С утра ничто не предвещало беды. Казалось, это будет еще один серый февральский день в маленьком городке в Северной Каролине. Так было ровно до тех пор, пока во время обеда шум с улицы не заставил Кейт Эверетт выглянуть в окно.

Маленькая квартирка Кейт располагалась на втором этаже, над ее книжным магазином «Потрепанные страницы». Из окна открывался прекрасный вид на улицу и, в частности, на здание напротив, где располагался офис фирмы «Виллы Стюартов». Фирма принадлежала ее подруге Изабель, обаятельной женщине в годах, взявшей молодую Кейт под свое крыло. Звук остановившейся рядом машины заставил Кейт отодвинуть занавеску и посмотреть вниз.

В этот момент ее сердце, кажется, пропустило пару ударов.

Шотландец вернулся.

Броуди Стюарт – мужчина, которого она не видела четыре месяца и совершенно не рассчитывала увидеть вновь. И вот он снова появился в Кэндлвике во всей своей красе: почти два метра ростом, широкие плечи, рельефные мышцы и бархатный голос с хрипотцой – непревзойденный покоритель женских сердец и завоеватель их постелей.

К такому повороту событий она не была готова.

По правде сказать, утро все равно не задалось. Кейт проснулась на рассвете совершенно разбитая, и серое ледяное февральское утро прекрасно отражало ее настроение. Она заваривала чай в надежде взбодриться, когда услышала шум автомобильного двигателя и низкие мужские голоса.

Теперь она знала: шотландец вернулся. Новость застала ее врасплох, а чай остался сиротливо остывать на столе.

Тогда, четыре месяца назад, Кейт даже подумать не могла, что встреча с этим парнем перевернет ее жизнь с ног на голову. Во всяком случае, когда Изабель решила познакомить ее со своим внуком, Кейт приняла Броуди за инфантильного стеснительного юношу, не способного пригласить девушку на свидание, и совершенно не ощутила угрозы. Как же она ошибалась! Броуди Стюарт мог заполучить любую женщину, лишь взглянув на нее своими синими глазами с длинными ресницами. Кейт помнила очаровательные морщинки, которые появлялись в уголках этих глаз, когда Броуди улыбался. А Броуди улыбался часто…

Кейт была в смятении. Ее ноги дрожали, а в животе порхал целый рой бабочек. Ей нужно было сесть, выпить чаю. Но она не могла оторваться от окна. У дома напротив Изабель – миниатюрная седовласая дама – раздавала указания двум очень похожим мужчинам. Один из них был Броуди (ну что за нелегкая его снова принесла!), а второй, очевидно, его младший брат, Дункан. Когда чемоданы были выгружены из багажника арендованной машины, пришло время семейных объятий.

На февральском ветру танцевали снежинки, но все трое, казалось, не замечали холода. Причиной тому, возможно, была шотландская кровь, текущая в их жилах. Их предки были с Шотландского нагорья, где зимние ветры прочесывают вересковые пустоши, а родословные уходят корнями в далекое прошлое воюющих кланов.

Кейт отпустила занавеску. Шпионить – это, конечно, увлекательно, особенно если шпионишь за Броуди Стюартом. Но ей следует взять себя в руки и вернуться к работе, ведь обеденный перерыв подошел к концу.

Город Кэндлвик затерялся в горах Голубого хребта, в часе езды от Эшвилла. Казалось, время здесь замерло и отстало от всего остального мира на несколько десятилетий. В этом городе каждому было известно, как идут дела у ближних и дальних соседей, преступления были редкостью, и все эти прелести тихой провинции компенсировали жителям отсутствие модных ресторанов и современных кинотеатров. Именно сюда и занесла Кейт нелегкая судьба пять лет назад. Книжный магазин «Потрепанные страницы» с рядами антикварных книжных полок и неровными деревянными полами стал для нее истинным утешением и поводом для гордости. Со дня весеннего солнцестояния и почти до Дня благодарения туристы приезжали и уезжали, принося в городок деньги и жизнь.

Молодая, стройная, с длинными светлыми волосами цвета весеннего солнца, Кейт была достаточно замкнута и не искала общения ни с местными жителями, ни с приезжими. Единственной подругой в новом для нее городе стала Изабель Стюарт – женщина, чей возраст перешагнул за девять десятков. Рост ее вряд ли достигал полутора метров, а волосы поседели добела, но это не мешало Изабель держаться с достоинством амазонки. Родом она была из Инвернесса – небольшого портового городка на севере Шотландии. Много лет назад она познакомилась с харизматичным американцем Джеффри, приехавшим в Шотландию учиться в университете.

Роман развивался бурно и стремительно, и вот уже замужней женщиной Изабель последовала с ним в Соединенные Штаты, в городок Кэндлвик. В чужой стране она начала свою жизнь с единственной просьбы – сохранить свою девичью фамилию. Молодой муж не только согласился, но и сам взял ее фамилию, чтобы продолжить род Стюартов. Молодая семья открыла бизнес по строительству коттеджей в горах. За годы брака им удалось сколотить состояние и обзавестись сыном. Молодой человек почувствовал притяжение своих шотландских корней и после окончания колледжа перебрался на историческую родину и поселился в Хайленде. Там и появились на свет оба его сына, внуки Изабель и Джеффри.

Время шло, бизнес процветал, но годы брали свое. Полгода назад Джеффри не стало, Иззи осталась одна в чужой когда‑то стране. Броуди уже второй раз за эти полгода навещал бабушку, теперь в компании брата.

После обеденного перерыва Кейт забралась вглубь магазина, подальше от входной двери и окон, выходящих на дорогу, и принялась протирать пыль с книг, посвященных истории края. Спокойное медитативное занятие позволяло не только не смотреть на здание напротив, где трое шотландцев радовались воссоединению семьи, но и привести в порядок мысли.

Она почти успокоилась, когда звон дверного колокольчика вернул ее в реальность. На пороге стояла Изабель Стюарт. Сердце Кейт лихорадочно забилось, но она постаралась говорить спокойно.

– О, мисс Иззи! Чем могу помочь?

Изабель улыбнулась:

– Я хочу, чтобы ты пришла сегодня на ужин, Кейт. Броуди вернулся. На этот раз он приехал вместе с Дунканом.

– Ты, должно быть, очень рада, – сказала Кейт, пытаясь придумать благовидный предлог и отказаться от визита. Она не готова была ужинать в компании шотландца, даже ради подруги. Однако ей было известно, что Изабель отказов не принимала.

– Ты очень нужна мне сегодня, – тихо, но с настойчивостью в голосе произнесла она.

Неловкое молчание повисло в воздухе. Кейт облокотилась на тяжелую дубовую стойку и внимательно посмотрела на свою гостью.

Изабель смахнула слезы. Даже сейчас, после пяти лет знакомства, Кейт не могла с уверенностью сказать, были ли слезы искренними, или же это было ловкой манипуляцией.

– Что случилось, мисс Иззи?

С дрожью в голосе Изабель начала свой рассказ:

– Понимаешь, в моей квартирке нет места для двух таких крупных мужчин, как мои внуки, поэтому я попросила ребят расположиться в Большом доме.

Большой дом был невероятно красивым строением на вершине горы над Кэндлвиком. Этот дом был семейным гнездом Стюартов, но после смерти мужа Изабель не могла заставить себя провести там ночь.

Так же как и Кейт, и многие другие владельцы предприятий в Кэндлвике, Иззи теперь жила в комнате на втором этаже над своим офисом.

– Поселить их там – хорошая идея, – сказала Кейт, предчувствуя подвох, – но какое это имеет отношение ко мне?

– Мальчики решили сделать подарок мне на день рождения, наняли шеф‑повара на вечер, чтобы он организовал в Большом доме праздничный ужин. А я… Я не смогла сказать им, что не хочу идти туда.

– О, мисс Иззи, я и забыла, что праздник уже сегодня! Прими мои самые горячие поздравления! Но почему же ты не хочешь сегодня идти в Большой дом? Броуди уже был здесь после похорон, неужели вы с ним не ходили туда?

– В прошлый раз Броуди приезжал один, и мы поместились в моей квартире. Он спал на диване, ему одному там было достаточно места. Но когда он предлагал мне посетить дом, я находила кучу дел и причин, чтобы остаться у себя. Я не смогла пересилить себя, он ходил один.

– Мисс Иззи, – Кейт старательно подыскивала слова, – я думаю, твои внуки понимают, что творится у тебя на душе. Но прошло уже шесть месяцев… Чем дольше ты избегаешь визитов в тот дом, тем тяжелее будет вернуться туда потом. Думаю, праздничный ужин в родных стенах они придумали специально, чтобы ты наконец‑то переступила порог своего дома и перестала его избегать. Прошло уже очень много времени…

– А я совсем не чувствую прошедших месяцев, – ответила Изабель, – мне кажется, что все было лишь вчера. В каждой комнате я чувствую присутствие моего Джеффри. Мне так тяжело. Пожалуйста, пойдем со мной! Ты моя подруга, и мне очень нужна твоя поддержка.

Изабель смотрела на нее с такой искренней мольбой, что Кейт увидела в ее глазах всю глубину страданий этой женщины, потерявшей любовь всей жизни, и поняла, что не сможет отказать. Однако в таком случае ей не избежать встречи с Броуди.

Кейт предприняла последнюю попытку отказаться от званого ужина:

– Изабель, все же сегодня – ваш семейный праздник, не покажется ли странным, если я приду?

– Вовсе нет, – возразила Изабель, – во‑первых, ты моя подруга, а во‑вторых, это идея Броуди.

– Что, если кресло мистера Джеффри сегодня займу я, мисс Иззи? – неожиданно предложила Кейт, сделав шаг вперед. – Это будет для меня большой честью. А вы могли бы сесть рядом со мной.

Броуди беззвучно поблагодарил Кейт через голову бабушки.

Бесспорно, Кейт оказалась как нельзя кстати на этом семейном празднике: она не только заняла пустующее кресло хозяина дома, но и поддержала непринужденную беседу о книгах, политике и международных отношениях. Дункан, к огорчению Броуди, оказывал Кейт слишком много внимания. Возможно, Броуди следовало предупредить брата, что они с Кейт когда‑то были близки. Да, эти отношения в прошлом, но, возможно, у них еще есть будущее?..

От этой мысли Броуди поперхнулся едой и покраснел.

Изабель посмотрела на него:

– Ты в порядке, мальчик мой? Надеюсь, ты не подавился рыбной косточкой?

– Я в порядке, – поморщился Броуди.

Кейт посмотрела на него своими кошачьими зелеными глазами, от взгляда которых ему всегда было не по себе. Он не любил, когда ему заглядывают в душу. Временами Броуди казалось, что Кейт может без труда читать его мысли. Чтобы отвлечь внимание от себя, Броуди легонько пнул брата под столом.

– У Дункана есть несколько хороших идей о компании, бабушка.

Изабель оживилась:

– Я слушаю.

Дункан посмотрел на брата с яростью, которая обещала возмездие.

Он прочистил горло:

– Бабушка, я думаю, стоит продать твою фирму «Виллы Стюартов» и твою недвижимость здесь. Американская экономика восстановилась, сейчас оптимальное время для продажи. Не пора ли вернуться на родину? В твоем возрасте не следует жить одной. Представь, как обрадуется папа твоему возвращению в Шотландию?!

В комнате повисла гробовая тишина. Всех присутствующих за столом сковала неловкость.

Кейт откашлялась и встала.

– Это ваши семейные дела. Я, пожалуй, пойду в библиотеку.

Прежде чем Броуди успел возразить, Изабель вскинула подбородок и посмотрела на них с высокомерием королевы.

– Ты не уйдешь, Кейт. Я попросила тебя пойти со мной на этот ужин, потому что считаю тебя одним из самых близких друзей. Похоже, в этом семейном споре мне может понадобиться твоя поддержка. Не сомневаюсь, дорогая, – ты на моей стороне.

Броуди нахмурился.

– Бабушка, мы же не на войне, какие тут могут быть стороны? Мы с Дунканом любим тебя и хотим сделать как лучше для всех присутствующих.

Изабель фыркнула:

– Когда я умру, ты сможешь делать со своим наследством все, что захочешь. Но в данный момент эта компания, которую мы с Джеффри строили годами, не щадя себя, – все, что у меня осталось от него. Честно говоря, я рада, что вы заставили меня вернуться в дом. Я и не понимала, как сильно мне этого не хватало.

– Мы могли бы сохранить дом, – сказал Броуди.

Он подставил под первый удар брата, но теперь пришло время ему взять на себя часть ответственности. Изабель пристально посмотрела на него.

– Какую часть слова «нет» ты не понял? Я стара. Ты что, не понимаешь? Я здесь долго не пробуду. Кроме того, мои менеджеры неплохо ведут дела после смерти Джеффри.

Кейт бросила на Броуди сочувственный взгляд и встала на его сторону.

– Но, мисс Иззи, Герман готовится переехать в Калифорнию, а Кевин один не справится – ты сама мне об этом недавно сказала.

Но Изабель это замечание, казалось, лишь воодушевило.

– Тогда пусть один из этих двоих переедет ко мне. Конечно, если такая просьба пожилой женщины к внукам не слишком обременительна.

За столом снова воцарилась тишина, тяжелая от бремени семейных ожиданий.

Кейт снова пришла на подмогу:

– А как же лодочный бизнес Броуди в Скае, мисс Иззи? Неужели ты просишь его отказаться от дела всей его жизни? А Дункан – его самый надежный партнер в этом деле, верно? – Она вопросительно посмотрела на младшего из братьев.

– Да, верно. У Броуди контрольный пакет акций, а я веду все финансовые дела.

Иззи не растерялась:

– Так почему же вам не продать свой бизнес? Вы можете переехать сюда оба. В любом случае «Виллы Стюартов» достаточно скоро будут вашими. Вашему отцу мой бизнес не нужен.

Сын Изабель, отец Броуди и Дункана, был всемирно известным художником, его картины выставлялись во всех крупных галереях Британских островов. Он был невероятно успешным и богатым, не только его дети, но и внуки и правнуки могли бы не работать ни дня, однако тот настоял, чтобы его мальчики получили хорошее образование и нашли свой собственный жизненный путь. Броуди ценил вклад отца в открытие лодочного бизнеса, но этот долг отцу уже давно вернул.

Броуди провел рукой по волосам. Он и не думал, что бабушка даст им столь решительный отпор!

– Думаю, стоит отложить этот разговор до утра, – предложил Броуди. – Нам с Дунканом следует лечь пораньше, чтобы выспаться после перелета. Поэтому предлагаю вернуться к ужину.

Они с Дунканом приехали в Северную Каролину только для того, чтобы уладить дела «Вилл Стюартов» и отвезти бабушку в Шотландию. Теперь Броуди понимал, что шансы, что все пройдет так, как они задумали, невелики, да и те таяли с каждой минутой. Но теперь было время кофе с десертом, и принятие непростых решений можно было отложить до завтра. Броуди впервые за вечер смог изучить Кейт. Он надеялся, что образ этой женщины в его воспоминаниях четырехмесячной давности был идеализирован. Конечно, ее кожа не была такой мягкой, как в воспоминаниях, а голос не таким хриплым и чувственным… Но когда она заливисто рассмеялась над шуткой Дункана, у Броуди больно резануло в груди. Нет, все же она идеальна.

