Горану и Саяне с нежной любовью

Я слушаю Стамбул с закрытыми глазами,Я слушаю Стамбул.Орхан Вели Канык

Саяна

Стамбул

Время течет одинаково быстро и для смертных, и для тех, кого именуют бессмертными. Шестнадцать лет пролетели без следа, отмеченные знаковыми событиями – днями рождениями детей, которых у нас с Гораном уже десять, годовщинами, открытием нашей Школы, редким отпуском, когда мы с любимым были только вдвоем.

Это были хорошие годы, наполненные страстью, созиданием и счастьем. Даже мой ревнивец с глазами цвета любви, вечно напряженный из-за ожидания, что же еще произойдет в ближайшее время, успокоился и расслабился. Приятно было чувствовать, что Горан счастлив – просто, безоговорочно, так, что порой ему даже становилось совестно за это.

Мне легко считывать его эмоции, как и ему мои. Скрывать нечего и незачем. Единое целое – Ангел Жизни, я одно его крыло, муж – другое. Навсегда.

Саяна

Школа встретила нас гвалтом, детским смехом, ударами мяча о стену, жужжанием коптеров и бесконечными «здрасьте». Приходя сюда, всегда чувствую себя Чарльзом Ксавьером из «Людей Икс». Мне близка была идея этого цикла неплохих фильмов, мы с мужем до сих пор их иногда пересматриваем, хотя Горан и бурчит, что это из-за красавчика Хью Джекмана.

В мире нужно уживаться всем – и людям, и мутантам. Иначе он сгорит в войне. А воспитывать терпимость и мудрость понимания, что какими бы мы ни были разными, мы должны мирно сосуществовать на одной планете, надо с самого раннего детства. И подавать детям пример своей собственной жизнью.

Поэтому у нас в Школе шикарнейшее разнотравье. По коридорам носятся юные санклиты – им теперь не нужно отнимать жизни у других, моя кровь это изменила навсегда. В классах грызут гранит науки подростки-Охотники. На переменках демоницы швыряются на площадке отдыха фаерболами. Подрастающие драконы строят им глазки и поигрывают мускулами, проявляя на коже сияющую чешую.Вместе с ними учатся и будущие Хранители – по договору обмена с Давидом Гором, и Наблюдатели – моя бабушка не упустила случая воспользоваться родственными связями. А также простые одаренные мальчишки и девчонки, и множество полукровок – границы между мирами стираются, и это сразу проявляется со стороны рождаемости.

Попасть в Школу непросто, только по личному собеседованию – со мной или Гораном. Условия обучения и жизни в корпусах на территории строгие, но равные ко всем – даже к юным Драганам, для которых Школа тоже стала альма-матер.

Спорные случаи попадают ко мне, и порой приходится поломать голову, что делать с демоном, который укусил дракона за хвост, когда тот впервые обернулся. А уж про любови молодых людей, у которых это всегда на максимуме и трагедия, иначе не интересно, уж молчу.

Но и это в итоге «разруливается» в лучших традициях царя Соломона – помни, что «и это пройдет» и успокойся. Выпей коктейль из валерьянки и виски – пятьдесят на пятьдесят, смешать, но не взбалтывать, и ложись спать. Мудреный вечер, когда крылья в кучку от проблем одаренной молодежи, растворится в крепком сне.

Утром увидишь, что демон уже намазал дракону покусанное место йодом. А демоница, что лила слезы на стол в твоем кабинете, умирая от неразделенной любви к санклиту/демону/дракону/Горану Драгану - бывает и такое, нужное подчеркнуть, уже увлечена Охотником или Хранителем.

Феминистке в Ангеле пришлось заткнуться, у нас хоть и равноправие, но мой супруг все же неисправимый джентльмен. Что ж, у меня в достатке других желающих быть побитыми госпожой Драган. Сегодня, например, это молодой демоненок Зояр, сын Зои и Агора, с многообещающим потенциалом в плане боевых искусств.

Его тренирует Горан, но сегодня он записался ко мне – видимо, посчитал, что достиг впечатляющих успехов, чтобы попробовать попасть в ту группу, которую я веду лично. Что ж, посмотрим. Поблажек не будет, несмотря на то, что подросток дружит с Саяном – нашим с любимым первенцем.

Переодетая в голубую майку и спортивные брюки, я вышла в зал тренировок.

Группа из драконов и демонов, которых в это время гонял Драган, проводили меня взглядами, заставившими супруга заскрипеть зубами. Это у нас неизменно! И хотя благодаря таким периодическим прививкам ревностью он научился держать себя в руках, а не бросаться на каждого, кто посмел возжелать его супругу, результат все-таки достигнут слабенький.

Думаю, мне придется малыми дозами дразнить его ревность еще лет двадцать, чтобы муж стал спокойнее. Пусть, главное, он научился держать ярость Драганов в узде, это уже немалое достижение. Но совершенству придела нет.

- Привет, Зояр, - я подошла к демоненку.

Похож на мать, в честь которой назван, такой же темноволосый и голубоглазый. Но взгляд задиристый от Агора, демона-оборотня. Что ж, посмотрим, что еще ты, малыш, унаследовал от родителей, с которыми мы когда-то были врагами.

- Тренировался? – спросила, улыбаясь.

- Да, госпожа Саяна, - кивнул с гордостью.

- Тогда показывай, чему научился.

- Как скажете, - не теряя времени, он тут же атаковал.

Я легко ускользнула, так как ожидать нападения в любой момент – было первым, чему меня давным-давно научил Горан. Позволив Зояру предпринимать одну попытку достать соперницу за другой, я легко «танцевала» вокруг, оценивая его навыки и сразу подмечая сильные и слабые места. Благо демонстрировал он их предельно щедро, позабыв о том, что ему вдалбливал наставник – никогда нельзя показывать противнику свой истинный уровень.

- А атаке ты неплох, - бросила я и сделала резкий выпад, - посмотрим, каков в защите.

Ускорившись в несколько раз, достала демоненка парой несильных ударов. Занервничал, уязвленный. Видимо, считал, что произведет лучшее впечатление. Тут же бросился на меня с ответкой, не учел, что именно эту ошибку от него и ждут. В результате схлопотал по печени – несильно, намеком. Но предупреждению не внял и бросился в лобовую, дав волю ярости.

Неужели Горан не научил тому, что эмоции всегда должны оставаться под контролем, иначе не миновать проблем? Приняла пару его ударов корпусом, позволила спружинить в подкате, который слишком хорошо знала, чтобы со мной он мог сработать, и тут же скосила его подножкой, уронив на пол. И заодно доведя до белого каления.

Голубые глаза потемнели, как Босфор в шторм, на дне протаяла самая настоящая… ненависть? Я озадаченно нахмурилась, на инстинктах тела ускользая от попыток наглого мальчишки меня достать. С чего такая реакция на простой тренировочный бой? Скорее, даже шутливую схватку, ведь и так ясно было с самого начала, что желторотику со мной тягаться не светит!

- Зояр, держи эмоции на коротком поводке, - бросила, без труда увернувшись от пары легко читаемых выпадов.

- Так неинтересно, - бросил, атаковав вновь.

- А так интереснее? – легко ускользнула за его спину и ощутимо приложилась кулаком в поясницу.

- Учусь в процессе, - прошипел он, резко развернувшись и встретив воздух.

- Не заметила, - ногой ударила в подколенный сгиб, поставила на колени и уронила лицом в пол. – Ты красуешься, распыляешь внимание, отдаешься эмоциям. А на ошибках не учишься. Это глупо. Самомнение зиждется на фундаменте достижений. Тебе же пока похвастаться нечем, Зояр!

- Неправда! – прохрипел он, попытавшись перевернуться.

Исходящие от мальчишки удушающие волны ненависти заставили меня поморщиться. По душе будто прошлись наждачкой. Что с ним такое? Всегда был веселым, добрым ребенком, сколько его помню. Хулиганил на пару с Саяном, искренне извинялся потом, в охотку учился, показывая хорошую успеваемость.

Сейчас-то что стряслось? Шестнадцать лет – как-то поздновато для подросткового мятежа, демоны и драконы взрослеют раньше людей.

- Пусти! – прошипел он, но я уперлась коленом в его спину, удерживая нахаленка на месте.

Что-то есть в том привкусе, что оставляют на языке его эмоции, бьющие через край. Такое мерзко знакомое, как давно позабытое ощущение во рту, когда надкусываешь гнилое яблоко. Выплюнешь, прополощешь рот, заешь чем-то приятным, чтобы перебить мерзкий вкус, но он потом то и дело будет выскакивать, будто во рту гниет зуб.

- Не позорь своего наставника! – бросила я и встала.

Демон тут же вскочил, будто распрямившаяся пружина. В темно-синих, до черноты, глазах бушевал настоящий смерч, готовый вырваться и все на своем пути порушить, обратив в хлам. На мгновение даже показалось, что этот наглец сейчас бросится на меня по-настоящему, чтобы…

Я моргнула и наваждение ушло. Уже не казалось, что Зояр готов убить свою соперницу. Он обижен, разозлен – да. Но все же не настолько, чтобы не понимать, что в тренировочной схватке таким эмоциям просто нет места. Передо мной стоял униженный юноша, ропщущий на весь белый свет, но это лишь категоричность, свойственная его возрасту.

- Прими холодный душ, - сухо бросила я. – В моей группе по бою тебе делать нечего, Зояр.

Что-то рыкнув сквозь плотно стиснутые зубы, демоненок пулей вылетел из зала. Хмурясь, я посмотрела ему вслед. Как-то это странно!

- Все в порядке, родная? – Горан подошел ко мне и погладил по плечу, заглянув в лицо.

- Пока не знаю, - тихо ответила, осознав, что все в зале замерли и смотрят на нас. – Не поняла, что это было.

- Зояр влюблен в тебя, - супруг притянул к себе. – Госпожа Драган неизменно становится первой любовью большинства мальчишек в Школе. И не только. На мое счастье, эта любовь несчастная, - скаламбурил он, лукаво улыбаясь.

Я улыбнулась ему в ответ, отчетливо понимая, что все не так просто. От слова «совсем».

Забыв пока о Зояре, я сосредоточилась на группе лучших, которых вела лично. Они как раз вплыли в зал, этакие мажорчики, довольные собой, поигрывая мышцами и поглядывая на всех свысока.

Впереди шествовали гламурные демоны: дреды до пояса с «когтями» на кончиках, по моему приказу не заточенные, пока они в стенах Школы, тату на веках с имитацией открытых глаз, когда они закрыты, загар – везде, если хотите, покажут, не хотите, все равно придется любоваться.

Следом шла троица драконов, уже прошедшая стадию оборота и посему ставшая небожителями для остальных «ящерок», освоивших пока только перелив чешуи и вертикальную иглу зрачка на несколько секунд. Круче только яйца – это про них.

К стайке прибились и несколько девчат – по паре демониц и дракониц. Кстати, не без удовольствия отмечу, по части мордобития куда более смышленых, чем их тестостеронные собратья. Впрочем, и те, и другие в душе были ранимыми мальчишками и девчонками, жаждущими любви и признания. И горе тому, кто отказывался им это предоставить.

- Гар, если «когти» в волосах заточены, будешь драить туалеты неделю, - напомнила я высокому черноглазому брюнету, усмехаясь.

- Как можно, госпожа Саяна, мы чтим уговор, - заверил меня демон и, когда я дала ему минутку, отойдя за бутылкой воды, быстро отцепил от дредов с десяток нарушителей.

А то я демонов не знаю! Никогда не доверяй и всегда проверяй – уже усвоила. Отпила глоток и вернулась к группе.

- Вы покажете нам сегодня тот приемчик «горло-локоть» с подката? – хором пропели драконицы-близняшки, ставя защиту-ленту на руки демонов.

- Зачем он нам вообще? – пренебрежительно бросил Ян - зеленоглазый дракон с копной длинных белых волос. – Я магией могу такую волну пустить, что никто на ногах не устоит!

Вот всегда говорю, что у ящериц короткая память! Не хотят они слушать лекции. А если и внимают со скучающим видом, то в одно чешуйчатое ухо сказанное влетает, а из другого тут же вываливается, не встретив по пути мозг.

- Иди, покажу, - поманила очередного нахаленка пальчиком, а когда подошел, повела рукой.

Защитная сфера. Моя личная. За долгие годы научилась ее ставить за мгновение. И черта с два хоть кто-то окажется способен продавить эту не видимую для глаза преграду. А бонусом за пределы сферы изгонялась любая магия кроме той, носительницей которой была я.

- Ну, где твоя волна, Ян? – развела руками, видя, как пыжится дракон. – До вечера управишься? А то меня годовалые малыши дома ждут.

- Понял, - он сконфуженно кивнул и одарил меня такой улыбкой, что я в который уже раз призналась себе, что понимаю, почему наша с любимым дочь Горана вышла замуж за одного из «гекконов», как сокрушался Драган.

Он же жаловался, что внуки будут ящерицами, но это только наедине со мной.

- Прощен? – в изумрудных очах протаял желтый, вытянутый в струнку зрачок.

- В последний раз, - предупредила я, невольно ответив улыбкой. – Защиту на руки все поставили? Приступайте тогда.

Тренировка началась. Покосившись на мужа, я поймала ответный взгляд. Настороженный и уже наполненный ревностью. Поэтому и провожу тренировку со старшими в то же время, когда бдительный супруг гоняет своих воспитанников. Чтобы кое-кто меньше переживал.

Да и бесполезно по-другому, ведь зная, что вокруг его Ангела крутятся почти взрослые драконы и демоны, он все равно найдет способ поприсутствовать. Это же Горан.

Я подавила улыбку и начала, как и обещала, учить моих чешуйчатых и рогатых вожделенному приему. Жадно впитав теорию и наглядную демонстрацию, они перешли к отрабатыванию практики, с удовольствием мутузя друг друга.

Гар, оставшийся без соперника, встал в пару со мной. Никто из ребят не горел желанием вступать с ним даже в тренировочную схватку. Потому что демон, и без того лидер группы, был на голову сильнее всех остальных.

Уже давно подумываю перевести его на индивидуальное обучение бою, потому как из наглеца выйдет отменный боец. Даже Ковач согласился, «потестив мальчика». Останавливает только реакция Горана, он давно на ножах с этим одаренным рогатым. Они друг друга попросту не переваривают. Впрочем, Драган не выносит других мужчин по всем известной причине.

- Правильно? – Гар мастерски выполнил захват, кувыркнувшись так, словно для него гравитацию отменили.

- Верно, - кивнула, залюбовавшись техникой. – Молодец! Только в двух моментах лажаешь. Смотри, - медленно показала то, что можно было улучшить.

- Вкурил, - низким бархатным голосом мурлыкнул демон.

Повторил – на этот раз безукоризненно. Раскосые черные глаза с поволокой бесстыдно пробежались по мне и полыхнули неприкрытым вожделением.

Это что еще за нафиг?! Как сказал бы Арсений. А я, потеряв дар речи, просто замерла.

- А правда, что вам в гарем Абигор когда-то дарил трех демонов? – поощренный моим молчанием, продолжил оборзевший копытный, походкой вразвалочку подойдя вплотную.

Настолько, что я ощутила терпкий аромат самца, тот самый, на который так падки земные женщины. Благодаря этому в Школе полно полукровок. Но пытаться адскими феромонами завлечь Ангела?! Да еще и… Повела носом. Точно! Он еще и местных ведьмочек на зелье приворота развел! Какими правдами-неправдами или шантажом? Им запрещено колдовать без чуткого присмотра преподавателя!

- Я вам нравлюсь? – жарко выдохнул Гар, приняв желаемое за действительное.

Глаза в глаза, прижался, нервно сглотнув.

- Прости, не увлекаюсь придурками! – процедила сквозь стиснутые зубы и перехватила руку демона, которая успела обвить талию и лечь на мою попу.

Рывок, поворот, по ногам, ставим на колени…

А, нет, извернулся, ушел в подкат, как сама и учила, перехватил мою ладонь буквально за пальцы, тоже рванул на себя, в процессе перевернул нас обоих, выписав фуэте в воздухе,  и прижал меня к полу всей массой своего тела.

- Сам напросился, Гар!!! – прорычала я и, вспомнив молодость, вдарила ему локтем в лицо, затем оттолкнула уперевшись коленом в его грудь.

Пока он летел, вскочила на ноги и, стоило наглому демону приземлиться, со всей силы вдарила ногой в промежность. Вытаращив глаза, охнул, согнулся, ловя ртом воздух и в довесок получил от Драгана, который молнией ворвался в нашу разборку, подхватил Гара за шкварник и как следует врезал ему по морде.

Мешать любимому не стала, потому как оба заслужили: демон по лицу, а мой супруг право наказать обидчика жены.

- Надеюсь, ты все понял, Гар, - бросила я, подойдя к ним. – Из группы исключен. Вопрос о твоем нахождении в Школе решу в ближайшее время. Идем, - положила руку на тяжело вздымавшуюся грудь Горана.

Моя ладонь тут же оказалась накрыта его обжигающей ладонью. Глаза встретились и то, что я увидела в них, меня несказанно порадовало. Несмотря на бушевавшую во взгляде супруга ярость Драганов, требующую оставить от наглого демона  рожки да ножки, в золотистых глазах любимого протаивало еще и хладнокровие, помогающее ему сдержаться, не утонуть в мареве ревности пополам с ненавистью.

Мы покинули зал и вошли в общий кабинет, разделенный на две равные половины со всем необходимым для жизни. Я улыбнулась, вспомнив, что первые месяцы после открытия Школы мы и ночевали здесь, уделяя сну пару часов. А остальное время тратя на кое-что интереснее.

- Прости, - хрипло прорычал мой ревнивец, рывком прижав меня к себе, едва дверь захлопнулась. – Не сдержался! Но когда увидел, как этот гаденыш!.. – он судорожно вздрогнул всем телом. – Едва голыми руками не разорвал копытного!

- Если честно, Гар заслужил, - я развернулась лицом к Горану. – Спасибо, что на самом деле не размазал наглого мальчишку. Не знаю, что на него нашло!

- В чем-то я его понимаю, - прошептал супруг, еще крепче прижав меня к себе. – Сам бы с ума сходил, если бы был не нужен тебе.

Я замерла, утонув в его полыхающем желанием взгляде. Только мой Ангел может так признаться в любви, что кровь в венах превратится в бушующую лаву за считанные мгновения. Впрочем, кто считает! Ни секунды, ни годы не замечаю, пока он так смотрит - прямиком в мою душу, заставляя тело плавиться от желания!

- Штормящие океаны! – выдохнул Драган, самодовольно ухмыльнувшись, и потянулся к моим губам – так жадно, будто мы не занимались совсем недавно любовью, истово, до изнеможения, до гудящего ощущения в переплетенных телах, молящих об отдыхе.

Закрыв глаза, я обвила его шею руками и застонала, отдавшись поцелую, стиснутая стальным кольцом рук Горана. Губы с привкусом нежности и страсти обжигали, сводя с ума. То мягкие, манящие и обещающие, то жесткие, настойчивые и требовательные – как и он сам. Дыхание, сбивчивое, тяжелое, слитое воедино, как и мы сами. Единая древняя душа!

Одежда полетела на пол. Я кинула в дверь заклинание замка и в который уже раз поблагодарила высшие силы за то, что на кабинет поставлена благословенная звукоизоляция! Ведь невозможно сдержать сладкий крик, когда мой вулкан, усадив на стол и встав между моих коленей, врывается в меня одним мощным толчком, наполняя собой полностью и до отказа.

Но ему ни в чем не будет отказа, никогда. С того самого мгновения на скале, когда он спас меня, мы принадлежим друг другу. Прижимаемся в истовом желании слиться воедино, раскрываемся, отдаемся телом и душой, любим, живем этим мигом, который эхом отдается в вечности!

Я запустила руку в густую шевелюру Горана. От этой простой, безыскусной, но истинно женской ласки судорога прошла по телу моего, только моего Ангела.

- Что же ты со мной делаешь, Саяна! – едва слышно выдохнул он те слова, что я обожаю. – Любимая…

Всегда чувствуя, чего и как именно я хочу, муж не стал нежничать. Мощные толчки его плоти во мне взрывали тело вулканами удовольствия. Прижавшись к нему, я стонала в голос, заставляя шальную улыбку расцветать на счастливом лице Горана. Острое наслаждение отдавалось жгучей пульсацией в каждой клеточке пылающего тела.

Мои коготки впились в его спину и пробороздили ее глубокими царапинами – ведь я тоже знала все его желания, как свои собственные. Драган зарычал, на секунду остановившись, чтобы окунуться в смакование боли, а потом ускорился, еще сильнее и яростнее вторгаясь в меня.

Каждый раз спрашиваю себя, как удовольствие может быть еще мощнее, ярче, и ответа не нахожу. Просто отдаюсь любимому, забирая всего его взамен, сливаясь с ним в том огненном смерче страсти, который взрывает наши дрожащие, стонущие тела в клочья и смешивает нас в единое целое. Как же это прекрасно…

Темно.

Где-то капает вода. Мерно падает, налившись до крутых бочков, повиснув на секунду на тонкой ножке – но зов полета уже взял свое, обратно не вернуть, впереди манящая сладость падения. И неизменная встреча с холодным камнем – разбившись от него, останется только одно, стечь в черное подземное озеро.

По нему идут круги, неправильные, от большего к малому, от краев к центру. А внутри кто-то есть. Смотрит из глубин, прожигая ненавидящим взором, жаждет встречи, а пока таится и набирается сил. Сил, которые будут обращены против меня.

Я подхожу ближе, опускаюсь на корточки и тяну к черной воде руку. Кончики пальцев, дрожа, замирают над ровной, как зеркало, гладью. Потому что вокруг сгущается Тьма. Та самая, с которой мы так давно не встречались. Та, что ждала, терпеливо и метко, зная, что время все равно приведет меня к ней. Ведь это неизбывно – мы обречены друг на друга. Навсегда.

Смех, шорохи, плач, шепот голосов – все сливается в один равномерный гул. Он поднимается к сводам пещеры, его распирает от чувства собственной значимости. И это самодовольство, оттолкнувшись от камня, усиливается многократно, падает вниз – обухом разящего топора, гильотиной на тонкую шею с бьющейся припадочно жилкой, которая вот-вот будет перерезана и все вокруг окропит брызгами алой крови…

Я открыла глаза, усилием вынырнув из липкого кошмара. Полежала, восстанавливая дыхание и думая о том, что давненько меня не посещали такие сновидения. Не просто сумбурная работа мозга, который стремится избавиться от накопившегося в подвалах подсознания мусора, а разговор со мной тех сил, которым я названия не знаю. Они берегут меня всю жизнь, помогая выжить, достичь, понять – пусть даже и то, что за гранью для осознания человеком.

Рядом спал Горан. Как всегда, обхватив жену руками и ногами, прижавшись и обжигая горячим телом. Осторожно выбралась, проявляя чудеса акробатики. В какой-то мере это даже квест – не разбудив супруга, встать с постели. Крайне редко удается. Но иногда мне нужно побыть одной, наедине с собой и ангельской интуицией. Как сегодня.

Накинув халат, я бросила взгляд на него спящего. Нежность окатила изнутри обжигающей волной счастья. Он мой, только мой! Такой любимый, желанный, страстный, ревнивый, красивый! Мой бесподобный Горан Драган! Пусть я не умею любить так ярко, «на разрыв аорты», как он, показывать это ежесекундно, делая меня самой счастливой женщиной на свете, говорить об этом постоянно.

У меня другие доказательства того, что мое сердце, душа, тело, вся моя жизнь принадлежат только ему. Вот они, спят в колыбельке, как всегда, держась за ручки с такими крошечными пальчиками, что боязно к ним даже прикасаться. Сопят курносыми носиками, дергают ножками во сне, как котята. Кудряшки прилипли к лобику.

