Горану и Саяне с нежной любовью

Вечер приходит даже к слепым,И к бессмертным приходит смерть.Дар умирать дарован одним,Другим – лишь дар умереть.Выровнен свет с подступившей тьмой,Утро встретит лишь прах.Я примиряю тебя с тобою –Живший в двух мирах.

Тленью тлен, движенью – остов.Стой, ожидая последних слов.

Тьма ко тьме, свет к свету,День уходит, приходит ночь.Пепел черный летит по ветру.Забирая тебя, в забвении, прочь.Для тебя нету реальности,Мир твой легок и прозрачен,И смерть – госпожа давности –Лимит её не истрачен.

Ты умрешь без мучений и боли,Просто уйдешь из мира сего.В тебе много яда, отравленной крови,Но свыше тебе прощенье дано.Ты чума, ты грех, ты смерть.Но теперь ты уйдешь в неизвестность.Для остальных останется дней круговерть,Для тебя же смерть – неизбежность!

Уходи с миром...П. Стуканов

– Не грусти, – сказала Алиса. – Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и  выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.

Л. Кэрролл «Алиса в стране чудес»

Возьми меня за руку и проведи через эту ночь.Р. Брэдберри

Я огляделась. В другое время эта средневековая «светелка» показалась бы мне потрясающе красивой и атмосферной. Круглая комната с лепестками разноцветных окон-витражей от пола до потолка, конусом уходящего вверх, заставляла ощущать себя Дюймовочкой в чашечке цветка. Но моя Ласточка, что однажды уже спасла от Крота, в этот раз на помощь не придет. Теперь нужно справляться самой.

Увидев лестницу, я спустилась на другой этаж. Глаза пробежались по комодам, шкафу, зеркалу в полный рост, столику с парой стульев и приоткрытой дверью из непрозрачного стекла в ванную. Ясно. Я поднялась обратно и уперлась взглядом в то, чего избегала – огромную кровать в центре. Уродливая резная «шапка» из красного дерева делала ее похожей на беседку.У меня не было иллюзий относительно того, что произойдет ночью. Меньше всего на свете я хотела бы, чтобы эта тварь прикасалась ко мне, но если буду сопротивляться, он все равно сделает все, что пожелает, но при этом может пострадать мой малыш. Дети санклитов уязвимы, пока находятся в чреве матери, и никто не даст гарантии, что в отношении нашего с Гораном сына это правило не действует. Да Киллиану и не придется ничего делать – ему стоит лишь пригрозить, что за мое неповиновение заплатят жизнью дорогие мне люди, и я с радостью выполню любое его желание.

«Но, видимо, так случилось, чтобы я заплатила за отнятые жизни». Так сказала Кира. Выходит, теперь моя очередь платить по счетам.

Из-за тучи осторожно, как неверная жена с балкона, выглянула луна. Ее свет скользнул во тьму, что, жаждала слиться с ней, как пылкий любовник. Обхватив себя руками, я смотрела в окно, подглядывая за свиданием луны и тьмы. Утро придет, как карающая справедливость, и вновь сурово проклянет их, разлучив. Всегда вместе. Вечно порознь. Никого не напоминает?

Скрипнула дверь. Мне просто нужно это пережить. Я смогу.

Ладони Киллиана легли на мою талию. Помедлив, он крепко прижал меня к себе.

– Я так долго этого ждал! – прошептал мужчина, бесцеремонно гладя мое тело.

Тошнота горьким комом встала в горле. Быстрее бы все это закончилось.

– Посмотри на меня. – Киллиан развернул меня лицом к себе.

Я подняла на него глаза. Он выдернул из моих волос шпильки и расправил локоны по плечам.

– Ты красивая.

Мне спасибо ему сказать? Оценит ли он сарказм?

– Обними. – Хрипло приказал мужчина.

Может, еще сказать, что люблю, съехидничала мисс Хайд.

– Так? – я обвила руками его шею и прижалась к нему.

– Да. – Он начал целовать мои губы.

Отвращение наполнило каждую клеточку тела. Спасаясь, мысли лихорадочно перескакивали с одного на другое, но основным рефреном в висках стучало желание оттолкнуть его, ударить и бежать отсюда. Разум все понимал, но инстинкт яростно бил в набат.

Быстро раздев, Киллиан уложил меня на постель. Я с трудом сдержала слезы, когда почувствовала его в себе. Мой малыш. Наш с Гораном сын. Ради них я переживу это.

Прерывистое дыхание мужчины резало щеку раскаленным ножом. Содрогнувшись всем телом, он замер, прижавшись ко мне. Потом поднял голову и посмотрел в мои глаза, словно пытался что-то в них разглядеть.

Почувствовав, как это чудовище лезет в мою душу, мисс Хайд яростно воспротивилась. Ну, уж нет! Ты получил тело, о большем и не мечтай! Я бесцеремонно «ударила» по его склизким щупальцам, выкидывая гада прочь. Убирайся, тварь!

– Ты закрываешься от меня?! – потрясенно выдохнул Киллиан, скривившись от боли. – Никто не может!

– Я тоже Ангел, забыл?

– Да как ты смеешь? – рявкнул он, вскочив с кровати. – Равнять себя со мной?!

– Ты сам признал, что таких, как я, не было и нет! – мои глаза полыхнули в ответ.

Красный, взъерошенный, тяжело дыша, он сжимал кулаки, не зная, что ответить. Потом метнулся ко мне, схватил за горло, прижал к постели и прошипел:

– Я научу тебя покорности!

– Покорной буду, лишь умерев! – прохрипела я. – А способа убить меня не существует!

– Ты!..

Не смей говорить, как Горан! Вот только скажи «невозможное существо»! Ярость захлестнула меня. Взявшая вверх мисс Хайд оттолкнула мужчину, завернулась в плед и двинулась на него.

– Уходи! Наш договор исполнен! Убирайся! – я теснила его до тех пор, пока не выдавила в коридор.

С трудом удержавшись от соблазна спустить подонка по лестнице, я вернулась в спальню, захлопнула дверь и, прижавшись к ней спиной, сползла вниз, захлебнувшись в слезах и рычании. Тщательно сдерживаемые эмоции прорвали плотину и мощным потоком ворвались в душу, все круша на своем пути. Дрожащими руками сорвав постельное белье с кровати, я встала под душ и, рыдая, смывала с себя следы его прикосновений.

Когда мне, полностью опустошенной, удалось добраться до постели и свернуться на ней клубочком, силы остались только на дыхание. Тяжелое одеяло давило, будто поверх тела лежала могильная плита. В каком-то смысле я на самом деле была мертва – часть меня сегодня умерла. А ведь все еще только началось.

Перед глазами всплыло перекошенное ненавистью лицо Наринэ. «Скоро ты пожалеешь обо всем, что сотворила! Он уже идет за тобой! Ты ответишь за все! Когда будешь рыдать, вспомни обо мне и Тигране, тварь!» Вот, значит, какие мечты лелеял жаждущий отомстить мне Гаспар. Исключить Ангела Жизни из игры, натравив на нее Ангела Смерти. А заодно избавиться от главы клана Лилианы.

Следующим кошмаром в памяти всплыл Антун, отец Горана. «Она не будет твоей, у нее уже есть муж! И он придет за ней! Не боишься-то ты зря, девочка! Тебе как раз стоило бы бояться! Ох, как стоило бы! Он идет за тобой!»

Ну, и конечно, Мегара. «Думаешь, оно у тебя есть, это самое время? Считаешь, что знаешь, с кем встречалась только что, до меня? Уверена, что победила Архангелитов? Думаешь, Хранители тебе не помеха? Полагаешь, знаешь, что будет завтра? Оглянись! Все под твоим носом, но ты ни-че-го не видишь! Ровным счетом ничего! Мне не нужна твоя жалость! Жалей себя! Посмотрим, какой станешь ты – после всего, что тебе предстоит пережить!»

Мои враги торжествовали. Дрожать от страха, поджать хвост, скулить, умоляя о пощаде? Не дождетесь! Я столько пережила – на сотню жизней хватит! Миллионы женщин прошли через то же, что и я, и справились, стали еще сильнее.  Киллиан – дитя Ангелов Смерти. Существо, за плечами которого тысячелетия. Но он всего лишь мужчина. А значит, повторится старая, как сам мир, история.

Мне почти удалось успокоиться, когда в душе зазвучал лучший на свете голос. Он звал, тоскуя, умолял, рыдая, манил, нежно обнимая, и сводил с ума, раня в самое сердце. Я была готова ко всему, но только не к этому.

– Горан! – прошептали губы.

Пошла бы к тебе сквозь огонь, любимый! Но сейчас не могу! Потерпи, умоляю! Не мучай меня! Но шепот заползал в уши, рвал душу, погружая в еще неизведанные пучины боли. «Вернись ко мне, любимая, вернись, умоляю, вернись, вернись, вернись, вернись…»

– Вся твоя. – Всхлипнув, я закрыла глаза и полностью отдалась мукам. – Делай со мной, что пожелаешь.

С каждым утром становится разум светлее,Но все чаще мне хочется... убивать.В. Иванова

Я вернулась в спальню. Одежда нестерпимо воняла рвотой. Иронично – придется надеть одно из приготовленных Киллианом платьев. Он все-таки своего добился. Весело, черт возьми. Такими темпами мы далеко не уедем, как говорится.

Ладно, у меня нет времени себя жалеть. Нужно найти способ убить эту тварь. Только тогда я смогу вернуться к Горану, а наш малыш будет в безопасности. Значит, нужна информация.

Я вытерла слезы, приняла душ, переоделась и вышла из комнаты. Осмотр дома пока решила отложить – очень хотелось покинуть эту огромную тюрьму и подышать свежим воздухом.

На улице заливались птицы. Солнышко гладило лицо теплыми ладошками. Солоноватый на вкус воздух оставлял на языке легкую горчинку. Я пошла вперед по серой брусчатке, напоминающей плитку шоколада с дроблеными орехами. Она привела меня к мраморной лестнице цвета топленого молока, красивым геометрическим узором сбегающей вниз, на большую лужайку.Коротко подстриженный ворс травы упруго пружинил под ногами. Осень щедро спрыснула желтым деревья с кроной в виде перевернутой капли, что образовывали убегающую вдаль, насколько хватало глаз, аллею.

Не думая ни о чем, я позволила ногам просто вести меня вперед. По пути попался весело журчащий ручеек. От ледяной воды заломило зубы. Следующей находкой стал платан с узловатым, как перекаченный дед, стволом. Его прохладная шероховатая кора щекотала руку извилистыми наплывами, словно время стекало по дереву и застывало, поленившись доползти до земли.

В голове было пусто. Несколько часов не думать о Киллиане, проблемах, будущем, даже о Горане. Раствориться в природе, пустить в себя ее силу и красоту. Целительное забвение – именно то, что сейчас необходимо нам с сыном.

Узкая тропинка, ведя меня вперед, становилась все незаметней, пока не истончилась до такого состояния, что ее невозможно стало разглядеть. Вдали, на самом краю острова, виднелись руины старого замка. Чувствовалось, что раньше он был огромным и не стоял на обрыве, напоминая самоубийцу перед прыжком. Столетия медленно, но верно «съели» его, оставив лишь две высоченные башни, соединенные переходом, похожие на бинокль, поставленный «на попа». Океан подобрался к нему вплотную, слизав волнами, истончив и обрушив часть скалы.

Своеобразная осада замка подходила к концу. Он стоял уже на самом краю, ветер стискивал его холодными мощными порывами, подталкивая с огромной высоты вниз – туда, где покачивалась сапфировая толща воды – ледяная даже на вид. Совсем скоро он падет под их натиском, вздрогнет в последний раз и рухнет в спасительные объятия забвения – навсегда.

Давным-давно этот замок был построен двумя Ангелами Смерти, родителями Киллиана, променявшими рай на земную любовь, поняла я с подачи вибрисс. Чувствую их эхо, которое теряется в толще тысячелетий. В чем было их преступление? В запретной тяге друг к другу? За что их так жестоко покарали?

Они спасались, всеми гонимые, когда небеса обрушили на них свой гнев, пока не забрались на самый край света и не остановились, как эти руины – потому что дальше бежать было некуда. И все, что от них осталось – острые каменные клыки с дырами в стенах, что когда-то были окнами, и отпрыск-маньяк. Еще один порыв ветра, и руины рассыплются без следа. А вот Киллиан останется. До тех пор, пока я его не убью.

Обратный путь занял гораздо больше времени. И не только из-за того, что теперь пришлось идти в гору. Чем ближе было поместье, тем сильнее замедлялся шаг. Но вариантов нет, придется вернуться. Надо сосредоточиться на плюсах.

Во-первых, удалось прийти в себя и отдохнуть, набраться сил. Во-вторых, я осознала, что мой мучитель смертен, несмотря на все громкие заявления. Раз его родителей убили, значит, и он сам вовсе не так неуязвим, как бахвалится. Надо выяснить, кто и как сумел умертвить Ангелов Смерти и повторить этот подвиг с их сыном.

Шагая по лужайке, я помрачнела. Легко только сказать. Как это воплотить в реальность? Погуглить? Опросить первоисточник – Киллиана то есть? Очень смешно. Есть одна мысль, но для этого мне нужна кое-какая информация. И очень много везения.

Немного сдав вправо на обратном пути, я вышла к большому пруду, заботливо укрытому ото всех деревьями. Обступив его как любопытные детишки, они макали в воду длинные ветви, словно пробовали ее ладошками. Я присела на корточки, щурясь от солнечных зайчиков, скачущих с воды прямо в глаза, и тоже не удержалась, окунула в прохладную свежесть руку.

Из воды медленно вытянулся зеленый стебель и, помедлив, раскрыл прекрасную чашечку цветка. Он был поразительно красив: из зеленой корзиночки изящно изогнувшись, стремились к солнцу белые, с едва уловимым напылением розового по краям лепестки, в сердцевине покачивались длинные желтые ниточки тычинок, покрытых блестящей пыльцой. Не удивилась бы, увидев внутри маленькую фею, что сонно потягивается после сна.

Окутав меня изумительным ароматом, цветок доверчиво лег в ладонь, лаская кожу бархатом. Я вспомнила щеку Горана под моей рукой, слезы упали в пруд, в воде протаяло чье-то лицо, но мгновение спустя цветок испуганно схлопнул лепестки и ушел на дно. Я оглянулась. Ко мне приближался Киллиан. Черт. Даже природе он противен.

– Идем обедать. – Мужчина протянул мне руку.

– Нет аппетита. – Мисс Хайд отвернулась.

– Не волнуйся, без мяса.

Обед прошел тихо и спокойно. Я молча съела суп и овощной салат, выпила стакан сока, вновь отметив странный привкус, и была отпущена на свободу – в пределах острова, разумеется.

Тщательно отполированный дубовый паркет – Охотникам бы понравилось, вел меня через бесконечные комнаты, больше напоминающие музей, с огромными мраморными каминами, лепниной на высоченных потолках, картинами на стенах – поспорю на что угодно, это были подлинники.

Широкий коридор с чучелами животных и бордовыми тяжеленными портьерами на окнах привел меня к лестнице с оплывшими, продавленными в середине, где ступали ноги, ступеньками. Такое обычно встречается в замках, где бывает множество туристов. Здесь же, наоборот, вмятины в камне образовались лишь благодаря времени. Сколько же лет этому замку? Что помнят его стены?

Лестница расширялась книзу. Я замерла, глядя на нее. Скоро так же начнет раздаваться в стороны моя талия. Сердце тоскливо заныло. Очень мало времени, очень!

– Саяна! Что ты здесь делаешь? – шепот за спиной заставил вздрогнуть. Я обернулась.

– Кира! Ты меня напугала!

– Прости. – Она виновато улыбнулась. – Не ходи туда, – девушка кивнула на темноту, в которую убегала лестница. – Он запрещает.

– А что там?

– Подвал. Там живут слуги. Я однажды спустилась к ним. – Санклитка вздрогнула, прогоняя ужасные воспоминания. – Они рассказали ему об этом, он сильно избил меня, сломал позвоночник.

– Барашек мой! – я обняла ее.

– Не доверяй им, Саяна! – зашептала она, дрожа. – Они ничем не лучше него. Иди в свою комнату, а то он узнает, что ты ходишь по замку.

– Он знает. Сам разрешил.

– Сам разрешил? – пораженно повторила Кира, глядя в мои глаза. – Значит, мне не показалось. Пойдем. – Она потянула меня за рукав. – Я должна вернуться, мне запрещено выходить из комнаты.

Мы быстро миновали коридор, поднялись на пару этажей наверх. Девушка всю дорогу поторапливала меня, с опаской оглядываясь, и успокоилась, лишь юркнув в небольшую комнатку с низким потолком из толстенных деревянных балок, матрасом на полу и окошком под самым потолком, почти не пропускающим солнечный свет в эту каморку.

– Успокойся. – Я взяла девушку за руку и усадила на подобии кровати.

Сжимая мои пальцы ледяной ладошкой, Кира рассказала о том, что пережила за это время. Киллиан увез ее из ресторана, где мы в первый раз с ней встретились, привез на этот остров и жестоко изнасиловал в первую же ночь. Потом девушка узнала, что ему нужен ребенок, и она уже не первая санклитка, от которой он этого ждет.

– Он убивал их, Саяна. – Тихо прошептала девушка. – Тех, кто не справился. Когда меня привезли на этот остров, здесь была женщина. Киллиан убил ее на моих глазах – чтобы показать, чем заканчивают санклитки, что не смогли родить ему дитя. – Она стиснула мою ладонь ледяными пальцами. – Когда появилась ты, я поняла, что мои дни сочтены. Скоро…

– Нет! – я обняла ее.

– Лучше умереть, – прошептала она, – чем так жить.

– Я не позволю, успокойся.

– К тебе он относится по-другому, я сразу заметила. Ко мне у него сразу как будто неприязнь какая-то была. Словно я существо низшего сорта. А на тебя он даже смотрит по-иному, как на равную себе.

– Из-за того, что я Ангел, а не санклит.

– Как это?

Пришлось рассказать все, что произошло после Коцита.

– Саяна! – Кира сжала мою ладонь. – Это все меняет! Ты сможешь спастись!

– И ты тоже. Он еще не знает, что связался с сестрами, одна их которых Ангел, а другая – дочь Якоба, прародителя одного из  кланов санклитов.

– Дочь Якоба? Я? – Кира ахнула. – Погоди! С сестрами, ты сказала?

– Да. Ты моя троюродная сестренка. У меня недавно возникли подозрения, а теперь, благодаря вибриссам, я уверена. Сестра моего деда по отцу родила от санклита девочку.

– Меня?

– Нет, это была твоя мама, санклитка. Она встретила Якоба и появилась ты.

– Почему мама бросила меня?

– Она не бросала. Ее убили Архангелиты, когда выкрали тебя. Но мои родители, Кира и Андрей, помешали им, спрятали тебя.

– Мы сестры! – Кира впервые улыбнулась.

– Теперь у тебя есть семья. – Я крепко обняла ее. – Никому тебя в обиду не дам! Мы справимся – вместе. Ты веришь мне?

– Верю, сестренка!

Ни шороха, ни ветра —На сотни километровЛишь каменные плитыЛабиринта.Нет никаких ответов,Нет никакого света,Нет никакого завтра,Только шаги Минотавра.Время жатвы «Лабиринт»

Я чисто интуитивно миновала длинную анфиладу комнат, щедро залитых солнечным светом, и свернула на северную сторону. Если хоть что-то и поняла в Киллиане, так это то, что он чистейшей воды интроверт и нору себе выберет потемнее.

Ух ты, однако! Я вошла в огромную гостиную, всю – включая потолок и оконные рамы, покрытую росписью в стиле Рубенса – пышные телеса откормленных полуголых дам, тучные ангелочки с младенческими перетяжками на ручках-ножках и тройными подбородками, а также обиженные природой Аполлоны с членами размером с мизинчик.

Ощущение такое, будто у них тут вовсю кипела жизнь, они беседовали, строили друг другу глазки, шлепали хулиганов-Купидонов по жирным попам, чтобы не создавали сквозняк, порхая над головами, но ты зашла совершенно некстати, вспугнула, и им пришлось делать вид, что они лишь нарисованы.

Теперь собравшиеся словно терпеливо ждали, когда я уйду, чтобы продолжить делиться с соседями свежими сплетнями, флиртовать и шугать ангелочков.

– Ухожу. Прошу прощения. – Пробормотала я.

Тем более, чувствую, Киллиан где-то поблизости. Ноги привели к огромной тяжелой даже на вид двери. У Горана такая же в кабинете стоит. Ее и взрывчаткой не возьмешь. Похоже, он здесь. Я постучала и, когда получила разрешение войти, потянула дверь на себя. Ей-богу, это лучше тренажерного зала!

– Саяна? – Киллиан непонимающе уставился на меня.

Сидя за большим столом опять же на львиных лапах – у него, видимо, к ним слабость, он мял в руках какую-то бумажку. Оригами. Может, я ошибалась, и вовсе не Джокер поставлял мне фигурки?

– Так это ты оставлял ту бумажную ерунду?

– О чем ты?

Я рассказала ему о черных крыльях, колокольчике, и прочих «посланиях» и повторила вопрос:

– Так это был ты?

– Нет. – Мужчина нахмурился и задумчиво пробормотал,  – как он проскальзывал мимо меня? Я почти год наблюдал за тобой.

– Год?!

– Я оберегал тебя, а ты еще и недовольна? – Киллиан скривился.

– Оберегал? – вспыхнула я. – Использовал как приманку!

– Да, и все бы получилось, но тебе взбрело в голову выйти за Драгана, видите ли!

– Так ты только поэтому?..

– Мать моего ребенка не может быть запятнана браком с санклитом! – громыхнул он, вскочив.

Мисс Хайд сжала зубы, кипя от возмущения. Мужчина закрывается в ответ на мои вспышки гнева. Нужно быть умнее. Спокойнее. Хитрее. Но, черт возьми, у него талант выбешивать меня до белого каления!

– Знаешь, мне нравится, когда у тебя кудряшки. – Я улыбнулась. Сегодня его волосы не были зализаны назад, как у итальянского мафиози, и симпатичная шевелюра делала Киллиана совсем другим человеком.

– Да? – он замер в замешательстве от такого резкого поворота.

– Тебе идет. – Я подошла ближе и протянула руку. – Можно?

– Можно. – Цепкий взгляд не отрывался от моего лица, пока ладонь касалась мягких кудряшек.

– Киллиан, я пришла, чтобы поговорить с тобой.

– Тебе что-то нужно?

– Чтобы ты кое-что понял. – Уже напрягся. – Ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка, верно?

– Да.

– Женщине нужны подходящие условия, чтобы забеременеть. Безопасность, забота мужчины, его ласка и любовь. Понимаешь? Тогда организм не будет мешать. А если все наоборот – он отторгнет эмбрион, потому что выживание важнее.

– Я подумаю об этом. – Потомок ангелов отвел глаза.

– Спасибо. – Мне пришлось сжать в кулак все свои чувства, чтобы не скривиться, и убедительно поцеловать его в щеку. Цепкие лапы сразу же притянули меня к себе. – Не сейчас. – Торопливо сказала я.

– Почему?

– Забота. Безопасность. Любовь. Ласка. Помнишь?

Мужчина скрипнул зубами, но не стал настаивать.

– Я приду ночью.

На свежем воздухе меня перестало подташнивать. Как же сложно изображать симпатию к собственному насильнику! Но, кажется, мне удается. Надо развивать успех и не запороть все вновь. Что это за звуки?

Аллея с белыми скамейками привела меня к садовнику, который напевал что-то себе под нос, сгребая шуршащие листья осенней расцветки.

– Здравствуйте. – Я улыбнулась и подошла ближе к нему.

Старик с черной бородой до отсутствующей талии кивнул, застенчиво улыбнулся и, пристально оглядевшись по сторонам, соорудил из огромных кленовых листьев букет и протянул мне.

– Спасибо. – От такого милого жеста настроение поднялось само по себе.

Дед кинул, слегка поклонился и, шустро орудуя граблями, двинулся дальше по аллее, мурлыкая какой-то незнакомый мотивчик. Мое внимание привлекла воздушная, невесомая на вид конструкция из стекла и тонких стальных перемычек с куполами как у соборов. Что это, интересно? Я зашагала к ней.

У входа росли тюльпаны, кивающие в такт ветру головками мрачно-фиолетового цвета. Никогда таких не видела. А, кажется, поняла – это оранжерея! Я зашла внутрь. Здесь было душно и влажно. Витающие в воздухе тонкие цветочные ароматы смешивались с прозаическим запахом навоза в ядреное амбре, от которого слезы лились из глаз сами по себе. Где-то журчала вода. Ворчливо жужжа, над цветами всех оттенков радуги кружили крупные пчелы. Видимо, на острове есть своя пасека.

Я прошла вдоль длинных рядов с растениями, большинство из которых были мне неизвестны, размышляя о том, что Киллиану, видимо, не чуждо чувство прекрасного. Иначе зачем ему оранжерея? Ведь не только ради того, чтобы вазы в коридорах не пустовали, наверное.

Сердце сжалось, когда на глаза попались разноцветные ирисы. Никогда не забуду тот букет, что Горан подарил, когда держал взаперти в своем доме. Я погладила хрупкие лепестки причудливого цветка насыщенного голубого оттенка, едва касаясь.

Как же соскучилась по тебе, мой хорватский вулкан! Хочу, чтобы ты сжал меня стальным кольцом сильных рук, уткнулся лицом в волосы, обжигая шею дыханием, протяжно застонал, когда моя рука скользнет в твою шевелюру, задрожал всем телом…

– Любишь цветы? – раздалось за спиной, заставив вздрогнуть. Киллиан. Когда этот монстр успел подкрасться?

– Люблю. – Ответила я, обернувшись.

– Почему? – мужчина протянул руку к ирису, которым я любовалась.

– Потому что они красивые.

– Они ничтожны. – Его ладонь смяла цветок. Когда он разжал руку, ошметки лепестков полетели в грязь у его ног.

– Тем дороже их красота. – Прошептала я. Но тебе этого никогда не понять.

– Ты странная.

– Может быть.

– Чего ты хочешь, Саяна? – мужчина приподнял мой подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

Домой, к Горану, едва не выпалила я.

– Уважения, заботы, безопасности, нежности. – Вместо этого прошелестели губы.

– Если я дам это тебе… – Киллиан помолчал. – Ты сможешь привыкнуть ко мне? – он притянул мое тело к своему. Я вздрогнула. – Ты боишься? Чего именно?

– Что ты сомнешь и бросишь в грязь все, что мне дорого. И меня саму.

– Саяна, ты бессмертна. Никто не сможет…

– Ты не понимаешь. – Перебила я. – Убить можно не только физически. Если растоптать душу, измучить страданиями, лишить всего, что имеет смысл, сломать, тоже можно уничтожить.

– Ты все еще любишь его? – прошипел мужчина.

– Разлюбить по приказу нельзя. – Тихо ответила я. – Как и полюбить.

– Хватит разговоров! – рявкнул Киллиан, оттолкнув меня. – От них дети не рождаются! – резко развернувшись, он вылетел из оранжереи.

Я вышла на улицу, и тело обхватил холод. Так всегда бывает, когда из тепла выходишь на мороз.

Согреться не удалось, даже когда вернулась в дом. В моей комнате был растоплен камин, но возвращаться туда не хотелось. Да и замерзшую душу он все равно не в состоянии отогреть. Замок зазывно глянул на меня, словно приглашая познакомиться.

Я помедлила минуту. Он такой огромный, что впору нить Ариадны привязывать к дверной ручке, прежде чем отправляться к нему в гости, иначе можно сгинуть без вести в бесконечной череде комнат, как в Лабиринте. Хотя, если учитывать мои нынешние реалии, не такая уж пугающая перспектива.

Я долго бродила по коридорам, сопровождаемая гулким эхом своих же шагов. Ноги привели меня в большой зал, овальным скругленным потолком с деревянными изогнутыми балками больше напоминающий готический собор. Стрельчатые арки делали его похожим на замок эльфов.

Эта неожиданная красота немного отогрела мое сердце. Я долго стояла, запрокинув голову, и впитывала атмосферу. Как в Айя-Софии сквозь меня плыли столетия, оставляя на губах легкий привкус сожаления об ушедшем навсегда времени. Здесь были счастливы когда-то. Не знаю, кто. Но стены помнили смех, поцелуи, синхронный перестук сердец. Здесь любили и были любимы.

Я прошла дальше и увидела каменную резную лестницу песочного цвета. Над ней нависал потолок из деревянных балок, так искусно сделанный, что создавалось впечатление, что это змея, раскрывшая клобук над ступеньками.

– Красиво! – пораженно прошептала я.

Лестница привела в комнату с потолком как чашечка перевернутого цветка и гобеленом во всю стену. Интересно, куда приведет коридор, поворачивающий налево. Прямоугольники окон мелькали перед глазами, словно кто-то раскрутил рулончик фотопленки. Да когда же ты кончишься? Вот, наконец.

Я буквально вывалилась из резко оборвавшегося коридора в… Словно другое измерение! Никогда не видела такого великолепия! Изумительно тонкой работы потолок, выложенный крошечными кусочками мозаики в сложнейшие узоры, плавно перетекал в витражные окна от пола до потолка, сквозь которые внутрь размытыми разноцветными пятнами лился свет, наполняя этот сказочный дворец великолепием пойманной в ловушку радуги.

Громкие шаги отвлекли меня от созерцания неземной красоты. Как разъяренный Минотавр, если уж продолжать аналогию с дворцом Лабиринтом и нитью Ариадны, на меня надвигался Киллиан. Глаза мужчины горели бешенством. Он казался привидением, чем-то из совершенно иного мира, абсолютно инородным здесь, как залитый кровью монстр с бензопилой в мультике про розовых единорогов.

– Где ты была? – он сильно сжал меня. – Я все обыскал! Не смей так пропадать, поняла?!

– Да.

– Идем.

Мы поужинали в полной тишине.

– Пойдем. – Когда я выпила неизменный стакан сока, Киллиан встал и протянул руку. Он завел меня в комнату, обнял и прошептал, – научи, как… Как любить тебя. Как тебе нравится.

Господи, я ненавижу тебя! Каждое твое прикосновение – словно мерзкое чудовище обвивает щупальцами! Но мой малыш важнее.

– Нежно. – Мисс Хайд сделала над собой усилие и погладила мужчину по щеке. – Не торопясь. – Мое тело против воли прильнуло к нему. – Чувствуешь? – прошептала я. – Твое желание становится все сильнее.

– Да. – Он крепко стиснул меня.

– Не торопись. Позволь и моему желанию вырасти. – Или дай время это изобразить.

Заходящее солнце хлынуло в спальню сквозь витражи, наполнив комнату волшебным светом. Вот только происходящее сказкой не являлось. Киллиан осторожно поцеловал меня. В этот раз его губы были не жесткими и подчиняющими, а неуверенно-нежными. Я сняла с него пиджак и рубашку. Кожа под моими ладонями была горячей и твердой, словно потомка ангелов выточили из мрамора.

– Мне… можно? – его пальцы замерли на пуговках платья.

– Да.

Целуя, мужчина раздел меня. Его дыхание становилось все тяжелее. Через секунду он уже был полностью обнажен и прижимал меня спиной к кровати. Руки тянули вниз мои трусики.

– Ты опять торопишься, Киллиан. – Пытаясь удержать отвращение внутри, прошептала я. – Остановись.

– Эти игры… мне надоело!

– Делай, как хочешь. – Я равнодушно отвернула голову до упора в сторону. Только бы не вырвало!

– Саяна! – раздраженно прорычал он, прекратив стаскивать трусики. – Хорошо, понял. Продолжишь… учить?

– Продолжу. – Я вновь погладила его по щеке и поцеловала. – Сними с меня белье. Медленно.

Мужчина выполнил указание и завис надо мной.

– Ляг на спину. – Мои руки осторожно толкнули его в грудь, но он не шелохнулся, настороженно глядя в мои глаза. – Не бойся, больно не будет. – Проснулась мисс Хайд. – Хотя, если попросишь… – улыбнувшись, Киллиан откинулся на спину, я села сверху и взяла его в себя, крепко сжав.

– Почему ты раньше?.. О! – мужчина изогнулся, когда мои бедра начали движение. – Так сладко!

– Сладко. – Эхом повторила я, склонившись к нему.

– Хочу всегда так! – выдохнул он, намотав мои волосы на кулак. – Только так!

– Мне больно. – Я остановилась.

– Не буду. – Он торопливо отпустил волосы. – Продолжай!

Задержав дыхание, мне удалось остановить слезы. Как бы я хотела, чтобы разноцветный свет витражей ласкал сейчас тело Горана! Его стоны должны ласкать мой слух, а не этого существа. Наш уютный нежный кокон, отсекающий весь остальной мир, как же я соскучилась!

– Саяна! – Киллиан притянул меня к себе, завладел губами и заурчал, как довольный кот.

Я ускорилась. Мое терпение не безгранично. Содрогнувшись, мужчина громко застонал. Господи, как же хочется разреветься! И вымыться. Но Киллиан не позволил даже этого.

– Не уходи. – Он притянул меня обратно, едва я успела слезть с него, уложил на спину и обнял. – Все было, как ты хотела?

– Да. – Где нашлись силы на убедительный ответ, не знаю. – Спасибо. Тебе понравилось?

– Очень. Продолжим?

– Не сейчас.

– Почему? – между бровей пролегла глубокая складка, взгляд стал жестким.

– Потому что я женщина, Киллиан. – Моя ладонь погладила его кудряшки. – Мне нужен отдых. Не обижайся. Хорошо? А пока ты мог бы рассказать о себе.

– Что ты хочешь узнать? – он лег на спину и прижал меня к себе.

Хороший вопрос! Как тебя убить, что же еще!!!

– Не знаю. Например, о твоем детстве.

– Там не было ничего интересного.

Информативный, как Данила. Того тоже хрен разговоришь. Когда все это останется позади, нужно будет Хану про его схожесть с этим потомком Ангелов Смерти поведать. Будет океан возмущения!

– Почему ты улыбаешься? – Киллиан нахмурился.

– Потому что твое детство только ты можешь считать неинтересным. У тебя были такие родители!

– Саяна, большую часть времени из того, что я помню, мы провели в бегах. – Последний лучик солнца скользнул по его лицу, и комнату наполнила тьма. – Думаешь, они знали, как быть родителями? – мужчина протяжно выдохнул. – Я стал для них неожиданностью, понимаешь? Ангелы заигрались в простых смертных, мое появление их отрезвило, позволило понять, что они натворили. Я был вечным укором и напоминанием о скорой расплате за содеянное.

– Прости, не хотела…

– Они даже пытались меня убить! – перебил он. – Скрыть свой грех. Надеялись, тогда Он их простит. Но не смогли. Вернее, не нашли способ. Потому что его нет.

– Жаль, что тебе пришлось такое пережить. – Искренне прошептала я. – Думаю, они сожалели о том, что пытались такое сотворить.

– Не успели. Их самих убили почти сразу после этого.

– Но ты выжил.

– Да. Меня не смог убить даже Архангел.

Как бы ни хотелось, нельзя сейчас углублять эту тему, догадается. Но меня такая информация вовсе не радует.

– И ты остался один?

– Я всегда был один. – Мужчина равнодушно пожал плечами.

– И никогда не любил?

– Саяна, – он повернулся на бок. – Ты говорила, что устала.

– Прости, я любопытна, как все женщины.

– Ты не как все. – Он убрал прядь волос с моего плеча и прижал меня к себе. – Таких никогда не было.

Я вздрогнула, задрожав. Прямо сейчас второй раз мне не вынести.

– Ты замерзла? – мужчина, к счастью, понял мою реакцию по-своему. – Ночи становятся холодными. – Киллиан встал и подбросил дров в камин. – Я скажу слугам, чтобы топили лучше.

– Спасибо.

– Через пару столетий ты перестанешь чувствовать холод. – Он вернулся в постель. – А сейчас спи.

Было еще темно, когда Киллиан разбудил меня.– Научишь остальному? – мужчина требовательно прижался ко мне со спины, с силой сдавив живот.

– Не сейчас! – в панике за малыша, прошипела я, пытаясь выбраться из цепких лап.

– Сейчас!

– Нет.

– Научи! – он уложил меня на спину и стиснул горло. – Учи, я сказал!

– Нет! – прохрипела я.

– Я могу взять тебя, когда и как пожелаю! – рявкнул Киллиан в мое лицо.

– Но хочешь, чтобы было так, как пожелаю я. Верно?

– Ты!.. – мужчина отпустил меня и лег рядом. – Саяна, я уснуть не могу! Думаю только об одном! Ты загнала меня в ловушку! Научи! – он вновь накрыл мое тело своим.

– Не сейчас. Я устала.

– Голова болит? – раздраженно фыркнул потомок ангелов.

– Нет, но мне нужно отдохнуть.

– Женщины слабые, даже если ангелы. – Киллиан презрительно скривился. – Так и быть, – он вскочил с кровати, – спи. Но потом тебе придется постараться, чтобы я не жалел о своей доброте! – мужчина ушел, хлопнув дверью, и я с облегчением выдохнула. Теперь хоть можно спокойно выспаться.

Но едва удалось уснуть, в дверь постучали. Решив спросонок, что мне показалось, я плотнее закуталась в одеяло и подскочила от  дробного перестука. Это точно не Киллиан, он бы стучаться не стал. Тогда кто? Кира? Значит, что-то случилось.

Встав с постели, я зашипела – каменные плиты пола были ледяными, и открыла дверь. На пороге стояла дородная женщина лет сорока с гладко зачесанными назад черными волосами с нитями седины. С круглого лица без следа косметики на меня с надеждой и ужасом смотрели заплаканные глаза. Темное шерстяное платье и бежевый фартук, кончик которого она нервно мяла большими, мужскими на вид руками, делали гостью похожей на крестьянку из позапрошлого века.

– Умоляю вас, помогите, госпожа! – прошептала женщина и захлебнулась слезами.

Всхлипывая, она схватила мои ладони шершавыми руками, царапающими кожу, и по-бабьи тоненько завыла, упав на колени. Не сумев добиться подробностей, я оделась и просто пошла следом за ней.

Проведя через широкий коридор с чучелами животных и зелеными тяжеленными портьерами на окнах, женщина привела меня к уже знакомой лестнице с продавленными в середине, где ступали ноги, ступеньками. Недавно я стояла тут, смотрела, как она расширяется книзу и думала о том, что скоро так же начнет раздаваться в стороны моя талия. А потом появилась Кира.

«Не ходи туда, – вспомнился ее испуганный шепот. – Там живут слуги. Я однажды спустилась к ним. Они рассказали ему об этом, он сильно избил меня, сломал позвоночник».

Стоит ли мне злить Киллиана? Особенно сейчас, когда все только-только начало двигаться в нужном направлении? С другой стороны, он ничего не говорил о том, куда можно, а куда нельзя заходить, так что я не нарушу никаких правил и не разозлю его. По крайней мере, надеюсь на это.

– Госпожа, умоляю! – спустившись на ступеньку вниз, женщина потянула меня за руку. Помедлив секунду, я начала спускаться в темноту, в которую убегала лестница.

Чем дальше мы продвигались по коридору в кромешной тьме, тем сильнее становилась моя уверенность, что добром это не кончится. Но уж лучше сделать и жалеть, как говорится. Наверное. Холодная темная «кишка» неожиданно резко вильнула в сторону, и я заметила вдалеке свет.

Идти до него пришлось довольно долго, но когда мы дошли до источника, обнаружилось, что это факелы! Самые настоящие средневековые факелы, воткнутые в крепления на стенах, нещадно чадящие, злобно потрескивающие и наполняющие влажный затхлый воздух непереносимым смрадом – словно тут жгли пластик.

– Сюда, госпожа, – женщина нырнула в узкий каменный проем и потянула на себя скрипучую деревянную дверь.

Я зашла следом за ней в темную комнату. В нос ударил запах застарелого пота и свежей крови. На стенах горели крошечные лампадки, от которых не было никакого толку. В тусклом свете заметавшихся от сквозняка свечек на столе мне с трудом удалось рассмотреть узкую кровать, на которой лежала девушка в длинной белой рубашке до пят и старомодном чепце на голове.

Подойдя ближе, я заметила мужчину, склонившегося над ней. Ощупав сгиб локтя, он что-то сделал. Она слабо вскрикнула. Не обратив на это внимания, мужчина подставил под руку тарелку, и туда скользнула струйка крови. Сгиб локтя на второй руке был перевязан чем-то даже близко не напоминающим бинт.

– В каком веке вы живете? – потрясенно вырвалось у меня.

Мутный взгляд девушки сфокусировался на мне и вспыхнул надеждой. Расплескав кровь из тарелки по кровати, она протянула ко мне дрожащие руки и жалобно замычала. По бледному лицу градом покатились слезы.

– Все будет хорошо, – пробормотала я, подойдя к ней.

– Неделя с родов прошла, – зачастила рядом женщина, все так же комкая угол фартука. – Горячка началась. Уж три раза лекарь кровь отворял. То ли надуло ее, болезную, где, то ли…

Пульс слабый. Лоб горячий. Я осторожно ощупала живот. Девушка закричала.

– Плацента вся вышла?

– Нет. – Сухо обронил мужчина за моей спиной.

– Вы с ума сошли? – я обернулась и посмотрела на него. – Ничего лучше кровопускания вам в голову не пришло?! Она и так потеряла много крови! У вас что, совсем мозгов нет? Ее срочно нужно было отправлять в больницу!

– Госпожа, помогите! – прошелестела девушка. – Вы Ангел, ваша кровь…

Я чертыхнулась. Учитывая беременность, мне бы лучше воздержаться от «донорства», но до больницы бедняга может и не доехать, судя по ее виду.

– Скальпель у вас хотя бы есть? – мужчина протянул мне ланцет, больше похожий на пилочку для ногтей. Они реально застряли в средневековье, что за чертовщина?

– Не смей! – раздалось в комнате, когда я занесла «ножик» над запястьем.

Доктор и женщина отскочили от постели больной и вжались в стены. Киллиан схватил меня за руку, оттащил от кровати и вырвал ланцет.

– Ты совсем с ума сошла?!

– Она умирает, разреши помочь! – взмолилась я.

– Они не достойны и капли твоей крови! – мужчина сжал мои запястья. – Я не Драган! Не позволю!

– Но…

– Ты смеешь спорить?! – он оттолкнул меня и подошел к девушке на кровати. Ее глаза расширились от ужаса. – Этот кусок гниющей плоти не стоит и одного твоего взгляда! – его ладонь легла на ее горло.

– Киллиан, не надо! – я рванулась к нему.

Монстр сжал руку. Девушка захрипела, но не посмела даже прикоснуться к нему.

– Не убивай ее, умоляю! – мои руки обхватили его талию. – Я не буду отдавать кровь, клянусь, только не убивай!

Глядя мне в глаза, Киллиан медленно сжал шею девушки. Хрустнули позвонки. Хрип прекратился.

– Вот что бывает с теми, кто не подчиняется мне.

Рывком открыв дверь, я буквально вывалилась из замка на улицу, на дрожащих ногах прошла несколько шагов и рухнула на идеально подстриженный газон. Солнце уже встало. Умиротворяющее сочетание нежно-голубого неба и белоснежных вспененных облаков резко контрастировало с моим душевным состоянием. Глотая слезы, раздирающие грудь изнутри, я попыталась подняться, услышав шаги позади.

– Саяна, пойдем в дом.

– Не приближайся ко мне! – прохрипела мисс Хайд, с трудом вдыхая сквозь вставший в горле горький ком.

– Хватит со мной спорить! – громыхнул Киллиан.

Не слушая возражений и не обращая внимания на попытки отбиваться, он поднял меня на руки, унес в спальню и положил на кровать, а сам лег рядом и прижал к себе мое вздрагивающее тело.

– Как ты мог? – прорыдала я, отталкивая его. – Она же совсем юная была, родила недавно! Ты сделал ребенка сиротой! Ты чудовище! Ее легко можно было спасти! Как ты мог? Зачем?!

– Успокойся. Не плачь.

– Не трогай меня! Уйди!

– Ты поймешь. Со временем.

– Нет! Не пойму! Я не хочу становиться такой, как ты!

– Я забыл, что ты еще недавно была человеком. Поэтому жалеешь их. Это глупо, Саяна. – Мужчина протяжно выдохнул. – Поверь, через пару столетий в тебе не останется чувств к ним.

– Неправда!

– Их жизнь так коротка, что все лица сливаются в одно пятно. Ты привыкнешь. Как я привык.

– Не сравнивай себя со мной!

– Хочешь ты этого или нет, но мы одной крови, Саяна! – в голосе Киллиана вновь прорезался металл.

– Неужели тебе их совсем не жаль?..

– Они меня не пожалели, почему я должен? – он усмехнулся.

– О чем ты? Что они могли тебе сделать?

– Ты хочешь это услышать? – он приподнял мой подбородок и посмотрел в глаза. – Расскажу, если перестанешь плакать.

Это легко только сказать! Лицо той девушки мне никогда не забыть!

– Попытаюсь. – Прошептала я, всхлипывая. Нужна любая информация. Кто знает, что и где пригодится.

– Хорошо. Возьми. – Мужчина протянул мне платок. – У родителей всегда имелись слуги, много. Они не заставляли их, прислуживать Ангелам было великой честью, это право передавалось от отца к сыну. Все изменилось, когда появился Архангел.

– Сэмуэль?

– Михаил. Он долго преследовал нас, мы обосновались здесь. Ты, очевидно, видела то, что осталось от первого замка. Часть комнат я перенес из него в этот. Помнишь гостиную с мозаикой? Она оттуда. И эта спальня тоже.

– Они очень красивые.

– Отец строил их. Для моей матери. – Киллиан потер переносицу жестом Горана – будто поправлял пенсне, заставив все внутри меня заледенеть. – Здесь Михаил не нашел бы нас. На остров нельзя попасть без разрешения или зова с него. Но оказалось, слуги давно предали нас, сговорились с ним, прельстились его обещаниями. Помимо всего прочего, они получили бы остров и все, что на нем. В их понимании это было огромное богатство. Во столько они оценили жизнь троих Ангелов. – Мужчина так вцепился в простыню, что на ней остались две рваные дыры, но он даже не заметил. – Они просчитались в одном. Я выжил. Архангел не смог убить меня. А дальше тебе не понравится.

– Ты убил их?

– О, нет, это было бы слишком просто! – мужчина зло рассмеялся. – Смерть – это непростительно легко. Они были наказаны по-другому. Раз в месяц они выбирали одного – и приносили его в жертву, сами.

– Это жестоко!

– Думаешь? – взгляд, полный ненависти, впился в мое лицо. – Это то, что они заслужили, Саяна. Видела бы ты, как быстро они стали обычным зверьем, рвущим друг другу глотки! Каждый интриговал, предавал, подставлял соседа – чтобы выжить самому. Мне оставалось только наблюдать. Они сами себя наказали.

– Но это было давно. – Тихо возразила я. – А чем виноваты эти люди?

– Они их потомки! Ни один из них не будет мной прощен!

– В смысле?

– Саяна, никто из предателей с острова не уехал. Когда сменилось три поколения, мне наскучило наблюдать за их склоками. Я оставил их в покое. С тех пор они так и живут здесь. Работают на меня, размножаются. Дети со временем заменяют родителей. Но ни один из них никогда не покинет остров!

Господи! Пораженная услышанным, я молчала. Все встало на свои места. Вот почему мне показалось, что эти люди застряли в средневековье. Они живут в вечном страхе перед гневом Ангела, для которого их жизни стоят не больше, чем грязь под ногами. Если это вообще можно назвать жизнью.

– Я уже не помню лицо матери. – Задумчиво глядя в потолок, прошептал Киллиан. – Когда увидел тебя впервые, в ресторане, с Кирой, мне показалось, ты похожа на нее. Такая же сильная, дерзкая.

– Она любила тебя?

– Кто знает. Может быть, по-своему и любила. Но Господа они с отцом любили сильнее. – Он скривился. – Куда мне с ним тягаться!

– Поэтому ты так хочешь детей! – пораженно прошептала я. – Ты бросаешь ему вызов!

– Саяна, если ты подаришь мне дитя, я сделаю все, что пожелаешь! – страстно зашептал мужчина, накрыв своим телом. – Тебе ни в чем не будет отказа, клянусь!

– Киллиан…

– Не отвергай меня, Саяна! – его руки начали стаскивать с меня одежду. – Ты нужна мне! Я буду нежен, сделаю все, как скажешь!

Отвращение, страх, жалость к этому монстру – в моей душе все перемешалось в жуткий комок. Как такое возможно? Я ненавижу это существо! Но когда он завладел моими губами и застонал, тело изогнулось ему навстречу, а руки обхватили его шею.

– Саяна, – прошептал Киллиан, заглянув в глаза. – Будь со мной, Ангел мой!

Я расстегнула его рубашку и погладила каменный торс. Он скинул ее на пол и замер. Мои пальцы спускались по его груди все ниже. Дыхание становилось таким же тяжелым, как и у него. На лице мужчины расцвела улыбка – он понял, что со мной происходит. Но я не понимала ничего. Мозг словно отключился, позволив тому, что творилось с телом, продолжаться помимо его воли.

– Можно? – прошептал Киллиан, запустив руку в мои трусики. Ответом стал протяжный стон. – Саяна! – он довольно заурчал, как кот. Вскоре я почувствовала его в себе. – Как… хоро…шо! – выдохнул мужчина, начав медленно двигаться во мне. – Сладкая моя! Ты такая…

Что происходит? Я словно выпала из реальности. Время скакало сквозь меня. Перед глазами всплывало лицо Горана, искаженное наслаждением. Сердце наполнялось тоской и любовью. Я цеплялась за него, но удержать не могла. Свет витражей слепил меня, потолок качался.

Все это происходило словно не со мной. Будто в мутном, тяжелом сновидении, когда очень хочется проснуться, но нет сил выбраться из потока липких, сумбурных картинок. Огненные потоки в теле завихрялись с такой силой, что мне не хватало воздуха. Подступающий оргазм накалил каждый нерв, заставив притянуть Киллиана к себе и пробороздить его спину глубокими царапинами. Но он даже не заметил этого, двигаясь все быстрее.

Я изогнулась дугой и, всхлипнув, замерла. Наслаждение – жгучее, болезненное, совершенно иное, непривычное, захлестнуло тело. Каждая мышца натянулась, словно решая – взорваться ей острой болью или расцвести ослепительным экстазом. Или сделать и то, и другое.

Мужчина вновь заурчал, жадно глядя в мое лицо. Глаза сами собой закрылись, мой крик наполнил комнату, и я растворилась в блаженстве, густо замешанном на боли.

Возвращение приятным не было. Я занималась любовью. С Киллианом. По доброй воле. И мне было хорошо. Очень хорошо. Мозг сбоил, не желая примиряться с мыслью, что это на самом деле только что произошло.

– Саяна, – прошептал Киллиан, глядя в мои глаза и улыбаясь. – Я впервые видел тебя в пик наслаждения. Ты такая пылающая, искренняя, желанная и… беззащитная в этот момент! Хочу, чтобы теперь так было всегда!

Я спрятала лицо у него на груди, чтобы скрыть от мужчины смятение и отвращение – и к себе, и к нему, и к тому, что только что произошло вопреки всему и всем. Сердце взорвалось болью. Я предала свою любовь – мою нить Аридны, что крепко связывала меня с Гораном, являясь гарантом возвращения домой. Как это возможно?!

Киллиан крепко прижал меня к себе, приняв это, видимо, за проявление нежности.

– Знал, что ты играешь со мной, – прошептал он, поглаживая мою спину. – Приручаешь, хочешь обхитрить. Я подыгрывал тебе. Но сегодня, Саяна… Это была не игра. – Мужчина отстранился и заглянул в мое лицо. – Ты на самом деле отдалась мне, ведь так?

– Да. – Едва слышно прошептали губы.

– Спасибо, – Киллиан еще крепче прижал меня к себе, – Ангел мой!

На блестку дней, зажатую в руке,Не купишь Тайны где-то вдалеке.А тут – и ложь на волосок от Правды,И жизнь твоя – сама на волоске.Омар Хайям

Я положила ирисы на могилу и погладила мать по плечу. Женщина стояла, застыв. Лишь ее разбитые тяжелой каждодневной работой руки перекатывали между толстыми пальцами край шали, словно даже в такой момент, обезумев от горя потери ребенка, она не могла позволить себе безделье. Медленное монотонное движение цепляло ее за жизнь, не давая утонуть в омуте – как спасательный круг.

– Не верьте им, госпожа. – Прошелестели ее губы, когда она встала рядом. – Никому из них. Они все расскажут Ему. Везде глаза и уши, будьте осторожны.

Тошнота вновь подступила к горлу. Не по-человечески так жить! С другой стороны, их можно, хоть и не хочется, понять. Правила продиктованы инстинктом самосохранения, банальным желанием любого существа выжить. Любой ценой. Их нельзя судить по тем моральным меркам, к которым привыкло нормальное общество. Нужно родиться и вырасти здесь, среди каждодневного ужаса, под бдительным присмотром бессмертного жестокого Ангела, чтобы иметь право осуждать.

– Спасибо. И… – я помедлила. – Если есть кто-то, кому моя кровь может помочь, скажите.

Не позволю Киллиану вытравить из меня то, чем я являюсь. Пусть отравляет собой, запускает свой яд в мою душу, у него все равно ничего не выйдет!

Стиснув зубы, я заметила невдалеке небольшое строение и подошла ближе. Склеп. «Щупальца» плюща на нем багровели в свете луны, порождая стойкую уверенность, что стены забрызганы кровью. Поежившись, я очистила от цепкого растения железные створки двери и потянула их на себя. Вздрогнув, они наполнили склеп своим гулким выдохом, и протестующе заскрипели, неохотно поддаваясь. Немного расширив дверной проем, мне удалось проскользнуть внутрь.

Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела большой каменный прямоугольник посередине. Что-то тянуло меня к нему – и так сильно, что ноги сами сделали несколько шагов. Рука легла на «крышку» – тяжелую даже на вид мраморную плиту.

Смахнув на пол толстенный слой плотной пыли, я разглядела надпись – Recontrans. Непокорный на латыни. И в тот же миг в меня полился ужас. Ядовитое пламя, безжалостно и бескомпромиссно сжигающее все на своем пути. В том числе, и мою душу.

Отшатнувшись со стоном, я отступала назад, пока не прижалась спиной к железным дверям. Выскочив наружу, мне пришлось зажмуриться из-за яростно полыхающих кругов перед глазами.

Когда я открыла их, то увидела стоящую передо мной на коленях женщину. Склонив голову, она прижимала к себе дрожащих всем телом худеньких, бледных, как привидения, мальчиков-близнецов лет пяти, над которыми густым роем кружились черные мушки «вуали смерти».

– Встаньте! Немедленно! – мне с трудом удалось поднять ее.

– Госпожа, умоляю! – она обожгла мое лицо взглядом, полным ужаса, мольбы и храбрости матери, готовой на все ради спасения детей, потому что я была ее последней надеждой. – Умоляю! – женщина подтолкнула ко мне малышей.

Лейкемия, без труда распознали вибриссы. Мне не пришлось долго думать. Пусть небо судит, если я неправа.

Запястье пришлось рвать зубами. Опустившись на колени, мне удалось напоить одного. Передав его матери, я заметила, что «вуаль» исчезла, взяла на руки второго, увидела ее полыхающие ужасом глаза и обернулась. Киллиан приближался к нам со скоростью, которая и не снилась простым смертным.

– Саяна, не смей! – донес ветер его рев.

Глядя ему в глаза, я занесла рану над личиком ребенка, надеясь, что успею. Кровь скользнула ему в рот. Когда разъяренный Ангел подскочил ко мне, дитя уже спало на руках матери. Я успела.

Остаток ночи я просидела на кровати, не сводя глаз с двери. Сердце забило чечетку, когда она вновь открылась. Вспомнилось странное ощущение, охватившее меня в первое утро в замке – словно я на утлой лодчонке в океане, а подо мной проплывают огромные монстры, один взмах хвоста которых может разнести лодку в такие мелкие щепки, что они не сгодятся даже на лучину для костра. И вот одному из этих глубинных чудищ приходит в голову мысль почесать о мою лодку спину – уже чувствуется, как дрожит бедное суденышко, грозя перевернуться.

Под заунывные стоны павлинов за окном – будь они неладны, эти вестники несчастья, я посмотрела на парня в красной ливрее.

– Господин приказал вам... – не поднимая глаз, начал он.

– Спуститься к завтраку? – раздраженно хмыкнув, перебила мисс Хайд. Нервы сбоили. Вибриссы орали благим матом.

– Нет. – Сбившийся «лакей» растерянно посмотрел на меня, тут же покраснел, отвел взгляд и пробубнил в пол, – господин приказал вам прийти в игровую комнату. Следуйте за мной.

– Хорошо, идем. – Мы спустились по каменному серпантину лестницы, и началось очередное петляние среди бесконечных гостиных, холлов и коридоров. – Как вас зовут? – без надежды на успех отправила я вопрос в красноливрейную спину. Но спина неожиданно замерла. Парень медленно обернулся.

– Я… Натаниэль.

– Очень приятно, Саяна.

– Те мальчики, которых вы спасли…

– Они живы? – сердце застучало в горле. – А их мама?

– Все живы. – Он несмело улыбнулся. – Спасибо Вам, госпожа! Это мои племянники.

– Рада помочь. А теперь идем, не будем злить сам знаешь кого.

– Вы правы. – Парень вздохнул, помедлил и выпалил, – будьте осторожны, госпожа! Он что-то задумал. Недоброе.

– Не сомневаюсь. – Мы молча зашагали вперед.

Мысль о том, что Киллиан не тронул женщину и близняшек, грела мне душу. До тех пор, пока я не прошла вслед за Натаниэлем в залитый солнцем огромный зал, где на одной стороне жались друг к другу слуги, потупившие голову, а на другой в кресле-троне с неизменными львиными лапами, закинув ногу на ногу, восседал Хозяин.

Я вгляделась в него, однако лицо мужчины было непроницаемо. Но взгляд, что скользнул по мне острым клинком, не предвещал ничего хорошего. Скорее даже, обещал обрушить на мою голову небо – для начала. Кудряшки, смягчающие острые черты лица и делающие его симпатичным, были укрощены и тщательно зализаны назад.

Проснувшийся инстинкт самосохранения, который, признаюсь честно, крайне редко срабатывает у госпожи Ангела, истерически голосил матом, призывая, умоляя, приказывая бежать прочь без оглядки – и как можно скорее.

Потому что меня насквозь прожигало пылающими глазами не просто дитя двух падших Ангелов Смерти, не только существо вне закона – и людского, и божьего. Это была ненависть, злость, обида, переплавленная в форму человека, заточенная в физическую оболочку, в которой ей явно не хватало места.

Вчера ночью он приоткрылся мне – впервые за Бог знает сколько тысячелетий. А я, дав кровь близнецам, воткнула острый нож в эту едва заметную брешь в тщательно наращенной броне. Чем причинила неимоверную боль и предала – по его мнению. Являясь живым воплощением момента «где тонко, там и рвется», мужчина лишь ждал момент, чтобы излить переполнявшую душу злость. И объект, что примет на себя всю мощь его ярости. Время пришло. А объектом придется стать мне.

До блеска натертый пол из больших черных и белых квадратов, в который я в панике уставилась, прыгал перед глазами. Когда я подняла голову, Киллиан стоял передо мной.

– Каждое твое действие имеет последствия, Саяна. Сегодня ты это запомнишь навсегда.

– Они ни в чем не виноваты. Наказывай меня!

– Это ты привела их сюда, когда ослушалась моего приказа. – Его голос был обманчиво мягок и тих – как удав, что медленно, но верно обвивается вокруг жертвы гладкими кольцами.

– Пожалуйста, остановись!

– Занимайте места. – Мужчина махнул рукой. Люди засуетились. – Натаниэль, помоги им.

Парень дрожащими руками начал раздавать светлые и темные жилеты. Я поняла, что происходит, когда разглядела на них схематические изображения шахматных фигур – король, ферзь, слон, ладья, конь, пешка. Натаниэль расставил по периметру 64 клеток конусы с цифрами и буквами, очертив игровое поле, и слуги заняли соответствующие места на нем.

– Ты, дорогая, конечно же, играешь белыми. – Мужчина зло улыбнулся и повел рукой в сторону светлых жилетов. – Правила просты. Если я беру твои фигуры, они умирают. Если ты мои, я их не убиваю.

– Ты с ума сошел? – пораженно выдохнула я. – Побойся Бога!

– Пусть Бог боится меня!

– Люди – не игрушки!

– Скучные, но игрушки. – Он пожал плечами. – Раз Всевышнему можно ими забавляться, то и двум Ангелам не грешно. Не волнуйся, они быстро плодятся. Убыль поголовья не страшна.

– Прекрати!

– Начинай, Саяна. Белые ходят первыми.

– Я не буду.

– Будешь. Или умрут все. Возьмешь такой грех на душу?

– Киллиан, остановись! – я положила руки на его грудь и заглянула в глаза. – Что ты творишь?

– Это игра, Саяна, всего лишь игра.

– Людьми нельзя играть!

– Вновь отказ. – Мужчина кивнул сам себе. – Ожидаемо. Так, ты, – он ткнул пальцем в высокого парня – белого ферзя. – Какая из тебя королева? Пошел вон. Жилет отдай… – Киллиан сделал вид, что задумался. – Ах, да. Вот ей. – Он указал на мать близнецов в задних рядах.

Парень поспешно сунул жилет женщине в руки, облегченно выдохнув.

– А где же мальчики, которых чудесным образом исцелила госпожа Саяна? – мужчина нарочито устало вздохнул и потер переносицу жестом Горана. – Я же приказал явиться всем. Без исключений.

– Господин, умоляю! – женщина рухнула ему в ноги, захлебываясь в слезах. – Убейте меня, но пощадите детей!

– Встать!!! – рявкнул потомок ангелов, заставив задрожать хрустальную люстру под потолком.

Мать близнецов подхватили под руки и поставили на ноги.

– Еще одно слово – я каждое твое отродье задушу своими руками, поняла?!

Не смея даже дышать, она кивнула.

– Ты, – Киллиан посмотрел на высокую нескладную деваху. – Привести детей.

Хныкающих малышей, одетых лишь в короткие рубашонки, внесли в зал и поставили у ног матери, уже занявшей место на «доске». Уцепившись за ее платье, они расплакались.

– Будешь играть? – вновь спросил меня Киллиан. – Или мне пристрелить одного? – он достал пистолет из ящика бюро.

– Ты обещал не убивать их.

– Ах, да! Хорошо, тогда… – мужчина направил дуло в толпу у стены. – Кого из них, выбирай.

– Зачем ты так поступаешь со мной?

– Ты виновата и должна понести наказание. – Равнодушно прицеливаясь то в одного, то в другого, процедил он. – Или начинаем игру, или кто-то из собравшихся умрет.

Мисс Хайд закусила губу. Подлец хорошо меня изучил.

– Твой ответ, Саяна.

– Хорошо, ты победил. – Сдалась я.

– Тогда твой ход.

Я посмотрела на доску, на которой дрожали тени от людей-фигур.

– е2 – е4. – Хромающий старик продвинулся вперед.

– Умница, Ангел мой, – промурлыкал Киллиан. – е7 – е5.

Игра началась.

Первой моей фигурой, что взял бессердечный потомок Ангелов, была щуплая подслеповатая старушка, которая даже не понимала, что происходит. На нужную клетку ей помог перейти Натаниэль. Несколько человек в толпе заплакали, когда Киллиан наставил на нее пистолет. Сама же она доверчиво смотрела в его лицо, улыбаясь.

– Пожалуйста, не надо! – прошептала я, подойдя к нему.

– Хорошо. – Он притянул меня к себе. – Мы прекратим игру. Но ты кое-что должна будешь сделать.

– Согласна.

– Убей их. – Лучезарно улыбаясь, мужчина ткнул дулом в женщину с близняшками.

– Киллиан…

– Что, Ангел мой? – он прищурился. – Я их убить не могу – сама взяла с меня слово! Но эти жизни – цена окончания игры. Так что у нас дилемма. Я поступлю, как обожаемый тобой Драган – приму любое твое решение!

– Киллиан, нельзя менять одну жизнь на другую! – я разрыдалась, уронив голову на грудь.

– Отчего же? – приставив пистолет к виску улыбающейся старушки, мужчина приподнял одним пальцем мой подбородок и повернул голову в ее сторону – одновременно нажав на курок.

Кровь вперемешку с мозгами и кусочками костей покрыла шахматную доску и стоявших рядом людей. Старушка медленно осела на нее в полнейшей тишине – никто не издал ни звука.

– Уберите это месиво, – Киллиан кивнул на черно-белые квадраты. – И бабку. Странно, откуда столько мозгов? Думал, они у нее усохли давно.

– Прекрати. – С трудом разжав губы, прошептала я.

– Только ты можешь это прекратить. Или продолжим играть.

Вибриссы затрепетали. Мои глаза  пробежались по уже очищенной «доске». Шах и мат в пять ходов. Но на третьем я открою дорогу этому монстру и проиграю. Других вариантов нет. И он это знает. Наши глаза встретились.

– Именно, дорогая. – Киллиан вновь достал пистолет. – Могу дать тебе время попрощаться.

– Не смей! – прорычала я, встав между ним и людьми.

– Что, прости? – он поперхнулся и подошел вплотную ко мне.

Кончики его ушей заалели. Жилка от виска ко лбу вздулась. Морщины пробороздили высокий лоб. Между бровей пролегла глубокая складка. Взгляд стал жестким. Но в моей душе больше не было страха. В ней что-то росло, ширилось, набирало силу, чтобы развернуться во всю пока еще не изведанную мощь.

По телу волной разлилось напряжение. Кончики пальцев покалывало. Кровь отлила от головы, что стала воздушно-пустой, ноги онемели и перестали ощущаться. Все тело наполнилось восхитительной невесомостью. Позади словно бушевал пожар – я ощущала его спиной.

– Да как ты смеешь! – прошипел Киллиан, сжав мое горло.

В тот же момент меня за макушку дернуло вверх, словно раскрылся парашют. Тело вздрогнуло. Золотистое сияние контуром пробежалось по нему. Мощная золотая вспышка из-за спины упругой волной ударила по мужчине, отбросила, как куклу, и впечатала в стену.

Покосившись вбок, я увидела их. Всего на мгновение, прежде, чем они пропали. Сотканные из мельчайших пылинок света. Мои Крылья.

Пошатнувшись, я едва устояла на ногах. Рев Киллиана отрезвил меня. Он надвигался, как раненый бык. Вновь сдавив горло рукой, он приподнял мое тело над полом, полыхая гневом.

– Крылья?! – мужчина оскалился, показав хищные, почти вампирские, резцы. – Ну, и где же они, Саяна?!

Сама хотела бы знать! Как эта опция вообще работает?..

Подтащив к окну, Киллиан распахнул створки и наполовину высунул меня наружу.

– Ну, лети же, Ангел! Давай!

Бешенство в его глазах перепугало меня до смерти. Извернувшись, я пнула мужчину в живот, ребром ладони ударила со всей силы по смертельной точке в месте сочленения нижней челюсти и уха, получила спасительную секунду, кошкой извернувшись, выскользнула из рук разъяренного Киллиана и без всяких крыльев взлетела на подоконник.

– Саяна!!!

– Не подходи! – дрожа всем телом, я отступила на карниз.

Железо под ногами протестующе изогнулось и заскрипело, обещая в любой момент отправить меня в полет – в кусты жимолости у стен замка. Держаться было не за что.

– Я не трону тебя, поверь! – прошептал мужчина, протянув руку. – Спускайся, все будет хорошо! – в его глазах я увидела страх.

Лист железа под ногами заходил ходуном, вырываясь из креплений.

– Саяна! – вскочив на подоконник, Киллиан схватил меня в последний момент.

Мы проводили глазами медленно падающий вниз карниз и молча слезли на пол комнаты. Перед глазами все поплыло и закачалось.

– Саяна! – мужчина подхватил мое падающее тело, побледнев. – Что с тобой?

– Ты не Ангел, ты Дьявол! – прошептала я и с облегчением нырнула в спасительное забвение.

Открывать глаза не хотелось. Усталость давила на веки. Спала бы и спала еще. Но рука, поглаживающая щеку, вариантов не оставляла. Потому что принадлежала Киллиану.

– Саяна, – прошептал он, когда я открыла глаза. – Как ты?

Я молча отползла от него, повернулась спиной и свернулась калачиком, дрожа.

– Саяна, пожалуйста. – Мужчина прильнул ко мне.

– Не трогай меня! – я вздрогнула всем телом.

– Клянусь, что не причиню тебе вреда.

– Ты уже сделал все, что мог.

– Посмотри на меня.

– Нет.

– Саяна. – Киллиан силой развернул меня лицом к себе. – Не бойся, пожалуйста.

– Помнишь, я говорила тебе, что убить можно не только физически? – с горечью прошептали губы. – Именно это ты и делаешь.

– Это больше не повторится, обещаю!

– Знаешь, одного раза вполне достаточно.

– Саяна…

– Что?

– Прости. – Выдавил из себя он. – Никогда не говорил этого никому. Прости, пожалуйста.

По моим щекам побежали слезы – меня накрыло понимание того, что я могла потерять нашего с Гораном малыша.

– Не плачь, умоляю! – истолковав эту реакцию по-своему, мужчина прижался к моему вздрагивающему телу. – Я не трону никого из людей, если ты так хочешь. Что еще мне сделать?

– Уйди, пожалуйста.

– Хорошо, отдыхай. – Он вышел из комнаты.

Я облегченно выдохнула и положила ладонь на живот. Маленький мой! Даже думать не могу о том, что могла потерять тебя! Едва ощутимая вибрация, словно в животе рыбка вильнула хвостиком, была мне ответом. Я недоверчиво улыбнулась. Еще слишком рано! Но вибрация повторилась, заставив меня расхохотаться.

– Поняла, упрямый мой! А теперь давай спать, малыш, нам нужен отдых.

Я обняла янтарный ствол сосны и прижалась к ней лбом. Вдыхать смоляной запах было одним наслаждением, а чувствовать через старое дерево бескрайнюю мощь небес – другим.

– Что ты делаешь?

Из груди само по себе вырвалось раздраженное рычание. Киллиан.

– Ничего не делаю, просто гуляю. – Взяв себя в руки, ответила я и посмотрела на него.

Опять улыбка. Уже несколько недель он устраивает романтичные – на его взгляд, мероприятия и таскает мне цветы. Влюбленный Ангел, у которого за плечами тысячелетия, ухаживает с грацией слона. Сам полагает, как и все мужчины в такой ситуации, что неотразим, конечно же.

С одной стороны – мне это на руку. Но есть в этой ложке меда две бочки дегтя. Он одержим сексом, и мое тело отвечает ему взаимностью. А душа – нет. Каждый раз я чувствую себя так мерзко, словно… не знаю, нет сравнений, что смогли бы передать мое отвращение к самой себе.

Но самое ужасное – Киллиан все время рядом. У меня почти нет времени искать иголку в стогу сена – способ его убить. Но чувствую, что разгадка рядом. Совсем близко! Кожей ощущаю ее!

– Пойдем, тебя ждет сюрприз. – Мужчина взял меня за руку и потащил к оранжерее.– Господи! – потрясенно выдохнула я, зайдя в нее.

Внутри порхали сотни тропических бабочек. Огромные, всех мыслимых оттенков, они невесомо парили в воздухе, вальяжно взмахивая крылышками – словно радуга рассыпалась вокруг. В носу защипало. Я всхлипнула.

– Саяна? – самодовольная улыбка сползла с лица Киллиана. – Из-за чего ты плачешь?

– Они же умрут! – всхлипывая, ответила я, проклиная бушующие в крови гормоны.

– Ангел мой! – он расхохотался. – Не плачь!

– Не могу! Жалко…

– А если их всех отвезут в тропический рай и там выпустят, ты будешь довольна?

– Наверное. – Я шмыгнула носом, недоверчиво глядя на него. – А так можно?

– Саяна, для меня невозможного нет. Так ты успокоишься?

– Если их отвезут на родину, да!

– Отвезут. Какая ты глупая! – мужчина обнял меня и замер.

Иногда, как сейчас, Киллиан напоминал нормального человека. Но я помнила, как он задушил больную девушку, застрелил старушку, истязал меня и слуг игрой в шахматы, полыхал бешенством, сжимая горло так, что темнело в глазах. Знала, что он множество женщин на этом острове изнасиловал и убил.

Сейчас это был мурлыкающий, сытый хищник. Но одно неосторожное движение – и в нем вновь проснется хладнокровный мучитель и убийца. Который никого не пощадит. Как не пощадил и красавицу-сосну, которую я успела полюбить. Утром следующего дня на ее месте я обнаружила лишь пенек, залитый смоляными слезами.

Я проснулась из-за того, что внутри толкнулся малыш.

– Иди ко мне. – Тихий женский шепот вился по комнате, заползая в уши, блуждая по лабиринтам мозга, не давая уснуть.

Осторожно выбравшись из объятий Киллиана, я накинула шаль и подошла к приоткрытому окну. Вид на водную гладь был умиротворяющим и опустошающим одновременно. Словно апокалипсис уже позади и цивилизации больше нет. Но там Горан. Наш конец света в разгаре.

Я отошла к камину и протянула руки к огню. Блики сбоку заставили резко повернуть голову и ахнуть. В полуметре от меня колыхалась полупрозрачная женская фигура. В ее лице были хорошо знакомые черты – Драгана, конечно же. Он мерещится мне везде. Но в женском обличии? Это нечто новое!

– Найди меня. – Прошелестел призрак.

– Но я не знаю, где ты.

– Знаешь. – Женщина поманила за собой, медленно поплыв к окну. – Смотри. – Она плавно взмахнула рукой в сторону развалин старого замка.

– Склеп! – ахнула я. Она торжествующе улыбнулась.

– Саяна! – подошедший сзади Киллиан развернул меня к себе. – Что ты делаешь? С кем ты говорила?

– Прости, наверное, хожу во сне.

– Как всегда, полна сюрпризов! – мужчина подхватил меня на руки. – Ледяная вся! Пойдем в постель, согрею!

Понимая, что одной мне с плитой в склепе не справиться, я отправилась на поиски Киры, как только Киллиан оставил, наконец-то, меня, свою любимую игрушку, в покое. Только этой зеленоглазой малышке можно довериться, больше некому.

В комнате ее не оказалось. Подключив вибриссы, я пошла по замку. «Усы» привели к тяжелой двери. Из-за нее в мое лицо с любопытством глянуло уютное нутро старой кухни с начищенной до блеска, идеально выдраенной медной посудой на полках. Деревянные балки потолка так низко нависали над головой, что хотелось пригнуться.

Шум, вырвавшись наружу, на секунду меня оглушил. Звуки готовки, рубки, шинковки, чистки смешивались с шипением масла и бульканьем. Под дробный перестук ложки в миске мальчишка лет десяти что-то взбивал, без миксера, вручную, высунув от усердия кончик языка. Техники на этой средневековой кухне не было.

Своеобразный оркестр смолк, когда я открыла дверь. Под оглушительную тишину люди сначала потянулись ко мне, потом отпрянули. Не требовалось даже оглядываться, и так было понятно, что за моей спиной появился Киллиан.

– Тебя к людям просто магнитом тянет! – прошипел он.

– Они ни в чем не виноваты! – торопливо сказала я, вспомнив залитый смоляными слезами пенек красавицы-сосны. – Просто хотела найти Киру.

– Мне до этого нет дела. – Мужчина сжал мой локоть и захлопнул дверь. – Идем. – Киллиан притащил меня в комнату.

Едва мы переступили порог, его рука скользнула под юбку.

– Прекрати! – вспыхнув, мисс Хайд сбросила ее.

– Драгану ты тоже отказывала? – мужчина сжал мое горло, пытливо заглядывая в глаза.

– Такие вопросы, – я отвела его ладонь, – не способствуют тому, чтобы женщина тебя хотела.

– Отказывала! – Киллиан торжествующе рассмеялся. – И он терпел это?

– Не смей говорить о нем! – прошипела я, полыхнув гневом.

– Я волен делать все, что пожелаю! – громыхнул он, швырнув меня на кровать. – И получу все, чего хочу! – мужчина накрыл мое тело своим и потянул подол вверх.

– Нет, не все. – Спокойно ответила я, не мешая ему. – Если сначала будешь нормальным, а потом таким, как сейчас, мою душу ты никогда не получишь! С таким же успехом можешь трахать надувную куклу – ей тоже плевать на тебя!

– Как ты смеешь так со мной разговаривать?! – его гневный взгляд опалил мое лицо.

– Что, непривычно слышать правду?! Так привыкай, если хочешь равного партнера! Или убей, если нужна покорная тряпка, о которую будешь вытирать ноги! Я женщина! Тому, кто уважает, откроюсь и дарую блаженство. Остальные идут на… !

Шокированный Киллиан слез с меня и сел на кровати, в замешательстве глядя в мои глаза.

– Откуда ты такая взялась? – потрясенно прошептал он.

– Из тех же ворот, что и весь народ! Не нравится – выкинь в окно, тебе не привыкать, уже пытался!

– Хорошо. Я не буду. Стану… как ты хочешь. – С трудом выдавил из себя мужчина через несколько минут. – Довольна?

– Да.

– И… что теперь? Мне уйти? Или…

– Замолчи уже. – Я закрыла ему рот поцелуем. Киллиан застонал, вздрогнув, и прижал меня к кровати.

– Не так? – затуманенный взгляд скользнул по моему лицу. – Сейчас нельзя?

– Так и именно сейчас!

– Саяна… – он заурчал, запустив руку в мои трусики и не встретив сопротивления. – Хочу, чтобы ты кончила. – Требовательно заглядывая в мои глаза, прошептал он.

– Киллиан, нельзя грубо затаскивать меня в постель, а потом требовать, чтобы я испытала оргазм!

– Прости, я соскучился, но тебя не было в комнате. Пока искал, столько всего в голову лезло!

– Это не оправдание, ты сам знаешь. Я люблю побыть в одиночестве, люблю гулять. Иногда мне надо общаться с другими –  с Кирой, например. Не запрещай хотя бы это. Да и куда я с острова денусь?

– Кто знает, – он улыбнулся. – У тебя же крылья есть.

– Очень смешно! – фыркнула мисс Хайд.

– Саяна, Крылья – это серьезно. – Тихо прошептал мужчина, поглаживая мое лицо. – Они делают Ангела тем, кто он есть. Я потратил уйму времени, но мои так и не проявились. А у тебя они есть. Это вызывает у меня зависть, прости.

– Ты поэтому едва не выбросил меня в окно, когда их увидел?

– В тот момент… – его лицо помрачнело, – я потерял контроль над собой. Саяна, такое никогда не повторится. Когда понял, что творю, чуть с ума не сошел. Забудь тот день, умоляю!

– Такое не забыть. – Я могла потерять нашего с Гораном малыша!

– Что мне сделать, чтобы ты простила?

– Не обидишься?

– Постараюсь.

– Разреши Кире гулять со мной.

– Разрешаю.

– Спасибо. И дай мне отдохнуть от тебя. – Его лицо заледенело. – Киллиан, хотя бы один день.

– Хорошо. – Он резко встал с кровати.

– Не обижайся.

– Я ухожу.

С трудом высидев на кровати полчаса после его ухода, я выскользнула за дверь, нашла Киру и повела ее к склепу. Днем он больше походил на вполне безобидный каменный домик – серовато-белый, с круглой крышей. «Щупальца» плюща, обвивающие железные створки двери, уже не создавали впечатления, что его забрызгали кровью.

– А что там? – спросила девушка, проскальзывая вслед за мной внутрь.

– Вот и узнаем. – Я протянула ей факел, позаимствованный в замке, зажгла его и подняла повыше, чтобы осветить большой каменный прямоугольник в центре. – Ничего особенного не чувствуешь?

– Вроде, нет.

– В стене держатель есть, вставь факел туда. Вон там.

– Вижу. – Она воткнула его в железное крепление и боязливо посмотрела на мраморную плиту. – Это ее ты хочешь сдвинуть?

– Да. – Не особо подходящее для беременных занятие, признаю, но выбирать не приходится. – Мы справимся. Давай подтолкнем крышку.

Мы уперлись в плиту. Со скипом, но та поддалась. Изнутри пахнуло непереносимым смрадом. Мы отошли, закашлявшись.

– Так, теперь в зазор вставим их, – я протянула ей две палки, что подобрала по дороге.

Завизжав, Кира отскочила в сторону и вжалась спиной в стену. Меня же словно парализовало. Не в силах сдвинутся с места, я смотрела, как из каменного гроба медленно высунулись длинные, сгнившие почти до костей пальцы.

«Не бойся, – прозвучал в моей голове женский голос. – Мне не дано причинить тебе вред. Пожалуйся, помоги!»

– Ты слышишь ее? – я посмотрела на Киру.

– Кого? – дрожа, девушка посмотрела на меня.

Значит, нет.

– Не бойся. Давай закончим, раз уж начали.

– Саяна, ты с ума сошла?!

Почему я так часто слышу эту фразу?

– Не бойся, иди сюда.

Кира сжала протянутую мной руку и осторожно подошла.

– Там… вампир?

«Так меня тоже называли», – голос в голове рассмеялся.

– Нет, она санклит, как и ты.

– Она? – девушка успокоилась.

– Ну, если бы жертвой Киллиана оказался санклит-мужчина, я бы долго смеялась!

– Только ты способна шутить в такой ситуации, Саяна!

– Это лучше, чем плакать. – Мисс Хайд пожала плечами, вставила палки в зазор, мы одновременно нажали на них, и крышка отъехала в сторону, открыв нашим глазам ужасную картину.

Замерев от боли, я поняла, что смотрю на замурованную наедине с Голодом санклитку. Полусгнившую, но живую! Что она пережила, невозможно даже вообразить.

«Красавица, да? – голос наполнился горечью. – Твоя кровь может вернуть меня. Саяна, пожалуйста».

Я не колебалась. Ручеек красной жидкости полился в рот этой живой мумии. Она изогнулась. Шипение, что вырвалось изо рта, превратилось в глухой стон. На моих глазах ее кости обрастали плотью – появлялись мышцы, ползли и наполнялись пульсацией сосуды, все это покрывала сверху розовая кожа. По плечам заструились густые черные кудри. Пустые глазницы засияли прекрасными глазами.

Увидев их цвет – всех оттенков янтарного и орехового вместе взятых, я улыбнулась. Моя рана затянулась. Последняя капля упала на приоткрытые пухлые губы женщины.

– Благодарю, Саяна. – Она жадно слизнула ее и грациозно вылезла из каменного гроба.

Сверкнули безупречно стройные длинные ножки. Отбросив волосы на спину, она, не стесняясь, показала нам идеальную грудь с темными ареолами выпуклых сосков.

– Как же хорошо быть живой! – санклитка с наслаждением потянулась всем телом.

– Здравствуйте, госпожа Драган! – я улыбнулась.

– По глазам узнала? – бабушка Горана рассмеялась.

– Их не забыть. – Сердце сжала тоска. – Я в них влюбилась с первого взгляда, Алисия.

– Знаю. С кровью получила доступ к твоим воспоминаниям.

Господи, тогда ей и о малыше известно?!

– Не пугайся. Твои тайны никому не выдам.

– Спасибо.

– Саяна, скажи, что отпускаешь меня. Так нужно. Киллиан упрятал сюда и заклял – Ангел заточил, только Ангел волен отпустить. А ты как раз…

– Ангел отпускает тебя, Алисия Драган.

– Благодарю. – Она склонила голову.

– Знакомьтесь, это Кира – дочь Якоба и моя сестренка. – Я погладила девушку по спине.

– О, это честь для меня! – женщина с любопытством вгляделась в ее лицо. – Жаль, что все мы встретились при таких печальных обстоятельствах.

– Увы. – Я сняла плащ и протянула Алисии.

– Спасибо. – Она закуталась в него. – Сколько столетий прошло, а эта мразь все никак не успокоится! – ее руки сжались в кулаки, глаза очень знакомо полыхнули. – А мне ведь почти удалось сбежать от него!

– Как?! – хором ахнули мы с Кирой.

– Вплавь. Плыла несколько дней. А потом он нашел – мне просто не повезло. В наказание живьем уложил в гроб. – Во взгляде промелькнула тень пережитого ужаса.

– Он понесет кару за все, что сделал. – Прошептала я. – Ему недолго осталось. Время пришло.

– Саяна? – рука Киры сжала мою.

– Что? – мне потребовалась минута, чтобы прийти в себя. Опять «вещаю»?

– Пророческие слова? – Алисия с интересом вгляделась в мое лицо. – Ты полна сюрпризов, госпожа Драган! И не спорь - с той секунды на скале, когда вы с Гораном встретились, ты – Драган. Навсегда.

– Кира, посторожи, пожалуйста, снаружи. – Я дождалась, пока девушка выйдет, и задала главный вопрос. – Как мне убить его? Он считает себя неуязвимым, но чувствую, что это не так.

– Возможность есть. – Женщина кивнула. – Но только у тебя.

– Говори! – я подалась к ней.

В этот момент снаружи раздались крики Киры. Железные створки двери с грохотом распахнулись настежь, в склеп ворвался, таща девушку за волосы, разъяренный Киллиан.

– Ищи в библиотеке! – торопливо прошептала Алисия. – Найди Драгомира Драгана, передай ему это. – Она сняла с пальца кольцо с изумрудом и сунула мне в карман. – И скажи, что я люблю его.

– Саяна!!! – Киллиан отшвырнул Киру в сторону и оттащил меня от Алисии.

– Ну, вот и свиделись, ублюдок ангельский! – прошипела женщина, отвесив ему пощечину.

– Не скучал! – он схватил ее руку и сломал, словно ветку. Обломки кости торчали наружу, но на лице Алисии не дрогнул ни один мускул. «Смотри, – зазвучал в голове ее голос. – Запомни».

Не отрывая глаз, я смотрела, как зарастает перелом. Она сделала это нарочно, чтобы дать мне подсказку.

– Твоя новая игрушка такая доверчивая! – женщина хрипло рассмеялась. – Пришла на мой зов, не сопротивляясь!

Спасибо, одними глазами сказала я Алисии.

– Стерва! – рявкнул мужчина.

– Бесплодный выродок! – выплюнула в ответ она.

Зарычав, Киллиан выхватил из-за пазухи клинок с костью чистокровного санклита.

– Нет! – закричала я, отступая к двери. – Не трогай ее!

– Ущербное убожество! – Алисия вцепилась в него и расцарапала лицо.

– Тварь! – он размахнулся и всадил ей в грудь клинок.

– Нет! – вырвалось из самой глубины моего сердца, испытавшего ту же боль. Мы были знакомы считанные минуты, но женщина стала мне родной. Ее муки я чувствовала, как свои.

– Стоять! – Киллиан перехватил меня, прижав к себе.

– Пусти! Моя кровь ее спасет! Пусти!

«Все хорошо, Саяна, – едва слышимым эхом зазвучало в голове. – Теперь я свободна».

– Сдохни, стерва! – прошипел мужчина, с ненавистью глядя на Алисию.

– Говорила же, ты сам меня освободишь! – из последних сил выдохнула она. – Ты проиграл! – смех сорвался с ее губ. Глаза женщины закрылись навсегда.

Втащив в замок, Киллиан швырнул меня на холодные плиты пола и рявкнул:

– Натаниэль!

– Да, господин. – Парень прибежал в считанные секунды.

– Пальто госпожи Саяны, бутылку с водой и большое одеяло – принести к запертой комнате.

– К запертой комнате?.. – потрясенно переспросил Натаниэль.

– Живо!

– Слушаюсь.

– Тебе стоило бы поучиться у него. – Мужчина кивнул вслед парню. – С послушанием у тебя беда, мой Ангел. – Он схватил меня под локоть и поставил на ноги. – Идем, будешь учиться подчиняться мне.

Говори, что хочешь. Делай, что пожелаешь. Я знаю главное – тебя можно убить! Разгадка в библиотеке. И я найду ее!

– Ты раз за разом предаешь своего господина, Саяна. – Быстро шагая по коридору, Киллиан тащил меня за собой. – Думаю, тебе будет полезно увидеть, что происходит с теми, кто осмеливался на такое.

– Я не предавала тебя. – Прошептали мои губы, когда мы остановились. – Она звала. Умоляла о помощи.

– Лишь поэтому ты и Кира еще живы. У этой стервы был сильный зов. – Он осекся. – Это неважно. Знаешь, Саяна, когда-то давно я любил девушку-человека. Она делала вид, что тоже любит меня. Мы жили здесь. Она получала все, что только хотела. А потом забеременела. От конюха.

И что, ты их забодал?

– Я не убил их. Дождался дня родов. – Киллиан указал на дверь комнаты, перед которой мы стояли. – Это было здесь. Когда дитя появилось на свет, я замучил его до смерти – на глазах матери и отца.

Меня затошнило. Ноги подкосились.

– Потом медленно убил конюха. – С садистским удовольствием продолжал мужчина, не дав мне упасть. – А ее оставил умирать в окружении их трупов.

Чудовище!!!

– Знаешь, она была удивительно живучая! Протянула несколько недель!

– Господин. – Прошептал, не поднимая глаз, подошедший Натаниэль.

– Я всегда ношу его с собой, чтобы помнить – никому нельзя доверять. – Не обращая на него внимания, Киллиан достал из кармана ключ. – В этой комнате все осталось нетронутым с тех пор. – Он открыл дверь и втолкнул меня внутрь. – Подумай о своем поведении, Ангел мой. – Мужчина взял из рук Натаниэля пальто, одеяло, бутылку с водой и кинул к моим ногам. – Может, поумнеешь.

Густой коричневый воздух колыхался вокруг. Привыкнув, глаза начали различать очертания предметов в полуразрушенной комнате. Слившись с ней, я кожей ощущала ее ауру – выцветшие от времени ненависть, боль, обреченность и забвение.

Влажность, время и плесень заставили потолок слоиться. Он будто годами сбрасывал старую кожу, пластами обрушиваясь вниз. Первой сдалась хрустальная люстра, та еще неженка. Тяжесть манила ее в объятия пола, что терпеливо ожидал, чтобы принять такую красавицу в свои объятия. На него никто никогда не обращал внимания, его нещадно топтали, но именно ему она, недотрога, млевшая от восхищенных взглядов, в итоге досталась – поблекшая, пожелтевшая, ставшая прибежищем пауков и мокриц, разочарованная и покорная.Рояль в центре комнаты, потерявший одну ногу, смиренно дожидался конца. Его сонная, перетекающая в смертельное забвение дремота иногда прерывалась пауками – пробегая по полусгнившим внутренностям инструмента, они задевали еще сохранившиеся каким-то чудом рычажки и струны, и тусклый, едва живой звук привидением вырывался из недр рояля.

Тишина вздрагивала, прислушиваясь, и вновь засыпала, поплотнее укутавшись во тьму, оберегающую покой трех мертвецов – жертв бессердечного Ангела. Кровать, покрытая запекшейся кровью, как и стены, баюкала их останки. Умирая, девушка перетащила на нее труп любимого. Между их отбеленными временем скелетами лежали крохотные косточки и череп.

Не в силах сдержать слезы, я подошла ближе и пообещала им, что Киллиан за все заплатит – жизнью. Из пустой глазницы вылез огромный паук, посидел, будто размышляя о тяжкой доле тех, чьи останки стали его домом, и деловито куда-то пополз по своим паучьим надобностям.

В центре комнаты росло дерево. Ветер занес его семечком в эту обитель ужаса и боли, и оно чудом проросло. Отсутствие солнечного света сделало его угрюмой узловатой корягой, что упрямо тянулась вверх. Достигнув потолка, ветви расползлись по нему в разные стороны, как черви, пробили, пробуравили, изъели стены и впервые познали солнечный свет. Разомлевшее с непривычки дерево свесило длинные косы с изумрудными листочками вдоль разломов в стене и замерло, наслаждаясь.

Я раздвинула их руками и увидела горы на закате, укутанные розовой дымкой. Они были прекрасны. Пусть сейчас мне приходится находиться здесь, с этим уродливым деревом, которому не дали выбора, изначально лишили возможности стать другим, но это изменится, потому что надежда есть всегда.

Ни слова ни говоря, Киллиан выпустил меня ближе к вечеру следующего дня. Приняв душ, я взяла тампон из коробки, которую недавно нашла в ванной, порезала бритвой руку, пропитала его кровью и отправила в предназначенное ему место.Во-первых, пришло время изобразить месячные – почти месяц уже нахожусь тут. Чудовище может сопоставить даты, это несложно. А во-вторых, что хотите со мной делайте, даже думать не могу о близости с этим монстром! К тому же, если это хоть немного охладит его пыл, у меня появится время на поиски библиотеки, о которой говорила Алисия.

Измазав для достоверности и трусики кровью, я бросила их в корзину с грязным бельем, вышла из ванной и прямиком угодила в цепкие лапы монстра.

– Идем. – Хрипло прошептал мужчина и потащил меня наверх. – Я соскучился.

– У меня месячные. – С садистским удовольствием глядя в его глаза, сообщила мисс Хайд, когда мы подошли к постели.

– Саяна! – он скривился.

– Можешь проверить, если не доверяешь.

– Не доверяю. – Не сводя взгляда с моего лица, Киллиан запустил руку в трусики. Дыхание стало тяжелым, но пальцы нащупали ниточку тампона и мужчина раздраженно зарычал.

– Вынуть? – ледяным тоном осведомилась я. – Показать кровь?

– Нет. – Он отвел взгляд. – Сколько… это обычно у тебя?

– Пять дней.

– Так долго?!

– Ты же говорил, что хорошо изучил меня? – не удержалась мисс Хайд.

– Не язви! – процедил он.

– А дышать можно, господин?

– Урок на пользу не пошел? – он намотал волосы на кулак.

– Киллиан, я никогда не буду послушной рабыней. Ты знаешь мой характер. Твои извращенные пытки лишь отдаляют меня от тебя – все дальше и дальше. – Я равнодушно пожала плечами. – Хочешь вызывать отвращение – продолжай в том же духе. Приходи, трахай, как бездушную куклу – если такой вариант устраивает.

– Саяна!

– Отпусти.

– Почему ты так ведешь себя? – его кулак разжался, выпустив волосы.

– Я лишь реагирую на то, как ведешь себя ты. Но все может быть по-другому. – Тело прильнуло к нему. – Твое уважение порождает мою нежность. – Рука скользнула по его щеке. – Забота влечет желание ласкать тебя. – Я поцеловала его. – Сам решай, игрушка я, что можно выбросить, когда надоест, или женщина, с которой ты хочешь построить нечто большее, чем отношения Хозяин – рабыня.

– Саяна! – застонав, мужчина страстно поцеловал меня. – Я пытаюсь быть таким, как ты хочешь.

– Вижу. И ценю это. – Мои руки подтолкнули его к кровати.

– Твоя власть надо мной, – хрипло прошептал он, сев на нее, – меня пугает. – Теперь понимаю Драгана.

Не смей говорить о нем!!! Вздрогнув, я притянула его к себе, чтобы не успел разглядеть боль на моем лице.

– Ты бессмертен, тебе нечего бояться. – Руки погладили Киллиана по голове. Теперь вздрогнул он и, застонав, крепко прижал меня к себе. Я застыла от боли – так делал мой санклит, когда запускала ладонь в его шевелюру. Как же хочется это вновь почувствовать! Как смеет этот монстр реагировать также?!

– Погладь еще, – прошептал мужчина. – Пожалуйста…

Сердце рвалось в клочья, но дрожащие руки вновь легли на голову этого чудовища. Господи, помоги!

Раннее утро боязливо заливало поместье розовым, неокрепшим еще светом. Я с удовольствием подставила лицо солнцу – уж звезде-то Киллиан ничего не сделает, кишка тонка. Скрипнула дверь. Легок на помине!

– Проснулась?

– Да. – В его руках был кашемировый голубой палантин.

– Сквозняки. – Пробормотал он, неловко накинув его мне на плечи. – И зима скоро.

– Спасибо, Киллиан.

– Пожалуйста. – Мужчина довольно улыбнулся и обнял.

– Может, прогуляемся? – предложила я.

– Впервые зовешь с собой, – он развернул меня лицом к себе. – В чем причина?

