– Что такая роскошная красотка делает в самом скучном городе мира?

Улыбка сползла с лица блондинки, она фыркнула и отошла от стойки, покачивая шикарным задом. Жаль. Она и правда была самой сногсшибательной из местных девиц, почти дотягивала до столичных моделей.

Наверное, Владу не стоило так откровенно высказывать свое мнение о Новосибирске.

– Ты, я, бутылка шампанского и безудержный секс на всю ночь? – сделал он очередную попытку. Брюнетка в блестящем платье, которой адресовалась его сияющая улыбка, посмотрела сквозь Влада, будто он был невидимкой. Махнула бармену, получила свой коктейль и тоже отошла в сторону.

У них тут ни у кого чувства юмора нет, что ли? Вымерзло?

– Ты, конечно, очень красивая… – начал он, завидев очередную девушку. По его шкале она едва тянула на семь из десяти, но выбирать уже не приходилось. Даже сегодняшняя ночь не стала исключением в карантинном городе, и бар должен был закрыться не позже десяти вечера. Встречать Новый год одному в пустом номере средней руки гостиницы или вообще на продуваемой ледяным ветром центральной улице без надежды потискать веселую теплую девчонку было бы слишком грустно.

Девушка замерла, заинтересованно вскинув на Влада взгляд.

– …но без меня тебе не идет! – закончил он любимый подкат.

Она нахмурила темные, вразлет, брови, всерьез обдумывая его заход, и Влад мысленно закатил глаза. Совсем тут они дикие. Какая разница, что он там несет? Посмотрела на лицо, посмотрела на часы и мобильный, скалькулировала в голове – и радостно бросилась в объятия! Что тут думать?

Ладно, следующая.

Влад обвел взглядом бар. Фигово. Ну ладно, вот эта, с модными соболиными бровями, тоже сгодится. Она вообще на него не смотрела, но это не проблема. Тут-то и случилась катастрофа.

– Хель, ну ты чего застряла?! Давай, пошли, Андрюха уже всех в тачку трамбует и ругается! Ты же с нами?

На эту, серьезную, с бровями, откуда-то сзади налетела еще одна девица, раскрашенная как клоун и в мигающем колпаке с цифрами наступающего нового года. Как раз в ту секунду, когда бармен протянул высокий бокал с разноцветным коктейлем. Хель, как назвала ее подружка, уже почти подхватила его, но не удержала равновесия и плюхнулась прямо на Влада. И она сама, и коктейль. Она на колени, а коктейль – увы, на его белую рубашку.

Влад любил белые рубашки. Не то чтобы конкретно к этой он был привязан особенно, но…

– Ой! – испугалась девушка. – Ой, извините! Извините, пожалуйста!

Она схватила пачку салфеток со стойки и прямо так, сидя у него на коленях, попыталась стереть разноцветные разводы на белой ткани. Все время ойкая и морщась, елозя весьма привлекательной задницей по нему.

После воздержания последних месяцев Владу любая задница показалась бы привлекательной, что уж тут. Но эта нравилась ему все больше.

– Я заплачу! Давайте заплачу за химчистку? – суетилась девушка, а в его голове уже зрел коварный план.

– Какая химчистка тридцать первого декабря в десять вечера? – сердито буркнул он. – Или первого января? Дамочка, вы понимаете, что мне завтра лететь в Москву! В этой рубашке!

– Ох… – Она совсем растерялась и расстроилась. – Что же делать…

– Вот не знаю!

– Купит в аэропорту… – начала ее подружка.

Владу пришлось повысить голос, чтобы перебить ее:

– Это была моя любимая, счастливая рубашка, в ней все важные сделки удавались, а завтра именно такая! – воскликнул он.

– Ох… – снова запричитала Хель и только тут обнаружила, что сидит у него на коленях. Быстро вскочила и опять нахмурилась, решая задачу. Влад мысленно скрестил пальцы.

– Хель… – начала подружка.

– Тише, – остановила ее та. – Простите. – Это уже Владу. – Я могу предложить такой вариант… Я заберу рубашку, постираю, поглажу и к вашему рейсу привезу ее – будет как новенькая.

– И предлагаете встречать Новый год голым?

– А у вас были планы?.. – Соболиные брови Хель вновь сошлись на переносице. – Давайте я одолжу вам пока что-нибудь, у меня дома от мужа остались вещи…

– Хель! А мы? – затеребила ее клоунесса в колпаке, и Владу захотелось ее придушить.

– Прости, Мил, видишь, как вышло… – развела та руками. – Езжайте без меня пока, я потом такси возьму и к вам присоединюсь.

Влад не сумел спрятать усмешку.

Присоединится она, ага…

Спустя полгода

– Мамуль, где мой полосатый свитер?

– Ты его выкинула еще зимой.

Не помню, чтобы выкидывала. Надо бы посмотреть маме в глаза попристальней, он ей никогда не нравился. Но времени сейчас нет.

– Ма-а-а-а, где мой мишка Саня?! – Крик из детской, где Лея тоже вносит свой вклад в суету сборов.

– Милая, посмотри под кроватью, где все игрушки! Ты же не хотела его брать? – кричу в ответ я.

– Хочу уложить его в спячку!

Ну да, другого времени не нашлось. Ладно, что хоть под ногами не путается. И так ничего не могу найти.

– Мамуль, ты не видела, куда я сунула зарядник? Только что же в руках держала!

– И до сих пор держишь… – мягко говорит мама, входя в комнату со стопкой махровых полотенец и доставая утюг.

Никогда не понимала смысла гладить полотенца. Топот ножек – и сзади в меня врезается маленькая неугомонная торпеда:

– Ма-а-а-а, а ты положила мое красное платье?

– Да положила, положила, угомонись уже! – фыркаю я, засовывая зарядки для телефона, планшета, ноутбука, фотоаппарата и зубной щетки в дорожный рюкзак.

– А покажи? – хитро щурится Лея.

Закатываю глаза.

– Оленька, может, все-таки возьмешь полотенца? – начинает мама. Вот в чем был ее хитрый план. – Мало ли какие они там, в Москве? И белье постельное. Я соберу!

– Мамуль, ну ты с ума сошла, за три тыщи километров полотенца тащить! Может… и макароны взять на всякий случай, вдруг в Москве дефицит!

– Ма-а-а-а-а, а достань красное платье, я в нем поеду! – подпрыгивает Лея, дергая меня за рукав.

– Лея, сядь уже смирно, не мельтеши! – взрываюсь я. – Мамуль, перевес багажа стоит намного дороже твоих полотенец с наволочками!

– Ну ма-а-а-а! – заливается слезами дочь.

– Оленька, не ругайся, я же как лучше хочу… – расстраивается мама.

Я хватаюсь за голову. Как ни стараешься подготовить все заранее, а основные сборы все равно приходятся на последний день. Таков закон дедлайна.

Дочь носится из комнаты в комнату, создавая хаос в и так заваленной вещами квартире. Мама решила помочь мне собраться, вывалив из шкафов вообще все, что можно, включая вышитые скатерти, которые ей еще покойная прабабка в приданое собирала. И все норовит подсунуть мне в багаж то второй шарф, то альбом с фотографиями, то папину пеньковую трубку. «Чтобы ты там о нем помнила».

– Я и так о нем помню! Без хлама! А вот свитер мне бы пригодился. Не помню, чтобы я его выкидывала.

– Может, конечно, и я выкинула… – виновато опускает голову мама.

– Ма-а-а-а, красное платье! – требует дочь.

– Далось тебе это платье!

– Мне его подарил олень! Настоящий олень! Я хочу платье! Достань платье! Достань!

Этого ребенка проще придушить, чем переупрямить. Но слишком жалко четыре года усилий по воспитанию. Тяжело вздыхаю, открываю Лейкин голубой чемодан с Эльзой из «Холодного сердца» и демонстрирую, что ее любимое красное платье лежит аккуратно упакованным на самом дне.

– Смотри, я его положила в самый красивый пакетик и обернула со всех сторон, чтобы оно доехало в безопасности. А в дороге ты его испачкаешь или порвешь. Жалко ведь будет?

– Жалко… – соглашается дочь. – Тогда не надо!

И правда ведь олень подарил. На самом деле, конечно, пришлось покупать самой, носиться по всему городу первого января в поисках заказанного платья и куклы. Про планшет я сказала, что олени в тонкой технике не разбираются, они на северном полюсе университетов не кончали.

Влад, как представился мой случайный новогодний любовник, порывался дать мне денег, чтобы я купила Лее планшет, но это выглядело так… мерзко. Вот он уйдет сейчас в залитой коктейлем рубашке, до стирки которой так и не дошло дело, и оставит на тумбочке несколько купюр.

«Я сама в состоянии купить дочери планшет!» – отрезала я. Нефиг было раздавать обещания, которые не собираешься выполнять. Деньгами чудо не заменишь.

Кукла куда-то потерялась, а вот платье стало любимым, как только у детей бывают любимыми вещи, без которых они не согласны сдвинуться с места. И конечно, переезжать в Москву можно без чего угодно: уложить медведя Саню в спячку под кровать, припарковать велосипед в подвальной кладовке, раздарить коллекцию пони детсадовским подружкам, но без платья – нет, ни за что.

– Тогда я полечу в платье снежинки! – заявляет дочь. – Ма-а-а-а! Ма-а-а-а! Хочу снежинкой!

– Давай я его поглажу? – предлагает мама, втыкая утюг.

Платье снежинки? В автобус? В самолет? В метро? Почему бы и нет, в самом деле! Может… еще и…

– И корону! – подпрыгивает обрадованная Лея. – Хочу корону принцессы тоже! Ма-а-а-а!

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Июль. Влад

Иногда Влад завидовал сам себе.

Как сейчас, когда, вернувшись в гостиничный номер, он замер в дверях, любуясь двумя красотками, развалившимися на широченной кровати в скомканных простынях.

Одна – загорелая блондинка с большой грудью и крутыми бедрами – полулежала в подушках, задумчиво глядя в панорамное окно, за которым на фоне московских небоскребов догорал закат. Пухлые губы ее были приоткрыты, придавая красотке одновременно невинный и возбуждающий вид. Она как будто впервые видела индустриальный пейзаж в глубоких темно-синих тонах. Тупая как пробка – но при ее внешности это уже совершенно не важно.

Другая – белокожая брюнетка с татуировкой дракона во всю спину, гибкая и гладкая – валялась на животе, копаясь в телефоне. Узкие лодыжки были скрещены в воздухе, и все ее стройное тело казалось высеченным из мрамора. Эта была поумнее, да и умела побольше, но Влада вставлял именно контраст, и без второй все было бы не то.

Как их там…

Катя и… Он нахмурился. Лена? Леся? Лера? Лара? Лина? Лия?

Забыл.

Выглядели они как сбывшаяся мечта. Очень горячая, очень завлекательная мечта любого мужчины от пятнадцати до ста пятнадцати. И всю предыдущую ночь, утро и день они доказывали, что мечтой не только выглядят. Когда Влад просил пощады и собирался некоторое время отдохнуть, они переглядывались и устраивали ему такое острое шоу на двоих, что и пятнадцати минут не проходило, как он присоединялся третьим.

Одна за другой, одна над другой, одна рядом с другой.

Пока он вжимал пальцы в податливые бедра блондинки Кати, брюнетка Лена то целовала ее, то терлась всем телом о него сзади, то опускалась на колени, глядя снизу вверх, и ждала с высунутым языком, когда он закончит.

Влад, конечно, не мог оставить ее неудовлетворенной и пускал в ход пальцы, губы и язык, доводя Лену – Леру? Лию? – до стонов и криков. Лежащая рядом Катя, все еще подрагивающая от удовольствия, прикрывала затуманенные глаза и занималась сама собой, предоставляя Владу зрелище, которое не было сил терпеть.

Он сходил продлить номер еще на сутки, потому что потенциал этих двух прекрасных богинь был израсходован не весь.

Если бы они были жрицами любви, он бы заплатил втрое, не торгуясь. Но особую прелесть их играм придавало то, что им это нравилось не меньше, чем ему.

Да и началось все с того, что в клубе он никак не мог выбрать, с какой из них подняться в номер, а они не стали сражаться за это право, не стали ныть и кукситься, устраивая разборки, а быстро перемигнулись между собой и прижались к нему с двух сторон, предлагая взять обеих.

И он взял… Не один раз.

Завидев его, брюнетка встрепенулась, а блондинка перевела томный взгляд от окна и так изогнулась жаркой волной, что в джинсах вновь стало тесно.

Влад прошел, не отрывая взгляда от ее бесовских глаз, бросил походя телефон куда придется и наклонился, присасываясь к пухлым влажным губам глубоким поцелуем.

– М-м-м… – раздалось сзади.

Брюнетка выгнула спину по-кошачьи и продемонстрировала, что ее изгибы тоже могут поучаствовать в этом конкурсе. И занять не последнее место.

– Девочки… вы меня заездите, – с удовольствием проговорил Влад, шлепая по бедру сначала одну, потом другую. – А я уже старенький, мне уже тридцать два. Наследственность у меня, конечно, хорошая, но…

Продолжить он не успел.

Телефон, приземлившийся на тумбочку одним лишь краем, завибрировал, пополз и свалился бы на пол, если бы Влад не подхватил его, мгновенно выбросив в сторону руку.

«Мама», – было написано на экране.

Мама…

– Ша! – Он поднял ладонь, утихомиривая красоток, которые уже призывно постанывали. – Слушаю.

– Не говори мне, что ты забыл о встрече с Никольским. – Голос матери, как обычно, сочился ядом.

– Нет, конечно, не забыл! – заверил Влад, судорожно соображая, что за Никольский, который сейчас час и не забыл ли он что-то на самом деле. Тут немудрено имя собственное забыть.

– С Юрием Никольским, главой «IT-Life», сегодня в их офисе в два тридцать, что… – Мама усмехнулась, не скрывая своего отношения: – …примерно через час десять. Как раз успеешь приехать. Если, конечно, я не отрываю тебя ни от чего важного.

– Мам, давай без твоего ехидства? – усталым голосом простонал в трубку Влад, спрыгивая с кровати и застегивая обратно ширинку, которую уже успели проверить шаловливые пальчики Лены. Или Леры.

Он оглянулся по сторонам, ища, где осталась его рубашка, беззвучно чертыхнулся, увидев на воротничке следы губной помады двух разных цветов, выудил из-под кровати носки – все это время прижимая трубку к уху плечом.

Блондинка с брюнеткой, как две любопытные кошки, поглядывали на него с кровати, медленно и задумчиво лаская друг друга. На секунду или две Влад задумался, так ли важна встреча с этим Никольским, но тут в трубке снова ожил голос матери:

– Можно и без ехидства, конечно, но ведь это ты мне на днях жаловался, что тебе неинтересно на детсадовском уровне бизнеса, ты хочешь коллаборации с серьезными людьми. Серьезные люди, Влад, не будут ждать, пока ты закончишь со своими развлечениями и соизволишь…

– Мам! – рявкнул он, дернулся и выронил-таки телефон, пытаясь надеть часы.

Перезванивать не стал, запихнул его в карман, застегнул рубашку через пуговицу – сейчас где-нибудь по пути надо купить новую – и присел, завязывая ботинок.

– Так, девочки, – деловито сказал Влад, взлохмачивая волосы перед зеркалом и придирчиво рассматривая ногти. Ему все еще чудилось, что под ними навсегда осталась жирная грязь и гарь сибирской тайги. Несмотря на регулярные визиты в салоны с момента возвращения в столицу. – Номер оплачен еще на сутки, развлекайтесь, спите, ешьте. Омаров и шампанское не заказывайте, но в остальном можете не стесняться. Если успею – вернусь. Если нет…

Он завязал второй шнурок, поднялся и посмотрел на то, как увлеченно целуются две красотки на разоренной кровати, и вздохнул:

– А если нет, вам, я вижу, и без меня будет нескучно.

В холле гостиницы он направился к стойке, чтобы заказать такси, но был остановлен окликом:

– Владимир Юлианович!

К нему спешил высокий грузный мужчина в дешевом черном костюме. Мать предпочитала не тратиться на водителей сверх необходимого и одевала их, кажется, на распродажах массмаркета. В руках у того были вешалка с белоснежной рубашкой и папка с бумагами.

– Андрей, и ты туда же… – простонал Влад, закатывая глаза к зеркальному потолку.

– В машине переоденетесь и почитаете документы, как раз ко времени доедем.

– Откуда она узнала, где я? – процедил Влад сквозь зубы, направляясь к выходу.

– Ну так кредитка же к ее счету привязана, – извиняющимся тоном пробормотал водитель, мелко семеня за ним. – Вы как номер оплатили, ваша матушка сразу сказала сюда ехать. Чтоб не опоздали.

Иногда Влад завидовал сам себе. А иногда – люто ненавидел свою жизнь.

За два года, проведенные в Сибири волонтером, ему показалось: он так сильно изменился, что уже никогда не вернется к старому. К унизительному контролю в бизнесе отца, к удушающей опеке матери. К своей никчемности.

Но вот лишь несколько месяцев – и все как прежде. Куда девалась его решимость начать все сначала?

Спустя еще два месяца

5.30

Просыпаюсь, как всегда, за три минуты до будильника. И пусть чертова рань – в Москве иначе ничего не успеешь. Но я просыпаюсь сама! Не будет мной управлять какой-то набор железячек и пластмассок.

Сначала – почистить зубы и зарядка. Чуть-чуть йоги, чуть-чуть разогрева для суставов, чуть-чуть на пресс. Стоит начать лениться – на фигуре мгновенно сказываются и плохой сон, и ненормированный рабочий день и круассаны между делом вместо обеда.

– Нет, нам реклама не нужна сейчас, – сказал Макс. – Но хочешь, я папу Диму спрошу, он жаловался, что нормальных рекламщиков днем с огнем не найти, а у него какой-то новый сногсшибательный проект.

– Спроси, пожалуйста. – Влад сжал зубы, выговаривая это «пожалуйста». Унижаться перед былым приятелем, который теперь поднялся выше, было мучительно. – Мне нужны большие заказы.

– А что ты у отца не спросишь? Вы же вроде помирились?

– Ну как – помирились… – Влад подтянул к себе кружку с пивом. Задумчиво посмотрел на нее. Макс терпеливо ждал ответа.

Признаваться в том, что после ссылки, в которую его отец и отправил, Влад еще с ним не разговаривал, не хотелось. Ребяческое желание сначала доказать, что может обойтись и без его помощи.

Поэтому он перевел тему:

– У тебя-то как? Никогда бы не подумал, что ты первый женишься.

– Знал бы, что так бывает, женился бы после школы, – хмыкнул Макс, в одну секунду непроизвольно так широко улыбнувшись, что Влад почувствовал укол зависти. – Слушай, а почему реклама? Ты же вроде ночной клуб хотел открыть?

– Нет, оказалось – не мое, – отмахнулся Влад. – Вырос я из этого.

– Ты уже вырос из модельного агентства, проката суперкаров и борделей… то есть, прости, массажных салонов… – перечислил Макс его последние проекты. Это он еще про бар и тату-салон не знал. – Чтобы папе Диме что-то сказать, мне лучше знать, насколько у тебя в этот раз серьезно.

– Ты, блин, как всегда, – поморщился Влад. – Знаешь, что мой отец мне тебя в пример приводил? Вот, сказал, как надо.

– Юлиан Владимирович? – Макс смущенно хохотнул. – Да брось. Я многому у него научился, но ты же его сын, и он доверил тебе свой бизнес.

– Как доверил, так и отобрал! – Влад скрипнул зубами.

– Кстати, хотел тебя спросить, что случилось два года назад? Почему ты рванул куда-то? Прости, но я никогда бы не подумал, что такой человек, как ты, захочет строить деревни каким-то там погорельцам в Сибири. Вообще не твой стиль.

– Я…

От необходимости отвечать Влада спас пронзительный вопль:

– Дядя Олень!

На него налетел вихрь, мгновенно снося со стула, смахивая со стола вазу с салфетками, которые взметнулись и опали вокруг огромными хлопьями снега, словно новогодняя метель. Влад облился пивом, чертыхнулся и вскочил на ноги.

– Ты… – Он осекся, увидев, что у вихря две растрепанные косички и довольная мордашка темноглазой девчонки. – Ты кто?!

– Ты меня не помнишь, дядя Олень? – огорчилась она так, что даже косички поникли.

Рядом кто-то хрюкнул. Влад медленно повернул голову.

– Олень… – Макс ржал так, что его сворачивало креветкой. – Я бы ждал, что на тебе повиснут с воплем: «Папа!» Но ты отличился!

Влад огляделся в поисках хозяйки этого… существа, которое продолжало висеть на нем и пыриться большими грустными глазами. Метрах в трех от столика стояла, сложив на груди руки, женщина, смотрела на это и совершенно не планировала помогать ему с обузданием вихря.

– Дядя Олень, почему ты не подарил планшет? – вопросил вихрь с косичками, подергав его за рукав.

Женщина усмехнулась, прикусив губу, склонила голову набок – и тут Владу в лицо будто шибанул вспыхнувший прожектор. Пронзительный свет и накативший жар вернули его в памяти на много месяцев назад. Новосибирск, Новый год, ночь…

Он не сразу ее узнал, потому что большую часть времени видел с закушенными губами, растрепанную, стонущую. Голую. Под скромными джинсами и оверсайз-свитером у нее оказалась такая фигура…

Песочные часы – тонкая талия, упругая грудь, крутые бедра. Одно удовольствие было вести рукой, чувствуя перепады, как у гитары. Настоящая женщина. За одну фигуру можно десятку влепить. Но за страстность…

Повысить рейтинг до сотни – и не пожалеть.

С того января у него было немало дам… и не дам – нагонял два года перерыва. Но такой дикой и отзывчивой – не было. Влад надеялся, что тоже не сплоховал и вспомнить есть что.

– Влад? – хмыкнула она, подтверждая, что она его помнит.

– А ты… как тебя? Хель?

– Хель я для друзей. Для тебя – Ольга. – Имя щелкнуло цирковым кнутом.

– Ну что ты стоишь, забери от меня… – взмолился он, пытаясь отцепить руки девчонки от себя.

– Лея, иди ко мне, – позвала Ольга. – Дядя Олень занят. Обещает другим девочкам новые платья и планшеты.

Она кивнула ему за спину. Он обернулся – у их столика стояла девушка в коротком розовом топике и недоуменно смотрела на эту картину. Ну да, Влад сам назначил ей свидание, надеясь после встречи с Максом продолжить вечер куда приятнее. Но теперь на нем висело темноглазое недоразумение, а рядом стояла женщина, снова спрятавшая свое роскошное тело под простой рубашкой и офисной юбкой.

– Я хотел оставить тебе денег, – прошипел он Ольге.

– Да, помощники Санты всегда оставляют деньги. Мол, нынче времена такие, не обессудьте, некогда дедушке по магазинам бегать, купите себе что-нибудь сами…

– Хель!

– Для тебя – Ольга, – холодно напомнила она.

Но у Влада язык не поворачивался называть случайную любовницу именем матери. Да еще полной формой, которую она предпочитала. Он бы с этой и связываться не стал, если бы не дурацкое имя Хель.

– Оль, – смягчил он. – Давай нормально поговорим, только…

– Дядя Олень! – напомнила о себе девчонка.

– Хватит меня так называть! – взорвался Влад.

– Не ори на мою дочь! – прошипела Хель.

Макс уже сполз под стол от хохота, а красотка в топике смотрела шоу широко распахнутыми глазами.

– Да чтоб вас всех! – выругался Влад.

Но тут на сцене появился новый участник.

– Хель, что происходит, куда ты пропала?

– Денис? – обернулась Ольга.

– Я…

– Влад?.. – удивился Денис.

– Макс?

– Вы знакомы?

– Привет, – из-под стола выполз Макс и протянул руку. Кивнул Ольге: – Да, мы все учились вместе.

Та переводила взгляд с Дениса на Влада, потом на Макса – и потихоньку оттаскивала дочь за шкирку к себе.

– Может, присоединитесь к нашему корпоративу? – предложил Денис Владу. – И девушка твоя…

Но девушка в топике уже насмотрелась на этот дурдом. Влад обернулся ей вслед, заценив вид сзади, но потом перевел взгляд на обтянутые узкой юбкой крутые бедра Хель… и не нашел повода окликать свою несостоявшуюся подружку.

Тут было кое-что повкуснее…

Лариса подошла, когда я напряженно всматривалась через стекло переговорки в выражения лиц пяти мужчин, которые о чем-то азартно спорили. К сожалению, звукоизоляция там была очень хорошей.

– Оль, ты просила сказать, когда на сервере модель досчитается… – начала она, но проследила за моим взглядом и тоже залипла на наше начальство, договаривающееся о самой крупной сделке в истории компании.

Вчера вечером праздник в честь окончания моего испытательного срока закончился с приходом Влада за наш стол. И начались жесткие переговоры, слегка замаскированные под поедание пиццы в веселой компании.

Через полчаса спутник Влада, представившийся Максом, уже звонил своему знакомому, которого называл «папа Дима», а Марк – маленькой дружественной кинокомпании.

Начиналась большая работа над серией роликов рекламной кампании премиум-бренда шоколадной фабрики, которой владел тот самый папа Дима.

Он сейчас тоже был там, за стеклом. Вместе с Марком, Денисом, Владом и Никитой – кинопродюсером. Только владельцы, самый высокий уровень. Мне, например, там места не было, сколько бы ребята ни шутили о том, что дадут мне долю в компании.

Мое дело – потом получить красивую, но запутанную конечную идею, превратить ее в полноценный проект. Нарезать этого розового слона на кусочки – раздать их художникам, композерам, моделлерам. Учесть все их слабые и сильные стороны, нанять фрилансеров, продумать дублирование задач. Поставить промежуточные цели, назначить точки контроля…

В общем, сделать из высокой поэзии скромную прозу, благодаря которой из воздушного замка получится настоящая крепость.

Я в этом хороша. Настолько хороша, что меня позвали работать сюда, в Москву. Но вот присутствовать при разработке – нет, это для других. Понятно, но чуть-чуть обидно.

– Ух ты, красавчик какой! – Лариса тыкнула пальцем во Влада, который расслабленно опирался на подоконник, следя за остальными чуть раскосыми сощуренными глазами. – Это наш заказчик?

– Нет. – Я покачала головой. – Заказчик вон тот мужик постарше. Дмитрий Снегов, владелец кондитерской фабрики.

– Ну-у-у-у, тоже ничего! – милостиво кивнула Лариса. – Глаза добрые. Может, премию нам отвалит за быстрое выполнение?

– Там такие сжатые сроки, что если он нам полностью заплатит – будет уже Дедом Морозом… – вздохнула я. Вот сейчас договорятся без учета обстоятельств, а потом мне опять всем звонить и разруливать! Я бы им нарисовала самый оптимальный план!

– А красавчик кто такой? – Лариса даже почти незаметно поправила ворот блузки, чтобы он демонстрировал ее грудь во всей красе, и взбила прическу попышнее.

– Владимир Гришин, рекламное агентство «Сияние». Через него и будем работать, он же подаст заявку на фестиваль рекламы, который Снегов хочет выиграть.

Не знаю, чего этот Снегов время тянул. Киношники еще успеют что-то снять, а у нас технические мощности имеют свой предел – можно сколько угодно орать на компьютер, но быстрее, чем за двадцать четыре часа сцену, рассчитанную на сутки, он не посчитает.

Внутри медленно росла уверенность, что в ближайший месяц на работе я буду дневать и ночевать. Как же с Леей быть?

– Слушай, так фестиваль через месяц! – охнула Лариса, посчитав что-то на пальцах. – У нас ведь еще итальянский проект не закрыт, чехи что-то писали, да и наши… Когда мы все успеем?

– Изобретем машину времени, – проговорила я сквозь зубы.

Вчера Денис с Марком поначалу сопротивлялись – они вообще не любили работать с рекламщиками, предпочитая за меньшие деньги делать спецэффекты для кино.

Но Влад был как бульдог – он вцепился в них намертво и отбрасывал одно за другим все возражения.

Я смотрела на то, как он, не переставая жевать пиццу и отпивать домашнее итальянское вино, непринужденно менял тактику в мгновение ока! И восхищалась бы его бизнес-схваткой. Если бы не помнила, что ровно такие же методы он применил ко мне тогда, в Новый год, когда мы шли из бара ко мне домой.

Я в тот момент искренне чувствовала себя виноватой за испорченную рубашку, собиралась постирать и отгладить ее как можно лучше, волнуясь, спрашивала, во сколько у него самолет… А его голос становился все бархатней, ответы все более расплывчатыми, а руки – наглыми. Он держался так близко, что было неловко, но я не отодвигалась.

Во-первых, потому что все еще чувствовала себя неудобно, во-вторых…

Во-вторых, он меня, конечно, волновал. И когда у самой двери квартиры вдруг вжал в стену и глубоко поцеловал, я не дала ему пощечину.

Не только из-за рубашки. Выпитые коктейли кружили голову, горячая кровь требовала своего, а Влад пах мужчиной. Настоящим мужчиной – чем-то терпким, чем-то горьковатым, чем-то настолько мужским, что подгибались ноги.

У меня к тому времени уже года три как не было секса. А такого секса, которого бы я по-настоящему хотела, все пять. Во время беременности было страшно навредить малышке. После – не было никаких сил. Разве что быстренько, пока Лея не раскричалась.

Поэтому я сама полезла тогда расстегивать его рубашку, лепеча что-то о том, что ее побыстрее надо засунуть в стирку. Он – снимал с меня свитер и джинсы, не оправдываясь вообще ничем. Когда его пальцы коснулись моей груди, я ахнула и забыла вообще обо всем…

Я вздрогнула и очнулась, внезапно осознав, что последние несколько минут пялилась на Влада и вспоминала все то, что происходило в новогоднюю ночь. В подробностях. А он смотрел на меня сквозь стекло переговорки и прозрачную перегородку моего отдела. И ухмылялся, как будто точно знал, о чем я думаю.

Есть стратегия win-win, когда от сделки выигрывают обе стороны.

Влад был уверен, что сегодня изобрел стратегию win-win-win.

Только выигрывал он.

Снова он.

И еще раз он.

Одним выстрелом всех зайцев!

После этого проекта его рекламная компания раскрутится, он выйдет на серьезных людей, заработав себе имя. Ну и про деньги не надо забывать. А заодно он заполучит крутобедрую Хель.

Пока она выглядела твердым орешком. Он хотел подкатить к ней после корпоратива, где и родилась идея сделки. Но она только зыркнула злобно и пошла будить неугомонную дочь, уже с час дрыхнущую на диванчике. Владу пришлось ретироваться прежде, чем любительница оленей и красных платьев вспомнит, что помощник Санты ей еще должен планшет.

Ничего. Теперь, когда он будет работать с Хель вплотную каждый божий день в течение месяца, шансов устоять у нее не останется.

Была в этом во всем только одна проблема. Рекламного агентства у Влада еще не было.

То есть было, конечно. Зарегистрированная компания, уставной капитал, юридический адрес – все как положено. Но ни офиса, ни сотрудников, ни кого-нибудь опытного, кто знал бы, как это все вообще работает – не было. Фактически его слово сейчас было подтверждено только репутацией бывшего одноклассника Макса и именем отца. Но это ненадолго.

Поэтому Влад ехал к матери с самым сакраментальным вопросом всех времен и народов.

– Мам, дашь денег?

Мать Влада, маленькая и худая кореянка с острыми коленями, острым взглядом и острыми носками туфель, обитыми сталью, медленно подняла голову от документов на столе.

Он никогда ее не боялся, хоть часто она и вела себя как спецназовец, строила даже его могучего отца с твердым характером и могла буквально часами орать на персонал своих химчисток, если что-то пошло не так.

В ней был стальной стержень воли. Но в нем – и ее стальной стержень, и отцовский суровый характер, и его личная хитрость и склонность к манипуляциям.

Так что взгляд «Сын, ты позоришь наш славный род своей прискорбной слабостью» он снес не то чтобы спокойно. Скорее скучая.

Это обязательная часть процесса. Сначала воспитание – потом конфеты. Так было с детства, так оставалось и по сей день, несмотря на его тридцать два.

– Сколько?.. – спросила мама, но Влад знал, что это еще не капитуляция. Сначала с него снимут шкурку ровно на эту сумму.

– Примерно раза в три больше того, что на предыдущие проекты, – честно сказал Влад, но все же подавил в себе потребность зажмуриться – так ярко сверкнули глаза матери.

– Влад… – тихо сказала она. – Ты не оборзел, счастье мое? Сначала ты отказался от шести, Влад, шести бизнесов за три месяца, а теперь…

– Нет, мам, – честно ответил он. – Смотри. Ты же сама сказала выбирать дело, которым я займусь, и обещала его спонсировать, чтобы я мог не унижаться перед отцом. Я не торопился. Тщательно пробовал все, что мне интересно. Это же на всю жизнь. Отец завел новых детей… взамен такой вот ошибки молодости, как я. Наследство мне теперь не светит!

Он развел руками, прошел к столу в скромном кабинете матери и, поддернув брюки, сел на скрипнувший стул. Она повернулась, жестко поджимая губы. Но он уже видел складку между бровями и дрогнувший взгляд. Влад знал, куда надавить, чтобы растрогать родительницу. Теперь разговор должен был пойти по правильному пути.

– Чем тебя не устроил бизнес по сдаче в аренду спорткаров? – спросила мама.

– В Москве не самое популярное направление. Толком не разогнаться, на кабрике четыре месяца в году покатаешься, плюс уделывают их мгновенно, вся прибыль на мойку с химчисткой.

– Что не так с массажными салонами?

– Менты запалили, что там не только массаж… – Влад скривился. – Нет, криминал – это не мое.

– Модельное агентство?

– Девочки красивые… – Взгляд Влада подернулся пеленой. Это были лучшие две недели в его жизни. Он чувствовал себя как пятилетка, запертый на ночь в магазине сладостей. – Но в этом бизнесе все уже схвачено, переделывать рынок никто не торопится.

– Бар?

– Никак не получалось в плюс выйти, – развел руками Влад.

– Может, с друзьями надо было меньше за счет заведения бухать? – сощурила глаза мать.

– Может, – покорно согласился он. – Надо было попробовать.

– Я поняла. И решила! – Она хлопнула ладонью по папкам, вздохнула, откинулась в старом кресле.

Здесь, в кабинете, все было старым или дешевым. Обои, мебель, даже вытертый ковер под ногами. Мать Влада предпочитала тратить деньги на дело, а не на понты.

– Что? – осторожно спросил он.

– Ты пойдешь за деньгами к отцу.

О нет, только не это! Все идет по плану. Ольга

В те дни, когда Лея просыпается в хорошем настроении, молоко для каши не успевает убежать, пока я делаю бутерброды, лифт приезжает мгновенно, а сосед на красной «Мазде» не перегораживает единственную пешеходную дорожку – я приезжаю на работу раньше всех. И у меня есть пятнадцать минут перед началом очередного суетного дня, чтобы сделать себе чашку кофе, выйти на балкон и насладиться последними минутами покоя. С сорокового этажа открывается роскошный вид – и на реку, и на парки, и на сияющие золотом купола храмов. Сегодня мне повезло, был именно такой день.

У меня было до черта дел, которые ждали меня в рабочем почтовом ящике, я знала, что не оторвусь от монитора до поздней ночи. Но эта маленькая медитация с кофе и видом заряжала меня на целый день. Последний вдох перед тем, как нырнуть в Марианскую впадину.

И надо ж было такому случиться, что именно сегодня, в тот день, когда мне было так необходимо это все, сломалась кофемашина. Чинить ее умела только наша офис-менеджер Олеся, а мне горящая красным ошибка на экране ни о чем не говорила. Я потыкала кнопку, поелозила туда-сюда чашкой, заглянула внутрь – не помогло. Черт, это несправедливо!

Я нахмурилась, постучала кончиком туфли по полу и решительно направилась к столу дизайнера Валеры. В самом нижнем ящике он хранил свои запасы отвратительного растворимого кофе в пакетиках «3 в 1». Ни кофе, ни сливок в нем не чувствовалось, зато сахара было за троих. Но мне уже было все равно. Я налила в стаканчик кипятка из кулера, поболтала в нем ложечкой и направилась к выходу на балкон.

Ритуал должен быть исполнен. Мне смертельно нужна эта минутка в одиноче… Черт! На балконе кто-то был.

Кто мог приехать раньше меня в офис? Я не видела на стоянке ни машины Марка, ни мотоцикла Дениса. А весь остальной народ обычно раньше десяти не появляется.

Я закуталась в куртку поплотнее и потянула на себя дверь балкона. Из ротангового кресла мне навстречу поднялся… Влад.

– Доброе утро, – улыбнулся он во все тридцать два зуба.

Или меньше. Я не считала. И уже через секунду перестала думать о том, что он тут делает, кто его впустил, зачем он приехал и что мы наедине в пустом офисе.

В руках у него был бумажный стаканчик с кофе. И он так пах… как пахнет настоящий, самый настоящий итальянский кофе. Божественный. Лучший. Я чуть не расплакалась.

Но поборола себя и приняла независимый вид. Улыбнулась через силу:

– Привет! Какими судьбами в такую рань?

– Хотел кое-что обсудить, – сказал Влад и качнул стаканчик с кофе в руке. Божественный аромат даже на открытом всем ветрам балконе окутал меня бодрящим облачком.

– Пока нечего обсуждать, – сказала я. – Сейчас займусь составлением плана. Через пару часов в общих чертах будет готов, тогда и будем вносить поправки.

– Я не по работе. – Влад оперся ладонью о стену, а его кофе стал ко мне на полметра ближе.

Затрепетав ноздрями, я втянула запах, влекущий меня как наркотики, чтобы немного утешиться, сделала глоток из своего стаканчика.

Скривилась от отвращения – сладковатая жижа с химическим привкусом не была даже пародией на настоящий черный нектар. Влад склонил голову набок. Посмотрел на мой кофе. Посмотрел на свой и… протянул мне стакан.

– Что? Зачем? – удивилась я.

– Тебе это явно нужнее. Бери. Я еще не пил.

Влад был опасным. Он был опасным еще тогда, в Новосибирске, когда так легко прошел всю мою оборону. Он был опасным сейчас – в глубине темных глаз сверкали дьявольские огоньки. И я была зла на него за то, что он обидел Лею. И я чувствовала еще не выгоревшее сексуальное напряжение между нами.

Все это не способствовало принятию дружеских жестов. Вообще. Никак. Правильно было бы отказаться. Но запах был таким волшебным…

И я обменяла свой стаканчик на его, успев отдернуть пальцы, прежде чем Влад их коснулся. Сделала глоток и чуть не застонала от наслаждения. Прикрыла глаза, ощущая, как растекается горьковатый вкус с едва заметной благородной кислинкой. Ни молока, ни сливок. Только черный кофе – но такой нежный и бархатистый, что не сравнятся никакие сливки.

Когда я снова открыла глаза, Влад стоял ко мне вплотную. Очень, очень близко. И сощуренными глазами всматривался в мое лицо, жадно ловя на нем отголоски испытанного удовольствия. Он вот так же смотрел на меня в ту ночь, казалось, получая от моего наслаждения больше радости, чем от своего собственного.

По крайней мере, он не торопился получить свое, вновь и вновь вызывая горячую волну, накрывающую тело, и смотрел. Смотрел – вот так. Меня это дико смущало и дико заводило одновременно. Потому что мой бывший муж, например, никогда…

Так, стоп, Хель. Это запретная территория.

– Что ты так смотришь? – спросила я Влада, на всякий случай сжимая стаканчик с кофе покрепче, чтобы не отобрали.

– Ты красивая, – сказал он, поднял руку и провел пальцами по моим волосам. Отступать было некуда – позади стенка.

– Давай не надо? – попросила я.

– Почему? – с интересом спросил Влад. – Тебе же тогда понравилось? Ну, мне показалось, что не меньше пяти раз понравилось. Повторим?

– Давай лучше забудем?.. – пробормотала я, против воли опуская глаза в стаканчик с кофе. Только не краснеть!

– Давай не будем забывать? – внес Влад альтернативное предложение.

– У нас рабочие отношения и очень сложный проект, от которого многое зависит. – Я твердо встретила его взгляд, на этот раз не прячась. – Для компании и для меня лично.

– Для меня этот проект так важен, что ты даже представить себе не можешь. – Влад вновь потянулся пальцами к моим волосам, но я тряхнула головой, отбрасывая их назад.

– Вот давай на нем и сосредоточимся! – бодро улыбнулась я и сделала движение в сторону, обозначая желание уйти. Только вот он не спешил освобождать дорогу.

– Конечно, сосредоточимся. Но ведь иногда нужно и расслабляться. – Его полуулыбка обещала слишком многое.

Нарочито небрежная поза, распахнутый пиджак, расстегнутая на лишнюю пуговицу белая рубашка – он был как герой какой-нибудь мелодрамы. Тот самый герой, который разбивает героине сердце перед тем, как она находит хорошего парня.

– Я не могу позволить себе рисковать тем, что мне важнее всего, ради развлечения, – сказала я твердо, выпрямляясь и поднимая подбородок.

В конце концов, я давно сделала свой выбор. Не то чтобы у меня было много вариантов, но закрутить интрижку с бабником во время проекта, от которого зависит репутация компании, ее бюджет на следующий год, моя карьера и будущее Леи… это очень, очень плохая идея.

Если я вдруг захочу пуститься во все тяжкие, то лучше делать это тогда, когда со временем будет посвободнее. И явно не с мужчиной – деловым партнером моего начальства.

Влад внимательно окинул меня взглядом. От пальцев, сжавшихся на бумажном стаканчике, до груди под строгой рабочей рубашкой. От груди и до упрямо стиснутых губ. От губ и до моего ледяного взгляда. Но, кажется, оценил это все совсем иначе.

Потому что бархатно мурлыкнул, понизив голос до интимного полушепота:

– Ты такая горячая… Как ты умудряешься сдерживать такой огонь внутри?

Но я не повелась.

Отчеканила:

– Сублимирую в работу!

И задрала подбородок еще выше.

– Научи меня! – Влад подался вперед так резко, что я вскинула руку, чтобы оттолкнуть его на безопасное расстояние. Уперлась ладонью в его грудь, но он накрыл ее своей и удержал, глядя на меня в упор. – А то рядом с тобой меньше всего хочется заниматься работой…

Его дыхание было горячим, а сердце под моей рукой – суматошно быстрым.

Хель была хороша. Через балконное стекло не слышно было, что она говорит, но это не важно. Вот она подошла к бородатому дизайнеру, наклонилась к монитору, прогнув спину, как кошка, и юбка туго натянулась на крутых бедрах.

Влад сглотнул слюну.

Выпрямилась, на мгновение показав влекущую теплую темноту в вырезе рубашки, и резко развернулась к нему, пронзив раздраженным взглядом.

– Влад? Ты слушаешь?..

– Да, конечно!

