат. Всё шло просто превосходно!

К несчастью отступницы, она не знала, что её «подруга» Эсдес с личной дивизией своих головорезов только того и дожидалась, чтобы ударить в тыл новоявленным революционерам.

В итоге Надженда сохранила жизнь, но лишилась половины армии, волос, руки и глаза. Не помог ни один из мощнейших тейгу, ни двое приближённых с Великими Артефактами, ни вымуштрованные войска. При подходе войск Революционной Армии бешеная северянка отступила, но подмога едва не опоздала.

Вопреки громогласным заявлениям о мощи повстанческой армии, которая смогла устрашить даже печально знаменитую Ледяную Смерть, Надженда понимала: их просто отпустили. Северянка, способная и в одиночку противостоять тысячам отборных солдат, просто… ушла. Она даже тейгу поверженной «подруги» не забрала!

Психованная садистка намеренно покалечила её, но не стала убивать. И так же намеренно не дала боя мнящему себя армией сброду. В этом была вся она. Кровожадность и безумие этого чудовища доходили до таких границ, что со стороны начинали казаться проявлением чести, даже какого-то извращённого милосердия.

Да, Эсдес нравилось топтать слабых — но настоящее удовольствие она получала, ломая сильных. Надженда никогда не была религиозным или суеверным человекам, но, насмотревшись на поведение «подруги» во время Южной кампании, начинала верить в слухи о её демоническом происхождении.

…К ним подвели несколько вождей и сильнейших захваченных воинов. Всех их объединяла горящая в глазах ненависть и презрение к смерти. Головы и изуродованные тела иных южан украшали собой ряды кольев, освещаемых чадящим пожарами городом.

Лидер пленных разразился проклятиями на своём дикарском наречии. Через миг солдаты подбили колени вождя и ткнули подбородком в землю, держа за волосы. Эсдес подошла и наступила ему на голову. Каблук высокого сапога, чужеродно белоснежного в этом царстве гари, крови и грязи, упёрся мужчине в лоб, глубоко рассадив плоть металлической шпилькой. Прислушавшись к сипящим ругательствам сквозь зубы, Эсдес улыбнулась.

— Ненавидишь меня? Хочешь убить? — улыбка стала шире. — Прекрасно. Стань сильнее и отомсти, — теперь лицо северянки искажал настоящий оскал. — Вы тоже, я буду ждать! — смесь предвкушения и жажды крови почувствовали даже солдаты за оцеплением. — Выбросить этих слабаков в ближайших джунглях! Через час отправить по следам егерей! В плен не брать!

— Эсдес, зачем? Это же главные враги!

— Это слабаки, Наджи, — глядя на милую улыбку было невозможно поверить, что именно эта молодая девушка ответственна за разграбленный и полностью, со всеми жителями, уничтоженный город. — Врагами станут те, кто сможет выжить и придёт мстить… Чтобы я вновь их раздавила!

Оборвавшись, воспоминание сменилось другим, гораздо более болезненным.

…— Мне жаль, Наджи… — на белокожем лице проступила ненаигранная печаль, — жаль, что ты тоже оказалась слаба. Но я верю, что ты сможешь стать сильной, — Эсдес ободряюще улыбнулась. — Я буду ждать, подруга! Руку и глаз я возьму на память.

— Безумная сука! — с подсердечной злобой произнесла женщина, прикоснувшись к закрывающей глазницу коже повязки.

После отхода имперцев у тяжело раненной отступницы ещё хватило сил переброситься парой фраз с командирами армии повстанцев, но дальше всё погрузилось во тьму. Когда она пришла в себя после операции, выяснилось, что оставшиеся офицеры и их отряды уже переманены предприимчивыми командирами революционеров. Кто-то пустил слух, что генерал не очнётся, и соблазнённые щедрыми посулами офицеры не стали отказываться от предложений.

Лишь влюблённый дурачок Лаббак остался с ней. По лицу женщины скользнула улыбка.

Поговорив с новым командованием, военная поняла, что слишком амбициозная и могущественная фигура женщины-полководца никому из этих трусливых собак не нужна. Она даже заподозрила, что подмога задержалась совсем не случайно… и больше того: что Онест не благодаря усилиям шавок-нюхачей Сайкю столь много узнал о готовящемся мятеже заранее. Слишком удачно всё сложилось для вожаков РА, получивших множество опытных солдат и офицеров без потенциального конкурента за власть. И… оставшихся разрозненными, грызущимися даже друг с другом, лишёнными единого лидера группами.

Как удобно! Для премьер-министра.

Жирный клоп!

…Не нужно быть опытным чтецом людских душ, чтобы догадаться, что последовало дальше. Генерал без армии совсем не удивилась «щедрому» предложению возглавить полк ополчения — или отряд убийц для устранения особо важных и хорошо охраняемых целей.

Любой армейский офицер до глубины души оскорбился бы предложению командовать подлыми убийцами и, скрепя сердце, согласился на «полк» бывших землепашцев с вилами и десятком дульнозарядных пищалей на всё воинство. Но с Наджендой вожаки революционеров просчитались. Там, где другие упирались в тупик и опускали руки, она видела возможности. Иначе как бы нищая дворянка без связей и нечеловеческого таланта северной дикарки Эсдес смогла пробиться к званию генерала?

И вот теперь женщина стояла во главе группы тех, кто должен разрушить сложившийся баланс и вознести своего командира на вершину власти. Бывший генерал была реалисткой и не рассчитывала стать правительницей. Но занять должность военного министра или главнокомандующего? Почему нет?

Правда, до воплощения грёз в реальность оставалось ещё много грязной работы. А сейчас привыкшей к армейской дисциплине Надженде приходилось терпеть в подчинении кучку фриков с тейгу, вроде этой сумасшедшей маньячки с раздвоением личности — Шелли. Да и другие не намного лучше. Разве за исключением зеленоволосого глупыша Лаббака, который вился за женщиной хвостиком, несмотря на её увечья и потерю былой красоты.

И если лишённая эмоций убийца вызывала опаску и подспудный страх, а простоватый дуболом Булат — снисходительную усмешку, то бывшая работница массажного салона или, говоря прямо, борделя, по невероятной случайности получившая один из Великих Артефактов, своими блядскими манерами и одеждой заставляла женщину испытывать презрение и отвращение. Надженда сама поднималась к заветному званию… разными путями — поэтому видеть в беспринципной и бесстыдной простолюдинке своё кривое отражение ей не нравилось.

Увы, но по многим причинам она не могла, предварительно изъяв тейгу, выставить неприятную особу вон. А потому приходилось работать с тем, что есть, сдерживать себя и играть роль лояльного командира, практически скатившись к панибратству. Впрочем, ей не привыкать. На пути к званию генерала приходилось делать и гораздо менее приятные вещи, чем любезничать со шлюхой. Путь наверх никогда не устилали лепестки роз. Уж кому, как не ей это знать!

Много лет назад, когда они с матерью жили в бывшем особняке своей семьи на правах прислуги у богатого родственника, маленькая девочка, плача в каморке, дала себе клятву. Пообещала сделать так, чтобы её будущим детям никогда не пришлось пережить то же, что и ей. И сейчас взрослая, многое повидавшая и многого добившаяся женщина не собиралась отступать под ударами судьбы. Неважно, через что ей придется пройти и что совершить, от своей цели она не отступит!

Так или иначе, но она займёт подобающее место в этом прогнившем мире!

Примечания:

* Песня Павла Пламенева https://zaycev.net/pages/21017/2101727.shtml?spa=t…

Данная глава — примерно половина от получившегося переростка. Темп событий опять еле ползёт и в извинение товарищам, которые просили его ускорить могу сказать лишь, что честно пытался.

Традиционно жду критики.

А.Н. — бечено.

Ополоснувшись и переодевшись после тренировки, я отправился завтракать. Изнывающий от голода желудок (как, собственно, и его хозяйка) пребывал в святой уверенности, что вкусняшки — это не еда, а значит, следует без промедления подкрепиться.

Никого из группы в ресторанчике застать ожидаемо не удалось: слишком позднее время. Такое позднее, что скорее очень уже раннее.

— Привет, — поздоровался со знакомой официанткой. Вчера я заказал у неё всё имеющееся в наличии миндальное печенье и договорился насчёт новой поставки. — Как там мои печеньки?

— Доброе утро, госпожа, — улыбнулась розовласка. — Мама обещала приготовить к вечеру, но если вы спешите… — не дав девушке договорить, я уверил её в том, что никого не торопил и планировал забрать заказ только завтра утром, перед отбытием.

На завтрак по совету официантки выбрал блинчики с сиропом.

Спустя некоторое время, приговорив целую горку блинов (которые, кстати, действительно оказались весьма и весьма хороши), я, довольный жизнью, попивал кофе.

Краем глаза заметив знакомый силуэт, я отвёл взгляд от окна и помахал рукой спустившейся на завтрак Эрис. Заметившая меня девушка казалась чем-то смущенной и даже села через один стул, будто желая им загородиться.

— Привет, Эрис, чего ты сегодня сама не своя?

— Здравствуй, Куроме, — пряча взгляд, сказала девушка. — Я хотела бы извиниться за своё неподобающее поведение вчера вечером. Вот.

Я недоумевающе на неё посмотрел.

— Ты о чём?

— Эмм… — Эрис потупилась и стала теребить рукав, — я слишком развязно себя вела и пыталась выведать ваши секреты. Старик Хант сказал, что выспрашивать секреты Храмов Боя у его выпускников очень невежливо. Вот. Прости.

— Пф! Больше его слушай, — фыркнул я. — Прекращай выдумывать и делай заказ. Тем более, это из-за нашего с Наталом дурного примера ты выпила лишнего. Поэтому я должна взять на себя, хех, ответственность!

— Хорошо, спасибо, Куроме, — расслабилась блондинка. — Хи-хи, ты и правда самая необычная из встреченных мной девушек! — рассмеялась всё ещё чувствующая себя не в своей тарелке Эрис. — А ещё ты очень хорошая и Хант зря наговаривает на тебя и твоих друзей. Ой!

— И что же он сказал? — по-птичьи наклонив голову, посмотрел на спохватившуюся блондинку. — Не волнуйся, не съем я твоего родственника. Он старый и жёсткий.

— Ничего такого! — Она в отрицании замахала руками. — Просто дядя рассказывал о других адептах боевых храмов как об опасных, жестоких и непредсказуемых людях. С ними нужно всегда быть настороже и думать о чём говоришь, вот. Но вы ведь совсем не такие!

— Конечно, мы хорошие ребята, — с нотками скрытой иронии ответил я. — Но в принципе он прав: не все такие дружелюбные, как мы. Кстати, ты ещё не передумала давать уроки музыки?

— Разумеется, не передумала! Это самое малое, чем я могу тебя отблагодарить. Эм, только давай начнём занятия немножечко позже, хорошо? Хантер договорился с одним из театров и я, может быть, буду выступать на сегодняшнем праздничном концерте. Представляешь?! — блондинка засветилась от радости.

«Хм, то-то она сегодня принарядилась», — обратил я внимание на внешность девушки. Косметику она не наложила, но выглядела нарядно; да и неброские, но искусно выполненные серьги и кулон с синими камнями в тон платью я видел на ней впервые.

— Поздравляю. Надеюсь, ты нас пригласишь?

— Разумеется, приглашу!

Счастливая блондинка с удовольствием делилась историями о жизни в Столице, сплетнями, ходившими в её круге знакомств — и, конечно же, рассказывала о музыке. Как оказалось, Эрис была не только певицей, но и фанаткой классической музыки. Она играла на многих инструментах помимо гитары. Вскоре я обогатился знаниями о том, чем камерная музыка отличается от оркестровой, а так же о видах последней. Ну и, конечно, именами знаменитых композиторов.

Довольно забавно было сидеть и поддакивать, иногда издавая неопределённые хмыки, видя, как собеседница принимает тебя за знатока. На иногда задаваемые вопросы без труда отвечал перефразированными словами самой Эрис. Способность разгонять мыслительный процесс не делала меня умнее, но давала время для обдумывания реплик. Так что я не только развлекался, но и тренировал полезный навык.

Жаль, что постоянно поддерживать такое состояние не выходило, разум от нагрузки начинал буксовать, да и мысленное напряжение доставляло дискомфорт.

В прошлой жизни я обращал мало внимания на творчество Моцарта, Чайковского, Бетховена и других великих музыкантов прошлого. Но слушая, с каким жаром говорит блондинка, сделал себе заметку по возвращении в Столицу лично оценить имперскую классику.

А что? Буду культурно просвещаться, не только же глотки резать?

Да уж… если не считать памяти прошлого воплощения — что мне довелось в этой жизни видеть? Детские трупы не прошедших Экзамен, тренировки и трупы нескольких выбывших, рожи командиров и трупы смертников, миссии и трупы врагов и друзей. Трупы, трупы, трупы… Даже мой тейгу управлял трупами, хех! Потихоньку такая жизнь начинала казаться не только привычной, но и правильной.

Забавно.

…Вообще по мере снижения дозы наркотика в голову стали приходить всё более странные мысли. Принимая в день чуть больше половины таблетки, я всё ещё не чувствовал ломки, но вот эффект препарата как антидепрессанта значительно ослаб.

Нужно сказать, что поводок наркотиков — из тех, от которых просто не хотелось избавляться. Стоило принять чуть больше, и жизнь становилась проще, делались неважными множество вопросов, а мрачные мысли о будущем благополучно исчезали. «Лекарство» действительно неплохо избавляло от своих и чужих страданий, а также от «лишних» мыслей.

Не сказать, что без наркотиков я расклеился, но меланхолия периодически стала заходить ко мне в гости. А вместе с ней приходили злоба и ненависть. Ведь причины грустить носили конкретные имена, и почти всегда всё сводилось к желанию их уничтожить. Да и вообще эмоции негативного спектра теперь вспыхивали легче и переживались заметно острее, чем нейтральные или положительные. По крайней мере, эмоции, естественные для среднего человека, а не что-то вроде кровавого азарта.

Не самая лучшая и способствующая стабильности психики черта ярко проявила себя не так давно, где-то после побега сестры. То ли из-за нового наркотика, то ли влияния тейгу, то ли переживаний, то ли всего вместе, но характер мой испортился.

Неприятно. Негативные эмоции на то и негативные, чтобы не испытывать от них удовольствия.

Однако в этот раз, потоптавшись на пороге, несимпатичные визитёры так и ушли ни с чем. Пусть Эрис сама этого не осознавала, она мне очень помогала, делясь своим светом. Никогда не доводилось посещать психотерапевта, но общение с блондинкой, наверное, сказывалось на моей тёмной душе не хуже, чем визит к хорошему специалисту. Когда девушка убежала вслед за заглянувшим в ресторан Хантером, я проводил её расслабленной улыбкой.

* * *

Планы отправиться за покупками вместе с другом, которому нравилось торговаться и общаться с продавцами, разбились о внешние обстоятельства. Как оказалось, пока я гуляла и тренировалась, прибыл посыльный от главы каравана и Натал отбыл вместе с ним. Печально.

Шутник, коего мне таки удалось вчера подбить на пари, много хохмил и всем видом показывал, что планирует выиграть. Честно сказать, особо уговаривать Кей Ли не потребовалось, парень очень любил споры. Ну, а если добавить его самоуверенность и то, что последний раз мы скрещивали тренировочные клинки ещё до моего вступления в Семёрку — достать меня хотя бы раз за десять поединков он считал более чем возможным. В дорогу меня проводило самоуверенное напутствие: заранее привыкать обращаться к парню «уважаемый Кей-сама».

Хе-хе, ему стоило помнить, что, в отличие от «его великолепия», скромная некроманси не вступала в спор без уверенности в своей победе.

* * *

Поймав извозчика на видавшей виды конной коляске, велел ему ехать в торговый квартал. Потрёпанного вида мужик с проседью в клочковатой бороде понятливо кивнул и, прищелкнув поводьями, принудил пожилую кобылу к движению.

Глядя на дорогу, я отметил явный переизбыток народа на улицах. Многие пребывали навеселе и с бесстрашием потомственных самураев разгуливали прямо по проезжей части, чуть ли не под копытами и колёсами повозок. Когда мы проезжали мимо очередной группы гуляк, всё же решил поинтересоваться у извозчика причиной, по которой люди шатались по дорогам вместо того, чтобы заниматься делами.

— Дык, празник жа! Вот и гуляють! — ответил мужичок.

— Что за праздник? — я помнил слова Эрис о праздничном концерте, но насчёт первопричины не поинтересовался. Было бы странно о таком спрашивать.

— День урожая и матушки природы, жешь!

— В первый раз слышу, — пробормотал под нос.

Всего я хорошо знал два праздника: Основание Империи и День рождения Императора. Да и те только потому, что в столовой в эти дни давали пирожные или шоколад. Разумеется, в стране отмечали и другие особые даты, но они оставались для меня чем-то незначительным. А может, сейчас шёл один из локальных праздников, вроде Дня города?

— Местный праздник? Городской? — решил уточнить свою догадку.

— Народный! — с ноткой злости ответил мужик. — Все люди празнують!

— Ясно, — потеряв интерес, вернулся к созерцанию мелькающих мимо людей.

По большей части прохожие не блистали красотой, как, собственно, и пейзажи не слишком благополучного района, через который мы ехали. Складывалось ощущение, что извозчик повёз меня через эти кварталы в качестве мести. Ну, или центральные улицы сейчас просто забиты народом.

Грязь и неприятный запах ощущались слабее, чем в трущобах, но всё же ощущались. Тёмные, задубевшие от тяжелой работы и неурядиц лица небогатых горожан в блёклой, несмотря на «праздничность», одежде частенько несли на себе следы недолеченных болезней и травм. Сломанные носы, оспины, косоглазие, какие-то шрамы, ожоги, экзема и ещё черт знает что метило лица не только мужчин, но и некоторых девушек и женщин, словно непристойные стигматы. Внешность подавляющего большинства особ лет от двадцати пяти, за редким исключением, колебалась от просто измордованных жизнью до совсем печальных страхолюдин.

Причём наблюдаемые были не опустившимися бродягами с полукриминальными замашками, а представителями рабочего класса. Удивительно, что людям дали выходной на какой-то там мелкий праздник. Или не совсем мелкий?

Мелькало много калек. Хотя это как раз говорило о некотором благополучии: в трущобах калек не увидишь, там они не выживают. А тут… однорукие, одноногие, лишённые кистей порождения недавней войны с южанами бродили по улицам или сидели, прося подаяние. Хитрые дикари хорошо понимали, что мёртвый солдат для Империи — герой, которого можно закопать и забыть. А вот солдат, безвозвратно покалеченный, — проблема. Мало того, что калека деморализующе действует на других бойцов, так на него ещё приходится тратить деньги! На медикаменты, на отправку в тыл, на хоть какую-то пенсию.

Хотя, судя по безруким и безногим попрошайкам в форме, с пенсией я загнул. Вроде бы мой лысый миньон что-то говорил о новой политике минобороны по оптимизации затрат.

Похоже, как всегда, «оптимизировали» самых беззащитных. Мило.

А ведь солдаты видели, чем правительство платит в ответ на их самоотверженность.

Чумазые малолетние дети увлечённо копошились в грязи, превращая в игрушки любой подвернувшийся мусор. Свернув, мы проехали мимо мёртвой лошади, лежащей на обочине, и кучки вездесущих детей в лохмотьях, рассевшихся прямо на камнях мостовой и «охранявших» дохлую животину. Или они действительно охраняли будущий источник мяса?

Кому-то шампанское и «хруст булки» на балу, а кому-то и подгнившая корка за счастье.

То, что раньше воспринималось привычным фоном и «разве может быть по-другому?», стало резать глаза. С точки зрения землянина, происходящее — глубоко неправильно. Не должны люди так жить! Тем более те, кто честно работает! Как вообще можно сказать человеку, который горбатится по четырнадцать часов в день, что он и его дети голодают, потому что ленятся?!

Не сказать, чтобы бедственное положение этих людей так уж сильно меня задевало, всё-таки в силу рода деятельности я — довольно чёрствая личность. Но вот его виновники, как и грядущие последствия их жадности, изрядно бесили обе мои грани.

Нате, любуйтесь: практически не сдерживаемый государством и профсоюзами капитализм — один из столпов революционной ситуации!

Я-Виктор не имел экономического образования, но с чисто обывательской точки зрения видел суть капитализма в извлечении добавочной стоимости, которую производили рабочие. Они за зарплату продавали своё время, создавая товар, а капиталист получал прибыль, этот товар реализуя. Несложно понять, что если платить работягам гроши, то к слову прибыль добавится приставка «сверх». (Недальновидная стратегия вообще-то: производимый товар должны покупать, но кто это станет делать, если народ нищ? Именно поэтому на Земле, осознав несложную истину, что сытая овца даёт больше шерсти, капиталисты достаточно быстро перешли к более тонким методам эксплуатации. Начали зарабатывать на обороте, предоставлять потребительские кредиты, услуги страхования и так далее. Но в Империи этот вроде бы естественный процесс забуксовал… почему? Эх. Как жаль, что я-Виктор не был экономистом!)

Куроме с подозрением относилась к коммунистам из памяти Виктора, этим иномировым революционерам, но что-то в их идеях было. Как минимум, почерпнутая и не до конца выветрившаяся из памяти информация подсказывала, что получатели сверхдохода не только грабили своих рабочих, но и подталкивали Империю в кровавый омут революции. Почему бы не побунтовать, если терять и так нечего? Ну, кроме своих цепей. В памяти всплыл фрагмент Интернационала:

Вставай, проклятьем заклеймённый,

Весь Мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущённый

И в смертный бой вести готов.

За триста процентов прибыли капитал пойдёт на любой риск и преступления, да? Жадные тупые ублюдки!

В это же время во дворцах аристократов шли непрекращающиеся балы, маскарады и другие призванные перещеголять соседей мероприятия. Владетельные лорды и леди давно и прочно превратились из опоры трона в банальных паразитов. Причём, к несчастью, паразитов могущественных, когтями и зубами держащихся за принадлежащие им «по праву» привилегии. В отличие от буржуазии, эти вообще ничего не производили, попросту вытягивая деньги из крестьян.

Я понимал Акаме, которая хотела очистить Империю от всей этой накипи. О, прекрасно понимал!

Вот только понимал я и ещё кое-что. Если действовать так грубо и прямолинейно, как предлагали революционные боссы, — кроме руководящих задниц, ничего не изменится. Не для того же спонсоры вкладывали в мятежников огромные средства, чтобы потом принимать идущие себе во вред законы?

Хотя, что вероятнее, после успешной революции нынешнюю паршивую жизнь ещё вспомнят с ностальгией — как сытую и безопасную. Даже если забыть о внешних «друзьях», что попытаются оттяпать у ослабленного соседа кусок пожирнее, революция не сможет пройти без потерь. Война внутри страны тем и плоха, что обе стороны тянут ресурсы из собственного народа и рушат свою же инфраструктуру.

А ведь нынче Империя и так далеко не на пике силы.

Простое и приятное решение проблемы в духе «убей их всех!» тут явно не подходило, хотя бы потому, что таким макаром убьют меня. Впрочем, я изначально, ещё когда пытался разбудить разум первого миньона, не собирался играть роль подслеповатого носорога. Здесь и генералиссимуса Будо быстро закопают, начни он глупо бузить, что уж говорить обо мне?

Другое дело, что роль таящегося в тени интригана требует специфичного склада ума и профильных знаний. Ни того, ни другого у меня нет, по крайней мере, пока…

Зато есть Яцуфуса, с помощью которой можно «завербовать» нужного специалиста.

Если так подумать, в нынешнем виде мой артефакт больше подходит для шпиона и закулисного кукловода, чем для бойца. Моя персона хоть и слабо годится на эту роль, но отказываться от возможностей, открываемых тейгу, я, естественно, не собираюсь.

В Столице я вообще не планирую светиться в каких-либо махинациях, собираясь добывать информацию у мертвецов и общаться со всякими сомнительными личностями только через легко заменяемых миньонов. Для этих целей не помешало бы освоить прямой контроль над мертвяками… или хотя бы научиться воспринимать мир их органами чувств.

Куроме — истинная патриотка с надёжно промытыми мозгами, а не какая-то там мерзкая заговорщица, хе-хе! В принципе, грядущий хаос политического террора мне даже выгоден. Многие смерти и исчезновения можно свалить на мятежников и Ночной Рейд, что ещё не стал тем страшным жупелом, как в каноне, но уверенно к этому движется. Ну а дальше, что бы власть имущие ни делали, напуганные убивающими их неуловимыми рейдовцами — они так или иначе приблизят к себе верных Империи носителей тейгу.

Если так смотреть, то моя карьера в Егерях или сходной организации с расширенными полномочиями неизбежна. Да, если не получится с Егерями, лучше всего попробовать набиться в приближённые к Онесту. Главнокомандующий мне, конечно, импонировал больше, но Разведка поддерживала премьера, да и не нужен я этому престарелому стратегическому оружию.

Пример Эсдес показывает, что полезных, верных и готовых замарать руки подчинённых Онест ценит и старается протолкнуть повыше, усилив свою фракцию. А потом, после того, как у скромной доброй волшебницы получится укрепиться и набрать влияние, можно посмотреть на дальнейшие варианты. Единственное, что придётся сделать при любых раскладах — убрать министра разведки. Слишком хитёр и опасен Сайкю: одно то, что он занимает свой пост со времён правления прошлого Императора, многое о нём говорит.

Правда, если не удастся войти в число личных подручных именно премьера, велика вероятность присоединения к группе его неадекватного сыночка. Это было бы неприятно. Пришлось бы идти на решительные действия, пока этот псих всех не утопил. Нет, всё же Егеря — самый лучший и предсказуемый вариант из возможных.

Вот только вопрос, что делать, когда появится реальная возможность повлиять на ситуацию, остаётся открытым. Но пока рано об этом думать. Слишком мало исходных данных о существующих раскладах. Так что придётся действовать по испытанной схеме: ввяжемся в веселье, а там посмотрим!

* * *

Наконец, конка миновала рабочие кварталы, и мы выехали на улочки, где прогуливалась «чистая публика». Аккуратная одежда по размеру, гладкая кожа, вежливые манеры и улыбки на светлых лицах. Словно другой мир. Полиция неусыпно бдела за тем, чтобы «рвань» не мешала своим присутствием променаду господ и состоятельных мещан.

Расплатившись с извозчиком, направился за покупками. По мере продвижения вперёд идея пройтись по магазинам всё сильнее теряла в своей привлекательности. Клятый День крестьянина — или как там его? — досаждал не только раздражающими толпами, но и более существенными затруднениями. Забиты оказались не только улицы и рынок с площадью: магазины тоже затопили толпы. Книжный вместе с оружейным, вероятно, и сейчас были относительно свободны, но на идее запастись кое-какими тряпками пришлось поставить крест.

Лавируя в толпе, я боролся с подкатывающим раздражением. Вот что все эти люди делают в магазинах и рядом с ними, если ничего не покупают? В один прекрасный момент мне надоело, что всякие невоспитанные личности пытаются затирать невысокую добрую волшебницу… и даже смеют толкаться. В общем, дальше я отправился, фоня силой тейгу. Удобно, когда тебя подсознательно сторонятся и расступаются с дороги!

Хотя после того, как от «ауры добра» ни с того ни с сего начали плакать дети, испуганно затихать разговоры взрослых, а пустое пространство вокруг стало слишком явственным, уровень воздействия пришлось снизить.

Расспросив подвернувшихся стражников о расположении нужных торговых точек и подкинув им пару монет «на пиво», направился сначала туда, где, по уверениям необычно вежливого красномордого сержанта, можно купить сумку хоть на дракона.

Полицейский не обманул. Вскоре призванный в глухом уголке Прапор щеголял рюкзаком ему подстать. Я не знал, для кого изготовили этого монстра среди рюкзаков, но тип явно не слишком уступал габаритами моему миньону. По приблизительным прикидкам, туда могло вместиться не меньше четырёх человек, а если нарубить и утрамбовать — шести-семи. Да и по наружным карманам можно дополнительно распихать кого-нибудь не особо крупного, вроде девушки или подростка.

Об объёме покупок теперь можно не беспокоиться, как и о том, что в дороге могут кончиться вкусняшки. Аве мне!

Следующим стал оружейный магазин. Там я на всю группу приобрела тренировочное оружие из проводящего духовную энергию дерева. Предпочёл бы накладки на клинок, но для их покупки нужно иметь с собой оружие ребят. Да и дорогое удовольствие эти накладки — дороже тренировочного инвентаря. А ведь даже деревяшки съели заметную часть моих накоплений! Пришлось и себе брать «бюджетный вариант» из обработанной сердцевины энта.

В довесок купил набор для ухода за трофейным пистолетом, кобуру и красивую подарочную коробку. Я намеревался преподнести огнестрел Эрис. Для меня-то он бесполезен, а вот для неё — наоборот.

Ну и напоследок я взял целый пучок метательных игл, немного удивившись присутствию столь специфичного товара. Но и порадовавшись. В некоторых ситуациях целесообразней скрытно метнуть в цель ядовитую иглу, чем устраивать побоище с охраной. Яд в комплекте, само собой, не продавался, но Акира увлекалась этой темой и имела при себе набор разной отравы с антидотами.

Признаться честно, иглы я купил не потому, что собирался их использовать. У Акиры для этих целей припасён качественный набор метательных звёздочек и богатый опыт их применения. Просто захотелось. Благо что острые спицы из обычной закалённой стали стоили недорого.

В магазине книг и канцтоваров основательно закупился карандашами, блокнотами — и, естественно, книгами. Бодрый старичок-продавец помог выбрать толковый бестиарий, сборник легенд и баек о сильнейших монстрах рангов A, S и вне категорий, а также что-то вроде наставления для начинающего охотника на чудовищ. В увесистой книге описывались ареалы обитания, повадки и уязвимые места распространённых в Империи монстров. Заметный упор делался также на ценных органах и методике их правильного извлечения и хранения.

Не совсем то, что нужно, но небезынтересно.

Не обошёл я стороной и историю Империи, взяв увесистый том альбомного формата, в котором, по словам продавца, содержались факты без особо густой пропаганды. К сожалению, по событиям Гражданской войны четырёхвековой давности ничего толкового найти не удалось. Данная тема, как и исследования доимперских событий, не одобрялась цензорами и относилась к условно-запрещённым. То есть за продажу и владение такой литературой не преследовали, но и найти её было непросто. Хоть меня странно тянуло к событиям войны между мятежным принцем и тогдашним Императором, но нет, значит — нет.

Кроме вышеперечисленного, купил обзорный труд по философии и такой же по искусству. Не сказать, что я внезапно воспылал к ним интересом, но для того, чтобы качественно прикинуться благородной, возомнившей себя отважной путешественницей, необходимо разбираться в данной теме хотя бы на примитивном уровне. Вдохновлённый Эрис и её рассказами о модной среди дворянской молодёжи игре в путешественников-авантюристов, я подумывал изменить «легенду» группы на эту миссию и книжное знание могло оказаться полезным.

Конечно, стоило обсудить идею с Наталом и Кей Ли, но при мысли о визите в потенциально поддерживающий мятежников город под стандартным прикрытием начинала недовольно ныть интуиция. Наши с другом лица могли оказаться засвечены благодаря Оарбургам и избежавшей зачистки владелице тейгу перевоплощения, а значит, стоило сменить имидж. К тому же и при относительно более компетентном генерале Билле информация о прибытии групп периодически утекала к мятежникам, а уж при Маркусе если что и поменялось, то не в лучшую сторону.

В общем, в точку назначения, вероятно, прибудет группа молодых бездельников, возомнивших себя путешественниками, а не непонятно что потерявшие на юге и потому подозрительные выпускники столичной Школы Боя.

«Ладненько, остальное купим в следующем городе, а пока посмотрим на местные гуляния», — я сгрузил в рюкзак призванного в тихом месте Прапора последнюю порцию покупок и направил свои стопы к площади. В той жизни мне нравилось посещать такие мероприятия. Может, вкусняшки, которыми традиционно торговали лоточники, смогут изменить нынешнее предвзятое отношение к «фальшивому» празднику и другим сборищам?

* * *

Площадь встретила шумом, запахом готовящейся на огне пищи и яркими цветами гирлянд и флажков. На натянутых между шестов верёвках болтались транспаранты со здравицами Императору, имперские зелёно-золотые флаги, макеты разных даров природы и просто яркие лоскутки ткани. С помоста на толпу смотрела более чем двухметровая фигура полнотелой женщины в празднично расшитом крестьянском платье. Из её золотистых волос выглядывали вплетённые колосья каких-то злаковых, а в руках она держала охапку растительной сельхозпродукции. По задумке создателя женщина, наверное, должна символизировать мать-природу или как её там.

Лично мне эта фигура почему-то напомнила колхозницу. Не то, чтобы сходство бросалось в глаза, скорей, виноваты игры подсознания и размышления о революциях прошлого мира. Усмехнувшись всплывшей ассоциации, я поправил свой красный галстук и продолжил осматриваться.

Вот пропущенный полицией оборванец в лохмотьях, возможно, воришка; вот парочка небогатых мещан; здесь явно состоятельная матрона с забитого вида мужем и сыном. А вот, окружённый шестью охранниками с автоматами, важно шествует какой-то чиновник в тёмном костюме «в искру». Праздник объединял сословия, по крайней мере, внешне.

Через некоторое время, задумчиво поедая купленные с лотка медовые соты, я поймал себя на мысли, что прикидываю различные способы устранения чинуши и последующий отход. Тряхнув головой и окончательно прикончив сладость, отмахнулся от навеянных профдеформацией размышлений. Всё равно это оказалось бы до безобразия просто. Шумная толпа играла гипотетическим убийцам на руку, а сборище ротозеев с автоматами, глазеющих на симпатичных горожанок, годилось только для показухи.

«И вообще, я здесь не за этим, а для того, чтобы приобщиться к жизни простых граждан Империи, ради блага которых (ха-ха) мы вроде как и сражаемся».

Я попытался. Посмотрел на кривляющихся клоунов (ненавижу клоунов!), съел немного жареных на углях ребрышек, пострелял из пневматического ружья, выиграв крупного плюшевого тигра, с которым не знал, что делать. В общем, вёл себя, как и большинство окружающих, по мере сил пытаясь влиться в общую атмосферу.

Получалось не очень.

Многоголосица толпы, мелькающие праздничные наряды и флажки в руках беззаботно смеющихся детей, музыка артистов, крикуны, зазывающие людей на конкурсы… Реакцию одной некроманси, по глупости сунувшейся на этот праздник жизни, можно выразить одним словом.

«Раздражает!»

Нет, отправься я за покупками вместе с другом, как изначально планировалось, всё могло выйти по-другому. Но двинуть на шумное и многолюдное мероприятие в одиночку… гиблая идея. Чем больше проходило времени, тем острее я чувствовал собственную чуждость. А чем острее чувствовалась чуждость, тем сильнее росла злость.

«Да как они смеют веселиться, когда не весело мне!» — ледяным огнём полыхнула мысль, пронизанная жаждой стереть с лица земли раздражающее сборище.

Пожалуй, идея использовать силу Яцуфусы для отпугивания карманников и любителей потолкаться оказалась на практике не столь уж блестящей. Артефакт явно не самым лучшим образом влиял на эмоции. В отличие от КИ, где для работы способности требовалось поддерживать кровожадный настрой, сила тейгу не требовала усилий, но всё равно брала плату. Как оказалось, навык исподволь влиял на эмоции и имел накопительное действие.

Печально. Значит, и в пассивном режиме артефакт давит на разум, только медленней и незаметней. С другой стороны, теперь, когда факт влияния подтвердился, можно попробовать отделить свои чувства от навеянных.

Дальше пришлось идти, погасив способность. Вот только влияние на эмоции пропало не сразу и не до конца. Или это вылезли уже мои собственные чувства?

Из полезного: приобрел маскарадный костюм тёмного духа. Покупка представляла собой чёрный плащ с капюшоном с нашитыми по краю вороньими перьями. В комплекте шла гладкая белая маска. Хотя при свете дня костюм и выглядел довольно дёшево, на уровне школьного театрального кружка, меня это не заботило. Плащ и маску я приобрёл для дела и потому больше внимания обратил на крепость швов. Оставшись довольным увиденным, расплатился с пожелавшим мне удачно повеселиться продавцом.

Я определённо собирался последовать совету. Правда, некий криминальный босс — Кукольник — избранный спонсором, вряд ли оценит веселье. Хотя обсуждавшие сходку банды в его особняке личности, благодаря которым (и обострённому духовной силой слуху) я получил наводку, наверное, только позлорадствовали бы. Кукольник им явно не нравился.

Быть может, ввалиться в гости к случайно выбранной банде — довольно спорное решение, но мне требовались деньги и подопытные. Тем более, завтра утром наша группа город уже покинет. Какой-то там мелкий (а хоть бы и средний!) бандит — совершенно не та величина, чтобы начинать расследование и поиск подозреваемых за пределами Южных Врат. И даже если начнут искать, то сосредоточатся на тех, у кого есть мотивы, а не мимохожую убийцу.

Позже следовало распотрошить на информацию так и не выброшенного из коллекции вчерашнего бандита. Даже мелкая сошка в обязательном порядке знала имена и некоторую информацию об «авторитетах». Да и оценить место проживания цели не помешает.

* * *

Вернуться удалось только к обеду. Спрыгнув с подножки экипажа, я забросил тигра на плечо и широким шагом направился к дверям «Улыбки судьбы». Рядом со входом стоял Бэйб, подкармливая стайку то ли малолетних беспризорников, то ли отпрысков бедняков.

— И не надоело тебе играть в благотворителя? — спросил молчуна, покосившись на чумазую девочку лет семи. Набив рот пирогом, та стала напоминать забавного хомячка. — Ты их, кстати, предупредил, чтобы с голоду много не ели? Будет смешно, если они передохнут от заворота кишок, — я коротко хохотнул, представив лицо благотворителя после таких результатов помощи.

Девочка спряталась от меня за Бэйбом.

— Да. Слежу. Кто ещё поможет? — лаконично ответил коротко стриженый здоровяк.

Мысленно вздохнув, я согласился с товарищем, убавив градус цинизма. В Империи более чем хватало беспризорников и детей из неблагополучных семей, на которых всем просто наплевать. Никаких государственных детских домов не существовало и в помине. Что-то похожее создавали церкви, но я слабо верил в их бескорыстие. Сиротам приходилось жить по принципу: не хочешь сдохнуть от голода — заработай, укради или ограбь. Та же война с судьбой, что и у нас, только «бойцы» находились в худшем положении и были много беспомощней.

— А если им денег дать? — я с несколько большим сочувствием поглядел на детей. Даже поделился с ними кульком купленных на площади леденцов.

Всё равно конфеты оказались так себе.

— Толку? — здоровяк кивнул в сторону отирающихся в отдалении подростков лет двенадцати-четырнадцати. — Сухарей дам, — он указал рукой на несколько аккуратно стоящих рядом с ним мешочков.

— Логично. Деньги отберут, как и вкусное, но все сухари забирать станут вряд ли. А если этих шакалят сейчас прогнать, это ничего не изменит, ещё и отыграются потом на мелких. Разве что прихлопнуть… — пробормотал я себе под нос. Но поймав неодобрительный взгляд Бэйба, не стал развивать тему, направившись в гостиницу.

* * *

— Чего развалились?! — гнусаво воскликнул я, пытаясь придать своему голосу скрипуче-сварливые нотки. Мой взгляд упёрся в рассевшуюся за столиком троицу сокомандников. — Почему, пока я тружусь в поте лица, вы, кучка бесполезных бездельников, бьёте баклуши?! А?! Я кого спрашиваю?! — продолжая пародировать самого «любимого» из замов командира Базы, жирного Клауса, я старательно корчил физиономию вечно недовольного скандалиста.

Впрочем, таким Клаус представал только перед нижестоящими. Перед начальством он волшебным образом трансформировался в угодливого подхалима с мягким языком.

Лицедействовал я не только из желания посмеяться, но и для того, чтобы проверить реакцию ребят на такие околокрамольные шуточки. И результат порадовал. Натал только улыбнулся, Акира неодобрительно фыркнула, а вот главный юморист команды смолчать не смог.

— Неплохо-неплохо, Куроме-чи, — Кей с усмешкой изобразил несколько хлопков. — Если будешь стараться, когда-нибудь сможешь шутить почти также искромётно, как я. Но для полного сходства тебе не хватает пузика, бороды и выражения безмозглости на лице. Точно-точно, — парень покивал своим мыслям, — над тупой гримасой нужно поработать с особой тщательностью.

«Звучит так, будто над «пузиком» и бородой мне работать не надо», — мысленно хмыкнул я на завуалированную подколку.

Кей, не дождавшись реакции и не обратив внимания на пинок Акиры и её шипение о недопустимости оскорбительной критики командиров, прищурился и, напоказ окинув взглядом мою плюшево-полосатую ношу, продолжил:

— Но прийти с праздника и начать обвинять в своих грехах нас — это прямо высший балл! Просто в точку попала, подруга! Старина Клаус расплакался бы от умиления!

— Скорее, лопнул от злости, — усевшись рядом с остальными, я положил тигра на пол. — Могли бы и предупредить, что сегодня будет этот проклятущий праздник! Народу — хоть косой коси!

— Ай-ай, ты как впервые под солнцем! — сокрушённо покачал головой Кей. — Стыдно не знать государственных праздников нашей прекрасной Империи. Или ты до сих пор думаешь, что праздник — это когда в столовой дают пирожные?

— Пф! — я скорчил презрительную гримасу. — Если на праздник не дают вкусняшки, то какой это праздник? День Империи — праздник. День рождения Императора — праздник. День крестьянина — мешающее покупкам сборище!

— Кстати, Натал, что от тебя хотел Иводзима? — спросил друга, когда наша четвёрка закончила шутливые пререкания о важности праздников и критериях, эту важность определяющих.

— Его было сложно понять, Куроме, — друг потёр лоб.

— Опять забалтывал?

— Да, — Натал страдальчески улыбнулся. — Он хотел, чтобы мы продолжили сопровождать караван. Но мы ведь и так собирались это делать! Не понимаю, — парень покачал головой.

— Надо было содрать с этого болтливого жирдяя денег за охрану! — высказалась Акира.

— Ага, и вкусняшек в дорогу, — добавил я. — А лучше было отправить к нему нашего болтуна, — кивок на Кей Ли, — и пойти со мной по магазинам.

Обед продолжился за обсуждением, кто победил бы в «схватке болтунов» и шуточками на эту тему. Вскоре к нам присоединился Бэйб, но здоровяк, как всегда, больше хмыкал с разными интонациями, чем говорил.

* * *

После того, как мы расправились с обедом, Кей с Акирой нас покинули, собираясь проветриться и посмотреть на народные гуляния. Бэйб отправился в номер, решив заняться своим любимым хобби. Лишь я и Натал остались в ресторане, лениво болтая под чаёк.

Остальные посетители не слишком активничали, создавая тихую уютную атмосферу… которую разом разрушила одна блондинка, настоящим вихрем ворвавшаяся в ресторан.

— Подлец! Негодяй! Жадный похотливый свин! — неистовствовала Эрис. — Как такой низменный человек вообще смог стать директором театра?! — девушка была зла и расстроена.

Спустя некоторое время, выпив чая, она снизила накал экспрессии и объяснила, что произошло. Как оказалось, с выступлением в одном из театров возникли сложности в лице его директора. Тот вдруг решил пересмотреть договорённости и потребовал взятку, причём намекал, что желал бы получить её «натурой». До глубины души возмущённая и оскорблённая девушка, плеснула в лицо престарелому донжуану предложенным им вином и, сев на первую попавшуюся повозку, вернулась сюда.

В отличие от друга, который пытался успокоить до слёз опечаленную девушку, я сохранял молчание. Мне была не слишком понятна причина расстройства. Мало ли кто и чего треплет? Ну не получилось выступить сейчас, получится потом. В конце концов, после эпопеи с озабоченными наёмниками она выглядела спокойнее. И это несмотря на реальную опасность! К тому же я и в прошлой жизни плохо умел утешать плачущих, а уж сейчас…

— П-почему ты молчишь, Куроме? — хлюпнула носом блондинка.

— Если ты собираешься стать певицей, тебе предстоит привыкнуть к такому. Будет множество людей, которые захотят тебя поиметь в прямом или переносном смысле. Как и тех, кто захочет сделать гадость из зависти, выгоды или просто от подлой натуры. Так что хватит разводить нюни! Можешь считать этого уродца тренажёром, помогающим закалить моральную стойкость.

— Как… — всхлип, — к-как ты можешь быть такой толстокожей?! Я хотела с тобой поделиться, а ты… а ты… — глаза девушки, которые и так были на мокром месте, наполнились нешуточной обидой, готовые извергнуть новый поток слёз.

— Кхм, — я смущённо почесал щёку, поняв, что меня не туда занесло, — Я тебе сочувствую. Просто я не слишком хорошо умею утешать. Мда… В общем, я хотела сказать, что тебе стоит быть сильней и не так остро реагировать на всяких ничтожеств. Не очень получилось, признаю. Хочешь, навещу твоего обидчика и заставлю пожалеть о своих словах?

— Не хочу, — гнусаво от слёз ответила Эрис и, успокаиваясь, снова шмыгнула носом. — Он тоже благородный. Тебя арестуют, если ты его изобьёшь.

«Если найдут».

— И почему ты так плохо говоришь про артистов? Директор Луис — бессовестный негодяй, но это не значит, что все такие, — увидев моё скептическое выражение лица, блондинка насупилась. — Ты не можешь этого знать! Ты сама говорила, что не любишь спектакли и не ходишь в театр, вот! — достав зеркальце, девушка стала приводить себя в порядок.

— А я и не знаю, как делаются дела в этой среде, — ответил, пожав плечами, — зато немного знаю людей. А понимание некоторых принципов, как известно, может компенсировать отсутствие некоторых знаний, — закончил я свою мысль под задумчивым взглядом Натала.

— Ты снова говоришь как отец, — покачала головой девушка. — У него вечно везде скрывается обман и подлецы. Не представляю, как можно так жить, — блондинка, встряхнувшись, приободрилась. — Ты слишком несправедлива к миру и людям, Куроме, — фыркнула она. — Не строй из себя буку, от этого появляются морщины и портится цвет лица.

«Э-э… хм… м-да. Звучит так, будто именно я только что ревел в три ручья и это меня успокаивали».

— Разве я бы встретила тебя, Натала и ваших друзей, если бы все были плохими? — услышав сию сентенцию, «хорошая и добрая» массовая убийца, некромант и каратель смогла только хмыкнуть.

— У меня, кстати, есть для тебя подарок, — не стал я раскручивать тему.

В конце концов, у каждого свой путь и своя правда. Если члены Отряда привычно шагали по тропе из грязи, крови и костей, то это совсем не значило, что человек вроде Эрис вообще когда-нибудь мог узнать о её существовании.

— Правда?! — уже совсем позабывшая о своих переживаниях блондинка, схватила лежащего на соседнем стуле тигра. — Какой прелестный зверь! Спасибо, Куроме! — меня поцеловали в щёку, а игрушку счастливо прижали к груди. — Тебе больше к лицу, когда ты не строишь из себя хмурую злюку, хи-хи, — видя солнечную улыбку на губах блондинки, было сложно предположить, что она совсем недавно разводила сырость. Разве что покрасневшие глаза её выдавали.

— Вообще-то полосатый — лишь дополнение к основному подарку. — «Которое планировалось сбагрить официантке или, если бы она не взяла, кому-то из прохожих». Даже любительница милых вещиц Акира не взяла слишком большую, чтобы везти её с собой, мягкую игрушку. — Основной и более полезный в путешествии подарок вручу позже, — сказал я, стойко сопротивляясь тут же вспыхнувшему любопытству девушки.

«Надеюсь, ей повезёт и она никогда не столкнётся вплотную с тёмной стороной этого мира, — мысленно вздохнул я, глядя на Эрис, пытающуюся подбить Натала помочь меня «расколоть». — И как столь дружелюбная и открытая девушка смогла вырасти в серпентарии столичного дворянства?»

* * *

Урок музыки у меня в номере прошёл достаточно весело. Его и уроком-то было сложно назвать. Наша троица больше болтала и дурачилась. Эрис показала, что нужно делать и предоставила нам с Наталом гитару для повторения продемонстрированного. Да, друг тоже решил попробовать свои силы. Правда, немного подёргав струны, он признал, что это не его и передал инструмент мне.

А я… мне по большей части требовалось лишь приноровиться и восстановить навыки прошлого воплощения. Благодаря разгону мышления и восприятия это не стало трудной задачей. Тем более что я-Виктор был простым любителем побренчать на гитаре, не обладающим какими-то сверх-навыками.

Не забывая хвалить мой, хм, талант и корректировать ошибки, Эрис рассказывала нам смешные и забавные истории из собственного опыта обучения. Друг тоже с удовольствием участвовал в разговоре, травя байки о различных реальных и выдуманных приключениях. Должен признать, они выходили у Натала гораздо более задорными, чем мои наполненные черноватым юмором истории. Впрочем, «страшилки» начинающей артистке тоже нравились, тут главное не переусердствовать с подробностями.

Примерно через час такого времяпровождения, когда в поисках своей подопечной к нам в гости заглянул Хантер, девушка даже забыла о подарке, который я обещал ей отдать по завершении урока. Впрочем, стоило об этом напомнить, как она вновь вспыхнула энтузиазмом и любопытством.

— Это красивая фляжка?

— Нет.

— Походный набор столовых приборов?

— Нет. Ещё попытка? — я насмешливо прищурил глаз.

— Так не честно! Хватит меня пытать, Куроме! Я ведь сгорю от любопытства! Что это за полезный для путешественника подарок?

— Сдаёшься? Ладно, сейчас принесу. — Я вернулся в гостиную с тёмной лакированной коробкой с петлями и замком из золотистого металла в руках.

— Курсант Эрис, шаг из строя! — девушка, выпятив приятно колыхнувшуюся высокую грудь и состроив воодушевлённо-глуповатую гримаску, шагнула вперед. Подняв подбородок, Эрис замерла по стойке смирно, как она себе её представляла. Но больше чем на пару секунд её не хватило, и, подавшись вперёд, блондинка начала заинтересованно разглядывать мою ношу. — За выдающиеся заслуги перед Силами Тьмы и лично их наместницей в этом мире награждаем вас личным огнестрельным оружием! Ура!

— И-и! — Эрис выхватила из моих рук подарок, тут же устроив сеанс обнимашек. К сожалению, присутствие Хантера не позволило двусмысленно пошутить. Девушка его стеснялась.

— Какой миленький блестящий пистолетик! Я теперь как настоящая авантюристка! Спасибо, Куроме! Он ведь не выстрелит? — получив отрицательный ответ, блондинка под недовольным взглядом родственника принялась вертеть миниатюрное оружие в руках. Время от времени она принимала «крутые позы» и прицеливалась. К её чести, ни на кого из присутствующих, девушка оружия не наводила. — Такой маленький и лёгкий! Только я совсем не умею стрелять.

— Там в общем-то нет ничего сложного, — дёрнув плечом, сказал я. — Наводишь на врага, нажимаешь на крючок и получается труп. Главное — освоить технику безопасности, чтобы не подстрелить кого не надо. Потом покажу, как его разбирать-собирать и чистить. Так что когда к тебе в следующий раз прицепится какая-нибудь шваль, наделаешь в ней дырок.

— Да! Пусть только попробуют украсть мою одежду! Уж я им задам! — девушка воинственно потрясла кулаком.

* * *

Когда Эрис вместе со своим старшим родственником нас покинула, я поинтересовался у друга, как идёт его процесс синхронизации с шингу. Покачав головой, Натал признал, что пока не смог сдвинуться с мёртвой точки и если бы не мои слова, уже остановил бы свои попытки, уверившись, что за рамки простого пользователя не выйти. Собственно, он бы и пытаться не стал, не подозревая о такой возможности.

В принципе, в этом не было ничего удивительного. Не обладая моей жульнической сенсорикой, средний пользователь тейгу/шингу должен потратить годы на то, чтобы сродниться со своим артефактом, да и то без гарантии на успех. Хотя, как мне казалось, тут больше виноват недостаток информации. Я вообще не сталкивался с упоминаниями о возможности самостоятельно повысить уровень синхронизации. Тяжело идти вслепую, не зная, куда — и вообще не подозревая о скрытом потенциале.

Намеренно это сделано или нет, но доступных данных по тейгу и их более слабому и современному подобию крайне мало даже в библиотеке Базы. Собственно, и там всё сводилось к описаниям примерных возможностей артефактов и их носителей.

— Ладно, давай разбираться, с чем у тебя проблемы.

Пока друг пытался настроиться на свою глефу, я погрузился в медитацию. Изрядно поднаторев в исследовании собственной энергетики и нашей связи с Яцуфусой, я прекрасно знал, как и на что смотреть, чтобы получить максимум полезных данных и минимум болезненных последствий.

Ошибку Натала удалось определить чуть ли не сразу. Если упростить и отмести множество тонкостей, то парень вместо того, чтобы отдавать свою силу и принимать её от артефакта, слишком давил, потоком «выдувая» в пространство большую часть текущей к нему энергии шингу.

Правда, объяснить другу, что именно он делал не так и как это исправить, оказалось намного сложней, чем найти ошибку. Даже если отбросить в сторону отсутствие терминов, чтобы толково рассказать об увиденном/понятом, сложность задачи находилась где-то на уровне попытки описать слепому последовательность действий для того, чтобы нарисовать, скажем, пейзаж. Можно, но муторно. Да и картина, нарисованная путём выполнения затвержённых в памяти команд, выйдет далёкой от идеала.

По ходу объяснений и наблюдений за всё новыми попытками Натала правильно синхронизироваться я понял, что сильно недооценил сложность процесса для пользователя, не обладающего переразвитой чувствительностью. Зато становилось понятным, почему что-то выдающееся могли показать лишь счастливчики с изначально высоким уровнем совместимости.

Кстати, сила артефакта друга ощущалась заметно «мягче» энергии Яцуфусы, да и по плотности несколько проигрывала. Видимо, там сидела не настолько злобная и могучая тварь.

В общем, к тому времени, как у Натала более-менее правильно получилось сделать первый шаг, у меня от постоянного говорения пересохло горло. Разумеется, ни о какой прямой работе со связью артефакт/носитель и речи не шло, но развитие явно сдвинулось с мёртвой точки. В честь этого знаменательного события я отправил друга за чаем и тортиком. Следовало немного подкрепиться и обсудить кое-какие мысли.

* * *

В процессе уничтожения торта я поделился с другом своими размышлениями насчёт предстоящей миссии. Задание внушало некоторые опасения, отчего к излюбленной тактике Отряда лучше не прибегать. Воздушного-то транспорта для быстрой эвакуации из разворошённого улья у нас теперь нет. А без него, даже если удастся сходу устранить цели, уйти из города нам так просто не дадут. Удирать же по незнакомой местности от знающих её как свои пять пальцев егерей — удовольствие сильно ниже среднего. Да и о возможности утечки информации со всеми её неприятными последствиями забывать не стоило.

— …так что как бы нам не нарваться на тёплую встречу от мятежников, — закончил я свой монолог.

— В бумагах говорится, что цели напрямую не связаны с революционерами и в плохих отношениях друг с другом, — нахмурился парень.

— Ага, а отколоть провинцию от Империи пытаются из любви к искусству. Даже если ты прав — где им ещё искать поддержки, кроме как у бунтовщиков? Думаю, нас и послали туда для того, чтобы убрать местного генерала и градоправителя раньше, чем они договорятся между собой и мятежниками.

«Если уже не договорились», — мрачно подумал я. В конце концов, штаб-квартира РА расположена как раз на юге Империи и именно там они обладают наибольшим влиянием. Пронюхай шпионы мятежников о нашей миссии, выйти на цели и заключить с ними союз дли них окажется очень просто. Судя по напряженному виду Натала, его посетили схожие мысли.

— Если нас ждут, то это очень плохо! — нервно забарабанил пальцами по колену парень. — У мятежников и в самом деле может быть описание твоей и моей внешности. Чёрт!

— Ну, вряд ли всё настолько плохо. Они могут ждать кого-то из имперских убийц, но вряд ли именно из Отряда, тем более конкретно нас. Хотя ты прав, подстраховаться не помешает, — поболтав чай в своей чашке, я добавил. — Перед тем, как группа пройдёт в город, мы с Яцуфусой вежливо расспросим местную стражу. Да и сообщать о визите местному отделению разведки, думаю, тоже не стоит.

— Нужно поговорить с Кей Ли. Его группа часто работала с нашими шпионами и полицией, — добавил друг, на что я согласно кивнул.

По мере обсуждения мы сошлись на том, что сменить прикрытие было бы действительно неплохо, но не факт, что получится. Идея натыкалась на сложности реализации. Для начала, состоятельные дворяне-путешественники должны тратить много денег, заметно больше, чем нам выдали на миссию. Собственно, эта проблема должна решиться сегодня ночью.

Затем вопрос правил поведения. В принципе, имперский этикет не отличался излишней сложностью и немного разнился в зависимости от региона, так что можно закосить под детей свежевылупившихся дворян, скажем с северо-востока страны. Там уже не первый век шла междоусобная резня и вялотекущая война с многочисленными монстрами, так что неотёсанность и отмороженность тамошних благородных была широко известна… и изрядно преувеличена.

А вот самая трудноразрешимая проблема — документы. Единственный простой способ их получить — обратиться в представительство Имперской Разведки, тем самым оповестив о себе целую толпу лишних людей. Можно попытаться воспользоваться подделками, но чтобы их добыть, нужно знать, к кому обращаться, иначе сие окажется чревато ещё большим шумом при отсутствии результата.

Если активнее всех нас крутившийся в этой среде Кей Ли сможет что-то подсказать — хорошо. Нет? Можно попробовать решить задачу путём допроса мертвецов и проведения сделки через них же. Ну, а если и тут не выгорит, значит, не судьба. Попробуем что-нибудь ещё.

Загруженный Натал уже собирался меня покинуть, когда раздался стук в дверь. Судя по выверенным интервалам между ударами, нас решил посетить Бэйб.

— Я открою, — блондин поднялся со своего места и пошёл к двери.

— Будешь чай? — обратился я к вошедшему здоровяку.

— Нет. Я ненадолго, — парень вытащил нечто завернутое в белый платок. — Ты просила. Сделал, — Бэйб развернул тряпицу и протянул мне деревянную, покрытую лаком фигурку змеевидного дракона, обвившего горный пик.

Взяв фигурку в руки, я понял, почему её создатель без жалости уничтожал прототипы, считая их неудачными. С первого взгляда было понятно, что я держу не просто вырезанную из кусочка дерева необычную змею, а фигурку настоящего Дракона Востока, обвившего своё огромное тело вокруг горы. Одно из немногих существ внекатегорийного ранга, которое считалось древним и легендарным ещё во времена основания Империи, внушало уважение даже в виде статуэтки.

Мощь. Высокомерие. И… одиночество. Именно эти слова пришли мне в голову, когда я разглядывал творение самого молчаливого члена группы.

«Блин! С таким талантом ему бы скульптором быть, а не людей убивать!»

— Не понравился? — оторвал меня от размышлений негромкий бас.

— Наоборот. Красиво получилось, даже очень, — я искренне восхитился работой здоровяка. — Если бы ты не попал в Отряд, то в Империи, наверное, появился бы известный скульптор.

— Можно? — протянул руку Натал.

— Держи, — передал фигурку любопытствующему другу.

— Не, — отрицательно чуть качнул головой Бэйб. — Умер бы. Тётка хотела попрошайкам продать. Те, из Подземной Базы, больше дали. Повезло.

Я только вздохнул. Если командиры Базы — уроды, то, как называть людей вроде тётки Бэйба? Как можно даже помыслить о продаже родной крови людям, что калечили детей «чтоб лучше подавали»? Я при всей своей чёрствости не мог этого понять, да и не хотел. Честная смерть от зубов монстра или оружия врага во сто крат лучше, чем то существование, на которое старшая родственница была готова обречь маленького Бэйба.

И для чего? Чтобы получить жалкую пару монет!

«И ради блага подобных… существ, ты решила оставить меня и присоединиться к террористам, Акаме? Думаешь, после свержения «прогнившего режима» наступит утопия? Не-е-ет, сестрёнка. Таких если и загонишь в светлое будущее, то только плетьми!»

Не то чтобы я презирал чернь, из которой и сам происходил, но и заблуждений по поводу «мудрости» и «прекраснодушия» простого народа не испытывал. Изредка среди него встречались действительно хорошие люди, чаще — плохие, а большинство оставалось где-то посередине.

— Пойду, — сказал Бэйб.

— Да, я тоже, — повернулся вслед за здоровяком Натал.

— Не забудьте напомнить нашему острослову, что у него скоро сеанс лечебных колотушек!

* * *

— Что, жалкий смертный, готов ощутить на себе часть силы великой Владычицы Мёртвых? — надменно спросил я у стоящего напротив Кей Ли. — Отведай же моего клинка! — мой тренировочный меч смотрел прямо на противника.

— Смотрю, «Герой копья» пришёлся тебе по вкусу, Куроме-чи, — усмехнулся парень.

— Эх, весь момент порушил, мог бы и подыграть, — вздохнув, я чуть опустил плечи и сделал вид, что отвлёкся на зрителей, рассевшихся в отдалении от нас. Вернее, на принесённые с собой закуски, к которым ребята примеривались, планируя устроить пикник.

К полуразрушенной башне мы явились, вооруженные парочкой корзин с едой и напитками. Поросший колючим кустарником и чахлыми деревьями пустырь не слишком соответствовал гордому званию «природы», но кого это волновало?

Стоило отвести взгляд, как Кей, не меняя выражения лица, продолжая испускать вовне веселье и расслабленность, мгновенно ускорился и неожиданно атаковал. Вернее так должно было выйти по его задумке. На деле я начал двигаться одновременно с ним, даже чуть раньше. Благодаря новообретённой способности «рывка» я на секунду субъективного времени заметно превзошёл в скорости не успевшего разогнаться товарища, успешно подловив в середине движения. Разогнанное восприятие позволяло ощущать даже скорость, практически максимально достижимую без использования наркотиков, словно неторопливое движение сквозь воду.

Похоже, победа выйдет даже проще, чем казалось. Нет, дай я Кей Ли выйти на свой максимум, и он бы смог оказать некоторое сопротивление. Но в формате поединка у третьего по силе бойца Отряда не было и тени шанса хоть в десяти, хоть в десяти тысячах схваток.

Бах! — от столкновения укреплённого духовной силой деревянного меча и такого же тела, по воздуху прошла ударная волна. В отличие от инвентаря, который мы с Наталом позаимствовали у караванной охраны, поделки из хищных деревьев-монстров не норовили рассыпаться от сколь-нибудь сильного удара, так что я мог особо не сдерживаться и ударил с силой небольшого пушечного снаряда.

— Тц! Так и знал, что это была уловка, — буркнул парень, потерев середину груди левой, держащей вакидзаси рукой. — Ладно, теперь ты нападай.

Бах-бах! — в этот раз, удары пришлись в правую ногу, а затем спину.

— Эй! Какого чёрта ты такая быстрая?! Жульничаешь?! — Кей внимательно посмотрел мне в глаза, пытаясь по зрачкам определить, не приняла ли соперница боевую дозу стимулятора.

— Мне повезло, и я недавно смогла продвинуться. — Услышав ответ и не заметив признаков действия наркотика, Кей невразумительно выругался в адрес общемировой несправедливости и монстров, маскирующихся под мелких девчонок. — Сдаёшься?

— Ещё чего! — ударом ноги отправив в меня облако земли и каменной шрапнели, парень ринулся в атаку.

Бах!

Бах!

Бах-бах!!!

…

— Кхе. Между прочим, это больно, Куроме-чи! — недовольно пробурчал брюнет, после серии поединков начавший демонстративно прихрамывать и горбиться. — С товарищем по команде могла бы обойтись и понежнее.

— Как говорил инструктор Джон, «боль — лучший учитель», — оскалился я. — Тем более, ты сам напросил… то есть согласился.

На самом деле я знал, что парень по большей части прикидывается. Мои удары были сильными, но аккуратными, так что Кей сохранил почти полную боеспособность, ну а боль… она привычна каждому из нас. Хотя оглядываясь на опыт прошлой жизни, стоило признать, что я-Виктор с такими ушибами провалялся бы в кровати минимум неделю.

— Только не говори, что ты специально предложила пари, чтобы меня поколотить? — возмутился Кей, пройдя к сумкам и начав снимать щитки с предплечий и бёдер.

— Хорошо, — ответил ему, занимаясь тем же, — не буду.

— Ай-ай! — сокрушенно покачал головой брюнет. — Куроме-чи, Куроме-чи, разве можно быть такой жестокой к своим? Мы вообще-то на одной стороне, если ты не забыла!

— Ты бы предпочёл, чтобы на моём месте оказался кто-то из мятежников такого же уровня силы? Или ты и вправду считаешь, что я тебя спровоцировала только для того, чтобы хорошенько отделать?

— Эй, подруга, не заводись! — выставил ладони парень. — Я, конечно, несравненно умён и проницателен, но мысли читать пока не научился. Если хочешь что-то сказать, говори прямо.

— Прямо, говоришь? — я прищурился. — Хорошо. Каждый из Элитной Семёрки не уступал мне нынешней. И где они сейчас? Их нет, — я посмотрел в карие глаза шутника, который, судя по всему, начал потихоньку понимать сложившуюся ситуацию. — Ответь, кого вместо них наше любимое командование будет посылать в пекло? Кого оно уже послало под бок к мятежникам без всякого прикрытия? М? — наклонив голову вправо, я разглядывал «умного и проницательного». — А кое-кто, считающий себя слишком мудрым, в этих прекрасных обстоятельствах пытается раскачивать лодку. Думаешь, мы с Наталом закрывали глаза на твои выходки из-за дурости? Просто надеялись, что ты сам возьмёшься за голову и успокоишься. Если рядом со Столицей нет никого опасного, кроме, — я чуть поморщился, — Ночного Рейда, и мы могли себе позволить неидеальное взаимодействие, то далеко за Стеной всё будет совсем не так. На юге нас может ждать кто угодно, начиная от могущественных убийц или мстителей-южан и заканчивая спецгруппой бойцов Революционной Армии. Случись худшее — и мы-то с Наталом, может, прорвёмся. А ты? А Акира?

Кей молчал, что само по себе о многом говорило.

Всё-таки наглядно продемонстрировать разрыв в силе и уровень возможных противников — хорошая идея. Ну и выбить дурь, показав кто главный. Как ни крути, но духовная сила давила на мозги, заставляя во многом смотреть на слова собеседника через призму его превосходства или слабости. Не пройди шутник сеанс лечебной ударотерапии, вполне возможно, начал бы привычно хохмить, слушая, но не слыша. А так эффект налицо.

Судя по хмурой физиономии, парень понял, что его претензии на лидерство выглядели не только некрасиво, но и откровенно вредительски, причём в первую очередь для него самого.

— Хорошо, командир! Понял, принял, осознал, был дурак, исправлюсь! — брюнет вновь нацепил на лицо привычную маску, скорчив гримасу туповатого рядового рубаки и ударив кулаком в грудь.

— Тогда уж заместитель командира или замком, — хмыкнул я, — но лучше зови по имени.

— Так точно госпожа заместительница командира!!! — выпучив глаза, проорал парень.

— Хм. Знаешь, Кей, а почему бы нам не провести ещё десяток поединков? Для закрепления, хех, материала?

— Эй-эй, Куроме-чи, всё, я молчу, не злобствуй! Мы элитное спецподразделение, а не тупые сапоги с их палочной дисциплиной! Уже и пошутить нельзя, на мне и так живого места нету, — тихо пробурчал парень, напоказ придерживая бок и подволакивая ногу. — Иди вон лучше кого-нибудь в трущобах убей, нечего спускать пар на верных товарищах.

Теперь, когда Кей проиграл пари и по условиям обязался в течение месяца слушаться меня и Натала без своих привычных выкрутасов, проблем стало немного меньше. При всех своих недостатках, слово шутник держал крепко. Конечно, от сомнительных шуточек и подколок это не избавит, но тут «горбатого» могла исправить только могила.

Мы направились к остальным. Следовало поторопиться, пока тройка прожорливых воинов духа не съела и нашу долю.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт. В меру сил попытался коротко показать часть объективных причин революционной ситуации, как их видит Куроме. Для погружения в атмосферу бытия тех кто работает, но не ест, можно посмотреть этот клип: https://www.youtube.com/watch?v=cPtcs-9OaZI

Не совсем в тему, и в Империи намного «веселей», но дух передаёт верно.

А.Н. — бечено.

— Я — ужас, летящий на крыльях ночи! — разнёсся по комнате мой шипящий шёпот. — Я злобный дух мщения! Я — Чёрный, хих, Плащ! — Зеркало показывало укрытую полумраком жутковатую фигуру в одежде цвета сажи и белой безликой маске. Правда, впечатление разрушилось совсем не попадающим в образ смехом, всё-таки косплеить персонажа старого диснеевского мультика было весело.

Но вообще, как и предполагалось, в темноте костюм выглядел гораздо внушительней, что радовало мою не чуждую пафосу натуру.

За минувшие часы у меня получилось сходить на разведку, отдохнуть, плотно перекусить и немного почитать. Я пребывал в приподнятом, несколько игривом расположении духа, отчего, собравшись идти на дело, нашёл минутку покрасоваться перед зеркалом.

Что тут сказать? Подколка Кей Ли с предложением спустить пар, убив парочку неприятных личностей, попала прямо в точку. Я чувствовал предвкушение. Внутри и вправду горело желание выпустить злость, неуверенность и беспокойство, нарубив пяток бандитов, революционеров… или ещё кого-нибудь недружественного, кто попадётся под руку.

Как бы я ни кривил губы глядя на тёмные стороны действительности, я сам — плоть от плоти теневой стороны этого мира.

Убийства как средство релаксации — явно нечто нездоровое. Причём если раньше подобные порывы успешно сдерживались рамками закладок и верности командованию, то теперь, когда от них остались лишь руины… Мне хотелось бы стать лучше, но скользнуть по наклонной — намного, намного легче.

Стоило бороться с такими замашками и установить для себя уже собственные рамки запретов, ведь подобная слабость мне помешает. Командиры, если узнают, тоже явно не придут в восторг от того, что их пешка убивает кого и когда сама захочет. Убирать сразу, конечно, скорее всего, не станут: всё-таки я для них весьма полезный инструмент и, вероятно, сильнейший боец Имперской Разведки. Хм, да, при всём идиотизме верхушки Базы, утилизировать меня означало лишиться мощного бойца и единственного подходящего носителя для Яцуфусы. А если нет носителей, тейгу могли и изъять, тем более что Маркус явно имел гораздо меньше влияния в верхах, чем прошлый командир.

Он даже не генерал.

Славно, что у меня есть чуть больше пространства для манёвра, чем думалось, но и расслабляться не стоило. Если офицерам что-то не понравится, то ограничить свободное передвижение за пределами Базы и наложить множество других неприятных наказаний они могли с лёгкостью. И если пара-тройка дней в карцере наедине с ломкой воспринимались без радости, но и без страха, то длительный запрет покидать Базу действительно неприятен. Это стало бы крахом многих моих планов. Так что выдержка, самоконтроль и скрытность! Ну и какое-нибудь расслабляющее нервы хобби.

Вязанием, что ли, заняться?

Однако сейчас об этом можно особо не задумываться и совместить приятное с полезным. База далеко, а зачистка банды с целью изъятия ценностей и добычи информации — это не бессмысленная резня ради резни в духе кхорнитов. Случайных свидетелей и тех, кто, по моему мнению, не заслуживает смерти, я собирался пощадить — для того и маскарад.

Так что трепещите, грешники: Чёрный Плащ отправляется на охоту!

Улыбнувшись под маской, я пафосно взмахнул тёмной полой и стремительной тенью выскользнул из номера через окно.

* * *

Ночь — хорошее время, чтобы повеселиться.

Выпустить пар, ограбить богатых в пользу бедных, получить марионетку-гида по криминальным и около-криминальным кругам Империи, а заодно провести пару опытов на живом материале; что может быть лучше, чем убить четверых одним взмахом?

Жалела ли я преступников? Ни капли. Если отдельные революционеры вроде моего лысого миньона могли вызвать некоторое уважение (что не мешало их убивать), то бандиты — нет. Не то чтобы я-Виктор или я-Куроме питали к ним какую-то ненависть, скорее, относился как к крысам: вредителям и разносчикам болезней, которых, как ни старайся, окончательно не передавишь, но стремиться к этой благой цели надо. Я не считал бандитов за достойных противников и вообще заслуживающих сочувствия людей. Они ради денег сами выбрали этот путь в тень, и сами должны нести ответственность за свой выбор.

Как и все мы.

Кстати: из допроса ранее убитого романтика тёмных подворотен удалось узнать пару любопытных фактов. Оказывается, Кукольник — довольно занятный персонаж, можно даже сказать, почти мой коллега-коллекционер. У бандитского главаря обнаружилось необычное хобби: делать из своих врагов чучела. По слухам, перед тем, как стать бандитом, он был таксидермистом — оттуда и прозвище. Также ходили сплетни о его нездоровых увлечениях в отношении девушек. Поначалу он задаривал любовниц дорогими подарками и окружал любовью, а потом они куда-то бесследно исчезали.

Последователь Синей Бороды? Любопытно будет на него посмотреть.

Также представлял интерес приближённый главаря — некто Счетовод. По словам допрошенных бандитов, если Кукольник был, хм, военным лидером одноимённой банды, то Счетовод — финансовым. Причём те члены группировки, которых я расспрашивал, боялись «безобидного бухгалтера» немногим меньше своего не чуждого пыткам главаря. Короче, тоже небезынтересный персонаж.

Дорога до нужного места не затянулась. Пусть цель располагалась в некотором отдалении от гостиницы, но при желании я мог передвигаться очень быстро. Правда, чем выше скорость, тем быстрей тратилась выносливость, но не суть. Выходить на боевую скорость во время передвижения я всё равно не собиралась: даже, так сказать, экономическим ходом я всё равно могла обгонять земные спорткары… не будучи при этом ограниченной дорогами.

Глава преступной организации и не думал как-то скрываться, отгородив высоким забором приличный участок земли в некотором отдалении от основной застройки. Трёхэтажный, утыканный декоративными башенками мини-дворец из светлого камня больше подходил какому-нибудь небедному аристократу или магнату, чем бандиту. Даже небольшой фонтан с «классическим» уродливым херувимом присутствовал!

Собственно, учитывая, что через Южные Врата шёл основной товаропоток из соответствующих регионов, это было не удивительно. После войны с южанами и бучи, поднятой обосновавшимися на юго-востоке революционерами, он подувял, но никак не пересох. Регион оставался богат ресурсами и плодородной землёй, а потому даже те, кто сумел присосаться к малой части оскудевшей денежной реки, могли позволить себе многое.

Охрана, как и следовало ожидать от бандитов, отличалась разом многочисленностью и бестолковостью. Эти растяпы просто шатались по территории — не контролируя не то, что периметр, но даже друг друга! Пока вырезался один патруль, другие даже не чесались. Прямо классические тупые охранники из боевиков прошлого мира! Я чуть не лопнул от беззвучного смеха, когда бандиты последнего оставшегося в живых патруля стали оживлённо обсуждать: куда это все подевались? А уж предположение, что все умные люди пошли бухать, а они как клоуны единственные остались заниматься никому не нужной фигнёй, практически заставило захихикать вслух.

Да уж, действительно клоуны! И почему не у всех целей столь профессиональная охрана?

«Хихикс, давно так не веселилась*! Интересно, у оставшихся получится меня развлечь?» — тейгу обдавал пальцы приятной прохладой, а в груди на грани чувствительности ощущалась пульсация, дарящая радость и предвкушение.

/* — не ошибка: личность Виктора почти полностью ушла «вглубь» и с бандитами развлекается именно Куроме./

По-быстрому допросив командира этого цирка, удалось выяснить возможные пути отхода и количество людей в особняке. Кроме немногочисленной прислуги и Кукольника с сыном, там присутствовал его помощник, четыре «бригадира», три десятка «быков» и один Изменённый по кличке Ящер.

Прапора с одной из безымянных марионеток я отправила разбираться со всеми, кто попытается сбежать через окна, двери или тайный ход. Лысый Кента, как единственный разумный подчинённый, так и остался следить за обстановкой на случай форс-мажора вроде появления неожиданных гостей.

* * *

— Всем привет! — распахнув ногой дверь, я поприветствовала собравшихся в холле бандитов. Те, по последней в их среде моде, были облачены в брюки и пиджаки а-ля якудза.

— Чё?

— Чё за клоун?

— Кто впустил это чучело?

— Ты кто, бля, такой?! — «костюмы» на редкость единодушно проявили ответную вежливость.

— Хе-хе… Всё просто, невоспитанные детишки! — на хозяев, не воспринявших гостью всерьёз, упала слабая «жажда крови». — Вы себя плохо вели, и вот я здесь, чтобы вас наказать.

— А ты ничо не попутал? — насторожился один.

— Ты кого, сука, наказывать собрался, сопляк?! — возмутился другой.

— Пиздец тебе, карлик! Готовь жопу! — почти хором посулила парочка тупых и агрессивных качков.

Лишь один — наверное, самый стеснительный — промолчал и скромно попытался врезать незваному визитёру дубинкой по затылку.

— Какой неловкий! — я печально покачала головой над протаранившим мраморный пол телом, которое замерло, нелепо отклячив задницу. Под его головой стремительно растекалась лужа тёмной крови.

Я тут ни при чём! Почти. Увернуться, чуть подкорректировать богатырский замах, слегка подтолкнуть и вот любитель дубинок летит навстречу полу. Честно признаться, ожидала, что он уйдёт в перекат, предвкушая пинок. А он взял и приуныл. Скучный тип!

— Эта тварь убила Кена! Сука! — бандиты, подбадривая себя матюгами и угрозами, нестройной толпой рванули на меня. Из других помещений стали подтягиваться новые участники веселья.

— Так вы хотите избить друг друга или меня? — издевательский смех мешался со злобным рыком и матюгами. Даже не используя ускорение, уклоняться от ударов, подставляя под них других бандитов, оказалось проще простого. Никакой мистики — только опыт, знание механики движений человеческого тела и немного способности чувствовать намерение, скрывать которое нападавшие закономерно не умели. Да и дрались они… их бы и семилетняя девочка размотала, хих.

Я уж точно.

Самым сложным и потешным оказалось не показать своего превосходства, создав впечатление, что нападавшие вот-вот победят. Конечно, все собравшиеся могли умереть за долю секунды, но моя лень голосовала против беготни по всему особняку в поисках затаившихся трусов. Пусть лучше детишки сами бегут навстречу мне!

Хих-хи-хик, ловись, рыбка, большая и маленькая!

Все тайные и явные выходы блокировали миньоны, так что никто и ничто не мешало развлекаться. Впрочем, контроль над обстановкой оставался таким же острым. Вдруг среди слабаков попадётся кто-нибудь интересный? Тот же Изменённый, например.

К некоторому сожалению, никто из стоящих упоминания или тем более достойных присоединения к моей немёртвой свите бойцов так и не появился. Лишь кучка криворуких, мешающих друг другу смешных неумех. Один «гений» и вовсе догадался открыть огонь из пистолета в толпе своих товарищей. Результат вышел закономерный: его цель непринуждённо сдвинулась с линии огня, а два бандита обзавелись незапланированными отверстиями в шкурах, добавляя своими воплями шума и хаоса.

Как же весело!

С другой стороны, глупо ожидать чего-то иного. Среди воинов духа, да и вообще в воинской среде, непыльная и неплохо оплачиваемая работа на криминал считалась непрестижной — в чём-то сродни занятию проституцией. Если обладающий сверхчеловеческими возможностями боец лично являлся главарём, это ещё туда-сюда, но в подчинённое положение шли только полные слабаки и отбросы.

Посчитав, что в прекрасном танце хаоса не хватало последнего штриха, я стала напевать весёлую детскую песенку. Выхваченная у одного из нападающих дубинка начала выбивать бандитов по одному. Господам грабителям и рэкетирам пока рано отправляться на тот свет. Им ещё предстояло послужить во благо науки, хе-хе!

И так довольно нелепое «сражение», под звуки детской песенки про улыбку, начало принимать и вовсе сюрреалистические нотки.

— От улыбки хмурый день светлей,*

От улыбки в небе радуга проснётся… — задорный голосок вплетался в фон драки и матерных воплей.

— Сдохни! Сдохни! Сдохн-ааа-ййаа!!!

— Горелый, братуха!!!

Бах! Бах! Бах! — громко прокашляли пистолетные выстрелы.

— Аааа!!! Штопор, с-сучара!

— Поделись улыбкою своей,

И она к тебе не раз ещё вернётся.

Короткая, увесистая от залитого свинца дубинка методично опускалась и поднималась, а её новая хозяйка беззаботным ровным голоском продолжала выводить куплеты.

Бандиты тоже старались, усердно надрывая глотки.

— Да завалите уже эту ебучую тварь!!!

— Я ранен! Ранен! Ааа!!!

— И тогда, наверняка,

Вдруг запляшут облака,

И кузнечик запиликает на скрипке…

— Не тормози, бля! За ноги её хватай! Ых-ха… — получив крушащий рёбра удар в печень, новоявленный командир затих.

— Где Ящер, бля?! Куда делась эта зелёная гнида?!

— Вытащите меня, я не могу встать!

— С голубого ручейка

Начинается река,

Ну, а дружба начинается

С улыбки!

— В стороны, нахуй! — Дах-та-та-та-та! — автомат в руках косматого бандита выплюнул длинную очередь. К сожалению для остальных, он успел поймать лбом отправленную в полёт дубинку ещё до того, как нажал на курок. В итоге, мазнув одного из любителей стильных пиджаков, череда пуль ушла в потолок, засвистев по помещению рикошетами.

— Долбоёб!!!

— Ааа!!! Живот!!!

— Сука! Что за страхоёбище?!

— Оно, блядь, неуязвимое?!

— С голубого ручейка

Начинается река,

Ну, а дружба начинается

С улыбки!

* * *

…Судорожно пытающийся перезарядить сжимаемый в трясущихся руках револьвер, молодой бандит заворожённо наблюдал за воплотившейся в реальность страшной сказкой. Нападавший за всё время ничуть не сбился с голоса, напевая незнакомую детскую песенку, словно артист на сцене перед детьми, а не сражающийся с лучшими боевиками Кукольников убийца. Он, она — или оно? — двигалось, словно имело глаза на затылке.

Нет, нетак: словно знало наперёд все ходы его братанов!

Или само дёргало за верёвочки? — шептал на ухо суеверный ужас. Вокруг невысокой тёмной фигуры витала невидимая, но осязаемая аура зла. Это не человек, это не может быть человеком!

«Сука! Сука!!! Вольная жизнь, воровской ход, волки среди людей, бля!

Жратва для тварей!!!»

— Сдохни!!! — поймав чудовище на прицел, так и не сумевший помочь родителям накопить на новое жильё, не сделавший своей девушке предложение и не исполнивший мечту детства о море, бандит нажал на спуск.

Бах! — тва… Дух Ночи снова лениво уклонился ещё до того, как из ствола вырвалась пуля.

Смазанное движение. В глазах потемнело.

«Мама, прости меня…»

* * *

— От улыбки солнечной одной

Перестанет плакать самый грустный дождик.

Добрый лес простится с тишиной

И захлопает в зеленые ладоши! — продолжал звучать задорный мотивчик.

Плавно, словно перетёкшая с места на место ртуть, уже совсем не смешная фигура в дешёвом маскарадном костюме наклонилась к одной из многочисленных луж крови и, макнув в неё палец, нарисовала на безликой маске кровавую улыбку.

— А-а, нам хана!!! — заорал какой-то паникёр и пустился наутёк.

— Валим! — оглянувшись на лежащих товарищей, поддержал его следующий, и бегство приняло повальный характер.

— Эх, даже допеть не дали, хихикс. Какие непослушные детки! — начавшие разбегаться неблагодарные слушатели оказались вырублены в ту же секунду.

По правде говоря, некоторые отключились «с концами», а часть получила тяжелые черепно-мозговые травмы. Впрочем, пару часов они протянут, а больше и не надо.

* * *

Немного успокоившись, я стал связывать отключившихся их шнурками и ремнями.

«Нет, стоит прекращать такие концерты. Это чертовски весело, но чересчур уж нездоровое веселье», — я тихо выдохнул, покачав головой: слишком близок и сладок оказался омут безумия.

Марионетка-пулемётчик осталась блокировать спуск с приказом беречь дорогие патроны, которые его роторная дура поглощала быстрее, чем я сладости.

Я сделал мысленную пометку позже набрать у удивительно богатых дорогим огнестрелом бандитов патронов для пулемёта, благо, автоматная «девятка» для него вполне подходила.

Когда я поднялся на второй этаж, из-за поворота довольно шустро — раз в пятнадцать быстрее, чем мог бы двигаться обычный человек — выскочил зелёный рептилоид. Обдав меня порывом ветра, нападающий попытался полоснуть когтями по маске. Увы ему, но единственным успехом стала сломанная об тёмно-зелёную лапу новая дубинка. Пришлось обнажать меч.

Стоило признать, скрывать присутствие у ящерицы в костюме получалось — для своего уровня — неплохо: почувствовать недоброе намерение удалось лишь за пару секунд до атаки. Правда, сама атака оказалась на диво прямолинейной и неуклюжей; даже двигайся он раз в семь быстрее, ему бы это не помогло.

Проскочивший мимо изменённый резко развернулся. Чтобы остановиться, он присел, вцепляясь когтями в пол, создавая борозду из сломанных и вывернутых дощечек паркета. Последнее, кстати, говорило об отвратительном контроле своих сил. И ладно ветер — хотя даже на таких, относительно низких скоростях удобней и экономичней заставить воздух себя просто обтекать. Но столь паршивый контроль инерции… Как он до сих пор жив-то остался? Иметь скорость средненького Адепта с неплохими способностями к сокрытию при столь «великолепной» манёвренности… для нормального бойца — мягко говоря, странно.

Хотя где изменённый, да ещё столь сильно, а где нормальный боец?

— Мяс-со! — устрашающе прошипел нападавший. Ну, ему, наверно, так казалось. Я же только улыбнулась под маской.

Слишком потешно он выглядел. Зеленая морда рептилии, торчащая из тела, обряженного в деловой костюм тройку с красным галстуком на белой рубашке, смотрелась очень комично.

— Самокритично, — последовал насмешливый ответ. — А ты на что больше похож — на курятинку или свининку?

— Ты мясссо!!! — прохудившимся шлангом зашипел зелёный. Должно быть обиделся. — Ящер! Охотникс! — удар когтистой лапы в грудь.