– В том, что тогда удастся избежать неприятностей. – Моя улыбка была максимально искренней.

– Верно, одна ты их находишь в совершенстве!

Поверил. Хорошо. Мы вышли из замка. Покрытая изморозью трава похрустывала под ногами. Изо рта вырывались клубочки пара. Да, зима совсем скоро. Я молчала, отдав всю власть вибриссам. Они почему-то вели в противоположную от старого замка сторону – к темно-зеленой ленте леса. Не послушавшись, я все-таки утащила Киллиана к полуразрушенным клыкам на обрыве, тщательно забалтывая.

В руинах не было ничего – пустой, едва стоящий на скалистом выступе остов напоминал шкурку давно умершего насекомого – чуть тронь, рассыплется в прах. О библиотеке не шло и речи. Сдавшись, я подчинилась «усам» и не пожалела – по мере приближения к небольшому лесу кончики пальцев начало едва ощутимо покалывать. Значит, направление верное.

Сначала мы набрели на укрытую соснами огромную деревянную беседку, которая выглядела так, будто была вырезана из слоновой кости. Внутри стремилась ввысь с квадратного постамента мраморная скульптура – два ангела стояли обнявшись, устремив полные любви взгляды друг на друга. Смотреть на них приходилось задрав голову, это словно подчеркивало их уникальность и недосягаемость для простых смертных.

– Твои родители? – тихо спросила я, увидев, с какой болью Киллиан на них глядит.

– Да. – Прошептал он в ответ и с горечью скривился. – Мне никогда не имелось места в их идиллии!

Можно ли винить двух падших Ангелов за то, что их отпрыск стал тем, кто он есть? Черт его знает. Они произвели его на свет, но понятия не имели, как быть родителями существу, которое постоянно напоминало им о неминуемой расплате за Грех.

Погрузившись в невеселые мысли, я пошла дальше. Мужчина последовал за мной. Солнце поднималось все выше, но теплее не становилось. Наоборот, холод только усилился, когда мы зашли вглубь леса, где широкие сосновые лапы почти не пропускали живительный свет к зарослям хилого папоротника, выживающего из последних сил.

Зато мху здесь было раздолье, и он, пользуясь этим, расползался во все стороны зеленовато-желтым покрывалом, жадно пожирая пространство, по-хозяйски подбирая под себя упавшие стволы, камни и тропинки.

Перед большим строением с колоннами, который я приняла за еще один склеп, мох все же спасовал. Впечатленный размерами этого гиганта, он кружил вокруг, присматриваясь и выжидая, втихую посылая захватнические споры вперед – как разведчиков. Когда-то белые колонны уже покрылись легчайшим зеленым налетом. Клубки мха жались у их основания, в мечтах лелея планы дальнейшего захвата.

Наступающая зима объявила перемирие. Но весной природа вновь перейдет в наступление. Поросль на колоннах загустеет, отжившие частички будут падать вниз, становясь питательным перегноем – колыбелью для следующих поколений, которые продолжат неудержимо стремиться вверх и поглотят колонны полностью. Рано или поздно вспененный мох накроет все строение – сначала вступит гордым победителем, не знающим пощады, на крышу, а затем сожмет в своих убаюкивающих объятиях, не оставив от нее и следа.

Давид одолеет рукотворного Голиафа. Я одолею Киллиана.

Кончики пальцев зудели, будто я подхватила чесотку. Ноги сами понесли внутрь этого здания. Его потолок терялся в высоте, напоминая сжавшиеся в горсть пальцы. Ветер от скуки накручивал круги, отражаясь от стен тоскливым воем. Под ногами скрипел битый камень. Я подошла к центру. Вниз черной воронкой убегала лестница, затягивая за собой.

– Саяна, осторожно. – Киллиан потянул меня назад.

– А что там? – я обернулась, рассеянно глядя на него. Ступеньки манили столь сильно, что потребовалось усилие воли, чтобы стряхнуть это наваждение.

– Ничего. Идем. – Мужчина сжал мою ладонь и потянул к выходу, не слушая возражений.

Через несколько дней ночью Киллиан скользнул в мою постель и прижался ко мне.– Я же сказала – пять дней.

– Значит, уже завтра. – Он развернул меня лицом к себе.

– Но не сегодня.

Жилка от виска ко лбу вздулась. Злится.

– Погладь, как тогда.

– Просишь или приказываешь?

– Саяна!

– Что?

– Прошу. – Мужчина прильнул к моему телу и положил голову на грудь. Я начала осторожно перебирать его волосы. – Это так приятно! – он довольно заурчал, как огромный котяра. – Никогда не чувствовал такого с другими!

Мне пришлось гладить его по голове, пока потомок Ангелов не уснул. Следом, выдохнув с облегчением, задремала и я. Но около полуночи меня будто подкинуло на кровати. Открыв глаза, я успела заметить, как за Киллианом закрылась дверь. И куда он намылился, интересно, посреди ночи? Я быстро оделась и выскочила следом за ним.

Мужчина легко шел вперед в кромешной тьме безлунной ночи, мне удавалось не потерять его из виду только благодаря вибриссам. Он вышел из замка и направился в сторону того лесочка, в котором мы недавно гуляли. Держась на порядочном расстоянии, я следовала за ним.

Огромная беседка. Мраморные ангелы в ней кажутся привидениями, мягко мерцающими во тьме. А вот и строение с колоннами, ведущее неравный бой с колонией мха. Прижавшись к стволу дерева, я дождалась, когда Киллиан зайдет внутрь, и подошла ближе. Ветер донес до меня знакомый звук хрустящего под ногами битого камня. Потом все стихло.

Я заглянула внутрь – пусто. Ноги сами собой пошли к лестнице, воронкой убегающей вниз. В принципе, если сесть на край… Да. Я дотянулась ногой до ступеньки, встала на нее и начала спускаться. Тьма сгущалась, но когда лестница резко закончилась, выведя меня в тоннель, вдалеке показался свет. Киллиан зажег факел, подсказали вибриссы.

Его шаги гулко отражались от стен и повисали в ледяном воздухе, пахнущем снегом и жженым пластиком – из-за факела. Когда свет погас – мужчина завернул за угол, я двинулась вперед, стараясь не создавать шума, но все равно чувствовала себя слоном в посудной лавке. Даже мое дыхание казалось таким громким, будто кто-то поставил громкость на максимум да еще подключил мощные колонки.

Поворот. В конце коридора – дверь. Я открыла ее. Скрестив руки на груди, Киллиан молча буравил меня недобрым взглядом. А мне удавалось думать только об одном – это здесь! Это здесь!!!

– Саяна, что ты делаешь, можешь объяснить? – напряженный голос потомка ангелов вывел меня из «транса».

Словно проснувшись, я пробежалась глазами по огромной библиотеке с множеством стеклянных стеллажей. Внутри были свитки, старые на вид книги, гравюры и прочий «хлам», за который многие историки и археологи самолично отгрызли бы себе ухо, уверена.

– Так что ты здесь делаешь? – повторил он.

– Может, я по тебе соскучилась?

Мужчина расхохотался.

– Только ты способна шутить в такой момент! А серьезно?

– А ежели серьезно, – мисс Хайд сделала шаг к нему, – мне было безумно интересно, куда это ты шастаешь ночами, дорогой! – прильнув к нему, я погладила его по кудряшкам. – Поплыл. Замечательно. Дай мне немного времени – определить, где лежит то, что решит твою судьбу. – Решила посмотреть, не припрятана ли у тебя здесь другая женщина!

– Зачем она мне, Саяна? – хрипло прошептал он, прикрыв глаза. – Я даже думать могу только о тебе!

– Правда? – тянет к правому стеллажу во втором ряду. Пальцы пылают.

– Ты сомневаешься?

– Немного! – я подтолкнула его к столу в центре комнаты. – Докажи!

– Давай вернемся в спальню, и я развею все твои сомнения!

– Нет уж! Здесь!

– Саяна! – Киллиан притянул меня к себе. – Уже можно? У тебя ведь…

– Это месячные, а не проказа, – мисс Хайд расхохоталась, – они не кусаются!

– Даже если бы кусались, все равно уже сил нет терпеть! – он развернулся, посадил на край стола и начал стаскивать с меня ботинки и колготки.

Ближе к середине стеллажа. Точно.

– Саяна! – Киллиан вошел в меня и замер. – Сладкая моя! Как же я соскучился!

Дыхание перехватило. Господи, почему тело реагирует?! Я ищу способ убить его, а внутри полыхает пожар! Как такое возможно? Пытаясь усилием воли выплыть из марева болезненного удовольствия, я вытянула руку к стеллажу. Надо сосредоточиться. Середина. Да, точно. Верхние полки. И… Ч-черт!

– Киллиан! – тело изогнулось. – Боже!

Он заглянул в мои глаза и довольно улыбнулся.

Я не хочу этого! Не хочу! Не…

– Господи! – мои руки сорвали с него рубашку, зубы впились в его плечо.

Урча, он ускорился. Я откинулась назад и повернула голову в сторону нужного стеллажа. Перед глазами все плыло и качалось. Мысли вылетали из головы, не успев оформиться. Тело вновь изогнулось. Боль пополам с наслаждением скрутила меня тугим жгутом и, не щадя, взорвала на миллионы осколков.

– Правый… – сорвалось с моих губ при возвращении в истерзанное тело.

– Что? – спросил нависший надо мной Киллиан.

– Не знаю. Голова отказывается соображать. Это твоя вина.

– Ты же просила доказать. – Он самодовольно улыбнулся. – Теперь веришь?

– Верю. – Я поцеловала его, отстранилась и начала приводить себя в порядок. – Но не понимаю, что ты здесь тогда делаешь?

– Изучаю. – Мужчина обнял со спины. – Старые манускрипты и прочее.

– А почему ночью?

– Саяна, тебе еще раз доказать, что ревновать нет никаких причин? – он улыбнулся.

– Просто пытаюсь понять тебя. – Я отступила к стеллажу и начала рассматривать содержимое. Какие раритеты! Едва живые пергаменты, книги с обложкой из… Господи, человеческой кожи! Каменные, железные листы с клинописью. Сколько всего! Киллиан искал в них разгадку касаемо своей проблемы с деторождением, очевидно. Но мне нужно не это.

– Интересно? – он с любопытством смотрел, как я шагаю вдоль сотен редчайших памятников письменности.

– О, да! – хрипло отозвалась я, подойдя к середине второго стеллажа. Вот оно. – Можно посмотреть поближе?

– Конечно. – Мужчина подошел ко мне. – Что именно?

– Не знаю. Это, например. – Я указала на полку с тремя одинаковыми на вид черными тубусами, украшенными разноцветными камнями, и едва удержала крик боли – ладони заполыхали, будто сунула руки в огонь.

– Хорошо. – Киллиан достал их и положил на стол.

– Какие красивые! – мои пальцы осторожно погладили мягкую, как бархат, поверхность.

Я осторожно потянула крышку с ромбами из рубинов и изумрудов. Она снялась с мягким хлопком, обнажив край свитка. Изнутри запахло непередаваемым ароматом недр старого шкафа. Дрожащие руки расправили желтоватый пергамент из тщательно выделанной кожи скота по поверхности стола, стараясь не думать о том, насколько он древний. Раритет приятно холодил полыхающие руки.

– Шумерский! – вырвалось у меня.

– Да! – Киллиан потрясенно ахнул. – Но откуда?..

Понятия не имею! Знание пришло само. Так же, как убористая плотная вязь незнакомых значков сама по себе преобразовалась в слова в моей голове. Здесь столько всего об Ангелах!

Я торопливо глотала абзац за абзацем, пока не споткнулась на одной строчке. «Архангел может убить любого ангела, если только Архангел не потерял свои крылья. Падший не может убить ни ангелов, ни их потомство».

Ноги едва удержали меня. Я поняла, почему Архангел Михаил не смог убить Киллиана. Это все, что мне нужно было увидеть. Мозаика сложилась.

Ход королевы... ход не из простых,Судьба фигур всегда в руках живых.Н. Русинко

В этот день выпал первый снег. Я почувствовала его, едва проснувшись. В комнате было тепло, даже жарко – видимо, Киллиан, уходя, подкинул в камин дров, но внутри меня все заледенело. Закутавшись в палантин, я подошла к окну. Все, кроме океана, покрыл белый саван. В лицо пытливо глянуло серое небо. Оно будто знало, что мучает мою душу.

Вчера я поняла, как убить Киллиана, но никакой радости по этому поводу не испытывала. Может, это стокгольмский синдром, не знаю. Ничего не знаю. Понимаю одно – этот монстр не изменится. Никогда. Если бы мужчина поклялся никого больше не убивать, оставить в покое меня и людей с острова, не трогать санклиток, я бы отпустила его с миром.

Но этого никогда не будет. Если он узнает о том, что я беременна от Горана, мой малыш обречен. А может, и все мы трое отправимся в могилу. У меня попросту нет иного выхода.

Вздохнув, я сжала зубы, оделась и отправилась на поиски. Киллиан нашелся в гостиной с росписью в стиле Рубенса, погруженный в изучение документов, которыми был завален журнальный столик перед ним. Пышные полуголые дамы, тучные щекастые ангелочки и обиженные природой Аполлоны с членами размером с мизинчик замерли в страхе, взирая на Хозяина с благоговейным ужасом.

– Ты уже проснулась? – он тепло улыбнулся, заставив мое сердце тоскливо заныть, встал с диванчика, похожего на печеньку с фисташковым кремом сверху, подошел ко мне и поцеловал.Когда от поцелуя моего,Помедлив, разомкнутсяЕе уста,Я опьянен без хмеля.

– Неожиданно! – выдохнула я. Стихи в исполнении Киллиана?! Поразить меня сильнее не смогло бы ничто!

– Все, что угодно, чтобы порадовать моего Ангела!

– Ты действительно хочешь сделать мне приятно?

– Да.

Я должна это сделать. Должна. Глубокий вдох.

– Тогда женись на мне.

– Ч-что? – мужчина изумленно воззрился в мое лицо.

– Я хочу за тебя замуж. – Сказала мисс Хайд, глядя прямо в его глаза. – Мои дети должны родиться в законном браке. Так убедительно мне врать еще не приходилось. – Киллиан, это не шутка.

– Уже понял.

– Так что скажешь?

– Я согласен, моя Королева. – Прошептал он. – Не думал, что услышу от тебя такие слова!

– Это еще не все. Хочу, чтобы мы провели церемонию Соединения крови в гробнице Лилианы.

– Саяна, это же санклитский ритуал! – мужчина презрительно скривился.

– И что? Он очень романтичный! И как же «Все, что угодно, чтобы порадовать моего Ангела»? – я обиженно надула губы. – Чего ты боишься? Что случится с одним, будет и с другим. Это условие тебя пугает? Так мы ведь оба Ангелы, бессмертные, чего бояться?

– Хорошо, уговорила.

Господи, спасибо!

– Это первое условие.

– Будут еще?

– Да.

– Слушаю, моя Королева.

– Никогда не поднимай на меня руку. Не лишай свободы. Уважай. И будь верен.

– Согласен.

– Здесь не может быть других женщин, кроме меня. Гарема я не потерплю!

– Хорошо, ревнивая моя.

– Тогда ты должен отпустить Киру.

Он молчал. Я затаила дыхание.

– Отпущу.

Слава богу!

– Она моя сестра, если с ней что-то случится – почувствую! – пригрозила мисс Хайд.

– Останется жива и невредима.

– Даешь слово?

– Даю слово.

– Спасибо! – впервые я обняла его, не принуждая себя.

– Тебя радуют такие вещи? Не понимаю. – Хрипло прошептал мужчина, прижав меня к себе.

– Поймешь. – Тихо ответила я. – Когда придет время.

Когда настанет твой смертный час.

– Ни в коем случае ничего не говори Драгану, ты поняла меня? – я сжала ледяные ладошки побледневшей Киры. – Ни слова!– Саяна, зачем тебе это? Замуж за этого монстра? Он принуждает тебя? Шантажирует?

– Нет. Это было мое предложение.

– Ты понимаешь, что делаешь?

– Да. Ну, ты готова? – я встала с матраса в ее каморке и протянула руку. – Идем.

– Ты совершаешь ошибку, – упрямо прошептала Кира, поднимаясь.

– Время рассудит. – Мисс Хайд пожала плечами.

Мы вышли из комнаты. Киллиан ждал в коридоре. Увидев его, девушка вздрогнула и крепко сжала мою ладонь.

– Идите за мной. – Скользнув по ней равнодушным взглядом, мужчина повел нас петлять по замку.

Только бы не передумал. Слишком уж все удачно складывается. Хотя я заслужила немного везения, ведь так?

Поднявшись по лестнице в одной из многочисленных башенок замка, мы вышли на крышу, где уже ждал вертолет.

– Саяна, можно я останусь с тобой? – взмолилась Кира.

– Нет. – Мы обнялись. – Лети на свободу, моя птичка!

– Не совершай эту ошибку, умоляю! – шепнула девушка мне на ухо.

– Пора. – Вмешался Киллиан.

– Все будет хорошо! – пришлось практически силой оторвать ее от себя и затолкать внутрь вертолета.

Мои глаза провожали черную «мушку» до тех пор, пока она не слилась с серым небом. Теперь я здесь совсем одна. Мне бы очень пригодилась помощь и поддержка друга, но на случай, если ничего не получится, лучше Кире быть подальше от этого маньяка.

– Так когда мы это сделаем? – промурлыкал мужчина. – Может, весной?

Ага, щаз! К весне пузо будет мне на лоб лезть!

– Нет.

– Тогда летом?

– Скажу проще, – я коварно улыбнулась. – До первой брачной ночи у нас не будет никакого секса. Теперь сам решай, когда свадьба.

– Сегодня! – выпалил он.

– Ну, уж нет!

– Почему?

– Потому что я хочу красивое платье! – вернее, мне нужно время, чтобы обдумать детали.

– Не проблема! Пойдем. – Киллиан потянул меня к лестнице. – Надо выбрать лучшее платье!

– Горан! – я подскочила, проснувшись. В ушах все еще стоял его крик. – Потерпи немного, любимый, скоро вернусь, – прошептали губы. – И не одна. – Рука легла на живот, где сразу же толкнулась маленькая рыбка.

Утро пролетело быстро. Пришло время сделать первый шаг в моем плане. Я надела голубой брючный костюм – да, не платье, но на улице холодрыга, а в гробнице Лилианы вообще впору в айсберг превращаться, теплые сапожки и белую – все же – шубку из искусственного, конечно же, меха. Легкий макияж, волосы в пучок.

Итак, вот и моя вторая свадьба. Я хмыкнула, глядя на себя в зеркало. Первая – с санклитом, Гораном. Вторая – с Ангелом, Киллианом. В страшном сне не могла представить, что буду просить у Лилианы соединить нас с этим монстром! Но так нужно, чтобы все получилось. Третья, вероятно, будет с Люцифером. Я вздрогнула. Не надо так шутить!

После стука – надо же – в спальню вошел Киллиан.

– Готова, Королева моя? – мужчина с улыбкой протянул мне белую коробочку.

– Спасибо, – я извлекла из нее бриллиантовые серьги - капли немаленького размера.

– Надень.

Даже спорить не буду. В конце концов, я его убью скоро, можно напоследок и порадовать! Черт, не смешно.

– Теперь самое главное. – Он открыл еще одну коробочку. Платиновое кольцо с булыжником – бриллиантом. Ожидаемо.

– Тоже сейчас надеть?

– Я сам! – посерьезнев, Киллиан медленно надел его на мой безымянный палец. – Теперь ты навсегда моя! – его руки пустились в нескромное путешествие по телу невесты.

– Только после свадьбы! – с садистским удовольствием выдохнула мисс Хайд в его ухо и прикусила мочку.

– Почему? – простонал жених. – Ведь ты тоже хочешь, я чувствую!

– Потому что откладываемое удовольствие намного слаще! – прошептала я, вспомнив репетицию первой брачной ночи с Гораном.

– Тогда полетели скорее жениться! – прорычал Киллиан, подталкивая меня к двери.

– А если погода нелетная? – не удержалась мисс Хайд.

– Тогда пешком пойдем!

Я перешла на массивную каменную плиту, украшенную символами, похожими на руны, и увидела брачное ложе – выточенную из белого мрамора постель с балдахином и подушками, украшенную гирляндами из каменных цветов. Лилиана, все такая же прекрасная – словно только что уснула, с румянцем на щеках и пушистыми ресницами, возлежала на ней, держа за руку мумию своего возлюбленного. Навсегда вместе. Сила любви.

Кинжала во второй руке не было – она отдала его Горану, когда тот молил ее спасти жизнь любимой. Глаза наполнились слезами. Он был готов на все, лишь бы я жила. Моя очередь спасать его.

– Готов? – глаза устремились на откровенно скучающего Киллиана.

– Для тебя готов на все, моя Королева.

– Дай клинок.

Он достал из кармана кинжал и протянул мне. Сделав разрез на ладони, я направила струйку крови в углубление в руке Лилианы, где раньше острием вверх торчал спасший меня клинок, дарованный Ангелу Смерти Господом. Когда рана затянулась, пришла очередь Киллиана. Презрительно скривившись, он повторил мои действия.

– Что дальше? – я молча сцепила наши руки в замок и положила поверх углубления со смешанной кровью. Потекли минуты томительного ожидания. Ничего не происходило. – Долго еще? – как капризный ребенок, протянул мужчина.

– Тихо.

Лилиана, умоляю! Соедини нас! Без этого мне не убить его! Другого выхода нет! Помоги, во имя твоей любви к смертному! Пожалуйста! Дай шанс спасти мое дитя! Заклинаю всем, что тебе дорого, помоги! По лицу побежали дорожки слез. Хрустальные капельки, соскользнув со щек, упали на наши с Киллианом пальцы и проскользнули внутрь, смешавшись с кровью.

«Ты уверена? – прозвучал в моей голове знакомый мелодичный голос. – Вероятность, что у тебя получится, очень слаба, почти ничтожна. Ты можешь заплатить жизнью за эту попытку! Причем, не одной жизнью». «Уверена! Ты говорила, что правила буду писать я сама. Самое время начать!» «Да будет так!»

Кровь под нашими ладонями словно вскипела. Тонкие горячие потоки поднялись из углубления и заскользили по рукам, образуя причудливую мандалу. Обвив запястья, они обожгли кожу болью такой силы, что даже Киллиан не выдержал и зашипел.

«Надеюсь, ты не будешь колебаться, когда придет его смертный час, Саяна! Он замучил множество моих дочерей. Отомсти за них!» Перстень Лилианы вспыхнул ярко-красным.

– Спасибо! – прошептала я ей, размыкая наши с мужчиной руки. Тонкая вязь на тыльной стороне ладони и запястье, похожая на  рисунок хной, нестерпимо болела, кожу словно прожигала кислота.

– Ты довольна? – раздраженно пробормотал мужчина, разглядывая «татуировку». – Теперь мы можем отправляться домой?

– Да, супруг. – Не удержалась мисс Хайд.

– Тогда давай поторопимся, госпожа Энжел ! – не остался в долгу он, потянув меня к ступенькам. – Или ты планируешь устроить первую брачную ночь прямо здесь? Если сбросить трупы с этой роскошной кровати, я не против!

– Энжел? – проигнорировав его неуважение к Лилиане, переспросила я.

– Это моя фамилия для мира людей. Теперь она и твоя тоже. Дома тебя ждет новый паспорт.

– Даже так? – пробормотала я, начав следом за ним подниматься по лестнице.

– Тебя что-то не устраивает? – Киллиан обернулся и пытливо посмотрел мне в лицо.

– Мог бы спросить, хочу ли я менять фамилию! – вскипев, ответила мисс Хайд.

– Это не обсуждается! – полыхнул мужчина. – Моя жена может носить только мою фамилию!

– Мы договаривались об уважении!

– Заметь, именно ты сейчас проявляешь неуважение к мужу!

– Вышла замуж, называется! – прошипела я. – Хоть прямо сейчас на развод подавай!

– И думать не смей! – он схватил мою руку и потащил наверх.

Выйдя на воздух, я отвернулась от него и смахнула слезы. Проклятая гормональная перестройка!

– Чего тебе во мне не хватает, Саяна? – тихо спросил Киллиан.

Тебе список составить?! Так ведь неделю строчить буду! Главное – ты не Драган!!!

– Человечности. – Тихо ответила я.

– Я не человек.

– О, да! Ты Ангел! – не выдержав, фыркнула мисс Хайд, обернувшись. – Но что в тебе ангельского?!

– Да что с тобой, в конце концов?! – рявкнул мужчина. – Ты хотела замуж – пожалуйста! Отпустить Киру? Пожалуйста! Свадьбу по обычаю санклитов – и на это согласился! Секс отложить до первой брачной ночи – хорошо, раз ты так хочешь! Чего еще тебе от меня надо?!

Того, что ты мне дать не можешь –  отсутствие необходимости становиться убийцей.

– Ничего. – Я отвела взгляд. – Полетели… домой.

– Ты впервые назвала замок домом. – Его голос потеплел.

Радуйся, пока жив! Скоро он станет твоей могилой!

За эти несколько дней я бессчетное количество раз представляла, как это будет. Как умрет Киллиан. Но судьба, как всегда, внесла свои коррективы в мои планы – и настолько глобальные, что пришлось импровизировать, балансируя на тоненькой волосинке над бушующей бездной.

Вернувшись на остров – он никогда не станет моим домом! – мы, по настоянию Киллиана, взяли шампанское и отправились к припорошенным снегом руинам старого замка.

– Такое ощущение, что ты хочешь представить жену родителям. – Пробормотала я, сделав вид, что пригубила шампанское.

– Наверное, так и есть. – Мужчина осушил бокал, буравя глазами каменные клыки на обрыве. – Это что за?.. – неожиданно рявкнул он.

Я проследила за его взглядом и потрясенно ахнула, увидев в небе вертолет.

– Саяна? – Киллиан крепко прижал меня к себе одной рукой, другой приподнял подбородок и пристально вгляделся в мои глаза. – Ты кого-то позвала?!

– Пару подружек на свадьбу! – огрызнулась мисс Хайд.

– Саяна!!!

– Да не звала я никого!

– Тогда откуда он?! Только твой зов мог кого-то привести!

Кира, обреченно поняла я. Она все рассказала Драгану несмотря на мой строжайший запрет! И он, конечно же, нашел способ «связаться» со мной. Что же ты натворила, девочка!

Мой крик утром, когда проснулась! Это был не сон! Горан звал меня, а я откликнулась! Из груди вырвался стон.

– Это он, да? – прошипел мужчина. – Ты его позвала?

– Не звала! – рявкнула я, оттолкнув ненавистного супруга.

– Врешь!

– Улетай, улетай, улетай! – взмолилась мисс Хайд, глядя на вертолет. Но из небесной хмари вынырнула еще одна «мушка», а следом еще несколько – на этот раз военных вертолетов. Подводные лодки, полагаю, уже на подходе! И это не шутка. Драган, что же ты творишь!

– Ни один из них не уйдет с острова живым! – Киллиан с удовольствием влил мне в уши свой яд.

– Ты меня вообще слышишь?! Я не звала его!

– Но он здесь.

– Дай поговорить с ним! Услышав от меня, что все кончено, он уйдет!

– Нет, не уйдет.

– Уйдет! Если я скажу – уйдет!

– Не уйдет.

– Да почему?!

– Ты не знаешь, какая ты, Саяна, – прошептал мужчина, крепко прижав меня к себе. В глазах смешался чудовищный коктейль из желания наказать супругу, причинить дикую боль, и потребности защитить ее – в том числе, и от себя самого. – Ни я, ни Драган не сможем смириться с таким!

А вертолеты тем временем пошли на посадку. Воздух наполнился взрывающим уши жужжанием – словно целый рой пчел размером с танк кружил вокруг.

– Дай мне хотя бы попытаться! – взмолилась я. – Иначе все, что только началось между нами, закончится здесь и сейчас!

– Ты никуда от меня не денешься!

– Но стану мертвой куклой, – тихо прошептала я, – с пустотой внутри. И никогда не обниму тебя, не поцелую, не поглажу по голове. Готов до скончания времен насиловать женщину, которую любишь?! – в глазах Киллиана промелькнул ужас. – Пожалуйста! Разреши поговорить с ним! Несколько минут – это все, о чем я прошу!

– Иди. – Сдался потомок Ангелов и оттолкнул меня. – Иди, пока не передумал!

– Спасибо! – мисс Хайд начала пятиться, отступая от него, потом развернулась и побежала. Ноги дрожали и разъезжались из-за подтаявшего снега, но у меня не было времени падать и подниматься, счет велся на секунды!

Увидев до боли знакомую фигуру в расстегнутом черном пальто, я застонала в голос. Меня толкнуло в спину, словно даже крылья торопили, требовали рухнуть в его объятия, одурев от счастья, прижаться, вдохнуть бесподобный древесно-мускусный аромат, застонать от желания, впиться поцелуем в губы со вкусом нежности и страсти! Но нельзя!!! Понятия не имею, каким резервом силы воли удалось совладать с чувствами!– Саяна! – Горан бросился мне навстречу.

– Стой! – я вытянула вперед дрожащую руку. Господи, какой же он!.. Любимый!

– Родная! – по лицу мужчины бежали слезы. – Жизнь моя!

– Не подходи! – крикнула я.

– Почему, любимая?

– Ты обещал, что все будет так, как я скажу!

– Да.

– Тогда уходи, забирай всех, и улетайте отсюда! Немедленно! Я приказываю, Горан!

– Я убью его, ты меня не остановишь! – прорычал Драган, делая шаг ко мне.

– Остановлю. – Я печально улыбнулась и протянула вперед правую руку с татуировкой. – Если убьешь его, тогда и я умру.

– Что же ты наделала, жизнь моя!.. – потрясенно выдохнул мужчина, сжав мою ладонь.

– Горан, уходи!

– Все это неважно! – зашептал он, рывком прижав меня к себе. Стальное кольцо сжалось за спиной. – Я увезу тебя отсюда, все будет хорошо! Все сделаю, чтобы ты забыла это, как страшный сон, любимая!

– Убери руки от моей жены!!! – громыхнуло сзади. Душа заледенела от этого дикого яростного рева.

– Только мне под силу убить его, – зашептала я. – Уводи людей, или он уничтожит всех! Умоляю, Горан! Я вернусь к тебе! Дай немного времени! Если он убьет тебя, и мне не жить!

– Не поступай так со мной! – его полные боли глаза выжгли мою душу. – Умоляю, родная!

– Ты обещал. – Заставила себя сказать я и, разомкнув стальное кольцо, отступила назад. Цепкие лапы Киллиана сжали талию, выбив весь воздух. – Он уходит. – Прошептали губы. – Уходит, успокойся.

– Убирайся, Драган! – выплюнул мужчина. – Она моя! Не трать наше время – у нас в планах первая брачная ночь!

Все, это конец. Замерев, я смотрела, как взгляд любимого наполняется бешеной ненавистью, и отчетливо понимала, что теперь его никто не остановит. Даже мне уже не под силу потушить знаменитую ярость Драганов.

И тут появились мои демонята. В их странных глазах полыхал адский огонь. Переглянувшись, Гайя и Аспид кивнули друг другу и начали медленно обходить нас с Киллианом.

– Это будет забавно! – мужчина расхохотался и оттолкнул меня. – Ну, давайте же!

Первым атаковал Аспид. Отличная техника и скорость. Ковач, мой сенсэй, ты отличный учитель! Гайя, шипя, зашла со спины. Слаженная работа! Им даже удалось пару раз его весьма чувствительно достать! Умнички! Но против существа с нечеловеческой скоростью реакции они все же проигрывали.

Отбросив демонов, как котят, Ангел лениво зевнул, сквозь полуопущенные веки наблюдая, как к месту боя подтягиваются отморозки из питерского спецназа – вот это сюрприз – и родители двадцатки санклитят – моя личная гвардия. А вот и Ковач, Спиридон, девчонки.  И Савва здесь!

Все они перешли в наступление на существо, которое могу убить только я! Смех сорвался с искусанных губ. Иронию поняла – умирать, так в окружении самых дорогих! Что ж, не самый плохой конец! Будет только одна попытка. Если не получится, Киллиан никогда больше не ослабит контроль настолько, чтобы я смогла попытаться еще раз. Или сейчас, или никогда!

– Гайя! – крикнула я, отвлекая ее от боя. Девочка – бриллиант! Одна стоит всей охраны! Зашипев, демоница подскочила ко мне. – Слушаться беспрекословно, вопросов не задавать, поняла?!

– Да, Саяна!

– Ломай, – я скинула шубку, расстегнула пиджак и присела у двух камней, положив на них руку. – Ногой, живо!

Во взгляде девочки промелькнуло столько всего, что мне стало дико стыдно, но выбора не имелось. Нервно сглотнув, она с силой ударила ногой по моей руке. Кость хрустнула, прорвав плоть. Не позволив боли охватить тело, я оттеснила ее на задний край сознания, встала на колени и направила сломанную кость острием в грудь.

– Толкай в спину. – Прошептали губы. – Гайя, так надо. Давай!

Резкий толчок сильных рук чуть ниже лопаток. Кость вспарывает грудь и входит в сердце. Боль. Много боли. Выдернув кость из раны, я, шатаясь, встала и выпустила боль в небеса яростным воплем. Эй, вы там, наверху, помогайте! Имейте совесть!

Бой остановился.

– Саяна! – донесся до меня крик Горана. Он бежал ко мне, в ужасе глядя на алое пятно, что расплывалось по белой блузке. Но Киллиан был быстрее. Ангельская скорость – неоспоримое преимущество.

– Зачем?.. – выдохнул он, прижав меня к себе. Время вокруг словно замерло.

– Еще не понял? – я усмехнулась, цепляясь за него, чтобы устоять на ногах. – Что случится с одним, будет и с другим, помнишь? Смотри. – Мой взгляд уперся в его грудь – в области сердца медленно расплывалось кровавое пятно.

– Но ты не можешь убить меня! – потрясенно прошептал он, покачнувшись.

– Могу! – мисс Хайд расхохоталась из последних сил. – Михаил не смог по одной простой причине – Господь простил твоих родителей, но главного Архангела это оскорбило, и гад все же убил их. Из-за этого он стал Падшим. А падший…

– …не может убить Ангела. – Закончил Киллиан, вновь покачнувшись. – Манускрипты, так ведь? Всегда говорил, что женщин нельзя учить читать!

– Клинок Возмездия во мне. – Продолжила я, чувствуя, как высветляется картинка. – Мы едины. Он – кость, кровь, сердце. Сталь с серебром – лишь носитель. Вот и все.

– Но ты тоже умрешь. – Прошептал Киллиан.

– Может быть. А может, и нет. – Мне не удалось пожать плечами. – Но даже если умру, то смогу спасти тех, кого люблю! И освобожу этот мир от тебя!

– Ты прокляла меня…

– Ты проклял себя сам.

– Я полюбил тебя.

– Ты не умеешь любить!

– Так вот кто ты – моя Кара Господа! – он горько усмехнулся.

– Шах и мат, Киллиан!

Время вздрогнуло и вернуло все на круги своя.

– Саяна! – последние силы ушли на то, чтобы повернуть голову и посмотреть на Горана. – Любимый…

– Она моя! – потомок ангелов ощерился, как зверь. – Не отдам! – прижав меня к себе, он метнулся к обрыву.

Падать – это то же самое, что лететь. Только вниз.

Отвернуться от света в конце, отзываясь на крик,Натянувшийся тросом страховочным между мирами…И вернуться назад, разрывая себя изнутриИ (уже насовсем!) для отхода пути отрезая,Оставаться собой,И дышать,И дышать,И дышать.К. Гасников

Я очнулась, когда мой санклит внес меня домой. Глаза открылись сами собой.– Поставь на ноги! – потребовала мисс Хайд, увидев всех собравшихся.

Едва Горан, бурча под нос, заставил себя убрать руки, как в мои объятия, обогнав всех, влетела Седа – я едва успела присесть, чтобы подхватить ее. Следом – заплаканный Сеня и Лизавета. Затем пришел черед Охотников.

– Девочка моя! – Данила с силой прижался ко мне. – Как ты?

– Теперь все будет хорошо! – почувствовав, что Драган держится уже на резервах силы воли, я поспешно отстранилась. Но следующим меня сграбастал в объятия Алекс.

– Малышка!

– Все хорошо! – мисс Хайд нервно улыбнулась и переключилась на Ильдара и Джана с Таем.

Неподалеку смущенно жалась друг к другу троица моих Наблюдателей. Кира стояла в сторонке и молча смотрела на меня.

– Почему ты не послушалась? Зачем рассказала Горану? – я с укором воззрилась на нее. – Они все могли погибнуть!

– Прости, – прошептала девушка. – Мне это казалось правильным. Нельзя было оставлять тебя с этим монстром!

– Все, что я делала, было для того, чтобы убить его. Ты едва не погубила все!

– Прости, пожалуйста!

– Со временем прощу. – Я устало улыбнулась. – А теперь извините, но мне необходим отдых. Спасибо, что все вы здесь.

Горан вновь подхватил меня на руки и унес наверх.

– Давай сразу в душ, – попросила мисс Хайд. – Надо смыть с себя все, что было.

– Как скажешь, любимая. – Он внес меня в ванную и осторожно поставил на ноги. – Можно остаться?

– Даже нужно.

Мы разделись и встали под теплые струи воды.

– Люблю тебя, – прошептала я, прижавшись к нему.

– И я люблю тебя, – он замкнул стальное кольцо и застонал. – Безумно люблю!

Чистые, в любимых халатах, мы улеглись, обнявшись, на кровати.

– Все еще не верится, что наконец-то… – горло сжал спазм.

– Родная!

– Прости, это от счастья.

– Тебе не за что извиняться.

– Нет, есть за что. – Я погладила мужчину по щеке. – Прости, что опять причинила боль, заставила такое пережить. Но когда он появился в день свадьбы, у меня не было выбора. – Воспоминания набросились всем скопом. – Вернее, выбор был таким: или эта тварь убивает всех, кто мне дорог, или я ухожу с ним.

– Как бы мне хотелось его уничтожить! – прошипел Горан.

– В том-то и дело – его нельзя было убить. Точнее, он так считал – потому что Архангел Михаил пытался, но не смог. К тому же никакие оковы его не могли удержать. Плюс скорость – ты сам видел.

– Да, жизнь моя.

– Поэтому я ушла с ним. Оказалось, он давно одержим идеей породить… Как это звучало? «Ты положишь начало роду, который будет властвовать на земле!»

– Ублюдок!

– Знаешь, в чем-то я его даже поняла. Киллиан всегда был одинок, родителям напоминал об их грехе. К тому же нужна была какая-то цель. Учитывая бессмертие – глобальная. Это был его вызов Богу в какой-то мере. Он замучил множество санклиток, но ничего не добился. Со мной у него тем более не было никаких шансов. – Я прикусила язык. Обязательно расскажу Горану о беременности, но не сейчас. – Все это время у меня ушло на поиск способа его убить.

– И ты его нашла!

– Когда удалось выяснить, что падший Архангел не может убить Ангела и его потомство, меня осенило – Господь простил родителей Киллиана, но Михаила накрыла гордыня, он посчитал, что они недостойны такой милости, и все же убил их.

– И стал Падшим.

– Поэтому Киллиана убить у него не получилось – тот был невинным подростком.

– Очень жаль! – прошипел Драган.

– Ирония судьбы в том, что его мог – теоретически – убить клинок Возмездия. Но он…

– Растворился в твоей груди, когда…

– Я стала этим клинком, понимаешь? Кое-кто дал мне две подсказки – где искать инфу по Архангелу и способ убить это чудовище – костью сломанной руки, ведь клинок – кость, кровь и сердце. Загвоздка была в том, что подкрасться к нему с переломом и проткнуть его сердце можно было и не мечтать – он всегда был настороже и его нечеловеческая скорость позволила бы гаду ускользнуть. У меня имелась бы только одна попытка.

– Любимая! – Горан еще крепче прижал меня к себе.

– Я поняла, что выход только один – если Лилиана свяжет нас через обряд соединения крови. Тогда что случится с одним…

– Будет и с другим.

– То есть, проткнув своей костью – что будет аналогом кинжала Возмездия – свое сердце, я проткну и сердце Киллиана. И он умрет. А дальше – как повезет.

– Так ты даже не была уверена, что выживешь?!

– Я надеялась!

– Саяна!!!

– Что? Ведь тут есть лазейка – санклит не может сам себя убить. Хотелось верить, что Ангелу суицид тоже недоступен.

– Сумасшедшая!

– Твоя сумасшедшая!

– Только моя! – он застонал. – Не могу без тебя, любимая!

– Я, вообще-то, собиралась все тщательно подготовить, продумать, но тут нагрянул ты! Пришлось импровизировать!

– Умоляю, прости! – хорват покаянно посмотрел на меня. – Когда Кира рассказала, что ты в лапах этого монстра, что он… с тобой делает, я сдурел!

– Но этот остров не мог найти даже Архангел! Нужно, чтобы тебя или «пригласили», или чтобы была крепкая «связь» с кем-то на острове.

– Я связался с тобой, родная.

– Но чтобы связаться со мной…

– Именно.

– Ты был в междумирье?! – я ахнула. – Как?!

– Твой браслет, Тай и моя любовь.

– Боже!

– Я звал тебя.

– Я слышала!

– Потом почувствовал тебя, Тай зафиксировал.

– И меня называешь сумасшедшей?! Ты мог оттуда не вернуться!

– Ради тебя я и с того света вернусь!

– Ей-богу, выпорю! – пробурчала мисс Хайд, прижимаясь к нему. – Вот отдохну только.

– Отличная мысль! Спи, любовь моя!

Глаза закрылись сами собой. Я поудобнее устроилась в обожаемом стальном кольце. Все остальное – завтра.

Тяжелое горячее дыхание резало мою щеку. Как же я ненавижу этого монстра! Дай отодвинуться, не хочу…

Глаза открываются. Лицо Киллиана.

– Ты моя! – шепот леденит душу. Его лапы цепко обхватывают талию. Он тянется ко мне.

– Отпусти! Не смей! – я начала отбиваться. – Не прикасайся!..

Вспыхнул свет. И в этот момент я, слава богу, проснулась.

– Саяна, все хорошо, это просто кошмар! – Кира обняла меня. – Успокойся, ты дома, в безопасности!

Вместе с сознанием ко мне вернулось и чувство юмора, что позволило оценить комизм ситуации. Картина маслом: Драган рычит, слетев с катушек, воспринимая всех, кто сбежался на крик, моими врагами, Гайя шипит, пытаясь сквозь него прорваться ко мне, Ковач обходит его стороной, кивнув Спиро и Аспиду, Сеня причитает посреди комнаты, мы с Кирой льем слезы на пару.

Не выдержав, я расхохоталась – чувство юмора никогда меня не оставит, очевидно! – и напряжение спало.

Все в непонятках уставились на безумного Ангела. Воспользовавшись этим, я усадила Горана на кровать, обняла Гайю и кратко пояснила:

– Приснился кошмар. Со мной все хорошо.

Народ безмолвствовал, зависнув.

– Отбой. Идите спать. Горан, ты остаешься.

Все потянулись к выходу. Я выключила свет и вновь прижалась к моему санклиту.

– Прости, родной, пожалуйста. Сильно тебе досталось?

– Все в порядке. – Мужчина сжал меня стальным кольцом. – Делай со мной все, что пожелаешь, лишь бы тебе стало легче!

– Тогда давай спать. Закрывай глазки и баиньки.

– Хорошо, сокровище мое, как скажешь.

– Драган, я чувствую твой взгляд. Спи уже.

– Прости, все никак наглядеться на тебя не могу. – Признался он, еще крепче сжав стальное кольцо.

– Спать немедленно! – скомандовала мисс Хайд и первая же провалилась в сон – к счастью, уже без сновидений.

А утром, когда я открыла глаза, меня ждало неизменное:

– С добрым утром, любимая!

– С добрым утром, любимый! – последовал мой отзыв. Так скучала по нашему неизменному ритуалу!

Пришло время порадовать будущего отца. Надо.

– Горан, сразу говорю – со мной все будет хорошо, волноваться нет причин.

– Саяна? Что случилось? Ты ведь никуда не уйдешь?

– Никуда не уйду! Но… мне нужно тебе кое-что рассказать.

– Родная? – в его глазах взвился ужас.

– Я беременна. Скоро у тебя родится сын. Он твой. В день нашей с тобой свадьбы я была на втором месяце. Помнишь, обещала сюрприз в первую брачную ночь? Вот это он и есть.

– Беременна?! Но как?!

– Ну, как тебе объяснить? – нервно хмыкнула мисс Хайд. – У девочек есть такое отверстие…

– Родная!!!

– Видимо, противозачаточная капсула прекратила действовать, когда кое-кто сделал меня Ангелом Жизни.

– Господи!!! Как я мог это упустить из виду? Идиот!!!

– Да и вообще, вы так на меня смотрите, господин Драган, что от одного такого взгляда залететь можно!

– Любимая, не смешно!

– Горан, нет причин переживать!

– Саяна, никто не может сказать, как твой организм отреагирует на беременность! А роды…

– Успокойся! – я обняла его. – Все будет хорошо, обещаю! Вибриссы не врут. Теперь твоя очередь довериться мне, Горан.

– Родная! – мужчина со стоном уткнулся лицом в мои волосы. – Что же я наделал!

– Ты успел оплодотворить госпожу Ангела первым, не оставив и шанса Киллиану! – я погладила его по голове. – За одно это уже тебе благодарна!

– Саяна!

– Да и вообще, любимый, значит, нашему малышу просто пришло время появиться на свет. Это где-то там решают. – Мой палец ткнул вверх. – Все, успокаивайся. И знакомься с сыном. – Я легла на спину, оголила живот и положила на него ладонь Драгана. Маленькая рыбка сразу же толкнулась, словно только этого и ждала.

– Это… он шевелится? – потрясенно прошептал Горан.

– Да. Юный Драган приветствует папу! – я рассмеялась. – Где-то через полгода сможешь взять его на руки!

– Жизнь моя! – он осторожно обнял меня. – И в таком состоянии ты была один на один с тем монстром!

– Малыш давал мне силы. И пинка, чтобы мама поторапливалась, пока живот еще не видно.

– Я мог потерять вас обоих! – мужчина всхлипнул. – Вынудил тебя так рисковать вами обоими!.. – он зарычал.

Так, у нас тут опять неадекват.

– Иди ко мне, – я обняла его и поцеловала в соленые от слез губы. Застонав, мужчина отстранился.

– Родная, нам лучше остановиться.

– Зачем? Я хочу тебя!

– Не представляешь, как я хочу тебя, но… Любимая, ты беременна. Не волнуйся, буду ждать, сколько понадобится. Лишь бы быть рядом с тобой.

– Драган, сейчас не времена твоей молодости, когда врачи запрещали секс дамам на сносях! Ты жди сколько хочешь, а я тогда пойду поищу более сговорчивых мужчин! – мисс Хайд демонстративно встала с кровати и направилась к двери.

Конечно же, через секунду меня сграбастали в охапку и прижали спиной к постели, возмущенно рыча.

– Бессовестная моя! Никуда не отпущу! Никаких других мужчин! И думать забудь!

– Воооот! – довольно промурлыкала я. – Тогда люби сам!

– Ты уверена? – хрипло прошептал он.

– Так скучала по тебе! – моя рука скользнула в его густую шевелюру, вызвав любимый протяжный стон. – Горан!

Поцелуй заставил задрожать всем телом. Такие вкусные губы! Горячая грудь. Неизменное рычание. Опаляющие кожу поцелуи. Так тосковала по всему этому! Мой, мой, мой!

Резкая тошнота заставила вздрогнуть и согнуться пополам, перестав дышать. Рот наполнился слюной с мерзким кислым привкусом.

– Саяна? – Драган с беспокойством вгляделся в мое лицо.

– Прости! – я соскочила с кровати, метнулась в туалет и едва успела откинуть крышку унитаза.

Но рвота облегчения не принесла.

– Родная! – санклит присел рядом на холодный кафель пола и погладил по спине. – Как ты, жизнь моя?

– В шоке от такой романтики! – пробурчала мисс Хайд. – Я как-то по-иному представляла себе утренний секс!

– Как помочь тебе, любимая? – он помог мне встать. – Хочешь,  принесу завтрак? Чего бы тебе хотелось, родная моя?

– Общения. Драган, меня больше месяца держали в заточении, готова убить за разговор с близкими!

– Уверена? Может, все-таки отдохнешь?

– Нет. Примем душ и пойдем к нашим. – Я скинула рубашку и встала под струйки воды.

Горан присоединился. Тошноты не было. Но плохое предчувствие не проходило. Душевная дурнота. Так было перед тем, как мы с Сеней попали в 80-е в бункере. По моему опыту, от этого есть только одно лекарство – принятие верного решения. Значит, будем ждать.

Собрав всю «семью» – Арсения, Савву, Нико, Ильдара, Гайю, Аспида, Спиро, Киру – в залитой солнцем столовой, мы с Гораном рассказали о скором появлении на свет юного Драгана.

– Я стану дядей? – Сеня вновь прослезился.

– А Кира тетей.

Когда все поздравления остались позади, мы спокойно позавтракали, обсуждая все на свете, затем переместились в кабинет.

– Так скучала по нашему дому! – я дрожащими руками погладила книжные шкафы во всю стену.

– А по мне? – прошептал глава клана, не выпуская мою руку.

– Разве что чуть-чуть. – Мисс Хайд ехидно улыбнулась.

– Злая вредина! – жарко выдохнул мужчина, притянув меня к себе. – Ни спать, ни есть не мог без тебя! Дышать не мог! Все время звал…

– Я слышала тебя. – Ладонь легла на его щеку. – Безумно хотела побыстрее вернуться!

– Не бросай больше, умоляю, сокровище мое! – он зарылся лицом в мои волосы. – Лучше умру!

– Успокойся, теперь все хорошо, любимый! – я крепко обняла его. – Ты и малыш дали мне такие силы, о которых и подозревать не приходилось! Стали моими крыльями. – Голос дрогнул.

– Что, любимая? – санклит с тревогой заглянул мне в глаза. – Доверься своему санклиту, родная.

Стараясь хоть немного смягчить, я рассказала ему об игре в шахматы и проявлении на физическом плане моих крыльев.

– Как бы мне хотелось убить эту тварь! – прошипел Драган. – За все, что он заставил тебя пережить!

– Это в прошлом. – Прогоняя воспоминания, я помотала головой и поняла, что сама себе не верю. Не в прошлом. Еще нет.

Чтобы отвлечься, я уцепилась за шум на улице и подошла к окну. Спиро и Аспид играли в футбол, весело покрикивая друг на друга.

– Они подружились, представляешь? – прошептал Горан, обняв меня сзади.

– Замечательно! Скоро санклит демона по девочкам научит ходить!

– А Гайя заставляла Ковача тренировать ее сутки напролет. Он не знал, куда от нее спрятаться!

– Зато теперь она одна стоит всей охраны!

– Хоть ей могу тебя доверить. – Пробурчал санклит.

– Что такое? – я развернулась, уловив нотки гнева в его голосе.

– Остальные должны быть уволены! – он полыхнул глазами.

В дверь постучали.

– Можно? – Ковач, будто зная, что разговор о нем, вошел в кабинет.

– Даже нужно. – Мисс Хайд с подозрением проследила, как мужчины обменялись взглядами.  – Что у вас произошло?

– Саяна, теперь, когда все пришло в норму, мне нужно поговорить с тобой. О моей отставке с должности главы твоей охраны.

– Хорошая мысль. – Процедил глава клана.

– Нико, твоей вины в том, что произошло, нет.

– Не согласен. – Богомол печально улыбнулся. – Я не справился, Саяна.

– Это мягко сказано! – продолжил злиться мой санклит. – Ты с треском провалился! И больше к ней не подойдешь!

– Горан Драган! – громыхнула я, вырываясь из его рук. – Не смей решать за меня! Киллиана за глаза хватило!

– Любимая… – страх и боль в его глазах заставили меня пожалеть о сказанном.

– Прости. Но Ковач совершенно ни при чем! Хочешь искать виноватых – я перед тобой! Это было целиком и полностью мое решение! Ни капли не сожалею о нем! Снова сделала бы все то же самое, не раздумывая!

– Саяна… – попытался успокоить меня Ковач.

– А ты, вместо того, чтоб идти у него на поводу, подумал бы головой! – мисс Хайд развернулась и обрушилась на него. – Чем ты мог мне помочь? Как мог помешать? В тот момент схлестнулись такие силы, мощь которых ты и не представляешь! – я помолчала, пытаясь успокоиться. – Так что выключайте режим рефлексии, мальчики, вы не юные барышни, хватит. У нас впереди испытания посерьезнее Ангелов, озабоченных произведением на свет потомства – чувствую задницей!

– Веселая перспектива. – Пробормотал глава клана.

– Не смей бросать меня именно в тот момент, когда так нужен! – я обняла Нико. – Отставка не принята! Вот влюбишься, захочешь создать семью, отпущу, не раздумывая. А пока – ты мой!

– Ковач, прости. – Горан протянул ему руку. – Саяна права, я просто искал виноватых. Мир?

– Мир. – Богомол пожал его ладонь и посмотрел на меня. – А можно подробнее об испытаниях, о которых ты упомянула?

– Да, о тех, что чует твоя красивая попа, – присоединился глава клана, поглаживая вышеупомянутый орган интуиции.

– Сама еще не в курсе. – Пробурчала мисс Хайд. – Время покажет. Моя главная задача на ближайшее время – вырастить огромное пузо и произвести на свет юного Драгана. Всех неприятностей в этот период попытаюсь избегать.

– Умница моя! – одобрительно промурлыкал Горан, вновь обнимая меня под шумок.

– А ты не подлизывайся, тихушник! Если бы мог, вообще из дома не выпустил бы, знаю тебя!

– Пойду работать, – улыбаясь, сказал Ковач.

– Спасибо за Гайю, кстати! – вспомнила я. – Девочка – чудо!

– Этот алмаз нужно было лишь огранить.

– Что ты с блеском и выполнил. Благодарю, Нико. Попроси зайти к нам Арсения и Киру, пожалуйста.

– А может, вспомним, что когда-то видел этот стол? – прошептал Горан, когда за Нико закрылась дверь.

– Или диван. Или пол. – Я расхохоталась. – Здесь только потолок не принимал участия в действиях развратного характера!

– Теперь, когда у тебя проявились крылья, мы это исправим!

– Обязательно, но позже. – Остудила мисс Хайд разгоряченного санклита, услышав стук в дверь.

– Безумно люблю тебя! – выдохнул он, не желая отпускать меня. – Воздух мой!

– Нико сказал, ты нас ждешь. – Сеня пропустил вперед Киру и следом за ней зашел в кабинет.

– Да. Хотела поблагодарить тебя за то, что занимался фондом.

– Да ладно, делов-то. – Он смущенно, но довольно улыбнулся.

– А тебе, – я перевела взгляд на печальную девушку, – хотела кое-что предложить.

– Уеду, когда скажешь. – Тихо откликнулась она.

– Ты свободна делать все, что пожелаешь. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась.

– Правда? – Кира вскинула на меня полные слез глаза, вновь похожие на зеленый крыжовник. – Почему?

– Потому что люблю тебя, сестренка! – я обняла ее и прошептала на ухо, – вместе мы забудем о нем, навсегда.

– Забудем. – Эхом повторила она.

– И еще кое-что. Киллиан замучил множество женщин на том острове. Они должны обрести покой. Нужен тот, кто понимает важность такой работы. Займешься ей на базе моего фонда?

– А я смогу? – девушка с сомнением посмотрела на меня.

– Только ты и сможешь. Все возможности фонда в твоем распоряжении. Любые специалисты, финансы и прочее. Плюс отличная зарплата. Сможешь жить, где захочешь. Но я была бы рада, если бы ты осталась здесь. Выбирай любую комнату. Или гостевой домик – как у Арсения.

– Я не против соседки! – не упустил возможности ушлый санклит.

– Цыц! У нас больше десятка пустых, на кой черт ей ты?

– Ну, и ладно. – Сеня надулся.

– Свой домик? – глаза Киры затуманились. – У меня никогда и квартиры не было! Домик…

– Да. Обустроишь в нем все, как захочешь. Заодно все время будешь в безопасности. Согласна?

– Согласна! – просияла она.

– Тогда попросим Горана сделать пакет документов для тебя.

– Легко. – Он вновь прижался ко мне.

– Заодно для демонят тоже, у них ведь даже паспортов нет.

– На какую фамилию? – уточнил мужчина.

– Драган, конечно же!

– Прости, глупый вопрос. Но что делать с Аспидом?

– Аспид. Пит. Запишем Питером. А теперь мне бы хотелось увидеть отчеты по фонду.

– Вышлю по электронке. – Сеня кивнул.

– Все, хватит о делах! – Горан подхватил меня на руки. – И не протестуй, любимая! Моему сыну нужен отдых!

– Нашему, вообще-то. – Для вида уточнила мисс Хайд.

– Нашему сыну, – смакуя, повторил санклит и бережно уложил меня на кровать. – Никогда даже не думал, что у нас родятся дети. – Голос дрогнул.

– Представляешь, какой у него будет характерец? – я закатила глаза.

– Если в маму, то ужасный!

– А что сразу мама-то? – фыркнула я, прижавшись к нему. – Как же знаменитая ярость Драганов?

– Ты прекрасно научилась ее укрощать, родная.

– Смешать тебя и меня. Боюсь и подумать, что получится. Порох с динамитом!

– Пусть будет похож на тебя.

– Нет, на обоих.

– Каким бы он ни был, любить буду безумно! – Горан сжал меня в объятиях.

– Ну, конечно! Ты баловать будешь, а воспитывать я?

– Мы оба будем тебя беспрекословно слушаться!

– Ты – да, а вот насчет сына не уверена.

– Я его этому научу.

– Чему? Беречь мамины нервы?

– Именно. – Он нежно поцеловал меня.

– Договорились. – Я потянулась к нему.

– Мы собирались отдыхать. – Хрипло напомнил мужчина, поглаживая мою спину.

– Отдыхать можно по-разному. – Промурлыкала я, уложив его на лопатки, усевшись сверху и бесстыдно потершись о средоточие его желания.

– С ума сводишь! – простонал он, изогнувшись.

– Люблю тебя! – поцелуй вскружил голову и заставил кровь вскипеть.

Но резкая тошнота вновь согнула пополам. Закрыв глаза, я выпала из реальности. А когда открыла…

Ветер бросил в лицо горсть колких снежинок, когда я вышла из вертолета. Остров, покрытый снегом, как погребальным саваном, молчал. Но в это верилось с трудом. Да, после смерти хозяина он стал обычной, видимой «кляксой» на поверхности океана. Но слишком уж обманчивым было старательно производимое впечатление нормальности. Нет, сюрпризы еще будут, не обманешь.

– Как ты, любимая? – руки Горана на моей талии грели даже сквозь пальто.

– Терпимо. – Зубы застучали, но я сжала их и пошла к замку.

Мы привезли с собой медиков и психологов. Пока все расселились, а потом дружно разбрелись по острову, прошло несколько часов.

– Как их потом искать? – мисс Хайд, злясь, воззрилась на Драгана. – Половина заплутает в этом Лабиринте Минотавра!

– Всех найдем, не волнуйся!

– Под твою ответственность. – Пробурчала я. – Пойдем тогда тоже гулять.

Снег вкусно скрипел под ногами, пока мы шли к склепу Алисии. По пути я рассказала Горану ее историю, а также поведала о кольце и о манускриптах, которые решила забрать – попа чуяла, что они еще пригодятся, и не раз.

Чуда не случилось – госпожа Драган, прекрасная повзрослевшая Белоснежка, покоилась в каменном гробу. На длинных ресницах и синеватых губах искрился иней.

– Мне так жаль! – прошептала я, накрыв ее руки, прикрывающие рану в груди от кинжала, своей ладонью.

– Любимая, это его вина, а не твоя. – Горан положил сверху свою горячую руку. – Она сказала бы тебе то же самое. Ты отомстила за всех жертв этого ублюдка, так что они в долгу перед тобой.

– Это я в долгу – перед Алисией. Она показала мне способ убить Киллиана и намекнула, где искать разгадку. Нужно найти Драгомира и передать ему кольцо и слова.

– Конечно. Но сначала переместим ее в фамильный склеп.

Мы постояли у руин старого замка – сонно летящих в бесконечность под белоснежным покрывалом зимы, и вернулись в дом. Я показала Горану большой зал с овальным скругленным потолком и деревянными изогнутыми балками.

– Красиво. – Прошептал он, разглядывая стрельчатые арки. – Похоже на дворец эльфов.

Каменная резная лестница с потолком, напоминающим змею, раскрывшую клобук над ступеньками, привела нас к скругленному коридору, убегающему вперед и вправо, как размотанный рулончик фотопленки. Как и я в тот, первый раз, мы буквально вывалились из него в мозаичный зал и ахнули от его великолепной красоты. Сквозь витражные окна от пола до потолка внутрь размытыми разноцветными пятнами лился свет, наполняя этот сказочный дворец великолепием пойманной в ловушку радуги.

– Потрясающе! – выдохнул мужчина, обнимая меня.

Словно соглашаясь, юный Драган заворочался внутри.

– Придется немного потерпеть, малыш, – рассмеявшись, я погладила живот. – Но скоро и ты увидишь красоту этого мира!

– Люблю вас! – прошептал Горан, накрыв мою ладонь своей. – Безумно люблю!

– И мы тебя любим!

Замок молчал, задумчиво глядя на нас, видимо, с трудом припоминая те времена, когда в нем были счастливы. Я улыбнулась ему и двинулась дальше. Миновала длинную анфиладу комнат, щедро залитых солнечным светом, и вошла в огромную гостиную, всю – включая потолок и оконные рамы, покрытую росписью в стиле Рубенса.

– Изумительная работа! – ахнул мой санклит, разглядывая пышнотелых дам, тучных ангелочков и обиженных природой Аполлонов с членами размером с мизинчик.

– Знала, что тебе понравится!

– Не то слово! – он покачал головой. – Рискну предположить, что это тот самый фламандец.

– Рубенс?..

– Да.

– Видел бы ты картины, что по всему замку висят! – пробормотала мисс Хайд. – Их здесь не меньше, чем в Эрмитаже! Надо будет все отдать в музеи.

– Тебе решать, жизнь моя.

– Позже. – Взгляд упал на дверь кабинета. – Идем.

– Заперта. – Попытавшись открыть ее, резюмировал санклит.

– Сим-сим, откройся. – С пресерьезным видом произнесла я и провела рукой по двери. – Попробуй еще раз.

Мужчина толкнул тяжеленную махину, и она распахнулась, приглашая нас внутрь.

– Ты меня пугаешь, любимая! – пробормотал Драган, пройдя в кабинет. – Расскажешь?

– Неа, у девочек-Ангелов тоже есть секреты!

– Злая вредина! – он вздохнул, подошел к столу на массивных львиных лапах, мельком глянул на какие-то бумаги и замер.

– Что это? – я подошла к нему.

– Документы о праве наследования тобой всего имущества и активов Киллиана. Он все оформил – и брак, и завещание.

– Зачем ему это было нужно?! Решил в человека поиграть?!

– Ты теперь миллиардер, Саяна.

– Горан, не смешно. – Я нервно мотнула головой. – Мне ничего от него не нужно!

– Уверен, никто лучше тебя не распорядится этим состоянием.

– Какой же он мерзавец! – прошипела мисс Хайд, трясущимися руками взяв бумаги.

Но чувство юмора и тут взяло вверх. Осознав, что злюсь из-за получения многомиллиардного наследства, я сначала хрюкнула от смеха, а потом расхохоталась в голос сама над собой.

– Сумасшедшая моя! – улыбаясь, Драган прижал меня к себе.

– Деньги пойдут в фонд. – Отсмеявшись, резюмировала я. – Но госпожой Энжел не хочу быть ни одной лишней минуты! – мой палец ткнул в паспорт.

– Успокойся. Я все исправлю, родная. Тебе вернуть твою фамилию или…

– Горан!

– Что? Ты беременна, так что, как порядочный санклит, я обязан на тебе жениться! – он перестал озорно улыбаться и тихо спросил, – выйдешь за меня, любимая?

– Драган, тебе одной свадьбы мало?!

– Все будет, как ты скажешь, родная.

– Прости, мои нервы не осилят такое. – Я погладила его по щеке. – Давай просто все оформим юридически и на этом успокоимся. Согласен?

– Да, госпожа Драган! – кивнув, довольно промурлыкал он.

Всхлипнув, я уткнулась лицом в его грудь.

– Любимая? Что случилось? Если не хочешь, не будем…

– Прости, это гормоны. – Мисс Хайд хлюпнула носом. – Совсем недавно у меня не было уверенности даже в том, что увижу тебя когда-нибудь. Не знала, смогу ли сохранить жизнь нашему малышу. О том моменте, когда ты возьмешь сына на руки, не осмеливалась и мечтать! – всхлип скрутил тело, и я разрыдалась.

– Сокровище мое! – Горан еще крепче прижал меня к себе. – Не плачь, умоляю!

– Я беременна, паразит! Они сами текут! – простонала сквозь слезы мисс Хайд. – Отвлеки чем-нибудь!

– Как прикажете, госпожа! – мужчина завладел моим ртом.

Застонав, я изогнулась в обожаемом стальном кольце, обвила руками его шею и отдалась приливной волне желания, напрочь забыв о слезах. Но рвотного позыва избежать не удалось и на этот раз.

– То кинжал, то это! – прошипела я, упершись лбом в грудь моего санклита.

– Все будет хорошо! – хрипло пообещал он, поглаживая меня по волосам.

– Мне бы хотелось, чтобы нам было хорошо прямо сейчас, на столе этого мерзавца! – рявкнула мисс Хайд.

– Мы со всем справимся, любимая, – мужчина улыбнулся. – Это мелочи по сравнению с тем, что уже пришлось пережить.

– Ты прав. – Я отстранилась от него. – Пойдем дальше.

Ноги сами привели меня к запертой комнате. Дверь заскрипела, стоило прикоснуться к ней, и рухнула плашмя. Вновь слившись с комнатой, я кожей ощутила ее ауру – выцветшие от времени ненависть, боль, обреченность и забвение.Я обошла хромой, потерявший ногу, едва живой рояль в центре, слушая, как хрустят тусклые хрустальные осколки люстры под ботинками, встала около кровати, где два взрослых скелета баюкали останки младенца, лежавшего между ними, и тихо пересказала Горану трагичную историю трех мертвецов – жертв жестокого Ангела.

– Нужно будет похоронить их. – Прошептал санклит.

– Я сдержала обещание. – Сквозь слезы вырвалось у меня. – Он мертв.

Шум за спиной заставил нас обернуться. Дерево, выросшее в комнате, шевелилось, истерично взмахивая уродливыми сучковатыми ветками, словно пыталось выбраться из болота, засасывающего его все глубже. Пауки в ужасе шарахнулись в сторону, спасаясь бегством.

Приглядевшись, мы поняли, что все объяснялось просто – пол, разъеденный гнилью и корнями, стремительно проседал вниз, увлекая дерево за собой – в подвал, где оно сгниет, в смертельной дреме угасания вспоминая о теплом, ласковом солнечном свете – лучшем, что было в его безрадостной жизни. Оно само погубило себя. Как и Киллиан.

Следующее место мне оказалось незнакомым. Ирония судьбы – именно в спальне Киллиана я не была ни разу. Все оттенки красного, столы и стулья – конечно же, с львиными лапами. Огромная кровать в центре – простая, из сколоченных необработанных досок. Она принадлежала еще его родителям – подсказали вибриссы.

– Все хорошо, родная? – тихо спросил Драган, обвивая рукой мою талию.

– Да. – Я улыбнулась ему. – Задумалась о том, что твоя любовь была моей нитью Ариадны в этом ужасном Лабиринте, Горан. И что бы он ни делал, разрушить нашу связь у него не вышло.

– Она никому неподвластна!

– Верно.

– Знаешь, когда мне приходит в голову, что ты могла не полюбить меня, выбрать другого, не простить все, что я натворил, просто схожу с ума!

– Родной, тебя невозможно не любить. Я дважды влюбилась в тебя, помнишь? Так что это судьба.

– И за что мне такое счастье?

– За грехи! – проснулась мисс Хайд. – Чтобы отстирать добела и накрахмалить до хруста твою карму!

– Вредина моя любимая! – нежно прошептал он. – Весь в твоей власти.

– Пойдем, уже темнеет, – я направилась к выходу, но небольшая приоткрытая дверь привлекла мое внимание.

Внутри было темно, но Горан нащупал на стене выключатель и включил свет. Небольшие бра в нишах стен высветили то, к чему я была совсем не готова. В центре стоял узкий стол. На нем лежало тело Киллиана.

Затаив дыхание, я заставила ноги сделать несколько шагов. Безмятежное лицо. Впечатление, будто мужчина просто спит. Смерть была милостива к Ангелу. Может, потому что он был жесток к жизни?..

– Родная, как ты? – Драган вклинился плечом в пространство между нами.

– Все хорошо. – Тихо сорвалось с моих губ.

Я отвела взгляд от лица Киллиана и поняла, почему слуги принесли его именно сюда. Стены были сплошь покрыты моими фотографиями. Внизу на каждой имелось несколько строк крупным, резким почерком – дата, место и информация о моих предпочтениях в самых разных сферах жизни – от любимых цветов до основополагающих принципов мировоззрения. Его личный храм. Поэтому он ни разу не приводил меня сюда.

– Сколько же он тебя выслеживал?.. – потрясенно прошептал Горан.

– Не меня. – Перед глазами встал тот день – когда я пришла в кабинет поговорить с ним. Мужчина мял в руках какую-то бумажку. Оригами. Я рассказала ему о черных крыльях, колокольчике, и прочих «посланиях» и спросила, – так это ты оставлял ту бумажную ерунду?

– Нет. – Потомок Ангелов нахмурился и задумчиво пробормотал, – как он проскальзывал мимо меня? Я почти год наблюдал за тобой.

Он. Кто именно?

– Киллиан использовал меня как приманку, Горан.

– Для кого?

Воспоминания метелью завертелись в памяти, складываясь в ответ.

Маленький красный колокольчик из бумаги на снегу. На несколько метров вокруг – лишь ровная снежная гладь, ни малейшего намека на следы. И прямо как настоящий – с трудом подавила желание потрясти его, вдруг зазвонит? Как можно из простой бумаги такую прелесть создать? Хотя, наверное, можно, если руки были не простые.

Предупреждение? Намек – о ком звонит колокол – обо мне.

Сон-явь об убийстве Гаспара. Мужчина в темной толстовке с капюшоном. Лица не видно. Он что-то достал из прикроватной тумбочки в спальне Архангелита и убрал в карман. Помедлив секунду, словно прислушиваясь, осторожно положил на край кровати голубой кораблик-оригами, повернулся и посмотрел прямо в мои глаза.

Что значило это послание?

Третья фигурка оригами – ангел из черной бумаги. Потрясающе искусно сделанный – просматривались даже черты лица и пальчики на руках. Джокер оставил ее на карнизе в квартире Самуила Яковлевича, Какмаршака, после того, как убил его.

Тоже ровным счетом никаких мыслей о том, что он хотел до меня донести.

Еще были бумажные черные крылья, что я нашла в нашем с Гораном саду – с кончиков тщательно сделанных перьев сочилась сила. На записях камер – тень, рябь.

Встреча с Джокером на Балу Охотников. Помню звук приближающихся шагов. Странно – не чувствовалось, кто это. Вибриссы вообще отказывались работать – свернулись в клубочек и спрятали нос в пушистый хвост, как болонка при виде волка. Интересная метафора, кстати – не случайная. Мужская фигура. Длинный плащ, как у супергероя, капюшон на голове, лица не видно. Я двинулась к нему.

– Стой. – Остановил меня мужской голос. И я послушно остановилась – потому что в нем было что-то, чему сопротивляться сил не нашлось.

– Кто вы? Чего хотите? Что за кошки-мышки? – прошептала я.

– Не мешай мне. – Раздалось в ответ.

– А подробней можно? Кому и как я мешаю, объясните!

– Не. Мешай. Мне.

– Или что? – еще шаг к мужчине.

– Кровь. – Он протянул руку к стальным канатам, которые держали огромную люстру под потолком зала.

Под его пальцами стальной трос начал изгибаться, как пластилиновый. Светильник-переросток вздрогнул. Если бы этот хрустальный монстр рухнул в центр зала, половину Охотников посекло бы осколками, что брызнули бы во все стороны с поражающей силой пули!

– Не надо! – прошептала я, отступив.

– Не мешай мне. – Вновь повторил незнакомец, сняв руку с каната. Еще минуту он молча смотрел в мое лицо, потом развернулся и прошел к окну. Меня магнитом потянуло за ним.

– Постой, хоть что-то объясни!

Мужчина распахнул створки окна и запрыгнул на подоконник. В комнату ворвался холодный ночной воздух и шум города.

– Эй, это нечестно! – крикнула я, понимая, что в вечернем платье гонку по крышам не стоит даже начинать. – С каких пор Золушка вынуждена догонять принца?..

Незнакомец замер на карнизе, расхохотался и спрыгнул вниз.

Разговор с Владимиром, Архангелитом, заявившимся ко мне «в гости». «Ваши враги объединяются, Саяна. Под руководством таких сил, что…» Я пожала его руку на прощание, и передо мной вихрем закружились обрывки  разговоров, картинки и ощущения. Теперь понимаю их смысл.

Мегара была права – все под моим носом, но я ни-че-го не вижу. А ведь должна была понять все еще в квартире Какмаршака, когда зеркало показало мне, как Джокер, убив Самуила Яковлевича, поколдовал над стеной и нырнул в небольшой лаз.

Я пыталась потом найти рычаг, шарила по обоям, но ничего не обнаружила. А потом прикрыла глаза и провела ладонью по стене. Щелчок. Скрежет. Лаз открылся. Вот она, разгадка! Джокер, чтобы открыть потайной ход, просто провел рукой по стене. Как и я. К тому же, междумирье наотрез отказалось искать его.

А теперь вспомним еще кое-что. Тот день, когда нас обстреляли Хранители, и мы заехали в магазин, чтобы переодеться и переобуться. Помню молодого парня, не старше 25, руки в карманах, который стоял, прислонившись к стене и, склонив голову, разглядывал меня. Его интерес не был мужским. Я молча смотрела на его отражение, а он – на мое. Даже вибриссы притихли, словно решили не высовываться, чтобы не огрести ненароком неприятностей.

Он кого-то напоминал. Короткие светлые волосы, чувственные пухлые губы, голливудские скулы – хоть орехи ими щелкай, одет в модные сейчас тонкие голубые джинсы в облипочку и белый джемпер с черными крыльями во всю грудь.

Женщины, проходя мимо, заглядывались на этого парня, томно вздыхая и краснея. Но он даже не замечал их. Прищурившись, незнакомец глянул на меня с явной неприязнью. Высокий лоб прорезали глубокие морщины.

Меня тогда уязвила такая реакция. Но когда я развернулась, чтобы разразиться тирадой, ставящей нахала на место, там, где стоял голубоглазый с крыльями, было пусто.

И, наконец, мозаичные фрески в Айя-Софии – Богоматерь с младенцем Иисусом. Рядом – Архангелы. По ее левую руку – Гавриил, по правую был Михаил, но «изображение практически утеряно». Но я видела мужественное лицо с голливудской квадратной челюстью, блондинистыми кудрями до плеч и глазами такой небесной голубизны, что она казалась неестественной. Архангел прищурился, глядя на меня с неприязнью. Высокий лоб прорезали глубокие морщины. Он хмурился, как будто я ему крыло отдавила.

Я покачнулась и упала бы, не устояв на подкосившихся ногах, если бы не сильные руки Драгана.

– Любимая?

– Я знаю, кто мой злейший враг. Поняла, кто такой Джокер!

– Кто, родная?

– Горан, – я посмотрела прямо в его глаза, – это Архангел Михаил. Главный Архангел. Архистратиг Воинства Небесного. Правая рука Бога.

Метели хриплый шепот все громче с каждым днем.Время жатвы «Полярная звезда»

Иронично, опять же, у нас с Киллианом общий враг. Теперь понимаю, кто он, так отчетливо, что от этого знания сводит скулы. Ослушавшийся воли Господа Архангел.

В моей жизни не бывает совпадений. Так что при мысли о том, что не зря я его назвала Джокером, совсем плохеет. Потому что Джокер – карта в колоде, которая бьет все остальные. Кроме самой малой. А я родилась простой смертной женщиной. Теперь вопрос на засыпку – смогу ли я победить главного Архангела?..

Одного не понимаю – чем успела прогневать этого крылатого? «Не мешай мне». Чему именно и как? И почему не оставляет ощущение, будто что-то упускаю?

Я вздохнула, вглядываясь из окна «светелки» в хлопья снега, падающие из темной хмурой тучи. Ветер, забавляясь, подхватывал их и то заставлял лететь вверх, то швырял о землю, в быстро нарастающие сугробы. Сначала стремительный взлет, дарующий крылья, а потом – умирать в холоде и безвестности. Совсем как в жизни. Я вздрогнула из-за скрипнувшей двери.

– Как ты, родная? – прошептал Горан, подойдя сзади и обдав меня морозной свежестью. Расстроен, раздражен и крайне зол.

– Что? – спросила я, обернувшись.

– Мы не сможем сегодня улететь – из-за метели. – Признался мужчина. – Будь она проклята!

– Успокойся. – Я обняла его. – Значит, так было нужно.

– Зачем, любимая?

– Что-то мне подсказывает, что скоро узнаем.

– Вот это и пугает.

– Смотри на плюсы – здесь, по крайней мере, точно нет Архангела Михаила!

– Жизнь моя! – вздрогнув, Драган крепко прижал меня к себе и уткнулся лицом в волосы.

– Ты обещал не сходить с ума и не загоняться по этому поводу, помнишь?

– Стараюсь.

– Хэмингуэй писал, что «В метель всегда начинает казаться, будто на свете нет ни врагов, ни вражды».

– Это точно не наш случай! – фыркнул санклит.

Стук в дверь спас меня от повторной лекции, призванной успокоить сходящего с ума главу клана.

– Ужин подан в малой столовой, гос… – Натаниэль запнулся и покраснел. – Саяна.

– Там все собрались?

– Да, как вы и велели.

– Просила. – Уточнила я. – Идем, Горан.

Когда мы следом за Натаниэлем вошли в зал, «местные» подскочили и согнулись в поклоне. Пришлось потратить уйму времени на объяснения и просьбы так не делать, но в глубине души я понимала – от того, что впиталось с молоком матери, избавиться почти невозможно. Что ж, тем интереснее будет работать бригаде психологов, что притихла, раскрыв рты от удивления. А пока применим испытанную тяжелую артиллерию.

– Натаниэль, попроси, пожалуйста, принести вино из погреба. – прошептала мисс Хайд на ухо рядом сидящему парню.

– Как прикажете.

Через полчаса гнетущая тишина растворилась во всплесках смеха, гуле разговоров и понятных только местным шутках.

– Наконец-то! – удовлетворенно кивнула я, прижавшись спиной к горячей груди Горана.

– Госпожа Ангел всех споила! – выдохнул он мне на ухо.

– Ай, накажу! – повернув голову, я поцеловала его. – Так нечестно! У твоих губ вкус вина! А мне пить нельзя!

– Пока беременна и кормишь грудью нашего малыша, твоему санклиту придется терпеть тебя трезвую! – продолжил издеваться мужчина. – Какой ужас! – Драган поставил передо мной стакан сока. – А вот это можно пить без ограничений.

– Терпеть трезвую. – Эхом пробормотала я, не в силах отвести взгляд от вишневой жидкости.

– Любимая, это была шутка! – санклит побледнел. – Прости идиота, умоляю! – но я не слышала его.

Перед глазами всплыл первый завтрак в замке. До сих пор помню, как в столовую медленно вошел слуга. На подносе стоял бокал с вишневым соком. Бережно, как величайшую драгоценность в мире, он поставил его передо мной на стол.

– Пей. – Приказал мучитель. – Без разговоров, Саяна.

Я молча влила в себя сок, машинально отметив какой-то неприятный привкус и решив, что из-за беременности сбоят вкусовые рецепторы, бывает.

Вот дура! Какие рецепторы?! Киллиан что-то добавлял в тот сок! Трижды в день! И обязательно следил, чтобы все было выпито до последней капли! Что этот мерзавец туда подмешивал?!

В этот момент Натаниэль, молчавший весь ужин, поднял голову, и я получила разгадку.

– Мне нужно вам кое-что рассказать, Саяна.

– Говори. – Почти бесшумно прошептали губы.

– Господин лично наполнял ваш бокал на треть своей кровью – перед завтраком, обедом и ужином. – Парень сжался в комок.

– Вот в чем дело! – потрясенно выдохнула мисс Хайд. – Он накачивал меня своей кровью! Лошадиными дозами! Вот откуда реакция на него! Подонок! – я вскочила. – Простите, вам придется продолжать без меня.

Во мне все еще бушевала злость, когда мы вошли в спальню. Круглая комната с лепестками разноцветных окон-витражей от пола до потолка, конусом уходящего вверх, вновь заставила ощущать себя Дюймовочкой в чашечке цветка. Но разозленной до предела Дюймовочкой с гранатометом! Я уперлась взглядом в кровать в центре, вновь думая о том, что уродливая резная «шапка» из красного дерева делает ее похожей на беседку.

– Может, ляжем в другой комнате, родная? – спросил санклит.

– Нет, здесь. Мне нужно заменить те воспоминания на новые, с тобой. А сейчас… Он ранил мою душу, Горан! Хотел, чтобы я насильно полюбила его! Мерзавец!

– Ты не виновата, – мужчина притянул меня к себе. – Перед действием его крови ты была бессильна.

– Твоя кровь сильнее! – мисс Хайд осеклась, глядя на него.

– Весь твой, любимая. – Прошептал он, полыхнув глазами, и повернул голову до предела вправо.

Я погладила бешено бьющуюся под кожей жилку, поцеловала ее и, помедлив, вонзила в шею Драгана зубы. Соленая горячая влага хлынула в рот. Он сладко застонал, сжав стальное кольцо рук. Слизнув красные дорожки с кожи, я облизнулась и прошептала:

И янтарные очи драконаОтражает кусок хрусталя –Я сторожу этот клад.И чешуею нарисованный узорРазгонит ненастье воплощением страсти,Взмывая в облака судьбе наперекор,Безмерно опасен, безумно прекрасен.

– Читать тебе стихи должен я! – запротестовал мой санклит.

Дремала душа, как слепая,Так пыльные спят зеркала,Но солнечным облаком раяТы в темное сердце вошла.Не знал я, что в сердце так многоСозвездий слепящих таких,Чтоб вымолить счастье у богаДля глаз говорящих твоих.Не знал я, что в сердце так многоСозвучий звенящих таких,Чтоб вымолить счастье у богаДля губ полудетских твоих.И рад я, что сердце богато,Ведь тело твое из огня,Душа твоя дивно крылата,Певучая ты для меня.

Застонав, я обвила руками его шею и поцеловала. Стальное нерушимое кольцо сжало талию. Перед глазами моментально всплыло усмехающееся лицо Киллиана, но мне легко удалось отмахнуться от него, как от дыма костра, что назойливо лезет в лицо, и сосредоточиться на вкусе любимых губ – нежность и страсть – их никогда не забыть, не отказаться, не променять на чьи-то другие. Хочу еще больше, еще, еще, еще!

– Мой! – прорычала я, сорвав с мужчины рубашку и подтолкнув к кровати.

– Твой, любимая! – хрипло выдохнул он, тяжело дыша. – Целиком и полностью в твоей власти, родная!

Ладонь в его шевелюру. Протяжный стон.

– Хочу тебя! – прошептала я.

– Саяна! – он одним движением уложил меня на постель и навис надо мной. – Мы должны быть осторожны. Из-за малыша. Хорошо?

– Да. Иди ко мне.

Горан застонал, прильнув к моим губам. Обжигающие ладони быстро оставили меня без одежды. Заставляя кожу расцветать обжигающими вулканами, он проложил дорожку поцелуев от шеи к груди и начал спускаться ниже.

– Ну, уж нет! – запротестовала мисс Хайд, потянув его наверх. – Нет сил ждать!

– Люблю тебя! – мужчина вошел в меня и застонал, замерев. – Воздух мой! Что же ты со мной делаешь!

– Горан! – я сжала его горячей влажной упругостью и тоже замерла, смакуя это ощущение – мой любимый внутри.

Зарычав, Драган медленно начал двигаться, сводя меня с ума. Зарычав в ответ, я вонзила коготки в его атласную спину, что горела под моими ладонями. Мой, только мой! Всегда! Ни Ангелы, ни Архангелы не потушат то сияние, что сейчас разгорается в наших телах и душах. Это никому неподвластно, никому!

Я изогнулась в его руках, отдавшись блаженству, закричала в голос, и мы вместе утонули во взрыве наслаждения.

– Еще! – потребовала я, придя в себя.

– Любимая! – глаза Горана сияли. – Жизнь моя, я рожден для этого! – он вновь прильнул ко мне.

Из груди вырвался крик. Тело скрутило судорогой.

– Что, родная? – Горан прижал меня к себе. – Сон?

– Нет. Это что-то иное. – Я встала, подошла к окну и, распахнув одну створку витражного окна, вгляделась в завывающие вихри метели. – Господи!

– Любимая? – Драган накинул на мои плечи свою куртку и обнял.

– Ты их не видишь?

– Кого?

Сотни. Тысячи. Может и больше, босоногих женщин стояли внизу, у стен замка, и смотрели в мое лицо. Ветер колыхал легкие белые платья и вплетался в волосы, создавая ощущение, что они колышутся под водой.

Гостьи молчали. Но это молчание было таким громким и пронзительным, что хотелось заткнуть уши и отвернуться. Мы быстро оделись и вышли на улицу. Снег падал с небес, как пепел душ, сгоревших в боли и страхе – тех самых эмоций, что сейчас лились в мою душу, умоляя и требуя.

Все они пришли ко мне. Призрачные тени замученных Киллианом душ. Утонув в их боли, я осела на землю.

– Родная? Что с тобой, жизнь моя? – Горан, белее снега, рухнул на колени рядом и сжал меня в объятиях.

– Смотри. – Я утонула в его глазах на мгновение. Он покачнулся, потом перевел взгляд на женщин.

– Господь всемогущий! – выдохнул мужчина.

Я встала и, покачиваясь, начала вглядываться в них. Каждая молча рассказала нехитрую историю о своей горькой участи. Все они сплошным потоком лились в меня. Оставалось лишь сжимать кулаки и проклинать Киллиана. Всхлип скрутил мое тело, когда на руках некоторых женщин я увидела младенцев с синими, безжизненными личиками.

– Горан! – потрясенно прошептала мисс Хайд. – Он похищал беременных санклиток, когда они вынашивали долгожданного малыша, чтобы быть уверенным, что они могут родить, а их детей убивал после рождения! Как он мог?! Господи, на острове полно детских костей!!!

– Родная, ты убила его.

– Жаль, что не могу убить снова! – сквозь слезы прошипела я.

– Мне бы тоже этого хотелось!

– Каждая из вас получит назад свое имя и будет должным образом похоронена и оплакана родными, чтобы душа нашла успокоение. Обещаю. – Выдохнула я.

Молчание санклиток стало спокойным, словно шторм в океане сменился на штиль. Опустившись на одно колено, все до единой склонили головы и прижали руку к сердцу, принеся клятву верности.

– Я принимаю ее. – Прошептали мои губы. Женщины поднялись и длинной чередой двинулись в метель. Когда они проходили мимо, глядя в глаза, я ощущала их благодарность. Ледяные ладони касались моей руки. По лицу ручьем текли слезы.

А потом из снежного вихря вышел… Киллиан! Быстрыми шагами этот монстр вклинился в толпу санклиток, заставив их отшатнуться в сторону, как стайку рыбок от акулы, не давая покоя даже после смерти, и двинулся ко мне. Горан зарычал и переместил меня за спину.

– Успокойся, родной, он уже ничего никому не сделает. – Я погладила его по спине. – Все хорошо.

– Саяна, супруга моя, с каких пор ты прячешься за чьи-то спины? – пропел потомок Ангелов, встав напротив нас.

– Катись обратно в ад! – процедил Драган в ответ.

– Там скучно. Да и здесь еще есть незаконченные дела.

– Признайся честно, – съязвила мисс Хайд, выглянув из-за плеча Горана, – тебя и оттуда выгнали? И там никому не нужен?

– Ты ни капли не изменилась. –  Киллиан покачал головой. – Такая же дерзкая!

– Я должна поговорить с ним, любимый. – Мне пришлось силой разворачивать санклита к себе лицом.

– Не отойду ни на шаг! – прорычал он.

– Хорошо, родной. Но тебе будет очень больно это слушать.

– Ради тебя я стерплю любую боль, сокровище мое!

– Как скажешь. – Я остановилась в паре метров от этого монстра, лицом ощущая идущую от него ледяную волну, а спиной чувствуя горячую грудь моего санклита.

Киллиан, существо вне закона – и людского, и божьего, стал тенью. Но зло, порожденное им, жило до сих пор. В том числе, и рваной раной в моем сердце.

– На это раз, надеюсь, ты ничего не заминировал? – чувство юмора, как всегда, было при мне.

А что, в первую встречу, когда он увел с собой Киру, была заложена бомба под рестораном. Во вторую, в день моей свадьбы, мерзавец проделал тот же фокус с садом, где мы с Гораном планировали произнести клятвы любви и верности. Киллиан усмехнулся, растянув узкие длинные губы и обнажив хищные резцы.

– Одна маленькая кнопка, а столько проблем! Помнишь эти слова?

– Помню. – Я кивнула. – Это было в тот день, когда мне пришлось уйти с собственной свадьбы, чтобы спасти близких.

– Ты обманула меня и предала!

– Не отрицаю.

– Но почему, Саяна? Неужели ты считаешь, что этот жалкий санклит достоин тебя? Единственного Ангела на земле?

– Помнишь, во время первого завтрака здесь, ты наглядно продемонстрировал мне, что думаешь о санклитах? – спросила я и сама вспомнила, как мужчина поставил перед собой бокал, налил в него рубиновое вино, потом схватил хрустальный кувшин и начал туда же лить воду из него.

Она лилась в бокал, вино пропитало льняную салфетку под ним, хлынуло на каменные плиты, а Киллиан все продолжал, глядя мне в глаза. Когда кувшин опустел, он поднял бокал с едва заметной розовой взвесью.

– Что будет, если тысячелетиями разбавлять кровь потомка ангела человеческой? Смотри. Что в нем? Вино? Нет, вода.

– Эта метафора применима ко всей твоей жизни, Киллиан. Ты был, как тот бокал с вином. Чистая, незамутненная злом душа. Настоящий Ангел. Но ты лил в этот бокал ненависть, месть, злость, обиду, вызов Богу, страдания и боль. Что теперь в тебе осталось? Ты полон зла. И лишь едва уловимая взвесь – тень той ангельской чистоты. Лишь тень – как и ты сам.

– Саяна!

– Ты – мерзость, Киллиан. И кроме отвращения и злости я ничего не ощущаю к тебе. А моего санклита – за которого убью миллион таких, как ты, я люблю – по-настоящему, без хитростей, обмана и уловок, люблю так сильно, что иногда даже пугаюсь всей мощи этого чувства! Так что, отвечая на твой вопрос, скажу – только он и достоин моей любви! А ты не имеешь права даже стоять рядом!

Вздрогнув, он отвел глаза и тихо спросил:

– Кем я был для тебя, Саяна?

– Мотыльком, что влетел в объятия огня.

– Ты сожгла меня дотла. – Мужчина кивнул.

– Ты не оставил мне выбора.

– Пошел прочь! Хватит доставать девочку! – Алисия встала между нами.

– Бабушка! – ахнул Драган.

– Привет, счастливчик! – она обернулась и улыбнулась внуку. – Так похож на Драгомира! – в глазах протаяла тоска, но женщина через силу улыбнулась, прогнав ее. – Береги Саяну, Горан! А ты, госпожа Драган, – Алисия подмигнула мне, – Горана и сама знаешь кого. – Тень медленно растаяла.

– Что мне делать без тебя, любимая? – тихо спросил Киллиан.

– Иди.

– Куда, Саяна?

– К Богу или Дьяволу, не знаю. – Мисс Хайд равнодушно пожала плечами. – Я отпускаю тебя. Моли о прощении тех, кто никогда тебя не простит. Но напоследок знай: каждая из замученных тобой душ обретет могилу и покой. Тебе же упокоения не будет никогда! Твое тело будет сожжено, а прах брошен в грязь!

– Часть меня навсегда останется в тебе! – уязвленно прошептал он.

– Лишь плохими воспоминаниями!

– Не только!

– Это ты про кровь, которой накачивал меня? Я найду способ ее вывести, будь уверен. Ты больше не можешь причинить мне вред. Сегодня ночью мы с Гораном весьма приятным образом доказали это на той самой постели в моей спальне!

– Ты будешь жить той жизнью, о которой я не осмеливался и мечтать! – буравя Драгана взглядом, полным жгучей ненависти, простонал Киллиан. – Почему?!

– Именно! – подтвердила мисс Хайд. – Кстати, он через полгода станет отцом сына, которого мы с нетерпением ждем!

– Ты беременна?! – едва смог выдохнуть подонок.

– Да. И уже была беременна, когда ты привез меня сюда.

– За что ты так со мной? – простонал он. – Я любил тебя!

– Ты смеешь задавать такой вопрос?! – моему гневу не было предела. – Знаешь, ты получишь на него ответ, если сумеешь сказать, за что сгноил здесь тысячи санклиток! За что убил их новорожденных малышей! А теперь убирайся туда, откуда ты посмел выползти! И сиди там до скончания веков!

Сияние золотой искоркой пробежало по контуру моего тела, которое налилось знакомым напряжением. Спину охватил пожар. Я сжала кулаки, когда кончики пальцев начало покалывать. Голова вновь стала воздушно-пустой, ноги онемели и перестали ощущаться. Это даже приятно – словно находишься в невесомости.

Мощная золотая вспышка из-за спины упругой волной ударила вперед, залив все ярким светом. Когда он погас, Киллиан уже исчез.

– Горан! – запоздало ахнула я, оборачиваясь. Драган, покачиваясь, все же стоял на своих двоих и улыбался. – Прости! – мои руки подхватили его, не дав упасть. – Ты как, любимый?

– Хорошо. – Сфокусировавшись на моем лице, прошептал он.

– А чего так улыбаешься? Тебе мозг не спалило случаем?

– Саяна, я видел их! Они волшебно прекрасны, – хорват вновь мечтательно улыбнулся, – твои Крылья!

Когда я проснулась, юное солнце, проскальзывая сквозь разноцветные витражи, наполняло комнату лучами всех цветов радуги, а капель выбивала веселую дробь по карнизу. Это было так сказочно красиво, что по лицу потекли слезы.

– Родная, что не так? – всполошился Горан.

– Все как раз так. – Рука скользнула в его взъерошенную шевелюру. – Люблю тебя!

– Счастье ты мое! – хрипло выдохнул мужчина.

– А ты – мое! – я перевернула его на спину и села сверху. – Можно над тобой слегка надругаться? Или тебе нужен отдых после вчерашнего общения с моими крыльями?

– Надругаться просто необходимо – как раз в лечебных целях после вчерашнего общения с твоими крыльями!

– Учти, я не буду нежной! – предупредила мисс Хайд, прикусив кожу на его шее.

– Очень на это надеюсь! – простонал он.

Остатки утра мы потратили на завтрак, многочисленные дела и сжигание трупа Киллиана.

– Драган, видишь, что случается с моими мужьями? – не удержавшись, мисс Хайд с серьезным видом кивнула на обугленные кости. – Они идут на шашлык, а я получаю нехилое наследство! Ты уверен, что хочешь на мне жениться?

– У тебя уникальное чувство юмора! – улыбнувшись, он покачал головой. – А от свадьбы не отвертишься, не старайся!

– Потом не жалуйся!

– Не буду! Я уже счастлив настолько, что даже совестно! – мужчина полыхнул глазами и поцеловал мое запястье. Низ живота нестерпимо заныл.

– Пойдем! – я взяла его за руку и потащила в дом.

