Они приходили к нам во времена Гёте и Пушкина, приходят и сейчас. В год падения Челябинского метеорита.
Ф.
Как холодно… Отвратный ветер
Пронизывает до костей,
И в утреннем холодном свете
Мне словно трижды холодней.
Одевшийся как для прогулки
В довольстве солнечного дня,
Я здесь без кепки и тужурки
Нелепой выгляжу фигуркой,
Коль снизу видит кто меня…
На этой ледяной Голгофе
Я сожалею об одном:
Что взял с собою термос с кофе,
Оставив флягу с коньяком.
…День изначально не задался:
Коньяк забыт и не в сезон
Одежда, в коей я забрался
На этот чёртов террикон.
Плюс до восхода час… Похоже,
От холода я не дождусь,
Когда светила лик пригожий
Явится, светом обнадёжив…
Ведь я в сосульку превращусь.
И пальцами, что так некстати
Окоченели на беду,
Боюсь, на фотоаппарате
На кнопку "спуск" не попаду…
…Как время тянется, когда ты
Бездельничаешь, но как скор
Его безумный бег завзятый,
Когда в запарке распроклятой
В твоих делах возник затор.
Для смертников и для влюблённых
Час словно быстротечный миг
На фоне дней ленивых, сонных
И часто попросту пустых…
…Для тех, кто вынужден порою
Кого-то или что-то ждать,
Час также полон пустотою,
Тягуче-вязкою, тугою…
Но только суткам он под стать.
Вот и выходит. Что не делай,
А пустота повсюду ждёт
И скукой серой, оголтелой
Нас иссушает до зевот.
Но что за вспышка? Неужели
Друзья челябинских гостей
Из звёздно-лунных областей
В пределы наши залетели
Потешить живостью своей…
Возможно что-то и сумел бы
Сфотографировать сейчас,
Когда б, вот чёрт, не захотел я
От холода пуститься в пляс.
Теперь же стой и озирайся,
Увидеть что-либо старайся,
Рассматривай со всех сторон
Полузаросший террикон.
…Ну, хоть какое-то событье
Меня от скуки отвлечёт.
…Пусть только без кровопролитья
И без финансовых невзгод.
М.
Вам скучно, друг мой?
Ф.
Что вы, что вы…
Я «скучно, бес» не говорил.
А скука? Да, я это слово,
Возможно, и употребил.
М.
А как с упоминаньем беса?
Я что, напомнил вам его?
Ф.
Возможно, пушкинская пьеса
Засела в мыслях…
М.
Ничего…
Ф.
Меня вы не судите строго:
У вас весьма престранный вид…
Да, вы напомнили немного
Мне беса. Только без обид.
Мне кажется, что Мефистофель
Имел бы с вашим схожий профиль,
Когда б являлся наобум
Он к людям под подобный шум…
…Съязвил я, да, но не настолько,
Чтоб вас иронией сразить.
М.
Я не обиделся нисколько.
Ф.
Я рад, и всё ж прошу простить.
М.
Но вы, признаюсь, угадали.
Я он и есть.
Ф.
Кто он-то?
М.
Бес,
Поднявшийся с глубинных далей
Или спустившийся с небес.
Судите по воззреньям вашим,
Откуда должен приходить
Бес-искуситель: с горних башен
Иль с бездны ада, может быть.
Но Мефистофелем, наверно,
Меня не стоит называть.
Не от того, что имя скверно —
Оно длинно неимоверно
И трудно в стих его вставлять.
Зовите «бес» меня.
Ф.
Так просто?
М.
Так просто. Бес.
Ф.
А Фауст — я?
М.
Ну, разве что в витийстве тоста,
Что возгласим мы за себя.
Ф.
Провозгласили бы, да нечем,
Коньяк забыт. Есть кофе, но
Пить кофе термосный за встречу,
Увы, не самое оно…
Но в вас же дьявольская сила!
Спиртным мой кофе заменить
Для вас раз плюнуть, может быть.
И нам вдвойне бы подфартило:
Явив коньяк бы, вы сумели
Подобным образцом чудес
Мне доказать на самом деле,
Что вы и вправду ловкий… бес.
М.
Как просто доказать землянам,
Что ты есть суперсущество:
Создай напиток без изъяна…
Ф.
…С закускою из ничего.
М.
Откройте ж термос и вдохните
Прелестный запах бренди, ведь
Звать коньяком его, простите,
Нам права не дано иметь.
Ф.
…Коньяк и вправду!
