Он спас тебя — бессмертный, которого можно убить лишь специальным кинжалом. Но есть ли у вас будущее? Ведь прошлое хранит тайны, делающие ваше счастье невозможным. Есть ли для вас место в мире? Должна ли ты верить ему или бежать прочь? Если останешься, ваша жизнь будет состоять из решений, от которых зависят судьбы мира. Выдержит ли любовь тяжесть такого гнета? Будешь ты его силой или слабостью? Век человека короток. Что будет с ним, когда истечет твое время?
Книги 2-3 саги "Санклиты"
Проды в 19.00 МСК ежедневно
Здравствуйте, уважаемые читатели! Перед вами Книга 2 саги "Санклиты". Книгу 1, которая называется "Кара Господа", вы можете найти на моей страничке, где выложены все произведения, или нажать на кнопку перехода в аннотации к этой книге. Спасибо!)))
"Ты пришел сюда незрячим,
ветер шил тебе одежды...
Все твое существованье
Означало плоть и тлен!
Но, взвалив себе на плечи
непосильные надежды,
Ты ломал границы знаний
и шатал фундамент стен.
И тебе дарила вечность два крыла,
как смену суток.
День и ночь, огонь и воду,
жар и холод, тьму и свет,
Предначертанный веками
путь сомнения и шуток,
Отрицанье общих мыслей
и в один конец билет.
Хрупкий шаг канатоходца
между двух великих истин:
Рухнуть вправо или влево –
выбор, в общем, невелик.
Балансируя руками, ты пришел
к простейшей мысли,
Что канат, похоже, режут,
и остался только миг.
Миг на лезвии, на грани,
на вершине исступленья,
Где седая пыль Вселенной
начинает круговерть.
Миг последнего причастья
и светлей, и вдохновенней –
Тех нелепейших понятий,
что зовутся жизнь и смерть..."
А. Белянин
Бегство – мое лекарство,
верное, доброе средство.
В. Адар
Пролог
– Бей, сколько хочешь, все стерплю. – Тихо сказал Горан.
– Никогда тебя не прощу! – прошипела я, отступая. – С этого мгновения и навсегда – между нами все кончено!
Побледнев, он прикрыл глаза. По лицу заструились слезы. Но на жалость в моей душе, раздираемой ненавистью, места уже не имелось.
– Тогда, на скале, увидев тебя, я решила, что ты мой Ангел-хранитель. А ты оказался моим палачом! Ты еще хуже Хана! Гораздо хуже! – слова хлестали наотмашь. – Будь проклят тот день, когда дьявол свел нас! – когда знаешь слабые места, причинить невыносимую боль так легко! – Нужно было выбрать Данилу, а не тебя! Отныне ты не существуешь для меня! И тебе придется смотреть, как я умираю – в мучениях – до последней секунды, зная, что ты повинен во всей этой боли! А потом ты навсегда останешься один! И никогда – ни на этом свете, ни в другом, не дождешься моего прощения!!!
Пошатнувшись, он сел на кровать.
Я подошла к нему и взмолилась срывающимся голосом:
– Отпусти, пожалуйста, Горан.
– Не могу. – Сквозь слезы прошептал он, не поднимая головы.
– Я не возьму ее жизнь, ты же знаешь.
– Тебе придется. Ты будешь бороться до последнего, уверен. И каждое мгновение того ада, в который я тебя отправил, будет снова, и снова убивать меня. Но ты это сделаешь. Никто не способен этого выдержать.
– Будь ты проклят! – потрясенно прошептала я, отходя от него.
– Уже проклят, родная.
…Секунды медленно складывались в минуты. Время стало таким тягучим, что легко можно было ощутить себя крошечным насекомым, увязшим в капле смолы. Как не дергайся, все уже кончено. Прилипли лапки, склеились крылья, не вырваться. Медленная равнодушная смерть обтекает со всех сторон, ее не тронут ни мольбы, ни упреки, ни проклятия. Жизнь продолжится и без тебя. А ты останешься немым укором тем, кому наплевать.
Я лихорадочно искала варианты, но он был всего один. Все это время кинжал на перевязи касался моего тела при каждом движении. Других вариантов не имелось.
Я отгоняла эти мысли, с ужасом понимая, что… способна это сделать. Словно Горан убил ту, прежнюю меня, любящую его без памяти. Где это светлое прекрасное чувство? Умерло? Выжглось ненавистью? Или его любить могла только прежняя Саяна?
– Умоляю тебя, – я вновь подошла к тому, кто был моим воздухом всего несколько часов назад, и рухнула перед ним на колени. – Не поступай так со мной! – слезы, которых уже, казалось, не осталось, вновь потекли по лицу. – Во имя того, что мы пережили хотя бы, Горан! Ведь это все, что осталось! Умоляю! Не надо!
– Я должен.
– Ты не оставляешь мне выбора. – Прошептала я.
Кинжал привычно лег в ладонь. Нанести удар сейчас было бы легко. Он даже не смотрел на меня.
– Не медли. – Санклит поднял глаза, полные боли.
– Горан, пожалуйста…
– Где сердце, ты знаешь. – Мужчина расстегнул рубашку и указал пальцем. – Мне все равно незачем больше жить.
– Умоляю тебя…
– Давай же.
– Не могу. – Рука с кинжалом безвольно упала на колени.
Я вернула клинок в ножны, отползла подальше и забилась в угол, подтянув колени к груди и воя от безысходности…
Где же та любовь, что нам удалоcь
Испытать однажды?
Неужели это все – ложь?
Я все еще задаюсь вопросом:
Почему Рая не стало?
Почему обрушивается небо?
Я дышу… Но зачем?
В тишине я держусь
За нас с тобой.
Within Temptation «Огонь и Лед»
Но опять гаснет свет, и я идуИскать тебя в темноте…
Время жатвы «Танец в темноте»
Когда от твоей прежней жизни не остается ничего, кроме воспоминаний, все, что ты можешь сделать – жить. Главное, дыши. Это единственная задача. Боль отныне будет частью тебя. Смирись с ней, прости и прими ее. Она сделает твою душу сильной, станет верной спутницей, неутомимой помощницей и мудрым наставником. Больше вам никто не нужен. Только ты и она – отныне и навсегда.
Раннее, серое, промозглое утро само еще не проснулось, когда я вышла на пробежку. В воздухе висела противная водяная взвесь, волосы, собранные в пучок, намокли сразу, но меня это не волновало. Надо было занять себя каким угодно видом деятельности, только это помогало отвлечься от мыслей. Глухие шлепки кроссовок о беговую дорожку успокаивали.
Вдох-выдох.
Не думать.
Я трижды обежала вокруг поместья Охотников – огромного унылого строения, которое теперь должна называть домом. Питерский форпост в Турции. Маленькие узкие окна, неприступные зеленые стены, три вертолетные площадки на крыше, самые важные помещения на подземных уровнях. Готовность номер один 24 часа в сутки. Лицо Глеба светилось от гордости, когда он проводил для меня экскурсию – в то время как я хотела лишь свернуться клубочком в темной норе и выть от боли.
Но надо было видеть, как вытянулись лица местных самоуверенных секьюрщиков, когда на второй день моего пребывания в самом засекреченном объекте Охотников Горан прислал мою сумку с вещами! Даже я улыбнулась и вспомнила его слова – «А могу я много». Правда, это была единственная улыбка за более чем полгода здесь.
Брат со мной практически не разговаривал, все время посвящал Гуле. Как она умудрилась выжить, не знаю, спрашивать смелости не хватило, потому что при этом девушка потеряла ребенка. Я чувствовала себя лишней и особо к ним не лезла. Да и они явно не горели желанием вести со мной задушевные беседы за рюмкой чая.
За неимением других вариантов, пришлось плотно заняться программой подготовки Охотников, что оказалось хорошей идеей. Со временем мне удалось втянуться. Тело с радостью восприняло физические нагрузки, разум сосредоточился на новой информации. К тому же, в глубине души я отлично понимала, что нет другого способа получить доступ к архиву, чтобы попытаться узнать, что на самом деле произошло с мамой и папой.
С Глебом мы это обсуждали всего несколько раз. Оказывается, он знал, что родители – Охотники, убивающие санклитов. Отец даже начал тренировать его, но мама была этим очень недовольна. Когда они поехали на встречу с Гораном, причину которой брат не знал, ушлый подросток забрался в багажник машины и потом спрятался в шале, где все и произошло.
Сколько я ни пытала, деталей Глеб так и не рассказал. Когда пыталась настаивать и давить, он огрызался, заявляя, что мне просто хочется верить санклиту-убийце, а не родному брату.
В шале были только родители, Горан и Глеб. Мое сердце превращалось в смертельно раненую птичку, когда я представляла, что Драган мог отнять жизнь у моих мамы и папы. Но еще хуже становилось, стоило подумать о том, что сейчас он живет за их счет. Это было просто невыносимо! Поэтому я сосредоточилась на том, чтобы, как говорится, влиться в коллектив.
Подозрение, с которым все на меня поглядывали первые несколько недель, сменилось на сочувствие. Оказалось, Глеб преподнес сестру как невинную жертву коварного санклита, убившего их родителей. Кровь и любовь остались за скобками нехитрого уравнения. Вот это и есть грамотный пиар – сделать из дерьма конфетку. Переубеждать кого бы ни было не имело смысла. Пусть верят в его версию, мне это только на руку.
Самым интересным, что не давало покоя, было спасение Глеба. Брат сказал, что его вызволили Наблюдатели, буквально выкрали у Лилианы – благодаря маячку, который оказался встроен в тот глаз, что дал мне Музафер, а я, в свою очередь, сунула в карман Глеба. Все попытки найти этого загадочного турка успехом не увенчались. Поэтому я просто загнала все вопросы подальше, отложив на будущее. Сейчас было не до них.
Все последние месяцы я спала по паре часов за ночь. Вероятно, так проявлялось действие крови Горана. Надеюсь, в тоске, терзающей сердце, тоже была повинна она. Тело, под завязку наполненное энергией, не давало усидеть на месте, а уставшая душа требовала покоя. Этот контраст сводил меня с ума.
Днем было полегче – пробежка, упражнения, душ, завтрак, изучение теории, обед, отдых, силовая тренировка, опять теория, ужин. Я старалась занять себя каждую секунду, чтобы не оставалось времени ни на что иное.
Но вот ночью начинался ад. Ничего не помогало. Ни книги, ни фильмы, ни музыка не отвлекали мозг. Я вертела в руках кинжал Горана, гладила холодный гладкий сплав, терла пальцем шершавую поверхность желтой костяной вставки в центре, до боли в глазах рассматривала рукоятку – простую, без украшений.
Ко мне приходили воспоминания и, что еще хуже, возвращались ощущения. Я убеждала себя, что забуду стальное кольцо рук, в котором теряла голову от желания и нежности, не вспомню со временем вкус нежных, но настойчивых губ, не буду сходить с ума, вспоминая его стоны, стоило мне едва прикоснуться, и торжествующее рычание, когда мое тело взрывалось на миллионы вселенных в его руках.
Даже во сне не было покоя. Провалившись в забытье, я полностью попадала в безраздельную власть Горана. Полыхающий взгляд манил к себе, и душа, как неразумный мотылек, очертя голову бросалась в этот огонь, чтобы сгореть дотла в сладостной истоме. Я чувствовала тяжесть тела моего санклита, ощущала его в себе, как наяву. Горячее дыхание опаляло шею, руки прожигали кожу насквозь, заставляя позвоночник изгибаться до хруста, а душу отправляя в места, которым еще не дали имен.
Просыпаясь в слезах, сходя с ума от желания и тоски, я твердила, как заклинание, что это действие его крови и только, но сама себе не верила.
Главной задачей было дожить до первых лучей солнца. Потому что едва забрезжит рассвет, можно будет занять мозг и тело. Станет легче. Но ночь придет вновь. И сколько бы ни убегала, я не смогу изменить того факта, что бегу по кругу.
Промокшее и озябшее утро стряхнуло с веток холодные капли и, вздохнув, нехотя начало просыпаться. В бесцветной унылой дымке неба протаял размытый бледно-желтый диск солнца. Воздух слегка потеплел. Сварливое карканье недовольных пробуждением ворон противным дребезжащим смычком проехалось по моим натянутым, как струны, нервам. Не останавливаясь, я достала плеер, нажала случайный выбор и встала как вкопанная.
Я всегда буду рядом, рядом с тобой ночью и днем,
Я никогда не брошу тебя, я останусь здесь.
Знаешь, я всегда буду рядом с тобой,
Ты же знаешь, то, что между нами, сильнее гордыни.
Я навсегда останусь с тобой.
Откуда у меня эта песня E-type?! Что за чертовщина? «Ты же знаешь». Вот именно, кому, как не мне, знать, что есть в моем плеере? Руку даю на отсечение, этой песни не было!
Я прокрутила ползунок на экране. Так, E-type «You know». Добавлена…
– Твою мать! – во весь голос крикнула я, вспугнув ворон.
Пока они с громкими воплями хаотично носились над головой, совсем как мои мысли, дрожащие пальцы лихорадочно листали плей-лист. Так и есть – пять песен добавлено в тот день, когда Глеб увез меня от Горана. Плеер был в сумке с вещами, которую доставили следующим утром. Получается, песни закачал он?..
«А могу я много».
Сколько еще раз мне предстоит убедиться в тех словах моего санклита?
– Устала?
От мужского голоса за спиной подпрыгнула и я, и мое сердце.
Первой мыслью, промелькнувшей молнией, было желание, чтобы сзади стоял Горан. Да, это логово Охотников. И что? Он и на это способен!
Но голос был не его.
– Данила, ты меня напугал!
Наш мрачный красавец тридцати с хвостиком лет, сын главы так и хочется сказать клана Охотников – прекрасной блондинки со стальным характером, Юлии Хан. Все девчонки, да и кое-кто из парней, сохнут по нему, но это волк-одиночка, будущий вожак стаи, сразу очевидно. Высокий, как… Нет, прочь из моей головы, Горан! Просто высокий, худощавый, длинноногий, темные волосы еще длиннее, чем у… Да сколько же можно! Волосы собраны в хвост. Улыбки на его правильном лице с большими серыми глазами и ртом «лук Амура» не видела ни разу. В этом мы были похожи.
– Не хотел, извини.
– Ничего. – Запоздало подумав о том, что сбитое дыхание еще можно объяснить бегом, а вот уши цвета свеклы вряд ли, я взяла себя в руки, сделав глубокий вдох.
– Что-то случилось?
– Нет. – С чего он взял? Понять ничего не мог, вроде бы.
– Сломался? – мужчина кивнул на плеер, который я все еще тискала.
– Просто глючит.
– Давай посмотрю. – Он протянул руку. – Меня не зря называют Данила-мастер.
– Не надо, это мелочи, – мне едва удалось побороть желание спрятать гаджет за спину.
Включи уже мозги, Саяна! Из-за плеера он ни о чем не догадается, а вот по твоему поведению запросто!
– Не доверяешь?
– Прости. – Я положила моего белого друга на его ладонь.
– Раритет, давно таких не видел! – Данила присвистнул, углубившись в содержимое. – Что именно глючило?
И когда я научусь врать, а?
– Отключался пару раз. – Пришлось придумывать на ходу. – Посередине песни.
– Ясно. Плавающий дефект. Сейчас все в порядке. – Он протянул мне плеер. – Когда отключится, приноси, починю.
– Спасибо. – Я убрала злосчастный гаджет в карман ветровки.
– Пока не за что. – Охотник пожал плечами. – Ну что, ты готова к тренировке?
– Да.
– Тогда жду тебя в зале.
– Хорошо. – Я кивнула, провожая его напряженным взглядом, и смогла облегченно выдохнуть, лишь когда он вошел в особняк.
Да уж, Охотников несомненно порадовал бы тот факт, что стажерка получает, даже не знаю как это назвать, послания от главы клана Лилианы!
Так, хватит! По плану – занятие мордобоем. На нем и сосредоточимся. Весьма кстати, можно будет туда всю злость направить.
Но что делать с болью в душе?
– А где остальные? – спросила я у Данилы, войдя в зал.
– Сегодня их не будет. – Наставник подошел ко мне. – О чем задумалась?
– Пытаюсь понять причину одиночного занятия.
– Какие есть варианты?
– Всего два. Или я отстаю, или обгоняю.
– Причина вторая. Следствие тоже, что и в первом случае.
Никогда не привыкну к его манере формулировать. Короткие рубленые фразы, смысл которых только он сам способен понять полностью и правильно. Общаясь с ним, все время чувствую себя глухой и тупой, потому что приходится постоянно переспрашивать.
– Ты многого достигла. Всего за девять месяцев без малого. Я такого еще не видел. На общей подготовке тебе делать нечего. Ты сама уже можешь их тренировать.
– Спасибо.
– Главное – свой стиль боя. Он у тебя есть. Необычный, непредсказуемый. Надо развить это.
– Начнем?
– Сначала защита. – Данила наложил на мои руки специальные стяжки, оберегающие кисти от повреждений.
Я задохнулась от боли, вспомнив, как Горан бинтовал мои ладони. На глазах выступили слезы.
– Слишком туго? – мужчина нахмурился.
Заметил.
– Нет. Скажи, что у тебя с коленом? – мне удалось справиться с собой и кивнуть на черную плотную защиту с пластмассовыми креплениями на его ноге.
– Старая травма. – Он поморщился. – Иногда дает знать о себе.
– Ясно. Приступим?
– Растяжка. Ты гибкая, но это не отменяет ничего из важного.
Почему к нему не прилагается переводчик?
Разогрев мышцы, я сделала глубокий вдох.
– Все, готова.
– Запомни: красиво и долго – в кино. В жизни – максимально быстро, просто, эффективно и неожиданно. В бою нет времени красоваться и вторых шансов. Максимум поражения при минимуме затрат времени и сил.
Иными словами не щелкай клювом, бей первым, а то сожрут.
– Доверие рефлексам – потребность. Их выработка – задача.
– Понятно. – Я кивнула.
– Ты должна идти коротким путем. Выяснить примерный уровень противника – первые несколько ударов. Нащупать слабые места обороны – еще пара. При этом – дезинформация.
– В смысле?
– Проверяешь его, не раскрываешь себя.
– Запомнила.
– Затем – схватка. Применяешь.
Помедленнее, я расшифровывать не успеваю.
– В идеале – намекаешь на свое слабое место. Еще при первых ударах проверки. Обманный маневр. Бьешь в слабое место. – Он взял мою ладонь и согнул пальцы. – Так – правильно. Это важно. Повреждение – уничтожение победы.
– Ясно.
– Удары – тяжелые. Вектор от плеча. Сила идет сюда. – Данила прочертил по моей руке линию пальцем до кисти. – Приложение – кулак. Нападай.
– Уже? – я растерялась от такого резкого перехода.
– Ты должна быть готова всегда.
Как скажешь.
Первый мой выпад наставник отбил легко. От второго уклонился. Но обманный маневр, как он и учил, заставил его раскрыться. Я поднырнула под его руку, локтем отвела ее в сторону и нанесла удар в челюсть. Так Горан сделал с Арсением на одной из тренировок. Это было будто вчера и одновременно сотни лет назад.
– Умница. – Признал Охотник, потирая подбородок.
Знал бы ты, как внутри все болит! Я не вспоминаю жизнь до встречи с санклитом, была ли она вообще? Но каждое мгновение того короткого отрезка времени, что мы были вместе, не забыть никогда.
Размышления прервала неожиданная атака Данилы. Вернее, он хотел сделать ее внезапной. Но я отреагировала на автомате, приняла удар корпусом, заставив его пройти по касательной, и выплеснула боль в ответном маневре, сделав подсечку и заставив его потерять равновесие. Мужчина не упал, сумев в последний момент выровнять тело, но преимущество потерял.
Раздувая ноздри, я смотрела на него, как раненый зверь, словно он был повинен во всем. Но злость быстро покинула меня, заставив отвести глаза.
– Контролируй эмоции. – Мягко сказал Данила. – Используй их, как сейчас. Но чувства – на коротком поводке. Решаешь ты, не они.
– Поняла. – Прошептала я.
– Хорошо. Теперь отработаем приемы. Захват сзади.
Он встал за моей спиной, положил горячие ладони на мою талию. Только не это! Не делай так! Горан так касался меня, заставляя дрожать в предвкушении. Не поступай так!
– Саяна, ты слышишь? – его голос донесся до меня словно сквозь вату.
– Да.
– Соберись.
Иными словами, вытри сопли и помоги себе сама.
Я стиснула зубы и сосредоточилась на том, чему Данила учил. Несколько часов пролетели махом.
– На сегодня хватит. – Мужчина удовлетворенно кивнул. – Устала?
– Немного.
– Ты выносливая, хорошо. Жду вечером здесь же.
Мы направились к выходу. Погруженная в нерадостные мысли, я не заметила нападения Данилы, но тело отреагировало на уровне рефлексов и ускользнуло в сторону. Вновь вспыхнув, я нанесла ответный удар «горло-локоть», вложив все силы.
Можно не думать о том, откуда мне известен этот прием? Я уже всерьез опасаюсь, что Горана внутри больше, чем меня самой! Да и его навыки боя, как и приемы, похоже, вошли в мою плоть с кровью санклита.
Данила захрипел, оперевшись на стену рукой. Совсем как Драган в тот день, когда я ударила его в грудь и загнала костяную занозу глубже к сердцу. Тогда еще остался кровавый след от руки на обоях.
Вот только Данила – человек, его раны сами собой не зарастут.
– Ты как? – мне стало очень стыдно. – Прости, пожалуйста!
– Ты готова, – прохрипел он. – Не извиняйся.
– К чему?
– Узнаешь со временем.
– Хорошо. – Я пожала плечами.
Можно немного покоя? Без сюрпризов, вечерних или утренних? Не желаю удивляться, хочу найти место в новой непонятной жизни. Этого довольно.
– Откуда ты знаешь этот удар? – отдышавшись, спросил Данила, с любопытством глядя на меня.
Уверен, что хочешь услышать ответ? Напали как-то Наблюдатели на нас с Гораном, санклиту пришлось их отмутузить. Вот там он и продемонстрировал на одном из напавших эффективность приема «горло-локоть».
Я усмехнулась и вместо этого ответила, не моргнув глазом:
– В кино видела.
– Умница.
– Ты точно в порядке?
– Да. Если не считать уязвленной гордости. – Признался он и улыбнулся.
Да ладно! Данила улыбнулся? Не может быть!
Я невольно улыбнулась в ответ. Впервые за долгие месяцы это не было связано с Гораном. Может, есть шанс?..
А если там, под сердцем – лед,
То почему так больно жжет?
…Любовь страшнее, чем война,Любовь разит верней, чем сталь.
Мельница «Любовь во время зимы»
После тренировки я взяла на выезде – так здесь называли гараж – машину и поехала в Стамбул. Оставила BMW на стоянке, натянула капюшон ветровки и пошла гулять.
Город хадрил, как и я. Все вокруг было серым – коробки домов, асфальт, небо, веточки унылых деревьев. Пешеходы, как в песенке из детского мультика, неуклюже бежали по лужам, ежась от ледяного ветра и не глядя по сторонам. Мой же взгляд, наоборот, скользил повсюду, в надежде за что-то уцепиться и перестать думать о Горане.
С этой же целью я вышла на Истикляль – на этой туристической улице всегда шумно и людно. Уличные музыканты устраивают представления, лавки с жареными каштанами, кукурузой, бубликами с кунжутом, жареными мидиями искушают умопомрачительными запахами, магазины заманивают весенними скидками.
Жизнь бурлила здесь, несмотря на дождь. Раздраженные звуки клаксонов машин в пробках неподалеку сливались с протяжными гудками сухогрузов на Босфоре, вплетаясь в музыку, что яркими вспышками взрывалась то тут, то там. А из серого неба сыпался пронзительный смех чаек. Окунувшись в эту какофонию звуков, щедро сдобренную речью на всех языках мира, я подумала, что Галатскую башню давно пора переименовывать в Вавилонскую.
К сожалению, сегодня моя душа осталась глуха к стамбульскому саундтреку жизни. Что ж, скоро распустятся листья на деревьях, городские клумбы покроются ковром из разноцветных тюльпанов, гиацинтов и прочих первоцветов. Может, весеннее буйство красок и ароматов разбудят ее.
Истикляль вывела меня к станции фуникулера Бейоглу и Галатскому музею Мехлевиханеси – дому братства танцующих дервишей Мевлеви – тех самых, что молятся, впадая в экстатическое состояние во время кружения. Такой небольшой и скромный, что после нарядных бутиков и не заметишь, он будто манил меня к себе.
Я зашла во двор, и громкоголосая суета осталась позади. Слева среди травы высились белые столбики кладбища, где мирно покоились в вечности поэты, музыканты и шейхи. В глубине стоял приземистый серый дом в два этажа.
Обойдя его, я обнаружила цокольный этаж и вошла в музей. В маленьких комнатах располагалась экспозиция вещей знаменитых представителей братства и предметов домашнего обихода. Стоило глазам начать перебегать с одного на другое, как мысли тут же ускакали в неизвестном направлении. Замерев перед кафтаном под стеклом, я так долго стояла, погрузившись в воспоминания о том, как мы с Гораном устроили шопинг перед поездкой на Филиппины, что в комнате, оборудованной датчиками движения, сработала система экономии электроэнергии – погас свет.
Я вздрогнула, оставшись в темноте, но не стала шевелиться. По щекам потекли горячие слезы. Впервые за долгое время мне стало настолько уютно одиноко, что тугой комок боли, колючей проволокой скрутивший душу в Каппадокии, начал потихоньку распрямляться.
Наружу я вышла с опухшими глазами и совершенно опустошенная. Рядом никого не было. На тонких голых ветках медленно наливались тяжестью пузатые капли, одна за другой падавшие на сиротливо зябнущие под ними столики со стульями.
– Красиво, да?
Я повернула голову и увидела молодого высокого мужчину в традиционном для дервишей одеянии – длинное белое платье и войлочный конусообразный колпак светло-коричневого цвета.
– Очень красиво, хоть и печально.
– Что заставляет тебя смотреть сквозь призму грусти? Переживаешь? Любовь, да? – он понимающе улыбнулся.
Я вздохнула, отведя взгляд – глаза вновь начали наполняться горячей влагой.
– Ты любишь. – Мужчина кивнул сам себе.
– Все сложно. Не знаю, что делать.
– Спроси у Него. Для молитвы не нужен храм. У твоей души тоже есть душа, и все что ты ищешь, можешь найти внутри себя. Весь мир – храм. Забудь обо всем, открой Ему свое сердце, и ответы придут.
– Вы так молитесь? В то время, когда кружитесь?
– Если ты любила хоть раз в жизни, то знаешь, как молится дервиш, что он чувствует во время молитвы.
Я кивнула, уже не сдерживая слезы.
– Движение – способ познания себя. – Мужчина поднял руки вверх, одна чуть ниже другой. – Правая принимает божественную энергию и движется вверх, а левая – вниз, отдавая энергию людям. То, что мы от Бога получаем, отдаем, не держим ничего у себя. Хочешь попробовать?
– А можно? Я ведь даже не мусульманка.
– Господь видит тебя такой, какая ты есть. Он слышит всех – как бы они его ни называли. Гляди, – дервиш крутанулся, – на одной ноге стоишь, другой отталкиваешься. Смотри на свою руку, сфокусируйся на ней, забудь о мире вокруг. Вселенная кружится, двигайся с ней, отпусти все мысли, доверься ей – ответы придут.
Мужчина начал медленно поворачиваться вокруг своей оси. Лицо приобрело отрешенно умиротворенное выражение. Подол длинного белого одеяния поплыл вместе с ним красивыми волнами, напомнив мне тесто, которое улыбчивые кареглазые брюнеты лихо крутят руками в маленьких уютных пиццериях Италии, устраивая для голодных туристов настоящее шоу.
По сути, многие дервиши из монахов, бедняков тоже превратились, как ни смешно из-за тавтологии, в раскрученный брэнд, шоу, которое показывают в ресторанах. Да уж, хочешь жить – умей вертеться и вертеть.
– Давай же, не стесняйся! – подбодрил меня мужчина.
Чувствуя себя немного глупо, я скопировала его позу и осторожно крутанувшись, едва удержала равновесие. Но останавливаться не хотелось. Мир вокруг медленно поплыл вместе со мной, постепенно исчезая. Все слилось в смазанный хоровод без начала и конца. Дальше тело двигалось само. Разум растворился в кружении, но в этом не было ничего умиротворяющего и исцеляющего. Наоборот.
На меня разом навалились воспоминания: силуэт Горана на скале, окруженный крохотными иголочками сияния, которое делало его похожим на ангела, глаза так и не разгаданного оттенка, стальное кольцо рук, обжигающие поцелуи, дрожащее тело, обожаемое «Что же ты со мной делаешь!» и неизменное торжествующее рычание. Они, как осколки разбитого чувства, резали душу болью, увлекая меня в водоворот мучений.
Всхлипнув, я подвернула ногу и упала. Желудок скрутила тошнота. По лицу в который уже раз за сегодня потекли слезы. Не выйдет из меня дервиша. Я запуталась, устала и не знаю, кому верить – сколько ни кружись, это не изменится.
Мужчина в белом одеянии и колпаке уже куда-то исчез. Откуда вообще в Стамбуле дервиши, говорящие по-русски без акцента? А может, это был санклит? Или мне попросту привиделось? Я помотала головой. Только с ума сойти не хватало для полноты ощущений!
Хватит. Совсем расклеилась. Встаем, вытираем сопли, отряхиваем задницу и идем дальше – во всех смыслах.
Я вышла из сада и пошла, куда глаза глядят. Глеб всегда говорит, что мой стиль прогулки – броуновское движение и называет бешеной молекулой. Вернее, говорил и называл. Теперь он и близко ко мне не подходит. Живем под одной крышей, а видимся так редко, будто обитаем на разных планетах. Хотя, скорее даже в разных Вселенных.
Еще один повод разреветься. Я стиснула зубы. Нет уж, День жалости к себе объявляется закрытым! Подвернутая нога предательски заныла – видимо, выражая протест такому решению. Надо где-нибудь посидеть, дать ей отдых.
Глаза пробежались по многочисленным кафешкам, которыми все вокруг было буквально усеяно. Шумно, людно, калорийно. Нет, не хочу – ни есть, ни быть рядом с людьми. Видимо, уже совсем привыкла находиться в кругу санклитов – не преминул съехидничать подленький голосок в подсознании.
Проигнорировав его, я прошла между домами под красивую арку со стрельчатыми сводами и увидела церковь, похожую на пряничный домик в кирпично-оранжевом и сером цветах. «Католический храм Святого Антония Падуанского в венецианском неоготическом стиле, построен в 1912 году», – услужливо сообщил интернет.
В подобных местах обычно не очень много народу, и все стараются вести себя потише – величие таких сооружений даже самого говорливого туриста побуждает говорить шепотом. То, что нужно.
Медленно, чувствуя ноющую боль ниже щиколотки, я прохромала по ровным кирпичикам брусчатки внутри большого двора до кадок, из которых мощно перли наружу – иначе и не скажешь – разные растения. Рядом на двух гранитных валунах стояла статуя мужчины с расправившей крылья голубкой на руке.
Учитывая то, что передо мной католическая базилика, вероятно, это кто-то из длинного списка римских пап. Я подошла ближе, чтобы прочитать табличку. Так и есть – Иоанн XXIII, отправлял здесь службы десять лет еще до переезда на ПМЖ в Ватикан.
Огромный резной медальон окна-розетки с витражами посередине напомнил мне Собор святого Витта в Праге. Чуть ниже по бокам располагались «кругляши» чуть меньшего диаметра. Фасад был украшен башенками, а вход – мозаикой. Через двери, похожие на шоколадные вафли, я зашла в церковь. Внутри было холодно и тихо. Шаги гулко отражались от стен и улетали ввысь к типичному для католических храмов потолку.
Проход между двумя рядами красивых деревянных скамей вел к большой статуе Девы Марии в бережном обрамлении полукруга из трех вытянутых в высоту прямоугольников окон с витражными вставками по бокам. Голубые тюлевые занавеси до самого потолка, казалось, парили в воздухе, оттеняя красоту изящной Богоматери.
В небольших, словно только что выкованных средневековым кузнецом светильниках на стенах тускло мерцали вполне современные лампочки. Честно говоря, толку от них не имелось, но света, что лился внутрь из витражных окон, было вполне достаточно.
Я погладила ледяные колонны, поддерживающие свод базилики, и вздрогнула. Опять кажется? Нет, это на самом деле Глеб и Гуля! Что они здесь делают? Брат в католическом храме? Чудеса!
Я отошла от колонны и уже открыла рот, чтобы их окликнуть, но к ним подошел уже знакомый человек – тот самый скандинав, который помог мне получить ключи от парня в труселях с пандой, когда я прилетела в Стамбул. А связка-то, кстати, была с бронзовыми дубовыми листочками – символикой Охотников. Но сейчас это уже неважно.
Как же его зовут? Что-то связанное с медведями, кажется. Бера! Да, точно. Хорошо помню, как от этого высокого мощного мужчины веяло вполне ощутимым холодком опасности. Мне тогда очень хотелось поскорее от него избавиться.
А ведь потом он несколько раз встречался мне в поместье Охотников, только вспомнить не могла, откуда его знаю! Да и не до этого было.
Я поспешно шагнула назад. И как раз вовремя – Глеб с Берой пожали друг другу руки и двинулись в мою сторону. Надежно укрытая темнотой и колонной, я услышала низкий голос скандинава:
– Ты подумал?
– Да, но мне не нравится идея использовать Саяну. – Ответил Глеб.
– Выбора нет. Такой шанс нельзя упускать. Если мы сейчас не остановим санклитов, ваши с Гюле дети будут для них рабами и кормом! Появление у Драгана Кары Господа – это помощь нам со стороны Бога!
– Понимаю.
– Тогда действуй. Отомсти за родителей. – Бера встал и быстро пошел к выходу.
Посидев пару минут молча, Глеб и Гуля направились следом за ним.
А я осталась стоять в тени колонны, пытаясь понять, что значил подслушанный разговор. Хотя, что тут понимать? Меня собираются использовать, чтобы уничтожить Горана. И это хочет сделать мой собственный брат!
По телу прошла дрожь. «Отомсти за родителей». Низкий голос скандинава до сих пор стоял в ушах. Неужели это все-таки правда, санклит на самом деле убил наших с Глебом маму и папу? По щекам заструились слезы. Не хочу в это верить! Горан не мог так лгать! Я на самом деле видела его душу!
Или я просто наивная смертная, которой легко смог запудрить мозги 300-летний красавец, которого угораздило в нее влюбиться? Ему и стараться-то особенно не пришлось.
Все ведь могло быть гораздо проще: бессмертие – это довольно долго, приходится как-то развлекать себя, любовной интрижкой, например. Женщины любят ушами, как известно. И я не исключение. А язык у Драгана подвешен хорошо. Во всех смыслах.
Господи! Как же я устала! Кому верить?..
Ноги вынесли меня из базилики. Вскоре перед глазами вновь замелькали кафешки на Истикляль. Теперь вся туристическая суета вызывала лишь глухое раздражение. Стиснув зубы, я лавировала между праздными гуляками, мечтая добраться до машины, оставленной на стоянке.
– Постой. – Кто-то цепко ухватил меня за локоть.
Я инстинктивно вырвалась, обернулась, готовясь излить весь накопившийся гнев на неведомого нахала, и замерла, вздрогнув всем телом. Черный капюшон до пят. С закрашенного черной же краской лица пытливо смотрят темно-серые глаза.
Пора пить что-нибудь от нервов. Это просто мужчина, который изображает живую статую на улицах Стамбула, вот и все.
– Выбери карту. – Он повел рукой в сторону «постамента» из ящика, обтянутого, похоже, простым синим пакетом для мусора, с которого только что спрыгнул, чтобы подоставать меня.
Подойдя ближе, я увидела раскрытый чемодан с потрепанными картонными квадратиками. Рука потянулась к ним сама собой. Словно во сне взяв одну из карт, я положила ее на ладонь мужчины рубашкой вверх.
– Смерть. – Сказал он, осторожно перевернув квадратик черными пальцами.
Мне оставалось лишь одно – расхохотаться. Конечно, кто бы сомневался, что еще Саяна способна вытащить из колоды!
– Смерть – лишь начало. – Тихо сказал мужчина. – Это полное перерождение. Начало Пути.
– Угу. Полнее не бывает. – Пробормотала я и пошла дальше.
– Прими свой Путь. Следуй за своим сердцем, ангел.
Слова ударили в спину. Я резко остановилась. В меня тут же влетели несколько человек. Не обращая внимания на их возмущенные вопли, я развернулась и вгляделась в человека-статую.
Те же слова я слышала от старухи с глазами-колодцами на Филиппинах, когда мы с Арсением во время самоволки пришли в деревушку местных.
«Прими свой Путь. Верь сердцу. Иди с богом, ангел».
Совпадение?
Что за чертовщина?!
– Что вы только что сказали? – не сводя взгляда с черного лица, спросила я, подойдя к мужчине.
– Что ты не заплатила. – Не моргнув, ответил он. – Забыла, наверное.
– Сколько?
– Пять лир.
– Держите. – Я положила монетки в его ладонь и вновь влилась в толпу.
– Спасибо, ангел! – понеслось мне вслед.
Вернувшись в поместье, я убрала плеер с глаз долой в самый дальний уголок тумбочки, чтобы не думать о нем. Днем это даже удалось – на пару минут. Но пришла ночь. Бой был неравный, пришлось с позором капитулировать.
Рука сама вновь потянулась к белому гаджету. Пять песен. Текст каждой – или о нас, или о наших общих моментах, или о его чувствах и надеждах. Вытирая слезы и всхлипывая, как ребенок, я все же не могла отделаться от мысли, как все это выглядело. Чтобы Горан сидел и подбирал плей-лист? Даже представить не могу.
Хмурился ли он так, что на лбу появлялась ломаная морщинка? Освещала ли довольная улыбка, которая загоралась на его лице только для меня, все вокруг? Потирал ли санклит устало переносицу, словно поправляя пенсне?
Не могу больше! Где взять столько сил?!
Я отшвырнула плеер, словно он был ядовитым насекомым, и пожалела об этом, пока он летел на встречу со стеной.
– Прости, малыш, ты-то ни в чем не виноват! – присев на корточки, мне удалось собрать останки.
Работать гаджет, конечно же, отказался категорически.
Психанув, я подхватила ветровку и вылетела из поместья на улицу. Похоже, теперь придется ночами бродить вокруг дома, как неприкаянная душа. Веселая перспектива, черт подери! Может, пора учиться выть, как собака Баскервилей?..
Ноги принесли меня под окна наставников. Намокшая почва противно хлюпала, ботинки промокли насквозь, начали замерзать ступни. Я со вздохом подняла глаза. В одном из окон горел свет. Кому-то тоже не спится. Так, если не ошибаюсь, апартаменты на верхнем этаже с широкой лоджией принадлежат Юлии, которую я видела всего два раза. А под ними, если память не изменяет, живет Данила. Да, точно!
Не потрудившись включить голову, я вернулась в поместье и постучала в его дверь. Лишь когда услышала шаги, поняла, что делаю, и лихорадочно начала придумывать причину для более чем неуместного позднего визита.
– Саяна? – Охотник недоуменно нахмурился. – Что-то случилось?
– Вот. – Я протянула ему плеер. – Даже не включается.
– Ясно. Проходи. – Он отошел в сторону, освобождая вход.
Помедлив, я вошла в комнату. Почему-то именно таким мне и представлялось его жилище. Спартанские условия – минимум мебели, цвета, деталей.
– Посмотрим. – Мужчина сел за стол и положил бедный гаджет под свет лампы.
Я расположилась на соседнем стуле.
– За что ты его так? – Данила указал на трещинку в корпусе.
– Попал под горячую руку.
– Опасное ты создание!
Фраза хлестнула по лицу, сбив дыхание. Перед глазами встал момент, когда я доставала кость из груди Горана. После он сказал именно эти слова! Мне с трудом, будто в тумане, удалось встать.
– Я что-то не то сделал? – донеслось откуда-то издалека. – Саяна? Что с тобой?
Ноги дрожали. Его рука оказалась кстати.
Очнулась окончательно я от того, что меня целовали. Сухие, теплые, чужие губы. Одним словом – не те.
– Что ты… – Пришлось приложить усилия, чтобы оттолкнуть его. – Нет!
– Извини, я думал… – Данила отступил на шаг назад.
– Что ты думал?!
– Саяна, если ты пришла к мужчине ночью, что он должен подумать?
– Плеер. Сломался. Понятно? – сквозь зубы процедила я.
– Извини, возникло недопонимание. – Охотник усмехнулся и протянул руку. – Простишь? Мир?
– Да. – Я пожала его ладонь. – Надо идти. Это была плохая идея.
– Как починю, скажу. – Данила кивнул на плеер.
– Хорошо.
Только когда дверь за спиной закрылась, я смогла прошипеть ругательства в свой адрес. Надо же быть такой дурой! Теперь от стыда не избавиться во веки вечные!
От заката, до рассветаВместе где-то в объятьях сна.А с разбега открывая глазаЯ просыпаюсь одна.
Слот «Ангел ОК»
Я взорвалась на миллионы Вселенных и… проснулась.
Тело полыхало и все еще ныло сладкой истомой, что во мне рождали прикосновения его рук, языка, губ. Зря легла поспать днем. Плохая была мысль. Во сне он безраздельно властвует надо мной и творит все, что пожелает.
Когда же это закончится? Скоро пройдет год – тот самый срок, отмеривающий власть его крови – дурмана, что изматывает меня. А если ничего не изменится? Господи, только не это!
Застонав, я рывком поднялась, стараясь не смотреть на кровать – словно там все еще лежал санклит с чертенятами в глазах. Самодовольная ухмылка на губах, которые все время хочется целовать, руки, что заключают в стальное кольцо…
– О, Господи! – из груди вырвался протяжный стон.
Сбросив одежду, я прошла в ванную, крутанула на максимум вентиль холодной воды и, сжав зубы, встала под душ. Ледяные струи обожгли тело, выбив весь воздух из груди. Нецензурные выражения шипением сорвались с губ.
Забыть о Драгане.
Выбросить его из мыслей.
Не вспоминать поцелуи со вкусом нежности и страсти.
Выплыть из омутов глаз непонятного цвета.
Забыть о Драгане!!!
Разум заметался в поисках того, за что можно зацепиться взамен. Все, что угодно, лишь бы не думать о его шевелюре, в которую так приятно запустить руку, о том, как он при этом вздрагивает всем телом и выдыхает хрипло «Что же ты со мной делаешь?».
Например, можно поразмышлять о том, почему мне так знакомо ощущение полыхающего огнем тела под ледяной водой. Как во сне, что мучает с самого детства, когда демон толкает меня в прорубь, вода обжигает. Ощущения всегда были очень реалистичные. Странно, откуда разуму маленького ребенка такое знать?
Хотя мне ли изумляться странностям? За год столько всего произошло, что удивляться уже разучилась.
А над тем, почему я так долго выдержала под настолько холодным душем, что коже дико больно, лучше и не думать. Иначе опять вспомню о крови санклита и…
Пора вылезать, кстати, не хочу выяснять экспериментальным путем, могу простудиться или нет.
Я выключила воду и начала яростно растирать посиневшее, покрытое «гусиной кожей» тело полотенцем, заставляя фиолетовую, покрытую большими пупырышками поверхность наливаться краснотой. Словно на коже вновь расцветают вулканы от прикосновений Драгана.
Да как же от тебя избавиться-то?!
Зарычав, я ушла из ванной, заправила кровать и начала собираться. Сегодня юбилей у Юлии. Не особо горю желанием идти, настроение вовсе не праздничное, но уж лучше попытаться хоть как-то отвлечься, чем киснуть в четырех стенах, не в силах сосредоточиться на чем-то, кроме главы клана Лилианы.
К тому же, платье уже куплено, нужно его выгулять. Я открыла шкаф и провела рукой по голубой ткани. Шелк приятно холодил ладонь. Как же оно похоже на то, что было на мне в первый вечер на Филиппинах! Тот шедевр тоже лежал в чемодане, который санклит прислал в поместье Охотников, но надеть его не смогу. Потому что тогда весь вечер буду искать Горана глазами среди гостей, тосковать по рукам, что обвивают талию и прижимают к себе, по дыханию, которое обжигает шею, когда он покрывает ее поцелуями, по стонам, срывающимся с его губ…
– Да отстань же ты уже! – прорычала я, схватила платье и отшвырнула вешалку.
Руки тряслись от злости, но молнию сзади удалось застегнуть самой. Подсушив волосы, я закрепила их шпильками на затылке, немного подкрасила ресницы, надела туфли и вгляделась в отражение. Красивая, злая и глубоко несчастная. Глаза наполнились слезами от жалости к самой себе и усталости от борьбы с убивающей меня любовью.
Я села на кровать и достала из тумбочки белую резную шкатулку. Ее для меня сделал дедушка – на десятилетие. Внутри лежали украшения. Черный бархатный мешочек с серьгами мамы. Теперь и они напоминают о санклите, черт возьми! А вот набор – золотые бабочки с голубыми топазами, подарок Аскера на первую годовщину. Помню, как рычал Горан, узнав об этом, и не дал мне их надеть. Мы даже поссорились из-за этого. Но каким сладким было примирение!
Теперь никто не помешает их носить. И вновь чувствовать себя простой девушкой, а не Карой Господа наводящего на всех ужас Горана Драгана.
Пальцы, задрожав, коснулись черных жемчужин – тех самых, с Филиппин. Платиновые завитки бережно баюкали украденное у моря сокровище. То время, что мы тогда провели на острове, тоже было сокровищем – украденным у судьбы. А она жестоко карает воров.
Слезы капнули на акулий клык, который подарил Фил. Я потянула за черный шнурок и долго смотрела, как желтый зуб качается на нем перед глазами. От него словно шла какая-то сила – мощная, первобытная, завораживающая. Мне пришлось заставить себя отвести взгляд от клыка. Это было в прошлой жизни. Пусть там и остается.
Я вздрогнула от стука в дверь. В комнату вошел Данила в черном костюме.
– Какая ты! – прошептал он, с восхищением глядя на меня. – Саяна, изумительно выглядишь!
– Спасибо. Ты тоже ничего. – Я улыбнулась и открыла флакон в виде паруса с духами.
Последние капли легли на шею и запястья. Все, закончились. Символично. Помедлив, я отправила парус в мусорку у письменного стола.
– Придется купить новые. – Сказал Охотник.
– Это невозможно.
– Почему?
– Потому что они были заказаны заботливым братом для любимой сестры. – Глаза вновь наполнились слезами.
– Извини. Не хотел разбередить рану. – Руки Данилы легли на мои плечи. – Молния не до конца застегнута. – Пояснил он, потянув за железный язычок. – К такому платью должен прилагаться мужчина.
– Какой тонкий намек! – съехидничала я.
– Поедешь со мной? – Охотник качнул сережку-бабочку. – Юлия поведет сама, а стажеры набились в автобус и уже начали праздновать – из него пивом за версту несет.
– Я там лишняя. – Никогда не стану им своей. – Так что придется принять твое предложение.
Мы спустились и сели в джип. Мужчина резко сорвал машину с места, едва я успела щелкнуть ремнем безопасности. Из-под колес веером брызнул в стороны мелкий гравий с подъездной дорожки. Видимо, «шумахеры» – это мой крест.
– Сколько Юлии, кстати, исполнилось? – спросила я.
Не хочу ехать в молчании. Это так тяготит! Особенно, когда на душе и так моросит дождь.
– Пятьдесят. Только при ней не упоминай эту цифру. – Мужчина резко вошел в поворот.
– На вид не больше сорока!
– Во сколько же она меня, по-твоему, родила? – Данила усмехнулся. – В восемь лет, выходит?
Математика меня в тот момент занимала слабо. Хотелось просто доехать живой до особняка Эсмы Султан, где будем праздновать. Вернее, они – праздновать, а я – изо всех сил делать вид.
Место, кстати, выбрано удивительное. Двухэтажная прибрежная – с видом на Босфор, историческая достопримечательность, которая и складом успела побывать, и несколько раз умудрилась сгореть – да так, что остался лишь коричневый весьма обшарпанный на вид кирпичный остов с окнами без стекол, который креативные турецкие дизайнеры оставили нетронутым, но внутри бывший дворец укрепили за счет встроенной конструкции из стекла и стали.
Сегодня в нем проходят разнообразные встречи и конференции, концерты, праздники, а также Стамбульский джазовый фестиваль. Арендовать его для юбилея нашей директрисы удалось лишь благодаря связям Охотников – он забронирован практически на год вперед.
А вот уже и этот особняк виднеется. Осталось свернуть с моста. С виду здание напоминало обычную «заброшку», внутри которой зажжен яркий свет. Но едва мы вышли из машины на подъездную дорожку, все изменилось.
Буквально в паре шагов искрился огнями мост над Босфором, заигрывая с сияющей водной гладью. Из окон немного готического на вид – из-за подсветки, кирпичного остова лилась классическая музыка. Перед нами распахнули стеклянные двери, и мы с Данилой попали в вестибюль, где гармонично соседствовали красный кирпич, стекло и хром.
Лестница-волна привела нас на второй этаж, где в приятной полутьме на круглых столиках сверкали серебряные приборы и хрустальные фужеры. Официанты расправляли несуществующие складки на скатертях с длинной, до пола, бахромой, поправляли «ушки» салфеток в кольцах, и зажигали свечи на высоких канделябрах, что стояли на каждом столе.
– Чувствую себя Золушкой! – призналась я.
– Можно побыть твоим принцем? – Данила улыбнулся, отвесив шутливый поклон.
Нет уж, хватит с меня принцев!
– Думаю, наставник может претендовать максимум на роль мачехи!
– Злая женщина! – Охотник расхохотался.
Прочь, Горан Драган, прочь!!!
– Рада, что твое настроение улучшилось, сын. – Раздалось сзади.
К нам подошла Юлия – как всегда, прекрасная, стройная и уверенная в себе.
– Еще раз с праздником вас, – с восхищением глядя на нее, сказала я. – Божественно выглядите!
– Спасибо, ты тоже. Но когда-нибудь тебе придет время понять, что день рождения для женщины вовсе не праздник. – На ее лицо набежала тень.
– Возраст – это естественно. – Вклинился Данила. – Мы же не санклиты.
– Если намерен так вести себя и дальше, – в голосе Юлии прорезался металл, – то лучше сразу езжай обратно в поместье!
– Как скажешь. – Охотник кисло улыбнулся, подняв вверх руки. – Сегодня тебе ведь можно делать все, что в голову придет!
– Немедленно прекрати паясничать! – прошипела директриса, вплотную подойдя к нему. – Или убирайся отсюда!
– Убираться и не мешать тебе?! – в ответ процедил он.
Кажется, стажерки здесь явно лишние. Лучше прогуляюсь немного. Место потрясающее!
Пока я гуляла, подтянулись остальные. Все уселись за столики, и вечер плавно двинулся по накатанной. Тосты, смена блюд, танцы, пьяный смех. Когда в ход пошли непристойные шутки, я вновь улизнула. Играть в «ручеек» или в «бутылочку» вовсе не хотелось. Да и нетрезвые парни, что пытались силой вытащить на танцпол, оптимизма не добавляли – ухаживания в стиле «перегар в лицо и рука совершенно нечаянно на ягодицах» мной давным-давно оставлены на первом курсе меда.
На улице порхал свежий ветер, но я не замерзла. Догадываюсь, почему – санклитская кровь. Рядом со зданием имелся небольшой сад – приятное, тихое место, но долго находиться в нем оказалось выше моих сил, потому что деревья, украшенные огоньками гирлянд, сразу же перенесли меня в тот вечер, когда мы с Гораном занимались любовью в поле, а светлячки порхали вокруг.
Поспешно покинув сад, я обошла здание и услышала голоса. Один из них принадлежал Юлии. Другой был мне незнаком.
– Уходи отсюда, пожалуйста! – казалось, она умоляла из последних сил.
– Юля, зачем ты так? – едва слышно раздалось в ответ.
Свет из окон особняка упал на высокого блондина, что стоял ко мне спиной.
– Твой сын вырос, ты в разводе. Что еще тебе мешает?
– Мы никогда не будем вместе, забудь об этом раз и навсегда. – Сухо ответила женщина.
– Почему?!
– Причина тебе хорошо известна.
– Но разве моя вина в том, что я родился таким?
– Не твоя. Но ничего не изменить.
– Юля… – Срывающимся голосом прошептал он.
– Прощай. – Женщина развернулась и направилась в мою сторону.
Я отшатнулась, но успела заметить слезы в ее глазах. Нехорошо получилось. Дернул же меня черт!.. Нога попала на камень, подвернулась с отчетливым хрустом, и мне стало не до метаний совести. Из глаз посыпались искры от боли. Как назло, это оказалась та самая лодыжка, которую я повредила, когда изображала из себя дервиша.
Шипя ругательства, я на одной ноге допрыгала до стены и оперлась на нее. Все правильно, не надо было подглядывать.
Постепенно боль стихла, и я смогла насладиться красотой залива.
Теплые огни янтарных оттенков длинными полосами отражались в спокойной воде, словно только что написанную картину выставили под дождь, и краски цветными потоками начали сползать вниз. Природа – лучший художник. Я смотрела, как ее полотно безмолвно «плакало», и чувствовала наползающий с воды холод.
Внезапно стало тепло – на плечи лег пиджак. Я чуть было не выдохнула «Горан» на полуулыбке, явственно ощущая его рядом, но, повернув голову, натолкнулась взглядом на Данилу. Но ведь даже чувствовала аромат туалетной воды санклита, могу поклясться!
– Я заметил, ты прихрамываешь.
– Немного потянула недавно. Ничего серьезного, пройдет.
– К врачу ходила?
Мне вспомнилось лицо местного эскулапа с абсолютно лысой головой – за что его прозвали Фантомасом. Нет уж, спасибо, помню, как его масляные глазки ощупывали мою фигуру при первой встрече. Да и при второй тоже.
– Данила, это простое растяжение. Да еще мозгов хватило сегодня шпильки надеть. Вот оно и разнылось.
– Покажи. – Он присел передо мной на корточки и осторожно отодвинув подол, коснулся лодыжки.
Не сдержавшись, я зашипела от боли.
– У тебя шикарный отек, Золушка. – Констатировал наставник. – Каблуки были лишними. Сама усугубила. Женщинам всегда так надо. – Забормотал мужчина в своей излюбленной манере формулировать «субтитрами». – Тугая повязка и покой. – Он поднялся и неожиданно подхватил меня на руки.
– Данила! Что ты творишь?
– Везу тебя домой. – Охотник спустился с террасы и зашагал к стоянке.
– Но… – Я растерялась от такого резкого поворота.
– Не протестуй, Саяна.
– Но как же юбилей твоей мамы? – спохватилась я. – Ты не можешь уехать!
– Могу. – Он посадил меня в машину, а сам сел за руль. – Там куча народу, найдется, кому поздравить. – Джип резко сорвался с места.
– Вы опять повздорили? – мои глаза зацепились за глубокую складку, что прорезала переносицу мужчины.
– Да.
– Из-за меня?
– Что? Почему? – его взгляд стал недоуменным.
– Потому что я всем приношу проблемы.
– Не говори ерунду.
– Это правда. – Голос задрожал и пришлось отвернуться к окну.
Не хватало только сопли на кулак начать наматывать!
– Саяна, ты ни при чем. Мы… – Он помолчал. – В поместье сегодня заявился ее старый любовник. Из-за него они с отцом развелись. Я выставил его, она начала ругаться.
Похоже, речь о том блондине, которого я только что видела с Юлией. Что ж, не думаю, что Даниле стоит это знать.
– Знаешь, я тебе завидую.
– Какие основания? – Хан вывернул руль, влетев в поворот.
– Живые родители.
– Тоже верно.
– Прости, у меня сегодня день жалости к себе.
– Понимаю.
– Давай сменим тему? Хотела тебя кое о чем спросить. Вернее, о ком.
– Спрашивай.
– Несколько раз видела в поместье мужчину, блондина.
– С зелеными глазами? – перебил Данила, сжав руль.
Черт, он подумал об ухажере Юлии.
– Нет, с голубыми. Примерно твой ровесник, такой скандинав типичный, зовут Бера.
– Знаю его. Он аналитик. Консультирует, скажем так, Охотников иногда по… некоторым санклитам.
Я изогнула бровь, и Хан сдался.
– Да, по семье Драганов. И на этом давай свернем тему, Саяна.
Скрипнув зубами, пришлось согласиться. Слишком опасная дискуссия может получиться. Но мысли не остановишь. Что затевает Глеб? Неужели опять намерен что-то выкинуть? Мало ему прошлого раза? Он и так перевернул обе наши жизни!
Нога опять заныла. Я скривилась и потерла лодыжку. Да, распухла и отекла. Горячая на ощупь, пульсирует болью.
– Сейчас, потерпи. – Данила въехал в ворота поместья, остановил машину у выезда и, кинув ключи вышедшему нам навстречу механику, помог мне выйти.
Путь до дома пришлось опять проделать на его руках.
– И куда ты тащишь бедную стажерку? – полюбопытствовала я, с интересом наблюдая, как мужчина, не свернув на моем этаже, пошел по лестнице еще выше.
– К себе, конечно. – Он действительно внес меня в свою комнату и положил на кровать. – Снимай туфельку, Золушка!
– Знаете, господин наставник, когда говорят, что шпилька – женское оружие, не только красота имеется в виду!
– Да уж, помню, как ты недавно мне в кадык заехала. – Мужчина усмехнулся и сел рядом. – А, вот он! – Хан извлек из недр черного потрепанного пакета баночку с зеленым содержимым.
Квакнула крышка, и комнату наполнило редкостное зловоние. Из глаз потекли слезы. Привокзальный бесплатный туалет в провинции и то не так ужасно «благоухает».
– Ну, давай ногу, лечить буду.
– А гангрена не начнется? Уж больно запах подозрительный!
– Это конский бальзам. Мне знакомый в Петербурге делает. Поверь, утром и думать забудешь о лодыжке!
– Потому что нога отвалится?
– Доверься мне, Саяна.
Горан говорил также. Вот некстати вспомнилось.
Густо намазав многострадальную ногу вонючим кремом, Данила туго забинтовал ее.
– Вот и все. До утра не снимай, хорошо?
– Как скажете, доктор. А вечерняя тренировка завтра, кстати, будет?
– Если отек спадет.
– Хорошо. Спасибо, Данила.
Несмотря на протесты, он отнес меня в мою комнату и ушел, строго-настрого наказав лежать. Я честно пыталась болеть, как положено, но выдержала только час. Сначала решила переодеться, повесить платье в шкаф и собрать белье в стирку, чтобы чем-то себя занять. Потом как-то само собой получилось, что я уже в прачечной загружаю стиральную машину. Чтобы успокоить совесть, надо сказать, что нога не болела.
Вернувшись в комнату, я сняла джинсы и свитер, в который переоделась, и обнаружила, что все футболки отправила в стирку. У дальней стенки полупустого шкафа, среди зимнего «обмундирования» нашлась рубашка. Я вытащила ее и замерла. Черная шелковая сорочка принадлежала Горану. Мне нравилось спать в ней, когда…
Я помотала головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания о стальном кольце рук, которое всю ночь тесно прижимало меня к его горячему телу. Как она вообще оказалась здесь? Но выбора не имелось. Не голой же ходить.
Холодный шелк ласково обнял тело. Нос уловил тонкий аромат древесно-мускусной туалетной воды. Неужели до сих пор не выветрился?
– Какая ты красивая, Саяна!
Тихий шепот за спиной заставил меня подпрыгнуть.
На подоконнике сидел Горан.
Весь в черном. Глаза сияют.
Может, у мази Данилы есть побочные эффекты?
Мысли разлетелись в разные стороны. Дыхание сбилось. Я никак не могла отвести от него взгляд.
Какой же он!..
– Драган, что ты здесь делаешь?! – голос внезапно осип.
– Увидел, как Охотник прикасается к тебе, на руках несет… Не выдержал, прости.
– Ты следил за мной? – так вот почему я чувствовала его рядом!
– Больше мне ничего не остается, родная.
– Горан!
– Прости. Как твоя нога?
– Данила помог, все хорошо.
– Этот Хан! – санклит скривился. – Он всегда рядом с тобой! Все время кружит вокруг!
– Тебя это не касается!
– Не могу без тебя! – Драган полыхнул глазами, надвигаясь на меня. – Я люблю тебя, Саяна, воздух мой!
Господи, если он сейчас… Не выдержу ведь!
Я начала пятиться назад, но ступни запутались в коврике, и лишь благодаря горячим сильным рукам мне удалось не добавить к травмам ушиб копчика.
– Отпусти!
– Уверена?
– Да!
– Твои красивые глаза говорят совсем другое.
– Неправда!
– Правда. Ты тоже соскучилась. – Он улыбнулся и начал притягивать меня к себе. – Ведь чувствую тебя, любимая, как себя.
Изогнувшись, я выхватила кинжал из перевязи, висящей на спинке стула, и приставила острием к его груди.
– Серьезно? – на лице главы клана расцвела шальная усмешка. – Думаешь, это остановит влюбленного в тебя по уши санклита? – Драган прижал меня к себе, и кинжал вспорол кожу. – Смерть – хорошая цена за твой поцелуй! – мужчина потянулся к моим губам, словно и не замечал входящего в грудную клетку клинка.
Я застонала, почувствовав его вкус на своих губах – нежности и страсти. Кинжал выпал из руки.
– Уходи, Горан! – как удалось оторваться от него, не знаю.
– Ты не представляешь, чего мне сейчас стоит отойти от тебя! – прохрипел он. – Сейчас, когда я тону в твоих глазах, полных желания!
– Уходи, пожалуйста!
– Если ты говоришь «нет», я не смею настаивать, любимая. Буду ждать, сколько потребуется. Пока ты не скажешь «да».
Мужчина отстранился от меня, но мое тело помимо воли разума потянулось за ним.
– Что же ты со мной делаешь! – простонал Горан, дрожа. – Мучительница моя! Позволь ласкать тебя! Ведь ты тоже хочешь этого! Позволь, любимая! Скажи «да», умоляю тебя!
– Нет. – Выдохнула я, завороженно глядя в его глаза.
– Саяна! Перемирие на одну ночь! На коленях умоляю тебя! Потом уйду, клянусь, и ты снова сможешь ненавидеть меня и верить Глебу!
– Нет.
– Я умираю без тебя! – выдохнул мужчина, опускаясь на колени.
Руки скользнули под расстегнутую рубашку и обожгли спину.
– Так скучаю по твоему запаху! – он уткнулся лицом в мой живот и шумно втянул воздух. – Люблю тебя, жестокая моя! – нежные поцелуи взорвали тело бешеным желанием. – Ты же хочешь меня, родная!
– Это твоя кровь! – прорычала я, оттолкнув его. – Только кровь!
– За что ты так?.. – голос санклита задрожал.
– Горан, уходи! Сейчас же!
– Как скажешь. – Прошептал он, поднявшись. – Буду ждать, сколько скажешь. Умирать без тебя – каждую секунду, мучительница моя! Только вернись, умоляю!
– Уходи.
– Они идут тебе. – Мужчина осторожно коснулся золотой бабочки и с горечью усмехнулся. – Я так боялся стать твоим бывшим, любимая!
– И ты им стал.
– Пока у меня есть хоть самый призрачный шанс, буду бороться за тебя, родная! – санклит тряхнул головой. – А если шансов не останется, найти Охотника, готового меня убить, труда не составит.
– Итак, формы клинков. – Павел, наш преподаватель теории, высокий тяжеловесный медведь лет шестидесяти со шрамом от скулы до подбородка, вывел на экран интерактивной доски фото. – Широкий треугольный. Нами не используется. Больше подходит для тортов. Следующий – изогнутая арабская джамбия. Хорош для защиты. Ассиметричный малайский крис – на любителя, к нему нужно привыкнуть. Но я встречал извращенцев, которые с его помощью делали фарш из санклитов.
Аудитория дружно засмеялась.
– Дважды изогнутый клинок. – Продолжил Охотник. – Происхождение – Индия и Персия. Далее – клинок в форме боуи – спинка срезана, чтобы была возможность сделать конец обоюдоострым. Вариант интересный, но им проще вспарывать животы, а не протыкать сердце.
Мужчина открыл фото кинжала, как две капли похожего на мой, поднялся и подошел к доске.
– Узкий треугольный клинок. Идеален. Удобен, легок, прост, поражает точно и глубоко. Бывает: шилообразным, ребристым, ромбическим, трехгранным. К разновидностям относят катары с двумя или тремя лезвиями, удобны при самообороне. Вопросы есть?
Есть. Только один: что же вы все такие кровожадные? Я усмехнулась, но веселого было мало. За эти месяцы мне пришлось выслушать столько историй, полных глубокой личной боли, что пришлось признать – война между Охотниками и санклитами шла веками, и она никогда не закончится. Практически каждый Охотник кого-нибудь потерял по вине санклитов. И все без исключения уверены в том, что эти бессмертные существа – зло, которое нужно истреблять под корень.
Сейчас, к счастью, перемирие, как в джунглях Киплинга во время засухи. Но мир, выгодный обеим сторонам, такой шаткий! Рано или поздно найдется Шерхан, который нарушит его условия, и от зыбкого равновесия не останется и следа. Кровь опять польется рекой, переполнив души ненавистью.