– Куда?

– В спальню!

– Зачем? Скоро вылетаем!

– Догадайся! – мисс Хайд укоризненно посмотрела на него, остановившись. – Кажется, твой мозг вчера немного все-таки поджарился!

– Зато все остальное отменно работает! – парировал мой санклит, подхватив меня на руки.

– Докажи! – не унималась я.

– Докажу! – Горан полыхнул взглядом. – Потом не жалуйся, моя любимая вредина!

Я и не жаловалась. Только блаженно улыбалась.

Стук в дверь. Опять.

– Они уже третий раз стучат. – Прижимая меня к себе и пытаясь отдышаться, отметил Горан.

– Вредные какие! Завидуют, наверное, главе клана!

– И есть чему!

– Ладно, давай не будем плодить завистников. Вставай!

– Это ты мне или…

– И откуда в тебе столько сил? – искренне возмутилась я. – Мне так даже шевелиться не хочется.

– Сказал бы, что для получения удовольствия тебе шевелиться нет необходимости, – озорно улыбнувшись, отметил наглый санклит, – но боюсь получить по лбу твоими крыльями!

– Неа, мне лень. – Мисс Хайд рывком поднялась с кровати. – Я в душ.

– А…

– Тебя не возьму. Только мы с сыном. – Руки накрыли живот.

– Знаешь, его уже немного видно. – Нежно улыбаясь, отметил Драган. – Твой животик.

– Да, уже немного видно. – Эхом повторила я, отвернувшись.

Еще бы, ведь у меня внутри – двойня. Совсем недавно я начала чувствовать совсем еще крошечную малышку. Она была зачата позже, чем брат – на стыке дня свадьбы, когда меня похитил бессердечный монстр. Такое редко, но случается, когда при уже имеющейся беременности выходит еще одна яйцеклетка.

Страшнее всего было то, что как бы ни старалась, я так и не смогла понять, кто ее отец – Горан или Киллиан.

Мы улетели с острова, когда прах потомка Ангелов смешался с грязью, как я и обещала.

– Горан, а у вас случайно нет генных баз по семьям санклитов? Это очень помогло бы идентифицировать останки.

– Нет, – он озадаченно посмотрел на меня. – Раньше это никому в голову не приходило.

– Жаль. Каждая из жертв Киллиана заслужила покой. Думаю, на это и пойдут деньги. Все, что останется, в фонд. Мне от него ничего не нужно. А так хоть какая-то польза от мерзавца будет.

Вертолет как раз пролетал над руинами старого замка, когда каменные клыки рухнули в ледяную сапфировую воду. Одна бездна поглотила другую. Может, хотя бы на дне океана память о запретной любви обретет покой.

Когда мы вернулись в Стамбул, в холле нас ждал гость – Сергей, возлюбленный Юлии Хан, с новорожденной малышкой на руках. Заглянув в его потухшие зеленые глаза, я поняла все. Женщина умерла, подарив жизнь этой крошке.

– Прости меня, – прошептала я.

– Ты не виновата, Саяна. – Он покачал головой. – Все знают, что тебе пришлось пережить.

– Будь ты проклят, Киллиан! – по лицу заструились слезы. Из-за него мне не удалось дать кровь Стальной леди, а это, возможно, спасло бы ей жизнь!

– Юлия хотела быть похороненной на Кладбище Охотников здесь, в Стамбуле. – Глядя перед собой, сказал Сергей. – Нужно сообщить Даниле. Сам… не смогу.

– Это должна сделать я.

– Родная… – Драган положил руки на мою талию.

– Он не должен услышать такое от чужих людей, Горан.

– Хорошо.

– Сергей, мне очень жаль, что Киллиан лишил меня возможности попытаться помочь Юлии, но я могу дать свою кровь тебе. Должно стать легче.

– Я не имею на это права. Эта боль – мое заслуженное наказание. – Мужчина оставил номер своего сотового и ушел.

– Горан, со мной такого не произойдет, – я погладила бледного санклита по щеке. – Прекрати загоняться.

– Никто не может этого гарантировать. – Сдавленно прошептал он, прижав меня к себе.

– Ты не веришь вибриссам своей женщины-кошки?

– Любимая! Всей душой хочу верить!– Драган, ты с ума сойдешь, если полгода будешь есть себя поедом! А нашему сыну нужен вменяемый папа! И мне тоже. Возьми себя в руки.

– Возьму, жизнь моя, обещаю.

– Все будет хорошо. – Я крепко обняла его. Как сказать ему в таком состоянии о второй малышке? Никак. Лучше подождать подходящего момента. А пока нужно поговорить с Данилой – это тоже будет нелегко. Но необходимо. - позвонив ему и узнав, что мужчина еще в Стамбуле, я попросила его приехать. Не прошло и получаса, как он стоял на пороге.

– Саяна? Что случилось, девочка моя? – встревоженный взгляд. – Тебе нужна помощь?

– Нет. Но нам нужно поговорить. – Я провела его в кабинет и, собравшись с духом, сообщила о смерти Юлии.

– Не может быть! – потрясенно выдохнул он, покачнувшись.

– Сама не могу в это поверить.

– Он погубил ее, этот мерзавец! – мужчина сжал кулаки. – Я убью его!

– Данила! – я обняла его. – Твоя мама любила Сергея! Поверь, смерть Кары Господа – худшее наказание для санклита!

– Пусть горит в аду! – простонал сквозь слезы Охотник, прижимая меня к себе.

–  Останешься здесь, хорошо? Хотя бы на одну ночь.

– А Драган? – он отстранился.

– Горан поймет. – Я привела его в комнату и усадила на кровать. – Если тебе что–то нужно…

– Только ты! – перебил мужчина, вновь притянув меня к себе. – Не уходи, Саяна!

– Буду рядом, в соседней комнате.

– Умоляю, останься!

– Данила, измены – не мое, прости. – Я отстранилась.

– Девочка моя, что ты! Нет подобного, мне… Просто рядом, только сегодня, пожалуйста!

– Хорошо. – Я погладила его по волосам. – Ложись.

Мы легли на кровать. Он прижался ко мне.

– Спасибо, девочка моя ненаглядная! Теперь у меня осталась только ты.

– Данила, у тебя есть сестренка.

– Не говори мне о ней! Эта тварь убила мою мать!

– Не буду, успокойся. Поспи.

– Саяна, – Охотник посмотрел мне в лицо заплаканными глазами. – Скажи, что это… как в прошлый раз, умоляю! Что потом окажется – она жива!

– Сама бы очень этого хотела. Прости, мой хороший.

– Я идиот, потерял тебя, сам виноват во всем. – Мужчина перескочил на другую тему. – Что творил… Если бы ты… всего один шанс, ненаглядная моя! Я бы ел с твоих рук, слова не сказал без твоего разрешения! Саяна!

– Данила, это нечестно, ты сам знаешь. – Прошептала я.

– Прости. – Он уткнулся лицом в мою грудь. – Не буду. Ты любишь Драгана. Главное, чтобы ты была счастлива. Это так?

– Да.

– Хорошо. Мама уважала его.

– Знаю. Они оба хотели мира между людьми и санклитами.

– Я продолжу ее дело, Саяна.

– Спасибо. – Я погладила его по голове. – Ты стал таким… Она гордилась тобой. И очень тебя любила.

– Ты простила ее? За предательство?

– Уже и забыла об этом.

Наша Стальная леди. Неужели на этот раз все на самом деле? Никак не могу поверить! Как же так? Может, все-таки, и правда, как в прошлый раз? Хотелось бы верить, но одно и то же чудо не случается дважды.

Когда Данила задремал, мне тоже удалось поспать. Но сон улизнул, едва встало солнце. Мужчина отказался завтракать и молчал всю дорогу, пока мы ехали до Кладбища Охотников. Он не проронил ни слова во время похорон. Его омертвевшее, опухшее от слез лицо пугало меня. Хан даже не обратил внимания на Сергея, который выглядел не лучше.

Но все изменилось, когда мы вернулись домой. Мужчины сцепились в тот момент, когда я вышла из столовой, чтобы ответить на звонок Киры. Когда вернулась, ссора набирала обороты.

– …ее следовало убить при рождении! – выплюнул Данила в лицо Сергею.

– Не смей так говорить о Юле! – взвился тот.

– Ты не посмеешь, – Охотник, не веря, покачал головой, – дать этой мерзавке имя моей матери!

– Посмею! Мы оба так хотели!

– Этому не бывать!

Мужчины одновременно бросились друг на друга.

– Хватит! – мы с Арсением, тоже одновременно, метнулись к ним, чтобы разнять.

– Успокойтесь! – я попыталась оттащить Охотника.

– Саяна, осторожнее, ты же беременна! – крикнул Сеня, ныряя между мной и мужчинами. Драка моментально прекратилась.

– Саяна?.. – Данила уставился на меня полными ужаса глазами. – Это правда?!

– Послушай, – я замерла, пытаясь отыскать правильные слова.

– Это правда, но… – в этот момент в столовую вошел Горан, став бензином, который плеснули в едва начавший разгораться пожар.

– Ты погубил Саяну, ублюдок! – Охотник двинулся на него тараном.

И хотя атака была неожиданной, глава клана среагировал молниеносно. Уклонившись, он нанес несколько быстрых ударов, которые имели бы эффект, если бы Данила не был вне себя от бешенства. В воздухе сверкнул кинжал с костью чистокровки. Я молнией скользнула к Драгану и перехватила руку Охотника. Клинок рассек мое запястье. Кровь хлынула на пол.

Потрясенный Данила выронил кинжал и попятился назад, в ужасе глядя на нее. Но теперь с ума сошел Горан. Громко рыча, санклит попер на Хана, и было очевидно, что с единственной целью – стереть того в порошок.

– Хватит! – рявкнула я.

Крылья сработали сами по себе. По столовой прокатилась золотая ударная волна.

– Все успокоились? – уперев руки в талию, осведомилась мисс Хайд, глядя на мужчин.

На ногах стоял только Горан – качаясь, как двухметровый кипарис в шторм.

– Сядь. – Подтолкнув по дороге санклита к стулу, я подошла к лежащим на спине, как контуженые жуки, Даниле, Сергею и Арсению. – Живы?

– Вроде. Что это было? – прокряхтел Сеня, пытаясь встать.

– Потом расскажу. Ты как? – взгляд переместился на Охотника.

– Что?

– Это ты мне скажи! Как тебе в голову пришло принести в мой дом кинжал?!

– Саяна, прости…

– Слушай внимательно. Первое – я беременна, это правда. Но со мной все будет хорошо. Потому что я Ангел. Полагаю, наглядная демонстрация тебя убедила.

– Это на самом деле были крылья?! – ахнул мужчина, потирая голову.

– Да, но не перебивай. Второе. Посмеешь наезжать на Драгана с темой беременности – пожалеешь! Он сам прекрасно самоедством занимается, помощники ему не требуются. Третье – попытку убить моего любимого мужчину я тебе прощу только из-за того, что сегодня ты похоронил мать. Но если подобное повторится, Данила, клянусь, своими руками тебя убью! Не шучу! Уяснил?!

– Да. Прости, умоляю, девочка моя ненаглядная!

– Она не твоя девочка! – донеслась до нас раздраженная ремарка пришедшего в себя Горана. – И не смей называть ее ненаглядной!!!

– И то верно. Вставай. – Я протянула Хану руку и помогла подняться.

– А про меня забыла? – обиженно пожаловался Сеня.

– Вот сейчас как вспомню, кто именно ляпнул о моей беременности, – пригрозила мисс Хайд, – пожалеешь!

– Понял. Лежу, молчу. Пол мягкий, теплый.

– Сергей, прости, пожалуйста.

– Саяна, не надо извиняться. – Он поднялся, покачиваясь. – Такая красота того стоила. Впервые видел ангельские крылья.

– Приляг наверху. В той комнате, где спит Юля, есть все необходимое.

– Так и сделаю, спасибо. – Он вышел из столовой.

Остаток дня прошел спокойно. Мы отдохнули, поужинали, делясь воспоминаниями о Стальной леди, и пошли спать. А утром я пришла в комнату на безутешный плач маленькой санклитки и поняла, что Сергей исчез. Мне ничего не оставалось, кроме как взять девочку на руки и прижать к себе.

– Не плачь, зайка, все будет хорошо. – Мы с ней спустились вниз, нашли Ильдара и отправили его в магазин за детскими смесями.

– Уже тренируешься? – улыбнулся Драган, подойдя ко мне. – Тебе идет!

– Сергей ушел. – Тихо сообщила я. – Девочка будет жить у нас.

– Как скажешь, любимая.

– Бросил? – усмехнулся Данила, кивнув на малышку в моих руках.

– У него сейчас на себя сил нет, – ответил Горан. – Он уничтожен смертью любимой женщины.

– Ты бы хоть посмотрел на нее! – я не выдержала и поднесла девочку к брату. – Малышка ни в чем не виновата!

– Не могу даже думать об этой мерзкой твари! – выплюнул Охотник, отшатнувшись от нас. – Саяна, спасибо за все, но я возвращаюсь в Петербург.

– Рано. Просто еще рано. – Зашептала я горько плачущей крохе, глядя вслед мужчине, пулей выскочившему из гостиной. – Твоему брату очень плохо сейчас. Дай ему время. Он вернется. И полюбит тебя, вот увидишь! Он хороший.

– Только дурак! – добавил Драган, обняв меня за плечи.

– А вот этот идиот, – мисс Хайд развернулась, – глава твоего клана, знакомься. За неимением вариантов будет пока что заменять тебе папу. Держи. – Я переложила девочку на руки ошарашенного мужчины. – Тебе тоже не помешает, тренируйся!

– Как-то вы быстро, – пошутил Сеня, подойдя к нам. – Вчера и живота не было, а сегодня уже детеныш имеется!

– Вот ты-то мне и нужен! – я коварно улыбнулась.

– Памперс поменять? – он кисло улыбнулся.

– Нет, сегодня у нас господин Горан главный по какашкам, но буду иметь тебя в виду!

– Спасибо, родная! – откликнулся глава клана, укачивая девочку.

– Пожалуйста, дорогой! А ты, солнце мое, помоги обустроить детскую.

– Легко! К вечеру все будет! – Сеня подошел к Драгану, вгляделся в малышку и погладил ее ладошку. – Вылитая мать!

Разулыбавшись, кроха схватила его за палец и загулькала.

– Видишь, все хорошо. – Я тоже улыбнулась, утопая в глазах цвета летнего неба. У Юлии были в точности такие же.

У Архангела Михаила тоже.

– О, Господи! – тяжело дыша, Горан откинулся на спину. – Родная, ты сводишь меня с ума!

– И сейчас продолжу это делать! – промурлыкала я, сев на него сверху.

– Уже прямо сейчас?

– А что? У нас постельный режим!

– Ненасытная моя!

– Увидев падающую звезду, девочка не успела полностью загадать желание, сказала только «Хочу…», и теперь она все время хочет.

– Ты невозможная женщина! – расхохотавшись, Драган переместил меня на спину. – Что еще скажешь?

У Ваньки, у Встаньки — несчастные няньки:Начнут они Ваньку укладывать спать,А Ванька не хочет — приляжет и вскочит,Уляжется снова и встанет опять.

– Саяна!!!

– Что? – я невинно захлопала глазами. – Это Маршак!

– Их твоих уст даже Маршак пошло звучит!

– Это ты еще сказку о царевне и семи богатырях от меня не слышал!

– Упаси Господь! – мужчина вновь рассмеялся. – Люблю тебя, пошлая моя!

– И я люблю тебя!

Стук в дверь, как всегда, прозвучал не вовремя.

– Кого там нечистая сила принесла? – осведомился едва прикрытый пледом Горан, открывая.

На пороге стоял Архангел Сэмуэль. Мрачный и обиженный.

– Черт! – вырвалось у меня.

Крылатый насупился.

– Неудобно получилось, – пробормотал глава клана, посторонившись. – Приношу свои извинения. Добро пожаловать.

– Благодарю, санклит. – Архангел прошествовал в нашу спальню с развороченной постелью и раскиданной по полу одеждой.

Посреди этого великолепия восседала, прикрыв одеялом места, не предназначенные для взора столь высоко, во всех смыслах, летающих особ, разлохмаченная, в свежих засосах, до безобразия счастливая я, Ангел Жизни.

– Развратничаете?

– Ага! – с нервным смешком подтвердила мисс Хайд, пытаясь большим пальцем ноги дотянуться до трусиков на полу и затолкать их под кровать. – Не завидуй!

– Прости, Господи! – воздев очи за неимением неба к потолку, выдохнул гость. – Ангел Жизни, я прибыл, дабы помочь.

– А ты не особо торопился, да? – не удержалась я. – Где все, и ты, в том числе, были, когда меня умыкнул с собственной свадьбы этот монстр?!

– Пути Господни неисповедимы. – Преисполненный смирения Архангел склонил голову.

– Ну да, эта отмазка всегда работает. – Язвительно отозвалась моя вздорная половина. – Так что на этот раз? Что я должна сделать? С твоей, если правильно понимаю, помощью. Непорочное зачатие мне, к счастью, не светит, вполне устроило порочное.

– Нет, теперь мы должны тебе.

– Это меняет дело! – оживился Драган, уже успев натянуть брюки и рубашку. – Даже интересно стало! – обойдя крылатого по дуге, он ногой затолкал по пути мои злосчастные труселя под кровать, сел чуть позади меня и обнял.

– Тогда отвернитесь оба, дайте Ангелу привести себя в презентабельный вид – крылья там нацепить, нимб от пыли протереть и прочее.

– Что я там не видел? – Архангел вновь воздел очи к люстре.

– А что ты там видел? – напрягся санклит. – И когда успел?!

– Так, отвернулись оба, живо! – прикрикнула мисс Хайд.

– А я-то за что? – пожаловался Горан.

– Балаболишь много! – я развернула его спиной и быстро надела джинсы и рубашку. – Все, готово.

– Благословенные плоды любви. – Пробормотал Сэмуэль, с умилением уставившись на мой животик. – Благослови, Господь, этих малышей!

– Малышей?! – ахнул будущий отец.

– Ты не говорила ему о том, что у вашего первенца будет еще и сестричка? – Архангел виновато улыбнулся.

– Прости. – Я сжала руку Драгана. – Ждала подходящего времени, чтобы сказать. А ты, УЗИ крылатое!..

– Саяна! – бледный санклит прижался ко мне. – Двойня?!

– Сэм, скажи ему, что все будет хорошо! – теперь уже мисс Хайд закатила глаза.

– Все будет хорошо! – послушно повторил Сэмуэль. – За это надо выпить!

– Ты смотри! Обрусел совсем наш крылатый! – я рассмеялась.

– Неси виски, Драган. – Когда хорват вышел, моя улыбка погасла. – Ты понял, что мне нужно поговорить с тобой наедине, так? Тогда не будем тянуть кота за яйца.

– Это как? – Сэм озадаченно нахмурился.

– Потом расскажу. Кто отец малышки? Горан или Киллиан?

– Мне сие неведомо.

– Как так?! Ты Архангел! Должен, как Гугл, знать все!

– Бог не Гугол! – крылатый нахмурился.

– А подвисает порой в точности также. – Невесело усмехнувшись, я села на кровать. – Тогда другой вопрос – что от меня нужно Архангелу Михаилу?

– С чего ты взяла, Ангел Жизни, что Архистратиг Воинства Небесного что-то хочет от тебя?

Изложив, за неимением времени, краткую версию событий, я воззрилась на мрачного Сэмуэля, теребящего бороду.

– Я понимаю, и вам свойственно ошибаться. Как, например, у тебя с Архангелитами вышло.

– За кого ты меня принимаешь, Ангел Жизни?! – громыхнул Сэм, обиженно сверкая глазами.

– Цыц! На беременную орать вздумал?! – рявкнула в ответ мисс Хайд. – Совсем страх потерял?!

– Прости. – Он виновато склонил голову. – Я разберусь. Но ты будь очень осторожна.

– Так с Архангелитами не ты под меня копал?

– Конечно, нет! Как ты могла такое подумать?!

– А кто Иглу Кроту отдал?! Что было после такого думать? Ладно, проехали. Главное, держи меня в курсе, хорошо? Сейчас нам с малышами нужен покой.

Вернулся Горан и налил Сэму виски.

– Коварная водица! – тот влил в себя виски и крякнул, покраснев. – А теперь то, зачем я здесь. Прознал, что в тебе кровь потомка Ангелов Смерти. Нельзя непотребству такому твориться!

– И что предлагаешь?

– Испей моей крови, Ангел Жизни!

– Что?.. – к такому, как говорится, жизнь меня не готовила. – Ты уверен, что я достойна такого?

– Кто достоин, если не ты? – Архангел улыбнулся. – Скольких ты спасла своей кровью?

– Саяна, он прав. – Горан сжал мою руку.

– Хм. А можно вопрос? – как бы это сформулировать? – Я не влюблюсь в тебя по уши после такого?

– Нет. – Сэмуэль усмехнулся и уточнил, – скорее всего, нет.

– Еще и издевается! – возмутилась и восхитилась мисс Хайд.

– Только будь готова к этим… бонусам. – Архангел хитро улыбнулся и подмигнул мне.

– Каким? – напрягшись, уточнил Горан.

– Увидите. Главное, яд этого выродка выйдет из тебя, Ангел Жизни.

Напоив меня своей кровью, Сэм ушел.

– Как ты? – прошептал бледный Драган, сжимая мою руку.

– Ничего необычного не ощущаю.

– Саяна, он что-то сказал тебе, когда я ходил за виски, ведь так? – мягко спросил санклит. – Расскажешь?

– А ты не будешь загоняться?

– Постараюсь.

– Горан, я не знаю, кто отец второй малышки. – Тихо сорвалось с моих губ. – Это может быть Киллиан.

– Саяна…

– Если ты не сможешь… я пойму и отпущу. Но она моя дочь. Бросить ее не смогу. – По лицу потекли слезы.

– Любимая, зачем ты так со мной? Мне и в голову не пришло бы просить такое! – мужчина порывисто обнял меня. – Ты ее мать, поэтому она будет моей нежно любимой дочерью – в любом случае! Но я чувствую – малышка моя!

– Спасибо, родной! – я прижалась к нему. – А у меня никак не получается почувствовать этот момент. Не знаю, почему.

– Просто поверь. – Прошептал он, вытирая слезы с моего лица. – Безумно люблю вас троих, счастье ты мое!

– И мы тебя любим!

– Может, нам пора закупать все необходимое для малышей, как считаешь? Или еще рано?

– Не рано, но… – я почувствовала нарастание тошноты внутри. – Но точно не сегодня!

Сэмуэль был прав – яд Киллиана начал выходить из меня, не выдержав соседства с кровью Архангела. Вот только о том, что выходить он будет в прямом смысле слова – и сразу из всех мест, крылатый упомянуть забыл. Бегая в туалет каждые пять минут, я в итоге просто села на пол перед фаянсовым другом, обиженно посмотрела на Горана, что приземлил попу рядом и посетовала на свою нелегкую долю.

– Это мне в компенсацию за отсутствие токсикоза, да?

– Родная моя! – он обнял меня.

– Прости, – я оттолкнула его и вновь склонилась над унитазом. Но желудок был пуст. Яростные спазмы вывернули его наизнанку, но облегчения не принесли. – Увижу еще раз этого крылатого негодяя, все перья повыдергиваю! – прошипела мисс Хайд. – Ощиплю, как курицу!

– Грозная моя! – Драган вновь прижал меня к себе. – Все будет хорошо.

– Может, он это и имел в виду, когда говорил о бонусах? Мощный детокс всего организма?

– Пойдем. – Горан отнес меня на кровать и заставил выпить стакан воды. – Все будет хорошо, любимая. – Он лег рядом и прижался ко мне со спины.

Частично мой санклит был прав – к утру тошнота прошла, а воспоминания о Киллиане словно подернулись мутной пленкой. Жизнь продолжилась. Мы оборудовали в доме специальное хранилище для манускриптов с острова, и я с головой ушла в их изучение, пытаясь найти информацию по Архангелу Михаилу, междумирью – чтобы помочь родителям моих демонят, и по странному безумию сестры Горана, Катрины.

Кира вполне успешно руководила проектом по созданию генетической базы санклитов и извлечению с острова останков жертв Киллиана. Многие из них уже были опознаны и переданы родным.

Госпожа Энжел официально стала госпожой Драган.

Малышка Юля росла. Понимая, что в любой момент за ней может вернуться Сергей, я старалась не привязываться, но попробуйте не влюбиться в идеального младенца, когда ваше тело переполняют гормоны, а под сердцем толкается двойня!

Но вскоре «передышка» закончилась, и все стало плохо.

Хуже некуда.

Самое невыносимое – это то, что все можно вынести.А. Холланд «Полное затмение»

Звонок сотового заставил меня вздрогнуть.

– Ответьте, госпожа Драган. – Холодно усмехнувшись, бросил Глеб.

– Да, родной. – Тихо выдохнула я в трубку.

– Это ловушка, Саяна! – донесся до меня любимый голос. – Идите в бункер!

– Хорошо, Горан. – Дрожащая рука отключила сотовый.

– Пришло время платить. – Спокойно произнес мужчина с внешностью моего брата.

– За что? – я усмехнулась.

– За тот выбор, что ты сделала.

– Кто дал тебе право судить?

– Ты была моей сестрой, а он влил в тебя свой яд, отнял у меня, убил!

– Я простила его, Глеб!

– А я – нет!

– Я живу в его глазах, а он – в моих!

– Это ненадолго. Твой упырь тоже заплатит за все – жизнью. Но сейчас есть дела поважнее. – Его неприязненный взгляд лег на мой живот. – Эта мерзость не должна увидеть божьего света!

– Мои дети?! – руки извечным женским защитным жестом легли на живот.

– Эти выродки – не дети, госпожа Драган! – рявкнул Глеб. – Они – немыслимые полукровки!

– Я – Ангел Жизни, их отец – санклит! Вот и вся нехитрая родословная! Ничего мерзкого и немыслимого!

– Человек-ангел – это святотатство! А уж женщина – тем более!

– Не тебе решать! – процедила мисс Хайд.

– Но исправлять – мне! – мужчина сделал шаг.

Мои демоны, зашипев, пошли на него.

– Всем стоять! Не подходи, Глеб! Уходи, умоляю!

– Я пришел, чтобы убить их. – Он кивнул на мой живот. – Ты ведь знаешь, что пока эти отродья в тебе, они смертны?

– Тогда ты убьешь и меня тоже. – Тихо сорвалось с моих губ.

– Что ж, приятный бонус! – он жестоко улыбнулся, наслаждаясь моим страданием, и метнулся ко мне.

Первым удар на себя принял Ковач, но простреленная грудь замедлила моего быстрого, как молния, сенсэя, и в его сердце вошел кинжал. Спиро бросился на стрелявших. Взятая в кольцо моими девчонками, я влила в рану на груди бездыханного Нико свою кровь.

Шипя, Гайя с Аспидом бросились на Глеба. С парнем брат, пусть и не сразу, все же справился. Но с его сестрой, воплощением ярости, играючи уходящей даже от пуль, ему было не сладить. Всего несколько секунд, и девочка скосила его подножкой, поставив на колени.

– Гайя, нет! – в последний момент помешав ей свернуть ему шею, крикнула я. – Он мой брат!

Она оглянулась на меня, и Глебу хватило этой секунды, чтобы вырвать закрепленный на лодыжке нож и пырнуть демоницу в живот. Он прокрутил лезвие несколько раз, с садистским удовольствием глядя в ее глаза, и, перешагнув через нее, как через кучу ненужного тряпья, двинулся к центру гостиной.

Я дала демонице кровь и всмотрелась в лицо мужчины рядом со Спиридоном. Его отец. Тот самый, что ворвался на нашу тренировку в Петербурге, изрыгая нецензурную брань, желая вернуть сына.

– Саяна, я не знал, клянусь! – крикнул Спиро.

– Бера. – Глеб коротко кивнул высокому блондину. Тот вытащил кинжал и двинулся на санклита.

– Я всего лишь забираю свое! – побелев, выкрикнул отец Спиридона. – Мы договаривались!

– Я с тобой ни о чем не договаривался. – Брат равнодушно пожал плечами.

– Гюле обещала…

– Ее здесь нет.

Спиро принял бой, но пока он раскидывал в стороны хорошо обученных бойцов, его отец получил кинжал в сердце. Сам парень стал следующим. Я едва успела влить кровь в его рану на груди, когда Глеб, раскидав моих охранниц, схватил меня за локоть. На его запястье было новое тату – рука с ритуальным еврейским подсвечником, менорой, в центре.

– Кем ты стала? – взгляд брата окатил меня презрением.

– Ангелом! – выплюнула мисс Хайд, выдернув руку.

– Творение ада не может нести ангельский свет, – словно заклинание, пробормотал мужчина.

Его рука с кинжалом, как в замедленной съемке метнулась к моему животу. Я отшатнулась, это спасло малышей, но сильно рассекло кожу ниже пупка. Кровь хлынула мне на ноги.

Зажав рану, утопая в ужасе, боли и страхе за наших с Гораном детей, я сжала зубы. Глеб замахнулся второй раз. Вариантов не осталось. Сияние охватило меня огнем. Ярость наполнила душу.

Вспышка была настолько мощной, что мне самой не удалось устоять на ногах. Глеба протащило по комнате и с силой ударило о стену. Упав на колени, я пыталась разглядеть его, но картинка стремительно выцветала, и вскоре сознание оставило меня.

Я очнулась почти сразу. Руки проверили живот – рана затянулась. Разум был спутанным, но самое главное – внутри по-прежнему ровно и сильно бились два крохотных сердечка. Это придало мне сил, помогло встать и осмотреться.

– Ого! – пораженно пробормотала мисс Хайд.Гостиная напоминала люкс в «Мажестике» после схватки с Баалом. Теперь понимаю смысл выражения «все перевернуто вверх дном» – здесь словно взорвалась бомба. Оказывается, мне и такое доступно. Прикрыв глаза, я доверилась вибриссам. Пробежав по помещению, они доложили, что мои санклиты и демоны живы, но придут в себя еще не скоро. Напарники Глеба тоже дышат, хотя очень сильно пострадали – но я не буду их жалеть.

А сам Глеб? Нахмурившись, я открыла глаза. Сидит на полу у стены, уронив голову на грудь. Как мы до такого докатились?.. Но все можно исправить. Я подошла к нему и опустилась на колени рядом.

– Глеб? – мои руки легли на тело брата и затормошили его. – Глеб?..  – тело медленно скользнуло вдоль стены и упало набок.

Голова запрокинута. Глаза открыты. Из груди торчит санклитский кинжал. По закону подлости он вошел точно в сердце.

– Господи! – я выдернула клинок и отбросила в сторону. – Глеб, очнись, братик! – моя кровь хлынула в его рот и рану. – Мы все забудем, начнем сначала, правда? Давай же! Очнись, умоляю! Ты нужен мне! Нужен Гуле! Брат, умоляю! Делай, что хочешь! Охоться на меня! Презирай! Стерплю твою ненависть, черт с ней, только живи! Пожалуйста, Глеб!

Я вновь и вновь рвала запястье зубами, лила кровь в его рот и рану, не желая замечать, что глаза уже подернулись мутной белесой пленкой, пока осознание насильно не заполнило протестующую душу помимо воли сердца.

Глеб мертв. Я убила брата. Не все можно исправить.

Я обняла его, укачивая, как ребенка. Боль была невыносимой. Неужели это все? Господи, помоги проснуться! Пусть это будет лишь ужасный сон, умоляю! Так не должно быть, не должно, не должно! Пусть ненавидит меня, пусть! Но пусть живет! Пожалуйста! Господи!!!

Как хочется вернуться в детство, под нашу одну на двоих фуфайку перед пышущей непереносимым жаром печкой! Скрыться под ней от всего мира, прижаться друг к другу, сидеть плечом к плечу, зная, что вместе мы выстоим против всего мира, защитим друг друга, не дадим никому в обиду! Мы крепки, как бетонный замок! Эта дружба до самой смерти!

– Глеб! – прокричала я, еще крепче сжав его безжизненное тело. Как же больно! – Прости меня, родной мой!

Сильные руки осторожно отняли его у меня.

– Нет! – я пыталась сопротивляться. – Не надо, хочу быть с ним! Глеб!

– Саяна, любимая! – меня крепко прижали к горячей груди. Я взмыла вверх, закрыв глаза.

Вверх? Мне туда нельзя.

Я не помню то время. Вообще. Оно текло сквозь меня. Секунды, минуты, часы, дни. Я была одна наедине с этой болью, разрывающей душу в клочья – бесконечно. Пока не услышала голос. Далеко. Очень знакомый. Наполненный такой же болью, что и моя душа.

Я встала с кровати, постояла, шатаясь и привыкая к кружащемуся миру, и пошла к голосу. Он становился все громче. Боль текла из него сплошным потоком, пульсировала яростью, в агонии жалила сама себя и звала меня к себе.

Ступеньки кончились. Снег обжег босые ступни.

– Саяна! – Горан бросился ко мне.

Но я видела только ее – Гюле. Понимая, впитывая, отдавая себя на растерзание ее боли. Я возьму столько ее страдания, сколько позволит Господь. Из-за меня она потеряла любимого. И, как следствие, у нее опять случился выкидыш. Я должна.

– Это нечестно! – прошептала женщина, глядя на мой живот. – У меня никогда не будет ребенка от Глеба, а тебе Бог дал двойню! Как же так?.. – по ее щекам потекли слезы.

Я всхлипнула, оседая на снег. Силы кончились. Хочу умереть.

Горан подхватил меня на руки, и вскоре я почувствовала тепло кровати под спиной.

– Родная моя, любимая! – покрывая поцелуями лицо, шептал он. – Воздух мой, держись, умоляю!

– Она права. – Прошептали губы. – Это нечестно.

– Саяна, все будет хорошо, душа моя! – Горан всхлипнул.

– Почему я не умерла? Тогда Глеб остался бы жив.

– Не говори так, умоляю!

– Не хочу жить. – Глаза закрылись. – Отпусти меня. – Нужно лишь принять его – тот ласковый желтый свет, уйти с ним, в него, навсегда.

– Родная, сделаю все, чего ты захочешь. – Сквозь слезы прошептал Драган. – Но возьми меня с собой. Без тебя мне не жить.

– Это тоже нечестно. – Пришлось вновь открыть глаза и утонуть в боли – и своей, и Горана.

– Ты и наши малыши – ради вас я живу. – Мужчина накрыл горячей ладонью мой живот. – Без вас…

Я вздрогнула всем телом, когда боль – совсем иная, физическая, полоснула низ живота. По бедрам потекла горячая влага.

– Кровь! – ахнула я. – Мои малыши! Нет!

– Саяна! – Драган в ужасе смотрел на алое пятно, что расплывалось подо мной.

– Что же вы делаете?! – громыхнуло за спиной санклита.

– Сэмуэль! – облегченно выдохнула я, протянув к нему руку. – Умоляю, помоги!

– Ты только что была готова умереть. – Сурово глядя на меня, напомнил Архангел. – Ты отказалась от них. Ты сама убила их.

– Не хочу! – прорыдала я, чувствуя, как жизни детей уходят из меня. – Помоги!

– Вот вечно у вас так. То хочу, то не хочу.

– Помоги, умоляю! – Горан упал перед ним на колени.

– Встань. – Сэмуэль поднял Драгана и усадил на кровать. – Ты нужен ей в здравом уме, так что успокойся. – Он сел рядом со мной и положил ладонь мне на живот. – И ты успокойся, Ангел Жизни. Твои малыши в тебе.

– С ними все будет хорошо? – срывающимся шепотом прошептала я.

– Эти дети – благословение божье. – Благоговейно произнес Архангел и неожиданно изрек, – так что если больше фигню творить не будете, ничего плохого с ними не случится.

– Спасибо! – хором выдохнули мы с Гораном.

– А теперь отойди, санклит. – потребовал Сэмуэль и, когда Драган отошел к двери, обнял меня.

За его спиной засиял ослепительно белый свет, и через мгновение его мощь укутала меня, бережно баюкая, изгоняя боль, вливая силы и залечивая раны в душе. Все встало на свои места. Моя беременность была кровью в воде. Глеб – хищником, акулой. Пока малыши во мне – они смертны. Брат знал – убив моих детей, он убьет мою душу. Именно этого он и хотел. Я не дала этому случиться. И пусть груз убийства брата навсегда останется на моей совести, я знаю, что он не оставил мне выбора.

Но Глеб не сам пришел к этому. Его привели за руку – ту самую, что я видела на его татуировке с менорой. И те, кто это сделал, ответят за все.

Как только вхожу во Врата,Я чувствую волшебство.Оно уносит меня, уносит отсюда.Освети темноту,Подними меня отсюда ввысь,Подари мне свои крылья…Звезды, что на Небесах, лежат у моих ног.Within Temptation «Enter»

Ладонь с менорой. Я запомнила ее. И продолжила жить дальше. Самым главным были юные Драганы. Как бы ни было сложно, мне пришлось смириться с мыслью, что малышам сразу после рождения придется отнять человеческую жизнь, ведь они наполовину санклиты. Я могла лишь немного смягчить ситуацию, поэтому мы улетели на Бали, где жила мама Драгана, Руфь. Она как раз возглавляла общину людей, добровольно жертвующих свою жизнь санклитам.

С нами полетели Юля и, конечно, охрана – в том числе, оба демоненка. Сеня и Кира остались в Стамбуле заниматься фондом под моим дистанционным наблюдением. Для всех я ушла в декрет, чтобы доносить малышей в покое, наслаждаясь красивой природой, дыша свежим воздухом и поедая фрукты, не состоящие наполовину из химии.

Остров, где, говорят, среди местных зеленых предгорий и знаменитых рисовых террас ходят боги и демоны, встретил нас сезоном дождей. Но доброта Бали проявлялась даже в этом – погода, как веселый карапуз, не умеющий долго грустить, вдруг хмурилась, но дождик чаще всего шел несколько минут, а потом снова светило солнышко. В компенсацию за мелкие неудобства в виде необходимости постоянно таскать с собой зонтик вечно зеленый рай баловал нас теплой, как парное молоко, водой. Первые дни мы почти не вылезали из нее, возвращаясь в дом Руфи лишь чтобы поесть, поспать и заняться любовью.

Конечно, у острова имелась и темная сторона – высокая преступность, мусор, коррупция, плюс все то, что привносят туристы, руша строгие религиозные основы местного общества и искушая молодежь иным образом жизни. Этот рай помнит и рабство, и предательство, здесь реками лилась кровь, бушевали войны, процветали насилие и рознь. Но отдыхающих не интересовало мрачное прошлое. Они приехали в рай, заплатили за блаженство и намерены были получить и его, и персонал, который улыбается, хвалит, поощряет и стремится во всем угодить.

Как женщине, мне претило полное бесправие прекрасного пола, патриархальным строем загнанного на Бали в строгие рамки. Развод здесь – небывалое дело, скандал. От той, что решилась на него, отворачиваются все, делая ее парией, изгнанной из общины. Но, как будто этого мало, женщины в случае развода уходят из дома мужа с тем, с чем пришли в него, а дети обязательно остаются с отцом – особенно мальчики.

Бали называют островом равновесия добра и зла – и не зря. Всюду, даже когда не хотела, я видела призрачные тени, ощущала резкие перепады энергетики. Грань между мирами здесь настолько тонка, что частенько мне хотелось спросить, видит ли Горан то же, что и мои глаза. Но задавать такой вопрос санклиту, который только начал приходить в себя, было нельзя.В те дни, которые не остались у меня в памяти, Драган стоял на коленях у кровати, глядя в мои пустые глаза, звал, уговаривал, рыдал, чувствуя, как я ухожу все дальше. Он никогда не забудет этот ужас. Минимум, что я могла сделать – не давать ему новых поводов для переживаний – что было непросто, учитывая мой усиленно растущий живот, на котором часто останавливался тревожный взгляд мужчины, и залечивать любовью и лаской его раны. Но в данный момент меня волновали совсем другие, более прозаические проблемы.

– Я похожа на пончик! – пожаловалась мисс Хайд, глядя в зеркало. – И у меня четыре подбородка!

– Очень аппетитный пончик! – промурлыкал Горан и уточнил, озорно улыбнувшись, – и не четыре, а всего два!

– Спишь в гостевой! – мстительно прошипела я.

– Смилуйся, беременное безобразие мое! Ты все равно самая красивая и желанная!

– Да? – я с сомнением покосилась на дирижабль в зеркале.

– Да! – мужчина прижался ко мне выпуклостью в брюках, подтверждающей его слова.

– Драган, ты извращенец! – я расхохоталась. – Только у тебя может стоять на это!

– И как стоять! – жарко выдохнул он, целуя мою шею.

– Что ты делаешь, коварный змий?

– Пытаюсь обнять необъятное! – муж расхохотался.

– Стукну ведь!

– Весь твой, сокровище мое, делай, что пожелаешь! – рука Горана медленно поползла по моей ноге вверх под платье.

– Это ты будешь делать то, что я пожелаю! – уточнила мисс Хайд и сладко застонала, когда его пальцы нырнули в трусики.

– Приказывайте, госпожа!

– Удиви меня!

– Злая вредина! – жарко простонал он. – Но такая любимая!

Драган подхватил меня на руки и уложил на кровать. Горячие ладони быстро стянули белье. Нежные губы покрыли внутреннюю поверхность бедер обжигающими поцелуями, медленно приближаясь к пылающему средоточию моего желания.

Я изогнулась со стоном, когда он пустил в ход язык. Гормональный взрыв из-за беременности сводил меня с ума несколько последних месяцев. Мы практически перешли на постельный режим во всех смыслах слова, но насытить и успокоить нимфоманку внутри все равно не удавалось. Оставалось лишь надеяться, что после родов все придет в норму. Если же нет, я понятия не имею, как спасать мир, когда все мысли только о сексе!

Но сейчас мыслям в моей голове места не осталось. Каждая клеточка тела пульсировала, отзываясь на прикосновения любимого, лучше меня самой чувствующего мое тело. Растворившись в блаженстве, я слилась с волшебной энергией острова, насыщаясь и отдавая, совершая вечный ритуал обмена энергией между человеком, землей и Вселенной.

– А как же ты? – отдышавшись, прошептала я чуть позже.

– Твое наслаждение – лучшая награда, – выдохнул он, улегшись рядом и прижавшись ко мне.

– Люблю тебя! – моя рука скользнула в густую шевелюру.

Горан вздрогнул всем телом и застонал. Его желание полилось внутрь мощным водопадом.

– Так хочется ласкать тебя! – огорченно сорвалось с моих губ.

– Не переживай, сокровище мое! – хрипло прошептал мужчина. – Дождусь!

– Осталось недолго. – Я положила руку на живот и со стоном приподнялась.

– Что? Уже? – санклит побледнел.

– Нет. Успокойся. – С его помощью мне удалось встать с кровати. – Поможешь привести дирижабль в порядок?

– Конечно. – Он потянулся за влажными салфетками.

– А теперь будущий папа вспомнит, что является главой клана и пойдет работать. – Сказала я, когда мужчина застегнул последнюю пуговку на платье. – Не смотри так! Главы семей недавно нажаловались на тебя, намекнув, что ты нагло филонишь, все время посвящаешь беременной супруге, забив на должностные обязанности!

– Они пожалеют, что посмели за моей спиной беспокоить тебя своими проблемами! – прошипел Драган.

– Только попробуй! – предупредила мисс Хайд. – Применишь к этим ябедам санкции, будешь спать в комнате Ковача!

– Злая вредина!

– Имей силы признать ошибку и исправить ее, Горан. – Я погладила его по щеке. – Кстати, можешь подумать о том, что если тебя сместят с должности главы клана, мне придется искать подход к новому. И довольно часто общаться с ним. Ты этого хочешь?

– Упаси, Господь! – он кивнул. – Пошел работать, убедила!

– Умница!

– Но ты ведь…

– Никуда не денусь, – перебила я.

– И пусть Гайя все время будет рядом.

– Как всегда. – Девочка и сейчас стоит за дверью – мой самый верный страж. – Иди!

Поцеловав напоследок, глава клана отправился в комнату наверху, заменяющую кабинет, а мы с демоницей вышли во внутренний двор. Прохлада медленно опускалась с персикового с розовыми разводами неба, выдавливая духоту сквозь деревянную калитку рядом с невысоким, но разросшимся в ширину деревом – плюмерией, или франжипани. Ее цветы самых разных оттенков здесь используют повсеместно – начиная от украшения в волосах, заканчивая косметикой.

Я сорвала один – белый с желтым напылением в середине, и улучшила им прическу демоницы. Девочка доверчиво улыбнулась, и мы прошли вдоль увитой лианами стены к небольшому фонтанчику, в котором рос лотос – защитник дома от злых сил. Стоило коснуться теплой воды, как розовый с красными прожилками цветок вынырнул со дна и расправил лепестки.

– Ты волшебница, Саяна. – Раздался за спиной голос Руфи.

– До тебя мне далеко. – Я обернулась и в который уже раз поразилась тому, как похожи мать и сын. Но кроме внешнего сходства, они были созвучны внутренней силой, энергией, огнем. Это притягивало, как сила гравитации огромной планеты влечет к себе спутники, навечно оставляя их на своей орбите.

На свекрови была надета простая желтая рубашка и бордовый саронг, как положено на Бали – ткань, обмотанная наподобие парео вокруг талии и закрепленная также тканевым широким поясом. Темные волосы, поднятые в пучок на темя, как тут принято у замужних женщин, удерживала деревянная резная палочка. Никаких украшений, только улыбка – теплая и нежная, как утреннее солнышко.

– Как ты себя чувствуешь? – горячая, как у Горана, рука Руфи легла на мой живот. Юные Драганы моментально отреагировали, завозившись.

– Узнали бабушку! – я рассмеялась.

– Мои хорошие! – свекровь осторожно нажала в нескольких местах и удовлетворенно кивнула. – Животик опустился. Значит, скоро.

– Быстрее бы. Так хочется их на руки взять!

– И не говори! Но я беспокоюсь за Горана. Он с ума от беспокойства сходит.

– Верно. – Я вспомнила, сколько раз просыпалась ночью и видела, как мужчина не сводит с меня тревожного взгляда. – Сколько ни убеждала, что все будет хорошо, не в коня корм, как говорится. Но то, что роды будешь принимать ты, его хоть немного успокоило.

– Никогда не видела, чтобы мужчина так любил женщину! Ты – его воздух, Саяна. Он безмерно счастлив с тобой, но такая одержимость пугает, потому что в роду Драганов много безумных – из-за встречи с Карой Господа.

– Поэтому Антун так ненавидит любовь? – осенило меня.

– Бабские путы! – Руфь сжала кулачки и очень похоже изобразила бывшего. – Слышала, да?

– Увы.

– Сам же заковал себя в непробиваемую броню и мучается. – Ее глаза стали печальными. – Не будем о грустном. Пойдем, хочу тебя кое с кем познакомить. – Она толкнула недовольно заскрипевшую калитку, и мы вышли на открытое пространство с небольшими пагодами, похожими на шляпки грибов, нанизанные на прутик. По периметру площадку окружали двухэтажные простые домики на сваях, напоминающие избушку Бабы-Яги.

Здесь кипела жизнь. Большие группы людей медитировали, сидя на циновках под широкими навесами в благодатной тени. Неподалеку три пары играли в бадминтон, вскрикивая при неудаче столь же страстно, как Арина Шарапова. Кто-то по старинке читал бумажную книгу, прислонившись спиной к стволу пальмы, кто-то серфил в интернете, утонув в сотовом. Нос щекотали ароматы готовящегося в огромных котлах ужина.

Сейчас я уже свыклась с мыслью, что все эти люди добровольно готовы отдать жизнь санклиту, считая такую жертву честью. Но в первые дни, даже увидев их издалека, давала «задний ход» и долго плакала в объятиях Драгана, зная, что рву ему сердце, но не в силах остановиться. Это было сложно понять и принять. Еще труднее – знать, что нашим детям предстоит стать убийцами сразу же после первого вдоха. Но если это необходимо, чтобы они жили, я смирюсь. Это мой грех, моя ноша, не их.

– Ибу  Руфь! – послышалось со всех сторон.

Люди окружили нас, сияя улыбками и стараясь прикоснуться к матери Горана, заглянуть в ее глаза, удостоиться улыбки. По дороге к медитирующим она успела поздороваться с каждым, одарить теплым взглядом, взять за руку, погладить по волосам, ответить на вопросы, помочь. Как такая женщина могла полюбить Антуна? Или все просто – противоположности притягиваются?

– Знаю, о чем ты думаешь. – Она кивнула, встретившись со мной взглядом. – Видимо, так было суждено.

– И я благодарна за это высшим силам! – вырвалось у меня. – Иначе мы с Драганом не встретились бы!

– Антун подарил самое сильное счастье и самую сильную боль – когда убили Януша, нашего первенца, и в тот день, когда пришлось уйти, оставив Горана с отцом. – Руфь вновь заглянула в мои глаза. – Ты, вероятно, осуждаешь такое решение?

– Нет. – Я пожала плечами.

– Спасибо. Все было просто – потеряв старшего сына, Антун стал одержим желанием сделать из младшего его точную копию. Мне было невыносимо больно видеть, как он мучает Горана, но помочь я ничем не смогла. Антун поставил ультиматум: или я ухожу, оставив сына с ним, или он… – ее голос задрожал, – убивает его, как… позорящего род.

Я стиснула зубы. Как этому старому уроду повезло, что в момент знакомства мне это не было известно!

– Полыхаешь яростью в точности, как Горан! – пораженно прошептала Руфь.

– Прости.

– Что ты! – она сжала мою руку. – Ты вернула мне сына, Саяна! Я навсегда в долгу перед тобой. Но что гораздо важнее, благодаря тебе он стал прежним – чувствительным, ранимым, добрым, нежным! Даже не думала, что такое возможно! И в постели у вас все на загляденье, это слышно! Не красней! Этим гордиться нужно, а не стыдиться!

– Как скажешь.

– А вот и они, идем! – Руфь подхватила меня под руку и повела к паре, вышедшей из домика. Мужчина и женщина. На вид – слегка за тридцать. Ничем не примечательные. Но не для меня.

– Это они, да? – в горле резко пересохло.

– Да. Вчера прилетели. – Мама Горана кивнула. – Наташа и Антон. Знакомьтесь, Саяна.

Люди, которые отдадут жизнь моим малышам! Я замерла, переводя взгляд с одного на другого, не зная, что сказать. Чувство вины, безмерная благодарность, смущение, радость, вновь вина – в душе все перемешалось в невообразимую смесь!

– Почему вы это делаете? – с трудом прошептали губы, когда Руфь отвела нас к столику со стульями под небольшим шатром.

– Потому что хотим. – Ответила за обоих Наташа. Они с мужем переглянулись, улыбнувшись, и женщина продолжила, – у нас было двое детей – мальчик и девочка, двойняшки, как ваши. – Она с нежностью посмотрела на мой живот. – Долгожданные, вымоленные. Но… – Наташа перевела взгляд на закатное небо, – они еще даже в школу не пошли! – слезы задрожали в голосе.

Сжав ее ладонь, муж продолжил:

– Им поставили диагноз, «не подлежащий обжалованию». Сразу обоим.

Я вздрогнула, накрыв моих пузожителей рукой.

– Руфь спасла наших малышей – дала им свою кровь. – Лицо Антона осветила улыбка – на мгновение. – Но, видимо, не судьба им была жить в этом мире. – Он посмотрел на меня мертвыми глазами и кратко закончил, – ДТП из-за инфаркта у водителя.

– Роды были тяжелые, мне удалили матку. – Грустно добавила Наташа. – Мы думали об усыновлении, но внутри словно что-то умерло вместе с детьми, пусто стало, не могу любить других.

– Саяна, поверьте, это осознанное решение. – Антон кивнул сам себе. – Мы несколько лет думали, прежде чем сделать такой выбор. Прошли психиатров, психологов, целителей. Руфь даже давала нам свою кровь! Ничего не помогло. Мы мертвые внутри, давно. Думали о суициде, уже решились, но узнали об этом месте. И поняли – это для нас!

– Отдать жизнь внукам Руфи – счастье! – горячо зашептала женщина. – Она подарила нашим малышам и нам несколько лет счастья! Дети – это бессмертие, наше продолжение. Если позволите, ваши малыши станут нашим бессмертием.

– Позволю. – Хрипло прошептала я сквозь спазм, сжавший горло. – И вечно буду вам благодарна за это.

– Можно? – Наташа протянула руку к моему животу.

– Конечно. – Я встала между ними, позволив прикоснуться к пузожителям и сжала ладошку нервничающей демоницы. – Все хорошо, девочка моя, не волнуйся.

– Спасибо за оказанную честь, Саяна. – Антон обнял жену и улыбнулся. – А теперь мы вас оставим, вы вся в слезах, вам нужно успокоиться. Да и нам тоже.

Я проводила их взглядом и подставила мокрое лицо свежему ветерку, нырнувшему вниз с яростно пламенеющего неба. Когда щеки высохли, мы с Гайей вернулись в наш уютный дворик. Склонившись над столом между двух пальм, Руфь что-то плела из банановых и пальмовых листьев.

– Все хорошо? – она с тревогой посмотрела на меня. – У тебя глаза красные совсем! Прости…

– Что ты, не за что прощать! – поспешно перебила я. – Наоборот, лишь благодарить могу! Если бы не… – слезы вновь хлынули ручьем, и женщина захлопотала вокруг меня, усадив на скамью у стола.

Через пару минут передо мной волшебно благоухал чай на травах и переливался темно-янтарным искушением горный мед. Вкусный напиток, слегка горчащая сладость на языке – праздник оттенков вкуса – отвлекли от переживаний и переключили на миролюбивый лад.

– Можно тебе помочь? – допив чай, я кивнула на корзиночки, которые плела свекровь. – Для чего это, кстати?

– Для подношений богам и демонам. – Пояснила она. – Не смейся. Давно живу на Бали, уже привыкла к их ритуалам.

Мне ли смеяться, учитывая то, что сама ощущаю тонкость, почти прозрачность грани между мирами на этом острове?

– Скоро, кстати, балийский новый год – Ньепи, День тишины. – свекровь вновь принялась плести из пальмовых и банановых листьев небольшие корзиночки. – До него идет церемония Меласти – ритуал очищения, и обряд Тавур Кесанга, чтобы успокоить Бхута Кала – властелина подземного царства. Его проводили вчера. А завтра будет парад Ого-Ого с огромными демонами в виде кукол – красочное действо, и весьма шумное!

– Интересно! – я внимательно слушала ее, чувствуя, что скоро это пригодится.

– Цель парада – разбудить и увести подальше всех вредящих жителям острова демонов. А потом сжечь. – Пальцы Руфи ловко сплели еще одну корзиночку и принялись за следующую. – Завтра утром полагается вынести за ворота дома вот эти подношения для злых духов, наполнив мясом.

– А потом?

– Ньепи, День Тишины. Если будет тихо, удастся обмануть демонов и помешать им найти дорогу обратно. С шести утра нельзя работать, включать свет, веселиться и выходить из дома. Остров погрузится в молчание. Работать будут только экстренные службы. Даже аэропорт закроется! Балийцы к этому очень серьезно относятся – по улицам ходят дружины, следящие за порядком, на них саронги в черно-белую клетку. Нарушителей забирают в полицейский участок и штрафуют! Могут даже в камеру посадить!

– Серьезно?

– Да! – женщина улыбнулась. – Местные медитируют, молятся в этот день. Все сидят по домам.

Я покосилась на Гайю. Девочка обиженно хмурилась, но поймав мой взгляд, улыбнулась. Хорошо, что балийцы не в курсе того факта, что госпожа Ангел привезла на остров двух демонят!

– И, наконец, после Ньепи положено ходить в гости, просить прощения, общаться. – Свекровь встала. – Вам тоже придется простить меня – пойду проверю ужин.

Как только она ушла, дворик наполнился ароматом кофе.– Желаете чашечку, госпожа Драган? – Ковач поставил поднос на стол и сел на скамью. Рядом с ним приземлили попы Аспид и Спиро.

– Если это та самая гадость, что варится из полупереваренных бедными зверьками кофейных ягод, нет, спасибо! – фыркнула мисс Хайд.

– Ничего ты не понимаешь! – Нико разлил кофе по чашкам. – Это же лювак, редкий сорт, для ценителей!

– Его варят из зерен, которые выковыривают из какашек! Это все, что мне надо знать! И даже не думай предлагать это Горану! С тем, кто пил эту гадость, я целоваться никогда не буду!

Рука Спиридона, несущая чашку ко рту, замерла на половине пути. Помедлив, он поставил ее на стол и отодвинул подальше. Мисс Хайд хмыкнула. Ничего себе! Вот это оптимист!

– Ну и хорошо, мне больше достанется! – Ковач, смакуя, сделал небольшой глоток кофе. – Вкуснотища!

– Злобный богомол! – прошипела я. – Меня уже мутит!

– Кстати, о злобности! – Нико допил кофе и сделал серьезное лицо. – Аспид, Гайя, вам завтра нельзя выходить из дома!

– Почему? – переспросил наивный Аспид.

– Потому что балийцы будут сжигать демонов!

– К-как? – парень побледнел. – За что?

– Ничего не поделаешь, традиция! – Ковач развел руками. – Так что если не хотите стать шашлыком, сидите дома!

– И не совестно тебе? – я покачала головой, посмеиваясь. – Пойдем, Гайя, пора Драгана спасать от глав семей!

Оставив Ковача троллить Аспида, мы с демоницей вернулись в дом и поднялись на второй этаж. Дверь в кабинет была приоткрыта. Мисс Хайд вошла внутрь и улыбнулась сразу же вставшему из-за стола Горану.

– Здравствуйте, уважаемые главы семей! Простите, что прерываю. – Посмотрев на несколько десятков экранов с лицами санклитов, пропела я. – Но жена соскучилась по любимому супругу!

– А я как соскучился! – промурлыкал довольный хорват, обняв меня.

Выслушав приветствия и комплименты, я отключила конференц–связь и открыла окно. Горан встал сзади, обхватив «по экватору» мой живот. Солнце уже село. Вокруг разлилась пряная ночь. Природный оркестр ворвался в комнату стройным хором сверчков, басом поддакивающих им лягушек и ариями воющих собак.

– Столько времени без тебя… – прошептал санклит, ласкаясь ко мне.

– А кто накопил столько дел, что пришлось до ночи работать?

– Моя мудрая жена! И такая любимая!

– И голодная! – пожаловалась я.

– Как прикажете, госпожа! – Драган подхватил меня на руки, отнес в спальню и положил на кровать.

Через несколько минут ужин, приготовленный Руфью, стоял передо мной. Заурчав, мы с пузожителями набросились на рис с неострыми приправами и фруктовый десерт. Кокосовое молочко стало логичным завершением трапезы. С трудом угнездив живот рядом с Гораном, я потянулась к его губам.

– Желаешь еще один десерт, родная? – хрипло прошептал он.

– Я тебя хочу! По-нормальному!

– Мы же договорились, родная, что на девятом месяце…

– Знаю! – оборвала его мисс Хайд.

– Но могу…

– Не хочу! – пробурчала я, прижавшись щекой к его груди.

– Не хочешь?

– Хочу. Но не буду! Давай спать!

– Надеюсь, утром ты будешь более сговорчивой, сокровище мое. – Проворковал санклит, поцеловав меня в лоб.

И ведь он прав, буду! Я улыбнулась.

– Будешь! – мужчина довольно рассмеялся. – Чувствую твою улыбку, вредина моя любимая! Спокойной ночи!

– Ты уверена, что в твоем положении стоит идти на этот парад? – вновь спросил Горан, в очередной раз укоризненно посмотрев на меня.

– Драган, не надо взывать к моей совести! Прекрасно знаешь, что ее у меня нет! – мисс Хайд поправила голубой саронг с темно-синим поясом и махнула рукой, бросив бесполезные попытки хоть где-то отыскать намек на талию. – Когда ты поймешь, что если твою супругу куда-то несет, значит, так надо?

– Нам рожать со дня на день, родная!

– Нам? – я улыбнулась.

– Даже не думай меня прогонять с рождения наших малышей! – глаза мужчины полыхнули. – Мы на Бали, а здесь муж обязательно присутствует на родах и потом сто пять дней не отходит от жены и новорожденного!

– Предлагаешь следовать балийским обычаям? – мисс Хайд коварно улыбнулась, закручивая волосы в пучок на затылке.

– Да!

– Тогда идем, – я протянула ему руку. – Обычаи требуют, чтобы мы присутствовали на параде Ого-Ого!

– И куда делась та добрая, не умеющая даже врать девушка, в которую я влюбился? – санклит зацокал языком.

– Нет ее больше. – Госпожа Драган помрачнела.

– Прости идиота, родная! – улыбка мужчины погасла.

– Идем уже! Нас там ждут!

– Кто?

Знал бы ты, кто, никогда бы меня туда не отпустил!

Мы прогулялись по улицам, разглядывая готовых к параду ярко раскрашенных злобных кукол. Из-за тщательно проработанных деталей они казались живыми. Видны были морщинки вокруг глаз, текущие из пасти слюни, суставы пальцев и даже бисеринки пота на лбу. Некоторые щеголяли увесистыми гениталиями, способными породить комплекс неполноценности даже у мужчин, более чем щедро одаренных природой. И, словно этого было мало, некоторые демоны шевелили конечностями и махали перепончатыми крыльями.

Чувствовалось, что балийцы креативили по максимуму: ужасные монстры на каркасе из проволоки – одни в прыжке, другие в бесовском танце, корчили рожи, скалились, обнажая огромные клыки, тянули длиннющие когти к местным и начинающим подтягиваться туристам, но их никто не боялся.

Как только стемнело, балийцы подняли помосты с демонами, которые стали еще красочнее благодаря подсветке, и парад начался. Первым мимо нас проплыл вполне безобидный на вид зеленый Телепузик, неизвестно каким образом затесавшийся в ряды злых уродливых монстров.

Большинство из них напомнили мне об индийской мифологии, но было много фигур, обличающих современные проблемы. Как, например, кукла, изображающая чрезмерно накрашенную девушку в крошечном топе и узких шортиках, которая делает селфи, вытянув губы «уточкой». Правда, ирония балийцев вовсе не мешала туристкам – живым копиям высмеянной девицы – делать на ее фоне все то же селфи.

– А вот она мне кого-то напоминает, – озорно улыбнувшись, Горан указал на помост, где восседала огромная демоница с отвисшими грудями и большим животом.

– И не стыдно беременную жену троллить? – огрызнулась я, вглядываясь в толпу галдящих туристов. Что-то влекло меня туда со страшной силой.

– Прости, любимая! – он поцеловал мое запястье и пробормотал, – но сходство очевидно.

– Равнять Ангела с демоном? – мисс Хайд в ожидании поддержки воззрилась на Ковача. – Нико, ты слышал? – но, судя по напряженному лицу мужчины, ему было не до шуток. Запоздало осознав, что сбылся его страшный сон как главы моей охраны, я взяла за руку Гайю, что неотступно следовала за мной, с подозрением глядя даже на Драгана, и потянула ее в толпу.

Вакханалия началась, когда ночь вступила в свои права. Громкую музыку, под которую изгибались танцовщицы, похожие на жар-птиц из-за одежды в золотых тонах, заглушали трещотки, разнокалиберные барабаны и с упоением бьющие по ни в чем неповинной кухонной утвари балийцы. Пришлось терпеть, радуясь тому, что, по крайней мере, такой шум-гам уж точно перебудит всех демонов в округе!

Пристроившись за малышней, с важным видом несущей небольших монстриков на носилках из двух длинных палок, мы с Гайей дошагали до перекрестка, где взрослые носильщики стали так трясти кукол, что я начала всерьез опасаться, что они развалятся. Затем бедных демонов долго крутили против часовой стрелки, чтобы у них закружилась голова.

– И это на самом деле помогает? – спросила Гайя, со скепсисом глядя на происходящее.

– Это ты мне скажи! – не удержалась мисс Хайд. – Если бы с тобой так обращались, разве ты не психанула бы и, как говорит Сеня, не свалила из города?

– Нет. – Девочка пожала плечами.

Ясно, чувство юмора у нас так и не проснулось.

– Проще их всех разорвать в клочья. – Добавила моя охранница. – Тогда из города уходить не придется.

Я нервно сглотнула, но Гайя, покосившись на оторопевшую госпожу Ангела, рассмеялась. Уфф, чувство юмора таки прорезалось. Хоть и весьма специфичное.

– С тобой лучше не шутить, поняла. – Пробормотала я, глядя, как балийцы длинными палками приподнимают линии электропередач, чтобы огромная кукла – та самая демоница с большим животом – могла двигаться дальше. Громкие хлопки и брызнувшие во все стороны искры лишь развеселили туристов. Обернувшись, я с укором посмотрела на мужа, хохочущего от души.

– От тебя у меня тоже постоянно искры из глаз сыплются! – пояснил он сквозь смех.

– Бить тебя некому. – Пробурчала мисс Хайд.

– Прости, любимая! – санклит прижался ко мне со спины, нежно поцеловал в шею и прошептал, – заглажу вину, как только вернемся домой! Несколько раз подряд!

– Если не прогоню тебя спать к Ковачу.

– Сжалься, госпожа моя!

– Подумаю.

– Давай так. Буду спать не рядом с тобой, а рядом с дочкой и сыном. Хорошо?

– Хорошо. – Рассеянно пробормотала я, сквозь разыгранную балийцами сценку из индуистского эпоса пытаясь разглядеть неясную фигуру в толпе на противоположной стороне.

– Родная, что?

– Пока не знаю. – Началось шествие с факелами, и тонкая ниточка, протянутая вибриссами, оборвалась. Всему свое время, как говорил Крот. Будем ждать. Только бы не опоздать. Я поморщилась – мелкая морось, попадая на факелы, заставляла их злобно шипеть и источать мерзкий запах мокрой шерсти.

– Потушить? – Гайя с готовностью посмотрела на меня. Все время, пока мы жили на Бали, демоница упорно уничтожала все палочки с благовониями, что попадались на моем пути, зная, что они вызывают у госпожи Ангела загадочную хворь с непонятным названием «ми-рень».

– Нет, все в порядке! – поспешила отказаться я, на всякий случай сжав ладошку верной охранницы.

Не представляющие, какая угроза над ними только что нависала, факелоносцы скрылись за поворотом. И в тот момент, когда в глазах перестали мелькать пятна от огня, я совершенно ясно увидела их.

Лаковые туфли.

Вибриссы завопили. Уже знакомое ощущение – в душе мечется, рискуя поломать хрупкие крылышки, насмерть перепуганный эльф. Инстинктивно накрыв живот ладонью, я подняла глаза и буквально врезалась в полыхающий ненавистью взгляд настоящего, а вовсе не бумажного, демона.

Сегодня он выглядел как обычный турист – бежевый льняной костюм, белая рубашка расстегнута на несколько пуговиц сверху и открывает светло-рыжую густую поросль на груди. Волосы на голове гладко зачесаны назад, до боли напоминая Киллиана. На одном глазу – в том самом, в который мне удалось воткнуть крест Георгия, мутное бельмо.

Да и сам он словно покрыт пленкой, которая смазывает грубые черты лица или, скорее, морды с крупным носом, узкими губами и рыжей щетиной. В первый раз, в бункере 80-х годов, Баал был дрожащей зыбкой фигурой, которая двигалась словно сквозь ткань бытия. А что мне сейчас позволяет видеть его практически также четко, как и всех остальных? Кровь Архангела?

– Копыта не сопреют? – я с усмешкой кивнула на неизменные лаковые туфли на ногах демона. – Ты уж извини, что не здороваюсь, но как-то не тянет тебе здравия желать!

– Саяна! – Горан и остальные попытались выйти вперед, готовые закрыть меня собой.

– Стойте! – я резко вытянула руки в стороны, перекрыв им путь. – Он не может мне ничего сделать. Эта тварь в нашем мире вообще сейчас на «птичьих правах». Любопытно, что же привело тебя сюда, парнокопытный ты наш?

– Саяна! – супруг все же вклинился плечом между нами.

– Все хорошо, родной. – Моя рука привычно легла на грудь санклита и была, как всегда, накрыта его горячей ладонью. – Вряд ли тебя из ада отпустили погреть пузо на пляже. Да и незачем – у тебя и по прописке климат жаркий. Так что же тебя привело на Бали?

– Уж больно ты разговорчивая! – выплюнул Баал, буравя мое лицо единственным глазом. – Может, проредить твою свиту? Поплачешь для разнообразия! – он хищно облизнулся, разглядывая охрану и демонят. – С кого начать?

– Что, глаза разбегаются? – подколола одноглазого мерзавца мисс Хайд.

– Адский Ангел! – прошипел демон, вытягивая вперед руку с толстыми желтыми ногтями, которые начали быстро удлиняться. – Пожалеешь!

– Ха! Рискни! – я улыбнулась, чувствуя, как по контурам тела бегут приятно щекочущие кожу золотые искорки.

Моя рука привычно, словно делала это тысячи раз, скатала указательным и большим пальцами небольшой шарик из теплого сияния и щелчком отправила его в сторону Баала. Маленькая капелька угодила негодяю прямо в нос. Взвизгнув, как девица, увидевшая паука в своем декольте, демон замахал руками, словно отгонял рой пчел, и отступил назад.

– Не смей угрожать тем, кто мне дорог! – госпожа Ангел удовлетворенно кивнула, глядя, как по носу Баала расплывается краснота шикарного ожога. – И скажи спасибо, что легко отделался – могла ведь и второго глаза лишить!

Хвост, выскользнувший у гада из-под полы пиджака, начал отбивать бешеный ритм, поднимая облако пыли.

– Не может быть! – пораженно выдохнул он, с опаской глядя на меня. – Есть же Иерархия…

Я напряглась. Не знаю, как объяснить, но мне пришло знание о бреши в ментальной защите демона, должно быть, вызванной его психическим состоянием. Легко скользнув в мысли мерзавца, я впитала все, что смогла, пока он не выкинул незваную гостью восвояси, опомнившись. Но было поздно – теперь я знала, что затеяла эта тварь! Подтверждая мою догадку о планах демона, земля под нашими ногами глухо ухнула и заходила ходуном.

– Ну уж нет! – рявкнула мисс Хайд. – Второй раз этот фокус у тебя не прокатит! И не мечтай!!! – я обернулась и коротко бросила, – держитесь!

Сияние, получив долгожданную свободу, покрыло меня полностью, обняв теплым светом. Огромные золотые Крылья раскинулись как никогда широко. Прикрыв глаза, я позволила Силе концентрироваться в ладонях до тех пор, пока их не начало нестерпимо жечь.

Когда терпеть стало невозможно, руки сами вытянулись вперед, мощным выбросом отправляя ударную волну в Баала. И очень вовремя – в воздухе уже протаял белым неоновым светом контур арки в два человеческих роста. Балийская улица внутри нее пропала, явив нашим взорам иной мир.

– А там красиво! – потрясенно прошептала я, скользя взглядом по черным горным пикам, утопающим в алом полыхании небес.

Разглядеть толком чуждые земле пейзажи не удалось – мой Свет, успев по пути поджечь демона, ударил по арке. Выгнувшись, она ярко вспыхнула и покрылась рябью. Воя, как тысяча чертей, охваченная пламенем «свечка» бросилась на меня.

– Ты не на того Ангела напал, парнокопытный! – мисс Хайд, рассмеявшись, выставила руки ладонями вперед.

С размаху ударившись о Свет, Баал с диким ревом отшатнулся обратно к арке. Придав «пинка» для ускорения, я выдавила его в покрывшийся рябью проем портала и, накрыв кольцо Георгия на груди, тихо прошептала:

– Закрыть Врата.

Арка мигнула и, сжавшись в красную точку, исчезла, словно и не было.

– Все живы? – я с тревогой посмотрела на замерших в ступоре санклитов и демонят.

– Ты подожгла Баала. – Тихо пробормотал Аспид.

– И что? – мисс Хайд, посмеиваясь, пожала плечами. – Это же парад Ого-Ого! В конце положено сжигать демонов!

– Ангел не может причинить вред Привратнику ада, – продолжила мысль брата Гайя. – Особенно, Светом.

– Иерархия? – спросила я, вспомнив слова «поджаренного».

– Да. – Хором ответили демонята, с восхищением и трепетом глядя на меня.

– Видимо, я какой-то неправильный Ангел! – оставалось только пошутить, пожав плечами. – Кстати, учитывая беременность, я – три ангела в одном! – мой взгляд замер на пухлом японце с фотоаппаратом на груди. Прижавшись спиной к мопеду, он не сводил с меня глаз. Вот только не хватало для полного счастья завтра стать звездами интернета!

Я медленно двинулась к нему. Мужчина вздрогнул всем телом и попятился. Мопед упал, японец рухнул на него и, как жук, начал барахтаться, пытаясь подняться.

– Все хорошо. – Я протянула ему руку. – Не бойтесь.

Он замер, хлопая глазами. Судя по лицу, бедняга ожидал, что я вспорю ему живот острым шипом на хвосте, что выползет из-за моей спины, вытащу кишки и съем, урча от удовольствия.

– Вставайте. – Я улыбнулась. – Никто вам ничего плохого не сделает.

– Ч-что это б-было? – поднявшись, спросил японец.

– Можно ваш фотоаппарат?

– Я видел… – он безропотно протянул мне «Сanon».

– Сотри все. – Я отдала его Спиро. – Вы видели часть представления для парада Ого-Ого. – Моя рука легла на его ладонь. – И только.

– Он сгорел подчистую. – Спиридон вернул мне фотоаппарат.

Крылья спалили?

– Представление? – зачарованно повторил мужчина.

– Да. – Я отдала ему «Canon». – А теперь идите в гостиницу.

– Да, пойду. – Он прижал к груди камеру и бодро зашагал вслед за процессией с куклами демонов.

– Так ты Баала имела в виду, когда говорила, что нас тут ждут?! – не вовремя вспомнил контуженный Крыльями Горан, прижав меня к себе. – Саяна?!

– А чего ты хотел? – огрызнулась я. – Могла, конечно, дома сидеть под твоим присмотром, а эта тварь тем временем в очередной раз открыла бы Врата ада, принеся в жертву сотни человек! Неизвестно, кого бы он протащил в наш мир на этот раз, одно знаю точно – эти «нелегалы» сделали бы все возможное, чтобы убить наших малышей, пока они уязвимы!

– Но…

– Без «но»! Не запряг – не понукай, как говорил мой дед! Закрыть Врата могла только я! Все, дискуссия окончена, Драган! И наш отпуск тоже.

– Ты еще даже не родила, родная!

– А вот это мы скоро исправим! – я закусила губу, оперевшись на руку Горана.

– Саяна!.. – будущий отец стал бледнее гейши.

– Отставить панику! Поехали домой. И поскорее! Или у кого-то есть желание принимать у меня роды прямо посреди улицы?!

Мы загрузились в джип, и Нико сразу рванул с места. Еще один Шумахер! Нервничающий Горан позвонил матери, всполошив и ее.

– Саяна, Руфь спрашивает, были ли какие-либо предвестники родов? Говорит, ты медик, должна была понять.

– Я чувствовала небольшой тонус матки, – пришлось признаться мне. – Со вчерашнего дня.

– И молчала?! – Горан полыхнул взглядом, сжав мою руку.

– Думала, это просто тренировочные схватки. Такое бывает. И не надо светить своими гневными фонарями в лицо рожающей жене! – я стиснула его ладонь, потому что скрутившая живот схватка ни разу не была тренировочной.

– Ковач, быстрее! – рявкнул глава клана.

– Не надо! – дыша сквозь зубы, прошипела я. – Это мои первые роды, малышей двое, так что… а-ах! Хотя бы одного мне удастся родить не в машине, надеюсь! И вообще, быстро рожают только в кино!

– Ты еще шутишь, безумное создание! – простонал Драган.

– Все хорошо, успокойся.

– Как?!

– Не нервируй меня! – рявкнула мисс Хайд и обмякла. – Отпустило. Нико, не гони, а то еще собьем кого-нибудь!

– Прости. – Хорват помог мне удобнее расположиться на сидении. – Забыл – надо засекать время между схватками, черт!

– Серьезно? Поминать рогатого после того, как мы подпалили задницу демону?

– Да, наверное, не стоит. И подпалила ты ему не только задницу! Как ты, сокровище мое огнеопасное?

– Что желаешь услышать в ответ? – я усмехнулась. – По ощущениям – из меня твердо намерены вылезти арбуз и дынька!

– Очень смешно! – он укоризненно покачал головой.

– Напротив, совсем не смешно! Хотя лучше пользуйся, пока чувство юмора из меня еще не сбежало. Скоро госпожа Ангел начнет грязно материться и проклинать тебя на чем свет стоит!

– За что?

– И ведь 300 лет мужику! – мисс Хайд закатила глаза. – За то, что ты – виновник того Апокалипсиса, что сейчас начинается в моем животе! – я с трудом удержала стон, почувствовав приближение новой схватки.

– Умоляю, родная, прости!

– Поздно! Драган, а-а-ах! – тело изогнулось. – Сволочь! Боже!

– Я сволочь или… – уточнил санклит.

– Ты – точно! Но и насчет Него есть сомнения! Это… твою дивизию! Это он придумал!

– Приехали! – крикнул Ковач, дав по тормозам.

– Слава Богу! – выдохнула я.

– Все будет хорошо, логичная ты моя! – Горан помог выйти из машины и подхватил на руки.

Через минуту супруг уложил меня на нашу постель и сел рядом, стиснув ладонь. После всех необходимых манипуляций и тщательного осмотра Руфь облегченно выдохнула:

– Еще не скоро, можете немного поспать.

– Серьезно? – он раздраженно посмотрел на нее. – Поспать?!

– Сын, впереди роды, Саяне нужны силы. К тому же, мальчик очень крупный, придется запастись терпением.

– Он умница, – вступилась я, – дал сестренке время вырасти, ведь она на месяц младше.

– Тоже верно. – Женщина кивнула на журнальный столик. – Там отвар – пои Саяну каждые полчаса, Горан. И поешьте, хотя бы немного. Если что-то изменится, или схватки участятся, обязательно зовите. – Свекровь ушла, и санклит тут же протянул мне отвар.

– Не хочу. – Закапризничала мисс Хайд.

– Надо, любимая.

– Злыдень. – Пробурчала я, взяв из его рук чашку. Но стоило начать пить горькую гадость, как схватка скрутила меня, и все расплескалось на кровать.

– Злая вредина! – крякнул хорват. – И упрямая! Или по-твоему, или никак!

– Не нарочно же! – прошипела я, усиленно дыша. – И ты всерьез полагаешь, что… сейчас самое время на меня наезжать? Иди ты! Воспитывать будешь детей, а не жену! Крокодил бессмертный! А-а-ах!!!

– Даже так? – мужчина изогнул бровь и отошел за новой порцией отвара. – Понял, крокодилу лучше молчать.

– Вот именно! – мисс Хайд с удовольствием запустила в него маленькой подушкой, что в изобилии лежали на кровати.

– Если тебе от этого полегчает, можешь вообще убить своего санклита, любимая! – прошептал Драган, сев рядом.

– Не буду, – я пристыженно глянула на него и, взяв чашку, залпом выпила горькую гадость.

– Съешь немного риса, родная. – Пользуясь моментом, хорват поставил тарелку рядом, невинно улыбаясь.

– А не слишком ли ты хитропопый стал, 300-летний отец? – поняв, что ее попросту разводят, мисс Хайд сузила глаза. – Я ведь…

– Ну, сейчас ты меня точно не догонишь!

– Верно, но… – надеюсь, мне удалось коварно улыбнуться, – Крылья мои догонят! Прилетит тебе, нахал, во всех смыслах!

– Как скажешь! – он кивнул. – Но поесть надо.

– Хорошо. Но только в благодарность за то, что ты смог взять себя в руки.

Через несколько часов мое благодушие испарилось. Непрерывно бурча, я бродила по комнате и отбивалась от заботливого мужа. Болезненные ощущения усилились, отошли воды, схватки стали чаще и дольше. Горан массировал мне поясницу, но помогало слабо. Я плакала и жаловалась – не узнавая себя.

– Прости, что ною. – Прошептала госпожа Драган, в очередной раз разразившись гневной тирадой, а следом потоком слез.– Это гормоны, сокровище мое! – супруг помог мне лечь и сам улегся рядом, обняв. – Делай все, чего хочется, не стесняйся. Ты и так самый сильный человек из всех, кого я когда-либо знал, родная!

– О-о-о!

– Не удивляйся, это…

– Драган! Это… не… О, Господи! – эта схватка сильно отличалась от предыдущих. Очень сильно! – на несколько минут я почувствовала себя тюбиком, из которого пытаются выдавить всю зубную пасту разом.

– Саяна? – санклит подскочил, вновь побледнев.

– Зови Руфь! – с трудом проговорили мои губы. – Быстрее!

Горан метнулся к двери и распахнул ее.

Перед глазами все прыгало из-за слез. Сознание, казалось, держится на тонюсенькой ниточке. В ушах шумело, но я услышала его крик: «Мама!» и улыбнулась – он впервые за то время, пока мы на острове, назвал Руфь мамой. В следующий момент из головы вылетели все мысли до единой – потому что сквозь уставшее тело прокатилась вторая мощная волна.

Это не схватки, осенило меня, это уже потуги! Значит, скоро. В комнату вошла свекровь, и меня залило любовью, идущей от нее.

– Да, уже скоро, – спокойно подтвердила она, осмотрев меня. –Полное раскрытие. Ваш первенец торопится к маме и папе!

– Дыши, родная! – хрипло прошептал Горан, встав на колени перед кроватью и вновь сжав мою руку. – Воздух мой!

– Ты тоже не забывай дышать! – с улыбкой парировала я.

Боль усилилась, но, как ни странно, стало легче – словно открылось второе дыхание. Я чувствовала, что осталось немного, и готова была на все, чтобы облегчить малышам путь в этот мир.

– Уже почти, дочка! – прошептала Руфь, когда после сильной потуги я откинулась назад, тяжело дыша и прижавшись спиной к груди мужа.

Она осторожно положила мою руку между ног, и я нащупала мягкую головку сына. Мокрые завитки его волос под ладонью – это ощущение не забыть никогда! Счастье прорвалось наружу смехом и слезами.

Еще одна потуга – и он лежит на моей груди, укутанный в рубашку отца, моргает ярко-голубыми глазенками с крохотными васильковыми пятнышками и смотрит прямо мне в душу.

Все звуки отошли на задний план. Тишина. Только мы двое во всем мире.

– Здравствуй, сын! – прошептала я срывающимся голосом.

– Саяна, – вплелся в наш уютный кокон мягкий голос Горана.

На кровать сел Антон. Кивнув моему санклиту, я помогла ему переложить малыша на дрожащие руки мужчины. И…

Этот момент долго вспоминался мне потом. Ощущение полной нереальности происходящего. Теплый золотистый свет, укутавший нежными потоками комнату. Антон, поглаживающий животик юного Драгана, который с пресерьезным выражением на розовом личике смотрит прямо в глаза человеку, который хочет отдать все годы, что у него остались, чтобы он жил. Малыш улыбается. Время замирает. И…

Все. Ничего не произошло. Антон остался жив. И наш с Гораном сын тоже.

– Это чудо! – ахнула Руфь.

– Любимая! – рыдая, Драган вернул малыша в мои объятия.

Крепыш сразу же нашел грудь и с тем же серьезным личиком начал деловито сосать молозиво, очень полезное для новорожденного, заодно стимулируя выход последа. Легкие схватки, после которых родилась плацента, я даже не заметила, поглощенная разглядыванием сына. Только сейчас осознала, что у него светлые кудряшки. Похож на мою маму.

– Копия ты! – прошептал муж, улегшись рядом с нами. – Саян.

– Саян? – я улыбнулась. – Уже выбрал имя?

– Выбирать тебе, любимая моя. Могу лишь предложить.

– Согласна.

– Спасибо, родная, за все! – мужчина нежно поцеловал меня, потом осторожно прикоснулся к пухлой щечке ребенка. – Он прекрасен, воздух мой! Саян Драган. Наш сын.

Крепкие объятия любимого усилили эйфорию в моей душе. Всегда буду помнить это ощущение – полнейшего счастья, любви и безопасности.

Бережно поместив плаценту в красивую корзиночку, сплетенную ее заботливыми руками, новоиспеченная бабушка накрыла ее пеленкой и положила рядом с нами, дав малышу время забрать из нее все необходимое – и на физическом уровне, и на духовном плане.

Это называется Лотосовое рождение. На Бали плацента считается вместилищем ангела-хранителя малыша – «Ари-Ари», и ее оставляют рядом с младенцем, пока пуповина не отпадет сама. При правильной консервации «детского места» солью и травами никаких неудобств не возникает.

Моему ангелочку много времени не потребовалось – к моменту, когда у меня вновь начались схватки, пуповина уже отпала.

– Пришла очередь твоей сестрички, – проворковал Горан, переложив сына в плетеную колыбельку. Тот не возражал, тихо посапывая.

В этот раз было больнее, но проще, ведь дочка оказалась совсем маленькой. Особенно, если сравнивать с очень крупным братом. Когда Руфь положила ее мне на грудь, она показалась такой крохотной, что я боялась к ней прикоснуться. Первой это сделала Наташа – осторожно погладив спинку малышки. И, как в случае с Саяном, ничего не произошло, все остались живы.

– Наше второе чудо! – я погладила ее черные волосенки и предложила грудь. Сосок скользнул в ротик девочки, и она начала пить молозиво. На меня глянули ее мутно-голубые глаза. И я вздрогнула, сразу же вспомнив надменный водянистый взгляд Киллиана.

– Красавица моя! – проворковал Драган, накрыв девочку своей рубашкой. – Как назовем, любимая?

– Пока не знаю. – Автоматически ответила мисс Хайд, стараясь не смотреть на личико дочери. К счастью, когда вышла плацента, девочка отпустила грудь, закрыла глаза и уснула. – Положи ее к Саяну, пожалуйста. – Прошептали мои губы.

– Саяна? – Горан побледнел. – Что случилось? На тебе лица нет, любимая!

– Убери ее от меня! – рявкнула я.

– Родная… – он осекся. Уложив девочку в колыбель вместе с корзиночкой с плацентой, хорват подождал, пока Руфь приводила меня в порядок и меняла постельное белье, потом лег рядом и крепко обнял. – Ты дрожишь, любимая. Поговорим?

– Нет.

– Как скажешь. Все будет хорошо.

Время неспешно потекло сквозь нас. Через несколько часов Горан уснул. Я лежала с закрытыми глазами, слушая посапывание трех Драганов и пытаясь понять, кто отец девочки. Перепробовала все, но ничего не получилось.

Господи, почему?! Я могу закрыть Врата в ад, подпалить задницу демону, привести в мир первого сына санклита, которому не нужно отнимать жизнь человека, чтобы жить, но не в состоянии понять, чей сперматозоид оплодотворил мою собственную яйцеклетку?! Какого черта, Господи?!Я скрипнула зубами. Зов малышки не прекращался. Она не спала, мне не нужно было видеть ее, чтобы это знать. Как и мать, кроха лежала с открытыми глазами и тосковала по материнской ласке и любви. Как маленькая пичужка, попавшая в тиски вьюги, она жаждала тепла и безопасности.

Из глаз потекли слезы. Я осторожно выбралась из стального кольца рук и мысленно попросила Драгана не просыпаться. Как ни странно, это удалось. Я подошла к колыбели и замерла, глядя на девочку. Чуть больше ладони. Но крепкая и… светлая. Маленький ангелочек, разгоняющий тьму вокруг.

Из-за темноты влажно блестящие глазки походили на глаза Горана. В ней океан силы. И океан боли. Из–за того, что ее отвергла собственная мать. Я вынула из колыбели корзиночку с плацентой малышки – пуповина уже отпала, взяла кроху на руки и всхлипнула.

– Прости меня, хорошая моя! Неважно, кто твой биологический отец! У тебя будет лучший на свете папа!

Осторожно прижав ее к себе, я вышла в сад. Было очень темно – верный признак того, что скоро тьма сдастся и уползет прочь, а мир попадет в теплые объятия рассвета. Сонные деревья молчали, покачивая листьями, когда по ним пробегал ветерок. Множество звуков вплеталось в эту нежную ночь – от потрескивания геккончиков до вздохов океана. Из-за Ньепи на острове выключили все огни, и можно было утопать в звездном небе, что величественно сияло так низко, что даже захотелось протянуть руку и дотронуться до этой вечной изумительной красоты.

– Спасибо, Господи!.. – выдохнула я в него и вновь посмотрела на дочь.

Она мягко сияла в моих руках с улыбкой на личике. Конечно, для улыбок рановато, но вряд ли правила применимы к нашим с Гораном малышам. Эти два Ангела напишут свои.

– Я люблю тебя, доченька, – прошептали мои губы. В ответ меня обняла горячая волна чистейшей нежности и счастья.

Мы присели на скамейку. Небольшой темно-зеленый геккон вскарабкался по мне и, протопав шершавыми холодными лапками по руке, замер, наблюдая за девочкой. Его маленькая головка удивленно поворачивалась то на один бок, то на другой, пока он разглядывал мое сокровище. Малышка тоже смотрела на него – с неизменной улыбкой. Погревшись в ее золотом сиянии, крохотный дракончик убежал по своим делам.

– Саяна! – Горан, с ужасом в глазах, бросился к нам. – Что случилось?

– Все хорошо, успокойся! – я улыбнулась.

– Проснулся, тебя нигде нет, дочки тоже… Чуть с ума не сошел! – он сел рядом и крепко обнял меня.

– Прости, нам с малышкой нужно было побыть вдвоем. Знакомься, это Горана.

– Горана Драган. – Эхом повторил мужчина, с нежностью глядя на девочку. – Доченька...

Первая неделя вчетвером пролетела мгновенно. И как бы мне ни хотелось, пришлось признать, что пора возвращаться в Стамбул и вновь вспоминать о Джокере – Архангеле Михаиле и Хранителях. Ангелы работают без выходных и праздников, к сожалению. Я и так наплевала на все, когда ради безопасности малышей две трети беременности провела как можно дальше от проблем. Хотя ни капли об этом не жалею! Кстати, о них, родимых, о проблемах. Кое-что нужно исправить прямо сейчас.

Я вышла в сад, загляделась на спарринг Горана с Ковачем и едва не застонала в голос. Как же он хорош, мой хорват! Высокий, худощавый, сильный, гибкий, мощный! Наши глаза встретились. Мужчина замер, полыхнул взглядом в ответ и тут же словил удар в челюсть от Нико.

– Все беды от баб! – констатировал богомол, посмеиваясь.

– И счастье тоже! – не отрывая от моего лица взгляда, муж полотенцем вытер кровь с подбородка, подошел ко мне, прижал к себе и прошептал, – когда ты так смотришь, хочется подхватить тебя на руки и немедленно утащить в спальню, любимая!

– Так что тебе мешает?

– И то верно! – он исполнил угрозу и, поставив на пол около кровати, простонал, уткнувшись лицом в волосы, – что же ты со мной делаешь, сокровище мое!

– Проблема в другом. – Прошептала я. – Ты со мной ничего не делаешь. Не понимаешь, чего хочет твоя жена.

– Ошибаешься, жизнь моя. Каждый твой взгляд вижу и понимаю. Знала бы ты, что со мной происходит каждый раз, когда твои штормящие океаны сводят меня с ума, безжалостная моя!

– А толку?!

– Саяна? – он с тревогой заглянул в мое лицо. – Что не так?

– Драган, я тебя скоро отчислю за неисполнение супружеского долга! Вот что не так!

– Но я думал, после родов…

– Не думай больше! Ведь говорила уже, когда ты думаешь, такая … выходит, глава клана! Мое тело регенерирует раз в десять быстрее, чем у тебя! Выводы делай сам!

– То есть… – мужчина с надеждой посмотрел на меня. – Нам уже… можно?

– Давным-давно!

– Так что же ты молчала, вредина моя любимая?!

– Ждала, когда у супруга совесть проснется, и он вспомнит, что основная задача мужа – делать так, чтобы мать его спиногрызов была довольна!

– Понял, начинаю работать над этим! – промурлыкал санклит и завладел моим ртом. Я застонала, прильнув к нему, и запустила руку в густую шевелюру. – О, Господи! – выдохнул хорват, содрогнувшись. – Жизнь моя, нам, правда, можно? – его губы покрыли шею поцелуями. – Точно?

– Тебе справку от гинеколога показать?

– Неплохая, кстати, мысль! – мужчина озорно улыбнулся.

– Вот обижусь сейчас и…

– Не отпущу! – он подхватил меня на руки, уложил на кровать и прижал к одеялу своим весом. – Ни за что! Бессовестная моя! Так тебя хочу! – глаза полыхнули, и я растворилась в их сиянии. – Люблю тебя, сокровище мое!

– И я люблю тебя, родной!

Руки моего хорватского вулкана за пару секунд оставили меня без одежды. Замерев на мгновение, он потрясенно выдохнул:

– С ума сходил по тебе все эти дни! Ты такая стала, душа моя! Еще красивее, еще желаннее! Саяна! – вновь завладев моими губами, Драган начал очень медленно наполнять меня собой. – Все хорошо, любимая?

– Д-да! – прошептала я и, одним встречным движением приняв его в себя, застонала, сжав горячей влажностью.

– О, Господи! – ахнул он, дрожа всем телом. – Как, жизнь моя, после всего… ты смогла… боже! стать еще более… Любимая!

– Замолчи уже! – я нашла его губы, и все поглотила яркая вспышка желания.

Когда мы оба остались без сил, уже был вечер. Прохлада осторожно, словно соседский кот, перебиралась через перила балкона в комнату. Горан накрыл меня простыней, но от его тела шел такой жар, что пришлось сбросить ее.

– Люблю тебя! – прошептал мой вулкан, еще крепче обняв.

– Угу. – сонно пробормотала мисс Хайд в ответ.

– Вредина моя, – мужчина рассмеялся.

– Что? – я приоткрыла один глаз и усмехнулась. – Ты же прекрасно осведомлен о моих чувствах! И разве супруга только что не доказала их опытным путем во всех мыслимых позах?

– О, да!

– Так неужели у тебя еще остались какие-то сомнения?

– Нет, никаких сомнений не осталось! – проворковал он, нежно улыбнувшись. – Просто это такое наслаждение – слышать от тебя эти слова!

– Люблю тебя! Безумно люблю! Люблю!

– Счастье мое! – Драган уткнулся лицом в мои волосы.

– Твоему счастью пора кормить наших ангелочков!

– Они еще спят.

– Уже нет. Лежат и ждут, когда у мамы с папой проснется совесть!

– Откуда ты знаешь?

– Я их чувствую, Горан. – Выскользнув из стального кольца, госпожа Ангел накинула халатик и подошла к колыбели. – Мои хорошие! Совсем родители оборзели, да?

– Давай помогу. – Папа перенес малышей на кровать, и я приступила к кормлению, взяв на руки Горану.

– Так приятно смотреть на вас, – прошептал санклит, одной рукой обняв меня, а другой поддерживая дочь. – Остался бы здесь навсегда!

– К сожалению, скоро придется возвращаться в Стамбул. – Тихо ответила я.

– Уже?

– Да. Но сначала мне нужно попасть в одно место. Съездишь завтра со мной?

– Конечно, любимая. Куда именно поедем?

– К Небесным Вратам.

– Ты уверена? – спросил Ковач – в сотый раз, наверное.

– Да. Я знаю, с нами все будет хорошо. Поэтому все вы остаетесь здесь, охранять малышей. А мы отправляемся в самоволку!

– Слушаюсь и повинуюсь. – Богомол улыбнулся.

Я запрыгнула на черный рычащий Харлей, сорвавшийся с места, прижалась к Драгану и улыбнулась. Свобода!

Урчание мощного мотоцикла, горячая спина мужа под щекой, волна свежего ветра – что еще нужно? Мы мчались вперед, забив на все правила, без шлемов – пользуясь тем, что бессмертны, и смакуя каждую секунду.

Мимо пронесся небольшой дайверский городок. Спящие вдоль дороги собаки, разомлевшие от жары, лениво поднимали морды и провожали нас сонными глазами. Почти медитативную расслабленность нарушали только выбоины в асфальте, но их было не так много, чтобы жаловаться на дорожное покрытие.