М.
Только бренди.
Не будем с вами посягать
На копирайт, на коем сбрендил
Ваш мир, ища в нём благодать.
Ф.
…Вы что же, дьявол?
М.
Нет, ему я
Ни родственник, ни брат, ни сват.
Мы связаны — не напрямую,
Но… связи этой длинен ряд.
И точно так со светлой частью
Я тоже не совсем в родстве.
Мы как коллеги…
Ф.
Что отчасти
Замешано на кумовстве.
М.
Жизнь различила наши средства,
Рецепты, методы, пути,
Но всё же мы в добрососедстве
Стараемся вперёд идти.
И пусть нас видят в разном цвете, —
Мы все имеем цель одну:
Не как Монтекки с Капулетти,
Зло развязавшие войну.
Нам зря витийствовать и спорить
Не нужно: мы не на ножах.
Мы лишь, трудясь в одной конторе,
Сидим на разных этажах.
Ф.
Так вы из тёмных?
М.
Да, из тёмных.
Тревожит это вас?
Ф.
О, нет.
По крайней мере, мыслей… стрёмных
Во мне не будит ваш… сюжет.
Трюк с коньяком — лишь фокус хитрый.
Хоть, признаю, коньяк хорош,
С чудесной вкусовой палитрой,
Такой здесь просто не найдёшь.
К тому же…
М.
Ах, ответ ваш знаю.
Лукьяненко и иже с ним
Вас постоянно приучают,
Что тёмным быть — не означает
Являться непременно злым.
Ф.
И Ницше утверждал, что счастье
Быть тёмным — льготы придаёт
Творить, что хочешь, в нервной страсти,
Болтать, что в голову взбредёт.
Опять же — Оккама заветы…
М.
…Не позволяют вам признать,
Что жизни чу́дные сюжеты
Вполне способны удивлять?..
Изгнав из вашей жизни сказку,
Вы жизнь сумели упростить.
Но то, что мир утратил связки,
Рельефность, выпуклость и краски,
Как бес могу вам подтвердить.
Поверьте, следует порою
Для объяснения чудес
Мир представлять себе игрою
Могучих сил, чей тяжек вес.
Ф.
Того божественного сонма,
Что столь пригляден большинству,
Поскольку выдуман нескромно
С людским подобьем божеству?
Иль годного для пьесы Шварца,
Любовь дарящего — не страх,
Наивного седого старца,
Воссевшего на облаках?..
М.
Нет, сил природы. С нею точно
Никто из мыслимых богов
Ни напрямую, ни заочно
Сравниться будет не готов.
Мультивселенная огромна,
Она умеет удивить…
Ф.
И ваши бесовские сонмы
Из атомов шальных сложить?
М.
Природа столь разнообразна,
Непостижимо глубока…
Ф.
…Что поиск истины напрасным
Покажется наверняка?
…Иль станет страшно ненавистен,
Таким, как прочая возня…
М.
Лишь только если поиск истин
Не сделать смыслом бытия.
Вы, кстати, в термос загляните.
Чтоб вам на «фокус» возразить
Решил я кофе (уж простите!)
Опять на место возвратить.
Ф.
Ах, это зря! Коньяк умеет
Глубинность спору придавать.
Он и желудок славно греет
И душу может зажигать.
М.
…Ну, что ж, тогда и мне налейте:
Я снова бренди возвратил
В ваш термос. Так что не жалейте!
Лет триста я такой не пил.
Но вы не правы: вряд ли споры
Под сей напиток хороши.
Ведь там, где вспыхивают ссоры,
Нет места для красот души…
Ф.
О, вновь божественный напиток
Почтил собою термос мой.
Спасибо, друг мой бесовско́й,
Освободил меня от пыток
И сожаления…
М.
Пустяк.
Здесь волшебство такого рода
Мне разрешает мать-природа.
Но там, откуда я, — не так.
У нас в запрете сотворенье
Любых штуковин с мест иных.
Вот где, поверьте, сожаленье,
А ваши «муки» — лёгкий чих.
Когда находится минутка
(Считать по-вашему — года),
Я, словно глупый ангел, в шутку
Сюда являюсь иногда.
Земля — не отчие пенаты,
Где был когда-то я рождён,
Но здесь любовью как наградой
Быть может каждый одарён.
И если даже прочь отбросить
Любовь и счастье, сердце просит
Не забывать манящий смак
Таких шедевров, как коньяк.