Это очевидно по одному простому факту – на что было потрачено время перемирия. Обе стороны наращивали силы, пополняли ряды, натаскивали новое поколение, с горящими глазами рвущееся в бой, не понимая, что они просто свежее легкозаменяемое пушечное мясо.
У каждого своя правда, несомненно. Но мне никогда не понять стремление уничтожать тех, кто не такой, как ты, из-за гнетущего страха. Жить жаждой мести, крови, убийства. Все это лишь порождает новую боль, не исцеляя старые раны, а щедро посыпая их солью.
– Урок закончен. – Павел выключил доску.
Народ зашумел, вставая.
Я убрала планшет в стажерский кейс и пошла к выходу.
– Саяна, – окликнул меня преподаватель. – Зайдите к Юлии, она ждет вас в кабинете.
«Старый солдат, не знающий слов любви». Приказной тон, как в казарме. Может, прищелкнуть каблуками и честь отдать? Нет, он шутки не оценит. Вряд ли ему знакомо чувство юмора.
Я кивнула, попрощалась и вышла из аудитории. Интересно, что директрисе от меня нужно? Надеюсь, сын не рассказал ей о моем ночном позоре? Черт. А не ждет ли меня лекция о моральной составляющей будущей молодой Охотницы? Честь мундира и все дела? Если Данила наябедничал, сломаю ему второе колено!
В раздумьях я даже не заметила, как дошла до крыла руководства и вошла в приемную.
Секретарша, Наринэ, примерно моя ровесница, типичная армянка с нежным личиком и длинными темными волосами, правая рука Юлии, посмотрела на меня глазами Бэмби:
– Проходи, она ждет.
Вот попой чую, не нравится ей моя персона. Но не знаю, почему. Какой бы подчеркнуто дружелюбной и вежливой девушка ни была, где-то внутри нее всегда тщательно прячется неприязнь.
– Здравствуйте. – Я вошла в кабинет и осмотрелась.
Однако. Смелое сочетание красного, желтого и черного цветов. Но смотрится на удивление неплохо! Изящная резная мебель, простые пейзажи на стенах, много живых цветов. Да, наша директриса непростая женщина! Стальная леди.
Волевое лицо со впалыми щеками, почти всегда плотно сомкнутые губы, ярко-голубые глаза, подтянутая фигура, светлые волосы чаще всего собраны в пучок. Она постоянно максимально сосредоточена, словно внутри туго сжатая пружина, готовая распрямиться по первой команде. И при всем этом она не производит впечатления робота, мужика в юбке. Но мужской пол таких обычно побаивается и, предпочитая не заморачиваться, окучивает тех, кто попроще.
Мне она была симпатична, чисто интуитивно чувствовалось, что Юлия – хороший человек. Нам почти не приходилось общаться, но, очевидно, сегодня это изменится. Эх, Данила!
– Здравствуй, Саяна. Садись. – Женщина встала из-за стола и протянула мне красивую черную коробку с весьма гламурным бантиком.
– Что это?
– Это ты мне скажи.
Я сняла крышку и увидела большой зеленый флакон в виде паруса. Точно такой же, как те духи, которые Глеб заказывал для меня в Провансе.
Горан. Кто же еще.
– Принесли час назад на твое имя. Полагаю, мы обе знаем, кто отправитель.
Дрожащими руками я закрыла коробку и посмотрела на директрису.
– Саяна, мне неприятна подобная ситуация. Я закрыла глаза, когда этот санклит прислал сумку с вещами. Не стала тревожить, когда принесли твой ноутбук.
Так был еще и ноут?
– Мы не отдали его тебе из соображений безопасности.
– Понимаю.
– Но на этот раз он перешел все границы!
Да, это Горан умеет. Вернее, границы он просто не замечает.
– Подобное недопустимо.
– Согласна. Но при всем уважении, Юлия, я в этом не виновата.
– И что прикажешь делать?
– Вам решать. – Я пожала плечами. – Но мы обе не в силах помешать ему. Будь у меня возможность…
– Иди, ты свободна. – Перебила женщина.
Я уже подошла к двери, сжимая коробку вспотевшими руками, когда она окликнула меня:
– Саяна!
– Да? – неужели все-таки отберет духи?
– Я тоже была молодой когда-то, – мягко сказала Юлия. – И любила санклита.
Вот это поворот!
– Поверь, мне легко понять тебя. Но ничего, кроме боли, любовь к ним не приносит. Останови это, пока можешь. – Она красноречиво посмотрела на коробку в моих руках.
– Стараюсь. – Голос задрожал.
Покраснев, я спрятала подарок за спину.
– Это сложно, знаю.
Не то слово!
– Но ты справишься, я вижу по тебе. Ты боец.
– Спасибо.
– Если нужно будет с кем-то поговорить, приходи.
Вряд ли.
– Никому не говори о том, что я тебе рассказала, пожалуйста.
– Конечно. Да и некому, друзьями обзавестись не удалось пока.
– Ты одиночка. И в этом мы похожи. Держись.
– Хорошо. – Я кивнула и поскорее ретировалась.
Под пристальным взглядом-рентгеном Наринэ мне удалось сохранить невозмутимый вид и выйти из приемной. Вернувшись в свою комнату, я села на кровать, положила коробку перед собой и долго смотрела на нее, не решаясь трогать.
Горан явно не намерен оставлять меня в покое. А если вспомнить, что скоро мой день рождения, то и вовсе плохеет. Что он устроит? Отделаюсь ли я мягким предупреждением, как сегодня, или придется огрести по полной?
Зачем мы вообще встретились?!
Я открыла флакон и застонала. Даже любимый запах теперь связан с ним! Одно мгновение и нежный аромат перенес меня в день бала санклитов. На теле ангельские кружева, руки Горана на талии, горячее дыхание обжигает шею, мысли путаются, желание пульсирует в каждой клеточке тела. А потом была наша первая ночь.
Но это запретная черта, туда возвращаться нельзя!
Я с силой сжала рукой крышечку флакона, раздался треск. Соскочив с кровати, мне удалось облиться духами и подвернуть ногу. Молодец, что сказать! Шипя от боли, я осознала, что натворила. Сколько не мойся, несколько дней этот стойкий запах будет сопровождать меня везде. Хуже не придумаешь!
Я вновь села на кровать и повертела в руках треснувшую крышку. Таааак, а вот и новый сюрприз. Внутри явно что-то есть. Путем нехитрых манипуляций удалось извлечь симку для сотового и крохотный рулончик-записку, в которой было написано «Когда будешь готова, любовь моя».
Но день еще не кончился.
Стоило мне кое-как успокоиться после разговора с Юлией, как в дверь нетерпеливо забарабанили.
– Глеб? – я с тоской посмотрела в его злые глаза и, вздохнув, осведомилась, – что еще мной не так, не там, и не тем местом сделано?
– Все! – рявкнул он, рывком распахнув дверь и войдя в комнату.
– Кто бы сомневался. Давай, ори на меня по-быстрому и вали отсюда, я устала и хочу спать.
– Да мне… чего ты хочешь! Какого… ты втягиваешь в наши дела директрису?! Да еще эта тварь, санклит твой обожаемый, присылает сюда подарки!
– Мне не нужно твое разрешение, чтобы говорить с Юлией!
– Это я привел тебя сюда, поручился, несмотря на то, что Драган смешал твою репутацию с дерьмом!
– Да пошел ты! – прошипела я, отойдя к окну.
– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – разъярился Глеб и, схватив меня за руку, развернул лицом к себе.
– Не смей мне приказывать! – в душе полыхнула ярость Драганов. – Пошел вон из моей комнаты! Или пожалеешь!
Брат отступил, пораженно глядя на меня.
– Раньше ты такой не была!
– Да, это передалось с кровью Горана! И знаешь, я очень этому рада!
– Ты не моя сестра! – он брезгливо скривился.
– Ты тоже не очень-то похож на моего брата! Это Гуля постаралась? Или, простите великодушно, Гюле?!
– Да ты хоть понимаешь, каково мне думать о том, как он тебя трахал?! – рявкнул Глеб.
– Даже не представляешь, как мне это нравилось! – зло бросила я в его лицо, перекошенное от ярости. – Ни с одним мужчиной не было так хорошо! Мы занимались любовью ночами напролет, а мне все равно хотелось еще! Еще и…
Тяжелая пощечина заставила меня замолчать и разбила губу.
Не веря, что это произошло, я коснулась подбородка и посмотрела на дрожащие пальцы – они были в крови. Злость полыхнула во мне, затмив рассудок – и этой же рукой я отвесила брату ответную пощечину.
– Ты пожалеешь об этом! – прошипела ненависть во мне, заставив наступать на Глеба с моей кровью на щеке. – Убирайся!
Пятясь, он вышел в коридор, и я смогла захлопнуть дверь и рухнуть на пол, словно мне перерезали сухожилия на ногах. Руки продолжали дрожать, но отвести от них взгляд не удалось. Эти красные пальцы мне никогда не забыть.
Мысленно уговаривая себя успокоиться и сосредоточиться на предстоящей тренировке, я протянула руку, чтобы открыть дверь в зал и напоролась взглядом на того самого скандинава, Беру. Белые брови, волосы и ресницы, узкое в районе лба и носа лицо, резко расширяющееся на уровне тонких губ, а потом резко сужающееся, уходя в клиновидный подбородок. Тебя при всем желании не забудешь.
Что-то слишком уж часто он мне на глаза попадается в последнее время!
– Здравствуй, Саяна. – Как ни в чем не бывало, мужчина открыл и придержал передо мной дверь.
– Здравствуй, Бера. – Взгляд задержался на татуировке в виде ладони с менорой на его запястье.
– А теперь до свидания. – Скандинав улыбнулся, напомнив ящера, и ушел.
– Здравствуйте, – войдя в зал, я озадаченно посмотрела на Павла. – По расписанию у меня сейчас тренировка с Данилой.
– Он занят. Сегодня эта честь выпала мне. – Старик язвительно улыбнулся.
Да уж, не зря стажеры прозвали его Полуджокер – из-за шрама на щеке от его ухмылок можно инфаркт схватить!
– Ты опоздала. – Раздраженно пробурчал мужчина.
– На одну минуту или на целых две? – огрызнулась кровь Горана во мне.
– Не язви! – рявкнул он, дрожащими руками что-то пытаясь убрать в карман.
Валерьяночки ему, что ли, презентовать? Хотя мне и самой не мешало бы ее попить.
Небольшой листик картона выпал из ладоней Павла и, кружась, упал к моим ногам. Я подняла его. Фото – милая девушка с ямочками на щеках.
– Отдай! – Охотник вырвал снимок из моих рук.
– Это ваша внучка?
– Не лезь ко мне! – мужчина отвел взгляд и отошел.
– Как скажете. – Я пожала плечами.
– Приступим. –Не теряя времени, мужчина сразу же атаковал.
На инстинктах уйдя в сторону, я скользнула за его спину, чтобы нанести ответный удар, но он успел развернуться, и мои кулаки встретили воздух. Меня это по-хорошему разозлило. Но злилась не я одна. В глазах Полуджокера разгоралась настоящая ненависть.
Бросившись на меня, он сделал обманный выпад, но я прочитала его, не особо напрягаясь. Это, похоже, сильно уязвило старика, и его новая, непродуманная атака открыла мне «окно» для маневра. В итоге я достала его подсечкой и весьма чувствительно приложилась кулаком к печени.
– Продолжаем. – Восстановив дыхание, бросил Павел.
Да ради Бога! Я пожала плечами. Если этот пенсионер не возьмет эмоции под контроль, больничный к концу тренировки ему обеспечен!
Мы вновь «затанцевали» друг напротив друга. Час пролетел незаметно. К концу занятия наставник заметно выдохся. Но когда я уже решила, что на сегодня все, мужчина достал из сумки в углу кинжал.
– Данила давал основы боя с вооруженным противником?
– Нет. – Это делал Горан.
– Тогда постигай в процессе. – Он опять оскалился улыбкой Полуджокера и напал.
Несколько раз мне удалось отразить его атаки и даже выбить кинжал из руки. В глазах старика промелькнуло непонятное выражение, но думать об этом было некогда, потому что он неожиданно так ускорился, что стало сложно поспевать за ним. На меня обрушился град выпадов. Один из них я прочитать не успела, и Павлу удалось скрутить меня. Кинжал царапнул грудь.
Мужчина не отрываясь смотрел в мои глаза. Кончик клинка медленно вошел в кожу. Я замерла, не веря в то, что это происходит на самом деле. Он хотел, чтобы лезвие пронзило мое сердце, чертовски хотел! Павел жаждал этого! И уже не контролировал себя!
Но кровь Горана была во мне. И берегла ото всех, кто хотел причинить боль. Инстинкты сработали мгновенно. Резкий захват руки с кинжалом, сжать запястье, ударить его руку об колено, заставив выронить кинжал, опять же, коленом – но теперь уже в живот, и оттолкнуть.
Тяжело дыша, я отошла от него подальше. Струйка крови скользнула горячей змейкой по животу. Это была не тренировка, а самый настоящий бой! Неужели Павел так меня ненавидит, что готов убить?! Почему?
– Тренируй руки, удар кулаком у тебя слабый. – Словно ничего не произошло, сказал человек, который только что был в шаге от того, чтобы вогнать кинжал в мое сердце. – У твоей матери была та же беда. – Пробурчал он, откручивая крышку с бутылки воды.
– Так вы знали моих родителей?.. – ахнула я.
– Да. – Он медленно, с садистским удовольствием долго пил воду, а потом процедил, – хорошо, что они не дожили до этого дня! Иначе сгорели бы от стыда из-за тебя! – его лицо вновь исказила гримаса улыбки Полуджокера. – Дочь – подстилка Драгана! Андрей сам бы тебя задушил, своими руками! – накинув полотенце на шею, мужчина вышел из зала.
Солнечное сплетение скрутила яростная боль. Задержав дыхание, я замотала головой, пытаясь удержать слезы. Подонок! Он знал, куда бить, чтобы было больнее всего! Не буду реветь, не дождется!
Но сколько я ни стискивала кулаки, слезы все равно хлынули горячим потоком по щекам. В ушах гремели слова старого козла.
«Хорошо, что они не дожили до этого дня! Иначе сгорели бы от стыда из-за тебя!»
«Дочь – подстилка Драгана! Андрей сам бы тебя задушил, своими руками!»
– Сволочь! – прошипела я, со злостью смахивая слезинки с лица.
За что он так со мной? Почему так ненавидит? Что ему сделала простая стажерка?
Шум в коридоре помог мне успокоиться. В зал вошли трое парней. Я поспешно отвернулась, вытирая мокрые щеки, потом взяла бутылку с водой.
– Ты так сексуально пьешь, красотка!
Я обернулась. Ясно, озабоченный придурок явно насмотрелся в интернете роликов пикаперов. Только этого не хватало! Бросив бутылку в урну, я двинулась к выходу.
– Постой, не убегай! – троица преградила мне путь.
– Отойди.
– А то что?
– Морду набью.
– Девочка любит пожестче! Слыхали? – гений пикапа глянул на товарищей по несчастью. – Но я женщин не бью! Они для другого созданы!
Господи, прости, но сексистов учить надо!
– Иди сюда, – я поманила его к себе.
– Вот, так бы сразу и ска… – Парень охнул, когда мой кулак въехал в подреберье.
– Зачем говорить? Лучше показать! – сцепив руки в замок, я ударила согнувшегося идиота по шее, и он рухнул на пол.
– Что тут происходит?!
Данила. Где же ты раньше был?
– Саяна? – Охотник быстро подошел ко мне.
– Успокойся, просто показала мальчикам один прием. – Хоть они и гады, все-таки тоже стажеры, а своих сдавать нельзя.
– Она на меня напала! – прохрипел пикапер, с трудом поднявшись на ноги.
Вот и чти после этого негласный кодекс!
– Иди отсюда. – Данила брезгливо поморщился.
– А говорил, сама трусы снимет! – хохотнул один из его товарищей. – Лошара!
– Ее дырка не для простых смертных! – зло выплюнул парень. – Она только санклитам дает!
Ярость полыхнула во мне так сильно, что в глазах потемнело. Сама себе напоминая Драгана, я метнулась к обидчику и с силой врезала ему по морде, дав гневу выход.
– Саяна? – руки Данилы, обхватившие талию, помогли мне прийти в себя. – Ты вся дрожишь!
– Не старайся, Хан, тебе она тоже не даст! – не унимался пикапер.
Охотник стиснул зубы, развернулся и от всей души приложил ублюдка по роже.
– Чтобы сегодня же духу твоего в поместье не было, мразь, понял меня? Отцу твоему я лично сообщу об отчислении! – он схватил его за шкирку и приподнял, как котенка. – А сейчас – извинись перед девушкой!
– Прости, Саяна, – прохрипел подонок.
Данила встряхнул парня.
– Пожалуйста. – выдавил тот.
Хан отпустил его, и он шлепнулся на пол, застонав.
– А вы, два идиота, – Данила посмотрел на его дружков, – чтобы объяснительную мне на стол положили до ужина! Будете нужники драить два месяца, уяснили? И не дай бог я увижу хоть один грязный унитаз! Все, отведите этого придурка в лазарет, – он кивнул на сникшего пикапера, – и помогите собрать вещички.
Подхватив униженного собрата под локти, парни потащили его к выходу.
– Что происходит? – Глеб, заглянувший в зал, замер в дверях.
Вот только тебя здесь не хватало! Да что же за день такой сегодня! Я стиснула зубы и отвела глаза, понимая, что будет дальше.
Проводив стажеров внимательным взглядом, Глеб быстро подошел ко мне и тихо прошипел:
– Ты везде находишь проблемы!
– Она ни в чем не виновата. – Данила сурово глянул на моего брата.
У меня же не было сил на него смотреть. Резко развернувшись, я пошла прочь, глотая слезы.
– Саяна, подожди! – Хан догнал меня в коридоре. – Да постой же ты! – его руки стиснули мои предплечья. – Куда ты несешься?
– В свою комнату. – Дрожащим от слез голосом прошептала я.
– Она в другой стороне.
А ведь он прав – ноги принесли в то крыло, которое недавно закрыли на ремонт. Темно и куча стройматериалов. Зато тут никого нет.
– Мне надо жить здесь. – Я усмехнулась. – Может, хоть тогда не буду приносить всем подряд одни проблемы?.. – дыхание перехватило, голос сорвался.
– Не плачь. – Охотник обнял меня и прижал к себе. – Все наладится со временем.
– Устала… – Сквозь всхлипы выдохнула я. – Так больно… одиноко… больно… Не могу так больше!
– Потерпи немного. Все пройдет.
– Почему он ненавидит меня? За что?
– Кто, Саяна? – Хан отстранился и заглянул в мое лицо.
– Павел. Он… он сказал, что родители… сгорели бы от стыда из-за меня! Что отец придушил бы меня… За что он так, Данила?! – я уткнулась лицом в его грудь и зарыдала еще сильнее. – За что?
– Старый …! – прошипел Охотник. – Не принимай так близко к сердцу то, что он наговорил, Саяна.
– Легко сказать. – Мне удалось взять себя в руки, но предательские всхлипы по-детски стискивали грудь.
– Садись, кое-что расскажу.
Мы уселись на груду кирпичей.
– Саяна, у Павла была дочь. Ее соблазнил родственник Горана Драгана. Такое у этой твари хобби было. – Данила стиснул зубы. – Она умерла, родив санклита. Внука Павел убил. Трупик послал Драганам. Начал охоту на виновного. Но того убили. Целью стал Горан.
– Но причем там был он?
– Не волнуйся, – Хан кисло улыбнулся, ему явно не понравился мой вопрос. – Он располосовал Павлу лицу, но сам не пострадал.
Теперь понятно, почему Павел ненавидит меня. Сегодня, когда кинжал начал входить в мою грудь, мужчина не справился с искушением – он был в паре сантиметров от того, чтобы нанести Драгану долгожданный сокрушающий удар – лишить его Кары Господа!
Я поморщилась, коснувшись пальцами того места, где осталась сильно ноющая ранка от клинка. Кожа горела. Крови Горана во мне санклитский кинжал явно не пришелся по вкусу.
– Саяна! – Данила ахнул, вглядевшись в мою черную футболку. – Ты вся в крови! – Хан оттянул ворот. – Это Павел сделал?! Убью старого ублюдка!
– Нет! – прорычала я, оттолкнув его руку. – Ты этого не сделаешь! Хватит мне проблем из-за мужиков! Сама разберусь! Понял?
– Ты должна подать рапорт Юлии!
– Не буду. И ты обещай, что это останется между нами.
– Саяна!
– Данила, не заставляй сожалеть о том, что доверилась тебе.
– Хорошо. Но если передумаешь…
– Это вряд ли. Я упертая, как баран!
– Что верно, то верно.
– Все, пойдем отсюда. – Я встала. – А то еще кто-нибудь заметит, пойдет сплетня гулять, что Саяна лишила невинности своего наставника в темном углу! Мою репутацию уже ничем не испортишь, а твоя пока белоснежная.
– Не сказал бы. – Пробормотал Охотник, выйдя за мной в коридор.
– Даже интересно стало. Расскажешь?
– В другой раз. – Он помрачнел. – Если кто-нибудь не успеет раньше.
– Сплетни слушать не стану. Можешь быть уверен.
– Спасибо.
– Это тебе спасибо, Данила.
– Держи. – Данила встретил меня в коридоре и протянул плеер. – Все удалось.
В переводе с его языка это означает починил, вероятно.
– Спасибо. А ты… – Начала говорить я, но потеряла дар речи, увидев, кто идет по коридору.
Твою же мать!
Нет, не Горан, и на том спасибо!
– Арсений! – потрясенно прошептала я, пытаясь удержать брови, от удивления уползающие на затылок.
Походка вразвалочку, взлохмаченное гнездо из волос на голове, растянутый свитер и, как всегда, рваные джинсы. А пряный аромат его туалетной воды отсюда распознать можно.
– Зайца за яйца! Саяна! Какая встреча! – санклит облапал меня и закружил в воздухе. – Я скучал!
Барахтаясь в его руках, я лишь примерно могла представить, что сейчас думает Данила. Как все это объяснять потом? Твою ж мать!
– Саяна, у нас тренировка. – Вмешался мужчина.
– Продолжаешь разбивать сердца? – поставив меня на пол, Арсений кивнул в его сторону. – Это очередная жертва?
– Не мели ерунду.
– А чего он тогда на нас букой смотрит? Видишь, напыжился как? Ща пукнет ведь!
– Что ты здесь делаешь? – я проигнорировала его подколы, иначе не угомонится.
– Пришел на встречу с Юлией. Ага, сам в шоке.
– Вот и иди к ней. – Вмешался Данила. – Дорогу показать?
– Ладушки, я пошел на хрен. – Санклит с усмешкой посмотрел на него, потом на меня. – Беги, большеглазая, тренируйся. Увидимся. – Он потянулся к моим губам, но я уже была научена горьким опытом и вовремя увернулась.
Данила проводил его напряженным взглядом и вопросительно уставился на меня, изогнув бровь.
– Даже не спрашивай. – Пробормотала я. – Это из прошлой жизни, не хочу вспоминать.
– Пойдем.
Мы прошли в зал и начали тренировку.
Данила был жестким, требовательным и беспощадным. Пару раз мой бедный копчик так приложился к полу, что искры из глаз посыпались. Меня никогда не пинал слон, но почему-то казалось, что именно так оно и бывает. Но и я в ответ не церемонилась, наставнику тоже досталось.
– Еще заход. – Скомандовал мужчина.
И с чего он озверел? Неужели из-за Арсения? Так надо на маму в этом случае бычить, причем тут стажерки?
– Я сказал, еще заход! – рявкнул Данила.
Стиснув зубы, он набросился на меня, вывернул руку за спину, крутанул и уронил, плотно прижав своим телом к полу.
– Мне больно! – извиваясь, я попыталась выбраться, но мужчина жестко зафиксировал тело, не давая шевелиться.
– И что? Думаешь, все санклиты будут тебя обожать? На руках носить и духи дарить? Не найдется того, кто попытается убить? Или ты для любого упыря готова ноги раздвинуть?
Я заледенела. Но затем удушливой волной накатил гнев, как гром после молнии, и придал сил. Дальше в ход пошли инстинкты.
Мои зубы впились в его плечо. Данила вздрогнул и резко подался назад, дав мне простор для маневра. С удовольствием приложив его локтем в бровь, я буквально воткнула колено ему в живот, выбив весь воздух, освободила вторую ногу и перекатила наставника на спину.
– Не смей! Так! Со мной! Разговаривать! Никогда! Понял?! – я с удовольствием несколько раз врезала кулаком по его лицу, потом встала, дрожа всем телом, и, пытаясь отдышаться, прислонилась к стене.
– Саяна… – Данила встал и подошел ко мне.
– Не приближайся. – Прошипела я, не глядя на него. – С чего ты вообще взял, что имеешь право додумывать что-то о моей жизни?! Судить меня? Да кто ты такой? Ты ничего обо мне не знаешь! И я ни перед кем ни за что оправдываться не намерена! Моя жизнь – только мое дело!
– Ты права, прости, пожалуйста.
Мне удалось восстановить дыхание. Я подняла голову и посмотрела на него.
Ого, вот это и называется – расписать под хохлому.
Бровь рассечена, надо шить. Кровь заливает стремительно заплывающий левый глаз, будет огромный синяк. Губа распухла, на подбородке кровь. И, как апогей всего великолепия – кровоточащий укус на плече с отпечатком всех зубов, хоть прямо сейчас слепок делай. Да и живот, полагаю, побаливает.
Так ему и надо.
– Психанул из-за санклита. И духи твои. – Пробормотал Данила, вытирая кровь с лица.
– Да я нечаянно их пролила на себя недавно, придурок!
– Я же не знал.
– Так и молчал бы тогда!
– Прости. – Он развел руками. – Дурак, что делать.
– Сейчас – в медчасть идти. Хотя там мозги не вправляют.
Мужчина усмехнулся и сморщился от боли.
– И учти, мне ни капли не жаль. – Отчеканила я, снимая защиту с рук. Покрасневшие костяшки пальцев ныли.
– Понял. – Ответил он, и мы оба повернули головы в сторону открывшейся двери.
– Данила… Ух ты! – другой стажер замер на пороге, рассматривая моего избитого наставника.
– Что хотел? – хмуро спросил мужчина.
– Юлия вызывает вас обоих, срочно. – Забывая моргать, пробормотал парень.
– Ты еще фото сделай. – Фыркнула я.
– Дааа… – Тот всерьез полез в карман за телефоном, но рука замерла на полпути, когда он понял, что это был сарказм. – Извините. – Дверь закрылась.
– Теперь все будут обсуждать то, как ты меня разделала под орех. – Пробурчал Данила.
– Заслужил. – Я пожала плечами и, видя, что он надевает футболку, спросила, – ты прямо в таком виде пойдешь к Юлии?
– Ей не привыкать.
Ловя шокированные взгляды, мы вошли в приемную.
– Господи, Данила! – Наринэ подскочила к нему. – Как?.. Что случилось? Боже, твой глаз!
Теперь она меня точно возненавидит.
Осторожно, бочком, как крабик, я отошла от них и скользнула в кабинет.
– Да хватит уже! – рявкнул на секретаршу Данила, заходя следом за мной.
Юлия подняла голову от бумаг и посмотрела на нас.
Все, мне трындец. Придется объяснять, какого рожна я покоцала ее сыночка. Сейчас наглую стажерку упакуют в коробку, прилепят бантик и посылкой отправят к Горану. Да еще денег предложат, только бы взял обратно.
Но Стальная леди лишь хмыкнула. Вот это сильная женщина! Маргарет Тэтчер во плоти! Нет, Тэтчер рядом с ней – плюшевая игрушка.
А вот Арсений отреагировал так, как я и ожидала.
– Саяна, с тобой, я гляжу, дружить надо! – встав из кресла, где сидел, качая ногой, санклит подошел к нам. – Прямо «50 оттенков серого» наоборот. За что ты его так? Не оправдал ожиданий?
– Можем мы обсудим твои любимые книги позже? – попыталась съязвить я.
– Почему книги? Я про кино. Его по книге сняли?
– Ах, ну да. Ты и чтение, о чем мы!
– Ты поосторожнее с мальчиком. Он нам еще пригодится.
– Нам? – хором переспросили мы с Данилой, вопросительно глядя на Юлию.
– Вы будете работать втроем. – Пояснила женщина.
Нет, ну я понимаю, что нас вообще не спрашивают, как в армии, но хотя бы объяснить что-то можно?
– Из нас получится идеальная команда! – Арсений обнял меня за талию. – Санклит, красавица и чудовище. Триада!
– Не наглей, а то станешь вторым чудовищем. – Я отстранила его.
– Оставьте нас с сыном наедине, – попросила директриса.
С удовольствием. Судя по взгляду Данилы, разговор мамы с наследником будет не для чужих ушей.
– Пойдем. – Пришлось подтолкнуть санклита к выходу. Наша беседа тоже только для двоих.
– Что это значит? – воспользовавшись тем, что Наринэ куда-то ушла из приемной – наверное, успокоительного решила выпить, я сразу прижала его к стенке – и образно, и буквально. – Что ты задумал?
– Всему свое время, большеглазая.
– Арсений, если не расскажешь, не то, что работать, я с тобой здороваться перестану!
Судя по звукам в кабинете, там тоже не все было гладко.
– Это приказ сверху! – голос Юлии.
– И что мне теперь, в задницу его целовать? – Данила.
– Я не обязана перед тобой отчитываться!
– Зря ушли, там весело. – Арсений с сожалением зацокал языком.
– А ты тему-то не меняй, – не повелась я. – Так что за дело?
– Дикий санклит, похоже, объявился.
– Это еще что за зверь?
– Скорее всего, кто-то из наших прижил ребенка на стороне, бывает. Отрок вырос и понял, что такое Голод, когда первая заемная жизнь кончилась. Он начал убивать и, похоже, вошел во вкус.
– Тогда причем тут я? И, тем более, Данила?
– Ты – для удовольствия. – Промурлыкал Арсений, пытаясь притянуть меня к себе. – А Охотник – пусть работает.
– Так, времени мало, так что вкратце матом объясню, – прошипела я, выворачивая руку наглеца за спину и припечатывая его к стене, – понимаю, что тебе нечем, но все же попытайся уяснить один простой факт: тебе запрещено ко мне прикасаться!
– Совсем?
– Да!
Хлопнув дверью, Данила вылетел из кабинета, резко затормозил, увидев нас, и спросил:
– Помощь нужна?
– Нет.
– Жаль, с удовольствием бы поучаствовал.
– Ничего не имею против садо-мазо групповушки! – не упустил случая Арсений.
– И не мечтай! – отрезала я. – Так ты услышал меня или более доступно объяснить?
– Понял. Исправлюсь.
– Хорошо. – Я отпустила его. – Учти, это не шутки. Дашь волю рукам, будешь сам искать своего дикого санклита.
– Так дело в этом? – Данила закатил глаза. Вернее, глаз, потому что второй опух до щелочки. – Опять ваши ублюдки куролесят?
– Сам с санклиткой трахался. – Парировал Арсений. – Может, тот раз не был единственным? Уверен, что у тебя нет детеныша-санклита?
Какие интересности всплывают, надо же!
– Мальчики, хватит. – Пришлось встать между ними. – Если будем вместе работать, нужно уважать друг друга.
Мужчины презрительно фыркнули.
– Ясно. Тогда так, – я посмотрела на санклита. – Или ты хорошо себя ведешь, или меня в деле не будет, уяснил? А ты, – мой взгляд переместился на Данилу, – держишь себя в руках, или мы идем к Юлии. Все согласны? Вот и замечательно.
– Похоже, в нашей группе объявился босс! – Арсений подмигнул мне. – Ты кое-что забыла, большеглазая.
– Так напомни.
– Надо было рявкнуть «Командовать парадом буду я!».
– Уж лучше она, чем ты. – Данила усмехнулся.
– Иди уже в лазарет. – Устало сказала я.
Пожав плечами, мой теперь уже бывший наставник ушел.
Арсений, иди и ты куда-нибудь.
– Горану привет передавать?
– Лучше передай ему, чтобы оставил меня в покое. – Тихо ответила я.
– Этого не будет. Он мрачнее тучи ходит и, кстати, – санклит принюхался, – пахнет постоянно вот этими твоими духами.
– Не выдумывай.
– А можно ему рассказать, как ты избила сына директрисы? – Арсений с надеждой воззрился на меня.
– Ни в коем случае! – ахнула я, представив, как эта история будет выглядеть в его пересказе. Да Горан Данилу в порошок сотрет, не разбираясь! – Тебе вообще лучше к нему не лезть.
– Да, особенно сейчас. Его все наши боятся. Рвет и мечет.
– Со мной он был другим. – Тихо прошептала я, отчетливо понимая, как больно моему санклиту.
Сбылся его второй кошмар. Сердце тоскливо заныло. Но что-то исправить не в моих силах.
– Ты вернешься к нему?
– Арсений, мне нужно знать, что это не он убил моих родителей.
– Помочь?
– Чем?
– Пошустрю по своим каналам. Может, что и всплывет.
– Мне бы допуск повыше, уверена, в архиве должна быть информация.
– Считай, что он у тебя уже есть.
– Ты и это можешь?
– Ради того, чтобы ты с таким восхищением смотрела, я и не такое смогу. – Арсений протянул руку. – Дай сотовый. – Поколдовав минуту над моим телефоном, он вернул его. – Жди смс. Могу еще фоток накидать.
– Один снимок в стиле ню и ты в черном списке.
– А…
– Даже не думай.
– Чувствую, мы сработаемся. – Санклит подмигнул и вернулся в кабинет Юлии.
Только бы у него получилось!
Я пришла в комнату и полчаса гипнотизировала взглядом телефон, сидя на кровати. Когда он завибрировал, оповещая о долгожданном смс, руки задрожали. А вдруг ничего не получилось, и Юлия просто послала санклита туда, куда его, полагаю, посылали не единожды?
Но Арсений не подвел. Десятизначное число и целующий смайлик. Полный доступ к архиву Охотников! Мечта, еще вчера казавшаяся недостижимой. Ох, чувствую, он как-нибудь потребует вернуть должок!
Я открыла ноут, выданный мне как стажеру, ввела заветные цифры и только в этот момент поняла, что понятия не имею, как и что именно искать. Что ж, как говорила мама, начинать лучше всего с начала.
Теперь я не бегала по утрам. Все время, что могла, проводила в оцифрованном архиве Охотников. Не знаю, кто у них архивариус, но это тот еще извращенец. Никакой систематизации, все свалено в одну кучу, названия от балды, много обычного мусора – отчеты по тратам в командировках, различные чеки, накладные по закупкам и прочее. Короче, перфекционистам обеспечен разрыв сердца.
Я старательно перелопачивала все, выбора-то, собственно, и не имелось, не отвлекаясь ни на что, кроме тренировок и занятий. Хотя и на этом фронте все держалось на «троечке». С самого начала было понятно, что мы с Павлом не сработаемся. Настоящая нелюбовь с первого взгляда. Грозящая превратиться в жгучую ненависть. Но отступать, поджав хвост, я и не думала.
Пользы от спаррингов с ним было мало. Навыки, конечно, совершенствовались, но вместе с тем новый наставник так давил на психику, что из зала я уходила с полным осознанием его морального превосходства над дурочкой с несмываемым во веки вечные пятном позора из-за отношений с санклитом.
Радовало только то, что даже Павлу приходилось признавать мои успехи. Пусть и через раз, но мне удавалось укладывать его на лопатки – и в прямом, и в переносном смысле. Похвалы, правда, от него я так и не дождалась, лишь скупые на эмоции кивки и отсутствие критики. Что было бы, узнай он, что в стажерке кровь санклита, даже думать не хотелось. Скорее всего, сжег бы проклятую во дворе особняка. И это не шутка.
На самом деле я с каждым днем видела все больше сходства в тактике и ведении боя с техникой Горана. Если раньше можно было списать применение одних и тех же приемов на то, что мне довелось их увидеть в исполнении мастера и повторить, то теперь обманывать себя не получалось.
Я даже вспыхивала яростью точно так же, как он. Жесты, движения, скорость – все его, мое только исполнение. Тело словно само знало, что делать. Моей задачей было дать ему нужную силу и выносливость. Такая вот ирония судьбы – как бы далеко я ни ушла от него, мой санклит оставался внутри.
А вот дикарь, как мы назвали объект поисков, напротив, ускользал от нас раз за разом. Постоянные вылазки ни к чему не привели. Если честно, у меня уже появилось стойкое ощущение, что нужно либо делать что-то иное для его поимки, либо делать по-другому. Именно это я и планировала довести до сведения моих мальчиков сегодня ночью. Так как все три убийства произошли после полуночи, на охоту мы выходили в это время.
Но судьба распорядилась по-другому.
Едва стемнело, в дверь постучали. На пороге стоял Данила. Цветовая гамма его синяков была настолько занятной, что я залюбовалась.
– Срочно выезжаем. Еще один труп. – Прервал он мои эстетические экзерсисы.
– Ч-черт! – я быстро сунула ноги в ботинки и подхватила куртку. – Что ж ему неймется-то?
– Это их природа. – Не упустил случая Данила, когда мы бежали по коридору.
– Во-первых, – начала я в лифте, но оборвала сама себя. – Забудь. Картина та же?
– Абсолютно. Стоянка перед ночным клубом, мужчина до 40, ран нет, ищейки чувствуют след санклита.
До сих пор не привыкну к мысли, что по приказу Горана Стамбул шерстят десятки санклитов, так называемые ищейки, хорошо чувствующие своих. Раньше я жила словно в другом измерении. Но про него, вероятно, стоит забыть навсегда. Пусть покоится с миром.
Но, кстати, несмотря на принятые меры, дикарю легко удается ускользать. Даже не верится, что это одуревший от осознания своих возможностей новичок. Но раз эксперты господина Драгана так говорят, кто я такая, чтобы с ними спорить?
Когда мы прибыли на место, там уже вовсю кипела работа. Специалисты оцепляли территорию и собирали улики. Медработники, привыкшие ко всему, мирно курили в сторонке.
– Этот мир сошел с ума. – Пробормотала я, глядя, как полиция отгоняет от трупа туристов, жаждущих сделать селфи на его фоне.
– Поверь, он не особо изменился за последнюю сотню лет. – Непривычно серьезный Арсений подошел к нам, потирая челюсть.
– А с тобой что стряслось? – ахнула я, увидев кровь на его подбородке.
– Твой бывший только что наглядно продемонстрировал мне свое неудовольствие тем фактом, что я… как это прозвучало? Ах, да! Настолько охренел, что посмел втянуть Саяну во все это дерьмо.
– Он тоже здесь?
– Все здесь, большеглазка.
– Зашибись. – Я поежилась, и вовсе не по вине холодного ветра.
– Ага. Где твоя боксерская груша, кстати?
– Отошел договариваться.
– Пусть он будет около тебя, хорошо? Мало ли что.
– Что именно?
– Ты трупов не боишься?
– Арсений, умоляю! Перед тобой бывший студент-медик. Мне и обедать в морге не привыкать.
– Я тебя уже боюсь, женщина!
Данила подошел к нам быстрыми шагами.
– Уладил. – Игнорируя санклита, сказал он мне. – Пойдем.
Мы обошли оцепление и прошли к месту преступления. Едва увидев мертвого мужчину, я поняла, что сомнений нет – это еще одна жертва нашего дикаря. Все три трупа были похожи – восковое лицо с открытым в безмолвном крике ртом придавало им схожесть с куклой из магазина ужасов, из тела, казалось, силой вытянули всю жизнь. Хотя так и есть.
– Ты как? – Данила сжал мою руку, с тревогой вглядываясь в глаза.
– Все нормально.
– Вот так они питаются. – Охотник с отвращением скривился.
Я не стала говорить, что, в принципе, так устроена жизнь по всей планете. Во мне, вегетарианке, например, кровь даже не человека, а санклита. Не время и не место спорить. Да и вообще, нет необходимости. Вместо этого лучше сосредоточиться на деле.
Я осмотрелась. Место, конечно, плохо освещено, но если у ночного клуба имеются камеры, есть шанс.
– Уже. – Сказал Данила, проследив мой взгляд. – Ничего.
– А ведь можно зайти с другого конца. В этот раз он убил как раз в то время, когда одна половина народа уезжала из ресторана, а другая приезжала в клуб.
– Не улавливаю.
– Видел туристов? Мир бредит селфи. Все выкладывают в сеть каждую секунду жизни. Полагаю, поездка в дорогой ресторан и крутой ночной клуб будет задокументирована от и до.
– Предлагаешь озадачить компьютерщиков?
– Зачем? – я торжествующе улыбнулась. – Люди сами нам все пришлют. И с удовольствием!
– Каким образом?
– Для этого придется использовать навыки из прошлой жизни. Дай мне время. Есть ноут?
– В машине. – Он протянул ключи.
Я пошла к стоянке, но, сделав десяток шагов, уперлась глазами в Горана. Расстегнутое легкое черное пальто, черный же костюм, ветер ерошит слегка отросшие волосы, напряженный взгляд. Уже и забыла, какой он… притягательный, опасный, сильный, желанный, мой истинный Князь ночи.
Санклит сделал шаг навстречу, нежно улыбнувшись.
Дыхание моментально сбилось, щеки вспыхнули, глаза наполнились слезами.
Так, туда нельзя, обойдем. Резко сдав влево, я сделала крюк, села на заднее сиденье машины и облегченно выдохнула. Конечно, это лишь иллюзия безопасности, но все же. Вытерев влагу со щек, мне удалось надавить на свою ответственность и заняться делом.
Пальцы забегали по клавиатуре, мысли потекли свободно. Как давно я делала это в последний раз! Еще был жив наш ангелочек с льняными кудрями, Славик. Знать бы тогда о крови санклитов, притащить одного из них к малышу, может, он поправился бы…
Я стиснула зубы. Об этом лучше подумать позже. Нужно сосредоточиться. Итак, информация по соцсетям с призывами помочь в расследовании убийства раскидана. Все «крючки» использованы без зазрения совести – не зря же я изучала психологию. Ради благого дела не зазорно сыграть на людских слабостях прекрасную мелодию!
– Есть! – не прошло и минуты, как посыпались видео и фото.
Я позвонила Даниле и вышла из машины.
– Получилось? – спросил он, подойдя к автомобилю.
– У нас более сотни файлов!
– Ты умница! – он обнял меня и закружил в воздухе.
Именно в этот момент я увидела за его спиной Горана. Как хорошо я знаю эти плотно стиснутые губы и побелевшее лицо! Белый, как мел. Злой, как черт. Черт-альбинос.
Да как сделать, чтобы меня уже отпустило-то, а?!
Мы с Данилой сели на заднее сидение. Мысли о Драгане бешеным мотыльком бились на задворках сознания, но были дела поважнее наших распрей. Я углубилась в сортировку видео, надеясь на удачу. Должно же сегодня хоть в чем-то повезти!
– Вот оно! – вырвалось у меня, когда уже в глазах начало рябить от рассматривания чужих праздников. – Смотри! – я повернула ноут в сторону Охотника, который рылся в море фоток.
Картинка была нечеткой, с невысоким разрешением, «оператор» явно перепил, его руки дрожали так, что не спасали никакие стабилизаторы изображения. Но на заднем плане, если не обращать внимания на девушек, корчащих рожицы, просматривалась именно та часть стоянки, где произошло убийство.
– Вот, здесь!
Невысокий, мешковатая одежда – куртка, джинсы, бейсболка, красные кроссовки, черный рюкзак на плече. Лицо не разглядеть из-за капюшона. Бежит, оглядываясь. Через пару секунд следом проносится жертва.
– Это наш дикарь! – Данила посмотрел на меня с уважением и теплотой.
Что ж, похвала и синичке приятна.
– Еще не все! Смотри дальше. – В ход пошло второе видео. – Расхождение в пару секунд. Снимал кто-то из той же компании. Чудо, что так совпало!
На этот раз было видно, как жертва догоняет дикаря и затаскивает в темный угол за машины. Через несколько секунд оттуда выбегает санклит и опрометью бросается прочь. Хорошо, что этого не заметили те, кто снимал видео. Попытайся они помочь, трупов было бы в разы больше.
– Понял?
– Что именно?
– Найди одно отличие второго видео от первого. Нет? Какие же вы, мужики, невнимательные! Смотри. Здесь у него есть рюкзак. А тут уже нет!
– И чего сидим?
– Вот и я о том.
Мы пулей, мухой, пробкой вылетели из машины. Искать пришлось долго, ведь нам не было известно, что конкретно произошло со злосчастным рюкзаком. Выбросил его сам санклит или оборонялся им, а жертва отобрала и выбросила в кусты? Кто знает.
– А про кусты, кстати, хорошая мысль! – пробормотала я, шаря в густой поросли низкорослых деревцев, подсвечивая фонарем на сотовом.
Исколов все руки и шипя от боли, мне удалось до ушей угваздаться в грязи и потянуть не одну мышцу. Про вонь уже молчу. Но страдания были вознаграждены.
Я бы никогда не нашла этот рюкзак, если бы не наступила прямо на него и не навернулась на пятую точку, поскользнувшись.
– Здравствуй, Саяна. – Раздалось именно в тот момент, когда я разразилась длинной матерной тирадой, барахтаясь в грязи и черт знает в чем еще, пытаясь встать.
Горан протянул мне руку.
– Ад точно пуст. – Пробурчала я, все же сумев подняться самостоятельно.
– Вероятно.
Да уж, все черти пляшут в его глазах. Премьера нового шоу.
– Здравствуйте, господин Драган. – Стоило большого труда сохранить хладнокровие, глядя на него.
– Не предполагал, что наше свидание произойдет при таких обстоятельствах. – Попытался пошутить мужчина.
– Это не свидание. Я здесь по делу.
– Саяна, это очень опасно. – Он посерьезнел. – Дикий санклит непредсказуем. Тебе не стоит вмешиваться.
– Ты кое-что забыл. – Прижимая добычу к груди, я начала вылезать из кустов на асфальт.
Земля под ногами разъезжалась, но прокляните меня все боги, если вновь шлепнусь прямо перед ним! – Я больше не твоя проблема.
– Ты никогда не была проблемой.
– Про тебя так сказать не могу. – Огрызнулась я, положив рюкзак на капот ближайшей машины.
– Извини, если чем-то обидел.
– Ты действительно сожалеешь? – мне удалось открыть его, и с губ сорвался изумленный выдох.
– Саяна, я каждую ночь не могу уснуть, вспоминаю вечер накануне поездки к Лилиане. – Санклит грустно усмехнулся. – Надо было плюнуть на все и остаться в отеле. Тогда ничего бы не произошло.
– Конечно! – душу затопила волна гнева, заставив даже забыть о находке. – Глупая смертная ничего бы не узнала, и жили бы мы дальше в этой лживой идиллии припеваючи! Тебя бы все устроило!
– Я не это сказал.
– Именно это!
– Саяна, я не убивал твоих родителей!
– Тогда кто это сделал?
– Пока не знаю. – Горан подошел ближе. – Но выясню, любимая!
– Не смей меня так называть! И не подходи! Понятия теперь не имею, кто ты!
– Только ты и знаешь, кто я!
– Нет!
– Да как ты можешь так говорить? После всех наших ночей?! Только ты можешь читать мою душу, как открытую книгу! – он прижал меня к бамперу.
Глаза полыхали огнем. И от него на самом деле пахло моими духами. За что?..
– Каждая из них – ошибка! – закричала я ему в лицо, отталкивая. – Огромная ошибка! В одном ты был прав – сначала нужно было узнать всю правду о тебе! Тогда все закончилось бы, не успев начаться!
– Ты не можешь так думать! – потрясенно прошептал Драган, отступая. – Саяна?..
Боль в его глазах обожгла и мою душу, а ведь еще даже старые раны не зарубцевались.
– Оставь меня в покое, умоляю. – Тихо попросила я.
– Не могу. Потому что люблю тебя. И ты любишь меня.
– Это твоя кровь. – Вновь сорвалось с губ мое заклинание. – Я болею тобой, Горан. Но я выздоровею. Будет больно, но я справлюсь.
– Тогда лучше убей меня здесь и сейчас! – прорычал санклит. – Клинок с тобой? Куда бить, ты знаешь. От моего сердца все равно ничего не осталось! Давай же!
– Я не убийца.
– Серьезно? Ты стажировку проходишь у Охотников! И весьма успешно! Чем, по-твоему, тебя заставят заниматься после ее окончания?!
– Прекрати! Это не твое дело!
– Все, что касается тебя – мое дело!
– Оставь меня в покое, умоляю. – Вновь взмолилась я.
– Нет!
По моему лицу потекли слезы.
– Саяна… – Его гнев сразу улетучился, уступив место раскаянию. – Прости, пожалуйста. – Мужчина вновь сделал шаг ко мне, но я вытянула вперед дрожащую руку. – Хорошо, не подпускай, не верь, испепеляй ненавистью, в конце концов. Списывай все на кровь. Как тебе будет удобней. Но выполни свое обещание.
Поговорить, когда пройдет год.
И зачем я только согласилась на это!
– Выполню.
– Спасибо.
– Но прекрати меня мучить. Не присылай больше ничего. Обещай.
– Обещаю.
– Отойди от нее! – гаркнул Данила, подойдя к нам.
Видя, что Горан балансирует на грани, сдерживая себя неимоверным усилием воли, я поспешно встала между ними. Одной рукой уперлась в горячую грудь санклита, другой – Данилы. Похоже, у нас тут еще один дикий санклит. И озверевший человек. Только драки не хватало!
Драган вздрогнул и, как всегда, накрыл мою ладонь своей – огненной и такой знакомой.
– Уйди! – процедил он, не сводя взгляда с Охотника.
– Я не позволю тебе обижать ее! – не остался тот в долгу.
– От меня ее спасать не надо! – конечно же, разъярился санклит.
– Тогда почему она плачет?
– Успокойтесь оба! – рявкнула я, попытавшись оттолкнуть их. – Уже надоело!
Данила отошел на несколько шагов, но Драган, удерживая мою руку, и не думал отступать.
– Не заставляй применять к тебе то, чему меня научили. – Предупредила я его.
– То, чему тебя научил я? – склонившись, уточнил Горан мне на ухо.
Прав ведь, паразит!
– А если и так?
– Я всегда с тобой. – Довольная улыбка осветила его лицо. – Всегда в тебе. Чувствуешь? – он поцеловал мое запястье, обжигая полыхающим взглядом и губами, и отпустил.
Что мне там хотелось применить? Я лихорадочно попыталась собрать мысли в кучу, но они все дружно ухнули вниз, заставив сладко заныть низ живота.
– Смотри на меня так всегда, родная! – хрипло взмолился Горан, тяжело дыша.
– Саяна! – недовольный голос Данилы вывел из этого транса, и я осознала, что все это время не сводила взгляд с санклита.
Твою же мать!
Пора вспомнить, что есть вещи важнее моих желаний и проблем. Я вернулась к рюкзаку и попыталась «перевести стрелки»:
– Где, кстати, Арсений?
– Думаю, не хочет попадаться главе клана на глаза. – Горан усмехнулся.
– Тогда оглашу новость вам, мальчики. Вот это принадлежит нашему дикарю. – Я достала кое-что из рюкзака. – Кажется, это многое меняет.
– Это?.. – оба дружно отвели смущенный взгляд от моей ладони.
– Да, это тампоны, товарищи сексисты. Не бойтесь, они не кусаются. Так что новость дня: наш дикарь – девушка!
– Но все эксперты дали одно! – загорячился Данила, формулируя в своем неподражаемом стиле. – Как? Мужчины-жертвы, чистота убийств, скорость, экспонента роста убийств! Как это может быть девушка?
– Может. – Задумчиво прошептал Горан. – Но только в одном единственном случае.
– Каком? – я заставила себя посмотреть на него.
– Если она – чистокровный санклит.
Что-то не давало мне покоя, пока мы ехали домой. Интуиция уже знала, но разумом поймать мысль не удавалось. Видимо, сказывались усталость и пережитый только что стресс. Я закрыла глаза и застонала.
– Ты в порядке? – Данила истолковал мое поведение по-своему.
– Неа.
– Что он тебе наговорил?
– Не в этом дело. – Нахмурившись, я перевела взгляд на ночной Стамбул.
Лучший город на земле переливался огнями, как огромный бриллиант на подложке из темно-синего бархата неба, зазывая в свои волшебные сети.
– А в чем?
– Что-то не дает покоя. – Ответила я и тут же, в лучших женских традициях, перескочила «с пятого на десятое». – Поехали выпьем где-нибудь? Что мы все время в четырех стенах сидим?
– Поехали. Но надо переодеться.
Да уж, это точно. Мою одежду и обувь, наверное, проще вообще выкинуть. Если грязь еще можно соскрести, то забыть о том, сколько народу ходило отлить в те кусты, где я ползала на четвереньках, вряд ли получится. Особенно, если судить по запаху.
– Прости, тебе машину теперь мыть. – Я покаянно посмотрела на Данилу.
– Ерунда. – Отмахнулся он.
– Надеюсь, нам не попадет за мой трюк с соцсетями. – Продолжала бить кулаком в грудь моя совесть.
– Победителей не судят.
Я кивнула. Но едва мы вошли в особняк, жизнь начала доказывать обратное.
– Саяна, у тебя час назад была назначена тренировка! – Павел захлебнулся возмущением, как старый ротвейлер слюнями. – Где тебя носит?
– Да погулять вышла, воздухом подышать, в грязи поваляться! Не видите разве? – я развела руки и крутанулась на каблуках.
– Как ты себя ведешь?! Хотя, к грязи тебе, конечно, не привыкать!
Кто бы сомневался.
– Павел, будь вы лет на тридцать моложе, я бы просто набила вам морду и затолкала эти слова обратно в вашу поганую глотку. – Промурлыкала я, подойдя к нему. – Но из уважения к почтенному пенсионному возрасту ограничусь тем, что просто скажу: идите вы на…, – наклонившись к его уху, я закончила предложение.
– Мерзавка! – сжимая кулаки, прошипел он. – Ты пожалеешь, подстилка санклитская!
– Будете писать кляузу Юлии, приносите, подпишусь под каждым словом. – Мне уже было все равно. – Последнюю свою фразу не забудьте указать. – Стальную леди, это, несомненно, порадует.
Смерив старикана, раздувшегося, как рыба фугу, презрительным взглядом, я пошла в свою комнату.
– Саяна, – окликнул Данила. – Жду на выезде.
– Хорошо. Накапай бедолаге корвалолу, сделай доброе дело.
– Как скажешь. – Он спрятал усмешку и сделал серьезное лицо.
А мне нужно нечто покрепче корвалола после сегодняшнего вечера, чтобы натянутые струной нервы перестали резать душу на мелкие кусочки. Four Hourseman, к примеру. Двойной. Смешать, но не взбалтывать. Потом повторить. Дважды.
Еще лучше – добавить туда ликер и пиво. Получится новый коктейль – «Дикая чистокровка верхом на всадниках Апокалипсиса». Выпить залпом и вырубиться на сутки.
Это мне подходит!
Намеренные выпустить пар, мы с Данилой вошли в клуб. В тот же момент я поняла, что сюрпризы этого вечера продолжаются. А быть может, и только начинаются.
За полупрозрачной молочно-белой барной стойкой мрачно пьянствовал Горан Драган собственной персоной. Я, конечно, была в шоке, но ради того, чтобы увидеть этот взгляд, пришла бы еще раз.
– Неужели ты успела соскучиться, любовь моя? – проворковал он, вставая.
Про бухнувших чертенят уже молчу.
– Не называй меня так. – Автоматически парировала я.
– Если хочешь, пойдем в другое место. – Данила потянул меня назад.
– Нет уж. Девушка намерена напиться, и ей никто не помешает!
– Правильно, большеглазка! – донеслось откуда-то сбоку.
– Ты-то здесь что делаешь? – каюсь, Арсения я даже не заметила.
– А с кем еще я должен пить? – Горан развел руками. – Только этот заклятый враг у меня и остался.
– Не волнуйтесь, мы вам не помешаем. – Заверила я. – Выпьем с другом по паре двойных Four Hourseman и отправимся в постель.
Санклит стиснул зубы. Думай теперь, что хочешь. Сам напросился, не надо было доводить меня до крайней точки кипения сегодня!
Мы с Данилой сели за столик подальше от барной стойки.
– Извини, – он покаянно улыбнулся. – Этот клуб считается нашим, санклиты побаиваются сюда ходить.
Ну, Горан Драган ничего не боится. Вернее, почти ничего.
– Может, побудем сегодня обычными людьми? – я положила салфетку на колени.
И дернул же черт надеть голубое платье, открывающее колени и ложбинку в декольте! Весь вечер придется чувствовать, как взгляд санклита, вернее, двух санклитов, движется от лодыжек к коленям, потом выше…
Так, я пришла пить.
Но когда один коктейль был во мне, а второй уже стоял на столе, мысли все равно вернулись к дикой чистокровке. Ковыряя салатик, который выполнял роль закуски и помогал делать вид, что девушка пришла культурно отдохнуть, а не просто надраться в стельку, я прокручивала в голове имеющиеся данные.
Хрупкая девушка, но все жертвы – мужчины. Почему? Ненависть ко всему сильному полу? Какие-то травмы, обиды? Пусть так. Но почему всегда вблизи ночных заведений? Она их целенаправленно в таких местах ищет? Чем мужчины в клубах отличаются от обычных? Более пьяные и более приставучие – знаю из личного опыта. Все, как один, свободные, с разбитым сердцем и, конечно же, хотят большой и чистой любви, а не секса на одну ночь.
Юная официантка поставила горячее перед Данилой и ушла, пытаясь незаметно одернуть слишком короткую юбку, уползающую наверх. Кто им униформу придумывал? Точно озабоченный сексист. Бедные девчонки! Сколько раз за вечер им приходится отбиваться от захмелевших гостей, не имея возможности дать пощечину или послать подальше, не рискуя потерять работу! Это какое терпение надо иметь!
– О чем задумалась? – вклинился в мои мысли напарник, терзая ножом отбивную.
– О пользе вегетарианства. – Пробурчала я, подавляя тошноту. – Давай продолжим. – Мы чокнулись, и второй коктейль благополучно полетел вслед за первым.
– Нет, мне без мяса никак, – Данила отправил последний кусок в рот. – Мясо – наше все!
Вот и девушки в ночных заведениях для посетителей – не более чем мясо. Принесла, унесла, если попка симпатичная, почему бы и не ущипнуть? Я посмотрела на бедняжку официантку, обслуживающую соседний столик. Она все еще одергивала юбку при каждом шаге и явно очень стеснялась.
Среднего роста, совсем ребенок еще, стройная, длинноногая, с шапкой потрясающих густых черных кудрей, чуть открывающих аккуратные розовые ушки, пухлыми губами и по-детски наивными прозрачно-зелеными глазами.
Какая красивая! От нее веет свежестью, молодостью, неиспорченностью. Таким не место здесь. Ей, наверное, достается. А вот и подтверждение – синяки на руках замазаны тональником. Словно кто-то хватал за запястья. Как нашу чистокровку на видео. И ведь совсем недавно. Даже у санклита такие синяки мгновенно не прошли бы.
Сердце ухнуло в туфли.
Рост, телосложение, короткие волосы.
Я нервно хмыкнула. Так, похоже, хватит уже коктейлей. Каждая официантка кажется убийцей. На швейцара, думаю, лучше и не смотреть тогда.
– Что? – не сильно трезвый Данила накрыл мою руку своей, и я кожей ощутила возмущенный взгляд Горана.
– Решаю, заказывать ли третий. – Взгляд вновь притянулся к кудрявой девчушке.
– Давай не будем.
– Ты прав.
– Саяна, что с тобой?
– А что?
– Где твое чувство противоречия и бунтарский дух, который меня восхищает?
То ли пьяный Охотник начинает разговаривать нормально и даже умудряется делать комплименты, то ли мне его проще понять под градусом. Неважно.
– Скоро вернусь. – Я встала и подошла к барной стойке.
Драган с затаенной надеждой посмотрел на меня, перестав дышать, но мой взгляд был обращен на Арсения.
– Можно тебя?
– Ты не перепутала? Может, его?
– Да пойдем уже, алкоголик бессмертный! – я силой стащила его с барного стула и увлекла за свободный столик.
– А что? Мне можно, как санклиту.
– Садись уже.
– А вот тебе нельзя! У людей всего одна печень!
– Распереживался! Не волнуйся, если что, твоей крови напьюсь.
– Хоть прямо сейчас! – Арсений демонстративно оголил шею и подставил ее мне.
Стакан в руке Горана с глухим треском лопнул. Глядя, как он, даже не заметив осколков, вспоровших ладонь, поднимается и идет к нам, я начала лихорадочно придумывать, как спасти придурка-санклита. Но, к счастью, хватило моего взгляда. Развернувшись на середине пути, мужчина стиснул зубы и молча вернулся к стойке. Ошарашенный бармен попятился к выходу.
Протяжно выдохнув, я посмотрела на Арсения. Пьяненькое безобразие. Плутоватые глазки хаски. Когда моргает, челка, падающая на ресницы, вздрагивает в такт. Мне удалось удержаться и не поправить его волосы, понимая, что такой провокации глава клана точно не выдержит.
– Скажи-ка мне одну вещь.
– Тебе – все расскажу!
Ага, и копытом в грудь, для наглядности.
– Все не надо. Из-за твоей информации уже наплакалась. Молчи. – Остановила я начинающего возбухать санклита. Он послушно кивнул. – Если, чисто гипотетически, в этом клубе были бы другие санклиты, ты ведь их почувствовал бы, верно?
– Чисто гипо… как?
– Гипотетически.
– Ну?
– Ты сколько выпил?
– Мно-го. Но Драган больше!
Погорел сам, сдай соседа. Вернее, главу клана.
– Так, сосредоточься! – я подошла ближе. – Ответь на простой вопрос: санклиты чувствуют друг друга?
– Да.
– А ты сейчас чувствуешь их?
– Ага.
– Да? – мое сердцебиение превратилось в чечетку.
– Горана чую!
– Твою мать! – прошипела я.
– А еще?
– Саяна, столько коньяка… – Он приложил руку к сердцу. – Себя бы чувствовать! Но вот послушай, что…
– Тихо! Сосредоточься. Арсений, пожалуйста! Алкоголь мешает санклитам чувствовать друг друга? Ну? – я с надеждой воззрилась на него. – Сеня, думай!
– Ты такая хорошая! – он обнял меня и положил голову на грудь. – Но я тебе не нужен.
Я резко вытянула одну руку в сторону побледневшего встающего Горана, другую – в сторону не менее ошарашенного Данилы, и взмолилась:
– Сеня, ты тоже хороший! Ответь мне! А то уйду!
– Не надо! – он встрепенулся.
– Тогда отвечай. Алкоголь мешает санклитам ощущать друг друга? Сеняяяя!
– Конечно, мешает! – он фыркнул. – Это же как анестезия, большеглазка.
Твою же мать! Вот почему ночные клубы!
Дрожащими руками я отстранила его, на негнущихся ногах подошла к Даниле и застыла, осознав, что ситуация-то полный тухляк, как говорит Глеб.
– Что происходит? – спросил мой собутыльник, хмурясь.
А происходит то, что у нас есть: дикая санклитка чистых кровей, два пьяных Охотника, одна из которых и вовсе стажерка, бухой в хлам санклит и вполне дееспособный, но под градусом, глава клана, который лично убьет всех, лишь бы спасти любимую.
При этом кинжал от чистокровки имею лишь я, скорее всего. И только у меня нет никакого желания использовать его против этого запутавшегося существа.
Очешуеть!
В довершение всего зеленоглазая официантка явно уходит – после разговора с менеджером на повышенных тонах она сняла передник и кинула его на пол.
А ведь девушка ни разу не зашла на вторую половину зала, где ее могли почувствовать Горан и Арсений! Случайно? Или знала? Может, просто чувствовала?
– Саяна? Что с тобой? – Данила погладил мою руку.
– Послушай. Я скажу, что нужно сделать, не показывай своего удивления, но выполни, хорошо? Это очень важно. Ты понял?
– Да, но…
– Сказала же, не спрашивай!
– Молчу, говори.
– Вызывай группу захвата. Срочно!
Я развернулась и пошла в сторону туалетов. Помедлив на входе, мне удалось незаметно свернуть в другую сторону и попасть в раздевалку для персонала.
Мешковатая одежда – куртка, джинсы, бейсболка, красные кроссовки.
А я так надеялась, что это алкогольный дурман…
– Что вы тут делаете? – взвизгнула девушка, обернувшись.
Интересно, она понимает, что говорит со мной по-русски? Конечно, это может быть и совпадением.
– Извините. – Я отошла назад. – Не волнуйтесь.
– Убирайтесь отсюда!
– У меня ваш рюкзак.
– Что? Откуда?
– Подобрала у ночного клуба.
– Хотите вознаграждение, что ли? Постойте! А как вы вообще меня нашли?
Да, импровизировать не получилось.
– По видеозаписям. – Честно ответила я. – Но поняла случайно, когда встретила вас в зале. Тоже случайно, поверьте.
– На записи… Вы все видели, да?
– Да. И мне понятно, почему вы это делаете.
– Что вам понятно?
– Я знаю, кто вы.
– И кто же?
– Санклит. Почти бессмертное существо. Вы можете отнимать жизни людей.