С одной стороны мелькали небольшие лачуги, с другой проплывали рисовые террасы. На горизонте собирались разбухшие от влаги тучи. С гор, покрытых плотным ковром зелени, спускалась пасмурность, заставляя зелень приобретать тот насыщенный цвет, что бывает у нее, только когда небо сосредотачивается на том, чтобы разразиться проливным дождем. В воздухе пахло свежестью.

Когда пришлось притормозить у подножия горы, было даже жаль прекращать наш «мотоциклетный полет». Мы прошли через небольшую стоянку скутеров и начали подниматься по широкой дороге, утоптанной тысячами ног.

Я уже была одета в традиционную балийскую одежду, которую купила специально для посещения храмов, различных церемоний и торжеств: белоснежную кебайю – приталенную блузу, голубой саронг и бело-голубой пояс, подчеркивающий талию, которая, наконец-то, появилась. Мне нравился этот комплект – благодаря ему выигрышно смотрится любая фигура, в нем я ощущала себя женственно даже во время беременности. Но по правилам при посещении храма саронг должен быть и на мужчине, о чем мисс Хайд с удовольствием сообщила Драгану, протянув ему взятую из дома синюю ткань.

– Как скажешь, – он со вздохом повязал «юбку» вокруг талии. – Так сойдет?

– Не шевелись. – Я достала сотовый и, умирая со смеху, запечатлела исторический момент. – Глава клана в саронге! Незабываемое зрелище!

– Спасибо, не розовый! – пробурчал он. – И не в цветочек.

– Не оказалось под рукой.

– Есть Бог на свете!

– Неправильно завязываете! – ко мне подскочил местный.

– А как надо? – наивно полагая, что не так повязал «юбку» хорват, спросила я.

– Показать? – парень прищурился.

– Конечно.

Через мгновение наглец шустро развязал мой саронг и, полюбовавшись ножками, завязал ткань на талии простым узлом. Ну да, сама я бы ни за что не справилась с такой мудреной задачей!

– Вот так надо! – улыбаясь и откровенно строя глазки, парень погладил мои бедра и довольно кивнул. – Ты выглядишь, как балийская девушка. У тебя муж балиец?

– Муж у меня дракон. – Невинно улыбаясь, ответила я. – Демон – дракон. Повяжи-ка и ему саронг, как положено!

– У него все правильно! – напоровшись на полыхающий взгляд Горана, стиснувшего кулаки, вывернулся нахал, отступая.

– Брысь! – рявкнуло мое ревнивое чудище, вырвав супругу из когтей коварного балийского плейбоя.

– Не бузи, дракон мой огнедышащий!

– Он тебя нагло лапал!

– Блондинки для них – диковинка, сам знаешь. – Я обняла моего Отелло, который никак не мог привыкнуть к тому, что местные пытаются до меня дотронуться с первой секунды на Бали. В этом смысле райский остров стал его адом.

– Ты – моя диковинка! – мужчина ревниво прижал меня к себе, окинув балийцев грозным взглядом, но те продолжали улыбаться, ничуть не пугаясь.

– Идем, мой балийский красавчик! – госпожа Драган подхватила его под локоть и увлекла на гору. – Нам еще километр наверх топать. А то и больше.

– Одно твое слово – на руках донесу!

– Верю, – я кивнула и указала ему на макаку, которая с упоением купалась в луже, вспомнив беззаботное детство, – прелесть какая!

– И не говори! – Горан расхохотался, вспугнув хвостатую.

Поняв, что за ней наблюдают, зверюшка состроила серьезную морду и чинно, как подобает взрослой мартышке, прошествовала, задрав хвост, к собратьям. Те сидели, чинно сложив лапки на груди, на небольших столбиках, отгораживающих дорогу от зеленых зарослей, и стреляли из-под густых кустиков бровей цепкими взглядами прожженных бандитов по беспечным туристам.

Если кто-то из людей зазевается, когтистая лапа тут же нырнет в рюкзак, пакет или карман, вытащит все наружу и, скорее всего, обратно это получить уже не удастся – хвостатые террористы на переговоры не идут. А если не выйдет ничего полезного урвать, то один из разбойников предпочтет сорвать с вас кепку и, размахивая добычей, ускачет в зеленые заросли.

Обменять «заложника» на банан можно и не мечтать! Местных бандиток от них уже подташнивает. Посмеиваясь, мы вступили на лестницу, у которой каждая ступень в ширину была по десятку шагов. Возникшая перед глазами ровная поверхность исторгла из моей груди стон облегчения.

– Сейчас ревновать начну. – Санклит озорно усмехнулся.

– Продолжу, хотел сказать? – потирая поясницу, парировала мисс Хайд.

Да, бессмертие таки не освобождает от физической нагрузки для поддержания формы. Пора возобновлять тренировки и снова бегать по утрам. Архангел Михаил, Хранители и вся остальная шушера, что к ним прибьется, лелея мечты оборвать мне Крылья, не будет принимать во внимание беременность и роды. Им не предъявишь мимимишное фото с младенцами, рассчитывая на поблажки. Иметь слабости госпоже Ангел не позволено, слишком большая роскошь.

– Идем. – Я взяла Драгана за руку и двинулась вперед по темно-серым ромбикам брусчатки.

Влажный воздух оседал мелкой водяной пылью на сочных зеленых листьях всевозможных форм, образуя капли, которые только и ждали, казалось, удобного момента, чтобы холодной струйкой скользнуть за шиворот. Большой светло-рыжий пес добродушно облаял нас и улегся рядом с ажурными сферическими корзинами из пальмового лыка, в которых, нахохлившись, сидели потрепанные петухи – те, что выжили на петушиных боях в честь балийского нового года.

Я с жалостью посмотрела на птиц, но потом почувствовала чей-то взгляд. Мужчины в темно-серых дождевиках, напоминающие инквизиторов. Колючие взгляды, волна неприязни. Присмотревшись, я усмехнулась – Хранители тоже здесь, куда же госпоже Ангелу без свиты! Драган зарычал, проследив за моим взглядом.

– Успокойся. – Мисс Хайд потянула Горана за рукав. – Остынь. Пусть идут к черту. А мы пойдем очищать карму! – я подтолкнула его к балийцу, косящему на один глаз.

Что-то бормоча и до боли напоминая русского студента театрального вуза, подрабатывающего батюшкой по вызову, парень окунул связку бамбуковых стеблей в чашу с водой и побрызгал на нас. Отдав пару долларов, мы с очищенной кармой двинулись дальше.

Улыбчивая малышня вилась вокруг, как мошкара, звонкими голосками продавая все на свете – от открыток и магнитиков до кокосов и колы. Вскоре к ним присоединилась тяжелая артиллерия – взрослые, требующие приобрести услуги гида, без которого ну никак нельзя, несмотря на купленные билеты, и увлекающие к сувенирным лавкам с уже ставшим привычным набором резных деревянных статуэток и фаллосов. Хмыкнув, Драган потянулся к огромным скалящимся маскам.

– Ты мне детей заиками сделаешь! – воспротивилась я.

– Родная моя… – он обнял меня, уткнувшись лицом в волосы и вздрогнув всем телом.

– Ну, хочешь, так покупай, – растерянно пробормотала я, поглаживая его по спине. – Только малышам не показывай!

– Нет, я не о том, – мужчина с нежностью посмотрел в мое лицо, – просто этот момент… как у обычных пар… – голос задрожал. – Не думал, что у меня такое будет. Спасибо, что подарила мне его, любимая!

– Пожалуйста! – у меня тоже потекли слезы. – Могу еще отбирать зарплату, пилить за разбросанные носки и… Что там еще нормальные жены делают?

– Ты не нормальная жена!

– Ну, спасибо!

– В хорошем смысле, любимая! – хорват расхохотался.

– Идем уже! – мы вошли в огромный храмовый комплекс Пура Лемпуянг, немного напоминающий пирамиды майя. Но в отличие от кровожадных индейцев, балийцы народ мирный, и аура этого святого для них места была волшебной – умиротворение и предчувствие чего-то хорошего лилось в душу сплошным потоком. Этому не в состоянии были помешать ни хмурящееся небо, ни мрачные цвета вокруг.

Многоярусные темно-коричневые пагоды-башни, похожие на сухие грибные шляпки, нанизанные на палочки, стояли среди пышной зелени как декорации к фильму в жанре фэнтези. Среди них мирно плыло незримое время. Темно-дымчатые постройки спокойно соседствовали с кричаще-яркими тележками торговцев напитками и мороженым, саронгами всевозможных расцветок и цветущими деревьями.

Статуи, охраняющие порядок, были заботливо одеты балийцами в национальную одежду, черно-белую юбочку и шапочку, потому что есть поверье, что ночью они оживают, чтобы заниматься своими делами, и должны при этом выглядеть прилично.

Я улыбнулась, но, вновь почувствовав чей-то взгляд, со вздохом обернулась, ожидая увидеть надоедливых Хранителей. Однако ни одного из «инквизиторов» рядом не было. На меня в упор смотрела пожилая торговка кукурузными початками. Седые волосы с голубоватым оттенком напомнили о Лизавете.

– Хорошо, что пришла. Наконец-то. – Выдохнула женщина с облегчением, когда я подошла к ней. – Столько тебя ждали! Возьми! Всегда носи его с собой! – натруженные шершавые руки быстро что-то вложили мне в ладонь.

– Саяна? – беспокоясь, муж обвил талию стальным кольцом.

– Не волнуйся. – Рассеянно отозвалась я, разглядывая прямоугольный дымчатый камень.

И что с ним делать? Женщины, конечно же, и след простыл, кто бы сомневался. Не жизнь, а сплошной квест! Дэн Браун помер бы от зависти! – Мне для всех этих раритетов, которые нужно всегда иметь при себе, скоро отдельный рюкзак заводить придется!

– Почту за честь стать твоим рюкзаконосцем, госпожа Драган! – промурлыкал санклит.

– Ну, хоть какая-то польза от тебя будет! – припечатала мисс Хайд. – Не зря, значит, замуж за тебя вышла!

– Злая вредина! – мужчина расхохотался, прижав меня к себе.

– Вредина пришла к Небесным вратам. Пойдем к ним. – Я указала на врата, похожие на разрезанную пополам небольшую пирамидку.

Балийские ворота без верха называются Чанди Бентар, что можно перевести как «расколотые ворота». По местным представлениям они символизируют космическую гору знаний, разделенную на две части – добро и зло. Считается, что если человек пройдет через них, то избавится от чувства тревоги и беспокойства и обретет душевное спокойствие. А еще они очень похожи на Крылья Ангела.

Мы подошли к серой каменной лестнице, что вела к вратам. По краям ступеней сидели химеры – диковинные статуи, по балийским обычаям «одетые» в саронги. Статуи? Я недоверчиво хмыкнула, увидев, как напряглись тела сказочных чудовищ, стоило мне поставить ногу на первую ступеньку. Однако! Но госпожу Ангела таким не напугать! Мисс Хайд упрямо вздернула нос и начала подниматься к вратам.

Химеры-защитники проводили меня напряженными взглядами, но на Драгана зарычали и, соскочив с каменных постаментов, двинулись к нему. Текучие, как ртуть, с буграми мышц, что перекатывались под лоснящейся серой шкурой, они били по мощным лапам с кинжалами когтей кнутами длинных хвостов, слюна пенилась на огромных клыках при каждом выдохе-рыке, а в глазах плескалась жажда крови. Я замерла.

– Что, родная? – заметив мой напряженный взгляд, спросил санклит, и не подозревая, какая свора окружила его.

– Сам смотри. – Я вновь утонула на мгновение в глазах мужчины. – Только без резких движений.

– Твою мать!.. – потрясенно выдохнул он, увидев озверевших химер.

Кого тут только не было! И тигр с туловищем летучей мыши, и жаба с крыльями, и непонятная зверюга с птичьей головой и хвостом в виде пучка истерично шипящих змей. Одна была похожа на помесь быка с пеликаном. Другая ползла на нас, тяжело волоча по траве тело анаконды и прищелкивая паучьими жвалами. Еще несколько, с туловищем человека и обезьяньими головами, обходили сбоку. По центру раздувал клобук кобры жуткий гибрид змеи и рыбы.

– А ну цыц! – прикрикнула я, взяв Горана за руку. По контуру тела заискрилось золотое сияние, и чудища отпрянули, заскулив и рабски согнувшись. – Он со мной! Пошли вон! – злобные охранники недовольно покосились на меня, последний раз для острастки рыкнули на санклита, но все же вернулись на свои постаменты и почтительно склонили морды к каменным лапам.

– А с тобой не соскучишься, любимая! – супруг покачал головой. – Вот и в Диснейленде для взрослых побывал!

– Вполне безобидные зверушки. – Мисс Хайд лучезарно улыбнулась. – Но если нападут, бежать не рекомендую.

– Рехнусь с тобой. – Пробормотал Драган, не сводя глаз с мифических чудовищ. – И без тебя тоже рехнусь.

– Только попробуй, химерам скормлю!

– Оставишь наших ангелочков сиротами, злая?

– Идем уже, шантажист! – мы поднялись к Небесным вратам.

Сложенное из графитно-серых «кирпичей» и словно припудренное мукой сооружение на самом деле напоминало дверь в облака. С высоты в несколько этажей был виден вулкан Агунг – недотрога, обложившаяся облаками, словно подушками.

Понятия не имею, как это правильно делается, так что заранее прошу прощения. Я встала в проеме между двумя «крыльями» с каменными завитками по бокам, и уперлась в них ладонями, закрыв глаза. Как называть Тебя? Не знаю. Но Ты возложил на меня эту ношу. Я несу ее – как могу. Стараюсь не жаловаться. Принимаю все, потому что Ты так хочешь. И благодарна Тебе за все. Но сейчас твоему Ангелу необходима помощь! Я не знаю, что делать. Пожалуйста, направь меня, кто бы Ты ни был!

По лицу потекли слезы. Вдох. Сияние окутало врата, обняв меня мягким уютным коконом. На затылок словно опустилась теплая ласковая рука. Из головы разом вылетели все вопросы. Я лихорадочно попыталась их вспомнить, но в душу хлынула такая волна любви, что от этой затеи пришлось отказаться. Тело изогнулась со стоном. Ноги подкосились. Я упала на колени и захлебнулась в слезах. Они уносили боль, усталость, сомнения, печаль и наполняли силой. Еще один вдох. Сияние растворилось в воздухе.

Горячие руки Горана прижали меня к себе. Я не задала ни одного вопроса, но получила все ответы. И благословение.

Харлей мчал нас обратно. Я покрывала нежными поцелуями шею санклита, слегка прикусывая кожу, одной рукой перебирала волосы, другой поглаживала живот, постепенно спускаясь все ниже. Задыхаясь, Горан зарычал, резко свернул с дороги в заросли, подхватил меня на руки и понес в цветочное поле.– Хочу тебя! – выдохнула я ему на ухо.

– Ты сводишь меня с ума, сокровище мое! – голос сорвался.

Уронив в траву, мужчина накрыл меня своим телом и застонал, когда наши губы сошлись изгиб в изгиб. Я едва успела ослепить беспилотники, что кружили над нами, бесстрастно наблюдая, до того, как вскипевшая желанием кровь стерла все мысли.

…Кажется, это бархатцы. Бездумно улыбаясь, я качнула пальцем шероховатый стебелек. Оранжевое соцветие, похожее на короткую юбочку в мягкую складку, приветливо закивало в ответ. Нежный аромат цветов смешивался с терпким запахом зелени и горячей земли. Как хорошо!

– Люблю тебя, – прошептала госпожа Драган, гладя санклита по голове, лежащей на моей груди.

– Люблю, – отозвался он и с обожанием посмотрел на меня.

– Скажи-ка мне кое-что, муж, – я невинно улыбнулась.

– Все, что пожелаешь, родная! – простонал мужчина.

– Куда ты зашвырнул мои трусы, изверг?!

– А… – он огляделся, приподнявшись. – Не помню. Прости!

– Вот как знала! – пробурчала мисс Хайд и, нашарив рядом сумку, достала из нее запасные трусики.

– Демоница моя! – ахнул санклит. – Так ты это заранее запланировала?

– Ничего подобного! Что за гнусные обвинения? – возмутилась я, поднявшись.

– Ты знала!

– Нет, но надеялась! Драган, ты жалуешься?

– Жаловаться после того, что только что было? – он полыхнул глазами, встав и обняв меня. – Могу только сам себе завидовать!

– Можешь еще кое-что сделать.

– Любой каприз исполню, госпожа!

– Тогда отними у этой нахалки мои трусы! – я ткнула пальцем в мартышку, которая сидела под деревом и пыталась напялить себе на голову мое нижнее белье.

– Могу попробовать! – Горан расхохотался, и перепуганная зверюга, конечно же, сбежала – прихватив трусики с собой.

– В следующий раз кого-нибудь другого с собой возьму! – прошипела мисс Хайд, бросившись за ней в джунгли.

– Бессовестная! Только попробуй! – Драган догнал меня и подхватил на руки.

– Пусти, вон эта мерзавка сидит!

– Может, по ней Крыльями жахнуть?

– Сдурел? Она хоть и сволочь, но все же живое создание! – я медленно сползла с рук санклита и двинулась к мартышке, ласково приговаривая, – ты же умная девочка, правда? Ты ведь отдашь их мне, хорошая моя?

Умильно глядя на меня большими карими глазками, она подпустила меня вплотную. Но в тот момент, когда я, уже ощущая вкус победы, потянулась к трусикам, проклятая животина расхохоталась – ей-богу, мне не показалось – и умчалась в заросли!

– Вот ведь исчадие ада! – рявкнула вслед мисс Хайд, топнув ногой, и обрушилась на хохочущего взахлеб санклита. – И чего ты ржешь?! Твою жену троллит предыдущее звено эволюции, а ты смеешься?! Я тебя сейчас!..

– В-весь тв-вой! – с трудом выговорил муж. – Делай, ч-что пожелаешь, Тарзан ты мой!

– Тарзан? Я что, похожа на полуголого волосатого мужика? Или это у тебя такие тайные эротические фантазии, Драган?

– Моя эротическая фантазия – ты! – мужчина озорно улыбнулся, изобразил боевой клич Тарзана и попятился, понимая, что сейчас огребет по полной.

– Я тебя!.. – подсечкой уронив санклита на землю, прорычала мисс Хайд.

– Любишь? – смеясь, предположил обнаглевший вконец хорват. – Хочешь? – продолжил он, перекатив меня на спину.

– Ну, и это тоже, конечно, – промурлыкала я и с трудом сдержала стон, когда обжигающие губы коснулись шеи. – Но не в данный момент!

– Ты хорошо подумала, родная? – его ладонь скользнула в мои трусики.

– Драган! – тело изогнулось дугой.

– Да, жизнь моя? – чертики в глазах отжигали по полной. – Внимательно тебя слушаю!

– Подлый! – я застонала. – Коварный змий!

– Ну, если так… – он с притворным вздохом отодвинулся. – Пойду тогда ловить мартышку.

– А кто тебя отпустил? – прорычала мисс Хайд, опрокинув его на спину.

– Есть другие предложения?

– О, да! – теперь моя рука скользнула в его брюки. – Как тебе такое предложение?

– Полностью… боже! поддерживаю!

– О чем думаешь, любимая? – поглаживая меня по животу, спросил Горан.– О том, куда на этот раз улетели мои труселя, – отозвалась я.

– Невозможная женщина! – санклит расхохотался. – Посмотри в сумочке, может, там еще одни лежат?

– Так далеко мои предчувствия не заходили! Вставай!

– Опять?

– И меня пошлой обзывает! Пойдем, вымыться надо – у тебя жена вся в грязи!

– Грязная женушка – это же мечта! – промурлыкал хорват.

– Драган! – я расхохоталась, встав. – Давай все-таки у тебя будет чистая супруга? Здесь как раз где-то рядом водопад.

– Покажешь, куда у Ангелов встроен навигатор? – он встал.

– Пусть это останется тайной. Тем более, я его просто слышу.

– Ты права, душа моя. – Горан прислушался. – Идем. Но только при условии, что я сам тебя вымою!

– Если отмывать мою попу будешь лично ты, глава клана, Ковач объявит меня в розыск! Потому что это на год затянется!

– Злая!

– Злая. – Подтвердила мисс Хайд. – Злая кормящая мать, которая уже безумно соскучилась по детям!

– Прости, любимая, ты права. – Санклит виновато улыбнулся, поцеловав мое запястье.

– Я всегда права! – мы пошли на звук сквозь заросли.

Земля под ногами кончилась так внезапно, что нам едва удалось удержаться на обрыве. В лицо ударила ледяная водная взвесь. Из расколотой поросшей мхом скалы напротив нас с грохотом низвергался мощный вспененный поток.

– Красота какая! – не в силах отвести взгляд от величественного зрелища, прошептала я.

– Да! – Драган замкнул стальное кольцо на моей талии и заставил сделать шаг назад от края.

Налюбовавшись, мы спустились по крутому склону к небольшому озеру, которое образовал водопад, и долго плавали в его холодной прозрачности. Небольшая пещера в паре метров от поверхности воды, скрытая от посторонних глаз водным занавесом, привлекла мое внимание, ненавязчиво зазывая внутрь.

– Пойдем. – Я потянула Горана к ней.

Взобравшись на выступ в скале, он помог мне устоять на склизких камнях и подсадил наверх. Уцепившись за лианы, что в изобилии вились по стенам, я залезла в пещеру. Здесь рев водопада превратился в ровный гул и отодвинулся на задний план.

В приятной полутьме пахло мхом. С потолка падали крупные капли, звонко разбиваясь о каменный пол. Было на удивление холодно. Но Драган завернул меня во влажный саронг и прижал к себе. В объятиях хорватского вулкана сразу стало жарко.

Пройдя немного вперед, мы неожиданно попали на пляж. Волны лениво гладили черный вулканический песок, тучки разбежались, выглянуло солнышко – идиллия! Вдалеке виднелась слоистая скала, похожая на стопку шоколадных блинов, что накренилась и вот-вот развалится. На самом верху стояла небольшая, хлипкая на вид лачуга. Неподалеку от нее расположилась коренастая пагода.

– Храм? – предположила я, приставив ладонь козырьком ко лбу и разглядывая живописную скалу.

– Дайте догадаюсь, госпожа Ангел, нам туда?

– Таки да. – Отлив очень вовремя расстелил нам под ноги ковровую дорожку в виде длинной песчаной косы, по которой мы легко добрались до храма и поднялись по выдолбленным в камне ступеням на ровную площадку. По ней лениво ползала, меланхолично пощипывая травку, огромная черепаха. На ее панцире дремал белоснежный какаду.

– Так вот ты какая, Тортилла! – прошептала я, подойдя ближе.

Маленький танк внимательно посмотрел на меня коричневыми бусинками глаз и вновь принялся равнять лужайку. Оставив животное в покое, мы подошли к лачуге со стенами из бамбуковых стеблей, покрытых сверху связками пальмовых листьев. Изнутри тянуло рисом с приправами, но рядом никого не оказалось.

Хозяин обнаружился в пагоде – он сидел под небольшим серым тентом, который поддерживали накренившиеся под его весом зеленые палки. Вокруг плавал тяжелый аромат благовоний, и я, поморщившись, пожалела, что рядом нет Гайи – демоница с удовольствием ликвидировала бы вонючие тлеющие палочки.

Едва мы подошли, человек под тентом поднялся и вышел к нам, пополнив мою копилку колоритных персонажей. Он был неправильным во всем: нижняя челюсть выезжала вперед, как ковш экскаватора, при виде крупных зубов, торчащих в разные стороны, брекеты покончили бы жизнь самоубийством, нос с горбинкой, свернутый на сторону, словно любопытствовал, как там дела у старого приятеля – одного из торчащих в стороны ушей чебуранделя.

Дополняли картину косящие в разные стороны глаза и хаотично разбросанные по лбу и шее черные кудряшки, которые словно выползли подышать из-под духоты белого платка, который мне почему-то навеял воспоминание о незабвенном Георгии Милляре – лучшей Бабе-Яге всех времен и народов. Этот балиец был таким же чертовски обаятельным, несмотря на все свое несовершенство!

Мы обменялись приветствиями, и мужчина задал типичный для этой страны вопрос:

– Куда идешь?

– Куда ведет судьба. – Госпожа Драган улыбнулась.

– Откуда ушла? – последовал новый вопрос.

– Из обычной человеческой жизни. – Помедлив, ответила я.

– Замужем?

– Да.

– Дети есть?

Я кивнула, уже привыкнув к тому, что балийцы и чувство такта – несовместимы.

– В тебе сильный дух. Хорошо. Идем. – Он протянул мне руку.

– Как вас зовут? – сжав коричневую ладонь, мисс Хайд последовала за ним в пагоду. Горан пошел с нами.

– Я уже слишком стар, чтобы помнить свое имя!

Стар? Мои брови поползли на лоб. Я чувствую его обычным балийцем лет сорока. Что он имел в виду? Но едва мой рот открылся, чтобы обрушить на загадочного мужчину водопад вопросов, он остановился и, указав на низенький деревянный столик, сказал:

– Возьми, это тебе.

Я подошла к покрытому изумительной резьбой предмету искусства, которому место было в музее, и осторожно взяла с его поверхности вещь, напоминающую сложенный веер из узких полосок обработанных листьев пальмы. Скрепленные синей толстой нитью, в развернутом виде они были похожи на покрытые витиеватыми письменами жалюзи.

Лонтар, подсказали вибриссы, древняя балийская рукопись. Очевидно, она мне когда-нибудь пригодится. Точно скоро рюкзак заводить придется для всех этих раритетов!

– Спасибо. – Я положила подарок в узкую резную шкатулочку, которую мне протянул мужчина, и отдала ее Горану.

Неправильный балиец отодвинул столик, скатал в рулончик тонкую циновку под ним и, потянув за медное, утопленное в камень кольцо, открыл проход. В лицо дыхнуло ледяной свежестью. Вниз юркой змейкой убегала узкая лестница. Сколько уже их было, не вспомнить. Хозяин этого потайного хода легко скользнул внутрь, даже не потрудившись что-то объяснить. Понятно, меня никто не спрашивает. Остается лишь вздохнуть и покорно идти следом.

Не успели ноги отсчитать и десяток ступенек, как тело мгновенно покрылось мурашками. Вспомнилась гробница Лилианы. Все-таки влажная ткань – не очень-то подходящая в этом случае одежда. Мы вышли на открытое пространство, едва освещаемое несколькими косыми лучами голубоватого света из трещин в скале. Горан обнял меня со спины. Его горячие объятия изгнали холод, стало даже жарко. Казалось, что от влажного саронга сейчас пойдет пар и шипение – как от мокрой ткани, встретившейся с раскаленным утюгом. Но долго греться мне не дали.– Идем. – Прошлепав по влажному камню за угол, балиец подошел к водяной стене и протянул к ней руку. Вода легла под его ладонь и потерлась, совсем как ласковая кошка. Отодвинув ее в сторону, словно занавеску, он пропустил нас с Гораном в небольшую пещерку.

В центре сидел в позе лотоса до предела истощенный мужчина. Сквозь седые волосы и бороду до колен проглядывали кости, обтянутые коричневой кожей. Он казался усохшей мумией, только тронь – рассыплется в прах. Но внутри, неизвестно за что цепляясь, еще тлела крохотная искорка жизни – едва ощутимая даже для вибрисс.

– Отшельник! – ахнул Горан. Я вгляделась в полуистлевшего мужчину, отдав всю власть «усам». Драган был прав – это один из тех санклитов, что не смогли смириться с необходимостью убивать, чтобы жить, и ушли подальше ото всех, дабы принять бой с ненасытным безжалостным Голодом.

Сердце сжалось в кровоточащий комок. Не могу даже представить, что ему пришлось пережить! Я обливаюсь холодным потом, вспоминая, что чувствовала, когда тело перемалывал Голод – перед тем, как Марта отдала мне свою жизнь. Но ту «ломку» нельзя даже пытаться сравнивать с тем, что пережил Отшельник, это такое же кощунство, как равнять ожог о сковородку с ощущениями человека, горящего заживо.

Я упала перед ним на колени и положила ладонь на шершавое, острое колено. Боль, чутко дремлющая в санклите, измотанная противостоянием с небывалой силой воли, взвилась яростной агонией, вцепилась в меня, трепеща от предвкушения свежих мук, и… отшатнулась, забившись в угол. Бесцветные глаза мужчины медленно открылись. Минуту пустой взгляд равнодушно плыл сквозь меня, потом медленно начал становиться осмысленным – словно внутри набирал силу огонь.

– Ты так долго ждал меня. – Сорвалось с моих губ само по себе. – Прости. – Я посмотрела на балийца, чтобы попросить что-то острое, но он уже протягивал мне небольшой нож. Манипуляция с запястьем давно стала привычной. – Наклони его немного назад. – Сказала я Горану.

Он сел позади санклита и осторожно потянул его на себя. Я смазала губы Отшельника кровью и, когда они дрогнули и немного приоткрылись, приложила к ним разрез в коже. Теперь кровь текла в его рот. Мне не составило труда усилием воли держать рану подольше открытой.

Долгое время ничего не происходило. Но внезапно пещера наполнилась хриплым дыханием. Санклит содрогнулся всем телом. Грудная клетка захрустела, поднимаясь из-за легких, которые наполнялись воздухом. Высохшие сухожилия, мышцы и сосуды рвались, но тут же восстанавливались, приобретая былую эластичность. Процесс повернулся вспять. Но теперь он сражался с болью с моей помощью.

– Как ты, родная? – спросил Драган, передав «вахту» балийцу и сев позади меня.

– В порядке. – Я прижалась спиной к его груди. Какая горячая!

Прошли, наверное, часы. Время не ощущалось. Опустошенная, я молча смотрела на Отшельника. Он все еще не пришел в сознание, но уже не был похож на мумию. Кожа медленно приобретала нормальный цвет. Сердце билось медленно, с перебоями, но уверенно. Мужчина оживал.

– Воды… – прошелестели сухие губы, и балиец напоил его.

– Спасибо, Дарующая прощение. – Глаза незнакомца открылись. На моем лице, видимо, отразилось недоумение, и он пояснил, – твое появление было предсказано – Ты Благословение, Прощение и Спасение.

Еще одно пророчество, мать его.

– Ты даже не понимаешь! – он попытался рассмеяться, но закашлялся и вновь попросил воды. – Подойди ближе.

Я опустилась на колени у его ног. Отшельник сжал мою ладонь. Его взгляд на пару секунд утонул в моих глазах.

– Теперь иди с миром. – Мужчина облегченно выдохнул. – Если буду нужен – только позови, приду.

Наверх мы поднимались в полнейшем молчании. Рассеянно попрощавшись с балийцем, я проделала обратный путь на пляж, погруженная в свои мысли. То, что «сказал» незнакомец, никак не умещалось в голове.

– Родная, что с тобой? – тихо спросил хорват, когда мы вернулись к водопаду. – Доверься мне, любимая!

– Все хорошо. Просто пытаюсь свыкнуться с одной мыслью. Помнишь пророчество Якоба?

– Твой путь к свободе лежит через столкновение со всепоглощающей бездной небытия. – Начал он.

– Лишь все отдав, упав на ее дно, ты воспаришь до небес. – Закончила я. – Убив Киллиана, я тоже умерла. Это и было дно бездны небытия. Но ты и малыши вернули меня обратно.

– Любимая! – простонал Драган, прижав меня к себе.

– Теперь мне не нужны заемные жизни. Как и нашим детям. И… И всем, кому я давала свою кровь.

– А…

– И тебе в том числе.

Стамбул встретил нас распростертыми объятиями, как старый приятель, который очень соскучился и крутится вокруг вас, улыбаясь и не зная, куда усадить и чем угостить дорогих гостей. Сеня с Кирой и Савва с Ильдаром тоже были рады нам, но скоро мы с Гораном оказались никому не интересны – все внимание переключилось на юных Драганов.

– Утиии, какие вы няшные! – заворковал Сеня, склонившись над переносной колыбелью, что нес хорват. – Ангелочки мои!

– Они наши с Саяной. – Пряча улыбку, уточнил папа.

– Отдай племяшек! – новоявленный дядя вырвал у Горана колыбельку и, сопровождаемый сюсюкающей Кирой и расплывшимся в умиленной улыбке Ильдаром, утащил детей наверх.

– Руфь, присмотришь? – попросила я свекровь, которая двинулась следом за ними.

– Конечно, не волнуйтесь. Отдыхайте.

– Хорошо, что твоя мама прилетела с нами. – Я улыбнулась.

– А нас теперь вообще к детям подпустят? – хмыкнул Драган, глядя ей вслед.

– Меня точно пустят, я молокозавод. А вот тебя…

– Но ты же замолвишь за меня словечко?

– Даже не знаю. А что мне за это будет?

– О, давай поднимемся в спальню, и я продемонстрирую!

– Неа. Меня ждут. – Я вздохнула. Отдыхать некогда.

Стоило открыть дверь в хранилище для манускриптов Киллиана – на подвальном этаже, как запах моментально перенес на остров, в огромную комнату с множеством стеклянных стеллажей, наполненных свитками, старыми книгами, гравюрами и прочим «хламом», за который многие историки и археологи самолично отгрызли бы себе ухо, уверена. Теперь сотни редчайших памятников письменности принадлежат мне, как часть наследства  маньяка.

Но кроме этих раритетов и денег, которые уже начали работать на доброе дело, от него мне досталась горечь, тщательно хранимая на задворках души. Воспоминания о близости с ним вызывали тошноту и заставляли ненавидеть – и его, и себя. Умом я понимала, что во всем виновата кровь, но легче не становилось. Он изнасиловал мою душу, пролез своими склизкими щупальцами в сердце, одурманил чувства. И что-то умерло внутри. Окончательно и бесповоротно, оставив лишь тоску по чему-то светлому и невинному, чего уже никогда не вернуть.

На бесценные раритеты закапали слезы, и я очнулась. Хватит предаваться рефлексии. Что было, то прошло. Не сахарная, не растаю. Лучше вспомню, как начали полыхать в тот день ладони – будто сунула руки в огонь – когда я приближалась к нужному свитку. Будем надеяться, это была не разовая акция небывалой щедрости небес.

Закрыть глаза. Сосредоточиться на самом важном. Хм. А что, кстати, номер один на повестке дня? Архангел Михаил? Междумирье – чтобы помочь родителям моих демонят? Странное безумие сестры Горана, Катрины? Как ни странно, нет. Самое важное – новое тату Глеба на запястье – рука с ритуальным еврейским подсвечником, менорой, в центре. Она – ось, на которую будут нанизаны все последующие события. Что ж, тогда сосредоточимся на ней.

А вот и покалывание в кончиках пальцев. Не открывая глаз, я вытянула руки и двинулась в ту сторону, которая его усиливала. Через пару метров въехала бедром в острый угол стола, выругалась, сама на себя разозлилась, пнула стол и… Подпрыгнула из-за раскатов хохота.

– Что ты делаешь, невозможное существо? – отсмеявшись, спросил Драган, обняв меня. Да уж, со стороны это на самом деле выглядело занимательно!

– Проводила ритуал вызова дьявола, – прошипела мисс Хайд, – но явился ты! Странное совпадение, не находишь?

– Злюка! – он вздохнул. – Я соскучился!

– Драган, ты мне мешаешь… – как это обозвать? – Шаманить! Я верное направление ищу!

– Хочешь, бубен подарю? – чертики в глазах хорвата отплясывали джигу. – Могу даже чум достать!

– Ты кого угодно можешь достать! – парировала мисс Хайд. – Идем-ка! – я потянула его к двери.

– Вот видишь, ты уже нашла правильное направление! – довольно промурлыкал хорват.

– Конечно, дорогой. – Я вывела его в коридор, посмотрела на Ковача и отчеканила, – Нико, запрещаю пускать этого сексуального террориста в хранилище без моего разрешения, чем бы он тебе ни угрожал, хоть казнями египетскими! Можешь сам в принудительном порядке удовлетворить его плотские аппетиты! Приказ ясен?

– Предельно! – богомол усмехнулся.

– Будешь беспредельничать – накажу! – пообещала я Драгану. – Вернее, наоборот, вообще перестану наказывать!

Я вернулась в хранилище и продолжила поиск, стараясь не смеяться над собой. Нет, определенно, чувство юмора мое все! Хотя по-другому мне никак, с ума сойду. Воспоминание о том, как Глеб однажды сказал, что раз смех продлевает жизнь, то мне, хохотушке, придется жить вечно, вновь заставило меня рассмеяться. Но вскоре полились слезы.

– Хватит! – прошипела мисс Хайд. – Он сам выбрал свой путь!

Смахнув влагу со щек, я закрыла глаза и сосредоточилась на запросе. Пальцы начали пылать перед дальним стеллажом. Конечно же, нужной оказалась самая верхняя полка. С трудом дотянувшись, я пороняла на пол свернутые рулончиками манускрипты, и села на пол прямо среди них. Как же эти трубочки похожи на обычные обои! Перебирая их, я зашипела от боли – ладони словно терзало настоящее пламя.

– Что ж, вот и ты! – чтобы «не обжечься», пришлось брать нужный рулончик несколькими пальцами. – Итак, что тут у нас? – спрятав ладони в рукавах кофты, я расстелила его на столе.

Плотная вязь незнакомых значков вновь сама по себе преобразовалась в слова в моей голове. Много, очень много информации о Хранителях. Что ж, пригодится. Но как это связано с татуировкой брата? В тот момент, когда я уже хотела раздраженно хмыкнуть, взгляд с размаху налетел на один из абзацев.

Который спокойным рутинным тоном повествовал о радикально настроенной части Хранителей, что именуют себя Карающей дланью. Их знаком является тату в виде руки с ритуальным еврейским подсвечником, менорой, в центре.

Драган довольно улыбнулся, когда я вошла в спальню, и сразу же прижал к себе.

– Так, угомонись, озабоченный мой! – пришлось поспешно ускользать. – У тебя все окрашено в постельные тона!

– Вредная! – обиженно пожаловался он. – Ты меня не хочешь?

– Всегда хочу. Но сейчас меня интересует, где наши ангелочки. В детской пусто.

– Не волнуйся, Арсений унес их на прогулку. – Мы вышли в сад. Ковач подошел к нам. Было тепло, но вечерняя свежесть уже расплывалась между деревьями. Юные Драганы громко ревели невдалеке. Дядя хлопотал над ними, тряся погремушками.

– Ты что с детьми сделал, паразит? – я склонилась над коляской. – И почему разрешения не спросил вынести их из дома?

– Он меня спрашивал. – Отмазал его Горан. – А ты велела мужа в хранилище не пускать, так что согласовать это с обожаемой супругой возможности не имелось.

– В следующий раз мама сделает шашлык из вашего дяди! – ласково пропела мисс Хайд, успокаивая малышей. – И из папы!

– Вегетарианка моя! – хорват улыбнулся, склоняясь над ними. – Но мы маму все равно любим, так ведь?

– Увидели мамку с папкой и разулыбались! – Арсений крякнул с досады. – А чего ревели тогда? Дядя Сеня и песни им пел, и сказки рассказывал, хоть бы хны!

– Пел? – я хмыкнула. – И еще удивляется, что дети плакали!

Ковач с Драганом синхронно хрюкнули от смеха.

– Очень смешно! – Сеня надулся.

– Ты лучше иди подгузники смени племянникам, певец! – едва сдерживая смех, посоветовала я. – Вот ей-богу, разоримся мы с Драганом из-за тебя на психоаналитиках детям, как пить дать!

– Злые люди! – обиженный санклит зацокал языком и понес малышей в дом.

– Главное, не пой им больше! – крикнула вдогонку мисс Хайд и посмотрела на хохочущих мужчин. – Надеюсь, вы не распаковали чемоданы, веселые мои?

– Мы опять куда-то летим?

– Да, в Израиль, в гости к Хранителям.

…название Божьих воинов вам уже не подобает. Ибо то, чтовы творите, больше радует дьявола. По лестнице из трупов невступают в Царствие небесное. По ним спускаются в ад.А. Сапковский «Божьи воины»

Все они марионеткиВ ловких и натруженных руках.И в процессе представленьяСоздается впечатленье,Что куклы пляшут сами по себе.Ах, до чего ж порой обидно,Что хозяина не видно:Вверх и в темноту уходит нить.А куклы так ему послушны,И мы верим простодушноВ то, что кукла может говорить.Машина времени «Куклы»

Под небом голубым есть город золотойС прозрачными воротами и ясною звездой…А в небе голубом горит одна звезда.Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда.Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят,Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.Аквариум «Город»

Под небом голубым есть город – древний, намоленный, особенный. Он десятки раз переходил из одних рук в другие и лишь молча смотрел на проливающих кровь неразумных человечков. Не одобрял, наверное, но не вмешивался. Они приходили и уходили – быстро, как вспышка молнии, а город оставался. Людские деяния искажались летописцами в угодную правителям сторону, творения их рук разрушались, уходили под землю, чтобы потом радовать археологов и приносить головную боль местным жителям, что всего лишь хотели выкопать подвал, а не обнаружить святой раритет или кости библейского персонажа, а город медленно плыл сквозь тысячелетия.

Иерусалим. Он прижался к горам в 50 километрах от Средиземного моря. Древний град, несущий на себе отпечаток неспокойной смеси веков и наций, покрытый шрамами от незатихающего пожара конфликтов. Ныне – современный город, он поглотил то, что начиналось как маленькое поселение, обнес его крепостной стеной, но не уничтожил, а сберег, укрыв бережно, словно раненую птаху, ладонями уважения и мудрости.

Город мира, за который все время шли войны. В нем рождались религии, неизбежно превращаясь со временем в монстров, требующих кровавых жертв во славу свою, но людей всегда было много и недостатка в адептах никогда не наблюдалось. Каждый клочок земли здесь оброс легендами, что немудрено – на небольшой территории пытаются ужиться три крупнейшие религии. Куда ни посмотри – везде купола православных храмов, шпили и кресты костелов и монастырей, башни мечетей, грациозные синагоги и строгие протестантские здания церквей.

Этот «сакральный винегрет» шокирует только вначале, потом к нему привыкаешь, понимая, что каждый имеет право молиться своему Богу и притом так, как считает нужным. А если вы претендуете на право называться последователем единственно правильной веры – вам в этом городе будет сложно не сойти с ума.

Но если приехать в Иерусалим с надеждой хоть где-то на земле прикоснуться душой к настоящей святости, будешь жестоко разочарован. Люди не ходят по улицам, где ступал Иисус, с одухотворенными лицами, готовые отдать первому встречному нуждающемуся последние деньги и в довесок вручить почку – вдруг пригодится. У них свои проблемы и заботы – как и у всех. Этот город – пороховая бочка, и каждый житель с детства впитывает с молоком матери или покупной смесью готовность к очередному теракту. Может быть, так острее чувствуется жизнь – если каждую секунду ты готов с нею распрощаться?

Зашкаливающее количество религиозных святынь и легенд не мешает жителям Иерусалима открывать рынки на улице Виа Долороза, по которой Христос шел на казнь, и тут же продавать терновые венцы как сувенир, предлагая туристам за небольшие деньги почувствовать себя Спасителем – пройти той же дорогой, взвалив на спину деревянный крест в человеческий рост.

У каждого здесь своя правда. Грань между свободой вероисповедания и кощунством размыта. И точек зрения столько же, сколько людей. Одни гиды открыто заявляют, что божественное происхождение Иисуса – вымысел. Другие доводят паломников до слез, хорошо поставленным голосом вгоняя их в религиозный экстаз.

Не зря только в этом городе некоторых настигает иерусалимский синдром, когда человек буквально сходит с ума, чувствует в себе божественные силы, ощущает себя избранным для спасения мира высшими силами, и в лучшем случае отправляется проповедовать на улицы, облачившись в тогу из гостиничной простыни, в худшем – увозится в соответствующее учреждение с острым психозом после попыток поджечь мечеть, воскресить мертвых или изгнать демона из перепуганного туриста – кому на что фантазии хватит.

Некоторые экскурсоводы заявляют, что настоящие святыни вообще не там, куда обычно водят гостей города, не в разрекламированных путеводителями местах. А ученые десятки лет проводят исследования и приходят к выводу, что Иисус был распят вовсе не в Иерусалиме, и нередко их доводы весьма убедительны.  Кто знает, правы они или нет. Где прячется правда – неизвестно.

Но понимание всего этого пришло ко мне позже. Что я знала об Израиле, когда наш самолет подлетал к нему? Довольно мало. Здесь находится Стена плача. И Мертвое море, в действительности – озеро, в котором можно почувствовать себя космонавтом из-за того, что его соленость не позволяет погрузиться глубоко, сразу выталкивая на поверхность. МОССАД – самая сильная разведка в мире. В «Земле обетованной» в армии служат и женщины, и мужчины. Они свободно разгуливают по улицам в форме и с автоматами через плечо.

Что еще? Израильские врачи вылечат все, но от суммы чека за лечение вполне можно умереть от инфаркта – но его вам тоже вылечат. И выйдет дешевле, чем покупать место на кладбище на Элеонской горе, которую еще называют Масличной – оно стоит более миллиона долларов, но в виде бонуса вы воскреснете в числе первых, когда произойдет второе пришествие Христа – какой ушлый риэлтор это придумал, используя Книгу пророка Захарии, история умалчивает. Да и вообще цены на недвижимость тут с таким количеством ноликов, что уже упомянутые врачи никогда не сидят без работы, вероятно.

Да и все, пожалуй. Но это я знала как обычный человек. А как Ангелу жизни мне было известно, что здесь относительно мирно уживаются не только евреи, христиане и мусульмане, но и Хранители с санклитами. То есть, хоть это и не совсем корректное сравнение, зайцы – бессмертные мирно щиплют травку под присмотром волков – Хранителей. Но таков уж Израиль.

Для нас он начался, как и для всех, в огромном аэропорту имени Бен-Гуриона, самом безопасном в мире. Когда мы под бдительным присмотром бравых молодцев в форме и с неизменными автоматами закончили с формальностями, к нам подошел мужчина среднего роста. Пожилой, с очевидным лишним весом, со стремительно редеющими волосами, едва прикрывающими залысины, и бородой, как назло густой и кучерявой, в которой серебрились нити седины. Цепкий взгляд из-под кустиков бровей пробежался по мне.

– Пройдемте.

А «корочки» показать?

– Что вы хотите? – Горан в своей излюбленной манере вклинился плечом между нами.

– Все хорошо, родной. Хранитель Давид меня надолго не задержит, верно? – я невинно улыбнулась. – Он поймет, что молодой маме скоро нужно кормить двойняшек, так ведь?

– Так. – Мужчина кивнул, но взгляд стал еще жестче. – Давайте побеседуем в моем кабинете.

– Хорошо. – Под гулкое эхо шагов мы проследовали по пустому коридору к неприметной двери и зашли внутрь.

Н-да, интерьер оставляет желать лучшего финансирования. Или?.. Усмехнувшись, я провела рукой по болотного цвета стене. Щелчок. Дверь послушно распахнулась.

– Полагаю, нам туда? – насладившись гаммой чувств на лицах Хранителя и автоматчиков, мисс Хайд прошла в дорого и со вкусом обставленный кабинет в перетекающих друг в друга синих, багровых и черных тонах. – Что дальше, Давид? Заставите угадывать карты или предсказывать погоду? – пухлое кожаное кресло деликатно обняло мое тело, услужливо подставив подлокотники, когда я, не дожидаясь приглашения, села.

– Вы и это можете? – его глаза заискрились смехом.

– Честно говоря, не пробовала! – с губ сорвался смешок.

– Кофе? – мужчина сел напротив. Теперь нас разделял стеклянный низенький столик с серебряной менорой. Преграда такая же хрупкая, как и мир между нами. Небольшое усилие – и то, и другое пойдет трещинами и рассыплется на осколки, которые могут нанести весьма болезненные раны.

– Нет, спасибо. Предпочитаю ответить на ваши вопросы и вернуться к мужу и детям.

– И огромному количеству охраны.

– Не без этого. Жизнь непредсказуема, вам ли не знать? – я выразительно посмотрела на мальчиков с автоматами. – Надеемся на лучшее, готовимся к худшему.

– Вы правы, – он улыбнулся и неожиданно в лоб спросил, – а что нам ждать от вас? Добра или зла?

– Как говорят политики – ответ будет строго симметричным. Я мирный человек. Но вторую щеку подставлять не намерена.

– Человек? – взгляд вновь стал цепким, напротив опять сидел не дружелюбный пес, а готовый напасть волк.

Вот только я не зайчик.

– Ударимся в семантику?

– Зачем вы прибыли в Израиль? – тон стал сухим и официальным.

– Дабы насладиться туристическими красотами. – Каков вопрос, таков и ответ.

– Вы намерены ими наслаждаться из недавно приобретенной виллы с ультрасовременной системой безопасности?

– Мы с мужем любим отдыхать с комфортом. И да, быть в безопасности. У вас тут неспокойно, говорят.

– Да, бывает всякое. – Не моргнув, ответил мужчина. – Но Хранители всегда готовы уничтожить врага. Любого.

О как! А ведь это можно считать угрозой!– Мы закончили. – Мисс Хайд встала. Надоел уже этот словесный пинг-понг ни о чем.

– Я вас не отпускал. – Металл в его голосе резанул слух.

– А мне ваше разрешение не требуется! – прошипела я.

Едва заметный кивок охране. Серьезно?! Боже, дай терпения!

– Не советую. – Со смешком предупредила я. Надо помягче. Хотя весело было бы, если бы госпожа Ангел начала с того, что спалила бы часть Бен-Гуриона!

Тело покрылось золотистой дымкой. Один из парней, протянув руку, сразу же отдернул ее, обжегшись. Другой не нашел ничего умнее, чем наставить на меня автомат. Будем считать, это по дурости и с перепугу.

– Готов стрелять? – вкрадчиво осведомилась мисс Хайд, сделав шаг навстречу. Оружие, моментально раскалившись, выскользнуло из рук горе-вояки, оставив на ладонях волдыри. – И меня считаете угрозой? – я покачала головой, глядя на Давида. – До свидания, господин Гор. – Преследовать меня не стали.

– Все хорошо? – Горан бросился ко мне.

– Да. – Я улыбнулась. – Но общего языка мы не нашли. Можно, сказать, Хранители пытались играть с огнем и обожглись.

– Умнее будут! – Драган прижал меня к себе.

– Это вряд ли. Но хватит о грустном, давайте закинем вещи в новый дом и пойдем знакомиться с городом!

Иерусалим, лежащий небольшими островками на холмах, очаровал с первого взгляда. Древний град, от которого ожидаешь степенности и мудрости, щурился от яркого солнца, лукаво улыбаясь, как озорной босоногий мальчишка, уже придумавший, как нахулиганить, и в животе начали порхать бабочки, предвещая что-то занимательное.Жизнь втянула нас в сумасшедший круговорот, стоило ступить на Яффо – самую длинную улицу Иерусалима с домами приятного песочного оттенка и красной черепицей на крышах. Мимо проносились трамвайчики, толпы людей быстро шагали по своим делам. Из кафешек наружу выплескивалась громкая музыка, мешая слушать весьма достойно играющих уличных музыкантов.

Два местных старика с экспрессией, которая заставила бы обзавидоваться итальянцев, орали друг на друга, брызжа слюной и размахивая руками. Но когда я уже начала беспокоиться, что это кончится убийством или инфарктом, пожилые негодяи расхохотались, обнялись и двинулись прочь – как пара неразлучных друзей.

Наотрез отказавшись искать «звездные» рестораны, мне удалось затащить Драгана и охрану в простую булочную, похожую на круглый аквариум, и никто не жаловался, уплетая разнообразные слойки, пончики, пиццу, салаты и смакуя кофе. Лишь юные Драганы не могли предаваться калорийному беспределу, но их это ничуть не смущало – широко раскрыв глазенки, двойняшки с интересом разглядывали мир и, кажется, понимали куда больше, чем положено детям в столь нежном возрасте.

«Главная артерия» Иерусалима – улица Яффо – привела нас к Яффским воротам Старого города. Клочок земли всего в 4 кв. км, поделенный между евреями, христианами, арабами, армянами и туристами. У каждого – свой квартал и свои правила. Это уникальное место называют сердцем Иерусалима, но мне оно показалось скорее рукой, сжавшей время в кулак – все ненужное утекло сквозь пальцы, оставив самое важное спрессованным в плотную вечность.

Я опьянела от пропитанного историей воздуха и мощи проходящей сквозь меня энергии тысячелетий, убегающих вниз под брусчатку. Многоголосое эхо сбило дыхание, заставив зажмуриться и с трудом подавив желание зажать уши. Так уже было, когда я пыталась свыкнуться с обострившимися ощущениями после того, как Горан сделал меня бессмертной.

– Родная? – стальное кольцо сжало талию. – Как ты?

– Все хорошо. – Мой взгляд упал на наших малышей. Удивленно улыбаясь, они словно прислушивались к себе. – Смотри, дети тоже это чувствуют! – я замерла, осознав тот факт, что Саян и Горана не действуют «методом тыка», как их мама. Для них все гораздо проще – они получают навыки точно так же, как учатся слышать, видеть и чувствовать. А что-то в них есть уже от рождения, словно «прошито в настройках». Они в этой стихии чувствуют себя, как рыба в воде! – Знаешь, Киллиан нечаянно оказался прав – мне на самом деле было суждено стать прародительницей совершенно нового рода людей! – пораженно прошептала я. – Мы с тобой это сделали!

– Наши Ангелочки! – тихо прошептал Горан, еще крепче прижав меня к себе.

– На которых нет проклятия санклитов, но есть божье благословение. Они изменят мир!

– Я боюсь за них, любимая!

– Их охраняем не только мы, так что успокойся. – Я усмехнулась, сжав его руки. – Знаешь, если мне пришлось пережить все то, что было, ради их появления – то могу лишь благодарить высшие силы за это!

– Саяна! – простонал он, прижавшись щекой к моим волосам.

– Терпи, Драган! – мисс Хайд развернулась к нему лицом. – Помнишь, как говорила Наринэ, гори она в аду? Ты заварил эту адскую кашу!

– Злая моя, – тихо прошептал супруг. – Все стерплю, лишь бы ты с малышами была рядом!

– Обещаю! – я поцеловала его. – А теперь давайте изображать простых туристов! – мы долго гуляли вверх-вниз по горбатым улочкам этого современного Вавилона, окруженные говором на всех языках мира. Понимая каждый из них, было сложно сдержать рвущиеся наружу проклятия. Что ж, у всего есть побочный эффект. С этим нужно просто смириться, иного не дано.

Уже темнело, когда мы направились к Стене плача. Прозрачно-голубое небо стремительно густело, наливаясь ночной концентрированной синевой. Зажженные огни отражались в серой гладкой мостовой, словно на водной поверхности. Но это хрупкое мгновение красоты никого не интересовало. Вокруг кипела жизнь. У Стены одновременно молились иудеи, православные, католики, протестанты, и в это же самое время из громкоговорителей мечетей доносились призывы к молитве мусульман. Да уж, глядя на это, понимаешь, почему Иерусалим называют мировой коммуналкой всех религий!

Возвышенное переплеталось с жизненным, обыденным. Перекрикивая друг друга, гиды объясняли, куда засовывать записочки с просьбами к Всевышнему, и тут же напоминали о близости туалетов. Народ суетился – ведь успеть необходимо и то, и другое. А еще нужно ткнуть пальцем в иудея, который в молитве напоминает голубя, клюющего семечки, сделать селфи с собой любимым – инстаграм наше все, проводить взглядом ярко-пестрого туриста из Индии, пошутить над вторым иудеем – в большущей меховой шапке, растеряться, когда подойдет очередь приблизиться к Стене плача, смутиться, не зная, как говорить с Ним, уловить в душе едва ощутимую тоску по чему-то светлому, и с облегчением вернуться к гиду.

Мне непонятно присущее человеку стремление привязать божественное к местам, вещам, ритуалам и словам. Но я и не человек. Все просто – не надо судить. Они не обязаны чувствовать так же, как я. Из груди вырвался вздох.

– Что, родная? – с тревогой откликнулся Горан.

– Они не там Его ищут, Горан. – Мисс Хайд усмехнулась. – Он у каждого здесь. – Моя ладонь легла на сердце.

В средние века меня сожгли бы за такие слова на костре. Или закидали камнями. Прецеденты уже были – стоит только вспомнить, какой «пожар» вспыхнул из-за невиннейшего вопроса – как правильно креститься – двумя перстами или тремя. Да уж, настоящая стена, во всех смыслах – в головах людей.

Дай мне сил, Господи, понять и исполнить волю твою. Все, что я могу просить у Него. Пусть будет, как должно.

Прохладный свежий ветер терся о гудящие от усталости ноги, как кошка. Горан набросил пиджак мне на плечи, и мы обменялись улыбками – сколько раз он уже так делал, и не вспомнить. Город превратился в россыпь мерцающих огней на холмах с темными оврагами и полями между ними. Красиво.

– Могу тоже купить автомат! – пробурчал Драган, ревниво пронаблюдав, как я провожаю заинтересованным взглядом симпатичных мальчиков в форме с оружием.

– Я тебя и без автомата люблю! – прильнув к нему, мисс Хайд поцеловала губы со вкусом нежности и страсти.

– Крутишь мной, как хочешь! – прошептал он, уже улыбаясь. – Сокровище мое! Только мое!

– Кстати, сокровище устало и хочет спать. Ноги болят.

– Садись, красавица, подвезу! – как джин из бутылки, откуда-то выскочил пожилой араб в длинном белом балахоне и красно-белом платке на голове, опоясанным черным витым жгутом. За поводья он держал пегого ослика с длиннющими ушами, которыми тот постоянно шевелил.

– Хорошая мысль! – расхохоталась я, гладя «транспорт» по жесткой гриве. Оттеснив протянувшего ко мне руки мужчину, Драган осторожно подсадил меня на ослика. Араб потянул животинку вперед, и та, мерно покачивая теплыми боками, зацокала по мостовой. Я прикрыла глаза, но передышка была недолгой – вскоре ослик встал, как вкопанный.

– Что… – начала раздраженная мисс Хайд, но, открыв глаза, замолчала, хмыкнула, с интересом рассматривая десяток военных, преградивших нам путь, и прошептала, глядя на неизменные автоматы, – мы люди мирные, но очень воинственные! – пришлось слезть с ослика и подойти к ним.

Горан встал за моей спиной, привычно обняв за талию. Хранители, доложили вибриссы, хотя это и так было очевидно. Неужели Давид решил…

– Машиах! – громкий шепот из-за спин дюжих автоматчиков сбил меня с мысли. Голос был женским.

Так, только успела разобраться с Маван Хрештак, как на меня новое прозвище навесить пытаются. И наверняка имеется какое-нибудь пророчество, как же без него!

– Не мели ерунду! – второй голос тоже принадлежал женщине. Более молодой и раздраженной.

– Не шипи на свекровь, стерва! – тут же последовал ответ.

Стараясь не расхохотаться в голос, я с интересом воззрилась на двух Хранительниц, что с непроницаемыми лицами вышли из-за спин военных и уставились на меня. Колоритная парочка.

Та, что была очевидно старше, принадлежала к типу откровенно некрасивых женщин, которым не в силах помочь ни косметика, ни одежда, ни пластические хирурги. Она давно уже привыкла к отсутствию у себя того, что мир превозносит до небес – красоты. Лишь сейчас, принимая в учет преклонный возраст, он смог простить ей уродство.

А до этого единственной броней от колких безжалостных насмешек, равнодушных, или что еще хуже, жалостливых взглядов, были сарказм и такой характерец, что вкупе с отменным чувством юмора они не раз заставляли обидчиков уползать с поля брани скуля и поджав хвост.

Сейчас ее никто не смел задирать, но на память от тех нелегких времен остались всегда плотно сжатые губы, изрезанные морщинами, и горделивая осанка человека, который всегда готов к ударам судьбы.

Выбором одежды Боевая бабуля, очевидно, привыкла не заморачиваться – синяя майка подчеркивала обвисшие высохшие груди, голубые джинсы плохо сидели на выступающих костях таза, обутые в простые шлепки ноги выставляли напоказ распухшие артритные суставы. Седые волосы, начавшие редеть, были собраны в простой куцый хвостик. Единственное украшение – жемчужные серьги – подозреваю, подарок на свадьбу от мужа – тихого, работящего молчуна.

Но мне она понравилась – прямотой, что транслировалась в жизнь всем ее обликом, и задором, который, казалось, проступал наружу обкидавшими всю ее кожу забавными веснушками. Такие люди не строят козней за твоей спиной, говорят, что думают, в глаза, и за всей этой броней они очень ранимые и добрые, любящие и верные.

Я перевела взгляд на вторую, более молодую и красивую, и мысленно хмыкнула – чтобы быть такой худой, нужно блевать не после еды, а вместо! Эта будет лучезарно улыбаться, пока сыплет вам в кофе мышьяк, обязательно заботливо перемешает все изящной серебряной ложечкой из фамильного сервиза и продолжит преданно смотреть жертве прямо в глаза, пока та не выпьет последнюю каплю отравы. А потом отойдет подальше, чтобы кровавая рвота не запачкала ее одежду от ведущих модельеров.

Она была из числа женщин, которым совершенно не идет блонд. У них теряются глаза и рот, лицо кажется красным, будто их только что застукали за сексом с другом сына, или забыли вытащить из солярия. Но они упорно красятся в блондинок из одним им ведомых соображений.

Губы вождя краснокожих, узкие настолько, что видно было лишь тонкую полоску алой помады, могли поспорить по степени сжатости со ртом свекрови. Сапфировый шелк дорогущего, как и туфли с сумочкой в тон, платья покачивался вокруг ее бедер, как океанские глубины. Видно было, что над идеальным лицом немало пота и слез пролил лучший пластический мясник. Взгляд, что мог порезать в пыль даже коварно блестевшие в изящных ушках бриллианты, сочился ядом.

Кстати, о змеях – на указательных пальцах левой руки обеих – и Боевой бабули, и Гюрзы–невестки, красовались идентичные массивные золотые кольца в виде уробороса – змея, кусающего себя за хвост, с огромным рубиновым глазом в центре.

Хм, это интересно. Где-то уже видела похожее. Надо запомнить и подумать об этом на досуге. Хотя в ближайшее время его ожидать не приходится. Так, хватит глазеть, пора знакомиться. Я сделала шаг навстречу женщинам, но младшая из них меня опередила.

– Какие очаровательные малыши! – сладеньким голосом пропела она, направившись к Сене, что стоял с колыбелью в руках.

Ага, щаз! Мисс Хайд с одобрением пронаблюдала, как санклит зашипел, словно тысяча разъяренных чертей, и, переместив переносную люльку за спину, оскалился, рыча, в сторону «доброй тети». Ай, молодца!

Побледнев, та отступила ко мне поближе, и моей вздорной половине стоило большого труда сдержаться и тоже не зарычать на нее. Боюсь, такая шутка свела бы на нет все попытки наладить дипломатический контакт! Драган подавил смешок, уткнувшись лицом в мои волосы. А вот Боевая бабуля миндальничать не стала и захохотала, как стая бешеных гиен, запрокинув голову и шлепая себя по ляжкам.

– У меня тоже двойняшки, – бросив в ее сторону испепеляющий взгляд, сказала Гюрза. – Азария и Аврора. Сын и дочь.

Я изогнула бровь. И что, по ее мнению, мне делать с этой бесценной информацией? Обсуждать с ней тонкости грудного кормления? Замереть в экстазе, внимая советам опытной старшей подруги? Эх, что-то злая сегодня госпожа Ангел. Устала, бедная. Хотя у меня же репутация стервы. Надо поддерживать.

– Саяна. – Я протянула старшей из женщин руку.

– Сара. – Та пожала мою ладонь. Твердое, уверенное рукопожатие. Как и ожидалось. – А это моя невестка, Ада.

Хранительница Ада. Хранительница ада! Твою ж мать, как не заржать-то?!! Драган подло хрюкнул в мои волосы и затрясся от смеха. Вот паразит бессовестный!

– А это мой супруг, Горан! – отомстила мисс Хайд.

– Рад познакомиться. – Мгновенно взяв себя в руки, проворковал глава клана. Отпустив меня, он подошел к Аде и поцеловал ее руку. Потом тоже самое проделал с Сарой, которая одобрительно улыбнулась и припечатала:

– Галантный, шельмец!

Я восхищенно покачала головой. Вот что значит железная выдержка! Хотя посмотрим, какой станет госпожа Ангел через три столетия. Ой, даже подумать страшно! Кстати, насчет подумать – при живой жене так на Драгана смотреть, это нормально? Представляю, о чем Гюрза думает! Это мой супруг, зараза!

Сузив глаза, я одарила нахальную Хранительницу таким взглядом, что та стала еще более краснокожей и отступила на шаг. К процедуре знакомства приступили остальные санклиты.

– Галантный ты мой! – воспользовавшись выпадением из центра всеобщего внимания, мисс Хайд и супругу адресовала выразительный взгляд.

– Только твой, любимая! – прошептал он, вновь обняв меня со спины. – Ревнуешь? Так приятно!

– Я с тобой дома поговорю, Казанова!

– Накажешь? – выдохнул хорват, обжигая дыханием мою шею.

– Всенепременно! – голос резко осип. – Прекрати немедленно, я думать не могу, когда ты так… – он прикусил мочку уха, и стон удалось сдержать лишь чудом. – Драган!

– Что, жизнь моя?

– Имей уже совесть!

– У меня ее нет! – глава клана еще крепче прижал меня к себе.

– Сэмуэлю нажалуюсь!

– Угу.

– Так, все! – тяжело дыша, я вырвалась из стального кольца и на подкашивающихся ногах подошла к Сене с малышами.

Подлый супруг, полыхая глазами, самодовольно улыбался мне вслед. Дети спали. Тоже устали. Пора домой. Поправив легкое одеяльце на малышах, я почувствовала, как горячие ладони главы клана вновь заскользили по моей талии.

– Ну и устрою же я тебе дома! – выдохнула мисс Хайд, вновь вспыхнув.

– Ловлю на слове! – проворковал муж. – Саяна, я безумно соскучился!

– Не ты один!

– Тогда, может, домой?

Хорошая мысль!

– Саяна, мы бы хотели устроить приветственный ужин в честь вашего с мужем приезда! – продолжая сладко улыбаться, ошарашила Гюрза. – Вы не против?

– Полагаю, это точно будет не сегодня – нам нужно отдохнуть. – Честно ответила я. – Давайте созвонимся завтра и решим.

Вручив нам свои визитки, Хранительницы взяли наши и ретировались.

– Зачет, братан! – мисс Хайд ткнула Арсения локтем в бок, когда мы сели в машину. – Рычал, как демон!

– А чего она? – санклит шмыгнул носом, пристегнув колыбель к сидению и тщательно проверив крепления. – Это не котятки, чтобы уси-пуси делать! Нельзя лапать моих племянников!

– Попробовала бы эта Гюрза к ним хоть пальцем прикоснуться! – вспыхнула я. – Лично бы сломала его и…

– Мы уже поняли, куда бы ты его засунула! – рассмеялся Ковач, сев за руль.

– Сегодня всем нужно что-нибудь куда-нибудь засунуть! – фыркнула мисс Хайд.

– Но повезет только одному! – озорно улыбаясь, добавил Горан с переднего сидения.

– Правильно, только тебе будет доверена честь засунуть… – я невинно улыбнулась, – наш ужин в духовку. После того, как ты его приготовишь!

– Говорил же, у нашей девочки не забалуешь! – Нико расхохотался.

– А ты, смотрю, ужинать не сильно хочешь? – прошипел Драган.

– Понял, – богомол, смеясь, кивнул и вставил ключ в зажигание. – Завидую молча.

– Нравится? – спросил Горан, закончив небольшую экскурсию по нашей огромной израильской резиденции осмотром спальни.

– Да! – А кому не понравится белая вилла в пригороде Иерусалима в три этажа на обрыве, открывающем потрясающий вид?

– Ее только закончили приводить в порядок, есть все необходимое. – Он кивнул на огромную кровать и улыбнулся.

– Надеюсь, кухня тоже оборудована всем, что тебе потребуется для приготовления ужина. – Не моргнув, парировала я.

– Злая моя, а может…

– Не может. Хочу заниматься любовью несколько часов, не спеша, и потом уснуть в твоих руках, а не быстрый секс перед ужином.

– Как прикажете, госпожа. – Он со вздохом отстранился. – Пошел кашеварить. Ты ведь…

– Ничего со мной не случится. Иди.

Я выпроводила его за дверь, но в комнате не усидела и отправилась бродить по дому. Кабинеты, спальни, огромные балконы с видом на бассейн во внутреннем дворе, несколько конференц-залов и многое другое. Витая чугунная лестница привела в гостиную на первом этаже, где можно было бал устраивать на сотню гостей. Надо, кстати, подумать на эту тему. Из нее я вышла к еще одному бассейну. Подсвеченная нежно-голубая водная гладь манила к себе, конкурируя за внимание с россыпью огней города под густо-синим, совсем уже ночным небом.

– Красота! – выдохнул сзади мужской голос.

– Спиридон! – я укоризненно посмотрела на него. – Зачем подкрадываешься? И что это ты там хомячишь?

– Ничто не сравнится с бамбой! – парень протянул мне большой пакет с веселым младенцем на боку.

– Это кукурузные палочки? По виду похоже.

– И нет, и да. Попробуй! Такое только в Израиле есть.

– Что ж, – я положила одну на язык.– У, вкуснотища какая! –тонкий слой арахисового масла, ореховый вкус, приятный хруст.

– Еще? – Спиро усмехнулся.

– Ага! – мы отошли к ограждению у обрыва, хомяча бамбу.

– Знаешь, как они тебя прозвали? – улыбаясь, спросил парень.

– Хранители?

– Они самые. Кровавая Мэри.

– Как меня только не называли. – Мисс Хайд пожала плечами и захрустела вкусняшкой.

– Будь осторожна, пожалуйста. – Тихо прошептал Спиро.

– Буду. – Я отвела глаза.

– Что ты творишь, невозможное существо! – простонал Драган, подойдя донельзя вовремя. – Аппетит ведь испортишь!

– Ефть хошю! – пробурчала я с набитым ртом. – Фкушно же!

– Кто бы сомневался! – притянув меня к себе, Горан проводил уходящего Спиро тяжелым взглядом. – Стоило мне отойти готовить полезный и вкусный ужин, как вокруг тебя сразу же начали виться мужики!

– Прости, просто мы оба сластены!

– Ты моя сладость! Только моя!

– Только твоя! – я рассмеялась, но ревнивое чудище подарило такой поцелуй, что я со стоном прильнула к нему, изогнувшись.

– Действительно вкусно! – с невинным видом облизнув губы, хорватский искуситель кивнул.

– Пойдем уже ужинать! – прорычала мисс Хайд. – А потом…

Солнце лилось в гостиную, пронзая воздух мощными косыми лучами, в которых метались, будто их застали врасплох, мельчайшие пылинки. Горан с Арсением что-то обсуждали у большого экрана.

Я подошла к закрытому окну и, щурясь, распахнула створки. Свежий воздух опьянил, как бокал крепкого вина натощак, хлынув в комнату вместе с птичьим гамом. Когда глаза привыкли, я смогла увидеть обрыв, поросший травой, и самую настоящую пропасть, на дне которой едва можно было различить лежащие полукругом остатки стен, похожие на челюсть с полустершимися зубами.

– А из нашего окна Иордания видна. А из вашего окошка – только Сирия немножко, – пробормотала я.

– Скорее, Ливан, – поправил Горан, подойдя сзади.

– Кстати, о соседях. Хранительница ада не унимается. Уже звонила по поводу приветственной вечеринки. Пришла бы в гости сама, подарила отравленный пирог, и все. Так ведь нет, ей этого мало.

– Может, лучше мы их в гости позовем?

– Представляю твои вечеринки, Драган! Папа умотал кого-то убивать, смс-рассылка – туса у меня. Утром панталоны на люстре, канделябр в попе. Голые девки в погребе.

– Я ей ничего не рассказывал, клянусь! – под тяжелым взглядом Горана пролепетал Арсений.

Даже любопытно, в чем именно мне удалось попасть в точку? Как-то мысль насчет канделябра тревожит. Заинтриговали! Но требовательный плач Саяна, к которому тут же присоединилась Горана, в радио-няне на моем поясе спас мужчин от допроса с пристрастием.– Готовьтесь к званому вечеру, интриганы! – с усмешкой сказала я и поспешила на рев малышни.

Побыв мамой, госпожа Ангел вышла в спальню, что была смежной комнатой с детской, и увидела моих санклитов там. – Ну, что, уже придумали коварный план?

– Арсений предлагает собрать всех Хранителей в большой гостиной и долбануть по ним Крыльями. – Посмеиваясь, сообщил Драган, обняв меня.

– А что? – «автор» пожал плечами. – И наглядно, и…

– И обеспечит нам настоящую войну. – Перебила мисс Хайд. – Я, знаете ли, не готова менять подгузники в окопе! Так что за такие идеи некоторые огребут по лбу, дабы мозги проснулись!

– Чуть что, сразу по лбу. – Заворчал Сеня. – Пойду к детенышам, хоть они меня любят!

– Дети вообще любят всяких клоунов и забавных зверушек!

– Вот злая ты! А еще Ангел! – зацокав, как разозленная белка, санклит ушел.

– Так, теперь докопаюсь до тебя. – Я с усмешкой посмотрела на Горана.

– В горизонтальном положении? – промурлыкал он.

– Неа.

– Как скажешь. Могу и в вертикальном.

– И на потолке не проблема, знаю. Лучше скажи, ты поменьше замок не нашел, феодал мой?

– Он и так небольшой. – Поглаживая талию, проворковал мужчина в ответ.

– Ну, да, меньше Версаля или Эрмитажа!

– В первую очередь важно то, чтобы ты и малыши были в безопасности. К тому же тебе, любимая, как Ангелу Жизни, нужна постоянная резиденция в Израиле, верно? Не говоря уже о том, что это выгодное вложение – недвижимость здесь никогда дешеветь не будет.

– Дааа? – мисс Хайд коварно улыбнулась. – А вдруг мне придется устроить здесь апокалипсис?

– Локальный или глобальный? – напряженно уточнил Драган.

– Ты так в меня веришь? – поперхнулась я.

– А есть варианты? – он усмехнулся. – Надеюсь, ты хотя бы предупредишь загодя? По блату?

– Если будешь себя хорошо вести, феодал мой.

– Буду. Кстати, там крепостные свою госпожу ждут. – Подталкивая меня к кровати, прошептал Горан.

– В смысле?

– Надо прислугу проверить на наличие «засланцев» от Хранителей. А вибриссы есть только у тебя, кошечка моя.

– Так чего мы ждем?

– А…

– «А!» и «О!» будут позже! – я потянула мужа к двери. – Мы всю ночь любовью занимались, так что не смотри так, будто год не виделись!

– Злая вредина! – мужчина вздохнул и неожиданно подхватил меня на руки. – Ночь была потрясающей, сокровище мое! Просто мне всегда тебя мало, понимаешь?

– Понимаю, любимый. Поставь на ноги уже.

– Ни за что! – он вынес меня из комнаты и начал спускаться по лестнице.

– Что ты творишь? – я расхохоталась.

– Безумства – как и положено влюбленному! – хорват зашел на огромную кухню и поставил меня на ноги.

Выстроившись в длинную шеренгу, пятеро мужчин и семь женщин в темно-синей униформе уже ждали нас. Чем-то это все напоминало мексиканские сериалы. Перезнакомившись со всеми, я без проблем определила пару «засланцев» и отослала их к настоящим хозяевам – Хранителям.

– И как им это удалось? – скрипнув зубами от злости, прорычал санклит. – Ведь перепроверил все десять раз!

– Это не Архангелиты, родной. – Мне с трудом удалось улыбнуться. – У этих зубы поострее.

– Любого уничтожу, кто посмеет причинить тебе вред!

– Вот этого как раз не надо. Успокойся.

– Как скажешь. – Хрипло прошептал он, уткнувшись лицом в мои волосы. – Твое слово – закон.

– Все будет хорошо. А теперь поехали гулять. Надо набраться сил перед званым ужином.

Главный рынок Иерусалима – Махане Иегуда – пульсирующее, живое сердце города, заворожил сразу. Я напрочь забыла о Хранителях, Архангеле Михаиле и Баале, став ребенком, что восхищенно глазеет вокруг, широко раскрыв рот.Этот самый настоящий восточный базар словно шагнул в реальность из сказки об Аладдине. Бесконечные ряды красиво выложенных овощей и фруктов убегали вдаль. Огромные стальные тазы с приправами, насыпанными горкой, дурманили безумной смесью запахов, но аромат свежей выпечки с кунжутом, оказавшись сильнее, как ослика на веревочке вел за собой в лавку, где желудок требовал немедленно все это перепробовать! И отказать ему, глядя на румяные булочки и бублики – только из печи, было попросту невозможно!

Рядом обнаружилось карамельное царство. Напротив продавали халву, огромные кругляши которой по форме напоминали сыр. А чуть дальше предлагали попробовать хумус – пюреобразную закуску из нута, оливкового масла, сока лимона и кунжутной пасты с приправами, которая поддевается кусочком питы и отправляется в рот, где тает, балуя неповторимым вкусом.

Весь этот густо замешанный калорийный беспредел приправляли гортанные выкрики продавцов, смех покупателей, с азартом торгующихся с ними, музыка, снующие под ногами сытые коты, воркующие на крышах голуби и бесконечное солнце, слегка приглушенное навесами между лавками.

Глаза разбегались, руки тянулись ко всему сразу. Тем более, что все можно было попробовать – и кусочек лукума, бахлавы, кнафе, и сочную клубнику, и драгонфрут – заодно посмеявшись над названием. А через секунду вниманием завладевал прилавок с сухофруктами, и тебе уже протягивали чашечку крепкого кофе и блюдце с финиками к нему вприкуску. Терпкость напитка и медовая сладость словно рождены быть вместе!

– Так вкусно! – я зажмурилась, доев последний финик, и попросила взвесить немного.

– Уже понял, что зря готовил обед. – Вздохнул Драган. – Супруга напробуется вкусняшек и суп ее не заинтересует.

– Финик не просто вкусняшка, он полезен для мозговой деятельности. – Уточнила я.

– И какую пакость ты на этот раз обдумываешь?

– Лучше съешь пару штучек – для потенции полезно! – не удержалась мисс Хайд.

– С каких пор мне ее надо улучшать? – самодовольно улыбнувшись, парировал Горан. – И вообще, для этой цели у меня есть ты! Мгновенно срабатывает!

– О, инжир! – я плотоядно облизнулась.

– А мы, случайно, не ждем ребенка снова? – супруг с подозрением воззрился на меня.

– Неа, – я взяла истекающий соком кусочек инжира из рук улыбчивого мужчины и отправила в рот. – М-м-м! Давайте килограмм. Нет, два!

– Точно?

– Тебя это порадовало бы или огорчило? – Драган завис. – Не думай, любимый, тебе не идет! – продолжила глумиться мисс Хайд, прицеливаясь к изюму и орешкам. – Успокойся, я кормящая мать целых двух ангелочков, мне требуется много калорий! И еще нужно, чтобы на тебя силы остались!

– Тогда кушай больше, душа моя!

– Ну, если ты настаиваешь!

Хорошо, что я Ангел, обычной женщине, кормящей ребенка грудью, пришлось бы лишь облизываться на все эти вкусности и довольствоваться бесподобными ароматами.

– Но учти, любимая, ночью проверю результат! – прошептал он мне на ухо.

– Надеюсь.

– Будешь так смотреть своими штормящими океанами, утащу прямо сейчас в темный переулок!

– А ежели я вовсе не против?

– Что же ты со мной делаешь, бессовестная моя! – хрипло выдохнул хорват.

– Дразню! – я расхохоталась. – Чем дольше терпишь, тем слаще будет ночью! А теперь отпусти жену, иди лучше специи купи, твои все в Стамбуле остались.

– Чует сердце, ты не просто так мужа спроваживаешь! – мужчина прищурился.

– Гнусные наветы! – возмутилась мисс Хайд, сбросив его руки с талии.

Знает меня, как облупленную! Я усмехнулась, глядя, как в Горане, придирчиво пробующем специи, просыпается владелец таверны и шеф-повар. Все, увлекся. Замечательно.

– Ты мужика с ума сведешь! – шепнул мне богомол, когда я подошла к нему.

– А никто ему спокойной жизни и не обещал!

– Верхом на метле!

– На ней, родимой. – Мисс Хайд пожала плечами и перешла к сути. – Ковач, и долго ты собираешься с ним играться?

– Тоже заметила? – богомол усмехнулся.

– Его сложно не заметить! – фыркнула я, стрельнув глазками в сторону старого знакомого – того самого японца, который оказался очевидцем моих разборок с Баалом на параде Ого-Ого. Усиленно делая вид, что рассматривает фрукты, мужчина снимал нас, прикрыв фотоаппарат полой пиджака. Интересно, он всерьез полагает, что его никто не замечает?

– Что будем с ним делать? – Нико тоже воззрился на горе-следопыта.

– С кем? – подойдя со спины, Горан проследил за нашими взглядами и громыхнул, – черт его подери! – японец подпрыгнул и заметался, как таракан в луче света. Но бежать было поздно – через секунду Драган схватил его за грудки. – Как ты смеешь следить за моей женой?! Я из тебя роллы сделаю! – хорват встряхнул беднягу, и еще одна камера, вылетев из рук, вдребезги разбилась о землю.

– Насчет роллов подтверждаю, он шеф-поваром был. – Отметила мисс Хайд, подойдя к ним. – Отпусти его. – Я отвела руки мужа от японца, что не смел даже дышать. – Успокойся.

– Родная, прости. – Он с тревогой посмотрел на меня. – Обещал держать себя в руках, но сорвался.

– Разочаровываешь, Драган. – С грустью ответила я.

– Саяна…

– Не сейчас. Ковач, хватай этого следопыта, едем домой. Спиро, карту памяти забери из фотоаппарата, пожалуйста.

– Жизнь моя, прости, – супруг сжал мою ладонь, когда мы сели в машину.

Я отвернулась к окну. На душе не просто скребли кошки – они там еще и гадили.

– Саяна, я испугался за тебя, – сказал Горан, когда мы поднялись в спальню, и моим вниманием завладели малыши. – Прости, умоляю!

– Такой пример ты будешь показывать Саяну и Горане? – не глядя на него, спросила я, сев на кровать и приложив к груди сына. – Научишь их решать проблемы с помощью насилия?

– Ты права. – Сдавленно прошептал муж, сев рядом.

– Знаю, что многого прошу. Но вокруг меня и так сплошное насилие и… смерть. – Голос предательски задрожал.

– Любимая, прости, умоляю! – он сел на пол у кровати и положил голову на мои колени, обхватив ноги руками.

– Это просто любопытный мужчина, Горан. У него не было злого умысла. А ты вспыхнул яростью так, словно сам Люцифер пришел по мою душу!

– Не говори так, умоляю!

– Однажды это может случиться. Нужно быть готовыми. И что тогда? Ты бросишься на него и… и погибнешь. Вместо того, чтобы спасти, ты уничтожишь меня. Это, по-твоему, защита?

– Саяна…

– Выслушай!

– Как скажешь, любимая.

– Ты – мое слабое место. Я все понимаю. Ты суровый мужик, вместо зарядки гнешь подковы, на завтрак ешь гвозди, ездишь на БТРе, должен защищать свою женщину, ярость Драганов и много чего еще. Но ты – мое слабое место. Враги обязательно используют это и… – пришлось задержать дыхание, чтобы не разрыдаться.

Саян перестал сосать грудь и скривился, готовясь зареветь. Лежащая рядом Горана синхронно с братом скорчила мордашку.

– Видишь? – я улыбнулась сквозь слезы. – Нас не двое теперь, Драган, нас четверо. А детям нужны и мама, и папа.

– Понял тебя, любимая. – Он взял дочь на руки и сел рядом со мной на кровать. – Я…

– Вот только не надо ничего обещать! – пришла моя очередь скривиться. – Хватит громких слов. Доказывай делами.

– Так и сделаю, родная. Ради вас троих все смогу.

– Посмотрим. – Я положила сына на одеяло. – Дай мне малышку. – Во время кормления Гораны мне удалось успокоиться. Эта кроха словно обладала способностью утихомирить любую бурю. Чувствую, она преподнесет нам много сюрпризов!

Уложив их с братом в кроватку и передав «вахту» Руфи, я прошла в ту комнату, где на кровати сидел, ни жив, ни мертв, съежившись под убийственными взглядами Ковача и Спиро, бедолага японец. Горан, понимая, что мне нужно время «отойти», остался в спальне.

– Вы его хоть кормили, изверги? – я воззрилась на санклитов.

– Зачем? – искренне удивился Спиридон.

– Потому что тут не гестапо! – разозлясь, рявкнула мисс Хайд.

– Идите оба отсюда на…! Живо! И принесите обед и воду. – Господи, дай терпения! – Как вас зовут? – спросила я, когда санклиты ушли.

– Хироми . – С трудом выдавил из себя мужчина.– Вам подходит. – Мне удалось улыбнуться. – Я Саяна. Хироми, простите, пожалуйста, нас. Мы не злые, поверьте. И ничего плохого вам не сделаем.

– Кто… вы?

Любопытство переселило страх. Уважаю.

– Что ж, попробую объяснить. – Я села в кресло рядом с кроватью и кратко рассказала о санклитах, о том, как стала Ангелом Жизни, об Архангелитах, Хранителях и Наблюдателях. – Вы в шоке, да?

– В восторге! – глаза японца засияли. – Понимаете, моя жизнь была такой скучной – пахал в офисе все время, раз в несколько лет на недельку уезжал путешествовать, но что успеешь за такое время? Всегда чувствовал, что в мире есть волшебство! И тут такой подарок судьбы! Прямо как в кино!

– Да уж, у нас тот еще триллер! – я рассмеялась. – Хироми, можно на «ты»?

– Конечно! – мужчина с готовностью закивал.

– Ты можешь уйти из этого дома в любой момент, никто не будет тебя удерживать.

Японец побледнел.

– Но если у тебя есть время… – мисс Хайд лукаво улыбнулась.

– Есть, есть!

– Тогда я прошу тебя стать нашим фотографом на этот вечер. Нужны снимки всех гостей. Камеру предоставим.

– Почту за честь, Саяна!

– А потом обсудим, где бы ты еще мог пригодиться. Хорошо?

– Конечно!

В комнату вошли Ковач и Спиро. Последний нес поднос с едой. Нос разу же доложил, что на обед у нас мой любимый грибной суп. Желудок, забыв обо всех съеденных на рынке вкусняшках, требовательно заурчал.

– Так, знакомьтесь: Нико и Спиридон, санклиты. Хироми – наш фотограф на этот вечер.

– Очень приятно. – Пролепетал японец, с ужасом и любопытством глядя на них.

– Найдите ему хороший фотоаппарат. – Я встала. – И обращайтесь с ним уважительно. Он гость в нашем с Гораном доме.

– На кой он нам сдался? – прошептал Спиро мне на ухо. – Он же человек!

Ковач усмехнулся, зная, что за этим последует.

– Ах, да! – мисс Хайд лучезарно улыбнулась. – Хироми, можешь задавать любые вопросы вот этому санклиту, Спиро. И если он не удовлетворит твою любознательность, я его накажу.

– Саяна, не подумал, прости. – Пробормотал Мажор.

– Как Ангел Жизни уже простила. А вот как бывший человек – обиделась надолго. Злопамятные мы, люди, знаешь ли.

– Терпи. – Ковач похлопал его по плечу и посмотрел на меня. – Там привезли твой заказ.

– Вовремя. – Мы вышли из комнаты. – К вечеру все готово?

– Почти.

– Саяна, родная! – расстроенный Горан подошел ко мне.

– Помоги Ковачу, пожалуйста. – Мисс Хайд отвела глаза. Госпожа Ангел тоже весьма злопамятна.

Пообедав, я вернулась в спальню. Мой заказ – платье от Саида Кобейси – уже ждало меня там. Сняв белоснежный чехол, я изумленно ахнула. Правильно сделала, что доверилась Мастеру, по телефону кратко объяснив ему, о чем должен говорить мой наряд. Стопроцентное попадание!

Уверенно красное, не кричащего алого, а скорее властного закатного оттенка платье открывало плечи, обрамляя их жесткими волнами по корсажу, обнимало талию и, спускаясь к полу, спереди приоткрывало ноги ассиметричным вырезом. Белые строчки расчерчивали ткань вертикальными лучами, а вишневая вышивка, смягчая их бескомпромиссность, создавала сложные узоры из цветов и вязи по подолу. Безумно красиво! И посыл создает верный. Доспехи, оружие и позиция – в нем было все.

Я надела платье. Благодаря вшитым по бокам потайным молниям оно сидело идеально. Волосы в пучок. Духи. Украшения не требуются. Немного туши и блеска для губ. Все.

Скрипнула дверь.

– Любимая, ты… – Горан покачал головой, глядя на меня с обожанием. – Потрясающая моя!

– Как думаешь, подойдет для объявления войны? – я невесело улыбнулась.

– Вариантов нет?

– Хотелось бы верить, что есть. Но интуиция подсказывает, что нужно поумерить оптимизм.

– Тогда, как ты говоришь, надеемся на лучшее, готовимся к худшему. – Едва касаясь, хорват провел пальцем линию по шее и плечу. – Ты такая красивая! – прошептал он, обняв меня. – А твои духи сводят с ума.

– Спасибо. Тебе тоже пора собираться.

– Ты простишь меня, душа моя?

– Постараюсь. – Я убрала его руки со своей талии. – Ты расстроил меня. И разочаровал – вновь. Это тяжело, Горан.

– Понимаю.

– Я не наказываю тебя. Но мне нужно время. И быть подальше от тебя – пока что.

– Конечно, родная. Буду ждать, сколько скажешь. – Супруг печально кивнул и ушел в ванную.

Ох, уж эта пресловутая ярость Драганов! Сколько уже раз, даже будучи не на меня направленной, она обжигала мою душу? Это часть мужчины, которого я безумно люблю. Та часть, которую не могу принять. Насилие мне всегда претило. Со мной он нежный, ранимый, пылкий. Но большинство тех, кто с ним знаком, боятся его. Опять же, Господи, дай терпения!

Так, хорошо, это не самая большая моя проблема. Надо пережить, как говорил Данила, нашествие Хранителей из земли израильской. Что ж, сегодняшний вечер все расставит по местам.

Итак, начнем. Я окинула взглядом собравшихся в гостиной людей и начала спускаться по лестнице. Подобное уже было несколько лет назад – а кажется, прошла целая жизнь. Тогда на меня глазели санклиты – непонятные, опасные существа, и внутри все сжималось от страха, заставляя ладони потеть.

Сейчас же я не боялась никого. Наивная девушка ушла в прошлое, уступив место госпоже Ангел – уверенной в себе, сильной, любимой и любящей, ставшей матерью. И готовой на все, чтобы защитить детей, супруга и близких. Если для этого придется изменить мир, то так тому и быть!

У лестницы меня встретила Сара. Простое черное платье, нитка жемчуга. Но улыбка искренняя.

– Здравствуй, красавица! Прими от нас подарок. – Она протянула небольшую черную коробку. – Открывай, не бомба.

– Надеюсь. – Хмыкнула я, вынув серебряную трубку, покрытую красивыми узорами.

– Мезуза. – Пояснила женщина. – Вернее, футляр, мезуза внутри. Это свиток с двумя фрагментами из Торы. Нужно прикрепить к косяку в доме, тогда будут защищены все живущие в нем, и зло не проникнет внутрь.– Насколько я знаю, большинство собравшихся считает, что зло уже в доме, – не удержалась мисс Хайд.

– Тогда оно не сможет выйти наружу – только нужно правильно футляр прикрепить. Позже помогу, если захочешь. Кстати, мезуза в нем очень древняя, из Кумранских свитков.

– Вам пришлось ограбить музей?

– Практически!

– Сара, вы мне определенно нравитесь!

– Как говорил Оскар Уайльд – я слышал столько клеветы в ваш адрес, что у меня нет сомнений: вы – прекрасный человек! – Боевая бабуля подмигнула мне. – Но лучше на «ты».

– Спасибо. И за подарок, и за поддержку.

– Пожалуйста. А теперь давай с внуками познакомлю. – Женщина поманила кого-то из дальнего конца гостиной.

Знакомые все люди! Я наклонила голову на бок, глядя на молодую, лет двадцати, девушку в белом платье с пышной юбкой-тюльпаном. Она не шла, а перетекала из шага в шаг, воистину выступая, словно пава. Длинные руки «выпевали» движения – плавно, грациозно и царственно. Точеная фигурка фарфоровой статуэтки тянулась туго натянутой струной вверх за макушкой. Почти никаких выпуклостей – лишь едва ощутимые намеки в нужных местах, как у девочки, что только-только вступила в пору взросления.

В девушке за версту чувствовалась балетная выправка, которая, как и военная, остается навсегда. Не зря я назвала ее Примой – в первую нашу встречу, в туалете петербургского клуба, где она, неуклюже изобразив падение, «позаимствовала» у меня с помощью «блестючего» платья с пайетками несколько волосинок. Тогда ее шикарная грива полностью прикрывала лопатки. Сейчас же каштановые волосы были зачесаны в пучок, волосок к волоску, и, чтобы не оставить ни одной пряди и малейшего шанса, залиты лаком.

«Балетная голова» делала черты по-мужски клиновидного лица еще более резкими. Большой рот был плотно сжат – видимо, позаимствовала привычку у бабушки. Прямой твердый взгляд глубоко посаженных карих глаз нагло толкнул меня в грудь, как два кинжала. Теперь Прима и не думала прятать свою враждебность. Напротив, девушка хотела, чтобы госпожа Ангел была в курсе, что ее люто ненавидят. Что ж, приму к сведению.

– Это Аврора. – Представила внучку Сара.

Мне с трудом удалось сдержать смех. Имя идеально подходило этому монстру с балетной выправкой – с одной стороны, юная дева, хоть и не прекрасна, как нежная заря, но все же по-своему красива, с другой – пробивная сила как у одноименного крейсера. Это у них семейное, мама вон на заднем плане маячит – розовые губки и тщательно уложенные кудри на броне БТРа. Того и гляди из-под юбки дорогущего вечернего платья гранатомет вытащит!

– Приятно познакомиться – наконец-то. – Не упустила момент мисс Хайд. – Второй раз ведь видимся.

– И мне приятно. – Заставила себя выдавить Аврора.

– Кстати, если так нужны были мои волосы, могли просто попросить. А вот что касается шоу со стрельбой в Стамбуле, чтобы собрать мою кровь, – я умышленно сделала паузу, дав девушке время побледнеть, – это было весьма обидно и болезненно. Пострадали дорогие мне люди.

– Не понимаю, о чем вы. – Жестко отчеканила она, вздернув нос. Я усмехнулась. Что ж, в самообладании тебе не откажешь!

– А видео освежит вашу память? – осведомилась мисс Хайд. – Можем устроить киносеанс. Для всех.

– Аврора? – Сара резко дернула внучку за локоть, разворачивая к себе лицом. – Ты что творишь, …?!

Длинная нецензурная тирада заставила меня восхититься. А на иврите, оказывается, можно виртуозно материться! Значит, те, кто говорил, что в Израиле мало подобных выражений, просто не знакомы с Сарой!

– На первый раз я лишь предупрежу – так со мной поступать нельзя, – мисс Хайд полыхнула глазами, – но если это повторится, приму меры, причем, симметричные! Ты поняла меня?

Девушка еще выше задрала нос и окатила госпожу Ангела презрением, густо замешанном на ярости.

– Не борзей! – громыхнула Боевая бабуля, шлепнув негодяйку, словно нашкодившую малолетку, по мягкому месту. – Ты поняла?! Не слышу!

– Да. – Прошипела Аврора. На ее глазах навернулись слезы от унижения. Но надо отдать ей должное – ни одна не пролилась. А вот мы с ней еще наплачемся – и без вибрисс чувствую!

– А это Азария, – Сара вытащила из толпы и поставила передо мной чудо-чудное.

Сначала я умилилась – ведь копия домовенка Кузи из советского одноименного мультика! Только постарше. Несуразный, лохматый, с большими наивными глазами. Просто ждешь, что он завопит: «Нафааааняяя! Сундучок украли, со сказками!»

