1.0
– Привет, Лили, я здесь! – прошептала в телефон Харпер Доун. – Меня никто не заметил.
По крайней мере, она надеялась на это. Свои длинные светлые волосы она обрезала до плеч, покрасила в темно‑каштановый цвет и стала яркой брюнеткой. Эта трансформация удивила даже ее. Оставалось надеяться, что ей удастся провести папарацци.
– И как тебе это удалось?! – воскликнула Лили.
В голосе подруги слышалась искренняя радость.
Харпер тоже была рада. Ведь сейчас она была самой нелюбимой звездой реалити‑шоу на планете. На глазах у миллионов зрителей она отвергла прекрасного парня, шеф‑повара, как и она сама, а ведь люди, затаив дыхание, следили за развитием их романа по национальному телевидению.
– Как ты смогла незамеченной выйти из квартиры?
– Пришлось пойти на хитрость. Сосед Тони вывел меня из дома. Я сейчас в гриме – ты меня не узнаешь.
Мимо Харпер проехала машина Лили.
– Только что ты проехала мимо меня.
– Что? Я не видела тебя!.. Хорошо, встречаемся у входа в библиотеку. Стой там, я разворачиваю машину.
Харпер рассмеялась впервые за последние три дня, за все время своего отсутствия на шоу «Последний шанс», – раз она смогла обмануть университетскую подругу, с которой когда‑то делила комнату в общежитии, ее план удался.
Автомобиль Лили остановился, и Харпер быстро запрыгнула в него. Это было похоже на сцену из детектива, когда грабитель стремительно заскакивает в угнанную сообщником машину.
– Ого! – воскликнула подруга. – Ты изменила свою внешность. Как ты себя чувствуешь?
– Теперь лучше!
Лили нажала на педаль газа, и машина тронулась с места.
– Рада, что ты уезжаешь. Я постоянно чувствую угрызения совести, ведь это я предложила тебе участвовать в шоу, – сказала Лили. – И честно, Харпер, я не думала, что все это обернется…
– В этом нет твоей вины. – Харпер усмехнулась. – Мне самой надо было прежде хорошенько подумать.
– Ведь ты искала любовь. Каждый человек должен иметь шанс найти свое счастье, Харп. Включая тебя.
– Мне уже начинает казаться, что я его никогда не найду. Давай посмотрим правде в лицо: мне тридцать лет, и все мои отношения с мужчинами рушатся. Либо я плохо разбираюсь в людях, либо меня вообще невозможно полюбить.
Оторвав взгляд от дороги, Лили с сочувствием посмотрела на подругу.
– Ни то ни другое. Ты просто не встретила своего мужчину. Это как приготовить идеальное суфле – с первого раза мало у кого получается.
Харпер снова рассмеялась.
– Ты употребляешь кулинарные термины, чтобы убедить меня.
– Это работает?
– В данный момент нет, но если ты будешь продолжать в том же духе, то в конце концов сработает.
Лили остановилась возле белого седана, припаркованного возле кафе, и протянула ей ключи.
– Хорошо. Вот, возьми. Здесь я тебя оставлю.
– Чья эта машина? – спросила Харпер.
– Арендованная. На мое имя, чтобы никто не смог найти тебя. Ах да, вот еще, – добавила Лили, достав из багажника большую дорожную сумку. – Здесь одежда и другие вещи. И я положила туда ноутбук.
– Лили!.. Спасибо большое. Ты все продумала. Обещаю, я отблагодарю тебя!
– Не волнуйся насчет этого. У тебя скоро день рождения. Считай, что это подарок.
– День рождения? Через два месяца!
– Но ведь ты не могла выйти с вещами из своей квартиры.
Харпер вздохнула. Да, Лили спасла ее, в очередной раз доказав, что она лучшая подруга.
– Ты проделала такой путь, чтобы спасти меня. Как мне отблагодарить тебя?..
От ранчо Тримэйнов, принадлежащего родителям Лили, до Баррел‑Фоллс было час езды. Харпер прожила в этом городке всего несколько месяцев, а потом уехала участвовать в шоу. Ей пришлось на время оставить свою работу, чтобы найти любовь. А теперь Лили помогает ей скрыться от журналистов, которые гонятся за ней от самого Лос‑Анджелеса.
– Никаких благодарностей! Просто поезжай в наш летний домик и постарайся расслабиться. Ты сможешь работать над своей кулинарной книгой, и никто не побеспокоит тебя. Я напишу тебе адрес. Дом находится среди холмов, в живописной местности. Используй навигатор, чтобы доехать туда. Через два часа ты будешь на месте.
– О’кей. – Харпер глубоко вздохнула. – Со мной такого никогда не случалось. Я чувствую себя преступницей.
– Харпер, ты последовала велению своего сердца. Тебе не понравился Дейл Мерфи, и ты правильно сделала, что отвергла его. Обещаю тебе, что через неделю или две эта глупая история будет всеми забыта и ты сможешь вернуться домой.
– Ты… – Харпер закусила губу, почувствовав, как слезы навернулись на глаза. – Ты мой самый лучший друг, Лил.
Лили была дочерью Тримэйнов, самой богатой семьи в округе Джулия, если не во всем Техасе. Они с Лили жили в одной комнате в общежитии, когда учились в Стэнфорде, и поклялись друг другу в дружбе навеки. Потом их пути разошлись: Лили стала дизайнером интерьеров, а Харпер выбрала профессию повара.
– Я знаю, что ты точно так же помогла бы мне, Харпер.
Выбравшись из машины Лили, Харпер запрыгнула в арендованный автомобиль и помахала подруге.
А затем направилась в загородный дом Тримэйнов, затерянный в холмах Техаса.
«Возьми отпуск, Кейд. Ты слишком много работаешь».
Такой вердикт вынес ему доктор Адамс после измерения давления – слишком высокого для его тридцати с небольшим лет. Кейд страдал от бессонницы и по ночам бродил по дому. Он слишком сильно погрузился в семейный бизнес, денно и нощно занимаясь делами «Тримэйн корпорейшн», и его организм уже не справлялся с напряжением. Так сказал доктор.
Кейд Тримэйн сел на кровать и потер лоб. В университете он занимался спортом, играл в бейсбол и гордился своей спортивной формой. Он имел ученую степень по экономике и достиг определенных высот в бизнесе. Но все это было до того, как он потерял Бри, любовь всей его жизни, самую лучшую женщину на свете. Она умерла от тяжелой болезни полтора года назад.
И сейчас он содрогался при мысли о том, что останется наедине с собой, не будет загружать себя по горло работой, чтобы забыть о своем горе. Вся его жизнь теперь заключалась в том, чтобы управлять ранчо, заниматься нефтяным бизнесом и заботиться о поместье Тримэйнов. Но доктор весьма настойчиво сказал ему, что он должен сделать перерыв. Иначе придется прибегать к медикаментозным средствам.
И впервые ему захотелось быть похожим на своего брата. Гейдж – известный кантри‑музыкант, казалось, никогда ни о чем не печалился. Он был спокойным и хладнокровным, и все проблемы обходили его стороной, тогда как Кейд принимал все близко к сердцу. Он был старшим братом в семье, где была еще сестра, и, когда восемь лет назад умер их отец, он взял семейный бизнес в свои руки.
В комнату вошла мать – элегантная статная женщина, отдаленно похожая на актрису Хелен Миррен. Роза Тримэйн снискала любовь и заслуженное уважение не только своей семьи, но и всего округа, и для многих была примером для подражания.
– Кейд, я вижу, ты собрался.
– Да, мама.
– Я очень рада, что ты уезжаешь в наш загородный дом. Тебе это пойдет на пользу.
– Ты думаешь, мама? Я не знаю.
– Тебе надо снизить темп, Кейд. А работа подождет. На время твоего отсутствия тебя заменит Альберт. Он справится. Ты отдохнешь, сынок, и, может быть, забудешь о том горе, которое тебя съедает изнутри. Ведь ты плохо ешь, плохо спишь. Работаешь до изнурения. Это нездоровый образ жизни.
– Ты говоришь, как мой доктор, – проворчал Кейд. Он закрыл глаза. Ему была ненавистна мысль о том, что он останется один в загородном доме наедине со своими демонами.
Поцеловав в щеку, мать потрепала его за подбородок.
– Я твоя мать, а матери виднее. Обещаю, эта поездка пойдет тебе на пользу. Я уже позвонила туда, там тебя ждут.
– Спасибо, мама.
Мать всегда знала, как все устроить.
И мысли его вновь вернулись к Бри. Горевать о ней – означало держать ее в своем сердце. Казалось, если преодолеет скорбь и снова начнет жить полной жизнью, он предаст ее.
И он не был уверен в том, что сможет перестать горевать о ней.
Сколько событий может совершиться за несколько дней! Еще неделю назад Харпер не могла поверить в то, что ее будут преследовать папарацци и возненавидят телезрители всей страны. О нет, она не последовала совету Лили. Любопытство перевесило все разумные доводы, и она заглянула в социальные сети. Нашлось лишь несколько храбрецов, вставших на ее защиту. Это были те, кто не подпал под очарование Дейла Мерфи и согласился с тем, что он для нее – неподходящая пара.
Но сегодня была другая история. По радио транслировали песню Гейджа Тримэйна – известного кантри‑музыканта. Это был его последний хит – романтическая история о том, как парень попал в беду, но его спасла любовь прекрасной женщины. До сих пор Харпер не могла поверить в то, что Гейдж Тримэйн, звезда кантри‑музыки, брат Лили. Она никогда не видела ее братьев, их пути не пересекались, но Лили часто рассказывала о них с большой любовью. А теперь Харпер приехала погостить в загородный дом Тримэйнов – просторный коттедж с четырьмя спальнями с видом на озеро и небольшой уютный городок Брайт‑Лендинг. Это было чудесное место. Тихое и спокойное. И здесь не было папарацци.
Харпер достала противень из плиты и накрыла запеченного цыпленка фольгой. Не хватало только листовой капусты. Холодильник был забит до отказа, не было только свежих фруктов и овощей. Сегодня Харпер решила все‑таки выйти на улицу – прогуляться до супермаркета. Прошло уже два дня, и шум вокруг ее истории с Дейлом, возможно, немного поутих.
Надев бейсболку, Харпер натянула поверх нее еще и капюшон. Хотя весенний воздух был теплым, здесь, среди холмов, в это время дня было прохладно. Скрыв глаза за солнцезащитными очками, она вышла из дома и отправилась в городок по тропе вдоль озера, наслаждаясь свежим воздухом. Супермаркет Брайт‑Лендинга был старомодным, но большим. У прилавка с зеленью восхитительный аромат шалфея, розмарина и молодого чеснока едва не вызвал у нее слезы радости. Взяв корзинку, Харпер пошла по рядам. Скоро она нашла все, что ей было нужно, – брокколи, красный салат, брюссельскую капусту – и быстро заполнила корзину.
Харпер, нагруженная покупками, стремительно свернула за угол и столкнулась с каким‑то мужчиной. Он был темноволосый, высокий и мускулистый, с грудью твердой как гранит.
– О, простите! Я не видела вас! – воскликнула она, покачнувшись. Из корзины выкатилось яблоко.
– Я тоже не видел вас. – В его низком голосе слышался техасский акцент. – С вами все в порядке?
– Да, все в порядке.
Он поднял яблоко и вложил ей в руку. Взгляды их встретились. Харпер заморгала, смутившись от проникновенного взгляда его карих глаз. Она увидела в них нечто похожее на глубоко спрятанную боль. И это тронуло ее, заставив задуматься о том, что же случилось с этим человеком.
Харпер осознала, что смотрит на него, а он смотрит на нее. Мужчина улыбнулся, и его печальное лицо преобразилось. Харпер обомлела – незнакомец был не просто хорош собой, он был потрясающе красив!
В этот момент краешком глаза она увидела глянцевый журнал на стеллаже возле кассы. И на обложке была она – в образе блондинки. Заголовок гласил: «Где же Харпер, покорительница сердец? Шеф‑повар Дейл Мерфи желает знать».
О боже! Это означало, что скандал еще не утих. Его отголоски донеслись даже до маленького городка, затерянного среди холмов. Сердце Харпер быстро забилось. Нигде ей не было спасения. К счастью, ее никто не узнал в образе брюнетки, потому что посетители рынка спокойно проходили мимо нее, а приятный мужчина, на которого она наткнулась, не стал ее пристально разглядывать.
– Извините, – сказала она ему, направившись к кассе. Заплатив за покупки, Харпер вышла на улицу, высоко подняв голову, и с облегчением выдохнула.
Но этот маленький триумф не избавил ее от чувства незащищенности и уязвимости. То, что о ней писали, не было правдой. Она не была покорительницей сердец, ветреной или жестокой. И она не играла с сердцем Дейла. Она не собиралась никому причинять боль. Ей только хотелось найти свою любовь, на всю жизнь, и разделить судьбу с близким по духу человеком. Все на свете, казалось, думали, что если Дейл – шеф‑повар, как и она, то они должны идеально подходить друг другу, и она на первых порах тоже так считала. Но единственным пламенем, вспыхнувшим между ними, было пламя на газовой плите. А ее единственным грехом было то, что она слишком поздно поняла, что восхищается Дейлом как шеф‑поваром, но не как мужчиной.
Домой она дошла быстро. Разложив покупки, Харпер стала резать салат. Руки все еще дрожали, хотя готовка всегда успокаивала ее. Тот журнал не выходил у нее из головы.
Внезапно зазвонил телефон. Харпер чуть не подпрыгнула от неожиданности. Взглянув на экран телефона, она расслабилась:
– Привет, Лили!
– Привет, Харпер! Как дела?
– Нормально. Я отлично устроилась, мне здесь очень нравится. Но я только что увидела свою фотографию на обложке глянцевого журнала в местном супермаркете, а это значит, что моя история все еще не затихла.
– Увы, Харп. Подожди немного, и все об этом забудут.
– Надеюсь, так оно и будет. А ты, моя дорогая, даже не предупредила меня о том, что я еду в сказочное место. Спасибо тебе за это тысячу раз. Тебе и твоей семье.
– Да, я как раз об этом… Хотела попросить тебя об одном одолжении.
– Я сделаю для тебя все, что угодно.
– Может, ты сейчас передумаешь.
– Я тебя слушаю, Лили.
– Мой старший брат, Кейд, тоже решил поехать в домик, где ты сейчас находишься. Прости, но мы с мамой не согласовали этот вопрос, потому что обычно в этом домике годами никто не живет. Брат не может забыть свою невесту, которая умерла полтора года назад, и убивается до смерти на работе. У него повышенное давление, он плохо ест, и доктор велел ему взять отпуск. Кейд не хотел, но мама настояла, поэтому он едет в горы.
– О, дорогая… – Харпер прикусила губу, почувствовав, что краснеет. – В таком случае мне лучше уехать.
– Не надо делать глупостей. Тебе некуда идти. Твоя маскировка работает, но лишь потому, что ты находишься в маленьком городке, где до тебя никому нет дела. Оставайся, в доме много места.
– Но…
– Если мы скажем Кейду, что в доме гостья, он не поедет. Он и так не хотел ехать туда, и это будет для него предлогом вернуться к работе. Этого нельзя допустить. Ему нужно отдохнуть.
– Так что же делать?
– Ну… – Лили понизила голос. – Я уже поговорила с мамой. Она настаивает на том, чтобы он там остался. А что, если мы скажем, что мама наняла тебя в качестве повара?
– Что?
– Ведь ты шеф‑повар, Харпер. А он очень плохо ест. И мама не прочь была бы приставить к нему повара.
– Ты хочешь, чтобы я притворилась, будто меня наняла его мать?
– Да, только ты назовись другим именем. Даже если вы никогда не встречались, он знает о том, что у меня есть подруга по имени Харпер. А шоу он вообще не смотрит, даже не включает телевизор.
Только спортивные передачи, возможно. У тебя все получится, надо продержаться неделю или две.
– Но…
Харпер услышала, как к дому подъехал автомобиль. Под шинами зашуршали опавшие листья. О нет! Пульс ее участился. Времени на раздумья уже не было.
– Он здесь.
– Что ты будешь делать? – прошептала Лили.
Что делать? Лили – ее лучшая подруга. Она изо всех сил старалась ей помочь, а брат Лили находился в тяжелом состоянии. Похоже, выбора у нее не было.
– Хорошо, я скажу, что Роза наняла меня готовить ему еду.
– Ура! Спасибо тебе, Харпер! Мы потом с тобой поговорим, и я…
– Все, пока. Он у двери.
– О’кей, удачи тебе.
Послышался звук ключа, поворачивавшегося в замочной скважине. Харпер стояла неподвижно, затаив дыхание. Абсурдность ситуации ошеломила ее. В мгновение ока она перенеслась от одного безумного сценария, придуманного на реалити‑шоу, к другому – еще более безумному.
О боже, что случилось с тихой девочкой, любившей дома по ночам придумывать всякие рецепты и мечтавшей открыть свой ресторанчик в родном городе? Куда эта девочка пропала?
Она смотрела на входную дверь, даже не думая пойти и открыть ее. Первой в двери показалась большая дорожная сумка, вслед за ней – мужчина с черным портфелем в руках.
Сердце Харпер забилось, когда мужчина переступил порог.
– Ах, это вы… – еле слышно произнесла она.
Это был тот самый парень, с которым она столкнулась на рынке.
Вздрогнув, он покачал головой. Неужели она испугала его? Их взгляды встретились. О боже, и снова эти карие глаза! Они необъяснимо притягивали ее.
– А вы та самая девушка из Брайт‑маркета.
Кивнув, Харпер вытерла руки о фартук.
– Да.
– Что вы делаете здесь? – спросил он, поставил портфель на пол и принюхался. Воздух был наполнен ароматом запеченного цыпленка со специями и травами. – Здесь чем‑то очень вкусно пахнет.
– Спасибо, – улыбнулась она. – Меня зовут Доун. – Вообще‑то она была Харпер Доун, но ее фамилия могла послужить и именем для данного случая. – И я ваш личный повар.
Кейд уставился на женщину, с которой он столкнулся полчаса назад. Она стояла в дверях кухни, настороженно глядя на него, будто боялась, что он сейчас откусит ей голову.
– Забавно, но я не припомню, чтобы нанимал себе повара.
– Вы – нет. Ваша мама, Роза, наняла меня.
Вздохнув, Кейд почесал затылок. Его мать была решительной женщиной, и никто не перечил ей. Если бы она предложила ему нанять повара, он вряд ли стал бы с ней спорить. Сейчас он был сбит с толку, но в душе был рад, что в доме будет не один. Со своими воспоминаниями. Своим горем. Своим разбитым сердцем.
– Очень похоже на мою мать. Она знает, что я не умею готовить.
– Вообще? – спросила Харпер.
– Ну почему же… Могу сварить яйцо.
– Это уже хорошо.
Ах да, он совсем забыл об учтивости.
– Меня зовут Кейд, – сказал он, протянув руку. – Рад познакомиться с вами, Доун.
Помедлив секунду, девушка пожала ему руку и улыбнулась. На щеках ее появились очаровательные ямочки. У его невесты тоже были ямочки, но на этом их сходство заканчивалось. Бри была рыжеволосой, с потрясающе зелеными глазами и нежной фарфоровой кожей. У этой женщины глаза были ярко‑голубыми, кожа – загорелой, будто она много времени проводила на солнце, а волосы – темно‑каштановыми.
Ему не следовало сравнивать их, но Кейд поймал себя на том, что всех женщин сравнивает с Бри. И другие женщины всегда проигрывали ей. Это было непорядочно с его стороны, но он ничего не мог с собой поделать.
– А теперь мне надо где‑то расположиться, – сказал он. Это было неловко – оказаться в доме один на один с молодой женщиной. – Вы живете где‑то поблизости?
– Нет. Я живу в Баррел‑Фоллс, примерно в восьмидесяти милях отсюда.
– Не так далеко от округа Джулия. Мы практически соседи. Так вы тоже остановились здесь?
– Да, но обещаю, что не стану попадаться вам на глаза. Я… работаю над кулинарной книгой. Поэтому я буду опробовать свои рецепты на практике.
Кейд поднял брови:
– Над кулинарной книгой?
– Это моя мечта. Но, пожалуйста, располагайтесь, я не хочу вам мешать. Я поселюсь в одной из спален нижнего этажа, если вы не против.
– Нет, не против, конечно. В таком случае я размещусь наверху. – Все четыре спальни были хозяйские, две наверху и две внизу, и в каждой была роскошная обстановка. Он никогда не приглашал Бри в Брайт‑Лендинг, поэтому здесь не было связанных с ней воспоминаний.
Доун указала в сторону кухни:
– Там жареный цыпленок, еще теплый, и я только что приготовила салат, так что милости просим, если вы проголодались.
– Пахнет очень вкусно, и я не прочь перекусить. Скоро приду.
– Отлично. – Доун развязала фартук. – Жду вас к столу.
Он кивнул и отправился наверх, в голубую комнату. Это была его любимая комната, с видом на озеро и дубовую рощу. Поставив вещи, Кейд пошел в душ. Открыв кран, он подставил лицо под струю и содрогнулся – вода была ледяная! Кейд рассмеялся – он и забыл, что горячая вода не сразу поднимается на второй этаж. Ему было десять лет, когда родители купили этот дом, и они с братом и сестрой всегда старались занять нижние комнаты – именно потому, что там всегда была горячая вода. Но сейчас, когда стал взрослым, он готов был терпеть перебои с горячей воды из‑за роскошного вида на озеро и холмы.
После душа Кейд переоделся, зачесал свои черные прямые волосы назад. Он не думал, что ему придется беспокоиться о своей внешности в ближайшие дни, но сейчас, когда здесь шеф‑повар Доун, должен был привести себя в порядок. Хотя в одежде выбор у него был небольшой: джинсы, футболки, пара свитеров. Он не собирался оставаться надолго. Максимум десять дней. Делать ему здесь было нечего.
– Боже, – пробормотал он, увидев в зеркале свое жалкое лицо. – Это будет совсем не весело.
Открыв дорожную сумку, он достал фотографию, на которой они с Бри были запечатлены в один из самых их счастливых моментов жизни. Он обнимал ее, они оба улыбались в камеру, и любовь светилась в их глазах. Они стояли в зрительном зале, перед началом концерта Гейджа. Бри была радостной и возбужденной, но она не сходила с ума по его звездному брату, как многие его подруги. Все ее внимание – ее милые улыбки и сладкие поцелуи – было отдано Кейду. В этот вечер он понял, как сильно любит ее.
– Ведь так будет всегда, Бри? – Он печально улыбнулся и положил фото обратно в сумку. Затем направился вниз.
– Мы будем ужинать на кухне или в столовой? – спросила шеф‑повар Доун, когда он вошел на кухню.
В руке она держала тарелку, собираясь положить туда еду. Кухня была просторной, а за дубовый кухонный стол могли сесть десять человек. Столовую использовали только по праздникам или в особых случаях.
– На кухне хорошо, если только я тебе не помешаю.
– Совсем нет.
Она положила в тарелку жареного цыпленка и запеченный картофель с ароматными травами, от запаха которого у него потекли слюнки. Затем она сбрызнула блюдо оливковым маслом и поставила тарелку на стол. Там уже стояла большая миска с салатом, в центре стола красовалась ваза с полевыми цветами. Это было очень красиво.
– Что вы будете пить? – спросила она.
– Давай посмотрим, что у нас есть. – Открыв вместительный холодильник, он нашел там все: и напитки, и продукты. Его повар Доун явно обладала хорошими организаторскими способностями.
Взяв бутылку воды, Кейд уселся во главе стола.
– С удовольствием выпью воды. – Возможно, позже ему захочется выпить что‑нибудь покрепче.
– Хорошо, надеюсь, еда вам понравится, – сказала Доун и затем добавила: – Я пойду к себе, а вы меня позовете, если что.
– Разве ты не будешь ужинать со мной? – спросил он с недоумением.
– Нет, я… э‑э‑э… нет. – Девушка прикусила губу, и Кейд не преминул отметить, что у нее красивые губы. Впрочем, следовало признать, что и в целом она довольно привлекательная: глаза голубые, как море, правильные черты лица… – Я обычно не ем с моими… клиентами.
Он был ее клиентом? Ему надо было что‑то ей сказать.
– У тебя дела?
– Когда я не готовлю, я придумываю рецепты, – сказала она.
– Ах да, конечно. Но скажу тебе наперед, что я буду рад разделять с тобой трапезу. В любое время.
– Спасибо. Я буду иметь это в виду.
Она вышла из кухни, оставив его одного. Он попробовал ее стряпню. Цыпленок был восхитительным. Такой вкусной курятины он никогда не пробовал. Действительно, эта женщина была талантлива. На этот раз вмешательство его матери оказалось оправданным. Она нашла прекрасного шеф‑повара.
Кейд набросился на еду. Она была превосходной, но в последнее время у него не было аппетита. За полтора года он сильно похудел. Иногда он с трудом верил в то, что это продолжалось так долго. Вся жизнь его была распланирована. Он собирался жениться, создать семью. Но судьба распорядилась иначе, разрушив его мечты.
Встав из‑за стола, Кейд помыл посуду. Ему не хотелось превращать шеф‑повара Доун в посудомойку. Он и сам мог навести порядок. И, кроме того, чем еще ему заниматься? Рубить дрова?
Эта мысль рассмешила его, но, когда он вошел в гостиную, увидел, что дров возле камина действительно мало. Черт возьми, а ведь физическая работа – это лучший способ справиться с тоской! Идея ему понравилась.
Кейд переобулся в ботинки покрепче, обошел дом и нашел под навесом топор, защитные очки и плотную шляпу. Старый пень для колки дров был на месте.
– Посмотрим, не разучился ли я, – пробормотал он, поставив на пень толстое полено.
Размахнувшись, он ударил по нему топором и со второго раза расколол. Значит, не разучился. С удовольствием ощущая свои напрягшиеся мускулы, Кейд расколол еще пять поленьев и снял с себя мокрую футболку. Солнце приятно грело его спину и плечи. Он снова поднял топор – и в этот момент услышал женский голос:
– О‑о‑о!
Повернувшись с топором в руке, он увидел Доун. На ней были джинсовые шорты, голубая рубашка и коричневые кроссовки. Она была похожа на Дейзи Дьюк из телесериала «Герцоги Хаззарда».
– Простите. – Сглотнув, она уставилась на его обнаженный торс.
Она была на расстоянии, но Кейд ощутил возникшее между ними напряжение. В ее глазах светилось восхищение, и он заметил это. Он горевал о своей потере, конечно, но все‑таки внутри его еще не все умерло. И в какую‑то секунду искра вспыхнула между ними. Ему было приятно, что женщина смотрит на него с неприкрытым интересом.
– Куда‑то собралась? – спросил он.
Доун откашлялась.
– Хочу немного пройтись. Я не знала, что вы здесь, – добавила она.
– Да, решил наколоть дров. Надо чем‑то занимать себя.
– Я тоже могу найти для вас занятие, – тихо сказала она.
Кейд поднял брови. Он вдруг представил себе, чем же они могут вместе заняться. Женщины у него не было вот уже полтора года. Он не хотел вновь возвращаться к этому, но вот вернулся и впервые за полтора года подумал о сексе. С этой женщиной, похожей на Дейзи Дьюк. Кейд опустил голову, чтобы она не смогла прочесть его мысли.
– Я имела в виду… что для вас есть много занятий, если вы любите проводить время на открытом воздухе.
– Например, гулять по окрестностям?
– Да, здесь есть интересные растения, на которые я хотела бы взглянуть. Только учтите, что я гуляю не меньше часа. Поэтому ужин будет в семь часов, вы не против?
