Утром я звонил Мартине, но она не брала трубку. Видимо, боулинг затянулся надолго, и она еще спит. До обеда я гулял по городу, выпил пиво в парке с Томашем. Настроение портилось с каждой минутой. Снова жара, снова давящее чувство тесноты в груди. Всегда прекрасный старинный город становился похожим на древнее кладбище, где каждый дом склеп, а каждый памятник — твое собственное надгробие. Ближе к вечеру снова набрал Мартину: результат тот же. Трубку она не поднимала. Я поймал такси и поехал к ней домой. На душе было тревожно, как будто чувствовал неладное. Поднявшись бегом по лестнице, я позвонил в дверь, за ней тишина, ни шороха. Достав свой ключ, открыл дверь. Комнаты были пусты. Казалось, что квартира оставлена совсем недавно. Скомканная спортивная одежда лежала в корзине для белья. Кофта, которая была на Мартине вчера вечером, небрежно брошенная, валялась на самом верху. Я провожал ее в боулинг и прекрасно помнил, что на ней было. Кровать была не заправлена, посуда не мыта. Это было не похоже на Мартину — всегда опрятную любительницу чистоты. Сердце пропускало удар за ударом. Где она? Что с ней? Я в очередной раз набрал ее номер. В спальне раздались первые ноты «Полета валькирий». По коже пробежали мурашки. И зачем она поставила эту мелодию? Телефон нашелся на тумбочке. Отрыв список последних вызовов, нашел несколько своих пропущенных, последний звонок от нее вчера вечером, когда Мартина сообщила мне, что они продлили время на дорожках, и несколько звонков подругам (за два часа до этого она созванивалась с теми перед встречей). Я набрал номер одной из подруг. Шли вызовы, но трубку никто не брал. То же самое со второй и третьей девушкой. Меня накрыла волна паники. Присев на пол около кровати, я пытался ровно дышать. Получалось с трудом. Через десять минут я смог набрать Томаша и рассказать что произошло. Разговор с ним немного меня успокоил. Мы решили подождать еще несколько часов прежде, чем звонить в полицию. Все-таки была вероятность, что это очередной протест девчонок против близких отношений или еще что-то в таком роде. Верил я в это слабо, но Томаш сказал, что заявление у нас все равно не примут до завтра, так что выбора не оставалось. Я походил немного по квартире, посмотрел наши с Мартиной фотографии и начал успокаиваться. Не могло с ней ничего случиться. «Все будет хорошо», — сам себе твердил я. Когда начало темнеть я уехал домой. Утром нужно было сдавать статью, а у меня еще и заголовка не было.

Работа не клеилась. Ночь уже накрыла город своим колпаком: давящим, душным и влажным, а я все сидел перед монитором, тупо смотря в одну точку. Снова набрал Мартину — результат тот же. Голова готова была разорваться от паники и тревожных мыслей. Пришлось выпить успокоительное и запить стаканом виски. Вырубился я практически сразу.

***

— Проснись. Пожалуйста, проснись скорее, — голос был настойчив.

Я открыл глаза и посмотрел, на часы. Восемь утра. Как вчера отрубился я не помнил.

— Я рад, что ты так быстро проснулся, — голос звучал прямо в моей голове.

Я подскочил, перейдя из положения «лежа» сразу в положение «стоя», причем стоял я ногами на кровати.

— Что за черт? — прошептал я, особо ни к кому не обращаясь.

— Позволь мне все объяснить, — меня снова передернуло. Было ощущение щекотки в районе шеи и неприятное подозрение, что я схожу с ума.

— Кто ты? Что объяснить? Я рехнулся? — я выкрикнул все разом и закашлялся.

— Успокойся. Я понимаю, что происходящее с тобой необычно по своей сути, но ты не сошел с ума. Сейчас я все объясню. Просто успокойся. Я не причиню тебе вреда, — собеседник воспользовался моей вынужденной передышкой. — Я существо из другого мира. Меня зовут Павел. Это не розыгрыш, ты не спишь. Все происходит на самом деле. Если тебе требуется время обдумать это, скажи мне.