– Здрасьте, – сказал парень и обезоруживающе улыбнулся. – Вы красивая!

– Спасибо. – Неожиданно для себя я смутилась. Что-то в нем было… не то, что ли? Очевидно, что он из тех, кто всегда «на своей волне». Но, боюсь, этот чемоданчик даже не с двойным, а с тройным дном. Короче, двойняшки стоят друг друга!

– Бабулечка опять тебя обижает? – Азария приобнял Аврору.

– Ее обидишь, как же! – фыркнула Сара. – Она, оказывается…

– Вот вечно ты находишь, к чему придраться! – перебил Домовенок. – Хватит!

– Всегда защищаете сестру? – я улыбнулась.

– Да, потому что я старше.

– Ты не старше, а всего лишь шустрее! – Прима пренебрежительно, совсем как бабушка, фыркнула, но взглянула на брата с теплотой. – И вообще, говорят, в многоплодную беременность первым рождается более слабый ребенок! – маленькие глазки укололи мое лицо. – Вот у вас как было?

– Вряд ли смогу помочь. Саян и Горана – особая история.

– Ах, да, – девушка скривила мордочку, – они же не люди!

Интересно, она специально это произнесла так, чтобы прозвучало как «нелюди»? Невыносимая девица!

– Для меня они гораздо дороже всех людей в мире. – Тихо ответила мисс Хайд. – Чувствуйте себя, как дома, Аврора, но не забывайте, что вы в гостях. У нелюдей. – Я отошла от них.

– Прости, Саяна. – Сара последовала за мной. – Молодежь живет по своим законам.

– Так и должно быть. – Я окинула взглядом гостиную. – Знаешь, давно вокруг меня не было столько людей.

– И сравнение, вероятно, не в нашу пользу?

– Увы.

– А вот и галантный шельмец! – Сара широко улыбнулась, глядя на идущего к нам Горана. – Хорррош!

О, да! Весь в черном. Мой истинный Князь ночи! Я невольно залюбовалась им. Подтянутый, высокий, не перекаченный, скорее худощавый, длинноногий. Хищные черты лица делают его уверенным и властным. На него хочется смотреть и смотреть. Одна его улыбка способна растопить мое сердце и развеять все обиды. Но ему об этом знать не надо!

Наши взгляды встретились. Глаза цвета любви горели обожанием. Даже сейчас, хотя мы давно вместе, он флиртовал со мной, завоевывал снова – и так каждый день. Шельмец он и есть!

Горан подошел ближе, и я утонула в аромате строгих мужских духов. Древесно-мускусный аромат с горьковатыми нотками цитруса – его бессменный парфюм с ночи нашего знакомства. Дыхание сбилось. Все отошло на задний план и перестало существовать. Это мой шельмец, только мой! Никому никогда не отдам! И как бы он ни лажал, ни косячил, все равно буду любить – также нежно и страстно, как и всегда!

– Простите, Сара, – не глядя на женщину, хрипло прошептал Драган, подхватив меня на руки. Быстрыми шагами преодолев лестницу, он вошел в спальню и щелкнул замком. Мои ноги коснулись пола, но я едва устояла на них. – Я правильно понял твои штормящие океаны, родная? – выдохнул Горан, прижав меня к себе.

– О, да! – губы коснулись его губ, рука скользнула в шевелюру, и под любимый протяжный стон я забыла обо всем на свете.

– Ты простила меня, любимая? – выплыв все же из марева желания, прошептал Драган.

– Нет, просто очень секса хочется. – Съязвила мисс Хайд. – Да простила, простила!

– Злая вредина!!! – прорычал он. – Как я же я тебя люблю!

Через пару секунд меня освободили от платья и уложили на кровать. Нежные поцелуи покрыли горящее тело. Из груди вырвался крик, когда Горан наполнил меня собой. Потеряв связь с реальностью, я полностью отдалась во власть моего своенравного хорватского вулкана. Его прерывистое дыхание обжигало шею, а хриплые стоны сводили с ума. Губы что-то шептали ему, руки полосовали спину глубокими бороздами царапин, тело старалось прильнуть к нему как можно теснее.

– Что же ты со мной делаешь! – выдохнул он и, подхватив меня, усадил сверху.

Еще ближе, еще глубже, еще слаще! Еще, еще, еще! Я запустила руку в шевелюру хорвата и слегка прикусила кожу на шее.

– Весь твой, любимая! – прошептал он, до упора повернув голову набок. Зубки вошли глубже. Он замедлился, смакуя боль.

– Вкусный мой! – улыбаясь, я заглянула в его полыхающие глаза и очень медленно слизнула капельки крови.

– Саяна! – зарычав, Горан вновь уложил меня на спину и придавил своим весом к постели.

Его сила, яростные движения и стоны  – есть ли что-то прекраснее?.. Я изогнулась в тесно сжатом стальном кольце и с криком растворилась в нашем, только нашем золотом сиянии, увлекая его за собой.

– Люблю тебя, – прошептали губы, когда сознание вернулось в сладко ноющее тело.

– Люблю тебя, – эхом откликнулся Драган.

Глаза мужа сияли. Я провела дрожащими пальцами по его взмокшему лбу, поправляя мокрые прядки волос. Он потянулся за рукой, стиснул ее своей ладонью и нежно поцеловал сначала запястье, потом кончики пальцев.

– Интересно, что о нас сейчас думают Хранители?

– Без разницы! – Горан усмехнулся. – Завидуют, полагаю.

– И понимают, что если раньше имелся один Драган, то теперь их четверо. И может стать еще больше!

– Мы беременны? – мужчина с тревогой вгляделся в мои глаза.

– Пока нет. Но почему ты переживаешь?

– Любимая, я вечно буду Господа благодарить за то, что с тобой и нашими малышами все хорошо, но нет гарантии, что и с новой беременностью не возникнет никаких проблем.

– Когда ты уже научишься доверять мне и вибриссам? – я погладила его по щеке.

– Прости. Безраздельно тебе доверяю, сокровище мое! – супруг покаянно улыбнулся.

– Но упустить возможность позагоняться не можешь, ясно. Успокойся, в ближайшее время пополнение нам не светит. Но если там, наверху, решат отправить к нам очередного аиста, поверь, сопротивляться будет бесполезно. Так что лучше заранее смириться.

– Как скажешь, любимая.

– Скажу, что нас ждут Хранители, идем! – мы привели себя в порядок и зашли к детям. Малыши посапывали в колыбели под чутким присмотром Руфи, Гайи и Арсения. – Спят, солнышки наши. – прошептала я, поправив одеяльце.

Горан обнял меня со спины и крепко прижал к себе.

– Безумно люблю тебя, сокровище мое! Безумно!

– Лучше люби с умом.

– Как скажешь.

– Отец моих детей, хватит меня лапать, идем уже, там Хранители заждались.

– Гори они в адском пламени! – прорычал санклит, с неохотой разжав стальное кольцо.

– Поверь, у них в отношении нас с тобой совершенно такие же планы! – я рассмеялась.

Мы вышли из детской и подошли к лестнице. Гости затихли и подняли головы, глядя на нас. – Ну, и каково это? – я невинно улыбнулась.

– Что именно? – осторожно уточнил хорват, чуя подвох.

– Оказаться самым старым на вечеринке?

– Невозможная женщина! – Горан сжал мою ладонь. – Идем уже, госпожа Драган! – что ж, пора вспомнить, ради чего затевалось это «мероприятие». Ноги быстро пересчитали ступеньки.

– Бесстыдники! – Сара подмигнула нам и мечтательно улыбнулась. – Заставили старуху вспомнить, как мы с моим Полосатиком из кровати не вылезали по молодости!– Полосатиком?

– Я так мужа своего звала – он трусы носил только в полоску. Бог знает, из-за чего.

– Тогда почему не зеброй прозвали?

– И то верно! – она расхохоталась. – Что ж, Саяна, пойдемте прикрепим футляр с мезузой. У вас есть молоток и гвозди? – получив инструменты, Боевая бабуля придирчиво оглядела косяк входной двери, сжала серебряную трубку, закрыла глаза и тихо прошептала,  – Барух ата адо-най, эло-эйну мэлэх аолам, ашер кидшану бемицвотав вецивану ликвоа мезуза . – Тонкие пальцы с распухшими артритными суставами ловко прикрепили подарок к косяку. – Все, теперь зло не проникнет в этот дом.

Изогнув бровь, я посмотрела на то, как порог переступила Алия – зам моей бабушки, мать сына Аристарха, Ахмета, и мрачно констатировала:

– Не работает.

Боевая бабуля расхохоталась. Зато теперь понятно, откуда у всего этого ноги растут. Полагаю, настроенная против меня женщина, переметнувшись к Хранителям после того, как Лизавета выгнала ее из Наблюдателей, не упустила возможности в красках расписать всем, кто захотел слушать, мою дьявольскую природу. Но что она здесь забыла, интересно?

– Не могу сказать, что рада вас видеть, но все-таки добро пожаловать, Алия. – Улыбнувшись, сказала я, «прощупывая» ее вибриссами. Странно, дородная брюнетка с густо подведенными глазами на самом деле, похоже, просто пришла полюбопытствовать. «Усы» молчат. – Как поживают ваши невестка и внук? – полагаю, Танюшка давно родила.

– Хорошо, спасибо. – Она скривилась, будто ей в лицо прыснули лимонным соком.

– Что ж, тогда приятного вам вечера. – Я проследила, как Алия взяла бокал шампанского с подноса официанта и подошла послушать группу, которая играла классику в современной обработке. – Чует мое сердце, не зря она заявилась.

– Саяна? – Горан с тревогой заглянул в мое лицо.

– Все в порядке, родной. – Что ж, всему свое время. Взгляд зацепился за мужчину, стоявшего в стороне. Брюнет лет тридцати с короткой бородкой, стройный, подтянутый, весь в черном. – И что это за прелесть там у нас скучает? – вырвалось у меня.

– Злая! – пробурчал Драган, стиснув мою талию.

– Так, муж, идти пообщайся, народ ждет. – Я сбросила его руки с талии. – Давай, давай.

Зная, что спорить бесполезно, хорват наградил супругу красноречивым взглядом и направился к Хранителям.

– Познакомите нас? – не отрывая взгляда от незнакомца, попросила я Сару.

– Конечно. – Мы подошли к скучающему мужчине. – Захария, позволь представить тебе Саяну Драган.

– Очень приятно. – Хранитель улыбнулся.

Вибриссы затрепетали. Кажется, ему есть что мне сказать.

– Я вас оставлю. – Сара отошла, видимо, почувствовав себя лишней.

– Позвольте пригласить вас на танец, – брюнет протянул руку. – Ваш супруг не будет возражать? Говорят, он безумно ревнив.

– А дама вашего сердца не будет против? – вложив ладонь в его руку, я улыбнулась. Он замер на секунду, пораженно глядя на меня, но сумел совладать с эмоциями.

– Значит, то, что о вас говорят, правда. – Мужчина покачал головой.

Мы вышли поближе к центру зала и поплыли в медленном танце. Надо отдать Захарии должное – двигался он хорошо.

– А что именно говорят? – поинтересовалась я.

– Среди Хранителей есть несколько точек зрения.

Хм, он явно осторожно подбирал слова.

– Одни считают госпожу Драган исчадием ада, так? И, вероятно, имеется какое-нибудь пророчество, предвещающее Апокалипсис, в котором у меня главная роль.

– Верно. – Мужчина заглянул в мои глаза.

– Кроме этого имеется вторая точка зрения, – внимательно глядя на него, продолжила формулировать мисс Хайд – или правильнее будет сказать считывать информацию с него? – Там мне уготована роль Ангела Спасителя. Вся в белом и с нимбом, да?

– Если хотите, можно и без нимба. – Хранитель улыбнулся.

– Нет уж, если делать, так правильно! – я расхохоталась.

– Как пожелаете.

Он явно не договаривает. Не может решиться или просто не уверен? Что ж, дадим человеку время. И возможность.

– Знаете, Захария, – я резко сменила тему, – много слышала о МОССАД и их стиле боя. У Хранителей, полагаю, есть такие специалисты?

– Конечно, могу продемонстрировать в любое удобное вам время, Саяна.

Кажется, мужчина мне благодарен за то, что не стала давить.

– У нас тренировки обычно по утрам. Приезжайте, будем вам рады. – Разговор «закруглился» одновременно с финалом песни.

Я отошла от Захарии. В поле зрения опять попала Алия. Оглядевшись по сторонам, женщина вышла из гостиной и свернула за угол в сторону кухни. Что ж, поиграем в Джеймса Бонда. Мисс Хайд осторожно проследовала за ней. Петляет по коридорам, словно кого-то ищет. Вышла во внутренний дворик. Я услышала голоса и подошла поближе. Двое мужчин.

– Да не смешите! – прошипела Алия. – Неужели кто-то всерьез верит, что это исчадие ада Машиах?!

– Именно. И таких много. – Спокойно ответил глубокий бархатный баритон.

– Женщина Машиах?! – голос второго мужчины сочился отвращением. – Этого не может быть!

Я вздохнула. Похоже, мне опять уготовили роль злобного Антихриста. Ладно, не привыкать. Кто такой хоть этот несчастный Машиах? Погуглить, что ли? Но Алия, двинувшись дальше, прервала мои размышления.

Идет обратно в гостиную. Глазки бегают по сторонам. Кого же она ищет, в конце-то концов? Что эта зараза пытается сделать? Не понимаю. А «усы» молчат. Чертовщина и непорядок! Кстати, о чертях. Взгляд упал на Аспида, который блаженствовал, покачиваясь из стороны в сторону под музыку. Не хочется портить парню удовольствие, но придется.

– Нравится? – прошептала я, подойдя к нему.

– Даааа, очень! – зачаровано протянул демон.

– Прости, солнце, но мне нужна твоя помощь.

– Конечно! – парень моментально преобразился, стряхнув мечтательность.

Отправив его следить за Алией, мисс Хайд подошла к барной стойке, укутанной приятной полумглой. В самом углу сидел старичок. Череп лысый, сморщенный, весь в старческих пятнах, огромный нос в красных прожилках нависает над узкими темными губами, руки, сжимающие бокал с виски, дрожат. Глеб называл таких дезертирами кладбища. На первый взгляд – и как только душа держится в дряхлом теле. Но только на первый взгляд!

Он поднял на меня глаза, и я вздрогнула – а силой-то как от него прет, ничего себе! Буквально впился в мое лицо, как клещ! С таким надо не туза в рукаве бояться, у него вся кода крапленая! Что ж, значит, будем играть с ним не в карты, а в шахматы. Кстати, опять вибриссы помалкивают. Что-то меня это начинает напрягать.

– Кровавую Мэри, пожалуйста. – Попросила я бармена. –  Безалкогольную, я кормлю грудью. – Мой взгляд переместился на Клеща. – А у вас есть дети? Знаете, раньше меня бесили такие вопросы, а теперь сама их всем задаю.

– Может, где-то и бегают. – Он равнодушно пожал плечами.

Мисс Хайд усмехнулась – скорее всего, все потомство уже на кладбище. Вместо этого я пригубила коктейль и сказала:

– Как ни странно, с их появлением все стало… проще. Я любой ценой наведу порядок в мире, в котором они будут жить.

– Любой ценой? – старик уцепился за эти слова. Вот Клещ он и есть!

– Вы ждете от меня Апокалипсиса, знаю. Но если найдутся мирные пути решения проблем, то я буду только рада.

– Проблем? – Клещ вычленил новое слово.

– А как еще вы назовете позицию Карающей длани относительно моей персоны? – старик вздрогнул.

О как! Да я не просто попала в цель! Как сказал бы Сеня, залимонила в «яблочко»!

– Может, представитесь? – не удержалась и съехидничала мисс Хайд. – Когда еще представится случай выпить главе Карающей длани и… – я отсалютовала ему бокалом. – Кровавой Мэри? Говорят, у вас меня так называют.

– Аарон. – Ему подходит. Имя древнее, и он тоже.

– Говорить, что мне приятно, не буду – ни к чему лицемерить. Вместо этого лучше честно спрошу – с чего вы решили, что меня нужно уничтожать? Какие у вас доказательства?

– Ваша жизнь в последние несколько лет – самое яркое доказательство. – Сухо, словно речь идет о нарушении правил дорожного движения, ответил Аарон.

Спорить бесполезно. Разубедить его не получится. Незачем тратить время и нервы.

– Вы знаете, что клинок Возмездия, которым Драган сделал вас… той, кто вы есть, выкован Люцифером? – а история-то заиграла новыми гранями! Интересный поворот сюжета!

– В первый раз слышу. – Выдавила из себя я.

– Этот кинжал был дарован Всевышним Ангелу Смерти, чтобы тот исправил то, что натворил.

– Убил детей.

– Эти отродья нельзя так назвать.

Перед глазами вновь встал тот проклятый день, когда я убила Глеба. Мужчина с внешностью моего брата вошел в наш с Гораном дом, чтобы убить Саяна и Горану. До сих пор помню тот неприязненный взгляд, которым он смотрел на мой живот. Его слова вновь загремели в ушах, причиняя немыслимую боль. «Эта мерзость не должна увидеть божьего света!», «Творение ада не может нести ангельский свет». Я выплыла из воспоминаний и смахнула с лица слезы.

– Это вы вложили в сердце брата ненависть ко мне? – теперь настала моя очередь впиться, как клещ, в лицо Хранителя.

– Этого не требовалось. – Аарон вновь пожал плечами с равнодушным видом. – Он сам все понял.

– С помощью Беры? – прошипела мисс Хайд. – И Павла?

Старик снова вздрогнул. Маленькие цепкие глаза на секунду наполнились… даже не страхом, а какой-то смесью из недоверия, смятения и задумчивости.

– Что вы такое?! – пробормотал он.

Я перевела взгляд на бокал с Кровавой Мэри и поняла причину его замешательства – ладони были охвачены золотистой дымкой. Как и все остальное тело, полагаю.

– Это мои Крылья. – Тихо прошептали губы.

– Такая сила!

– И она будет использована во благо, верите вы в это или нет! – я встала. – Бог вам судья за все, что вы творите, Аарон.

Отойдя от него подальше, мисс Хайд взяла себя в руки и сделала подарок своей нервной системе – включила пофигизм. Ну, или попыталась. А вот, кстати, и Аспид.

– Все в порядке? – спросила я, когда он подошел ко мне.

– Она поговорила с одной из… – парень наморщил лоб. – Ну, этих, рабынь ваших.

– Горничных! – с моих губ сорвался смешок.

– Ага! И все, ушла. Ой. – Глаза демона остекленели.

– Что? – я обернулась и увидела Марека.

Хранитель, с которым я встречалась с помощью Данилы, на острове. Тот самый, похожий на Леголаса из «Властелина колец» в исполнении Орландо Блума, способный составить конкуренцию Драгану. Помню, как таяла от вожделения – до сих пор стыдно! И над ним все также кружились белые мушки. Гораздо больше, кстати, чем в нашу первую встречу, когда мужчина рассказывал о Веере миров.

– Аспид? – мисс Хайд встала между зависшим демоном и белокурым эльфом. Это помогло. Парень потряс головой и сфокусировался на моем лице.

– Саяна, это не человек! – прошептал он.

– Кто? Марек? Вот тот блондин? – я отошла в сторону и демоненок тут же вновь замер, как мышка перед удавом. – Так, пойдем-ка! – госпожа Драган вытолкала Аспида на балкон. – Теперь рассказывай.

– Он не человек! То есть, тело у него, как у тебя… Нет, не как у тебя. Людское тело у него. Но повелевает им вовсе не он!

– Ты меня запутал. – Я озадаченно нахмурилась.

– Им правит демон! – зачастил парень. – Или не демон… Никогда такого не видел! В аду не было человеков…

– Людей. – Автоматически поправила мисс Хайд.

– Людей. Верховные демоны устраивают такие состязания – берут под контроль разум низшего и делают бой между собой.

– Аватары, ясно.

– Здесь похоже, но… – Аспид нервно сглотнул. – Это не временное, тут полное поглощение! И очень долго! Тот, кто владеет этим телом, он… – темно-карие глаза наполнились слезами. – Он высасывает душу!

– Вот откуда белые мушки в «вуали смерти»!

– Ему недолго осталось! Человек скоро умрет!

– Спокойно. Должен быть способ изгнать этого… Как его назвать правильнее?

– Хозяина. – Прошептал Аспид. – Моего друга захватил Хозяин, когда мы были маленькими. И… убил. Ради забавы.

– Этого не будет, успокойся. – Я обняла его, дрожащего.

– Саяна, если почувствуешь холод рядом с ним, беги – это значит, что он почти воплотился здесь через это тело, съел душу! Такое хоть и крайне редко, но бывает!

А ведь когда Марек прикасался ко мне в первую встречу на острове, от него веяло холодом, а руки были ледяные!

– Если это инкуб… Они подчиняют женщин, любых! Очень сильные! Питаются женским желанием! А этот должен быть неимоверно сильным!

– Не бойся, со мной ему ничего не обломится. Оставайся здесь, хорошо? И не переживай – разберемся.

Стоило мне вернуться в гостиную, как над ухом раздалось:

– Добрый день, Саяна! – мягкий голос обворожительного красавца волнами поплыл вокруг.

– Здравствуйте, Марек! – я вновь кожей ощутила прикосновение его слов – словно нежный шелк оплел любовными путами.

– Вы изумительно выглядите! – глаза, такие ярко-голубые, что им позавидовало бы и небо, полыхнули.

– Спасибо.

– Я скучал по вам! – эльф взял меня за руку и поцеловал кисть.

Его пальцы и губы были ледяными. Стоило огромного труда не задрожать от холода, охватившего тело. А вот низ живота, наоборот, полыхал. Желание разливалось бурлящим обжигающим потоком глубоко внутри, словно лава внутри айсберга.

– Прогуляемся? – предложила мисс Хайд.

– О, с удовольствием! Пойдемте в сад, здесь он чудесный.

Ага, и в нем множество кустов! Нет, уж! Не хочу объяснять Драгану, что делала в одном из них в объятиях инкуба! Хорват и так уже на нас с подозрением поглядывает.

– Лучше к бассейну.

На дрожащих ногах я вывела Марека – или Хозяина? – на улицу. Бирюзовая водная гладь бассейна делала его похожим на огромный драгоценный камень. Вдали сияли огни Иерусалима. Из гостиной сюда долетала музыка, вплетаясь в очарование теплой ночи. Но мне было не до красот.

– Какая нежная мелодия! – промурлыкал белокурый искуситель, приобняв за талию. – Потанцуем?

– Конечно. – Пробормотала я.

Леголас уверенно повел меня в танце, лихорадочно соображающую, что делать. Как узнать, кто Хозяин тела Хранителя? Без этого и думать бесполезно о том, как изгнать наглеца, который убивает мужчину. Аспид прав – тому осталось недолго. Даже без вибрисс понятно, стоит только взглянуть на «вуаль смерти» над головой Хранителя – ощущение такое, словно вокруг него бушует метель.

– Саяна, вы сводите меня с ума, – прошептал эльф. Ледяные губы коснулись шеи, и желание начало затмевать разум. Аспид прав – он подчиняет себе. И весьма успешно. – Кровь кипит и у вас, я прав? – Марек заглянул в мои глаза.

– Да! – радостно выдохнула я. Он расплылся в самодовольной сексуальной ухмылке. Кровь!

– Саяна! – мужчина потянулся к моим губам.

Я прильнула к нему – не без удовольствия, надо признать, и отдалась поцелую. Адский ловелас по-хозяйски облапал попу, но мне было не до того. Положив руку на его затылок, мисс Хайд сильно прокусила его ледяную губу.  И в этот момент я увидела Горана. Пришлось оттолкнуть и так удивленного Марека. Натолкнувшись взглядом на полыхающего яростью санклита, эльф поспешил ретироваться.

– Саяна!!! – прошипел хорват, подойдя ко мне и рывком прижав к себе. – Невозможная женщина!!! На полчаса нельзя одну оставить!!!

– Удержался! – я улыбнулась. – Не набил ему морду.

– Надо было! – дрожа, прорычал санклит.

– Нет. Он не виноват. Это я поцеловала его.

– Ты? – опешил санклит. – Зачем?!

– Мне нужна была информация.

– С ума сведешь! И что ты хотела узнать?

– Демон это или кто-то другой.

– Ч-что? - я кратко пересказала ему разговор с Аспидом. – Господь всемогущий! – простонал муж, еще крепче прижав меня к себе. – Час от часу не легче! И что показал твой тест, любимая?

– Он не демон.

– И почему ты расстроена?

– Потому что он Архидьявол.

Не в состоянии говорить, Драган хрипло застонал.

– А я понятия не имею, как его изгнать. Даже не знаю точно, что из себя представляет этот вид нечисти.

– Тогда, может…

– Не может. – Жестко отрезала мисс Хайд. – Горан, над Мареком полно белых мушек. Архидьявол убивает его, пожирает душу. Надо что-то придумать! И срочно!

Появившийся Нико спас меня от дальнейших расспросов.

– Все в порядке? – он с подозрением вгляделся в наши лица.

– В полном. – Мрачно ответил Драган.

– Ковач, слежка 24 на 7 за Мареком. Это очень важно! Он Архидьявол!

– Сделаем.

Надо отдать ему должное – на лице сенсэя не дрогнул и мускул. Изумляясь его выдержке, я и не подозревала, что вскоре и моей предстоит непростое испытание. Но сначала пришлось разбираться с Архидьяволом.

– Саяна, там такое! – выдохнул подбежавший к нам Аспид. – Скорее!

– Покой нам даже не снится! – прорычал Драган.

Вернувшись вслед за взволнованным демоненком в гостиную, мы увидели, как шокированные Хранители жмутся к стенам, в ужасе глядя на Марека. Вернее, на то существо, которым он стал. Раздраженно рыча, мужчина раз за разом бросался на дверь, но его отшвыривало в сторону, словно пружинила невидимая упругая стена.

– Что за?.. – потрясенно пробормотал Горан.

– Сейчас выясним. – Я подошла ближе.

– Саяна! – Нико заслонил меня собой. Рядом встал подоспевший на подмогу Спиридон.

– Не мешайте. – Пришлось обойти их.

Я вгляделась во взбесившегося Марека и прикрыла глаза, отдавая всю власть вибриссам. На этот раз «усы» сработали мгновенно. Мезуза! Мужчина не может покинуть дом, потому что Сара прикрепила на косяке входной двери мезузу! Точнее, Архидьявол не может выйти из защищенного помещения!

– Отойдите! – Захария схватил меня за руку и попытался оттащить назад. – Он одержим!

– Поздновато заметили! – огрызнулась мисс Хайд, вырывая ладонь из его медвежьей хватки. – Это существо среди вас не первый месяц разгуливает!

– Да отойдите же, наконец! – рявкнул мужчина, выхватив из кармана кинжал. – Он одержим демоном! Это опасно!

– Не для меня! – я заслонила Марека собой. – Это во-первых. И над ним властвует не демон, а Архидьявол! Это во-вторых. – Захария замер. – Вот именно. – мисс Хайд удовлетворенно кивнула. – Ваш кинжал тут вряд ли поможет.

– Мы можем только одно – убить носителя. – Мрачно сказал Хранитель.

– И меня называете Кровавой Мэри? – я фыркнула. – Давайте не будем такими кровожадными, попробуем сначала менее радикальные варианты, хорошо?

Захария нахмурился, но промолчал.

– Марек! – я подошла к потерявшему человеческий облик Хранителю, пытаясь заглянуть в его глаза. – Вы должны бороться с ним, слышите?

– Не подходи! – низким рычащим басом откликнулось существо, вращая налитыми кровью глазами.

– Марек! Вы справитесь! Боритесь!

– Уйди! – существо взвыло и двинулось на меня.

По моему телу прошла дрожь, спина начала гореть. Мощная вспышка золотого света повалила Архидьявола на пол. Хранители дружно вскрикнули.

– Вот только зрителей мне и не хватало, – пробормотала я, прижав ошалевшего мужчину к полу.

– Саяна! – Горан попытался помочь.

– Нет, отойди! – пришлось оттолкнуть его. – Не подходите!

Мое сияние, искорками пробегавшее по контуру тела с легким покалыванием кожи, явно мешало Мареку встать. Хорошо. Мысли разбегались, что делать дальше, не имелось ни малейшего понятия. Уж извините, не подготовилась, потому что никогда не думала, что придется заниматься экзорцизмом! В фильмах обычно Библию читают, вроде бы. Но в нашем случае это вряд ли сработает.

Зато у нас есть кое-что другое. Глаза пробежались по полу. Среди осколков посуды и остатков еды я увидела нож. Полоснув по запястью – какой уже раз – мисс Хайд направила струйку крови в рот рычащего существа. Отбиваясь, тот взревел так, что заложило уши.

– Давай же, давай! – прошептала я, с надеждой вглядываясь в безумные глаза. – Марек, борись! – разрез на руке зажил. Мисс Хайд выругалась, высказавшись относительно своих умственных способностей, и сделала второй разрез, на этот раз не забыв усилием воли держать его открытым.

Новый поток крови хлынул в рот Мареку. Архидьявола затрясло так, что мне пришлось забраться на него. Через пару секунд «родео» закончилось – мужчина судорожно дернулся несколько раз и затих. Наполненные кровью глаза уставились на меня.

– Зачем?.. – прошипел он. – Мы же на твоей стор… – мужчина запрокинул голову, изогнулся всем телом, вздрогнул и обмяк.

– Марек? – я затрясла мужчину. – Очнись! – дрожащие пальцы легли на сонную артерию. Пульс, слава Богу! И… да, холод уходит из его тела, он становится теплым, как и положено человеку! Веки задрожали, и Хранитель открыл глаза. Теперь они не были такими ярко-голубыми. Простые глаза. Человеческие.

– Кто вы? – непонимающе глядя в мое лицо, прохрипел он.

– Меня зовут Саяна. – Я облегченно рассмеялась. – Добро пожаловать домой, Марек!

– Спасибо.

– А вот это лишнее! – почувствовав, как руки мужчины поползли по ногам под платье, мисс Хайд встала.

– Куда же вы, красавица? – разочарованно протянул он.

– Успокойся. – Я отвела подальше дрожащего от злости хорвата. – Набьешь ему морду, когда поправится.

– Обещаешь? – санклит коварно улыбнулся.

– Обещаю подумать об этом.

– Злая моя. – Он прижал меня к себе. – С тобой все хорошо?

– Да. А вот с ними – нет. – Я кивнула на замерших в ступоре гостей.

– Да и черт с ними!

– Черт уже не с ними! – мельком глянув на встающего с пола Марека, мисс Хайд усмехнулась и развела руками. – Ну, кто я теперь по-вашему, дамы и господа Хранители? Антихрист? Машиах? Ангел? Демон? Или еще какая-то неведомая нечисть? Что молчите? Среди вас свободно разгуливал Архидьявол! Вас – защитников и пастырей рода человеческого! А вы были так поглощены моей персоной, что проспали абсолютно все на свете! Может, есть еще одержимые среди вас? И как глубоко они пролезли? Задумайтесь! И прежде, чем объявлять меня вселенским злом, наведите порядок в своих рядах! – я развернулась, чтобы они не видели мои слезы, и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Но Горан был прав, покой нам даже не снился. – Не может быть! – процедила мисс Хайд, увидев Павла и Беру.

– Вы не рады гостям, госпожа Драган?

Клещ, кто бы сомневался.

– Вы привели в наш с мужем дом людей, которые науськивали моего брата на меня?! – задохнувшись от боли, я посмотрела на него. – Которые хотели убить моих еще нерожденных детей?! Жаждали смерти Горана?!

– Они хотя бы люди. – равнодушно пожав плечами, ответил Аарон – как всегда, вычленив главное.

– Убирайтесь отсюда! – прошипела я. – Вы добились своего! Диалога не будет! Ползите обратно в ту нору, из которой вылезли и верьте дальше в ту ересь, которую придумали, извратив и подогнав факты!

– Прощайте! – старик медленно поковылял к выходу. Остальные потянулись следом. Но Павел и Бера остались.

– Нет уж, хватит прощать! – мисс Хайд сжала кулаки и подошла к ним. – Как у вас совести хватило заявиться сюда?!

– Вы же так гостеприимно распахнули двери, – холодно улыбнувшись, ответил скандинав, – грех было не воспользоваться случаем.

– Пошел на… отсюда! – рявкнула я.

– Даже чая не предложите? – он растянул губы в ухмылке.

– Родная, позволишь? – кипящий гневом Горан посмотрел мне в глаза.

– О, да, еще как позволю! Даже буду настаивать!

Бера пытался сопротивляться, но не смог выстоять против санклита и пяти секунд. Один в челюсть, два по ребрам – и он рухнул как подкошенный к моим ногам. Павел попятился, с опаской глядя на Драгана. Шрамы на щеках – один от хорвата, другой от меня – затряслись.

– А куда это вы собрались? – уперев руки в талию, поинтересовалась мисс Хайд. – Вас никто не отпускал!

Охотник продолжал отступать, пока не натолкнулся спиной на Аспида. Резко развернувшись, старик отшатнулся от парня, который оскалился и зашипел.

– Нико, обоих в машину. – Скомандовала я. – Прокатимся.

Горан подхватил за шкирку одного, Ковач другого.

– Саяна, – Спиро подошел ко мне, когда они ушли. – Посмотри. – Он протянул мне внушительную стопку снимков. – Это важно.

– Хорошо. – Я начала листать, и ледяной кулак сжал душу. На каждом снимке Хироми был он – знакомые кудряшки, челюсти Щелкунчика, голубые глаза. Архангел Михаил.

Первый кадр – с аркой, которую открыл Баал во время парада Ого-Ого на Бали. Блондин стоит вдалеке, прислонившись плечом к пальме. Следующие несколько – дом Руфи. Архангел уже ближе. А вот Иерусалим, улица Яффо – Михаил подходит к дверям того кафе, где мы перекусывали. Руки задрожали, когда я увидела последние фото. Лавка с инжиром. Мы с Гораном улыбаемся друг другу. Блондин стоит буквально в паре метров от нас! Можно даже надпись на его футболке прочитать! Но никто из нас его не видел! Ни сама госпожа Ангел, ни охрана.

– Зато его заметил фотоаппарат. – Задумчиво прошептала я. Как сюда вписывается то, что совершенно некстати мои вибриссы перестали чувствовать некоторых – например, Алию и Клеща сегодня?

– Саяна? – Мажор потряс меня за плечо.

– Что? – мисс Хайд недовольно уставилась на него, помешавшего «додумать умную мысль до конца».

– Надо что-то делать. – Прошептал парень.

– Что именно?

– Не знаю! Что-то!

– Это главный Архангел, Спиридон, – я развела руками. – На него с рогаткой не выйдешь.

– Но… как тогда? – он растерянно посмотрел на меня.

– Как всегда, – мисс Хайд пожала плечами. – Пусть будет, что будет. А теперь пойдем. Сейчас нужно разобраться с другой проблемой.

– Что ты задумала, родная? – спросил Горан, когда мы вошли в гараж.

– Сюрприз. – Мрачно ответила мисс Хайд, сев в BMW.

Драган хотел занять пассажирское сидение, но я покачала головой и велела Ковачу посадить на это место Павла. Мы выехали в ночь. Машина заурчала, набирая скорость. Мужчина пристегнулся. Его руки дрожали. Я покосилась на него и сжала руль так, что побелели костяшки пальцев. За окнами проносились мимо шикарные особняки, но у меня перед глазами стояло лицо Глеба.

Автомобиль выскочил на трассу. Скорость росла, а вместе с ней увеличивался и страх Павла. Ужас сочился наружу из каждой поры на его теле и едким разъедающим облаком заполнял пространство вокруг. Старый Охотник сжался в комок, но я не нашла в себе сил на сочувствие к нему. Что ж, он ни разу не пожалел меня, так что мы квиты!

Мне вспомнился Глеб с кинжалом в сердце. Я прижимала брата к себе, вливала в его безжизненное тело кровь, всматривалась в его пустой взгляд, уже подернутый белесой пленкой, и не хотела пускать в сознание мысль о том, что он умер – от моей руки, и ничего уже не изменить. Глаза заволокло слезами. Я выжала из машины максимум, резко выкрутила руль вправо, и когда автомобиль нырнул в темноту, вдарила по тормозам.

Одновременно отстегнув ремень безопасности на Павле.

Меня ударило грудью о руль, а мужчина вылетел через лобовое стекло. Восстановив дыхание, я вышла из  BMW и подошла к Охотнику, который корчился от боли на земле. С залитого кровью лица на меня смотрели глаза, полные ужаса.

– Не н-на…до! – прохрипел он, пытаясь отползти.

– Вы можете смотреть в мое лицо? После всего, что сотворили? – мисс Хайд опустилась на колени рядом с ним.

– Умоляю!

– Поздно умолять. Я ведь предупреждала вас, Павел. Обещала, что в следующий раз напою кровью, помните? А я всегда держу слово! – зубы рванули запястье, и горячая кровь заструилась по коже. Крупные капли упали на лицо Охотника. Он взревел, пытаясь увернуться, словно это была кислота, а не кровь. Я молча придавила его к земле, уперевшись коленом в грудь, и зафиксировала голову, сжав свободной рукой горло.

Когда я отпустила его, Павел начал плеваться, изгибаясь всем телом, как охваченная огнем гусеница. Рыча, он встал на колени, сунул два пальца в рот и долго давил себе на корень языка, пытаясь вызвать рвоту, чтобы исторгнуть ненавистную кровь Ангела из организма. Тело содрогалось в конвульсиях, но она осталась внутри.

– Теперь вы поймете, сколь ужасно все содеянное вами. Это будет вашим наказанием! – тихо сказала я, встав на ноги.

Мужчина застонал и покачнувшись, упал на спину. Взгляд устремился в мою душу. Мисс Хайд утонула в его глазах и выпала из реальности. Ноги вновь ступали по крошеву из мебели, стекла и бетона, в которое превратилась гостиная в тот день, когда мужчина с внешностью Глеба пытался убить детей в моем чреве. В тот день, когда вся жизнь разлетелась на куски.

Это был тот самый момент, когда я ударила Глеба Крыльями и отключилась. Да, вот он – сидит у стены, о которую его с силой ударило, мотает головой, пытаясь придти в себя. И он живой! Кинжал, выпавший из руки, лежит в паре метров от него. Как же так? Что происходит?

Эта мысль проскользнула в сознании, но спустя мгновение все отошло на задний план, потому что я увидела его. К Глебу медленно подходил блондин с кудряшками и челюстями Щелкунчика. Архангел Михаил. Под его ногами хрустели осколки моей жизни.

Подняв кинжал, он присел на корточки перед Глебом.

– У нее… Крылья! – потрясенно глядя на него, прошептал брат. – Как же так?

– Это уже не твоя проблема.

– Но… – Глеб дернулся. – Зачем? – глаза широко открылись, и он с изумлением посмотрел на кинжал, который воткнул в его сердце Архангел Михаил. – Как же так?..

– Ты же хотел убить ее? – блондин усмехнулся. – Считай, что достиг цели.

Мерзавец поднялся и равнодушно смотрел, как тело Глеба сотрясает агония. Когда брат затих, уронив голову на грудь, и обмяк, Архангел ушел.

Я провалилась обратно в свою реальность и обнаружила, что лежу на руках у Горана, который сидит на земле.

– Любимая, как ты? – он с тревогой вгляделся в мое лицо.

– Хорошо. Теперь в душе на одну рану меньше.

– Что это значит, родная?

– Не я убила Глеба, Горан. – По лицу потекли слезы. – Это сделал Архангел Михаил.

– О, Господи! – пораженно выдохнул хорват.

– И он за это ответит! – я встала на ноги. Павел и Бера лежали на земле в свете фар.

– Что с ними делать? – спросил Нико, подойдя к нам.

– Ничего. – Мисс Хайд равнодушно пожала плечами. – Едем домой. – Я села на заднее сидение и поуютнее устроилась в стальном кольце рук любимого. Но расслабляться было рано. Кошмар двигался по нарастающей.

Это стало понятно, когда я проснулась рано утром, выплыв из цепких склизких щупалец кошмара, в котором ходила среди развалин сгоревшего особняка в Иерусалиме, видя, как изгибаются в мучительной агонии обгоревшие тела моих детей и Горана. Адская боль переплавляла свет в их душах в вязкую тьму, превращая ангелов в демонов. Навсегда.

– Боже! – прошептала я, рывком сев на кровати.

– Что случилось, родная? – проснувшийся муж обнял меня.

– Пока сама не понимаю. Это был сон, но у меня ощущение, будто так и не проснулась.

Ноющая боль продолжала растекаться по солнечному сплетению, терзая предчувствием, что грядет что-то… сказала бы плохое, но это даже близко не соответствовало бы тому масштабу тревоги, которое сжигало душу. Вибриссы набатом выбивали ужас в сердце, который не дал мне усидеть на месте, заставил встать с постели и выйти на балкон.

Небо без единого облачка было умиротворяюще прекрасным, но это настолько резко контрастировало с бурей внутри, что я помотала головой. Ощущение, будто все еще сплю. Резкая боль скрутила живот. Что за…? Мисс Хайд в смятении сжала перила. Непонятное ощущение толкнуло в солнечное сплетение, выбив из груди весь воздух. Вглядевшись в покрытые зеленью холмы на горизонте, я отказалась от человеческих чувств и полностью доверилась тому, что росло и крепло во мне.

Рука взлетела вверх еще до того, как пришло осознание, зачем. Ладонь резко толкнула упругий воздух перед собой, словно отодвигая в сторону пухлое облако. Сверкающая золотистая пыль тонкой вуалью сорвалась с пальцев и быстро понеслась вперед.

– Саяна, что происходит? – спросил Горан, встав рядом.

– Смотри. – Я указала ему на небольшую точку, которая стремительно приближалась к нам.

– Господь всемогущий, это же!.. – потрясенно прорычал мужчина, побелев.

Да. Боеголовка. Настоящая. Способная в хлам разнести этот дом, спалить все в ревущем огне – в том числе и нашу семью.

– Они хотели сжечь нас с тобой и малышей. – Прошептала я, наблюдая, как черный «тубус» влетает в золотистое свечение и вязнет в нем, словно оса в меду. – Спрятать обугленные останки и, когда мы восстановимся и оживем, снова предать огню. И так бесконечно. – Из груди вырвался всхлип. – Эта адская боль переплавила бы свет в душах наших ангелочков в тьму. Мир познал бы ярость двух демонов, которые способны были бы разнести его в пух и прах! – меня затопила боль.

Я пошевелила пальцами, и боеголовка послушно развернулась, нацелившись суженым концом в тот холм, с которого была пущена. Легкий толчок, и смертоносная гадина быстро поплыла обратно. Заставив ее зависнуть над головами тех, кто сейчас в ужасе взирал на нее, я зависла и сама. В душе ангелы бились с демонами – не на жизнь, а на смерть.

Горан обхватил обжигающим стальным кольцом мою талию, заставив вздрогнуть. Его любовь затопила душу бесконечной нежностью. И ненависть ушла.

– Нет, я не такая, как вы! – прошептали губы, мокрые от слез.

Пальцы быстро пробежались по невидимым в воздухе струнам, и боеголовка рассыпалась в труху, которая дождем хлынула на них – Хранителей из Карающей длани, которые рассчитывали на совсем иной результат.

– Ангельское терпение требует дьявольской силы! – прошептала я, пытаясь унять бьющую тело дрожь, которая была такой сильной, что зубы несколько раз прокусили губы.

– Все будет хорошо, любимая. – Драган крепко прижал меня к себе.

Его тоже трясло. Мы вернулись в комнату, вошли в детскую и увидели пульсирующий вокруг колыбели золотой шар.

– Господи! Они тоже все это чувствовали!.. – ахнула я. – Им тоже снилось это! Они сгорели во сне! Милые мои! – Драган рванулся к детям, но шар обжег его и отшвырнул прочь. – Подожди. Они просто перепуганы, – я подошла к свечению вокруг колыбели и осторожно приложила к нему руку. – Все хорошо, маленькие мои, успокойтесь. – Слезы удалось сдержать с трудом. – Вам ничего не угрожает.

Шар начал тускнеть, пару раз мигнул и наконец исчез. Мы перенесли малышей на кровать и легли рядом с ними, гладя и успокаивая дрожащих детей.

– Саяна, вы в порядке? – в спальню ворвался Ковач. – Мы зафиксировали нападение!

– Тише, детеныши спят. – Я объяснила Нико, что произошло.

– Карающая длань? – потрясенно прошептал он.

– Да, можешь их тоже приписать к нашему длинному списку врагов, – мисс Хайд кисло усмехнулась. – Если там еще осталось место.

– Группа захвата уже едет на тот холм, мы их возьмем.

– Нет, Нико, отзови людей.

– Саяна? – Ковач непонимающе посмотрел на меня. – Почему?

– Родная? – присоединился к нему Горан.

– Сами подумайте, – из груди вырвался вздох. – Зачем они нам? Кто, почему – и так знаем. Зачем брать исполнителей приказа? Убивать их не позволю – мы не такие, как они. А к верхушке нам пока не подобраться.

– Почему? – возразил Драган. – Ты же говорила, что их глава Аарон – этот старикан, которого ты прозвала… Как?

– Клещ. – Я кивнула. – Да, он главный в Карающей длани.

– Тогда почему нет?

– Потому что у него тоже есть руководство, – мисс Хайд помолчала и поставила жирную точку, – уже знакомый нам Архангел Михаил.

– Что ты делаешь, родная? – спросил Горан, войдя в детскую.

– Экспериментирую. – Пробормотала госпожа Драган. – Ну, давай же, малышка! – вокруг колыбели опять, как вчера, запульсировал золотой шар. – Умница моя! – я рассмеялась. – А теперь давай сделаем так, чтобы его не было видно, хорошо? – свечение мигнуло и погасло. – Так, надо проверить. – Коварная мисс Хайд огляделась по сторонам. – О, дядя Сеня! Иди-ка к нам!

– Дядя Сеня подгузники припер. – Похвастался санклит, поставив в угол кубик с памперсами.

– Молодец! – я улыбнулась. – Иди сюда!

– Зачем? – чуя подвох, он медленно, бочком, приблизился.

– Возьми Горану на руки, пожалуйста.

– Ладно. – Санклит расслабился и зашагал к колыбели. Когда до нее оставалось метра два, бедняга рухнул на пол, словно въехав с размаху в стеклянную стену. – Ай! – возмущенно прошипел он, поднимаясь и тряся ладонями. – Жжется!

– Молодчинка, Горана! – я подошла к детям. Сын спал, а дочка улыбалась во весь рот, суча ручками и ножками. – Золото мое! – я прижала ее к груди. – Видите? Кроха умеет ставить невидимую защиту. Теперь к колыбели никто посторонний не подойдет! И никакие авиаудары нам не страшны!

– Дядя Сеня не посторонний! – возмутился санклит, обиженно глядя на нас.

– Прости, это был просто эксперимент. Идите сюда.

Горан и Арсений подошли к нам.

– Вот, папу и дядю мы пропускаем, да, малышка?

Дочка довольно загулькала.

– Такая кроха! – прошептал Драган, обняв меня и погладив малышку по щечке. – Но такая сильная! Вся в маму!

– Пусечка моя! – умилился Сеня, пощекотав ее пяточку.

– Ох, устроит она нам, когда подрастет! – я расхохоталась. – А уж что будет, когда начнет интересоваться мальчиками!

– Еще чего, никаких мальчиков! – прорычал хорват.

– Мы их всех порвем! – поддержал его Арсений.

– Как будто она будет вашего разрешения спрашивать! – фыркнула я. – Для таких дел у нее есть мама – и посоветует, и утешит, и разрешит. А вы когда-нибудь еще и дедами станете!

– Ни за что! – хором выдали санклиты, шокированные такой перспективой.

– Да идите вы уже! Нам кормиться пора.

В комнату вошла Руфь, и мы занялись обедом для двойняшек.

Покормив детей и убедившись, что невидимый купол над колыбелью работает, даже когда Горана спит, я вышла в сад, где уже ждали Ковач и Спиро. Когда тренировка была в разгаре, появился Захария.

– Саяна, здравствуйте. – Он подошел ко мне. – Примите мои искренние сожаления по поводу того, что недавно произошло. Поверьте, Хранители не имеют к этому отношения!

– Лукавите. – Я усмехнулась. – На мою семью покушалась Карающая длань под чутким руководством небезызвестного вам Аарона.

– Карающая длань не имеет отношения к Хранителям! – возразил мужчина. – У нас столько же общего, как у религии и фанатиков-экстремистов.

– Скажите, а что вы знаете об Архангеле Михаиле? – невинно улыбаясь, осведомилась я.

– Много всего. – Он озадаченно посмотрел на меня.

Да, про связь Карающей длани и Архистратига он ничего не знает, вибриссы подтверждают.

– Что ж, Захария, тогда давайте я вам уже морду набью! – начала веселиться мисс Хайд. – Не зря же вы пришли!

– Если перейдем на «ты».

– Как скажешь. – Хранитель разделся, оставшись в легких шортах и черной майке. Что ж, то, что он прекрасно сложен, было ясно еще в первую встречу.

– Теперь еще и красавчики-Хранители будут вокруг тебя виться! – прошипел Драган, подойдя к нам и рывком прижав меня к себе. – При живом муже свидания устраивать? Безобразие!

– Угомонись! – я сбросила его руки и подошла к Захарии.

Тренировка была выматывающей, но интересной. Некоторые приемы, которыми Хранитель щедро поделился, оказались весьма полезными и заслуживали того, чтобы быть принятыми на вооружение. Полагаю, мне тоже удалось его впечатлить. Но самое важное Захария оставил на десерт.

– Саяна, вы уже знаете про Карающую длань. – Тихо прошептал он, когда мы отошли к скамейкам, чтобы выпить воды.

– К сожалению, пришлось познакомиться.

– А что если я вам скажу, что среди Хранителей есть группа людей, что полностью противоположна ей по мировоззрению?

– Дайте угадаю – и они хотят со мной встретиться? - мужчина кивнул и начал пить воду. – Что ж, когда и где?

Душа человека – светильник Господень.Прит. 20:27

Всегда хотела посмотреть на подземный Иерусалим, где чем глубже, тем древнее. Он как стопка блинчиков – культурных слоев, пропитанных вязкой патокой времени. У города, который 80 раз захватывали и 39 раз уничтожали, по-другому быть и не могло. Несмотря на богоизбранность, евреям всегда как-то не особенно везло в военном деле.

Интересно, что нашли бы здесь, если бы разобрали всю эту мешанину из старых стен, покрытых зеленым налетом цистерн-водохранилищ, извилистых подземных ходов и полостей неизвестного до сих пор назначения?

Но тревожить этот «древний мусор» запрещено – слишком хрупко достигнутое ценой многих человеческих жизней перемирие в этом более чем сложном месте. Археолог на Ближнем Востоке – как солдат на передовой. Или даже скорее как сапер – только в случае неосторожных действий взорваться может весь регион. Впрочем, здесь любят пошутить о том, что умерший в Иерусалиме прямиком попадает на небо, минуя чистилище и прочие бюрократические инстанции.

Вот только почему-то не смешно. Я поежилась, и Горан сразу же обнял меня. Стало тепло. Сколько же мы уже идем? Совершенно потеряла счет времени. Странное ощущение – здесь оно словно по-другому течет. Не медленнее или быстрее, все намного сложнее. Словно смотришь на лист бумаги с двумя параллельными прямыми, которые прямо у тебя на глазах становятся трехмерным рисунком и не только пересекаются, а выписывают такие загогулины, что голова идет кругом.

Стрела коридора наконец-то свернула вбок. Освещения здесь не было, пришлось включить фонарики. Идти стало сложнее – крупные камни будто сами лезли под подошву, заставляя испытывать не самые приятные ощущения. Проход постепенно сужался. Еще пара поворотов, и пришлось протискиваться между округлыми каменными выступами, напоминающими бочки шоколадных маффинов. Что-то у меня все сравнения кулинарные сегодня. Надо было плотнее обедать.

Захария притормозил перед очередным ответвлением, прошел внутрь, сдвинул несколько камней, снял замок с кольца в полу и потянул его на себя. Толстенный лист железа натужно заскрипел, повинуясь Хранителю.

– И почему все тащат Ангела в какие-то кротовые норы? – пробормотала я, с тоской глядя в черное нутро прохода.

– Не напоминай, – прошептал Драган, сжав мою талию. – Пока ты была в бункере… – голос дрогнул, и мужчина замолчал, стиснув зубы.

– Прости, родной. – Мне с трудом удалось развернуться в плотном стальном кольце и поцеловать его.

– Не пропадай так больше, умоляю! – хрипло прошептал он.

– Не буду.

– Точно? А если…

Договорить ему я не позволила, заставив замолчать поцелуем.

– И вот так все время, представляешь? – простонал Арсений. – Они как кролики!

– Санклит жалуется на нас Хранителю! – мисс Хайд прыснула и спрятала лицо на груди супруга.

– Он, наверное, не знает, что бывает с ябедами. – Громко сказал Горан, поглаживая меня по спине. Я подняла голову и увидела тоску во взгляде Захарии, устремленном на нас с Драганом. Похоже, дама его сердца не отвечает взаимностью.

– Все я знаю. – Буркнул Сеня. – Хватит тискаться, идти надо.

– Ну, раз дядя Сеня сказал надо, значит, надо! – я сделала серьезное лицо, отошла от супруга, недовольного таким поворотом, и, подойдя к обиженному Арсению, чмокнула его в щеку. – Не дуйся, тебя я тоже люблю, и детеныши тебя обожают!

– Ясное дело! Они знают, кто их всему научит и от мамки с папкой прикроет!

– Боюсь даже представить, чему ты можешь научить! – мисс Хайд подтолкнула санклита к черной дыре, куда только что спустился Захария. – Лезь давай!

Бурча, как зловредный дед, Арсений полез в нее. Я последовала за ним. Внизу меня ожидал сюрприз – когда Хранитель достал из рюкзака люминесцентные палочки и, надломив их, бросил на пол, перед глазами распростерся вширь огромный грот. Желтый неоновый свет придавал зловещий вид провалам многочисленных ходов, которые чернели в кирпичного цвета стенах.

Кулинарные сравнения сработали и в этот раз, заставив меня почувствовать себя крохотной изюминкой в пышном, ноздреватом ржаном хлебе. Хотя, учитывая цвет и твердость стен, скорее, в сухаре. Да, надо было поесть получше. Мы прошли к противоположной стене, нырнули в одно из узких ответвлений, и я поняла, что грот был только небольшим предбанником впечатляющих размеров природной подземной ниши.

– Ого! – вырвалось у меня.

Возглас улетел к каменным сводам и гулким эхом заметался в холодном воздухе, пружиня от стен, в свете фонарей ставших насыщенно апельсиновыми. Пахло, правда, вовсе не цитрусом, а почему-то рыбой и затхлостью, присущей подтопленным подвалам и подпольям.

– Пришли. – Тихо сказал Захария и указал рукой вперед.

Непроглядная тьма протаяла размытыми янтарными пятнами, которые, становясь все больше, приближались к нам. Вскоре в золотистой дымке я уже смогла различить силуэты людей. Около двадцати человек. Сразу вспомнилась моя личная гвардия из родителей спасенных из Коцита санклитят.

Впереди шла миниатюрная женщина с прямыми рыжими волосами до плеч. Мы встретились с ней глазами и не отрывали друг от друга взгляды, пока Хранители не остановились на расстоянии вытянутой руки от нас.

– Как похожа! – потрясенно выдохнула она, и я все поняла.

Шале Драгана, зеркало Дракулы, показавшее, как Гаспар-берсерк убил моих родителей – Киру и Андрея. Передо мной вновь встал тот момент, когда отец сбил ублюдка Архангелита с ног и покатился вниз по снежному склону, увлекая его за собой. Мама достала из кармана Нокию. Телефон выскользнул из дрожащих рук и рыбкой нырнул в сугроб. Матерясь, как сапожник, она выловила его и красными пальцами набрала номер.

– Соня, спасай Киру. Он здесь. Отвези Глеба и Саяну к моему отцу. Поцелуй их за меня. Выброси сотовый. Прощай. – Она отключила телефон и, размахнувшись, швырнула его с обрыва.

Та самая Соня смотрела на меня сейчас полными слез глазами.

– Рада наконец-то увидеть вас, Саяна, – дрожащим голосом сказала она и, отведя от лица прядь волос, протянула мне руку.

– Приятно познакомиться, София. – Я пожала маленькую твердую ладошку.

– Откуда?.. – ахнула она.

– Спросите что-нибудь полегче. – Мисс Хайд усмехнулась, взяв себя в руки и удержав слезы, готовые побежать по щекам.

– Боюсь, что простых вопросов у меня нет. – Женщина тепло улыбнулась. – Можно на «ты»?

– Конечно.

– Ты так похожа на мать! Мы дружили с ней. Но это тебе известно, верно? – я кивнула. – Не буду спрашивать, откуда. – София смахнула с лица слезинку. – Ты потрясающее… существо! Чувствую твою силу!

– Кстати, о силе. – Мисс Хайд сжала руку хорвата. – Позволь познакомить тебя с моим мужем.

– Горан Драган. – Санклит пожал ладошку женщины.

– Рада познакомиться! – она лукаво улыбнулась. – Вашу прекрасную истории любви знают все! Саяна, поверь, Хранители шокированы поступком Карающей длани. – Рука Софии легла на мое плечо. – Поверь, мы не имели к этому отношения.

– Знаю. – Стоило вспомнить, как дрожали наши с Гораном перепуганные малыши, сердце сжалось. – Они решили не пришивать тень Питеру Пену, а сразу пришить самого Питера. – Мрачно ответила я.– Но ты не стала мстить. – Она заглянула в мои глаза. – И этим вновь подтвердила то, что пророчество о Машиахе про тебя.

– Полагаю, большая часть Хранителей с тобой не согласна.

– Старая история – где два еврея, там три мнения.

– Перейдем к делу? – предложила я. – Кто такой Машиах?

– Есть пророчество… – начала София и мне стоило огромного труда не застонать в голос. – Если опустить подробные объяснения, то это Мессия, Спаситель.

– Боюсь, не я имеюсь в виду.

– И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет. – Тихо процитировала она. – Не воспринимай это как предсказание о возвращении Христа, Саяна. Пророчество подогнали под нужды времени в 16 веке.

– Извратили. – Уточнила мисс Хайд, хмыкнув.

– Но мы храним изначальный вариант.

– Хорошо. Полагаю, мы встретились здесь не для того, чтобы обсудить очередное пророчество, будь оно неладно, верно?

– Верно.

– Вы хотите проверить, налезет ли на меня шкура этого таинственного Машиаха? – продолжила я идти напролом с подачи вибрисс.

– Да. Тебя ждет испытание.

Рука Горана стиснула мою талию. Его тревога затопила меня.

– Все будет хорошо. – Мне удалось принять ее, избавив его от переживаний.

– Не делай так, любимая, – запротестовал он, все поняв.

– Если будешь загоняться, придется.

– Шантажистка. – Мужчина вздохнул.

– Что ж, раньше сядем, раньше выйдем. – Нервно пошутила мисс Хайд, повернувшись к Соне. – Начнем?

– Начнем. – Она улыбнулась, и мы пошли вперед.

Интересно, каких размеров эта подземная ниша? Идем словно по огромной, конца и края не видать, пустыне ночью – темнота, под ногами песок и камни, уже ступни болят, а она все не кончается, словно пространство водит нас кругами. А запах рыбы и тины все острее чувствуется, кстати. Ощущение такое, будто поблизости болото с вязкими, вонючими, чавкающими топями, чье прожорливое нутро жадно поглотит любого, кто ненароком зазевается.

Я помотала головой, прогоняя мысли. Откуда болото в подземельях Иерусалима? Он стоит, если не ошибаюсь, на доломитовых плитах, а под ними – песчаник. Надо успокоиться и не думать о всякой ерунде. Вот только чем тогда занять разум?

– Здесь налево. – Нарушила тишину София, указав на узкий темный проем.

– Горан, береги голову, двухметровый мой, тебе в нее еще столько сотен лет есть! – не удержалась мисс Хайд, проходя в него вслед за Хранителями.

– Злая госпожа Драган!

– Заметь, сам пожелал на такой жениться, никто тебя силой под венец не тянул!

– С такой меня свел Господь! – мужчина полыхнул глазами.

– За что же он так с тобой? – «посочувствовала» я, спускаясь по ступенькам за Софией.

– Сам не знаю, чем заслужил такое счастье!Мое чувство юмора затихло. Как и все остальные чувства.

– Ты тоже это видишь, любимая? – потрясенно прошептал Горан, притянув меня к себе.

– Ага. – Тоже шепотом ответила я, не в силах оторвать взгляд от водной глади, что темно-коричневой массой покачивалась в паре шагов от узкого прямоугольника скалы, на котором мы все стояли. От нее веяло древностью и… Силой.

– Мне удалось удивить Ангела Жизни! – смех Сони серебряным колокольчиком поплыл вокруг. – То ли еще будет! – она кивнула Хранителям.

Захария шагнул в сторону и потянулся к каменному выступу рукой с зажигалкой. От огня, лизнувшего небольшое углубление в скале, резво побежала, шипя, оранжевая дорожка. Опоясав стену, она нырнула вниз, и пропала, потом резко взлетела вверх, к невидимому пока потолку.

Я ахнула, когда в теплом сиянии огня проступили истинные очертания помещения. Теперь оно напоминало замок тех самых тамплиеров из ресторана Хилме Слайма, взятый в плен наводнением. Стены, выложенные из больших квадратов серого камня, на границе с водой покрытые зеленоватым налетом, уходили ввысь, насколько хватало глаз, и перетекали в конусы арок.

Хотелось потрясти головой и ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не спишь. Подземная река, захватившая мрачный готический замок, под Иерусалимом! Что дальше? Боюсь даже представить.

– Пойдемте. – София поманила нас за собой, к каменной лестнице, которую высветила дорожка огня.

Выдолбленные в скале ступеньки вильнули вбок и вывели к нише в стене, где на воде покачивались ряды лодок. Все чудесатее и чудесатее, как говорила Алиса Льюиса Кэрролла. Хранители помогли нам занять места на носу, сели на весла, и мы поплыли в неизвестность.

Вибриссы молчали, но где-то в глубине души дрожало предвкушение чего-то волшебного. Похожее ощущение у меня было на Бали, по пути к Чанди Бентар. Я усмехнулась, вспомнив оживших каменных химер, охраняющих Небесные врата. А здесь кто будет «секьюрити», драконы? Ладно, не смешно, еще накаркаю. Я прогнала эту мысль, тем более, что разум получил богатую пищу для размышлений, когда лодка вильнула вправо, и глаза натолкнулись на стену теплого оттенка охры. Кажется, прибыли.

Наша лодка подплыла ближе и развернулась. Ее деревянный бок с глухим стуком ударился о стену. Я покачнулась и инстинктивно оперлась рукой о ледяной камень. Ладонь неожиданно полыхнула, словно угодила в горячую воду. Спину начало весьма знакомо жечь. От кончиков пальцев вверх по скале побежало золотистое облачко. Сияющие искорки, уплотняясь по пути, сплелись в желтую «косу», а потом неожиданно разбежались в стороны, образуя какую-то знакомую фигуру.

Я прищурилась. Толстый ствол, от него отходят тонкие ответвления, от которых, в свою очередь, змеятся еще более хрупкие ниточки. Похоже на… Точно, это же дерево!

– Древо жизни. – Прошептала София.

– Как красиво! – потрясенно выдохнул Горан за моей спиной.

Но все еще только начиналось. Стоило мне снова коснуться стены, как она вздрогнула. Гулкое эхо поплыло под готическими сводами. Водная гладь покрылась мелкой рябью. По Древу жизни прошла ровная черта, разделив его на две симметричные части, которые как створки огромной двери медленно двинулись внутрь, словно приглашая в гости. Под мерные шлепки весел лодки медленно вплыли во Врата, открытые Древом жизни. Ощущение нереальности происходящего не покидало меня. И это после всего, что уже пришлось пережить!

– Почувствуй себя Индианой Джонсом, – пробормотала мисс Хайд, запрокинув голову, чтобы попытаться разглядеть потолок, тонущий в облаке желтого сияния от золотых «змеек», что медленно ползли по стенам следом за нами.

– Ну, расхитительницей гробниц ты уже была – в бункере, – прошептал на ушко Драган, еще крепче стиснув талию.

Его горячее дыхание обожгло кожу, заставив прикрыть глаза и на мгновение забыть обо всем, отдавшись сладкой истоме. Почувствовав мое желание, негодяй подлил масла в огонь, покрыв шею поцелуями.

– За борт брошу! – выдохнула я. – Чтобы охладился малость!

– А кто тогда тебя ласкать будет ночью? – едва слышно промурлыкал хорват.

– Вариантов – море! – съязвила мисс Хайд.

– Вредина моя! – прорычал санклит и слегка прикусил мочку уха, заставив табун мурашек пробежать по телу.

– Паразит! – пришлось развернуться к нему боком. Наглый санклит самодовольно улыбался, полыхая глазами.

– Выключай свои фонари! – возмутилась я. – Мы тут по делу!

– Прости, любимая. – Горан посерьезнел, вспомнив об испытании, обещанном Хранителями.

– Вот и оно. – София указала на нишу в стене, к которой направились лодки. Идеальный полукруг, явно сотворенный не природой. Хотя боюсь даже спрашивать, кем тогда.

Золотые «змейки» доползли до этой «сцены», и внутри нее на стенах расцвели полыхающие узоры. Они плавно перетекали друг в друга, пульсируя, словно живое существо.

– Что это? – прошептал хорват.

– Приветствие. – Ответила мисс Хайд. – И даже не спрашивай, откуда мне это известно. – Я беспечно улыбнулась, чувствуя ответную пульсацию в сердце. – Понятия не имею.

Лодка причалила к ступенькам. Захария спрыгнул на них и протянул мне руку. Пока он помогал остальным, я прошла в центр полукруга. Огненные узоры проявлялись под ногами и будто манили за собой – к дальней стене. Сопротивляться им было невозможно.

Небольшой выступ на отшлифованном камне напоминал раскрытую книгу. Золотое сияние обвило ее и тонкими ручейками потекло вверх. Вскоре всполохи желтого стали видны даже сквозь толстенный стой пыли. Моя ладонь осторожно смахнула ее на пол, и перед глазами возникла полыхающая в камне вязь букв, которые привычно складывались в слова в голове.

«Путь к Свету откроется тому, кто несет Свет в душе».

– Что ж, претендент перед вами, – я развела руки в стороны. – Решайте. – Золотые «змейки» обвили ноги и шустро поползли вверх, обхватывая все тело.

– Саяна! – Горан бросился ко мне.

– Все хорошо, – наши взгляды встретились. – Не подходи.

– Как скажешь. – С трудом выдавил он.

Какое интересное ощущение – по тебе словно ползет огонь, но это не больно, наоборот, очень приятно. Повинуясь вибриссам, я положила ладони на листы с вязью и надавила. Книга мягко поддалась и ушла в открывшееся углубление. С кончиков моих пальцев капало сияние. Спину жгло.

Уже понимая, что будет, я расслабилась. Полыхнул свет, меня дернуло за макушку вверх. Сильная волна ударила из-за плеч, едва не сбив с ног. Сияние было настолько сильным, что пришлось закрыть глаза.

Когда я открыла их, стены впереди не было. На ее месте стоял вполне обычный на вид дверной проем – прямоугольный, не выше двух метров. Над входом протаяло огнем изображение знакомого существа, похожего на собаку с крыльями и хвостом дракона. Серебряный браслет Валентины на запястье нагрелся. Даже раскалился, но это ощущение тоже было приятным.

– Здравствуй, старый друг! – прошептала мисс Хайд с улыбкой и подошла ближе.

Внутри царил полумрак, скрадывающий очертания чего-то похожего на бесконечные коридоры. Я всматривалась в них, пока все не начало двоиться, становясь полупрозрачным. Толчок в спину от Крыльев заставил меня шагнуть внутрь. Время замерло. Пространство и материя пропали. Я шла вперед сквозь них, не думая, не сомневаясь, не дыша.

Воздух вошел в грудную клетку, и ощущения сразу вернулись.– Саяна! – Горан крепко прижал меня к себе. – Любимая!

– Все хорошо. – Тихо прошептала я и попыталась обнять его. Но что-то мешало. – Какого?.. – пробормотала мисс Хайд, отстраняясь.

Ничего себе! Я с интересом посмотрела на то, что сжимала в руке. Кажется, это ритуальный еврейский подсвечник. Та самая менора с татуировки Глеба и Беры.

– Тебя не было больше часа! – простонал Драган, дрожа.

– Но ведь вернулась же, – пробурчала госпожа Ангел. – И сувенир прихватила! Магнитиков, прости, не было.

– Невозможное существо!!!

– Ты прошла Лабиринт! – прошептала София, подойдя к нам.

– Лабиринт? – непонимающе переспросила я.

И тут сработали вибриссы. Лабиринт Истины, который суждено пройти только избранному. Лабиринт временных измерений, в котором сгинуло без вести столько, что и поверить страшно.

– А до того, как я туда пошла, ты не могла мне рассказать о возможных последствиях?! – прошипела мисс Хайд, борясь с искушением долбануть Хранительницу менорой по лбу.

– Прости.

– Серьезно?! Прости? Это все, что ты можешь сказать? Ты не на ногу мне наступила, София, ты отправила меня в Безвременье, из которого никто не возвращался!!!

– Как вы посмели?! – прорычал хорват, стиснув кулаки и двинувшись на нее.

– Иначе ты бы не пошла. – Ответила женщина, отступив поближе к Захарии.

– Совершенно верно! Потому что у меня двое маленьких детей и любящий муж, которым госпожа Ангел необходима! – рявкнула я и, помедлив, взяла супруга за руку. – Не трогай ее.

Он вздрогнул, остановился и снова притянул меня к себе.

– Саяна, ты принесла Ее. – Тихо сказала София, с благоговением глядя на менору.

– И что?

– Посмотри, там есть текст?

– Инструкция? – даже злость не смогла справиться с моим чувством юмора.

Так, что это вообще такое? Кажется, она из золота. Тяжелая. Похожа на обычный подсвечник. Гладкая ножка, от которой в стороны отходят плавно загнутые вверх ветки – по три с каждой стороны. И в основании какая-то надпись. Я повернула менору, чтобы свет упал на буквы. Шумерский.

– Душа человека – светильник Господень. – Сами собой прошептали губы.

Тяжелый раритет вздрогнул, нагрелся и неожиданно на всех семи окончаниях задрожали язычки пламени. Тонкие и нежные вначале, они набрали силу и запылали ровным огнем, похожим на пузатую перевернутую каплю. Заворожено глядя на эту красоту, я провела ладонью над менорой. Приятное тепло – даже когда пальцы искупались в пламени.

– Она открылась тебе! – потрясенно прошептала София. – Можно? – женщина протянула к семисвечнику руку.

Вибриссы заставили меня выплыть из приятного расслабления от созерцания красоты. Я утонула на мгновение в глазах Хранительницы и крепко сжала гладкую золотую ножку.

– Нельзя.

– Поч… чему? – она с трудом отвела взгляд от желанного раритета.

– Потому что ее время еще не пришло. Я не позволю утащить эту силищу в мир, который к ней не готов. – Слова вылетали изо рта сами по себе. – Ее место здесь.

– Саяна! – София начала злиться. Сделав шаг навстречу, она заставила непослушного Ангела отступить. Рыча, Горан закрыл меня своей спиной. – Она нужна нам, как ты не понимаешь! – Хранительница скривилась.

– Родной, помоги. – Я погладила хорвата по спине.

– Все, что скажешь, любимая. – Он обернулся ко мне.

Мы подошли к дверному проему – входу в Безвременье.

– Держи меня. – Моя рука скользнула в его горячую ладонь.

Мужчина крепко сжал ее. Я подошла вплотную к дрожащей двоящейся темноте и сунула менору внутрь. Огонь погас. Семисвечник замер, покачиваясь, в метре над полом. Меня с силой потянуло к нему. Внутри роились сомнения. В голове проносились яркие картинки.

Столько всего можно изменить с помощью этого раритета! Такие возможности! А ведь у меня столько проблем и врагов! Сам Архистратиг Воинства небесного точит на бедного ангела бивень! Баал бьет хвостом, спит и видит, как отправить бедную девушку в ад! Они все станут есть с моих рук, склоняя головы, встанут на колени! Весь мир…

– Горан!  всхлипнула я, дрожа всем телом. Ноги заскребли по земле, толкая меня внутрь. Тело рвалось в Безвременье, чтобы завладеть этой Силой.

– Любимая! – он еще крепче сжал мою руку и притянул к себе.

– Спасибо. – Едва слышно выдохнула я. – Без тебя не справилась бы с искушением, любимый!

– Понимаю, родная. – Горан погладил меня по волосам.

– Ты тоже это почувствовал?

– Не то слово! – хорват покачал головой, улыбаясь. – Если бы не ты, сам бы туда шагнул – мозг просто перестал работать!

– Думаю, на сегодня достаточно. – Мисс Хайд отстранилась от санклита и посмотрела на злющую Софию. – Везите нас домой.

– Саяна! Ты не можешь…

Ясно, женщина не привыкла получать отказы. Ее проблема.

– Могу! – с удовольствием отчеканила я. – Если вам нужна менора – идите и возьмите!

Обратный путь мы проделали молча. Хранительница, не глядя на меня, нервно барабанила пальцами по лодке. Мне было все равно. Игнорируя идущие от нее волны раздражения, я поудобнее устроилась в любимом стальном кольце и даже немного подремала.

Дома ждали голодные малыши. Маленькие ротики жадно зачмокали, и мысли о меноре и Хранителях отошли на задний план. В душе распустила коготки тоска. Столько времени уходит безвозвратно! И конца и краю этому не видно. Если так будет продолжаться, я пропущу первые шаги наших с Гораном малышей, узнаю о первом слове в лучшем случае из видео, которое снимет Руфь, не замечу появление первого зубика!

По лицу потекли слезы. У госпожи Ангела нет вариантов – с моей «работы» не увольняются. Горана сморщилась и разразилась бурным плачем. Саян тут же присоединился к сестренке.

– Простите, маленькие! – пришлось вытереть мокрые щеки и через силу улыбнуться. – Все будет хорошо!

Когда я уложила детей спать, горячие руки обхватили талию.

– Закрой глаза, любимая, – промурлыкал Драган.

– Зачем?

– Доверься мне, родная.

– Закрыла. – Я зажмурилась, и тело тут же взмыло в воздух.

Когда меня поставили на ноги, оказалось, что мы на балконе, рядом стоит накрытый на двоих столик, а в воздухе витают весьма знакомые ароматы.

– Небольшой сюрприз, жизнь моя. – Довольный хорват нежно улыбнулся.

– Горан! В честь чего?

– А нужен повод? – он притянул меня к себе. – Хорошо, тогда можно вспомнить, что сегодня весьма знаменательная дата.

– Какая?

– Годовщина нашего первого поцелуя.

– А ведь ты прав! – я ахнула. – Драган, да ты романтиком стал!

– Говорил же, ради тебя и не на такое пойдешь!

– Люблю тебя!

– И я тебя! Безумно люблю! – он потянулся к моим губам.

– Накорми сначала, Казанова бессмертный! – я увернулась.

– Злая госпожа Драган!

– А ты думал в сказку попал, Кощеюшка? – поддразнила я и села за стол. – Судя по бесподобному аромату, в меню рагу на банановых листьях?

– Не только! – Горан подкатил поближе столик на колесиках. – Итак…

Ужин был бесподобным. Но тоска не уходила. Как я ни старалась, к концу вечера губы задрожали сами собой, и слезы закапали в тарелку с недоеденным десертом.

– Саяна! – хорват подскочил ко мне. – Что не так, сердце мое? Только скажи!

– Все! – выдохнула я и разрыдалась.

– Господи! – он прижал к себе мое вздрагивающее тело, начал гладить по волосам. И госпожу Ангела прорвало. Всхлипывая, путаясь, подвывая, я водопадом вылила на бедного мужа все, что накопилось – тоску, тревогу, страхи, сомнения и сожаления. Он молча выслушал, все также стиснув стальное кольцо.

– Прости. – Я отстранилась от него и попыталась улыбнуться. – Ты так старался… А тут вместо благодарности истерика. – Влага вновь заструилась по лицу.

– Ты же знаешь, что всегда можешь рассказать абсолютно все, сокровище мое. – Мужчина нежно улыбнулся. – Это значит, что ты доверяешь мне, нуждаешься в моей помощи. И совершенно не за что испытывать чувство вины, поверь, родная.

– Я хочу делать тебя счастливым, а не нагружать своими проблемами.

– Саяна, не представляешь, как я счастлив с тобой! Сам себе завидую и не верю, что это на самом деле! А проблемы – они наши общие. Учитывая все то, что на тебя свалилось по моей вине…

– Не по твоей. – Перебила санклита проснувшаяся мисс Хайд. – Всю эту кашу там, наверху, заварили.

– Даже если так, жизнь моя, все равно не представляю, как ты справляешься с такой чудовищной нагрузкой.

– Не очень-то справляюсь, как видишь. Даже думать боюсь, что будет дальше.

– Давай подключим оптимизм?

– Впереди еще столько неприятностей, в которые можно вляпаться! Ух, прямо дрожу от нетерпения! В этом стиле?– Примерно. Не хочешь оптимизм, тогда давай врубим на максимум пофигизм, как сказал бы небезызвестный тебе санклит!

– Не врубается, прости.

– Ты просто устала, родная.

– Не просто. Я выдохлась. Хочу быть крапивой, чтобы никто не трогал.

– Тебе нужно выспаться. Отнести тебя в кровать, жизнь моя?

– Не хочу в кровать. Хочу на ирландскую диету.

– Это как?

– Упиться до зеленых чертей, а на следующий день питаться исключительно минералкой и обетами трезвости.

– Безумное безобразие мое! – он расхохотался.

– Знаешь, хочется сказать всем как в детстве – мы в домике. – Я изобразила руками крышу над головой. – И все, никто к нам не пристает.

– Хочешь, бросим все и сбежим на остров?

– Не поможет, найдут и опять будут пытаться ощипать Ангела как курицу.

– Какой запах! – раздалось сзади.

– Злата! – ахнула я. – Здравствуй, настырная!

– Привет, занятная! – Рапунцель, на этот раз с белыми волосами, чуть открывающими мочки ушей, подошла к нам.

– Чем у нас занимается охрана? – прошипел хорват.

– Ковачу разрешено пропускать ее.

– Съел? – Рапунцель показала хорвату язык и перевела взгляд на меня. – Хандришь? Драган, хреново заботишься о супруге!

Муж пробормотал себе под нос ругательства и закатил глаза.

– Он не виноват. – Я поморщилась. – Просто усталость накопилась.

– Вставай, поехали. – Злата взяла меня за руку.

– Куда?

– В больницу.

– Там это не вылечат.

– Кто сказал, что тебя будут лечить? Давай, давай, перебирай ножками! А ты, Драган, как раз посуду помоешь!

– Одну не отпущу. – Горан исподлобья посмотрел на меня.

– А кто посуду мыть будет? – пошутила мисс Хайд.

– Очень смешно! – фыркнул он, все же улыбнувшись.

– Ладно, пусть едет с нами, так уж и быть. – Смилостивилась Злата. – Может, и сгодится на что.

– Детская онкология? – прочитав табличку на дверях в холле, я с улыбкой посмотрела на санклитку.– Поняла, да? Тогда чего стоишь? Вперед!

Крови и сил ушло много, но на душе воцарилась гармония. Из меня словно слили всю мутную энергию, дав прийти взамен новой, свежей и мощной. Но благие дела, как известно, никогда не остаются безнаказанными. Когда я вышла из палаты еще одного вылеченного малыша, то нос к носу столкнулась с Давидом Гором, тем самым Хранителем, что оказал мне не самый радушный прием по прилету в Иерусалим.

– Что вы делаете? – требовательно спросил он. Мальчики в военной форме, что стояли по бокам от него, стиснули автоматы.

– Тоже рада вас видеть, Давид! – я покачала головой, дав отбой, увидев, что Ковач напрягся, как гепард перед прыжком. Хорошо, что вовремя услала Драгана за кофе, чтобы не изводил себя, глядя, как я отдаю кровь малышам. – С чего вы взяли, что имеете право требовать у меня отчет? – ощетинилась мисс Хайд.

– Вы не дома, госпожа Драган. Здесь, в Иерусалиме…

– Можете не переживать, – перебила я, – ничего плохого не произошло.

– Что вы творили с детьми? – он с тревогой заглянул за мое плечо, пытаясь увидеть ребенка в палате.

– Поверьте, не сердца вырывала для шабаша в полнолуние! Или в новолуние. Черт знает, когда его проводят! Надо у Баала спросить, когда с больничного выйдет – после общения со мной ему теперь приходится обожженную задницу лечить.

– Баал? – как Клещ вычленив главное слово, Давид пристально уставился на меня.

– Знакомое имя? – пришла моя очередь цепляться к словам.

– Нет. – На лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Да уж, МОССАД-овец бывшим не бывает.

– Да ладно, господин Гор! Ваши мальчики следуют за мной по пятам давным-давно! И имели счастье лицезреть данного персонажа во всей красе! И другого тоже, полагаю, видели. Блондина голубоглазого со скулами Брэда Пита и детскими кудряшками.

– Я не в угадайку сюда приехал играть! – на скулах Хранителя заходили желваки.

– А зачем? – мне с трудом удалось сдержать усмешку. Пусть списывает все на мой скверный характер, ему незачем знать, что вибриссы куда лучше сканируют при наличии бреши в «защите» из-за сильных эмоций. В первый раз это сработало, кстати, как раз с упоминаемым выше Баалом, будь он неладен.

Хм, как все интересно. Загадочный мужчина – начинаешь «копать», словно с обрыва в бездну смотришь. В нем столько всего! Но солирует неопределенность.

– Вы колеблетесь, Давид. – Тихо сказала я, утопая в его глазах. – Выбираете сторону.

– Довольно! – рявкнул Хранитель, даже прищелкнув зубами от злости. – Немедленно прекратите и уходите из больницы!

– Во-первых, что прекратить? – процедила сквозь зубы мисс Хайд. – Спасать детей? Во-вторых, я уже закончила – на сегодня. В-третьих, можете не провожать. – Я подошла к нему вплотную. – И позвольте напоследок дать вам совет – выбирайте сердцем, а не головой. До свидания, Давид.

Домой госпожа Ангел вернулась совсем без сил, зато счастливая. Бурча, что супругу и на минуту нельзя одну оставить, Горан укутал меня в теплый плед и со мной на руках сел на качелях в саду. Я бездумно смотрела в звездное небо, улыбаясь, пока не уснула, прижавшись щекой к горячей груди хорвата.

На рассвете глаза привычно открылись, и оказалось, что мы до сих пор сидим на качелях. Моя рука лежит на груди Драгана, привычно накрытая его обжигающей ладонью. А вокруг все светится жемчужным светом от готового родиться рассвета.

– Доброе утро, любимая!

– Доброе утро, любимый! Мы что, всю ночь здесь просидели? У тебя же, наверное, все тело затекло!

– Примерно половина ничего не чувствует. – Подтвердил мужчина, счастливо улыбаясь. – Но ты так сладко спала, родная!

– Какая именно половина? – уточнила я, переместившись так, чтобы сесть сверху.

– Жизненно важные части отменно функционируют, не волнуйся, – промурлыкал супруг.

– А самая важная – это какая? – моя рука поползла вниз по его животу.

– Та самая, к которой приближается твоя ладонь. Родная!

– Странная у тебя комплектация, – хмыкнула мисс Хайд, поглаживая область брюк. – Думала, главное – это мозги, а оказывается, зажигалка!

– Как мозги могут быть самым важным, если они напрочь отключаются, когда ты… Саяна, что же ты со мной делаешь!

– Слушаю свою душу, – учитывая годовщину первого поцелуя, самое время вспомнить эту фразу. – Ну, и немного тело!

– Господи!

– Ангел. – Поправила я и слегка прикусила шею супруга.

– А мне тогда… кем быть?

– Демоном. С электро-розжигом! – мой смех утонул в поцелуе. Желание забурлило в крови и, даже не думая о том, что мы на улице, я направила санклита внутрь и, крепко сжав, застонала. – Как хорошо, Горан!

– Любимая! – выдохнул он, изогнувшись. Внутри разгоралось вечное пламя, снаружи полыхал рассвет, а мы сливались с ними, становясь единым вечным целым.

Горан унес меня в душ, но вскоре что-то вытолкнуло меня из-под теплых струек воды и обжигающих объятий мужа. Я поняла, что именно, как только вышла из ванной в комнату. Посреди которой стояла горничная – настолько задумавшись, что даже не заметила меня. Пришлось покашлять – ничего умнее не придумалось.

– Ой, госпожа Драган! Простите! – девушка вздрогнула.

– Это вы меня простите, я вас напугала.

– Нет, нет, что вы!

– Значит, показалось – из-за того, что вы очень бледная.

– Просто плохо себя чувствую.

– Сочувствую. Возьмите выходной, если хотите.

– Спасибо, как раз хотела попросить.

Девушка выскользнула за дверь, унося в плотно сжатом кулачке кольцо Соломона. Вернее, это она так думала. В первые же дни я увидела ее интерес к печатке. Затем несколько раз замечала, что кто-то рылся в моих вещах. Сложить два и два оказалось несложно.

А когда выяснилось, что именно с ней разговаривала Алия в день, когда пришлось изгонять из Марека Архидьявола, и – вот ведь совпадение – девушка рано утром покинула виллу как раз перед атакой с боеголовкой, сомнений не осталось. Дальше было просто. Копию кольца сделали за несколько часов. Оставалось только спрятать его в конверте, прикрепленном к изнаночной стороне ящика прикроватной тумбочки.

Несколько дней печатка оставалась на месте, что заставило меня начать сомневаться, не слишком ли хорошо спрятан раритет. Надо, кстати, проверить. Я присела на корточки у постели. Да, конверт пустой. Отлично. Пальцы пробежались по экрану сотового.

– Нико, она клюнула. Теперь дело за вами. Проследите за ней. Только предельно осторожно!

– За кем устраиваем слежку? – поинтересовался Горан, вышедший из ванной.

– За нашей горничной.

– Она что-то натворила?

– Сперла мое кольцо Соломона.

– Что?!

– Вернее, подделку. – Я объяснила ему ситуацию.

– Почему ты мне раньше не рассказала, родная?! – Драган сжал кулаки. – Быстро бы разобрался с этой дрянью!

– Вот потому и не рассказала. – Мисс Хайд помрачнела.

– Прости. Уже успокоился. Не хмурься, любимая!

– Я не из-за тебя переживаю. Помнишь, ты просил меня посмотреть прислугу, чтобы выявить «засланцев»? Так вот эту горничную мои вибриссы не почувствовали. А если вспомнить, что и Алию тоже… Как-то мне это совсем не нравится.

– А вот ты мне как раз нравишься! – промурлыкал Горан, обвив мою талию. – Длинные ножки, короткий халатик и, – горячая ладонь скользнула под шелк, – нет трусиков!

– Вот говорила уже – тебе лишь бы трусы с меня стащить!

– Сама виновата! Чем больше мы занимаемся любовью, тем сильнее тебя хочу!– Тихо, озабоченный мой. – Я прислушалась. – У нас гости. – Вот, сейчас-то вибриссы работают!

– Давай скажем, что нас нет? – он подхватил меня на руки.

– Нет уж! Отпусти!

– Зачем?

– Чтобы одеться, например. Или ты предпочитаешь, чтобы твоя супруга дефилировала перед гостями без нижнего белья?

– Еще чего! – глаза санклита заискрились смехом. – Где у нас бабушкины панталоны?

– Те, которые с начесом?

– Именно!

– Может, проще сразу в скафандр забраться?

– Люблю тебя! – Горан расхохотался. – Лучше передать гостям, что госпожа Ангел улетела на аудиенцию с ангельским руководством! На тренинг по моде на нимбы, или на семинар по Апокалипсису.

– Сплюнь, ирод!

– Ты права. – Он посерьезнел. – Не приведи, Господь!

– Драган, отставить загоняться! – я нежно поцеловала его. – Айда трусы искать!

– А надеть их на тебя разрешишь?

– Даже снять позволю – когда гости уйдут!

– Отличная мотивация! – муж поднес меня к комоду, его же санклитскими стараниями уже не вмещающему всяческое кружевное безобразие, и поставил на ноги.

– Как думаешь, – задумчиво протянула я, выдвинув ящик, – чулочки с подвязками надеть или лучше вот эти, черные в клеточку, с бабочками на щиколотках и бедрах? Как раз к той короткой юбочке подойдут, которая тебе нравится! – невинно улыбаясь, мисс Хайд посмотрела на полыхающего взглядом хорвата. – Что? Ты сам их покупал!

– Я тебя сейчас вообще никуда не пущу!!! – прорычал он, рывком прижав меня к себе.

Стук в дверь прозвучал как раз вовремя, чтобы спасти госпожу Драган от пожизненного ношения паранджи.

– Доброе утро! – Ковач хмыкнул, окинув взглядом разбросанные по полу комбинации, чулочки, трусики и прочее. – Простите, что отвлекаю от приятных, очевидно, занятий. К тебе пришли Марек и Захария, Саяна.

– Скоро спущусь. Спасибо, Нико.

– Так вот для кого ты чулочки выбираешь, бессовестная! – прошипел Горан, когда дверь закрылась.

– Кто из них тебя больше беспокоит? – уточнила я, сбросив халатик и начав надевать белье.

– Что? – переспросил мужчина, с трудом переведя глаза на мое лицо – с тех мест, что несколько ниже.

– К кому ты ревнуешь, пытаюсь понять. – Мисс Хайд скользнула в голубое платье на молнии и повернулась к мужу спиной. – Застегни, пожалуйста.

– Я бы лучше расстегнул. – Его руки легли на мою талию.

– Арсений однажды в точности также сказал. – Не подумав, отметила я.

– И когда это было?

– Неважно. Значение имеет лишь то, что в ответ твоя непогрешимая супруга пообещала, что распишется ему на гипсе, если гаденыш будет так шутить.

– Умница! – он потянул за «язычок» молнии. – К такому платью должен прилагаться мужчина.

Мисс Хайд, не удержавшись, хрюкнула от смеха.

– Тааак. – Муж развернул меня лицом к себе. – Арсений тебе и это тоже говорил?

– Нет. Пойдем.

– Стой. Дай подумать. – Хорват прищурился. – Тогда это был кто-то другой?

– Горан, так нечестно! Пойдем уже, гости ждут!

– Ну уж нет. Не отпущу, пока не признаешься. Так кто?

– Данила. Доволен, ревнивое чудище?

– С чего я должен быть доволен? Предлагаешь радоваться тому, что этот наглый Охотник с тобой флиртует?!

– Да, не подумав сказала.

– Когда это было?

– А ты не оборзел?

– Саяна, пожалуйста.

– В день юбилея Юлии, который праздновали в особняке Эсмы Султан. Все, допрос окончен? – раздражение все же прорвалось наружу. Сбросив руки Горана с талии, я отошла к зеркалу и начала закручивать еще влажные волосы в пучок.

– Прости, воздух мой, – хрипло прошептал муж, обняв меня сзади. – Безумно боюсь тебя потерять, поэтому и теряю контроль над собой. Эти двое, Данила и Алекс, они… занимают место в твоем сердце и в прошлом. С этим сложно смириться.

– Давай твоих бывших вспомним. У вас тоже общее прошлое.

– Я ни одну из них не любил, Саяна.

– Так нечестно!

– Тем не менее, это факт. Поэтому я умираю от ревности, когда… – он замолчал и стиснул мою талию.

– Горан, – я повернулась к нему. – Мне нужен только ты, родной. Люблю тебя. Остальных и не помню.

– Правда?

– Нет, вру, конечно!

– Ты никогда не лжешь мне, знаю. – Мужчина улыбнулся. – Но иногда не договариваешь.

– Ищешь проблемы на свою симпатичную попу, супруг?

– Все, молчу.

– Молодец! Теперь госпожа Ангел может идти к Хранителям!

– Так вот ради чего ты меня успокаивала!

– Драган!!!

– Шучу! – на лице хорвата протаяла озорная, совершенно мальчишеская улыбка.

– И ведь 300 лет санклиту! – я покачала головой, сунула ноги в туфли, но, не выдержав, расхохоталась. – Все, одевайся уже, глава клана. Пойдем послушаем, что изрекут Хранители. Они явно не с визитом вежливости с утреца нагрянули.

Мы вошли в небольшую гостиную в бежево-серых тонах, где для гостей уже накрыли завтрак. Я посмотрела на Хранителей. Такие разные! Молчаливый, всегда собранный, сдержанный в проявлении эмоций Захария, и падкий на женский пол артистичный сибарит Марек. Брюнет и блондин.

Все ясно, безобидного ловеласа отправили прикрытием – выразить госпоже Ангелу благодарность за спасение от Архидьявола, а второго в качестве большого уха, надеясь воспользоваться тем, что несговорчивая госпожа Драган питает к нему дружескую симпатию. Мисс Хайд улыбнулась, с трудом сдержав смех. Нет уж, выведать вам здесь ничего не удастся, а сами, быть может, что-нибудь полезное да расскажете.

– Саяна, нет слов, чтобы выразить всю степень моей признательности вам! – с воодушевлением начал Леголас, взяв мою ладонь в свою. – Не знаю, как…

– Простого спасибо достаточно, Марек. – прервала я. – Давайте все перейдем на «ты», позавтракаем и обсудим, что же вас к нам привело.

Захария отвел взгляд. Очевидно, мужчине все это не нравится, но выбора ему не оставили. Что ж, значит, София умеет заставить других делать то, что ей нужно. Опять же, интересно, каким образом. Я с удовольствием вонзила зубки в еще горячую булочку с вишней и позволила разговору беспрепятственно проходить обязательные круги о погоде, общих знакомых и прочем, постепенно приближаясь к истинной цели.

– Саяна, мы все поражены тем, что произошло под землей. – Наконец не выдержал Захария. – Менора…

– Останется там, где находится сейчас. – Перебила мисс Хайд, поставив чашку с недопитым кофе на столик. – Если ты намерен меня переубеждать, не трать время.

– Понимаю. Но она очень пригодилась бы сегодня. – Тихо сказал он. – Хранителям необходимо то, что вновь сплотит их.

– Мы никогда не были едины. – Фыркнул Марек, надкусив бочок сочной профитроли. – М-м, у вас чудесный повар, Саяна! Этот нежный крем! – он прищурился от удовольствия. – Праздник вкуса!

– Рада, что вам нравится. – Я рассеянно кивнула и вновь посмотрела на Захарию. – В чем причина вашей разобщенности?

– Мы никогда не были едины, это правда. В наших рядах всегда существовали противоборствующие группировки – одни более радикально настроенные, другие менее, но общая цель и, – мужчина нахмурился, – общий враг делали нас сплоченными.

– Что изменилось? – язвительно обронил Горан. – Не все согласны считать госпожу Ангела врагом?

– Да, это так. – Захария прямо посмотрел в его глаза. – Причина именно в этом. Нас раздирают внутренние противоречия. Из-за этого мы слабеем. Пока был жив Эвер Гор, все разногласия удавалось обуздать, найти равновесие. Но сейчас… – Хранитель покачал головой, – словно появилось подводное течение в омуте, которое может водоворотом утащить на самое дно.

– В омуте. – Едва слышно повторили мои губы. Пока не знаю, почему, но это окажется очень важным в дальнейшем, чувствую.

– По-моему, при Эвере просто сохранялась видимость порядка. – Доев последнюю профитроль, уточнил Марек. – Карающая длань была всегда, просто открыто не высовывалась. Пока не появилась ты, Саяна. Прости.

– Ничего, мне не привыкать быть причиной всего плохого, что происходит на земле. А может, и в других, э-э, местах.

– Господин Эвер хотел оставить тебя в покое, посмотреть на развитие событий. – Продолжил Захария. – Но Карающая длань и те, кто верит в Машиаха, воспротивились, впервые за несколько веков они стали едины.

– Вы взбаламутили наше болото, красавица! – воспользовавшись тем, что госпожа Ангел задумалась, Леголас вновь начал поглаживать мою ладонь.