Мои очередные доказательства любви к мужу – пятая двойня. Темноволосый мальчик с голубыми, вечно серьезными глазами и блондинка-малышка с золотистыми, как у папы, глазенками. Совсем скоро им исполнится годик. Даже не верится. Кажется, что еще вчера они толкались у меня в животе, а потом были приняты заботливыми руками матери Горана, Руфи, моей неизменной повитухи.

Я погладила мягкие, как пух, кудряшки и вдохнула сладкий младенческий аромат – полной грудью, до упора, до боли в грудной клетке. Они совсем еще маленькие, почему именно сейчас их маму с папой снова одолевают напасти? Им нужно спокойное детство, без тех мучений и терзаний, которые обрушились на наших с Гораном первенцев.

Я стиснула зубы. Ничего, разберемся. Со всем справимся и снова заживем мирно и спокойно! И у малышей будет самое лучшее детство на свете.

На балконе было холодно. Ветер забрался под халат, разметал полы в стороны, оплел ноги ледяными узорами, но я не обратила внимания, всматриваясь в готически мрачный безлунный небосвод. Он, как обиженный на весь мир старик, не желал общаться, куксился, пережевывая беззубым ртом лелеемые обиды, и собирал рваные клочки туч, желая, видимо, выжать их мокрые брюшки вредным дождиком на крыши домов.

Босфор тек вдалеке черной лентой, как огромный змей. По-ночному нарядный, украшенный ажурными, воздушными мостами, которые всегда казались мне летящим росчерком кисти художника на прекрасной картине, даже этот красавец-пролив сегодня словно ополчился против меня. Яркая подсветка и россыпи ночных огней города уже не рождали в душе дрожащее, по-новогоднему детское ощущение праздника в душе.

Я поежилась, словно наяву окунувшись в кошмар. Прикрыла глаза, отдав волю тому чувству, которое зову вибриссами, в честь кошачьих усов. Они верой и правдой служат мне много лет, с тех пор, как волею судьбы Горану пришлось сделать меня Ангелом Жизни.

А вот и оно – ощущение, будто ты бурундук в блендере. Хотя нет, все куда более масштабно, ведь в игру втянуты пресловутые силы мироздания. Я словно нахожусь в эпицентре урагана, в пресловутом глазе бури. Все вокруг бушует, меняется ежесекундно, готовое сожрать, перемолоть, сломать и выплюнуть, как ненужный хлам, на свалку истории, но…

Рядом стоит он. С упрямо сжатыми губами. Спокойный. Сильный. Уверенный. Надежный. Моя константа в бушующем океане безумия. И под его властным взглядом все «вихри враждебные» стихнут, улягутся у его ног послушно, как собачонки. И все будет хорошо.

Я почувствовала, как сильные руки обвили мою талию, и улыбнулась, не открывая глаз.

- Беглянка моя! – попенял и поцеловал в шею.

Все будет хорошо, пока он со мной. Но именно это и является той ценой, которую мы должны будем заплатить.

Горан развернул меня к себе, заглянул в глаза. Спрашивать ему не пришлось, мы и так друг друга понимали.

- Нам придется кое-что сделать, - тихо сказала в ответ на невысказанный вопрос.

- Готов на все, что угодно, - муж улыбнулся, но уже настороженно – понимая, что мое предложение его не порадует.

Это и мне как кость поперек горла, но иного пути я не вижу. Нам придется так поступить. Выбора нет.

Утро прошло так, как обычно бывает в семье с маленькими детьми. Все суетятся, кто-то досыпает на ходу, другие уже полны энергии для проказ. Голова пошла бы кругом, если бы не Горан и Ильдар – эти двое способны усмирить любой зоопарк.

Чмокнув в щеку засоню Саяна, я предприняла второй заход уговорить двойняшек съесть кашу. Черта с два – все полетело на пол. Вернее, сначала в меня – дети прекрасно чувствовали мой душевный раздрай, который от взрослых еще можно скрыть, а вот от детей никогда.

Я успела увернуться, все-таки такое количество отпрысков привило мне навыки моментального отскакивания в сторону, если в тебя выстреливают кашей из ложки. А вот Саян оказался на линии огня. Часть каши угодила ему в глаз, остаток равномерно распределился между подбородком и рубашкой. И, финальным аккордом, подлая жижа сползла с лица и шлепнулась в кофе.

Довольные малыши захихикали, переглянувшись.

- Ведь только оделся! – в точности, как Горан, рыкнул первенец. – Перееду в школьный корпус, задрало все!

- Кстати, хорошая мысль, - поддержал его отец.

Мы обменялись понимающими взглядами. Да, муж прав, так сейчас будет лучше.

- Чего это вы меня выпроваживаете? – Саян нахмурился.

Вот всегда говорила, что интуиция у наших ангелочков звериная!

- Мы всех подальше отправляем, - призналась я, накладывая новую порцию каши для двойняшек.

Горан изогнул бровь.

- Средние сегодня улетят к бабушке Руфи и дедушке Савве на Бали. Ты переедешь в корпус и начнешь привыкать сам о себе заботиться, а не эксплуатировать Ильдара, и…

- Причем тут Ильдар? – перебил отрок.

- А кто в твоем «сынарнике» порядок наводит? – я фыркнула. – Думаешь, никто не знает, что он и белье твое в стирку закидывает, и в комнате прибирает, и даже посуду за тобой в посудомойку ставит? Ты же ведь у нас такой занятой!

Крыть было нечем, сын отвел глаза.

- Только ты забываешь, то Ильдару уже очень много лет, а ты молодой засранец, у которого времени впереди – вечность, в прямом смысле, а вот совесть в дефиците.

- Но ты даешь ему свою кровь, он даже не болеет!

- Но он человек, Саян! И пожилой, притом. Моя кровь не сделает его вечным! Все, иди собирай вещи.

Я села перед шкодняриками с новой тарелкой.

- А смотрите, кто у нас елочка? – пустила искорку по контуру тела, включив Крылья.

Дети восхищенно загудели, как жуки, взмахивая ручками.

- Даааа, мама елочка! – пропел Горан, придя мне на помощь. – А ложечку скушать за мамочку?

Две ложки отправились в раскрытые клювики, пока малышня зачарованно глядела на мамины Крылья.

- Уф, готово! – через пару минут я отодвинула пустую тарелку.– Мать-героиня пошла собираться, а ты, отец-героин, неси потомство в детскую!

Вырулив из столовой, вспомнила о документах и свернула в кабинет. Открыла дверь и замерла, увидев Зояра.

- Здравствуйте, госпожа Саяна, - он побледнел. – Вы…

- Что ты тут делаешь?

- Жду Саяна, он вещи собирает, велел отсюда планшет захватить, - торопливо ответил демоненок, сунув подмышку гаджет. – Я… извиниться хотел. За вчерашнее. – Затеребил второй планшет, который сжимал в руках. - Такому нет оправдания, понимаю! Простите, пожалуйста, не знаю, что на меня нашло! Иногда бывает, я словно сам не свой! – голос задрожал от слез. – Умоляю, простите!

- Прощаю, Зояр, - подошла к нему. – Мир? – вытянула вперед руку для рукопожатия.

- Спасибо! – он несмело улыбнулся, потянулся ко мне, но выронил оба планшета.

Один включился от удара об пол, и на нем замелькали рисунки карандашом. Я знала, что Зояр неплохо рисует, видела многие работы. Но эти – никогда. Подняла гаджет и вгляделась в мрачные арки, лестницы, веером убегающие вниз, солнце, падающее на трон в центре зала, кинжал с каплей крови на конце.

На секунду мне почудилось в этом что-то знакомое. Будто воспоминание всплыло из глубин памяти, но оказалось таким пугливо-размытым, что тут же растаяло под натиском действительности. Да и так много их у меня, этих картинок, особенно, после того, как пришлось уместить в сознании воспоминания из прошлой жизни, когда я была Риэрой, а Горан Гаяном.

Мотнула головой, не желая перегружать мозг, подняла планшет и протянула Зояру. А через секунду оказалась в его объятиях – слишком наглых для мальчишки, который только что умолял о прощении. Непрошенный поцелуй, который этот юный негодяйчик сорвал с моих губ, был и вовсе громом среди ясного неба. Так удивить ангела – это ведь еще суметь надо!

Демоны что, сговорились, что ли?! Или у них какая-то повальная эпидемия пошла, вирус, от которого мозг отключается, а основной инстинкт начинает солировать и творит, что вздумается?!

Мысль пронеслась ураганом, я оттолкнула мальчишку, намереваясь дать ему хлесткую пощечину, но его от меня отшвырнул в сторону Горан, влетевший в кабинет. Я в последний момент успела встать между ним и Зояром, молнией метнувшись к мужу.

Вот теперь в его глазах полыхала настоящая, неприкрытая ярость Драганов, не скованная годами тренировок, получившая полнейшую свободу. Мужа в таком состоянии могла остановить только я.

- Зояр, уходи! – бросила, глядя в лицо Горану, будто гипнотизируя его. – И уведи Саяна из дома!

- Госпожа Драган, про… - начал лепетать он.

- Вон! – рявкнула я и уперлась руками в грудь рычащего супруга, который попер на него, намереваясь закончить начатое.

- Пусти! – процедил он.

- Даже не думай!

Покосилась через оставшуюся открытой дверь в холл, увидела, как дрожащий Зояр подтолкнул спустившегося по лестнице Саяна к выходу, облегченно выдохнула. Отвернулась от мужа и медленно вышла из кабинета.

- Что это значит, Саяна?! – Горан догнал меня.

- Он всего лишь дурной мальчишка, - тихо ответила, обернувшись.

- Этот мальчишка целовал тебя! – рычание Драгана разнеслось по дому. – Вот, значит, как теперь будет? Сначала демон на тренировке, теперь этот! На молоденьких потянуло?!

- Что происходит? – Нико вошел в дом и уставился на нас.

- Не лезь! – рыкнул, не глядя на него, Горан.

- Саяна? – Ковач посмотрел на меня, в ожидании решения.

- Я сказал – не лезь! – мой взбешенный супруг метнул в него полный ненависти взгляд.

По контуру его тела пошли серебристые искры. Он крайне редко позволял Крыльям проявиться, но бракосочетание в гробнице Лилианы сделало Ангелом и его тоже, так что сила, кипящая внутри, взяла вверх.

- Иллюминацией ты меня не напугаешь, друг, - Нико ухмыльнулся, но ощутимо напрягся, готовясь принять бой. – Забыл, сколько я тебя тренировал?

- Горан, прекрати, - вмешалась я. – Нам с тобой надо поговорить, но других в это вмешивать не стоит. – Покосилась на входящих в холл охранников и прочих, кто работал в доме.

- О чем говорить? Что пресловутое обаяние госпожи Ангела складывает к ее ногам все новых поклонников? – процедил муж. – Я к этому привык, почти смирился. Но с тем, что жена за моей спиной трахается с другом нашего сына, мириться не буду!

Он выплюнул эти слова, и они повисли в воздухе.

- Вот, значит, как. – Почти беззвучно отозвалась я, глядя в пол. – Значит, это то, что я заслужила за почти двадцать лет, пока любила только тебя.

Да, было всякое, но с момента знакомства с Гораном у меня был секс только с двумя мужчинами – Данилой, от боли и одиночества, когда нас свел Закон крови, и Алексом – его я искренне пыталась любить после того, как Драган разбил мое сердце, воткнув в него кинжал. Оба эти раза имели место быть в тот момент, когда я была полностью свободна и считала, что возврат к санклиту невозможен.

И да, я замечала достойных мужчин, которых всегда много было рядом со мной, их неукротимо тянуло к Ангелу Жизни. Как любая не фригидная женщина, я общалась с ними, порой позволяя себе безобидный флирт. Но не более того.

Скорее, это было даже не для меня, а для Горана – лишь благодаря «лечению от противного» его ревность еще не свела его самого с ума и не заставила меня в итоге бросить мужчину, который ревнует даже к воздуху. До сего дня.

А теперь эти слова. Злые, бьющие наотмашь, отнюдь не ангельские.

- Саяна, прости, - он уже опомнился и потянулся ко мне.

Бледный, словно лицо намазано мукой.

********

Уважаемые читатели! Сегодня у нас с Музом огромные скидочки - в честь моего Дня рождения!)) Не пропустите шанс купить понравившуюся книгу! Такое только раз в году!)))

От себя рекомендую книгу "Очешуеть! Я - жена дракона?!"

Аннотация

Один спор драконов, и на тебе, я – жена чешуйчатого! И этот гад требует первую брачную ночь! Ага, щаз, вот прям бегу уже – от тебя, да подальше. Мне нужен развод! Не бывало такого позора у вас в роду, говоришь? Бабуля в гробу перевернется? Ну, не хочешь по хорошему, тогда держись, муженек, я тебе устрою такую семейную жизнь, что сам вернешь жену, откуда взял, ящерица упрямая. Ведь хорошее дело браком не назовут!Тааааак, как довести дракона до развода?

самоуверенный дракон и неунывающая героиня – по 1 шт.,ехидный попугай и его цьмок-цьмок – один, но и его за глаза,вынужденный брак – в наличии,истинная пара – а куда без нее,интриги и тайны – на любой вкус,океан юмора и любви – в достатке,ХЭ – 1 шт. на всех!

Кусь

- Не хочу замуж!Я вылетела из кабинета и едва не споткнулась о чемодан. Сестры стояли у двери стройным рядком, от Лины до совсем еще крошки Клариссы, которая ковыряла в носу, засыпая на ходу.- Поздравляем! - дружно гаркнули они.- Вот, - к моим ногам подвинули чемодан, в который уместился весь мой нехитрый скарб. - Держи, - в руки засунули клетку с попугаем Юджином.- Чего за кипежжж? – осведомился озадаченный какаду и вцепился в прутья. – За что в тюррррягу-то?- Прости, - я выпустила его, довольный птах уселся на мое плечо и тут же предложил:- Цьмок-цьмок?- Не до цьмоков. Меня замуж отдали.- Нечччего в этом замужже делать! – заявил какаду.- Риночка, будь счастлива! – пропела сестра, одной рукой открыв дверь, а другой выталкивая меня в нее.Дверь захлопнулась перед носом. Я дернула за ручку, но было заперто. Рванула посильнее, забарабанила кулаками. Но сколько ни дубасила ни в чем не повинную дверь, ничего не изменилось.Отец продал меня дракону, а сестры выставили за порог – ночью. Вот такие дела.- Идемте, Северина, - граф Рэйдэн подвел меня к карете.- Хорррроше дело брррраком не наззззовут! – во всю глотку заорал Юджин, и я всполошилась запоздало, когда она уже покатилась вперед:- Куда вы меня везете, граф?- В свой дом, конечно же, - пожал плечами. - Куда еще мне везти супругу в первую брачную ночь?Тааак, постойте!Первая брачная ночь?!

Приятного чтения!))

- Я не думаю так, родная!

- Если бы не думал, не сказал бы. – Ответила, обхватив себя руками, чтобы унять противную дрожь, которая била тело, заставляя стучать зубами.

- Саяна, жизнь моя! – он сделал шаг ко мне.

Я отшатнулась.

- Н-не п-подходи, - с трудом смогла проговорить, мотнув головой.

- Прости, умоляю! – еще один шаг.

- Оставь ее в покое! – с лестницы стрелой спустился Спиридон.

Рванув Горана на себя, он въехал кулаком в его лицо.

- Хватит! – рявкнула я и на дрожащих ногах направилась в детскую.

Двойняшки, чуя беду, рыдали на два голоса. Погладив их, я начала собираться. Руки механически кидали в сумку детские вещи – все, что попадались на пути. Я остановилась, бросив в нее пятого, наверное, медведя. Вытряхнула все на пол и начала снова.

- Саяна, умоляю, не надо, - голос Драгана рвался и хрипел.

- Я не могу оставаться с тобой после тех слов, - тихо ответила и отдала сумку Спиридону.

- Не уходи! Мы остынем, поговорим! Я любое наказание приму от тебя! Только не бросай, я умру без тебя!

- Без женщины, которая за твоей спиной трахается с другом сына?

- Прости, это вылетело изо рта, само!

- Раз оно вылетело изо рта, значит, было в голове, - я начала собирать свои вещи, но он схватил меня за руки.

- Это ревность, ярость Драганов, ты же знаешь! Когда это затмевает рассудок, я не понимаю, что несу и делаю!

- Я знаю, что ждала, когда ты научишься себя контролировать, почти двадцать лет. Из раза в раз, срываясь, ты кормил меня завтраками, клялся всем на свете, что больше это не повторится.– Я заставила себя посмотреть на него. – Я устала, Горан. Хватит, больше не могу.

- Подожди, прошу, не руби с плеча!

- Чего ждать? Когда однажды кто-то снова поцелует меня без спроса, а твой рассудок затмит ярость, и ты ударишь и меня? Ходить с синяками на лице, зная, что это видят мои дети?

- Этого не будет никогда! – потрясенно выдохнул он.

- Да? – сухо отозвалась я. – Ты только что это сделал, Драган, ты ударил меня словами так больно, что видит Господь, лучше бы кулаком в лицо!

- Жизнь моя… - мужчина отступил на шаг.

- Хватит, Горан, - я кивнула на ревущих малышей. – Они все это видят и чувствуют. Ты не только сказал то, что сказал, ты еще и уничтожил то, что для меня было свято. Разорвал нашу любовь в клочья.

- Дай мне время, Саяна! – он снова сделал шаг ко мне.

- Нет, ты исчерпал все лимиты. – Посмотрела на Спиридона. – Неси детей в машину. – Перевела взгляд на мужа и предупредила, - даже не вздумай ему мешать!

Горан молча проводил его взглядом.

- Не уходи, не надо, - прошептал, снова посмотрев на меня.

Я задохнулась от боли, утонув в его страдающем взгляде. Но из последних сил взяла себя в руки и прошептала:

- Я лишь избавляю тебя от необходимости жить с женщиной, которая за твоей спиной трахает друга вашего сына.

- Позволишь составить компанию? – Ковач сел в кресло на веранде в моем новом доме.

- Если ты не против безалкогольного вина, то садись, - кивнула на едва початую бутылку на столике. – Угощайся.

- Все так грустно? – сел рядом, вытянув длиннющие ноги.

Все высокие худые мужчины выглядят как богомолы. В какой уже раз убеждаюсь.

- Малыши скучают по Горану, не едят, пришлось снова кормить их грудью, - вздохнула. – Хорошо быть Ангелом, могу вернуть молоко.

А мужа вернуть не хочешь? Спросил бы любой другой, будучи моим другом почти двадцать лет. Но если Нико и могло что-то напугать, то это как раз любовные перипетии, которых он опасался также, как женских слез. Стоило тому или другому появиться на горизонте, как он улепетывал с поразительной скоростью, прямо гепард, загоняющий антилопу.

- Что будет дальше, Саяна? – осторожно поинтересовался Ковач, налив себе вина.

Понюхал, попробовал. Поставил бокал на стол, деликатно умолчав о результате тестирования этой жидкости.

- Жизнь будет, что же еще. – Я пожала плечами.

- Горан оборвал мне телефон.

- Занеси его в ЧС.

- Обидится.

- Это меньшая из его бед.

- Ты его не простишь? – Нико заглянул в мое лицо.

- Ты слышал его слова.

- Да, - богомол хмыкнул. – Никогда бы не подумал, что услышу такое в исполнении Горана. Это не похоже на него. Да и не думал он так никогда, уверен. Знал, что ты как магнит для мужского пола, но на то ты и Ангел Жизни. А Драган ревновал, конечно, но подумать, что ты способна ему изменить – не поверил бы, если бы своими ушами не слышал.

- Я живу не только с ним, Нико, но и с яростью Драганов, - ответила, глядя с балкона на Босфор.

Здесь он совсем близко, слышен плеск волн и доносится едва уловимый соленый запах моря, смешанный с ароматом цветов из сада. Красота. Но она мне не нужна. Я хожу по этому впопыхах купленному дому и не знаю, куда себя деть. Отвлекают только дети. Но они большую часть времени плачут и рвут мне сердце, которое и так похоже на рулон туалетной бумаги, побывавший в лапах у тигра.

- Саяна, пришел гость, - на балкон вышла Гайя.

- Если это Горан, проводи его в детскую и передай, что он может видеться с малышами когда и сколько пожелает. Но я с ним пересекаться не намерена.

- Это Данила Хан, - демоница слегка наморщила кончик носа – как всегда, когда говорила об этом Охотнике.

- Стервятники уже слетелись, - Ковач поднялся.

- Спасибо, что сравнил меня с куском падали, - фыркнула я, тоже встав.

- Знаешь ведь, что я в метафорах не силен. Прости.

- Поосторожнее подбирай слова, я в последнее время обидчивая, как ты заметил. – Не смогла не пустить шпильку.

- Он вообще часто не думает, что говорит, - вмешалась Гайя, догнав нас в гостиной.

Хм, а лед-то, похоже, тронулся! Я с интересом покосилась на эту парочку. С тех пор, как Гайя выросла и превратилась в редкую красавицу, сердце Ковача оказалось под угрозой.Он еще сам не понимал, что его влечет к этой демонице, которая владела навыками боя не хуже его самого. А это было в его глазах достоинством посолиднее высокой груди, тонкой талии, длиннющих стройных ног и непроглядно-черных глаз – взглянешь, утонешь.

Но мне его симпатия, грозящая перерасти в роковую страсть, была очевидна. И я с нетерпением ждала, когда же он сам сообразит, что ругаются они с Гайей не по причине плохого характера у обоих, а вследствие взаимного притяжения душ и тел. Шло со скрипом, пока что. Но тем любопытнее!

А пока полюбопытствую, что надо Хану. Хотя, и так очевидно, конечно, но не думала, это будет настолько оперативно, что выдернет его из командировки в глубинку России, в Рыбинск, кажется, где санклиты недавно расшалились не на шутку, буквально закидав небольшой приволжский городок трупами.

- Привет, Данила, - посмотрела на гостя. – Уже навел порядок в России-матушке и приехал выяснить, не врут ли свежайшие сплетни?

- А ты все та же, - он тепло улыбнулся, и лишь после этого стали видны лучики морщинок у глаз, веера счастья, как я их называю.

Полтора десятка лет пошли ему только на пользу. Глава Охотников заматерел, в хорошем смысле слова, приобрел лоск, уверенность, свойственную мужчинам постарше. Но притягательнее для меня от этого не стал. С годами я привыкла, что он все время рядом, воспринимая как старшего брата. А он, выходит, просто ожидал своего шанса.

- Ты ушла от Драгана? – облизнув губы, спросил Данила.

- Да, - ответила, как есть, и уточнила на всякий, чтобы пресечь на корню третий за неделю нежеланный подкат. – Но тебе ловить нечего, прости.

- Сегодня нечего, - кивнул, потом по-мальчишески задорно улыбнулся, - но ведь будет завтра, послезавтра.

- То есть, ты на три дня в гости нагрянул? – ехидно уточнила я.

- Если постелешь на диванчике в гостиной, буду рад, - подыграл мне.

- Данила, пойдем на балкон, - вздохнув, взяла его под руку. – Расскажешь мне о том, что стряслось в Рыбинске, выпьешь со мной безалкогольного вина и поедешь спать к себе – я отлично знаю, что у тебя куплен дом в Стамбуле.

- Обставлен он в точном соответствии с твоим вкусом. Кстати, об этом, - Охотник кивнул на вино, когда мы вышли на веранду. – Почему пьем сок?

- А ты хотел напоить Ангела и утащить в постель?

- Саяна, никогда бы…

- Прости, - перебила, морщась, - я сейчас убого шучу. Когда нахожусь в растрепанных чувствах, чувство юмора сбегает, накрывшись тазиком.

- Каким тазиком?

- Медным. Так говорит один из моих средних сыновей. Так что там, в Рыбинске?

- Поговорим об этом через недельку, хорошо? – Хан перестал улыбаться. – Знаю, ты глава обоих кланов и в курсе всего. Но то, что тебя интересует, пока сказать не могу.

Прав Охотник, меня давно уже проинформировали о провинциальном инциденте, как именуют «рыбинский беспредел» мои аналитики в отчетах. А удочку закидываю, чтобы понять, как строить ответные действия. Все-таки дипломатию никто не отменял.