– А что‑нибудь осталось с обеда?
– Да. Вам понравилось?
– Очень.
– Спасибо. Тогда остатки съедим завтра, а сегодня вечером я приготовлю что‑нибудь другое. Как насчет спагетти?
– Кто же не любит спагетти!
Она мило улыбнулась, еще раз взглянув на его торс, а потом, развернувшись, пошла прочь. Он смотрел ей вслед – на ее длинные загорелые ноги и идеально округлые ягодицы.
Ему не следовало это делать. Но ведь он, разрази его гром, мужчина!
Харпер каждый день гуляла по отдаленным дорожкам и тропинкам, где невозможно было встретить людей. В этих местах она могла идти спокойно, не опасаясь, что ее кто‑то выследит.
К счастью, Кейд не узнал ее: он практически не смотрел телевизор.
Когда она увидела его – с обнаженным торсом, с топором в руке, со спадавшими на лоб черными волосами, – все ее женские инстинкты мгновенно проснулись. Этот мужчина скорее был похож на дровосека, чем на богатого бизнесмена. Это немного беспокоило. Ведь ей надо было думать о скандале, разразившемся на телевидении, а не о сексуальном, как демон, брате Лили.
Майское солнце ярко светило, согревая и прибавляя веснушек на ее коже. Харпер поднималась по склону холма, собирая полевые цветы. На обратном пути она увидела дикий чеснок и нарвала небольшой пучок зеленых перышек для ужина.
Харпер остановилась на перекрестке проселочных дорог, опустив голову, чтобы никто ее не узнал, дождалась, когда мимо проедет пара автомобилей. Перейдя дорогу, она быстро пошла домой, сочиняя в голове следующий обед для Кейда.
Когда Харпер подошла к дому, он сидел на веранде. На этот раз на нем – хвала небесам! – была рубашка, в руках книга, которую, по‑видимому, тот не читал.
Увидев ее, Кейд встал и указал на пучок зелени в ее руках:
– Привет! Что это?
Харпер остановилась.
– Я нашла дикий чеснок. И сегодня я приготовлю его на ужин.
– Звучит заманчиво. Как прогулялась?
– Очень хорошо. Это легкий маршрут, и ты тоже можешь прогуляться по нему, – добавила девушка, переходя на «ты».
– Возможно.
– Как прошла рубка дров?
– Сложил поленницу.
– Я тоже хотела бы попробовать.
– Что? – Кейда явно озадачили ее слова. – Ты хочешь попробовать колоть дрова?
– Да, а почему бы и нет? Вроде это не так трудно, если смотреть со стороны.
Кейд усмехнулся:
– А зачем тебе это нужно?
– Я просто люблю бывать на свежем воздухе. И люблю делать что‑нибудь, чтобы проверить себя.
Он кивнул:
– Понятно.
– И не надо, пожалуйста, вставать при моем появлении, – сказала Харпер. – Хотя я понимаю, конечно, что это знак вежливости.
– Это манеры южан, Доун. Вот и все. Я приучен к этому с детства.
– Ну хорошо. Тогда, по крайней мере, не надо…
Но было поздно. Кейд уже подошел к двери и распахнул ее.
– Не надо открывать для меня дверь.
– Извини, – сказал он. – Это не более чем старомодные манеры.
Харпер рассмеялась. У нее возникло чувство, что эту битву она проиграет.
– Что смешного?
– Да так, ничего. Просто один парень, с которым я в последний раз общалась, даже слыхом не слыхивал об учтивости и хороших манерах. – Он был вежливым только тогда, когда работали камеры.
– Наверное, это был не техасец.
– Да, он с Восточного побережья, и вообще я о нем уже забыла.
И зачем она это сказала, Харпер сама не знала. Может быть, потому, что испытывала волнение в компании Кейда.
– Ты говоришь так, будто я тебя осуждаю.
– Ты единственный, кто меня не осуждает, – пробормотала она.
– О чем ты?
– О, ни о чем.
Ей не хотелось портить себе настроение воспоминаниями о Дейле. Он остался в прошлом. Она правильно сделала, что отказалась стать его женой.
Разум и сердце твердили ей о том, что он неподходящий человек. И она прислушалась к ним.
На кухне Харпер долго мыла руки. Вскоре вошел Кейд с бутылкой вина в руках. У Тримэйнов был хороший винный погреб.
– Это вино прекрасно подойдет к спагетти, – сказал Кейд и, отыскав штопор, откупорил бутылку. – Выпьешь со мной?
Харпер редко пила вино, но сегодня она была не прочь пропустить пару бокалов.
– Да, с удовольствием, за ужином.
– Не возражаешь, если я выпью бокальчик до ужина?
Боже мой, ведь это его загородный дом, его вино и радушие его семьи, пригласившей ее погостить у них.
– Конечно, не возражаю.
Пока он наполнял бокал, Харпер заглянула в кухонный шкаф в поисках ингредиентов к пасте.
– Ты любишь грибы?
– Да. Они тоже растут на холмах?
– На холмах я грибов не нашла и не уверена, что там они есть.
– А что ты сейчас приготовишь?
– Это блюдо будет особенным: хрустящие макароны с грибами и соусом из трав. А сверху – тертый сыр. Я работаю над этим рецептом и надеюсь, что он войдет в мою кулинарную книгу.
Отпив вина, Кейд уселся напротив нее.
– У тебя есть издатель для твоей книги?
– Пока нет. – Харпер пожала плечами. – Половина моих рецептов не вписывается в общепринятое русло – хрустящие макароны, например, – но я пытаюсь сделать из них полезное блюдо.
Кейд задумчиво поднял бокал:
– Желаю тебе успеха, Доун.
Это было не ее имя, и ей стало стыдно оттого, что она сознательно обманывает его.
Единственным оправданием было то, что она это делала ради него. Ведь он, по словам ее сестры, нуждался в отдыхе и расслаблении. И в данный момент сидел за кухонным столом, пил вино и смотрел на нее.
Харпер занервничала.
Потому что она чувствовала влечение к нему. И не могла справиться с этим.
– Не возражаешь, если я посмотрю, как ты готовишь? – спросил Кейд.
Да, она возражала. Ей надо было сосредоточиться на готовке и записать рецепт, но рядом с ней сидел Кейд Тримэйн, и она не могла забыть, как он выглядел в джинсах с обнаженным торсом.
– Нет, нисколько не возражаю. – Харпер сглотнула, ненавидя себя за то, что так легко солгала.
– Спасибо.
Но она не стала зацикливаться на этом. Бросив в кипящую воду спагетти, начала нарезать грибы мелкими ровными кусочками, чтобы приготовить соус. Одновременно делала записи в ноутбуке. И даже разок взглянула на Кейда – тот молча попивал каберне, не сводя с нее глаз.
Закрыв ноутбук, Харпер повернулась к нему.
– Какую книгу читаешь? – спросила она, чтобы нарушить молчание.
– Триллер. Называется «Стена тьмы». Новинка. Слышала о нем?
– Нет. Я не любитель триллеров. А ты вообще много читаешь?
– Нет, только когда мне хочется расслабиться. Но чтение мне мало помогает.
– А рубка дров?
Кейд улыбнулся:
– Сегодня я растоплю камин.
– Да? На улице не холодно, но так приятно смотреть на пламя.
– Я помню, как ребенком приезжал сюда на зимние каникулы и сидел возле камина с кружкой горячего какао. Мы всей семьей играли в игры. Отец тогда был жив.
– Он любил играть?
– Да. Отец любил соревноваться, и он любил выигрывать.
– Как и большинство людей.
– А ты?
– Конечно. Я хорошо играю в карты, в любую игру, какую ты ни назовешь. Ведь я в душе ребенок.
Рассмеявшись, он сделал глоток.
Харпер повернулась, чтобы помешать спагетти, потом слила воду, откинув их на дуршлаг.
– Пусть остынут немного. Но если тебе хочется чего‑нибудь особенного…
Глаза Кейда блеснули.
– Я тебе обязательно об этом скажу, – ответил он с невозмутимым видом.
– Отлично, я открыта для самых неожиданных предложений. Предложений рецептов, – уточнила она.
– Я понял, – небрежно произнес он, будто дразнил ее.
Но этого быть не могло. Лили сказала ей, что он до сих пор горюет о своей невесте и вряд ли сейчас может с кем‑то флиртовать.
И это было хорошо, черт возьми!
Харпер положила спагетти на сковородку и стала обжаривать их в масле до золотистой корочки. Затем добавила томатный соус, чеснок и грибы, а сверху посыпала тертым сыром.
– Ты готов? – спросила она Кейда, снимая сковородку с плиты.
– Выглядит превосходно, – ответил он. – На этот раз ты поешь со мной?
– Если только я тебе не помешаю.
– Когда ешь в компании – еда вкуснее, – заверил Кейд, сдвинув брови. – Я об этом где‑то читал.
Харпер рассмеялась.
– Я тоже так считаю! – Разложив спагетти по тарелкам, она поставила их на стол. – О, совсем забыла! – воскликнула она, взяв вазу с только что собранными полевыми цветами. Ее она поставила в центр стола.
Майское солнце садилось за горизонт, наполняя комнату золотистым светом. Харпер любила это время дня, оно всегда было таким умиротворяющим.
– У меня в желудке урчит, – сказал Кейд. – Или я действительно проголодался, или твоя еда вызывает чертовский аппетит. Хотя ты положила мне очень большую порцию.
– Не сомневаюсь, ты справишься с ней.
– Да?
– Конечно. Такой мужчина, как ты, съест все без остатка. – Улыбнувшись, она села за стол, положив салфетку на колени.
Кейд попробовал пасту и сказал:
– Очень вкусно.
– На мой взгляд, сносно, но не идеально, – резюмировала Харпер.
– Да ты перфекционистка!
– Когда дело касается приготовления еды, то да.
– Ты творческий человек и самый строгий критик для самой себя.
– Возможно. Но мне кажется, что любой человек – перфекционист в своей области. А ты в чем ищешь совершенства, Кейд? В своем бизнесе?
– Вряд ли. Мой бизнес – это чистая прибыль, но в этом я не ищу совершенства. В управлении ранчо и нефтедобыче есть промахи и достижения, но для меня главное – это репутация нашей семьи. – Он секунду помолчал. – Мне кажется, я нашел совершенство в своей невесте. Да, – добавил он, кивнув. – Бри была идеальной…
– Мне очень жаль, что ты потерял ее.
Кейд быстро взглянул на нее:
– Откуда ты знаешь?
О нет! Ее поймали на слове. Ей надо было срочно придумать выход.
– Твоя мать упоминала об этом, когда нанимала меня на работу. Она сказала, что ты плохо ешь, я спросила, почему, и она сказала мне о твоей потере.
– Моя мать сказала тебе, что я плохо ем из‑за Бри? И что же еще она тебе сказала?
– Только это. Ах да, она еще говорила насчет твоего… твоего… – Харпер закрыла глаза. Зачем она продолжает разговор на эту тему?
– Насчет моего?..
Кейд пристально смотрел на нее, и ей казалось, что ее загнали в угол.
– Насчет твоего артериального давления, – выдохнула Харпер.
На его скулах заиграли желваки.
– Невероятно. Мне тридцать три года, а мать до сих пор считает меня ребенком. Я и приехал сюда лишь для того, чтобы избавиться от ее контроля. Если бы я остался дома, она кружила бы надо мной, как вертолет.
Харпер пожала плечами:
– Так ведут себя все матери. Они любят своих детей.
– Да, я знаю. – Он оценивающе взглянул на нее, будто она была на шоу.
– Мне действительно очень жаль.
Кейд лишился своей любви, а она пока даже не встретила ее. Она не знала той любви, которая была между ее матерью и отцом. Настоящей большой любви, которая побуждает совершать глупости и улыбаться дни напролет. И сердце пело оттого, что у тебя была тайна, о которой никто не знал.
Взгляд Кейда смягчился.
– Знаешь что? Ты невинная девушка, и я не хочу вмешивать тебя в свои дела.
О боже! Он считает ее невинной. А она лжет ему раз за разом. Ей ненавистна была эта игра, но было уже слишком поздно.
– Не беспокойся об этом. Послушай, ты хотел разжечь камин.
– Да, точно… Я принес дрова.
Казалось, его немного удивила эта резкая смена разговора.
– Пока ты разжигаешь огонь, я приберу на кухне. Ты наелся? Хочешь добавки?
– Нет, спасибо, было очень вкусно.
– Чашечку кофе?
– Пожалуй.
– Хорошо, занимайся камином, кофе будет через несколько минут.
Кейд оглядел кухню:
– Тебе помочь?
– Нет, я справлюсь.
– Хорошо, спасибо за ужин.
Он вышел из комнаты, и Харпер поежилась. Ей вдруг стало холодно. «Тебе надо быть осторожнее», – пробормотала она себе под нос. Лучше ей убраться с дороги Кейда, пусть он сам решает свои проблемы.
Гостиная была просторной, с деревянным полом и огромным камином. Напротив него стояли три больших дивана. Когда Харпер вошла, Кейд только что разжег огонь.
– У тебя хорошо получилось.
– В детстве я был бойскаутом, – ответил он, поправляя кочергой поленья.
– Твой кофе, – сказала она, передав ему чашку. – Сливки, сахар?
– Нет, спасибо. Я люблю черный кофе. Присаживайся, – сказал Кейд, учтиво ожидая, когда Харпер сядет.
– О нет, спасибо. У меня есть работа. Пожалуй, я пойду.
– Не торопись. Хотя бы выпей со мной кофе. – Он указал на камин. – Сейчас огонь разгорится, будет красиво.
Харпер поняла, что Кейд очень одинок. Он действительно нуждался в компании.
– Хорошо, спасибо.
Она села на диван напротив камина, а он уселся напротив нее.
– Красивая гостиная. Большая, но уютная.
Кейд смотрел на огонь.
– Мы провели здесь много хороших дней.
– Большая семья – это замечательно. А я единственный ребенок в семье.
– Правда? Откуда ты родом?
– Из Флориды. Я выросла в маленьком городке.
Солнце уже село, и отблески пламени играли на стенах комнаты. Дрова потрескивали, вспыхивали искры. Это было так умиротворяющее – смотреть на огонь и пить кофе. И разговаривать с Кейдом.
– Моя маленькая сестренка, Лили, любила сидеть очень близко к камину и завороженно смотреть на пламя. Мы не раз говорили ей сесть подальше, и однажды искра упала ей на свитер и прожгла дыру. Лили горько плакала.
– О боже, это ужасно.
– Мы здорово испугались. Все, кроме Лили, – она плакала из‑за испорченного свитера. Да, наша Лили всегда обладала авантюрным духом.
Харпер больше не могла притворяться, что не знает Лили. Ей было стыдно оттого, что обманывала Кейда. Залпом допив кофе, она встала.
– Я пошла.
– Уже? – Кейд взглянул на свою почти полную чашку. – Я только начал.
– Мне действительно надо работать. На кухне есть еще кофе, если захочешь выпить еще чашку.
– Мне достаточно.
– Тогда я выключу кофеварку. Спокойной ночи, Кейд.
– Спокойной ночи, – сказал он, взглянув на нее своими темными завораживающими глазами. – Хорошего сна.
– Угу. – Она тихо вышла из комнаты, стараясь не вызвать его подозрений.
Лили полагала, что ее задача проста, но быть личным поваром Кейда Тримэйна оказалось гораздо труднее, чем она думала.
И это не было ложью.
Было почти девять часов вечера, когда зазвонил телефон. Харпер лежала в кровати в пижаме, с планшетом в руках. Взглянув на экран, Харпер увидела номер Лили.
– Привет, – прошептала она.
– Привет! Почему ты шепчешь? Ты с Кейдом? – тоже прошептала Лили.
– Я в своей комнате, а он в гостиной. Он там разжег камин.
– О’кей, – сказала Лили чуть громче. – Значит, он не слышит тебя.
– Я знаю, но на всякий случай. Послушай, мне очень неловко. Я в жизни столько не лгала.
– Неужели?
– Ты еще спрашиваешь? Я притворяюсь, что не знаю тебя. А это трудно, потому что Кейд все время рассказывает мне о тебе. Как ты приезжала в этот домик и играла в разные игры. Даже рассказал о том, что ты прожгла дыру в свитере и плакала.
– Он рассказал тебе об этом? Я никогда этого не забуду. После этого я боялась подходить к камину.
– И еще я солгала ему о том, что твоя мать наняла меня. Мне очень неприятно лгать ему.
– Но ведь это для его же блага. Он расслабился? Кушает хорошо?
– Да, он съел то, что я ему приготовила. Но насчет расслабился – не знаю. Сегодня он колол дрова, и, кстати, ты не сказала мне о том, какой он… – Харпер прикусила язык. Она хотела сказать «какой он сексуальный» – с обнаженным торсом, с топором в руке, со спадающими на лоб черными волосами.
– Какой?
– Одинокий. Похоже, он очень нуждается в компании. Каждый раз, когда я хотела оставить его одного, он просил меня остаться. Будто ему нужна компания, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями или что‑то в этом роде.
– Да, я знаю. Именно поэтому он работает день и ночь. И это хорошо, что ты находишься там. Для него и для тебя.
– Для меня? У тебя есть какие‑то новости? – Прошла почти неделя с тех пор, как она отвергла Дейла на шоу «Последний шанс».
– Ты уверена, что хочешь знать?
– Да, говори.
– В желтой прессе пишут, что ты спряталась, и они призвали фанатов выследить тебя. И даже назвали это «Охотой на Харпер».
Харпер тяжело вздохнула. Когда же это кончится? И почему люди не займутся своими делами?
– Мне так хотелось бы вернуть свою прежнюю жизнь, – подавленно произнесла она.
– Она вернется, Харпер. Просто подожди немного. По крайней мере, ты в безопасности в нашем домике.
– Да, но мне приходится лгать. Твой брат спросил, как меня зовут, и я выпалила первое, что мне пришло в голову, – Доун.
– Доун? Ну, все‑таки это не полная ложь.
– Я думала, мне будет легче, Лили. Я терпеть не могу лгать.
– Ведь это необходимо, для твоей же безопасности. Считай, что это ложь во спасение.
– Я пытаюсь убедить себя в этом. Да, кстати… – Харпер прикусила губу. – Я случайно проговорилась, что знаю о смерти его невесты и о том, что у него проблемы с давлением. Мне пришлось сказать ему, что об этом на собеседовании сказала мне его мать. Кейд разозлился. Предупреди ее, пожалуйста.
– Да, конечно. Мама все поймет. Она рада, что ты находишься там и готовишь для Кейда. А он скоро перестанет на нее злиться.
– Надеюсь на это.
– Занимайся своим делом и держись подальше от Кейда. Дом большой. Ну все, пока!
– Спокойной ночи!
Харпер положила трубку и обратилась к своему компьютеру. Она хотела придумать новый рецепт для завтрака, хотя не знала, завтракает ли Кейд вообще и во сколько он встает.
Харпер спала необычайно хорошо, учитывая то, что находилась в чужой кровати и в очень странной ситуации. Может быть, это было моральное истощение, но в последние три дня она спала прекрасно. Ее не покидало ощущение свободы и безопасности.
Сладко потянувшись, она взглянула на часы.
«О нет!» – воскликнула она, быстро сев на кровати.
Было восемь часов утра.
Из кухни доносился запах кофе. Кейд был уже там и, по‑видимому, варил себе кофе.
Быстро приняв душ, Харпер оделась и выбежала из спальни.
– Прости, – запыхавшись, сказала она, входя на кухню. – Я проспала.
Кейд с невозмутимым видом стоял возле кофемашины и попивал кофе. Его темные густые волосы были взлохмачены, но даже в таком виде он выглядел стильно и… сексуально. О боже, она не должна так думать о нем, он брат ее лучшей подруги.
– Тебе не за что извиняться, Доун. Я люблю вставать рано. – Он посмотрел на нее долгим взглядом, от которого у нее все сжалось внутри. – Могла бы еще поспать.
Харпер покраснела. Она забыла о том, как выглядит. Кейд был в чистой белой футболке, обтягивавшей его рельефные бицепсы, а она в старомодной пижаме, купленной на местном рынке.
– Я знаю, что выгляжу ужасно, но обычно я так долго не сплю. Подожди, я приготовлю тебе завтрак.
– Во‑первых, ты не выглядишь ужасно.
Харпер драматично закатила глаза, что вызвало у него улыбку.
– Во‑вторых, я не голоден. Выпей кофе, я приготовил, как мог.
Она налила себе кофе.
– Неплохо, – сказала Харпер, отпив из чашки. Значит, этот парень может не только сварить яйцо, но и приготовить кофе.
– Из твоих уст это звучит как комплимент, – сказал Кейд, взглянув на нее из‑под своих густых черных ресниц.
Сквозь окно проникли первые лучи солнца, и на кухне сразу стало теплее.
– Прости за то, что я проспала, мне надо было спросить тебя, когда ты встаешь.
– Я могу есть, а могу и не есть, – ответил Кейд, отхлебнув кофе.
Харпер грела руки, обхватив чашку.
– Если ты подождешь, я переоденусь и приготовлю тебе что‑нибудь на завтрак. Какие продукты ты вообще не ешь?
– Ливер, свиные ноги и осьминогов.
Она улыбнулась.
– Могу заверить тебя, что ничего подобного на завтрак не будет.
– Отлично.
– Пей кофе, а через полчаса я тебе что‑нибудь приготовлю.
– Хорошо.
Харпер вышла из кухни, чувствуя себя полной идиоткой. Она никогда ни у кого не работала личным поваром. После кулинарного колледжа она нашла работу в небольшом ресторане в своем родном городке.
Через десять минут она вернулась на кухню в джинсах и бежевой футболке. Ее волосы были уложены в гладкий пучок.
– Быстро, – сказал Кейд, закрыв свой телефон, в котором что‑то читал. – Ты выглядишь превосходно.
– Спасибо.
– Что у нас будет на завтрак?
– Это сюрприз. Этот рецепт войдет в мою кулинарную книгу. Поэтому, пожалуйста, не мешай мне.
– Не буду, – заверил Кейд, однако не включил телефон. Вместо этого он стал следить за каждым ее движением.
Харпер смазала маслом дно керамической формы. Затем выложила на дно ломти хлеба. Поставив противень в духовку, она нарезала чеснок, брокколи и шпинат, добавив к ним ломтики бекона. Пока это все запекалось, она взяла два яйца, отделила белки и вылила их в миску. Потом добавила туда еще два яйца и взбила до однородной массы.
Взглянув на Кейда, она увидела, что он смотрит на нее. Надо было как‑то нарушить молчание.
– Какие у тебя планы на сегодня? – спросила она, доставая форму из духовки.
– Я хотел прогуляться.
– Хорошая мысль. Мне нравиться гулять пешком. – Вылив взбитые яйца в форму, она посыпала их тертым сыром. – Я тоже хочу прогуляться после завтрака, – добавила она, вновь поставив блюдо в духовку запекаться.
– Правда? Тебе составить компанию?
Харпер широко открыла глаза. Хорошо, что она стояла к нему спиной. Ее слова он воспринял как намек, хотя она ни на что не намекала.
– Не любишь гулять в одиночестве?
Краем глаза она увидела, как Кейд пожал плечами:
– А ты?
Харпер не могла отказать ему, сославшись на работу. Ведь она здесь благодаря любезному приглашению его семьи, и здесь ее никто не мог найти. Ей просто надо быть осторожной с ним и держать язык за зубами.
– Конечно, давай прогуляемся вместе, – предложила она и снова повернулась к плите.
– Я постараюсь от тебя не отставать, – сказал Кейд, блеснув глазами.
Харпер сдержала улыбку. Он заигрывал с ней, и ей это нравилось, а это был плохой знак.
Поставив посуду в раковину, Харпер стала наводить порядок на кухонном столе. Звякнул таймер.
– Завтрак готов. – Она поставила блюдо на подставку в центр стола.
– О, выглядит превосходно!
Харпер разрезала запеканку, положив большую порцию на тарелку Кейда.
– Вот. – Взяв себе маленький кусочек, она хотела выйти из кухни.
– Куда ты идешь? – спросил Кейд.
Харпер указала на дверь:
– Я просто пошла… э‑э‑э…
– Доун, сядь. Пожалуйста. Еда будет вкуснее, если мы позавтракаем вместе.
– Я работаю у тебя, Кейд. И ты, конечно, не завтракаешь со своей экономкой в поместье Тримэйнов.
– Ирен готовит нам еду с тех пор, как я был ребенком. Она практически вырастила всех нас и всегда сидит с нами за столом.
– Правда?
– Она член нашей семьи.
– Но ведь я не…
– Тебя наняла моя мать, а не я. Поэтому формально ты не работаешь на меня.
– Ах вот как?
Харпер уперла руки в бока. Кейд хотел удержать ее возле себя, и было понятно почему: он не хотел оставаться наедине со своим горем.
– Вот так. Мы живем с тобой в одном доме, поэтому давай дружить.
– Дружить?
– Почему бы и нет?
– Но мы ведь совсем не знаем друг друга.
– И не надо знать. Я не люблю говорить о себе, но мне не нравится, что ты уходишь из комнаты при моем появлении.
Харпер понурила плечи.
– Я просто не хочу влезать в твое личное пространство. – Что еще она могла сказать?
– Давай договоримся. Если кому‑нибудь из нас потребуется личное пространство, мы скажем друг другу об этом.
– Ну хорошо, Кейд. – Харпер села за стол. – Давай есть, пока горячее. И помни: мне нужен честный отзыв.
– Хорошо, я скажу честно. Иначе я не могу.
Харпер уже знала об этом. А она? Она лгала ему с первой минуты их встречи.
– Десять баллов из десяти – это высшая оценка, Кейд. И ни одного критического замечания, – сказала Харпер, когда они шли по тропе, ведущей к холмам.
– Я съел две порции. Это о чем‑то говорит!
– Значит, ты считаешь, что этот рецепт надо включить в мою кулинарную книгу?
– Конечно.
Харпер улыбнулась, пройдя вперед него, и стала подниматься по склону.
Кейд следовал за ней. И каждый раз, когда оборачивалась, она видела, что он смотрит на ее ноги. Правда, он сразу же отводил взгляд, но Харпер знала об этом. Возможно, это даже хорошо. В такие мгновения он забывал о своем горе.
Кейд предложил устроить небольшой пикник во время прогулки, и Харпер положила в его рюкзак немного еды. Теперь он выглядел заправским туристом, с рюкзаком на спине. У обоих были солнцезащитные очки и шляпы, что еще больше маскировало ее.
Харпер забралась на вершину холма, с которого открывался вид на цветущие луга, и дождалась Кейда.
– Какая красота! – не удержалась Харпер от восхищенного возгласа.
Кейд подошел вплотную к ней, так что плечи их почти соприкоснулись, взглянул на раскинувшиеся перед ним луга, пестревшие цветами.
– Разве это не прекрасно?
Кейд кивнул:
– Я здесь бывал однажды, когда был ребенком. Это гора Святого Сильвестра.
– Выглядит потрясающе: луга – синие от васильков! А я забыла дома свой телефон.
– А я взял. – Кейд снял рюкзак и достал телефон. – Улыбнись!
– О нет! Я не хочу быть в кадре. Я испорчу его. – Попятившись, Харпер споткнулась о камень и пошатнулась, теряя равновесие.
Кейд мгновенно подхватил ее и прижал к себе.
– Вот так, – прошептал он. – С тобой все в порядке?
Его губы коснулись ее лба, и сердце забилось гораздо быстрее, чем в момент падения. В крепких руках Кейда она чувствовала себя в полной безопасности.