«Бездарность ты, а не охотник. Хотя чего ждать от типичного представителя вашего вида? — мысленно хмыкнул я. — Тупой, но относительно сильный и наверняка весьма живучий».

Вообще Изменённые, они же Мутанты или Уроды (именование зависело от отношения говорившего), представляли собой достаточно редкое, но не уникальное явление. Чаще всего они рождались в деревнях рубежников, расположенных на границе территорий монстров, в племенах дикарей, живущих за этой границей, и изредка в городах.

С детства отличаясь сверхчеловеческой силой, ловкостью и живучестью, изменённые напоминали этим демонических зверей. Им даже тренироваться не требовалось! Платой за быстрый и лёгкий старт зачастую служил разум, что заметно ограничивало верхнюю планку развития, делая большинство из них тупыми и агрессивными, типичным примером чего и оказался человеко-ящер передо мной. В народе таких детей не любили, предпочитая от них избавляться.

Конечно, попадались и другие, не уступающие в интеллекте «чистым» людям, но редко. Если верить книгам с ознакомительной информацией и собственному опыту, то чем больше во внешности изменённого животных черт, тем больше их и в разуме.

Если так посудить, то с детства одарённые духовной силой — это те же изменённые, но сохранившие полностью человеческую внешность и разум. Мутанты не телом, но духом. Занятно. Мы с Акаме тоже, значит, попадали в эти ряды? Как и остальные ребята, наверное.

Идея, конечно, спорная, и если начать придираться, то так и половину населения к мутантам можно отнести, как обладателей неестественного цвета глаз и волос, но здравое зерно в ней присутствовало.

Ни я, ни сестра, ни остальные воспитанники Базы или Семёрки, сколько себя помнили, никогда не болели, оказывались заметно сильнее, выносливее и крепче других детей. Нельзя сказать, что мы с Акаме, пока жили в деревне, выделялись прямо-таки нечеловеческими возможностями. Но, например, в три года поднять и пронести почти полное ведро от колодца до дома — не представлялось для меня или сестры чем-то запредельным.

В общем-то, именно по таким критериям необычности люди из имперской разведки и отбирали претендентов.

«Надо бы родителей найти, если живы ещё», — мелькнуло в голове, когда моему противнику надоело ждать, когда я представлюсь (вот ещё не хватало — соблюдать воинский этикет с бандитской шавкой!), и он начал действовать… смачно плюнув мне в лицо!

«Да ты не Ящер, ты — Верблюд!» — сместившись с линии, хм, огня, краем глаза проводил белёсый сгусток, со скоростью арбалетного болта пролетевший мимо.

«Странный тип. Нормально двигаться не умеет, зато плюнуть наполненной духовной энергией слюной — пожалуйста!»

Сам любитель плеваться рванул следом за своим снарядом, чтобы через долю секунды кувырком врезаться в стену, по пути разнеся крупный горшок с каким-то разлапистым декоративным растением. Через мгновение после удара зелёный попытался вскочить, но смог только дёрнуться, издав болезненное полушипение, полустон. Ну да: странно вышло бы, поднимись он с повреждённым позвоночным нервом.

Пару раз мне уже доводилось столкнуться с подобными созданиями. Пытаться относительно мягко обезвредить такого — значило подвергать себя неоправданному риску удара в спину. Изменённые выделялись живучестью даже на фоне высокоранговых воинов духа, глупо миндальничать с таким противником. А так даже кто-то из Демонов Ракшаса с их способностью к телесным трансформациям вряд ли смог бы продолжить сражаться, получив аналогичную травму — по крайней мере, в ближайшее время. Пока зелёный требовался мне живым, а вот потом, если решу присоединить его к коллекции, точечное повреждение позвоночника будет не страшно: нервная ткань у марионеток заживала с той же скоростью, что и мышечная.

— Ссс-шха! Мрасссь! Сошшшру! — поверженный, но не утративший боевого духа враг, повернувшись, попытался достать меня плевком. Стена, начавшая активно шипеть и пузыриться в месте попадания, подсказывала, что это совсем не акт бессильной ненависти побеждённого.

Даже в таком состоянии Ящер пытался меня убить.

«Молодец, волевой парень, — с толикой уважения посмотрел в жёлтые змеиные глаза. И не обнаружил там ни капли страха: лишь боль и море ярости. — Всё-таки боец, а не просто очередная бандитская крыса».

— Меня зовут Куроме. Прости, приятель, но быстро ты не умрёшь, — не обращая внимания на шипящие ругательства, я связал пасть и вывернутые конечности изменённого шнуром из паутинного шёлка. За пленником осталась следить вторая безымянная марионетка. Надзиратель едва ли превосходил силой объекта наблюдения, но со связанным и искалеченным пленником справится и ребёнок.

После, повернувшись к стене, я стал с любопытством разглядывать след попадания плевка.

— Интересно, — задумчиво протянул себе под нос, поворошив стеблем листа в остатках жидкости на стене. Контактируя со слюной, которая перестала прикидываться ядрёной кислотой, стебель и не думал обращаться в гниль или вянуть.

И это при том, что плевок оставил в стене выемку с мой кулак.

«Мне бы пригодилась способность так плеваться. Похоже, зелёному после опытов действительно придётся ненадолго присоединиться к коллекции и побыть учителем. Не везёт ему», — отшвырнув измазанный стебель, я направился дальше.

* * *

«Такс. Если мне не изменяет память, то этот — двадцать седьмой, — лёгкий пинок по лежащему телу. — Значит, из целей остались только четыре «бригадира», один помощник-финансист, сам главный и четверо где-то затаившихся рядовых. Хотя нет, — поправил себя, глянув в окно с той стороны, где недавно слышал крики, — Рядовых можно не считать».

Повернув шпингалет, я с хрустом открыл окно. Ночной ветерок принёс аромат крови, смешанный с вонью дерьма. Запах шел от разорванных на части человеческих тел, живописно разбросанных у запасного выхода. Рядом с виднеющимися в полумраке ногами и тянущейся от них белёсой верёвкой кишечника, на мощёной дорожке стоял Прапор. Трёхметрового гиганта густо пятнала почти чёрная в темноте кровь.

— Сволочь! А ну пшёл отмываться! К фонтану иди, идиот! И чтоб следов не осталось!

Нет, ну не гад ли?! Даже мёртвый — и то умудрился накосячить, чёртов грязнуля! Вот уж кому в детстве не читали сказку про имперского Мойдодыра! Я недовольно побуравил спину удаляющейся марионетки. На миньоне в забрызганной кровью одежде и с измазанными в ней же руками не покатаешься, а чистить эту орясину не хотелось от слова совсем. Хорошо хоть, рюкзак не запачкал.

Но пройтись и убрать с дорожки следы огромных ступней всё равно придётся.

В общем-то, это моя ошибка. Не приказал убивать чисто — вот Прапор и действовал в привычной манере. Помимо личной мощи, именно любовь к подобным расправам и наводила ужас на стражу с гражданскими в зоне обитания его банды революционеров.

Пора привыкать к роли командира отряда туповатых, но исполнительных миньонов. Привычка отвечать только за себя играет не в мою пользу.

Низкая инициатива, средненькое тактическое и никакое стратегическое мышление — бич всего Отряда.

Как и большинство остальных проблем, эта имела один источник во многих лицах.

Крайне «дальновидные» и «высококомпетентные» отцы-командиры не любили отвечать на вопросы и привили ребятам привычку, молча взяв под козырёк, исполнять даже самые муд… рые указания.

Все наши знали, что раздражать начальство, пытаясь прояснить подробности миссии, чревато неприятностями вплоть до карцера и лишения «лекарства». Вот и гибли ребята, тупо следуя приказу и действуя в лоб там, где стоило подумать и зайти со стороны. А как иначе, если из нас старательно выбивали — и ведь выбили! — всю инициативность?

Мне чем дальше, тем сильнее казалось, что даже кучка бродяг с улицы справилась бы с управлением Базой лучше наших старших офицеров. Те хотя бы не мешали бы работать.

По пути к следующим целям обнаружил двух служанок, которые сидели в кладовке. Фигуристая белокожая блондинка и изящная загорелая брюнетка хоть и пытались вести себя тихо, даже дыша через раз, но от обнаружения это их не спасло.

— Сидите тихо — и останетесь живы, — изменив тембр голоса, сказал девушкам и запер кладовку снаружи. Маска искажала звук речи, так что по идее посторонние не могли понять, какого возраста или пола укрытая ею персона.

Не дав далеко отойти от запертых в кладовке служанок, на меня буквально налетела толстуха с мелким шкетом на буксире. Аккуратно ударив ладонью в основание черепа, вырубил заголосившую тётку и хнычущего паренька лет пяти-шести, после чего отволок в кладовку новых постояльцев.

«И зачем я страдаю ерундой? Зачистил бы всех, как тех поваров на кухне — и горя б не знал, а тут возись с ними», — проскочила предательская мыслишка, сопровождаемая холодком в груди и ворохнувшейся кровожадностью.

Такой шаг даже в чём-то оправдан: существовал слабый шанс, что на меня выйдут благодаря свидетелям. Но совсем уж скатываться во мрак и убивать невиновных «на всякий случай» или оттого, что лень с ними возиться, не хотелось.

Тем более идя на поводу давления тейгу.

Привыкнув корректировать (пусть пока не всегда удачно), реакции слившихся личностей и точно зная о факте влияния артефакта, почувствовать чужеродный фон оказалось не так уж сложно.

Правда, стоило признать: причины приступа нездорового веселья стали понятны только после того, как я успокоился. Вернее, причиной оказался всё-таки я сам и моё не вполне здравое психическое состояние, просто тейгу удачно раздул эмоции — что, оглядываясь назад, и удалось заметить.

У Яцуфусы не осталось ни разума, ни воли, но что-то вроде инстинктивных реакций и отголосков эмоций присутствовало. Именно они и подталкивали к убийству слуг и мальчишки.

Недовольно цыкнув, я отмахнулся от навеянных желаний. Уже успокоившись, это оказалось в принципе не сложно. Артефакт ни к чему не принуждал — скорее, нашёптывал на ухо и подогревал уже существующие чувства. Впрочем, если не знать о воздействии, не анализировать свои мотивы и не разграничивать собственные эмоции и наносные, можно легко превратиться в марионетку «голоса в голове», даже того и не заметив. Забавно.

«А повар с помощниками и остальные сами виноваты, нечего было хвататься за оружие. И моё желание добавить в коллекцию профессионального кухаря, чтобы готовил вкусняшки в походах, здесь совершенно ни при чём! Да! Именно так!»

Если честно, меня эта мисси… эмм, экспроприация уже начала раздражать. Нет, издеваться над бандитами было весело. Да и помахать оружием, пустив врагу кровь, мне нравилось. Но вот неожиданно вылезшие проблемы с головой изрядно испортили ранее приподнятое настроение. Необходимость возиться с пленными, искать подходящее помещение для опытов и придумывать, как замести следы, тоже не прибавляла добродушия.

«Эх, то ли дело раньше! Нашинкуешь, кого приказали, ешь наркотик, ешь печеньки и не паришься! Не жизнь, а малина! Чунга-чанга, блин! — иронизировал я, двигаясь к следующей цели. — А тут думать надо, понимаешь, напрягаться! Даже печеньку лишнюю не съешь из-за чёртовой маски!»

Вскоре моё мысленное ворчание прервало встретившееся на пути препятствие.

— Разве так культурные люди встречают гостей? — недовольно прищурив глаза, я взглянул на даже с виду прочную дверь. — Ну и ладно, значит, хватит играться.

Несколько движений меча и преграда пала, ещё несколько — и засевшие за импровизированной баррикадой бандиты умерли до того, как успели понять, что произошло. Стоило выйти из ускорения, как через миг до меня донёсся звук упавших кусков деревянно-металлической двери.

Помощник по финансам, как его и описывали, носил золотые очки. Чисто выбритый зеленоволосый мужчина средних лет отличался от остальных бандитов более интеллигентным видом. Его я убил аккуратно и с заклеенной, чтобы не пачкать одежду, раной отправил в пространственный карман.

Единственная удача оборонявшихся — успешное отравление неприятеля вонючим табачным дымом. Скривившись, я постарался быстрее покинуть прокуренное помещение. В этой жизни запах тлеющего табака переносился мной хуже, чем в прошлой, вероятно, из-за большей чувствительности женщин к запахам и малолетства (с годами чувства понемногу грубеют). Хорошо, что курение в Империи — прерогатива богатых.

Криминальный босс, запершись даже от своих подчиненных на третьем этаже, ожидал убийц в своём кабинете. Несколько странный ход. Или он думал, что это мятеж? Сомнительно, да и сына его я перехватил внизу.

Когда я попал в его поле зрения, Кукольник неожиданно не стал проявлять явного страха или агрессии. Крупный русоволосый мужчина лет пятидесяти подчёркнуто медленно отвёл безоружные руки от тела, демонстрируя пустые ладони. Шёлковая рубашка с абстрактной золотой вышивкой на воротнике облегала широкие плечи бывшего борца, средних размеров пузо нависало над массивной серебристой пряжкой ремня на тёмных брюках. Чисто выбритое лицо, обезображенное признаками интеллекта, могло принадлежать, скажем, начальнику охраны крупного предприятия или вышедшему в отставку офицеру полиции, что решил податься в бизнес. И не скажешь вот так сходу, что не просто бандит, а ещё и маньяк.

Правда, чудилась в нём некая червоточина. Я недолюбливал бандитов в целом, но конкретный представитель вызвал дополнительную антипатию.

— Постойте! Произошло недоразумение, моя организация совсем не собиралась выходить из-под протекции ваших хозяев. — Речь главаря, как и его внешность, выгодно отличалось от рядового мяса, которое словно и говорить по-человечески не умело. Не то чтобы я был ханжой и не терпел мат, просто однообразные, повторяющиеся ругательства «быков» меня утомили и стали раздражать. Тумба-юмба, блин!

— Хозяев? — любопытно наклонив голову, я решил поддержать беседу, заинтересовавшись, за кого меня приняли.

— Прошу прощения, я хотел сказать командования. Поверьте, идея лечь под военных принадлежала моему помощнику. Когда я узнал об этом недоразумении, то сам собирался прислать уважаемому Полковнику его голову.

«Военные? Полковник? Куда я опять влез?»

— Да? — я, наклонив голову, изобразил интерес, разогнанное мышление помогало отслеживать реакции собеседника.

Назвать себя специалистом по части практической психологии вообще и полевых допросов в частности я, откровенно говоря, не мог никак. Но даже не обладая особым опытом чтения лиц мог уверенно сказать: главарь как минимум недоговаривает, пытаясь утопить своего помощника. Короткими репликами или движениями головы я подбадривал словоизлияния Кукольника, не говоря ничего конкретного в ответ. А тот словно цепляющийся за соломинку утопающий говорил всё больше и сбивчивей.

И как бы он ни старался изобразить спокойствие, было заметно, что мужчина смертельно напуган и готов пообещать что угодно, лишь бы выжить.

Как оказалось, я зря плохо подумал на старика Будо. Он и его люди не вели дел с бандитами (по крайней мере, с этими). Да и зачем, по сути, хозяину города, высшему лорду и просто богатейшему человеку до такого опускаться? А вот Служба Разведки оказалась вполне себе замешана в грязных делишках, контролируя и оказывая покровительство криминалу.

В общем-то, ничего удивительного и даже слишком предосудительного: контролировать организованную преступность всяко проще, чем толпу мелких беспредельщиков. Понятно, что радением за благо Отчизны там слабо пахло, но резоны Сайкю понятны. А вот что непонятно — какого неприличного органа туда пытался влезть Кокэй?

Именно люди министра обороны относительно небезуспешно пытались перехватить у разведки контроль над потоком контрабанды с юга. Нет, до меня, конечно, и раньше доходили слухи о какой-то совсем уж беспрецедентной жадности нового минобороны, который распродавал оружие чуть ли не складами. Чего там, и без всяких слухов я с ребятами ощутил качественный скачок в вооруженности мятежников, у которых внезапно появились автоматы, пулемёты и даже спецпатроны против воинов духа.

Но чтобы практически в открытую крышевать бандитов? М-да. Под всяким дном найдётся ещё одно дно…

В любом случае факт трений внутри фракции премьер-министра… интересен. Чем больше хаоса и сторон конфликта, тем лучше. По крайней мере, на начальных этапах. Вот потом, если всё выгорит, с этим хаосом придётся как-то бороться.

Что касается моего визави, то чем дольше я его слушал, тем большее он вызывал неприятие. Ощущение внутренней гнильцы только усилилось.

Нет, общайся с ним обычный человек — и он увидел бы спокойного, уравновешенного мужчину, не по своей воле попавшего в трудную ситуацию. Но если иметь возможность смотреть на допрашиваемого, словно в замедленной съёмке, становилось легко замечать периодические виляния взгляда и странные быстро подавляемые дёрганья. Я бы не поручился за свои выводы, но похоже, что бандит много врал.

Про своего сына он, кстати, даже не спросил, что тоже его хорошо характеризовало.

Кукольник мне не понравился. Он ощущался словно притворяющаяся камнем, покрытая пылью и подсохшая снаружи гнилушка. Пока не приглядишься, особой разницы не увидишь, но стоит надавить… Нет, долго терпеть такого подчинённого я не смогу. В отличие от Прапора, который в виде болвана выполнял свои обязанности даже лучше, чем с пробуждённым разумом, с этим неприятным типом пришлось бы много общаться.

«В Бездну этого уродца, лучше поработаю с его помощником! Ну, а если тот окажется таким же — выдою максимум информации и выброшу из коллекции, а спеца-порученца по криминальным делам найду позже».

— А? — бандит удивлённо посмотрел на пронзивший его грудь меч.

— Бэ, — выдернув меч, я по привычке осмотрел клинок и подавил желание пройтись по нему тряпочкой. В отличие от моей старой катаны Яцуфуса практически не нуждалась в чистке, с удовольствием впитывая попавшую на неё кровь. Но привычка есть привычка, вот я и порывался каждый раз протереть запачканное лезвие.

* * *

Спустившись вниз, нарезал мокрому, но чистому (благо, кожаная жилетка и такие же штаны хорошо отмывались) Прапору и остальным мертвякам задач по охране пленных и контролю прилегающей территории вместе с её очисткой от своих следов. Кента, отчитавшийся об отсутствии происшествий, я оставил и дальше следить за обстановкой. Не заметив ничего подозрительного, взял у немёртвого интенданта сумки для трофеев и, напоследок мазнув взглядом по лежащему на земле уродливому ангелочку с отбитым крылом, проследовал обратно в особняк.

* * *

— Миленько, — оценил я дизайнерское решение, хрустя печенькой. Три мужчины и одна женщина, защищённые от пыли широкими стёклами, выстроились вдоль стены кабинета, смотря в пустоту стеклянными глазами. Представив, как размещу чучела Маркуса, Сайкю и Онеста в своём будущем особняке, я мечтательно улыбнулся. — И Надженду к ним поставлю, — буркнул, забросив в рот очередную вкусняшку.

К бывшему генералу Имперской Армии, которая охмурила Акаме, я относился с изрядной неприязнью — и, чего уж греха таить, ревностью. Умом-то я понимал, что побег сестры оказался лучшим из худших выходов, но то умом. А тот факт, что одурманенная красивыми речами сестра, рискуя жизнью, сражается за благополучие чужих дядь и тёть, в том числе и самой Надженды, любви к командиру Ночного Рейда совершенно не прибавлял. И вообще…

Сестрёнка должна принадлежать только мне!

К сожалению, Ночной Рейд мне полезен даже самим фактом своего существования, уничтожать или сильно мешать я бы им не стал, даже имея на то возможность. А уж если удастся найти и наладить каналы связи и, не засвечивая себя, давать Рейду заказы… Трудно переоценить такую возможность! В конце концов, набрать у «спонсоров» тысячу-другую ауреев на заказ того же Сайкю гораздо легче и безопасней, чем действовать самостоятельно, пусть даже и через марионеток.

Если канон не врал, Надженда вполне себе принимала «левые» заказы. Хех, использовать одних своих врагов для устранения других — что может быть забавней? Конечно, немного беспокоила безопасность Акаме, но сестрёнка сильная, она не подставится.

— Ладненько, — выдохнул, потянувшись, — быстрей начнём — быстрей закончим, — отряхнув руки от крошек и опустив на лицо маску, приготовился вернуть в сей бренный мир криминального авторитета по кличке Кукольник. — Кукольник сам станет куклой, разве не смешно? — я улыбнулся под маской и, направив на труп Яцуфусу, пафосно вознёс другую руку, приказав:

— Восстань! — слова были дополнены мыслеобразом-командой «и тащи деньги!».

Дополнение удалось: бандит сразу отправился выполнять мысленный приказ.

Пока кукла возилась с сейфом, я занялся изучением бара, для чего опять сдвинул маску на затылок. Перебрав почти три десятка разных бутылок, отобрал себе один коньяк, персиковый бренди и какой-то крепкий сливочно-кофейный ликёр. Последний мне глянулся больше всего, стоило потом угостить Натала и ребят такой отличной вещью.

Любовь к крепким напиткам передалась мне от Виктора и вместе с нынешней тягой к сладкому просто не позволила остаться безразличным к вещам вроде ликёров. Привычка, конечно, отнюдь не полезная, но я и в прошлой жизни редко напивался, предпочитая потихоньку цедить напиток, наслаждаясь послевкусием и даримым алкоголем теплом.

Засунув бутылки в сумку, я под стеклянный звон напел пришедшийся на злобу дня куплет старой доброй группы Бригадный Подряд:

— Мне не страшна никакая паранойя*

Мне не страшен доктор садист

Я не боюсь политического гноя

Я алкоголик, я оптимист!

— Хе-хе-хе…

После того как кукла-Кукольник достала довольно скромную кучку монет и ассигнаций из сейфа, бывший бандитский главарь открыл шкаф и оказавшуюся за ним потайную дверь. Заинтересовавшись, я прошёл за скрывшимся в «Нарнии» бандитом.

«А вот это уже попахивает извращениями», — две стены украшали полки, на которых стояло чуть больше полутора десятков женских голов. Семнадцать, если быть точным. Каждое из лиц молоденьких симпатичных девушек выглядело как живое. Стоило признать, вид выходил не лишённым определённой эстетики, но даже на мой взгляд — несколько нездоровой.

У каждой тщательно фиксировалось своё выражение, своя косметика, свои дорогие украшения: чаще серёжки и ожерелья, реже диадемы или заколки. Вот нахмурила точёные брови над миндалевидными чёрными глазами брюнетка с примесью восточной крови, вот застенчиво улыбается типичная жительница центральной Империи — блондинка с голубыми глазами, а вот насмешливо смотрит янтарноглазая южанка.

Каждая полка имела уникальное оформление, подчёркивающее характер и индивидуальность каждой девушки. При этом взгляды всех голов фокусировались на одной точке и развалившись в кожаном кресле, стоявшем в перекрестии стеклянных глаз, я почувствовал себя немного неуютно.

Определённо, хозяин комнаты обладал весьма специфичными вкусами.

Как такое увлечение сочеталось с множеством религиозных символов в кабинете — непонятно. И ладно бы это были символы тёмных богов или демонов! Но нет: вполне знакомые католические кресты. Купил индульгенцию, что ли?

— Извращенец, — фыркнул я глядя на возящегося со следующим сейфом бандита. Нет бы, как нормальный человек, коллекционировал головы врагов. Красивые девушки хороши в живом и не разобранном виде.

Хотя сильные и симпатичные марионетки тоже смотрелись бы вполне достойно.

* * *

«Мало», — заключил я, недовольно глядя на письменный стол, где временный миньон выложил довольно скромную кучку золотых монет и небольших брусочков, чуть больше моего указательного пальца. Рядом лежали пачки с бумажными деньгами и наборы украшений. Вместо того, чтобы протянуть руку помощи голодающим некроманси, негодяи, очевидно, предпочитали поддерживать имперскую банковскую систему. Что за подлецы!

Нет, тридцать четыре мерных слитка*, сто сорок две золотые монеты и две тысячи ауреев в ассигнациях, реальная стоимость которых раз в десять ниже номинальной, выходили приличной суммой, равняясь моему, в общем-то, неплохому содержанию более чем за десять с половиной лет. Но для главаря крупной банды это несерьёзно, максимум на оперативные расходы. От обладателя такого количества вооруженной недешёвым огнестрелом охраны и «скромного домика» я ожидал много большего.

/*— небольшой слиток 900-й пробы равен по стоимости десяти золотым и фактически является самой крупной монетой в обороте. В каноне Эсдес получила премию в размере десяти тысяч слитков, и я решил определить их стоимость такой. Больше как-то слишком жирно выйдет./

Блестяшки же выходили просто бесполезны. Золотые и платиновые украшения с крупными камнями, может, и стоили много дороже семисот монет, но сбыть их затруднительно. Даже с одним комплектом пришлось бы повозиться, а уж с семнадцатью… У меня и так один в сумке валяется.

Ей-ей, хоть бери и ювелирную лавку открывай!

Также прихватил пару автоматов. Штурмовая винтовка хорошо годилась для отстрела всякой мелочи. А что? Ускорился в десяток раз и, зажав спусковой крючок, отстреливай себе набегающее мясо, прямо как в тире. Лепота! Даже слабая марионетка уровня Ученика в случае чего сможет устроить вражеским солдатам веселье. Хотя, конечно, для этого ей нужно уметь стрелять.

Увы, обращаться с огнестрельным оружием мог далеко не каждый воин духа; многие, особенно выпускники Храмов боя, его презирали.

Впрочем, у менее зашореной публики автоматические винтовки, несмотря на высокую стоимость, пользовались популярностью. Особенно у низкоранговых воинов духа, служивших охраной влиятельных персон. Какой-нибудь Ученик, вооружённый автоматом, мог действовать с эффективностью не слишком сильного Адепта, если противостоял неодарённым.

Правда, на более высоких уровнях, популярность огнестрела закономерно и резко падала. Оружие, рассчитанное на обычных людей, здесь уже не подходило. Создание же сложного механизма, проводящего духовную силу, обходилось гораздо дороже, чем изготовление такого же клинка (который, кстати, тоже весьма недёшев). И это если забыть про нужду в дорогущих спецпатронах и специфичных навыках ганфайтера, без которых Воины и тем более Мастера от пуль смогут банально уклоняться.

Упаковав добычу и сложив в сумки, я собрался приступить к не такому приятному, как сбор трофеев, занятию. А именно выяснению, возможен ли обрыв контролирующей нити со стороны мертвяка и если да, то каковы последствия?

По-хозяйски развалившись в кожаном кресле и снова натянув на лицо маску, я отдал кукле-Кукольнику приказ на пробуждение разума. Через несколько секунд, мужик начал недоумевающе хлопать глазами и попытался дёрнуться, что у него закономерно не получилось. Пересилить приказ тейгу не так-то просто.

— Твоя старая жизнь закончилась. Твоя новая жизнь принадлежит мне. Это закон! — через нить связи я начал давить на миньона КИ. Как выяснилось, если действовать через связь, влияние выходило более мощным. Это происходило как за счёт слабого рассеивания точечного воздействия, так и за счёт усиления от артефакта.

— Чё? Что за нахер?! К-какого хера я не могу двигаться?! — растеряв весь напускной лоск, закричал бандит.

— Ты умер и стал моей игрушкой, можешь посмотреть на рану, — получив разрешение, бандит смог свободно вращать головой.

— Ч-что тебе надо? — в голосе мужчины слышалась откровенная паника, а я ощутил подёргивания «нити».

— А что непонятного? С говорящими куклами играть, знаешь ли, куда забавнее, чем с такими, — я махнул рукой в сторону стоящих за стеклом голов. — Поэтому ты восстал из мёртвых. Можешь считать, что их желание отомстить призвало меня, — театральный взмах руками. — Мне возмездие и аз воздам! Хе-хе-хе…

На лице марионетки пронеслась целая гамма эмоций от удивления и неверия к осознанию, сменившемуся всепоглощающим страхом. Последний вызывало явно не воздействие КИ, которое пока оставалось на уровне «мороз по коже» (или я недооценил множитель резонанса с тейгу?). Складывалось впечатление, что бандит увидел или понял что-то воистину ужасающее. Этот страх странным образом зацепил и меня, словно я сам его ощущал, что заставило немного растеряться.

— Нет! Нет!!! НЕТ!!! НЕЕЕТ!!! — нить контроля завибрировала как перетянутая струна и через мгновение без своевременно усиленной подпитки — лопнула. Будто настоящая струна, оборванная связь ударила по мне вспышкой боли, которая, казалось, ожгла всё тело изнутри.

— Ох… что ж… я… кхе, маленьким не сдох, — прокряхтел отходя от ощущений. Хотелось сказать чего покрепче, но наставники Базы, крепко вколотили в своих воспитанников понимание, что ругаться плохо. А ещё больно и чревато путёвкой в карцер.

Макаренки, блин!

Не сказать, что сильнее чем сейчас боли я не испытывал, но если составлять рейтинг, то этот момент точно вошел бы в первую десятку. К счастью, «прекрасное» чувство залитого в организм раскалённого металла продлилось недолго.

Непонятно, почему разрыв связи вообще по мне ударил — ведь она создавалась артефактом, а не мной! Когда кукла ломалась, я тоже чувствовал разрыв, но он вообще не приносил боли. Странно. Да и чувство ужаса… Какого чёрта оно передалось мне?! Нет, в принципе, я надеялся и рассчитывал на возможность построения нормальной обратной связи, но не ожидал, что подобное может проявиться в такой ситуации.

По итогам выходило, что и неодарённый мог вырваться из-под контроля, если его достаточно мотивировать и отпустить воображаемые поводья. То есть, в теории, достаточно волевой и не боящийся смерти человек мог помахать мне ручкой. Плохо. С другой стороны, кто предупреждён — тот вооружён. Если бы я намеренно не бездействовал, у мертвяка не было бы и тени шанса… у неодарённого мертвяка.

С Кентой, который находился на нижней планке Воина, помнится, пришлось повозиться. Да — сейчас, зная, что именно делать, удалось бы справиться легче; но если прикинуть прогрессию, то выходило, что не перемкни в голове у Прапора, он вполне мог оставить меня с носом, ускользнув на перерождение.

Неприятное открытие.

«Ладно, не стоит рассиживаться, пора за работу», — подбодрив себя, я приготовился расспросить заместителя местного босса.

* * *

Прежде чем будить разум следующего миньона, я хорошенько себя накрутил на желании властвовать и подчинять. Непонятно, насколько это поможет, но не помешает уж точно. Да и проверить действенность такого подхода совершенно необходимо. Если тейгу мог превращать рассеянное излучение КИ в узкий пучок, проходящий через связь носитель/тейгу/марионетка, да ещё и резонировать с родственным желанием, то почему бы этому не сработать с жаждой власти? В памяти ещё оставались свежими воспоминания о промораживающей насквозь ненависти, жажде разрушать и властвовать, так что резонанс вполне мог сработать и тут.

— Подчинись! — сконцентрировав эмоции и абсолютную уверенность в своём праве в единый импульс, я постарался прочувствовать связь с Яцуфусой и, вплетя посыл в отголосок, хм, звучания артефакта — отправил его по связи с просыпающимся немёртвым.

— Слушаюсь, — склонил голову одетый в костюм песочного цвета обладатель золотых очков с прямоугольными стёклами, коротких тёмно-зелёных волос и чисто выбритого костистого лица. Я почувствовал, как контрольная нить налилась силой и стала крепче, а траты на поддержание и управление немёртвым уменьшились.

Похоже, что мой фокус с эрзац-Империо сработал, а для тейгу не существовало разницы, добровольно миньон согласился подчиняться или не совсем.

— Попрыгай на одной ноге. — Слуга послушно встал на правую ногу и начал прыгать.

«Хм, это новый фокус сработал или он сам по себе такой послушный?» — с интересом подумал я, глядя на даже не попытавшегося начать задавать вопросы прыгающего миньона.

Сделав мысленную пометку, решил отложить выяснение этого вопроса на потом. Следовало поторопиться: ночь не могла длиться бесконечно. Моя выносливость тоже имела предел, а поддержание старых марионеток и одной новой её постепенно истощало. Это призвав кого-то одного, я бы восстанавливался быстрее, чем уставал. А сразу пятеро, да ещё после насильственного обрыва контролирующей нити, создавали заметную нагрузку.

Новобранец — которого, кстати, звали Сай, хотя прозвище Счетовод для него давно сделалось привычней — отвечал на мои вопросы коротко, ёмко и по существу, что после его предшественников ощущалось словно бальзам на душу. Никаких тебе вопросов, никаких истеричных выкриков, никаких религиозных бредней.

Прелесть, а не мертвяк!

Как я и думал, именно Кукольник, несмотря на предупреждения своего подчинённого, прельстился на условия людей Кокэя. Разумеется, министры не сами предлагали покровительство, а делегировали это своим представителям, которые спустили приказ ниже. Что один, что второй вряд ли даже подозревали о существовании такого человека, как Кукольник и его организации в целом.

Короче говоря, паковать чемоданы и готовиться переезжать к сестрёнке мне преждевременно. У больших дядь и их подчинённых есть дела поважнее, чем расследовать похождения скромной доброй волшебницы. Я до последнего опасался, что ненароком влез в какую-то интригу, но выяснив, что это банальная драка за крошки со стола Будо — успокоился.

Кстати, скромный размер добычи объяснялся неправильно сформулированным приказом. Счетовод, которому я пробудил разум и объяснил задачу, быстренько приволок пачку ценных бумаг, которые, по его заверениям, несложно обналичить, получив несколько тысяч золотых. Также он знал о нескольких крупных счетах на предъявителя в официальных и подпольных банках, но эти деньги я предпочёл не трогать, хоть, по словам слуги, тех, кто о них знал, в живых больше не осталось.

На текущую миссию нам с ребятами и так хватит.

Из интереса выяснил историю прототипа для своего костюма, а то странно было притворяться неизвестно кем. Оказывается, существовало поверье, что во время праздников с наступлением темноты местная нечисть выходила на улицы, чтобы забрать с собой самых злых и порочных людей. Среди имперской молодёжи довольно широко распространилась традиция наряжаться в костюм чудовища и, заявившись в гости, требовать «откуп» у хозяев.

Занятно. В разрезе такой вот фольклорной страшилки название «Ночной Рейд» обретало большую глубину, чем просто громкое имя для банды ночных налётчиков.

Духи Ночи, в костюм одного которых я оделся, как раз славились весьма своеобразным чувством юмора. Как и их госпожа — то ли жена, то ли женская персонификация Тёмного или Владыки Мрака: вроде как известного злого бога. Сей персонаж считался ответственным за начало Тёмных Веков, предшествовавших появлению Империи. По поверьям, он похитил у людей светило, наслал на мир демонов и многолетнюю зиму. Его, конечно, повергли и куда-то там заточили, но он, прямо как терминатор, обещал вернуться.

А вот женская версия этого весёлого парня считалась свободной и активно действующей во имя освобождения бога-узника. Становилось понятно, почему, встретившись со «слугой» владычицы смерти, неупокоенных, кошмаров, раздоров, безумия и жестокой мести, Кукольник пришёл в такой, хи-хи, восторг. Тёмные Духи, как и их хозяйка, обожали ломать разум и издеваться над грешниками, используя их собственные пороки.

«Забавно. Кукольник принял меня за Духа Ночи, а Прапор вообще за их Госпожу. Один сравнил с ангелом, а другой с богиней. Хм, что за сомнительная популярность у всяких маньяков-извращенцев?»

На удивление полезный миньон, ко всему прочему, подсказал простое решение проблемы свидетелей. Он предложил дать каждому из них по дозе наркотика под названием «Райские грёзы» или просто «Грёзы». Наркотик и сам по себе вызывал довольно мощные и приятные галлюцинации, вводя принявшего в подобие транса, а если его смешать с алкоголем — надёжно вырубал часов на шесть и частично затирал, частично искажал воспоминания нескольких предыдущих часов.

Наркотик этот не относился к слишком вредным, не вызывал быстрого и сильного физического привыкания и сохранял относительную безопасность при передозировке — так что, угостив им воспитанника крикливой толстухи, можно было не переживать, что он загнётся. В общем, годная штука, если хочешь избавиться от свидетеля и при этом оставить его живым и здоровым. Правда, из-за популярности этого зелья у аристократов и богачей, которые любили использовать ослабленную дозу как снотворное, цена у него выходила соответствующей.

Поэтому как отбивающее память средство «Грёза» почти не использовалась. Для уголовников дорого, а у спецслужб, вероятно, имелись средства получше.

* * *

Отправив постояльцев кладовки в сладкие сны, я приказал миньонам перенести счастливо сопящие тела в сарайчик у стены. Оставшихся в живых бессознательных бандитов и злобно вращающего глазами Ящера оттащили в подвал, где у местного хозяина располагались камеры для особых гостей и уютная пыточная.

Без шуток. Пыточная и впрямь не походила на то тёмное, пропахшее дерьмом и кровью затхлое помещение с дыбой и калящимся на огне железом, что многим представлялось при этом слове. Просторную комнату с высоким потолком примерно в сто квадратных метров, отделанную светлой плиткой, ярко освещало множество ламп. Да и вентиляция, судя по свежему воздуху, здесь имелась неплохая. Видно, что хозяин проводил тут много времени.

Впрочем, в назначении комнаты сложно было усомниться. Канавки для стока крови в полу, уже упомянутая дыба, какое-то кресло с затягивающимися креплениями для дробления костей на подлокотниках и ножках вместе с прочими милыми сердцу палача игрушками не давали спутать «комнату боли» с чем-то другим.

Пока слуги закрепляли первую партию бессознательных подопытных на агрегатах, подходящих для фиксации конечностей, я прошёлся по помещению, с любопытством оглядывая обстановку и развешанные на специальных стендах инструменты. Вертя в руках блестящую полированной сталью грушевидную штуку, я озадаченно пытался понять её назначение. Лишь после того, как я несколько раз повернул ручку на узкой стороне, широкая часть раскрылась металлическими лепестками.

«Вот, значит, чем рвут задницы на британский флаг?» — поняв, что с помощью данного приспособления предполагалось делать и куда засовывать, брезгливо хмыкнув, положил «грушу» на место.

Недовольно поморщившись от некстати вылезшего чувства раздвоенности, я снял надоевшую маску. Посмотрев на пытающегося скрыть страх Счетовода, кривовато улыбнулся приведшему меня сюда слуге.

— Благодарю за службу, до новых встреч, — с этими словами я подал тейгу команду на перемещение криминального финансиста в пространственный карман и вернулся к делам.

— Забавно, — тихо проговорил я, повернувшись к зафиксированным бандитам. Было необычно ощущать одновременно лёгкую скуку с примесью веселья (тот факт, что камера пыток послужит своим хозяевам подобным образом, казался довольно смешным) и отвращение, смешанное со злостью на то, чем предстояло заниматься.

«Хорош спаситель Отчизны! — мелькнула саркастичная мысль. — И недели не прошло, а он уже увлечённо грабит, убивает и проводит на людях «острые» опыты! Сразу видно человека, что приведёт страну к всеобщему счастью и процветанию!»

В этот раз вспышка внутреннего диссонанса оказалась не столь сильна и не принесла рвущих душу ощущений. Собственно, дальше самоуничижительного сарказма она не ушла. Всё-таки обе мои грани сходились в необходимости опытов, хоть отношение к ним и разнилось; к тому же теперь у меня имелся опыт подавления мешающей (в данной момент) части личности и вытаскивания на поверхность кусочка другой. Чем-то это походило на кубик Рубика.

Любопытное ощущение.

Необходимость уподобляться доброму доктору Менгеле или, учитывая мой фенотип, ребяткам из отряда № 731, не приносила счастья, но куда было деваться? К тому же, если одно зло уничтожит другое, то в мире станет чуть меньше зла. Не так ли, хе-хе?

Тряхнув головой и отогнав лишние мысли, я взял в руки блокнот и карандаш. Рука вывела имперским транслитом русского языка: «Эксперимент по воздействию на человека (неодарённого) агрессивной энергией Яцуфусы № 1». Почесав карандашом за ухом, добавил: «Сила воздействия — 10 ед.».

В отличие от затрат на поднятие или управление куклами тейгу, которые различались в зависимости от личной силы объекта и, возможно, воли, их призыв из пространственного кармана всегда тратил примерно одинаковое количество энергии. Уровень паразитного излучения, если не пытаться на него повлиять, тоже оставался стандартным и составлял примерно десятую часть. Этот показатель я и принял за единицу.

Подав в артефакт энергию, но не став никого призывать, я увидел привычную тёмную сферу в фиолетовом ореоле, из которой по мере усиления подпитки начали бить небольшие разряды, похожие на молнии. При этом разряды били куда угодно, кроме зафиксированного на дыбе бандита. Мысленно чертыхнувшись и отметив необходимость что-то с этим сделать, мне пришлось едва ли не ткнуть в подопытного остриём. Получив свою дозу негативной энергии, бандит захрипел, выпучил словно бы готовые вырваться из глазниц глаза, забился в мощных, выворачивающих суставы и ломающих кости конвульсиях и через несколько секунд умер.

Ненадолго погрузившись в транс, посмотрел на измочаленную энергетику.

Как и ожидалось.

Захрустев печенькой, записал результат, близкий к неудовлетворительному. Пусть «доброволец» отправился на перерождение, но — учитывая количество использованной силы — слишком медленно. На нормальной скорости боя пара секунд превращается в несколько минут, а если учесть сопротивление пользователя духовной силы, становилось совсем грустно. Сильную ауру так бы не покорёжило.

Когда я подошёл к следующему подопытному, очнувшемуся и начавшему очумело моргать, то использовал в пятьдесят раз меньше энергии — то есть самый минимум, на грани схлопывания излучения. Блеклый ореол появился рядом с кончиком клинка и, соприкоснувшись с плотью бандита, вызвал неприятно бьющий по ушам крик. Секунд через сорок, когда и не думающий умирать мужчина охрип, навонял и рассадил себе руки об оковы, я убрал катану.

Выводы неутешительны: похоже, в данном виде способность применима разве что для пыток, да и то исключительно неодарённых.

Печально.

В духовном восприятии я увидел признаки повреждения и отравления энергетической оболочки бандита. Заметно повреждена оказалась область вокруг точки соприкосновения, остальная аура осталась почти здоровой. Что интересно, она при этом стала заметно насыщенней и словно пыталась вытолкнуть или растворить в себе остатки чужеродной энергии. Получалось плохо.

Вероятно, если сделать поправку на более агрессивную энергию и малую область распространения, процесс походил на неудачную попытку синхронизации с тейгу.

Оставив в покое стонущего мужика, я отошёл подальше от распространяющего миазмы нечистот тела и принялся за следующую запись. Перед уходом посмотрю, что с ним станет, а пока стоило проверить может ли человек синхронизироваться с человеком. Ну, или хотя бы насильственно накачать другого своей энергией.

Пришедшие в себя от шума трое оставшихся из первой партии испуганно орали и матерились. Мысленно ругнувшись, потёр виски и приказал миньонам заткнуть крикунов кляпами.

* * *

«И что садисты в этом только находят? Неужели им нравится слушать шум и вдыхать подобные запахи? — через некоторое время думал я, сделав перерыв на перекус. — Больные люди! Хотя… — я представил на месте убираемых марионетками тел Маркуса, жирного Клауса или ту же Надженду. — Нет, наблюдать за муками врагов приятно, но сама по себе чужая боль выглядит не эстетично.

Да и пахнет тоже».

Клепать воинов духа, насильно пробуждая им способности, ожидаемо не вышло (ну да: кабы это оказалось так просто, алхимики не преминули наклепать мяса с пробуждённой духовной силой). Как оказалось, чужая энергия для посторонних немногим полезнее силы тейгу. К тому же, в отличие от более плотной силы артефакта, моя энергия далеко не так легко пробивала естественное сопротивление. Приходилось наращивать поток и в итоге с аурой подопытных происходило то же, что и с подключенным к баллону высокого давления воздушным шариком. Все более-менее удачные попытки тоже закончились смертью с последствиями, сильно напоминающими первый эксперимент.

Остальные опыты тоже не слишком порадовали. Оставалось утешать себя тем, что получилось собрать немало информации, которую, экспериментируя на себе, я бы не получил. Теперь у меня появились основы для размышлений и факты, от которых можно отталкиваться в дальнейшем.

Правда, эта возня уже начинала раздражать: мне хоть и нравилось узнавать новое, но сам процесс, здорово напоминающий унылую рубку смертников, энтузиазма не вызывал. От криков и активной работы сенсорики заметно побаливала голова, а количество добровольцев сократилось лишь чуть больше чем в два раза.

А ведь я после игры в «доброго доктора Айболита» ещё хотел кое-кого навестить. Эх, это будет долгая ночь!

Интерлюдия 1

— Что думаешь, Райн? — спросил у своего давнего коллеги и приятеля старший следователь криминальной полиции Кога. Без малого сорокалетний мужчина несколько опоздал, безуспешно пытаясь вытянуть из неадекватных свидетельниц что-то ещё, кроме галлюциногенного бреда, и теперь, приехав к ещё пышущему жаром особняку, желал поскорее войти в курс дел.

Невысокий черноволосый крепыш с небольшими усами и намечающимся брюшком, затянулся сигариллой и, выпустив несколько дымных колец, коротко произнёс:

— Глухо.

— Серьёзно? — удивился высокий и худой как щепка блондин. — Хочешь сказать, кто-то грохнул этого демонова выблядка, передавил его шакалов и совсем не оставил следов? — с ноткой сарказма спросил Кога, жадно потянув носом ароматный дым. — Да, блядь! Хохочущие демоны явились к грешникам и утащили их к Тёмному! Так в протоколе и напишем!

— Что, достали, дружище? — сочувственно улыбнулся брюнет. — Угощайся, успокой нервишки, — Райн, от которого не укрылись жадные взгляды товарища, протянул тому портсигар.

— Не, — с сожалением мотнул головой следователь, — бросаю. Дорого, зар-раза! Жена пилит ещё, — худое лицо блондина исказилось, словно от зубной боли. — Начиталась всяких бредней в бабских журналах, теперь в своём доме даже и подымить не могу. Попадись мне этот писака! Я б ему, в кутузке, показал пассивное курение! Он бы у меня любимой женой всей камеры стал! — зло сплюнул Кога.

— Дело твоё, — хитро посмотрел коренастый. — Парни из соседнего отдела как раз накрыли склад с куревом… — протянул он и с наслаждением затянулся. — Но раз у тебя жена — генерал…

— Э, не гони лошадей! — под тихий смешок приятеля занервничал суетливый Кога. — К чёрту эту дуру, попилит и успокоится! И так в жизни радостей мало, — зажав табачную палочку в уголке рта, худой блондин защёлкал зажигалкой.

— Так что там с делом? — сделав первую, самую сладкую затяжку, спросил значительно подобревший блондин. — Неужто наши нюхачи ничего не нарыли?

— Как не нарыть? Нарыли, даже возможного заказчика назвали, — Райн глубоко затянулся новой сигариллой и ткнул пальцем вверх. — Поэтому и говорю — глухо. Нет смысла дёргаться, всё равно спишут дело на внутреннюю свару и закроют. Или молчи-молчи заберут, если это не они устроили. Один хрен не наши проблемы.

Кога потёр переносицу и спросил:

— Значит, чистильщики?

— Скорее всего. Наёмники так не работают, — невысокий следователь махнул зажатой в руке сигариллой. — Следов мало, работала группа от трёх до семи человек. Но скорее ближе к трём, чем к семи. Все тела сожжены вместе с домом. Судя по следам, наружную охрану и слуг вырезали почти без боя, не подняв тревогу внутри. При этом девки и спиногрыз живы и не попорчены опять же. Элита работала, клан убийц или спецура. Не наши проблемы, короче.

— А знаешь что? Насрать, кто удавил эту мразь! Сегодня вечером напьюсь за их здоровье и за покой всех наших, которых эта возомнившая себя неприкасаемой погань убила или подставила!

— Согласен. Сдадим бумаги и вечером всем отделом в «Бухту».

Интерлюдия 2

Подполковник имперской разведки Лоренц или просто Полковник с нечитаемым лицом перебирал бумаги, доставленные помощником. Отточенный разум анализировал информацию, перебирал множество вариантов и прикидывал возможную последовательность действий.

Под конец мужчина положил в папку последний лист и, убрав её в стол, стянул с длинного, чуть крючковатого носа очки. Переминающийся рядом молодой двадцатилетний парень не выдержал и всё-таки задал вертевшийся на языке вопрос:

— Почему вы не сказали, что вызвали боевую группу, подполковник?

Мужчина еле заметно прищурился, подавляя вспышку раздражения. Полковник, терпеть не мог приставку «под» в своём звании. Увы, но уже многие годы он не мог от неё избавиться. Не потому что он плохой разведчик, просто всегда находились более достойные кандидаты на повышение, чем сын нищего дворянина, потомок выслужившего дворянство солдата. Всегда находились более знатные, более богатые, обладающие большим количеством связей в верхушке — и далее, далее, далее.

Иногда доходило до того, что не успевший сбрить первый юношеский пушок мальчишка, из заслуг имевший только правильное происхождение, занимал высшую офицерскую должность: ведь по бумагам он служил с рождения. К счастью, это касалось лишь армейцев, к которым стремилась жаждущая славы дворянская молодёжь. В родном ведомстве Лоренца до такого маразма пока не докатились.

Тем не менее разведчик давно понял, что если и получит повышение, то только перед отставкой. Он и так прыгнул выше головы, удачно подставив своего начальника и заняв его место. В конечном итоге, как понимал мужчина, ему грех жаловаться. Несмотря на досаждающую приставку «под-" Лоренц занимал полноценную полковничью должность, а власти имел не меньше иного генерала, так что он внутренне смирился с таким положением дел.

Да, смирился — но неприязнь к стремительно взлетающим по карьерной лестнице «золотым детишкам» давно стала частью характера уже немолодого разведчика.

И теперь яркий представитель нелюбимой Лоренцем прослойки, стоял перед ним и требовал ответа с таким видом, будто бы это он, Полковник, обязан перед ним отчитываться. К его огромному сожалению, жёстко поставить на место зарвавшегося сопляка не просматривалось никакой возможности. Сынок одной из министерских шишек, отправленный сюда набираться опыта, мог позволить себе подобное поведение. В конце концов, не пройдёт и года, как они сравняются в звании, а ещё через пять этот наглый блондинчик, учитывая должность его отца и связи матери, вполне мог стать генералом в центральном управлении. Одно радовало — скоро щенок вернётся в Столицу и перестанет мозолить глаза своей наглостью и глупостью.

— Для начала, молодой человек, — Полковник принципиально не называл навязанного помощника по званию, — я не обязан перед вами отчитываться, — увидев, как перекосило смазливого юнца от «молодого человека», Лоренц пришёл в несколько лучшее расположение духа. — А во-вторых, насколько мне известно, нам не присылали усиление.

— Не присылали? Значит, это обманщики?! Необходимо немедленно найти и покарать наглецов, посмевших прикинуться нашими людьми!

«Идиот, — устало подумал Полковник. — Рассадят на ключевые посты таких дурачков-сыночков, а потом спрашивают, почему в стране всё через задние ворота».

— И, разумеется, у вас есть план, как и какими средствами задержать боевую группу неизвестной силы, численности и принадлежности. Поделитесь со стариком?

— А-а, э-э, полагаюсь на ваш опыт, господин Лоренц, — смутился юнец.

— Что же, тогда я займусь своими обязанностями, а вы идите и займитесь своими.

Когда его, наконец, оставили одного, Полковник некоторое время размышлял, замерев в кресле и по давней привычке перебирая рукой любимые ониксовые чётки. Затем он вынул из стола папку и снова пробежался взглядом по предоставленным полицией материалам. Чёрные камешки издавали тихие щелчки, а Полковник смотрел куда-то сквозь стены, туда, где сплеталась невидимая паутина причин и следствий.

В итоге, удовлетворённо смежив веки, он принял решение пока не суетиться и выжидать. Если кто-то из противников или коллег пытался вести свою интригу, то Лоренц, растянувший сети стукачей и агентов сквозь все слои городского населения, об этом узнает. Так же он узнает об активизировавшихся революционерах, если это они. Ну, а если произошла случайность, которые, как мужчина знал из опыта, тоже порой происходят, то и на этом можно сыграть — скажем, припугнув оппонентов несуществующей силой или выбив себе дополнительные полномочия и финансирование на борьбу с угрозой. Мужчина не любил заниматься созданием и раскрытием «дутых» заговоров, но и возможностей получить больше денег и власти никогда не упускал.

Но для начала нужно усилить слежку за противником (а в потенциальных противниках числились все более-менее серьёзные и неподконтрольные силы в городе), поднять все связи этого отброса и аккуратно прошерстить приезжих: не дай Ками нарваться на Кровавую Акаме или кого-то сходного калибра! Последовательность необходимых шагов обрастала всё большим количеством подробностей, постепенно превращаясь в полноценный план.

Интерлюдия 3

— Какая нелепая смерть! — покачал крупной головой на худой шее молодой лейтенант полиции Смоук. Он и несколько нижних чинов с разным выражением на лицах смотрели на хозяина дома, который умудрился сломать шею, угодив головой внутрь унитаза. Лежащая неподалёку полупустая бутылка с вином и стойкий запах перегара, указывали на «основного подозреваемого» в гибели директора театра, известного бабника и сибарита — Луиса*.

/Тот тип, который требовал у Эрис взятку «натурой» за право выступить. Да, Куроме у меня немного яндере./

Совсем не это представлял в своих мечтах субтильный парень, когда, отвергнутый военной комиссией, мечтая о славе и свершениях, поступал на службу в полицию.

— Эт' ещё ничево, господин охфицер, — огладил бороду пожилой унтер. — Вот сродственничек мой, помилуй боги его душу, редкая дрянь был человечек. Пошёл, значиться, нажрамшись в сральник. Провалился, да и потоп с концами! Ох уж мы его кляли, кады вытягивать да отмывать пришлося! Не жил как человек, да и помер как свинья.

— Порт! Как ты смеешь сравнивать дворянина с деревенской пьянью?! — взвился только недавно поступивший на службу младлей. — А если кто услышит? «Горячих» давно не получал?!

— А я што? Я ништось! — унтер по-дурацки выпучил глаза, словно деревенский лапоть, впервые увидевший город. Он уже убедился, что в ответ на его подначки, безусый командир, никогда не заходил дальше беззлобной ругани и угроз. Но и чрезмерно наглеть старый служака не собирался: по его разумению, он помогал новому командиру обвыкнуться на службе. — Я ж про дядьку сваво гутарил. Благородный господин Луис, конечно, не таков! У него ж заместо сральника ентот… вунитаз, во! Как их можно сравнивать-то?

Под громкий, скрывающий смех кашель рядовых бывший солдат, не нашедший себя на гражданке после двадцати лет службы по призыву, лихо подкрутил ус.

— Порт!

— Я, вашество!!!

— Скройтесь с глаз моих, — процедил Смоук, — И смотри, чтобы ничего ценного не пропало! А то знаю я вас! — не слушая ответа, под топот удаляющихся нижних чинов, он неприязненно посмотрел на замерший в неприглядной позе труп в ало-золотом парчовом халате. Жирные телеса под дорогой материей и впрямь напоминали завёрнутого в шелка хряка.

— Действительно: достойный финал для пьяницы, распутника и дебошира, — пробормотал молодой правоохранитель и сонно потёр глаза.

Лейтенант вышел из уборной и, присев на стул и тяжело вздохнув, принялся быстро писать. Служба в полиции оказалась совсем не чередой расследований загадочных преступлений и погонь, как грезилось вчерашнему студенту. Если что-то такое и происходило, то не с ним. Даже в тех случаях, когда старшие коллеги доверяли «молодому» самостоятельные выезды, они ограничивались совершенно низменными бытовыми преступлениями, или, как говорили другие полицейские, — бытовухой.

Вот и сейчас вместо того, чтобы вкушать утренний кофе, он с утра пораньше вынужден протоколировать смерть благородного Луиса. Ещё и Порт со своим казарменным юмором. Может, следовало прислушаться к матери и пойти работать по специальности в её клинике? Молодой страж закона взлохматил волосы, отгоняя пораженческие мысли. Не для того он пережил грандиозный скандал с властной матушкой, чтобы вернуться с видом побитой собаки!

— Где эта похотливая скотина?! — со стороны входа донёсся противный визгливо-истеричный голос. — Я хочу в последний раз посмотреть в его бесстыжие глаза! Пропустите! Не смейте меня толкать, вы, грязное мужичьё!!! Плетей давно не получали?! Прочь! Я жена трупа!!! Я имею право его видеть!!! Где ваш главный?! Слышишь смерд, позови своего начальника!!! — даже за несколько комнат омерзительно-визгливый фальцет резал уши.

Младший лейтенант угрюмо вздохнул.

Примечания:

Всех с Днём Победы!

Песенка про улыбку https://www.youtube.com/watch?v=1liqMkbwT8U

«Милое дело» Бригадный Подряд https://mp3baza.me/music/%D0%B1%D1%80%D0%B8%D0%B3 %…

Традиционно жду мнений читателей о главе. Как вам такой формат экшена? Стоит дальше делать вставки от лица жертв Куроме? Не слишком ли я скатываюсь в чернуху?

Кстати, если у кого есть мысли, какие идеи Куроме должна была проверить на «добровольцах» — пишите.

Зы

Возможно на следующей неделе проды не будет, а будет она в субботу 23.

А.Н. — бечено. Наконец-то!

Сидя на поваленной бочке и поглядывая на суетящийся в отдалении народ, я задумчиво подбрасывал и ловил мелкую серебряную монетку. Левая, не занятая монеткой рука периодически опускалась в мешочек с печеньем за очередной вкусняшкой. Чета гостиничных повелителей кастрюль и поварёшек на совесть выполнила мой заказ, заслужив премию. Теперь две вместительные сумки с лакомством уютно устроились за плечами Прапора и вместе с ним ждали своего часа в пространственном кармане.

Разум в очередной раз лениво прокручивал возможные последствия моих ночных похождений.

Мысли о том, что на меня могут выйти, практически не беспокоили. Пожар в особняке уничтожит все улики внутри — зря я, что ли, заморачивался, открывая окна и поливая комнаты маслом? А следы работы группы не чуждых духовной силе людей снаружи всё равно направят расследование на тех, у кого был мотив. У нас же ни мотива, ни свидетелей, да и сама преступница вскоре отбудет вместе с караваном.

Если это не висяк, то я — добрая фея.

Гораздо интересней вышли результаты опытов на живом материале. Увы, большая часть наполеоновских планов разбилась о скалы реальности, и плюшкопад пролетел мимо. Чего уж, большая часть идей дала отрицательный результат, а оставшаяся могла стать полезной только в перспективе. Впрочем, разочарования я не испытывал, пищи для размышлений получив более чем достаточно.

Например, так удивившие меня болезненные ощущения разрыва связи обрели логичное объяснение. Если классическая безмозглая марионетка взаимодействовала с хозяином в основном через тэйгу, то согласившись служить мне, мертвяк обретал более плотную связь именно со мной.

Собственно это следовало заметить раньше. Изучая нить связи с первым разумным миньоном, скользя восприятием вдоль неё, мой разум шёл именно по дорожке личной силы. Так вот: если в связь вплетена часть энергетики владельца, то неудивительно, что её насильственный обрыв выходил довольно болезненным. Чем-то это походило на упрощённую связь тэйгу/носитель.

К счастью, так получалось только с самостоятельно перебившей контроль куклой. Проверки показали, что при расторжении связи с моей стороны или физическом уничтожении разумной нежити кусочек родной духовной силы успешно — и безболезненно — возвращался обратно.

Также вызывал интерес тот момент, что при попытке синхронизироваться и передать энергию подопытному мне удалось почувствовать его жизненную силу. Не особо чётко, да, и сделать с ней тоже ничего не вышло — но всё же. Была у меня мысль попробовать поиграть в вампиров, но по здравому размышлению я от неё отказался. Качество и количество праны у бандитов явно уступало моему, а в крови её сосредоточено не сильно больше, чем в тканях тела. Даже если бы я не лопнул, выдув литров пять не самой чистой бандитской кровушки, то не получил бы особого профита и при стопроцентном КПД поглощения.

Конечно можно было попытаться сделать донора из того же Ящера, у которого жизненной энергии явно больше; но к тому моменту, когда эта идея меня осенила, рептилоид уже благополучно присоединился к коллекции немёртвых марионеток.

Короче говоря, проект «Носферату» я отложила на будущее, когда мне попадётся более-менее сильный подопытный. Желательно красивая девственница с любовью к правильному питанию. А если серьёзно, то я не видел смысла заморачиваться работой с чужой праной, пока не сдвинулось с мёртвой точки управление своей.

Для начала стоило внимательно изучить способность Ящера. Если у него вышло насытить энергией слюну, то почему так нельзя сделать с кровью? Может, если вместо прямого вливания духовной силы напоить добровольцев своей заряженной кровушкой, они не умрут? А если получится управлять праной и загнать ощутимое количество в небольшой объём алой жидкости, то откроется прямой путь к изготовлению лечилок.

А что? Взять у Акиры шприц, откачать у себя насыщенной жизнью крови и забросить в пространственный карман. Если печеньки и булочки в нём не портились, оставаясь свежими и тёплыми, почему должна испортиться «банка здоровья»? Хотя несколько насекомых — межпространственных путешественников как раз таки «испортились». Мда… В любом случае, прежде чем думать о хранении гипотетических лечилок, их стоило научиться создавать.

«Ладно, хватит по десятому кругу гонять одно и то же, — мысленно хмыкнул я, хрустнув очередной вкусняшкой. — Лучше вспомню, как весело замочил в сортире того жирного борова, который расстроил Эрис. Отличная вышла шутка!» — при воспоминании об удачном визите к директору театра на губы выползла лёгкая улыбка.

Играть в духа мщения — забавно.

* * *

— Девошка, купи кролика, — нещадно шепелявя, прервал мои думы какой-то прощелыга, что уже минут пять сверлил взглядом мою спину.

Низенький, чуть выше меня, мужичок неопределённого возраста от тридцати до пятидесяти долго бросал «незаметные» взгляды, но всё-таки не рискнул пойти на ограбление или воровство, решив, что лучше торговать, а не воевать.

Сообразительный.

«Коммерсант» мог похвастаться отсутствующими передними зубами и неоднократно сломанным носом на физиономии, заросшей щетиной и сальными патлами, изрядно потрёпанной бескомпромиссной борьбой с зелёным змием. Весь какой-то вертлявый и дерганый, типчик жадно-неотрывным взглядом красных от полопавшихся сосудов глаз следил за взлетающей и падающей серебристой монеткой, краем глаза опасливо поглядывая на катану.

— Зачем он мне? — осведомился без особого интереса. Покупать что-либо у этого несимпатичного, благоухающего «естественным ароматом тела» персонажа как-то не тянуло. Не из опаски подхватить насекомых или заразу, одарённых они не любили.

Просто — действительно, зачем мне нужен кролик, да ещё явно краденый?

— Как нашто? Подрушкам покашешь, зафидовать будут. Гля, какой жирн… тьфу, красивый! Во! — продаван снял со своей ноши замызганную тряпку. Под ней оказалась плетёная из прутьев клетка с белым кроликом внутри. Небольшой, размером с некрупную кошку, снежно-белый пушистый зверёк и впрямь выглядел весьма мило. Сразу видно, что кроль не мясной породы, а декоративной.

Явный домашний любимец, даже жаль его.

«Понятно, почему он не продал его на кухню или не приготовил сам. С такой добычи мяса даже на суп не хватит».

Я уж было хотел отправить торговца крадеными питомцами попытать удачу в другом месте, но остановился, осенённый внезапной идеей. Для того, чтобы развить навык мысленного контроля марионеток, нужно много тренироваться. В идеале — дни, недели и месяцы чистого времени, а не полчаса раз в сутки, как сейчас. И марионетка-кролик тут подходила как нельзя лучше. Милый питомец — это вам не подозрительный, непонятно откуда взявшийся молчаливый мужик, с ним можно ходить практически где угодно. А одну куклу, тем более столь слабую, можно поддерживать неопределённо долго, даже не замечая нагрузки.

Перспективно.

Если бы не вчерашние эксперименты, столь простой и незаметный способ тренироваться не скоро бы пришёл мне в голову. В конце концов, чисто и аккуратно умертвить катаной столь миниатюрное существо — непростая задача. Но как выяснилось, не обязательно убивать именно тэйгу, достаточно пустить жертве немного крови и держать Яцуфусу рядом с ранкой, а оборвать жизнь можно хоть рукой, хоть иглой.

Даже то, что все восемь слотов пространственного кармана сейчас заняты, не являлось проблемой. Вчера я убедился, что — в отличие от лимитированного количества пространственных ячеек — число контролируемой нежити не так строго ограничено. Вероятно, ограничения связывались только с личной силой и выносливостью хозяина артефакта.

Нашлась и существенная ложка дёгтя: такие миньоны «жили» только на непрерывной подпитке. Их нельзя отправить «на отдых» в пространственный карман, а в случае прекращения подачи силы скрепы стремительно рушились и душа ускользала, так что во второй раз такого слугу уже не поднять. Обладай я внеранговой мощью и огромной скоростью восстановления, то и впрямь мог бы вести в бой неисчислимые легионы мёртвых. К сожалению, пока придётся ограничиться кроликом.

Что тут сказать? Даже великие злодеи когда-то начинали свой путь, отбирая сладости у других малышей.

— И сколько ты за него хочешь? — спросил я, чуть улыбнувшись своим мыслям.

— Се-серебруху! — еле заметно передёрнувшись, задрал цену шепелявый.

— Держи, — вожделенная монета, крутясь в воздухе и сверкая боками, отправилась в руки оборванцу.

Занятно оказалось наблюдать за сменой чувств на пропитом лице. Удивление, неверие и радость быстро уступили место алчности, досаде и злости на юную богатейку и «слишком низкую цену», всё это было смешано с опаской, что такой желанный кусочек благородного металла могут отобрать. Забавный крысюк, хоть и раздражающий.

— Но учти, — добавила строго, — если ты украл его где-то рядом и мне испортят настроение его бывшие хозяева, я не пожалею денег на взятку страже, чтобы они тебя нашли и переломали конечности.

— Э, вы чего, господиночка?! — взглянув в серые глаза смазливой соплячки, битый жизнью бродяга нутром понял, что она не шутила и даже не угрожала. Совершенно обыденным тоном девчонка предрекла ему лютую смерть, если ей доставят беспокойство.

Ох и не зря он остерёгся по тихому стукнуть соплюху по голове, пока никто не видит! Вовремя заметил её клятое рубило!

«Всратые благородные!» — В сословной принадлежности девчонки бродяга даже не сомневался. Губы гузкой не кривит и нос платочком не затыкает, но по глазам видно, что за человека не считает и спеси внутри у сучки поболе, чем у затыкальщиц.

Он бы пофантазировал, как прижмёт малявку к стенке, намотает волосы на кулак и покажет бабе, кто есть кто, но, несмотря смазливое личико и гладкую светлую кожу чистенькой девки, в штанах если что и шевельнулось, то только чтобы сжаться. Даже от записных душегубов чуялась сжимающая кишки опасность, но не это безразличие стылой могилы. Незаметно озираясь, он выглядывал затаившихся горлохватов.

В памяти всплыли леденящие кровь истории о развлечениях и шуточках господ, где охота на двуногую дичь стояла в самом начале списка. Оставалось молиться, что его кривая харя не заинтересует эту жуткую деваху: благородиям всегда нравились чистенькие и смазливые.

Скупщики живого товара отлично платили за хорошеньких девок и пацанов, которые пропадали в их лапах, как камень в пруду. Плесь — и нету, а в чёрном борделе снова нехватка шлюх. Ещё хорошо платили за здоровых младенчиков: на улицах баяли, что из них варят молодильную бурду для богачей. За кривомордых и вонючих мужиков никто не платил. Кому такие нужны? Так ведь?

Молодой бродяга поёжился. Прав был покойник-папаша: благородия — это твари похлеще монстров! Настоящая нелюдь!

Но, несмотря на свой страх, два литровых штофа огненной под хорошую закусь от пуза представлялись для двадцатилетнего жителя трущоб слишком манящей целью. Подумать только, целая серебруха на халяву! И чего он не влупил две?! Тогда б и на баб хватило! Но мысль потребовать дополнительную плату как мелькнула, так и пропала. Не-ет, лучше с «деловыми» права качать, чем с этой.

Отступив на шаг, он снова мазнул взглядом по объекту своих размышлений. А та, не изменив расслабленной позы, с растущим интересом поглядывала в ответ, словно…

«Яйца Тёмного!» — замысловато матерясь про себя, бродяга очень медленно, — не дай Триединый выронить! — поставил клетку на землю.

— Шмыг, эта, шхестный торговец! Шмыг не кидала! — неумело скрывая страх, сглотнул кривоносый. — Всё тип-топ, всё по щесному, — оставив клетку и опасливо пятясь, приговаривал честный торговец краденным. — Всё шито-крыто, — дойдя до угла какого-то сарая, оборванец шмыгнул за постройку и был таков.

«Пугливый какой-то. Если он честный, то чего бояться? Без повода, за одни взгляды, с ним возиться никто бы не стал. Я ведь, хех, добрая волшебница, а не злая, даже за ангела вчера ночью приняли, хе-хе», — я крутнул меж пальцев не пригодившуюся метательную иглу.

* * *

— Ну что, пушистый? Не повезло тебе? — извлечённый из клетки зверёк доверчиво сидел у меня на коленях, с удовольствием принимая поглаживания.

Действительно ручной.

Несмотря на не располагающую к подобному профессию, было немного жалко его убивать. Даже та моя часть, что привыкла с одинаковым безразличием отправлять на перерождение мужчин, женщин, детей и стариков, не хотела умертвлять «милого пушистика».

Похоже, классовая уязвимость девочек-волшебниц ко всему кавайному не обошла и меня. Позор!

Не то чтобы пересилить жалость оказалось очень трудно, но «сила милоты» заставила ненадолго задуматься о целесообразности создания куклы-кролика. К сожалению, другие эксперименты выходили более болезненными. Печально вздохнув, постарался сделать всё быстро, нанеся животному небольшую ранку клинком, одновременно ударив стальной спицей в ухо.

«Мда, ачивка «Убийца милых зверушек» получена. Достижение «Абсолютное зло» всё ближе», — не особо весело, без внутреннего задора, мысленно пошутил я.

Мне и правда было немного жаль похищенного у хозяев ушастого.

Апатично сидящий кролик-марионетка не слишком походил на живого питомца — и я, недолго думая, отдал приказ на пробуждение его «разума», ну или что там его заменяло у животных, одновременно послав подчиняющий импульс. Будто проснувшийся зверёк начал прядать ушами, вертеть мордочкой и принюхиваться, но убежать не пытался. Внутри появилось ощущение того, что новый член коллекции полностью подчинён и выполнит любой приказ.

Судя по всему, управлять животными куда проще, чем разумными.

«А что? Ничем не хуже живого!» — подумал я, забавляясь со зверушкой, которая, наверное, и не поняла, что её закололи и превратили в нежить. Зверька было всё ещё немного жаль, но идея его убить и поднять уже перестала казаться такой изуверской.

Зато теперь пушистик принадлежит мне. Только мне!

* * *

Сидя спиной к солнцу, я разглядывал плывущие по небу облака, пальцы отвлечённо крутили метательную иглу. Поначалу выходило немного неуклюже, но по мере стряхивания пыли с заржавевшего навыка, стальная спица мелькала всё быстрей, будто обретая подобие жизни. Питомца с указанием далеко не убегать я отпустила по своим делам и он ускакал исследовать округу.

И не скажешь, что нежить.

…Можно пойти помочь Наталу, который стоически превозмогал словоблудие толстого торговца, пытаясь по нашему с Акирой наущению выбить группе дополнительные блага. Можно переместиться в карету и почитать мангу, образовательную книгу или бестиарий. Можно наведаться к Эрис и помешаться под ногами у суетящихся артистов или придумать ещё что-нибудь, но…

Лень.

Бессонная ночь не слишком вымотала физически, однако шум с людской суетой вызывали раздражение. Хотелось немного посидеть в относительной тишине и одиночестве, не напрягая мозг. Поэтому я без особых мыслей меланхолично разглядывал плывущие в небе скопления пара. Вот облако, похожее на Небесного Ската; вот парит кривоватая копия моего нового ушастого питомца; здесь группа облачков напоминает букет полевых цветов; а вот это похоже на отрубленную голову с длинной косичкой…

Созерцание облаков неплохо успокаивало, и когда меня отвлекли целенаправленно приближающиеся мягкие шаги, в душе царило почти полное умиротворение. Невесомая, почти неслышимая походка двух пар ног, могла принадлежать только кому-то, не чуждому боевых искусств. Учитывая, что из толковых бойцов здесь только наша компания, несложно догадаться, кто собрался меня побеспокоить. Один из идущих еле заметно прихрамывал, а походка второго, вернее, второй, совсем не напоминала массивного Бэйба или высокого Натала.

По мою душу явилась наша «семейная пара».

— Лови! — повернувшись к нежданным визитёрам, движением кисти отправил в Кея метательную иглу.

— Что Куроме-чи, ностальгируешь по старым денькам? — усмехнулся парень, перехватив и отправив острый металл обратно.

— Немного, — признал я, продолжая перебрасываться с парнем одиноким снарядом.

— Хватит вести себя, как дети! — попыталась прекратить «безобразие» Акира. — Куроме, караван скоро отбывает, не засиживайся.

— Ха-ха, тоже хочешь поиграть, Акира-чи? — засмеялся брюнет и бросил длинную иглу уже в неё.

— Ещё чего! — девушка не стала возвращать «подарок» назад, а состроив зловредную гримаску, положила его в подсумок.

— Вредина! — Кей Ли обвинительно ткнул в подругу пальцем.

— Фигляр! — не осталась та в долгу.

— И горжусь этим!

— Тем, что ведёшь себя, как глупый мальчишка? — фыркнула рыжая, готовясь начать традиционное наставление своего бойфренда на «путь истинный», но тут в её поле зрения попал неудачно выскочивший из-за угла пушистик.

Глаза девушки азартно сощурились, ноздри затрепетали, а согнутые на манер когтистой лапы пальцы предвкушающе дрогнули. Несчастное животное почувствовало опасность и устремилось в прыжок. Но разве мог декоративный любитель морковки тягаться со сверхъестественной реакцией, выпестованной с детства убийцы? Чёрная тень с рыжими волосами размазалась в ускорении, и беззащитный комочек меха оказался выхвачен прямо из воздуха. Его участь была предрешена.

— Какая прелесть!!! У-ти моя милашечка! — несчастный кроль опустил уши, даже не пытаясь вырваться. Очевидно, он уже внутренне принял свою незавидную судьбу. — Куроме, Кей, смотрите, какую красотулю я нашла!

— А мне достаются только тумаки! — понурился парень. — Но я ведь лучше! — в глазах вскинувшего голову Кей Ли, мешались боль, тоска и надежда. — Скажите, ведь я лучше… кролика?! — на последнем слове его голос «предательски» дрогнул, а в глазах вспыхнула лихорадочная вера.

— Шут! — рыжая отвернулась от упавшего на колени и изобразившего крушение всех надежд парня. — У-ти моя девочка, моя красавица! Не слушай этого дурня, конечно, это ты самая лучшая! А если мы повяжем на ушко бантик, будешь самая-пресамая!

«Откуда у неё бантик? — я недоумённо посмотрел на Акиру, что споро повязывала на длинное ухо нежно-розовый бант. — Хотя нет, не хочу знать, — ещё раз глянул на счастливо сюсюкающую девушку. — Вдруг это заразно?»

— У-ти милочка, настоящая принцесса! А где твои хозяева? Нужно тебя вернуть, — оторвавшись от своей жертвы, Акира повернулась ко мне. — Куроме, ты не видела хозяев этой малышки? Она, наверное, потерялась и нам нужно её вернуть. Да, моя хорошая? Да, моя прелесть? Вернём тебя твоим глупым хозяевам?

— Давай пушистого сюда, и попрошу без оскорблений, — я, подавив рвущуюся на лицо улыбку, протянул руку в сторону зверька.

— Тоже хочешь погладить Принцессу? — заулыбалась рыжая. — Хи-хи, ты ведёшь себя как маленькая цундере, Куроме. И почему ты заступаешься за её ротозеев-хозяев?

— Вообще-то я и есть хозяйка, — хмыкнул я, когда принял животное из рук девушки. — Я купила этого кролика и выпустила немного погулять.

— Ты?! — удивлённо распахнулись тёмно-зелёные глаза.

— Я. А что такого?

— Хи-хи, ничего. Просто ты так строила из себя злюку и зазнайку, что я и забыла, что ты наша милая малышка Куроме.

На этих словах я скис, вспомнив, как года три с половиной назад небольшая, но активная группа женской части Отряда, движимая проснувшимися гормонами, записала хрупкую и невысокую младшую девочку в коллективные младшие сестрёнки. И всё бы ничего, но так как на Базе с развлечениями не густо, а свободного времени под конец подготовки, наоборот, стало предостаточно, то к ним со скуки присоединилось немало более адекватных особ.

Да… это было время боли и унижений.

Конечно, первое место в Рейтинге силы и специфичное воспитание будущих убийц снизили накал абсурда, но не убрали полностью. Для настоящих закидонов на Базе сложилась не та обстановка; но чувствовать опеку от тех, кто слабее, оказалось странно и несколько смущающе. Разумеется, с нынешней позиции поведение девчат выглядело более-менее понятно и вызывало разве что улыбку, но вот тогда это действительно напрягало.

Девочки не хотели ничего плохого, даже наоборот — но когда щебечущая стайка норовит угостить тебя вкусненьким, подать тренировочный клинок или ещё как-то позаботиться, это… непонятно. Отношение, словно к не способной сделать простейшие вещи слабачке задевало гордость, но и в ответ на приязнь проявлять агрессию казалось неправильно. Слова же до разумов «старших сестрёнок» доходили слабо. Приходилось либо терпеть, либо скрываться в малопопулярной среди большинства ребят библиотеке.

С тех пор мне и не нравилось, когда кто-то кроме Акаме называл меня сестрёнкой. Детская психическая травма, однако.

Благо — долго это не продлилось. Явившийся лысый ублюдок Билл со своими прихвостнями активно взялся за наведение своих порядков и быстро обеспечил всех новыми впечатлениями и заботами. Стыдно признаться, но я-Куроме тогда даже ощущала небольшую благодарность в адрес объявившегося командира.

— Ну-ну, не дуйся, — заулыбалась Акира. — Вы с Принцессой так мило смотритесь вместе, так бы и затискала!

— А как же «взрослое и серьёзное поведение»? — спросил я, насмешливо глянув в сияющие глаза рыжей.

— Кто бы говорил, мисс жестокая убийца с жутким мечом — хозяйка миленькой зверушки, — беззлобно огрызнулась Акира и придвинулась ближе.

— Я на два года младше, мне можно. И Яцуфуса не жуткая, она классная, — «опасливо», а на самом деле больше для виду отсел я от рыжей.

— Ха-ха-ха! Грозная Куроме-чи боится, что её затискают! — стал насмешничать Кей.

— Зато кое-кто другой совсем не боится смерти.

— Тебе меня не запугать! — расправил плечи и выпятил грудь брюнет. — У меня есть секретное оружие! Акира, в атаку!

— Негодяи, — кисло пробурчал я, будучи заключённым в объятья девушки. Тем не менее, не слишком усердно подавляемая улыбка разрушала впечатление нарочитого недовольства. — Правильно говорят: муж и жена — одна сатана. — Порозовевшая Акира только сильнее сжала руки и зарылась лицом мне в причёску.

Память прошлой жизни позволила спокойно относиться к подобным поползновениям, не усматривая в этом попыток принизить себя как воина. Собственно, если отстраниться от трескотни сокомандницы, то объятья красивой девушки были приятны. Да и перешучиваться с Кеем, угрожая посредством теперь своего ушасто-пушистого секретного оружия отбить у него подругу… забавно. Как и желание уже рыжей отодвинуться от моих поползновений в её сторону. Играть в «потискай подругу» можно и вдвоём, хе-хе.

Зачем всё это представление с игрой в цундере? Мне показалось выгодно пойти на поводу у Акиры — оттого и такая преувеличенная реакция. Притом отнюдь не спонтанная: благодаря ускорению мышления линию поведения я обдумал, когда девушка только поймала кролика.

Служба в Семёрке и похолодевшее отношение ко всем, кроме Натала, после её окончательного распада отдалили меня от остального Отряда. А доверие группы необходимо, чему мешала некоторая настороженность со стороны рыжей. После пары моих экзерсисов во время зачисток у вспыльчивой, но, в общем-то, не злой и любящей детей Акиры нет-нет, да проскакивала какая-то опаска в мой адрес — будто к хищному зверю, от которого не знаешь, чего ожидать. Да и моих марионеток и тэйгу она считала жуткими (и почему никто не любит некромантов?).

В общем, для улучшения взаимоотношений стоило показать, что я всё та же привычная и понятная Куроме, которую она знала по совместному обучению.

По моему скромному мнению, вышло неплохо. Обе мои половины не отличались актёрскими талантами, но здесь и не требовалось врать — достаточно просто раздуть и выставить напоказ имеющиеся чувства. Правильный выбор тактики — и несколько воображаемых очков репутации у меня в кармане.

Главное — не говорить Акире, что милый питомец, о котором она так увлечённо болтала — марионетка Яцуфусы. Иначе неловко может получиться, хе-хе.

* * *

Устроившись рядом с приоткрытым окном кареты, я достал том Истории Империи, положив его на колени. Крупноформатная книга с золотой надписью на переплёте из красновато-коричневой кожи выглядела очень солидно и достойно смотрелась бы в любой библиотеке.

«Будем надеяться, что дедок из книжного не обманул и внешность соответствует содержанию», — хмыкнул я, побарабанив пальцами по обложке.

Недавно прошедший лёгкий дождь прибил пыль к земле и в приоткрытый оконный проём задувал свежий воздух. Ребята или дремали, или молча глядели в окно. Мой ушастый и пока безымянный миньон (на предложенную Акирой кличку «Принцесса» я не согласился), накормленный рыжей, тихо дремал в уголке, на подстилке из её дорожного плаща. В общем, обстановка прекрасно подходила чтобы немного погрызть гранит исторического знания.

Перед тем, как начать знакомство с книгой, я ещё раз остановил взгляд на пушистике. Когда Акира принесла тарелку с кусочками фруктов и овощей, в голове закрутились мысли, как бы обосновать отсутствующий аппетит немёртвого зверька. Но к моему удивлению, белый кролик с удовольствием принял угощение, а мне пришлось выслушивать занудные наставления о необходимости заботиться о тех, кого приручил. Впрочем, я не вслушивался, усиленно размышляя о возможных перспективах открытия.

Как я уже знал, марионетки могли дышать, а могли обойтись и без воздуха, немного поднимая расход сил на своё поддержание. Так же и с ранами: кукла с вырванным сердцем «кушала» несколько больше сил, чем её целая товарка. То есть, чем больше марионетки походили на живых, тем меньше получался расход энергии на их содержание. Получается, при удаче можно ещё сильнее снизить затраты с помощью пищи, да и регенерация при этом могла возрасти.

Правда если я начну кормить своих слуг, то придётся их и, хм, выгуливать. А может, и не придётся: мало ли, как у них всё устроено? В общем, надо проверять.

На заметку: узнать, как мертвяки относятся к свежей плоти как носителю праны.

* * *

«Ха! А хитрый книготорговец меня таки надул!» — хмыкнул, углубившись в чтение. Нет, формально он выдал именно то, что и требовалось — изложение фактов без осточертевшей дубовой пропаганды. Вот только и на не напрягающее ознакомительное чтиво данный труд не слишком походил. Хотя кто его знает, того дедка; может, для него сие и впрямь — словно развлекательная литература?

Суховатый академический язык изложения пестрел множеством дат и имён, вызывая зевоту вместе с воспоминаниями о долгих ночах в ином мире, которые мне-Виктору довелось провести за зубрёжкой. К счастью, сейчас никакой необходимости заучивать все эти бесконечные и бессмысленные даты рождений, свершений и смертей не просматривалось. Чтобы ориентироваться в общей картине — кто, куда, чего и зачем — хватало беглого ознакомления с событиями.

Тому, что нам преподавали в Подземной Базе, я не доверял. Сложно доверять предмету, основная суть которого сводилась к тому, какими безупречными героями выступали «наши» и каким мерзким сборищем ублюдков, вобравших в себя все возможные пороки, описывались «не наши».

В роли «наших» играли в основном Императоры, Служба Разведки и — частично — высшая аристократия. За «не наших» могли играть как «поганые западники» и прочие иностранцы с бунтующими Королевствами, так и родное провинциальное дворянство, мечтающее взять больше власти. Также заметную роль играло обезумевшее мужичьё, которое вместо усердного труда периодически устраивало бессмысленные и беспощадные бунты.

Вот просто ни с того, ни с сего, ага.

Кстати, бунтовали крестьяне регулярно. Почти при каждом Императоре случались охватывающие целые регионы масштабные волнения. Ну, а мелкие восстания возникали и подавлялись чуть ли не каждый день. В основном недовольных огромной арендной платой и налогами крестьян разгоняла полиция. Вооруженные же выступления достаточно быстро гасились армией или даже более-менее сильными дружинами крупных землевладельцев. Оно и неудивительно. С топором и вилами против винтовок, пулемётов и артиллерии не попрёшь, имперская власть никогда не церемонилась с бунтовщиками. А уж если в составе частей или дружин были воины духа…

Нередко горстка бойцов средне-низких рангов рассеивала отряды во многие сотни и даже тысячи человек.

Я и сам прекрасно знал, как это делалось. Достаточно вырезать несколько десятков самых смелых, да покрасочней, чтоб кровь и кишки долетели до лиц задних рядов — и «воинство», моментально превратившись в паникующую толпу, разбегается в стороны. В принципе, этот фокус работал и с морально нестойкими войсками РА. Заметную угрозу представляли лишь полки мотивированных солдат, вооруженные хорошим огнестрелом, а остальные для хорошего воина духа не опаснее муравьёв. Своих же воинов духа у революционеров не так чтобы много: стоящие бойцы могут хорошо устроиться и в имперских структурах.

В общем, пренебрежительное отношение к Революционной Армии не удивляло. На страницах государственных газет частенько встречались заявления о том, что бунтовщикам позволили захватить парочку провинций лишь затем, чтобы потом поудобнее прихлопнуть всех разом.

Идиотизм, но многие в него верили.

В учебниках Базы всё так же сильно политизировалось, как и в газетах. Что говорить, если свои основные знания Истории я-Куроме почерпнула не из них, а в библиотеке, когда пряталась там от назойливых «старших сестрёнок»!