– Марек, а то, что мой муж рядом сидит, вас не смущает?! – рявкнула мисс Хайд, выдернув руку из щупалец ловеласа.

– Не хотел никого обидеть. – Наглец с улыбкой пожал плечами. Вот ведь Арсений номер два – творит, что хочет, а потом взирает недоуменно – а чего это они, собственно, обижаются?

– Не пора ли госпоже Драган вспомнить о данном супругу обещании? – коварно прошептал мне на ухо Горан. – Кулак уже чешется.

– Ты его еще на дуэль вызови! – прошипела я в ответ. – Человек, можно считать, вообще еще на больничном!

– И сколько дней дают после одержимости? – ухмыльнулся глава клана.

– Не буди в жене мисс Хайд, которая тебя бьет!

– Пусть бьет. – Хорват полыхнул глазами.

– Прошу нас простить, – вмешался Захария. – Видимо, Марек еще не совсем в себя пришел после пережитого.

– А мне кажется, он всегда был таким. – Возразила я. – Именно твоя слабость к женскому полу и позволила Архидьяволу завладеть душой. Не думал об этом, Марек? Ведь это был глава суккубов и инкубов.

– Если восхищение красотой толкает мужчину в объятия Архидьявола, то у того переизбыток кандидатов на воплощение! – пылко парировал Леголас.

– Откуда ты знаешь, что это был князь инкубата и суккубата? – в стиле Клеща уцепился за главное Захария.

– У меня свои источники информации. – Отрезала я. – Давайте вернемся к теме разговора. Что случилось с Эвером Гором?

– Сердечный приступ. – Тихо ответил Захария. – Я нашел его в кабинете. Если бы приехал пораньше, успели бы спасти. – Глаза мужчины наполнились болью. – Но меня отвлекли.

– Он много для тебя значил, да?

– Господин Эвер приютил меня, сироту, вырастил, дал образование. Заменил отца.

– Он был хорошим человеком. – Подключился Марек. – С удивительной интуицией. Всегда говорил, что женщины меня погубят. – Мужчина улыбнулся. – Почти угадал.

– А кто теперь возглавляет Хранителей? – с подачи вибрисс спросила я.

– Хороший вопрос. – Захария кивнул.

– Мы как бы в процессе выборов. – Пояснил блондин.

– Этот пост чаще всего передавался по наследству в основной кровной линии. Но дети господина Эвера, Азария и Аврора, еще слишком молоды.

А, так речь идет о двойняшках Домовенке и Приме!

– Его вдова, Ада, сейчас выполняет часть руководящих функций, но Совет ее не примет – нет кровного родства.

– Из-за того, что Хранителем может стать только потомок Авеля? – уточнил Горан.

– Да. – Захария вздохнул. – Как видите, у нас все сложно. Поэтому сейчас необходимо то, что объединит всех Хранителей.

– Тот, кто принесет менору, вас возглавит. – Мисс Хайд с  горечью усмехнулась, вспомнив жадный взгляд Софии.

– Все не так просто. – Возразил мужчина.

– Как раз наоборот, проще не придумаешь. Правила курятника во всей красе: каждый норовит клюнуть ближнего, залезть повыше и нагадить на нижнего. А у лисы тем временем карт-бланш.

– У лисы? – Захария нахмурился, недоуменно глядя на меня. – О чем ты, Саяна?

– Сама пока не знаю. – Пробормотала я, вставая. – Простите, господа Хранители, мне пора кормить малышей.

– Это вы нас простите, красавица, что пришли без приглашения. – Марек тоже поднялся и потянулся к моей руке.

– И почему в 21 веке нет дуэлей? – процедил муж, обвивая мою талию.

– До свидания, Саяна, господин Драган. – Захария подтолкнул собрата Хранителя к дверям.

– Вам спасибо, – не удержалась я. – За информативность. – Когда они покинули гостиную, глаза все еще искрились от смеха.

– А с чего это вдруг молчаливый Хранитель стал таким разговорчивым? – подозрительно глядя на жену, осведомился хорват.

– Понятия не имею!

– Ой ли? – он притянул меня к себе и заглянул в глаза.

– Я просто очень хотела услышать от него эту информацию. Но не думала, что у ангелов и такая опция в прошивке имеется.

– Я тебя сывороткой правды звать буду, невозможная моя!

– Ну чего, ушли? – в гостиную сунул голову Арсений. – Наконец-то!

– Кстати, Сеня, – воспользовалась случаем мисс Хайд, – не хочешь с Хранителем Мареком подружиться?

– Нет уж, на фиг. – Отмахнулся санклит, зайдя в комнату.

– Почему? Вы с ним как две капли воды. Или, пользуясь твоим стилем метафор – как два презерватива из одной коробки. И не волнуйся, у него нет катарсиса. А если и будет, то тебя непременно защитит Женевская конвеКция!

– Ты мне ее еще тыщу лет припоминать будешь? – набычился Сеня.

– Больше. – Ковач подошел к нам и ухмыльнулся.

– Твоего мужреца тоже не забуду, не волнуйся!

– А я и не мечтаю об этом.

– Кстати, о мечтах! – муж подхватил меня на руки и понес к выходу.

– Куда ты меня тащишь? – возмутилась я.

– Ты обещала, что позволишь влюбленному в тебя по маковку супругу снять с себя трусики, когда гости уйдут!

– Заметь, продолжения сего занимательного действа я не гарантировала!

– И ведь на кривой козе объехала, коварный Ангел! – он замер, войдя в нашу спальню.

– У вас научилась, господин Драган.

– Кайфоломка!

– А это уже ты от меня нахватался! – я расхохоталась. – Хорошо, искуситель, у тебя есть шанс сделать так, чтобы я все-таки захотела продолжения! – промурлыкала коварная супруга. – Но всего один!

– А больше мне и не надо!

С трудом дождавшись окончания кормления отпрысков, Горан использовал предоставленный шанс на полную катушку и горел желанием продолжать, но ненавистный стук в дверь прервал моего соблазнителя.

– Кто бы там ни пришел к госпоже Саяне, гони их поганой метлой! – прорычал он, едва Ковач вошел в комнату.

– Прости, Драган, все серьезнее. – Нико посмотрел на меня. – Звонили мои люди, наша горничная кое с кем встретилась.

– Говори, как есть. – Я напряглась. В груди нехорошо заныло.

– В соборе святого Иакова ее ждала Алия.

– Чертова баба! Что же ей неймется-то?! – зубы и кулаки стиснулись сами собой. – Едем! И позови, пожалуйста, Хироми с нами, если он уже проснулся.

– Зачем?

– Сама пока понятия не имею. – Я пожала плечами. – Но все же знают, что госпожа Ангел страшна своей импровизацией!

– Воистину! – хором подтвердили санклиты.

Собор был очень красивым – большой, внушительный, из песочного цвета блоков, он медленно плыл сквозь время, не обращая внимания на небольшие группы людей во дворе.– И совершенно случайно он в армянском квартале, – пробормотала я. В уши сразу шипением заполз шепот злобной бабки Наринэ – «Периии! Губительница! Махван Херештак!» Так, прекращаем вспоминать безумных ведьм, сосредоточимся на настоящем.

– Горничная уже ушла, но Алия еще внутри. – Сказал Спиро, которого отправили караулить бывшую Наблюдательницу.

– Или грехи замаливает, или кого-то ждет. – Я усмехнулась.

– Там три выхода, наши засекут, если попытается сбежать. Но зайти незаметно не получится – заметит, помещение небольшое.

– Теперь ясно, зачем нам Хироми! – госпожа Ангел торжествующе улыбнулась. – Ну, что, готов поучаствовать кое в чем?

– Конечно! – на круглом лице японца расцвела довольнющая улыбка.

Объяснив, что нужно делать, я проводила его спину взглядом. Что же, ждем. Минуты ползли предельно медленно, словно издевались над нашим терпением.

– Джан сообщил, что беспилотники засекли – Алия вышла из собора через черный ход. Больше никого опознать не удалось.

– Но с кем-то же эта гадина встречалась! – возразил Спиро.

– Вот сейчас и узнаем. – Внутри собора было довольно темно.

Я подняла глаза вверх. Небольших огоньков множества масляных ламп, подвешенных на длинных шнурах к потолку, и язычков свеч явно не хватало, чтобы полностью рассеять тьму. В солнечные дни, полагаю, с этой задачей успешно справлялись оконные проемы под потолком, но благодаря плотной серой дымке, размазанной нынче по небу над Иерусалимом, сегодня у них не имелось шансов. Сейчас эта куча светильников всего лишь делала собор похожим на магазин световых приборов.

Взгляд пробежался по залу с религиозной атрибутикой. А вот и Хироми – стоит в темном углу, притаившись, как настоящий шпион. Со стороны напоминает увлеченного туриста, не выпускающего камеру из рук. Что нам и требовалось.

– Госпожа Саяна! – он подпрыгнул, как кот, развернувшись в воздухе, когда я подошла.

– Просто Саяна, Хироми. – со вздохом в сотый раз поправила мисс Хайд. – Что-то удалось узнать?

– Да! – парень закивал и протянул мне свой фотоаппарат.

В глубине души я подозревала. Но видеть, как к Алии подходит Архангел Михаил в тонких джинсах и толстовке, все равно было до тошноты противно. Вспомнились слова Владимира, бывшего главы Архангелитов – «Ваши враги объединяются, Саяна. Под руководством таких сил, что…» Как же я просчиталась, когда самонадеянно решила, что разобралась с шавками Гаспара! Остатки архангелитской своры просто нашли себе нового повелителя и продолжили плести интриги против меня и санклитов!

Я со злостью смахнула слезу со щеки и молча смотрела, как Алия заносит над требовательно протянутой вперед ладонью Михаила кольцо Соломона. Глаза светятся радостью и… Жаждой скорейшего уничтожения ненавистной всему ее существу Саяны. Что ж, женщину можно понять – я отняла жизнь у одного ее ребенка, Тиграна, и отдала на растерзание Гаспару другого – Наринэ. Но радость в глазах Алии погасла. Без труда распознав подделку, Архангел с силой ударил по ее руке. Кольцо описало широкую дугу в воздухе и упало на плиты пола.

– Это дьявольское отродье переиграло тебя снова! – громыхнул он.

Впервые я видела, как уверенная в себе Алия, которую, как пушечное ядро, не остановить, сникла и сжалась в комок, дрожа, словно огромный кусок желе. Мне даже стало ее жаль. Подобострастно заглядывая в глаза Михаила, она поймала его руку и попыталась поцеловать. Но Архангел отмахнулся, брезгливо морщась, и быстрыми шагами пошел к выходу. Вытерев слезы, Алия последовала за ним.

Горячие ладони Горана на талии заставили меня вздрогнуть. Холод, сковавший сердце, не давая вдохнуть, отступил.

– Зачем ему кольцо Соломона? – задал главный вопрос супруг.

– И я хотела бы это знать. – Пробормотали мои губы. В этот момент меня отвлекли сработавшие вибриссы. – Едем домой. – Я развернулась. – Нас там ждут.

Дома нас на самом деле ждали. Мисс Хайд ворвалась в детскую и замерла на пороге, глядя на картину маслом, как говорится. В центре «композиции», прикрывая спиной колыбель, стоял шипящий, как злобный демон, Арсений. По бокам издавали похожие звуки готовые броситься на обидчика Гайя и Аспид. Руфь дрожащими руками набирала номер – похоже, мой.  Рядом метал глазами громы и молнии разъяренный Сэмуэль.

– Всем успокоиться! – рявкнула я, подойдя к Архангелу.

– Зачем тебе демоны, Ангел Жизни?!! – его полыхающий гневом взор переместился на меня.

– Ты почему у меня дома бардак наводишь? – игнорируя его злость, спросила я. Он сам любитель пропускать мимо ушей мои вопросы, так что мне сам Бог велел. Несмотря на всю ироничность фразы.

– Бардак?! – захлебнулся злостью Сэмуэль. – Тут демоны и так свободно гуляют!

– У тебя давление не подскочит? Будешь так нервничать, гипертонию заработаешь. Нимб снесет, крылья отвалятся. – Я посмотрела на Руфь и Горана. – Унесите детей, пожалуйста.

– Опять шутки?! – Архангел стиснул кулаки.

– Выключай фонари, меня твои спецэффекты не напугают. – Госпожа Ангел устало вздохнула, глядя вслед уносящим малышей демонам, Руфи, Арсению и Драгану. – Муж не хуже тебя, э-э, иллюминирует.

– Иллю… что?

– Ты в курсе, что сейчас больше на демона похож, чем на ангела?

– Негоже так называть посланника божьего!

– Послать бы тебя, да обидишься. – Пробормотала мисс Хайд.

– Ангел Жизни, негоже демонам по твоему дому разгуливать! – вновь вернулся к главному упрямый гость. – Выгнать их надобно немедля!

– Ага, щаз! – фыркнула я. – Мне они нравятся!

– Не слушаешь глас божий?! Тогда я сам! – Сэм быстрыми шагами направился к двери.

– Стоять!!! – рявкнула я. Мужчина замер. – Кру-гом! – он развернулся. – Все же хорошо вас дрессируют в раю-то вашем! Так, глас божий, выбирай любые три буквы из алфавита!

– Зачем? – он озадаченно уставился на меня.

– Я тебя сейчас на них пошлю. Но из уважения к твоему высокому статусу буквы можешь выбрать сам!

– Это шутка?

– Ага. Хорошо, давай начнем сначала. Зачем ты здесь?

– Ты звала, Крестница.

Крестница – потому что дал мне кровь, подсказали вибриссы.

– Сэм, а правду? – я прищурилась. – Ты появляешься не когда тебя зовут, а когда тебе самому нужно. Так почему ты здесь?

– Тебе явился Светильник Господень. – Тихо ответил «крестный». – Он выбрал тебя. – Сэмуэль неожиданно нежно улыбнулся.

Вопрос о том, кого именно Архангел имел в виду, замер в горле. В глубине души ответ был мне известен, но услышать это я была не готова.

– Хранители не зря назвали тебя Машиахом. – Продолжил мужчина.

– С ними многие не согласны. – Я с радостью ухватилась за возможность увести разговор в другое русло.

– Кто, например?

– Долгий разговор. Пойдем в сад.

– Уводишь меня подальше от демонов, хитрый Ангел?

– Ты же прекрасно знаешь, что я и пальцем никому не позволю тронуть тех, кто мне дорог! – фыркнула мисс Хайд, открывая дверь. – Ни тебе, ни Архангелу Михаилу. – Я увидела в коридоре Нико и Спиро. – Мы прогуляемся немного.

– Хорошо. – Мужчины двинулись за нами.

– Может, поэтому тебя и выбрали. – Пробормотал Сэм.

– Твой крылатый собрат уверен в обратном. – Мрачно ответила я, выйдя за дорожку между рядами колючего кустарника.

– Ты по-прежнему уверена, что Архистратиг твой враг? – Архангел зашагал со мной рядом, убрав руки за спину.

– Более чем. – Я кратко напомнила об оригами и угрозах. – Чего он, по-твоему, хочет?

– Михаил – исполнитель воли божьей. – Смиренно опустил глаза Сэмуэль.– Почему ты так в этом уверен? – во мне поднялась волна раздражения. – Вы вовсе не так непогрешимы, как принято считать! Один из Архангелов уже поддался искушению и стал Люцифером, разве не так? Значит, гордыня была в нем изначально. Почему ты думаешь, что ту же ошибку не может совершить еще один? Кто вас, Архангелов, знает? Может, вся партия была бракованная?

Мужчина промолчал.

– Прости. – До меня с запозданием дошло, что мои слова разбередили в его душе старую рану. – Тебя я падшим не считаю.

– Не был бы в этом так уверен. Мои слова, изреченные в гневе, стали причиной. – Он поднял глаза и с тоской посмотрел в небо. – Грех сей на мне.

– Сэм, ты не Маван Хрештак, поверь!

– Есть иные кандидаты?

– Смотри-ка, в тебе проклевывается чувство юмора!

– Упаси, Господь! – мы дошли до небольшого фонтанчика и сели на скамейку напротив.

– Вернемся к Михаилу. – Теперь была моя очередь проявлять упрямство. – Он убил моего брата, обставив все так, чтобы я умирала от боли, думая, что вина на мне. Убил человека, который собирался сообщить мне что-то важное. Готов был убить десятки людей на балу Охотников, требовал, чтобы я не мешала ему. Как-то это все не особо похоже на поведение правой руки Господа, не находишь?

– Не знаю, какой ответ дать тебе, Ангел Жизни. – Пожевав губами, изрек Архангел.

– Вы просто помешаны на своей вертикали власти! – загорячилась мисс Хайд. – Я никого не дискриминирую, все равны, будь то люди, санклиты, демоны или Архангелы! И для меня авторитетов нет! Судить нужно по поступкам, а не наклеивать ярлыки – «непогрешим», «вселенское зло», «подлежит уничтожению» и прочее!

– Может, потому тебя и выбрали. – Задумчиво глядя на меня, повторил Сэмуэль.

– Давай все-таки сосредоточимся на другом. Мне нужно понять, чего хочет Михаил. Есть варианты?

– Сие сфера непознанного.

– Ты Рен-тв насмотрелся? – я с подозрением покосилась на «крестного». – Не отвечай. Как бы ты ни сопротивлялся, со временем тебе придется признать, что ваш Архистратиг – Падший. Именно из-за того, что он, ослушавшись, убил Ангелов Смерти – родителей Киллиана, этот гад не смог потом умертвить их дитя. Прощение Господом Ангелов Смерти оскорбило Михаила, взыграла гордыня, и он не подчинился приказу. А в попу и по попе – совсем не одно и то же, как сказал бы Арсений.

– Это как?

– Лучше тебе не знать. – С нервным смешком пробормотала я.

– Имела в виду, что битва бога и битва с богом – совершенно разные вещи. Далее. У меня нет сомнений в том, что именно Михаил раньше стоял за Архангелитами, а сейчас возглавляет Карающую длань и науськивает ее на меня. Плюс сосредоточивает вокруг себя всех остальных моих врагов. Он словно к чему-то готовится, – губы вновь задвигались сами по себе. – Михаил что-то затевает, глобальное, и если мы вовремя не поймем, что именно, произойдет ужасное! – я вздрогнула и помотала головой, прогоняя наваждение.

– И часто у тебя так? – прошептал Сэмуэль.

– Бывает временами.

– Пророческие слова! – он усмехнулся. – Давно никому на земле не давали этот дар!

– А в лотерею сработает? – съехидничала мисс Хайд.

– Типун тебе на язык! – громыхнул мужчина. – Божий дар на бесовские игрища тратить непозволительно!

– Уж и пошутить нельзя!

– Такими вещами не шутят!

– Откуда знаешь? – во мне проснулось любопытство. – У вас ведь нет чувства юмора!

– Ну… – Архангел завис.

– Ладно, забыли, – сжалилась я. – Давай о главном. Что ты знаешь о кольце Соломона?

– Это долгая история. – Глаза гостя заискрились смехом.

– Меня подкалывать? – со смехом возмутилась мисс Хайд. – Ангела Жизни?! Непозволительно непотребству такому твориться!

– Хорошо, расскажу. – Он погладил небольшую бородку. – Сей перстень испросил Авель у Господа, чтобы вызволить из геенны огненной брата своего, супротив него согрешившего, Каина.

– О как!

– Долго горевал Авель, заливал горючими слезами Престол Божий, молил о пощаде для смертоубийцы проклятого.

– В итоге уревел? – не выдержала мисс Хайд. – Или из-за сырости мокрицы развелись, и кто-то на скользких ступенях навернулся и лоб расшиб, а нимб разбил?

– Цыц! – беззлобно прикрикнул Архангел. – Кольцо это отмыкает Врата ада. Авелю позволено было отпереть их один-единственный раз, дабы спасти брата. Но Привратник адов…

– О, и Баал тут как тут! – восхитилась я, но рассказчик одарил меня красноречивым взглядом. – Все, молчу, вещай дальше, сладкоречивый наш.

– Вот, значит, как дело было. Привратник адов искусил наивного Авеля хитрыми речами и выпросил разрешение подержать перстень.

– А обратно не отдал?

– Зачем же? Отдал.

– И в чем соль тогда?

– А в том, что Авель должен был вернуться с кольцом и братом на Небеса. Но как же можно пронести в рай скверну? Ибо ею и стал перстень тот злосчастный, побывав в лапах демона!

– Я его у сердца ношу вообще-то.

– Тебе – можно.

– Хорошо, коли так. Далее были санкции?

– Да. Разгневался Господь…

– Что ж вы все нервные-то такие? – вновь не выдержав, перебила мисс Хайд.

– Работа такая! – парировал Сэмуэль.

– И не поспоришь ведь.

– В наказание были Авель с братом отправлены на Землю.

– То есть их воскресили? Странное какое-то наказание!

– Дослушай, Ангел Жизни!

– Все, молчу, внимаю.

– Господь проклял их – с того самого момента должны они оба были скитаться по земле вечно.

– Еще и бессмертие получили!

– И обречен был Авель убегать и прятаться от брата своего, Каина, который, настигнув, должен был убить его. А потом все повторялось сначала. Вот так, один в ужасе, другой с сердцем, переполненным завистью и гневом, и будут они мучиться до скончания времен.

– Жестко. – Пробормотала я.

– Воистину.

– А каких-то преференций не предусмотрено?

– Не разумею я твоих речей. Не… это… как у вас говорится? Не догоняю!

– Шансов на помилование нет? – давясь смехом, пояснила мисс Хайд.

– Вестимо, есть! Господь добр!

– Содом и Гоморра с тобой бы поспорили. И что нужно сделать братьям, чтобы гонка на выживание прекратилась?

– Перстень сей должен вернуться на Небеса.

– Но как? Если ему нельзя туда из-за того, что Привратник его помацал?

– А это их проблемы! – припечатал Сэмуэль.

– Хорошо, раз кольцо открывает Врата ада, могу понять, почему его жаждет заполучить Баал. Но зачем оно Михаилу?

– С чего ты взяла, что злосчастное кольцо надобно Архистратигу?

– Он сам это сегодня доказал. – Я пожала плечами и в свою очередь поведала занимательную историю с кражей горничной поддельного перстня Соломона.

– Не верю! – потрясенно выдохнул Сэмуэль.

– Могу доказать. – Через несколько минут мы стояли в кабинете перед огромной плазмой. Теребя бороду, мой «крестный» смотрел на разговор Алии и Архистратига, мрачнея на глазах.

– Прости, что расстроила. – Попросила я, выключив телевизор. – Меня это не радует, поверь.

– Знаю, Ангел Жизни. – Тихо ответил Сэм, сгорбившись.

– Прости. – Не выдержав, я обняла его. – Все будет хорошо.

– Будет.

– Скажи, а почему именно кольцо Соломона? – отстранившись, я попыталась отвлечь крылатого. – А не Авеля, Каина или, на худой конец, Баала?

– Хм. Не думал об этом. – В полных боли глазах мужчины протаял интерес. – Перстень как-то попал к царю Соломону. Хитрый был он не в меру, прощелыга, с помощью кольца заставил демонов строить ему храм. Оттуда, вестимо, и наречение пошло.

– Расскажешь?

– Не сегодня.

– Ты не Архангел, а Шахерезада! – пробурчала я.

– Умная была дева!

– Мне бы тоже мозги не помешали, чтобы сохранить этот перстень. Баал из меня уже всю душу вытряс, пытаясь его отнять. Сэм, ты чего? – я наткнулась на остекленевший взгляд «крестного».

– Ежели Архистратиг перстень сей, нужный Привратнику ада, заполучить хочет, – прошептал он, едва двигая губами, – то тогда все гораздо хуже.

– Я давно знала, что эти двое спелись!

– Баал – правая рука Люцифера. – Побледневший Архангел посмотрел в мои глаза. – А это значит, что… – он замолчал, не в силах это произнести, поэтому закончить пришлось мне.

– …что Михаил заключил договор с Дьяволом!

Ничто так не обманчиво, как слишком очевидные факты.А. К. Дойл «Приключения Шерлока Холмса»

Решив взять тайм-аут на день, чтобы дать информации устаканиться внутри, я пошла в спальню, к мужу и детям. В тот момент у меня даже предчувствия не было о том, что все только-только начало медленно, но неуклонно набирать обороты. Жизнь вовсе не намеревалась баловать меня передышками.

Подойдя к комнате, я замерла, глядя через приоткрытую дверь на самых дорогих мне существ на земле. Мощный, уверенный глава клана, перед которым трепещет весь санклитский мир, сейчас был любящим папочкой, который сюсюкал над малышами, тряс погремушкой над их головами и заливался смехом вместе с ними.

Раньше он словно остерегался любить их в полную силу – душа еще помнила ожоги от боли из-за потери их с Розой двойняшек. Но огромное сердце Горана не смогло устоять – и малыши заняли его полностью.

– Какая идиллия! – я легла на кровать с другой стороны и погладила животики наших крох.

– Как поговорили? – спросил Драган, накрыв мою руку своей. – Убедила Сэмуэля не трогать наших демонов, родная?

– В свете новой информации ему не до демонят теперь.

– Ты рассказала ему о Михаиле?

– Да.

– О чем думаешь, любимая? – прошептал муж, поцеловав мое запястье.

– О том, как хорошо, что у наших детенышей такой папочка!

– Боюсь, избалую их!

– Любви слишком много не бывает, родной. Рада, что наших детенышей она окружает со всех сторон! Не хотелось бы, чтобы они страдали от ее нехватки, как я в детстве.

– Сделаю все, чтобы возместить тебе недополученное! – голос хорвата дрогнул.

– У тебя уже прекрасно получается! – промурлыкала я.– Люблю тебя! – Горан одним движением перетек на мою половину постели и прижал меня к одеялу.

– И я тебя!

– Тогда, может, я отнесу детей в колыбель и?..

– У меня другие планы.

– Какие? Хочешь снова затащить любимого мужа в душ и позволить ему свести с ума обожаемую супругу?

– Ну, если ты сможешь заставить меня не думать о падшем Архангеле…

– Поверь, смогу! – он полыхнул глазами и завладел моими губами. Но стук в дверь, как всегда, вклинился в разгоравшуюся страсть в самый неудачный момент.

– Видит Господь, куплю остров и увезу тебя с детьми туда!!! – прорычал Драган.

– Успокойся. – Я погладила его по щеке и села на кровати. – Войдите.

– Простите, что опять мешаю. – Нико усмехнулся. – Главы семей требуют выхода главы клана на конференц-связь.

– Позже. – Процедил Горан.

– Они настаивают, что это срочно.

– Иди, любимый.

– Это может подождать.

– Не может, поверь мне. – Тихо возразила я.

– Родная?

– Позже поговорим. Сейчас скажу одно – нам потребуется в скором времени любая помощь. Так что иди к ним, глава клана.

С тревогой посмотрев на меня, Драган ушел. Я покормила малышей, спела им колыбельную и, оставив моих сладких толстопузиков сопеть у мамы под бочком на кровати, набрала по скайпу Киру. Надо все-таки иметь совесть и помнить, что кроме проблем с крылатыми и копытными у меня еще есть обязательства по благотворительному фонду.

Но там все было в порядке. Сестренка бодро отрапортовала о недавних успехах, получила «добро» на несколько мероприятий и озвучила цифры, ласкающие слух.

– Ты умница! – я улыбнулась. – Фонд в хороших руках.

– Спасибо!

– И судя по блеску в глазах, на личном фронте тоже что-то происходит? У тебя кто-то появился?

– Пока рано говорить. – Девушка смущенно зарделась.

– Будь осторожна, хорошо? – я отложила ноут и прислушалась к дыханию детей.

Пусть маме вовсе не часто удается выкроить часок, чтобы просто полюбоваться вами – вот так, в полной тишине. Придется чем-то жертвовать, ведь от меня зависит ваше будущее. И я все сделаю, чтобы оно было светлым, чтобы вы получили всю любовь, какую только можно, выросли благородными и сильными. Приложу все силы, чтобы облегчить ваш Путь.

– Все будет хорошо. – Тихо прошептали мои губы.

Легкая дрема заставила меня прикрыть глаза. Вдыхая нежный младенческий запах, я отправилась в царство снов. Где меня уже ждали. Из тьмы, полной шорохов и вздохов, донесся знакомый голос:– Найдите Паука, Саяна! – Валентина, кто бы сомневался.

Замечаю, что иду босиком. Под ногами вьются корявые корни. Спотыкаюсь о них, ударяюсь пальцами ног, больно. Откуда они? Иду вдоль одного. Темный столб впереди. Дерево? Подхожу ближе. Столб разворачивается. Человек. Лицо знакомое. Вернее, он кого-то напоминает. Черты грубые, крупный нос, высокие скулы, большой рот, резкий подбородок и глубоко посаженные глаза.

– Помогите мне, Ангел. – Тихо произносит мужчина. – Не дайте уничтожить созданное мной, пожалуйста.

– Что именно?

– Вы поймете. – Он улыбнулся и поманил к себе. – А сейчас смотрите.

Из тьмы осторожно, несмело, размывая черные клубы дыма, протаял нежно-золотой луч. Стала видна светло-серая стена, убегающая ввысь. Размытая тень на ней начала приобретать четкие контуры.

Крест. Черный, огромный, толстый.

– Не понимаю. – Я посмотрела на мужчину.

– Потому что не туда смотрите. – Ответил он и указал за луч. На то, что эту тень отбрасывало. Паук. Черный, огромный, толстый. – Ничто так не обманчиво, как слишком очевидные факты. – Прошептал незнакомец. – Все не так, как кажется.

- Что это значит?

- Вы поймете. – Мужчина подвел меня к стене-мозаике, собранной из маленьких кусочков, которые висели в воздухе, покачиваясь. – Когда найдете последний фрагмент. – Он протянул мне дымчатый квадратик – точную копию того, что вручила мне седая женщина на Бали. – Найдите его место.

Я подошла к стене-мозаике, вгляделась в нее. Вот, кажется, подходит. Рука осторожно поместила квадратик на выбранное место, и вся картинка пришла в движение – все фрагменты притянулись друг к другу и…

- Древо жизни! – вырвалось у меня.

Да, оно самое – могучее, сияющее и цветущее!

Глаза открылись, но я ничего не видела. Передо мной проносились воспоминания. Паук в ладони Какмаршака – «Ты все неправильно поняла». «Пауки сосут соки жизни. Найдите главного паука. Его паутина – весь мир. Все станете его мухами, если вы его не найдете! Найдите его, Саяна, заклинаю вас!»

Ничто так не обманчиво, как слишком очевидные факты.

– Ты дура, мой Ангел. – Выдохнула я. – Простите, Валентина!

Я приняла Гаспара за Паука. Кличка, руководство Архангелитами, жестокость, даже внешность – все подталкивало меня к этой роковой ошибке! А настоящий Паук, невидимый, опасный, осторожный, терпеливо плел свою паутину, опутывая меня ею все сильнее и сильнее с каждым днем.  И это не Архангел Михаил. Но тогда вариант только один.

Люцифер.

Я повернула голову и увидела спящего Горана. Между нами сучили ножками и ручками проснувшиеся малыши. Сердце затопила волна нежности. Все будет хорошо. Я со всем справлюсь ради них! Даже с Архистратигом, будь он неладен!

– Ты проснулась, любимая? – прошептал Горан, открыв глаза.

– Да, родной. – Только сейчас я заметила, что в комнате темно. – Уже ночь?

– Почти. Ты проспала и обед, и ужин.

В тот же момент желудок требовательно забурчал.

– Понял. – Хорват, улыбнувшись, встал с постели. – Пойду разогревать твой любимый суп.

– Отличная мысль! – я тоже встала и прислушалась к голосам. Кажется, это у бассейна.

– Пойдешь со мной? – муж обнял меня и поцеловал в шею.

– Нет, у меня другие планы.

– Что ты задумала, сокровище мое?

– Хочу узнать, что там происходит.

– Жду тебя на кухне. – Он со вздохом отпустил меня.

Спиридон так качался, что у меня самой закружилась голова. Пьянущий «в дрова». Зашибись, только этого не хватало!

– Вечно молодой и вечно пьяный. – Пробормотала я. – Похоже, не надо было отпускать тебя на встречу с другом.

Взгляд Мажора с трудом сфокусировался на мне.

– Как было бы хорошо, будь тебя двое! – доверительно сообщил он, обдав меня ядреным перегаром. – Одна с Драганом, другая…

– Выгнать к чертям? – поинтересовался Ковач, глядя на своего работника, увязшего в пьяных мечтах.

– Зачем он чертям, сам подумай. – Фыркнула мисс Хайд. – Да и не так все просто, чуют мои вибриссы. – я задумалась, закусив губу. – Но что именно, пока не понимаю. Так, московский озорной гуляка, пойдем-ка. – Госпожа Ангел подтолкнула Спиро к дому. – Идти-то можешь?

– Куда?

– Хотя бы прямо.

– М-могу! – он закивал в подтверждение своих слов и едва не рухнул в бассейн.

– Бестолочь пьяная! – прошипела я и подхватила падающее тело. – Идем. Давай, идти – это передвигать ноги по очереди. Попробуй, тебе понравится.

– Ты такая красивая! – выдохнул Мажор, когда мы добрели до кабинета.

– Помолчи. – Прошипела мисс Хайд, защелкав кнопками кофеварки. – Садись и пей. – Я толкнула парня на черный кожаный диван и сунула в руки большую чашку с кофе.

– Все, что скажешь. – Он махом влил в себя горяченный кофе и, прижавшись ко мне, уткнулся лицом в мою грудь. – Ты так восхитительно пахнешь! Боже!

– Фееричный идиот!

– Можно и по-другому выразиться!

Я обернулась.

– Горан, он пьяный.

– Вижу. – Процедил муж.

– У вас все нормально? – в кабинет заглянул Нико.

– Угу. Кое у кого так и вовсе мечты сбываются! – Драган указал на блаженствующего Мажора. – Отлично кадры воспитываешь, Ковач!

– Он-то причем? – я наконец–то выскользнула из цепких лап Спиридона.

– Так хочу тебя! – громко простонал парень, вновь потянувшись ко мне.

Хорват закатил глаза, сжимая кулаки.

– Хотеть не вредно. – Резюмировал Нико, помогая ему встать. – Пойдем-ка баиньки. Завтра у тебя будет очень сложный день.

– Сдержался! – я торжествующе улыбнулась, когда за ними закрылась дверь.

– Ради тебя и не на такое пойдешь, бессовестная! – супруг рывком прижал меня к себе.

– Горжусь тобой! И люблю – только тебя!

– И я тебя люблю, сокровище мое! – мужчина подхватил меня на руки и вынес из кабинета.

– Куда ты тащишь жену?

– В спальню!

– Я уже выспалась!

– А кто тебе спать предлагает? – он полыхнул глазами, внес в комнату и прижал к постели. – Есть множество других преинтереснейших занятий!

– Придется тебя разочаровать, глава клана! – отбиваясь, рассмеялась мисс Хайд. – Ты кое-что забыл!

– Цветы подарить?

– Очень смешно! Ты накормить жену хотел, помнишь?

– Черт!

– Неа, Ангел!

– Поверь, конкретно сейчас ты черт!

– А ты тогда кто? – я расхохоталась.

– И еще смеется, негодяйка! – он встал и вновь поднял меня на руки. – Пойдем, так и быть, накормлю!

– А в баньке попаришь?

– Ты сказки не перепутала, бессердечная? – мужчина усадил меня на стул в кухне и начал накрывать на стол. – И вообще, паришь пока что только ты меня!

– Выпорю! – пригрозила мисс Хайд, вооружившись ложкой и плотоядно облизываясь. – Где уже мой суп?!

– Пороть можешь сколько угодно. – Муж наполнил тарелку и сел напротив. – Кушай уже.

Нежный грибной вкус наполнил рот, заставив закатить глаза и застонать.

– Она еще издевается! – хорват подскочил и отошел подальше.

Я расхохоталась, давясь супом и еще не зная, что скоро нам всем будет не до смеха.

Впрочем, начался день с необычного и довольно занимательного события.

– Дети, вам надо это видеть! – постучав, Руфь заглянула в нашу комнату. Мы с Гораном прошли следом за ней в комнату и остолбенели, глядя на то, как в колыбели малышей бегают ящерки, гекконы и прочие хвостатые змееподобные. Изумрудные, белые, красноватые, они сновали по их телам, сливаясь в единую спутанную нить, словно сотканную из самоцветов.

– Какого дьявола происходит?! – Драган, выйдя из оцепенения, рванулся к детям.

– Нет! – я едва успела остановить сходящего от беспокойства отца. – Смотри.

Недоверчиво покосившись на меня, он перевел взгляд на колыбель, где вовсю веселилась хулиганка Горана. Взахлеб хохоча, девочка с восторгом смотрела на юрких гостей. Тем она, похоже, тоже пришлась по вкусу. Так, надо подобрать другое сравнение. Скажем проще – малышка им нравилась. Саян, лежащий рядом, взирал на нашествие непонятных существ с непоколебимым спокойствием и лишь удивленно хлопал глазенками.

– Все хорошо. – Я погладила напряженного, готового сию секунду броситься на помощь Драгана. – Они не причинят ей зла.

– Что это вообще такое, родная?

– Знаю не больше тебя. Но все будет хорошо.

– Ты уверена?

– Эй, я Ангел или где?

– Прости, любимая.

– Это не-обычные дети, родной, смирись. Мы все поймем, когда придет время.

– Зов Души. – Тихо прошептал кто-то за нашими спинами.

– Аспид? – мы синхронно повернулись к демоненку. – Ты что-то знаешь об этом?

– В моем мире есть легенда о Драконах, которые вынуждены были бежать в другие миры, когда появились Падшие. – Тихо ответил он, не сводя взгляда с Гораны. – В ней говорится, что однажды появится некто, кто вновь соберет их вместе Зовом Души и приведет в рай обетованный.

– Какое отношение к моей дочери имеют легенды ада?! – процедил Драган.

– Простите. – Парень потупился.– Во-первых, это наша дочь. – Напомнила я. – Во-вторых, будешь бузить и пугать демонов, старший наложник, низложу до младшего подметайлы гаремного двора – заметь, без доступа в ангельскую опочивальню!

– Понял. Прости, Аспид.

– Саяна, у нас гости. – Вклинился в разговор Ковач.

– В курсе. – Пробормотала я. – Ада Эвер пожаловала?

– Она самая.

– Этой-то что нужно? – пробурчал Горан, краем глаза поглядывая на колыбель.

– Змеиный день сегодня. – Пробурчала мисс Хайд, выйдя во двор и уставившись на тщательно накрашенную женщину в белом брючном костюме.

– Я тоже рада вас видеть! – парировала Хранительница ада.

Надо же! С чего это мы сегодня такие смелые? Не из-за десятка вооруженных молодцев за спиной, уж точно. Я прищурилась. Наглая гостья буквально лопалась от ощущения собственной власти. Гюрза явно предвкушала что-то. Понятно, она вовсе не с приятными новостями заявилась в наш дом.

– Я здесь с официальным визитом – как глава Хранителей. – Заявила женщина, глядя в мое лицо.

– Как и. о главы Хранителей, вы хотели сказать? – уточнила мисс Хайд.

– Господин Драган, вчера был нарушен Договор. – Проигнорировав меня, продолжила Ада. – Санклит из вашего клана отнял жизнь у человека. Мы требуем его немедленной выдачи Хранителям!

– Кто? – спросил Горан. Голос главы клана был тихим, но холодок по спине пополз даже у меня.

– Охранник вашей супруги, – с удовольствием выложила главное гюрза, – Спиридон.

– Я рассмотрю ваш запрос, госпожа Эвер. – Сухо ответил глава клана.

– Ошибаетесь, это вовсе не запрос! Я требую немедленной выдачи санклита, нарушившего Договор в священном городе!

– Вы получили ответ. Другого не будет. – хорват кивнул Ковачу. – Проводите гостью к выходу.

– Ты пожалеешь об этом, Драган! – Хранительница стиснула кулаки. – Горько пожалеешь! Твоя жена…

– Не смей! – процедил Горан, в мгновение ока оказавшись рядом с ней. – Ты можешь, прикрываясь Договором, делать вид, что возглавляешь Хранителей, и что-то требовать, но угроз Саяне я не потерплю!!! Поняла меня?!

Красное лицо Ады пошло белыми пятнами. Ловя ртом воздух, она поспешно отступила к своей охране, которая взяла ее в «кольцо» и ощетинилась автоматами.

Что ж, если эта тварь себе ни в чем не отказывает, я тоже сделаю то, что для меня будет весьма приятным!

– Пошла вон отсюда! – с удовольствием рявкнула мисс Хайд, встав рядом с супругом. По контуру тела пробежалась золотая искорка. Шаг вперед – и оружие в руках незваных гостей раскалилось. Зашипев от боли, охранники отступили к воротам. Еще шаг – и все они поспешно ретировались. – Договор? – спросила я, посмотрев на стиснувшего зубы супруга.

– Он заключен давным-давно, душа моя. Оба клана обязались не отнимать жизни людей в священном городе Иерусалиме. Нарушивший его предстает перед судом. Если вина доказана, ему выносится смертный приговор.

– Я не позволю убить Спиро. И ты это знаешь.

– Саяна, противостояние санклитов и Хранителей никогда добром не заканчивалось.

– Но удар направлен на меня. Я не позволю им творить все, что в их дурную голову взбредет, лишь бы укусить побольнее госпожу Ангела!

– Саяна, это еще и дела моего клана.

– Ты прав. Я не буду тебе мешать. Но и ты не мешай мне.

– Ты будешь осторожна? – он с тревогой заглянул в мои глаза.

– Да.

– Тогда договорились.

Мисс Хайд развернулась и пошла в сад.

– Куда ты, любимая? – Горан догнал меня. – Что ты намерена делать, безумная моя?

– Для начала хочу узнать, как все было на самом деле. – Я подошла к домику Спиро. – Из первоисточника.

– Позволь мне.

– Разбудить и допросить смогу и сама.

– А вдруг он там голый?

– И что? Думаешь, ему есть чем удивить взрослую женщину?

– С ума с тобой сойду! – Драган закатил глаза.

– И без меня тоже. – Не отказала себе в удовольствии мисс Хайд. – Иди, все будет хорошо. – Постучав и не дождавшись ответа, я вошла внутрь. Шторы были плотно задернуты. Внутри витали сумрак и ядреный перегар. Да тут и задохнуться недолго! Я быстро раздернула плотные занавеси и распахнула окно. Уф, теперь хоть есть чем дышать.

Спиро, лежавший на кровати в трусах и носках, прикрывая лицо рукой, смотрел на меня. Я присела на край кровати.

– Ты снова пришла! – парень сонно улыбнулся и потянулся ко мне. – Каждую ночь приходишь! Люблю тебя!

– Проснись уже. – Мисс Хайд помахала в воздухе, разгоняя запах – с бодуна санклиты пахнут совершенно точно также, как простые смертные. – Я не сон.

– Не сон?.. – улыбка моментально слетела с его губ. Санклит побледнел. Еще пара секунд ушла на осознание того, что он лежит передо мной в трусах и с эрекцией. Дрожащими руками Спиро натянул простыню до подбородка, как перепуганная девственница в брачную ночь. Белый цвет лица резко сменился на пурпурный. Не парень, а хамелеон! Но сейчас не до шуток.

– Спиро, ты помнишь вчерашний вечер? – спросила я.

– Да… Нет…

– Так да или нет?

– Не особо. –  С неохотой признался Мажор.

– А что именно осталось в памяти?

– Ну, – парень нахмурился, – пили с другом в баре, трепались.

– Ну и друзья у тебя! С такими врагов не надо!

– Что-то случилось?

– Мы только что едва сумели выпинать прочь Хранительницу, которая утверждала, что вчера ты отнял жизнь девушки, и требовала выдать тебя для суда, потому как в Иерусалиме…

– Это карается смертью! – бледнея на глазах, прошептал он. – Саяна, клянусь, я ни у кого не брал жизнь! Поверь, умоляю!

– Верю. Одевайся и приходи в зал. Разберемся.

Бледный, лохматый Спиридон вошел в зал, где уже вовсю кипела работа. Все разговоры стихли. Ни на кого не глядя, парень подошел к Горану и, не поднимая глаз, сказал:

– Господин Драган, приношу извинения за неподобающее поведение и проблемы, которые у вас возникли из-за меня. Если могу хоть чем-то…

– Меня интересует только одно, – перебил глава клана. – Ты это сделал?

– Я… – Спиро поднял на него глаза и тихо ответил, – я не знаю. – Мое сердце тоскливо заныло. А если он виновен? Что тогда делать? Отдать его Хранителям? Позволить им убить парня? В повисшей мрачной тишине я подошла к ним и потянула Мажора в сторону.

– Иди-ка сюда.

– Саяна?

– Молчи, смотри мне в глаза. – Мои ладони легли на его щеки. Вибриссы затрепетали, пытаясь уловить нужную информацию, но волна желания Спиро сбила к чертям все «настройки». Вот ведь неугомонный оптимист! – Думай о вчерашнем, а не о… – мисс Хайд покосилась на Горана, – а не о других вещах.

Глава клана прошипел себе под нос какие-то ругательства, но мне было не до того – я утонула в воспоминаниях Мажора – вначале спокойных, логичных. Вот ведь!.. Он беспокоился за меня, поэтому решил разведать обстановку у этого «друга». Бар, приветствия, первая стопка текилы, вторая, виски, пошлые шутки, снова виски. Предложение поехать к другу домой. Девочки, алкоголь, «травка». Эх, садоводы-огородники! Блондинка ластится к Спиридону, хохочет, садится на колени. Именно ее нашли мертвой, насухо выпитой санклитом.

– Я не… – парень преданно посмотрел на меня. – Саяна, правда, ничего не было!

– Да вижу, непорочный ты наш, – отмахнулась мисс Хайд, вновь погружаясь в воспоминания.

Светлые волосы щекочут лицо Спиро. Голубые глаза. Догадываюсь, на что будут упирать Хранители – им наверняка известно о чувствах, которые подозреваемый питает к госпоже Драган. Ее горячие губы на его груди.

Совсем молоденькая девочка. Шестнадцать от силы. И парень, хоть и пьян, это понимает. Поэтому ссаживает ее на диван и уходит в ванную, умывается холодной водой и решает ехать домой. Наверное, это была последняя здравая мысль.

Я вновь начала рыться в его воспоминаниях. Которые кружились, двоились, словно спотыкались друг о друга, разбегались во все стороны сразу, как круги от камня, брошенного в воду. Черт, сложно что-то разглядеть в этой карусели.

Так, вот здесь. Ну, конечно, как же отказаться выпить «на посошок», это же святое! Привкус у водки. Мажор успел мельком глянуть на бутылку и подумать о том, откуда в Израиле паленая водка. Все, занавес. Черная полоса. Хотя, нет. Спиро, лежащий на кровати, открывает глаза, на него сверху садится девушка… Это же я!!! Поспешно отдернув ладони от лица парня, мисс Хайд отступила назад. Он прикрыл глаза и застонал от стыда.

– Спиридон, извини, нечаянно залезла… не туда. – Смущенно пробормотала я, не глядя на него.

– Это куда же, интересно? – процедил Драган, прожигая взглядом то меня, то Мажора.

– Неважно. Так, в принципе, все просто. Тебе что-то подсыпали. Ты и не помнишь ничего именно поэтому – из-за того, что попросту вырубился. Так что жизнь той девушки ты не отнимал.

– Слава богу! – облегченно выдохнул парень.

– Это была банальная подстава. Я предупреждала тебя – наломать дров легко. Мне вовсе не нужна была твоя защита, но ты решил все сделать по-своему, и теперь по уши в… проблемах.

– Прости. – Прошептал он.

– Полагаю, твоего «друга» найти будет проблематично. А жаль. – Я усмехнулась. – Был бы этот гад здесь!

– Похоже, я рожден исполнять ваши желания, прекрасная Саяна! – раздался голос Марека. Леголас вошел в зал, широко улыбаясь и держа за шкирку щуплого на вид незнакомца в одних трусах. Тот ошалело вращал глазами и махал в воздухе конечностями.

– Ты обещала, что разрешишь набить ему морду. – Напомнил Горан.

– Но не уточняла, когда именно. – Прошептала я. – Так что придется потерпеть, любимый.

– Решил вернуть долг, – промурлыкал тем временем Марек, швырнув парня к моим ногам.

Зарычав, Спиро бросился на «друга», но Горан оттолкнул его и сам одной рукой поднял эту сволочь.

– Г-г-господин Д-драган! – прищелкивая зубами, зачастил парень. – Умоляю-у-у!

– Поздно умолять! – рявкнул глава клана.

– Горан! – я положила ладонь на его руку. – Не надо убивать единственного свидетеля.

– Он предал свой клан!

– И он за это ответит, родной. Но не сейчас.

Хорват нехотя отпустил санклита. Причитая и размазывая по лицу слезы, тот сжался в комок на полу.

– Принесите плед и стакан воды. – Попросила мисс Хайд, морщась – все-таки здесь не гестапо, да и презумпцию невиновности еще никто не отменял.

Предателя тут же укутали, сунули в руки кружку, из которой он начал жадно пить, громко отстукивая зубами по керамическому краю мелкую дробь, и усадили на стул.

– Как вас зовут? – спросила я, встав рядом.

– Ш-ш-шифо. – Пробормотал он в остатки воды.

– Вы знаете, почему находитесь здесь, Шифо?

Парень отвел глаза.

– Знаете. И понимаете, что подставили друга. Зачем?

– Мне велели.

– Кто?

– Не… – он вскинул на меня глаза, постепенно наполняющиеся ужасом. – Не помню!

Говорит правду. Я потянулась к нему трепещущими вибриссами. Информация закрыта. Кем? Небось, опять Михаил приложил руку? Или уж скорее длань, учитывая его тесное сотрудничество с Хранителями-радикалами? Хм, непонятно. След чувствуется какой-то другой. Это больше отдает Баалом. Но… сильнее. Люцифер? По спине пробежал холодок. Вряд ли, он в адских местах не столь отдаленных находится. Даже у Архистратига не хватит силы его оттуда вытащить, за что всем спасибо.

– Что, родная? – спросил Горан, обвив мою талию и заставив выплыть из раздумий.

– Он ничего не помнит. Его будто стерли. Они явно обезопасились. – Мисс Хайд раздраженно закусила губу. – Знали, что я буду пытаться…

– Саяна, – перебила Гайя, потянув меня в сторону. – Я могу попробовать. Его закрыли от тебя, но про меня не знали.

Кстати, да! Зря мы забыли о даре демоницы считывать информацию прикосновением!

– Попробуй. – Поколебавшись, разрешила я. – Делай все, что нужно, только не убивай его.

– Хорошо. – Девочка широко улыбнулась и ушла в дом.

Та, что через несколько минут выпорхнула оттуда, была столь же похожа на Гайю, как Баал на Богородицу. Короткая юбка, каблуки, помада. Твою мать, помада на Гайе! Соски буравят тонкий розовый топик. Реснички накрашены.

– Пора в Лолиту переименовывать! – вырвалось у меня.

– Это ведь твоя одежда, – прошептал мне в ухо пришедший в себя хорват. – А почему ты сама это не носишь? Тебе бы очень даже пошло! – мужчина мечтательно улыбнулся.

– А ты не оборзел, глава клана? – возмутилась мисс Хайд. – Мечты о ролевых играх замучили? Так я тебе устрою сеанс садо-мазо!

– Ловлю на слове!

– А ты чего, собственно, размурлыкался? У нас тут, вроде как, проблемы.

– Хмурый и злой я тебе нравлюсь больше?

– Нууу, жесткий, властный и сильный глава клана весьма притягателен!

– Запомнил. – Прошептал муж мне на ухо.

Гайя тем временем подошла к парню, держа поднос.

– Может быть, кофе? – строя глазки, прощебетала моя охранница, которую и улыбнуться-то нелегко заставить. А ведь поплыл! – Ой! – нечаянно опрокинув на санклита горячий кофе, Гайя начала хлопотать вокруг него, словно невзначай взяв за запястье. Темно-коричневые глаза без зрачков блеснули. Она кивнула самой себе и отошла от санклита.

– Под замок его. – Драган кивнул своим охранникам.

Я улыбнулась, глядя на ошарашенного Аспида. Кажется, его только что накрыло, как и любого брата рано или поздно, осознание, что сестра является девочкой.

Когда предателя увели, демоница подошла к нам.

– Не ожидала от тебя таких умений! – вырвалось у меня.

– Я тут ни при чем! – поспешно отмазался Ковач.

– Я это в кино видела. – Девушка пожала плечами. – Да и ваши мужчины ничем не отличаются от демонов. С ними просто.

– И не говори! – я сбросила руки хорвата с талии. – Так что ты увидела?

– Вчерашний день стерт начисто. – Подтвердила мои опасения Гайя.

– Черт!

– Нет, черти грубо бы сработали. Это подвески Офель.

– В смысле?

– Возьми за руку. – Девушка протянула ладонь.

Я сжала ее, закрыв глаза, и Гайя повела меня по своим воспоминаниям. По преданиям мира демоницы Офель была богиней Истины и Красоты. Для нее строили огромные изумительные храмы, где молились, прося ее даровать исполнение желаний. В их центре росло дерево с огненными листьями. Если помыслы были добрыми, можно было сорвать один из них и не обжечься. Его следовало носить при себе, как кулон. Если лист начинал жечь кожу, стоило задуматься, понять, что делаешь неправильно и вовремя исправиться.

Но тот мир захватили Падшие. Большинство сгинуло в войне с ними. Многие бежали в иные миры. Те, что остались, предали богиню Офель и провозгласили богом Люцифера. В тот же момент все до единого храмы ушли глубоко под землю. Их может найти только очень сильный демон. Но чтобы вынести подвески, нужно обладать мощной силой, потому что они защищаются, разрушая память до тех пор, пока ничего не останется.

– Чем дальше, тем горки круче. – Пробормотала я, вынырнув из воспоминаний Гайи. – Теперь понимаю, что Михаил вытащил из тумбочки убитого Баалом Гаспара – подвеску Офель. Он всех своих адептов ими обвешал, чтобы мои вибриссы блокировать. Но сейчас надо думать о другом. И что это нам дает?

– Ничего не дает. – Демоница кивнула. – Но я заглянула в то, что он помнит. Там кое-что есть. С этим санклитом часто флиртовала очень красивая девушка.

– А он вовсе не Ален Делон. – Задумчиво пробормотала мисс Хайд. – Думаешь?..

– Смотри.

Я вновь сжала ее ладошку. Да эту брюнетку саму можно назвать богиней! Шифо ее заинтересовал бы только имей он пару сотен миллионов долларов, да и то, не факт. А самое главное – она была на вчерашней вечеринке, ее лицо мельком видел Спиридон. Кажется, она старалась не попадаться ему на глаза. Что ж, тут тупик, но можно пойти другим путем.

Я ушла в кабинет и по скайпу связалась с Ахметом и Танюшкой. Парень держал на руках дочку – свою кудрявую копию, и мне стало очень стыдно, что приходится о таком просить, но после обмена приветствиями пришлось тихо напомнить о долге за спасение его жизни от Лилианы.

– Я не забыл. – Аладдин перестал улыбаться, отдал малышку Тане и сел за стол перед компьютером. – Что ты хочешь, Саяна?

– Адрес Наблюдательницы Спиридона.

Он отвел глаза и помолчал. Парень знал, что госпожа Ангел прекрасно осведомлена, о чем просит. Обсуждать это не имело смысла.

– Хорошо. – Длинные пальцы забегали по планшету. – Записывай. Но… – Ахмет недоуменно нахмурился. – Странно.– Что?

– Правда, странно. – Пробормотала Танюшка, заглянув через его плечо. – Наблюдательница была отозвана. – Девушка посмотрела на меня. – Это мог сделать только один человек.

Лизавета, догадалась я. Твою же мать. Она отвела Наблюдателей как раз в тот момент, когда подставляли Спиро.

Дверь за их спинами резко распахнулась, и в комнату влетело торнадо. Фиолетовое торнадо.

– Что здесь происходит?! – рявкнула Лизавета, сжимая кулаки.

– Это ты нам объясни! – мисс Хайд прищурилась. – Зачем ты сняла наблюдение за Спиридоном?

– Выйдите! – женщина проводила Таню и Ахмета тяжелым взглядом. – Саяна, надо…

– Давно ты на стороне моих врагов? – перебила я. – Просто интересно, сколько времени уже ты во всем этом участвуешь?

– Все не так.

– А как? Будешь опять говорить о том, что жизнь сложная и…

– Да послушай же ты уже, наконец! – громыхнула бабушка.

Если в соседней комнате были канарейки, то они точно умерли от разрыва сердца. Мир их праху.

– Да, жизнь штука сложная. – Лизавета со вздохом села на стул перед компьютером. – Все мы иногда вынуждены делать то, что нужно, а не то, что хочется.

– Я не выдам Спиридона. Он ни в чем не виноват.

– Дело не в нем. Тут замешаны такие силы!

– Архангела Михаила имеешь в виду? – я усмехнулась, глядя на ее вытянувшееся лицо. – Да, мне прекрасно о нем известно. Это мой главный враг.

– Саяна, он правая рука Господа! – прошептала белая, как гейша, Лизавета. – Это все равно, что сражаться с самим богом!

– Пусть так! Он не прав!

– Тебе не выиграть эту битву!

– Но я хотя бы попытаюсь!

– Саяна, на кону твоя жизнь! Отдай Спиридона Хранителям!

– Я не торгую теми, кто мне близок! И не предаю тех, кого люблю! В отличие от тебя!

– Саяна!

– Да пошла ты!.. – планшет полетел в дверь как раз в тот момент, когда она открылась. Горану удалось увернуться лишь благодаря отменной реакции.

– Чем я тебя так разозлил, грозная моя? – он подошел ко мне.

– Прости, пожалуйста. Не ты. Лизавета. – Я объяснила ситуацию, и мужчина помрачнел. – Не загоняйся, черт с ней. Поехали.

Я вышла из машины и посмотрела вверх. Небо снова куксилось, словно капризный ребенок. От аномальной жары не осталось и следа, противный холодный ветерок залезал под куртку и бесцеремонно обвивал талию, как нахальный ухажер. Район вокруг навевал воспоминания о Подмосковье.

В серое небо тянулись клыки белых высоток с оранжевыми балконами. На газонах перед домами искренне пыталась прижиться трава, но островки пожухлой зелени были почти полностью побеждены проплешинами сухой коричневой земли. Скучающий на ярко раскрашенной детской площадке ребенок меланхолично толкал качели, наполняющие двор тоскливым мерным поскрипыванием.– Спиро, ты с нами не идешь. – Сказала я Мажору, когда тот встал рядом, и пресекла пререкания, видя, что он уже открыл рот, – всерьез полагаешь, что имеешь право спорить? – парень молча отвел глаза.

Мы с Гораном и Нико беспрепятственно вошли в подъезд, воспользовавшись одной из ангельских опций, и поднялись на самый верх. Дверь в квартиру тоже послушно распахнулась, щелкнув замком, стоило мне провести по серому металлу рукой.

Обстановка внутри напоминала спартанскую квартиру Данилы. Диван у окна без штор, десяток вешалок с плащом и блузкой на белой стене, под ними несколько пар обуви, крохотная кухня с мини-столиком со стоящей на нем электроплитой, игрушечной по виду мойкой со скучающей внутри маленькой чашкой, и кубиком холодильника, в который уместится разве что пара яблок, скорее заставляли поверить, что здесь живет хоббит, а не прекрасная девушка.

– Пусто. – Констатировал Нико, глянув в узкий пенал туалета.

– Уж если не везет, то… – пробурчала мисс Хайд, протискиваясь сквозь небольшую дверь на балкон. – То по максимуму. – Закончила я, глядя на труп брюнетки.

Даже в такой момент, мертвая, лежа на полу в неестественной позе, подогнув колени, она была прекрасна. Восковая желтизна не портила красивое лицо. Мне захотелось сесть рядом с ней, словно приоткрытые пухлые губы еще могли что-то сказать.

– Санклит. – Застыв в дверях, озвучил причину смерти Горан.

– Или Михаил. – Возразила я, вспомнив, как Джокер убил Какмаршака.

– Полагаешь, убрал свидетельницу?

– Вряд ли. – Мой взгляд буравил лицо Наблюдательницы. – Зачем тогда забирать все личные вещи? В комнате нет никаких гаджетов. – Я осторожно ощупала тело. – Ты много знаешь людей, которые не носят с собой сотовый? Вот именно. Он… пытался что-то скрыть? – я шагнула к двери.

– Подожди. – Прошелестел женский голос.

– Саяна? – Драган с беспокойством всмотрелся в мои глаза.

Оборачиваясь, я уже знала, что увижу. Зыбкая тень. Волосы колышутся будто в воде. От потрясающей красоты не осталось и следа. Видимо, призракам не дозволено пленять живых.

Минуту она печально смотрела на меня.

– Если хотела что-то сообщить, сейчас самое время. – Сказала мисс Хайд.

Вместо ответа девушка повела рукой, указывая вниз с балкончика. И почему потустороннее всегда использует намеки? Это какое-то правило, которому учат, едва ты переступил порог миров? Я вздохнула, подошла к перилам и, сжав ладонями холодный металл, всмотрелась в небольшой «садик» квартиры на нижнем этаже.

– Нам туда? – спросил Горан, встав рядом.

– Таки да. – Оставив Ковача улаживать формальности, мы спустились на первый этаж.

Бдительная бабулька, вышедшая из квартиры с добродушным лабрадором на поводке, с подозрением глянув на меня, перевела взгляд на моего красавца-санклита и растаяла, припоминая, очевидно, дни давно ушедшей бурной молодости. Но мне было не до этого. Безумно хотелось попасть в тот «садик», на который указал призрак Наблюдательницы. Теперь туда тянуло уже с неимоверной силой.

По счастливому совпадению жильцов дома не оказалось. Мысленно попросив прощения за вторжение, я прошла на балкон и замерла среди многочисленных разнокалиберных кадок с растениями, пытаясь понять, что и где искать. Как и в случае с манускриптами Киллиана, помогли горящие ладони, направившие меня к прямоугольному ящику с кивающими в такт ветерку темно-синими колокольчиками. Между которыми лежал маленький, размером в треть сотового, потрепанный блокнотик.

Я осторожно достала его двумя пальцами и вздрогнула, увидев смерч на обложке. Весьма похож на тот, что был в моем видении в Стамбуле. Стоило о нем вспомнить, как перед глазами вновь встала та картинка.

Небо, покрытое гневными всполохами алого, дышало в лицо адским пеклом. В воздухе завихрялась черная пыль, поблескивая рыжими искорками – каждая из них несла в себе буйство смертоносного пожара. От деревьев остались лишь чахлые прутики стволов, с которых пламя жадно слизывало слой за слоем. Карусель, объятая огнем, натужно скрипела. Огненные гривы коней, что неслись вскачь, развевались на ветру, и это было даже красиво.

– Родная? – стальное кольцо стиснуло талию.

Картинка Апокалипсиса развеялась. Я с опаской, словно изнутри мог кто-то выскочить, открыла блокнот и увидела нелинованные мятые странички, исписанные убористым почерком. Крохотные, как бисеринки, черные буковки жались круглыми бочками друг к другу. Красавица-брюнетка и тут использовала любимый мини-формат. Интересно, почему ее так привлекало все маленькое?

Наверное, ответ уже не узнать, ведь призраки неразговорчивы.  Гораздо важнее, что значит информация в блокнотике. На первый взгляд похоже на бред сумасшедшего. Куча сокращений, какие-то графики, цифры столбиком, вычисления, непонятные значки. Может, Наблюдательница машину времени проектировала на досуге? Кто ее знает.

– Опять придется ждать. – Резюмировала я и убрала находку в карман. Всему свое время.

– Домой, родная? – спросил Горан, когда мы сели в машину.

– Нет. К Хранительнице ада.

– И что мы там будем делать?

– Понятия не имею. – Честно призналась я. – Чаю с мышьячком выпьем! Да и в конце концов, госпожа Эвер уже дважды соблаговолила почтить нас визитом. Приехала и навела шухер. По правилам хорошего тона теперь наша очередь!

Предупредив по рации о нагрянувшей в гости госпоже Ангеле со свитой, напрягшаяся охрана пропустила нас на территорию очередного поместья. Не вглядываясь в светло-серый двухэтажный дом с несколькими, подозреваю, подземными ярусами, я вошла внутрь.

И тут же растеряла весь боевой запал. Потому что невозможно было смотреть без улыбки на подпрыгивающую в такт музыке попу женщины, которая мыла пол в вестибюле – по-старинке, руками, и явно с удовольствием. Все испортила Ада. Быстро процокав шпильками к нам, женщина замерла.

– Мама! – она побагровела. – Что ты делаешь?!

– Глаза разуй, – ответила Сара, разогнувшись.

– Прекрати сейчас же! – кидая в нашу сторону многозначительные взгляды, процедила Ада.

– Не шипи на свекровь, стерва! – беззлобно прикрикнула Сара. – Кыш отсюда, я сама развлеку гостей!

Не найдя, что сказать, невестка резко развернулась на каблуках и, едва удержав равновесие на мокром полу, уцокала восвояси.

– Не вижу ничего зазорного в этом занятии. – Боевая бабуля пожала плечами, кинула тряпку в ведро и сняла резиновые перчатки. – Здравствуйте, гости дорогие. Не обращайте на нее внимания, – женщина кивнула в ту сторону, куда ушла Ада. – Она выросла в бедной семье, вот и задирает теперь нос, даму из высшего общества из себя корчит. Мы с сыном звали ее Герцогиней. Он ее любил. Видит бог, до сих пор не знаю, за что.

– Здравствуй, Сара. Я сама любила полы руками мыть. Вот только некогда нынче. – Мисс Хайд усмехнулась. – Особенно, после недавних событий.

– Слыхала. – Хранительница отвела глаза и пошла к большим мозаичным дверям. – Пойдемте чай пить.

– Пойдемте. – Я сделала крюк, чтобы не идти по вымытому, и последовала за ней.

– Эвер сам их делал. – Сара с любовью провела по стеклянным кусочкам двери. Ее голос дрогнул. А мне вспомнился недавний сон с незнакомым мужчиной. – Посмотри с другой стороны. – Женщина пропустила нас в залитую светом комнату.

Я обернулась и ахнула. Древо жизни! Золотой ствол, от него отходят тонкие ответвления, от которых, в свою очередь, змеятся еще более хрупкие ниточки. По бокам – золотые «змейки».

– Ты ведь это уже видела, верно? – спросила Сара.

– Да. – Призналась я, поглаживая дверь.

– Эвер тоже. Оно постоянно ему снилось. С детства. – Тихий голос Хранительницы задрожал. – Древо и женщина с золотыми волосами, которая вернет ему жизнь. – Сара осторожно намотала прядь моих волос на палец. – Он не видел ее лица, лишь повторял, что она очень, очень светлая.

– Можно посмотреть на его фото?

– Эвера? Конечно. – Хранительница подвела меня к столику со множеством растений и указала на портрет на стене. С которого, печально улыбаясь, смотрел мужчина из моего сна. Черты грубые, крупный нос, высокие скулы, большой рот, резкий подбородок и глубоко посаженные глаза. Аврора его точная копия. А госпожа Драган опять не догадалась.

– Он приходил ко мне. – Прошептала я. – Во сне.

– Что он говорил, Саяна?.. – Сара стиснула мои руки. – Расскажи, бога ради!

– Просил не дать уничтожить созданное им. И помог мне кое-что понять.

– Узнаю Эвера! – женщина покачала головой. – Всегда был таким иск… – рыдания стиснули ее горло, и договорить она не смогла.

– Мне жаль, что он так рано ушел. – Я обняла ее. – Не могу даже представить, как больно потерять ребенка!

– Это ад. – ответила Хранительница. – Простой и безжалостный. У Эвера было больное сердце. Наверное, из-за того, что он всегда переживал за весь мир. Но… – она отстранилась. – Я все же не понимаю, как это случилось. Он исправно пил таблетки, никогда не забывал. Это странно. Нам так никто и не смог ничего объяснить. Сказали только, что уровень лекарства в крови был очень низким, что он не принял его.

– Моя кровь могла помочь.

– О, он не считал себя достойным такого вмешательства! – Сара рассмеялась. – Говорил, что если ты Машиах, то… – она махнула рукой. – Сам готов был последние трусы отдать, а принимать помощь не умел. И никогда не жаловался, никогда! Так, хватит! Давайте уже чай пить!

– Сара, где у вас дамская комната? – встав из-за овального стола, за которым мы чаевничали, спросила я пару часов и литров чая спустя.

– Лестница на второй этаж, как выйдешь из комнаты, там прямо по коридору и в конце налево.

– Я с тобой. – Горан тоже поднялся.

– Прости, но туалет – единственное место, куда тебе нельзя со мной. – Съязвила мисс Хайд. – Развлекай хозяйку дома, галантный шельмец!

– Ревнивая! – Сара одобрительно расхохоталась. – Правильно, за таким глаз да глаз нужен!

– Это за ней в четыре глаза следить нужно! – Драган хмыкнул. – Саяна, может…

– Я возьму девчонок, не волнуйся. – Охранницы с готовностью подскочили. Им, похоже, тоже не терпелось избавиться от последствий долгого обильного чаепития.

Мы посетили туалет и вернулись в коридор. Проходя мимо одной из комнат, я заметила знакомую шевелюру. Домовенок. Стоит у окна. Помятый костюм и стоптанные кеды. Да, это его стиль. Оставив девчонок в коридоре, я подошла к нему.

– Привет. Не помешаю?

– Привет. – Не глядя на меня, ответил парень. – Конечно, нет.

Что его так заинтересовало? Я посмотрела в окно и увидела озеро. Огромное «блюдце» изредка покрывалось мурашками – крохотные чешуйки волн быстро пробегали от одного берега к другому, словно ветерок нежно дул на воду.

– Могу смотреть на это часами. – Зачарованно прошептал он.

– Даже так? – озадаченно хмыкнула мисс Хайд. Хотя Азария  прав – от озера сложно отвести взгляд. Странно.

– Парни моего возраста должны бегать за девчонками, да? – лохматый Домовенок глянул на меня и обаятельно улыбнулся.

– Ну, или за мальчишками.

– Нет, я не из этих. – Он презрительно скривился.

Меня неприятно царапнуло и вновь вспомнилось, что еще в первую встречу подумалось, что этот непростой чемоданчик даже не с двойным, а с тройным дном.

– Не это хотел сказать, прости, – парень виновато улыбнулся.

И мне бы забыть об этой внезапной вспышке, вот же он – нормальный человек, просто ляпнувший ерунду, не подумав, но избавиться от ощущения, что Азария на мгновение явил свое истинное лицо, не получилось. Сердце тоскливо сжалось. Но горячие руки обхватили талию и беспокойство развеялось.

– Куда ты пропала, родная? – прошептал Горан. – Здравствуй, Азария.

– Добрый день, господин Драган. – Парень отвесил шутливый поклон. – Хотя, если вы здесь, вряд ли добрый. – Усмехнувшись, Домовенок вышел из комнаты. Мы переглянулись.

– Что это было? – потрясенно прошептал хорват.

– Сама в шоке! – нервно усмехнулась мисс Хайд. – Никак не могу раскусить этого паренька. Он каждый раз ставит меня в тупик, а это мало кому удается!

– Пустите меня, отойдите! – донесся из коридора раздраженный, подозрительно знакомый старушечий дребезжащий голос. – Убери руки, сказала! Прочь пошли! – в комнату, расталкивая пытающихся ее остановить Аврору и Сару, влетела разъяренная бабка.

Та самая бабка или прабабка Наринэ, черт ее знает – а черт ее точно знает и боится, которая нарекла меня Маван Хрештак, когда я гонялась за ее внучкой по крышам Петербурга и сиганула в квартиру через окно!

В нос, совсем как в тот раз, ударил запах, характерный для пожилых. Огрев Сару по спине клюкой, карга поперла на меня с решительностью танка. Маленькая, сгорбленная старушенция с горящими глубоко запавшими глазами, гладко зачесанными назад белыми волосами и большущей бородавкой на крючковатом носу серьезной угрозы, конечно, не представляла, но была так похожа на Бабу-Ягу, что по контурам моего тела инстинктивно полыхнуло сияние. И, как оказалось, вовремя, чтобы не дать весьма шустрой бабке вцепиться костлявой рукой с длинными желтыми ногтями в мое лицо. Искорки света словно обожгли ее, заставив отдернуть руку и завыть от боли.

– Махван Херештак! – злобно косясь на меня, прокряхтела она, прижав к груди и баюкая обожженную руку. Мне стало совестно. Дожили, госпожа Ангел воюет со спятившими старухами! – Привечаешь Губительницуууууу? – прошамкала беззубым ртом Баба-Яга, обрушив свой гнев на Сару. – Дьяволицууууу в моем доме потчуешь?! – она замахнулась на женщину клюкой. – Я тебя научу свекровь уважать!!!

– Хватит! – не выдержала мисс Хайд, перехватив палку и вырвав ее из цепких лап бешеной бабки.

– Мерзкое отродье! – прошипела та, отступив на всякий случай за спину невестки, которую секунду назад хотела отходить тростью. – Периииии!

С трудом удержавшись, чтобы не ответить, как в детстве «кто как обзывается, тот так и называется!», я прислушалась к вибриссам – они тоже отошли от шока и заработали в полную силу.

– Постой-ка, – я пристально вгляделась в Аврору. – Так это ей нужны были мои волосы и кровь? Ты отвезла их этой старухе?

– Да! Потому что ты – мать Антихриста! – выплюнула мне в лицо девушка. – Мы провели обряд и узнали правду! Это ты!

– Что?.. – час от часу не легче!

– Есть пророчество в книге пророка Иеремии о том, что он родится в роде Дан!

– И это сюда приплели! – простонал Драган, закатив глаза.

– Потому что ты из этого рода! – крикнула Аврора, с ненавистью глядя на него. – Поэтому ее дед, – она ткнула пальцем в мою сторону, – и убил твоих ублюдков! Не знал? Сколько ночей ты провел, гадая, из-за чего они погибли? А причиной был ты! Только ты был во всем виноват! И в смерти их матери то…

– Заткнись! – рявкнула я, отвесив ей смачную оплеуху и с трудом сдержавшись, чтобы не продолжить.

– Все хорошо, родная. – Побледневший Горан через силу улыбнулся. – Не волнуйся.

– О, волноваться-то ей как раз стоит! – взбесившаяся девчонка останавливаться не собиралась. – Ее отпрыски твоей крови! Она привела в мир зло! Придет время и проявится истинная природа этих тварей!

– Еще одно слово о наших детях, и твой язык полетит в окно! – полыхнула мисс Хайд, сжав ее горло. – Понятия не имею, что за обряды вы там проводили, да мне, собственно, на это плевать, но угрожать нашим с Гораном малышам не позволю! Заруби это себе на носу, мерзавка! – я оттолкнула хрипящую девицу, пытаясь обуздать бьющую через край ярость. Тело колотило как после мощного удара током.

– Любимая, все хорошо. – Горан обнял меня сзади и прижал к себе. – Успокойся, родная.

– Дьяволицаааа! – завопила старуха, сжав кулачки.

– Да заткнись ты уже! – не выдержала Сара.

– Осталось хоть какое-то пророчество, которое вы ко мне не приляпали?! – тихо прошептали мои губы. – Вы все с ума посходили?! Из-за пары строчек в книге? Включите голову! Вы хоть представляете, сколько в мире потомков этого рода Дан?!

– Сотни тысяч. – Добавил Горан. – Даже жена Ангела Смерти, мать первых санклитов, была из этого рода.

– Ты сам из этого рода! И она тоже! Проклятые! – продолжила буйствовать бабка. – Антихрист придеееет! Его родит особая женщина! Несущая зло и пагубуууу! Ты, Махван Херештак! Ты предала святую кровь Авеля, что течет в твоих жилах, когда понесла от санклита! Ибо мерзость они есть перед лицом Господа! Проклято твое чрево, проклятооооо!

– Святую кровь Авеля? – я посмотрела на Сару – единственную, похоже, оставшуюся вменяемой в этой семейке.

– Твой дед был Хранителем. – Тихо пояснила она. – Прямым потомком Авеля. Это и значит святая кровь.

– Господь всемогущий! – потрясенно прошептал хорват.

Теперь понятно, почему мне удалось разговорить Хранителей – святая кровь не может лгать святой крови. Так, об этом будем думать позже. Сейчас гораздо важнее то, о чем вопят вибриссы.

– Это вы направили убийц! – вырвалось из моего рта само по себе. – Чтобы не родился сын из рода Дан!.. Задурили этой чушью голову моего брата! Послали его убивать сестру и племянников!

– Но ты убила его! – не отказала себе в удовольствии Аврора, потирающая красное горло.

– Ошибаешься, это сделал ваш обожаемый Архангел Михаил.

– Не смей порочить имя Архистратига! – рявкнула Баба-Яга, подскочив так, будто ей раскаленную кочергу в задницу засунули. – Нечистивая мерзавкааааа!

– Это театр абсурда какой-то! – я помотала головой и сжала руку мужа. – Все, мы уходим!

– Гууубительницаааа! – неслись мне вслед завывания бабки Наринэ. – Дьяволицаааа!

– Саяна, прости, я не… – Сара догнала нас, когда мы вышли на улицу. – Прости, не могу ничего сделать, я не святой крови.

– Ада тоже!

– Да, но сейчас она номинальная глава Хранителей.

– И творит что хочет.

– Именно. – Женщина взяла меня за руку. – Саяна, если вы не отдадите этого санклита, к вам отправят Стражей. Слышала про МОССАД? Стражи в миллион раз опаснее! Это элитные убийцы Хранителей. Они не…

– Спасибо, – прервала ее мисс Хайд, – что предупредила.

– Прости еще раз.

– До свидания, Сара.

– Домой? – спросил Горан, когда мы вышли на стоянку.

– Дай мне пару минут. Потом поедем. – Я прошла под каменную арку и подошла к Захарии. – Привет.

– Привет. Саяна, мне жаль, что так получилось со Спиро.

– Поверь, мне тоже.

– Но правила есть правила. Если бы я мог тебе помочь…

– Ты можешь. – Мисс Хайд прищурилась, улыбаясь.

– Это не навредит Хранителям?

– Не навредит, клянусь.

– Тогда помогу. Что нужно сделать?

Разговор много времени не занял. Заручившись поддержкой Захарии, я села в машину. И, как ни странно, из всего сегодняшнего безумного дня труднее всего мне оказалось забыть картинку, которую я мельком увидела в окно в разгар скандала с Бабой-Ягой. Азария сидел на корточках у озера и с улыбкой умалишенного макал руку в воду.

Когда мы выезжали через ворота под суровыми взглядами охраны, с нами поравнялся другой автомобиль, въезжающий на территорию поместья. За рулем сидел Давид Гор. Несколько секунд мы с ним смотрели друг другу в глаза.

– Уверены, что вы на правильной стороне, Давид? – тихо спросила я.

Он отвел взгляд. Машины разъехались в разные стороны.

– Как ты, любимая? – Горан вошел в комнату и сел на кровать рядом со мной и детьми.

– Сижу и в очередной раз пытаюсь привыкнуть к мысли, что я Вселенское зло. – Мрачно ответила мисс Хайд. – И теряюсь в догадках, что положено чувствовать, когда тебе говорят, что твой обожаемый малыш – Антихрист?

– Кто бы и кем их не считал, они наши сладкие карапузы. Мы есть друг у друга – это самое важное. – Он погладил детей по голым ножкам. Саян, наш маленький здоровячок, поднатужился, громко пукнул и довольно заулыбался. Горана захихикала.

– Чувствую тлетворное влияние дяди Сени! – я не выдержала, рассмеялась и взяла сына на руки. – Ты моя маленькая вонючка, но никак не Антихрист!

Ночью мои глаза открылись сами собой. Я села на кровати, прислушиваясь к ощущениям, потом встала и накинула черный халат. По комнате бродила сонно вздыхающая ночь. Сквозь раскрытые шторы виднелся мутно-синий край неба.

– Куда ты, родная? – спросил Горан.

– Госпожа Драган должна кое-кому помешать сделать глупость. Спи, все будет хорошо.

– Будь осторожна.

Я кивнула, вышла из дома и подключила вибриссы. А вот и Спиридон. Уже у ворот. Можно было найти и без «усов» – по запаху. Никогда не привыкну к этому резкому тяжелому аромату туалетной воды.

– Эй, герой, штаны с дырой. – Окликнула я его.

– Саяна? – он обернулся.

– Лизавета позвонила тебе, так ведь? И рассказала, что я ее внучка.

– Саяна, она права. – Парень кивнул. – Я должен сдаться. Моя жизнь ничего не стоит по сравнению с твоей.

– Моя бабушка – опытный манипулятор, Спиро. – Я подошла ближе.

– Лизавета всего лишь пытается тебя защитить.

– Эта женщина защищает вовсе не меня.

– Они отправят Стражей, Саяна. – Тихо прошептал парень. – Будут штурмовать дом.

– Это же отлично!

– Никогда не пойму, как ты мыслишь.

– Все просто. Пока они готовятся к нападению, у нас будет необходимое время. – Пояснила я.

– Для чего?

– Знаешь, однажды, в самом начале, я чуть не сбежала от Горана. – На моих губах расцвела улыбка, а в душе задрожала нежность. – Думала, так будет лучше.

– Я должен.

– Спиро, – мои руки легли на его грудь. – Ты для них не важен. Они целенаправленно ссорят меня и Хранителей.

– Кто?

– Неправильный вопрос.

– Зачем?

– А вот это – правильный. Я прошу тебя запастись терпением и не геройствовать. Это только в фильмах заканчивается хорошо. Через пару дней все разрешится, потерпи.

– Не хочу быть причиной твоих проблем. – Мажор упрямо мотнул головой.

– Ты доверяешь мне, Спиро?– Целиком и полностью. – С готовностью заверил он.

– Тогда поверь – Хранители, как неразумные мотыльки, играют с огнем.

– И ты их сожжешь?

– Огонь – не я.

– А кто?

– Архангел Михаил. Он, похоже, их использует без зазрения совести, а они и рады лететь прямиком в его пламя.

– Крылышки бабочкой бяк-бяк-бяк-бяк. – Прошептал парень.

– Можно и так сказать. – Я усмехнулась. – Очень тебя прошу, не совершай ту же ошибку, что и они. Не позволяй ему собой манипулировать. Хорошо?

– Все сделаю, как скажешь, Саяна. – Хрипло прошептал он, осторожно притянув меня к себе. – Умру за тебя!

Его губы прильнули к моим. Отголоски Закона крови затуманили голову. Я не оттолкнула парня, потому что чувствовала – ему это необходимо. Поцелуй был предельно нежным. Не сдержав стон, Спиро вздрогнул всем телом и случился тот конфуз, которого боятся все мужчины, даже бессмертные.

– Боже! – выдохнул он, покраснев. – Прости, я… так опозориться, прости! Как пацан!

– Расстрелял из всех орудий. – Не сдержалась мисс Хайд.Спиро закрыл лицо руками.

– Прости. Успокойся. – Я погладила его по голове. – Нормальная женщина сочтет это комплиментом. Так что не сходи с ума. – А вот мне пора начать переживать. Потому что спину прожигает взгляд Горана. – Мы поняли друг друга? – я посмотрела в смущенное лицо Мажора.

– Да.

– Тогда иди к себе и хотя бы попытайся поспать.

Горан стоял у окна, спиной ко мне, в полной темноте. Клокочущая в нем ярость ощущалась с порога.

– Ты целовала его. – Не оборачиваясь, сказал он, когда я подошла.

– Да. Прости меня, пожалуйста. – Я обняла и прижалась к нему со спины.

– Так было нужно? – тихо прошептал мужчина.

– Да.

– Но больше это не повторится. Верно?

– Надеюсь.

– Саяна, ты невозможная женщина! – простонал он.

– Нет, как раз ты сделал госпожу Ангела реальной.

– Злая моя!

– Прости, но не могу врать тебе. – Я уткнулась лбом в его спину. – Понятия не имею, повторится это или нет. Если для спасения чьей-то жизни придется…

– Так тебя люблю! – страстно выдохнул хорват и, развернувшись, заставил меня замолчать поцелуем.

В себя госпожа Драган пришла только к рассвету. Тело сладко ныло после ночи любви. Губы распухли от поцелуев. И не было сил прекратить счастливо улыбаться.

– Надо почаще целовать других мужчин, – не удержалась я.

– Только попробуй! – прорычал супруг, накрыв меня своим телом. – Каждого порву на клочки! Ты – только моя!!!

– Только твоя, – я нежно улыбнулась.

Полыхнув взглядом, он завладел моими губами, и словно не было целой ночи, все в душе и теле вновь задрожало от счастья – как в первый раз. Долгожданный, волшебный, неповторимый первый раз.

– Все хорошо? – прошептал Горан позже, целуя кончики моих пальцев.

– Как сказал бы Сеня, мой кайфометр зашкаливает!

– Я старался! – санклит довольно кивнул и нежно улыбнулся.

Комнату медленно, но уверенно наполняли краски новорожденного рассвета. Не хотелось ни о чем думать. Просто лежать в любимом стальном кольце и утопать в сияющих глазах моего вулкана. Но противный стук в дверь разрушил волшебство, вернув нас с небес на землю. Проблемы ждать не будут.

– Войдите. – Сказал хорват и стиснул зубы. На пороге появился Нико.

– Что еще произошло? – простонала мисс Хайд. ¬¬¬¬¬¬¬¬– Если это Хранители, передай, что до обеда госпожа Драган воевать не желает! Перемирие, белый флаг из труселей и все дела!

– Там… глава Наблюдателей.

– Баб… – я прикусила язык и встала, замотавшись в простыню. – Лизавета? Передай, что скоро приду, хорошо?

– Он хоть немного поспать тебе дал? – усмехаясь, спросил Ковач, кивнув на Драгана.

– Все дал, кроме поспать.

– Именно. – Хорват самодовольно ухмыльнулся. – И могу прямо сейчас продолжить! Любой каприз, госпожа!

– Нико, привяжи этого секс-террориста к кровати! У главы твоего клана только одно на уме! – я подняла с пола подушку, кинула в хохочущего мужа и направилась в ванную. – Мне мир спасать некогда из-за тебя, озабоченный мой!

– Одно другому не мешает! – понеслось вслед.

И то верно.

Я подошла к гостиной и замерла у двери. С бабушкой мне не особо повезло, надо признать. Но у кого-то вообще Баба-Яга, как у Наринэ.

– Все будет хорошо, любимая. – Горан обнял меня сзади.

– Угу. – Глубоко вдохнув, я толкнула дверь. Лизавета резко обернулась. Бледная, губы плотно сжаты, из всегда идеального фиолетового начеса выбиваются прядки. Но вибриссы молчат. – Доброе утро, бабушка. – Сухо поприветствовала мисс Хайд.

– Вовсе не доброе! – с места в карьер ощетинилась женщина.

– Если ты пришла ругаться и уговаривать меня сдать Спиридона, то не трать силы.

– Горан! – Лизавета в отчаянии посмотрела на хорвата. – Скажи ей, что это очень опасно! Она слушает только тебя! Запрети ей творить глупости!

– Я ничего Саяне запрещать не могу и не буду. – Ответил санклит. – Меня жизнь уже научила не мешать ей. Вам советую поступать также.

– Господи! – громко простонала она, закатив глаза. – Вы оба сошли с ума!!!

– Почему ты помогаешь Хранителям? – тихо спросила я. – Ведь тебе известно, кто стоит за ними?

– Вот именно! – женщина сверкнула глазами. – А почему ты всячески нарываешься на конфликт, зная это?!

– Потому что он Падший.

– Что?!

– Он пренебрег волей Господа, пошел на поводу у гордыни и потерял Крылья. – Прошептали мои губы сами по себе. – Не знаю, чего он хочет. Но что это несет только зло – уверена. – Я вздрогнула, придя в себя. Опять эти пророческие слова. – Он убил Глеба! Чтобы нейтрализовать меня! Тебе этого мало?!

– Не может быть! – дрожа, прошептала Лизавета. – Он обещал не трогать вас… – вот она, крохотная брешь в обороне, тщательно и искусственно возведенной вокруг главы Наблюдателей. Всего секунда – но больше мне и не надо.

– А ведь черт действительно с ней, – с горечью бросила я.

Мисс Хайд резко рванула кружевной ворот белой блузки женщины. Вот она, покоится в объятиях толстой золотой цепочки на увядающей морщинистой коже, спрятанная от глаз. Похожа на хрустальный березовый лист. А внутри словно перетекает вверх-вниз жидкое пламя. Подвеска Офель.

– Он дал это тебе, верно? – дрожащей рукой мисс Хайд сдернула ее с шеи Наблюдательницы.

– Саяна! – она рванулась ко мне.

– Это вещь из ада. Ты получила ее от Михаила. И без зазрения совести использовала – чтобы этот защитный амулет «закрыл» тебя от меня.

– Ты не понимаешь!

– Я уже поняла все, что было нужно. Уходи, Лизавета. В нашем с Гораном доме тебе не рады.

– Он обещал пощадить тебя и Глеба!

– И ты поверила? – мне с трудом удалось сдержать слезы. – Глеб уже мертв. И вряд ли у Михаила иные планы в отношении госпожи Ангела.

– Ты не можешь воевать с Архистратигом! – стиснув кулаки, рявкнула Лизавета.

– А какие варианты? Спрятаться в нору поглубже, авось удастся отсидеться?

– Да хоть бы и так!

– Не могу. – Я пожала плечами. – Дрожать, поджав хвост, пока он уничтожает весь мир?

– Ты возомнила себя Мессией?!

– Нет, я мать и жена. И никому не позволю лишить тех, кого люблю, будущего! Уходи, сейчас же! – я распахнула перед ней дверь. – И не смей звонить Спиро, чтобы давить на психику!

– Она идет на смерть, ты же понимаешь! – бросила Лизавета, проходя мимо Драгана.

– Нет нам покоя! – я захлопнула за ней дверь и обняла побледневшего мужа. – Прости, родной. Все будет хорошо.

– А если… нет? – прижав меня к себе, выдохнул он.

– Значит, там, наверху, просчитались относительно меня.

– Это моя вина. – Голос санклита задрожал. – Если бы я не сделал тебя Ангелом, ничего этого не было бы!

– Эй, тогда все случилось бы так, как говорила треклятая Лилиана. Твоя Кара Господа просто состарилась бы и умерла. И у нас не родились бы наши прекрасные детеныши! И, кстати, тогда некому было бы помешать Михаилу – что свело бы мои шансы доскрипеть до пенсии к нулю!

– Ты невозможная женщина! – мужчина посмотрел мне в лицо полными слез глазами. – Счастье мое!

– А ты – мое! – тихо прошептала я в ответ. – Мы со всем справимся. Ведь Добро же всегда побеждает, верно? – вопрос повис в воздухе.

– Саяна, Горан! – в гостиную вошел Нико. – Кое-что случилось. Идите за мной. Мы вышли в сад, где Джан и его хакеры разглядывали что-то, лежащее на траве. Когда они расступились, я увидела покореженные останки белого квадрокоптера.

– Смотри. – Как всегда, хмурый Нео дал мне планшет с видео. – Делали облет территории. Сначала все было, как обычно. А потом, вот.

Картинка на экране вздрогнула и завертелась. Сначала показалось, что наш коптер атаковала птица. Такое и раньше случалось. Но понимая, что из-за дебоша пернатых госпожу Ангела тревожить бы точно не стали, я продолжила смотреть. Бедный дрон мотало из стороны в сторону. Что-то черное бросалось на него то сверху, то снизу.

– Да что это такое, черт его подери? – пробормотала мисс Хайд, хмурясь.

– Вот. – Джан протянул мне распечатку. – На стоп-кадре.

Огромный черный коптер, раза в три больше нашего малыша.

– Выяснили, чей он?

– Нет, но… – Нео отвел глаза.

– Говори уже.

– Когда он сбил нашего, то подлетел ближе и сбросил вот это. – Хакер протянул мне фигурку оригами – Смерть с косой.

Значит, наш дрон был все же сбит крылатым, вот только другим. Да и не факт, что Крылья у него еще есть.

– Что ж, намек прозрачный. – Я пожала плечами, повертев в руках искусно сделанное послание. – Заняться нашему Джокеру нечем, что ли? Джан, в следующий раз расстреляйте его коптер к чертям, разрешаю!

– С удовольствием. – Нео улыбнулся.

– Так, – я обернулась к мужу, – господин Драган, идемте.

– Куда? – Горан улыбнулся, сжав мою ладонь.

– В спальню.

– С удовольствием! – он взял меня на руки и понес в дом.

– Неугомонное озабоченное существо! – я рассмеялась. – Удовольствие будет потом. Сейчас нужно кое к чему подготовиться.

– К чему? – мужчина поставил меня на ноги у кровати.

– К войне, любимый.

Один за другим Стражи выныривали из объятий ночной тьмы. Одетые во все черное, они медленно крались по территории. Уверенные движения, плавное перетекание из шага в шаг, полнейшая бесшумность. Хищники на охоте.Миновав ворота, гости разделились на две группы. Одна двинулась по саду, другая направилась к дому. Через несколько минут они уже были в гостиной. Я посмотрела на сжавшего зубы Горана, потом перевела взгляд на Ковача и кивнула сама себе. Рука легла на пульт.

– А теперь – сюрприз! – глядя на экран, мисс Хайд нажала кнопку.

В гостиной вспыхнул свет. Стражи заметались, пытаясь найти источник угрозы. Дав им несколько секунд, я вдавила в пульт другую кнопку, и на огромной плазме над камином появилось мое лицо.

– Добро пожаловать, господа Хранители! Жаль, что вы не предупредили о своем визите. Но, тем не менее, мы подготовились, как видите. Так что чувствуйте себя как дома. Но впредь заявляться без приглашения не советую, иначе прием будет вовсе не таким радушным! – еще одно нажатие, и сверху на Стражей полетели разноцветные воздушные шарики.

– Ой, не могу! – держась за живот от смеха, простонал Сеня. – Хотел бы послушать, как они матерятся сейчас!

– Надо было пару связок «ананасиков» вместо шариков на них сбросить. – процедил Ковач.

– Гранаты? – мисс Хайд покосилась на него.

– Они напали, имеем полное право.

– Я понимаю, тебе их не жалко, но дом-то в чем виноват?

– Верхом на метле. – Со вздохом заключил сенсэй.

Мне оставалось лишь пожать плечами, глядя как униженные Стражи поспешно покидают территорию. Не вижу, кстати, в них ничего необычного. Обычный отряд боевиков. Вроде бы.

Проходящий мимо камеры мужчина зыркнул в нее, повел носом, словно почуял меня, и я вздрогнула. Вибриссы завопили благим матом.

– Постой, – я нахмурилась. – Отмотай назад, Джан. – Внутри все заледенело. – Приблизь.

На голове Стража была балаклава, открывающая лишь глаза. Я вгляделась в них. Картинка стала трехмерной, и меня затянуло в воронку этих непроницаемых водоворотов. С губ сорвался стон.

– Что, любимая? – стальное кольцо сжало талию. – Чем этот человек тебя так напугал?

Я вздрогнула всем телом и с трудом отвела взгляд от экрана.

– Это не человек, Горан. И он пришел убивать.

Вот что хотела сказать Сара, когда предупреждала нас об их приходе. Стражи вовсе не люди!

Мы вернулись в дом с виллы неподалеку, когда стало безопасно. Чувствуя себя виноватой перед ним за то, что бросила на растерзание врагу, я прошлась по комнатам, мысленно прося прощения, и спустилась в заполненную шариками гостиную.

– Они были настроены не так миролюбиво, как ты. – Сказал Горан, показав мне на сотовом фото тех манекенов, что оставил Ковач, дабы создать ощущение присутствия охраны на месте. У всех в груди или спине в районе сердца зияли разрезы – от санклитского кинжала, полагаю.

– Советуешь брать с них пример? – огрызнулась мисс Хайд. – В мире и так много зла, Драган!

– Прости. – Он отвел глаза и убрал телефон в карман пиджака.

– Мы с малышами идем спать. – Я взяла у Сени колыбель с наследниками, которые как жуки гудели от восторга, глядя на шарики, и поднялась в детскую.