Он повернулся к Денису, который увлеченно излагал ему свое видение проекта вот уже двадцать минут, ворвавшись на балкон в самый неподходящий момент. Хель сразу очнулась, разулыбалась, чопорно поблагодарила за кофе, да и была такова, оставив Влада в лапах своего начальника.

– У тебя есть для этого достаточные ресурсы? – серьезно спросил Денис. – Слушай, я понимаю, школьная дружба не стареет, но у нас слишком многое поставлено на кон. Я лучше поработаю с тобой в другом проекте, чем запорю этот.

– Как ты думаешь, Диня, – Влад добавил в голос слегка глумливых ноток, напомнив бывшему однокласснику о старой школьной иерархии, в которой тот был отнюдь не на вершине, – отец доверил бы мне целое фармацевтическое производство, если бы не был уверен в моих ресурсах?

– Я не про тебя… – Денис стушевался. – Я про рабочие мощности. Тут много съемки, довольно сложной… Ну и вообще, Влад! – Он приободрился, найдя новый аргумент: – Доверил, да, но почему-то сейчас ты не руководишь «Лагианом»!

– У нас с отцом возникли разногласия по очень… очень личному вопросу, – ледяным голосом сказал Влад и выбросил в мусорное ведро стаканчик с невнятного цвета жижей, который взял у Хель. Стаканчик хлюпнул, расплескивая светло-коричневые капли на белую облицовку балкона.

Денис только вздохнул, никак не прокомментировав.

Выйдя с балкона, Влад намеренно прошел мимо сидящей за компьютером Хель, но она даже головы не подняла, погруженная в таблицы, змеящиеся графиками разных цветов.

То, как она закрывалась от него, заедало.

Такого, чтобы на него не среагировала женщина, которая нравится, вообще не бывало. Даже глубоко замужние, старушки и лесбиянки строили глазки и с удовольствием флиртовали. Личное обаяние, внешность, деньги – тут даже сибирский лесоруб не упустит случая пообщаться, не то что сибирская красавица. Вряд ли она избалована вниманием таких мужчин там у себя. К тому же у нее такой невыносимый «прицеп», от которого сбежит самый терпеливый поклонник.

Стоп!

Влад даже замер, удержав палец в пяти миллиметрах от кнопки вызова лифта.

Потом очнулся и медленно вдавил упругий кругляш.

Его отношения с отцом всегда были сложными. Даже в детстве, когда тот еще жил с семьей. А уж когда мать с отцом развелись, от него в жизни Влада остались только деньги.

Зато мама… Она пыталась брать на себя еще и роль строгого папы, но Влад знал, что может вить из нее веревки, стоит только похлопать длинными «девчачьими» ресницами.

И завоевать ее расположение было легче легкого – достаточно сказать, что Влад самый красивый и смышленый ребенок, что встречался вам в жизни. А уж если он благосклонно принимал подношения в виде шоколадок и бесконечных машинок в коллекцию, то непреклонная Ольга Игоревна могла предложить договор с более сладкими условиями.

Если подкатить к Хель через дочку, сможет ли она устоять?

– Не думаю… – сказал сам себе Влад и широко улыбнулся зеркалу.

Он пока и сам не понимал толком, с чего его так выбесила ее неприступность. Обычно он даже не тратил время на сопротивляющиеся осаде крепости. Зачем? В мире полно других женщин, которые не будут играть в недотрог.

Но он не любил лишний раз рефлексировать. Если что-то захотелось – это отличный повод напрячься и получить.

Уж что-что, а упорство в достижении целей он унаследовал в двойном количестве от обоих родителей. Но мало что в мире казалось ему стоящим этого упорства.

Два года назад целью для него стал отцовский бизнес. Получить его целиком себе, а что не удастся забрать – уничтожить. Это была задача так задача! Не жалко бросить на нее все силы.

Продуманная афера почти удалась. Почти.

Увы – чуть-чуть не считается. Ты либо ставишь на кон последние деньги – и выигрываешь. Либо теряешь все, что имеешь.

Доверие отца он потерял. Но сейчас без его помощи было не обойтись.

Влад сел в машину, завел мотор, выключил заигравшее радио и несколько минут сидел в тишине, глядя на сверкающие кольца «Ауди» на руле.

Этот разговор должен был состояться еще полгода назад. Больше откладывать нельзя. Разведенка с прицепом. Ольга

Едва пропало ощущение сверлящего спину взгляда и двери лифта захлопнулись за Владом, как к моему столу подскочила Лариса:

– Пойдем покурим!

– Я не курю, – сделала я попытку отмазаться.

Работы было невпроворот, но сердце тяжело и часто стучало, пока я пыталась изображать, что занята, ощущая, как темные глаза пристально следят за каждым моим жестом, каждым шагом. В любом уголке офиса я чувствовала назойливое внимание Влада, и это одновременно раздражало, но и льстило тоже.

Хоть и совсем не в тему, но сложно устоять, когда такой мужчина – высокий, красивый, в дорогом костюме и с уложенной волосок к волоску элегантной прической – проявляет к тебе интерес. К тому же я помнила, как горячо и головокружительно мог раскрываться этот интерес в темноте спальни…

– Тогда кофе выпьем! – Лариса напомнила о себе, крепко ухватив меня за локоть и настойчиво пытаясь вытащить из кресла.

– Кофеварка не работа… – начала я.

– Р-р-работает! – рыкнула Лариса.

И – клянусь! – прямо под ее взглядом красная надпись на дисплее кофеварки сменилась на зеленую. «Аппарат готов к работе».

Исправно, будто ничего не случалось с утра, машина выдала мне чашку эспрессо.

Я сдалась и позволила утащить себя на злополучный балкон. Но по пути оглянулась – на дисплее снова мигали красные огоньки.

– Ты видела?! – захлопнув дверь балкона, сразу зашипела Лариса. – Видела, как он на тебя смотрит? Гришин!

Напомнила, видимо, чтобы я не пыталась отмазаться вопросами типа: «Кто смотрит?»

– Видела, – вздохнула я. – А толку?

– Что значит – а толку! – всплеснула она руками. – Ты зачем в Москву приехала? Лови, пока не передумал.

– Вообще-то я работать приехала.

Кофе ни шел ни в какое сравнение с тем, что приносил Влад.

Но все-таки это был кофе, а у меня впереди еще целый день работы.

– Молодец! – похвалила Лариса. – Женщина должна быть независимой. Даже в браке. Но мужа хорошего не так просто найти. Я весь «Тиндер» облазила за год, уже в лицо каждого мужика в Москве от тридцати до пятидесяти знаю, а все не везет! Они там либо за сексом по-быстрому в машине, либо просто потрепаться. Серьезных намерений ни у кого нет.

– Думаешь, у Гришина есть? – усмехнулась я.

Не то чтобы я ожидала наутро после нашей бурной ночи предложения руки и сердца. Да и то, что за обещанными Лее подарками он не поспешил гоняться, меня тоже не удивило. В конце концов, я уже была замужем, знаю, чего ждать от мужчин.

Но все-таки надеялась хотя бы на пару сообщений или звонков. Хотя бы из вежливости. Но подруги объяснили мне, что у московских мажоров даже такое не принято.

– Пока нет! – Лариса подняла палец. – Но воспитание в мужчинах людей – наш долг, подруга! А такие мужчины стоят того. Так что не отказывайся.

– Ларис… – Я с тоской покосилась на компьютер, кожей чувствуя, как эта болтовня отнимает у меня драгоценные минуты работы. – Ты не забыла, что у меня дочь?

– И что? – удивилась та.

Я закатила глаза. Ох уж эти наивные девы двадцати пяти лет. Сама была такая. Ребенок – это счастье! Кто ж спорит, что счастье… только не для всех.

– Понимаешь, я не вчера на свет родилась, – тяжело вздохнула я. Даже кофе перестал радовать и опять захотелось погрузиться в работу по уши, чтобы не вспоминать и не думать. – Для большинства мужчин я – неликвид. РСП – так они нас называют. Разведенка с прицепом. По их мнению, мы годимся только для парочки перепихов. Третий сорт.

– Откуда ты это знаешь? – округлила глаза Лариса.

– Да вот был опыт… – туманно ответила я, горечью кофе запивая горечь воспоминаний о своем глупом и наивном желании почувствовать хоть немного тепла и любви после развода. Да, мужчины обращали на меня внимание, даже не нужно было скачивать приложения для знакомств. Но после нескольких свиданий я поняла, что больше не выдержу такого отношения.

Лучше уж быть одной до конца своих дней… ну или пока Лея не вырастет.

– Брось! Просто не очень повезло! – оптимистично заявила Лариса. – Давай я дам тебе ссылку на вебинары одной блогерши, она там очень хорошо объясняет, как надо прокачивать женскую энергию, чтобы мужчины чувствовали в тебе ту самую, единственную!

– Обязательно дай! – широко улыбнулась я Ларисе, бочком-бочком продвигаясь к выходу с балкона. – Вот как только проект закончим – сразу посмотрю!

– Но когда закончим, то Гришина уже не будет!

И слава богу!

Но это я ей говорить не стала. Только выскользнула в тепло офиса и сразу погрузилась в свой уютный и предсказуемый мир планирования. В нем, конечно, случаются дедлайны, художники уходят в запой, фрилансеры улетают в Гоа, клинаперы срывают сроки, компьютеры ломаются, в рендерах вылезают косяки, а заказчики истерят. Зато все зависит только от меня и моих умений.

В отличие от личной жизни, где сколько ни работай – никто твои усилия не оценит и за них не наградит. Мой недолгий опыт семейной жизни очень доступно мне это объяснил.

За последние несколько месяцев Влад много раз проезжал мимо фармацевтического завода «Лагиан». Ну как – проезжал… Сворачивал за несколько кварталов и объезжал дальней дорогой. Как-то не хотелось появляться поблизости. Да и асфальт там разбитый, светофоры идиотски настроены, машины паркуются в три ряда. Нечего, короче, делать.

Сегодня пришлось не только подъехать к внушительному зданию, выходившему строгим фасадом на улицу, но и погудеть у шлагбаума, чтобы пропустили на территорию, на внутреннюю парковку.

И вновь идти по знакомым до боли коридорам, по которым два с лишним года назад его выводила из здания охрана.

Когда-то именно он был здесь главным. Отец отошел от дел и сидел в загородном доме, строгая вручную мебель, оставив на Влада все управление фармацевтическим концерном. И те, чьи презрительные и испуганные взгляды Влад ловил на себе, шагая к директорскому кабинету, стелились перед ним тогда ниже плинтуса и называли строго «Владимир Юлианович». А сейчас никто даже не кивнул.

В бывшем кабинете Влада вовсю шел ремонт. Строгую и стильную обстановку вынесли, стены стального цвета перекрасили в оранжевый, в углу стояли рулоны ковролина жизнерадостного зеленого цвета и накрытые пленкой подозрительно маленькие стульчики. Отец здесь детский сад, что ли, решил устроить?!

Но проблемы меблировки моментально вылетели из головы, когда он подошел к высоким дверям, обитым черной кожей. Секретарша вскочила, затараторив о том, что сейчас доложит Юлиану Владимировичу, и Влад остановился. Не для того чтобы соблюсти субординацию. Просто надо было вытереть вспотевшие ладони.

Дверь распахнулась сразу – отец решил не пытать его ожиданием. И захлопнулась за спиной с грохотом.

Отец не встал ему навстречу. Сидел за столом, смотрел тяжело и внимательно. За два года он подтянулся, загорел, стал выглядеть моложе… В глазах горел огонь, которого Влад у него давно не видел. Удачно, значит, женился.

– Садись.

Голос был мрачным. Захотелось развернуться и уйти. Выкрутится и без отцовских денег. Но Влад был упрямым. В отца. И не привык сдаваться. Тоже в отца.

И еще всегда искал выход из любого запутанного положения и выгоду в любом провале. Это в мать. В общем, ни один самый незначительный ген в его ДНК не позволил бы ему сейчас покинуть поле боя.

Он сел в кресло для посетителей и вопреки желанию сместиться на краешек развалился, откинув полу пиджака и подняв максимально наглый взгляд на отца.

– Рассказывай, – так же мрачно уронил тот.

– Здравствуй, папа, – демонстративно вежливо заявил Влад. – Я тоже очень рад тебя видеть после такого долгого перерыва. Живу я хорошо, как тебе, наверное, интересно. Нашел свое дело – слышал про Снегова? Шоколадный король Подмосковья. Вот делаем с ним рекламный проект, будем бороться за призовые места на фестивале рекламы. У меня совершенно потрясающая идея, которую приняли и Снегов, и трехмерщики, и киношники. Поэтому я и…

– Я понял, – прервал его отец. – Этим ты занимался после возвращения?

– Не совсем этим. Сначала я исследовал рынок, налаживал связи в различных областях, сам понимаешь, реклама нужна всем, даже гробовщикам, а уж их-то бизнес от кризисов не…

– Я понял, – снова уронил отец. – Как мама?

Прерванный на середине вдохновенного монолога, Влад помолчал, собираясь с мыслями.

– Мама хорошо, мы с ней…

– Угу.

Влад снова замолчал. Ему было неуютно. Он привык к другому. К тому, что родители всегда интересовались его делами. Отец выслушивал и радовался даже самым незначительным победам, награждал за самые скромные достижения. И всегда прощал. Нынешний холод в его голосе был непривычен и страшен.

– Девушку вот нашел… если тебе интересно.

– Интересно.

– У нас все серьезно. Познакомились в Новосибирске в новогоднюю ночь, так что спасибо тебе за невольное устройство моей судьбы.

– Хватит врать, – спокойно сказал отец.

Влад вскинул голову, ощерив зубы в агрессивной улыбке, но был остановлен спокойным тяжелым взглядом.

– Думаешь, я не следил за тобой? – Отец был спокоен, словно давно продумал этот разговор. Роли были распределены, реплики расписаны. – Когда поставленный тебе минимальный срок ссылки истек и ты остался в волонтерском отряде, понадеялся, что ты изменился. И разумеется, наблюдал за тобой с момента возвращения.

– Ты не имеешь права… – прошипел Влад, вцепляясь пальцами в подлокотники кресла.

– Знаю все про твои «исследования рынка» в виде борделей и баров. Про гулянки по бабам. Про проект, в который ты втянул людей, пользуясь моим именем. И про девушку – якобы твою! – тоже знаю. И делаю вывод, что ты неисправим.

– Чем поливали, то и выросло.

– Ты прав, – кивнул отец и опустил глаза. – В этом есть и моя вина. Но я вижу, что менять взрослого человека уже поздно. Вот.

Он придвинул к краю стола толстую папку.

Влад взял ее, открыл… Акции, облигации, паи. Часть этих ценных бумаг покупал он лично – за счет компании. Другую часть видел впервые. Навскидку не получалось прикинуть, сколько это все стоит, но отец помог:

– Здесь примерно треть того, чем я владею. Забирай. И чтобы я тебя в Москве больше не видел. Никогда.

Вот в этот момент Влад, наверное, впервые в своей жизни ощутил отчаяние. Он думал, что самым страшным днем в его жизни был тот, когда отец узнал о махинациях с заводом и отправил его в ссылку в Сибирь. Он тогда еще храбрился и ржал: декабрист! Политический заключенный! Долой самодержавие!

Это была игра. Пару лет поработать физически, сэкономить на спортзале, получить прикольный опыт, о котором можно с трагическим лицом рассказывать девчонкам в баре, одним махом поднимая свой рейтинг до небес.

– Ты же шутишь?..

Приключения московского мажора в Сибири – забавно! А вот это – совсем нет.

– Нет. Живи где угодно. Найди страну, где налоги на дивиденды самые низкие: Мальта, Кипр. Мне все равно. На твой любимый образ жизни хватит. Здесь я тебя видеть не хочу.

Растерянность накатывала волнами. Влад даже потер виски, потому что перед глазами все плыло. Это проверка? Шутка? Разве это реально? В отце он был уверен всегда. На тысячу процентов. Ненавидел. Бесился. Считал несправедливым. Но даже помыслить не мог, что тот от него… откажется?

– Почему? Пап… – Обращение, которое он не использовал лет пятнадцать, царапнуло горло. – Пап, почему?

Отец тяжело вздохнул.

– Влад. Ты помнишь, на какой ноте мы расстались здесь? Напомню. Я доверил тебе дело своей жизни, а ты попытался его украсть. Мотивируя тем, что я был слишком молод, когда ты родился, поэтому помру не скоро и наследство ты получишь годам к пятидесяти.

– Помню. – Влад сглотнул. За два года у него было достаточно времени обдумать свой идиотский план. И даже поумнеть. – Но с тех пор я передумал…

– Очень рад за тебя. Но у меня недавно родились дети. Я не хочу постоянно думать о том, что ты можешь посчитать их конкурентами на твое наследство. Не хочу иметь под боком тикающую бомбу. Не хочу волноваться о своей семье.

– Я твоя семья!

– Больше нет. Забирай свою заслуженную часть наследства, и на этом мы закончим. Я больше тебе ничего не должен.

Влад сидел оглушенный, слыша лишь звон в голове. Папка в его руках мелко дрожала.

– Нет, что ты, мам, у нас все отлично! Лея идеально вписалась в коллектив! – соврала я, наблюдая из-за стекла, как моя волшебная дочь дубасит плюшевым зайцем рыжего мальчишку на полголовы ее выше. Тот лишь прятался от нее за дутым пластмассовым щитом крестоносца, не пытаясь отвечать. И правильно. По опыту знаю: кто Лее сопротивляется, тому достается больше.

Мальчишка на днях, по словам воспитательницы, не разрешил Лее поучаствовать в игре в космический корабль. Заявил, что все места заняты, что девчонкам в космосе делать нечего. Ну… Зря он это.

– А ты как? Высыпаешься? Кушаешь хорошо?

Высыпаюсь, конечно. Из сахарницы в кофе регулярно высыпаюсь. И кушаю тоже хорошо. Когда вспоминаю.

– Мам, я же говорю, что все отлично! Мы с Леей весело живем: у нее друзья, у меня работа интересная!

– И все-таки надо было мне с вами ехать… – вздохнула мама, словно не слыша. Но все она слышала. Только не то, что я говорю, а что на самом деле.

Сколько раз мне хотелось, чтобы был кто-нибудь на подхвате, кто заберет Лею, пока я сижу до полуночи, или покормит ее, пока я посплю, или ответит на миллион вопросов, когда мне моргать-то больно, не то что разговаривать.

– Ну что ты, мам! – Я добавила в голос дополнительную порцию убедительности. – Мы и правда справляемся. Лея целыми днями в детском саду. Тебе бы тут делать было нечего, заскучала бы моментом! Ни подружек, ни дачи. Мы приедем на Новый год, обещаю! Оторвешься с Леей.

– Доченька, ты только честно скажи, если тяжело будет, – вдруг попросила мама как-то очень серьезно. – Я тебе обузой не буду. На полу могу поспать, сама себя займу, Леечку полностью с тебя сниму, готовить буду и убираться. Подработку найду, пока она в саду. Я же знаю, как тебе важна эта работа.

– Спасибо… мам. – Что-то внутри треснуло и заструилось горячей кровью, омывающей сердце. – Я скажу.

Выключила телефон, стерла пальцами влагу под глазами и решительно вошла в помещение детского сада. Пора спасать рыжего от моей боевой валькирии.

– Нет, Лея, по правилам поединка ты не можешь нападать на рыцаря, если у него остался только щит, без меча!

– Но, мама, у меня тоже был только Кроль! Без щита!

– Это двуручное оружие, оно щита не требует. Ты меня разочаровала, Лея! В следующий раз вообще бери бластер, что за средневековые замашки!

– Я лучше лазерный меч принесу! – обрадовалась дочь.

Я вспомнила, как мне однажды прилетело этим мечом по башке, и вздрогнула. Плюшевый заяц помягче будет, погуманнее! А еще гуманнее – светящийся и жужжащий игрушечный пистолет, от которого никакого вреда.

Мы вышли на улицу, а я все никак не могла придумать, как ее убедить сражаться чем-нибудь более безопасным, и чуть не промахнулась мимо Влада, стоящего на парковке. Его заметила Лея:

– Дядя Олень! – завопила она, показывая пальцем. Бедный мужик, это уже навсегда.

Но подняла глаза и чуть не заржала в голос сама.

«Дядя Олень» стоял рядом с роскошным серебристым авто в уютном даже на вид коричневом свитере и… светящихся рогах оленя на голове!

В руках у него была коробка с алым бантом, но она Лею заинтересовала куда меньше. Вырвав руку, она поскакала вперед и аж присела перед ним от восхищения, не сводя глаз с рогов.

– Он и правда олень, мама!

– Устами младенца глаголет истина… – пробормотала я. – Чем обязана, Владимир Юлианович?

– Да вот разбирал сани Санта-Клауса и нашел завалявшийся подарок, – сказал Влад и протянул Лее коробку. Она сначала цопнула ее, а потом перевела на меня умоляющий взгляд.

– Что там?

– Как что? Твоя дочь же сказала, что Санта забыл ей принести планшет. Вот он…

Мой ребенок завизжал так, что заложило уши. Будет сложно… Я шагнула к Владу и прошипела:

– Что ты делаешь? Зачем это?!

– Выполняю обещание, – пожал он плечами, глядя, как Лейка танцует, прижимая коробку к себе двумя руками.

– Ты не мог сначала со мной посоветоваться?

– О чем? – почти натурально удивился Влад. – Это Санта принес девочке… как там ее?

– Лее!

– Что за дурацкое имя? Ты фанатка «Звездных войн»?

– Не я. Муж.

Влад, кажется, неприятно удивился:

– Так ты замужем?

– Уже нет.

Больше ничего я говорить не собиралась.

– Да, действительно, кто бы тебя одну в Москву отпустил… такую.

– Стала бы я спрашивать… – пробормотала я. – Лея! Ты ничего не забыла сказать дяде Оленю?

– Спаси-и-и-и-ибо! – завопила дочь и взяла такой разгон, что Влад дернулся и, кажется, с трудом подавил желание спрятаться за мою спину. Но она вовремя затормозила в полуметре от него и еще раз громко крикнула: – Спасибо, дядя Олень!

– Давай подброшу вас до дома? – предложил Влад, огибая машину.

– Мы недалеко живем.

– Так недалеко и подброшу.

Он сел в машину, потянулся открыть пассажирскую дверцу и вдруг замер. Взял с сиденья черную папку и качнул ее в руке, словно не зная, куда деть. Положил на колени и опустил глаза на нее, как будто вдруг забыв обо всем. Из глаз куда-то ушло бесшабашное веселье человека, который напялил рожки, чтобы вручить ребенку обещанный подарок. Они все еще мигали огоньками, но грустный мужчина в дорогих ботинках, сидящий за рулем роскошного авто в светящихся рожках… это было душераздирающее зрелище.

Даже Лею проняло. Она подошла ко мне, ткнулась в бок и предложила:

– Дядя Олень, не грусти! Давай я тебя чаем напою!

– Лея! – дернулась я. – Кому я говорила не звать домой посторонних?

– Ма-а-а-а-ам, но это же дядя Олень! – возмутилась Лея.

Ну да, какой он нам посторонний, что это я.

– Я ваш личный Олень, – кивнул Влад, задев рожками потолок машины, и они сползли набок.

– Влад! – Да что ж сегодня как в детском саду-то, а? И на работе, и тут.

– Что? – невинно спросил он, поправляя рожки.

– Я же тебе говорила, что я…

– Не бойся, строгая богиня Хель, – прервал Влад меня. – Больше я тебя не побеспокою. Через неделю меня в Москве уже не будет.

– Как не будет?! В смысле? А проект?

Влад смотрел на меня снизу вверх, все еще сидя в машине, тяжело опустив руку на руль. Глаза у него были усталые и покрасневшие, а взгляд как у больной собаки.

– Что-нибудь придумаем с проектом… – равнодушно сказал он.

– Что значит «придумаем»? Влад! Ты куда собрался?! – всполошилась я.

– Пока не знаю. – Он пожал плечами. – Какая разница?

– Так… – Мне это все не нравилось. Очень, очень не нравилось! Особенно то, что на нем и были завязаны все: от заказчика до жюри на фестивале рекламы. – Детского кресла у тебя, конечно, нет?

– М-м-м… Нет, – вынужден был признать он.

Я ухватила его за плечо и тряхнула.

– Вставай. Пошли.

– Куда? – вяло удивился Влад, но из машины вышел. Дверцу пришлось захлопывать уже мне.

– Ко мне домой. Будем поить чаем… оленя. И ты все расскажешь.

– Первой была старушка, торговавшая огурцами, – рассказывала Хель по дороге. – Лея привела меня к ней за руку и сказала, что та на самом деле заколдованная девочка. Это мы с ней «Ходячий замок» посмотрели.

До дома и правда было недалеко, всего минут десять пешком, но по дороге приходилось останавливаться и любоваться то разноцветными листьями, то воробьями, скачущими по веткам кустов. По требованию Леи, разумеется.

– Потом она увидела карлика в магазине и закричала, что он лепрекон. Пришлось долго извиняться.

– У него были зеленые штаны! – заявила Лея, которая пыталась скормить воробьям хлебные крошки с ладони, но попутно грела ушки о беседу мамы с Владом.

– Вчера за нами увязалась черная кошка, – поделилась Хель.

– Это ведьминская кошка! Она пришла, потому что я будущая ведьма!

Влад хмыкнул:

– Пришлось тоже извиняться?

– Нет. – Хель укорила его одним взглядом. – Накормили и отпустили. Ведь всем известно, что в ведьмы берут только после получения паспорта.

– Правда? – усомнился Влад.

– Всем известно! – с нажимом повторила Хель, и пришлось согласиться.

Квартира оказалась очень уютной, и не скажешь, что съемная. В коридоре были разбросаны разноцветные половички, на зеркале заткнуты открытки, теплый свет кухонной лампы потянул Влада к себе как ночного мотылька.

– Руки мыть. Оба! – скомандовала Хель, и никому не пришло в голову ослушаться.

– Кошка настоящая ведьминская, – шепотом сообщила Владу Лея.

Он боялся, что придется ей помогать, но она сама взобралась на подставку и дотянулась, чтобы открыть кран.

– А ты ведь не по правде олень? Рога не настоящие.

– По правде! – обиделся Влад за свои рога. – Только маме не говори.

Он отказался от ужина и, пока Хель разогревала гречку с сосисками для Леи, взялся настроить планшет. Заодно пришлось подробно рассказать, как живут на Северном полюсе помощники Санты.

Его фантазия давно не подвергалась таким испытаниям. Оставалось надеяться, что он не сплоховал.

Но вместо раздражения, которое всегда вызывали в нем маленькие дети, крикливые и надоедливые, он неожиданно почувствовал тепло и уют. Как в детстве, когда отец с мамой еще не развелись, когда вечерами они все вместе вот так же сидели на маленькой кухне и пили чай, и он рассказывал, как искал клад во время прогулки в детском саду.

Правда, родители никогда не отвечали на его бесконечные вопросы так подробно и терпеливо, как Хель. При этом она не отрывалась от дел – мыла посуду, заваривала чай, что-то пересыпала из банки в банку. Ей даже в голову не приходило отослать дочь: «Иди и поиграй в комнате, пока взрослые разговаривают», как делала его мать.

Все были при делах: Влад скачивал игрушки на планшет, Хель резала овощи для супа, Лея строила башню из печенья. И все вместе обсуждали, едят ли эльфы Санты пенки от какао или оно волшебное и никогда не остывает.

Холодная заноза, торчащая в сердце после разговора с отцом, растерянность и обида, саднящие в горле, как-то незаметно растворялись от этой домашней суеты, сменялись спокойствием и уверенностью, которую распространяла вокруг себя Хель, словно кошки – сонные волны.

После ужина Лее было разрешено поиграть с планшетом, и она ускакала, едва успев сказать «спасибо».

– Теперь рассказывай, – велела Хель, поставив перед Владом огромную полулитровую чашку с горячим чаем.

Он вообще-то не собирался. Не ее дело, что у него там с отцом. Он уедет, а они разберутся как-нибудь сами. До фестиваля месяц – можно десять рекламных роликов слепить. Да, не такого уровня, как хочет Снегов, ну так и что? У него достаточно денег, чтобы убедить жюри в чем угодно. Справятся.

К тому же Влад не планировал никому рассказывать подробности того, что натворил два года назад. За то время, что он провел в отряде волонтеров, сажая леса, строя дома для погорельцев и возрождая почти погибшие деревни, у него было много возможностей подумать об этом.

Физический труд хорошо прочищает голову, а простые люди, рядом с которыми ему приходилось жить и работать, помогли взглянуть на некоторые вещи иначе.

Но эта уютная кухня, разнокалиберные чашки с белочками и зайчиками, рассыпчатое печенье в хрустальной вазочке и Хель с этим вот простым «Рассказывай!» вместо сложных психологических заходов с зубодробительной терминологией расслабили его настолько, что он… рассказал.

С самого начала.

С того момента, когда ему, двадцатипятилетнему обалдую, отец вручил бразды правления фармацевтическим концерном. Своим детищем, выращенным собственными руками – без единой взятки, с нуля, каждый договор лично проверен Юлианом Владимировичем и до последней строчки хранится в памяти.

Влад к тому времени успел только поучаствовать в парочке стартапов и пристроиться на теплую, ничего не значащую должность к отцу в офис. Ночью он гулял по клубам, днем отсыпался в своем кабинете и валял по офисным диванам самых симпатичных сотрудниц. Ноль опыта. И сразу в бой.

Год отец был рядом и страховал, потом уехал в загородную берлогу и отвечал на звонки через раз. «У тебя сотрудники опытные, с ними и советуйся». Ему, исполнительному директору, советоваться с рядовыми сотрудниками?

На этом месте Хель фыркнула. Влад, уже забывший, что жалуется не одной из своих безмозглых грелок для постели, а женщине, о которой его друзья отзывались как о редком бриллианте, гениальном проект-менеджере, прикусил язык.

Но она больше ничего не сказала. Только налила ему еще чаю взамен остывшего и придвинула поближе вазочку с печеньем. Влад попробовал построить из печенек башню, но архитектурный талант у Леи явно был выше, четвертый этаж оказался для башни последним.

– В общем, в итоге я, конечно, во всем разобрался и плавать научился, – сократил он свою историю становления. – Хотя отец по-прежнему оставался владельцем, руководил фактически я один. Мне показалось, что это несправедливо.

– Зарплату тебе не платили? – уточнила Хель.

– Платили… – Влад поморщился. – И представительские расходы оплачивали, и машины, но это была обычная зарплата директора, а я…

– Хотел быть владельцем?

– Да.

Начиналась самая сложная часть.

Та, в которой он должен был признаться в своей глупости. Хель, почувствовав его напряжение, тяжело вздохнула и встала. Влад успел подумать, что сейчас она его выгонит. Потом, когда она подошла вплотную, почему-то решил, что обнимет. Вместо этого она потянулась и открыла шкафчик над его головой.

Короткий домашний свитерок задрался, открывая полоску живота, и он едва удержался, чтобы не прижаться губами к теплой коже, пахнущей чем-то женским, и не скользнуть ладонями выше, к груди. Но дверца громко хлопнула, и из коридора послышался знакомый топот.

– Ма-а-а-а-ам!

– Черт! – Хель была застукана с коробочкой «рафаэлок» прямо на месте преступления.

– Ма-а-а-ам! А мне!

На всякий случай Лея прижимала к себе планшет двумя руками, но темные глаза жадно смотрели на конфеты.

– Придется делиться, – извиняющимся тоном сказала Хель Владу, достала из коробки две конфеты и протянула дочери. – Только не на диване!

– А ему остальное? – нахмурилась маленькая террористка. С новогодней ночи она, кажется, ничуть не изменила своим методам. – Я буду тут есть!

– На! – Хель добавила еще две конфеты. – Брысь!

Лея заколебалась, но получила пятую и этим удовлетворилась, свинтив в комнату с планшетом и добычей.

Влад только тихо посмеивался. Эта женщина умудрялась быть одновременно и очень строгой – и к нему, и к дочери, и к сотрудникам компании, которых, по словам Марка с Денисом, меньше чем за месяц построила так, что даже самые безалаберные приходили на работу вовремя.

И при этом на какие-то манипуляции велась совершенно безбожно. Как тогда… в новогоднюю ночь с ним. Или сейчас с конфетами. Наверняка скоро весь офис нащупает ее слабые места. И Хель придется туго.

Владу выделили две конфеты. Подсластить пилюлю. Он на самом деле не любил сладкого, но тут невозможно было устоять. Чай снова волшебным образом наполнил чашку – и пришлось продолжить.

Рассказать о том моменте, когда он понял, что отец вряд ли когда-нибудь передаст «Лагиан» ему целиком.

По крайней мере, пока жив. А жить он будет еще долго: Влад появился на свет, когда ему было восемнадцать. Несмотря на бурную молодость, Юлиан Владимирович отличался отменным здоровьем.

– Тебе денег не хватало? – прямо спросила Хель.

Влад снова поморщился.

– Не только в деньгах дело… – Он и сам сейчас не помнил до конца свои мотивы. – Сын ведь должен превзойти отца, разве не так? Стать круче. А как я могу стать круче, если я развиваю то, что построил он? Это получается, что только его достижения и укрепляю.

– Так ушел бы и сам построил все с нуля.

– Ты не понимаешь! Времена уже не те! Он начинал, когда отгрохать такую махину самостоятельно было еще возможно, сейчас все рынки поделены, не выбиться.

– Но у тебя была бы фора! Связи, опыт! – горячо возразила Хель.

– А у него был я. И мама. Он сам говорил, что это был крутой стимул.

– Серьезно? – Она округлила рот. – Какой мудрый человек твой отец. Обычно мужчины детей считают только помехой.

Слышать это было одновременно приятно и как-то обидно. Влад никак не мог разобраться в своих чувствах.

Суть своей аферы он пересказал быстро и сухо: в конце концов, это было не так уж важно. Госзаказы, откаты, мошенничество с составом лекарств, старое оборудование под видом нового. И счета, на которые выводились активные деньги для отмывания.

Главное было – чем все закончится. У него были бы почти все деньги отца и хорошие связи с нужными людьми. На этом фундаменте можно было бы построить что-то интересное.

– Все бы получилось, если бы отец продолжал сидеть в своих лесах. Но на мою беду он влюбился… – Влад думал, что предыдущая часть истории была самой сложной. Но нет. Уязвленное самолюбие и желание превзойти отца Хель приняла спокойно. А вот что примет историю с Соней – он сомневался. – Мне нужно было, чтобы он вернулся в свой дом и не высовывался оттуда… Но ради нее он постоянно торчал в городе. Поэтому я решил их разлучить.

Глаза на Хель он не поднимал уже давно. Кое-какие части пришлось пропустить, чтобы не выглядеть совсем уж подлецом.

Но все равно выходило не слишком красиво. Только эта исповедь была не для того, чтобы разжалобить суровую богиню. Он и так собирался уехать из Москвы навсегда. Но невыполненное обещание с планшетом для девочки засело в голове и не дало просто молча свалить, оставив всех разбираться без него.

С каждым рассказанным эпизодом той старой истории Владу становилось чуть легче. Он впервые кому-то это рассказывал, хотя долгие месяцы варил в голове, ища себе оправдания и находя их. Сейчас оправдываться не хотелось. Только быть честным.

– Неужели эта Соня просто повелась на тебя и бросила твоего отца? – удивленно и даже шокированно спросила Хель. – Нет, ну так нельзя…

Как бы ни хотелось оставить ее в глубоком убеждении, что его новая мачеха финтифлюшка и вертихвостка, которая металась в поисках местечка послаще между отцом и сыном, Влад был вынужден признаться:

– Нет, Оль… – Он вздохнул и допил остывший чай. Но она не поспешила налить новый. Сидела загипнотизированная его исповедью. – Я же точно знал, что делаю. Соня была влюблена в отца, но боялась его. Я знал, на что давить: быть похожим на него, но без его недостатков. И мать приструнить, она ее сильнее всего напугала.

– Тебе мама в этой афере помогала?! – изумилась Хель.

Соболиные брови в удивлении поползли вверх.

– Ну, конечно, она же мама, – не понял ее реакции Влад. – Ты бы своей дочери не помогла бы?

Брови сошлись на переносице. Вот теперь он был уверен, что Хель не увлекается всякими «уколами красоты». Он уже давно не встречал красивых женщин с такой живой мимикой. Обычно их лица были заколоты ботоксом до состояния безупречной маски.

– Нет, конечно. Моя задача – вырастить из нее хорошего человека, а не потакать в становлении плохим.

– М-м-м… – Мысленно Влад представил столкновение Хель со своей матушкой в дискуссии о вопросах воспитания. Если таковая когда-нибудь случится, всем разумным существам лучше быть подальше от эпицентра ядерного взрыва. – В общем… У Сони не было шансов. Мечта о принце на белом «Мерседесе» действует на всех девушек. Особенно небалованных.

– Да ну? – хмыкнула Хель. Она вдруг вспомнила о своих обязанностях хозяйки и забрала у Влада чашку, чтобы сделать еще чая. Он уже чувствовал, что начинает побулькивать при движении, но отказаться было выше его сил.

– На всех, на всех… – махнул рукой Влад. – Ты бы тоже не устояла перед качественной осадой. Надежность, романтика, ресурсы. Именно это ищут женщины в мужчинах. Найти мужчину, у которого есть все три составляющих… это цель любой женщины.

– Нет, Влад… – Хель качнула головой. – У меня другая цель.

– Какая же? – с интересом сощурился он.

– Чтобы у Леи была счастливая жизнь. И надежное будущее. Я прекрасно понимаю, что никакой мужчина не поставит интересы чужого ребенка выше своих, поэтому пока не обеспечу ее всем необходимым, романтика с ресурсами на меня не подействует.

– Испортишь ее, как меня отец испортил.

– Ну, это вряд ли.

– А что бы ты сделала на его месте? – заинтересовался он.

– Отлупила бы тебя по жопе, – буркнула она.

– В тридцать лет уже поздно. Это сейчас надо делать.

– В тридцать в самый раз, когда силы равны. Маленьких бить нельзя.

– Можешь меня отлупить, – предложил Влад, склонившись через стол и ловя ее взгляд в плен.

Ему показалось, или она покраснела? Ай, какая испорченная! О чем она только подумала? Неужели о том, о чем он сейчас?..

Хель быстро отвернулась, зачем-то передвинула сахарницу в центр стола, поставила одну печеньку на другую и наконец ухватилась за коробочку с конфетами как за спасательный круг. Выудила еще две и положила перед Владом.

– Так что сделал твой отец? – спросила она, придвигая «рафаэлки» жестом прожженного взяточника. Влад ухмыльнулся, но подношение принял.

– Сослал в Сибирь как декабриста. На трудотерапию. Сказал, что через год уничтожит доказательства моей вины, через два разрешит вернуться и работать в Москве. Через три – сам поможет устроиться. Выдержал я два. Просидел бы еще год – не пришлось бы унижаться ради этого проекта. Но тогда я бы не оказался в Новосибе в новогоднюю ночь и не встретил тебя…

Он протянул руку и накрыл ее пальцы, нервно дрогнувшие от прикосновения. Она помедлила целую секунду, прежде чем ускользнуть. Почти победа.

– Так ты явился к нему и просто такой: пап, дай денег?

– Ну мне же нужно было набрать лучших людей для снеговского проекта! – Обида и возмущение вновь полыхнули в груди. – Я же не на новую тачку попросил! Вместо этого он швырнул мне мою часть наследства в лицо и велел убираться из Москвы. Мол, дорогой сын, ты у меня не получился, давай начнем сначала, как будто тебя и не было. Променял меня на своих новых детей.

– Или дал последний шанс показать, что ты чего-то стоишь? – мягко сказала Хель.

Она снова встала и подошла к нему. Влад отодвинулся, думая, что ей опять нужен шкафчик с конфетами, но вместо этого она вдруг… погладила его по все еще торчащим на голове рожкам. Сняла их, отложила в сторону и провела пальцами по волосам.

Так нежно и ласково, что захотелось прижаться к ее руке, закрыть глаза и остаться так навсегда.

– Что я мог сделать?.. – хриплым шепотом спросил Влад. Глаза жгло. Он зажмурился, надеясь, что она не поймет… почему.

– Отказаться. Не уезжать. Не подводить нас всех.

– И что я могу без денег, Оль?

– Вообще ничего? – Она отступила, но Влад не готов был расставаться с ее уютным теплом рядом. Он обхватил ладонями ее талию и притянул к себе. Тело под пальцами напряглось, но вырываться Хель не стала.

– Ну…

– Серьезно, Владимир Юлианович Гришин, вы без бабла ничего не стоите?

Хель приподняла пальцами его подбородок и посмотрела сверху вниз. В ее глазах был вопрос… Нет, требование. Требование найти в себе силу, которой у него никогда не было.

Владу в этот момент больше всего на свете хотелось чего-то стоить без бабла. Чтобы эта женщина в домашнем свитере, не скрывающем изгибы роскошного тела, оказалась у него на коленях. Целовала его, зарываясь пальцами в волосы. Смотрела бы не с насмешкой, а с восхищением.

– Ну раз действительно ничего не стоишь… – устала ждать ответа Хель, – …то лети куда угодно. У нас еще есть время найти другую рекламную фирму.

– Э-э-э, нет. Постой!

Вот так сдаться? Ну уж нет. Азарт поднимался хмельной волной откуда-то с глубины.

Принца, значит, не хочет? Надежного и романтичного? Ладно, будем действовать иначе. Влад с сожалением выпустил Хель из объятий и достал телефон.

– Если я… – с предвкушением сказал он, листая список контактов. – Если я сделаю так, что проект будет готов в срок и возьмет приз на фестивале… Пойдешь со мной на свидание?

Она отступила, поправила свитер – немного смущенно и неловко. Влад улыбнулся. Он чувствовал ее запах даже на таком расстоянии и был не против погрузиться в него снова.

– Мотивации доказать отцу, что ты не так безнадежен, как он думает, тебе недостаточно?

– Нет, – нагло заявил Влад. – Мне нужна прекрасная дама, ради которой я убью дракона.

– А ради себя самого?

– Ерунда, Хель, – сказал он серьезно, поднимая на нее глаза от телефона. План в голове уже выстроился, и теперь нужен был лишь выстрел стартового пистолета. – Сам я того не стою. Вот ты – достойный приз.

– Я не приз, Влад. – Она отвернулась и как будто устало прислонилась к холодильнику. – Для меня это не игрушки. На мне ответственность за дочь, а тебе интересно только развлекаться.

– И что, ради будущего дочери и успеха проекта тебе жалко сходить со мной на свидание? – коварно улыбаясь, пока она не видит, поддел Влад.

Хель качнула головой:

– Такую же штуку ты в Новый год проделал.

– Сработало же.

Влад встал и сделал всего один шаг – этого в тесной кухне хватило, чтобы оказаться вплотную к ней и склониться, пристально глядя в глаза:

– Мне предстоит отказаться от предложения отца и вернуть ему наследство. У матери просто нет столько денег, сколько мне нужно. Нам нужно с нуля за месяц сделать рекламу уровня мировых фестивалей. Все, что я хочу от тебя… это один вечер. Чтобы мне было к чему стремиться, Хель.