А лавировать приходится между главами семей, которые наседают с одной стороны, Охотниками, бьющими копытами с другой, и Хранителями, которые вообще решили примазаться к ситуации с какого-то левого бока.

- Вот не успел в гости придти, а уже чувствую себя черепашкой в когтях орла! – Хан усмехнулся.

- Сам без приглашения заявился, - фыркнула я. – Ладно, интриган. Как будешь готов слить Ангелу информацию, велком!

- Давай лучше про тебя?

- Нет, спасибо.

- Все так плохо?

- Я от Драгана ушла, куда хуже?

- Говорил, что рано или поздно это случится, - пожал плечами.

О как!

- А ты за себя рад, как я посмотрю, - хмыкнула и отпила глоток химического сока. – Хотя и абсолютно зря.

- Хочешь, морду ему набью?

- Набьешь, он сейчас не будет отвечать тем же, чтобы не усугублять, - кивнула. – Но что толку?

- Тогда давай про Юльку, - предложил Данила, имея в виду свою сестру, которая училась в моей школе.

Ее рождение стоило матери жизни. В те времена смертная, рожающая от санклита, расплачивалась за такое дитя самым ценным, что у нее было. Моя кровь это, к счастью, изменила. Но в момент появления Юльки на свет я была в лапах Киллиана и помочь не могла. До сих пор жаль до слез…

- Как она там, не куролесит? – Хан пристально глянул на меня на правах строгого старшего брата.

- Ну, не больше, чем любая другая молодая девчонка, - я пожала плечами, понимая, что Главе Охотников обо всем докладывают чуть позже, чем мне самой.

- А ты стала дипломаткой, - он рассмеялся. – Не хочешь нажаловаться на то, что она преследовала твоего сына, требуя взаимности?

- Это их дела, они сами разобрались, - пожала плечами.

- Видимо, кровь Ханов и Драганов обречена на взаимопритяжение с последующим отталкиванием.

- Смирись, Данила.

- Да никогда! – жадное выражение его глаз тут же перенесло меня в прошлое. – Могу снова повторить, что всегда буду твоим, только позови – примчусь тут же, девочка моя ненаглядная!

И будто не было тех шестнадцати лет! Пожалуй, на такие побочные эффекты, уходя от Горана, я не рассчитывала. Но даже Хан, столько лет влюбленный по уши, мне не нужен. Потому что никто, несмотря ни на что, не сравнится с Драганом, никогда!

Догадайтесь, кого я встретила, после пары отгулов вернувшись в Школу? Хотя и так ясно, наверное. Горан мерил стоянку своими длинными шагами и виден был издалека.

Подавив трусливое желание развернуться и вдарить по газам, я стиснула зубы, напомнила себе о том, что не боялась ни демонов, ни Люцифера, нагло хамила одному Архангелу, рассказывала пошлые шутки другому, выпив с ним на брудершафт, и медленно направила свой снежно-белый Додж Демон на его вип-место.

- Саяна, здравствуй, - Драган подошел ко мне, когда вышла из машины. – Прекрасно выглядишь.

- Здравствуй, Горан.

А вот отвесить тебе ответный комплимент не могу – потому что ты на фоне почти летнего уже дня смотришься как сова, вылетевшая на кой-то ляд из дупла. Черные подглазины, искусанные губы, бледный. Как-то я на такое не рассчитывала.

- Мы можем поговорить? – он просяще посмотрел на меня.

- Он тебе мешает? – к нам подошел Спиро.

- Охолонись, отрок, - вмешался Ковач. – Надо будет, тебя позовут. – Он почти силой увел нашего воинственного мачо.

- Горан, говорить не о чем, - сухо ответила, вздохнув. – Ты можешь приходить к детям в любое время и проводить с ними столько, сколько пожелаешь.

- Спасибо, родная, - он через силу улыбнулся.

Родная. Это резануло по сердцу. Раньше оно расцветало, услышав это, а теперь… А теперь все по-другому. Вообще все.

- Ты сможешь простить меня? – золотистые глаза таили страх и надежду.

- Честно? Я думаю о разводе, Драган.

Сказала, сама удивившись, что смогла, и зашагала к Школе, оставив его, оглушенного, на стоянке.

Догнал уже в коридоре. Вместе со мной вошел в кабинет.

- Мы должны поговорить об этом. – Голос был глухим.

По подбородку текла струйка крови из насквозь прокушенной губы.

- Опять же, не о чем. – Мотнула головой. – Уйди, пожалуйста. Займи любой свободный кабинет. Вместе мы в этом находиться не сможем.

- Мне плевать на кабинет, Саяна! – подошел вплотную. – Ты решила избавиться от меня?

- Уходи, прошу тебя, - распахнула дверь и сама вышла в коридор, где уже столпились учителя и ученики. – Остальное решат адвокаты.

- Не делай этого, пожалуйста, - он поймал меня за руку. – Все снесу, только не это, Саяна!

- Уходи. – Процедила, вырвав руку из его ладоней.

Ушла в кабинет и захлопнула дверь. Села за стол и тут же напоролась взглядом на фото, где вся наша огромная семья дружно улыбалась. А ведь я недооценила ту боль, которую это принесет. Оказалось, все намного серьезнее.

- Можно? – в кабинет после стука вошел Гар.

Плутоватые черные глазки виновато бегали.

- Доброе утро, госпожа Саяна, - он подошел ближе. – Я хочу принести вам свои глубочайшие извинения и заверить, что ничего даже близко подобного никогда, ни при каких обстоятельствах не повторится!

- Долго заучивал слова? – усмехнулась.

- Весь вечер вчера, - он кивнул, потом спохватился. – То есть, писал весь вечер их, придумывал.

- Врешь и не краснеешь ведь. Девчонки помогли?

- Ну, да. Я же не особо мастер поговорить, сами знаете.

- Знаю, - кивнула и указала ему на стул. – До сих пор с ужасом вспоминаю твои сочинения.

- Это да, - расхохотался, но тут же посерьезнел.

Видимо, вспомнил инструктаж девчонок, которые учили быть виноватым, тихим, подавленным. Кстати, об этом.

- Расскажи-ка мне, Гар, кто из ведьм варил тебе приворотку?

- А как вы?.. Ну, хотя, ясно. – Кивнул, потом вскинул на меня ершистый взгляд. – Не скажу, хоть пытайте. Сами знаете, стучать западло.

- Хорошо, обойдемся без имен, но им попадет – всем, по твоей милости.

- Да не виноваты они! – загорячился демон. – Должны были мне, я напомнил, вот и…

- А ты-то как до этого додумался? И вообще, зачем?

Я осторожно навесила заклинание вуалью и толкнула невидимым потоком навстречу Гару. Копытные очень чувствительны к магии, рогами прямо-таки ее чуют. Но в свете последних предчувствий мне придется немного подглядеть.

- Думал, получится, вы мне нравитесь, - признался демон. – А с мужем вы давно вместе, он вам осточертел уже, наверное. Столько детей уж родили! В моем мире у вас был бы гарем из самых лучших наложников! Все семьи сочли бы за честь прислать в него сыновей! А тут один всего, разве так можно?

- Ты такой заботливый, - съязвила, разглядывая ауру через вуаль.

А ведь искрит, вашу мать! Кто-то постарался, поработал не просто ювелирно, а несколько лет ткал кружева, чтобы демон не заметил внушения, но все делал так, как надо этому… Сказала бы матом, но назову его кружевоплетом, так культурнее.

- Вы простите меня, госпожа Саяна? – взмолился Гар, напоминая себя маленького, пойманного на взломе электронного журнала.

- Подумаю. Пока ты отстранен. На месяц закреплен за младшей группой наставником.

- К мелким? – взвыл демон. – За что? Может, лучше все-таки туалеты?

- Нет уж, - я вдоволь позлорадствовала. – Приступай сейчас. И при всем радении к делу. Учти, проверю. А если выживешь, поговорим! Свободен.

- Это из-за того, что вы с мужем поссорились, да? – тихо спросил копытный. – Из-за меня у вас скандал вышел? Хотите, я перед ним повинюсь тоже?

- Не из-за тебя, Гар. И не пытайся опять лезть в мою личную жизнь, понял? Одного раза вполне достаточно. Будет второй – поедешь домой, а оттуда загремишь в чей-нибудь гарем. Понял?

- Понял, - кивнул со вздохом и покинул кабинет.

Вот и ладушки.

А я пока вообще ни черта не понимаю!

Горан

- Доброе утро, господин Горан, - Алика поскреблась в дверь и вошла в кабинет, который я занял после утреннего разговора с Саяной.

Сердце обливалось кровью, словно в грудь воткнули санклитский кинжал с костяной вставкой в середине. Их много в ней побывало за те триста без малого лет, пока я не встретил ее – мою Кару Господа. Источник моего безумного счастья, моя душа, воздух! Быть сейчас вдали от нее? Да лучше бы клинок в сердце, в самом деле!

Но хуже всего осознание, что и ее душа сейчас истекает кровью – я знаю, ведь чувствую Саяну лучше, чем самого себя. И повинен в этом сам, мои слова стали причиной боли любимой женщины. А исправить это не в моих силах. Я должен был так сделать. О чем сейчас уже сожалею столь сильно, что дышать сложно.

- Я не помешала вам? – напомнила о себе санклитка, глядя на меня, ушедшего в нелегкие размышления.

Мелодичный голосок вывел из них. С раздражением посмотрел на девушку. Похожа на Наири, мою последнюю любовницу до встречи с Саяной. Тоже брюнетка с идеальной фигурой и зелеными глазами. В те времена я пользовался женщинами для утоления плотских потребностей, не представляя, да и не веря, что может быть по-другому. Пока не появилась она – мой Ангел!

«Когда-нибудь ты тоже полюбишь», - напророчила мне Наири, ныне покойница. Я пропустил ее слова мимо ушей, не ведая, что кто-то может быть мне необходим так, чтобы потребность просто находиться рядом изгоняла все прочие желания за черту того уютного кокона, в который превращается мир, когда я обнимаю любимую.

- Вам очень грустно сейчас, наверное, господин Горан, - промурлыкала Алика.

Я поморщился, осознав, что глазел на нее все это время, думая о своем и не видя девушку, которая воодушевилась моим мнимым вниманием.

- Мне бы так хотелось поднять, - она облизнула пересохшие губы, ухмыльнувшись, - вам настроение! – покачивая бедрами, подошла ко мне.

Молодежь! Вздохнул, подумав, что даже завидую им. На них нет греха убийства, который раньше клеймом ложился на каждого санклита при рождении. Ведь, чтобы жить, нам нужно было отнять жизнь человека. И потом мы существовали все также, взаймы, лишь оставляя после себя уродливый след из бездыханных тел. Бессмертные воры, наедине с вечностью, скитальцы по миру, проклятые вечной жизнью.

А им, нынешним санклитам, вечность подарена, без каких бы то ни было условий, жертв или тягот. Живите, радуйтесь, тратьте на добрые дела. Саяна всем, кто просил, давала свою кровь, моя родная, Дарущая Прощение и Благословение. И те, кто ее получил, эту рубиновую драгоценность, сам становился способен излечивать санклитское проклятие.

И что в итоге? Какие-то нелепые вспышки самомнения, упрямое нежелание принять чистую судьбу, фанатичное стремление быть настоящим санклитом – отнимающим жизни. И ведь не ради того, чтобы самому не сгинуть в лапах Голода, который пережевывает душу и заставляет искать жертву, забыв обо всем на свете.

Вовсе нет! Просто ради Охоты, удовлетворения инстинкта зверя, чтобы почувствовать себя хищником среди стада овец, годящихся только на то, чтобы быть зарезанными. События в Рыбинске стали тому примером.

Помню, как потемнело лицо Саяны, когда я лично доложил ей, ныне главе обоих санклитских кланов, о произошедшем. Это было как сказать человеку, который отдал почку на пересадку, чтобы спасти чужую жизнь, что тот, кому достался орган, выздоровел, а потом застрелился. Или отдать последнее в поддержку нуждающимся, а потом узнать, что они выбросили переданные тобой вещи на помойку.

На глазах моей любимой дрожали слезы. Она долго молчала. Мы прошли в душ и долго стояли под колючими струйками. Я чувствовал, как боль, обида, недоумение сменяются в ее душе на смирение. Он старалась понять их, простить, оправдать несовершенство – и как людей, и как санклитов.

Я в который уже раз замер тогда, пораженный этой силой Саяны. Потому там, наверху, ее и выбрали для такого нелегкого жизненного пути, доверив столь тяжкую ношу, что в здравом уме не пожелаешь нести никому.

- Я люблю вас, господин Горан, - томно выдохнули в этот момент мне в шею.

Вздрогнул, осознав, что санклитка уже забралась ко мне на колени, обвила шею и попыталась поцеловать.

- Прекрати, Наири! – оттолкнул, ощутив, как ее губы мазнули по моим, оставляя на них такую же липкую, как и сама санклитка, пленку помады.

- Я Алика! – обиженно протянула девушка, капризно надувшись. – Вы же были не против, я чувствовала! Вас тоже влечет ко мне! – она скользнула ко мне обратно. – Никто ничего не узнает, не думайте! – горячечным бредом полилось мне в уши. -  Это останется нашим страстным секретом! Да и сейчас, когда вы с женой не вместе, это даже не будет изменой!

- Пошла вон! – прорычал я, вновь оттолкнув наглую девицу и…

Натолкнулся на взгляд Данилы Хана, который прямо-таки сочился торжеством.

- Ректор за работой! – покачав головой, он ухмыльнулся. – Или кто ты тут, Драган? Учишь всю эту нечисть навыкам боя, говорят. Выходит, физрук? А ОБЖ не преподаешь? Табуретки там строгать не учишь? – прекратил улыбаться, глаза налились злостью. – Хотя вас, упырей, впору учить строгать гробы – в Рыбинске очень даже пригодятся, там несколько десятков ни в чем не повинных людей полегло от лап вашей хваленой молодежи новой волны!

- Не надо по этим отщепенцам долбанутым судить обо всех санклитах! – взвилась Алика, стиснув кулачки.

- Сгинь! - процедил Хан, метнув в нее ненавидящий взгляд.

- Да пошел ты! – отозвалась она.

- Драган, угомони любовницу, - Охотник вздохнул. – Я вообще-то с официальным визитом в твой бордель пришел.

- Алика, дверь закрой – с той стороны, - коротко бросил я и рявкнул, пресекая возражения, - живо, сказал!

Обиженная санклитка вылетела из кабинета.

- Кратко и по делу, Хан, - предупредил незваного гостя и сел за стол, с трудом унимая раздражение.

Когда Саяна не со мной, хочется крошить весь мир на оливье. И этому желанию очень сложно противостоять.

- В пятницу созываем всех для рассмотрения рыбинского дела, - явно с удовольствием сообщил Данила. – Охотники, Хранители, главы санклитских кланов – ты и Анна, Саяна в том числе, как ваш вышестоящий руководитель, Наблюдатели. Уведомление о явке на твой и-мэйл отправлено.

Уведомление о явке, видите ли! В такие моменты в Даниле явственно проглядывает отец – Шамиль Хан, и дед – кровавый комиссар НКВД. А если проигнорировать «приглашение» придти в принудительном порядке, дождусь ли черного «воронка» и товарищей с маузерами? Хотя, там будет Саяна, ради одного того, чтобы иметь возможность несколько часов ею любоваться, стоит явиться на этот шабаш.

- Ты про телефон слышал? – я усмехнулся. – Не стоило утруждаться, Хан.

- Зачем звонить, если можно придти и полюбоваться на твою несчастную рожу, Драган? – ожидаемо прозвучало в ответ. – Кстати, я вчера как раз прилетел в Стамбул, провел ночь с Саяной.

Как ни старался, не скрипнуть зубами на весь кабинет я не сумел. Не собирался принимать слова этого гада на веру, в Саяне никогда не сомневался и не собираюсь начинать. По поступкам, конечно, так не скажешь, но они продиктованы страхом потерять мое сокровище, яростью Драганов и той истовой любовью к Саяне, которая с каждым днем становится все сильнее.

- Ты заставил мою ненаглядную девочку страдать, Драган! – выплюнул Хан.

- Подбирай слова, тварь! – рывком поднялся из кресла, метнулся к нему и схватил за грудки.

С трудом удержался, чтобы не начистить наглую рожу. Лишь понимание, что именно этого Охотник и добивается, выбешивая меня, спасло. «Девочка моя ненаглядная» - удар в незаживающую рану в душе, напоминание о тех нескольких неделях, когда моя Саяна была его Саяной.

И пусть их свел тогда лишь Закон крови и боль, которая рвала душу моей любимой в клочья, Охотник всегда будет тыкать меня носом в те дни, когда я сидел в кромешной темноте в комнате в Стамбуле. И заставлял себя дышать – той верой, которая не давала сойти с ума. Верой в то, что мой Ангел вернется, хотя бы когда-нибудь, чем десятки, сотни, тысячу лет.

И однажды она пришла. Я не поверил Ильдару, когда он,  открыв дверь в мою личную преисподнюю, где я сидел в темноте, знаками показал – «Госпожа вернулась!». Скатился по лестнице кубарем, на не держащих ногах, не отрывая взгляда от ее лица, на котором только и глаза и остались.

И так стройная, она стала былинкой на ветру, исхудала настолько, что первым желанием было одно – подхватить ее на руки и тащить на кухню. Достать из холодильника все, что там есть – все то, что она любит, Ильдар закупал продукты каждый день, и накормить.

Я сжал тогда ее руку – сплошные косточки, убедившись, что это не галлюцинация измученного мозга, и душа наполнилась счастьем – как всегда, когда она рядом. До боли прикусил губу, уходя из ее комнаты, так хотелось прижаться к любимой! Варил потом любимый грибной суп-пюре Саяне, который она уплетала, заставляя меня улыбаться.

А затем был наш путь навстречу – медленно, шажок за шажочком, сводящий с ума томительный путь. Объятия, поцелуи, сводящее с ума желание и всепоглощающая нежность. Мы прошли его, снова став единым целым. Помню, как дрожал от счастья, когда она, утомленная страстной любовью, уснула в моих руках.

Я чувствовал себя так, как никогда прежде – Саяна была внутри меня. Вычерпала своего санклита до самого донышка и наполнила собой. Этому блаженству не имелось названия, да я и не хотел его знать, мечтая лишь об одном – не потерять ее вновь.

Потерял, конечно. И не раз. Каждая разлука убивала, возвращая в ад. Но мы все преодолели и были безоблачно, беспредельно счастливы – много лет.

Я усмехнулся и отпустил Данилу. У него не было всего этого. Лишь боль, воспоминания и мечты. Вкупе с пониманием, что его земные годы уходят, а Саяна остается недостижимым миражом. Мне впору жалеть Охотника. Именно эту желчь, накопленную годами, он и выплескивает сейчас, желая укусить побольнее, словно землеройка, взирающая на парящих в небесной высоте птиц, исходя завистью.

- На заседании поприсутствую, не сомневайся, - я улыбнулся и отошел от него, - а сейчас будь добр, выметайся из кабинета, у меня много работы.

Горан

Ее расписание я помнил наизусть, как и поправки, которые она внесла накануне, чтобы наверстать пропущенные занятия. Поэтому вошел в зал, чтобы хотя бы издалека посмотреть на нее, чуть позже начала тренировки – чтобы не успела выставить прочь. Саяна может, про характер моей любимой даже Йоган когда-то говорил, что она – черт в юбке!

Но я любил это в ней, как и все остальное. Обожал, когда она была властной, порой жестокой, растворялся в ней, когда любимая, воистину смесь Ангела и дьяволицы, бушевала, словно океан в шторм. Саяна звала меня мазохистом, я улыбался в ответ, потому что любил боль, которую она причиняла. С другими мог быть каким угодно, но в ней растворялся полностью, становясь собой настоящим.

Мое исчадие рая!

Ее гибкая фигурка в черном обтягивающем костюме приковала мое внимание. Тоска захлестнула с головой. Несколько дней без нее, и я уже схожу с ума. Готов подхватить на руки и утащить подальше ото всех, чтобы была только моей! Любить ее до потери сознания, сделать все, что она пожелает! Воздух мой!

Гоняя средний курс, она почувствовала меня, как ни старался закрыться. Глянула, обожгла васильковыми глазищами, подошла, сухо осведомилась:

- Что тебе нужно, Драган?

- Хотел дождаться тебя, чтобы навестить детей, - ответил, жадно втягивая ее аромат.

Господь всемогущий, я хочу эту женщину так, что теряю рассудок!

- Адрес, полагаю, тебе известен, - пожала плечами. – Поезжай и навести. Заодно накорми ужином, они опять перешли на мое молоко, - поморщилась, поправляя костюм на груди – такой пышной, лакомой, что я жадно сглотнул, представив, как слизываю с соска каплю молока.

- Может, поедем вместе и обсудим то заседание, на которое Великий Хан повелел нам всем явиться?

- Там нечего обсуждать. Я не позволю Охотникам решать дела санклитов.

Как же меня это радует!

- Дело, конечно, ужасное, но если он думает вновь развязать свою любимую Священную войну, то, - она вздохнула, – без мата не скажешь, посему промолчу.

- Думает он о тебе, - уточнил я. – Сказал, что провел с тобой ночь.

- Даже так? Ладно, получит по морде при следующей встрече, - она скрипнула зубками.

- Можно мне присутствовать при этом событии?

- Драган, мы с тобой поговорим, когда будет готово Соглашение о разводе, - ударила в сердце, когда не был готов.

- Саяна… - отступил на шаг, задохнувшись.

- Поезжай к детям, - бросила и отошла, вернувшись к тренировке.

А я выругался, вспомнив, что хотел рассказать об инциденте с Аликой, пока не подсуетился Данила. Ведь он не упустит шанса подгадить мне. Особенно, после того, как получит от Саяны нагоняй за «я провел с ней ночь», вполне заслуженный. Получается, Драган настучал жене на Хана. Это было бы смешно, но когда так болит душа, смеяться не получается.

Ведь Саяна нужна мне. Нужна, как воздух. С первого мгновения, на скале, когда утонул в ее огромных глазищах, она разрушила все мои замки, в которые заковал себя. Одним взглядом, без труда. Просто вошла в мое сердце и душу, заняла их полностью, и все, я пропал.

В тот миг я нашел ту самую, ради которой появился на свет. Перед которой считаю за счастье стоять на коленях. Она подчинила меня себе, укротила хищника, уверенной рукой стерла судьбу, полную боли и смертей, и нарисовала иную, счастливую, наполненную любовью. Я три бесконечных унылых столетия просил ее у высших сил, глядя в звездное небо – мою спасительницу, мою любимую, мою Саяну!

Я остановил черный Бентли недалеко от лестницы, убегающей на холм. Весь Стамбул таков, тут ни на машине не поездишь, ни пешком много не пройдешь – даже если бессмертен. Ступеньки привели в сад при новой резиденции Наблюдателей. Саяна как-то сказала, что она похожа на две печеньки с толстой шоколадной прослойкой, на которые по недоразумению нахлобучили крышу от китайской пагоды.

Своей бабушке она, конечно, этого говорить не стала, мудрая моя. Иначе Лизавета разобиделась бы в пух и прах за свое новое детище. Несмотря на возраст, глава Наблюдателей была деятельна настолько, что любой мог лишь позавидовать ее работоспособности.

И всегда требовала, чтобы ее ни в коем случае не называли прабабушкой наших малышей, это слово у нас было под строжайшим запретом. Лишь Саяну и Горане она прощала громкое «Прабабуля, приветос!» и спускала с рук все остальное. Правнуки-первенцы заменили ей и детей, и внуков, разом, завладев сердцем целиком и безоговорочно.

Я остановился у скамейки, глядя на залив. Яхты на его поверхности отсюда походили на присевших на воду чаек. Подмоченный ночным дождем день был хмур и сер, как и я сам, наверное.