Вот библиотека на Базе была действительно богатой. Правда, не имеющие отношения к учёбе и службе книги никто не систематизировал. Складывалось ощущение, словно, выполняя приказ сверху, их напихали по полкам, даже не удосужившись разобраться, что и куда ставят.

Там мы и сошлись с Ву Минг, которая играла роль самопровозглашённого библиотекаря. Самое грустное, что не подружись мы с девушкой, она бы не попала в нашу группу и не погибла на первом же задании; возможно, она дожила бы до этого дня… Вспомнив всегда старающуюся быть серьёзной темноглазую брюнетку, которая для пущей солидности даже купила очки с простыми стёклами, я, грустно улыбнувшись, перевернул страницу.

«Надеюсь, твоя следующая жизнь будет лучше, подруга».

Спустя некоторое время, после оценки скромного количества прочитанных страниц и сравнения со стопкой не открытых, в голову закралась мысль, что даже при чтении наискосок на ознакомление уйдёт неоправданно много времени. А ведь у меня припасены и другие книги. Немного поразмыслив и пожалев о не освоенном в прошлой жизни навыке скорочтения, вспомнил, как ловко у меня стало получаться ускорять мыслительный процесс.

Почему бы не попробовать читать в этом состоянии?

Раньше я, как и многие наши, пытался форсировать выполнение теоретических уроков и заданий с помощью способности ускорения, но быстро бросил это бессмысленное занятие. Навык изначально затачивался под другие задачи, и большая часть ресурсов шла на увеличение физических возможностей. Это не мешало соображать в бою, но серьёзно осложняло отвлечённую мыслительную деятельность. Эффективность сродни попытке во время поединка заняться сложными вычислениями. Прочесть-то текст, ускорившись, нетрудно, — а вот с запоминанием и осмыслением возникали большие сложности.

Но это раньше. Сейчас я вполне неплохо манипулировал восприятием субъективного времени и мог ненадолго разогнать мышление с восприятием раз в триста или, не особо напрягаясь, некоторое время поддерживать ускорение в десятки раз. Немного поиграв со способностью, удалось приноровиться читать в таком состоянии, периодически делая перерывы на отдых, осмысление и конспектирование особо интересных моментов.

«Если научусь ставить красивую подпись, то достижение «Человек-бюрократ» у меня в кармане».

* * *

Спустя несколько часов, с гудящей от непривычной нагрузки головой листая свои заметки, я озадаченно почёсывал щёку. Из меня, конечно, тот ещё историк и аналитик, а поверхностно разобранный труд — это совсем не дворцовый архив с подлинными документами, но даже так следовало много над чем задуматься. После осмысления (и сопоставления прочитанного с историей прошлого мира) картина выходила занятная и не слишком позитивная.

По всему получалось, что нынешняя паршивая ситуация сложилась не с приходом Онеста на пост и даже не при отце или дедушке нынешнего правителя, а уходила корнями веков на пять-шесть в прошлое, в те времена, когда Империя перестала расширяться территориально. То есть могло так оказаться, что многие нехорошие действия премьера обусловлены не только его врождённой злобностью, а внешними обстоятельствами и стоящими за ним людьми.

Но начнём по порядку.

Империя зародилась на месте нынешней Столицы и выросла явно не из стойбища дикарей. Об этом писалось скупо, но, судя по всему, Первый Император банально захватил власть в анклаве развитой цивилизации, а не «возглавил растерянный и разрываемый противоречиями народ». Ещё один любопытный факт в копилку: до появления Первого и даже во времена его правления аристократии как таковой не существовало. Упоминались наместники, высокопоставленные чиновники и приближённые к Императору тейгуюзеры, но ни слова о феодалах или аристократических родах я не нашёл. Зато обнаружил намёки на повсеместно высокий уровень образования и равенство тогдашних граждан перед законом.

М-да, неудивительно, что нынче о тех временах не любят писать. А если пишут, то без «лишних» подробностей.

Хотя опираясь на куцый список приведённых в книге непроверенных фактов можно прийти к любым желаемым выводам. Поэтому заострять внимание на событиях тысячелетней давности я не стал, сконцентрировавшись на более близких временах — начиная от пятого века и далее.

До того момента, пока легко завоёвываемые земли не закончились, всё шло если не отлично, то неплохо. Дикарские княжества включались в состав страны, захваченные богатства свозились в метрополию. Строились крепости новоиспечённых феодалов, которые служили не только защитой от монстров и недружелюбных соседей, но и форпостами для новых завоеваний. В Столице развивались культура и искусства, возводились циклопические сооружения и вроде как понемногу рос уровень науки с техникой. Хотя если судить по разнице между шингу и тэйгу, последнее утверждение вызывало сомнения, но оставим это на совести авторов.

Увы — как рано или поздно всё хорошее, доступные для расширения земли тоже закончились.

В один прекрасный момент стало ясно, что оставшиеся не захваченными территории либо бесперспективны, либо заняты обосновавшимися в точках концентрации природной энергии хтоническими монстрами, либо пребывают под рукой нарастивших мускулы соседей. Империя всё так же осталась самой сильной и развитой страной, но из-за огромной территории не могла сосредоточить значительную часть армии в одном месте из-за трудностей с логистикой, что и положило расширению конец.

Вероятно, тогда имелся шанс повернуть экспансию вовнутрь, пойдя по интенсивному пути развития. Выбить монстров с плодороднейших Диких Земель, осушить болота, создать ирригационные сооружения в засушливых землях, заняться производством техники и наконец, подтолкнуть буксующий прогресс. Но… не срослось.

А как нас учил опыт государств прошлого мира, если империя перестаёт развиваться — она начинает разлагаться.

Поток ценностей и пленных, обращаемых в зависимых крестьян, пересох. Начались трения между окраинными и центральными лордами. Множество младших сыновей, ранее успешно завоёвывавших себе наделы на чужбине, принялись делить родительские владения. Обострились противоречия между старой аристократией, владевшей просто громадными территориями и богатствами, и нищей новой. Из-за уменьшения доли земли на отдельного помещика крестьян принялись обдирать более активно. Начали выступать против властей магнаты, недовольные упавшей прибылью, высокими налогами и отсутствием возможности влиять на политику. Дворяне же со всё большим интересом поглядывали на их предприятия…

Начались весёлые времена интриг, междоусобных войн, восстаний и расцвета кланов убийц. В отличие от голопузых и практически не имеющих могущественных бойцов варваров, интересы лордов и лордиков отстаивали те же закалённые в боях ветераны, да ещё и вооружённые на том же уровне, что и солдаты метрополии.

В конце концов хоть не без потерь и очень не сразу, но «столичной партии» удалось подавить всех недовольных. И, естественно, вместо того, чтобы задуматься о каких-то там реформах, правительство, желая выдрать потенциальным бунтовщикам когти и зубы, родило гениальный в своём идиотизме закон «о разумном ограничении распространения опасных технологий».

Нет, в идеале-то концентрация производств в одном месте, да ещё вдали от монстров, сильно (и деятельно) не любивших источники загрязнения, действительно могла пойти на пользу научно-техническому развитию страны. Только где идеал, а где реальность? Нужно быть очень наивным человеком, чтобы не углядеть в принятом законе шкурных интересов определённых лиц. Прибавляем к этому дурную инициативу исполнителей, перегибы на местах, взятки, воровство, злоупотребления и прочие прекрасные явления, способные обратить самый замечательный проект чуть ли не в его антипод — и понимаем, что шансов получить из затеи что-нибудь хорошее не проглядывало изначально.

Все расположенные за пределами Внутреннего Пояса высокотехнологичные производства свернули. Также закрылись многие высшие и даже средние учебные заведения, расположенные в провинциях. Тогдашний премьер-министр написал в своём обращении к Императору прямо, без экивоков: «Нечего плодить вольнодумцев!».

Как водится, вместе с вольнодумными прижали и просто думающих.

В итоге благодаря решениям тех восхитительных людей плохо стало всем. Разумеется, кроме них самих, то есть представителей высшей аристократии и сращенных с ней крупнейших промышленников центральной Империи, которые, сожрав конкурентов, махом укрупнились в несколько раз и оказались монополистами. Этим-то, как раз стало очень хорошо, а их потомкам прекрасно жилось до сих пор.

Но если нет конкуренции, то и напрягаться, поднимая качество продукции, тоже нет смысла. Кому нужны новые изобретения, если и так всё хорошо? В книге этого не писали, но я бы не удивился, узнав, что после данных событий и так потихоньку издыхающую науку посадили на голодный паёк «бухенвальдского крепыша».

Тогдашний Император, как руководитель страны, в общем-то, тоже оказался среди пострадавших. Но то ли он не мог ничего сделать, опасаясь «апоплексического удара тяжёлым тупым предметом по голове», то ли не хотел.

Как и его потомки.

Вот в такой прекрасной ситуации страна и подошла к Гражданской войне четырёхвековой давности. Провинции дружно ненавидели жирующую на неподъёмных налогах метрополию, закрепощённые крестьяне ненавидели дворян, безземельные дворяне ненавидели титулованных. Сами же титулованные феодалы окончательно превратились из чего-то полезного в ничего не делающих, но получающих колоссальный доход паразитов. Ну и вдобавок ко всему имевшие богатства, но не имевшие власти и статуса магнаты, объединившись под гнётом дворянства, накачивали деньгами своих протеже, грезя о буржуазной революции.

Этот котёл не мог не рвануть.

Что из этого следовало? Проклятый, Безумный или Чёрный (как его только не называли!) Принц мог и не быть одержимым властью ублюдком, как его рисовали на страницах книг. За таким человеком вряд ли пошло бы множество неглупых людей, часть Армии и даже Имперских Рыцарей, как тогда назывались владельцы тейгу. Да и не будь его, недовольные всё равно бы никуда не делись и восстание возглавил бы кто-то иной.

По непонятной причине, в отличие от нынешних революционеров, к мятежникам прошлого в моём сердце тлела необъяснимая симпатия. Почему-то казалось, что они и в самом деле планировали прочистить «канализацию Империи» от накопившегося там окаменелого дерьма, а не пользовались красивыми лозунгами для обстряпывания личных интересов.

Не очень понятно, откуда всплыло такое отношение. Возможно, оттуда же, откуда взялись воспоминания о роде Будо или словно сами собой выстраивающиеся картины прошлого. В любом случае, даже несмотря на достоверность информации о наследственных главнокомандующих, я не спешил идти на поводу у навеянных чувств.

Так или иначе, но даже если восставшие хотели как лучше, получилось у них как всегда. Пламя войны охватило практически всю страну. Юг и Восток встали на сторону мятежа, Север и Запад тоже проявляли беспокойство; а уж когда к веселью присоединились соседи, так и вовсе получилась та ещё дискотека. Если книга не обманывала, против раздираемой внутренним конфликтом Империи выступило в общей сложности одиннадцать стран.

В общем, попытка буржуазной революции (а какой ещё, если главными оппонентами мятежников выступили крупные феодалы?), не взлетела. Отжившая своё общественная надстройка была радикально не согласна с объективными историческими процессами и успешно отстукала сменщиков.

Во что это вылилось, я мог прекрасно наблюдать сейчас.

Нет, после победы верных Императору сил, несмотря на послевоенную разруху, всё оказалось не так уж и плохо — по крайней мере, по утверждениям авторов исторического труда. Разбив передравшихся меж собой интервентов, наша страна выбила из них огромные репарации, которые пошли на восстановление разрушенного в ходе боёв. Также на руководящие должности, сменив родовитых бездарей, смогли выдвинуться компетентные кадры. Всё же большая война, при всех своих недостатках, неплохо почистила управленческий аппарат от накипи. Логика тут простая: либо власть заменяла высокопоставленных друзей-родственников на тех, кто способен справится с возникшими задачами, либо победители меняли её саму.

Также царствовавший в те века правитель и стоящая за ним группировка для предотвращения новой волны восстаний всё же вынужденно бросили недовольным жирную кость. Сие описывалось как большое благодеяние и несказанное милосердие, хотя, как по мне, подачка вышла скорее косметической. Крестьяне стали формально свободными, хотя и земля и все постройки на ней, так и остались собственностью помещиков; в Палате лордов выделили некоторое количество мест для выборных представителей из аристократии; состоятельные люди получили возможность купить личное дворянство, а богатейшие — и наследуемый титул.

Всё подуспокоилось и придворные лизоблюды не преминули восславить мудрость победителей. Новый рассвет, серебряный век, возрождение — именно так в учебниках Базы именовались те времена. В прочитанном труде использовался более нейтральный, но, как по мне, такой же сомнительный термин «самоочищение».

Так или иначе, но сменилось поколение — и всё вернулось на круги своя. Монополисты задирали цены, провинция, лишившись заметной части производств, нищала, теряя покупательную способность, спрос падал, производство сокращалось, народ опять беднел и так по спирали вниз.

Некогда великая страна неумолимо сползала в смрадное болото деградации.

Разумеется, тут моих предположения превалировали над подтверждёнными фактами, и реальная картина могла выглядеть не совсем так, но общая канва виделась достаточно ясно. В конце концов, побывав с недружественными визитами во всех концах Империи, я мог прекрасно наблюдать, к чему всё пришло, лично. Особенно контрастно ситуация смотрелась в сравнении с миром Виктора, который не без проблем и угрозы Третьей Мировой, но продолжал развиваться.

И знаете, что самое забавное? Назреть и перезреть нарыву, доведя ситуацию до такого состояния, позволили именно технологическое превосходство и более совершенная методика подготовки воинов духа. То, что вознесло Империю на вершину — её же и топило. Вот и ломались хребты одного мятежа за другим, вот и не пытались во Дворце что-то менять. А если и пытались, то (по примеру прошлого Императора) долго не жили.

Ведь отчего соседи не надавали Империи отрезвляющих пощёчин? Технологический разрыв как был, так и остался. У западников всё вроде бы хорошо обстояло только с алхимией и химерологией. Северяне, как вторые по развитости, осваивали паровые технологии и из оружия имели паршивые штуцера да дульнозарядные «ядерные» пушки. Ах да: по непонятной мне причине окружающие государства усердно копировали «прогрессивное» устройство более могущественного соседа.

Видимо, идиотизм заразен.

Но всё-таки решительно непонятно, почему технологии так плотно буксовали на месте. В Империи наличествовали электрогенераторы, а значит, должны быть электродвигатели и те же трамваи. Электромобили тоже могли появиться, но тут стоял вопрос наличия ёмких аккумуляторов. Построить автомобиль с двигателем внутреннего сгорания? При наличии техзадания — запросто! Чтобы это понять, достаточно походить по центральным районам Столицы, посмотреть на здания и одежду прохожих. Что тяжёлая, что лёгкая промышленность, несмотря на регресс технологий, всё ещё оставались на должном уровне.

Но не было автомобилей, не было поездов — ничего не было, даже колючей проволоки!

Можно понять причину, по которой северяне не пытались строить паровозы. Всё-таки монстры крайне сильно не любили воняющие и громыхающие штуки, как и заводы, их производящие. Но отсутствие попыток устроить что-то похожее на ЖД-пути у нас во Внутреннем Поясе или хотя бы в Столице вводило в недоумение. Это же выгодно! Неужели никто не додумался?

Как-то сомнительно.

Инерция мышления? Сопротивление коннозаводчиков и создателей химер? Или хозяева производственных мощностей настолько обленились, что вообще не желают вкладываться в новые проекты? А как же изобретатели-энтузиасты? Непонятно.

Если вернуться к политике, напрашивался вывод, что смена правительства — пусть и не совсем бесполезна, но коренные проблемы Империи не решит. Нужно менять правящий класс, интересы которого оно представляло. Для начала стоило убрать хотя бы владевших землями и производствами лордов, в интересах которых и принимались законы.

Уничтожить вековые монополии, а так же отобрать у дворян исключительное право на владение землёй, право не платить налоги и прочие вольности… всё это стало бы очень хорошо для экономики, но явно непросто на практике.

Да… непросто. Похоже, сохранить Империю будет сложнее, чем казалось. А уж обойтись без большой крови и вовсе вряд ли удастся. Даже у законопослушных японцев с их проведённой сверху революцией Мэйдзи, которая по большей части «переодела» феодалов в собственников — и то не обошлась без внутренней войны. Впрочем, не человеку, половина познаний которого происходила из аниме и фильма «Последний самурай», рассуждать об истории этой страны.

Размышления о неизбежности революции ни на коп* не прибавляли симпатии мятежникам, но заставляли задуматься об их потенциальной полезности.

/* — медная монета, от латинского Cuprum/

Не нужно быть гением, чтобы понять: даже поднявшись на самую вершину власти, реально что-то поменять окажется крайне сложно. Любая попытка изменить существующий порядок вызовет ожесточённое сопротивление. Всегда вызывает.

Хотя, конечно, близящееся «время перемен» играло на руку любому реформатору, значительно расширяя окно возможностей и превращая немыслимое просто в опасное и сложнореализуемое.

Попытка отобрать привилегии, безусловно, вскинет на дыбы всех наслаждающихся нынешней действительностью. Но так ли их много? Точной статистики я в руках не держал, но где-то слышал, что сколь-нибудь серьёзными землями и средствами производства владело не более десяти процентов дворян, остальные оставались мало- и безземельными, не блистая особым богатством. Что простым благородным с лишения тех вольностей, которые у них и так прописаны лишь на бумаге? Поманить их красивой морковкой в виде освободившихся высших чинов — и они сами вцепятся в глотки более удачливых и от того ненавистных конкурентов!

Само собой, те десять процентов в обычных обстоятельствах могли сломать спину любому, кто начал бы скалить в их сторону клыки. Но тут всплывало обстоятельство намечающейся гражданской войны, которая позволит под благовидным предлогом выбить самых могущественных и опасных противников. Как говорится, «война всё спишет» — тем более война междоусобная.

Особенно удобно будет действовать под крылышком Онеста. Предателей и «предателей» вырежем явно, а над представителями власти поработают мятежники или «мятежники». Красота! В итоге государственный монстр, лишённый глаз, когтей и зубов, станет на порядок менее опасен. Но тут важно соблюсти баланс и, калеча имперскую Сциллу, не оказаться на зубах революционной Харибды — или наоборот.

Остальных недовольных можно умаслить и/или утопить в крови контрреволюционного террора. На этой же волне будет очень удобно аннексировать земли лордов-мятежников, причастных и просто «попавших под горячую руку». Не дело это, когда половину территорий страны занимают полунезависимые владения.

Быть может, строить планы столь космических масштабов, располагая в союзниках одним Наталом, а в подчинённых — всего двумя достойными упоминания марионетками, «немного» самонадеянно. Но в том и вся соль, что имея пусть не доскональные, но знания будущего, я может и смутно, но видел общую картину. Какое-никакое понимание происходящих процессов тоже играло на руку самозваной, хех, вершительнице судеб. Так что, владея общими раскладами, уже можно представлять, в какую сторону нужно двигаться и к чему готовиться.

Тот же старик Будо, при всей моей к нему симпатии, является представителем старой аристократии и — уже просто в силу возраста — личностью весьма упёртой. Имея за спиной крайне богатый и влиятельный род, главнокомандующий вряд ли поддержит реформы, идущие во вред его близким. На начальных этапах он кажется полезным как противовес фракции Онеста, но чем ближе к финалу, тем большую старик будет нести угрозу. Фактически, из предполагаемого союзника этот эпичный дед станет вероятным врагом.

Печально. Будо мне нравился, жаль будет убивать старика. Хотя марионеткой он бы оказался великолепной.

Странно, но окончательное принятие того, что уповать не на кого, а любой найденный союзник, в случае чрезмерного к нему доверия, может (и попытается!) использовать возомнившую о себе убийцу в своих интересах — даже приободрило. Наверное, то же чувство испытал бы утопающий, поняв, что никто не станет его спасать. С одной стороны — не радостно, а с другой — больше не нужно тратить силы на бесполезные попытки привлечь внимание.

Выплыви или сдохни!

Как писал Макиавелли, «все вооружённые пророки побеждали, а все безоружные гибли». В глупцы сего достойного мужа не запишешь, а потому стоило прислушаться к старой мудрости. Судьба Кассандры при недоверчивом патроне меня не устраивала, а значит — начнём готовиться и вооружаться. Проверим, сможет ли пешка соскочить с доски и вскрыть глотки гроссмейстерам!

На лицо наползла злая, предвкушающая улыбка.

* * *

Отдыхая от умственного напряжения, я бездумно листал страницы, глядя в пустоту. Акира, Бэйб и Натал, занятые своими делами, мне не мешали, так что просидеть удалось до тех пор, пока меня не отвлёк вернувшийся из патруля шутник.

Скинув промокший от мелкой мороси плащ, парень сунулся было к своей подруге, но оказался безжалостно изгнан вытираться и сохнуть. Акира, ненадолго отвлёкшись от своей «Принцессы» (которая вообще-то, как она сама выяснила, оказалась мальчиком), вновь вернулась к несчастному зверю с уже двумя бантиками на ушах и ленточкой на шее. Потискав и поцеловав животное на прощание, рыжая с сожалением отпустила многострадального зверька и стала собираться.

Проводив девушку, желающий поболтать парень оценивающе глянул на присутствующих. Скользнув взглядом по Бэйбу и Наталу, сосредоточенно читавших бестиарии, брюнет, наконец, остановился на мне.

Это было не удивительно: в последние дни мы наладили отношения и достаточно часто болтали. Даже выписанные юмористу тумаки пошли этому потеплению отношений только на пользу. По крайней мере, третий номер Рейтинга сильно поубавил гонора и немного прибавил тактичности. Впрочем я и без того стал относиться к юмористу заметно терпимей. Конечно, Кей, когда его заносило, всё так же раздражал — но гораздо меньше, чем до обретения памяти прошлой жизни. Ныне мы мыслили если не на одной волне, то на близких частотах, периодически перешучиваясь. Парень, в отличие от молчаливого Бэйба, Акиры и даже Натала, неплохо понимал мои иногда откровенно чернушные шутки. Да и я без отвращения относился к его местами пошловатому юмору.

Да. Была, была у нас некоторая, хм, общность мировоззрений.

Что забавно, именно из-за этой общности я верил шутнику намного меньше остальных членов группы. Себе бы я точно доверять не стал, поэтому не доверял и Кей Ли. Слишком он мутный, слишком хорошо прятал свои мысли и чувства за маской шута. В общем, раскрываться перед ним я бы стал только в крайнем случае.

— Ищешь картинки, Куроме-чи?

— Нет, — последовал односложный ответ.

— Нет? Ты так сосредоточено листаешь эту снотворную книжку, будто надеешься найти там что-то важное. Чек на кучу золота, например, — усмехнулся парень, проигнорировав намёк на нежелание общаться.

— Всё, что мне требовалось, я уже нашла, а золото и своё некуда тратить. Думаю, — я потёр левый висок гудящей головы.

— Ты это, поосторожней, подруга, не увлекайся! От этого говорят, голова начинает болеть.

— Забыл наш уговор? Или хочешь взять реванш?

— Не-не, чего сразу реванш?! Я ж по-дружески! Не надо мне тут этих твоих улыбочек! — брюнет с преувеличенным испугом замотал головой, дотронувшись до рёбер. — Ты и так меня всего изукрасила. Я под одеждой теперь весь красно-сине-чёрный, как матёрый пират в татуировках! Хочешь, покажу?

— Не думаю, что увижу что-то интересное. Хм, хотя… Кей, а ты не хотел бы поучаствовать в исследованиях?

— Ай-ай, Куроме-чи, неужели ты хочешь меня, — парень пошло поиграл бровями, — исследовать?

— Да, тебе повезло. Мне нужен живой материал, кхм, то есть я хотела сказать — отважный доброволец с высоким уровнем духовной силы. Хочу провести проверку устойчивости одарённых к воздействию энергии Яцуфусы. Меня тут посетила отличная идея, и если всё получится — Яцу сможет оставлять очень болезненные незаживающие раны, почти как клинок Акаме! Правда, круто?! Так ты поможешь мне? По-дружески?

— Ладно-ладно, могла и сразу сказать, что не в настроении, — парень сделал несколько шагов и плюхнулся на своё сиденье. — Хватит строить из себя начинающего маньяка, у тебя слишком реалистично получается, подруга. Мягче нужно быть, мягче! — вытянувшись вдоль сиденья, повторил парень. — Но чего ты в этой скукотени такого интересного выискивала?

— Уже ничего, просто размышляла над прочитанным. Занимательное чтиво.

— Стоп-стоп! Куроме-чи, ты хочешь сказать, что реально заглотила этот снотворный кирпич? Ты стала гением, а мы не заметили? — приподнявшись на своём месте, Кей скептически посмотрел на меня через спинку. — Там же нудятины на неделю!

Я почувствовал любопытные взгляды Натала и Бэйба.

— Так ты об этом? — на свет был извлечён запас вкусняшек и, отложив книгу в сторону, я принялся восстанавливать запас потраченных мозгом калорий. — Просто освоила новый фокус. Что-то вроде ускорения, но только для способности думать. Не слишком полезно в бою, но зато помогает быстрее читать и разбираться с бумагами. — Эффективность навыка я намеренно приуменьшил. Потому что сильно сомневался, что ребята, не освоив его на высоком уровне, смогут показать что-то, сопоставимое со мной, а при реальном описании своих возможностей это могло вызвать вопросы.

— И как сложно этому научиться, Куроме? — заинтересовался Натал, как основной составитель отчётов.

— Не знаю, у меня почти случайно вышло, — моя рука задумчиво погладила пушистый мех вернувшегося и освобождённого от бантиков некрокролика. — Но сам принцип не слишком сложный, — ненадолго замолчав, я попробовал подобрать слова для описания механизма действия навыка.

Объясняя принципы создания пока безымянной техники (а может, и известного всем, кому нужно, велосипеда), я на своей шкуре почувствовал затруднения Прапора, у которого требовал описание его пассивной защиты. Облечь в слова эфемерные ощущения оказалось крайне сложно. Способность думать в десятки раз быстрей, конечно, помогала, но и с ней доходчиво объяснить, что да как, оказалось непросто. Приходилось напрягать и так натруженную анализом прошлого гудящую голову и осмысливать сами собой получающиеся вещи, чтобы облечь их в слова.

В процессе кое-что и для меня самого открылось с неожиданной стороны; пришлось отвлечься и сделать пару заметок в блокноте. Получилось, что я не только учил, но и учился сам.

Забавно.

Сделав несколько перерывов, чтобы промочить горло, мне всё же удалось растолковать ребятам общую концепцию. Но это стало лишь началом. Позже предстояло помочь заинтересовавшимся товарищам разобраться с возможными проблемами и ошибками при выполнении нового приёма воинов духа.

Жалко ли мне было делиться одним из своих козырей? Да нисколько! Если это спасёт кого-то из наших — или хотя бы облегчит жизнь — я готов поделиться практически всем, что умел. За пределы Отряда знания всё равно не уйдут, а сила ребят — это и моя сила.

Не стоило забывать и о репутационном аспекте. Слава не контролирующей себя психопатки мне не нужна, зато слава наставницы и изобретательницы новых полезных техник — наоборот. Что наставники, что создатели навыков в среде воинов духа очень уважаемы, так что потраченное время, как ни крути, того стоило.

Бэйб и Кей Ли к обучению новому навыку сильного интереса не проявили. Здоровяк самокритично признал, что со своей отвратной чувствительностью к энергиям станет плохим учеником. Собственно, с его упорством и усидчивостью, любителю резьбы по дереву просто потребуется больше времени. Кей, видимо, всё ещё недовольный тем, что его «разжаловали в рядовые», отшутился, сказав, что простой рубака больше не должен возиться с отчётами, а значит и «грозой бумажек» ему становиться не обязательно. Впрочем, это не мешало шутнику внимательно слушать. В «прямые ученики» записался только Натал и, к моему удивлению, вернувшаяся из-за начавшегося ливня Акира. Девушка сочла, что для неё, как полевого медика, умение окажется полезным.

Путь продолжался. Патрули решили прекратить до окончания ослабевшего, но и не думавшего прекращаться дождя. Крайне сомнительно, что банда разбойников или наёмников осмелится нападать так близко от Южной Крепости. Тем более, что-то взбудоражило вояк, и обычные патрули близ города оказались усилены. Мимо нас проскакало уже несколько конных отрядов, которые базировались на расставленных вдоль тракта опорных пунктах. Кстати, наличие этих пунктов и патрулей прекрасно иллюстрировало разницу между зоной ответственности Будо на два дневных перехода перед Южной Крепостью и дорогой, проходящей уже с внутренней стороны Стены, по которой — трудами нового минобороны, чтоб ему сдохнуть! — невозбранно гуляли монстры.

Пространство внутри кареты погрузилось в тишину. Натал и Акира выслушав мои инструкции, пытались сделать первые шаги в освоении новой способности, а Бэйб и так не отличался болтливостью. Лишь неугомонный Кей временами прерывал молчание своими шуточками, почему-то словосочетание Куроме-сенсей его веселило. Впрочем, после того как озлившаяся на сбивающие концентрацию подколки Акира огрела зубоскала ножнами, тот напоказ разобиделся и замолчал. Достав из сумки томик трэшовой манги «Сиськи-убийцы», парень сел поближе к окну и принялся читать очередной образчик «высокой литературы».

Я же, побыв в роли наставника, не стал возвращаться к чтению, а, чуть отдохнув, решил сменить род деятельности на тренировку по управлению нежитью. Откинувшись на сиденье, начал потихоньку отрабатывать мысленные команды, заставляя пушистика то дёрнуть лапой, то посмотреть в сторону, то прислушаться.

Забавное занятие. Зверёк даже не понимал, что им управляет злобный некромансер, принимая приказы за свои желания, но стоило отдать некорректную команду — и он потешно дёргался, начиная выискивать неведомую опасность.

Смешной. И милый.

Дождь, словно стремясь отыграться за почти месяц ясной погоды, лил до самого вечера. Так что даже на время остановки никто не пожелал покидать сухую карету. Перекус нам доставила пара вооружённых зонтами миловидных служанок Иводзимы в сопровождении хмурого и мокрого охранника, который и тащил большую часть груза. Надо сказать, что Натал таки раскрутил торговца на улучшенное питание и тот серьёзно подошёл к выполнению своих обязанностей. Еда и правда оказалась довольно вкусной, а для походных условий — и вовсе роскошной.

Лишь незадолго до ночёвки тучи, преследовавшие караван, наконец, иссякли. К этому времени я уже относительно неплохо научился отдавать простые мысленные команды, формируя чёткие мыслеобразы и не засоряя их белым шумом фоновых мыслей. Кролик забавно вставал на вытянутых задних лапах, прыгал в указанные места и, стоило щёлкнуть пальцами, притворялся убитым. Мёртвый зверёк изображал, что он мёртв. От этого зрелища мои губы исправно растягивались в улыбке.

Кей шутил, что у меня открылся талант педагога-дрессировщика и по прибытию на Базу «Куроме-сенсей, станет нашим новым главным инструктором». Остальные ребята склонялись к тому, что ушастого уже кто-то обучал командам. Лишь Натал, как мне показалось, о чём-то догадывался: слишком у него был задумчивый взгляд.

* * *

Местом ночёвки стал постоялый двор, расположившийся рядом с небольшим поселением. Ну, или посёлок стоял рядом с постоялым двором. Хотя, что вероятней, они оба появились рядом с опорным пунктом вояк.

Огороженное добротным забором двухэтажное пристанище путников — в форме буквы «П», если взглянуть на него сверху, — окружали вспомогательные здания вроде каретного сарая и конюшни. В целом оно выгодно отличалось от неказистых домов селян.

Большинство приземистых поселковых изб покрывали солома или дранка, окна затягивал бычий пузырь — словно в настоящем средневековье. Даже так сами дома, несмотря на отсутствие у большинства «роскоши» в виде стёкол и черепицы, выглядели на общем фоне других деревень довольно прилично. Заметно, что у местных хватало средств и времени следить за жильём. Сами крестьяне тоже не производили впечатления заморенных голодом и непосильным трудом рахитов. Деревенька если и не процветала, то не бедствовала.

Глядя на влажную землю, пришлось констатировать, что поупражняться во владении клинком сегодня не выйдет. Выгрузившись, я приказал питомцу следовать рядом и не отдаляться, но неожиданно ощутил странное подёргивание управляющей нити. Не такое, как если бы зверёк пытался вырваться из-под контроля, а словно он был чем-то… обеспокоен? Я озадачено посмотрел на засуетившегося некрокролика.

«И чего ему надо? Может, в туалет?» — учитывая, как активно Акира пичкала «Принцессу» фруктами, предположение звучало логично.

Как только я дал мысленное разрешение удалиться по «зову природы», ушастый комок меха с места набрал приличную скорость, скрывшись в кустарнике.

Какой воспитанный!

— Принцесса! — встрепенулась рыжая, но я остановила её:

— Он вернётся. Пусть сходит в кустики. И я ведь говорила, что кролика зовут не Принцесса. Между прочим, ты сама проверила, что он мальчик. Нет, кличка Принц, мне тоже не нравится, — добавил, предвидя реплику рыжей.

Почему-то идея называть кролика так же, как и безымянного предводителя восстания четырёхвековой давности, казалась оскорблением его памяти. Может, Яцуфуса когда-то принадлежала одному из его Имперских Рыцарей? Теоретически из-за связи тейгу/хозяин артефакт мог сохранить крупицу духовного тела и отпечаток сути своего прошлого владельца. Яцу несколько веков пролежала в сокровищнице Храма-гробницы, и последним её носителем действительно мог быть кто-то из сторонников Принца.

Надо выкроить время и на проверку этой идеи. Когда-нибудь потом, когда закончатся более полезные.

— А я считаю, очень милое имя для такого красавчика! Он такой миленький и маленький, так бы и зацеловала! Как насчёт прозвища Сахарок?

— Нет, Акира! Я не буду так называть своего питомца.

— Сама придумывай тогда, — обиженно отвернулась девушка.

Я задумчиво оглядел окружающую суету, пытаясь найти подсказку для прозвища, но как назло ничего толкового в голову не приходило. Даже ритуальное почёсывание макушки не помогло!

— Хах, зря ты это сказала, Огонёк, — заметил остановившийся рядом Кей. — Держу пари, наша Куроме сейчас выбирает между Пожирателем Трупов и Кровопийцей.

— Это же неправда? Ты же не собираешься называть Принцессу таким отвратительным именем? — повернулась ко мне девушка. — Даже не думай, Куроме!

— Нет, — я покачал головой. — Слишком долго выговаривать, да и звучит как кличка тупого главаря разбойников, — хотя стоило признать, мелькала у меня мысль назвать кролика Монстром.

«И как же его тогда назвать? Пушистик? Как-то не солидно для немёртвого порождения демонического артефакта.

Демонического? Хм…»

В голове всплыл образ любимца из прошлой жизни — кота Бегемота, почившего в почтенном возрасте девятнадцати лет. Бабуля, большая любительница «Мастера и Маргариты», назвала маленького чёрного котёнка в честь спутника Воланда. И, словно пытаясь соответствовать своему громкому имени, Бегемот вырос крупным, наглым и умным. А ещё предельно высокомерным со всеми, кроме меня — будто помнил, кто в детстве вытащил из лужи и принёс в тёплый уютный дом жалобно мяукающий, мокрый, чёрный комочек.

Белый кролик, конечно не чёрный кот и Бегемотом его не назовёшь, но почему бы не воспользоваться тематикой и не наречь пушистого в честь кого-то из архидемонов?

— Придумала! Теперь тебя зовут — Люц, а полностью — Люцифер, — сказал я вернувшемуся зверьку. Да, для кролика чересчур претенциозное имя, но соблазн иметь ручного Люцифера оказался слишком велик.

— Люцифер? — покатав кличку на языке, повторила Акира. — Странное имя, но звучит неплохо. Оно что-то означает?

— В переводе с мёртвого языка — Светоносный. В одной из религий — ангел, восставший против бога и ставший его главным врагом.

— Хорошо хоть не Пожиратель Трупов, — закатила глаза девушка.

— Здрасти, вашества! — подбежал к нам босой мальчишка лет десяти и неумело, но низко поклонился. Одет он был в длинную домотканую рубаху, перетянутую в поясе солдатским ремнём. — Тама, эта, господин Натал зовут вас! В нумера селиться, значитца.

Подхватив вещи, мы двинулись к зданию постоялого двора. Акира обратила внимание на паренька, который продолжал мяться рядом.

— Чего тебе?

— Медячок бы, — посмотрел тот с надеждой. — А я вам сумки донесть сподмогу, а?

«Нашёл, у кого просить монетку», — усмехнулся я. Бережливая Акира даже нас иногда пыталась отчитывать за лишние, по её мнению, траты.

— Иди отсюда, вымогатель! — подтвердила мои мысли девушка. — Тоже мне, помощник! Хотя стой, — рыжая достала леденец на палочке, — на вот, угощайся, разбойник.

— Эй-эй, леденец стоит дороже медяка! Акира-чи, где логика? Или ты — как Куроме, решила поиграть в злого учёного? Эй, как там тебя! Выплюнь каку, он ядовитый!

— Заткнись, идиот! Не слушай его, мальчик!

— Да-да, не слушай меня, если хочешь умереть! …

Я ускорил шаг.

* * *

— Не понимаю! Как можно так хорошо чувствовать инструмент, столь быстро учиться и допускать настолько очевидные ошибки? — Эрис покачала головой, в очередной раз поправив «очевидную» ошибку, которую ни я-Виктор, ни слушатели в лице приятелей и деда с бабулей не замечали на протяжении без малого пятнадцати лет.

— Очевидные для специалистов ошибки — очевидны только специалистам, — философски заключил я, положив гитару на диван. — Ладненько, план минимум выполнен, можно и перекусить. Вы как на это смотрите? Эрис? Натал?

— Я схожу, — поднялся со стула друг. — Что вам заказать?

Озвучив свои пожелания, я стал меланхолично поглядывать на переросший во флирт диалог Натала и Эрис.

«Вот ведь засранец, увёл-таки! — беззлобно ругнулся я в адрес друга. Хотя, судя по его поведению, парень своего успеха пока не осознал, да и не стремился к нему сознательно. — Эх, не стоило идти на поводу у Эрис и звать Натала с собой. К кому мне теперь приставать?»

Несмотря на толерантное отношение к моим шуткам и двусмысленным — а иногда и не очень — намёкам, светловолосая артистка оставалась гетеросексуальна и мне мало что светило и раньше, а уж теперь, с появлением «конкурента», так и совсем ничего.

С одной стороны, я не так уж стремился затянуть девушку на «розовую сторону силы» и вполне искренне радовался за друга. Но с другой — грызло, грызло на краю сознания собственническое чувство. Как это так — мой друг заигрывает с симпатичной мне особой?! Тлеющее раздражение не вспыхнуло пламенем злобы только потому, что к обеим возможным целям я относился слишком хорошо.

Вот и посматривал на блондина и блондинку со сложной смесью эмоций, в которой всё же главенствовала светлая часть.

Зато для залётного ухаря всё могло закончиться очень плохо, да.

«Ну и ладно! Заведу себе симпатичную марионетку: уж её точно не отобьют! Или вообще соберу себе боевой некрогарем — на страх врагам, друзьям на зависть!»

* * *

— Теперь ты сыграешь нам, Куроме?! — любопытно блеснула глазами Эрис, когда с перекусом мы благополучно покончили.

— Хорошо, если ты просишь. Но только один раз, всё-таки уже поздно. Кое-кто слишком долго учился разбирать и чистить простейшую конструкцию пистолета, — подпустил я шпильку в ответ на «очевидные» ошибки в своём мастерстве музыканта.

— Просим, просим! — девушка захлопала в ладоши.

— Сыграй нам, Куроме, — поддержал её улыбающейся Натал.

«Давно он так не улыбался. Наверное, действительно не стоит им мешать».

Песню я выбрал не требовательную к мастерству исполнителя и под стать сегодняшнему настроению. Размышления о далёком прошлом и относительно скором настоящем меня так и не оставили, как и странное чувство близости к скупым строчкам описывающим события тех далёких лет.

Интересно, что думали лидеры мятежа, планируя развязать войну? Или они, как и я, изначально желали провернуть всё тихо и малой кровью?

На лицо наползла иронично-злая и одновременно грустная улыбка, а пальцы ударили по струнам.

— Я не вступаю в безнадежный бой…*

«Самоубийца!» — слышу за спиной.

Но знаете, на том, на этом свете ли,

Я не вступаю в безнадежный бой.

Там выход был. Вы просто не заметили.

Стратег? Ну да, возможно я такой.

Один клинок — на сотню небожителей?

Я не вступаю в безнадежный бой.

Я собираюсь выйти победителем.

Вообще-то, знаешь… план был неплохой.

Немного подкачало исполнение.

Я не вступаю в безнадежный бой.

Зверь не способен к саморазрушению.

Прости. Прощай. Я скоро за тобой,

Похоже, не успеешь и соскучиться…

Не ясно, чем это было вызвано: то ли действительно сохранившимся следом прошлого владельца тейгу, то ли чтением и активным размышлением на исторические темы, но нечто внутри откликалось на музыку и слова.

От куплета к куплету эмоции перетекали от чего-то, похожего на праведную злость и воодушевление — к просто злости, а затем и едко-грустной иронии, с коей и должно воевать за безнадёжно проигранное дело.

— Я не вступаю в безнадежный бой.

Я просто — в бой.

А дальше — как получится.

Примечания:

https://www.youtube.com/watch?v=7tYHCmQqj4E

Пункт тапкоприёма вновь распахивает свои двери:)

А.Н. — бечено.

Утро началось с истошных криков на редкость голосистого петуха.

— Кук-к-карекуууу!!! — Пернатый Карузо, словно настоящий певец, тянул звонкую ноту, прерываясь лишь на короткое мгновение вдоха, чтобы начать сначала. Громкое кукареканье выдернуло сознание из муторного сна с единственной запомнившейся деталью: светящимися недобрым светом кроваво-алыми небесами. Мысленно ругнувшись на разоравшегося пернатого, я глянул в окно и решил не возвращаться в сомнительную грёзу, всё равно скоро наступит утро. Сладко потянувшись, откинул одеяло и, позёвывая, сел на кровати.

«Наверное, не стоило так засиживаться», — подумал, промаргиваясь.

Вчера ночью, немного взгрустнув, после ухода Натала и Эрис я решил совместить приятное с полезным и потренироваться в управлении нежитью. Команды: «Люцифер сидеть! Люцифер лежать! И Люцифер к ноге!» весьма положительно повлияли на настроение. Наигравшись с пушистиком, решил полистать свои «записки вивисектора», приведя их в порядок и наметив наиболее перспективные и быстро проверяемые идеи.

Как-никак, есть шанс вскоре повстречать большую партию «добровольцев», а может, даже и две — если, кроме «друзей» толстого караванщика, повезёт наткнуться на неуловимую (потому что до того, как они ограбили и отправили на тот свет семью какой-то шишки, их никто особо не ловил) банду дезертиров.

Для начала хотелось бы проверить, как поведёт себя марионетка, если при жизни её накормить стимуляторами. Конечно, на мертвяков не действовали яды, но мало ли? Одно дело — иммунитет уже-мёртвого, другое — состояние ещё-живого. Также по некотором размышлении я пришёл к выводу, что излучением Яцуфусы можно попробовать не только убивать и пытать, но и, как ни странно, лечить.

А что? Если концентрация молний-не-молний падала ниже предела, разрушающего энергетику, сила тэйгу оказывала стимулирующее влияние. Значит, если получится сделать энергию более разрежённой и менее агрессивной, то можно подстегнуть регенерацию. А то и не только её. Собственно, это проверялось и на животных, но в моей ситуации разбойничья «длинная свинья» — много доступней обычной хрюшки.

Посетили меня и другие небезынтересные мысли, скрупулёзно записанные в блокнотик, чтобы в ответственный момент не тратить лишнее время на копание в памяти. Ну, а когда источник креатива истощился, я решил полистать на сон грядущий «Героя копья». Увлекательное чтиво. Так что на сон осталось, — рука потянулась к лежащим на тумбочке карманным часам, — чуть больше трёх часов.

— Ну и ла-адно, — зевок, — в могиле отоспимся, хе-хе, — трофей щёлкнул золотой крышкой и отправился на место.

Хотя при планировании операции я не собирался брать у раскулачиваемых бандитов ничего, кроме денег — но, походив и поглазев на потенциальную добычу, пересмотрел своё решение. Так в рюкзаке Прапора рядом с автоматом, патронами, контейнером с разными сильнодействующими наркотиками, документами, ценными бумагами и прочими полезными для дела вещами оказались и симпатичные золотые часы с рубинами, серебряная фляжка с имперским гербом и даже любопытная иллюстрированная книга о традиционных пытках и казнях разных народов континента.

Да… в этом плане память прошлой жизни на меня повлияла не самым положительным образом. Раньше я не была такой барахольщицей.

* * *

Хорошенько размявшись, потренировав духовное восприятие и контроль над своей энергетикой, я направил стопы в обеденный зал: к тому времени он уже начал свою работу. В качестве завтрака выступали вчерашние пирожки с фруктами и кофе. Последний, в отличие от выпечки, оказался не очень. Причём до такой степени, что его не спасали даже шесть кубиков сахара и затрофееный у бандитов коньяк из фляжки. Удивительно, но даже дешёвая растворимая бурда из прошлого мира не смогла сравниться с этим, хм, продуктом. Стоило, как и вчера, заказать чай.

Рядом на стуле сидел пушистик и меланхолично жевал свою пищу, иногда лениво дёргая длинным ухом на слишком громкие голоса деловито мельтешащих караванщиков и половых.

Кстати, Люц вчера навёл меня на одну идею, и теперь, если повезёт, он со временем сможет превратиться в нечто большее, чем обычный кролик. Безуспешно пытаясь активировать способности живых подопытных за счёт накачки их своей силой, я как-то забыл, что у меня есть марионетки, которые не только не дохли от чужеродной энергии, но и имели удобный канал для подпитки. И теперь некрокролик — так, для начала — получал аж в два раза больше силы, чем требовалось для его существования.

Посмотрим, к чему это приведёт.

Поморщившись, отставил недопитую чашку остывшего и оттого ставшего ещё противней кофе. Гадость! Подозвав слугу, заказал у него чай. Под новый напиток завтрак пошёл веселее, но в одиночестве сидеть оказалось скучно. Я уже начал подумывать поскорее доесть, вернуться в номер и за книгой подождать пока не выйдут остальные, но появление Эрис прервало эти размышления.

— Не бери у них кофе. Он здесь напоминает болотную воду с уксусом, — посоветовал севшей рядом блондинке. Она сонно кивнула и заказала булочку с чаем.

— Ты сегодня рано, — обратился к сомнамбулически поглощающей завтрак девушке. — Какой негодяй тебя поднял, а пробудить забыл?

— Всё эта ужасная птица! И как крестьяне их терпят? Спать же невозможно! — ворчливо отозвалась блондинка, пройдясь по «противной птице» и туповатым черноногим, которые разводили у себя под боком мешающих спать утренних крикунов.

— А они и не спят, — улыбаюсь, выслушав экспрессивный спич. — Петух для крестьян как будильник. Начал орать — значит, пора просыпаться и идти пахать, разом за себя и за того парня.

— И всё равно, петух — отвратительная птица! Не то, что милый кролик, правда, Люци? — ожившая девушка, посадила ушастого себе на колени и стала с улыбкой поглаживать. Люцифер, как истинный искуситель, с лёгкостью подчинял своей воле прекрасных дев: теперь не только Акира, но и Эрис пала под натиском его демонической харизмы. — И про какого парня ты говоришь, Куроме?

— Про их помещика, конечно, — хмыкнул я, — а ещё про его семью, слуг и всех тех, на кого он разбазаривает собранные средства.

— Ты не любишь владетельное дворянство? — Эрис изогнула светлую бровь.

— А за что их любить? Налогов не платят, развитием земель в большинстве своём не занимаются, только недополученные казной средства проматывают и сословную ненависть плодят. Бесполезный народец.

— Позволь с тобой не согласиться, Куроме. Дворянство всегда было главной опорой Империи. Именно благодаря силе и самоотверженности предков наша страна стала величайшей в мире… — увлёкшись, девушка прочла практически мини лекцию. Эрис (вероятно, в силу специфики образования и воспитания) смотрела на «лучших людей Империи» с некоторым пиететом. Поэтому девушка решила вступить со мной в полемику. Не особо жаркую, так, чтобы не сидеть молча.

Нетрудно заметить, что политика не входила в список животрепещущих для начинающей певицы тем.

— И именно благодаря потомкам этих героев-завоевателей она оказалась в той яме, в которой пребывает сейчас, — ответил в тон, мысленно добавив, что мои предки, скорей всего, простые землепашцы и к завоеваниям отношения не имели.

Собственно, я тоже не слишком стремился навязать свою точку зрения, больше интересуясь позицией имперского дворянства в лице одной симпатичной блондинки. Хотя иногда меня заносило. Всё-таки многие привычные и от того нормальные для Эрис вещи для меня являлись очевидной дуростью и вредительством. Само собой, идей вроде развешивания особо бесполезных лордиков на воротах замков и национализации их имущества я не озвучивал, но…

— Не думала, что ты сторонница столь реформистских взглядов, — покачала головой Эрис.

— Я сторонница Империи. Но это не значит, что я должна восторженно не замечать недостатки системы. А вообще, — на губы наползла привычная кривоватая усмешка, — как будущая владычица этого мира, я против любой власти, если эта власть не я!

— Ты опять шутишь, Куроме, — как показалось, с облегчением посмеялась девушка. Тема разговора ей уже надоела.

— Вижу, ты носишь мой подарок, — решив сменить направление беседы, произнёс я, обратив внимание на небольшую кобуру на поясе блондинки. — Как насчёт стрельбы по живым пернатым мишеням? Отомстим гребнястой пакости?

— Эм, я думала, что мы будем пользоваться обычными мишенями. — Идея кроваво отомстить крикуну и жестоко надругаться над мёртвым телом — выпотрошив, расчленив и сварив останки — не вызвала у Эрис прилива энтузиазма. Сморщившая носик девушка отчитала меня за неуместные за столом шуточки, ущипнув за бок и сурово пообещав защекотать, если не прекращу.

Пришлось изобразить раскаяние и отвечать на вопросы про Натала. Девушка живо интересовалась предпочтениями друга, начиная от его увлечений и заканчивая тем, каким парфюмом и одеждой лучше пользоваться, чтобы ему понравиться. На моё закономерное возмущение и подозрительный вопрос, а не из потомственных ли офицеров разведки происходил её род, блондинка неожиданно смутилась. Оказалось, что дедушка Эрис по материнской линии, прежде чем пропасть без вести, действительно состоял какой-то там шишкой в ныне расформированной Тайной Полиции и частенько навещал тогда ещё маленькую внучку. Да и остальные ныне покойные родственники по материнской линии предпочитали делать карьеру либо там, либо в частях монстробоев.

Занятенько. Теперь понятно, почему Эрис заинтересовала тема наследования способностей.

Надолго смущения девушки не хватило и вскоре вытягивание информации об интересующем её объекте продолжилось, правда, уже не напрямую, а как бы между делом. Решив поддержать игру, стал, якобы забывшись, «выбалтывать» подробности легенды друга, которая, как и у всех нас, плотно переплеталась с реальным прошлым. Удобно, когда в памяти приходится держать только несколько ключевых фактов, а не целую историю.

Появившиеся чуть позже Натал с остальными ребятами, освободил меня от «дознавателя», переключив внимание на себя. Друг, узнавший о нашем желании пострелять, предложил не заниматься самодеятельностью, а заплатить кому-нибудь из вооруженных огнестрелом охранников и нанять в качестве инструктора. Всё-таки пусть каждый в Отряде и умел обращаться с огнестрелом, но на не слишком высоком уровне ускоренных курсов. На том и порешили, тем более у меня была на примете парочка знакомых.

Уж Сноу и Широ не откажут вежливой, а главное — финансово подкреплённой просьбе своей спасительницы.

* * *

— И запомните! — наставительно произнёс Широ — молодой синеволосый мужчина лет двадцати пяти с малозаметным шрамом через левую скулу, — Даже если оружие разряжено…

— Обращаться с ним, как с заряженным, — закончила за него Эрис. — Широ, я запомнила правила ещё в первый раз, а вы их повторяете уже в четвёртый! Неужели я, по вашему мнению, так похожа на пустоголовую дурочку? — раздражённо спросила блондинка, которой не терпелось перейти к практике, а не выслушивать занудные речи. — Мы с Куроме уже стреляли! Вот! Зачем сто раз повторять одно и то же?!

В принципе, начинающая артистка права. Техника безопасности — это, конечно, святое, но время привала, которое Иводзима тратил на вдумчивый обед, а его подчинённые на обихаживание копытных, совсем не бесконечно. Так мы действительно ничего не успеем. Зря что ли мы с Наталом мастерили мишень из нескольких шестов, брезента и старой куртки караванщика?

Однако при взгляде на страдальческое выражение лица обладателя ёжика тёмно-синих волос сразу становилось понятно: будь его воля, оружие страшнее рогатки он бы девушке не доверил. Слишком уж она легкомысленно себя вела, слишком много улыбалась и хихикала. Вот и талдычил охранник одно и то же, не слишком веря, что ветреная особа сможет следовать инструкциям. Хотя, как по мне, девушка просто нервничала.

— Действительно, Широ, это прекрасно, что ты так серьёзно подошёл к своим обязанностям, но наше время ограничено. Приступайте к практике.

— Как скажете, госпожа, — на плохо выбритой физиономии явно читалось несогласие и опаска. Эрзац-инструктор явно ожидал, что нерадивая ученица набедокурит, а виноватым выставят его. В отличие от Сноу, его владеющий револьвером приятель так и не смог преодолеть сословные границы, общаясь исключительно на вы и относясь ко мне и ребятам с некоторой настороженностью. Его можно было понять, детишки из состоятельных семей, да ещё и обладающие немалой для простого наёмника личной силой — тот ещё контингент.

Но мы ведь уже продемонстрировали адекватность, отсутствие задиристости и спеси, разве нет? Даже обидно. К сожалению, более открытый Сноу не владел личным револьвером и к тому же был сейчас занят.

Наёмник с надеждой посмотрел на сидевшего рядом со мной Натала.

— Наш атаман всегда говаривал, что лучше затр… кхе, затюкать новика правилами, чем он, кхм, подстрелит себя или кого другого, — запинаясь там, где должны быть связующие речь ругательства, Широ попытался отстоять свою точку зрения, но, не увидев понимания смирился. Мужчина тихо цыкнул, нахмурился, отдал свой, призванный послужить учебным пособием, револьвер и, встав сзади-справа от блондинки, принялся давать ей последние инструкции.

— Печеньку?

— Спасибо, Куроме, — принял угощение блондин. — Знаешь, Эрис показалась мне светлым человеком, — прожевав сладость и чуть помявшись, произнёс парень. — Я слышал, ты предлагала ей тренироваться сразу на живых мишенях? Зачем? Она ведь далека от всего этого. Может, не нужно учить её быть убийцей?

— Пф… убийцей… — фыркнул я, перейдя на тихий смех, — живые мишени… хих, не могу! Петух это был! Тут же не город и тюрем со смертниками нет, — добавил, отсмеявшись, — где я возьму кукол? Или ты думал, что я решила наловить первых попавшихся крестьян?

— Прости, Куроме, — лицо Натала приняло смущённо-виноватое выражение, — я не думал о тебе плохого. Просто…

«Просто стрелы амура поразили кое-кого не только в сердце, но и в голову».

— Прощаю, — отмахиваюсь рукой с зажатой в пальцах печенькой. — Я не собираюсь тренировать Эрис на людях. Ну, если она не попросит, — добавил полушутливо, — да и не выйдет из неё убийцы. А так будет шанс отбиться от всякой швали. Согласись: грустно получится, если такая приятная девушка окончит свою жизнь в лапах парочки грязных бродяг, — Натал утвердительно кивнул. — А с чего вдруг ты так озаботился этим вопросом? Неужели милая красавица-блондинка покорила сердце нашего стойкого командира, и он собрался отбить девушку у своей лучшей подруги? М? — подозрительно прищурив один глаз и положив руку поверх его плеча, я весело-подозрительно посмотрел на смутившегося парня.

— Конечно, нет! — излишне быстро ответил блондин. — Она добрая, милая, красивая и хорошая, но… — парень ещё сильней смешался, начал что-то невнятно бормотать.

Мысленным усилием я подавил ревность и вспыхнувший на миг огонёк злости, не дав им проявиться на лице. Стоило мне выказать своё недовольство зарождающимися отношениями — и Натал, несмотря на свои чувства, прикидывался бы дубом даже в ответ на прямые домогательства от Эрис. Таким уж он был человеком. Верность для него — не звук пустой.

Мне далеко до святости, да и до нормальности, в общем-то, тоже. Но лишить одного из самых близких людей шанса ненадолго получить свой кусочек счастья? Никогда!

Девушек в Империи много, а друг у меня всего один!

— Ясно всё с вами, — спустя пару секунд насмешливого разглядывания «Ромео», я забросил в рот очередную печеньку, — Тогда не стану мешать высокому чувству. Совет да любовь, хе-хе. Или что там в этих случаях принято говорить?

— Что? — в расширившихся светло-голубых глазах читалась сильное удивление. — Ты не шутишь, Куроме? Разве вы не… ну… подруги?

— Ты чем-то недоволен?

— Нет, но, просто, ты ведь тоже… — начал было говорить друг, но был прерван раздавшимся выстрелом.

— Я попала! Куроме, Натал, вы видели?! — раздался радостный голос обсуждаемой персоны, сопровождающийся тихими проклятьями Широ и требованиями не размахивать оружием.

— Отличный выстрел! — прокомментировал парень появившееся во лбу головы чучела отверстие.

— Молодец! Осталось повторить раз тридцать, и для первого раза хватит, — поддержал я.

— А почему я стреляю не из твоего подарка, Куроме?

— Потому что подаренный тебе пистолет предназначен для скрытого ношения и стрельбы почти в упор. И к нему осталось только девять патронов. Ты стреляй, не отвлекайся, враг ещё не уничтожен, — я указал на чучело, с паскудной ухмылкой на криво нарисованной одноглазой харе.

«Хм, Надженда, конечно, вышла не очень похожей, но свой взгляд, думаю, удалось передать верно», — я мысленно хмыкнул над собственной попыткой изобразить нелюбимую командиршу Ночного Рейда. Может, моё мнение и было предвзятым, но именно из-за неё от меня ушла сестра и в конечном итоге распалась Семёрка. Не то чтобы я её ненавидел, всё же крови между нами нет, — но вот недолюбливал достаточно сильно. Ну и намалевал на голове чучела лицо предательницы, террористки, похитительницы чужих сестрёнок и просто нехорошего человека.

Не «любимого» же командира Базы или премьер-министра рисовать?

Вновь зазвучали выстрелы и команды инструктора. Широ честно отрабатывал свои деньги. Мужчина показывал из какой стойки и в каких обстоятельствах лучше вести огонь, а потом давал подопечной сделать несколько выстрелов, чтобы подкрепить теорию практикой. После он рассказывал о возможных ошибках и их последствиях, чтобы, завершив мини-лекцию, перейти к следующей модели событий. Парень оказался на удивление неплохим наставником.

— Куроме? — голос друга отвлёк меня от наблюдений. — Тебе ведь нравится Эрис? — после моего кивка, он осторожно продолжил: — И ты выглядишь счастливой, когда вы, ну, общаетесь.

— И?

— Не злись. Мне и правда она очень нравится, но ведь это ты первая с ней познакомилась. И если она нравится и тебе, то почему ты отходишь в сторону? — под конец своей немного путаной речи блондин порозовел и, пытаясь скрыть смущение под моим неодобрительным взглядом, схватил сразу несколько печенюшек, начав ими усиленно хрустеть.

«Достал! Как можно быть таким тупым?!»

— Ты мой друг, — выдохнул, сдерживая раздражение.

— Но…

— И она мне нравится больше как человек, а не как девушка. Всё! Не хочу больше ничего слышать на эту тему! Дерзай, моё благословение у тебя есть.

— Спасибо, Куроме! Ты настоящий друг!

— Будто ты сомневался, — усмехаюсь, чувствуя, как на душе стало теплей.

— Никогда в жизни!

* * *

«И всё же влюблённость делает нас глупей и уязвимей. Да… угроза дорогим людям — прекрасный инструмент для манипуляции и шантажа», — думал я, наблюдая за стреляющей Эрис.

Возможное становление членом элитного отряда Егерей под предводительством знаменитой Эсдес могло принести не только бонусы, но и некоторые неприятности. Сейчас я — мало кому известная и интересная убийца, но после становления членом отряда Егерей это изменится. Если новые друзья Акаме смогут качественно запугать верхушку, то правительству для успокоения общественности придётся активно пиарить сформированный для противостояния Ночному Рейду спец-отряд, создавая из Егерей своеобразный символ.

Таким образом, из известной лишь в узких кругах девочки-убийцы я превращусь практически в медийную личность. Во многом это будет полезно, но и связи подобной «знаменитости» раскопать станет не в пример легче. Ну, а удары по уязвимым точкам в виде родственников и любимых — это классика нашей кровавой профессии.

Пусть по какой-то причине подобными методами не спешили пользоваться ни революционеры, ни представители сил Империи (по крайней мере, достаточно массово, чтобы это стало известно), но сомнительно, что такое рыцарство продлится вечно.

Вышло бы крайне неприятно, по-настоящему сблизившись с Эрис, узнать о её исчезновении, а потом получить по почте зелёный глазик и угрозу в случае невыполнения требований прислать второй.

Это же касалось и остальной шестёрки Егерей. Хотя скорее пятерки: саму Эсдес и так хорошо знали. Одержав стремительную и сокрушительную победу на Юге, после столь же сокрушительного провала своих предшественников, она, благодаря усердному пиару проправительственной прессы, разом сравнялась в известности с генералиссимусом Будо, также достигнув звания высшего генерала и став всего на ступень ниже означенного повелителя молний.

Головокружительная карьера вызывала восхищение.

Агитационные плакаты с вооруженной тяжёлой шпагой высокой девушкой с длинными, ниспадающими до колен голубыми волосами украшали большинство военных частей. По сути она, как и генералиссимус Будо, стала лицом Имперской Армии. Но в отличие от последнего, плакаты с красивой полногрудой девушкой, которая в свои двадцать с небольшим получила титул сильнейшей женщины в Империи, не только агитировали новобранцев со стен призывных пунктов, но и успешно распродавались на рынках. Всё-таки не старику, пусть и эпичному, тягаться с бешеной популярностью столь же эффектной, сколь и могучей воительницы в сексуальной белой форме. Чего уж скрывать, мне самой нравилась Эсдес.

Она бы стала жемчужиной нашей коллекции!

Недовольно про себя хмыкнув на нездоровую фантазию и изгнав из головы отдающие некрофилией образы, я вернул поток мыслей в начальное русло.

Как раз Эсдес, несмотря на свою известность, бояться нечего. Если я не опасался шантажа, потому что ребята и Акаме достаточно сильны, чтобы в худшем случае умереть в бою, а не попасть в плен, (да и кому придёт в голову шантажировать наркоманку с промытыми мозгами?), то у повелительницы льда просто не осталось живых близких.

Зато они были минимум у половины других егерей. Если вступлю в их команду, нужно озаботиться этой проблемой. Не хотелось бы получить удар в спину от попавшегося на крючок шантажистам неудачника. Мало ли, что в аниме и манге этого не показали? Я всё-таки живу в реальном мире, где, если неприятность может случиться, она имеет свойство случаться… особенно если к ней не готовы.

Да, родственников и близких будущих охотников за Рейдом следовало пробить в любом случае: такая информация пригодится, даже если придётся идти другим путём.

* * *

На двадцать седьмом выстреле Эрис таки исхитрилась отстрелить «Надженде» голову. Отстреляв последние три патрона в барабане, девушка вскинула револьвер к плечу и, повернувшись к нам, с абсолютно счастливым видом отрапортовала:

— Задание выполнено, Командир!

— Молодец, курсант, Силы Тьмы тобой довольны! — улыбаюсь.

Девушка подскочила к нашему с другом булыжнику и, обняв сильную, но лёгкую девочку-волшебницу, подхватила, закружив вокруг себя.

— Большое тебе спасибо, Куроме! Ты — самая лучшая подруга!

«Хм, где-то мы это уже слышали. Они с Наталом уже и думают на одной волне», — мысленно посмеиваясь, проворчал я после того, как пахнущая горелым порохом девушка вернула меня на землю и, повернувшись к Наталу, защебетала уже с ним.

«Не везёт мне в смерти, не везёт в любви! В картах, что ли, удачу попытать?» — насмешничая над собой, кивнул удаляющемуся наёмнику и поспешил оставить парочку наедине.

Даже моему некрокролику везло с девушками больше! Люцифер уже обзавёлся рыжей рабыней, которая взамен на позволение повязывать на себя бантики гладила и подкармливала его вкусняшками. Стоило нам встать на привал, Акира направилась к толстому караванщику за «вкусненьким для Люци». Я бы не удивился, узнав, что всё время, пока мы с Наталом приглядывали за Эрис, сокомандница счастливо сюсюкала над поглощающим угощение зверьком.

Да… если она узнает о настоящей сущности моего питомца, это выльется в грандиозный скандал. Никто не любит некромантов! А потом ещё смеют возмущаться, почему это мы такие злые! Всё из-за недостатка любви и, хех, ласки.

Несмотря на попытки себя развеселить, раздражение и досада так никуда и не делись. Хотелось уже встретить неосторожного монстра или неудачливых бандитов, чтобы было на ком сорвать раздражение.

* * *

«Мечты сбываются!» — издевательски твердила реклама из прошлого мира. Правда, рекламщики вежливо умолчали, что сбываются они не у всех, не все и зачастую отнюдь не желаемым образом.

Вот хотелось мне повстречаться с разбойничьим народцем? Получите-распишитесь! Желание исполнено. Только вместо радости внутри тлела жажда пожать исполнителю горло — да так, чтобы хрустнули позвонки, а под пальцами начала расходится податливая плоть.

Чем же я так недоволен? Да много чем. Начиная от паршивой погоды, промочившей насквозь плащ и даже вроде как непромокаемую одежду, и заканчивая тараканами в голове глав-караванщика, которые не иначе как устроили там революцию.

Было категорически непонятно, какими хитрыми планами руководствовался Иводзима, изменив маршрут. Может, и теми, которые курят. На трезвую голову такую мудрую мысль не родишь! И вот теперь вместо того, чтобы спокойно продолжить путь по выложенному широкими плитами ровному хайвэю центрального тракта, мы тащились по колдобинам и грязи одной из второстепенных дорог.

Дело, конечно, его, но начавшаяся тряска мешала читать и затрудняла погружение в медитацию, чем изрядно раздражала. Ещё сильнее раздражало многословное нытьё трусоватого толстяка, который уговорил-таки друга удвоить сопровождение, как только мы покинули контролируемую вояками территорию. Мерзкий то усиливающийся, то затихающий дождик, начавшийся аккурат с моим выходом, только подогревал недовольство, потихоньку перерастающее в глухую злобу.

Даже успокоительные печеньки не помогали. Потому что они, блин, отсырели! В общем, лишившись вкусняшек, приходилось прилагать заметное усилие, чтобы сдерживать эмоции в узде. Хотя стоило признать, главным виновником повышения уровня злобности была не погода, а собственная инициатива получше изучить Яцу. С одной стороны, исследования связи тейгу/носитель — дело нужное и интересное, но вот с другой приходилось терпеть последствия в виде лёгкого озноба и усиления эмоционального давления артефакта. Тут ещё и толстяк со своими манёврами вылез.

Одно наложилось на другое — и теперь, трясясь в седле, я начал понимать, что должен чувствовать вынужденный сдерживаться разумный с хаотично-злым мировоззрением. Так и хотелось кого-нибудь мучительно убить, даже не так посмотревшего кучера.

Собственно, когда справа мазнул недобрый взгляд, а спереди раздался условный свист Натала и последовавшие за ним хлопки выстрелов, внутри полыхнуло злорадство. Толстяк со своими хитрыми планами перемудрил сам себя. Судя по звукам заполошной стрельбы оружия нападавших и баханья крупнокалиберных винтовок охраны, атаковала нас явно не элита, а вовсе даже наоборот. Скорее всего, Иводзима вывел свой караван прямо на лагерь каких-то бандитов или тех дезертиров, о которых говорили в постоялом дворе.

Пуля в толстом брюхе стала бы достойной наградой толстому, чтоб его скрючило, «стратегу»!

В любом случае нападение — это гораздо лучше унылой скачки под дождём. Хоть какая-то цель для сброса накопившегося негатива. Правда, относительно хорошая новость омрачалась необходимостью сдерживаться из-за мешающихся под ногами караванщиков.

Призвать марионеток или проверить убойность энергетических атак Яцуфусы при таком количестве посторонних глаз не получится, как и утащить в уголок несколько пленников. Да что там — даже просто сражаться во всю силу нельзя! Мгновенная расправа вчерашних учеников школы боя над кучей бандитов, вызовет слишком много ненужных вопросов. Вот и получалось, что формально — вот они, враги: руби и релаксируй. А фактически придётся орудовать с оглядкой на «зрителей», ещё и защищая этих бесполезных слабаков.

Короче говоря, действовать пришлось, не выходя за рамки легенды. Впрочем, против атаковавших караван «чудо-богатырей» это и не требовалось. Спрыгнув с начавшей беспокойно прядать ушами лошадки, я, чувствуя наползающий на лицо оскал, шагнул навстречу появившийся из-за кустов пятёрке разбойников. Ещё десяток нападавших, выпустив пару выстрелов «в молоко», зарубился с караванной охраной метрах в пятнадцати назад по дороге. Странно, что нас не попытались расстрелять сверху, тогда можно было бы припрятать парочку пленных.

Или у нападавших просто осталось мало патронов?

Что происходило дальше по дороге, с моей позиции не разглядеть: мешал резкий поворот и скальная возвышенность; но, судя по частым выстрелам гвардии Иводзимы, самое веселье происходило именно там. Хотя долго оно не продлится: рядом с каретой толстяка патрулировал Натал, да и наш транспорт следовал рядом. Как ни крути, но какие-то там разбойники не смогли бы оказать сопротивления и одному из команды, не то что четверым.

Разница в классе не просто била порядок, а втаптывала его в грязь.

— Моя! — радостно воскликнул плечистый дезертир, вышедший мне навстречу. Его спутники, разглядев кто им противостоит, отстали, немного опустив оружие и заухмылявшись, приготовились к зрелищу.

«А быстро распустились солдатики без офицерского надзора. Дисциплины нет, рожи грязные и форма не лучше. Да и что это за бойцы, которые вместо помощи своим товарищам устроили импровизированное шоу? — уголок рта пренебрежительно дёрнулся. — Мусор. Но как-то они слишком расслабились, — прищуренные глаза окинули ухмыляющихся дезертиров, — надо бы их взбодрить».

— Конечно, твоя! — последовал не менее радостный ответ — …смерть, — ускорившись, сделал несколько шагов навстречу плавно, чтобы не проломить грудину, толкнул мужика назад и вверх, немного закручивая тело по оси. Когда ноги много на себя взявшего оборванца начали медленно отрываться от земли, вдогонку ему несколько раз блеснул клинок.

Дождь из крови, отрубленных конечностей, обрезков винтовки, кишок и прочих потрохов окатил не успевших убрать с лиц ухмылки дезертиров.

— Нет, ребятки! Хентая не будет! — забросив катану на плечо, я с весёлой улыбкой погрозил мужикам пальцем. — Зато у меня есть немного гуро! Хотите?

Ребятки не хотели. Пришлось проявить настойчивость.

Дружно выругавшись (вот что значит армейская выучка!) бывшие солдаты попытались меня подстрелить (двое владельцев винтовок), метнуть топор (невысокий бородатый крепыш) и применить сто первый приём каратэ (безусый паренёк лет шестнадцати). Пули прошли мимо: одна пролетела почти на метр левее — это при том, что нас разделяло меньше десяти! — а другая вообще ушла вверх, будто мой противник внезапно решил поохотиться на птичек.

Лишь метатель топоров показал некие зачатки меткости, отправив снаряд мне прямо в свободную руку.

Вернув топорик владельцу, отчего тот немного пораскинул мозгами, я, даже не став ускоряться, перешёл к «снайперам». Один, следуя девизу «пуля — дура, штык — молодец», попытался ткнуть меня в живот и потерял голову от отваги. Импровизированный снаряд с выпученными глазами, оставляя за собой след из капелек крови, отправил беглеца в царство грёз, поцеловав в затылок. Потом им займусь. Последний из горе-солдат бросил оружие и, задрав руки в небо, начал орать, что сдаётся и что-то о милосердии.

Зря.

«Как грабить, резать и насиловать, так мы бежим с ухмылками и весёлым гиканьем, а как оказались на месте жертвы, падаем на колени и начинаем умолять о милосердии? Ну-ну. Если готов убивать, будь готов умереть, а не ной, как девчонка над зарубленной роднёй!» — Нет, нежелание умирать мне было понятно. Но вот бесполезные попытки унижаться перед врагом — вместо того, чтобы попытаться сделать ноги или хотя бы выкинуть какой-нибудь подлый трюк — вызывали брезгливость и желание раздавить слизняка. Сильные эманации страха будили внутри что-то тёмное, желающее одновременно насладится ужасом и разорвать жертву на клочки.

Нет, не того человека перековавшийся в разбойника солдат просил о снисхождении, совсем не того.

«Хм, мне же хотелось проверить действие нового трюка на основе КИ?»

— Посмотри мне в глаза, — вкрадчиво произнёс я, давя своим присутствием с помощью вывернутой наизнанку техники сокрытия намерения. Теперь втянуть в себя немного силы тэйгу. Я сосредоточился, подготавливая воздействие. — Замри! — поймав взгляд расширившихся зрачков, вместе со словесным приказом отправил подобие подчиняющего импульса, который недавно научился использовать на марионетках. Вроде сработало. — А теперь… УМРИ! — в слово/приказ было вложено максимум умноженного резонансом с тэйгу чувства властности, переплетающегося с ненавистью, жаждой разрушения, боли и смерти.

Бандит дико завопил, вцепился в собственные глазницы так, что брызнула глазная жидкость с кровью — и, согнувшись в коленопреклонённой позе, умер.

— Интересно, — задумчиво протянул, почесав подбородок.

Второй приказ нарушил первый, который оказался явно слабоват. Значит, как и ожидалось, не подкреплённое КИ воздействие выходит кратно слабее. Что радовало — подопытный успешно испустил дух, показав относительную успешность идеи. Можно сказать, что эффект оказался, хе-хе, налицо. Жаль, что навык, основанный на подавляющем превосходстве в качестве и количестве пропускаемой через тело духовной силы, не заставит почесаться и слабенького Воина или даже среднего Адепта. В лучшем случае ненадолго ошеломит.

Да и концентрация нужна почти предельная: в настоящем бою, пока такой горе-менталист сосредотачивается, его десять раз пустят на фарш.

«Неэффективный навык. Но эффектный: пригодится для запугивания», — заключил я и в несколько лучшем настроении направился к сражающимся наёмникам, где к и так начинающим побеждать дезертирам подтягивалась подмога.

На этот раз не став играться, без лишних слов и движений начал уменьшать количество не успевших понять, что происходит, разбойников. Уровень навыков бывших солдат откровенно удручал. Складывалось впечатление, что вместо боевой подготовки, они всю службу занимались покраской травы, перекатыванием квадратного и переноской круглого. Да и сами солдатики в сравнении с высокими и плечистыми наёмниками выглядели, словно агрессивные подростки.

Явные жертвы детского недоедания. Крестьянское семя.

Четверо обороняющихся успешно сдерживали десяток и даже прикончили троих противников. Двоих подстрелил обладатель винтовки, а одному только что перечеркнули саблей лицо и шею. Впрочем, бегущая подмога должна была смести героических охранников.

«Да уж, с таким контингентом понятно, почему «доблестная и непобедимая» со страшной силой сольёт армии мятежников», — хмыкнул я, двигаясь навстречу словно плывущим сквозь патоку силам вражеского подкрепления.

Справедливости ради стоило признать: в армейской среде хватало достойных бойцов даже среди нижних чинов. Они чистили обжитые территории от монстров, охраняли границы, гоняли обосновавшиеся на Диких Землях племена дикарей и потомственных разбойников. Но то — элитные части, куда набирали отборных солдат, некоторые из которых пробуждали в себе способности и впоследствии становились офицерами.

В среднем же полку служили недокормленные крестьяне, у которых не хватило денег откупиться от призыва. Впрочем, на стороне мятежников воевали такие же задохлики, только с ещё худшей выучкой и вооружением. Хотя эти дезертиры выглядели бедновато и в среднем имели одну паршивенькую однозарядную винтовку на троих, больше орудуя холодняком. Видимо, успели поистрепаться да поистратиться.

Даже немного грустно от вида бывших защитников страны. Не от хорошей жизни вчерашние солдаты не превышали метр шестьдесят пять, не от хорошей жизни они попали к рекрутёрам. И уж точно не от хорошей жизни дезертировали. Нет, перековавшихся в разбойников солдатиков я ничуть не жалела, они сами выбрали этот путь — но общая ситуация злила.

Убив последнего врага, я посмотрел на смешно зажмурившегося в ожидании последнего удара молодого охранника с простоватой деревенской физиономией. Дезертир сбил парня с ног и готовился пришпилить к земле, но удача в моём лице оказалась на стороне охраны.

— Эй, просыпайся! — благодушно произнёс я. — Смерть отменяется, в аду сказали — мест нет! — незамысловатый юмор вызвал дружное ржание. Разминувшиеся со смертью охранники облегчённо гоготали и подтрунивали над открывшим глаза и неуверенно улыбающимся парнем.

Яцуфуса перестала давить на разум и вместо уже привычной ненависти транслировала ощущение довольства. Тейгу явно нравились многочисленные смерти. Тот ещё артефакт с двойным дном. Яцу давала удивительные способности и недоступную большинству смертных мощь, только стоило учитывать, что она исподволь старалась направить эту мощь туда, куда желала сама. Вот и получалось, что на первый взгляд носитель использовал силу древнего артефакта по своему усмотрению, а реально выходило, что это тейгу старался использовать хозяина, чтобы управлять своей силой. Мило.

А ведь у моего меча не осталось разума и собственной воли, лишь нечто, похожее на смазанный эмоциональный оттиск.

«Интересно, это все тейгу такие или только нам с сестрой повезло?» — Несмотря на худшую, чем сейчас, чувствительность мне неплохо запомнились эманации злого присутствия, что исходили от артефакта сестры, которым тогда ещё владел наставник и приёмный отец первого состава Семёрки. Пусть «привкус» силы Мурасаме отличался от могильного холода Яцу, но их злонамеренная суть ощущалась довольно схожей.

«Вряд ли, наверное», — неуверенно заключил, прокрутив в памяти известную информацию о тэйгу и событиях будущего. Просто наши с сестрой катаны, скорее всего, выполнил один мастер по схожим лекалам. А так — сомнительно, что бластер (или как назвать эту, способную сносить скалы и теоретически горы, энерго-пушку?) Надженды нашёптывал ей: «Нужно бо-ольше фрагов!» — или огнемёт Борса шептал: «Жги напалмом, мужик!».

Хотя кто знает? Если в качестве ядра использовалась сущность могущественной твари и связь между тэйгу и владельцем строилась на схожих принципах, то так ли важен внешний вид артефакта?

Это бы объясняло, почему все носители тейгу показаны в аниме и манге в большей или меньшей степени психами. В смысле — ещё большими психами, чем большинство сильных одарённых. Способности воина духа и сами по себе влияют на разум. Тут даже не только пресловутое «если у тебя в руках молоток, то всё в мире становиться похожим на гвозди», но и склонность к различным маниям, вроде закидонов Кей Ли или бзиков Бэйба, да и моих тоже.

Адекватный Натал — лишь исключение из общего правила.

В общем, нужно разбираться. Но пока не получится добыть ещё хотя бы парочку из сорока восьми, проверить догадки всё равно не выйдет.

— Мы пойдем вперёд, — наёмник с проседью в светло-русых волосах, очевидно, лидер четвёрки, махнул рукой в сторону головы каравана, откуда продолжали слышаться звуки боя, — Вы с нами, госпожа?

— Нет. Я посмотрю, что творится в хвосте, впереди и без меня разберутся, — прозвучал мой ответ, отразившийся на лице собеседника смесью разочарования и облегчения.

Заодно мне хотелось проверить благополучие бедовой блондинки и её товарищей. Эрис, конечно, говорила, что их дилижанс — крепкий орешек, укреплённый броневыми пластинами Земляного Дракона, в которых вязли пули. Но мало ли?

И тут, словно вторя моим мыслям, среди выстрелов нападающих и охраны раздался знакомый хлопок подаренного мной пистолета, следом ещё три, и за ними такой же знакомый визг.

Накаркал!

* * *

Красивая молодая блондинка с полуулыбкой глядела в окно. Её щёки горели лёгким румянцем, а внутри было легко-легко. Казалось, ещё немного — и она взлетит. Эрис прикоснулась ладонью к губам и глупо хихикнула.

«Хватит!» — девушка огляделась; к счастью, никто из пассажиров их дилижанса на неё не смотрел. Нужно успокоиться. Если дядя Хант увидит её в таком состоянии, то сразу обо всём догадается. Он и так часто ворчал на своеобразные шутки Куроме, а уж если старик узнает о взаимном интересе Эрис и парня… Хантера не то чтобы сильно заботила нравственность двоюродной племянницы, но он переживал за её безопасность. Старик пусть и относился к воительнице с благодарностью, но всё равно оставался настороженным. Миниатюрная улыбчивая брюнетка, заботливый красавчик Натал и их спутники выглядели в глазах мнительного старика не только «компанией распущенной столичной молодёжи», но и «прошедшими жестокую подготовку храма боя головорезами».

Эрис любила своего двоюродного дядю и была ему очень-очень благодарна за помощь, но ей не нравилось, как глупый старикан относился к её друзьям. Не тем улыбающимся в лицо, а за глаза рассказывающим гадости молодым дворянкам, с которыми она «дружила» дома, а первой настоящей, хоть и немного странной, подруге и… — при мысли о высоком голубоглазом блондине, сердце учащённо забилось, а щёки снова начали гореть.

Нет, нужно подумать о чём-нибудь другом!

Блондинка глубоко вдохнула, на несколько секунд задержав дыхание, а когда выдохнула, на её лицо легла маска отстранённого спокойствия. Активная, эмоциональная и открытая девушка терпеть не могла уроки хороших манер, куда входил и навык держать лицо, но старая стерва-наставница умела вколачивать знания в головы своих воспитанниц вне зависимости от их желаний.

Вспомнив о доме, Эрис тихо выдохнула, удивляясь самой себе, своей решительности и удаче. И как только ей так повезло?

Когда девушка, взяв с собой любимую гитару, несколько смен одежды, немного украшений и золота, очертя голову бросилась вон из дома, она даже надеяться не могла, что всё так сложится. Девушка была готова ютиться в маленькой квартирке без прислуги и с маленькой ванной, питаться пресной пищей без десерта (или что там ели нищие простолюдины?), но не выходить замуж за того отвратительного толстяка с потными ладонями.

Как же она была наивна! К счастью, ей повезло встретить дядю Хантера.

Так или иначе, авантюрный, придуманный под влиянием любимых произведений план побега сработал. Признаться, не окажись отец с ней так холоден и груб, объявляя о будущем дочери, Эрис ни за что бы не решилась на такой шаг. Вся подготовка к побегу на деле была обычной игрой в отважную авантюристку и тихим бунтом. Но, как говорят жрецы, «люди предполагают, а боги располагают».

Теперь, вырвавшись из душных стен дома-тюрьмы, дочь благородного магната и представительницы некогда довольно старого и влиятельного, но ныне сгинувшего рода Фаулер словно и впрямь попала в один из любимых приключенческих романов. Новые места, интересные события, будоражащие кровь приключения…

Девушка весело фыркнула, вспомнив парочку так её напугавших противных негодяев, что прогнала сильная и смелая Куроме, которая с радостью приняла её до ужаса косноязычное предложение дружбы. Эрис улыбнулась. А ещё у Куроме был друг. Красивый, сильный, заботливый и надёжный. Прямо как в книгах! Да и все остальные ребята тоже очень хорошие — даже тот вредный, злоязыкий кривляка-шутник.

Конечно, кому-то другому выводы зеленоглазой певицы могли показаться притянутыми за уши, но у Эрис имелся небольшой секрет, на котором зиждилась её уверенность. С раннего детства она могла понять, как в действительности относились к ней другие. Маленькая Эрис частенько шокировала домочадцев плачем и попытками убежать от какой-нибудь ласково сюсюкающей родственницы отца или подруги матери — и весёлым смехом в присутствии сурового на вид, но любящего дедушки. Девочка искренне недоумевала, почему мама и папа так странно смотрели, когда она дёргала любимого родственника за бороду и просила показать его кабинет во Дворце.

Жаль, что дедушка исчез, так и не исполнив обещания. Как умерли или исчезли дяди, тёти, а затем и мама. Эрис грустно опустила глаза.

С возрастом, поняв свою необычность, девочка, превратившаяся в девушку, перестала столь явно демонстрировать свою способность.

Эрис не считала свою особенность очень полезной. Она была далеко не идеальна, плохо работала в толпе, к тому же не позволяла прочесть чувства, не направленные на саму девушку. Да и что-то большее, чем «мелодию» общего отношения, складывающуюся из почти неразличимых нот-чувств, прочесть было затруднительно. За годы она научилась прислушиваться, различая некоторые нюансы, но это выходило крайне непросто, да и не проявляла девушка к этому особого интереса.

Значительно больше усилий она приложила для того, чтобы научится не слышать. Ведь далеко не всегда осведомлённость об истинном отношении людей приносила радость. Иногда Эрис просила богов забрать свой дар обратно. Слишком много вокруг смыкалось вязкого, затягивающего лицемерия, особенно когда она выросла и стала посещать приёмы. Да и дома… как же больно оказалось чувствовать холодный звон неприязни от мачехи и тихий шелест полного равнодушия отца! Девушка бы предпочла счастье неведенья и веры в скрываемые отцом родительские чувства безжалостному знанию того, что она для него — лишь очередной ресурс. Жить с пониманием, что ты по большому счёту никому не нужна — по-настоящему больно и трудно.

Если бы не книги и музыка, такая жизнь могла бы стать невыносимой.