Она давно уже не одергивала его, когда он называл ее этим именем.

– Ладно. Договорились. Один вечер.

Кажется, она сдалась только для того, чтобы он отстал. Возможно, даже не верила в него. Наплевать. У него уже была цель – этого хватит.

– По рукам! – улыбнулся Влад, выбрал нужный контакт на экране телефона и нажал кнопку вызова.

– Привет, Настюш, узнала? Нет, не бросай трубку! У меня к тебе есть одно коварное предложение…

Влад расхаживал по моей крошечной кухне – шаг туда, шаг обратно и еще шажок вбок. Такой странный вальс. Но оставаться на месте он не мог: в нем будто включился фонтан энергии, бурлящий и выплескивающийся через край.

– У меня офигенный рекламный проект, Насть, для которого мне нужен опытный креативный директор. Да, я знаю, что тебе все равно, как у меня дела, но ведь ты и есть тот самый директор… Кто еще «каннских львов» каждый год берет, не подскажешь? А у кого еще передо мной есть неоплатный долг с института? Помнишь, да?

Влад застыл перед окном, за которым сияли разноцветные окна вечерней Москвы. Он их не видел – он с улыбкой выслушивал то, что ему говорили по телефону.

– Нет, Настюш, наглой тварью я был бы, если бы попросил тебя приехать, но мне сойдет и удаленка. К тому же! К тому же если у тебя отпуск, видишь, как хорошо получается, не буду отвлекать тебя от работы! Да, я знаю, кто я. И это тоже знаю. А вот так ты меня уже лет десять не называла…

Влад повернулся ко мне и подмигнул.

– Хорошо, с меня еще услуга. Договорились, услуга «никогда больше не появляться в твоей жизни» будет оказана. Как только мы закончим с этим проектом. Договорились! Значит, начинаем завтра.

Он отключил телефон, все еще широко улыбаясь, взял чашку с остывшим чаем, сделал глоток и снова нажал кнопку вызова.

– Прапор! Приветики, дорогой. Помнишь, как мой папаша тебя из-под трибунала буквально вытащил? Ты еще грозил, что по гроб жизни обязан? Гроба еще нет, но очень нужен четкий человек, который умеет договариваться хоть с чертом, хоть с президентом. Я сразу подумал о тебе…

Я только качала головой, слушая, как Влад продавливает, шантажирует, напоминает о старых долгах и вовсю использует свое обаяние, чтобы буквально за час собрать полную команду рекламного агентства. И этот человек только недавно сидел с видом полной развалины: жизнь кончена, никто меня не любит, уеду от вас как можно дальше…

– Антош, ты еще преподаешь в своей богадельне? Помню, ты жаловался, что твоим студенточкам практику негде проходить. Так вот, даю тебе уникальный шанс…

Даже так. Не только сжигает старые долговые расписки, но и пользуется случаем, чтобы заполучить новые. Во дает…

Знакомства, связи, рычаги давления. У него было все. А раньше, надо думать, еще связи отца, деньги и прочие ресурсы. Но он умудрился все это продолбать.

Его история поначалу меня разжалобила. Никто не должен чувствовать себя ненужным и бесполезным. Даже мажор, родившийся с серебряной ложкой во рту.

Даже мажор, который сам загнал себя в такую ситуацию, натворив дел, которые я иначе как подлостями назвать не могла.

Но уж больно быстро он очухался.

– Да, Антош, выбери самых симпатичных, ты знаешь мои вкусы… – Влад покосился на меня и исправился: – Самых модных, я хотел сказать! У нас тут элитный товар будет в работе.

Эгоист и везунчик. Наглец и харизматик.

Знает свои сильные стороны и пользуется ими без зазрения совести. Вообще не думает о других. Получилось – все заслуги ему. Не получилось – виноваты все остальные. А он сбежит и будет страдать на ручках у какой-нибудь дуры типа меня.

Неужели и бедочкой он тоже лишь прикидывался?

Влад поднял руку с телефоном, торжественно склонил голову и сообщил:

– Завтра к обеду у нас будет рекламное агентство мечты! Правда, всего на месяц. Но такую команду не соберет больше никто в этой стране!

Я демонстративно поаплодировала ему.

Такой мальчишка… Такой еще совсем юный мальчишка. Я чувствую себя лет на десять старше. А то и больше. Все игра, все легко и в радость, когда у тебя нет ответственности за других людей. Ему меня никогда не понять. Как и мне его, наверное.

Он даже не подозревает, в каком ужасе я была сегодня. Сколько раз порывалась в истерике позвонить Денису или Марку и потребовать срочно найти других рекламщиков, пока не слишком поздно. Но именно Влад связался со Снеговым и принес нам заказ – только это меня останавливало.

Он подошел и присел передо мной на корточки. Протянул руку и легонько, кончиками пальцев, погладил меня по щеке.

Я нервно дернулась:

– Слушай, мне уже пора Лею укладывать.

Вот заснет мое чудо – выпью бокал вина. Я сегодня заслужила, хоть и не пятница. Надо угомонить стучащее в груди сердце, успокоить нервы. Во что я ввязалась…

– Я подожду, пока ты освободишься. Поговорим еще, Хель? – попросил Влад.

– Ольга, – поправила я машинально.

Он поморщился:

– Оль, у меня маму так зовут. Давай ты разрешишь мне быть твоим другом и называть тебя Хель? А то каждый раз вздрагиваю и вспоминаю Эдипа вместе с его комплексом.

– Учитывая, что ты планировал уничтожить своего отца, не так уж далеко от правды, – заметила я.

Он хмыкнул – немного смущенно, но все равно нагло. Темные глаза разглядывали меня пристально, не отрываясь, заставляя нервничать.

– Как мне тебя называть?..

– Хельга. Можешь называть Хельга, – сделала я поблажку.

Влад выдержал паузу, продолжая смотреть мне в лицо. В глубине его зрачков плясали черти, затягивая и меня в свой круг. Когда он потянулся и коснулся губами моих губ, сразу скользнув между ними горячим языком, я на несколько мгновений поддалась, завороженная этими плясками.

Но умелый поцелуй, вместо того чтобы опрокинуть меня в безумие, отрезвил.

Два раза я в одну и ту же ловушку не попаду.

– Прости, Влад, я устала, – мягко намекнула я. Он не двинулся с места, продолжая смотреть на меня, будто не слыша. Пришлось намекнуть потолще: – Тебе пора.

Увы, ты не герой моего романа. Мне хватает ответственности за одного ребенка, еще и инфантильного мужика я уже не потяну.

С утра Лея капризничала.

Не надо было давать ей сидеть с планшетом допоздна, она потом еле уснула и встала с утра глубоко не в духе. Кашу она не хотела – хотела хлопья, комбинезон не хотела – хотела платье, но колготки к нему были неправильные. И она пойдет в туфельках, а не в сапогах. Или вообще не пойдет никуда, пока не дораскрасит в альбоме цветочек.

Кнопку лифта она должна нажать лично, а если нет, то вернемся обратно и проедемся еще раз. И поздороваться со всеми встречными кошками, а то невежливо.

В общем, к моменту, как мы добрались до детского сада, я почти успела стать чайлдфри.

Но, прощаясь, она обняла меня за шею и шепнула на ухо: «Мамочка, я тебя больше всех люблю». Ну и все – мое сердце растаяло как льдинка в ладошках, и я простила этой маленькой заразе все вытрепанные за утро нервы.

Однако нервные клетки, как известно, не восстанавливаются. Поэтому дорогим коллегам, которые решили добавить мне развлечений поутру, досталось и за себя, и за Лею. В конце концов, у нас еще полно работы. Помимо проекта Снегова. Сегодня два дедлайна, разработка ТЗ для рекламы и промежуточный майлстоун для еще одного проекта. Почему половина сотрудников выбрала именно этот день, чтобы опоздать на планерку?

Пришлось мягко и с любовью объяснить, что так делать не надо. Вообще. Никогда.

После планерки взбодренные моей живительной любовью художники и композеры протоптали муравьиную тропку к новой кофеварке – лечить нервы.

Мое рабочее место они обходили по широкой дуге – и тем самым дали время спокойно раздать задания фрилансерам и подготовить к отправке законченные шоты. Оставалось только получить отмашку Марка или Дениса, но как назло обоих в офисе пока не было.

Пришло и мое время приобщиться к кофе… Народ предусмотрительно разбежался с пути, но стоило мне нажать кнопку и вдохнуть аромат первых капель, упавших в чашку, как двери офиса распахнулись и мимо меня торжественным парадом прошествовали Снегов, киношник Никита с еще каким-то парнем, незнакомый мужик сурового вида и – наконец! – Марк. К нему-то я и метнулась, открывая в телефоне список шотов:

– Посмотри, пожалуйста, что скажешь? Я отправляю заказчикам?

– Хель… – Марк отвел мою руку с телефоном. – Ты не забыла, что уже прошла испытательный срок? Все, теперь такие решения принимаешь сама.

И помахал ручкой, удаляясь вслед за остальной процессией в переговорку.

А меня сзади обняли за плечи горячие руки.

И чей-то – интересно, чей? – голос бархатно мурлыкнул прямо в ухо:

– Доброе утро, Хельга. Как спалось… без меня?

Действительно, кто еще это мог быть?

Я тряхнула плечом, сбрасывая руки Влада, оглянулась – кто это видел? – и прошипела:

– Великолепно спалось! Без тебя.

Он только усмехнулся и спокойно прошествовал дальше, в переговорку, где уже вывели на экран окошко «зума». На мой возмущенный взгляд он внимания не обратил.

– Ты посмотри, какая у него задница… – сказала Лариса, вынырнув откуда-то из-за плеча и пододвигая свою чашку. Я взяла кофе и фыркнула:

– Задница – не самое главное в мужчине.

– Не скажи-и-и-и… – протянула она, откровенным взглядом облизывая Влада, который как раз очень удачно встал к нам спиной, засунув руки в карманы брюк. Ткань натянулась, подробно обрисовывая обсуждаемый предмет.

Я снова фыркнула и отвернулась. Что я там не видела!

На самом деле ничего не видела, в комнате в ту ночь было полутемно, и я запомнила только руки, шелестящий голос, шепчущий огненные непристойности, и темный взгляд, впивающийся в мое лицо.

Лариса причмокнула, а я закатила глаза:

– Ты ему еще свистни вслед, – посоветовала ей. – А то он недостаточно самовлюбленный тип.

– Ой, Оль, ну чего ты такая серьезная? – засмеялась она. – Красивый мужик же. Видела, какие у него плечи? Аж пиджак трещит.

– Для меня в мужчинах главное – надежность и ответственность, – отчеканила я. – Такие вот избалованные мажоры ответственными не бывают.

– Ну-у-у-у… Если он тебе не нужен, я его себе возьму! – Лариса подхватила чашку, и мы отошли к моему столу.

Только после этого дизайнер Олег осмелился наконец приблизиться к кофеварке. Застращала я их.

– Бери, конечно, – щедро разрешила я. – Если у тебя работы мало… и ты заскучала. У меня-то полно, не до подтянутой задницы Гришина.

– Прямо-таки не до подтянутой? – засмеялась она, присаживаясь на край стола. – То-то тебя перекосило, как будто лимон съела! Шучу я! Видела, как вы обжимались.

Это у нас тут девичьи посиделки намечаются, что ли?

Непривычный для меня формат. Я всю жизнь в айти работала, там сплошные мужики. А женщины если и встречались, то наши орбиты не пересекались никак.

– Ларис, я серьезно. – Я развернула планировщик, намекая ей, что пора бы поработать, но ее это не смутило. – У меня задач сегодня – на трое суток непрерывной пахоты. И завтра. А на следующей неделе вообще пожар, наводнение и землетрясение в борделе. Какие мужики?

– У тебя же дочь? – Лариса сощурилась, глядя на меня поверх чашки с кофе. – И ты спрашиваешь, какие мужики?

– Да, у меня дочь, так что с мужиками я знакома. По крайней мере, с одним… – пробормотала я, прикидывая, как раскидать задачи, чтобы на следующей неделе действительно не тронуться умом.

– Дочери нужен отец.

Я начала подозревать, что вот так женская дружба и случается: тебя просто принудительно заставляют танцевать душевный стриптиз, а дальше ничего не остается, как посмотреть чужой. И вот вы обменялись секретами и уже никуда не деться.

– У моей дочери уже был один… отец, – вздохнула я. – Думаю, на этом мы и остановимся пока.

– Что – бросил? – сочувственно вздохнула Лариса. – У нас в кадрах Ленка, знаешь? Вообще мать-одиночка. Чувак услышал, что беременна, и «ушел за сигаретами». Так и не вернулся.

– Нет, мой… потерпел. Почти полгода.

– Но оказалось, что он все иначе представлял, а дети ночами кричат, пахнут совсем не фиалками, и ты, вместо того чтобы прыгать вокруг него, прыгаешь вокруг младенца?

– Ты ясновидящая, что ли? – буркнула я.

На самом деле в моей истории было еще одно обстоятельство, которое ускорило уход Юрки, но об этом я офисным сплетницам рассказывать не планировала. И вообще никому не планировала. Никогда.

– Козел! Все они козлы, – вздохнула Лариса. – Алименты хоть платит?

– Зачем? Я ведь такая сильная женщина, могу отлично справиться сама, вот даже в Москве хорошо устроилась!

Не хотела я откровенничать, но боль от этой обиды была еще слишком свежей. До моего отъезда бывший муж хоть что-то иногда подкидывал под лозунгом: «Купи ребенку подарок ну или там фрукты какие от меня». Но стоило рассказать про новую работу, как он надулся и сообщил, что раз я теперь стану «зажравшейся москвичкой», то скорее я должна ему платить, а не он мне.

– Слушай! – Лариса удобно устроилась на моем столе и совсем не планировала никуда уходить. Кажется, у кого-то и правда маловато работы. – Давай тебе реально найдем мужика хорошего? Не козла! И не мажора. Надежного такого.

– Где-то есть специальный магазин надежных мужиков? – усмехнулась я. – И только мне не сказали адрес?

– Именно! Этот магазин называется «сайт знакомств». Там, правда, полно гнилого товара, но если покопаться…

– У меня нет времени на то, чтобы копаться, Ларис, – устало сказала я. – У меня даже готовить нет времени, а ты хочешь, чтобы я этой ерундой занималась.

– Зато у меня есть! – обрадовалась она.

– Я заметила.

Но шпилька пропала втуне.

– Давай! – Лариса достала телефон, навела на меня и сделала фото. – Я тебя зарегистрирую и проведу первичный отбор! Полный сервис! Тебе останется только взять жемчужину, которую я заботливо вот этими вот ручками выкопаю!

Она тараторила, тыкая в экран телефона пальцами с длинными ногтями, разрисованными серебристыми полосочками и украшенными стразами. Да, работы у нее действительно маловато…

Я покосилась на свой график, но не нашла, куда еще впихнуть работы для 3D-моделлера, но как назло в текущих проектах все нужды были закрыты с запасом.

– Вот, смотри, какая ты красотка! – Лариса быстро повернула ко мне экран телефона с моей фотографией. Я успела только заметить кучу сердечек в своей анкете под ней. – Сейчас посмотрим, кто тут есть…

– Ларис…

– Во, смотри, какой красавец! – Она снова быстро повернула ко мне экран. На нем был мужик в одних плавках с огромным пивным животом.

– Кажется, у нас с тобой разные вкусы.

– Ну тебе же не нравится задница Гришина… – засмеялась она. – Я поняла, поняла. Покрасивее. Хотя с лица воду не пить, мы же надежного ищем. Вот, гляди, мужик ищет маму своему сыну! Тут одна его фотка и десять ребенка. У тебя есть фото дочки? Давай тоже добавим!

– Так и напиши, – усмехнулась я горько. – «Разведенка с прицепом ищет шею, на которую можно сесть». Как будто я мало такого слышала.

– О! – Лариска аж подпрыгнула. – Смотри!

Она повернула ко мне экран, на котором было фото нашего моушен-дизайнера Артура. Парня и впрямь видного – да только я сама не раз зубоскалила над ним с коллегами, когда он по пятницам переобувался в сияющие ботинки и поливался одеколоном, а по понедельникам стабильно опаздывал на планерку и сидел на ней в темных очках. Выходные у него вполне удавались, но вряд ли его можно было отнести к категории надежных мужчин.

– Ох! – Я вдруг сообразила. – Он, значит, тоже видит, что я ищу знакомства? Удали мою анкету!

– Не-не-не… Погоди. – Лариса листнула фото и снова повернула экран ко мне: – Гляди-ка, у него и леопардовые плавки есть! Ну-ка, давай поближе посмотрим, есть ли там чем похвастаться…

– Ларис!

Я дернулась, чтобы забрать у нее телефон, ее палец соскользнул, и по экрану прокатилась сияющая голубая звездочка.

– Ой! – Лариса прикрыла ладонью рот.

– Что это? Что случилось? – забеспокоилась я.

– Случайно поставила ему суперлайк.

– Что это значит?

– Ну, он сразу увидит, что ты его отметила…

– Блин! Убери это! Срочно!

– Я не знаю… как! Вот если бы он тебя тоже лайкнул, то у вас случилось бы совпадение, тогда я бы убрала его из пар, а как убрать лайк, пока вы не совпали, я не знаю!

– Ну зашибись… – Я откинулась в кресле и покосилась в угол офиса, где за монитором сидел Артур. В отличие от некоторых, он работал, а не по сайтам знакомств шлялся.

– В общем, когда он тебя лайкнет, я все сделаю, – начала мести хвостом Лариса. – А сейчас мне работать надо, я побежала!

И она наконец освободила мой стол от своего веса.

Я вздохнула и покосилась на переговорку. Там дым стоял столбом: в окошках «зума» несколько людей о чем-то спорили, белая доска была вся исписана, возле нее стоял Влад в одной рубашке с закатанными рукавами и тыкал маркером в разноцветные графики.

Темные волосы падали на глаза, он иногда машинальным движением отбрасывал челку назад и продолжал говорить. Глаза горели, азарт чувствовался в каждом его хищном и ловком движении. Широкие плечи, сильные руки – но ловкий и гибкий. Ох, какой ловкий… Я помнила, как могут прикасаться его пальцы, как может четко и точно двигаться тяжелое горячее тело, как…

Так, стоп.

Я отвернулась к монитору, еще несколько секунд вместо открытого планировщика видя Влада в его естественной среде обитания, где он один из самых опасных хищников.

Лариса, конечно, права. Мне чуть за тридцать, говорят, что самый женский расцвет. Организм требует любви, флирта и секса!

Но когда? Когда это все искать, если у меня работа?

С утра, еще до начала рабочего дня, когда на улице можно увидеть только дворников и работников бюджетных сфер, Влад заехал в «Лагиан». Надеялся, что никого не встретит в такую рань, но, пройдя по безмолвным пустым коридорам, заметил полоску света под дверью кабинета отца.

Вошел без стука, под пристальным отцовским взглядом положил черную папку на стол и молча вышел. До последнего ждал оклика – как выстрела в спину. Но Гришин-старший не сказал ни слова.

Мягко закрывшаяся за спиной Влада дверь словно сняла заклинание волшебного сна, и он мгновенно окунулся в бурлящую офисную жизнь: раздавался стук каблуков, плыл запах кофе, звонили телефоны, трещали клавиатуры. Откуда только все эти люди успели появиться за те несколько секунд, что он провел у отца? Может быть, прежняя пустота ему только снилась?

Рядом со своим бывшим кабинетом, где вовсю шел ремонт, Влад заметил симпатичную девицу. Судя по ее вспыхнувшим щекам – у него с ней когда-то что-то было. Он не особо запоминал одноразовых любовниц, но, кажется, уловил в ней что-то знакомое, однако имя в голове отказывалось всплывать наотрез.

– Что здесь будет? – спросил он, остановившись рядом с распахнутой дверью, через которую было видно полностью раскрашенные стены с облаками и радугами на них.

– Юлиан Владимирович решил сделать корпоративный детский сад, – залепетала девица. – Ты же… Вы же знаете: у него родились дети, так вот он хочет, чтобы им было интересно приходить к нему в гости, играть тут, кушать, спать…

– Ясно.

Влад развернулся и ушел из «Лагиана». Надеясь, что навсегда.

Он еще некоторое время сидел в машине, снова тупо глядя на переливающиеся кольца на руле. Было уже не больно, но как-то… обидно, что ли? В его детстве отец скидывал бремя общения с любимым сыном на всех подряд: маму, своих многочисленных жен, не менее многочисленных любовниц и секретарей обоих полов.

Иногда Влад часами играл золотыми «паркерами» за секретарским столом в пустой приемной, назначая их гусарским отрядом, пока за дверью начальственного кабинета заключались многомиллионные сделки. Никому и в голову не приходило, что ребенку для игр нужно что-то еще кроме подарков от партнеров и сувенирки. А тут – стены с облаками, мебель… Надо же.

Он думал, что уже пережил отречение отца, а нет – все еще кололо.

И раздражало, добавляя мотивации к его решению добиться успеха. Если поначалу он планировал лишь ненадолго собрать «дрим-тим» рекламщиков, нагнуть их чертов фестиваль и на пике триумфа свалить, то теперь задумался о других вариантах.

Большую часть украденных из «Лагиана» денег отец успел перехватить. Но Влад наращивал масштабы аферы постепенно, и другая часть, хоть и меньшая, осела на офшорных счетах, к которым он пока не имел доступа. Вот ими он и займется, когда проект закончится. Потом соберет реальное рекламное агентство – с офисом и постоянными сотрудниками. Пусть и не такими звездными, как те, кого он рекрутировал под залог прошлых услуг и обещаний.

Было бы красиво победить отца на его собственном поле, создав конкурирующий фармацевтический завод, но тут Влад осознавал свои пределы. Если это и возможно, то не быстро. А душа требовала реванша как можно скорее. Вызов бодрил: все или ничего!

Кстати, о «ничего».

С момента возвращения он жил на кредитку матери в одной из принадлежащих ей квартир. Воспринимал это спокойно: когда в семье у обоих родителей немалый доход, нет нужды заставлять единственного ребенка работать курьером и снимать койку в общежитии.

Но сейчас он чувствовал, что использование материнских ресурсов даже в таких мелочах, как жилье и еда, не по условиям их договора с Хель.

Без родительского бабла – так полностью без.

Поэтому Влад достал телефон и удалил с него привязанные данные корпоративной платиновой кредитки. Вздохнул, прощаясь с дорогими отелями и роскошными девочками в них. Ну ничего, еще нагуляется на свои. Завелся и выехал на Ленинский, обдумывая дальнейшие планы.

Нужно было забрать вещи из квартиры и прикинуть, кто может ему помочь с жильем. На личном счету еще оставались какие-то свои деньги, но на месяц в отеле их уже не хватит. Хорошо бы… на привычный ему уровень комфорта с нормальной едой и ресторанами наскреблось. Снимать халупу на окраине совершенно не тянуло, поэтому он задумчиво хмыкнул, выворачивая на Вавилова и завидев знакомую высотку.

А… почему бы и нет?

Код от ворот был прежним, как и код от подъезда. Влад кивнул знакомому консьержу, который так и не сменился за два с лишним года, и без препятствий поднялся на нужный этаж. Здесь он жил до своего изгнания, возможно, тут даже остались его вещи. Если она их не выкинула.

Влад вдавил кнопку звонка.

– Привет, Снежан, – сказал он блондинке в коротеньком шелковом халате, открывшей дверь. – Я пока у тебя поживу. Ты же не против? Между прошлым и будущим. Влад

Как Влад и думал, бывшая подельница при виде него изменилась в лице. Вместо ожидаемого шока и удивления он увидел… обреченность и тоску.

– Надо понимать, ты уже слышала, что я вернулся? – хмыкнул он, проходя в спальню, не снимая ботинок.

Распахнул шкаф – его рубашки и костюмы были на месте. Висели как ни в чем ни бывало. В выдвижных ящиках обнаружилось белье, носки и даже несколько не самых ценных часов, которые он оставил, унося ноги от родительского гнева. Снежана как будто вообще не притрагивалась к его вещам. Рубашки были бесполезны, а вот в старые костюмы он еще влезал, хотя в плечах они потрескивали: за время волонтерства он всерьез подкачался.

– Слышала. – Снежана стояла в дверях, сложив руки на груди, кажется, она была ему не особо рада. – Что значит – поживешь?

– Ну… – Влад остановился, задумался. – Давай так. Деньги я тебе тогда перевел?

– Часть денег.

– Все, что заработала. Так уж вышло, что это – наша единственная добыча. Придется делиться, девочка моя.

Снежана мгновенно подобралась и из испуганной девчонки превратилась в привычную стерву.

– Перебьешься! – выплюнула она. – Уматывай. Меня тогда твой отец чуть наизнанку не вывернул, допросы были как в гестапо!

– Ты знала все риски… – Влад отодвинул ее плечом и прошел в ванную. Тут, слава богу, его хлама не было. Если бы она оставила на память зубную щетку, то он бы испугался, пожалуй. Использовать влюбленных дурочек не так приятно, как кажется. Куда лучше сотрудничать с такими же циничными тварями, как он сам.

– Ты говорил: почти нет шансов, что отец все узнает!

– И ты поверила? – Он повернулся к ней, заломив бровь и криво усмехнувшись. – Прав был папа: дура ты феерическая.

– Влад… – Она хлопнула ресницами и снова сменила тактику, надув и так пухлые капризные губы. – Ну что тебе надо от меня?..

– Денег.

– Не отдам. Не будешь же ты силой отбирать у слабой девушки… – Она сделала к нему шаг, положила ладонь на грудь и посмотрела снизу вверх широко распахнутыми глазами. Быстрое дыхание, приоткрытый рот, покорность – ни один мужик перед таким видом не устоит. Вот и руки Влада привычно скользнули на ее талию. В делано наивных глазках мелькнул торжествующий огонек.

– Отбирать, конечно, не буду… – проговорил он в подставленные пухлые губы. – Но в счет долга здесь поживу.

– Ты что-то задумал, да? – мурлыкнула Снежана, прильнув к нему всем телом. – Снова хочешь одурачить папашу?

– Ну меня-то за дурака не держи, – поморщился Влад, убирая шаловливые пальчики оттуда, где им было совсем не место. – В прошлый раз ты не справилась с единственной своей задачей – соблазнить моего отца, а потом еще все ему слила. И правда думаешь, что я прыгну с размаху на те же грабли?

– Как хочешь… – Она томно вздохнула. – Я все равно рада тебя видеть. Я скучала, Влад…

Снежана была хороша: стройная до худобы, но со стоячей грудью, с огромными голубыми глазами, светлыми кудрями и совершенно лишенная принципов и морали. Дела с ней лучше было теперь не иметь, но провести месяцок в приятной компании – почему бы нет?

– Вот и ладушки! – Он хлопнул ее по заднице и отодвинул от себя.

Желания воспользоваться откровенным предложением, которое она демонстрировала всем своим видом, приоткрытыми влажными губами, сползшим с плеча халатиком и тем, что норовила прижаться поближе, пока не возникало. Неприступная Хель казалась куда более интересной добычей. Ради нее можно пока и поголодать, нагулять аппетит.

Детский сад до восьми вечера, дедлайны – круглосуточно.

Поэтому я сразу договорилась с Марком и Денисом, что согласна работать сверхурочно, но тогда буду брать Лею с собой.

– И ты хочешь, чтобы мы ее развлекали? – очень подозрительно спросил тогда Денис.

– Нет, что ты! Я дам ей фломастеры, она будет тихо сидеть и рисовать.

– Понадобится ее кормить и укладывать спать? – уточнил Марк.

– Она уже сама умеет и есть, и засыпать, она не младенец!

– Мы должны будем перестать материться и бухать на рабочем месте?

– А вы это делаете? – удивилась я.

– Нет, но вдруг…

Закончилось все тем, что, когда я притаскивала Лею в офис, в первую очередь Денис с Марком и начинали с ней беситься, а остальные – угощать шоколадками и печеньем.

Грядущий проект на фоне остальной работы студии грозил переработками в течение всего месяца. Я впервые задумалась о том, не нанять ли няню, но посчитала по самым скромным тарифам – увы. Не тем я в жизни занимаюсь, если приличная няня зарабатывает столько же.

Так что придется всем привыкать к моему чуду-чудовищу в студийном офисе.

– Так, Лея! – строго шикнула я. – Шоколад – это для уставшей мамы. А ты сегодня наказана, помнишь… за что?

– Арсен все равно не хотел пить свой компот… – пробормотала дочь.

– Это не повод выливать его на голову самому Арсену!

– Он хотел покрасить волосы в красный!

– Компотом?!

– Там вишня… – Лея опустила глаза и виновато притихла. – За краски ты бы тоже ругалась…

– То есть ты помнишь, что красить кота тети Маши гуашью не стоит, но решила, что красить мальчика вишневым компотом – это нормально?

– Ну ма-а-а-ам…

Влад откашлялся. Черт, я про него уже забыла!

Шоколад!

– Я предлагал вам обеим, но раз главная принцесса наказана, будет справедливо, если предложение тебе тоже отзову, – заявил он, нагло глядя на меня. – А конфеты там очень вкусные, лично дегустировал. Элитный шоколад, авторские начинки…

– Хорошо, хорошо! – Я закатила глаза. – Ради такого случая наказание переносится на завтра.

У Влада странно подрагивали плечи, когда он вел нас в переговорку. Хотела бы я подумать, что он рыдал над трогательной сценой моей любви к дочери, но, кажется, все-таки ржал.

– Много у тебя еще работы? – спросил он меня, когда Лея радостно набросилась на коробку с конфетами.

Я осторожно взяла одну штучку, переливающуюся, как изумруд. С опаской откусила и чуть не застонала от наслаждения. Горьковатый привкус шоколада отлично сочетался с терпким эстрагоном в начинке.

– Нет, чуть-чуть осталось, допроверю присланное и отправлю дальше.

Считаю, что Лея такую вкусноту по малолетству оценить не способна! Поэтому надо отдать все конфеты в фонд работающих матерей. То есть мне.

Но угнетать ребенка в присутствии Влада было как-то неловко.

– Ого! – воскликнул Никита, входя в переговорку. – Да вы уже решили реквизит подъесть!

Я рефлекторно положила уже взятую конфету на место, Лея, наоборот, взяла еще две.

– Заранее подкупаю самого важного человека на проекте! – заявил Влад, придвигая коробку с конфетами поближе ко мне.

– Это правильно… – Никита слишком пристально смотрел на мою дочь. Даже захотелось спрятать ее под юбку. Если бы на мне была юбка. – Скажите, а как зовут это чудесное создание?

– Лея! – заявило создание, запихивая еще одну конфету в рот.

– Скажи, Лея, а ты хотела бы сняться в кино? – голосом коварного злодея из мультика предложил Никита.

– Так, стоп! – вмешалась я. – Разве это не у меня надо спрашивать?

– Мам, я хочу в кино! – тут же заявила Лея.

– Это не кино, дочь, это реклама, – ответила я ей, а потом повернулась к Никите: – Если человеку пять лет, это еще не значит, что ему можно дурить голову!

– Похоже, мы неправильно начали, давайте еще разок, – вмешался Влад.

Я возмущенно повернулась к нему, но он тут же выставил ладони вперед:

– Тихо, тихо, грозная богиня Хель, не убивай меня. Я тебе еще пригожусь.

– Во-первых, Хельга! – рявкнула я. – Или отзову свое предложение, будешь звать по имени-отчеству.

– Грозная валькирия Хельга, – поправился Влад. – Ты вообще против, чтобы Лея снималась, или просто Никита просил тебя без уважения?

– Ма-а-а-а-ам! – завопила Лея таким тоном, что стало ясно: вот здесь проще сдаться.

У нее есть три режима капризов:

1) устала;

2) голодная;

3) точно знает, чего хочет, спорить бесполезно.

И сейчас был как раз третий случай.

Я позволила поуговаривать себя еще немножко и согласилась отдать Лею на роль шоколадной девочки в рекламе Снегова.

– Такая красотка, а волосы какие… – продолжал восхищаться, замаливая грехи, Никита. – Как будто и правда кто-то отлил кудряшки из шоколада. У вас, Ольга, волосы совсем другие, хоть и не менее красивые. В папу пошла?

Я закусила губу. Хорошо, что в Москве никто Юрку не видел…

– Ага, в папу, – кивнула быстро и уточнила: – Завтра съемка? Во что ее одеть?

– Что-нибудь новогоднее. Красное, например.

– Ура-а-а-а! – завопила Лея. – Красное платье, которое олень принес!

Влад за моей спиной поперхнулся конфетой и закашлялся. Доверие. Ольга

– Доброе утро, красавица! – поприветствовал меня наш дизайнер Артур, обдав горячим взглядом.

Я настолько обалдела, что забыла откусить ему голову за такое обращение. Так и застыла памятником самой себе и отмерла, только заметив у кофеварки Ларису.

Подкравшись к ней как ниндзя, чтобы не сбежала раньше времени, я подозрительно спросила:

– Слушай, ты ведь удалила мою анкету с сайта знакомств?

– В смысле? – удивилась она. – Мы же договаривались, что я посижу там за тебя!

– Я просила удалить, когда нам попался Артур! – напомнила я. – Не хочу светиться своим отчаянием на весь офис.

– Ты просила убрать ваше совпадение. Анкету удалять не просила!

– Не важно, ее удали тоже, ладно? – попросила я.

– Окей, окей, как хочешь… Не желаешь быть счастливой – меня не вини, – пробормотала Лариса, забирая чашку кофе и уходя за свой комп.

– Нет! Стой! Не делай этого! – раздался вопль, от которого я вздрогнула и убрала палец от кнопки на кофеварке.

– Влад? – повернулась я к источнику вопля. – Ты меня напугал. Почему не делать?

– Вот… – Он подошел ко мне и вручил стаканчик кофе. – Я твой личный курьер, ты еще не заметила?

Запах от стаканчика шел тот самый – волшебный. Несравнимый.

– Ты должен показать мне, где его продают! – выдохнула я, отпивая первый, самый кайфовый глоток. Мир сразу засиял всеми красками, смывая с реальности серую марь хронического недосыпа.

– Тогда я перестану быть таким незаменимым и желанным. – Влад понизил голос и проговорил это мне буквально на ухо. Но тут же сделал шаг назад. Очень вовремя. – А где Лея? Хочу посмотреть на нее в том платье, которое я подарил.

– Ты подарил… – прошипела я. – Ты! Это я носилась с утра первого января в поисках чертового платья по всему городу!

– И куклы! Репутация Санта-Клауса и его оленей священна. Что обещали, то и дарим, – уточнил он строго.

Но глаза смеялись. Какие у него прикольные морщинки-лучики разбегаются, когда он смеется. Такие бывают только у людей, которые делают это очень часто.

– Куклу я и так собиралась дарить. Пойдем, Лея в переговорке, ее пока инструктируют.

В переговорке Лея блистала! Вокруг нее собрались все киношники, с экрана из окошек «зума» будущей шоколадной девочкой любовались рекламщики, сам Снегов восхитился тем, как быстро нашли «модель» для рекламы, да еще и половина офиса шлялась туда-сюда и поглядывала на мою принцессу, которая крутилась в красном платьице, чтобы все успели его рассмотреть.

– А ей идет, – заметил Влад. – Надо же, как она точно догадалась, что именно красное платье подчеркнет цвет волос и глаз. Настоящая женщина.

– Влад, ей пять лет! – воззвала я к разуму этого невыносимого мужчины. – У нее не только платье красное, но и чашка, постельное белье, коврик у кровати, рюкзак, пуховик и шапочка. Это ее любимый цвет, она даже из M&M’s выбирает только красные конфетки.

– Нет, ты меня не переубедишь, – заявил он. – Она в маму, а у мамы безупречный вкус, иначе как бы богиня Хель выбрала меня из целого бара, полного мужчин?

Я хотела влепить и за «богиню», и за «выбрала», но тут к нам подошел Никита.

– Съемок тут буквально на пару часов, – сказал он. – Немножко у елки, немножко на зеленом экране, остальное все равно будет графика. Ну, еще на дорогу час туда, час обратно, к обеду вернемся.

– В смысле? Вы хотите, чтобы я на четыре часа отдала вам дочь?! Вы с ума сошли, ей пять лет!

До меня только что дошло, что снимать будут не в офисе.

И меня никто не приглашал. К тому же у меня куча дел.

Как оторваться от работы, когда у нас снова три сдачи проектов одновременно? Я и так на прошлой неделе отпрашивалась с Леей к врачу. Тратить лояльность руководства на развлечение, которое мне даже не нужно? Ну, сомнительный выбор.

– Хель, ну ты не можешь отменить все прямо сейчас! – вмешался вовремя появившийся Марк. – Уже все заряжены. Это наше общее дело.

– То есть ты меня отпускаешь? – уточнила я.

– В смысле? Тебя? Нет, не отпускаю, куда ты собралась? – тут же возмутился он.

– Пятилетний ребенок без моего сопровождения отправится в чей-то чужой дом? Как ты себе это представляешь?

– В детский сад же ты ее отдаешь? – Он пожал плечами.

Мужчины! Считают себя самыми умными, но не понимают элементарных вещей.

– В детском саду за нее отвечают, – попыталась объяснить я. – А тут кто ответит?

– Давай я? – внезапно вклинился в нашу перепалку Влад.

– Ты?!

Я сначала засмеялась, а потом осеклась, потому что он продолжал смотреть на меня спокойно и серьезно. Ждал, пока у меня в голове пройдут все стадии от «он охренел, что ли?!» до «кто вообще доверит этому мажору даже рыбку гуппи?»

– Оль, ты именно мне не доверяешь или вообще всем мужчинам? – спросил Влад тихо, не отпуская моего взгляда из плена темных серьезных глаз. – Ты думаешь, человек тридцати двух лет, управлявший целым фармацевтическим концерном, не способен позаботиться о ребенке?

Именно так я и думала, особенно помня, как именно он управлял тем концерном.

Но… надо было что-то решать.

Никита уже поглядывал то на нас, то на часы.

Довериться Владу? Или отменить все к черту?

Лея как будто почувствовала мои сомнения, повернулась – такая красивая в платье и с шоколадными кудряшками. Глаза сияют, улыбается. Как я могу лишить ее такой радости?

– У тебя детского кресла в машине нет! – воспользовалась Хель последним отчаянным аргументом. Всем было ясно, что умоляющая мордашка Леи и острая необходимость снять ролик уже убедили ее отдать дочь в хищные лапы киношников на целых четыре часа, но она еще сопротивлялась. У Никиты был микроавтобус, там детские кресла не нужны.

Но…

– Есть! – торжествующе заявил Влад. – Утром купил. От трех до двенадцати лет. Все ведь верно?

Внимательный и какой-то оценивающий – иначе, чем прежде, – взгляд Хель был ему наградой за этот подвиг. Она больше не возражала.

Лею усадили в кресло на заднем сиденье «Ауди», с ней села помощница режиссера Илона и всю дорогу рассказывала, что предстоит делать.

– Ты сначала вешаешь шарик на елочку…

– Красный шарик?

– Давай красный.

– А можно его разбить? Будет красиво!

– Нет, просто вешаешь.

– Я хочу разбить!

– Сначала повесишь, потом можно разбить.

Да, хорошо, что Хель не слышит эти педагогические заходы.

– Потом ты смотришь на елочку: как она мерцает, как светится в темноте.

– А шоколад когда есть?

– Потом можно съесть конфету.

– Ура! А можно все конфеты? А шоколадный зайчик у вас есть?

– Нет, зайчика нет.

– Хочу зайчика!

– Потом купим тебе зайчика.

– Хочу есть в кино зайчика!

– Это реклама, – вмешался Влад. – В кино можно есть зайчика, а в рекламе едят конфеты.

Илона злобно зыркнула на него. У нее вообще было такое одновременно усталое и злое лицо, что мысль подкатить он задавил в зародыше, хотя она была вполне себе ничего.

– Хорошо! – неожиданно согласилась Лея. – Но зайчика все равно потом купите!

– Потом понадобится немного тебя пофотографировать…

– Не хочу! Я только в кино!

– Лея…

– Не хочу!

Вот поэтому Владу никогда в голову не приходила мысль заводить детей. Со взрослыми людьми всегда можно договориться, а что в голове у этих дьявольских созданий, не знает никто. После ночи с Хель он еще долго шарахался от женщин старше двадцати: не дай бог, у них дома обнаружится такой вот сюрприз. Одного раза ему хватило.

Однако во время съемок в огромном особняке, где кроме зала с камином, в котором быстро установили высоченную елку, были еще картинная галерея и теплый бассейн, истекавший паром, Лея вдруг стала вести себя идеально.

Стояла где сказали, вешала шарики, аккуратно поднимаясь на цыпочки, огромными глазищами смотрела на сияющие огоньки, ела конфеты, не требуя никаких зайчиков, и прекращала по команде «Стоп!».

Вся съемочная группа надышаться на нее не могла – особенно нахваливал девчонку оператор: мол, не каждая профессиональная актриса знает, как так удачно повернуться в кадре, да и камера ее любит.

Больше всего времени уходило на оттирание мордашки от шоколада между дублями. Этим занималась лично Илона, попутно инструктируя Лею насчет следующей сцены.

– Как вы успели так быстро все подготовить? – спросил Влад у подошедшего Никиты, который тоже с умилением смотрел на очередную идеально снятую сцену – на этот раз на фоне зеленого экрана.

– Дом моих знакомых, они на зиму на Майорку махнули, – отозвался тот. – А все остальное – Илона, она прекрасна. Цветочек аленький, подснежники зимой, перо жар-птицы – чем меньше времени, тем круче результат. Эту елку она вообще за час нашла. Уголь становится алмазом только под невыносимым давлением. Да, Илон?

Та как раз поспешно выбежала из кадра. На Никиту она только злобно зыркнула и показала средний палец.

Влад заржал. Хорошо, что из него никто не собирался делать алмазы. Есть плюсы у его вольной жизни, есть… Чужие дети. Влад

На обратном пути они с Леей были в машине уже только вдвоем: остальная съемочная группа уехала просматривать и монтировать материал. Влад наивно думал, что два часа съемок укатали маленькую бедненькую девочку, но стоило выехать за ворота особняка, как началось:

– Дядя Олень! Дядя Олень! – послышалось с заднего сиденья.

– Ты теперь меня всегда будешь так звать? – скрипнув зубами, поинтересовался Влад.

– А как тебя зовут? – хлопнула глазами Лея.

Он не верил, что она все еще не знала, но представился:

– Влад.

Пауза в десяток секунд позволила ему расслабиться. Зря.

– Дядя Олень… Ой! Влад! Дай мне попить!

Воспитывать чужого ребенка, напоминая, что взрослых называют на «вы», у Влада не было никакого желания. Он молча передал Лее бутылку воды.