– Да, в порядке, – еле слышно произнесла Харпер и, закрыв глаза, прижалась к нему, наслаждаясь его близостью.
Они замерли, застыв в пространстве и времени, и никто из них не хотел шевелиться.
– Доун, – сдавленно прошептал Кейд.
Харпер осознавала, что прижимается к нему всем телом – грудью, бедрами, ногами.
– Давай постоим так подольше, Кейд.
Он крепче обнял ее, и она расслабилась. Ей не хотелось думать о том, зачем она это делает. Ей просто хотелось чувствовать себя защищенной, а в объятиях Кейда она испытывала это чувство.
Здесь было прекрасно – в этом безлюдном месте, на свежем воздухе, на вершине холма. Спустя мгновение, полно томительного ощущения… счастья, между ними что‑то неуловимо изменилось. Харпер почувствовала, как сильно забилось сердце Кейда, как напряглось его тело. И тотчас спокойствие покинуло ее, ей стало жарко. Она не думала ни о чем подобном, но это случилось, и это нельзя было остановить.
Мужчина приподнял ее лицо за подбородок.
– Кейд?..
– Я собираюсь поцеловать тебя, Доун. Предупреждаю.
Она не возразила, не отстранилась от него, и тогда Кейд прикоснулся губами к ее губам. Тихий стон вырвался из груди Харпер. А он целовал и целовал ее, забывая в эти мгновения о своем горе и одиночестве.
– Мы сошли с ума, – выдохнула она между поцелуями. – Мы совсем не знаем друг друга.
Кейд не стал ей возражать.
– Я знаю.
За спиной послышались голоса. По тропинке поднималась группа туристов. Они мгновенно отпрянули друг от друга. В глазах Кейда светилось сожаление, но Харпер не могла понять: сожалел ли он о поцелуях или о том, что их прервали.
– Эй, ребята! – крикнул один из туристов, подойдя поближе. – Это гора Святого Сильвестра?
– Да, верно, – ответил Кейд.
– Спасибо, – сказал мужчина, махнув рукой группе. – Друзья, мы пришли.
Подняв рюкзак, Кейд взял Харпер за руку:
– Пойдем.
Спустившись вниз, они прошли по лугу и остановились возле высокого можжевельника. Под ногами приятно пружинила шелковистая трава.
– Давай присядем.
Харпер не возражала. Она не знала, что он задумал.
– Хорошо.
Они сели на траву. Сняв рюкзак, Кейд достал походную скатерть. Харпер разложила еду: приготовленные ею сэндвичи с индейкой и картофельные чипсы.
– Ты голоден? – спросила она, протянув бутылку воды.
Кейд покачал головой и отвернулся. Затем все‑таки спросил:
– Что произошло между нами? – И словно не желая возлагать на нее ответственность за произошедшее, добавил: – Я не предвидел этого, а ты?
– Нет, – ответила Харпер, хотя едва ли не с первого взгляда чувствовала к нему невероятное влечение. – Я тоже это не предвидела. Но хочу тебе сказать, несколько месяцев назад у меня были большие неприятности. Мои отношения с мужчиной в очередной раз потерпели крах, и я сильно переживала. – Она пожала плечами. – Мне нужна была поддержка, а когда ты обнял меня, я впервые за долгое время почувствовала успокоение. Но я совершенно не собиралась…
– Я не виню тебя, Доун. В свою защиту могу сказать, что я не прикасался к женщине с тех пор, как не стало Бри. И я тоже нуждаюсь в утешении.
Но ведь он хотел ее, и этого нельзя было отрицать. Она чувствовала это. Нельзя было не заметить, как напряглось его тело, реагируя на нее. И если бы не появились эти туристы, неизвестно еще, что бы произошло.
Теперь Харпер ясно понимала, что Кейда невозможно было игнорировать. Он был невероятно притягательным мужчиной, и, боже мой, он умел целоваться!
Кейд съел сэндвичи молча, погруженный в свои мысли. Он никак не мог прийти в себя после случившегося. Когда начал целовать ее, он почувствовал, что не может остановиться. То, что начиналось как невинное приключение, грозило перерасти в нечто серьезное. Разве сможет он забыть сладкий запах ее волос, вкус ее нежных губ и упругую грудь, упиравшуюся в его торс? Это были сказочные мгновения.
Оба они пережили душевную травму и нуждались в поддержке, это не было похоже на соблазнение. И все же в этом не было ничего хорошего, и ему не хотелось причинять ей боль.
Свернув фольгу, в которую был завернут сэндвич, он взглянул на Доун. Она почти не притронулась к еде.
– Ты хочешь еще погулять или пойдем домой?
Харпер опустила глаза:
– Как хочешь.
Ее безразличие обескуражило его.
– Я хотел бы еще прогуляться.
Наконец‑то Доун взглянула на него:
– Хорошо, пойдем.
Они пошли по тропе, но уже молча. Они не болтали, не подшучивали друг над другом. Для Кейда это было привычно. Он снова стал замкнутым, как прежде, но почему‑то не радовался этому. Ведь он только почувствовал себя живым, и даже более живым, чем полтора года назад.
Через час они были дома.
– Спасибо за прогулку, – поблагодарил Кейд свою спутницу. – Мы прошли, наверное, мили четыре.
– Да, похоже, – сказала Доун, когда он открыл для нее дверь. Но на этот раз она не сделала ему замечания – просто прошла мимо и направилась в свою комнату.
– Доун? С тобой все в порядке?
Девушка повернулась к нему:
– Да, в порядке. Просто мне надо кое‑что сделать.
– Хорошо. Встретимся за ужином.
– Договорились. Как насчет рыбы?
– Я люблю рыбу.
– Ладно. – Повернувшись, она исчезла в своей комнате.
Кейд провел рукой по лицу. Он не хотел оставаться в одиночестве до вечера. Рядом с Доун ему было легче. Он предложил ей дружбу на время их пребывания в этом доме и гадал, сумеют ли они подружиться.
Медленно поднявшись по лестнице, Кейд вошел в свою спальню. Взял телефон, позвонил матери, но вместо нее ответил автоответчик. Потом позвонил сестре, Лили. Как ни странно, у нее тоже сработал автоответчик. Его лучший друг, Рори, сейчас был за границей.
Приняв душ и переодевшись, Кейд выглянул в окно и… остолбенел.
«Боже мой! Что делает эта женщина?»
Стремительно выбежав из комнаты, он мигом спустился по лестнице и бросился на задний двор.
Держа в руке топор, Доун уже готовилась нанести удар по полену, но он остановил ее:
– Постой!
Крепко сжав топорище, девушка опустила плечи.
– Что ты делаешь?
– Разве непонятно? Я колю дрова.
– Ты же сказала, что у тебя есть работа.
– Да, но я не могу сосредоточиться.
Кейд вполголоса выругался.
– Это из‑за того, что произошло между нами?
Доун устремила на озеро свои прекрасные голубые глаза.
– Я не знаю. Может быть.
– Ты хочешь, чтобы я извинился?
– Нет, в этом нет необходимости. – Она прямо взглянула на него. – Я точно так же виновата.
– Ты нервничаешь, поэтому пришла сюда колоть дрова?
– Я не нервничаю. – Девушка возвела глаза к небу. – Кейд, а тебе есть чем заняться в доме?
– Мне есть чем заняться здесь. Уберечь тебя от травмы.
– Я вполне способна…
– Во‑первых, у тебя нет защитных очков. Щепка может отлететь – и ты останешься без глаза. – Кейд пошел в сарай и принес оттуда защитные очки. – Вот, возьми.
Харпер с благодарностью их взяла.
– Хорошо, я теперь буду помнить об этом.
– Во‑вторых, ты неправильно стоишь. – Он прикоснулся к ее ноге, чуть выше колена, и вдруг потерял дар речи. Гладкая кожа, упругие мышцы. Тело его мгновенно напряглось, и он сразу вспомнил, как поцеловал ее.
Откашлявшись, Кейд отступил назад.
– Ты не забыл, кто из нас держит топор? – спросила она.
Кейд покачал головой:
– Ладно, хорошо. – Он взял ее за плечи и поставил в безопасную позу. – Теперь сосредоточься. Смотри прямо на середину полена – в ту точку, куда собираешься бить. А лезвие топора держи прямо. Готова?
Доун кивнула:
– О’кей.
Она ударила по полену, но оно лишь слегка расщепилось.
Повернувшись к Кейду, Харпер встретила его взгляд. Он вдохнул запах ее кожи, похожий на сладкую ваниль.
В нем что‑то дрогнуло. Ее близость, ее решимость были волнующими. Она не сложила крылышки, как нежная бабочка. Перед ним была женщина, которая любила природу, прогулки и не боялась вызовов. Она все больше нравилась ему. И в этом не было ничего хорошего.
– Неплохая попытка, – сказал он, помогая ей высвободить топор из полена. – Тебе надо ударить сильнее. Давай еще раз.
– Теперь без тебя?
– Без меня.
Следуя его указаниям, Доун размахнулась, ударила по полену – и оно раскололось надвое.
Повернувшись к нему, она сняла с себя защитные очки и улыбнулась:
– Я сделала это!
Улыбка ее была заразительной, и Кейд улыбнулся в ответ.
– Да, сделала. Но в следующий раз, Доун, предупреждай меня о том, что собираешься колоть дрова.
– Ты не доверяешь мне?
– Это для моего спокойствия, хорошо? – Кейд осознал, что стал переживать за нее. Такого с ним еще не случалось после смерти Бри.
– Хорошо. Но пока ты здесь, могу я разрубить еще одно полено?
– Еще одно? – Кейд потер подбородок и ощутил ладонью отросшую щетину. – Пожалуй, нам надо пойти в дом и заняться ужином. Я проголодался. – Это была ложь, но он знал, что она подействует. Доун была фанатично предана своему делу.
– Ах да, конечно. – Девушка опустила топор. – Я уже иду.
– Да, ты иди, а я здесь приберу.
Пироги с треской удались. Харпер добавила в начинку чеснок, много зелени и пряностей. Она потерла кабачок, чтобы сделать из него легкий соус, и приготовила рис с томатами. Кейд съел три пирога, а когда они покончили с ужином, помог ей навести порядок на кухне.
Когда он ушел, Харпер сварила кофе. Она хотела испечь что‑нибудь на десерт, но прогулка, поцелуи Кейда, рубка дров совершенно выбили ее из графика.
Поэтому, найдя на полке пачку печенья, она выложила его на тарелку и поставила на стол. Затем Харпер пошла искать Кейда. Она нашла его в большой гостиной сидящим на диване возле камина. Он раскладывал карты и не заметил, как она вошла.
Солнце уже садилось, в гостиной было сумрачно. В камине потрескивали поленья, огонь разгорался, наполняя комнату теплом.
– Кейд, кофе готов. Принести тебе чашку?
Взглянув на нее, он покачал головой:
– Нет, спасибо, я сам принесу.
Упрямый мужчина. Он не хотел, чтобы она прислуживала ему.
– Хорошо.
Развернувшись, Харпер пошла на кухню, и Кейд последовал за ней.
– Я нашла на полке песочное печенье и подумала, что к кофе оно подойдет.
Взяв печенье, Кейд целиком запихнул его себе в рот.
– Прекрасно, – сказал он с набитым ртом.
Рассмеявшись, Харпер вынула из шкафа две чашки.
– Во что ты играл сейчас в гостиной?
– Я раскладывал пасьянс. Хотя это и невесело.
Она внимательно взглянула на него:
– Почему?
– Никто с тобой не играет.
Харпер вскинула голову:
– Это намек?
– Ведь ты играешь в карты, не так ли?
– Да.
– Давай сыграем партию, пока пьем кофе.
Это было заманчивое предложение. Пока они притворялись, что между ними ничего не произошло, можно было и поиграть.
Взяв поднос с кофе, Кейд уселся на диван, а Харпер села напротив него. Их разделял стеклянный кофейный столик. На ней были шорты и футболка с коротким рукавом. Ей не мешало бы переодеться, но жар камина не позволял замерзнуть.
– Во что ты хочешь играть? – спросил Кейд, взяв колоду карт.
– В рамми.
– Идет.
Он раздал карты, и Харпер, взяв свои, застонала.
– Хороший игрок в покер не делает такого лица, – заметил Кейд.
– И хорошо, что мы не играем в покер.
– Как‑нибудь сыграем.
– Я могу блефовать, Кейд. Берегись.
Они начали играть, и Кейд оказался азартным игроком. Но Харпер не желала сдаваться. И вот ей досталась карта, которая была очень нужна.
– Смотри и плачь! – воскликнула она, выложив козырь на столик. – Я выиграла!
– Давай сыграем еще, – предложил Кейд. – Теперь раздавай ты. – Он пододвинул к ней колоду.
Затем он встал, ушел в столовую, где находился бар, и вернулся с бутылкой красного вина.
Харпер не стала отказываться.
– Давай заключим пари? – предложила она.
– Что ты предлагаешь? – спросил Кейд, разливая по бокалам вино.
Улыбнувшись, она сделала глоток.
– Я уверена, что выиграю. И в этом случае ты обязан будешь приготовить ужин один раз.
Кейд пришел в ужас:
– Ты знаешь, что я не умею готовить, черт возьми!
Харпер улыбнулась:
– Придется научиться.
Кейд скривил губы. Эта идея ему не нравилась.
– А если выиграю я, ты должна будешь… должна… – Он запнулся, окинув взглядом ее фигуру. Почувствовав, как по ее телу пробежала дрожь, Харпер выпрямилась, и он устремил взгляд на ее грудь. Хорошо, что он не видит, как напряглись при этом ее соски.
– Если выиграю я… – начал он тихо, – ты должна будешь чистить камин каждый вечер.
Рассмеявшись, она еще отпила вина.
– Как Золушка?
– Если туфелька тебе будет впору, – сказал он.
– Очень остроумно, Кейд, но нет.
Рассмеявшись, они начали играть. Увлекшись игрой, Харпер потеряла счет времени. Ей было хорошо. Поленья в камине приятно потрескивали, вино кружило голову. Она находилась в сказочном месте! Допив вино, она взяла бутылку и наполнила свой бокал. А затем залпом выпила почти половину. Кейд поднял бровь, взглянув на нее.
– Я в порядке, Кейд, – сказала она, не дожидаясь его вопроса. – Я взрослая девочка.
– Я заметил это, – сказал он, сосредоточившись на картах.
Харпер улыбнулась, с восхищением взглянув на него. Он был красив сам по себе, но с отросшей щетиной и пронзительными глазами он был просто неподражаем.
Она уставилась в карты, и голова у нее закружилась.
– Доун, ты в порядке?
– Кто это «Доун»? – пробормотала она, захихикав.
– Что ты сказала?
– Ничего. – Она вытаращила глаза. Тсс! Ей нельзя выдавать себя! Осушив бокал до дна, она очень осторожно поставила его на стол. – Я н‑н‑емножко опьянела, вот и все.
– С двух бокалов вина?
– Разве я не говорила тебе, что мало пью?
– Я вижу, – сказал Кейд.
Ей было трудно держать глаза открытыми. Она моргала и моргала и вдруг почувствовала, что комната стала качаться. Кейд сидел на диване напротив нее.
– Твой ход, – сказал он.
Две карты выпали у нее из рук. Харпер хотела их подхватить, но не поймала. Они веером упали на пол.
– О’кей, игра окончена, – услышала она голос Кейда.
– Н‑нет! Я д‑должна выиграть!
Он встал и помог ей подняться с дивана.
– Ты можешь идти?
– Ну да, с самого раннего детства. – Она захихикала и покачнулась.
Кейд вздохнул:
– Держись за меня.
Он поднял ее на руки, и она прижалась к нему, вдыхая запах вина, мускуса и мужчины. Он нес ее, а она, не отрываясь, смотрела на его сильный подбородок, потому что он был великолепен.
– Мне нравится твоя борода.
– Спасибо, – ответил он не очень любезно.
– К‑куда м‑мы идем?
– Спать.
– О’кей, – сказала она. – Прекрасная мысль, К‑Кейд.
Он строго взглянул на нее.
Войдя в спальню, он осторожно положил ее на кровать. Харпер по‑прежнему обнимала его за шею.
– Кейд?
– Что.
– Я тебе нравлюсь?
– Нет, – хрипло сказал он. Затем добавил шепотом: – Ты мне совсем не нравишься.
– И это хорошо. Я просто засыпаю.
– Я знаю.
Кейд был рядом, и она, не желая отпускать, продолжала обнимать его за шею.
– Мне надо идти.
Харпер смотрела на его губы.
– Да.
– Спокойной ночи.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, но хитрый дьявол, сидевший внутри ее, заставил ее обвить его шею руками. Притянув его голову к себе, она прикоснулась к его губам. О боже! Этот поцелуй был сказочным, совсем не похожим на те липкие поцелуи, какими одарял ее Дейл перед камерами.
Тихий стон вырвался из ее груди.
– Кейд…
– Ш‑ш‑ш… – сказал он, не сводя с нее глаз. Затем опустился рядом с ней на кровать и стал целовать ее в губы – снова и снова.
Закрыв глаза, Харпер наслаждалась его поцелуями.
Они становились все более настойчивыми, и ей захотелось прижаться к нему всем телом. Кейд пробудил в ней желание… и она готова была отдаться ему.
Неужели на нее так подействовал алкоголь или это был сам Кейд, к которому она почувствовала влечение в тот же момент, когда налетела на него на рынке?
Но вдруг поцелуи прекратились. Она открыла глаза и увидела, что Кейд с сожалением смотрит на нее.
– Я не должен был этого делать, – прошептал он с извиняющейся ноткой в голосе. Резко встав с кровати, он добавил: – Спокойной ночи, Доун. Тебе надо отдохнуть.
Кейд вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Харпер закрыла глаза. Голова у нее кружилась.
– Я не Доун, – тихо прошептала она.
Затем укрылась одеялом, повернулась на бок и крепко уснула.
Утром следующего дня Кейд написал Доун записку на случай, если она проснется раньше его и не найдет его дома. Они поздно легли спать, и, наверное, утром у нее будет болеть голова. Он еще не встречал женщин, которые так быстро пьянели.
Кейд вышел из дома, тихо закрыв за собой дверь. Ему надо было пройтись, чтобы разобраться в своих чувствах к Доун. Оказывается, эта голубоглазая женщина с роскошной фигурой испытывает к нему влечение, так же как и он к ней. Но он не воспользовался вчера ее состоянием, и это было благородно с его стороны.
Ускорив шаг, Кейд задумался о том, что Доун стала первой женщиной, которую он поцеловал после смерти Бри. Значит, он готов двигаться дальше. Физически.
Но с моральной стороны были определенные препятствия. Доун была нанята Тримэйнами, хотя он и не был ее боссом. Ведь она приехала сюда работать. Недавно у нее была какая‑то неудача в личной жизни, и, черт возьми, ей совсем не была нужна любовная интрижка. Конечно, он сможет держаться от нее подальше, но ведь они живут под одной крышей.
Подходя к городку, он встретил нескольких бегунов, поздоровался с ними и направился на центральную площадь.
Переступив порог супермаркета, он поприветствовал кассиршу и спросил, где продается аспирин.
– В десятом ряду, – улыбнувшись, ответила она ему.
Кейд поблагодарил любезную даму и быстро нашел аспирин, затем решил купить шоколад и пачку крекеров. Перед прилавком со сладостями стоял мальчик, покупавший леденцы. Он высыпал на стол всю мелочь, и продавец стал неспешно пересчитывать ее.
Кейд терпеливо ждал, потому что спешить ему было некуда. От нечего делать он стал разглядывать обложки глянцевых журналов, на которых иногда появлялся его брат Гейдж. Один заголовок привлек его внимание: «Шеф‑повар Мерфи все еще ищет свою избранницу Харпер, единственную и неповторимую». Парень на фото был отвратительным. Кейд не мог поверить в то, что люди участвуют в телешоу, чтобы найти свою любовь. Но он не смотрел такие передачи. Он включал телевизор только ради просмотра спортивных соревнований.
Кейд оплатил покупки и отправился в обратный путь. Он с трепетом ожидал встречи с Доун. Помнит ли она вчерашний вечер? И сможет ли он сам забыть о нем?
Кейд переступил порог, в доме было тихо. Не желая будить Доун, он беззвучно прошел на кухню, сварил себе кофе и, взяв чашку, прошел в гостиную.
Там, на журнальном столике, все еще стояли бокалы и лежала колода карт. Это было наглядным напоминанием того, как быстро все произошло. После первого бокала Доун была в порядке, но после второго – мгновенно опьянела. А потом он снова поцеловал ее.
Не стоило этого делать. На этот раз это была его вина.
Вернувшись на кухню, он поставил бокалы и чашку в посудомоечную машину и взглянул в окно. Вдали виднелись можжевеловые деревья, яркое солнце отражалось на поверхности озера.
Шел уже десятый час утра, но Доун еще не вышла из своей спальни. Все ли с ней в порядке? Он сказал ей, что она может спать столько, сколько захочет, но теперь он начинал волноваться. Сдержав порыв заглянуть в спальню, Кейд решил прогуляться до озера. Если через час она не встанет, он к ней зайдет.
Он быстро дошел до озера и направился на маленькую пристань, которую их семья делала с соседями. Был прекрасный день для водной прогулки, но их катер находился в эллинге в нескольких милях отсюда. Кейд засмотрелся на соек, перелетавших с дерева на дерево, и прислушался к шелесту листьев. Здесь было так хорошо и спокойно.
За спиной послышались шаги. Кейд обернулся. К нему шла Доун – с понурым видом, опустив глаза. Волосы ее были растрепаны. Остановившись, она взглянула на него:
– Я уйду, если ты захочешь.
Харпер не собиралась незаметно подкрадываться к Кейду. Она намеренно шумно ступала по доскам пристани, направляясь к нему. Должно быть, он был погружен в свои мысли, если не сразу заметил ее появление.
– Как ты себя чувствуешь, Доун?
– Я выжила, – сказала она, хотя у нее жутко болела голова и бурлило в желудке. Ей хватило мужества взглянуть в его глаза. – Я прошу прощения за вчерашний вечер. Я пропустила сегодняшний завтрак. Прошу меня уволить за это.
Кейд добродушно улыбнулся:
– Я не собираюсь тебя увольнять. Выброси это из головы.
– Мне так неловко, Кейд. Не пойму, почему я так опьянела.
– Ничего, все пройдет. Я купил тебе аспирин и томатный сок. Это поможет.
– Мне уже ничто не поможет.
– Мы можем притвориться, что ничего не было. И не только ты виновата. Мне надо было быть предусмотрительнее.
– Ты просто не можешь забыть свою невесту.
Кейд вздрогнул при упоминании Бри.
– Дело не в этом. Я не должен был пользоваться твоим беспомощным состоянием, Доун. Больше такого не повторится.
– Понятно, – сказала она, удивившись тому, что они так хладнокровно рассуждают о случившемся.
Прошлым вечером, поддавшись его невероятному обаянию, она совсем потеряла голову. Они играли в карты, весело подшучивая друг над другом, и вдруг она опьянела до потери сознания. Боже, она даже не могла вспомнить своих слов, но прекрасно помнила его объятия и его поцелуи. Она сильно возбудилась. Но Кейд, как истинный джентльмен, не воспользовался ее состоянием.
– Наверное, я должна радоваться тому, что ты оказался благородным человеком.
– Я старался, – сказал Кейд с напряженным лицом, и она оценила его честность. – Послушай, Доун, хватит так стоять. Давай наслаждаться красотой озера и свежим воздухом. Сейчас я принесу тебе аспирин и томатный сок.
Он направился к дому.
– Кейд, – позвала его Харпер.
Он обернулся.
– Спасибо, – улыбнувшись, сказала она.
Он кивнул и продолжил путь.
Харпер взглянула на озеро, сняла туфли и села на край причала, опустив ноги в воду. Она зажмурила глаза, подставив лицо солнцу. Здесь было так тихо и спокойно.
Кейд вернулся через несколько минут. Он протянул ей томатный сок и две таблетки аспирина. Она с благодарностью их взяла. Засучив джинсы, Кейд сел рядом с ней, поставив рядом с собой какую‑то сумку.
– Что это? – спросила Харпер.
– Завтрак. – Он достал из сумки пончики и пачку крекеров.
– О боже! – Харпер опустила голову. – Я не исполняю своих обязанностей.
– Не волнуйся, – сказал Кейд, открывая пачку крекеров. – Мне такие нравятся. А тебе они помогут от тошноты.
– И когда ты все это купил? – спросила она, взяв один крекер.
– Сегодня утром. Я сходил в магазин.
– Правда? – выдохнула Харпер. – Это так любезно… спасибо большое.
– Пожалуйста. Послушай, Доун, у меня есть идея. Давай тебе сегодня устроим выходной. Ведь я не хочу, чтобы ты работала все дни напролет. А ты сможешь работать над своей кулинарной книгой. Или делать что хочешь.
Это было заманчивое предложение, но, может быть, Кейд таким образом хочет избавиться от нее?
– Ведь ты не умеешь готовить! И что у нас будет на ужин?
– В городке есть гриль‑бар. Сегодня мы можем поужинать там.
– Мы?
– Да, мы. Ведь нам обоим надо питаться.
– В данный момент я не могу есть ничего, кроме крекеров.
– Поверь мне, к вечеру ты проголодаешься.
Харпер не собиралась спорить с ним, но ей не хотелось появляться на людях. А что, если ее узнают?
– Я не люблю бывать в людных местах. Там шумно и все такое. Может быть, пойдем в другое время?
– В будний день в гриль‑баре не бывает много посетителей. А если тебе не понравится, мы уйдем.
Кейд был настойчив. Спорить с ним было бесполезно. К тому же он дал ей свободный день, и она могла воспользоваться этим. Ей хотелось вздремнуть и побыть одной.
– Когда мы пойдем?
– В семь часов тебя устраивает?
Кивнув, Харпер съела еще один крекер. Кейд был прав: крекер помог ей справиться с тошнотой, а аспирин снял головную боль.
– Но это не свидание, – добавил Кейд.
– Разумеется, – подтвердила она.
В гриль‑баре было полно народу, и Харпер не знала, хорошо это или плохо. Она ожидала увидеть маленькое деревенское кафе, с несколькими посетителями, а увидела большой зал, где собирались местные тусовщики.
Сегодня здесь играл оркестр, и, к счастью, все глаза были устремлены на сцену. Солисты исполняли песню Гейджа Тримэйна «Жестокая ночь». Несколько пар уже покачивались в такт музыке на танцполе.
Харпер пожалела, что согласилась прийти сюда. Хотя она была хорошо замаскирована. Волосы ее были подстрижены и покрашены в темно‑каштановый цвет, а на лице не было макияжа. На съемках же ее всегда хорошо гримировали.
К ним подошла хозяйка кафе, и Кейд о чем‑то попросил ее, она кивнула и повела их к столику в самом укромном уголке зала, подальше от людей и громкой музыки.
Они заняли свои места, Харпер уселась лицом к стене, спиной к оркестру. На ней были джинсовая куртка и темно‑голубой сарафан в мелкий цветочек – единственное платье, которое ей положила в сумку Лили. Харпер не знала, зачем она так приоделась, но, когда увидела Кейда в черной ковбойской рубашке и новых джинсах, она была рада тому, что привела себя в порядок. Кейд выглядел великолепно. Он побрился и причесал свои густые волосы.
– Пожалуйста, выбирайте. – Хозяйка протянула им листы с меню. – Дайте мне знать, когда определитесь с выбором.
Когда она ушла, Харпер спросила:
– Ты ее знаешь?