С другой стороны, лишь благодаря своему дару или проклятию Эрис смогла найти неравнодушных людей или просто нуждающихся в деньгах молчаливых слуг, с помощью которых выбралась из дома, в конечном итоге оказавшись здесь. Именно благодаря своей способности чувствовать истинное отношение людей Эрис так быстро сошлась с Куроме, Наталом и их друзьями. И именно потому столь яростно отстаивала их доброе имя. Ведь в отличие от труппы дяди Хантера, которая далеко не сразу приняла «богатенькую дуру», молодые воины духа были так же приветливы в сердце, как и на словах. Даже ревнивая Акира, девушка темноволосого шутника, которого Эрис поначалу приняла за брата своей подруги, не испытывала к начинающей артистке серьёзной неприязни.

А к своей спасительнице Эрис привязалась почти сразу. Сильная и независимая девушка вызывала восхищение, даже её местами эксцентричное поведение и слова влекли к яркой личности только сильнее. Казалось, для миниатюрной брюнетки не существовало никаких авторитетов и рамок, кроме тех, что она устанавливала сама. Уж Куроме точно бы не смогли загнобить дома, думала Эрис. То, как она походя, несколькими короткими фразами заставила пугающего начальника охраны извиниться за своих низких подчинённых, вызывало восхищение…

И желание стать хоть на чуточку такой же смелой.

Правда, иногда проглядывающее в брюнетке презрение к обществу и высказываемые ей идеи немного коробили. Или даже не немного. Ставить добившегося каких-то успехов простолюдина выше не блистающего достижениями, но родовитого дворянина? На взгляд Эрис это слишком… слишком. Разве, говоря так, Куроме не отзывалась плохо в том числе и о своих родственниках?

Пусть со времён Первого Императора повелось смотреть в первую очередь на личные заслуги, а уже потом на предков, обращаясь друг к другу по имени и роду деятельности. Но разве предки нынешней аристократии не заслужили привилегии для своих потомков? Наставники Эрис утверждали, что заслужили. Сама девушка не могла сказать, что безоговорочно поддерживает это мнение, но и, подобно подруге, называть половину аристократов декадентами и прожигателями жизни казалось неправильным.

Впрочем, лично Эрис это отношение ничуть не касалось. Несмотря на покровительственное отношение, её никто не пытался принизить — наоборот, Куроме с явным уважением относилась к музыкальным талантам артистки. И молодой певице очень льстило это признание.

А заботливый, добрый и немного стеснительный Натал покорил сердце девушки сразу, как она с ним познакомилась. Такой милашка!

Расспросив брюнетку о её друге, Эрис узнала, что он когда-то пережил несчастную любовь и с тех пор остерегается вступать в отношения. Конечно, достаточно скрытная воительница не захотела говорить об этом прямым текстом, но хитрая блондинка смогла между делом выведать интересующую информацию. Именно поэтому светловолосая певица и решилась столь безрассудно показать свои чувства к парню, проявив настойчивость. И не прогадала. Хотя вначале она сильно боялась и сомневалась в своём решении. Вдруг он бы счёл, что она слишком ветреная? Или, упаси боги, что она, как те развратные дворянки, ведёт себя так с каждым?

Погружённая в свои мысли девушка на автомате отвечала на вопросы Али и Робби о своём обучении стрельбе и уроках музыки, которые она давала Куроме. Выслушав привычные предостережения дяди, призывающего быть осторожной с людьми, которых опасался сам «главарь этих полубандитов» Рутгерт, Эрис еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Как он не понимал? Опасаться и быть осторожными нужно только преступникам и плохим людям!

Разве могла улыбчивая сластёна с милым питомцем и её приветливые друзья быть злыми людьми?

Постепенно мысли светловолосой девушки снова скатились в романтические грёзы. Она, погруженная в фантазии, не замечала, как их транспорт начало заметно потряхивать на неровной дороге. Даже хлопки выстрелов проскользнули мимо сознания.

— Бестолковая! Убери голову от окна! — сверкнув глазами, воскликнула акробатка Падма и, протиснувшись мимо девушки, захлопнула укреплённую дверцу, отсекая вид на дорогу.

— Что происходит? — девушка недоумевающе захлопала глазами, глядя на заскочившего в повозку и захлопнувшего за собой дверь мокрого Робби. Темноволосый мужчина сбросил плащ и выдал длинную фразу, в которой была понятна лишь половина слов.

— … конём их в жопу через коромысло, вот что!

— Роберт! — раздался строгий голос дяди, — что я тебе говорил насчёт ругательств?!

— Босс, чего теперь? Мы и так уже в… а-а, дери его дракон! — брюнет махнул рукой и присосался к фляжке. По салону разошёлся сивушный запах. Сделав несколько глотков, он резко выдохнул, громко втянул носом воздух и уже спокойнее сказал:

— Напали на нас, красавица, так их! Толстый олух вместе с этим усатым гон… головорезом Рутгертом завели нас дракону в ж… пасть — так их, разэдак, да всех разом!

— Я… я м-могу сражаться, — подрагивающим голосом сказала Эрис. — У меня есть оружие!

— Успокойся, внучка, — обнял свою родственницу Хантер, зыркнув в угол, откуда донеслось тихое «дура» от Падмы. — Всё будет хорошо, нас отсюда не достать, охрана и твои друзья со всем разберутся.

— Д-да, конечно, дядя, — девушка практически не слышала мужчину, а разгорающаяся перепалка между труппой и вовсе складывалась в непонятный гул.

«Не бояться! Не бояться! Я наполовину Фаулер, мы никогда не боялись преступников или монстров! Мы на них охотились! Нельзя бояться!!!» — мысленно повторяла девушка, пытаясь представить себя одной из книжных героинь-авантюристок.

Получалось плохо. Выстрелы, звон и страшные крики снаружи заставляли сердце заходиться в груди, а руки и ноги предательски слабеть.

Вот где-то впереди раздался жуткий, леденящий душу крик — и через несколько секунд звуки боя вблизи затихли. Все обитатели дилижанса стали напряжённо вслушиваться в происходящее дальше по серпантину горной дороги. Каждый из них молил судьбу и богов, чтобы услышать голоса караванной охраны, но судьба и небожители оказались глухи.

— Во орёт! Как елдак отстрелили, — загоготал чей-то пропитой голос, тут же поддержанный другими. — Не, робяты, пусть дурачьё Седого с охраной режется, а мы пока здесь пошукаем. Верно говорю? — Тут же раздались одобрительные и несколько подхалимские возгласы: «Верно!», «Лютый — голова!», «Атаман, дело говорит!»

За дверь дилижанса подёргали, выбили стекло в запертых изнутри окнах и, отпустив несколько перемешанных с угрозами ругательств, удалились искать добычу полегче. Почти сразу раздался мужской возглас: «Пощады!» сменившийся булькающим хрипом, а за ним женский вскрик, который, не успев набрать мощность, тут же испуганно стих.

— Прально, девка! Буш послушной, мож и отпустим. А ежли нет… — послышались женские рыдания, прервавшиеся вскриком после звука удара. — Не ной, не люблю, — плач стал приглушённым.

— Марта! Убью, твари! — вскрикнул Али. И прежде, чем его успели остановить — распахнул дверь и, сжимая в руке нож, бросился наружу.

— Брат! — за ним выскочила Падма.

— Назад, дура! — сжимая в руках палицу, за ними последовал силач Гарт. — Держи дверь!

Бах! — прозвучал одинокий выстрел, за которым последовал звук грузного падения.

Не отдавая себе отчёт, что делает, вместо того, чтобы запереть засов, Эрис выскочила наружу, сжимая в руке подарок Куроме. Глаз выхватил, целую толпу разбойников в грязной и рваной одежде одинакового покроя, сидящего держась за голову смуглого Али, его сестру, схватившуюся за живот, и упавшего Гарта. Под телом силача разливалась кровь.

Дядя Хантер схватил девушку за плечо и попытался затянуть обратно, но упал, получив кулаком по голове от непонятно откуда взявшегося бандита.

— Гы, ещё одна! — ухмыльнулся бандит, показав неполный комплект плохих зубов, чтобы навечно замолчать с арбалетным болтом в голове.

Отчаянно матерящийся Робби спешно перезаряжал своё оружие.

«Они убили Гарта, — отстранённо, со странной холодной злостью, пронеслось в голове девушки.

Страх ушёл.

С непонятным спокойствием Эрис подняла свой пистолет и выстрелила прямо в застывшую посередине движения фигуру бандита с винтовкой. Выстрел заставил её моргнуть и словно вывел окружающий мир из оцепенения. Вернулись звуки и эмоции. Мужчина с отверстием посереди лба упал, ругательства Робби смешались с воплями бандитов.

— Атаман! Эта сука убила сержанта!

Девушка, ошеломлённая криками и ощущением злого намерения, направила оружие в сторону бандитов и начала судорожно жать на спусковой крючок. Раздалось три выстрела, и миниатюрный пистолет глухо защёлкал, впустую растратив боезапас и только ранив одного из нападавших.

— Назад, дурында! — попав в живот одному из бандитов, закричал Робби.

Эрис его не услышала. Словно заворожённая, она наблюдала за приближающейся смертью в обличии многоглавого и многорукого злобного чудища. Девушка отчаянно закричала.

* * *

Широко распахнув глаза, Эрис наблюдала за неизбежно надвигающейся незавидной участью, когда перед глазами на долю секунды мелькнула смазанная тень. Из раззявленного рта ближайшего разбойника внезапно показался длинный ало-серый язык, в это же время начали падать другие бандиты.

То, что привиделось невозможным для человека органом, оказалось окровавленным кончиком клинка. Алая жидкость быстро стекла (или впиталась?!) с гладкого металла, который почти сразу покинул мёртвое тело, упавшее перед ногами блондинки. Меч, освобождённый из плена мёртвой плоти, повинуясь воле своей хозяйки, сделал волнообразное стряхивающее движение и вернулся в ножны. Куроме — а именно её рука сжимала рукоять клинка — весело улыбнулась и что-то проговорила.

«Моя… ничтожества… легко отделались… — пробились в сознание девушки обрывки фраз весёлого девичьего голоса, в котором мерещились нотки разочарования. На мгновение Эрис показалось, что глаза подруги блеснули тёмно-фиолетовым светом. — Ты молодец… быть сильной… мишени сами пришли… надо было дарить автомат…»

Начинающая певица пару раз моргнула и даже тишком ущипнула себя за бедро, чтобы убедиться — не спит ли она. Может, всё это безумие ей пригрезилось, и она сейчас проснётся? Слишком уж абсурдно выглядела невысокая девчушка, по виду почти девочка, которая стояла в окружении мёртвых и привычно, будто ничего не случилось, подшучивала над подругой. Даже отзвук чувств брюнетки совсем не походил на то, что должен ощущать человек, только вышедший из смертельного боя. Уж Эрис-то знала!

Боль от щипка разрушила её надежды на благополучное пробуждение. От этого стало так обидно, что захотелось разреветься. Но девушка держалась. Она должна быть сильной! Она не должна вести себя подобно тем вырожденцам, над которыми смеялась Куроме. Она не хотела увидеть в глазах подруги разочарование и услышать презрительное «слабачка», не хотела ощутить равнодушие от Натала.

Нет! Она будет сильной!

Сероглазая брюнетка, не зная о бушующем в голове артистки урагане, хлопнула себя по поясу и, видимо не обнаружив там своего любимого лакомства, вздохнула, на её лицо набежало выражение досады. Будто и не было никакого нападения и ужасных разбойников, ныне превратившихся в истекающие кровью тела.

Эрис, нервно, на грани истерики хихикнула.

— Хих, ты снова меня спасла, Куроме, — блондинка хотела поправить влажные от дождя волосы и удивлённо посмотрела на хромированный пистолет, до сих пор сжимаемый в руке. — Хи-хих! Все умерли, а ты, хихс, грустишь потому, что у тебя кончилось сладкое! Хи-хи-хах-хи! — сотрясаемая смехом девушка обхватила себя руками.

Она почувствовала, как ей в рот суют горлышко какой-то ёмкости. Сделав машинальный глоток обжигающей горло вонючей жидкости, девушка закашлялась.

— Тфу, кха! Г-гадость! Что это?

— Самопальный аквавит, так его! Ох и едрёный, зараза! Самое то, чтоб мозги прочистить! За четверть серебрухи двухлитровую бутыль выторговал! — с нотками гордости похвастался Робби.

Гадкий вкус и впрямь отлично выбивал из головы лишние мысли.

Пока Эрис отплёвывалась, Куроме склонилась над Хантером и зачем-то принялась растирать ему уши. Бессознательный старик быстро начал подавать признаки жизни, болезненно замычав и пытаясь вырваться из железной хватки. Брюнетка деловито спросила:

— Не тошнит? В глазах не двоится?

— Нет, — хриплым голосом ответил очнувшийся мужчина, — что с внучкой?

— Дядя! Слава богам! — Эрис, бросилась к пришедшему в себя старику и вцепилась в него, не дав подняться на ноги.

— Горе ты моё, — крепко обнял родственницу руководитель труппы и, не обращая внимания на то, что сидит в луже, принялся поглаживать её по спине. Уткнувшаяся ему в грудь девушка наконец-то беззвучно расплакалась.

* * *

«Так, это всё, конечно, хорошо, кто надо — спасён, кто надо — убит. Но какого демона они вообще во всё это встряли?!»

Этот вопрос я и озвучил знакомому красноносому юмористу.

— Али, мудозвон, так его! Бабу свою услыхал, да за ней, — речь ненадолго прервалась на глоток спиртного. — И сестра его, сс… дура, за ним следом ломанулась, ну и Гарт за ней. Шуры-муры у них, так их, да навыворот! И пиздец! Понеслось! Эх, говорил ему: не связывайся ты, мужик, с южанками! Прибабахнутые они, шальные! Хороший человек был, душевный …

— Ясненько, — я сжал зубы.

Пинком ноги сломав шею раздражающе стонущему дезертиру с арбалетным болтом в животе, подошёл к темнокожему дуэту.

— Ну и почему бы мне не выпотрошить вас, парочку тупых дегенератов, прямо сейчас?

Парень с мутным от сотрясения взглядом и с видом смертника-фаталиста насуплено молчал, сделав неуклюжую попытку заслонить сестру. Зато девушка по её мнению незаметно приблизила руку к валяющемуся в грязи ножу.

Будто он смог бы ей помочь.

— Смело, — я посмотрел в глаза дёрнувшейся и испуганно замершей девушки, мгновенно извлечённый клинок огладил тонкую шею, — Но слишком нагло и глупо. Хотя чего ожидать от южных варваров? — рукоять клинка холодила руку, маня чуть нажать и, потянув на себя, рассечь смуглую кожу и плоть под ней.

Действия двух идиотов и одной идиотки настолько противоречили всему, чему нас учили, что вводили едва ли не в бешенство. Нет, мне понятно, что артистов никто не учил. Но настолько тупо подставить себя и всех остальных, не добившись своими действиями ничего, кроме вреда…

Ур-роды!

— Кха! — сплюнул кровь и клокочуще закашлялся до того смирно лежащий здоровяк. — Оставьте их, госпожа, — хриплым, свистящим шёпотом попросил он. — Это моя, кхе, вина. Убейте меня.

«Ну и ну, кто ожил!» — я понимал, что меня заносит — но то, что подставившие мою блондинку личности смогли отделаться настолько легко, неимоверно злило. Ладно неопытная и наивная Эрис, но южане и здоровяк ведь должны осознавать последствия своих действий! Должны ведь?

— Ты и так уже труп, — недобро улыбаюсь, часто и тяжело дышащему защитничку. — Добить тебя — избавить от мучений, так что лежи и наслаждайся последствиями, «герой».

— Куроме, перестань! Они не виноваты! — вмешалась Эрис.

«Не виноваты?!» — пришлось сделать несколько медленных вдохов и выдохов. Убивать и калечить придурков всё равно нельзя, а впустую скандалить я не любил.

— Прости. Нервы. Лучше полезай в повозку, а я разберусь с раненым. В смысле, притащу в дилижанс и окажу первую помощь. — Не то чтобы меня заботила судьба здоровяка, но Эрис точно обидится, узнав, что громила загнулся из-за того, что я не захотел оказывать помощь.

Нормальную помощь, а не как хотелось — в виде «удара милосердия» всем троим.

Пришлось скормить раненому восьмую часть таблетки-стимулятора (больше опасно: полная доза убивала подопытного среднего веса), а когда наркотик начал действовать — перетащить тушу в сухую повозку, где влага и грязь не помешали бы перевязке.

Благодаря стимулятору шоковая белизна быстро сошла с лица мужика. Почувствовав себя лучше, тупой громила начал шевелиться и не по делу открывать рот, пришлось пригрозить сломать ему руки и челюсть, если продолжит мешаться. Срезав рубашку, я перевязал ранение, предварительно обработав антисептиком места вокруг входного и выходного отверстий. В качестве герметизирующей нашлепки для травящей воздух раны использовал выданные бледным Хантером два широких обрезка кожи, наложенные поверх бинта и прижатые новым слоем ткани. Усадив здоровяка и приказав не менять позу, сказал остальным дожидаться визита Акиры.

Всё же везучий гад. Будь у солдат крупнокалиберные винтовки, как у людей Иводзимы, он бы уже отмучился. Впрочем, как раз это не удивительно: для таких задохликов, как эти дезертиры, даже винтовка под «семёрку», наверное, заметно лягалась, что уж говорить о почти одиннадцати миллиметрах? Да и остроносая пуля прошла удачно, не перебив рёбер и вроде не задев ничего критически важного.

Хотя без врачебной помощи это лишь растянуло бы мучения. Пневмоторакс и сам по себе — довольно неприятная вещь.

— Куроме, скажи: Гарт будет жить? — спросила меня Эрис, когда я закончил с перевязкой и собрался уходить. Девушка заглядывала мне в глаза, будто пытаясь там что-то найти.

— Зависит от живучести и удачи, — пожав плечами, ответил я, — Акира его заштопает, поставит дренаж и откачает лишний воздух с кровью, так что если не проявятся осложнения, то выживет, — Ответил я, отметив крепкие нервы девушки. Возможно, мне зря казалось, что из неё не выйдет убийцы. Впрочем, для жительницы мира, где проводились гладиаторские поединки и публичные казни, вид крови и смерти мог быть далеко не столь шокирующим, как для земной девушки. — Ты сама-то точно в порядке? Может, принести успокоительного?

— Да, всё хорошо, я справлюсь, я сильная, — несколько невпопад ответила девушка. — Ещё раз спасибо тебе, Куроме. — Было заметно, что девушка и хотела бы сесть и расплакаться, но находила в себе силы держаться. Вероятно из-за раненого идиота и получившего по голове Хантера.

Всё же забавно. Любовь или привязанность могли как ослабить и оглупить, так и наоборот — дать силу. Единство и противоположность, блин!

— Запомни этот день. Сегодня благодаря одному пустоголовому уроду и парочке из его сестры и тупой горы мяса все вы чуть не оказались в ситуации, когда быстрая смерть — не худший исход.

— Н-но, я ведь тоже…

— Да, ты тоже ошиблась, но тебе простительно: у тебя слишком мало опыта. Если хочешь выжить и сохранить близких — жди, когда нельзя действовать и действуй, когда нельзя ждать. Иначе выйдет только хуже.

«Нет, подбирать слова заботы и утешения я совершенно не умею, — хмыкнул про себя, оставив озадаченную Эрис. — Вот совсем! С другой стороны, девушка явно загрузилась и отвлеклась от переживаний, а значит, поставленная задача выполнена. И вообще, до фокусов в стиле майора Пейна* «Хочешь забыть об этой боли?» мне далеко. Наверное».

* * *

Когда я отправился на поиски Акиры, звуки боя уже затихли. Хотя это не удивительно: вряд ли в горах смогло бы прокормиться по-настоящему большое количество дезертиров. Так что сокомандники, даже не выходя за рамки легенды, уже перебили как минимум треть и разогнали остальных, а значит, и спешить нет смысла.

Вообще странно, что шайка стала атаковать караван с такой зубастой охраной. Нет, если бы не наша группа, то бойцов усатого Рутгерта они бы положили — но потери при этом понесли такие, что никакая добыча не спасла бы предводителя от фатальных перевыборов.

Разве что действительно случайно наскочили. Из-за дождя и тумана не разглядели количество и вооружённость охраны, вот и полезли.

Да уж, встретились на узкой дороге два неудачника!

Рыжая обнаружилась рядом с каретой Иводзимы, где караванщики под руководством толстяка начали сооружать навес для раненых. Злой, как демон, Рутгерт под снисходительным взглядом девушки орал на охранников.

— Привет, Акира, веселье уже закончилось?

— Кому-то веселье, а кому-то из-за кучки отбросов пришлось под дождём мокнуть, — сварливо ответила та. — Гадские бандюганы! И представляешь, Куроме?! Этот усатый таракан, — движение головой в сторону главы охраны, — попытался сказать, что это мы сами должны возиться в грязи и собирать свои трофеи!

— Рутгерт? Так и сказал?

— Нет, ну не так, конечно, — хихикнула девушка, — и толстопуз его быстро заткнул, но всё равно — Таракан! — припечатала рыжая. — А ты чего-то хотела, Куроме?

— Да, — я кивнул, — не хочешь потренировать свои навыки хирурга?

— Хорошо, — Акира зашагала в сторону нашего транспорта. — А на ком? Кто-то ранил вашу с Наталом общую подружку?

— Пф! Её обучала великая Куроме-сенсей! Как жалкая кучка слабаков могла ранить мою ученицу?

— Которую ты учила только… — девушка прижала два пальца к виску, сделав вид, что задумалась. — Сколько ты её учила, Куроме? Час? — с долей ехидства осведомилась рыжая.

— Лично? Минут десять. Но даже так Эрис пристрелила одного дезертира и ранила второго! Помощь нужна одному придурку из их группы, которому продырявили грудь. Рана сквозная, рёбра и крупные сосуды вроде целые, но краем зацепило лёгкое. Я его перевязала, обезболила и заткнула утечку, но медик из меня… только трупы штопать. Сама посмотришь, в общем.

Акира взяла свой «ящик живодёра», как ласково обозвал её набор инструментов Кей, и направилась к пациенту. Я же, проводив девушку и получив отмашку на своё предложение о помощи, собрался циничным образом предаться отдыху и безделью.

По-хорошему, стоило бы сходить подбодрить Эрис, но вряд ли из этого вышло бы что-то путное. Из меня и без раздражающих южан тот ещё утешитель, пусть лучше Натал отдувается. А злобный некромансер сделал своё дело, злобный некромансер может идти кушать печеньки. Так что, отправив встреченного друга проявлять свои рыцарские качества перед дамой сердца, сам я двинулся к нашему транспорту, негромко напевая всплывший в памяти обрывок песни про дезертира.

Валяющиеся под ногами тела в потрёпанной форме добавляли в голос хорошую долю иронии.

— Ты теперь дезертир, *

Вне закона, знай — правды не найти,

Ты теперь просто цель

Для винтовок сотни горных егерей.

О, каким будет завтрашний день,

В этом мире большом и враждебном,

Кто пройдет по бурлящей воде,

Кто напрасно распнет сам себя —

Это судьба, да, это судьба …

И где там был мой сливочно-кофейный ликёр? Вспомнив о своём желании угостить вкусняшкой Натала и ребят, я решил, что после уличной сырости крепкий сладкий напиток придётся в самый раз. Всё равно караванщикам ещё долго возиться с ранеными и пленными. Так почему бы не последовать девизу одного хулигана из старой комедии и не поесть, пока другие работают? Запах крови и вид трупов неплохо раззадорили аппетит.

Что? Психопатка? Может быть. Но разве моя вина в том, что после рубки смертников нам разрешали прогуляться по городу с его кондитерскими и кафешками? Условный рефлекс, однако.

Спасибо командованию за наше счастливое детство, хе-хе-хе.

Примечания:

Хочешь забыть о боли? https://www.youtube.com/watch?v=Wxo5s8qoEYk

Ария Дезертир https://www.youtube.com/watch?v=pUvGw5gr8ao

А.Н. — бечено.

Посёлок, где остановился побитый караван, благодаря опоясывающей его крепкой стене напоминал небольшой укреплённый городок. Демонические звери здесь появлялись нередко из-за ограждённого скалами языка Диких Земель километрах в десяти на юго-восток.

Что интересно, внушающие трепет большинству простого люда монстры для жителей поселения оказались благом. Никого выше слабого C-ранга поблизости не водилось, а те, стараниями охотников, превращались в ценные ингредиенты и затем в серебряные и золотые монеты. По сути, мы остановились в поселении охотников на монстров, пусть и низкоранговых.

Впечатление от видов выходило достаточно благоприятным: чистые мощёные улицы, крепкие дома, жители без тени безнадёги на лицах, щеголяющие недешёвым оружием и снаряжением трапперы. Учитывая специализацию поселения, я не удивился, увидев капитальную каменную больницу. Вероятно, из-за неё Иводзима и повернул в сторону от ранее намеченного маршрута.

Кстати, судя по исподтишка бросаемым взглядам караванщиков, далеко не всем вытащенным из смертельной западни людям оказалось ведомо чувство признательности. Из-за понесённых потерь и кровавости скоротечного боя редко кто смотрел на нашу пятёрку, как на защитников и спасителей. В основном адекватно реагировали опытные наёмники, да и то не все. Большая же часть взглядов караванной обслуги полнилась опаской или откровенным страхом, а у некоторых — и злостью.

Не всем понравился наш славный отдых и весёлый смех, пока они таскали трупы, перевязывали раненых или оплакивали друзей. Не все с готовностью простили нам ошибки своего начальства и гибель товарищей. О том, что без помощи группы они бы уже кормили падальщиков, недовольные предпочитали не вспоминать. Зато запомнили отказ Акиры помочь караванному лекарю и его ученику. Злая на предводителя охранников, рыжая вполне логично заявила, что свою задачу мы выполнили. И бесплатно бежать, вместо заслуженного отдыха, в сырость и грязь по первому зову даже не соизволившего явиться лично Рутгерта, она не обязана. А если «Толстопузу» и «Таракану» что-то нужно — пусть сами приходят и просят лично!

Что характерно, никто из начальства так и не явился. Но почему-то шепотки и неприязненные взгляды достались нам.

Ах, эта милая людская благодарность!

Как уже упоминалось, столкновение с дезертирами, хоть и оказалось довольно скоротечным, стоило охране почти четверти состава. Отдельный дезертир заметно уступал охраннику как комплекцией, так и вооружением, но, даже учитывая, что лишь около трети состава беглых солдат имело плохонькие однозарядные винтовки, их оказалось тупо больше, чем защитников. А залп из множества стволов всегда найдёт себе жертв.

В этом разрезе потери охраны выдавали редкий профессионализм и удачу. Ну, или столь же редкую косорукость нападавших.

Так или иначе, четверо бойцов Рутгерта оказались убиты на месте, ещё пятеро получили средние и тяжёлые ранения, а сколько-то отделались лёгкими. И это не считая пострадавших среди простых караванщиков.

Среди убитых оказался и Широ. Случайная пуля пробила ему череп в самом начале столкновения. Жаль его. Парень довольно неплохо выступил как инструктор для Эрис. Да и вообще… неприятно. Как имперская убийца, я отлично знала привычное ощущение смерти, что дышала в затылок, норовя внезапно забрать любого из окружающих. Но из-за той моей части, что раньше звалась Виктором, глупая и бессмысленная гибель человека, с которым мы только в обед обсуждали быт рубежников, из которых и происходил синеволосый наёмник, заметно подпортила настроение.

Перехватив приятеля погибшего, я незаметно передал Сноу десяток золотых. После ограбления бандитов это мне почти ничего не стоило, а семье синеволосого пригодится. На такую сумму и в Столице можно было относительно неплохо жить несколько месяцев, не говоря о деревне. Не то чтобы меня сильно задела смерть случайного знакомого, просто захотелось для разнообразия сделать что-нибудь хорошее. К тому же доброе отношение части охраны может быть полезным.

Ну, а нет — значит, нет; сочту деньги потраченными на обеспечение своего психологического комфорта.

Зато безмозглый кусок мяса не только не сдох, но и, как похвасталась Акира, скорей всего оклемается без особых последствий. Ответственная девушка вкатила ему антибиотик и даже подстёгивающий регенерацию алхимпрепарат. Удивительная для скуповатой соратницы щедрость! Выбросить на ветер больше аурея — при том, что обычно она и лишнюю серебрушку не готова потратить!

Хотя долго гадать над нетипичным поступком не пришлось: Акиру попросил за силача Натал. Друг также пытался попрекнуть меня за слишком импульсивное поведение. Видите ли, угрожать спасённым расправой и грозить непослушному пациенту переломами — неправильно!

Пф! Пусть тот идиот радуется, что на нём не испытали экспериментальные методики лечения силой Яцуфусы! А вот угрозы южанам — действительно моя ошибка, только зря подпортил себе репутацию. Мне следовало смолчать, а потом парочка жертв неудачного аборта оказалась бы растерзана монстрами, убита бандитами или просто тихо исчезла. К сожалению, теперь это выйдет слишком подозрительно, придётся и дальше терпеть их существование.

Печально, но и чёрт с ними. Пусть живут.

Также нашёл своё объяснение момент с пленниками, целую вереницу которых набрали наёмники. Меня удивляло, почему это охрана при прочих равных предпочитала — вместо того, чтобы прибить сдавшихся трусов на месте — сохранять им жизнь, вешая себе на шею балласт. Но оказалось, ларчик просто открывался: приказ Иводзимы. Дезертиров объявили в розыск, и за каждого полагалась награда.

Ну, торгаш! Ну, жук! Жизнь висит на нитке, а мечтает о прибытке!

* * *

Дело было вечером, делать было нечего — это выражение точно не про меня. Начинающей некроманси и будущей Тёмной Влад… кхм, то есть спасительнице Отчизны, круглосуточно находились важные занятия. Впрочем, я не жаловался: доступных развлечений не так уж много, а проводить часы напролёт в застольных беседах, как это принято у состоятельных имперцев, мне не нравилось. Так что тренировки и исследования — не только залог моего будущего выживания и процветания, но и увлекательное хобби.

Закончив упражнения по контролю пушистого миньона и сменившую их тренировку по форсированному входу и выходу из ускорения, я сделал перерыв и, немного отдохнув за чтением бестиария, решил разобраться со способностью Ящера. Навык Кислотного Плевка казался интересен не только с точки зрения практического применения.

Многие даже не блистающие силой монстры обладали интересными возможностями, но среди людей и даже изменённых такие таланты — редкость. Большинством специалистов считалось, что тому виной видовые особенности людей и монстров, что, кстати, частенько использовалось как аргумент в пользу нечеловеческой природы изменённых, у которых подобные способности всё же встречались на порядок чаще. Иными словами, имела место быть не только попытка скопировать интересную способность, но и почти настоящее научное исследование. В детстве прошлой жизни мне очень нравились мультяшные волшебники и учёные. Теперь я имел возможность в реальности примерить на себя обе роли.

Учёный из меня, правда, так себе: средневековый такой — но всё же, всё же.

Призвав мертвяка, за неимением в номере достойной цели приказал ему использовать в качестве мишени открытое окно. Того, что кто-нибудь случайно попадёт под эту атаку, я не боялся. Большинство местных уже видело седьмые сны, а кто ещё не спал — вряд-ли станет месить ночную слякоть… и уж точно не останется незамеченным.

Тьфу!

— Ещё раз, но помедленней, — приказал немёртвому, вынырнув из медитации и делая пометку в блокноте.

Тьфу!

— Ага. А теперь проведи преобразование, подержи слюну во рту и секунд через пять выплёвывай.

Тьфу!

— Ну-ка, пациент, откройте рот и покажите язык. Ясненько, — я достал карандаш из-за уха, — на хозяина не действует. Так и запишем. А теперь…

…Тьфу! Тьфу! Тьфу!..

Когда у зелёного в слюнных железах закончился «боекомплект», я открыл глаза и, помассировав виски гудящей головы, задумчиво дунул на попавшую в лицо прядь волос.

«Вроде бы в общих чертах разобрались».

В отличие от пассивной способности Прапора, Кислотный Плевок — активный навык, за счёт чего я мог наблюдать все этапы его формирования, что вселяло определённые надежды. Строение духовной оболочки Ящера я также неплохо изучил, и выводы тоже получались достаточно интересные.

— Занятненько, — протянул вслух, любуясь видами ночного неба с проглядывающими сквозь густые облака звёздами и начавшей убывать луной.

Если изменённые являлись не совсем людьми, то и остальные одарённые тоже. Особенно кто посильнее.

Чем, отбросив внешность, отличался нормальный воин духа от моего зелёного приятеля? Если не брать в расчёт некоторое различие в строении искажённой ауры — в основном степенью влияния духовной силы на тело и аномальной развитостью энергоструктуры. По этим показателям Ящер значительно опережал равного по силам воина духа, выходя сопоставимым с той же Акирой. А вот я стоял ещё на несколько ступеней дальше, причём не только в развитии ауры, но и в степени её, хм, искажения. В некотором смысле я ещё меньше человек, чем мой зелёный слуга.

Вот такое вот открытие.

Интересно: если достаточно продвинуться в этом направлении, у меня получится обрести бессмертие или очень долгую жизнь, как у чудовищ выше А-ранга? Сомнительно, конечно, но для полноты картины не мешало бы посмотреть на монстров различных ступеней развития. Но это позже, пока стоило сконцентрироваться на более доступных задачах.

В принципе, особых последствий своего неосторожного эксперимента по поглощению большого количества силы тэйгу, который и спровоцировал внутренние изменения, я не чувствовал. Ну, кроме улучшившегося взаимодействия с артефактом и повышенного давления на разум. Короче говоря, крыша протекает не больше прежнего, рога не растут — и ладненько. Главное дальше не залезть… по крайней мере, пока не удастся понять, что к чему. На некую абстрактную человечность мне в высшей степени плевать.

Что же касалось Кислотного Плевка, то его хоть и придётся перерабатывать под себя, но через месяц-другой, а может и раньше, навык войдёт в мой пул способностей. А в перспективе возможность плюнуть едкой дрянью — только начало.

Я стал записывать намётки предстоящих тренировок и требующих проверки идей. Из-под карандаша выходила чудовищная смесь сокращённых слов транслита русского языка на имперский, перемешанная с одному мне понятными пиктограммами. Не самый изощрённый шифр, но относительно надёжный и в меру удобный для чтения и письма.

Идея с приданием частям тела новых свойств смотрелась весьма перспективно, особенно если удастся её расширить и углубить. Чем чёрт не шутит: вдруг да получится создать какую-нибудь «магию крови»? Или пройти по пути Демонов Ракшаса и освоить подобие их телесных трансформаций?

Ещё бы изыскать на всё это дополнительные часы. Вот бы где пригодилась способность Эсдес замораживать время!

Вздохнув, я отозвал мертвяка, предварительно дав ему хорошенько напиться для восстановления «боезапаса». Теперь можно и отдохнуть.

«Так-с, товарищ Герой Копья, и кого же вы пронзите своей волшебной палкой на этот раз?» — выудив томик приключений означенного героя, устроился в кресле с намерением дочитать первую часть манги. Но закончиться сегодня ей оказалось не суждено. Не успел я погрузиться в мир приключений хентайного копейщика, как услышал неуверенное поскрёбывание в дверь, будто визитёр сам не знал, нужно ли ему быть услышанным.

— Тц, нет проклятым покоя!

* * *

— Эрис? — я посторонился, пропуская девушку внутрь.

Выглядела подруга неважно. Нет, чисто внешне всё смотрелось хорошо: блондинка, как и всегда, тщательно за собой следила. Но вот её подавленность бросалась в глаза даже такой не блистающей чуткостью личности, как я.

— Прости, Куроме, я не хотела тебе мешать готовится ко сну, — тускловатым голосом произнесла девушка. Вечно сияющие озорной весенней зеленью глаза начинающей певицы заметно потускнели. — Просто я не могла заснуть и решила… Ты ведь меня не прогонишь?

— Располагайся, мой дом — твой дом.

На язык просились двусмысленные шутки по поводу желания Эрис провести со мной ночь, но понимая их неуместность, просто предложил девушке угощаться напитками, фруктами и закусками, которые можно найти в номере.

Вежливо поблагодарив, Эрис села в кресло и молча уставилась куда-то в пустоту.

«Надо бы её как-нибудь растормошить», — подумал, наблюдая за гостьей. Увы, на собственные социальные навыки я надежды не питала.

Зато у меня был ручной Люцифер!

Мысленная команда — и из соседней комнаты вымелькнул стремительный белый росчерк, который, затормозив перед целью, превратился в небольшого белого кролика. Запрыгнув девушке на колени, он боднул её руку, требуя ласки.

— Ой! Люци! Здравствуй, милый! — Потускневший взгляд снова налился жизнью. Гостья с лёгкой улыбкой стала поглаживать зверька.

Воистину демоническая харизма! С такими способностями стоило начинать опасаться, что Люцифер захватит мир раньше своей хозяйки. Кстати, двигаться мой некропитомец стал заметно шустрее: расширенный канал подпитки пока что оказывал на него сугубо положительное действие.

Погладив кролика, выпив пару немудрёных алкогольных коктейлей моего производства и съев немного вкусняшек, девушка расслабилась и приступила к тому, для чего пришла. А именно стала выговариваться. Ну, а что? Для визитов за чем-то более, хм, пикантным у неё теперь есть Натал. Мне же досталась роль подружки, с которой можно поделиться тревогами и секретами.

Жизнь — боль. Даже совсем не изменившееся отношение к не такой уж и героичной «героине» — и то уже не так радовало.

В процессе разговора мы с Эрис как-то незаметно оказались в одной постели. В смысле, просто устроились под одним одеялом, да. Девушка призналась, что ей страшно ночевать одной, а идти в номер к Наталу, несмотря на их быстро развивающиеся отношения, она оказалась ещё не готова.

Похоже, я зря иронизировал над тем, чтобы отправить друга в бордель. Если кому и придётся посещать симпатичных массажисточек, так это мне.

Хм. Или правда взять да подобрать марионетку покрасивей?

Как там говаривал командир приданной нам роты штурмовиков? Живая — значит, тёплая? Да-а, широких взглядов был мужик! Его же авторству принадлежала фразочка: «Пацан, девка — один хрен, если в задницу!» Весёлый малый. Правда, в один прекрасный день благодарные южане с ним кое-чего сотворили. Кажется, эта казнь называлась Красный Тюльпан.* Человеку сначала вкалывали наркотик, а потом, подвесив за руки, сдирали кожу от пояса до подмышек. Со стороны висящий на ветке чем-то напоминал закрытый бутон цветка. В чём-то даже красиво. Кстати подвешенный мог прожить так до нескольких дней; притом после прекращения действия наркотика даже лёгкое дуновение воздуха доставляло незабываемые ощущения, а уж слетающиеся насекомые…

/* — Подобное, в числе прочего, практиковали афганские душманы./

— Спасибо, что поддерживаешь меня, Куроме, — произнесла Эрис, отвлекая меня от воспоминаний. — И за то, что всех спасла, даже несмотря на то, что Гарт и наши акробаты тебя разозлили. Я этого не забуду.

— Угу.

— Знаешь, когда я читала, как герои книг проходят сквозь приключения, сражаются с монстрами и негодяями, то всегда хотела оказаться на их месте. Представляла, каково это: жить яркой и свободной жизнью героини-авантюристки. И с двенадцати примерно лет мечтала сбежать на поиски приключений. Я дура, да? — девушка невесело рассмеялась и сама ответила на свой вопрос. — Дура. Глупая, наивная и трусливая дура.

Я молча слушал длящийся монолог блондинки, периодически поддакивая или вставляя неопределённые междометия. Девушке требовалось выговориться, и в большем она не нуждалась, что меня вполне устраивало. Кстати, пусть лишь частью сознания, но слушал я достаточно внимательно, и не только из вежливости. Тонкости восприятия урождённой аристократки, детали взаимоотношений тех страт, в которых вращалась её семья, и другая сопутствующая информация в разрезе грядущего маскарада «под благородных» выходила не только интересной, но и полезной.

Эрис даже на последнем балу в честь дня рождения Императора поприсутствовала! Не то чтобы это считалось чем-то экстраординарным, приглашения на мероприятие во Дворце получали (или покупали) все достаточно влиятельные или богатые дворянские семейства. Но я об этом не знал. А меж тем, если мы всё же решим менять легенду на дворянских детишек, незнание таких вещей вызовет закономерные подозрения даже при наличии настоящих документов. Разумеется, Кей Ли хвастался, что в случае необходимости он всему нас научит, но меня терзали сомнения как в квалификации учителя, так и в его знаниях.

А вообще, судя по монологу девушки, у неё явно происходило что-то вроде слома мировоззрения, где недавняя встряска послужила катализатором сдерживаемых изменений. Хотелось надеяться, что они обернутся к лучшему.

Я неподдельно ей сочувствовал. Ведь если сделать поправку на интенсивность и много более тёмный спектр эмоций, примерно то же самое не так давно пришлось ощутить и мне. Крайне неприятно, когда старательно удерживаемая картина мира окончательно рушится под ударами реальности. Хотя, конечно, нам с Эрис сильно повезло. Обычно за такие уроки жизнь берёт гораздо более высокую цену. Вроде той, что взяла с превращённого в недожаренную отбивную меня-Виктора за знание о том, что нажив кучку приятелей, он так и не смог найти ни одного друга.

Ну, или той, которую я-Куроме заплатила бы через три-пять лет, потеряв практически всех и всё, что мне дорого, в войне за химеру.

Так же, как и глупая «победившая» сестра.

Разве не смешно? Находясь по разные стороны баррикад в том, не случившемся ещё будущем, мы обе проиграли. Причём мне-то ещё повезло просто умереть…

В отличие от полководцев «воинства добра» и примазавшихся. Да… при всей моей неприязни к Надженде, в том возможном будущем она хотя бы заслужила высокую должность при новом правительстве. Причём я бы не удивился, узнав, что ей пришлось выгрызать себе место у новоявленных более «достойных и заслуживающих доверия» конкурентов.

— … а потому прошу — помоги мне, Куроме! Научи быть такой же сильной как ты! Вот, — вывела меня из раздумий соседка по кровати.

Это оказалось совсем не то, что ожидаешь услышать от пережившей нападение на караван девушки, которая впервые так близко видела смерть и так же впервые забрала жизнь врага.

Хотя, наверное, не стоило судить по воспоминаниям землянина. Всё же в Империи рамки морали очерчены немного иначе. Но просить массовую убийцу, карателя и — признаемся честно — психопатку сделать из тебя своё подобие?!

— Ты не понимаешь, кого и о чём просишь.

— Я отплачу! Я… — моя ладонь накрыла рот Эрис, не дав ей продолжить.

— Дело не в цене. Точнее не в той цене, о которой ты подумала. Я же тебе рассказывала, что чем короче путь, тем выше риск и тем он неприятней.

— Я готова! — она резко села, посмотрев на меня сверху вниз, каким-то отчаянным взглядом. — Не хочу снова чувствовать себя беспомощной трусихой! Надоело!!! Помоги мне, Куроме! — и уже тише, почти шёпотом, — пожалуйста.

— Ладно, не шуми. Завтра посмотрим, что к чему. Но не надейся на многое. Даже если у тебя и впрямь вышло пробудить способности и прыгнуть сразу на планку Ученика, это не значит, что у тебя сходу получится их осознанно применять. Я уж не говорю о «правильно». К тому же любая сила без готовности её применить ничего не стоит. Над этим тоже придётся… поработать.

— И-и!!! Спасибо-спасибо-спасибо! — Эрис бросилась обниматься. Учитывая тот факт, что мы лежали под одним одеялом и артистка, в отличие от меня, не имела даже пижамы, происходящее вышло довольно двусмысленным. В моей голове прозвучал очередной мысленный вздох.

Нельзя соблазнять девушку друга. Даже если она сама напрашивается.

Конечно, грузить себя лишними обязательствами не очень-то хотелось. Логичнее было отказать или направить девушку к Наталу. Друг, руководствуясь благими намереньями и желанием оградить Эрис от тёмной стороны мира, вероятно, ограничился бы формальной помощью, вроде поисков нового инструктора по стрельбе. И, возможно, оказался бы по-своему прав.

Но для такого поступка мне слишком хорошо знакомо нежелание снова ощутить свою беспомощность. То проклятое чувство, когда гибнут друзья, а ты ничего, вообще ничего не можешь сделать.

Ненавижу его!

Отсюда и моя погоня за силой. Да, корень её — банальный страх. Но не страх смерти, а боязнь лишиться близких людей и ценимых вещей, что дарили мне свет. Снова. И ради того, чтобы отстоять всё что мне дорого, чтобы не чувствовать этой мерзкой беспомощности муравья, чей дом уничтожают развлекающиеся мальчишки, для того, чтобы обрести должную мощь — я был готов пойти на… многое.

Может быть, я обманул сам себя, увидев в глазах молодой дворянки отражение своих чувств, но сказать ей «нет» у меня не получилось.

Переждав шумное выражение благодарности не понимающей, на что подписалась, блондинки, я намекнул, что хотел бы немного поспать. Девушка так и не захотела возвращаться в свой номер, даже подколки и угрозы ночных приставаний не смогли её поколебать. Пришлось сдаться и заткнуть паранойю. Подозрительность при моей профессии — не порок, но в крайности впадать тоже не стоило. Тем более техникой сокрытия намерения девушка не владела, а сон у меня очень чуткий.

* * *

Уже привычно проснувшись до рассвета, некоторое время лежал с закрытыми глазами. Тепло соседки по кровати ощущалось приятно и навевало воспоминания. Как бы было прекрасно, окажись всё происходящее сном! Как бы мне хотелось услышать «звонкое с добрым утром, сестрёнка!» от Акаме!

Да…

Просыпаться на Земле не хотелось. Там, после гибели деда с бабулей, меня ничего не держало. Даже будь шанс вернуться туда в здоровом теле, я бы отказался. Здесь, в Империи у меня есть сестра-беглянка, настоящий друг и ребята из Отряда, с которыми мы вместе росли. Здесь пока жили мои кровники. И здесь у меня была возможность изменить мир к лучшему.

Здесь находилась моя Родина.

Аккуратно выбравшись из-под одеяла, чтобы не потревожить спящую, тряхнул головой, избавляясь от слишком выспренних мыслей. Внутренне высмеяв ни с того ни с сего проклюнувшуюся поросль романтизма, принялся за утренние процедуры. Вскоре, одевшись и окинув оценивающим взглядом обстановку за окном, решаю не отменять тренировку. Конечно, земля ещё не подсохла, тут и там видны лужи, отбивая всякое желание знакомить с ними обувь, но плоская крыша коробки административного здания вполне подходила для не слишком интенсивных упражнений.

Открыв окно и наметив череду точек для прыжков через конюшню, забор и пару фонарных столбов, оттолкнулся от подоконника и через миг оказался на месте.

«И всё же странная штука — наши способности», — подумал, оглядывая будущую тренировочную площадку.

На первый взгляд всё просто: тратя некую энергию, одарённый мог стать крепче, быстрее и сильнее. Но вот если приглядеться, вылезали нюансы. Вольное обращение с инерцией, расступающийся на пути воздух, устойчивость организма к негативным воздействиям и прочее слабо вписывалось в такую концепцию. Особенно контрастно это выглядело, если смотреть на сильнейших монстров. Вот как могла существовать сухопутная тварь весом в сотни и тем более тысячи тонн? Как она вообще в состоянии передвигаться, не ломаясь под собственным весом и не проваливаясь в землю? Чем такое чудище питалось? Непонятно. Словно с определённого уровня монстры превращались в существующие по своим законам сущности.

Да и жили они, вроде бы, вечно. Точнее — пока не убьют.

Пройдясь туда-сюда и сочтя место приемлемым, я обнажил клинок и начал тренировку. В предыдущие разы удалось обнаружить несколько досадных недостатков в своём зарождающемся стиле, вроде лавинообразного нарастания энергозатрат при совершении нескольких последовательных рывков. То есть как техника дуэлянта или убийцы способность мгновенно выйти на пиковую скорость — хороша, а вот в формате боя на истощения она же могла обернуться против меня.

Следовало над этим поработать.

Спустя примерно полтора часа, когда край солнечного диска показался на небосводе, меч вернулся в ножны. Какого-то заметного прорыва не случилось, да я его и не ожидала; но удалось немного лучше понять свои возможности и сгладить углы некоторых выявленных ошибок. Для одной-единственной тренировки — неплохой результат.

* * *

Эрис всё так же спала. Обняв двумя руками подушку, с разметавшимися светлыми волосами, девушка выглядела крайне мило. Я невольно залюбовался. Даже жалко обрывать её сон.

Тем не менее близилось время завтрака и последующего разговора с Наталом. Нарочито громко пройдясь вокруг кровати, немного постоял и, не дождавшись реакции, стал медленно, с нарочитым скрежетом извлекать Яцуфусу из ножен.

— М-да, — я почесал щёку и вернул клинок в ножны. Ответ на звуки обнажаемого и так же громко задвинутого меча заключался в наморщенном носике и сквозь сон натянутом на голову одеяле.

Плохо.

Хотя — чего ещё я ожидал от сугубо мирного человека? Даже немного завидно, твари его дери. У меня полностью расслабиться, отдавшись сну, наверное, не получится уже никогда.

С проказливой улыбкой склоняюсь над спящей и, взяв прядь светлых волос, начинаю водить получившейся кисточкой по носу их обладательницы. Эрис тут же стала смешно морщиться.

— Фуф, хватит! Робби, старый плут, опять за своё? — сонно пробормотала блондинка. — Получишь у меня! — девушка потянулась, прикрыв рот, зевнула и наконец, открыла глаза.

— Куроме?

— А ты ожидала увидеть в моём номере кого-то другого? Вставай, или хочешь объяснять Наталу, почему ты провела ночь в постели со мной, пока он грустил в одиночестве?

— У-у, ненавижу рано просыпаться! И что тут такого? Мы же обе, уах, — блондинка зевнула, прикрыв рот ладонью, — девушки.

— Я тоже считаю, что с другой девочкой — это не измена, но не уверена, что Натал придерживается того же мнения, — на губах заиграла усмешка. — Впрочем, ты можешь его спросить.

Эрис, прикрывшая глаза, не среагировала.

— Если хочешь, могу спуститься и пнуть прислугу чтобы приготовила кофе, — сказал я, сжалившись над сонно ворочающейся на кровати девушкой, сквозь сонную одурь которой не смогло пробиться даже смущение. В отличие от заведений подороже, в местном «Хилтоне» звонок или ниточка с колокольчиком для призыва слуг не предусматривалась.

Ну, мы люди простые, можем и сами пройтись.

— Да, пожалуйста, если тебя не затруднит.

Спустившись, заказал полный кофейник, посулив щедрые чаевые за хотя бы приемлемый напиток. Правда, заявлениям, что для меня приготовят отборный напиток из лучших зёрен, не слишком-то верилось. Главное — чтобы не из каких-нибудь пережаренных желудей.

Вернувшись, застал картину одевающейся Эрис, которая, сидя на кресле, героически превозмогала сон, но потихоньку сдавала позиции.

— Не спи, смерть проспишь! — сказал практически на ухо не заметившей моего приближения артистке. Вздрогнув от лёгкого тычка в область печени и укоризненно на меня посмотрев, та отправилась в ванную.

Когда немного посвежевшая блондинка снова появилась в небольшой гостиной, я уже попивал относительно неплохой кофе, доставленный толстой темнокожей служанкой, попутно сокращая свой запас печенек Тёмной Стороны. Выпив чашку щедро разбавленного сливками напитка и закусив какой-то мини-булочкой, начинающая певица, наконец, стала напоминать живого человека, а не потрёпанную марионетку.

— А где Люци?

— Там, — махнул рукой в сторону, откуда ощущалось присутствие пушистого миньона. — Спит, — добавил, прислушавшись к отклику управляющей связи. За время владения некрокроликом, я неплохо натренировался определять местоположение марионетки и даже в некоторой степени оценивать её состояние. Правда, тут многое зависело от расстояния. — Ты, кстати, не передумала насчёт тренировок? В любой боевой школе тебя безопасно подтянут на уровень нормального Ученика максимум за полгода. Я всё равно не успею дать тебе многое.

— За полгода! — фыркнула блондинка. — А что я буду делать до этого? Плакать и взывать к милосердию всякого отребья? Ну уж нет!

«Красиво сказано», — мысленно хмыкнул я, встретив нехарактерно жёсткий взгляд блондинки. Удар, что сломал бы большинство других девушек или, по крайней мере, вогнал бы в длительные переживания, казалось, сбил с Эрис слой ржавчины, явив отблеск острой стали.

Что ни говори, а поколения одарённых духовной силой воинов, убийц и шпионов (насчёт двух последних — мои личные предположения), не могли пройти даром. Вписались в гены, влились в кровь.

— И у меня нет с собой столько денег, чтобы платить за обучение в школе боя, не говоря о храмах, — уже тише, чуть смутившись, добавила она, снова превратившись в милую, наивную и немного растяпистую девушку.

— Ну, с деньгами я могу помочь. Отдашь, когда разбогатеешь. Так что поразмысли над этим.

— Спасибо за предложение, но я не изменю своего решения, Куроме, — сжав кулаки, решительно сказала Эрис.

— Что ж, это твой выбор.

* * *

— Нет, Куроме! Ещё раз повторяю, это — плохая идея! Я — против! — категорично заявил друг.

— Ну, я тоже от этого не восторге, обратиться в один из храмов было бы надёжнее, — вращая между пальцев метательную иглу, ответил другу. — Может, и впрямь не стоило соглашаться на эту затею, но слово уже сказано, и нарушать его я не собираюсь, — откидываюсь на спинку кресла, будто ставя точку в разговоре.

— Как ты можешь быть такой безразличной, вы же подруги! Ты понимаешь, что Эрис может погибнуть, если ты натравишь на неё монстра?!

«Вот ведь ид… кхм, влюблённый!» — подумалось с раздражением. Нет, мне доводилось читать, что влюблённость из-за вырабатывающихся гормонов заметно бьёт по критичности восприятия, но Натала, похоже, стукнуло особенно сильно.

— Во-первых — это её выбор. И будь она мне безразлична, я бы не предложила помощь, — со вздохом повторяю то, что уже говорилось в начале беседы. — Во-вторых — это крайняя мера. Скорее всего, для повторной активации способностей будет достаточно обычного испуга. А в-третьих — не монстра, а марионетку из него. Или ты считаешь, что я не в состоянии контролировать своих кукол? — несмотря на старания, сохранять видимое спокойствие стало сложнее; недовольство прорывалось наружу, глаза сами собой начали щуриться, а движения иглы между пальцев стали резче.

— Ты сама говорила, что твои… слуги сохраняют часть воли и чувств, — Натал, заметив на моём лице признаки разгорающейся злости, сбавил обороты и перестал повышать голос. — Что, если зверь выйдет из-под контроля? Ты можешь гарантировать, что этого не случиться?

— Натал, — резко вонзив иглу в обивку подлокотника и потерев виски, устало произнёс я, — Ты же умный парень. Так зачем задаёшь такие глупые вопросы? Я понимаю, что ты беспокоишься, но вспомни, чему нас учили — и возьми, наконец, эмоции под контроль, — я покачал головой и добавил:

— Не думала, что когда-нибудь я буду говорить это тебе.

— Прости, не знаю, что на меня нашло, — парень опустил глаза. — Но я слышал, что тейгу не сразу открывают все возможности своим хозяевам, а этот жутковатый меч у тебя не слишком давно. Нет, я помню, что ты продвинулась, но… просто…

— Уфф… — тяжело выдыхаю, — смотри, — кролику, жующему фрукты в другой комнате, уходит мысленный импульс. Оставивший еду Люц, явился на зов и замер перед нами. — Два круга влево, один вправо, а потом ляг, вытянись и замри. — Вскоре, пушистый, под задумчивым взглядом друга, выполнил указанное. Растянувшись на ковре, зверёк замер бездыханным телом, будто его переехали. — Я могу приказать ему что угодно: залезть в огонь и сидеть там, есть стекло, перегрызть прохожему горло. Люц выполнит любой приказ или умрёт, пытаясь, — наклонив голову к плечу, посмотрел на блондина. — Теперь понятно? На самом деле, команды даже не обязательно озвучивать, — не преминул прихвастнуть своим успехом, — теперь для марионетки хватит и мысленного приказа. Правда, нужно концентрироваться, а в бою такое не провернёшь, но мы с Люцифером над этим работаем.

— Так значит, ты превратила этого зверька в мёртвую куклу тейгу, — как-то глухо произнёс друг.

— Ага! — не заметив изменений в голосе Натала, я принялся увлечённо хвастаться, позабыв о раздражении. — Круто ведь придумала, правда? Кто заподозрит в девочке с милым питомцем — злобную повелительницу мёртвых? Ха! Да никто! Тем более, что кукла выглядит и ведёт себя как живая. Я даже придумала новый фокус: можно превратить кого-то безобидного в марионетку и, набив тело взрывчаткой отправить обниматься с целью. Разве, хих, не гениально?! Представь: молоденькая горожанка или милый ребёнок с цветами решили подойти к цели. И тут: «Бах!», — я громко хлопнул в ладоши, — поклонник просто взрывается от переизбытка чувств! Хи-хи-хи! Разве не весело?

Отвлёкшись от оживлённого хвастовства, заметил, что друг не слишком разделял мой настрой. Блондин пытался скрыть свои чувства под маской спокойного внимания, но я слишком хорошо его знал, чтобы не увидеть на его лице признаки — горечи? сожаления? жалости? скорее, всего этого сразу. На мгновение пришло удивление, сменившееся короткой вспышкой злобы: «Жалость? Ко мне?!» — на смену которой пришло понимание допущенной ошибки.

Пусть Яцуфуса больше всего не нравилась именно сестре и остальным её товарищам из Семёрки, нахватавшимся вредного для убийц морализаторства, но и в Отряде мой тейгу считали жутким. Не в последнюю очередь это произошло из-за того, что желающий подыскать мне возможную замену командир заставил всех ребят попробовать синхронизироваться с Яцу и ощутить прелести отторжения. Марионетки не вызывали сильной негативной реакции, но никому из ребят не нравились. Классными они казались, увы, только мне. До получения памяти прошлой жизни я не слишком над этим задумывалась, но опыт меня-Виктора, подсказывал, что нормальные люди если и станут испытывать к куклам какие эмоции, то точно не восторг от прикольных игрушек.

Что же до Натала, то друг хоть и готов мириться с моими заскоками, но это не означало, что они приходились ему по нраву. Форма изложения новых забавных идей меня тоже не сказать, чтобы красила. Скорее у Натала должно было сложиться впечатление, что у его подруги начала протекать крыша. Не то чтобы это было не так, но показывать сие другу и заставлять беспокоиться из-за проблемы, на которую он никак не мог повлиять — последнее дело.

Стоило попытаться это исправить.

— Прости, Натал. Я знаю, что вам не нравится сила Яцу, — я смущённо почесал щёку. — Просто… кроме тебя, мне не с кем поделиться своими успехами, и меня понесло.

— Ничего страшного, Куроме, я всегда готов тебя выслушать и поддержать, — вроде бы успокоился друг. — Только скажи: зачем ты сделала из своего питомца — марионетку тэйгу? Разве была необходимость так поступать?

— Люц с самого начала был куклой Яцуфусы. Я думала, ты заметил. Разве нет?

— Нет. Мне показалось… нет, забудь, — Натал тряхнул головой и откинулся в кресле, скрестив руки на груди. — Но зачем? Ты же сама говорила, что он милый. Чем тебе не понравился живой зверёк?

— Тем, что он мне не нужен, — мои пальцы снова начали вращать выдернутую из подлокотника стальную спицу. — В отличие от марионетки. Для того, чтобы развивать контроль над своим мёртвым воинством, — при слове «воинство» на губы наползла ироничная улыбка, — мне нужно тренироваться. То есть чем дольше я буду управлять мёртвой куклой — тем лучше. Как ты понимаешь, внезапно появившийся у молодой девчонки милый пушистик вызовет гораздо меньше вопросов, чем взявшийся ниоткуда здоровенный молчаливый мужик — или, тем более, монстр.

— Я… понимаю тебя, Куроме. Но прошу, не тяни всё в одиночестве. Помни, я всегда готов тебя выслушать и поддержать.

— Я знаю, друг, я знаю.

Вскоре Натал, покинул номер. Ему предстояло свидание, совмещённое с походом по магазинам. Ведь нужно же Эрис приобрести патроны и тренировочную экипировку? С собой он забрал и мой трофейный хронометр. Раз уж блондин с блондинкой направляются за покупками, то и заказать для меня такой же напоясный кармашек для часов, как у самого парня, им не сложно.

* * *

— Уф, — выдохнул я, тяжело приземлившись на кресло после того, как дверь за другом захлопнулась.

Иметь друзей — хорошо, но необходимость учитывать их мнение и в спорах, отстаивать своё — раздражала. Всё-таки беспрекословно подчиняющиеся моей воле марионетки не очень позитивно отражались на характере.

Почесав за ухом подошедшего к креслу и напрашивающегося на ласку Люцифера, забросил в рот несколько печенек и стал собираться. Посмотрим, что собой представляют местные Дикие Земли и их обитатели.

* * *

Зверушки меня разочаровали: слишком слабые и малочисленные. Хилая надежда пополнить коллекцию увяла, даже не успев расцвести. Хотя чего ожидать от кормушки для поселения охотников на монстров? Затея с изучением энергетики демонических зверей тоже провалилась. Даже сильнейший из попавшихся C-рангов сильно не дотягивал до того же Скального Варана, ничем принципиально не отличаясь от Изменённых людского рода.

Здесь требовался кто-то более сильный.

D-ранг… назвать монстрами существ, которым я, возникни такое желание, мог оторвать голову голыми руками, даже язык не поворачивался. Впрочем, мне для предстоящего и требовался именно подобный недомонстр. Но тут опять возникли трудности: нормальную тренировочную куклу для Эрис сходу найти не удалось. Все попавшиеся при ближайшем рассмотрении оказались либо ядовиты, либо слишком бронированы, либо вообще обладали средствами атаки на расстоянии. Вскоре охотничий азарт уступил место раздражению и я, прекратив маяться дурью, отправил работать миньонов. Зачем ещё нужны подчинённые, как не для перекладывания на них неинтересной работы?

Пока Кента (как бывший офицер монстробойной части) и Прапор (как обладатель повышенной грузоподъёмности) отправились ловить какого-нибудь подходящего демонического зверя, я тоже не стал тратить время зря. Поудобней устроившись на оставленном миньоном-гигантом рюкзаке-переростке, добрая волшебница предалась необузданной медитации.

Надо сказать, что у меня наметились некоторые подвижки в развитии духовного восприятия: по крайней мере, способность чувствовать тонкие энергии продолжала расти. Неудивительно, что удалось ощутить изменения в энергетическом фоне. Эти-то изменения меня и заинтересовали и, раз уж появилось время, можно попробовать с ними разобраться.

Внезапного нападения я не боялся. В подобном состоянии направленное на меня внимание, чувствовалось гораздо острее. Подобраться незамеченным имел шанс разве что бездушный и неразумный робот. Но если они и существовали в этом мире, на что намекало наличие термина, то исчезли за века до моего рождения.

Местная насыщенная природной силой энергетика воспринималась/ощущалась довольно приятно. По сравнению с той, что в поселении — более чистая, насыщенная и, хм… спокойная. Словно девственный лесной воздух после песчаной бури. Немного странно испытывать подобное, учитывая моё растущее сродство с силой Яцуфусы, которая, по идее, должна быть антагонистом энергии жизни. Впрочем, это не мешало наслаждаться потоком нематериального ветра, идущего откуда-то из далёкого центра аномалии.

Приятно.

Да и кто сказал, что природная энергия имела какое-то отношение к жизни, как и сила тейгу — к смерти? Я такие нюансы различать пока не научился, банально было не с чем сравнить. А вот то, что даже на самом краю аномалии силы начали восстанавливаться капельку быстрее, я заметил. Это навело на вполне логичный вывод о причине нежелания большинства сильных монстров покидать центры Диких Земель. Вероятно, они чувствовали себя на человеческих территориях так же, как житель равнин, забравшийся в бедное кислородом холодное высокогорье. Нужно при первой возможности проверить это логичное предположение.

Вообще, пусть изначально мой организм явно не слишком радовался дополнительному набора методов восприятия — но, как и при физических тренировках, постепенно смирившись с диктатом разума, втянулся в работу. Конечно в случае излишнего усердия тело тут же недвусмысленно сигнализировало о своём недовольстве — обычно болью, тошнотой и головокружением — но в целом постепенно приспосабливалось. Разумеется, если не пытаться переступать черту. Однако опасную грань я уже разведал и для себя обозначил, так что занятие, изначально довольно рискованное, превратилось в рутину.

Через некоторое время, удовлетворив своё любопытство и подавив желание углубить взгляд, я решил потратить оставшееся до возвращения миньонов время на тренировку иного аспекта способности. Ещё раз пройдясь вниманием по сфере восприятия, не нашёл никого интересного или потенциально опасного. Не считать же за опасность пару своих марионеток-охранников и множество еле заметных аур птичек-мышек и им подобных?

Напоследок из интереса попробовал почувствовать, что делается с Люцифером — но, увы, ничего не добился. Нить, ведущая к марионетке, не собиралась рваться с расстоянием, однако уже через пару сотен метров то жалкое подобие обратной связи, которое удалось натренировать за последнее время, напрочь переставало работать. Впрочем, как удалось выяснить ранее, нежить могла всё-таки слышать мысленные приказы, пусть и в одностороннем порядке.

Однако стоило вернуться к изначальной цели. Я начал медленно и аккуратно выплывать из транса, чтобы приблизиться к грани изменённого состояния, но не переступить её. Сфера восприятия значительно сократилась, как и его чёткость, зато начало чувствоваться тело — правда, слабо и как-то отстранённо. Восприятие постоянно норовило скользнуть глубже в медитацию или, наоборот, выбросить меня из нужного состояния, полностью переключившись на нормальные для человека органы чувств.

Пусть сейчас попытки открыть в себе аналог воспетого во множестве фэнтезийных произведений «магического зрения» выглядели жалко, но лиха беда — начало! Та же Эсдес тоже отнюдь не сразу пришла к могуществу, позволявшему задоминировать всех тейгуюзеров мятежников, их многомиллионную армию и при желании превратить в ледышку весь континент или даже планету*.

/* — Процесс падения температуры, запущенный Эсдес в каноне манги, был самоподдерживающимся — и не останови она его сама, продолжился бы даже после её смерти./

М-да, а ведь в манге её убили, не дав всех заморозить только чудом и большой удачей. Если бы Надженда не угостила Акаме по-настоящему убойной версией нашего стимулятора, если бы сестра не смогла войти в синхронизацию со своим тейгу, если бы потерявшая всё, что ей дорого, Эсдес чуть меньше упивалась схваткой и больше желала победить…

Да много этих если!

Конечно, такой абсурдно сильной голубовласая воительница предстояла только в версии манги. В аниме она походила на пусть и крайне могущественного, но человека-тейгуюзера, а не на молодое божество. Хотелось бы верить в лучшее, но что-то заставляло подозревать, что к истине окажется ближе печатная версия будущего, и это изрядно мотивировало к развитию. Было бы неприятно вместе с планетой и всеми своими планами превратиться в ледышку.

* * *

— Итак, ученица, раз уж ты не передумала, то для начала я проясню пару моментов и прочту небольшую лекцию, — разнёсся мой голос по заранее присмотренной полянке на окраине Диких Земель. — Готова слушать?

— Да, — сосредоточенно кивнула Эрис. Пока я прохаживался из стороны в сторону, блондинка с видом примерной ученицы сидела на стволе срубленного и превращённого в эрзац-лавку дерева.

Девушка оделась в плотные штаны и курточку светло-коричневого цвета с более тёмными кожаными вставками. На ногах зашнурованы высокие ботинки, куда заправлялись штаны, а причёска представляла собой низкий хвост. В этом наряде моя новоявленная ученица выглядела весьма привлекательно, хотя она бы украсила собой любую одежду.

Натала, несмотря на его желание, мы с собой не взяли. Он неглупый и спокойный парень, но слишком уж склонный оберегать свою новообретённую даму сердца. Возможно, так на него повлияла гибель Гин, которую заживо съели питомцы долбанутой жуководки. Впрочем, нет: он всегда был таким, так что эта черта после трагедии разве только усилилась. Друг так-то и меня пытался опекать, правда, ненавязчиво и больше в моральном плане.

Быть может, в этом и заключался его заскок. Ну, а что? Кому-то нравились исследования и эксперименты, кому-то пытки, кто-то, как Бэйб, подкармливал бездомных детей и вырезал деревянные фигурки, а кому-то доставляло удовольствие играть в рыцаря.

Каждый сходит с ума по-своему. В любом случае, пусть друг лучше останется в гостинице, чем помешает учебному процессу.

— Замечательно. Прежде всего хочу сказать, что я попытаюсь подготовить тебя как бойца. То есть — человека, готового и умеющего применять свои навыки в бою, — увидев тень непонимания, поясняю: — Мысли ты как боец, и вполне могла бы справиться с давешними дезертирами без моей помощи. У вас с тем красноносым Робби были для этого все средства. Так вот, — я прервался, чтобы сделать глоток компота из фляжки, — многое будет строиться вокруг психологической подготовки и многие её элементы могут тебе не понравиться. Если что-то покажется неприемлемым, и ты от этого «что-то» откажешься, я пойму и не стану ни обижаться, ни тем более тебя упрекать. Но на этом полноценная учёба завершится. Я помогу отточить некоторые навыки, но не более того. Я не профессиональный наставник и буду учить примерно так же, как учили меня. Ты должна сама решить, нужно ли тебе это, а решив, иметь волю следовать своему выбору.

— Я не подведу!

— Небольшой совет: никогда не делай громких заявлений, не зная, на что подписываешься.

— Да, конечно, я помню, меня тоже учили этому дома, — понурилась Эрис. — Прости, Куроме, не думай, что я такая бестолковая. Я буду стараться.

— Я тебя не упрекаю, просто советую, — меня немного удивила странная реакция артистки и её зажатость. Боится опростоволоситься? Зря. — Кхм, о чём это я? О достоинствах и недостатках. Так вот, из девушек получаются отвратительные воины: слабые мышцы, хрупкие кости и прочие прелести полового диморфизма пусть и делают нас прекрасным, но в то же время слабым полом, — демонстрирую тонкое запястье и насмешливо улыбаюсь глядя на эмоции, мелькающие на лице блондинки. — Но! — поднимаю вверх указательный палец. — Эта же слабость имеет обратную сторону и позволяет легче пробуждать способности. Благодаря сему факту женщин со способностями воинов духа даже чуть больше, чем мужчин. Эта же слабость немного ускоряет развитие. Там, где парень начинает обрастать бесполезным мясом, стремящаяся выглядеть красиво девушка развивает именно духовную силу. Тем не менее, пока ты не переступишь порог низших рангов, мужчина сходного уровня развития всё равно будет сильнее. Какой из этого вывод?

— Какой?

— Всегда бей первой и на поражение!

Через некоторое время лекция на тему, почему не стоит медлить, повстречавшись в тёмном переулке с какими-нибудь агрессивными уродцами, и какие у этого промедления могут возникнуть последствия, завершилась.

Для аристократии понятие необходимой обороны было довольно эфемерной вещью, поэтому столь радикальный подход не должен вызвать особых проблем с полицией. Впрочем, как по мне, в любом случае лучше разбираться с последствиями, чем проснуться обработанной наркотиками коллективной собственностью банды вонючих бродяг и прослужить им до потери товарного вида. Так что и простая артистка услышала бы то же самое, только с упором на необходимость не оставлять улик и свидетелей.

— На этом пока закончим, — глоток кисло-сладкого напитка смачивает пересохшее от монолога горло.

Судя по выражению на лице слушательницы, она не спешила перенять мою точку зрения. Особого отторжения слова не вызывали, но, к сожалению, большинству людей, чтобы понять и принять некоторые вещи, мало простых слов.

— Теперь давай посмотрим, что ты сможешь продемонстрировать как воин духа.

— Эм… а что нужно делать, Куроме? — Спросила поднявшаяся со своего места девушка.

— Для начала попробуй ускориться, а я посмотрю, насколько хорошо у тебя получится.

Постояв некоторое время на месте, сделав шаг вперёд и остановившись, Эрис с удивлением и растерянностью проговорила:

— Не получается. Я просто не понимаю, как это сделать! — руки девушки начали неосознанно мять край курточки.

— Бывает. Наши способности противоречат человеческой природе, поэтому у многих возникают затруднения с тем, чтобы почувствовать и задействовать не существовавший раньше орган. Обычно это проходит после второго раза. Попробуй вспомнить свои ощущения и эмоции, некоторым это помогает.

Девушка некоторое время стояла с закрытыми глазами, а когда я ей немного помог, припугнув КИ, резко дёрнулась вперёд, но движение вышло быстрым лишь для обычного человека.

Снова неудача.

— Не выходит, — упавшим голосом пробормотала блондинка. — Но у меня правда получалось! Я не вру! — зелёные глаза подозрительно заблестели, Эрис явно находилась на грани того, чтобы расплакаться.

— Я надеялась, что влияние Диких Земель пойдёт тебе на пользу, но, видимо, мы слишком далеко от их сердца. Что ж, значит пойдём чуть более трудным путём. Жди здесь, мне нужно кое-что подготовить.

— А если появится монстр?

— Пристрелишь его, — деланно беззаботно отмахнулся я и, мгновенно ускорившись, исчез из поля зрения девушки.

* * *

— Шарик, ко мне! — передо мной предстала новая марионетка. Она напоминала крупную, словно раздавшийся вширь сенбернар, собаку, покрытую жёсткой, похожей на иглы шерстью и короткой, но широкой зубастой пастью. Из-за широкой груди, тупоносой морды и чуть косолапящей походки почти метровый в холке зверь выглядел эдаким забавным толстячком — оттого и Шарик.

Честно говоря, молодого Серого Рыкача по уровню опасности следовало отнести к обычным хищникам. Даже матёрые особи не представляли особой опасности для меткого стрелка с хорошей винтовкой и стояли в самом низу иерархии D ранга. Ну, а этот подросток своего вида и вовсе был почти плюшевым. Он лишь выглядел немного пугающе и умел грозно рычать. Только вот в силу молодости низкочастотный рык, давший виду название, еще не обрёл своей парализующей слабых жертв силы.

В общем, самое то для предстоящего, хех, спектакля.

Вернувшись, я направил пёсика в заросли колючего кустарника и в последний раз оценил диспозицию, пройдясь взглядом по колючим зарослям, отвесной стене скал, вырастающей неподалёку и тянущейся в отдалении тонкой змее дороги. Удовлетворённо киваю своим мыслям.

Сцена, артисты — и, главное, печеньки для единственной зрительницы — готовы, осталось начать представление.

* * *

«Нельзя бояться! Я должна быть сильной! Я не должна трусить!» — мысленно твердила Эрис, с силой сжимая кулаки и удерживая себя от того, чтобы по детской привычке начать теребить одежду. Пять минут назад она была готова уверенно и бесстрашно повергать армии, а теперь отчаянно робела. Пять минут назад она подумывала скинуть жаркую куртку, а теперь её бил озноб.

Девушке хотелось одновременно смеяться над собой — и плакать от обиды на предавшее её заячье сердце.

Пока они вдвоём с Куроме, болтая о всякой чепухе, ехали на позаимствованных у караванщиков лошадях, блондинка почти забыла о предстоящем ей загадочном испытании. Общаясь с подругой и слушая её негромкий смех, девушка на время забыла о беспокойстве. Но теперь, когда Куроме ушла, ледяные пальцы страха перед непонятным испытанием и жутким, наполненным чудовищами лесом вновь сжали нутро. Сейчас девушка уже не питала такой сильной уверенности в себе. Она злилась на свою слабость, но злость постепенно уступала мерзкому чувству вползающего под кожу страха.

Эрис с огромным трудом давила в себе желание позвать Куроме или просто что-то сказать, чтобы услышать собственный голос. Чувство тревоги и гнетущего одиночества не унималось, ведь даже лошади остались привязанными в нескольких сотнях шагов, оставив её наедине с опасным лесом.

Молодая блондинка поджала губы, упрямо вскинула голову и, выпрямившись, сильнее стиснула кулаки. Она сама желала проверить себя, доказать, что она не слабачка и трусиха. Отступить сейчас означало признать, что она всего лишь дочь торговца и недостойна своих предков по матери.

А ещё это означало заслужить пренебрежительные взгляды Натала и Куроме. Подруга права: не стоило разбрасываться громогласными заявлениями. Но уж если сказала, то нужно идти до конца!

Боязнь увидеть в голубых глазах высокого блондина разочарование или услышать презрительное «пустозвонка» от брюнетки давила едва ли не сильнее, чем страх перед таящимися за каждым деревом и кустом воображаемыми чудовищами.

Нет, она не сдастся, не покажет себя трусливой клушей! В конце концов, в её жилах текла кровь старого рода Фаулер — потомственных воинов и охотников на монстров. Вести себя, как испуганная простолюдинка — означало предать память предков.

— Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день за них идёт на бой! * — прошептала себе под нос светловолосая артистка.

/* — «Фауст», Гёте./

— Я не сдамся, я буду сильной, — правая рука легла на расстёгнутую кобуру с пистолетом, а кисть левой сжала рукоять кинжала.

Из зарослей шипастых кустов всё сильнее слышалось шуршание, а затем оттуда раздался низкий, пробирающий насквозь и заставляющий вибрировать внутренности рык. Эрис на мгновение застыла в ужасе. Перед ней предстала огромная серая тварь с широкой, словно улыбающейся зубастой пастью. Нахлынувшее извне чувство безмерной ненависти и жажды убивать, захлестнуло разум, спровоцировав кратковременный приступ паники, не позволив вспомнить о подруге, которая должна прийти на помощь. Издав пронзительный визг, Эрис бросилась в противоположную от чудовища сторону, чтобы вскоре наткнуться на гладкую, без единого выступа сплошную стену скалы.

«Нет! Только не так! — с отчаянием подумала блондинка, затравленно глядя на приближающегося с нарочитой ленцой серого монстра. — Нет! Я не умру здесь!!!» — поняв, что её загнали в угол, девушка приготовилась к схватке. Организм впрыснул в кровь коктейль естественных стимуляторов, активируя резервы тела и даже более того: потянулся к доступному, но не используемому ресурсу.

Совсем как вчера, когда Эрис застрелила ранившего Гарта разбойника, на неё накатило отстранённое спокойствие, а окружающий мир сильно замедлился. Девушка видела, как покрытый серой, похожей на иголки шерстью чудовищный пёс медленно, словно находясь в патоке, прыгнул. Хладнокровно сдвинувшись с траектории полёта и краем сознания отметив, что монстр и так летел чуть мимо, блондинка отправила по пуле в каждый глаз и распахнутую клыкастую пасть. Последняя попала в бровь и, не сумев пробить кость, отрикошетила. Выпустив из рук ставший бесполезным разряженный пистолет (и почему она опять забыла потренироваться менять магазин?), девушка выхватила кинжал и отступила на несколько шагов назад-вбок.

Вопреки опасениям, монстр приземлился уже бездыханной тушей. Серое тело безвольно проехало по земле и, остановившись, замерло. Победа! Холодная сосредоточенность исчезла так же стремительно, как и появилась. Обессиленная и опустошённая девушка сгорбилась и опустила руки.

— Хлоп-хлоп-хлоп, — раздались негромкие хлопки ладоней. Эрис испуганно дёрнулась и отскочила в сторону, на мгновение забыв о гнувшей к земле слабости.

— Ха… хах, Куроме, — кинжал выпал из обмякших пальцев, тяжело дышащая девушка опустилась на землю, — Х-ха, ты всё видела… Нет! — вспышка озарения расставила всё по местам, — ты всё устроила!

— Верно, — довольно кивнула брюнетка, хрустнув извлечённой из неизменного мешочка печенькой. — А ты молодец. Не ожидала таких хладнокровных действий. Хорошая работа, даже вмешиваться не пришлось, — одобрительно кивнула не отрывающаяся от поглощения сладкого сероглазая девушка. — Извини, что не предупредила, но иначе могло не сработать. Так бывает, что после первой активации способностей происходит затык. И тут два пути: длинный — через тренировки и медитации, и короткий — через боль или страх смерти. Хотя, как ты понимаешь, на самом деле настоящей угрозы не было.

Тут по губам невысокой любительницы сладостей скользнула улыбка.

— В любом случае — поздравляю, теперь ты настоящий воин духа! Отличный повод устроить пирушку! — с энтузиазмом воскликнула девушка. — Мы как раз успеем вернуться к обеду, а то печеньки кончаются.

Внутри Эрис бушевали эмоции: ей одновременно хотелось броситься на грудь Куроме и разреветься, хотелось накричать за жестокую шутку и отсутствие сопереживания, хотелось счастливо растечься по земле от того, что всё хорошо закончилось, хотелось возмутиться тому, как брюнетка вообще могла думать о еде в такой момент — и много чего ещё. Незадачливую ученицу убийцы переполняли противоречивые эмоции, но моральная усталость и сосущая пустота где-то внутри, в отсутствующей ранее, эфемерной части тела вытягивали силу на их проявление.

— Куроме, хах, ты хоть когда-нибудь не думаешь о еде? — со смирением и ноткой усталой иронии спросила девушка.

— Конечно! — с преувеличенной серьёзностью воскликнула юная брюнетка. — Мне ведь нужно спать? — тут Эрис не удержалась и негромко хихикнула, потом из груди вырвался ещё смешок и ещё. Вскоре блондинка заливисто смеялась. По щекам скатывались слёзы, унося с собой запоздалый ужас, шок и нервное напряжение.

* * *

И всё-таки я сильно недооценил как саму Эрис, так и значение наследственности. Не ожидал такой меткой и хладнокровной стрельбы от только-только взявшего в руки оружие человека. Вариация боевого транса? Возможно.

Поглядев на такое, сразу начинаешь верить в то, что эта милая и немного наивная красавица-блондинка не обычный комнатный цветок, а наследница рода, многие поколения занимавшегося убийствами монстров и себе подобных. Стоило признать: я не прав, мысленно клеймя всю имперскую аристократию кучкой вырожденцев.

Хотя того, что они завели страну в пропасть, это не отменяло.

Начальный уровень показанных блондинкой способностей тоже впечатлял. Действительно, не какой-нибудь заурядный Неофит, а пусть слабенький, но — уже Ученик. Разумеется, десять лет назад что я, что сестра тоже сумели перепрыгнуть одну ступень, но нас таких оказалось всего одиннадцать человек из трёхсот специально отобранных детей. На «экзамене» выжило немногим больше сотни и только Семёрка, я, Натал, Гин и Кей Ли сразу продемонстрировали сверхчеловеческий уровень.

Короче говоря, у Эрис действительно обнаружился неоспоримый талант.

Вообще по хорошему стоило бы её заставить вырезать у Шарика, которого я, наконец, отпустил на перерождение, парочку органов. Не для продажи копеечной добычи, а чтобы привыкнуть к виду крови и внутренностей на руках. Но сейчас это, наверное, вышло бы перебором. Да и на обед мы тогда опоздаем. В любом случае Империя богата монстрами и бандитско-революционной швалью, недостатка в живых и мёртвых куклах у нас не предвидится.

Или лучше пригласить девушку на романтическое свидание в морг? Хех, это было бы забавно.

«Бездна! Какой морг? Какие куклы?! Куда меня опять понесло?! — я тряхнул головой. — Ч-чёрт! Наверное, Натал прав: из убийцы не выйдет наставницы для домашней девушки, выйдет только наставница для другой убийцы, — пальцы задумчиво покрутили последнюю оставшуюся вкусняшку. — С другой стороны, быть убийцей не так уж и плохо: у нас есть печеньки, хе-хе», — сладость отправилась в рот. В любом случае программа-минимум выполнена. Теперь, если Эрис даже откажется от дальнейшего обучения — и без него сможет врукопашную расправиться с парочкой отбросов.

Ну, если самостоятельно потренируется использовать новую силу.

Я присел рядом с девушкой и передал ей купленную у местных торговцев пробирку с прозрачной зеленоватой жидкостью. Хотя жидкость, в отличие от пробирки, как раз таки была моим творением, вернее, моего миньона — Счетовода. Мужик отлично разбирался в наркотиках и намешал из трофейных запасов что-то лёгкое, бодряще-веселяще-успокаивающее на основе мятного сиропа. Эдакий безвредный при однократном использовании энергетик. Наркотики — это, конечно, плохо, но в определённые моменты и они могли принести пользу.

Алкоголь бы тоже подошёл, но нам ещё нужно добираться обратно, а ученица, получившая травму при падении с лошади, стала бы настоящим позором.

Удивительно, но успокоившаяся Эрис не стала предъявлять претензий. Несмотря на объяснения, я был готов к, хм, менее сдержанной реакции, вроде истерики с необоснованными обвинениями, вместо благодарности за исполненное желание.

Тем приятнее оказалось ошибиться.

Девушка церемонно поклонилась, выдав явно ритуальную фразу. Не зная, как правильно реагировать (кто в здравом уме станет учить малолетних ликвидаторов дворянским заморочкам?), молча кивнул… но потом неожиданно для себя выдал всплывший в памяти ритуальный ответ.

«М-да, стоит разобраться с духовным отпечатком прошлого владельца Яцу, а то третий жилец в моей голове — уж точно лишний. Или, если считать влияние тэйгу, он уже четвёртый? Хех, чувствую себя общежитием».

По возвращении мы с Эрис и ребятами таки закатили небольшую пирушку в честь пополнения нестройных рядов воинов духа ещё одним членом. Вообще, способность искренне радоваться даже по незначительным поводам и не впадать надолго в уныние стала отличительной чертой подавляющего числа воспитанников Подземной Базы. Детская психика пластична и легко подстраивалась под внешние обстоятельства, помогая приспособиться к любым условиям и не давая ребёнку скатиться в депрессию. Так что даже повзрослев, убийцы Отряда со стороны выглядели довольно позитивными ребятами.

Ну и наркотики тут замешаны, чего уж.

В целом, вторая половина дня прошла неплохо. Даже явление скандализированного Хантера не смогло помешать веселью. Хотя Эрис и перепало немало лучей добра от узнавшего о её приключениях родственника. Всё-таки исчезнуть, «не став беспокоить старика», а потом хвастаться обретённым могуществом и поверженным монстром, — не самая умная идея.

Глава труппы без мата, но экспрессивно и очень доходчиво объяснил девушке, что так делать нельзя. По нему было видно, что и мне с ребятами он бы высказал много чего хорошего, но репутация головорезов работала на нас, поэтому глава артистов ограничился парочкой довольно корректных упрёков, хмурым взглядом и утащенной для дальнейших разбирательств девушкой.