К тому же он не мог обойтись легкомысленно с девушкой, которую так высоко ценила Изабель. Что‑то поменялось за эти четыре месяца. Похоже, Кейт действительно не была готова возобновить отношения. Ее взгляд раз за разом ускользал от него. Даже если бы Броуди всерьез захотел снова оказаться с ней в одной постели, шансов у него, похоже, мало.

К девяти часам Изабель утомилась, Кейт сразу это заметила.

– Думаю, нам пора по домам, мисс Иззи. Ты готова вернуться в город?

– Да, пожалуй. Но перед этим я хочу прогуляться по дому, раз уж парни вынудили меня наведаться сюда. Дункан, ты пойдешь со мной. Броуди, развлеки пока Кейт.

Когда Изабель вышла из гостиной в сопровождении младшего внука, Броуди усмехнулся:

– Бабушка держит нас на коротком поводке.

Кейт кивнула:

– Не завидую тебе и Дункану. Изабель не переубедить. Смирись.

– Это невозможно.

Кейт взяла чашку и, не глядя на Броуди, спросила:

– А вы не думали в самом деле переехать сюда на несколько лет ради нее?

Броуди почувствовал какой‑то подвох в вопросе, но так и не понял, в чем он заключался.

– Моя жизнь в Шотландии, – ответил он. – Я потратил семь лет на создание своего лодочного бизнеса. Вода – моя стихия. Здесь, в горах, нет того, что мне нужно.

– Понимаю.

Он обошел стол, разделяющий их, и коснулся ее волос.

– Я спрошу еще раз, Кейт. Я сделал что‑то, что тебя расстроило?

Может, он и не очень хорошо понимал женскую манеру играть чувствами мужчины, но он мог бы поклясться, что Кейт была не из тех женщин, кто доводит мужчин до исступления.

– Конечно нет, – сказала она, но, судя по тону, это было не так.

Броуди нежно взял ее за запястье и повернул лицом к себе.

– Я скучал по тебе, Кейт.

Тоска обрушилась на него всем своим грузом. Его руки дрожали от желания притянуть ее к себе и поцеловать.

Кейт смотрела на него широко раскрытыми глазами, но ее взгляд был для него загадкой.

– Я тоже скучала по тебе, – прошептала она.

А потом это случилось. Может быть, он первым сделал движение навстречу, а может, она, но его губы внезапно коснулись ее губ, и Кейт ответила на поцелуй. Вкус ее поцелуя был чист, как осеннее небо, и сладок, как поздние яблоки.

Сердце бешено колотилось. Броуди почувствовал дикий прилив возбуждения. В этот момент он совершенно отчетливо понял, что причина, по которой он вернулся в Северную Каролину, заключалась в желании видеть ее, быть с ней.

– Кейт…

В этот момент послышались шаги в коридоре – шеф‑повар пришел, чтобы убрать со стола. Кейт отпрянула. На ее лице отразились ужас и негодование, но Броуди знал, что она тоже хотела этого. Им всегда было хорошо вместе. Сказочно. Феерично.

Кейт провела тыльной стороной ладони по губам и прошептала:

– У тебя блеск для губ на подбородке.

Броуди взял салфетку, вытер лицо и посмотрел на розовый след от ее помады. Прежде чем он успел что‑либо сказать, в комнату вошли Дункан и Изабель.

Судя по всему, Изабель плакала – ее глаза покраснели. Тем не менее она выглядела спокойной и умиротворенной. Броуди вопросительно посмотрел на брата. Тот поморщился, но кивнул – очевидно, все было нормально.

– Поедем? – спросила Кейт.

Изабель прошла за ней в прихожую. Пока Дункан помогал женщинам одеться, Броуди задумался.

– Я отвезу вас до дома, – сказал он. – Уже темно и поздно.

– В этом нет необходимости. Я вполне способна спуститься с этой горы. В отличие от тебя мне здесь нравится.

Броуди поморщился. Очевидно, что‑то происходило с Кейт. Он понизил голос и сказал так, чтобы слышала только она:

– Сможешь проводить бабушку в ее квартиру и проследить, что с ней все в порядке?

– Конечно. – Кейт отстранилась от него и надела перчатки. – Я уже давно присматриваю за мисс Иззи. Вы приехали на похороны и снова уехали. А для меня она как родная. Уж я‑то ее не подведу.

– Это подразумевает, что я подведу?

Кейт пожала плечами и убрала волосы из‑под воротника.

– Ну, если ты принимаешь это на свой счет, то, похоже, так и есть.

В разговор вмешался Дункан:

– Может, вы уже перестанете пререкаться и отвезете бабушку домой?

Но Изабель улыбнулась:

– В моем возрасте уже некуда торопиться, да и поспать я успею. А вот смотреть, как Броуди ухаживает за Кейт, это очень забавно.

– Никакого ухаживания, – возразила Кейт, но ее щеки покраснели. – Просто небольшие разногласия. Культурные различия и все такое…

Теперь вспыхнул Броуди:

– Я шотландец, а не инопланетянин.

Кейт усмехнулась:

– На самом деле нет большой разницы. Мы с Изабель – это Северная Каролина, а вы – просто двое приезжих.

С этим едким замечанием Кейт вышла на улицу вслед за Изабель и захлопнула дверь.

Дункан присвистнул:

– Что ты сделал, чтобы так ее разозлить? Мы пробыли здесь меньше суток.

– Не понимаю, о чем ты.

– Может, я и младше тебя, но в девушках разбираюсь неплохо. И что касается тебя и милашки Кейт… между вами такая страсть, что невозможно не заметить.

– Не называй ее милашкой, – огрызнулся Броуди. – Не называй ее никак.

– Хм, ты, конечно, чемпион по скоростному флирту, бро, но даже ты не настолько хорош. Что‑то случилось в твой прошлый приезд сюда?

– Не твое дело.

– Ты завладел этой шикарной женщиной, а потом улетел домой? Это нечутко и бессердечно. Теперь я понимаю, почему она готова испепелить тебя взглядом.

– Все было не так. Нас познакомила бабушка. И… И мы стали очень близки.

– На протяжении четырех недель?

– Только в последние две. Это был незапланированный, если не сказать – необдуманный шаг. Может, поговорим о чем‑то другом?

– Ладно. Что будем делать с бабушкой?

Эта тема была немногим лучше.

– Мы должны убедить ее продать бизнес. Слишком рискованно оставлять ее одну в таком возрасте.

– Но у нее есть Кейт.

– Кейт – не член семьи.

– Думаю, бабушке нет до этого дела. Эта женщина пересекла океан с мужчиной, которого едва знала, и начала совершенно новую жизнь. Она сильная. Потеря дедушки стала для нее огромным ударом, но она держится и все еще борется. Что, если мы заставим ее вернуться домой в Шотландию, и это станет для нее последним ударом? Она здесь с юных лет. Кэндлвик, бизнес и этот дом – все, что она знает.

– А как же ее сын, наш папа?

– Папа – чудак. Они с бабушкой любят друг друга, но такая любовь крепче на расстоянии. Это не причина для ее похищения. Бабуля слишком независимая особа, я не хочу сломить ее дух.

– Думаешь, я хочу?! – От разочарования Броуди перешел на крик. – Прости, – пробормотал он.

Дункан запер входную дверь и выключил свет.

– Мы оба устали. Давай на этом закончим. Может, завтра решение найдется само собой.

– Я в этом сомневаюсь.

Кейт застонала и натянула одеяло до ушей. Эта мерзкая белка снова скребется на чердаке. После ужина Кейт проследила, чтобы ее подруга благополучно добралась до постели и легла спать. Вернувшись к себе, она долго бесцельно бродила по книжному магазину. Когда она наконец поднялась наверх, то долго не могла уснуть. Встреча с Броуди выбила ее из колеи и лишила душевного спокойствия. И вот, стоило ей заснуть, раздался звон.

– Дзынь! Дзынь!

Характерный звенящий звук раздался дважды. А потом еще раз. Наконец пелена сна спала, и она поняла, что происходит. Броуди Стюарт. Она готова была поспорить на свой экземпляр первого издания «Унесенных ветром» с автографом, что это он.

В тот момент, когда она появилась в окне, град гравия прекратился.

Мужчина внизу жестами пытался донести до нее какую‑то мысль. Он что, сошел с ума? До рассвета оставалось еще несколько часов. Нахмурившись – и желая, чтобы на ней было что‑нибудь, более соблазнительное, чем фланель, – Кейт приподняла тяжелую деревянную створку, высунулась и уставилась на него.

– Чего ты хочешь, Броуди?

В комнату ворвался ледяной воздух, Кейт поежилась от холода.

– Нужно поговорить.

Неужели это завуалированный способ сказать, что он рассчитывает забраться в ее постель? Да, очень вероятно.

– Сейчас середина ночи.

– Я не мог уснуть. Пожалуйста, Кейт. Это важно.

Это были единственные слова, которые могли заставить ее в такой час открыть дверь этому мужчине. Им на самом деле очень нужно было поговорить. Причем как можно скорее. Тайна, которую носила Кейт, сильно тяготила ее, и времени на этот разговор становилось все меньше.

– Я спущусь через минуту.

Несмотря на то что фланель была самым несексуальным ее нарядом, она не хотела встречать Броуди в ночной рубашке. Схватив джинсы и свитер, она быстро оделась и сунула ноги в тапочки. Волосы были в беспорядке, но ей было все равно. Если бы она изначально не пыталась показаться Броуди Стюарту привлекательной, то не была бы сейчас в таком дурацком положении.

Она не стала включать свет, когда спускалась по лестнице. Вдруг кто‑то из ее соседей не спит? Вовсе не обязательно посвящать окружающих в то, что у нее на пороге ночной гость. Сплетни были основой жизни Кэндлвика, а ситуация Кейт и так уже переступала границы, одобряемые обществом.

Кейт пригласила Броуди в свой офис и разожгла камин.

– Располагайся, Броуди, и расскажи, что у тебя такого важного, что не могло подождать до утра.

Она позволит ему высказаться, а потом найдет в себе мужество раскрыть ему секрет, который скрывает от всех, включая его. Броуди сел, но его поза была очень напряженной. Кейт нарочно не включила лампу. Свет от камина успокаивал. Он придавал ощущение мира и спокойствия ситуации, в которой не было ни того ни другого.

– Я должен перед тобой извиниться, – хрипло сказал он, – за то, что собираюсь сказать.

Ее желудок сжался. Броуди продолжил:

– Четыре месяца назад у нас с тобой было что‑то чертовски восхитительное. Я бы солгал, если бы сказал, что не хочу прямо сейчас утащить тебя наверх и заниматься с тобой любовью три дня подряд.

Слова Броуди заставили ее сердце сжаться от тоски.

– Я чувствую, что грядет но. – Кейт старалась говорить непринужденно. Это отняло у нее все силы, сердце сковало льдом, еще немного – и оно разобьется вдребезги.

– Но я не могу развлекаться с тобой и при этом ухаживать за бабушкой Изабель. Я должен выполнить свой долг.

– Как это благородно, – передразнила его Кейт. Горло перехватило от слез, которые она изо всех сил старалась не выпустить наружу.

На скулах Броуди заходили желваки.

– Я не планировал возвращаться. Мой отец поддерживал связь с бабушкой с момента моего отъезда до прошлой недели. Каждый раз, когда он разговаривал с ней, она говорила ему, что все в порядке. Мы предполагали, что она уже выставила бизнес и дом на продажу. Ждали, что она вернется в Шотландию, как только сделки будут завершены.

– Прости меня за то, что я констатирую очевидное, но я не думаю, что кто‑либо из вас знает ее достаточно хорошо. Понадобилась бы динамитная шашка, чтобы вышвырнуть ее из этого города. Если Изабель хочет остаться, она останется.

– Ты права, Кейт. Я успел в этом убедиться. Как ты думаешь, могла бы ты поговорить с ней? В качестве одолжения мне?

– Я могла бы, но не буду. Это не мое дело. Она моя подруга. Мой долг состоит в том, чтобы поддерживать ее.

– Но ты же должна понимать, что ей лучше уехать?

– Почему никто из вас не может остаться здесь? – Кейт боролась за свое будущее.

Счастье Изабель было важно, но на карту было поставлено нечто большее.

Броуди яростно покачал головой:

– Это не имеет смысла. Бабушка прожила полную и замечательную жизнь. Времена меняются, и теперь ее время в Кэндлвике истекло.

– Тебе кто‑нибудь когда‑нибудь говорил, что ты высокомерный, слепой, глупый шотландский осел?!

– Не сдерживайся, Кейт.

Она вскочила.

– Я и не собираюсь! – Слова, которые ей были нужны, никак не могли сорваться с ее губ. «Я беременна, Броуди. Твоим ребенком!» Она уже собиралась – со дня на день – отправить письмо в Шотландию. Письмо краткое – только известить и снять с него всякую ответственность. Это казалось разумным планом, пока Броуди не заявился в Кэндлвик собственной персоной.

Ее цикл никогда не был регулярным, поэтому прошло двенадцать недель, прежде чем она обратилась к врачу. Тогда и подтвердилось, что ее усталость и тошнота вовсе не были временным недомоганием. Мысль о том, что у нее будет ребенок, не вызвала у нее отторжения. Она всегда любила детей. Она быстро привыкла к мысли о том, что станет матерью. Кейт знала, что сделает все возможное, чтобы окружить своего ребенка теплом и заботой, которых она никогда не знала. Ее мать и отец сделали для нее все возможное, но их поведение было продиктовано долгом, а не искренней любовью к ребенку.

Временами ее охватывал страх. Что, если Броуди попытается забрать у нее ребенка, чтобы тот жил в Шотландии? Не поэтому ли она так мучилась над составлением письма? Она будет драться с Броуди, если понадобится. Этот ребенок принадлежит ей.

На этот раз Броуди не задержится надолго. Скорее всего, он пробует здесь значительно меньше, чем те четыре недели осенью. Очевидно, у него не осталось к ней чувств. Разве что вожделение, которое любой мужчина испытывает к женщине, с которой когда‑то переспал. Иначе он не стал бы так упорно отказываться от возобновления их романа.

Если бы Кейт избегала встречи с ним в этот его приезд и не вмешивалась в их семейные дела, то Броуди уехал бы, так и не узнав о ребенке. Но Кейт знала, что это – плохой вариант. Броуди заслуживает того, чтобы знать о своем ребенке. Да и Изабель не станет скрывать от него правды. В конце концов, мисс Иззи не глупа и не наивна, она знает, сколько времени Кейт с ее внуком проводили осенью. Как только у Кейт округлится живот, Изабель поймет, что на свет готов появиться еще один Стюарт.

От напряжения у Кейт разболелась голова. И все же она не могла заставить себя произнести эти слова. Что бы он сказал? Как бы он отреагировал? Она чувствовала себя уязвимой и беспомощной, и от этого злилась еще больше.

Сексуальная жизнь Кейт встала на паузу, когда она переехала в Кэндлвик. Из‑за этого она не принимала противозачаточные таблетки, когда встретила рокового шотландца. Броуди же за время их встреч использовал, казалось, нескончаемый запас презервативов. Но был единственный раз посреди ночи – пронзительное, похожее на сон, соитие, серия мгновений, таких же естественных, как дыхание. Они слились с приглушенными вздохами и прерывистыми стонами в те мистические часы, когда мир спал. Кейт понимала, что Броуди мог об этом случае даже не вспомнить – так много раз они занимались любовью. В конце концов, память мужчин несколько иная… Кейт же помнила каждую их встречу в мельчайших подробностях.