– Да, конечно. Бетти – местная жительница. Она работает здесь уже десять лет, а ее родители поддерживают порядок в нашем доме.
Харпер взглянула на меню, прикрываясь им, будто щитом. А ведь, признаться честно, здесь было хорошо. Играла музыка, а меню оказалось шикарным. Глаза у нее разбегались от такого разнообразия. Она не знала, что выбрать.
– Что посоветуешь? – спросила она Кейда.
Он пальцем отодвинул меню от ее лица.
– Мне нравится стейк фахитас. Надеюсь, они его готовят так же, как прежде.
– Ты давно здесь не был?
– Да… Кажется, лет пять. Приезжал сюда отмечать день рождения моей сестры Лили.
Харпер снова прикрылась меню.
– Годится. Только я хочу фахитас с курицей.
– Что‑нибудь выпьешь? Закажем, пожалуй, что‑нибудь безалкогольное, – заключил Кейд, заметив ее хмурый взгляд. – Я больше не выдержу.
Харпер положила меню на стол.
– Что ты хочешь сказать, Кейд?
Он взглянул на нее, потом на ее сарафан.
– Ничего, забудь о том, что я сказал. Сегодня ты очень хорошо выглядишь.
Харпер было приятно слышать эти слова. Она не могла не поддаться его очарованию, которого он сам, казалось, не замечал.
– Я бы выпила лимонада.
– Отлично. Ты знаешь, о чем я думаю? Мне кажется, мы с тобой продолжаем играть в карты.
– И ты думаешь, что выиграл? – Харпер нахмурилась. – Я азартный человек, хотя порой думаю, что это не очень хорошо.
– Почему же?
– Я считаю, что азарт помогает тем, кто хочет идти вперед и делать карьеру. И ты знаешь об этом, потому что ты бизнесмен, и конкуренция – это часть твоей игры.
– Я просто стараюсь находиться на шаг впереди идущего рядом парня, иначе моя фирма не выживет. А разве ты не хочешь стать лучшим в стране шеф‑поваром?
– Да, но лишь потому, что я… горжусь своей работой. И ставлю для себя высокие планки.
– Ты страстно относишься к своему делу, Доун.
– И ты тоже.
– У меня было две страсти в жизни, но Бри уже нет.
Он с такой любовью и болью произнес имя своей невесты, что Харпер захотелось прикоснуться к его руке, пожалеть его. Когда‑нибудь, возможно, и она встретит такую же большую любовь.
– Мне очень жаль, Кейд.
– Мне пришлось побороться за нее, скажу тебе. Она встречалась с одним парнем, но он ей не подходил. Она была достойна лучшего, и я не хотел сдаваться. В конце концов я доказал ей, что я для нее – единственный. И мы были счастливы и строили планы на будущее, пока она не заболела.
– Представляю, как тебе тяжело.
– Сейчас уже немного легче. Спасибо моей матери, что она заставила меня приехать сюда.
– Ну если ты рад, то и я рада.
Кейд внимательно посмотрел на нее, будто проник в ее душу, и она почувствовала, что испытывает к нему не только сексуальное влечение. Он был хорошим человеком.
– Пойми это правильно, но я рад, что ты здесь. Со мной. Мне гораздо легче.
С трудом сглотнув ком в горле, Харпер кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Подошла официантка, разрядив напряженный момент, и приняла у них заказ. Харпер была рада этому вторжению, потому что слишком близко к сердцу приняла слова Кейда и не знала, надо ли ей скрывать свои чувства к нему.
За ужином они непринужденно болтали. Еда была действительно вкусной, как и говорил Кейд. И Харпер радовалась тому, что он ел с аппетитом. Может быть, он постепенно забудет о своем горе.
Вскоре руководитель оркестра объявил, что у них сейчас будет перерыв, а затем добавил:
– Уважаемая публика, обратите внимание, что в этом зале присутствует старший брат Гейджа Тримэйна.
Вздрогнув, Харпер увидела, что музыкант указывает на них. Она замерла. Все повернулись к ним, глаза устремились на Кейда. Зазвучали аплодисменты. О боже, она этого не ожидала! Хорошо, что она сидела ко всем спиной. Кейд, похоже, не обрадовался этому вниманию, в отличие от своего знаменитого брата, который любил славу.
– Прошу прощения, – пробормотал Кейд. – Это случайно получилось.
Харпер кивнула.
Руководитель оркестра продолжал:
– Мистер Тримэйн, почему бы вам не пригласить вашу девушку на танец? Мы сейчас исполним последнюю песню перед перерывом.
Кейд был слишком хорошо воспитан, чтобы отказаться.
– Пойдем потанцуем? – спросил он Харпер.
Она покачала головой:
– Нет.
Кейд тоже покачал головой, взглянув на музыканта.
– Пожалуйста, мы вас просим, – настаивал мужчина. – Всего один круг по танцполу! Мы споем для вас очень хорошую песню.
– Боюсь, будет много шуму, если мы станем упираться, – шепнул Кейд. Потом, поднявшись, протянул руку, не оставив ей выбора. – И как только появится возможность, мы тихо смоемся отсюда, – добавил он.
Взяв его за руку, Харпер низко опустила голову, и волосы упали ей на лицо. Оркестр ждал, когда они дойдут до танцпола.
– Я ужасно танцую, – шепнула она.
– Тогда прижмись ко мне, и мы растворимся в толпе.
Именно это и было ей нужно. На площадке собралось много народу, и Харпер прильнула к Кейду, когда они стали покачиваться в такт лирической балладе. Поймав на себе чьи‑то взгляды, она прижалась лицом к его плечу. Кейд крепче обнял ее. Она солгала ему в который раз. Она умела танцевать, потому что в детстве ходила на уроки танцев. Родители хотели обучить ее всему тому, что помогло бы ей найти достойного жениха.
– У тебя неплохо получается, – хриплым голосом произнес Кейд.
Прижавшись щекой к его шее, Харпер вдохнула его терпкий мужской аромат.
– Я стараюсь, – сказала она ему на ухо.
Кейд провел ладонью по ее волосам. Голос солиста завораживал, огни мерцали. Это был поистине волшебный момент, каких немного бывает в жизни. Харпер покачивалась в такт движениям Кейда, сливаясь с ним в единое целое.
Обвив его шею руками, она улыбнулась. Темные глаза Кейда сияли, лицо преобразилось. Прежде она не видела его таким.
– Ты прекрасна, Доун.
Она опустила глаза. И не потому, что рисовалась, а потому, что он говорил искренне, а она не знала, что сказать ему. Он тоже был прекрасен. Он был истинным джентльменом, хотя и немного замкнутым, но сейчас он начал открываться ей.
Харпер ненавидела ложь, и ей ненавистно было лгать Кейду. Он не заслуживал этого. Она вздрагивала каждый раз, когда он называл ее Доун. Но ведь она обещала Лили помочь ее брату. И ей самой хотелось вырвать его из цепких лап горя. И не потому, что он был братом Лили, но потому, что она всем сердцем переживала за него. И это было безумием. Ведь она была знакома с ним меньше недели. Впрочем, однажды она пошла на реалити‑шоу в надежде найти себе пару и выйти замуж за мужчину. Тогда это не казалось ей безумием.
– Кейд, ты… мне очень нравишься. – Это было так неубедительно – детский лепет. Но это было честно, а ей сейчас так хотелось быть честной.
Его губы коснулись ее уха.
– И ты мне тоже нравишься.
Кейд крепче прижал ее к себе. Боже мой, она была возбуждена так же, как и он. И в этом не было лжи.
– Давай притворимся, что мы познакомились только сегодня вечером? – шепнул Кейд.
– А потом? – выдохнула она.
– Потом я приглашу тебя в дом, и мы…
– Сыграем в карты?
Он выдохнул, будто с болью.
– Мы сыграем в карты потом, Доун. Ты этого хочешь?
Да, она хотела. Они пытались не замечать своего влечения друг к другу, но все было напрасно. Харпер поцеловала его в губы, а затем, отпрянув, взглянула на него. В его глазах горело желание.
– Пойдем отсюда, – сказал Кейд, взяв ее за руку.
Они подошли к своему столику, Кейд положил на него стодолларовую купюру, и они быстро вышли из гриль‑бара.
Когда они оказались на улице, Кейд снова жадно поцеловал ее, и Харпер так разволновалась, что не могла вымолвить ни слова всю дорогу до дома.
Когда они вошли в дом, Кейд взял ее за руку и повел по лестнице наверх. Остановившись на пороге своей комнаты, он обхватил ее лицо ладонями, вопросительно вглядываясь в глаза, и не увидел в них отказа. Тогда он снова ее поцеловал. Этот поцелуй был наполнен страстным желанием. Харпер задрожала всем телом, а сердце ее уже было отдано ему.
– Я… я не ожидал, что так будет. – Он бережно убрал волосы с ее лица.
– Я тоже этого не ожидала, Кейд, – прошептала Харпер.
Сердце ее бешено колотилось. Все, что она жаждала видеть в мужчине, было сейчас перед ней. Да, это был брат Лили, и Харпер лгала ему, но сейчас это не имело значения. Когда она столкнулась с ним в супермаркете, мгновенно почувствовала притяжение к нему. И это притяжение росло с каждой минутой их знакомства.
– Пойдем со мной. Я хочу тебе показать кое‑что.
Кейд провел ее в спальню и подвел к панорамному окну, обращенному на озеро. Встав позади нее, он положил руки ей на плечи. Луна этим вечером была полной, и озеро блистало под звездным небом.
– Как красиво!
Кейд провел ладонями по ее плечам, откинул в сторону волосы и стал покрывать ее шею поцелуями. Харпер откинула голову и закрыла глаза.
– Ты уверена, Доун?
Повернувшись к нему, она спустила с плеч бретели и скинула сарафан. Оставшись в одном белье, Харпер заглянула в его глаза.
– Я уверена. А ты?
Губы его дрогнули.
– О да.
Он прижал ее к своей груди, порывисто и крепко, и снова поцеловал, поглаживая по спине и плечам. Кейд обращался с ней как с какой‑то драгоценностью, которую отчаянно хотел заполучить.
В глубине сознания Харпер надеялась на то, что это была не только сексуальная потребность. Но ведь она знала, что у него не было женщины после смерти его невесты. По крайней мере, она предполагала это. И вот она оказалась здесь, под его крышей, и готова была заняться с ним любовью. Неужели он воспользовался ее доступностью?
Его очередной поцелуй развеял тревожные мысли – как бы там ни было, она наслаждалась его близостью и не хотела останавливаться.
Расстегнув его рубашку, Харпер прижалась губами к груди, впервые беззастенчиво проводя ладонями по его мускулистому торсу и плечам. Кейд сводил ее с ума, и она хотела большего.
– Доун, – прошептал он.
Харпер внутренне сжалась. Ей не хотелось, чтобы он так ее называл. Но другого выхода не было, ей приходилось ему лгать.
В этот момент он сжал ладонями ее груди, начал ласкать ее соски. Харпер задрожала от наслаждения и застонала, желание стало невыносимым. Почувствовав это, Кейд взял ее за руку.
– Пойдем в постель.
Он повел ее к своей массивной кровати, улегся на нее, побуждая Харпер лечь сверху. Она уперлась грудью в его грудь. Кейд с шумом выдохнул:
– Ты даже не представляешь, насколько я…
Харпер сглотнула, боясь услышать то, что он собирался сказать.
Насколько сильно он хотел женщину? Насколько сильно он хотел ее с первого момента их встречи?
– Насколько – что? – тихо спросила Харпер.
– Насколько мне лучше, когда ты рядом.
О боже! Ведь он правильно сказал. И она себя чувствовала гораздо лучше, когда находилась рядом с ним.
– Правда?
Кейд выдохнул:
– Да, правда.
Ей захотелось кричать от счастья. Кейд был особенным мужчиной, и она никого не хотела так, как его.
– И мне хорошо с тобой.
Кейд поцеловал ее в ответ, и этот поцелуй был особенным, он говорил о многом.
Половину ночи они провели без сна, страстно лаская друг друга. Язык его, проникший в ее рот, сводил ее с ума, а губы его, целовавшие ее соски, возбуждали до предела. Когда Кейд вошел в нее глубоко, она испытала невероятное наслаждение, прежде неведомое ей. И когда они одновременно достигли оргазма, Харпер испытала глубокое удовлетворение.
Она была по‑настоящему счастлива и не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась. Но утро наступило, и солнечный свет проник в окно. Открыв глаза, Харпер обнаружила, что спала в объятиях Кейда, прижавшись к его груди. Она смотрела, как он спит, и не могла налюбоваться. Он был сильным, красивым и мужественным, но в то же время чутким и внимательным. Он был прекрасным любовником. Кейд довел ее до нескольких оргазмов, а она, в свою очередь, тоже немного изнурила его. Харпер улыбнулась, вспомнив о том, как чудесно было заниматься с ним любовью.
Нежно поцеловав его грудь, она осторожно встала и вышла из спальни. Ей очень хотелось остаться с ним в постели подольше, но у нее были обязанности.
Тело ее болело, и боль эта была приятной. У Харпер так давно не было мужчины. До Дейла у нее было несколько романов, но все они закончились неудачно. А сегодня Харпер чувствовала себя прекрасно. И боль после ночи любви была подобна почетной награде. Только бы Кейд не пожалел об этом…
Харпер приняла душ, надела джинсы и футболку и прошла на кухню, в свои владения. Здесь Харпер чувствовала себя комфортно. Она включила радио, пританцовывая, принялась доставать с полок посуду и продукты. Она была счастлива.
И все же в глубине души она боялась, что Кейд сейчас проснется и поймет, что совершил большую ошибку.
Разбив яйца в миску и добавив туда кусочки бекона, оливки и чеснок, Харпер вылила полученную смесь в чугунную сковородку и поставила ее на плиту. Затем начала готовить кукурузный хлеб с медовой глазурью. При этом она продолжала танцевать и подпевать радио.
Три раза повернувшись вокруг себя в танце, Харпер остановилась как вкопанная – перед ней стоял Кейд. Прислонившись к стене, он скрестил руки, глядя на нее. Харпер сглотнула, взглянув на его обнаженный торс и джинсы, сидевшие низко на бедрах. Его густые волосы были взъерошены, пряди падали на глаза, свежая щетина темнела на подбородке.
– Да у тебя талант! – сказал он, оттолкнувшись от стены. Отобрав у нее миску, обнял ее и поцеловал в губы. – Я успел соскучиться.
Этот мужчина знал, что ей хочется услышать.
– Я приготовила омлет. – Харпер налила ему кофе. – Вот, наслаждайся.
– Я уже получил наслаждение. А ты?
– Разве в этом можно сомневаться? – Он был бесподобным любовником и, несомненно, знал об этом. – Обычно я не танцую на кухне по утрам, но сегодня – особенный день.
Улыбнувшись, Харпер отхлебнула кофе, вылила тесто в жаропрочную форму и поставила ее в духовку.
– Через полчаса кукурузный хлеб будет готов, – сказала она. Затем, сев рядом с Кейдом за стол, стала смотреть вместе с ним в окно. – Сегодня прекрасный день.
– Да, – согласился Кейд. – Ты хочешь провести его вместе?
Улыбка расцвела на ее лице.
– Да, конечно.
– Мы можем покататься на катере, я покажу тебе прекрасные места. – Помедлив, он поднес чашку ко рту. – Это будет свидание.
Свидание с Кейдом? Какие это были сладкие слова!
Харпер расположилась на мягком сиденье катера и взглянула на озеро. Дул легкий ветерок, катер плавно отчалил от пристани, рассекая волну.
Здесь, на озере, Харпер почувствовала себя свободной, как никогда. Сняв темные очки, она распустила волосы, уже не боясь того, что кто‑то ее узнает.
– Вон там мы с братом пытались ловить рыбу, когда были детьми. – Кейд указал на маленькую бухту, окруженную пышной растительностью. – Тут гнездятся утки. Моя сестра всегда скармливала им все наши сэндвичи.
– Да, это очень похоже на Лили, – сказала Харпер и тут же осознала свой промах. Сердце ее учащенно забилось, дыхание перехватило от страха.
– Что ты сказала?
– Я сказала, что Лили, должно быть, очень добрый человек.
– Ну да, но иногда ее добросердечность доставляет ей неприятности.
Харпер поспешно сменила тему:
– Ах, как жаль, что я не догадалась взять с собой ланч.
– В этом нет нужды. За тем мысом на берегу есть один ресторанчик, можно пообедать там или взять еду навынос.
– Навынос, – немедленно отозвалась Харпер.
Кейд взглянул на нее поверх штурвала и кивнул.
– Хорошо. Возьмем еду и найдем подходящее место, чтобы бросить якорь и устроить ланч на воде.
– Спасибо, Кейд. Это просто… великолепно.
– И ты великолепна, – промолвил он, одарив ее ослепительной улыбкой. Взяв ее за руку, он притянул ее к себе.
Харпер охотно уселась к нему на колени.
– Хочешь побыть капитаном? – Кейд коснулся губами ее губ.
Ее тело мгновенно напряглось.
– Да, хочу, – прошептала она.
– Доун, – сказал он с жаром. – Я хочу тебя все утро.
Он с жаром поцеловал ее, и Харпер с тихим стоном ответила на поцелуй. Кейд стал целовать ее долгими и страстными поцелуями, его язык проник к ней рот, а руки ласкали тело. Они находились на середине озера, вокруг не было никого, и все же…
– Ты хочешь?..
– Да, – мгновенно ответила она.
Кейд снова поцеловал ее и направил катер в укромную бухту, там он бросил якорь, а затем, подняв Харпер на руки, отнес ее на нос судна под навес, где их никто не мог увидеть. Они снова стали целоваться и, изнемогая от желания, начали скидывать с себя одежду.
Кейд ласкал ее груди, она, прерывисто дыша, откинулась на спину.
– Вот так и лежи, – шепнул он, продолжая целовать, и приспустил ее джинсы. – Позволь мне это сделать для тебя.
Кейд запустил ладонь в ее трусики, и Харпер почувствовала нежное прикосновение его пальцев. Они ласкали, теребили ее, каждое прикосновение доводило ее до грани. Харпер никогда не занималась любовью одетой, но Кейд знал, что он делает. Стоны ее становились все громче. Бедра изгибались, ноги напряглись, еще мгновение… и ее тело содрогнулось от оргазма. Наслаждение, как взрыв, охватило ее мощной волной, и она растаяла в изнеможении.
Кейд обнял ее, а затем отстранился и испытующе посмотрел на нее. По его глазам было видно, что он доволен собой. Харпер не могла вымолвить ни слова, но ее реакция была красноречивее слов. Наверное, впервые в жизни Харпер почувствовала себя на одной волне с мужчиной. С Кейдом.
– Ты все еще хочешь есть?
Она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.
– Тогда поедем домой и завершим то, что начали.
Да, конечно, она хотела этого. Она хотела Кейда, а он хотел ее. Это было просто как дважды два.
Причалив к пристани, Кейд помог девушке сойти на дощатый настил. Ему хотелось прикасаться к ней, чтобы ощущать ее реальность. Доун заворожила его с первого взгляда, стала спасением от тоски и одиночества. Она не была партнершей на одну ночь, которая жаждала переспать с братом Гейджа Тримэйна. При мысли о том, как она возбудилась от его прикосновений на катере, Кейд еще больше хотел ее.
Взявшись за руки, они направились к дому. На пороге Кейд снова поцеловал Доун, затем посмотрел ей в глаза.
– Как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно, – выдохнула она.
– И я тоже. Вот мы и дома.
Доун улыбнулась ему и увлекла за собой в свою спальню. Кейд закрыл за ними дверь. Ее комната была меньше, кровать уже, но его это не волновало.
Он провел рукой по ее волосам.
– Раздевайся, милая.
– И ты раздевайся, – отозвалась Доун.
– Конечно. – Он расстегнул рубашку, потом ремень на брюках и стал снимать с себя ботинки. При этом он не сводил глаз с Доун, которая уже разделась до трусиков.
– Я уже готова, копуша.
Кейд усмехнулся:
– Ты потом поблагодаришь меня за неспешность.
И они бросились в объятия друг друга. Кейд ласкал каждый изгиб ее тела, вдыхал запах, наслаждаясь ее отзывчивостью. Ладони его разогрелись от поглаживания ее упругих грудей. Розовые соски напряглись, призывно маня его. Наклонившись, Кейд обхватил губами один сосок, потом другой. Харпер сладострастно вскрикнула.
Кейд надел презерватив, опрокинул ее на спину и навис над ней. Запустив пальцы в его волосы, Доун жадно припала к его губам, и он вошел в нее. Оба застонали от наслаждения – они идеально подходили друг другу.
– О, черт возьми, Доун! – прохрипел Кейд, продолжая двигаться внутри ее.
Ее глаза горели от страсти, и это невероятно возбуждало его. Доун не была женщиной на одну ночь. Определенно.
– Кейд, – прошептала она, обхватив его за шею и двигаясь в такт ему.
У него перехватило дыхание, и он почувствовал, как тело ее напряглось, и услышал ее мольбу не останавливаться. Несколько энергичных толчков, и Доун испытала оргазм – Кейд явственно ощутил это – все тело ее содрогалось от наслаждения.
И это возбудило его до предела.
Кейд стал двигаться быстрее и жестче и через несколько мгновений тоже взорвался, издав громкий крик, а затем, обессиленный, опустился на нее.
Потом, отдышавшись, он обнял ее, перевернулся с ней на бок и крепко прижал к себе.
– Это было… превосходно, – прерывисто выговорил он.
Доун кивнула, уткнувшись лицом в его грудь.
Откуда взялась эта чудесная женщина? Все складывалась слишком хорошо, чтобы быть правдой.
На следующее утро, после чудесно проведенного дня и не менее чудесной ночи, Харпер застала Кейда на кухне возле плиты. Кофе был уже сварен, а на сковородке жарился бекон. Харпер тихо рассмеялась, и Кейд повернулся к ней, явно удивившись ее приходу.
– Доброе утро, – сказал он, поцеловав ее в щеку. – О, ты потрясающе выглядишь в моей рубашке!
– Спасибо. А что ты делаешь?
– Ну… Я пытаюсь приготовить завтрак.
– Правда? Это очень мило.
– На самом деле это нелегко. – Положив лопаточку на стол, Кейд обнял Харпер, прикоснувшись губами к ее волосам. Ее охватило блаженство. Ей было так спокойно и хорошо в его объятиях. На самом деле, проснувшись, она боялась, что он ушел спать к себе в спальню, но вместо этого она нашла его здесь, на кухне.
– Никогда не поздно научиться готовить. Если хочешь, я тебе все объясню.
– Ты хочешь меня научить?
– Конечно.
Прикоснувшись пальцем к ее губам, он обвел их контур. Она взяла в рот его палец и пососала его.
– Ты просто ангел. – Голос его стал низким и хриплым.
– Угу. – Попятившись назад, Харпер отодвинулась от него. – Иногда я могу быть дьяволом. Особенно… на кухне. Поэтому трепещи!
Откинув голову назад, Кейд засмеялся – и так заразительно, что она засмеялась вместе с ним.
Они взглянули друг другу в глаза. Что‑то сказочное совершалось между ними. По крайней мере, ей так казалось. Но никаких слов не было сказано, они говорили обо всем на свете, шутили и подкалывали друг друга, но не обсуждали то, что происходит между ними.
Харпер не хотела анализировать их действия. Пусть все идет своим чередом, а что будет дальше – покажет время.
– Так ты хочешь, чтобы я научила тебя готовить?
– Я с трудом верю самому себе, но да, хочу.
Харпер показала ему, как готовить вкусный омлет, поделилась секретами мастерства. Им пришлось приложить усилия, чтобы сосредоточиться на готовке и не отвлекаться на объятия и поцелуи, по крайней мере, во время обучения.
Потом они ели омлет и пили кофе, и Кейд рассказывал ей забавные истории из своей жизни. Но каждый раз, когда он интересовался ее жизнью, Харпер отвечала ему очень коротко и односложно. Ей не хотелось лгать Кейду, но правду говорить она тоже не могла, ведь их отношения еще только зарождались. Да и отношениями их связь еще нельзя было назвать, хотя с каждым днем ее чувства к нему становились все сильнее. Справиться с ними она уже не могла.
– На кухне такой беспорядок, – заметила Харпер после второй чашки кофе. – Я сейчас уберусь. – Она встала, чтобы заняться уборкой, но Кейд взял ее за руку и потянул к себе. Она опустилась к нему на колени.
– Я помогу тебе, – сказал он, взглянув на нее потемневшими глазами.
В этот момент зазвонил его телефон, и Кейд взял его со стола.
– Это моя сестра, – сказал он.
Харпер кивнула и встала с его коленей, сердце забилось быстрее. К счастью, Кейд не заметил ее паники. Подойдя к раковине, она с особым рвением стала мыть посуду, а он ушел в другую комнату поговорить с Лили.
Ей совсем не хотелось знать, о чем они разговаривают. Харпер терла и терла тарелки и чашки, вымещая на них свое отчаяние. Это было все равно что колоть дрова.
– Эй, ты сейчас сотрешь краску с посуды, – окликнул ее Кейд, входя на кухню.
– Что? О нет. Я просто люблю чистоту.
Кейд стоял за ней, но она не поворачивалась, не смотрела на него, продолжая яростно тереть посуду.
Кейд взял полотенце, стал вытирать чашки и ложки.
– Не надо этого делать, – сказала Харпер, надевая свой поварской колпак. – Это моя работа.
– Это я устроил здесь беспорядок, я и уберусь, черт возьми!
Она не стала спорить с ним. Кейд был упрямым человеком, и у него было обостренное чувство ответственности. Это Харпер уже поняла.
– Хорошо.
– Мне звонила сестра. Она просто поинтересовалась, как я поживаю. Хороший ли я мальчик, кушаю ли морковку и горошек. Я сказал ей, что ты прекрасный повар, и я никогда так не расслаблялся. Я даже забыл о своей работе.
Харпер опустила голову.
– Это правда?
Кейд накинул ей на талию кухонное полотенце и притянул к себе.
– Да, это правда. И все благодаря тебе.
– Мне? – Харпер покачала головой. – Потому что…
– Потому что ты открыла мне глаза. Я увидел, как пуста была моя жизнь без тебя. И я позволил горю всецело мной завладеть, я не жил, а мучился…
– Я не специалист, но я думала, что переживание горя благотворно влияет на душу человека. Но нельзя горевать бесконечно.
Кейд кивнул.
– Благодаря тебе я стал гулять, ходить в магазин, кататься на лодке и учиться готовить. Я снова могу дышать полной грудью.
Он не должен ее хвалить. Не должен верить. Она не заслуживала этого.
– Ты бы сделал то же самое без меня.
– Нет, Доун. Я знаю, что не сделал бы. – Он произнес ее имя с почтением, будто она порядочная женщина, а не лгунья.
Харпер была поймана его полотенцем. Поймана его очарованием, честностью, силой. И в этот момент она поняла, что любит его. Глубоко и искренне.
Он – идеальный мужчина. А она – негодная девчонка…
Но это не имело значения. Потому что она любила его. Кейд стал ее «последним шансом», хотела она этого или нет.
– Доун? С тобой все в порядке? Ты так сильно моргаешь! Что‑то попало тебе в глаз?
Кейд с тревогой взглянул на нее.
– Н‑нет, ничего…
Он на миг задумался.
– Если тебе неприятны мои слова, то я не буду больше об этом говорить. Я не хочу расстраивать тебя.
– Ты не можешь меня расстроить, – ответила она, и это было правдой.