Ну, лупить по заднице взрослую девушку попахивало извращениями, а карцер в дилижансе устроить проблемно, так что вряд ли Эрис ожидало что-то страшнее головомойки.

* * *

Вечером произошло долгожданное событие: условия наконец-то позволили провести несколько групповых боёв. Мне уже давненько хотелось проверить свои силы против остальной команды.

— А ты не боишься, что мы все вместе тебя поколотим? А Куроме-чи? — с усмешкой спросил Кей Ли.

— Вы можете попытаться, — ответом на подначку была высокомерная улыбка. — А если серьёзно, то меня устроит любой исход. Моя цель — вовсе не победа, а оценка и улучшение наших навыков.

— Куроме права, — кивнул Натал. — Мы ещё не сработались, а у меня есть предчувствие, что нам понадобятся все силы. Поэтому прекращаем пререкаться и готовим снаряжение.

* * *

Местом для тренировочных боёв мы выбрали полянку километрах в пяти от посёлка. Я призвал Прапора, у которого хранился запас деревянного оружия и, разобрав его, группа принялась за короткую разминку.

В первой схватке мне удалось одержать лёгкую победу, сходу выбив не ожидавшего такого стремительного рывка, тем более на него, Натала. Ребята, удивлённые мгновенной «смертью» второго номера в Рейтинге, немного растерялись, да и моя способность к кратковременному пиковому ускорению оказалась для них непривычной.

В общем, правильно говорится: «Удивил — значит, победил».

Второй и третий раунд тоже остались за мной, хоть и пришлось выложиться значительно сильнее. Использовать два раза один и тот же трюк не получилось. Ребята рассредоточились и старались атаковать синхронно, но из-за недостаточной согласованности действий победа всё равно досталась не им, а доброй волшебнице.

Мой резко изменившийся, непривычный для команды рваный — или, как выразился Кей, «насекомий» — стиль боя и способность ускорять мышление так, что даже при сверхускорении собственные движения казались замедленными, позволяли сполна воспользоваться допущенными ребятами ошибками. Всё же наша группа действительно пока не притёрлась. Противостоящей мне четвёрке не хватало той слаженности и чувства локтя, которые должны выработаться в идеале, лишь пара Кей-Акира показали что-то подобное.

Поймавшие азарт и раззадоренные моими замечаниями, три парня и одна девушка ненадолго удалились для обсуждения плана, позволив перевести дух. Как и у всех бойцов скоростного типа, выносливость не относилась к списку моих сильных мест, особенно если не использовать стимуляторы. Сражение против слаженной, пусть и не идеально, группы, когда тебя атаковали с нескольких сторон, стремясь загнать в тактический тупик, пожирало физические и умственные силы неимоверно быстро, так что я с радостью принял перерыв.

Да… это не дезертиров с их однозарядными пукалками резать, тем и десятой доли от верхней планки ускорения не требовалось.

Четвёртый бой вышел сложнее трёх предыдущих вместе взятых. Противостоящая мне четвёрка, приняв тот факт, что в прямом бою им меня не задавить, смирила гордость и приняла тактику изматывания и так уставшей противницы. Сражение напоминало схватку волков и медведя. Стоило сделать попытку кого-то атаковать, тот сразу разрывал дистанцию, а сзади прилетал удар от другого противника. И так постоянно. Мне приходилось вертеться змеёй на сковородке, в то время как ребята действовали размерено и без сверхусилий.

В принципе, можно было вложиться в ускорение, что дало бы некоторые шансы на победу. Но не слишком большие: «рывок» давал неоспоримое преимущество только в малом промежутке, пока оппонент сам разгонялся. К тому же это означало потратить все силы и гарантированно проиграть в пятой схватке. А проигрывать не хотелось — не только ребята поймали волну азарта.

Так что я решил пойти на хитрость.

Сначала сделал вид, что хочу выбить слабое звено в лице Акиры, но когда она отскочила — резко повернулся на девяносто градусов и рванул на Кея. Чуть сместил корпус, пропуская впритирку меч Бэйба, попытался подрубить нашему шуту голень, но укол глефы Натала и контратака Кея заставили разорвать дистанцию уже меня. Отлично! Все встали, как нужно. Отскочив назад, делаю вид, будто оступился, угодив ногой в незамеченную норку. Азартная Акира, о которой «забыли», не удержалась и напала из слепой зоны.

Как и предусматривал мой план.

В общем, как частенько бывало, ошибка одного погубила всех. Зная огненный темперамент девушки, оказалось нетрудно её просчитать. Стоило немного сместиться, и рванувшая вперёд рыжая помешала Бэйбу с Наталом зажать меня в клещи. Парни замешкались, обходя неожиданную преграду. Сама Акира получила удар сзади, с внутренней стороны бедра, чуть выше колена и не могла сманеврировать. Кей, дёрнувшись на помощь падающей подруге, не успел прикрыть Бэйба, которому было неудобно орудовать своим двуручником в образовавшейся свалке. Ну, а с двумя противниками, пусть и довольно сильными, справиться оказалось уже легче.

— Ха! Куроме-чи, мы тебя почти сделали! Ещё чуть-чуть — и ты бы выдохлась! — воскликнул разгорячённый боем брюнет.

— Нельзя немножко умереть, — на губы выползает самодовольная усмешка, скрывая усталость. Стараюсь говорить коротко, сдерживая тяжёлое дыхание. — Нельзя почти победить.

— Если бы не я, мы могли справиться — кисло произнесла Акира, — сраный кураж! — она ударила себя по бедру и тут же поморщилась: видимо, мой удар вышел сильнее, чем казалось.

— Тише, Огонёк, не бушуй, просто наша Куроме — маленькое чудовище, — Кей Ли обнял свою подругу за плечо. — Да она, поимей меня тентакля, начинает парировать и уклоняться раньше, чем я — бить! — рассмеялся брюнет. — Это точно какой-то жульнический трюк! Нет! Я знаю! На самом деле место старой-доброй Куроме-чи, занял злобный доппельгангер!

Проигнорировав зубоскала, устало отошёл к краю полянки, подальше от шумной «сладкой парочки», чтобы с наслаждением присесть на пенёк. Что бы там ни кричал Кей, до истинной силы мне очень далеко. Просто остальным — ещё дальше. Неодарённых повстанцев и низкоранговую шушеру мы действительно могли перемалывать практически в промышленных количествах. Также мы на две головы превосходили типичных убийц мятежников (обычно уступавших уровнем даже Кенте) и на голову — коллег из большинства смежных подразделений. Всё это внушало ложное чувство собственной силы.

Проблема в том, что до недавнего времени лишь я и Натал хорошо понимали: среди монстров высшей лиги, против которых и станут бросать сильнейшую группу Отряда, мы уже не котировались.

Впрочем, слишком нагонять мрачность тоже не стоило. По-настоящему сильных личностей десятки на всю огромную Империю, а тех, кто сможет раздавить нашу группу, даже не заметив — и вовсе единицы. Быть может, нам повезёт, и удастся протянуть до основных событий, не пересекаясь с сильнейшими. Вот только ехидный внутренний голосок подсказывал, что встреча с засадой из более слабых, но многочисленных убийц мятежников ничуть не более безопасна, зато намно-ого более вероятна. А так же он напоминал, что из живых сокомандников в каноне мелькнула лишь физиономия Кей Ли — и выглядел отрядный юморист откровенно не очень*.

— М-да, надо перекусить. Пустой желудок нагоняет мрачные мысли, — тихо хмыкнул себе под нос, пожалев о том, что забыл прихватить вкусняшки. Некоторое время лень боролась с голодом, но выявить победителя помешало явление друга.

— Куроме, я принёс тебе подкрепиться, — друг протянул мне мешочек с печеньем.

— Спасибо, Натал, — благодарно кивнув, развязываю горловину. — Забыла их взять, а подниматься лениво.

— Мы всё-таки заставили тебя попотеть, — улыбнулся парень. — Не ожидал, что ты сможешь так резко продвинуться. Кей Ли вообще устроил целую сцену.

— Переигрывает, — я коротко глянул на брюнета продолжающего свой монолог-призыв на борьбу с «ужасным непобедимым чудищем».

— Тебя что-то беспокоит? — спросил парень, севший на корточки рядом с моим пеньком.

— Ничего важного. Просто мы слишком слабы.

— Не переживай, у тебя отлично получилось всех мотивировать, — ободряюще сказал блондин. — Даже Акира теперь только и говорит о реванше в следующем бою. Как ты думаешь, у нас есть шансы?

— Ну, я пока не догнала Акаме, но считаю, что смогу победить, — заметив как к нашему негромкому разговору, стала прислушиваться остальная троица, мне захотелось их немного поддразнить. — Да, — киваю, словно соглашаясь со своими мыслями, — думаю, что оставшуюся парочку козырей удастся приберечь до следующего раза.

— Каких таких, во имя волосатой задницы Тёмного, козырей?! — возмутился Кей. — Ты и сейчас не выкладывалась? Да что за звери были в этой демоновой Элитной Семёрке, если они сильнее тебя?! — парень снова начал ругать монстров, маскирующихся под девочек, и жуликов из Семёрки, которые, очевидно, знали какой-то без всяких сомнений жульнический трюк.

— Ну-ну, не нервничай, Кей-чан — это, говорят, вредно, — в моём голосе так и сквозила насмешка. — Я пошутила.

Шутник, понявший, что его обставили на его же поле, недовольно запыхтел. Слишком напоказ. Снова кривлялся.

— А насчёт трюка, — коснувшись подбородка, делаю задумчивый вид. — Возможно, что нашему развитию мешает «лекарство». — Судя по вытянувшимся лицам группы, это было совсем не теми словами, что они ожидали услышать. Даже Бэйб, скупой на внешние проявления эмоций, выглядел немного удивлённо. — Когда нас с Наталом и Гин приняли в Семёрку, нам, в отдалении от Базы, пришлось резко снизить дозу, — друг нахмурился и, кивнул, подтверждающе буркнув: «Это так». — И тогда я заметила, что скорость роста силы увеличилась.

— А этот ваш Гозуки? Он ведь помогал вам с тренировками, — привёл контраргумент Кей. — И ты сама говорила, что постоянно сражалась с сестрой.

Всё-таки бой против всей группы оказался очень хорошей идеей. Не будь этой наглядной демонстрации — и вместо того, чтобы задуматься, меня бы просто не стали слушать, а Кей ещё и попытался бы высмеять. Рост авторитета после столь убедительной победы тоже сыграл свою роль. Ведь как заведено у нас на Базе? Кто на свете всех умней, всех красивей и правей?

Тот, кто мог отстукать всех несогласных!

Преувеличение, конечно, но не такое уж большое преувеличение: слово более сильного действительно весило больше.

— Ты прав. Вот только скорость прогресса снова замедлилась, когда мы вернулись на Базу, к любимому командованию и изобилию «лекарства», — я развёл руками, предоставляя товарищам самим делать выводы. Внутри давно сидело желание заставить ребят меньше увлекаться убивающими их стимуляторами. Так же, нужно было дать обоснование своему желанию избавиться от наркотика. Если оно теперь вскроется, то сразу клеймить готовящейся к побегу предательницей меня не станут.

— Я тоже это заметил, — задумчиво произнёс друг, — но не придал значения.

— Да не, бред! — тряхнул головой Кей Ли. — Это же сти-му-ля-тор! — выделил голосом брюнет. — Эта штука может быть вредной, но должна делать нас сильнее! На кой, во имя святых сисек, ляд на него тратиться, если это не так? Да как не так — я же чувствую, что лекарство бодрит и даёт больше силы!

— Что совсем ему не мешает с определённой стадии тормозить развитие, — вставил я ремарку в эмоциональный монолог шутника, не желающего признавать, что его любимое лекарство не только гробило здоровье, но и мешало развитию. В отличие от здоровья, к собственной силе Кей Ли относился далеко не столь наплевательски.

— Слабость потом, сила сразу, — непонятно в чью поддержку высказался Бэйб.

— Акира-чи, что думаешь? — вопросительно уставился на свою подругу растерявший показное раздолбайство брюнет.

— Не знаю, — растерянно ответила девушка. — Я изучала яды и противоядия, но я не специалист. Стимуляторы — вообще совсем другая область!

— Тц-тц, нехорошо, нехорошо, — парень постучал ладонью по кулаку. — Но ты же узнаешь, — скорее с утвердительной, чем вопросительной интонацией произнёс парень. Сейчас, глядя на парочку, ни у кого бы ни возникло сомнений, кто в ней главный.

— К-конечно, узнаю. Но я думаю, что Куроме заблуждается.

Я не пытался отстаивать своё мнение, это могло вызвать не только обратную реакцию, но и ненужные подозрения. Более того: несмотря на уверенность в своей правоте, на словах я посомневался и согласился с тем, что, скорее всего, ошибаюсь. В итоге Кей, к своему удовольствию, смог убедить всех в собственной точке зрения. Но семена сомнений упали на богатую почву, теперь ребята сами их взрастят, полив влагой сомнений, сами начнут копать и сами придут к нужным мне выводам.

Уступив — победи. Губ коснулась едва заметная улыбка.

А потом… Чем хуже команда станет относиться к офицерам, тем слабее подействуют гипноустановки на послушание. Из собственного опыта, подтверждённого словами Натала, я знал, что при промывке мозгов не вкладывали установку на верность, а лишь усиливали имеющуюся преданность. А если веры с верностью ни на грош, то умножай не умножай, а толку чуть. Тут главное, чтобы растерявшие доверие к командирам ребята переключились на такую прекрасную со всех сторон личность, как будущая Тёмная Владычица, а не удрали к очередной притаившейся в кустиках «Надженде».

Конечно, подобные действия в отношении к близким людям — а весь наш Отряд как одна большая семья — выглядели и чувствовались довольно неприглядно, но приходилось пользоваться не идеальными инструментами, а теми методами, которые доступны. Может, в будущем, если ребята узнают о моих некрасивых поступках, они разочаруются и отвернутся от меня. Но если для них наступит счастливое завтра, я приму любое отношение.

Благодаря перерыву на разговор удалось немного восстановиться, и пятая схватка также осталась за мной. Хотя тут правильней сказать, что проиграла остальная группа. Кей Ли и Акира действовали без огонька, по инерции, так что фактически мне противостояли только флегматичный фаталист Бэйб и осведомлённый о части моих планов Натал.

Нельзя сказать, что спарринг дался легко, всё-таки ребята уже успели привыкнуть к новой манере боя и выработали тактику противостояния. Но начинающая Владычица Мёртвых тоже не стояла на месте, привыкая к новым возможностям и на ходу дорабатывая свой полусырой стиль. Так что, с небольшой долей превозмогания, во всю используя бонусы к сверхскоростному восприятию/мышлению и почти не пользуясь затратными «рывками», удалось повернуть исход тренировочной битвы в свою пользу.

Обозначив последний добивающий удар по шее Натала, устало опираюсь на своё потрёпанное деревянное оружие. Хоть мне и хотелось развалиться в позе морской звезды или, по крайней мере, сесть на землю, я продолжал стоять, оглядывая последствия нашей череды сражений. Доказав своё тотальное превосходство даже без использования силы тэйгу, показывать слабость — контрпродуктивно. Куроме, извалявшая всю группу и самодовольно поглядывающая на поле боя и Куроме, обессилено валяющаяся у остальных под ногами — это, как говорится, две большие разницы.

А терять заработанные очки репутации на пустом месте мне не хотелось.

Поваляюсь в номере. В ванне с горячей водичкой, графином сладкого прохладного коктейля и печеньками. А потом на ужин! Да… При мыслях о такой желанной и такой далёкой мечте, из груди вырвался вздох. И почему я не умею телепортироваться?!

Ещё раз окинув тоскливым взглядом перепаханную бороздами и ямами бывшую полянку, мимолётно пожалел хорошо послуживший мне пенёк, теперь разбитый в щепу и частично вывороченный. Снова тихо вздохнув, забросил деревянный меч на плечо и неторопливо двинулся к сложенному в стороне настоящему оружию. Было нелегко поддерживать нормальную походку, ноги так и норовили заплестись.

Интересно: если проделать часть обратного пути на плече Прапора — это удастся выдать за свою эксцентричность, а не слабость?

Примечания:

*Кей Ли незадолго до финала https://mintmanga.live/akame_ga_kill/vol13/63?mtr=#page=11

А.Н. — бечено.

Разлёгшись вдоль своего сиденья, я вполуха слушал болтовню ребят. Акира с Кей Ли в преддверии расставания с поднадоевшим всем караваном и предстоящего визита в город оживлённо болтали, активно втягивая в разговор Натала и даже молчаливого Бэйба. Парочка совершенно не выглядела людьми, озабоченными хоть какими-нибудь проблемами.

С Кеем и так понятно: он и в преддверии апокалипсиса продолжил бы балагурить, не говоря о гипотетической проблеме со стимуляторами. А Акира, не сумев найти специфичной информации об алхимстимуляторах ни в поселении охотников на монстров, ни тем более в других мелких населённых пунктах, привычно убедила себя, в том, что всё хорошо. Рыжая хорошо это умела. Разумеется она купила кое-какую литературу и собиралась поискать нужные книги в большом городе, но, судя по её риторике, лишь для того, чтобы убедиться в своей правоте.

Ну-ну, посмотрим, как она будет отрицать факты.

Натал пребывал в немного мечтательном состоянии, больше думая о своей зеленоглазой зазнобе. У-у, негодяй! Увёл у меня не только девушку, но и ученицу в её же лице. Определённо, два тортика «выкупа» — слишком малая плата за необходимость созерцать его глупо-довольную физиономию каждый день!

Ну, а Бэйб, как обычно, что-то вырезал, изредка отвечая скупыми фразами. Со здоровяком всегда было комфортно вместе молчать.

Одна же слишком любознательная и чересчур увлекающаяся некроманси старательно дистанцировалась от разговора, всем своим видом показывая, что не стоило её дёргать. Гудящая голова и прочие приятные ощущения совсем не прибавляли желания поболтать или почитать одну из множества купленных старых газет. И нет, нынешнее состояние — не последствия шага на те же грабли самоубийственного любопытства. Это всё последствия прошлого «гениального» эксперимента над собой, который и вызвал скачок синхронизации с тэйгу и куда менее приятные вещи, вроде усиления эмоционального давления артефакта и прилипшего ко мне мутного отпечатка личности прошлого владельца Яцу.

Вернее, нынешнее самочувствие — результат не самого опрометчивого эксперимента, а итоги очередной попытки разобраться с его последствиями. Как и предыдущие — не слишком удачной.

Нет, кое-каких результатов я достиг, но слишком неоднозначных. Удалось локализовать аномалию в виде странного образования, отличающегося как от энергии артефакта, так и моей. Небольшой фрагмент структурированной духовной силы находился ровно посередине одного из моих энергоцентров, в середине груди — там, где к духовной оболочке присоединялась часть сущности Яцуфусы. Сила артефакта стремилась его растворить, но странное образование, находясь в центре смешения энергий клинка и его новой хозяйки, оказалось хорошо защищено от этих посягательств.

Неожиданный вселенец будил паранойю и неприятные мысли о духовных паразитах. В принципе, никаких вредных поползновений с его стороны не замечалось, иначе я бы наплевал на последствия и попытался эту мутную штуку уничтожить. Но странный осколок всё равно оставался непонятен, а оттого — потенциально опасен.

Проблема в том, что, не заглянув опасно глубоко и не поглотив слишком много силы Яцуфусы, не получалось ни воздействовать на это образование, ни даже точно убедиться, что оно являлось именно тем, чем казалось.

Похоже, придётся либо плюнуть на это дело, пока способность духовного восприятия и уровень синхронизации с тэйгу не достигнут нужной планки, либо смертельно рисковать, вновь сунувшись в механику взаимодействия духовных тел — что, разумеется, на порядок опаснее.

Таким образом, непонятное нечто продолжало вращаться в вихре энергии, словно леденец в не слишком тёплом чае, точно так же мало-помалу растворяясь.

Ну а я после серии опытов с сенсорикой остался практически в том же положении, в каком и находился, только начав разбираться с нахапанными вместо «плюшек» проблемами, что, естественно, напрягало и не добавляло общительности. Да и не видел я смысла в обсуждении города и мест, куда там стоит наведаться. В конце концов, мне хватило и Эрис, которая за эти дни буквально прожужжала мне уши рассказами о городе (где она ни разу не бывала) и Фестивале, куда она так стремилась.

Сингстрим — крупный город на берегу огромного озера, занимающего площадь около восьми тысяч квадратных километров. Не Байкал с его более чем тридцатью, но тоже весьма внушительно. Однако примечателен город в первую очередь не этим. (Хотя тёплое озеро, не населённое хищными монстрами, наверное, и сделало Сингстрим популярным курортом и культурно-развлекательным центром, где проводился ежегодный Осенний Фестиваль, манящий циркачей, артистов и музыкантов со всей страны). Важнее, что в городе — кроме разного рода театров, музеев и прочих источников культурных развлечений — присутствовало множество казино, борделей и других мест, которые приводили в возбуждённое предвкушение караванную охрану.

Иными словами, мы двигались в имперский аналог Лас-Вегаса.

Начинающая Владычица Мёртвых в любом случае больше интересовалась не развлечениями, а делами, которые она могла провернуть в таком месте. Вернее, могли провернуть Счетовод и Кента, которые непосредственно ими займутся. Бывший бандит хорошо понимал своё положение и очень хотел быть полезным, хвастаясь множеством связей как в Столице, так и, в меньшей степени, в Сингстриме, через который шёл основной поток контрабанды в Южную Крепость и дальше в Столицу.

В отличие от Кенты, «бухгалтер мафии» религией головного мозга не страдал и очень хотел жить, ну или просто существовать. А существовать в комфорте он хотел ещё больше. Этот тип, хоть и отчаянно меня боялся, но, тем не менее, стремился набиться в помощники, искренне веря, что и в преисподней можно неплохо устроиться, если стать полезным её владыкам.

Посмотрим, как у него это получится.

Впрочем, даже если бывший бандит окажется сверхкомпетентен, того, что для нас с Яцуфусой появится работёнка, это не исключало. Наоборот: вероятность того, что жажда крови и смерти тейгу останется не удовлетворена, представлялась довольно низкой. Не верилось мне, что те люди, к которым обратится криминальный миньон, захотят остаться в рамках сугубо деловых отношений. Не тот контингент, ой, не тот!

Отстранившись от шума голосов, я постепенно переключился на воспоминания и мысли о произошедшем за минувшие дни.

* * *

Сильно продвинуться как бойцу мне не удалось. Пусть ставшие регулярными схватки против команды позволили выявить и устранить часть своих недостатков, но ребята тоже не стояли на месте, приспосабливаясь к новым трюкам и повышая уровень взаимодействия. В итоге, разгромно поьеждать в пяти схватках из пяти больше не получалось… разумеется, если они проходили одна за другой: в случае, когда у меня находилось время восстановиться, у товарищей всё также не оставалось шансов.

Да… если смотреть на боеспособность группы, прогресс выходил не так уж и плох.

Учебные схватки были обоюдополезны: не только я оттачивал навыки сражения с несколькими противниками, но и ребята срабатывались и учились слаженно противостоять превосходящему врагу. Совместные тренировки хорошо влияли на чувство локтя и способствовали сближению команды.

Полезные подсказки, которые я давал благодаря своим потихоньку растущим способностям к сенсорике, помогали ребятам увереннее двигаться вперёд, а мне позволили заработать ещё несколько очков авторитета.

Техника ускоренного мышления, в освоении которой у Натала и Акиры недавно появились первые успехи, тоже принесла своей изобретательнице заметную толику уважения. Создание собственных навыков считалось прерогативой самых талантливых Мастеров — тех, что создавали собственные школы. Не удивительно, что когда у ребят начало что-то получаться, я получил сразу несколько очков престижа.

Дали неожиданный бонус также подвижки в развитии «связующей нити».

В очередной раз призвав Кенту, чтобы вытянуть из него немного информации об Имперской Армии и революционерах, а так же взять несколько уроков сражения с владельцем пары сабля-баклер, я заметил, что стал аномально быстро подбирать ключи к стилю лысого.

Лучший боец в Отряде, а после смерти Гозуки и побега Акаме, вероятно и во всей Службе Разведки, я не мог быть бесталанным мечником; но и без того удивлявшая миньона скорость обучения резко скакнула раза в три. Я не только видел, но и в некоторой степени чувствовал движения своего немёртвого наставника, благодаря чему стремительно постигал всю систему. Словно вспоминая забытое, понимал возможности противника, не хуже чем он сам.

Забавное чувство.

Увы, но повторить успех уже со способностью Прапора не вышло. Хотя я бы первая сильно удивилась, сумей я вот так просто перенять финальную форму стиля Алмазного Тела, что давала своему владельцу не только прочность, но и прибавляла изрядную толику силы и, возможно, выносливости с живучестью. Пассивка Прапора стала скорее особенностью его энергетического и отчасти физического тела, и просто так её не перенять.

Точно так же обстояло дело и с Кислотным Плевком. Тот по большей части являлся врождённой способностью изменённого, отклонением в духовной физиологии, поэтому его и приходилось переделывать под себя. Да и занимался я больше контролем агрессивной энергии тэйгу и её концентрацией в малых объёмах, чем самой возможностью этим богатством плеваться.

Подводя итоги: прогресс шёл — но постепенно, без рывков. И больше в командно-социальной области.

* * *

Зато кто поистине развивался семимильными шагами, так это Эрис. Благодаря умению видеть духовную энергию, погрузившись в транс, из меня вышел действительно неплохой наставник. В освоении способностей так точно. Учитель, который сразу видит ошибки, понимает их причины и может подсказать верные шаги — изрядный чит для старательного ученика.

За несколько дней удалось вбить в блондинку не только умение произвольно входить и выходить из ускорения, но и двигаться, не выбрасывая львиную долю сил в никуда. Также удалось научить девушку немного регулировать степень задействования духовной силы. Поначалу она, как истинный представитель скоростного типа, тратила весь запас за пару секунд реального времени, после получая упадок сил. Теперь же её хватит и на короткую схватку, и на последующую ретираду с места боя. Правда, бежать придётся, задействуя только мышцы и морально-волевые качества, но это уже намного лучше, чем обессилено повалиться прямо на месте.

Весьма неплохой, а учитывая невеликое время, что мы тратили на тренировки — поистине превосходный результат. Собственно, после пробуждения способностей и должно быть так: начальные шаги давались легко… если действительно стараться, а рядом находится человек, который подсказывает, что нужно делать и чего делать не нужно.

Стыдно признаться, но я, только став воспитанницей Подземной Базы, развивалась не так быстро. С другой стороны странно сравнивать «дрессируемую» в компании сотни таких же детей четырёхлетнюю девочку с взрослой шестнадцатилетней девушкой, которая имела индивидуального наставника и отлично понимала, что от неё требуется.

Эрис оказалась отличной ученицей: послушной, терпеливой и старательной. Если что-то не получалось, девушка не опускала руки, а продолжала стараться, не отказываясь от щадящих, но всё равно довольно болезненных и психологически неприятных тренировок. Конечно, телу помогали купленные «по цене производителя» препараты на основе вытяжек из органов местных монстров, но вот моральная стойкость и высокая мотивация — заслуги исключительно самой Эрис.

С психологической подготовкой тоже выходило неплохо. Девушка за несколько дней пристрелила парочку монстров, а ещё несколько предварительно обездвиженных — заколола кинжалом и, под конец, содрала шкуру, выпотрошила и расчленила одного съедобного. В общем, с осознанным убийством не представляющего непосредственной угрозы противника у Эрис хоть и возникли некоторые проблемы, но она их успешно преодолела. После третьей зверушки её уже перестало тошнить, а после пятой перестал пропадать аппетит.

Правда, несмотря на столь явные успехи, ученицу у меня отобрали.

Нет, понятно, что со стороны, для несведущего человека многое выглядело как избиения и издевательства над невинной девушкой. А «внучка», возвращающаяся с непонятных тренировок вымотанной, побитой, перепачканной чужой кровью и с покрасневшими глазами, не прибавляла главе их труппы теплоты и понимания. Но, во-первых, я не так уж и жестил, во-вторых, Эрис всегда могла отказаться от продолжения обучения, а в-третьих, никаким другим более мягким способом за столь короткий срок заметного результата было не достигнуть, и об этом я предупреждал ученицу заранее.

А насчёт психологической подготовки… что ж: как бы ни ворчал Натал, я прекрасно понимал, что учить шестнадцатилетнюю аристократку в той же манере, что и выросших в условиях Подземной Базы будущих убийц — нельзя. Моя земная часть вообще восставала против причинения моральных и физических страданий красивой девушке, к которой я питал тёплые чувства. Поэтому действовала «Куроме-сенсей» заметно мягче и деликатней, чем могла бы. Но целью всё-таки являлась подготовка из Эрис бойца в максимально сжатые сроки.

А разве мог боец бояться сражения и сопутствующих вещей? Хотя бы минимальная устойчивость к боли и стрессу абсолютно необходима!

Но тут, стоило признать, иногда случались накладки и казусы. Вроде того раза, когда, разобравшись с устроившими засаду на караван наёмниками, мне показалось, что сводить блондинку посмотреть на мертвецов — хорошая идея.

Нет, с определённой точки зрения это оправданный шаг. Так можно было подстраховаться от того, что, увидев кровь и расчленённые человеческие трупы, девушка впадёт в ступор, подставившись под удар. Но тут возникал закономерный вопрос, почему-то не посетивший мою голову, находящуюся под давлением тейгу и недавних убийств: «А зачем это нужно будущей певице?». Благо Натал меня одёрнул, э-э… то есть мне хватило ума и такта не предлагать девушке поупражняться в стрельбе и работе кинжалом уже на людях — точнее, на парочке оставленных для допроса пленных. Своих «добровольцев» я тогда уже потратил, а Рутгерт на попытку выцыганить обратно одного из вручённых его парням пленников устроил привлёкший друга скандал.

Я недовольно пошевелился, вспомнив разоравшегося начальника охраны. Тоже мне! Раз не захотел отдавать, то так бы и сказал, кричать-то зачем?

Правильно его Акира тараканом назвала. Вредный тип.

Выкинув из головы жадного усатого дядьку, я мысленно вернулся к своей тогда ещё ученице.

К чести девушки, стоило признать, что от открывшейся «картины в алых тонах» её не вырвало и вообще, зрелище не стало для девушки таким уж шоком. Видимо, работа со зверушками подготовила её достаточно, чтобы гулять по залитой кровью земле, среди вываливших свой «богатый внутренний мир» трупов, пусть и с прижатым к носу надушенным платком — в отличие от меня, Эрис запах бойни не нравился.

Я ностальгически улыбнулся. Первые пару раз вид и специфичный аромат поля боя оказывал довольно сильное впечатление. Несколько охранников-новичков, на правах «молодых» отправленных стягивать с тел пригодное для продажи снаряжение, это бы подтвердили. Да и их более матёрые коллеги, к моему удивлению, выглядели впечатлёнными.

— Столько крови… — сквозь ткань прошептала Эрис. — Куроме, скажи, разве так необходимо было убивать всех этих людей?

— А это не люди, — улыбнулся я.

И под удивлённым взглядом спутницы, прожевав очередную печеньку, продолжил:

— Это враги. Они хотели убить нас, но мы оказались сильнее и убили их. Всё просто, это как с монстром: ты либо убиваешь, либо становишься пищей. Нет разницы, как выглядит враг, правило всегда одно — или ты уничтожишь врага, или он уничтожит тебя и твоих друзей, — закончил я с важно поднятым пальцем. — Если хочешь жить, то никакой жалости! Понятно?

— Да… Враги… Не люди… — тихо, с большими паузами бормотала девушка. — Я поняла, Куроме! Это были подлецы и негодяи, а вы сделали хорошее дело, очистив нашу Империю от грязных убийц и разбойников!

— Точно! — я улыбнулся чуть шире, уже с оттенком иронии, и пинком отбросил с дороги чью-то голову с перекошенным от страха лицом. — Добро, как всегда, победило и зверски расправилось над подлым супостатом, — вспомнив парочку проведённых опытов, не удержался и хихикнул. — Плохо проигрывать и становиться злом.

Кушая печеньки, и проводя урок практической анатомии на трупах, я ловил на себе множество косых взглядов от занимавшихся трофеями и командовавших «сборщиками» наёмников.

Тоже мне, вояки! Будто в мясных рядах никогда не бывали. Мясо и мясо, никто же не зеленел при виде колбасы*, запечённого поросёнка или сочного стейка с кровью? Почему-то попытка пристыдить мужиков вызвала обратную реакцию. Кого-то даже вырвало. Да и Эрис почему-то убежала. Странные. Я неторопливо зашагал за девушкой, планируя предложить ей ещё пару «аттракционов».

/* — Раньше в качестве оболочки для колбас использовались кишки, да и сейчас так иногда делают. /

Собственно говоря, вечером после этого эпизода и закончилась славная карьера мудрой наставницы юных дворянок, прирождённого ментора и прочая, прочая, прочая. Натал и спевшийся с ним Хантер в два голоса раскритиковали мои продвинутые методики обучения, обидно обозвав их чрезмерными/изуверскими.

С Хантером, который в сердцах обругал меня больной ухорезкой, мы потом помирились. Дядькой он при близком знакомстве оказался неплохим и адекватным — просто обладал своими понятиями о плохом и хорошем, а так же склонностью к гиперопёке «внучки».

Он, я, Эрис и Натал неплохо посидели за чаем и без лишних нервов пришли к договорённости. Недоверчивый старик почему-то считал, что Эрис не так меня поняла, и инициация с обучением предполагала какие-то обязательства. Странный тип: какие могут быть обязательства, если я не давал ничего, кроме общедоступных знаний?

Мне, конечно, доводилось слышать, что некоторые боевые школы и храмы не стремились учить быстро и качественно, предпочитая морочить людям голову всякой философской мутью и тянуть из них деньги, но сами начальные знания-то не являлись секретом. Вроде бы. Да и кто бы стал предъявлять претензии, если я ошибся? Мастер Джон, которого давненько выгнал из наставников Подземной Базы генерал Билл? Сам Билл, которого убила Акаме? А может, уже сестра? Или ею же прирезанный Гозуки — наставник и приёмный отец Семёрки?

Смешно.

В итоге мы успокоили паранойю Хантера и вместо моей «излишне жёсткой» (вместо «изуверской» подобревший старик подобрал более корректное выражение) системы обучения друг начнёт сам тренировать девушку по уже заметно более мягкой программе. Я, в общем-то, данному обстоятельству не огорчился, даже немного обрадовался (особенно двум тортикам «выкупа»): карьера инструктора мне всё равно не особо понравилась.

* * *

Да… наверное, чтобы стать прирождённым учителем, нужно родиться садистом. Что бы там ни говорил Кей, мне чужие страдания удовольствия не доставляли. Естественно, если страдал кто-то, не успевший мне досадить. Я тихо фыркнул, вспомнив не обидное, но раздражающее прозвище, которым меня наградил шутник.

«Подумаешь, несколько вражеских наёмников отдали свои жизни во имя науки. Ну, помучались немного. Так полевой допрос ничуть не приятнее и для здоровья не полезнее. Сам он — Доктор Боль! А всё Иводзима и его конкуренты, что послали мне отряд подопытн… в смысле головорезов. Да! Это они, хе-хе, во всём виноваты! И, пожалуй, всё-таки не стоило читать вслух тот стишок».

Впрочем, об этом чуть позже.

* * *

Как выяснилось из допроса, внезапное изменение маршрута, благодаря которому мы нарвались на дезертиров, оказалось не странной блажью главы каравана и его усатого подручного, а вполне прозорливым шагом. Им просто не повезло, уклонившись от одной засады, влипнуть в другую, отложив атаку на несколько дней. Если бы не дезертиры, вынудившие сделать задержку, то у каравана появлялись хорошие шансы обогнать неприятеля и беспрепятственно добраться до города.

Так что продолжи мы, как я хотел, путь по центральному тракту — и из-под завесы дождя на нас бы выскочили не криворукие штрафники, а матёрые, хорошо вооружённые наёмники. Конечно, результат в итоге оказался бы тем же: я хоть и далёк от мысли о непобедимости и неуязвимости нашей группы, но один Адепт, едва вытягивающий на это звание, и трое Учеников в сопровождении полусотни простых вояк и одного пулемётного расчёта, не являлись угрозой, стоящей упоминания. Разве что они несколько фугасов по обеим сторонам дороги заложили бы. Однако подобная тактика и армейцами не часто использовалась, что говорить о наёмниках?

Но опасность получалась небольшой лишь для нас, а охрану в любом случае сильно потрепали бы. К счастью караванщиков, удача в нашем лице пребывала на их стороне. Засаду, не скрытую завесой мороси, удалось засечь заранее и расправиться с ней в лучших традициях Отряда: внезапно напав на не успевших очухаться людей и быстро их вырезав. В отсутствие лишних глаз нам не требовалось сдерживаться, и вместо боя вышла обычная зачистка.

Да… это не отряд убийц мятежников, которые хоть и слабаки, но в подобном количестве оказались бы опасны.

Благодаря обилию подопытных «добровольцев» удалось проверить несколько идей. Вспомнив о сомнительных результатах экспериментов, своих ошибках и насмешках Кей Ли, я недовольно дёрнул губой.

Действие усиленной резонансом с тэйгу «жажды крови» показало эффективность ниже расчётной, но и давление на разум оставалось в терпимых пределах. Вернее, так показалось вначале — но после, оглядываясь назад, удалось понять, что оно было немалым. Просто вместо привычной ненависти на меня напало состояние а-ля «весёлый социопат», которое удалось заметить далеко не сразу. А ведь прошлый раз тоже вылезло нечто похожее, когда я чуть не прибил тупых южан.

Значит, причиной стала не только злость на идиотов, но и обратное влияние от такого усиления КИ.

Неприятное открытие. Ещё и ученицу у меня из-за этого увели, вернее, из-за пришедших в голову «отличных идей». Нужно впредь внимательнее следить за своим поведением. Идея не просто втянуть в себя побольше энергии тэйгу, а на заметный промежуток времени войти в резонанс с заточённой в клинке злой сущностью резко перестала казаться такой уж хорошей. Особенно учитывая не впечатляющую мощь способности, пригодной только для борьбы с неодарёнными врагами.

Что толку от дохнущего в моём присутствии «мяса», если я и так мог убивать простых солдат сотнями или даже тысячами, если подготовиться и использовать марионеток? М-да, неудивительно, что «жажду крови» не использовали в бою.

Даже на Ученике сработал только сконцентрированный импульс. А на их капитана и он не произвёл особого впечатления. Широкоплечий светловолосый мужик со шрамом через переносицу лишь скорчил испуганную рожу, но вполне грамотно разорвал дистанцию и менее чем за десятую долю секунды выпустил в меня пять пуль из своего револьвера.

Все свинцовые пилюли неслись в цель, и все я, красуясь, со злобно-самодовольной улыбкой, отбил мечом. Хилому Адепту было далеко до по-настоящему опасных ганфайтеров, поэтому кусочки металла летели немногим быстрее обычных пуль и не несли в себе разрушительного заряда духовной силы. Даже жаль, что тогда я не могла выпустить чёрные молнии Яцуфусы. Это бы отлично легло в образ Владычицы Куроме.

Голос Власти, как я обозвал способность отдать приказ, подкреплённый духовным давлением, на множестве целей себя вообще не показал, совсем не оправдав своего пафосного названия. Никто из противников не пожелал реагировать на приказ: «замри!» — разве что несколько человек запнулось и один выронил оружие. Видимо, горячка боя давала сопротивление к подобным воздействиям.

Ну, или у меня не проявилось таланта в этой области.

Пока я развлекался, остальные ребята занимались делом. Совсем скоро от грозной наёмничьей банды осталась только куча трупов и несколько «добровольцев», которых передислоцировали подальше от любопытных глаз. Вырубив стрелка, не забыл прикарманить его явно непростое оружие (иначе как револьвер не сломался при такой скорости стрельбы?), и оттащил капитана к остальным своим пленникам, которых попросил не трогать.

Ещё парочку наёмников, получивших по голове в самом начале боя, ребята презентовали Рутгерту и Иводзиме. Но этого я уже не застал, отправившись играть в «доброго доктора». Оное занятие и послужило источником прозвища.

* * *

Сделав надрез на очередном подопытном, приближаю к ране клинок и задействую «целительскую силу» Яцуфусы. Обнажённый по пояс мужик выпучил глаза и, громко замычав сквозь кляп, начал активно извиваться. К несчастью для него, пациента я заранее хорошо зафиксировала, так что уползти от (ка)лекаря не получилось. Помирать он тоже вроде бы не собирался. А вот прошлый образец лечения не пережил: видимо, слишком слабое сердце. Теперь прошлый вместе с позапрошлым, на котором я пытался лечить проникающие ранения, накрытый собственной курткой, служил заменой врачебного кресла. Ещё парочка трупов валялась рядом.

«Так-с, если не погружать тейгу в плоть, то видимого поражения тканей и энергетики не наблюдается. Скорость регенерации… — на глубокий порез полилась вода, смывшая кровь. Область вокруг раны выглядела покрасневшей, но кровь почти не сочилась, а сама она выглядела чуть поджившей. — … Увеличена. Нужно больше подопытных, а также время и место, где можно будет отслеживать восстановление и постэффекты на разных группах испытуемых. Да и сопутствующую боль не мешало бы уменьшить. — В случае чего я и другие убийцы Отряда могли потерпеть неприятные ощущения, но лучше обойтись без мазохизма. Впрочем, как раз мне энергия тэйгу боли не причиняла. — Ладненько, а теперь посмотрим, как сподручней не лечить, а калечить».

— Добрый доктор Айболит!*

Он под деревом сидит.

Приходи к нему лечиться

И наёмник, и убийца,

И мятежник, и бандит,

И чиновник-паразит!

/* Автор оригинала — Корней Чуковский./

Погрузившись в мысли, я циклично бормотал переведённое на имперский язык и творчески переработанное стихотворение, время от времени делая новые пометки в блокнотике.

— Всех излечит, исцелит

Добрый доктор Айболит!

Он под деревом сидит…

— Ай-ай, Куроме-чи, не знал что у тебя такие наклонности! — раздался голос подошедшего Кей Ли.

— Нормальные у меня наклонности, не отвлекай, — отмахнулся я от зубоскала и, записав результаты очередного опыта, потянулся к мешочку с вкусняшками.

— Конечно-конечно! Пытать пленного, сидя на трупах его предшественников — совершенно нормально и даже немножечко мило! — ёрнически усмехнулся Кей.

— Очень смешно. Ты же знаешь, что я не получаю удовольствия от пыток, — увидев полное скептицизма выражение, добавил: — Это эксперимент. В теории сила моего тэйгу способна лечить, — скепсиса на лице парня только прибавилось, — просто пока лучше получается пытать и калечить, — пришлось признать очевидное. — Но я стараюсь.

— Да-да, наша милая маленькая доктор Боль вылечит всех! А тех, кто не захочет лечиться, поймает и тоже вылечит! — покивал брюнет, пнув скрюченное тело.

— Ты чего пришёл? — смерив хохмача взглядом, спросил я.

— Натал просил притащить главного у этого мяса, но, как вижу, он у тебя уже сломался. Тоже, ха-ха, не пережил лечения?

— Нет, я хотела проверить, будут ли стимуляторы работать на мёртвой марионетке, если накормить ещё живую. Не работают. Ладно, пошли, — поднявшись со своего импровизированного кресла, отряхиваюсь и, прибив так и не дождавшегося своей очереди счастливчика, отправляюсь к каравану.

Кей последовал за мной, радостно упражняясь в остроумии на тему целительских талантов новоявленного Доктора Боль.

Засранец.

* * *

После зачистки наёмничьей банды репутация опасных отморозков за нами только укрепилась. Как оказалось, наша группа уничтожила отряд, считавшийся довольно сильным и известным среди таких же слабаков, «какие-то там Головорезы кого-то там» или ещё как. После этого дня, стоило нам пересечься с Рутгертом, как лицо усатого начальника охраны принимало выражение мрачного удовлетворения — словно у человека, убедившегося в правильности своих подозрений.

Наверное, не стоило в ответ на вопрос: «Что ты сделала с капитаном отряда?», — отвечать, что немного с ним поиграла и он сломался.

А может, не стоило добавлять, что если усач не перестанет орать, то я могу поиграть и с ним.

«Мда, уже который раз зарекаюсь быть осторожнее с энергией тейгу и беречься от влияния артефакта, а каждый раз одно и то же. Конечно, по-другому сопротивляться влиянию Яцу не научишься, но лучше таким заниматься в одиночестве или хотя бы подальше от тех, кто не свой».

Зато возник и чудесный положительный эффект: большая часть раздражающих злых взглядов исчезла или превратилась в испуганные. Ну да, понимание, что «наглые юнцы» оказались значительно сильнее и кровожаднее, чем казалось, мгновенно прочистило мозги и добавило почтительности исходящим ядом идиотам.

Что поделать? Страх в этом плане гораздо надёжнее благодарности, редко встречавшейся в среде голокожих разумных обезьян.

* * *

Не обошлось и без забавных происшествий. Я улыбнулся, вспомнив «ответный удар» по нашему отрядному острослову.

Темноволосый юморист Робби, почувствовав, что опасливое отношение распространяется и на артистов, как спутников постоянно находящейся в нашей компании Эрис, ходил гоголем. В отличие от тупых южан, забавный красноносый мужичок вызывал некоторую симпатию. Он любил поболтать и знал множество разнообразных баек и анекдотов, которыми охотно делился даже «насухую», а уж если презентовать ему бутылку…

Наёмники, ещё недавно отвешивавшие пинка набравшемуся шуту, увидев такое дело, начали вести себя гораздо учтивее. Особенно это проявилось после того, как я специально, перед большим количеством караванщиков, презентовал Робби бутылку коньяка и подмигнув, заявил: «Сын вас не забывает!». Надо ли говорить, кого назначили в сыновья шута-алкоголика, учитывая их внешнюю схожесть с Кей Ли?

А вот не надо было смеяться над сокомандницей, называя её — Доктор Боль!

Месть сладка.

Всплывшая в памяти физиономия ругающегося Кей Ли вызвала злорадное хихиканье в мыслях. Вслух я только тихо фыркнул, пожалев об отсутствии в Империи фотоаппаратов (в широком доступе уж точно), и вернулся к размышлениям о своей теперь уже не ученице.

* * *

Несмотря на некоторые опасения, мои тренировки и проведённое в компании «цепных псов прогнившей Империи» время не оказали слишком уж сильного влияния на будущую певицу, по крайней мере, плохого. Внешне уж точно. Эрис осталась всё такой же улыбчивой и открытой девушкой, с удовольствием исполнявшей для ребят свои позитивные песни и подтягивавшей мои скромные навыки в пении и игре на гитаре.

С другой стороны, она стала относиться к крови и трупам спокойнее, чем даже некоторые наёмники, без всякого колебания убивала и потрошила монстров и в целом стала заметно увереннее в себе. В зелёных глазах светловласки, кроме привычной весёлой и немного наивной открытости, стала проглядывать внутренняя твёрдость. Реакция на внезапную опасность с испуга и непонимания сменилась на готовность к бою.

Я не знал, что стало причиной столь быстрых изменений, но считал, что отчасти виновата (в том числе) обретённая сила, которая, вероятно, оказывала некоторое влияние на сознание. Не такое сильное, как Яцуфуса, норовящая свести меня с ума, но всё же, всё же…

Решительность и подсознательная готовность к конфликту прослеживалась в каждом воине духа без исключений. Похоже, когда Эрис вернётся домой, её нелюбимого папашу будет ожидать большой сюрприз.

Быть может, хе-хе, даже смертельный.

Хотя я, конечно, преувеличиваю. И очень сильно. Реакция на опасность — это одно, а способность хладнокровно убрать мешающий живой элемент из картины мира — совсем другое. Тут уже нужен или специфичный склад характера, или целенаправленная ломка психики, которой я, разумеется, не занимался, да и не умел.

Если исключить тренировки и дорожные приключения, то в повседневном общении наша команда не очень-то отличалась от обычной компании путешествующей молодёжи и поэтому не могла сильно повлиять на разум милой блондинки. Наверное. Мне хотелось верить, что я не запустил процесс преобразования начинающей певицы во что-то более тёмное.

И стремительно развивающиеся отношения девушки с Наталом подкрепляли мою веру. Эрис неоткуда черпать внутреннюю тьму, а значит, всё в порядке. Уже через день после того, как она расправилась над Шариком и обрела способности воина духа, по лицам парочки, а особенно идиотской улыбке на физиономии командира нашей пятёрки, стало понятно, что они пришли к постельной кульминации своего романа. А чуть позже меня выловила сама Эрис и, не интересуясь желанием слушать, поделилась подробностями.

Это вышло… странно.

Никогда в прошлой жизни не чаял оказаться в роли подружки, которой красивая девушка будет рассказывать о своём «первом разе». Да и в этой подобное меня как-то миновало, я мало интересовалась такими вещами. И откровенно говоря, лучше бы миновало и дальше.

И куда только делась та стеснительная скромница? Или это такая своеобразная месть за жестковатые тренировки?

Точно! Наверняка блондинистая редиска, чувствуя мою растерянность и некоторую неловкость, специально вываливала на моё бедное сознание ТТХ друга (вот уж чего-чего, а этого мне знать не хотелось точно!), свои любовные переживания и прочее. Ещё и требовала советов, вредина! Будто я действительно мог что-то посоветовать переживающей пору влюблённости девушке.

Нет, сказать-то я мог многое, но скорее бы опошлил светлое чувство своими раздражённо-циничными комментариями. Но, кто я, чтобы пятнать светлый проблеск черноватыми шуточками? Эрис с Наталом и так, вероятно, понимали, что их связь изначально была мертворожденной, однако по обоюдному молчаливому согласию игнорировали сей факт, наслаждаясь моментом.

Вот и приходилось играть роль внимательных ушей, потихоньку познавая дзен под счастливую болтовню девушки. Главным для исполнения этой роли было запастись дзен-печеньками и пушистым дзен-Люцифером для поглаживаний.

К её чести, Эрис тоже проявляла тактичность там, где это было необходимо, и не пыталась вытянуть у Натала информацию о нашей группе. Скорее всего, у неё имелись мысли на этот счёт, но девушка не спешила ими делиться. Наше взаимодействие в этом плане можно охарактеризовать известной фразой: «Не задавай ненужных вопросов, чтобы не получить уклончивых ответов».

* * *

А ещё в дороге приключился довольно забавный курьёз: меня попыталась ограбить шайка голодранцев. Даже в некотором роде успешно.

Когда выпал черёд запрыгивать в седло и отправляться на патруль, я со скуки решил вырваться подальше вперёд. Там и удалось найти прелюбопытную компанию начинающих «лесных братьев». Хотя те, наверное, считали, что это они меня поймали, «неожиданно» выскочив перед глуповатым мальчишкой-всадником, за которого мужики приняли начинающую некроманси в дорожном плаще.

Видимо, «джентльмены удачи» родились под откровенно несчастливой звездой. Выйти на дорожный промысел и на первом же деле нарваться на владельца тейгу — это надо иметь действительно позорную удачу. Хотя тут как посмотреть: ведь попытавшись ограбить массовую убийцу, как минимум входящую в сотню сильнейших людей на континенте, они не только выжили, но и смогли разжиться деньжатами. Что это, если не везение?

Однако не будем забегать вперёд.

Десяток появившихся из зарослей мужичков в каких-то лохмотьях вызывал откровенно жалкое впечатление. Давешние невысокие и субтильные дезертиры в сравнении с ними смотрелись откормленными кабанчиками. Те ещё бухенвальдские пончики.* И это в конце лета! Да… паршивая и злая жизнь у простого имперского землепашца, особенно если ему не повезло жить на земле жадного и тупого лорда.

/* — Анекдот.

Взвешивание заключённых в концлагере. Первый — двадцать пять килограмм. «В газенваген!» — даёт отмашку офицер. Второй — двадцать семь. «В газенваген!» — фашисты утаскивают и его. Через несколько приговорённых к смерти заключённых на весы ступает ещё один. Тридцать пять килограмм. Главный фашист улыбается. «А ты у меня ещё поработаешь… пончик!»/

Неопытность и мешковатость горе-грабителей, что погубила бы их в другой ситуации, в этот раз спасла им жизнь. Лишь из-за отсутствия выраженной агрессии и из собственной скуки и любопытства я решил не убивать оборванцев сразу, а выяснить что они, такие красивые, тут забыли.

— Пацан, слазь с коня и дуй отседова! — удивительно звучным, задорным голосом сказал самый крупный и представительно выглядящий засадник — заросший грязноватой светлой бородой босой мужик в латаном домотканом рубище.

— А если нет — убьёте, дяденьки? — с ёрнической улыбочкой почти как у Кея, провокационно спрашиваю у главного оборванца.

— Убить не убьём, но к старшим уважение привьём, — почти в стихотворной форме ответил языкастый бородач. Приглядевшись, я понял, что моему собеседнику вряд-ли сильно больше тридцати, хотя на первый взгляд, из-за грязи и общей потрёпанности, можно дать и сорок пять.

— Хих-ха-ха! Ты забавный. Не буду тебя убивать.

Проворчав себе под нос что-то о стукнутых на голову девках, не иначе, как по придури нацепивших штаны и в одиночку раскатывающих по опасным дорогам, бестолковых родителях и недостатке телесных наказаний в детстве, светлобородый повысил голос:

— Дура! Мы, мать твою ослицу, разбойники! Оставь коня и тикай, покуда рожки да ножки от тебя не остались!

— Правда что ли? А по мне — из вас разбойники, как из меня тёмная богиня, — продолжил бесить обступивших моего скакуна мужиков.

Десяток разбойников, которые вместо того, чтобы подстрелить жертву из самострелов или, приблизившись, схватить коня под уздцы и вытащить седока из седла, начали словесные препирательства — тот ещё оксюморон. Но матерились они затейливо, да. Однако, несмотря на тяжёлое положение, мужики не хотели доводить до крови, проявляя редкое для этого жестокого мира благородство.

Действительно редкое. По опыту общения и наблюдения за разным контингентом, я знал, что среди бедных, сволочей ничуть не меньше чем среди богатых. В подавляющем большинстве случаев встреча одинокой девушки и, скажем, артели лесорубов закончилась бы для неё групповым изнасилованием и перерезанным горлом. Ну, а чего? Лес — закон, монстр — прокурор.

Нравы за городом, вне поля зрения власти, предельно просты.

По-хорошему, стоило бы уничтожить эту новообразованную банду вне зависимости от их поведения и обстоятельств, толкнувших на кривую дорожку. Да и логично сие. Это ещё не попробовав крови и лёгких денег десяток мужиков мялся, не решаясь на активные действия — но, поднабравшись опыта, они бы уже не испытывали таких проблем, насилуя, грабя и убивая не хуже более матёрых коллег. А если нет, то их бы или зарубила охрана, или вздёрнула стража, или сожрали бродячие монстры.

И этот финал практически неизбежен. Век дорожного бандита недолог.

Но во многом именно осознание того факта, что эти невезучие мужики, которых, судя по виду, сама жизнь выгнала на большую дорогу, уже приговорены судьбой, и заставил не просто их пощадить, но дать шанс. Я ненавидел предопределённость, тем более такую паршивую.

— Ладно, дяденьки, уговорили! — улыбнувшись закипающим от гнева мужикам, я одним движением выпрыгнул из седла. — Только поясните мне, недалёкой, зачем вас на центральный тракт промышлять понесло? Здесь вам не у соседей яблоки отбирать, тут и выпотрошить могут, совсем мёртвыми станете. Не все же такие добрые, как я.

Неблагодарные мужики вместо ответа пригрозили высечь наглую малявку хворостиной и даже попытались благословить затрещиной, наглядно подтвердив тезис о том, что любая дипломатия должна сопровождаться предварительной демонстрацией силы. Десяток аккуратных толчков и пинков, немного КИ и пара срезанных клинком топоров чудесным образом превратили меня из «пацана» и «наглой малявки» в «госпожу» и «вашу милость».

Дипломатия! Тонкое искусство!

Правда, с удовлетворением любопытства возникли сложности. Посмурневшие и насупившиеся оборванцы растеряли свою общительность и не стремились идти на контакт, по извечной крестьянской традиции прикидываясь косноязычными дураками.

Это только усугубилось после присоединения процессии к каравану. Хмурые мужики, подозревая нехорошее, шагали, словно смертники под конвоем.

Пришлось снова использовать хорошо себя зарекомендовавшие дипломатические навыки. И нет, никто их не бил и даже не угрожал, ну… почти. Зато по моей просьбе каждому оборвышу дали еды: половину краюхи хлеба и что-то вроде крупной редиски-дайкона. Поев, неудачливые грабители успокоились и вроде как поверили, что их ведут не на казнь. Из рассказа таки пошедшего на контакт говорливого босого блондина, который составил мне компанию, шагая рядом с конём, удалось узнать довольно занятные вещи.

Оказалось, что в бедах их деревни и ещё парочки соседних была виновата… любовь. Именно из-за любви к некой прекрасной леди местный лордик начал год назад драть с данников своих невеликих владений по три шкуры. Ведь нужно же где-то брать деньги на дорогие подарки? Из тех же соображений был затеян ремонт поместья с облагораживанием прилегающей территории, который также проходил силами привлеченных крестьян, вынужденных пять дней в неделю «за спасибо» горбатиться на стройке, ночью впахивая уже на своей земле.

В общем-то, для деревенских подобное оказалось неприятно, но привычно и терпимо, как выразился мой собеседник: «перебедовали б, чего там». Только к вышеперечисленным неприятностям добавилась какая-то растительная болячка, пожар в амбаре с урожаем и визит наёмников, которые, намекающе поглаживая оружие, попросили скидку на припасы.

Стопроцентную.

Лорд мужиков вместе с их проблемами послал подальше. У него любовь, а тут всякое быдло под руку лезет! Денег нет, но вы держитесь, да. Староста, который попытался воззвать к разуму престарелого ловеласа, попытавшись объяснить, что если деревня передохнет от голода или разбежится кто-куда, платить долг и аренду станет некому — кроме плетей, ничего не добился. В завершение всего, когда самые пробивные деревенские попробовали податься на заработки в город, их там избили и ограбили то ли бандиты, то ли грузчики, конкуренцию которым они пыталась составить.

Вот и решились мужики, вернувшиеся к голодным семьям побитыми и без денег, на отчаянный шаг.

Что забавно: лорда никто из неудавшейся шайки в своих проблемах не винил. Виновата у них оказалась судьба. Впрочем, себя и своих компаньонов обладатель грязно-пшеничной бороды и шевелюры оправдывал схожим образом. Это не они ошиблись или оступились, это судьба такая или их Тёмный попутал. Будто они не люди со своим разумом и волей, а бездумная игрушка высших сил.

Подобный сорт фатализма казался самым отвратительным из всех. Мне нравилось думать, что все мои победы и ошибки принадлежали мне, и винить в них, кроме себя, некого. Это гораздо приятнее и разумнее, чем считать себя марионеткой могущественных сущностей. С другой стороны, какое будущей Тёмной Владычице дело до веры и воззрений кучки землепашцев?

Пусть хоть Макаронному Монстру или Великой Печеньке молятся.

Не став комментировать чужие заблуждения, направил разговор в более конструктивное русло правовых взаимоотношений. Мне стало интересно, на каких основаниях местные феодалы могли творить беспредел со свободными гражданами Империи, пусть и низшего сословия.

Оказалось — очень просто могли, ведь «свободные граждане» на практике не совсем свободны.

Если перевести путанные словесные конструкции бородача на нормальный язык, выходило, что свобода у крестьян весьма условна. То есть да: не обременённый долгами перед землевладельцем крестьянин, действительно обладал положенными по закону правами и мог жить и работать там, где хотел и когда хотел. Но сколько тех необременённых? Мало.

Каждый лорд норовил опутать своих арендаторов обязательствами, что выходило не так сложно даже в рамках закона. Недород? Возьми у лорда в долг, если не хочешь сдохнуть с голода. Заболела скотина? Туда же. Другие проблемы? Ты знаешь что делать. Учитывая немаленький процент и драконовскую аренду, у многих семейств долги передавались по наследству и приобретали какие-то совсем нереальные для простого люда размеры.

Должник же — это уже не совсем свободный человек, чем владетели с удовольствием пользовались. Конечно, рукоприкладство, порча девок и прочие радующие сердце каждого помещика «милые забавы» в отношении лишь частично зависимых крестьян — вещь незаконная. Но… а кто судить и наказывать-то будет?

Правильно: такие же дворяне.

Жалобщику в лучшем случае дадут в зубы, а то и арестуют за клевету в адрес благородного. Переехать? Пожалуйста! Только семье придётся пройти «процедуру банкротства», оставив всё движимое и недвижимое имущество и покинув негостеприимные места чуть ли не голышом. Не будь рабство официально запрещено, получалось бы ещё веселее. Но и так неплохо: народишко регулярно голодал и дох от голода и сопутствующих ему болезней.

Рискнувшие же переселенцы намного чаще находили печальный конец, чем новый дом. В городах царила жесточайшая конкуренция среди таких же нищих, которых там и так переизбыток. В поселениях рубежников традиционно пренебрежительно относились к простым крестьянам, хоть и могли принять у себя семью. Но рубежники потому так и назывались, что жили на рубеже опасных мест, где визит монстра или разбойный налёт — не повод для баек на годы вперёд, а вполне рядовое событие. Мало кто из мирных селян с готовностью стал бы жить в таких условиях.

Деревни на коронных землях — тоже не такой уж сладкий вариант. Налогов меньше, да, но зато поборов от чиновников больше; да и риск выше: государство в лице всяких столоначальников и секретарей не слишком стремилось защищать своих арендаторов.

Вот и не пытались крестьяне искать лучшей доли. Среди рабочих, со слов моего информатора, дела обстояли ещё «лучше». Особенно после того, как города наводнили готовые работать за миску еды беженцы из южных провинций. За хлебные места велась ожесточённая борьба, доходящая до крови. Хозяева заводов и мануфактур тоже норовили опутать незадачливых работников штрафами, превратив чуть ли не в рабов-контрактников, вкалывающих по четырнадцать-шестнадцать часов за миску плохой еды, место в небольшой комнатке на пару десятков человек и… всё, на большее оплаты не хватало.

Заболел? Вымотался? Покалечился на производстве? Пшёл вон, скотина! Толпы безработных и обездоленных беженцев с радостью займут вакантное место.

Подводя итог, можно было заключить, что бытие простого человека вплотную приблизилось к тому, что, судя по описаниям, наблюдалось перед Гражданской войной четырёхвековой давности.

Совсем не удивительно, что Революционная Армия имела такую поддержку снизу. Несложно поманить загнанных в угол людей хоть какими-то перспективами. Ну, а потом — дело техники: пройтись по ушам красивыми лозунгами, сказать неофитам то, что они хотели услышать, и понеслась. Уже неважно, за что они будут воевать — главное, что против ненавистных дворян. И плевать, что на места убитых сядут ничуть не лучшие: ради куска хлеба и хоть какого-то просвета надежды люди легко станут и убивать, и умирать.

Неужели наверху этого не понимали? Хотя… в России прошлого мира большинство «лучших людей» тоже не верило в возможность революции практически вплоть до семнадцатого года. Вырожденцы. По всему выходило, что если не решить вопрос с нынешним дворянством, не получится решить ничего. Хотя, в принципе, чего-то подобного я и ожидал.

Что ни говори, а если страна гниёт, то гниёт она всегда с головы.

Ну что ж, не зря один умный человек писал: «С враждебным народом ничего нельзя поделать, ибо он многочислен, а со знатью — можно, ибо она малочисленна»*. Я всегда догадывался, что шуточка про массовые казни как рецепт спасения Отечества в условиях нынешней ситуации может оказаться грустной правдой, но теперь убедился в этом окончательно. Как и в том, чьи именно казни станут залогом всеобщего спасения.

/* — Никколо Макиавелли «Государь»./

Но вернёмся к неудавшимся разбойникам. Даже после привала, когда их накормили горячим (тоже по моей просьбе), мужики до последнего ожидали подлянки, что, впрочем, не мешало отвешивать поясные поклоны, славя благодетелей и добрых богов. Признаться, это сильно раздражало, ведь в словах и поклонах почти отсутствовала благодарность — только смердел привычный, в кости въевшийся страх перед сильным. Не то чтобы мне не плевать, что там они думают, но эманации боязни от тех, кому помогаешь… неприятны.

Но что поделать? Мелкой девчушке, пусть и не самой простой, не изменить по щелчку пальцев то, что на протяжении десятков поколений вбивалось плетями и палками господ, а в случае неповиновения — пушками и пулемётами солдат. Искусственный отбор, однако.

А ведь наши с Акаме родители и, быть может, братья с сёстрами влачили точно такое же существование…

Чуть позже я перехватил удаляющихся от лагеря крестьян, чтобы вдали от прокурорского взора скуповатой Акиры отсыпать им монет на еду домочадцам.

— Почему вы нам помогаете, госпожа? — после занудных и косноязычных благодарностей спросил глава несостоявшихся грабителей.

— Потому что хочу. И могу, — хмыкнув, ответил ему. — Вы все должны были сегодня умереть, я сломала вашу любимую «Судьбу» и теперь вы свободны. Здесь, — я кивнул на мешочек в руках главного, — хватит на год жизни всей вашей деревне. А ещё вы можете поделить деньги между собой и сбежать в город. Или можете не делить, — я подмигнул главному бородачу, — ведь золото лучше всего разделяется на одного. Теперь это ваш выбор и ваша судьба.

Разведя руки в стороны, словно демонстрируя широту возможностей, насмешливо улыбаюсь и добавляю:

— Не ошибитесь!

И, крутнувшись на месте, зашагал назад.

Золото — презабавная вещь: ведь в зависимости от выбора и поведения получателей оно могло стать как благословением, так и проклятием. Если я ошибся в человеческих качествах незадачливых крестьян, то презренный металл убьёт слишком глупых и жадных не хуже острой стали. Забавная вышла шутка.

Скрывшись за кустарником, я через секунду оказался примерно в полутора сотнях метров от сбившихся в кучу крестьян — там, откуда почувствовал приглушённый поток внимания.

Я ожидал увидеть Натала, но выяснилось, что за мной наблюдал Бэйб.

— Что, подсматриваем? — спросил, любопытно наклонив голову. — Признавайся, во всяких гадостях подозревал? Думал, что я всех убью? М? — с преувеличенным подозрением спросил здоровяка и ткнул кулаком в живот.

— Нет. Ты не злая. Если не враг. Тоже помочь хотел, — парень показал на выглядывающий из высокой, напоминающей полынь травы, мешок. — Крупа. Купил. — Судя по ставшей ещё более рубленой манере говорить, я своими шуточными претензиями смутил молчаливого любителя вырезать деревянные фигурки.

— Тогда не стану мешать, — кивнув здоровяку, я, насвистывая весёлый мотивчик, направил стопы к лагерю.

* * *

Тот случай неоднозначно, но в целом благотворно повлиял на мою репутацию. По крайней мере, среди дружественно и нейтрально настроенных к нашей группе людей. Эрис окончательно уверилась в моей «доброте», искренне считая нашу команду кем-то вроде тёмных рыцарей, безжалостных к «негодяям», но готовых прийти на помощь нуждающимся.

«Какой наивный самообман! — полусонно подумал я. По сравнению с «борцами со злом», «негодяи» выглядели безобиднее котят. Разве можно оставаться «героиней», будучи не то, что по локоть, а по маковку в крови невинных, виноватых и «виноватых»? — вяло шевельнулась мысль. — Нет, я ничем не лучше других, такое же чудовище». — Пусть власть мне интересна, по большей части, как инструмент для изменения мира к лучшему, но делало ли это лучше меня? А желание переделать мир по своим вкусам — это проявление альтруизма и патриотизма, или же высшая форма эгоизма и инстинкта доминирования? Я и сам затруднялся ответить.

Не то чтобы это меня тяготило, но не хотелось бы, чтобы желание Эрис «стать такой же, как ты, Куроме!» когда-нибудь исполнилось. В этом мире и так слишком много ублюдков, безумцев и чудовищ, чтобы к ним добавилось ещё одно.

«Нужно было съесть побольше вкусняшек… — прокатилось в полусонном сознании. — Вечно на голодный желудок мрачняк лезет…»

Мысли перекатывались всё тяжелее, ходя по всё более странным траекториям, и я, таки убаюканный движением, заснул в компании притулившегося у ног ушастого Люцифера.

* * *

Перед погрузившимся в сновидения разумом вновь предстали кровавые небеса, чёрная полу-пустошь под ногами и её отвратительные обитатели. Пахло пылью, тленом, безумием, застарелой болью и страхом забившихся по щелям низших, перемешанным с неизбывной ненавистью.

Находясь на грани осознанности, с любопытством смотрю на свою сероватую когтистую лапу с чёрно-фиолетовым дымком вокруг когтей. Под взглядом она перетекала то в привычную девичью ладошку, то в мозолистую мужскую кисть, то в клубок щупалец, то в полностью чёрную шипастую клешню. По земле чиркнул шип длинного мускулистого хвоста.

«Да уж… красавчик. Но в глубине души мы милостивы и добры», — клыкастая пасть расходится в невозможной для человека усмешке — и я, оттолкнувшись от земли, взмываю ввысь, расправив две пары перепончатых крыльев.

Примечания:

После этой главы пойдёт заключительный эпизод первой арки, в котором произойдёт несколько влияющих на сюжет событий.

— Проснись и пой, сестрёнка! — вырвали меня из сна шаги и отвратительно весёлый голос приблизившегося Кей Ли.

— Не брат ты мне, язва злоехидная, — буркнул я, потянувшись. Судя по отсутствию движения и одиноко исполняющему роль будильника Кею, мы уже прибыли, а Натал решил дать мне поспать, пока договаривался о номерах.

Сон не блистал новизной: всё те же багровые небеса без солнца и путаные картины негостеприимной степи, заросшей чёрной болезненной растительностью. Разве что демонический падальщик подрос, стал хищником и перестал бегать от всякой мелочи… чтобы начать бегать от тварей пострашнее. Скука, одним словом — разве что летать оказалось весело.

И почему мне не снятся вкусняшки? Я, конечно, человек широких взглядов, но демонятина на деликатес не тянула ну вот совершенно.

— Эй-эй, мы же договорились, что я твой старший братишка! Или ты забыла, Куроме-чи?

— Двоюродный и не очень любимый, — продолжаю часть коллективно созданной в дороге возможной легенды. — Так что хватит кривляться, бедный родственник, бери вот эту стопку газет, а я возьму остальное.

— Скучная ты, — парень подхватил связку печатной продукции и двинулся на выход.

— Да-да, а ещё злая и жадная, — перекинув через плечо сумку и подхватив ещё одну укладку приобретённых по случаю старых газет, я двинулся за парнем.

— И Доктор Боль! — радостно добавил Кей.

Лениво перебрасываясь остротами с шутником, я добрался до своего номера. Разложив вещи и умывшись, через полчаса спустился в обеденный зал, где плотно поужинал и поболтал с ребятами и примкнувшей к нам Эрис. Хотя ради справедливости стоило признать, что на самом деле всё обстояло наоборот: это мы снова заселились в ту же гостиницу, что и артисты, где (в отличие от забитых битком других) для друзей Хантера нашлись свободные места.

Сама беседа больше напоминала голосование — куда в первую очередь пойти. С разгромным счётом победило предложение не упускать погожие деньки и рвануть на пляж. Меня по большому счёту вопрос оставил равнодушным, в тот момент разум занимало несколько другое, поэтому, оторвавшись от десерта, я ограничился простым кивком и продолжил прикидывать, как отмазаться от дальнейших тренировок. Не хотелось бы светить перед ребятами своей слабостью.

Натал, разумеется, обещал меня прикрыть, но оставалось непонятно, насколько сильно ударят по мне последствия отказа от наркотиков. Боеспособность, конечно, снизится — но насколько и на какой срок? И можно ли уменьшить срок, смягчая остроту этих последствий? Вроде бы на Земле неплохо навострились лечить любителей всяких «волшебных» ампул и таблеток, а в Империи дорогостоящая медицина во многом обгоняла земную.

Стоило озадачить Счетовода. Раз уж он хвастался знаниями теневой стороны города, то пусть заодно поищет место с хорошим оборудованием и нелюбопытными специалистами. А то пользоваться купленными в первой попавшейся аптеке лекарствами, не пройдя обследования у профессионалов, попахивало глупостью. Возможно — суицидальной.

— А ты Куроме, какой фасон предпочитаешь? — голос Эрис, заставил отвлечься от мыслей и восстановить в голове ход беседы.

Эрис с Акирой вспомнили, что у них нет купальников, и некоторое время обсуждали модные тенденции, а также какой купальный костюм подойдёт к их фигуре, глазам, волосам и вообще. Мою персону зачислили в боевой рейд по магазинам без голосования, по умолчанию. Девушки явно планировали основательно затовариться тряпками.

— Удобный, — без особого энтузиазма отозвался я. В отличие от Акиры, которая неплохо сошлась с блондинкой на почве обсуждения моды, меня эта тема почти не трогала. Как и походы по магазинам. Никогда в обеих жизнях не понимал удовольствия от бесцельной траты времени на выбор и примерку тряпок. Лучше уж потратить эти часы на тренировки или, скажем, посидеть в кафе.

Конечно, мне, как и остальным ребятам, так и так следовало обновить гардероб, сменив приметную за пределами центральных провинций форму Отряда, но воодушевления это не принесло. Всё-таки инстинкты «собирательницы и хранительницы домашнего очага» у меня даже до пробуждения памяти прошлой жизни проявлялись не слишком сильно, а теперь и вовсе сдохли в корчах.

Наевшись и наговорившись, мы стали расходиться по номерам. Натала ждала Эрис, Кей Ли его рыжая Госпожа, Бэйба любимое хобби, ну, а меня ждал «Ежемесячный Политический Обозреватель» почти за двадцать лет и «Имперский Вестник» за этот год, прошлый и пачки образца пятилетней и десятилетней выдержки. Ну и другие издания по мелочи.

Да-а-а… даже учитывая мою новую способность, хорошенько разогнав разум, буквально пожирать страницы печатного текста, нам с имперской прессой предстояла ещё не одна ночь жаркого церебрального секса.

Увы, без этого никуда. Анализ открытых источников информации — основа основ работы разведчика. А я, по сути, и есть разведчик, только работаю не на государство, а на самого себя.

Можно сказать — чужой для всех агент.

* * *

Отложив очередную газету, я откинулся в мягком кресле и устало потёр глаза. По правую сторону от удобного предмета мебели высилась стопка ещё не тронутых «Политических Обозревателей» и «Вестников», а слева я аккуратно сложил те газеты, с которыми уже успел ознакомиться. На плоском широком подлокотнике лежал новый блокнот, заложенный карандашом — там я делал заметки, помечая даты достаточно интересных событий.

Голова и глаза побаливали от непривычных нагрузок, кофейник и вазочка со сладостями, призванными восполнить затраченную энергию, давно опустели, а мелкие газетные буквы и жирные заголовки продолжали мелькать перед закрытыми глазами. Тряхнув головой, промаргиваюсь, изгоняя из поля зрения назойливое мельтешение букв, и негромко выдыхаю себе под нос:

— Ну и муть…

Нет, актуальная информация в государственной прессе вполне присутствовала, но на десять процентов новостей там приходилось девяносто из смеси «воды» и довольно грубой пропаганды. Безусловно, некоторые данные можно извлечь, просто посмотрев, о чём пишут, кого и как хвалят, а кого и какими словами критикуют. Но слишком уж раздражающе топорно работали репортёры со своими славословиями в адрес сорящих золотом покровителей.

Понятно, что государственная газета обязана проталкивать нужный взгляд на мир, как и частная — служить глашатаем своих хозяев, но надо же знать меру! А эти писали словно для умственно неполноценных школьников.

С другой стороны, ведь покупал же кто-то эти издания? Спрос рождает предложение и всё такое… Мнение о среднем имперском мещанине как основном потребителе сего, хм, продукта, упало на несколько пунктов. Действительно: зачем вообще думать, если тебе и так прямым текстом скажут, кого сейчас в соответствии с углом политического курса положено трепетно любить, а кого — страстно ненавидеть?

И мне ещё казалось, что это у нас на Базе заигрались в промывку мозгов.

После очередного «заплыва» среди статей «Имперского Вестника» я испытал приступ острого раздражения в адрес премьер-министра Онеста, военного министра Кокэя, министра разведки Сайкю и министров финансов с культурой и просвещением: Досэна и Ёкана. Слишком уж навязчиво их «вылизывали», прямо на зубах вязло (вызывая у скромной некроманси реакцию, строго обратную запланированной).

Если верить написанному, упомянутая четвёрка министров — настоящие ангелы на службе воплощённого в смертной оболочке светлого божества, то бишь Онеста. А коли так, я с лёгкостью делал вывод, что они (как и деятели рангом поменьше, вроде главы столичной полиции Огра) входили в блок контролирующего «Вестник» Премьера. А вот министр внутренних дел Сейги, министр путей сообщения Стронг и несколько других политиков, опять же поменьше калибром, постоянно подвергались критике — что выдавало в них оппозиционеров. Генералиссимуса Будо тоже поругивали, как представителя «закостенелых ретроградов», но корректно и достаточно осторожно. Остальные владельцы министерских портфелей и просто могущественные личности, упоминались в разном свете, видимо, представляя разные фракции нейтралов.

Благодаря «Политическому Обозревателю», в котором основное внимание уделялось дебатам в парламенте и прочей высокой политике, удалось поверхностно ознакомиться с управленческим аппаратом страны. Я узнал, что все двенадцать министров входили в Совет министров, над которым председательствовал Премьер. Совет разрабатывал различные законопроекты, кои мог подать лично Императору в обход Палаты лордов. Правитель же мог как слушать советы своих министров и парламента, так и действовать по воле левой пятки.

Впрочем, даже из газет становилось понятно, что там, наверху, всё не так-то просто. Те же парламентарии, например, вполне могли «зарубить» ущемляющий их закон. И неоднократно это проделывали — к дружному возмущению продажных писак.

Стоило поподробнее сказать о Палате лордов. Они, как я понял, выбирали министров из своего числа, разрабатывали и голосовали за представление на подпись главе Империи различных законов и имели право большинством голосов наложить вето на указы самого Императора. А если учитывать, что большая часть мест наследовалась высшей аристократией, то понятно, ущемления чьих интересов они не пропустят ни при каких условиях.

Хотя за последние годы соотношение наследных и выборных кресел немного выровнялось, поскольку часть благородных родов пресеклась. Онеста поддерживали в основном «выборные», что заставляло шевелиться паранойю. С другой стороны — сомнительно, что представители высшей аристократии дурнее четырнадцатилетней убийцы и не среагировали бы на такую прополку; значит, там тоже всё несколько сложнее, чем могло показаться со стороны.

Ещё у нас присутствовал Сенат — высший судебный орган Империи, но он меня не особо интересовал. Да и особой активности эта ветвь власти не проявляла. По крайней мере, такой активности, которая регулярно попадала бы на страницы газет.

Пока рано делать выводы, но сейчас, даже не прочтя и половины прессы, у меня сложилось впечатление, что власть Онеста — исполнявшего роль, по сути, регента при малолетнем Императоре — представлялась отнюдь не столь всеобъемлющей, какой выглядела снизу. Иначе с чего бы он так жёстко грызся с консерваторами-аристо и частью либералов? Это совсем не похоже на противостояние с опереточной оппозицией, которая вроде есть, но при этом ни на что не влияет, подтявкивая на политический Олимп откуда-то снизу.

Да, Премьер — очень влиятельная фигура, но в одиночку проталкивать нужные законы он возможности не имеет. Например, семь месяцев назад Палата лордов завернула своим вето вынесенный на ратификацию Императором (читай: Онестом) законопроект о расширении прав Службы Разведки в отношении дворян. Высокородным сильно не понравилась попытка «подлых шпионов» получить официальное разрешение на то, чтобы совать нос в их грязное бельё. И оп! Премьера окоротили. Спокойно и уверенно, в рамках закона.

Или взять случай, когда командующий Будо «выразил крайнее недовольство» направленной Кокэем комиссией от Минобороны, призванной провести проверку гарнизонов Столицы. Повелитель молний в ответ на эту инициативу инициировал масштабные учения гвардейских и строевых частей города. И Онест, что характерно, утёрся, выразив мягкое неодобрение своему сподвижнику.

А попробуй не извинись, когда под окнами маршируют солдаты гвардейских частей, отлично вооружённые и замотивированные! Генералиссимус из рода генералиссимусов, может, и позиционировал себя как человека вне политики, но это не значило, что его можно безнаказанно бесить.

Суровый дед.

И таких эпизодов хватало. Велась активная борьба между блоками, а нейтралы активно скакали со стороны на сторону, очевидно, выбирая тех, кто больше платит; да и внутри фракций, если вспомнить тёрки между Минобороны и Разведкой, не всё шло гладко. Вон как смачно на страницах подконтрольного министерству обороны «Меча Империи» поливали грязью ошибки Сайкю и его разведчиков! Особенно хорошо проехались по предавшей Империю «обезумевшей от желания убивать кровавой психопатке Акаме» и всей затее с выращиванием подконтрольных убийц. Даже наш Отряд зацепили, обозвав Отрядом Террора, безумными химерами и полудемонами, которых держат взаперти под землёй, спуская с цепи на очередную жертву тайного произвола.

Мило. Особенно «приятно», что на страницах присутствовала и вполне себе истинная информация, утёкшая из родного ведомства на страницы газет. И я после этого ещё удивлялся поразительной осведомлённости мятежников!

Но Кокэй — тот ещё отморозок. Даже самые ярые оппозиционные газеты не позволяли себе таких выпадов открыто, на публику. Да и сливать информацию как минимум ограниченного доступа, а скорее, вообще совершенно секретную — прямо на страницы газет… Кто вообще сделал этого «гения» министром?

В общем, сия пёстрая политическая вольница мало напоминала жёстко централизованную диктатуру. Крайне забавно выйдет, если выяснится, что Премьер и сам подкидывает дровишек в костёр мятежа, надеясь под предлогом подавления бунта расширить полномочия и прижать своих противников и союзничков. (Палпатинство такое палпатинство). Ну, или кто-то из других блоков подсуетился, чтобы раскачать лодку и спихнуть рулевого. Да и про западных «друзей» забывать не стоило.

Но вероятнее, что мутили эту воду, поднимая облака зловонного ила, одновременно все игроки (или считающие себя игроками).

Плохо для страны, но хорошо для моих планов. Чем больше хаоса, тем больше степеней свободы для манёвра. Правда, и вероятность того, что всё внезапно провалится в Бездну — тоже много выше. Позитивные и негативные возможности идут рука об руку, такова реальность…

Поднявшись, потянулся и окинул комнату задумчивым взглядом. Несмотря на то, что выуженный за цепочку хронометр показал почти два часа ночи, спать не хотелось: видимо слишком уж хорошо выспался в карете. Защёлкнув золотую крышку, в размышлениях постучал пальцем по одному из инкрустированных в неё алых камешков, и усмехнувшись своим мыслям, стал собираться.

Ночная прогулка на свежем воздухе — неплохой способ нагулять сон. Да и раз уж довелось побывать в аналоге Лас-Вегаса, то не посетить казино стало бы настоящим кощунством.

* * *

Любой ночной город приобретает свой особый шарм. Большой же город вдобавок к этому многолик и многогранен. Сейчас, в тихом спальном районе, красота Сингстрима выражалась в мягком свете фонарей и спокойствии пустых улиц, а в никогда не спящих кварталах развлечений это будут яркие цветные огни, музыка и беззаботный смех. Или горестный плач тех, за чей счёт развлекались.

Разве что ночные трущобы радовали взгляд немногим больше своей дневной версии. Вонь, грязь, тучи крыс и людей ведущих себя хуже, чем крысы, как-то не располагали к приятным прогулкам.

Хотя стоило признать, что и там под покрывалом мрака проявлялась своя — местами отвратительная, но притягивающая взгляд — эстетика безжалостной борьбы, саморазрушения, агонии и прочих прелестей рукотворного ада, отстроенного своими же обитателями.

— Эй! Ты! А ну стой! — оторвал меня от околофилософских мыслей голос припозднившегося гуляки. Весьма колоритный вид: наполовину расстёгнутая белая рубашка с пятнами от вина и помады, которые издалека можно принять за кровь, связанные шнурками туфли перекинуты через шею, а закатанные по колено брюки обнажали обильно поросшие волосами ноги. Как завершающий штрих, на лбу гуляки повязан свисающий с левого уха галстук.

Красавец!

— Да? — улыбнувшись комичному виду пьяного, вопросительно наклоняю голову.

— Давай бухнём, девчуля! Угощаю! — широко улыбнувшись, мужчина средних лет с растрёпанной тёмной шевелюрой помахал наполовину пустой бутылкой с янтарной жидкостью.

Увидев отрицательное покачивание головы, мужик совсем не расстроился.

— Как хош, — заплетающимся языком сказал он, — а я выпью, — и приложился к горлышку. — Завтра мне будет плохо, зато сейчас хо-ро-шо! — с улыбкой абсолютно счастливого человека, пьяный развернулся, и чуть не упав, с заметным креном двинулся дальше, начав что-то невнятно напевать.

Проводив взглядом беззаботного гуляку, негромко хмыкнул и, отвернувшись, двинулся дальше, чтобы, дойдя до одного из неосвещённых тупиков, призвать лысого Кенту. Если я собирался отправиться в увеселительный квартал, идти туда без отпугивающего шпану сопровождения могло стать, хм, обременительно. Не все столь ненавязчивы, как тот забавный мужичок с налобной повязкой-галстуком. Вероятность того, что к одинокой девушке кто-нибудь прицепится, довольно высока; а учитывая мою нелюбовь к словесным конфликтам и некоторую кровожадность, всё могло закончиться никому не нужными трупами.

Как ни крути, а нынешняя Куроме 2.0 получилась даже более отмороженной, чем версия до получения памяти прошлой жизни. Моральные принципы Виктора не слишком-то прижились в условиях этого мира, зато сдерживавший меня ранее пиетет перед законами, правилами и приказами отправился бороздить просторы Бездны. Приходилось самостоятельно устанавливать новые рамки, чтобы не скатится во вседозволенность.

Как говорится — всё мне дозволено, но не всё полезно.

— Привет, — киваю появившемуся миньону.

— Доброго здравия, — уже привычно ответил бывший офицер и мятежник. — Зачем ты меня позвала, госпожа?

— Как смотришь на то, чтобы поработать телохранителем?

— А я смогу отказать хозяйке нечестивого меча? — спросил миньон.

— А я отдавала неприемлемые для тебя приказы или нарушала договор? — боднув бывшего офицера взглядом, произношу ему в тон.