С мраморного неба то и дело срывались порывы ветра, который расшвыривал мусор, яростно дергал деревья за ветки, и наверняка грохотал карнизами домиков внизу, безжалостно пробуждая тех, кто имел наглость безмятежно спать в теплой сухой постели в тот момент, когда помокший озябший день не имел возможности даже согреться скудным солнышком.

Это напомнило мне Данилу. Но о нем думать не хотелось. Я всматривался в дорогу, выглядывая белый Додж Демон Саяны. Целую неделю почти не видел ее, если не считать нечастых встреч в коридорах Школы и еще более редких моментов, когда мы пересекались в детской ее нового дома. Это извело меня вконец, и сегодня я собирался с ней об этом поговорить.

Опасность, которую любимая ощущала разлитой вокруг, как и я сам, хоть и не так остро, вынудила нас разыграть весь этот спектакль с мнимой ссорой после очень удачно подвернувшегося поцелуя с Зояром в кабинете. Полагаю, мы справились на отлично, убедив всех присутствующих в холле нашего дома, что Драганы разругались вдрызг.

Я реально психанул, когда увидел, как демон целует мою супругу. Там особо притворяться не пришлось. Но мне было крайне тяжело произнести те слова, которые дали Саяне возможность собрать вещи, забрать двойняшек и уйти из дома. Никогда не сказал бы любимой подобного в реальности, но она сама настаивала на такой формулировке, когда мы договаривались о «спектакле» накануне ночью.

Но Саяна, видимо, и не подозревала, что те фальшивые слова настолько сильно ударят по ней. Ее лицо буквально почернело после этого, перепугав меня так, будто я и самом деле бросил ту полную ярости фразу в глаза жене. А когда она начала собирать вещи…

Наша импровизация удалась – даже слишком уж правдоподобно получилось. Меня на самом деле затрясло в тот день. Готов был прекратить все в тот же миг, ведь сердце рвалось от настоящей, а отнюдь не постановочной боли. Но вспомнил о слове, которое дал супруге ночью – что все выдержу. Вот и терпел, скрипя зубами и сходя с ума вдалеке от нее.

Но, похоже, мы промахнулись, цель ведь так и не была достигнута. Саяна полагала, что такого шанса, как этот, враги не упустят, не преминут напасть, пока Драганы разобщены, живут порознь – ведь наша сила именно в том, что мы вместе. Ангел Жизни – это два крыла, она правое, я левое. Почему именно я левое, кстати, спрашивал, но в ответ несся хохот.

Улыбнулся, вспомнив, как она смеется. Так давно не слышал этого! Снова вгляделся в дорогу. Нет, нет белого Демона. Где же ты, любимая? Все внутри горит, болит, сходит с ума без тебя! Скрипнул зубами, увидев джип Хана. Явился, крестоносец. Дай волю, развяжет войну, как мечтал его папаша. Сдержать гада может лишь Саяна.

Как бы ни пыжился Данила, рядом с ней он меняется до неузнаваемости. Становится похожим на нормального человека, светится изнутри, сволочь, и готов сделать все, что она захочет. Потому можно не сомневаться, что рыбинский инцидент вскоре можно будет считать исчерпанным. Выводы сделали, уроки извлекли, виновных отдали Хранителям – из их тюрем обратного хода нет. Впредь будем умнее.

Мазнув по Хану взглядом, я направился в дом. Посмотрел на витражные оконца в холле, которые улиткой убегали вверх на шесть надземных этажей. Пожалел, что Саяны нет рядом, ей они очень нравились.

Однажды она заставила меня, глядя на них, кружиться, как ребенка. Взяла за руки и, хохоча, сделала из мужа юлу. Что ж, любимая всегда вертела мной, как хотела, и это было так же сладко и ярко, как тот миг, когда витражи слились в сплошное разноцветное сияние, а тело стало невесомым, будто парящим в этой красоте.

Наблюдатели уже ждали нас. Во главе длинного овального стола в конференц-зале восседала бабушка Саяны. С недавних пор ее разумом завладели модные тенденции об очищении организма.

Вот и сейчас наша детокс-леди в одной руке сжимала коктейль с зеленой жижей, напоминающей перемолотую блендером лягушку, в другой держала сигарету. Не удивлюсь, если в полезном напитке имелась немалая доза водки – для обеззараживания, разумеется.

Рядом расположились ее подпевалы, они же зам и ассистент. Теперь Наблюдатели носили тату в виде глаза на тыльной стороне руки, а не чуть выше границы ребер, но суть не изменилась. Та же политика невмешательства, бесполезная, как и они сами.

- Добрый день, Горан, - Лизавета радушно мне улыбнулась.

Как сказала бы Саяна, решила прикинуться бабушкой с букетиком одуванчиков?

- Добрый день, Лизавета, - отозвался я.

- Как ты посмел обидеть мою внучку, стрекозел бессмертный? – рыкнула она, тут же показав зубы и глядя на меня так, будто я на ее глазах младенца Иисуса подушкой задушить пытался.

Вот что мне нужно ей ответить? Честно признаться, что все это лишь инсценировка, чтобы враги проявили себя, поторопились, ошиблись? Огребу от Саяны – уже по-настоящему.

- Чего молчишь? – она прищурилась. – Натворил дел, сказать нечего?

- Именно так, - эта формулировка мне подходила.

- Замолвить за тебя словечко? – Лизавета сделала затяжку и выпустила под потолок несколько колец дыма.

Интересно, что в ее сигарете? Аромат интригует, так сказать.

- Спасибо, мы сами разберемся.

- Уверен?

От ответа меня спас Давид Гор. В отличие от Главы Наблюдателей, к Главе Хранителей время было безжалостно. Глубокие складочки-ямочки на щеках при улыбке делали его похожим на шарпея. Скоро он станет похож на льняные брюки, которые после стирки высушили, скатав в комок.

Хотя, Саяна не допустит и уговорит его все-таки выпить ее кровь, мотивируя это тем, что он нужен этому миру живым и в здравом уме. Но если следом эта и так неравнодушная к моей жене бородатая задница начнет подбивать к ней клинья, в дом не пущу, встану на пороге с гранатометом!

Я пожал ему руку и смиренно прошел по второму кругу укоров за то, что обидел супругу. А потом в комнату впорхнуло солнышко. Мое солнышко!

Увидел ее, нежную, стройную, совершенную, и сердце забилось так, словно хотело выпрыгнуть в ладошки Саяны. Внутри пронеслось обжигающее цунами, сворачивая меня воронкой желания, счастья и такой пронзительной нежности, что готов был застонать в голос от переизбытка ощущений!

Голубое платье танцевало вокруг длинных голых ножек, покрывая их поцелуями, как хотел бы я сам, тая под взглядом светло-дымчатых, в васильковую крапинку глаз. Налитая пышностью высокая грудь, приоткрытая смелым декольте, мягко покачивалась от ее шагов. Господь всемогущий, сейчас схвачу на руки и утащу от них всех! Пошли к черту все демоны, хочу любить мою женщину!

- Приветствую всех, - от голоса Саяны вдоль позвоночника прошла сладкая молния.

Как выдержать это мучение?! Истосковался по ней так, что все внутри полыхает адской болью!

Мы сели за стол переговоров, что позволило не прикрывать папкой с документами железный стояк. Триста лет пестовал свою выдержку, моему хладнокровию мог позавидовать мамонт в вечной мерзлоте! Но с ней вообще не получается сдерживаться, хоть тресни!

Хотя именно треснуть я и готов – от страсти, которая лавой вскипает в жилах! А еще с удовольствием бы треснул по морде Данилу Хана – он шел рядом с моей супругой, глядя на нее с таким обожанием, что… Стиснул кулаки и скрипнул зубами. Мотнул головой, сделал глубокий вдох.

Именно этого Охотник и добивается – чтобы физрук вышел из себя, сорвался в прилюдную истерику, устроил показательное выступление «ярости Драганов». Тогда вполне может статься, что наше с Саяной фальшивое расставание превратилось бы в реальное.

Не дождешься, Хан, я этого не допущу! Слишком часто терял любимую из-за своей неумной ревности, более этого не будет, дал Саяне слово и сдерживал его все эти годы. Как и держал на коротком поводке наследие папочки – выходящую порой из-под контроля потребность крушить все подряд. Но это означало разрушать свое счастье и заставлять жену страдать. Посему я оставил это в прошлом!

- Итак, обсудим ситуацию, - мазнув по мне ненавидящим взглядом, Данила вышел к большому экрану на стене, на котором тут же замелькали хорошо знакомые фотографии беспредела в Рыбинске.

Слушая его вполуха, я сосредоточился на куда более приятном занятии, лаская взглядом сидящую напротив самую прекрасную женщину в мире. Точеный профиль с лакомыми губками, по которым она время от времени пробегалась язычком – так соблазнительно, волны золотистых волос до изящных плеч, изгиб тонкой шеи – когда-то такой называли лебединым, грудь.

Ох, эта грудь! Я помнил вкус ее сосков, дынно-арбузный, телесно дразнящий, мгновенно наливающий член каменной крепостью! Когда ласкал ее, такую чувствительную, наслаждаясь томными постанываниями супруги, в глазах темнело, а тело сводило судорогой неуемного желания, которое требовало утоления тут же, сию секунду!

Осиная талия, несмотря на рождение десятерых малышей, была скрыта от моего взора столом. И мне лишь усилием воли удалось сдержаться, чтобы не отшвырнуть его в сторону! Зато я мог гладить взглядом стройные ножки Саяны. Небрежно покачивая одной, закинутой на другую, она заставила меня нервно сглотнуть, вспомнив, какая шелковая ее кожа под ладонью, когда ведешь рукой от щиколотки до колена.

А бедра – как холодящий прикосновение атлас. Когда они раскрываются мне навстречу, солнечное сплетение взрывается блаженством осознания, что любимая хочет меня, жаждет, изнывает, манит и требует! И я готов находиться между них вечно, лишь бы она так пылала, стонала, кричала мое имя!

Жилка, трепещущая на ее шейке, предала Саяну, сдав мне хозяйку. Не только я сгораю от страсти, упираясь в столешницу стояком! И она тоже тает, охваченная желанием, чувствует мои мысленные прикосновения, жаром отдающиеся в каждом, даже самом укромном уголке тела!

На мои губы легла самодовольная улыбка, но потом любимая повернула голову и… Темнеющие в шторм океаны ее глаз выбили из груди весь воздух. Моя мучительница нарочито медленно облизнула губы, ухмыльнулась и без труда проникла в меня.

Я почувствовал ее внутри – это ни с чем не сравнимое ощущение росло, крепло, полностью отсекая внешний мир и соединяя нас в единое существо, которое когда-то было создано Господом нерушимым целым!

Вынырнув из меня, тут же начавшего тосковать по этому блаженству, она коснулась взглядом, будто поцелуем, моих губ. Я почувствовал ее горячее дыхание, раскаленным лепестком погладившее щеку, затем шею. Рука, тоже мысленно, скользнула в мои волосы.

- Что же ты со мной делаешь! – едва слышно выдохнул я.

Ответом была еще одна улыбка моей любимой. Взгляд продолжил путешествовать по телу, по груди, животу, спине, все ниже и ниже. Еще немного и я наполню эту комнату непристойными стонами, никого не стесняясь!

Но Саяна остановилась. Склонила голову на бок, с прищуром всматриваясь в мое лицо. Искушение мое! Порой ее власть надо мной меня даже пугает. Ведь готов сделать абсолютно все, что любимая пожелает! В огонь сойти, по стеклу босиком к ней бежать, принять любое мучение, лишь бы видеть эти глаза – штормящие океаны желания. Оргазм души – за все эти годы я так и не подобрал других слов!

- Спасибо, Данила, - супруга перевела взгляд на Хана. – Очень подробно все рассказал. А теперь позволите высказаться мне?

Она слышала, что говорил Охотник? Я хмыкнул недоверчиво, глядя, как Саяна встает и подходит к нему. Уязвлен, признаю – мне не удалось ни слова уловить из его «доклада», думал несколько о другом.

Вот как у нее так получается, и мужа суметь с ума свести, и по делу ничего не упустить, придти и навести порядок сильной рукой? Я не просто люблю и боготворю эту женщину, я ею искренне бесконечно восхищаюсь!

Хан тоже растаял под ее улыбкой, когда она подошла к нему. Даже этот стрекозел перестает точить кинжал, когда Саяна рядом. Думаю, все его мысли меняют ход. А скорее, даже просто сбегают на нижний этаж, ведь, как бы мне ни было неприятно это осознавать, он желает ее и душой, и телом.

Короткую речь любимой, в отличие от сотрясания воздуха Данилой, я не пропустил. Нравится слушать, как звучит ее голос. Тем более, можно не сомневаться, что все собравшиеся встанут на ее сторону, Охотнику тут ловить нечего. Санкции будут, безусловно, но нескольким паршивым овцам в стаде не изменить главное – мир, паритет между разными видами останется нерушимым. Ведь самое важное – гармония!

Именно об этом и говорила Саяна. А мне хотелось закрыть ее от их глаз, чтобы не глазели на ножки, в декольте, не ласкали глазами волосы и шею, руки! Она моя! Ревность извела меня  концу ее речи. Как же тяжело знать, что все они могут мечтать о ней, фантазировать и… и не только!

Отвел взгляд от любимой и усилием воли сосредоточился на другом. Взгляд зацепился за пылинку, которая танцевала в потоке солнечного света, щедро льющегося из окна. Все мы лишь пылинки в потоке времени, что несется сквозь нас. Сколько нам отпущено – смертным и бессмертным, неведомо никому.

Все, что подарено свыше и тем, и другим, лишь краткий миг бытия!

Саяна

Как только вошла в зал заседаний, сразу поняла, что легко не будет. И дело было вовсе не в остроте вопроса, вынесенного на обсуждение. С этим как раз разберемся, ведь все понимают, что нельзя из-за нескольких придурков рушить все, чего мы достигли за эти годы.

Главной проблемой стал мой супруг. Утонув в сияющих золотистых глазах, я собственным нутром ощутила, что он, как говорится, дошел до ручки. Вернее, дошел до того, что сорвавшись, готов наплевать на все, подхватить меня на руки и утащить к себе в берлогу. Хотя, зная Драгана, ему бы и свидетели не помешали.

Одним взглядом он так умолял меня о толике тепла, что пришлось сжать кулаки, чтобы ногти впились в ладони, болью отрезвив душу. Все внутри рвалось к нему навстречу. Обнять, прильнуть, целоваться до потери сознания, усадить его на стул, быстро разобраться с брюками и…

Драган!!! Мысленно рыкнув, я поспешно села на стул. Легче не стало, ведь этот бессмертный интриган обжег взглядом, заставив захлебнуться в истоме, и не спеша начал ласкать меня – для этого совершенно не нужно было прикасаться, он прекрасно справлялся и на расстоянии.

Глаза, обжигая, словно ладони моего вулкана, скользили по губам, шее, плечам, надолго остановились на груди. Я едва не запрокинула голову, отдаваясь этому потрясающему ощущению, когда его мягкие губы ласкают соски, рассылая молнии по коже и взводя желание до максимума.

Оставалось лишь благодарить Господа, что все иные, самые любимые части тела супруги скрыты от взора обнаглевшего господина Драгана столом. Хотя и это не помогло – я почувствовала его ладони на моих ногах. Горячие прикосновения ползли вверх, от щиколоток до бедер, а потом…

Сердце застучало так, что мне всерьез не хватало воздуха. И он это понял. Я посмотрела на моего искусителя, цветущего самодовольной усмешкой. Так, значит? Хорошо, вызов принят! Во мне эхом загорелся азарт. Горан побледнел – утонув в своих любимых штормящих океанах. Теперь моя очередь ухмыляться. Всегда срабатывает! Углубим – во всех смыслах.

Я нырнула в него, всегда раскрытого для меня, бери и вычерпывай до самого донышка. Вот так сливаясь с ним, я даже перестала слышать Данилу, который пламенно вещал о необходимости контроля над санклитами, да и вовсе желал, похоже, воплощения в жизнь плана своего отца, Шамиля – развязать Священную войну.

Заниматься надо любовью, а не войной. Очень хотела бы крикнуть это ему. Но увы, за почти двадцать лет ни одной женщине не удалось тронуть его сердце. Даже просто затащить в постель они его и то не смогли. Хотя, видят высшие силы, я сводила его и с суккубами – такими дамами, которые вызывали желание даже у меня, немало заставив поволноваться Драгана.

Хотя переживал он совершенно зря. Я вижу красивых, уверенных, полных жизни мужчин и женщин, которые умеют наслаждаться жизнью и ценят ее. Но моему Ангелу не изменю. Все искушения временны – это лишь влечение тела, чаще всего. Крайне редко – созвучие душ, отзвуки из прошлых жизней, когда мы пересекались и… Что-то было, но вспоминать не хотелось. Потому что никто никогда не сможет слиться со мной в единую Древнюю душу, как может Горан. Это никому более не дано!

Поэтому смотреть я могу, оценивать, признавая власть красоты, внутренней силы и созвучия душ, но предавать саму себя не буду. Так поступают уверенные в себе, счастливые женщины, которые уважают себя и партнера.

А весь остальной мир может думать о Госпоже Ангеле все, что ему заблагорассудится. Они никогда не будут на нашем с Драганом месте, посему никогда и не поймут.

Вынырнув из него, я ощутила его мольбу о возвращении обратно. Увы, нельзя, родной. Не сейчас. Потерпи, я тоже безумно соскучилась, но мы должны выстоять. Потому что это, чувствую, еще цветочки, а вот ягодки, волчьи ягодки, еще впереди.

Я коснулась взглядом по-мужски четко очерченных губ. Они у него такие вкусные! И с годами вкус нежности и страсти стал только сильнее. Полюбовавшись хищными чертами лица моего любимого, не удержалась, мысленно запустила руку в его волосы, тут же ощутив, как он вздрогнул всем телом.

«Что же ты со мной делаешь!» - беззвучно выдохнул он мое любимое.

Мучаю, соблазняю, искушаю, заставляя дрожать на краю – все то, что мы оба, кусочки единого целого, мазохист и садистка, любим больше всего!

Упиваясь его реакцией, улыбнулась довольно, мысленно продолжая гладить его тело, которое тоже обожала. Но, пожалуй, надо остановиться. Мой вулкан уже готов сорваться. Заодно сорвав нам совещание.

Как же это сложно – разорвать эту связь, которая оплела нас коконом, отсекая внешний мир. Я попыталась успокоиться – ведь и себя взвела до упора, склонила голову на бок, прищурилась, наблюдая, как он полыхает. Это так сладко!

Мое тело тоже еще горело и ныло сладкой истомой, что во мне рождали его прикосновения. Золотистые глаза с чертенятами, самодовольная ухмылка на губах, которые все время хочется целовать, дыхание, которое обжигает шею, когда он покрывает ее поцелуями, стоны, срывающиеся с его губ, руки, что обвивают талию и прижимают к себе, заключая в стальное кольцо.

Как же соскучилась по всему этому!

- А теперь пусть господин Драган поделится с нами своими мыслями, - поддела я его с невинной улыбкой.

Прищурился в ответ. И так понятно, что думает он сейчас совсем о другом. Вернее, о другой. А еще о том, как с таким стояком выйти к стене. Боюсь, папка, которой он прикрывался, тут не поможет. Хотя нет, помогла. Я с трудом подавила смешок, когда Горан поднялся, прикрыв ею одно из моих любимых его мест. Потом спрошу, где он такую большую папку отыскал.

Любимый стоял за столом, опираясь на него кончиками пальцев. Улыбка сошла с его лица, словно солнце село за горизонт, обострились черты по-мужски грубо слепленного лица, на поверхность проступили жестокость и бескомпромиссность, жадно поглотив теплоту, небрежно стерев обаятельность.

Я уже видела это раньше, привыкла. Эти перепады в нем еще сильнее разжигали мою любовь, ведь меня, как и большинство женщин, притягивали состоявшиеся, властные, даже жесткие мужчины, хозяева этого мира. Пусть это всего лишь биология, у бессмертных это тоже отлично работает.

Мне была мила и эта сторона любимого, темная сторона, присущая любому. Я знаю его настоящего – ранимого, нежного, доброго, страстного мужчину, который не боится любить всей душой и полностью растворяться в любимой женщине. А миру иногда достается жестокий, стремительный, кровожадный хищник, готовый в случае необходимости растерзать свою жертву без малейших раздумий. Так и должно быть.

Речь была пламенной – Драган выплеснул в ней всю ту нерастраченную страсть, которая бурлила в нем.

- Что ж, тогда будем считать, что мы пришли к общему знаменателю? – я оглядела собравшихся.

Все кивнули, лишь Данила хмурился. Ожидаемо. Переживет. Все-таки тамплиер в нем неубиваем. Жаль, мне бы хотелось, чтобы в Охотнике проявлялось больше маминого, ведь Юлия всегда ратовала за мир.

- Уже все? – спросил  Горан.

Я подняла голову, и водоворот чувств в его глазах закружил меня. В них было все – безумное желание, нежность, боль, вина, надежда. Мне удалось всем своим нутром почувствовать, что он сдерживается уже даже не из последних сил, а расходуя неведомые ему самому резервы.

Ух, ничего себе! Я сама чуть не бросилась к нему на шею, на все на свете наплевав! Пора сбегать!

- Уже все, - эхом ответила ему и, подхватив сумочку, и в самом деле почти бегом направилась к двери.

От взгляда, который несся мне вслед, могли растаять все до единого ледники на планете!

Оказалось, я ошиблась – мой страстный супруг ничего не выплеснул, страсть все еще бурлила внутри него. И выплеснуть ее он только намеревался, вместе со всем остальным, чего тоже накопилось сверх меры.

Я узнала об этом, когда шла мимо кабинета, дверь которого вдруг распахнулась и меня, не успевшую и пикнуть, втащили внутрь сильные руки.

- Нет уж, не все! – выдохнул мне в лицо мой вулкан и тут же, пока не успела придумать возражение и выскользнуть, захлопнул дверь, провернул ключ и, жадным поцелуем прильнув к моим губам, прижал застонавшую в голос супругу спиной к стене.

Закрыв глаза, я позволила желанию охватить все тело.

- Господь всемогущий! – выдохнул муж, на миг оторвавшись и в полутьме вглядевшись в мое лицо.

В его взгляде бушевал воистину адский огонь. И я жаждала сгореть в нем дотла!

- Что же ты со мной делаешь, любимая!

- Просто люблю! – выдохнула в ответ.

Он снова поцеловал меня и, едва успев поставить полную завесу, чтобы никто нас не услышал – из людей, и не почувствовал – из других существ, вновь застонала в голос прямо в его рот.

Вкус нежности и страсти – успела безумно соскучиться по нему! Шевелюра Горана под ладонью, дрожащее тело, сбивчивое дыхание. Нам нельзя сейчас, демоны начеку. Да и черт с ними! Рядом с любимым у меня основной инстинкт просто зашкаливает! Даже если за окнами начнется Апокалипсис, не смогу от него оторваться, ни за что!

- Каждую секунду думаю о тебе! Умираю от желания прижаться к тебе! – жарко прошептал мой искуситель. - Утонуть в глазах, прикоснуться к шелковым волосам, нежной коже, услышать твои стоны! – дрожа, он опустился на колени и еще крепче прижал меня к себе. - Саяна, я одержим тобой! Блаженство мое! - уткнулся лицом в мой живот, обжигая его дыханием сквозь платье.

- Горан! – ахнула, муж спустился ниже.

Ладони легли на мои ноги и медленно устремились вверх, сминая подол. Дыхание Ангела опалило нежную плоть сквозь трусики, вырвав у меня очередной стон. Супруг торжествующе зарычал. Через мгновение его руки стянули с меня белье. Я переступила через свернувшуюся жгутом ткань, и освобожденные от одежды бедра сами раскрылись навстречу моему любимому.

Спускаясь все ниже, он нежно целовал каждый миллиметр кожи, заставляя меня взрываться желанием снова и снова. Тело каждой клеточкой льнуло к нему, словно было в сговоре с этим самым страстным в мире мужчиной. Который обжег меня хмельным взглядом и пустил в ход язык, задрожав и рыча прямо в меня.