Кейт была уверена, что за те две недели полюбить друг друга они не успели. Стоит ли бороться за свое счастье? Пожалуй, да. Ведь, если Броуди останется здесь, Изабель будет счастлива.

Кейт долго расхаживала по комнате и наконец сказала:

– Улетайте домой, Броуди. Ты и Дункан, вы оба. Дай Изабель шанс вернуться в Большой дом. Теперь, когда она снова побывала там, на горе, я думаю, она перестанет жить над магазином.

– А потом?

Кейт пожала плечами:

– А что потом? Ты живешь своей жизнью в Шотландии. Она живет здесь, в Кэндлвике. Я позвоню тебе, когда придет время.

– Когда она умрет?

– Если ты хочешь говорить так прямо – да.

Броуди медленно встал. Он был высоким, и, когда приблизился к Кейт, казалось, заслонил собой всю комнату. Несмотря на то что этот разговор охладил его сексуальный пыл и он не намеревался проводить остаток ночи в постели Кейт, он положил руки ей на плечи и помассировал их.

Кейт не отстранилась. Она не могла решить, пытался он утешить ее или просто подсознательно хотел прикоснуться к ней.

Броуди прижался лбом к ее лбу.

– Ты пытаешься заставить меня уступить, Кейти. Девочка моя, это не сработает. Я приехал сюда, чтобы позаботиться о делах бабушки, я сделаю это.

– Это твой выбор.

– Это единственно возможный вариант. Единственный путь, который имеет смысл.

Его теплое дыхание касалось ее лица. Аромат его кожи наполнил ее легкие и, когда она резко вдохнула, запечатлелся в каждой клеточке ее тела. Броуди был не из тех мужчин, которых легко забыть. Она прижалась к нему, виня в своей слабости поздний час и разбитое настроение.

– Я не стану помогать тебе манипулировать ею, Броуди. Не стану.

Его грудь поднялась и опустилась в таком глубоком вздохе, что Кейт ощутила, как ему тяжело. Ей стало грустно.

– Я тебя понимаю. По крайней мере, пообещай мне, что ты не будешь намеренно препятствовать нашему плану. Мы с Дунканом любим бабушку. Мы позаботимся о ней, Кейт.

Она кивнула, ее глаза увлажнились. Были ли причиной гормоны, заставляющие ее плакать, или виной было осознание того, что произошло что‑то чудесное? Они с Броуди создали ребенка. Люди делали это каждый день на всех континентах. Но это не уменьшало благоговения, которое она испытывала.

Когда ее соски под свитером коснулись груди Броуди, а ее едва заметный беременный животик прижался к нему, она почувствовала невероятный прилив надежды, граничащей с отчаянием. То, что она хотела от него, было сказкой. Ведь только в сказках бывает счастливый конец. Она заставила себя отступить.

– Я хочу спать, – сказала она. – Пожалуйста, уходи.

Броуди обхватил ее лицо своими большими мозолистыми руками. Годы работы с веревками и парусами закалили его тело. Даже без состояния Изабель собственная флотилия Броуди сделала его богатым человеком – Изабель достаточно часто хвасталась этим перед Кейт. Так что наследством еще не рожденный ребенок был бы обеспечен.

Броуди содрогнулся, его возбуждение сложно было не заметить.

– Если бы это было возможно, то моей женой была бы ты, Кейт. Но я никогда не был большим поклонником семейной жизни и домашнего очага.

– Спасибо за честность, – прошептала она.

Броуди поцеловал ее. Это был длинный, чувственный поцелуй. Прощальный поцелуй, горько‑сладкий, до боли лишенный надежды. Кейт обвила руками шею Броуди и прильнула к нему. Если это было все, что у нее когда‑либо будет от него, то пусть в памяти останутся сладкие моменты, которые поддержат ее в трудные минуты. Она сможет быть матерью‑одиночкой. И не будет принадлежать ни одному мужчине. Многие женщины живут так.

Вдруг вся их решимость почти исчезла. Кейт почувствовала, как возбудился Броуди. Его руки беспокойно прошлись по ее спине и опустились на ягодицы, притягивая ее ближе. Желание сделало его слабым, а Кейт – сильной. Но она всегда была из тех девушек, которые играют по правилам. Только дважды в своей жизни она нарушала их, и оба раза заплатила высокую цену. Она собрала остатки решимости и выскользнула из его ищущих рук.

– Иди, – сказала она. – Иди, Броуди.

И он ушел.

Броуди провел следующую неделю, доводя себя до состояния изнеможения, такого глубокого, что каждую ночь падал в постель и мгновенно выключался. Изабель не появлялась в Большом доме шесть месяцев. За это время здесь накопилась гора дел и проблем, которые надо было решать. Братья решили сделать большую часть работ сами, не нанимая работников.

Внуки чувствовали себя виноватыми, что не приехали раньше, и это чувство вины лишь усиливало их желание уехать домой вместе с бабушкой. Они искренне верили, что в Шотландии ей будет лучше.

На восьмой день двое внуков помогли Изабель упаковать вещи в квартире над офисом. Дункан подхватил стопку коробок и понес к машине, а Броуди сел рядом с бабушкой и взял ее руки в свои.

– Ты знаешь, что это временно, бабушка… Несколько ночей, чтобы ты попрощалась с домом. Сегодня утром я связался с риелтором по поводу подготовки объявления.

Изабель Стюарт поджала губы, в ее темных глазах вспыхнуло раздражение.

– Я очень люблю тебя, Броуди, но ты упрямый осел, точно такой же, как твой отец и твой дед. Я – не слабая, не дряхлая и прекрасно себя чувствую. Я стара, но мой возраст не дает тебе права узурпировать мое право принимать решения.

Броуди стиснул зубы.

– У нас с Дунканом дома остались дела, которые мы отложили. Мы сделали это с радостью, потому что ты очень важна для нас.

Ее свирепое выражение лица смягчилось.

– Я ценю вашу заботу. Я искренне верю тебе, мой мальчик. Но ты совершаешь ошибку и ведешь себя несправедливо. Я возвращаюсь в свой прекрасный дом – благодаря вам, мальчики, – но я не вернусь в Шотландию. Мой дорогой Джеффри похоронен в Кэндлвике. Все, что мы построили вместе, находится здесь, в горах. Я не могу оставить его здесь. И не собираюсь этого делать.

Броуди в ужасе вскочил, но было слишком поздно, чтобы поймать Кейт. Она рухнула с грацией лебедя. К ужасу присутствующих, во время падения она ударилась о край буфета. Порез некрасивой линией наливался краской на ее высоком белом лбу.

– Черт возьми! – Броуди присел на корточки рядом с ней, его сердце бешено колотилось в панике. – Дункан, неси лед!

Изабель неловко села на пол возле ног Кейт. Движения старушки были скованными из‑за артрита, но она не могла спокойно стоять в стороне. Она взяла Кейт за руку и теребила в своих руках ее ладонь. В глазах Изабель блестели слезы.

– Кейт. Кейт, дорогая. Открой глаза.

Кейт была бледная, совершенно вялая и не реагировала ни на что. Броуди охватил неподдельный страх.

– Черт возьми, Дункан! Где лед?

Дункан вбежал в комнату с пакетом льда, завернутым в кухонное полотенце.

– Что с ней такое? – Парень был не на шутку взволнован.

– Если бы я знал… Но не стоит оставлять ее на полу. Приложи лед к голове, пока я буду ее перекладывать.

Броуди осторожно подхватил Кейт на руки. Она была стройной, но высокой, поэтому он тяжело вздохнул, поднимая ее обмякшее тело. Ее великолепные солнечные волосы каскадом рассыпались по его руке. Запах ее шампуня и ощущение женского тела в объятиях вывели его из себя. С тех пор как посетил книжный магазин Кейт несколько дней назад, он миллион раз возвращался мыслями к той ночи. Его решение не продолжать их интимные отношения казалось зрелым, разумным выбором. Но, видит бог, он сильно недооценил, насколько это будет трудно – держаться от нее на расстоянии. Во всяком случае, пока они живут в одном городе.

Войдя в свою спальню, он жестом велел Дункану откинуть одеяло, после чего бережно положил свою драгоценную ношу в постель.

– Почему она никак не очнется? – Изабель заметно волновалась.

– Она плохо выглядит, – отметил Дункан, озвучивая при этом и мысли Броуди.

Броуди растирал ее руки. Дункан прижимал пакет со льдом к ее виску.

Изабель опустилась в кресло – сейчас она выглядела на все свои девяносто два года.

Прошла, казалось, целая вечность, хотя часы отмерили всего десять минут. Наконец ресницы Кейт задрожали и приподнялись. В ее взгляде читалось замешательство.

– Что случилось? – прошептала она.

– Ты упала в обморок.

И без того белокожая, Кейт стала мертвенно‑бледной, в глазах отражался испуг.

– Извините, я не хотела вас напугать… – произнесла она сдавленным голосом.

Дункан подошел к краю кровати.

– Может быть, ты заболела гриппом, Кейт? Слышал, в городе выявили несколько новых случаев, похоже, очередная вспышка.

– Если это так, – сказал Броуди, – тебе не следует находиться рядом с бабушкой. Грипп может быть смертельно опасен для людей ее возраста.

Дункан вскочил, явно пытаясь смягчить невольно резкий комментарий брата.

– Давайте не будем спешить с выводами. – Он мягко улыбнулся Кейт. – Ты чувствуешь жар или тошноту?

Кейт впилась пальцами в простыни под собой так, что костяшки побелели.

– Да.

– Черт! – Броуди посмотрел на нее сверху вниз, его грудь сжалась. Молодежь также умирала от гриппа. – Я думаю, нам следует позвонить доктору.

Кейт попыталась сесть, несмотря на их протесты. Она прислонилась спиной к спинке кровати и откинула волосы с лица. В большой постели Броуди она казалась маленькой, потерянной и беззащитной. Она открыла рот, но не смогла сказать ни слова. Собравшись с силами, Кейт облизнула пересохшие губы.

– У меня не грипп, – четко произнесла она. – Я беременна.

Дункан протяжно и медленно присвистнул. Броуди резко отстранился, вскочил и выругался. Изабель единственная сохранила спокойное выражение лица.

– Я все еще могу позаботиться о тебе, мисс Иззи. По крайней мере, до тех пор, пока не родится ребенок. Ни о чем не беспокойся.

Броуди почувствовал, как его мир рушится.

– Чей это ребенок?

Изабель поднялась и стукнула его по плечу с силой, не свойственной ее маленькому росту.

– Броуди Стюарт, ты извинишься прямо сейчас!

Дункан нахмурился:

– Бабушка права.

Броуди с трудом сглотнул. Падают ли мужчины в обморок? Он чувствовал себя чертовски близко к тому, чтобы потерять сознание. Он поморщился, глядя на брата и бабушку.

– Почему бы вам двоим не пойти и не приступить к десерту? Думаю, шеф‑повар заждался. Мы с Кейт останемся здесь и поговорим.

Кейт попыталась подняться с кровати.

– О нет! – воскликнула она. – Я не останусь здесь с тобой.

Она бросила на Броуди взгляд, который мог бы расплавить сталь, но в тот момент, когда попыталась встать, она пошатнулась и снова упала. На этот раз Дункан поймал ее, потому что был близко. Он помог ей снова лечь в кровать.

Броуди сжал руки в кулаки, его грудь тяжело вздымалась.

– Мне жаль. Вы, двое, идите. С Кейт и со мной все будет в порядке.

Когда Дункан и Изабель вышли из спальни и закрыли дверь, в комнате воцарилась тишина. Броуди знал, что ему следует быть деликатным и обходительным, но все, что он чувствовал, – это ярость и боль.

– Когда ты собиралась мне сказать?! – закричал он, совершенно не в силах сдержаться.

Кейт откинулась на спинку кровати, так крепко обхватив себя руками, что, казалось, могла переломать самой себе кости.

– Я работала над этим, – сказала она, слова были скучными. – Если ты мне не веришь, можешь поискать в моем ноутбуке. Дата создания документа отобразится – я его начала писать две недели назад, сразу, как узнала. Ты был так далеко отсюда, за океаном. Мне было непросто подобрать нужные слова.

– И какой же срок? – Он не хотел, чтобы вопрос прозвучал как обвинение, но Кейт восприняла это именно так.

– Около четырех месяцев.

– Но мы же предохранялись!

– Не в тот раз. Помнишь, посреди ночи…

Он побледнел, внезапно вспомнив каждую деталь. В тот раз он потянулся к ней сквозь сон. Она была для него как наркотик. Эйфория от того, что он овладевал ею снова и снова, поднимала его на вершину блаженства. Он был одержим ею и выжат до последней капли. Если бы он не вернулся в Шотландию, они могли бы, наверное, довести до смерти друг друга таким частым сексом.

– Есть ли шанс, что отцом может быть кто‑то другой? – Броуди заставил себя задать этот ужасный вопрос.

Зеленые глаза Кейт заблестели от слез.

– Конечно нет, глупый ты шотландец. – Ее голос звенел от негодования. – Ты действительно думаешь, что я так быстро нашла кого‑то другого после твоего отъезда? Боже милостивый, Броуди. Ты был первым мужчиной, с которым я переспала за пять лет. И это была счастливая случайность. Я вообще не искала секса.

Она попыталась подавить слезы, но не справилась и разрыдалась. Почему он был таким придурком? Возможно, потому, что никогда в жизни не был так напуган, смущен и виноват. И пристыжен. Его мучила совесть за то, что он не был с ней в течение последних травмирующих недель.

– Тебе было дурно с самого начала беременности? – Чтобы почувствовать иллюзию контроля над ситуацией, он продолжал говорить. Но на самом деле голова у него шла кругом, и он понятия не имел, что делать дальше.

Пожалуй, настолько же жутко он чувствовал себя единственный раз в жизни, когда в одиночку вышел в море на одной из своих лодок, попал в сильный шторм и чуть не утонул. Только сегодня было намного хуже. Кейт медленно покачала головой:

– Нет. Со мной такое в первый раз.

Он провел обеими руками по волосам, не в силах прийти в себя и пытаясь смирился с фактом своего скорого отцовства.

– Я позабочусь о ребенке, – сказал он.

Изумрудные глаза Кейт потемнели.

– Тебе не нужно утруждать себя речами, Броуди. Единственная причина, по которой я вообще собиралась рассказать тебе о ребенке, заключалась в попытке успокоить мою совесть. Я достаточно зарабатываю. Я ничего не хочу и не жду от тебя. Ты можешь вернуться в Шотландию. На самом деле чем скорее, тем лучше. Изабель не нуждается в тебе, и я тоже.

Ярость, горячая и дикая, пульсировала в его венах. Но когда посмотрел на нее, такую разбитую и несчастную, сидящую в его постели, он заставил себя проглотить гневные слова, которые хотел бросить в нее. Кейт носила его ребенка. Она была больна, растеряна и уязвима.

Не обращая внимания на ее невнятные протесты, он поцеловал ее в лоб и снова поднял на руки с намерением отнести в столовую.

– Ты изнуряешь себя борьбой, маленькая мама. Сделай перерыв на сегодняшний вечер. Поговори с Дунканом и бабушкой. Завтра взойдет солнце, и тебе станет лучше, клянусь.

Ее голова склонилась ему на плечо, ее теплое дыхание коснулось его шеи.

– Я ненавижу тебя, Броуди.

Могучий вздох поднял его грудь и прокатился по нему волной сожаления.

– Я знаю, Кейт. Я знаю.