Вообще у нас сложились довольно неплохие для нашей ситуации, почти партнёрские отношения, что-то вроде взаимного договора. Я не пытался вытянуть из бывшего мятежника информацию о его ячейке, вроде имён и явок, а он помалкивал о «спасении души» «нечестивом артефакте» и прочей религиозной мути, правдиво отвечая на мои вопросы. Можно было и не договариваться, а действовать жёстче, но я считал, что кнут и пряник вместе эффективнее, чем один только кнут. Зачем кого-то ломать, если можно отдать то, что тебе и так не нужно, получив нужное и несколько очков лояльности впридачу? Тем более этот слуга мне симпатичен как человек.

Забавный момент: Кента до сих пор не определился, кем меня считать. Я был для него и «старшим командиром», и «бедной девочкой», и «маленьким чудовищем», иногда одновременно — что любопытно сказывалось на речах лысого.

— Никак нет! — вытянулся бывший офицер, впрочем, быстро поправившись и перейдя на гражданскую манеру общения. — Приношу извинения, был неправ, — мужчина прижал кулак к груди и склонил голову. — Но какой прок от моей охраны? Я даже не получил ранг Воина, какой с меня прок воительнице уровня боевого генерала?

Я мысленно хмыкнул над выражением «боец уровня генерала», представив какого-нибудь боевого толстопуза с Земли. Так-то и в Империи хватало подобных — даже, по словам моего лысого источника информации, с большим переизбытком; но не в постоянно воюющих элитных и полуэлитных частях вроде погранцов или монстробоев, где на высоких постах хватало воинов духа. А боевой генерал на то и назывался боевым, чтобы держать в узде своих нечеловечески сильных и склонных к своеволию офицеров.

Я ведь упоминал, что воины духа склонны к выстраиванию иерархий, основанных на личной силе? Неодарённый военачальник вызвал бы в этой среде подсознательное отторжение. Само собой, старший командир не обязан быть самым сильным, но он должен быть хотя бы просто сильным. Что любопытно: среди солдат и офицеров существовал негласный рейтинг по силе военачальников. Особо почётным считалось служить у генерала, владевшего одним из тейгу. Могущественных полководцев всегда уважали, а их подчинённые гордились службой под началом тейгуюзера, даже если тот не проявлял себя особо талантливым стратегом.

Да и не только в армии всё так. Хорошим живым примером здесь мог послужить прошлый командир нашей Базы, нынешний — Маркус — и толстый Клаус, игравший роль его помощника. Если генерал Билл был довольно силён, примерно на уровне, что имелся у меня сразу после выпуска, и его в Отряде пусть не любили и боялись, но в некоторой степени уважали, то Маркуса, являвшегося средненьким Адептом, только боялись и тихо ненавидели. А вот Клаус — одышливый бородатый крикун, не владевший никаким оружием опаснее вилки — вызывал только подсознательное (а у кого и вполне осознанное) презрение.

И он это чувствовал, отчего бесился ещё больше.

— Убийце, не воительнице, — поправил я слова немёртвого. У воинов духа, как местной вариации рыцарства, существовал свой кодекс чести, а люди вроде меня на него закономерно плевали. Отсюда и одна из причин конфликта между «честными воинами» из армейцев и «подлыми убийцами» из разведки. — На мне не написан уровень силы, а рубить идиотов, которые вздумают прицепиться к одинокой девочке — нет настроения. Можно сказать, что ты будешь охранять не меня от местных, а местных от меня, — насмешливо улыбаюсь, припомнив, как миньон величал меня в начале знакомства. — Защитишь честных имперцев от «кровожадного чудовища с лицом молодой девчушки».

Мужчина отвёл взгляд.

— Вы тоже жертвы. Нелюдь из разведки сделала вас такими. Это они настоящие монстры.

— Ну, не всё так однозначно, — я задумчиво потёр подбородок и зашагал вперёд. Нагнавший меня Кента, пристроился по левую сторону. — Исполнение вышло, конечно, на грани саботажа, но сама идея вырастить верных бойцов из никому не нужных детей изначально здравая. Любого из нас, если бы не вербовщики, ждала бы голодная смерть или жизнь хуже смерти, — вспомнив жизнь подавляющего числа крестьянства, я покачал головой. — Достаточно было дать немного нормального человеческого отношения и место, куда хочется возвращаться — и Империя лет через пять получила бы минимум пятерых верных Мастеров и несколько десятков сильных Воинов. Но нет! Давайте посадим их на убойные стимуляторы, от которых через тот же срок они превратятся в полудохлые развалины! — я зло и безнадёжно выдохнул. — Идиоты…

Пару минут мы шли молча.

— Если бы Базой управляли не такие кретины, то всё могло бы сложиться совсем иначе, — я снова вздохнул, подводя свой монолог к концу. Мой взгляд был устремлён на равнодушные звёзды, холодно сияющие на ночном небе. — Сестра бы не удрала к вашим, многие из моих друзей остались живы, а я сейчас не жаловалась бывшему врагу, потому что после гипнообработки говорить с остальными на такие темы — опасно.

— Будь правительство не таким прогнившим, вся наша Империя была бы другой, — мрачно согласился Кента. — Революция оказалась бы никому не нужна, я бы остался служить и получил звание майора, — немного помолчав, мужчина, грустно улыбнулся своим мыслям. — Я бы познакомил тебя с женой и дочерью. Мари похвасталась бы своей коллекцией кукол, а Йоко приготовила свой фирменный пирог. Ха-ха, ты ведь любишь сладкое, госпожа? — от чего-то развеселился лысый.

— Серьёзно? Ты бы стал знакомить убийцу и психопатку с женой и дочерью?

— Будь Империя чище и тебе бы не пришлось становиться… такой, — покачав головой, хмуро ответили мне.

— Кто знает? Мир не такой, как нам хочется, а таков, как он есть, — губы тронула слабая улыбка. — Нет смысла грустить о несбывшемся. Зато можно отомстить. Как говорится, если одно зло уничтожит другое, то в целом зла станет меньше. Не так ли?

Разглагольствуя, я не забывал отслеживать реакцию своего слушателя, разогнанный разум ловил как мимику, так и отголоски вибраций от контрольной нити. Это не было попыткой манипуляции и так принадлежащим мне с потрохами слугой или тем более стремлением выговориться — скорее, своеобразной тренировкой. Я смотрел на непроизвольные реакции тела собеседника, сопоставлял с данными от Яцу и запоминал результат.

Что поделать? Анонимных курсов переподготовки из ликвидаторов в шпионы и заговорщики в Империи не проводилось, вот и приходилось изворачиваться.

— Ладно, — спустя некоторое время я перевёл разговор в деловое русло, — лучше скажи: после того, как я похимичила с твоей привязкой, «сон» в домене стал спокойнее? И вообще, как ощущения?

Не так давно в ходе попыток разобраться со своей связью с Яцуфусой и духовным отпечатком её прошлого владельца удалось заметить, что марионетки не только тянули мою (смешанную с силой тэйгу) энергию, но и сам клинок для каких-то своих надобностей пил духовную силу умертвий.

В качестве эксперимента я постарался уменьшить идущий от Кенты «обратный канал» до минимума, что получилось без особых усилий, и теперь ждал последствий. По идее, именно Яцуфуса, вытягивающая у марионеток духовную энергию, несла вину за большую часть дискомфорта во время пребывания в пространственном кармане, на который жаловался мой лысый слуга.

Ну да: кому понравится, что его душу едят — пусть вроде как не специально и маленькими кусочками?

В отличие от носителя, у которого тэйгу брал лишь «свободную», возобновляемую духовную энергию, о сохранности донора-марионетки артефакт не слишком заботился, «откусывая», что попадётся.

— Да, слава богам, стало лучше. Не так маетно и кошмары почти ушли. Я рад, что ты держишь слово.

— Прекрасно, — услышав подтверждение своих предположений, я довольно кивнул. Тот факт, что марионетки со временем будут портиться, вызывал неприятие — а вот возможность продлить срок годности полезного слуги радовала. — Что ж, тогда расскажи мне о том, как ты вырос, и как вообще жили нетитулованные дворяне раньше и сейчас.

— Хорошо …

Шагая по почти пустым улицам с редкими прохожими и иногда проезжающими ночными извозчиками, мы планомерно приближались к более оживлённым местам. Я внимательно слушал рассказ мужчины, иногда направляя его в нужную сторону и уточняя непонятное. Временами хотелось достать блокнот и начать делать пометки. На данный момент я пребывал в своеобразном «тумане войны», поэтому старательно черпал информацию из всех возможных источников, сопоставляя узнанное.

Вряд ли даже полная информация о раскладах сделает из юной убийцы с памятью иномирового обывателя политика и стратега — но необходимости развиваться это не отменяло.

К слову, я оказался прав, предполагая, что немёртвый слуга спасёт нескольких идиотов от смерти. Даже суровый вид вооруженного мужчины отпугнул далеко не всех задир — впрочем, тем хватило нескольких тумаков и матерного рыка. А вот каких-то обнаглевших бандитов, возомнивших себя хозяевами улиц, Кента бил уже не так нежно — хотя на мой взгляд их следовало убить на месте. Как и появившихся полицейских, которые вместо того, чтобы взять под стражу преступную шваль, вознамерились арестовать нас. Миньон с помощью командно-матерного и зуботычин быстро объяснил «охамевшей черни», что покрывать бандитов и пытаться арестовать офицера-дворянина — большая ошибка с их стороны.

Как нетолерантно для борца за народное благо. Разве он не должен более лояльно относиться к «классово близкому элементу»? После того, как я озвучил этот вопрос, лысый, сдерживая матюги, пояснил, в каких местах видал этот самый элемент и их покровителей из продажной стражи. Видимо, идеи гегемонии пролетариата в Империи не особо популярны.

Ленина на них нет, хе-хе.

«Наприключавшись», мы таки поймали извозчика, который и доставил нас в ближайшее приличное казино.

* * *

Игорный дом «Золотой Дракон» занимал крупное трёхэтажное здание с высокими потолками и помпезной вывеской в виде змеевидного золочёного дракона.

Внутренняя обстановка дома бросалась в глаза показной и, на мой взгляд, слишком режущей глаз роскошью в ало-золотых тонах. Мне, конечно, нравились цвета крови и золота, но не в таких неумеренных количествах.

Ещё больше раздражала необходимость сдать оружие. Пусть на способность поддерживать марионетку расстояние до пятисот метров включительно не влияло, да и сам артефакт неплохо чувствовался, и украсть его ни у кого бы не получилось — но всё равно расставание с Яцуфусой удовольствия не принесло.

Без тейгу я чувствовал себя голым. Неприятное ощущение.

Поддавшись паранойе, опираюсь о стену холла и, смежив веки, ненадолго погружаюсь в полутранс, чтобы пройтись вниманием по доступной для духовного восприятия сфере. Потенциальной угрозы никто из присутствующих не представлял, лишь трое находящихся в здании оказались одарёнными, но слабыми: по впечатлению, немногим сильнее Эрис.

Стоило подумать над тем, чтобы научиться прятать в пространственном кармане не только марионеток, но и сам артефакт. А что? Наша связь с Яцу много плотнее, чем у клинка с марионетками, а значит, в теории, я мог призвать не только мертвяков, но и сам меч. Но тут нужно соблюдать осторожность: оказалось бы ужасно обидно лишиться своего билета в лучшую жизнь, отправив тэйгу за пределы реальности и не сумев вернуть назад.

Игры не впечатляли новизной: кости и их вариации, столы для картёжников, рулетка и колесо фортуны, а так же что-то вроде лото. Правда, «одноруких бандитов» не встретилось: то ли не изобрели, то ли не пользовались популярностью. Хотя нет, вряд ли. Люди везде одинаковы, так что игровые автоматы должны быть популярны — и если их в Империи не появилось, то стоило озаботиться «изобретением». Это же золотое дно!

Впрочем, уже в следующее мгновение разум разбил грёзы о собственном источнике финансов пришедшими в голову трудностями, начиная от поиска надёжных подставных лиц и инженеров-разработчиков и заканчивая составлением патента и поиском крыши от жадных полицейских, чинуш и бандитов. Нет уж, проще и дальше заниматься потрошением богатеньких злодеев. Но идею с собственным бизнесом на подставное лицо следовало запомнить. Наличие собственной конторы с курьерами и ЧОПом, могло упростить некоторые планы.

Зато сложностями грозило её создание. М-да…

Быстро спустив в рулетку примерно пятую часть фишек и недовольно покосившись на потихоньку приумножавшего выданную ему сумму Кенту, я скушал с десяток бесплатных пироженок, запивая их таким же, бесплатно разносимым прислугой шампанским. Игристое вино, кстати, оказалось довольно недурственным. Всё для клиента. Поставив опустевший бокал, проводил свою перекочевавшую в карман казино ставку.

Вернее, всё для того чтобы клиент не ушёл, пока не промотает все денежки.

«У-у, жульё! — я снова кинул взгляд на своего довольно прихлёбывающего коньяк слугу и его растущую кучку фишек. — Вот ведь тупая игра! Почему из нас двоих как покойнику везёт именно мне?!»

Покинув рулетку и оставив там так и не истощившего свою удачу лысого, немного успокоил нервы перекусом под какую-то классическую мелодию местных музыкантов. Не сказать, чтобы я так уж жалела проигранных денег — всё же они не плод тяжкого труда, а результат простой и приятной экспроприации. Скорее раздражал сам факт проигрыша, подогретый несколькими бокалами игристого вина. Проигрыша на фоне несправедливой удачи моего миньона. Я хмуро посмотрел сгребающего очередную порцию фишек Кенту и приветствующую его победу радостным взвизгом девицу, что крутилась вокруг моего слуги.

«Что-то в результате последнего апгрейда он стал чересчур живым», — подумалось с оттенком зависти. А как тут не позавидовать? У меня-то ни выигрыша, ни девушек. Гадская рулетка!

Набравшись сил, решаю попытать удачу за игрой в местную вариацию покера. Отрывать Кенту от рулетки не стал. Миньон выглядел счастливым, пусть лучше разоряет казино, чем перетягивает удачу у меня.

«Раз мне не везёт в любви, может, повезёт в карты?» — подумал я, присоединившись к покеристам. Все четверо игроков выглядели по-разному: младшему около двадцати, а старшему под сорок, да и одевались они на самый разный вкус и кошелёк, но в прямой осанке и манере держаться прослеживалась общность, роднившая их с моим слугой.

Наверное, какие-то армейцы.

Приняли меня тепло. Даже слишком. Пришлось приложить мысленные усилия, чтобы сохранить бесстрастное выражение и не морщиться на проявление куртуазности. Так-то слишком юный вид и оружие, что я обычно носил на поясе, отвращали большинство потенциальных труп… то есть, воздыхателей, но они, увы, находились. В отличие от воздыхательниц, эх!

К счастью, мои партнёры по карточному столу оказались людьми понимающими, и, видя на лице объекта комплиментов холодно-вежливую мину, не стали слишком докучать. Ну и капелька духовного давления помогла. Пусть перекрученный в обратную сторону навык сокрытия присутствия и оставался не применим в бою, но и толка от приёма, делающего персону пользователя более, хм, значительной, это не отменяло.

Потекла игра. Я с переменным успехом пытался вернуть проигранное в рулетку, вполуха слушая завиральные истории самого молодого из игроков. Не закалённый в алкогольных баталиях организм молодого офицера поддался коварному влиянию «шипучки» и нетрезвый парень, под насмешливыми взглядами товарищей, стал напускать на себя героический вид.

Поступающая от такого источника информация представлялась такой же мусорной, как большая часть приходившей мне карты, но один момент серьёзно царапнул и насторожил. Все четверо однополчан оказались приписанными к столичному округу, чем закономерно гордились, и все четверо прибыли в Сингстрим по служебной надобности — вроде как на манёвры. Вместе с целым армейским корпусом. Офицеры, естественно, пребывали в восторге: фактически, они за казённый счет отправились на курорт… но я ощутил неприятное поскрёбывание интуиции.

Что-то здесь не так. Что-то крепко не так! Не один десяток тысяч человек сдёрнули с мест дислокации и притащили к стенам спокойного, полностью проимперского курортного города. Для чего? Непонятно. Такая орда даже просто проедала никак не меньше полусотни золотых в сутки; а уж сколько стоила их передислокация и расквартирование в новом месте — даже подумать страшно. Сомнительно, что армеуты выбросили такую кучу денег ради каких-то там учений ни с того, ни с сего, без серьёзных причин.

К сожалению, ничего, способного подтвердить или опровергнуть шевеления интуиции, узнать не удалось. Ни пьяненький парень, который окончательно начал завираться, строя из себя убийцу монстров, ни его говорливый сосед с гитлеровскими усиками ничего полезного не сказали. Разгорячённый азартом и коньяком доморощенный политик попытался сказать «пару ласковых» в сторону «заваривших дерьмо на Юге ублюдков Сайкю», но его старшие товарищи похерили мои аккуратные намёки, одёрнув болтливого «Гитлера».

По всей видимости, толика духовного давления хоть и сделала компаньонов по игре более выдержанными, но также прибавила им настороженности, заставляя думать, что они говорят, а не говорить, что думают. Да и вытягивание информации посредством женских штучек — явно не моё.

Карты тоже не баловали незадачливую шпионку-самоучку. Выигрышные комбинации приходили кому угодно, кроме меня. А если уж что и приходило, то это значило, что кому-то придёт карта старше и этот кто-то, разумеется, не испугается никакого блефа. Из меня далеко не лучший игрок, но не до такой же степени?! Даже разогнанный разум и подавленная мимика не помогали! Зато миньон, судя по отклику связи, продолжал выигрывать. Гррр!

«Какого безрогого демона удача и девушки любят зомби сильнее, чем меня?! — бокал громко стукнул ножкой по столу. — Бесит!!!» — наверное, не стоило увлекаться выпивкой, но постоянные проигрыши не способствовали сохранению выдержки. В любом случае с такими развлечениями стоило завязывать, отметила трезвая часть сознания. Не хватало ещё вместо того, чтобы избавиться от наркомании, получить вдобавок к ней алкоголизм и игровую зависимость.

Агент ноль пять, блин.

— Провались всё в Бездну, — негромко, но с чувством буркнул уже вслух и, получив на руку пару валетов, решил, так или иначе, оборвать затянувшуюся агонию. — Ва-банк! — Ставку поддержал самый старший из вояк и носитель гитлеровских усиков. У первого была пара королей, а у второго одномастные туз и король. Сначала я воспрял, первые три открывшиеся карты принесли мне третьего валета и ничего противникам.

«Давай же, родимая, не подведи, хлопнем же дверью!»

Четвёртая и пятая карты оказались десяткой и дамой.

Стрит!

Загребущие руки «Фюрера» утягивают выигрыш.

Финиш!!!

«Да как так то?!» — подавив вспышку возмущения и ненаправленной злобы, я заставил себя оторвать покалывающие недобрым холодом пальцы от стола. На зелёном сукне остался потемневший от негативной энергии след.

«Тоже ещё номер! — недовольно посмотрел на подпорченный стол, — тренируешься с утра до ночи, а толку — испорченная мебель! Где ужасающая смертных мощь? Где, блин, мои легионы нежити и демонов?!» — Впрочем, разум (разгорячённый, наверное, смертельной для девушки моей комплекции дозой алкоголя) выдал не справедливый упрёк. Способность манипулировать энергией тейгу, которую я начал оттачивать, чтобы переделать и подогнать под себя навык Кислотного Плевка, явно таила в себе много больший потенциал, чем база для одного навыка и угроза для мебели.

Может, землю этого мира ещё сотрясут грохочущим маршем сапоги и лапы моих бесчисленных слуг.

А пока пришлось извиниться за испорченный стол и, подозвав Кенту, забрать у него несколько крупных фишек, оставив их как компенсацию. Правильно говорят, что выпивка и азартные игры — зло. Так и хотелось стать злом и всех поубивать!

— Пойдём, — негромко и внешне безэмоционально из-за подавляемых эмоций сказал миньону и поднялся из-за стола. — Приятного вечера, господа.

* * *

— Подозрительная девочка, — проводив покидающую казино пару из миниатюрной брюнетки и её сопровождающего, произнёс капитан Вальтер. — И жутковатая.

Чутьё старого солдата неприятно холодило кости от вида этой обманчиво хрупкой особы. Ему совершенно не понравилось ощущение того, как их мгновенно оценили и признали незначительными: слишком оно напоминало о тех событиях и людях, — а людях ли? — о которых мужчина хотел бы вовсе забыть.

— Верно говоришь, Вальтер. Непонятные повадки, странные вопросы, пьёт как лошадь и не пьянеет, — покрутил головой капитан Синдзи. — Но на провокатора не похожа. Небось, дочурка кого из этих, — офицер поморщился, но уточнять, что за «эти» не стал.

— Что это за чертовщина? — подковырнув картой рассыпающуюся ткань и обратившийся трухой верхний слой дерева, пробормотал старший лейтенант Бадди. — Клятые фокусы алхимиков! — продолжил ругаться обладатель маленьких усиков. — Демоновы чернокнижники, мало их при Чоури дав… — лейт замолк, услышав покашливание от качающего головой старшего товарища.

Бадди, как и все армейцы, любил выпить, но умел себя контролировать, остановившись сразу, как понял, что говорит что-то не то.

— А йа не баюс! — посмотрев на окружающих совершенно бесстрашным и бессмысленным взглядом, произнёс только начавший службу младлей. — Я, мож-жет, все'да мечтал познакомицца с валшебницей!

— Ха-ха, как же такому герою и убийце драконов без собственной волшебницы? — рассмеялся Синдзи и, посмотрев на проход, за которым скрылась подозрительная парочка, взял карты и произнёс:

— Повышаю на десять аргов.

— Поддерживаю, — отозвался Вальтер. Офицеры вернулись к игре, выкинув из головы странную девчонку. Нынешняя Империя — далеко не то местом, где стоило в полный голос обсуждать странных и подозрительных людей, даже если ты офицер и дворянин.

Мало ли, кем они окажутся — и кто сумеет это услышать?

Примечания:

Немного аналитики от Куроме.

А.Н. — бечено.

Завтрак ознаменовался блеском двух пар зелёных глаз. Одни «зеркала души» имели цвет весенней листвы и принадлежали Эрис, а другой взгляд более тёмного, нефритового оттенка принадлежал Акире. Девушки активно предвкушали поход по магазинам.

Блондинка уже собрала разведданные и нам вскоре предстояло выдвинуться в торговый дом, где расположилось множество лавок, торгующих одеждой — как готовой, так и на заказ. Лицо скуповатой и вечно «правильной» Акиры сейчас буквально светилось. Как же?! Ведь под предлогом подготовки к незаметной инфильтрации в город, где проживали наши цели, можно накупить одежды и других милых сердцу рыжей убийцы вещичек. Даже на выделенную командованием сумму можно не слишком оглядываться. Ведь благодаря наёмникам, дезертирам и начальнику каравана, что так любезно предоставил нам развлечение и по приемлемым ценам скупил трофейное оружие, денег в закромах Натала скопилось достаточно.

И это не говоря о награбленном мной.

Собственно, если вспомнить мою скромную персону, то в обсуждении будущих покупок она практически не участвовала, а, подавляя зевоту, мирно попивала кофе. Пусть могучий, не совсем человеческий организм воина духа без особого труда поборол похмелье, но ночной загул по злачным местам города всё-таки сумел меня немного утомить.

М-да, загул… Сейчас мне было немного стыдно за вчерашнее. Напился, проигрался, да ещё и в бордель отправился. А уж если вспомнить, что я там вытворял…

Хотя, судя по имевшимся в наличии игрушкам, мои забавы со «зверодевочками» не стали чем-то новым. Кошачьи или кроличьи ушки на головах смущали местных работниц не больше, чем звериные хвостики, торчащие из… кхм.

А если отбросить лишнее — признаться, не такое уж и великое — смущение, то впечатления от посещения дома терпимости сложились неоднозначные. Само-то заведение мне понравилось: отличные элитные апартаменты с сауной, небольшим бассейном, полнящейся ароматными шампунями и солями ванной, а также знающими своё дело массажистками и прочими приятностями явно стоили своих денег.

Моё тело оказалось гораздо более чувствительным, чем помнилось из прошлой жизни, да и ощущения от массажа и последующих игр шаловливых пальчиков и язычков — новы и приятны, однако… для профессиональных блудниц их работа выходила слишком работой.

Пусть моя эмпатия заточена на ощущение внимания, агрессии и предсказание атак, но даже в нетрезвом состоянии чувствовалась некоторая искусственность в поведении девушек, что портило значительную долю удовольствия. Мне хотелось бы чувствовать от своей партнёрши или партнёрш большую, хм, отдачу.

В общем, вряд ли я ещё раз посещу подобное место. В конце концов, я хоть и испытывал наслаждение от секса, но вот особой потребности в нём не чувствовал.

«Скажем грехопадению решительное «нет»! — Мысленно хмыкнул про себя и запил кофе очередную печеньку. — Хотя, чревоугодие ведь тоже грех? И убийства… и «нечестивая некромантия», и ограбление богатых в пользу бедных голодающих волшебниц, и эксперименты на людях, и… кхм, похоже святой сан мне не светит. Ну и ладно. На светлой стороне всё равно нет печенек, а раз нет печенек, то и делать там нечего.

При желании можно поискать себе нормальную девушку или фигуристую содержанку, которой нравятся девушки помоложе. Потом. Когда-нибудь».

Придя к такому выводу, я прислушался к начатому Наталом обсуждению газетных новостей о внешней политике. Насмотревшись на мои кипы газет, ребята тоже решили ознакомиться со свежими новостями и теперь пытались анализировать вялотекущий конфликт с Западным государством, которое жаждало вернуть себе земли, отобранные Империей в прошлой, горячей фазе противостояния.

Если верить печатной «правде», то это якобы их алхимики умудрились вызвать неурожай в западных провинциях и подстрекали тамошних крестьян к бунту. Как по мне, звучало сомнительно. Если бы все эпидемии, нашествия насекомых и волны монстров, которые у нас списывали на «руку Запада», действительно являлись плодом труда их диверсантов, то тогда не западники жаждали бы вернуть свои земли, присвоенные Империей, а строго наоборот. Скорее, наше правительство через подконтрольную прессу попросту пыталось перенаправить фокус внимания населения с внутренних проблем на внешние.

Хотя западники и впрямь вряд ли упустили бы шанс подкинуть дровишек в костёр проблем «любимого соседа».

— Да что они сделают? — прозвучал пренебрежительный голос Кей Ли. — Империя одна в десять раз больше, чем весь их союз карликов! Наша армия, хоть и не смогла в прошлый раз пробиться через Твердыню на Перевале, но если красноголовые высунутся — их раздавят, как тараканов!

— Не знаю: в газетах пишут, что западники и их союзники снова подняли финансирование армии, а Империя ослабла после войны на Юге. — Натал был далёк от шапкозакидательских настроений брюнета. — Если они не уверены в своих силах, то почему их посол требует вернуть завоёванные нами земли? Если они заключат союз с остатками армий Юга, то могут попробовать разделить наши силы.

— Не полезут, — сказал я, подливая себе ароматного напитка из кофейника.

— Видишь, дружище, даже Куроме-чи со мной согласна! — обрадовался Кей. — Пусть тявкают, пока могут!

Забросив в чашку пять кубиков сахара, я начал перемешивать напиток и под вопросительным взглядом друга продолжил свою мысль:

— Зачем лезть в драку, если можно сделать так, чтобы твои враги сами рвали друг другу глотки? Это я про наших пламенных борцов за свободу и всеобщее благоденствие. Подозреваю, что в основном западники их и подкармливают.

— Эм, прости, Куроме, но как мятежники могут сотрудничать с вражескими странами? — вмешалась Эрис. — Разве это не предательство?

— Если нет доказательств, то нет и проступка, сама же знаешь, — отсалютовав чашкой, ответил девушке. — В политике всё так же, как с лицемерным соблюдением общественных приличий, которое ты ругала. И там, и там главное — казаться, а не быть. Сомневаюсь, что правила игры для революционеров чем-то отличаются от общих для всех, — выдав этот спич с кривоватой полуулыбкой, запускаю виток обсуждений нечистоплотности мятежников и представителей власти.

На мой взгляд, поднятая тема полезна и Эрис, и ребятам. Одной не помешает здравая доля цинизма, а другие получат очередной клин в скорлупу гипнозакладок и влитой на Базе пропаганды.

* * *

После завтрака блондинка позвала меня отойти «на пять минуток» и попросила одолжить немного денег. Не став спрашивать о причинах, по которым она не потрусила Хантера или не одолжилась у Натала, отсыпал девушке немного золота. Несмотря на свой вчерашний проигрыш и траты на элитный бордель, призывать Прапора, у которого хранилась основная часть наличности, не пришлось: Кента умудрился поднять на рулетке даже больше, чем его непутёвая хозяйка проиграла. Ещё бы он не пытался читать мне нотации, — тоже мне зомби-папаша, — и получился бы идеальный миньон.

Единственным условием беспроцентного и бессрочного кредита, стало обязательство отвлечь на себя Акиру. Рыжая, если дать ей волю, могла провести в магазинах целый день, не столько покупая, сколько примеривая и рассматривая. И таская вслед за собой всех имевших неосторожность составить ей компанию. Но раз Эрис не против такого времяпрепровождения, то пусть берёт огонь на себя. Ну и на парней: Кей с Наталом точно не отвертятся. А мне и в одиночестве неплохо: проще призвать и проинструктировать миньонов.

Всё прошло в соответствии с планом. Приобретя открытый чёрный купальник, я некоторое время поработал экспертом, оценивая купальные костюмы девушек (из-за стеснительности Акиры парней в жюри не допустили), а после тихо растворился в потоке посетителей. Широкое трёхэтажное здание вполне тянуло на гипермаркет, и затеряться там сложности не представляло.

Призвав пару разумных мертвяков, которые для случайного взгляда вывернули из пустующего отдела, отправил Счетовода в расположенную через пару отделов кофейню, а оставшемуся рядом лысому прочёл короткое напутствие. Бывший офицер и так знал о моём интересе к обстоятельствам появления здесь столичного армейского корпуса, поэтому, хмуро кивнув, он отправился собирать слухи среди офицеров. Благо сойти за своего в этой среде слуге не трудно. Деньги на азартные игры и выпивку в компании других вояк я оставил Кенте ещё вчера, когда, покинув казино, отозвал начавшего занудствовать миньона в пространственный карман.

Закончив с первым слугой, я отправился ко второму.

Сухопарый зеленоволосый мужчина в хорошо сидящем костюме песочного цвета и золотых очках с прямоугольными стёклами на костистом, несколько хищном лице в гордом одиночестве сидел за столиком и гипнотизировал взглядом чашку.

— Босс! — увидев, кто вошёл, бывший финансовый помощник главаря довольно крупной банды вскочил на ноги и сделал уважительный поклон.

— Молодец! — саркастично похвалил миньона, чувствуя на себе скрестившиеся взгляды персонала и посетителей, — Ещё громче покричать ты не мог? А то, может быть, ещё не все обратили на нас внимание?

Беспринципный бандит вызывал подсознательную неприязнь. Может быть, из-за того, что нас на Базе учили ненавидеть ему подобных; может — из-за его связи с наркотиками; а может, из-за ощущаемого от него страха, одновременно приятного и пробуждающего агрессию. Так или иначе, Счетовод несколько раздражал. С другой стороны, он выглядел довольно компетентным и неплохо мне помог в ограблении своего бывшего босса, а значит, заслуживал поощрения.

Возможно, стоило остановить процесс пожирания его души артефактом. Если продолжит оставаться полезным. И если со стороны Яцу не возникнет проблем.

— Простите, госпожа, — с затаённым трепетом ещё глубже поклонился Счетовод, злобно зыркнув на любопытных. Учитывая, что мужчина выглядел как интеллигентный (читай высокопоставленный) бандит или представитель силовых структур, у посетителей кофейни тут же появились более интересные объекты для изучения. Любопытная рыженькая официантка тут же сделала вид, что просто пришла взять заказ у новой посетительницы.

Получив заказанное в виде капуччино с забавным рисунком улыбающегося солнышка на пенке и шоколадно-кремового тортика, я начал перечислять список задач, возможность решения которых предстояло выяснить слуге. По словам миньона, если с превращением ценных бумаг в деньги никаких проблем возникнуть не должно, то создание материального фундамента придуманной «легенды» потребует некоторого времени и финансовых вливаний. Нужных мне медучреждений он не знал, но их он тоже обещал поискать.

— Ищи, — одобрительно киваю. — Если сможешь найти какого-нибудь теневого алхимика, выйдет совсем прекрасно, — без особой надежды произнёс я. — Да: если найдёшь, купи карту и описание окрестностей города Кукута вместе со всем регионом. И самоучитель по вязанию, — негромко фыркнув своим мыслям, расширяю заказ.

— И да. Не советую выбалтывать обо мне лишнее даже другим, хм, слугам. Последствия тебе не понравятся.

* * *

Когда Счетовод закрыл за собой дверь кофейни, оставив свою убийцу и госпожу наедине с новой порцией десерта, из его груди вырвался вздох облегчения. Сказать, что представившаяся как Куроме его пугала — означало сильно приуменьшить. Эта девочка (вернее, это существо в теле девочки) заставляла холодного и расчётливого криминального финансиста буквально цепенеть от ужаса и глупо оговариваться в своём присутствии.

Мужчина никогда не был особо религиозным человеком и не слишком верил в сказочки о загробной жизни. Но сейчас… он не верил — теперь он знал, что за порогом смерти есть… нечто.

Нечто ужасное.

Он помнил пронзившую тело боль и пришедший за ней холод смерти. А ещё он помнил, что случилось после. Помнил объявший весь мир взгляд, исполненный беспредельной, промораживающей насквозь ненавистью, жаждой властвовать и разрушать. Помнил внимание сущности столь же могучей, сколь и далёкой от всего человеческого. Взгляд Древнего Ужаса прямиком из страшных легенд о Тёмных веках.

«Подчинись», — повелела сущность, и находящаяся на грани безумия душа тут же последовала приказу чужеродного чудовища. Ибо не выполнить его — невозможно.

«Слушаюсь», — произнесли его губы даже до того как разум вернулся в тело. А потом он увидел девчушку в дешёвеньком маскарадном костюме Духа Ночи, которая, забавляясь, приказала ему попрыгать на одной ноге. Очень в духе сказок о шутках настоящих порождений сил мрака.

Нет, Сай не религиозен. Но разве нужно быть верующим или жрецом, чтобы понять — кто повелевал немёртвыми, кто мог как даровать, так и отнять разум и любил так шутить? Счетовод очень надеялся, что ошибся и в этот хрупкий мир явилась вовсе не та, о ком он подумал, но собирался приложить все усилия, чтобы не узнать, что именно Госпожа может сделать с надоевшей и не оправдавшей ожиданий игрушкой.

Сай прибавил шаг, размышляя, как наиболее быстро и надёжно выполнить пожелания Хозяйки. Ведь даже в страшных легендах о наступлении Тёмных веков упоминались те, кому они принесли не горе, а возвышение; те, кто, присягнув Губительным Силам, вели вперёд армии своих господ.

Счетовод всегда рассчитывал риски и выгоду, отчего ещё в студенческие годы получил своё прозвище. Он боялся, да, он пребывал практически в ужасе — но способность просчитывать ситуацию его не оставила. И раз уж злая судьба толкнула его в объятья Тьмы, на самое дно её — оставалось только попытаться занять важный пост в новой структуре.

Ведь даже тёмным богам нужны грамотные и верные помощники.

* * *

Из «модного салона мастера Адриано» самозваная Властительница Мёртвых вырвалась недовольной, потрёпанной и ограбленной.

«У-у, старый клещ! Чтоб тебе в следующей жизни китайскими джинсами на рынке торговать!» — я еле сдержал детское желание погрозить «логову злого монстра» кулаком. Целый час это порождение тёмных планов вместе со своей компаньонкой и группой приспешниц измывалось над беззащитной волшебницей, подвергая её тонкую душевную организацию различным издевательствам.

«Чтоб я ещё раз сунулся в один из, прокляни их все боги и демоны, модных салонов?! Да никогда!»

— Госпожа, куда доставить ваши покупки? — Спросил меня рослый южанин в светлой ливрее. Я назвал адрес. — Мастер Адриано просил передать, что завтра после полудня всё будет готово для предварительной примерки ваших платьев.

— Я поняла.

«Проклятье! — в голове промелькнула позорная мыслишка забыть об авансе и больше никогда не появляться в этом страшном месте. В конце концов, одежда для пляжа и часть повседневной сейчас отправилась в мой номер; так ли мне нужны ещё и впаренные приставучим стариком платья? Хотя в набор входят не только платья, но и обувь от приставучего старика № 2, и нижнее бельё от приставучей тётки, и много чего ещё. — Вот ведь! Невместно молодой леди без того, невместно без этого!» — Мысленно передразнил навязчивый сервис.

Следовало сматываться сразу, как только с меня сняли мерки и начали подгонять выбранное по фигуре. Но кто же знал?

Добравшись до первой попавшейся кондитерской, я заказал побольше вкусняшек и принялся восстанавливать потрёпанные нервы. Если смотреть непредвзято, то не так уж меня и надули. Убийце Куроме столько дорогих тряпок действительно не сдалось; но вот Кори, возомнившей себя путешественницей дочери состоятельных родителей — очень даже. Я прекрасно помнил слова Эрис о том, что появляться в приличном обществе в одежде из магазина готового платья — всё равно, что во всеуслышание прокричать о своей нищете.

Было бы крайне глупо так проколоться.

Выбрать легенду людей попроще? Тогда бы вылезло множество других вопросов и проблем — начиная от того, что состоятельные господа имеют в дороге на порядок меньше трудностей, и заканчивая тем, что только богатые могли позволить себе путешествовать. Да и шанс раскрытия, как ни странно, при такой легенде выходил многократно ниже, чем при попытке прикинуться, скажем, молодыми торговцами. Короче говоря, пусть из меня попили немало крови и денег (один лишь аванс — как содержание за полгода!), зато и одежда обещала выйти удобной, прочной, годной для боя и более-менее соответствующей моим вкусам.

Но получится крайне глупо, если слова Счетовода оказались пустым бахвальством и он не сможет достать документы. Лучше бы ему меня не расстраивать.

* * *

Вернув себе расположение духа, я некоторое время гулял, знакомясь с улицами Сингстрима. Красивый город.

Почему-то виднеющийся в отдалении дворец местного лорда будил внутри огонёк злобы: видимо, влияние прошлого владельца тэйгу, — но никаких флэшбеков в памяти не всплывало, а потому я выбросил наведённые чувства из головы.

Да, Сингстрим был красив. Светлые здания с мраморными фасадами, колоннами и скульптурами перед входом, множество ухоженных зелёных насаждений, бесчисленное количество ресторанчиков, кафе и различных магазинчиков создавали впечатление очень светлого и благополучного места. Играющие на улицах музыканты, ожидающие клиентов художники и выступающие прямо на улицах акробаты добавляли колорита, даря чувство непрекращающегося праздника.

Утопическая картина. И не скажешь, глядя на это, что в Империи проблемы.

…ну, это если не покидать туристических местечек. Впрочем, я не стремился сворачивать в грязные и вонючие переулки с их нищетой, внутренним разложением и беззаконием. Не то настроение.

Чтобы не тратить время зря, попробовал совместить духовное давление с эмоциями, создав подобие КИ, но с иной начинкой, нежели желание убивать. Духовное давление работало, заставляя прохожих подсознательно расступаться, а вот дополнения — нет. Как я понял, для того чтобы способность заработала нужен достаточно яркий первоначальный импульс. Это совсем несложно провернуть с «жаждой крови», но вот с другими эмоциями…

Голод? Он быстро трансформируется в злость и убийственное намерение.

Алчность? Я довольно равнодушен к богатствам и роскоши, больше ориентируясь на свой комфорт и достаточность ресурсов.

Жадность? Ну, собственническое чувство во мне довольно сильно, но какой толк от гипотетической ауры жадности?

Отчаянье? Слишком неприятное чувство, чтобы себя накручивать. Хотя прикинуться дементором могло быть забавным.

Похоть? Опять мимо.

Что ещё? Разве что, радость и дружелюбие? Хм…

Тёплое солнышко, вкусные ароматы из кафе и ресторанчиков, светлые, людные, но не переполненные народом улочки и переплетающееся, но не сливающееся в какофонию звучание музыкальных инструментов настраивали на позитивный лад. Этот позитив я попытался разжечь и выпустить вовне. Что-то даже получилось, по крайней мере, взгляды прохожих стали чуть светлее, улыбки на лицах появлялись чуть чаще.

Или мне так показалось из-за изменившейся точки зрения? Может быть. В таком случае быть добрым человеком действительно приятнее, чем злым — сознание пропускает плохое, зато видит хорошее. Жаль, что долго это продлиться не могло.

Я помог бабуле с тяжёлыми сумками донести её ношу до дома, приподнял телегу, чтобы её хозяин смог насадить на ось слетевшее колесо, угостил гипнотизирующего лоток мороженщика мальца местной вариацией пломбира. Но стоило пасторальной картине нарушиться, как рассеялась и «магия дружбы». Я не был добрым человеком, но, наверное, всё же не являлся и злым. Несправедливость будила чувство несогласия, а невозможность устранить проблему с помощью силы вызывала раздражение.

Рожок с недоеденным мороженым упал на брусчатку, а прижимающий руки к пылающей от пощёчины щеке мальчик глотал слёзы обиды и непонимания под излияния истеричной родительницы. Конечно, в жизни могло произойти разное, и иной раз хотелось кого-нибудь мучительно убить, что я прекрасно знал по себе, но срывать злость на собственном маленьком ребёнке? Да ещё не разобравшись, откуда у него вкусняшка, называть сына малолетним вором и будущим бандитом? Я этого не понимал и не принимал. Зачем заводить ребёнка, если он тебе не нужен?

Самое неприятное — поменять я ничего не мог. Да, придавленная духовной силой дурная баба резко заткнулась и приняла к сведению, что мороженное было бескорыстным подарком — но изменит ли что-то её испуганный лепет, если она даже не поняла, что извиняться нужно вовсе не передо мной?

А ведь эта «мать года» ещё сравнительно неплоха.

Сколько в Империи детей домашних боксёров, алкоголиков и наркоманов? Сколько из них вынуждено воровать, заниматься проституцией и попрошайничеством, чтобы у родителей появились деньги на выпивку или дозу? Сколько несчастных оказались искалечены компрачикосами* ради увеселения аристократов или черни в цирках уродов?

/* — Компрачикос (от испанского comprachicos — «скупщики детей»): термин, которым Виктор Гюго в романе «Человек, который смеётся» окрестил преступное сообщество торговцев детьми. Компрачикосы похищали или покупали детей, умышленно уродовали их внешность, а затем перепродавали как шутов, акробатов, придворных карликов, певцов-кастратов и тому подобное, либо использовали в качестве попрошаек. Разумеется, Куроме использовала схожий по смыслу имперский термин./

Изменит ли что-то так желаемое сестрой свержение прогнившего режима? Хех, разве что в худшую сторону: ресурсов-то после гражданской войны и передела власти станет меньше. Не то чтобы я любил детей, но сознательное или нет превращение безответных и, в общем-то, невинных существ в часть той грязи, с которой нужно бороться, будило неприятные эмоции. Обычное убийство, как по мне — честнее и в чём-то милосерднее.

И ведь это никак нельзя обосновать влиянием нехороших злыдней из правительства. Да, государство предпочитало не совать нос во внутрисемейные отношения граждан, но изгадили свой мир именно эти самые «добрые имперцы», благом которых так озабочена Акаме.

«Люди… дай им волю, они и рай изгадят», — умиротворённый взгляд, сменился на саркастично-пренебрежительный.

* * *

В номере меня встретил радостно подпрыгивающий и слегка бодающийся с наскоку кролик.

Приятно, когда тебя ждут. Даже если это кролик-зомби.

Благодаря увеличенной подпитке питомец двигался заметно стремительнее, чем мог бы нормальный зверёк. Правда, даже на минимальную планку монстра он выходить не спешил, и если бы вообще смог убить вооружённого человека — то только из-за фактора неожиданности. Я потрепал зверька за ушами. Благодаря развивающейся связи хозяин-тэйгу-марионетка я знал, что пушистый Люцифер сыт и отлично себя чувствует. Люц, конечно, благодаря природе немёртвого, неплохо бы себя ощущал и без еды с питьём, но не знающая об этом факте рыжая любительница милых зверушек тщательно обихаживала этот ласковый комок шерсти. Она даже купила специальный шампунь и щётку для вычёсывания меха!

Иногда мне казалось, что Люцифер её действительно ментально поработил.

Пока я играл с обрадованным моим появлением зверьком, к лицу пристала и не хотела сходить странная улыбка. Был в этом какой-то извращённый юмор — гладить милого питомца, который искренне радовался возвращению хозяйки, и помнить, что этого дружелюбного ушастика я не так давно собственноручно убила и обратила в нежить. Странное чувство.

Побаловавшись с питомцем и приведя себя в порядок, занял облюбованное «рабочее» кресло и продолжил разбирать внушительную стопку нетронутой прессы, чередуя это занятие с медитациями, короткими разминками и попытками через контрольную нить подключится к органам восприятия питомца.

Когда вернулись остальные, я дочитывал презабавный цикл статей с рассмотрением действий войск генерала Эсдес на Юге. Понятно, что трудящимся в «Имперском Вестнике» журналистам предписывался весьма… своеобразный взгляд на вещи. Но называть тактику выжженной земли милосердной?

Воистину нет границ людскому лицемерию — как и глупости тех, кто верит в подобный бред.

Не то чтобы я считал ход повелительницы льда и холода неприемлемым; наоборот — в противостоянии с уклоняющимися от прямого боя партизанами по-другому сражаться контрпродуктивно. Да и выбор между жизнями мирных граждан Империи и имперских же солдат и жизнями населения враждебных городов для генералов той самой Империи совершенно очевиден. Только зачем упражняться в словесной эквилибристике? Странные люди эти журналисты.

Зато описывая откровенно людоедские дикарские обычаи, газетчики не слишком приукрашивали. Вероятно, потому, что сложно придумать что-нибудь более весёлое, чем измыслили южане. Эти ребята обладали немалой выдумкой в вопросах пыток и зрелищного убиения. Думалось мне, что нормальный человек, побывав в какой-нибудь из имперских деревенек, где гостили «непримиримые», оказался бы обеспечен кошмарами на годы вперёд. Вскрыть живот беременной и учудить что-нибудь интересное с плодом? Поиграть в игру «поймай ребёнка на копьё»? Заживо скормить человека своим зверям или, в случае процветания в племени каннибализма, соплеменникам?

Пф, цветочки! Вот если они не торопились…

Впрочем, и наши солдаты в поселениях южан тоже совсем не бабочек ловили. Война, как и всегда, больнее всего била по беззащитному населению в местах боёв, а не по самим бойцам — или тем более тем, кто её развязал.

Оставив газету, я направился на выход из номера.

— А вот и наша беглянка! — воскликнул приветливо скалящийся Кей. — Ай-яй, Куроме-чи, разве можно бросать друзей в такой невыносимо тяжёлой битве? — парень держал в одной руке несколько пакетов, а в другой стянутую специальным ремнём стопку книг: видимо, Акира нашла литературу по стимуляторам. Из-за плеча брюнета выглядывало напоказ нахмуренное лицо означенной особы. Рыжая сложила руки под грудью, пытаясь придать себе суровый вид, но в глазах всё равно легко читалось, что девушка пребывает в приподнятом настроении.

Готов поставить ящик печенек против подгнившего яблока, что нашего медика просто распирало от желания поделиться впечатлениями.

И я не ошибся. Вскоре мы все вместе сидели в ресторанчике, где рыжая и блондинка упоённо делились своими впечатлениями от города и похода за покупками. Не знай я обеих, решил бы, что Акира и Эрис давние подружки, так хорошо они успели спеться на фоне совместного шоппинга.

Парни тоже вносили свою лепту в разговор, пусть и заметно меньшую, чем словоохотливые девушки, которые даже меня сумели втянуть в разговор о пляжной моде.

Когда все наелись и наговорились, пришло время встречать миньонов, которые должны были ожидать в сквере неподалёку. Попрощавшись с оставшейся ворковать за столом парочкой Натал/Эрис, я отправился принимать отчёты подчинённых. Интересно, много ли они смогли наработать?

Миньоны наработали немало.

Кента, от которого пахло алкоголем, табаком и женскими духами, собирал информацию в офицерском кабаке, где бывший капитан истребителей монстров успешно сошёл за своего. Изрядно оживший после последнего апгрейда, он, пребывая в неплохом настроении, поведал мне, что корпус «туристов» возглавлял некий старший генерал Вит — чуть ли не единственный из толковых генералов, поддерживающих нынешнего военного министра. Несколько лет назад он смог перешагнуть планку Мастера, а недавно получил повышение до старшего генерала. Тейгу он не владел, характеризовался подчинёнными как неплохой человек и дельный командир. Любил искусство и женщин, особенно певичек. Недавно подвергся неудачному покушению, по слухам — месть от недобитков из Южного королевства.

Армейский корпус этого генерала, по официальной версии, действительно прибыл для учений. Только даже сами офицеры недоумевали от того, что учения так и не начались. Пока военные «манёвры» ограничивались погромами кабаков и лихими кавалерийскими наскоками на казино и бордели, что, по понятным причинам, не вызывало у офицерства ни капли недовольства. Нижних чинов неплановый отпуск, разумеется, не коснулся.

Тренировки рядового состава, к слову, всё же были усилены — как я понял, во избежание попыток самостоятельного поиска приключений. Но никаких манёвров командующий корпусом проводить не спешил, оставив младший и средний офицерский состав теряться в догадках. Высшие офицеры, возможно, знали больше, но к ним с предложением выпить и перекинуться в карты так просто не подойдёшь.

В общем, непонятно и подозрительно.

Ещё больше подозрений появилось, когда Счетовод продемонстрировал добытые им карты Кукуты. Признаться, я не особо надеялся на то, что ему удастся здесь достать толковые карты целевого города и провинции, и уж тем более не предполагал, что их будет целая пачка… да ещё с военными штемпелями на обороте.

Да уж, типичный имперский бардак: одни наводят секретность даже от собственных офицеров, а другие толкают на сторону секретные карты и засвечивают всю операцию. Как это мило и знакомо!

Вот только если недовольных южан решили давить солдатскими сапогами, то с какого перепуга туда отправили ещё и нас? И почему вояки просиживают штаны в Сингстриме, а не прессуют вольнодумцев и сепаратистов непосредственно на юге? Опять какие-то мутные интриги? Внутренний конфликт между центристами Онеста?

Остальной отчёт я слушал краем уха, большей частью сознания погрузившись в собственные мысли. В голове варились и бились углами выуженные из прессы и полученные в ходе службы данные. Непонятные телодвижения недавно назначенного министра обороны Кокэя, который с энтузиазмом взялся за передел «южного пирога», после войны растерявшего часть хозяев. Наше нынешнее задание. Неожиданно передислоцированный армейский корпус.

И миссия по зачистке Храма-гробницы, с которой всё началось.

Быть может, я крупно ошибался, но паранойя нашёптывала, что Южная кампания могла быть не результатом идиотизма, а очередным грязным политическим приёмом.

Слишком уж удачно вышло.

Провокационное уничтожение и разграбление религиозного центра (а заодно «крыши» и опорного пункта разбойников и контрабандистов) южан силами Семёрки и нашего Отряда. Вторжение обозлённых на «святотатство» южан и начало войны. Её первый, откровенно провальный этап, со многими тысячами убитых солдат (вернее, официально признанных таковыми, хотя с командования сталось бы вчистую списать несколько нелояльных и/или низкоуровневых полков), бессчётным числом раненых и дезертиров. Освобождение от должностей и аресты «казнокрадов, предателей и некомпетентных» после такой оплеухи от «голозадых варваров».

И второй этап, где вторженцев и примкнувшие к ним племена имперских дикарей буквально размазали. Громкая и стремительная (а главное — правильно освещённая!), победа принесла множество очков престижа как Эсдес, исполнявшей роль командующей фронтом, так и стоявшему за её спиной Онесту, что так удачно протолкнул нового военного министра на место слетевшего с хлебного кресла предшественника.

Я не сомневался в полководческом таланте голубовласой повелительницы льда — в конце концов, его признавали даже её враги; но совсем бы не удивился, узнав, что в ходе первого этапа войны Служба Разведки играла за южан, сливая им информацию и дезинформируя имперские силы. Слишком уж разительным вышел контраст начала и завершения кампании.

В итоге Онест и Ко в шоколаде, а их противники… тоже в коричневом. Хотя с такой внутриполитической игрой в «этом самом» оказалась и вся страна. Ещё пара подобных финтов — и Империя пойдёт вразнос.

Что в возможном будущем и произошло. Доигрались, ур-роды!

Я мысленно поморщился. Слишком много предположений и мало достоверных данных. Но неприятная догадка о том, что наша группа может оказаться в центре пересечения интересов столь могущественных и беспринципных личностей, сильно нервировала.

Нужно больше информации об этой мутной движухе. Хаос хорош, когда ты в оке бури или хотя бы видишь в нём систему, в ином случае он губителен.

Тем временем криминальный финансист заканчивал доклад о своих успехах.

Он подтвердил возможность приобретения документов, но предупредил, что из-за недавних перестановок некоторые из знакомых ему коррумпированных чиновников отправились в отставку, а оставшиеся резко увеличили аппетиты, ссылаясь на — якобы возросший — риск. С поиском клиник с не привыкшим задавать вопросы персоналом, тоже вышло неплохо: зеленоволосый получил несколько наводок, которые завтра отправится проверять. Также этот полезный слуга не забыл и про книгу для желающих постичь таинство создания тёплых шерстяных носков и шарфиков, по своей инициативе приложив к ней неплохой вязальный набор.

Обрадовав миньонов новостью, что теперь финансовыми и околокриминальными вопросами они займутся в паре, назначил Счетовода старшим и приказал ему помочь Кенте сменить имидж. Всё же лысый офицер успел засветиться, в том числе и рядом со мной — пусть лучше Счетовода охраняет кто-то в парике и другой одежде. Дождавшись от слуг подтверждения, что те всё поняли, отправил их пространственный карман. Ночью они много не наработают, а силы на поддержание марионеток уходят.

«М-да… и правда стоит попробовать, — подумалось мне глядя на бумажный пакет с книгой, спицами и клубками. — Работа у меня нервная, а вкусняшки не всегда помогают успокоиться. Почему не завести себе безвредное и даже в чём-то полезное хобби?» — От наркотиков вскоре предстояло избавиться, выпивкой тоже увлекаться не стоило, да и с борделями не сложилось. А убийства несимпатичных личностей как способ спустить пар могли вызвать ненужный интерес у властей и плохо влияли на психику.

Вдохнув аромат листвы и цветов, я неторопливым шагом направился на выход из сквера.

«Пора завязывать с вредными привычками и шагать наверх, к светлому будущему! По крайней мере, пытаться это делать, а не скатываться к алкоголизму, игромании и прочим сомнительным развлечениям, за которые меня уже собственные марионетки критикуют. Погружение в порок — смерть для убийцы и заговорщика. Покойная Мэра Оарбург* не даст соврать».

/* — Персонаж из Акаме зеро. Глава древнего клана убийц и идейных лесбиянок, которая взяла в плен Акаме, Куроме и Натала. Была довольно сильна (в детстве выступила на Имперской Арене и сражалась на равных с мелкой Эсдес) владела артефактом или способностью позволяющей призывать и контролировать демонических насекомых. Убита Акаме./

— Хи-хих, ну и ладно! — при воспоминании о том, как для озабоченной жуководки закончилось соблазнение сестры, на губах заиграла улыбка. Можно сказать, красота Акаме поразила главу клана убийц в самое, хех, сердце. — Свяжу любимой сестрёнке шарфик. Из самой колючей шерсти.

* * *

— Ты чего к шортам пояс с оружием прицепил, полудурка кусок?! Нам на пляж, а не в цирк, клоунами выступать! — костерила своего парня Акира.

Широко ухмыляющийся Кей действительно выглядел довольно несуразно в своих шлёпках, широких жёлтых шортах, распахнутой фиолетовой летней рубашке с рисунком разноцветных крылатых свиней и залихватски сдвинутой на затылок панамке. И с мечами на поясе поверх шорт, да.

Шутник выглядел, словно пародия на пытающегося выделиться воина духа. Что ни говори, у многих из одарённой братии имелись своеобразные и порой довольно странные понятия о стиле.

— А я чего? Я ничего! Вон, Куроме-чи, тоже свою любимицу взяла, — кивнул парень на меня.

— Ты за себя говори! Куроме хотя бы не выглядит, как вооруженный попугай, — отбрила рыжая. — Быстро пошёл снимать пояс! Натал, скажи ему!

— Тиранша, — шутник потащился обратно в гостиницу.

— И рубашку нормальную надень! — Сама Акира принарядилась в совершенно не сочетающееся с одеждой парня лёгкое светлое платьице с синим пояском и широкополую светлую шляпку, украшенную искусственным цветком на ленте. Девушка притопывала от нетерпения. Она уже успела затерроризировать служанок своими ЦУ по уходу за моим кроликом и теперь, пройдясь по Кей Ли, «рыжий контролёр» орлиным взглядом окидывала окружение.

Тиранша, хе-хе. Точно подмечено!

«Интересно, как бы отреагировали писаки из «Меча Империи», узнав, как «безумные химеры» и «полудемоны» из подземелий ужасающего Отряда Террора проводят свободное время? — мысленно насмешничал я. — Дать, что ли, почитать этот пасквиль ребятам? Хотя нет, расстроятся ещё».

— Куроме, может, и ты, как все, оставишь меч в номере? — спросил Натал. Друг красовался в серой футболке и белых бриджах. Прижавшаяся к его плечу Эрис посредством своих коротеньких синих шортиков и белого топа с абстрактным рисунком на груди демонстрировала всем вокруг длинные ножки и подтянутый животик.

— Нет. Вдруг война, а я не готова? — чуть улыбаюсь, обозначая шутку.

Возможно, тащить катану на пляж — не лучшая идея, но даже если забыть об активных миньонах, то удаляться от тейгу за пределы пятисотметровой границы, где я его ощущал… неприятно. Паранойя тоже голосовала резко против: вдруг украдут? Ну, попытаются? Я даже подобие «противоугонки» придумал, чтобы Яцу точно не увели, но работала она только в той же полукилометровой зоне.

Ещё одна причина взять клинок с собой.

— Нас ждут, — произнёс как всегда немногословный Бэйб. Здоровяк в цветастой «гавайской» рубашке с короткими рукавами стоял рядом с парой конных колясок.

— Всё, я готов, погнали! — Кей лихо запрыгнул в транспорт. — Мужик, а ну-ка поддай плетей своей кляче! Вперёд, залётные!

* * *

На пляже мне понравилось. Хоть и пришлось заплатить местным акулам капитализма, огородившим часть берега забором — но чистенький, благоустроенный и не забитый отдыхающими пляж того стоил. Хозяева участка, не будь дураки, кроме тупого взимания платы с посетителей создали целую инфраструктуру для привлечения дополнительных клиентов и прибыли: вышки со спасателями, следящая за порядком охрана, удобные раздевалки, туалеты, магазинчики с пляжной атрибутикой, забегаловки или просто места, где еда готовилась под открытым небом и многое другое. Тут даже нашлись аттракционы вроде водных горок!

Разумеется, всё это благолепие давалось отнюдь не даром. Однако даже ежемесячные пять ауреев делали из ребят вполне себе представителей «среднего класса», что могли не заморачиваться такими тратами. А если учесть несколько тысяч золотых в ценных бумагах, обналичиванием которых занимался Счетовод, то скромная и добрая некроманси могла посоревноваться в количестве свободных, не задействованных в обороте средств с каким-нибудь магнатом второй-третьей лиги.

Можно и посибаритствовать. Чуть-чуть.

С улыбкой вспомнил свои размышления о том, что социально неприспособленной убийце было бы непросто с комфортом устроиться в обществе.

Я оказался прав. Это было бы не просто, а… очень просто!

Даже обычный, не слишком скованный рамками закона и морали, средний воин духа подобен лисе в курятнике, если он не идиот. А уж если он способен создавать разумную, обладающую прежней памятью нежить…

Хотя, разумеется, способностью создавать разумных немёртвых светить не следовало. Всё-таки человек, способный сделать из твоего друга, коллеги или родственника неотличимое от оригинала, подконтрольное себе умертвие — пугает, даже если он на твоей стороне. Это напрягает, когда многократно проверенный, абсолютно надёжный человек может в единый момент стать абсолютно надёжным мертвяком.

Зачем мне проблемы с усилением контроля от «любимого» командования? Ещё какую-нибудь бомбу в голову запихать догадаются. Или утилизируют во избежание проблем, да. Нет уж, пусть думают, что я рулю обычными мясными куклами.

Оккупировав приглянувшееся место и обустроив его по своим вкусам, мы отправились по раздевалкам.

— Куроме, а ты уверена, что брать тей… — быстрый взгляд в сторону раздевающейся Эрис, — твой клинок на пляж безопаснее, чем оставить в номере? Не боишься, что охрана недосмотрит и его украдут?

— Думаю, идея его украсть вызовет у воров отторжение, — выделяю голосом последнее слово.

— Думаешь? — Акира уловила намёк на смертельно опасный эффект от неудачной синхронизации с артефактом. Девушка мимикой выразила непонимание того, как он мог отразиться на взявшем Яцу в руки, но не собирающемся с ней синхронизироваться воре.

— Уверена, — с хищной улыбкой отвечаю сокоманднице. После нескольких проверок я убедился, что до тех пор, пока Яцуфуса находится в относительной близости и я могу её чувствовать, я без особого труда могу инициировать выплеск негативной энергии из артефакта.

— Девочки, помогите застегнуть бюстгальтер! А то мне неудобно.

— Это мы с удовольствием, — делаю шаг к возящейся с верхней половиной купальника Эрис.

— Куроме!

— Хе-хе…

* * *

Когда наша шестёрка приблизилась к воде, Кей вырвался вперёд, чтобы, разогнавшись, с невнятным воплем оттолкнуться от берега и, сделав в воздухе пару оборотов, в туче брызг приводниться метров за десять от среза воды.

— Если он не умеет плавать, то это будет одной из самых тупых смертей на моей памяти, — произношу, с усмешкой наблюдая за поднявшимися в воде пузырями.

— И вы за него не беспокоитесь? — немного озадаченная Эрис оглянулась на меня, Натала и оставшихся членов команды. — Если Кей Ли на самом деле не умеет плавать, разве мы не должны его спасать?

— Этого недоумка? — фыркнула Акира, — пусть тонет! Нет, лучше я сама его утоплю!

— Не переживай, — раздался голос Натала, — с Кей Ли ничего не случится, он сейчас вынырнет, — друг приобнял блондинку за талию.

Через пару минут, когда девушки стали проявлять признаки беспокойства (у Акиры они выражались в ругани на «тупого придурка и его идиотские шуточки») и подошли ближе к воде, брюнет не хуже какого-нибудь водного монстра стремительно вылетел из воды, щедро обрызгав всех приблизившихся:

— Бу-га-га-га!!! Бу-га-га-га-гашеньки!!!

Блондинка испуганно и одновременно весело взвизгнула и спряталась за спину Натала. Друг, как и все остальные, не стал уворачиваться от брызг, ведь это было бы не весело.

Гораздо веселей — жестоко отомстить смеющемуся «злодею».

— Мочи его! — выкрикнул я и, показывая пример, ударил ногой по воде, забрызгав упражняющегося в зловещем хохоте шутника. Акира не забывая ругать «недоумка» с радостью присоединилась к «страшной мсте».

Вскоре месть переросла в бой всех со всеми.

Вот Натал брызгает водой на меня и, отвлёкшись, получает предательский удар от Эрис. Вот Кей в паре с Акирой атакуют дуэт блондина и блондинки, тут же получая свою порцию воды от широко улыбающегося Бэйба. Лопатообразные ладони здоровяка захватывают огромные объёмы воды и нам приходится объединиться перед могущественным врагом. Но решив, что впятером нападать на одного — слишком скучно, я, под клич: «Смертным — смерть!», — безумно смеясь, вероломно атаковал бывших союзников.

Битва вышла эпичной. Никто не ушёл обиженным и хоть немного сухим.

После веселье ничуть не сбавило оборотов. Мы плавали, играли в «подводных диверсантов», сразились в пляжный волейбол с группой молодёжи постарше, и в шесть рук под руководством Бэйба построили песчаную цитадель, оставив её на разорение местным детишкам. Неплохо отдохнули.

Накопившееся в процессе примерок «совершенно необходимых для юной леди из хорошей семьи» нарядов раздражение на болтливого владельца модного салона и его подручных схлынуло, словно и не бывало. Даже постоянно лезущие в голову мысли о политике, будущей миссии, предполагаемых шагах и подстерегающих опасностях успешно ушли на второй план, а потом и вовсе испарились под тёплым солнышком.

Хороший денёк.

* * *

В гостиницу вернулись вечером. Даже наша пятёрка немного вымоталась от активного отдыха, пусть, по большему счёту, психологически. А вот Эрис путь от пляжа до извозчика и от извозчика до номера проделала на руках Натала. Впрочем, хитрая девушка больше делала вид, что вымоталась: уж кому, как не её бывшей наставнице об этом знать. У меня на тренировках такие фокусы не прокатывали, оканчиваясь для лентяйки стимулом бодрящей боли.

— Ах! Как романтично! — восхищённо вздохнула Акира, проводив пару взглядом. — Не правда ли, Куроме?

— Угу, — неопределённо пожимаю плечами. Несколько уютно устроившихся в желудке больших порций жаренного на углях мяса настраивали на умиротворённо-созерцательный лад и не располагали к многословным ответам.

— Что угу? Ты посмотри на Натала! Какой милашка! Настоящий рыцарь… — девушка поймала волну и явно намеревалась присесть мне на уши.

— Кей! Ты не видишь, что твоя «суровая госпожа» хочет на ручки? — киваю парню на разошедшуюся рыжую.

— Исполню с радостью! — состроив вредное лицо, шутник подхватил свою девушку.

— Ты что делаешь, дурень?! Быстро отпустил меня! — довольно пискнула Акира. В тоне слышалось «Не вздумай отпускать!».

* * *

Пока я в лучших начальственных традициях проводил время за увеселениями, миньоны работали. Хорошо быть злобным рабо… ээ некровладельцем!

Что ни говори, а Яцуфуса самый лучший тейгу из всех. Пусть моя катана не давала всесокрушающей мощи или, скажем, нечеловеческой регенерации, зато позволяла набрать подчинённых под любую задачу. Получилось бы у меня выйти на продажных чиновников, собрать сплетни у вояк и начать незаметно реализовывать ценные бумаги? Да чёрта с два! А миньоны смогли. Разведывательно-диверсионный потенциал Яцу тоже вызывал только восхищение.

А недостаток грубой мощи, который, как я надеялся, исчезнет с ростом синхронизации, несложно компенсировать парой A+ или лучше S-ранговых монстров в коллекции. Я мечтательно прищурился, представив себе марионетку из дракона. Могучий летающий миньон со способностью к дистанционным атакам мог стать не только прекрасной боевой единицей, но и немерено пафосным средством передвижения.

Мечты, мечты! Где ваша сладость?

Когда часы показали назначенный срок, я прервал тренировку по мысленному управлению своим некропитомцем и, переодевшись в один из новых комплектов одежды, отправился на встречу с подчинёнными.

На этот раз встреча прошла в ресторане южной кухни. Я пусть и недолюбливал южан, но к еде это не относилось. Поэтому ничто не помешало насладиться подаваемыми блюдами. Не сказать, что южные яства покорили моё сердце и желудок, но и равнодушным не оставили. Постоянно есть острые и богатые ароматными приправами блюда я бы не стал, но для того, чтобы иногда разнообразить привычный рацион яркими красками, они подходили весьма неплохо.

Отдав должное творениям местных поваров и дождавшись, пока принёсшая кофе с шоколадными конфетами «по особому рецепту шеф-повара» смуглокожая официантка покинет наш отдельный кабинет, я поинтересовался, как продвигаются дела.

Счетовод, который (в отличие от сменившего имидж и обзавёдшегося коротким тёмным париком Кенты) почти не притрагивался к еде, тут же оживился и начал меня просвещать. В общественном месте немёртвый говорил эвфемизмами, но так, чтобы я его понимала.

Новости обнадёживали. Дуэту из бывшего революционера и бывшего бандита удалось обойти все намеченные на сегодня цели и запустить процесс решения проблемы документов. Удостоверения личности вместе с сопутствующими бумагами грозили обойтись дороже, чем ожидалось, зато будут они вполне себе настоящими. Да и с нелюбопытной охраной, без которой богатенькая молодёжь вряд ли сунется в путешествие, у подручных уже появились завязки.

Неплохо.

Не меньше порадовала информация о надёжном месте, где высококвалифицированные врачи готовы провести конфиденциальное обследование и лечение денежного клиента. Располагалось это место в… Центральном Городском Госпитале. Хотя чему тут удивляться? Доктора тоже хотят хорошо кушать, а расходы на Армию, в том числе и на военных врачей, нещадно «оптимизировались» Кокэем. В общем, завтра утром меня ждёт прогулка к военным эскулапам, которые давно набили руку на получивших отравленные раны или перебравших стимуляторов вояках.

«Надо замаскироваться. Вроде я видел легко смывающийся автозагар и краску для волос в одном из отделов торгового центра. Закосим под одного из членов удравшего с южных окраин клана охотников на монстров или убийц».

Беженцев из южных провинций в городе мелькало более чем достаточно, а среди тамошних племён подростки-воины — явление не уникальное.

После того, как расслабившиеся и разговорившиеся подчинённые окончили свой доклад, я, проявив добрую волю (желание отдать должное превосходному кофе с вкусными конфетами здесь, конечно же, ни при чём), не стал спешить с их возвращением в пространственный карман. Мы не торопясь выпили ещё по паре чашек, развлекая себя беседой. Я в основном помалкивал, время от времени задавая вопросы или направляя беседу в интересующую сторону. Ничего особо важного и любопытного из разговора вынести не удалось, но, скажем, тот факт, что часть связей Счетовода тянулись ещё с тех времён, когда он учился в одном из столичных институтов и состоял в одном из студенческих братств, представлял некоторый интерес.

Помимо того, что мой миньон, оказывается, имел высшее экономико-юридическое образование (что, как я понял, по имперским меркам довольно круто), интерес представляли и сами братства. По словам пустившегося в объяснения Счетовода, традиционно связи между участниками одного студенческого общества считались очень близкими, почти родственными — и поддерживались на протяжении всей жизни. Так на первый взгляд могло показаться совершенно непонятным, как могут быть связаны владелец типографии, коннозаводчик и глава районного отдела полиции; а на деле двадцать лет назад они состояли в каком-нибудь «Братстве пера и астролябии» и не утратили контакта.

Многие студенты из небогатых семей стремились попасть в одно из влиятельных обществ, ведь полученные там связи могли открыть многие из закрытых для «простого смертного» путей… или хотя бы значительно их облегчить. Ну, а отпрыски представителей элиты подбирали в братствах свою будущую свиту и налаживали контакты с себе подобными. Как подсказывала память, что-то подобное происходило и у западников на Земле.

Ещё один кусочек в картину мира.

Довольно иронично — но я, как имперская убийца, едва ли не больший чужак для «мира нормальных людей», чем уроженец иной реальности Виктор. Разве не смешно?

Договорившись со Счетоводом, что время в городской администрации он проведёт без охраны лысого (кто там на него может напасть?), приказал завтра с утра пораньше подготовить мне всё для похода к врачам.

* * *

Отозвав миньонов, направился в гостиницу пешком, сделав небольшой крюк через сквер, чтобы подышать свежим воздухом. Достигнув своей цели, я сбавил шаг и углубился в зелёные насаждения, подальше от мощёных тропинок и бродящих по ним вечерних гуляк. Если отойти от центральной, хорошо освещённой дорожки — нетрудно добиться достаточного уровня уединения: мало кто готов бродить в темноте. А вот моему улучшенному духовной силой зрению света вполне хватало, что позволило с удовольствием прогуливаться по припорошенной листвой травке, наслаждаясь темнотой и одиночеством.

Мне бы сейчас ещё плеер с какой-нибудь тихой, меланхоличной песней, и совсем бы хорошо стало. Но чего нет — того нет.

Минут через десять моя уединённая прогулка оказалась нарушена донёсшимся из зарослей женским криком. Голос быстро оборвался, будто крикунье заткнули рот.

— Что за люди? — недовольно бурчу под нос, тем не менее, сворачивая в сторону шума. — Не дают спокойно погулять. Как ни выйду, вечно отвлекают.

Может, из не особо добродетельной и не слишком чувствительной к чужим страданиям убийцы и не получится героини, спешащей на помощь страждущим спасения. Но мне не нравилось, что на улицах моей страны процветала всякая грязь. И я собирался от неё по мере возможностей избавляться. Мне хватало зла и в, хех, собственном лице.

В глубине зарослей, на полянке за неухоженными кустами, открылось сомнительное зрелище. Свора парней немного постарше меня, лет шестнадцати-восемнадцати, окружила какую-то девушку. Та, в отличие неплохо одетых насильников, на сытых лицах которых читалось если не богатство, то достаток, носила чистое, но небогатое, простого кроя и из недорогого материала длинное платье — причём уже попорченное разрывом на груди и кровью, стекающей из разбитого носа хозяйки.

— Извращенцы, — негромко буркнул, оглядев жертву. Может, я и предвзят, привыкнув к окружению воинов духа, которые выглядели красивее подавляющего большинства неодарённых людей, но чем эта, обладающая довольно посредственной внешностью особа прельстила аж пятерых «воздыхателей» — понять не мог.

Девушка с надеждой тянула руки к одному из пятёрки, плача и прося сказать, что всё происходящее — просто шутка, но в ответ получала злые насмешки.

Немного послушав и понаблюдав, я понял, что глупая, поверившая, что нашла своего «принца» «золушка» сама явилась в сквер на свидание. Только дальше романтичная сказка про любовь закончилась. Принц пришёл с друзьями, а свидание, по их плану, завершалось сеансом жёсткого порно, который «золушка» могла и не пережить.

«Нет, ещё пара таких случаев и я пойду в центральный офис МВД. Раз приходится работать вместо тупоголовой стражи, то и зарплата должна доставаться мне! А то тружусь, понимаешь, на общественных началах, а выхлопа никакого. Пусть хотя бы красивую грамоту выдадут», — представив, как врываюсь в полицейское министерство и требую от министра Сейги выдать мне грамоту за борьбу с преступностью, я издал короткий смешок.

Тем временем события на поляне переходили к финальной части развернувшейся драмы. Я не относился к поклонникам жанра БДСМ и его более жёстких вариаций, да и нагулялся уже, так что дальше тянуть с «уборкой» смысла не видел. Происходящее явно не просто реалистичная ролевая игра. Уж что-что, а чувствительность к негативным эмоциям у меня и раньше была неплоха, а теперь только выросла — и ужас девушки, замешанный на отчаянии, чувствовался вполне явно. Конфуза с перебитыми любителями странных сексуальных игр не предвиделось.

Да и Яцуфуса жаждала крови, поторапливая и посылая прохладные волны предвкушения.

«Похоже, я сделаю целых два добрых дела: уберу грязь и покормлю бедный страждущий меч», — подумал я с мысленной усмешкой.

Хотя Яцу, в отличие от Мурасаме сестры, вроде бы не кушала души убитых врагов, но, по моим наблюдениям, проявляла неравнодушие к крови и (возможно) жизненной энергии. Ещё бы со мной делилась, вредина! Мне, быть может, тоже хотелось научиться вампирить чужую жизнь.

Вскоре, находясь в паре сотен метров от места событий, я неспешным шагом двигался к выходу из сквера, а шакалята, получившие смертельные, но не убивающие сразу ранения — наслаждались последними минутами жизни. Как говорится, если хочешь с кем-то поиграть — будь готов, что поиграют с тобой.

Через некоторое время среди деревьев раздался истошный женский визг. Это жертва неудавшихся насильников избавилась от верёвок и кляпа.

«Мир стал немного чище. Одно зло снова повергло другое, — с долей самоиронии, мысленно хмыкнул я. Память прошлой жизни говорила, что нормальный человек не должен испытывать после нескольких жестоких убийств лёгкое чувство садистского удовлетворения, как после размазывания таракана тапком. Но где норма, а где немного поехавшая некроманси? Единственное, что печалило — то, что дальше встречаться с миньонами в этом милом скверике не получится. Вполне возможно, что для общества и своих семейств, убитые были любящими и любимыми сыновьями и братьями, а значит, «кровожадного маньяка» примутся усердно искать настропалённые стражники. — Да… маньяка… Когда-нибудь и нас поднимут на рога очередные вершители справедливости, разве что оплакивать проклятых палачей никто не станет.

Или не поднимут. Мы ещё посмотрим, кто станет праведным победившим добром, а кто — омерзительным поверженным злом, хе-хе-хе».

Насвистывая мотивчик из полузабытого фильма*, я прибавил шагу. В конце концов, пока мой деструктив направлен в сторону исключительно «плохих парней» — всё не так уж и плохо. Ведь так?

/* — Свист из фильма «Убить Билла»./

* * *

Переждав нахлынувшую дезориентацию, сопровождавшую выход из глубокого транса, открываю глаза и недовольно дёргаю уголком рта. Вот уже два… — короткий взгляд на хронометр, — два без четверти часа, я безрезультатно бьюсь лбом о стену. Если конечно не считать за результат мигрень, словно от настоящих ударов думательным органом о камень.

Да уж: не всегда упорство, иногда переходящее в упёртость, идёт на пользу.

С другой стороны, у моего упорства есть причины. Не за горами «дедлайн», и если не удастся нащупать путь к самостоятельному переходу в даруемый стимулятором форсированный режим, то после прекращения приёма допинга, не имея возможности наблюдать за процессом его работы, это станет на порядок сложнее.

Паршивый расклад. С любой стороны, с какой ни глянь — паршивый!

Устало-раздражённо выдохнул через нос, поднялся из кресла и направился в ванную, с целью взбодриться умыванием.

«Нет, что-то я определённо делаю не так. Ведь чувствую же, что решение рядом! Чувствую!» — Но, вопреки ощущениям, все усилия не приносили толка: ускорить течение праны так и не получилось.

Полежав немного, бездумно разглядывая потолок и дождавшись момента, когда боль и гул в голове перестанут меня донимать, стал размышлять над причинами неудач.

Способности чувствовать жизненную энергию и навыки духовного восприятия в целом — заметно возросли благодаря тренировкам, но вот навыки манипуляции праной так и остались на нуле. Причём на краю сознания то и дело раздражающе мелькала иллюзия понимания, словно осталось полшага, чтобы увидеть что-то важное. Но нет: по собственным ощущениям, все методы, что я перепробовал, напоминали попытку изобрести способ вырезания гланд через задний проход.

— Эх-хе-хе, не хотелось с этой дрянью снова связываться — но, видимо, придётся, — с недовольством пробормотал себе под нос.

С первого дня пробуждения памяти и осознания того, в каком тёмном и дурно пахнущем месте оказалась незадачливая девочка-убийца, я старался принимать как можно меньшие дозы наркотика, что лишь предотвращали ломку. Быть может, наблюдая за действием урезанной дозы стимулятора, я что-то неправильно понял в механизме его работы. В принципе для того, чтобы знать, на что ориентироваться, по хорошему следовало сразу принять «боевую» дозу «лекарства» и из транса посмотреть за её действием. Но я отмахивался от этой мысли, надеясь справиться и так.

Не то чтобы в этом прослеживался особый смысл, просто подсознательная неприязнь.

Так уж вышло, что обе мои половины испытывали к различным «колёсам» и ампулам не самые приятные чувства.

У землянина с полунаркотическими лекарствами прочно связывались воспоминания о существовании в виде поломанного огарка.

А я-Куроме, хоть и не слишком об этом задумывалась, но… именно тот момент, когда командир Базы решил посадить наш Отряд на стимулирующую наркоту, и стал днём начала крушения красивой сказки о Защитниках Империи.

Да, нельзя сказать, что у меня нет поводов для неприязни к наркоте.

Глупо, конечно. Стимулирующая химия — всего лишь инструмент в руках своих хозяев. Ненавидеть инструмент — словно уподобиться тупому псу, что ненавидит палку, которой его бьют. Увы, но я, как и все люди, так же точно подвержен инстинктам, фобиям и маниям, которые редко оказывались рациональными и полезными.

Но если один из моих «внутренних демонов» оказался на пути к цели — это означало, что ему предстояло исчезнуть. Я искренне считал, что если хочу добиться успеха, то мне необходимо забыть всякую жалость не только к врагам и мешающим исполнению плана людям, но в первую очередь к себе.

Ведь не победив себя — не победишь никого.

Хмыкнув над своими страхами и слишком пафосными мыслями, снял крышку и, вытряхнув на ладонь белые кругляши, забросил их в рот. Вскоре по телу разошлась волна приятного жара и чувства силы, в голову привычно ударила эйфория и обманчивое ощущение всемогущества, которое непреклонная воля Воина — почти Мастера Боя! — столь же привычно загнала на задворки сознания.

«Да… сколько наших погибло из-за этого клятого чувства ложной силы?» — губы тронула невесёлая усмешка.

Под воздействием стимулятора в транс погружаться оказалось заметно сложнее, словно и не было многочисленных ежедневных тренировок. Пришлось потратить заметное количество времени на дыхательную гимнастику и попытки отрешиться от тела. Даже алкоголь мешал не так сильно. Хотя глупо сравнивать относительно безобидную выпивку с алхимической отравой, способной за несколько лет отправить в могилу даже нечеловечески живучих воинов духа.

Наконец-то погрузившись в транс и настроившись на восприятие жизненной энергии, я смог лицезреть неприятную картину работы полной дозы стимулятора. Наблюдая за воздействием «поддерживающей», не дающей вкусить прелести ломки дозы, я счёл, что организм убивает именно непрерывный приём этой дряни, заставляющей тело растрачивать годы жизни, но теперь понял, что был неправ.

По-настоящему убивали именно «боевые» дозы.

С энергетической составляющей творилось чёрт-те что. Магистральные каналы болезненно вздулись от напряжения, а средние иногда просто не справлялись с напором и рвались, мгновенно зарастая под действием бушующей жизненной энергии, мелкая же периферия находилась в постоянном цикле разрушения-восстановления. Прямо удивительно, что с таким механизмом работы принявшие стимулятор не превращались в воющие комки мяса.

Впрочем, как я понял, большая часть праны как раз и уходила на то, чтобы не дать организму разрушиться, заодно подавляя сопутствующие ощущения, а КПД усиления составлял едва ли пять-десять процентов.

«Выбросить девятнадцать частей ценнейшего ресурса, пустив в дело лишь одну… Теперь понятно, почему эти наркотики так приглянулись командованию. Всё, как им нравится!»

Если бы мне не требовалось поддерживать спокойствие для устойчивого пребывания в трансе, уже разразился бы мысленными проклятиями. Принятая сейчас доза оставалась практически минимальной; бывало, я за короткий промежуток глотал и в три, и в четыре раза больше, а суточная дозировка иногда доходила и до десятикратной. Не хотелось даже представлять, как это сказывалось на теле. Даже не имей я раньше намерения избавиться от стимуляторов, сейчас оно бы непременно появилось!

Но все эти мысли меркли перед тем фактом, что мне, кажется, открылась причина неудачи всех попыток самостоятельно выйти на форсаж. Если провести аналогию, то я, стремясь увеличить напор, пытался руками подтолкнуть воду в шланге, тогда как следовало идти к насосу. Именно на «насос», в виде одного из энергоцентров, и действовал стимулятор. Опосредованно, через тело, но всё же. И то, как он действовал…

Познание/восприятие подбрасывало ассоциации с воспалённой мокнущей раной, которую разворошили грязными пальцами, чтобы добыть немного крови. Больной, чёрной крови, перемешанной с гноем и сукровицей.

Брр, гадость!

Боль, словно старая подруга, поприветствовала меня в тварном мире. Ощущения достаточно терпимые: всё-таки стимулятор помимо прочего неплохо обезболивал — но и они явно показывали, что на сегодня хватит. Тем более информации для размышлений и так получено с изрядным избытком. Да и испятнавшая майку кровь как бы намекала на опасность продолжения игры в экстрасенса. Немного полежав, приходя в себя, встал и, стянув с себя окровавленный предмет одежды, снова потопал в ванную. Следовало умыться и намочить ткань, пока кровь не свернулась. Холодный компресс на голову соорудить тоже не помешает.

После водных процедур и повязывания вокруг головы мокрого полотенца боль потеряла свою остроту и я, поставив вазочку с печеньем на подлокотник кресла, забрался в него с ногами. Планомерно опустошая тару со сладким, стал обдумывать, что же мне удалось увидеть/познать. Но размышления продвигались со скрипом.

Наркотик продолжал действовать, раздражая сознание навязанной весёлой агрессией и желанием двигаться. Немного упала критичность восприятия, а вот сосредоточенность пострадала сильнее: мысли постоянно норовили уехать куда-то не туда.

«И как мне раньше подобное нравилось?» — поморщившись, с усилием подавил в себе бестолковую жажду деятельности, возвращаясь в рабочую колею.

Пока что не удалось точно понять, что именно представляют собой энергоцентры, как работают и сколько их вообще есть. Но эти штуки определённо жизненно важны. Нарисовав в блокноте человеческий силуэт и примерное расположение известных точек, некоторое время разглядывал своё творчество. Основные узлы шли вдоль позвоночника и напоминали чакры из йоги, о которых, я, увы, практически ничего не помнил. Кроме грудного узла, к которому крепилась понемногу развивающаяся связь с Яцуфусой и непонятным духовным осколком, предположительно — сущностью предыдущего владельца артефакта, и тех двух узлов, что я видел в области головы и шеи у Эрис, удалось обнаружить ещё один. Он налился силой и проявился под воздействием стимулятора, и предположительно отвечал за управление выработкой телом жизненной энергии.

Вероятно, существовали и другие функции, как и другие энергоцентры, но с ними предстояло разобраться позже. Как и с проблемами, что мне подарили ублюдки-командиры вместе со своими клятыми наркотиками.

Хрустнув печенькой и погладив забравшегося ко мне в кресло кролика, недовольно цыкнул на гудящую голову и снова норовящие уползти в сторону мысли. Драться и убивать под стимуляторами — неплохо, а вот думать — как-то не очень. Мягко говоря. Недовольно постучав карандашом по лбу, словно побуждая голову работать лучше, вернулся к «чудным открытиям».