Я изогнулась с громким протяжным криком, запрокинув голову, и еще крепче прижала его к себе, запустив руки в волосы.

- Ты такая вкусная, – прошептал муж, оторвавшись на секунду.

- Горан! – всего мгновение, и душа улетела ввысь.

Тело обмякло, и на ногах устояла лишь благодаря его сильным рукам, сжимающим бедра. Но я не успела ощутить земное притяжение - потому что мой Ангел не собирался останавливаться на достигнутом.

Когда реальность соизволила вернуть меня с небес на землю, Горан обжигал дыханием и покрывал жадными поцелуями все, до чего мог дотянуться.

- Как же я скучала по тебе! – прошептала, погладив его по волосам.

- И я, родная! – отозвался эхом, встав и прижавшись ко мне.

По его взгляду я поняла, что мы еще только начали.

- Что это? – Драган нахмурился. – Странное ощущение – будто весь мир покрыт паутинкой, которая гуляет ходуном, будто по ней огромные пауки бегают, а я держу за ниточку, которая к ней прикреплена!

- Витиевато, но учитывая, что тебе уже за триста, сойдет, - я кивнула, улыбнувшись. – Началось, родной! Демоны действуют!

- И чему ты радуешься, безумное создание? – простонал он, стиснув меня стальным кольцом.

- Как чему? Мы их выманили, помогло!

Взбеленившийся смартфон наполнил кабинет мелодией из «Семнадцати мгновений весны». Давид Гор, глава Хранителей, это он у меня под гимн разведчиков всех времен записан.

- Уползла все-таки, - пробурчал супруг, когда я выбралась из его объятий и, встав на четвереньки, ответила в трубку:

- Слушаю тебя, Давид.

Разговор был коротким. Нажав отбой, я оглянулась, увидела замершего в ступоре супруга и поняла, что стою «на четырех костях», голая, попой к нему. Н-да, неосторожно с моей стороны.

- Хватит любоваться! – поспешно встала, подняв сумочку.

Достала из нее чистые трусики и начала надевать. Черт, как это неудобно делать в туфлях! Трусам плевать, что ты ангел!

- Так ты знала обо всем заранее! – ахнул Горан, подскочив и прижавшись ко мне со спины. – Даже белье запасное с собой взяла!

- Что за гнусные наветы? – возмутилась, наконец-то натянув трусики на попу. – Я всего лишь предчувствовала такую вероятность развития событий – рано или поздно ты бы сорвался, это и ежу понятно!

- Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны, демоница моя? – возмутился, стиснув стальное кольцо. - Ты бросила супруга, вокруг тебя вьется бывший и куча тех, кто тоже метит на мое место, считая его освободившимся, а ты в сумочке носишь чистые трусики?!!

- Но не презервативы же с тюбиком анальной смазки! И вообще, ты не со стороны смотришь, ты внутри. Был. Только что.

- И снова хочу!

- Угомонись, маньяк бессмертный! – укорила я, развернувшись. – Давид сказал, что у них все Бледные в припадке бьются!

- Паранормы? – муж побледнел. – Но это же значит…

- Что демоны прорываются на Землю!

- И чему ты опять рада?!

- Тому, что мы их тут хлебом-солью встретим, приветственной делегацией, - я усмехнулась, - вооруженной до зубов!

- Это мне нравится! Перебьем всех одним махом!

- Нельзя, - я задумалась. – Тогда не узнаем, кто главный и в чем именно состоял их план. Наоборот, надо быть очень осторожными, чтобы не спугнуть! – кивнула самой себе. - О, я знаю, что надо сделать!

- И что же? – Горан вновь напрягся.

- Нам с тобой надо развестись, любимый!

- Ты шутишь, правда? – бедный муж, привыкший к моему специфическому чувству юмора, посмотрел на меня с затаенной надеждой.

- Неа, - развеяла я в прах его мечты.

- Тогда согласен, - протяжно выдохнув, он печально кивнул.

- Вот так просто? – я прищурилась, с подозрением глядя на него. – В чем подвох?

- Ни в чем. Просто толку спорить, все равно ведь уговоришь.

- Умный Ангел, - я одобрительно хмыкнула.

- Безумно тебя любящий Ангел, - поправил он. – И страстно тебя желающий! – руки снова поползли по моему телу, прокладывая огненные дорожки.

- На посошок? – я прильнула к нему. – Перед разводом!

- Злая моя! – простонал он, еще теснее прижав меня к себе.

Но прощальному сексу не сужено было сбыться – снова взбеленился телефон, на этот раз взвыв сиреной.

- Пусти, - я потянулась к смартфону.

- Ни за что!

- Это наш сын!

- Перезвонит!

- Нет, что-то случилось, - я прислушалась к тому, что подсказывали вибриссы.

Драган-старший напрягся, а Драган-младший сообщил:

- Мама, Зояр пропал!

В корпусе почти выпускников было тихо, многие разъехались по домам или сбежали тусить. Хорошо быть молодым. Я и сама еще не старая. Выгляжу вообще максимум на 28, хотя у меня уже дети взрослые и того гляди, осчастливят внуками. Бонус бессмертия.

Во дворе Школы мы встретили Данилу.

- Ты почему с ним приехала? – тут же примерил на себя костюм гестапо бравый Глава Охотников.

- А ты по какому праву допрос устраиваешь? – отозвался Драган, скрипнув зубами.

- Ты сам-то как тут очутился? – перевела стрелки я.

- Давид позвонил, сообщил о том, что паранормы вещают о прорыве демонов, - нехотя отозвался Хан. – Решил, что ты поедешь к сыну. Дома его нет, я звонил. Значит, сюда.

- Шерлок Холмс, твою мать, - съехидничал Горан.

Кого-то надо было заранее отшлепать, как-то я упустила этот момент.

- Так почему вы явились вместе? – Данила снова уставился на меня.

- Мы обсуждали развод, когда позвонил Давид, - без зазрения совести соврала я, понимая, что он не отстанет. – Теперь ты доволен?

- Весьма доволен! – Хан ухмыльнулся.

- Вот скотина! – изумился мой «скоро бывший муж».

- Вот сейчас выгоню обоих, - пообещала я и зашагала к корпусу. – И вдогонку Крыльями по заднице!

В комнате уже собрались все – и Лизавета, и Давид, и Саян, и подростки. Многовато как-то народу.- Давайте вы все отправитесь в коридор, - сказала я.

- Все – значит, и ты, Драган, - не преминул отметить Данила.

Может, его посылкой обратно в Петербург отправить?

- Все вон! – ласково пропела я.

Бурча что-то нелицеприятное в адрес Охотников, Горан ушел. Остальные потянулись за ним. Оставшись одна, я огляделась. Как выглядит обычная комната мальчишки? Правильно, такой же сынарник, как и у Саяна. Вещи разбросаны, куски пиццы на столе уже напоминают учебный проект по выращиванию новой формы жизни, кругом гаджеты.

Так вот, это был не тот случай. Здесь было чисто. Прямо-таки стерильно чисто. Будто клининговая компания побывала. Даже микробы тут со скуки перемерли бы.

Почему так?

Я прошлась по комнате, открывая шкафы, ящики стола, провела кончиками пальцев по ровно заправленной кровати, подоконнику. Кстати, стекла. Любая отражающая поверхность прекрасно «запоминает» энергетику пространства. Вот этим и воспользуюсь.

Прикрыла глаза, с досадой выругалась – и тут подчищено. Фигово, как сказал бы Сеня. Придется наведаться кое-куда, а значит, потерять время.

Путь до Колумбии был веселым. Драган с Данилой соревновались в остроумии. Лизавета выдвигала версии относительно того, что задумали демоны, попутно строя глазки Давиду. Ковач вяло переругивался с Гайей – кажется, они не сошлись во мнении относительно того, стоило брать гранатомет или нет.

Бойцы-Хранители упорно подкатывали ко мне – слухи о грядущем разводе с легкой руки и болтливого языка Главы Охотников расползались, как эпидемия. Горан, осатаневший уже от такого поворота, чувствую, в красках представлял, как откручивает головы элитным воинам Давида, смеющим надеяться на взаимность со стороны все еще его супруги.

О деле думала, похоже, только я. О том, что представляет из себя Зояр, знала тоже лишь я. История была давней и сложной. Баал, предчувствуя скорую гибель, подстраховался, кинул соломки, так сказать – провел ритуал, обеспечив себе перерождение в новом теле. Тело принадлежало ребенку демоницы Зои, Баал изнасиловал ее, чтобы она забеременела.

К счастью, Зоя и Агор смогли исправить ситуацию, изгнали демона из плода, пока Баал еще был слаб. Когда Зоя привезла Зояра в школу, еще подростком, она все мне честно рассказала, чтобы не было недомолвок. И отметила, что поймет, если я откажусь принять его.

Мне показалось нечестным наказывать ребенка за то, в чем он был не виноват. Я лично проверила его, ни о каком присутствии Баала и речи не шло. Зояр был допущен к занятиям и до недавнего времени был абсолютно нормальным. Иначе я просто не подпустила бы его к Саяну.

Выходит, госпожа Ангел все-таки знатно облажалась?

- Я все о том приемчике хотел спросить, - донеслось до моего слуха, - горло-локоть через подкат.

Уж и забыла, уйдя в свои размышления, о Хранителе, который сидел рядом и что-то вдохновенно вещал.

- И что с ним? – решила проявить немного дружелюбности.

- Просто любопытно, как такие тонкие красивые пальчики умудряются так сильно бить, - мужчина взял меня за руку и погладил.

- Хорошие учителя были, - усмехнувшись, ответила этому оптимисту. – Поставили удар, чтобы умела давать отпор всяким, э-э, личностям, подбивающим к госпоже Ангелу клинья.

Вроде бы, прозрачно намекнула. Давид улыбнулся, наблюдая за нами. Старый интриган! Нет бы пообещал лишить премии всех, кто будет доставать Саяну! Так нет, развлекается сидит, видите ли! Ладно, я отомщу – сообщу Лизавете, что он страдает от сердечных ран, нанесенных ее неотразим очарованием, попадет бородатый по полной программе!

- Да, о ваших боевых умениях все наслышаны, - сочтя мою коварную улыбку ответом на свои старания, воодушевился боец. – Но слава о вашей красоте и обаянии все же бежит быстрее, - промурлыкал он, сжав мою ладонь.

- Спасибо, - сухо обронила в ответ, покосившись на Драгана.

Скоро, чувствую, он проверит, умеет ли этот любвеобильный Хранитель летать. Выбросит его из самолета прямо в невинно-пухлые белые облака. А я потом спасай. Будто заняться больше нечем!

- Так, я, пожалуй, воспользуюсь полетом и вздремну, - осадила я ретивого поклонника и встала.

- Прошу, - Горан указал на свободное место рядом с собой и тут же откуда-то вынул плед и подушку.

Ага, если я буду мирно посапывать на плече мужа, с которым собираюсь развестись, не то что демоны, даже Данила догадается, что все это бутафория и профанация. Пробежалась взглядом по присутствующим.

- Госпожа желает возлечь с кем-то другим? – язвительно осведомился злой Драган.

- Тебя забыла спросить! – вполне искренне огрызнулась я.

Понимаю, что он расстроен и раздражен, но это не повод так себя вести!

- Бери сразу всех Хранителей и дуй в комнату отдыха тогда, - с кривой ухмылкой предложил он.

Голос сочился ядом. Ого, вот оно как!

- И Главу Охотников прихвати в свой гарем!

- Отличная мысль! – прорычала я, стиснув кулаки. – А ты пока документами о разводе займись, не теряй время даром!

- Непременно! – рыкнул в ответ и ушел в конец самолета.

- Хочешь, я… - начал Хан.

- Нет! – рявкнула и посмотрела на Гайю. – Пойдем обсудим кое-что?

- С радостью, - она окатила Ковача яростным взглядом и встала. – А то тут из некоторых такое лезет, будто канализация засорилась!

- Кто бы говорил! – фыркнул тот. – С простым заданием справиться не смогла, половину вооружения дома оставила, а я виноват!

- Она сама – помесь ядерной боеголовки с… - я наморщила лоб, подпирая сравнение. – Вообще, главная сила – красота!

- Это вы демонам расскажете, с ней на пару! – Нико сжал подлокотники так, что по ним пошли трещины. – Снимете трусы и напугаете рогатых! Бабы!

- Стареешь, - констатировала я. – Раньше не опускался до таких шуточек.

- Прости, - он уже и сам понял, что не то сказал.

- Подумаю, - не собираюсь быть доброй, не выношу сексистов. – Идем.

Мы с Гайей ушли в начало самолета.

- Когда вы с ним уже переспите? – без обиняков спросила, когда уселись в кресла.

- Еще чего. – Вечно невозмутимая Гайя побледнела.

- Не прикидывайся, я же тебя знаю. Тебя к нему влечет. Его – к тебе. Поэтому и собачитесь. Искры летят во все стороны. Лучше перевести столь сильную энергию в горизонтальную плоскость. И вам приятно, и нигде не коротнет в самый неподходящий момент, когда все будут на вас рассчитывать.

- Это приказ? – ледяным тоном осведомилась демоница.

О как!

Что сегодня со всеми стряслось? Озверина наелись, что ли?

- Прости, - Гайя ошарашенно выдохнула. – Сама не понимаю, как такое ляпнула. Вся как комок нервов сплошной.

- И давно?

- С тех пор, как мы с ним поцеловались, - нехотя призналась демоница.

- О, так вот оно что! – я улыбнулась, но вибриссы напряглись.

- Думаешь, глупо, да? – Гайя покаянно посмотрела на меня. – Это как-то само получилось. Как помутнение рассудка какое-то.

- Не только у тебя оно, - пробормотала я, глядя на Драгана, который широкими шагами направлялся к нам.

Уже даже интересно, что будет. Судя по его лицу – ничего хорошего.

- Ты почему меня заблокировала?! – прорычал он, встав надо мной.

- Не кидайся молниями, - отозвалась я, любуясь его полыхающим взглядом. – Соблюдай нормы пожарной безопасности.

- Ты внесла меня в черный список в телефоне?! – продолжил мой вулкан.

- Да, и что?

- А ничего, что я твой муж?!

- Пока еще.

- Саяна!!!

Так, что-то точно происходит! Я замерла, чувствуя, как в голос вопят вибриссы.

- Есть же пределы… - начал Горан, но я, встав, положила руку на его рот, заставив замолчать.

Застонав в голос, он поцеловал ее и притянул меня к себе, прижимаясь твердостью в штанах.

Но сейчас было не до этого.

Я вгляделась в спорящих Хранителей, надувшуюся Лизавету – ей нахамил Давид, теперь очень недовольный из-за этого собой. Ковач сидел, стиснув зубы и доламывая подлокотники.

- Таааак, а вот и еще один подарочек от демонов, - прошептала я, разгоняя ощущение пространства за пределы самолета.

- Люблю тебя, безумно люблю! – хрипло выдохнул муж, покрывая поцелуями мою шею и уже вовсю лапая жену за все свои любимые выпуклости.

- Цыц! – возмутилась я, сообразив, что он времени зря не терял. – Отойди от меня!

- Ни за что! – затуманенный взгляд скользнул по моему лицу.

Да? А Крыльями по лбу?

Я пустила искорку по телу. Муж зарычал, но добычу из своих лап не выпустил. Ладно, сам виноват.

Крылья полыхнули, ослепив меня саму. Ударная золотая волна пронеслась по салону. Все замерли. Когда вспышка рассеялась,  и лишь сияющие пылинки остались искорками витать в воздухе, я посмотрела на супруга, который тряс головой, отступив на пару шагов.

Примерно также выглядели остальные.

- Гайя, прости, - я покосилась на демоницу – ей такие удары было нелегко выдерживать.

- Ничего, уже привыкла, - отмахнулась она.

- Саяна, извини, - сообразивший, что говорил и делал, муж покаянно глянул на меня. – Вообще не понимаю, что на меня нашло! Прости, умоляю, любимая! – он сделал шаг вперед.

- Стой там, где стоишь, - велела я на всякий случай. – Нашло не только на тебя.

- О чем ты?

- Это все работа демонов, - ответила я.

- Они воздействовали как-то?

- Нет, хуже, - мрачно покачала головой. – Они вмешались в энергообмен между Землей и Вселенной.

Мы сели в кресла вокруг столика из трех пеньков, накрытого стеклянной столешницей, и женщина начала говорить. Сначала последовала история об изнасиловании ее Баалом, который хотел заново родиться в ребенке, которым она забеременела. Поэтому я и попросила всех лишних удалиться - нет женщины, которой легко об этом говорить, особенно, в присутствии незнакомцев.

- А потом… - Зоя прикрыла глаза. – Я была готова на все, что угодно, лишь бы не родить этого ублюдка! Смерть и то лучше! Но оказалось, что во мне двойня. Вторым был сын Агора. Умерев, я бы убила и это дитя тоже!

- У судьбы злое чувство юмора, - пробормотала я.

- Верно, - демоница кивнула. – И я безумно боялась, что этот проклятый демон изведет наше дитя, не потерпит конкурента! Мы с Агором нашли ведьму, которая вытравила этот плод – нового Баала, из меня. Она сама погибла при этом, но справилась. Во мне остался лишь наш с Агором малыш.

Лицо женщины засветилось нежной улыбкой.

- Мы трое были так счастливы! Купили эту ферму, все шло отлично. А потом… - улыбка померкла, ее лицо посерело. – Началось с каких-то мелочей. Я стала замечать странный взгляд у Зояра. Думала, это просто старые страхи, старалась не обращать внимания. Но…

Руки продолжили комкать полотенце.

- Зояр стал вспыльчивым. Но он же демоненок, я списала все на переходный возраст. Он очень переживал после таких вспышек, плакал, просил прощения, обнимал меня. Я…

Она всхлипнула, но стиснула зубы и, сделав глубокий вдох, продолжила:

- Я все поняла, когда нашла первую убитую им альпаку. Он просто разодрал животное голыми руками. И лег спать – весь в крови. Мы с Агором разбудили его. Сын был в ужасе. В тот момент я просто сердцем поняла – Баал в нем. Он выжил во время ритуала и как-то перебрался из того плода, который ведьма вытравила из меня, в тело Зояра.

- В нем две души! – потрясенно прошептала я. – Поэтому мне не удалось его почувствовать! Он подсунул мне Зояра, а сам затаился!

- Знаю, ты меня не простишь, Саяна, - тихо продолжила Зоя. – Но однажды ночью я вышла на кухню за стаканом воды и увидела его. Внешне это был мой сын, но глаза – его, Баала!

- И ты привезла его в Школу?!

- Баал угрожал, что уничтожит душу Зояра, если я не буду послушной. У меня не было выбора!

Я стиснула зубы. Злость внутри улеглась. Если бы меня саму поставили перед выбором, а ценой стала жизнь сын, сама поступила бы также. Иначе никак.

- Покажешь нам его спальню? – тихо спросила я.

Было очень странно находиться в комнате, где вырос не только Зояр, но и Баал.

- Я сохранила рисунки, - Зоя подала мне папку. – Здесь рука моего сына, чувствую это.

Я села на стул перед столом, где лежали книги и стопка дисков с фильмами. О, «Принц Персии. Пески времени» - мы с Саяном и Гораной много раз смотрели его.

Так, отвлеклась. Я открыла папку. Да, это работы Зояра – одухотворенные, красивые. Видно, как с годами растет мастерство. А еще видно, как пробуждается Баал – на некоторых рисунках появляются ломаные линии, затемнения, нотки подавленной ярости, ненависти.

- Его мучили сны, - тихо сказала демоница, из-за моей спины глядя на листы. – Мы с Агором думали, что это из-за того, что несколько месяцев ему пришлось жить в моей утробе рядом с Баалом.

- Это прорывались чужие воспоминания, - поняла я, глядя на работу с падающей с неба звездой. – Баалу никогда не забыть, как он вместе с Люцифером пал с Небес.

Посмотрела на другой рисунок – с огромным залом и троном в виде черепа Императора драконов.

- Он мечтал занять это место. – Пролистала коридоры, комнаты, арки - оконные проемы – это все дворец Люцифера, я помнила его через воспоминания Риэры, да и мои собственные.

А ведь в день того злосчастного поцелуя я видела рисунки на планшете Зояра. И не догадалась, что это. Ай-яй-яй, тупой Ангел! И целовал меня тогда не Зояр, а Баал – чтобы рассорить с Гораном. Представляю, как он мучился, рогатый, слюнявя злейшего врага, которому желает мучительной смерти! Одно хорошо – зато гад точно поверил, что его план сработал, и Драганы разобщены!

- Что будет с моим сыном, Саяна? – по лицу Зои потекли слезы.

- Если он еще жив, то, возможно, есть шанс спасти невинную душу. Но для этого надо его сначала найти.

Я, не моргая, уставилась на рисунок с сооружением, которое было мне очень хорошо знакомо – врата Чанди Бентар. Они находятся на Бали. Место средоточия магических сил, которым поклонялись многие цивилизации до человеческой.

Неужели именно их решил использовать Баал?

Но для чего?

Благодаря информации из архива Киллиана, найденной в свое время Аспидом, я знаю, что вся планета пронизана сетью подобных кристаллов, которые поддерживают правильное течение энергии и обмен ею между Землей и Вселенной. Как повлияет на эту структуру использование демонами того черного кристалла, который покоится под этим отелем? Вряд ли вообще хоть кто-то это знает.

Я усмехнулась, глядя из окна машины на горную дорогу, покрытую горным туманом. Мимо проплывали очертания гор, размытые туманом – вот уж воистину 50 оттенков серого, только без всякого эротического подтекста.

Судьба снова привела меня к Дель Сальто – тому месту, где так близко к поверхности лежит один из кристаллов. И да помогут мне высшие силы в этом непростом занятии, когда надо вмешаться в запущенный демонами процесс, помешать и все исправить. Легче легкого, правда?

Машина остановилась. Прохладный туман забрался под одежду, едва ноги коснулись асфальта. Тело, из тепла попавшее на холод, мстительно ощетинилось мурашками. Странное ощущение, будто дышишь ледяной водой. Игнорируя эти мелочи, я вгляделась в каньон, укутанный серым шлейфом. В тот день было также.

Но сегодня нам не надо пробираться в отель тайком, рискуя нарваться на демонов, как тогда. Мы двинулись на ворчание водопада, который уже не грохотал так, что закладывало уши. Вскоре из-под сизой завесы вынырнул особняк – небольшой розоватый домик в несколько этажей на обрыве. Он вздыхал, ежился от утренней прохлады, потягивался, сбрасывая остатки сна и готовясь к новому дню. Кажется, тут был ремонт, и весьма основательный.

Мы вошли внутрь дома, на всякий случай накрытого сонным заклинанием – теперь я и такое умею, пригодилось бы в прошлом. Да, внутри все сияло современной отделкой, никакой тебя затхлости, гнилых досок и сквозняков. Ничего не скрипит, даже неинтересно. В прошлый раз намного романтичнее было.

- И что это ты так горестно вздыхаешь? – спросил Горан, встав рядом со мной.

- Вспомнила, как мы тайком сюда пробирались, как дом скрипел, доски под ногами проваливались.

- Кто-то становится бабушкой, которая с восторгом вспоминает молодость? – поддел он.

- Я-то ее хоть помню! – фыркнула в ответ. – А твоя уже паутиной покрылась! Триста лет все-таки проскакало с тех пор!

- Тоже верно, - вздохнул, кивнув. – Но помню каждое мгновение с того момента, как встретил тебя! И каждое мгновение, - шагнул вплотную ко мне, - когда ты отдавалась мне, бережно храню в памяти!

Его глаза влили расплавленное бурлящее желание в мои вены.

- Ты о чем-нибудь другом, кроме секса, думать можешь? – задала я ему тот же вопрос, что и шестнадцать лет назад, тая под взглядом цвета любви.

- После знакомства с тобой – нет! – он тоже помнил.