Я постепенно приходил в себя. Морально я давно был готов к чему-то подобному. В юности я писал фантастические рассказы, где не раз описывал подобные ситуации. Но одно дело писать, а другое осуществлять «контакт». Мое нынешнее состояние делало меня весьма безразличным существом, возможно, поэтому мне удалось успокоиться довольно быстро. Я все еще скептически относился к происходящему, но вера в то, о чем говорил голос, уже обретала реальные очертания.

— Для начала давай познакомимся, — предложил голос. — Как я уже сказал, меня зовут Павел. Я Председатель Мирового Совета или просто Совета. Прибыл сюда через портал. Ты оказался поблизости, и я выбрал тебя в качестве Носителя. Дело в том, что мы не можем существовать в вашем мире дольше четверти часа. Зато в ваших телах, мы можем жить столько, сколько живет Носитель.

— То есть, вы пришельцы? С другой планеты? — честно говоря, я был немого заинтригован.

— Не совсем так, — голос был мягким, успокаивающим. — Скорее можно представить наш мир, как параллельный. Мы пошли по другому пути развития, но мы, также как и Вы, живем на Земле. — Он ненадолго замолчал и с ощутимой грустью в голосе продолжил. — Точнее жили. В своем мире мы были точно такими же, как вы, а в вашем — мы живем в телах Носителей. Переселившиеся, изредка собираются в условленных местах и общаются, обмениваются новостями. Мы обладаем телепатическими способностями, которые проявляются в пределах видимости объекта. Со стороны все выглядит так, словно компания людей просто сидит на поляне. Вот и все, что осталось от нашей прежней жизни.

— Вы — Твины! — я понял это еще до того, как Павел успел закончить свой монолог.

— Я не знаю, кого вы называете Твинами. У меня не было возможности общаться с кем-либо долгое время.

Я рассказал ему о Твинах, и Павел подтвердил мою догадку. Теперь я знал, что они из себя представляют. Я попросил Павла рассказать, что с ними произошло и немного о том мире, откуда они пришли. Сначала все шло гладко, факт вины Твинов в смерти Мартины как-то ускользнул от меня в тот момент. Я впервые за многие месяцы успокоился и начал проявлять интерес, но в какой-то момент подозрения о моей неадекватности снова посетили меня. Когда же Павел начал описывать последние дни пребывания в своем мире, я нервно посмеивался и обливался холодным потом. После чего подошел и снял свою книжку с полки.

— Я хочу, что бы ты это прочитал, — сказал я сам себе.

— Просто пролистывай страницы, — ответил Павел.

Я перелистывал страницы около часа, иногда я перекидывал по одной иногда сразу десятки. Не было уверенности, что эти желания и движения рук были моими. Через какое-то время книга закончилась.

— Занимательно, — начал Павел. — Это ты написал? Хотя, можешь не отвечать, я и так понял. Что ты об этом думаешь?

— Не знаю. Честно. Я в шоке! Либо я все-таки сошел с ума, либо… — я надолго замолчал.

— Сложная ситуация, возможно, кто-то из первых наших разведчиков вселялся в тебя, и ты получил часть его знаний. Возможно, мир, описанный тобой, возник из небытия со всей своей историей. Быть может, все наши знания и воспоминания лишь плод твоего воображения, но наш мир казался нам полностью реальным. Да он и был для нас той реальностью, которую привык видеть человек, выглядывая утром в окно. Я больше склоняюсь ко второму варианту развития событий. Воля Вселенной до конца не изучена. Но это не важно, я все равно не эксперт в этой области. Зато, теперь я понимаю, почему портал соединил именно наши миры. Чем больше людей в вашем мире знают о нас, тем проще прокинуть портал в такой мир. Видимо, у тебя было немало читателей, — я едва заметно усмехнулся. — У нас была связь еще с двумя мирами кроме вашего, но там о нас знали единицы. Это логично и правильно, что именно ты стал моим Носителем. Только благодаря твоей книге мы попали сюда. Наш мир гибнет. Вы — наш единственный шанс выжить. Переброска населения шла несколько лет. Нашим разведчикам иногда удавалось вернуться обратно, и мы получили некоторые сведения о том, что нас ждет. После переноса в ваш мир мы находим себе Носителя среди людей. К сожалению, нервная организация других существ не дает нам возможности образовать симбиотическую связь. В ваших телах мы можем не проявлять себя, а можем полностью управлять вами. Наш Совет принял решение не вступать в «контакт», до появления последнего из нас в этом мире. Получилось так, что я оказался последним, к тому же я Председатель Совета и логично будет выступить именно мне.