– А стаканчик! Я не умею без стаканчика!

– Черт…

Пришлось разыскивать в бардачке складной стаканчик для виски – хорошо, что он там был! Тормозить у обочины, отмывать его, наливать воды и ждать, пока Лея напьется, потому что на ходу она тоже пить не умела.

Через пять минут после того, как снова тронулись в путь, с заднего сиденья потребовали:

– Есть хочу!

Влад молча передал батончик мюсли, не отрываясь от дороги.

– Дядя Ол… Влад, а мы где едем?

– Это МКАД.

– Что такое МКАД?

– Это такая большая дорога.

– А мы сейчас почему повернули?

– Потому что мне надо отдать тебя маме.

– Почему мы поехали на красный? Мама говорит, нельзя на красный.

– Потому что тут можно поворачивать, нам зеленый.

– А почему…

– Можно я тебя убью?.. – закатил глаза Влад.

– Нельзя! – серьезно ответила Лея. – Дядя Олень, а я в туалет хочу!

Боже, дай мне сил, подумал Влад. Или надо просить Санту, раз уж он его олень?

– Десять минут потерпишь? – спросил он, сверяясь с навигатором, и прибавил скорость. Представлять, как он потащит пятилетнюю чужую девочку в туалет на заправке или в «Макдоналдсе», не хотелось. Даже думать об этом не хотелось.

– Не зна-а-а-аю… – протянула Лея, и ему показалось, что мелкое чудовище просто издевается над ним.

К счастью, десять минут она продержалась, но Владу пришлось прикрикнуть на человека, заходящего в лифт, чтобы тот подержал двери. В офисе он вернул Лею маме в целости и сохранности, торжественно передав с рук на руки. Хель так набросилась на дочку и так ее целовала и обнимала, будто вырвала из когтей дракона, а не забрала у взрослого ответственного мужчины тридцати двух лет.

И повела к своему столу, даже не оглянувшись на Влада. Маленькая террористка не поленилась показать ему язык. Ни о каком туалете она уже не вспоминала. Зараза такая!

Нет, теперь оглянулась и Хель. Одними губами сказала «спасибо», и Влад неожиданно для себя испытал какое-то странное теплое чувство в сердце. Оно как будто екнуло, остановилось и дальше забилось уже быстрее. Он даже потер грудь от непривычных ощущений.

Он и на Хель смотрел чуть иначе. Не как раньше – на крутые бедра и тонкую талию, представляя, как будет подминать ее под себя и впиваться в кожу пальцами, зацеловывая тяжелую грудь. А с щемящим желанием обнять и прижать к себе, позволить уткнуться в плечо, пока он гладит ее по пушистым волосам.

Что бы такого еще подарить Лее, чтобы она дала им с мамой хотя бы пару часов уединения?

Нет, все-таки сзади Хель смотрится божественно! Как она бедрами качает, а! Даже в джинсах. Почему она так редко носит узкие юбки, как тогда на корпоративе? Они ей идут гораздо больше. И возбуждают совсем не такие безопасные уютные фантазии, как только что.

Увы, больше делать в студии ему было нечего. Это вообще не его офис, своего у него нет, а в чужом зависать без очевидных причин как-то странно. Разве что выпить кофе на их балконе с роскошным видом на город, надеясь, что Хель придет поболтать?

К тому же возвращаться «домой», к Снежане, чтобы снова участвовать в разборках, хотелось все меньше. Наверное, не стоило занимать ее спальню. Но Владу слишком хотелось побесить бывшую подружку, прогнуть ее под себя и отомстить за то, что из-за нее его давнишний план не удался.

Хотя, вспоминая детскую комнату в офисе «Лагиана», он все сильнее понимал, что план удаться и не мог: видимо, отец созрел в тот момент для совсем других отношений. Что ж, ему тогда было сорок восемь, значит, сам Влад может смело гулять еще лет пятнадцать, не связывая себя семьей.

– Хорошая моя, ну ты же видела, что ракета ненастоящая! Она из пластика!

– Видела-а-а-а! – заливалась слезами Лея. – Но у нее пульт! Пусть летает!

Честно говоря, я была готова к бессонным ночам, когда заводила ребенка. Готова к младенческим крикам. К сложностям грудного вскармливания, к приучению к горшку и к насильному впихиванию пюре из брокколи. Достаточно была наслышана про неспящих детей, согласна была ходить в мятых футболках с не отстирываемыми пятнами от сока и натягивать на дочь красные колготки с синим платьем, плевать – лишь бы сухое.

Но вот к закидонам типа «треснул леденец, буду рыдать, пока он снова не станет целым», «я хотела кашу, а ты дала яблоко», хотя никто про кашу не заикался даже, я готова не была. Пропустила заставку любимого мультика, не сумела нарисовать грибочек, как на картинке, снег на дороге почистили раньше, чем она успела выйти и попрыгать в нем, – все это повод для рыданий.

И если временами я могла как-то исправить ситуацию: сварить кашу, например, или хотя бы понять логику, как с грибочком, то иногда мир был слишком жесток и не желал чинить леденцы, а я бессильна.

Вот и с ракетой…

– Почему-у-у-у-у она не полетела!

– Понимаешь, моя хорошая… – в сотый раз начала я.

На выходе из детского сада нас караулил Влад.

Уже который день он умудрялся встретить меня утром до работы и вручить стаканчик кофе и несколько раз даже после работы, когда я забирала Лею из детского сада и он провожал нас домой. К счастью, старые проекты мы сдали и можно было не засиживаться в офисе.

Но сегодня он был совсем не в тему!

При виде зрителей Лея совсем зашлась рыданиями, даже остановилась, чтобы как следует сосредоточиться. На лице у Влада появилось легкое брезгливое выражение, и я, как всегда, почувствовала себя отвратительной матерью. Не умею успокоить ребенка, да. Всем мешаю с дочерью, сидела бы дома, раз не в силах воспитать ее как следует!

Я подхватила Лею под локоть и потащила к дороге. Ничего, сейчас до дома доберемся и там уже будем выяснять, отчего вдруг у нас такая трагедия.

Влад догнал нас в несколько шагов и преградил путь.

– Что случилось? – спросил он.

– Все в порядке, – огрызнулась я раздраженно. – Мы домой.

– Не взлетела-а-а-а-а! – заревела Лея еще горше.

Ох, бедный мой котенок, у меня же сердце разрывается. И я разрываюсь между желанием придушить свое творение и взять на ручки и никогда не отпускать.

– Кто не взлетел? – заинтересовался Влад. Уходить он, кажется, не планировал.

– Ракета, – вздохнула я. – В садике была игрушечная ракета с пультом. Если на пульт понажимать, он светился и пищал. И ракета светилась. А если нажать на кнопку «Пуск», то издавала звуки запуска. Но не летела, разумеется: это игрушечная ракета. И теперь у нас трагедия.

– Хм… – Он задумался.

Лея воспользовалась случаем и решила сесть прямо на мокрый тротуар. Я дернула ее за руку, перехватила поперек тела и решила так и донести.

– У вас сейчас какие-то планы? – вдруг спросил Влад.

– Нет, у нас только планы добраться до дома и поужинать, если наша шоколадная принцесса не решит отказаться от еды в знак протеста, – пропыхтела я, пытаясь пристроить брыкающуюся Лею на руках поудобнее.

– Тогда… – Влад шагнул ко мне и подхватил ее на руки. – Поехали.

– Куда?! – Первым порывом было выдрать ребенка из рук похитителя, но он целеустремленно зашагал к машине.

– Садись. – Он открыл заднюю дверцу, а сам отнес Лею к другой и уже усаживал в детское кресло. – Сюрприз будет.

Дочь заинтересованно замолкла.

– Дядя Влад-Олень… – начала она, но он шикнул на нее, обернулся, приложив палец к губам.

– Обещаю, тебе понравится… – таинственным голосом сказал Влад.

Тут уже заинтересовалась и я.

– Нам только к девяти надо вернуться, у нее режим, – предупредила я.

– Помню, – сказал Влад, выруливая из двора. – Мы недолго.

Когда мы выехали за пределы Москвы, я даже начала немножко волноваться. Но Лея прилипла к окну и пялилась на мелькающие огоньки торговых центров, тыкала пальцами в проезжающие мимо машины и вообще уже забыла про чертову ракету. Можно было бы возвращаться, но Влад только загадочно улыбался на мои вопросы и ехал неведомо куда.

Мое терпение уже почти кончилось, когда он вдруг завернул на узкую дорогу и затормозил перед воротами невысокого здания.

– Идем!

Лею он вытащил сам. Я, как курица-наседка, только прыгала вокруг и волновалась.

Это была станция ракетомоделирования! Оказывается, есть такой кружок, где дети делают модели ракет, которые по-настоящему взлетают!

Никого уже в такой час, конечно, не было, но Влад ушел куда-то и вернулся через десять минут с мрачным мужиком. Тот глянул на Лею и стал чуть менее мрачным.

– Я у ребят их модели отбирать не буду! – строго сказал он Владу. – Сколько бы вы там ни заплатили. Но вот сам делал модель, ее дам запустить.

Мы пошли на большой пустырь за зданиями, где мужик долго возился с установкой ракеты, попутно что-то объясняя про топливо, стабилизаторы, центр тяжести, парашюты и разные модели двигателей.

– Запись в кружок только с десяти лет! – сказал он строго, протягивая Лее пульт. – Но я сделаю вид, что кнопку нажала твоя мама.

Разумеется, поблагодарить она забыла. Но глаза ее так сияли, что мужик даже заулыбался.

– Давай! – подбодрил Лею Влад.

Она оглянулась на меня, на мужика, на Влада и нажала кнопку.

Ракета, которая выглядела куда более игрушечной, чем та, что была в детском саду, затрещала искрами, свистнула и… взмыла в небо. Высоко-высоко, что даже потерялась в темноте сумерек, подмигнув только красным огоньком на хвосте.

– Ура-а-а-а! – завопила Лея, подпрыгивая. – Ура-а-а-а!

– Спасибо… – тихо сказала я Владу, когда мы снова загрузились в машину и поехали обратно в Москву. Лея на заднем сиденье шуршала рекламными проспектами и чертежами, которые ей надавал мужик, взявший с нее обещание обязательно прийти в кружок, когда ей исполнится десять.

– Совершенно не за что, – отозвался он с легкой полуулыбкой.

По пути мы по закону подлости попали в пробку и, когда добрались до дома, было уже начало десятого. Я не стала ничего говорить: счастливая Лея, которая не будет выносить мне мозг еще неделю той невзлетевшей ракетой, была важнее, чем вовремя лечь спать. Хотя завтра, конечно, она даст прикурить, когда я буду ее будить.

Мы остановились у дома, Влад включил свет, я обернулась… Лея спала. Удобно устроившись в автокресле, словно кошка, которая может спать в любом положении. Шапочка сползла на один глаз, вокруг валялись рекламные бумажки, но чертеж маленькой ракеты, которую можно построить дома, она держала цепко.

– Пусть поспит, – вполголоса сказал Влад, выключая свет. – Успеете еще поужинать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но подумала… и закрыла.

Пусть.

– Ты никуда не торопишься? – спросила я его.

– Совершенно никуда. – Он ткнул кнопку на приборной панели, и легкий блюз, едва слышно шепчущий из колонок, заполнил машину, вдруг сделав все вокруг уютным и спокойным.

Влад отстегнул ремень и повернулся ко мне. В полутьме его темные глаза мерцали таинственно и тепло. Сегодня он был не в своем обычном костюме с неизменно белоснежной рубашкой, а в толстом свитере с высоким горлом, от этого казался безопасным и каким-то надежным. Или моя благодарность за этот вечер делала его таким?

– Еще раз спасибо тебе, – сказала я, тоже отстегивая ремень и сворачиваясь калачиком на сиденье. – Ты так здорово все разрулил.

– Я просто подумал, что бы меня утешило, если бы я был маленьким мальчиком, у которого не взлетела ракета, – улыбнулся он. И снова появились эти морщинки-лучики. Когда он успел их заполучить, если на работе он всегда выглядит серьезным?

– У тебя все так легко… Конфеты, съемки, ракета. А я все время заморачиваюсь, – пожаловалась я.

– Ты отвечаешь за дочь, конечно, ты заморачиваешься, – отозвался он. Длинные пальцы скользнули по моим волосам, коснулись щеки. В разморенном тепле и темноте машины было как-то лень отклоняться. И… не нужно, что ли? – Я бы вообще с ума сошел отвечать за целого маленького человека.

– Ты не хочешь детей? – удивилась я.

– Когда-нибудь… – пожал он плечами. – Почти наверняка. Пока рано об этом думать.

Пальцы погладили меня по щеке, Влад чуть придвинулся, безотрывно глядя в мои глаза.

– Везет мужикам, – пожаловалась я. – Мне с двадцати лет начали на мозг капать, что пора об этом думать.

Тихий смешок щекотнул кожу. Я и не заметила, как близко оказался Влад в полутьме. Его горячее дыхание касалось моей щеки, мужской запах окутывал терпко-свежим облаком. В груди что-то замерло и задрожало, когда его губы коснулись моих. Сначала легко, будто примериваясь. Потом, через паузу, поцелуй стал глубже и жарче. Теплые ладони скользнули под расстегнутую куртку, а я сама не заметила, когда зарылась пальцами в темные густые волосы, лихорадочно отвечая на атаку жадного рта.

Забилось, застучало судорожно сердце, кровь прилила к коже, перестало хватать воздуха. Влад передвинулся, почти ложась на меня сверху, его руки гладили меня, настойчиво задерживаясь на бедрах и груди. Пуговицы рабочей рубашки расстегивались одна за другой, горячие губы скользнули по шее, задержались в ложбинке между ключицами. Я прерывисто выдохнула, не зная, прижать его к себе крепче или оттолкнуть. И…

Оттолкнула.

Быстро оглянулась на заднее сиденье – Лея спала как ни в чем ни бывало.

– Хель?.. – Голос Влада был хриплым. Его дыхание тоже сбилось. Он все еще обнимал меня, пальцы вминались в кожу, но во взгляде был вопрос. – Что не так?

– Не надо… – сказала я с усилием. – Пожалуйста.

– У тебя кто-то есть? – спросил он, а руки на моей талии сжались крепче.

– Нет, – помотала я головой.

– Ну тогда в чем проблема? Мы же просто целуемся. – Он усмехнулся, говоря это «просто». Понятно, что не просто, но… Он же не собирался продолжить прямо здесь? – Тем более у нас с тобой уже все было, можно не беречь девичью честь.

Я отстранилась, кусая губы. В общем, неудивительно, что он подумал обо мне черт знает что.

– Нет, Влад… – вздохнула, упираясь обеими ладонями ему в грудь. Твердую и горячую под колючей шерстью свитера. – Я понимаю, что ты решил, наверное, что я часто так развлекаюсь, но на самом деле девчонки меня в тот Новый год вытащили практически случайно. И мама тоже подтолкнула. Сказала, что я имею право развлечься хотя бы раз в году. И что хоронить себя в тридцать лет не стоит, даже если муж… объелся груш.

Я облизнула пересохшие в тепле машины губы. Темные глаза Влада скользнули на мой рот, и на секунду показалось, что сейчас он просто заткнет меня поцелуем. Может быть, ему и стоило.

– Они меня почти убедили, что молодой женщине нужен секс, что надо встречаться с мужчинами, все такое… Но… когда Лея заявилась к нам, я поняла, что нет. Нет. Такие развлечения не для меня. Прости. В первую очередь я мама, а потом уже женщина.

– Жалеешь о том, что тогда было? – Хрипотца в голосе Влада еще не растворилась, и она будоражила что-то внутри меня. Как и его пальцы, снова скользнувшие подушечками по шее, очертившие ключицу и замершие в ложбинке груди.

А потом он принялся застегивать мою блузку, которая неведомым образом оказалась расстегнутой почти до живота. Ох! Когда мы успели?

– Ма-а-а-ам! – раздался с заднего сиденья сонный голос Леи. – Мы приехали?

Влад почувствовал, что она проснулась, раньше меня?

– Приехали, принцесса! Теперь ужин и спать! – бодрым голосом заявил он, выходя из машины, открывая заднюю дверцу и вытаскивая Лею из кресла.

Я быстро запахнула куртку и тоже выскочила, но мне осталось только догонять Влада, пока он нес мою дочь к лифту, а потом затаскивал в квартиру. Обернулся он, когда она фыркнула: «Сама!» И принялась стягивать сапожки.

Он уже уходил, а я закрывала за ним дверь, когда, сама не знаю почему, я быстро качнулась к нему, коснулась губами губ и полушепотом ответила на повисший в воздухе вопрос:

– Нет, не жалею. Но повторять не хочу.

Киношники снимали последний материал для ролика. Студенты-рекламщики дорабатывали сценарий. Тест-группы отсматривали готовый материал. Студия готовила компьютерную графику. Хель всем рулила. Снегов все контролировал. Настя шипела, что доведет проект до конца, пусть даже это будет стоить ей последних нервных клеток.

Только Владу было совершенно нечего делать.

Он запустил процесс, свел людей вместе, заставил вертеться колесики производства и загрузил всех работой на много дней вперед – и остался не у дел.

Договоры от имени юридического лица он подписал, но офис так и не арендовал – зачем? Все равно его «команда мечты» либо на удаленке, либо в своих студиях. Никому этот офис не был нужен. Кроме него самого.

Он бы вообще с удовольствием проводил время с Денисом и Марком, поближе к Хель, но те почему-то не стремились подружиться и уже ненавязчиво интересовались, не наскучило ли ему тусоваться у них в переговорке.

Приходилось уезжать – после того как с утра он приносил Хель итальянский кофе. И возвращаться только вечером, чтобы встретить ее с работы.

Получалось не всегда: часто она спускалась за Леей в детский сад и забирала ее к себе наверх до вечера. Та махала Владу и кричала: «Привет, дядя Влад-Олень!»

Хоть кто-то ему радовался. Потому что Хель, кажется, совершенно не прониклась ни его ухаживаниями, ни настойчивостью, ни проявленной заботой о ее дочери. Когда он принес огромный букет роз для нее и новомодные – специально консультировался в магазине! – шарики с куклами «LOL» в подарок Лее, то был отчитан как мальчишка.

– Ты вообще представляешь, сколько нормальной еды можно купить на стоимость этого букета? – Хель с трудом обнимала двумя руками охапку густо пахнущих бордовых роз. – Нет, даже не пытайся представить, ты никогда не был одинокой женщиной с ребенком и вряд ли выбирал между мандаринами и осенней обувью дочери!

– Не был, – вынужден был признаться Влад.

Никогда в жизни он не чувствовал себя так неуютно. Хотя всего лишь пытался сделать ей приятное. Надо было мандаринов купить?

– А куклы эти? – Она кивнула на шарик в руках дочери. Глаза у той горели, она вертела его в руках – с трудом удалось отговорить распечатывать сюрприз прямо на улице. Сошлись на том, что после ужина, если доест все до последней ложки.

– С куклами что не так?.. – изумился Влад.

– То, сколько они стоят. И то, что они коллекционные. Значит, Лея захочет следующую! И следующую!

– Ну, подарю еще…

– А когда тебе надоест с нами играться, кто ей еще подарит? – фыркнула Хель.

Букет, впрочем, в лицо швырять не стала, спасибо ей. Он и правда был тяжелый, а с ее экспрессией могла Влада и покалечить.

Однако она совсем не возражала, когда он провожал их до дома. Пешком. Несмотря на то что детское кресло в машине уже было, Хель предпочитала пройтись. Поговорить с Леей, поприветствовать всех окрестных кошек и красивые деревья, уже сбрасывающие листья.

Влад томился и скучал на этих прогулках, к тому же ни разу не получил приглашения подняться и «выпить чаю». Но почему-то упорно продолжал ходить.

Альтернативой на вечер был бы какой-нибудь бар, где он и так проводил слишком много времени. Это оказалось вовсе не так забавно, как во времена его работы в «Лагиане», когда он вырывался в ночной клуб, сбегая от совещаний, договоров, деловых встреч и серьезных людей с уставшими лицами. Развлекаться после долгого рабочего дня и в преддверии следующего, не менее долгого, доставляло куда больше удовольствия, чем развлекаться круглые сутки, не имея никаких обязательств.

Честно сказать, Влад даже соскучился по плотному графику. В Сибири у него тоже было не очень-то много времени на развлечения, да и самих развлечений небогато. Вот так в тридцать два года он обнаружил, что трудоголик. Как следует оттянувшийся за месяцы, прошедшие с возвращения, и потому соскучившийся по работе просто до скрежета зубов.

Знал бы об этом отец, который всегда обвинял его в желании увильнуть от прямых обязанностей!

Возвращаться по вечерам в квартиру к Снежане ему нравилось еще меньше, чем бессмысленно торчать в баре. Вообще-то, отправляясь к ней на постой, он планировал заодно пользоваться красивой женщиной рядом. Просто снять напряжение – у них всегда все было отлично в постели. Но Снежана трепала ему нервы так, словно была надоевшей сварливой женой.

– Влад, твою мать, полотенца можно на пол не бросать? Ты не в гостинице!

– Мою мать лучше не вызывать из глубин ада, тебе не понравится.

– И я тебя просила не ходить в ботинках хотя бы в спальню!

Влад завалился на кровать не раздеваясь. Ему нравилось бесить Снежану. Она раздражала его халатиками, едва прикрывающими задницу, вечной суетой, провокациями и подначками. Вообще раздражала, в целом.

– Ну и что ты мне сделаешь? – спросил он.

Она стояла в дверях спальни и смотрела на него с ненавистью.

Впрочем, пришлось все-таки подняться и отправиться на кухню, чтобы поискать еды. В холодильнике, как всегда, были только ее йогурты и салатики. Обычно он заказывал что-нибудь на дом, но сейчас хотелось жрать немедленно, а заодно еще раз вызверить бывшую сообщницу. Поэтому Влад вытащил из шкафа миску, сделав сознательное усилие, чтобы не закрыть дверцу, вывалил в нее смесь листиков салата и залил одним из йогуртов.

– Я тебе ресторан, что ли? Это моя еда! – предсказуемо перешла Снежана на ультразвук.

– Вся еда общая, – заявил он. – Отцепись.

– Хамло! Дай сюда! – Она дернула к себе миску.

Влад заржал, глядя, как она приплясывает, стараясь вырвать из его рук добычу. Но когда ее коленка нацелилась ему в пах, то стало не смешно.

– Сказал: отцепись! – рыкнул он. – Иначе сама знаешь, что с тобой будет!

– Что? – сощурившись, прошипела Снежана. – Что будет?

Он швырнул миску на стол, шагнул к ней, обхватывая горло и вжимая в стену. Проговорил медленно, глядя прямо в глаза:

– Ты. Знаешь.

Снежана быстро облизнула пухлые губы и подалась к нему, касаясь грудью. Полуобнаженное бедро вжалось в его бедро, а пальчики скользнули к рубашке, расстегивая пуговицы.

– Может быть, именно этого я и хочу… – мурлыкнула она, глядя на него расширившимися зрачками. Она глубоко дышала, а тело ее, прижимающееся к Владу, будто разогревалось с каждой секундой.

Голову повело – от ее покорности, ее желания и доступности. Прошло уже изрядно времени, с тех пор как Влад последний раз кувыркался с девочкой из клуба, и мужская суть требовала немедленно исправить это упущение.

О том, что он собирался «нагуливать аппетит», он уже не помнил. Неизвестно, сколько еще ждать до успеха их проекта. Что ему теперь – хранить целибат ради гордой разведенки?

В иные времена завибрировавший в кармане телефон никак не помешал бы Владу исполнить то, что он намеревался. К тому же Снежана уже обняла его ногой за пояс и, споро расстегнув рубашку, гладила по груди нетерпеливо и жадно.

Однако сейчас на кону стояло кое-что побольше, чем просто недовольство отца, как раньше. На нем было завязано слишком много важных вещей. Поэтому на звонок Снегова – а это был он – пришлось ответить, отодвинув разгоряченную Снежану в сторону.

– Так, Гришин, ты сейчас где? Скинь мне адрес срочно, я пришлю курьера, – без вступления и приветствий начал Снегов. Он вообще не любил терять время даром.

– Что случилось? – насторожился Влад. – Я… дома. Ну, будем считать, что дома. Куда подъехать?

– Никуда не надо ехать, сейчас тебя найдет мой человек. У нас проблема. Я пришел подать заявку на фестиваль, но оказалось, что крайний срок уже прошел.

– В смысле?! – Влад выпрямился и снова отпихнул назойливую Снежану. Тревога плеснула ядовитой волной, враз смыв дурную похоть. Ерунда может и подождать.

– Вот так вот. Я не туда посмотрел. Надо было не дату фестиваля, а дату регистрации смотреть. Мой косяк.

– Хренасе. Теперь что будем делать?

Настя ему голову оторвет. И Марк оторвет. И Денис. Ладно, с этими можно справиться и даже Прапора успокоить, а вот Хель… Обиднее всего стало за спор с Хель. В кои-то веки что-то решил сделать как следует – и продолбался. Причем даже не по своей вине.

– Теперь будем пахать. Я уже договорился, что заявку все-таки примут. Подниму вам оплату в три раза, но доделать ролик мы должны за остаток недели, до полуночи воскресенья. Документы нужно подписать прямо сейчас, ты же у нас ответственный за рекламную кампанию.

– Понял! – Влад убрал телефон от уха и отстучал сообщение с адресом. Резко выдохнул, справляясь с выплеском адреналина. – Снегов, ты даешь! Мы успеем?

– Мы успеем, – твердо сказал тот. – Других вариантов нет. Никита и Марк уже подняты по тревоге, все, кто может, переходят в круглосуточный режим работы.

– Да бл…ин-н-н-н… – Влад отключил телефон и подавил порыв загнуть конструкцию покрепче.

Снегов, конечно, молодец. Если бы так облажался сам Влад, ему бы это припоминали всю оставшуюся жизнь. А серьезному человеку можно, он же не папин сыночек и мамина корзиночка, бессмысленный отросток крепкого дерева.

– Снеж, сходи проветрись, у тебя только что слюна изо рта не капает, – скривился он, глядя на соседку по квартире, которая пыталась принять сексуальную позу в проеме двери. – Ты о чем-нибудь другом думать можешь вообще?

– Ну ты и козел, Владик! – не выдержала она.

– Да хоть горшком назови… – Влад посмотрел на телефон, прикидывая, что он еще может сделать, но в голову ничего не приходило. Хотелось позвонить Хель, спросить, как она отнеслась к новым срокам. Может, предложить посидеть с Леей, пока ее мама работает?

Уф, ну уж нет. До такой степени самоотречения Влад еще не дошел.

Но тело, под завязку накачанное стрессом и тревогой, требовало сделать хоть что-то.

Может, зря он отказывается от щедрости Снежаны? Сейчас бы ее по-быстрому, пока курьер не приехал…

Не бегать же идти вокруг дома, чтобы стравить пар.

– Опять налажал где-то?

Снежана не собиралась уходить с кухни. По-прежнему стояла в дверях, только позу сменила: скрестила руки на груди, постукивая каблучком изящной шлепки с цветочками по полу.

– Заткнись и денься куда-нибудь, – посоветовал Влад.

Отношения у них уже вряд ли зададутся. Доделают проект – и можно будет наконец съехать. Или прямо сейчас перебраться на четыре дня в гостиницу?

– Вечно ты как говно в проруби. Сам ничего толкового не умеешь и других за собой тащишь. – Снежана, кажется, решила высказать наболевшее. – Помню, как ты мне пел сладкие песни, что все с твоей аферой на мази, что все продумал, осталось буквально подстраховаться с отцом. Очень убедительно. Но оказалось, что только болтать и умеешь.

– Вечер откровений… – Влад прикинул, где ближайшая приличная гостиница рядом со студией и домом Хель. Выходило, что ездить дальше, чем отсюда. Ладно, придумает что-нибудь еще.

– Вот отец твой – он был мужик!

– Ага, мужик. На твои прелести не повелся, зато завел себе толстушку Соню. – Влад поморщился, вспоминая новоиспеченную мачеху. С того памятного дня, когда его выводили под конвоем из офиса, он ее больше не видел. И не стремился, честно говоря. Выбор отца он так и не понял.

– Ты никогда его не поймешь, потому что он мужик, а ты – нет! Настоящий мужик выбирает себе женщину, не оглядываясь на окружающих. Такую, какая самому нравится. И дальше остается рядом с ней, кто бы вокруг ни терся!

– Вот уж от кого проповедей не ожидал, – ухмыльнулся Влад. – На тебе самой пробы негде ставить.

– На всех хороших мужиков не хватит, – с горечью сказала Снежана. – Одни козлы вроде тебя остаются.

Она развернулась и ушла в спальню.

Влад заставил себя сесть за стол, подтащил поближе миску с салатом. Попробовал ложку и выплюнул. Фу, мерзость. Пиццу заказать, что ли?

Как его достало, что его вечно сравнивают с отцом…

Теперь, оказывается, даже женщин он неправильно любит. Если вспомнить, что отец в свои тридцать два творил, то Владу до такого уровня еще гудеть и гудеть. Нет, раз Юлиан Владимирович к старости остепенился, то и Владимиру Юлиановичу надо срочно брать пример.

А Хель отцу понравилась бы… Скандал. Ольга

Четыре дня!

Для рекламы это не так уж много – если, конечно, все готово и нам уже прислали шоты, я все быстро внесла в планировщик и раскидала задачи по людям.

Если. Если при этом у нас нет дедлайна по другим проектам. Если бы я успела найти няню – вообще никаких проблем.

Но перенос сроков, что сваливается внезапно, когда ты уже уложила ребенка спать, пьешь мятный чай и не спеша планируешь завтрашний день… это немножко катастрофа.

Оставлять Лею непонятно с кем, не проследив за няней хотя бы несколько часов, я не была готова. Этих нескольких часов у меня просто не было. Даже чтобы забрать ее из детского сада, мне потребовалось сбежать с очередного срочного созвона.

– Вот тебе листочки, вот фломастеры, рисуй сколько угодно. – И я нырнула в комп. Девять вечера, но почти весь офис остался на работе. Потому что невозможно сорвать сроки по другим проектам, но и рекламу Снегова надо кровь из носу доделать за четыре дня. Уже три с хвостиком.

– Ма-а-а-а-ам, хочу планшет! – заголосила Лея.

Разумеется, планшет мы с собой не взяли, потому что с утра собирались в режиме терминатора: я сказала дочери, что если она еще раз пискнет, то будет лишена мультиков до конца года. С абстрактным мышлением у нее все еще не очень, поэтому для нее это прозвучало как «навсегда».

– Прости, моя хорошая, сегодня только фломастеры. Если захочешь есть, говори!

Сегодня Влад притащил мне три чашки кофе – с утра, в обед и вот сейчас, когда стало ясно, что спать до понедельника мы будем только тогда, когда срубит прямо за монитором. Где-то там он до сих пор шлялся, отвлекая Дениса и Марка от дел, они тоже засучили рукава, крякнули, что давненько не брали в руки шашек, и сели работать как все. Увы, Гришин не особо мог помочь в нашем деле, у него вообще ноль навыков. Пусть бы хоть не мешал!

– Ларис, у тебя когда досчитается? – дернула я свою новую подружку.

– Еще час, – отозвалась та, не отрывая глаз от телефона.

– Артур?

– Доделаю к полуночи! – отчитался наш дизайнер. Он единственный из парней сидел без наушников, остальных пришлось опрашивать в мессенджерах.

В такие дни я дико жалею, что не курю: выйти на балкон подышать имеют легитимный повод только люди с сигаретами. Хорошим тоном даже обедать считается, держа одной рукой сэндвич, а другой продолжая дергать мышку.

– Лея!.. – В следующий раз я оторвалась уже ближе к полуночи. Дочь прикорнула на диване, так и зажав в руке розовый фломастер. Я вынула его, подпихнула ей под голову подушку и накрыла пледом. Иногда приходится жертвовать званием хорошей матери ради звания хорошего проект-менеджера. И наоборот. К сожалению, сегодня первый вариант.

Чувство вины вгрызлось когтями в сердце. Если бы мама сейчас позвонила, я бы сдалась и попросила ее приехать. К счастью, в Новосибирске была уже глухая ночь, не пришлось признаваться, что я не справляюсь.

Кто-то приглушил свет в студии, и я была ему благодарна, пусть хоть Лея выспится, раз уж нам пока не суждено.

– Так! Ребята! Послушали меня! – Марк вышел из кабинета и похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание. – Кто хочет спать, у кого есть домашние дела – прямо сейчас ставите на паузу все, что можно поставить, и отправляетесь домой. Но в восемь утра жду всех без опозданий!

– Я тоже? – наивно спросила я.

– Ты в первую очередь, – строго ответил он. За его спиной, в открытой двери начальственного кабинета, я заметила Влада, о чем-то спорящего с Денисом. Надеюсь, он не пойдет нас сегодня провожать, ибо все запасы моей вежливой доброжелательности истрачены на ближайший месяц.

Я пошла собирать с народа все, что они успели доделать. Спящую Лею придется тащить домой на руках.

Но вот чего я не ожидала в этот момент, так это почувствовать на заднице чью-то наглую руку! В первую секунду я хотела высказать Владу все, что думаю о том, что именно он подписал нас на этот проект и мог хотя бы не отвлекать. Развернувшись, попала в мужские объятия – и это был не Влад!

Это был Артур, который тут же облапал меня еще более уверенно, оттаскивая за колонну, которая скрывала нас от остального офиса. И тут же потянулся за поцелуем. Я настолько охренела, что на несколько секунд лишилась голоса. Только отпихивала его от себя рефлекторными движениями.

– Ты долбанулся совсем?! – прохрипела я, когда мой мозг наконец уложил все впечатления в нужные коробочки и включил режим тревоги. – Ты что творишь?! Артур!

– Ну ты же сама сказала, что мечтаешь попробовать меня на вкус… – пробормотал он, не прекращая попытки.

– Я сказала?! – охренела я еще больше. – Артур, да хватит!

– Ну перестань, всем все равно, иди ко мне… – Глаза у него были какие-то совершенно шальные, как будто он накурился или смертельно пьян. Я даже принюхалась. Но в следующую секунду пора было предпринимать какие-то более активные действия, потому что рука Артура нырнула мне под рубашку и противной холодной рыбиной коснулась живота.

В голове мелькнула неуместная мысль о том, что надо проверить батареи, что-то у нас и правда холодно. И только потом я заорала:

– Грабли убрал, урод!

Заорала так, что все в офисе обернулись на нас, проснулась и захныкала Лея, а из кабинета начальства вылетели Денис и Влад.

– Что происходит? – поинтересовался Денис.

А Влад интересоваться не стал. Как-то очень быстро он и сам разобрался – что.

Никто даже ахнуть не успел, все случилось в два коротких мгновения.

Миг – и его ладонь ложится мне на талию, четким движением отодвигая в сторону как-то слишком самоуверенно, по-хозяйски.

Еще миг – и его кулак врезается в скулу Артура, отбрасывая того назад и впечатывая в этажерку с книгами.

Этажерка обрушивается, снося с подоконника горшки с цветами и лава-лампу, горячий воск расплескивается в разные стороны – Артур вопит, Влад рычит, а мне очень хочется завизжать, но я встречаю испуганный взгляд Леи и быстро закрываю себе рот ладонями.

К счастью, никто не додумался меня удерживать. Пока мужчины разбирались между собой, я быстро одела Лею и утащила ее домой, утирая по пути злые нервные слезы, катящиеся градом. Было одновременно стыдно за то, что позволила так поступить с собой, обидно, что это вообще пришло Артуру в голову, и снова стыдно за этот мерзкий мордобой.

За меня даже в школе никто не дрался, и я была счастлива, считая, что эти разборки из-за девочек разрешают они сами. Чтобы казаться более востребованными. Мои поклонники были интеллигентные и такого себе не позволяли. Вот дожила до тридцати с лишним и получила ответочку от Вселенной. Нет, наверное, не все одноклассницы были счастливы, когда тупые бабуины шли за них стенка на стенку на заднем дворе школы.

Лея толком ничего не успела понять. Я наплела ей каких-то сказок про то, что нельзя разливать воду на пол, а когда разливаешь – нужно вытирать, вот Артур разлил чай и поскользнулся, совсем как ты, когда разлила недавно молоко… Занудное воспитание всегда нагоняло на дочь скуку, вот и сейчас она перестала слушать уже на третьей минуте и больше заинтересовалась тем, дадут ли ей завтра планшет.

– Если сейчас быстро ляжешь спать, то завтра сможешь играть хоть весь вечер!

Наивное дитя, еще не испорченное умением манипулировать, она пока не понимала, насколько далеко я зашла в своем стремлении отвлечь ее от произошедшего в студии. Иначе выторговала бы гораздо больше плюшек и послаблений.

Влад звонил несколько раз, но я не брала трубку. Не знала, что сказать, что ему ответить на его вопросы, боялась начать возмущаться или того хуже – плакать.

А наутро пожалела об этом. Потому что, придя на работу, выяснила, что Артур… уволился.

– Написал по собственному и взял больничный на две недели, – мрачно сообщил Марк, пригласив меня в начальственный кабинет. – В принципе, могло быть хуже.

– Куда уж хуже…

– Мог подать на нас в суд: пострадал-то он на работе. Но проблема не в этом.

– А в чем? – Я вздохнула и прикрыла глаза в надежде, что через секунду проснусь в каком-нибудь другом мире без этих проблем.

Без утреннего кофе от Влада и на вчерашней волне настроение у меня было далеко не радужным.

– В том, как мы будем доделывать этот проект без главного моушен-дизайнера, – вздохнул Денис, жестом приглашая меня посмотреть на экран. Он открыл там то, над чем работал Артур, и я ахнула.

Во всех областях бывают гении, у которых в черновиках – ад и преисподняя, зато на выходе – идеальная картинка. Хуже всего, когда они делают что-то по своим личным авторским методикам. Просто сесть и доделать их кусок работы невозможно. Дольше будешь распутывать.

Увы, Артур был из таких.

То, что я в этот момент хотела сказать в адрес Артура, Влада, Марка и Дениса заодно, а хлеще всего – в свой адрес, детям повторять нельзя. При начальстве так тоже лучше не выражаться.

– Так. Хорошо. – Я щелкнула костяшками пальцев, Марк поморщился. – Ты ему уже звонил?

– Звонил, конечно. Обещал двойную оплату, потом тройную, увольнение со всеми «золотыми парашютами» и все, что он захочет, включая право дать в морду лично мне, – вздохнул Денис. – Или Марку.

– Я был против, – сообщил Марк.

– Не важно, он все равно отказался. Слишком обижен на тебя.

– И на Гришина, конечно, – быстро добавил Марк, но я уже поняла, кто тут назначен крайним.

– Так… – Я отошла в сторону, прикусила губу и попыталась взять себя в руки. Этот кусок работы мы не успеем доделать, если начинать с нуля. Никак.

Судя по глазам Марка и Дениса, они пришли к тем же выводам.

– Я сейчас.

У меня появилось одно нехорошее подозрение.

Лариса с утра сидела в своем углу, не высовывая носа из-за компа, даже за кофе не сходила. И мне это совсем не нравилось.

В бешенстве я дошла до нее походкой каменного Командора, отпечатывая каждый шаг.

– Ларис… – нависла я над монитором. – Ты мне ничего про Артура не хочешь рассказать?

Она отдернула руки от клавиатуры и откатилась назад, но глаз не подняла.

– Лариса… – нежно позвала я, надеясь, что из моего рта не вырывается адское пламя.

– Я забыла… Забыла, Оль! Честное слово!

– Ты забыла удалить мой профиль, и Артур его увидел?

– Да… И…

– Что – и?

Она опустила голову и пробормотала совсем тихо, почти шепотом, но очень-очень виновато:

– Я с ним немного поболтала…

– ЧТО?!

Лариса забилась в угол испуганной мышкой. Как будто я ее бить собиралась. Неужели я так грозно выгляжу? Примерно так, как чувствую себя?

– Ну, я подумала, что он хороший парень, зря ты сразу отказываешься… Если наладить отношения, может, у вас и в реальности получилось бы…

– И что ты ему сказала?

– Я… немного увлеклась.

– Немного увлеклась… – медленно проговорила я, вспоминая, что вчера нес Артур. – Немного увлеклась – это сказала, что мечтаешь «попробовать его на вкус»? От моего имени?

– Да…

Интересно, у меня есть возможность увольнять сотрудников? Или пока не доросла?

Я еще секунд пять смотрела на Ларису. Но эта дура ничего не исправит, а 3D-моделлер нам пока пригодится, убивать нельзя. Да и я пригожусь Лее на свободе, а не в тюрьме.

Номер Артура у меня был. Но что я ему могу сказать? Предложить отдаться за то, что он вернется и доделает свой кусок работы? К такому жизнь меня не готовила.

– Артур! – Голос у меня был одновременно нежный и бодрый. Надо было балансировать между начальственным энтузиазмом и женской мягкостью. Лучше б в зоопарк пошла работать, с животными проще. – Я хочу попросить у тебя прощения за вчерашнее. К сожалению, случилось недоразумение, в котором никто не виноват…

– Настолько никто не виноват, что у меня нос сломан? – действительно слегка гнусаво, но ехидно поинтересовался Артур.

– Раз все случилось из-за меня, хочу лично принести тебе свои глубокие извинения… – продолжила я.

– Приезжай! – прервал меня Артур. – С шампанским и презервативами.

– Не настолько глубокие. – Я добавила в голос холодка. – Мы же профессионалы, Артур, давай поговорим по-деловому.

– По-деловому я уже написал заявление, взял больничный и намереваюсь идти писать заявление в полицию, – обрадовал он меня.

Не то чтобы я была против, чтобы Владу в полиции объяснили, в чем он не прав… Хотя нет, против. Пока он нам нужен – до конца проекта.

– Еще какие-нибудь варианты есть? – устало спросила я. Очень хотелось домой, в Новосибирск. Буду там тихонько фрилансить по ночам, растить Лею, ходить гулять вечерами. Подумаешь – денег мало. Зачем мне деньги, если нервы в этой вашей Москве скоро будут выжжены до пепла?

– Есть… – В голосе Артура было плохо скрытое торжество. – Пусть ваш Гришин лично приедет извиняться передо мной.

– С презервативами? – уточнила я.

Артур хрюкнул и, кажется, чуть не уронил телефон.

– Нет, с коньяком! – поспешно ответил он.

– Понятно.

Зоопарк, фриланс… или вообще устроюсь к Лейке в детский сад воспитательницей. Пусть лучше мне выносит мозг толпа пятилеток, чем взрослые и якобы разумные мужики.

Я набрала Влада.

Гудок. Еще гудок. Еще. «Абонент не отвечает».

Твою мать, Гришин! Если только ты не прыгнул с моста в реку – все остальное не причина не поднимать трубку!

«Абонент не отвечает».

Захотелось расколотить телефон о стену, но я поймала взгляд Марка, выходящего из кабинета, и, мило улыбнувшись, помахала ему. Мол, все под контролем.