- Уйди уже, совратитель! – пробормотала, усилием воли отвернувшись.

- Я без тебя и дышать не могу, - хрипло донеслось в ответ, обжигая шею. – Куда же мне от тебя деваться?

- Вот паразит бессмертный! – пробормотала я и, увидев Хана-младшего, с радостью бросилась к нему, - Данила!

- Что? – тот опешил.

Ничего, просто если ты рядом, могу быть уверена, что не брошусь на Драгана в порыве страсти. Ведь этого он и добивается, искуситель!

- Идем, будешь меня охранять, - вместо этого ответила я Охотнику, краем глаза заметив, как лукаво ухмыльнулся Драган.

Ему попросту нравится меня изводить! Чувствует, что я с ума схожу от желания, и сам тает от удовольствия! Ух и задам же я этого крылатому гаду, когда наведем порядок!

- Тебя охранять? – Данила под шумок положил руку на мою талию.

Еще сантиметр вниз, и Горан кое-кому шаловливые ручонки поотрывает!

- Идем в подвал, там темно и страшно, - я подтолкнула его к двери. – Может, еще и пауки живут!

- Огромные? – поддакнул он, улыбаясь.

- Огромные в аду были, помнишь? – мы начали спускаться по лестнице.

- Их не забудешь, - мужчина хмыкнул. – Как и тебя, девочка моя ненаглядная!

Какой изящный подкат! Я едва не расхохоталась. Да, Хан-младший – мастер пикапа!

- Прости, не особо красиво прозвучало, - сконфуженно пробормотал он, и сам осознав. – Вот после того, как ты мне свою кровь даешь, я намного красноречивее становлюсь!

- Зачет, - кивнула, все же рассмеявшись. – Но это тебе передается умение Драгана делать красивые комплименты и вообще забалтывать девушку.

- Злая, - пробурчал Охотник.

- Агась, - кивнула, глядя на железную дверь. – Пришли.

Провела рукой по ней, замки щелкнули, она распахнулась.

- Медвежатница, - раздалось за нашими спинами.

- Завидуй молча, Драган, - отозвалась я. – Предлагала научить ведь, но ты усиленно игнорируешь ангельские опции.

Это и в самом деле было так. Но я знала, почему. После того, как я сделала его крылатым через свадебный ритуал в гробнице родоначальницы клана, Лилианы, он чувствовал, что получил это незаслуженно и всячески сторонился этой стороны своей новой натуры.

Я оставила его в покое, ничего не поделаешь, самоедство – неотъемлемая черта характера моего супруга. Мне и самой было нелегко смириться с собственной участью: сначала с бессмертием, потом с возложенной на мои плечи великой миссией. Казалось, что имеются кандидаты куда достойнее, сильнее, умнее и прочее. А потом смирилась. Какая уж есть. Раз там, наверху, так решили, остается только честь отдать, прищелкнуть каблуками и гаркнуть «Есть!».

Мы прошли в комнату, наполненную тенями. Отсюда уже была слышна глухая пульсация кристалла. Снова лестница. Ступеньки веером убегают вниз. Еще один коридор. Снова вниз. Шум все ближе. Стена. Провести ладонью, щелчок, вот и проход.

Звук стал намного громче, когда мы вошли внутрь. Мое тело сияло, но этого было недостаточно, потому что тьма ощутимо давила со всех сторон. С подачи Люцифера демоны давно «окучивали» этот кристалл, устраивали над ним храмы несуществующим кровожадным и мстительным богам, роль которых иногда играли сами демоны, побуждали людей приносить им в жертву животных, а еще лучше людей.

Пропитанная ужасом кровь рекой текла с алтаря суеверий и страха в землю, просачивалась все глубже, пока не обмывала своей темной энергетикой сияющий кристалл. Столетиями он купался в этом негативе, сопротивляясь из последних сил. Но со временем помутнел, поддался, пустил в себя зло. Оно завладело им, подчинило себе, усыпило остатки Света в нем, переродило и теперь уже само стало маяком, манящим к себе слабые души.

*************

Мои любимые читатели! Приглашаю вас на скидочки!

Сегодня мои книги можно купить с максимальными скидками!

А главное, ТОЛЬКО 8 сентября можно купить роман "Спасти(сь) (от) дракона" за 89 руб., совсем скоро он подорожает до 149 руб.!

Эти мысли вновь пронеслись в моей голове, как и шестнадцать лет назад. Дежавю во плоти – я снова стою на обрыве в этой пещере, укутанной мраком, и смотрю на темный кристалл, что бьется, подобно огромному темному сердцу, на самом дне.

Что теперь делать? Физически он неприкасаем, хоть ядерную бомбу взрывай, с ним ничего не случится – об этом позаботилась та сила, благодаря которой кристаллическая структура зародилась в недрах Земли. Да и неизвестно, что вообще будет с этой системой энергообмена, если удалить один из кристаллов. Ведь равновесие – то, ради чего все и создано, такое хрупкое!

Но я чувствую, просто кончиками пальцев осязаю, как та энергия, которую он перекачивает, идет вовсе не туда, куда должна. Ее перенаправили. Прикрыв глаза, я прикоснулась к напряженной Ткани бытия. Покажи мне, пожалуйста, направь, помоги. И я исправлю, верну все, как было, как правильно. Или, по крайней мере, постараюсь изо всех сил.

Воздух выгнулся под ладонью, сливаясь, растворяясь во мне. Нет такого слова, но так и хочется его произнести – единясь со мной. Вот теперь я ощущаю ток этой энергии, будто сама в ней нахожусь. И в нем нет расстояний, времени, здесь иные категории правят бал. И… как же это прекрасно, Господи!..

Как только вхожу во Врата,Я чувствую волшебство.Оно уносит меня, уносит отсюда.Освяти темноту,Подними меня отсюда ввысь,Подари мне свои крылья…Звезды, что на Небесах, лежат у моих ног.Within Temptation «Enter»

Самолет взлетел. Взгляд Драгана был мрачным, как гомофоб в центре гей-парада. На переносице пролегла глубокая складка. Все его мысли читались на раз. Привыкший к тому, что в полете мы неизменно шалим, благо на борту шикарная комната отдыха имеется, он был расстроен и обижен, ведь в этот раз все было чинно и благородно.

И даже предъявить супруге свои растрепанные чувства ему и то не дали – ведь рядом сидели другие члены нашей делегации: Данила, Давид с небольшим отрядом крепких бойцов-Хранителей, Лизавета, и мои неизменные Ковач и Гайя. Последние уже вновь успели поцапаться, и я с трудом удержалась, чтобы не послать их вдвоем в ту самую комнату, где мой муж обычно доказывал мне, что госпожа Ангел очень любит летать.

Кстати, а неплохая мысль. Может, запереть Нико и Гайю там? Глядишь, до них куда быстрее дойдет, что искры между ними не просто так летят – опять же. Похихикав, в середине полета я все-таки ушла подальше от всех, чтобы попытаться прощупать пространство, благо мы уже подлетали к Бали. Не учла одного – что мой озабоченный Ангел сочтет это приглашением.

- Ты чего тут забыл? – находясь в позе йоги «собака мордой вниз» или, как ее называет Сеня «баба ж…й вверх», спросила я, увидев улыбающегося мужа, вошедшего в комнату.

- Вот именно так любящая жена и должна встречать супруга! – промурлыкал он, бессовестно погладив меня по попе.

- Ты совсем связь с реальностью утратил? – уточнила я, приняв привычную вертикаль. – Это мягкий эквивалент емкого слова «охренел», если что.

- Почему? Я решил, что ты сюда ушла…

- Чтобы заняться делом, - перебила и указала на дверь. – Дуй в салон, гостей развлекай.

- Вот и меня на Бали нае…

- Помолчи! – перебила я, лишь усилием воли не расхохотавшись. – Мы разводимся, забыл?

- Вот я и хотел развести тебя - на секс!

- Хватит уже секса!

- А кто мне прощальный торчит?!

Хм, тоже верно.

- Вот с демонами разберемся и будет тебе и прощальный, и приветственный!

- Ловлю на слове!

Я вытолкала этого оптимиста за дверь и снова встала в ту же позу. Если войдет Данила – залаю и покусаю!

Бали... Место, где, говорят, среди местных зеленых предгорий и знаменитых рисовых террас ходят боги и демоны. Бали называют островом равновесия добра и зла – и не зря. Для тех, кому дано, здесь всюду видны призрачные тени, а также ощущаются резкие перепады энергетики. Грань между мирами здесь настолько тонка, что частенько хочется проморгаться как следует, чтобы понять, реально ли видишь то, что видишь.

Для нас с Гораном он имеет особое значение – здесь родились все наши дети. Их принимала Руфь, моя свекровь, волшебная женщина – и не только из-за того, что подарила мне моего любимого. Она солнце, к которому тянутся все – и люди, и иные существа, и растения, и животные.

Всегда поражаюсь тому, как похожи мать и сын. Но кроме внешнего сходства они созвучны еще и внутренней силой, энергией, огнем. Это притягивает, как сила гравитации огромной планеты влечет к себе спутники, навечно оставляя их на своей орбите.

Теперь на Бали под присмотром Руфи росла община, куда мог придти любой санклит, желающий избавиться от проклятия, довлеющего над этим видом – отнимать жизнь у людей, чтобы жить самому. Немного крови от того санклита, который получил ее от меня, и проблема решена.

Но мы направлялись не туда. И я трусливо этому радовалась – потому что вовсе не хотела врать матери Горана в глаза. Она ведь непременно спросит о нашей размолвке, слухами земля полнится. К счастью, у нас не было времени навестить ее. Мы спешили в другое место – к Чанди Бентар.

Вертолет высадил нас максимально близко к огромному храмовому комплексу Пура Лемпуянг, немного напоминающему пирамиды майя. Но в отличие от кровожадных индейцев, балийцы народ мирный, и аура этого святого для них места была волшебной – умиротворение и предчувствие чего-то хорошего лилось в душу сплошным потоком. Этому не в состоянии были помешать ни хмурящееся небо, ни мрачные цвета вокруг.

Многоярусные темно-коричневые пагоды-башни, похожие на сухие грибные шляпки, нанизанные на палочки, стояли среди пышной зелени как декорации к фильму в жанре фэнтези. Среди них мирно плыло незримое время.

Темно-дымчатые постройки спокойно соседствовали с кричаще-яркими тележками торговцев напитками и мороженым, саронгами всевозможных расцветок и цветущими деревьями. Статуи, охраняющие порядок, были заботливо одеты балийцами в национальную одежду, черно-белую юбочку и шапочку, потому что есть поверье, что ночью они оживают, чтобы заниматься своими делами, и должны при этом выглядеть прилично.

На горизонте собирались разбухшие от влаги тучи. С гор, покрытых плотным ковром зелени, спускалась пасмурность, заставляя зелень приобретать тот насыщенный цвет, что бывает у нее, только когда небо сосредотачивается на том, чтобы разразиться проливным дождем. В воздухе пахло свежестью.

А вот и врата, похожие на разрезанную пополам небольшую пирамидку. Балийские ворота без верха - Чанди Бентар, что можно перевести как «расколотые ворота». По местным представлениям они символизируют космическую гору знаний, разделенную на две части – добро и зло. Считается, что если человек пройдет через них, то избавится от чувства тревоги и беспокойства и обретет душевное спокойствие. А еще они очень похожи на Крылья Ангела.

Но сегодня ничего ангельского в этих вратах не было. Скорее уж, наоборот. Я вышла на площадь перед ними, пламенеющими на фоне закатного неба. У лестницы, которая вела к вратам, спиной ко мне стоял…

- Здравствуй, Зояр, - сказала я в его спину. – Или называть тебя Баалом?

- Вот ни капли не соскучился, - оскалился он, обернувшись. – Но рад, что ты пришла, Адский Ангел!

Только он так называл меня. Впрочем, достаточно было заглянуть в полыхающие ненавистью высшей пробы глаза, чтобы узнать старого врага.

- Работу кристалла ты восстановила, как я понял, - демон усмехнулся. – Зря, кстати, его роль была только в том, чтобы напитать это сооружение, - указал большим пальцем на врата за своей спиной. – И он ее с блеском выполнил.

- Использовать святое место для своих грязных дел? Фууу, Баал, мелковато. Даже для тебя.

- Я выбрал его исключительно для тебя! – снова растянул губы в ухмылку. – Ты же любишь этот остров, все свои личинки ты тут отложила, как большая моль! А эти врата так и вообще обожаешь, ты же сентиментальна, как все бабы!

Эх, шарахнуть бы по нему Крыльями, как когда-то давненько было! Подпалить задницу снова. Но это еще и Зояр, а не только гнусь по имени Баал. И как бы ни хотелось ему его же собственные рога в зад затолкать без обезболивающего, придется потерпеть. Тем более, я пока не знаю, что он задумал. И это моя главная проблема.

Я поднялась на самый верх. Раньше сложенное из графитно-серых «кирпичей» и словно припудренное мукой сооружение напоминало дверь в облака. С высоты в несколько этажей был виден вулкан Агунг – недотрога, чаще всего обложившаяся облаками, словно подушками. Но не сегодня.

Сейчас декорации, по издевке судьбы, напоминали ад. Тот самый, когда им еще безраздельно правил Люцифер.

- Прямо ностальгией повеяло, правда? – Баал вздохнул, любуясь.

- Ты и правда с разных кустов ягодки, солнышко, - прошипела я в ответ.

- А давай, как в старые добрые, в рукопашную? – вдруг предложил он.

- В чем подвох? – осведомилась, изогнув бровь.

Нечасто кому-то удается меня удивить, должна признать.

- Никакого подвоха.

- Прости, нет желания, - не повелась на всякий случай я и…

- Саяна, мы поможем! – разрезал ночной воздух звонкий мальчишеский голос.

Твою ж мать! Я скрипнула зубами, увидев, как на площадь перед Чанди Бентар, где и так уже кипела рукопашная моих с демонами, выбежали ребята из нашей с Гораном Школы!

- А вот они за рукопашную! – удовлетворенно кивнул Баал, щурясь, как довольный кот. – Много кровушки сегодня прольется! Молодой, горячей, полной энергии!

Он облизнул пересохшие губы раздвоенным языком.

- И не мечтай, скотина! – фыркнула я.

- Тебе жалко? – кривляясь, пропел он. – До твоих отпрысков мне не дотянуться, так хоть этих покрошу!

- Этих тебе тоже не видать, как и ада, мразь! – я быстро сбежала вниз.

Как раз вовремя, чтобы залимонить фаерболом в зад Гаспару, который наседал на  Яна, зеленоглазого дракона с копной белых волос. Отругаю их позже за самодеятельность, сейчас спасти надо.

Зашипев, Гаспар отпрыгнул в сторону, упругим хвостом с шипом на конце полоснув парня по лицу. Хлынула кровь. Не страшно, мои ученики умеют ее заговаривать.

- Что-то ты борзый стал, бывший Глава Архангелитов, - бросила я, швырнув следом в наглеца россыпью шариков.

Он взвыл, когда они облепили его, прожигая Светом адскую шкуру.

- Ненавижу тебя! – прорычал, пытаясь стряхнуть шарики.

- В курсе, - кивнула. – Ну, ты играйся на здоровье, а я другими займусь.

Бросилась к следующему, но Баал не был бы Баалом, если бы не заготовил парочку сюрпризов. Естественно, неприятных и способных подпортить мне настроение. Черная энергия, которая только что хлестала на землю из химер, подняла из нее новую партию нечисти, еще страшнее первой. И все они бросились на нас.

Мы бы справились. Чуть дольше, чем планировалось, но рано или поздно все были бы упокоены и возвращены по прописке – в небытие. Но на площадке перед Чанди Бентар, которые уже погружались в ночную тьму, бок о бок со мной сражались и дети Школы. Рисковать ими я не могла.

Поэтому прикрыла глаза, отгородившись от кипящей рядом схватки, сосредоточилась на внутреннем резерве Света, стянула его воедино и…

Ударила во все сторону золотой ударной волной!

Открыла глаза, надеясь увидеть закономерный результат – поверженных врагов среди медленно оседающих сияющих пылинок. И замерла. Потому что все было совсем по-другому!

Демоны стояли кругом вокруг нас и держали в руках какие-то жезлы. Мой свет, ударив в них, «прилип» и куполом отразился над площадкой, создавая такое ощущение, что у нас над головами надулся огромный золотой пузырь.

Что это вообще такое?!

Пока я соображала, демоны шустро подобрались к лестнице и начали на нее забираться, приближаясь к Чанди Бентар. Сердце забилось в горле. Как-то мне все это совсем не нравится!

Я бросилась вдогонку, кидая фаерболы, но моя же собственная сила отражала их, тут гася заряд.

Баал тем временем уже успел нахимичить с вратами. Глядя на то, что заморгало между ними, я запоздало поняла, что демон открыл портал.

- Мерзавец! – я растянулась на ступеньках, беспомощно глядя, как вся эта копытная делегация спокойненько исчезает в портале.

- Ты дура, Адский ангел! – Баал явно с удовольствием расхохотался. – Как всегда, хотела всех спасти, а в итоге облажалась по-полной и всех погубила!

Он последним шагнул в проход, который издевательски подмигнул напоследок и растворился в воздухе.

А следом рассыпались врата.

- Родная! – Горан подбежал ко мне и помог встать.

Коленки саднило, совсем как в детстве. Тело била нервная дрожь. Я подошла к обломкам. Демон переиграл Ангела. Я реально облажалась по-полной.

Потянула на себя остаточную энергетику портала и ужаснулась, потому что все поняла. Вот только уже поздно.

- Тупой Ангел! – прошипела я, качая головой.

- Что произошло? – спросил Горан, поддерживая меня.

- Баалу нужна была мощная вспышка энергии для открытия этого портала. Он знал, что я не буду рисковать учениками Школы, и сделал так, чтобы лучшие явились сюда, думая, что помогут.

- Подонок!

- Он разыграл спектакль, дождался, чтобы я ударила Крыльями – как смогу сильно, и перенаправил всю эту энергию на врата.

- Но куда он открыл врата? – Драган обеспокоенно посмотрел в мое лицо?

- В прошлое, - озвучила я самую страшную догадку.

- Но как?..

- Не тот вопрос. Зачем – это правильный.

- Его злейший враг ты, - потрясенно прошептал супруг. – Он ушел в прошлое, чтобы не дать тебе появиться на свет?!

- Хуже. Он переместился в то время, когда на Земле появились санклиты. Этот мерзавец хочет отменить их появление, чтобы ты никогда не родился. – Голос задрожал. – Потому что знает – без тебя не будет и меня!

Тьма вокруг нас сгустилась, резко накрыв разрушенные врата вступившей в свои права ночью, словно задернув занавес в конце спектакля.

Вот только аплодисментов не было, хотя сыграно, должна признаться, мастерски!

В дом на Бали мы вошли обессиленные. Горан взял меня за руку, я ему улыбнулась. Данила сразу все понял.

- Так вы всем мозг пудрили? – прошипел он, сузив глаза и став похожим на своего отца, Хана-старшего, рогов только не хватало. – Вы и не расставались?!

- Да. Но обманывали не тебя, а демонов, - я устало прикрыла глаза.

- Это… - он побагровел.

- Тебя это не касается, - сухо бросил Драган. – Уймись.

Он подхватил меня на руки, поднялся на второй этаж и вошел в спальню.

- Хочешь перекусить, родная? – спросил, поставив на ноги. - Приготовлю, что пожелаешь.

- Не особо, - покачала головой. – Йогурт, чай и спать. Завтра будем думать, как исправлять то, что натворила Ангел.

- Ты ни в чем не виновата! – запротестовал муж.

- Баал меня сделал, - я усмехнулась. – Это факт. Что будет дальше, неизвестно. И это целиком моя ответственность.

- Не суди себя так строго, Светлая, - раздался голос рядом с нами.

Проявляясь из воздуха, к нам шагнул Архангел Сэмуэль.

- Привет, эффектный ты наш, - я покачала головой. – Ты хоть когда-нибудь будешь появляться вовремя, крылатый?

- Присоединяюсь к вопросу, - Горан без улыбки посмотрел на гостя. – Все знаете и видите там, у себя в небесном пентхаусе, но ни разу не сподобились хотя бы намекнуть!

- Только скажи, что пути Господни неисповедимы! – предупредила я. – По нимбу отхватишь!

- Нет у меня нимба, - он улыбнулся. – А ежели мы бы всех предупреждали о грядущих испытаниях, Небеса превратились бы в отдел, рассылающий по миру этот, как вы его называете? – нахмурился, потом просиял, - а, спам!

- Это был бы тот случай, когда я была бы только рада такому спаму, - пробурчала, качая головой. – Ладно, чего толку из пустого в порожнее переливать, ты не изменишься, и ежу понятно.

- Какому ежу? – Архангел вновь «не догнал».

- Лысому, - добавила я ему тему для раздумий. – Чего пришел-то? Искупаться решил?

- Он по огненной водице больше, - съехидничал мой супруг.

- Юмористы, - Сэмуэль вздохнул. – Сказать пришел, что надобно Баала нагнать и предотвратить то, что этот рогатый учудить удумал.

- И так ясно, - я кивнула. – Но как?

- Вернуться в прошлое, в то время, когда Ангел Смерти сотворил санклитку, супругу свою, Мегару.

- Что ж ты сразу не сказал! – Горан взял смартфон. – Сейчас закажу два билета. Может, в прошлое горящие путевки есть, купим со скидкой!

- Опять юмор? – бровь Архангела улетела на лоб. – Если нет, то живенько разберусь с теми, кто торгует такими билетиками! Живо развоплощу наглецов!

- Уж лучше бы и в самом деле были какие-то контрабандисты, продающие такие путешествия, - задумчиво сказала я. – Потому что пока мыслей ноль, как нам туда попасть. Баал раньше был Привратником адским, ему позволено ходить между мирами, теперь он и по временным пластам нагло шастает. А мне как?

- Ты – Клинок Возмездия, не забывай, - наставительно напомнил Сэмуэль.

- Может, свяжем и пытать будем? – мы с мужем переглянулись. – Включим ему клипы сатанистов, он живенько нам все расскажет!

- Отличная мысль! – супруг ухмыльнулся. – А перья не повылезают от стресса?

- Новых навтыкаем, - отмахнулась. – Делов-то!

- Вы тут это, - Архангел опасливо отступил, - не это! Я доверенное лицо Господа!

- А я – его руки, которые до сего дня, вроде бы, все, что было велено, исполнили, - не преминула напомнить о былых заслугах и подвигах. – Рожай уже, Сэм, я спать хочу. Весь вечер с демонами разбиралась, имей совесть! У меня хоть и ненормированный рабочий день, но все же и Ангелам надо отдыхать!

- Родить не смогу, - пробормотал крылатый, - сего благословенного дара мне не дано.

- Сочувствую, но лучше переходи к главному.

- Главное в том, что вы можете сделать из тебя, Светлая, клинок, который взрежет ткань бытия и временные пласты тоже. Тогда вы сможете переместиться в нужное время, мы, сверху, вам поспособствуем.

- Отлично, - я кивнула. – Кровь, сталь, Свет – достаточно? Сердца вырывать и кости в клинок вставлять не надо?

- Не надобно никаких более ухищрений. Еще потребуется менора, Семисвечник Господень. Но ты знаешь, где она.

- Спасибо за информацию. Рада, что технологию упростили. Не смеем тебя больше задерживать. Ты же спешишь с докладом к Самому?

- Это тонкий намек, чтобы я проваливал? – обиделся Архангел и насупился, - развратом хотите заняться?

- Именно, по обоим пунктам! – я встала с кровати. – До свидания, Сэмуэль!

- А огненная водица как же? – он облизнулся.

- На земле сотни тысяч баров, где наливают, - отмахнулась жестокая Ангел. – Иди туда. Только не бедокурь, я тебя пьяного ночью забирать не поеду, учти.

- Злые вы, - Сэм разочарованно вздохнул и растаял в воздухе, из которого напоследок донеслось, - а главное – опасайся искушения, Ангел!