– Кто вы? – потрясенно прошептала она, даже не отрицая.
– Это долго объяснять.
– Вы… такая же? Тоже этот… как его?
– Я тоже переспрашивала в первый раз. Нет, я не санклит. Но это не мешает мне понимать вас. Вы запутались. Слишком многое на вас свалилось в один миг.
– Это было ужасно, – прошептала девушка. Губы задрожали, она обхватила себя руками и всхлипнула. – Я словно умирала… эта боль… но еще… ощущение внутри, словно энергия утекает…
– В черную дыру?
– Да! – она вскинула на меня прекрасные зеленые глаза. – Я сама в нее утекала, по капле! Сил не было вообще! С кровати не встать! С работы уволили. Потом стало так больно, будто кожа слезает пластами! Я орала от боли! Мне такое мерещилось! Страшнее этого нет ничего!
Голод. Кажется, это так называется.
– Я думала, что уже в аду! – она разрыдалась и порывисто обняла меня.
– Теперь все будет хорошо. Успокойтесь. Можно на «ты»? – я погладила ее по кудряшкам. – У тебя потрясающие волосы, ты знаешь?
– Они ужасные! – фыркнула девушка. – Ни уложить, ни выпрямить. Жуть! А в дождь я барашком становлюсь!
Все-таки и санклитки тоже такие девочки!
– Как тебя зовут, барашек?
– Кира.
– Так мою маму звали.
– Правда?
– Она умерла, когда я еще маленькой была.
– Как жаль!
– Саяна! – разорвал идиллию звенящий голос Горана.
Кира вздрогнула и вцепилась в меня, как клещ. На ее месте и я бы испугалась.
– Не бойся, он тоже санклит. Господин Драган, не пугайте девушку.
– Саяна, – он пытался, но голос, дрожа, все равно рвался вверх. – Нам надо идти, родная.
– Познакомься, это Кира. – Я постаралась отстранить санклитку, но она только крепче прижалась, как детеныш коалы к маме. – А это Горан, Кира.
– Здравствуйте. – Она кивнула, глядя на него исподлобья.
– Здравствуйте. Саяна, где та вещь, которую я подарил тебе? – улыбаясь, спросил санклит.
– Даже не думайте, господин Драган. – В тон ему, ласково ответила я. – Если хотите увидеть меня на обещанной встрече через год, то должны помочь этому маленькому барашку.
– Саяна!
– Это не шутка, Горан!
– Хорошо, я обещаю.
– Кира, тебе лучше идти с ним. Он все объяснит, научит, как тебе теперь жить. Все будет хорошо.
– Никто никуда не пойдет.
Это кто еще?
Мы дружно повернули головы.
Высокий худощавый мужчина, брюнет с неприятными водянистыми глазами и зачесанными назад волосами, что делало его похожим на итальянского мафиози. Дон Корлеоне, мать вашу!
Непонятно, откуда он вообще взялся. Но гораздо поразительнее реакция Горана. Таким я его не видела никогда. Впервые мне удалось заметить безумный ужас в его глазах. Встав перед нами, санклит вновь сжал мои запястья, и я почувствовала, что он дрожит.
– Девочка, – незнакомец улыбнулся Кире. – На улице тебя ждет группа захвата. Ты, наверное, не знаешь, но есть те, кто охотится на санклитов – таких, как ты. За убийство нескольких человек тебя ждет смерть.
– Саяна, это правда? – санклитка доверчиво уставилась на меня.
– Частично. – Вынуждена была признать я. – Группа захвата есть, но они тебя не тронут. Горан тебя защитит. Так ведь, господин Драган?
– Именно так.
– А от господина Драгана кто тебя защитит, Кира? – мужчина усмехнулся.
– От меня ее защищать не нужно. – Возразил глава клана. – Если любимая женщина просит кому-то помочь, я это делаю без вопросов.
– Решать будет не она, а я. – Брюнет перестал улыбаться. – Выбирай, девочка. Останешься с ними – погибнешь, доверишься мне – будешь жить. Что выбираешь?
Кира дрожала, как лист на ветру.
– Оставьте нас в покое! – мне удалось выглянуть из-за плеча Горана.
– Без проблем. Но я гарантирую, что эта малышка не уйдет живой, если понадеется на вас. Ты, Саяна, Охотница, – гость сделал шаг к нам.
Горан стиснул мои запястья так, что на глазах выступили слезы, и попятился.
– Да, Кира. Ты не знала?
– Саяна? – девочка вновь вскинула на меня свои прекрасные глаза.
– Я не Охотница!
– Ах, да, тонкий нюанс – она стажер Охотников.
– Это не одно и то же!
– Разве? Тебя не учили убивать санклитов?
– Уметь и делать – разные вещи!
– У тебя есть характер! – незнакомец подошел еще ближе. – Ты мне нравишься.
– А ты мне нет!
– Не трогай Саяну! – прошипел Горан.
– Не волнуйся, глава клана, твоя игрушка мне не нужна. Хотя…
Мой санклит зарычал, как зверь, загнанный в угол.
– Хорошо, не трону я твою Саяну, успокойся. – Мужчина расхохотался. – Видимо, она на самом деле твоя Кара Господа. Посмотрим, что получится… И последнее. Кира, ты должна это знать. Таких, как ты, можно убить специальным кинжалом. Я чувствую, он здесь. У кого же он?
Вот скотина! Понятно, куда эта тварь клонит!
– Барабанная дробь! У нас есть победитель!
– Да, кинжал у меня. – Призналась я. – И что?
– Уже ничего, все. – Брюнет с улыбкой посмотрел, как Кира медленно отходит от нас с Гораном и пятится в его сторону. – Правильный выбор, малышка!
– Кира! – я попыталась вырваться из рук Драгана, но он лишь крепче сжал мои запястья. – Отпусти!
– Нет.
– Что ты творишь?!
– Спасаю твою жизнь!
Мне пришлось беспомощно наблюдать, как незнакомец уводит девушку.
– Прости.
– Никогда не прощу! – сквозь слезы прошептала я.
Горан отпустил мои запястья и развернулся.
– Можешь не прощать, – устало сказал он. – Зато ты будешь жива.
Санклит облокотился на столик и закрыл глаза, привычным жестом потирая переносицу, будто поправляя пенсне. Я воспользовалась моментом, осторожно обошла его и бросилась к выходу.
– Саяна! – он, не ожидавший такого маневра, метнулся за мной.
Мне удалось миновать коридор и почти половину зала. Я уже видела кудряшки Киры и спину этого гада, который увел девушку.
Но Горан успел крикнуть:
– Держите ее!
И Данила с Арсением успели перехватить меня в считанных метрах до цели.
Досталось обоим. Я не церемонилась. Охотника удалось вывести из строя за пару секунд, с санклитом было сложнее. Но в тот момент, когда я справилась с Арсением, подскочил глава клана и, от всех моих щедрот получив кулаком в челюсть, а ногой в колено, все же зафиксировал меня фирменным стальным кольцом.
– Хорошо, поняла, успокоилась.
– Не пытайся. Второй раз не поведусь. – Драган хмыкнул. – Сумасшедшая моя!
– Хотя бы дай увидеть завершение этого проклятого дня! – взмолилась я.
– Ты ее точно держишь? – осведомился Арсений, поднимаясь с пола.
– У нее руки свободны. – Глава клана усмехнулся.
– И ноги! – рявкнула я. – Веди к выходу, или в ход пойдут каблуки!
– Шантаж? – выдохнул он мне на ухо.
Нет, ну понятно, его-то все устраивает! По крайней мере, определенная часть тела весьма довольна, спиной чувствую.
– Шантаж я еще и не начинала! Могу про встречу через год вспомнить!
– Ты дала обещание. – Горан напрягся.
– Как дала, так и обратно заберу!
– Не надо, Саяна, пожалуйста.
– Тогда веди к выходу!
Нехотя выпустив из кольца, санклит взял меня за руку, и мы, как детсадовцы на прогулке, вышли на крыльцо клуба, успев к развязке.
– Кира! – я рванулась к девушке, но Горан этого ожидал и не позволил. – Ты пожалеешь! Я отомщу!
– Как? Уйдешь от меня еще раз? – он грустно улыбнулся.
– Саяна? – незнакомец повернулся в нашу сторону. – Ты мне определенно нравишься! Как жаль, что ты не санклит! Как жаль!
Драган вновь обвил мою талию и крепко прижал к себе.
– Итак, господа Охотники и все остальные! – обнимая Киру за плечи одной рукой, мужчина высоко поднял вторую. – Под зданием клуба находится бомба. У меня – детонатор. Кнопка нажата. Если я ее отпущу, здесь будет шикарный котлован. Снесет и клуб, и пару кварталов в придачу. Санклиты выживут. Я тоже. От вас же, уважаемые, останется пепел.
Горан зарычал, так стиснув кольцо рук, что затрещали ребра.
– Дышать тоже нельзя? – съязвила я.
– Ты хоть чего-нибудь боишься?!
– За меня боишься ты.
– Да я из-за тебя все запасы нервов израсходовал уже!
– Валерьянки попей.
– Тут и галоперидол не поможет.
– Пробовал?
– Я тебя сейчас поцелую, лишь бы замолчала!
– Меня из Охотников тогда выгонят.
– Ничего, в Наблюдатели пойдешь!
– А это мысль!
– Саяна, вернись, умоляю! – прошептал без всяких переходов Горан. – Мне никак без тебя, вообще.
– Замолчи! – мои ногти впились в его руки.
– Я сдохну без тебя, любимая.
– Ты бессмертный.
– Злая… – Глухо застонав, он прижался щекой к моим волосам.
Ситуация между тем близилась к развязке. Охотники расступились перед брюнетом, подъехал черный джип, и они с Кирой сели в него. Затем машина медленно скрылась за поворотом.
– Кто это был? – спросила я.
– Древний санклит, вероятно. – Горан вздохнул, нехотя отпустив меня.
– Насколько древний?
– Понятия не имею. Но не одна и не две тысячи лет, точно.
– Ого! Как это определяется?
– Похоже на сонар у летучей мыши. Просто чувствуешь, и все. Посылаешь в него сигнал и ждешь ответа. По времени ожидания становится понятно, что он из себя представляет.
– И что показал твой сонар на этого гада?
– Ответ вообще не пришел. – Признался санклит. – Таких древних я никогда не встречал.
– Что он сделает с Кирой? – сердце тоскливо заныло, стоило вспомнить ее глаза.
– Понятия не имею. Но вряд ли этот гад спасал девушку из благородных побуждений.
– Агнец на заклание…
– Саяна, забудь. Ты ее никогда не увидишь.
Кто знает.
– Можно вопрос? – Драган хитро прищурился.
– Чую подвох, но давай.
– Облегающее платье, сумки нет. Уйми мое воображение, скажи, где ты прячешь кинжал?
– Не скажу. Мучайся теперь в догадках! – я подула на сбитые о его челюсть костяшки пальцев и задала риторический вопрос, – а что помешает этой сволочи нажать кнопку, когда он будет вне радиуса поражения?
Горан стал еще бледнее и двинулся на меня.
– Даже не думай! Мне на сегодня тебя хватит! Уйду со своими. – Я ахнула. – А где Данила, кстати?
– Что-то он тебя слишком уж беспокоит!– ревниво прошипел санклит.
Неужели я его так хорошо приложила, что он не очухался до сих пор? Черт! Надеюсь, я его не убила.
– Саяна, что?
– Ничего. – Мне удалось обойти Драгана.
С сердцем, бившимся в горле, я вернулась в клуб и облегченно выдохнула. Охотник сидел на полу, приложив к голове пакет со льдом. Рядом суетились молоденькие официантки. Под их откровенно осуждающими взглядами я присела рядом с ним на корточки.
– Ты как?
– Если больше бить не будешь, выживу.
– Извини. Попал под горячую руку. Почему ты, кстати, бросился выполнять приказ Горана?
– Не напоминай. – Данила скривился.
– Пока забуду. Но не рассчитывай, что не припомню как-нибудь. Покажи, что там у тебя, – я отвела его руку со льдом.
Так, в принципе, ничего страшного. Кожа на голове рассечена. Кажется, он при падении ударился.
– Голова не кружится?
– Все нормально.
– Kızlar, ilk yardım çantası verebilir[1]? – попросила я официанток.
Через минуту передо мной положили все необходимое.
– Кажется, они меня боятся.
– Сам тебя боюсь. – Охотник усмехнулся. – Так чем там все кончилось?
Я кратко изложила наш не хэппи-энд, обрабатывая рану перекисью.
– Слава богу. Одной проблемой меньше.
– Она не проблема, а запутавшийся ребенок.
– Я вижу убийцу-санклитку.
– А я – юную девушку, которой нужна была помощь.
– Меня больше волнует бомба. – Данила встал и, конечно же, его повело.
– Сядь.
– Надо уходить отсюда.
– Может, этот гад просто блефовал.
– А если нет? Пойдем.
– Обопрись на мою руку.
– Хорошо, но ты осознаешь, что все поймут – ты опять меня отметелила? – он позволил мне поддерживать его за талию, и пошел к выходу.
– Пусть.
– Не скоро нам снова захочется выпить! – сказал Данила, оглядываясь.
– Кажется, я ударила в нужное место – у тебя чувство юмора прорезалось!
– Значит, не все безнадежно.
Смеясь, мы вышли из клуба.
Горан говорил с Арсением, но замолк, увидев нас.
Я заставила себя не смотреть на него. Безумный день кончился. Все вернулось на свои места.
Мы дошли до машины, когда нас окликнула Юлия.
– Ты в порядке? – она нахмурилась, глядя на сына.
– Да.
– А ты, Саяна?
– Только физически. – Я горько усмехнулась. – Как вы думаете, что будет с этой девчушкой?
– Сложно сказать. Попробуем узнать.
– Она совсем ребенок. Любой на ее месте натворил бы дел.
– Согласна.
Данила закатил глаза.
– Я должна вас поблагодарить. – Стальная леди улыбнулась. – Прекрасная работа.
– Заслуга Саяны, не моя. – Честно признал мужчина.
– Ты будешь отличным аналитиком, милая. Или оперативником. У тебя уникальное чутье.
– Спасибо.
Знать бы еще, хочу ли я стать тем или другим.
– Благодарю тебя от лица всех Охотников. Поезжайте домой. Отдохните. Наринэ, отвези их, пожалуйста.
Секретарша, поджав губы, села за руль. Судя по лицу, она с куда большим удовольствием меня переехала бы, причем, туда-обратно, да на танке.
Но сейчас не до нее.
Интересно, удастся сегодня уснуть?
Мы с Данилой плюхнулись на заднее сидение и в унисон облегченно выдохнули. Девушка вставила ключи в зажигание. Мотор зарычал, и машина медленно выехала со стоянки.
Я смотрела в окно, но ничего не видела. Перед глазами стояло лицо того незнакомца, который увел Киру. Сердце тоскливо сжималось. Интуиция подсказывала, что мы с ним еще встретимся, и это не принесет мне ничего хорошего. Как и кудрявой девчушке с прозрачно-зелеными глазами.
[1] Девушки, можете дать нам аптечку? (тур.)
.
– Короче, лето, мне лет шесть, сидим на даче, чай с вареньем пьем.
– У кого короче, тот сидит дома и вытягивает. – Вставила миниатюрная брюнетка с озорной мальчишеской стрижкой.
– Таня, дай ему рассказать!
– Вот. По варенью ползут муравьи. Я одного пальцем раздавил. Бабушка такая: «Им же больно! У них детки есть, ждут дома маму, а она не придет». Тут я второго давлю и говорю: «И папа не придет!»
Ребята дружно рассмеялись.
Я тоже улыбнулась. Но на душе скребли кошки. Вроде бы радоваться надо, после истории с Кирой меня признали своей все Охотники, молодежь приняла в коллектив, стали звать на такие вот нелегальные тусовки – с пивом и вином на лестнице, ведущей на крышу. Но вот незадача – они-то мне как были чужими, так и остались.
Я не понимала, что делать дальше, просто плыла по течению. Перспектива влиться в стройные ряды оперативников или занять кабинет аналитика не прельщала. Возврата к прошлой жизни не будет. Что делать теперь? Где мое место? Ответов не было. Такой одинокой я себя никогда не ощущала.
С делом родителей тоже все застопорилось. Ни архив, ни разговор начистоту с Юлией, ни попытки Арсения помочь «по своим каналам» ситуацию не прояснили. У Горана, очевидно, тоже ничего не получалось, иначе он уже прискакал бы сюда на белом коне, как рыцарь без страха и упрека.
– Что вы здесь делаете?
Голос Данилы заставил всех вздрогнуть.
– Совсем совесть потеряли? О каждом доложу Юлии! Вон отсюда!
Перешагнув через бутылки, мужчина открыл дверь и вышел на крышу.
– Посидели, блин. – Расстроенная молодежь начала собираться. – Теперь всем влепят «предупредилку».
– Саяна, а может?.. – Таня с надеждой заглянула в мои глаза. – Поговори с ним, а? Тебя он послушает.
– Поговорю.
– Спасибо! – повеселев, она чмокнула меня в щеку. – Ты прелесть, Яблочко! Ой…
– Это моя кличка? Почему Яблочко? Я, вроде, не толстая.
– Нет, ты стройная и очень красивая! – торопливо заверила девушка. Просто… ну, помнишь, яблоко раздора было такое?
– А связь со мной в чем?
– Так у тебя также – санклиты из-за тебя дерутся, наши парни тоже, Данила…
– Стоп. Почему во множественном числе и причем тут Данила?
– Горан, Арсений, а Данила так на тебя смотрит, все уже все поняли. – Таня фыркнула. – Наринэ рвет и мечет!
– Горан в прошлом, Арсений вообще не при делах, а остальное – плод твоей фантазии. – Я поднялась и потянулась, разминая затекшее тело. – И что против меня имеет Наринэ?
– Так они же с Данилой мутить начинали, но тут появилась ты и все испортила.
Понятно. Не было печали, как говорится.
– Таня, это просто сплетни. – Я поднялась к двери. – Пойду наши задницы отмазывать.
– Спасибо! Мы в тебя верим!
Эта никогда в карман за словом не полезет!
Я вышла на крышу. Холодный ветер ударил в лицо, растрепав волосы. Зеленые поля и холмы убегали вдаль, насколько хватало глаз, тормозили со всего размаха о дорогу на горизонте и исчезали в серой дождливой дымке. Больше похоже на Англию, чем на Турцию. Странная в этом году весна.
Охотник стоял у небольшого заграждения, опоясывающего крышу, и смотрел вдаль. Я молча встала рядом.
– И не проси. – Сказал он.
– Буду.
– Саяна!
– Данила! Ты молодым не был, что ли?
– Я дисциплину не нарушал.
– Никогда?
– Некогда было.
– Они всего лишь дети. Их муштруют с утра до вечера. Должна же быть какая-то отдушина!
– В виде алкоголя?
– Три бутылки красного на десятерых? Не смеши.
– Что ты хочешь? – Данила развернулся ко мне лицом.
Вот этого-то я и не знаю. Но он о другом.
– Не подавай жалобу.
– Хорошо.
– И все? Я думала, придется тебя с крыши сбрасывать, чтобы ты ничего не рассказал.
– Очень смешно. – Мужчина улыбнулся. – Стой. – Он протянул руку к моим волосам и начал что-то из них вынимать. – Жучок какой-то. – Данила посадил круглое черное безобразие, сучащее ножками, на ладонь.
– Отпусти его, пусть летит.
Словно услышав мои слова, жужа расправила крылышки и взмыла вверх. А мне было невдомек, что вокруг летают и совсем другие жуки. О которых предстояло узнать позже.
– Тебе всех всегда жалко. – Прошептал Охотник. – А меня – нет.
– Ты о чем? – я попыталась сделать шаг назад, осознав, что мы стоим лицом к лицу, но в этот момент он притянул меня к себе.
– Правда не понимаешь? – сухие горячие губы легко коснулись моих.
Вот тебе и только сплетни.
Мужчина помедлил, но я не оттолкнула его. Не могу сказать, что сильно хотела продолжать, но и противно тоже не было. Конечно, это слабое утешение, но надо же с чего-то начинать. Наверное.
Данила осторожно целовал мои губы несмелыми короткими поцелуями. Между нами вился, любопытничая, холодный ветер. Странное ощущение. Совсем не похоже на…
Я вздрогнула, запретила себе сравнивать и прижалась к мужчине, словно он мог защитить от этих мыслей. Моя рука легла на его затылок. Поцелуй стал более откровенным.
Но все внутри запротестовало, и пришлось прервать его, положив голову Даниле на грудь. Словно кровь Горана во мне взбунтовалась против такого поворота событий.
– Извини, – прошептал Охотник.
– За что?
– Не хотел давить.
До сих пор иногда не понимаю, что мужчина имеет в виду.
– Я не он, да?
– Данила! Зачем ты?.. – я резко отстранилась.
– Ты так на него смотрела, там, на стоянке! – тихо продолжил он. – Я бы согласился быть санклитом, лишь бы ты на меня так посмотрела! Хотя бы вполовину.
– Не говори так.
– Он занял все твое сердце? – Данила подошел ближе. – Или там осталось место? Совсем чуть-чуть?
– Не знаю.
– Я не отдам тебя ему без боя! – Охотник вновь притянул меня к себе. – Пусть даже не надеется!
– Помоги оставить его в прошлом.
– Сделаю все для этого, можешь быть уверена.
– Спасибо. – Я вновь положила голову ему на грудь и крепко зажмурилась.
Вот убейте, но не понимаю, чего хочу – чтобы Даниле удалось выполнить обещание, или чтобы он с треском провалился? Как же это сложно…
Все смешалось, запуталось, да так, что придется рвать по живому, чтобы хоть что-то удалось восстановить. Вопрос в том, чем я готова пожертвовать и ради чего.
Данилу я теперь попросту трусливо избегала. Он это понял и, похоже, решил не торопиться. Неожиданно утром меня осенило, что Глеб занимается тем же самым. За все время пребывания в особняке Охотников мы пересекались не более пяти раз. Поздновато, но все же дошло.
– Непорядок! – пробурчала я, слезая с кровати.
Пора это исправлять и идти мириться.
Зарядка, пробежка, душ, завтрак, тренировка, занятия, обед, тренажерка. Хватит оттягивать, надо идти. Хоть на сердце и неспокойно.
– Да? – брат открыл дверь почти сразу. – Саяна? – непроницаемое лицо.
Теперь он всегда на меня так смотрит.
– Нам нужно поговорить.
– Я уже рассказал все, что помню.
– Не об этом.
– Тогда позже, сейчас я занят. – Он сделал шаг назад.
– Серьезно? Ты готов захлопнуть дверь перед моим носом?! – пришлось вставить ногу в дверной проем. – Почти год прошел!
– Проходи! – брат скрипнул зубами и отошел, пропуская нежеланную гостью в комнату.
Я смахнула злые слезы со щек, чтобы он не видел.
– Слушаю тебя. – Глеб сел в кресло, ногу положив на ногу и скрестив руки на груди.
Двойной замок. Закрыт по максимуму. Как перед самым страшным врагом.
Этот враг, получается, я?..
– Ты мой брат, – тихо сказала я, присев на край кровати. – Больше у меня никого нет. Но ты даже не смотришь в мою сторону. Что происходит?
– Сама прекрасно знаешь ответ.
– Ты навсегда выкинул меня из своей жизни, как мусор?
– Не дави на чувство вины, – фыркнул он. – Я прекрасно знаю, как ты умеешь играть с психикой.
– Это не игры, Глеб. Это очень больно, вообще-то. – Голос предательски задрожал.
– Еще и слезы, конечно. Может, это и действовало на твоего драгоценного санклита. Но на брата – нет.
– Ты до сих пор не можешь мне его простить?
– А как это сделать? – он вскочил и начал мерить комнату широкими шагами. – Он до сих пор в тебе! Его кровь!
– Я ничего не могу с этим сделать.
– Согласен. Но выбор ты делаешь осознанно!
– Какой выбор?
– Какой? – брат завис надо мной. – Кому верить – вот какой! Каждый раз, когда я рассказывал тебе, как все было, ты пыталась найти в моих словах зацепку, чтобы оправдать эту тварь! Ты хотела верить ему, а не мне! И это продолжается! Что, я не прав?!
– Прав.
– Так какого… ты взываешь к моей совести? Такого ни одна братская любовь не выдержит!
– Саяна, хватит! – из ванной вышла Гуля. – Прекрати трепать Глебу нервы!
– Это касается только нас, Гуля! – не удержалась я.
– Для тебя – Гюле! – отчеканила женщина.
– Как скажешь. – Я устало вздохнула.
– Скажу вот что: пока ты на стороне этого демона, не будет тебе нашего прощения!
– Когда и в чем я успела так перед вами провиниться?
– Ты еще спрашиваешь? – потрясенно прошептала Гюле. – Ты любишь санклита! Он убил твоего нерожденного племянника, убил твоих родителей, воспользовался тобой, а ты все равно продолжаешь его любить! Что ты за человек?!
– У каждого своя правда.
– И в чем твоя?
– Горан не убивал вашего ребенка. Я была там и все видела. Он пощадил тебя, но ты шагнула с обрыва.
– Ты его еще и защищаешь! – она задохнулась от ненависти. – Немыслимо! Убирайся отсюда!
– Успокойся, уже ухожу. – Я поднялась, как в тумане дошла до двери и обернулась.
Гюле рыдала в объятиях Глеба. Мне удалось все окончательно испортить. Молодец, Саяна!
Глотая слезы, я вышла в коридор и ноги сами понесли к комнате Данилы. Позарез нужно было обнять хоть кого-то и выплакать обиду.
Его дверь была приоткрыта, но судя по голосам, которые доносились из-за нее, я и тут была лишней.
– Никогда не разрешу такое! Это сведет на нет все, чего мы достигли за несколько десятилетий!
Никогда не слышала, чтобы Юлия так кричала. Что случилось?
– Оно того стоит!
– Ты хоть можешь представить, Данила, что значит иметь такого врага, как Драган? Если она его Кара Господа, он тебя уничтожит за одно прикосновение к ней!
– Пусть попробует!
– С ума сошел?! Хочешь развязать войну?!
– Да, хочу! Давно пора!
– Пока я жива, этому не бывать!
Я едва успела отступить за угол, как Юлия грохнула дверью, вылетев из комнаты сына.
– Саяна? – она едва успела затормозить передо мной.
– Здравствуйте.
– Здравствуй.
Повисло тягостное молчание. Похоже, мы обе не знали, что сказать.
– Что ж… У меня много дел. – Нашлась директриса.
– Да, конечно.
Мы разошлись в разные стороны. Когда дробный перестук ее каблуков стих, я подошла к двери Данилы. Может, лучше уйти? И когда я уже начала разворачиваться к ней спиной, дверь открылась.
– Саяна? Что случилось? На тебе лица нет.
Черт. Мои губы предательски задрожали.
– Заходи.
– Доброе утро, – Данила улыбнулся.
– Утро? – я приподнялась на локтях.
Его комната. И кровать. На которой мы оба лежим.
Что и как?..
– Шучу. Ты проспала несколько часов. Не смотри так. Мне, как в кино, поклясться на Библии, что ничего не было?
– Шутник. Сколько времени?
– Ужин мы пропустили.
– Ого! Давно так не дрыхла! – я потянулась, изогнувшись, но поймала его жадный взгляд и остановилась.
Денек выдался тот еще! Окончательно все испортила с Глебом. Потом подслушала разговор Юлии с сыном. В конце концов, залила слезами и соплями Охотника, и с чувством выполненного долга вырубилась в его кровати. А ведь день еще не кончился!
Данила подошел к столу и вскоре по комнате поплыл аромат кофе. Он молча протянул мне чашку.
– Спасибо. – Я села в кровати и сделала маленький глоток. – За все спасибо.
– Не за что. Хочешь, поговорю с Глебом?
– Нет.
– Почему?
– Просто не надо.
– Если передумаешь, говори.
Его сотовый булькнул, оповещая об смс.
– Чуть не забыл. – Пробормотал он, возвращая телефон на место. – Сегодня День памяти павших.
– В смысле?
– Раз в году мы устраиваем церемонию поминовения Охотников, погибших в борьбе с санклитами, и других жертв этих упырей. Пойдешь?
Сердце вновь тоскливо заныло.
– Я не буду там лишней, с моей-то историей?
– Нет. Тебе тоже есть кого вспомнить. Имеешь полное право.
Что ж, он прав. Надоело чувствовать себя виноватой перед всем миром. Хватит. Если кому-то что-то не нравится, это их проблемы.
Мы вышли во двор, отстояли красивую церемонию с речами и запуском японских фонариков. Но на душе скребли кошки.
– Пойду поищу ребят, – сказала я Даниле. – Спасибо тебе за все.
– Подожди, пойду с тобой. – Он ушел в дом и вернулся через пару минут с пакетом в руках.
Позволив интуиции рулить, я свернула в коридор, ведущий в ту часть крыла, где сейчас шел ремонт, и не ошиблась, заметив отсветы десятков свечей. Язычки пламени заметались, будто пытаясь сбежать, когда мы, отогнув целлофановую занавеску, вошли в обжитой уголок.
Молодежь вздрогнула, увидев нас. Мальчишки сомкнули ряды, прикрыв спинами бутылки с водкой. Девчонки набычились, с укоризной глядя на меня.
– Спокойно. – Данила отодвинул нескольких парней и водрузил на импровизированный стол из кирпичей и досок свой пакет. – Перемирие. – Он достал несколько бутылок кагора, плошки с салатом, хлеб и фрукты. – Стаканчики-то хоть есть?
– Вот. – Таня, как самая смелая, протянула ему упаковку.
– Чего стоим? Наливайте, разбирайте закуску, давайте пошустрей.
Молодежь несмело потянулась к Даниле.
– Яблочко, что ты с ним сотворила?– прошептала Таня, сделав огромные глаза.
– Ничего.
– Научи этому ничего?
– Нечему учить.
– Это тебе. – Данила подошел к нам и протянул мне стаканчик кагора и салат. – Овощной, без мяса.
– Спасибо.
– Можно к вам? – раздалось за нашими спинами.
Глеб, Гуля, то есть, Гюле, несколько молодых преподов и пара наставников. И каждый со своим пакетом. Придется сооружать еще пару столов.
– Ты посмотри на гамму чувств на их лицах, – прошептала я Даниле, кивнув на ребят. – Как говорится, бесценно! Вот как рождается единство и воспитывается верность. А не строгостью и муштрой.
– Да, – он кивнул, глядя на меня.
– Не туда смотришь.
– Именно туда. – Его рука осторожно легла на мою талию, всколыхнув воспоминания и заставив сердце тоскливо сжаться. – Ну, у всех налито?
– А меня не подождете? – Юлия, улыбаясь, подошла к нам.
– Твоя мама – уникальная женщина! – восхищенно выдохнула я.
– Ты ей тоже нравишься.
– Надеюсь.
В полной тишине Стальная леди поставила в центр стола стакан с водкой, накрыла черным хлебом и тихо сказала:
– За тех, кто в раю. Саша, Настя, Артем, Данила-старший, Гаир, Жора, Митя, Сергей.
– Кира и Андрей, мои родители. – Продолжил Глеб.
– Серенай, Омо, Рами и наш нерожденный сын. – Тихо прошептала Гуля.
– Заир, Птушка, Мелек, Сарзам.
– Гоги, Ласти.
– Мараим, Костя.
Имена продолжили нанизываться на тонкую ниточку из времени, боли и памяти. Пусть я не знала этих людей, но отлично понимала, какую тоску чувствуют те, кто остался без них. У каждого в сердце имелась незаживающая рана, а то и не одна.
Когда все взгляды устремились на меня, мои щеки уже были мокрыми от слез.
– Мама и папа. – Прошептала я.
– За тех, кто в раю. – Завершила поминовение Юлия.
– За тех, кто в раю. – Повторил нестройный хор голосов.
Мы помолчали, воскресив в памяти призраков прошлого. Воспоминания были сладко-терпкими и вяжущими, как послевкусие кагора. Наверное, минувшее время не имело бы никакой власти над нами, если бы не хранило так бережно и трогательно эти свои сокровища – всех тех, с кем мы когда-то соприкоснулись душами…
– Саяна, можно тебя на минуточку? – Таня улучила момент, когда я отошла от Данилы, и уволокла в темный уголок, где нестерпимо воняло краской.
– Что еще случилось?
– Это важное. Поможешь?
– Если ноги не переломаю, – я чертыхнулась, наступив на кирпич. – В чем дело?
– Нам нужны презервативы.
– Рада за вас! Но причем тут я?
– Нам же запрещено выезжать. Купи, а?
Странно, а мне как-то и в голову не приходило спрашивать разрешения, когда уезжала из поместья в Стамбул.
– Конечно, куплю. Тебе сколько?
– Сотню.
– Сколько? – я поперхнулась. – Как скучно я живу, оказывается! Танюшка, ты оргию организовать решила?
– Саяна! Не мне ж одной они нужны!
– То есть это оптовая поставка на всех стажеров?
– Ага. Вот, – девушка засунула в мой карман мятые лиры.
– Сделаю.
– Яблочко, ты сокровище! – девушка повисла у меня на шее. – Спасибо!
– Но наручники, плетки и смазки даже не проси!
– Почему?
– Я пошутила, вообще-то.
– Я тоже! Хотя…
– Даже не думай!
…И рожденные в долгой борьбе
Сиротливые звезды могил.
Н. Рубцов
– Готова? – едва рассвело, Данила уже стоял на пороге.
– К чему?
– Здрасьте! Кто горел желанием на кладбище Охотников попасть?
– Это после какого по счету стаканчика кагора было?
– Не считал.
– Я тоже. А зря! Что ж, поехали.
Утро капризно ежилось в серой рассветной дымке, не желая просыпаться, когда мы выехали из поместья. Видимость была, мягко говоря, никакая.
– Этот туман еще на пару часов, – Данила с досадой ударил по рулю. – Придется ползти, как черепаха.
Шумахер он и есть.
– Зато будет время тебя получше узнать. – Он с улыбкой покосился на меня.
– Нет уж, знаю этот способ, не попадусь! – рассмеялась я. – Сегодня мы будем извлекать скелеты из твоего шкафа!
– Хитропопых никто не любит, в курсе?
Главное, не втянуться в дискуссию о природе санклитов, и все будет хорошо.
– Итак, начнем с начала. Маму твою я знаю и уже люблю. Что у нас с папой?
– Обычная история. – Мужчина пожал плечами. – Поженились, родили ребенка, развелись.
– Ты такой информативный!
– Правда, нечего рассказывать. Отец очень тяжелый человек. Охотник, возглавляет головной офис в Петербурге. Живет только этим. Любому из наших скажи – Шамиль Хан, все его знают. И боятся.
– Поэтому ты и говорил, что детства у тебя не было?
– Постоянные разъезды, расписание, как в казарме, любой результат, кроме десятки с плюсом, осуждался.
– Сочувствую.
– Меня готовили к этой жизни. Сейчас я за это благодарен. Но в итоге случилось то, что случилось. – Данила стиснул зубы.
Я молчала, ожидая, захочет ли он рассказать.
– Ты уже знаешь эту историю в пересказе нашего гламурного упыря, Арсения. Встретил девушку, закрутилось, а потом оказалось, что она из этих тварей. Скандал, позор. Грамотно подставила, что скажешь.
– Может, она правда тебя любила?
– Совершенно случайно санклитка в огромном городе, Петербурге, влюбилась именно в сына главного Охотника России? – Данила пренебрежительно фыркнул.
– Чем все закончилось?
– Я ее убил. – Будничным тоном сказал мужчина.
Хорошо, что за рулем он, под моим чутким руководством мы бы точно улетели в кювет после такой новости.
– Шокирует?
Как минимум.
– Для тебя это так просто и… нормально? – тихо спросила я, пытаясь избавиться от противной дрожи.
– Нет. Ты не поймешь. Меня с детства учили их убивать. Это не люди, Саяна.
– Для меня – люди.
– А по мне – хищники, для которых мы – мясо.
Мы все-таки скатились к дискуссии о природе санклитов!
– В итоге меня с позором изгнали из Петербурга в Стамбул. Был правой рукой отца, а стал тренером желторотиков здесь, в рассаднике этой заразы.
– Тебе это так… – Я замешкалась, подбирая слово.
– Противно? Унизительно? Скучно? Бесперспективно? – Данила кивнул. – Верно.
– Жаль.
– Дело не в работе. Мне подход Юлии претит. Она, скорее, как ты.
– Бережет перемирие?
– Вот именно!
– А тебе бы тамплиером на коне, рубить мечом направо-налево, чтобы кровь ручьями лилась! – с горечью воскликнула я. – Священная война!
– Именно!
– Бред!
– Если бы зависело от меня, каждый санклит подлежал бы немедленному и обязательному уничтожению! – рявкнул Данила, вывернув руль вправо и остановив машину. – Смотри!
– На что?
– Пойдем, – он вышел из автомобиля, потом почти силой вытащил меня из него и подтолкнул вперед.
С пригорка открывался вид на старое кладбище, которое тянулось до самого горизонта, насколько хватало глаз. Старые памятники местами покосились из-за просевшей земли и покрылись зеленым налетом, но, несмотря на неравную битву со временем, выглядели величественно и грозно.
– Посмотри, – с благоговейным трепетом прошептал мужчина и неожиданно продекламировал:
От героев былых времен
Не осталось порой имен.
Те, кто приняли смертный бой,
Стали просто землей, травой…
Только грозная доблесть их
Поселилась в сердцах живых.
Этот вечный огонь, нам завещанный одним,
в груди храним.
Фильм «Офицеры». Помню эту песню.
– Все они, до единого, отдали свои жизни не для того, чтобы сейчас санклиты прикрывались перемирием и творили, что хотели! Знаешь, сколько таких кладбищ в мире? Не десятки, не сотни! И все это, по-твоему, зря?!
– Мир лучше войны! – рявкнула я в ответ. – В обратном не убедишь! Думаешь, у санклитов нет тех, по кому они скорбят?!
И тут Данила поставил меня в тупик, развернув разговор, можно сказать, в противоположную сторону.
– Если бы ты знала, как хочется тебя поцеловать сейчас! – прошептал он.
– Только попробуй! – все еще кипя гневом, я сжала кулаки.
– Одна трещина на скуловой кости уже есть. Боюсь вторую получить. Так что не буду.
– Трещина? Это из-за меня? Почему не сказал?
– Зачем? Мои кости ломались столько раз, что я перестал считать.
– Прости.
– Забудь. – Он сел за руль, и мы, съехав с пригорка, подъехали к большим мрачным воротам.
Данила помахал сторожу, и нас пропустили внутрь. Маленький Фиат, покрытый капельками дождя, одиноко жался к краю стоянки.
– Нужен зонтик? – спросил Данила.
– Нет. – Я скрутила уже влажные волосы жгутом и, найдя в кармане шпильку, соорудила пучок.
– А как же тушь и все дела? Брови не смоет?
– Не смеши, – фыркнула я, вылезая из машины. – У меня все свое. Косметики на лице сейчас вообще нет.
– Вымирающий вид?
– Ага.
Мы прошли к входу на кладбище, где два больших каменных ангела с хищными чертами лица и кинжалами в руках охраняли покой ушедших. Узкие тропинки с лужицами вели внутрь. Остатки тумана уползали из-под наших ног, добавляя готические нотки в и без того мрачное место. Увидев дерево, до дрожи похожее на руку с растопыренными пальцами, что тянется к небесам из мрака могилы, я вздрогнула.
Проведя «экскурсию», Данила подвел меня к двум памятникам, похожим на печально застывшие души. В правом верхнем углу на каждом был выгравирован кинжал. Глаза пробежались по надписям, и я ахнула.
– Мама и папа! – мои ладони легли на ледяной камень.
– Мне нужно кое-что рассказать тебе, Саяна. – прошептал Охотник. – Это связано с ними. И той ночью, когда их убили.
– Ты что-то узнал?
– Да.
– Говори.
– У Драгана было двое детей от санклитки – двойняшки, мальчик и девочка. Ты знала?
– Да, – с трудом сорвалось с моих губ.
Чувствую, это только начало.
– Твой дед по отцу убил их.
– Мой дед?..
«Я зарекся, раз и навсегда, пускать кого-то в свою жизнь. Закрыл душу и сердце, наглухо. Стал настоящим санклитом. Я закрыл свое сердце».
Даже не представляю, сколько боли он пережил!
– Да. Драган нашел его и убил за это. Но на этом история не закончилась. Убив детей, твой дед забрал серьги дочери Драгана и подарил невестке.
– Моей маме? – я обхватила себя руками.
Неужели речь идет о тех самых бриллиантовых капельках? Ведь я надевала их, и Горан ничего не сказал! Как же ему было больно их видеть, наверное!
– Когда твоя мама узнала правду о подарке, дед уже был мертв. Она боялась, что следующими санклит убьет твоего отца, ее саму и детей. Поэтому они с твоим отцом и нашли Драгана в том шале в горах, где все произошло. Он рассказывал тебе это?
– Нет. – Едва слышно прошептала я. – Ни слова не сказал.
– Оно и понятно. – Данила усмехнулся. – Эти упыри хитрее черта. Изворотливые, как ужи.
– Поехали обратно. – Я в последний раз взглянула на памятники родителей, вытерла слезы и пошла к машине.
Сколько еще боли ты причинишь мне, Горан Драган? Когда мое сердце перестанет рваться на части? Чем успокоится израненная душа? Что высушит горькие слезы? И где взять сил, чтобы дожить до того благословенного дня?..
– Как ты? – проводив до комнаты, Данила обеспокоенно взглянул в мое лицо. – Уже жалею о том, что рассказал.
– Не жалей. Напротив, спасибо тебе.
– Прости. – он обнял меня.
И, конечно же, в этот момент сзади зацокали каблуки Юлии. Что за день!
– Здравствуйте! – я отстранилась от него и виновато посмотрела на директрису.
– Здравствуй, Саяна.
Хорошо, что не мне предстоят разборки, малодушно порадовалась я, ускользая за дверь. Хватит на сегодня.
– Данила, я тебя предупреждала! – громыхнуло в коридоре. – В конце недели уезжаешь к отцу! Ничего не желаю слышать! Все!
Дробный перестук каблуков удалился. Значит, моего бывшего наставника отправляют обратно к папе.
Что ж, может, это и к лучшему.
– Başka bir şey?[1] – усталая аптекарша, видевшая уже все, протянула мне большую упаковку «Durex».
Да, и салфетку, чтобы потом пот со лба вытереть.
– Bunu ister miydiniz?[2]
–Hayır, teşekkür ederim[3]. – Я забрала коробку с кокетливой циферкой «100» во всю крышку, развернулась и… прямо-таки врезалась в расцветающий всем спектром эмоций взгляд Горана.
– Здравствуйте, господин Драган. – На автомате сорвалось с моих губ. – Что случилось? Приболели?
С трудом переведя глаза с упаковки презервативов на меня, вышеупомянутый субъект недобро прищурился.
– Нет, жив-здоров, твоими молитвами. Да и у тебя, смотрю, дела отлично идут.
– Рада за вас. – Я обошла его и вышла из аптеки на улицу, давясь нервным смехом.
– Саяна, стой! – санклит догнал меня у машины. – Ты ничего не забыла?
– Ах, да! – я хлопнула себя по лбу. – Голова дырявая! Подержите-ка! – я сунула ему в руки злосчастную коробку и изобразила реверанс. – Теперь точно все! Или желаете еще и книксен?
Изъяв презервативы у Горана обратно, мне почти удалось успеть сесть в машину, пока он приходил в себя от моей наглости.
– Ну, уж нет! – санклит в последний момент успел упереться рукой в дверцу. – Саяна! Зачем тебе презервативы?!
– Тебе 300 лет, а не три года. Сам прекрасно знаешь.
– Женщина, не издевайся! Что ты с ними будешь делать?
– А что с ними обычно делают? Надевают на пенис в состоянии эрекции, затем вводят в партнершу или партнера, в оговоренное заранее отверстие – на вкус и цвет, знаете ли.
– Саяна!!!
– Горан, ты потерял право требовать у меня отчет почти год назад. – Я посерьезнела. – Иди рычи на кого-нибудь другого.
– Знаешь, рано или поздно тебе все равно придется вернуться ко мне. – Горько усмехнувшись, сказал он. – Потому что простого смертного ты моментально загонишь в могилу!
– Ты не единственный санклит на планете.
– Даже так?!
– Именно!
Мы уперлись друг в друга полыхающими взглядами.
– Учти, я любого уничтожу, едва он успеет подумать о тебе! – прошипел Горан, прижимая меня к машине. – Без разницы, кто это будет! Ты – только моя! С той секунды на скале и до моего последнего вдоха!
– Я не твоя собственность!
– Зато я – принадлежу только тебе!
– Ты мне не нужен! – вырвалось из моих губ. – Отойди от машины!
– Лучше бы ударила. – Прошептал он, отступая.
Отведя глаза, я села в машину. Судьба, видимо, у меня такая – сначала говорить, потом жалеть. Твою ж мать…
Я вырулила на дорогу.
Все, хватит. Еще в несколько мест нужно заехать.
Стоп.
А как он вообще оказался в той аптеке?!.
– Наринэ, привет. – Я зашла в приемную. – Юлия у себя?
– Вышла.
– Не знаешь, куда? Телефон не отвечает.
– Она передо мной не отчитывается. – Фыркнула секретарша, окинув презрительным взглядом мою обновленную стрижку.
«Если бы и знала, не сказала бы!» – прямо читалось во взгляде.
Хорошо, пойдем другим путем.
Я нашла Таню, вручила ей пакет с коробкой «Durex» и попросила поспрашивать, не видел ли кто директрису за последний час. Расчет оказался ювелирно точным – уже через пару минут шустрая дивчина скинула информацию, смайлик и «Ты классно выглядишь!».
Дальние оранжереи – Стальную леди видели идущей туда полчаса назад. Что она там забыла, интересно? Насколько помню, там несколько десятков полуразвалившихся теплиц, оставшихся от предыдущего владельца поместья. Вряд ли директрису можно заподозрить в тяге к копанию в земле. Она из обуви кроме туфель на шпильках и не надевает ничего!
Я обошла поместье и свернула к хозпостройкам. А вот уже и проржавевший остов главной оранжереи виднеется – напоминает скелет синего кита. Рядом несколько десятков теплиц в том же состоянии. Прямо кладбище морских млекопитающих!
А надо ли мне вообще туда? Может, Юлия там не одна. А что? Она разведена, красива. Почему нет? Хотя такая женщина и секс среди развалившихся парников, сорняков, земли под ногами и разбегающейся в разные стороны живности от мокриц до пауков? Сильно вряд ли.
Я поежилась, заходя за большую оранжерею. Вот зря про пауков вспомнила, ей богу! В Турции водится паук-охотник – зверюга в диаметре до 30 см, если считать с лапами. Да если увижу такого, на пальму с разбегу заберусь! Или на месте помру от разрыва сердца, что более вероятно.
Спокойно! В путеводителях пишут, что эти турецкие отродья очень застенчивые. Что это значит, интересно? Они краснеют и смущаются при встрече с человеком? Ну, в худшем случае – укусит эта тварь мою попу, нашедшую все эти приключения, стану супер-героем, натяну трико и буду мир спасать! А что? Санклиты вон по Стамбулу бегают, почему бы Охотникам собственного человека-паука не завести?
Вот почему меня со страха на словесный понос и бредовые идеи пробивает, кто знает?
Тихо, кажется, я слышу голоса. Надо каким-то образом обозначить свое присутствие, а то неудобно получится, подумают, что подслушиваю.
– Юлия! – вышло как-то тихо.
Я откашлялась и повторила громче.
Голоса затихли.
– Саяна? – директриса вышла из-за парника.
– Простите, что беспокою. Я быстро скажу вам, что хотела, и сразу уйду.
– Слушаю тебя.
Мне кажется, или она немного напряглась? Или даже не немного?
– Юлия, думаю, не ошибусь, если предположу, что вы не хотите беременностей стажерок, абортов и вспышки венерических заболеваний? И вряд ли вас обрадует перспектива открытия детского сада при поместье. – Я перевела дух, пытаясь не обращать внимания на брови директрисы, уезжающие с ПМЖ на лбу на затылок. – Поэтому я прошу вас поставить автомат с презервативами в холле второго этажа. Или любом другом месте. В принципе, все.
– Я обдумаю это, Саяна. Спасибо за предложение.
– А что, той упаковки тебе мало? – Горан вышел из-за парника и подошел ближе, буравя меня гневным взглядом.
– Еще один садовод-огородник, – пробормотала я. – Приехал помочь вскопать грядки и цветочки посадить?
– Куда уж нам, пестики-тычинки, опыление – по твоей части, как я сегодня убедился!
Ах, ты!..
Вот так всегда. Хочешь как лучше для всех, а получается – по лбу и почему-то только тебе. Правильно говорят о благих намерениях!
– Саяна, мы здесь встретились по делу. – Начала оправдываться Юлия.
– Извините, но меня давно уже не затрагивает то, с чем связан господин Драган. – Наверное, слишком резко получилось. – Извините. – Я развернулась и быстро пошла прочь.
– Совсем, значит, не затрагивает? – уязвленно бросил Горан, догнав меня.
– Да! Ты еще не понял?
– Хочешь сказать, что и это не затрагивает? – он прижал меня к себе и поцеловал.
Есть выражение – выбить почву из-под ног. Примерно так я себя и почувствовала – словно мы с ним стоим на крошечном кусочке земли, а вокруг бушует лава. И внутри тоже.
– Отпусти, – прошептала я, упираясь лбом в его грудь.
– Так я тебя и не держу, – хрипло ответил санклит, разводя руки в стороны.
Стоило поднять голову и оглядеться, как стало понятно – это не он прижимает меня к себе, это я прильнула к нему так тесно, как только могла.
– Да чтоб вас!.. – раздосадованно сорвалось с моих губ.
Я заставила себя сделать пару шагов назад и посмотреть на него. Санклит торжествующе улыбался. В кои-то веки у меня не было слов. Я молча пошла к поместью. Он, тоже молча, шагал рядом.
Когда до особняка осталось немного, пришлось остановиться.
– Уходи, или я всех Охотников созову сюда!
– Зови, если тебе их совсем не жалко. – Мужчина усмехнулся.
– Горан, ты с ума сошел? Тебя не должны здесь видеть!
– А чего мне бояться? Саяна, единственное, чего я страшусь – твое решение через несколько месяцев.
– Какого именно решения ты ждешь?
– Ты сама знаешь.
– Горан, за год ничего не изменилось. Все только еще больше запуталось. С чего мне менять свое мнение?
– Неужели ты все еще веришь, что я был способен убить твоих родителей и лгать тебе?
– Знаешь, недавно я узнала, что серьги, которые считала мамиными, на самом деле принадлежали твоей дочери. – Тихо сказала я. – И не ты рассказал мне это. Как и все остальное – про моего деда со стороны отца, который убил твоих двойняшек, и которого потом убил ты, отомстив.
– Когда я должен был успеть тебе все это рассказать?!
– Так какого лешего я должна слушать тело, которое хочет тебя, а не душу и сердце, которые не верят тебе больше? – не обращая внимания на его слова, закончила я.
– Саяна, любимая, это было очень давно и не имело никакого отношения…
– Не имело отношения?! – ярость в душе взорвалась пожаром, выжигая нежность к нему. – Ты убил моего деда! Это не имело ко мне отношения?!
– И убил бы снова! – громыхнул Горан. – Он заслужил! Это были мои дети!
– Да, заслужил! – мой голос тоже сорвался на крик. – Ты был вправе это сделать! Но нет никакого оправдания тому, что ты не рассказал все это мне! От тебя мне нужно было все это услышать, а не… – Я осеклась.
– Продолжай! От кого? Есть только один санклит, который знал всю историю – Лилиана. Я поймал ее. Хотел убить, но отдал Охотникам – потому что эта участь страшнее смерти! Так у кого хватает полномочий, чтобы открыть дверь темницы, где она гниет заживо после обнуления?! Я знаю только двоих. Одна из них – Юлия, и это точно не она. Продолжать?
– Что это меняет?
– Многое! Чем руководствовался человек, чего хотел добиться и почему? И самое важное – что Лилиана получила в обмен на информацию?
– Это меня не волнует.
– Зато волнует меня! Эта тварь хитра и жестока, как дьявол! Если будет шанс вырваться на свободу, поверь, она использует его на полную катушку! И главной ее целью станешь ты!
– Иногда смерть кажется не самым худшим вариантом. – Устало прошептала я сквозь слезы.
– Не говори так, никогда! – Горан порывисто обнял меня и крепко прижал к себе. – Если ты… Саяна, я без тебя жить не буду, клянусь! Прогони, брось навсегда, не верь, только живи, родная моя!
– Ты не рассказал. Это так больно осознавать.
– Прости. Попробуй понять. Все было так быстро… и так глобально! Я не успел опомниться, как ты стала нужнее воздуха, любимая. А потом ты ушла.
– И не вернусь. – Тихо сказала я, отстранившись. – Потому что ты не рассказал.
Как мне удалось оказаться в своей комнате, уже и не помню. Тело била крупная дрожь. Разум блуждал где-то в тумане. И было больно. Очень. Так, что хотелось задержать дыхание в ожидании, когда отпустит, или вырвать из сердца эту любовь, которая приносит так много горьких разочарований.
Дрожащими руками я достала из бархатного мешочка злосчастные серьги. Теперь меня не заливала волна тепла и пронзительной нежности к маме при их виде. Отныне они являлись лишь символом, что Горан, не рассказав об одном, мог солгать и о другом. А я лишь принимала желаемое за действительное, испортила отношения с единственным родным человеком, Глебом, и неизвестно теперь, налажу ли их когда-нибудь.
Осторожно, будто они ядовитые, я убрала бриллиантовые капельки обратно в мешочек. Со злостью вытерла щеки и встала. Не буду лежать в слезах до утра, не дождетесь! Лучше переплавить боль в действие. Эти серьги принадлежат Драгану, вот пусть он и делает с ними все, что пожелает.
На выезде было тихо, я просто взяла ключи от первой попавшейся машины и уехала. За окнами мелькала ночь, мотор деликатно рычал, было очень грустно и одиноко. Как надоели эти постоянные качели, выяснения отношений, войны между санклитами и Охотниками! Раньше я знала, что и как могу изменить в этом мире к лучшему, и делала это. Теперь – сплошные проблемы и ходьба по граблям.
Ехать пришлось долго. Как обычно в дороге, мне удалось многое обдумать, разложить все по полочкам и, как ни странно, разозлиться еще больше. Почему с чувствами произошла такая метаморфоза, выяснять не хотелось. Или это опять проклятая санклитская кровь?..
Не доезжая до дома Горана, я остановила машину. Встречаться с ним точно не хочу, оставлю серьги и уйду. Не факт, кстати, что он еще здесь живет. Хотя за хорошо знакомыми чугунными воротами во дворе стоят те же самые автомобили. Значит, санклит все еще здесь.
Я легко перелезла через ворота. Сердце разорвалось, стоило увидеть знакомый балкон и коричневые стены с витражами. К счастью, старые знакомые отвлекли от невеселых воспоминаний.
– Арно, Кодо, Зип! – я присела на корточки перед повизгивающими от радости псами. – Мои хорошие! Как же мне вас не хватало! Простите, что ничего не принесла! Голова моя дырявая!
Когда руки уже отваливались от поглаживания пузиков довольных собакенов, я встала и поняла, что по-тихому не получится. Даже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что Горан стоит на балконе. Его взгляд я ни с чем не спутаю.
– Саяна, – он вышел из дома и подошел ко мне. – Не ожидал тебя здесь увидеть. – Голос мужчины дрожал.
– Хотела отдать тебе это. – Я протянула ему мешочек.
– Они твои.
– Нет. Не возьмешь – выкину.
– Хорошо. Но давай поговорим в доме. Проходи.
Помедлив, я кивнула. Воспоминания всплывали в памяти бесконечной чередой, пока мы шли. Хруст гравия – деликатный днем, оглушающе громкий ночью. Холл, где я впервые поцеловала его. Лестница… Трехметровый Иисус. Моя бывшая комната, без решеток. Ничего не изменилось. На тумбочке у кровати такой же флакон с духами – как тот, что он прислал в поместье.
– Прости, пожалуйста, я много наговорил тебе сегодня.
– Главное, говорить вовремя.
– Саяна…
– Что?
– Ты права.
– О чем ты хотел поговорить? – я положила мешочек с сережками на стол и отвернулась к окну.
Такой знакомый вид!
– О нас.
– Нас нет и не будет.
– Я тебе совсем не нужен? – прошептал он, встав сзади.
– Горан!
– У меня сердце распускается, как цветок, когда ты произносишь мое имя! – его горячие ладони осторожно легли мне на плечи. – Дай нам шанс, умоляю! Я завоюю твое доверие, только не бросай!
– Нет.
– Почему, родная?
– Потому что уже не смогу тебе доверять.
– Неужели все, что мы пережили, так легко перечеркнуть? Вспомни, – его руки обвили мою талию, – как нам было хорошо вдвоем!
– Не надо.
– Надо! Я буду бороться, пока жив! Если хочешь покоя, убей! – санклит развернул меня лицом к себе. – Каждую секунду я думаю о тебе! Умираю от желания прижаться к твоему телу! Вновь почувствовать вкус губ, утонуть в глазах, прикоснуться к шелковым волосам, нежной коже, услышать твои стоны! Саяна, я одержим тобой! Ты воистину моя Кара Господа!
– Горан!
– Вспомни, как ты смотрела на меня на стоянке у ночного клуба! Мое сердце остановилось! Без этого мне не жить. Если я тебе не нужен, то и себе тоже. Умоляю, Саяна, родная, прости! – он опустился на колени и еще крепче прижал меня к себе. – Умоляю, жизнь моя! – мужчина уткнулся лицом в мой живот, обжигая его дыханием сквозь блузку.
– Что ты… – Я ахнула, когда санклит спустился ниже, заставив меня вспыхнуть.
Мгновенно ожили все мои сны. Дыхание сбилось, с губ сорвался стон. Мужчина торжествующе зарычал. Через мгновение его руки уже были на молнии моих джинсов. Освобожденные от одежды бедра сами раскрылись навстречу ему. Тело каждой клеточкой предавало меня, словно было в сговоре с ним.
Я хотела вцепиться в его волосы, чтобы помешать и прекратить это безумие. Но в тот момент, когда руки были в его волосах, Драган отодвинул в сторону мои трусики и пустил в ход язык. Я изогнулась с громким протяжным стоном, запрокинув голову, и, вместо того, чтобы оттолкнуть, еще крепче прижала его к себе.
– Горан! – всего мгновение, и душа улетела ввысь.
Не знаю, как устояла на ногах. Наверное, его сильные руки, сжимающие бедра, удержали меня. Я не ощущала земного притяжения – потому что мой санклит не собирался останавливаться на достигнутом. Мне предстояло взорваться на миллионы вселенных еще не один раз – как всегда, под его торжествующее рычание.
Когда реальность соизволила вернуть меня с небес на землю, Горан обжигал дыханием и покрывал жадными поцелуями все, до чего мог дотянуться. Дрожащими руками отстранив его, я отвернулась, натягивая джинсы.
– Саяна, – прошептал он, вновь обвивая мою талию. – Ты любишь меня, я знаю! И никогда не поверю в обратное! Дай нам шанс сохранить это волшебство! Загляни в свое сердце, родная. Что ты чувствуешь?
В полном смятении я вернулась в поместье. Тело все еще приятно горело, храня воспоминания о страстных ласках моего санклита. Низ живота до сих пор сладко ныл. Сильно запоздавшая стыдливость расцвела на щеках жарким румянцем. Но ничто не могло заставить меня забыть о взрывах наслаждения – от обжигающих рук и языка хорватского вулкана, и перестать мечтать о том, чтобы это повторилось.
На дрожащих ногах войдя в холл, я буквально врезалась взглядом в Данилу. Мужчина сидел в одном из стоящих вокруг стеклянного столика мягких кремовых кресел, которые всегда напоминали мне чашечки пионов.
– Где ты была, Саяна? – не предвещающим добра голосом осведомился он.
– Знаешь, Саяна уже взрослая девочка, вообще-то. – Воинственно ощетинились мои растрепанные вконец нервы.
– Ты проходишь стажировку у Охотников. – Данила резко поднялся, глаза стали злыми. – Которую мне доверили курировать. Поэтому интерес к тому, где ты шляешься ночью, в моей компетенции!
– Ты наставник, а не хозяин! – вспылила я.
– Куда уж мне, смертному, – мужчина презрительно скривился. – Ты предпочитаешь выбирать хозяина из бессмертной породы, зачем тебе жалкие людишки!
– Что?.. – я пораженно уставилась на него.
Не ослышалась? Он на самом деле это сказал?!
– Глеб прав, Драган отравил тебя собой!
Это уже слишком!
– Да пошел ты на … ! – прошипела я и начала быстро подниматься по лестнице.
У моей комнаты Охотник нагнал меня и, поставив ногу в дверной проем, не дал закрыть дверь.
– Убирайся! – рявкнула я.
Но он, словно не слыша, пошел напролом и буквально внес меня вглубь моей же комнаты.
– Совсем оборзел?! – возмущение захлестнуло удушливой волной. – Пошел вон отсюда!!!
Глядя остекленевшим взглядом, мужчина схватил мою руку и с силой дернул на себя, заставив прижаться к его телу. Жесткие губы требовательно впились в мой рот, причиняя боль. Я попыталась оттолкнуть его, но все было бесполезно. Ситуация до боли напоминала тот случай, когда Горан разорвал «ангельское» платье. Как и в тот раз, не оставалось ничего иного, кроме как прокусить Охотнику губу.
Оторвавшись на мгновение, он качнул головой и продолжил меня целовать. Рот наполнился его кровью. Я справлялась с наставником на тренировках, но сейчас все словно вылетело из головы.
Но кроме этого, было кое-что еще. Несмотря на доводы рассудка, внутри начало разгораться желание. Когда мужчина уронил меня на кровать и навис надо мной, глядя в глаза безумным взглядом и тяжело дыша, я не оттолкнула его.
– Прекрати. – Сорвалось с губ.
– Нет. – Он лег на меня и коленом раздвинул мои ноги.
Бедро с нажимом потерлось о промежность, она начала гореть, и я не смогла сдержать предательский стон.
– Данила, не надо!
Но он не слушал. Сильные руки рванули блузку, и Охотник с урчанием одной ладонью сжал обнажившуюся грудь, причиняя боль, а другая быстро расстегнула пуговицу и молнию на моих джинсах и нырнула внутрь. Он яростно задвигал пальцами, заставив меня изогнуться в болезненном удовольствии.
Рука скользнула в его волосы. Я притянула мужчину к себе. Тело требовало большего, чем то дразнящее наслаждение, что подарил санклит. Чувствовать его внутри, ощущать вес тела, обнять, обхватить ногами, скрестив их в лодыжках за его спиной, раствориться в блаженстве!
Но Данила не Горан. Не тот вкус губ, другой запах, иные объятия. Это отрезвило. В тот же момент дурман желания, которое пробудил Драган, а Хан лишь вернул, ухватив за хвост, развеялся. Ситуация стала видна со стороны – во всей своей мерзости.
Во мне мгновенно полыхнули гнев и обида. Врезав Охотнику кулаком по лицу, я сбросила его с себя и вскочила с кровати. Застегнув джинсы и с трудом прикрыв грудь остатками блузки, распахнула дверь.
– Убирайся! – глаза наполнились слезами, и лишь со злостью смахнув их со щек, я увидела, что мужчина сидит на краю кровати, уронив голову на грудь. – Данила, уходи, сейчас же!
Он молчал и не шевелился.
Не зная, что делать, я подошла к нему.
– Ты должна подать на меня жалобу. – Не поднимая глаз, глухо сказал Охотник. – За… попытку изнасилования. Вину полностью признаю.
– Обязательно подам. – Уже понимая, что не буду этого делать, я тоже села на кровать.
– Правильно.
– Что на тебя нашло, Данила? – вырвалось у меня.
– Саяна… – Он посмотрел в мое лицо полными раскаяния глазами. – Умоляю, прости! Ждал тебя несколько часов, накрутил сам себя. Не знал. А как представил. Сложно. Ты появилась. А если…
На меня хлынул поток его фирменных «субтитров». Но на этот раз все было понятно.
– Ты прав. – Я пожала плечами, устало глядя на него. – Твоя стажерка ездила к Драгану – для того, чтобы вернуть ему те серьги, о которых ты же сам мне и рассказал, Данила.
– Я идиот.
– Не могла их больше держать у себя. Думала всю жизнь, что они мамины. Ведь это единственное, что у меня осталось на память о ней. А оказалось… – Я разрыдалась.
Слезы текли так, словно вся боль внутри переплавилась в них и сейчас лилась наружу нескончаемым потоком. Завывая в голос, мне удалось ощутить, что Данила обнял меня, лишь когда его руки легли на спину. Несмотря на то, что мужчина недавно пытался сделать, сейчас я была благодарна ему за поддержку и сочувствие.
Уткнувшись носом в плечо наставника, стажерка перестала всхлипывать, лишь когда его рубашка промокла от слез.
– Прости. – Я отстранилась.
– Уж тебе-то точно не за что извиняться. – С горечью ответил Охотник. – Ты все сделала абсолютно верно, а вот мне прощения нет.
– Есть. Данила, честно – прощаю. Давай забудем о том, что произошло.