И ради этого напитка
Я многое б в залог отдал…
Свою же душу — так, навскидку —
Себе бы самому продал.
Ф.
Но что как бесу вам мешает
Сюда почаще прилетать?
Щелчков хвостом не запрещает,
Надеюсь я, природа-мать?
А прилетев сюда…
М.
«Явившись»,
Не «прилетев».
Ф.
Да будет так,
Будь по-простому — «очутившись»,
Найдёте жизнь, любовь… Коньяк…
М.
Да вы в язвлении мастак…
Но я отвечу, что мешает
Являться в ваш подлунный мир
Мне чаще, чем душа желает,
Чем жаждет внутренний жуир.
Ф.
Жуир?
М.
Искатель удовольствий,
Не томно-вялый сибарит,
Погрязший в бездне разлогольствий…
Так вот: за каждый свой визит,
За каждый здешний шаг должны мы
Вам долг услугами отдать.
Чтоб не могли неудержимо
Себя мы вечно ублажать…
И чтоб не тешили гордыню
Мы сутью бесовской своей,
Тем что поныне и отныне
Мы вас умением сильней.
Чтоб в праздной роскоши и блуде
Не прожигали жизнь дотла…
Чтоб не искали в каждом блюде
Мы вкусов, коим несть числа…
За наркотическом угаром
Чтоб не выискивали цель…
Ф.
…Хотя порой иной бордель
Да вкупе с ним бодрящий хмель
Под ароматный дым сигары…
М.
…Жарко́го аппетитный дух,
Беседа, что наш праздный слух
Скандальной рознью не бодяжит —
Жизнь делают намного краше.
…Однажды с неким человеком
(Приятно это вспоминать)
Мы принялись лихим набегом
По местным кабакам гулять.
Любые яства и напитки
Во всех харчевнях и корчмах
Употребляли мы в избытке
До помраченья в головах.
Уже потом на бреге моря
Мы, примостившись среди дюн,
Пикник устроили, задоря
Глаза шатром из звёздных рун.
Казался универсум щедрым,
Казался неким счастьем полн.
Расслабившись под лёгким ветром
И йодистым дыханием волн,
Мы ели вяленое мясо
Да запивали коньяком,
И до утра точили лясы
И обо всём и ни о чём.
Тогда уже я не старался
В суть собеседника вникать,
Хотя до этого пытался —
Сказать точнее — изголялся
Всё человечество познать…
И как-то на него влиять.
Родившись не в роду Титанов,
Сейчас, как заурядный бес,
Я не вынашиваю планов
Пришпоривать земной прогресс.
Попробовал — не получилось,
Прогрессорство — не для меня.
Отправил рвение на силос,
Ведь этот силос не в коня.
Так, в снежный ком нагромождая
Пустословесную лапшу,
Всё это высказал тогда я…
Соратнику по кутежу.
И предложил ему подумать,
Что б мне такое сотворить?
Чем за день пиршества и шума
Его-де отблагодарить?
Пусть, дескать, мне задаст работу
Со шкурной пользой для себя.
Как поп Балде, — но с тем учётом,
Что ада порожденье я.
Мой полуночный собутыльник,
Весьма учёный человек,
Зарделся, как слепой светильник
В мерцанье предрассветных нег.
Он словно этого момента
Со скрытым нетерпеньем ждал
И мысленно, как из фрагментов,
Желаний пазл собирал.
Дождавшись моего призыва,
Он — не слепая простота! —
Мне тут же выложил всё живо,
Как будто зачитал с листа.
Набор обычный: деньги, слава,
Признание заслуг, любовь,
И власть — налево и направо,
И хлеб со зрелищами вновь.
Он был и так учён, известен,
Богат — и так, любим — и так,
Ну разве что мелкопоместен,
Но по рожденью — не простак.
Стать сразу князем, глянем шире, —
Излишество и франтовство.
Добавим-ка в учёном мире
Побольше веса для него.
Накинем денег, лишний талер
Не помешает никому.
Добавим в голос больше стали,
Харизму в плюс к его уму.
И всё. А что же будет дальше,
Когда со временем пройдёт
Напитанный слащавой фальшью
И лестью славы хоровод?
Он знал ответ. Как рюмку водки
Допив остатки коньяка,
Вдруг протрезвев, промолвил чётко:
«Прибудут скука и тоска…»
Ф.
«Вот и выходит. Что не делай,
А пустота повсюду ждёт
И скукой серой, оголтелой
Нас иссушает до зевот», —
Сегодня думал я об этом…
Так, стало быть, с седых времён,
Нам Гёте с Пушкиным воспетых,
Мир едкой скукою клеймён?