Все под контролем.

«Абонент не отвечает».

– Денис! – Я снова заглянула к начальству. – Скажи, пожалуйста, у тебя есть адрес Гришина?

– У меня нет… – Он сам сидел за компом и тоже работал. Сейчас все работали. Кроме меня и Артура. – Но у Снегова должен быть.

Зашибись, я еще лично Шоколадному Королю не звонила. По дружбе. Человеком он казался неплохим, но все-таки не настолько, чтобы выслушивать просьбы рядовых работников. Хотя без Артура у нас не будет и фестивальной рекламы…

Взяв себя в руки, я все-таки написала Снегову, получила от него адрес и прыгнула в такси, попутно все еще набирая Влада. Но он как выключил с утра телефон, молодец такой, так и включать не собирался. Накосячил – и в кусты.

Хотя я накосячила больше. Надо было проследить, чтобы Лариса удалила мой профиль. Но кто ж знал, что этой дуре приспичит заниматься виртуальным сексом под моим именем? Сама бы зарегистрировалась и соблазняла кого угодно. Хоть прямо на работе, хоть в свободное время!

Такси пришлось остановить перед шлагбаумом – элитный дом, закрытая территория. Разумеется, где еще может жить мажор Влад? Хотя, учитывая, что он был руководителем крупного фармацевтического концерна, а отец его до сих пор остается владельцем, странно, что не особняк с флигелями и выездом для лимузинов. Разве такие мужчины снимают девушек в барах? Разве им не привозят дорогих проституток прямо на дом?

Еще больше меня удивило, что квартира была не на верхних этажах, где видны были панорамные окна пентхауса, а обычная, для простых смертных, в общем коридоре с тамбуром.

А вот блондинка с надутыми губами и в микроскопическом халатике, едва прикрывающем задницу, почему-то совершенно не удивила. Даже мысли не мелькнуло, что я ошиблась дверью. Потому что выглядела она ровно так, как я себе представляла обычных девиц таких типов, как Влад.

– Мне нужен Владимир Юлианович Гришин, – отчеканила я, стараясь не смотреть в декольте блондинки. Это было сложно даже мне. Представляю, как мужики мучаются. Или они не мучаются и пялятся, не стесняясь?

– Всем нужен, – выдохнула блондинка, поправляя идеально выпрямленную прядь волос, чтобы она рассыпалась шелковой волной по груди. – Но не все его достойны.

Не сдержавшись, я фыркнула. Да уж, Влад, если тебя интересуют такие девушки, вряд ли нам по пути.

– Я по работе.

– Мы немножко заняты… – мурлыкнула блондинка и прикусила пальчик.

Все, выбесила. За время поездки мой гнев успел утихнуть, но теперь разгорелся с новой силой.

– Ничего страшного, ненадолго отвлечетесь! – рявкнула я и отодвинула ее с дороги.

Она попыталась загородить мне путь, но Хельгой, а потом и Хель, меня назвали не только потому, что это скандинавская версия имени Ольга. В гневе я превращаюсь в валькирию, пожалуй, не стоит ждать момента, когда мутирую в богиню смерти.

Квартирка оказалась скромненькой – всего лишь двушка для великого и ужасного Влада Гришина, который, разумеется, обнаружился в спальне. Валялся в постели в одних трусах – странно, что не без!

– Ты! – Я встала в дверях, скрестив руки на груди. Что-то внутри – разумная моя часть – пыталось достучаться до мозга и напомнить, что в деловой иерархии я стою ниже него, и не важно, что там между нами было. Но ледяная ярость захлестывала и топила весь профессионализм вместе со здравым смыслом.

– Хель?.. – Он одним текучим движением поднялся с кровати и оказался рядом со мной. – Что ты здесь де…

– Ты сейчас наденешь на себя штаны и позвонишь Артуру. А потом поедешь со мной и извинишься перед ним. Быстро!

– Владик, это кто такая?.. – В дверь просочилась блондинка, глядя на меня с острой неприязнью.

– Заткнись и скройся, – скомандовал Влад, и я не сразу поняла, что не мне. А мне: – Оль, ты чего злая такая? Куда звонить? Кто такой Артур?

В отличие от меня он с каждой секундой становился все спокойнее. Если застала я его врасплох, то сейчас он взял себя в руки и даже в одних трусах умудрялся выглядеть гораздо профессиональнее всклокоченной меня.

– Тот, кому ты вчера морду подправил! Без него мы проект не закончим! Так что либо ты перед ним извиняешься и проставляешься, либо сам будешь объяснять Снегову, почему из-за того, что у одного из руководителей чесались кулаки, мы ни на какой фестиваль не успели!

– Угу. Понял. Хель, выйди на минутку. Я оденусь.

– Что я там не видела? – фыркнула я.

– Где я прячу виски.

– Коньяк.

– Тем более.

Я развернулась и прошагала обратно в прихожую. В районе ванной маялась блондинка в халатике, прожигая меня полным неприязни взглядом. Отвернувшись от нее, я постукивала каблуком по звонкому паркету. Но Влад не стал задерживаться. Минуты через три он вышел из спальни в безупречно отглаженных брюках и рубашке – разумеется, белой. В руках он держал бутылку «Хеннеси».

– Ты на машине?

– На такси, – буркнула я, следуя за ним к лифту.

– Отпускай, на мне поедем.

– Я вообще-то на работу…

Влад потянулся нажать кнопку и обернулся через плечо, пригвождая меня взглядом темных глаз к стене. Он успел и одеколоном побрызгаться: свежий ментоловый запах заполнил крошечное пространство лифта. Только побриться не успел, но ему даже шла эта небрежная щетина, которая не ломала безупречный образ, а подчеркивала его.

– Без тебя я испугаюсь и потеряюсь, – насмешливо проговорил он, но глаза были слишком серьезными. – Не бросай меня, властная богиня Хель.

Однако у дома Артура он сказал:

– Оставайся здесь.

Включил музыку и, оставив машину заведенной, ушел в подъезд.

Провел он там минут десять, не больше, и вернулся с Артуром, следующим за ним с поникшей головой. Как бы мне ни хотелось узнать, что там произошло, расспрашивать Влада в его присутствии было бы неловко.

У офиса Артур быстро выскочил с заднего сиденья, пока я путалась в ремнях безопасности, и свинтил раньше, чем я успела его окликнуть. Ну и ладно. Надеюсь, что он в итоге все-таки уволится, что мне не придется каждый день вспоминать эту стыдную историю.

– Все, – сказала я Владу. – Спасибо за помощь. Можешь возвращаться к своей зазнобе и продолжать то, что я прервала.

– Постой. – Он перехватил мою руку, потянувшуюся к ручке двери. – Хельга… Оля.

– Что? – Я замерла, стараясь не вдыхать его запах. В машине было слишком тесно для нас двоих. Слишком… близко мы были. Особенно когда он вот так склонялся и смотрел мне в лицо.

– А поцеловать героя, который всех спас?..

– Иди ты! – фыркнула я. – Тебе и без меня есть с кем целоваться!

– Ты меня ревнуешь? – Пальцы Влада сплелись с моими, накрывая их теплом, я дернулась, но он удержал меня рядом, вглядываясь в лицо.

– Даже не думала! Мне на работу пора! – возмутилась я. Сердце почему-то забилось часто-часто, несмотря на злость. А может, благодаря ей.

– А жаль… – Дыхание Влада было теплым, а сам он был непозволительно близко. – Я бы хотел, чтобы ревновала. Цейтнот. Влад

Кофе Влад поставил у локтя Хель, но она даже не повернулась. Тогда он взял ее руку и вложил в нее стаканчик.

– Спасибо, – ответила она рассеянно, не отвлекаясь от монитора, на котором мелькали не слишком понятные ему картинки. Ну, то есть какие-то кадры он узнавал: вон кудряшки Леи, вон шоколадная волна. А целиком ролик так и не видел.

Никто больше в студии даже головы не поднял. В сторону Артура он старался не смотреть: пришлось выложиться наполную, призвав все красноречие и харизму, чтобы этого барана вернуть на место. В основном его впечатлило, что Владу было откровенно пофиг на угрозы полицией.

Ему и правда было пофиг: с такой мелочью, как мордобой, ему не пришлось бы даже к маминой помощи прибегать, не то что к папиной. Справился бы своими силами, дела бы никто не завел. Утырок со слишком длинными руками мог просечь, что угрозы Хель возымеют больше силы, но, к счастью, не догадался. Влад хотел ему эти длинные руки еще сломать, но это подождет до окончания проекта.

Дверь в кабинет Марка с Денисом была закрыта, но за ней царила та же атмосфера трудоголизма. Оставалось чуть больше суток до отправки на монтаж, иначе к сроку не успеют, работали вообще все.

– Успеваем? – вместо приветствия спросил Влад.

– Нет, – коротко отозвался Марк.

– Всю ночь будете работать?

– Скорее всего. – Денис откатился от стола, посмотрел на него мутными глазами, потянулся, разминая спину. – Тебе хорошо, вообще ни за что не отвечаешь.

– Все мои отработали как надо! – обиделся Влад. – Я бы и вам помог, но ни в зуб ногой в ваших эффектах.

Марк и Денис переглянулись.

– Что? – поймал их обмен мыслями Влад. – Могу помочь?

– А хочешь?.. – вкрадчиво поинтересовался Денис.

Хочет ли он поработать, вместо того чтобы сходить потягать железо в фитнес, пожрать в ресторане и пойти поснимать девочек в пятницу вечером в баре?

Глупый вопрос.

– Конечно!

Чувствовать себя бесполезным, не иметь возможности ни на что повлиять и беситься, зная, что лишние руки могли бы вытянуть проект?

Что-то внутри аж возликовало от перспективы погрузиться в работу. Особенно в незнакомую и сложную работу. Чтобы аж пар из ушей валил и приходилось принимать кучу сложных решений.

Марк с Денисом снова переглянулись.

– Вон там ноутбук. Бери и открывай, сейчас все расскажу, – решил Денис. – Будешь за медиакоординатора, раз Хель не успевает. Твоя задача – собирать готовые шоты в монтажку. Не так сложно, если мозг есть. Ставишь все готовое, смотришь, чтобы совпадало по таймингу, просматриваешь, есть ли технический брак…

Голова попыталась взорваться. Все слова вроде знакомые, а вместе – ни хрена непонятно. Но уже поздно рыпаться – согласился. Да и Денис считает, что он справится, значит, вариантов у Влада нет. Справится.

В какой-то момент он прямо с ноутбуком в руках выбрался за кофе, поучаствовал в посылании гонца в «Макдоналдс» за обедом на всех, вышел с народом покурить и померзнуть на открытом всем ветрам балконе – и так и остался в общем зале.

Поближе к Хель. К тому же рядом с ней как раз был свободный стол.

Правда, заметила она его далеко не сразу. Глянула на часы, всполошилась и принялась натягивать скинутый кардиган. Густые рыжевато-русые волосы были убраны в пучок, который за день растрепался, и теперь отдельные пряди падали на лоб, слегка завивались на висках и тонкими росчерками рассыпались по шее.

Хотелось убрать их, провести пальцами по белой коже и вдохнуть ее запах. Влад помнил уютный аромат Хель – тонкий, теплый и очень женский. Но уткнуться в ее шею и вдохнуть его сейчас было бы, пожалуй, неуместно.

– Ой, Влад! – Она наконец его заметила. – Ты давно здесь? Что делаешь?

– Получаю от тебя указания уже часа четыре, – ухмыльнулся он. – Ты уже в переписке перешла со мной на «ты».

– Блин, серьезно? – Она сжала пальцами виски. – Черт, вообще заморочилась насмерть. Мне Лею надо забрать, подстрахуй, пожалуйста.

– И ты ее здесь на ночь оставишь? – поразился Влад. – Тут ни еды нормальной, ни душа, ни кровати.

– А какие у меня варианты? – пожала она плечами, запахивая кардиган и направляясь к лифту.

К ее возвращению Влад уже почти закончил подключать к ее компьютеру бесперебойник.

– Дядя… Влад! – обрадовалась Лея. – А ты что делаешь?

Он был абсолютно уверен, что в паузу поместилось слово «олень». Ну, что делать – хоть учится!

– Тот же вопрос, – подняла бровь Хель. – Что происходит?

– Я поговорил с Денисом, – сказал Влад, примеряясь, чтобы подхватить системник, но остановился и почесал в затылке. – Он сказал, что по его расчетам мы успеваем в упор к дедлайну для монтажа, если все будем работать до ночи с субботы на воскресенье с перерывами на еду, но без перерывов на сон.

– Я в курсе, – мрачно сообщила Хель. – Какое отношение это имеет к моей рабочей машине?

– Детский сад завтра не работает.

– И об этом тоже в курсе.

– Ребенку тут не место, – подвел он итог. – Денис сказал, что у тебя есть удаленный доступ, ты можешь работать дома.

– Ноутбук мои задачи не потянет.

– Да, поэтому я думаю, как перевезти твой комп, – сообщил Влад. – О, я на первом этаже тележку видел.

Идея была не ахти какая, но Денис и Марк согласились, что это оптимальный вариант. Хотя поначалу предложили устроить Лею на диване в кабинете начальства. Влад задушевным голосом спросил, сколько голых задниц побывало на этом диване и что бы сказала Хель, если бы узнала, и они согласились, что ребенку тут не место.

Если он берет на себя логистику, то без проблем.

– Мне нужно вживую общаться со всей командой! – нашла новое возражение Хель, когда Влад уже вез тележку с гудящим компьютером к машине.

– Не бойся, им Денис и Марк по голове настучат, если что, – успокоил ее Влад. Свой ноутбук он тоже прихватил и, когда расположил все оборудование на маленькой кухоньке в квартире Хель, пододвинул табуретку и устроился в углу у холодильника, открыв свой список задач.

– Ты… здесь, что ли, будешь работать? – опешила Хель.

– Ехать обратно долго, чего время терять? – нагло ответил он, но, поймав наливающийся ледяной яростью взгляд, быстро исправился: – Кто-то должен помогать, когда ты будешь ее кормить и укладывать?

Хель шумно выдохнула, но поколебалась и не стала спорить.

Нырнула за монитор и уже оттуда скомандовала:

– Закажи еды. Мне лазанью, Лее макароны с сыром и на утро запеканку.

Влад только ухмыльнулся, доставая телефон.

Влад меня удивлял. С того момента, как отвез Лею запустить ракету. И все еще продолжал удивлять.

Нет, я не собиралась его ревновать к той блондинке, но он вел себя так, словно ее не существовало. Это… путало все карты.

То, что он не стал спорить и вернул Артура в строй.

То, что сел работать вместе с нами, как будто ему было небезразлично, впрочем, может, и было, проект-то ему тоже нужен. Но зачем ему нужно было помогать мне с Леей? Заморачиваться с тем, чтобы отпросить меня у начальства, везти домой мой комп, устраивать здесь филиал работы?

То, как он сидел, вперившись в экран, как вся студия в эти часы. Молниеносно забирал готовые материалы и оформлял их для отправки.

То, как молча делал чай, после того как вскипал чайник, и ставил передо мной.

И то, как в минуты затишья, когда ему нечего было делать, отправлялся в комнату к Лее и развлекал ее – точнее, отвлекал от планшета. Она, судя по доносившимся обрывкам фраз, показала ему все свои игрушки и вынудила расчесать любимой кукле волосы. А потом долго рассказывала, как звали всех тех пони, что мы оставили в Новосибирске. Она все-таки скучала по ним, бедный мой ребенок. Получу премию за проект, накуплю ей новых.

В общем, Влад вел себя не так, как я ожидала.

Времени подумать об этом как следует не было: мы все работали на пределе возможностей. Лично я только молилась, чтобы никакая техническая хрень нас не подвела: не вырубили свет, не полетел интернет, все досчиталось без ошибок, никто из студии не словил какой-нибудь гипертонический криз. На прошлой работе бывало и такое. И со мной тоже.

– Сколько еще?

– Собираем.

– Написать Марку?

– Он уже отчитался.

– У Артура досчитывается.

– Можешь вернуться и добить его, он уже не нужен.

– Мрачноватый у тебя юмор, грозная богиня…

– По должности положено.

Покормила Лею я сама, загнала ее чистить зубы и бегом вернулась за работу. Это был не первый глубокий дедлайн в моей жизни, но обычно я встречала их одна: когда была фрилансером, засиживалась ночами на кухне, чтобы не мешать спать маме или Юрке. В четыре часа утра, когда под веками песок, пальцы становятся ватными, а за окном уже занимается рассвет, чувствуешь себя особенно одиноко. Можно пойти в соседнюю комнату, посмотреть, как спят родные люди, вдохнуть тепло и уют… и снова за работу. Иногда в такие моменты мне было очень себя жалко.

Сейчас было иначе. Вдвоем с Владом работать оказалось веселее, чем в студии. Там все сидят в наушниках, стучаться лучше в мессенджеры, да и о чем болтать? Как сюда встал этот шот? Да все и так видят, как встал. Перебрасываться шуточками, сидя в метре друг от друга, практически не отвлекаясь от работы, вдохновляло. Снимало какую-то глобальную усталость. И даже то, что до дедлайна оставались считаные часы, не настолько напрягало, когда можно было брякнуть:

– А давай просто вырежем все эти шоколадные волны? Кому они нужны, тысячу раз все видели.

И получить ответ:

– Нет, давай их лучше из чужой рекламы украдем, никто не заметит!

Мы просидели так всю ночь с пятницы на субботу и всю субботу. Лея маялась от безделья: оказалось, что играть в планшет сутками тоже не так весело, как ей представлялось. Периодически она пыталась прорваться на кухню, требуя воды, еды, конфет и внимания. Я загоняла ее обратно строгим:

– Пока все мультики не пересмотришь, ужина не получишь!

Жалко было ребенка до слез, но даже погулять с ней было некогда – ни мне, ни Владу.

Хотя он предлагал, но я смотрела на растущую стопку материалов в его папке и запрещала отвлекаться. Все же мама мне изрядно помогала, только в Москве я смогла оценить… насколько. Она снимала с меня все беспокойство о дочери и кучу бытовых проблем.

Под конец только мы с Владом оставались последней линией обороны – он спешно проверял и выставлял остатки эффектов, я подгоняла отстающих, проверяла то, что он мне выслал, и отправляла с пылу с жару монтажерам.

– Все! – сказал Влад за пятнадцать минут до полуночи.

– Да ты шутишь… – Я перепроверила за ним каждый файл, еще раз пробежалась по готовым материалам и вынуждена была признать: и правда все.

Мы справились!

Мы справились…

Сил на то, чтобы обрадоваться, просто не было.

– Я в душ, – сказал Влад и потер руками воспаленные глаза. – У тебя есть лишняя футболка или мужской халат?

– А ты… – хотела спросить, не собирается ли он домой, но усовестилась. Человек больше суток пахал не разгибаясь, а я собираюсь заставить его вести машину посреди ночи.

Халат у меня был. Я закинула его в ванную, стараясь не смотреть, вдруг он уже разделся. Надо было выяснить, как мы будем делить мою постель. Вдруг он как джентльмен согласится на спальник на полу? Но я только на минуточку прилегла, чтобы дождаться его из ванной, на секундочку прикрыла глаза…

И проснулась уже с утра от вопля Леи:

– Мама, а дядя Олень теперь у нас будет жить?!

Острые коленки приземлились мне на живот, кудряшки защекотали лицо, а я с ужасом ощутила, что сбоку ко мне прижимается горячее тело. Причем я даже догадывалась – чье… Воскресенье. Влад

– Кашу или запеканку? – спросила Ольга Лею.

– М-м-м… Омлет!

– Омлета в меню не значится.

– Хочу омлет!

– Перебьешься. Значит, запеканку.

Ее доставили еще вчера с очередной порцией еды, так что оставалось только разогреть.

– Мне кашу! – быстро сказал Влад.

Хель смерила его мрачным взглядом.

– Ты можешь поехать позавтракать куда-нибудь, где привык.

– Не хочу. Хочу кашу.

– Не помню, чтобы рожала еще одного ребенка.

– Ладно, тогда сойдут остатки вчерашней пиццы. Пицца как секс: даже когда она плохая, она все равно хорошая.

Хель смерила его еще более мрачным взглядом.

– Хочу пиццу! – заявила Лея.

– Хорошо, что не секс… – вполголоса пробормотал Влад и тут же получил по ушам. Подзатыльник был скорее символическим и настолько приятным, что по коже головы разбежались мурашки и захотелось еще что-нибудь ляпнуть, чтобы она повторила.

– Намеков ты не понимаешь, да? Домой не пора дяде Оленю?

– Нет, и это ответ на оба вопроса.

Пока Хель торговалась с дочерью на тему пиццы и запеканки, он загрузил остатки вчерашней еды в микроволновку и достал телефон.

Снегов отозвался мгновенно:

– Слушаю.

– Ну как там дела-то?

– Хорошая новость: монтаж идет полным ходом, материал хороший. Плохая новость: успевают в упор к полуночи, поеду валяться в ногах в последние минуты, как в американском боевике.

– Могут не согласиться?

– Конечно, могут.

– И все зря?

– Гришин, ты как первый день в бизнесе.

– Так, чтобы все на карту поставить, первый день.

– Ну, привыкай.

– Позвони мне, если примут.

– Когда. Когда примут.

– Вот когда примут, тогда и позвони.

Победа осталась за Хель, Лея ковыряла ложкой запеканку. Но все-таки она себе отвоевала две ложки нутеллы и абрикосовый джем.

– Не слипнется? – поинтересовался Влад.

Хель шмякнулась на стул и подтянула к себе кусок пиццы.

– Приличные мальчики таких слов знать не должны. К тому же учить этим словам приличных девочек.

Он огляделся:

– Где тут приличные девочки?

– Да, мама, – присоединилась Лея. – Где?

И все-таки это был необыкновенно уютный завтрак, утро в семье.

Влад никогда не задумывался о том, чтобы завести жену и детей. Не задумался и сейчас. Он скорее мечтал о таком в своем детстве. Требовать еще варенья, получать поцелуи в макушку и теплые взгляды, переругиваться, кто должен включить чайник, хотя дотягиваются все, включая Лею.

– Мам, а я сегодня опять в планшет играю, да?

– Нет, мы пойдем гулять.

– Я с вами, – тут же намылился Влад.

– Зачем?

– Ну разве ты не хочешь первой узнать, что ролик приняли?

– Разве его не вечером собирались принять?

– Кто знает… – загадочно протянул Влад.

Он не сомневался, что если бы Хель была против, то она бы выставила его в мгновение ока. Когда она приходила к Снежане, никакой робости в ней не было ни на секунду.

Но когда он манипулировал, она почему-то велась.

И когда вчера вышел из ванной и застал ее спящей. Хотел спросить, как постирать вещи, но решил не беспокоить.

Лег рядом и гладил ее по волосам в тайной надежде, что проснется, но она так устала, что даже не шевелилась. Да и он устал, потому что сам не запомнил, как вырубился. Только к ночи стало холодно, и он прижался к теплому телу, обняв сзади и зарывшись в ароматное облако волос.

– Собираемся! Лея!

Лея собралась быстрее всех. Аж приплясывала в коридоре, пока Влад натягивал на рубашку найденный Хель толстый свитер. Он был ему в упор, растягивался. Но теплых вещей с собой не было.

– Хочу на качели! – моментально заявила Лея, стоило выйти на улицу. Было довольно прохладно, осень полностью вступила в свои права, но солнце пригревало, в свитере получилось нормально.

– Ну, идем.

Хель неуверенно оглянулась на Влада, а он кивнул. Не то чтобы он не спрашивал себя, что он здесь делает. Но стоило сравнить с альтернативными вариантами – вернуться к злой Снежане ругаться из-за йогуртов, например, как вопрос тут же отпадал.

Впервые за много месяцев здесь он чувствовал себя спокойно. Болтать с Хель, смеяться над тем, как Лея пытается приманить рыжего кота, уверенная, что он тоже заколдованный, вдыхать горьковатый осенний воздух вперемешку с перьями ледяного ветра и щуриться на ярко-голубое небо, напоследок, перед долгой зимой, дарящее свою радость.

– У нас, бывает, в это время уже снег идет, – сказала Хель, вслед за Владом щурясь на солнце.

– Я знаю, – хмыкнул он. – Мы с начала октября уже печи топили.

– Вы жили в деревенских домах?

– Нет, в палатках ночевали, но помогали с дровами кому надо. На зиму перебрались в город, ну как… город. – Влад хмыкнул. – Все те же деревенские дома, разве что в центре пятиэтажки есть. Там три приюта для бездомных животных, дом престарелых, детский дом. Собак покормить, дров нарубить, детям устроить праздник – в общем, зимой тоже было чем заняться. А с апреля опять в палатки и подальше от цивилизации: сажать леса, чинить всякое в заповеднике.

Ему было неловко это все рассказывать. Та часть жизни казалась странным сном. Полтора года совершенно иной судьбы, которую он себе и не представлял. Никогда не тянуло заниматься благотворительностью, но казалось, что это лучше тюрьмы. Сейчас бы он поспорил. В тюрьме наверняка кормят регулярно и не так холодно. Да и работа, говорят, там полегче.

Люди, которым они помогали, так благодарили, что становилось неудобно. Дети из детских домов просто сияли после спектаклей, которые им показывали. Хотя какие там спектакли? Самодеятельность самого худшего толка. Со стариками вообще возиться было хуже всего, но когда они не хотели отпускать Влада, чтобы только лишний час поговорить с кем-то, то в горле першило, глаза жгло не по-детски.

Рассказывать не хотелось. Лучше уж про дискотеки на Ибице, где он прятался от гнева отца. Про коктейли, загорелых девчонок и белые яхты.

Хель будто почувствовала, перестала его теребить.

– Беги, играй, – сказала она Лее. В маленьком парке был огромный пиратский корабль, по которому лазили дети всех возрастов. А рядом качели – веревочные, деревянные, шины на цепях. Лея тут же намылилась сгонять какого-то мальчишку с круглой корзинки.

– Мам, покачай!

– Я отойду ненадолго, – сказал Влад. – Рубашку куплю свежую.

Они проходили мимо супермаркета. Он был уверен, что нормальных рубашек там нет, но два дня подряд носить одно и то же было неприятно.

Заодно купил зубную щетку. Стараясь не задумываться, что это значит в его жизни. И шампанское с пирожными на вечер. Он был уверен, что у Снегова все получится.

Когда он вернулся к детской площадке, там назревал конфликт. Лея изо всех сил держалась за веревки качелей, а ее обступили два мальчика, на вид постарше. И повыше. И что-то ей выговаривали. Она отчаянно хваталась за качели и отвечала им – мордашка раскраснелась, слезы вот-вот брызнут.

Влад, не снижая скорости, прямой наводкой направился к ним.

Но был остановлен. Его буквально поймали за воротник.

Он ощерился:

– Твою дочь обижают!

– Она разберется, – спокойно сказала Хель. В глазах у нее был лед, но она стояла в отдалении. – Моя дочь умеет за себя постоять.

– А если не сумеет?

– Тогда она попросит у меня помощи. И я помогу.

– Я сам помогу, – мрачно заявил Влад, глядя на спиногрызов, которые нависали над кудрявой головкой. Казалось, вот-вот… и…

Но Лея сжала губы, точь-в-точь как ее мама, тряхнула головой, встала и стала раскачиваться, больше не обращая внимания на мешающих. Им пришлось отойти, чтобы не получить качелями по голове. Помявшись, парни отошли в сторонку.

– Я же говорила, – фыркнула довольная Хель.

– Вся в маму, самостоятельная и независимая валькирия, – скрипнул зубами Влад.

Хель сверкнула глазами.

– Вот я об этом, – вздохнул он. – А если бы что-нибудь случилось? Если бы они ее толкнули или ударили?

– Не советовала бы так делать. Но тут обычно дети спокойные. А конфликты на словах она умеет разруливать сама. Не строй из себя наседку больше, чем я.

Влад на всякий случай оглянулся – Лея уже улыбалась, взмывая к бесконечно синему небу.

Нет, своих детей он будет держать за высоким забором, а на улице приставит телохранителей.

Вот об этом я мечтала когда-то: идти домой после прогулки усталой и счастливой, держать дочь за маленькую лапку, а другой рукой уцепиться за локоть мужа – любимого мужчины, чье присутствие заставляет сердце стучать чаще и громче. Смеяться над его шутками, отвечать на бесконечные вопросы Леи и думать, чем вкусненьким их обоих накормить.

Быть семьей. Неспешно завтракать по воскресеньям блинчиками или вафлями, зимой выбираться в лес на лыжах всем вместе и пить горячий чай из термоса, тайком от дочки доливая в кружку несколько капель коньяка из железной фляжки. Целоваться украдкой, обмениваться многообещающими взглядами. Знать, что вечером мы ляжем в одну постель и обнимемся. И не отпустим друг друга до самого утра.

Сердце щемило от того, как близко это все было. И как далеко.

Юрка не любил гулять с нами. Зачем, мол, выпираться на площадку всем вместе? Лучше кто-нибудь останется дома и уберет квартиру (это я) или отдохнет (это он). Иногда он соглашался выйти со мной и Леей в коляске, и это было счастье. Не омраченное даже его недовольным лицом.

После развода было тяжелее всего смириться, что вымечтанной картинки теперь не будет никогда. Возвращение домой под руку с Владом было насмешкой над ней. Не тот мужчина. Этот тоже скоро наиграется и растворится в голубой дали.

Но пока не ушел, можно посмотреть на нас глазами прохожих. Такая красивая семья: высокий стройный папа, заботливая мама, шаловливый ребенок. Идем домой есть суп и пить чай с печеньем.

– Ты чего вдруг загрустила? – спросил Влад в лифте, после того как Лея торжественно нажала кнопку нашего этажа.

– Все в порядке. – Я быстро отвернулась. Не тот человек, которому можно показывать нежное подбрюшье.

После обеда, который я приготовила на троих на автомате, вернувшись к старым привычкам жизни с мужем и мамой, мы устроились в комнате на диване, и Влад предложил:

– Пока Снегов не звонит, как время скоротаем? Фильм посмотрим какой-нибудь?

Я покосилась на него и с невинным видом поинтересовалась:

– Тебя никто нигде не ждет?

Тонко намекая на «дорогие гости, а не надоели ли вам хозяева?»

Но он понял вопрос иначе.

– Нет, не ждет, – ответил не задумавшись, зато тут же сощурился и хитро протянул: – Ревну-у-у-уешь? Думаешь, что мне есть к кому уехать?

– Нет, вообще нет! – поспешно открестилась я, невольно все же вспомнив эффектную блондинку. – Мы же это обсудили уже. Зачем мне тебя ревновать?

– Конечно, незачем, – уверенно заявил Влад, обнимая меня за плечи и зарываясь лицом в волосы. Его горячее дыхание щекотало шею, а я сжималась, косясь на увлеченную игрой Лею.

– Тише, тише… – попросила, убирая его руку с бедра. – Лея же тут.

– Скажу ей, что Санта приготовил много-много подарков одной хорошей девочке в этом году, – пробормотал Влад, прижимая меня к себе крепче. – И мама с северным оленем должны уехать за ними на всю ночь.

– Не вздумай! – переполошилась я. – И вообще… в Новый год мы уедем домой, в Новосиб.

– Серьезно? – Он отодвинулся, чтобы посмотреть мне в лицо. – Там же холодно!

Я засмеялась. Нашел… кого морозами пугать!

С ужином заморачиваться не стала. На скорую руку пожарила картошки с грибами: желания выпендриваться перед Владом и готовить свою фирменную курицу или ризотто не было никакого. Да и не помогает это: муж меня бросил не из-за того, что я его плохо кормила.

Тем не менее он, доев, сказал:

– Спасибо, очень вкусно.

– Да ладно, – фыркнула я. – Какое там вкусно.

– Нет, серьезно.

– Это же очень простая еда, ты наверняка привык к другой. Устрицы, фуа-гра… – засмеялась я.

– Да-да-да, в сгоревшей деревне мы полтора года исключительно устрицами ужинали, – серьезно кивнул Влад, и морщинки-лучики разбежались от глаз.

– Прости! – спохватилась я. – Все время забываю об этом! Ты говорил, но выглядишь так, будто никогда в жизни не выезжал за МКАД.

– Смею напомнить… – Влад встал, забрал у меня грязные тарелки, которые я собирала со стола, и, проходя мимо, жарко шепнул на ухо: – Один-то раз точно выезжал… Тебе понравилось.

Я почувствовала, что краснею, щекам стало горячо.

– Лея! – скомандовала я строгим голосом. – Марш мультики смотреть. Ты сегодня еще «Свинку Пеппу» не включала.

Дочь, которая смотрела на нас широко распахнутыми глазами, тут же сориентировалась:

– Печенье. И шоколадку. И…

Я выложила перед ней на стол двух шоколадных медведей «Барни» и жестом указала в сторону коридора. Посоревновавшись со мной в гляделки, Лея тяжело вздохнула, сгребла сладости и утопала.

Влад тем временем включил воду и принялся мыть посуду.

Снова кольнуло в сердце несбывшейся семьей. Когда Юрка уходил с кухни, даже не поставив тарелку в раковину, и сразу шел на форумы в интернете, я еще добрый час все убирала, мыла и подготавливала к завтрашнему дню. Вечер. Ольга

– Я же в армии не был, – рассказывал Влад, моя посуду. – Так что это с волонтерством получилось хорошо. Отличный опыт. И руками поработать, и научиться чему-то новому, и пользу принести. Иногда я отцу даже благодарен за такое наказание.

Он говорил громко, чтобы перекричать шум воды, но от дела не отвлекался. Я села на стул, любуясь тем, как перекатываются мышцы под белой футболкой, в которую он переоделся, придя с улицы. Спина у него была красивая, даже одетым он выглядел роскошно: мощно, но не перегруженно. Широкие плечи бугрились мускулами – настоящими, а не раздутыми на анаболиках.

Взгляд невольно скользнул ниже, на узкие бедра и подтянутую задницу. Я даже поймала себя на игривом желании шлепнуть его пониже спины, но устыдилась мыслей. Еще поймет неправильно!

Хотя что тут можно неправильно понять? Он же себе такую фигуру не для того, чтобы в зеркало любоваться, организовал.

– Кстати, – не оборачиваясь, сказал Влад. – Не хочешь в морозилку заглянуть?

– Зачем? – удивилась я.

– Ну… – Он хмыкнул. – У тебя была тяжелая неделя. Я подумал: вдруг ты любишь мороженое? Шоколадное. Или ананасовое. Мне почему-то кажется, что ты должна любить ананасовое.

– Клубничное, – сказала я, открывая дверцу холодильника.

– Ладно, значит, ананасовое мне, – усмехнулся Влад, закрывая воду и стряхивая капли с рук.

На полке морозилки в рядочек стояло пять или шесть баночек дорогущего мороженого, которое я пробовала пару раз в жизни. Вкуса оно было божественного, но позволить себе на постоянной основе покупать такое я не могла.

– Мне карамельное, – сказал Влад. – А Лее?

– Лея обойдется «Барни», – проворчала я, скрывая умиление. – Когда ты успел?! Как донес?

– В магазине было, упаковали в термопакет.

Я встала с двумя баночками – клубничным и карамельным – и попала сразу в горячие объятия. Даже не успела ложки достать. Но в этот момент я готова была позволить Владу все, что угодно.

Однако он успел только коснуться губами моей шеи, и тут же из коридора донесся топот.

– Мама-а-а-а! – заголосила Лея. – Мороженое?!

Она запрыгнула с разбегу на табуретку и нацелилась повиснуть у меня на шее.

Пришлось и ей откладывать на блюдечко – по ложечке каждого вкуса.

Мы сидели и втроем ели мороженое, напряжение дедлайнов в самом деле немного отпускало. Я уже почти не волновалась, примут ли ролик на фестиваль. Что-то нам Снегов заплатит – не в три раза больше, как грозился, но и обычная сумма будет нелишней.

– Все, – сказала я, когда Лея вылизала блюдце. – Пора спать.

Ребенок еще немного посмотрел на меня грустными глазками. Поныл. Попытался выманить еще мороженого, еще печенья, хотя бы одну конфетку. Потом поспорила, надо ли обязательно чистить зубы, но все-таки пошла и почистила, вернулась на кухню с требованием:

– Хочу сказку!

– Хорошая моя, я и правда очень устала, – попыталась я увильнуть.

Тогда «хорошая» манипуляторша развернулась к Владу и потребовала уже у него:

– Дядя Олень, расскажи мне сказку!

Я думала, он сейчас тоже отмажется, но Влад неожиданно поднялся со стула и предложил:

– Если за пять минут уляжешься в кровать, расскажу.

Лея успела за две. Никогда еще мой ребенок так стремительно не переодевался ко сну. Я даже немного заревновала ее к Владу, но он подмигнул мне и пообещал:

– Я вернусь, и мы продолжим.

Тем самым дав мне пищу для размышлений на все то время, что он рассказывал сказку Лее.

Хотя я все равно подкралась к двери и подслушивала: это было интереснее, чем волноваться о том, что он там планировал продолжить.

Сказка была не ахти какая, все-таки Влад явно редко пробовал себя в этом жанре. Но он старался. Рассказывал о том, как олени и эльфы живут на Северном полюсе, как они работают на Санта-Клауса, изготавливая и упаковывая подарки, как потом развозят их по домам детей…

В какой-то момент, когда Влад увлекся проблемами логистики, я начала подозревать, что сказка основана на реальных событиях и вместо кукол с машинками надо подставить лекарства и медицинские товары.

– А ты мне привезешь подарки?.. – сонно пробормотала Лея, уже не открывая глаз.

– Конечно! – заверил ее Влад. – Что ты хочешь?

– Хочу большого пони, как настоящего, только чтобы дома можно было держать… Еще хочу туфельки, как у мамы, и еще…

На третьем желании она заснула, так и не договорив. Я только тихонько выдохнула. Ладно, туфельки достану. Что делать с пони?

– Зачем ты обещаешь то, что не исполнишь? – накинулась я на Влада, когда он вернулся на кухню. – Мне опять по всему городу бегать за подарками от Санты!

– Оль… – Он не стал садиться, наоборот, встал рядом со мной, положил ладони на плечи и принялся нежно их массировать. – Для того и спросил, чтобы исправить косяк. Не шуми. Будут и туфельки, и пони… Предупреди только, когда вы в Новосибирск полетите.

Горячие сильные пальцы разминали шею, плечи, оглаживали руки, снова возвращались к позвоночнику, осторожно, но умело расслабляя мышцы.

– М-м-м… – Я очень хотела сказать что-нибудь более внятное, но сосредоточиться не получалось. Приятные мурашки разбегались по всему телу от шеи и ниже, шевелиться не хотелось, и то, что Влад даже не пользовался ситуацией, а честно продолжал массаж, было ему только в плюс.

Когда у него зазвонил телефон, я аж вслух застонала от такой несправедливости. Но тут же замолкла, когда Влад бросил взгляд на экран и сказал:

– Снегов.

Расслабившиеся мышцы снова напряглись, вогнав тело в боевой режим.

Ну? Что там? Что там?!

– Слушаю, – сказал Влад в трубку. – Да. Да. Да. Супер.

Он выключил телефон и убрал его в карман, и я не выдержала:

– НУ?!

Влад долго смотрел на меня с каменным выражением лица, пока внутри у меня одна за другой умирали самые нервные клетки. Но не смог удержать улыбку, и она предательски расползлась по лицу:

– Приняли!

– Уи-и-и-и-и-и! – завопила я, но вспомнила про Лею и завопила еще раз уже шепотом: – Ура! Ура! Ура!

Подскочила и повисла у Влада на шее. Все не зря!

– Тише, тише… – Он попытался отодвинуть меня от угла стола, в который я чуть не впечаталась бедром, обнял за талию, придерживая рядом с собой, и наклонился, накрывая мои губы горячим ртом.

Она была такая теплая…

Такая открытая, радостная и беззащитная.

Хотя Влад в последние дни часто думал о том, что скрывается под офисными юбками и блузками, вспоминал крутые бедра, узкую талию и высокую грудь, сейчас он не торопился стаскивать с нее домашнее платье. Хотелось просто скользить ладонями по ее изгибам, наслаждаясь округлостями и впадинками, предвкушая то, что случится неизбежно и точно.

Уютное местечко на шее под волосами пахло тепло и сладко, чем-то терпким и по-настоящему женским. Самой Хель.

Вкус ее кожи хотелось собирать губами осторожно и нежно, пробуя, не отрываясь, заставляя пульс ускоряться – ее и свой. Он стоял, обнимая ее талию ладонями, вдыхал аромат пушистых волос и не мог оторваться. Но и продолжить тоже не мог. В этом мгновении все застыло так, как надо: вместе, рядом, вплотную. И дрожащие женские пальцы, зарывающиеся в его волосы, были высшей наградой за неторопливость.

– Влад… – выдохнула Хель.

Но «нет» не последовало. Она сама обняла ладонями его лицо, чуть отстранилась, ловя взгляд, и качнулась вперед, касаясь его губ своими.

Ледяная жестокая богиня оборачивалась ласковой кошкой, льнущей всем телом к нему.

Он никогда не думал, что будет вот так балансировать на краю, чтобы только распробовать прежде недоступное удовольствие настоящей близости.

Она сама, первая, скользнула ладонями под ткань футболки, погладила его напрягшийся живот, потянула ее вверх.

И Влад получил разрешение, даже настояние дальше не медлить.

Кухонная дверь закрылась плотно, табуретка приперла ее, и он вжал Хель в стену, целуя лихорадочно и горячо.

Платье ползло с плеч вниз, подол скользил по бедрам вверх, а тонкие пальцы расстегивали ремень торопливо, но уверенно.

– Какая ты горячая… – прошептал он ей на ухо, чувствуя, как по всему телу растекаются сладкая нега и неумолимая жажда.

Хель откинула голову назад, прикрывая глаза, а Влад впечатал ее в себя, ощущая жадный и страстный ответ. Ее запах кружил голову, ее тепло будоражило что-то внутри, приходилось удерживать себя, чтобы не сорваться в безумие страсти, помня о том, что они в квартире не одни.

– Лея… – вдруг распахнулись светлые глаза Хель. В них мелькнула паника, она дернулась, но Влад накрыл ее рот ладонью.

– Тише… Все под контролем.

И уже через мгновение эти светлые глаза затуманились тем же удовольствием, что разбегалось разрядами молний и по его телу тоже.

Она стонала, кусала его руку, сжималась и дрожала, а Влад не мог поверить, что существует женщина, которая вот так откликается на его действия. Ничего особенного – просто желание, охватившее обоих, никаких причудливых практик и хитрых поз. Но Хель была настолько отзывчивой, что он едва держал себя в руках. Пообещал контролировать – выполняет.

– Я не… Ох… – Она не могла закончить ни одну фразу, только дышала резко и быстро и раз за разом вздрагивала, прикрывала глаза и почти сползала по стенке вниз.