Малоприятные проявления беременности не оставили Кейт и на следующий день. К тому времени, как она спустилась вниз в середине утра, самая сильная тошнота прошла. До полудня она могла устроиться у огня, выпить чашку теплого чая и подумать.

Где будет располагаться детская? В доме мисс Иззи? Они не договаривались об этом, когда Изабель пригласила Кейт жить в Большом доме. Пожалуй, было бы слишком эгоистично требовать от женщины в возрасте принять в своем доме ее и ребенка, со всеми сопутствующими трудностями и неудобствами. А как насчет магазина? Придется ли Кейт искать менеджера? Может ли она позволить себе взять отпуск по беременности и родам? Пройдет не меньше трех лет, прежде чем ребенок пойдет в детский сад.

Она внутренне поморщилась, вспомнив лицо Броуди. Хотя она не могла винить его. Эта ситуация была шокирующей для них обоих. Пожалуй, даже лучше, если Броуди будет жить за океаном. Никаких неловких встреч на улице. Не придется считаться с его мнением, какую детскую кроватку купить, как скоро вводить твердую пищу и когда отдавать ребенка в детский сад.

Она не хотела и не нуждалась в том, чтобы Броуди считал воспитание ребенка своим долгом. Ни один ребенок не заслужил этого. Как и Кейт.

Кейт была один на один со своей беременностью и предстоящим материнством. По крайней мере, у нее было еще пять месяцев, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Ребенок должен был родиться в июле – прекрасное время года для родов. Не придется беспокоиться о метелях или зимних вирусах. Она будет подолгу гулять с ребенком в коляске и вернется в форму после беременности.

Она задремала в своем кресле, когда зазвенел колокольчик над входной дверью. Зевнув, она встала и потянулась.

– Иду!

Направляясь к кассе, она почему‑то не думала, что это может быть Броуди. Его визит застал ее врасплох.

– Что ты здесь делаешь?

Он приподнял бровь:

– Нам нужно принять решение.

Ее сердцебиение застучало в быстром неровном темпе.

– Нет, – осторожно ответила она. – Нам не нужно ничего решать. Это мой ребенок. Все, что я была тебе должна, – это любезно рассказать о нем. Теперь, когда мы покончили с этим, твои заботы закончились. Лети домой со своим братом.

Броуди нахмурился:

– Я думаю, нам следует пожениться.

Кейт сглотнула.

– Нет, не следует. Гуляй, Броуди. Тебе не о чем беспокоиться. Поезжай к своим лодкам.

– Нам с тобой хорошо в постели.

Настолько прямая фраза разозлила ее и в то же время заставила содрогнуться. Господи, да. В постели им было сказочно. Но что с того? Это не делало их возможный брак счастливым.

– И к чему ты клонишь? – спросила Кейт.

– Многие пары начинают с гораздо меньшего, – ответил Броуди.

Она потерла двумя пальцами середину лба.

– Лет сто назад, я уверена, в обеих Каролинах в порядке вещей было выходить замуж под давлением общества. Но, слава богу, это в прошлом. Никто и глазом не моргнет, если я рожу ребенка вне брака. Серьезно, Броуди. Ты мне ничего не должен, совсем ничего.

– Ты носишь моего ребенка. – Его взгляд был грозным.

– Но ты же на самом деле не хочешь быть отцом, не так ли? Будь честным. Ты даже не хочешь жениться. Зачем нам притворяться? Это ни к чему хорошему не приведет, но может разбить нам обоим сердце.

– Я не могу выиграть этот спор, – сказал он, – так как я сам недавно признавался, что не хочу остепеняться и быть семейным человеком. Но обстоятельства изменились, Кейт.

– Не для тебя. Не стоит делать это только ради соблюдения твоих моральных правил.

– Неужели брак со мной – это так ужасно?

«Выйти за Броуди». Эту мысль Кейт отбросила еще осенью. Им было слишком хорошо вместе, но Кейт боялась, что и этот мужчина ее предаст.

В этот момент в магазин зашли посетители, и дальнейший разговор стал невозможен. Броуди явно был разочарован этим фактом, но терпеливо ждал, пока Кейт поприветствует клиентов. Затем он схватил ее за руку и притянул к себе.

– Я приглашаю тебя на ужин сегодня вечером. В Клермонте. Тогда и поговорим.

Клермонт был соседним городом. В отличие от Кэндлвика туда уже добрались блага современной цивилизации, принеся с собой шикарные рестораны.

– Это ничего не изменит, – заявила Кейт.

Он обнял ее за талию и притянул ближе для одного настойчивого поцелуя.

– Надень что‑нибудь красивое, – сказал он. – Я заеду за тобой в шесть.

После ужина Броуди предложил:

– Пойдем, прогуляемся по саду. Умеренные физические нагрузки полезны для беременных женщин.

– Откуда ты знаешь?

– Я скачал руководство по беременности. Сейчас читаю третью главу.

Кейт остановилась посреди дорожки и уставилась на него:

– Ты серьезно?

Ее недоверие задело. Броуди немного помолчал, пока они уходили по тропинке вглубь сада, а потом сказал:

– Это важно для меня, Кейти. Может, это и не то, чего я хотел, но это то, что у меня есть… то, что у нас есть. Значит, надо быть готовым. Я несу ответственность перед тобой. – Он нежно провел кончиком пальца по ссадине на ее лбу. – Ты уже один раз отключилась, – пробормотал он, – мы не можем позволить, чтобы это повторилось.

Он не собирался ее целовать. Не сегодня. Не сейчас, когда так много поставлено на карту. Но то, как ее настороженные зеленые глаза смотрели на него, зажгло огонь в его груди.

– Боже, я скучал по тебе.

Броуди притянул Кейт к себе и поцеловал. Она прижалась к нему и обвила руками его шею.

– Я тоже скучала по тебе, Броуди.

Как он заставил себя поверить, что может держаться подальше от этой женщины? Даже когда между ними был океан, он помнил, в каком идеальном неистовом порыве страсти могли слиться их тела. Было ли это счастливым совпадением или предзнаменованием чего‑то большего?

Сплетаясь языком с ее языком, он прерывисто дышал. В его объятиях она чувствовала себя спокойно и уютно.

– Нас могут заметить и сделать неправильные выводы, – прошептала Кейт. – Ты же сам сказал, что нам больше не стоит этим заниматься.

Кейт была права. Они отошли от ресторана достаточно далеко. Никто не мог увидеть их здесь, в роще. Но это было маловероятно – все посетители были внутри заведения и не собирались выходить в промозглую февральскую ночь.

Он заключил ее в объятия.

– Я ужасно хочу тебя, Кейти. Я не знаю, о чем я думал, когда говорил те слова.

– Ты спал с другими женщинами, когда вернулся в Шотландию?

На лице Броуди отразилось изумление.

– Забудь, что я сказала это, Броуди. Это не мое дело.

Он был ошеломлен. Не ее вопросом, а его собственными мыслями. Он говорил себе, что лодочный бизнес всю зиму держал его слишком занятым, чтобы начать какую‑либо интрижку. Ох, черт. Похоже, на самом деле его не соблазняла ни одна из женщин, которые встречались ему на пути. Ведь ни одна из них не была Кейт.

– Нет, – прямо сказал он.

Кейт замерла.

– Правда?

Броуди пожал плечами:

– Да.

– Тогда к чему была эта большая речь на прошлой неделе?

– Может быть, затем, что я чертов дурак. Иди сюда, Кейт. Позволь мне поцеловать тебя еще раз. Я буду честен. Прямо сейчас у меня нет мыслей ни о чем, кроме как прикоснуться к тебе. – Броуди задрал ее юбку до бедер. – Черт возьми, у тебя такая нежная кожа!

Он терял контроль. Сегодняшний вечер должен был быть посвящен разбору того бардака, который он устроил. Теперь он был опасно близок к тому, чтобы усугубить свои прегрешения.

Подцепив пальцами узкую полоску ее трусиков, он легким движением порвал их, освободив из‑под ткани самые сокровенные участки ее тела. Он подхватил ее, будто Кейт ничего не весила, а она обхватила его ногами за талию. Броуди прислонил Кейт к ближнему дереву и обернул вокруг ее талии свой пиджак, чтобы тот защитил ее кожу от грубой коры.

– Одно твое слово, и я остановлюсь.

Это бы убило его, но промолчать он не мог. Броуди уже изменил жизнь Кейт этой беременностью, и ему нужно было знать, что она чувствует сейчас.

Она обхватила его лицо ладонями.

– Я хочу, чтобы ты перестал болтать, Броуди. Давай поторопимся, иначе нас застукают.

Все, что случилось дальше, было одновременно неуклюжим и страстным. Казалось, они оба забыли дышать, когда помогали друг другу слиться в одуряющем удовольствии. Они так изголодались друг по другу за эти четыре месяца, что мир вокруг на какое‑то время просто перестал существовать.

– О, Кейт! Как я хотел тебя!..

– Броуди, Броуди… – Она крепко прижалась к нему.

Их тела, обнаженные лишь частично, были предельно близко друг к другу. Он ласкал ее гладкие, упругие ягодицы.

– Я не пойму, меня так возбуждает твоя беременность?

Кейт усмехнулась:

– Вряд ли. Кроме того, я не чувствую себя беременной. Все, о чем я могу думать, – это как давно мы этого не делали.

– Слишком давно, – простонал он.

Он уже был близок к тому, чтобы кончить, но не мог себе этого позволить. Кейт укусила его за мочку уха и прошептала что‑то непристойное. Казалось, он сейчас взорвется фонтаном блаженства.

– Прекрати это, – взмолился он, – я хочу растянуть удовольствие.

Кейт с шумом выдохнула, облачко пара напомнило, что на улице мороз. Было слишком холодно, чтобы развлекаться на улице, но ей было все равно. Броуди занимался с ней любовью. Так много одиноких ночей она мечтала об этом. В эти ночи она снова и снова говорила себе, что секс не мог быть таким потрясающим, каким она его помнила. Она пыталась поверить, что это так. И вот теперь Броуди рядом, и отрицать очевидное не имело смысла. Что бы ни было между ними, это было волшебно. Его большое, грубое мужское тело излучало тепло, и, несмотря на февральский холод, ей было жарко. Каждое его движение внутри ее распаляло страсть, приближая к оргазму.

Даже в разгар эйфории ее мозг пытался анализировать происходящее с омерзительной прагматичностью. Вероятно, Броуди использовал их близость, чтобы уговорить ее поступить так, как хочет он. Наверное, он думал, что, будь они любовниками, она была бы более сговорчивой. Кейт отогнала непрошеные мысли. Его сила заставляла ее чувствовать себя невероятно женственной.

Броуди был заботливым мужчиной. Он защитил бы ее, если бы она позволила. Он пробормотал ее имя и прижался лбом к ее лбу.

– Я, черт возьми, сошел с ума!

Его пахнущее кофе дыхание согревало ее щеку. Ей хотелось впитать его.

– Тебя следует пожалеть, Броуди? – Она крепко сжала его внутренними мышцами.

– Нет, – прохрипел он, – вовсе нет.

Он слегка отстранился и начал ласкать ее там, где ей больше всего хотелось ощутить его прикосновения.

– Давай же, Кейти.

Она уже была накалена до предела. Сладкая волна прокатилась по ее телу – от лона до кончиков пальцев, – заставив ее обмякнуть в его объятиях. Броуди кончил через несколько мгновений и тяжело выдохнул, его тело содрогнулось.

Кейт собирала вещи для переезда в дом Изабель, но ее мысли были заняты ребенком. Каково это – быть матерью‑одиночкой? Она давно смирилась с этой мыслью, но многие вопросы не давали ей покоя.

Если родится девочка, Кейт, по крайней мере, представляла себе, что делать. Прыщи, месячные, первая любовь – через это все она проходила. А если родится мальчик? Тут будет сложнее.

И как отреагирует Изабель на то, что в ее доме появится еще один Стюарт, ее правнук? Не станет ли это болезненным воспоминанием о Шотландии или, наоборот, о покойном муже? Сильные эмоции в ее возрасте могут быть опасны.

А когда ребенок подрастет, не захочет ли он сбежать к отцу, которого никогда не видел?

От мыслей о ребенке Кейт переключилась на то, как ей не хватало любви и привязанности в детстве, на то, как она попыталась найти эти эмоции во взрослой жизни, на то, в какую трагедию это вылилось пять лет назад. А во что это может вылиться сейчас? Об этом Кейт даже боялась подумать.

В разгар ее душевных терзаний раздался звонок, и на пороге ее магазина возник Броуди. Она была совершенно не готова к этой встрече – растрепанная, с усталым лицом. Спускаясь по лестнице, Кейт пыталась настроить себя. Никаких поцелуев. Никаких обещаний или решений. И уж точно, никакого секса.

Броуди решительно вошел внутрь и поцеловал Кейт в лоб.

– Бабушка послала меня помочь тебе собрать вещи, – сказал он.

Кейт медленно сосчитала до десяти, говоря себе, что один платонический поцелуй не сможет поколебать ее решимости.

– Я в состоянии сама собрать свои вещи. И почему ты не с братом на пути в Шотландию? – Кейт не собиралась показывать Броуди, насколько рада его видеть.

– Нам обязательно обсуждать это на пороге? – скривился Броуди.

Кейт впустила его в дом и поднялась по лестнице на второй этаж, старательно не думая о том, какая там удобная кровать, и о том, смотрел ли Броуди на ее ягодицы, когда она шла по лестнице впереди него.

Кейт протянула ему бутылку колы и спросила:

– Так зачем ты здесь, Броуди?

– Бабушка переживает о тебе и хочет, чтобы ты была под присмотром. К тому же мы можем обсудить детали свадьбы, пока собираем вещи.

Кейт вспыхнула:

– Никакой свадьбы! Нечего обсуждать! Если мисс Иззи давит на тебя в этом вопросе, я поговорю с ней.

У Броуди на лице появилось странное выражение.

– На самом деле бабушка сказала мне не настаивать на браке.

Кейт нервно сглотнула. Неужели старая шотландка считает, что Кейт недостаточно хороша для ее внука?

– Ну и славно. – Она сделала быстрый вдох. – Я же говорила тебе, что брак – плохая идея.

Броуди наклонился вперед, поставив локти на стол, его взгляд был прямым и пристальным.

– Ты можешь доверять мне, Кейт. Я не разочарую тебя. И у нашего ребенка будет все, что потребуется…

– Меня не интересуют твои деньги, Броуди.

– Деньги – не зло.

– Может быть, и нет. Но это не замена любви. Ты сам это сказал. А я совершенно не хочу замуж.

– Черт возьми, Кейт! – Броуди вскочил с места и зашагал по комнате. – Пойми меня. Родители развелись, когда я был подростком, поэтому я всегда боялся создавать свою семью. Поэтому наговорил тебе глупостей. Та самодовольная речь… Я очень хотел бы, чтобы ее не было.

– У нас с тобой нет ни единого шанса, – отрезала Кейт. В груди бешено колотилось сердце.

– Ты не можешь этого знать. – Броуди подошел к ней сзади и погладил по плечам. – Между нами есть что‑то, Кейт, – тихо сказал он. – И в наших силах сделать так, чтобы оно переросло во что‑то большее.

Кейт повернулась к нему. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Тот факт, что она так сильно хотела сказать «да», говорил ей, что она должна бороться.

– Я не могу дать тебе ответ прямо сейчас. Ты давишь на меня, и это нечестно.

– Так ты подумаешь об этом? – Его улыбка была обезоруживающей.