По итогу размышлений можно сказать, что стимулятор по своей сути — яд, а тот, кто догадался его использовать как допинг — либо больной ублюдок, либо гений. А скорее, помесь: гениальный ублюдок и ублюдочный гений. В самом деле: зачем тратиться на дорогущие вытяжки из высокоранговых монстров (а именно из подобного сырья, насколько удалось узнать, делали относительно мягкие стимуляторы и «стероиды» для ускоренного развития воинов духа), если для того же эффекта можно заставить организм реципиента переваривать самого себя?

Так и тянуло дружески пожать шею этому… рационализатору.

«Хотя, скорее всего, он и без моих усилий подох века назад. Жаль». — В памяти всплыли дни плена у представительниц клана убийц Оарбург и то, как легко повелительница демонических жуков (или это были жуки-демоны?) поняла мою зависимость и определила её последствия. Если уж глава клана убийц оказалась знакома с последствиями приёма сего замечательного препарата, то это явно давно известная разработка.

Максимум — модификация старого рецепта.

Как бы то ни было, после избавления от зависимости и прекращения приёма наркотика, мне ещё предстоит столкнуться с последствиями, пока что сдерживаемыми бродящим в крови ядом. Хотелось бы верить, что там не всё так страшно как показалось. И не страшнее, да.

— Чу-удненько! — пропел я. — Фортуна меня определённо любит. Чертова, хих, страпонщица!

Новости о неприятностях, грядущих с отказом от стимулятора — точнее, об их предполагаемой величине — весьма далеки от жизнеутверждающих. Но… и Бездна с ними! Одной плохой новостью меньше, одной больше… Прорвёмся! Тем более, предсказанная неприятность вполовину менее опасна.

Приободрившись, я посчитал, что ситуацию с оказавшимися даже более ядрёными, чем предполагалось, стимуляторами можно частично обернуть себе на пользу. Да, неприятно узнавать, что из-за повреждений энергоузлов период реабилитации затянется и пройдёт тяжелее расчётного. Но с другой стороны, если бы не наркотик — разве я бы смог наткнуться на новую тропку к силе? Вряд ли. Некоторые воины духа, в том числе и Акаме, умели снимать внутренние ограничители, но мне ни разу не доводилось слышать о тех, кто работал напрямую с энергоцентрами.

Теперь бы реализовать потенциальную плюшку и не сдохнуть в процессе.

— Что, судьба? Хочешь меня трахнуть? Это я тебя нагну и трахну! И тебя, и весь этот гнилой мирок! А Яцу мне в этом поможет, хих. Хи-хи-хикс… — на лице появилась немного безумная улыбка, а перед глазами мелькнуло несколько картин, полных чужой крови, страданий и изощрённых смертей. Нервное напряжение изливалось лихорадочным, злым и немного безумным смешком.

— Тц, — недовольно тряхнул головой, отгоняя подстёгиваемые наркотиком эмоции и воображение. Новый состав определённо сильнее давил на мозги, подбивая отправиться на поиск приключений. Побарабанив пальцами по бедру, погладил заснувшего Люца и отправился в спальню. Заснуть под стимулятором не получится, но можно войти в транс. Не тот глубокий, из-за последствий которого я и под наркотиком чувствовал себя неважно — скорее его прародитель и антипод, что в прошлой жизни позволял отстраниться от боли и частично заменял сон.

Не стоило усугублять, показываясь в таком виде перед товарищами или, тем более, шатаясь по улицам. Я не для того создавал перед Наталом и ребятами видимость растущей адекватности, чтобы по дурости её разрушить.

Примечания:

*Свист Куроме https://lightaudio.ru/mp3/%D1%81%D0%B2%D0%B8%D1%81…

Традиционно жду тапки.

Для тех, кто просил юри, оставил пищи для включения фантазии. Да, кубы распорядились так, что теперь у Куроме небольшой фетиш на зверодевочек.

Помню, кто-то просил показать взгляд со стороны марионеток «злобной некромансерши»? Собственно, вот.

А.Н. — бечено.

Утро выдалось нервозным.

Посещения медицинского крыла Базы, как и больницы из прошлой жизни, не оставили в памяти позитивных ассоциаций, скорее наоборот — отсюда и мандраж. Да и мало ли что мне, а значит и остальным ребятам, надиагностируют? Плюс к тому организм, получив вчера хорошую дозу наркотика, намекал, что ставшей уже привычной, одной третьей части от таблетки ему недостаточно. Ничего серьёзного, но лёгкая абстиненция настроения не прибавляла, а упёртость не позволяла докинуть недостающую дозу.

Впрочем, сумрачный настрой практически не отразился на поведении. Разве что сладкое стало быстрее исчезать со стола, но на это никто из ребят внимания не обратил.

Натал, скорее всего, смог бы понять, что меня что-то беспокоит, но мысли друга занимала иная особа. Удивительно, что влюблённый парень не забросил свои обязанности командира группы, не только гуляя с Эрис по романтичным местам города (куда парочка зачем-то пыталась вытянуть и меня), но и, к неудовольствию скучающего Кей Ли, находя время для организационных вопросов. Собственно, не бездельничала и его пара, готовясь к скорому началу музыкального фестиваля и даже выкраивая время на редкие, но интенсивные тренировки.

Остальные ребята тоже имели, чем заняться — и переживания начинающей волшебницы, к её удовольствию, никого не заинтересовали. Только Акира, которая явилась на завтрак с одной из медицинских книг, побеспокоила меня, выпросив пушистика, чтобы тот составил ей компанию за чтением. Кей в этом качестве, видимо, не подходил: рыжая на него опять дулась. Пожав плечами, сдал Люцифера на попечение нашей медички. Мне не жалко, всё равно обследование обещало затянуться в лучшем случае до обеда, а зверьку будет одному скучно.

Он хоть и нежить, но мало чем отличался от живых и, будучи ручным, тянулся к людям. Уж я-то знаю: ощущения, передаваемые через канал подпитки, не обманут.

Позавтракав, поболтав с ребятами и послушав традиционную, заменяющую нам театр, перебранку «ничтожного слуги» и «суровой госпожи», предупредил остальных, что вернусь нескоро и поднялся из-за стола. Следовало поторапливаться: близилось время визита, а мне ещё нужно добраться до снятого миньонами домика и успеть поработать над внешностью.

* * *

Спустя почти девять часов белокаменные стены помпезного, но немного обветшалого здания Центрального Госпиталя Сингстрима покинула пара из мужчины средних лет и молодой девушки. В чертах лица смуглокожего мужчины с не слишком объёмным каштановым «афро» на голове прослеживалась схожесть с его младшей спутницей, наводя на мысли об их родстве. Одевалась парочка тоже сходно: в светлую одежду по южно-имперской моде.

Ничего необычного, очередные приезжие из охваченных мятежом юго-восточных провинций. Разве что более состоятельные, чем бесчисленные конкуренты местных нищих, низкоквалифицированных рабочих и бандитов.

Единственное, что могло привлечь внимание гипотетического зрителя — нетипичные взаимоотношения «родственников». Мужчина, годящийся девчушке в отцы, явно на что-то злился, но, тем не менее, не пытался покрикивать на иронично поглядывающую на него спутницу, и держался, словно это он в паре младший. Но и это не слишком привлекало внимание редких прохожих: эка невидаль, дальний родич сопровождает дочурку очередного дикарского вождя. А вот разговор между двоими мог и заинтересовать любопытного, если бы тот, конечно, смог каким-то невероятным способом его подслушать.

* * *

— Уф! — выдохнул я, когда мы покинули территорию госпиталя, — ненавижу больницы! Эх-хе-хе, ещё и на процедуры теперь ходить… — конечно, оперативность платной медицины радовала, но вот необходимость снова посещать «обитель боли» — нет. Как и предстоящий маскарад. Да уж: знай я это наперёд, не стал бы создавать такой проблемный образ. Всё-таки каждый раз натираться автозагаром и красить волосы — довольно напряжно.

— И это всё что тебя беспокоит, госпожа? — с толикой направленной вовне злости спросил миньон.

— А что ещё должно меня беспокоить? Последствия? — я повернул голову, чтобы посмотреть на Кенту, скользнув взглядом по округе. Мой взор закономерно не нашёл ничего подозрительного. Рядом с кладбищем, к которому вёл один из вспомогательных выходов, толп народа не наблюдалось. — Могло быть и хуже.

И действительно: когда пожилой и ехидный доктор Стар, ознакомившись с предварительными результатами обследований, под черноватый врачебный юмор перечислил проблемы и наиболее вероятные осложнения, я, в отличие от моего сопровождающего, не проявил никаких эмоций. Бесплодие и сокращение срока жизни не слишком впечатляли на фоне того, что произошло бы, откажись я от стимуляторов на год-другой позже. В нагрузку шли проблемы с печенью, сердечно-сосудистой и нервной системой, что выглядели неприятно, но не очень страшно. Даже в худшем случае, всё это «счастье» проявится лет через несколько, к тому же поддаваясь лечению.

Вот возможность поражения мозга звучала опаснее — но оно, по словам весёлого врача, развивалось на поздних стадиях приёма «волшебных пилюль».

Впрочем — как, посмеиваясь, сказал доктор — не имея проблем с моральными принципами и толщиной кошелька, можно воспользоваться продукцией теневых алхимиков и вылечить почти что угодно. Ведь на счастье бедняков и богачей, после того, как ненавидящего эту братию премьера Чоури сменил Онест, цены на Алый Эликсир заметно упали. Я не особо понял, в чём соль шутки: видимо, что-то профессиональное — но сделал мысленную пометку обсудить вопрос со Счетоводом. А пока придётся по три раза в день принимать целую горсть таблеток, призванных подготовить организм к отказу от стимулятора.

Короче говоря — неприятно, но терпимо. Если забыть об откате в силе. Но об этом подумаю позже, без чужих глаз и ушей.

— Как ты можешь оставаться такой спокойной?! — с жаром выпалил Кента. — Эта нелюдь лишила тебя половины жизни! Отобрала самое ценное, что есть у девушки — счастье материнства! У тебя! У всех вас! — бывший революционер почти кричал.

— Нервы делу не помогут, — безразлично дёргаю плечом, не слишком беспокоясь о потерянном «счастье материнства». Моё призвание — забирать жизни, а не дарить, хе-хе. — Но это забавно, что ты так говоришь. Я уничтожила ваш отряд, использовала на тебе «нечестивое колдовство», угрозами заставила подчиниться. А ты вместо злорадства волнуешься о моём здоровье. Странный.

— Я не странный, я нормальный! Это тебя приучили к тому, что вокруг бездушные моральные уроды! Так не должно быть! Моя Родина не должна быть такой!

«Всё же странный», — повторил я мысленно, чуть качнув головой.

— Не должна… — на губах мелькнула иронично-горьковатая полуулыбка. — В любом случае, успокойся и прекрати привлекать внимание. Кому из нас четырнадцать, а кому за тридцать? И я не собираюсь терпеть чужую жалость, — в голосе проскользнуло раздражение.

— Слушаюсь, — мужчина выпрямился и расправил плечи, через пару мгновений вновь ссутулившись. — Мои извинения, я не хотел задеть твою воинскую гордость, — последовала небольшая пауза. — Дочку вспомнил, — сказал он на тон тише, — Мари, — почти прошептал имя дочери. — Негоже так с детьми, не по-божески… — Дальше мы двигались молча.

Сидя в экипаже, я смотрел на неторопливо мелькающие здания и деревья, размышлял над несправедливостью этого, да и не только этого, мира.

Слушая рассказы лысого о его юношестве, службе и попадании в число революционеров, я проникся к нему некоторой симпатией. Что ни говори, а поминая таких людей, как Кента, слово Человек надо писать с большой буквы. Да, он излишне религиозен и не очень умён — но зато кристально честен, справедлив и добр. И главное — оставался именно таким, не озлобившись, несмотря на все удары судьбы.

Это вызывало уважение. У меня так не получилось.

Безусловно, он, как и все люди, не избежал ошибок и заблуждений, но позиция «добра с кулаками» мне нравилась. Даже оказавшись в положении немёртвого фактически раба, лысый пытался заботиться о своей поработительнице и наставлять её на верный, с его точки зрения, путь. Причём нельзя сказать, что совсем безуспешно.

И к чему привели Кенту его чувство справедливости и честность? Он сидел рядом со мной в качестве мёртвой марионетки.

Конечно, с циничной точки зрения, бывший революционер сам — виновник своих бед. Ведь именно он раз за разом с открытым забралом пёр на неприятности, которые лично его даже не касались.

Глупец.

Но не из тех глупцов, над которыми хочется посмеяться или брезгливо скривить губы. Скорее — из тех, стоя над могилой которых, появляется желание кивнуть, отдавая дань уважения человеку, что до конца хранил верность своим идеалам.

Ведь жизнь не смогла его ни сломать, ни согнуть — просто убила моими руками.

Грустно.

«И почему когда хорошие люди умирают — чудовища, кровожадные маньяки, идиоты и ничтожные слизни живут и процветают? Как в таких условиях можно верить в благих богов? Не понимаю». — Что ни говори, пример миньона доказывал, что паладинством этот мир не исправить. Только сдохнешь ни за что, с такими-то методами. Лишь коварство и расчётливая жестокость могут помочь прийти к вершине и оттуда что-то изменить.

Добравшись до арендованного домика и смыв маскировку, я набросал на листке короткую записку Счетоводу и, передав её переоблачившемуся и сменившему парик Кенте, негромко произнёс:

— Если попросишь, я могу доставить твоей семье послание и помочь с деньгами.

Мужчина молча кивнул, дав понять, что услышал, развернулся и покинул дом.

* * *

Спустя некоторое время я вышел из экипажа, остановившегося напротив гостиницы. Там стоящий рядом со входом Кей Ли активно развешивал лапшу на уши четверым крупным парням гоповатой наружности. Одетые в тускло-синюю форму какой-то, как я понял из их беседы, спортивной школы, парни, чуть не раскрыв рты, внимали речам нашего краснобая.

— …Так что ваш Чертокамень, может, и крут… для сельской местности. — Я не видел лица Кея, но был уверен, что он провокационно ухмылялся. — Но школа Темнейшее Подземелье — самая крутая и в Столице, и во всей Империи! У нас даже девчонки круче самых крутых из вас, детишки! — Кей хлопнул в ладоши, и его слушатели очнулись, перестав напоминать деревенских старушек перед заезжим жрецом.

— Э-э… Слышь! Да он гонит!

— Этот хиляк сказал, что мы хуже девок!

— Сам он как девка!

«Детишкам», самый мелкий из которых на пол-головы возвышался над насмешником, судя по разминаемым кулакам, последняя сентенция пришлась не по вкусу. Спортсмены решили делом объяснить рассказчику его неправоту. На поясе шутника не висело мечей и наивные парни, не понимая того, сами лезли в ловушку злобного тролля. Кей на моей памяти уже не первый раз развлекался таким образом.

— Издеваемся над слабыми? — сказал, подойдя ближе. — Мило. И этот человек пытался обвинять в чрезмерной жестокости меня.

— Ай-ай, Куроме-чи, какие издевательства? Или ты не согласна, что наши ребята круче этих маленьких хулиганов из Чертокамня?

— Ты ещё с настоящими малышами посоревнуйся, — хмыкнув, повернулся к четвёрке жертв насмешника. — А вы, парни, не ведитесь. Наша, хм, школа готовит воинов духа. Этот клоун специально вас провоцирует, чтобы потом выставить криворукими, избившими себя же идиотами.

— Чё?! А ты не обнаглела, мелкая? — лидер четвёрки сделал шаг вперёд, нависнув надо мной, — думаешь, мы поверим в такую пургу?!

— И? — спрашиваю, с интересом наклонив голову.

— Чё и? — на миг растерялся говоривший.

— Проверять будете? — насмешливо улыбаюсь.

Увидев нетипичную реакцию, парень напрягся. Посмотрел на меня, на пояс с оружием, на ухмыляющегося Кей Ли, снова перевёл взгляд на мою выжидающую физиономию.

— Вот ещё! Буду я с девками драться! — независимо сплюнул парень и, повернувшись ко мне спиной, кинул своим:

— Пошли.

— Ну? И не стыдно тебе цепляться к прохожим? — укоризненно смотрю на шутника.

— Эй-эй, там не так всё было! Это они цеплялись к прохожим, а великолепный я…

— …Прицепился к ним, — заканчиваю фразу шутника.

— Тц-тц, Куроме-чи, ты за кого меня принимаешь? Неужели ты держишь своего дорогого товарища за пустоголового задиру? — деланно возмутился парень.

— Заметь, не я это сказала. Кто посреди Храма Коукен задирал его учеников? — Несмотря на знакомство и нейтральные отношения с нынешней четвёркой Демонов Ракшаса, с остальными питомцами Коукен у нас отношения не сложились.

— Да-да, я тоже помню, как кое-кто громко радовался потенциальным добровольцам в коллекцию, — засмеялся парень. — Кто из нас больший задира? А? — подмигнул Кей.

— Ты.

— Конечно-конечно, ваша злобность! — с ехидной улыбочкой покивал острослов. — Кто собирался намусорить прямо у порога?

— Я бы их не тронула.

— Ай-яй, а кто это у нас тут такая неумелая врунья? Думаешь, мудрый Кей-сама не выучил твои улыбочки? Нет-нет, сестрёнка, меня не проведёшь!

Не став спорить, провоцируя дальнейшую пикировку, молча двинулся к входу в гостиницу. Пытаться переиграть острослова на его же поле — дело гиблое.

Да и настроение неподходящее.

* * *

По возвращении в гостиницу я собирался перекусить и уединиться в номере, чтобы, заказав кофе и шоколада для борьбы со сплином, без лишних нервов подумать над ситуацией. Но этим планам оказалось не суждено сбыться.

Хотя нельзя сказать, что я расстроился.

— Куроме! И-и-и!!! — в холле на меня налетел светловолосый вихрь и, прижав к груди, закрутил вокруг себя.

Мне, в общем-то, не особо нравилось, когда кто-то пытался подхватить меня на руки и вообще ограничивал свободу движений. Да и настроение после новостей из госпиталя пребывало на отметке «не очень». Но почему-то вместо того, чтобы прийти в раздражение и вывернуться — или вообще уклониться от объятий, что не составило бы малейшего труда — я, забыв о плохом настроении, сам обнял девушку. Всё же общение с Эрис всегда настраивало «злобного некромансера» на благодушный лад. Минуту назад на душе царила хмарь, а сейчас будто солнышко выглянуло.

Наверное, если бы меня сильнее тянуло к блондинке, как к девушке — решил бы, что влюбился. Ну, а так начинающая артистка мне просто по-человечески нравилась.

На редкость светлая и тёплая сердцем особа.

Оставалось только порадоваться за Натала. Благодаря девушке у друга с лица ушла поселившаяся там, казалось, уже навсегда едва заметная тень тоски и какой-то обречённости. Даже несмотря на скорое расставание и ничтожную вероятность возобновления отношений парень выглядел заметно лучше прежнего. Всё же правильно я не стал препятствовать их отношениям.

Вернув тельце могучей, но лёгкой убийцы и некроманта на грешную землю, Эрис с заразительной улыбкой поспешила поделиться причинами своей радости:

— Представляешь, Куроме, мы прошли конкурс, и теперь я смогу выступать на главной сцене! Новичков редко туда допускают, и они выступают на меньших площадках. Но мне сказали, что у меня есть хороший потенциал! Вот! — счастливая девушка приподняла носик и горделиво приосанилась.

— Поздравляю. Даже не сомневалась в твоём таланте, — честно сказал я, получив в ответ новую солнечную улыбку.

— А потом, если всё будет хорошо, я буду петь вместе с прославленными артистами в оперном театре имени элдлорда Винсента Лэйка! — «хвали меня полностью» читалось в сверкающих молодой зеленью глазах.

— Что? С каких это пор в честь предателя и братоубийцы начали называть театры? — возмущённо выпалил я, и только потом понял, что сказал. Вернее не совсем понял.

«Кто вообще этот Винсент и какое мне до него дело? — с изрядным удивлением мелькнуло в голове. Я точно не был знаком и даже ничего не слышал об этом персонаже. Но почему тогда в памяти всплывало презрительное — «Винс-шкуродёр» и «ублюдок-Винс», причём с четким осознанием, что ублюдок это не ругательство, а констатация незаконнорожденности этой подлой грязи.

— Эм, Куроме, — растеряно нахмурилась Эрис, не ожидавшая столь резкого разворота беседы, — но лорд Винсент считается героем. Именно его войскам приписывают важную роль в победе над армией Чёрного Принца в битве под стенами Столицы. Я видела в Столице музей его имени и улицу, названную в его честь. Это не говоря о Сингстриме, которым род Лэйк управляет, — на последнем слове блондинка сделала ударение, на что я, погруженный во внезапно нахлынувшие образы-воспоминания, не обратил внимания. — Не понимаю, что тебя так возмутило, — удивление в голосе девушки постепенно уступало место недовольству.

«Войска?! Да эта продажная крыса просто потравила половину моего корпуса и удрала! Даже своих людей не пожалел, предатель! Хотя чего ещё ждать от отброса, что отравил родного брата? И это — герой?!» — Перед глазами как наяву встала картина падения многотысячного специального корпуса отборных солдат.

Не как череда последовательных роликов — просто разум «вспомнил» то, чего раньше не знал.

…Войска скорым ночным маршем, обеспеченным загодя выданными стимуляторами, должны были преодолеть сильно пересечённую скалистую местность, днём контролируемую всадниками на летунах. Дальше предполагалось сходу прорваться внутрь Столицы и удержать плацдарм до подхода основной армии, благо комендант одной из крепостей в столичной стене был на нашей стороне. Как и многие из офицеров гарнизона сердца Империи. Достаточно сохранить крепость под нашим контролем до подхода основных сил — и значительная часть недовольных нынешней властью солдат и офицеров сама перейдёт на сторону Принца.

Императору не останется ничего иного, кроме как передать престол наследнику и завершить этот нелепый конфликт, наконец, высвободив силы для удара по внешнему агрессору.

Да, будь у него возможность — и горделивый, но не слишком умный правитель не преминул бы воспользоваться мощью великого Шикотайзера против людей преданного им сына. Однако мудрый Принц лишил отца этой возможности, похитив Императорский Скипетр, служивший ключом-активатором огромного сорок девятого тейгу. Вряд ли в ближайшие годы нынешние алхимики смогут создать дубликат.

Казалось, победа близка. Но не зря мудрые говорили, что любой план жив лишь до первого столкновения с реальностью.

Нас перехватили посередине пути, там, куда даже в теории не успеет подойти подкрепление ни от основных сил, ни от кого-то из сочувствующих генералов в Столице.

Войско сначала попало под огонь артиллерии, а потом оказалось взято в клещи многократно превосходящими силами противника. И это в условиях начавшего действовать подмешанного в солдатский стимулятор медленного яда. Лишь самонадеянностью молодого главнокомандующего и беспримерным героизмом солдат спецкорпуса, можно было объяснить то, что отравленная, преданная и избитая, но не сломленная армия смогла дать врагу отпор.

Да какой!

Разумеется, если бы не этот горделивый индюк, мнящий себя гениальным стратегом, всё сложилось бы куда хуже. А так вместо того, чтобы деморализовать армию Его Высочества разгромом его лучших сил, он, при таком перевесе не сумев одержать убедительной победы, добился строго противоположного.

Жаль, что это ничего не изменило. Шанс на почти бескровную победу оказался безвозвратно упущен.

Мысли с чувствами, ворвавшиеся в разум в одно короткое мгновение, ощущались яркими, разрозненными, но отчётливо не моими. Осколки памяти напоминали цветную мозаику разбитого витража. Чьи-то лица, какие-то совещания, битвы.

Пожалуй, за исключением воспоминаний о фатальных последствиях предательства ублюдка-Винса, картины сражений сохранились наиболее целостными.

…Яцуфуса на плече, восемь призванных марионеток, рвущих противника — и я, поставив ногу на голову их командующего, наблюдаю за позорным бегством кучки жалких крестьян, которых нарекли дивизией.

И этих ничтожеств послали убить меня?

…Сражение с S-ранговой гидрой, не слишком крупной для своего класса (примерно с пятнадцатиэтажный дом), но очень неприятной витающим вокруг неё облаком яда, взрывной регенерацией и способностью плеваться желеобразной кислотой на километровые дистанции. Пришлось приказать своим солдатам отступить и изматывать монстра, нанося насыщенные негативной энергией раны. Окруженный черно-фиолетовым ореолом клинок, проникая в плоть, высвобождал накопленную мертвящую силу, замедляя регенерацию чудовища, ослабляя конфликтом энергий и причиняя сильную боль.

В конечном итоге ослабленного и еле двигающегося, но никак не желающего умирать монстра пришлось буквально разорвать на части алхимической взрывчаткой, а затем долго жечь алхимической же огнесмесью: обычный напалм монструозное существо почти не брал.

…Захват какого-то города, где я выполнял в основном обязанности командующего, наблюдая за боями глазами множества обращённых в нежить птиц, отдавая приказы и иногда посылая одну из восьми основных марионеток на проблемные участки.

Помнились и другие битвы — но лучше всех, разумеется, запомнилась та самая, случившаяся благодаря грязерожденному предателю:

…Безлунная ночь над никому не нужным клочком каменистой земли была не похожа на бесконечное множество своих тихих, освещаемых лишь звёздами товарок. Грохот взрывов заглушал звуки выстрелов и крики солдат, а огненные стрелы трассеров носились над головами, стремясь поскорее принести смерть своим целям. Но больше всего внимания привлекали три ярких звезды в небесах, объятые множеством ежесекундно вспыхивающих разрядов: они стремительно кружились в завораживающем танце смерти. Маленькая, но яркая звёздочка человека стремилась поджарить своими молниями двух огромных птиц.

Вот только разряды стекали с них, не причиняя вреда — лишь электрический ореол светился ярче.

Если молодой генералиссимус считал, что у нас не найдётся припасённых в загашниках пары козырей лично против него, то он жестоко заблуждался.

Где-то в авангарде слышался громогласный рёв: это сошлись в битве владельцы живых тэйгу — чудовищного метаморфа Гекатонхейра и человекоподобного Сусаноо.

У меня же была своя битва. Шесть кукол сдерживали восхитительную в своей смертоносной красоте рыжеволосую хозяйку Мурасаме и звероподобного носителя Лионеля, уводя битву подальше от моей свиты и солдат.

Я наблюдал и оценивал действия бывших соратников, внимательно следя за схваткой, развернувшейся среди разорванных когтями мужчины, разрезанных или погибших от простого касания проклятого клинка Мурасаме тел.

Не все успели понять, кто нас атаковал, и смогли разорвать дистанцию. Кто-то попытался вмешаться.

Увы, но это принесло им только бесславную гибель. Там, где сражаются владельцы древних артефактов, судьба всех остальных — или бежать, или сгинуть.

Те, кто оказался слишком слаб, не могли даже отступить. Так и стояли, убитые и покалеченные взрывными волнами от ударов и разлетающихся осколков камней: для них не прошло и мгновения.

Прекрасная Юстиция Юбикитас, словно танцовщица среди неуклюжих увальней, стремительно скользила среди марионеток, стараясь если не вывести из строя, то снизить подвижность немёртвых существ. Проклятый меч не мог убить то, что уже мертво, и его хозяйке приходилось орудовать им, как простым духовным клинком. Но разве я мог не приготовить даме сердца достойных партнёров? Все шесть кукол либо обладали прочной защитой, либо имели мощную регенерацию, либо не имели уязвимых точек.

Действуя как единое целое, они не давали огневласой воительнице времени на подготовку разрушительных, но медленных ударов — вроде энергетических лезвий. Девушка могла бы попробовать прорваться к «кукловоду», но поступить так означало обречь на гибель моего старого недруга и соперника за её сердце — Роджера. На это рыжая красавица никогда бы не пошла. Её напарник, перенявший под действием Лионеля часть черт демонического льва, всё равно не мог повторить манёвр быстрейшей воительницы Империи. Да и не было в этом смысла: прикрывая друг друга, они сражались много эффективнее, чем могли бы по отдельности.

Но этого всё равно оказалось мало.

Не рассчитавший своих сил дуэт попал в затруднительное положение. Не имея возможности ни прорваться, ни отступить, им оставалось лишь надеяться на то, что кто-нибудь успеет прийти к ним на выручку. Я и сам понимал, что затягивание боя невыгодно в первую очередь мне, а значит, стоило прекращать любоваться грацией такой близкой и такой далёкой возлюбленной и вступить в сражение. Без поддержки — лично моей и моих марионеток — ослабленные войска очень быстро падут.

Пора выкладывать на стол часть козырей.

В небесах две гром-птицы сдерживали главнокомандующего. Его тэйгу позволял наносить гораздо более разрушительные атаки чем даже в теории способна выдержать пара из монстров А+ и S рангов. Дай ему немного времени — и он бы распылил семейную пару птиц сконцентрированным энерголучом. Но иммунные к электричеству существа как раз и не давали громовержцу лишней секунды. Издав пронзительный крик, крылатые монстры усилили натиск, голубоватый цвет разрядов потемнел, сменившись фиолетовым.

В то же время погибшие в определённом радиусе от меня и моих марионеток солдаты и офицеры начали восставать. Тупые, слабые и недолговечные мертвяки во всём уступали настоящим марионеткам, но зато не требовали сил на своё поддержание и контроль, действуя по внедрённой программе и поглощая энергию от распада собственной энергетики.

Вот на горизонте — там, где расположилась артиллерия противника — послышались мощные взрывы: это направляемые моей волей крылатые марионетки всё же смогли сбить своего оппонента на землю и устроить артиллеристам электрический ад.

Но не только противники недооценили, как выразился звероухий, «поганого труполюба». Поняв, к чему всё идёт, мужчина вколол себе прямо в сердце мощный стимулятор. Верно: кому, как не обладателю артефакта, дарующего, ко всему прочему, мощную регенерацию использовать препараты, убийственные для всех остальных? Однако то, что стимулятор окажется творением владельца соответствующего тейгу, да ещё созданным специально под Роджера, как носителя Лионеля, стало неприятным сюрпризом.

Согбенная трёхметровая фигура льва-оборотня, в которого превратился Роджер, показала в разы большую скорость и силу. Он буквально разорвал первую марионетку, отбросил вторую и рванул к «кукловоду». Силён.

Но… слишком предсказуем.

Пока остальные марионетки, объятые тёмно-фиолетовым свечением, усилили натиск, не давая вмешаться Юстиции, гигантский сухопутный осьминог, обхватил всеми щупальцами явно потерявшую в разуме жертву. Марионетку, несмотря на полученное усиление, почти сразу порвало, словно переполненный бурдюк — но она дала мгновение для удара. Почерневший от негативной энергии клинок пронзил мозг оборотня.

Удивительно, но смерть наступила не мгновенно: наглое полуживотное даже с пронзённым клинком черепом и отравленным ядовитой энергией мозгом сумело нанести свой последний в жизни удар. Меня смело, тело несколько десятков метров пролетело, кувыркаясь в воздухе, чтобы остановиться, врезавшись в один из крупных булыжников. Дыхание сбилось, ушибленные внутренности пронзила острая боль — но благодаря силе, вовремя брошенной на укрепление, этим всё и ограничилось: лишь булыжник брызнул разлетевшимися осколками каменной шрапнели.

Тем временем к сражающимся с Юстицией куклам присоединилась новая, в лице бывшего воздыхателя моей возлюбленной.

Ещё одно доказательство того, что сила без разума мало чего стоила. Даже самое сильное животное останется всего лишь добычей для охотника-человека. С оставшейся в одиночестве, вымотанной девушкой справиться оказалось легче.

Вот избиваемый на моём участке фронта противник дрогнул и я, величественно опираясь на штандарт (на самом деле — устало, но солдаты не должны видеть слабость командира), махнул рукой, командуя атаку. Показался Сусаноо: разумный человекоподобный тейгу в облике высокого рогатого мужчины нёс своего хозяина. Серую шевелюру ноши окрашивало алое. Следовало поторапливаться, пока нас не смяли. Поднятые из павших солдат мертвяки остались в роли заслона, а выжившие бойцы с рёвом устремились вперёд. Мы пошли на прорыв…

«Бездна!» — эмоционально насыщенное воспоминание вызвало короткую дезориентацию. А если бы накатило во время боя? Позже стоило тщательно разобраться и понять, что послужило триггером. Не хотелось бы словить подобный приход посереди схватки и погибнуть настолько нелепым образом.

Да… похоже, не стоило жаловаться на отсутствие флэшбэков из чужого прошлого. Зато теперь стало понятно, чем именно мне не угодил дворец местного лорда.

Как относиться к неожиданно всплывшим знаниям, я ещё не решил. Одно дело — короткие образы и новая информация о раннее неизвестных деталях, и другое — такие солидные, пусть и фрагментированные куски. Хорошо хоть память предшественника — или предка? ведь мне досталось его наследие, что в некотором роде не хуже, чем кровная связь, — не воспринималась как лично моя. Нет уж! В голове одной незадачливой некроманси и так тесно, чтобы принимать нового постояльца!

Как бы то ни было, всплывшие сведения стоило проверить. Вдруг я ошибся, и всё это — сгенерированный моим подсознанием реалистичный бред?

К счастью, Эрис, неплохо знающая историю, могла в этом помочь.

— Хм, разве «подвиг» этого «героя» не заключался в том, что он вовремя переметнулся и потравил армию бывших соратников?

Блондинка недовольно выдохнула, укоряюще на меня посмотрела, но всё же задумалась над вопросом.

— Да, есть и такая версия, но считается, что её распространяют враги рода Лэйк, — начинающая певица снова бросила на меня быстрый взгляд, а затем напоказ огляделась. — И вообще! — девушка скрестила руки под грудью. — Я с тобой важным хочу поделиться, а ты вспоминаешь эти старые дрязги! Неужели тебе совсем не интересно? Возьму, обижусь и не буду с тобой разговаривать. Вот! — Эрис мило надулась. Дулась она в шутку, но каждая шутка могла и перестать ею быть, поэтому больше говорить об этой гнилокровной ошибке Принца я не стал.

«Значит не глюки, — удовлетворённо мелькнуло в голове, — это хорошо, это радует, с этим можно работать. Но мужик был эпичен, — подумалось с восхищением, — в одиночку прихлопнуть хозяина Лионеля, взять в плен носительницу Мурасаме, навалять предку Будо и его армии… Могуч!» — Хотя, конечно, предок нынешнего командующего не чета праправнуку, но учитывая обстоятельства, это эпичности прошлого хозяина Яцу не умаляло.

— Извини. Просто настроение не очень, вот и вспомнилось не к месту, — я развёл руками и виновато улыбнулся. — Ты же меня простишь?

— Прощу, но только на первый раз! — строго, явно кому-то, подражая, произнесла блондинка. — И только если ты придешь на моё выступление!

И уже другим голосом:

— Ты ведь придёшь?

— Конечно. Как я могу не прийти? А что, кстати, за конкурс, и кто его устраивал? — девушка оживилась, и принялась просвещать неофита.

Под рассказ о филармоническом обществе Сингстрима, которое оказывало поддержку талантливым музыкантам и вокалистам, мы с Эрис проследовали в обеденный зал. Ужин был не за горами, и Натал станет ворчать, если я его пропущу, но организм требовал топлива, а расшатанные нервы — сладкого. В конце концов, с моим ли «монстром в животе» страшиться перебить себе аппетит?

* * *

Поздним вечером, поужинав и отозвав миньонов, я принялся за осмысление сегодняшних событий.

Вопреки дневным ожиданиям, главной темой стал не поход в госпиталь, а потенциальное появление в моей многострадальной голове дополнительной шизы. Будто я и без неё недостаточно безумн… ээ, неординарная личность.

Нет, избавление от наркотика и последующая реабилитация не стали волновать меньше, но отодвинулись на завтра. Тем более, к тому времени как раз появятся результаты последних анализов, и доктор даст окончательное заключение. Да и Счетовод обещал выйти на продавцов чудо-эликсира.

Криминальный финансист порадовал меня информацией о том, что Сингстрим — не только курортно-развлекательный центр, но и городом с довольно неплохо развитой теневой медициной. Логично: так посещающие сие прекрасное местечко богачи могли не только развлечься, но и заменить ослабленную в алкогольных баталиях печень на здоровый орган какого-нибудь невезучего бедолаги. Ну, или обзавестись продукцией тёмных алхимиков, частью ассортимента которой являлся и Алый Эликсир.

Несмотря на красивую обёртку, белокаменный город-сад отнюдь не являлся воплощённой утопией.

Увы, сами алхимики и их лаборатории хорошо скрывались, так что присоединить к коллекции столь полезного слугу вряд ли получится. Но вот выйти на посредников для знающего человека — задача не из сложных. По словам миньона, деньги в этой сфере крутились огромные и репутация очень ценилась, поэтому кидать клиентов не принято — себе дороже. Но сопровождение Кенты помощнику, разумеется, не помешает. Ведь если нет свидетелей, то нет и урона репутации, не так ли?

Придя к таким выводам, я почесал Люцифера за ушами и, напоследок похрустев печенькой, погрузился в медитацию. Раз уж с памятью начались такие дела, то риск посмотреть слишком глубоко превращался из неоправданного в приемлемый.

Уже ближе к ночи, очухавшись от последствий использования «духовного ока» на самой границе относительно безопасного режима и приведя себя в порядок, я лечился вкусняшками и раздумывал над увиденным/познанным. Мысли двигались со скрипом, но получивший сладкую подпитку мозг постепенно выходил на рабочие обороты.

— Итак, что мы имеем? — звук собственного голоса неприятно отдался в висках.

Кроме досаждающей боли, загашники пополнились новой информацией, как позитивной, так и относительно нейтральной; чего-то совсем плохого, к счастью, не всплыло.

Впереди всех шла отличная новость: мои подозрения о духовных паразитах или другой пакости схожего толка не подтвердились. Странный осколок оказался именно тем, чем казался: структурированной духовной энергией, а не чем-то вроде филактерии могучего и хитрозадого предшественника. Да, подобный вариант хоть и оценивался как маловероятный, но существовал. Если исходить из моего понимания механики работы Яцуфусы — такой финт гипотетически возможен.

Также получилось узнать, что с подозрительным осколком, ставшим не таким подозрительным, нам предстояло вскоре расстаться. Такой заметный пласт доставшихся в наследство знаний оказался следствием начала распада этой странной структуры. Непонятно, что послужило толчком — то ли рост сродства с тэйгу, сделавший мою энергию ещё чуть более агрессивной, то ли принятая вчера большая доза наркотика, то ли просто время пришло; но духовная структура, ранее практически не растворявшаяся в энергоцентре, где плавала — покрылась, хм, «трещинами». Отколовшаяся часть и стала источником всплывших в голове флэшбэков.

Такая вот своеобразная база знаний сомнительной полезности.

Почему сомнительной? Тут всё просто. Пусть я и вспомнил/узнал о разных крутых штуках, которые вытворял безымянный воин, но вот пониманием, как именно он их вытворял, меня не одарили. То есть вся польза от видений заключалась в обозначении достижимых границ.

Кстати, что интересно: пусть предок и мог проделывать просто невероятные, с моей нынешней точки зрения, вещи — но простой фокус с пробуждением у марионетки разума оставался ему недоступен. Или… не простой? Могло ли оказаться так, что присутствующая, как мне казалось, «по умолчанию» и просто не реализованная способность Яцу не являлась таковой? Хм…

С боевым стилем было схоже. Навыки владения мечом впечатляли, заметно превосходя доступное мне, Акаме или отправившемуся на корм проклятому клинку Гозуки, но… приблизительно помня движения тела и клинка, я совершенно не имел понятия о сопутствующих им изменениях состояний внутренней силы. А ведь для высокорангового боевого стиля это даже важнее внешних проявлений! Впрочем, как раз в работе с духовной энергией скромная начинающая волшебница съела даже не собаку, а целого дракона! Низкоранговую земляную разновидность, но всё же.

Если не полноценно перенять стиль, то как минимум некоторые приёмы мне точно удастся подогнать под себя. Однако полное освоение доставшихся знаний растянется, в лучшем случае, на месяцы, если не на годы.

Наверное, единственной вещью, которая являлась полезной в том виде, в котором перешла мне в наследство, стал виртуальный опыт сражений с различными монстрами, тэйгуюзерами и целыми армиями рядового мяса.

За два года службы в Группе А и Элитной Семёрке мне хоть и пришлось хлебнуть достаточно приправленного кровью, ошибками и болью потерь варева под названием «опыт». Но два года — это всего лишь два года. Если в той истории, которую знал Виктор, в будущей мясорубке падут даже такие титаны как Будо и Эсдес, если окажется уничтожен громадный, предназначенный для борьбы с внеранговыми чудовищами и нанесения стратегических ударов через всю страну Императорский Тейгу, то что тут говорить о шансах молодой некроманси?

Нужно стать сильнее.

Пусть мне досталась память далеко не всех сражений предшественника, но и это дорогого стоило. Служба в Отряде Убийц и Семёрке прекрасно показала, какой ценой приходится платить за подобные знания.

Так или иначе, я собирался взять от неожиданного подарка всё возможное и, впитав его суть, поделиться ей с группой и остальными ребятами. Не сказать, что стезя преподавателя приводила в восторг, не было у меня той любви к вколачиванию знаний в пустые головы учеников, что отличала прирождённых наставников. Но если это спасёт жизнь хоть кому-то из наших, я готов временно побыть, в амплуа, как шутил Кей, «Куроме-сенсей».

Да, полученное наследие определённо стоило того, чтобы в благодарность попытаться дать пинка под зад потомкам тех, кому не смог его выдать мой духовный предок и его друг детства — старший сын Императора. Тем более что я и так собирался это сделать, просто абстрактные благородные сволочи-олигархи-монополисты обрели имена вполне конкретных родов и компаний: вроде ЭнергоТех, принадлежавшей роду генералиссимусов, или нынешней итерации сепаратистских подпевал западников, они же — Революционная Армия.

Что любопытно: из анализа имперской прессы времён правления прошлого Императора и той, что печатали после его кончины от «тяжёлой болезни» и последующей смерти Императрицы «от горя», складывалось впечатление, что за гибелью царственной четы стояли те же силы, что и за мутной историей с покушениями на Принца.

Нет, это не какая-то тайная организация или тем более не нашедший несуществующий тейгу перемещения во времени злодейский Онест. Просто рода и корпорации, чьи интересы ущемляли запущенные преобразования, радикально ответили на попрание своих интересов.

Один из императорского рода, начав реформы, глупо пренебрёг репрессивным аппаратом, а другой слишком громко заявлял о своих намерениях и слишком показательно действовал для ещё не получившего всей полноты власти человека. Один наивно верил в неприкосновенность своей царственной персоны, а другой так же наивно полагал, что наследник и будущий правитель — это одно и то же.

М-да, это было бы смешно, не будь так грустно.

Особенно позабавил тот факт, что главным камнем преткновения, вызвавшим бурю несколько веков назад, стало желание наследника престола и его сторонников вытащить из закромов сберегаемые высокие технологии и подтолкнуть прогресс вперёд. Доставшиеся знания пестрели лакунами (скорее, из них состояли), но в целом говорили, что идея Принца вовсе не вызвала поддержки со стороны обладателей эксклюзивных прав на ещё не утраченные раннеимперские технологии. Ну да: какой же высокородный монополист захочет стать одним из многих — или вовсе, тьфу-тьфу, оказаться в рядах отстающих?

Благо страны и общества? Пф!

Как итог победы неуважаемых воротил: по прошествии четырёх веков уровень развития Империи не только не вырос, но и ощутимо скатился. В воспоминаниях сподвижника мятежного принца тот же автоматический огнестрел использовался гораздо шире, как и образцы артиллерии, превосходящие современные. Наличествовали беспроводные устройства связи и даже подобие электроники (скорей оптроники: вместо плат там использовались какие-то слабо светящиеся кристаллы).

Впрочем, последняя производилась на автоматическом заводе — и даже тогда считалась работающим на непонятных принципах археотехом. В процессе войны этот завод, кстати, успешно уничтожили, на радость врагам Империи.

«А мне ещё хотелось прогрессорством заняться, — на губы выползла кривая усмешка. — Куда там! С такими желаниями даже наследника престола в отщепенца и мятежника превратили. Удивительно, как сразу не ухлопали», — не успел я додумать, как в голове всплыл ещё небольшой кусочек подробностей о драме четырёхвековой давности. Опального принца просто не смогли убрать напрямую, причём последние покушения проводились с молчаливого одобрения Императора, накрученного приближёнными и младшими детьми. Но служба охраны наследника и пять преданных лично ему Имперских Рыцарей, как тогда назывались владельцы тейгу, не позволили так легко избавиться от неудобной фигуры.

Бегство из Столицы, сбор верных войск и союзников — всё это произошло позже. Гражданская война началась с предательства сына отцом и покушений от почуявших угрозу своему кошельку монополистов.

Неудивительно, что власть так старалась вымарать или исказить этот позор.

И так мы плавно перешли к ещё одному, уже не слишком позитивному открытию. Несмотря на то, что духовный отпечаток не нёс в себе никакого разума и даже зачатков стремлений, эта своеобразная база знаний пестрела «ментальным мусором». Вот и причина приязненного отношения к Принцу, который, по идее, не мог быть таким уж прекраснодушным правдоборцем, а если верить знакомым мне учебникам истории, вообще представал безумным, кровожадным и властолюбивым маньяком. Отсюда и некоторые нехарактерные для меня-Куроме или меня-Виктора суждения, отсюда же брала своё начало совсем не полезная для убийцы тяга к пафосу и желание продемонстрировать своё превосходство над врагом. И отсюда появилось иногда мелькающее в моём говоре архаично-велеречивое построение фраз.

Иными словами — пусть прямое, умышленное влияние осколка на текущую личность и отсутствовало, но вот косвенное определённо имело место быть.

Неприятно. Будто мне давящей на разум Яцуфусы мало!

Ладно, разберёмся и с этим. Заодно, пока осколок духовной энергии окончательно не разрушился, стоит повнимательнее изучить его структуру. Вдруг получится создать его подобие? Научиться клепать базы знаний, словно в какой-то фантастике, — весьма привлекательный вариант… особенно если вместо «ментального мусора» пользователи таких осколков получат правильные взгляды на жизнь.

Правда, чем я в случае успеха стану отличаться от генерала Билла с его гипноиндукторами — непонятно. Разве что благими намерениями и более бережным отношением к «ресурсам». Да и то…

Покачав головой и решив не портить настроение рефлексиями, я принял выданные врачом лекарства и потопал в спальню. Пройдёт ещё несколько дней, и мне предстоит вкусить прелести жизни без наркотиков — в виде ломки и сопутствующих «приятных» вещей, ага. Стоило набраться сил перед этим, хех, знаменательным событием.

Примечания:

Куроме и автор благодарят всех неравнодушных к Делу Тьмы товарищей. Ваши печеньки не будут забыты!

Картинки:

В глубине вечернего парка, меж шелестящих листвой деревьев, стремительно металась смазанная тёмная тень. Беззвучные, не порождающие дуновений воздуха движения создавали впечатление нематериальности тёмного нечто. Среди деревьев расходилось слабое убийственное намерение. Присутствуй здесь случайный свидетель и, вероятно, по улочкам района ещё долго бы ходили слухи о загадочном призраке или злом духе, поселившемся в старом парке.

Пробуждение стало таким же малоприятным, как и муторный сон, полный смутных видений бесконечных разлагающихся тел и затягивающего в себя болота гнилой крови. Во рту царила пустынная сухость и неприятный привкус. Наверное, не стоило следовать рецепту Булата и напиваться для успокоения нервов. Тем более это не слишком-то помогло.

Стало стыдно и немного совестно за свои просчёты и испорченный фестиваль.

Во время пирушки, вне условно боевой обстановки, подальше от рейдовцев и Сюры, из глубины души вынырнула часть личности меня-Виктора, а вместе с ней проснулась и совесть. Не до такой степени, чтобы рвать себе волосы, трясясь над очередной сотней-другой загубленных жизней, но этого хватило, чтобы настроение стало ниже среднего.

А ещё было неловко. Перед Эрис, которой я испортил будущие выступления, перед Наталом, которому обещал не устраивать драку… перед собой. Слова друга только усугубили это состояние. Нет, он не стал ругаться и даже попробовал меня поддержать, напомнив, что далеко не все миссии удавались, как запланировано, а я, в общем-то, не нёс ответственности за действия Сюры и рейдовцев. Но… воспоминания о возможном будущем точно говорили, что Булат, Лаббак и Сюра не пересекались в бою до каноничных событий.

Произошедшее стало результатом именно моей ошибки.

Это расстраивало. Всё же мне хотелось вскарабкаться на вершину не ради не столь уж и ценимого мною золота или ненужной власти, а ради спасения ребят и предотвращения глобальной братоубийственной мясорубки. Вряд ли гражданскую войну получится предотвратить, но я верил, что смогу сделать её не такой кровавой. Как верил и в то, что получится сделать из моей страны более светлое место, чем она есть сейчас.

Наверное, идеализм Акаме заразен. В этом ракурсе видеть то, как твоё влияние обернулось смертью и горем, оказалось… досадно.

К тому же, оглядываясь назад, я находил свои действия, хм, неестественными. Голова пусть и работала ясно, доказательством чему служил довольно удачный, на мой взгляд, разговор с Булатом; но вот порыв более плотно поучаствовать в столкновении рейдовцев и их цели выглядел труднообъяснимым.

Да, с одной стороны, желание посмотреть на Булата и Лаббака в бою — логично. Но с другой, подобное веселье посреди толпы чревато ненужными жертвами среди простых имперцев, которых мы вроде как клялись защищать. Понятно, что работа убийц и карателей имела мало общего с этими клятвами, но становиться на одну ступень с таким «замечательным» человеком, как сынок Онеста… М-да, складывалось чувство, словно я — извращённая версия царя Мидаса, обращающая всё, к чему бы ни прикоснулась не в золото, а в кровь и трупы.

На глаза будто навесили шоры. Застланный предвкушением разум не то чтобы не смог просчитать ситуацию — скорее не акцентировал внимание на «малозначительных» деталях. Словно я находился на враждебной территории, где мирное население можно рассматривать как экономический ресурс врага. Да, в силу профессии имперская убийца не могла считать терроризм и уничтожение мирняка абсолютно неприемлемыми — но, пожри его Бездна, не своего же, лояльного населения!

Нетрудно догадаться, что (или правильней — кто?) несло ответственность за такие выверты восприятия. Яцуфуса! Вредный артефакт всё так же стремился поменять местами связку хозяин-инструмент. Да… в такие моменты скачок синхронизации совсем не радовал. Не сказать, что воздействие оказалось особо хитрым или выбивалось из общего ряда, но оно крайне неудачно наложилось на мои собственные желания и, срезонировав с ними, толкнуло на сомнительный шаг.

Ещё одна причина для злости и стыда. Проиграть своему тейгу? Какой позор!

Встав из постели, недовольно поморщившись от витающего в воздухе запаха перегара, открываю окно, чтобы проветрить комнату. Воображение, услужливо подбросившее несколько картин развития плохих исходов вчерашней авантюры, заставило поморщиться ещё раз. В случае провала мою жизнь захотели бы забрать не только мятежники, но и представители власти Империи. Тут бы и телепорт не помог, разве что для побега за границу. Да и ребята бы не поняли такого «предательства». С хмурым выражением на лице потопал в ванную комнату.

«Срамота! Пойти на поводу у безмозглого артефакта и даже не понять этого!»

Напившись и умывшись, смотрю на своё недовольное отражение.

— Надо с этим что-то делать. В конце концов, кто в моей голове хозяин — я или тараканы? Ну, Яцу! Ну, погоди! Доберусь до тебя, — посулив зеркалу пальцем, фыркнул над всплывшей аналогией с советским мультсериалом про Волка и Зайца. Хотелось бы верить, что я удачливее Волка.

Увы, имперские книжные лавки не полнились изданиями вроде какой-нибудь «Окклюменции для начинающих», «Демонологии для чайников» — или, тем более «Магии Душ». В общем-то, даже труды по алхимии оставались запрещены к свободному распространению. Да и психологи в нашем мире как-то не завелись. А раз нет возможности перемещаться по иным измерениям, придётся решать вопрос своими силами. Хм, интересно, а способен ли артефакт Сюры на такие фокусы? Неплохо бы сгонять в один из техно-миров за плеером и другими полезностями. Не говоря уж о магических знаниях.

Мечты-мечты.

Закончив с утренним моционом и сочтя небольшой «грибной» дождик за достаточный повод чтобы не идти тренироваться на улицу, я принялся за урезанную версию упражнений для ограниченного пространства номера. После настал черёд попыткам подключиться к органам восприятия безжалостно разбуженного некропушистика, которые сменились новыми упражнениями, а затем медитацией. На медитации я сделал особый упор. Жизненно важно суметь если не вовремя заблокировать постороннее влияние, то хотя бы научиться быстро и точно его определять.

Когда дождь закончился, ненадолго выскочил на соседнюю крышу, чтобы, переместившись в укромный уголок соседнего квартала, призвать миньонов и, выдав им ЦУ, направить завершать дела в городе. Счетовод и Кента, который, к моему удивлению, неплохо поладил с бывшим бандитом, обещали порадовать меня бравостью бойцов нашей охраны.

Вскоре наступило время завтрака.

— А вот и наша доблестная повергательница злого алкогольного божества и его неисчислимых бутылочных орд! — поприветствовал моё появление Кей Ли. Наверное, не стоило вчера шутить на эту тему, в эпическом стиле рассказывая о святой войне с необоримым Бахусом.

Правда, к тому времени изрядное количество крепкого алкоголя уже смогло пробить сопротивляемость организма, изменённого духовной силой и влиянием тейгу. Местная зверская вариация сливочного ликёра оказалась неплохим выбором для желающей выпить повелительницы мёртвых. Сладкая жидкость отлично пилась, если делать это маленькими глоточками, но меж тем, градусов в ней было ого-го. Привычка к влиянию наркотиков позволила удержаться от особых глупостей, но пьяное добродушие и некоторая словоохотливость меня не миновали. А Кей эти речи запомнил и не преминул подколоть «ораторшу».

Но вообще — неплохо посидели. Кроме ребят из группы и Эрис присутствовало с десяток артистов: её дядя Хантер, юморист Робби, южанка с братом, близняшки-танцовщицы и ещё несколько незнакомых лиц. Все пребывали в приподнятом настроении, шутили, выпивали, танцевали под музыку ресторанного мини-оркестра. Даже я, явившийся в не слишком радужном расположении духа, и Натал, посмурневший после моего отчёта о произошедшем, не смогли долго прикидываться грозовыми тучками.

Но сейчас вызванное ликёром благодушие исчезло, а мрачность и несколько повышенная раздражительность остались.

— Есть претензии? — с прищуром гляжу на остряка.

— Ай-ай, снова злая и неприветливая! Вчера ты мне больше нравилась, Куроме-чи. Неужели похмелье? — с глумливой заботой спросил парень.

— Акира, стукни этого зубоскала, а то я боюсь не сдержаться и выбить последние мозги. — Рыжая закрыла толстый медицинский труд и, с легко читаемым на лице удовольствием, стукнула парня по голове.

— Эй-эй, Огонёк! У тебя неправильное понимание фразы «вколачивать знания»! Это не значит бить ими по голове!

— С тобой, полудурком, по-другому нельзя! — отбрила Акира, начиная традиционную перепалку с парнем. — Будешь дальше идиотничать, куплю наставление по хорошим манерам и буду лупить им тебя каждый вечер и утро!

— У тебя новый фетиш? — И уже другим голосом. — Этот ничтожный слуга готов выполнить любой каприз своей суровой госпожи!

— Ах ты! — порозовевшая девушка снова замахнулась книгой.

Пока кисло-сладкая парочка ворковала, я сделал свой заказ и даже успел его дождаться. Как и заглянувших в обеденный зал Натала, Эрис и, идущего за их спинами, позёвывающего Бэйба.

Завидев последнего, Кей Ли громко захлопал.

— Славься, наш герой-любовник, покоритель близняшек!

— Идиот, — тихо и как-то безнадёжно выдохнула Акира.

Здоровяк что-то буркнул, но, к недовольству балагура, не показал никакой особой реакции на его слова.

— Скучные вы.

— Зато ты слишком весёлый, — бросаю недовольный взгляд на шумного брюнета. — Раздражаешь.

— Действительно, Кей Ли, вчера погибли люди. Разве прилично веселиться во время траура? — неодобрительно покачав головой, произнесла Эрис.

Вести о бойне на открытии Осеннего Фестиваля достигли нас ещё вчера, всё же мероприятие проходило не так уж и далеко. А сегодня уже вышли утренние газеты с «правдивым» описанием тех событий. По крайней мере, под рукой у Кея наблюдалась именно такая.

— Империя большая, у нас каждый день кто-нибудь гибнет, — отмахнулся парень. — Какое мне до них дело? В газете пишут, что больше половины затоптало тупое паникующее стадо. Туда им и дорога. Чем меньше идиотов, тем больше места для нормальных людей.

— Кей, хватит об этом за столом, — укоряюще посмотрел на парня Натал.

— А я чего? Я ничего, — широко усмехнулся парень, который хоть и не был настоящим мизантропом или социопатом, но на гражданских и людей вообще смотрел с некоторым пренебрежением. Да и с сопереживанием у него были проблемы.

Насытившись, я взял у Кей Ли газету, чтобы ознакомиться с официальной версией произошедшего.

«А ведь красиво врут!» — рука задумчиво поглаживала сидящего на коленях зверька. Журналисты даже не прибегали к прямой лжи, просто не упомянули некоторые «незначительные» подробности и сделали ударение на других. Вроде участия и роли Сюры во вчерашней бойне.

В итоге получилось, что Мясник Булат (а именно такое прозвище дали ему газетчики) и второй оставшийся неизвестным владелец тейгу, поименованный как Паук, устроили кровавую баню по приказу своих полубезумных мятежных вожаков. Впав в кровавый раж, показавшие свой истинный демонический лик мятежники отступили только перед лицом объединённой под рукой «доблестного лорда Сюры» стражи города и охраны неравнодушных к творящемуся «лучших лиц города».

«Так, это не интересно, — я пробежал глазами по реверансам в сторону местных властей и полиции. Дальше в статье поливались помоями мятежники вообще и Ночной Рейд в частности. Тоже ничего нового. Разве что крупные, на всю страницу портреты известных членов ненадолго задержали взгляд. Теперь их физиономии будут украшать не только розыскные доски Столицы и городов Внутреннего Пояса. — Сестрёнка становится знаменитой» — улыбнулся я, погладив пальцами портрет сестры.

Я отложил газету в сторону. М-да, новым дружкам Акаме предстоит долго и трудно отмываться от такого ведра помоев. Я не имел понятия, насколько важна репутация для руководительницы Ночного Рейда, но её покровителям такой плевок в светлый образ Революционной Армии явно не понравится. А значит, в Одноглазую полетят «лучи любви» от хозяев.

Так этой воровке чужих сестрёнок и надо!

Сюра хоть и конченая сволочь, но голова у него варила. Уж больно оперативно он договорился с городскими властями и ловко изобразил из себя героя. Быстро соображает, подлец. Решил начать политическую карьеру? Или тут что-то иное? Меня бы не удивила новость, что похожие статьи вышли и в Столице, а папаша телепортёра, в свою очередь, уже начал готовить почву для новой волны репрессий. Да и полномочия Службы Разведки и Полиции под это дело можно попробовать расширить. Ради защиты от террористической угрозы, конечно же, ага-ага.

Сынок премьер-министра действовал совсем непохоже на того тупого маньяка, каковым его рисовали в известном мне-Виктору каноне. И совсем непонятно, то ли сам он умнее своей рисованной версии, то ли за ним стоит кто-то ещё. Даже нельзя сказать, какой из вариантов гаже: с Сюрой — начинающим Игроком или с ним же, но в роли крупной фигуры у кукловода покрупнее. Как бы не вышло так, что мои действия послужили тем камешком, которому суждено столкнуть лавину и обесценить все знания о будущем.

Так или иначе, но, несмотря на не самое удачное исполнение, цель Рейда всё же оказалась достигнута. Обезглавленный корпус никуда не двинется, пока на его вершине не утвердится новый глава. В случае же, если сверху назначат И. О., который просто погонит солдат вперёд, это мало того что вызовет недовольство, но и сильно скажется на эффективности, если новый командир не сможет жёстко себя поставить.

На что опять же нужно время.

Система управления, при которой на офицерские должности ставились в основном воины духа — несовершенна. Древний полководец насмешливо сравнивал её с устройством звериной стаи: альфа — генерал, высшие офицеры — беты, жаждущие занять место командующего, ну и далее по списку. И уязвимости у этих систем схожи: убей вожака — и стая сразу потеряет боевой дух, лишившись львиной доли опасности, пока не определится новый.

К сожалению для штабных офицеров и правителей, они ничего не могли изменить, такова уж психология воинов духа. Командир должен вызывать уважение или страх, а лучше — всё вместе.

В целом на завтраке, вопреки подспудным ожиданиям, меня никто особо не дёргал: ни с резнёй на фестивале, ни с моей вчерашней тихой пьянкой-поминовением жертв своей ошибки. Эрис, конечно переживала по поводу «ужасного теракта» и много говорила, но, не увидев особого отклика, быстро успокоилась. Пусть девушка чисто по-человечески жалела жертв, а также переживала за дальнейшую судьбу мероприятия, которое приостановили на время траура, но основной поток эмоций она выплакала вчера вечером, когда до нас докатилась весть о произошедшем, поэтому сейчас она без особых затруднений перешла на привычные рельсы.

Что же до остальных ребят, то им не было особого дела до вчерашнего. И уж тем более никто не пытался связать его с моей «отлучкой за документами». Так что даже добродушного здоровяка Бэйба больше занимали подколки Кея, который терроризировал бедного парня на тему: что у него там вышло с близняшками? Самому шутнику, как уже упоминалось, всегда было до глубины души плевать на чужих, не интересных ему людей, вне зависимости от их количества, возраста и гендерной принадлежности. Акиру же целиком поглотил медицинский талмуд. Рыжая не глядя запихивала в рот еду, даже не отвлекаясь, чтобы снова стукнуть разошедшегося парня.

Разве что Натал, приняв задумчивость и лёгкое раздражение начинающей некроманси за хандру, решил затащить её на совместный с Эрис променад. Особого сопротивления блондин с блондинкой не встретили. Идея проветрить голову на свежем воздухе показалась самозваной Владычице Тьмы вполне завлекательной. К тому же завтра вечером нас здесь уже не будет, так почему бы не посвятить несколько часов общению с другом и симпатичной мне девушкой?

* * *

— И всё-таки не понимаю, зачем он на это пошёл, — вздох и недоумённо-печальное покачивание светловолосой головы. — Он же против мятежников, зачем уничтожать свой же народ? За что? Тупоголовый псих! — тихо, но с чувством ругнулся Натал, ещё раз выслушав мой недлинный рассказ о бое Булата и Сюры. Друг схватил стакан с коктейлем и сделал большой глоток. — Зачем, разорви его твари, было всё это творить? Скажи, Куроме, зачем?!

Видимо «кровавый концерт» задел друга сильнее, чем мне казалось, раз он снова начал обсуждение его причин, а не сил потенциального противника. Или в этом виноваты мальчишки-газетчики, громкими криками рекламирующие прессу с сенсацией?

Когда Эрис натрудила ноги, наша троица решила сделать остановку и заодно перекусить. Местом короткого привала мы назначили небольшое летнее кафе, непривычно пустующее в этот час. Видимо, потенциальные посетители боялись стр-р-рашных террористов. Рядом с кафе неплохо играла группа уличных музыкантов, создавая шумовой фон: эти, как и мальчишки-газетчики, никого не боялись. И пока блондинка отлучилась, друг снова поднял вчерашнюю тему, решив кое-что для себя прояснить.

— Точно не скажу. Но, на мой взгляд, он превратил безоговорочную победу новых друзей сестры и их хозяев в сомнительную. И я бы не назвала его дураком, — поболтав свой стакан с соком, тоже делаю глоток. — Такое пятно на светлом образе борцов за всеобщее благо… Красивый ход, хоть и грязный. И опасный, если это всплывёт, — я мимолётно пожалел, что группа завтра отбывает, не дав мне возможности собрать компромат на Сюру и его папочку. — Теперь не получится на каждом углу кричать: «Мы воюем только с прогнившей властью и её прихвостнями!». Сотни разорванных в бою и затоптанных толпой гражданских не тянут на приспешников злых властей.

Усмехнувшись краем губ, откусываю от фруктового пирожного и делаю ещё один глоток кисло-сладкой жидкости, отсалютовав нахмурившемуся другу стаканом. И подытоживаю:

— Не удивлюсь, если скандал специально раздуют и под шумок начнут новую волну арестов невиновных и награждения непричастных.

— Но ведь это — неправда!

— Правда — не важна. Важно то, во что будут верить, — наставительный взмах пирожным.

— Ненавижу политику! — процедил Натал, мрачно уставившись в содержимое своего стакана. Похоже, эта фраза постепенно входила в список его любимых. Во мне всё ещё теплилась надежда на то, что единственный человек, которому я доверял, всё же присоединится к составлению планов, а не продолжит, как сейчас, отбрыкиваться от этой, хм, чести.

— Привыкай. Для нас с тобой не разбираться в этой грязи — всё равно, что лезть в бой без разведки, да ещё с завязанными глазами, — последний кусочек вкусняшки исчезает в ненасытной утробе. Друг сложил руки на груди и, что-то невнятно пробурчав, задумчиво нахмурился, устремив взор в свой стакан.

Похоже, он так и остался при своём мнении. Жаль.

Вскоре послышались шаги вернувшейся Эрис.

— А вот и я! Вы уже решили, куда пойдём дальше?

— Обсуждаем, присоединяйся.

Коллегиально постановили: идём в одну из крупных картинных галерей. Хотя не то чтобы у нас имелся широкий выбор. Сегодня объявили траур и многие развлекательные заведения оказались закрыты, а галерея мало того, что продолжала работать, так вдобавок дарила посетителям приятную прохладу и спасение от начавшего припекать полуденного солнца.

Да и интересно лично мне, на что похожа местная живопись.

* * *

Начинающая певица стала нашим жизнерадостным гидом. Она рассказывала о картинах, художниках и интересных фактах из их жизни, делилась историей возникновения, развития и заката различных течений и школ. Мы с другом с любопытством слушали. Уловив наше внимание, девушка полностью окунулась в свою роль. Эрис даже не заметила, как к нам присоединилась строгого вида старушка с волосами, стянутыми в пучок. Одетая в тёмно-фиолетовый вельветовый пиджак и юбку служащая время от времени с улыбкой кивала и когда блондинка всё же соизволила вернуться к реальности, тепло её похвалила, заставив смутиться.

А вот мы с Наталом похвалы не удостоились, лишь брюзгливого замечания о том, что посещать здание культуры с оружием — вульгарно. «И вообще, о чём думают ваши родители?».

На логичное обоснование в виде таящихся по углам злобных революционеров (ну, если верить газетам), вздорная бабка пренебрежительно фыркнула в мой адрес и, вздёрнув голову, удалилась. Видимо, моя персона ей не понравилась: на друга, вредная старушенция смотрела не столь враждебно.

Вероятно, строгому взгляду, нравоучительному тону и поджатым губам следовало произвести какой-то эффект, но для того, чтобы прошибить толстокожесть убийцы, этого оказалось мало. Слёзы и мольбы, проклятия и щедрые посулы, попытки давить на жалость, безумные крики и угрозы… Что в сравнении с этим — нотации скучающей бабки?

Хотя мимолётную вспышку раздражения и желания устранить источник шума скандалистка вызвать всё же смогла.

Странная, разве не понимает, что задирать воинов духа — небезопасно? Среди нас хватало неуравновешенных личностей.

* * *

Я ненадолго замер, изучая картину с бегущими по цветочному полю маленькими детьми. Лица девчонок и ребятишек замерли в улыбках, некоторые приоткрыли рот в легко читающемся весёлом смехе. Особенно широко смеялся предпоследний мальчик, что на бегу повернул голову к держащей его за руку подруге. Очень позитивное полотно. Правда, расшалившееся воображение почему-то дорисовало преследующего детей монстра. Улыбки обернулись гримасами ужаса, а весёлый смех — криками. Занимательные выверты восприятия.

— Занятно, — произношу вслух.

— Тебе понравились «Малыши на поле»? — подошла ко мне Эрис. — Очень добрая и красивая картина, «Малыши» — одно из последних полотен этой художницы. Здесь она изобразила своих внуков, представляешь?! — Глаза девушки возбуждённо блеснули. — Теперь люди могут увидеть их даже через века! Только я думала, что ты, эм, не очень любишь детей, Куроме.

— Неприязни к ним у меня тоже нет, — дёрнув плечом, отвечаю девушке. — Просто если поменять точку зрения, дорисовав злого преследователя, то улыбки и смех становятся гримасами страха и криками ужаса. Разве не смешн… — я замолчал, сфокусировав взгляд перед кончиком носа, в который упёрся пальчик блондинки.

— Хи-хи-хи. Видела бы ты себя со стороны! — Эрис убрала палец с моего носа и прижала к своему, заодно сведя глаза в одну точку и изобразив недоумение. Получилось настолько потешно, что у меня не вышло не улыбнуться. — Хватит притворяться мрачной злюкой!

— А кто тебе сказал, что я притворяюсь именно злой, а не наоборот? — на губах появилась средней кровожадности усмешка. — Трепещи, ибо я ужас, летящий на крыльях ночи! — бросив высокомерный взгляд на собеседницу, заявил я. — И… эй, хватит щекотаться!

— Хи-хи, ты падёшь от моих рук, злобное порождение мрака! Изыди и верни мою подругу!

— Твои потуги смешны, светлая! Я владычица нежити и кошмаров! Сама тьма течёт по моим венам, а тепло жизни давно заменил смертный хлад! — надменно, с толикой тщательно подпущенной грусти произнёс я, подхватив игру. — Моё тело неуязвимо к щекотке! Хотя ты меня позабавила, смертная, и я дозволю тебе уйти. Но если не отступишь… — в голосе появились шипящие нотки. — Превратишься в одного из безмолвных слуг!

— Нет! Тебе меня не запугать, демон! — Эрис гордо вскинула носик и встала в «героическую» позу, уперев руку в бок. — Я не отступлю! Не брошу подругу в твоих когтях, порождение мрака! И если на тебя не действует моя сила щекотки, тогда… — девушка на миг опустила глаза, но тут же решительно подняла взгляд. — Тогда я применю Это!

Сближение — и торжествующее имя ужаснейшего приёма:

— Обнимашки!

— Эрис, Куроме, успокойтесь! Вы же не хотите, чтобы нас выгнали? — прислушавшись, и вправду можно было различить неодобрительные шепотки работниц галереи, пока ещё тихие, но набирающие обороты.

— Демон проиграл и молит о снисхождении. Может, отпустишь меня, о светлая героиня?

— Не пущу. Прими свою участь с достоинством!

— Ну, тогда… — обнимаю девушку в ответ, правда, хм, пониже талии.

— К-куроме, что ты делаешь? — Эрис пересмотрела своё решение и перестала меня тискать.

— А что? Разве дальше не должна быть сцена, преисполненная всепобеждающей силой любви? — провожаю взглядом мелькнувшую в воздухе копну светлых волос девушки, скрывшейся за спиной кавалера.

— Кхм, — недовольно прокашлялся Натал.

— Мы не в твоей извращенской манге, — блеснув яркой зеленью глаз, Эрис выглянула из-за плеча парня и показала мне язык.

— Ладно, пойдём в следующий зал, — со вздохом отвечаю я, поглядывая на скандальную бабку, которая, судя по виду, снова подумывала подойти и прочесть нам нотацию. — Но как же сила любви?

— Передай Кей Ли, что если он ещё раз попробует впихнуть тебе свою порно-мангу, то я сожгу все его запасы. Он плохо на тебя влияет, Куроме, — проворчал друг, получив в ответ тихий смешок.

Мы продолжили своё культурное обогащение под руководством вновь взявшей на себя роль рассказчицы Эрис.

Некоторое время я размышлял об участившихся вспышках гнева и о том, как буду с ними бороться без зеленоглазой «светлой героини» и её обнимашек. Не то чтобы я сам не способен контролировать вспышки злобы; просто, общаясь с этой во всех смыслах светлой девушкой, удавалось чувствовать себя чище и спокойнее — почти как в лучшие годы прошлой жизни.

Ну где я ещё встречу столь позитивного человека, который и после того, как частично узнал, что собой представляла её «добрая» подруга, не прекратил думать о ней лучше? Эрис далеко не глупышка и, вероятно, поняла о нас куда больше, чем мы старались показать, но своего отношения ничуть не изменила. Разительное отличие от всех остальных!

Не хотелось с ней расставаться.

* * *

Что я мог сказать о своём походе в галерею? Понравилось. Это не занудная школьная обязаловка из прошлой жизни, когда вместо уроков зевающих учеников гнали на мероприятия масскульта. Существовала большая разница между добровольно-принудительным посещением театров и музеев — и действительно добровольным визитом, да ещё в хорошей компании.

Если говорить о частностях, то живопись мне «не зашла». Не то чтобы в Империи не умели рисовать людей, очень даже наоборот — просто я их, людей, за редким исключением не очень любил. В ту же сторону шла подавляющая часть батальных полотен. Художественные преувеличения и допущения, вроде лобовой атаки конницы на укрепившуюся на пологом холме тяжёлую пехоту или артиллерии в низине, резали глаз. Доставшиеся от давно мёртвого генерала осколки памяти и вовсе возводили это чувство в степень. А вот картины разорённых чудовищами городов и заполненных трупами полей битв пришлись по нутру. Эстетика смерти и разрушения не чужда моей тёмной части и резонировала с нею.

Но более всего понравились изображения природы и моря. Я легко мог застыть перед запечатлёнными на холсте штормовыми волнами, яростно бьющимися о скалы, или умиротворяющей картиной зимнего леса, так и дышащего прохладным покоем.

Кажется, удалось узнать о себе кое-что новое.

Увы, но приобщение к культуре, к моему разочарованию, пришлось прервать. Неприятное чувство подёргивания в центре груди сначала заставило отвлечься, чтобы понять, что его вызвало. А потом, с удивлением осознав, что это зов от одного из миньонов, я был вынужден последовать по направлению «подёргивания». Самое странное — не то, что немёртвые во что-то влипли, а то, что Кента (ментальный образ зовущего не давал ошибиться) каким-то образом смог использовать контрольную нить и самостоятельно послать зов мне.

Очень странно.

* * *

С любопытством повертев в руках тёмно-зелёную трубу реактивного огнемёта, я аккуратно положил оружие обратно в длинный ящик того же цвета с белой буквенно-числовой маркировкой. Также в здании заброшенного склада присутствовало и множество других деревянных коробов: и таких же, и несущих иное содержимое с маркировкой.

«М-да, — взгляд прошёлся по кровавой дорожке, оставшейся после волочения трупа, — оказывается, не только я могу влезть в кровавые приключения на ровном месте».

Миньоны заботливо присыпали большую часть красных луж песком, но видимых следов недавнего боя осталось достаточно, чтобы мысленно восстановить ход короткой стычки. В воздухе витал запах крови с пороховой гарью. Вряд ли какой-либо из стрелков успел сделать больше одного выстрела, прежде чем его настигла сабля Кенты. Но и стрелявших оказалось больше десятка, так что в помещении поселился стойкий и довольно специфичный запах.

Удивительно! Прошли только сутки со смерти генерала Вита, а какие-то деятели уже успели обобрать один из складов и толкнуть подотчётное имущество бандитам-перекупщикам. Похоже, вороватость имперских интендантов ничуть не уступала и возможно даже превосходила тех, что остались на родине Виктора.

— Так говорите, они сами на вас вышли, а затем напали?

— Верняк! Эта крыса, — пинок по рёбрам единственного выжившего — невысокого мужика с кляпом во рту, — сама законтачила с нами, — от нервов криминальный слуга перешёл на местную вариацию фени. — Шлёпнула кривым ртом, что у неё есть «стволы» и «хлопушки» на любой вкус. А тут толпа быков! Падла! Н-на!!! — блестящая лаком чёрная туфля вновь врезалась в бок мужика, заставив его замычать сквозь кляп. Стоявший неподалёку Кента неодобрительно на это глянул, но ничего не сказал.

— Успокойся и говори по-человечески. Хотя нет. Кента, давай ты. Коротко и по делу.

Бывший армеец лаконично изложил всю коллизию.

Началось всё с того, что они со Счетоводом смогли найти подходящих людей в охрану: попавших под сокращение военных. Ещё не самая элита, владеющая духовной силой, но далеко не простое «мясо» — горные стрелки. Эти ребята имели отличную подготовку для ведения боевых действий в сильно пересеченной местности, имели соответствующую физическую форму и на должном уровне владели огнестрельным оружием. К тому же они, кроме охоты на контрабандистов, обладали обширным боевым опытом столкновений на Западном перевале.

Я заинтересованно наклонил голову. С чего вдруг лысый так их рекламировал? Охрана нам требовалась, в общем-то, сугубо для показухи, чтобы к нам не совались бандиты и не лезла стража. Мне бы хватило и вояк уровня «не подстрелю себя и товарища», а не аналога коммандос.

Дальнейший рассказ Кенты прояснил ситуацию. Судя по всему, он успел пообщаться с мужиками и таким образом решил им помочь.

Учитывая, что в случае проблем их ждала зачистка — сомнительная услуга. Однако своими мыслями на этот счёт я не делился, так что действия Кенты выглядели по-своему логично.

Что ж, стоило постараться до зачистки не доводить. Тем более Счетовод уже придумал, как использовать этих бойцов после окончания контракта. Наша группа для них выступала клиентами, которых подыскал их благодетель, заодно миньон намекнул им на возможное попутное задание от себя. Что-то он накрутил. Впрочем, пока больших провалов он не допускал — значит, пусть делает, как знает.

Тем более боевая группа под рукой может оказаться полезной. Даже если их накроют, бойцы-то убеждены, что работают на эмиссара непонятной организации. Удобно.

«Но всё же забавно. До Кокэя — мужики были уважаемыми членами не самого простого подразделения, после Кокэя — они превратились почти что в бродяг. Прямо не военный министр, а стихийное бедствие какое-то, — мысленно иронизировал я. — Сколько профессиональных военных благодаря этому уродцу оказалось на улице? Десять тысяч? Двадцать? Сто? Куда пойдут лишённые привычной работы и средств к существованию люди? Батрачить на заводе за похлёбку? Ну-ну…

То-то войска мятежников крепнут день ото дня. Хех, а может нынешний министр обороны — агент революционеров? Ну да, тогда большая часть аристократии и чиновников тоже их тайные агенты», — улыбнувшись своей невесёлой шутке, я вернулся к рассказу лысого миньона.

На гражданке бойцы оказались никому не нужны: и без них безработных полно. Помыкавшись, они с семьями перебрались сначала в Столицу, а затем в Сингстрим. Казалось бы, толковых вояк с распростёртыми руками должны принять наёмники. Вот только, как уже говорилось, отставников оказалось слишком много, да и наёмники, по большей части, занимались той самой грязью, об которую армия или дружины лордов не хотели мараться. Контингент там варился соответствующий. А охрана караванов оставалась полузакрытой кастой, куда без связей устроиться было не так-то просто. Время от времени работа находилась, но платили мало.

В итоге после мутной истории с торговцем, заявившим, что был обворован горе-сопровождающими, небольшой отряд остался не только без оплаты, но и в долгах. И как последний штрих — к ним подошли люди от «уважаемого человека» с предложением трудоустройства. Не сложно догадаться, какие люди стояли за подставой с «обворованным» торговцем, но куда деваться?

В общем, благодаря слухам и своим связям в криминальных кругах Счетовод на них и вышел. Проблема в том, что после череды неудач бойцам пришлось расстаться даже с тем небогатым снаряжением, которое у них осталось.

Оно и верно: полиция тоже хотела вкусно кушать, а жить на одну скромную зарплату — нет. Почему бы не потрусить арестованных вояк?

— И вы решили вооружить их нелегальными автоматами и винтовками. И кто же автор этой идеи? — Я удивлённо вскинул бровь. Счетовод ведь и сам довольно красноречиво рассказывал о возможных проблемах. Даже представителю нетитулованной аристократии могли изрядно потрепать нервы за владение автоматической винтовкой без соответствующего разрешения, особенно если у него не нашлось бы связей и денег на взятку. Ничего реально опасного — но изъятие запрещённого имущества, обыск и визит в участок вряд ли сможет добавить настроения.

Именно поэтому я так и не подарил Эрис один из автоматов. Граждан попроще за нелегальную штурмовую винтовку и вовсе ждало от пяти лет каторги, если судья будет в хорошем настроении. К слову, дольше десятки там никто не протягивал. Власть предусмотрительно не хотела видеть в руках простого люда оружие страшнее охотничьих ружей.

Тут засуетился Счетовод, принявший недоумение за гнев. От чего-то он до сих пор продолжал меня побаиваться. Странный тип.

— Не злитесь, босс! Проблем не будет, всё просчитано и решено, — заверил бывший бандит, продемонстрировав несколько пестрящих водяными знаками и печатями документов. Разрешение на владение оружием до третьего класса опасности включительно (ручное автоматическое) выписанное на Кея, вернее, Кайла — именно такое имя стояло в его новых документах. Лицензия малого охранного предприятия «Скала». Договор между «Скалой» и Кайлом, включающий в себя предоставление оружия и амуниции со стороны нанимателя. Ещё какие-то бумажки.

Если сократить объяснения Счетовода и убрать юридические обороты, то он сделал нашу будущую охрану неуязвимой для домогательств жадной полиции. Это к простым наёмникам или охране легко прицепиться за владение запрещённым к открытому обороту оружием, а к мужикам из новообразованной «Скалы» уже нет. Откуда автоматы? Наниматель выдал. А кто у нас наниматель? Благородный господин Кайл, идите и разбирайтесь с ним.

После, если «Скала» себя оправдает, Счетовод собирался сделать им нормальные разрешения, заодно плотнее привязав к «своей» организации.

На случай, если стражи порядка таки рискнут лезть с расспросами к богатым дворянам, Кея и решили сделать главным над охраной. Натал слишком вежливый, а этому насмешнику поиздеваться над нелюбимыми им полицейскими только в радость. К тому же, парень, раньше бывший командиром своей группы, уже начал дуреть от безделья, а тут какое-никакое занятие.

Да и чтобы сделать группу А своей, продемонстрировать доверие нелишне.

Того, что полиция всерьёз прицепится уже к нам, опасаться не следовало. Простых патрульных мы могли на законных основаниях слать тёмным лесом. Непростым тоже требовался ордер, прежде чем лезть с претензиями к благородным. Конечно, докопаться можно до кого угодно — но тут уже нужна заинтересованность куда более высокопоставленных лиц, чем мелкая сошка из нижних звеньев охраны порядка. И если не обращать на себя внимания «крупной рыбы», то и проблем возникнуть не должно.

Счетовод продолжал говорить и дальше: о том, что здесь есть и взрывчатка, которой я как-то интересовался, о мелком бандитском боссе Гробаре, у которого он перехватил людей и который, вероятно, всё и подстроил. Ну и о прочих вещах, от коих я только отмахнулся.

Нет смысла заморачиваться. Завтра ночью нас здесь уже не будет.

Мне ещё предстояло всю эту ночь провести в госпитале на процедурах очистки, и я сомневался, что после них сохраню силы и желание разбираться с бандитами.

— Понятненько. Я довольна твоей работой, — прикрыв глаза и сконцентрировавшись, сделал то, что собирался ещё несколько дней назад: остановил медленное разрушение и поглощение духовных оболочек слуги. Я могла это проделать и раньше, но сначала пришлось потратить время, чтобы на примере Кенты убедиться в отсутствии проблем. А убедившись в том, что лишённая кормушки Яцуфуса удовлетворится и простой духовной энергией из моего резерва, я ждал подходящего момента.

Лёгкий транс, настроиться на тэйгу, ощутить связь между мечом и миньоном, послать скреплённый волей и силой мыслеобраз, открыть глаза. На всё про всё ушло чуть более пяти секунд. Расту!

Теперь вместо того, чтобы поглощать невосполнимый ресурс миньона, причиняя тому дискомфорт и потихоньку уничтожая, Яцуфуса будет подпитываться от моего аномально развитого и быстро восполняемого резерва духовных сил. Всё равно полностью его задействовать не выйдет, даже когда я достигну мощи вне рангов. Сгорю. Никогда человеку не сравниться с безмерным запасом жизненной силы даже монстра А класса. Пропускная способность тела (а значит и итоговая сила) во многом зависела от количества и плотности праны, так что реализовать своё преимущество в обозримом будущем не получится.

— Босс? Чё за… — обладатель золотых очков запнулся, увидев моё недовольство и тут же поправился. — Что со мной происходит? Почему так хорошо и легко? — хищное, несмотря на интеллигентность, лицо исказила глупая улыбка. Счетовод пытался её сдержать, но от этого его выражение смотрелось ещё комичней.

Улыбнувшись забавному зрелищу, ответил:

— Награда. Теперь ты ещё на шаг ближе к живым. Достойно трудись и будешь вознаграждён.

— Воскрешение невозможно! — вскинулся Кента. — Круговорот жизни нельзя обернуть вспять! — он был хорошим человеком и я искренне ему симпатизировал, но его религиозность иногда изрядно бесила. — Проклятый меч не способен даровать жизнь, он лишь испятнает душу…

— Я ценю твою заботу, Кента. Правда, — негромкий холодный голос перебил поймавшего вдохновение лысого проповедника. — Но не стоит так категорично судить о вещах, в которых ты не разбираешься. И вдвойне не стоит меня злить. Или ты забыл наш уговор не поднимать эту тему? — на последних словах тон стал ледяным. Внутри и без проповедей тлело раздражение на то, что пришлось покинуть Натала и Эрис из-за вопроса, который могли решить и без меня.

— Я помню, — злой взгляд был встречен спокойным и даже по-родительски заботливым. — Но это плохой путь.

— Ах-ха-ха-хах! — по помещению разнёсся громкий и немного безумный девичий смех. — Знаешь, Кента, в такие моменты я сама не знаю, что во мне сильнее: уважение к тебе или желание максимально болезненно убить! Гм, — я, совершив над собой усилие, подавил вспышку злобы.

«Ну, надо же! Он мне ещё будет рассказывать про плохой путь! Будто существует хороший!»

Резко выдыхаю.

— Из меня плохая цель для проявления отцовских чувств. Но оставим это, — глаза мазнули по старающемуся быть как можно более незаметным Счетоводу. — Лучше скажи, как ты смог меня позвать?