Он вспомнил, почему в ту новогоднюю встречу так и не дошел до самого интересного: потому что самым интересным была Хель, ее удовольствие, ее реакции, ее огонь под его пальцами.

Ему самому пришлось прикусить ее плечо, чтобы не застонать в голос, когда молния выстрелила в позвоночник, заставляя выгнуться и замереть, чувствуя, как между ними пульсирует маленькое ядерное солнце.

– Господи, ты такая горячая, что заведешь не только северного оленя, но и самого дедушку Санту, – хрипло хмыкнул он, выпуская ее из объятий.

Хель быстро поправляла платье, косясь на дверь.

Влад отодвинул табуретку, тихонько на цыпочках прошел в комнату и убедился, что Лея как спала, так и спит, посапывая в темноте.

Возвращаясь на кухню, он наткнулся на Хель, которая последовала за ним, шепнул: «Все в порядке». И снова вжался в ее тело, потому что быть сейчас по отдельности казалось немыслимым.

Закружил, затаскивая обратно, вновь забаррикадировал дверь, подхватил под бедра и усадил на кухонный стол.

Рыжеватые волосы растрепались, губы опухли – Хель выглядела одновременно уютно и развратно, она смотрелась куда роскошнее всех самых модельных девиц, что перебывали в его постели.

Впрочем, через мгновение все они вылетели у него из головы, чтобы там больше не появиться. Возможно, она еще не смотрела на него с восхищением, как он мечтал, но пока его полностью устраивал этот жаркий взгляд, который он уже заслужил.

– Что ты делаешь? – улыбаясь, прошептала она. Ее пальцы скользили по его лицу, хотелось зажмуриться и замурлыкать как кот под этой немудреной лаской. Хотелось сделать что угодно, лишь бы чувствовать эти прикосновения как можно чаще. Всегда.

– Ласкаю тебя, – тоже улыбаясь, отозвался Влад. – Нравится? А вот так? А так?

– А-а-а-а-ах… – ответила Хель, и пришлось придержать ее за спину, чтобы она не свалилась со стола.

В этот раз он не был так нетерпелив, старался прочувствовать отклик тела под руками полностью, до дна насладиться податливостью и страстью.

Ему давно не было так хорошо. Не физиологически хорошо, когда выползаешь с утра после дикой ночи с парочкой отвязных девчонок, а так, словно он там, где должен быть. Словно он наконец добрался домой после долгих лет странствий. И там его ждет Хель.

Теплая, отзывчивая, мягкая… Нет, не Хель. Оля.

– Олюшка… – прошептал он ей на ухо, чувствуя, как затихает бешеный стук сердца в ушах.

Она уткнулась носом в его плечо, и он долго гладил ее по волосам, пытаясь разобраться, что за щемящее острое чувство поселилось в его груди. И что с ним теперь делать.

Бутылка шампанского, прибереженная для празднования, осталась неоткрытой. Они оба и так чувствовали себя пьяными и шальными. Влад целовал ее, сидящую у него на коленях, ел из ее рук пирожные и смеялся.

А потом они стояли у окна, выключив на кухне свет, и смотрели, как тихо-тихо падает снег, укрывая черную землю и предвещая долгую зиму. От которой можно спрятаться в объятиях и согреться друг другом.

После пьяной ночи всегда следует похмельное утро.

Утро Влада началось со звонка телефона. На экране светилось «Мама».

Он, разумеется, не стал подходить.

Хель собирала Лею в детский сад: варила кашу, заплетала косы.

Все было отлажено до мелочей – даже момент, в который надо включить чайник, и Влад мог помочь единственным способом: не мешаться.

Он и не мешался. Пил утренний чай, скучая по итальянскому кофе, улыбался Лее, подбадривая ее в борьбе с кашей. Потом проводил их обеих до студии.

Хотел смотаться по-быстрому за кофе, но достал телефон и выматерился, увидев двадцать два пропущенных от матери.

Что ж, если он не хочет, чтобы в итальянскую кофейню ворвался спецназ и доставил его к родительнице принудительно, надо появиться на радарах. И кажется, лично.

К утру ночной снег растаял, обнажилась стылая грязь. Пока Влад ехал в офис матери, машина испачкалась настолько, что можно было лепить наклейку «Танки грязи не боятся».

Влад ненавидел промзону, в которой располагался главный офис сети химчисток, которыми владела Ольга Игоревна, в замужестве – Гришина. Обратно фамилию на девичью она не меняла, справедливо считая, что лишнее напоминание о том, что за ней стоит бывший муж, один из самых успешных юристов страны и топовый бизнесмен, лишним не будет.

– Слышала, ты съехал с квартиры? – стартовала мать с места в карьер вместо «здрасте».

Влад часто вспоминал анекдот про письмо студента родителям: «ВЫШЛИ ДЕНЕГ!!! Здравствуй, мама…» Его собственная родительница часто вела себя именно так. Вежливые расшаркивания и предварительные ласки она оставляла для бизнес-партнеров, близким доставалось только жесткое общение строго по делу.

– Да, решил, что могу обойтись без родительского… – Влад хотел сказать «поводка», но прищуренные глаза матери подсказали, что лучше переформулировать. – Родительской поддержки. В конце концов, я и сам что-то могу.

– Не говори ерунды! Квартира твоя! – Мать даже поднялась из кресла и вышла из-за стола. Влад так и не сел на предложенный стул для посетителей, ну и она тоже садиться не стала, оперлась на кромку стола. Она была одета как обычно: в узкое черное «резиновое» платье с обширным декольте и высокие ботфорты, которые заканчивались на ладонь ниже подола. Со спины ее часто принимали за девчонку. Правда, потом она оборачивалась, показывая злую улыбку и пронзительный взгляд черных глаз, и ошибка стоила несчастным очень дорого.

– Нет, квартира пока твоя, – упрямо возразил Влад. – У меня своего – машина и копейки на счету.

– Дорогой мой, но ведь все, чем я владею, однажды будет твоим. – Мать сложила руки перед грудью в умоляющем жесте, но Влад не обманывался униженной позой. – Я ведь не твой отец, больше детей у меня не будет. Некому завещать. Так что пользуйся всем, что у меня есть! Хочешь – перепишу на тебя! И квартиру, и половину счетов!

Влад поморщился. Бойтесь данайцев, дары приносящих… Если отец искренне хотел вырастить себе смену и потому полностью отдал ему руководство заводом, хоть и оставил тот за собой, то мать готова отдать имущество целиком, но взамен она пропишется в его жизни по полной программе.

– Хорошо… – нехотя сказал он. – В квартиру вернусь, переписывать не нужно.

К тому же денег на нормальный отель у него пока нет, а после ночи с Хель ложиться в одну постель со Снежаной было противно до тошноты.

– Ладно, дальше! – Мать прошлась по кабинету, полюбовалась на свои грамоты, дипломы и прочие памятные знаки за лучший сервис Москвы разных лет и снова обернулась к нему. – Чем планируешь дальше заниматься? Как твои проекты? Что следующее попробуешь – шоколадную фабрику?

– Женские бои в грязи… – пробормотал Влад вполголоса. Мать сделала вид, что не услышала. Громче он сказал правду: – Мое рекламное агентство уже поучаствовало в создании рекламной кампании фестивального уровня. Сейчас я планирую решить вопрос с офисом и дополнительным персоналом и выйти на рынок уже с портфолио готовых проектов.

– Рекламное… – Она вернулась к столу, постучала длинными алыми ногтями по покрывающему его стеклу. – Значит, я переведу наши договоры химчисток на тебя.

– Не надо.

– Надо. – Мать вернулась за стол, подвинула к себе клавиатуру и принялась щелкать мышкой, открывая какие-то окна. – Еще подгоню клиентов из наших партнеров. Заключим дополнительные договоры, дам им скидки, чтобы шли к тебе…

– Не надо! – громче повторил Влад. Почувствовав вкус самостоятельной победы, он теперь не очень рвался за материнской помощью. Но кто его слушал?

– Владик… – Она надела очки, чтобы сдвинуть на кончик носа и посмотреть поверх них. – Ты же не собираешься мучиться один? Есть ресурсы – пользуйся. Для кого я это все добывала?

Отказываться и вправду было глупо: на одном кейсе Снегова клиентов не наберешь. Но что-то мешало согласиться.

Ощущение было, что он копал-копал ямку, чтобы сделать лягушачий пруд, только начало получаться, как тут же пришли взрослые с экскаватором и показали, что все его усилия – детские игры.

Мать что-то быстро напечатала, щелкнула мышкой в последний раз и отодвинула клавиатуру.

– Хорошо, с этим понятно. Дальше. – Она придвинулась к столу и поймала его взгляд. – Сегодня в восемь будь готов, едем в ресторан.

– Зачем? – насторожился Влад.

– Познакомлю тебя там с одной прекрасной девочкой.

– Что за девочка? Зачем?

Мать тяжело вздохнула.

Посмотрела на него пристально.

Вздохнула еще раз.

И занудным голосом, которым ребенку объясняют, что игрушки надо убирать каждый вечер, сообщила:

– Тебе уже тридцать два. Взрослый человек. Пора остепеняться. Заводить семью. Мы с твоим отцом это обсуждали… до всего. Он был со мной согласен. Так что я подобрала тебе прекрасную невесту из хорошей семьи.

Влад закатил глаза. Не думал, что до такого дойдет. Конечно, он не раз слышал, что в корейской диаспоре, как и в любой узкой национальной страте, приняты браки между своими и по договору. Но справедливо считал, что раз мать вопреки традициям выбрала его совершенно русского отца, то самого Влада участь принудительной женитьбы обойдет стороной.

– Не хочу, – сказал он. – Я не знаю, что там за девочка, и знать не хочу.

– Ты пойми… – Мать сложила руки домиком и вперилась в него тяжелым гипнотическим взглядом. – Никто не требует от тебя ее знать или любить. Можешь после свадьбы гулять, как и раньше. Но тебе нужны дети, а мне – внуки. Женатый мужчина выглядит солиднее, его больше уважают и принимают в обществе, чем мальчишку-гуляку.

– Предлагаешь изменять жене? – Влад поднял бровь. Он устал стоять, но стул для посетителей его не устраивал. Он прошелся по комнате и упал на старый кожаный диван в углу.

– Все мужчины изменяют, – равнодушно отозвалась мать.

– То есть ты за меня уже все решила? – поинтересовался Влад, закидывая ногу на ногу и жалея, что не купил сигарет, чтобы демонстративно закурить в ее кабинете. – Где работать, где жить, с кем спать?..

– Тебя что-то не устраивает?.. – ледяным голосом спросила мать. – Как баб на мои деньги по отелям валять, все устраивает. Как отмазывать тебя от тюрьмы и гнева отца, устраивает. А теперь ты решил в тридцать с лишним впасть в пубертат и устроить бунт?

– Так… – Он поднялся и шагнул к столу. Оперся на него двумя руками и угрожающе навис над ней.

– Владик, ты пойми… – Она покачала головой, словно сокрушаясь о его глупости. – Если ты подумаешь, ты сам осознаешь, что я предлагаю только то, что для тебя лучше. Разве я тебе хочу плохого? Все, что я делаю, ради тебя. Когда-то я вкладывалась в твоего отца, но он оказался неблагодарным. Будь же лучше него! Пойми меня!

Или она так хорошо играла, или Влад совсем размяк. Потому что только сейчас он увидел, что эта маленькая несгибаемая женщина уже немолода. Он привык, что внутри нее титановый стержень, она всех согнет в бараний рог и в таком виде заставит танцевать. И она действительно всегда была на его стороне, в любых бедах, в любых авантюрах, в любых делах.

У нее усталое лицо, морщины и пряди седины в волосах. Она смотрит на него снизу вверх, и в голосе ее нет былого металла. Металл ржавеет и рассыпается.

Мама стареет.

– Хорошо. – Он выдохнул и выпрямился. – Давай компромисс. Квартира, работа – согласен. Но женюсь я на ком захочу сам.

Потускневшие было глаза матери сверкнули черным огнем:

– На Снежанке своей, что ли? Она же шалава!

– Нет, не на ней, – устало ответил Влад. Как он и думал: стоило дать слабину, и его тут же принялись прогибать.

– Я, конечно, слышала, что из таких выходят самые верные жены, но все-таки не хотелось бы подобную невестку! – не слушая его, продолжала мать.

– Нет. Никакой. Снежаны, – отчеканил Влад. – Если ты не перестанешь, я уйду.

– Ресторан в восемь вечера, оденься поприличнее!

Влад закатил глаза и развернулся к двери. Она еще что-то говорила ему вслед, но он уже не собирался слушать. Как и приезжать в ресторан. Разумеется. Плевать, что там за невеста.

У него была еще куча дел. Он успел проехаться по офисным центрам, поискать помещение поприличнее. Необязательно ААА-класса, попозже можно и переехать.

Попутно забежал в банк, оформил кредит. Он был на хорошем счету, VIP-клиент, и отец, как и обещал, не стал портить ему репутацию, так что денег ему предложили даже больше, чем требовалось.

Застряв в пробке, набрал Макса. Долги надо отдавать.

– Привет, – сказал, когда тот ответил. – Хотел вот тебе спасибо сказать за подгон. Буду должен.

– Да забей, ничего особенного я не сделал, – засмеялся тот. – Папа Дима тебя, кстати, очень хвалил. Говорил, хваткий парень, умеет дела вести и людей увлекать.

– Что ж… – Влад почувствовал себя странно. Обычно это он был в роли того, кому в пример приводили чужих сыновей. – Очень приятно. Но все же имей в виду, я помогу, если надо.

– Договорились!

Заодно перетащил вещи обратно в квартиру, принадлежащую матери. Он был уверен, что ничего она, конечно, не перепишет, но со Снежаной встречаться больше не хотелось. Сгреб все, что оставалось из его добра, оставил ключи на столе и захлопнул дверь, закрывая за собой старую жизнь.

Подъезжая вечером к студии, сам удивился, как много успел. Причем не так, что надо было себя заставлять, а с азартом, с удовольствием. Даже подпольные бордели его так не увлекали.

Подниматься Влад не стал: после мордобоя Марк и Денис к нему как-то охладели и вообще намекнули, что сотрудничество окончено, значит, делать ему в их офисе нечего. Так что ждал он Хель на улице.

Как он и думал, задерживаться она не стала и чуть позже семи вышла из подъезда за руку с Леей. Почему-то от взгляда на эту женщину в рыжем пальто с рассыпавшимися по плечам рыжими же волосами и девочку в ярко-красной куртке на душе стало странно тепло. Захотелось обнять их обеих, и он поспешно выскочил из машины.

– Дядя Олень! – завопила Лея и рванула к нему. А Хель улыбнулась. По-настоящему улыбнулась. Подошла к нему, подхватила под руку и спросила:

– Что будешь на ужин? Хотела мясо запечь, но вдруг ты больше любишь макароны по-флотски?

Влад ответить не успел.

Они сделали вместе всего несколько шагов к пешеходному переходу, и тут дорогу им преградил сияющий черный «Мерседес». Слишком уж чистый для такой погоды, с досадой отметил Влад.

Дверь открылась, и в асфальт вонзилась острая шпилька высокого сапога.

Вот и поужинали…

– Познакомься, Оль, – сказал Влад, накрывая ее ладонь своей и не давая выскользнуть. – Это моя мама. Тоже Ольга.

Так с родителями меня еще не знакомили.

Особенно после тяжелого рабочего дня, когда все мысли только о том, чтобы прийти домой, поужинать и лениво пить чай на кухне, читая книжку, пока Лея занимается своими делами.

Не до торжественной встречи с родственниками своего настырно-случайного любовника.

«Тоже Ольга», невысокая и худенькая женщина неопознаваемого возраста, как все азиаты средних лет, она могла сойти и за тридцатилетнюю, и за шестидесятилетнюю, смерила меня подчеркнуто равнодушным взглядом. С головы до ног. Когда дошла до очень теплых и не слишком модных зимних сапог, привезенных из Новосибирска, лицо ее, не выражающее ни одной эмоции, тем не менее умудрилось изобразить презрение. Мое восхищение: ни единого мускула не дрогнуло, но я отчетливо считала отношение.

Потом она перевела взгляд на Лею.

По итогам сканирования равнодушие на лице сменилось некоторой брезгливостью. Губы скривились, а в глазах мелькнуло что-то недоброе.

Отдельного осмотра удостоилась моя рука на сгибе локтя Влада, накрытая его пальцами.

Туда Ольга смотрела дольше всего, и я даже слышала щелканье механизмов у нее в голове.

– Ольга Игоревна, – наконец соизволила произнести мама Влада. Руки, впрочем, не протянула. – А вы?..

– Ольга Вячеславовна, – в тон ей ответила я. – И Лея Юрьевна. К вашим услугам.

Я с трудом удержалась от реверанса. Только потому, что не смогла выбрать между ним и по-военному коротким кивком.

– Это имя такое – Лея? – брезгливо поинтересовалась Ольга Игоревна.

– Да.

– Что за дурацкая мода… – уронила она в пространство.

Кажется, матери Влада я не очень понравилась. Мягко говоря.

Какое облегчение, что замуж я за него не собралась бы даже в самом страшном сне.

Помню, как когда-то впервые встретилась с Юркиными родителями. Тряслась так, как на госэкзаменах не тряслась. Пришла в скромном элегантном платьице, соглашалась попробовать все блюда, алкоголем просто смачивала губы и постоянно предлагала будущей свекрови то помочь накрыть на стол, то помыть посуду.

Зря боялась, в общем, учитывая, чем все закончилось.

– Что ты хотела, мам? – вмешался Влад.

– Как всегда, – скривилась Ольга Игоревна. – Напомнить тебе об обязательствах. Ты, как водится, забыл, что у нас назначен ужин с твоей невестой. Поэтому я приехала – напомнить и подвезти заодно.

Ого, невеста! Я покосилась на Влада и попыталась убрать руку с его локтя, но пальцы только сжали ее сильнее.

Интересно, это та блондинка из квартиры?

– Мне показалось, мы с тобой пришли к компромиссу. – Голос Влада был совершенно спокоен. Однако напряжение между матерью и сыном просто звенело в воздухе.

– Тебе показалось, – отрезала Ольга Игоревна. – Садись. Поехали. – И уже раздраженно мне: – Девушка, отпустите его, что вы вцепились как клещ? Последний поезд уходит, что ли? Понимаю, что завидный жених, но, увы, не про вашу честь.

– Мама!

– Что «мама»? – фыркнула она. – Влад, не вынуждай меня при чужих людях напоминать тебе о наших договоренностях.

Вот тут мне стало интересно. Договоренности? Обязательства? Чужие люди, которым нельзя услышать… что?

Сбежать я всегда успею.

Лишь покосилась на Лею: только бы она не ляпнула ничего, с нее станется. Например, назовет эту женщину оленихой. Тут-то наше знакомство и закончится…

Но Лея увлеклась листиком, плавающим в луже, я отпустила ее руку, чтобы она как следует его рассмотрела, и на всякий случай отошла подальше.

– Оля мне не чужая, – задрал подбородок Влад.

– Как и десятки других девиц, – скривилась его мать. – Сегодня родная, завтра имя забыл.

– Прекрати скандал. Никакого ресторана не будет. Идем! – Последнее Влад сказал, уже обращаясь ко мне.

– Ну, идем… – усмехнулась я.

Зря он думает, что, уйдя от одного скандала, избежит другого. Мне многое надо ему сказать.

Бедняжка Владимир Юлианович, попал…

– Стоять! – рявкнула его мать. – Влад! Я не потерплю такого неуважения! И ко мне, и к твоей будущей жене.

– Сходи поговори, – предложила я. – Будущая жена – это важно.

На меня снова уставились злые черные глаза. Буравили меня почти с ненавистью. Но голос Ольги Игоревны стал издевательски-сладким:

– Смотрю, у некоторых твоих… девиц мозги есть. Но, девушка, вы не по себе пару выбрали. Владик – мальчик молодой, а вы, видимо, даже постарше него будете. Вот и прицеп где-то подцепили. Сразу видно опытную женщину, которая знает, чего хочет: обеспеченного состоявшегося мужчину, которому можно сесть на шею. Только вы зря нацелились. У него пока ничего своего нет, а если свяжется с вами, то и не будет.

Ух, такая честность даже освежает! Гораздо лучше открытая ненависть, чем подковерные игры. Мне стало намного легче: прямой бой предпочтительнее партизанской войны.

– Не волнуйтесь так… – прошелестела я в том же сладеньком тоне. – Даже в страшном сне мне такая свекровь не нужна. Так что вы пока с сыночком разбирайтесь, а мне «прицеп» кормить пора. Лея!

– Оля! – Это Влад.

– Влад! – Это его мать.

– Мама! – Снова Влад.

– А зря невесту с собой не привезли, было бы нагляднее, – улыбнулась я, протягивая Лее ладонь.

– Она девочка нежная, трепетная, ей все это вредно видеть, – пояснила мне Ольга Игоревна. – Не то что вы. Я мать, лучше знаю, что моему сыну надо. Не нужна ему еще одна мама, неизвестно с кем нагулявшая ребенка. Влад заслуживает невинную и чистую девочку. Так что до свидания. Надеюсь, больше не увидимся.

Так, хватит. С меня довольно.

Я посмотрела Ольге Игоревне прямо в глаза и отчеканила:

– Знаете, вот до этого момента я отношения с Владом всерьез не рассматривала. Потому что все знаю про его девиц. Кстати, милый, ты мне еще ту блондинку не объяснил, – качнула я головой в сторону Влада.

– А ты – Артура, – парировал он, улыбаясь. Кажется, его происходящее начинало забавлять.

– Знаю и про денежные проблемы, – продолжила я. – И про отца. И даже про вас немного. Все это, включая его ссылку и его образ жизни, никак не подходило мне для серьезных отношений.

– Но все-таки ты к нему прицепилась! – прошипела мать Влада.

– Женщине иногда нужен красивый МОЛОДОЙ мужчина, – парировала я. – Для здоровья.

Очень хотелось добавить, что и ей бы не помешало, но я удержалась.

– Но после вашей атаки, знаете, ничего с собой поделать не могу. Чувство противоречия у меня с детства. Поэтому хотела бы уточнить, чтобы не было недопонимания. – Я снова встретила злой взгляд и проговорила четко и громко: – Я буду выбирать… кого хочу. На сколько хочу. И делать с ним буду… что хочу. Ваше мнение меня не интересует. Понятно? Кстати, моя дочь не «прицеп», а самая лучшая девочка в мире. И Влад ее очень любит. Поэтому до свидания, нам уже пора, надо ужин готовить.

Ольга Игоревна стояла, сощурившись, и лицо ее было искажено злобой.

Влад рядом со мной мелко трясся от хохота. Вот зараза такая!

– Да, мам, – проговорил он, всхлипывая. – Это ты папину Соню могла запугать до полусмерти, потому что отец выбирал женщину под себя. Такую, которую надо защищать. А я кого мог выбрать? Только воительницу. Прямо как ты – слышала про Эдипов комплекс?

– Подкаблучником заделаешься? – фыркнула она презрительно.

– Пф-ф-ф! – Влад запрокинул голову, все еще смеясь. – Мам, папа с тобой был подкаблучником?

Его мать смотрела на него молча, кажется, не находя слов.

– Вот-вот, – кивнул Влад. – Вот-вот.

– Нашел на кого равняться! Твой отец меня бросил!

– С прицепом? – не удержалась я.

Влад заржал в голос и обнял меня, прижимая крепче.

– Ма-а-а-ам! – вдруг вмешалась Лея, последние пару минут наблюдавшая наше противостояние. – Давай тете булочек испечем? Помнишь, в «Алисе» было: от сдобы добреют!

– Нет, булочки мы оставим себе, – сказал Влад, протягивая ей руку. – Тетя обойдется. Пойдем, а то замерзнешь.

– Дядя Влад, а ты с нами в «Барабашку» будешь играть?

– В кого? – обалдел Влад.

Он по-прежнему держал Лею за лапку. За другую – Хель. И они шли вот так втроем, и Хель почему-то так и не собралась обломать эту милую сценку. Несмотря на то что черный «Мерседес», взвизгнув тормозами, унесся по лужам, оставив поле боя за ними.

– Ну в «Барабашку», ты глупый, что ли?! – возмутилась Лея.

– Это такая настольная игра, – давясь смехом, пояснила Хель.

– Меня приглашают? – стрельнул в нее глазами Влад.

Она смерила его скептическим взглядом. Разговора, конечно, избежать не удастся, но Влад надеялся, что Хель отложит его до удобного момента. Не для ушей Леи это все.

– Даже не знаю… – медленно протянула она.

– Я могу еще мороженого принести! – попытался дать взятку Влад.

– Мы лопнем и замерзнем! – возразила Хель.

– Торт?

– Сладкого много вредно.

Влад вздохнул и сделал обманный маневр:

– Лея, что ты любишь из еды?

– Жареный сыр! – ответила та мгновенно.

– Так я за сыром? – спросил он у Хель.

Она думала секунды три и… сдалась.

– Хорошо! Только быстро, мы тебя ждать не будем, сядем ужинать, как будет готово!

Влад остановился, отпустил ладошку Леи, но почему-то никак не мог уйти. Стоял, глядя на Хель, как она сдувает прядь волос, упавшую на лицо, как улыбается дочери, и понимал, что пропадает.

Прямо сейчас.

Окончательно теряется в ее светлых глазах, которые уже смотрят на него с недоумением: что, мол, стоишь, ужинать не будешь? Сходит с ума от ее губ, чуть-чуть обветренных на октябрьском холоде. Любуется тем, как она сводит, хмурясь, соболиные брови над переносицей. Вспоминает ее теплые и мягкие руки – самые нежные в мире.

Рядом с ней лучше всего. Простой ужин в тесной кухне под заливистый смех Леи – самое желанное блюдо. Игра в непонятного «Барабашку» – лучший вариант из всех развлечений на этот вечер. Все остальное заведомо хуже.

И он готов отдать все, что угодно, за возможность поиграть сегодня с ними, за право остаться на ночь у Хель. И проснуться утром рядом с ней. Обнимая ее.

Воительницу, валькирию, богиню.

Его мать хорошо разбирается в людях. Она все увидела в Хель с первого взгляда и возненавидела ее. Мама зря не разозлится. Жену отца она тоже невзлюбила с самого начала.

Значит, он все делает правильно.

Лишь бы только сама Хель тоже так думала.

Он успел купить и сыра, и других вкусностей и вернуться как раз к готовому гуляшу с огненным перцем – в самый раз после такой промозглой погоды. Лично пожарил для Леи сыра, а им с Хель принес хорошего вина и мясных деликатесов к нему.

Но все равно они во время игры воровали кусочки хрустящего сыра у Леи, а та возмущалась: она же их мясо не таскала!

Смеялись как ненормальные, когда сначала Лея учила Влада правилам игры, а потом он ее – жульничать.

Выигрывала все равно Лея. Потому что каждый раз как проигрывала, она отказывалась делиться сыром.

Потом Лея пошла смотреть вечерний мультик, а Влад с Хель на кухню – все-таки попробовать вино. И поговорить.

– Итак… – Хель отпила крохотный глоток, буквально смочила губы. – Начнем с той девушки, у которой я тебя нашла?

– Ее зовут Снежана, и я тебе про нее рассказывал, когда описывал свою авантюру.

– Ты с ней живешь?

– Переехал, когда ты поставила мне условие завершить проект без помощи родителей.

– То есть ты живешь с одной женщиной, спишь с другой, а виновата я? – Ее брови взметнулись вверх, а Влад, хоть и почувствовал позвоночником опасность, почему-то жутко захотел ее поцеловать. Прямо сейчас.

– Хорошо, что ты не считаешь, что с ней я тоже сплю, – сказал он, не отрывая взгляда от ее губ, окрасившихся в винный цвет. – Плохо, что не ревнуешь. Но я выполнил условие так, как смог. Других вариантов не было.

– Совсем с ума мог бы не сходить.

– Ну да, глупость сделал, – согласился он покорно. – Но я с ней не спал. С тех пор как вернулся, – уточнил он.

– Мне все равно, – с показным равнодушием отвернулась Хель, отпивая вино.

Но Влад придвинулся к ней, притянул к себе за талию. И как она ни упрямилась, отворачиваясь, он все же поцеловал ее. И она ответила, тут же зарывшись пальцами в его волосы, с легким, как вздох, стоном. От терпкого вкуса вина на ее губах кружилась голова.

– Нет, не все равно, – довольно сказал Влад. – Так. А что у нас с Артуром?

– Лариса создала в Тиндере анкету с моим фото, и он ее нашел. – Хель вздохнула и укуталась в его объятия, откинувшись на грудь, как на спинку кресла. Вот зачем Влад качал широчайшие мышцы. Все не зря.

– Ты искала мужчину на сайте знакомств? – удивился он.

– Нет, то есть да, нет… – Хель запуталась и махнула рукой. – Короче, она сказала, что Лее нужен отец, я подумала, что неплохо бы, но времени на поиск нет. Ну, не важно. Она взялась искать за меня, начала общаться с Артуром и от моего имени с ним флиртовала.

– А он был уверен, что это ты, я понял, – кивнул Влад, тайком зарываясь в ее пушистые волосы и вдыхая уютный запах.

– Что он тебе сказал? – Хель запрокинула голову, чтобы поймать его взгляд, и Влад воспользовался случаем, чтобы коснуться губами ее губ.

– Что ты такая же, как все бабы, лгунья и динамщица. Только нецензурно.

– Это я переживу, – отмахнулась Хель. – Ты ему больше ничего не сделал?

– Нет, – соврал Влад. Один маленький хук ведь не считается? Так быстрее доходит. – А с Ларисой твоей я разберусь. Все на ушах стоят, а эта курица как будто не при делах. Справедливость – мое второе имя.

– Не надо, ты чего? – испугалась Хель.

– Это отец у меня добрый и мудрый, – оскалился он. – А я вот не удался: злопамятен и мелочен. Так что извини, не обсуждается.

– Сплошные достоинства у тебя, – вздохнула Хель, не делая попыток вырваться, только еще сильнее прижимаясь.

И от этого было так тепло, как никогда в жизни.

– А то, – согласился Влад. – Ты меня еще не знаешь!

– Уже боюсь. Хорошо, а что там за невеста? – В голосе Хель мелькнула ревнивая нотка, и Влад улыбнулся.

– Понятия не имею, – честно сказал он. – Даже не видел. Не бери в голову. Это матери втемяшилось меня женить. Но у нас тут не Средние века. Максимум наследства лишит, и то вряд ли.

– Предлагаешь тебе поверить на слово во всем этом? – Хель изобразила сложную фигуру, помахав рукой в воздухе. Влад поймал ее ладонь и поцеловал пальцы один за другим.

– Ну да, – пожал он плечами. – Почему нет? Я тебе врал когда-нибудь?

Она как следует подумала.

Решила:

– Нет, не врал.

– Вот.

Она сама потянулась за поцелуем, а он не смог бы устоять, даже если бы захотел. И держать ее в руках, чувствуя, как плавится горячее тело, как напряженные мышцы расслабляются под его прикосновениями, было лучше всего на свете.

Но когда из коридора раздался топот Леи, пришлось прерваться.

Растрепанная Хель нервно начала собирать волосы в хвост, одергивать домашнее платье, а Влад только любовался ее румянцем на щеках и чуть припухшими от поцелуев губами.

Самая прекрасная женщина в мире.

– Мам, я досмотрела!

– Тогда иди чистить зубы, – скомандовала Хель.

Лея с подозрением посмотрела на Влада и утопала в ванную. Где теперь в стаканчике стояла и его синяя зубная щетка.

– Вообще-то после всего, что ты наговорила моей маме, ты теперь обязана на мне жениться! – заявил он, наблюдая, как Хель хлопочет на кухне, убирая посуду, стирая со стола крошки и выбрасывая мусор.

– Ой, извини, дорогой, надо было предупредить, что я не такая! – с сарказмом отозвалась она. – Погулять с тобой можно, а замуж выйду за девственника.

– Нет, нет, нет! – засмеялся Влад. – Ты приличная женщина, я приличный мужчина, мама дала нам свое благословение, считай, мы уже помолвлены.

– Шуточки у тебя, – буркнула Хель, бросив на него быстрый взгляд. – Посуду моешь ты… жених.

– Какие уж тут шутки, – отозвался Влад, вставая к раковине. – Когда у меня уже тут обязанности появились.

Но за шумом воды он все равно расслышал ее тихие шаги позади, стремительно обернулся и поймал в объятия, накрывая губами губы.

– Будь со мной, грозная богиня, – прошептал он, щекоча дыханием ее висок. – Прошу тебя. Будь со мной…

Что бы там мать ни думала о его поведении, но на следующее утро она прислала список партнеров, с которыми работала, и контактов своих маркетологов, готовых сотрудничать с его рекламным агентством. Влад удивился, хмыкнул и… проигнорировал письмо.

К тому же пару первых заказов, совсем маленьких, он нашел в первый же день, когда арендовал офис и пригласил на собеседование новых сотрудников. Половину которых в тот же момент и принял, немедленно поставив боевые задачи.

Как и отец, он считал, что хороший работник показывает себя сразу же, нет нужды долго вводить его в курс дела. Главное – ввязаться в бой, а там увидим. Пока стратегия вполне себя оправдывала.

От квартиры отказываться он не стал, но возвращался туда довольно редко: все нужные вещи как-то незаметно перекочевали к Хель, включая запас рубашек и коллекцию часов. Она попыталась возмутиться, но Влад заверил ее, что с рубашками разберется сам. Действительно, он относил их в химчистку раз в неделю. Причем не в ту сеть, что принадлежала матери, а в конкурирующую. Ну, их точка приема просто была ближе. Хотя немного из вредности тоже.

Днем они с Хель переписывались в мессенджерах, потому что снять офис рядом не получилось, но вечером он приезжал к ней, неизменно встречая их с Леей с каким-нибудь подарком или чем-нибудь вкусным. Потом они шли гулять или просто не торопясь возвращались домой, болтая обо всем на свете.

Ужинали, играли в настольные игры, смотрели кино или мультики. Целовались на кухне, пока Лея играла в комнате. Только когда Лея ложилась спать, позволяли себе больше.

Влад подбивал Хель взять целый выходной, отвести дочь в садик и устроить сексуальный марафон на весь день, но она возражала.

– Ты же помнишь, что Лея для меня всегда будет на первом месте? – спрашивала она.

Он помнил. Это было досадно, но Хель нравилась ему такой, как есть. И ее любовь к дочери была частью того, кем она была. К тому же маленькая зараза начинала ему нравиться и самому. Даже казалось иногда, что он-то в пять лет был существенно глупее.

Так незаметно прошел октябрь, наступил самый мрачный месяц года.

Но он стал радостным для всех – для студии, для Снегова, для киношников и для Влада лично.

Показанный на конкурсе рекламный ролик вошел в шорт-лист и был высоко оценен судьями. К тому же близился Новый год – время для рекламщиков бешеное, как, впрочем, и для производителей шоколада. Так что эта пока еще маленькая победа принесла Снегову и Владу огромное количество заказов. Свеженькое рекламное агентство, не успев толком стартовать, тут же вошло в полосу дедлайнов.

Иногда приходилось уезжать спать в свою квартиру, потому что приезжать к Хель в два часа ночи было как-то неудобно. Но Влад всегда встречал ее утром со стаканчиком ее любимого кофе.

Черт его знает, как он в это втянулся.

Он не привык особенно задумываться о причинах своих поступков. Жил как живется, следуя своим желаниям. Вот и не заметил, как его желания сосредоточились вокруг одной женщины с рыжеватыми волосами и маленькой девочки, которая иногда все еще звала его «дядя Олень».

Только все чаще он ловил на себе очень задумчивые взгляды Хель. Спрашивал ее: «Что? Что ты так смотришь?» Она неизменно отвечала:

– Ничего, все в порядке, просто ушла в мысли.

Но чуйка Влада, которая обычно работала на бизнес, сейчас подсказывала ему, что он что-то упускает. Надо что-то делать. Что-то менять. Принимать какое-то решение.

Только он пока не очень понимал – какое. Не было времени как следует подумать. Да и привычки тоже.

Растущее напряжение не могло сойти на нет само собой. И Влад принял это решение в тот день, когда пришел к Хель в студию, чтобы с Денисом, Марком и всеми остальными посмотреть финал фестиваля, в котором участвовало их творение. Предложение. Ольга

Денис и Марк потирали руки: когда-то студии удалось раскрутиться и занять свое место среди лучших производителей спецэффектов, просто потому что случайно попался заказ одной малоизвестной европейской кинокомпании. Их фильм сделал ошеломительную кассу, превысив бюджет в десятки раз, и название студии в титрах стало лучшим портфолио.

Сейчас история повторялась. Рекламный ролик шоколадных конфет в шорт-листе фестиваля – это еще одна звездочка на погоны. Заказчики выстраивались в очередь: перед Новым годом всем нужна тематическая реклама. И быстро.

Так что к нашим штатным пожарам добавились еще рекламно-новогодние. В отличие от кино простая и нефестивальная реклама делается быстро – за неделю весь цикл от идеи до выхода ролика. Но для нас это значит, что добавляется работа, которую нельзя отложить.

Много маленьких проектов психологически легче для художников и дизайнеров, но на проект-менеджера ложится тройная нагрузка.

Так что времена работы над снеговской рекламой к середине ноября я вспоминала с некоторой ностальгией. В туалет ходила с телефоном, за сорок секунд в лифте без связи умудрялась пропустить пару звонков, экран пестрел разноцветными пометками, глаза болели уже к обеду. Все ходили нервные – я тоже, но мне приходилось брать себя в руки и быть сотрудникам родной матерью, даже когда хотелось оторвать им голову.

Приходила в себя я только на диванчике в кабинете начальства, которое утешало и подбадривало меня. Иногда там же и дремала.

Кофе не помогал – к тому же Влад убегал так рано, что не успевал заехать за итальянским. Он сам был весь в работе, но наши странные отношения продолжались по вечерам – хоть иногда не было сил даже поговорить.

– Привет, мам! – Я ответила на звонок, параллельно раскидывая шоты по сотрудникам, пытаясь учесть все слабые и сильные места, настроение и даже с какой стороны светит в экран бледное, почти зимнее солнце. Делать пять дел одновременно уже стало нормой за последние пару недель.

– Оленька, я волнуюсь. Ты мне уже неделю не звонила! Что-то случилось? Вам там плохо? Мне прилететь?

– Неделю? – Я искренне удивилась. Залезла в список звонков и долго-долго мотала бесконечную ленту, пока нашла, когда мы говорили в последний раз. Даже дней десять назад. Вот это я уработалась!

– Я знаю, что ты не любишь жаловаться, но я же далеко, как мне узнать, что происходит! – разволновалась мама. – И по Леюшке соскучилась ужасно. Давай сегодня мы по видео с ней поговорим?

– Сегодня… – Я задумалась. Сегодня мы собирались всей студией смотреть финал фестиваля рекламы и болеть за наш ролик. Даже Снегов обещал приехать. Даже Влада ребята пригласили. И Артура. Взяв с обоих обещание не приближаться друг к другу меньше чем на два метра.

Лариса сама отговорилась билетами в театр, так что с нее никаких обещаний брать не пришлось. Я к ней приглядывалась, но пока никаких признаков неприятностей, обещанных Владом, не замечала.

– Вечером ты занята? – огорчилась мама. – Завтра тогда? В субботу?

– В субботу мы идем в цирк, Влад билеты достал, – рассеянно ответила я, пытаясь понять, что не так с готовой работой, которую мне только что прислали. Тайминг на месте, но выглядит все кривовато. Придется самой открывать и доделывать.

– А кто такой Влад? – очень мягко спросила мама, и только тут я поняла, что спалилась.

– Это… э-э-э… наш коллега, ну, то есть партнер… – одновременно отвечать на вопросы заказчика в мессенджере и врать маме по телефону было нелегко. И там и там я боялась ляпнуть лишнего и в итоге только сильнее разогревала подозрения.

– И он с тобой и Леей идет в цирк? Ваш коллега-партнер?

– Мам, ты в гестапо не работала? – фыркнула я, пытаясь увильнуть от допроса.

– Оленька, ну что ты говоришь, я же просто хочу знать, чем вы там живете! Хороший человек хоть?

– Ну, как сказать…

Совсем напрямую врать было совестно. Хороший ли Влад человек?

Тот Влад, что хотел смерти отца, чуть не разорил его, подложил ему свою подружку в постель и соблазнил его невесту?

Или тот Влад, что сажал леса, строил дома и помогал детям и старикам в Сибири?

Тот Влад, что дал в морду Артуру, запугал Ларису и жил с бывшей сообщницей, а может, и спал с ней?

Или тот Влад, что приносил Лее мороженое, встречал меня по вечерам, мыл посуду и делал массаж?

Хороший или плохой?

Для меня или для других?

Как коллега, как любовник или как…

На следующем логическом шаге я мысленно споткнулась, с ужасом подумав, что как-то слишком далеко зашла с этим человеком, практически уже живу с ним вместе, сама не заметив как.

– Конечно, в каждом есть и хорошее, и плохое, – устав ждать моего ответа, сказала мама. – Ты скажи: как он к Лее относится?

– Балует и защищает, – вздохнула я. – Иногда даже от меня. Конфетами кормит.

– А тебя балует?

– И меня балует, уже три килограмма набрала, – проворчала, оттягивая пояс юбки. – Еще немного, и придется идти на шопинг, перестану влезать в платья.

– Что ж, значит, все-таки хороший, – сделала вывод мама.

– Ну да, главное в жизни – хорошо кушать и ходить в теплой шапочке! Очень ты вжилась в роль бабушки!

– А кто ж я еще? – удивилась она. – Кстати, ты ходишь в шапке?

– Ма-а-а-ам!

Она звонко засмеялась, и я улыбнулась в ответ.

– Приедете на Новый год-то? Самое главное!

– Конечно, мам, шутишь? Лея соскучилась по нашей горке во дворе. Представляешь, тут запрещено такое самоуправство! Ледяные горки должны строить только специально обученные люди.

– Ну и правильно, а то свернет шею…

– Твоя внучка может свернуть шею даже в абсолютной пустыне. Но пока держится.

Разговор с мамой зарядил меня энергией до самого вечера. Наши уже постепенно сворачивали работу, оставляли досчитываться сцены и занимали места на полу и диванах перед экраном студийного проектора. Кто-то даже притащил попкорн, кто-то заказал пиццу – атмосфера становилась все более непринужденной. Мы и так уже выиграли этот конкурс, когда закончили все в срок – и безупречно. Но все равно было интересно, какое место займет ролик.

Кто-то подошел сзади и поцеловал меня в макушку. Если бы не знакомый запах терпкого мужского парфюма, дело бы, конечно, закончилось выплеснутым в этого кого-то кофе. Но я только шикнула:

– Т-с-с-с-с! Не мешай! Осталось немножко. И не пались так, нечего всему офису знать про нас.