– Не смогу. – Мужчина встал с кровати. – Ты должна подать жалобу.
– Да не буду я ничего никуда подавать! Проехали, живем дальше, забыли.
– Мне не забыть. – На мгновение в его взгляде вновь промелькнуло то безумное, жадное выражение.
– Как хочешь. – Я отвела глаза. – Уже поздняя ночь, пора спать.
Не хочу ни о чем думать.
Провалиться в сон.
А утром начать все сначала.
[1] Еще что–то? (тур.)
[2] Вам нужен пакет? (тур.)
[3] Нет, спасибо (тур.)
Тонкий аромат щекотал ноздри.
Что это?
Я открыла глаза. На подушке рядом со мной лежала белая роза. Опять с гламурным бантиком. Кто бы сомневался, что он и на день рождения не оставит меня в покое! А ведь обещал!
Я закрыла глаза, застонав. Как пережить этот день?
Для начала – перестать жалеть себя и встать с постели. Сделать упражнения, сходить в душ и отправиться на завтрак.
– С днем рождения! – раздалось над моим ухом, когда я наливала себе кофе в столовой, заставив облить пальцы кипятком.
– Данила! – раздраженно рявкнула я. – Он же горячий!
– Извини.
– Нашла розу? – спросил он, когда мы сели за столик в углу.
– Так это от тебя?
– А от кого? – Охотник скривился. – Ах, ну да, понятно!
– Что тебе понятно?
– Думаешь, только санклиты способны на романтичные поступки? Конечно, нам, простым смертным, с ними не сравниться!
– А ты не оборзел? – я с грохотом поставила чашку на стол, вновь расплескав содержимое. – По какому праву ты вообще на меня наезжаешь с утра пораньше?
В столовой стало тихо. Похоже, мне удалось привлечь всеобщее внимание. Черт, как надоело занимать первые строчки местной новостной ленты!
– Да пошел ты! – прошипела я и, так и не выпив кофе, ушла.
Может, уехать на сегодня куда-нибудь? Снять номер в отеле на сутки, отсидеться и продолжать жить, если и не как ни в чем не бывало, то, по крайней мере, как раньше.
– Саянчик, с днюшкой тебя! – Таня, влетев без стука в комнату, повисла у меня на шее.
– Тебя стучать не учили?
– Не бурчи! Всего-всего-всего тебе! И секса побольше!
– Только не говори, что резинки уже кончились! – взмолилась я. – Больше покупать не пойду.
Потому что наверняка опять напорюсь на Горана, и на этот раз он допросом с пристрастием не ограничится! Будет пытать до последнего, это глава клана умеет. Я вспомнила нашу последнюю встречу. Ноги задрожали, а по телу разлилась пульсирующая горячая волна.
– Еще не кончились. – Танюшка протянула мне коробочку.
Я вздрогнула. Опять бантик. Черт.
– Чего ты? Это от всех нас. Бери! – она сунула ее в мои руки и плюхнулась на кровать.
– Спасибо, очень красивые! – я достала золотые серьги и села рядом с ней. – Что ты так смотришь?
– Расскажи, из-за чего вы с Данилой поцапались?
– Уже все в курсе?
– Конечно! – девушка придвинулась поближе. – Так из-за чего? Что он сделал? Или не сделал? Или не так сделал?
– Изыди, Сатана! – расхохоталась я, сталкивая ее с кровати.
– Фу, какая ты! – пританцовывая, Таня подошла к окну и раскрыла его настежь. – Так тепло сегодня! Ой, какая прелесть! – взвизгнула она секунду спустя, хлопая в ладоши. – Иди, иди, иди сюда быстрей!
– Что? – я подошла к ней.
– Смотри! – девушка ткнула пальцем вниз.
Ровнехонько под моим окном кивали в такт солнцу синие, как небо, головки васильков.
– Твою мать!
– Откуда они здесь? Красивые какие! Вчера ведь не было!
– Даже не спрашивай. – Пробормотала я, с тоской глядя на нее. Поздно, она не дура, уже все поняла. Сколько пройдет минут, прежде чем в курсе будут абсолютно все?
– Это он? Горан Драган? – тихо прошептала Таня.
– Честно? Понятия не имею.
Хоть не знает, что это мои любимые цветы, и на том спасибо.
– Извини, но это так романтично! – восхищенно прошептала впечатленная поступком санклита будущая Охотница.
Это больно, а не романтично. Я отошла от окна.
– И чего ты скисла?
– Просто усталость накопилась.
– Значит, надо что? – Танюшка сделала большие глаза.
– Задница, мне не с кем.
И кого ты обманываешь, сразу возмутилась совесть.
– Похоже, что и правда надо. Я ведь не о том. Отдохнуть – вот что имелось в виду.
– Даже не думай!
– Никаких отказов! – девушка юркнула за дверь. – Вечером сбегаем в клуб! Заодно новые сережки выгуляешь!
– Таня!
– Не вздумай прятаться, найдем!
И след простыл. Откуда в Танюшке столько энергии? Кровь санклита во мне, а как бешеный волчок носится по особняку она! А если бы ее напоили этой «кровавой Мэри по-санклитски»? Наверное, девушку просто разорвало бы на части прямо на месте! Хорошо, что я этого не увижу!
Весь масштаб бедствия я осознала, когда в мою комнату вошли несколько серьезных, сосредоточенных до предела девушек с черными кофрами в руках. Посадив меня перед зеркалом, они в мгновение ока соорудили салон красоты из подручных средств. Посопротивлявшись для приличия, я сдалась. Пусть делают, что хотят. Побуду куклой подрастающих Охотниц. Может, к карме зачтется.
Как ни странно, результат манипуляций протяженностью в час поразил даже меня. Роскошные кудри, любимые smoky-eyes – чуть откровеннее, чем хотелось бы, но сегодня можно, и какой-то особенный блеск в глазах, как сказал бы мой дед – бедовый. Видимо, остался от последней встречи с Гораном.
Черное платье-футляр длиной выше колена, туфли на шпильках и крошечный клатч – все, образ готов.
– Смотри, а ты идти не хотел! – Таня втолкнула в комнату Данилу.
В костюме и даже с галстуком, вот это нонсенс! Пока я любовалась, остальные тихо ретировались, словно их и не было.
– Саяна, прости, пожалуйста. – Попросил мужчина, протягивая букет белых роз. – Я идиот, ты и так знаешь.
– Хорошо. И ты прости, попался под горячую руку.
– Как всегда.
– Да уж. – Я положила цветы на кровать.
Надо будет вазу из коридора свистнуть.
– Потрясающе выглядишь!
– Ты тоже.
– Поехали отмечать? – он шутливо предложил мне взять его под руку.
– Попробуем.
Не особо люблю людные места с громкой музыкой, но сегодня атмосфера ночного клуба оказалась именно тем, что было нужно. Грохочущие танцевальные мотивы заглушали все, мешая слышать свои мысли – к счастью.
Но, как бы я ни пыталась, не ощущать каждую секунду на себе взгляд Горана не получалось. Сначала приходилось оглядываться и искать его среди танцующей толпы, забывая дышать. Чтобы потом с трудом сдержать вздох разочарования и проклинать себя за это. Я боялась встретиться с ним глазами, но одновременно жаждала этого. И ничего не могла с собой поделать.
– Саяна! – кто-то налетел на меня и, приподняв, закружил в воздухе.
– Мой этиловый друг! – обрадовалась я, разглядев Якуба. – Какими судьбами? Где Таша?
– Один пьянствую, она с подружками гуляет. – Пожаловался Шрэк. – Смотрю, ты скучаешь в одиночестве! Удачно совпало!
– Не в одиночестве, – призналась я, разглядев за его спиной Данилу, явно шокированного очередными обнимашками стажерки и санклита.
– Да? – он проследил за моим взглядом и погрустнел. – С тобой Охотники. Ясно. Извини. Не буду мешать. – Якуб быстро отошел в сторону.
– Саяна? – Данила подошел и, хмурясь, посмотрел на меня.
– Давай пропустим первый этап? – забрав у него коктейль, предложила я. – Перейдем сразу к тому, где ты получаешь по морде и понимаешь, что не имел никакого права на меня наезжать?
– Понял. Молчу.
– Прогресс. – Мне удалось сдержать желание поссориться. Это просто нервы и ничего более. – Где молодежь?
– Разбрелись по углам. – Мужчина пожал плечами и сел за наш столик. – Пару отправил домой, они уже никакие.
Завидую. Уж лучше похмелье, чем чувствовать то, что сейчас отравляет мою душу.
– Папаша. – Съязвила я, присаживаясь рядом и попутно потягивая коктейль через соломинку. – Гадость-то какая! Что это?
– Девочкам он обычно нравится.
– Посмотри, где я и где девочки. Приторный, как Наринэ, когда пытается быть приветливой со мной!– Откуда ты такая взялась?
Я поперхнулась. Да ты издеваешься! Сколько еще фраз Горана вылетит из твоих уст?!
– Не знаю, как и что с тобой. – Вновь перешел на собственный язык Данила. – Мозг отказывает. Делаешь, ожидаешь, результат не предсказать…
– Пей. – Перебила я. – Трезвого тебя понять невозможно.
– Ты такая красивая! – выдохнул он, залпом допив коктейль.
Избито, неоригинально, но уже лучше.
– Знаешь, если… – Мысли разлетелись, как вспугнутые птички, в разные стороны.
Вот он, гром среди ясного неба.
Знакомые аккорды.
Или кажется?
– Если что? – Данила взял мою руку в свою.
– А?
– Что ты хотела сказать?
Думаешь, я помню?!
Все верно. Опять эта песня. E-type, «Ты же знаешь».
Я всегда буду с тобой, днем и ночью,Просто хочу, чтобы ты знала, где я сейчас.Всего лишь хочу убедиться, что ты знаешь…Мы всегда будем вместе,Все, что у нас с тобой есть, сильнее гордыни.Ты же знаешь, нет ничего, что я бы ни сделал.Я навсегда останусь с тобой.
– Саяна?
Какова вероятность услышать в турецком ночном клубе песню из «пятерки Горана»? Совпадение? В моей жизни нет случайностей. Он здесь?
Я лихорадочно осмотрелась, но найти даже до боли знакомое лицо среди огней взбесившейся светомузыки задачка не из легких.
– Саяна! – Данила сжал ладонь до боли.
– Ай! Что? – мой взгляд наконец-то переместился на него.
– Что происходит?
– Ты уезжаешь в Питер? – крайне неуклюже сменила тему я.
– С чего ты взяла?
– Слышала твой разговор с Юлией. Так да или нет?
– Нет. Ей придется меня связать, чтобы я туда вернулся. Отец, к тому же, вовсе не жаждет возвращения наблудившего сына.
– Пойдем, – я встала и потянула его за собой.
– Куда? – он улыбнулся. – Ты странная сегодня.
– Это твой коктейль так повлиял. Переизбыток сладкого. – Мне удалось вытянуть его на танцпол.
Песня, к счастью, сменилась на бессмысленный и беспощадный trance. Самое оно для того, чтобы через физическую активность сбросить нервное напряжение.
– Çifte tekilanı, lütfen . – Задыхаясь, выпалила я бармену, когда после танцев мы уселись у барной стойки.Брови Данилы поползли вверх, но он промолчал.
– Не смотри так. – Мне лишь усилием воли удалось не расхохотаться. – Люблю крепкие напитки, уж извини. И розовый не ношу. А с маникюром предпочитаю даже не связываться.
– Тебе и черный идет. А царапаешься хорошо и без коготков.
– Ай! Это ты оскорбление упаковал в комплимент или наоборот? – я насыпала на тыльную сторону ладони соли, глядя ему в глаза слизнула ее, опрокинула стопку текилы и положила на язык кусочек лайма.
– Не знаю. – Пробормотал Данила.
– Хочешь? – невинно улыбнулась я.
Он кивнул. Бармен молча налил еще две и пододвинул нам блюдце с солью и лаймом. Первое отправилось на мою руку, а второе я сжала губами. Помедлив, Данила слизнул соль, залпом выпил текилу и ртом попытался отнять у меня лайм. Шутливая возня превратилась в весьма неплохой поцелуй. Потом мы все повторили, поменявшись ролями.
– Что ты со мной делаешь… – Прошептал он, прижимаясь ко мне.
Твою ж мать! Я скрипнула зубами. Ну, уж нет!
– Порчу мальчика. – Я слегка отстранилась. – Каждый пионер должен встретить развратную комсомолку! – судя по его лицу, перебор. – Шучу!
– Никак не привыкну к твоему юмору, – пробормотал Данила, удерживая меня за талию. – Жду подвоха.
А вот и он.
Ты мое наваждение,Мой идол, моя религия,Мое смущение, моя исповедь,Единственное, что мне нужно этой ночью.Ты – мое наваждение,Вопрос и ответ,Ты, ты, ты,Мой идол, ты.Приди ко мне этой ночью…
Вторая песня. Каков, интересно, процент статистической вероятности, что это все же случайность?
– Извини, нужно отлучиться. – Я натянуто улыбнулась, ускользая из объятий Охотника.
– Куда ты?
– Догадайся.
Уверена, такого он даже предположить бы не смог. Потому что направилась я прямиком к диджею. Выпытывать, не в сговоре ли он с господином Драганом, было, конечно же, бесполезно, поэтому я просто кое-что прошептала ему на ушко, сунула в руку купюру и улыбнулась, когда по клубу поплыли первые аккорды моей ответной песни – Барбры Стрейзанд, «Держись от меня подальше».
Держись от меня подальше, оставь меня в покое,Не подходи к моей двери,Потому что ты снова причинишь мне боль
Как делал это прежде.Мне не нужны оправдания,Я не желаю больше лжи,Я не люблю плакать,Поэтому я все держу в себе,Сделай одолжение, ради бога,Пожалуйста, не приходи, не приходи.
Но долго торжествовать мне не пришлось. Едва я вернулась за столик, передо мной поставили бокал с коктейлем.
– Ты заказал?
Данила покачал головой.
– Yanlış, ısmarlamamıştık , – удержав официантку за руку, сказала я.
– Bu bir hediye Bay salonun ortasından , – она ослепительно улыбнулась и исчезла в толпе.
Уже зная ответ, я отпила глоток. Four Horsemen, кто бы сомневался. Скрипнув зубами, пришлось признать, что даже если Горана и нет сегодня в этом клубе, он в любом случае рядом.
– С тобой все хорошо? – Данила с тревогой заглянул в мое лицо.
– Да. Хочу стакан воды – не минеральной, без газа. Найдешь?
– Конечно. – Он ушел.
Интересно, сколько у него уйдет времени на это невыполнимое поручение? В большинстве ночных клубов проще птичье молоко найти, чем простую воду.
В любом случае, нужно торопиться.
– Где он? – рявкнула я, подойдя к Якубу.
– Кто? – тот испуганно захлопал не сильно трезвыми глазами.
– Горан!
– Не знаю. А что?
– Серьезно? Вы решили со мной в игры поиграть?! Сначала эти песни! Совпадение, да?
– О чем ты?
– Теперь Four Horsemen! Тоже случайность?
– Four Horsemen я тебе прислал. Смотрю, ты какую-то гадость пьешь сладкую, решил помочь.
– Это был ты? – гнев улетучился, оставив место тоске. – Прости. – Я плюхнулась на стул рядом с ним. – Нервы ни к черту.
И в тот момент, когда почти удалось успокоиться, по залу вновь поплыла знакомая мелодия.
Мне все равно, давай, растерзай меня,Мне все равно, если ты сделаешь это,Ведь в небе, ведь в небе, полном звезд,Я вижу тебя.Ведь ты небо, ведь ты небо, полное звезд,Я хочу умереть у тебя на руках, на руках.Ведь чем становится темнее, тем ярче ты сияешь,Я отдал тебе свое сердце.
– И мне поверить, что это опять совпадение?! – прошипела я, сжимая локоть Якуба.
– Не понимаю, о чем ты. – Он пожал плечами.
– И после этого ты смеешь называться другом?! – я зарычала, вскакивая.
– Ты сама себе сейчас никого не напоминаешь? – подлый Шрэк усмехнулся.
Наградив его красноречивым взглядом, я вновь подошла к ди-джею.
Время вышло,Больше не будет предательства и лжи,Больше не будет слез.Ты и я, мы прощаемся.Наконец-то,Я переболела тобой,Больше не грущу.Слышу, как сама произношу:Мне хорошо и без тебя!Я сильнее, чем когда-либо, и я говорю тебе:Не стучи в мою дверь,Держись от меня на расстоянии!
Надеюсь, так понятнее.
Все-таки идея залечь сегодня на дно была не такой уж плохой. Зря не послушалась интуицию.
Я с силой толкнула дверь черного выхода и вылетела на улицу. Ночная прохлада обхватила разгоряченное тело холодным коконом. Еще бы найти способ остудить душу, клокочущую от ярости и плачущую от боли!
Дворик с мусорными баками и парой скамеек освещала одна-единственная тусклая лампочка над выходом. Стоило на нее посмотреть, бедняжка замигала и, пару раз ярко вспыхнув, погасла навсегда, оставив меня в кромешной тьме. Ну, где вы, маньяки, вылезайте! С удовольствием сделаю из вас икебану!
Я с вызовом посмотрела в звездное небо и прошептала, разведя руки в стороны:
– Чего ты добиваешься, кто бы ты ни был? Чего хочешь? Я не понимаю твоих намеков! Говори понятнее, я тупая, видимо! Ты запутал меня! Что мне делать?!
Холод отступил. Нежное тепло коснулось плеч, горячей волной стекло на руки, огненным обручем обвило талию, заставив затаить дыхание. Спина горела, словно…
Да, именно так – словно Горан был рядом, словно это он обнимал меня под бездонным звездным небом в мягкой, бархатной искусительнице-ночи. Сейчас его обжигающее дыхание коснулось бы шеи.
Да, вот так. Чтобы завитки волос слегка шевельнулись. Контраст холода и желания. Приятно…
Я застонала.
– Оставь меня в покое, умоляю, оставь!
Стальное раскаленное кольцо упрямо сдавило мое тело еще крепче, мешая дышать, языки пламени лизали шею, разгоняя стаи мурашек, кровь вскипела. Когда я успела стать владелицей собственного котла в геенне огненной?..
Когда ощущения стали более чем реалистичными, я резко обернулась, ожидая увидеть Горана, как минимум, в плаще Мефистофеля, с копытами, хвостом и с головой, увенчанной рогами. С отблесками адского пламени в хмельных глазах.
Вместо этого меня ослепил свет из открывшейся двери.
Портал из рая, вашу мать.
– Саяна? – Данила подошел ближе. – Еле нашел! Что ты здесь делаешь, в темноте?
– Небом любуюсь. Звездным. – Без запинки выпалила я.
Кажется, врать научилась.
– Ты… – Мужчина покачал головой. – С тобой с ума сойдешь. – Он протянул бутылку с водой. – Еле нашел.
– Спасибо! – я с трудом подавила истерический смех, открутила крышку и залпом, в пару глотков, выпила воду.
– Не замерзла? – Охотник притянул меня к себе. – Ты такая горячая!
– Алкоголь разгоняет кровь. – И повышает сообразительность – не могла же я съязвить, что в аду холодно быть не может. – Смотри, какое небо!
– На земле красивее. – Он улыбнулся.
Мы потянулись друг к другу. Его губы были холодными. Я положила руки ему на грудь, пытаясь понять, правда ли слышу сдавленное рычание из тьмы в дальнем углу, или это просто ветер.
– Пойдем внутрь, – пришлось с силой потянуть мужчину к двери.
Клуб вновь оглушил танцевальной музыкой, бешено скачущими огнями и людьми. На рай не похоже. Нет мне места – ни в аду, ни на небесах…
– Устала? – сочувственно улыбаясь, спросил Данила, когда мы сели за столик.
Знал бы ты, как! Эта любовь выжигает мою душу, когтями рвет сердце в клочья, рушит жизнь, не оставляя камня на камне, а я прихожу за добавкой – снова и снова!
Но я не могу тебе это рассказать. Вместо этого сделаю вдох, чтобы сдержать слезы, улыбнусь и скажу:
– Немного.
– О, надо же, Ария! – прислушавшись, удивился мужчина.
Дайте догадаюсь – «Зверь», не так ли?
Ты – невинный ангел,Ангел поднебесья.В этой жизни страннойТы не моя.За тобой тень зверя,Вы повсюду вместе.А теперь поверь мне –Зверь этот – я!
Мучитель, искуситель, Князь ночи, ангел, санклит – во всех ипостасях – он здесь. Но вместо того, чтобы огорчаться, я чувствую, как нежность наполняет душу до краев.
Позволь мне тебя коснуться или убей!Смотри же в мои глаза.Твой взгляд не понять нельзя –Ты хочешь меня убить,Убить и про все забыть.А ночь, словно боль, темна.Зверь здесь, и он ждет тебя.Ты чувствуешь вкус охоты,Зверь этот – я!
Конечно, ты. Кто бы спорил!
– Неожиданная подборка музыки сегодня. – Данила все это время перебирал мои пальцы, а я осознала только сейчас. – Ария в турецком клубе, расскажешь кому – не поверят!
– Тогда продолжим! – я упрямо тряхнула волосами и встала. – Скоро вернусь.
Представляю, как мы надоели бедному ди-джею. Хотя, глядя, как он расплылся в улыбке, увидев меня, я поменяла мнение. Он долго будет вспоминать сегодняшнюю ночь. Да и подзаработать ему весьма неплохо удалось.
Мне пришлось долго копаться в клатче в поисках лир. Кончились. Тогда в ход пойдут доллары. Господин Драган скоро станет причиной моего банкротства, если так и дальше будет продолжаться.
Под аккорды «Осколка льда» все той же Арии я вернулась к Даниле.
Ночь унесла тяжелые тучи,Но дни горьким сумраком полны.Мы расстаемся – так будет лучше,Вдвоем нам не выбраться из тьмы.Я любил и ненавидел,Но теперь душа пуста.Все исчезло, не оставив и следа.И не знает боли в груди осколок льда.Я помню все, о чем мы мечтали,Но жизнь не для тех, кто любит сны.Мы слишком долго выход искали,Но шли бесконечно вдоль стены.
– Кипелов не санклит случайно? – спросила я, когда песня стихла.
– Надо будет проверить. – Пробормотал Охотник.
– Это была шутка.
– В каждой шутке, как известно. Но санклиты редко бывают публичными людьми. По понятным причинам. Нет, ну как это? – мужчина встрепенулся. – Опять?!
Не опять, а снова.
Ария, «Возьми мое сердце».
Слепая ночь легла у ногИ не пускает за порог,Брожу по дому как во сне,Но мне покоя нет нигде.Тупая боль пробьет висок,И пальцы лягут на курок,А в зеркалах качнется призрак,Призрак любви.Возьми мое сердце,Возьми мою душу,Я так одинок в этот час,Что хочу умереть.Мне некуда деться,Свой мир я разрушил,По мне плачет только свечаНа холодной заре.
И едва закончилась эта песня, разбивающая мне сердце, как зазвучала последняя из пятерки Горана – «Stay with me», саундтрек к какой-то из частей «Сумерек».
Останься со мной, умоляю.Уйдешь – я умру, я знаю.Я не смогу без тебя, ты знай.Останься...К себе прижимай.Мой мир – это ты, ты в центре всегда.Я знать не хочу, как быть без тебя.Останься со мной, умоляю.Уйдешь – я умру, я знаю.
Ай, господин Горан! Не санклит, а музыкальная картотека ходячая! Чувствую, мне не выиграть в этой битве. Пусть. Победа в одном сражении его не спасет. Войну он все равно проиграет. Хотя, говорят, в войне победителей не бывает. Скорее всего, она уничтожит нас обоих.
– Поехали домой. – Тихо сказала я.
Да, это не мой дом. Но, видимо, у меня сейчас время заменителей – особняк Охотников вместо дома, Данила вместо Горана, боль вместо счастья. Наверное, пора привыкать.
– Конечно. – Мужчина встал и протянул руку.
– Подожди одну минутку. – Я оставила Охотника у нашего столика и подошла к Шрэку.
– Саяна? – он вопросительно посмотрел на меня нетрезвыми глазами. – С тобой все хорошо?
– Нет, Якуб. Со мной не все хорошо. Наоборот, мне очень плохо. И виноват в этом Горан. Передай ему, пожалуйста, что он ничего своим спектаклем не добился, только причинил сильную боль.
– Он любит тебя.
– Иногда этого мало, Якуб. До свидания. Передавай Таше привет, береги ее.
Я вернулась к Даниле.
– Едем? – спросил он, взяв меня за руку.
– Да.
Мы вышли на улицу в ожидании такси.
Что делать остаток ночи? Все равно не усну. Любоваться на васильки в лунном свете? Лить слезы? Бродить под окнами особняка, как тень отца Гамлета? Вероятно, все вместе взятое.
А еще – стереть из плеера те пять песен. Это легко. Вот было бы также просто удалить из сердца Горана! Но это невозможно – потому что он и есть мое сердце.
Хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Нанесла бы этот девиз себе на герб, если бы он был. Потому что я никак не рассчитывала, что ночь закончится так.
Дорогу до поместья мы с Данилой молчали. Прикрыв глаза, мне даже удалось подремать на его плече. Или сделать вид.
– Надеюсь, наша молодежь не покоряет сейчас притоны Стамбула. – Пробормотала я, выйдя из такси.
– Они получили четкие инструкции на этот счет. – Охотник усмехнулся.
– Вернуться в казарму до полуночи? – мой язык жил собственной жизнью. Впрочем, как всегда.
– Именно. Или батогами битыми быть и нужники драить.
– Ты трезвеешь! – констатировала я, поднимая глаза вверх и утопая в звездах. – Как все кружится!
– Не хочу трезветь! – он вовремя подхватил меня. – Не сегодня!
Сухие губы вновь коснулись моих. Вдалеке опять послышалось сдавленное рычание. Ветер продолжал издеваться над именинницей. Я со вздохом повернула голову и, как обычно в последнее время, напоролась на испепеляющий яростью взгляд Горана.
– Еще и галлюцинации, ясно. – Смиренно выдохнула я.
– Что? – Данила проследил за моим взглядом и рявкнул во всю мощь легких, – какого… ты тут забыл?!
Черт! Так это реально?
– Стой! – мне вовремя удалось схватить Охотника за руку. – Не смей! Я сама поговорю с ним.
– Саяна!
– Будем ругаться? – мои глаза сузились до щелочек.
Хмель выветрился моментально. Не санклит, а протрезвин какой-то!
– Как хочешь. – Данила раздраженно мотнул головой.
Я повернулась лицом к Горану, исподлобья буравящему меня полыхающими глазами и медленно подошла ближе, бормоча под нос:
– Наконец, сбываются все мечты. Лучший мой подарочек – это ты.
– Если бы ты так думала на самом деле! – прошипел он.
– Это песня из мультика «Ну, погоди!». Там волк не дает покоя зайцу. Ничего не напоминает?
– Ты вовсе не зайчик!
– Сам догадался?
– Жизнь помогла.
– Рада за вас, господин Драган! И спасибо вам за потрясающее звуковое сопровождение сегодняшнего вечера! Надеюсь, вы получили незабываемые впечатления!
– Саяна, зачем ты так?
– Я? Серьезно? Ты не понимаешь никаких слов и не можешь уяснить, что я хочу одного – чтобы меня оставили в покое!
– Нам нужно поговорить.
– Думала, ты уже все сказал.
– Саяна, ты невозможно красива этой ночью! – тихо прошептал Горан. – Я думал, что уже достиг мыслимого предела боли, но сегодня…
– Прекрати.
– Не могу. Ты мой воздух, родная. И это не просто слова. Я физически задыхаюсь без тебя. Поэтому никогда не смогу быть вдалеке. Буду унижаться, умолять… Все, что угодно. Потому что «есть такой предел боли, когда теряешь всякую гордость».
– Фредерик Бегбедер. – Прошептала я, сдерживая слезы.
– Если хотя бы крошечная капля любви осталась в твоем сердце, дай нам последний шанс, родная! – почти неслышно произнес он, подойдя вплотную и сплетя мои ледяные пальцы со своими – огненными. – А если нет – убей. Из милосердия.
Не сдерживая слез, я уткнулась лбом в его грудь, чувствуя, как он дрожит всем телом.
– Не могу без тебя. – Его голос тоже задрожал. – Жизнь моя…
– Саяна! – рявкнул Данила.
Я вздрогнула, подняла голову и волшебство рассеялось. Но в глазах Горана, блестящих от слез, по-прежнему безраздельно царила любовь.
– Молчи. – Попросила я, высвобождая руки. – Пожалуйста. – Моя ладонь скользнула по его щеке, вытерев мокрую дорожку.
Он застонал, потянувшись за ней, и пришлось отступить, качая головой.
Никогда и ни с кем у меня не было ощущения единения душ в нечто несравненно большее, чем просто я и он. Мне удавалось быть цельной только с ним. Но словно весь мир был против, вставал на дыбы, пытаясь уничтожить, развести в разные стороны, развеять нас, как дым, будто наша любовь являлась преступлением. Почему?..
Мне пришлось заставить себя отвернуться. На дрожащих ногах я дошла до сжимающего кулаки Данилы. Из особняка вышла Юлия. Одарив нас гневным взглядом, она направилась к Горану. Он с трудом перевел глаза на нее.– Что это было? – бесцветным тоном спросил Охотник.
Все еще чувствуя рядом тепло моего санклита и его, вернее, мой, или теперь уже наш запах, я промолчала.
– Выходит, я не достоин даже ответа?
Похоже, что так.
– Саяна?
– Не требуй у меня отчета. У тебя нет никаких прав на это! – огрызнулась я, глядя, как Юлия уводит Горана к выезду.
– Ого! Не ожидал. Спасибо! – Данила скрипнул зубами.
Круто развернувшись, он ушел в особняк, небрежно задев плечом Наринэ.
Ей-то какого лешего тут надо? Да и черт с ней, впрочем. Гораздо важнее, что разговор директрисы и Драгана идет на повышенных тонах. И в этом, очевидно, моя вина.
Долго волноваться на этот счет не пришлось. Потому что взвизгнули шины и черный BMW ракетой стартанул из гаража. Судя по стилю вождения, за рулем находился хорватский Шумахер. Следом вылетел второй такой же автомобиль. Наверное, его вела Юлия. Что вообще у них происходит?
Додумать эту мысль мне было не суждено. Прямо на моих глазах машины сравнялись на выездной дороге и, когда я перестала их различать, раздался оглушительный взрыв. Один из автомобилей взлетел в воздух, объятый пламенем, и, перевернувшись, рухнул на свою крышу. Второй сразу же дал по тормозам.
Я настолько оцепенела, что не могла даже думать. В голове билась только одна мысль – «Кто?»
– Данила! – истеричный крик Наринэ вывел меня из транса.
Охотник промчался мимо меня к горящей машине.
– Не стой, звони пожарным! – бросила я девушке и помчалась за ним.
Нагнать мужчину удалось, когда огонь уже начал нестерпимо жечь лицо. Думать времени не было, я просто повалила его на дорогу и не дала подняться. Едкий дым заполнил наши легкие, вызвав дикий кашель. Из глаз хлынули слезы. Сквозь них с трудом удалось разглядеть чью-то фигуру.
– Горан… – Облегченно выдохнула я.
И только когда Данила закричал в голос, поняла, что это означает – Юлии больше нет.
Он рванулся к горящей машине, отталкивая меня. Помню, что говорила ему что-то, обнимала, прижимала к себе, лишь отдаленно представляя, как ему больно.
Драган стоял в стороне, молча глядя на нас.
Услышав сирены экстренных служб, Охотник затих. Медики попытались нас поднять, но он едва не задушил одного из них.
– Мы сами, – отталкивая их, сказала я, вставая с колен и увлекая мужчину за собой. – Пойдем. Тебе нужно отдохнуть.
– Ты!.. – прохрипел Данила, увидев санклита. – Это ты? Ты это сделал с ней?!
– Нет.
– С чего мне верить?! Это ты! – Охотник рванулся к санклиту, мне едва удалось удержать его.
– Уходи, Горан! – взмолилась я. – Ты лишний здесь.
– Прости. – Прошептал он, отступая.
– Таня, – я поманила девушку, дрожащую всем телом, к себе и прошептала, когда она подошла, – мухой к нашему медику, нужно успокоительное.
Я привела Данилу в его комнату и усадила на кровать. Через секунду он вскочил, и пришлось спиной закрыть окно, всерьез опасаясь, что он может выпрыгнуть в него. К счастью, в этот момент появился наш врач, похожий на Фантомаса лысый мужчина.
– Не надо ничего! – Охотник скинул его руку, когда тот попытался надеть на предплечье манжетку измерителя давления.
– Просто сделайте укол. – Попросила я.
– Никаких уколов!
– Данила, надо. – Мне удалось вновь усадить его на кровать, снять пиджак и рубашку. – Пожалуйста.
Он сдался, перестав отталкивать мои руки. После укола его взгляд медленно остекленел. Я накрыла мужчину одеялом и поднялась.
– Проспит до утра. – Прошептал Фантомас.
– Спасибо.
– Не уходи. – Данила схватил меня за руку. – Пожалуйста…
– Хорошо.
Врач вышел из комнаты, прикрыв дверь.
Я легла рядом с Охотником, обняла и прильнула к его спине, впервые заметив татуировку Охотников – меч во весь позвоночник, которую делали раньше, до перемирия, после убийства первого санклита. Каждый крест на эфесе – одна отнятая жизнь. У Данилы их было много. Сколько же лет ему было, когда?.. Не хочу об этом думать.
– Спасибо. – Пробормотал он, крепко сжав мою руку и прижав ее к своей груди.
Вскоре мужчина провалился в беспокойный сон. Мне было очень стыдно, но на секунду я даже позавидовала ему. Как же хочется выключиться на несколько часов из этой реальности и перестать чувствовать себя человеком, который приносит беду всюду, куда бы он ни отправился!
Юлия.
Перед глазами ее волевое лицо с яркими глазами.
Стальная леди.
Потрясающая женщина! Как такое могло произойти?
Как же так?..
Здравствуйте, любимые читатели)))) Напоминаю вам, что теперь выкладка книги будет каждый день без выходных в 20.00 по МСК. Объем от этого только увеличится, платным роман не станет. Напишите мне, пожалуйста, в комментариях, удобен ли вам такой график? Или лучше как-то по-другому?
И, как всегда, всех прошу подписываться и ставить лайки, если мои книги вам нравятся - нам с Музом это очень-очень приятно))))
Последнее! Сегодня у меня по какой-то неведомой причине отказывается работать при вставке текста обычное окошко, пришлось вставлять текст по старинке, сочетанием клавиш - из-за этого появились лишние дефисы/тире. Что увидела, убрала, но если они все же вам попадутся, проклинайте Литнет, а не меня, пожалуйста)))
Всех вас сильно люблю и благодарю от всей души, что вы со мной! До встречи завтра в 20.00 по МСК!
Весь смысл игры – не в выборе ферзя.На дисбаланс меж черным и меж белымПоставить жизнь, как правило, нельзя.Свою нельзя.Твою – поставят смело!А. Белянин
Накануне похорон матери Данила почти не спал. Я лежала с ним рядом, то проваливаясь в чуткий, поверхностный сон, то просыпаясь, и больше измучилась, чем отдохнула. Стук в дверь заставил нас обоих вздрогнуть. Я открыла и увидела Наринэ.
– Ты все еще здесь? – прошипела она. – Прилипла к нему, что ли?!
– Не время для таких разговоров, тебе не кажется?
– Правильно все зовут тебя подстилкой!
– Заткнись! – рявкнул Данила, подойдя сзади. – Немедленно извинись перед Саяной!
– Давайте не будем ругаться. – Я попробовала успокоить их.
Но куда там! Наринэ с перекошенным от злости лицом стиснула кулаки. И как мне пришло в голову назвать ее Бэмби? Это не няшный олененок, а бешеный тираннозавр! В запавших же глазах Хана полыхал огонь не хуже, чем у Драгана.
– Успокойтесь оба! – рявкнула я. – Уважайте память Юлии, в конце концов!
– Да пошла ты! – прошипела секретарша.
– Сама иди. – Мне не пришло в голову ничего лучше, чем захлопнуть дверь у нее перед носом.
– Саяна! – Данила попытался вновь ее открыть.
– Угомонись.
– Она должна извиниться перед тобой. – Упрямо прошептал он.
– Не думай о ней, Данила, не сегодня. Давай уже собираться.
Юлия хотела быть похороненной на Кладбище Охотников. Пытаясь не вспоминать о том, что здесь могилы моих родителей, я прошла вслед за траурной процессией через большие мрачные ворота. Данила с бледным лицом и пустыми глазами шел рядом. Накрапывал мелкий дождик.
Длинные ряды старых покосившихся памятников с зеленым налетом внезапно расступились, и нутро свежей могилы глянуло в наши лица. Хан вздрогнул и сжал мою ладонь. Мне хотелось бы чем-то утешить его, но в такие моменты любые слова – лживые банальности. Я просто сжала его руку в ответ, и Охотник посмотрел на меня с благодарностью.
Когда все закончилось, мы молча вернулись к машине. Что-то побудило меня оглянуться. Вдалеке была видна фигура в черном. Проследив за моим взглядом, Данила стиснул ладонь еще крепче, и я задумалась о том, что будет дальше. Несколько дней он вообще не отпускал меня от себя, даже ночью. Но это не может продолжаться вечно.
Ближе к вечеру я увела его, обессиленного, в комнату.
– Тебе нужно поспать.
– Знаю. – Сняв пиджак, он сел на кровать. – Но вряд ли усну.
– Может, укол? – я погладила его по волосам.
– Не надо. – Охотник притянул меня к себе и, заглянув в глаза, тихо спросил, – ты останешься со мной сегодня?
– Конечно.
Мы легли. Шершавые пальцы осторожно прикоснулись к моему лицу. В глазах мужчины стояли слезы. Он потянулся ко мне, и я не смогла его оттолкнуть. Нежный поцелуй не принес никаких ощущений, кроме чувства, что все это грозит зайти слишком далеко и неловкости.
Данила расстегнул мою рубашку. Ладони легли под спину, заставив меня прогнуться. Нежно поцеловав мои соски, он со стоном втянул один из них ртом и начал посасывать. Ладони спустились ниже, накрыв ягодицы. Губы уже целовали живот.
Когда ладонь коснулась молнии на моих брюках, я вздрогнула. Данила посмотрел на меня. Туман в его глазах развеялся.
– Прости. – Прошептал он. – Я скотина. Ты не хочешь этого, просто жалеешь меня. Прости.
– И ты меня прости. – Я быстро застегнула все пуговки и села на кровати.
– Не уходи, пожалуйста, я не буду больше такой свиньей, клянусь! – Охотник положил ладонь мне на плечо. – Просто побудь со мной, умоляю.
– Данила, все хорошо. – Я вновь легла рядом.
Слезы в его опухших глазах больно резанули по сердцу.
– Можно… обнять тебя, Саяна?
– Конечно.
Он со стоном прижал меня к себе и уткнулся носом в шею.
– Сошел бы с ума, если бы тебя рядом не было! Спасибо, Саяна. Представляю, какие слухи ходят о нас среди стажеров. Прости меня за это. Поверь, никто не посмеет и слова тебе сказать на эту тему, я позабочусь!
– Не нужно. Мне все равно, пусть говорят, что хотят.
– Нет, важно. Саяна, я твой должник. То, что ты сделала для меня – никогда об этом не забуду! Спасибо тебе! За все, девочка моя!
– Пожалуйста. – Тихо отозвалась я, поглаживая его по волосам. – Может, все-таки попробуешь поспать?
– Ты права. – Он снял рубашку с брюками и снова лег рядом.
Моя рука прикоснулась к груди, покрытой извилистыми шрамами.
– Некрасиво, да? – на его лице появилась кривая ухмылка.
– Нет. Наоборот, они завораживают, – я осторожно, словно легкое прикосновение пальцев могло причинить ему боль, погладила их. – Это свидетельства того, что тебе пришлось пережить.
– Телесная боль меня не пугает. – Он печально улыбнулся.
– Да, шрамы на душе страшнее всего.
Последним, что успела сделать Юлия перед смертью, оказался автомат с презервативами, установленный в холле недалеко от медкабинета. Я даже не успела сказать ей спасибо. И такой воз-можности уже никогда не будет. Потому что вчера мы похоронили ее. А мне до сих пор чудится дробный перестук каблуков в коридорах…
Сдержав слезы, я погладила большой стальной ящик и пошла в комнату Данилы. Мужчина сидел на кровати, оперевшись локтями в колени и бездумно смотрел в пол.
– Как ты? – я села рядом, погладив его спину.
– Саяна. – Он обнял меня.
– Давай выйдем, подышим воздухом.
– Как перестать думать о ней? – невпопад ответил Охотник. – Пластинку заело. Что она чувствовала в последние секунды? Мучилась? Горела заживо? Понимала, что это конец?
– Данила, она умерла мгновенно. Наши техники сказали, что сработало взрывное устройство.
– Саяна, я тебя люблю.
– Не надо сейчас…
– Нет! – мужчина заглянул в мои глаза. Его взгляд был совершенно безумным. – Никогда ей этого не говорил. Ни разу. Телячьи нежности – не о нашей семье. Ты должна знать!
– Хорошо. – Сердце сжалось.
Все эти дни он не отпускал меня от себя, я жила в его комнате и теперь растерялась окончательно, не представляя, что делать. Да и подходящих вариантов, в принципе, не имелось.
– Звонил отец. – Охотник привычно для последнего времени перескочил с одной темы на другую. – Даже не извинился, что не приехал на похороны. Просто сообщил, что займет ее место. Завтра прилетит.
– Может, нужно его встретить?
– Поверь, не нужно.
– Почему?
– Теперь все изменится, Саяна. Как прежде никогда не будет. Он уничтожит все, что сделала… мама. – Данила с трудом прошептал последнее слово. – Я ведь никогда ее так не называл, представляешь?
– Она знала, что ты ее любишь.
– Думаешь?
– Уверена.
– Спасибо. И от этого тоже ничего не останется. Шамиль Хан уничтожит все.
Тогда я еще даже и представить не могла, насколько Данила окажется прав.
Знакомую фигуру на подъездной дороге, в том месте, где погибла Юлия, я заметила издалека. Пасмурный, но теплый день заканчивался. Сумерки принесли с собой прохладу. Она коварным ужом заползала за шиворот, заставляя ежиться. Чтобы унять дрожь, пришлось обхватить себя руками, когда я подошла к морю цветов, которые стажеры и Охотники возложили сюда в память о нашей директрисе.
Маленькие огоньки свечей заметались в стеклянных стаканчиках, бросая тени на большое фото Юлии в центре и тем самым заставляя его оживать. И вновь, стоило подумать, что это так несправедливо, как по лицу потекли слезы. Я знала ее совсем недолго, мы не успели сблизиться, но явно были одной крови. Может, в будущем, несмотря на все препятствия, которые мир в достатке поставляет в нашу жизнь, нам удалось бы стать хорошими друзьями.
Теперь – не получится. Смерть – это конец. Может, не для того, кто умер, точно этого не знает никто. Но для тех, у кого равнодушная старуха с косой вырвала сердце, забрав близкого человека, это завершение. Бескомпромиссный безрадостный финиш.
– Здравствуй, родная. – Горан тепло улыбнулся. – Я принес цветы. Если мешаю, могу уйти.
– Не мешаешь. – Вряд ли сейчас кого-то волнует, что по территории поместья Охотников разгуливает не просто санклит, а глава клана Лилианы.
– Спасибо. – Он, как всегда, накинул мне на плечи свою куртку. Горячую изнутри и благоухающую древесно-мускусным ароматом с горьковатыми нотками цитруса и моими любимыми духами одновременно. Интересный запах. Теперь буду знать, что получится, если смешать нас.
– Юлия верила, что я смогу справиться с чувствами к тебе. – Тихо сказала я, сама не зная, зачем.
– Ты этого хочешь?
– Что теперь будет? – совсем как Данила в последнее время, я перепрыгнула с одного на другое. – Говорят, новая метла метет по-другому.
– Шамиль Хан сделает все, чтобы развязать войну.
– Ты уже в курсе?
– Положение обязывает. Я, в свою очередь, жизнь положу, чтобы ему это не удалось.
– Не говори так! – вырвалось у меня.
– В тот день ты готова была вернуться, родная. Ведь так? – он заглянул в мое лицо, но я отвела глаза. – Что тебя остановило? Чувства к Даниле?
– Горан, – я поморщилась, – для выяснения отношений не время и не место.
– Ты права.
– Решил теперь во всем со мной соглашаться?
– Тебе больше нравится, когда я противоречу? – санклит сверкнул озорной усмешкой. – Это обычно свойственно тебе.
– Ты передергиваешь.
– Ты ушла, я теперь одинокий мужчина с разбитым сердцем, что мне остается?
– Драган! – ахнула я, давясь смехом. – Ты научился пошлить?!
– Заметь – от тебя! – он рассмеялся. – Половым путем, очевидно, передалось.
– Не иначе, как завтра санклиты с Охотниками подружатся! Ты не заболел? Дай-ка температуру проверю! – я прикоснулась запястьем к его лбу. Как всегда, горячий.
– Это неизлечимо. – Он одарил меня полыхающим взглядом и мгновенно сбил ритм сердца, перехватив руку и поцеловав запястье. – Когда твои глаза темнеют как сейчас, словно океан в шторм, я умираю от желания быть твоим, любимая! Чтобы ты сделала со мной все, чего хочешь. И даже больше.
Я уже тянулась к его губам, завороженная, когда сзади раздались аплодисменты, заставив меня с шипением отпрыгнуть. Следом зарычал крайне раздраженный Горан.
– Извините, что помешал. – Высокий мужчина в коричневом костюме смотрел на нас серыми, как у Данилы, но невыразительными глазами.
Не человек, а хладнокровная рептилия. И мимика такая же. Узкие лягушачьи губы, седые пряди волос – того грязно-пепельного цвета, который бывает, пока вся голова не поседеет, зато двухнедельная щетина на лице вся белая.
Почему-то сразу вспомнились вараны, при укусе заражающие жертву болезнетворными бактериями, а потом упорно преследующие ее, пока она не ослабнет настолько, что можно будет начать поедать беднягу заживо.
– Продолжайте. – Он надменно посмотрел на нас.
– Здравствуй, Хан. – Процедил сквозь зубы санклит.
– Ты, полагаю, Саяна? – проигнорировав его, спросил меня новый директор.
– Правильно полагаете.
– Кто бы сомневался. Так вот она какая, твоя Кара Господа, Драган. – Он ощупал мою фигуру взглядом. – Охотница. У Бога есть чувство юмора.
– Не жалуюсь.
– Посмотрим. Это многое меняет. Теперь и у тебя есть слабое место.
– Только подумай о том, чтобы причинить ей вред! – прошипел Горан, подойдя вплотную к нему. – Разорву голыми руками!
– Давай. Прямо сейчас. Нападай. Начнем войну!
Сердце тоскливо сжалось. Я посмотрела на фото Юлии. Вот и пришел Шерхан, что нарушит перемирие. И в джунгли вернется страх. Она так боялась этого! Неужели такова наша судьба?..
А еще интересно, кому придется стать Маугли, который накажет подлеца. Боюсь, мне не потянуть.
– Отец! – Данила подошел к нам. – Мы ждали тебя завтра.
– Уже понял. – Хан кивнул на нас с Гораном. – Здравствуй, сын.
– Саяна? – Охотник вопросительно посмотрел на меня.
– Родная, – санклит с мольбой заглянул в мои глаза. – Пойдем со мной! Умоляю тебя, пойдем!
Я молчала, завороженная его взглядом. Все внутри тянулось к нему, но рука Данилы крепко сжала мою ладонь, и я отступила на пару шагов назад. Горан прикрыл глаза на мгновение, потом тихо прошептал, глядя на него:
– Она моя! И ты это знаешь.
– Мечтай! – фыркнул тот, так стиснув мою руку, что хрустнули пальцы.
– Хватит! – я резко выдернула ладонь из его тисков и зашагала к особняку.
Охотники последовали за мной.
Но пройдя половину пути, пришлось остановиться, осознав, что куртка санклита до сих пор на моих плечах. Прошипев ругательства в адрес своих умственных способностей, я пошла обратно.
Данила наградил меня красноречивым взглядом, когда мы поравнялись. Но как сияли глаза Горана, когда я подошла к нему! С силой света в них могла поспорить только ярость, раскалившая добела мою душу.
– Саяна… – Прошептал он.
– Я – не твоя, господин Драган! – с рычанием вылетело из моего рта. – Вот это – твое! – куртка полетела к его ногам. – А я – не вещь!
– Родная!
– Не приближайся больше ко мне!
Почти бегом я обогнала Данилу с отцом и, не глядя на них, вошла в поместье. Ноги сами взлетели по лестнице, доведя до холла второго этажа, и остановились у автомата с презервативами. Вот ведь ирония судьбы – это все, что у меня осталось от Юлии!
Смеясь и плача одновременно, я прижалась к холодной стали разгоряченной щекой. Почему избегала ее, когда женщина была жива? Сейчас бы поговорить с ней, попросить совета. Ведь ей как-то удалось вычеркнуть из души любовь к санклиту. Но как? Не представляю. Проще сердце вырвать из груди и пытаться жить без него.
– Саяна, ты чего? – Танюшка испуганно посмотрела на меня, дергая за рукав. – Ты плачешь?
– Ничего. – Мы обнялись. – Пройдет.
– Нас всех собирают в актовом зале. Не знаешь, зачем?
– Чтобы рассказать, как плохо все будет дальше. – Пробормотала я.
– Что? – девушка отстранилась.
– Приехал отец Данилы. Будет вместо Юлии. Он – ее полная противоположность. Объясни ребятам, чтобы теперь были осторожнее, хорошо?
– Что это?! – громыхнуло за нашими спинами.
Мы с Таней обернулись.
Замерев посреди холла, Хан уперся взглядом в автомат с презервативами, словно это был, как минимум, дьявол, сношающий в принудительном порядке всех святых по очереди.
Мне с трудом удалось стереть с лица злорадную усмешку. Юлия сумела поставить его на место даже с того света! Браво!
Из глотки нового директора вырвалось нечленораздельное рычание. Ну, на то он и Шерхан. Резко развернувшись, мужчина ушел.
Мы с Танюшкой обменялись понимающими взглядами.
– Расскажу всем. – Она довольно улыбнулась.
Эх, сарафанное радио! Даже в век интернета работает лучше всего!
– Молодец. Пойдем. Сейчас нам будут выносить мозг.
Войдя в актовый зал, уже под завязку забитый людьми, я поймала себя на мысли, что в первый раз его вижу. Почти год тут живу и ни разу сюда не попадала. Потому что Юлии был чужд любой официоз. У нее не имелось необходимости нагнетать страх такими собраниями. Мы любили и уважали ее, зная, что женщина относится к нам также. Все, что она хотела, не надо было требовать, угрожая санкциями. Любое ее пожелание исполнялось быстро и беспрекословно.
Пластиковые желтые кресла, больше похожие на стулья для пикника, уже все были заняты, и мы с Таней встали неподалеку от входа, подпирая стену.
Наринэ уже суетилась на сцене, проверяя микрофон, протирая заросшую пылью тумбу, которая идеально подошла бы генсеку, и устанавливая на нее графин с водой и стаканы. Не хватало только портрета Ильича.
Я улыбнулась, глядя на красные кулисы. Интересно, сколько в них пыли накопилось? Вот бы потрясти их хорошенько так, основательно, когда Хан выйдет на сцену! Мне пришлось силой заставить себя отогнать эту шальную мысль. Но от образа чихающего отца Данилы избавиться не удалось, как и от довольного хихиканья.
– Мне-то расскажи, – обиделась Танюшка. – Чего ржешь?
– Позже. Шерхан пришел. – Я напряглась, увидев, как он решительно выходит в центр сцены.Сейчас раздаст кинжалы и отправит молодежь убивать санклитов. Не удивилась бы.
Гудящий зал стих.
– Давай, жги! – раздалось из самого центра.
Судя по голосу – Антошка, тот самый шут, что имеется в любом коллективе. Безобидный и добрый парень.
Молодежь дружно грохнула смехом.
– Тишина! – покрасневшая Наринэ заметалась между рядами.
– Кто это сказал? – ледяным тоном осведомился Хан. – Покажись, если ты мужчина.
– Я сказал. – Парень, ухмыляясь, вышел в проход.
– Собирай вещи. Через час тебя здесь быть не должно. Или выкину лично. – Явно наслаждаясь чувствами побледневшего Антона, Шерхан усмехнулся. – Итак, господа Охотники и стажеры. Шутки кончились. Как и ваша вольница. Забудьте про все, что вам позволяла Юлия. Я – не она. От меня вы не получите второго шанса. С сегодняшнего дня вы на войне и вести себя должны соответственно.
В гробовой тишине мужчина налил себе воды и медленно сделал глоток.
– На всей территории поместья, а также на каждом этаже будет установлено круглосуточное видеонаблюдение. С 10 вечера до 6 утра покидать здание запрещается. Выезд из поместья – только по специальному разрешению с моей личной подписью. Посещение всех занятий – обязательно. Каждому стажеру будет составлена личная программа подготовки под надзором куратора. Не успевающие будут отчислены по результатам полугодия. Алкоголь, сигареты, наркотики – ваш мгновенный билет на выход.
– А у нас есть наркотики? – заинтересованно пробормотала Таня.
– Будем искать. – Я погасила усмешку.
– Все общение с санклитами отныне приравнивается к предательству.
Меня тогда, похоже, давно пора расстрелять!
– Любое появление этих тварей на нашей территории без моего разрешения с этой минуты является преднамеренным актом агрессии и означает объявление войны. Особенно это касается тех случаев, когда главе клана Лилианы приспичит навестить стажерок по личным надобностям.
Понятно, очередной вагон дерьма в мой огород. Кто бы сомневался.
– Соответствующее предписание будет мной направлено Драгану незамедлительно.
– Как будто у него туалетной бумаги недостаточно. – Пробормотала я.
– Мое слово для вас отныне – закон. Если я говорю прыгать с крыши, вы прыгаете, не задавая вопросов.
Ага, щаз! Уже бегу, теряю тапки на ходу!
– И что теперь будем делать? – уныло прошептала Танюшка.
– В случае вторжения превосходящих сил противника на твою территорию необходимо начать партизанскую войну. Первым делом надо обозначить свое присутствие и намерения. Прикрой меня. – Я тихо, крабиком, пошла вдоль стены и быстро выскользнула за дверь.
Времени потребовалось совсем немного. Пакости делаются быстро. Зато долго потом приносят удовольствие!
– Ну? – девушка ткнула меня локтем, когда я вернулась.
– Увидишь. Что тут было?
– Шаг вправо-влево карается расстрелом, подпрыгивание на месте приравнивается к попытке улететь. – Таня презрительно фыркнула.
– Собрание закончено. – Объявил Хан. – Данила, Наринэ, зайдите ко мне.
Обсуждая новости, люди двинулись к выходу.
– Не торопись. – Я удержала Танюшку.
– Почему?
– Минуту подожди. – Ага, а вот и взрывы смеха в коридоре. – Пойдем.
Мы вышли из зала и подошли к перилам третьего этажа, откуда была отлично видна надпись, выложенная презервативами: «Добро пожаловать, гандон!»
А что? Какой человек, такое и приветствие!
– Ты гений! – прошептала девушка мне на ухо.
– Знаю. – Я довольно улыбнулась, наблюдая, как народ фоткает творение моих шаловливых ручек и выкладывает в соцсети.
На дворе не 16 век, и всем тиранам придется с этим считаться.
Почему время улетает со свистом, когда на него не обращаешь внимания, и ползет, как парализованный микроб, когда считаешь секунды?
Я со вздохом перевернулась на бок, продолжая сверлить взглядом электронные часы на прикроватной тумбочке. Последняя минута подходила к концу. Ну, вот и все, полночь. Ровно год назад Горан взял с меня то проклятое обещание. Ощущение, что миновало несколько жизней.
Неужели всего 12 месяцев назад мы были в гробнице Лилианы? Не верится. Помню Каппадокию, прекрасную в закатных красках. Моя душа тогда пела, переполненная любовью. А потом все рухнуло в одночасье. И я до сих пор не могу выбраться из-под обломков. А если и выберусь, прежней уже не буду.
Как понять, изменилось ли что-нибудь? Если кровь санклита во мне «официально» утратила свою силу, что я должна чувствовать? Или, наоборот, перестать что-то ощущать? И почему нет книги «Санклитология для чайников»? Или есть? Даже это неизвестно!
Итак. Я встала для верности. Вроде все то же самое. Никаких изменений. Рефлексы в норме, физическая форма никуда не делась.
На глаза попались духи в виде зеленого паруса. Я открутила крышку с флакона. Ну, эмоции этот запах вызывает все те же. Что ж. Я достала сим-карту Горана, повертела ее в руках и, помедлив, вставила в сотовый.
Экран загорелся привычным приветствием, мигнул и по синему фону пошла надпись на английском «идет шифрование». О как! Но не успела я как следует удивиться, как телефон прекратил изображать из себя Джеймса Бонда и начал захлебываться в потоке смс. Понятно, господин Драган ни в чем себе не отказывал около полугода. Стоит ли мне это читать?
Конечно, нет. Но кого я обманываю? Даже луна, пользуясь тем, что окно открыто, с любопытством заглядывает через плечо, она ведь тоже девочка.
…Когда я дочитала смс и, как контрольный в голову, прослушала сообщения голосовой почты, стало понятно, что то ли кровь санклита пока не выветрилась, то ли у меня специфическая на нее реакция.
Конечно, как только дрожащие руки отложили злосчастный сотовый в сторону, он завибрировал, обозначая вызов. Кто может звонить на этот номер, и так было ясно. И опять же, понимая, что отвечать не стоит, я поднесла гаджет к уху и услышала до боли знакомый взволнованный голос:
– Здравствуй, любимая!
Чего не миновать, то надо просто пережить.
Обещала встретиться через год – выполняй обещание.
Я выключила сотовый и начала собираться. Что надеть? Мысли враскоряку. Платья, юбки – точно нет. Еще поймет не так. У меня вырвался нервный смешок. Его и джинсы не особо останавливают. Зря чугунного пояса верности не купила, самое оно было бы – главное, ключ от него с собой не брать. Хотя зная господина Драгана, он и пояс умудрился бы с меня стащить.
Черные брюки, белая рубашка, волосы в хвост, черный рюкзачок на плечо. Ни косметики, ни украшений. Босоножки на каблуке – не хочу запрокидывать голову, чтобы смотреть этому Гулливеру в лицо. Готово. Впереди самое сложное.
Я вышла из комнаты и поежилась, ощущая на теле пристальные взгляды черных дул видеокамер. Как в тюрьме, ей-богу! Радует только то, что Шерхан на пару дней уехал обратно в Питер. Благодаря этому будет проще договориться с Данилой. А вот и его комната.
Мужчина открыл почти сразу.
– Ты подстригся? – я удивленно изогнула бровь, увидев его короткие волосы.
– Не нравится?
– Отец заставил?
– Саяна, давай не будем. Проходи.
Конечно, не будем, не время сейчас обсуждать, как ты изменился с появлением Хана.
– Данила, не хочу ходить вокруг да около. Мне нужно уехать на несколько часов.
– Не спрашивать, куда, верно?
– Поговорить с Драганом.
– Спасибо за честность. – Он стиснул зубы.
– Я обещала ему этот разговор год назад и выполню обещание. Без разницы, с твоей помощью или без нее. И вне зависимости от того, чего мне это будет стоить.
– Возьми мою машину. – Охотник протянул ключи. – На выезд я сейчас позвоню.
– Спасибо, Данила.
– С тобой все будет хорошо?
– Ты же знаешь, он не причинит мне вреда.
– Уже причинил. Или ты все простила? – мужчина усмехнулся. – Хорошо, понял, молчу. – Он внезапно притянул меня к себе, поцеловал и зашептал, перейдя на привычную манеру фор-мулировать, – разорви власть, не утаивай боль, оставь в прошлом. Саяна, пожалуйста, не отнимай шанс!
Если бы я еще понимала, о чем ты. Субтитры к корейскому фильму, переведенные автоматической программой, и те проще.
– Иди. – Бывший наставник отстранился. – Ты ведь вернешься?
– Не отпускай ее никуда!
– Глеб? – одновременно удивились мы с Данилой.
– Она идет к этому упырю!
– Знаю. – Охотник кивнул.
– Так не пускай!
– Может, связать ее и под замок посадить?
– Да, если потребуется! – брат зыркнул на меня гневным взглядом.
– Я не Драган, чтобы так с ней поступать! – рявкнул Данила. – Саяна, иди.
– Ты никуда не пойдешь! – Глеб встал в дверях.
– Не смей мне приказывать! – теперь уже разъярилась я, оттолкнув брата и вылетев в коридор.– Оставь ее. – Данила удержал его.
– Что ты творишь?!
– Если ты так хотел, чтобы она забыла Драгана, не надо было бойкотировать ее в течение года! – не выдержал Охотник. – Она от тебя слова доброго не услышала, а теперь ты будешь удивляться…
Окончания их ссоры я не слышала. Сбежав по ступенькам со скоростью Золушки, улепетывающей от принца, что оказался маньяком, мне пришлось остановиться перед дверью в гараж, чтобы успокоиться.
Те бритые молодцы с непроницаемыми лицами из охраны, которых Хан привез с собой, и так больше напоминают роботов, а не людей. Нельзя давать им шанс заподозрить, что стажерка срывается в ночь не по сильно важному для Охотников делу, а едет к врагу номер один – главе клана Лилианы.
Сохраняя невозмутимость, я вошла в гараж, объяснила, что исполняю поручение Данилы и, под пристальными взглядами охраны села в машину. Сердце перестало вырываться из груди, только когда удалось выехать с территории и оставить мрачное поместье, которое уже ненавидела, позади.
Горан уже ждал у ворот, когда я подъехала. Мы молча вошли в дом.
– Спасибо, что пришла, Саяна.
– Я здесь, потому что обещала.
– Ты голодна? Я приготовил ужин. Все, что ты любишь.
– Нет, спасибо. Давай покончим уже с этим фарсом.
– Нам нужно все обсудить.
– Что именно? – я почувствовала, что начинаю закипать. – Мое решение не изменилось. То, что ты именуешь любовью, было вызвано твоей кровью.
– Теперь ее действие закончилось. – Санклит пристально вгляделся в мои глаза. – Хочешь сказать, что больше ничего ко мне не чувствуешь?
– Да! – рявкнула я, запоздало понимая, что угодила прямиком в ловушку.
– Хорошо. – Мужчина улыбнулся, делая шаг навстречу. – Тогда докажи. Поцелуй меня, как раньше, и скажи, что это ничего не значит отныне. – Он подошел вплотную.
Я положила ладони на его грудь. Ощущение, что под черным шелком беснуется живой огонь! Помедлив, мои руки взлетели вверх и обвили его шею. Наши глаза встретились. До сих пор не могу определить, какого они цвета!
– Родная… – Хрипло выдохнул Горан, заключив меня в стальное кольцо. – Любимая!
Я потянулась к его губам. Санклит задрожал всем телом.
Поцелуй был нежным. И только мне известно, каких сил стоило прекратить его.
– Саяна, – прошептал он, слегка касаясь моих волос.
– Это все, господин Драган. – Слова повисли в воздухе.
– Жизнь моя? – мужчина вопросительно посмотрел на меня, с трудом выплывая из марева желания.
– Это ничего не значит отныне. – Как заклинание, тихо произнесла я. – Теперь ты доволен? Все твои условия выполнены?
– Саяна? – во взгляде взвились ураганы боли. – Это неправда!
– Ты просто не хочешь в это верить.
– Я видел твои глаза в день рождения! И тогда, в поместье!
– Это была твоя кровь. – Отчеканила я.
– Неправда!
– Почему? Разве сейчас ты видишь это в моих глазах? Как ты там говорил? Океан, темнеющий в шторм, кажется. Теперь его нет, господин Драган. В океане полнейший штиль отныне. Потому что нет воздействия крови. Все просто.
– Не может быть! – задохнувшись, он притянул меня к себе, вглядываясь в лицо. – Саяна? – мужчина впился в мой рот требовательным поцелуем.
– И что дальше? – я уперлась руками в его грудь, уворачиваясь. – Опять будешь рвать одежду?!
Мгновенно разжав стальное кольцо, санклит отступил, побледнев.
– Думаю, мы все обсудили. – Мне не удалось заставить себя посмотреть ему в лицо.
– Не уходи, умоляю! – срывающимся шепотом взмолился Горан. – Хотя бы просто живи рядом, пожалуйста, Саяна! Я даже не подойду к тебе, клянусь, просто буду знать, что ты в безопасности!
– Не могу, извини.
– Тогда убей! – прорычал санклит. – Клинок с собой?
– Хорошо, что напомнил. – Я вытащила его из рюкзака и протянула ему. – Возвращаю в целости и сохранности.
Горан молча взял кинжал.
– Думаешь, все так просто?! – мужчина с силой рванул рубашку.
Пуговицы дождем сыпанули в разные стороны. Он отбросил ножны и приставил клинок к груди острым концом.
– Доведи начатое до конца! Если тебе все равно, это будет несложно! – санклит подошел ко мне, остановившись лишь в тот момент, когда смог положить мою руку на рукоять. – Давай же! – Драган вновь обвил мою талию и потянул на себя, заставляя лезвие входить в грудь все глубже и глубже.