Стараясь не думать о том, как по нежно-персиковому ковру рядом с кроваткой малышей совсем недавно ступали грубые армейские ботинки Стражей, я уложила детей, прошла в точно также оскверненную спальню и замерла, обхватив себя руками. Вспомнилась первая ночь с Киллианом. Тошнота от ощущения его внутри скрутила желудок. Стресс недавних дней слезами хлынул по щекам.

– Родная моя, не плачь, – прошептал Горан, обняв меня.

– Не буду. – Я через силу улыбнулась и повернулась к нему. – Пойдем в душ, смоем всю эту мерзость с себя.

– Вы можете попробовать не пустить меня, конечно, – я широко улыбнулась охраннику, преградившему путь, – но госпожа Драган привела на Совет Хранителей главного подозреваемого, и он в любом случае предстанет перед судом – чего бы мне это ни стоило. Так каким будет ваше решение?Прожигая меня взглядом, мужчина отступил в сторону, открывая проход к лестнице на второй этаж. Перед дверью из матового серого металла я остановилась и посмотрела на Спиро.

– Готов?

– Да.

– Все будет хорошо. – Я сжала его ладонь. – Доверься мне.

Улыбка осветила бледное лицо парня. Что ж. Я сняла черный пиджак и осталась в голубых брюках и блузке.

– Ты неподражаема! – фыркнул Горан, увидев вышивку в виде белых крыльев на спине.

– А что? У меня специфическое чувство юмора, пусть привыкают. – Мисс Хайд толкнула дверь.

– …в связи с тем, что подсудимый не явился…

– Явился! – громко перебила госпожа Ангел.

В огромном круглом зале, похожем на амфитеатр в старом университете, где скругленные ряды стульев ступеньками поднимаются вверх, повисла тишина. Громкая, бьющая по ушам тишина.

Растерянно глядя на меня, Ада, сидящая у дальнего конца овального стола, своим взглядом наглядно демонстрировала смысл фразы «смотрит, как баран на новые ворота». Вернее, овца. Я пробежала глазами по незнакомым лицам. Сколько же их здесь? Не меньше пары сотен, уж точно.

– Понимаю, вы не ожидали. – Горан усмехнулся и подошел к столу. – Но узнав о цели нашего визита, полагаю, простите нам столь эффектное появление. Уважая Договор, я, как глава клана Лилианы, предоставляю на суд санклита, которого вы обвиняете в отнятии жизни.

– Совет благодарен вам, господин Драган, – ответила взявшая себя в руки Ада, – за соблюдение Договора. – Женщина кивнула мужчинам, стоявшим в стороне и, удовлетворенно улыбнувшись, когда они оттеснили Спиро от нас, продолжила, – теперь, если позволите…

– Не позволю. – С удовольствием отчеканил хорват.

– Что это значит?.. – глаза Хранительницы заметались.

– У нас с супругой мало времени, – он посмотрел на свои часы. – Нам нужно вернуться домой и заняться наведением порядка – после нападения Стражей, которых вы подослали к нам, госпожа Гор.

По залу пробежал шепоток. Похоже, для большинства присутствующих это оказалось новостью.

– Поэтому мы сэкономим и свое, и ваше время. – Горан был издевательски вежлив. – Полагаю, все присутствующие будут рады получить доказательства невиновности обвиняемого и заняться обсуждением правомерности принятого, подчеркну – исполняющей обязанности главы – решения о нападении Стражей на мой дом. В котором живут наши с женой дети! – его взгляд полыхнул яростью. – К вашему сведению, им нет еще и двух месяцев!

– Что вы себе позволяете?! – огрызнулась в ответ Ада.

– Вопрос в том, что вы себе позволяете! – громыхнул Драган.

– Я предъявляю официальную претензию по поводу атаки на главу клана Лилианы и его семью! В соответствии со столь чтимым вами Договором!

– Послушайте…

– А также требую выдачи всех виновных в другом нападении, которое состоялось ранее – о боеголовке, думаю, знают все. И невразумительных аргументов о том, что Карающая длань не имеет ничего общего с Хранителями, мы с супругой слышать не желаем! А теперь передаю слово ей.

– Спасибо, родной. – Я едва сдержала смех, увидев панику в глазах Ады, тут же сделавшей отмашку охране. – Не переживайте, госпожа Гор, демонстрации силы Крыльев не будет. На этот раз.

Кажется, женщине полегчало. А вот расслабилась она зря!

– Итак, перейдем к самому важному – доказательству невиновности Спиридона. Если не углубляться в детали, расскажу вам кратенько о самом важном. Факт номер один: когда в прошлом году на меня было совершено нападение Авророй Гор – с цель получения моей крови, дабы убедиться, что я исчадие ада…

– Голословные обвинения! – бросилась на защиту дочери Ада.

– Могу всем желающим показать увлекательный фильм с вашей дочуркой в главной роли. Желаете? – мисс Хайд сделала паузу. – Нет? Надо будет его в интернет вложить, чтобы все могли полюбопытствовать. Ну, да ладно, уже забыла тот случай, хотя было очень больно, знаете ли. Все-таки мало приятного, когда тебе простреливают бедро. – Я вздохнула. – Спиридон в том нападении получил огнестрельное ранение в грудь. Из-за этого я была вынуждена дать ему мою кровь.

– К чему вы клоните? – прошипела Хранительница ада.

– Позже вам все станет понятно, потерпите. Итак, теперь перейдем к факту номер два. Дабы не утомлять вас излишними подробностями, скажу проще – через некоторое время после того случая я узнала потрясающую новость – санклитам, получившим мою кровь, более нет никакой нужды отнимать жизни.

Зал дружно ахнул.

– А теперь включаем логику, господа и дамы. Зачем обвиняемому было убивать девушку, ведь он знал, что такое вопиющее нарушение Договора повлечет за собой его казнь, если у него даже потребности в заемных жизнях более не имелось?

Присутствующие зашумели. Мне даже пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной.

– Думаю, обвинители собирались давить на то, что парень был пьян, а девушка по типажу очень похожа на госпожу Драган, в которую влюблен Спиридон. – Я переждала новую волну шума и продолжила, – но, на мой взгляд, это доказывает только одно – все тщательно подстроили.

– Неправда! – выкрикнула Ада, вскочив.

– Тогда объясните еще одно интересное совпадение, – вновь перешла в лобовую атаку мисс Хайд, – кто убил Наблюдательницу обвиняемого?

– Ее смерть была выгодна как раз вам! – заявила женщина, угодив прямиком в мою ловушку. – Вы убрали свидетельницу!

– Свидетельницу чего?

– Того, как ваш санклит убивал девушку!

– Но как раз за день до убийства эта самая Наблюдательница была снята со слежки за Спиридоном – лично главой Наблюдателей. И вдруг она с подружкой, жертвой, неожиданно оказывается в гостях у друга Спиридона. А потом ее находят убитой. Не слишком ли много совпадений, не находите, госпожа Гор?

– Так кто же тогда всех убил, по-вашему?

– Я не Шерлок Холмс, уважаемая! Выясняйте это у Лизаветы и второго санклита! Его Наблюдательница, насколько мне известно, тоже получила приказ прекратить слежку за своим объектом. Надеюсь, она жива. Хотя и сомневаюсь в этом. Итак…

– Это все лишь слова! – перебила Ада, бодро шагая в мой следующий капкан. – Почему мы должны верить, что у санклитов после получения вашей крови пропадает потребность в заемных жизнях?! – она торжествующе улыбнулась.

– Дайте подумать. – Мисс Хайд нахмурилась. – Может быть, потому что я могу это доказать?

– К-как?.. – пробормотала Хранительница.

– Наглядно!

– Что это значит?

– Мне тоже интересно. – Прошептал Горан мне на ухо.

– Не волнуйся, все останутся живы. – Тихо ответила я и, найдя взглядом Захарию, кивнула ему. – Для чистоты эксперимента мне пришлось попросить помощи у одного из вас. Захария был так любезен, что согласился предоставить одного заключенного из вашей тюрьмы – полностью обнуленного санклита.

– Это правда? – испепеляющий взгляд Ады лег на парня.

– Да. – Спокойно подтвердил он.

– Но почему ты помогаешь врагу?

– Не назвал бы это помощью. – Хранитель пожал плечами.

– А как это назвать?!

– Выяснением правды.

– Ваш супруг, господин Эвер, так и сделал бы, верно? – подключилась мисс Хайд. – Итак, необходимости объяснять, что этот санклит сейчас сходит с ума от Голода, думаю, нет. – Я поморщилась, глядя на существо, которое выволокли в центр зала.

Даже связанный по рукам и ногам, удерживаемый четырьмя взрослыми мужчинами, он, рыча, дергался так, что они подскакивали на месте. По лицу текла слюна, делая его похожим на обезумевшего зомби. Мне пришлось отвести взгляд, чтобы удержать слезы.

– Саяна, осторожнее, – Горан вклинился плечом в пространство между мной и санклитом.

– Все будет хорошо. – Прошептала я, дрожащими руками достав из сумочки скальпель. Ударив по ногам, Захария поставил объект для эксперимента на колени. Я подошла ближе и попросила, – запрокиньте ему голову.

Не церемонясь, один их Хранителей дернул его за сальные волосы. Я полоснула по запястью. Струйка крови скользнула прямо в раскрытый рот рычащего санклита. В зале вновь стало тихо. Несколько минут так растянулись, что показалось, будто время вообще застыло.

– Это правда! – потрясенно выдохнул Захария, когда взгляд подопытного прояснился, в нем появилось осмысленное выражение, а по лицу разлилась блаженная улыбка. Хранители повскакивали с мест с горящими глазами.

– Для них это все просто цирк! – прошептала я, отойдя в сторону и пытаясь сдержать рвотные позывы.

Моя тошнота прошла как раз к тому моменту, когда взбудораженные члены Совета утолили любопытство.

– Теперь верите? – спросила мисс Хайд, оглядывая их. – Или еще и Крылья показать? – по контуру тела проскользнула золотистая искорка. Спина начала весьма знакомо гореть, и мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не долбануть по ним Крыльями – ибо видит Господь, искушение было велико!

– Машиах! – волной прокатилось по залу.

Я сжала кулаки, чувствуя себя еще одним цирковым уродцем и повторила:

– Теперь верите? Тогда полагаю, инцидент исчерпан!

– Это происки Люцифера! – истерично взвизгнула Ада.

– Доказать можете? – усмехнулась мисс Хайд. – Тогда осторожнее подбирайте слова! И напоследок позвольте дать вам совет, дамы и господа. У вас внутри действуют радикалы, которые стравливают нас! А вы зациклились на мне! Включите голову! Пораскиньте мозгами – зачем им это? Кто дергает за ниточки? Думайте!!! – я перевела дух и сжала ладонь Горана. – Пойдемте.

Мы вышли на улицу. Свежий воздух лился в легкие как целительный бальзам. На душе было скверно. Хотелось напиться в хлам и пару часов реветь, жалея себя любимую.– Саяна, спасибо. – Спиридон с признательностью посмотрел на меня.

– Не за что. Ты во все это влип из-за меня. И из-за своей самонадеянности тоже, конечно.

– Что он делает? – пробормотал Драган.

– Кто? – я повернула голову и увидела Захарию, который выволок на улицу подопытного санклита, по перемазанному кровью лицу которого все еще гуляла блаженная улыбка.

Что-то сказав ему, Хранитель выхватил кинжал, и через секунду к его ногам осел труп с пронзенным клинком сердцем.

– Что ты творишь?! – вырвавшись из объятий Драгана, мисс Хайд быстрыми шагами подошла к Захарии.

– Если у него нет потребности в заемных жизнях, значит, обнулить его тоже нельзя. – Мужчина равнодушно пожал плечами, вытер кровь с лезвия об одежду мертвого санклита и убрал кинжал в перевязь под пиджаком. – Так что вариантов не было.

– Никогда вас не пойму. – Тихо выдохнула я.

– Тебе станет легче, если я скажу, что он был одним из тех, кто долгие годы отнимал жизни у младенцев?

– Да. – С трудом выдавилось из моих губ. Отведя взгляд, я увидела стоящего в сторонке Давида Гора и подошла к нему.

– Поздравляю. – Сказал он.

– Спасибо. Хочу задать вам вопрос, Давид.

– Задавайте, Саяна.

– Вы выбрали сторону, господин Гор? – наши глаза встретились, и мужчина кивнул. – Тогда нам нужно кое-что обсудить.

– Когда и где, Саяна?

Иерусалим тонул в густеющих сумерках. Я смотрела на него из окна джипа, устроившись в любимом стальном кольце и позволив мыслям течь свободно. Но они упорно, как волны к берегу, возвращались к одному и тому же.

– Что, любимая? – спросил Горан, когда я заерзала.

– Не понимаю главного – в чем был смысл всего этого? – раздраженно ответила мисс Хайд. – Зачем такая чехарда вообще нужна была? Сам подумай. – Я развернулась лицом к нему. – Чего хотел добиться Михаил?

– Хотел поссорить тебя с Хранителями, наверное.

– Зачем?

– Нууу…

– Вот именно.

– Простите, отвлеку, – окликнул нас Ковач с переднего сидения, – можно спросить, Саяна?

– Да… – рассеянно отозвалась я, чувствуя, как картинка начинает складываться.

– Ты давала мне кровь, – тихо продолжил Нико. – Значит, мне теперь тоже не нужны заемные жизни?

– Нико! – я ахнула и расхохоталась. – Ты гений! И таки да, заемные жизни тебе больше не требуются.

– Ты что-то поняла? – улыбаясь, спросил Горан.

– Ага! Поняла, чего добивался Михаил! Он меня попросту отвлекал, Драган! Чтобы не мешала!

– Отвлекал от чего?

– Вот взял и все испортил, кайфолом! – я посерьезнела и вновь заерзала.

– Прости, не хотел. – Хорват покаянно улыбнулся и поцеловал мое запястье.

– Одно точно – эта тварь что-то задумала! И раз уж ему не лень было все это затевать, чтобы избавиться от надоедливого Ангела хотя бы ненадолго, значит, я могу помешать ему! Это радует!

– Извини, не могу разделить твой оптимизм. – Изрек помрачневший Горан.

– Зря! Вот представь… – договорить мне не дали – автомобиль подпрыгнул и наш водитель резко дал по тормозам. Едва машина остановилась, Драган рывком вытащил меня из нее и прижал к себе. – Что происходит?! – рявкнула я.

Земля под ногами заходила ходуном, словно под слоем асфальта ползло огромное чудовище, рвущееся наружу из адских глубин. Не успев отругать себя за такое сравнение, мисс Хайд едва не упала, устояв лишь благодаря стальному кольцу. Тормоза машин, поспешно съезжающих с дороги на обочины, били по ушам. Прорезавший воздух вой сирен усиливал ощущение, что начался глобальный Апокалипсис.

– Все хорошо родная, – подхватив меня на руки, Горан отошел подальше от трещины, что зазмеилась по сухой земле. – Просто землетрясение.

– Не просто. – Мрачно констатировала я, прислушавшись к вибриссам.

– Дома все хорошо. – Сказал Ковач, выключив сотовый. – Наши в безопасности. Спустились в бункер.

– Слава богу! – выдохнули мы с супругом.

Мощный толчок заставил зашататься даже Драгана. Полотно дороги бесшумно, словно кто-то выключил звук в фильме, разошлось в разные стороны. Несколько машин соскользнули с образовавшегося обрыва в разлом. К счастью, люди уже успели из них выбраться.

– Чертовщина! – прошипел хорват, поспешно отступая назад.

– Горан, отпусти! – потребовала мисс Хайд.

– Саяна, не сейчас.

– Проблем хочешь?!

– Невозможная женщина! – пробурчал санклит, нехотя поставив меня на землю.

Я скинула его руки с талии, опустилась на корточки и положила ладонь на гудящую и вздрагивающую землю.

– Что ты делаешь, безумная моя?

– Проверяю.

– Что именно?

– Чертовщина это или просто мы такие везучие. – Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы отсечь все внешние раздражители.

Результат заставил сердце сжаться нехорошим предчувствием.

– Ты прав, – констатировала я, поднявшись. – Это чертовщина.

– Баал?

– Он самый.

– Саяна, Горан! – к нам подбежал Спиридон. – Тут такое!..

– Да мы видим, не слепые! – огрызнулся хорват.

– Я не о том! Саяна, смотри! – Мажор сунул мне под нос смартфон. – …как докладывают наши корреспонденты, кладка внутри Золотых врат полностью рассыпалась. Люди рядом с ними молятся, ожидая прихода Мессии. Напомним, что в соответствии с пророчеством, через эти Врата в Иерусалим должен войти вернувшийся Спаситель…

– Только этого не хватало! – простонала я сквозь истеричный смех. – Знали бы они, как промахнулись! Мессия, как же! Это Баал собственной персоной!

– Знать бы, кого эта тварь притащила с собой на этот раз. – Глава клана крепко прижал меня к себе.

– Он был один. – Прошептала я.

– Но зачем?

– Чтобы убить.

– Тебя? – тихо прошептал Горан.

– Сэмуэля. – Само по себе вылетело из моего рта. – О как! Всегда бы так оперативно! Кстати, об оперативности! Драган, Ковач, чего стоим? Звоните, собирайте всех – нужно помогать! Жертв будет много!

– Дай секунду, родная. – Супруг отпустил меня и подошел к Спиридону. – Не думай, что я забуду о том, что ты сделал, щенок!

– Горан, а ты не припозднился с этим? – съехидничала мисс Хайд.

– Пусть помнит, что ходит по краю! – прошипел мой грозный муж, не сводя пылающего взгляда с бледного Мажора. – Посмеешь поцеловать Саяну еще раз – пожалеешь! Понял?!

– Да, господин Горан. – Прошептал тот, потупившись. – Прощу прощения. Это больше не повторится.

– Ну, разобрались? – я покачала головой.

Хорошо, что хорват смотрел на нас издалека и не в курсе фиаско Спиро во время поцелуя!

– Пойдемте уже людей спасать, работы море! Да и потом нам отдыхать некогда будет!

И восстанет в то время Михаил, князь великий… и наступит время тяжкое, какого не бывало… до сего времени.

Даниил 12:1

Знаю, что это сон, но ничего не могу поделать. Не в силах двинуть даже пальцем. Могу лишь смотреть, как у ног разливается небольшое озеро. Серебристая вода лижет серый песок и подбирается все ближе. Вот она уже мне по колени, и поднимается все выше, заставляя промокшее белое платье прилипать к телу.

Холодно. И становится страшно – вода уже по грудь. Изнутри поднимается свечение. Сквозь размытое пятно теплого желтого света начинает проступать картинка. Лицо. Светлые волосы мягко колышутся в волнах. Большие глаза. Васильковые. Это же мама! Затаив дыхание, я протянула к ней руку. Она улыбнулась.

– Торопись, детка, у тебя мало времени. – По воде пошла рябь, лицо исчезло. Серебристый цвет начал розоветь. Я подняла глаза. Все вокруг стремительно краснело. Стамбул на горизонте наливался кровью, словно на него наложили светофильтры. Стало жарко и жутко.

Ужасающий рев заставил меня содрогнуться всем телом. Небо, полыхающее над головой алым, дышало в лицо адским пеклом. Мимо проносились рыжие искорки – каждая из них несла в себе буйство смертоносного пожара. Огонь вспыхивал повсеместно, жадно пожирая деревья, скамейки и дома. Карусель с ярко раскрашенными конями натужно заскрипела, корчась в пламени. Огненные гривы коней, что неслись вскачь, развевались на ветру, и это было даже красиво.

– Ты нашла его, Саяна! – донесся до меня тихий шепот Валентины. – Останови Паука!

– Как? – крикнула я в небесное пекло.

Словно в ответ оно скрутилось в огромную воронку и опустило на поверхность алый смерч, который перстом Господнего гнева впился в то, что осталось от Стамбула, и рыча двинулся в мою сторону, безжалостно обращая в прах все на своем пути.

Наполненная ужасом, я отступила на шаг и едва удержалась на краю бездны. Тьма, что притаилась на ее дне, дохнула мне в лицо ледяным смрадом. Смертоносный вихрь приблизился ко мне вплотную, поглотил, как песчинку и…

Все стихло. Тьма развеялась. Розовые сумерки нежно обняли меня. На горизонте чернели острые пики гор. А здесь красиво!

– Здравствуй, Ангел. – Полный силы знакомый голос. – Вот ты и вернулась ко мне.

Я открыла глаза. Сердце билось через раз. Липкие щупальца плохого предчувствия по-хозяйски расползались внутри. В комнате еще было темно, но воздух постепенно изгонял тьму, словно змея сбрасывала отжившие свое черные чешуйки, покрываясь серебристыми новыми пластинками. Уроборос, усмехнулась я, змей, кусающий себя за хвост, символ Хранителей. Неслучайная метафора. Да в моей жизни вообще не место совпадениям.

Сглотнув мерзкий ком кислой тошноты, я глубоко вдохнула и села на кровати. Это произойдет сегодня. Имела ли я на это право? Был ли у меня выбор?

Эвер Гор получил в наследство от предшественников мир-мозаику, но мужчина чувствовал, что она собрана из разбитой вдребезги цельной картины – собрана как попало, многие кусочки просто насильно подогнаны, чтобы полотно смотрелось гармонично. Тех, кто резал руки об острые углы и пытался докопаться до правды, Хранители просто убирали, охраняя эту искусственно созданную, насквозь фальшивую, ядовитую красоту из одним им ведомых побуждений.

Якоб, прародитель одного из санклитских кланов, был прав. Люди все извращают до тех пор, пока оно не превратится в свою полную противоположность или не будет так запутано, что станет абсолютно бесполезным.

Эвер был слишком осторожен и умен, чтобы идти напролом и бросать всем вызов. Он искал ответы сам, всю жизнь медленно и терпеливо подбирая правильные кусочки мозаики. И ведь ему почти удалось сложить ее. Оставалось совсем немного. Что его подвело? Где он ошибся? Смерть главы Хранителей не являлась случайной – в этом я была уверена. И опять же, моя забота – чтобы она не стала напрасной.

С Хранителями я не совершу такой же ошибки, как с Архангелитами. Не позволю им расползтись по углам, успокоив мою бдительность, а потом объединиться с другими моими врагами, став еще сильнее и опаснее под сенью черных крыльев своего истинного хозяина – падшего Архангела. Теперь у госпожи Драган есть дети. И они, как и все остальные малыши, должны жить в мире и безопасности. Ради этого я возьму на себя такую ответственность. Пришло время принимать непростые решения.

– Родная, – проснувшийся муж прижался к моей спине горячей грудью и поцеловал в плечо. – Ты хоть немного поспала?

– Горан, я ведь права? – мисс Хайд обернулась к нему.

– Да. – Твердо ответил он. – Мы говорили об этом всю ночь, любимая, и мое мнение осталось неизменным. Ты делаешь то, что должна.

– Но будут жертвы.

– Будут. Этого не избежать. Но выбора нет. Иди ко мне, родная. – Мужчина лег на спину и крепко обнял меня.

– Выбора нет. – Эхом повторила я, положив голову ему на плечо. Первые лучи солнца скользнули в комнату. Именно их видят сейчас сотни Хранителей, разбуженные отрядами боевиков под командованием Давида Гора.

Они вскакивают в панике, хватаются за оружие, пытаясь оказать сопротивление и защитить свои семьи. В их тело впиваются пули, взрывая вулканы боли и ужаса. На пол течет горячая кровь. Они скользят по ней, падают и, закрывая глаза, уходят во тьму. Кто-то вернется, очнувшись в больнице. Других ждет вечное забвение, которое бесстрастно спросит с них по всем счетам.

Давид обещал сделать все возможное, чтобы захват власти прошел с минимальным количеством жертв. Но мы оба понимали в тот момент, когда жали друг другу руки, что ответственность за эти жизни навсегда останется на нас. Так же, как знали, что по-другому нельзя. Говорят, если безобразие нельзя остановить, нужно его возглавить. Насчет Хранителей у меня не имелось таких планов. И плевать я хотела на текущую в жилах госпожи Ангела святую кровь Авеля. Половина из них жаждала моей смерти. Так что обойдутся как-нибудь.

Многие неприступные крепости пали из-за того, что кто-то из находящихся внутри захотел выйти наружу и открыл ворота. Именно это и происходит сейчас с ними – верные Давиду люди уничтожают систему изнутри. И будут создавать новое на останках. А моей главной целью на данный момент было остановить Архангела Михаила. Хотя это громко сказано. Скорее, замедлить, помешать. И, самое главное, понять, что он задумал.

Сердито заворчал, елозя по прикроватной тумбочке, сотовый. Горан взял его и посмотрел на экран.

– Давид, любимая. – Значит, все сделано. Ничего не отмотать назад, не остановить, не переделать.

– Слушаю. – Выдохнула я в телефон.

Бесстрастный голос. Сухие цифры, которые в реальности – люди. Стиснуть зубы и не давать воли слезам. Так было нужно.

– Мы обошлись минимальным количеством жертв. – Напоследок сказал мужчина. – Но многим из Карающей длани удалось скрыться. Похоже, их кто-то предупредил.

И я даже знаю, кто. Что ж, меня не в первый раз предают.

– Так что будь осторожна, Саяна.

– Конечно. – Мисс Хайд отложила сотовый на одеяло и посмотрела на встревоженного мужа. – Все хорошо, любимый. Теперь нужно разбираться с арестованными радикалами-Хранителями.

– Только не говори, что ты их простишь.

– Тебя же я простила. – Он отвел глаза. – У тебя короткая память, Драган. – Голос задрожал, по щекам потекли слезы, и я отошла к окну, чтобы скрыть их.

– Прости, любимая. – Горан подошел сзади и обнял.

– И ты меня. Это нервы. Извини, что сорвалась на тебя. – Стук в дверь заставил меня вздрогнуть всем телом. Этот звук уже прочно ассоциируется с неприятностями. Прямо условный рефлекс выработался. – Войдите. – Нервно сказала я и ахнула. В комнату вплыл огромный букет алых роз.

– Доброе утро. – Вошедший следом Нико протянул его мне. – Драган, не смотри так. Цветы не от меня, их только что доставили.

– Карточка есть? – я поморщилась, поспешно положив кровавые розы на кровать.

– Да. – Ковач протянул мне глянцевый белый конвертик размером в половину ладони. Внутри лежал тоже белый прямоугольник с красиво выведенными черными буквами. «Эта кровь на твоих руках».

– Михаил. – Прошипела я.

– Значит, он уже в курсе. – Хмыкнул Нико.

– А не рановато? – спросила мисс Хайд, чувствуя как вибриссы натягиваются в точности также туго, как и нервы. – Даже для Архангела как-то слишком уж оперативно.

– Ты права, родная. – Горан нахмурился. – Знай он заранее – помешал бы.

– Нет, он знал. – Пробормотали мои губы без участия разума. – Знал и не стал мешать.

– Почему? – хором воскликнули санклиты.

– Потому что он что-то задумал. – Я вздрогнула, вспомнив слова Михаила. «Не. Мешай. Мне». А когда я спросила «Или что?», Архангел ответил «Кровь». – Господи, он будет убивать! Эта тварь лишит жизни многих, чтобы наказать меня!

– Саяна, сегодня Йом ха-Ацмаут, – тихо сказал Горан. – День независимости.

– На улицах будут тысячи людей! – потрясенно выдохнула мисс Хайд. – Михаил зальет все кровью! Надо найти его! – вот только я понятия не имею, как. Ну, что ж, значит, опять старый добрый наобум.

Стамбул вел меня к брату, расставляя на пути знаки. Петербург направлял навстречу судьбе под сизым, как крыло голубя, небом. А Иерусалим капризничал. Может, виной тому был праздник, не знаю. Улицы, полные шумно празднующих людей, водили госпожу Ангела кругами, изводя «ниточками», что появлялись, манили за собой в подворотню, заставляли прошагать несколько кварталов и вдруг испарялись, словно их и не было. Энергетические потоки завихрялись с такой силой, что временами я чувствовала себя перчинкой в огромном блендере, который врубили на полную мощность.

– Хироми, снимай, – попросила мисс Хайд. – Если он здесь, камера покажет. По крайней мере, есть надежда на это.

Вздохнув, я вновь принялась шерстить людей глазами, стараясь не замечать мушек «вуали смерти» над их головами. Со временем мне удалось научиться не зацикливаться на этом, но сейчас все было по-другому. Потому что предвестники скорой гибели витали над каждым – от малышей в колясках до сморщенных возрастом стариков. И этому имелось единственное объяснение – все они скоро умрут.

– Ты была права, любимая. – Драган покачал головой, глядя в толпу. – Все под «вуалью».

– Я не чувствую его, Горан. – Голос задрожал. – Как помешать этой твари, если даже найти его не получается?!

– Родная, тебе нужно отдохнуть. – Мужчина притянул меня к себе. – И поесть. Сильная и спокойная ты достигнешь большего, ведь так? – он вытер мои мокрые от слез щеки. – Не изводи себя.

– Ты прав. – Признала я, тяжело вздохнув. – Тут, кстати, рядом ресторан Хилме Слайма, а мы обещали зайти.

– Вот и замечательно!

В средневековой таверне не было ни одного посетителя, как и в тот день, когда мы встречались здесь с Захарией. Весьма занимательный факт, кстати. Особенно, если учесть, что все кафешки в округе битком набиты голодными клиентами, а официанты носятся, лавируя между столиками, как шмели под ЛСД. А здесь только призраки колышутся, проявляясь сквозь пласты ушедшего навсегда времени.

– Госпожа Саяна! – расплывшийся в улыбке хозяин выскочил нам навстречу, засуетился, хлопоча, и успокоился, только когда все расселись за большим столом напротив очага, где уверенно билось огненное сердце.

– По алкоголю пусть лучше Арсений решает, – я передала санклиту винную карту. – Ему в прошлый раз приглянулось содержимое вашего погреба.

– О, тогда пойдемте, выберем! Это будет мой подарок вам! – Хилме всплеснул руками и утащил Сеню в подвал.

– Это он зря. – Посмеиваясь, сказал Горан.

И оказался прав. Проведя придирчивую «инспекцию» запасов ресторана, довольный Арсений сунул мне под нос свой трофей и похвастался:

– В погребе всегда бери бутылку, покрытую самым толстым слоем пыли!

– Хилме, может быть, что-то другое? – начала я, разглядывая этикетку. Остров, белоснежная церковь со шпилем – золотая фигура ангела с мечом. – Эта очень дорогая, вероятно.

– Нет, госпожа Драган, именно эту. – Хозяин загадочно улыбнулся и убежал на кухню.

Вскоре перед нами будто раскинулась скатерть-самобранка. Всевозможные угощения искушали нос умопомрачительными ароматами, а затейливая подача блюд не оставляла и шанса понять, из чего они сделаны. Попробовав, даже Горан изумленно хмыкнул, изогнув бровь, и рассыпался в комплиментах повару.

А госпожу Ангела замкнуло на бутылке вина. Механически отправляя в рот суп-пюре, я никак не могла отвести от нее взгляд. Черное матовое стекло покрывали бисеринки конденсата и остатки паутины, терпкий шлейф аромата наполнил пространство, едва пробка с деликатным чмоканьем вышла из горлышка. Уголок красивой этикетки отклеился – видимо, из-за перепада температур, явив миру обычную бумагу с остатками клея.

Всегда есть оборотная сторона. Скрытая, на которую не обращают внимания, а она лежит рядом, под носом. Что ж, чувствую, скоро это пригодится. Я встала, подошла к камину и посмотрела на уютно потрескивающий огонь. Хозяин встал рядом.

– Хилме, – мисс Хайд вгляделась в его глаза и восхищенно прошептала, – а ведь вы волшебник!

– Что вы, госпожа Ангел, – он улыбнулся, – я просто Хилме.

Как бы ни так! Я вспомнила тех, кто «рвал себе самые нежные места», как однажды выразился Якоб, чтобы помочь мне. Сколько подсказок я получила от таких помощников, не счесть! А началось все с ярко-розового шарфа, который мне насильно всучил дедок-вязальщик перед скалой. Кем все они были?

– Вы можете направить меня?

– Я знаю только, что вас приведут туда, куда нужно, тогда, когда это будет необходимо.

– Но могут погибнуть люди, Хилме.

– Нам всем не уйти от судьбы. Не переживайте, все идет, как должно. – Он поднялся. – А теперь позвольте угостить вас кофе!Я покачала головой, глядя ему вслед.

– Родная? – Горан притянул меня к себе. – Что-то не так?

– Нет, все так, очевидно. Все так, как должно быть. – Губы коснулись его губ с терпким вкусом вина.

– Любимая, – содрогнувшись всем телом, прошептал он, уткнувшись лицом в мои волосы. – Остановись, умоляю, если не хочешь, чтобы я утащил тебя в подвал!

– А если как раз хочу? – мисс Хайд ощутимо прикусила его шею. – Как тогда, в Стамбуле, помнишь?

– О, да! – мужчина подхватил меня на руки и под изумленными взглядами охраны унес из зала.

Ноги быстро пересчитали ступеньки узкой лестницы, бегущей вниз, в подвал. Сонное царство дремлющих под одеялом из паутины длинных рядов бутылок с вином обняло нас холодом. Но мне было жарко от полыхающего взгляда Драгана и его обжигающих рук. Защелкнув массивную щеколду, он поставил меня на ноги, прижал спиной к двери и выдохнул:

– Люблю тебя, родная!

– И я тебя люблю!

– Океаны штормящие мои!

– Твои, – подтвердила я, запустив руку в его густую шевелюру и еще крепче прижавшись к дрожащему телу. – Муж, у тебя там точно кость!

– Невозможная моя! – выдохнул он, целуя мою шею. Ладонь скользнула к трусикам. – И такая мокрая! – он, видимо, тоже не забыл стамбульскую подворотню.

– Специально для тебя! – со смешком ответила я, пока он возился с завязочками на них. Страстный поцелуй заставил кровь вскипеть. Ноги подкосились. Из груди вырвался стон.

– Господь всемогущий! – потрясенно ахнул хорват, войдя в меня и замерев. – Что же ты со мной делаешь, любимая!

Мой, только мой! Я сжала его так крепко, как только смогла. Никому не отдам, никогда! Он всегда будет принадлежать только мне – целиком и полностью! Как и я ему.

Под наш общий громкий протяжный стон Горан начал медленно двигаться во мне, и все мысли разлетелись в разные стороны, уступив место бесконечному наслаждению, которое надвигалось мощной неотвратимой волной, пока не затопило нас обоих одновременным взрывом.

Жить – здесь и сейчас. Это все, что нам всем дано.

– А теперь пойдем пить кофе! – прошептала мисс Хайд.

– Сокровище мое! – тихо проворковал Горан, крепко прижимая меня к себе. – Люблю тебя!

– Люблю тебя! – эхом прошептала я. Ни капли не смущаясь, мы вернулись за стол и насладились крепким черным кофе с нотками ванили и нежнейшим сливочным ароматом.

– Вода сильна не сама по себе, а благодаря тому, что ее наполняет. – Поставив чашку на звякнувшее блюдце, заключил Хилме.

– Верно. – Вырвалось у меня. В голове с подачи вибрисс вновь тонкой стрункой задрожала мысль, что это тоже пригодится. Не сейчас. А когда придет время. Воистину, терпение – высшая добродетель.

Что ж, об этом самое время вспомнить сейчас – когда ресторан с гостеприимным хозяином остался позади, и вновь на повестке дня встал взбесившийся Архангел. Надо улыбнуться, попросив благословения у темнеющих к вечеру небес, и двинуться вперед, не бурча себе под нос о том, что очень не вовремя все дороги из-за праздника перекрыли.

Мы быстро шагали по ставшему бело-голубым благодаря обилию флагов Иерусалиму. Люди пели песни, танцевали, жарили у палаток, расставленных в парке, шашлыки. Всеобщая идиллия – если не считать раскинувшейся над ними тени черных крыльев Падшего, которого я ощущала буквально кожей. Пусть интригует, сколько хочет, хоть с головы до ног обвешивается подвесками Офель, якшается с демонами и их боссом, сегодня госпожа Ангел вышла на новый уровень – теперь во мне не просто солирует уверенность в своей правоте, отныне я твердо знаю, что смогу с ним справиться. Потому что на моей стороне Свет!

Правда, сейчас наступала тьма – ночь опускалась на не желающий спать город. Я улыбнулась иронии. Без юмора в моей жизни никуда. Где-то вдалеке громко ухала музыка, словно нефелим ростом с высотку шел по Иерусалиму. Меня влекло туда, и явно не из-за дискотечных мотивов.

Когда мы вышли на площадь, полную народа, в воздухе поплыла нежная пронзительная мелодия, а в небо начали подниматься сотни квадрокоптеров. Сияющие огоньки, похожие на огромных светлячков, формировали в высоте сложные фигуры, заставляя толпу восхищенно выдыхать. Звезда Давида превратилась в огромную розу. Флаг стал детским лицом. Крест плавно преобразовался в кинжал.

– Что за?.. – вырвалось у меня.

– Этого не может быть! – прошептал один из мужчин, стоявший рядом с нами.

– Почему? – спросила его спутница.

– Там компьютерная программа, я знаком с разработчиком. Такого в ней не было! – кинжал медленно развернулся и указал острием на пламенеющий закатом край неба.

– Очевидно, нам туда. – Заключила я. – Пойдемте.

Мы оставили недоумевающую толпу позади и зашагали в темноту. Чем дальше я уходила от площади, тем явственней ощущалось покалывание в кончиках пальцах. Наконец-то заработал мой навигатор.

– Он рядом. – Прошептала мисс Хайд, вглядываясь с холма в ночной город. – Совсем близко. – Ветер нетерпеливо подтолкнул меня в спину, я спустилась вниз и повернула налево.

Брусчатка привела к небольшим домам. Из-за стальных заборов, надежно укрывающих их от чужих взглядов, виднелись лишь крыши. Положив руку на стальные листы, еще теплые от палящего весь день солнца, я быстро зашагала вдоль них, но не успела пройти и сотню метров, как ладонь полыхнула.

– Он здесь. – Сами собой констатировали губы.

– Ковач, группу захвата. – Коротко бросил Драган и прижал меня к себе так сильно, что хрустнули кости.

Я хотела пошутить в стиле «не надо ломать мне ребра, с этим прекрасно справится Михаил», но вовремя успела закрыть рот. Хоть чему-то полезному научилась за эти годы.

На территорию удалось проникнуть практически беспрепятственно. Охрана не появилась, даже когда мы вошли в дом.

– Это странно. – Пробормотала мисс Хайд, окидывая взглядом молочно белеющие в сумраке стены. – Что-то не так. Может… – я замолчала, задохнувшись – мощная волна чего-то мрачного, черного и полного тоски ударила в грудь, выбив весь воздух.

– Саяна, что? – Горан поддержал мое оседающее на пол тело.

– Не знаю, – прохрипела я, вглядываясь в темноту за стеклянными дверями, которые вели, похоже, в сад, – но это там.

Первым трупом была горничная в серой униформе с пышным бантом из завязок фартука сзади. Она лежала на животе, неестественно выгнув шею. Мягкая голубоватая подсветка сада делала ее похожей на шутницу в Хэллоуин, но выпирающий вбок у основания черепа сломанный позвоночник не оставлял надежд на то, что сейчас она вскочит на ноги и начнет хохотать, потешаясь над жертвами розыгрыша.

Еще двоих мы увидели пройдя вглубь сада по поблекшей из-за жары траве газона. Мужчина и женщина в светлых шортах и брюках сидели на земле, уткнувшись подбородками в грудь и прислонившись спинами к стволу дерева, как перебравшие на пикнике гости. Ковач присел на корточки, приложил по очереди пальцы к их сонным артериям и отрицательно покачал головой.

С каждым шагом мертвых становилось все больше. Заледенев внутри, я молча всматривалась в них. Всех их роднило что-то неуловимое – помимо забравшего жизни дыхания смерти. Вибриссы, натянутые до предела – еще немного и порвутся с едким противным звоном, как перетянутые гитарные струны – молчали. Да и у нас самих тоже не было слов.

– Бегите! – тягостную тишину внезапно прорезал шепот. – Скорее!

Я обернулась и увидела огромный мангал у большого куста. Возле него сидел, скрючившись и трясясь, мужчина. Из прокусанной в нескольких местах губы по подбородку шли засохшие бурые дорожки крови, делая его похожим на вампира. Вот только он был жертвой – того, кто намного страшнее кровопийцы.

Сначала я заметила неясную кривую тень и уже была готова увидеть, как на нас спикирует из ночных небес падший Архангел с крыльями в полнеба. Но из-за угла гостевого дома вышел внешне вполне обычный человек. Те же голубые джинсы в облипочку, простая черная футболка на мускулистом торсе, кудряшки и полный презрения взгляд.

– Здравствуй, Михаил. Получила твое послание недавно. Перешел на квадрокоптеры? – мисс Хайд усмехнулась. – Свои Крылья уже не носят?

Михаил стиснул зубы. Попала в больное место, очевидно. Значит, где-то глубоко внутри он сам понимает, что стал Падшим.

– Идем, будешь моей гостьей, адский ангел. – Он повел рукой вглубь сада.– Это дом Аарона, а не твой. – С подачи вибрисс возразила я.– Твои силы растут. – Окинув меня задумчивым взглядом, констатировал Архангел.

– Саяна. – Руки Горана обхватили мою талию.

Из-за спины Михаила медленно, словно крадущиеся хищники, вышли Стражи. Опасные, мощные, уверенные. Они обошли нас полукругом и замерли в ожидании команды убивать.

– Создал себе подходящую свиту? – я вновь усмехнулась.

– Кто бы говорил! Посмотри, кто вокруг тебя.

– Лучше скажи, кто такие эти существа. Это ведь гибриды, как берсерки? Опять эксперименты с кровью? Кровь демона, введенная человеку, верно?

– Все намного сложнее.

– Мы в жопе. – Констатировал, как всегда, в своем неподражаемом стиле, вставший рядом со мной Сеня.

– Надо говорить не в жопе, а жизнь налаживается неочевидными путями. – Уточнила я, с трудом отводя взгляд от засасывающих в воронку глаз этих существ. Да, с ними не все так просто, Архистратиг прав.

– У нас шансы такие же, как у сперматозоида в заднице встретить яйцеклетку! – фыркнул Арсений, закатывая рукава. – Это моя любимая рубашка, кстати. Эх, знать бы, другую бы одел.

– Надел. – Поморщившись, поправила я. – Оптимист ты наш.

– Группа захвата на месте. – Доложил Ковач.

– Тогда, если позволите, оставлю вас развлекаться. – Мисс Хайд с трудом развернулась, разжав руки Драгана. – Будьте осторожны, хорошо?

– Ты тоже, любимая.

– Попрощалась? – съязвил Михаил. – Теперь идем. – Он развернулся и медленно пошел в темноту сада.

Я последовала за ним, но не выдержала и оглянулась – как раз в то момент, когда Стражи по кивку хозяина бросились на санклитов. Сердце сжалось. Мне безумно хотелось помочь моим, но падший Архангел не оставил выбора.

– Все будет хорошо, Саяна! – Горан улыбнулся, кивнул мне и мощными ударами уложил сразу двоих Стражей на газон.

Все будет хорошо. Я сдержала слезы, медленно прошла за Михаилом и вздрогнула, увидев горы мертвых тел. Они казались тряпичными куклами, которых кинули на газон, освобождая дом от хлама.

Вот только все они были людьми. И Хранителями – из Карающей длани. У каждого имелись родные и близкие. Которые сейчас держали в дрожащих вспотевших руках сотовые, пытаясь дозвониться до тех, за кого беспокоились – особенно, узнав о захвате власти Давидом Гором.

Телефоны мертвецов разрывались – каждый на свой лад. Веселые и грустные мелодии, самые разные песни. Стихали и начинали звонить снова. Какофония звуков била по ушам. Гора мертвецов вибрировала и пела свою последнюю, прощальную песню.

Я буду помнить эти звуки всю жизнь. Нужно было догадаться. Почему все так? Есть ли вообще ответы на такие вопросы? Мои глаза устремились в темно-синее небо. Но оно молчало.

Ручейки крови, вытекающие из тел, изувеченных безжалостным Архистратигом, собирались в лужи и медленно устремлялись в бирюзовую воду бассейна. Острый запах живодерни ударил в нос, заполз в рот и скрутил желудок спазмами непереносимой тошноты. Михаил заманил их сюда ранним утром. Они рассчитывали на пикник в честь Дня независимости, а попали на бойню. Мисс Хайд помотала головой, стряхивая оцепенение, и спросила:

– Зачем?..

– Я предупреждал, говорил, не послушала. – Он равнодушно пожал плечами.

– Тебе их совсем не жаль?

– А за что их жалеть? Это всего лишь ничтожные люди. Они подвели меня.

– Не представляешь, как ты сейчас похож на Киллиана. – Я усмехнулась, вытирая слезы со щек.

– Не смей равнять меня с ним! – громыхнул мужчина.

– Теперь вообще точная копия!

Архангел побледнел и стиснул кулаки. Но меня отвлекло от него шевеление среди мертвых тел. Громко стоная, из-под трупов на поверхность кто-то вылез и медленно пополз ко мне, волоча перебитые в нескольких местах ноги. Аарон, поняла я. Жизнь уходила из него. Он протянул ко мне старческие дрожащие руки в пигментных пятнах и прошипел:

– Даааай! Дай кровь! – помедлив, я шагнула к нему.

– Стой. – Остановил меня голос Архистратига. – Не смей.

– Вы с Киллианом не родственники? – огрызнулась мисс Хайд.

Сев на корточки перед главой Карающей длани, я полоснула складным скальпелем по запястью и занесла руку над жадно раскрытым ртом старика. Схватив ее липкими от крови пальцами, он зачмокал, присосавшись к ране, как пиявка.

– Они стреляли в твой дом боеголовкой. – С непонятным выражением лица глядя на нас, сказал Михаил. – Почему ты даешь ему кровь?

– Приказ исходил от тебя? – отвечать ему я не собиралась.

– Нет. Зачем мне убивать тебя? Пока все были заняты тобой, у меня был карт-бланш.

– Так вот для чего ты затеял с помощью моей бабушки подставу Спиридона. – Я стряхнула Клеща, который уже вознамерился зубами впиться в затянувшуюся ранку на запястье, и встала. – И каковы же твои грандиозные планы, можно поинтересоваться?

– Не понимаю тебя. – Архистратиг отвечать тоже не собирался. – Но, как ни крути, ты сыграла одну из главных ролей в грядущем  Апокалипсисе.

– Если и у тебя есть какое-то пророчество на мой счет, лучше промолчи. – Прорычала мисс Хайд.

– Чтобы понять, кто ты, адский ангел, – он презрительно усмехнулся и, скрестив руки на груди, прислонился спиной к дереву, – мне легенды не нужны.

– Доказательства тоже не требуются? Или их ты тоже игнорируешь, Падший?

– Твоя любовь к этому упырю, Драгану – доказательство! – прогремел он. – Санклиты прокляты Господом!

– Да? Как давно ты с Господом общался?

– Ты запятнана Драганом! Я чувствую его семя в тебе!

– Оно всегда во мне! Было, есть и будет! Завидуй молча! Я люблю его!

– Он – зло!

– Там, где начинается любовь, кончаются Свет и Тьма!

– Творение ада не может нести ангельский свет, – словно заклинание, пробормотал мужчина.

Я вздрогнула. Это слова Глеба. Которого эта тварь убила.

– А что несешь ты? – тихо прошипела мисс Хайд, вплотную подойдя к нему. – Убиваешь, интригуешь, настраиваешь сестру против брата, посылаешь Глеба убивать нерожденных детей, и сам втыкаешь кинжал в его сердце, чтобы я умирала от боли, думая, что это моя вина? Ты сеешь вокруг зло! Заключаешь договоры с Люцифером! Поддавшись гордыне, мнишь себя достойным решать, правильны ли приказы Господа!

– Не смей так со мной разговаривать! – взревел он, отвесив мне пощечину и оттолкнув.

– Не смей прикасаться ко мне! – полыхнула я, бросившись на него и двумя ударами – по ребрам и по корпусу – отправив его на траву.

– Ты пожалеешь об этом! – громыхнул Архангел, одним движением, словно каскадер, поднимаясь на ноги.

– Не трогай Саяну! – раздалось сзади.

Я обернулась, потирая щеку. Сеня.

– Ты, чешуекрылая тварь! – задиристо глянув на как минимум офигевшего Архистратига воинства небесного, мой братишка оттеснил меня от него. – Тебя там, наверху, не учили тому, что женщин бьют только полные ушлепки?! – Михаил поперхнулся и уставился на него, как на главную ошибку Господа.

– Да не обращай внимания, юродивый он у нас, – пробормотала я, отталкивая идиота-санклита подальше, не сводя глаз с Архангела, который оскалился, как хищный зверь.

– Саяна, не мешай! – возмутился Арсений.

– Ты чего разгеройствовался-то? – прошипела мисс Хайд, оттащив его в сторону. – Уходи! Если со мной что-то случится, ты будешь нужен малышам, понял?! Быстро, я сказала!!!

Недовольно что-то бурча себе под нос, это недоразумение отступило назад. Но стоило приструнить одного, как появился другой. Бледный, с дрожащими губами и слезами в огромных глазах Азария медленно шел через сад, обходя трупы Хранителей. Он был так похож на ребенка, который беспомощно смотрит по сторонам, потеряв из виду маму, что мне захотелось обнять и успокоить его.

– Жалеешь? – проскрипел оживший Аарон, пытливо вглядываясь в мое лицо. – А он тебя не жалел! Его идея была сжечь все твое змеиное гнездо, а вас полуживых законсервировать!

Сколько же… даже не знаю чего, должно быть в нем, чтобы выпив мою кровь, он все равно хотел причинить мне боль?

– Он и исполнителем был. – Продолжал изрыгать чудовищные откровения Клещ, явно наслаждаясь моим видом. – Я рядом стоял. Не колебался ни секунды! На спуск нажал – и даже не моргнул!

Вот и оно, тройное дно забавного на вид Домовенка. А ведь это не все! Я вгляделась в лицо замершего парня и, прежде чем поняла, что делаю, рванула его рубашку в стороны. Так и есть. Подвеска Офель. Стоило дернуть за витой черный шнур, на котором она висела, как узел прямо на моих глазах разъехался, хрустальный лист с жидким огнем внутри упал мне под ноги, и парня сразу будто прорвало:

– Его убил я. – Речитативом начал Домовенок, раскачиваясь из стороны в сторону. – Он узнал, что я – в Карающей длани. Про омут понял. Я должен был. Я убил его. Таблетки подменил. Они нагрузку на сердце дали. Попросил один день, чтобы все исправить. Ему плохо стало. Я телефон отнял, когда он врача хотел вызвать. Он все понял.

– Азария, о чем ты? – помимо воли вырвалось у меня – ведь спрашивать не было нужды.

– Его убил я. – Также без эмоций повторил парень, посмотрев на меня пустыми глазами. – Эвера Гора убил я.

– Отца?

– Нет, он не был моим отцом. Он понял. Святая кровь не может лгать святой крови. А я в детстве соврал ему. Он тогда еще понял. Перед смертью сказал мне.

– Ты и его использовал? – процедила мисс Хайд, глядя на откровенно скучающего Архангела.

– Не я, он. – Михаил кивнул, глядя за мою спину.

Я развернулась. Ну, конечно. И эта рыжая тварь, Баал, здесь!

– Хреново выглядишь, – я сочувственно улыбнулась, глядя на проплешины на его голове. – Похож на лишайного кота. Сказала бы, что мне жаль из-за того, что подпалила тебе задницу, но врать не хочется. Рассказывай-ка, зачем приперся?

– Лучше спроси, зачем здесь ты. – Кстати, да, вынуждена признать, что в кои-то веки придется согласиться с демоном. – Еще не поняла! – кажется, Привратник сейчас лопнет от удовольствия.

– Так просвети меня, тупую, раз уж ты такой умный, адский швейцар.

– Уже не надо. – Морда Баала расплылась в довольном оскале – улыбкой это язык не повернется назвать. – Смотри, кто к нам пожаловал.

– Сэм! – я облегченно выдохнула. – Рада тебя видеть!

– Все хорошо, Ангел? – тревожно глядя на меня, спросил он.

– Не особо. – Глаза вновь остановились на груде мертвых тел.

– Что ж, Михаил, я пришел. – Сэмуэль развел руки в стороны. – Ты этого хотел? Теперь отпусти ее.

– Что происходит? – я переводила взгляд с одного лица на другое. – Сэм?

– Он пожертвовал собой, чтобы спасти тебя. – С удовольствием пояснил Баал.

Так госпожа Ангел была лишь приманкой!

– Отпусти ее. – Повторил Сэмуэль. – Ты обещал.

– Я обещал, что не трону ее. – С усмешкой ответил Михаил. – Так и будет. Все сделает он. – Мужчина кивнул на Баала.

– С удовольствием! – подтвердил демон.

– Ты не соперник мне, Привратник! – Архангел сжал кулаки.

– А так? – рыжая тварь достала из-за пазухи печатку и с торжествующим видом сунула ее под нос Сэмуэлю.

– Печать Архистратига! – потрясенно выдохнул тот. – Ты демону отдал кольцо, что пожаловал тебе Господь? – не веря, он посмотрел на Михаила. – Как же ты мог, Падший?!

– Повинуйся! – прошипел Баал, тыча печаткой ему в лицо.

– Чего желаешь ты? – Сэм скрипнул зубами. – Изреки и будет исполнено.

– На колени! – выдохнул демон. – На колени становись передо мной, твоим господином!

Шипя от негодования, Архангел преклонил перед ним колено.

– Хочу, чтобы ты вонзил это в ее сердце! – рыжая тварь протянула Сэмуэлю черный кинжал.

– Клинок Люцифера. – Пробормотал он.

– С его ядом на острие!

– Чтобы она стала демоницей.

– Да! Тогда все будет так, как и задумывалось!

– Она – Ангел Жизни. – Сказал Архангел, поднимаясь. Кинжал взлетел в воздух. – И останется им! – черный клинок вошел в его же сердце.

– Нет! – вскрикнула я, пытаясь удержать оседающее на землю тело, но он был слишком тяжелым для моих рук.

– Живи, девочка… – прошептал Архангел и закрыл глаза.

– Не устраивай мелодраму! Ты мне нужен! Сэм?! – скальпель выскальзывал из моих пальцев, заставив меня употребить выражения, от которых покраснел бы даже Баал.

Выдернув кинжал из сердца Архангела, я отшвырнула его к ногам Михаила и, полоснув по запястью, направила струйку крови сначала в рану, а затем в рот Сэмуэля.

– Твое самомнение не знает границ. – Протянул Архистратиг, присаживаясь на корточки рядом с нами. – Ты всерьез полагаешь, что кровь адского ангела поможет от яда Люцифера?

– Иди на…! – огрызнулась мисс Хайд, вглядываясь в Сэма.

Черты его лица заострялись, кожа словно усыхала, приобретая землистый оттенок. Закрытые глаза все глубже проваливались в глазницы, под которыми пролегли черные круги. Тело наливалось холодом, словно на моих коленях лежала глыба льда.

– Сэм, вернись! – прошептала я, и мои слезы закапали на его лицо. – Вернись, умоляю тебя!

– Одной проблемой меньше. – Констатировал Архангел, поднявшись.

Неужели все?..

– Вставай. – Архистратиг схватил меня за локоть и резко дернул, заставив встать на ноги. – Теперь твоя очередь.

– Да пошел ты, Падший! – полыхнула мисс Хайд. – Убийца! – спину начало знакомо жечь. По контуру тела пробежала искорка. Ладони горели огнем, словно их окунули в пламя. Что-то потянуло меня вверх за макушку. Лопатки свело острой болью.

Упругая золотая волна заставила Михаила отступить и прикрыть глаза рукой. Его кудряшки развевались, словно в лицо дул ураганный ветер. Но он, сжав кулаки, двинулся обратно, медленно переставляя ноги. Оставалась всего пара метров, мужчина уже вытянул вперед руку, чтобы дотянуться до меня, но нас накрыла вспышка ослепительно белого света.

Я обернулась. Сэмуэль все еще лежал на спине, но его тело было охвачено пульсирующим сиянием.

– Ты вернулся! – тихо прошептала я, сев рядом с ним.

Крылья Архангела затрепетали, проявляясь, окрепли, наполнились Светом и вновь полыхнули белым. Эта вспышка была намного ярче первой. Михаил вскрикнул, закрыл глаза и поспешно отступил еще дальше от нас, а я открыла их еще шире, позволяя Свету, что так долго тлел в Сэме под гнетом терзаний совести, войти внутрь меня, омывая нежностью и благоговейной любовью мои раны, унося с собой усталость и сомнения.

– Это невозможно! – прошипел Архистратиг.

– Для этой девочки невозможного нет. – Ответил Сэмуэль, поднимаясь. – Она – Дарующая прощение Господа!

– Может, стоит отдохнуть? – на всякий случай предложила я, не давая ему упасть. – Не рано вскочил, крылатый?

– Некогда отдыхать. Надо исправлять все то, что наворотил этот Падший. – Архангел помрачнел. – Прости, девочка. Ты была права, а я не слушал. Ибо слишком горька была правда. – он огляделся. – Ишь, сбег уже, шельма!

– Ты тоже от меня сбегаешь?

– Свидимся еще, Ангел Жизни, не печалься. Но об Михаиле не забывай. Вернется он. Осторожна будь.

– Буду. – Я крепко обняла его, потом отстранилась. – Привет там всем, наверху, передавай.

– Шутка, да?

– Вовсе нет. Много что попросила бы тебя им передать, но боюсь, откажешься. Иди уже, а то передумаю, не отпущу.

Я посмотрела ему вслед, с трудом удержав слезы. Фигура Архангела мягко светилась, будто была покрыта снегом, который искрится под солнцем. Но сияла не она одна. Я пригляделась. Так и есть, Баал, когда драпал, кольцо Архистратига обронил. А рядом черный кинжал Люцифера лежит – что ж, пополню коллекцию, пригодится.

– Сэм, постой! – мисс Хайд догнала Архангела и протянула ему печатку. – Сдается мне, это теперь принадлежит тебе.

– Узнать о том надобно. – Он с благоговением посмотрел на кольцо.

Грохот заставил нас вздрогнуть. В темно-синем ночном небе распустились пышные цветы салюта, и я вспомнила о сегодняшнем празднике, Дне независимости. А еще – о людях, которые все до единого были покрыты «вуалью смерти». Но Михаил убил Хранителей из Карающей длани, а не их. Как же так?!

Он вернулся следующей ночью. Мирно спящие вибриссы завопили ни с того, ни с сего, и меня буквально вытолкнуло из кровати.

– Саяна, что? – Горан подскочил следом за мной. – Родная, что случилось?

– Сама пока не знаю. – Пробормотала я, дрожащими ледяными пальцами натягивая джинсы. Опасения подтвердились, когда едва открыв дверь в детскую, я почувствовала защиту Гораны.

– Любимая, звонил Ковач, на территорию прорываются Стражи. – Сообщил Драган, стоило мне выйти в коридор.

– Иди к ним, родной.

– С тобой и детьми точно все будет хорошо?

– Да. Поторопись, ты нужен им. – Мисс Хайд подтолкнула его к лестнице, что вела к черному ходу, дождалась хлопка двери и направилась к другой лестнице, что шла к парадному входу.

Рука легла на перила и словно приросла к ним. Внизу, в холле, стоял Архангел Михаил. На этот раз придется справляться самой, без помощи Сэма. Я медленно, не сводя глаз с незваного гостя, спустилась вниз.

– Сказала бы «добро пожаловать», но здесь тебе не рады.

– Твоя радость мне не нужна.

– А что нужно?

– Твоя кровь.

Ясно. Он видел, как к Сэмуэлю вернулись Крылья, и теперь хочет провернуть тот же фокус с собой, любимым. Вот только так это не работает. И что мне с этим делать?! Мозг лихорадочно заскрипел шестеренками.

– Дай мне свою кровь, ангел. – Уже не адский, и то хорошо.

– А что предложишь взамен?

– Чего ты хочешь? – Архистратиг прищурился.

– Твое слово – без всяких ухищрений и двусмысленностей – что после того, как я дам тебе кровь, ты уберешься восвояси, не причинив вреда никому из тех, кто мне дорог.

– Даю слово.

– Хорошо, идем на улицу, хочу убедиться, что санклиты в порядке. – Мы вышли в сад. Как оказалось, вовремя – Стражи теснили нашу с Гораном охрану к дому. – Отзови своих псов. – Потребовала мисс Хайд.

– Сначала кровь.

– И не мечтай! Или жди, пока я помогу им, или прекрати это!

– Хорошо! – процедил Архангел, закатив глаза и дав отмашку Стражам. – Теперь кровь!

– Горан, дай кинжал, – попросила я хорвата, который притянул меня к себе. Лезвие фамильного клинка рода Драганов легко вспороло кожу на многострадальном запястье, и капельки рубиновым дождиком закапали на траву.

Замерев на мгновение, Михаил поднес руку ко рту. Я отвела взгляд, почувствовав, как он жадно высасывает кровь из вен. Горан, сжав мою талию, сдавленно зарычал. Когда ранка затянулась, Архангел отпустил меня. В воздухе повисло молчание. А потом он понял то, что я знала и так.

– Почему не помогает?! – прорычал Михаил.

– Потому что кровь должна быть отдана искренне. – Тихо ответила я. –  И принята с раскаянием. А ты как был полон зла, так и остался. Так что давать кровь Сэмуэлю и тебе – это как сравнивать занятие любовью и изнасилование!

– Ты пожалеешь! – крикнул он, давая отмашку Стражам.

– Ты обещал! Дал слово!

– Что стоит слово Падшего? – издевательски улыбаясь, ответил Архангел. – А благодаря тебе я таким и остался!

Бой был долгим. Выносливые, хорошо натренированные хладнокровные Стражи не оставляли нам надежд на скорую победу. Эти в прямом смысле слова черти лупили нас почем зря. Мы, конечно, не отступали.

Но стоило накренить чашу весов в свою сторону, как Стражи с легкостью уничтожали наше преимущество и шли в атаку. Берсерки вспоминались с теплотой и ностальгией. Михаил стоял в сторонке. То ли руки марать не хотел, то ли просто развлекался.

Попробовав пару раз «жахнуть по ним Крыльями», я пришла к неутешительному выводу, что они восстанавливаются куда быстрее, чем хотелось бы. Что было не просто неприятно, но вдобавок еще и непонятно. Хотя время для раздумий, очевидно, не подходило. Что ж, как говорил мой дед, не мытьем, так катаньем. Надо что-то придумлять – это уже цитата из Арсения.

Я воспользовалась тем, что Горан прикрыл меня, взяв на себя двух дюжих Стражей, и огляделась. Дом. Бассейн. Деревья. Цветы – вернее, то, что от них осталось, мы все потоптали, Ильдар расстроится, он с такой любовью их растил! С любовью. Мысль заметалась, как политый дихлофосом таракан. Мисс Хайд хмыкнула и улыбнулась. А ведь таки да! Я спрыгнула в бассейн, сделала то, что хотела, и подплыла к бортику.

– Решила охладиться? – поинтересовался Михаил, присев рядом на корточки.

– Тебе-то какая печаль? – я пожала плечами. – Ну, поможешь вылезти или хорошие манеры – это не про тебя?

– Твой язык тебя погубит, женщина! – рявкнул Архангел, но руку протянул.

– Это мы еще увидим. – Пробормотала мисс Хайд.

Крепко сжав его ладонь, я со всей силы дернула его на себя и, когда мужчина упал в бассейн, подняв тучи брызг, рыбкой скользнула на бортик.

– Тесните их сюда! – крикнула я, подбежав к санклитам. – Быстрее! – общими усилиями мы направили Стражей к бассейну, из которого пытался вылезти злющий Архистратиг. Вода рядом с ним бурлила, подтверждая мои ожидания.

– Я тебя убью! – прорычал он, поймав мой взгляд.

– А что тебе не нравится? – огрызнулась я. – Или джакузи кусается? – так, еще разочек Крыльями по этим гибридам. Все правильно, шипите, отступайте назад. Все ближе и ближе к воде. – Поднажмем! – я встретилась взглядом с Драганом и Ковачем.

Мужчины кивнули, улыбнувшись. Еще вспышка, и Стражи падают в бассейн, как загнанные буйволы со скалы в первобытные времена. А в воде их ждет сюрприз – и весьма неприятный!

– Учтите, кто утонет, купаться не будет! – со смехом напомнила я старую шутку. А теперь финальный штрих, он же – розочка на торте. Рука сжала кольцо Соломона. Глаза устремились в небеса с мольбой о помощи.

– Ты!.. – шипя и отплевываясь, рявкнул Михаил, пытаясь взобраться на бортик. – Ты пожалеешь! Твоя судьба решена, адский Ангел! Скоро мы встретимся в последний раз!

– Какой ты громкий. – Я поморщилась. Ладонь еще крепче сжала печатку.

– Когда доберусь до тебя… – начал Архангел, но кипящая вода в бассейне закрутилась мощной воронкой и затянула его обратно, стащив с бортика, на который он почти забрался. Остальных тоже закрутило мощным водоворотом. Прямоугольник бассейна наполнился свечением, замигал, как неисправная проводка, вспыхнул на мгновение ослепительно ярким светом и… Вода исчезла. Вместе со Стражами и Архангелом Михаилом.

– А вы говорите смываемые втулки! – фыркнула мисс Хайд, широко улыбаясь. – Смыть Архистратига – слабо?! – глаза вновь устремились в небеса. – Спасибо! – прошептали мои губы.

– Что это было?! – в один голос спросили Горан и Нико.

– Просто вспомнила слова Хилме Слайма – вода сильна тем, что ее наполняет. Поэтому госпожа Ангел освятила воду в бассейне, – я продемонстрировала крестик Георгия, – чтобы эта нечистая сила заживо варилась в ней, – а потом открыла портал, – теперь пришла очередь кольца Соломона, – и отправила чертову свору… Хм. Честно говоря, даже не знаю, куда, координаты не задавала. Но надеюсь, возвращаться оттуда они будут долго!

Санклиты молчали, ошарашенно глядя на меня.

– Что? – мисс Хайд развела руками. – Он меня адским ангелом звал? Вот я и устроила им такую адскую баньку, что вовек не забудут!

– Драган, не советую тебе расстраивать жену! – Ковач захлебнулся смехом.

– Прислушайся, кстати! –  я сама уже с трудом сдерживала хохот.

– Опасная ты женщина! – супруг подхватил меня на руки и унес в спальню. – Русалка моя!

– Все-таки интересно, где они сейчас, – задалась риторическим вопросом мисс Хайд, с облегчением вытянувшись на кровати. – А ведь вся задумка началась с заповеди «возлюби ближнего своего, как самого себя»!

– А как насчет того, чтобы возлюбить мужа своего? – промурлыкал Горан, полыхнув взглядом и прижав меня к себе.

– Тебя тоже искупать? – я невинно захлопала глазками. – И отправить неизвестно куда?

– С тобой – куда угодно! – заверил хорват. – Но если уж ты сегодня взялась вспоминать библейские цитаты, любимая, припомни еще одну, о жене, которая да прилепится к мужу своему, и будут два одной плотью.

– С Господом спорить нельзя! – я притянула Горана к себе и запустила руку в его шевелюру.

– Что же ты со мной делаешь! – простонал он, прикрыв глаза.

– Как ты и просил. – Сквозь смех ответила я. – Прилепляюсь!

Закат был прекрасен. Слой дынного перетекал в розовую дымку, что обрывалась решительным серым мазком, за которым следовала бархатно-синяя мантия вступающей в свои права ночи.

– Красиво. – Прошептала я и с неохотой перевела взгляд на дом Хранительниц.

– Очень. – Подтвердил Давид Гор, стоящий рядом.

Он привез под домашний арест жену своего брата Эвера – Аду. А мы с Гораном и охраной решили заодно вернуть «по прописке» Азарию – сникшего, ушедшего в себя и ничего вокруг не замечающего.

– Кстати, давно хотела спросить, что ты думаешь по поводу богоизбранности еврейского народа? – спросила мисс Хайд, потому что молчать сил не имелось.

– Саяна, мне столько идиотов каждый день попадается, что начинаю думать – Господь давно передумал.

Горан, обнимающий меня сзади, фыркнул в мои волосы.

– Давид?.. – я ахнула. – Ты умеешь шутить?!

– Никому не говори. – Глаза мужчины заискрились смехом. – Лучше расскажи, что у вас произошло с Архангелом Михаилом. Весь Иерусалим это обсуждает.

– Если кратко – он признал себя Падшим. Думал, моя кровь поможет, но просчитался. Плохо то, что я до сих пор не знаю, что он замышляет.

– А портал? – цепкий взгляд из-под седеющих кустиков бровей впился в мое лицо.

– Об этом ты мне расскажи. – Мисс Хайд усмехнулась и достала кольцо Соломона. – Знакомая вещица, верно?

– История Авеля и Каина тебе знакома?

– Сэмуэль поведал – в подробностях.

– Тогда мне нечего добавить. Но никому ранее не удавалось это кольцо использовать. Его оберегала семья Хранителей, но не более того. Открыть портал с помощью кольца! Саяна, ты не представляешь, как поразила всех нас!

– Надеюсь, Хранители не начнут на меня охоту из-за этого?

– Мы признали тебя Машиахом. А это значит, что каждый из нас исполнит любой твой приказ.

– Извини, раздавать приказы не обучена. – Я пожала плечами и поежилась, ощущая ночную прохладу, что опускалась с неба. – Поведай мне лучше о Стражах. Надеюсь, это не военная тайна?

– Она самая. – Давид кивнул.

– Кто они? – присоединился Горан, накинув на меня пиджак. – Дерутся, как дьяволы!

– Что ж, нам придется снова вернуться к Каину. Когда Авель спас его из ада, Каин кое-что утащил оттуда с собой.

– Кольцо или клинок?

– Женщину.

– О как!

– Я бы сделал то же самое. – Промурлыкал мне на ушко муж.– О ней никто ничего не знает. Известно только то, что она родила ему много детей. От них и пошло Воинство Каина, защищающее своего прародителя. Когда Хранители узнали о нем, было принято решение уничтожить всех. Прошло несколько веков – весьма непростых, и мы приняли решение использовать их. Так и появилось боевое подразделение Стражей.

– А Михаил получил к ним доступ через Карающую длань. – Задумчиво пробормотала я. – Давид… – но задать вопрос мне не дали – в ворота влетела машина.

Ребята моментально прикрыли меня собой. Но тревога оказалась ложной – из автомобиля вышли Аврора, Захария и Сара. Девушка добежала до нас и обняла сначала Азарию, потом маму.

– И ты здесь, предатель? – горящие ненавистью глаза скользнули по Давиду.

– И я. – Он усмехнулся, еще больше разозлив племянницу.

– Здравствуй, Саяна. – Сара подошла к нам.

– Здравствуй. – Мисс Хайд вздохнула – не хочется, но надо – и рассказала о предательстве Азарии.

– Не может быть! – женщина всхлипнула и подошла к внуку, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Ты?.. Зачем?!

– Простите за такие новости.

– Твоей вины в этом нет. – Сара резко развернулась и отвесила Аде пощечину. – Всегда знала, что ты б…дь!

– Я не верю! – крикнула Аврора. – Ты врешь! Зара, это ведь неправда? – она начала трясти брата. – Скажи им! Это ведь ложь? Что ты молчишь?! Зара?!

– Я убил. – С трудом сфокусировав на ее лице бегающие глаза, тихо сказал парень.

– Не верю. И никогда не поверю! – девушка отшатнулась от него и побежала в дом.

– Аврора просто очень любит его. – Тихо сказал Захария.

– Та самая Аврора, которая по просьбе брата задержала тебя в тот вечер, когда ты не успел к Эверу, и он умер? – невесело усмехнувшись, уточнила мисс Хайд. – Знаешь, вы с ней прекрасная пара. Она предала отца, а ты меня. Ты хоть понимаешь, что если бы не рассказал Аарону о том, что затевает Давид, большинство из тех, кого убил Михаил, сейчас были бы живы?

– Саяна… – он сделал шаг ко мне.

– Не подходи к ней! – прорычал Драган, в своей любимой манере вклиниваясь плечом в пространство между нами.

– Все хорошо, родной. – Я положила ладонь на его грудь, и мужчина накрыл ее своей горячей ладонью. – Меня не в первый раз предают, Захария. Не держу на тебя зла, сам разбирайся, как жить с таким грузом на совести, но доверять тебе больше не смогу. – Мисс Хайд отвернулась от него и посмотрела в заплаканные глаза Сары. – У меня нет идей, что делать с твоим внуком. Забирай его. Решай сама.

– Спасибо, Саяна.

– Пожалуйста. У меня необычная просьба к тебе. Хотелось бы осмотреть ваше озеро, не возражаешь?

– Конечно, делай, что пожелаешь. – Женщина с потерянным видом приобняла Азарию за плечи и повела в дом.

Поверхность озера полыхала алым, отражая закат. Я вспомнила, как Домовенок сидел у него с бездумным видом макая руку в воду, присела на корточки и опустила пальцы в… Черт, ощущение такое, что это серная кислота!!! Мисс Хайд подскочила, матерясь и тряся рукой.– Родная, что? – Горан подскочил ко мне и потрясенно ахнул, увидев вздувшиеся пузырем ожоги на фалангах. – Ковач, воду!!!

Те несколько минут, пока смывали яд озера, я была не в состоянии сдержать слезы и стоны. Затем наступило облегчение. Боль понемногу стихла, на обнажившихся костях вновь наросла плоть и начала восстанавливаться кожа.

– Что это?! – мои глаза вновь обратились к потемневшей, обманчиво беспечной водной глади. – Интересно, только у меня такая реакция?

– Сейчас узнаем. – Драган стиснул зубы и быстрыми шагами направился к омуту.

– Не надо! – крикнула я, но было уже поздно – он опустил руку в озеро.

– Все хорошо. – Мужчина поднялся и показал ладонь.

– Идиот! – прошипела мисс Хайд, облегченно выдохнув.

– Твой идиот. – С улыбкой подтвердил хорват. – Нико, полей мне, надо смыть эту дрянь.

Я задумчиво уставилась на аномалию. Что это? Внешне – совершенно обычное озеро, в ответ на ласковое поглаживание ветерка покрывающееся крохотными волнами. Которые изгибаются, двоятся и…

– Да ладно! – вырвалось у меня. Ноги сами собой сделали шаг к нему.

– Саяна, стой! – Горан успел обхватить за талию в последний момент. – Что ты творишь, безумное существо?!

– Смотри! – я на мгновение утонула в его глазах и ткнула пальцем в воду.

– Ты тоже видишь девочку, которая глядит на нас? – прошептал он.

– Да. Но это не просто девочка, родной. Это… я.

Мой сон, когда маленькая Саяна пошла ранним утром собирать бриллианты, которыми феи посыпают сугробы. Она хотела загадать заветное-презаветное желание – чтобы вернулись мама и папа.

Но снежинки растаяли, и ее понесло к проруби, ловить щуку, говорящую человеческим голосом. Потом появился демон, швырнувший ее в ледяную воду. И незнакомец, который спас.

Сейчас я смотрела прямо в ее лицо. И отчетливо видела тень за спиной малышки. Демон. Сердце сжалось, когда она упала в прорубь, а хвостатое отродье нырнуло следом и, обхватив за ноги, потянуло ее в глубину.

– Саяна! – рука Горана вновь сжала мою талию.

– Откроется портал. Полыхнет светом и кто-то ее спасет. – Насколько помню, это уже должно было произойти. – Откроется портал. Откроется портал. Полыхнет светом… – как заклинание, повторяла я. Что-то не так – она тонет! – Ну уж нет! – рявкнула мисс Хайд и рывком опустила руку в озеро.

Я не знала, что делаю, просто пыталась спасти малышку, изо рта которой вырвались сияющей гроздью пузыри последнего воздуха. Боль жадно вгрызлась в плоть, спеша добраться до костей. Плоть не устояла перед ее яростным натиском, в воде начало стремительно расползаться кровавое пятно. Полыхнул Свет. Демон заорал от боли, метнулся в наспех открытую в ткани бытия дыру с рваными краями и исчез.

Недовольная Тьма расступилась, пропуская спасителя к девочке. Размытые очертания – просто сияющее пятно, по сути. Хотя нет, видно лицо. Наши взгляды на мгновение встретились. Какие же у него зеленые глаза! Никогда прежде таких не видела!

– Спаси ее! – прошептала я сквозь слезы.

– Спасу. – Судя по голосу, он улыбался. – А ты спасешь всех нас. – Свет метнулся к девочке и подтолкнул наверх.

Когда они исчезли из виду, я выдернула руку из воды и отвела взгляд от дочиста обглоданных озером костей. Санклиты засуетились вокруг меня. Но затопившая разум радость оказалась сильнее боли. Она спасена. Или я? Мы обе спасены. Я прикрыла глаза, вспоминая последние слова зеленоглазого спасителя. «Твой путь долог и труден. Но запомни главное – верь себе».

– С ума сведешь, невозможная моя! – срывающимся голосом прошептал Горан, крепко прижав к себе. Я посмотрела на него. Опять стоит на коленях, мое тело на его руках. Так всегда было. И будет.

– Люблю тебя. – Тихо прошептали губы.

– И я тебя люблю! – он осторожно поцеловал меня. – Как ты, сокровище мое?

– Думаю. – Призналась мисс Хайд.

– О чем?

– Сможешь достать экскаватор?

– Смогу. Для чего, можно узнать?

– Засыпать этот адский аквариум к… !

– Хорошая мысль! – муж одобрительно кивнул. – Но что это вообще такое?

– Как я поняла, омут – какая–то аномалия в ткани бытия. Эвер знал о ней и хранил. Но она оказалась нужна Михаилу и Баалу. Поэтому они… не знаю, как сказать, заколдовали, что ли, Азарию, а дальше ты знаешь. Архангел напитал ее энергией, это позволило использовать озеро как переход между временными пластами. И демон отправился убивать меня маленькую. Все, лекция закончена.

– С ума с тобой сойду! – простонал муж. – Знаю, и без тебя тоже!

– Воистину! – я довольно улыбнулась. – Интересно, когда Сара говорила «делай, что хочешь», вообще все имела в виду?

– Она согласится, уверен. – Горан погладил меня по лицу. – Сумасшедшая моя!

– Все, давай уже уничтожим это гиблое место и поедем домой!

Но как бы не так! Стоило мне встать на ноги, вода в омуте вскипела и оттуда вылез…

– Баал, кто же еще! – со вздохом констатировала я. – В водолазы подался, одноглазый? На маленьких девочек нападаешь? Может, тебя тоже порталом куда-нибудь закинуть? – мисс Хайд задумчиво потерла подбородок. – Хочешь быть первым демоном на Марсе? Хотя нет, Маск расстроится.

– Смейся, адский ангел, скоро плакать будешь! – хвост рыжей твари со всей силы лупил по земле, расшвыривая комья во все стороны.

– Смотри в оба! – я подмигнула ему, полоснула по запястью и взмахнула рукой, чтобы кровь разлетелась по поверхности озера. – А теперь, – ладонь сжала кольцо Соломона, – закрыть эти Врата навсегда!

– Думаешь, запечатала кровью и все? – Баал захохотал. – Ты опоздала! Омут уже выполнил свою роль! Есть правила, не тебе их нарушать!

Во мне полыхнула ярость. Я метнулась к нему, схватила за лацканы мокрого пиджака и прошипела прямо в его наглую морду:

– Плевать мне на твои правила! Я напишу новые, тварь!

– Ненавижу тебя! – взвыл рыжий.

Рассекая воздух, как удар хлыста, его крысиный хвост взмыл вверх и описал полукруг над нашими головами. Серые зубцы на его конце блеснули в свете прожекторов, что установила охрана.

Горан раньше, чем я, понял, что задумал Баал. Рванув с моей талии кинжал Люцифера, он заслонил меня собой и срезал шип с хвоста гада. Из обрубка толчками полилась кровь. Демон закрутился, дико воя, но Драган ударом ноги подсек это рыжее торнадо, повалил на землю и вогнал черный клинок в не менее черное сердце Привратника ада.

Тело Баала затряслось, глаза закатились, изо рта хлынула розовая пена. Вздрогнув в последний раз, подсвеченный лучами прожекторов от дома, он, словно кинозвезда в свете софитов, сыграл свою последнюю роль. Тело изогнулось, будто кто-то сверху дернул за нить, привязанную к пупку, потом резко обмякло и, хлюпнув, начало вытекать из костюма, как черно-красное желе.

– Родная, ты в порядке? – муж подбежал ко мне и с тревогой посмотрел в лицо.

– Кажется. Что это? – услышав какие-то звуки, я обернулась и увидела Гайю. Глядя на то, что осталось от Баала, девочка буквально задыхалась от слез. – Не плачь! – я обняла ее.

– Сая-а-ана, – прорыдала она. – Он мертв! Мои родители теперь свободны!

– Так радоваться ведь нужно! – мисс Хайд сама зашмыгала носом. – А не реветь!

– Д-д-да! – девочка закивала и разрыдалась пуще прежнего.

– Ну что с тобой сделаешь! – я рассмеялась сквозь слезы. – Поехали домой, а то наплачем новое озеро!

Дома Гайя сразу же убежала сообщить брату отличную новость. Долго искать его не пришлось – последнее время мальчик не вылезал из кабинета, изучая оцифрованный архив Киллиана. Вскоре Аспид вылетел в коридор и бросился на шею Горану, сквозь слезы бормоча благодарности.

– Саяна! – отпустив смущенного Драгана, Аспид обнял меня. – Спасибо!

– Да мне-то за что? – я рассмеялась. – Главная Баффи у нас – Горан!

– Ну спасибо! – фыркнул хорват. – Что за Баффи еще?

– Ладно, будем звать тебя Ван Хельсингом. Высокий, симпатичный, бессмертный. Похож.

– Кто он такой? – муж напрягся. – Ты его знаешь?

– Ага, в Голливуде живет. Миллионер и красавчик.

– Я, вроде, всех американских санклитов знаю. – На лице Горана отразилась напряженная умственная работа.

– Ван Хельсинг не санклит.

– А кто тогда? Ты же сказала бессмертный? Боже, он демон?!

– Прости, – расхохоталась мисс Хайд. – Но не поглумиться над твоей полнейшей неискушенностью в современном кинематографе выше моих сил!

– Вредина! – прошипел хорват, рывком прижав меня к себе.

– Саяна, я нашел информацию о том, кто может знать, как уничтожить Архангела Михаила! – вытирая слезы и улыбаясь, сообщил демоненок. Еще бы, архивы Киллиана на треть заполнены информацией об этом падшем! – Это Аквариус. Он тоже был Архангелом, но когда Люцифера скинули с небес, тот уцепился за крыло Аквариуса и уволок за собой, а Михаил все видел и не помог.

– Потому что хотел остаться единственным главным помощником Господа. – Я кивнула. – И где теперь этот преданный всеми Архангел?

– В пучине морской, здесь, в вашем мире. Сумел вырваться и не дал Люциферу утащить себя в ад.

– Ясно. – Я потрепала мальчика по волосам. – Спасибо, хороший мой, но все это завтра, сейчас – спать! – мы с супругом покормили малышей, наскоро приняли душ и рухнули в постель.

– Черт! – простонала я.

– Что, любимая? – Горан побледнел.

– Кольцо! Обручальное! – слезы хлынули из моих глаз. – Когда этот проклятый омут разъел руку, оно слетело с пальца!

– Не волнуйся, родная, мы его найдем!

– Нет, оно осталось в другом времени! – теперь уже я рыдала взахлеб, как недавно Гайя.

– Не плачь, умоляю! – Драган прижал меня к себе. – Сделаю тебе другое!

– Не хочу другое! Это было символом нашей любви! А я его потеряла!

– Саяна, воздух мой, – мужчина покрыл мое лицо поцелуями, – нашу любовь ты никогда не потеряешь! Кольца – это всего лишь кольца, а я всегда рядом с тобой и люблю тебя с каждым днем все сильнее! Только это имеет значение, сокровище мое!

– Ты прав. – Я уткнулась лицом в его грудь. – Главное, чтобы у меня всегда было стальное кольцо твоих рук, любимый.

Боль ушла. Мной начал овладевать сон. Перед глазами всплыла картинка из сна маленькой Саяны: появился Глеб, она радуется, ожидая, что сильный старший брат защитит, спасет. Но демон обнял его, хвост скользнул к нему за пазуху, и словно туча набежала на лицо брата. Он вздрогнул, будто от боли, и посмотрел на сестру так, как никогда не смотрел. Словно она чужая. А потом быстро зашагал прочь.

Что-то в этом моменте царапало, было неправильно, но что именно, понять не удавалось. Застонав, я еще крепче прижалась к Горану, напомнила себе присказку деда – всякой загадке своя разгадка, и с облегчением провалилась в сон.

Я открыла белую шкатулку и прикоснулась к холодному бочку одной из жемчужин, которые Горан поднял со дна на Филиппинах. Сразу вспомнился пляж, где мы занимались любовью под бездонным звездным небом. Соленый ветер, звуки музыки вдалеке, перевернутые кверху днищем лодки.

А вот и акулий клык на черном шнурке, что мне подарил филиппинец Фил. Пальцы погладили шершавую желтоватую поверхность, их подушечки полыхнули. Приятное жжение захватило первую фалангу. А клык-то, оказывается, непростой! Да и сам Фил не просто роскошный мачо!

– Ух, ты, как интересно! – пробормотала я.

– Что, родная? – Горан обвил стальным кольцом мою талию.

– Мне срочно нужен филиппинец Фил! – заявила мисс Хайд.

– Не могу сказать, что твоего мужа это радует, но желания моей госпожи – закон! Но, чисто ради интереса, зачем он тебе?

– Чтобы встретиться с Аквариусом.

– Понимаю, для тебя все ясно, логичная моя, – хорват развернул меня лицом к себе, – но, может, просветишь своего супруга?

– Помнишь, Фил подарил мне вот это? – я достала акулий клык из шкатулки.

– Да. И отлично помню, как положил к твоим стройным ножкам лучший жемчуг Филиппин! Но акулий клык был, конечно, важнее, кто бы сомневался!

– Не язви! Фил – сын вождя.

– Это все меняет!

– Драган!

– Прости, я ревнивый идиот.

– Именно. Он сын вождя тех самых баджо, о которых идет речь в той легенде, что Аспид откопал в манускриптах Киллиана. Это не просто зуб акулы, это родовой знак Хранителей Аквариуса. Они поклоняются ему, приносят жертвы, просят о защите и прочее.

– Из этого следует, что мы летим на Филиппины, родная?

– Таки да!

Самолет летел в Манилу, рядом в колыбельке спали малыши, а я сидела напротив Горана и таяла от его взглядов. Даже вибриссы были не нужны, чтобы понять, о чем он думает. Бессовестно раздевая глазами, муж заставлял меня ерзать на мягком кремовом кресле, вспоминая, чем мы занимались в наш первый полет на Филиппины.

– Может, стакан воды? – осведомился Ковач, которого искренне развлекали наши переглядывания.

– Угу, – буркнула я, – на ширинку главе клана ее вылей.

– Не поможет, – наглый хорват самодовольно ухмыльнулся. Его полыхающий взгляд прожигал на моей коже следы, словно дорожки лавы стекали по ней, сбивая дыхание и заставляя мечтать о прикосновении горячих сильных рук.

– Так, все, я пошла! – мисс Хайд подскочила и вышла в проход.

– Воздухом подышать? – с усмешкой спросил Горан.

Не успела я миновать последний ряд сидений, он обхватил меня сзади и рывком затащил в туалет.

– Бессовестная моя! – жарко выдохнул хорват, прижав к стене. – Твоя сила воли бесконечна, упрямая!

– Я бессовестная? – возмутилась госпожа Драган, прильнув к супругу. – Да подо мной кресло так раскалилось, словно это был адский трон!

– Люблю тебя! – он завладел моим ртом.

Рука в его шевелюру. Протяжный стон. Быстро расстегнуть рубашку. Ахнуть от обжигающей кожи под ладонями. Освободить его от брюк и наконец-то почувствовать любимого в себе. Раствориться в нем, дыша в унисон. Мощный, яростный, нежный и бережный – только он может быть таким разным одновременно, и всегда именно таким, как мне хочется. Лишь ему доступно понимать Ангела лучше, чем она сама себя понимает.

– Мой! – прорычала я, прижавшись к любимому как можно крепче.

– Моя! – в ответ прорычал он, заглянув мне в глаза и сверкнув хмельной улыбкой.

Говорят, в полете мы ближе всего к ангелам. Не знаю, я ближе всего к ним, когда взрываюсь вместе с Гораном, когда золотое сияние делает нас единой Древней душой, и время замирает в вечности!

– Высокие отношения, – съязвила мисс Хайд, пытаясь отдышаться чуть позже. – Я как-то по-другому представляла себе секс в туалете самолета! – мне наконец-то удалось заметить шикарную обстановку уборной – с мягкой мебелью и душем. – Однажды даже попыталась попробовать.

– Дай догадаюсь, с одним из твоих женихов? – недовольно пробурчал Драган.

– Да, но нас спалила стюардесса. А на обратном пути мы были такие уставшие, что проспали весь полет, сил не осталось даже думать о сексе.

– А со мной у тебя всегда есть силы думать о сексе! – прошептал довольный хорват.

– С тобой я бессмертна, Драган. Это совсем иной уровень выносливости.

– Знала бы ты, как меня это радует! Твое бессмертие – это единственное, из-за чего я могу простить себе то, что сотворил с тобой. И то с трудом.

– Сколько раз тебе повторить, что ты всего лишь стал исполнителем воли тех, кто где-то там, наверху?

– Саяна, мне никогда не забыть, как… – его голос сорвался, а в глазах заблестели слезы.

– Так, ну уж нет, чтобы мужчина плакал после секса со мной?! – со смешком возмутилась мисс Хайд. – Ни за что!

– Я санклит! – Горан полыхнул взглядом.

– Мой первый санклит. Дай бог, не последний!

– Единственный! – прорычал муж, увлекая меня к креслу. – Навсегда и без вариантов!

– Варианты всегда есть! – промурлыкала я, оседлав его. – И тебе придется постоянно доказывать, что ты лучше!

– Злая вредина! – тихо прошептал он с нежной улыбкой. – Всегда буду доказывать, каждый день!

Теперь уже слезы навернулись у меня…

В салон мы вернулись только перед посадкой. Внизу уже была видна столица Филиппин. Сверху она казалась такой же, как я помнила. Но это впечатление было обманчивым. Манила сильно изменилась.На смену типичному азиатскому городу – шумному, бедному и грязному пришел современный мегаполис с бизнес-центрами, блестящими небоскребами, чистотой на улицах и обилием тщательно подстриженной зелени. Такое ощущение, что я знала ее безбашенной деревенской девчонкой, а теперь передо мной была современная стильная дама, знающая себе цену – и пользующаяся спросом.

К сожалению, времени на экскурсию у нас не было. Архангел Михаил ждать не будет. Мы пришли в треугольный – и по виду, и по названию парк в районе Макати, где должны были встретиться с морским цыганом Филом.

Палило солнце, небо было таким ярко-голубым, словно его отмыли и покрасили специально для туристов. На ровно подстриженных газонах под пальмами дремали разомлевшие кошки. Ветер шаловливо сбивал в сторону струйки небольшого фонтанчика-лестницы, заставляя водную пыль над ним сиять радугой.

Вокруг бегали детишки, местные открыто пялились на нас – все-таки люди с европейским типом внешности здесь по-прежнему в диковинку. По периметру парк обрамляли небоскребы и башенный кран – как символ непрекращающегося роста Манилы.

Фил меня тоже удивил. Я помнила его красавчиком, который наслаждается свободой, оседлав жизнь, живет на лодке и, не владея ничем, владеет всем миром. С мужчиной произошли те же метаморфозы, что и с Манилой. Передо мной стоял красавчик в костюме «с иголочки». Косички, которые ему безумно шли, сменились гладко зачесанными назад волосами. От прежнего цыгана баджо остались лишь усмешка на полных губах и контраст прозрачно-голубых глаз и темной кожи.

– Ты только что с подиума? – после приветствий и объятий подколола я.

– С работы. – Он ухмыльнулся и указал на белую «иглу», протыкающую небо на горизонте. – Теперь я солидный бизнесмен, глава корпорации!

– По тримарану не скучаешь?

– Есть немного. Как и ты по человеческой жизни, ведь так?

– Уже и забыла, какая она.

– Сейчас сложные времена, моим людям нужна финансовая защита. Они заботились обо мне, когда я рос, теперь моя очередь позаботиться о них.

Город тек вокруг нас, торопился, бежал, в суете повседневных забот, карьерных горок и попыток выжить, добыв кусок хлеба – кому как повезло, а я увязла в легкой печали – тот уверенный в себе хищник в шлепках и шортах до колен был милее моему сердцу. Наверное, просто потому, что тогда у меня самой в жизни все было гораздо проще.

– Идемте, буду рад принять вас в моем доме. – Сказал Фил.

– У нас забронирован отель. – Вмешался Горан.

– Обижаешь, Драган.

– Решать будет Саяна.

– Тогда поселяемся у Фила. Домашний уют по-любому лучше отеля. – Мы сели в черный тонированный джип. Фил снял пиджак и закатал рукава. Белая рубашка сидела на нем так, что я отвела глаза. Да, став Ангелом, я начала совсем по-другому на него реагировать. Драгану оставалось только стискивать зубы и мою руку.

Насчет уюта госпожа Драган, как выяснилось, жестоко просчиталась. В двухэтажном доме Фила из стекла и стали царил безжалостный хайтек. Черный, серый и белый цвета, простые линии, минимум мебели, почти без деталей, неоновый свет.

Даже малыши озадаченно хлопали глазенками, глядя по сторонам. Комната, отведенная под детскую, с огромной круглой кроватью в центре, просто кричала о том, что хозяин – богатый холостяк. Над интерьером явно работал дизайнер. Поэтому дом стал холодным, безжизненным и безликим.

Что ж, мы тут надолго не задержимся.

Кабинет был огромным, черно-серебристым и мрачным. Фил, стоявший у бара с доброй сотней бутылок и сияющих бокалов, казался вампиром в своем логове.

– Виски? – он протянул мне бокал с золотистой жидкостью.

– С удовольствием бы, но я кормлю малышей.

– Тогда кола, сок, вода? – взгляд остановился на моей груди.

– Фил, глаза находятся выше. – С усмешкой напомнила я. – Воду, пожалуйста.

– Они тоже красивые. – Он налил, протянул мне бокал и указал на черные прямоугольники, которые выполняли роль диванов.

Я села на один из них, мужчина щелкнул пультом, свет погас, но вдоль стены тут же пробежалась дорожка из язычков огня – включился камин длиной во всю стену. Когда у него хватило наглости сесть рядом и взять меня за руку, мисс Хайд не выдержала и предупредила:

– Я не из породы предателей, Фил.

– А я, по твоему мнению, такой?

– Это тебе решать. Мне казалось, вы с Гораном друзья. Но сейчас твое поведение говорит об обратном.

– Понял. – Мужчина расхохотался. – Ты на самом деле такая, как о тебе говорят! Черт!

– Ангел вообще-то. – С усмешкой поправила его мисс Хайд.

– Баджо называют тебя по-другому.

– У вас тоже есть пророчество? – мне оставалось лишь смиренно улыбнуться. – Я уже увешана ими как елка игрушками на Новый год! Так в чем его смысл?

– Как всегда – придет Избранный и все исправит.

– Опять сексизм.

– В тот раз, когда я отвез вас с Драганом на остров, меня поразила реакция дельфинов. – Ушел в воспоминания мужчина. – Они будто приняли тебя за свою.

– Фил, мне нужна твоя помощь. – Перебила мисс Хайд. – Я должна встретиться с Аквариусом.

– Значит, ты в курсе, кто я? – он залпом выпил виски и снова подошел к бару. – Что ж, могу попытаться помочь, но все будет зависеть от тебя. Сначала ты должна поговорить со старейшинами. Если они сочтут тебя достойной, нужно будет получить одобрение вождя. В итоге они проведут церемонию Дарения крови для вызова Аквариуса. А дальше – его воля.

– Когда начнем?

– Саяна, я теперь деловой человек. – Он усмехнулся. – Сделка должна быть выгодной обеим сторонам.