М.
Со времени, как появился
У хомо сапиенс досуг,
А хомо не подсуетился,
Чтоб с большей пользою крутился
Неугомонных мыслей круг.
Ф.
И верно: в пушкинском творенье
Его велеречивый бес
Провозглашал, что скуки тленье —
Рассудка вздорного процесс.
«Вся тварь разумная скучает…», —
Как верно написал поэт.
Да, кстати, мне напоминает
Рассказ ваш пушкинский сюжет.
М.
Я Александру много разных
Историй как-то рассказал,
И пару он в своих прекрасных
Стихах потомкам передал.
Ф.
Так вы и с Пушкиным кутили
По царскосельским кабакам?
М.
Встречались, но вина не пили,
Был хмель ему не по годам.
Он юн тогда был.
Но та встреча —
Сюжет другого скетча.
Ф.
Да,
Но шок от этих слов, замечу,
Достал до низа живота…
Скажите-ка, вы и с Пилатом,
Как то Булгаков описал,
Дорогой лунною когда-то
Шли за небесный перевал?
М.
С Пилатом? Нет, на этом свете
Не только я один гощу,
И приключения ищу
На… В общем… части тела эти.
Хоть те события бесценны,
Они по смыслу, повторюсь,
Не тема нашей с вами сцены,
Я развивать их не берусь.
Продолжу я о разговоре
На берегу ночного моря,
Где собеседник мой в мольбе
Застыл от жалости к себе.
Так глубоко он погрузился
В пучину грустных мыслей, что,
Мне показалось, он забылся,
Где мы, кто мы и кто есть кто…
Ф.
Ах, знаю, чем его раздумья
Закончились. Могу судить
По Пушкину: в хмельном безумье
Он пожелал всё утопить?
М.
Примерно так, как вы сказали!
Не будем глубоко вникать.
Манерным ямбом все детали
Дотошно трудно передать.
Ф.
Так что теперь? В конце беседы
Вы мне предложите решить,
Кого из жителей планеты
Нам с вами стоит утопить?
М.
Что ж непременно утопленье?
И примитивно и старо.
Нафантазируйте решенье
Другое.
Ф.
Дали мне добро?
М.
Сегодня вы упоминали
Челябинский метеорит.
И у меня есть в арсенале
Подобный астрореквизит.
Давайте на заводы эти
Мы сбросим камешек с Луны,
Так, чтоб прошёлся по планете
Девятый вал взрывной волны.
Давайте от души устроим
Неистовый локальный ад.
У вас, как вижу я, настроен
Уже ваш фотоаппарат.
Готовьтесь насладиться драмой —
Сегодня день великий ваш! —
Отснимите кровавый самый
В столетье этом репортаж.
Все Пулитцеры, World Press Photo
И прочее — у ваших ног;
И славы дивные высоты;
И денег бешеных щедроты;
Все радости — на ваш порог
Без потрясений и тревог.
Ф.
Всё тоже, значит: деньги, слава,
Признание заслуг, любовь,
И хлеб со зрелищами…
М. (
Право,
Я повторяюсь вновь и вновь?
Ф.
Увы, мне следует признаться,
Что люди с фаустовских дней
Ничуть не изменились.
М.
Эй!
Так значит право повторяться
Лишь укрепляется сильней!
Ф.
Как укрепляется людское
Желанье лени потакать,
Искать безделья и покоя,
Ворчать, ругаться…
М.
И скучать?
Ф.
…Мы подменили счастье скукой,
Спор — оскорблением того,
Кто просто не приемлет муку
Быть с нами мненья одного.
Все и со всеми нынче в ссоре,
Предчувствие войны — сполна.
М.
Увы, к вам, друг-фотограф, вскоре
Придёт реальная война.
Так каково решенье ваше?
Час фотосессии не ждёт.
Ф.
О нет! Порой бесславье краше,
Чем столь сомнительный почёт.
Пусть лучше буду я безвестно
Снимать пейзажи и цветы,
Букашек, птичек бессловесных,
Чем стану фактором беды.
Подобный ужас, извините,
Не для меня. Я — не маньяк.
Уж лучше просто подскажите,
Где мне найти такой коньяк.
М.
И мне налейте.
Что же, здраво
Решили вы. Что тут сказать?
Ваш выбор — это ваше право.