– Если я скажу «да», ты оставишь меня в покое?

Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

– Вряд ли тебе понравится мой ответ. – Он поймал прядь ее волос и пропустил между пальцев. Что‑то в его взгляде изменилось. – У меня к тебе очень деликатная просьба. Можно?

– Пожалуйста, – сказала Кейт непринужденным голосом, но внутри напряглась.

– Ты не сочтешь странным, если я коснусь твоего живота? Я бы хотел это почувствовать. Я имею в виду ребенка.

– Ох, – вздохнула она. – Я не думаю, что это – странно. Но я же была полуобнаженная с тобой прошлой ночью?

Его смешок прозвучал хрипло.

– Ты отвлекла меня своими амазонскими грудями.

– Ну, скажешь тоже. Они не такие уж большие. – Кейт не смогла удержаться от нервного смешка.

– Я рад, что заставил тебя рассмеяться.

Его довольная улыбка зацепила ее до глубины души, но при этом в груди что‑то неприятное кольнуло. Она прикусила губу и убедила себя, что этот момент не имеет большого значения. Приподняв рубашку одной рукой, она расстегнула молнию на своих старых, выцветших джинсах. Когда она подняла глаза, щеки Броуди раскраснелись, а взгляд был рассеянный и напуганный.

– Пожалуйста, – сказала она. – Все в порядке.

Он медленно протянул руку и положил свою большую теплую ладонь на ее округлившийся живот. Осознание того, что Броуди прикасается – пусть и через нее – к их ребенку, маленькому человечку, которого создали они, накрыло Кейт горячей волной. Ее колени ослабли, и она почувствовала, как все внутри ее растаяло.

Кейт испугалась, что он может отдернуть руку. Осознание реальности зачатия сильно отличалось от теоретической дискуссии о детях и браке. Во взгляде Броуди читалось удивление.

– На что это похоже, Кейт?

– Не знаю. Это странно и радостно одновременно. Как будто у меня есть секрет, и я хочу им насладиться.

Броуди гладил живот Кейт, не особо отдавая себе отчет в происходящем.

– Ты не думала, кого хочешь: мальчика или девочку?

– Думала. Я понимаю девочек лучше, чем мальчиков. Честно говоря, мысль о рождении сына меня пугает.

То, что Броуди прикасался к ней вот так, разрушало все ее грандиозные планы на то, чтобы держать дистанцию между ними. Она должна отойти… разорвать связь. Но как она могла двигаться, когда он был так явно очарован изменениями в ее теле?

Эмоции переполняли Броуди и сбивали с толку. С одной стороны, его охватила нежность, он хотел нянчиться с Кейт, заботиться о ней. С другой стороны, его переполняла страсть, настолько всеобъемлющая, что выходила далеко за рамки обычной похоти. Ее животик очаровал его. Кейт носила в себе новую жизнь. Это было невероятно.

Только когда ее тело покрылось гусиной кожей – в комнате было прохладно, – Броуди понял, как долго касался ее. Ему стоило невероятных усилий оторвать от нее руку.

– Спасибо, – хрипло сказал он.

Она очаровательно покраснела, запахивая рубашку и возясь с молнией на своих джинсах.

– Не за что.

– Давай, Кейти, собирать твои вещи. Чем скорее я доставлю тебя в дом бабушки, тем счастливее она будет.

В конце концов, им потребовался всего час, чтобы заполнить три чемодана и семь коробок, но на этом вещи не закончились. Когда Кейт настояла на том, чтобы взять с собой все содержимое маленькой книжной полки рядом с ее кроватью, Броуди поморщился и почесал в затылке.

– Ты – владелица целого книжного магазина, к тому же у тебя есть электронная книга. Ну и зачем тебе с собой этот центнер бумаги?

Будущая компаньонка его бабушки выпятила подбородок, выражение ее лица было упрямым и решительным.

– Мои книги делают меня счастливой и дарят мне уют. Я не знала, что существуют ограничения на количество вещей, которые я могу взять.

Броуди поднял руки в знак капитуляции.

– Никаких ограничений. Мои извинения. Но не надо винить меня, если это не поместится в две машины.

Кейт села на кровать и разрыдалась.

– Что я такого сказал? Или это гормоны пляшут от беременности?

Его вопрос только усугубил ситуацию. Со вздохом смирения Броуди сел на кровать и обнял ее.

– Все будет хорошо, моя милая Кейти. Не плачь.

Вид умной независимой женщины в состоянии эмоционального хаоса потряс его до глубины души. Как ему поддержать ее, если она не подпускает его?

Интуитивно он держал рот на замке и просто обнимал ее. Ему понравилось, что ее волосы были распущены. Он рассеянно погладил ее, чувствуя шелковистые пряди под пальцами. Когда рыдания Кейт наконец стали отдельными всхлипами, он потянулся за пачкой салфеток на ее тумбочке и протянул их ей. Пока она вытирала слезы, он изучал ее лицо и увидел тени под глазами.

– Ты плохо спала прошлой ночью, не так ли? – спросил Броуди.

Кейт схватила еще один платок, ее взгляд был настороженным и смущенным.

– Как ты понял?

– Ты начинаешь плакать, когда устаешь. Я помню.

Она прикусила нижнюю губу.

– Как я могу спать, когда весь мой мир вот‑вот рухнет?

– У меня есть решение. – Он откинул одеяло. – Тебе нужно вздремнуть, милая. Сегодня воскресенье. Мы почти все упаковали. Когда ты проснешься, я отвезу тебя на обед или закажем пиццу.

– Я не ребенок, – фыркнула она, но послушно легла в кровать и, зевнув, натянула одеяло до подбородка.

– Ты не возражаешь, если я прилягу с тобой? У меня самого в последнее время было немало бессонных ночей…

Ее глаза подозрительно сузились.

– Можно, если это не предлог для секса.

– Ни в коем случае. Знаешь, есть и другие вещи, которые мужчина и женщина могут делать в постели вместе. Я даже останусь на покрывале, если это тебя успокоит.

– Я бы успокоилась, если бы ты вернулся в Шотландию, – проворчала Кейт. Но ее протест был не слишком решительным. – В доме прохладно, можешь лечь под одеяло. Но если ты прикоснешься ко мне, я начну кричать.

Броуди поспешил принять предложение, пока Кейт не передумала. Когда он устроился рядом с ней, его мышцы инстинктивно расслабились. Четыре месяца назад он провел много времени в этой комнате, хотя и мало спал. Кровать Кейт была антикварной, из кованого железа, выкрашенной в белый цвет. Хрустящие хлопчатобумажные простыни пахли лавандой.

Какое‑то время оба лежали на спине, боясь шевельнуться. Когда Броуди повернулся на бок, чтобы посмотреть на Кейт, ее глаза были открыты, голова повернута к нему. Зеленые радужки зрачков с золотыми вкраплениями затенены густыми ресницами на оттенок темнее, чем волосы.

Одна ее рука была вытянута над головой, пальцы сжимали завиток в изголовье кровати. В одном памятном случае он привязал ее запястья к этому крепкому металлу. Броуди содрогнулся при воспоминании.

Кейт закрыла глаза:

– Я так устала, Броуди. Не мог бы ты просто обнять меня? Пожалуйста…

Он осмелился подразнить ее:

– А не закричишь, как обещала?

– Заткнись и обними меня.

– Я думал, ты никогда не попросишь.

Она повернулась к нему спиной, и он придвинулся ближе. На долю секунды показалось, что время пошло вспять, и был октябрь, и они с Кейт только что встретились. Он обнял ее левой рукой за талию, движение получилось очень робким. Не стоит делать ничего такого, за что его могли бы выгнать.

– Так лучше?

– Хм…

Она уже почти спала. Он прислушался к ее ровному дыханию и нежно поцеловал в затылок. Обнимать ее так – дорого ему обойдется, но оно того стоит, когда Кейт ослабила бдительность, так, словно последних четырех месяцев вообще не было. Долгое время он просто вдыхал ее запах. Там, где ее ягодицы уютно устроились у его бедер, его мужская натура болезненно отозвалась. Все в Кейт было идеально для него. Теплое, отзывчивое женское тело. Ее острый ум. Глубокое сострадание к его капризной бабушке. Он больше не знал, что будет правильным. Разве этот ребенок не заслуживает отца? Бабушка, похоже, считала, что принуждать Кейт к замужеству неправильно. Броуди сам никогда не мечтал о браке. Кейт тоже не стремилась замуж. И все же если он сбежит в Шотландию, он окончательно потеряет возможность завоевать эту женщину.

Броуди закрыл глаза и выдохнул, так, что в груди стало пусто. Дома, на острове Скай, он уже был бы на воде. Лодки были тем местом, где он мог думать. Кэндлвик был причудливым, очаровательным городком, во многом похожим на маленькую шотландскую деревушку, но он не имел выхода к морю, и Броуди чувствовал себя одиноким.

Должно быть, он задремал. Ему было тепло и уютно, даже уйма серьезных проблем не помешала ему уснуть. Сны окутали его паутиной ощущений. Броуди снилось, что он рвется к чему‑то недостижимому, но его усилия напрасны.

Когда он наконец проснулся, Кейт лежала тесно прижавшись, закинув на него ногу. Она спала. Броуди приподнялся, чтобы взглянуть на часы. Было почти половина второго, что объясняло, почему у него урчит в животе.

– Кейти, – прошептал он. Если она проспит слишком долго, то ночью снова не сможет заснуть. – Проснись.

– М‑м‑ф. – Она уткнулась лицом ему в шею. – Не хочу, – пробормотала она.

Он ухмыльнулся, обхватил ладонью ее попку и сжал.

– Если ты останешься на мне, что‑то произойдет, несмотря на твои предупреждения.

Один ее глаз открылся. Очевидно, она не понимала компрометирующего характера своего нынешнего положения.

– Ты пытался ко мне приставать, пока я спала?

– Эй, это ты сменила дислокацию в постели, а не я, – искренне возмутился Броуди. – А теперь либо возвращайся к своей подушке, либо…

Кейт прикрыла ему рот рукой, ее улыбка была озорной.

– Или что?

Его маленькая Кейт была не прочь пошалить после сна, но Броуди не мог себе позволить еще один неверный шаг с его стороны. Он убрал ее руку.

– Ты сказала, никакого секса, – спокойно заметил он, хотя у него была эрекция, способная пробить сталь.

– Мы оба наговорили такого, о чем теперь сожалеем, – сказала Кейт дразнящим тоном. – Ситуации меняются. – Она прикусила его нижнюю губу острыми зубами, а затем лениво поцеловала его.

Он с трудом сглотнул.

– Ты играешь нечестно, девочка.

– Заставь меня забыть все плохое, Броуди, – прошептала она. – Поверни время вспять. Мне понравилось быть сумасшедшей и импульсивной с тобой.

Что‑то в этой фразе пробудило в нем беспокойство.

– Нам нужно поговорить, – сказал он, стараясь не обращать внимания на то, как майка обтягивает ее шикарные груди.

Кейт расстегнула три верхние пуговицы его рубашки и лизнула его ключицу.

– Позже, Броуди. Позже.

Какой мужчина выдержит столько провокаций?

– Ах, черт возьми!

Он сдался, потому что сопротивляться ей было бы безумием по целому списку причин. Стянув с нее майку и отбросив в сторону, он выдохнул от удовольствия при виде ее пышных грудей, вываливавшихся из белого бюстгальтера.

– Тебе идет быть беременной, Кейти. Ты – просто праздник для глаз.

Они набросились друг на друга, рвали пуговицы на одежде и смеялись, катаясь по кровати.

Броуди вошел в нее и удивленно выдохнул от того, как плотно обхватывала его Кейт внутренними мышцами. Несмотря на вчерашнее безумие в саду ресторана, ему казалось, что они не были близки уже несколько дней. Он вошел в нее настолько глубоко, насколько мог. Низкий стон Кейт подстегнул его.

Кейт застонала, когда Броуди стал двигать бедрами с бешеной скоростью. То, что началось как ленивый послеобеденный секс, быстро набирало обороты. Делить с Броуди эту постель было одновременно и знакомо, и ново. Она носила его ребенка. Он хотел, чтобы она вышла за него замуж.

Обхватив ногами его талию, она стала двигаться ему навстречу, словно умоляя его не останавливаться. Ее тело было будто чужое. Нервные окончания и ощущения ожили, увлекая ее за собой на волне дикого желания. Ей казалось, она умрет, если он хоть на секунду остановится.

Хотя чуть раньше в комнате им было холодно, сейчас оба покрылись потом. В порыве страсти они не успели полностью раздеться: джинсы Броуди еще были надеты на одну ногу, бюстгальтер Кейт задрался, оголив груди и впиваясь бретелькой в ее предплечье. Ничто не имело значения.

– Броуди, – выдохнула она. – Броуди…

Его грудь вздымалась в такт его прерывистому дыханию. Оргазм обрушился на нее с невероятной силой, как дикий зверь, вырвавшийся на свободу. Как же ей хотелось раствориться в каждой секунде этого безумного оргазма! Она содрогалась в его объятиях и выкрикивала его имя. Наконец ее тело расслабилось и обмякло. В этот момент горячая волна прокатилась по телу Броуди, он выругался, его мышцы были напряжены до предела. Еще секунда, и он заполнил ее своим горячим семенем. Уставший, он со стоном упал на нее, зарывшись лицом в ее спутанные волосы.

Прошли долгие секунды, пока они снова смогли дышать.

Наконец он пошевелился. Кейт с трудом заговорила:

– Господь всемогущий… – Это была скорее молитва, чем ругательство. – Я слышала, что некоторые беременные женщины бывают ненасытными, но никогда не думала, что это случится со мной.

Она ожидала, что Броуди рассмеется. Он всегда находил способ заставить ее улыбнуться. Но на этот раз он был странно молчалив. Когда он в конце концов оторвался от нее и начал натягивать одежду, у нее громко заурчало в животе.

Броуди встал и заправил рубашку в джинсы.

– Как насчет того, чтобы я купил нам пиццу?

Она кивнула, смущенная его странным настроением.

– Звучит неплохо.

– Вернусь через несколько минут. – Он схватил ключ от входной двери и сунул его в карман.

Когда дверь наверху лестницы закрылась за ним, Кейт поморщилась.

Броуди был прав. Им нужно было поговорить. Но сначала она должна была закончить работу, которую они начали. К счастью, квартира над магазином была небольшой. Ей не потребовалось много времени, чтобы осмотреть шкафы и ящики и убедиться, что она ничего не забыла. Кто знает, пройдет ли шесть месяцев или шесть недель, прежде чем она вернется в это знакомое гнездышко? Она и мисс Иззи могут не ужиться под одной крышей. Поскольку родители контролировали все аспекты ее жизни, когда она росла, ее пугало состояние неопределенности. Она не только была беременна, но и согласилась присматривать за женщиной, которая может прожить десяток‑другой лет, а может умереть через день. Кейт не была медсестрой, но была рада присматривать за бабушкой Броуди и Дункана, если это даст семье ощущение безопасности.

Броуди вернулся через полчаса с пиццей из лучшей пиццерии города, из коробки восхитительно пахло. Поскольку Кейт уже убрала посуду перед отъездом, пришлось достать бумажные тарелки и пластиковые стаканчики. Какое‑то время они ели в неловком молчании. Броуди расправился с четвертым куском, тогда как Кейт только доедала второй. Он забарабанил руками по столу.