Кто бы сомневался.

– Что ты хочешь взамен?

Мужчина помолчал, влил в себя виски и выдохнул:

– Твою кровь.

Точно пора в вену краник вставлять. Не Ангел, а сосуд с чудодейственным средством.

– До меня дошли слухи о том, что тем, кто испил кровь госпожи Ангел, более не требуются заемные жизни. – Тихо сказал Фил. – Это так?

– Да. – Я достала скальпель, полоснула по запястью и добавила кровь в бокал с водой, что стоял рядом. – Вот твоя Кровавая Мэри, держи. – Он подошел и осторожно взял бокал. – Заранее предупреждаю – не сможешь справиться с желаниями, Драган пересчитает твои ребра. И я мешать не буду.

– Хорошо. – Мужчина осторожно пригубил «коктейль». – Вкусно! – он быстро допил остальное и помолчал, наслаждаясь послевкусием.

– Вылетаем завтра утром. – Я поднялась и отступила к двери, увидев, как загорелись его глаза. – Не забывай держать себя в руках.

Яхта сбавила скорость, когда вдали показались темно-коричневые скалы в форме неполного полумесяца, которые будто охраняли небольшой остров с зеленой шапкой растительности. Кажется, мы прибыли к месту назначения.

Я посмотрела за борт – малахит воды становился все светлее. Как бы на мель не сесть. Горан крепко сжал мою талию, и мне не составило труда догадаться, что приближается Фил. У обоих санклитов с трудом получалось держать себя в руках. Нас с цыганом под хмельным воздействием Закона крови неудержимо тянуло друг к другу, скрывать это было бесполезно. Драган прекрасно все понимал и злился. Несколько стычек, грозящих громыхнуть ссорой с последующим мордобоем, я с помощью Ковача погасила. Но напряжение росло.

Хотя госпоже Драган в этот момент было не до того. Меня неудержимо влекло на этот остров. По ощущениям – словно кто-то тянул за вибриссы, как ребенок кошку. Значит, все правильно.

– Мы на месте. – Вставший рядом Фил указал на остров.

Рядом с ним уже можно было различить несколько десятков светло-коричневых домиков на сваях, которые казались плывущими в море. Мы подплыли ближе. Но вода стала нежно-бирюзовой – глубина уменьшалась. Наше судно оказалось слишком велико, чтобы зайти в эту гавань. Пришлось перебираться на лодку баджо.

Фил, снова в одних шортах, которые, казалось, едва держались на выступающих косточках таза, спрыгнул в нее первым и протянул мне руку. Прикосновение к его коже заставило мою ощетиниться мурашками. Досадливо скривившись, я отпустила ладонь сразу же, как только ноги уперлись в дно тримарана. Когда все расселись, хозяин лодки развернул ее нос к скалам, и мы под «кашель» мотора понеслись к домикам на воде.

Сотни глаз с любопытством уставились на нас, причаливших к длинной лестнице, один конец которой начинался у дощатого помоста, а другой ласково поглаживали волны.

Встречать нас, похоже, пришло все племя баджо. Из каждой хижины с простой крышей из потемневших пальмовых листьев с любопытством выглядывало несколько человек. Ребятишки, которым было не видно, на карачках проползали между ног родителей и гроздьями висели на шестах, поддерживающих жилища. Шум стоял такой, будто мы вторглись в гнездовье птиц.

Пока гостей вели, как я поняла, в «гостевую избу», до госпожи Ангела дотронулся, по-моему, каждый из морских цыган и цыганят. Горан раздраженно шипел, но с интересом местных ничего поделать не смог. Как и Ковач, стиснувший зубы.

В самой большой хижине, что стояла в отдалении, меня уже ждали. Приветливо улыбаясь, старейшины уселись прямо на пол из досок, скрестив ноги. Я последовала их примеру. Из узенького, попросту вырезанного в стене неровного оконца на нас падали солнечные лучи. Люди толпились в дверях, выглядывая из-за голов соотечественников.

Разговора как такового не было. Сначала мы сидели в тишине, разглядывая друг друга. Баджо спокойно улыбались и молчали. Потом начали задавать вопросы, не имеющие никакого отношения к цели визита, словно просто пытались быть вежливыми. Я отвечала, они кивали и улыбались. Так продолжалось около получаса. Потом старейшины поднялись и ушли.

– Все хорошо, – ободряюще прошептал Фил. – Тебя одобрили.

– Самое странное собеседование в моей жизни. – Хмыкнула мисс Хайд, поднимаясь на ноги. – Что теперь? К вождю? – сопровождаемые галдящей толпой, мы прошли всю «деревню» на сваях. У самого близкого к острову домика стояла лестница, ведущая в воду. Горан спрыгнул в нее и помог спуститься мне.

– У вождя что, пентхаус на личном острове? – нервно пошутила мисс Хайд, когда мы двинулись вглубь.

– Почти угадала. – Фил кивнул. – Отец любит уединение.

– Это правильно. – Пробормотал Нико, с опаской поглядывая в сторону хижин, оставшихся позади.

– Не бурчи, – одернула я, – как древний дед! Что это, кстати? – пришлось остановиться, чтобы прислушаться. – Водопад?

– Ручей. – Фил указал на группу пальм. – За ними течет из небольшой скалы. Источник пресной воды. Поэтому мы и обосновались здесь. А вот и отец. Слышите?

Ритмичный стук, наполняющий воздух, становился все громче по мере нашего приближения, и вскоре я увидела высокого мужчину, очень худого – словно скелет просто обтянули темно-шоколадной кожей. Из одежды на нем была только черная ткань, наподобие короткого саронга повязанная вокруг талии. Ловко орудуя небольшим топориком, он обтесывал почти готовое каноэ, выдолбленное, похоже, из цельного ствола дерева.

Фил подошел к нему и что-то прошептал на ухо. Он отложил топор, взял тряпку и долго вытирал большие руки, разглядывая меня. Сколько же ему? Сонар молчит, запрос ушел и канул в небытие. Неужели ровесник Киллиана? Надо же, похоже, это самый древний санклит, которого я встречала!

– Вот ты какая, значит. – Вождь баджо подошел ко мне. Горан тут же сделал шаг вперед. – Не бойся, глава клана, не трону твою половинку. – Мужчина усмехнулся. – Не думал, что на своем веку приведется увидеть Древнюю душу!

Я промолчала.

– Аквариус силен. – Сразу перешел к делу вождь. – Многие сгинули в поисках его милости, и следа не осталось. Ни разу не видел, чтобы он снизошел. Аквариус – Повелитель вод. Над теми, кто осмеливался потревожить его покой, морская гладь смыкалась навсегда.

– Надеетесь напугать? – мисс Хайд усмехнулась. – Не выйдет.

– Что ж, дело твое. – Он кивнул и отошел к ручью, что вытекал из небольшой расщелины в камне.

Мужчина подставил ладони под прозрачную весело журчащую струйку и с удовольствием выпил воду. Я последовала его примеру. От ледяного напитка заломило зубы, но он был безумно вкусным. Вождь хитро усмехнулся, провел рукой по борту лодки, которую строил, и подошел к моим санклитам – Горану, Ковачу и Спиридону. Долго их разглядывал, потом удовлетворенно кивнул:

– Сильные. На заре приходите, помогать будете.

– Вот, и вы на что-то сгодились! – съехидничала мисс Хайд.

– А ты, – мужчина повернулся к сыну, – на нее роток-то не разевай! И слюни подбери!

– Ты куда? – сонно спросила я, когда Драган осторожно вылез утром из постели.

– Вождю помогать, родная. Забыла?

– Еще ведь ночь. – Госпожа Ангел недовольно нахмурилась, приподнявшись на локте.

– Уже нет. – Хорват отодвинул длинное полотнище, которое в нашей хижине с циновкой на полу вместо кровати играло роль двери, и мне стал виден несмело розовеющий край неба.

– Придется мерзнуть одной на холодном полу. – Я вздохнула.

– Злая моя! – он присел рядом, притянул меня к себе и сразу стало жарко. – Думаешь, легко от тебя уходить? Такой сонной, прекрасной и желанной? Но кто-то же должен это каноэ на воду спустить?

– Думаешь, я не поняла, зачем вы вождю? – фыркнула я, запустив руку в его шевелюру. – Будет стращать, чтобы отговорили безумного Ангела от встречи с Аквариусом, это же очевидно. А дотащить свою долбленку он и сам бы смог – и без особого труда. Этот цыган только на вид хиляга!

– Умная женщина – беда в семье! – прошептал хорват.

– Ах ты, сексист! – мисс Хайд прикусила кожу на его шее.

– Вот как мужчине идти рано утром работать, оставив женщину сладко спать, так тебя все устраивало!

– Не муж, а ехидна! – ахнула я. – Все, брысь из пещеры! Дуй за мамонтом!

– Ну уж нет, – Горан повалил меня на циновку и промурлыкал, – а замотивировать?

В итоге ушел он, лишь когда заря уже охватила все небо. Я вышла из домика, улыбнулась бессменной Гайе на страже, всласть потянулась и поняла, почему морские цыгане так живут. Каждый день перед глазами первозданная красота. Море дает все необходимое. Свобода. Не знаю, получилось бы у меня так, но те ребятишки, что резвились в воде, точно не смогли бы выжить в бетонных джунглях, которые моментально задушили бы их души.

– Красиво, да? – раздалось сзади. – Но ты прекраснее.

Фил, конечно.

– Подбивать клинья к жене друга – нет, некрасиво! Ты в засаде сидел? Ждал, пока Горан уйдет?

– А если и так? – он встал рядом и прикоснулся к моей талии.

– Тогда огорчу – засадить не получится!

Через секунду мужчина уже целовал доски. Выкрутив его руку за спину, мисс Хайд ударом под колено сначала поставила наглеца на колени, а потом уложила на живот и поинтересовалась:

– Так понятнее?

– Саяна! – он дернулся, пытаясь выбраться из захвата, но меня обучали лучшие.

Я уперлась коленом в его спину, завела руку еще дальше, и когда цыган взвыл от боли, отпустила. Теперь будет умнее. Надеюсь. Быстро стянув платье, под которым был купальник, я нырнула в воду и, замурлыкав от удовольствия, когда приятная прохлада обняла тело, поплыла к ребятишкам.

Как стайка шустрых мальков, юные баджо бросились от меня в рассыпную, словно от акулы, но любопытство взяло вверх, и вскоре они уже учили тетю Ангела правильно нырять. Маленькие цыганята поразительно легко погружались на внушительную глубину, оставаясь при этом без воздуха минут на десять!

У меня всерьез появилось желание поискать у них жабры. Взрослая тетя, которая не может и трех минут провести без воздуха, заставляла их рассыпаться звонким смехом и прихлопывать по воде ладонью.

– Нельзя так хохотать – пупок развяжется! – добродушно пробурчала я, легонько ткнув одного мальчишку пальцем в живот.

Испуганно захлопав глазами, детеныш поспешно уплыл. Собравшись в группку, ребятишки начали на полном серьезе, как говорит Сеня, разглядывать свои пупки. Потом, опасливо косясь в мою сторону, поплыли к острову.

– Это шутка была! – прокричала я им вслед, затем обернулась и поняла, что испугались они вовсе не всемогущую госпожу Ангела, а подплывшую ко мне на лодке Гайю, которая молчала, укоризненно глядя в мое лицо.  – Прости. – Я виновато улыбнулась. – Забыла, то ты не умеешь плавать.

– Дело не в этом. – Демоница отмахнулась. – Они говорят, шторм идет.

А ведь и правда. На небо, еще хранящее следы поцелуев зари, наползали из-за горизонта грозовые облака. Ветер стих – совершенно, как бывает перед ударом стихии, которая церемониться не намерена.

Мы вернулись на помост у домика и, как оказалось, очень вовремя. Роскошные зигзаги молний сыпались из потемневшего неба один за другим, раскаты грома – такие громкие, словно кто-то рвал над головой простыню, оглушали. Ветер, ополоумев, носился между хижинами, заставляя всерьез опасаться, что вскоре баджо останутся без крова. И все-таки это было божественно прекрасно!

– Кто бы сомневался, стоит прямо посреди грозы и восхищается! – стальное кольцо сжало талию, и меня затащили в хижину.

– Всерьез полагаешь, что тут безопаснее? – съехидничала мисс Хайд, указав на стены, что качались как в сказке про трех поросят, когда волк дунул на соломенный домик.

– Ну, может, и нет, – он рассмеялся.

У меня хороший дом,Новый дом, прочный дом,Мне не страшен дождь и гром,Дождь и гром! – пропела я.

– Нуф-Нуф ты мой! – рассмеялся санклит.

И тут же начался дождь. Вернее, ливень, который вознамерился стереть с лица земли все сущее. Струи лупили по дощатой хижине с такой силой, что пробивались внутрь и хлестали нас, словно за что-то наказывали. Шум стоял такой, будто мы находились у мощного водопада.

– Что за конец света? – прокричал санклит мне на ухо, крепко прижав к себе.

– Понятия не имею! – я рассмеялась. – Но если этим Аквариус пытается отпугнуть госпожу Драган, у него ни черта не выйдет!

Словно услышав меня, непогода волшебным образом стихла. Насквозь мокрые, мы выглянули из хижины. Небо на глазах светлело, вновь наливаясь яркой голубизной. Тучи разбежались в стороны и растаяли. Солнце начало припекать, как ни в чем не бывало.

– Ты уверена, что хочешь сделать это? – тихо спросил Горан.

– Да. – Твердо ответила я.

Тримараны, похожие на севших на воду чаек, растопыривших крылья, покачивались на прозрачных, как расплавленный хрусталь, волнах. Мы с Гораном, Ковачем и Спиро сели в лодку, которую выдолбил вождь. Сам он занял место на носу, указав Нико и Мажору на весла, и смотрел вперед все время, пока мы и еще несколько каяков плыли по темно-сапфировой, ровной, без единой складочки, поверхности воды.

Ровные шлепки весел убаюкивали. Со всех сторон нас будто обнимало безвременье. Солнце висело прямо над нашими головами и заставляло чувствовать себя булочками в жарочном шкафу. Сколько прошло времени – час или сутки, я бы не взялась утверждать. Когда мне уже почти удалось задремать в стальном кольце рук супруга, лодка остановилась. Вытянув вверх руку, вождь баджо негромко сказал:

– Здесь.

Мы достали со дна доски для серфинга, сели на них, свесив ноги в воду, и образовали круг. Отец Фила закрыл глаза и начал петь, хотя вряд ли можно было назвать песней гортанные звуки, которые с трудом выбирались из его горла, будто пробивая себе путь наружу силой. От них волоски на коже встали дыбом. Когда вождь затих, другой баджо протянул ему кинжал с хищно изогнутым клинком и деревянную чашу. Мы по очереди сделали надрезы на руках и наполнили ее кровью.

Тонкая красная струйка скользнула в воду. За ней последовали корзиночки из бамбуковых листьев с цветами. Похожие делала Руфь, когда мы жили на Бали. Сначала они спокойно плыли, чуть-чуть покачиваясь, но затем в центре круга начала медленно закручиваться, набирая силу, воронка водоворота. Когда она засосала вглубь ритуальные корзинки, баджо уплыли.

– Горан… – начала я.

– Даже не думай. Останусь с тобой.

Мои глаза утонули в его – цвета любви. Наши руки крепко сжались. Воронка, что быстро увеличивалась в размерах, неожиданно схлопнулась. Тонкий хвостик водоворота растаял в сапфировой поверхности, и она вновь стала идеально ровной.

– Ну уж нет! – процедила мисс Хайд. – Я до тебя доберусь – хочешь ты этого или нет!

– Родная?

– Будем нырять, Горан!

– А если придется погружаться очень глубоко?

– И что? У тебя же получается!

– Любимая, у меня огромный опыт!

– У тебя огромный не только опыт.

– Пошлая моя!

– Что за наезды! Я вообще не о том, о чем ты подумал! Кроме того, у тебя – опыт, а у меня – Крылья! Ангел я или где? Мы справимся!

– Как знал ведь. – Хорват хмыкнул и помахал своей охране на соседней лодке.

– Серьезно? – мисс Хайд изогнула бровь, наблюдая как они, подплыв, передают боссу баллоны с воздухом и маски. – Драган, ты вибриссы отрастил?

– С тобой жабры надо отращивать, – пробурчал супруг, обжигая стекла масок огоньком зажигалки.

– Что ты делаешь? – заинтересовалась я.

– Это чтобы они не запотевали под водой. Ты же, наверное, захочешь рассмотреть этого своего Аквариуса во всей красе?

– А то!

– Кто бы сомневался! Держи, вредная. – Он полил на маски колу, встряхнул и протянул одну из них мне. – Отрегулируй так, чтобы не слишком туго на лице была, иначе при погружении будет врезаться в кожу и давить.

– Между прочим, перед тобой не просто блондинка, а «опенок»!  – сделав, как он сказал, похвасталась я.

– Тогда нет необходимости напоминать, что погружаться тебе можно только на 18 метров. – Глаза мужа, колдующего над баллонами с воздухом, заискрились от смеха.

– Мы с Аскером опускались на 25! – не удержалась мисс Хайд.

– Он пожалеет о том, что разрешил такое новичку, когда мы встретимся! – пообещал Драган.

– Размечтался! – я прикусила свой слишком длинный язык и соскользнула с серфа в воду.

– Погружаться будем медленно, хорошо?

– Давай уже начнем?

Вскоре толща воды сомкнулась над головой. Солнечные лучи мощными прядями пронзали светло-голубое желе и растворялись в темноте глубины. Именно туда мы с Гораном и начали опускаться.

Сначала все было просто и даже приятно – ощущение, словно находишься в невесомости, но ровно до тех пор, пока продувание ушей не перестало помогать. Все-таки когда Драган настаивал на медленном спуске, стоило прислушаться. Но мы же умные, лучше всех знаем, как надо.

Когда я замерла, пытаясь свыкнуться с болью, распирающей голову изнутри, Горан показал кулак с поднятым вверх большим пальцем – знак экстренного всплытия, но мисс Хайд отрицательно покачала головой и тут же сморщилась – кровь в сосудах запульсировала так, словно пыталась достучаться до моих мозгов. Драган настойчиво повторил знак с поднятым пальцем, в ответ получил поднятый средний и, судя по всему, выругался.

Будь у меня хвост – вильнула бы и уплыла, ей-богу! И ведь умом понимала, что он просто беспокоится за меня, но натянутые струной нервы и вопящие вибрисы выключили благоразумие и предоставили возможность солировать моему непростому характеру. Свет вокруг тем временем постепенно рассеивался. Темнеющая вода стискивала ледяными объятиями, заставляя жалеть об отсутствии гидрокостюма.

Как-то я поддалась на уговоры Глеба и нырнула на Крещение в иордань. Ощущения становились примерно такими же с той лишь разницей, что сейчас все происходило постепенно – это радовало, но не имелось возможности пулей вылететь на поверхность, с трудом сдерживая желание высказаться так, что тебя в той же проруби и утопят истовые верующие.

Ударившись в воспоминания, я даже не увидела мощный водоворот, что поднялся снизу, ударил наотмашь, оторвав меня от Драгана, и закрутил, заставив потерять всякое представление о том, где верх, где низ. Пришлось закрыть глаза, расслабиться и позволить воде обращаться со мной как с носком в стиральной машине.

Когда «стирка» закончилась, ощущение невесомости осталось. Тень, проскользнувшую рядом, я заметила боковым зрением, но рассмотреть смогла, только когда она зависла прямо напротив. Зрение сбоило, и сначала мне привиделась темно-серая огромная шляпа. Но эта «шляпа» имела хвост! Как же туго сегодня соображает Ангел! Это же скат! Причем, тот самый, что смотрел в мою душу, когда Фил вез нас с Гораном с острова.

«Привет, – мысленно прошептала я. – А ты подрос, малыш! Поможешь, старый друг?»

Подводная птица взмахнула крыльями и медленно поплыла в сторону. Мне ничего не оставалось, кроме как двинуться за ней. Вокруг было так мало света, что я почти теряла ската из виду, стоило ему отдалиться на пару метров. Сколько мы играли в «догонялки», не знаю. В мою дурную голову даже не пришла мысль проверить, сколько воздуха у меня осталось. Неожиданно проводник пропал, но едва я успела испугаться, как талию что-то обвило.

Горан! Я обернулась, чтобы улыбнуться мужу. Но это был не он, а ужасная, огромных размеров помесь дракона и осьминога. Темно-серая голова с девятиэтажку с жаберными щелями вместо ушей переходила в мощную, как у жирафа, шею. Исполинское тело скрадывала тьма морских глубин. И отовсюду, из каждой складки на коже, тянулись мощные щупальца. Прямо напротив меня располагался желтый глаз с вертикальным зрачком. Мне даже не удалось испугаться – в голове зазвучал голос.

«Ты искала меня». «Да». «Зачем?» «Хочу поговорить». «О чем?» «Об Архангеле Михаиле».Глаз вспыхнул ненавистью. Пасть разверзлась и мощный рык сотряс морские глубины. Щупальца толщиной с ногу слона скрутили мое тело, заставив закричать от боли. И в этот момент я увидела быстро плывущего к нам Горана.

Разум лихорадочно заметался в поисках выхода, но все решилось само собой – сходящий с ума супруг попросту не смог доплыть до меня, его остановили какие-то прозрачные стены вокруг нас с этим Архангелом-мутантом. Облегченно прикрыв глаза на секунду, я вновь посмотрела на Аквариуса, полыхающего гневом.

«Михаил – наш общий враг. Знаю, как он поступил с тобой. Сейчас этот подонок что-то затевает. И если у него получится, ударит по всем. Помоги мне остановить его, умоляю! Если знаешь, как победить Архистратига, расскажи!»

Но драконоосьминог, не удостоив меня ответом, медленно развернулся и быстро поплыл прочь, лишь длинные щупальца колыхались вдоль тела. И что, это все?! То есть я прилетела сюда лишь для того, чтобы быть посланной на… ?! Ага, щаз!!!

Ладони сжались в кулаки. По телу пробежала уже привычная искорка. Не думая, что делаю, на эмоциях, я полыхнула одновременно – и яростью, и Светом. Ударная волна ушла вперед и вдарила Аквариуса прямо по…

Не знаю, насколько верно это утверждение в отношении его физиологии, но похоже, удар пришелся аккурат по мягкому месту. И, по-видимому, он был весьма чувствительным, потому что Архангел вздрогнул всем своим огромным туловищем и резко вильнул хвостом. Получив всем телом мощную затрещину, я вновь закрутилась в водовороте, потеряв представление, где верх, а где низ.

Когда «болтанка» прекратилась, стало очевидно, что мой наглый демарш таки привлек его внимание. Развернувшись, чудище подплыло ко мне. От полыхающего вокруг Света – теперь уже в защитных целях – было светло, словно до поверхности рукой подать. Впрочем, его глаза тоже освещали все вокруг.

С опаской поглядывая на клыки в оскаленной пасти драконоосьминога, я представила, как он изрыгает пламя, которому и вода не помеха, и смирилась с тем, что мне придется стать первым жареным Ангелом в мире. Но Архангела мой Свет, похоже, озадачил. Разглядывая неведомую зверушку, приплывшую в его подводные чертоги, он помедлил, а потом самые тонкие щупальца резко сорвали с меня маску и баллон с воздухом. Мисс Хайд возмущенно закричала, но этот протестующий писк вряд ли был принят во внимание морским экспериментатором.

Беспомощно наблюдая, как моя экипировка медленно погружается в темную толщу воды под нами, я думала о том, что сейчас испытывает Драган. Его боль лилась мне в душу, как всегда, сбивая все преграды на пути. Но вскоре стало не до того. В схватку вступил инстинкт самосохранения.

Недостаток кислорода заставил мозг наполниться ужасом. Я забилась всем телом, пытаясь вырваться из сильных щупалец Архангела, наблюдавшего за мной, но безуспешно. Подступающее удушье скрутило все внутри болью, которая пару секунд была даже приятной, а потом начала кислотой прожигать внутренности. Запрокинув голову, я лихорадочно начала хватать воду ртом, и горько-соленая жидкость хлынула в легкие.

Люди живучие. Ангелы тем более. Но пришлось сдаться. Я замерла, прекратив сопротивляться. Тело несколько раз дернулось в остатках конвульсий. И… Я начала дышать водой! Легко и спокойно, будто всегда умела, но только сейчас вспомнила.

Зрачок Аквариуса резко увеличился в размерах, заняв почти весь глаз, а потом резко сузился, став тоньше волосинки. Щупальца соскользнули с моей талии. Посмотрев на меня, он вновь поплыл прочь. В этот раз госпоже Ангелу было не до пинков Светом по его заднице. Сил хватило лишь на то, чтобы мысленно завопить вслед:

«Так ты поможешь?!» Очень хотелось добавить «червяк долбанный!», но удалось удержаться. «Приду», – прозвучало в ответ. «Когда?!» – не отставала я. Мы, женщины, любим конкретику. Мужские расплывчатые формулировки нас не устраивают. «Жди», – отрезал Архангел и исчез в никуда также, как и появился из ниоткуда.

Горан подплыл ко мне, как только прозрачные стены пропустили его, и прижал к себе. Он предложил мне воздух, но госпожа Ангел покачала головой и, положив голову ему на плечо, закрыла глаза.

Мы медленно поднялись на поверхность, Драган осторожно передал меня в руки Ковача и Спиро, которые помогли залезть в лодку, потом укутал в невесть откуда взявшийся плед и прижал к себе, укачивая как маленького ребенка. Откашлявшись, я с удовольствием вдохнула полной грудью настоящего воздуха. Все-таки на суше как-то привычнее. Но на будущее запомню, что в ангельские опции входит умение дышать водой.

– Достанут все, стану русалкой, – хрипло пробормотала мисс Хайд, с удовольствием грея ледяные ладони о грудь супруга – как всегда, обжигающую. – Уплыву в пучины морские!

– Не шути так, умоляю. – Дрогнувшим голосом прошептал Горан, еще крепче прижав меня к себе. – Вредина моя любимая, я же с ума сойду от боли без тебя!

– Прости. Уговорил, не буду уплывать.

– Спасибо.

– Угу. – Глаза закрылись, и мной завладел сон.

«Приду. Жди». И когда, интересно? Информативный, как все мужчины! Пиная ракушки, я вздохнула и продолжила идти вдоль линии прибоя. Меня дети, между прочим, в Маниле ждут! И пока бессовестная мама гостит у баджо, им приходится кушать смеси, а не мое молоко! И Михаил делает, что хочет.– Что ты так на меня смотришь? – я покосилась на Горана, который шел рядом, крепко держа меня за руку.

– Пытаюсь понять, где у тебя жабры! – сверкнув озорной улыбкой, ответил супруг. Ну, хоть отошел немного от вчерашнего шока, шутить начал. А то такой взгляд был, что я утопала в чувстве вины, не имея представления, как отвлечь благоверного от ужасных мыслей, которые терзали его душу.

– А ты поищи! – мисс Хайд подмигнула хорвату.

– Где же они? – он подхватил меня на руки, закружил, потом поставил на ноги и опустился на колени. – Есть одна идея! – горячие ладони легли на мои бедра и поползли под платье.

– Там их нет! – фыркнула я, ускользая.

– Но проверить надо! – Горан догнал госпожу Ангела и, сев на песок, усадил ее сверху.

– Какие мы дотошные! – я погладила его по волосам.

– Русалка моя! – хрипло прошептал он. – Люблю тебя!

– Знаю. – С удовольствием бы продолжила обниматься, но происходящее за спиной мужа моментально остудило весь пыл.

– Что там? – пробурчал он, оборачиваясь. – Какого?!.

Вот и мне интересно. Мисс Хайд озадаченно хмыкнула, глядя на мужчину, что выходил из воды, как Афродита из пены морской. Вполне обычный на вид – высокий, короткие русые волосы, серые мокрые рубашка и брюки облепляют тело, и весьма неплохое, кстати. Но когда босые ноги незнакомца ступили на песок, стало ясно, кто это. Слегка раскосые глаза. Желтые, как мед. С вертикальным зрачком.

– Аквариус!.. – потрясенно ахнула я. Горан выругался вполголоса, поднимаясь, обхватил стальным кольцом мою талию и потянул назад. – Отпусти. – Потребовала жена, все еще не в силах отвести взгляд от чудища морского в человеческом обличии.

– Родная!

– Ругаться буду.

– Наказание божье! – руки разжались.

– Кара Господа. – Уточнила я и медленно пошла к гостю. – Здравствуй. Даже не знаю, как тебя называть.

– Гидеон. Это имя дал мне Господь. – Ответил он.

От силы, что наполняла не только его голос, но и пространство вокруг, по коже побежали мурашки. Чистая неприкрытая мощь. Даже с Сэмуэлем, за которым я готова была идти, смиренно ступая шаг в шаг, было не так. Медовые глаза затягивали внутрь и одновременно проникали в меня, сминая все попытки закрыться и пресечь бесцеремонное вторжение.

Он наполнил меня, заглянув во все уголки души, прошел ураганом, не причинив, впрочем, никакого вреда, и исчез, словно мне все лишь показалось – как недавний шторм. И каковы же результаты этой «инспекции», любопытно? По его виду ничего не поймешь – никаких эмоций. Разучился уже?

– Может, и разучился. – В драконьих глазах на секунду блеснула искорка смеха. – Проживешь столько, сколько я, тоже не вспомнишь, что такое чувствовать, Светлая.

– Хотелось бы к этому времени уйти на пенсию и почивать на лаврах. – Не удержалась я. – Или Ангелам не положено?

– Ты первая такая, вот и узнаешь. Теперь рассказывай о Михаиле. Но санклит должен уйти.

– Буду неподалеку. – Ощетинился колючками Горан, отступив на пару шагов.

– Что ты в нем нашла? – Архангел воззрился на меня.

– Себя. – Я улыбнулась. Гидеон промолчал.

Мы медленно пошли вдоль линии воды. Выслушав меня, мужчина сжал кулаки. Крупные ноздри раздувались, выдавая его ярость и воскрешая в моей памяти драконоосьминога, что может дыхнуть огнем в лицо, сделав из меня шашлык.

– Он всегда был таким. – Наконец нарушил молчание Архангел. – Впрочем, как мы все. – Он с горечью усмехнулся. – Любимые дети Господа, обласканные и возгордившиеся. За что и были наказаны. Но Михаил перешел все мыслимые границы!

– Как обломать ему рога? – вырвалось у мисс Хайд.

– Никак. – Гидеон равнодушно пожал плечами.

Сердце рухнуло на мокрый песок. Я обернулась, с тоской глядя на цепочку следов на нем. И почему мне казалось, что Аквариус решит все мои проблемы? Наивный Ангел.

– Нет вообще никакого способа? – на всякий случай уточнила оптимистка во мне.

– Он Архистратиг, Светлая.

– И что тогда делать?

– В тебе еще так много человеческого. – Мужчина неожиданно улыбнулся. – Забавно.

– Почему?

– Все, что происходит – по Его воле. Ты этого не понимаешь и противишься. Бессмысленно. Как дуть против урагана.

– А зачем тогда я вообще? – голос дрогнул. – Какого черта все это вообще затевалось?!

Он запрокинул голову и расхохотался, как обычный человек.

– Что тебя так веселит?!

– Ты.

– Разговор ни о чем. – Сквозь зубы процедила мисс Хайд. – Прости, Гидеон, но позиция непротивления злу мне претит. Стоять в стороне и смотреть, как Михаил устраивает Апокалипсис? Ага, щаз! У меня дети, муж, друзья! Я не позволю какому-то Падшему лишить их будущего!

– Когда-то таким же был. – Все еще усмехаясь, обронил Архангел.

– Может, зря перестал? – огрызнулась моя вздорная половина.

– Может.

– Гидеон, а тебе не скучно? – вглядевшись в его глаза, спросила я. – Назад не хочется?

– Кусаешься?

– Если надо!

– Забавная.

– Но моя кровь вернула крылья Сэмуэлю.

– Предлагаешь ее мне? – мужчина склонил голову на бок.

– Почему нет? Хочешь и дальше быть чудовищем? Не хочешь вернуться домой?

– Видит Господь, хочу. – Аквариус с такой тоской посмотрел в небеса, что мне стало стыдно. – Но хотеть и быть достойным – разные вещи.

– Почему ты считаешь себя недостойным?

– Мы говорили о Михаиле. – Тон его голоса стал ледяным.

– Мы переливали из пустого в порожнее! – вновь отпустила шпильку мисс Хайд. – Нет, правда, если я на самом деле Дарующая прощение Господа, как сказал Сэмуэль, почему ты…

– Прекрати, Светлая. – Голос был тихим, но у меня все внутри сжалось в комочек, как перепуганный щенок, со страху сделавший лужу. – Ты просила, я пришел. Вопросы заданы, ответы получены. На этом все. – Он развернулся и направился к воде.

– Прости, если обидела. – В его спину сказала я.

Архангел неожиданно остановился. Постоял. Развернулся и вновь подошел ко мне. Взял мою ладонь в свои и, не отрывая глаз от моего лица, прошептал:

– Прежде, чем что-то сделать, подумай, дарует ли Господь тебе прощение за это. Помни, душа – зеркало истины.

В смятении я смотрела, как Аквариус скрывается в воде, и лишь когда морская пучина приняла свое чудовище обратно в объятия вечности, заметила, что в моих руках что-то есть. Круглое, холодное, с небольшой ручкой. Зеркальце!

– Родная, все хорошо? – стальное кольцо сжало талию.

– Нет. – Я развернулась и посмотрела в глаза цвета любви. – Ничего не получилось. Михаила нельзя победить.

– Скажи мне еще раз, что точно она сказала? – когда самолет, уносящий нас из Манилы, приземлился, спросила я.

– «Это Злата. Передай Саяне, нам срочно нужно поговорить!» – повторил, наверное, уже в сотый раз, Ковач. – Сказала адрес, где будет ждать и отключилась. Сколько я не перезванивал, трубку не взяла. Послал туда наших сразу же. Пусто.

– Любимая, успокойся, мы во всем разберемся. – Горан с тревогой вгляделся в мое лицо.

– С ней что-то случилось! – вибриссы не обманешь, Злата в беде.

– Уже садимся. – Драган защелкнул на мне ремни безопасности. – Через полчаса будем на месте.

– Поздно. – Пробормотали губы сами по себе, и я прикрыла рот рукой. Не дай бог напророчить! Но это, конечно же, не помогло – когда мы приехали по адресу, который оставила санклитка, там было пусто. Вернее, наоборот, не то что яблоку, горошинке негде было упасть, Горан поднял на ноги всех – ищеек, охрану, Джана. Все отчитались о том, что сделано. Не их вина, конечно, но слушать одно и тоже по кругу сил не имелось.

– Это бесполезно. – С трудом сдерживая слезы, я выбежала из дома. Ноги сами понесли меня вперед. Не знаю даже, чего было больше в душе в тот момент – отчаяния или надежды. Господи, ей столько всего пришлось пережить! Пожалуйста, помоги найти ее – живой!

Эти слова пульсом бились в голове, когда я свернула в подворотню и попала в маленький дворик – полный печали. Серая бручатка, песочного цвета стены домов, блекло-голубое небо над головой. Квадратный фонарь на чугунной «ноге» покачивается от ветра. Даже дерево с кроной-шариком и то пожухлое, высохшее под безжалостным солнцем, было безжизненным. Как и девушка, что лежала возле него.

– Злата! – я упала перед ней на колени. Пульса нет, лицо восковое. Уже зная, что это бесполезно, мисс Хайд лила в ее рот кровь снова и снова, пока Горан не перехватил руку со скальпелем, вновь занесенным над запястьем.

– Она ушла, родная.

Я отвела от девушки глаза и бездумно смотрела в небо. Все двоилось и прыгало из-за слез. Зачем это все? Почему? Не могу назвать Рапунцель близким другом, но нас что-то связывало, какая-то своеобразная дружба – знакомство, как говорил Глеб. У нее была сложная жизнь, которую испоганил Шамиль Хан, но она справилась, начала все сначала без него. И все кончилось вот так. Какого?!.

Я вытерла слезы и вздрогнула, боковым зрением увидев движение у стены. Остатки коробки отодвинулись в сторону, какая-то ветошь выползла наружу и оказалось, что это человек. Грязный, заросший бородой, с седыми сальными космами волос, свисающими на грудь. Бомж? Не думала, что они есть в Иерусалиме.

– Бездомные видят все. – Опять сами по себе пробормотали губы. Мисс Хайд встала и подошла к мужчине.

– Кто здесь? – он вскинул голову и начал шарить вокруг дрожащей рукой. Слепой! Да вы издеваетесь!!! Нервно смеясь сквозь слезы, мисс Хайд развернулась и вдруг услышала, – постойте! Она кое-что сказала.

– Что именно? – я вернулась к нему.

– «Он ждет крест. Крест откроет все двери настежь».

– Больше ничего?

– Нет.

– Спасибо. – Одна загадка за другой! Не жизнь, а компьютерная игра. – Нико, – начала я, увидев Ковача.

– Сделаем, – перебил он. – И о Злате позаботимся, и о слепом.

– Спасибо. – Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы удержать слезы. Глаза зацепились за небольшую коричневую лужицу, что натекла, вероятно, из неисправного разбрызгивателя.

Я присела рядом и провела ладонью над поверхностью воды – как часто бывает, еще даже не зная, что и зачем делаю. В голове пронеслась череда картинок – слишком быстро, чтобы разглядеть детали. Но все же этого оказалось достаточно, чтобы понять главное. Меня качнуло, но Горан удержал, лишь рука угодила прямо в лужу, взбаламутив и так грязную воду.

– Злату убил Архангел Михаил. – Пробормотала мисс Хайд.

– Не знал, что ты так можешь. – Супруг хмыкнул.

– Думаешь, я знала? Но, в принципе, все понятно – вода универсальный проводник.

На кончиках пальцев все еще дрожали капельки мутной воды и непередаваемое ощущение его следа – словно душа Архангела побывала в моих ладонях. Что ж, какая душа, такая и вода.

– Теперь я его везде найду, где бы ни прятался, Архистратиг хренов! Не знаю, как его остановить, но сделаю это! Господь свидетель, я стану его карающей дланью!

– А теперь – баиньки! – я убавила свет ночника и склонилась над колыбелью с малышами, которых только что накормила и с помощью Руфи искупала. – Это кто тут хулиганит? – пришлось вынуть из ладошки Саяна прядь черных волос Гораны. – Спать, непослушные ангелочки!– Они скучали по тебе. – Прошептала свекровь, ровной стопочкой складывая распашонки. – Ни разу даже не улыбнулись, пока вы с Гораном не вернулись. Все время куксились.

– Если бы могла, вообще бы от них не отходила. – Я погладила их ручки. – Но, видимо, нормальный декрет мне не светит, увы.

– Все будет хорошо. – Женщина приобняла меня за плечи.

Ее ладони были такими же горячими, как и у сына. Где, кстати, мой супруг? Уже несколько часов – тишина. Нет, я сама, конечно, разбудила его совесть и отправила разгребать все дела, что скопились у главы клана.

Горан все время помогает мне, а на свои «должностные обязанности» ему приходится отрывать время у сна. Постоянно, стоит мне обнять мужа и начать засыпать, он достает планшет. И частенько даже когда я просыпаюсь глубокой ночью, глава клана, нахмурившись, все еще работает. Иногда мне тоже приходится по делам фонда «залипать перед экраном», и тогда мы даже становимся похожи на нормальную среднестатистическую семью.

Я вышла из детской, спустилась в холл и сразу же услышала любимый голос:

– Саяна и дети – приоритет, любой ценой, моей жизни в том числе, понял меня?

Ах, ты ж засранец!!!

– Он глава моей охраны, а не твоей! – рявкнула я, подойдя к Горану и Ковачу. – Нико подчиняется только моим приказам и прекрасно осведомлен, что если посмеет действовать так, как требуешь ты, госпожа Ангел вспомнит, что вернула ему жизнь и собственноручно ее заберет! Верно?

– Да, Саяна. – Богомол кивнул. – Прости, Драган. – Мужчина виновато посмотрел на него и ушел.

Кипя гневом, я повернулась к мужу спиной.

– Саяна…

От его голоса ярость во мне полыхнула еще сильнее, попытка успокоиться с треском провалилась. Резко развернувшись, я отвесила ему смачную пощечину, оттолкнула и ушла в спальню.

– Родная, прости… – начал хорват, догнав меня.

– А если бы я сказала, что приоритет – Горан и дети, а мной можно и пожертвовать в случае чего?! – перебила мисс Хайд. – Тебе бы это понравилось?!

– Не понравилось бы. Прости, умоляю, любимая!

– Сколько уже раз говорила тебе – если что-то беспокоит, скажи об этом прямо, а не действуй у жены за спиной!

– Тебе попробуй скажи. – Пробормотал Горан.

– Боже, я знаю лишь один способ заставить тебя заткнуться без использования кинжала! – я закрыла ему рот поцелуем.

– Отличный способ! – промурлыкал мужчина, когда мои зубки прикусили кожу на его шее. – Я бы даже сказал лучший! Боже!

– Ты замолчишь когда-нибудь?! Сейчас кляп возьму!!!

– Можешь даже привязать! – наглый санклит сверкнул озорной улыбкой.

– За что мне это? – простонала мисс Хайд и, толкнув его на кровать, села сверху и вскоре застонала уже по другой причине.

– А теперь накорми девушку! – блаженно улыбаясь, потребовала супруга позже.

– Все у нас не как у людей. – Стирая кровь с покусанной шеи, пробурчал счастливый муж. – Сначала нужно накормить девушку, а потом уже тащить в постель!

– Знаток! – фыркнула я, встав с кровати и надев сорванное с меня платье. – Сейчас вспомню, что ты почти триста лет без меня развратничал, санклит легкого поведения, пожалеешь!

– А мне можно припомнить тебе твоих женихов, которых ты, злая вредина, любила, в то время как твой супруг ни в одну свою пассию влюблен не был? – прищурившись, с усмешкой парировал Горан. – И ты до сих пор ни об одном не рассказала толком, кстати!

– У нас нет столько свободного времени! – не упустила возможности мисс Хайд. – Если начну это увлекательное повествование, придется всю ночь не спать! – я расхохоталась и начала медленно отступать к двери, пятясь от рычащего главы клана.

– Негодяйка! – он бросился ко мне и прижал спиной к стене.

– Ай! Что я такого сказала?

– С ума по тебе схожу! – хрипло выдохнул Горан, полыхая взглядом.

– И я с ума схожу. От голода!

– Воистину Кара Господа! – простонал супруг.

– Сам виноват! Меньше грешить надо было! – я выскользнула из его объятий.

– Идем, приготовлю все, что пожелаешь. – Вздохнул он. – Бессовестное создание!

– Совесть в наше время – роскошь. – Изрекла мисс Хайд, спускаясь по лестнице. – Иногда непростительная!

Пока Горан колдовал над плитой, я достала из кармана блокнотик убитой Архистратигом Наблюдательницы Спиридона, который теперь всегда носила с собой в надежде на чудо – потому что вибриссы разобраться не помогли.

– Что это у тебя, дочка? –  Руфь налила себе кофе, подошла ко мне и заглянула из-за плеча в блокнот, который я, пытаясь хоть что-то понять, крутила так и сяк, словно мартышка в басне про очки. – Увлеклась астрологией?

– Астрологией?

– Здесь расчет на парад планет. – Пояснила свекровь. – Вот, через несколько дней, если верить записям. – она нахмурилась, вглядываясь в мелкие буковки и цифры. – Надо же, планеты в крест выстроятся! Не знала. Редчайшее астрономическое событие, кстати! Опять, наверняка, где-нибудь трясти будет, или вулкан проснется.

– Крест! – ахнула я. – Руфь, ты чудо!

– Спасибо! – женщина рассмеялась.

Шестеренки моего мозга завертелись с такой скоростью, что закружилась голова. Кусочки сами по себе занимали положенное им место, создавая единое цельное полотно. Мне оставалось лишь хлопать глазами и бледнеть. Ведь все очевидно!

Когда планеты выстроятся в Крест, настежь распахнутся все проходы из ада в наш мир. Сюда хлынут демоны. Михаил доложит наверх о необходимости войны и под шумок вместе с демонами уничтожит людей и санклитов. Вот для чего им с Баалом было нужно кольцо – только с его помощью можно этому помешать, ведь лишь оно закрывает порталы из ада. И вот почему все люди на Дне независимости были под «вуалью смерти»!

– Родная? – донеслось до меня словно издалека. Взгляд с трудом сфокусировался на встревоженном лице Горана. – С тобой все хорошо, жизнь моя?

– Я поняла, чего хочет Михаил. – Ответила я.

– И чего же?

– Уничтожить этот мир!

Маленький красный колокольчик. Голубой кораблик. Ангел из черной бумаги. Черные же бумажные крылья. Фигурка смерти. Я выложила их в один ряд на кровати и тихо прошептала:

– Пришла ваша очередь.

Мисс Хайд замерла, сверля их взглядом. Время на исходе, Крест планет совсем скоро. Давайте же! Все отошло на задний план. Мне удалось практически полностью отрешиться от окружающего мира. Тишина. Вдох-выдох. Стук в дверь.

Я подскочила. Сердце забилось в сотню раз быстрее. Ненавижу этот звук! С ним в жизнь врываются неприятности. Но в этот раз, открыв дверь, я обнаружила за ней всего лишь Хироми. Застенчиво улыбаясь, японец спросил:

– Прости, что беспокою. Можно с тобой поговорить? – парень прошел в комнату и замер, уставившись на оригами. Вибриссы сделали «боевую стойку».

– Красивые, да? – боясь спугнуть, тихо спросила мисс Хайд, подойдя к нему.

– Очень. – Рассеянно кивнул он, не сводя взгляда с фигурок. – Делал большой мастер!

– Тебе они о чем-то говорят?

– Можно? – японец протянул к ним руку и посмотрел на меня.

– Конечно.

– Вот так правильно. – Хироми поменял местами ангела и смерть. – Это игра. Мы в детстве играли. Что-то прятали и оставляли оригами как подсказку. Тут все просто, если знать иероглифы.

– А если кратко?

– Это приглашение, Саяна.

– Куда?

– Не знаю, информации не хватает. Но… Подсказка может быть внутри. Но тогда нужно… – парень замолчал.

– Хироми, не томи! – я с трудом удержалась от раздраженного рычания. – Что нужно?

– Уничтожить их.

Перед глазами встала бутылка вина из ресторана Хилме Слайма. Вернее, уголок красивой этикетки, который слегка отклеился – видимо, из-за перепада температур, явив миру изнанку - обычную бумагу с остатками клея. Всегда есть оборотная сторона. Скрытая, на которую не обращают внимания, а она лежит рядом, прямо под носом. В этот раз было также.

– Давай сделаем это. – Мои пальцы быстро превратили красный колокольчик в простой квадратик бумаги. Мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать нервный смех. Так хотелось бы, чтобы Михаил видел это! – И где подсказка?

– Вот. – Японец указал на небольшую волнистую линию на обороте бывшего колокольчика, отделявшую один уголок.

– И что это значит?

– Сейчас узнаем. – Парень повертел в руках смерть, вздохнул и начал осторожно разворачивать даму с косой. На обороте обнаружилась похожая линия. Почувствовав азарт, мы с ногами забрались на кровать, без всяких сожалений уничтожили все оригами до единой и разложили мятые бумажки на одеяле.

– Ничего не понимаю. – Разглядывая их, прошептала я. – Слово тут точно не составишь.

– Может, это не слово? – пробормотал Хироми. Японец дрожащими руками разложил мятые квадратики по-новому, и его лицо превратилось в довольнющий смайлик.

– Что? – чувствуя себя тупой, мисс Хайд затормошила его.

– Это карта, Саяна! – наконец ответил он. – Смотри, здесь Израиль, здесь Красное море. А это, – японец указал на крест, – место встречи.

Я перевернула листик с крестом. Конечно, кто бы сомневался – это было последнее оригами со смертью. Михаил в своем репертуаре!

– Хироми, ты чудо! – я обняла его.

И, конечно же, именно в этот момент за спиной раздалось:

– Что здесь происходит?!

…и стал Ангел Господень на дороге, чтобывоспрепятствовать ему.Чис. 22:22

– Успокойся, хорватский вулкан! – поскорее выпроводив смущенного и перепуганного японца за дверь, я обняла клокочущего яростью мужа.

– Научи, как?! – прорычал он. – На полчаса одну оставил, возвращаюсь – она в постели с другим обнимается!!!

– Неправда!

– Да? В каком именно месте?!

– Нуууу, технически правда. – Пришлось признать мне. – Но на самом деле ничего такого не было!

– Я с тобой скоро стану полностью седым!

– Тебе пойдет!

– Еще и смеется, бессовестная! Все, больше ни на шаг от тебя не отойду! И не проси!

– Увы, не получится. – Я посерьезнела, глядя на выложенную из бумажек карту на одеяле.

– Почему? Что ты затеяла на этот раз, бессердечная моя?

– Честно?

– Ты же знаешь, что можешь довериться мне, любимая.

– Хочу встретиться с Михаилом.

– О, Господи! – он крепко прижал меня к себе. – Уж лучше бы я тебя с другим в постели застал!

– Если настаиваешь, и это устрою. – Огрызнулась мисс Хайд. – Но с Архистратигом встретиться все равно придется. Видишь, – я кивнула на кровать, – он даже приглашение прислал! Так что без вариантов!

Мы плыли на яхте по Красному морю, пекло солнце, но мои руки все равно оставались ледяными, словно на ладони надели снежную муфту. Я пыталась шутить, но у самой о душу точили когти саблезубые тигры. Слова Аквариуса-Гидеона приговором вились вокруг, шепча на ухо «Его не победить», «Он Архистратиг», «Никак». У остальных настроение было не лучше. Горан так сжимал мою талию, что было очень больно, но я молчала.

– Это здесь. – Сверившись с картой из скрепленных скотчем листиков бумаги, что недавно были искусно сделанными фигурками оригами, сказал Ковач и заглушил мотор.

Так. И где же он? Вокруг только темно-синяя вода местами протаивает нежной бирюзой. Но там Архистратига нет, это вотчина другого Архангела. Вот бы посмотреть, как чудище морское отделывает Михаила! А то и поучаствовать!

– Ты еще и улыбаешься, воздух мой? – тихо прошептал Драган, развернув меня лицом к себе.

– Щаз еще и шутить начну! – пообещала мисс Хайд.

– Знаю, чем глубже попа, в которую ты забираешься, тем больше острот.

– Именно! А вот если… – я замолчала, не договорив.

– Что, родная? – санклит побледнел.

– Пока не знаю. – Мой взгляд устремился на сверкающую серебристыми чешуйками водную гладь. А ведь там что-то есть! Прямо за прогретым солнцем воздухом, что обманчиво дрожит над волнами. – Нико, вперед на самой малой скорости. – Проговорили губы сами по себе.

– Сделаем.

– Что там? – Спиро встал рядом.

– Не знаю. – Я до рези в глазах всматривалась вперед, уже не понимая, двоится картинка из-за слез, или… Нет, точно! Там проступают очертания острова! Зелень, огромный белый особняк с башней, увенчанной… Отсюда не разглядеть, но очень похоже на золотого ангела с копьем или чем-то подобным в руке! Но стоит моргнуть, все исчезает!

– Странно. – Пробормотал Ковач. – Яхта отклоняется от заданного курса! И приборы барахлят.

– Защита от ворот, помнишь? – мне оставалось лишь кивнуть.

– Как было на острове Мегары?

– Да. Спускай на воду лодку, я поплыву одна.

– Куда ты? – прошептал хорват, прижав меня к себе.

– Туда, куда тебе нельзя.

– Саяна! Не делай этого, умоляю! – его голос сорвался. – Вспомни, что сказал Аквариус, любимая!

– Ты клялся ни в чем мне не мешать. – Заставила себя напомнить я. – Помнишь, Горан?

– Мешать не буду. – Тихо ответил он. – Но буду умолять не делать этого!

– А как мне жить, зная, что не все варианты испробовала? Что струсила, смалодушничала? Как, Горан?

– Не смогу без тебя! – сквозь слезы выдохнул мужчина, уткнувшись лицом в мои волосы.

– Все будет хорошо.

– Можешь это обещать? – он пристально вгляделся в мое лицо.

– Никогда не врала тебе и сейчас не буду. Но я сделаю все, что смогу, чтобы вернуться к тебе – обещаю.

– Лодка на воде, Саяна. – Доложил Ковач.

– Отойди! – рявкнул хорват, бросив на него ненавидящий взгляд.

– Не рычи. Он ни в чем не виноват. – Мисс Хайд с трудом разжала стальное кольцо и подошла к сходням.

Лишь в лодке я позволила себе оглянуться и посмотреть на Горана. Какой же он родной! Любимый, сильный, мощный, ранимый, яростный, чувствительный! Мой воздух! Господи, помоги мне к нему вернуться, он не будет жить без меня, знаю! Ты избрал меня для этой ноши, поэтому умоляю тебя, помоги, я нужна ему и детям!

А теперь нужно взять себя в руки и действовать.

Остров был огромным и потрясающе красивым. Почти сразу от небольшого причала начинался цветущий луг до самого горизонта. Мои ноги сами собой ступили на едва заметную тропинку. Над лугом плыл одуряющий медовый аромат. Неспешно шагая, я провела ладонью по чашечкам цветов, и рука стала желтой от невесомой пыльцы. На мгновение меня окунуло в беззаботное детство, когда мои босые пятки стучали по утоптанной дорожке вслед за дедом, а в золотых пшеничных полях по бокам кивали нам вслед головки васильков.

Но от того ощущения безопасности в ласковых объятиях солнца и природы не осталось и следа, когда прямо передо мной вырос белоснежный особняк. Цветы смиренно уступили место брусчатке, что вела к огромным воротам. Они были приоткрыты, это помогло мне беспрепятственно пройти внутрь и попасть в сказочный сад, наполненный птичьим пением, журчанием ручейков и ароматом цветов.

Когда райские кущи остались позади, перед глазами предстал внутренний двор. Я задрала голову, чтобы разглядеть верх высоченной белоснежной колокольни, которая вместо креста была увенчана золотой фигурой Архангела с мечом. Да она метров девять высотой, ничего себе! Символично, Бога Михаил давно сместил с пьедестала и возвел туда себя любимого. Да, здесь он Господь. Архистратиг возомнил себя Творцом, создал свой Мир. Как же все просто! Банальная гордыня! Даже противно.

Ноги повели меня внутрь башни. Попадая между лестничными пролетами в темноту, я зябко ежилась, изо всех сил отгоняя страх, что на меня из нее кто-то бросится. Ближе к середине колокольни появилась возможность рассмотреть остров.

Красиво, кстати. Озера, много зелени и цветов, вдалеке вьется лента леса. Все-таки у Михаила хороший вкус, этого у него не отнять. Кстати, о нем. Я прислушалась. Гулкие шаги. Он поднимается следом за мной. Впору пошутить – плевала я на него с высокой колокольни! И если без шуток, если бы могла – точно бы плюнула!

Вначале было слово. И слово это было матерное. А что? Других у меня уже не осталось.

– Ты наконец-то догадалась. – Вступив на площадку, где я стояла, сказал Архангел.

– Ну уж извини, – съязвила мисс Хайд, – когда ты прислал ангела и черные крылья, думала, ты просто представился! Как твое недавнее путешествие, кстати? Понравилось, надеюсь?– Скоро тебе будет не до шуток. – Процедил он и стиснул зубы. На скулах заходили желваки. – Тебя ждет смерть! Как и всех остальных!

– Зачем ты это делаешь? – прошептала я.

– Что именно? – он прислонился плечом к стене, усмехаясь.

– Мне известно про Крест планет, который откроет демонам дорогу на землю. Ты зальешь весь мир кровью! Зачем?

– Чтобы его не стало. – Мужчина равнодушно пожал плечами.

– За что ты так ненавидишь людей?

– А за что вас любить? Вы плюете на жизнь, которую даровали вам! Вы его разочарование!

– Полагаешь, он гордится Архангелом, который наплевал на его волю и стал Падшим?

– Как ты смеешь?!! – Архистратиг стиснул кулаки.

– Что смею? Говорить правду?

– Ты пройдешь очищение болью вместе со всеми! Потеряешь всех, кто тебе дорог!

– Боль не очищает. Она лишь делает злее. – Мисс Хайд усмехнулась. – Тебе ли не знать.

– Я очищу этот мир! В нем не будет ни людей, ни санклитов, ни демонов!

– Почему ты считаешь себя истиной в последней инстанции?!

– Я Архангел! – громыхнул Михаил.

– И что? У курицы тоже есть крылья!

– Себя имеешь в виду?

– Думала, Архангелы шуток не понимают. Или у Падших другие настройки? – я покачала головой. – Крылья? Какие? Их у тебя давно нет! Ты так долго смотрел во Тьму, что она забралась в твою душу. Стала ею. И то, что ты творишь, тому доказательство. – Мне с трудом удалось сдержать закипающую внутри ярость. – Михаил, у тебя еще есть время остановиться, ты можешь исправить свои ошибки и…

– Открою тебе секрет, – перебил мужчина. – Непогрешимых нет! Ошибается даже Бог!

– Да уж, с тобой он знатно пролетел! – фыркнула мисс Хайд.

– Хватит болтать, твое время истекло! – он резко двинулся на меня, заставив отшатнуться. Но отступать было некуда, спина прижалась к стене.

– Как интересно, – Архангел приподнял пальцем мой подбородок, словно наложницу в гареме осматривал, и пристально вгляделся в глаза. – Надо же!

Я дернула головой – нет во мне пиетета к нему, кем бы он ни был – и осторожно отодвинулась в сторону. Лучше, правда, не стало – теперь от полета с колокольни госпожу Ангела отделял лишь небольшой парапет.

– Сэмуэль дал тебе кровь?!! – громыхнул Михаил. – Немыслимо!

– Ты же давал кровь Кроту. Это усиливало его способности медиума. Ведь так? – сами по себе прошептали губы.

– Эту тайну, дорогуша, ты унесешь с собой в могилу! – прошипел мужчина и резко толкнул меня в грудь.

Лишь чудом успев уцепиться за какой-то выступ, я повисла на стене. Пальцы начали соскальзывать. Вот это, видимо, и называют «держаться за воздух».

– Что же ты замолчала? – оперевшись коленом о парапет, съязвил Михаил. – Нечего сказать? Странно, думал, будет много вопросов!

– Только один, – прохрипела мисс Хайд, пытаясь ногами нащупать на стене хоть какую-то точку опоры, – как ты так волосы укладываешь, что рога не видно?

– Могу тебя спросить о том же, – невозмутимо парировал Архангел, сев на парапет так, что его ступня оказалась в опасной близости от моей руки. – Драган сделал тебя той, кто ты есть, с помощью кинжала, выкованного самолично Люцифером. У него были на тебя такие планы!

– Тебе ли не знать планы своего лучшего друга!

– Лети уже, ангелочек! – прошипел Михаил, с силой ударив пяткой по моим пальцам.

Я закричала от боли, разбудив голубя, спящего на декоративной башенке сбоку. Вспугнутая бедняга заметалась из стороны в сторону и угодила прямиком в лицо Падшему как раз в тот момент, когда гад собрался вновь ударить по мне.

– Чертова птица! – он замахал руками, отгоняя ее.

– Голубь – символ мира! – даже в такой момент моя вздорная половина оставалась собой.

Пары секунд как раз хватило, чтобы, рискнув, качнуться всем телом в сторону и вцепиться мертвой хваткой в ту самую башенку, что облюбовал для дневной дремы мой пернатый помощник. Ощутив под мысками ног крохотный выступ, я осторожно «пошла» по нему вдоль стены. За углом меня ждал сюрприз – на этой стороне башни имелись огромные стрелки часов.

Так, показывают без малого два часа. Если нырнуть «рыбкой», есть шанс ухватиться за большую стрелку, тогда можно попробовать перебраться на другую стену. Думать некогда, других вариантов не имеется. С каждой минутой стрелка становится все дальше. Тело напряглось, я спружинила, как смогла, оттолкнувшись ступнями, и прыгнула к циферблату.

Поломанные Архистратигом пальцы уже зажили, что позволило мне сжать спасительную стрелку. Но руки словно окунули в лаву – яркое солнце так накалило металл, что он стал отменно раскаленной сковородкой. Изрыгая проклятия, мисс Хайд сползла к центру часов, чувствуя себя жарящейся оладушкой. Выпуклый шар, скрепляющий механизм, обжег и мою грудь. Но когда я добралась по маленькой – только по названию – стрелке до угла башни и смогла увидеть другую стену, мучения были вознаграждены – там имелся небольшой балкончик.

Перепрыгнув на него, мисс Хайд огляделась. И что дальше? «Его не победить». Слова Аквариуса вновь застучали в голове. Может, не стоило драконить Архистратига, язвить и спорить? Тогда был бы шанс отговорить его. Хотя кого я обманываю? Уж скорее солнце начнет вставать на севере, чем этот выродок откажется от своих планов! Впрочем, учитывая грозящий нам всем Апокалипсис, смена траектории движения светилом вполне вероятна.

Так, надо думать о другом. Вниз нельзя, бешеный Архангел уже пересчитывает ногами ступеньки, отсюда слышу. И ведь идет медленно, сволочь, специально! Для него это все лишь забава, зачем сразу убивать, если можно поиграться! Значит, мне наверх. Я быстро миновала несколько лестничных пролетов и уперлась носом в колокол. Ничего себе, да он размером с отменно откормленного слона!

Голова лихорадочно заработала. Что ж, есть одна идея. Мысль, конечно, дикая, но вдруг получится? Госпожа Ангел ведь как раз и страшна своей импровизацией! Будем надеяться, нечисть и в самом деле недолюбливает колокола. Только надо торопиться, Падший совсем близко. Да и в этих широтах планеты вот-вот в крест выстроятся. Я нырнула внутрь купола бронзового гиганта, обняла «язык» так крепко, будто всю жизнь по нему неимоверно скучала, как по родственникам на Мальдивах, слегка заползла повыше, чтобы снаружи не было видно мои ноги, и замерла, затаив дыхание – шаги Архангела уже были совсем близко.

– Ауууу! – поднявшись в колокольню, издевательски протянул он. – Где же ты? Я соскучился! Не прячься, все равно найду!

Ну прямо песня Ляписа Трубецкого! Я с трудом сдержала нервный хохот. Но вскоре стало не до смеха – из-за вспотевших ладоней тело медленно заскользило вниз.

– Они молятся за тебя, слышишь, ангелочек?

О чем это исчадие ада толкует? Хотя, он прав – если прислушаться, слышен тихий шепот, что вьется вокруг, словно неспешный летний дождь шелестит в кронах деревьев. Мисс Хайд закрыла глаза, обратившись в слух.

«Спаси ее, Господь, умоляю помоги!» Эти слова обнимали меня, защищали и напитывали силой. Несколько десятков голосов вторили друг другу, но громче всех был обожаемый мной голос Горана. По лицу потекла горячая влага – но это были хорошие, очищающие слезы.

– Господи, помоги! – беззвучно прошептала я и скользнула вниз по языку колокола.

И он помог – Архангел стоял ко мне спиной. Конечно, гад сразу же резко развернулся, но именно этих спасительных секунд мне хватило, чтобы «включить» Крылья. Когда вокруг моего тела запульсировало свечение, Архистратиг презрительно скривился. Но когда я отступила на шаг и направила вперед золотую ударную волну, его глаза расширились – он понял. Но было поздно. Мой Свет толкнул колокол в бок, тот резко качнулся вперед, ударил по Михаилу и вышиб его с колокольни, словно бильярдный шар со стола.

В глазах потемнело, ноги подкосились, а легкие сжались, наотрез отказавшись впускать воздух – мне удалось вложить максимум силы в удар, и это сказалось. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Слыша звон разъяренного колокола словно сквозь беруши, я поднялась, шатаясь. Во рту был вкус крови – кажется, прокусила губу.

– Тише, малыш. – Ладонь уперлась в бок моего помощника, который все еще раскачивался и едва не уронил меня.Проклиная Михаила, мисс Хайд на дрожащих ногах подошла к проему в башне и выглянула вниз – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Падший, умудрившись зацепиться за стрелки часов, карабкается обратно. Ну уж нет! Как бы ни так! Надо ему помешать! Так, что у нас имеется? О, а это мысль!

Я встала на парапет, дотянулась до желоба водостока, над которым ровненькими рядами лежала кирпично-красная черепица, и поднялась на крышу башни. Подо мной все шаталось, прозрачно намекая, что еще немного и госпожа Ангел навернется с верхотуры вниз.

– Значит, попытка у нас будет только одна! – констатировала мисс Хайд, сверля глазами золотую фигуру Архангела на самом верху. – Отступать некуда, за нами Москва, или как там?

Резко выдохнув, я бросилась по крыше к шпилю. Из-под ног вниз водопадом посыпалась черепица. Судя по злобным воплям, часть ее угодила во врага. Это радовало. Добежав до его железной позолоченной копии, Ангел прильнула к нему, словно это был Горан, и, за неимением альтернатив, вновь ударила светом.

Я намеревалась отскочить в сторону, но статуя оказалась не менее коварной, чем оригинал. Зацепившись за мою одежду бог знает чем, она начала падать вниз, увлекая меня за собой.

Мой крик сплелся с воплем Михаила, когда тяжеленная железяка врезалась в него и с нами обоими рухнула на землю. Открыв глаза, я обнаружила себя лежащей сверху статуи, указующей острием меча в небеса. Похоже, отделалась ушибами. Архангелу повезло меньше – его отменно прижало собственной копией. Да еще, похоже, перебило позвоночник. Что ж, он восстановится, но даже ему для этого понадобится время.

Я встала. Жутко болели ребра. Барахтаясь, как жук, Архистратиг сфокусировал ненавидящий взгляд на мне.

– Ты!.. – прошипел он, потянувшись ко мне, но кусок черепицы ударил его по лбу. – Адский ангел, я!.. – новая коричнево-красная пластинка вновь с глухим стуком угодила в то же место.

– Лучше помолчи! – съязвила мисс Хайд. – Это тебе твой же Создатель намекает! – что ж, будем надеяться, хорошо зафиксированный Архангел не сможет учинить Армагеддон. Я облегченно выдохнула и отступила назад.

– Куда собралась, сука?! – проревел Михаил. – У тебя главная роль в предстоящем представлении! - тварь неожиданно улыбнулась. Радостно, во весь рот, до ушей, хоть завязочки пришей. Глядя при этом на что-то за моей спиной. Вот сколько уже раз говорила – плохой знак, когда мне одни пословицы и поговорки на ум приходят, плохой!

Мисс Хайд медленно обернулась. Ого! Львиные лапы, тело быка, орлиная голова. Под золотистой блестящей шерстью перекатываются бугры мышц. А на спине, э-э, крылья?! Не сильна в мифологических животных, конечно, но это…

– Грифон. – Подтвердил мою догадку Архангел. – Нравится?

У него тут еще и экзотический зоопарк? Только не хватало!

– Знакомься, это Гвинт. Питается исключительно мясом. Но Ангелов на вкус не пробовал. Пока что.

– Да уж как-нибудь обойдусь без этой информации. – Пробурчала я, отступая назад к колокольне. Заклекотав, грифон проводил меня пристальным взглядом крохотных птичьих глазок.

– От него не убежать. – С удовольствием отметил Архангел.

– Но попробовать можно. – Надо немного ускориться, дверь уже рядом.

– Взять! – рявкнул Архистратиг, когда до башни оставалось совсем ничего.

Его питомец расправил золотые крылья, взмыл в воздух и через мгновение обрушился на меня с таким пронзительным воплем, что заложило уши. Пригнув голову и упав на колени, я едва успела ощетиниться Светом. Весьма вовремя, кстати – острый хищный клюв щелкнул в сантиметре от моего лица.

Что ж госпоже Ангелу так везет? Лилиана натравливала леопарда и пираний, Михаил грифона! Чем будущее побалует, даже представить страшно!

– Надеюсь, у тебя в лесу не бегают динозавры. – Хмыкнула я и осеклась – потому что грифон перешел в атаку. Громко крича, взрывая когтями землю и пытаясь ударить крыльями, мифическое чудище наступало на меня, заставляя отползать все дальше.

Пока ладонь Михаила не сомкнулась на моей шее.

– Отпусти! – взвилась мисс Хайд.

– Ты еще не догадалась? – Архистратиг рассмеялся, запрокинув голову. – У тебя главная роль в том, что сейчас произойдет! Открою тебе великую тайну, - прошептал он мне на ухо, ¬¬– если бы ты, адский ангел, сидела дома, ничего бы не случилось! Потому что именно твоя энергия откроет все порталы между адом и этим миром! Вернее, – он улыбнулся, – энергия твоей смерти!

Что-то толкнуло меня в грудь. Не понимая, я перевела взгляд вниз и увидела обломок черепицы, что эта тварь воткнула в мое сердце. Мне хватило сил отползти, подняться на ноги и вырвать его из груди, но потом что-то швырнуло тело обратно на землю.– И не мечтай! – мужчина торжествующе расхохотался. – На нем была моя кровь! Это тебя убьет!

– Не дождешься! – хрипом вырвалось из моего рта.

– Кем бы ты ни была, я – Архистратиг Воинства небесного, и стою выше тебя по иерархии! Это догмат!!! – продолжал куражиться Архангел, жадно глядя на меня.

По телу медленно разлилась адская – иначе и не назовешь – боль. Я изогнулась дугой, желудок скрутило, будто статуя сжала железным кулаком, и все его содержимое хлынуло на траву. Перед глазами заплясали мушки – от моей собственной «вуали смерти», что с каждой секундой становилась все гуще. Неужели ему удалось?..

Новая волна боли, сметая все мысли, доказала, что до этого момента я не имела о настоящих страданиях ни малейшего представления. Даже гореть заживо было лучше! Небо закрутилось перед глазами, наливаясь тьмой – истинной, первозданной и беспощадной.

Я закрыла глаза. Последним хочу видеть его лицо – моего Горана. Глаза цвета любви, губы, что так любила целовать, упрямый подбородок. Запустить бы напоследок руку в густую шевелюру, чтобы почувствовать под ладонью его волосы! Прости меня, воздух мой!

Яркая вспышка заставила открыть глаза. Вокруг вился, любопытничая, теплый свет. Междумирье?.. Надо же!

– Светлая? – надо мной склонилось лицо, сотканное из мельчайших золотых былинок. Все двоилось и растекалось, но эти уникальные зеленые глаза невозможно было не узнать. То самое существо, что спасло меня в детстве из ледяной полыньи!

– Спасибо… – хоть представился случай поблагодарить.

– Не спи! – взгляд наполнился тревогой. – Светлая, не уходи!

– Не сплю. – Пробормотала я, и тут же ощутила, как веки наливаются неимоверной тяжестью, а тело сковывает тягучая дрема. Боль стихает, а мягкий свет принимает в свои объятия вечного покоя, растворяя все проблемы.

– Открой глаза! – потребовал голос. – Открой!!!

Надоедливый какой!

– Они умрут! Слышишь? – продолжал тормошить зеленоглазый. – Горан и ваши малыши! Они умрут без тебя!

Кто? Мысли лениво заворочались в голове. Горан? Не помню. Глаза цвета любви, стальное кольцо, «Что же ты со мной делаешь!». Нет, помню! И наших детенышей – Саяна и Горану. Глаза резко распахнулись, свет полился в них кислотой.

– Смотри на меня! – потребовал голос. – Смотри, Светлая!

Сквозь слезы и вернувшуюся боль я сосредоточилась на зеленом взгляде.

– Не… смей… угрожать… им! – словно ворочая языком валуны, прохрипела мисс Хайд.

– Иди за мной. – Изумрудные глаза начали отдаляться.

Идти? Как? Можно подробнее?

– Просто пожелай. Следуй за мной.

Легко сказать. Хотя нет, получается. Стоп, что это? Я попыталась сосредоточиться на фигуре, что протаивала сквозь Свет. Девушка. Мы знакомы? Отрешенный взгляд голубых глаз, безжизненное лицо, полыхающие огнем волосы и втянутые внутрь рта губы. Меня осенило – Катрина!!!

Пока я размышляла над тем, что она делает в междумирье, сестра Горана проплыла мимо, как облачко. Черный дым клубился ей вслед, пока силуэт не исчез, как льдинка, что истончается по краям, превращаясь в воду. Всему свое время, напомнила я сама себе и вновь нашла зеленые глаза. Свет вокруг нас начал бледнеть и постепенно стал наливаться голубым. Как это?

Вот дура, это же небо!!! Мои губы растянулись в улыбке и тут же треснули в нескольких местах.

– Намек поняла! – сквозь смех простонала мисс Хайд и попыталась приподняться. Как же больно, твою же мать!!! Зато жива.

– Это невозможно!!! – раздалось сбоку.

– Как видишь, возможно! – с удовольствием констатировала полуживая я, переворачиваясь со спины на четвереньки. Похоже, придется вновь пройти ступени эволюции до прямоходящего хомосапиенс. Или ангелос крылатикус, это ведь как посмотреть. Интересная, кстати, мысль, надо будет подумать ее на досуге, когда разберусь с Армагеддоном.

– Кто ты?! – потрясенно прошептал Михаил.

– Ой, да зови, как хочешь! – щедро разрешила мисс Хайд, встав на ноги. – Как говорил мой дед – хоть горшком нареки, только в печь не ставь. А теперь… - я замолчала, увидев грифона, который вновь пер на меня как взбесившийся носорог.

– Прочь! – раздался за спиной знакомый голос, и Гвинт затормозил, пригнул птичью голову к львиным лапам и отступил.

– Сэмуэль! – ахнула я, обернувшись. – Ух ты!

Так вот как должен выглядеть настоящий Архангел в расцвете сил и лет, как говорится! Окутанный ослепительным сиянием он, ей-богу, был прекрасен, как первый день творения! Полыхающий взор, волевое лицо, белый меч на поясе. Кипенно-белые Крылья на самом деле закрывали небо. Наверное, в раю есть прачечная, где трудолюбивые ангелочки-китайцы крахмалят перья с утра до вечера, втихую матеря нерях Архангелов.

– Где ты шлялся, сволочь?! – проревела я, бросившись в его объятия.

– Ты времени зря не теряла, Ангел. – Как всегда, не ответив на вопрос, он кивнул на лежащего под своей статуей Михаила и, если мне не показалось, незаметно смахнул слезинку со щеки – тоже соскучился, крылатый!

– Он меня с колокольни сбросить хотел и эту свою хрень натравил! – наябедничала мисс Хайд, ткнув пальцем в грифона. – И кусок черепицы своей кровью вымазал и мне в сердце воткнул, сволочь! Чтобы энергия моей смерти открыла порталы.

– Дьявольское отродье! – побледнев, гаркнул Сэмуэль. – Ты же знал, что прорыв инферно мог заставить миры схлопнуться! Или на это и был расчет?! Думал, это спасет тебя от гнева господнего?! – стиснув зубы, он перевел наполненный тревогой взгляд на мою грудь.

– Ты еще пощупай. – Расхохоталась я и тут же шлепнула по рукам, которые наивный Архангел протянул к моим выпуклостям. – Эй, Драгану расскажу!

– Прости, Господь эту засранку – Ангел все же! – поспешно убрав руки за спину и закатив глаза, простонал мужчина.

– Чтооооо?

– Как супруг тебя терпит? Святой человек!

– Санклит так-то. И не ты ли его отродьем называл?

– Злопамятнее женщины только дьявол!

– Не знаю, не встречала. – Автоматически парировала я, но взгляд упал на часы и на лице расцвела улыбка – время Креста прошло!

– Твой супруг, Ангел, так истово молился, что я его услышал. – Укоризненно глядя на меня, поведал Сэм.

– Он у меня такой! – с гордостью подтвердила я. Сердце затопила горячая волна.

– Сильна любовь его. – Тихо прошептал Архангел.

– Она сильнее всего.

– Воистину!

– Сэм, мне надо к нему. – Голос дрогнул.

– Да, он уже извелся весь. Что ж, Ангел, нам осталось только решить, что будем с этой тварью делать? – мужчина кивнул на Михаила.

– Все уже сделано, поздно! – процедил тот. – Вам ничего не изменить!

– Нуууу, одна мысль у меня имеется. – Протянула мисс Хайд, подойдя к нему. Михаил – Архистратиг, я его победить не могу. Но он сам себя победить может! Все, как всегда, просто.

– Что ты задумала, невозможное существо? – Сэмуэль встал рядом.

– Сразу видно, с кем ты только что общался. – Сдержать улыбку было невозможно. Безумно хочу в мое стальное кольцо! Так что ускоримся. – Знаешь, Михаил, недавно я встречалась с одним твоим старым знакомым. Его зовут Гидеон.

– Аквариус не разорвал тебя на части?! – не веря, Архистратиг замотал головой из стороны в сторону. – Этого не может быть!

– Еще не понял, что со мной старые правила не действуют? Ну, да ладно. Так вот, брат, которого ты подставил и предал, сказал кое-что. «Прежде, чем что-то сделать, подумай, дарует ли Господь тебе прощение за это. Помни, душа – зеркало истины». Поэтому, смотри, – я достала из кармана подарок Гидеона и прошептала, – свет мой зеркальце, скажи…

– Зеркало Денницы! – хором ахнули Архангелы.

Хм, почему Денницы? Ничего, разберемся позже.

– Свет мой зеркальце, скажи, – повторила мисс Хайд, присев на корточки рядом с Михаилом и занесла над ним зеркало, – и покажи Архангелу его истинную сущность!

– Нет!!! – взревел тот, но глаз отвести не смог.

Кожа на его лбу вздулась и лопнула, выпустив наружу огромный черный рог. Глаза налились кровью, черты лица заострились, переносица стала толще, сделав его похожим на оборотня из фильмов. Тело изогнулось практически колесом с такой силой, что статуя, прижимавшая его к земле, отскочила, словно была сделана из пенопласта. Мышцы рвались с мерзкими хлопками, деформируя грудную клетку. Изо рта полезли клыки.

Взвыв, он встал на четвереньки, уперевшись в землю черными когтями на руках. Из покрытой кровью спины выползли мерзкие, шевелящиеся, как черви, отростки. Окрепнув, они взметнулись вверх и над бывшим Архангелом распахнулись рваные черные крылья – крылья демона.

Тяжело дыша, он замер. По лицу текли кровавые слезы. Сэм тоже плакал, глядя на него. И мне не удалось сдержаться. Но дело нужно довести до конца. Я подошла к Михаилу.

– Не надо, умоляю! – простонал он нечеловеческим низким голосом, встав на колени. – Пощади!

– Ты своих врагов не жалел. – Ответила мисс Хайд и, сдав кольцо Соломона, отчеканила, – отправляйся к Создателю в своем истинном обличии! Открыть Врата!

В воздухе золотым контуром протаяла арка. Внутри сиял ослепительно-белый свет. Взревев, демон отшатнулся, прикрывая морду руками, но она втянула его в себя и… растаяла в воздухе.

– Теперь это проблема Господа. – Устало прошептала я. – Пусть он с ним разбирается.

– Воистину.

Как говорил Аль Капоне о своих врагах: бог простит, наша задача – организовать их встречу.

– Сэм, ты сияешь, как новогодняя елка! – с улыбкой отметила моя вздорная половина, убрав зеркало в карман и осторожно погладив его Крылья. Ослепительная белизна перетекала между пальцами, словно кончики пальцев трогали свет.

– Это благодаря тебе, Ангел!

– Где брал такую красоту?

– Нравятся?

– Ага, тоже такие хочу! Или мне не положено?

– Крылья – это твоя душа.

– Тогда прости, я лапала тебя за… душу, получается?

– Я не против. – Архангел тепло улыбнулся. – Тебе можно все, Дарующая прощение Господа.

– А домой мне можно? – мисс Хайд лукаво улыбнулась.

– Саяна!!! – Горан прижал меня к себе, дрожа всем телом. – Жива, родная!

– Куда я от тебя денусь, - прошептала мисс Хайд, еще крепче прижимаясь к нему, – любимый мой! – как же хорошо в стальном кольце!

– Спасибо, Сэмуэль! – выдохнул Драган.

– Не за что, она сама все сделала.

– Такая хрупкая и такая сильная! – он посмотрел в мое лицо полными слез глазами.

– Ты и правда со мной скоро поседеешь. – Прошептала я, погладив новую седую прядь на виске Горана.

– Не страшно, – прошептал хорват с нежной улыбкой. – Лишь бы ты меня любила.

– Я тебя и зеленого, и в крапинку, и лысого буду любить!

– Воздух мой!

– Представляешь, я лапала Архангела за самое сокровенное, и ему понравилось! – поделилась впечатлениями госпожа Ангел.

– Верхом на метле! – расхохотался Нико.

– Воистину! – посмеиваясь, добавил Сэм.

– Прости. – Мисс Хайд уткнулась лицом в грудь Горана.

– Не за что прощать, любимая, – он крепко обнял меня.

– Это что за?!! – рявкнул Ковач, моментально развеяв наше «ванильное» настроение.

– Что еще? – я со вздохом проследила за его взглядом и ахнула.

Со свистом рассекая воздух золотыми крыльями, к нам летел грифон Михаила. Когда эта туша приземлилась на яхту, бедное судно вздрогнуло всем корпусом и закачалось, рискуя опрокинуться.

Горан по привычке переместил жену за спину. Санклиты моментально выскочили вперед, прикрывая меня от неведомого чудовища. В воздухе засверкали кинжалы и пистолеты. Увидев оружие, мифическое существо угрожающе заклекотало, вспарывая палубу глубокими бороздами и распушив перья на шее.

– Эй, горячие санклитские парни и девушки, спокойно! – я выскочила вперед, прикрывая зверюгу. – Это Гвинт, его убивать нельзя!

– У нас появился домашний питомец? – осведомился Драган, осторожно отодвигая меня от грифона.

– Нууу, – разум лихорадочно заметался. Гвинт тем временем подошел к Сэмуэлю и встал рядом, как верный пес. – О! Кажется, он выбрал себе нового хозяина!

– Меня? – Архангел, не ожидавший такой «подставы», поперхнулся. – Но…

– Поздно, Сэм. – Усмехаясь, мисс Хайд кивнула на зверюгу, что уселась рядом с мужчиной. – Гвинт все решил. Тем более, смотри, – я указала на остров, что плыл в воздухе, дрожа, как мираж, – он растворяется. Так что эта зверушка беженец.

– Так и должно быть. – Тихо ответил Сэмуэль. – Мерзкому творению рук Падшего, плоду его гордыни не место на земле.

– Расскажи, кстати, почему именно зеркало Денницы? – схитрив, сменила тему моя коварная половина, достав из кармана подарок Гидеона.

– Сия вещь наречена так по имени владельца. – Глаза Сэма затуманились. – Когда Люцифер еще был Архангелом, не существовало на небесах создания прекраснее его. Главной же красой Денницы являлись длинные светлые волосы. Все ангелы почитали за честь разрешение расчесать эти локоны.

Я уткнулась подбородком в грудь, пытаясь сдержать смех от вида картинки, как куча мужиков стоит в очереди в надежде расчесать другому мужику шевелюру.

– Не обращай внимания, – сказал Горан, – ты же ее знаешь.

– Так вот, – зыркнув в мою сторону, продолжил рассказчик. – Но печалился он от того, что все могут наслаждаться его красой, а сам он – нет. И Господь подарил Деннице зеркало, дабы смог и сам Архангел любоваться своей красотой.

– И, похоже, подарок был с намеком. – Пробормотала я.

– Воистину. – Сэм кивнул. – Вещица сия показывала истинный облик смотрящегося, душу его. И Люцифер узрел в нем гордыню свою. Но вместо раскаяния разгневался. А дальше вы знаете.

– А как зеркало оказалось у Аквариуса? – встрепенулась я.

– Будучи изгнанным с небес, Денница, падая, ухватил Гидеона за крыло и утащил с собой. Пока падали они, тот взмолился о пощаде, говоря, что не повинен, но Люцифер дал ему зеркало, и узрев себя в нем, Аквариус понял, что на самом деле и в нем зрела та гордыня, что погубила его брата.

– Вся партия бракованная. – Пробормотала я.

– В тот же момент преобразился Гидеон в невероятное чудище, и Денница не удержал его. Архангел упал на землю и, стыдясь облика своего, поспешил скрыться в пучине морской, подальше от взгляда Господа. А Люцифер отправился в ад. Вот.

– У меня только один вопрос: а побольше зеркала у Господа не нашлось? – не удержалась мисс Хайд.

– В следующий раз нимб твоему супругу подарю! – съехидничал Сэмуэль. – Как этот святой человек тебя терпит?

– Ай, как пошутил! – отозвалась я. – Лучше бы подсуетился и вовремя сообщил, что Михаил задумал!

– То, что тебе предначертано, лишь тебе откроется. – «Отмазался» Архангел.

¬¬¬– Угу, пути господни неисповедимы и иже с ними, в курсе. – С усмешкой кивнула мисс Хайд. – Ладно, поплыли уже домой!

– Есть! – Спиро шутливо отдал честь и пошел в рубку.

– К пустой голове не прикладывают! – крикнул вслед Драган.

– Злыдень ты мой. – Я прыснула.

Яхта заурчала и начала набирать скорость. Мы встали на носу, глядя в искрящуюся серебром водную гладь. Думать не хотелось, но мысли сами полезли в голову.

Сколько же веков Михаил вынашивал свои планы? Дьявольски хитрые планы, надо признать! Ведь сначала, зная гневливость Сэмуэля, подстроил так, чтобы тот выпалил пророческий догмат «Когда человек станет ангелом, и демонам будет позволено разгуливать по земле, тогда вы получите прощение!» Так и случилось. Я – Ангел, санклиты – с помощью моей крови – избавлены от необходимости отнимать жизни. Да и несколько демонов по земле уже бегает!

Бедный Сэм! Столько времени изводил себя, думая, то что он – Маван Хрештак! А Ангелом-губителем был Архистратиг! Ждущий момента, когда все сойдется в одной точке: Крест планет, сближение нашего мира и ада – в этот момент ткань бытия было проще всего прорвать с помощью омута, который «прочистил каналы», чтобы пошла цепная реакция и все «калитки» - порталы распахнулись настежь. Нужна была лишь моя смерть – для всплеска энергии, который все увяжет воедино.

План Михаила работал, как идеально смазанный механизм, но в него попала я – как маленький камушек, на который не обращали внимания, пока он не стал огромным алмазом. Можно даже сказать, что именно он меня огранил до бриллианта. Я стала опасна для всего механизма, который уже трещал по швам. И для хозяина – ему могло прилететь шестеренками в лоб.

Вместо Ангела Смерти мир получил Ангела Жизни. Архангел понял, что эта неведомая зверушка может помешать ему, но убить не мог. Когда Георгий доверил кольцо Соломона мне, Михаил занервничал – его план рушился. И бункер, и Киллиана устроил мне он! Сидел в тени, как самый настоящий паук, и плел, плел свою паутину! С нетерпением, полагаю, ожидая момента, когда же можно будет, наконец, оторвать мне Крылья!

И я сама, идиотка, послушно явилась на заклание – в назначенное время и в нужное место!

– Наивная дура! – прошипела мисс Хайд, вонзив ногти в руки ни в чем не повинного супруга.

– Боль от твоих коготков такая сладкая! – промурлыкал он.

– Прости, задумалась. В голове все по полочкам раскладывается. Горан! – вибрисы натянулись, и я ахнула. - А ведь именно Михаил подстроил, чтобы ты убил Баала! И черный кинжал Люцифера очень вовремя оказался у нас, ведь без него мы бы одноглазого убить не смогли. Ворота остались без Привратника, который мог их закрыть! Потому что Баал догадался бы, чего на самом деле хотел Архангел! Михаил знал, что Сэмуэль не убьет меня! Этот гад просто хотел избавиться от свидетеля, который слишком много знал!

Информация лилась в меня так свободно, что я даже забывала дышать. Но крик Ковача прекратил это безобразие:

– Саяна, Горан, вы должны это видеть! – он высунулся из рубки управления, махая руками. – Быстрее!

– Что? – уже понимая – все плохо, спросила я, когда мы подошли к нему. Вместо ответа Нико ткнул пальцем в плазму на стене, с которой не сводил глаз.

– …ученые затрудняются сказать, с чем связан такой небывалый скачок сейсмической активности. – торопливо вещала журналистка. – Напомню, что практически одновременно землетрясения магнитудой от 4 до 8 баллов начались по всей планете. Сейчас нам известно о сотне стран, попавших в зону бедствия. Кроме этого, заговорили десятки крупнейших вулканов…

– Но я же не умерла? – мисс Хайд с надеждой воззрилась на Архангела. – Сэм?

– Умерла. – Тихо ответил он.

– Это как?

– Ты вернулась, но выброса энергии хватило, чтобы открылись сотни порталов. Если бы ему удалось тебя убить, могло случиться Инферно, ад и земля слились бы воедино. И тогда схлопнуться мог весь наш кластер!!!

– Уж если Сэм заговорил нормальным языком, дело плохо. – Констатировала я.

– Не так плохо, как могло. – Архангел погладил меня по руке.

– Ангел пролетел. – С тоской прошептала мисс Хайд. – У Михаила почти  получилось. Надо же было быть такой дурой!!!

– Саяна? – Горан с тревогой посмотрел мне в глаза. – Что?

– Одноглазую девочку больше не интересует, кто живет в скворечнике, вот что. – Пробормотала я. – Так хотелось поставить точку! А получилась опять только запятая!!! Столько людей уже пострадало! И сколько еще жертв будет! А ведь если бы госпожа Ангел не была такой тупой!.. Никогда себе не прощу!

– Не вини себя. – Архангел сжал мою ладонь. – Михаил все просчитал. У него было столько времени, чтобы подготовиться!

Яхта вздрогнула всем корпусом, и мы едва устояли на ногах.

– И у нас землетрясение? – Горан резко прижал меня к себе.

– Нет, это мы причалили. – Виновато посмотрев на нас, ответил Спиро. – Простите.

– Это неважно. – Отмахнулась я. – Если бы раньше сообразить и предотвратить! Теперь придется искать другой способ – как закрыть их все за один раз. У нас нет времени рыскать по планете. Тем более, по закону подлости, какая-нибудь дыра обязательно останется незакрытой и… Короче, есть способ закрыть их все одним махом? Должен же быть как бы пульт управления?

– Он есть. – Раздался в рубке весьма знакомый голос.

Я с недоумением посмотрела на высокого мужчину в возрасте, автоматически отметив, что у него явно кризис среднего возраста – накаченное тело в черных джинсах, выставляющих напоказ все, э-э, достоинства, и футболка с надписью «Эй, красотка, не упусти меня!» об этом просто кричали. Мой взгляд остановился на лице незнакомца и…

– Твою мать, Якоб! – выдохнула мисс Хайд, наконец-то узнав родоначальника санклитского клана.

– Он самый, красавица! – он сжал меня огромными лапищами и явно с удовольствием прижал к себе.

– Эй, объятия без сломанных ребер считаются неискренними? – запротестовала я. – Прости, без бороды не признала тебя!

– Помолодел? – мужчина выпятил грудь, одной рукой потирая подбородок, а другой поглаживая мое бедро.

– Ага, и одежда тебе к лицу! – съехидничала мисс Хайд, отступая к уже рычащему мужу. – Давай по делу, Якоб, не до шуток, сам видишь. Так есть способ закрыть все «калитки», что распахнул Михаил?

– Так это Архистратиг постарался? – мужчина хмыкнул.

– Он самый, сволочь.

– Всегда его недолюбливал. Вот помню как-то…

– Якоб!!!

– Что?

– Можно закрыть все порталы сразу?

– Можно, из одного места.

– И где это место?

– Тебе не понравится. – Пробормотал санклит.

– Говори уже! Где оно?

Якоб помолчал и тихо ответил:

– В аду.

– Ясно. – Нервно усмехнувшись, ответила я. – Тогда у меня только один вопрос – сколько бонусных миль дают за путешествие в преисподнюю?

Уважаемые читатели! Книга закончена, на сага продолжается))) Если вам нравятся наши с Музом романы, поощрите нас лайком, комментом, или побалуйте небольшой наградкой)))

А пока приглашаю всех в новинку, которая уже выкладывается, "Сыны Каина. Капкан на любовь"))) Надеюсь, она вам понравится. Там речь идет о Хранителях - тех самых, которые были в "Карающей длани", сынах Каина - демонах, потомках Каина и демоницы Лилит, и, конечно же, все это на фоне любви - запретной, но такой сильной, что никто и ничто не устоит))

1 апреля стартует моя новинка в жанре юмористического и любовного фэнтези -  "Верни долг, дракон!" Если вы читали "Ушки", то примерно представляете, какой будет книга)) Так что подписывайтесь, чтобы не пропустить новинки и новости!

Спасибо, что остаетесь со мной, люблю вас всех))

До встречи в "Сынах Каина"!

ВОТ ПРОЛОГ ЭТОЙ КНИГИ.

Я убедился в том, что у нее особый талант приносить неприятности, когда выехал на шоссе – девушка начала бить ногами в крышку багажника – видимо, хотела ехать в салоне. Что ж, понятное стремление, но пока невыполнимое.

- Выпусти меня, подонок!

Отличные легкие. Я ухмыльнулся. Легкое нажатие – и в уши ворвалась не менее разъяренная музыка Бетховена. У хозяина машины был неплохой вкус, должен признать. Девушка притихла – то ли ее впечатлила классика, то ли поняла, что бунт ни к чему не приведет.

Дорога послушно стелилась под колеса темно-серым после дождя асфальтом. Хоть что-то сегодня не закатывает истерику, даже приятно.

Но расслабился, как выяснилось, зря. Мощный удар в крышку багажника распахнул его именно в тот момент, когда мы проезжали мимо поста ГИБДД. Отдав должное смекалке девушки, я выругался и вдарил по тормозам – промчавшийся мимо джип с хлопающей «пастью», несомненно, привлек внимание инспекторов.

Едва мои ноги ступили на дорогу, пленница вывалилась из багажника. Я бросился ее поднимать, заметив подъезжающую к нам машину ГИБДД. Когда наклонился, чтобы подхватить беглянку под локоть, этот самый локоть врезался в мой глаз, затем последовал удар по лбу маленьким огнетушителем – видимо, она нашла его в том самом неисправном багажнике. Боюсь, звездочки на погонах уже не разгляжу, их тут столько летает!

Я помотал головой, нагнал девушку, которая со всех ног неслась к инспекторам, и прижал к себе. Знала бы она, что натворила! Не пройдет и получаса, как по нашему следу уже будут идти Стражи, и вовсе не правопорядка!

- Помо… - Закричала эта беда в юбке - вернее, в джинсах, пока ее рот не был зажат моей рукой.

- Что происходит? – органы, опасливо косясь на нас, не особо спешили на помощь.

- Девчонка сбежала от папки, - улыбаясь, пояснил я. – Везу домой.

Мерзавка с удовольствием тяпнула меня за палец, и проорала:

- Он врет!

- Проверьте, позвоните, - с моих губ слетела известная фамилия, которая заставила их охнуть. – Отец подтвердит. И скажите Пал Палычу, что Литвинов привет передает.

Через пару минут мне почти что отдали честь, а пленницу наградили укоризненным взглядом.

- Зачем папу волноваться заставляете, - инспектор покачал головой. – Молодежь!

- Идем. – Я не рискнул снова запихивать девицу в багажник, распахнул перед ней дверь в джип. – У нас крайне мало времени!

Здравствуйте!))

Приглашаю вас в долгожданное продолжение саги Санклиты и книги Древняя душа!))

Роман уже стартовал! Он будет полностью бесплатным, как и вся сага))

"Санклиты. Ловушка (для) демонов"

Аннотация: Мы с Гораном одолели Люцифера, превратили ад в прекрасную Адалию. Спустя годы демоны вернулись за реваншем. Они долго и кропотливо готовили нам ловушку, выжидая момент, чтобы ударить. Но мы тоже не сидели без дела. Так что посмотрим, кто в чью ловушку угодит, рогатые!

- идеальный мужчина Горан Драган- Саяна - Ангел, который всех бесит- их бессмертная любовь- противостояние со старым врагом в новом обличии- самые красивые уголки Земли- юмор, лиричные описания, сцены боя,- чувственные сцены 18+,- неизменный ХЭ)))

Приходите в гости!))