– Горан, остановись! – опомнилась я, когда клинок царапнул ребро.
– Это лишь кость. – Санклит слегка наклонил лезвие. – Осталось совсем немного. Чувствуешь? Вот оно. Когда-то это было моим сердцем. Не бойся, сегодня оно умерло, Саяна.
– Горан, не надо! – по щекам заструились слезы.
Я попыталась вырваться, но безуспешно.
– Заверши начатое, Охотница. – Он еще крепче прижал меня к себе, заставляя кинжал идти навстречу сердцу. – Убей хотя бы из милосердия. – Мужчина пошатнулся, застонав. – Вот и все, кажется. – Драган вновь нажал на мою руку, и в тот же миг я ощутила, как тонкий кончик острия вспарывает его сердце. – Прощай, любимая.
– Нет! – мне удалось рвануться назад, когда стальное кольцо рук ослабло. Я вырвала клинок из его ладони. Скользкий от крови, он выпал из дрожащих рук на пол. – Горан?! – его лицо было белым, как снег.
– Саяна… – Прошептал санклит, не открывая глаз, и рухнул к моим ногам.
– Горан, пожалуйста! – я упала с ним, рыдая. – Пожалуйста! Любимый мой! Умоляю, не уходи! Родной мой, останься! Горан! – я обняла его, что было сил прижимая к себе. – Я люблю тебя…
Господи, неужели поздно? Что же я наделала, Господи!
Уважаемые читатели! Прода будет, не волнуйтесь)) но по правилам Литнета публикации на некоторые темы запрещены в соответствии с российским законодательством. В частности, в том, что касается суицида. Именно это и произошло в продолжении главы второй. Таким образом Саяна хотела наказать себя за то, что произошло по ее вине с Гораном. Чтобы книгу не заблокировали, я не буду публиковать этот эпизод, простите. Будем считать, вы поняли, что там произошло. А теперь продолжим.
...
– Я рядом, хороший мой. – Кинжал выпал из немеющей руки.
Моя кровь медленно потекла на пол, смешиваясь с кровью Горана. В каком-то смысле мы теперь вместе. Только уже поздно.
Я осторожно уложила его головой себе на колени. Пусть любимое лицо будет последним, что мне суждено увидеть. В ушах уже шумело, картинка перед глазами высветлялась, словно фото выцветало под солнцем.
– Ты такой красивый, ангел мой, – прошептала я, слегка касаясь в последний раз кончиками пальцев его лба, носа и губ. – Прости меня, пожалуйста. Я люблю тебя. – Свет начал меркнуть.
Все правильно. Убийцам ангелов – дорога во тьму.
Последним, что я слышала, был его голос. Он звал меня, но сил ответить уже не было. Я падала в бездонную темноту с его именем, застывшим на губах.
Потом была боль. Всех видов и сразу везде.
Что ж, заслужила.
– Очнись, умоляю! Не уходи!
Далекий, далекий голос. Чей?
– Саяна!
Саяна – это я?
Как больно!
– Любимая, вернись! Я не буду жить без тебя! Что я наделал, Господи!
Знакомые слова. Где я слышала их?
И вкус знакомый. Соль. И что-то еще. Железо, кажется.
Кровь?..
Дышать больно.
Стоп. Я жива?!
Неужели даже тьма отторгла меня?
Нужно открыть глаза, тогда и узнаю.
Веки неподъемные. Я теперь Вий?
Дурацкие мысли.
Свет.
– Ах… – Как же он режет. – Ч-ч-черт…
– Родная!
Размытое сияние начало обретать форму.
– Ангел мой… – Попыталась прошептать я, но не смогла издать и звука.
– Не говори ничего. Главное, ты жива, любимая моя!
– Холодно. – Прохрипела я, не послушавшись. – И больно.
– Все пройдет. Сейчас, любимая.
Тепло обхватило меня. Тело взмыло вверх, став невесомым.
Куда я лечу? Не хочу улетать от него!
– Прости меня. – С трудом прошептали губы.
Свет снова померк.
Вот это был сон!
Я открыла глаза.
Горан в упор смотрел на меня.
– Ты с ума сошел? – я подскочила на кровати. – Шерхан начнет войну!
Так, это явно не моя комната в поместье Охотников.
– Не вставай, родная. – Санклит осторожно удержал меня. – Тебе нужен отдых.
– Что произошло?
– Не помнишь?
– Нет, кажется.
– Жизнь моя, я тебе завидую.
– Подожди. Вчера мы встретились, потому что прошел год. Правильно?
– Да.
Я закрыла глаза. Медленно, со скрипом, события начали возвращаться. Из груди вырвался стон.
– Горан, я убила тебя. – Глухо сказала я, глядя на него.
– Это я убил тебя.
По его лицу потекли слезы.
– Прости меня! – всхлипнув, я обняла его, как можно крепче прижав к себе.
– Родная! Ты ни в чем не виновата! – простонал он. – Я идиот, эгоист и придурок! Не думал, что делаю! Я едва не убил тебя!
– С тобой все в порядке? – мои ладони скользнули на его грудь. – Слава Богу! – я разрыдалась, как ребенок. – Не делай так больше, никогда, слышишь?! Не оставляй меня! Там так холодно, темно и страшно! Без тебя везде только тьма! Пожалуйста!
– Жизнь моя! – Горан бережно взял мое лицо в свои горячие ладони. – Клянусь тебе! Только прости! Хоть и не заслуживаю…
– Я люблю тебя, – сквозь всхлипывания удалось прошептать мне.
– О, Господи! Я этого не достоин, Саяна!
– Драган! Замолчи уже!
– Прости! Не плачь, любимая!
– Пытаюсь! Думаешь, это легко?
Постепенно мне удалось успокоиться. Слезы высохли, оставив глаза опухшими настолько, что все окружающее воспринималось словно через рамку.
– Как ты? – с тревогой спросил Горан. – Такая бледная!
Перед моими глазами резко вспыхнула картинка – когда он, с лицом белее снега, рухнул на пол.Закрыв глаза, я зашипела от боли. Тьма вновь запустила в душу свои ледяные когти.
– Саяна? – мой санклит обнял меня, и она отступила.
– Все хорошо. Просто я вспомнила.
– Из-за меня эти воспоминания будут терзать тебя всегда.
– Мне нужно идти, Горан.
– Как скажешь. Но выслушай, пожалуйста. Не волнуйся, – он вытянул вперед руку. – Я никогда ничего не буду больше требовать. Никаких условий, обещаний и клятв. Никогда. Более, чем достаточно, что ты жива.
– Тогда что?
– Я опять дал тебе кровь.
– Знаю.
– Много. Очень.
– Горан, я все равно тебя люблю. С кровью или без, без разницы.
– Есть еще одна тайна. Не хочу ничего скрывать от тебя. Прости, что сразу не рассказал. Это не мой секрет.
– Тогда сначала попроси разрешения рассказать у владельца.
– Ты уверена?
– Да. – Я встала с кровати, и все мгновенно закружилось в предобморочном вальсе. – Ух ты!
Помню это состояние контуженной мухи, которую ударили тапком, но не добили. После Лилианы так было.
– Тебе нужен отдых! – Горан подхватил мое обмякшее тело.
– И много! – процедила я сквозь зубы, вновь садясь с его помощью. – Но если не появлюсь в поместье, санклитам будет объявлена война в связи с моим похищением. Обвинят тебя, кстати. Шерхан не упустит такую шикарную возможность.
– Главное – твое здоровье! – отрезал Горан, гладя меня по спине.
– Думаешь, став причиной бойни, я мгновенно выздоровею?
– Саяна!
– Тихо, я думать буду!
– Хорошо. – Драган улыбнулся. – Но не ты ли говорила, что это вредно?
– Очень смешно! – огрызнулась я. – Попробуй тоже включить мозги. Хотя бы для разнообразия!
– Слушаюсь, госпожа моя.
Так, что в сухом остатке, кроме того, что мы едва не убили друг друга?
Слабость. Но это пройдет. Надеюсь, быстро.
Я прислушалась к ощущениям.
Рука болит. Очень. Горан забинтовал ее – от запястья до сгиба локтя. И что там?
– Что ты делаешь? – заволновался мой санклит, увидев процесс удаления повязки.
– Подожди. – Сняв бинт полностью, я поморщилась.
Нет, учитывая глубину разреза, все не так плохо. По крайней мере, края раны уже стянулись, шить нет нужды. Сколько же ты крови в меня влил, ангел мой?.. Ладно, важнее другое – как объяснить шрам на тренировках? Придется заниматься в футболке с длинными рукавами.
Болит адски. Пальцы еле шевелятся. Перерезала сухожилия, очевидно. Срастутся, наверное, но вряд ли быстро. Боец в ближайшее время из меня никакой. А с политикой нашего Презика, как метко окрестила молодежь «новую метлу» после приветствия из изделий «Durex», избежать тренировок можно только в случае смерти.
Я вздохнула. Вариант один – договориться с Данилой. Но как? Ему и так нехило прилетит, когда Шерхан вернется и узнает о моей ночной вылазке. А этот гад выяснит, он въедливый!
Да и как объяснить шрам? Был бы просто разрез, сказала бы, что порезала вены. Скучно было. Как говорится, вздурнулось девушке, бывает! Приплела бы сюда месячные, одного упоминания которых мужики боятся до дрожи, и все. Коварный план спотыкается только о то, что вчера шрама еще не имелось в наличии. И Охотник об этом прекрасно знает, видел меня в тренажерке.
Чертовщина!
Рассказать ему правду? Как?! Он и так ненавидит Горана.
Я застонала. А ведь вариантов-то нет!
– Родная? – санклит сжал мою ладонь. – Что?
– Ты готов получить по морде?
– Без проблем. – Он улыбнулся.
– От Данилы. – Уточнила я.
Горан помрачнел и осторожно уточнил:
– А ударить в ответ можно?
– Нет.
– Всего один раз?
– Не торгуйся.
– Как скажешь, жизнь моя. – Сдался он.
– Тогда дай телефон.
Я набрала Данилу, попросила забрать меня отсюда, и лишь закончив разговор, осознала, что вся, с ног до головы, пропитана кровью.
– Горан, у тебя осталась хоть какая-то моя одежда? – полные надежды глаза устремились на санклита, который старательно свыкался с мыслью, что сейчас приедет Охотник, набьет ему морду и увезет меня.
– Хм. Только твои трусики. – Смущенно пробормотал мужчина.
– И что ты с ними делал?
– Можно не отвечать?
– Ты прав, не хочу этого знать.
– Я решу вопрос с одеждой, не волнуйся. – Он взял сотовый и после короткого разговора на турецком улыбнулся.
– Помоги вымыться. – Попросила я, и через секунду меня уже несли в ванную комнату.
– И что ты, интересно, намерен делать? – с любопытством наблюдая, как санклит раздевается, спросила я.
– Ты же не думаешь, что останешься одна в скользкой душевой кабине? Тем более, мне тоже надо смыть кровь. Чтобы твоему Охотнику не пришлось пачкать ручки.
– Вроде и не поспоришь, но чую подвох. – Пробурчала я, встав и с трудом отведя взгляд от моего обнаженного ангела.
– Что ты творишь! – он подскочил ко мне.
– Не в одежде же мыться?
– Я сам тебя раздену!
– Не уверена, что хочу этого.
– Саяна, у меня и в мыслях нет…
– Да?
– Нет, в мыслях, конечно, есть, – исправился санклит. – Но я не… – Мужчина скрипнул зубами. – Короче, мы просто вымоемся и все!
Он осторожно все снял с меня, и мы встали под душ. Колючие струйки медленно, но верно, смыли с нас этот день. Вместе с кровью в слив утекла боль и усталость.
Кровь.
– Горан! – крикнула я.
– Что? – он мгновенно развернул меня лицом к себе.
– Внизу, у двери, там же лужи крови!
– На лестнице тоже. И в коридоре.
– Сейчас приедет Данила!
– Не волнуйся, уйдем в другое крыло, там отдельный вход.
– Слава богу! – облегченно выдохнула я, уткнувшись лбом в его грудь.
– Можно тебя попросить? – спросил мой санклит.
– Смотря о чем.
– Не прижиматься так сильно ко мне. – Хрипло прошептал Горан. – Я уже последние крохи силы воли израсходовал, родная. Боюсь не выдержать.
– Извини.
– Ты же не виновата в том, что я голову теряю из-за тебя, жизнь моя.
– Кажется, кое-кто должен тебе поцелуй. – Руки вновь легли на его грудь, чуть помедлили, гладя то место, куда недавно вошло лезвие клинка, и обвили его шею.
Да, мы, женщины, существа непоследовательные и делаем не то, что просят, а то, что хотим.
– А если сейчас приедет Данила? – не удержался от колкости санклит, пытаясь дышать ровно и держать ладони на моей талии, а не чуть ниже.
– Тогда, может, и его вымоем? – я невинно захлопала глазами.
– Ни за что! – прорычал Драган, заключив меня в обожаемое стальное кольцо.
– Жадина моя! – я осторожно поцеловала его, вызвав любимые стоны.
На этот раз все было честно. Испепеляющее обоюдное желание, переплетение душ и всепоглощающие страсть и нежность. Остановиться удалось чудом.
Завернув в полотенце, Горан отнес меня в комнату другого крыла, вновь забинтовал руку, ушел и вернулся с трусиками, брюками и рубашкой в одной руке и босоножками в другой. Все с бирками.
– Волшебник! – я чмокнула его в щеку.
– Угу. Даже палочка волшебная имеется.
– А ведь каким порядочным санклитом был до встречи со мной! – посетовала я, одеваясь.
– И не говори! – улыбаясь, он притянул меня к себе. – Испортился.
– Триста лет все же. Наверное, срок годности кончился.
– На помойку только не выкидывай, хорошо?
– Ни за что! Такой антиквариат и на помойку?
– На что-нибудь еще сгожусь, правда? – он нежно поцеловал меня, потом с рычанием отстранился, прислушиваясь.
– Данила? – догадалась я.
– Не волнуйся, к мордобою готов.
– Мне бы твой оптимизм.
Горан усадил меня на кровать и ушел открывать дверь.
– Где она? Что ты с ней сделал?! – Данила с порога набросился на него.
Черт, он уже на взводе!
– Саяна? – Охотник ворвался в комнату. – Что случилось? – он с тревогой ощупал меня глазами.
– Все хорошо. – Мне пришлось быстро натянуть рукав рубашки на ладонь, чтобы мужчина пока не заметил бинт. – Но мы немного увлеклись, выясняя отношения, и я совершила глупость.
Твою ж мать, он же подумает, что…
– Данила, мне хотелось заставить Горана страдать и… – Я собралась с духом и выпалила, протянув вперед руку, – и поэтому я порезала себе вену. Специально.
– Что?! – Охотник осторожно прикоснулся к бинту. – Поехали в больницу!
– Уже не надо.
Самое интересное – на десерт. Хотя, если он говорил с Лилианой о серьгах, то и о крови Горана она тоже не упустила случая поведать.
– Он?.. – Данила все понял по моему лицу.
– Горан спас мне жизнь.
Мужчина поднялся и повернулся к санклиту. Тот молча смотрел ему в глаза.
– Ну ты и подонок! – прошипел Охотник.
– Согласен.
– Ты опять накачал ее своей кровью, мерзавец! – размахнувшись, Данила приложился кулаком к его челюсти.
– Хватит! – рявкнула я, поднимаясь.
– Не вставай! – хором крикнули мужчины.
– Забыла вашего разрешения спросить! Разошлись в разные углы ринга, живо! Горан, принеси рюкзак или вещи из него, пожалуйста. Данила, иди сюда.
– Не надо было тебя отпускать, – прошептал Охотник, когда санклит вышел из комнаты.
– Всерьез полагаешь, меня можно удержать силой?
– Саяна! Как вот так? Ты запредельно не понимаешь!
Пошли субтитры, ясно.
– Помоги придумать, что делать дальше. Тренировки, шрам, твой отец и все остальное.
– Разберемся. – Он отмахнулся. – Как ты себя чувствуешь?
Едва закрывая глаза, вижу белое лицо Горана и лечу во тьму. Но ни ты, ни Драган об этом не узнаете.
– Хорошо. – Я улыбнулась.
– Слава богу.
– Саяна, – вернувшийся Горан протянул мне рюкзак.
– Все, мы уходим. – Заявил Данила.
Взгляд моего санклита полоснул болью по сердцу.
– Дай нам минуту. – Попросила я Охотника.
– Нет.
– Одну минуту. Подожди в коридоре. Пожалуйста. – Я дождалась, когда он выйдет, и перевела взгляд на побледневшего санклита. – Горан…
– Иди, жизнь моя, все хорошо. – Он попытался улыбнуться.
– Ухожу только потому, что это больше, чем просто мы с тобой, понимаешь? – обняв его, прошептала я. – Это жизни многих других людей и санклитов.
– Понимаю, родная. – Прижав к себе, откликнулся мой ангел. – Ты… придешь? Когда-нибудь?
– Да. – Я прикоснулась к его щеке ладонью. – Только не знаю, когда.
– Когда пожелаешь, родная. Я дождусь. Можно тебе звонить?
– Можно. – Так не хочется от него отстраняться! – Но осторожно.
– Спасибо, жизнь моя.
Не знаю, как, но наши губы встретились. Голова закружилась, но уже не от плохого самочувствия, наоборот, за спиной словно выросли сияющие крылья, сделав тело восхитительно невесомым.
– Господи! – Горан со стоном зарылся лицом в мои еще влажные волосы. – Саяна, я больше всего на свете не хочу, чтобы ты уходила, но если ты сейчас же этого не сделаешь, через минуту просто не смогу разжать руки, честно.
– А как мне мои разжать? – прошептала я.
– Любимая! – простонал он.
– Все, ухожу! – мне пришлось оттолкнуть его, чтобы выбраться из обожаемого стального кольца.
Не глядя на него, я выскользнула за дверь.
– Все хорошо? – подозрительно осведомился Охотник.
Даже близко не хорошо!
– Пойдем.
Всем телом и душой я ощущала взгляд Горана, когда мы выезжали за ворота. И его боль, которая уже стала нашей общей. Все будет хорошо, нужно только немного подождать.
Уже светало. Вокруг разливался жемчужный свет юного рассвета. Тонкие пряди – предвестники солнечного света – ласкали нежно-голубой небосвод. Душа пела, как разбуженная внезапным счастьем птаха, несмотря на полнейший винегрет чувств.
И хоть Данила увозил меня от Горана все дальше, я никогда еще не была так близка к нему, как сегодня. И никто никогда не сможет этого изменить!
– А куда мы едем? – спохватилась я через полчаса. – Поместье ведь в другой стороне?
– Сначала нужно добыть тебе алиби. – Данила свернул к невзрачному домику на окраине.
Стоило нам выйти из машины в грязном вонючем дворике, как в вольере забесновалась, захлебываясь лаем, целая стая разномастных собак.
– Любопытно, – пробормотала я, проходя вслед за Охотником к двери, которая даже на вид казалась скрипучей.
– Kim var orada ? – раздалось из-за нее, когда Данила постучал.
– Свои, открывай.
Заскрежетали замки, дверь с противнейшим скрипом распахнулась, явив нам очередного колоритнейшего персонажа.
– Данька, ты? – подслеповато щурясь, на русском завопило что-то маленькое, лохматое, тощее, полуголое – вряд ли семейники в сердечках вообще можно считать одеждой, и состоящее из одних острых углов. Локти, колени, подбородок, нос – из него все торчало наружу воинственным острием.
Лицо разглядеть не удалось – тусклая лампочка над головой этого Голлума ничем не помогала. Казалось, на него была накинута сверху тончайшая серая вуаль, под которой угадывались только очертания, а детали скрадывались.
– Я. – Подтвердил Охотник, улыбаясь. – Вадька, нужна помощь.
– Неужто и моя задница еще на что-то сгодится? – Голлум разулыбался, показав гнилые зубы, и засуетился, – вы проходите, проходите.
Осторожно ступая на не просто грязные, а чмокающие от полусгнившей массы ступеньки, я шла за Данилой, стараясь не дышать. Надежда, что на втором этаже будет лучше, развеялась, когда моему взору открылась большая комната, плотно набитая всем на свете – от старых унитазов любых расцветок до пизанских башен из книг, газет и журналов. Ясно, собиратель мусора.
Разбуженные кошаки, в большом количестве восседающие поверх богатств Голлума, окинули нас сонными взглядами и, потянувшись, продолжили спать, не обращая внимания на лениво ползающих вокруг разжиревших тараканов.
Что мы тут делаем?! Здесь же есть все – даже Эболу можно наскрести, если постараться! А может, и стараться не придется!
Пока я обмирала от ужаса, Данила что-то объяснил Голлуму, и тот, кивая, ушел в соседнюю комнату, где, вроде бы, было чище. Хоть и не намного.
– Саяна, иди сюда. – Охотник помахал рукой, явно наслаждаясь спектром эмоций на моем лице.
Я медленно подошла к нему и прошипела:
– Что ты задумал, изувер? Кто этот…
– Ветеринар я! – раздалось из второй комнаты.
– Данила?!
– Ты ничего не имеешь даже против санклитов, чем тебе не угодили ветеринары? – Охотник усмехнулся, давя ногой одного из целого семейства тараканов, шествующего в коридор.
А не вернуться ли мне к Горану после всего этого, а? На еще одну чашечку его крови – дезинфекции ради? Хорошая ведь мысль!
Думала, это просто избитый штамп из голливудских фильмов – главному герою простреливают сердце из гранатомета, но в больницу ему, конечно же, нельзя, и лучший друг, спасая, везет его, без единого стона истекающего кровью на белую обивку салона машины, к знакомому Айболиту – бывшему врачу, лишенному лицензии из-за наркотиков, козней врагов или вследствие спасения ребенка в обход жестокой системы – нужное подчеркнуть.
– Идем. – Данила почти силой дотолкал мое дрожащее от страха и отвращения тело до Голлума.
– Не бойтесь, красавица. – Он улыбнулся и, достав из пакета что-то похожее на фиксатор колена, небрежно вытряхнул оттуда очередного таракана. – Больно не будет.
– Успокойся, – Охотник сжалился надо мной и пояснил, – по официальной версии у тебя небольшая трещина кости руки, полученная вчера вечером на тренировке. Ночью стало хуже и ты отпросилась к врачу. В больнице тебе наложили лонгету, сама вести машину не могла, позвонила мне.
– Так может, в больницу и поедем? – ухватилась я за этот более привлекательный вариант.
– Ты представляешь, какие у тебя сейчас анализы будут? И как объяснить шрам? Молчу о том, что на все это уйдут сутки и фиксатор накладывать на здоровую руку никто не будет. Нужные справки я достану через знакомых в частных клиниках, но показывать тебя сейчас врачам – нельзя. Даже тем, кто в курсе. Не надо их искушать. Ты же ходячая «нобелевка»!
– Убедил. – Я со вздохом протянула руку. – Делайте, что хотите. Но если потом мутирую во что-нибудь, обещай меня пристрелить.
– Очень смешно.
Наблюдая, как Голлум накладывает лонгету, я старалась не думать о том, сколько тараканьих ножек бегало внутри нее совсем недавно, вместо этого пытаясь понять, почему даже при относительно нормальном освещении лицо ветеринара все равно словно скрыто в дымке, а вокруг тела мелькают крошечные черные мушки.
Хотя черт с ними, может, это реальные мухи или у меня после сегодняшних событий зрение шалит. Все-таки я умерла. А потом, получается, воскресла? Нет, такое уже было с другим человеком по имени Иисус. Лучше не выяснять, являлось ли это клинической смертью, или Горану удалось докричаться до меня и Бога.
– Готово. – Развеял мои философские размышления Айболит.
– Спасибо. – Я посмотрела на результат.
Простой черный фиксатор на липучках. Вполне достоверно выглядит.
– Сколько его обычно носят?
– Месяц.
– Твою мать.
– Придется потерпеть. – Данила усмехнулся.
С радостью выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежего воздуха и поскорее села в машину. Все еще посмеиваясь, Охотник сел за руль.
– Ну, теперь в зоомагазин? – невинно улыбаясь, спросила я.
– Саяна!
– Что? Надо же корма собачьего купить, ошейник с поводком, намордник.
– Поводок и намордник – это неплохая мысль. – Пробормотал мужчина, выезжая на шоссе.
– А ежели укушу?
– Фу!
– Не старайся, я дрессуре не поддаюсь!
– Плохая собака!
– Намекаешь, что я та еще сука?
– Саяна, ты чего?
– Да шучу! По серьезному – спасибо, Данила. Если бы не ты, из-за меня началась бы война.
– Не самый плохой вариант. – Он равнодушно пожал плечами.
– Еще раз услышу такое – точно укушу! Будешь потом уколы от бешенства в пузо колоть!!!
– Понял.
В молчании мы вернулись в поместье. Данила проводил меня до комнаты. Я легла на кровать, даже не сняв обувь, и тут же получила запрос на видео-звонок от Горана.
– Здравствуй, любимая! – он виновато улыбнулся. – Не удержался, извини.
– Гав! – с чувством ответила я.
– В каком смысле?
– Сейчас расскажу!
Лето было жарким. От сухого воздуха, словно прокаленного парилкой, нигде не удавалось спрятаться. Обтекая кондиционеры и вентиляторы, он проникал в любое помещение, казалось, сквозь стены, как привидение. Даже ночная прохлада боялась его и сидела на звездном небе, поджав ножки и отказываясь спускаться в это пекло.
Стажерам приходилось хуже всех. Для Шерхана угроза теплового удара была пустым звуком. Слишком слабые – на выход. Тренировки продолжались. Их лишь немного сдвинули по времени на утренние часы и поздний вечер, хотя и без особого толку.
Мне, с якобы поврежденной рукой, Данила выбил поблажку. Несколько недель я умирала со скуки, шатаясь без дела и единственным развлечением имея чтение бесконечного архива и занятия по теории. Молодежь завидовала. Знали бы они, как потела и зверски чесалась рука под лонгетой! Словно целое облако кровожадного оголодавшего гнуса грызло ее, не переставая!
Сходя от этого с ума, я взяла у Хана разрешение навестить медиков, когда Данилы не было поблизости, и без зазрения совести выкинула лонгету в первый же мусорный бак, что попался после выезда из поместья. Затем издала победный вопль и вдавила педаль газа в пол.
Из динамиков грохотала музыка, небо прозрачно-голубым куполом защищало от всех бед, ветер развевал волосы. Это ли не счастье?
Не было необходимости звонить Горану. Я и так каким-то седьмым чувством ощущала, где он. В ту ночь мужчина не только вернул в мой рюкзак многострадальный кинжал, но и положил туда связку ключей. Так что перелезать через забор не пришлось. А жаль. Была в этом какая-то своеобразная романтика.
Как порядочная женщина, я открыла дверь и вошла в дом. Санклит, улыбаясь, смотрел на меня.
– Чувствовал, что ты придешь, родная моя! – прошептал мужчина, подойдя ближе и притянув меня к себе, не забыв тщательно осмотреть мою руку.
– Знаю. – Тоже не в силах сдержать улыбку, я поцеловала его, наслаждаясь дрожью и стонами.
– Любимая, – выдохнул он, – позволь отнести тебя в спальню? Пока я еще могу хоть немного соображать. Потом даже не уверен, что найду туда дорогу.
– Нет.
– Что-то случилось? – Горан обеспокоенно вгляделся в мое лицо.
– Да. – Я не выдержала и рассмеялась. – Случилось то, что ты мне кое-что должен.
– Все, что пожелаешь!
– Это связано вон с той лестницей. Припоминаешь?
– О, да! – санклит полыхнул взглядом. – Такое не забыть!
– Вот и хорошо! – промурлыкала я, подтолкнув его. – Отрабатывай долг! – мои губы вновь встретились с его ртом. – Слушай свою душу.
Стальное кольцо рук так сильно сжалось, что не осталось возможности вдохнуть. Ну и пусть! Я буду дышать его любовью. Моя жизнь принадлежит ему – с того момента на скале, когда мне удалось утонуть в его глазах непонятного цвета. Нас не разделить, мы срослись, перепутались, слились в одну душу, единое тело, стали огнем, превратились в воздух, впитали в себя весь мир, породили миллионы новых вселенных. Мы – это жизнь. Мы есть любовь.
Прижав к перилам, я заставила Горана сползти вниз, как когда-то давно. Он уселся на ступеньку и помог мне расположиться сверху. На этот раз я предусмотрительно надела платье. Умная девочка!
– Та капсула… – Мужчина заглянул в мои глаза. – Она ведь в тебе?
– Да.
– А зачем тогда были… те презервативы? – не унимался Драган.
– Уверен, что хочешь сейчас это выяснять? – рассмеялась я, ласкаясь к нему.
– Женщина, мне тот твой книксен еще три столетия не забыть! – хрипло прошептал он.
– Это был реверанс.
– Это был книксен, поверь, уж я-то в них разбираюсь!
– Книксеном тебе по реверансу, вредный! Пусть так, о великий повелитель панталон и победитель корсетов! Забудь обо всем и люби меня. – Выдохнула я ему на ухо. – Отказы в этот раз не принимаются!
– Знала бы ты, чего мне стоило остановиться тогда! – простонал он, лаская мои ноги. – Пришлось мобилизовать все силы! Но сейчас этот подвиг уже не повторить! – санклит обжег мою шею своим дыханием.
– Даже не пробуй! – предупредила я, застонав. – Иначе придется тебя изнасиловать!
– Всегда к вашим услугам, – рассмеялся он, расстегивая одну пуговку платья за другой. – Все, что пожелаешь, любовь моя. Я весь твой! – его губы начали прокладывать дорожку из поцелуев от шеи вниз.
Я изогнулась со стоном, запустив руку в его шевелюру. Мужчина вздрогнул всем телом.
– Что же ты со мной делаешь!.. – он одним движением сорвал платье и переместил меня на спину. – Родная!
Жаркие ладони хорватского своенравного вулкана, такие же обжигающие, как нынешнее лето, стянули трусики и легли под мои ягодицы.
– Горан! – простонала я, широко раскрывая бедра и уплывая ввысь под его традиционное торжествующее рычание.
И, как всегда, зная мои желания лучше меня самой, мгновение спустя санклит уже был внутри, породив новый взрыв и заставив позвоночник изогнуться подобно тугому луку.
Я вновь обо всем забыла в его руках. Каждая клеточка тела жаждала прикосновений. Брать и отдавать, брать и отдавать, и снова, снова, всегда! Раствориться в нем, в нашей первобытной гармонии, предусмотренной самим устройством мира, в котором сейчас были только мы двое. И пусть каждое мгновение этого божественного единения станет вечностью…
– Как ты это делаешь, любимая? – прошептал Горан, пытаясь восстановить дыхание.
– Не я, а мы. – Моя дрожащая рука поправила его волосы, прилипшие к взмокшему лбу.
– Мы. – Эхом подтвердил мужчина, целуя запястье. – Тогда продолжим! – ослепительно улыбнувшись, он подхватил меня на руки, отнес в спальню и положил на кровать.
– Неугомонный! – расхохоталась я, отбиваясь от него подушкой.
– Именно! – Драган отобрал у меня оружие и прижал к одеялу. – Я с тобой всегда такой. Бью все рекорды, даже санклитские!
– Кстати, у меня накопилось множество вопросов о санклитах за год!
– А у меня сколько всего накопилось за год! – его озорная усмешка заставила сердце ухнуть в низ живота и продолжить биться там.
– Убедил, – я улыбнулась, прижимаясь к нему. – Демонстрируй!
– Этот твой взгляд! – потрясенно прошептал он. – Господи, Саяна! Он как… оргазм души, других слов не подобрать! Чтобы видеть этот темнеющий в шторм океан, на все пойду!
– Он только для тебя, – прошептала я, уложив его на лопатки. – Любимый мой.
– Правда?
– Клянусь всеми книксенами на свете!
– Ах, так? – он вновь перевернул меня на спину. – Негодяйка!
– А ты меня накажи!
– Рука на тебя не поднимется, любимая.
– Я не про руку говорю!
– И кто пошлый после этого? – хохоча, он притянул меня к себе.
– Оба. – Я слизнула слезинку с его щеки.
Он застонал, и мы прекратили разговаривать.
– Так что ты хотела спросить, родная? – поинтересовался Горан, когда у обоих не осталось сил после еще одного захода и совместного посещения ванной.
– Уже не помню. – Голова была восхитительно пустой.
– Тогда расскажи-ка, зачем тебе потребовалась сотня презервативов, дорогая. – Он коварно улыбнулся.
– Никогда! О, вспомнила, что хотела узнать!
– Как вовремя!
– Не язви! – я перевернулась на живот и посмотрела ему в глаза. – После того дня, ну, нашей годовщины, с моим зрением творились какие-то странные вещи.
– Какие? – санклит напрягся.
Пришлось описать ему вуаль на лице Голлума и мушек вокруг его тела.
– Твой Данила – …! – раздраженно фыркнул Горан. – Это же надо было додуматься…
– Он не мой. – Перебила я.
– Я бы не был так уверен!
– Что, прости?
– Не будем ссориться.
– Еще как будем!
– Извини. – Глава клана вздохнул. – Но у меня же есть глаза. Я вижу, как он на тебя смотрит.
– На что ты намекаешь?
– Не намекаю, а прямо говорю.
– Может, просто спросить, хочешь ли ты, ревнивое бессмертное чудовище, чтобы я снова к тебе пришла, и закончим на этом?
– Родная, мне все равно, что у вас было! Лишь бы ты…
– Все равно?! – я задохнулась от гнева, подпрыгнув на кровати.
– Хорошо, не все равно, но…
– Да шел бы ты! – сорвалось с моих губ. – Благодетель нашелся!
– Саяна!
– Не трогай меня! – я нагишом выскочила из комнаты и, подобрав на лестнице платье, начала одеваться.
– Родная, подожди! – Горан, в пледе на бедрах, нагнал меня и прижал к себе. – Прости идиота, умоляю! Не уходи!
Но как бы ни так!
– Не вижу смысла оставаться там, где меня не уважают! – оттолкнув его, прошипела я.
– Это не так!
– Ты меня практически шлюхой назвал! Это уважение?!
– Я даже близко ничего такого в виду не имел, родная!
– Тогда надо было лучше подбирать слова!
– Ты права. Прости ревнивого дурака, умоляю!
– Уже надоело прощать! – рявкнула я, отвесив ему смачную пощечину. – Между мной и Данилой ничего не было, кроме пары поцелуев! Хотя нет, еще я несколько ночей спала в его кровати после смерти Юлии, потому что он был совершенно разбит. Могу проверку на детекторе лжи пройти, если желаете, господин Драган!
– Саяна, это кровь! – потрясенно выдохнул Горан, начав смеяться. – Это не ты, любимая! – он отошел на несколько шагов. – Это говорит моя кровь в тебе!
– Да пошел ты! – во мне бурлил, как минимум, вулкан! Я была готова разорвать его голыми руками.Стоп. Вулкан? Кто у нас вулкан?
– Горан! – не менее потрясенно выдохнула я, постепенно остывая.
И тогда было также! Хватало мелочи, чтобы вспыхнуть, взорваться, потеряв над собой контроль, позволив зашкаливающим эмоциям править бал! В точности как Горан. Тогда от меня досталось Даниле.
– Ну, что ж, – потирая красную щеку, съязвил мой санклит, в этот раз принявший удар на себя. – Теперь я знаком не только с твоей ангельской стороной. Сегодня пришлось пообщаться и с мисс Хайд!
– Прости! – закусив губу, я покаянно посмотрела на него. – Больно?
– Немного. Больше обидно.
– Если честно, ты заслужил!
– Как скажешь. С тобой лучше не спорить теперь.
– Где взять терпения? – я стиснула зубы.
– Займи из моего неисчерпаемого запаса, – сквозь смех посоветовал санклит.
– Пора снова будить мисс Хайд, – сузив глаза, парировала я.
– Молчу. – Он смахнул очередную слезинку со щеки и подошел ближе. – Можно обнять?
– Попробуй.
– Не бей больше, хорошо? – мужчина осторожно притянул меня к себе, и остатки злости растворились в более приятных чувствах.
– Не обещаю.
– Тогда бей. Хоть каждый день. Только люби.
– Я тебе говорила уже, что ты махровый мазохист?
– А я уже отвечал, что буду тем, кем ты скажешь.
– И в тот же день мы расстались.
– Мне не пережить этого еще раз! – санклит со стоном зарылся лицом в мои волосы. – Делай, что захочешь, только не вычеркивай меня из своей жизни, умоляю, Саяна!
– Я до сих пор не знаю, что делать с делом родителей. – Вырвалось у меня. – То одно, то другое постоянно бередит эту рану, и она никак не заживает. Душа постоянно кровоточит.
– В ближайшее время я жду новостей по этому вопросу, родная.
– Хорошо бы. Давай сменим тему. Ты так и не сказал, что за вуаль и мушки.
– Ах, да! Это тоже проявления крови. Можно сказать, что ты сейчас частично санклит.
– Хватит нагнетать! – вновь начала раздражаться мисс Хайд. – Моя жизнь и так триллер с элементами хоррора!
– Уже понял, что главное чудовище в этом фильме – я.
– Драган!!!
– Молчу. Вернее, наоборот, рассказываю. Санклиты чувствуют смерть.
– И свою? – коварно осведомилась моя мисс Хайд, не пожелав упускать такой случай съязвить.– Женщина, да с тобой опасно быть рядом!
– Говори уже.
– У меня от страха все мысли…
– Драган!
– Если серьезно, то, что ты видела – предвестники смерти. Этот твой Голлум скоро умрет.
– Он не мой.
– Прости. Не твой. Второй раз на эти грабли не наступлю. Лоб после первого раза еще болит.
– Горан, это не смешно. – Я отстранилась от него. – Можно что-то сделать? Спасти его?
– Никогда не задавался этим вопросом, если честно. – Он озадаченно посмотрел на меня.
– А еще удивляетесь, почему вас Охотники ненавидят! – я одарила его красноречивым взглядом, застегивая пуговицы на платье.
– Заметь, они нас, а не мы их.
– Так, и где они? – я огляделась, уперев руки в талию.
– Кто? Охотники?
– Трусы мои!
Мы расхохотались в голос.
– Если честно, без них ты мне больше нравишься! – теперь уже санклит не упустил случая съязвить.
– Нет уж! Не хочу появляться в этом филиале Чернобыля с голым задом!
– Ты всерьез поедешь к Голлуму?
Я не ответила, услышав трель своего сотового. Да где же сумка? А, вот она. Я издала торжествующий вопль, обнаружив под сумкой трусики, и, прислонив сотовый к уху, ответила:
– Слушаю тебя, Данила. Что делаю? – главное сейчас на уже хрюкающего от смеха Горана, медленно сползающего по стеночке, не смотреть.
Не скажешь ведь – сидя на лестнице главы клана Лилианы, пытаюсь натянуть трусы, которые вышеупомянутый субъект снял с меня, стажерки-Охотницы, несколько часов назад.
Черт, а сколько именно часов?
– Как что делаю? Пользуюсь свободой! – я с блеском вышла из трудного положения – и не соврав, и не подставив свой голый зад – и показала Горану язык.
Драган молча поднял в ответ большой палец.
– Кстати, ты сам что делаешь? Да просто хотела предложить встретиться в кафе. Нам нужно кое-что обсудить. – Краем глаза удалось заметить, что мой санклит помрачнел. – Да, давай там. Через полчаса буду.
– Что? – со вздохом спросила я, выключив сотовый.
– Ничего. – Он подошел и снова притянул к себе. – Не уходи, Саяна.
– Мне и так влетит из-за того, что совершенно потеряла совесть и счет времени.
– Пусть они тебя вообще выгонят.
– За порчу морального облика молодой Охотницы? Это вряд ли. После того, как я приветствие из «Durex» выложила, Шерхан меня так просто не отпустит. – Если и спишет, то только на тот свет.
– Как знал, что это была ты! – Горан расхохотался.
– Ты в курсе?
– Саяна, я старый, но соцсетями пользоваться умею! Над Ханом глумится весь Петербург!
– Спорю, они счастливы, что нам его сбагрили!
– Еще бы. – Мой санклит посерьезнел. – Будь осторожнее с ним, любимая.
– Буду. – Я кивнула и выскользнула из его объятий, едва ли не бегом бросаясь к двери.
– Возвращайся скорее, – взмолился Драган, все равно успев меня перехватить. – Я уже скучаю.
– Из нашей тюрьмы сложно выбраться.
– Давай сбежим ото всех? – зашептал он. – Бросим все и уедем подальше!
– Ты – глава клана. – Напомнила я. – У тебя нет такого права. И у меня тоже.
Зачем Данила выбрал кафе при ночном клубе, в котором закончилась история с Кирой?
Воспоминания набросились на меня, стоило выйти из машины. Закончилась ли? Где-то глубоко внутри живет стойкая уверенность, что я еще увижу ее прозрачно-зеленые глаза.
– Привет! – Охотник привстал из-за столика. – Как рука?
– В порядке. – Даже шрама не осталось.
Все шрамы от той ночи на душе и сердце.
– Перекусим?
– С удовольствием. – Я села за столик, пряча улыбку.
После встречи с санклитом проснулся зверский аппетит.
Через мгновение официантка положила передо мной меню.
– Кажется, они меня еще помнят. – Пришлось постараться, чтобы не расхохотаться в голос.
– Сам тебя еще боюсь. – Пробурчал Данила.
Мы сделали заказ. Ждать, конечно же, не пришлось.
– Так о чем ты хотела поговорить?
– О том ветеринаре, который накладывал лонгету. – Запив салат ледяным апельсиновым фрешем, ответила я.
– Соскучилась?
– Ага. Давай навестим его?
– Серьезно?
– А что? Скажем человеку спасибо.
– Он был мне сильно должен. Так что…
– Данила! – перебила я. – Что за счеты у вас были, не мое дело. Мне-то он ничего не задолжал. Так что хотя бы просто поблагодарить его лишним не будет.
– Все равно ведь уговоришь. – Охотник допил кофе, положил купюры под чашку и поднялся. – Пойдем.
– Я когда-нибудь смогу сама за себя заплатить?
– И не мечтай.
– Ты в курсе, что на дворе 21 век? – мы подошли к машине.
– Ключи. – Он протянул руку.
– Серьезно?
– Ты все равно не помнишь, куда ехать. – Логично предположил мужчина.
– Подожди, хиджаб надену. – Съязвила я, садясь в машину.
– Тебе бы подошло. – Парировал Охотник. – Нечего туркам глаза мозолить своими длинными ножками.
– Что с тобой сегодня?
– Ничего. – Он выехал со стоянки, нервно сжимая руль.
– Данила, что случилось?
– Саяна, прости. У меня ужасное настроение.
– Заметно. Из-за чего – не спрашивать?
– Именно.
В молчании мы доехали до знакомого домика. Собак на этот раз в вольере не было. Скрипучая дверь распахнулась. На пороге стояла сердитая турчанка.
– Merhaba, Vadim evde mi ? – спросила я.
– Öldü, gidin !
Дверь захлопнулась перед моим носом.
– Как же так?.. – я беспомощно посмотрела на Данилу.
– Поблагодарили. – Пробормотал он, скрипнув зубами.
Опять же молча мы сели в машину и уехали.
Черт! Надо было раньше. Несколько недель имелось! Мы же разговаривали с Гораном чуть ли не каждый день по телефону! Что мешало спросить? Узнай я раньше, возможно, бедняга остался бы жив.
С другой стороны, может быть, в такой ситуации и не помочь. Как бы я объясняла ему, что смерть уже стоит за плечом и точит косу? Послал бы этот Голлум меня в такие дали, что без карты и не дойдешь.
А самое интересное, что делать, если я снова попаду в такую ситуацию? Увижу человека под вуалью смерти? Бросаться к нему с предупреждениями о скорой кончине? В лучшем случае загремлю в полицию или психушку.
Учитывая, что у меня виза просрочена, и существую я в Турции на «птичьих правах», минимальное последствие такого геройства – депортация.
Надо бы Горана озадачить документальной стороной вопроса. У него с этим, полагаю, трудностей не возникнет.
– Как все сложно! – простонала я.
– О чем ты?
– О жизни.
– Тогда боюсь даже тебе расписание тренировок показывать.
– А что там? Я бы, кстати, с удовольствием размялась сегодня. Пора наверстывать упущенное время. Погоняешь меня вечером?
– С удовольствием бы, но не смогу. – Данила достал сотовый, нашел файл и передал гаджет мне. – Сама посмотри.
Я пробежала расписание глазами. О как! Тренировка через полчаса! Шерхан в своем стиле. Но самое интересное, в графе «куратор» стоит скромное «Ш. Хан».
– Он сам намерен меня вести? – мои округлившиеся глаза переместились на Данилу.
– В принципе, отец прав. – Тот пожал плечами, сворачивая к поместью. – Он один способен тебя чему-то научить.
– Это будет интересно, – пробормотала я, вылезая из машины на подъездной дорожке. – Спасибо, что подвез. Если узнаешь что-то про Вадима, расскажи, хорошо?
– Конечно. Беги переодевайся, опоздаешь – попадешь на получасовую лекцию о пунктуальности. – Он кивнул и направил автомобиль в гараж.
Что ж, увольнительную можно считать законченной. Наступили трудо-выебудни, как говорит Глеб.
Подходя к залу, я замедлила шаг. Страха не было, только здоровый азарт. Да и мышцы уже напряглись, предчувствуя нового соперника. Но громкие голоса – Данилы и его отца – пробудили любопытство. Подслушивать, конечно, нехорошо. Но чем запретнее плод, тем он вкуснее.– Ты все документы переслал в Петербург?
– Да, отец. Все, ухожу. Сейчас уже Саяна подойдет. Будь с ней осторожнее, пожалуйста.
– Сын, не повторяй ошибок Драгана. И помни: мне не нужна невестка из-под санклита. Один раз ты уже свое право на ошибку реализовал.
– Понял.
– Ее роль тебе хорошо известна. Другой судьбы у нее не будет.
Я едва успела выскочить в коридор, как дверь распахнулась перед моим носом.
– Ты уже здесь? И как ты только все успеваешь? – мне удалось ослепительно улыбнуться.И в сложной науке лицемерия я преуспела благодаря вам, Охотники. Самой уже от себя противно.
– Замолвил словечко за тебя и трещину в кости. – Как ни в чем ни бывало, ответил Данила. – Он сегодня не в духе, не лезь на рожон.
Да я и сама не преисполнена благодати!
– Здравствуйте, Шамиль. – Может, реверанс сделать? Или он предпочитает земные поклоны? Челом бить и все дела?
– Здравствуй, Саяна. – Его глаза скользнули по моей фигуре, и мне совсем не понравился этот взгляд.
Как все же точно наша молодежь прозвала его Презиком! Стопроцентное попадание! Говорят, если человек – гандон, отношения с ним будут натянутые. Я посмотрела на Шамиля. Правильно говорят.– Начнем. – Мужчина подошел ближе.
– Защиту на руки ставить не будем?
– Приблизим условия к боевым. – Не теряя времени, он атаковал.
Я ускользнула, потому что была готова еще до того, как вошла в зал.
В попытках определить силы друг друга мы «танцевали» недолго.
– Тебе нет смысла скрывать от меня свой уровень. – Сказал Шерхан, останавливаясь.
– Вам тоже. – Не осталась в долгу я.
Показалось, или в его глазах и правда на мгновение вспыхнул интерес?
– Тогда карты на стол. – Мужчина стал, как минимум, в два раза быстрее.
Как бы не так!
Теперь ускользать было сложнее, некоторые удары нового наставника пришлось принять корпусом, но развить атаку он так и не смог. А вот мне удалось перейти в нападение пару раз. Или он хотел, чтобы я так думала?
– Хорошо. – Кажется, неожиданно даже для самого себя, похвалил Шерхан.
– Спасибо.
Но если это попытка спровоцировать стажерку полностью раскрыться, то она обречена на провал. Мои тузы останутся в рукаве. Но я все сделаю, чтобы вы думали, что они уже все на столе.
– Саяна, у нас общие цели. – Напомнил Хан через полчаса, держа меня на расстоянии.
О, нет! Цели у нас как раз противоположные! Противоположнее не бывает.
– Понимаю, ты с этим не согласна.
– Я была согласна с Юлией. – Мне удалось задеть его одним из приемов Горана и словесным выпадом одновременно.
– Женщины! – фыркнул мой новый наставник, останавливаясь. – Вы так стремитесь к миру любой ценой, что забываете простой факт – этот мир недостижим. Вся история человечества – наглядная иллюстрация этого факта. Процветали лишь те цивилизации, которые нападали первыми.
– И где они теперь?
– Это уже тема для другой дискуссии. Сейчас я пытаюсь донести до тебя простую мысль – перемирие выгодно лишь санклитам. – Хан взял полотенце, другое кинул мне. – Раньше, много веков назад, они прятались, боялись, как и положено таким тварям. Знаешь, что было потом? Нет? Вот всегда говорил, что зря вам не преподают раннюю историю!
Зато убивать учат каждый день. И вдалбливают ненависть к не таким, как ты, с первого дня.
– Имя Антун тебе ничего не говорит?
– Нет. – Я пожала плечами.
– Странно. Это отец Драгана. Довольно древний санклит. Единственный в своем роде. Он первый из них понял самое важное – отступая в сражении не победить. Под предводительством Антуна Драгана санклиты объединились. Сначала они богатели, потом полезли во власть. В итоге укрепились настолько, что начали истреблять Охотников.
Закономерный поворот, вам не кажется?
– Над Охотниками сыграла злую шутку сама природа. – Хан достал из сумки бутылки с водой и протянул одну мне. – Жизнь человека не сравнить с тем сроком, что может прожить санклит. К тому же, их численность увеличивается намного быстрее, чем нам бы хотелось. Да и убивать людей куда проще.
Я открутила крышку, но пить не стала. Ничего не приму из его рук. Сама применяю все эти психологические приемчики из арсенала КГБ.
– Если учитывать уровень жизни в средние века, медицину, ее отсутствие, вернее, постоянные эпидемии и прочее, то становится понятно, что вскоре мы поменялись ролями – теперь санклиты охотились на нас, а не мы на них.
– Почему тогда перемирие было выгодно лишь санклитам?
– Сама подумай. Они получили возможность беспрепятственно наращивать численность, силы, ресурсы.
– А Охотники носочки вязали в это время? – не удержалась от ехидного замечания моя мисс Хайд.
– Большую часть времени мы восполняли нанесенный ими ущерб.
– А также наращивали численность, силы, ресурсы.
– И это тоже. – Шерхан подошел ко мне вплотную. – Саяна, по прогнозам наших аналитиков сейчас переходный период. Самый важный за несколько тысяч лет в противостоянии Охотников санклитам. Учитывая их количество, внедренность в управляющие структуры по всему миру, сплоченность и прочее – мы в шаге от точки невозврата. Если дать им еще немного времени, эти твари станут настолько сильными, что мир будет принадлежать им, а не нам. И никто уже этого не исправит.
– Вам не кажется, что однажды человек уже произносил похожую речь? – прошептала я. – Его звали Гитлер. У него была такая же формула, как у вас. Только на месте санклитов стояли евреи.
– Ты копия Юлии! – прошипел Хан, отходя от меня, словно я могла заразить его своей точкой зрения.
Да, и могу только гордиться этим!
– Что ты будешь делать, девочка, когда твой глава клана Лилианы вынужден будет возглавить всех санклитов и поведет их на бой с людьми? Встречать его улыбкой, когда он станет возвращаться к тебе, отняв очередные человеческие жизни? Целовать и обнимать? Ты сможешь? Ведь это время не за горами!
Я стиснула зубы. Жизнь – не кино, где есть черное и белое, да и нет, хорошие и плохие. В жизни все намного сложнее и запутаннее.
– Не знаешь? – Хан истолковал мое молчание по-своему. – А ведь ты могла бы одним движением руки предрешить исход не только сражения, но и всей битвы!
Знал бы ты, Шерхан, насколько я была близка к твоей уродливой мечте! Кинжал от моей руки вошел в сердце того, кто мне дороже всей Вселенной. Его душа покинула тело. На секунду все сложилось так, как тебе и не мечталось! Но к счастью, мне вернули его, показав, что я не смогу жить без него. И более никогда ни при каких обстоятельствах я не допущу и мысли о его смерти!
– Саяна, представь – в твоих силах спасти человечество!
Дайте догадаюсь – так или иначе этот миротворческий план включает смерть моего любимого, не так ли? Почему-то всегда самыми кровожадными оказываются именно те идеи, которые предусматривают всеобщее благоденствие.
В этом случае под расписку заявляю: я не считаю, что спасение человечества стоит жизни Горана Драгана!
Мое сердце тоскливо заныло, потому что в этот момент я осознала неизбежное – у нас с моим ангелом никогда не будет спокойной жизни. Куда бы мы ни сбегали, от самих себя, от судьбы никуда не скроешься. Нам всегда быть на передовой, принимать удар и решения, от которых зависят, ни много, ни мало, судьбы мира.
Выдержит ли любовь тяжесть такого гнета? Не сломаемся ли мы сами? И самое главное – буду я силой Горана или его слабостью? Благословение я или Кара Господа? Век человека короток. Что будет с ним, когда истечет мое время?..
А ведь этот змей сделал свое дело. Я поняла это, когда выходила из зала и поймала последний взгляд Хана. Вот почему он лично взялся тренировать меня. Не мои навыки боя были тому причиной. Я – не боец. Я – оружие, которым можно одолеть Горана Драгана.
Но оружие – обоюдоострый меч. Так что меня можно использовать также и против Охотников!
Как странно. Когда я с Гораном, весь мир сужается до маленького кокона, нашего рая, в котором только мы двое. Отсекаются мысли, звуки, запахи, чувства, не имеющие к нам отношения, словно кто-то бережно держит нас в своих ладонях, защищая ото всех, давая передышку.
Но когда его нет рядом, мир кажется оглушающе громким, жарким, назойливо требующим внимания к себе, как избалованный ребенок. Это душит, угнетает и раздражает. Внимание распыляется, чувства обостряются до такой степени, что ранят, все как-то слишком.
Сейчас было также. Я вернулась в комнату, села на кровать и сразу захотела закрыть глаза и зажать уши. Из окна на меня дул горячий воздух, словно кто-то включил на полную мощность горячий обдув у гигантского фена. Кожа горела, даже прикосновение одежды ей было противно. Ошалевшие от жары насекомыши – уж не знаю, цикады это, сверчки или кузнечики – орали что есть мочи, словно вымаливали у небес пощаду из последних сил. В довершение всего в мозг раскаленным ржавым гвоздем впился стук в дверь.
– Данила? – удивилась я, увидев Охотника на пороге.
– Надо поговорить.
– Проходи. – Я посторонилась, пропуская его в комнату. – Что случилось?
– Сегодня особенно жарко, да? – сказал он, сев в кресло напротив кровати.
– Да уж. Чувствую себя кексом в духовке. – Я встала у окна, глядя, как уходят краски, стираемые ластиком сумерек. Словно вечер, как заботливый любовник, знает, что ночь не любит яркость, ей по душе полутона, загадочность и флер искуса.
Звук вертолетных лопастей отвлек меня от романтических размышлений. Я проводила вертолет взглядом и, когда проблесковые маячки перестали вспыхивать на темнеющем небе как взывающие о помощи звездочки, спросила у Данилы:
– Куда собрался твой отец? Это ведь он улетел?
– В Петербург. Завтра вернется. – Кресло скрипнуло, и я почувствовала, как Охотник встал сзади. – Так что у нас лишь один день, чтобы все исправить.
– О чем ты? – спросила я, но узнать ответ не удалось.
Его руки обхватили мои плечи, резкий запах ударил в нос, вызвав приступ тошноты, в глазах потемнело.
Пробуждение было донельзя противным. Слабость в теле не давала даже открыть глаза. В животе мерзким комком свернулась тупая боль. Лица осторожно касались чьи-то ладони. На мгновение показалось, что я вновь прихожу в себя после того, как Горан спас меня на скале, а руки сиделки накладывают крем на мои порезы и синяки.
– Нюргюль… – Прохрипела я, с трудом раскрыв сухие губы.
– Все хорошо.
Мужской голос.
Глаза пришлось заставлять открыться силой.
– Данила? – сфокусироваться удалось не сразу. – Что произошло?
– Отдыхай.
– Что?.. – я попыталась приподняться, но не смогла. – Какого лешего происходит?
– Главное, ты в безопасности.
Это сон? Ощущения похожие. Вокруг темно. Рядом какой-то светильник, но его хилого тусклого света хватает только на то, чтобы отвоевать у темноты крохотный пятачок пространства. Лежу на чем-то довольно жестком. Все плывет.
Я пошевелилась и обнаружила, что тело плотно перехватывают широкие ленты ремней – на щиколотках, коленях, бедрах, талии. К последним привязаны мои руки.
– Данила, что ты творишь?!
– Спасаю тебе жизнь. – Он подошел ко мне и сел на край кровати, или на чем там я лежала.
– Ты охренел?! Немедленно развяжи!
– Не сейчас. Утром, когда все закончится.
– Что закончится? Ты в своем уме?
– Не в своем – с момента встречи с тобой. – Мужчина усмехнулся. – А ты меня даже не замечаешь. Чем он так тебя зацепил, скажи?
– Прекрати.
– Именно это мне постоянно хочется тебе сказать. – Охотник погладил мое бедро. – Прекрати все ему прощать, так смотреть на него, тосковать по нему, желать его, сиять рядом с ним! Думаешь, сегодня, в кафе, я не понял, что ты спала с этим упырем? – он горько усмехнулся. – Саяна, ты была как сытая, довольная кошка! Светилась изнутри! Любой бы понял, чем ты только что занималась! Неужели этот упырь так хорош?
– Да! – прошипела я. – Именно так!
– Я убью его! – сверля взглядом, тихо процедил Данила. – Вырву из твоего сердца!
– Тогда начни прямо сейчас с меня. Горан и есть мое сердце!
– Это изменится. – Охотник встал и пошел во тьму.
– Никогда! – прокричала я в ответ.
Скрипнула дверь. Через пару минут отъехала машина.
Не нравится мне это! Но надо сохранять спокойствие. Где я? Хижина какая-то, что ли? Соображай, Саяна! Пора выбираться!
Разорвать эти ремни можно и не мечтать. Но на мне перевязь с кинжалом, о котором Данила, к счастью, не знал. Надо его достать. Ничего, мы, женщины, лифчик умудряемся стащить с себя, не снимая одежду, так что как-нибудь справлюсь.
Обливаясь потом, я начала извиваться, как гусеница на раскаленной сковородке и вскоре смогла нащупать клинок локтем. Как хорошо, что этот сумасшедший не привязал мои руки к изголовью кровати! Тогда шансов бы не было.
Брюки и блузка промокли насквозь, хоть выжимай, а запястья истерлись ремнем в кровь, когда я сжала кинжал скользкими пальцами, освободив его от ножен. Вот так. Ужасно неудобно и больно, но главное, еще чуть-чуть и удастся освободить левую руку.
Да! Теперь…
Стоп. Животным чутьем я уловила шаги и едва успела спрятать стального спасителя под одежду, прежде чем дверь открылась. Кто-то подошел ближе, и мне не удалось сдержать истерический смех.Наринэ.
Оставить ее присматривать за мной? Данила сказочный идиот!
– Мне нужна вода. – Взяв себя в руки, сказала я.
– Твои проблемы. – Фыркнула она.
– Ты же понимаешь, что рано или поздно этих ремней не будет? – вкрадчиво осведомилась я. – Что тогда тебя спасет, дорогая?
– С того света ты меня не достанешь. – Наринэ села на край кровати, где недавно сидел Охотник, и достала из кармана нож.
– Вы с Данилой из одной психушки сбежали, что ли? – пробормотала я.
– Мы с ним любим друг друга.
– Тогда зачем меня убивать?
– Много будешь знать… Хотя, нет, – девушка расхохоталась, – состариться тебе как раз не грозит. – Она приставила лезвие к моему горлу. – Давно хотела это сделать!
– Мечтай. – Промурлыкала я, перехватив нож освобожденной от ремней рукой и не без удовольствия со всей силы врезав Наринэ локтем в лицо.
– Сука! – завизжала она, отпрыгивая и выхватывая из-за пояса пистолет.
Неожиданно! Не секретарша, а Джеймс Бонд, вашу мать!
Единственное, о чем я думала, когда дуло уставилось в мое лицо, готовясь изрыгнуть кусок свинца – что будет с Гораном, когда меня не станет?
Сердце тоскливо сжалось. И в тот же момент Наринэ, покачнувшись, нажала на курок. Пуля царапнула мое плечо и впилась в изголовье кровати, заставив щепки дождем брызнуть во все стороны, попав и в мои глаза в том числе.
– Черт! – рявкнула я, зашипев от боли.
Когда удалось проморгаться, секретарша уже лежала на земле, а над телом поверженного врага стояла, поигрывая палкой, Танюшка.
– Давно хотела это сделать!– пропела девушка, довольно улыбаясь. – Она меня уже два года бесит! Привет, Саянчик!
– Привет, Бэтмэн! – я расхохоталась.
– У тебя кровь! – ахнула спасительница, подскакивая ко мне.
– Успокойся, царапнуло только. – Но болит так, будто раскаленный кол в плечо вогнали. – Помоги-ка.Вдвоем мы в два счета справились с ремнями, и я с радостью соскочила с лежанки, подальше от них. Пожалуй, слишком шустро, если учесть закружившийся мир и резкую тошноту.
– Что этот ублюдок со мной сделал? – пробормотала я, цепляясь за Танюшку.
– Не знаю. Он тебя на руках вынес из дома, положил в машину и что-то вколол. Я едва успела в багажник залезть, когда он отошел ворота открыть – их очень вовремя заклинило – моими стараниями.– Ты мне жизнь спасла, солнце. Спасибо огромное!
– Всегда пожалуйста! – просияла девушка. – Как ты?
– Выживу. Но у меня куча вопросов. Давай-ка устроим этой твари допрос. – Я кивнула на бездыханную Наринэ.
– С пристрастием?
– Само собой.
Мы присели рядом с секретаршей на корточки. Я тщательно обыскала ее, чтобы быть уверенной, что эта змея не вытащит из какого-нибудь укромного места очередной сюрприз – гранатомет там, саблю или нунчаки, на худой конец. Хватило сюрприза в виде пистолета. Но в карманах были только ключи от машины и сотовый – но здесь он не ловил.
– Просыпайся, дрянь! – Таня с удовольствием надавала ей пощечин.
– От…стань! – Наринэ открыла глаза.
– Доброе утро! – с чувством пропела мисс Хайд. – Как голова? Раскалывается, наверное. Отлично. Сама все расскажешь? Или будет по-плохому?
– Второй вариант лучше. – Вставила свои «пять копеек» моя напарница.
– Слышишь? Молодежь горит желанием идти трудным путем. Но я существо доброе, мне совершенно не хочется добавлять к твоему сотрясению мозга и разбитому лицу поломанные конечности, выбитые зубы и прочие садо-мазо радости. Ну, как поступим? Останешься живой или напугаешь своим видом патологоанатома?
– Я ничего не знаю. – Пытаясь отползти подальше, прошептала секретарша.
– Не верю. – Мисс Хайд вгляделась в нее.
Время замедлилось, посторонние шумы ушли на второй план, осталось лишь бледное лицо Наринэ, страх в ее глазах Бэмби, и… И тщательно скрываемое торжество! Вот это да!
– Что задумал Данила? – тихо спросила я, прищурившись.
– Ничего. С чего ты взяла?
– Что. Задумал. Данила. Последний раз спрашиваю по-хорошему!
– Что ты?.. Ай! – девушка взвизгнула, когда мои ногти впились в ее ногу. – Отпусти!
– Тогда будет вот так. – Я достала кинжал. – Знаешь, что это?
Судя по ужасу в расширившихся глазах, она отлично знала.
– Откуда он у тебя?
– Не твое дело. В курсе ли ты, что будет с человеком, если воткнуть кинжал в его сердце? Кроме очевидного – смерти? – я направила лезвие в центр ее груди. – Нет? Тогда слушай. Душа человека, убитого этим клинком, попадает в ад.
Ну, а что, у меня всегда была хорошая фантазия!
– И остается там навсегда. – Пришлось во всех смыслах надавить для пущего эффекта.
– Не надо! – взвизгнула Наринэ, разразившись слезами. – Умоляю!
– Тогда говори! Что происходит?
– Данила позвонил Драгану, сказал, что убьет тебя, если тот не приедет в поместье. Твоя жизнь в обмен на его.
– Этот подонок хочет убить Горана! – потрясенно прошептала я.
– Все было задумано давно. – С ненавистью глядя на меня, бросила Наринэ. – Ты на блюдце с золотой каемочкой принесла нам своего упыря! Скоро мы уничтожим весь клан! Думала, ты нравишься Даниле? Он меня любит, меня! Поняла? Ты просто дура!
– Ты понятия не имеешь, что такое любовь.
– Зато ты имеешь!
– Уж поверь.
– Если ты так любишь своего санклита, то что ты тогда здесь делаешь?
– Вот именно.
– Ядовитая тварь! – Таня, как фокусник, откуда-то достала веревки и начала связывать Наринэ. – Так, нужен кляп. Идея! – девушка стянула со ступней носки и засунула их в рот секретарши.
– Бэтмэн ты мой, – я обняла ее и, отведя в сторону, прошептала, – тебе нельзя возвращаться к Охотникам.