«А что так нельзя было?» — именно это выражение было написано на лице лысого во время объяснения. Он не заморачивался какими-то там медитациями, попытками ощутить своё духовное тело и подсоединённую к нему связь. Просто захотел и позвал. «Ты ведь и сама так делала, госпожа. Я просто повторил».

«Захотел и позвал… просто повторил», — мысленно передразнив бывшего офицера, я вспомнил свой способ позвать удалившихся миньонов.

Кажется, кое-кто слишком переусложнил подход к способностям тейгу. С другой стороны, и мой метод имел свои плюсы перед интуитивным. Да, медленнее и сложнее — зато в общих чертах понятно, что и как делаешь… и куда нужно развиваться дальше.

Позже стоило бы потренироваться в совмещении подходов.

* * *

Призвав Прапора и приказав громиле слушаться Счетовода с Кентой, отправил их грузить выбранные ящики в запряжённый парой лошадей фургон. К сожалению, взять вообще всё, что хотелось, не получалось. Если большой ящик взрывчатки, взрыватели и несколько труб одноразовых реактивных огнемётов и гранатомётов, коих среди трофеев насчитывалось немного, ещё удалось запихать в мегарюкзак Прапора, то остальное вооружение четвёртого и пятого класса пришлось оставить. Власти очень нервно реагировали на распространение тяжёлого оружия и охране его не вручить.

Зато патронов взяли с лихвой.

Наблюдая за работой других, я тоже решил заняться делом, а именно — начальственным контролем, совмещённым с перекусом. Прикончив очередную печеньку и сделав глоток компота из фляжки, обратил внимание на нехорошего человека, из-за которого мне пришлось тащиться на окраину района складов.

«Будет добровольцем. Хоть какая-то польза от мелкого вредителя».

— Чуть про тебя не забыли, дружок. Нехорошо. — Полноватый мужик в некогда шикарном, а теперь изгвазданном в грязи чёрном костюме отодвинулся и прикрылся подтянутыми к себе коленями. И не скажешь, что эта пугливая жертва злобных нас — убийца и главарь нечистых на руку торговцев оружием, своей жадностью сам выкопавший себе могилу. А ещё он отвлёк меня от прогулки с друзьями. В общем, настоящий подонок и негодяй.

— Знаешь, сегодня я с друзьями была в галерее имени элдледи Астории, — очередная сладость отправилась в рот. — Терпеть не могу Лэйков, да и обслуга там слишком беспардонная, но в целом, место приятное. К чему это я? Просто у меня остались хорошие впечатления от прогулки, давай не будем их портить, мм? Сейчас я уберу кляп и не стану освежать свои навыки полевого допроса, а ты не будешь раздражать меня криком, поможешь кое-что проверить — и все останутся довольны. Согласен? — бандит яростно закивал. — Вот и ладненько.

Недобросовестный торговец очень хотел жить и оттого пылал жаждой сотрудничества. Он был готов сдать всех и вся лишь бы его не стали убивать, но к его неудаче, ничего стоящего он не знал. Собственно, я и освободил его от кляпа совсем не для допроса. Мне требовался объект, на котором можно проверить эффективность прямого внушения и той обратной эмпатии, которой я пытался влиять на Булата.

— Сейчас я буду задавать тебе вопросы и отдавать приказы, а ты сопротивляться. Потом расскажешь о своих ощущениях.

— Не понимаю, о чём ты…

— Если мы тебя отпустим, то ты заплатишь десять тысяч золотом, как обещал? — не дослушав, я сходу начал эксперимент.

— Конечно, не сомневайтесь! — расплылся в улыбке мужчина, собираясь заверить пленителей в своей честности и щедрости, но оказался перебит.

— Говори правду! — надавив духовным давлением, стараюсь вложить в него и в голос максимум силы, желания подчинять и веры в своё право приказывать этому червяку.

— Н-нет денег… Сбегу… если будет шанс… — на округлом лице мелькнуло удивление, сразу сменившееся паническим страхом и ожесточённой внутренней борьбой. — В Столицу… к… сем… пкхе! — мужчина сплюнул кровь из прокушенной щеки. — Щт… что за срань?!

— Не шуми, я уже сказала, — ответил, не отвлекаясь от записей в блокнотике. — Насколько кстати заметно влияние?

— Как неоструганный кол в жопе, — огрызнулся испытуемый.

— Хм, доходчиво, — карандаш крутнулся меж пальцев.

«А если так?» — я попытался придать духовному давлению окрас дружелюбия, как и при разговоре с Булатом, использовав эдакое КИ-наоборот.

Само собой, жуликоватый торговец оружием, в отличие от владельца Инкурсио, никакой симпатии не вызывал — но, забросив в рот печеньку и сконцентрировавшись на её вкусе, а так же на воспоминаниях об общении с Наталом и Эрис, у меня получилось выдать вовне толику позитива. Судя по несколько расслабившейся позе и взгляду моего визави, этот приём оказался далеко не так заметен и неприятен, да и эффективность, за счёт незаметности, оказалась выше.

Впрочем, нервозности и настороженности это не убрало, просто сбило накал.

— Так, продолжим. Где говоришь, живёт твоя семья? …

В целом, практика подтвердила ожидания. Если говорить о деэмпатии, то какое-то влияние на эмоции получалось, но скорее корректирующее. Ненависть в любовь или страх в доверие обратить не удалось даже у находящегося в раздрае, не слишком волевого подопытного. Но способность интересная. Полезно уметь заставить себе доверять или хотя бы пригасить подозрительность. Конечно, тонкие воздействия убийце-штурмовику немного не по специальности, зато начинающей заговорщице — самое то!

А вот строить из себя джедая с их словесными внушениями не получится: слишком грубый и неэффективный приём.

Так как в основе навыка лежало грубое подавление духовной силы цели, что резко снижало её волю и критичность мышления, КПД у столь топорного способа получался соответствующим. Даже жалкий бандит, сообразив, что к чему, научился скидывать воздействие за несколько секунд. Это ещё нужно будет проверить, но скорее всего даже самый завалящий Ученик и не заметит моих попыток навязать свою волю.

При воспоминании, с каким восхитительным высокомерием песни Эрис плевали на вставшие предо мной ограничения, из груди вырвался вздох. Разумеется, способности блондинки не могли нас к чему-то принудить, да и не несли такой цели, напротив — дарили возможность насладиться воистину волшебным пением. Но факт воздействия на высокоранговых воинов духа оставался фактом, как и то, что Эрис тогда даже не пробудила свою духовную силу.

Вот и выходила я обделённой талантом в данной области. А без таланта на быстрый рост можно не рассчитывать. По всему получалось, что хорошие способности в этой области я имел лишь в использовании КИ. Наверное, можно было извернуться, у меня даже появились идеи, как это сделать. Вот только я не имел гарантии хорошего или хотя бы пристойного результата, а во времени был жёстко ограничен. Приходилось выбирать, на каких направлениях концентрироваться, а какие оставить до лучших времён.

«Голос Власти. Приоритет развития: средне-низкий, — появлялись вслед за грифелем аккуратные буквы убористого почерка. — Собрать дополнительную статистику на одарённых. Деэмпатия. Приоритет развития: средне-высокий».

Немного подумав, я дополнил записи: «Подумать над средствами противодействия высокоуровневым ментальным навыкам (тэйгу). Повысить устойчивость разума. Приоритет: высокий».

Из размышлений меня вывел голос Кенты.

— Мы закончили. Может, прекратишь издеваться над этим человеком, госпожа?

— Это не издевательства, а исследования. Почти безобидные, между прочим, — я поучительно взмахнул выуженной из мешочка печенькой, — образец ещё живой и даже не покалеченный. Траты энергии, непривычное использование способностей и необходимость себя эмоционально накручивать вызвали приступ голода. — Он вам, кстати, нужен? — прожевав сладость, спросил я у лысого, махнув в сторону «добровольца».

— Нет. Оставили тебе для допроса. Сай, — кивок в сторону курящего на улице Счетовода, — хотел разобраться с теми, из-за кого на нас напали.

— Завалите меня, да? — подал голос бандит.

— Угу. Сейчас, доем только, — я забросил в рот следующую вкусняшку. — Сам виноват. Вёл бы дела честно, никто бы вас не тронул. Обманывать клиентов плохо.

— Господин, госпожа, пожалуйста, я сделаю что угодно! Это всё Гробарь! Это он лил в уши про сочных лохов без крыши!

Кента развернулся и поспешил удалиться.

— Тогда я отвезу оружие на наш склад, — не оборачиваясь, бросил лысый.

Проводив глазами силуэт миньона, поворачиваюсь к пленному.

— Жизнь несправедлива. Можешь загадать последнее желание. Если оно будет не слишком обременительным, постараюсь выполнить. — Несмотря на попытку обмануть и убить миньонов, этот тип предоставил нам кучу оружия, так что на глоток чего-нибудь крепкого или что-то в этом роде он заработал.

Лицо бандита исказилось в смеси отчаяния и ненависти:

— Убейте эту брехливую суку! Убейте Гробаря!

— Кхм, ладно, посмотрим, — мужчина раскрыл рот для следующей реплики, но я уже ускорился и аккуратно его вырубил. Последний в его жизни эксперимент обещал выйти болезненным, но не требовал от подопытного находиться в сознании. А если нет необходимости, то зачем причинять лишние страдания?

Что бы там ни говорил Кей Ли, но я не Доктор Боль, а честный исследователь.

* * *

Прапор прижал мирно сопящее тело к земле, а я, усевшись рядом, положил руку на центр груди мужчины и, закрыв глаза, погрузился в транс.

Как и всегда, воспринимаемый мир сильно отличался от доступного человеческим органам чувств, но стал уже почти привычен, так что, не отвлекаясь на виды, я принялся за дело.

Сначала следовало выделить чистую духовную энергию. Как мне теперь стало известно, циркулирующая по организму смесь с праной выходила токсичной не в последнюю очередь из-за плохой усвояемости чужой жизненной силы. Потом этот дистиллят капельными дозами передавался реципиенту, примерно туда, где должен располагаться один из энергоузлов. Через некоторое время, когда моя энергия сделала архитектуру энергетики подопытного более контрастной, направляю ток силы точнее в энергоцентр.

Сложно! Словно попытка сделать в лампочке небольшое отверстие с помощью лома, а затем наполнить её водой из брандспойта.

Чтобы понять возникшие затруднения, нужно вспомнить, что итоговая сила воина духа зависела от количества пропускаемой через тело энергии в единицу времени. Соответственно, в арсенале подавляющего числа бойцов, обладающих сверхъестественными силами, просто отсутствовали умения, требующие тонкого контроля над малыми объёмами сил.

Конечно, люди, в отличие от чудовищ, ограничены своими телами — и, не имея возможности мутировать, став размером с гору, брали своё различными техниками. Но принцип «бери больше, кидай дальше» по большей части работал и у нас. Вот и выходило, что, пытаясь действовать аккуратно, я всё равно напоминал боксёра-супертяжеловеса, пытающегося играть на рояле.

В перчатках.

Впрочем, благодаря опыту ошибок и улучшившемуся контролю удалось успешно преодолеть первую ступень, не нанеся подопытному особых повреждений. Дальше предстояло действовать практически наугад, но, как ни удивительно, подопытный смог пережить и вторую фазу. Конечно, излишки энергии вызвали некоторые повреждения внутренних структур, но отнюдь не критичные.

Энергетический узел удержался-таки от распада и, поглотив «дары», принялся разносить мою энергию по организму. Тот, отреагировав на появление чужеродной силы, начал с ней бороться. Своя духовная энергия в теле простого бандита практически отсутствовала, зато она присутствовала в «тонких», ранее практически с ним не взаимодействовавших оболочках.

Сначала робко, но со временем всё быстрее аура бандита стала наполняться его родной силой, которая, смешиваясь с праной, и делала воинов духа теми, кем мы были. Почти такую же картину я наблюдал во время пробуждения сил Эрис.

Неужели успех?!

Нет.

Сила новоявленного Неофита смешалась и вступила в деструктивную реакцию с введённой духовной энергией. Родная сила не могла подавить гораздо более мощную и плотную соперницу и одновременно слишком от неё отличалась, чтобы подстроиться или ассимилировать. Моя сила уже успела распространиться и даже частично смешалась с праной носителя. Фактически, своими попытками уничтожить вторженца его организм убивал сам себя. Чем-то это было похоже на аллергическую реакцию, иммунный конфликт от переливания крови неправильной группы, ну или, если подобрать сравнение поближе к теме — отторжение тейгу. Нечестный торговец был уже мёртв, хоть пока и дышал. По-хорошему следовало выйти из транса, но я решил ещё кое-что проверить.

При удачном стечении обстоятельств бандит даже сможет выжить.

Ну, у него будет шанс. Теоретически.

Сначала я безуспешно пытался развеять свою энергию или заставить покинуть тело, где ей не рады. А потом, поняв, что время жизни подопытного практически вышло, попробовал вытянуть как сок через трубочку.

Сначала ничего не выходило, но стоило разозлиться, как дело пошло. Даже чересчур успешно, будто сработал какой-то инстинкт.

«Э-э, куда блин?!» — в мысленном голосе проскочили нотки удивления и испуга. Вместе со своей духовной силой я очень «удачно» вытянул и всё остальное. Прана, духовная сила, ошмётки внешних оболочек энергетики — всё это втянулось через канал. Только более глубинные слои сущности, лишившись якоря из жизненной силы и части внешней аурной периферии, резко провалилась куда-то за грань чувствительности.

Горе-экспериментаторша напряжённо наблюдала за своим состоянием, ожидая негативной реакции на чужеродную энергию. Но, к счастью, ничего страшного не случилась. Высокая плотность и агрессивность собственной силы, что мешала выжить подопытным, сейчас помогла выжить самой исследовательнице. Разрежённая духовная сила недо-Неофита и обрывки его аурных каналов довольно быстро растворялись в море тёмной энергии хозяйки Яцуфусы. Прана, хоть и не спешила перевариваться — но и она, как подсказывало восприятие/понимание, напоминала скорее трудноусвояемую пищу, нежели яд.

«Фу-уф… Бездна!» — Вывалившись из транса, я поморщился от накатившей боли и дезориентации. Хотя мысленно ругаться заставляли не привычные уже ощущения, а то, как близко прошла глупая смерть.

Неудивительно, что стоящих алхимиков мало. Знания по этой дисциплине попробуй достань, а развиваться путём опытов и экспериментов может быть, хм, череповато. Даже я со своей редкой и мощной способностью к восприятию и пониманию тонких энергий — и то уже второй раз прошёл по краю. Причём нынешний случай даже ошибкой не назвать. Рано или поздно, но попытку втянуть в себя чужую силу я так или иначе предпринял бы — и, вероятно, с тем же результатом, что сейчас.

Хорошо, что Яцу успела достаточно повлиять на организм своей непутёвой хозяйки, иначе глупо бы вышло. Хотя эта вот инстинктивно-удачная попытка вытянуть чужую энергию тоже могла оказаться плодом воздействия. Или сие «подарок» от пребывания в Бездне?

По спине пробежали мурашки. Даже тень воспоминаний о пребывании в том измерении вызывала отторжение и страх.

Так или иначе, в этот раз, риск обернулся умеренной победой. Теперь я знаю, что смогу тянуть жизнь из бандюков, которых не жалко, а не покупать сомнительное зелье из невинных младенцев. Ну, когда поправлюсь и полностью отойду от наркотиков: ослабленный организм может и не осилить такой фокус. Внутри чувствовалось напряжение эфемерных аурных органов: это родная энергетика пыталась переработать чужую прану. И то, что для здорового — умеренная нагрузка, для больного может оказаться непосильным, а то так даже убийственным грузом.

Также количество чужой жизненной силы, хоть и выходило достаточно ощутимым — но, как я понял, из-за низкого КПД переработки мне достанутся сущие крохи. Если проводить аналогии с едой, то Алый Эликсир — сверхусвояемый, насыщенный питательными элементами суп-пюре, а вырванная у бандита жизнь — недожаренный кусок подпорченного мяса, состоящий почти из одних только жил. И то, и то можно съесть, но без хороших зубов и лужёного желудка к последнему лучше не подходить.

Еще одно направление для будущих исследований.

«Кхм, стоит потом ещё раз перекусить, а то все мысли и ассоциации стали сводиться к еде», — монстр в животе согласно шевельнулся.

Через некоторое время, прикончив пару фруктово-ореховых батончиков, я, сидя на стопке длинных зелёных ящиков, заносил на бумагу шифрованные данные.

«Нет, всё же удачно получилось с этими приключениями миньонов. И оружием разжились, и взрывчаткой, и в понимании работы способностей удалось продвинуться. Неплохо».

Наклепать себе армию или даже отряд воинов духа, хотя бы низкоранговых, пока можно даже не мечтать. Но лишь пока. Однако не то что бы я горел этой идеей. Вот если получится делать сильных ещё сильнее, то это да! Подтянуть наших отстающих — станет большим делом. Чем сильнее ребята, тем больше у них окажется шансов выжить в очередной мясорубке. Да и повышенная живучесть не лишняя. Не с клятыми стимуляторами.

А уж если получится ускорить прогресс Натала и ребят из группы…

Увы, но «на коленке между делом» за пару недель тут не управиться. Нужны длительные исследования на достаточно сильных одарённых, которых не жалко угробить и которых нужно будет где-то содержать. На данном этапе такое не провернуть.

Впрочем, кроме этого проекта на внедрение духовной силы завязано несколько пересекающихся. Так что направление в целом откладывать никто не собирался. Неожиданно восставшая из пепла затея с вампиризмом опять же вписывалась в эту категорию. Всё же не зря я так распылялся на начальных этапах. Даже провальные исследования, соединившись, могли породить что-то нужное и полезное.

«Надо будет поэкспериментировать на свинках и монстрах», — подумал я, глянув на застывшее лицо неудачливого добровольца. Ранее выглядевший живчиком, щекастый полноватый мужик превратился в долго и тяжело болевшего старика. Кожа одрябла, посерела и избороздилась морщинами, глаза запали, а губы и видневшийся из распахнутого рта язык, приобрели неприятный фиолетовый цвет.

Не то чтобы мне было его жаль. Дело в другом. Это в дороге на нас буквально бросались желающие развлечь меня дракой и поучаствовать в научных изысканиях самоубийцы. А что делать потом? Выходить на охоту самостоятельно? Только зря привлекать внимание. А животные? Ну, доставляют кому-то каждый день по несколько живых коров или свиней. И что?

Посудачит народ о зажравшихся богачах — да и забудет.

Ну и моральный аспект… Из убийцы-некроманта-вивисектора пусть и крайне сомнительный гуманист, но напрасная жестокость мне не по вкусу. Есть возможность вместо невинных пускать под нож всяких нехороших личностей? Отлично, так и поступим. Можно заменить их животными, которым так и так отправляться на бойню? Тоже неплохо. Получится тянуть силу из растений? Вообще прекрасно! В общем-то, мне было бы не жалко поделиться таким открытием с миром, буде оно случиться. Пусть уж лучше давят жизнь из деревьев, чем из младенцев.

«Вот открою или переоткрою кучу всякого-полезного, будут обо мне писать так же, как и о Первом Императоре. Куроме — светоч прогресса и кормчая нового рассвета Империи!

Хе-хе, кровавого, да».

Мысли полнились самоиронией. Всё же слава и публичная власть не по мне. Да и не публичная. Будь выбор, и мне бы хотелось заняться исследованиями в тихой провинции на берегу тёплого моря. Чтобы где-нибудь рядом стоял спокойный городок, где занимались бы своими любимыми делами мои близкие.

И Дикие Земли неподалёку, чтобы можно было сбросить напряжение в охоте на монстров. Мечты-мечты.

Тихо хмыкнув, переключил внимание на другую тему.

— Счетовод, иди сюда, рассказывай, что задумал, — подозвал я миньона, от которого по управляющей связи ощущалась нерешительность, волнение и подавляемый азарт, а вместе с ними нарастающая решимость.

— Конечно, госпожа, вы невероятно проницательны, — поклонился мужчина.

— Не люблю лесть. Переходи к делу.

— Кхм, конечно, — миньон немного смутился и сделал паузу, чтобы протереть очки. — Как вы смотрите на то чтобы начать распространять свою власть с теневой стороны мира? Я бы с радостью взялся за эту задачу, если вы прикажете, — криминальный финансист говорил ровно, но даже без ощущения эмоций, по тщательно подбираемым словам, можно было понять, что тема его волновала.

— А потянешь? Сам же говорил, что криминал контролируют люди Сайкю и Кокэя, а ещё этого, — я щёлкнул пальцами, вспоминая имя министра полиции, — Сейги.

— Только достаточно крупный, — качнул головой зеленоволосый мужчина, — и контролируют только поступление денег за покровительство и соблюдение общих правил. До тех пор, пока ты платишь, не нарушаешь установленные рамки и выполняешь требования покровителей, их не будут интересовать внутренняя кухня и конфликты. — Достав из портсигара сигариллу, миньон наткнулся на мой неодобрительный взгляд (не люблю запах табачного дыма) и, покрутив табачную палочку меж пальцев, вернул обратно.

— Если подмять несколько небольших банд со схожим родом занятий, — продолжил он, — можно добиться того же, что и захватив власть в одной из больших региональных организаций — и при правильном подходе не привлечь к себе сильного внимания. Многие ещё помнят разгромленный имперской разведкой и полицией Синдикат. Если действовать аккуратно и не противопоставлять себя власти, на объединение не обратят внимания. Появление господина Кокэя и его противостояние с министрами Сайкю и Сейги даёт хорошее пространство для манёвра, особенно с вашими силами, госпожа. У меня есть расчёты и схемы, если вы заинтересованы, я объясню.

— Хочешь, чтобы я делала из них марионеток? Не получится, пока моих сил не хватает на поддержание многих. Нет? — благодаря связи, удалось почувствовать отрицание до того как Счетовод открыл рот. — А, собираешься выдоить из них информацию. Хм, логично. Но как ты собираешься контролировать завербованных ставленников? Компромат?

— Не только, в первую очередь — взаимная выгода… — бывший бухгалтер мафии начал рассказывать о своей идее восстановления межрегиональной преступной сети. Похоже, кое-кто давно грезил о собственной банде и, познакомившись с частью моих планов, решил воплотить желаемое в новом формате.

Когда Счетовод повествовал о будущей криминальной империи, его глаза горели, а сам мужчина выглядел гораздо более живым, чем обычно. Или на него так подействовало освобождение от роли карамельки для тэйгу? Так или иначе, похоже, у меня получилось дать человеку путь к выполнению заветной мечты. Теперь, даже будь у него возможность уйти, он бы всё равно остался в команде.

Разве я не молодец? Настоящая добрая волшебница же!

* * *

Вуд, когда-то в молодости благодаря своей комплекции и внешности носивший кличку Горилла, а ныне более известный как Гробарь — криминальный босс средней руки, волей судьбы поднявшийся из рядовых «быков» — пересёк порог своего казино.

Да, пусть его заведению и далеко до какого-нибудь Золотого Дракона, но тот факт, что оно было его, делал это казино лучше всех остальных, вместе взятых. Проходя мимо столов и услужливо кланяющейся ему обслуги, Вуд приосанился, наполняясь гордостью и чувством собственной важности. Когда-то заведение принадлежало другому человеку, но тот лох уже давно кормил червей, теперь здесь всё и все принадлежали ему! Гробарь по-хозяйски сжал задницу проходящей мимо девушки-крупье, на что та сначала испуганно пискнула, дёрнувшись, но тут же исправилась, угодливо захихикав.

Знает, кто тут хозяин, шалава!

— Господин Вуд! Какая радость вас здесь увидеть! — как чёрт из табакерки выскочил управляющий. — Желаете выпить? Откушать? Может быть, девочку? У нас есть новенькие.

— Не мельтеши, — вальяжный взмах унизанной перстнями лопатообразной ладони. Мужчина, ещё раз внутренне восхитился своей деловой хваткой. Как он всю эту сволочь в кулаке держит, а? Настоящий Хозяин!

— Давай ща в кабинет. Пусть бухла принесут и закуси как обычно. Пожру, а ты, Бочка, расскажешь, чё-почём. На блядей после гляну.

— Конечно-конечно, господин Вуд, я уже отдал все нужные распоряжения!

— Хы-хы, красава, Бочка!

— Бочжек, — тихо поправил управляющий.

— Чё?!

— Ничего-ничего, пройдёмте в кабинет, господин Вуд!

— То-то, Бочка, — «Большой босс» вальяжно потопал за рванувшим вперёд управляющим, не заметив, как у того опасно блеснули глаза.

Будет ещё шавка с Хозяином спорить.

Захлопнув дверь своего дорого-богато обставленного кабинета, Гробарь застал в своём кресле наглого четырёхглазого урода, посмевшего перехватить его будущих быков. Рядом с ним стоял испуганно-злорадный Бочжек.

Несмотря на манеру общения, поднявшийся из самых низов бандит быстро соображал и вообще был очень умён. Ну, по своему личному мнению.

— Бочка, с-сука, зарою! — выкрикнул Гробарь, одновременно потянувшись под пиджак за пистолетом и смещаясь назад к двери. Что-то ударило его сзади, а потом свет потух.

* * *

После того, как Счетовод выгнал управляющего казино наружу к ожидающему в одном из помещений Кенте, я добил вырубленного бандита, а потом по уже отработанной методике пробудил его разум и подчинил. Надо сказать, что этот стереотипный обладатель лысой головы с покатым лбом и не обезображенным признаками интеллекта лицом оказался довольно крепким орешком для неодарённого. «Младший брат Прапора» сумел продержаться несколько лишних секунд, но до использования КИ и болевых импульсов от тейгу всё же не дошло.

Теперь же, сняв маску и капюшон от балахона, я уплетал заказанную бандитом еду. А что? Не пропадать же добру? Двухметровый здоровяк был не дурак покушать, и поэтому куски жаренного на углях мяса с крупно нарезанными овощами занимали две вместительные тарелки. А вот выпивка у него оказалась так себе. Попробовав коричневатую крепкую жидкость, я только поморщился. Самогонка какая-то. К счастью, кроме неё, обнаружилось пиво. Как по мне, пенное к мясу подходило гораздо лучше дешёвого виски (или что там налили в тот графин?); безалкогольных напитков же наш гостеприимный хозяин не держал.

Счетовод тем временем расспрашивал своего бывшего коллегу по цеху, которому я приказала честно и без утайки отвечать на любые вопросы миньона. Что он и делал, щедро мешая феню с матом. Хотя Счетоводу к такому не привыкать, тоже ведь бывший криминал. Посмотрим, насколько удачно сработает идея подчинить одну из местных банд, создав в городе опорную точку, а заодно источник поступления финансов и информации.

Для этих целей он завербовал Бочк… ээ, Бочжека, которого мы предварительно закошмарили, пустив на фарш несколько преданных прошлому лидеру банды бойцов. Да… Прапор сделал это практически в буквальном смысле, очень впечатлив зрителей, да и его подчёркнутое игнорирование впустую шлёпающих по коже пуль тоже послужило неслабым аргументом в пользу дружбы и сотрудничества. Завершающим штрихом стал допрос и убийство прошлого босса, правда, у нас получилось немного наоборот: сначала убийство, а потом допрос.

Этот вечер и ночь троице немёртвых предстояло провести вне пространственного кармана, приводя владения свежеусопшего к покорности новому главарю. Надо, кстати, потом сказать Счетоводу, чтобы поменял имидж, а то многие в Сингстриме его видели и запомнили. Да и в преступном мире Южных Врат он выступал не последней фигурой.

Что интересно, управляющий, хоть и совершенно не смотрелся на фоне своего гориллообразного босса, на деле и сам готовил почву для переворота и успел тихой сапой переманить на свою сторону изрядную часть банды. Если бы не мы, то, быть может, у него и так бы получилось занять место биг-босса этой преступной группировки. Ну, а с нами он станет главным с гарантией.

При условии послушания, конечно.

Но мы с миньонами наглядно объяснили, на чьей стороне богатые и счастливые, а на чьей — нищие, несчастные и мёртвые. Немного демонстрации возможностей высокоранговых бойцов, немного показной жестокости и духовного давления, немного посулов Счетовода, приправленных «длинными руками» его воображаемой организации, и вот у нас появился первый подопечный. Конечно, верность его сомнительна, как и потенциальная полезность, но надо же с чего то начинать? Да и избавиться от него потом, если что, можно без сожалений.

Ненужное оружие опять же будет куда спихнуть.

Когда криминальный миньон выдоил последние остатки нужной информации из своего визави и заставил его подписать все нужные бумажки, я уже успел заскучать. Меня не слишком интересовали подробности того, что имела, кого крышевала и кому платила банда. Сам бандит тоже раздражал. Этот тип убивал, предавал, насиловал, любил закапывать людей заживо, откуда и прозвище, но при этом он искренне считал себя «правильным пацаном», а Счетовода и «его» бойцов — беспредельщиками.

Бывает сниженная способность к сочувствию, бывает лицемерие, а бывает врождённая тупость, да. Удивительно даже, как этот «умник» смог выбиться в боссы. Неужели прорвался только на силе и жестокости?

Наконец Счетовод закончил допрос, и после того, как я превратил бандитского главаря обратно в безмозглую куклу, деловито достал блестящий стеклом и нержавеющей сталью многоразовый шприц. Набрав в него обычной воды, миньон ловко закатал рукав здоровяка и сделал укол в выделяющуюся на накачанной руке вену. После рукав так и остался закатанным, а шприц — на видном месте. Намеренно, конечно.

Какая некромантия, вы о чём? Обычный допрос посредством сыворотки правды. Мне на службе, в силу её специфики, сталкиваться с подобным не доводилось, но если инструкторы Базы не обманывали, штука не слишком эффективная. При малой дозе тренированный человек или даже просто обладатель сильной воли способен (вместо ответов на вопросы) затопить спрашивающих потоком абсолютно правдивого, но столь же бесполезного бреда, а более действенная большая доза быстро делала из реципиента овощ или вообще убивала слабых здоровьем раньше, чем те начинали говорить.

Пытки надёжнее.

Зато, по словам Счетовода, сие средство почему-то обросло среди слабоосведомлённых личностей целым сонмом легенд. Как и те, кому оно доступно. На этом мы и собирались сыграть. Счетовод теперь не только представитель загадочной и опасной теневой организации, но и человек, имеющий дела со Службой Разведки.

Самое забавное, что эта ложь практически совпадала с истиной. Разве не смешно?

— Давай, зови твоего Бочку, пусть дорезает это туловище — и я пойду. Не хочу тратить лишнее время, — произношу, глядя на часы. Мне ещё предстояло отметиться на ужине в гостинице, а затем нанести маскировку под южанку и отправиться в госпиталь. Не хотелось бы задерживаться, если хитрый, но трусоватый управляющий полулегального казино начнёт выкидывать коленца при попытке повязать его кровью.

Хотя вряд ли: если я правильно разглядел в его глазах искру ненависти, управляющий только порадуется возможности прирезать бывшего босса.

— Как скажете, — Счетовод кивнул.

Натянув маску, я вновь принял вид безмолвного низкорослого убийцы. К счастью, особых проблем последний этап вербовки честолюбивого управляющего не вызвал, и он, изгваздавшись в крови (вот ведь неумеха!), перерезал мощное горло бессмысленно лупающему глазами бывшему главарю.

«Ну вот, закономерный финал для негодяйского злыдня, который строил козни благородным миньонам доброй и милой некроманси, — насмешливо произнёс внутренний голос. — Кто захочет нас ограбить и убить, тот сам отправится кормить портовых рыбок без гроша в кармане, хе-хе». — В мысленный список злодейских ачивок добавилась «Глава криминальной организации». Бандитов я недолюбливал, поэтому был не слишком ей счастлив.

Но зато теперь у меня имелось собственное казино, где можно проигрывать деньги и не терять их! И пара борделей, правда, весьма средненьких. И какие-то ночлежки. И наркопритон.

Даа… стремясь к светлой цели, всё глубже шагаем во мрак. Диалектичненько.

А если отбросить шутки, то сегодня я совершил первый шаг на пути превращения из исполнителя в нечто большее. Безусловно, он прошёл немного не по плану и мог стать «первым блином», который комом — но, как говорил один популярный литературный герой из иного мира: «Лёд тронулся!».

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Немного музыки: Болт69 «За что?».

https://mp3songsdirect.fun/music/%D0%91%D0%BE%D0%BB%D1%8269%20-%20%D0%97%D0%B0%20%D1%87%D1%82%D0%BE

А.Н. — бечено.

— Здорово, бойцы! — поприветствовал выстроившихся перед нами охранников Кей (хотя теперь, наверное, правильней говорить — Кайл).

— Здравия желаем!!! — слитно гаркнуло девять лужёных глоток, а девять кулаков одновременно ударило по груди напротив сердца.

Рявк отдался болью в висках, заставив мысленно поморщиться.

«Ещё на колено бы встали, как перед высшими офицерами, показушники», — раздражённо проскочило в голове. Хотя стоило признать: синхронность приветствия и ровный, как по линеечке, строй вызвали бы одобрение даже у самого придирчивого солдафона.

— Ишь, какие бравые! Кори-чи, признавайся, где ты откопала этих удалых вояк? — в своей манере, то ли всерьёз, то ли с насмешкой спросил шутник.

Стоящие перед нами девять вооруженных мужчин в единообразном светло-сером полувоенном обмундировании, если говорить непредвзято, действительно производили впечатление. Сразу видно — бойцы, не какой-то ряженый сброд. Заметно, конечно, что одежда с экипировкой — новые и немного непривычные, но всё отлично подогнано и сидит как влитое.

Задубевшие от горного ветра лица, военная осанка, цепкие взгляды… И не скажешь, что эти битые жизнью волки недавно влачили жалкое существование. Хотя иногда проскакивало нечто эдакое: то чья-то рука невзначай, с удовольствием погладит ножны тесака на поясе, ремень автомата или винтовки, то кто-то не к месту еле заметно улыбнётся.

Радовались.

Даже несерьёзный вид работодателей не мог пересилить энтузиазма, который и прорывался в чересчур энергичном приветствии.

— Отстань. Наняла человека, он их и нашёл. — На мне сошлись взгляды охранников, информация об истинной нанимательнице стала для них новостью. Сама же нанимательница пребывала в настроении, не располагающем к разговорам. Сначала прощание с Эрис, затем ночной визит в госпиталь на процедуры (с предшествующим ему маскарадом, созданным только для того, чтобы утром снова смывать маскировку под южанку) и поход в салон для создания нового, соответствующего легенде образа.

Умотался.

Сюда же добавлялась начинающаяся абстиненция. Конечно, самое «весёлое», по словам доктора, начнётся завтра — но и первые, слабые симптомы ломки настроения не прибавляли от слова совсем. Доктор Стар пытался настоять на необходимости врачебного контроля, но поняв бесполезность сего действа, отступился. Лишь напоследок в своей шутливо-чернушной манере припугнул возможными осложнениями.

Вредный старик! Будто от меня здесь что-то зависит!

В больнице меня дополнительно нагрузили творениями местных фармацевтов: порошками для растворения в воде, пилюлями и даже стеклянными бутылями с приблудой для постановки капельниц. Сейчас всё это богатство хранилось в пространственном кармане. До начала миссии оклемаюсь. Да и Алый Эликсир должен помочь. А если сжиженной праны окажется мало, то, когда сойдём на берег, поупражняюсь в энерговампиризме на местных бандитах. Не зря же вчера экспериментировал? Да и повторить успех для закрепления — полезно.

Уж чего-чего, а дефицита добровольцев, желающих докопаться до молоденькой, богато одетой девчушки в портовых районах никогда не наблюдалось.

Честно говоря, я бы предпочёл отсидеться в кафе рядом с портом, вместе с Акирой и Бэйбом, но считал неправильным хотя бы не продемонстрировать присутствие перед нанятыми людьми. И не важно, что о факте найма именно мной они не знали, а фактическим начальником для них станет Кей: это всё равно мои люди.

Стоящий рядом Натал, которого теперь стоило звать Натаном, тоже был немногословен. Оно и понятно: друг не только расстался со своей негаданно встреченной девушкой, но и, как он считал, поступил с ней некрасиво. Хотя это как поглядеть. Ну, добавил он ей в какао немного мягкого снотворного — и что? Мы уже заранее попрощались вечером, пусть спокойно поспит вместо того, чтобы портить себе нервы и пытаться нас проводить на несуществующий утренний рейс.

Не стоило ей видеть нашего перевоплощения. У девушки и так должно образоваться много лишних вопросов, зачем добавлять ещё?

К слову, мрачное выражение лица неплохо шло новому образу друга. Немного иная стрижка и покрашенные в серо-стальной цвет волосы, визуально добавив пару лет возраста, превратили добродушного парня в сурового молодого мужчину. Изменения внешности Кей Ли ограничились стрижкой и сменой гардероба, общий стиль которого можно кратко охарактеризовать как молодёжно-раздолбайский. Я тоже не сильно отставал от своего якобы родственника, разве что одевался дороже и сильнее тяготел к тёмным тонам, а в волосах с явным синим отливом (радикально менять цвет я не захотел) виднелась пара меняющих причёску заколок.

Собственно, из нашей троицы лишь Натал выглядел серьёзным человеком.

Пока мы с другом предавались размышлениям, Кей болтал за троих. Что удивительно, по делу. Если, конечно, не обращать внимания на сомнительные шуточки с подколками. Скажем, о необходимости соблюдать дисциплину, он выразился в том ключе, что для нарушения непотребств и учинения безобразий нам помощники не нужны и далее в том же духе. Судя по периодически издаваемым хмыкам и подавляемым смешкам от вояк, шуточки имели успех.

Вскоре и Натал втянулся в обсуждение прав и обязанностей охраны. Я предпочитал отмалчиваться, предоставив разговор парням и предводителю стоящих перед нами бойцов — темноволосому крепышу среднего роста с проседью на висках и небольшой залысиной надо лбом. Гато, а именно так звали старшего над охраной, поначалу не знал, как себя вести со столь молодо и несерьёзно выглядевшими нанимателями, отчего немного терялся; но юморески Кея оказались кстати, и вскоре мужик расслабился.

Лишь под конец я решил вставить несколько реплик, напомнив о, по большей части, декоративной роли охраны и её обязанности выполнять прямые приказы любого члена нашей компании, даже если они покажутся странными. Ответом стал пренебрежительно-недовольный взгляд Гато. В чём-то его можно понять: мужчина судил меня по внешности. Попытка молоденькой девчушки влезть со своими хотелками в мужской разговор, да ещё и с заявлениями, что она-де боец лучше профессиональных военных и поэтому охрана ей не нужна, просто не могла получить одобрения армейца.

Впрочем, понимание не означало принятия.

С моим не внушающим уважения и опаски видом лучше сразу продемонстрировать характер подрастающей злобной стервы, чем пройти по категории несмышлёной малявки. Стоило неправильно себя повести вначале, и в ответственный момент какой-нибудь слишком умный охранник мог бы счесть приказы «глупой девчонки» необязательными к исполнению.

— Имеете что-то против? — наклонив голову, с любопытством вивисектора смотрю на Гато. — Может, хотите отказаться от контракта? — в голосе звучали неявные нотки угрозы, они же отразились и в духовном давлении.

Впрочем, тут хватило бы просто смысла сказанного: неустойка в договоре значилась такая, что новообразованной «Скале» проще полным составом застрелиться, чем её выплатить. Хотя, учитывая наличие семей у доброй половины бойцов, такой поступок обрёк бы их супруг и детей на жалкую участь.

Любви ко мне это не прибавило, но относиться стали серьёзнее. Что и требовалось. Пренебрежение во взгляде Гато мгновенно испарилось, на миг в его глазах мелькнул испуг, сменившийся короткой вспышкой злости, которая скрылась за маской видимого спокойствия. Вояка расправил плечи и напрягся, словно борясь с собой.

— Никак нет!

Самое смешное, что мои угрозы были обусловлены не паршивым самочувствием или таким же характером начинающей некроманси, а своеобразной заботой об этих людях. Вот сунется кто-то из них, куда соваться не стоило, узнает лишнее — и что с ним тогда делать? Зачищать. А оно мне надо? Конечно, часть новообразованного охранного предприятия осталась в городе, натаскивать бандитское мясо нового подчинённого Счетовода, но они вряд ли обрадуются исчезновению своих товарищей, что может вызвать проблемы.

Да и Кента за них просил.

Вот и стало стервозное поведение инструментом влияния. Ведь человеческая психология такова, что люди легче нарушают приказы «добрых» начальников, чем «злых», полагаясь на милость первых и страшась безжалостности вторых. Значит, и дальше будем отыгрывать паршивый характер, создавая правильное первое впечатление.

Потом можно будет и не напрягаться, охранники сами построят модель моей личности, и подсознательно уложат почти любые поступки в сформированный шаблон.

— Плохо позавтракала, сестрёнка? Ты сегодня злее, чем обычно, — с извечной раздражающей усмешкой полюбопытствовал Кей. — Пошли обратно в кафе, братик угостит тебя десертом, — парень повернулся и, махнув охране рукой следовать за нами, пошёл к оккупированному группой заведению. — Тц-тц, поменьше кровожадности во взгляде, ты же не хочешь зарубить своего любимого братика? Кто тогда угостит злую колючку сладеньким?

— Кайл. Не путай меня с Кирой. Иди молча, — процедил я.

Парень, как ни удивительно, внял просьбе и замолчал. Но надолго его не хватило: уже через минуту Кей переговаривался с Наталом и Гато, обсуждая проблемы благоустройства наших сопровождающих. Я удовлетворённо смежил веки. Занять излишне энергичного товарища делом определённо стало хорошей идеей. Пока длилась дорога, мои мысли лениво блуждали вокруг расставания с запавшей в душу артисткой.

Да, жаль прощаться с успевшей за короткое время стать мне подругой Эрис, но внутри тлела надежда, что мы ещё встретимся в Столице. Я оставил ей адрес, куда она сможет писать нам с Наталом письма до востребования. Мы совместно с другом вручили девушке небольшую книжицу в кожаном переплёте — план самостоятельных тренировок, некоторые хитрости и секреты использования духовной энергии, которым нас учили на Базе, плюс мои собственные дополнения, как от человека, способного видеть духовные оболочки. Друг, немного стесняясь своего хобби, написал на титульном листе недлинное стихотворение собственного сочинения. Ну, а я дополнил наш труд частью информации полученной в ходе экспериментов.

Вместе с «гримуаром» блондинка получила строгий наказ никому его не показывать. Там не было совсем уж ценных секретов, но и за такие знания некоторые готовы убивать.

Что ж, отдых и дела в этом городе завершены — и вскоре мы его покинем. Оставалось надеяться на то, что подготовка к предстоящему заданию оказалась достаточной, и мы вернёмся с миссии живыми и здоровыми.

Все пятеро.

Интерлюдия 1. Эрис

Луч утреннего солнца, проникнув сквозь щель меж занавесок, упал на лицо спящей девушки, осветив тонкие черты и разметавшиеся по подушке светлые волосы. Молодая блондинка мило прищурилась, завозилась под одеялом и вскоре открыла свои ярко-зелёные глаза. Сладко потянувшись, она улыбнулась новому дню. Но вскоре взгляд Эрис из радостного стал задумчивым, а затем, потускнев, грустным.

Прошло уже несколько дней с момента, как её друзья, не став будить спящую девушку, отбыли из номера и города куда-то на юг. Милый Нат больше не будил её, с очаровательной улыбкой призывая на завтрак, сильная и загадочная Куроме не болтала с ней об истории, политике и всяком-разном…

За окном плыли белые барашки-облачка и светило тёплое солнышко, но на душе у Эрис царила хмарь. Даже остальная троица друзей Натала и Куроме успела незаметно запасть девушке в сердце. Вредный и в то же время весёлый насмешник Кей Ли, эмоциональная и общительная Акира, с которой Эрис частенько обсуждала неинтересные Куроме девчачьи штучки, выглядевший обманчиво хмурым добряк Бэйб, подаривший ей несколько прелестных статуэток из дерева…

Уже несколько дней Эрис чувствовала себя, как в тумане.

Дядя Хант и остальные члены труппы в один голос твердили об опасности её первых настоящих друзей и возлюбленного. Али с Падмой выдумывали якобы пропитавший их запах крови и наплевательское отношение к чужим, в том числе и к её, Эрис, жизням. Вздор! Никто в труппе не умел, как она, чувствовать намерения других — оттого и не понимали дядя и акробаты, почему ей хотелось рассмеяться на такие заявления.

Разве стали бы плохие люди так много делать для незнакомки? Разве стали спешить на помощь труппе и лечить раненого Гарта? Разве дали бы Эрис желанную силу? Только Робби с теплом отзывался о её подруге: старый юморист симпатизировал Куроме и Кей Ли.

Что же до убитых преступников, то многие поколения её предков служили Империи, искореняя внешних и внутренних врагов страны. Ей ли, несущей в себе кровь гордого рода Фаулер, осуждать уничтожение вредителей? Нет! Она читала о том, как достойные представители рода уже в шестнадцать сражались с монстрами, врагами и бунтовщиками, ведя за собой людей. И она сделает всё, чтобы не посрамить предков!

Конечно, девушка не собиралась становиться воительницей, но она желала стать такой сильной, чтобы больше не бояться. Чтобы отец больше не смел пытаться выдать её за детей своих отвратительных деловых партнёров, чтобы мама и дедушка гордились ей на небесах, чтобы увидеть одобрение в глазах Куроме и милого Ната, когда они встретятся. Рука потянулась к оставленной ей рукописной книге, где Куроме и Натал оставили советы для дальнейшего совершенствования на стезе воина духа. Полистав страницы, пальцы остановились на титульном листе со стихотворением от первого в её жизни мужчины.

Не забывай меня,*

нечаянная радость!

Чему когда-то верилось — разбилось,

что долгожданным было — позабылось,

но ты, моя нечаянная радость,

не забывай меня!

Не позабудешь?

/* — Хуан Рамон Хименес; Перевод А. Гелескула; немного изменено, в оригинале пятая строчка звучит как «но ты, неверная, нечаянная радость» /

Эрис шмыгнула носом. Почему-то ей чудилось, что от короткого стихотворения веяло не только тоской от расставания, но и какой-то безнадёгой, словно милый Нат не верил, что кроме неё о нём вспомнит хоть кто-то. Она уже знала — на своём опыте столкнулась — что жизнь Натала и его компании не была спокойной, а увлекательные на страницах книг приключения в реальности несли совсем иные чувства. Но ведь не могло у сильных и уверенных в себе парней и девушек всё быть настолько плохо?

Ведь не могло же?

— Нет, я буду сильной. Я не буду снова плакать, — встряхнувшись, она с грустной улыбкой встала и пошла умываться. Не стоило себе надумывать лишнего. У Натала и Куроме всё будет хорошо, они ещё встретятся в Столице и посмеются над её глупым беспокойством. Разве может случиться иначе?

* * *

Утро, день и большая часть вечера снова мелькнули серым фоном. Ей что-то говорили, она что-то отвечала, что-то делала и куда-то шла. Лишь вечером, когда девушка снова в одиночку бродила по освещённым фонарями улицам, её отстранённость прервали самым неприятным образом.

— Парни, глянь, какая соска! — услышала девушка по-пьяному громкий возглас.

Эрис оглянулась и сделала шаг в переулок, прочь от вывернувшей навстречу компании. К сожалению, путь отступления оказался перегорожен высоким забором.

— Хы-хы, ща будет отсоска! — вторил ему другой. Грязная и тупая шутка вызвала настоящий взрыв мерзкого, визгливого смеха среди компании, заставив объект насмешек отступить ещё и начать лихорадочно нащупывать спрятанный в кобуре миниатюрный пистолет.

Как же она была сейчас благодарна Куроме за её стреляющий подарок и взятое обещание всегда носить оружие с собой!

— Это ж певичка! Я её на фестивале видел!

— Крутяк! — добавил первый. — Эй, как насчёт игры «три в одном»?! Если мы с друзьями останемся довольны — без денег не уйдёшь. И я попрошу папашу составить претр…проткекц…прорекцию… мля, ну ты поняла, кароч. Не обидим!

Их было семь. Лидеры — три парня лет восемнадцати-двадцати, сильно пьяные и развязные. Манеры и одежда выдавали в них мажоров в худшем своём проявлении. Четвёрка свиты вилась вокруг главарей, услужливо посмеиваясь над низкими, достойными бескультурных бродяг, пьяными шутками. Эти выглядели поскромнее и почти трезвыми.

Эрис никогда не попадала в такие ситуации в Столице. Девушка достаточно редко могла себе позволить выбраться в город и всегда с ней были сопровождающие. Иногда ей доводилось видеть неприглядные стороны сердца Империи, но всегда мельком, не сталкиваясь напрямую. Потому она подспудно считала центральные городские улицы безопасными, беззаботно по ним гуляя.

Столкновение с неадекватными молодыми людьми оказалось подобно ушату холодной воды. Нет, скорее липкой грязи — настолько мерзко чувствовались направленные на неё взгляды. К горлу подкатывала тошнота, отвращение было едва ли не сильнее испуга.

— Что вы себе позволяете?! Я дворянка! Немедленно извинитесь!

— И, типа, дальше что? — ответил ей первый мажор сквозь смешки остальных. — Мы тоже дворяне! Я вообще — сын лорда! Для такой нищебродки, — внутри всколыхнулась обида, на столь презрительную оценку её «костюма охотницы», купленного вместе с Наталом, — будет честью услужить настоящим аристократам! — Расправив хилые плечи, говоривший, наверное, казался себе величественным, чему способствовали услужливые поддакивания прихлебателей.

Эрис же почувствовала, как к омерзению и страху добавились злость и презрение.

«Настоящим аристократам?!» — Когда Куроме называла большую часть дворян бесполезными вырожденцами, внутри Эрис всегда поднималось несогласие. Они даже иногда спорили по этому поводу. Эрис, конечно, знала, что многие состоятельные аристократы Столицы предпочитали вести светскую жизнь, свалив дела на управляющих, и слышала о некоторых перегибах, но не видела в этом ничего особенного. Ведь, несмотря ни на что, благородное сословие успешно вело Империю вперёд вот уже тысячу лет. Взглянув на жизнь с другого ракурса, девушка подрастеряла уверенность в том, что всё так хорошо как представлялось.

Но чтобы сын владетеля вёл себя подобным образом с дворянкой?! Отвратительно!

«Неужели Куроме действительно была права?»

— Вы настоящие вырожденцы, а не аристократы, — опустив голову, глухо произнесла блондинка.

— Чё ты там бормочешь, дура? Ты заставляешь господина Фокса ждать! Хочешь, чтобы тебя притащили за волосы?! — один из прихлебателей сделал шаг, будто готовясь броситься вперёд.

— Вы… отбросы… Гнилой росток на древе нашей Империи! — гнев девушки разгорался всё ярче. Подпитываясь злостью на собственный страх, на мерзкие, грязные эмоции пьяных, на свою беспечность, и умноженное сильнейшим разочарованием в людях, чувство гнева росло и туманило рассудок. — Вы позор своих предков и всех благородных людей! Слабаки и ничтожные прожигатели жизни! Вы — мусор! Грязные ничтожества!!!

— Да ты знаешь, что с тобой сделают за такие слова, сучка?! — взъярился один из лидеров, но наткнувшись взглядом на дуло пистолета, растерял смелость.

— Да она не выстрелит! — смело шагнул вперёд первый, намереваясь вырвать у девушки оружие.

Бах! — пуля предупреждающе пронеслась над головами, остужая порыв пьяной храбрости.

— Убирайтесь! — взволновано и зло выкрикнула Эрис, сделав пару шагов назад, разрывая дистанцию. Но тут (внезапно для сосредоточившейся на пьяной компании девушки) в переулке появились двое крупных мужчин в костюмах. Оба рванули к ней с целеустремлённостью сторожевых зверей, правый потянулся рукой под пиджак.

— Хватайте эту суку, тупые ублюдки! — раздался запоздалый крик первого.

В очередной раз, в минуту смертельной опасности испуг сжал сердце, чтобы через мгновение отпустить, оставив холодную решимость. В состоянии ускорения стремительный рывок широкоплечих громил превратился в неторопливое движение сквозь воду.

Благодаря тренировкам девушка научилась немного снижать уровень ускорения и за счёт этого растягивать его почти на половину минуты субъективного времени. Этого хватило, чтобы оценить обстановку.

А она обстановка выходила крайне неудачной. Вслед за надвигающимися охранниками сорвались и несколько пьяных. Сознание отметило, что отступить не получится: проскользнуть мимо еле ползущих врагов можно без труда, но ускорение вскоре закончится, а убежать от тренированных телохранителей у неё не выйдет. В барабане осталось всего три патрона, а запасные патроны она забыла в номере. Эрис совсем не питала уверенности в том, что ранение сможет остановить или достаточно напугать крупных и сильных охранников и присоединившихся к ним пьяных.

Но в чём сомневаться не стоило, так это в том, что в случае поражения ничего хорошего её не ждало. Внутренне поколебавшись, Эрис навела мушку на покатый лоб ближайшего нападающего.

«Я не буду бояться! Я буду сильной! Я не стану жертвой!»

Та слабая и наивная девица, которая покинула Столицу вместе с труппой дяди Хантера, ни за что бы ни подняла оружие на другого человека. Она скорее попыталась апеллировать к совести и милосердию злодеев. Но молодая женщина, благодаря собственному опыту дорожных приключений и общению с гораздо более осведомлённой в вопросе Куроме, знала: есть люди, с которыми можно договориться, а есть те с кем не стоило и пытаться.

Как мрачно шутила Куроме: «Лучше ты будешь разбираться с чужими трупами, чем кто-то будет разбираться с твоим».

Бах-бах-бах! — для стороннего наблюдателя выстрелы прозвучали практически очередью. Один из охранников и самый быстрый из прихлебателей безвольно рухнули лицом в брусчатку, второй же схватился за голову, упал на землю и принялся подёргиваться в агонии. Не обращая на это внимания, девушка сделала шаг вперёд и впечатала ладонь в грудь второго прилипалы, вложив в удар остатки усиления и отправив его прямо в объятия сынка лорда.

— Я — Эрис Фаулер! Мои предки веками боролись с такой грязью, как вы! Убирайтесь или умрите!!! — находясь на грани истерики, прокричала девушка и в запале шагнула вперёд.

Этот шаг несостоявшейся жертвы, обернувшейся безжалостной убийцей, вывел недавних хищников из ступора, заставив с воплями порскнуть в стороны. Бросив оглушённого парня и барахтающегося под ним крикуна, шайка стремительно удалялась.

Девушка подрагивающей рукой вернула разряженное оружие в кобуру и застыла в странном оцепенении, не зная: расплакаться ли ей, истерично рассмеяться — или просто обессилено опуститься на землю.

Хлоп-хлоп-хлоп, — прозвучали за её спиной одинокие аплодисменты.

— Великолепное представление, леди!

— Л-лорд Сюра? — хоть девушка и не была завсегдатаем светских приёмов, сына премьер-министра она прекрасно запомнила, будучи представленной на прошедшем балу в честь дня рождения Императора.

— Я уже не надеялся на то, что это унылое болото сможет меня ещё повеселить. И тем приятней встретить здесь такое сокровище! Не только талантливая певица, но и отважная воительница. Словно прекрасная хищная роза из Диколесья на фоне чахлых комнатных цветочков! — С доброжелательной улыбкой сытого монстра проговорил молодой мужчина с крестообразной то ли татуировкой, то ли шрамом на загорелом лице.

Сюра продолжал говорить и был в целом достаточно галантен, но девушка едва сдерживала себя от того, чтобы поёжиться. В отличие от приёма, где они перемолвились лишь парой положенных этикетом фраз, сейчас Эрис явственно чувствовала в атлетически сложенном молодом человеке неправильность. Очень похожую на ту, что она ощутила от злой, готовой и желающей убивать Куроме.

А ведь Сюра так и не вмешался, хотя, судя по его словам, застал как минимум развязку недавней драмы. Захотелось заплакать от обиды, броситься в бегство или хотя бы обнять себя руками, создав иллюзию защищённости…

Нет! Она не покажет страх! Она будет сильной! Девушка гордо выпрямила спину и вскинула взгляд, уверенно смотря прямо на собеседника.

— … собираю команду для очищения Империи и предлагаю стать её первым членом, — продолжал говорить Сюра. — Ты же последняя из рода старого паука Фаулера? — Эрис поджала губы, когда Сюра назвал пауком её любимого дедушку. — Отец даст тебе доступ к хранилищу тэйгу. Если повезёт, займёшься семейным делом. Повеселимся, ха-ха-ха!

Интуиция подсказывала девушке, что попытка отказаться может стать опрометчивым поступком. С лордом Сюрой было что-то не так. Раньше он казался гораздо спокойнее и сдержаннее. Наркотики? Проблемы с психикой после ужасного сражения с террористами Ночного Рейда? Нечто иное? Она не знала. Зато запомнила слова Куроме о большом потенциале своей способности передавать эмоции с голосом и записи подруги о возможном развитии этого дара.

Тогда Эрис только фыркнула, не собираясь превращать свой талант дарить людям радость посредством песен в подлое орудие обмана, но сейчас…

Разве успокоение мятущегося разума — плохой поступок?

— Мне лестно слышать от Героя Сингстрима такое предложение, — транслируя умиротворение, произнесла начинающая артистка, — но вы уверены, что Премьер-министр согласится впустить меня в сердце сокровищницы Дворца? Насколько я помню, дедушка состоял с ним в не очень хороших отношениях.

— Ха! Да он его терпеть не мог! Но Паука и Тайной Полиции больше нет, а ты мне нравишься! — с возросшим дружелюбием произнёс сероволосый. — Даже странно, что я тебя почти не запомнил. Ты же не сторонница этого старого пердуна Будо? Нет? Отлично! Отец сейчас свободен, я тебя представлю. — До того, как разум Эрис осознал эти слова, под ней появился светло-фиолетовый круг телепорта.

Интерлюдия 2. Город Кукута.

Смуглый, одетый в светлые брюки и рубашку мужчина с небольшой «испанской» бородкой на лице широким шагом двигался по мраморному полу. В руке он сжимал свёрнутый лист бумаги, которым помахивал в такт шагов. Целеустремлённое движение иногда замедлялось для взаимных приветствий с коллегами, но ни разу не прервалось для беседы. Мужчина спешил. Вот пред ним показался коридор, ведущий к кабинету губернатора.

— У себя? — спросил он у эффектной блондинки за столиком секретарши. Увидев лёгкий кивок, обладатель бородки, не обращая внимания на ожидающих посетителей, вошёл, без стука распахнув дверь.

— Диего… — владелец кабинета поставил на стол чашку и вернул в тарелку надкушенный кусочек пирога, — Сколько раз повторять? Перед тем, как войти — стучи в дверь.

Диего только отмахнулся от недовольно нахмурившего светлые брови патрона. Должны же у ближайшего помощника и друга юности быть свои привилегии? Пока губернатор отодвигал в сторону свой нехитрый обед и убирал салфетку, Диего в нетерпении скользил взглядом по обстановке.

Несведущий человек мог бы удивиться скромности приёмной высшего чиновника провинции. Покрытый зелёным сукном стол, на котором находились положенные чиновнику его уровня дорогие писчие принадлежности и различные печати, несколько стульев для посетителей, кожаный диван в углу, пара книжных шкафов, наполовину заполненные папками и книгами, портрет Императора, сейф. Если бы не размер помещения и стола, могло показаться, что кабинет принадлежит болезненно честному чиновнику гораздо более низкого ранга. Немногими нарушающими подчёркнутую утилитарность украшениями были статуэтки за стеклом одного из шкафов и две картины с изображением морских пейзажей, висящие напротив кресла губернатора чуть выше деревянных панелей, до половины покрывающих стену.

Мужчина мысленно усмехнулся. Уж он-то знал, что эта «нищенская» обстановка обошлась в три раза дороже той, которую использовал прошлый хозяин этого кабинета — любитель броской роскоши и пускания пыли в глаза. Простые деревянные панели и скромную мебель выполнил настоящий мастер-краснодеревщик из крайне дорогого дерева Златолиста, произраставшего только в глубине Диких Земель, а картины и статуэтки являлись подлинниками работы знаменитого древнего мастера.

По мнению Диего, кабинет прекрасно характеризовал «скромного» губернатора Фореста, планирующего стать таким же скромным высшим лордом… или даже вице-королём.

— Вот, забрал у телеграфистов, — развернув лист, Диего передал его губернатору и, повернув стул, уселся лицом к спинке, положив на неё руки.

— Превосходно! — широкий рот растянулся в улыбке.

— Превосходно?

— Даже лучше, чем я рассчитывал. Но связным наших «друзей» мы, конечно, передадим искреннее возмущение грязной работой, — хохотнул развеселившийся губернатор.

Диего без убеждённости кивнул.

— Я понимаю, что после Сингстримской бойни этому отморозку Кокэю, как и Сайкю, станет не до нас — но что, если революционный сброд захочет нас шантажировать? Если во Дворце узнают о нашей причастности, нас раздавят из принципа! Вместо одного корпуса мы получим во врагах всю Империю! — эмоционально жестикулировал Диего.

— Вот поэтому, друг мой, это ты приходишь в мой кабинет, а не я в твой, — самодовольно сощурился Форест. — Пока борцам за народное, — саркастичная усмешка, — благо требуется наше золото, и пока они не могут взять его силой, у нас не будет друзей преданней, чем они. А сейчас, после такого плевка в лицо властям, их начнут давить, и золота потребуется вдвойне. Они станут преданно заглядывать в наши глаза даже после того, как мы устроим скандал и укоротим носы их самым наглым шпионам, Диего. Все ходы уже просчитаны.

Смуглый мужчина неопределённо покрутил головой.

— А что с ликвидаторами Сайкю?

— А что с ними? — самодовольная улыбка не сходила с лица его светлокожего и светловолосого товарища и начальника. — Сеть шпионов вскрыта, как рыба кухаркой, Моджи, которого тихушники хотели усадить на моё место, теперь развлекает своих христианских чертей, а новый начальник нашего отделения разведки кормится с моих рук. Пусть приходят! Стража извещена о прибывающих террористах, а убийцы клана Змеи жаждут доказать свою полезность!

— Разве мы не планировали договариваться с Империей?

— Разумеется, планировали. Но говорить они станут только после того, как поймут, что это выгоднее, чем драться. Если Империя напряжётся, то нас легко раздавят. Точно так же имперские войска размажут «могучую» Революционную армию, как размазывали восстания все прошлые Императоры. Но разве это принесёт верхушке прибыль? Не-ет, друг мой: пока из мятежа можно извлекать политическую и финансовую прибыль, министры и генералы даже пальцем не шевельнут! Или вовсе, как некоторые известные тебе люди, втихую станут нас поддерживать, — тонкая улыбка, — до поры. Вопрос с поддержкой от фракции командующего Будо уже почти решён, осталось не наделать ошибок, и наша провинция станет новой автономией, а мы — её лордами!

— Опасно играешь, дружище. Если ставить на зеро, фортуна может и отвернуться.

Губернатор покровительственно улыбнулся:

— В шахматах политики, друг мой Диего, в отличие от твоей любимой рулетки, нет места фортуне!

Интерлюдия 3. База Ночного Рейда

Дверь в кабинет Надженды захлопнулась, отсекая Булата и Лаббака от прокуренного помещения и его хозяйки.

— Булат, ты сейчас куда? — спросил зеленоволосый, сонно зевнув.

— Хочу напиться, возьму бочонок вина и разопью его на природе. Составишь компанию, Лаббак?

— Нее, я спа-ать, — Лаббак повернулся к Булату спиной и поплёлся к своей комнате. — Не выпей там всё, а то Леоне загрызёт, когда вернётся.

Мужчина гулко хохотнул, но ничего говорить не стал. Не то настроение для болтовни, да и сонный товарищ не горел желанием отдалять свою встречу с одеялом и подушкой.

На самом деле причин для плохого настроения у мужчины было не так много — за исключением произошедшей несколько дней назад бойни и лживых наветов прессы, конечно. В общении со столь сильно провалившимися подчинёнными нынешняя Командир оказалась удивительно корректна. За более чем десять лет службы в армии Булат привык к вышестоящим самодурам с гонором вместо мозгов, которые традиционно обвиняли в своих ошибках нижестоящих. Раньше лишь генерал Ривер выделялся на общем фоне знакомых мужчине высших офицеров.

Теперь к нему присоединилась и генерал Надженда. После случившегося Булат искренне зауважал главу Ночного Рейда.

Женщина признала часть своей вины в сингстримских событиях, искренне сочувствовала им с Лаббаком, негодовала на безумное отродье Онеста и продажную прессу, убеждала в том, что Революционная Армия не даст скрыть правду.

Но почему Булату чудилась наигранность? Что изменилось?

Он сам. После общения со странной, слишком циничной и недоверчивой для своего возраста сестрой Акаме и её намёков на множество скелетов в шкафу бывшего генерала он раз за разом начал ловить себя на… размышлениях. О прошлом Надженды и настоящих причинах перехода успешной военачальницы на сторону Революционной Армии, о механизме взаимодействия Ночного Рейда и их товарищей из других ячеек, о поддерживающих Революцию силах.

Нет, он всё ещё оставался твёрдым приверженцем идеи борьбы с прогнившим режимом, но в душе появились семена сомнений в её вожаках. Так ли они верны общим идеалам? Мужчина гнал от себя ростки навязчивой паранойи, но они раз за разом прорастали в его сердце.

Несмотря на свою выдающуюся силу, Булат никогда не стремился к высшим чинам, предпочитая тянуть честную лямку боевого офицера. Ему всегда была чужда политика и интриги, кои являлись неотъемлемой частью жизни всякого высокопоставленного должностного лица. Вероятно, за верность слову и отсутствие властных амбиций генерал Ривер когда-то и приблизил к себе молодого, подающего надежды лейтенанта. «Служи честно. Заботься о подчинённых. Борись с плохими парнями и защищай хороших» — именно этой триадой можно было выразить основное кредо Булата.

Но что делать, если сомневаешься, кто есть кто? Что, если благородную борьбу за народное благо и впрямь собрались использовать враги?

Когда Надженда его нашла и предложила потерянному, преданному собственной страной мужчине присоединиться к борьбе против прогнившего правительства — Булат согласился. Мир снова стал понятен, он снова сражался на стороне хороших парней против плохих. Но так ли это на самом деле? Так ли искренна была с ними Надженда, когда рассказывала о своём прошлом и целях?

И действительно ли предводители восстания желали добиться того, о чём говорили вслух?

Булат никогда не считал себя очень умным человеком, но и его не слишком искушённого различными интригами разума хватало, чтобы подмечать некоторые странности, которые прежде отбрасывались. Обернувшееся трагедией задание и зёрна сомнений, так удачно брошенные на эту плодотворную почву девочкой-убийцей, заставили мужчину много думать.

Безусловно, такие выродки, как Сюра и его папаша премьер-министр — как и другие демоны в людских обличьях — должны быть уничтожены. Это правое дело. Безусловно, Надженда многое сделала для него, остальных членов Рейда и, по сути, создала их небольшую, но ценимую революционным движением организацию. Безусловно, Командир — превосходный организатор и она на стороне хороших парней. С этим нельзя спорить.

Но не заведут ли их амбиции Надженды в пасть дракону? Не пойдут ли личные интересы кого-то из вышестоящих вразрез с общим благом?

Булат очень надеялся, что этого не случится, но росток недоверия всё же пустил корни в душе.

Спустившись в подвал их огромного, вырубленного когда-то для неизвестных надобностей в скале убежища, мужчина взял бочонок вина и направился наружу.

Расположенная в лесах за пределами Столицы, база Ночного Рейда была незаметна с воздуха и укрыта деревьями и скалами с земли, но сам вид вырезанного в камне многоэтажного здания больше напоминал резиденцию богатого и эксцентричного аристократа, нежели тайную базу.

Это место тоже досталось им благодаря Надженде.

Булат тяжело вздохнул. Ему казалось некрасивым плохо думать о человеке, крепко его выручившем и так много для них всех сделавшем. Поправив свою эффектно закрученную причёску, он направился поближе к вечерней природе, чтобы выпить и на время забыть все эти неприятные и тревожные мысли.

Донесённый ветерком аромат дыма и жарящегося на огне мяса заранее предупредил о том, что благоустроенное для посиделок место не пустовало. Поэтому он совсем не удивился, увидев Акаме, которая возилась с вертелом и насаженной на него тушей демонического зверя. Последние с изобилием водились в окрестных лесах и были не только приятным дополнением к столу, но и ещё одной линией защиты. Для охотников на чудовищ местные слабые монстры не представляли особого интереса, но в то же время отлично отпугивали окрестных любителей «даров леса», будучи смертельно опасными для простых людей.

— Привет, Акаме. Примешь в компанию усталого солдата?

Обладательница длинных чёрных волос и алых глаз коротко кивнула, предварительно бросив оценивающий взгляд на готовящуюся тушу.

— Ха-ха-ха, — гулко рассмеялся Булат, от которого не укрылась заминка любительницы мяса, — не переживай, я тебя не обьем!

— Я всё равно не смогу съесть всё мясо, — с толикой сожаления в малоэмоциональном голосе произнесла молодая девушка, — а остывшее оно не такое вкусное, — не отрываясь от своего занятия, заключила она.

— Раз так, то и ты угощайся вином, Акаме — Булат резко вонзил в бочонок краник и поставил его в специальную стойку из двух досок с треугольными прорезями, которую он когда-то смастерил вместе со столом, лавками и другими вещами для комфортного отдыха на природе.

Пока мужчина разливал по кружкам ароматный, пахнущий пряными травами алкоголь, девушка, подхватив длинный и широкий нож, несколькими отточенными движениями срезала с туши готовые, по её мнению, куски. Вскоре она, неся глубокую и широкую тарелку-тазик, заполненную килограммами шкворчащего, испускающего одуряющий аромат мяса, присоединилась к сидящему за столом Булату.

Некоторое время они отдавали должное вину и еде. Когда тарелка опустела, а девушка, повернув тушу, вернулась за стол к своей кружке, подобревший и расслабившийся Булат решил завести разговор.

— Кхм. У тебя ведь есть младшая сестра, Акаме? — почесав затылок, произнёс он. — Темноглазая такая, весёлая, — он негромко хмыкнул, вспомнив весьма своеобразный юмор девочки.

— Куроме! — глаза девушки блеснули. — Что с ней?! Вы сражались?! — почти всегда холодная и отстранённая Акаме сейчас совсем не походила на свой устоявшийся в голове мужчины образ.

— Нет, мы не сражались. Я был сильно вымотан и случись бой, боюсь, меня бы просто убили, — Булат усмехнулся и сделал из кружки большой глоток. — Не знаю, как она меня нашла, но Куроме пришла поговорить.

— Сестра передумала и тоже решила вступить в Ночной рейд?! — сильно воодушевилась Акаме.

— Не сказал бы, — задумчивое покачивание головой. — Она хоть и дала понять, что может освободиться от внушения и отсроченного яда, которым их пичкают эти выродки из разведки, и не слишком любит имперскую власть, но она не хочет бросать друзей и не доверяет революции, — мужчина принялся пересказывать Акаме разговор с её сестрой.

— Так вот почему она так реагировала… — опустив голову, тихо пробормотала девушка, когда он закончил. — Сестра не рассказывала о том, что на них использовали гипноз… Я должна с ней поговорить! — вскочив с места, воскликнула алоглазая, но заметив, что мясо начало подгорать под вспыхнувшим среди углей пламенем, бросилась к вертелу. — Я уверена: Надженда и наши союзники из Революционной Армии обязательно что-нибудь придумают! — Продолжила девушка, повернувшись к мужчине. — Мы освободим Куроме и её друзей!

— Я ведь рассказал, что Куроме просила не распространяться о том разговоре, — Булат поболтал вино в кружке. Нежелание маленькой убийцы присоединяться к революции показалось ему обдуманным решением, которое она вряд ли пересмотрит. — Бедная девочка никому не верит, особенно нашей Надженде. — печально качнул головой Булат. — А! Самое главное чуть не забыл! Вот же голова дурная!

Досадливо ударив по бедру, мужчина полез в карман.

— Сестра тебе письмо передала. Держи.

Не успел он договорить, как письмо неразличимо быстро даже для опытного воина духа исчезло из протянутой руки. Разорвав на скорую руку сделанный конверт, Акаме извлекла исписанный лист и встала так, чтобы лучи закатного солнца освещали бумагу. Глаза длинноволосой брюнетки вцепились в строчки так, будто от них зависела её жизнь.

— Куроме, сестрёнка… прости меня… я тоже тебя люблю… — об исписанный карандашом листок ударилось несколько слезинок. Девушка стряхнула влагу и бережно спрятала весточку от единственного родного человека.

Вскоре Акаме вернулась на лавку, несколькими глотками опустошила свою кружку и, шмыгая носом, невидящим взглядом уставилась на тлеющие угли.

— Почему? Почему всё так неправильно? — прошептала Акаме. — Почему мы хотим, но не можем быть вместе? Почему мы должны быть врагами?!

После недолгого колебания мужчина положил руку на плечо алоглазой убийце. Спина девушки на мгновение напряглась, но тут же расслабилась.

— Всё будет хорошо, Акаме, вот увидишь. Если хочешь — поплачь, не держи в себе. Всё будет хорошо…

Булат поглаживал по волосам прижавшуюся к его груди тихонько плачущую девушку и шептал успокоительные глупости. Словно рядом была обычная молодая девчонка, а не хладнокровная и безжалостная убийца.

Глядя на закат, красящий небо в тревожные ало-багровые тона, мужчина посылал проклятия правителям земным и небесным. Не должны молоденькие девчушки становиться убийцами. Не должны вместо робких первых свиданий иметь за плечами кладбище больше чем имел он — видавший виды солдат. Просто не должны!

Акаме права, это неправильно!

После, они до самой ночи сидели у огня. Ели мясо, пили вино, делились смешными и не очень случаями, рассказывали байки. Несмотря на разницу в поле и возрасте, пятнадцатилетняя девушка и мужчина за тридцать с удивительной лёгкостью встали на одну волну. И, как ни странно, общение помогало обоим в борьбе против своих внутренних демонов. Булат вновь нашёл потерянную было опору в поддержке нуждающейся в ней девушки, а Акаме смогла ещё немного разрушить барьер холодной отстранённости, что возвела, боясь вновь привязаться к близким и вновь испытать режущую по живому боль потери.

Иногда общая тайна даёт толчок к сближению. Иногда откровенный разговор и присутствие рядом того, кому можешь доверять, помогает почувствовать, что ты не один против мира. Иногда этого достаточно чтобы столкнуть с души груз и позволить ранам на сердце начать затягиваться.

Такое редко, но случается.

Конец интерлюдий

В каюте одного из пассажирских судов, свернувшись под ворохом одеял, лежала юная брюнетка, забывшаяся в тревожном кошмарном сне. Хватило бы и мимолётного взгляда, чтобы понять, что девушка нездорова: даже в тёплой каюте под несколькими одеялами её бил озноб, а на лице болезненного оттенка блестел холодный пот.

Однообразные, полные голода, страха, злобы и постоянной угрозы — фрагменты грёз затягивали, словно какой-то болезненно-шизофреничный калейдоскоп. Мир багровых небес действительно был адом для своих обитателей. Не таким ужасающим и враждебным любому существованию, как Бездна, но адом. Я не слишком задумывался/задумывалась/задумывалось над такими вещами, просто стараясь выжить и получая истинное наслаждение, поглощая боль, плоть и сущность менее удачливых жертв.

Еда и чужие страдания — немногие из вещей, приносящих настоящее удовольствие в этом проклятом месте.

Муторный сон часто сменялся короткими пробуждениями и вновь затягивал в свой гнилостный омут. На смену существованию в мире демонов приходили ещё более отвратительные видения об охоте в нормальных мирах. Часть сознания даже во сне понимала, что вокруг творится какое-то безумие, но другая радостно охотилась на слабую и вкусную дичь, стремясь с помощью ужаса и боли выжать как можно больше такой сладкой и желанной силы, «приправив» её ароматом отчаяния. Слабые и вкусные дети и женщины шли в дело сразу, а сильные мужчины частенько имели «честь» стать младшими слугами. О, каким же восхитительным получался букет ощущений от душ воинов, запертых в немёртвых телах, когда они охотились на тех, кого клялись защищать.

Настоящий деликатес!

Вероятно, сон, который не приносит страха, нельзя назвать кошмаром, но когда при виде испуганной матери, закрывающей собой жмущихся к ней маленьких детей, в голове альтер эго из мира грёз гремело предвкушающее «Пир!» — это совсем не светлое видение.

Мерзко.

В конечном итоге, последнего ощущения хватило, чтобы частичная осознанность ненадолго стала полной и усилием воли отвратные сны переменились на приятные глазу картины природы.

Но стоило вновь полностью отдаться дрёме — и кошмары вернулись. Пусть в другом, но от того даже худшем виде.

…По саду Имперского Дворца серебряными колокольчиками разнёсся девичий смех. Это прекрасная Юстиция смеялась над свежим анекдотом наследного принца.

— Ваше высочество! — скрипуче произнёс я и нарочито неодобрительно покачал головой, — разве достойно наследника великой Империи рассказывать пошлые анекдоты юной невесте своего друга, тем более в его присутствии? О времена! О нравы!

— Шоса, хватит издеваться, — устало вскинул ладонь парень лет шестнадцати с изумрудными волосами. — Мне ежедневных занудных поучений дядюшки и без тебя хватает! Будущий Император должен делать то, должен это, должен выглядеть так… — лицо зеленоволосого юноши приняло вид, будто он укусил лимон. — На-до-е-ло!

Развалившийся на мраморной скамье парень от эмоций даже привстал:

— Будто бы кроме показухи правителю ничего и не нужно! Только и умеют, что пускать пыль в глаза да печься о выдуманных такими же бездельниками традициях! Ну да ничего, я ещё встряхну эту вонючую трясину. Если им так нравятся старые традиции, то почему бы нам не жить по заветам меритократии* Первого? — не сулящим добра тоном произнёс наследный принц. — Демоновы вырожденцы…

/* — Меритократия — власть способных. На важные должности назначаются наиболее подходящие для них люди без оглядки на их связи, происхождение и богатство./

В душе разливалось ощущение тепла и счастья, словно от обретения чего-то давно потерянного, того, что давно уже не чаял отыскать. Но вместе с тем в сердце засела игла тревоги — и это чувство становилось всё сильнее.

— А представь, каково дворянам западников? — хихикнула огневласая и огнеглазая девушка. — Мама рассказывала, что при дворах их союза регламентирован чуть ли не каждый чих! Глупые варвары считают, что это показывает их благородство, — пренебрежительный фырк.

— Западники должны страдать, хе-хе. Правда, твоё высочество?

— Называй меня по имени, Шоса, — странно вывернув голову, невпопад ответил принц.

— Разве ты не считал его глупым? Ты же сам говорил, что Император или даже Принц — звучит лучше любого имени?

— Имя! Я хочу знать имя! — располагающее лицо парня маниакально исказилось.

— Юстиция, что с Хаппой? Что на него нашло? — в саду потемнело, успокаивающее шуршание листвы стало зловещим, подул ледяной ветер. На грани слышимости появился шелестящий, неразборчивый шёпот.

— А ты не помнишь, любимый? — губы Юстиции растянулись в ненатуральной слишком широкой, будто искусственно растянутой внешней силой, улыбке. — Наш друг умер, а его имя стёрто со страниц истории, — сказала девушка, ласково глядя пустыми глазами покойника.

— Ч-что? Нет! Он ведь жив, — страх и предчувствие беды ледяной крошкой пробежали по коже. — Он наследник трона! Это невозможно!

— Это я убила его, любимый. А потом ты убил меня, — сладкий голосок становился всё более жутким. Недобрый шёпот становился громче и разборчивее. — Не волнуйся! Ты тоже умер, — девушка прижала пальчик к губам, — правда, не совсем. Но теперь ты ведь с нами, дорогой?

— Х-ха. Ха-ха! Это ведь такая шутка? Вы использовали иллюзии Спектрального Ока? — уста издали нервный смешок. — Не смешн…

Юстиция вдруг превратилась из юной девушки в зрелую женщину, облаченную в лёгкий облегающий доспех чёрного цвета, а принц обернулся взрослым мужчиной с аккуратной бородкой на измождённом от недосыпа лице.

— Что? Как? — сердце пропустило удар.

На официальных одеяниях главы Восстания появилось красное пятно, а по открытым участкам кожи зазмеились чернотой мистические символы смертельного проклятия тэйгу Мурасаме.

На шее Юстиции возник глубокий косой разрез до прорубленной ключицы, из раны толчками полилась кровь. Безжизненные глаза взирали с печалью и осуждением.

— Ты не смог меня защитить, — разочарованно произнёс мужской голос.

— Я любила тебя! — вторил ему женский.

Всё погрузилось во мрак, а вокруг заскользили воющие и причитающие тени. Лица тёмных фигур местами разложились почти до костей, но, тем не менее, многие из них остались узнаваемы… отчего становилось только хуже!

— Ты погубил нас, генерал, — шептал молодой адъютант.

— Из-за тебя наш род исчез, — с холодом обвиняла прабабушка.

— Ты проморгал нападение, — обвинительно смотрел Принц, — ты подвёл меня!

Внезапно к древним теням присоединились и те, что носили лица погибших членов Отряда Убийц.

— Почему ты меня не прикрыла, Куроме? — грустная улыбка жутко смотрелась на некогда красивом, но ныне полуразложившемся лице блондинки Ремус.

— Твои слабость и самонадеянность погубили меня, — строгим тоном вторила ей брюнетка Ву Минг.

— Где ты была, когда меня жрали жуки?! — обвинительно восклицала Гин.

— …Убийца… убийца… — несмолкающим рефреном выли, шептали и рычали безликие тени мужчин, женщин и детей.

— Витюша… — лицо любимой бабули всколыхнуло воспоминания прошлой жизни, заставив что-то внутри болезненно сжаться. — Это ведь ты виноват в нашей смерти, это ведь ты так торопился домой! — Доброе округлое лицо исказилось ненавистью, кожа и плоть стремительно покрывались ожогами и трупной гнилью, а зубы обратились кривыми клыками. — Убийца!

Остальные тени, словно ожидая этого момента, разразились громкими воплями:

— …Убийца! …Предатель! …Слабачка! …Ты не смогла ничего, ты пустое место! …Ты не спасла Империю, не спасла нас, ты несёшь только горе и разрушения! …За что ты убила нас?! Умри! Умри! Умриии!!!

Дёрнувшись в постели, я проснулся. Негромко прошипев несколько проклятий, выразил своё отношение к таким снам и вызвавшему их наркотическому отходняку.

— Убийца, — тонкий потусторонний голосок, казалось, прозвучал прямо над головой, обдав затылок холодом. — Зачем ты убила нас?

Резко выкрутившись из кучи одеял и чуть позорно в них не запутавшись из-за накатившей слабости, я увидел выстроившихся рядом с кроватью мертвецов с залитыми тьмой глазами.

— За что?! — провыл смутно знакомый белокурый мальчик. Он был единственным, выглядевшим почти как живой — остальные, как и тени из сна, больше походили на хорошо полежавшие трупы.

Впрочем, осознание увиденного пришло позже. Разум, всё ещё пребывавший под влиянием кошмара, заставил действовать на рефлексах. Пока тело продолжало движение из-под одеял в сторону меча, правая рука метнулась вбок-назад. И только взяв в руки освобождённое от ножен оружие, мозг понял, что пальцы во время удара не ощутили под собой плоти. Да и цель как ни в чём ни бывало продолжала свои стенания — вместо того чтобы лежать, захлёбываясь кровью из вырванного горла.

А ещё я не чуял их запаха, не слышал дыхания, не ощущал присутствия вообще.

— Потому что захотела! Скройтесь, насекомые, или сдохнете ещё раз! — В голове лихорадочно метались мысли. Не сводя со вторженцев напряжённого взгляда и чувствуя, как в груди, отдаваясь пульсацией в висках, тяжело бухает сердце, призвал лысого Кенту. — Видишь там кого-нибудь, — указывая в сторону странной нежити кончиком гуляющего в воздухе тэйгу, спрашиваю миньона.

— Нет, — растерянно ответил он. — Только твой кролик из-под одеяла лезет. Что случилось? С тобой всё хорошо? Ты плохо выглядишь, госпожа.

— Ничего, нормально всё, — борясь с накатившей слабостью, ответил я. — Встань рядом с тем краем кровати.

Когда миньон прошёл сквозь причитающих призраков, те без каких-либо эффектов исчезли.

Отозвав пребывающего в недоумении слугу, приседаю, чтобы подобрать ножны. В глазах потемнело, снова навалилась слабость, заставившая плюхнуться на пол. Вполголоса ругнувшись, я погладил севшего рядом некрокролика и опустошенным взглядом уставился на укрытую темнотой стену.

— Ещё и глюки… Просто блеск! — воображение услужливо подкинуло парочку сценариев фатального ухудшения. Мне это показалось невероятно смешным: строить космического масштаба планы, чтобы принять жалкую смерть, даже не начав их толком реализовывать. — Кхе-хе-хикс… ну и шутка, хик-хик! — из груди вырвался дёрганный, несколько истерический смех.

Через некоторое время я смог его остановить, не дав перерасти в постыдную истерику. К горлу подкатывала тошнота. Желудок давно опустел, но горькая желчь всё так же стремилась наружу, ранее полновластно царствовавший там «ненасытный монстр» находился в полумёртвом состоянии. Лекарства, блокирующие симптомы ломки, оказались далеко не так хороши, как пытались убедить врачи…

Нет, можно принять ещё — но стоило ли увлекаться наркотическими препаратами? И не они ли стали виной галлюцинациям? А ведь мне нужно не только не сдохнуть, но и не показать своего состояния остальным. Даже Наталу.

Зачем зря беспокоить друга, если он всё равно ничем не сможет помочь?

— Подавитесь, уроды, — непонятно кому посулил я, вовсе не собираясь умирать или отказываться от затеи слезть с наркотиков. Тошнота усилилась, тело ломило. Поднявшись на ноги, посмотрел на подрагивающие в темноте пальцы. — Ненавижу, — из груди вырвался усталый, полный бессильной злости вздох. — Как же я всё это ненавижу!

«Они заплатят… жестоко… Убей. Убей. Убей их всех!» — шептал тихий голос в голове.

— Заплатят… все они, — неслышно шевельнулись губы.

Примечания:

Пункт тапкоприёма ждёт обуви от читателей)

А.Н. — бечено.

Ух. Наконец-то я добил первую арку! Хотя бы её…

*отгоняет виртуальные глюки вроде куроминых, клубящиеся за вратами-тории с надписью «Ад редактуры»*

Врёте, не возьмёте!…но работу над второй аркой я продолжу позже. Всё, кончился завод, нафиг это всё…