– Скажи мне кое‑что, Кейт. – В его тоне звучал вызов и даже раздражение, что было очень странно после столь умопомрачительного секса, что был у них часом раньше.

Кусок пиццы застрял у нее в горле.

– Слушаю.

Броуди в своей обычной манере откинулся на спинку и принялся раскачиваться на стуле, опасно балансируя на двух ножках.

– Не так давно я попросил бабушку рассказать мне, почему ты переехала в Кэндлвик пять лет назад. Она сказала, что, если я хочу знать, мне придется спросить тебя самому.

– Понятно. – У Кейт упало сердце.

– Ну, вот я и спрашиваю. – В глазах Броуди появился нехороший блеск.

Кейт скрестила руки на груди, инстинктивно закрываясь от него. Эта история не рисовала ее в лестном свете. Может быть, если она скажет правду, он наконец поймет, что о браке не может быть и речи. С чего начать? После паузы, чтобы собраться с мыслями, она пожала плечами:

– Ты помнишь, я говорила тебе, что мои родители погибли в автокатастрофе?

– Да.

– Это случилось как раз тогда, когда я поступила на первый курс медицинского колледжа в Южной Калифорнии.

Его брови взлетели до линии волос.

– Так ты врач?

– Нет. Я не доучилась даже до Рождества.

– Что случилось?

– Я влюбилась.

Броуди побледнел, это было видно даже под загаром.

– Вот как? В другого студента?

– Если бы. В преподавателя. Он был молод и харизматичен. А я тяжело переживала смерть родителей. Мне было чертовски одиноко. Даже вспоминать противно… Мне так хотелось заботы хоть от кого‑то! Это жалко и низко, да?

Броуди удалось вернуть самообладание.

– Почему же. Вполне нормальная реакция. У тебя было непростое детство. Потом трагедия. И вместе с этим – переезд в колледж, в новое место. Я понимаю, насколько тебе было тяжело тогда.

– Он был женат, Броуди. У него были жена и двое детей на другом конце города. Никто об этом не знал. И уж точно, не знала я.

– Черт возьми, Кейт! – Он выглядел опешившим.

– Роман продолжался с конца сентября почти до Дня благодарения. А потом в один прекрасный день все рухнуло. Жена нагрянула в кампус. Закатила жуткую истерику. Руководство потребовало, что он незамедлительно уволился. А я была просто бедной глупой девочкой, которая попалась на его ложь. Доверчивой. Жалкой. Я собрала свои вещи, загрузила в машину и уехала, ни разу не оглянувшись.

– Почему Кэндлвик?

– Я искала недвижимость в местах, расположенных как можно дальше от Тихого океана. Нашла книжный магазин на продажу. У меня были деньги – страховые выплаты после смерти родителей. Я сбежала сюда и здесь встретила мисс Иззи, она меня спасла.

– Не знаю, что и сказать…

Кейт пожала плечами, даже сейчас чувствуя приступы стыда и отвращения к себе.

– Тебе не нужно ничего говорить. Дело в том, что я плохо разбираюсь в отношениях. Я не выйду за тебя замуж, Броуди. Я думала, что нашла любовь всей своей жизни, а оказалось, что это ложь. Я не могу пройти через это снова. Мне нравится быть одной. Так будет безопаснее.

Броуди пребывал в смятении. Кейт ждала его ребенка. Это давало ему моральное право попытаться создать семью. Не так ли? Но он вряд ли мог надеяться, что она последует за ним в Шотландию, особенно после ее признания, что не способна доверять людям.

Не оставаться же в Кэндлвике? Здесь не было ни моря, ни реки – ни одного проклятого водоема больше пруда с рыбой. Там, дома, у него была целая флотилия лодок, от изящных парусных судов до туристических яхт и обычных рыболовных траулеров. Вода была его стихией. Его предки строили свою жизнь у ледяных вод озер и океанов.

Единственная альтернатива, которую он видел, состояла в том, чтобы работать вместе с бабушкой и стараться помочь ей изо всех сил. Перспектива никогда не вернуться домой в Шотландию заставила его покрыться холодным потом. Как он позволил своей жизни повернуть в чужую колею?

Остаток дня после признания Кейт был безнадежно испорчен. Они едва ли не в полном молчании загрузили обе машины и заперли магазин. К Большому дому подъехали незадолго до пяти. Разгрузка заняла еще час. Вскоре Кейт устроилась в роскошной спальне прямо через холл от Броуди. Апартаменты его бабушки находились в дальнем конце коридора.

Неужели именно в этом и заключался план Изабель? Конечно нет. Она не прониклась энтузиазмом, когда Броуди признался, что сделал предложение Кейт.

Бабушка Броуди наняла молодую женщину из города, чтобы та приходила и готовила ужин каждый вечер. Присутствие другого человека в доме делало практически невозможным ведение какого‑либо личного разговора во время еды. После десерта Кейт сослалась на усталость и ушла к себе.

Броуди оттолкнулся от стола и провел обеими руками по волосам.

– Я не знаю, смогу ли остаться здесь, бабушка. Может быть, мне стоит снять отдельное жилье на несколько недель.

– Чего ты боишься, Броуди?

Он опешил.

– Я ничего не боюсь, черт возьми! Но это ты сказала, что нужно дать Кейт немного пространства.

– Не ругайся на меня, молодой человек.

– Прости, бабушка. – Он почувствовал, что закипает, и постарался взять себя в руки. – Я не могу понять ее. Женщины – они такие сложные.

– Может, я и древняя старуха, но я все еще помню начало нашего семейного предприятия с твоим дедом. Я тогда думала, что он высокомерный американский осел.

– В самом деле? – Броуди усмехнулся. – Я этого не знал.

– О да. Этот выскочка считал себя сногсшибательным и думал, что может подкупить меня морем подарков. Но я не раз посылала его собирать вещи.

– Как ему удалось завоевать тебя?

– Джеффри любил меня, – сказала она прямо. – Когда я убедилась в этом, все стало просто и понятно.

Броуди понял, что дистанция между ним и Кейт увеличилась до нереальных размеров. Потерянное выражение лица Изабель усиливало его беспокойство. Она покачала головой:

– Мне очень жаль, парень. Как ты думаешь, она слышала весь разговор? Мне не следовало вмешиваться.

– Не волнуйся, – легко сказал Броуди. – Я все улажу с Кейт.

– Не сегодня, – глубокомысленно заметила Иззи.

Броуди согласился.

В час ночи, когда лег в свою одинокую кровать, он понял, насколько ему были важны ночные часы с Кейт. Ее меняющееся тело было для него чудом.

Что он сделал не так? Он предложил ей замужество, но она зацепилась за свое прошлое. Тревожный сбивчивый сон не принес облегчения, а пробуждение сопровождалось болезненной эрекцией. Когда Броуди вышел на кухню, его настроение было хуже некуда. Кейт старательно его игнорировала. Изабель так и не появилась.

Броуди налил себе кофе. Этот американский обычай ему нравился. Сегодня кофеин был как нельзя кстати. Он осушил первую чашку и принялся за вторую. Кейт завтракала, уткнувшись в журнал о беременности. Он сел напротив и уставился на нее, надеясь хоть на какую‑то реакцию. Очевидно, ее способность игнорировать его была сильнее его терпения.

Броуди не выдержал:

– Посмотри на меня, Кейт.

Она подняла глаза, пренебрежительно сморщила нос и вернулась к своему чтению.

Броуди сосчитал до десяти.

– Я не понимаю, почему ты так злишься на меня, – сказал он обиженно.

Очень медленно Кейт закрыла журнал и окинула его мягким взглядом зеленых глаз.

– Ты назвал нашего ребенка проблемой, – сказала она. – Я не знала, что мой ребенок и я стали такой большой помехой твоему благополучию. Я бы сказала тебе, чтобы ты убирался к черту на самолет и возвращался в свои драгоценные вересковые пустоши.

Ее слова разозлили Броуди, но его грозный взгляд никак не подействовал на Кейт.

– Уходи, Броуди. Дай мне спокойно позавтракать.

На этот раз ему пришлось досчитать до двадцати. Он был зол, возбужден и совершенно не в себе. Ни одна женщина, которую он когда‑либо знал, не могла его настолько вывести из себя.

– Скажи мне, чего ты хочешь, черт возьми! Я устал гадать и терпеть неудачи.

Кейт вскинула подбородок, в глазах вспыхнул огонь.

– Мне ничего от тебя не нужно. Я думала, что совершенно ясно дала это понять. На самом деле мне все равно, если я когда‑нибудь… – Она замерла и склонилась над столом, выражение ее лица было в равной степени ошеломленным и испуганным.

– В чем дело?! – рявкнул Броуди. – Что случилось?

Кейт не ответила. Ее взгляд устремился в никуда, ладони легли на живот. Он вскочил и положил руки ей на плечи, нежно встряхивая ее.

– Поговори со мной, Кейти. Тебе больно?

Она посмотрела на него с легкой нерешительной улыбкой:

– Я в порядке.

Броуди погладил ее по щеке:

– Ты меня пугаешь.

– Это ребенок, Броуди… Мне кажется, я почувствовала ребенка!

Он тяжело опустился на ближайший стул, не желая признаваться, что его колени дрожат.

– Это нормально? Ты хорошо себя чувствуешь?

Кейт прикусила губу с тем же выражением напряженной сосредоточенности на лице.

– Нормально? Да, пожалуй. Я на пятом месяце. Пришло время. Я не уверена, на что это должно быть похоже, но было что‑то…

– Можно мне? – Он протянул руку, не дожидаясь разрешения, и с благоговением положил руку на ее округлый животик.

– Где, Кейт? Покажи мне, где.

– Вот. – Она взяла его пальцы и немного сдвинула. – Я не знаю, можешь ли ты почувствовать…

Но он почувствовал. Нежное трепетание, пробежавшее под ее кожей и согревшее кончики его пальцев.

– Боже милостивый.

Ребенок был для него эфемерным до этого момента. У Броуди перехватило дыхание, а глаза увлажнились. Трепет остановился. Он встревоженно взглянул на нее.

– Почему он затих?

Кейт пожала плечами:

– Я не знаю. Может быть, она хочет спать.

– Он, – уверенно сказал Броуди. – Мужчина‑Стюарт, который продолжит род.

– Боже мой. – Кейт закатила глаза, но, когда она посмотрела на него, ее раздражение исчезло, сменившись чувством зарождающегося удивления.

Он понял это, потому что то же самое чувство струилось по его венам, вызывая у него легкую дурноту. Такое дикое, незнакомое чувство выбивало из колеи.

– Я сожалею о вчерашнем, – сказал он, убирая волосы с ее лица. – Я ранил твои чувства, но я не хотел этого.

Ее радость померкла. Она уклонилась от его прикосновения и положила руку на стол, чтобы не упасть, будто ее ноги не стояли на твердой земле.

– Мне тоже жаль, – сказала она с серьезным выражением лица. – Я думаю, что понимаю. По крайней мере, пытаюсь. Я много читала, и все говорят, что поначалу мужчины оказываются в невыгодном положении, потому что ребенок кажется нереальным.

Броуди медленно кивнул:

– Рискуя показаться придурком, я бы сказал, что это правда. Я был больше сосредоточен на тебе и на том, как ты себя чувствуешь.

– Для меня, – сказала Кейт, – все вокруг перевернулось. Все изменилось. Мое тело. Мои эмоции. Мое будущее. Как бы ни была напугана в самом начале и как бы ни была расстроена, я ни разу не подумала о том, чтобы отдать этого ребенка на усыновление. Но это я, а не ты. Я не хочу больше с тобой ни одной ночной встречи.

– Почему, милая?

– Потому что я заслуживаю, чтобы рядом со мной был тот, кто безумно влюблен в меня. Может быть, этого никогда не случится. Я не знаю. Но я знаю, что брак по расчету – это пожизненное тюремное заключение.

Броуди принял удар, не дрогнув. Узнав, какими были родители Кейт, а затем наконец услышав историю о человеке, который предал ее доверие и любовь, солгав ей и унизив ее, он не мог придраться к ее логике. Он медленно кивнул, его мысли путались.

– Но…

Она подняла руку.

– Может быть, мы могли бы заключить перемирие? – спросил Броуди.

Внезапно Кейт зевнула, выдав ему, что ее ночь могла быть такой же беспокойной, как и у него.

– Да, – просто сказала она. – У меня нет сил сражаться с тобой, Броуди. Но обещай мне, что подумаешь о возвращении в Шотландию. Я очень серьезно отношусь к этому.

– Хорошо, я подумаю об этом.

И все же, как бы сильно ни скучал по своей жизни в Шотландии, он не мог представить себя покидающим Кэндлвик.

Броуди оглянулся на крик и увидел Кейт, лежащей на полу. Шарма и ее близнецы еще даже не вышли за дверь.

– О, Кейт! – воскликнула она. – Мне так жаль!

Похоже, к падению привела маленькая игрушка, оставленная близнецами посреди магазина. Броуди был всерьез испуган – это падение было страшнее обморока, выдавшего беременность Кейт. Кейт попыталась сесть, но Броуди остановил ее, чтобы убедиться, не сломаны ли кости.

Шарма вертелась вокруг, щебетала, извинялась и вообще действовала Броуди на нервы.

– Я все время наступаю на маленькие игрушки дома. Видите, мальчики. Посмотрите, что вы сделали с бедной мисс Кейт.

Близнецы насупились. Броуди выдавил из себя улыбку.

– Я думаю, будет лучше, если мы закроем магазин и поедем к врачу. Вы не могли бы повернуть табличку на выходе?

Шарма послушно покинула магазин и повернула табличку на «Закрыто». Кейт взяла в руки причину своего падения – крошечную машинку.

– Тебе надо в больницу.

– До моего лечащего врача ехать сорок пять минут. Давай не будем тратить на это время. Я в порядке – за исключением синяков, но их врач не вылечит.

– Мне страшно за ребенка. И я не поверю, что ты за него не беспокоишься. Неужели в Кэндлвике нет врача?

– Есть местная клиника, но я туда не ходила ни разу.

– Давай начнем с нее.

Броуди на руках донес ее до машины, несмотря на вялые протесты, и усадил на пассажирское сиденье. Затем отлучился, чтобы взять сумку Кейт и запереть магазин. Когда он вернулся, Кейт держалась за живот.

– Тебе больно?

– Да, но болит именно мое тело. Ребенок в порядке. Я чувствую движение внутри.

От облегчения у Броуди закружилась голова.

Неделю спустя Кейт стояла перед зеркалом в своей спальне в доме Изабель и с тревогой рассматривала отражение. Покупка свадебного платья для женщины на шестом месяце беременности оказалась непростой задачей. Особенно в таком месте, как Кэндлвик.

Поскольку Кейт не чувствовала себя в состоянии отправиться за покупками в соседний город, она попыталась купить платье в интернет‑магазине, заказала несколько моделей, но ни одно не подошло. Кейт была близка к отчаянию.

– Не расстраивайся, моя милая девочка, – сказала Изабель, – может, посмотришь мое свадебное платье? Оно, конечно, старомодное, но лежит в кедровом сундуке со дня моей свадьбы и сохранилось очень хорошо.

Кейт не верила, что платье такой миниатюрной женщины может подойти ей, но не хотела обидеть подругу отказом и поэтому согласилась.

В комнате Изабель ничего не изменилось со смерти мужа, даже трубка Джеффри лежала на его тумбочке. Кедровый сундук стоял в изножье массивной кровати с балдахином. Изабель подняла крышку, наклонилась и осторожно вытащила завернутый в льняное полотно сверток. Она прижала платье к груди и минуту спустя с благоговением положила на кровать. Внезапно она остановилась и закрыла лицо руками.