– Мне нравится, что ты мне доверяешь. – Кейд крепче прижал ее к себе.
Прижавшись к его твердой груди, Харпер мгновенно забыла обо всем. Боже, они вчера ночью два раза занимались сексом, и это было потрясающе, но утром она снова хотела его. Она не могла сказать ему, что любит его, но могла показать ему это.
– Я тебе доверяю. Но только не в картах!
Кейд рассмеялся.
– Ты вызываешь меня на дуэль?
– Пока нет, но позже – возможно.
– У тебя есть дела? – Похоже, он расстроился.
– У меня сейчас только одно дело, Кейд, – честно призналась Харпер, приподнявшись на цыпочки и поцеловав его в губы. – Это ты.
Секунду он не мог прийти в себя от изумления, затем усмехнулся:
– Хорошо, мой ангел. Я действительно хочу сыграть с тобой в карты. – С этими словами Кейд взял ее за руку и повел наверх, в свою спальню.
Кейд лежал в постели один, глядя в окно на расцветающий весенний день. Он находился в счастливейшем месте. И странно, что рядом с Доун он не ощущал никакой вины за то, что начал забывать о своем горе, так долго терзавшем его.
После любви они нежились в постели, в полудреме обняв друг друга, а сейчас уже был полдень. Кейд никогда не бездельничал, но вместе с Доун было славно ничего не делать. Работа, офис и все эти проблемы до недавнего времени сводили его с ума, но только не здесь, с Доун.
Закинув руки за голову, Кейд вздохнул и пришел к окончательному выводу. Он не мог без нее жить.
Дверь душевой кабины щелкнула, и Кейд мгновенно представил, как Доун раздевается. Он мгновенно возбудился. Похоже, он никогда не насладится Доун, и, к счастью, она так же сильно хотела его.
Встав с кровати, он подошел к ванной. Сквозь стеклянную панель смутно был виден ее обнаженный силуэт. Слегка приоткрыв дверь, Кейд заглянул внутрь.
– Кейд! Ты испугал меня.
– Прости. – На самом деле он не чувствовал себя виноватым. Доун была вся покрыта мыльной пеной, тело ее блестело под струями воды. – Мне, пожалуй, тоже надо принять душ. Можно к тебе присоединиться?
Он никогда не устанет любоваться ее обнаженной фигурой. Упругие ягодицы, тонкая талия, которую он мог обхватить двумя руками, и полные, слегка удлиненные груди. Все было идеально.
– Почему ты так долго спал, соня? Я думала, ты вообще не проснешься.
– Через минуту ты поймешь, что тебе стоило дождаться меня, – ответил он.
Встав рядом с ней под душ, Кейд почувствовал себя на небесах. Взяв у нее мыло, он покрыл мыльной пеной плечи, спину и восхитительные ягодицы Доун. Потом, повернув к себе, он стал намыливать ее упругие груди.
– Кейд, – застонала она.
– Минутку, – шепнул он.
– Да, да, – сказала она, обнимая его за шею.
Кейд улыбнулся. Если бы она знала, как сильно он хочет ее. Всего за несколько дней она стала его ангелом, его спасителем.
Взяв у него мыло, Доун стала намыливать его, а когда дошла до нижней его части, ее руки сотворили волшебство. Кейд воспламенился до предела. А когда она заменила руки своими губами, он понял, что больше уже не сможет сдержать себя.
Тогда, остановив ее, Кейд вынес девушку из душа и отнес в кровать. Быстро вытерев ее и себя полотенцем, он надел презерватив и бросился в ее объятия. Она жадно приняла его, и они, сливаясь в едином ритме, скоро взорвались от блаженства и остались лежать на смятых простынях, обессиленные и удовлетворенные.
Прошло еще несколько дней. Харпер учила Кейда готовить, гуляла с ним по окрестностям, каталась на лодке. Она наслаждалась каждой минутой близости с Кейдом, и не только в кровати. Они играли в карты, и Харпер часто выигрывала. Кейд был азартным игроком, и при каждом проигрыше он отвлекал ее своими поцелуями. Один раз даже бросил игру и увлек ее в постель. Они жаждали друг друга каждое утро, каждый день и каждую ночь.
Вот и сейчас Харпер выигрывала. Бросив карты на кухонный стол, она воскликнула:
– Вот, смотри и плачь! Ты снова в пролете.
Кейд выругался и тоже бросил карты:
– Я чуть не выиграл.
– Прости, – сказала Харпер, усмехнувшись.
Ей с трудом верилось в то, что они с Кейдом живут здесь всего лишь неделю. Как долго они еще будут оставаться в этом укромном и тихом уголке? Формально она должна была готовить для него, и Лили говорила о двух неделях, не больше, но Кейд не говорил, когда собирается вернуться в округ Джулия. И он еще ни разу не говорил о своих чувствах. Да, он делал ей комплименты, называл ее прекрасной и талантливой, но никогда не говорил о будущем.
Харпер находилась в состоянии неопределенности, но старалась не думать о будущем и наслаждалась тем, что происходит здесь и сейчас.
– Думаю, я готов, – заявил Кейд.
Харпер с удивлением взглянула в его карие глаза.
– Готов? К чему?
– Я готов готовить для тебя. И хочу сегодня приготовить тебе ужин.
– Правда? – Харпер улыбнулась. – Я буду рада этому.
Он коснулся ее лица, погладив пальцем подбородок.
– Спасибо, что не сказала мне, что я еще не готов. – Кейд поцеловал ее в губы, нежно пожевав нижнюю губу, будто хотел насладиться вкусом.
– И что ты собираешься мне приготовить?
– Тушеные говяжьи ребрышки с картофельным пюре и спаржей со сливками.
– Вау! Я впечатлена. Ты хочешь устроить мне пир?
– Да, я очень постараюсь, – ответил Кейд, ухмыльнувшись. – Давай на сегодня закончим с картами. Не хочешь прогуляться со мной до магазина? – Кейд встал из‑за стола.
– Обожаю ходить за продуктами. – Харпер окинула взглядом его большое мускулистое тело, которое теперь ей было так хорошо знакомо. Сердце ее забилось быстрее. – Конечно, я пойду с тобой.
На улице было тепло, погода улучшилась. В последние две ночи они даже не разжигали камина. Харпер надела свою бейсболку и темные очки и вышла на яркий солнечный свет.
Кейд взял ее за руку, и они отправились в супермаркет. Харпер заметила, что машин на дороге было больше, чем обычно. И людей тоже было больше. Наверное, у студентов начались весенние каникулы, и многие люди взяли отпуск, чтобы насладиться ранним майским солнышком.
В торговых рядах Брайт‑маркета было много народу. Окинув взглядом полки, Харпер взяла то, что было нужно Кейду для приготовления ужина. Самый лучший кусок мяса и свежие травы для приправы. Когда она огибала прилавок, на нее наткнулась девушка, разговаривавшая по телефону, больно ударив ее в плечо. С Харпер слетели темные очки, и она оказалась лицом к лицу с толкнувшей ее девушкой и ее двумя подругами.
– О боже, простите! – воскликнула девушка.
– Все в порядке. Только в следующий раз не надо разговаривать по телефону, когда вы ходите по магазину. – Голос Харпер звучал жестче, чем она хотела бы. Но у одной ее подруги по кулинарному колледжу погибла мать из‑за водителя, который разговаривал по телефону, поэтому Харпер относилась к этому серьезно.
Девушка скривила губы.
– А вы в следующий раз снимайте свои темные очки, когда ходите по магазину.
Две другие девушки в упор смотрели на нее. Подняв свои очки, Харпер снова надела их. Должно быть, это выглядело странно, потому что солнцезащитные очки действительно не были нужны в магазине.
– Я недавно прооперировала глаза, – соврала Харпер. – Мне нельзя смотреть на яркий свет.
Девушки переглянулись как‑то странно и стали шептаться. Возможно, это ничего не значило, но Харпер ощутила тревогу.
– У тебя все в порядке? – Подойдя к ней, Кейд положил руку ей на плечо.
– Да, все в порядке. Только эти вздорные девушки. Но это не важно…
– Уверена? Похоже, ты взволнована.
– Нет‑нет, со мной все в порядке, Кейд. – Изобразив на лице улыбку, Харпер взглянула на список продуктов. – Нам еще что‑то нужно?
– Ты говоришь о еде? – игриво улыбнувшись, спросил он.
Харпер рассмеялась. Кейд был расслаблен, и ей надо было взять с него пример.
– Давай сначала дойдем до кухни и посмотрим, на что ты способен.
– Ты хочешь сказать, что если освою начальную подготовку, то я смогу перейти на…
Харпер приложила палец к его губам.
– Ш‑ш‑ш, Кейд. – Она огляделась по сторонам. Три девушки теперь стояли в очереди к кассе, и одна из них снова пристально смотрела на нее. – Пожалуй, нам надо еще купить бутылку вина.
– У нас же есть вино в доме, и вполне достаточно.
– Я знаю, но к твоему ужину лучше всего подойдет каберне совиньон.
– Хорошо, ведь ты у нас шеф‑повар. – Повернувшись, Кейд направился к винному ряду.
Харпер украдкой обернулась – девушек в магазине уже не было.
– Послушай, я кое‑что забыла, – сказала Харпер. – Иди выбери вино, встретимся возле кассы.
– Что же ты забыла?
– Лосьон для тела, – игриво ответила Харпер.
Подняв брови, Кейд улыбнулся:
– Ну хорошо.
Покинув Кейда, Харпер схватила лавандовый лосьон для тела, а затем бросилась к журнальному стенду. К счастью, лишь на одной обложке журнала упоминалось шоу «Последний шанс», но ее фотографий не было. Возможно, фото было внутри, но это не страшно.
Харпер с облегчением вздохнула.
Сегодня ее ждал ужин с Кейдом в тиши безопасного дома.
– Давай договоримся: когда я буду готовить ужин, тебя на кухне не будет, – сказал ей Кейд, когда они вернулись домой.
– Уверен?
– Да. Я все сделаю сам. – Кейд стал выкладывать покупки. – А потом ты мне скажешь, где я ошибся.
– Я верю в тебя. Ты все сделаешь правильно.
– Веришь в меня? – Он выложил картофель на кухонный стол.
– Конечно.
Кейд прижал руку к груди, вид у него был более чем серьезный.
– Я тебя не подведу.
Приподнявшись на цыпочки, Харпер поцеловала его в губы.
– А что ты будешь делать? – спросил ее Кейд.
– Пойду к себе, займусь книгой, но если тебе понадобится моя по…
Но Кейд не дал ей договорить, закрыв ей рот поцелуем.
– Иди! – Он указал рукой на дверь. – Я справлюсь.
– Хорошо, – улыбнулась она.
Оказавшись в своей спальне, Харпер взглянула на себя в зеркало. На лице ее сияла улыбка. Она была счастлива. Неужели это Кейд сделал ее такой счастливой?
Взяв телефон, Харпер позвонила Лили. Та сразу же взяла трубку.
– Привет, это я.
– Харпер?! Я так рада слышать тебя. Ты давно мне не звонила.
– Ну да… Я много времени проводила с твоим братом.
В трубке на секунду возникло молчание.
– Ты хочешь мне что‑то сказать?
– Возможно, но сначала скажи мне, какая обстановка с моей ситуацией?
– Ну, поиски Харпер продолжаются, но уже не так интенсивно.
Харпер выдохнула.
– Послушай, мы сегодня были в Брайт‑маркете. Я видела в продаже глянцевые журналы, ни на одной обложке не было моих фотографий.
– Ты сказала «мы»?
Харпер проигнорировала ее вопрос.
– Как поживает твоя мама?
– С мамой все в порядке. Но сейчас она беспокоится, почему Кейд ей совсем не звонит. Ты не знаешь, что с ним?
– Признаюсь, мы с Кейдом живем здесь прекрасно.
– Ты хочешь сказать, что он доволен твоей стряпней? Не испытывает отвращения к здоровой пище?
– Нет, он… всем доволен. Мы вместе отлично проводим время. Гуляем, катаемся на лодке, играем в карты…
– Что я слышу? Мой брат радуется жизни? Он больше не испытывает стресса?
– Он попросил меня научить его готовить.
– Кейд готовит?! – воскликнула Лили. – Невероятно! Неужели он забыл о своем горе? И вы вдвоем…
– Мы близки, Лили. Я влюбилась в него и думаю, что это взаимно. Но это не флирт, Лили. Это гораздо серьезнее. Это любовь.
– О, Харпер! – выдохнула Лили. – А как он относится к тебе?
– Честно сказать, я не знаю. Мы не говорили о наших чувствах. Но он счастлив, и я счастлива. И я не знаю, к чему это приведет.
– Дорогая моя, я очень рада за вас с Кейдом. Но есть один момент. Ты ведь лжешь ему с первой минуты знакомства.
– Да, – прошептала Харпер. – Я постоянно думаю об этом. Меня терзают муки совести. Но я не хочу тебя подводить. Ты моя лучшая подруга.
– Не знаю, что сказать тебе, Харпер. Может быть, тебе стоит признаться ему во всем, раз вы так сблизились.
– Ты так считаешь?
– Ну да, но решение остается за тобой. Мы с мамой поддержим тебя в любом случае.
– Спасибо. – Харпер прикусила губу. – Я найду подходящее время, чтобы поговорить с ним.
В гостиной ярко горел камин, на столе красовались тарелки из старинного сервиза, в отблесках огня сверкали бокалы. Кейд приготовил шикарный ужин, он желал стать частью ее мира, он старался для нее.
Он не знал, когда это случилось, но он воспылал к ней чувствами. Он уже не мог представить себе жизни без Доун. Эта женщина вытащила его из глубокой бездны горя и помогла вновь увидеть свет. Доун была красивой, веселой и очаровательной. Она разрушила его защитные барьеры, оставив его открытым и уязвимым, и он влюбился в нее.
Широким шагом подойдя к ее комнате, Кейд постучал в дверь.
– Кейд?
– Да, это я, – ответил он, входя в комнату. Доун сидела на диване с ноутбуком. Он взял ее за руку: – Закрой глаза.
– Зачем?
– Просто закрой глаза и иди со мной, – велел Кейд и повел ее в гостиную, где был накрыт стол.
– Теперь открывай!
Отступив в сторону, Кейд следил за ее реакцией. Харпер взглянула на стол, камин, канделябры со свечами, и на лице ее отразилось восхищение.
– О, Кейд! Это прекрасно!
– Надеюсь, еда тебе понравится.
– Аромат восхитительный!
– Садись, я поухаживаю за тобой.
Кейд направился на кухню, гордо подняв голову. Он превосходно накрыл стол и теперь надеялся, что его стряпня будет съедобной.
Молодой отварной картофель выглядел невероятно аппетитно. К нему надо было лишь добавить масло и перец. Кейд выложил картофель на блюдо, а сверху говяжьи ребрышки и спаржу. Для непрофессионала это было совсем неплохо.
Кейд поставил тарелку перед Доун. Она смотрела на огонь, пылающий в камине.
– Вот, пожалуйста.
Она взглянула на еду, и на лице ее отразилось восхищение.
– Кейд, это прекрасно!
– Но ведь ты еще не пробовала.
– Я и так вижу, что ты превосходно все приготовил. Презентация еды – это половина дела.
Кейд потер затылок.
– Надеюсь на это.
Кейд сел за стол и выдохнул. Он смотрел, как Доун пробует его стряпню. Очень давно он не испытывал такого удовлетворения.
Закрыв глаза, она попробовала мясо, затем картофель.
– О, как вкусно!
– Правда?
– Да, правда, Кейд. Очень вкусно.
Он улыбнулся.
– Спасибо.
Доун с гордостью взглянула на него:
– Ты прекрасно все приготовил.
– Ты еще не попробовала бисквиты. Но они не поднялись, как я хотел.
Доун взглянула на блюдо с бисквитами. Они были плоскими и сморщенными.
– Приготовление бисквитов – это искусство. И все же я их съем.
– Если не хочешь – не ешь.
Доун взяла один бисквит и надкусила.
– Неплохо для первого раза.
– Ты просто пытаешься поддержать меня.
– Совсем нет. – Она ободряюще подмигнула ему.
– В таком случае я буду готовить тебе ужин каждый вечер.
Улыбнувшись ему, Доун подняла бокал.
– Давай выпьем за тебя, – сказала она, чокаясь с ним. – И за твои успехи в кулинарии.
Кейд поддержал ее тост, но втайне выпил за то, что Доун вошла в его жизнь и помогла ему выбраться из темного омута горя.
Кейд сел на кровати, взглянув на Доун. Он никогда не видел такой прекрасной женщины – брюнетки с распущенными волосами и безмятежной улыбкой на лице. Открыв глаза, она протянула к нему руки.
– С добрым утром, – сказал он, целуя ее.
– М‑м‑м… – Доун вздохнула. – Зачем ты так рано проснулся?
– Малышка моя, уже десять часов утра.
Всю ночь они занимались любовь. При мысли об этом все тело его напрягалось, а сердце начинало учащенно биться.
– Десять утра? – Доун подскочила на кровати, отбросив одеяло. – Почему ты меня не разбудил?
– Потому что ты была похожа на Спящую красавицу. И даже немножко храпела.
– Кейд, я не храплю!
– Ну хорошо, значит, мне показалось.
Доун бросила в него подушкой, и он рассмеялся.
Рассмеявшись вместе с ним, Доун встала с кровати. Кейд обнял ее, но она вырвалась из его рук.
– О нет, уже поздно! Мы даже еще не пили кофе. И еще мы хотели прокатиться по озеру. Ведь мы собирались встать рано, ты помнишь?
– Но это было до того, как мы легли в постель!
– Так ты не хочешь покататься на катере?
В ее голосе слышалось разочарование. Это тронуло его. Конечно, он провел бы с ней весь день в постели, ведь она стояла перед ним во всей своей прекрасной наготе, и он не мог отказаться от своих слов.
– Конечно, мы пойдем кататься. Одевайся, а я пойду на кухню варить кофе, – сказал Кейд.
Девушка широко улыбнулась:
– Хорошо, я скоро буду.
– И надень, пожалуйста, свои джинсовые шорты. Они так идут тебе, – подмигнул он Доун.
Она поцеловала его.
– Конечно.
Улыбнувшись, он отправился на кухню, покачав головой. Он был влюблен в Доун и находился в самом прекрасном месте на свете. Когда это все закончится, он найдет способ оставаться с ней вместе.
Кейд сварил кофе и, взяв две чашки, понес их в комнату. В это время с улицы послышался звук мотора. Кто‑то подъехал к дому. Кейд нахмурился. Взглянув в окно, он увидел несколько машин, и среди них – автомобиль одного известного новостного канала.
– О черт…
Он понял, что это значит. Но он не позволит этим парням вторгаться в его жизнь.
Открыв входную дверь, он вышел на крыльцо. Лицо его ослепили вспышки камер, и посыпались вопросы. Подняв руку, Кейд жестом призвал журналистов остановиться и грозно взглянул на них.
– Ни шагу дальше, – промолвил он, перегородив им дорогу в дом.
И почему его братец Гейдж не побеспокоился о том, чтобы оградить его от папарацци?
– Скажите, где Харпер? – спросил один репортер.
– Вы вместе здесь прячетесь?! – выкрикнул другой.
– Разве вы не знаете, что вся страна ищет Харпер?
Вопросы сыпались один за другим.
– Кто такая Харпер, черт возьми?! – воскликнул Кейд. – Вы меня ни с кем не путаете?
– Харпер Доун, – сказал репортер. – Та женщина, с которой вы живете.
– Что?!
В это время дверь открылась, на крыльцо вышла Доун.
– Иди назад в дом, – сказал ей Кейд. – Это тебя не касается.
Но Доун не ушла, а встала рядом с ним. Она побледнела как полотно.
– Это меня касается, – сказала она, взяв его за руку. – Мне очень жаль, Кейд.
– Очень жаль? – заморгал он. О чем она говорит?
Но все репортеры сразу же бросились задавать ей вопросы. Голова у Кейда пошла кругом. Что происходит? Репортеры зовут ее Харпер. Харпер Доун.
– Зачем вы остригли волосы?
– В целях маскировки?
– Это означает, что вы больше не любите Дейла Мерфи?
– Я хотел бы услышать ответ на этот вопрос.
Вперед выступил худощавый мужчина со светлыми волосами и холодными голубыми глазами. Будто перед каким‑то божеством толпа репортеров расступилась перед ним.
Кейду показалось, что он стал участником какого‑то третьесортного шоу.
Харпер молча взывала о пощаде. Репортеры были безжалостны. А Дейл? Откуда он взялся? Почему он выглядит таким поникшим? Сердце ее отчаянно билось в груди.
Она повернулась к Кейду. Он смотрел на нее с изумлением. Будто молил о том, чтобы она сказала, что все это какая‑то невероятная ошибка.
– Доун?
На секунду она закрыла глаза, покачав головой:
– Мне очень жаль, Кейд. Меня зовут не Доун. Я Харпер Доун. И я хотела рассказать тебе…
– Это правда? Ты не та, за которую себя выдаешь? Ты обманщица?
Тяжело сглотнув, она почувствовала, как слезы навернулись ей на глаза, но не позволила себе расплакаться перед камерами.
– Это Харпер Доун, – сказал блондин, – и я хочу отвоевать ее. Напомнить ей о нашей мечте. Мы хотели открыть свой ресторан. Стать супругами, партнерами в жизни и в любви. Харпер – мой «Последний шанс»!
Все камеры повернулись в сторону шеф‑повара Дейла. Он был самонадеян и упрям, но люди симпатизировали ему. Этого нельзя было отрицать, он умел привлекать людей на свою сторону. Вообще‑то он был неплох, и его обаяние и острый ум на какое‑то время затмили ее разум. И в этом была ее ошибка.
Ее любимый мужчина стоял рядом с ней, и с каждой секундой лицо его становилось все более мрачным. Кейд смотрел на нее так, будто она была чудовищем. Лживым и уродливым, которое обманывало его.
– «Последний шанс»? – Кейд презрительно скривился. – Это то самое реалити‑шоу? – Он взглянул на репортеров, на спецмашины телевизионщиков, которых теперь уже было три, и Харпер поняла, насколько глубоко он потрясен.
– Да, оно самое, – сказал Дейл. – Мы встречались на этом шоу, и мы влюбились друг в друга.
– Нет, я не влюбилась! – воскликнула Харпер, решительно покачав головой.
Кейд проигнорировал ее слова.
– И ты – та самая звезда шоу, черт возьми?!
– Нет‑нет, это не так!..
– Ты струсила, – промолвил Дейл, – и сбежала. Но я не забыл тебя, Харпер. И я приехал сюда, чтобы попытаться еще раз.
Вздрогнув, Кейд окинул ее взглядом, в котором сквозили гнев и боль. Затем глаза его сузились.
– Харпер? У моей сестры есть такая подруга… Ты знаешь Лили?
О черт…
– Может быть, мы зайдем в дом и поговорим там, Кейд?
– И лишим этих хищников удовольствия?
– Кейд, пожалуйста. – Глаза щипало от слез. – Прошу тебя.
Он оглядел ее с ног до головы, затем кивнул на дверь:
– Заходи… Харпер.
Она вздрогнула. О боже, какой кошмар!
– А ты зайдешь?
– Это мой дом.
Она вошла первая, он последовал за ней. Захлопнув дверь, Кейд запер ее на замок. Харпер дрожала, колени подгибались. Кейд ненавидит ее. Она видела это в его глазах. Но он, по крайней мере, не оставил ее на растерзание волкам. Они по‑прежнему стояли снаружи, громко выкрикивая вопросы.
Кейд направился прямо к бару, открыл шкаф и налил себе виски. Выпив залпом стопку, он налил себе еще одну.
– Кейд, пожалуйста, позволь мне объяснить.
Он смотрел на нее через комнату, в глазах было отчаяние. Она разрушила его веру в нее и разрушила все, что было между ними. О боже…
– Сядь, – приказал он.
Харпер села на диван рядом с камином. На тот самый диван, где они сидели много раз, играя в карты, и где Кейд угощал ее приготовленными им блюдами.
Он постоял немного, затем стал расхаживать по комнате. Ничего не говорил. Просто пил виски и, похоже, пытался успокоиться.
Опустошив очередную стопку, Кейд сел на диван.
– Я слушаю твои объяснения.
Она начала с самого начала – рассказала, как они с Лили стали подругами. И как она встречалась с мужчинами, пытаясь полюбить кого‑нибудь и выйти замуж. Она мечтала открыть с мужем ресторан, и, когда героем шоу знакомств стал шеф‑повар Дейл Мерфи, Лили убедила ее подать заявку на участие в этом шоу. У Харпер были сомнения, но когда продюсер узнал о том, что она тоже шеф‑повар, он выбрал ее среди двенадцати претенденток.
Когда она говорила ему все это, Кейд смотрел на огонь в камине, не глядя на нее. Лицо его было суровым, и ее слова, казалось, ни в чем не могли его убедить.
– Но после того как я отказалась выйти замуж за Дейла, на меня ополчились телезрители. Журналисты стали преследовать меня. Они знали, где я живу, и знали, где живут мои родители. Мне негде было скрыться. Поэтому Лили предложила мне спрятаться в этом доме.
– Очень мило с ее стороны, – с сарказмом пробормотал Дейл.
– Оказалось, что ты тоже сюда едешь. Твои родные не сомневались в том, что, если ты узнаешь о моем присутствии, ты откажешься сюда ехать. Но я была в очень трудном положении. Поэтому Лили предложила мне прикинуться твоим шеф‑поваром. Поначалу это казалось безобидным. Ведь мы могли оба жить здесь.
Кейд встал с дивана и сверху взглянул на нее.
– Тебе заплатили за то, чтобы ты спала со мной.
– Нет! Мне не заплатили ни цента. – Она тоже встала с дивана, чтобы прямо взглянуть в его лицо. Ее возмутили эти слова. – Я очень сожалею, что мне пришлось лгать тебе, но спать с тобой не входило в мои планы. Просто так получилось.
– Честно сказать, я могу представить себе, какого сорта женщины участвуют в подобных шоу, чтобы найти свою любовь. Такие женщины не для меня.
Слова эти больно ранили, Харпер прикусила губу, едва сдержав слезы.
– Это неправда, Кейд.
– Ты мне все время лгала.
– Я собиралась сказать тебе правду, уверяю тебя.
– Не верю, – сказал он жестко. – И никогда не поверю этому. Ты делаешь из меня дурака, Харпер. Я чувствую себя идиотом. Но ты нашла ко мне дорогу через постель.
Вздрогнув, она отпрянула назад. Едва сдержалась, чтобы не дать ему пощечину. Он был намеренно жесток. Может быть, она и заслужила порицание, но никогда не думала, что Кейд может быть таким бессердечным.
Он с силой бросил стопку в камин, и звук разбившегося стекла гулко разнесся по комнате.
– Я уезжаю, – сказал Кейд. – А ты оставайся, если хочешь.
– Я тоже уеду, – прошептала она.
С этого момента ей придется бороться с папарацци, но это будет гораздо легче, чем убеждать Кейда в том, что она не хотела причинить ему боль.
– Пока ты со мной не поговоришь, я не уйду.
Лили стояла перед его рабочим столом в офисе «Тримэйн корпорейшн», упрямо вскинув голову. Сестру он совсем не хотел видеть. У него сегодня и так уже было много неприятностей.
Кейд откинулся на спинку кресла, уставившись на нее.
– Что у тебя на этот раз?
– Ты заработаешься до смерти, Кейд. Домой ты совсем не приходишь, и мама очень переживает за тебя.
– Со мной все в порядке. Я люблю работать.