— То есть вы хотите официально заявить о себе?

— Да, конечно. Мы не агрессивны и не жаждем власти. Все что нам нужно — возможность продолжить существование. Быть может, когда-нибудь, ученые найдут способ перенести наше сознание в новые тела. И тогда мы сможем существовать отдельно от вас, разорвав цепи вынужденного симбиоза. А сейчас я не вижу смысла больше таиться. Чем дольше будем ждать, тем больше представителей моего народа могут погибнуть. К сожалению, не всегда Носитель выдерживает последствия симбиоза. Изредка, вы сходите с ума, что ведет к необдуманным поступкам. Мне жаль, что так происходит, но тут речь идет и о нашей гибели. После смерти Носителя в нашем распоряжении остаются всего те же самые пятнадцать минут. Понимаешь, нас очень мало осталось, каждый на счету.

— Так ты сейчас пытаешься обвинить нас в том, что вы гибните? — его слова задели, и я начал злиться. Меня уже все раздражало в Павле: его манера высказываться, длинные монологи, видимо свойственные всем общественно-политическим деятелям.

— Нет, что ты. Мы никого не обвиняем. Наоборот, благодаря тебе мы пришли в этот мир. Правда, если предположить, что наш мир плод твоей фантазии, то и все катастрофы, описанные тобой в книге, того же происхождения.

— Получается, что во всем виноват я? — в голове начало путаться. Все мои мысли и переживания последнего месяца нахлынули с новой силой. Я понимал, что стою на пороге великих событий, но вот только радости от этого не было. Совсем. На долю секунды я обрадовался. Наконец-то я выяснил все о виновниках смерти Мартины. Но потом, как молотом на меня обрушилось понимание, кто является истинным виновником событий. Я сам! Это я виноват в их приходе, я виноват, что один из них «вселился» в Мартину. Никто другой не виноват в ее смерти! Воспоминания пробудили во мне жажду мести с новой силой. Но кому мстить? Себе? Не-е-ет. Я всего лишь открыл дверь, но убил-то Мартину тот, кто в нее вошел. Вот кто должен понести наказание! Эти незваные пришельцы из другого мира. Я уже ничего не соображал. Во мне говорило только одно чувство — месть.

— А что будет, если ты не придешь к своему народу? — зло спросил я.

— Они будут ждать, — недоуменно ответил Павел.

— Долго?

— Сколько потребуется. Переброска, к сожалению, может растягиваться по времени до нескольких лет. Поэтому есть договоренность встречаться с определенной частотой. Нас не так много. На текущий момент осталось около десяти тысяч. Это все, кому удалось выжить из некогда миллиардного населения. Постоянные катаклизмы убивали нас быстро. Да и здесь, к сожалению, мы гибнем. Как я уже говорил, мы ненадолго переживаем своего Носителя, — его спокойствие меня бесило.

— К сожалению, гибнете и вы? — я уже не контролировал себя. — Если бы не вы, некоторые люди не погибли. Они бы остались живы до сих пор! Вы виноваты в ее смерти! Я бы хотел, чтобы эти чертовы параллельные миры никогда не пересекались.

— Постой! Сделай передышку! У тебя что-то случилось? Я чувствую, ты переживаешь. Постарайся успокоиться и объяснить мне, пожалуйста, — я немного отошел от своей вспышки. Пройдя в кабинет, я открыл ящик стола и очень бережно достал газетную вырезку. Давно поклялся ее выкинуть, но рука так и не поднялась. На ней была фотография Мартины, улыбающейся и бесконечно прекрасной. Ниже шла статья и в самом конце фото: тело на асфальте и крупным планом кривые кровавые буквы. Полиция вела расследование, но они так ничего и не выяснили. Я физически ощутил, как задрожал голос Павла во мне.