– Ах, боже мой, Кейт, прости меня. Я не хотела плакать. Просто я скучаю по своему Джеффри…

Кейт обняла ее и вздохнула.

– Хорошая ж мы с тобой пара. Ты скорбишь, у меня гормональные скачки. Как Броуди нас выдерживает? Ты уверена, что не против нашей свадьбы с Броуди? Я не хочу расстраивать тебя.

Изабель вытерла глаза изящным кружевным платком.

– Я думаю, что это правильно, Кейт, чтобы ребенок родился в официальном браке. А что касается вас с Броуди, что ж, время покажет…

Ее слова едва ли можно было назвать уверенным одобрением. Но Изабель, как и многие ее соотечественники, была практичной и рассудительной. Она прожила долгую жизнь и многое повидала.

Кейт коснулась завернутого в полотно свертка.

– Я не думаю, что мы должны беспокоить платье, мисс Иззи. Я намного выше тебя. И не такая изящная.

– Чепуха. – Изабель выпрямила спину. – При нашей разнице в росте тебе платье будет по щиколотку, что вполне приемлемо для гражданской церемонии. И чтоб ты знала, я не всегда была такой тощей!

Кейт не смогла удержаться от смеха.

– Ну, если ты настаиваешь.

– Примерь. У меня есть предчувствие, что ты будешь удивлена.

Свадебное платье Изабель было воплощением мечты – романтическое, изысканное творение ушедшей эпохи, не потерявшее актуальности благодаря классическому дизайну. Кейт надела его, посмотрела в зеркало и ахнула. Платье пришлось ей впору и безупречно село по фигуре. Плотный кремовый атлас без кружева и страз – все было идеально.

Вырез‑лодочка подчеркивал красоту шеи и плеч, гладкий атласный лиф деликатно облегал грудь. Ниже ткань спадала свободными складками, не скрывая обозначившегося живота, но и не выставляя его напоказ. По поводу длины Изабель оказалась права: платье доходило до щиколоток.

Глаза Изабель заблестели, и она воскликнула:

– Ах, девочка, ты прекрасна. Пожалуйста, скажи мне, что тебе оно нравится. Солги, если это не так. Я всем сердцем настроилась увидеть тебя на свадьбе в этом платье.

Кейт ошеломленно покачала головой:

– Конечно, мне оно нравится. Я чувствую себя принцессой.

– Не двигайся, – приказала Изабель.

Она поспешила через комнату к комоду, подняла крышку большой резной деревянной шкатулки, осмотрела содержимое, затем что‑то достала. Она подошла к Кейт, пряча нечто ценное в сморщенных ладонях.

– У меня для тебя еще один сюрприз. Не подглядывай.

– Хорошо.

Кейт послушно стояла на одном месте, не представляя, что Изабель задумала. Мгновение спустя она почувствовала, как маленькие узловатые пальцы старушки коснулись ее шеи сзади.

– Джеффри подарил мне его в день нашей свадьбы, – сказала Изабель. – Он чуть не обанкротился, но решил, что у его невесты будет лучший свадебный подарок.

Изабель подвела Кейт к зеркалу.

– Теперь можешь смотреть, девочка.

Кейт открыла глаза и тихо ахнула. Нитка жемчуга была примерно пятьдесят сантиметров в длину. Цвет старого жемчуга идеально подходил к платью. Кейт благоговейно коснулась кремовых бусин.

– Колье великолепно, но я боюсь порвать его.

Изабель погрозила ей пальцем.

– Не спорь со старшими, моя девочка. Дедушка Броуди выбрал это украшение, и теперь невеста Броуди будет носить его.

– Это не настоящая свадьба, мисс Иззи. Ты же знаешь. Мне это кажется по меньшей мере неуважительным к памяти Джеффри.

Изабель хмыкнула:

– Вы все равно будете законно женаты, независимо от того, какая чушь происходит между тобой и моим внуком. История семьи многое значит для нас, шотландцев, Кейт.

Она нежно коснулась живота Кейт.

– В этом ребенке течет кровь горцев. Женитесь вы на земле, которую мы любили. И кстати, я не могу поверить, что вы с Броуди такие упрямые. Сейчас двадцать первый век. Мы уже должны знать, мальчик это или девочка.

Кейт усмехнулась, поглаживая жемчужины, согретые ее кожей.

– Это будет сюрпризом. Для всех нас.

– Нет смысла поворачиваться спиной к технологиям, – пробормотала Изабель. Она была похожа на маленького ребенка, предвкушающего Рождество, когда речь заходила о правнуке.

Кейт бросила последний взгляд в зеркало и выдохнула:

– Похоже, теперь я готова к свадьбе. Туфли подходящего цвета у меня есть. Спасибо тебе, мисс Иззи. Ты спасла меня.

Броуди во время короткой поездки в аэропорт Эшвилла вел себя прилично. Когда он обнял ее и поцеловал после церемонии, Кейт почувствовала его возбуждение. Убедившись в том, что он все еще хочет ее, она отбросила сомнения и согласилась полететь в свадебное путешествие. Возможно, Броуди был прав, когда сказал, что многие пары начинали совместную жизнь с гораздо меньшего.

Броуди оплатил маленький чартер. Из экипажа были только двое пилотов. Стюардессы не было, и Броуди сам налил Кейт шампанского.

– За мою невесту, – сказал он, слегка прикоснувшись бокалом к ее бокалу. – Как ты себя чувствуешь, Кейт?

Она неохотно повернула голову. Этот человек был ее мужем. Из ниоткуда снова появились глупые слезы.

– Прекрати, Броуди. Не притворяйся. Я уже чувствую себя мошенницей.

Его беззаботная улыбка мгновенно сменилась хмурым взглядом.

– Не заблуждайся, Кейти. Этот брак настоящий. Ты моя жена. К лучшему или к худшему.

Полная решимость в его хриплом голосе вызвала у нее дрожь.

– А что, если это к худшему? Что тогда?

Несмотря на все ее усилия, слезы пролились и покатились по щекам.

Выражение лица Броуди посуровело. Он отпустил ее.

– Ты знаешь варианты. Мы остаемся женатыми ради ребенка или разводимся.

– Зачем ты заставил нас это сделать?! – воскликнула она.

В синих глазах Броуди блеснули ледяные искры.

– Я никогда не принуждал тебя, Кейт.

Она с трудом сглотнула. Броуди имеет право на гнев. Вцепившись в подлокотники, она шмыгнула носом, а затем вытерла лицо тыльной стороной ладони.

– Прости меня. Ты прав. Это были трудные несколько недель. Эти дурацкие гормоны сводят меня с ума.

Броуди кивнул, прикрыв глаза.

– Почему бы тебе не поспать? Я разбужу тебя, когда мы приземлимся.

Пока Кейт спала, на Броуди обрушились тяжелые мысли. Во всем происходящем бардаке он винил только себя. Ему было тяжело оттого, что не понимает Кейт до конца. Она прятала от него не только мысли, но и эмоции. В октябре, когда они только узнали друг друга, он лучше понимал ее. Тогда их отношения были более искренними.

Сейчас полной гармонии они могли достичь только в постели. Во время секса они полностью отдавались друг другу, а Кейт была искренней и раскрепощенной. Броуди возлагал большие надежды на эту поездку – четыре беззаботных дня на море и секс без ограничений могли помочь им найти общий язык, чтобы скрепить узы брака.

От мыслей о сексе Броуди дико возбудился. Он хотел эту женщину. Кейт была для него сказкой наяву.

Пилот предупредил о скорой посадке, и Броуди поспешил разбудить Кейт.

– Я рад, что ты отдохнула, – просто сказал он. – Стресс изматывает.

– А как насчет тебя?

– Я задремал раз или два.

– Я не это имела в виду. Я хочу знать, была ли свадьба стрессом для тебя?

– Конечно, была, – заверил Броуди. – Послушай, Кейт, – выдохнул он, – я предлагаю перемирие. Нам обоим не помешает отпуск, верно? Давай договоримся какое‑то время не говорить о свадьбе, браке и ребенке. Представь, что мы просто отправились на каникулы, чтобы немного повеселиться на солнышке.

Кейт подняла левую руку, на которой было его кольцо.

– Как я могу забыть об этом?

Броуди поморщился:

– Сними его, если хочешь. Я не ожидал, что это может доставить неудобства.

Кейт взяла его за руку и переплела свои пальцы с его.

– Я не стану снимать кольцо, Броуди, – серьезно сказала она. – Но мне нравится твоя идея. Больше никаких ссор, пока мы не вернемся в Северную Каролину. Считай, что мы заключили сделку.

Прикосновение ее теплых тонких пальцев заставило его сердце заколотиться быстрее.

– Ты думаешь, мы сможем прожить целых четыре дня без драк? – поддразнил он.

Наконец‑то ее улыбка стала искренней.

Кейт сняла свадебное платье, а с ним, казалось, и торжественное настроение. В момент бракосочетания она чувствовала себя любимой и желанной, но сейчас над пунктом «любимой» нависли серьезные сомнения. Все же их отношения были построены на сексе. Когда она представляла нежные руки Броуди на своем теле, ее охватывала приятная дрожь. Нормально ли, что в ее положении она такая ненасытная? Конечно, ей нравилось, что секс не становился менее умопомрачительным по мере того, как ее тело меняла беременность, но…

Она была влюблена в Броуди и понимала, что это не взаимно. Ей было хорошо с ним, но не сомневалась, что рано или поздно он разобьет ей сердце. Она ценила его заботу о ней и ребенке, но знала, что Броуди никогда не будет принадлежать ей полностью.

Пожалуй, ей следует смириться с этим фактом. Кейт осознала это с поразительной ясностью. Пусть жизнь идет своим чередом. По крайней мере, сейчас ей казалось это правильным.

Кейт приняла душ, надела новое вечернее платье и вышла к Броуди.

Новоиспеченный супруг галантно подал ей руку и, не скрывая гордости, повел в ресторан на ужин.

После того как они сытно поели, Кейт попросила:

– Расскажи мне об океане. Как получилось, что ты полюбил лодки?

Броуди пожал плечами:

– На самом деле не знаю. У моих родителей лодок не было, но мы часто выбирались на воду с друзьями семьи. Пожалуй, эта любовь к воде из раннего детства.

– Разве это не опасно?

– Нет, если ты научишь ребенка следовать правилам. К тому времени, как мне исполнилось тринадцать, я уже самостоятельно управлял небольшим судном. Для подростков изоляция и отсутствие удобств могут быть неприятными. Для меня же выход на воду был средством спасения. Там мир был больше.

– И каким образом твоя страсть превратилась в бизнес?

– Я уехал учиться в Эдинбургский университет. Изучал бизнес. Вернулся домой на Скай и купил свое первое коммерческое рыболовное судно. Оно было маленьким, грязным и воняло тухлой рыбой, но уже на второй год оно начало приносить прибыль. К тому времени я уже попался на крючок, простите за каламбур. Я никогда не мог представить себя в роли парня, который отсиживается в офисе и спорит о цифрах. Зарабатывать на жизнь морем очень приятно, будь то рыбалка или развлечение туристов.

– Но технически тебе больше не нужно делать эту работу самостоятельно, верно? Ты добился успеха.

Броуди нахмурился:

– Я мог бы сидеть дома и считать деньги, если ты это имеешь в виду. Да. Сотрудники фирмы не нуждаются в моем постоянном присутствии на рабочем месте. Различные начинания проходят довольно хорошо и без меня. Но корабль без капитана за штурвалом может сбиться с курса. Я должен принимать важные решения.

– Конечно, я понимаю…

Неужели он думал, что она настаивает на его окончательном переезде в США? Она никогда бы этого не сделала, даже если бы был шанс, что он согласится.

Было совершенно ясно, что Броуди Стюарт – шотландец до мозга костей, которому нужно жить на земле предков, чтобы чувствовать себя счастливым.

Честно говоря, Кейт с удовольствием переехала бы в Шотландию ради мужчины, который полюбил бы ее всем сердцем. Но Броуди не любил ее и к тому же ни разу не предложил ей перебраться в Шотландию. Вздохнув, Кейт отправила в рот последний кусочек пирога с лаймом и попыталась не думать о том, сколько в нем калорий.

Броуди подозвал официанта и попросил счет.

– Мы не хотим пропустить закат, – сказал он.

Пока Броуди был в душе, Кейт прочитала брошюру об истории и традициях Ки‑Уэста. Согласно путеводителю, местные жители устраивали празднование заката на Мэллори‑сквер каждый вечер, если позволяла погода. Из своего номера они могли наблюдать за празднеством, но Броуди предложил прогуляться. Кейт с удовольствием согласилась.

Ночь была влажной, но не такой жаркой, как в конце лета. Толпы людей собрались на набережной. Уличные артисты всех мастей – акробаты, мимы, музыканты и художники – демонстрировали свое ремесло и развлекали публику за звонкую монету. Атмосфера на Мэллори‑сквер чем‑то напоминала праздничные гулянья на Таймс‑сквер в канун Нового года, но в гораздо меньшем масштабе.

Броуди обнял Кейт за талию.

– Скажи мне, когда захочешь вернуться в отель. – Он неспешно пробирался сквозь толпу, прикрывая Кейт.

Всякий раз, когда она останавливалась, чтобы на что‑то посмотреть, Броуди снисходительно улыбался и предлагал приобрести что‑нибудь на память. Кейт не удержалась и купила маленькое рождественское украшение, расписанное вручную. Когда‑нибудь эта яркая вещица будет напоминать ей о свадебном путешествии… оставалось надеяться, что воспоминания будут хорошими.

Тем временем на площади усилилось волнение, люди замерли на местах. Кейт и Броуди устремились к балюстраде, чтобы насладиться закатом. Солнце, словно огромный красно‑золотой шар, медленно спустилось с небес, поцеловало горизонт и погрузилось в океан с драматическим всплеском цвета. Это было незабываемое зрелище. Сотни людей зааплодировали.

– Теперь я понимаю, почему все в таком восторге, – сказала Кейт.

Броуди кивнул:

– Я люблю родные пейзажи, но, должен признать, я поражен. – Он поцеловал ее в висок. – Хороший способ отметить этот день.

На дальней стороне площади манили огнями ярко украшенные витрины магазинов.

Броуди потянул Кейт за руку:

– Я хочу заглянуть в тот магазин.

Элегантная витрина была заполнена дорогими украшениями. Броуди проигнорировал ее протест и повел внутрь.

Владелец приветствовал их лучезарной улыбкой:

– Чем я могу вам помочь, сэр? Мэм?

Броуди поднял левую руку Кейт.

– Нам требуется помолвочное кольцо. У нас уже была спонтанная свадьба, но моя невеста заслуживает такого же особенного камня, как она сама.

– Нет, Броуди, – пробормотала Кейт себе под нос. – Фальшивой свадьбе не требуются украшения.

Он проигнорировал ее слова.

– Я хотел бы посмотреть на камни. Меня интересуют изумруды.

Мужчина заглянул под прилавок и открыл сейф. Бормоча что‑то себе под нос, он перебрал несколько маленьких пакетиков, пока не нашел то, что ему нужно.

Драгоценный камень, который выбрал Броуди, был глубокого ярко‑зеленого цвета, превосходно ограненный кристалл сверкал и переливался в свете ламп. Броуди поднял изумруд и осмотрел его под микроскопом.