А не желаете ль узнать,
Как поступил мой собеседник,
Прообраз Фауста, когда
Я — исполнитель и посредник
Его желания — тогда
Поднял с пучин волну крутую
И устремил на корабли,
Чтоб разнести их подчистую
По закоулочкам земли?
Ф.
Остановил вас?
М.
Чрез мгновенье
Он после слов «Всё утопить!»
Воскликнул: «Дьявола творенье!
Застынь!» И мне пришлось застыть.
Какая блажь его постигла,
Сейчас я не берусь сказать.
Волна опала, и утихла,
Забархатившись, моря гладь.
Опомнившись, мой собутыльник
Послал меня ко всем бесам
И, судя по его глазам,
Дал мне заочный подзатыльник,
Забыв о том, что бес я сам.
За пеленою помутненья,
Что породило озорство,
Ушли остатки опьяненья,
А с ним — и радость от него.
Мы не закончили наш ужин:
Душа уже была сыта…
И распрощавшись неуклюже,
Расстались хладно навсегда.
Ф.
Но вы-то хоть не позабыли
Харизмой, славой и мошной
Вознаградить беднягу. Или
Ушёл он грустный и пустой
И ко всему вдобавок злой?
М.
Всё было вручено по списку:
Остаток данных свыше дней
Он прожил счастливо, без риска
Жить бедно, сиро, без друзей, —
Имел успех, семью, детей.
Ф.
Не столь остро и драматично,
Как это Пушкин описал,
Но с хэппи-эндом симпатичным,
Который я не ожидал.
М.
Бывает разное. Не стоит
Сейчас об этом говорить,
Ведь скоро солнышко раскроет
Свои объятья. Может быть…
Раскроет, может! Если только
Вы не возжаждете сей свет
Дефрагментировать на дольки,
Как власти местные бюджет.
Ф.
Кто? Я?
М.
Да, вы. Так судьбы мира
Порой вершатся не в дворцах,
Не генералами в мундирах,
Не иереями в церквах,
А часто просто неизвестным
Дехканином, что свой товар
Привозит осликом на местный
Пропахший пряностью базар.
Ф.
Или фотографом наивным,
Забравшимся на террикон
Холодный, негостеприимный,
Как Снежной королевы трон?
М.
Или фотографом… Вы разве
Не можете, как злой вампир,
Стать тем проклятьем, тою язвой,
Что изничтожит этот мир?
Ф.
Нет, не могу… Ведь я скорее,
Коль будет случай пожелать,
Задачу вам задам… добрее,
Гуманней, шире… И скорее
Масштабам мировым под стать.
М.
…Чтоб счастье всем, для всех и даром?
Никто пусть больше не уйдёт
Обиженный?
Ф. (
Таким …макаром…
Я и хотел сказать.
М.
Так вот.
Навряд ли это пожеланье
Возможно реализовать,
Поскольку человек — созданье,
Которое нельзя понять.
На свете часты индивиды
Не счастливые от того,
Что кто-то рядом нарочито
Живёт счастливее его.
Обиженных соседским счастьем
Желанье ваше вгонит в грех,
Разбудит низменные страсти
И — будет счастьем не для всех.
Давайте-ка формулировку
Стругацких сузим… лишь до вас:
Мне — счастье, дескать, мне…
Ф.
Неловко,
Что только мне.
М.
Так что вы — пас?
Ф.
Отказываться вроде глупо…
Казаться лучше, чем ты есть…
Так неразумно жить в халупах,
Когда вокруг дворцов не счесть.
Но почему нельзя расширить
Круг счастья на мою семью?
Мой род, мой дом, район — и шире:
На город и страну мою?
М.
Причина та же: даже в вашем
Роду найдётся индивид
Обиженный, с которым кашу
Не сваришь, — сердце защемит.
Про дом, район, страну и город,
Не стоит даже вспоминать.
Когда ваш мир враждой расколот,
То ненависти злобной голод
Не нужно завистью питать.
Ф.
Так что ж выходит, в одиночку
Легко разрушить целый свет,
А осчастливить — хоть в рассрочку,
Хоть полной суммой — силы нет?
Утешься малым?
М.
Пить не будем
Унынье на аперитив!
Ведь вы — счастливый! — близким людям
Раздарите свой позитив.
Наверняка живущим с вами,
Уютно станет и легко.
А там, как по воде кругами,
Между знакомыми-друзьями
Мёд счастья хлынет широко…
Ф.
…И меж кисельными брегами
Пойдёт рек сытных молоко.