– Но не столько же времени! Ты постоянно находишься в стрессе.
– Это не такой уж сильный стресс по сравнению с моим последним отпуском! – парировал он. – Вспомни, как вы с матерью меня подставили.
– Мы не подставляли тебя, брат. А если ты перестанешь жалеть себя, ты это поймешь. Сколько раз мне надо извиняться перед тобой?
– Лучше забудь об этом.
– Кейд, пожалуйста.
Он встал из‑за стола, глаза его гневно сверкнули.
– Нет, Лили. Не в этот раз. Ты смотрела вчерашние газеты? На первых полосах моя фотография рядом с фото шеф‑повара Дейла и Харпер или как там ее зовут. И заголовок о неудачном любовном треугольнике. Представляю, как Гейдж смеется надо мной. Обычно это он красуется на обложках желтых изданий. – Кейд посмотрел в окно. – Как ты думаешь, у меня подскачет от этого давление?
– Потерпи немного, через несколько недель все забудут об этом.
Он повернулся к сестре:
– Несколько недель – это слишком много.
Каждый раз, когда он думал о Харпер – он по‑прежнему мысленно называл ее Доун, – сердце его болезненно сжималось. Кейд не хотел вспоминать хорошее. Не хотел вспоминать ее красивое тело, жаркие объятия и ее сладострастные стоны, когда они занимались любовью. Он гнал от себя эти мысли и твердил себе, что она обманула его, заставив вернуться к жестокой реальности.
– Кейд, Харпер страшно раскаивается. Она сейчас живет с родителями и не работает. Старается находиться в тени. Эти несколько недель были для нее очень тяжелыми. Репортеры караулят ее у дома, а у нее нет охраны, чтобы оградиться от них.
Кейду неприятно было слышать это. Родители Харпер не должны были страдать. Они ни в чем не виноваты.
– Я пошлю к ней несколько охранников. Ради ее родителей.
– Только ради родителей?
– Да, Лили. Не надо вкладывать в это какой‑то другой смысл.
– Я уже предлагала ей, но Харпер не хочет слышать об этом. Она отказывается от помощи.
– Ну и ладно. – Но почему же сердце его дрогнуло? Почему он вдруг почувствовал себя предателем? – Что‑нибудь еще? – спросил он Лили. Ему хотелось, чтобы она поскорей ушла.
– Да, у мамы скоро день рождения, юбилей. Ей исполнится семьдесят лет.
– И что?
– Мне нужна твоя помощь.
Кейд покачал головой:
– Ты сама справишься.
– У нас будут гости, сто пятьдесят человек. Нет, брат, я не справлюсь.
– Тогда обратись в агентство по организации юбилеев и праздников.
– Нет, Кейд, мама не оценит это, ты знаешь. Нам надо организовать для нее нечто особенное.
– Ну хорошо, тогда поговорим об этом позже. Приходи ко мне в субботу.
– Прекрасно, в субботу! – Лили широко улыбнулась. Выйдя из кабинета, она запела веселую песенку. И чему она так радовалась?
Кейд вернулся к работе, но мысли его были далеко. Уставившись невидящим взглядом в компьютер, он думал о Харпер. Он влюбился в нее, а она одурачила его. Но Лили сказала, что она страдает, и от этого ему становилось только хуже.
– Киса моя, хорошая, – сказала Харпер, погладив белую шерстку ластившейся к ней кошки. Та в ответ довольно заурчала, будто просила погладить ее еще.
А что еще ей оставалось делать? Харпер сидела в доме своих родителей уже больше двух недель. К счастью, ее отец был запасливым, и у них было много еды. Родители были солидарны с ней, они тоже не выходили из дома. Харпер была очень благодарна им за то, что они старались ее поддержать, но они терпели большие неудобства.
Именно поэтому она поехала тогда в загородный дом Тримэйнов, чтобы не ставить своих родителей в такое положение.
Харпер не знала, вернется ли она к своей любимой работе, откроет ли свой ресторан, в котором будет шеф‑поваром. Сейчас она была известна лишь как коварная сердцеедка.
– Милая, я принесла тебе чай.
Мать считала чай панацеей от всех проблем и болезней. Харпер не могла сказать матери, что предпочитает кофе.
– Это клубничный гибискус.
– О, спасибо, мама.
Поставив чашки на столик, мать села на диван рядом с ней. Кошка не спрыгнула с коленей Харпер, и мать почесала ей шейку.
– Мы избаловали ее.
– Как и меня.
– О нет, дорогая, мы тебя не избаловали, мы просто тебя поддерживаем. Нам с отцом горько видеть тебя такой печальной.
– Я не печальная, мама. Просто у меня много незаконченных дел.
Мать положила теплую ладонь на ее руку.
– Я понимаю, сейчас ситуация кажется безнадежной, но это пройдет. Потерпи немного.
– Я так упорно работала, чтобы сделать себе имя. Моей будущей кулинарной книгой интересовались издатели, но сейчас я не в силах работать над ней. Я отправилась участвовать в телешоу, чтобы найти себе достойного жениха, а теперь никто не возьмет меня на работу, потому что вдруг я стала какой‑то злодейкой.
– Не для всех. Ты заглядывала в социальные сети?
– Социальные сети? Что ты о них знаешь, мама?
– Эй, твоя мать родилась не в каменном веке. Я знаю об этих сайтах и читала некоторые посты. Люди говорят, что ты следовала велениям своего разума и сердца.
– Правда?
– Да, правда. Так что не все против тебя. А тролли?.. Ну что ж, это не они тебя заперли здесь, ты сама заперла себя.
Харпер отхлебнула чая. У нее потрясающая мама, она помогла ей увидеть вещи с другой стороны.
– Спасибо, мама. Для меня это много значит.
Мать сжала ее руку.
– Девочка моя, пришло время выйти отсюда. И показать всем, что они не заставят тебя скрываться от мира.
В это время у Харпер зазвонил телефон.
– Это Лили.
– Поговорите, девочки, – сказала мать, вставая с дивана. – Передавай ей от меня привет.
– Хорошо, мама. – Выпрямив спину, Харпер взяла телефон. – Привет, Лили!
– Привет!
Ей было приятно слышать голос подруги. Они разговаривали каждый день, но никак не упоминали Кейда. Это была больная тема.
– Как поживаешь?
– Готовлюсь к юбилею нашей мамы. Для меня это очень трудная задача. Даже не представляю, как это все организовать.
– Это же твоя стихия, Лили! Ты как никто знаешь, как организовать пространство и украсить помещение. У тебя столько возможностей, но как это все сочетать, чтобы выглядело красиво? Наверное, в итоге все решает твоя страсть к творчеству.
– Да, пожалуй. Уж если мы заговорили о страсти… Как у тебя с этим делом?
– Никто не ломится в мою дверь в надежде заполучить мои кулинарные таланты. Я очень скучаю по работе.
– А эти ничтожества все еще караулят тебя?
– На самом деле обстановка сейчас улучшилась. Папарацци уже не дежурят круглосуточно перед моим домом. Я даже могу выйти на улицу, хотя все‑таки боюсь наткнуться на кого‑нибудь за углом.
– И все‑таки так жить нельзя.
– А как можно?
– Обещай выслушать меня до конца, а потом уже спорить со мной.
– Хорошо, Лил.
Харпер очень хотела вернуться к своей прежней жизни, заниматься любимым делом, быть уважаемым человеком. И свободно ходить по улице с высоко поднятой головой.
– Я уже сказала тебе, что занимаюсь организацией юбилея матери, но передо мной возникла сложная проблема, которую, возможно, ты поможешь мне решить.
– Я? Каким образом?
– Моя мама очень придирчиво относится к некоторым вещам, и ей очень важно, какие блюда будут на столе. Ее любимый повар вчера лег в больницу, и он уже ничем не может нам помочь. Мы оказались в трудном положении, и я надеюсь, что ты нас выручишь. Конечно, мы заплатим тебе, и у тебя будут помощники. Ведь ты хотела вернуться к работе, а это прекрасная возможность. Согласишься ли ты приготовить торжественный ужин?
– Кейд будет там?
– Конечно. Ведь это семидесятилетие его матери.
– Тогда я не берусь за это дело. Ничем не могу тебе помочь, прости.
– Постой, ты даже не подумала как следует.
– А мне и не надо думать. Я больше не хочу доставлять неприятностей твоей семье. Ведь мы с тобой знаем, что Кейд не захочет видеть меня на банкете.
Она услышала, как Лили вздохнула на другом конце трубки.
– А я знаю, что ты влюблена в него.
– И что?
– И почему же ты так легко отказываешься? Если ты его любишь, то борись за него. Он хороший парень, и ты помогла ему выбраться из глубокого горя. А это очень много значит, Харпер.
– Он ненавидит меня, Лили.
– Говорят, что от ненависти до любви один шаг.
– Это не более чем поговорка, и она ко мне не относится.
– Эта поговорка имеет под собой основания. Поэтому подумай, у тебя есть шанс – и на кухне, и вне ее. У нас две недели на подготовку. Надо накормить сто пятьдесят гостей. Ты обсудишь меню с моей матерью, поговоришь с помощниками. Мы поселим тебя в уютном гостевом домике. И ты сделаешь себе имя как превосходный шеф‑повар. Разве это не заманчиво звучит?
– Ну да, если бы…
– Что?
– Если бы Кейд согласился на это. Я не хочу внезапно обрушиваться на него.
– Я поговорю с ним, – сказала Лили.
– Нет, Лили, я сама с ним поговорю. Если только он возьмет трубку. Так или иначе, ведь это я сама устроила эту неразбериху, и мне самой надо разобраться в этом.
– Ну ладно, хорошо. Ты получишь работу, если Кейд согласится.
– Спасибо, Лили.
Повесив трубку, Харпер закрыла глаза. Если уж звонить ему, то звонить сейчас. Иначе она может струсить.
И тотчас же она написала ему сообщение: «Привет, Кейд. Это Харпер. Мне хотелось бы поговорить с тобой по телефону. Могу я тебе сейчас позвонить?»
Теперь мяч был на его стороне. Ей оставалось только ждать.
Кейд сидел в гостиной, уставившись в экран телевизора. В руках он держал стакан виски. Шоу «Последний шанс» было идиотской выдумкой, и он всегда поражался, какие же люди соглашаются участвовать в этом шоу. В числе участников были адвокаты, няни, биржевые брокеры и повара.
Он завороженно наблюдал за женщинами в их поисках любви – особенно одной. Красивая блондинка Харпер Доун, казалось, была всеобщей любимицей, и Кейд с трудом мог поверить в то, что с этой самой женщиной он жил в Брайт‑Лендинге. Трансформация была потрясающей, и ему показалось, что Доун ему померещилась. Харпер была совершенно другой женщиной. Она прекрасно ладила с шеф‑поваром Дейлом Мерфи. Оба любили готовить и изобретать новые блюда. Они казались хорошей парой.
Кейд поставил на перемотку сцены поцелуев, и даже хотел отключить видео, но Харпер стала рассказывать о том, каким она видит своего будущего мужа. Казалось, ее терзают сомнения. Просматривая эпизод за эпизодом, Кейд начал кое‑что подмечать в Дейле Мерфи. Он постоянно говорил Харпер об открытии совместного ресторана, но то и дело ставил под сомнение ее кулинарные способности и делал ей сомнительные комплименты.
И чем больше Кейд смотрел на него, тем больше убеждался в том, что перед ним – эгоистичный болван.
– Кейд, ты здесь? – В гостиную вошла его мать, Роза, и он немедленно выключил телевизор.
– Да, я здесь.
Сделав глоток виски, он взглянул на нее, застигнутый на месте.
– Чем занимаешься? – спросила она, усаживаясь рядом с ним.
– Просто коротаю время.
– Просматривая шоу «Последний шанс»?
– Это шоу смотрят все.
– Полагаю, ты смотришь на Харпер, пытаясь понять ее.
– Мама, скажи, пожалуйста, какого рода женщины принимают участие в этом шоу, чтобы найти свою любовь?
– Те женщины, которые готовы любить, я полагаю.
Он покачал головой:
– Я этого не понимаю, мама. Доун, то есть Харпер, совсем другой человек в этом шоу. Я ее не узнаю. Все время сравниваю ее с моей Бри. Она никогда бы мне не солгала.
Мать взяла его за руку.
– Кейд, Бри была идеальной женщиной. Второй такой не будет. Ты не должен сравнивать с ней других девушек. Люди совершают ошибки – особенно тогда, когда они загнаны в угол. Поэтому не стоит обвинять Харпер. Мы тоже с Лили виноваты. Будь беспристрастным. Не надо стрелять себе в ногу.
– Отец точно так бы сказал, – улыбнулся Кейд.
Мать сжала его руку и встала с дивана.
– Люблю тебя, Кейд.
На сердце у него потеплело.
– И я тебя люблю.
Кейд снова стал просматривать шоу и дошел до седьмого эпизода, когда на телефон пришло сообщение. Кейд взглянул на экран. Это была Харпер. У него перехватило дыхание. Он никак не ожидал, что она напишет, и даже не хотел читать сообщение, но любопытство пересилило. Харпер спрашивала, может ли ему позвонить. Он хотел отправить этот короткий сухой ответ, но передумал и написал: «Давай поговорим завтра, хорошо?»
Харпер ответила сразу же: «О’кей, спасибо!»
Сердце в груди отчаянно колотилось. Кейд не знал, чего он хочет, и от этого нервы его напряглись. Может быть, ему не надо было так быстро соглашаться? Действительно ли он хочет с ней поговорить?
Скрестив руки на груди, он снова уселся в кресло, решив досмотреть шоу «Последний шанс» до конца. Впереди, должно быть, его ждала бессонная ночь.
– Дорогая, я так рада снова видеть тебя на кухне! Ты придумала новое блюдо для своей кулинарной книги?
Харпер стояла возле плиты, взбивая в миске яичные белки.
– Я решила вернуться к работе. И даже придумала название для своей книги: «Здорово и весело вместе с Харпер».
– Чудесное название.
– Оно броское и легко запоминается, да? Я хочу посвятить эту книгу тебе и папе.
– Мы с отцом будем польщены, дорогая моя.
– Вы всегда в меня верите. И я хотела бы оправдать ваше доверие.
– Потерпи немного, пройдет время, и ты преодолеешь это суровое испытание. Ты талантлива, Харпер.
– Спасибо, мама. Люблю тебя.
– И я тебя люблю, сокровище мое.
Через час Харпер расхаживала взад‑вперед по своей спальне. Она была очень уютной. Кровать, застеленную покрывалом цвета лаванды, украшали подушки в форме сердец, на стенах висели картины. Это постарались ее родители. Когда бы Харпер ни приезжала сюда, ей всегда здесь было комфортно.
Она выглянула в окно. Пора было звонить Кейду. От этого звонка зависело ее будущее. Набрав его номер, она стала ждать. Один, два… пять гудков. Она уже хотела повесить трубку, как раздался голос Кейда.
– Привет.
– Привет, это я, – тихо сказала она.
– Кто это «я»? – уточнил он.
О боже, он не узнал ее!
– Это Харпер. Та женщина, которую ты знал, но под другим именем.
– Сомневаюсь в этом, но продолжай.
Досчитав до трех, Харпер выдохнула. По крайней мере, он взял трубку. И это обнадеживало. Но сердце ее бешено билось, а желудок нервно сжимался, когда она слышала его глубокий мужественный голос. Он напоминал ей о счастливых временах.
– Как ты поживаешь, Кейд?
– Прекрасно.
Он не спросил, как поживает она, а это о чем‑то да говорило.
– М‑м‑м… Рада слышать. Может быть, ты занят? Я позвоню тебе позже.
– Харпер. – Он произнес это имя с оттенком презрения. – Говори, что ты хочешь сказать.
– Ну хорошо, скажу. Ты знаешь о том, что я очень сожалею о случившемся. Я не прошу тебя встретиться со мной, но я прошу разрешить мне помочь твоей семье с банкетом. А еще прошу дать мне шанс вернуть себе добрую репутацию. Сейчас, из‑за этого скандала, я нигде не работаю. Я оставила свою работу ради участия в шоу «Последний шанс», а рестораны после этого вряд ли меня наймут. Короче говоря… Лили, твоя сестра, попросила меня приготовить торжественный ужин на юбилей твоей мамы. Но если ты против, – поспешно добавила Харпер, – я за это дело не возьмусь. Но я буду все время на кухне и обещаю не попадаться тебе на глаза.
– Так, давай уточним. Ты просишь моего разрешения приехать сюда в качестве шеф‑повара и организовать банкет для моей матери?
– Ну да, правильно.
Харпер услышала, как он вздохнул в трубку. Возникла долгая пауза.
– Не уверен, что это хорошая идея.
Слезы навернулись ей на глаза – и не потому, что она теряла работу, а потому, что Кейд ненавидел ее и не хотел иметь с ней никаких дел.
– Я… поняла. В таком случае мне больше нечего тебе…
– Я не уверен, что это хорошая идея, но да. Я не хочу стоять у тебя на пути, если ты желаешь работать.
– Значит, ты благословляешь меня?
– Вряд ли. Но маме нужен повар, а тебе нужна работа.
– Спасибо тебе, Кейд!
Кейд молчал, и Харпер решила закончить разговор, пока он не передумал.
– Пока, Кейд. – Положив телефон, она взмахнула руками и плюхнулась на кровать с блаженной улыбкой.
Она очень постарается и приготовит самые лучшие блюда для торжественного ужина Тримэйнов.
Даже если ей придется прятаться от Кейда.
– Очень рада видеть тебя здесь! – сказала Лили, обнимая Харпер.
У нее сразу стало хорошо на душе. Хотя бы один человек был рад ее приходу. Но сейчас ей нельзя было думать о Кейде. У нее была неделя для подготовки торжества.
– Лили, ты прекрасная подруга. Мне так нужна твоя поддержка.
– И ты прекрасная подруга, и выглядишь ты прекрасно.
Харпер округлила глаза.
– Неужели?! Но спасибо, что ты сказала мне это. – Они стояли на ступеньках гостевого домика. Харпер взглянула на усадебный дом. – Ваш дом очень красивый. Я видела фотографии, но они не передают всей красоты.
– Ты ни разу не бывала у нас? Странно.
– Да, не бывала. Мне постоянно не хватало времени.
– Помню, какие занятые мы с тобой тогда были. Но теперь ты здесь, и для начала я передам тебе ключи от домика. – Лили протянула ей связку ключей.
Харпер взглянула на них.
– Что на самом деле странно, так это то, что ты постоянно передаешь мне ключи от домов своей семьи.
– Ничего странного.
Лили всегда была оптимистичной. И рядом с ней невозможно было грустить. Но в данный момент Харпер нервничала.
– Давай зайдем внутрь.
Когда они вошли в дом, Харпер пришла в восторг. Это был просторный гостевой дом в южном стиле, с множеством окон, высокими потолками и огромным камином. Оказавшись на кухне, Харпер улыбнулась. Здесь было все что нужно, до последней мелочи.
– Хорошая кухня.
– Ты еще не видела кухню в главном доме. Это произведение искусства.
– Ты меня заинтриговала.
– Давай отнесем вещи в твою комнату. – Взяв сумки, подруги пошли по коридору. – Выбирай, какая тебе нравится.
Обе спальни были чудесными. Но одна была обставлена так, что подошла бы и мужчине, и женщине, а в отделке другой преобладали нежные кремовые тона.
– Вот эта, – сказала Харпер.
– Да, я тоже ее люблю, – одобрила выбор Лили.
Харпер охватило чувство благодарности.
– Спасибо тебе за все, Лили. И за то, что ты заехала за мной и привезла сюда.
– Ну, а как же иначе? Ведь фотографы могли подкараулить тебя.
– Похоже, они оставили меня в покое. Ведь Дейл сказал, что я его больше не интересую. Ему сейчас нужна поддержка прессы для открытия ресторана.
– Аморальный тип.
– Я не виню его. Возможно, он искренне думал, что мы хорошая пара. Но, к сожалению, он был мне симпатичен лишь тогда, когда мы вместе что‑то готовили. Никакой романтики между нами не было.
– Ты приняла правильное решение.
– По крайней мере, я хоть что‑то сделала правильно. – Харпер с горечью улыбнулась.
– Ну хватит говорить о прошлом. Располагайся здесь, а я зайду за тобой через два часа. Мы встретимся с мамой и вместе обсудим меню. Она с нетерпением ждет встречи с тобой.
– Я тоже рада буду ее видеть.
– Замечательно.
Лили чмокнула ее в щеку и ушла.
Харпер распаковала сумку, развесила в шкафу одежду, разложила в ванной туалетные принадлежности. Внезапно ее охватила усталость, она разделась и легла в постель. У нее есть время до встречи с Розой, и сон, возможно, поможет ей избавиться от страхов и сомнений.
Сквозь сон она услышала стук в дверь. Харпер взглянула на часы – Лили слишком рано пришла. Встав с кровати, Харпер открыла дверь.
– Прости, Лил, я уснула, ты сказала, что через два часа…
Но это была не Лили. На пороге стоял Кейд.
– О‑о‑о…
Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза. Потом он перевел взгляд на ее распущенные волосы, теперь золотисто‑медового цвета, а затем – на ее грудь под тонкой тканью халата. Лицо его оставалось непроницаемым, только блеснули глаза.
– Ты выглядишь…
Сердце быстро забилось, Харпер коснулась светлых прядей.
– Да, я изменилась, знаю.
Но и Кейд казался совсем другим. На нем была белая рубашка, заправленная в темные брюки. В этой деловой одежде он был совсем не похож на того парня в джинсах и футболке, который жил с ней в загородном доме. Но все же с закатанными до локтя рукавами и расстегнутым воротом рубашки он выглядел потрясающе сексуально.
– Что ты здесь делаешь? То есть я понимаю, что это твой дом, но я никак не ожидала увидеть тебя…
– Я подумал, что сначала нам лучше встретиться один на один, чтобы не устраивать представление перед нашими знакомыми и родственниками.
Харпер прикусила губу.
– Да, я понимаю. – Он явно ненавидит ее. Но Харпер была благодарна ему за то, что он не упомянул при этом шоу «Последний шанс».
– Мне очень жаль, Кейд.
– Я пришел сюда не за твоими извинениями. – Кейд снова оглядел ее с головы до ног. – Я просто хотел разбить лед.
– Считай, что он разбит, – тихо сказала Харпер. – И еще раз благодарю за то, что позволил мне приехать сюда.
Кейд кивнул:
– Для матери я готов на все.
Все понятно. Он готов терпеть ее ради матери целую неделю.
– До свидания, Кейд. – Харпер хотела закрыть дверь, но Кейд придержал ее.
– Подожди, – вздохнул он. – Признаться честно, я не хотел тебя обидеть…
– Все нормально, Кейд. Мне надо одеваться. У меня встреча с твоей матерью.
Он отпустил дверь.
– Да, хорошо.
Харпер услышала, как он ушел, тихо выругавшись себе под нос.
– Все нормально, – пробормотала она, стараясь сдержать готовые пролиться слезы.
Огромная кухня Тримэйнов была оборудована по последнему слову техники. Большие стеклянные французские двери открывались во внутренний дворик, где под большим навесом могли комфортно разместиться не менее двух сотен человек. Харпер мысленно представила себе, как будут расставлены столики.
– Привет, Харпер.
Повернувшись, она увидела Розу. Они встречались несколько раз, когда Лили училась в колледже.
– Здравствуйте, миссис Тримэйн.
– Называй меня Роза, пожалуйста. Спасибо, что откликнулась на наше приглашение. – Подойдя ближе, Роза обняла ее.
Этот жест много значил.
– Я рада была получить его.
– Ты хорошо выглядишь, Харпер.
– Спасибо.
Сама Роза была воплощением южного стиля и грации: серебристые волосы рассыпаны по плечам, глаза – голубые как небо.
– Мама, мы поселили Харпер в гостевом домике, – сказала Лили.
– Надеюсь, он тебе понравился.
– Да, он очень комфортный, – заверила Харпер. – А ваш дом, и особенно кухня – просто воплощение моей мечты!
– Лили, пожалуйста, налей нам чаю и принеси брусничные кексы, которые испекла Ирен.
– Хорошо, мама.
– Ирен – наш семейный повар, – сказала Роза. – Она работает у нас уже двадцать лет. И она поможет тебе подготовить банкет.
– Замечательно.
– Но прежде чем мы обсудим меню, я хочу извиниться перед тобой за ту неловкую ситуацию, которая возникла в нашем загородном доме.
Харпер почувствовала, что краснеет. Она не хотела об этом говорить.
– Пожалуйста, не надо извиняться.
– Ведь мы с Лили поставили тебя в такое положение. Сейчас мы это поняли.
– Но ведь вы мне помогли, потому что мне негде было спрятаться. И конечно, я никого не хотела обидеть…
– Кейд большой мальчик. Он скоро перестанет злиться на тебя.
– Он не очень рад тому, что я здесь.
– Хм, я не уверена в этом, Харпер… Но я не вмешиваюсь в его жизнь. А теперь давай обсудим меню? Предлагаю подать на закуску креветки‑гриль, а на горячее – стейк филе‑миньон, но я готова выслушать твои предложения.
– Я с удовольствием расскажу вам о своих идеях. – Харпер открыла папку, которую взяла с собой. – У меня пять вариантов меню, но мы можем скомбинировать их, если пожелаете.
Они обговорили каждую деталь праздничного стола, составили безупречное меню. Харпер была довольна. Поднявшись со стула, она взяла свою папку, исписанную заметками.
– Я готова приступить к работе. Я буду в гостевом доме, если что. Возможно, мы что‑то упустили.
– О, я думаю, мы все учли, – сказала Лили.
– Ужин в семь часов, – сказала Роза.
– О, но я не могу… Я буду работать до ночи.
– Тебе надо поесть, Харпер. Не забывай: ты наша гостья.
– Да, мадам, но…
Лили взяла ее за руку:
– Мама права, Харпер. Ты обязательно должна с нами поужинать.
– Да, действительно, – послышался за спиной мужской голос.
Повернувшись, она увидела Кейда, стоявшего в дверях кухни. Он был потрясающе красив.
– Ты должна поужинать с моей семьей, но без меня.
Намек был ясен. Кейд избегал ее, но ведь она сама обещала не попадаться ему на глаза.
– Я не хочу мешать тебе, – сказала она тихо. – Мы об этом не договаривались.
– Харпер, у меня свои планы на вечер.
– О, понятно. – Неужели это правда? Может быть, он сегодня встречается с женщиной?
– Мне нужно в офис, увидимся позже, – сказал Кейд.
Все попрощались с ним, и, когда он ушел, Харпер поймала на себе сочувственные взгляды Лили и Розы.
– До встречи за ужином, – сказала Харпер и вышла из кухни.
Сердце болезненно сжалось: Кейд не придет на семейный ужин из‑за нее. Но хуже всего то, что он будет ужинать сегодня с какой‑то женщиной.
– Все было очень вкусно, Ирен, – сказала Харпер семейному повару Тримэйнов. Это была женщина лет пятидесяти, с приятной улыбкой и зелеными глазами. – Я все съела, а обычно я так много не ем.
– Мне лестно услышать такой комплимент от шеф‑повара, – улыбнулась Ирен.
– Да, лосось был превосходным, – похвалила Роза.
– Лосося легко пересушить, но у вас получилось идеально, – добавила Харпер.
Ирен просияла:
– Спасибо. Я сейчас принесу кофе и десерт.
– О, мне не надо, спасибо! Я так наелась, что больше в меня ничего не влезет, – заверила Харпер.
– Ты уверена? – спросила Лили. – Ирен готовит потрясающий карамельно‑яблочный пирог.