- Искушения? – я нахмурилась. – Все-таки отомстил, паразит!

- Йогурт и чай? – вернулся к прерванному разговору Горан.

- Ага.

- А… разврат? – золотистые глаза блеснули надеждой.

- Это зависит от того, насколько быстро ты вернешься с кухни, - я усмехнулась, глядя вслед мужу, которого как ветром сдуло.

Только дверь успела хлопнуть! Я рассмеялась и легла на кровать. Люблю моего озабоченного, ничего не могу с этим поделать!

Это была последняя мысль перед тем, как я провалилась в глубокий сон.

Я пришла в себя от поцелуев, что покрывали мое лицо. Глаза любимого сияли такой нежностью, что внутри все расцвело райским садом.

- Люб-лю, - выдохнул, со свистом втягивая воздух, поцеловал в шею.

- И я тебя, - погладила по волосам. – Прости, что уснула вчера.

- Прощаю, - ухмыльнулся. – Зато как разбудила сегодня!

- Обычно ты меня будишь. Чувствую, что ты смотришь на меня, просыпаясь каждое утро.

- Любуюсь, - исправил он. – И ловлю твою первую утреннюю улыбку. Сонную, нежную, сладкую! – глаза вновь полыхнули, заставив сладкой истомой заныть низ живота.

- Ненасытный мой! – выдохнула, сжимая его, вновь каменного во мне, обжигающей упругой влажностью.

- Твой, - подтвердил хрипло, потрясенно ахнув, - твой навсегда, со всеми потрохами, без вариантов!

Держась за руки и улыбаясь, как подростки, мы спустились вниз и вошли на кухню. За столом сидел мрачный донельзя Данила. Судя по количеству пустых чашек перед ним, он глушил кофе уже давно. Мои щеки порозовели, когда с запозданием осознала, что он слышал абсолютно все, что происходило в нашей с Гораном спальне этим жарким утром. Здесь такие тонкие стены, будто картонные!

- Рад, что ты соизволил отпустить Саяну, наконец-то, - съязвил Хан, подтверждая мою догадку. – Будто подождать нельзя, ей и без тебя сейчас проблем хватает. И силы нужны для другого!

- Уймись, - рыкнул Драган сквозь стиснутые зубы.

- Тебе могу посоветовать то же самое, маньяк озабоченный! – вскинулся Охотник.

- Так, угомонились оба! – прикрикнула я, чувствуя, как щеки полыхают от стыда. – Горан, сваришь мне кофе?

- И кашу, - упрямо набычился. – Ты должна плотно позавтракать, родная!

- Чтобы были силы удовлетворять этого сластолюбца, конечно! – не упустил шанса Данила.

- А ты иди со мной, - я подняла его за шкварник и, взяв за руку, утянула на веранду, где уже властвовал прохладный, влажный, полный шорохов, вздохов моря и криков петухов балийский розовый рассвет.

Отведя Охотника за угол дома, воззрилась на него, мрачно играющего желваками.

- Прости, что тебе пришлось нас, э-э, услышать, Данила. Не подумала об этом. Но мы супруги, то, что происходит в нашей постели, естественно.

- Я не только услышал, - мотнул головой. – Я все это представил, ты понимаешь? Думаешь, это легко?!

- Я люблю его! – мои нервы тоже сдали. – Только его!

- Я уже готов, как Орлов когда-то, на коленях молить тебя о крохах со стола проклятого Драгана, Саяна! Чтобы хоть иногда быть с тобой! Любовником, которому урывками достается хоть толика любви!

- Прекрати! – рявкнула зло. – Этого не будет!

- Чем он так тебя зацепил, девочка моя ненаглядная? – взял меня за руку. – Столько лет жду, что пройдет эта твоя одержимость! Пожалей меня, хоть самую малость! Да в конце концов, он бессмертный, а я…

- Хватит! – я отвернулась. – Может, тебе лучше уехать.

- Не смей меня прогонять! – грохнул в ответ. – Лучше так мучиться, но рядом быть!

Везет мне на мужиков-мазохистов!

- Прости, Саяна, - на мои плечи легли его ладони.

Ледяные. Нарушение кровообращения – потянув за «ниточку», поняла я. Возраст сказывается. Он и в самом деле, уже не молод. Моей крови хватает теперь лишь на несколько лет, а потом начинают проявляться первые ласточки старения. От осознания этого стало еще горше.

С другой стороны, каждый раз, как я даю кровь Даниле, Драган сходит с ума, зная, что меня некоторое время будет тянуть к Охотнику в силу Закона крови. Замкнутый круг.

Но сейчас не время загоняться на эту тему.

- Прости, девочка моя ненаглядная, - продолжил Данила. – Мне тяжело. Сорвался. Просто вчера еще и отца встретил. Демон, Шамиль Хан - демон! Господи, за что мне это?!

Я развернулась, утонула в его полных боли и слез глазах, и порывисто обняла. Он прижался ко мне со стоном, так обхватив руками, что выбил из груди весь воздух. Всхлипнув, зашептал слова благодарности.

А я замерла, глядя на полыхающего яростью Горана, который в упор смотрел на нас.

Не знаю, чего ему это стоило, но он отступил на шаг назад, резко развернулся и вернулся в дом.

- Данила, подыши воздухом, хорошо? Или молодежь разбуди, они разоспались что-то. А мне еще втык им давать за вчерашнее.

- Как скажешь.

Он нехотя отпустил меня. Я вернулась на кухню. Горан стоял у окна. Ему было больно. Опять. И, как всегда, из-за меня.

- Прости, пожалуйста, - тихо шепнула, подойдя и обняв его со спины. – Он Шамиля вчера встретил, в виде демона, это нелегко ему далось.

- Я понимаю, - прошептал мой самый лучший на свете супруг.

- Спасибо, - прижалась щекой к горячей даже сквозь рубашку спине, вдыхая запах любимого. – И отдельное спасибо, что смог сдержаться!

- Пожалуйста, - погладил мои руки. – Ради тебя на все готов, родная. Ты же знаешь. Но кое-что хочу в ответ.

- Коварный Драган! Что придумал?

- Ты должна, - он развернулся ко мне, - съесть всю кашу – и без отговорок!

- Жестокий муж, - пробурчала я, сев за стол.

- Кушай молча, - поставил передо мной полную плошку овсянки с фруктами и ягодами.

- Лопну ведь, - пожаловалась, но начала есть и сама не заметила, как ничего не осталось, ведь муж даже кашку умеет приготовить так, что пальцы до колена откусишь!

Затем пришло время сделать выговор молодежи. Собрав их всех в гостиной, я предоставила им шанс высказаться и поняла, что они не виноваты. Баал все тщательно продумал. Он годами готовился и, будучи мастером манипуляций, без труда добился от подростков того, что ему было выгодно.

Что ж, остается только одно – делаем кинжал и отправляемся вдогонку за этим путешественником во времени!

Кузнецом пришлось стать Горану. И он отлично справился – с тем, что касалось выплавки клинка. А вот смотреть на то, как в расплавленную сталь льется моя кровь, ему было нелегко. Скрип зубов моего Ангела я слышала отчетливо. Но все нюансы уже не имели значения, когда в мою ладонь лег он – Клинок Возмездия.

- Сама будешь хранить его или позволишь мне? – тихо спросил Горан, пока я гипнотизировала взглядом еще теплое оружие.

С трудом отвела взгляд и посмотрела на мужа. Бледный, напряженный. Ему нелегко осознавать, что вновь в мире есть вещь, которой можно убить обожаемую супругу. И его самого.

- Доверяю его тебе, - переложила клинок на ладонь Драгана. – Ты, главное, его Даниле не давай, как бы ни просил. – Усмехнулась. – А то мало ли. У него на тебя зуб давно остро заточен! А еще раз твою смерть я не переживу!

- Как скажешь, - супруг тщательно зафиксировал кинжал в перевязи под одеждой и притянул меня к себе. – Люблю тебя, родная.

- Твоя жена теперь как Кощей, с личной «иглой в яйце»!

- Мы уничтожим этот клинок сразу, как только разберемся с Баалом, - Драган насупился. – Один раз я эту тварь уже убил, с удовольствием повторю!

Я промолчала, думая о том, что Зояр ни в чем не виноват, надо сделать все возможное, чтобы выгнать из него Баала, а мальчика отправить в его законное тело.

- Тогда летим в Израиль, за менорой, - сказала, улыбнувшись. - Там и откроем переход.

- Как скажешь.

- Не только скажу, но и сделаю. – Я кивнула и прислушалась к вибриссам. – По пути как раз надо будет кое-что сделать, а потом сразу в место встречи с прошлым! Готов повидаться с тем, из-за кого появились санклиты?

- Никогда не горел желанием встречаться с этим Ангелом Смерти.

- Но придется. Все, по коням!

Под небом голубым есть город золотойС прозрачными воротами и ясною звездой…А в небе голубом горит одна звезда.Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда.Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят,Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.Аквариум «Город»

Город под небом голубым – древний, намоленный, особенный, прижавшийся к горам в пятидесяти километрах от Средиземного моря, встретил нас все тем же «сакральным винегретом». Иерусалим. Здесь мирно уживались не только евреи, христиане и мусульмане, но и Хранители с санклитами.

Для нас он начался, как и в прошлый прилет, в огромном аэропорту имени Бен-Гуриона, по-прежнему самом безопасном в мире. В этот раз заморачиваться бумажными формальностями под бдительным присмотром бравых молодцев в форме и с неизменными автоматами не пришлось. Нас сразу встретил Давид Гор, бессменный Глава Хранителей.

Цепкий взгляд из-под кустиков бровей пробежался по мне.

- Пройдемте, - усмехаясь, сказал он.

- Как в первую встречу, да? – я рассмеялась.

- Помнишь, - он одобрительно усмехнулся в усы и погладил бороду. – Теперь ты желанный гость в моей вотчине, в любое время. – Мужчина обнял меня, заставив понервничать Драгана – абсолютно без причины, ведь для Гора я скорее как дочь.

Поморщилась, почувствовав, как довольно сильно сбоит его энергетика. Гипертония, проблемы с сердцем и суставами. Нет, так не пойдет, он нужен этому миру живым.

- В гости пригласишь? – я посмотрела на него. – Или к нам заглянешь? На коктейль?

- Я в порядке, - насупился Давид, сразу расколов мой нехитрый план.

- Анализами можешь подтвердить?

Он промолчал, скрипя зубами.

- Видимо, нет, - кивнула. – Давай ты не будешь мне усложнять и так не особо легкую в последнее время жизнь, хорошо? Три глотка, и я от тебя отстану. Договорились?

- А муж не против? – хитро усмехнулся в бороду. – Не боится, что буду прилетать в гости раз в пять чаще?

- Против, - кивнула. – Но у него на этот случай всегда с собой, как сейчас, гранатомет, Карлсон ты наш. Снимет на подлете, как муху!

- Через таможню пронесли?! – в Горе тут же проснулся бдительный МОССАД-овец. – Всех разгоню!

- Я и танк пронесу через границу, если захочу, ты же знаешь, - поддела я. – И даже ты сам ничего не заметишь.

- Хорошо, что ты на стороне добра.

- Именно! – я взяла его под руку. – А теперь едем с нами в иерусалимскую резиденцию госпожи Ангела, где она лично смешает тебе коктейль!

Иерусалим, лежащий небольшими островками на холмах, все также очаровал с первого взгляда. Древний град, от которого ожидаешь степенности и мудрости, щурился от яркого солнца, лукаво улыбаясь, как озорной босоногий мальчишка, уже придумавший, как нахулиганить.

Глядя в окно машины, я опьянела от пропитанного историей воздуха и мощи проходящей сквозь меня энергии тысячелетий, убегающих вниз под брусчатку. Многоголосое эхо сбило дыхание, заставив зажмуриться и с трудом подавив желание зажать уши. Так уже было, когда я пыталась свыкнуться с обострившимися ощущениями после того, как Горан сделал меня бессмертной. И сегодня прилетело эхом из прошлого.

В этот раз у нас не имелось времени, чтобы окунуться в сумасшедший круговорот «главной артерии» города, Яффо.  Самой длинной улицы Иерусалима с домами приятного песочного оттенка и красной черепицей на крышах, где из кафешек наружу выплескивается громкая музыка, мешая слушать достойно играющих уличных музыкантов, пока мимо проносятся шустрые трамвайчики, а толпы людей быстро шагают по своим делам.

Мы не сходим к Яффским воротам Старого города, где клочок земли в четыре квадратных метра поделен между евреями, христианами, арабами, армянами и вездесущими туристами. Это сердце Иерусалима, которое мне когда-то показалось скорее рукой, сжавшей время в кулак – все ненужное утекло сквозь пальцы, оставив самое важное спрессованным в плотную вечность.

Очень хотелось бы прогуляться вверх-вниз по горбатым улочкам этого современного Вавилона, будучи окруженными говором на всех языках мира. Понимая каждый из них, было бы сложно сдержать рвущиеся наружу проклятия. Что ж, у всего есть побочный эффект. С этим нужно просто смириться, иного не дано.

А когда прозрачно-голубое небо начнет стремительно густеть, наливаясь ночной концентрированной синевой, и зажженные огни отразятся в серой гладкой мостовой, словно на водной поверхности, вновь направиться к Стене плача. Месту, где одновременно молятся иудеи, православные, католики, протестанты, и в это же самое время из громкоговорителей мечетей доносятся призывы к молитве мусульман. Глядя на это понимаешь, почему Иерусалим называют мировой коммуналкой всех религий, где возвышенное переплетается с жизненным, обыденным.

Как и в прошлый раз, глядя на этот особенный город, я мысленно попросила у того, кого всегда носила в душе, только одного. Дай мне сил, Господи, понять и исполнить волю твою. Все, что я могу просить у тебя. Пусть будет, как должно.

А вот и наша вилла. Огромная, белоснежная, купленная моим рачительным супругом. Три этажа на обрыве, открывающим потрясающий вид. Прав был Драган, пригодилась Ангелам резиденция в Израиле.

Мы прошли в гостиную, в которую лилось солнце, пронзая воздух мощными косыми лучами, в которых метались, будто их застали врасплох, мельчайшие пылинки. Я распахнула окно. Свежий воздух опьянил, как бокал крепкого вина натощак, хлынув в комнату вместе с птичьим гамом. Когда глаза привыкли, я смогла увидеть обрыв, поросший травой, и самую настоящую пропасть, на дне которой едва можно было различить лежащие полукругом остатки стен, похожие на челюсть с полустершимися зубами.

- А из нашего окна Иордания видна. А из вашего окошка – только Сирия немножко, – пробормотала я – как в тот раз.

- Помню, что исправил тебя, сказав, что скорее, Ливан, - сказал Горан, подойдя сзади.

- Ты, как всегда, прав.

- Не прикидывайся послушной женой, - мурлыкнул мне на ухо. – Я-то знаю, что мне уготована лишь роль послушной шеи.

- Скорее, послушного члена, - сквозь смех шепнула я.

- Ты!.. – он расхохотался. – Невозможное существо! Но ты права, он весь твой, как и я сам. Всегда, как только пожелаешь. С удовольствием!

- Знаю, - я потерлась попой о его пах и отошла, оставив мужа сдавленно рычать и искать предмет мебели, способный скрыть его реакцию на бессовестную жену.

А мне нужно поработать барменом.

*********

Уважаемые читатели! Приглашаю вас в книгу "Спасти(сь) (от) дракона", 22 сентября у нее будут выложены последние главы и эпилог, после этого роман перейдет в продажу в завершенном виде и солидно подорожает, со 119 руб. до 149 руб. Так что если планировали приобрение этой книги, жду вас в гости!)) Приятного чтения!))

Вас ждет:бойкая героиня – доброта и юмор в комплектедракон с замком на сердценечаянная любовь, побеждающая всенаглый демоняка с замужем наперевессуслик-хулиган Яшка – похитит ваше сердцевосточные дворцы, полные интриг и коварствадревняя пустыня, хранящая свои тайныХЭ – никто не отвертится!

Кусь"Холод поторопил, сжав ледяными объятиями и подтолкнув в спину в направлении Найяны. Мне надо держаться подальше от моей ягодки, но выбора, похоже, нет. Да уж, если колотун-ага пришел, все условности улетают.Я нырнул под навес, опасаясь, что она прогонит спать к верблюдам. А зубы стучали от холода.- Да ложись ты уже, обниму, будет тепло, - сонно прошептала девушка.Удачно зашел! Надо воспользоваться столь щедрым предложением, пока она не передумала. Но только попытался ее обнять, как что-то зашипело.Сурикат! Высунулся из-под одеяла, зачирикал что-то раздраженно на своем – обругал, не сомневаюсь, последними словами, и снова зашипел, как песчаная гюрза. Прозрачно намекнул, что мне тут не рады.- Подвинься, имей совесть, - прошептал я. – Не только тебе холодно!В ответ мне показали острые зубки – в качестве еще одного намека.- Ты чего тут делаешь? – осведомилась Найяна, приоткрыв глаза.- Я… - мысли заметались. - Суслика вот грею, чтобы не околел от холода! А то замерз совсем!Сурикат поперхнулся от моей наглости и лишь ошалело смотрел, как я укладываюсь рядом.- Молодец! – она сонно улыбнулась. – Яшка, запрыгивай, - приоткрыла ворот, - там тепло.Прощебетав что-то презрительное и явно в мой адрес, гад юркнул к ней за пазуху. Высунулся, чтобы выплюнуть мне в лицо еще одно, самое грязное, наверное, оскорбление, и угнездился на груди моей ягодки.Пушистое отродье! Хмыкнув, я тоже прижался к Найяне – такой теплой и на удивление мягкой, накрыл ее получше одеялом и блаженно выдохнул.- Спи, хороший мой, - прошептала она, но прежде чем я успел растаять от удовольствия, добавила, - Яшенька!Проклятый сурикат!!!"

- Присаживайся, - кивнула Давиду на кресло, и наполнила стакан на треть водой.

Затем последовала нехитрая манипуляция со складным скальпелем, который всегда со мной. Струйка крови булькнула в прозрачную жидкость, превратив ее в мою фирменную Кровавую Мэри.

- До дна, - я протянула ее Гору. – И без раздумий. Не отстану, ты же знаешь.

- Главное, чтобы он потом к тебе не приставал, - недовольно пробурчал супруг, обуздавший инстинкты и торопящийся притянуть меня к себе.

- Драган, ты и так самый везучий мужчина на свете, имей совесть, - Давид сжал стакан. – А еще – самый ревнивый!

- Не без оснований, - парировал Горан.

- Это да, оснований вокруг твоей супруги вьется море. Но она Ангел Жизни, иначе быть не могло.

- Не философствуй, пей, - разгадала я его хитрый план.

- Лехаим, - он выдохнул и залпом выпил Кровавую Мэри.

- Молодец, - я пристально посмотрела на него, замершего.

Вот все, абсолютно все, до единого, так делают! Замирают, прислушиваясь к себе. Так, а вот и процесс пошел – щеки порозовели, глаза заблестели, дыхание стало не таким тяжелым вследствие грузного тела. Отлично!

- Однако, - крякнул Давид. – Словно… - нахмурился, подбирая сравнение, - как лет тридцать скинул!

- Встань, - попросила я.

Он поднялся на ноги, с десяток раз присел, явно с удовольствием, сердечный ритм не сбился.

- Забыл уж, когда колени не хрустели! – покачал головой. – Спасибо, Саяна!

- Пожалуйста! В следующий раз не сопротивляйся!

- Не буду, - он рассмеялся.

- Но не привыкай, - вмешался Драган.

- Тоже не буду, - Давид нежно улыбнулся, - такое благословение божье! Этим нельзя злоупотреблять.

- Ну, а теперь давайте обсудим, скажем так, рабочие моменты и поедем ужинать! – предложила я.

- Куда? – супруг изогнул бровь. – Думал, ты захочешь, чтобы я приготовил?

- Ты раздобудь мне ищейку Тая, он пригодится скоро, - ответила ему. – А ужинать мы будем в одном замечательном месте, куда я обещала вернуться в наш прошлый приезд в Иерусалим!

Душа человека – светильник Господень.Прит. 20:27

С трудом найдя место для парковки, мы вышли из машины. С небес с бледным  кислотно-лимонным пятном солнца опускался вечер, прогоняя плотную удушающую жару. Потрепанные ею пальмы с буро-желтыми высохшими листьями с облегчением шевелились, обдуваемые ветерком. Я посмотрела на серые стены – казалось, что само время, за день размякшее на солнцепеке, сползло по ним безвольной массой и улеглось дремать в спасительной тени.

Во всем был виноват хамсин – горячий ветер пустыни, обжигающий кожу и вызывающий непреходящую жажду, которую не удавалось утолить водой. В прошлый приезд сюда мы все плавились, как снежинки в духовке. Хорошо, что сегодня поездка выпала на вечер.

Быстро ступая по крупным серым квадратам, мы прошли через Дамасские ворота, резными башенками по верху напомнившие мне замок Киллиана, и сразу же попали на рынок мусульманского квартала. По обеим сторонам широкой дороги все также вились бесконечные лавочки со всякой всячиной.

В нос ударила дурманящая смесь из запахов пряностей, благовоний, кофе и свежеиспеченного хлеба, который несли на деревянных огромных подносах на голове шустро передвигающиеся среди медленно шагающих туристов худые пареньки – стремясь побыстрее закончить рабочий день и убежать по своим делам.

Из мечети неподалеку лился через громкоговорители сильный уверенный голос, читающий суры из Корана. Наверху тянулись черные провода с разноцветными лампочками. Скоро их зажгут, и все вокруг наполнится волшебством.

Когда маленькие кафешки со столиками на улице остались позади, я свернула к неприметному дверному проему без всяких указателей. Прошло много лет, но все еще помнила это атмосферное место.

Один шаг – и нас словно перенесло в средневековую таверну, облюбованную тамплиерами. Я буквально видела, как их призраки, сидящие на деревянных скрипучих стульях, дружно повернули головы, разглядывая нас. Большие руки с тяжелыми кубками, полными пива или эля – понятия не имею, что тогда пили, замерли на полпути ко рту. Смех и пошлые шутки стихли, слышно было лишь потрескивание дров в очаге.

– Госпожа Саяна! – мужской голос заставил меня вздрогнуть.

Временные пласты вернулись на свои места. Зыбкие тени тамплиеров растаяли в воздухе. Вместо них перед моими глазами появилось расплывшееся в улыбке лицо. Пухлый смуглый мужчина хорошо за шестьдесят восторженно смотрел на меня.

- Хилме Слайма! – я улыбнулась ему. – Вот, обещала вернуться на ужин, и вернулась!

- Как приятно, госпожа Ангел! – он расплылся в довольной улыбке, как кот, увидевший, что на пол опрокинулся стакан сметаны. – Проходите, присаживайтесь! – засуетился, указывая на теперь уже пластиковые столики и стулья. – Весь ресторан в вашем распоряжении!

А вот и тот самый камин, в который я влюбилась в первый визит! Под закопченным дочерна кирпичом и сейчас, как несколько столетий назад, уверенно билось огненное сердце. Только теперь его тепло боролось не с холодными объятиями иерусалимских ночей, отогревая продрогших путников, а гнало прочь искусственный холод бездушных кондиционеров.

- Помню, помню, вам приглянулся тогда вон тот столик! - Гостеприимный ресторатор проследил за моим взглядом, закивал, и через пару минут мы уже сидели за столиком перед камином со стилизованным под древний пергамент меню в руках.

Что ж, начнем!

Славный ужин закончился чаем с пахлавой.

- Как, уже уходите? – Хилме всплеснул руками. – А как же новый десерт? Через минуту будет готов!

- Я лучше пообещаю вам снова вернуться, хорошо? – лукаво улыбнулась, глядя на него.

- Нууу, - протянул, раздумывая. – Коли так, согласен!

- А в этот раз мы с тобой не будем спускаться в винный погреб? – шепнул Горан, стиснув мою талию. – Где так страстно занимались любовью?