— Петра… — едва слышно прошептали мои губы. — Петра, как же так? Не верю, что ее больше нет. Она была совсем ребенком. Я узнал бы ее почерк, когда угодно, ведь это я научил ее писать свое имя. — Из моих глаз текли слезы. Добравшись до кухни, трясущимися руками налил стакан виски. Нам это сейчас было нужно. И пусть я ненавидел всех Твинов и Павла в их числе, но сейчас алкоголь — это то, что могло нас успокоить. Молчание на кухне длилось, кажется, не меньше часа. Павел не проявлял желания общаться. Поднявшись со стула, я прошел в ванную и, опершись о раковину обеими руками, посмотрел в зеркало. Недельная щетина, синяки под глазами, впалые карие глаза казались потухшими. Я пытался рассмотреть в себе того, кем был чуть больше четырех месяцев назад, но увидел лишь разочаровавшегося в жизни человека.

— Понимаю, что ты чувствуешь, Карл. Я так же, как и ты потерял очень близкого мне человека. Более того, ребенка, к которому привязался, — голос Павла уже привычно возник в моей голове.

— Не думаю, что это одно и то же. Мартина была смыслом моего существования, я никогда и никого не любил так, как ее. Моя Марти была очень независима. Она ко мне-то с трудом привыкала, а тут такое. Быть может эта ваша Петра попыталась заговорить с ней и Мартина все поняла. «Чужак» в собственном теле…этого она и не выдержала, — я надолго замолчал, глядя в зеркало. Даже чувство мести, казалось, ушло на второй план. Его приливы и отливы были следствием моих сомнений. Видимо, я балансировал на грани, и не хватала одной лишь капли, чтобы опрокинуть котел с этим жутким варевом.

— Мне нет смыла продолжать жить, зная что она погибла. Я хочу уйти вслед за ней.

— Сейчас, ты не имеешь права на это, ведь ты убьешь и меня. Пойми, ее смерть ничто в сравнении со смертью целого народа. Судьбы тысяч людей важнее. — Спокойный ораторский тон Павла снова будил во мне злость. Как он не понимает, что она для меня значила. Как он может говорить такое? Но Павел не чувствовал моего смятения и продолжил:

— Я тоже потерял больше чем друга, но я делаю свой выбор в пользу большинства, это моя обязанность. Сделай и ты правильный выбор. Перешагни через нее и иди дальше.

— Не смей так говорить о ней! — сорвался я. Слова стали последней каплей.

— Она умерла и этого уже не изменить.

Эта правда, которую я давно уже знал, в устах другого казалась страшной. Я не мог это принять. Не мог оставить ее смерть без отмщения. Все те долгие месяцы без нее я готовился к мести, и вот мой час настал.

— Зато, я могу заставить вас ждать. А за это время, я надеюсь, умрет еще несколько паразитов. — Месть уже застилала мне глаза красной пеленой.

— Мы не паразиты. Наш облик полностью соответствует вашему, но только в нашем мире.

— А мне плевать! Я хочу, что бы вы сдохли!

— Зачем тебе смерть моего народа? Тем более нескольких его индивидов. Они ни в чем не виноваты, — видимо, Павел уже понимал, к чему я клоню.

— Мне этого будет достаточно! Несколько ваших жизней за одну ее. К тому же, кто знает, что случится за те несколько лет, которые твой народ будет ждать тебя. И не дождется!

Я схватил опасную бритву и поднес к своему горлу.

— Не дури! — крикнул Павел. — Я могу тебя нейтрализовать, просто отключив сознание.

— Я хочу сдохнуть! — в отчаянии закричал я.

Последнее что я видел, был меркнущий свет.

Эпилог

Интервью с представителем Твинов в комиссии

по Объединению, Карлом Глохом

23-й год после Объединения