Харпер похлопала себя по животу.
– Да, уверена. Может быть, завтра я попробую кусочек. Спасибо за ужин, пожалуй, мне надо сегодня пораньше лечь спать.
Лили проводила ее до двери.
– Скажи, как прошел твой первый день в нашем доме?
– Прекрасно, и даже лучше, чем я ожидала.
– Хорошо. Я заметила, ты не слишком сильно отреагировала на появление Кейда.
– Да, потому что он прежде зашел ко мне, чтобы «растопить лед между нами».
– Правда? Ты не сказала мне об этом.
– Вот теперь я тебе об этом говорю.
– Похоже, он не слишком шокирован, – прошептала Лили, – и я знаю почему.
– Почему?
– Он смотрел шоу «Последний шанс». Мама застала его за этим.
– Неужели? Кейд смотрел шоу? Ведь он считает, что такие шоу нелепы и смехотворны.
– Я говорю тебе только то, что знаю.
Они подошли к дверям.
– Спасибо тебе, Лили. – Харпер поцеловала ее в щеку. – Ты моя лучшая подруга.
Лили шутливо поклонилась ей.
– Да, я самая лучшая, непревзойденная.
Рассмеявшись, подруги расстались.
Харпер вышла на улицу, ночь была холодной, но ей хотелось пройтись, чтобы немного отдышаться после плотного ужина, а также подумать о Кейде. Она никак не ожидала, что он будет смотреть это шоу. Боже мой, ведь она раскрыла на этом представлении все свои потаенные чувства. Продюсеры умело заставили ее сделать это, а когда она отвергла Дейла, который встал перед ней на колени, ее возненавидели все зрители.
Харпер закрыла глаза, гадая о том, когда же она забудет об этом. Услышав неподалеку фырканье лошади, она направилась к конюшне. Луна уже не светила, было темно, и дорожку освещали лишь наземные фонарики.
Позади послышался рев автомобиля, и Харпер, отойдя в сторону, оглянулась. Свет фар ослепил ее.
Кто‑то вышел из машины, захлопнув за собой дверь.
– Привет, Харпер! С тобой все в порядке?
Она прикрыла рукой глаза.
– К‑Кейд?
– Да, это я. – Приблизившись к ней, он оглядел ее с головы до ног. – С тобой действительно все в порядке?
Она кивнула:
– Да, все хорошо.
– Я чуть на тебя не наехал. – Кейд провел рукой по лицу. – Что ты делаешь на дороге в такой темноте?
– Э‑э‑э… Я пошла прогуляться и услышала, как фыркают лошади.
Она отступила назад, но Кейд взял ее за руки, взглянув в лицо.
– Ты хотела посмотреть лошадей?
– Да, мне просто надо было пройтись перед сном.
– Секунду, – сказал Кейд. Подойдя к своему автомобилю, серебристому БМВ, он выключил мотор. – Так лучше, – добавил он, подходя к ней. – Теперь пойдем.
– Пойдем? – Харпер смущенно покачала головой.
– Я ехал на конюшню. Люблю навещать своих лошадей, когда у меня есть время.
Харпер покачала головой.
– Тогда я вернусь в гостевой дом, не буду тебе мешать.
Кейд вздохнул:
– Ведь ты хотела посмотреть лошадей. И я хотел посмотреть лошадей. Давай сделаем это вместе.
– Ну хорошо, если ты не против.
– Следуй за мной, – сказал Кейд.
Харпер догнала его на третьем шаге.
– Сколько у тебя лошадей? – спросила она.
– Больше двадцати. Мы разводим их. У меня три собственные лошади – Перец, Корица и Серебрянка. Эти клички дала им Бри.
– Хорошие клички, не стандартные. Тебе тяжело о ней вспоминать?
Губы Кейда дрогнули, но затем он покачал головой:
– Уже не так тяжело. – Он взглянул на Харпер. – Ты помогла мне в этом.
Харпер с трудом сглотнула ком в горле. Значит, она была его временной девушкой для утешения, пока он не встретил свою настоящую любовь…
Конюшня была великолепна. Стойла вычищены, лошади ухоженные. Наверное, иначе и быть не могло, ведь об этом заботился Кейд. Он направился к своим лошадям, и они навострили уши, увидев своего хозяина. Кейд взял морковь и стал угощать лошадей.
– Покорми Серебрянку, – сказал он Харпер, протянув ей пару морковок. – Она очень ласковая, не бойся показать ей свою любовь.
– Если только она не откусит мне руку.
Кейд рассмеялся, и Харпер приятно было услышать его смех.
Она смотрела, как он кормит и гладит коней, говоря им ласковые слова. Это даже вызвало в ней ревность, если можно было вообще ревновать к этим благородным животным. Но у нее не было никаких прав ревновать его к кому‑либо. С Кейдом у нее было покончено, хотя он и вел себя очень деликатно.
– Если ты захочешь покататься на Серебрянке, я скажу конюху. Он оседлает ее для тебя.
– О, спасибо. Но у меня совсем нет времени, мне надо готовиться к банкету.
– Да, я слышал, ты спланировала грандиозное меню.
– Спасибо. Для меня это серьезное испытание.
– Ты прекрасно с этим справишься.
Харпер улыбнулась, и возникла пауза. Между ними росло напряжение. Она чувствовала это по его взгляду. Ей было невыносимо стоять вот так рядом с ним.
Она могла не справиться с собой.
– Пожалуй, мне пора идти спать, – сказала Харпер. – Уже поздно.
– Я отвезу тебя домой.
– Нет, спасибо, я пройдусь пешком.
– Тогда и я с тобой прогуляюсь.
– Зачем, Кейд? – спросила Харпер.
– Как зачем? Я хочу, чтобы ты благополучно добралась домой. Ведь я сегодня чуть не наехал на тебя…
– Кейд, я дойду сама. Спасибо, но лучше нам не видеться. Мне… мне это очень тяжело.
Еще раз погладив Серебрянку, Харпер повернулась и вышла из конюшни.
Когда на следующее утро Кейд спустился на кухню, там сидели его мать с Лили и пили кофе. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас видеть их – ведь именно они устроили всю эту неразбериху. Теперь он жаждал видеть Харпер, хотя должен был держаться от нее подальше. А ведь он сам поставил это условие, а теперь желал нарушить его.
Она притягивала его к себе как магнит, и он ничего не мог поделать с этим.
Кейд хотел уйти, но мать с сестрой заметили его.
– Привет, Кейд! Куда путь держишь? – воскликнула Лили. – Садись с нами и выпей кофе.
– Да, – сказала мать. – Ирен приготовила для тебя завтрак. Поешь, пока он не остыл.
– Я не голоден, – ответил Кейд, входя на кухню. Сев за стол, он запустил руки в волосы.
– Ты ужасно выглядишь, – сказала Лили. – Какой‑то взъерошенный, и глаза покраснели. – Она умела говорить очевидные вещи.
– Я плохо спал, – сказал Кейд.
Лили налила ему чашку кофе.
– Надеюсь, ты не заболел, – сказала мать, озабоченно сдвинув брови, как это было в его детстве, когда он простужался.
– Да, заболел, – усмехнулась Лили. – И болезнь эта называется «синдром Харпер».
Кейд мрачно взглянул на сестру:
– Очень смешно.
– Надеюсь, между вами все нормализуется, – вмешалась его мать. – Ведь вы почти не видите друг друга.
– Может, они и видятся, но только мы не знаем об этом, – предположила Лили.
– Ну да, вчера вечером я чуть не наехал на нее.
– Что?! – разом вскричали мать и сестра.
– Что случилось, сынок?
– Я возвращался домой после ужина с Мадлен и ее отцом, когда…
– Ты встречался с Мадлен?! – изумленно воскликнула Лили.
– Да, с ней и ее отцом, Мартином Шенном. У меня была деловая встреча, и это мое дело, а не ваше.
– Если там была Мадлен, то это была не совсем деловая встреча, – заявила Лили.
Сестрица его иногда проявляла поистине ослиное упрямство.
– Ну хорошо, пусть будет так. – Кейд не собирался вдаваться в подробности своих отношений со своей бывшей девушкой. Ее отец и Тримэйны давно сотрудничали. Мартин Шенн был крупным поставщиком сена во всем юго‑западном районе. Кейд не виделся с Мадлен почти четыре года и с удивлением узнал, что сейчас она ни с кем не встречается.
– Угомонись, Лили. Продолжай, Кейд. Расскажи нам о вчерашнем вечере. – Мать всегда умело предотвращала ссору между ним и сестрой.
– Ну, я ехал по дороге, а вчера было очень темно. Я даже представить себе не мог, что кто‑то может идти по ней, и мне пришлось резко затормозить, потому что я чуть не наехал на Харпер. Боже, какие у нас с ней были лица!
– Бедная Харпер. С ней все в порядке?
– Думаю, да. Но она не разрешила мне проводить ее до дома.
– Ты сам во всем виноват, Кейд. – Лили без зазрения совести сыпала соль на его рану.
Кейд смотрел на свою чашку с кофе.
– Дело в том, что… Я… – Вздохнув, он покачал головой. – Я не знаю.
Он взглянул на мать. Ее глаза были полны сострадания.
– Харпер лишь выполняет условия, которые ты сам поставил, – сказала Лили.
И в этот момент на кухню вошла Харпер.
– Доброе утро, – сказала она. – Надеюсь, я никому не помешала. Ирен пригласила меня сюда.
– Конечно, никому не помешала, – сказала Роза, вставая из‑за стола. – Садись, позавтракай.
– О нет, спасибо. Я уже…
Кейд повернулся и взглянул на нее. Глаза их встретились. Харпер запнулась на полуслове.
– Я уже… п‑позавтракала.
Она неотрывно смотрела в его глаза, и он не мог отвести от нее взгляда. Она была необыкновенно хороша. На ее лице розовел румянец, нежный, как утренняя заря, светлые волосы были рассыпаны по плечам. Она была в джинсах и красной футболке, красиво обтягивавшей ее упругие груди.
– Простите, – сказала она, – я приду позже. У меня нет ничего срочного. – Повернувшись, Харпер быстро исчезла за дверью прежде, чем Лили успела остановить ее.
– Черт! – Рывком поднявшись из‑за стола, Кейд бросился вслед за ней. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя изгоем в их доме. Его мать и Лили обожали ее, и разве этого мало? Похоже, нет.
– Харпер, подожди! – крикнул он ей вслед.
Но она не послушалась. Только повернув за угол дома, она остановилась.
– Зачем ты идешь за мной?
– Почему ты ушла из кухни? Мы просто пили кофе. И ты могла бы присоединиться к нам.
– Я не хочу нарушать условия нашего соглашения. – Харпер вскинула голову.
– Ты слишком буквально его восприняла. Мы договорились видеться в доме, в саду. За завтраком и за ужином.
– Ты сказал, что будешь ужинать со мной, а сам уехал из дома к кому‑то на ужин.
– Этот ужин был давно назначен, еще до того, как ты приехала сюда.
– Кто она?
– Она мой друг, а ее отец – наш партнер по бизнесу. Она не такая, как ты.
– Разумеется.
Харпер повернулась и пошла по дорожке.
Кейд не хотел сдаваться.
– Это был комплимент.
Харпер обернулась:
– Какой‑то сомнительный.
Кейд усмехнулся:
– Как всегда.
Пожав плечами, она улыбнулась:
– Ничем не могу тебе помочь.
– Я знаю. – Ему нравилось в ней это. – Не хочешь покататься перед ужином?
– Покататься?
– На Серебрянке.
Лицо Харпер смягчилось.
– Я буду занята целый день.
– Неужели ты не выделишь часок?
– Я… э‑э‑э…
– Не отказывайся. Мне хочется, чтобы ты комфортно чувствовала себя здесь. И тебе не надо выходить из комнаты каждый раз, когда я вхожу.
– Уверяю тебя, у меня очень много работы. И мне еще надо съездить в город, чтобы купить кое‑что.
– Послушай, я жду тебя в конюшне в пять часов. Если ты придешь – хорошо. Если не сможешь – напиши мне сообщение.
– Ладно, пусть будет так.
– Я пойду к себе работать, – сказал Кейд, – а ты можешь спокойно позавтракать вместе с моей мамой и Лили.
Харпер округлила глаза.
– Кейд, ты сведешь меня с ума.
– И прекрасно. Добро пожаловать в мой мир.
Харпер с Лили возвращались из города. Лили вела машину, Харпер сидела рядом с ней.
– Похоже, мы сегодня очень много сделали, – сказала Лили.
– Да, благодаря тебе. Те столы и стулья, которые ты выбрала, очень красивые. Представляю, как они будут выглядеть во внутреннем дворе. Это будет грандиозный банкет, Лили.
– Надеюсь на это. Гейдж отвечает за музыку. Его ансамбль будет играть не только кантри‑музыку, но лирические мелодии. С нетерпением жду, когда же ты с ним познакомишься.
– И я тоже. Ведь он звезда.
– А для меня он просто брат. Поверишь ли, когда Гейдж начинал, он мечтал лишь о том, чтобы играть в местных клубах. Он любит свое дело и однажды сказал, что больше в жизни ему ничего не надо.
– Я понимаю его. Мне тоже хотелось бы заниматься любимым делом. Твой брат разумный человек.
– Гейдж? – Лили рассмеялась. – Вряд ли. Он ужасно самонадеянный, задира и забияка. Но не слава сделала его таким, он таким родился.
– И все же мне очень хочется познакомиться с ним.
Лили притормозила перед гостевым домиком, и Харпер взяла сумку со специями, которые купила в фирменном магазине. Все эти специи были необходимы ей для приготовления блюд.
– Спасибо, что отвезла меня, и за компанию.
– Да, мы хорошо съездили. До юбилея осталось пять дней.
– Я все приготовлю.
– А что ты будешь делать после обеда?
– Ну, возможно, просмотрю свои рецепты. Или отдохну.
– У меня есть прекрасная мысль. Почему бы тебе не покататься на лошадях вместе с Кейдом?
– Ты знаешь об этом?! – воскликнула Харпер.
– Я случайно услышала, как Кейд велел конюху седлать пару лошадей.
– Но ведь я не согласилась. Я не хочу.
– Кого ты стараешься в этом убедить? Меня или себя?
– Тебя. И себя. – Харпер поникла. – Я не могу на это пойти, Лили.
– Ты говорила, что любишь моего брата. До сих пор?
Харпер прикусила губу. Ей не хотелось в этом признаваться даже самой близкой подруге, потому что это было очень больно.
– Харпер?
– Что?
– Ты любишь Кейда?
Она вспомнила, каким он был тогда, когда они жили в доме у озера. Как он колол дрова с обнаженным торсом, и мышцы играли на его руках. Она научила его готовить и помогла справиться со своим горем.
– Да, видит бог, люблю!
– Так почему же ты не борешься за вашу любовь? Не надо от него прятаться. У тебя есть шанс. Если бы Кейд этого не хотел, он не предложил бы тебе покататься верхом.
– Он просто хочет, чтобы я чувствовала здесь себя комфортно, вот и все.
– Кейд любит тебя, Харпер. И возможно, он будет сильно переживать, если ты откажешься от него без всякой борьбы. Поэтому поезжай с ним и насладись этой прогулкой.
– Я подумаю, Лили. Увидимся за ужином.
Когда Харпер приблизилась к конюшне и увидела Кейда, она едва не открыла рот. На нем были джинсы, черная рубашка и сапоги, и он держал в поводу Серебрянку и Корицу. Это был настоящий ковбой, который грезился ей во сне. Этот мужчина сразил ее наповал!
– Привет! – сказала она, но язык у нее заплетался.
– Привет. Я рад, что ты пришла.
Харпер кивнула:
– У меня сегодня был насыщенный день. И вот я пришла, но хочу предупредить тебя, что я только в детстве каталась на лошади, и то по кругу.
– Серебрянка – смирная кобыла. И я буду ехать рядом с тобой.
Сердце ее дрогнуло, когда она взглянула в его глаза.
– Х‑хорошо.
– Вставь левую ногу в стремя, возьмись за луку седла и перекинь другую ногу.
Харпер сделала три попытки, но так и не смогла забраться на лошадь.
Кейд смотрел на нее, затем не выдержал и, подойдя вплотную, помог ей сесть в седло.
– Спасибо, – сказала Харпер. Ее ягодицы горели от его прикосновений и вызывали воспоминания, которые сейчас были не уместны.
Передав ей поводья, Кейд рассказал ей о том, как тронуть лошадь, повернуть налево, направо или остановить.
– Я знаю, – самонадеянно ответила Харпер, хотя на самом деле не чувствовала себя столь уверенной.
Кейд цокнул языком, и лошади медленно пошли.
Солнце ласково сияло на голубом небе, согревая плечи Харпер. Серебрянка спокойно, бок о бок, шла рядом с Корицей.
– Как хорошо! – сказала Харпер.
Кейд кивнул:
– Да.
Харпер обещала себе, что не будет спрашивать Кейда, почему он пригласил ее на эту прогулку, поэтому помалкивала. Но он тоже был немногословен. Просто ехал рядом с ней, пока они не стали наслаждаться движением, погрузившись в единый ритм. Усадебный дом исчез из вида, и теперь они ехали вдоль небольшого ручья, с зелеными ивами по берегам.
– Мы можем остановиться здесь и напоить лошадей.
Кейд спешился, затем подошел к ней, протянув к ней руки. Но Харпер слезла сама, без его помощи.
– Молодец, – сказал он.
Они подошли к ручью, лошади последовали за ними.
– Это мое любимое место на ранчо.
– Да, очень красивое.
– Ты действительно так думаешь?
– Да, – тихо ответила Харпер.
– Я когда‑то хотел построить здесь дом. Немного меньше, чем наша главная усадьба, но достаточно большой, чтобы жить здесь семьей.
– Ты хотел построить дом для себя и Бри. – Вздохнув, Харпер отвернулась от него, чтобы он не видел того, что было в ее глазах. А в них была боль. Она уже не могла скрывать свои чувства. Не могла притворяться, что ей тяжело быть с ним наедине. Ведь она не могла сравниться с его идеальной Бри. Кейд взял ее за руку, и она резко повернулась, встретив его взгляд. Глаза Кейда потемнели, в них сквозило раскаяние.
– На самом деле эта идея пришла мне в голову, когда я жил в деревенском доме.
– Когда ты был маленьким?! – воскликнула Харпер.
– Нет, не тогда.
– О!
– Мне не надо было говорить тебе это, – промолвил Кейд, отвернувшись.
– Конечно, совершенно незачем, – прошептала она.
– Да, согласен с тобой, – сказал он, притянув ее к себе.
Она прильнула к нему, и он взглянул на ее губы, погладив пальцем ее подбородок. Это простое прикосновение пронзило ее с головы до ног.
– Кейд…
– Тсс…
И затем он приник к ее губам, и ей показалось, что в темном небе вспыхнула яркая звезда. Этот поцелуй их снова соединил, и они ощутили себя единым целым.
Обхватив лицо ладонями, Кейд страстно поцеловал ее, и Харпер застонала от наслаждения.
Уложив ее на траву под деревом, Кейд стал ласкать ее груди сквозь тонкую ткань рубашки, потом рука его опустилась вниз, и Харпер изогнулась от этих прикосновений, стараясь полнее их ощутить. Она услышала, как расстегивается молния на ее джинсах, а потом ощутила руку Кейда, проникшую в ее самый чувственный уголок. Еще секунда – и она уже не смогла сдерживать себя.
Харпер испытала яркий оргазм – все ее тело содрогалось от наслаждения. Она не сразу пришла в себя, спускаясь с небес на землю.
Кейд, похоже, был очень доволен. Он покрывал ее лицо поцелуями и шептал:
– Доун…
Доун? В порыве страсти он назвал ее этим именем. Отпрянув, она посмотрела Кейду в глаза, но в это время зазвонил его телефон. Он звонил и звонил.
Кейд смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова.
– Лучше возьми трубку, – сказала она, внезапно смутившись.
Кейд ответил на звонок:
– В чем дело, Лили?
Харпер услышала испуганный голос его сестры:
– С мамой беда, Кейд. Она упала с лестницы.
– Черт! Сильно ушиблась?
– Не знаю, но она отказывается ехать в больницу. Не разрешает мне вызвать скорую помощь.
– Хорошо, я сейчас приду. – Закончив разговор, он покачал головой: – Нам надо возвращаться. Мать упала с лестницы, – сказал он, направившись к лошадям.
– О нет! – выдохнула Харпер. Подбежав к Серебрянке, она попыталась сесть на нее, и Кейд помог ей, но на этот раз не очень деликатно.
Он взял за поводья их лошадей.
– Держись крепче за седло, – велел он ей, – я поведу Серебрянку за повод.
И они тронулись в обратный путь. Кейд внимательно следил за ней, опасаясь, что она потеряет равновесие. Конечно, ему не нужен был еще один пострадавший человек. Когда вдали показалась усадьба Тримэйнов, Харпер окликнула его:
– Кейд, оставь меня. Я сама смогу благополучно доехать до конюшни. Передай мне поводья.
– Ты уверена?
Харпер кивнула:
– Да.
– Ну хорошо, спасибо.
Взяв поводья, Харпер смотрела на то, как Кейд, пригнувшись к голове жеребца, пустил его во весь опор. Этот мужчина все делал идеально – разве что не мог правильно назвать ее по имени. Это несказанно беспокоило ее. Ей казалось, что он хочет Доун, а не Харпер, и не видит в ней одну и ту же женщину.
Противоречивые чувства терзали ее. Харпер не знала, как к ней относится Кейд, но сейчас это было не важно. Сейчас самым важным было то, как чувствует себя Роза Тримэйн.
Кейд пригрозил матери, что, если она не покажется доктору, он отменит прием по случаю юбилея. Никто не смел грозить его матери. Она была сильной женщиной, и все считались с этим. Три дня она молчала, почти не разговаривала с ним. К счастью, она пролетела всего лишь через три ступеньки, а не через целый пролет. Ноги были в синяках, а ушибленное колено распухло. На щеке красовалась царапина от перил. Никакой макияж не мог ее скрыть. Однако мать решительно отказалась отменить празднование – она ждала в гости всю семью и множество друзей.
Лили, хитрая лиса, возложила все лечение матери на Кейда, заявив, что она занята банкетом. Их семейный доктор Адамс сказал, что Розе надо полежать в кровати три дня, а потом она сможет танцевать на своем дне рождения.
Ирен готовила еду, а Кейд относил ее матери утром до работы и вечером после нее. Это была не идеальная ситуация, но Роза не доверяла никому, кроме Кейда. Он помогал ей вставать с кровати и ходить по комнате. Колено у нее все еще болело, но лекарства, прописанные доктором, облегчали боль и снимали воспаление.
Из комнаты матери были видны конюшни. Кейд выглянул в окно. Он увидел хорошенькую блондинку, шедшую по дороге… с Гейджем? Когда это его брат успел приехать домой? Присмотревшись, Кейд осознал, что рядом с Гейджем… Харпер, и они о чем‑то мило беседовали. Черт! Кейд не разговаривал с Харпер после прогулки верхом. Он только писал ей сообщения. А она отвечала, что надеется на скорое выздоровление его матери. Вот и все.
– Мама, а когда приехал Гейдж?
На лице матери отразилось удивление.
– Я не знала, что он приехал.
– Да, он приехал. И наверное, скоро придет к тебе.
– Хорошо. По крайней мере, он не будет ругать меня за то, что я хочу повеселиться на своем юбилее.
– Мама, ты все еще сердишься на меня?
Он продолжал смотреть в окно. Гейдж мог очаровать любую красотку, и Харпер, похоже, наслаждалась его обществом. Ну, какая же девушка отказалась бы пообщаться с Гейджем Тримэйном, кантри‑звездой?
– На самом деле я на тебя не сержусь, Кейд. Я злюсь на себя за то, что была такой неуклюжей, а также на всех, заставлявших меня обращаться к доктору. Но если ты снова будешь разговаривать со мной в подобном тоне, я отрекусь от тебя, – пригрозила она.
– Прекрасно, мама, – сказал Кейд, думая совсем о другом. Гейдж с Харпер остановились возле загона для лошадей, весело о чем‑то беседуя. И о чем же они говорили, черт возьми?!
– Прекрасно? – переспросила мать. – Кейд, ты меня не слушаешь. Кто там стоит рядом с Гейджем? Должно быть, это Харпер. Только она одна занимает твои мысли.
– Ч‑что ты сказала, мама?
– Кейд, посмотри на меня.
Он повернулся, тряхнув головой.
– В чем дело, мама?
Она улыбнулась, будто знала некий секрет, которым хотела с ним поделиться.
– Если твои сердце и разум борются между собой, отдай предпочтение сердцу.
– Это не так просто. Видишь ли, у нас с Харпер возникли… разногласия.
– Ты слишком много думаешь. Харпер талантливая, красивая и умная девушка. И если она нравится тебе, дай ей об этом знать.
Кейд еще раз взглянул в окно. Похоже, Гейдж с Харпер наконец распрощались. Гейдж направился к главной усадьбе, а Харпер – к гостевому домику. Кейд испытал облегчение, и это задело его.
– Мама, я не знаю, смогу ли теперь верить Харпер.
– А ты видел, как она смотрит на тебя? Эта женщина знает, чего хочет.
Кейд вздохнул. Если бы только он мог верить ей.
– Сынок, я немного устала. Не сходишь ли за своим братом и не попросишь его зайти ко мне, пока я не легла в постель?
– Конечно, мама.
– И подумай, о чем я тебе сказала, Кейд.
– Конечно, подумаю.
В последнее время он и правда думал только о Харпер. И ему не надо было говорить об этом. Он чувствовал вину оттого, что отстранил ее от заботы о своей матери. Но на самом деле больше всего его потрясло то, что случилось между ними возле ручья. Он не смог сдержать своего страстного влечения к ней. Было ли это просто сексуальное влечение? Хотел ли он ее, Харпер, или это была мечта о Доун – той девушке, с которой он провел потрясающую неделю в доме у озера?
Кейд открыл дверь и едва не столкнулся с Гейджем.
– Привет, старина! Рад тебя видеть! – Гейдж заключил его в свои медвежьи объятия. – Как долго мы не виделись? Три месяца?
– Примерно так. – Братья были похожи, оба рослые, с квадратными подбородками и густыми темными волосами, разве что у Гейджа были голубые глаза, которыми восхищались все его поклонницы. – Я тоже рад, что ты приехал. Мама наверху, хочет видеть тебя.
– Как она?
– Поправляется. Мне кажется, она будет танцевать на своем юбилее завтра вечером.
– О, я очень рад.
– Хорошо, что ты приехал домой, Гейдж.
– Спасибо, брат. Послушай, я встретил твою девушку возле конюшни. Это Харпер? Она очень милая.
Кейд скрестил руки на груди:
– Она не моя девушка, Гейдж.
– Нет? Так должна стать твоей. Ей много пришлось вынести.
– О чем ты говоришь?
– Эй, я просматриваю желтую прессу. Черт возьми, в основном на обложках красуется моя персона. Но с Харпер очень несправедливо обошлись.
– Она сказала тебе об этом? Но ведь вы только что встретились.
– Не горячись, брат, – усмехнулся Гейдж. – Я видел это шоу. Харпер и этот шеф‑повар Дейл совсем не подходят друг другу. Фанаты ополчились на нее за то, что она поняла это прежде, чем выскочила замуж за него.
Кейд сжал губы. Он получил совет от Гейджа, который был известным сердцеедом.