– Происхождение? Размер?

– Колумбийский. Три карата. Это самый прекрасный камень из тех, что я видел за последние двадцать лет.

– Нам понадобится оправа, подходящая к обручальному кольцу. Что‑нибудь изящное и лаконичное. Я не хочу отвлекать внимание от камня. – Броуди повернулся к Кейт: – Тебе нравятся изумруды, Кейти? Я могу купить бриллиант, если ты хочешь.

Она сглотнула.

– Нет. Никаких бриллиантов. Изумруд просто невероятный. Но серьезно, Броуди, я…

Он уже отвернулся и рассматривал выставленные перед ним образцы оправ. Броуди остановил выбор на платиновой оправе в традиционном стиле. Продавец нацарапал что‑то на клочке бумаги, показал Броуди. Тот кивнул и протянул кредитную карту. Дело было сделано. Продавец едва не танцевал от радости.

– Дайте мне час, и кольцо будет готово! – заверил он.

Когда они вышли из магазина, Кейт сказала:

– Я знаю, что это кольцо стоит целое состояние, Броуди. Ты хочешь позаботиться о ребенке, и я ценю твою помощь. Но мне не требуется еще одно кольцо…

– Слишком поздно, – вежливо сказал он. – Дело сделано.

– Я верну его, когда брак закончится.

В глазах Броуди вспыхнула ярость, но он быстро взял себя в руки:

– Ты ведешь себя грубо, детка. Это подарок по случаю свадьбы. Мы договорились не обсуждать спорные темы, помнишь?

– Извини, – сказала Кейт. – Мне никогда не делали экстравагантных подарков. Я к этому не привыкла.

Броуди криво улыбнулся.

– Для меня это тоже ново, Кейти. Не хочешь пойти в отель, пока мы ждем звонка?

Кейт поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы.

– Врач сказал, что ходьба полезна для меня. Это идеальный вечер. Я готова к неспешной прогулке.

Броуди моргнул:

– Отлично! Давай прогуляемся.

Кейт знала: что бы ни случилось в будущем, у нее останутся самые приятные воспоминания об этой ночи. Когда‑нибудь она будет вспоминать о ней, как о самом счастливом моменте своей жизни…

Через час они вернулись в магазин.

– Все готово, мистер Стюарт. – С этими словами продавец протянул Броуди бархатную коробочку. – Возможно, леди захочет примерить кольцо?

– Я не знаю, как насчет леди, но я хочу увидеть изумруд у нее на пальце.

Он достал кольцо, опустился на одно колено и взял обе руки Кейт в свои.

– Я знаю, что все испортил, Кейти. Согласишься ли ты снова стать моей невестой?

Не дожидаясь разрешения, он осторожно надел кольцо на безымянный палец ее левой руки, на котором уже красовалось обручальное кольцо.

– О, Броуди!..

Кольцо было изысканным, возможно, самым красивым украшением, которое она когда‑либо видела, а тем более носила.

– Я не поднимусь, пока ты не дашь мне ответа.

Кейт тихо рассмеялась.

– Да, мистер Стюарт. Я согласна стать твоей невестой.

Наконец он встал и поцеловал ее, не заботясь о том, что на них смотрят.

– Броуди, – прошептала она. – Давай вернемся в нашу комнату.

Когда они отправились в отель, все сомнения Кейт вернулись стократно. Как она могла заниматься с ним любовью и при этом отстаивать свою независимость? Как это ужасно, когда один любит, а другой нет…

Как только Броуди распахнул дверь в их номер и они оказались в элегантной гостиной, Кейт ощутила неловкость. Они уже поели и приняли душ. Больше ничего не оставалось делать, кроме того, чем наслаждаются молодожены в первую брачную ночь. Ее сердце билось так быстро и так сильно, что она боялась, что ей станет плохо.

Броуди не был дураком. Он подошел и обхватил ее лицо теплыми ладонями.

– Ты дрожишь, Кейти. Что не так? Поговори со мной.

– Все в порядке, – солгала она. – Но сегодня я вышла замуж, и теперь все по‑другому. Теперь я знаю, что люблю тебя.

Он покачал головой, крепко прижимая ее к своей груди и поглаживая по волосам.

– Ничего не изменилось. Мы те же, что были раньше. Мы хотим друг друга и собираемся провести долгую, чудесную ночь вместе. Ничего не изменилось, клянусь. Не нужно нервничать.

Броуди пытался утешить ее, но каждое произнесенное им слово подчеркивало горькую правду. Для него это был брак по расчету. Он не был в нее влюблен.

Но для Кейт все было по‑другому.

Хотя его инстинктивным желанием было склонить ее над покрытой балдахином кроватью и взять со звериным напором, он держал свое желание на коротком поводке. Женщины придают большое значение таким вещам, как романтика брачной ночи. Он не стал бы портить Кейт этот момент.

Он поиграл с узкими бретельками на ее плечах.

– На тебе что‑нибудь надето под этим платьем, Кейти?

Наконец легкая улыбка тронула ее губы.

– Не так уж много. Не стесняйтесь исследовать.

Броуди сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Все, что требовалось, – это осторожно снять с нее платье.

Чтобы держать себя в руках, он двигался медленно. Он стянул бретельки с ее плеч до локтей. Лиф платья задержался чуть выше сосков. Его руки дрожали. Одно легкое движение – и Кейт предстала перед ним обнаженная.

Броуди благоговейно посмотрел на ее округлившийся живот.

– Я все еще не могу привыкнуть к этому великолепию!..

Он погладил ее соски большими пальцами и обхватил ее груди ладонями. Кейт стояла неподвижно, опустив глаза.

– Посмотри на меня, Кейти.

Когда она наконец подняла голову, ее кошачьи глаза сверкали, а щеки раскраснелись. Для начала он взял кончиками пальцев ее сосок, нежно помассировал его, затем чуть потянул. Низкий стон Кейт отозвался в нем жарким возбуждением; желание разлилось по телу, сосредоточилось в паху, наполнив член силой.

– Не двигайся, – сказал он отрывисто.

Броуди скинул рубашку. Глаза Кейт остановились на его груди. Она положила ладонь на то место, где бешено колотилось его сердце.

– Ты красивый мужчина, Броуди Стюарт, – прошептала она, поглаживая его по груди, пока он едва мог дышать.

Кейт расстегнула ремень и молнию на брюках – и вот уже член Броуди в ее нежных руках.

Броуди собрался с духом. Позволить Кейт играть, когда он хотел перейти к главному, было практически невозможно. Ее пальцы сжимали и гладили его член с осторожным почтением, доводя Броуди до опасной степени возбуждения.

Он снова перехватил инициативу, снял с Кейт все украшения, кроме двух колец на пальце, и разделся сам.

Кровать была высокой, с множеством подушек. Он отбросил их все, кроме двух, и откинул одеяло. Простыни были хрустящими и прохладными на ощупь. Он взял Кейт на руки и бережно уложил в постель. Он чувствовал себя пещерным человеком, обнаружившим в лесу прекрасную принцессу. Затем опустился рядом с ней, лаская и поглаживая ее плечи, груди, талию, наслаждаясь бархатистостью ее кожи и соблазнительной полнотой форм. Кейт теперь была полнее и бесконечно красивее. Он склонился к ее животу и начал покрывать поцелуями нежную кожу вокруг пупка, спускаясь все ниже…

Новоиспеченная миссис Стюарт отстранилась, словно боясь щекотки.

– Секс не опасен? – спросил Броуди. – Нам следует быть осторожными?

– Не более, чем обычно, – сказала Кейт.

Внезапно ему захотелось, чтобы она была сверху.

– Как насчет этого для начала? – Он растянулся на спине и помог ей сесть на него верхом.

Кейт прикусила губу, на ее лице отразилось смущение.

– Ты уверен, Броуди? Я с этого ракурса выгляжу как корова.

Он нахмурился.

– Не говори глупостей, Кейти. Я так сильно хочу тебя, что меня трясет.

Он обхватил ее за бедра, приподнял и плавно вошел в нее. Ее тело жадно приняло его член, растягиваясь, чтобы приспособиться к нему, окутывая его теплым, влажным теплом.

Броуди закрыл глаза и попытался спокойно дышать, так как внезапно осознал: он на грани оргазма.

Кейт склонилась над ним, положила ладонь ему на грудь.

– Броуди? Ты в порядке? Твое лицо выглядит странно.

Он начал смеяться и не мог остановиться. Каждый раз, когда смеялся, он входил в нее глубже.

– Ты убиваешь меня, Кейти. Я как молодой парнишка со своей первой женщиной – вот‑вот окажусь в неловком положении.

Его беременная любовница повела бедрами и застонала.

– Я не так сильно отстаю от тебя, как ты думаешь, глупый парнишка. Я уже на грани. Сделай что‑нибудь. Подвигайся. Пожалуйста.

Впервые до него дошло, что его прекрасная Кейт так же безудержна и безрассудна в желании, как и он сам.

– Да, детка! – Без лишних слов Броуди приступил к бешеной скачке.

– Да!.. – воскликнула Кейт, подхватывая ритм. – Еще, Броуди, еще!..

Он перестал сдерживаться – все мысли о кольцах, детях, ответственности и романтике первой брачной ночи вылетели в окно. Страсть поглотила его целиком и полностью. Он двигал ею вверх‑вниз по своему члену, зная, что на ее молочно‑белых ягодицах останутся следы его пальцев.

– Кейт! О боже, Кейт!.. – Его семя излилось в нее, заставляя Броуди застыть в оргазме, казалось, на целую вечность, а затем расслабиться от удовольствия. Собрав последние остатки здравомыслия, он коснулся ее эрогенных точек.

Кейт оторвалась от него и выкрикнула его имя.

Броуди перекатился на бок и обнял ее.

Броуди, действуя на автопилоте, вернул взятую напрокат машину, зарегистрировался на рейс и сел в самолет. Двенадцать часов спустя Броуди дал водителю чаевые и вышел из такси.

И вот он здесь, на пороге дома Дункана. Броуди не хотелось идти к себе. Его желудок скрутило от тошноты. Он не будет думать о Кейт. Нельзя.

Дункан открыл дверь почти сразу, но, стоило ему увидеть брата, он опешил и шагнул назад.

– Какого черта ты здесь делаешь?! Ты же должен быть в свадебном путешествии!

Броуди оттолкнул его, вошел в дом и рухнул на диван.

– Расскажи мне подробности катастрофы.

Дункан продолжал ошеломленно смотреть на него.

– Определенно, это наша вина. Во всем виноват новый парень, которого ты нанял четыре месяца назад. Они с женой поссорились. Она вышвырнула его на улицу. Он выпил несколько лишних кружек в пабе, прежде чем встал за штурвал. Дальше ты знаешь.

– В каком состоянии пострадавшие?

– Стабильны. Всего одиннадцать. Трое из них – дети.

– Проклятье!..

– Точно. – Дункан поморщился. – Я не могу поверить, что ты не доверил мне разобраться с этим.

Броуди моргнул:

– Конечно, я тебе доверяю.

– Так почему ты здесь? – Темные глаза Дункана оценивающе посмотрели на Броуди.

– Я вложил в этот бизнес все, что у меня есть. Мои лодки – для меня все. Они – моя сущность. Кейт или не Кейт, я должен быть здесь. Не потому, что я тебе не доверяю, а потому, что я…

Броуди замолчал, провел руками по лицу.

Потому что быть с Кейт пугало его до чертиков, и он ухватился за эту катастрофу, как за шанс отдалиться от нее.

Он прерывисто вздохнул:

– В общем, я здесь, чтобы помочь.

Зазвонил городской телефон. Дункан нахмурился.

– Ты ничего не можешь сделать сейчас.

Дункан поднял трубку, его лицо помрачнело.

– Конечно, бабушка, – сказал он. – Ты хочешь поговорить с Броуди?

Ее ответ был достаточно громким, чтобы Броуди услышал интонации, если не сами слова. Поморщившись, Дункан отвел трубку от уха. Через несколько мгновений он воспользовался паузой в бурной речи бабушки:

– Я скажу ему. Не волнуйся.

Когда Дункан повесил трубку, Броуди встал, пошатываясь от усталости.

– Ну, что еще?

Выражение лица Дункана выражало одновременно сочувствие и жалость. У Броуди похолодело сердце.

– Кейт в больнице. У нее было сильное кровотечение. Доктор говорит, что она может потерять ребенка.

– Кейт, ты любишь меня? – спросил Броуди по дороге домой.

Кейт вздрогнула, но ответила спокойно:

– Нет.

Он принял удар, хотя от этого у него перехватило дыхание.

– Хочешь развестись?

Казалось, молчание длилось несколько часов.

– Не уверена. Я думала, ты хочешь дать ребенку свою фамилию.

– Хочу. Но я причинил тебе слишком много боли. Так что с этого момента я хочу только того, чего хочешь ты.

Кейт усмехнулась:

– Такой послушный. Такой ручной. Тебе меня не одурачить, Броуди Стюарт. Ты бы никогда не позволил женщине командовать.

– Я сожалею обо всем, Кейт. Знаю, ты мне не веришь, но я люблю тебя.

В ее прекрасных зеленых глазах отразилась боль. Он знал: это его вина, и от этого было по‑настоящему больно. Его прекрасная Кейт страдала.

– Я думаю, ты прав, Броуди. Тебе действительно место в Шотландии. Так что это очень усложняет мою жизнь. Я не хочу скрывать отца от его сына.

– Так поедем со мной, – сказал он, удивляясь, почему раньше не предлагал ей этого. – Сможешь жить там со мной. Или в отдельном доме. Шотландцы любят книжные магазины. Мы могли бы устроить хорошую жизнь.

У Кейт задрожали губы.

– Мы устроили такой беспорядок, Броуди. Я больше не знаю, что и думать. – Она закрыла лицо ладонями. – Мне нужно время. Может быть, нам следует аннулировать брак…

Броуди охватил страх, но он не собирался сдаваться.

– Я дам тебе то, что ты просишь, – тихо сказал он, – но я не перестану любить тебя.

Дункан Стюарт вошел в больницу с пульсирующими висками и замирающим от волнения сердцем. Наконец‑то наступил долгожданный момент. Где‑то в стенах этого огромного здания рождался крошечный ребенок, первый в новом поколении Стюартов. Это был великий день. Броуди и Кейт на седьмом небе от счастья и безумно любят друг друга. Скоро они покинут Северную Каролину и вернутся в Шотландию.

Но не бабушка. Упрямая, замечательная бабушка Стюарт была полна решимости остаться в доме, который она делила со своим мужем, и продолжать вести бизнес, который они построили с нуля. Для нее не будет возвращения в Шотландию. Это означало, что «кто‑то» должен быть принесен в жертву на алтаре семейной ответственности.

Дункан почувствовал, как невидимая петля затягивается у него на шее. Он был холост. У него не было ничего и никого, кто мог бы удержать его дома. Для него было совершенно разумно остаться с бабушкой Изабель и помочь сохранить дело всей ее жизни.

Ну и что с того, что Дункан бросил свою работу, свой дом и своих друзей? Он был счастлив это сделать. Иначе и быть не могло. Разве не его обязанность встать на страже американской части их семейного наследия? Он принял решение, и теперь все – родители, друзья, бабушка, Броуди и Кейт – благодарили его за самоотверженность и доброе сердце.

Дункан с мрачным лицом нажал кнопку лифта и погрузился в свои мысли. Он проклятый лицемер. Он останется. Но только потому, что другого выхода нет…