Любил он еду домашнюю,

Не принимая фаст-фуд,

Но эту любовь к настоящему

Скрывал от злых пересуд.

Крадутся перпендикулярно

Бегущей на верха́ дороге.

Они — как будто биполярны,

Как есть же — просто брюхоноги.

Глазки очень устали от яркого света,

Опустели поля и разросся бурьян.

Шмель уныло нажу́жживал арию лета, —

Был Иван Алексеич тоской обуян.

Чтя из прелестниц городских

Свою красавицу особо,

Вкраплять в высокопарный стих

Эпитеты высокой пробы,

Бить сосулек кровельных тонны;

И, светя мускулистым ню,

Разгонять ручейков бессонных

Ненавязчивую болтовню;

2.

Нам не нужно быть в Гернике,

Нам достаточно Горловки.

И «Алжирские женщины»

Даже версии О

Не годятся в соперники

Фрескам горловским огненным,

Что войною зловещею

Жглись на стенах домов.

Разрушили б симпатию

К себе подобным хором,

Загнав лесную братию

По дуплам и по норам.

Мой товарищ Торквемада —

Предобрейшая душа.

Он из всех концепций ада

Принял ту, что хороша.

Но мы уже к тому моменту,

Забыв о притяженье звёзд,

Все как Танатоса клиенты,

Былой эпохи рудименты,

Отчалим строем на погост.

Ну, да — страшны! Ну, да — многоголовы!

И да — меж ними можно не пройти!

Бьёт через край по жилам нездоровым

Адреналина с кровью ассорти.

Ну, пусть не эликсир, а зелье

Из волчьих ягод и грибов,

Что намешала им с похмелья,

Бурча от беспокойства снов,

Ведунья, спутница волхвов.

Мефистофель

Что делать, Фауст,

Такой вам положен предел:

Нести осенней рифмы хаос

В ваш человеческий удел.

И разглагольствовать о разных

Оттенках вянущей листвы,

Писать назойливо и праздно

О пожелтении травы,

Писать о скуке, увяданье,

Приумножении хандры,

Тоске и прочем обаянье

Унылостей сией поры.

Пиши и ты.

Год падения Челябинского метеорита. Площадка на вершине террикона, похожего на террикон бывшей горловской «Кочегарки». Утро за час до рассвета. Установлен штатив с профессиональным фотоаппаратом, объектив которого направлен на восток, в сторону больших промышленных комплексов, похожих на горловские «Стирол» и Коксохим.

Как в мелком захолустье проститутка

Познала всех мужчин своей округи,

Познали сапоги его пылищу

Великих строек всех наперечёт.

Петрович там работал, словно трактор,

С такою неестественной отдачей,

Что в ужас приходили бригадиры

И дохли со смеху все тамошние псы.

1

Чем Золушка сумеет отомстить

Тому самонадеянному принцу,

Нарушившему королевский принцип,

Решившему устои изменить?