– И не собираюсь. Хватит.
– Тогда поехали.
Мы сели в машину.
Только бы успеть!
Мало того, что время было не на моей стороне, так еще и машина заглохла, когда на горизонте уже виднелось поместье.
– Зараза! – я вдарила со всей дури по рулю. – Танюшка, у тебя деньги есть?
– Само собой.
– На мотель хватит?
– Я стажерка, а не нищеброд. Конечно, хватит.
– Здесь в паре километров есть один.
– Знаю, видела.
– Сними номер на… Киру Ларину, хотя бы. Сиди там и будь очень осторожна. Я тебя найду, хорошо? Если буду жива.
– Сплюнь! – Танюшка обняла меня. – Все, беги! Ни пуха тебе!
– К черту! – я выскочила наружу.
Срежу через пролесок. Придется подниматься в гору, но вариантов нет.
Я свернула с дороги и понеслась по полю. Жуткий ветер бил в лицо не хуже боксера. Небо затащило сизыми тучами. Стало совсем темно. Вскоре прогремели первые раскаты грома. Только декораций Апокалипсиса не хватало!
– Да вы издеваетесь! – крикнула я в бушующие небеса, но времени выяснять отношения с высшими силами не было.
Впереди лежал самый трудный участок пути. Радовало то, что слабость и тошнота прошли, даже дыхание не сбилось, пока бежала по полю – спасибо крови Горана и постоянным тренировкам.
В густом пролеске пришлось немного замедлиться. Почва хлюпала, ноги разъезжались, ветки били по лицу, бежать приходилось в гору. Только бы не переломать ничего в какой-нибудь канаве, да не напороться на гадюку. До поместья, конечно, все равно доползу, но будет поздно.
Эти мысли подхлестнули меня, и я понеслась еще быстрее, обгоняя собственный страх.
Засверкавшие молнии стали неожиданным подспорьем – теперь мне не грозило врезаться лбом в ближайшее дерево.
– Спасибо! – я вновь посмотрела в небеса, теперь уже с благодарностью.
Ну, и пусть апокалипсис, зато светло, как днем! Такое ощущение, что там, наверху, решили просветить всю землю в поисках последнего праведника. Если так, то простите, это не ко мне. К тому же, я занята куда более важным делом!
А вот уже и подъездная дорога. Не тормозя, я вылетела на мелкий гравий и понеслась к дому. Ровно подстриженные фигурные кустарники, видимые боковым зрением, слились в сплошную зеленую линию.
Потом подумаю, какую смогла развить скорость. Сейчас гораздо важнее разглядеть во время молний, правда ли я вижу до боли в сердце любимую фигуру моего санклита, или это воображение играет со мной дурную шутку, заставляя видеть желаемое, а не действительное.
– Горан! – во всю силу легких крикнула я.
И… он обернулся!
– Спасибо! – выдохнула я в небеса.
Подбежав к нему, мне удалось оценить их подарок полностью. Именно в тот момент, когда он оказался в десятке метров, Охотники, строем вытекающие из поместья, взяли нас в плотное кольцо. Они пришли за ним. Но эти шакалы его не получат!
Улыбаясь, Горан подошел ближе.
– Ты здесь. – Я вытерла слезы и одарила его ответной улыбкой. – Теперь мне ничего не страшно!
– Теперь пусть боятся они. – Мой санклит усмехнулся, сплетая наши руки в замок. – А мне и гроза уже не страшна! – он перевел взгляд на мое плечо, запястья и побледнел.
– Все хорошо, не волнуйся. – Поспешила успокоить его я. – Царапины.
Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Мне даже не нужно было еще что-то говорить.
– Весь твой. – Он просто отклонил голову вправо, подставив шею с бьющейся жилкой.
– Весь мой. – Эхом откликнулась я, на глазах пораженно застывших Охотников вонзая зубы в плоть Горана.
Соленая влага наполнила мой рот. Он подался ко мне со сладостным стоном, чтобы передние клыки вошли как можно глубже. Обожаемое стальное кольцо стиснуло талию, но я и сама жаждала прильнуть к нему как можно теснее.
С трудом оторвавшись от него пару секунд спустя, я обернулась и, демонстративно слизнув струйку крови с нижней губы, с вызовом посмотрела на Охотников, не ожидавших ничего подобного.
Больше не было моих друзей среди них. Каждый хотел убить меня и Горана. Как подлые гиены, они кружили вокруг нас, готовясь напасть в удобный момент. Им нет места ни в моей жизни, ни в моем сердце. Отныне никакой жалости!
Мы с Гораном обменялись понимающими взглядами. Хмельная улыбка осветила его лицо. За него я не беспокоилась. Здесь нет равного ему противника. Здесь вообще нет никого равного моему санклиту, моему ангелу! Потому что они – всего лишь люди, одержимые желанием уничтожить то, что их до смерти пугает. Закон жизни гласит – кто чего боится, то с тем и случится. А кто я такая, чтобы с ним спорить?
Молнии высветляли ночь, делая арену сражения видимой им всем, там, наверху. Я развела руки в стороны, глядя в бушующие небеса. Так смотрите же, смотрите внимательно! Не пропускайте ничего, даже самого маленького мгновения! Потому что правда на нашей стороне! Мой санклит более не страшится божьего гнева, он знает, что Господь вернул ему крылья, подарив меня, не просто так. И я помогу ему расправить их и взлететь!
Мы встали спина к спине. Один вдох, и первый, у кого сдали нервы, положил начало битве, с криком бросившись на Горана. Хруст костей и тело отброшено в лужу. И меня совершенно не волнует, был это хребет или рука. Каждый получит то, что заслужил. Решать их судьбу будут те, кто наверху, кем бы они ни были.
Я наносила удары наотмашь. Тяжелые, четко выраженные, направленные на максимальное поражение при минимальных затратах сил и времени. Вектор силы от плеча в кулак. Все в соответствии с твоими уроками, Данила. Я была старательной ученицей. Ты научил меня, как жалеть, что доверилась тебе. Натаскал в искусстве бессердечной жестокости и лицемерия. Привил умение ненавидеть. Ты сделал меня той, кто я есть.
Так пожинай теперь плоды трудов своих неправедных! И не жди пощады!
Когда мы раскидали щенков, подтянулась старая гвардия, матерые волки. Павел оскалился, глядя на Горана, совсем как животное. Клинок с тремя лезвиями в его руке хищно блестел в отсветах молний. Они оба, и мужчина, и кинжал, жаждали крови.
«Узкий треугольный клинок. Идеален. Удобен, прост, поражает точно и глубоко» – вспомнилось мне.
– Здравствуй, старый враг! – Драган развел руки в стороны. – Пришел за мной? Так попробуй возьми!
Я усмехнулась, вспомнив, как укладывала старика на лопатки. Он даже близко не соперник моему санклиту. Максимум, на что способен Павел – развеселить его.
Так и вышло. Грациозно ускользая от его медленных атак, Горан пару минут «танцевал» вокруг, доводя противника до белого каления. А ведь эмоции всегда должны оставаться под контролем. Иначе не миновать проблем. Вот и первая ошибка. Расплата – падение. Мой санклит оттолкнул кинжал, выпавший из рук старика, но добивать того не стал.
– Уходи, пока можешь стоять на ногах. – Посоветовал Горан. – Или позже придется уползать.
– Не дождешься! – Павел спружинил в подкате, который я слишком хорошо знала, чтобы дать ему сработать, подхватил кинжал и сделал резкий выпад в мою сторону.
Но клинок, со свистом разрезав воздух, встретил пустоту. Мне даже не пришлось отходить, лишь отклониться назад.
Раздувая ноздри, любимый двинулся на него. Такого он простить не мог.
– Не надо. – Моя рука легла на его грудь, и он привычно накрыл ее горячей ладонью. – Я сама.
– Как скажешь, родная. – Он встал над стариком, лежащим в грязи, страхуя меня.
– Почему в вас столько зла? – прошептала я, присев рядом с ним на корточки. – Зачем вы превратили свою жизнь в ненависть и боль? В мире столько любви и красоты!
– Когда-нибудь поймешь.
– Все может быть.
– Меньше слов. Делай, что хотела. – Прошипел он. – Убей уже!
– Зачем? Вам и так немного осталось. Лучше преподнести урок и дать шанс стать лучше. – Я взяла клинок и тщательно стерла с него грязь.
Один точно выверенный взмах – и на второй щеке Павла появилась рана, которой предстоит превратиться в точно такой же шрам, как тот, что Горан когда-то оставил, проучив его.
– Каждый раз, подходя к зеркалу, вспоминайте мои слова. – Я встала и положила кинжал в карман. – И меня, возлюбленную санклита.
– Саяна! – как смертельно раненый зверь прокричал Данила, расталкивая уползающих с поля боя «подранков».
Горан встал между нами, прикрывая меня собой.
– Отойди, – прорычала я. – Он мой!
– Развлекайся, жизнь моя. – Усмехаясь, санклит отступил.
– Ты хотел убить его? – спросила я, уворачиваясь от выпадов Данилы.
– Какая разница? – он атаковал вновь.
– Между вами? – мне легко удалось ускользнуть за его спину и ударить в корпус. – Огромная. Ты трус. Не осмеливаешься драться открыто, подстраиваешь ловушки, плетешь паутину, как паук.
– Ты поступила так же! – поиграв желваками, бросил он, восстанавливая дыхание на расстоянии. – Ты предала своих!
– Пытаясь предотвратить убийство хороших людей? – я поманила его к себе, давая понять, что отдых закончен.
– Они не люди! Это нелюди! – он вновь бросился на меня, но ярость – плохой помощник, поэтому я легко отразила атаку.
– Нелюди – это вы! И вы мне – не свои!
– Будь проклят тот день, когда я встретил тебя! – мужчина легко попался на мое обманное движение, и спустя секунду подсечкой под колено мне удалось уронить его в грязь.
– Согласна.
Судя по хрусту, колено было повреждено основательно и надолго. Что ж, если он имеет право пользоваться слабостями Горана, никто не может запретить мне вывести из строя его самого с помощью старой травмы.
– Драгана вынесут отсюда вперед ногами и выбросят гнить в грязи! – прохрипел он.
– Нет, Данила, – прошипела я, прижимая его к земле. – Горан пришел сюда за мной, и уйдет он отсюда только вместе со мной!
– И ради него ты готова убить меня?
– Да! – с улыбкой выдохнула я. – С удовольствием! – во мне была кровь санклита, моего любимого санклита, что делало ее только сильнее, так что я уперлась коленом в спину мужчины и без труда уронила его лицом в грязь.
Шипя от унижения и отплевываясь, Данила извернулся, переворачиваясь. Глядя на что-то за моей спиной, он торжествующе улыбнулся.
Я обернулась.
Глеб.
Контрольный в сердце.
– Саяна, что ты делаешь? – прошептал он.
– Выбор.
– Ты предаешь своих!
– Нет. Я не Охотница. Не была и не буду.
– Твоя сестрица возвращается к своему упырю. – Подал голос Данила.
– Саяна, если ты уйдешь с ним, то потеряешь меня! – брат сжал кулаки.
– Я давно потеряла тебя, Глеб. – Мне удалось сдержать слезы.
– Он убил наших родителей!
В ход пошла последняя, козырная карта.
– Я не верю в это.
– Ты веришь ему, а не мне?!
– Да.
– Ты мне больше не сестра!
– Знаю. – Я схватила Данилу за шиворот и заставила подняться, не обращая внимания на крики боли. – Если хочешь видеть этого ублюдка живым, подгони сюда машину и расчисти нам путь.
– Саяна!
– Повторять не буду!
Глеб попятился назад.
Слезы текли по его лицу или капли дождя?
Я никогда этого не узнаю.
Приношу вам свои извинения, мои любимые читатели! Пыталась выложить проду в 20.00, но Литнет был против)))) Теперь я ненавижу надпись "502 Bad Gateway"!!! Кто-нибудь знает, что она означает?)) Хорошо, что выложить главы все-таки удалось))) Как они вам? Как думаете, что будет дальше?)))
Уезжая из поместья Охотников, я ни разу не оглянулась, лишь с облегчением выдохнула. Никогда мне не быть одной из них. Не знаю, где мое место в мире, но явно не здесь.
– Я должен кое-что сказать тебе, – прошептал Данила, отвлекая меня от размышлений. – Знаешь песенку? «Эх, яблочко, куда ж ты котишься, к черту в лапы попадешь, не воротишься!» Она старая, но твой санклит наверняка помнит.
– Помолчи. Не хочу тебя слушать.
– Нет уж, тебе придется выслушать. – Холодная усмешка превосходства вновь появилась на его лице. – Ты должна знать, что… – Он склонился и прошептал кое-что, чтобы не слышал Драган.
– Ты лжешь! – крикнула я, задохнувшись, словно получила удар ногой в солнечное сплетение.
– Это правда.
– Убирайся! – мне едва удалось сдержать слезы. – Ядовитый паук! Тебе нет веры!
На ходу открыв дверь, я пинком выкинула его из машины и перебралась на переднее сидение, к Горану.
Но Данила все же успел запустить яд в душу…
– Саяна? – санклит с беспокойством вгляделся в мое лицо и положил руку на колено. – Ты дрожишь, родная.
– Увези меня отсюда. – Сквозь слезы прошептала я. – Отвези домой.
– А вот и дом. – Горан проехал через чугунные ворота, махнул охране и вырулил к белому особняку.
– Наш дом. – Я улыбнулась.
– Не поверишь, сколько времени ушло на поиски! Но стоило его увидеть, сразу понял – он для тебя.
– Все верно.
– Подожди! – санклит открыл мне дверцу, помог выйти и поднял на руки.
– Что ты творишь? – я рассмеялась, обхватив его за шею.
– Женщина, не порти романтичный момент!
– Когда вы успели стать романтиком, господин Драган?
– Ради тебя и не на такое пойдешь. Так, внимание! – он открыл дверь.
– Торжественный внос хозяйки дома! – я расхохоталась.
– И моей хозяйки тоже. – Прошептал санклит, переступая порог.
– Как красиво! Сама бы лучше не сделала!
– Я старался! – он улыбнулся с затаенной гордостью, ставя меня на ноги.
– Комнаты с решетками, тонной косметики и розовой ванной нет?
– Конечно, нет.
– Жаль, с той комнатой такие воспоминания связаны!
– Это какие же?
– О нашей первой ночи. Самой волшебной ночи в моей жизни!
– И в моей. – Санклит обнял меня. – Может, нам стоит завести новую комнату с решетками?
– Решетки больше не нужны, я никуда не уйду.
– Правда?
– Да.
– А как же…
– Прости, что не поверила тебе сразу.
– Ты доверяла брату, это естественно, родная.
– Теперь жалею об этом. Он всю жизнь многое скрывал, не договаривал. А тот, кто не договаривает, может и солгать. Запомни на будущее, пригодится. В любом случае, ты должен знать: мне не нужны доказательства. Я просто верю тебе, любимый.
– Спасибо, душа моя! Я выясню правду, клянусь тебе! Приведу виновного к тебе, приволоку за шкирку, кем бы он ни был, и ты сама решишь его участь!
– Хватит об этом. – Я улыбнулась, прильнула к нему и прошептала, гладя по щеке, – весь мой.
– Весь твой. – Тихо повторил любимый.
– Вся твоя.
– Вся моя?
– Твоя, твоя! – со смехом подтвердила я.
– Моя! – прорычал Горан. – Только моя! Навсегда!
– Навсегда!
Он подхватил меня и закружил по комнате, заставив вспомнить о молитве дервишей. Мир крутился вокруг, бережно обняв нас уютным коконом. Вот она, моя молитва – в стальном кольце горячих рук, в нежности, плавящей замирающее сердце, в слиянии телом и душой с любимым.
Так с нами говорит Господь.
– Что? – нежась в объятиях любимого, спросила я, увидев напряженный взгляд.
– Помнишь, я хотел рассказать тебе чужой секрет?
– Таааак. Ты получил согласие владельца?
– Да.
– Тогда говори.
– Помни, что это была не моя тайна, хорошо?
– Драган!
– Юлия жива.
– Правда?.. – сердце расцвело весенним садом. – Она жива? – я крепко обняла его, смеясь.
– Ты всегда ставишь меня в тупик! – прошептал он. – Ожидал рукоприкладства, нецензурных выражений, обид, а получил такое!
– Будет тебе и все перечисленное, если сейчас же не расскажешь, как и зачем?
– Она чувствовала неладное. И не ошиблась. Хан хотел ее убрать, чтобы получить возможность развязать войну, используя тебя. Мы придумали план, но пришлось импровизировать, потому что в твой день рождения Юлия обнаружила под машиной взрывное устройство. Ждать было нельзя.
– И как вы все это провернули?
– Переместили взрывчатку на стекло сбоку, Юлия активировала ее выстрелом, когда машина проезжала мимо. Она потрясающе стреляет, кстати!
– Стальная леди вообще уникальная женщина!
– За рулем одной был я, в другой сидел труп. Не пугайся! – он обнял меня. – Никого не убивали, у твоей директрисы везде свои люди, так что труп был легальный, из морга. Ему, вернее, ей переделали зубы, чтобы при опознании совпало с зубной картой. Дальше – все просто.
– Убью Хана! – прошептала я, сжимая кулаки. – Редкостный мерзавец!
– Ты простишь меня?
– Только потому что понимаю – выбора не было. Но взрыв той машины не только сердце Данилы в клочья порвал, но и от моего ничего не оставил!
– Прости, родная.
– Где она сейчас?
– У Наблюдателей.
– О как! Мне обязательно нужно с ней увидеться. Кое-что спросить. И кое-кого отвести к этим самым Наблюдателям.
– Хорошо. – Горан придвинулся поближе. – Но только не сегодня. В эту ночь я тебя никому не отдам! Ни Юлии, ни Наблюдателям, ни кое-кому, кем бы он ни был.
– Была. Хочу Танюшку познакомить с ними. Она помешала Наринэ застрелить меня в хижине, где держал Данила. Ей не по пути с Охотниками.
– Я сверну Даниле шею! – прошипел Драган, с болью в глазах глядя на шрам на моем плече. – И не отговаривай! Ему и так повезло, что я этого не знал, когда мы надирали Охотникам зад в поместье! А перед той девушкой я навсегда в долгу! – он с силой прижал меня к себе.
– Одно интересно, где в это время был Шерхан. – Пробормотала я. – Почему он улетел в Питер в такой важный момент? Не стыкуется что-то.
– Да. Но у меня все равно все мысли не в то русло. – Промурлыкал Горан, делая новый заход. – Подумаем об этом завтра?
– Ты моя Скарлетт О'Хара!
– Называй, как хочешь, жизнь моя! – великодушно разрешил хорват, потихоньку стягивая одеяло.
– Сексуальный маньяк! – я прильнула к нему.
– Буду считать это комплиментом, – хрипло выдохнул он, как всегда, обжигая шею своим дыханием и ладонями, путешествующими по телу.
Но громкая трель сотового испортила прекрасный момент.
– Ни за что! – прорычал санклит, сжимая меня в объятиях. – Пусть все ждут до утра!
– А если это важно?
– Важнее тебя ничего быть не может!
Телефон обиженно задохнулся концом мелодии и стих.
– Есть справедливость на свете! – с облегчением изрек любимый, переворачиваясь на спину и увлекая меня за собой.
В ответ сотовый коварно булькнул россыпью смс.
Не выдержав, я расхохоталась.
– За что?! – простонал Горан. – Одну ночь! Всего одну ночь не трогать нас! Неужели это так сложно?
С трудом, но мне удалось дотянуться до проклятого гаджета.
– Держи, – я протянула его Драгану. – Хотя бы сообщения проверь. Вдруг что-то случилось.
– Как скажешь. – Он нехотя взял сотовый и буквально секунду спустя побледнел.
– Что? – шепотом выдохнула я, по его лицу понимая, что произошло нечто ужасное.
– Саяна, Охотники начали войну.
Не надо слез… По замыслу создателя
Герой поверит проискам предателя.
А. Белянин
Ценою жизни
Ты мне заплатишь за любовь.
А. Блок
Теперь жарко было не только на улице. Наш с Гораном дом, ставший штаб-квартирой, кипел. Но все работало удивительно четко и слаженно. Каждый знал свое место и роль. Хаосу здесь не было места. Предельная собранность, четкие действия, согласованность работы в команде. Одним словом, улей.
В кои-то веки я, спокойный по натуре человек, оказалась самой эмоциональной из всех людей, наводнивших дом. Конечно, большинство из них были санклитами, поэтому любимый практически заставил меня поклясться, что я все время буду рядом, а кинжал возьму с собой, даже ложась в постель с ним. Хотя сон нам вряд ли в ближайшее время светит.
Как можно уснуть, зная, что в результате нападений Охотников убиты десятки санклитов? Как закрыть глаза, положив голову на мягкую подушку, помня, что двадцать детей двух – трех лет вырваны из родительских объятий, и никто не может гарантировать, что они еще живы? Мне даже слезы не получалось сдерживать, какой уж там сон!
– Горан, чем я могу помочь? – улучив момент, когда мой ангел отложил телефон и прекратил координировать работу всего на свете, спросила я.
– Ты уже помогаешь, – встав из-за стола, он притянул меня к себе и улыбнулся. – Саяна, ты – моя сила. Понимаешь? Пока ты рядом, я все смогу.
– Да, но…
– Тебе этого мало. – Мужчина кивнул.
– Господин Горан, родители на связи. – Отвлек нас помощник. – Вы хотели опросить их.
– Позже, нужно успокоить глав семей.
– Можно я займусь родителями?
– Родная, ты не представляешь, насколько это тяжело.
– Знаю. Но поверь, им явно тяжелее.
– Хорошо. – Горан кивнул и кратко разъяснил задачу.
– Поняла. – Я попыталась выбраться из его рук.
– Люблю тебя, жизнь моя, – прошептал он, целуя так, что помощники стыдливо отвели глаза.
– И я тебя, родной. – Мне с трудом удалось устоять на ногах.
– Не смотри так, – хрипло взмолился мужчина. – Эти твои океаны в шторм…
– Сам виноват, – пробормотала я, дрожащими руками забирая распечатки по родителям и планшет.
Горан провожал меня взглядом, пока не удостоверился, что я села за стол в углу. Так, кто у нас первый? Господи, близняшки трех лет отроду! Невозможно представить, что сейчас чувствуют родители!
– Я убью тебя, Шерхан! – мне с трудом удалось заставить себя сделать глубокий вдох.
Выручай, опыт из прежней жизни. Отключаем эмоции. Меньше всего людям, утопающим в горе, нужны мои слезы. Если хочу принести пользу, рыдать буду, когда никто не видит.
Я включила скайп. Пошел первый звонок.
…После последнего опроса пришлось взять перерыв. Кратко объяснив хакерам, что нужно сделать, я вышла в коридор, забыв об обещании Горану.
Ноги подкашивались. Держась за стену, я нашла пустую комнату и рухнула на пол. Вся боль взвилась внутри, словно ядовитый осадок в бутылке с отравленной водой, которую яростно встряхнули. Лица людей, выплакавших все глаза, кружились вокруг.
– Как же так? Ему всего три года…
– Она же боится темноты…
– Что они с ней сделают?
– Зачем им мой ребенок?!
– Он не уснет без этого зайца!
– Сделайте что-нибудь, умоляю!
Всхлип скрутил изнутри, словно все внутренности засосало в огромный блендер. Но шок не дал слезам пролиться. Вместо этого вся их горечь растеклась по венам, обхватила тело противной дрожью и пропитала душу своим разъедающим ядом.
Заставив себя встать, чтобы совсем не расклеиться, я достала сотовый, нашла в адресной книге нужный номер и откашлялась.
– Шамиль? – прошептали мои искусанные губы. – Умоляю вас, верните детей.
– А кто вернет моего ребенка?
– О чем вы? – разум заметался, силясь понять его.
– Ты отняла у меня сына.
– Не понимаю. – Скрипнула дверь.
Краем глаза я увидела, что в комнату вошел Горан.
Черт!
– Он предал всех – отца, Охотников, самого себя. Из-за тебя.
– Шамиль…
Горан зашипел, пытаясь подойти ко мне.
Я покачала головой, вытянув вперед руку.
– В чем бы я ни была перед вами виновата, дети ни при чем! Что вы с ними сделали? Где они?
– У тебя нет прав задавать эти вопросы!
– Умоляю вас, не причиняйте им зла! Они всего лишь дети!
– Это твоя вина. – Сухо бросил в ответ мужчина. – Ты могла спасти их всех, если бы не была такой эгоисткой.
Я стиснула зубы. Старая песня.
– Все эти смерти на твоей совести! Молчишь? Нечего сказать? Тогда прощай. Передавай привет своему драгоценному Драгану!
В трубке потекли гудки отбоя.
– Саяна! – Горан едва успел подхватить меня.
– Он прав. Это моя вина. Во всем. Моя. – Пробормотала я. – Он убьет их всех из-за меня. Нужно было… По-другому… Нельзя было…
– Родная, ты ни при чем! – мужчина встряхнул меня, пытаясь поймать мой взгляд. – Не позволяй ему манипулировать тобой!
– Он прав! – неожиданно для самой себя рявкнула я. – Нельзя было сближаться с Данилой! Хан считает, что потерял сына! Дети заплатят за это своими жизнями! Ты не понимаешь?! Это моя вина!
– Неправда, – прошептал Горан, прижимая меня к себе. – Твоей вины в этом нет, родная. Не позволяй ему вливать яд в твою душу. Успокойся. Ты сильная.
– Нет… – Я прильнула к нему так тесно, как только могла. – Слабая. Он сломал меня.
– Ты сильная. – Повторил мой санклит. – Сильнее, чем Хан. Сильнее, чем я. Ты просто пока не знаешь этого.
– Го-ран! – всхлип вырвался из моей груди. По щекам потекли спасительные слезы, уносящие боль. – Как он так может? Это же дети!
– Мы вернем их! – гладя меня по волосам, пообещал любимый. – Вернем всех до единого!
– Вернем. – Эхом повторила я. – Ты прав. Прости. Не время истерить. Он думает, что заставит меня расклеиться и совершать ошибки. Хрена ему лысого! – я вытерла слезы и стиснула зубы.
– Моя девочка! – гордо просиял Горан.
– Вся твоя буду, но позже.
– Эх…
– Пойдем, нужно, чтобы ты кое-что увидел.
– А здесь показать не хочешь? – промурлыкал мужчина. – Полумрак, романтика. Диванчик вон стоит. Мягкий.
– Ты невозможен!!!
– Доказать, насколько я реален?
– Драган, я ведь могу и Кару Господа включить!
– Главное, мисс Хайд не буди! Она меня бьет!
– Идем уже!
Мы вернулись к компьютерам, я подключила планшет к большому экрану и пояснила, пока картинка загружалась:
– Сначала насторожило то, что каждое похищение по времени идет одно за другим. Вернее, первая половина – 8 детей с восточной части Стамбула и вторая, с европейской, 12 малышей, идут одновременно.
– Было только две команды. – Горан кивнул. – Интересно.
– Насколько я знаю Хана, он бы отправил 20 команд для молниеносного удара. То есть, главное, что непонятно, в чем причина такой плохой скоординированности? У него было мало людей? Он переиграл план в последний момент – что более вероятно? Но почему?
– Пока это загадка.
– Мне кажется, что это важно.
– Ты права.
– Кроме этого, есть похожие звонки, смотри, – я вывела данные на экран. – Это неудавшиеся похищения. Более десятка. Все по времени после удавшихся. Родители были в курсе и смогли отбить атаки. К счастью, вы, санклиты, сплоченное сообщество. Непохоже на Хана, правда?
– Твоя голова золотая не только по цвету. – Драган сжал мою талию.
– Не флиртуй, не до этого, – пробурчала я, довольно улыбаясь. – Есть обрывки видео, по ним видно, как выглядели похитители. – стоп-кадры полетели на экран.
– Петербургский спецназ, – процедил Горан. – Отмороженные на всю голову.
– Но они же не тронут детей, правда?
– Если не будет такой команды.
– Если бы Шерхан хотел их убить, то сделал бы это на глазах родителей – для большего урона и резонанса. – Прошептала я. – Они зачем-то нужны ему живые.
– Господин Горан, – отвлек нас помощник. – Вы должны кое-что увидеть. – Он передал ему планшет.
– Смотри, – скрипнув зубами, любимый повернул экран ко мне. Данила в окружении нашей охраны. – Решай, что с ним делать.
– Поговорить.
– Уверена? Есть еще два варианта – скормить псам или утопить в Босфоре.
– Ты слишком много смотришь «Игру Престолов», Драган. Закатать его в асфальт ты всегда успеешь! – фыркнула я. – С моей помощью.
– Обещаешь?
– Торжественно клянусь!
Обиженно бурча, Горан привел нас в небольшой кабинет на втором этаже с видом на сад и водную гладь до горизонта. Золотистые тона, кресло-качалка с пледом, книжный шкаф во всю стену, много растений. Понятно, этот уголок он приготовил для меня. Я улыбнулась, молча глядя на него. Он расцвел ответной улыбкой.
Поговорить мы не успели, потому что в этот момент два дюжих молодца втолкнули в комнату Данилу. Мужчина сильно прихрамывал и опирался на трость. На мгновение у меня даже проснулась совесть. Но стоило вспомнить о хижине и планах убийства Горана, как она снова свернулась калачиком и захрапела.
– Мы тебя внимательно слушаем. – Съязвил Драган, вклиниваясь плечом в пространство между нами.
– Саяна, – не глядя на него, сказал Охотник. – Я пришел, чтобы все тебе объяснить.
– Что именно? – вздохнула я.
– Изначально план моего отца предусматривал твое убийство на глазах Драгана. Потом – война. Я пытался спасти тебя, когда увез в хижину.
– Данила, ты хреновый стратег! – я расхохоталась. – Знаешь, что было, когда ты уехал оттуда, оставив меня связанной? Наринэ стреляла в меня в упор! А до этого попыталась перерезать горло! – мой санклит зарычал, напрягшись всем телом, пришлось заставить его отступить на шаг. – Если бы не Танюшка, я давно была бы мертва.
– Я не знал. – Потрясенно прошептал Охотник. – Наринэ? Как она нашла хижину?
– Наверное, следила за тобой. Какая разница?
– Прости, Саяна. Я должен был помешать отцу убить тебя.
– Лучше бы ты помешал ему в похищении детей.
– Ты видишь ситуацию с одной стороны. – Глаза Данилы сузились. – Впрочем, как всегда. Жалеешь санклитов и не замечаешь погибших людей.
– Ты всерьез ждешь, что я буду плакать по убитым Охотникам, которые похищают малышей?! – теперь уже Горану пришлось удерживать меня. – Да я сама перестреляла бы их, не раздумывая!
– Не сомневаюсь. – Мужчина горько усмехнулся. – Почему, Саяна? Чем тебе так мила жизнь с этим упырем? Что он может тебе дать? Ни нормальной семьи, ни детей, ни спокойной жизни! Он же просто выпьет твою жизнь залпом и все! Ты просто его игрушка! Он даже может однажды убить тебя!
– Данила! – рявкнула я, увидев, каким страданием наполнились глаза моего санклита. – Ты и тут не смог не воспользоваться случаем укусить побольнее? Что ты за человек?
– Я хотя бы человек!
– И одно это делает тебя лучше моего ангела? Серьезно? Ты в подметки ему не годишься! – на меня накатила волна ярости. – Давай-ка по пунктам. Я с Гораном, потому что мы любим друг друга. Сколько бы нам ни было отпущено, мы проживем это время вместе.
– Но…
– Тихо! Далее, дети. Кто тебе сказал, что я вообще хочу их заводить в мире, где есть такие, как твой отец? Кстати, он же тебе ясно сказал – ему не нужна невестка из-под санклита. Да, я вас слышала. А мне не нужны дети с кровью Шерхана! Ни в коем случае! И спокойная жизнь с Охотником – вообще нонсенс, оксюморон! Что там еще было? – я перевела дух. – Ах, да! Игрушка. Если ощущать то блаженство, которое заполняет меня в объятиях Горана, значит быть игрушкой, то пусть он играет мной до последней секунды!
Не выдержав, Охотник отвел глаза. Я била наотмашь, но мне было все равно. Все, кто пытаются встать между мной и моим санклитом, или пытаются причинить ему боль, не заслуживают снисхождения!
– Мы любим друг друга. Никому этого не изменить. – Мои слова затихли, и Данила вновь посмотрел на меня.
– Я все отдал тебе. – Тихо сказал он. – Кинул к твоим ногам все, что мне было свято. Уничтожил весь свой мир.
– Я этого не просила.
– Да, для тебя это пустой звук.
– Отнюдь. Это будет аукаться мне очень долго! Ты в курсе, что Хан считает меня виновной в том, что он потерял сына? Вот к чему привели твои жертвы. Теперь я – главный враг твоего отца. Это сделал ты.
– Я не хотел этого!
– А какая разница? Такова данность, Данила. Шерхан найдет способ причинить мне боль, и будет смаковать каждую секунду. Он уже начал, – мой голос дрогнул, – возложив на меня ответственность за похищенных малышей. Ты можешь чем-то помочь? Нет? Тогда уходи.
– Саяна, прости!
– Нет, Данила. – Я открыла дверь и попросила охранников, – проводите этого человека к выходу. Отныне ему запрещено появляться в этом доме.
– Я привез твои вещи, – успел сообщить Охотник, прежде чем его вывели из кабинета. – Их забрали на входе.
– Все, что нужно, уже здесь. – Пробормотала я, возвращаясь к Горану.
– Саяна, он прав. – Бледный санклит поднял на меня глаза. – Мне нечего тебе предложить. Тебе всегда будет опасно даже просто находиться рядом.
– Помолчи и послушай, – я усадила его на диван и встала рядом. – С кем прожить жизнь, решать только мне. Что и как будет – не дано знать никому. Самое важное – запомни, я хочу быть с тобой. Твоя Кара Господа и его же благословение. Ни один человек не сравнится с тобой, мой ангел. – Ладонь коснулась его щеки. – Именно потому что ты – санклит. Только в твоих руках я взрываюсь на миллионы Вселенных от одного прикосновения, только ты вызываешь свой любимый шторм в моих глазах, только с тобой я живу. Никто больше не может мне этого дать!
– Саяна! – простонал он, целуя запястье. – Родная моя!
– Горан, я люблю тебя. Ты мой рай и ад. Мой ангел и дьявол. Ты – мой воздух, моя душа.
– Любимая! – по его щекам потекли слезы. – Спасибо тебе за эти слова!
– Я исцелила твою боль?
– Да. И наполнила душу блаженством!
– Тогда самое время позаботиться о теле, – промурлыкала я, прижимаясь к нему и запуская руку в шевелюру. – Хочу тебя!
– Саяна! – хрипло выдохнул мой санклит, обжигая своим дыханием шею. – Весь твой, родная!
– Знаю. – Я нашла его губы, вызвав дрожь и стоны, и уселась сверху.
Похоже, теперь буду вечно платья и юбки носить. Не зря гардероб в этом доме, заботливо приготовленный моим ангелом – от трусиков до обуви – наполнен ими. Как знал, коварный искуситель!
Руки любимого были везде. Пламя внутри меня тянулось к его огненным ладоням, но даже приняв Горана в себя, я все равно хотела быть еще ближе, слиться с ним полностью, стать частью мужчины – отныне и навсегда. Мы даже дышали в унисон, двигаясь в едином древнем ритме.
– Вместе, – прошептала я, изгибаясь и откидываясь назад, на его бережно поддерживающие руки.
– Слушаюсь, госпожа моя, – выдохнул он вторую часть нашего заклинания, крепко прижимаясь ко мне. – Любимая…
Я очнулась от россыпи поцелуев и стука в дверь.
– Ты им нужен, – пришлось прошептать мне Горану, не желающему обращать на него внимания.
– А мне нужна ты!
– И ты мне, но…
Настойчивый стук повторился.
– Минуту! – рявкнул мой санклит.
– Иди уже. – Я нежно поцеловала любимого и выскользнула из его объятий.
Пообщавшись с охраной у двери, Горан поманил меня к себе.
– Это к тебе.
– В смысле? – я подошла к нему.
– Чувствую себя твоим секретарем, – улыбаясь, он открыл дверь пошире.
– Танюшка!
– Ага! – девушка бросилась мне на шею.
– Наконец-то! Знакомьтесь: Татьяна, моя спасительница, Горан, тоже мой спаситель.
– Очень приятно. – Таня с опаской покосилась на него.
– Татьяна, я вечно в долгу перед вами. – Санклит прижал руку к сердцу. – Если чем-то смогу вас отблагодарить, буду счастлив. Все, что пожелаете, хоть личный остров!
– А можно на «ты»?
– Конечно. – Он улыбнулся.
– Подумай насчет острова, Танюшка! – коварно предложила я, увлекая ее на второй этаж. – Глядишь, перееду к тебе жить, когда господин Драган мне надоест!
– Кто б тебя еще отпустил, вредная! – послышалось вслед.
Смеясь, мы зашли в комнату.
– Ревнивый! – оглядевшись, отметила девушка. – Но зачетный мужик. Аж до мурашек!
– Именно так. – Подтвердила я. – Ну, как? Будешь в этой жить или другие посмотрим?
– В этой. – Она села на кровать. – А… все эти люди в доме, они… санклиты?
– Большинство. – Я села рядом и кратко обрисовала ситуацию.
– Шерхан, подонок! – прошипела Таня. – Могу чем-то помочь?
– Закинь удочку ребятам. Может, что-то выяснится. Если что, звони, хорошо?
– Конечно.
– И давай повара пришлю. Расскажи ему, что тебе приготовить.
– Не боишься, что я привыкну к такому сервису?
– Нет, даже надеюсь, что привыкнешь. Все, мне пора. Будь на связи. И еще раз спасибо, солнышко!
Я спустилась вниз и буквально врезалась в Арсения.
– Привет, большеглазая! – санклит, как всегда, демонстрирующий миру свои ноги сквозь дыры на джинсах, расплылся в улыбке.
– Привет. – Мне удалось сохранить спокойствие. – А на ловца и зверь бежит!
– В каком смысле?
– В самом что ни на есть прямом! – я ухватила его под локоть и почти силой втолкнула в ту комнату, в которой звонила Хану.
– Ты так соскучилась? – пытался балагурить Арсений, но по его бегающим глазкам было понятно, что он догадывается о причине моего интереса.
– Да просто минуты считала! – я приперла его к письменному столу. – Так хотелось задать несколько вопросов!
– Ка… ких?
– Например, как тебе спится, гнида ты этакая? После того, что ты натворил?!
– Саяна, я ничего не делал!
– Может, прежде чем отрицать, узнаешь, в чем обвиняют? – я усмехнулась, стараясь держать себя в руках.
– А… ну да! Так в чем?
Пришлось на мгновение прикрыть глаза, чтобы унять ту боль, что вызвали слова Данилы, которые он прошептал мне на ухо, когда мы уезжали из поместья Охотников.
– Ты вывел Глеба на Катрину, сестру Горана?
– Саяна!
– Ты дал Гюле кинжал с костью чистокровного санклита?
– Послушай…
– Не желаю ничего слушать! – все и так по лицу понятно. – Ты хотел, чтобы Горана убили!
– Да, хотел! – огрызнулся Арсений. – У нас свои счеты!
– Из-за Лилианы? Не смеши!
– Мне было больно, а не смешно.
– Больно тебе еще будет, – прошипела я, достав кинжал и приставив его острием к груди санклита.
– Саяна, ты чего? – отшатнувшись, мужчина почти залез на письменный стол.
– Хочу проверить, есть ли у тебя сердце. – Лезвие клинка легко распороло тонкую синюю рубашку и уперлось в часто вздымающуюся грудь. Как раз напротив бешено стучащего сердца.
– Не надо. – Тихо прошептал Арсений. – Пожалуйста…
– Я считала тебя другом.
– Саяна…
– А ты хотел убить моего ангела!
– Да, вот такой я! – санклит отвел взгляд от кинжала и с вызовом посмотрел мне в глаза. – Не такой идеальный, как Горан! Куда уж до него! Он у нас в белом, с нимбом! Все санклиты, а он – ангел! Дело не в Лилиане. Думаешь, она первая предпочла его мне?
– Это что-то меняет?
– Я рос в его тени, Саяна, равнялся на него. Но потом понял, что никогда не дотянусь, слишком планка высока. Все мои женщины уходили к нему. А ему они были и не нужны! Смешно?
– Грустно.
– Вот и мне было грустно. Черт с ней, с Лилианой. Но Роза, дочь Инсура… У нас были серьезные отношения.
Мои брови поползли вверх.
– Да уж поверь, когда-то я не был… таким.
– Посмотреть бы. – Пробормотала я.
– Она хотела детей, – сделав вид, что не заметил подкола, продолжил Арсений. – И догадайся, кто пошел на хрен, когда она познакомилась с Гораном? Вот именно, я! Моя любимая женщина предпочла, чтобы отцом ее детей стал Драган. На меня она уже и не смотрела после этого! Но он допустил, чтобы она погибла. Не уберег даже детей! Я не смог ему этого простить! Так что поступай, как хочешь! Если тебе будет легче, убей. Но я не жалею ни о чем!
– И ты сделал бы это снова?
– Нет.
– Почему?
– Издеваешься? – он закатил глаза. – Да потому что теперь есть ты!
– В смысле?
– Да в прямом! Я влюбился в тебя! Ты до сих пор этого не поняла?
– Думала, это все в шутку.
– Если бы! Сначала думал, что отомщу, уведу тебя у него. Но ты меня даже не видела. Все, как всегда. История повторяется. Только в этот раз судьба накажет Горана. Или Бог. Уж не знаю. Ты не зря ему послана, Саяна.
– Кара Господа.
– Именно! Он одержим тобой. Я никогда его таким не видел! Это расплата за всю боль, что он причинил другим. Рано или поздно возмездие настигнет его – он останется один. Мне не нужно убивать Горана. Только ждать. Да я и не смог бы теперь его убить, ведь это значит причинить боль тебе. На это я не способен.
– Что ж мне так везет на вас, таких идиотов? – пробормотала я.
– Ты как магнит. – Прошептал санклит.
– Магнит для идиотов.
– Нет, скорее огонь. Знаю, что сгорю, а все равно лечу прямо в него. – Он потянулся ко мне, словно между нами и не было кинжала.
И, по закону подлости, Горан вошел в комнату именно в тот момент, когда губы Арсения коснулись моих.
Немая сцена.
Занавес.
Акт второй.
Кажется, сейчас одним актером станет меньше.
– Таааак. – Протянула я, глядя на то, как стремительно бледнеет мой ангел, на глазах превращаясь в демона.
И что сказать?
Это не то, что ты думаешь, милый! Я целуюсь с мужиком в расстегнутой рубашке, которого прижимаю к письменному столу, но все не так, как кажется!
– Твою же мать! – я отошла от Арсения, ошарашенного не менее меня, захлебываясь смехом и убирая кинжал в ножны на перевязи.
– Может, мне выйти и не мешать вам? – процедил Драган сквозь зубы.
– Неплохая мысль! – съязвила я, подойдя к нему. – Не рычи. Всему есть объяснение.
– Жду с нетерпением!
– Тогда дай нам минуту.
– Шутишь?
– Нет. Ровно через минуту я его провожу до выхода.
– Ты всерьез полагаешь, что он уйдет отсюда живым?!
– Да.
– Саяна!!!
– Мало того, ты еще и позаботишься о том, чтобы с ним и дальше ничего не случилось. Ведь иначе я подумаю на тебя и тоже уйду отсюда. Мы поняли друг друга?
– Это шантаж.
– Тебе же можно. Вот и мне, значит, тоже. Ну? Обещаешь?
– Да.
– Арсений, пойдем. – Мне удалось вывести одного санклита с посеревшим лицом из комнаты под сдавленное рычание другого, белого, как мел. – Я попробую понять тебя. Постараюсь простить то, что из-за тебя едва не погибли Глеб и Горан, а Гюле потеряла моего нерожденного племянника. Но только при одном условии.
– Все, что скажешь, Саяна. – Он покаянно смотрел на меня глазками хаски.
– Ты навсегда забудешь о мести Горану.
– Уже.
– Вернешься к прежним планам – убью. Все понял?
– Да, а…
– Хватит вопросов. – Я довела его до выхода, открыла дверь и кивнула охране. – Беги отсюда. И больше не приходи. Только звони.
Я вздохнула. А мне предстоит самое интересное.
Как там в песне пелось? «Ап, и тигры у ног моих сели»? Ну, Бог не выдаст, свинья не съест.
Вот плохой знак, когда на ум приходят песни и поговорки вместо идей, плохой!
Я подошла к комнате, сделала глубокий вдох и вошла внутрь, стараясь спрятать нервную усмешку.
Горан, сидя на крае стола, с любопытством и ожиданием воззрился на меня, явно полыхая гневом. Мне даже представилось на мгновение, как у него на голове подпрыгивает нимб – словно крышка у вскипевшего чайника. Так, надо забыть эту картинку, срочно! Думаем о важном!
Сказать ему о том, что вытворил Арсений? Мой ангел – нынче, правда, демон – сотрет паразита в порошок. Не уверена, что смогу его остановить – даже шантаж здесь помочь не в силах. Врать не хочу и не могу. Потому что сама требую от него честности.
– Прости меня, – выдохнула я, обняв его и положив голову ему на грудь.
Сойдет за ход конем?
– Опять же, это подло с твоей стороны, – растерянно пробормотал он, замыкая за моей спиной стальное кольцо рук.
– Знаю. Но ситуация такова, что я не могу тебе все рассказать.
– Саяна…
– Ш-ш-ш, выслушай. – Рука легла на его шевелюру.
– Хорошо, – прошептал мужчина, уткнувшись лицом в мои волосы.
– Рассказать не могу, не проси. Но и лгать не буду. Арсений виноват кое в чем. Мне говорил об этом Данила, когда мы уезжали из поместья. Укусил напоследок. Сегодня я приперла этого гада, Сеню, к стенке, он признался. Отчасти мне его жаль. В чем-то я его даже прощаю. Короче, все сложно. Понимаешь?
– Наверное, – прошептал Горан.
Неужели мне удалось убаюкать ярость демона?
– А как же поцелуй? – спохватился Драган.
– Ты мне веришь? – я слегка отстранилась и заглянула в его глаза.
– Да. Но…
– Что?
– Тебе – верю, ему – нет. Да и представь, если бы ты зашла в комнату и застала меня в объятиях девушки в расстегнутой рубашке, да еще в момент поцелуя, что сделала бы?
– Ну, девушку пришлось бы закопать в саду после того, что я с ней сделала бы!
– Вооот! – он расплылся в довольной улыбке.
– Но с Арсением мы так поступать не будем! – поспешно добавила я.
– Не вижу логики.
– Ее и нет.
– Тогда почему? Сад же нужно удобрять!
– Потому что мисс Хайд так сказала! – отрезала я. – К тому же Арсений хоть и говнюк, но если мы закопаем его в саду, все деревья загнутся.
– Черт, и не поспоришь.
– Вооот! – отзеркалила я его недавнюю реплику. – Так мы достигли взаимопонимания?
– Женщина, я уже не спрашиваю, есть ли у тебя совесть – потому что знаком с ответом. Но…
– Опять?
– Не опять, а снова, как ты говоришь. – Поправил Драган. – Но ты предлагаешь мне забыть, что тебя целовал другой мужчина?!
– Не целовал, а только пытался. – Уточнила я.
– Это, конечно, все меняет!
– Именно.
– И что мне с ним делать?
– Пожалеть его.
– Серьезно?!
– Да. Он не может даже поцеловать меня. А ты – в любое время. И не только поцеловать.
– Саяна!!! – сквозь смех простонал Горан. – Ты… Ты крутишь мной, как хочешь!
– Совсем недавно ты не жаловался на это!
– Тоже верно.
– Мне по статусу положено тобой крутить – как никак Кара Господа. – Я улыбнулась, понимая, что гроза миновала.
– Да уж. И последний вопрос.
Не рано ли мне пришло в голову расслабиться?
– Утоли мое любопытство – зачем ты использовала кинжал?
– Для ясности намерений, честности ответов и чтобы припугнуть этого паразита. – Отчеканила я. – И тренировки ради.
– Ты готовилась, что ли? – он хмыкнул.
– С тобой не знаешь, что через полчаса произойдет, как уж тут подготовиться.
– И закончила переводом всех стрелок на меня! – поперхнулся Горан. – Тебя целовал полуголый мужик, а вина моя? Как так-то?!
– А кто, по-твоему, у нас всегда будет крайним? – я расхохоталась. – Сразу ведь говорила, ты – мой ангел. А мне осталась только роль твоего дьявола.
– Во что я влип? – прошептал любимый, прижимая меня к себе еще крепче.
– Радуйся – зато скучно не будет!
– Это точно.
Стук в дверь заставил моего санклита вздрогнуть.
– Господи, опять? – простонал он. – Знаешь, у меня ощущение, что Хан затеял это все, чтобы надо мной поглумиться.
– Над нами. Сидит сейчас и мерзко хихикает!
– Убил бы!
– Не надо. Не доставляй ему такого удовольствия. Он немолод, сам умрет рано или поздно, не бессмертный ведь, а всего лишь человек.
Улыбка на лице Горана погасла. Я поняла, что сморозила только что.
– Не говори так, умоляю! – тихо прошептал любимый.
– Прости. Но ты же понимаешь, что и я когда-то…
– Нет! – он прижал меня к себе и зашептал, – скажи, что всегда будешь со мной, солги, только скажи это, умоляю!
– Успокойся. – срывающимся голосом сказала я. – Мы всегда будем вместе. Я всегда буду с тобой. Будем жить долго-долго и умрем в один день. Хорошо?
– Угу.Настойчивый стук повторился.
– Почему-то я уверен, что это к тебе.
– Давай проверим.
Горан оказался прав. Едва мы вышли из комнаты, наши хакеры под хохот Драгана утащили меня к большому экрану и показали, что нашли по моей просьбе. И тогда уже пришло время торжествующе рассмеяться мне.
– Спасибо, Господи, за 21 век! – тихо прошептала я, рассматривая видео даже не с сотен, а тысяч камер.
– На что мы смотрим? – спросил санклит, подойдя ближе и привычно прижав меня к себе.
– На записи веб-камер Стамбула, видеонаблюдение гостиниц, парковок, магазинов, домов и, конечно же, камер с дорог и машин полиции.
Я повернулась к нашему Нео – даже внешне похожему на Киану Ривза парню с вечно хмурым лицом.
– Джан, давай выделим записи примерно по 15 минут до и после похищений, если точно известно время. Будем искать похожие машины и людей.
– Сделаем. – Тот кивнул, сел за комп, руки вспорхнули, на мгновение зависли над клавиатурой, как у пианиста над клавишами перед концертом, потом мягко легли на кнопки – и понеслось!
– Этот гад ошибся, Горан! – торжествующе прошептала я. – Из-за Данилы с хижиной Шерхану пришлось срочно переигрывать план. И он допустил небольшой просчет. Не учел, что сейчас – век технологий.
– Люблю тебя, – прошептал санклит мне на ухо. – Безумно люблю, родная!
– Знаю. – Я повернулась к нему лицом. – Все, хватит романтики! Всем смотреть кино!
Понемногу, собирая хлебные крошки, как в сказке братьев Гримм, мы нашли машины похитителей. Следующий этап был намного сложнее – проследить их до места назначения. То есть взять комок перепутанной пряжи размером с высотку и, пытаясь не отчаиваться, тянуть на себя ниточку, которая постоянно рвется.
Люди Шерхана все же меняли машины по пути, что многократно усложнило нашу задачу. И многие камеры на пути их следования волшебным образом ломались – об этом они все же позаботились. Но, самое важное, задача оставалась решаемой, потому что именно по поломкам камер их было проще всего отследить – как ни смешно, похитители попросту перемудрили.
Часы пролетали мимо пулями. Глаза неимоверно резало от постоянного напряжения. Задница затекла до полной потери чувствительности. Мозг работал все медленнее.
– Тебе нужен отдых. – сказал Горан, сочувственно глядя на меня.
– У нас нет на это времени.
– Саяна, ты не санклит. – Мягко добавил любимый. – Ты не спишь вторую ночь подряд, и вовсе не по тем причинам, по которым мне бы хотелось. Они могут без особых проблем вынести и неделю такого аврала, – он кивнул на хакеров. – А тебе нужно поесть и хотя бы немного поспать.
– Не могу.
– Я все понимаю, родная. Но ты измотана. В таком состоянии легко допустить ошибку. Мы же этого не можем допустить, верно?
– И кто после этого кем крутит?
– Я не прав?
– Увы, прав.
– Вот и хорошо. – Санклит помог подняться, отвел на кухню и успокоился только после того, как запихал в меня суп и апельсиновый фрэш.
– Может, проще твоей крови напиться? – попыталась пошутить я, чувствуя, как одновременно с тяжестью в желудке накатывает чудовищная усталость и сонливость.
– Когда пожелаешь, вегетарианка моя. – Глаза Горана заискрились смехом.
– Кстати, если кровь санклитов такая чудодейственная, как получается, что вы не сидите под замком, подкармливая ею сильных мира сего?
– Это невозможно. – Ответил Драган, наливая еще один бокал сока.
– Я же лопну. Почему невозможно?
– Санклит должен осознанно и добровольно отдать кровь. Даже если бы тебя, например, похитили и потребовали мою кровь в обмен на твое освобождение, ничего не получилось бы – в глубине души я все равно отдал бы ее не искренним намерением, а под принуждением. А в этом случае она бесполезна.
– Как все сложно. – Пробормотала я, вставая из-за стола.
Где-то глубоко внутри вызревали слабые зерна догадки, но сейчас поймать мысли и надеяться не стоило. Ничего, их время придет.
– А теперь – баиньки! – Горан подхватил меня на руки и унес в спальню. – Не протестуй. Спи, родная. Ничего не бойся, я рядом.
Прижавшись к нему, горячему и такому родному, мне удалось мгновенно провалиться в сон, путаясь в мутных обрывках мыслей и круговороте из записей камер.
Полная сил, я проснулась с рассветом и всласть потянулась. Хорошо-то как! Будто заново родилась!
– Доброе утро, любимая! – прошептал Горан, стоило открыть глаза.
– Доброе утро, любимый! – последовала моя часть пароля.
– Не представляешь, как я мечтал об этом весь год! Видеть твою первую утреннюю улыбку, когда ты совсем еще сонная – это отдельное удовольствие!
– Романтик мой! – промурлыкала я, прижимаясь к нему. – Как там успехи?
– Скажем так, пожар мы еще не потушили, но основное пламя удалось сбить. Джан весь в работе, дело продвигается.
– Так у нас есть пара минут? – моя рука скользнула в его волосы.
– Может, даже больше, – хрипло прошептал Драган, прикрыв глаза.
И, конечно же, в тот момент, когда нам уже было не до него, мир напомнил о себе ненавистным стуком в дверь.
– Господин Горан, прибыли главы семей.
– Иди. – Я разомкнула объятия.
– Ага, щаз, как ты говоришь! – пробурчал он. – Полагаешь, я оставлю тебя одну, когда рядом самые опасные санклиты мира? И не мечтай! Пока не улетят, не отходи ни на шаг!
– Еще наручники на меня надень! – фыркнула я.
– Если надо – надену.
– Размечтался! – я встала с кровати и начала раздеваться. – Уж скорее наоборот.
– Наверное. – Хрипло прошептал Драган, не отводя жадных глаз.
– И то, еще подумаю, стоит ли. Все, я в душ!
– Господин Горан! – донеслось из-за двери.
– Пусть ждут! – рявкнул санклит, догоняя меня.
Ждать гостям пришлось долго.
Когда я, наконец, сбежала из ванной комнаты от потерявшего совесть главы клана, и начала перебирать одежду в гардеробе, выяснилось, что ничего строгого и ниже колена в наличии нет.
– Драган, – прошипела я, глядя на довольного мужчину в халате. – А кроме коротких платьишек всех цветов радуги и мини-юбочек тебе ничего не пришло в голову?
– Зачем? Ты в них такая красивая!
– Ты вроде заявлял не так давно, что я тебе без всего больше нравлюсь.
– Одно другому не мешает. – Он попытался обнять, но я ускользнула.
– А о том, что у одежды много функций, кроме услаждения твоего взора, ты не подумал? Я хочу чувствовать себя уверенной, защищенной и производить то впечатление, какое желаю, а не источать секс-флюиды во все стороны.
– Извини, душа моя. Я не рассчитывал, что мы угодим в такое.
– Тоже верно. Извини за наезд. Ладно, где мой чемодан, Данила упоминал вроде?
– Должен быть в шкафу. – Горан одной рукой извлек мое джинсовое безобразие на колесиках из гардероба и положил на кровать.
Через пару минут на мне был любимый черный брючный костюм и белая блузка – в меру сексуально, но не легкомысленно. Туфли на каблуках, пучок из влажных волос, деликатный черный жемчуг – кулон, серьги и кольцо – тот самый, с Филиппин. Немного духов, слой туши и розовый блеск на губы.
– Готово. – Окинув себя критичным взглядом в зеркале, заявила я.
– Ты права! – ошеломленно прошептал санклит. – Потрясающе выглядишь! Теперь я уже боюсь тебя к ним вести.
– Могу заняться делом, а не протирать задницу на встрече ваших глав семей, где от меня никакого толку не будет. Джану помогу, снова обзвоню родителей похищенных санклитят.
– Нет уж, ты в таком виде всех хакеров заставишь думать не головой, а кое-чем другим.
– Драган!
– Что? – он притянул меня к себе. – Я мужчина и санклит. Так что знаю, о чем говорю.
– Верю.
– А встреча будет весьма интересной, кстати. Заодно оценишь наш с тобой конференц-зал.
– Он у нас есть?
– У нас все есть. – Горан довольно улыбнулся. – Я из этого дома конфетку сделал. Это помогало держаться на плаву в тот год, без тебя. Кроме встреч с тобой – крайне редких, ну и фото, видео.
– Поподробнее о последних можно?
– Ругаться не будешь?
– Не гарантирую.
– Можно я позже все расскажу и покажу? Сейчас надо одеться и как-то заставить работать голову, а не то, что гораздо ниже.
– Хорошо, но я не забуду. – Мне удалось разжать его руки.
– Знаю, поверь.
– Одевайся, я пока Танюшку навещу.
– Только в ее комнату, хорошо? – санклит выпустил меня в коридор и дождался, когда я зайду в комнату Тани, попутно что-то объясняя вытянувшимся по струнке охранникам.
– Из одной тюрьмы в другую. – Пробормотала мисс Хайд. – Привет, солнце! Как ты?
– Все отлично! – девушка выключила телевизор, подскочила ко мне и чмокнула в щеку. – Отдыхаю. Купаюсь, лопаю мороженое, загораю, над мальчиками издеваюсь. – Она расхохоталась. – Они надо мной трясутся, смешно смотреть! Одному сказала, что пожалуюсь на него госпоже Саяне, так он чуть в обморок не грохнулся!
– Злая ты!
– Ага! Кстати, потрясно выглядишь! Видел бы Данила!
– Не напоминай! – я поморщилась, потирая плечо. – Шрам ужасно болит до сих пор.
– Ребят прозвонить удалось, но было сложно. – Перешла к самому важному Татьяна. – Половина сразу телефоны выключила. Трусы. От остальных ничего путного не узнала. В поместье тихо. Данилы нет. Хан почти все время в разъездах. Говорят, когда узнал, что вы натворили там с Драганом, бушевал так, что весь кабинет в щепки разнес. Сына ударил и чуть ли не пинками из поместья выкинул.
– Ожидаемо.
– Кстати! – Таня сделала большие глаза и перешла на шепот. – Еще он привез какую-то бабу из Питера, освободил ей целое крыло, охраны нагнал, никого и близко не подпускает.
– Надо же, – я хмыкнула. – У Шерхана есть сердце?
– Сама в шоке!
В дверь постучали.
– Видимо, мне пора, извини. Не хочешь попозже съездить со мной к Наблюдателям?
– А можно?
– Нужно!
– А Драган в курсе?
– Пока нет.
– И меня называешь злой? – Таня расхохоталась.
– Будь осторожна, тут всяких понаехало. – Я улыбнулась ей и выскользнула за дверь.
– Соскучился уже, – Драган, тоже в черном костюме, сразу резко притянул меня к себе.
– Пять минут прошло.
– Целых пять минут!
– Отлично выглядишь, ангел мой, – я начала подталкивать его к лестнице.
– Нравится? Армани.
– Мне ты нравишься, а не Армани. Идем уже.
– Идем.
Конференц-зал был шикарным. Темное дерево, кожа, длинная прозрачная столешница. Мой глава клана может похвастаться отличным вкусом.
– Как тебе? – когда мы вошли, спросил он.
– Таня бы сказала – зачетно!
Горан довольно улыбнулся и перевел взгляд на мужчин и женщин, замолчавших при нашем появлении.
– Hello, mister Dragan ! – почти одновременно понеслось со всех сторон.
– Добро пожаловать, главы семей! – он подвинул мне кресло рядом со своим и уточнил, – все переговоры будут вестись на русском языке, дамы и господа.
Я метнула в него красноречивый взгляд. Горан улыбнулся и встал во главе стола, опираясь на него кончиками пальцев. Улыбка сошла с его лица, словно солнце село за горизонт, обострились черты по-мужски грубо слепленного лица, на поверхность проступили жестокость и бескомпромиссность, жадно поглотив теплоту, небрежно стерев обаятельность.
Однажды я уже наблюдала это. Но теперь не видела в нем кровожадного хищника, как тогда. Темная сторона присуща каждому – хоть санклиту, хоть человеку. Это лишь защитная оболочка, которую мы являем враждебному миру. Я знаю его настоящего – ранимого, нежного, доброго, страстного мужчину, который не боится любить всей душой и полностью растворяться в любимой женщине.
После вступительной речи Горан сел и взял мою руку в свои ладони.
– Господин Драган, думаю, что выскажу мнение многих из глав семейств, что собрались здесь, – начал уже знакомый мне Аслан, в упор глядя на него, – если скажу, что присутствие этой девушки неприемлемо. У нас нет оснований доверять Охотнице в период войны.
Горан сжал мою руку и стиснул зубы.
Почему мне всегда удается везде стать яблоком раздора без малейшего на то желания?! Видимо, все-таки не зря меня Яблочком прозвали!
– Решать, что приемлемо, а что нет, буду я. – Тихо ответил глава клана. – Это первое. Второе – любое, в том числе словесное, нападение на мою любимую женщину является открытым вызовом лично мне. Со всеми вытекающими последствиями. И третье – совсем недавно вы не были так категоричны, Аслан, выбирая свой круг общения.
– Не понимаю вас.
– Объясню. – Драган вывел картинку со своего планшета на большой экран.
Шамиль Хан и Аслан. Аслан и Данила. Разные ракурсы. Многочисленные фото. Дружный вздох удивления повис в воздухе.
– Еще что-то желаете добавить? – язвительно осведомился мой ангел. – Тогда прощайте. – Он кивнул охране.
Ошарашенного мужчину под руки вывели из зала.
– Сильвия, поздравляю тебя, – Горан посмотрел на сидящую рядом с освободившимся креслом ту самую блондинку, влюбленную в него с детства, – теперь ты – глава семьи.
– Благодарю, господин Драган. – Ответила она.
– Еще возражения будут? – он обвел собравшихся взглядом и удовлетворенно кивнул. – Тогда продолжим. Прежде всего, хочу заметить, что мы не находимся в состоянии войны. Имеет место гнусная провокация со стороны петербургского филиала, но не более того. Призываю вас – в очередной раз – сохранять спокойствие и не поддаваться на уловки Хана.
– Но как же дети?
Я с уважением посмотрела на Сильвию. Хрупкая девушка явно не из трусов!
– Мы вернем детей. – Ответил Горан. – Как раз сейчас работаем над этим и уже имеем значительные подвижки. Кстати, как раз благодаря Саяне. – Он тепло улыбнулся мне. – Наша главная задача – не позволить начаться войне. И в этом вы можете помочь.
Несколько часов пролетели незаметно. К концу встречи моя голова распухла от информации. Столько о санклитах, их иерархии, структуре, взаимодействии и прочем не знает ни один Охотник, уверена.
Наблюдая, как главы семей тянутся к выходу, подходя для рукопожатия к главе клана, я встала, разминая затекшее тело.
– Саяна, – Сильвия тепло улыбнулась. – Можно поблагодарить тебя за помощь детям?
– Я просто пытаюсь что-то сделать, в меру возможностей. – Мне пришлось остановить Драгана, сразу же попытавшегося встать между нами, привычно положив руку ему на грудь.
– Спасибо тебе. – Девушка вопросительно посмотрела на него и осторожно подошла ближе. – Всем известна твоя заслуга в деле дикой санклитки. Поверь, я понимаю, как нам повезло с тобой.
–Тебе что-то известно о Кире?
– Увы, нет. О Киллиане мало кто знает хоть что-то.
– Киллиан? – мне с трудом удалось отойти от любимого. – Так его зовут? Сильвия, давай присядем на минутку.
– Конечно.
Мы заняли два соседних кресла, игнорируя возмущенный взгляд главы клана. Много выяснить не удалось, но теперь я знала, что Киллиан – древний санклит, одиночка, не принадлежащий ни к одному клану или семье, и не поддерживающий общение ни с кем из сородичей.