Всё как-то приторно-елейно.
Столь неестественная речь
С широких рельс в узкоколейку
Меня пытается увлечь.
М.
Глобальных замыслов изгибы
Прямолинейны, но пусты.
Прогресс они не движут. Ибо
Жизнь не приемлет простоты.
Ф.
Ну что ж, тогда скажу «спасибо»,
Отринув глупые мечты.
Останусь с тем, что есть. Халупой
Моё жилище называть
Имеет право лишь сугубо
В дворцах ютящаяся знать.
Утешусь нынешним достатком.
Умеренный мой аппетит
Меня вполне на свете шатком,
На неумеренности падком
От пресыщенья защитит.
Возрадуюсь, что, слава Богу,
Такой семьёй, какая есть,
Вознаграждён судьбой, премного
За эту благодарен честь.
И всё… Я не нуждаюсь в благах,
Что вы намерились мне дать.
От беса сложно принимать…
М.
Всё как в Лукьяненковских сагах,
И не добавить, не отнять.
Там тоже разные герои
Воздерживаются щедрот,
Сверхсилы, сверхуменья, кои
Им литератор раздаёт.
Придумать «логику» подобных
Отказов автору легко,
Есть сотни способов удобных
Героев недееспособных
Направить пулей в молоко.
Но ведь по жизни дармовщина
Вас продолжает привлекать,
Своекорыстьем прирастать,
Чтоб в анекдоте про раввина
Субботе пятницею стать.
Отказ от блага не логичен,
Не убедителен и не
По-человечески привычен…
Ф.
…Но как фантастика — вполне.
Вы — бес, а я — фотохудожник,
Мы не совсем тот идеал,
Где б мог соцреалист-киношник
Найти достойный матерьял.
Поэтому я подтверждаю
Вам «алогичный» свой отказ.
М.
Ну, что же, я не принуждаю.
Вы отказались в третий раз.
На этом наши с вами пренья
Прекращены. Закончен стих.
Я получил освобожденье
От всех повинностей своих.
Вы не по нашей, тёмной, части,
А некий ангел — во плоти.
У нас — на горе или счастье? —
Отнюдь не сходные пути
Прощайте и не обессудьте.
И помните о Всеблагом…
Ф.
Вы сожалеете, как будто?..
Ну, что ж, расскажете потом…
М.
Я сожалею о другом…
…О том, что здесь случится вскоре,
Я мог бы много рассказать.
Про смерть, несчастия и горе,
Про кровь, разруху, беды, хвори…
Ах, и не стоит начинать.
Но знать должны вы, друг чудесный:
Здесь тысячи невинных душ
Возвысятся в чертог небесный…
Но вот не нашим будет куш.
Ведь души праведные эти
Отныне, присно и вовек
Минуют бесовские сети
Моих по духу тьмы коллег.
Всё потому, что вы сумели
На искушения мои
Ответить жёстко, ведь на деле
Мои слова как яд змеи.
Вы твёрдым неприятьем блага
За счёт несчастий остальных,
Как лакмусовая бумага
Пометили добро своих
Соседей мёртвых и живых.
Ф.
Все земляки мои навряд ли
Достойны милости небес.
М.
Увы, не все. Но больший вес
Имеют те, кто не податлив
Искусу дармовых чудес.
И больше тех, кто не в услугу,
А от глубин своих щедрот
Участливо протянет руку
Тому, кто в горе попадёт.
Ф.
Странны порядки ваши, право!
Не мне об этом рассуждать,
Бесо́вщину своим уставом
Неловко как-то исправлять.
М.
…И не смотрите с укоризной,
Поверьте, я не людоед.
Ф.
Как говорится, только бизнес
И личных мотиваций нет?
М.
Мы негодяи по работе.
Ф.
А в жизни лапочки?
М.
О, да!
Раз вы не во грехе живёте,
Зачем мне вам желать вреда?
Прощайте, искренне желаю
Хорошей сессии сейчас.
Успехов вам не обещаю…
Но слава — это ж не для вас?
А от себя я вам внакидку
Хочу уменье подарить,
Как благородные напитки
Среди отстоя находить…
А также навык заодно,
Как воду превращать в вино,
И рыбою с пятью хлебами
Всех накормить, кто рядом с вами…
Ф.
Что только не привидится порою,
Когда пьёшь кофе вместо коньяка.
И справедливость видится герою
И жизнь бесцельною не кажется пока…
А это бред, наверняка…