– Это почему? – удивился Влад, плюхаясь рядом на стул. Он был в новом костюме, я такого еще не видела. Темно-синий, из тонкой шерсти, на вид чудовищно дорогой.

За исключением «Ауди», во всех остальных вопросах Влад никак не проявлял то, что он из очень богатой семьи. Дома у меня ходил в свитере и джинсах, переодеваясь в белые рубашки только утром, когда отправлялся на работу. Разве что его коллекция часов могла бы меня насторожить, но я не знала, сколько они стоили, и могла закрывать на это глаза.

Почему именно сейчас я напряглась на тему разницы в доходах? Хотя его мать вроде бы именно в охоте на богатого мужчину меня и обвиняла?

Я замешкалась с ответом, но тут Влада отвлек Марк, и я с облегчением отвернулась к экрану, чтобы закончить и свою часть работы побыстрее. Церемония уже начиналась.

В студии выключили свет – остался только экран, под мерцание которого я пошла разыскивать свободное местечко на диване. По пути меня перехватили знакомые сильные руки, и Влад усадил меня на свое место, сам устроившись на подлокотнике. Сунул мне отвоеванный у кого-то пакет с попкорном и тайком в темноте обнял за плечи. Я оглянулась по сторонам и поймала только острый взгляд Артура, сидящего на полу под самым экраном.

Ну и черт с ним, пусть думает что угодно.

– Бронзовое солнце получает… реклама мебельной фабрики «Ост» за ролик «Седьмой стул»! – объявили с экрана. Короткие ролики показывали целиком, длинные резали до коммерческой версии. История седьмого стула была очень интересной, но мы все немножко выдохнули с разочарованием. Думалось, что третье-то место мы заслужили!

– Серебряное солнце получает… реклама стоматологической клиники «Дентал-Рок» за ролик «Не бойся!».

Народ напрягся. Я сама ощущала некоторую надежду, что нас оценили по достоинству и дали золотое солнце, но…

– Золотое солнце уходит ювелирному дому «Дракон» за рекламу «Сердце золота»!

– Может, хоть за спецэффекты дадут, – разочарованно пробормотал Денис, сидящий по правую сторону от меня.

Нам-то, конечно, лучше, чтобы за спецэффекты, но рука Влада на моем плече напряглась. Он тоже волновался. Представляю, как там Снегов нервничает, он так и не добрался до офиса, обещал смотреть у себя.

– А за режиссуру? – послышалась слабая надежда в чьем-то голосе.

– Что у нас там режиссировать-то…

– Ш-ш-ш!

И все уставились на экран.

– Гран-при фестиваля «Солнце рекламы» достается…

– Небось этим… с кофе, – фыркнул Денис.

– …достается ролику шоколадной фабрики «Снежная» – «Вечность шоколада»!

Тишина была оглушающей.

Целых три секунды.

А потом все завопили так, что я сразу прикинула, как в понедельник буду оправдываться перед администрацией жилого комплекса. Откуда ж им было знать, что скромная студия спецэффектов, заняв целый этаж дома, однажды станет такой шумной?

В порыве восторга меня обнял и поцеловал в обе щеки Денис, и Влад тут же сцапал меня и перетащил к себе поближе – а дальше уже начинал всех приближающихся обнимать первым.

Так мы пропустили вручение приза за режиссуру нашему ролику!

И за спецэффекты – НАМ! НАМ! НАМ!

Чпок – ш-ш-ш-ш-ш!

Марк открыл бутылку шампанского, пена полилась водопадом. Те, кто сидел на полу, подползли поближе с открытыми ртами, чтобы ни капли не пролилось.

Только я за всем этим шумом услышала, как назвали рекламную фирму, которой принадлежала эта самая «Вечность шоколада».

– Ты что, – ткнула я в бок Влада, – назвал свою компанию «Валькирия»? Ты шутишь?

– А что? Надо было сразу «Хельга»? – невинно поинтересовался он.

– С ума сошел!

– Еще нет, но собираюсь, – ответил он. – У меня к тебе есть предложение, прекрасная валькирия.

– Какое? – подозрительно сощурилась я.

– Переходи ко мне работать. Зарплата в два раза выше, работы меньше раз в пять, в перспективе – станешь совладелицей и гендиректором, если захочешь. Как тебе?

И Влад чокнулся со мной пластиковым стаканчиком с шампанским.

– Ты уже решила? – спросил Влад.

– Ты будешь, как тот ослик из «Шрека», каждую минуту спрашивать: «Мы уже приехали? А сейчас? А сейчас?» – фыркнула я.

Предложение работать на него было одновременно чертовски соблазнительным – с такой-то зарплатой! – и пугающим до дрожи.

– Оль, ну сколько можно думать?

– До Нового года все равно никаких перестановок, – напомнила я. – У меня куча незакрытых проектов, я нужна в студии.

– Мне ты тоже нужна…

Он обнял меня за талию, привлек к себе и зарылся носом в волосы.

– Тише, Лея увидит! – предостерегла я.

Он огляделся.

Мы гуляли в парке – разноцветная листва еще кое-где не опала до конца, яркие ягоды на голых ветвях кустов расцвечивали осенний пейзаж. Было уже довольно холодно, но мое осеннее пальто еще справлялось. Влад тоже пришел одетым в кои-то веки по погоде – в черном коротком пальто, которое шло ему необычайно. Машину оставили снаружи и вывели Лею поноситься по дорожкам. Она и носилась – на новом самокате, который тоже подарил Влад. Скоро ляжет снег, актуальны станут санки и коньки, надо было наиграться.

Вот и сейчас яркая курточка Леи мелькала где-то далеко впереди. Я не выпускала ее из виду, но целоваться можно было беспрепятственно.

Влад прижал меня к толстому стволу клена, обвел жадным и горячим взглядом, задержавшись на губах, проследил за тонкой золотой цепочкой, ныряющей в ворот пальто, и придвинулся близко-близко. Я чувствовала его теплое дыхание. Он медлил, не целовал меня. Скользил губами в миллиметрах от кожи, вызывая мое желание поцеловать его самой.

– Ты безумно красивая, ты знаешь? – спросил он шепотом.

– Понятия не имею, – засмеялась я.

– Я бы не выпускал тебя из постели вообще никогда.

– Не утомишься, герой-любовник?

– От тебя? Вряд ли…

Он наконец коснулся моих губ, медленно, но неуклонно углубляя поцелуй. Я закинула руки ему на шею и подставила скользящим поцелуям губы, щеки, шею…

– Ты обалденно пахнешь, – сказал он, осторожно прикусывая мочку уха. – Хочу дышать тобой всегда.

– Это ты так меня уговариваешь пойти к тебе работать?

– Настолько очевидно? – с досадой спросил он.

– Конечно. Уверена, мой кабинет будет рядом с твоим.

– Твой кабинет будет прямо в моем! В нем будут очень удобный диван и хороший замок на двери.

– А работать мы когда будем?

– Работать? – Он наморщил лоб. – А-а-а! Работать! Наймем каких-нибудь умных людей, пусть они работают. А сами…

Твердое тело вдавило меня в ствол дерева, и я даже через два пальто почувствовала, что именно мы будем делать вместо работы.

Оглянулась – Лея уже катила к нам.

– Все, все, я же обещала подумать! – фыркнула я, отстраняя его.

Он поймал мою руку и сплел наши пальцы. Мы пошли навстречу моей неугомонной дочери.

– Мам! Там мороженое продается! – тонко намекнула она еще издалека.

– Никакого мороженого на улице! – отрезала я.

– И пирожки с клубникой! – тут же сориентировалась Лея.

– Ты голодная, что ли? – поинтересовался Влад.

– Немножко…

– Немножко – это на пирожок или на картошку фри с гамбургером?

– На картошку! – обрадовалась Лея.

Фу, что я за мать. У меня тут ребенок голодает, а я целуюсь со всякими проходимцами.

– Пойдемте по этой дороге. – Влад свернул в боковую аллею. – Там у колеса обозрения кафешка есть. В ней тепло.

Лея увлеченно лопала картошку, вертела головой, рассматривая посетителей, косилась на экраны, где красиво показывали приготовление экзотических блюд, пыталась строить из зубочисток и солонок крепость – все одновременно.

А Влад поглаживал меня по бедру под столом и делал крайне невинный вид.

Ох, я бы соврала, если бы сказала, что идея про удобный диван и замок на двери кабинета меня не соблазняла. С Леей оказалось достаточно сложно как-то заниматься личной жизнью. Даже странно, что я раньше не догадывалась. Подозреваю, что идея со свиданиями была изначально обречена на провал.

– Слушай, – сказал Влад. – Я понимаю, что тебе надо закончить проекты. Но если ты не решишь сейчас, то срок будет все время отодвигаться. Будут новые проекты, уже на январь, надо будет закончить их… Так?

– Ну, наверное… – сказала я неуверенно. На самом деле было уже два проекта с дедлайнами в январе, я не хотела ему говорить.

– И ребят надо предупредить заранее, что ты уходишь. Нужно решать сейчас, Оль.

– Я же сказала: решу, когда буду готова, – раздраженно ответила я.

Спать с начальником – плохая идея.

Рано или поздно все это закончится. И даже если он меня не уволит, то у него ведь сразу появится другая. Или другие. И мне придется видеть и слышать, как запирается та самая дверь кабинета с удобным диваном. И знать, что там происходит.

Это будет… больно.

Не знаю, как устроены мальчики, но девочки все равно влюбляются в тех, с кем просыпаются по утрам. В тех, кто работает за ноутбуком, устроив их ноги у себя на коленях, и поглаживает щиколотки. В тех, кто приносит «киндеры» их ребенку и парочку спелых манго им самим. В тех, кто…

Вот так смотрит темными глазами. Ласково, но требовательно.

Хочется положить голову ему на плечо, закрыть глаза и сказать: делай что угодно.

Я бы так и поступила, если бы отвечала только за себя.

Но у меня была дочь. Ее не уговоришь посидеть на диете из капусты, пока мама ищет новую работу, потому что на старой начальник больше не хочет ее видеть.

– Оль, а когда ты будешь готова? – продолжил давить Влад.

– Не знаю!

– Я не понимаю… – сказал он и сжал ладонь на моем бедре. Темные глаза сощурились. – Что со мной не так?

– Не хочу от тебя зависеть, – покусав губы, призналась я.

– Что в этом плохого?

– Что плохого? Влад! – Я засмеялась. – Ты человек, который начал крупный рекламный проект, даже не собрав сотрудников.

– Но я собрал!

– Да, ты выкрутился. А если бы не вышло?

– У меня вышло, – сжал он челюсти.

– А если бы нет? Понимаешь, у тебя есть мама…

– Я больше ничего общего с ней не имею.

– У тебя есть отец.

– Который не хочет меня видеть.

– У тебя в Москве куча друзей и знакомых! И не только в Москве! Ты можешь позволить себе рискнуть. Если провалишься – приползешь к маме или папа простит. Не даст умереть с голоду. Друзья найдут для тебя хорошее местечко. Что будет со мной?

– Я тебя не оставлю.

– Ты мне никто, Влад! Как ты можешь говорить, что не оставишь.

– Никто, значит… – Он отвернулся. На лице играли желваки.

Рука убралась с моего бедра.

Черт, я не хотела с ним ссориться прямо сейчас!

– Лея, доела? – спросила я, заметив, что дочь уже давно забыла про остатки картошки.

– Мам, там мороженое!

– Я же сказала!

– Но здесь не улица! Можно?

Я вздохнула. Переиграла.

– Иди выбирай.

Лея ускакала к витрине с сотней сортов мороженого. Выбирать. Это надолго.

Я повернулась к Владу, собираясь мурлыкнуть, поцеловать и вообще смыть с его лица вот это холодное выражение. Но он успел первым.

– Знаешь, Хель. Я помогу тебе сделать выбор, – решительно сказал он, доставая телефон. – Просто попрошу Дениса с Марком об услуге.

– Какой услуге? – холодея, спросила я.

– Уволить одного красивого проект-менеджера. Тогда тебе ничего не останется, как пойти работать ко мне. Ты сама подсказала мне решение.

– Ты этого не сделаешь!

– На что поспорим? – В глазах у Влада сверкали искры азарта.

Он даже не понимал, в какую бездну ужаса сейчас меня опрокинул.

– Спроси меня, – заплетающимся языком требовал Влад у размытого пятна в форме женщины в красном. Хотя с тем же успехом это мог быть и мужчина. Он уже с трудом различал детали. – Спроси, когда меня последний раз бабы бросали?

– Когда тебя последний раз бабы бросали? – послушно спросила собеседница… или собеседник низким голосом. Опять не удалось установить половую принадлежность. Ну и хрен с ней. Или с ним.

– В школе! В школе, мать… природу вашу! – Влад поднял палец в надежде, что бармен заметит его и догадается, что это знак повторить. То, что перед ним стояли еще две полные рюмки текилы, он не замечал. – Я! Я всех этих дур бросал всегда! Да я даже и не считал никогда, что у нас отношения! А эта… Эта…

Он махнул рукой, ударился ею о стойку и зашипел от боли. В глазах на некоторое время прояснилось. Оказалось, что напротив сидит девушка явно нетяжелого поведения. Ресницы накладные, личико смазливое, губки наколотые, грудь… хорошая такая грудь. И на шмотках разве что ценники не болтаются. Чтобы сразу видно было, сколько отваливать.

– Ты! – обрадовался он. – Вот ты, да. Я тебе нравлюсь?

– Нравишься, – сказала девушка, придвигая к его пальцам рюмку.

– Ты бы меня бросила?

– Нет, никогда. Ты же красавчик.

– Вот! – Влад махнул текилу и с размаху стукнул дном рюмки о стойку. – А она бросила!

– Дура, значит, – пожала плечами девушка.

– Слышь! – Он аж выпрямился, только тут заметив, что куда-то продолбал пиджак. – Где… Черт с ним! Слышь! Не смей так о ней говорить! Я ведь Леюше, знаешь, сколько этих чертовых кукол в шариках накупил? Лежат теперь в машине, куда их девать… – пожаловался он, стремительно переходя от агрессии к нытью.

В машине – потому что из квартиры матери он снова съехал. Но к Снежане, разумеется, возвращаться не стал. Снимать что-то новое – тоже. Ночевал в собственном офисе на диване, пугая сотрудников по утрам похмельным видом.

Потому что каждый вечер, с тех пор как они расстались с Хель в том парке после его шантажа, он проводил в очередном баре. Пил до тех пор, пока не переставал чувствовать ноющую боль в сердце. Обычно – до полной отключки. Только во сне не болело.

Работа как-то делалась: к середине дня он более-менее приводил себя в порядок и занимался тем, что никто другой сделать не мог. Встречи, договоры, подписи. Но это была такая лютая тоска… Бессмысленная, как вся его жизнь.

– Это у меня, знаешь, просто… как его… – Влад пощелкал пальцами. Перед глазами снова все плыло. – Раненое эго, вот! Меня никто не бросал, это подрывает мою мужскую состоятельность! Поэтому! Поэтому так хреново, поняла? А вовсе не потому, что мне нужна эта… разведенка. С прицепом.

Девушка урок усвоила и комментировать не стала. Только придвинула к нему последнюю рюмку текилы.

– О, спасибо! – обрадовался Влад. – Вот ты заботливая, ты меня понимаешь. Пойдем куда-нибудь, где потише?

– Час – тридцать, ночь – сто пятьдесят. Все включено – шестьдесят и триста, – деловито сообщила она.

– Да пошли, пошли, что ты болтаешь! – махнул рукой Влад.

Девушка где-то нашла его пиджак. В пиджаке были телефон и ключи от машины. Удачно. Хотя зачем ему машина?

По пути купил в баре еще бутылку.

Поднялись в номер.

Девушка привычно и деловито начала раздеваться. Под довольно скромным платьем до колена обнаружился головокружительно развратный комплект белья – с портупеей и чулками с поясом.

– Красиво, – равнодушно заметил Влад, падая в кресло в обнимку с бутылкой. Рюмки сейчас казались ему лишним звеном в жизненном пути алкоголя, так что пил прямо из горла.

– Кстати, я Римма, – сообщила девушка.

– Ну, хорошо, что не Ольга, – сообщил Влад бутылке.

Римма, видимо, устав ждать от него активности, сама забралась на широкую кровать, устроилась среди подушек и медленно начала стаскивать с себя трусики.

Влад наблюдал за этим, делая глоток за глотком. Вставать не хотелось. Что за бессмысленные телодвижения?

– Иди ко мне! – промурлыкала Римма, раздвигая ноги. – Видишь, я жду только тебя. И никогда не брошу.

– Пока деньги не кончатся, – сообщила последняя разумная клетка мозга устами Влада. А потом и она захмелела, и он вдруг развеселился. Захотелось расхохотаться, вскочить, показать этой девке, чего она лишилась из-за упрямства! Или не этой?

– Чего тебе хочется? – Римма кошачьим движением перетекла в позу на четвереньках и подползла к краю кровати. – Любые мечты. Любые желания.

– Танцуй! – заявил Влад.

Непослушными пальцами он достал из кармана телефон, наугад выбрал какой-то трек и выкрутил громкость на максимум.

– Танцы за отдельный прайс, – сообщила эта деловая женщина. – Деньги вперед.

– Окей! – Влад пронаблюдал, как она достала из сумочки мобильный терминал, и махнул в его сторону телефоном, не глядя на сумму. С громким «динь» она списалась со счета, и он повторил: – Танцуй, с-с-с-с-с…сказал!

Римма выгнулась, завела руки назад, стряхивая с волос заколку. Они шелковым водопадом рассыпались по плечам. Двигалась она профессионально: видать, подрабатывала в стриптизе.

Влад смотрел куда-то сквозь нее, продолжая накидываться текилой.

Через час доплатил за танцы.

Еще через час – снова доплатил.

Еще через час Римма взмолилась:

– Я устала!

– Танцуй! – рыкнул Влад, снова прикладывая телефон к терминалу.

Она танцевала до утра, как заколдованная злодейка из сказок. Выбилась из сил, раскраснелась, растрепалась. Но танцевала.

Только когда он уснул прямо в кресле, не выпуская пустую бутылку из рук, Римма быстро собралась, подхватила сброшенные туфли и на цыпочках выбралась из номера. Бывали клиенты и посложнее, но такой тяжелой ночи она за свою карьеру припомнить не могла.

Тяжелое похмельное утро не было для Влада чем-то экстраординарным. Разве что он не сразу понял, где проснулся и почему не видит знакомых лиц своих сотрудников. Но потом припомнил прошедшую ночь, проверил баланс карты и засмеялся.

Да, вот так спустить все бабло, заработанное его маленькой, но гордой фирмой, за одну ночь – это надо уметь. Раньше он такие суммы прогуливал не задумываясь. Но теперь-то другие времена. Аренда офиса, зарплаты, его собственные расходы – не было у него лишних денег. Впрочем, вообще никаких уже не было.

Да и похрен.

Он посмотрел на осколки бутылки на полу.

Завтрашнего дня для него больше не существовало. Так зачем о нем беспокоиться?

Он ехал куда глаза глядят, вообще не отслеживая, какие инстинкты и привычки руководят его руками, когда он поворачивает руль и выжимает газ. Неудивительно, что оказался он в итоге у знакомой итальянской кофейни.

– Ну ладно, кофе-то она у меня возьмет? – сказал сам себе Влад и выполз на свет божий. Солнце безжалостно вонзило в его глаза по раскаленному кинжалу. Откуда в ноябре солнце? Совсем с ума посходили…

Пока ему делали два кофе, он зашел в туалет и долго мрачно смотрел на свое отражение. Глаза красные, морда помятая, рубашку как будто бешеная коза жевала. Красавчик. Как Хель увидит, то сразу поймет, что зря отказалась от такого мужика.

Кое-как привел себя в порядок, нацепил солнечные очки и, забрав кофе, поехал к студии.

Привычно и с легкой ноткой ностальгии поднялся на лифте на нужный этаж.

Время шло к полудню, поэтому Влад крайне удивился, не найдя Хель за ее компьютером. Может, пообедать вышла? Он поставил стаканчик с кофе на ее стол и пошел поздороваться с Денисом и Марком.

– О, какими судьбами? – Денис после победы ролика на фестивале снова оттаял и обрадовался его появлению. Даже пожал Владу руку.

– Да вот проезжал мимо, решил заскочить поздороваться, – небрежно ответил тот. – А где ваш самый лучший в мире проект-менеджер?

– Ольга? – переспросил Денис и нахмурился. – Ты не знаешь?

– Что?.. – Влад сдвинул очки на лоб, словно взгляд глаза в глаза мог заставить Дениса говорить яснее. Или честнее. Или быстрее!

– Она в Новосибирск улетела.

– Как улетела? В смысле? Совсем? А работа?

Реальность разлеталась на осколки, вонзаясь в него острыми краями.

– Так мы удаленно давно все наладили, приспособились еще тогда. Благодаря тебе, кстати.

– Да, благодаря мне…

Завтрашнего дня и вправду больше не существовало.

В отличие от слякотной Москвы, которая все не могла определиться, зима у нее или все же холодная, уже немного декабрьская осень, снег в Новосибирске лег давно и прочно. Надолго. Сказал, я у вас тут до апреля останусь. А если понравится, то и до мая.

Из окна такси заснеженный лес по обеим сторонам дороги, освещенный редкими фонарями, казался сказочным, почти праздничным. Он обещал скорый Новый год и исполнение желаний.

Влад не знал, какие у него желания. Кроме одного.

Он больше не хотел быть без Хель.

Не то чтобы он не пытался.

Пьянки, загулы, работа, пустые вечера и ночи в квартире матери, куда он вернулся, когда спать в офисе стало уже совсем неприлично. Попытки жить так, как раньше. Попытки жить по-новому. Он уложился в очень короткий срок – всегда был умным и быстро понимал, что ему нравится, а что нет. И все равно пришел к одному: ему нужна Хель.

Сначала он вообще выключил телефон. Потом испугался, что она не дозвонится, и внес ее номер в белый список – другие звонки не принимались. Потом подумал, что у нее может быть новосибирский номер, и снова разблокировал доступ.

Но она не звонила и не отвечала на его звонки.

Поэтому он принял решение: лететь.

А если она не согласится вернуться, то…

Нет, никакого «то». Никаких альтернатив. Это единственный вариант – а значит, он ее добьется.

Потребовалось опуститься на самое дно, чтобы наконец оттолкнуться от него и понять, что для него самое важное.

У него оставался последний шанс достучаться до нее – по работе она все еще общалась в мессенджере. Но Влад понимал, что шанс одноразовый: если он не найдет верных слов, другого не будет.

Поэтому он уломал Дениса дать ему адрес прописки Хель и под его насмешливым взглядом занес данные в телефон. Да наплевать. Пусть думают, что хотят, еще он бывших одноклассников не стеснялся.

Номер он забронировал в самой лучшей гостинице, кредитного лимита пока хватало.

Жила Хель не в самом городе, а в знаменитом Академгородке, вроде бы входящем в состав Новосибирска, но даже таксист хмыкнул, что предупреждать надо. Видимо, непростая была у Хель семья, если родовое гнездо ее пряталось здесь, среди сосен, в окружении институтов, научных школ и домов советских ученых.

Такси он отпустил. Сжег все мосты.

Поднялся на ее этаж, облокотился на перила, выдохнул… И написал в мессенджер:

«Ай, как нехорошо уезжать, не выполнив свои обещания!»

«Что я тебе обещала и не выполнила?»

Хель откликнулась мгновенно и устраивать истерики с банами пока не собиралась.

«Был уговор про свидание, если мы выиграем и я добьюсь успеха».

«Влад, не наглей, а? У нас было все, что только можно».

«Кроме свидания».

«Ну, извини, я далековато».

«Зато я близко», – написал Влад и вдавил кнопку звонка.

Хель, открывшая дверь в толстом свитере на пару размеров больше, чем нужно, и в свободно сидящих джинсах, была такой родной и такой нужной, что он чуть было не сдавил ее в объятиях изо всех сил – как хотелось.

Но ледяной взгляд приморозил его к порогу.

Эта женщина одними глазами могла бы останавливать армии.

А тоном – убивать.

– Что тебе нужно? – спросила она, сложив руки на груди.

Раньше Влад непременно бы отметил то, как ее грудь соблазнительно вырисовывается под пушистым свитером. Новый Влад, родившийся на дне, куда упал из-за ошибок, смотрел только в глаза цвета городского льда. Ему сейчас было достаточно даже этого. Пусть в них не было того тепла, которое грело его все осенние месяцы. Но просто смотреть – уже радость.

– Я же сказал…

– Попробуй вести себя как взрослый человек, Влад, – вздохнула Хель. – Без этих романтических глупостей про обещанное свидание.

– На самом деле… – начал он, но не договорил.

В коридор вышла Лея. В руках у нее было то самое красное платье. Она молча прошествовала к Владу и бросила его на пол. Так же молча ушла обратно в комнату.

Он посмотрел себе под ноги. Хель тоже.

– Это… – начал он снова, но опять не договорил. Лея прошествовала еще раз и кинула на пол книжку, машинку, несколько ярких кубиков и маленькую блестящую подушку. Все это было красного цвета.

– Хм, – сказал Влад. – Я думал, она решила вернуть все мои подарки. Но кубики я точно не дарил. Что происходит?

– Ей разонравился красный цвет, – пожала плечами Хель. – Бывает.

– А я при чем?

– Ну… Наверное, красное платье как-то сыграло.

– А почему она не закричала, что я дядя Олень? – огорчился Влад.

– Мы с ней поговорили, и я объяснила, что она уже взрослая девочка и должна понять, что оленей Санты не существует.

– Сам-то Санта существует? – мрачно спросил Влад. – А Дед Мороз?

– Пока да.

– И меня разжаловали?

Хель снова неопределенно дернула плечом.

– Это ведь ты меня бросила, – напомнил Влад. – Почему Лея обижается на меня?

– Мы, девушки, такие непоследовательные! – ядовито фыркнула Хель. – Даже если вы, мальчики, совсем не виноваты, вы все равно виноваты в том, что мы вас слишком идеализировали у себя в голове.

– Сложноватая система для маленькой девочки.

– Однако работает.

Влад задумался.

В общем, этим она ему все объяснила. И причину своей обиды, и то, что никакими клятвами в том, что все будет иначе, ее уже не вернуть. Он умудрился продолбать единственный шанс с этой женщиной. Вторых она не дает.

– Почему ты улетела? – спросил он, только чтобы не заканчивать разговор и не уходить навсегда.

– Мои знакомые открывают новую айти-компанию. Им нужен хороший проект-менеджер, который разбирается в теме. Офис в «Гусях», это десять минут пешком. Зарплата как в Москве. Решила съездить, на месте посмотреть, заодно маму навестить, ну и Новый год встретить.

– Ты не вернешься?.. – Сердце Влада провалилось холодным камнем в желудок.

– Пока не знаю, – задумчиво сказала Хель, но он видел, что врет. Она уже все решила.

Москва ей не очень-то подходила. Она была слишком прямой, честной и одновременно мягкой для столицы. Там не любят тех, у кого на первом месте семья, а не работа. А для Хель Лея всегда будет на первом месте.

Влад судорожно искал, за что он мог зацепиться.

Хоть за что-нибудь – только бы не уходить. Не уходить навсегда.

Хель не приглашала его в квартиру, держала на пороге – значит, на чай бесполезно намекать.

Чем он может быть ей полезен?

В коридоре снова появилась Лея с ворохом красных вещей. Под раздачу попали даже серые носки с красными божьими коровками. Свалила все в кучу и удалилась под молчаливыми взглядами.

– Влад… – Хель шагнула к нему, криво улыбаясь. – Я все понимаю. Не надо говорить ничего из того, что ты собирался. Ты привык к тому, что твои женщины любят заботу и контроль. Я привыкла со всем справляться одна и не хочу ни от кого зависеть. Мы просто очень разные люди, так бывает. Мне лестно, что ты не поленился сюда прилететь, но зря. Просто зря. Я не меняю своих решений.

«Дорогой Санта-Клаус, – подумал Влад. – Если ты, блин, существуешь, сотвори же чудо для своего тупого оленя, а!»

Но не раздавался звон бубенцов, не висело над головой омелы, чтобы можно было поцеловать Хель хотя бы один раз, ведь это рождественская традиция.

– Кстати, ты знаешь, что твоя мать предложила мне очень много денег, чтобы я оставила тебя в покое? Крайне удачно получилось.

– Да? – вяло удивился Влад. Это было в духе матушки. – Очень-очень много?

– Ну… на двушку в Москве хватило бы.

– Если на двушку не в центре, то ты продешевила, – хмыкнул он.

Хель фыркнула.

– Нет, боюсь, не в центре.

– Ну вот… Надо было со мной посоветоваться, – укорил ее Влад. – Ты же их взяла?

Повисла пауза.

Тяжелым взглядом, который Хель на него бросила, можно было проломить земную кору и добуриться до ядра, не напрягаясь.

– Не взяла? – уточнил Влад. – Ну и зря. Раз все равно ты меня бросила, надо было брать.

– Я тебя не подбирала, чтобы бросать, – покачала Хель головой. – Это с самого начала было просто временное увлечение.

Так больно Владу еще не было. Причем непонятно было, где именно болит. Как будто где-то в горле. Или в груди? Или это та самая эфемерная душа?

– Что, женщине был нужен молодой любовник для здоровья? – горько напомнил он ее слова в разговоре с матерью.

– Нет, мальчику нужна была послушная игрушка, – отбрила Хель.

– Ты не игрушка, – возразил Влад.

– С чего бы? Тебе было со мной интересно, пока все шло так, как тебе нравится. А как только я напомнила про свои интересы, ты сразу начал угрожать меня сломать.

– Я не… – Влад остановил сам себя.

Разборки еще никого не приводили к успеху. Высказать наболевшее – да. Но вернуть потерянное? Вряд ли.

Нужно что-то другое.

И вот тут Санта все-таки обратил внимание на своего нерадивого оленя. Прислав оленя еще более тупого.

Они ведь так и стояли в коридоре с приоткрытой дверью. Поэтому появившийся на лестничной клетке блондин с помятым лицом страшно удивился этой картине:

– Хельга! Что за фигня? Почему ты не поднимаешь трубку? Какого черта ты продала нашу дочь в шоу-бизнес? И что это за хрен с горы тут топчется?

Только его тут не хватало!

Юрка позвонил еще с утра, грозился прийти и «разобраться с тем, во что ты втянула дочь». Честно говоря, я решила, что он как обычно поленится. Если и придет, то когда-нибудь после Нового года, за десять минут до отлета, чтобы не разоряться на подарки.

Но ему пригорело не просто сегодня же, а одновременно с Владом!

Вот только двоих несдержанных мужиков мне в квартире и не хватало.

– Лея, беги обними папу! – проворковала я, надеясь напомнить присутствующим, что при ребенке стоит вести себя сдержаннее.

Хмурая Лея нехотя выглянула из комнаты, зыркнула на Влада, но все-таки кинулась к отцу и обняла его за ноги. Юрка отреагировал вяло – задумчиво и брезгливо потрепал ее по голове и отодвинул от себя.

– Выросла-то как! – заявил он, разглядывая дочь с прагматическим вниманием вивисектора. – Я на экране даже не сразу признал. А потом смотрю: так это ж твоя дочь под елочкой обжирается конфетами и облизывается как начинающая Лолита! Сама пошла по этой скользкой дорожке и Лею хочешь с собой увести? С малолетства приучать перед мужиками выставляться, да?

– Юр! – Я сделала страшные глаза. Но на него это не произвело впечатления. – Леюшка, беги в свою комнату пока.

Я подтолкнула ее, и дочь с радостью покинула зону боевых действий.

Влад разглядывал Юрку, сощурив чуть раскосые темные глаза. Нехорошо разглядывал, будто примерялся.

– Это Юра, мой бывший муж, – поспешно изобразила я светскую даму, решив представить господ друг другу. – А это Владимир, один из моих заказчиков.

– Тех, которых ты ублажаешь? – сказал, будто плюнул, Юрка.

– Юра! Прекрати! Ты выпил уже, что ли? – возмутилась я.

– Не пытайся представить меня алкашом!

– Так, мужик… – шагнул вперед Влад.

Но Юрка сразу ощетинился:

– Ты в наши дела не лезь! Не лезь, слышишь? Не твоя жена хвостом крутит перед обезьянами всякими! Хотя ты и сам…

– Так, спокойно…

Я положила руку на грудь Влада, останавливая его. Он тут же накрыл ее своей ладонью и замер, а у меня екнуло сердце. Но я повернулась к Юрке – это было важнее.

– У тебя какие претензии? – спокойным голосом, обращаясь к нему, как к дикому зверю, спросила я. – Что Лея снялась в рекламе? Этот ролик выиграл фестиваль рекламы. Она теперь знаменитость. Настоящая актриса.

– Да ты знаешь, что из таких актрисок себе богатые толстопузы любовниц присматривают! Малолетних! – заорал Юрка. – Они ж извращенцы все! А сколько уродов на нее по телику слюни пускает, ты представляешь вообще?! Почему ты со мной не посоветовалась, а?

– И ты бы запретил?

– Конечно!

– Поэтому и не посоветовалась. Юр, у тебя довольно мало прав осталось на Лею. И смею напомнить, ты сам от них отказался.

– Конечно, отказался, она же не моя дочь! – фыркнул Юрка. Он тяжело оперся на стену и отвернулся от меня, изображая свою любимую сцену «Рогатый муж в тоске».

Я бросила быстрый взгляд на Влада.

Он поднял бровь, переводя взгляд с меня на Юрку и обратно, а потом даже оглянулся на дверь, куда ушла Лея.

Все верно. Юрка белобрысый, я русая, Лея – темненькая.

– Она твоя дочь, – терпеливо сказала я. – Тебе тысячу раз предлагали сделать тест, если не веришь мне.

– Я глазам своим верю! – завелся он. – И соседи верят! Людям голову не заморочишь, как мне! Знаешь, что мужики говорили, когда я про нашу встречу рассказал? Знаешь, а? Знаешь?

– Догадываюсь… – пробормотала я.

Если он друзьям все в подробностях расписал…

– А что про встречу? – вдруг вмешался Влад.

– Не важно, – мотнула я головой. Ему еще мой позор не рассказывала.

– Важно! – Юрка аж засветился от радости, что нашел, кому еще пожаловаться. – Важно! Я уже тогда должен был понять! Приличные девушки в такие ситуации не попадают!

– В какие «такие»?! – вскипела я. – Я просто шла по улице!

– Просто шла по улице, и тут этот черножопый решил ни с того ни с сего на тебя наброситься, конечно! Рассказывай! Вертела задом наверняка! – уткнул в меня палец Юрка. А потом обернулся к Владу и доверительно ему поведал: – Я ведь ей тогда поверил, шаболде такой, что это попытка изнасилования… Спас, домой отвел. Потом по милициям и прочим экспертизам водил… Они уверяли, что он ничего не успел сделать, но она-то уже не девочка была… Все с ней понятно было!

– Потому что у меня был парень в институте! Я тебе говорила! – вспыхнула я.

– Каждый, кто не первый, тот у вас второй! – хохотнул Юрка. – Где ж теперь докажешь, что не прыгала по койкам и к этим черным сама не шлялась, а? И девчонку чернявую родила именно поэтому и на меня повесила! Я не сразу понял-то, что не моя, не сразу-у-у-у… Ну мало ли, думаю, недоношенная, бывает. А как стала расти – не наша порода-то. И не ихняя!

– Юр. Вали уже, – устало сказала я. – Хватит этого спектакля. Не твоя так не твоя. Если я неправильная – так ты уже развелся, чего теперь орать?

Я пошире открыла дверь, сделав намекающий жест.

Но Юрка не за этим приходил. Он приосанился, руки по швам вытянул и торжественно заявил:

– Нет! Я отсужу у тебя дочь. Она не должна воспитываться с аморальной матерью!

– Зачем?! – взвыла я, хватаясь за голову. – Где твоя логика?! Если она не твоя, зачем она тебе?!

– А мне и не нужна! – заявил он. – Сдам в детдом на усыновление. Все лучше, чем с тобой.

– В детдом?! – сказать, что я обалдела, не сказать ничего. Страшно почему-то не было, все это казалось абсурдным спектаклем. – Серьезно, Юр? Ты ее растил, ты укачивал… иногда. На твоих глазах дочка росла, на плечах ездила, книжки ты ей читал – и в детдом?

– Не моя она дочь! Ясно? – отрезал Юрка. – Как я понял, что не моя, так прям затошнило от ее вида. Я ведь сразу чуял! А как ее папашу чернявого представлю на тебе, так еще хлеще блевать тянет!

– Ты действительно ее не любишь? – тихо спросила я.

Не знаю, на что я надеялась. Он же… Он же и правда ее отец. Он же и правда ей читал сказки. Неужели не родилось никаких чувств?

– Не моя дочь! Как можно полюбить не свою дочь, а отродье чье-то?! Тьфу, пакость!

Юрка сплюнул прямо на пол, я шагнула к нему, чтобы влепить пощечину, и тут увидела глаза Влада. Он смотрел куда-то за мою спину.

Я повернулась, будто во сне.

Наверное, в этом страшном сне до конца моих дней меня будет преследовать эта картина.

Огромные распахнутые глаза Леи. Темные глаза.

И в этих темных глазах поднимается уровень воды, как в мультиках. Они наполняются слезами так стремительно, что те не успевают вытекать.

– Ур-р-р-род! – прорычала я, бросаясь к Лее как тигрица.

Но спасать ее было поздно. Все самое страшное уже случилось.

Влад за моей спиной молча сгреб Юрку за шкирку и толкнул к двери.

– Влад! – Я разрывалась между дочерью и мужчинами. – Только не бей его!

– Не буду я его бить, – подозрительно спокойным голосом сказал Влад. – Я ему просто голову откручу. Дальше Сибири не сошлют.

Влад выволок Юрку в подъезд, борясь с желанием шарахнуть его тут же башкой о стену и закончить этот гребаный фарс. Нет, здесь нельзя. Лея испугается разводов крови на стенах. Пришлось волочь по лестнице вниз. Убивать его на серых бетонных ступенях между этажами тоже почему-то казалось неправильным.

Разумеется, он соврал, что не будет его бить.

Еще не успела захлопнуться дверь подъезда, как Влад врезал Юрке под дых. И добавил сверху, когда тот согнулся пополам. От второго удара он умудрился увернуться и даже успел замахнуться сам, но Влад влепил ему по роже и добавил ногой в живот, отталкивая в снег. Мелькнула и погасла мысль, что лучше по печени, чтобы не оставлять следов.

Нет. Нет!

Влад с наслаждением съездил ему по носу так, что Юрка отлетел, разбрызгивая алые капли по сероватому снегу под окнами многоэтажки. Хотелось лупить его, чтобы здесь все было залито красным, чтобы этот мразеныш захлебывался кровью.

Влад вообще не помнил, чтобы когда-нибудь был в такой ярости. Даже когда в Сибири к ним на стоянку явились несколько вусмерть бухих бородатых мужиков с вилами и почему-то лопатами, он спокойно просчитывал, как быстрее вырубить самого борзого и договориться с остальными.

Сейчас глаза застилала багровая пелена, кипящее бешенство хлестало во все стороны.

Сквозь шум в ушах и бешеное биение сердца он слышал крики, но не обращал на них внимания, пока его не оттащили от валяющегося на алом снегу Юрки.

Влад с удовлетворением оглядел поле боя. Все так, как и хотел.

– Полицию вызывайте! – взвился чей-то истеричный голос.

– Не надо… – Юрка приподнял голову и прохрипел сквозь бульканье крови: – Не надо полицию…

– Надо! Ты не понимаешь ничего, тебе башку отбили! «Скорую»! «Скорую» вызовите!

Влада пытались задержать, но он стряхнул чужие руки с плеч и пошел прочь. Через несколько десятков шагов он остановился и задумался: может, вернуться к Хель? Но посмотрел на сбитые костяшки, заляпанную кровью одежду и передумал. К тому же что он может ей сказать? Как утешить Лею? Как?

Он вообще не представлял, что теперь можно сделать, как склеить обратно разлетевшийся на куски мир маленькой темноглазой девочки, которая стала ему такой близкой.

Ну и полиция может все-таки приехать. Не надо ей этого видеть.

И Влад снова поплелся куда глаза глядят. Не такой уж большой этот Академгородок, не заблудится. А если и заблудится в окрестных лесах – так и черт с ним.

Новосибирская погода очень быстро ему напомнила, что начало декабря даже в более южных широтах – не сахар. А здесь мороз и вовсе не шутит. Пока бурлящая кровь горячила нутро, Влад шагал вперед, но когда адреналин схлынул, то он вдруг понял, что выскочил в чем был, без пальто. Замерзшие пальцы уже почти не гнулись, когда он вынимал телефон из кармана, чтобы вызвать такси.

В гостинице Влад выгреб из мини-бара весь алкоголь, набрал горячей – насколько мог выдержать – воды в ванну и погрузился с головой, чувствуя, как болезненно ломает окоченевшее тело.

Он откинул голову на бортик, сопровождая каждый спазм глотком виски, рома или текилы из крошечной бутылочки. Полил водкой сбитые костяшки, морщась от жжения.

Хреново было невыносимо.

Кроме прочего, Влад сложил в одну стопочку известные ему факты: то, что муж для Хель был вторым мужчиной, то, что после развода, по ее словам, она ни с кем до Влада не встречалась, да и после переезда было некогда… Посчитал свой порядковый номер в ее жизни, и ему стало нехорошо. Как она со своей страстностью умудрилась не броситься во все тяжкие?

И как ему жить с такой ответственностью?

Он снова погрузился под воду и открыл глаза. Смотрел сквозь зеленоватое марево на яркие светильники на потолке ванной.

Что теперь с этим всем делать?

Он не сомневался, что Хель не питала иллюзий на тему своего бывшего. Она была слишком умна для этого. Но наверняка защищала дочь от его обвинений. Защитила бы и сейчас, если бы они не расшумелись в прихожей, а этот… Юрка включил мозг и не начал нести свой бред.

Влад достаточно доверял своему умению разбираться в людях, чтобы понимать, кто тут прав, а кто – просто обиженный урод, которому абсолютно похрен, что будет после его слов. Он даже не сомневался, что у Хель или у папаши найдутся в роду и темные, и темноглазые.

Кулаки снова зачесались. Мало все-таки врезал, раз тот еще болтать мог. Ох, мало…

Мышцы горели огнем. Тело требовало бить – и бежать. Бежать к Хель. К Лее. Спасать. Выворачиваться наизнанку. Лишь бы не видеть больше их слез.

Но что он мог сделать?

Даже если он убьет этого Юрку, сказанных слов не отменить.

Это не саблезубый тигр, от которого можно защитить ценой своей жизни.

Это хреновы каменные джунгли, где убивают словом.

Влад выпил еще одну бутылочку с абсентом. Разгоряченную голову повело.