– Если что-то узнаешь, звони в любое время. – Попросила я, когда мы обменялись телефонами.– Конечно.
– И еще раз спасибо! – я обняла ее, заставив Горана побледнеть.
– Не за что. – Сильвия улыбнулась и поспешила покинуть конференц-зал под его тяжелым взглядом.
– Ты!.. – санклит покачал головой, порывисто обняв. – Ты зачем надо мной издеваешься, женщина?! Тебя магнитом тянет к санклитам, что ли?!
– Жалуетесь, господин Драган? – я расхохоталась. – Вам, вроде, радоваться этому надо!
– Очень смешно! – мужчина сел в кресло и со стоном обнял меня. – Я так боюсь тебя потерять, вредная!
– Ничего со мной не случится. – Пришлось отстраниться. – Пойдем. Хочу узнать, как продвигается у Джана.
– Когда все это закончится, я тебя вместе с платьями и юбками увезу на остров, где будем только мы! – пообещал Горан, с неохотой поднимаясь. – Минимум на месяц! А еще лучше – без платьев и юбок на год!
– У меня же передоз санклитизма будет!
– Только что ты этого не боялась! О Киллиане, кстати, даже не думай!
– У тебя не «Домострой» был настольной книгой случайно? – я натянуто улыбнулась.
– Говори, что хочешь, но я тебя и близко к нему никогда не подпущу!
– Да мне просто хочется убедиться, что у Киры все хорошо!
– Саяна, он опасен! – встав посреди коридора, рявкнул Горан. – Когда ты поймешь?!
– Иди на… – Рявкнула в ответ мисс Хайд, сворачивая в сторону кабинета, где у хакеров кипела работа.
– Прости! – догнав, попросил он.
– С чего ты взял, что имеешь право на меня орать?!
– Не имею, ты права. Извини, пожалуйста.
– Еще раз повторяю для тупых – я не твоя вещь! Это моя жизнь! Лучше заведи себе собачку, если ждешь послушания, понял?!
– Понял. Мне нужна не собачка, а ты, родная, как воздух. – Горан попытался меня обнять.
– Это не дает тебе права так себя вести! – я оттолкнула его. – Хватит мне тюрьмы Хана! В твоей жить не буду! Ты уже пытался, достаточно. – Я развернулась и ушла в кабинет, пытаясь успокоиться. – Привет, Джан. Есть подвижки?
– Привет, Саяна, – хмурый турецкий Нео вроде даже обрадовался моему появлению. – Ты вовремя. Мы немного в тупике. Здравствуйте, господин Горан.
– Застряли? – я сбросила руки Драгана со своей талии и села рядом с Джаном.
– Есть немного. – Парень освободил нам небольшое пространство на столе, заваленном распечатками и уставленном чашками из-под кофе. – Удалось выяснить, что всех детей они привезли в порт.
– А дальше?
– И вырубили там все камеры.
– Черт. – Сердце ухнуло в пятки, нехорошая тоска сдавила грудь.
– Теперь ходим кругами.
– Идей нет?
Джан покачал головой.
– И у меня нет. – Я встала, обогнула по дуге хмурого Драгана и подошла к большому экрану с картой порта. Нео встал рядом. – Давай думать. Я как раз зла до предела, может, поможет.
– Надеюсь.
– Что они могли сделать? Какие варианты? 20 детей. Все маленькие, испуганные. И очень для них опасные. Таких не построишь по парам и не погрузишь на прогулочную яхту, верно?
– Они должны были их связать и держать где-то, где никто не видит. – Продолжил Джан.
– Верно, кругом ведь люди, – пробормотала я. – Надеюсь, вы послали кого-нибудь опросить рабочих в порту?
– Да.
– Может, какие-то контейнеры? Коробки? Явно что-то объемное. А со спутника есть съемка?
– Зачем?
Кто из нас хакер, вашу мать?!
– Мы же знаем время. Давай попытаемся выяснить, что крупное отгружали в порту и куда. Плюс позвони нашим, кто опрашивает рабочих, пусть всю документацию по отгрузкам пришлют. И как можно скорее!
– Сделаем! – парень, немного повеселев, отошел.
– Саяна, – прошептал Горан, – давай поговорим.
– Не о чем.
– Я виноват, признаю. Буду над этим работать, честно.
– И уважать мое мнение?
– Безусловно. Прости меня.
– Тогда самое время продемонстрировать. Оставь меня в покое, не мешай работать. Займись делом. На данный момент хочу только одного – быть подальше от тебя. Вини свою кровь, если что.
– Понял. Но потом поговорим, хорошо?
– Посмотрим. – Я села рядом с Джаном. – Дай последние съемки, пожалуйста.
Вновь полетели часы. Опрос рабочих ничего не дал. Спутник тоже. Уже с трудом удавалось сдерживать злые слезы бессилия, когда я включила видео, которое вскоре перевернет мою жизнь – да так, как никто и предсказать не мог.
Небольшое, не сильно хорошего качества. Все съемки мы разделили по убыванию важности. Это было почти что в самом конце. На первый взгляд, никчемное. Одна из уличных камер ухватила момент буквально в минуту, когда похитители встали в небольшую пробку и один из них, сидящий рядом с водителем, поговорил по сотовому.
Звука, конечно, не было. Но детство с глухонемым дедом научило меня тому, что понять многое можно и без слов. Читать по губам довольно просто. Но даже посмотрев короткое видео сотню раз, я не смогла расшифровать отрывки разговора одного из похитителей. А ведь они из Питера!
«Да, всех забрали». Это было легко.
«Куда?». Здесь мужчина повернул голову на пару секунд, и разобрать удалось только «… ятый, понял, коцит».
«…ятый» – простор для фантазии. Коцит – пароль, отзыв, имя? Я смутно помню только реку Коцит в мифологии – в царстве Аида. Больше ничего не приходит в голову.
Сжав распухшую голову, я пыталась думать, гонять эти обрывки в Гугле, составлять анаграммы. Все было мимо. Может, я неправильно понимаю? Все-таки давненько в последний раз общалась с глухонемыми, не считая Ильдара.
Кстати, это мысль. Я посмотрела на Горана в другом конце кабинета. Он сразу поднял глаза.
– Перемирие на пару минут. – Предупредила я, подойдя к нему. – Хочу поговорить с Ильдаром. И не спрашивай.
– Как скажешь. Он в саду, вероятно. Пойдем.
– Ты уже забыл, что обещал. – Мисс Хайд с горечью усмехнулась. – Что и требовалось доказать.
– Саяна, тут полно санклитов.
– Горан, их везде полно. Но у меня всего одна жизнь, причем человеческая. Уж извини за честность. Не хочу прожить ее в клетке, пусть даже твоей. Мне не нужен хозяин. Такого моя любовь к тебе не выдержит.
– Хорошо, иди одна. Но возьми охрану с собой. Пожалуйста.
– Спасибо. – Я вышла на улицу и почувствовала себя глупым вампиром, который не вовремя вылез из гроба.
Солнышко ударило в глаза, потекли слезы, жара забралась под одежду, дыхание перехватило. Могу только посочувствовать паре охранников в костюмах, которых пришлось взять с собой.
Ильдар был в саду, как и говорил Горан. Похоже, копание в земле доставляло ему удовольствие. Счастливый, его не касаются все эти дрязги санклитов и Охотников. А меня вот угораздило угодить в самую гущу.
Я положила руку ему на плечо. Он встал, и мы перешли на язык жестов. Я показала ему видео и попросила помощи.
«Девятый, понял, коцит». Просмотрев запись несколько раз, сказал Ильдар. Русского он не знал, поэтому идей у него тоже не возникло.
«Но хоть что-то, спасибо» – я поблагодарила его, вернулась в нашу с Гораном спальню и, подумав, набрала Данилу.
– Саяна? – взволнованный голос. – Что-то случилось?
– Успокойся, все хорошо. Скажи, тебя словосочетание «Девятый, понял, коцит» ничего не говорит?
– Говорит.
– Правда? – я подскочила на месте. – Что это значит?
– Ты пытаешься выяснить, где дети?
– Да, но…
– Обещай, что не пойдешь туда одна.
– Куда туда, Данила?
– Скажу, если возьмешь меня с собой. И не скажешь Драгану, ему туда нельзя.
– Хорошо. Говори же! – я, как зверь по клетке, начала ходить из угла в угол.
– Помнишь круги ада Данте? Имеется в виду девятый круг – ледяное озеро Коцит.
– И причем тут это?
– Это тюрьма Охотников для самых опасных санклитов.
– Данила, где она? Детей, вероятно, увезли туда!
– Я не могу тебе сказать.
– Ты издеваешься?!
– Но могу туда отвести. Для этого тебе придется избавиться от слежки Драгана.
– Ты узнала, что хотела, душа моя? – спросил Горан, войдя в спальню.
– Увы, нет. – Я покачала головой.
– Не спрашивать? – со вздохом поинтересовался он.
– Сможешь?
– Ради тебя я все смогу. Мне это неимоверно сложно, но я научусь любить тебя так, как ты хочешь.
– Спасибо! – я прильнула к нему, обвив шею руками.
– Пожалуйста. – Хрипло прошептал он, вздрогнув всем телом. – Родная моя, только не бросай меня!
– Горан! – его слова тяжким грузом легли на мою совесть – учитывая то, что я собиралась сделать в ближайшем будущем. – Люблю тебя! – мои губы слились с его губами.
Вскоре на мне остался только черный жемчуг, а все проблемы улетели за пределы того уютного нежного кокона, в котором были только мы двое.
– Надо работать. – Нежась в его объятиях, прошептала я позже.
– Надо. – Еще крепче сжав меня, согласился Горан.
– Вставай!
– Ты это мне или…
– Только тебе!
– Жаль!
– Я есть хочу, Кощей ты мой! – пришлось пойти на хитрость.
Уже через несколько минут мы сидели на нашей кухне. Аппетита не было совершенно.
– Хочу поговорить с Юлией. – Заставив себя пообедать, сказала я.
– Думал об этом.
– Давай сегодня? Заодно Танюшку к ней отвезем.
– Хорошо. Сейчас позвоню Юлии.
Он встал из-за стола. Мое сердце вновь заныло. Не хочу обманывать его! Но так нужно. Никогда не прощу Данилу за это! Действительно ли он не мог допустить, чтобы Горан узнал местонахождение тюрьмы Охотников? Или просто хотел заставить меня причинить любимому боль?
Какая сейчас разница, впрочем? Я все равно не могу отказаться от его условий. Жизнь 20 малышей дороже моих душевных метаний. Я и так настолько погрязла в своих соплях в этот год, что не заметила, как меня втянули в чужую войну, используя как приманку, наживку, разменную монету – как ни назови, все будет верно.
Ледяное озеро Коцит.
Почему, несмотря на жару, у меня ощущение, что я уже в нем?..
Особняк Наблюдателей напоминал поместье Охотников. Такое же огромное здание с обширной прилегающей территорией, но желтого цвета, с огромными окнами и пышными садами с озерами и беседками. Очень красиво и умиротворяюще. Символичный, если подумать, уклон в сторону созерцания.
– Так что за сюрприз-то? – вновь затеребила меня Танюшка, когда мы вошли в просторный холл с огромным окном-мозаикой в желто-зеленых тонах.
– А вот, смотри! – я кивнула на Юлию, спускающуюся по лестнице к нам.
– Ты тоже ее видишь? – потрясенно прошептала девушка.
– Ага. Здорово, да?
Недоверчиво посмотрев на меня, Таня вновь перевела взгляд на Стальную леди, поморгала, потом взвизгнула и бросилась ей на шею. Я тоже с удовольствием обняла директрису, убедившись, что сильно соскучилась.
– Девочки мои! – женщина прослезилась и с благодарностью посмотрела на моего санклита. – Здравствуй, Горан! Пойдемте в сад, выпьем чаю и поговорим.
Мы расположились на плетеных креслах вокруг прозрачных столиков под лениво шелестящими пальмами, и я который уже раз задумалась о вопросе финансирования всего этого великолепия – и у Охотников, и у Наблюдателей. Откуда поступают явно немалые деньги? И, самое главное, что взамен получают эти таинственные спонсоры?
– Знаю, что натворил Хан, и приношу свои извинения, – сказала Юлия, глядя на Горана. – Даже я не ожидала, что он опустится до похищения детей. – Она протянула мне чашку чая. – Саяна, перед тобой мне тоже нужно извиниться – за все, что сделал мой неразумный сын.
– Это не ваша вина. – Пришлось поскорее поставить чай на столик, чтобы не было заметно, как дрожат руки. – Юлия, что будет дальше?
– Хочу увидеть морду Шерхана, когда вы вернетесь! – уплетая сладости, поддержала Танюшка.– Я не могу сделать это прямо сейчас, – мягко, но решительно ответила женщина. – Нужно выяснить, кто и как участвовал во всем этом в более высоких кругах. Шамиль не мог устроить такое единолично. Не думала, что уйдет столько времени, – она помрачнела. – Все ниточки ведут в Петербург. Но как только смогу, я сразу же вернусь.
Мне пришлось отвести взгляд от Горана, не сводящего глаз с моего лица. Он явно чувствовал – что-то не так. Все-таки сложно утаить правду от существа, которому около трехсот лет. Санклит прекрасно разбирается в людях, а ощутить бурю моих эмоций для него уж точно труда не составляло. Даже я, всего лишь человек, сама чувствую его, ведь он – часть меня.
Юлия наверняка знает, где этот проклятый Коцит. Но если спрошу у нее, она не позволит идти туда одной. А полномасштабная спасательная операция может стоить малышам жизни. Ненавижу тебя, Данила!
Я сделала глоток терпкого черного чая, чтобы прогнать слезы, горьким комком вставшие в горле. Но мысли неслись вскачь не хуже событий последнего года. Что мы будем делать на месте, даже если удастся попасть внутрь тюрьмы? Она же наверняка охраняется! Хотя, может, Охотник знает какие-то потайные ходы. Но что дальше?
Я нервно фыркнула сама на себя. Разум бьет тревогу, но альтернативы тому безрассудству, которое уже воплощается в жизнь, предложить не может. Тогда незачем попусту гонять эти мысли в голове туда-сюда. Пора уже действовать. Будь что будет.
– Как тебе здесь, нравится? – я с улыбкой посмотрела на Танюшку.
– Очень! – она с готовностью закивала.
– Тогда как насчет…
– Стать Наблюдателем? – перебила она. – Уже усиленно думаю.
– Пойдем погуляем, осмотришься, думать будет проще. – Я встала.
– Саяна? – Драган тоже поднялся.
– Мы пойдем вдвоем. – Пришлось выдержать его взгляд. – Охрану возьму, не волнуйся. Вам с Юлией есть что обсудить.
– Как скажешь, – нехотя, явно заставив себя, согласился мужчина. – Но возвращайся скорее, хорошо?
– Конечно. – Солгала я в глаза ему, и сердце разорвалось на части.
– Пойдем же! – Таня поманила меня в сад.
– Иду. – Я на секунду прильнула к моему ангелу и, поцеловав его, быстро развернулась.
Если увидит слезы, все пропало. Его взгляд чувствовался до тех пор, пока деревья не скрыли нас. Будь ты проклят, Данила!
– Как красиво! – восхищенно выдохнула Татьяна. – Да, Саяна?
– Да, солнце, – незаметно смахнув слезы, подтвердила я. – Из тебя получится хороший Наблюдатель!
– Думаешь? А если они не захотят меня взять?
– Тогда они просто идиоты! – отрезала я, сворачивая на круговую дорожку, которая, очевидно, уведет нас к озеру. А вот и оно.
– Смотри, лебеди! – девушка подпрыгнула, захлопав в ладоши.
Мы подошли ближе и сели на коричневую лавочку, молча любуясь танцем скользящих по водной глади белоснежных птиц с горделиво выгнутыми шеями. Но я в этот момент думала совсем о другой «птичке».
– Они прилетают к нам уже лет десять. – Раздалось сзади.
Мы повернули головы. Я ахнула. Тот самый смуглый парень с шапкой черных кудрей на голове, которого я сразу окрестила Аладдином после того, как мы спасли Наблюдателей от Лилианы на острове.
– Здравствуйте, Саяна, – он улыбнулся. – Рад с вами встретиться при нормальных обстоятельствах.Учитывая то, что будет дальше, не сказала бы.
– Красивые, да? – парень кивнул на лебедей и начал что-то рассказывать, но мой сотовый в кармане требовательно завибрировал.
Сердце ухнуло в пятки. Я вытащила его. Да, все получилось. Теперь начнется самое интересное. Надо торопиться.
– Танюш, я должна идти. Ни о чем не спрашивай, просто помоги, хорошо?
– Саяна? – она с тревогой вцепилась в мой рукав. – Куда ты?
– Оставайся здесь, молодой человек проведет тебе экскурсию, ведь так? – я посмотрела на Аладдина.
– Конечно. – Тот улыбнулся.
– Мне надо бежать. – Я встала и быстрым шагом направилась к дому.
Найти внутренний дворик. Так, и где он? Вот россыпь флигелей. Может, за ними? Я обогнула угол дома и облегченно выдохнула. Да, вот он. Но дворик такой маленький! Как он это будет делать?
Я посмотрела в безоблачное небо. Судя по звукам, вертолет приближался. Похоже, скоро узнаем.– Госпожа Саяна! – окликнул мужской голос.
Черт, про охрану забыла!
Вышколенные Гораном молодцы в количестве четырех штук окружили меня кольцом, почуяв угрозу.
– Простите, ребята! – пробормотала мисс Хайд, вырубая двух ближайших ударами под коленную чашечку.
Что-то часто приходится конечности мужикам ломать в последнее время!
Пока вертолет неуверенно садился, безжалостно срывая листву с деревьев, мне удалось разобраться и с остальными.
– Эй, большеглазая, запрыгивай, прокачу с ветерком! – донеслось из ярко-красной «птички».
– Привет, Сеня! – я села рядом с ним. – Взлетай уже! Или подождем Горана?
– Да упаси Бог! – Арсений поднял вертолет в воздух.
Качаясь так сильно, что перспектива вывалиться из нее казалась вполне реальной, вертушка развернулась и поплыла к горизонту.
– Кто тебя летать учил! – рявкнула мисс Хайд, поспешив пристегнуться.
– А на фига ангела летать учить?
– Сеееееня!
– Что?
– Ты в какой раз управляешь вертолетом?
– Нуууу, – он задумался. – Наверное, в двадцатый.
Все, что говорят мужчины, смело дели на пять. Так учил Глеб. Получается…
– Сеня, твою ж мать! – с замиранием сердца выдохнула я, осознав масштабность грядущего приключения. – Если мы разобьемся, убью!!! – не очень логично, но суть передает.
– Нормально все будет! – санклит расплылся в улыбке. – Главное, чтобы горючего хватило.
– Лучше молчи! – я достала сотовый.
Звонок от Горана. Нет, выше моих сил сейчас говорить с ним. Кстати, нужно достать аккумулятор и сломать сим-карту. Ледяными пальцами я проделала эти манипуляции и перевела взгляд на горизонт. Как перестать думать о том, что чувствует сейчас мой ангел?..
А никак. Это и есть мое наказание.
Слепящая водная гладь под нами закончилась внезапно. Покружив над большим островом, вертолет довольно мягко приземлился. Учитывая мою готовность выползать из-под останков горящей «птички» и шустро убегать, обгоняя ударную волну от взрыва, все прошло хорошо – я отделалась всего парой ушибов и несколькими ссадинами.
– Где мы?
– Крепость какая-то древняя, вроде бы, – пробурчал Арсений, потирая большущую шишку на лбу. – Хрен ее знает. Мы же по координатам летели. Больно.
– Не ной, до свадьбы заживет.
– Сплюнь!
Я осмотрелась. Да, далеко на горизонте виднелись какие-то серые с золотистыми подпалинами руины, напоминающие огромный термитник или неумело сляпанный торт «Муравейник». Из-за черных отверстий сразу вспомнилась Каппадокия, поэтому я даже не стала спрашивать, какого черта мы делаем в месте, наводненном туристами. Похоже, Охотники тоже мастера самое ценное прятать на виду, как и санклиты.
Черный внедорожник остановился рядом с нами. Дверь открылась.
– Здравствуй, Саяна! – Данила улыбнулся, игнорируя Арсения. – Садись.
– Привет. – Как же хочется врезать ему по морде!
– Триада снова в сборе! – восхитился санклит, приземляясь на заднее сидение.
Я заняла место рядом с водителем.
– Как ты узнала про Коцит? – Охотник покосился на меня с нескрываемым любопытством.
– Эта тайна умрет со мной. – Мрачно пошутила я.
– Не смешно.
– И что? – пришлось сцепить руки в замок, чтобы удержаться от соблазна припечатать его лицо к рулю. – Твои требования меня тоже не развеселили, но пришлось их выполнить.
– Злишься, – констатировал он, прибавляя газу.
– Сам догадался?
– Саяна…
– Данила, честно, иди на… – Не выдержала мисс Хайд.
– Хорошо. – Он сжал руль, играя желваками.
Внедорожник понесся еще быстрее.
– Ты взлететь собрался? Так мы с Арсением на сегодня уже налетались.
– Точно. – Поддакнул санклит сзади.
– Ты сама-то хоть замечаешь, что с тобой рядом всегда эти упыри? – спросил Охотник, не снижая скорость.
– А еще меня окружают идиоты. – Не осталась в долгу я. – Мы вот с Сеней недавно даже причину выяснили – оказывается, моя скромная персона является магнитом для них.
– Арсений фигни не скажет! – подтвердил довольный, как слон, санклит. – Что сказал Горан насчет нашего поцелуя, кстати?
– Первоначально он хотел удобрить тобой наш сад.
– Но ты отговорила его?
– Я убедила его пожалеть деревья.
Данила рассмеялся.
– А вот тебе лучше не попадаться ему на глаза! – жалеть Охотника было не за что. – После того, как Наринэ дважды едва не убила меня, то, что произошло сегодня – твой смертный приговор.
– Это мы еще посмотрим. – Пробормотал Охотник, подруливая к небольшой лавке с сувенирами, больше напоминающей гараж – четыре листа алюминия, а сверху ржавая крыша.
Едва джип остановился, я выскочила наружу. Даже просто находиться рядом с этим человеком – выше моих сил. Похоже, мне на самом деле комфортнее рядом с санклитами.
Светло-коричневая пыль, поднятая колесами, забралась в нос, едва я вышла, заставив прочихаться пулеметной очередью, залезла в глаза, вызвав водопад слез, и коварно засвербила в горле, до кашля.
Вот ведь жизнь моя жестянка! Или как там пел водяной в мультике? Я протерла глаза. Десяток лотков с сувенирами, глиняной посудой и одеждой, магазинчики со всякой всячиной, овощами и фруктами, несколько маршруток, деревце в два моих роста, увешанное голубыми амулетами от сглаза. Я нервно хихикнула – очередной привет от Музафера?
Солнце палило нещадно. Запах восточных специй смешивался с ароматом пищи, готовящейся где-то неподалеку. По-зимнему завывал ветер, теребя в кафешке на улице тканевые выцветшие зонтики, похожие на уменьшенные копии восточных шатров. Голуби, нахохлившись, жались к стенам, где была тень.
Осколки грязно-белой гальки захрустели под ногами, когда мы вслед за сильно хромающим Данилой направились к одной из лавочек. Вскоре дорога сменилась на вполне приличную брусчатку.
– Merhaba ! – Охотник поднырнул под замасленный брезент, наполовину закрывший вход.
– Ты ему доверяешь? – прошептал Арсений.
– Нет. – Предчувствие противно заворочалось в солнечном сплетении.
– Так может?..
– Сеня, не может. Вариантов нет. Для него эти дети – маленькие монстры, которые вырастут в больших. Если мы приведем сюда группу захвата, нам останется только вывезти трупы малышей.– А если обменять его на детей?
– Хан не согласится. Он уже отказался от сына.
– Ты идешь? – по-прежнему игнорируя санклита, поинтересовался Данила, высунув голову из-под брезента.
– Возвращайся, я не обижусь. – Моя ладонь легла на плечо Арсения.
– Нет уж, одну тебя с ним оставить? Драган мне глотку перегрызет!
– Как хочешь. – Мы зашли в лавочку.
Посуда, тапки, разнообразные сувениры. Печальный сонный турок. Долгий путь по плохо освещенным узким коридорам. Несколько дверей – старинных, кованых, с амбарными замками. Пустое большое помещение с наваленным в углу хламом.
И опять – прорези, куда нужно одновременно нажать, чтобы каменная стена с глухим ропотом уползла вбок, открыв проход. И заодно насыпав песка на голову. Гробницу Лилианы и тюрьму Охотников, интересно, не один ли и тот же архитектор строил?
Мы протиснулись внутрь, Данила включил фонарик.
– Ого! – вырвалось у меня при виде современной стальной двери, которую не стыдно и в банковское хранилище поставить. Да еще и с кодовым замком.
Что-то бормоча, турок откланялся и, явно с облегчением весьма шустро ретировался.
Не обращая на него внимания, Охотник ввел необходимые цифры или буквы, уж не знаю, не подглядывала. Внутри располагался вполне себе невинный на вид холл. Судя по надписям на дверях, отсюда можно было попасть в комнату охраны, к видеонаблюдению и в прочие подсобки.
Данила провел нас прямо, опять ввел код, молочно-белая стена поднялась вверх.
За ней стоял Шерхан.
Предчувствие таки не обмануло. Когда же я научусь слушать интуицию?
– Добро пожаловать, Саяна! – Хан расплылся в довольной улыбке.
Но рыбьи глаза так и остались бездушными.
– Ты заманил меня в ловушку. – Я покачала головой, глядя на Данилу.
– Рано выводы делаешь. – Парировал он.
– Скорее, поздно. Итак, что будет дальше? Сомневаюсь, что вы отдадите малышей, так ведь?
– А ты всерьез на это рассчитывала? – Шерхан презрительно фыркнул.
– Всего лишь имела глупость думать, что сын не такая мразь, как отец. – Я развела руками. – Увы, ошиблась. От мамы он ничего не унаследовал.
– Если бы. – Хан махнул рукой, глядя в камеру над потолком.
Мы с Арсением переглянулись.
– Пропадать, так с музыкой, большеглазая! – санклит подмигнул мне.
– Прости, Сеня.
– Считай это искуплением моих грехов. Но учти – выживу, накосячу еще.
– Теперь у тебя безлимит. – Пробормотала я. – Пожизненный.
Мы встали спина к спине, оценивающе глядя на мужчин в камуфляже, заполнивших комнату. Так вот ты какой, отмороженный на всю голову петербургский спецназ!
– Ну, мальчики, подходим, не стесняемся! – пропел санклит. – Но не все же сразу!
Мордобой начался.
Технику я оценила сразу, получив несколько весьма чувствительных ударов. Было бы это фигурным катанием, выставила бы высший балл. Но в остальном бойцы Хана меня не впечатлили. Ни сноровки, ни изобретательности. Все удары предсказуемы, читаются еще до исполнения. На ошибках мальчики тоже не учатся, сразу видно. Стоит сбить их с толку, зависают, как старый комп – хоть и на секунду, но больше-то и не надо. Тот самый случай, когда пресс рельефнее, чем мозг.
– Это вам не казарма, тут думать надо! – выдохнула мисс Хайд, уложив любимым приемом «горло-локоть» очередного солдафона. – Шамиль, у тебя много таких? – я нашла глазами Хана и осеклась.
Держа кинжал у сердца Арсения, привязанного к столбу в углу комнаты, мужчина смотрел на меня.
– Не надо, пожалуйста. Он ни при чем.
– А спеси-то заметно поубавилось. – Шерхан довольно улыбнулся.
– Саяна, думай о себе! – крикнул санклит.
– Она у нас добрая девочка, это ее и погубит. – Мужчина кивнул двум поднявшимся бойцам.
Они подошли ко мне и взяли под локти.
– Саяна, не надо! – Арсений дернулся, но веревки ему было не разорвать.
Шерхан подошел к кодовой панели на прозрачной стене и ввел ряд цифр, заставив ее уползти вверх. Отойдя в сторону, он кивнул своим боевикам, и они подтащили меня ближе.
– Отец! – вмешался Данила. – Что ты делаешь?
– Даю девушке то, чего она хочет. – Мужчина посмотрел на меня. – Дети там, забирай.
– Мы не так договаривались! – взвился Охотник.
– Я уже говорил тебе, что ее судьба известна, и другой у нее не будет!
– Данила, ты фееричный идиот. – Мне удалось рассмеяться. – Не надоело по одним и тем же граблям ходить? Верить Шерхану! Ничего умнее не придумал?
– Отец! Ты дал слово! – голос мужчины задрожал.
– Мальчик, для меня ты перестал существовать, когда схлестнулся с санклитской шалавой в Петербурге! – прошипел Хан. – С того момента ты не более, чем разменная монета в этой войне. Может, чуть большего номинала, чем другие. Да и то вряд ли! Слово, данное таким, как ты, легко забирается обратно. – Он кивнул бойцам, и они затолкали меня в смежную комнату.
– Не делай этого! – голос Охотника сорвался на крик. – Они же убьют ее!
Шерхан молча набрал код и стена опустилась.
Данила прижался к ней. В его взгляде танцевала паника. Дрожащими пальцами он попытался набрать комбинацию на кодовой панели. Мы с Ханом одновременно закатили глаза.
Я поймала взгляд Арсения и улыбнулась ему. Санклит ответил задорной усмешкой. Что ж, он прав, терять присутствие духа рановато. Где только наша не пропадала! Спокойно, мы еще поборемся!
Я показала поднятый средний палец Даниле и медленно отступила от стены.
Что мы имеем? Там, внутри, самые опасные санклиты, от которых отказались даже сородичи, предпочли отдать их Охотникам. Обнуленные – лишенные заемных жизней, обезумевшие от Голода и ярости, жаждущие высосать душу из смертного.
Какая же роль тогда отведена мне?
Получается, я – мышка в огромной яме с разъяренными, сбрендившими, оголодавшими змеями?
Я хотела остаться с тобой,Я уже успела посметь.Пахнет снегом прозрачная боль –То ли даль, то ли высь, то ли смерть…Мельница «Господин горных дорог»
Да, я мышь в яме со змеями. Но даже маленький зверек начинает кусаться, когда его загоняют в угол! Просто так сдаться, сложив лапки на пузе? Не дождетесь! Слишком хорошо известно, какие последствия повлечет моя смерть. И даже не глобальные – в виде войны между санклитами и людьми, которой так жаждет Шерхан. Для меня гораздо важнее то, что это разобьет сердце моего ангела.
– Горан… – Я прикрыла глаза, зашипев от невыносимой боли.
Он никогда себе не простит, что не уберег любимую. Хотя я, дура, во всем виновата сама. И сама же попытаюсь выбраться! Но для начала надо найти детей. Может, удастся их вывести. А что? Я неисправимая оптимистка! И какому-то там «суровому серпантину жизненных невзгод» – вычитала где-то, смеялась неделю – нас не сломить!
Плохо освещенный коридор вывел в самую настоящую пещеру. Похоже, Охотники рассудили здраво – зачем создавать удобства обреченным на долгие муки санклитам? Пусть скитаются в подземелье, как неупокоенные души. Хмыкнув, я поежилась – жуткая холодрыга! В аду, вроде, жарко должно быть. Хотя это же ледяное озеро Коцит, так что все логично.
С потолка что-то капало – половина капели громко разбивалась о пол, вторая, по ощущениям, лилась за шиворот. Вспомнив, как визжала в детстве, когда зимой Глеб насыпал снег за шиворот, я кивнула самой себе – весьма похоже. Только орать нельзя, если не хочу приветственной санклитской делегации с хлебом-солью и голодными глазами…
Ладно, хоть оптимизма уже и поубавилось, главные проблемы пока что – всего лишь холод и темнота. С первым ничего не сделаешь, попытаемся не замечать. А вот прогнать мрак ночи вполне способна функция фонарика в сотовом. Я засунула обратно в телефон аккумулятор, повздыхала над останками сим-карты, потом напомнила себе, что сети тут точно нет, не отель ведь с бесплатным wi-fi, и улыбнулась, представив, как санклиты ходят по тюрьме, ловя сигнал.
С фонариком стало спокойнее, но он в прямом смысле слова высветил новую проблему – скользкий камень, резко уходящий вниз под откос. Другого пути в наличии не имелось. Кряхтя, я спустилась по нему, всего пару раз «порадовав» копчик и даже умудрившись не уронить сотовый.
Очередной коридор вывел в еще одну пещеру. После довольно долгого плутания по этому лабиринту мне уже пришло в голову, что санклитов здесь, может быть, и нет вовсе. Но едва эта мысль повысила настроение, как эхо донесло какие-то непонятные щелчки. Воображение моментально нарисовало множество картин, но увиденное превзошло их все, вместе взятые.
Это был Летучая мышь.
Страшная сказка на ночь стажеров Охотников. Ее с удовольствием рассказывали «желторотикам» в поместье – перед сном. Этот санклит родился слепым, но научился обходиться без зрения, собак-поводырей и палочки, посылая вперед щелчки и по резонансу звука, как летучая мышь сонаром, определяя и расстояние до объекта, и его габариты, и многое другое.
Обычно матушка-природа, ущемив человека в чем-то, не забывает одарить в другом. В случае же с санклитом она повела себя как мачеха, причем злобная, дав ему взамен зрения злобу, зависть и дьявольскую изворотливость.
Долгие годы он ходил по земле, заманивая своих жертв в ловушку просьбой помочь калеке, и отнимая у них потом не целую жизнь, а вытягивая по дню-два, месяц за месяцем, пока люди, сошедшие с ума от боли, не умирали от шока и истощения.
И вот сейчас именно эта злобная тварь стояла в свете моего сотового, уперевшись невидящим взглядом прямо в меня.
Расстояние между нами было большим, но едва я шевельнулась, бесшумно, как считала, отступив вправо, он дернулся и защелкал точнехонько в мою сторону. Пару минут мы играли в эту заведомо проигрышную стратегию.
– Можешь не стараться, – наконец выкрикнул Летучая мышь. – Я слышу твое сердце.
Удивил! Мне тоже слышны его удары. Где-то 200 в минуту. Проклятый адреналин! Но, как бы то ни было, кинжал-то ты не видишь!
Заговаривая санклиту зубы, умоляя о пощаде – весьма правдоподобно, кстати – я подпустила его поближе. Широко раздувая ноздри, он почти вплотную прижал меня к мокрой стене. Изо рта на длинную спутанную бороду обильно текли слюни.
– Что, человеческим духом пахнет? – пробормотала я, осторожно достав кинжал. – Размечтался! – мне удалось размахнуться и с силой воткнуть клинок в его грудь – именно так, как много раз учил Горан.
Взмахнув руками, санклит завизжал так, что звук, отраженный каменными сводами пещеры, на пару минут контузил, заставив упасть на колени и закрыть уши ладонями.
Когда я поднялась, он уже был мертв.
Пытаясь унять дрожь, мне пришлось заставить себя подойти к нему – чтобы забрать кинжал. Широко раскинув руки и распахнув невидящие глаза, Летучая мышь казался теперь просто щуплым бродяжкой в истертой до дыр одежде.
Мой первый труп, если так можно сказать. Первая жизнь на моей совести.
Не знаю, сколько я простояла в шоке, тупо уставившись на санклита, прежде чем заставила себя, стиснув зубы, удостовериться, что он мертв, и выдернуть кинжал из его груди.
Вытерев лезвие, пришлось срочно отойти, потому что из всех щелей к нему сплошным потоком хлынули крысы. Вскоре зверьки так плотно облепили его, с визгом отстаивая свое право на кусок мертвечинки в драке с сородичами, что превратились в один злобный комок.
Как удалось сдержать тошноту, не знаю. Не оглядываясь, я убрала кинжал и пошла дальше, нервно хихикая над тем, что перешла на второй уровень в компьютерной игрушке, так что стоит ждать монстров пострашнее.
И ведь как в воду глядела! Стоило свернуть за угол, как сразу две пары голодных глаз уставились, казалось, прямо в душу.
Мужчина и женщина. Грязные, в рваной одежде, злые и очень голодные. Я медленно отступила, лихорадочно размышляя, что делать. И как моя жизнь превратилась в сериал «Ходячие мертвецы»?! Хорошо, что хоть не в «Игру престолов», на дракона у меня рука бы не поднялась!
– Думай по теме, Саяна! – пробормотала я, решая, кого из этой парочки ликвидировать первым.
Надо сказать, что в этот раз гендерные стереотипы меня подвели. Подпустив к себе мужчину, как более сильного и потенциально более опасного, я жестоко ошиблась. Когда его спутница увидела, как он падает с кинжалом в сердце, она издала вопль погромче, чем незадолго до этого Летучая мышь, и, обезумев, бросилась на меня.
Ярость не помешала санклитке отменно драться. Я, в принципе, тоже была неплоха, чего женщина, похоже, не ожидала. Но она так лихо «танцевала» вокруг меня, то и дело доставая жалящими ударами, что пришлось задуматься о вариантах.
Бежать некуда, отметаем сразу. Еще немного боя на пределе сил, и я начну сдавать. Ей тоже приходится нелегко, это очевидно, но санклитскую выносливость даже после обнуления все же не сравнить с человеческой.
Мой единственный шанс – добраться до кинжала. Однако это понимает и женщина, оттесняющая меня все дальше от вожделенного оружия. А самое страшное – сотовый, который я положила на каменный пол в начале драки, начал мигать. Если аккумулятор сядет, в темноте мне с этой бабой не сладить.
Ну, не зря говорят, что русский народ страшен своей импровизацией! Громко закричав, я с разбегу бросилась на соперницу и вцепилась в ее спутанные волосы. От неожиданности она замерла на секунду, и мне удалось ее повалить на спину рядом с мертвым мужчиной. Когда санклитка опомнилась, я уже рыбкой нырнула к нему и выдернула кинжал. Жгучая боль, словно тысяча медуз обвились вокруг, обожгла ногу, в которую она вцепилась.
Теряя сознание, мне через силу удалось извернуться и всадить клинок в сердце женщины. Когда ее глаза остекленели, я, не сумев даже отползти, рухнула сверху и вырубилась.
Сотовый почти погас, когда чувства вернулись. Морщась от ужасного запаха, я сползла с мертвой санклитки и, перекатившись на спину, ахнула – надо мной стояла зареванная малышка, фото которой намертво отпечаталось в памяти.
Каре из каштановых волос до плеч, челочка, ободок с бабочкой, губки бантиком и огромные карие глаза. Одна из двадцатки!
– Привет, Седа. – прошептала я. – Не бойся, меня прислал твой папа. Он очень соскучился.
– Пгавга? – девочка подошла ближе.
– Правда. А где остальные ребята, знаешь?
– Тям, – она указала рукой в темноту и села рядом со мной.
– У всех все хорошо?
– Дя.
– Молодцы. – Мне с трудом удалось встать на четвереньки.
В поле зрения попали трупы. Веселое у этого санклитенка детство! Мысленно чертыхнувшись, я попросила Седу отвернуться и вернула кинжал в ножны, заодно подобрав телефон.
– Встявай. – Девочка топнула ногой. – А то зяболеешь!
– Как скажешь. – Под смех вырвалась у меня фраза Горана. – Даже не думай думать! – скаламбурила я, на негнущихся ногах отходя от мертвой парочки, держа малышку за руку. – Хватит нам уровней. Пора «game over».
– Воть. – Девочка указала на малышню, жавшуюся к стене в небольшой пещере.
С замиранием сердца я пересчитала их. Ровно 20. Есть Бог на свете!
– Нам пора возвращаться домой. – Ребятня загалдела, облепив мои ноги. – Папы, мамы вас с нетерпением ждут! Поэтому…
– Не торопись. – Перебил знакомый голос.
Слишком знакомый.
Дети затихли.
Я обернулась, не желая верить, что правильно поняла, кто это.
Увы, не ошиблась. Лилиана. Седая, постаревшая на добрую сотню лет, тощая, как дворовая кошка, но она.
– Что, изменилась? – женщина подбоченилась. – За это спасибо Горану нашему с тобой! Не пожалел, отдал Охотникам. Но сегодня я с ним поквитаюсь. – Она сделала шаг ко мне. – Брысь, мелочь!
– Не пугай детей! – злость забурлила в венах. – Они же санклиты, как и ты!
– И что?
– Без толку объяснять. – Противная тошнота заставила меня попятиться назад.
Картинка перед глазами выцветала. Самое не время.
– Твою же мать. – Пробормотала я, падая прямо на Лилиану.
Свет погас.
– Встявай!
Ай, а по лицу бить зачем? И почему так тяжело дышать?
– Встявай!
– Минутку, – мне удалось открыть глаза и сфокусировать размытую картинку. – Седа?
– Дя. – Малышка слезла с моей груди и стало ощутимо легче.
Лилиана! Я в панике огляделась. Труп обнаружился рядом – с кинжалом в груди.
Когда я успела-то? Рефлексы, видимо! Все-таки бывшая Горана…
– Тетя пахая!– как ни в чем ни бывало, девочка выдернула клинок и протянула мне.
– Вы не должны были этого видеть.
– Я скязала. – Седа показала на малышню, отвернувшуюся личиками к стене.
Горан, достойная смена подрастает! Мне не оставалось ничего другого, как рассмеяться, несмотря на весь ужас ситуации, и, опираясь на стены, встать.
– Пойдемте искать выход.
Усталость была неимоверной, будто раз десять сгоняла на Эверест и обратно без передышки, не при альпинистах будет сказано! Но улыбки малышей придавали сил и подталкивали вперед. Дома напьюсь крови моего ангела, после того, как он меня отругает и посадит на веки вечные под домашний арест – и пусть, лишь бы с ним рядом. Потом буду сутки спать. Нет, два дня минимум! А еще лучше – на месяц на остров, как грозился мой санклит!
Утопая в розовых мечтах, я довела детей до коридора. И тут все рухнуло. Жизнь равнодушно уничтожает все иллюзии – так же просто, как мы превращаем воздух в углекислый газ при дыхании, даже не замечая этого.
За прозрачной стеной, так обманчиво близко, стоял Горан, побледневший при виде меня, как тогда… Нет, не буду вспоминать! Шерхан что-то говорил ему, довольно улыбаясь.
– Не слушай его! – прошептала я. – Ты сам учил, не позволяй ему лить яд в свою душу!
Но Горан, не сводя с меня глаз, кивнул. Шерхан набрал код на панели. Стена поползла вверх. Мой ангел улыбнулся мне и развел руки в стороны. Хан достал кинжал и под мой истошный крик вонзил его в грудь Горана. Одновременно чьи-то руки обхватили меня сзади. Падая, мой санклит, с полными ужаса глазами, сделал шаг к стене.
Я разжала костлявые объятия и, извернувшись, обернулась. Лилиана, тварь недобитая! Надо было проверить! Клинок будто сам собой лег в ладонь, и через секунду седая мразь рухнула к моим ногам – мертвее не бывает. Но мне было не до нее.
Я бросилась к Горану, не обращая ни на что внимания, и на ходу убирая кинжал в ножны. Как только удалось перевернуть его на спину, пальцы легли на сонную артерию. Пульс есть! Я выдернула кинжал и положила в карман. Скоро он пригодится.
– Все хорошо, любимый, – зашептали мои губы ему на ухо. – Возвращайся ко мне.
Рука на его груди уловила, как сердце забилось уверенней. Спрятав счастливую улыбку, я встала и медленно пошла на Хана.
– Готов умереть, ублюдок? – не дожидаясь ответа, я атаковала, переплавив ярость в силу.
Он явно не ожидал, потому что видел, что я вымотана до предела. Да, у меня не осталось сил для этого поединка, так что я, похоже, вела его взаймы.
Цену узнаем позже.
Шерхан ушел в защиту, но ненадолго.
– «Танцевать» с тобой не буду! – рявкнула я, достав кинжал и мгновенно, первым же ударом нанеся ему колотую рану в ногу, рассчитывая перерезать бедренную артерию.
Но крови вышло не очень много. Промахнулась. Зато темп он точно потеряет.
Еще пара выпадов, пропущенный в живот, крик малышни за спиной. Шаг назад, забыть про боль, вдох, вперед. Удар ногой по ранению, попутно еще одна рана – предплечье, рука выведена из строя. Уходим за спину, любимый прием в колено, получаем в ответ по ребрам. Подкат. Сухожилия на правой ноге – в минус. Да, кричи, подонок! Левая нога – туда же, в природе должна быть симметрия.
Все.
– Наконец-то ты в правильной позе! – фыркнула мисс Хайд, глядя на Шерхана, стоящего на коленях и истекающего кровью.
– Ты все равно проиграла! – прохрипел он.
– Да ты что! – язвительно пропела я и ударила его ногой в грудь, чтобы опрокинуть на спину. – Смотри, Горан жив. Дети на свободе. Мне все удалось. А ты сейчас умрешь! – клинок вновь лег в мою ладонь. – Кстати, весьма символично, что твою поганую жизнь отнимет именно санклитский кинжал!
– Саяна, нет! – вскричала Юлия, зайдя в комнату.
– После всего, что он сделал?!
– Я не говорю, что его нельзя убивать, – мягко пояснила она. – Но нельзя, чтобы это была именно ты.
– А кто тогда?
– Придется мне. – Женщина протянула руку.
– Вам никто не поверит! – оправившись от шока, вызванного появлением живой и невредимой бывшей жены, прошипел Шерхан. – Мои люди всех убедят, что это сделали санклиты!
– А для этого у нас есть бывшие стажерки! – раздался задорный девичий голосок. – Помашите в камеру! – Таня, снимающая на сотовый, подошла ближе. – Это вам будет привет от Антона, которого вы выгнали в первый день!
Теперь можно забыть о старом козле. Он в надежных руках.
– У меня одно условие, – я с трудом встала и вложила кинжал в руку Юлии. – Он сдохнет от клинка, который воткнул в грудь моего ангела.
– Согласна.
– Как ты, родной? – я упала на колени рядом с Гораном и помогла ему сесть.
Еще белее, чем был, он не сводил с меня полных боли глаз.
– Он знает, что проиграл! – хохоча, как полоумный, крикнул Хан. – Так ведь, глава клана?
– Отправляйся уже в ад! – вырвалось у меня.
Одновременно с этими словами Юлия всадила ему кинжал в сердце.
– До скорой встречи там, девочка! – прохрипел он, не сводя взгляд с моего лица. – Очень скорой!
Потом его глаза закатились, и мужчина упал, захлебываясь собственной кровью. Он уже был мертв к тому моменту, когда голова ударилась о пол, но тело судорожно продолжало воевать со смертью. Я отвела от него взгляд, только когда агония закончилась, и облегченно выдохнула.
– Юлия, помогите с малышами, пожалуйста.
– Ваши люди уже здесь, не волнуйся. – Она кивнула. – Мы присмотрим.
– Тогда пора домой. – Я улыбнулась Горану. – Пойдем, любимый.
Мы молча встали.
– Саяна… – По его лицу потекли слезы.
– Все хорошо, любимый! – мне удалось улыбнуться.
Все плыло и качалось.
– Саяна! – голос Данилы.
– Юлия, заклинаю, уведи его отсюда! – не отводя глаз от меня, прорычал мой ангел, дрожа. – Или порву голыми руками!
– Не надо, – устало попросила я. – Прости, родной. Пойдем д…
Яркий свет вспыхнул и вокруг, и во мне одновременно. Мир исчез. Но сильные руки Горана бережно подхватили меня и в этот раз.
Я теперь всего лишь тень…
Я застряла между двумя мирами,
И существую лишь для еще одной ночи на земле…Delerium «Fallen»
Я очнулась от того, что захлебывалась кровью.
– Горан… – Мои глаза открылись.
Он как ребенка держал меня на руках, сидя на кровати. Кровь была повсюду, распространяя острый тошнотворный запах железа. Она пропитала и мою, и его одежду. Судя по ощущению переполненности в желудке, и внутри ее предостаточно.
Стараясь не думать об этом, я попыталась отнять у санклита нож, который он уже занес над сгибом локтя – неизвестно, в какой раз.
– Все хорошо, родной. Не надо. Остановись. Ты и так уже весь белый.
– Саяна…
– Угомонись. Я в порядке. Но нам обоим срочно нужно вымыться.
– Как малыши? – спросила я, когда мы вернулись из ванной.
– Они уже дома. – Мой ангел осторожно посадил меня в кресло и сдернул с кровати залитое кровью одеяло.
Шатаясь, я встала и подошла к нему.
– Горан, что с тобой?
– Саяна! – он подхватил меня, уложил на постель и лег рядом.
– Говори. На тебе лица нет. Все ведь кончилось хорошо. Только не знаю, куда делся Арсений.
– И он там был? – санклит скрипнул зубами.
– Я не оставила ему выбора.
– Убью подонка!
– Горан, прости. Другого пути не было. Но ведь все хорошо. Дети дома, я в порядке…
– Ты не в порядке! – простонал он, со стоном прижавшись ко мне.
– Все хорошо, успокойся. – Я крепко обняла его.
– Саяна, все плохо. – Едва слышно прошептал санклит.
– Почему?
– Родная…
– Говори уже!
– У тебя осталось очень мало времени. Они вытянули всю твою жизнь. Если бы в тебе не было моей крови, ты бы уже…
– Я умру?
Он закрыл глаза, всхлипнув.
– Сколько? Горан? Сколько времени… у нас осталось?
– До рассвета. – Мужчина захлебнулся слезами. – Родная…
– Прости меня, ангел мой. – Я прильнула к нему, гладя по спине и волосам.
– …должен был уберечь! …из-за… меня… любимая…
– Горан, хороший мой! Ты ни в чем не виноват! – мне тоже не удалось сдержать слезы. – Я рискнула и проиграла. Моя вина.
– Саяна…
– Давай успокоимся, хорошо? – мне удалось перевернуть его на спину. – Не хочу проводить последние часы в рыданиях. Все время, что осталось, принадлежит тебе. – Я вытерла его щеки. – Любимый мой.
– Любимая моя. – Он попытался улыбнуться.
– Ты сделал меня самой счастливой на свете, Горан. Жаль, что так мало, но это было прекрасно!
– Я должен был отказаться от тебя, – прошептал санклит. – Сразу после скалы.
– И что? Лилиана нашла и убила бы меня.
– Надо было что-то придумать.
– Знаешь, я бы не променяла эти полтора года на обычную долгую жизнь. Ни за что. Если такова цена за любовь, я не против. Она того стоит.
Он обнял меня еще крепче, положив голову на мою грудь. Сердце сжалось. Что будет с ним?
Что же я наделала…
Мои любимые читатели! Последняя прода уже завтра))) Если вы еще не подписались и не поставили лайк, сейчас самое время порадовать нас с моим трудолюбивым Музом! До встречи завтра в последней главе "Охотницы"! Предупреждаю - будем плакать...
Неужели умудрилась уснуть? Глаза удалось открыть с трудом, веки будто тонну весили. Ну, точно – Вий! Осталось всего несколько часов жить, а я сплю! Зашибись. И сколько же продрыхла, интересно? Еще темно, вроде бы.
Горан рядом не лежал, что тоже поставило в тупик. Даже не представляю, что должно было случиться, чтобы в такой ситуации он отошел от меня хотя бы на минуту!
Матерясь, я едва сумела выпутаться из пледа и сесть на кровати. Опять этот предобморочный вальс! Тошнота, максимальная слабость и налитое свинцом тело. Ладно, хватит жалеть себя. Ноги встали на пушистый ворс ковра. Держась за край постели, я поднялась и потихоньку добралась до балкона. «Радар» не обманул и в этот раз – Горан стоял там на коленях.
– Господь! Я никогда ничего не просил у тебя. Меня сделали тем, кто я есть, не оставив выбора. Но Саяна ни в чем не виновата! Я люблю ее, Господи! Всей душой люблю! Умоляю тебя – спаси ее! Любой ценой! Со мной делай, что пожелаешь, все безропотно приму. Спаси ее! Пусть она не будет со мной, но пусть дышит! Забери мою жизнь, забери все, но оставь Саяну жить, умоляю тебя! Господи…
Я отступила на шаг.
Что я натворила…
Дрожащие руки уперлись в стену, но удержать тело в вертикальном положении не смогли. В последний момент сильные руки Горана подхватили меня.
– Не оставляй… – я разрыдалась, спрятав лицо у него на груди. – Не хочу быть одна… Пожалуйста!
– Я всегда с тобой! – простонал он.
– Прости. – Надо успокоиться.
Да, умирать безумно страшно. Но нельзя, чтобы еще и эта ноша легла на его плечи.
Горан отнес меня обратно в постель. Я прижалась к нему и, стоило прикрыть глаза, вновь уснула.
То, что было дальше, помнится смутно, обрывками, размазанными картинками. Что из этого было явью, а что навеяно сном, не знаю. Единственное, что не менялось – горячие руки моего санклита, которыми он бережно прижимал меня к себе, и его грудь под моей щекой.
Полутьма, мы в самолете, кажется. Огромная желтая луна в иллюминаторе.
– Смотри, как красиво, – говорю я Горану, но расслышать ответ не успеваю, заснув.
Каппадокия, гробница Лилианы, холод, несмотря на меховой плед, укутавший мое тело. Белоснежный резной камень кружится, но руку любимого, которую опять вспарывает кинжал, я вижу отчетливо, также, как слышу его горячий шепот, умоляющий о помощи.
Опять самолет.
Голос Горана. Кажется, он говорит по телефону.
– Это не для меня, Анна! Понимаю. Да, знаю, о чем прошу. Но я умоляю тебя на коленях! Да, жду.
Пение птиц. Жемчужный свет. Скоро рассветет.
– Отнеси меня на балкон, пожалуйста, – прошу я санклита.
На него больно смотреть, но нельзя упустить и мгновения – ведь счет пошел на минуты.Рассеянный свет пробивается на востоке сквозь алое полыхание, густеет, набирается силы и наполняется красками.
Мой ангел баюкает меня, слегка покачиваясь из стороны в сторону.
– Обещай, что справишься. – Прошу я, заглядывая в его глаза.
– Не могу.
– Горан, умоляю!
– Прости, но знаю, что не смогу. – Он печально улыбается сквозь слезы. – Не буду врать тебе, любимая.
– Значит, Шерхан победил, моя смерть останется напрасной и принесет миру только зло?
– Саяна, мне все равно, что будет с миром, если в нем нет тебя.
Его слова разрывают душу в клочья. Но я это заслужила. Ему все равно больнее сейчас. Но самая страшная боль впереди.
– Прости, родная, – шепчет он. – За все.
– Прощаю. – Эхом откликаюсь я. – И ты меня прости.
– Прощаю.
– Спасибо.
Лучи восходящего солнца победоносно вспарывают небо, все вокруг заливая янтарно-медовым светом. Даже вода сияет всеми оттенками желтого.
Рассветы жили до меня, и будут жить после. Хорошо.
– Как красиво! – шепчу я и поспешно перевожу взгляд на лицо Горана.
В мои последние секунды на земле хочу видеть только его глаза – так и неразгаданного мной оттенка. Они прекраснее всех рассветов и закатов, вместе взятых!
– Я люблю тебя, жизнь моя! – шепчет он и целует меня.
– И я люблю тебя! – как же не хочется оставлять его! Ну почему все так?!
Но картинка перед глазами уже начинает предательски выцветать.
Я ухожу.
– Прости меня. – Одновременно шепчем мы.
Не отрывая взгляда от моего лица, он достает откуда-то кинжал. Тот самый, из гробницы Лилианы. Но мне уже не удается удивиться или задуматься. Мысли не задерживаются в сознании. Все плывет.
Горан осторожно расстегивает верхние пуговки на моей рубашке и, приставив клинок к груди, помедлив, резко нажимает на рукоять.
Его крик и вспышка боли сливаются с моим недоумением, когда лезвие входит в сердце, и я с последним выдохом растворяюсь в лучах моего последнего рассвета.
В детстве мне часто снился один и тот же сон – демон толкает меня в прорубь, надо мной огромная толща воды, наверху виднеется размытое пятно света, я торпедой лечу к нему, чтобы сделать спасительный вдох.
Вот и в этот раз я пробкой, пулей, ракетой вырвалась на поверхность из ледяной воды, хватая ртом воздух и широко раскрыв глаза.
Сияющий свет.
Лицо Горана.
Седая прядь чуть выше виска в его волосах. Откуда?
Водоворот мыслей, ощущений, чувств, воспоминаний, бесконечная череда вопросов.
– Саяна?.. – в его глазах протаивает робкая надежда.
Он несмело улыбается искусанными губами.
Солнце высоко. Я жива. Как так?
Последнее, что удалось удержать памяти – кинжал, входящий в сердце.
Дрожащей рукой я прикасаюсь к груди. Пальцы осторожно ощупывают запекшуюся корку крови. Значит, не привиделось. Второй рукой я отодвигаю наполовину расстегнутую рубашку. Раны нет. Кинжала тоже. Но я жива. Смутные подозрения, еще не оформившись в четкое понимание того, что произошло, заставляют меня изумленно ахнуть.
– Что ты со мной сделал? – шепчу я, глядя на моего ангела.
– Вернул тебя. – Шепчет он в ответ.
По страху в его глазах понимаю, что это лишь часть правды.
– Кем ты меня вернул? – уточняю я.
– Саяна…
– Горан, кто я теперь?!
– Бессмертное существо.
Рассмеешься в ответ на слова, опалившие горло,Так легко и хрустально, заставив ладони дрожать.Между нами уже не стекло – полировка ножа,И рисунок по стали муаровый матово-черный.Пальцы встретятся там, где не ждал, обхватив рукоять.Это лишнее чувство. Мешает. Кровит. Беспокоит
Удалить и уйти, навсегда попрощавшись с тобою,Крепко шелковой нитью стянув свежей раны края.
К. Гасников
– Не подходи. – Голос задрожал.
– Родная… – Горан звучал не лучше.
– Как ты мог?!
– Не представляешь, чего это стоило! – он сделал шаг ко мне.
– Не подходи! – я попятилась, налетела спиной на стул и, вспыхнув яростью, отшвырнула его одним ударом.
– Выбора не было, любимая, – мужчина отступил. – Я до последнего не верил, что вообще способен…
– Убить меня? – потрясенно прошептала я. – Ведь именно это ты сделал!
– Ты умирала на моих руках! Я ухватился за призрачный шанс!
– Дело не в этом, Горан!
– А в чем, любовь моя?
– Ты не спросил, хочу ли я этого. А ведь это моя жизнь! Прежде всего – моя! Ты все решил один. Но никто, кроме меня, не имел права решать, хочу я становиться санклитом или нет!
– Саяна…
– Ты сам понимаешь, что сотворил это для себя, а не для меня? – я сделала шаг к нему, буравя его взглядом. – Могу даже сказать, почему мое мнение тебя не интересовало. Ты понимал, что я могу отказаться. А этого ты допустить не мог!
– Да, не мог! – он отступил назад. – Не мог позволить тебе умереть! Потому что ты – все для меня!– Это не любовь, Горан.
– Саяна!
– Это эгоизм! Данила был прав – я всего лишь игрушка всесильного главы клана Лилианы! У меня даже нет права решать, жить или умереть!
– Это неправда!
– Убирайся! – прошипела я, практически выталкивая его из комнаты.
Только закрыв дверь, удалось перевести дух.
Господи, что вообще происходит?!
Дрожащими пальцами я ущипнула руку, и резкая боль моментально уничтожила надежду, что это всего лишь дурной сон. Тело трясло так сильно, что щелкали зубы. Такое было всего один раз, когда мне, совсем еще крохе, сказали, что мамы и папы больше нет.
Так, а вот это сейчас вспоминать – самое не то!
Я обхватила себя руками. Надо успокоиться и подумать. Да какое тут, к черту, успокоиться и подумать?! Внутри сейчас кипит все – и разум, и кровь. Осталось только заклокотать, как вскипевший чайник!
Горан, мой ангел, которому я доверяла больше, чем родному брату, чем самой себе, сделал меня санклитом! Это не умещается в голове! Что мне теперь с этим делать? Смириться, простить? Ага, может, поблагодарить еще?!
Сидеть в комнате я больше не смогла и, хлопнув дверью, выскочила на улицу. Солнечный свет, звуки, запахи, ощущения напали разом, как бешеные собаки.
Я замерла, как зверек, впервые выскочивший из норы наружу, и начала пятиться назад, пока не уперлась спиной в Горана. Не надо было даже оборачиваться, знание само легло в канву мыслей, словно появился какой-то новый орган чувств. Хотя, может, так и есть.
– Успокойся, родная, – тихо прошептал он. – Тебе просто надо привыкнуть ощущать все на максимуме.
Как к такому можно привыкнуть? Такое ощущение, что в моих настройках кто-то перевел все ползунки эквалайзера до упора вверх. Неужели санклиты всегда так чувствуют? Как они с этим живут и не сходят с ума? И что, теперь и мне придется сосуществовать с этим… вечно? Если – или пока – Охотники не положат конец этим мучениям.
– Все будет хорошо. – Мужчина осторожно притронулся горячими ладонями к моей талии.
– Ничего уже не будет хорошо. – Прошептала я, вздрогнув всем телом. – Никогда.
– Саяна…
– Не прикасайся ко мне! – пришлось задержать дыхание, чтобы не впасть в истерику.
Не глядя на него, я развернулась и пошла – не знаю, куда, лишь бы подальше от Горана. Ноги принесли на кухню. Стакан ледяной воды, выпитый залпом, ничем не помог, только жутко заломило зубы. Согнувшись пополам, как обычно бывало при приступе гастрита, я застонала.
– Что с тобой? – Горан помог сесть на стул. – Саяна, не молчи!
– Да отстань уже! Благодаря тебе я бессмертна! Что со мной может случиться?!
– Не знаю. – Он присел рядом на корточки. – Ты единственная. До тебя не было людей, ставших такими.
– Как вообще это произошло?
– Благодаря Лилиане. Она ответила на мои мольбы – послала, не знаю, как это назвать, видения, скорее всего.
– С чего ты взял, что это не твое воспаленное воображение?
– При посвящении в главу клана было похожее.
– Если она могла сделать человека санклитом, почему позволила своему любимому состариться и умереть?
– Насколько я помню, он был священником, а в те времена нас считали…
– Исчадиями ада. – Я горько усмехнулась, вспомнив слова Глеба. – Многие считают так до сих пор.
– И ты?
– Какая разница, Горан? – я равнодушно пожала плечами. – Тебя не особо волновал вопрос спасения моей бессмертной души, когда ты воткнул кинжал в мое сердце.
Побледнев, санклит отвел взгляд.
– Возлюбленный Лилианы хотя бы имел возможность сам решать. И она уважала его выбор. Мне ты такого шанса не оставил. Несмотря на наш договор.
– Прости, родная!
– Задницей чую, есть еще что-то, – прищурившись, пробормотала я.
Слова сорвались с губ до того, как разум осознал их. Новый орган чувств явно справлялся со своей работой.
– Есть. – Тихо подтвердил мужчина.
– Говори.
– У тебя запас жизни всего в день.
– То есть ты просто продлил мои мучения еще на сутки?
– Нет. – Он прикрыл глаза и явно заставил себя договорить. – После этого тебе нужна заемная жизнь.
– Предлагаешь стать убийцей?! Никогда!
– Я договорился с Анной – главой клана Якоба, женщина из тех, кто добровольно жертвует жизнь, уже в пути.
– Ты серьезно?
– Саяна, другого пути нет.
– Есть. Я не буду никого убивать.
– Родная, когда заемная жизнь санклита подходит к концу, начинается Голод. Ужаснее этого нет ничего на свете.
«Я словно умирала… эта боль… но еще… ощущение внутри, словно энергия утекает, по капле! Потом стало так больно, будто кожа слезает пластами! Я орала от боли! Мне такое мерещилось! Страшнее этого нет ничего! Я думала, что уже в аду!»
Кажется, так говорила Кира.
– Ты обрек меня на жуткие мучения, вместо того, что позволить умереть спокойно. – Прошептала я. – За что, Горан?
– Ты должна взять ее жизнь, Саяна!
– Ни за что! – я встала и медленно попятилась к двери.
Он понял, что я намерена делать еще до того, как осознание этого пришло в мою голову.
Бежать как можно дальше от него, от такой участи, которая страшнее смерти. Бежать прямо сейчас!
– Я не могу этого позволить! – санклит перехватил меня на лестнице, сжав стальное кольцо рук вокруг талии.
– Отпусти! Ты не имеешь права!
– Не имею. Но не отпущу! Один раз ты уже умерла! Второго раза не будет! – он затащил меня в комнату.
– Я не возьму ее жизнь! – из груди вырвался нечеловеческий рык.
– Возьмешь!
– Никогда! – после тяжелой пощечины он едва устоял на ногах. – Ненавижу тебя!
– Знаю. Заслужил. Но ты это сделаешь.
– Нет! – последовала новая пощечина.
– Бей, сколько хочешь, все стерплю. – Тихо сказал санклит.
– Никогда тебя не прощу! – прошипела я, отступая. – С этого мгновения и навсегда – между нами все кончено!
Побледнев, он прикрыл глаза. По лицу заструились слезы. Но на жалость в моей душе, раздираемой ненавистью, места уже не имелось.
– Тогда, на скале, увидев тебя, я решила, что ты мой Ангелхранитель. А ты оказался моим палачом! Ты еще хуже Хана! Гораздо хуже! – слова хлестали наотмашь. – Будь проклят тот день, когда дьявол свел нас! – когда знаешь слабые места, причинить невыносимую боль так легко! – Нужно было выбрать Данилу, а не тебя! Отныне ты не существуешь для меня! И тебе придется смотреть, как я умираю – в мучениях – до последней секунды, зная, что ты повинен во всей этой боли! А потом ты навсегда останешься один! И никогда – ни на этом свете, ни в другом, не дождешься моего прощения!!!