- Меня ждет Баал, прости, - отшутилась, хотя сама вспомнила, как объятия мужа заставляли меня полыхать в холодном подвале.

- Тогда давай поскорее с ним разберемся и вернемся к господину Слайма!

- С удовольствием!

**********

Продолжение завтра!

А сейчас напоминаю о том, что сегодня моя книга "Спасти(сь) (от) дракона" завершена! Кто читает, приятного вам финала)) Тем, кто собирается, рекомендую купить ее сегодня, за 119 р., завтра будет 149 р.!

Приятного чтения!))

Мы миновали кухню и по узкой лестнице спустились в подвал, где в полутьме и холоде дремали под одеялом из паутины длинные ряды бутылок с вином, и гуськом двинулись дальше по скудно подсвеченному коридору.

Подземный Иерусалим вызвал ощущение дежавю. Он вновь напомнил стопку блинчиков – культурных слоев, пропитанных вязкой патокой времени. У города, который 80 раз захватывали и 39 раз уничтожали, по-другому быть и не могло. Несмотря на богоизбранность, евреям всегда как-то не особенно везло в военном деле.

Стрела коридора наконец-то свернула вбок. Освещения здесь не было, пришлось включить фонарики. Идти стало сложнее – крупные камни будто сами лезли под подошву, заставляя испытывать не самые приятные ощущения. Проход постепенно сужался. Еще пара поворотов, и пришлось протискиваться между округлыми каменными выступами, напоминающими бочки шоколадных маффинов.

А вот и то самое место, с кольцом в полу. Горан легко поднял толстенный лист железа, который недовольно заскрипел, повинуясь ему и показав нам черное нутро прохода. И снова добро пожаловать в кротовую нору!

Внутри мы достали люминесцентные палочки и, надломив их, бросили на пол. Перед глазами распростерся вширь огромный грот. Желтый неоновый свет придавал зловещий вид провалам многочисленных ходов, которые чернели в кирпичного цвета стенах, заставив меня почувствовать себя крохотной изюминкой в сухаре.

Мы прошли к противоположной стене, нырнули в одно из узких ответвлений, и очутились в впечатляющих размеров природной подземной нише.

- Ух ты! – возглас Тая, которому все это было в новинку, улетел к каменным сводам и гулким эхом заметался в холодном воздухе, пружиня от стен, в свете фонарей ставших насыщенно апельсиновыми.

Пахло, впрочем, вовсе не цитрусом, а рыбой и затхлостью, присущей подтопленным подвалам и подпольям. И в этот раз я знала, почему.

- Пришли, - сказал Давид.

Непроглядная тьма протаяла размытыми янтарными пятнами, которые, становясь все больше, приближались к нам. Вскоре в золотистой дымке я уже смогла различить силуэты людей.

Впереди, как и в прошлый раз, шла миниатюрная женщина с прямыми рыжими волосами до плеч. София, подруга моей матери. Мы встретились с ней глазами и не отрывали друг от друга взгляды, пока Хранители не остановились на расстоянии вытянутой руки от нас.

- Рада снова видеть тебя, Саяна, - Хранительница протянула мне руку.

Она немного постарела, но сумрак милостиво скрадывал морщинки, слизывая годы с ее лица.

- И я, София, - с улыбкой пожала маленькую твердую ладошку.

Горан промолчал, многозначительно намекнув этим, что помнит, как в первый наш визит сюда женщина отправила меня на «проверку», с которой я могла и не вернуться.

Мы двинулись вперед по огромной подземной нише. Запах рыбы и тины чувствовался все острее. Значит, уже недалеко. А вот и оно!

Я замерла, глядя на водную гладь, что темно-коричневой массой покачивалась в паре шагов от узкого прямоугольника скалы, на котором мы все стояли. От нее веяло древностью и Силой.

Огонь лизнул небольшое углубление в скале, и от него резво побежала, шипя, оранжевая дорожка. Опоясав стену, она нырнула вниз, и пропала, потом резко взлетела вверх, к невидимому пока потолку. В теплом сиянии огня проступили истинные очертания помещения.

Теперь оно напоминало замок тех самых тамплиеров из ресторана Хилме Слайма, взятый в плен наводнением. Стены, выложенные из больших квадратов серого камня, на границе с водой покрытые зеленоватым налетом, уходили ввысь, насколько хватало глаз, и перетекали в конусы арок.

Хотелось потрясти головой и ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не спишь. Подземная река, захватившая мрачный готический замок, под Иерусалимом! И хоть я знала, чего ожидать, все равно оказалась поражена.

Выдолбленные в скале ступеньки вывели нас к нише в стене, где на воде покачивались ряды лодок. Усевшись в них, мы поплыли в темноту, разбавленную светом и отблесками на поверхности воды, которые шустрыми зайчиками перепрыгивали на стены. В душе вновь задрожало предвкушение чего-то волшебного.

Наше судно вильнуло вправо, и глаза натолкнулись на стену теплого оттенка охры. Прибыли. Лодка подплыла ближе и развернулась. Ее деревянный бок с глухим стуком ударился о стену. Я прикоснулась к ледяному камню. Ладонь полыхнула, словно угодила в горячую воду. Спину начало весьма знакомо жечь. От кончиков пальцев вверх по скале побежало золотистое облачко.

Сияющие искорки, уплотняясь по пути, сплелись в желтую «косу», а потом неожиданно разбежались в стороны, образуя какую-то знакомую фигуру. Толстый ствол, от него отходят тонкие ответвления, от которых, в свою очередь, змеятся еще более хрупкие ниточки. Древо жизни!

И вновь это было лишь началом. Стоило мне снова коснуться стены, как она вздрогнула. Гулкое эхо поплыло под готическими сводами. Водная гладь покрылась мелкой рябью. По Древу жизни прошла ровная черта, разделив его на две симметричные части, которые как створки огромной двери медленно двинулись внутрь, словно приглашая в гости.

Под мерные шлепки весел лодки медленно вплыли во Врата, открытые Древом жизни. Ощущение нереальности происходящего не покидало меня. И это несмотря на то, что все это я уже переживала!

Потолок тонул в облаке желтого сияния от золотых «змеек», что медленно ползли по стенам следом за нами. Горан крепко прижал меня к себе. Его горячее дыхание обожгло кожу, заставив прикрыть глаза и на мгновение забыть обо всем, отдавшись сладкой истоме. Почувствовав мое желание, негодяй подлил масла в огонь, покрыв шею поцелуями. Он тоже помнил, что так было в прошлый раз.

Мы подплыли к нише в стене. Золотые «змейки» доползли до этой «сцены», и внутри нее на стенах расцвели полыхающие узоры. Они плавно перетекали друг в друга, пульсируя, словно живое существо – в знак приветствия. Я улыбнулась, чувствуя ответную пульсацию в сердце.

Лодка причалила к ступенькам. Я прошла в центр полукруга. Огненные узоры проявлялись под ногами и будто манили за собой – к дальней стене. Сопротивляться им было невозможно.

Небольшой выступ на отшлифованном камне напоминал раскрытую книгу. Золотое сияние обвило ее и тонкими ручейками потекло вверх. Вскоре всполохи желтого стали видны даже сквозь толстенный стой пыли. Моя ладонь осторожно смахнула ее на пол, и перед глазами возникла полыхающая в камне вязь букв, которые привычно складывались в слова в голове.

«Путь к Свету откроется тому, кто несет Свет в душе».

- И снова здравствуйте, - я развела руки в стороны.

Золотые «змейки» обвили ноги и шустро поползли вверх, обхватывая все тело.

- Саяна! – Горан бросился ко мне. – Теперь только со мной! Одну не пущу!

- Как скажешь.

- Без подвоха? – осведомился недоверчиво, готовый сражаться за свое право идти с супругой, как всегда, черт знает куда.

- Ага, - подтвердила. – Непривычно?

- Вот именно, - стальное кольцо еще крепче стиснуло талию.

- Только дышать мне не мешай, питон трехсотлетний! Я тебя буду звать Каа, как в Маугли!

- Зови, как хочешь, только не пропадай, как в прошлый раз!

- Уговорил.

Я сосредоточилась на интересном ощущении – будто по тебе ползет огонь, но это не больно, наоборот, очень приятно. Затем положила ладони на листы с вязью и надавила. Книга мягко поддалась и ушла в открывшееся углубление. С кончиков моих пальцев капало сияние. Спину жгло.

Уже понимая, что будет, я расслабилась. Полыхнул свет, меня дернуло за макушку вверх. Сильная волна ударила из-за плеч, едва не сбив с ног. Сияние было настолько сильным, что пришлось закрыть глаза.

Когда я открыла их, стены впереди не было. На ее месте стоял вполне обычный на вид дверной проем – прямоугольный, не выше двух метров. Над входом протаяло огнем изображение знакомого существа, похожего на собаку с крыльями и хвостом дракона. Симург, посредник между мирами.

– Здравствуй, старый друг! – прошептала я. – Идем, Горан.

Мы подошли ближе. Внутри царил полумрак, скрадывающий очертания чего-то похожего на бесконечные коридоры. Я всматривалась в них, пока все не начало двоиться, становясь полупрозрачным. Толчок в спину от Крыльев заставил меня шагнуть внутрь. Время замерло. Пространство и материя пропали. Я шла вперед сквозь них, не думая, не сомневаясь, не дыша. Вместе с любимым Ангелом.

Воздух вошел в грудную клетку, и ощущения сразу вернулись. Уф, кажется, нам удалось пройти Лабиринт Истины. Мне – во второй раз, Драгану – в первый.

- Ты как? – с беспокойством посмотрела на него.

- Все хорошо, - прошептал в ответ.

На губах протаяла улыбка.

- Не ломай мне пальцы, пожалуйста, Каа, - попросила, поморщившись от  боли.

- Прости, - хватка ослабла. – Безумно боялся потерять тебя… там.

Я посмотрела на вторую руку, которая сжимала менору.

- И снова привет, Семисвечник Господень, - прошептала, облегченно выдохнув.

Получилось!

Посмотрела на нее. Похожа на обычный подсвечник. Гладкая ножка, от которой в стороны отходят плавно загнутые вверх ветки – по три с каждой стороны. И в основании надпись. Я повернула менору, чтобы свет упал на буквы. Шумерский.

- Душа человека – светильник Господень. – Сами собой прошептали губы.

Тяжелый раритет вздрогнул, нагрелся и неожиданно на всех семи окончаниях задрожали язычки пламени. Тонкие и нежные вначале, они набрали силу и запылали ровным огнем, похожим на пузатую перевернутую каплю. Завороженно глядя на эту красоту, я провела ладонью над менорой. Приятное тепло – даже когда пальцы искупались в пламени.

- Не думал, что когда-нибудь доведется ее увидеть, - пробормотал Давид.

- Хочешь подержать? – лукаво усмехнулась.

- Нет уж, я осведомлен о ее… силе, - мотнул бородатой головой.

- Это точно, - Драган тоже покосился на раритет. – Не знаю, как Саяна ее держит.

- С трудом, если честно, - призналась я, ощущая, как столько искушений овладевают мной, подспудно опутывая мыслями о том, сколько всего можно сделать с помощью Семисвечника.

Сделать. Я ухватилась за это слово. Благими намерениями выстлана дорога в бывшую резиденцию Люцифера, ныне вполне процветающий мир Адалию. Не сделать, в этом случае. Натворить, наворотить, наломать дров – это куда ближе к тому, что получится, если уверуешь в свое могущество и право решать, как кому жить.

- Иди-ка ты пока сюда, - я задула огонь и опустила подсвечник в холщовую сумку.

Так-то лучше.

Когда мы вернулись в иерусалимскую резиденцию, как называл ее Драган, настала очередь Тая. Именно ему была доверена почетная миссия отследить Баала и притянуть портал, который мне предстояло открыть, к этому копытному проходимцу.

- Как-то боязно, - повзрослевший санклит посмотрел на меня тем же взглядом, что и шестнадцать лет назад, когда искал Гаспара. – Сквозь время никогда не пробовал.

- Ты – лучший ищейка, которого я знаю, - подбодрила его. – Кроме тебя, уверена, никто не справится с этой задачей.

- Очень ответственной задачей, - не преминул уточнить Драган.

- Не пугай мальчика, - укоризненно посмотрела на него.

- Сильнее напугать, чем я сам себя сейчас, меня вряд ли кто-то сможет, - отметил Тай.

- Ну, начнем?

Мы сели на диван. Я сжала руку санклита. А свободной ладонью стиснула серебряный браслет Валентины, матери Сени, тот самый, с симургом, посредником между мирами. Уж не знаю, распространяется ли его власть на путешествия во времени, но иного помощника в этой деликатной сфере не подобрать.

Тай смежил веки. Глядя на тень от длинных ресниц на его щеках, я почувствовала, как серебро нагревается от тепла рук и в ответ отдает легкую вибрацию. Сначала онемели кончики пальцев, потом покалывание дошло до запястий. Когда горячая волна резко накрыла все тело, я вздрогнула и застонала, запрокинув голову. Руки Горана обхватили меня сзади – как раз вовремя, чтобы поддержать.

Но прошла еще пара секунд, и я перестала ощущать их, да и саму себя тоже. Что-то вело меня вперед, влекло, будто бурным течением, что именно – не имею ни малейшего представления. Я стала сильнее за эти годы, многому научилась, но физическую природу тела не дано изменить никому. Сколь переменчива и гибка энергия вокруг нас, столь неповоротлив мир вещественный.

Заставляя себя дышать, я ощущала биение сердца в каждой клеточке тела. Мышцы натянулись как струны, готовые полопаться одна за другой, по венам потекла кислота. Усилием воли я смогла отодвинуть это на задний план, вся обратившись в тот вид слуха, зрения и вкуса, что дал проход в междумирье симурга. Тот самый пресловутый астрал. Здесь царили свои законы, и, освоившись, мне удалось с их помощью задать цель поиска.

Ткань бытия вздрогнула, и я осознала, что и она способна удивляться. Да, уж простите, вот с таким заковыристым запросом я сегодня заявилась в ваши чертоги. Тонкие ниточки – суть вселенской ткани бытия, и теплый свет, который обволакивал и искушал обещанием неземного блаженства, напряглись.

Я тоже, ожидая, что меня в любой момент могут упруго вытолкнуть наружу без лишних разговоров, отторгнув, как чужеродное вещество. Но вместо этого теплый свет сделал их незримыми, позволив пройти через нити, как сквозь солнечные лучи.

Получив такое своеобразное разрешение двинуться в путь, я не стала медлить. Здесь не было времени и расстояний, поэтому все искомое нашлось сразу. Вибриссы безошибочно опознали кроваво-полыхающий сгусток с червоточинами размером с кулак. Это он, Баал.

Высокая скала, тонущая в облаках, истекала влажностью. С ее верхушки сочилась вода, которая из маленьких капелек собиралась в тонкие струйки, они в свою очередь сливались в журчащие ручейки. В итоге с обрыва вниз низвергался мощный пенный водопад.

- Явилась, - шипением раздалось сзади.

Я обернулась. Баал осклабился, прожигая меня ненавидящим взглядом. Внешне это был Зояр, но сквозь юношеские черты лица уже явственно проступала морда адского Привратника. Стало быть, он силен, как никогда, раз продавливает свою сущность даже через материю.

- Соскучился? – усмехнулась, прощупывая пространство вокруг.

- Не старайся, один я тут, сидел, тебя ждал, - кивнул на горы. – Воздухом дышал. Кстати, вот букетик тебе нарвал, - швырнул к моим ногам, - знаю, что ты цветы не любишь, вот и расстарался.

- Я демонов не люблю, которые все пытаются уничтожить, - отступила на шаг от букета – с этого рогатого ведь станется какой-нибудь сюрприз туда засунуть в виде ядовитой гадины или чего-то подобного.

- На этот раз моя миссия сугубо созидательная, даже самому мерзко. Вон там, - кивнул на другую гору неподалеку, - сейчас как раз и разворачивается та самая драма, которая привела к тому, что появились эти гадостные создания – санклиты. О, точно, гляди!

Он оживился и, вытянув шею, ткнул пальцем в черноволосую женщину, которая поднималась по тропинке, вьющейся у подножия скального массива.

- Узнала?

Мегара, жена Ангела Смерти, именно ее он сделал первой санклиткой. И, похоже, это как раз вот-вот произойдет.

- Узнала, - Баал кивнул. – Она уже нашла двух малышей, чтобы провести обряд, выдав их за своих детей, которых наш высоко сидящий на облаках папочка повелел уничтожить.

Горан заиграл желваками, глядя на женщину, которая родила, или в этом мире еще только родит, родоначальников санклитских кланов – Лилиану и Якоба. Сейчас она держала за руку высокую темноволосую девочку и мальчика-блондина немного помладше.

Я судорожно сглотнула, зная, что будет дальше – Мегара убьет мальчика, а потом подоспеет ее муж, Ангел Смерти, и помешает сделать то же самое с девочкой. Женщина сбежит, но он отыщет ее и воткнет в сердце выкованный в ту ночь кинжал – тот самый клинок Возмездия, сделав Мегару первой санклиткой.

Первым моим желанием было броситься вниз, догнать ее, помешать, отнять детей, не дать Ангелу Смерти убить жену и…

Я сжала кулаки. В прошлое вмешиваться нельзя. Одно неосторожное движение и цепь случайностей, из которых и состоит жизнь, прервется. Все изменится. Бабочка взмахнула крылышками на одном конце земного шара, а в другом случился ураган. Тут тоже самое, только в формате времени.

- Надо же, милосердный Ангел не помчалась отговаривать злодейку Мегару от того, что она задумала! – Баал причмокнул. – Стареешь, Адский Ангел!

- Умнею, скорее, - процедила я, взяв себя в руки и не дав мерзкой дрожи охватить все тело.

Пора заканчивать. Тянуть время бесполезно.

- Ты ведь еще даже не поняла, - демон вновь довольно осклабился. – Не поняла, что угодила в мою ловушку, сделав все так, как я и хотел.

- Что ты несешь?

- Я хочу убить тебя, Адский Ангел! – выплюнул он, и на секунду рожа Баала проявилась полностью, растворив черты Зояра.

- Это всем известно.

- Но ты бессмертная муха, это тоже все знают. Единственное, что мне было нужно – Кинжал Возмездия.

- Мог бы украсть его у Ангела Смерти, как раз сегодня ночью он его выплавит, и вернуться в наше время, чтобы вонзить его в мое сердце.

- Думал и об этом, - демон кивнул.

- Но побоялся связываться с таким сильным противником, как Ангел Смерти. Трус ты, Баал.

- Зато умный. Я все сделал так, чтобы ты сама открыла мне проход в прошлое, сама выковала новый клинок Возмездия, и сама принесла его ко мне!

- Гениальный план! – рассмеялась я.

- Что? – его глаза забегали.

Такой реакции копытный не ожидал.

Балийский вулкан Агунг, вечная капризная недотрога, обложившаяся облаками, как подушками, удивленно прислушался к нам, взошедшим на вершину.

- Осторожнее, родная, - Горан удержал меня на краю, обхватив стальным кольцом талию.

Пахло адом – в классическом человеческом понимании. Внизу плескалась магма. Мы смогли подойти так близко лишь благодаря магической защите. И все-таки, как это красиво!

Но внутри, в душе, плескалась такая же магма. Я думала обо всем, что смогла бы изменить с помощью Кинжала Возмездия. Не говоря уже об историческом масштабе, даже касаемо своих родных! Могла не дать погибнуть родителям и брату. Они бы вернулись ко мне. Вроде бы, такая малость! Кому это навредит, а? Совсем небольшое вмешательство, я же чуть-чуть!

Это и есть скушение. У него великая сила. Заползает в душу, червоточит, рисует радужные картинки, подсовывает оправдания. Это так просто, придумать, почему ты имеешь право на то, в чем категорически отказываешь другому. У меня ведь все по-иному, вы не понимаете!

- Наверное, это и был его план Б, Горан, - тихо сказала я, когда любимый протянул мне злополучный клинок.

- Баала?

- Да, - кивнула, задумчиво погладив благородные линии. – Окунуть меня в это адское пекло – в искушение.

- Ты же сама говорила, он тебя всегда недооценивал, - ухмыльнулся Драган.

- Верно.

- Ты сильнее любого искушения. Ты сама искушение и есть, - полыхнул глазами, - мое личное искушение! Ежесекундное!

- Вулкан ты мой, - расплавившись от нежности и желания, поцеловала его.

Потом повернулась к Агунгу, который ревниво надувал магмовые пузыри, погладила на прощание клинок и бросила его в недра вулкана. Он булькнул, нырнул вглубь и растаял навсегда, как и не бывало.

Зояр чист, Гайя с Нико уединились в гостевом домике, у этих голубков медовый месяц. Хранители с Охотниками отлавливают демонов, незаконно проникших из ада, ныне Адалии, на Землю. В лучшем случае, копытных ждет депортация по месту прописки. Все живы и здоровы.

Все, закончили!

Будем надеяться, впереди еще шестнадцать безоблачных лет!

Или нет?..

Если что, уважаемые враги, помните, что не надо недооценивать нас – чету Драганов! Мы с каждым днем становимся все сильнее, как и наша любовь!

Приглашаю читателей в мягкое, чувственное 18+!

Моя новиночка!

"Хочу тебя (на)всегда, или Курица на шпильках"!

Юмористическое любовное фэнтези

Аннотация

Даян думал, что у него проблемы, пока не встретил Дамиану. Она облила его кофе, а он обозвал ее курицей на шпильках. Они разбежались в разные стороны, но судьба свела их вновь. Дамиана узнала тайну Даяна и стала его пленницей. И вот тогда у него начались настоящие проблемы!

дракон попал - по полнойнаходчивая героиня - вовсе не курица!очень откровенно и чувственноокеан юмора, любви и эмоцийхулиганистый мальчуган, которому нужна мамакот Гадусик – пушистый беспредельщикпаучиха Миледи – случайно влипла в эту историюинтриги и тайныХЭ – со свадьбой

Каждый приличный дракон должен похитить девицу и… попытаться выжить!

Автор клянется Музом - ни одно животное не пострадает)Только чешуйчатый хам – от любви, которой полнейшее апчхи на то, что дракон и курица на шпильках не пара!

ОднотомникПроды 2р/ день

Кусь

Суфийская пословица гласит: «Когда ты в клетке, все равно летай». Вот я и порхала по своей «клетке», с миксером, противнем и сковородкой наперевес. Кухня у моего похитителя оказалась такой же навороченной, как и весь пентхаус.

- А ты совсем освоилась, смотрю, - раздалось за моей спиной.

Обернулась и увидела Ирмана.

- Не привыкай к роскоши, - он усмехнулся, - а то потом обычная жизнь не понравится.

- И не собиралась, - сейчас я чувствовала себя гораздо увереннее, чем в прошлый раз.

Теперь-то в шаговой доступности у меня чугунные сковороды и прочие милые женскому сердцу мелочи, которые могут нанести ощутимый урон мужскому черепу.

- Готова отправиться домой. Буду только рада, если убедишь Даяна.

- А ты хитропопость поубавь, девка подзаборная! – прошипел брюнет.

- Ты всегда такое хамло?

Куда я положила скалку?

- Да ты…

- Проявлять ко мне неуважение не позволю, уясни это себе! – шлепнула по столешнице так, что ладонь отбила. – Я себя не на помойке нашла!

- Весь этот мир – помойка! Засунь свой язык без костей в…

- Извинись! – рык, сотрясший кухню, заставил курочку в духовом шкафу покрыться попурышками и снести яйцо.

И меня за компанию – но только по части пупырышек. Хотя яйца снести мне тоже хотелось – скалкой, с разбегу, Ирману. Р-раз, и омлет!

Я с восхищением посмотрела на Даяна. Зеленые глаза потемнели до черноты, черты лица заострились, на мгновение даже показалось, что из-под них проявилась морда какого-то хищного животного. Наверное, воображение расшалилось.

- Даян! – запротестовал Ирман.

- Извинись, сказал!

Приятного чтения!))