Вот отец с опытом юриста в самых разнообразных обстоятельствах – он выкрутился бы. Его никогда не ограничивали ни законы, ни правила морали. Мораль придумали умные люди, чтобы глупые не мешали им устраивать свою жизнь так, как хочется.

Влад в девяностых был еще ребенком, он не выгрызал право на собственную судьбу, как отец. У него просто мозги не поворачиваются так, чтобы придумать выход из ситуации.

Станет ли Лее лучше, если он убьет ее отца?

Забьет как бешеного пса?

Ой, вряд ли.

Он отказался от дочери, но она-то – она привыкла его любить.

Эта озорная и яркая девчонка умудрилась полюбить даже Влада.

Даже Влада…

И тут он поперхнулся ромом из очередной крошечной бутылочки.

Так вот же оно! Вот решение!

Утром Влад отправился к знакомому дому, на этот раз плотно упаковавшись в самую теплую дубленку, что смог найти в ближайших магазинах. Но долго ждать не пришлось: Хель и Лея с еще какой-то незнакомой женщиной в возрасте вышли почти сразу. Завидев Влада, Хель вздрогнула и что-то сказала женщине.

А сама пошла ему навстречу.

Это было не по плану, но Влад сделал несколько быстрых шагов и дернул Лею за косичку:

– Привет, принцесса, ты знаешь, что у меня с собой подарки для тебя?

– Нет, нет, не надо! – начала женщина, Хель тоже попыталась вклиниться между ними, и он просто отдал сумку с куклами, не сопротивляясь.

– Что ты хотел? – прошипела Хель, оттаскивая его в сторону. – Тебе вчерашнего мало было, что ли?

– Более чем достаточно! – заверил Влад, быстро оглянувшись. Снег почистили, но под скамейкой еще были видны красноватые следы.

– Вот и оставь нас в покое, будь добр! Скажи спасибо, что Юрка не стал заявление писать!

Серые глаза метали морозные молнии, и Влад залюбовался красотой северной богини.

Как же хотелось ее сейчас поцеловать…

Безумно.

Видимо, в его взгляде что-то такое читалось, потому что Хель замерла на секунду, вглядываясь в его глаза. И уже спокойнее спросила:

– Ты и правда только игрушки заехал отдать?

– Неправда, – с удовольствием улыбнулся Влад. – Отметь это как первый случай моей лжи. Хотя нет, второй. Обещал твоему бывшему открутить голову, а он – смотри-ка! – жив и здоров, к сожалению.

– Прекрати паясничать, – почти попросила она.

– Прекратил, – кивнул Влад. – У меня к тебе, твоему мужу и Лее есть несколько серьезных вопросов. Давай встретимся сегодня вечером у тебя дома?

– Лея обязательно нужна? – настороженно спросила Хель.

– Да. Обязательно.

– Может… – Она обернулась, чтобы посмотреть на дочь, которая уходила, видимо, с бабушкой, и Влад воспользовался случаем, чтобы поймать ее ладонь. Хель даже не сопротивлялась, когда он стаскивал с ее руки перчатку и целовал пальцы, согревая дыханием.

– Пожалуйста, это очень важно, – сказал он. – Пока ничего тебе сказать не могу. Но очень прошу тебя мне поверить. Ты же знаешь: я везучий и умею выкручиваться. Поверь, как поверила в наш проект.

Она всматривалась в его глаза и явно колебалась. А Влад не знал, как еще вложить убедительности в голос. Если она не согласится – будет сложнее. Намного сложнее. Но он все равно справится.

Однако Хель… неожиданно кивнула.

– Только не позже девяти… – начала она.

– Потому что Лее нужно спать, – кивнул Влад, улыбаясь. Хотелось обнять ее изо всех сил. Но пока еще рано.

Ох, влетит ему потом от нее за то, что не предупредил! ДНК. Влад

Вечером Влад приехал немного заранее. И с цветами. Их вручил не удивленной этим демаршем Хель, а ее маме, которая тоже вышла познакомиться.

Следом за ним в квартиру вошел суровый человек в сером костюме. Лет семидесяти на вид, но бодрый и солидный – даже Лея притихла, когда тот выложил на стол кожаный портфель и достал из него несколько папок.

Тут и раздался звонок в дверь.

Вошедший Юрка сначала отшатнулся, завидев Влада, а потом, набычившись, пошел вперед.

– Спокойно! – стальным голосом скомандовал человек в костюме. Это помогло. – Хочу представиться. Наиль Матвеевич Айдаров, юрист. По просьбе Владимира Юлиановича в присутствии свидетелей оформил все документы, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений.

– Какие документы? – Хель как самая смелая первая задала вопрос.

Владу хотелось взять ее за руку, но он подозревал, что сначала ее рука коснется его щеки. С размаху. Поэтому немного отодвинулся, чтобы Наиль Матвеевич был между ним и его прекрасной женщиной.

– Сегодня днем в авторизованной государственной лаборатории была проведена экспертиза ДНК на предмет родства Леи Юрьевны Ростовцевой и Владимира Юлиановича Гришина…

– Что?.. – ахнула Ольга. – Как?! Когда?

– …по результатам экспертизы, – продолжил юрист, не отвлекаясь, – установлено, что с вероятностью 99,7 % Лея Ростовцева является дочерью Владимира Юлиановича. Вот копия решения.

И Наиль Матвеевич обошел всех присутствующих, вручая по экземпляру результатов проверки ДНК – каждый с синей печатью, заверенный его рукой, с подписями свидетелей.

Юрка рванул листок к себе так, что он порвался пополам. Мать Хель долго смотрела на бумагу, словно на ядовитую змею. Сама Хель взяла ее дрожащими пальцами.

– Как это может быть… – Она подняла огромные серые глаза на Влада. – Как?! Я же с тобой…

– Вот именно! – Юрка порвал свою копию в клочья. – Как? Все вранье! Когда бы ты успела?! Это подлог!

– Какой же подлог? – радостно улыбнулся Влад. – Вы же сами сказали, уважаемый. Ребенок родился раньше срока, на вас не похож, вы уверены, что не ваш. Вот и доказательство…

– Влад!

– Дорогая! – Он ухмыльнулся, глядя Хель прямо в глаза. – Давай перестанем ломать комедию. Признайся уже.

– Это… какая-то ошибка… – растерянно прошептала она, снова и снова перечитывая результаты.

– Никакой ошибки. Тестирование было проведено несколько раз в присутствии свидетелей. Те же свидетели наблюдали, как предполагаемый отец получил генетический материал от предполагаемой дочери сегодня утром, – официальным тоном заявил Наиль Матвеевич, собирая папки обратно в портфель. Ни одну из них он так и не открыл. – Можем еще раз провести экспертизу, если настаиваете…

У него было скучное лицо чиновника, который только рад был бы получить дополнительный гонорар, если бы они настаивали.

Влад продолжал смотреть Хель прямо в глаза. Под его взглядом она медленно сложила листок пополам и еще раз пополам. Сказала:

– Нет, не надо… Я… признаюсь.

– Мама! – Лея, державшая все это время бабушку за руку, шагнула к ней.

Хель присела на корточки и сказала:

– Помнишь, папа сказал, что ты не его дочка? Это на самом деле так. Твой настоящий папа Влад.

Лея бросила быстрый взгляд на Юрку и, закусив губу, быстро закивала.

– Правда?.. – спросила она своего отца. Но тот не смотрел на нее. Он смотрел на Хель, и его лицо кривилось в маске ярости. С разбитой рожей это выглядело жутковато.

– Так вот оно что… Вот оно! Я знал! Знал! Ш…

– Повторим? – вполголоса предложил Влад, шагая к нему.

– Шаболда гулящая! – бросил Юрка и вылетел из квартиры, хлопнув дверью. На Лею он так и не взглянул.

Лея растерянно посмотрела ему вслед и оглянулась на Влада.

Он подошел и тоже присел на корточки.

– Видишь, – сказал он, дернув ее за косичку. – Ты такая же темненькая, как я.

– И ты мой настоящий папа? – Она нахмурилась и оглянулась на Хель. Та кивнула. – Правда?

– Правда, – сказал Влад. – Иди ко мне, малышка.

И он раскрыл ей объятия.

– Получается, у меня папа – северный олень? – как-то удивленно спросила Лея.

Хель нервно заржала и плюхнулась на пол, утирая слезы. Ее мама развернулась и ушла в комнату. Наиль Матвеевич скупо улыбнулся.

– Получается, что так, – развел руками Влад виновато. И только тогда Лея вдруг всхлипнула и бросилась ему на шею, заливаясь слезами.

Она бормотала про то, что ненастоящий папа ее все время наказывал, не приходил на дни рождения и на утренники в детский сад, а она так хотела похвастаться папой, а он даже не дарил ей никакие игрушки и однажды съел ее пирожное даже!

Влад не знал, плакать или смеяться, и на всякий случай заверил, что будет есть только те пирожные, от которых она при нем громко откажется.

– А где ты был, когда тебя не было? – строго спрашивала Лея, и Влад не знал, что ей ответить. У него жгло в груди, а сидящая рядом Хель почему-то расплывалась. Он гладил Лею по голове и глупо оправдывался:

– Виноват! Виноват полностью! Но я вернулся и теперь буду с тобой всегда.

– Что ж… – Наиль Матвеевич подхватил портфель и подошел к Владу. – Раз все так, надо будет в ближайшее время оформить все документы. Молодому человеку – отказ от отцовства, вам – усыновление… Это не так легко сделать, конечно, но мы постараемся в самые кратчайшие сроки.

– Думаете, Юрка согласится? – надтреснутым голосом спросила Хель.

– Согласится, – зло и твердо сказал Влад. – Я тебе гарантирую.

Еще накануне вечером он позвонил отцу проконсультироваться, насколько он влетит за подделку результатов экспертизы. Тот поначалу решил, что непутевый сынок собирается отмазаться от отцовства, и чуть было не проклял его на веки вечные. Но Влад успел вставить пару слов про то, что – наоборот. Ему надо доказать, что не его ребенок – на самом деле его. Выслушав всю историю, Юлиан Владимирович Гришин поднял все свои связи в Новосибирске. У Влада они тут тоже были, но с папиными оказалось быстрее и проще. За полдня они провернули аферу, на которую Влад, наверное, никогда бы не решился сам. Он и не думал, что в наше время можно настолько внаглую подделать все документы и подкупить всех нужных людей.

Заодно наметили пути убеждения Юрки на случай, если тот начнет ерепениться. Сейчас на улице его встретят специально обученные люди. Помашут кнутом, предложат пряник – и когда все нужные бумаги будут подписаны, факт подделки результатов экспертизы уже не будет иметь никакого значения. А Лее Влад все объяснит, когда она вырастет.

– Влад… – Хель придвинулась к ним, сидящим на полу в обнимку. Лея висла на его шее так, что уже становилось тяжело дышать. – Ты же понимаешь, что…

– Да, я понимаю, что это навсегда, – ответил Влад хрипло. Слабые детские ручонки давили на горло совсем не слабо. – Я буду отцом Леи. Даже не пытайся сопротивляться, это бесполезно. Да, Наиль Матвеевич? – поднял он голову.

– Раз тут все в порядке, я откланяюсь, – кивнул тот. – Удачи вам и отцу привет передавайте.

– Я теперь Лея Владовна? – вдруг заинтересовалась Лея.

– Владимировна. Лея Владимировна, – засмеялся Влад.

Ему понравилось. Очень. Очень. И слово «навсегда» тоже.

Навсегда быть привязанным к этой женщине. И этой девочке. Его лично все устраивает.

А кого нет – того убедят специально обученные люди.

Влад расшаркался с мамой, галантно поцеловал ручку, что-то такое проворковал – она и расплылась. С женщинами он обращаться умел.

В этом и проблема.

– Пойдем проветримся, воздухом подышим, – сказала я. Стены квартиры давили со всех сторон, казалось – потолок сейчас начнет опускаться и раздавит нас в лепешку. Избавившись от зависимости от Юрки, я приобрела куда более опасную.

Но… Я кое-что сегодня узнала о Владе.

Злой ветер кинул горсть ледяной крупы в лицо. Влад, вышедший без шапки, втянул носом воздух и развернулся к подъезду:

– Все, я уже надышался.

– Стоять! – скомандовала я.

Влад заржал и подошел поближе.

– Теперь я замерзну насмерть. Все ради твоего удовольствия, богиня, – сообщил он.

– Господи! – прошипела я, стащила свою розовую шапочку и напялила на Влада. Ему, кстати, розовый очень шел. А сама накинула капюшон пуховика.

Зато пока я возилась, подворачивая ее, чтобы она лучше на нем смотрелась, он успел поймать меня и потереться носом о висок.

– Вкусная, – сообщил Влад. – Я соскучился.

– Погоди, мы еще не поговорили! – принялась возражать я, но все равно не устояла перед одним маленьким, но сладким поцелуем. Всего одним!

– Теперь говори, – довольно выдохнул он мне в губы. Теплые темные глаза смотрели весело и хитро. Он был чертовски доволен собой.

– Знаешь, – сказала я, – я тебя не убила за такой спектакль только по одной причине.

– По какой? – с искренним интересом спросил он, улыбаясь.

– Сегодня я встречалась с будущим начальством и коллегами и оказалось, что им знакомо имя Владимира Гришина.

– Вот как… – Он нахмурился. – Что же они тебе сказали?

– О-о-о-о-о… что они мне сказали… – настала моя очередь издеваться.

– Оль! – Руки Влада сильнее сжались на моей талии. – Перестань!

– Это тебе за то, что не предупредил меня о том, что собираешься делать! – серьезно сказала я.

– У тебя был натурально шокированный вид, все как надо, все по плану, – заверил Влад. – Чем резче шок, тем меньше вероятности, что твой бывший нам еще встретится на пути. Ладно, не томи, что тебе рассказали? Имей в виду, половина – вранье!

– Мне рассказали, как ты на первом переходе в лесу до лагеря волонтеров пер тройную норму веса и не выступал, например, – сжалилась я. – А когда выяснилось, что по ошибке тебе загрузили все консервы, то только смеялся.

– Оу… – Он хмыкнул. – Ну, я думал, что там все такие… мощные. А я слабак. Не мог же я сдаться?

– Еще рассказали, как ты лазил на сосну, чтобы ловить интернет, и тащил оттуда лайфхаки канадских лесорубов. Многие классные штуки благодаря тебе внедрили.

– Это кто вообще так лихо меня сдал?

– Да так, – отмахнулась я. – Знакомый один твой. Которого ты из реки выловил.

– Славка! – хмыкнул Влад.

Вот теперь я поверила в ту невероятную историю, что Славик, мой бывший однокурсник, рассказал про свое лето в лагере волонтеров. Главное было – что Влад спас ему жизнь, когда тот умудрился свалиться с обрыва в ледяную реку. Просто прыгнул следом, почти не думая. Красиво, говорят, прыгнул, видать, занимался плаванием. Там было гораздо больше подробностей – и про крутые пороги, и даже маленький водопад, и то, как их полтора дня пытались найти, идя по берегу.

Эта байка настолько была не похожа на то, что мог бы сделать избалованный мажор Влад Гришин, что я долго сверяла приметы. Вдруг однофамилец? Но нет.

Я уже поняла, что нет, когда он отмутузил Юрку и устроил это шоу с поддельным тестом ДНК. А теперь он подтвердил.

И стоял сейчас, отводя глаза. Смущаясь. По-настоящему смущаясь!

– Вот это да… – протянула я. – Ты же… герой, да?

– Забудь вообще, – мотнул он головой. – Лучше вот что скажи. Будущее начальство – это уже точно? Ты остаешься здесь работать?

Теперь настала моя очередь отводить взгляд. Но его пальцы жестко поймали меня за подбородок и заставили задрать голову и посмотреть в сощуренные темные глаза.

– Да. Остаюсь, – сказала я. – Марк и Денис еще не знают, я закончу все, что требуется, и… все. Не мое место – Москва.

Влад смотрел на меня несколько секунд молча. От его взгляда вдруг стало холодно – настолько в нем было много отчаяния.

– Я тебя люблю, – сказал он.

Просто. Вот так.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого отчаяния. И почувствовала прикосновение теплых губ к губам.

– Лея… – сказал Влад и снова замолчал.

Лея. Да.

Я переживу. А Лея?

– Новосибирск очень далеко от Москвы, – сказала я.

– Очень.

– Не налетаешься. К… дочери.

– Ну да.

Влад как будто не собирался мне помогать распутываться.

Ну, строго говоря, на что я рассчитывала? На очередного мужчину, который может проявить себя героем. Но может ли он проявить себя надежным человеком, на которого можно опереться? Ой, вряд ли.

– Ты же знаешь, какой я ненадежный, – вдруг эхом моих мыслей задумчиво сказал Влад.

– Знаю, – настороженно сказала я. – К чему ты это?

– Опять вот бросил очередной бизнес. Мать будет в ярости.

– Бросил свою фирму?

– Ага.

– Жаль… – уронила я. Выходит, зря он свои связи напрягал? Только Снегову помог, ну и ребятам. Я все равно увольняюсь, он все бросает…

– Наверное, – пожал Влад плечами. – Репутация уже… туда-сюда. Но я еще подумаю, чем заняться новеньким.

– У тебя хорошо получалось с рекламой, – заметила я грустно.

– Я тоже так думаю! Да и начинать новое всегда тяжело.

– Видимо, не тебе… – пробормотала я, отвернувшись.

Дурацкий разговор.

Ветер стих, и с черного неба потихоньку сыпался крупными хлопьями снег.

Я подставила ладонь под снежинки.

– Почему? Мне тоже тяжело. Без родительских денег особенно. И без знакомств – сама говорила, в Москве меня кто угодно поддержит.

– Без денег? – удивилась я. – А как же доход от проекта?

– Не будем об этом… – Влад задрал голову к черному небу. – И кредит мне больше не дадут. Впрочем, всегда можно продать машину. Хоть не с нуля начинать в новом городе.

– В новом?..

Сердце трепыхнулось в нелепой надежде.

– В новом… – Он широко улыбнулся и посмотрел мне в глаза. – В ново-ново-новом Новосибирске.

Я ахнула.

Влад сделал ко мне шаг, притянул меня к себе вплотную.

Снег падал все гуще и гуще, окутывая нас пологом тишины.

Я не понимала. Не понимала. Не могла никак понять.

– Открою здесь новое рекламное агентство. Настю уломаю еще разок покреативить. Она мне больше ничего не должна, но была так довольна нашей работой, что не удержится. Народ наберу… – Он говорил шепотом, и в густой снежной тишине каждое слово было слышно отчетливо, как в микрофон. – Нет, я не предлагаю тебе место проект-менеджера. Слишком уж у меня ненадежная репутация, а у тебя роскошный оффер, я пробил по своим каналам. Обязательно соглашайся. Просто через пару лет тебе придет очень, очень щедрое предложение. Тогда и подумаешь.

– Подумаю? – тоже шепотом спросила я.

– Надеюсь. Хотя… тебе ведь и так будет принадлежать половина той рекламной компании, что его пришлет…

– Почему это? – удивилась я.

– Потому что выходи за меня замуж, грозная валькирия, – сказал Влад, и я поняла, что сияло в его глазах, сменив то самое отчаяние. Озорство. Радость. Счастье. – Выходи. Нехорошо это, когда папа с мамой не вместе, спроси хоть у Леи.

Что-то неслось вскачь – то ли мысли, то ли сердце. Билось безумной рыбкой где-то внутри. Влад протянул руку и положил пальцы на середину моей груди, накрыв сердце теплом.

– Согласна?

– Не знаю…

– Тебе нужно подумать?

– Да…

– Думай сколько хочешь. Не буду тебя торопить в этот раз, – шепнул он, наклоняясь и касаясь лбом моего лба.

– Шантажировать нечем? – усмехнулась я.

– Ну что ты… всегда есть… чем, – успокоил меня он. – Но я хочу, чтобы ты однажды влюбилась в меня. А силой любовь нельзя добыть. Я подожду, пока ты влюбишься сама. А пока буду рядом. С тобой. И с Леей.

– Пока…

– Пока ты не влюбишься.

Я помолчала, а потом спросила чуть виновато:

– А если я уже?..

Влад смотрел на меня, и широкая улыбка постепенно расползалась по красивому, но жесткому лицу, делая его мягким и счастливым.

Он ведь и так стал частью моей жизни.

Частью жизни Леи. Сам все решив, отвоевав это место в бою.

Он прошел весь путь ко мне в три тысячи километров. Чтобы быть рядом.

Мне остался один шаг. И я его сделала.

Встала на цыпочки и поцеловала будущего мужа в розовой шапочке, припорошенной снежинками. А Влад прижал меня к себе и не отпускал долго-долго, пока нас обоих засыпал густой-густой снег, валящий с неба так, словно хотел спрятать нас от всего мира.

На потолке номера были три длинные трещины и одно непонятное пятно. Еще на него ложилась тень от ночника, а от проезжающих за окном машин пробегали голубоватые огоньки фар.

Влад лежал на спине, смотрел вверх и держал возле уха телефон.

Вот уже пять минут в телефоне, не прерываясь и не отдыхая, его мать рассказывала, как сильно он ее разочаровал. Начиналось все привычно – с заверения, что она любит его больше всего на свете. С точки зрения матери, это было необходимой прелюдией, тонкой корочкой поверх начинки пирога, состоящей из обвинений, упреков, придирок, укоров, слез, ярости, перечисления всех его грехов с пятилетнего возраста и всех ее подвигов, о которых он не просил.

Если послушать еще минут пять-семь, она устанет и закончит еще одной тонкой подгорелой корочкой из жалобного: «Ты же не расстроишь меня больше, Владик?»

Но слушать ему уже надоело.

– Неужели ты не мог остаться тем чудесным мальчиком, что всегда, всегда отдавал мне половину конфеты, когда его угощали? – патетически воскликнула она, и тут Влад нашел зазор, куда вставить свой клинок «Убийца матери».

– Ты бы хотела, чтобы я навсегда остался беспомощным ребенком? – уточнил он.

– Моим маленьким сыночком… – всхлипнула мать.

– В тридцать два года? – еще раз уточнил Влад. – И никогда не научился бы решать свои проблемы самостоятельно?

– Да разве ты умеешь их решать! Если что-то случается, то ты сразу: «Мама, спаси!»

– Мама, не надо меня спасать.

– Что, новую мамку нашел, старая уже не нужна? – неожиданно зло выпалила мать. – Ты учти, я никогда, никогда не приму эту твою… с прицепом. Даже не приходи ко мне, пока ты с ней!

– Мама, Оля с Леей теперь моя семья.

– Я твоя семья!

– Значит, они тоже твоя семья, – терпеливо продолжал объяснять Влад. Он и сам удивлялся, откуда в нем столько спокойствия и уверенности. Раньше он бы уже швырнул трубку, и пусть мать сама думает, как налаживать отношения. Но теперь что-то изменилось. Круто изменилось – а он и не знал, что в нем есть такие глубокие колодцы, полные терпения.

Что ж, у него теперь есть не самая спокойная в мире дочь – пригодятся!

– Никогда! Как ты смеешь отказываться от матери ради какой-то… какой-то…

– Я от тебя не отказываюсь, мам, – сказал Влад. Яркие отсветы фар пробежали по потолку. За дверью ванной шумела вода. – Это ты отказываешься.

– Ты! Стал как твой отец! Полностью его порода!

– Хорошо бы… – задумчиво заметил Влад.

– Ах ты!.. – И мать бросила трубку.

Он поморщился: все же надеялся на более конструктивный разговор. Но не все сразу. Он и сам-то к себе еще не привык, где уж матери.

Но тут шум воды затих, дверь ванной открылась, в проеме появилась Хель, и мысли Влада мгновенно закрутились в совершенно ином направлении.

На ней была его рубашка. Белая тонкая рубашка, совсем как та, которую она облила когда-то коктейлем. Она доходила ей до середины бедра и обрисовывала идеальную фигуру в форме песочных часов, делая и без того манящую и привлекательную Хель совершенно неотразимой.

Много, слишком много женщин в его жизни надевали его рубашки после ночи любви. Но никому из них этот наряд не шел так, как этой. Самой красивой, самой лучшей, самой любимой.

Той, что согласилась быть его женой. Той, что родила девочку, ставшую его дочерью.

Влад никогда не любил детей и был равнодушен к радостям родительства. Признаки того, что женщина выносила в своем теле ребенка, казались ему немного стыдными и не очень привлекательными.

Но в Хель – в ней все было прекрасно. И то, что она прекрасная – его! – женщина. И то, что она самая нежная в мире мать. И то, что однажды станет матерью и его родных детей тоже.

Это заводило даже похлеще, чем крутые бедра и тонкая талия. Похлеще, чем мягкая грудь, очертания которой под рубашкой так манят его. Коснуться ее губами… Поймать первый вздох, первый стон…

– Если ты немедленно не придешь в постель, я поймаю тебя прямо там, где ты стоишь, и ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю… – пообещал он неожиданно хриплым голосом, и ответный тихий смех Хель прокатился по позвоночнику цепью трескучих молний.

Их настоящая первая ночь вместе.

Пока Лея с бабушкой – ей сегодня рассказали целых три сказки на ночь.

Можно не сдерживать криков и стонов. Можно не придвигать табуретку к двери. Можно опрокидывать русоволосую богиню в облака одеял и любить ее до звезд перед глазами, до позднего зимнего рассвета, до первых прорвавшихся сквозь режим молчания на телефоне звонков.

Хель шагнула к кровати и как-то сразу оказалась в его руках, он и сам не заметил… как. А где еще-то ей быть?

А его губам место на ее губах, за ее ушком и еще вот тут, где соблазнительная впадинка…

– Погоди… – прошептала она. – Влад, погоди. Я все-таки волнуюсь.

Он сразу остановился и поймал тревожный взгляд искристых серых глаз.

– Что такое, моя суровая богиня? Кто посмел нарисовать эту морщинку у тебя между бровей? Давай я его убью?

Влад провел пальцем по этой морщинке, но она не разгладилась.

– А если Юрка переделает тест где-нибудь в другом месте? Ты думал об этом? – спросила Хель.

– Думал. В этом городе он везде получит один и тот же результат, – улыбнулся Влад, довольный собой.

– А если в другом? В другом городе? В другой стране? Влад, ты не можешь купить или запугать весь мир!

– Почему? – лихо улыбнулся он. – Ты же сама когда-то называла меня мошенником и аферистом. Проверну еще парочку афер. Все будет хорошо, Оль. Поверь мне.

– А если не будет?

Влад вздохнул. Упрямая. Умная. Но все равно делает вот это любимое женское: докажи, дорогой, что у тебя все под контролем, пока я придумываю тысячи причин… почему нет.

– У меня отец – самый лучший юрист в мире. Он докажет что угодно: что Лея от меня или что Лея от тайного потомка семьи Романовых. Или от Путина. На выбор.

– А если…

– В крайнем случае грохнем твоего бывшего мужа, – с самым серьезным видом пообещал Влад. – Я дедушку попрошу. К нему вся корейская мафия на поклон ходит.

– Ты серьезно? – испуганно распахнула она глаза.

– Что ты, конечно, нет! – поднял Влад руки, сдаваясь. – Корейской мафии не существует. Про русскую все слышали, про мексиканскую тоже, а корейская – что? Где?

И глаза у него были такие демонстративно невинные, что Хель сразу успокоилась.

Ну, пусть грохнут, если надо.

– Хорошая у тебя семья… – проговорила она шепотом, опрокидывая Влада на спину и нависая сверху так, чтобы кончики волос щекотали его грудь. Он зажмурился от удовольствия, не представляя, что может быть приятнее этого. Но уже предвкушая.

– И ты теперь ее часть, – напомнил он. – Кстати, грозная богиня, какие у тебя планы на Новый год?

– Я собиралась…

Он накрыл ее губы своими.

– Уже не собираешься. Прежде чем ты начнешь меня убивать, – поспешил добавить он, уловив вспышку ярости в серых глазах, – хочу уточнить, что твоя мать и твоя дочь уже сдали позиции. Одна за сосны и русскую баню, другая за белок и оленей.

– Влад…

– Отец попросил об этом, когда помогал в моей афере, – серьезно сказал он, убирая пряди ее волос с лица и ловя ускользающий взгляд. – Нет, если ты категорически против…

– Я не против, – вздохнула Хель. – Но у меня должны быть билеты обратно с открытой датой. И кстати, моя дочь теперь и твоя тоже!

– Твоя дочь, но пока не ее мать, – отозвался Влад. – Понимаю твои страхи, но, честное слово, мой отец тебе понравится. А ты ему.

Влад оказался прав.

Мы приехали в затерянный в лесу дом рано утром, и Юлиан Владимирович сразу отправил Лею с бабушкой к соснам и белочкам. Обе были счастливы.

Зато нас пригласил к себе в кабинет.

Добротный, какой-то очень надежный и уютный дом походил на его хозяина – такого же большого и надежного мужика пятидесяти лет. Моего, кхм, будущего свекра.

Говорят, хочешь узнать женщину – смотри на ее мать. И хочешь узнать мужчину – смотри на отца. Отец Влада был очень на него похож. Только более матерый, с непростым взглядом и абсолютно уверенный в себе. Вероятно, в эту харизматичную уверенность и перейдет когда-нибудь Владова наглость.

Если повезет.

– Ну, что скажешь? – Юлиан Владимирович указал нам на широкий диван и сам сел рядом на резной стул с подлокотниками, не стал давить авторитетом и устраиваться за огромным письменным столом.

Влад протянул ему толстую черную папку.

Отец и сын переглянулись, словно она была каким-то паролем.

– Это все сведения о счетах в офшорах, документы на них и полный доступ для тебя. Все, что я успел вывести и спрятать.

Так вот куда он мотался в обстановке строгой секретности на несколько дней!

Очень интересно. Я с любопытством покосилась на Юлиана Владимировича.

Тот качнул папку на вытянутой руке и протянул ее обратно Владу.

– А если я тебе ничего в наследство не оставлю? Ты же сам отказался? – сощурившись, спросил он непутевого сыночка.

Тот пожал плечами:

– Заработаю. Мозги ты мне в наследство все-таки оставил.

Но все равно нащупал мою руку и сжал в своей. Еще утром мне пришлось целовать его и заверять, что даже если он будет всего лишь исполнительным директором в чужой компании, то я его все равно буду любить. Очень сложно было ржать и целоваться одновременно. Все-таки такой еще мальчишка глупый, а…

Я прижалась к его плечу и украдкой кинула взгляд на свекра.

Юлиан Владимирович поймал мой взгляд, ухмыльнулся и протянул папку обратно Владу.

– Забирай. Будем считать, что это тебе подарок на рождение моей первой внучки.

Влад тупил секунд пять. Пришлось ткнуть его в бок.

– Леи?! – наконец дошло до него.

Я засмеялась, а он поднялся и бросился обнимать вставшего навстречу отца.

– Иди извинись перед Соней за свое поведение, и будем считать это дело закрытым, – сказал Юлиан Владимирович.

Влад застыл.

– Раньше я это вообще не посчитал бы наказанием, – сказал он. – А теперь думаю, что это похуже ссылки. Или тюрьмы.

– Вот и иди.

Влад посмотрел ему в лицо – тот был серьезен.

Развернулся и вышел.

На меня не посмотрел, и я была этому рада. Кое-что ему придется нести самому, без поддержки.

Мы с Юлианом Владимировичем остались вдвоем. Но тишина не была давящей. Разговор все равно должен был начаться рано или поздно, мы оба это понимали и никуда не торопились. Он прошелся по кабинету, покосился на тяжелую дверь. Вот не знаю, кого ему хотелось спасти больше – жену или сына. Я бы не рискнула делать ставки.

– Он очень сильно изменился, – наконец сказал он. – Был злым и капризным мальчишкой, а стал настоящим мужчиной. Как ты это сделала, Оль?

Как-то стремительно мы перешли на «ты», я не ожидала. Но потом почувствовала: все правильно. С этим человеком либо напрямую, либо никак.

– Я ничего не делала, – демонстративно пожала плечами. – Может, ему просто надоело быть мальчишкой?

– Или ты показала ему, какие женщины достаются настоящим мужчинам?

– Вот уж чего не собиралась, так это кому-то что-то показывать! – фыркнула я.

– Хорошо, что не собиралась. – Юлиан Владимирович снова сел на стул. – Видимо, Влад устал от того, что ему все достается даром. С тобой пришлось изрядно потрудиться, а спускать в унитаз такие усилия кому угодно будет жаль.

– Это вы его заставили измениться, – возразила я. – Своей ссылкой и жестоким уроком.

– Я надеялся, что это поможет. Но не был уверен, что результат закрепится. Без тебя это бы не сработало.

Я опустила голову. Что ж. На это мне сказать нечего. Наша встреча с Владом тому доказательство. Он уже был тем, кем является сейчас, но еще не видел в себе этого и пытался жить по-старому. Могло и получиться.

Если бы не Лея.

Не я его изменила. Моя дочь.

Юлиан Владимирович протянул мне огромную ладонь и, когда я вложила свою руку, пожал ее – осторожно и уважительно.

– Я рад, что ты теперь в нашей семье, Оль.

– Хель, – сказала я. – Вы можете называть меня Хель. Это для близких.

– Добро пожаловать, Хель, – сказал он, улыбаясь. – Тебя тут очень не хватало. В семье. Ольга

Я не была в этом уверена, особенно когда к середине дня в дом стали стекаться незнакомые мне люди. С детьми – увы, помладше Леи, так что ей пока оставались для игр только белки. Меня представляли всем по очереди, я старательно запоминала имена, но была уверена, что наши визиты в загородный дом отца Влада будут крайне нечастыми.

Присматриваясь к тому, как ведут себя друзья семьи Гришиных, все больше проникалась атмосферой.

Смешливая Ася долго рассказывала о достоинствах своих новых десертов. «Ну тут краешек потек, я просто еще не отработала технологию».

Уютная Соня бросилась защищать причудливо выглядящий торт с удивительными украшениями.

Полная достоинства Карина тут же попросила попробовать кусочек.

Они все были очень разными, но дополняли друг друга.

Их мужчины тоже гармонично вписывались в общий круг.

Влад все больше общался с Максом, мужем Аси. Удивительно, что после всего произошедшего они вдруг нашли общий язык. Мне показалось, они оба друг другу завидовали по разным причинам и только сейчас обнаружили, что уже получили то, чего не хватало. Выяснилось, что они очень похожи.

Юлиан как будто спиной видел, что Соне в чем-то нужна помощь. Пыталась ли она открыть банку с оливками или подхватывала тяжелое блюдо со стола – он мгновенно оказывался рядом и делал все, что нужно. Не то что без просьбы, даже без взгляда.

Альберт держался в стороне, но на жену смотрел с такой любовью и восхищением, что я не выдержала и нашла Влада, который о чем-то деловом спорил с Максом, и прижалась к нему. Не отвлекаясь от разговора, он поцеловал меня в висок и притиснул к себе крепче, сплетая наши пальцы.

Один мгновенный и острый как укол взгляд Юлиана на нас рассказал мне о его отношении больше, чем все сказанные до этого слова. В нем были гордость, тепло и радость за непутевого сына. Впрочем, теперь-то он путевый, да? Меньше, чем за месяц, да еще перед Новым годом, Влад не только умудрился полностью перевести весь свой бизнес из Москвы в Новосибирск, продать машину, закрыть кредит, взять новый, но и набрать сотрудников и получить заказы. Несмотря на то что параллельно он занимался процессом удочерения Леи, практически полностью меня от него отстранив, чтобы я не встречалась с Юркой.

– Как ты думаешь, нам пожениться до того, как она станет моей дочерью, или после? Как нынче у приличных людей принято? – догадался он спросить у меня.

Договорились, что свадьба будет весной, а станет Лея до этого момента Владимировной или нет – пусть судьба решает.

– Мама! Там был олень! И заяц! И лиса пробегала! – Лея ворвалась в приличное общество как всегда – всей собой. И, не снимая варежек, принялась с сияющими глазами описывать и оленя, и зайца, и лису.

– А белки, белки-то были? – обеспокоенно спросила я.

– Конечно, были, – заверила меня мама. – Они и съели все наши орехи, зайцам не досталось.

– Бабушка сказала, что зайцы орехи не едят! – сообщила мне Лея.

Я затруднилась с ответом. А вдруг едят?

– Ладно, идите переодевайтесь, скоро начнется праздничный ужин!

Мама увела Лею в отданные нам гостевые комнаты, а я смущенно оглянулась по сторонам. Моя шумная дочь нравилась не всем, некоторые считали, что воспитанные дети должны говорить шепотом, а лучше вообще молчать в присутствии взрослых. Но встретила лишь улыбки. А Соня помахала мне рукой, приглашая присоединяться к ним с Асей на широкой кушетке у окна, выходящего на зимний лес.

– Это ведь ваш пони в конюшне? – заговорщицким шепотом спросила она. – Со звездочкой во лбу? Для Леи?

– Тут есть конюшня?.. – вежливо удивилась я. А потом мой мозг догнал заданный вопрос. – НАШ ПОНИ?!

– Ой, это, наверное, сюрприз! – засмеялась Соня. – Надо было Юла спросить.

– Какой пони… – Я оглядывалась по сторонам в поисках Влада, но он успел куда-то деться.

– Всем маленьким девочкам необходим собственный пони, – авторитетно заявила блондинистая Ася, которая пила какой-то сложный смузи из высокого бокала.

– Лея хотела пони, но такого, чтобы в квартиру помещался. Игрушечного! – в панике объяснила я.

– Ну… – Ася хмыкнула. – Не сложилось с игрушечным. Привыкай. У мужчин в этой компании размах грандиозный. Скажи спасибо, что пони только один.

– Господи, надеюсь, мы не повезем его в Новосибирск… – схватилась я за голову.

Судя по выражению Асиного лица, могло быть все, что угодно, даже пони в багажном отделении самолета.

Огонь в большом камине пылал все ярче, разговоры становились громче, на стол уже было накрыто, но запах запеченного новогоднего гуся еще дразнил с кухни, гости то и дело перехватывали то бутерброд, то ломтик сыра, стараясь делать это тайком от хозяйки дома. Под огромной елкой, занявшей половину гостиной, громоздились вавилоны подарков в яркой упаковке, но открывать их решили только утром, когда проснется Лея, которую отправят спать куда раньше полуночи.

Ася и Соня увлеченно делились достижениями своих детей – их не стали мучить взрослым собранием и оставили с няней в детской на верхнем этаже. Карина слушала их с улыбкой, а я сама не заметила, как стала вставлять словечко-другое – там, где могла помочь советом.

Я тут была самой опытной мамой.

Вот так и вписалась, поняв это, только когда увидела одобрительный взгляд Юлиана. Он кивнул мне на вход в комнату.

Там Влад сидел на корточках перед Леей, одетой в праздничное платье – зеленое! – и держал два огромных яблока на палочке. Одно в карамели, другое в шоколаде. Вероятно, предлагал ей выбрать.

Я усмехнулась, когда моя дочь схватила оба и принялась деловито обгрызать их по очереди. Влад так смеялся, что плюхнулся задом на пол и остался в таком положении перед Леей, глядя на нее с восхищением. А ведь впереди еще знакомство с пони! Представляю, сколько будет визга.

Отвернулась, чтобы тайком смахнуть пару слезинок, пока тушь не поплыла. Даже если Влад не сделает счастливой меня, то он обязательно сделает счастливой мою – уже свою! – дочь. Уже сделал. Только за это я могла бы влюбиться в него. Только за это.

Но это лишь малая часть из того, за что я его люблю.

Еще теплый сентябрь бросал в нас едва пожелтевшую листву, словно лепестки роз в новобрачных.

Могли бы быть и настоящие лепестки, если бы я согласилась рожать в Москве. Но я не согласилась! И теперь меня встречал только Влад с Леей за руку. Ему-то я и передала тяжелый кулек в голубеньком одеяле. Уф, все руки мне оттянул, 4500, вырастет большим, как дедушка.

– Ну теперь-то ты готова назначить дату свадьбы? – прошипел Влад сквозь зубы, одновременно улыбаясь фотографу.

– Погоди, вот похудею… – Я тоже улыбнулась, держа одной рукой Лею, другой – Влада под локоть.

– Об этом договора не было! Оль, у нас уже двое детей, могу я наконец жениться на их матери? Хватит откладывать, меня отец проклянет и наследства лишит, если мы на Новый год опять неженатые приедем!

– Он же тебя уже лишил наследства? – удивилась я.

– Еще раз лишит, уже запасного! Совсем ничего не останется.

– Ничего, сам заработаешь! – отрезала я, забирая у него нашего сына. – Иди за машиной уже.

Но едва мы сделали несколько шагов к дороге, как у меня случилось дежавю.

Прямо к бордюру подрулил сияющий черный «Мерседес», дверца открылась, и в асфальт впилась острая стальная шпилька высокого сапога.

– Мама… – вздохнул Влад. – И как она меня все время находит? GPS в холку вшила, что ли? Сейчас я с ней разберусь.

– Погоди, – остановила его я. – Дай мне.

Ольга Игоревна не побрезговала подойти к нам сама. Несмотря на теплую погоду, на плечах у нее красовалось меховое манто. Видимо, кто-то напугал свекровь сибирскими морозами, забыв рассказать, что лето у нас вполне себе теплое.

Она остановилась в полушаге от меня, глядя на кулек в моих руках.

– Это ваш внук, – сообщила я очевидное.

– Надеюсь, вы не додумались назвать его Юлианом… – каркнула она.

– Нет, его зовут Елисей! – сообщила Лея.

– Еще того не легче…

Но жесткое лицо мгновенно смягчилось, когда я протянула ей сына.

Она неверяще вскинула на меня взгляд, но осторожно взяла его на руки.

– Когда приедете на Новый год в Москву, – сказала Ольга Игоревна, улыбаясь сморщенной мордашке Елисея, – надо будет познакомить его с прадедом, пока жив.

– Думаете, он будет рад? – спросила я. – Влад ведь женился черт знает на ком.

– Еще не женился, между прочим, – прошипел Влад мне на ухо. – Вот уйду от тебя к симпатичной молодой кореяночке, будешь знать!

Я только дернула плечом. Ага, уйдет. До порога.

– Дети смягчают самые жестокие сердца, мне ли не знать, – сказала Ольга Игоревна. – Я ведь сама когда-то пришла к нему с ребенком, и он принял его как наследного принца.

«Наследный принц» на всякий случай забрал сына из ее рук и вернулся ко мне.

Свекровь еще раз посмотрела на нас, снова изобразила вместо лица фарфоровую маску и села в машину.

– И все-таки нам нужна еще одна девочка, – сказал вдруг Влад. – Так что ты там в работу глубоко не закапывайся.

– Нет уж, я буду закапываться, а ты сидеть с ребенком! – фыркнула я. – Мне одного раза хватило. А через год уже поговорим про девочку. Хотя зачем тебе столько валькирий в доме?

– Мне понравилось… – сказал он, обнимая меня и прижимая к себе. Другой рукой он взял лапку Леи, и мы пошли к машине, чтобы наконец-то поехать домой.