– Но если она тебе не интересна, тогда я, возможно…
– Даже не думай, Гейдж. – Он знал, что брат испытывает его. Они росли, соперничая друг с другом, но никогда не ссорились из‑за девушек. – Забудь о ней.
– Понял, – ехидно ответил Гейдж, едва заметно ухмыльнувшись.
– Ты нисколько не изменился.
– А зачем? Я нравлюсь себе таким, какой есть. А ты?
Нет, Кейд сейчас не нравился себе. Ему нравился тот парень, который жил в доме у озера, – наивный и доверчивый, влюбившийся в прекрасную девушку.
– Мама ждет тебя. А вечером давай выпьем?
– Конечно, я всегда готов.
Харпер не могла поверить в то, что повстречалась с Гейджем Тримэйном. Он казался ей недосягаемой звездой, и в первый момент, когда она столкнулась с ним возле конюшен, она испытала трепет, как тысячи его фанаток. Но через несколько минут она поняла, что под звездным фасадом суперзвезды скрывается обычный человек, любящий свою семью. А также поняла, что Гейдж – это не Кейд. А сердце ее замирало при мысли о нем. Ведь через пару дней она должна будет уехать отсюда.
Налив себе чашку чая, она уселась на диван и стала смотреть телевизор, не вполне понимая, что происходит на экране. Завтра будет напряженный день, и ей надо выспаться. И она старалась не думать ни о чем, кроме предстоящего мероприятия.
Раздался стук в дверь; Харпер вздрогнула. Она никого не ждала. Кроме того, вид у нее был непрезентабельный. На ней были серые лосины, а волосы собраны в небрежный пучок. Она решила не открывать дверь, но стук был настойчивым. Она поняла, кто это.
– Минутку! – крикнула она. Побежав в ванную, она быстро ополоснула лицо, почистила зубы и застонала, взглянув на себя в зеркало.
– Харпер, с тобой все в порядке? – послышался голос Кейда.
Меньше всего на свете она сейчас хотела видеть его. Подойдя к двери, рывком открыла ее.
– Что?
Оглядев ее с головы до ног, он сказал:
– Привет!
– Привет, – ответила Харпер, скрестив руки на груди.
– Прости, что побеспокоил тебя так поздно.
– Да, уже поздно.
– Может, пригласишь меня войти?
Она покачала головой:
– Нет.
– Я понимаю, почему ты злишься, Харпер. Мне не следовало…
– Зачем ты пришел, Кейд? Ведь ты сам установил правила, зачем же их нарушаешь?
– Да, я понимаю. Но…
– Послушай, я устала и не хочу об этом говорить. Завтра у меня напряженный день. Поэтому спокойной ночи.
– Харпер?
– Наконец‑то ты назвал меня правильно. – Она закрыла дверь прямо перед его носом.
Но от этого ей не стало легче.
Утром в субботу Харпер, одетая в белый поварской китель, сидела в столовой вместе с Розой, Лили и Гейджем.
– Я рада, что ты пришла позавтракать с нами, – сказала Роза. – Ты всю неделю очень много работала.
– Спасибо. Я рада всех вас видеть.
– Я в порядке и готова к празднованию своего юбилея, – промолвила Роза, сделав глоток кофе. – Только мне очень жаль, что моя дорогая подруга Антуанетта не придет. Она очень плохо себя чувствует, ее дочь, Диана, заботится о ней. Я боюсь, что моя подруга… – Слезы показались у Розы на глазах. Она больше не могла говорить.
– О, Роза, мне очень жаль, – сказала Харпер.
Роза была сильной женщиной, но известие о болезни Антуанетты потрясло ее. Они были как сестры.
– Мама, с ней Диана. А мы навестим Антуанетту на следующей неделе, – попыталась успокоить ее Лили, – обещаю тебе.
– Хорошо, спасибо, моя дорогая. – Она похлопала Лили по руке. – Ты не знаешь, где Кейд? Я думала, он позавтракает с нами.
Ирен подала бекон, яйца и любимые Гейджем пирожки из дрожжевого теста. Он с аппетитом стал их уплетать.
– Я думаю, он не придет на завтрак, – сказал Гейдж. – Мы вчера с ним пили до тех пор, пока он не свалился под стол.
– Доигрались, – укоризненно промолвила Лили. – Ведь вам не восемнадцать лет.
– Какие игры, сестренка! У него серьезная душевная травма, вот он и напился.
Все взглянули на Харпер, и она опустила голову, стараясь скрыть свое покрасневшее лицо. Она не очень хотела есть, когда пришла на завтрак, потому что сильно волновалась перед банкетом. Но теперь ее желудок сжался, так что в животе забурчало. Харпер с трудом глотнула кофе.
– Харпер, расскажи, пожалуйста, Гейджу о том, какими блюдами ты нас сегодня собираешься угощать.
– О да, конечно, – сказала она, обрадовавшись смене темы разговора. – Будет клюквенный салат с орехом пекан с приправой из оливкового масла, устрицы с артишоками в белом соусе из сливок, говяжий стейк в ананасовом соусе…
– У меня уже слюнки потекли, звучит восхитительно, – сказал Гейдж.
– И у меня, – согласилась Лили. – Харпер прекрасный повар. Ее блюда всегда очень вкусные и изысканные. Она даже научила Кейда готовить, хотя в это невозможно поверить.
– Кейд готовит? Неужели? Может быть, ты научишь и меня, Харпер?
Харпер взглянула на Лили, и та пожала плечами.
– Что я могу сказать? Мои братья беспомощны на кухне.
– Вопрос спорный, – заявил Кейд, входя на кухню и привлекая всеобщее внимание.
– Легок на помине, – сказал Гейдж.
Похоже, Кейд очень плохо спал этой ночью. Волосы его были взъерошены, глаза покраснели, одежда была помятой. Когда Харпер взглянула на него, сердце ее дрогнуло от любви, но она тут же вспомнила, что произошло вчера между ними. Она резко поговорила с ним, не впустив его к себе, ведь он сам поставил условие не видеться с ним. Но все же она почувствовала себя виноватой, когда увидела его в таком плачевном виде.
– Кейд, садись и выпей с нами кофе, – велела Роза.
Кейд обвел всех взглядом, затем уставился на Харпер, заметив ее белый поварской китель.
– Доброе утро, шеф, – обратился он к ней.
– Доброе утро, Кейд, – ответила она.
– Сегодня у тебя особенный день?
Харпер кивнула:
– Да, и не только у меня. Вообще‑то мне пора идти на кухню. Через полчаса соберется персонал. – Она поднялась со стула. – Спасибо за завтрак.
Губы Кейда скривились. На этот раз ей не пришлось придумывать предлог, чтобы скрыться от него.
– Конечно, иди, – сказала Роза. – Но не забывай делать перерывы и отдыхать. Ведь ты даже ничего не съела на завтрак.
– Я потом поем, обещаю вам.
– Я тоже скоро приду на кухню, – сказала Лили.
– Жду тебя, – отозвалась Харпер.
Она была уже у дверей, когда услышала, как Кейд сказал брату: «Нет, тебя она не будет учить готовить».
Харпер округлила глаза, но потом улыбнулась.
Все утро Харпер трудилась на кухне. Резала овощи, готовила соусы и маринады для мяса и морепродуктов.
Снаружи, во внутреннем дворике, расставляли столы. Она услышала, как музыканты Гейджа настраивают инструменты.
Привезли цветы для украшения банкетного зала, гостиной и холла. Это были розы самых нежных оттенков.
Лили бегала из кухни и на кухню целый день, помогая по мере своих сил, пока кто‑то не позвал ее на помощь в другой конец дома.
К удивлению Харпер, на кухню явился Кейд, тщательно одетый, с внимательным и ясным взглядом. По сравнению с тем, каким был утром, он изменился до неузнаваемости. Сердце Харпер снова предательски дрогнуло.
– Я никогда не видел тебя в поварском облачении, – сказал Кейд. – Тебе идет.
– Спасибо. – Харпер продолжала нарезать сладкий перец.
– Как идет подготовка? – спросил он, взглянув на полдюжины поваров, трудившихся на кухне.
– Почти уже все готово, поэтому ты можешь доложить Лили.
– Вообще‑то я не за этим пришел.
Харпер низко опустила голову, пытаясь найти еще что‑нибудь для нарезки.
– Не за этим?
– Я пришел спросить тебя, смогу ли я поговорить с тобой после банкета. Наедине.
– Кейд…
– Да, Харпер. Нам действительно надо поговорить. Удели мне всего двадцать минут.
– Я не знаю. – Она огляделась вокруг. На кухне царил полнейший беспорядок. – Здесь надо будет прибраться.
– Но я хочу видеть тебя, когда все это будет закончено.
– Ну ладно. Хорошо. Увидимся после банкета.
Улыбка просияла на его лице, и от этого растаяло ее глупое и упрямое сердце.
– До скорой встречи.
Ближе к вечеру на кухне царило невероятное возбуждение. Гости должны были прибыть с минуты на минуту. У Харпер и ее команды все было готово. Харпер гордилась тем, как слаженно все они работали. Она постучала по бокалу, привлекая всеобщее внимание.
– Я всех хочу поблагодарить за прекрасно выполненную работу. О такой команде я даже не мечтала. Но сейчас наступает решающий час, и мы все должны еще постараться. Поэтому приступим к делу!
В этот момент на кухню вошли Лили и Роза, обе в шикарных вечерних платьях. Роза нисколько не хромала и походила на королеву в розовом облачении. На лице ее сияла улыбка.
– Еда выглядит превосходно, – сказала она, взглянув на расставленные по столам блюда.
– Спасибо, и вы выглядите превосходно. Обе.
– Мама готова встречать гостей. Но сначала она захотела повидать тебя.
– Харпер, – сказала Роза. – Я очень рада, что ты здесь. Ты взяла на себя подготовку стола и проделала огромную работу. Однако я хочу, чтобы ты пришла на банкет, а не работала здесь весь вечер.
– Спасибо за приглашение, это очень много для меня значит.
– Мама, я прослежу за тем, чтобы Харпер обязательно пришла на праздничный ужин, – сказала Лили.
– Конечно, дочка.
Когда они ушли, Харпер взглянула на свой белый китель и усмехнулась. Фартук был помят и покрыт пятнами. Извинившись перед работниками, она вышла из кухни и направилась в гостевой дом, где у нее был запасной китель.
Оказавшись на улице, Харпер едва не столкнулась лицом к лицу с какой‑то рыжеволосой женщиной, выходившей из машины. Она была яркой и стильной в платье изумрудного цвета с глубоким вырезом.
– О, привет! – воскликнула она. – Ты Харпер Доун, не так ли?
– Да, это я. – Харпер не могла отвести глаз от безупречной внешности этой дамы.
– Кейд сказал, что ты сегодня готовишь стол для банкета. Я Мадлен Шенн. – Женщина протянула руку. – Давняя подруга Кейда и его семьи.
Мадлен? Харпер вспомнила, что Лили говорила о какой‑то его бывшей подруге. Она была еще до Бри, и, насколько помнила Харпер, Лили была о ней не лучшего мнения.
Вытерев руки о фартук, Харпер подала ей руку.
– Рада знакомству.
– Я узнала тебя по реалити‑шоу, – сказала Мадлен. – Я очень люблю смотреть «Последний шанс», но Кейд никогда не смотрел это шоу. Он считает, что это безумие – участвовать в подобном мероприятии, чтобы найти свою любовь. И он очень разозлился, когда вляпался в эту неприятную историю, связанную с тобой. Он сказал мне это позавчера на ужине.
Харпер поняла, что Мадлен имеет на Кейда виды. Но больше всего ее поразило то, что в тот момент, когда она ждала от него звонка, он ужинал с этой женщиной. О боже, какой же она была дурой! По ухмылке Мадлен было видно, что она угадала ее мысли.
– Если позволите, я пойду. – Харпер проскользнула мимо нее, едва сдержав свой гнев, но боль свою она сдержать не могла. Она жгла ее словно огонь.
Когда она вернулась на кухню в белоснежном кителе, фартуке и поварском колпаке, она немного успокоилась. Банкет начался, и Харпер сосредоточилась на подаче закусок.
Через двадцать минут на кухню явилась Лили.
– Я просто проведать тебя. Все идет хорошо. Я уже слышу похвальные отзывы от гостей.
Харпер коротко кивнула ей:
– Спасибо.
– Харп, что случилось? Я не вижу радости на твоем лице. Что происходит?
– Ничего.
– Нет, я знаю тебя, ты не сможешь меня обмануть. Ведь я твоя лучшая подруга.
Харпер отложила в сторону нож.
– Мне нечего тебе сказать.
Схватив за руку, Лили вытащила ее из кухни и отвела вниз, в пустую комнату, где строго взглянула на нее.
– Рассказывай, что у тебя случилось.
Харпер вздохнула.
– Ты знаешь что‑нибудь о Мадлен Шенн?
Лили заморгала.
– Ты хочешь о ней что‑то узнать?
– Да, я встретила ее только что, и…
– Она расстроила тебя, – перебила ее Лили. – На самом деле Мадлен никогда не соперничала с Бри. Она какое‑то время встречалась с Кейдом, но он с ней расстался, а потом встретил Бри.
– Мадлен сказала, что ужинала с Кейдом на этой неделе. Ты знаешь об этом?
– Ничего удивительного. У Кейда деловые отношения с ее отцом, поэтому он ездит к ним время от времени.
– Ты уверена в этом?
– Я уверена в Кейде. Он безумно влюблен в тебя, Харпер.
– А он знает о том, что безумно в меня влюблен?
Лили усмехнулась:
– Возможно, нет, но Гейдж и мама, похоже, тоже так думают.
Харпер округлила глаза.
Что хорошего в том, что все они так думают, если Кейд сам этого не видит?
– Лили, мне надо возвращаться к работе. Спасибо тебе за поддержку.
Лили поцеловала ее в щеку.
– Не перетрудись, моя девочка. Я горжусь тобой.
Харпер вернулась на кухню, настроение ее немного улучшилось. Она занялась делом – отдавала распоряжения и следила за тем, чтобы блюда подавались вовремя. Из зала доносился гул голосов, перемежаемый взрывами смеха и звуками оркестра. Харпер стало хорошо на душе. Она любила Розу. Эта женщина была достойна того, чтобы день ее рождения был отмечен на высшем уровне, в кругу семьи и друзей.
Когда ужин был закончен, Харпер вздохнула с облегчением. Осталось только подать десерт, и дело будет сделано.
Она подошла к французским окнам, открыла одну створку и услышала глубокий бархатистый голос Гейджа, исполнявшего песню. Окончив петь, он сказал в микрофон:
– Мама, пожалуйста, теперь твоя очередь выйти на сцену. Кейд и Лили, у меня для вас есть нечто особенное.
Харпер хотела увидеть это. Она обещала Лили выйти к гостям, как только закончит работу. Сняв поварское облачение, Харпер поправила помявшееся платье, пригладила волосы и вышла во двор. Сцена была ярко освещена огнями.
Лили и Гейдж взяли мать за руки и вывели на сцену. Перед сценой был поставлен торт – настоящее произведение искусства. Его изготовил кондитер, приглашенный Харпер.
– Что можно подарить маме, у которой есть все? – обратился Гейдж к гостям, застывшим в нетерпении. Роза взглянула ему в глаза. – Дорогая мама, мы – трое твоих детей – написали для тебя песню. Сейчас мы ее споем.
Слезы навернулись Харпер на глаза.
Взяв в руки гитару, Гейдж начал петь, а Кейд с Лили стали подпевать ему. Баллада была трогательной и эмоциональной, и, когда она закончилась, гости восхищенно зааплодировали.
– С днем рождения, мама! – сказали хором дети под гром аплодисментов и поцеловали мать в щеку.
Харпер хлопала так, что ладони горели, а потом прошла сквозь толпу гостей к Розе и Лили.
– С днем рождения, Роза! – Она тоже поцеловала ее в щеку.
– О, Харпер, спасибо тебе. Стол потрясающий. Все гости в восторге.
– Спасибо, мне очень приятно слышать это.
Оркестр продолжал играть, и Гейдж пригласил мать на танец. Лили тоже пошла танцевать.
Харпер едва держалась на ногах от усталости, но, прислонившись к стене, стала постукивать ногой в такт музыке. Наконец‑то она смогла расслабиться. Вечер был чудесный.
Оглядевшись вокруг, она стала искать глазами Кейда. После поздравительной песни он куда‑то исчез. Но вот он появился на танцплощадке под руку с Мадлен, которая томно прижималась к нему. И хотя музыка была быстрой, они стали двигаться медленно, будто не замечая ничего вокруг. А затем Кейд поцеловал ее, прямо на танцполе, у всех на глазах. Харпер не стала смотреть, каким долгим будет этот поцелуй. Этого она не могла вынести.
Сердце ее было разбито, надежда потеряна. Все кончено. Она пришла на кухню, чтобы отдать последние распоряжения. К счастью, персонал уже все сделал. Больше никаких обязательств перед семь ей Тримэйн у нее не было, поэтому, собрав свои вещи, она вышла из дома.
Кейд искал Харпер. Он хотел с ней поговорить, но не нашел ее. Подойдя к Гейджу, стоявшему рядом с матерью, он спросил:
– Вы не видели Харпер? Ее на кухне нет, и вообще ее никто не видел.
– Нет, я ее не видел, – сказал Гейдж, качая головой. – Надеюсь, она не видела тебя с Мадлен. Это не очень хорошо, брат. Что с тобой происходит, черт возьми?!
– Мадлен? Ты думаешь, она видела меня с Мадлен?
– Все окружающие видели, как ты ее поцеловал, – сказала мать, и в голосе ее послышалось осуждение.
– Это не то, о чем вы подумали. Черт, эта женщина доставляет мне одни неприятности! Она мастерица устраивать интриги.
К ним подошла Лили.
– Лили, ты не знаешь, где Харпер?
– Она в гостевом домике. Собирается уезжать. Но у нее нет машины, поэтому я отвезу ее завтра утром.
Все взглянули на Кейда.
– Неужели ты отпустишь эту девушку? – спросила мать.
Сердце Кейда сжалось. Это было самое худшее, что могло случиться с ним. Конечно, исключая потерю Бри. Но потеря Харпер была бы такой же трагедией.
– Мне надо с ней поговорить.
– Она не хочет с тобой разговаривать. Сказала мне об этом по телефону.
– Мне надо ее видеть. Сегодня же. Дай мне свой телефон, Лили.
– Не дам.
– Кейд, что ты задумал? – с тревогой спросила мать.
– Мне надо с ней объясниться. Но для этого мне нужен телефон Лили и ключи от ее машины.
– Тебе нужны ключи от моей машины?
– Да, если ты хочешь, чтобы твоя лучшая подруга стала членом нашей семьи.
– Правда? – Настроение Лили кардинально изменилось.
– Эй, сестренка, пожалей парня и дай ему то, что он просит, – сказал Гейдж.
– Хорошо, но, если ты ее обидишь, я никогда тебе этого не прощу, – предупредила его Лили.
– А я от тебя отрекусь, – добавила мать полушутя‑полусерьезно.
– Давай ключи, – сказал Кейд, наконец увидев проблеск надежды.
Он надеялся только на то, что еще не было слишком поздно.
Включив теплую воду, Харпер встала под душ. Она смывала с себя запахи кухни, впитавшиеся в кожу и волосы за день.
О, если бы вода могла смыть сердечную боль…
Не в силах сдержать рыдания, она называла Кейда дураком, идиотом, но от этого ей не становилось легче. Потому что она все еще любила его. Отчаянно и безнадежно. Может быть, она сама была дурочкой и идиоткой?
Харпер стояла под душем, пока ее слезы не смешались с водой. Набравшись мужества, она сказала себе, что Кейд отныне вычеркнут из ее жизни.
И это было к лучшему.
Выйдя из душа, Харпер вытерлась полотенцем.
Звякнул телефон. Пришло сообщение от Лили. Она писала, что готова сегодня же отвезти ее домой.
Харпер взглянула на часы. Они показывали половину одиннадцатого. Значит, она сможет вернуться домой и лечь в свою постель еще до полуночи. Какое счастье!
«Это было бы замечательно! Спасибо, друг!» – ответила Харпер.
«Приеду через полчаса», – написала Лили.
Харпер быстро стала собирать вещи. Их было немного. Бросив одежду в сумку, она села на край кровати. И вновь перед глазами ее предстала картина – Кейд и Мадлен целуются на танцполе. Сердце ее болезненно сжалось. Наверное, Кейд хотел сказать ей, что у него роман с Мадлен, когда предлагал ей поговорить сегодня вечером. Но она избавила его от этого неудобного разговора.
Черт с ним.
Раздался звонок в дверь – ровно через тридцать минут, как и сказала Лили. Харпер открыла дверь.
На пороге стоял Кейд.
– Что ты здесь делаешь?! – опешив, воскликнула она. – Я жду твою сестру.
Сделав глубокий вдох, Кейд сжал губы.
– Моя сестра не придет.
Его вид испугал Харпер.
– Что‑то случилось?
– С Лили все в порядке, поверь мне.
Харпер рассмеялась. Он издевается над ней, говоря ей такие слова?
– Как я могу тебе верить?
– Я понимаю. Мне очень жаль, что так вышло. Поэтому я пришел к тебе, чтобы объясниться. Я знал, что, если я позвоню тебе, ты захлопнешь передо мной дверь, как в прошлый раз.
– Ты угадал. Я видела тебя вместе с Мадлен. Ты целовал ее на танцполе. Поэтому мне больше не надо ничего объяснять.
Глаза его потемнели.
– Она слишком много выпила. Потом потащила меня на танцпол и стала целовать. Я не хотел отталкивать ее на глазах у всех. Но если ты досмотрела всю сцену до конца, я потом отвел ее к отцу и жестко сказал ей, что между нами ничего не может быть.
Слова его звучали искренне, и, быть может, она слишком поспешно сделала выводы. И все же у Харпер были сомнения.
– Ты солгал мне. Притворился, что это Лили написала мне сообщение.
– А ты лгала мне почти две недели, притворяясь другим человеком.
– Это не совсем так, Кейд. Я тот же человек, которым всегда была. И я извинилась перед тобой за это много раз.
– И я простил тебя. – Он протянул ей руку. – Поедешь со мной?
Харпер опешила.
– Что?
– Я хочу тебе кое‑что показать. И заодно мы поговорим. Возьмем твои вещи, и, если ты после нашего разговора все‑таки захочешь уехать домой, я отвезу тебя в Баррел‑Фоллс.
Харпер на секунду задумалась. Она ничего не теряла.
– Хорошо.
Взяв ее сумку, Кейд направился к внедорожнику Лили. Он галантно открыл дверь, приглашая Харпер сесть в машину. Она оценила его южную учтивость.
Усевшись за руль, Кейд включил мотор. Машина тронулась, но, к удивлению Харпер, не в направлении главной дороги, а в глубину владений Тримэйнов.
Они поехали по ухабистой дороге мимо конюшен. Было уже темно, лишь звезды бледно мерцали на небе.
– Ты знаешь, моя семья пригрозила выгнать меня из дома, если я не поеду за тобой.
– Прекрасная семья, я их всех люблю.
– А они любят тебя. Больше, чем меня, я думаю.
– Именно поэтому ты поехал за мной?
Повернувшись к ней, Кейд кивнул:
– Мне понадобилось время, чтобы кое‑что понять. Особенно после того, как я встретил шикарную брюнетку, которая вскружила мне голову. Это было новым для меня – быть с кем‑то еще. Отдавать себя. Сначала ты была для меня милой девчонкой‑сорванцом, любящей гулять по горам, а потом я узнал, что ты – звезда реалити‑шоу. Я был выбит из колеи и стал думать, как мне дальше жить.
Остановившись возле ручья, Кейд вышел из машины. Харпер тоже вышла, и он взял ее за руку.
– Харпер, я осуждал тебя за то, что ты принимала участие в этом шоу. Но я не должен был этого делать.
Он прикоснулся к ее волосам, затем заглянул в глаза. Харпер замерла на месте, завороженная его взглядом. Тихо журчал ручей, звезды мерцали над их головой. Сердце ее быстро забилось.
– Меня осуждали все, почему ты должен быть другим?
– Я должен быть другим, потому что ты мне небезразлична. Я видел все десять эпизодов шоу «Последний шанс».
Тихо вскрикнув, Харпер прижала руку ко рту.
– Ты видел все? Лучше бы ты этого не видел.
– Я рад, что видел. Я видел, как ты хотела найти свою любовь. Ты билась за это. И ты не желала славы, как другие. И осталась самой собой, когда поняла, что не любишь Дейла.
– Спасибо, это много для меня значит.
– Дорогая моя, как же я могу винить тебя за то, что ты пыталась найти свою любовь на протяжении десяти недель этого шоу, когда я сам влюбился в тебя уже через неделю после наших карточных игр, чудесных прогулок и уроков кулинарии? Харпер Доун, я безумно люблю тебя.
– О, Кейд, – выдохнула она. – Я тоже тебя люблю. Очень. – Слезы затуманили ее глаза. – Но ты уверен, что влюблен в меня, а не в Доун?
Он улыбнулся.
– Я влюблен и в Доун, и в Харпер. Даже если бы я не видел этого шоу, та женщина, которая сейчас стоит передо мной, – моя любимая женщина.
– Ты уверен в этом?
– Я докажу тебе, что я уверен в этом, но сначала…
Обхватив ее лицо ладонями, он поцеловал ее жарко и страстно. Она никогда не чувствовала себя такой счастливой.
Оторвавшись от нее, Кейд улыбнулся широкой мальчишеской улыбкой.
– Пойдем, – сказал он, взяв ее за руку.
Он повел ее к подножию холма, там, в сени деревьев, стоял накрытый стол на две персоны – с белой скатертью, цветами и бутылкой шампанского в серебряном ведерке. Кейд зажег свечи.
– Я хотел бы сегодня устроить праздник для нас двоих. В этом месте, которое я больше всего люблю.
Он отодвинул стул, и Харпер села за стол. Кейд уселся напротив нее, взяв ее за руку. Пока он не успел заговорить, она спросила:
– В прошлый раз, когда мы были здесь, твоя мать упала с лестницы. Почему ты не позвал меня с собой?
– Я должен был позвать. Но только здесь я понял, как сильно я тебя люблю. Честно сказать, я немного испугался. Я боялся вновь открыть себя сильному чувству. Но, Харпер, милая моя, я совсем не хотел тебя обидеть. Я не знаток в любовных делах, но теперь я знаю, что ты – моя единственная.
Харпер широко открыла глаза, когда Кейд опустился перед ней на одно колено.
– Харпер Доун, я люблю тебя так, что не могу это выразить словами. Но я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Согласна ли ты стать моей женой?
Это была ее заветная мечта – выйти замуж за человека, который любил ее безусловно – такой, какая она есть.
– Кейд, я согласна. Я выйду за тебя замуж.
Он надел ей на палец кольцо.
– Это кольцо твоей мечты, – сказал он, – прими его как знак моей любви.
Кейд взял ее за руки, и они поднялись из‑за стола, встав друг против друга.
– Мне не нужно новое кольцо, – тихо сказала Харпер, – когда у меня есть мужчина моей мечты.
Он поцеловал ее – на этот раз проникновенно и нежно. Теперь им некуда было спешить. Они были связаны истинной любовью.
– А что ты скажешь насчет того, чтобы построить здесь дом? Ты сможешь обставить кухню и закончить свою книгу по кулинарии.
– И здесь мы создадим свою семью, Кейд.
– Мне отрадно слышать это.
Он снова поцеловал ее, а потом открыл бутылку шампанского. Они подняли бокалы за их будущую жизнь и за Кейда, который стал ее «последним шансом».