Пошатнувшись, он сел на кровать.
Я подошла к нему и взмолилась срывающимся голосом:
– Отпусти, пожалуйста, Горан.
– Не могу. – Сквозь слезы прошептал он, не поднимая головы.
– Я не возьму ее жизнь, ты же знаешь.
– Тебе придется. Ты будешь бороться до последнего, уверен. И каждое мгновение того ада, в который я тебя отправил, будет снова и снова убивать меня. Но ты это сделаешь. Никто не способен этого выдержать.
– Будь ты проклят! – потрясенно прошептала я, отходя от него.
– Уже проклят, родная.
Секунды медленно складывались в минуты. Время стало таким тягучим, что легко можно было ощутить себя крошечным насекомым, увязшим в капле смолы. Как не дергайся, все уже кончено. Прилипли лапки, склеились крылья, не вырваться. Медленная равнодушная смерть обтекает со всех сторон, ее не тронут ни мольбы, ни упреки, ни проклятия. Жизнь продолжится и без тебя. А ты останешься немым укором тем, кому наплевать.
Я лихорадочно искала варианты, но он был всего один. Все это время кинжал на перевязи касался моего тела при каждом движении. Других вариантов не имелось.
Я отгоняла эти мысли, с ужасом понимая, что… способна это сделать. Словно Горан убил ту, прежнюю меня, любящую его без памяти. Где это светлое прекрасное чувство? Умерло? Выжглось ненавистью? Или его любить могла только прежняя Саяна?
– Умоляю тебя, – я вновь подошла к тому, кто был моим воздухом всего несколько часов назад, и рухнула перед ним на колени. – Не поступай так со мной! – слезы, которых уже, казалось, не осталось, вновь потекли по лицу. – Во имя того, что мы пережили хотя бы, Горан! Ведь это все, что осталось! Умоляю! Не надо!
– Я должен.
– Ты не оставляешь мне выбора. – Прошептала я.
Кинжал привычно лег в ладонь. Нанести удар сейчас было бы легко. Он даже не смотрел на меня.– Не медли. – Санклит поднял глаза, полные боли.
– Горан, пожалуйста…
– Где сердце, ты знаешь. – Мужчина расстегнул рубашку и указал пальцем. – Мне все равно незачем больше жить.
– Умоляю тебя…
– Давай же.
– Не могу. – Рука с кинжалом безвольно упала на колени.
Я вернула клинок в ножны, отползла подальше и забилась в угол, подтянув колени к груди и воя от безысходности…
Когда женщина, которую ждал Горан, вошла в комнату, уже начался рассвет. Мое тело нещадно ломило. Ныла каждая клеточка. Бросало то в жар, то в холод. В каждый сустав словно вогнали раскаленный гвоздь. Одежда насквозь пропиталась потом, хоть выжимай. Голова раскалывалась от невыносимой боли. Наверное, это похоже на ломку у наркоманов. Хотя откуда мне знать? Только бывший парень, которого я и не вспоминала уже, имел дело с наркотиками.
Моя жизнь была простой, обычной и нормальной. До встречи с Гораном. Я думала, она скучная. Нет, вернее, имела наглость считать ее таковой, не понимая, как мне повезло на самом деле. Теперь все бы отдала, чтобы вернуть ее назад, но уже было поздно.
– Саяна, – позвал Горан, сев рядом на пол. – Сделай это, умоляю тебя, родная!
– Ни-ког-да! – отчеканила я, дрожа от боли.
Сил не осталось даже на то, чтобы ненавидеть.
Как там Кира описывала это состояние? Что-то про кожу, слезающую пластами. Очень похоже. Ощущение, будто кто-то безжалостный медленно, буквально по миллиметру, срезает плоть с костей – со всего тела сразу.
– Идите, – мягко сказала женщина санклиту. – Оставьте нас наедине.
Кажется, это немецкий. Никогда не нравился этот клацающий, как вставная челюсть, язык. Но сейчас я понимаю его не хуже, чем русский. Хотя какое это имеет значение?
– Вас зовут Саяна? – гостья села рядом после того, как за Гораном закрылась дверь. – Красивое имя. А я Марта. – Ее духи, нежные, цветочные, не смогли заглушить затхлый запах, идущий от тела. Словно плоть уже начала гнить. Хотя я сама сейчас явно не розами благоухаю.
– Не старайтесь, – с моих губ сами собой, без малейшего усилия срывались немецкие слова. – Я не буду вас убивать.
– А кто вас просит от этом?
– Вы же здесь для этого. – Мне пришлось причинить себе дополнительную боль, подняв голову, чтобы посмотреть на нее.
Маленькая, сухонькая – само собой как-то стало понятно, что ее измотала, высушила болезнь. На голове парик – русые волосы до плеч. Лицо изрезано морщинами, в блекло-голубых глазах живет бесконечная усталость, как у глубоких стариков, хотя она, как подсказывает санклитское новое чувство, всего на десяток лет старше меня.
Крошечные мазутно-черные мушки уже вовсю кружатся вокруг, как около Голлума. Голлум? Кажется, что это было когда-то давно, да и не со мной. Но «вуали смерти» нет, просто ощущение, что вокруг головы легкая дымка, словно от сигареты.
– Рак. – Подтвердила женщина мои мысли. – Остался год.
Да, я тоже откуда-то знаю, чувствую именно этот срок.
– Так проживите его! Сделайте, что мечтали, побудьте с родными…
– Ах, милая! – она неожиданно звонко и задорно рассмеялась. – Я тоже смотрела эти голливудские мелодрамы! В жизни все не так радужно.
– Почему? – как же больно! Как это вытерпеть? Сколько времени все займет – моя смерть?
– Уж не знаю. Это вопрос туда. – Гостья ткнула пальцем вверх. – Надо будет спросить. Саяна, я уже едва хожу, ночами не сплю – уколы не снимают боль. Какие уж тут мечты! Мечта всего одна, сокровенная – не сгинуть за просто так. – Ее голос задрожал. – Знаете, каково осознавать, что за всю жизнь ничего хорошего так и не сделала?
– Почему? – вновь спросила я.
– Да кто ж знает. – Она пожала плечами. – Само как-то так получилось. Вернее, не получилось. Родилась, училась, замуж не звали, родила для себя – воспитывала, как все, любила, все ему, родному. А он в тюрьму сел. Потом вышел, пил, бил меня. Убили. Теперь рак. Когда умру, все, что от меня останется – воспоминания у соседей о наших драках с сыном. – Женщина сделала глубокий вдох. – Поэтому я прошу вас взять те крохи, что могу предложить, позволить мне хоть что-то доброе сделать. Это же потрясающе – продлить жизнь ангелу!
– Нет!
– Почему? – вернула она мне мой же вопрос. – Неужели лучше, если я умру в хосписе, крича от боли? Или шагну с высотки, чтобы меня потом поминали недобрым словом уборщики, соскребая с асфальта? Сдохну, никому не нужная, в одиночестве, проклиная Бога? Для меня отдать вам жизнь – это милость небесная. Примите мой дар! То, что для меня – всего лишь год неимоверных мучений, для вас – целый год жизни, чтобы успеть столько всего сделать! Проживите его за меня, Саяна! Сделайте те добрые дела, которые не сделала я!
Ее слова обволакивали ласковыми путами, убаюкивая совесть, уничтожая способность сопротивляться, увлекали в коварный омут, и когда она осторожно обняла меня, это произошло само собой – что-то внутри легко, без малейшего усилия, жадно втянуло ее жизнь, как коктейль через трубочку, словно я сделала долгожданный глоток воздуха, как во сне, вырвавшись со дна на поверхность.
Тело обмякло в моих руках и пришлось осознать, что произошло.
Я убила ее.
И часть меня навсегда умерла вместе с ней.
Лучшая часть.
Из груди вырвался крик – боли, отчаяния, горя, не знаю.
Я кричала, пока не охрипла. Прижав к себе женщину, которую убила, я баюкала ее, как малыша, и жаждала только одного – проснуться.
Когда Горан вошел в комнату, не осталось сил даже на то, чтобы ненавидеть его. Я безропотно разрешила ему взять меня на руки и унести в другую комнату. Он уложил мое тело на кровать, укрыл пледом и задернул шторы. Наверное, думал, что полумрак вокруг поможет уснуть. Но я знала, что тьма внутри этого не позволит…
И шаг – вот этот – никому вслед,И тень вот эта, а меня – нет.М. Цветаева
Счет времени был потерян давно. Кажется, уже наступила ночь.
Я подняла голову, когда продумала план до мелочей. Выбраться из дома – получилось. Незаметно проскользнуть мимо охраны, миновать открытое пространство до заграждения – легко. Меня не видели, словно призрака. По большому счету, им я и стала – невнятная серая тень, осколок от себя прежней, не более.
На попутке я добралась до поместья Охотников. Водитель даже не взял денег. Наверное, из-за крови на моей одежде.
Словно в компенсацию за пережитое, удалось не встретить никого на территории, взлететь по лестнице и найти нужную комнату без проблем.
– Какому шайтану там не спится? – раздалось из-за двери после моего стука.
Заспанная Гюле, зевая, застыла на пороге.
– Здравствуй.
– Какого… ты приперлась? – опомнилась женщина.
– Глеб дома?
– Нет, уехал по делам.
– Вот и хорошо! – я облегченно выдохнула и почти что силой вошла в комнату.
– Ты с ума сошла? – Гуля уперла руки в талию.
– Возьми. – Я протянула ей кинжал. – Горан сделал меня санклитом. Я не могу так жить. Убей, пожалуйста.
– Точно сбрендила! – она закатила глаза.
– Смотри, – клинок разрезал плоть, кровь закапала на ковер.
– Ведь не оттереть будет! – всполошилась Гуля, но рана начала зарастать и потрясенная женщина замолчала.
Некоторое время пришлось потратить на объяснения. Когда вопросы иссякли, я вновь попросила:
– Убей, пожалуйста. Сам санклит себя убить не может, к сожалению.
– Почему ты пришла ко мне?
– А к кому еще идти? Ты единственный Охотник, ненавидящий меня достаточно сильно. И ты понимаешь, ведь так? Что бы ты сделала на моем месте?
– Верно.
Еще пара минут ушла на неуклюжие обсуждения что и как. Наконец Гуля взяла кинжал и, по закону подлости, именно в тот момент, когда клинок вошел в мою грудь, в комнату ворвался Горан.
Оттолкнув женщину, он подхватил мое оседающее на пол тело.
– Поздно. – Я удовлетворенно улыбнулась, хотя боль от кинжала и правда была адской.
– Нет! – прорычал санклит, выдернув его. – Не отпущу!
Дышать стало легче. Вскоре ушла и боль.
– Не может быть! – я посмотрела на грудь. Рана затянулась. – Она промахнулась!
Горан поднял меня на руки и молча, не глядя на собравшихся Охотников, спустился по лестнице. Также, ни слова ни говоря, он посадил меня в машину, сел за руль и тихо сказал:
– Гюле не промахнулась, Саяна. Она попала точно в сердце.
– Тогда почему я до сих пор жива?
– Не знаю, но благодарю за это небеса.
– А я их за это проклинаю!
– Твое право.
Мы выехали за ворота.
– Ты понимаешь, что твой поступок – неуважение к жертве той женщины? – спросил Горан. – Такие… происшествия укорачивают твою жизнь.
– Ее жизнь! – уточнила я.
– Пусть так. Но она с радостью отдала свою жизнь тебе. А ты хочешь спустить такой дар в унитаз?
– Я не смогу с этим смириться.
– Тогда просто живи, не смиряясь.
Ответить было нечего, поэтому дорогу до дома мы молчали.
– Саяна, пожалуйста, не поступай так больше! – умоляюще глядя на меня, попросил санклит, когда мы вошли в особняк.
– Не буду. – Я поднялась в спальню, закрыв перед его носом дверь, быстро собрала вещи в джинсовый чемоданчик – только то, с чем прилетела в Стамбул, и спустилась в холл.
– Не уходи, умоляю! – глухо сказал Горан.
– Я тоже тебя умоляла. Стоя на коленях.
– Я не мог поступить по-другому.
– Почему же?
– Потому что люблю тебя, родная!
– Это не любовь, Горан, а эгоизм. Сам говорил – одержимость. Ты думал не обо мне, а о себе. Именно поэтому ты так поступил. Ты не просто сделал меня санклитом, ты превратил меня в убийцу.
– Как доказать, что я люблю тебя? – он подошел ближе. – Все сделаю, только скажи!
– Все просто – отпусти меня. На все четыре стороны. Без условий, обещаний, слежки, охраны и прочего. Освободи меня от себя.
– Тогда ты поверишь?
– Да.
– Хорошо.
– Спасибо.
– Подожди, Саяна. Дай мне кинжал.
Я протянула ему клинок.
– На минуту. – Он быстро открутил каким-то образом верх рукояти и достал небольшой черный кубик. – Это следящее устройство.
– Так вот откуда ты всегда знал, где я! – потрясенно прошептала мисс Хайд.
– Это было для твоей безопасности.
– Ну и как, помогло?
– Возьми. – Санклит протянул кинжал обратно.
– Мне он вообще не нужен. Как и ты. – Я вышла из дома, быстрым шагом миновала ворота и остановилась, совершенно не представляя, куда направиться.
Впрочем, какая разница? Иногда надо просто идти.
Я слышала, как Горан позади рычит от боли, но мне было все равно. Он остался в прошлом. Найти в себе жалость к тому, кто сотворил со мной такое, не удалось. Ту Саяну, что безумно любила его, Драган убил. Как и ее любовь к нему. А я, кем бы ни была теперь, ненавижу его.
Так что – наушники в уши, случайный выбор песен и вперед, подальше отсюда!
Моя жизнь отныне – только моя!
Что взамен тебе оставятЗа украденную жизнь?Только черный ворон знает ответ.Знает ответ, а ты – нет.
Hi – fi, «Черный ворон». Как всегда, песня в тему.
Да, я понятия не имею, что ждет впереди. Зато знаю, что умереть легко, сложно жить – особенно, если впереди Вечность.
Книга 2 "Охотница" закончена! 1 декабря здесь же, на том же месте и в тот же час - в 20.00 по МСК - мы с вами встретимся в Книге 3 Ангел Губитель. Она тоже будет небольшая, как и вторая. Особо подчеркиваю - НОВАЯ КНИГА БУДЕТ ВЫКЛАДЫВАТЬСЯ В ЭТОЙ ЖЕ, В "ОХОТНИЦЕ", ОТДЕЛЬНОЙ НЕ БУДЕТ!
Если мои романы вам нравятся, оставьте, пожалуйста, комментарий. Хотя бы просто спасибо, чтобы я знала, что тружусь не зря)) Намекну про лайки и наградки за 10 рублей, но решайте сами)))
Спасибо, что остаетесь со мной. Как думаете, что будут делать Саяна с Гораном? Безумно интересно узнать вашу точку зрения!
Люблю вас! До встречи 1 декабря в 20.00))))
Я – Тишина. Но не твоя.Твое безумство я и ярость.Подарок я. Но – не тебе.Тебе я дорого достанусь.
Лекарство я. Но не твое.Тебе я стану каплей яда.Я чей-то рай. Но для тебяЯ буду пламенем из ада.
Свободна я. А ты в – в пленуУ рук моих и поцелуев.За то, что сделал ТишинуНеукротимой знойной бурей.
Я – Тишина.Ирина Тишкина
Помни сегодняшний день… ибо с этого дняначинается вечность.Данте АлигьериКак ни старайся, когда больно — болит.Харуки Мураками
Это я – такой, какой есть. Бывший человек.С. Лукьяненко «Сумеречный дозор»
Когда я пришла в себя, кошмар продолжился.
Дизайнерский интерьер номера превратился в декорации удавшегося мальчишника. Ковач лежал рядом, залитый моей кровью, и не шевелился. Но дышал. А вот глава клана срочно нуждался в помощи. Одной рукой берсерк пробил его брюшину и жадно шарил внутри, направляясь к сердцу. В другой руке он держал наготове кинжал.Беспроигрышный план.
Но не для нас с Гораном.
– Тигран! – закричала я.
Монстр вздрогнул, оглянувшись. На пару секунд в его глазах протаяло что-то человеческое. Именно этих мгновений мне хватило, чтобы рывком поднять молящее о пощаде истерзанное тело и рывком бросить его к берсерку, успев подумать, что это как раз тот случай, когда попытка – все-таки пытка, и еще какая.Но другого выбора не было.
Как и особых надежд на успех.
Ноги подкосились, и я повисла на этом чудовище. Он даже не стал стряхивать меня с себя, видимо, посчитав неопасной.Но именно в этом берсерк как раз ошибся. Моя ледяная ладонь скользнула по его плечу к локтю, потом двинулась к запястью. Как только она легла на голую горячую кожу, я сделала это.
Тигран понял – в последнее мгновение. Перевел на меня взгляд, в котором плескалось чистое изумление с оттенком недоверия и…
Все было кончено.
Его глаза погасли.
Навсегда.
Второй раз я отняла человеческую жизнь.
Звериный вопль Наринэ разорвал тишину через мгновение после того, как бездыханное тело берсерка мягко осело к моим ногам. Но ее страдания меня нисколько не волновали. Гораздо больше я была озабочена состоянием Горана.
Зажав огромную рваную рану в животе, мне удалось оттащить его подальше от трупа. Пульс, хоть и слабый, был. Кинжалом Тиграна я полоснула по запястью, и моя кровь потекла в его рот. Иронично, если вспомнить, сколько он отдал мне своей.
– Это невозможно! – Наринэ упала на колени перед братом, рыдая. – Как?! – безумный взгляд уперся в меня, когда она поняла, что он на самом деле мертв. – Будь ты проклята! – выплюнул ее рот, напомнив безумную старуху с ее непонятными ругательствами.
– Уже. – Я равнодушно пожала плечами, гладя по волосам моего санклита. – Как и ты.
Дрожа от ярости, девушка поднялась и двинулась на меня. Я была готова принять ее гнев, но за пару метров до цели какой-то мужчина обхватил эту обезумевшую от горя фурию за талию и оттащил назад, несмотря на то, что она визжала и извивалась изо всех сил.
Тело Тиграна унесли. Сникшую Наринэ увели следом.
– Саяна, я хочу поговорить с вами.
Мне пришлось заставить себя выплыть из того спасительного оцепенения, в который погрузилось сознание, и поднять на мужчину глаза.
Среднего роста, весьма упитанный, лысый, с белыми бровями, подслеповатыми глазами и сильно выступающими вперед передними зубами, которые он все время словно пытался прикрыть губами. Похож на крота-альбиноса.
– О чем поговорить? – прошептала я.
– О тех людях, которые имеют для вас значение.
– Хорошо. – Мне с трудом удалось подняться, переложив голову Горана на ковер.
Хотя бы так выиграю время, необходимое на его восстановление.
– Родная, не слушай… – Прошептал вслед Драган.
– А если так? – когда мы отошли в другой конец номера, Крот протянул мне сотовый.
Видео.
Я нажала на «play».
Понятно, Алекс у них. Кошмар не намерен заканчиваться.
– Выбирайте, Саяна. – Мужчина так тепло улыбнулся, словно речь шла о том, чтобы решить, какого щенка взять домой из коробки. Вот только его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях, как писал Рэй Брэдбери. – Кого спасете?
– Это же люди!
– Нет. Это человек и санклит. Достаточно моего слова – и один из них умрет. – Мягкий, как пух, и разъедающий, как кислота, голос.
– Я не могу выбирать.
– Тогда умрут оба. Выбор за вами. Думаю, вы знаете, что делать.
– Оставьте нас на пару минут. – Тихо сорвалось с моих губ.– Конечно.
Номер опустел.
Я подошла к Нико – еще без сознания, но пульс есть – и кое-что прошептала ему на ухо. Его рука сжала мою ладонь. Отлично.
Горан уже стоял на ногах, когда я встала. Покачивался, но выглядел неплохо.
– С Ковачем все будет хорошо. – Не дожидаясь вопроса, сказала я.
– А с тобой? – мужчина притянул меня к себе, с тревогой вглядываясь в лицо.
Наверное, когда-нибудь. Но точно не в ближайшее время.
Я не стала отстраняться. Наоборот, прильнула к нему еще теснее, стараясь не замечать, как вновь пылает фантомная рана.
– Чем я заслужил? – хрипло прошептал санклит. – Или это уже рай?
– Ш-ш-ш. – Мои ладони легли на его грудь и, взлетев вверх, обвили шею.
Губы сошлись изгиб в изгиб.
Стальное кольцо рук замкнулось за спиной. Горан застонал, дрожа всем телом.
Меня тоже трясло – но совсем по другой причине.
Я слегка отстранилась.
– Любимая, – прошептал он, прижавшись щекой к волосам. – Родная моя!
– Прости меня, – сквозь слезы прошептала я.
Руки расстегнули несколько пуговок на его рубашке.
– За что, жизнь моя? – он нежно улыбнулся.
– За это. – Я приставила клинок к его груди и с силой вогнала его внутрь.
Мой крик совпал с всплеском недоумения в его глазах.
Я вытащила клинок, но он выпал из дрожащих рук. Рыдая, мне удалось уложить Горана на пол.
– Теперь пойдемте, Саяна. – Зазвучал над ухом ненавистный голос Крота.
Сначала хотелось спросить, куда. Но потом стало все равно. Потому что хуже уже не будет – мой кошмар сбылся.
Смерть – лишь начало новой жизни.М. Уэйс «Дитя мертвых богов»
Купить билет, поехать в Питер. Можно даже одному. Обязательно кого-нибудь встретишь, влюбишься, в крайнем случае – в город.Р. Валиуллин «Состояние – Питер»
Где ты, мой ангел-хранитель?Меня вчера расстреляли…А. БелянинУ меня сегодня много дела:Надо память до конца убить,Надо, чтоб душа окаменела,Надо снова научиться жить.А. Ахматова «Приговор»
В трудные времена люди бегут домой, где стены помогают, потолок дает дельные советы, а пол горячо обнимает и все понимает. А куда сейчас податься мне? Идей – ноль. Как говорится, не слышны в мозгу даже шорохи. Я оказалась не готова к тому крутому виражу, что заложила моя судьба, как русские коммунальщики к зиме. Но кого это волнует?
С чего начинается новая жизнь? У нормальных людей – с пробуждения в понедельник утром или в другой выбранный значимый день, не важно. У меня же – с засыпания в отеле и кошмаров.
Всю ночь снился Шерхан. Он подводил меня к зеркалу, в котором из-за «вуали смерти» я не могла разглядеть ни свое, ни его лицо, и шептал:
– Смотри!
– Смотрю.
– Ты не видишь!
Несколько раз я просыпалась с криком и в слезах. Этот кошмар изматывал меня. Но все-таки теперь хотя бы удавалось уснуть. А первые несколько дней приходилось слоняться по Стамбулу, как неприкаянной душе, признаваясь себе, что все это что-то напоминает. Когда-то мои ноги также наворачивали круги по территории поместья Охотников из-за полнейшего отказа сна иметь со мной дело.
Я попросту зависла. Как парусная лодка посреди океана в полнейший штиль. И рада бы двигаться, а никак. Моим парусам срочно нужен был живительный ветер. Чтобы ткань затрепетала, захлопала, как огромная птица, крыльями, надулась упругим полотнищем и понесла по водной глади к…
К новым берегам? Не знаю, так далеко я не загадывала. Пока вполне достаточно было хотя бы сдвинуться с мертвой точки.
Для этого требовалась цель.
Хорошенько подумав, я решила отложить спасение мира до лучших времен, сейчас как-то не до этого, знаете ли, и сосредоточиться на поисках Арсения. В конце концов, из-за меня он угодил в цепкие объятия очередных неприятностей.
Постановке такой скромной цели также немало способствовало и то, что после покатушек по «суровому серпантину жизненных невзгод» моя задница могла похвастаться огромной мозолью и внушительными синяками.
Первым пунктом в плане поиска Сени значилась встреча на набережной с Юлией. Туда я и направилась, попутно пытаясь приспособиться к новым ощущениям.
В отеле я свела «раздражители» к минимуму, закрыв окна, задернув плотные шторы, оставив один крошечный светильник над кроватью и повесив на дверь табличку «Не беспокоить». Но улица нанесла мне сокрушительный удар.
Стоило выйти на веранду с небольшим кафе, как со всех сторон набросились ощущения, звуки, запахи, ошеломив, завладев вниманием, закружив в круговерти ярчайших образов, мыслей и сбивчивых воспоминаний. Все они жаждали моего безусловного внимания. Я была как девственница на острове с обезумевшими без женщин пиратами. Да, «Санклитология для чайников» определенно пригодилась бы сейчас!
Горячие лучи солнца гладили кожу, как слепой любовник лицо возлюбленной. Вокруг потоками вились голоса людей – каждый со своей неповторимой интонацией и тембром, да еще и на разных языках – все их я теперь понимала.
Ни один звук не ускользал – вот стул дребезжит ножками по каменным плиткам пола, крышка хохочет, приземляясь обратно на сахарницу, шины шелестят по асфальту – неподалеку дорога, на десятки тонов щебечут птахи, ветер, заигрывая с молодыми деревцами, с нежным шепотом вплетается в их зеленые косы, капает вода из водостока, мяукает кошка, выпрашивая лакомый кусочек, переворачиваются листы меню.
Сотни запахов – еды, духов, плетеной мебели, уличной гари, пряностей, переплетались друг с другом, создавая невообразимые сочетания, и заставляли слезы течь из глаз, будто я сунула нос в пакет со стиральным порошком.
Мозг не справлялся, не успевая обрабатывать такой мощный поток информации. Сначала я села за столик, чтобы не упасть прямо на пол, потом прикрыла глаза и задержала дыхание. Хотелось еще зажать уши ладонями, но удалось воздержаться.
Внутри словно рухнула какая-то стена, что раньше тщательно берегла мой покой, разделяя мир на внутренний и внешний, тщательно сортируя, что должно дойти до сознания, а что можно безжалостно отбросить. Теперь я ощущала себя частью всего на свете и, как ни странно, это начинало мне нравиться. Чем-то слегка напоминало ощущение погружения в горячую ванну, когда зимой продрогнешь до костей. Сначала шок и даже боль, а потом блаженство.
Сейчас, правда, до экстаза было далеко, но мне хотя бы удалось более-менее свыкнуться с новым эквалайзером чувств. Сначала привыкли уши, потом я смогла открыть глаза и насладиться буйством красок, пребывая в восторге, как человек, которому после долгих лет очень плохого зрения вернули возможность видеть в полной мере.
Вскоре все встало на свои места. Я даже выпила чашечку кофе, смакуя каждую каплю, наслаждаясь ароматом и гладя горячий шершавый бочок чашки – ей-богу, мне это так понравилось, что возникла шальная мысль украсть ее. Волнение совсем уже было прошло, но тут в кафе зазвучала музыка.
Что-то турецкое, наподобие мелодий для танца живота, незамысловатое. Но мое сердце взорвалось на миллионы радуг! Каждый звук отдельно и вся песня целиком воспринимались мной как лучшее произведение всех времен и народов! Минуту я была уверена, что если бы в космос можно было отправить одну-единственную мелодию, то только эту! Потом поняла, что в таком экзальтированном восприятии виновато то, что я теперь санклит, вытерла мокрые от слез щеки и, посмеиваясь над собой, вышла из кафе.
Как бы то ни было, пришлось признать, что мне понятен поступок Ангела Смерти, который стал человеком – слишком велико было искушение! Сложно отказаться от единения со всей Вселенной, когда чувствуешь движение звезд и поток времени, а они ощущают тебя. Скорее, даже невозможно.
Из-за беспокойства, что Юлия, наверно, уже заждалась, пришлось перейти на бег и попутно застонать от восторга, ощущая, как работает буквально каждая мышца в организме.
Даже не запыхавшись, я подбежала к женщине, прогуливающейся по набережной, и залюбовалась ею. В светлых волосах искрилось солнышко, делая их нимбом. Голубые глаза соперничали с бездонным небосводом. Платье в золотых тонах делало ее похожей на жар-птицу.
– Здравствуйте! – я с трудом подавила желание обнять Юлию. Не думала, что так соскучусь за несколько дней! – Сначала мне нужно вам…
– Гюле рассказала. – Перебила она. – Саяна, это никоим образом не влияет на мое отношение к тебе. Но перестань мне «выкать», очень тебя прошу.
– Договорились.
Мы медленно пошли по набережной. Легкий ветерок покрывал водную гладь нестерпимо сияющими чешуйками, от которых отскакивали безумные солнечные зайчики, безжалостно жалящие в глаза. Огромные каменные глыбы, сложенные вдоль берега длинной грядой, жарились на солнце.
Жизнь текла вокруг мощным потоком. А моя остановилась. Она была как горячий необъезженный скакун, который, встав на дыбы, жаждал нестись во весь опор в неведомые дали, а я не пускала, натянув поводья, удерживала на месте. Потому что мне было страшно. Примириться с переменами всегда непросто. Особенно с такими глобальными.
– Как Данила? – спросила я, понимая, что в его жизни сейчас тоже не все гладко.
Думаю, свыкнуться с тем, что мать убила отца, не легче, чем смириться с тем, что любимый сделал тебя санклитом.
– По-разному. – Юлия остановилась у деревянной скамейки. – Присядем? Он то не подпускает меня к себе, выставляет иголки, как еж, то старается помириться. А потом все по новой.
– Он любит тебя.
– Знаю. Но мы никогда не поймем друг друга. Шамиль исковеркал ему и характер, и судьбу. А я это допустила. Молодая была, любила его. Дура.
– Все наладится.
– Надеюсь. – Она улыбнулась. – Я отправила его в Петербург. Туда сейчас, похоже, все дороги ведут.
– Ничего не прояснилось?
– Больше вопросов, чем ответов. Но… – Она вздрогнула от громкого тоскливого всхлипа чайки, вспоровшего небо. – Назревает что-то крупное, очень. Я собрала неплохую команду, работа идет, но со скрипом. Кстати, – женщина посмотрела на меня. – Твоя светлая голова тоже там пригодилась бы. Но если откажешься, пойму. Может, у тебя были планы?
– Сейчас у меня планы вообще отсутствуют. – Я пожала плечами. – Так что помогу, чем смогу. Есть только две проблемы. Во-первых, Арсений куда-то пропал.
– Не волнуйся. Мы обшарили весь Коцит и окрестности, трупа не нашли. Он живучий, как таракан. Везде выживет, вывернется, и еще с наваром останется. Не беспокойся за него, объявится.
– Надеюсь.
– А второе?
– Бумажный вопрос. Паспорт, визы…
– К вечеру все пришлю с курьером. В Петербурге тоже все утрясем.
– Спасибо.
– Жилье предоставим.
– Нет, квартиру хочу снять сама.
– Как пожелаешь. Спасибо за помощь, Саяна.
– Пока не за что.
– Можно спросить о Горане?
Я вздрогнула.
– Нет.
– Извини.
Мы одновременно поднялись и свернули с набережной в небольшой парк. Чайка злорадно захохотала нам вслед, пикируя над водной гладью в поиске новой жертвы на обед.
Странно ощущать себя вне канвы привычной жизни, когда хотя бы примерно знаешь, чем будет наполнен твой день, неделя, месяц. Словно кто-то сложил время в мешок, как следует перемешал и высыпал на стол. Теперь среда легко может следовать за пятницей, январь за июлем, полночь сменит полдень, а закат раскрасит небо алым сразу после рассвета. Полнейший хаос.
Я усмехнулась, быстрыми шагами уходя от набережной. Странные метафоры в голову лезут в последнее время. Хотя какое время, такие и сравнения.
Вот куда меня несет? Понятия не имею, просто иду, подчиняясь новому санклитскому органу чувств, которое окрестила вибриссами, в честь кошачьих усов. Даже любопытно, что будет дальше. Как говорится, пока есть ноги, дорога не кончается, пока есть попа, с ней что-то приключается. Это про меня – стопроцентное попадание.
Разморенный жарой Стамбул добродушно взирал на меня желтыми глазами бесчисленного множества кошек, манил узкими улочками, искушал запахами специй, ласкал кожу нежным солнышком, кружил в уличной толчее, оглушал лавиной звуков. Мы понимали друг друга.
Ноги принесли на автобусный вокзал – огромный, как аэропорт. Интересно, почему именно сюда? Я осмотрелась. Ничего примечательного – длинные ряды автобусов, похожих на гусениц, по большей части почему-то белых и черных, привычная суета и одновременно слаженность работы.
Я пошла дальше, и вскоре взгляд зацепился за одного мужчину. Внешне обычный – средний рост, короткая стрижка, седеющие волосы, залысины, брюшко, нависающее над ремнем. Ничем не примечательный, тут сотни подобных.
Но над другими не было такой густой «вуали смерти». Над некоторыми летали крошечные черные мушки, смазывая черты лица, но не более того. У этого же мужчины «вуаль» вообще не позволяла рассмотреть лицо. Даже у Голлума такой не было.
Я остановилась. К объекту моего интереса подошла женщина – в точности с такой же «проблемой». Он взял из ее рук сумку, и они пошли в здание вокзала. Стараясь не привлекать внимания, я последовала за ними, посмотрела, как они купили билеты и направились на поиски нужного автобуса. И вот когда он нашелся, меня ожидал огромный сюрприз.
Все, кто стоял около большой белой «гусеницы», были с «вуалью», до единого! Нетрудно догадаться, что ничего хорошего пассажирам это не сулило. Похоже, поездка плохо кончится.
А вот и водитель, седой толстячок, бегает с документами. Лица не разобрать, как и у остальных.– Занятно, да? – раздалось у меня над ухом.
– О чем вы? – я растерянно покосилась на молодую женщину.
Длиннющие рыжие волосы заплетены в косу, лежащую на плече – прямо Рапунцель из мультика, огромные зеленые глаза.
– О том, что скоро их не станет, но никто даже не догадывается, кроме нас с вами.
– Вы…
– Санклит? Да.
Значит, мои вибриссы не ошиблись – то, что она не человек, мне стало понятно сразу.
И как там у них принято поступать в таких случаях? Руки пожать друг другу, визитками обменяться, расцеловаться чопорно в щечки или обняться на радостях? Как-то я не в курсе санклитского этикета.
– Как думаете, от чего они умрут? – новую «подружку» заботили другие вопросы. – Может, у водителя будет сердечный приступ? Старый уже. – Она задумчиво склонила голову. – А вдруг их протаранит другая машина? Или на горном серпантине откажут тормоза, и автобус улетит с обрыва?
– Есть и другой вариант. – Я скрипнула зубами, пытаясь сдержать раздражение.
– И какой же? – Рапунцель насмешливо посмотрела на меня.
– Все выживут, например.
– Интересно будет посмотреть. – Она прислонилась к бетонному столбу и скрестила руки на груди.
– Конечно, зачем помогать, ведь речь идет всего лишь о жизни полусотни человек! – пробурчала я, отходя от нее.
Неприятная девица!
Итак, раз уж вибриссы привели меня сюда, значит, не зря. Что можно сделать? Позвонить и сообщить о бомбе? Рассказать кому-то, надеясь, что поверят и отменят рейс? Броситься в ноги к водителю и умолять не садиться за руль, иначе пассажиров ждет смерть?
Все до единого варианты приведут меня в цепкие руки местных полисменов. Освободиться труда не составит, но автобус к этому времени станет громким заголовком в газетах.
Покружив вокруг злополучной «гусеницы», я пришла к выводу, что нужно проколоть колесо. Дурацкая идея, не отрицаю, но попробовать-то можно. В связи с этим жаль, что не взяла санклитский кинжал, из которого Горан вынул следящее устройство.
Да уж, это как с зонтиком – стоит забыть его дома, как обязательно пойдет дождь. А с другой стороны, хотела бы я посмотреть на лицо Драгана, лицезреющего момент, когда редчайший раритет вспарывает автобусное колесо! Это словно яйцом Фаберже орехи колоть!
Кстати, надо с этим поторопиться, время поджимает. Не с орехами, конечно, а с автобусом.
Стараясь не замечать презрительной насмешки Рапунцель, я окинула людей взглядом. Мои вибриссы сработали на мрачном парне с руками, сплошь покрытыми татуировками. Подойдя к нему, мне удалось вполне реалистично изобразить подвернутую ногу и рухнуть в его объятия.
Отошла я от него порядком облапанная за все места, но довольная – потому как новый санклитский орган чувств и на этот раз не подвел – в кармане наглеца обнаружился складной охотничий нож, незаметно перекочевавший в мою сумку. Похоже, мисс Хайд успешно совершенствует свои воровские навыки.
Улучив момент, я присела у колеса со стороны багажного отделения и, делая вид, что застегиваю ремешок босоножек, пропорола бедное колесо в нескольких местах. Кстати, это оказалось намного сложнее, чем казалось! Хорошо, что никто не заметил. Может, мне просто повезло. А может, и нет.
Я отошла в сторонку. Пока что ничего не изменилось. Покрытые «вуалью смерти» пассажиры сели в автобус. Неприятная девица подошла поближе.
– А может, именно проколотое колесо и станет причиной аварии, вы не думали об этом?
У меня внутри все заледенело. Ведь она права! Я рванула к водителю и, изображая «блондинку на всю голову», начала причитать о том, что у автобуса мальчишки прокололи колеса, ай-ай-ай и ой-ой-ой.
Побегав вокруг, изрыгая проклятия, расстроенный толстячок начал выгонять пассажиров из салона.
– Вот как-то так. – Сказала я, встав рядом с Рапунцель и с удовлетворением наблюдая, как пропадают черные мушки, стоит людям выйти из автобуса.
– Занятная ты. – Процедила она сквозь зубы.
– Завидуйте молча, девушка! – парировала мисс Хайд, но повернув голову в ее сторону, никого не увидела.
В воздухе она, что ли, растворилась?
Да и черт с ней. Просто случайная знакомая. Хотя вибриссы мои настойчиво подсказывают, что мы еще увидимся…
Металл Фонтанки змеится в камне…Я режу вены – течет любовь!А волчий город глядит в глаза мне,И скалит зубы, и лижет кровь…А. Белянин
Питер принял меня в холодные, пахнущие дождем объятия, как старый добрый друг, которому всегда можно выплакаться. Прохладным воздухом он нежно, бережно обдувал кровоточащие раны в моей душе. Слезы на щеках смешивались с легкой моросью из неба – сизого, как голубиные крылья.
Только сейчас пришло осознание, что все это всерьез – Горана больше нет в моей жизни, и это навсегда. Мы разошлись в разные стороны. Возврата к прошлому нет.
Боль, такая сильная, что не удалось вдохнуть, сжала меня в пылающих объятиях. Я встала у парапета, глядя на Неву, и медленно, выдох за выдохом, через всхлипы, начала отпускать прошлое в ее воды.
Встреча на скале, заноза из его груди, первый поцелуй, стальное кольцо рук, волшебная ночь, кинжал в его сердце, глаза так и не разгаданного оттенка, полные любви, дрожь, стоны, торжествующее рычание…
– Прощай. – Тихо сорвалось с губ. – Навсегда.
Вода приняла мою боль и понесла дальше, растворяя драгоценные воспоминания в потоке других судеб.
Мудрый город молчал, бережно обнимал и понимал все. Я улыбнулась сквозь слезы, передала ему привет от Стамбула и подставила руку ветру, что нетерпеливо дергал за рукав.
– Ну, пойдем, шалун.
Это так просто – довериться древней душе, позволить ей вести тебя, как когда-то турецкая культурная столица вела меня к Глебу. Слезы выплаканы, пожар потушен. Боль стихнет, мы привыкнем друг к другу, притремся, как говорится. Пусть будет, что будет. Без загадываний наперед, просьб, надежд, планов.
Просто шаг за шагом.Просто в новую жизнь.
Ведомая ветром, я шла по мостовым под присмотром пристальных взглядов статуй и памятников, сворачивала под изящные арки, гладила шершавые стволы вековых дубов, улыбалась скалящим зубы каменным львам, ловила редкие лучи солнца, проскальзывающие в прорехи между тучами.
Время текло сквозь меня. Колокольный звон неземными переливами подслушанного разговора звезд рвался обратно в бескрайнюю ширь небес, но, равнодушно ими отвергнутый, покорно падал на лица людей колким дождем, навсегда становясь частью души прекрасного града. Звон был одинок и предан, как и я.
Ветер отпустил мою руку возле католического храма и улетел ерошить перья чайкам, устраивать шоу из танца поднятых в воздух бумажек, бросаться брызгами, искупавшись в Неве, грозно завывать в подворотнях, как злобное привидение, и задирать юбочки юным модницам, заставляя их визжать и хохотать.
Побродив вокруг небольшого бледно-желтого здания, я набралась смелости и зашла внутрь. Полумрак, запах, как ни странно, ванили, негромкий шум голосов. Похоже, подходила к концу служба по умершему. Вернее, месса. Я села на деревянную скамью в задних рядах, чтобы не мешать, и только потом подумала, можно ли вообще санклиту заходить в подобные места.
Мне не удалось подавить усмешку. Ну, потолок не обрушился, святая вода не вскипела, кожа дымиться не начала. Будем считать, все в порядке. В конце концов, и у них похороны, и я прощаюсь с собой прежней. И пытаюсь поближе узнать новую Саяну.
Кстати, идея о знакомстве с этой девушкой пришла не только в мою голову, похоже.
Я встретилась глазами с парнем в передних рядах – в третий раз уже, если не ошибаюсь. На вид около тридцати, высокий, худощавый, темные волосы до воротничка рубашки. Все, как мне нравится. Похож на молодого Хью Джекмана.
Осознав, что беззастенчиво рассматриваю незнакомца, я улыбнулась, но глаз не отвела. Похоже, эта новая Саяна куда смелее прежней.
Ну вот, доигралась – он уже идет ко мне! Дожили – знакомлюсь на похоронах! Черт, как унять этот истеричный смех?!
– Здравствуйте. – Парень одарил меня слегка смущенной, но очаровательной улыбкой.
Приятный голос.
– Здравствуйте. – Хм, вблизи он куда симпатичнее Джекмана, который больше напоминает карикатуру на Пушкина.
Наверное, мое девичье сердце дрогнуло бы, не будь оно вдребезги разбито. В любом случае, верность мне больше хранить некому.
– Я Алекс.
– Саяна.
– Красивое имя. Как и вы. Очень приятно познакомиться. Можно на «ты»?
– Можно.
– Я присяду? – парень сел на скамью рядом со мной. – Ты знала покойного?
– Нет. Просто шла мимо и решила зайти. А ты?
– Знал, но плохо. Саяна, можно пригласить тебя в кино?
– Серьезно? Неожиданно!
– А что тебя удивляет?
– Для начала то, что ты вроде как только что похоронил знакомого.
– Так это только стимул торопиться, ведь жизнь коротка!
– Извини, вынуждена отказаться. Я недавно в городе, нужно снять квартиру. И других дел много.
– Могу помочь. Родственница сдает. Как раз ищет жильцов сейчас. Мансарда с шикарной террасой, вид – мечта! Хочешь посмотреть?
– Хочу.
– Тогда я ей позвоню, может, прямо сейчас и съездим. – Шустрый парень достал сотовый и отошел, оставив меня, как говорит Сеня, офигевать в одиночестве.
Вот это и называется ковать, пока горячо!
Вдоволь поудивляться я не успела. Потому что увидела своего бывшего директора. Как мужчина попал в Питер? Я не помню, чтобы этот трудоголик высшей пробы хоть раз выходной брал! Улыбаясь, он быстро шел мне навстречу. Но чем ближе подходил, тем тусклее становилась улыбка и медленнее шаг. Я повела себя точно также.
– Наум Ильич! – радостно вырвалось вначале. – Не думала… вас… – Язык не повернулся договорить.
Мы остановились в шаге друг от друга, ошеломленные. Оба одновременно осознали то, чего никак не ожидали. Я смотрела на мужчину и отчетливо понимала, что он – санклит. Бывший шеф, вероятно, думал о том же самом, глядя на меня.Да, это как сонар – смотришь, словно отправляя запрос в его суть, и ждешь ответа, который приносит примерное понимание. По крайней мере, мне было очевидно, что мужчина – санклит, полукровка, как и подавляющее большинство.
– Вы?.. – прошептали мои губы.
– Ты?! – прошипел он. – Это невозможно!
На секунду я его даже пожалела – уместить в голове, что человек стал санклитом, намного тяжелее, чем примириться с тем, что директор, которого обожали детишки, пожизненный Дед Мороз, санклит.
– Вы поэтому работаете в фонде? Хотите загладить вину за отнятые жизни? Или… – Вибриссы безжалостно высветили правду, – все еще хуже? Вы держитесь поближе к больным детям, чтобы… отнимать те крохи, что у них остались, ведь никто и не заметит?!
– Замолчи! – рявкнул он, приблизившись вплотную. – Что ты понимаешь?! Ты – жалкая ошибка! Вот поживешь с мое, познаешь Голод, тогда и поговорим! Думаешь, знаешь, что такое страдание? – мужчина зло рассмеялся. – Я тоже был когда-то наивным пионером без страха и упрека. Это быстро улетучивается, поверь!
Я смотрела на него и не узнавала. Добросердечного человека, живущего работой, спасающего детские жизни, больше не было. Совсем другое существо стояло передо мной – холеный, надменный санклит, ценящий только свое существование.
– Славик! – из груди вырвался стон. – Вы… забрали жизнь этого ангелочка! Подонок! – я вцепилась в лацканы его пиджака. – А ведь могли спасти, дав кровь!
– Дать кровь? Чтобы потом быть зависимым от него? Нет уж, спасибо! Да и платить своей жизнью за чужие – глупо!
– Вам в зеркало смотреть не противно?
– Я погляжу на тебя, когда придет время! Голод сомнет, перемелет и вылепит из тебя все, что ему заблагорассудится! Увидишь! – он вырвался и пошел к выходу, оставив меня дрожать в проходе.
– Саяна? – Алекс положил ладонь на мое плечо. – Что с тобой?
– Ничего. – Я, как смогла, взяла себя в руки. – Дозвонился?
– Да, можем ехать. – Он встревожено вгляделся в мое лицо. – Или перенесем на другой день?
– Нет, поехали. – Я быстро вышла на улицу. Что угодно, куда угодно, без разницы, с кем, только бы вытравить эту боль!
Здравствуйте, мои любимые читатели! Рада, что вы продолжаете чтение саги "Санклиты"! Спасибо, что вы со мной! Надеюсь, продолжение вам понравится! Жду вас завтра в 19.00)))
Квартира оказалась именно такой, как я мечтала – просторная гостиная, которую в хорошую погоду будет заливать солнце, мебель в любимых золотистых тонах, забавный красный диванчик в форме улыбки, мансарда с двуспальной кроватью наверху и с выходом на большую террасу, увитую зеленью. А вид! Крыши старого города, золотые луковицы собора, опрокинутая чаша неба – непередаваемая атмосфера!
Я уже представляла, как буду с ногами забираться на широкий подоконник и, закутавшись в плед, пить чай и смотреть в окно. А с террасы меня вообще будет не прогнать!
– Понравилась. – С довольным видом констатировал Алекс.
– Очень! Беру!
– Я для тебя о скидке договорился.
– Спасибо.
– Так пойдешь со мной в кино? – вновь спросил парень, когда мы оформили документы.
– Прямо сейчас?
– А чего тянуть? – он обезоруживающе улыбнулся.
– Лучше завтра вечером.
– Хорошо. Тогда я заеду часов в семь?
– Договорились. – Мне удалось его выпроводить и остаться одной в новой квартире. – Здравствуй, моя хорошая!
Комната отозвалась умиротворяющей тишиной. Ветер шевелил занавески на окне. Сумрак на мягких лапах осторожно крался по паркету. Я не стала зажигать свет, заварила чай и вышла на террасу. Скоро белая ночь вступит в свои права. Не думаю, что буду спать сегодня. Просто позволю мыслям течь свободно. Нам многое нужно обсудить с этим городом…
День, в противовес мистичной белой ночи, был наполнен вполне материальными бытовыми хлопотами. Я привезла из отеля свою джинсовую сумку, закупила нужные мелочи, продукты, постельное белье, полотенца и прочее, что превращает любое жилье из чужого в твое. И, хоть квартира и была выдраена до блеска, устроила приборку – особенно в санузле.
За всеми этими делами я напрочь забыла об Алексе, спохватилась, только когда увидела его на пороге.
– Привет! – он протянул мне букет разноцветных ирисов. – Переезд в разгаре?
– Спасибо. – На глаза навернулись слезы – когда-то давно Горан дарил такие же. Но это было в другой жизни той Саяны. – Проходи.
– Что-то не так? У тебя аллергия? Извини, не подумал.
Парень так искренне расстроился, что я даже улыбнулась.
– Все хорошо. Аллергия у меня только на ложь и попытки руководить моей жизнью.
– Ясно. Ты их держишь так, словно они ядовитые, вот я и решил…
– Просто только что закончились отношения, которые разорвали и душу, и сердце в клочья. А букет напомнил.
– Ясно, билеты брать не на мелодраму. И не на задние ряды.
– Алекс, новые отношения мне в ближайшее время точно не нужны, так что… если ты сейчас уйдешь, не обижусь.
– А вот я обижусь. – Он укоризненно склонил голову. – За кого ты меня принимаешь?
– За человека, с которым пойду в кино, вероятно!
– Правильный ответ!
Фильм, наверное, был неплохой. Я честно пыталась сосредоточиться на сюжете, но мысли улетали в неведомые дали – одна цеплялась за другую, и привычное бесконечное ожерелье плелось само собой.
Примерно к середине сеанса мне стало понятно, что забыть про Наума не получится. Нельзя позволить ему и дальше паразитировать, отнимая последние дни у малышей – те драгоценные крохи, что принадлежат только им и их близким. Это недопустимо!
Из кинотеатра я вышла с уже готовым собственным сценарием.
Но все это – не жизнь. Все это взаймы, все это украдено…С. Лукьяненко «Сумеречный дозор»
Москва встретила меня пробками, жарой, бешеным потоком людей и плотным смогом от горящих где-то рядом лесов. Солнце плавило асфальт, заставляя его практически расползаться по швам тротуаров и раздражать и так сухую слизистую носа химическим запахом. За час без малого пришлось выпить несколько бутылок воды, но во рту все равно оставался привкус битума. Мы со столицей, как оказалось, вовсе не скучали друг по другу. Я поняла, что не задержусь тут надолго, и поехала домой.
Почтовый ящик был под завязку набит рекламными листовками и бесплатными газетами. А вот и дверь – черный матовый монстр, которого уговорил поставить Глеб. Интересно, он всерьез считал, что нужно опасаться грабителей, которые просто котята по сравнению, например, с Лилианой-Эльшбеттой или Ханом? Как-нибудь спрошу. Если, конечно, он снизойдет до разговора.
Странно было вновь войти в квартиру, в которой я тихо-мирно обитала до того, как жизнь понеслась вскачь. Руки помнили, какой ключ вставить в замок и в какую сторону повернуть. Но это место больше не могло называться моим домом. Оно принадлежало той Саяне, которую убил Горан. Теперь, по какому-то недоразумению, квартира перешла ко мне.
Пару минут я постояла в полумраке крохотной прихожей, все отчетливее понимая, что делать тут нечего. Тот период жизни остался в далеком прошлом. Вот бы такими же выцветшими и подернутыми мутной пленкой стали воспоминания о Горане! Возможно ли это?
Даже запах квартиры не пробудил никаких эмоций. Я включила свет. Ощущение, что она одичала без меня, как надолго оставленный кот. Покрылась, обижаясь, что ее бросили, густым одеялом пыли, мстительно надулась пузырями отстающих от стен обоев, ощетинилась запахом затхлости.
– Прости. – Прошептала я, погладив косяк. – Скоро у тебя вновь появятся жильцы, обещаю.
Когда удалось навести порядок, собрать необходимые вещи, которые нужно было увезти в Питер, оплатить все счета и собрать документы, уже наступила ночь. Даже не разбирая кровать, я уснула на диване, накрывшись простыней.
А утром, едва проснувшись, поехала в фонд.
Новые охранники, которым также было на все плевать, как и старым, знакомые коридоры с тусклыми лампочками, скрипящая дверь.
А вот и девчонки!
– Саяна! – слетелись всей пестрой стайкой, мои птички, закружили, обнимая, хохоча, расспрашивая, укоряя, пулеметной очередью выпаливая новости.
По щекам, сквозь радость, потекли слезы. Мне нет возврата сюда, жизнь определила иную судьбу, да и нет места санклитам рядом с беззащитными малышами. Все правильно, но как горько это осознавать!
А вот и наша – теперь только их – «комната силы». Сколько новых фото! Молодцы, девчонки! Как жаль, что не пришлось повесить здесь снимок Славика…
Выпив чаю с тортиком, мисс Хайд на ходу сочинила легенду на тему «Как провела последние полтора года» – теперь я врала куда убедительнее. Правду рассказывать все равно нельзя, иначе в «дурку» загремишь.
– А тот огромный перевод, он откуда? – прошептала мне на ухо Карина, щеголявшая преддекретным животом.
– Какой перевод? – лихорадочно роясь в памяти, переспросила я.
– «Лимон» евро. От твоего имени. Через полгода, как ты уехала.
– Драган! – потрясенно выдохнула я.
– Это имя или ругательство? – Карина озадаченно воззрилась на бывшую коллегу.
– В моей жизни – скорее второе. – Вырвалось у меня. – Просто щедрого, э-э, мецената нашла.
– Это не просто щедрый, Саяна! Мы столько на эти деньги сделали!
– Представляю.
– А он симпатичный?
– О, да! – Горан предстал перед моими глазами: высокий, длинноногий, худощавый, с полыхающим взглядом.
– Что-то было! – глаза девушки тоже загорелись. – Расскажи, а? Мне-то сейчас не до романтики!
– Прости, некогда. – Я поспешно встала. – Очень тороплюсь. Еще с Наумом поговорить надо. Он у себя?
– Какая ты! – Карина надулась. – Шеф с самого утра к деткам в больницу укатил.
Вот паразит!
– Поеду к нему. – Я зашла к юристам, отдала доверенность на квартиру – теперь в ней смогут жить родители малышей, пока идет лечение, и начала прощаться.
– Ты же еще приедешь, правда? – запричитали девчонки.
– Постараюсь. – Самой хотелось в это верить.
Невысокая брюнетка жалась с краю, не зная, куда деть руки. Алла Скворян, вспомнила я. Моя замена.
– Оставляю всех на тебя. – Прошептала я ей на ухо, обняв. – Береги их, хорошо?
– Конечно! – она просияла улыбкой.
Заставив себя выйти за дверь, я почти что выбежала из здания, едва сдерживая рыдания.
Так, некогда сопли распускать!
В больнице мне пришлось пережить еще один поток воспоминаний. Сколько всего здесь было – и хорошего, и плохого! Такое не забыть никогда.
Медперсонал почти весь сменился за два года, что неудивительно – за такие деньги мириться с адскими нагрузками и неподъемным моральным грузом способны считанные единицы. Не санклиты, а эти альтруисты и есть настоящие ангелы.
Я шла бесконечными коридорами, доверив поиск Наума вибриссам. Меня никто не замечал и не задавал вопросов, что удивительно – чтобы в больнице ни одна бдительная санитарочка, перегородив дорогу, не устроила допрос с пристрастием «а вы чьи будете?» – чудеса.
Похоже, кроме нового санклитского органа чувств появилась еще и способность «отводить глаза». Но об этом буду думать позже. Потому что сейчас уже вижу широкую спину Наума.
Стоит над кроваткой малыша. Я сжала зубы, с трудом удержавшись, чтобы не вцепиться в него, и зашла в палату.
– Немедленно отойдите от ребенка!
– Что ты здесь делаешь? – он подскочил, лицо пошло красными пятнами.
– Вас приехала повидать. – Мне удалось оттеснить его от кровати малыша. – И сказать, что не позволю убивать детей!
– Да кто ты такая?!
– Сбой, ошибка, невозможность – как меня только не называют! А еще я Кара Господа известного вам, полагаю, Горана Драгана.
– Так это ты!.. – Наум попятился.
Слухи уже и сюда дошли? Однако!
– Именно. Мне нужно сделать всего один звонок, – для наглядности мисс Хайд повертела в руках сотовый, – и через… даже не знаю, несколько часов, вероятно, если он на личном самолете полетит, вам придется объяснять главе клана, почему его драгоценная возлюбленная обижена на вас.
– Саяна, не надо, пожалуйста!
– Не буду, договорились. Я так-то не злая. Но вам придется мне пообещать – вот прямо так убедительно, чтобы захотелось поверить – что более никогда ни один ребенок, а это, на минуточку, до 21 года включительно, по вашей вине не пострадает. И вы сегодня же уволитесь из фонда, передав дела в надежные руки.
– Клянусь! – Наум выпучил глаза и прижал руку к сердцу. – Даже близко к детям не подойду!
Я слушала его сбивчивые заверения с улыбкой превосходства на лице. А на душе скребли кошки. Да, он теперь не тронет детей, но все равно будет убивать, чтобы жить. Как и все санклиты. У него нет выбора.
– Хватит! – оборвала мисс Хайд, когда от фальшивой улыбки свело челюсти. – Убирайтесь отсюда. Но учтите, за вами отныне будут пристально следить – и санклиты, и Охотники, и Наблюдатели. Одна ошибка – и мне лично доставит огромное удовольствие воткнуть в ваше подлое сердце костяной кинжал!
Глядя ему вслед, я попыталась успокоиться. Сколько их, таких Наумов? Да и чем он хуже меня? Мы оба – убийцы.
Но реветь бессмысленно. Я смахнула слезы и повернулась к малышу. Да, санклит правильно выбрал жертву – несколько недель, месяц от силы. Если бы мальчик умер сегодня, никто бы и не удивился.
– Привет. – Прошептал он, открыв тусклые глазенки, и так почти неразличимые из-за проклятой «вуали смерти». – Ты кто?
– Слышал про ангелов?
– Ты ангел?..
– Да.
– Ты меня вылечишь?
– Именно.
– А как?
– Тебе нужно выпить моей крови.
– Но я не вампир!
– Знаю. Просто у ангелов кровь лечебная. Ну, справишься?
– Да.
Так, мне бы что-то режущее. Я огляделась. Оптимистка! Откуда в детской палате острые предметы? Ладно, черт с ним, попробуем, как в фильмах про вампиров.
Мисс Хайд лихо прокусила запястье и подпрыгнула от боли. Запомнить на будущее – кино врет! Я вытерла слезы и направила струйку крови в рот ребенка.
Вскоре на наших лицах расцвели улыбки – ему, видимо, полегчало, а мне стало понятно, что он будет жить – от «вуали» не осталось и следа – обычный розовощекий малыш. Только худенький очень.
– Кушай лучше, хорошо?
– Спасибо. А ты можешь…
– Что?
Он объяснил мне про девочку в соседнем крыле.
– Если смогу, помогу.
– Спасибо. А как тебя зовут?
Пришлось задуматься. Нет, не Саяна спасла тебя, малыш. Ты будешь жить благодаря жертве другой женщины.
– Мое имя – Марта.
Детей было много. Я дала кровь только тем, у кого видела высокую вероятность смерти. «Вуаль» исчезла у всех. К концу меня качало и подташнивало, в уши словно напихали ваты, пальцы на руках и ногах онемели. Но душа пела, как слегка нетрезвая выпускница, у ног которой лежит весь безбрежный мир.
Я присела на лавочку в небольшом сквере у больницы, краем глаза видя, как рядом колеблется зыбкая тень. Может, это был обман зрения из-за полуобморочного состояния, но сердце верило в то, что Марта, отдавшая мне свою жизнь, сейчас сидит рядом.
– Вот вы и сделали что-то хорошее. – Сказала я, откинувшись на спинку скамейки.
– Спасибо. – То ли ветер донес шелест листвы, то ли это прошептала ее душа.
Что-то холодное обняло меня на секунду, и это было так прекрасно! Слезы текли по щекам, но силы начали возвращаться. Вскоре я услышала веселые птичьи трели. Лицо почувствовало нежные лучи солнца, которое готовилось к закату. Тело вновь наполнилось энергией. И, улыбаясь, как городская сумасшедшая, я поехала домой.
Звонок в дверь на следующий день прозвучал как раз в тот момент, когда я готова была вернуться в больницу, чтобы проверить малышей.
Кто стоит за дверью, мне было ясно. За добрыми делами всегда следует расплата.
– Здравствуйте, вы – Марта? – спокойный голос, невысокий неприметный мужчина так и хочется сказать – в штатском. Рядом второй – почти такой же.
– Юридически нет, но по факту – да.
– Пройдемте с нами.
– Хорошо.
Мы вышли из подъезда и сели в серую BMW. После пережитого в Стамбуле я все воспринимала с буддистским спокойствием. Даже любопытно, что дальше будет. Чем удивят Наблюдатели?
Убивать не будут, уверена. Хотя на это любопытно было бы посмотреть. Прочитают лекцию? Выслушаю. Но поступать буду в соответствии с совестью, а не чьим-то спокойствием или выдуманными правилами. Если их болото заросло тиной, самое время его взбаламутить!
Но щедро раздавая авансы будущему, я еще и не предполагала, какой сюрприз оно мне вскоре преподнесет.
Приехали мы, конечно же, в особняк. Это уже стало привычным делом. Особо не разглядывала его, но показалось, что он копия стамбульского. Большой кабинет в бордово-белых тонах, с массивным «президентским» столом напомнил мне почему-то о конференц-зале в доме Горана. Ощущение, что это было очень давно и с кем-то другим. Надо забыть.
– Добро пожаловать!
Я обернулась.
Неожиданно!
Подтянутая фигурка в зеленом брючном костюме, красная помада на губах, туфли на шпильке, тщательный начес – из фиолетовых волос. Мальвина, с которой мы вместе летели в Стамбул – целую жизнь назад!
– Здравствуйте, Лизавета!
– Здравствуй, Саяна! Или Марта?
– Как хотите, все верно.
– Ты даже не удивилась, увидев меня?
– Вы же наверняка знаете, сколько сюрпризов я получила за последние два года. Разучилась уже удивляться.
– Ничего, есть у меня пара тузов в рукаве, успею еще поразить! – женщина присела на большой бордовый диван, поправила пиджак, и похлопала по месту рядом с собой. – Давай поговорим.
– О чем? – я села рядом.
– О тебе, милая.
– Кто вы здесь, Лизавета? Имею в виду у Наблюдателей?
– Ну, точно не штатная гадалка! – она расхохоталась.
– Вы тут как бы… главная? – я недоверчиво уставилась на нее.
– Как бы да.
– В Питере? Или?..
– Или.
Твою мать!!!
– Вооот! – Лизавета сверкнула озорной улыбкой. – Удалось-таки удивить!
– Без сомнений. – Пришлось кивнуть.
– Тогда продолжу. – Уникальная старушенция захихикала.
Проследив за ее взглядом, я ахнула. Приоткрыв дверь, в комнату вкатывал столик на колесах никто иной, как Музафер.
Храм Святого Пантелеймона в Стамбуле, мужчина с лучистым взглядом, давший мне талисман – стеклянный голубой глаз, в котором, как потом выяснилось, был отслеживаемый «маячок».
– Музафер! – я вскочила и крепко обняла его. – Вы спасли жизнь моему брату! Спасибо!
– Пожалуйста! – мужчина так улыбнулся, что мне стало тепло, как дома.
– Оберег, между прочим, предназначался тебе. – Уточила глава Наблюдателей, принимая из его рук белую фарфоровую чашку, расписанную яркими птицами. – Но Господь решил по-другому, и ты вложила его в руки брата.
– Пусть так. – Я пожала плечами и села обратно на диван. – Но говорите, что хотите, все равно не поверю, что в самолете мы с вами встретились случайно!
– Все случайное тщательно запланировано. – Музафер протянул и мне чашку чая и сел в кресло рядом.
– Он у нас мистик тот еще! – Лизавета, смеясь, подмигнула.
– Тут сложно остаться реалистом. – Пробурчала я, вдыхая аромат чая – земляника с мятой. Странное сочетание, но мне нравится. – Так что это было, в самолете?
– Поверь, встретились мы действительно случайно. – Фиолетовая леди пригубила чай и удовлетворенно кивнула Музаферу. – Только ты у нас умеешь настроить вкус.
– Спасибо.
– Саяна, я потом уже, увидев тебя, поняла, что меня не случайно вдруг потянуло в Стамбул. Видишь ли, у Наблюдателей свой дар – мы оказываемся в нужное время в нужном месте.
Прямо как я в последнее время, только дословно до наоборот.
– Как Музафер и дедок с внучком, отдавший мне шарф! – пораженно прошептала я.
– Твоя жизнь полна совпадений, помнишь мои слова? Это твоя защита свыше. А теперь давай обсудим инцидент в больнице.
– Это не инцидент. – Я поставила чашку на столик.
– Дело не в названии. Мне понятны твои мотивы.
– И теперь вы объясните, почему так нельзя.
– Именно. – Лизавета тоже отставила чашку. – Ты хотела спасти детей. Похвальное стремление, несомненно. А теперь представь, что так будут поступать все санклиты. Какие перспективы видишь?
– Великолепные!
– Прямо я в молодости! – восхитилась Фиолетовая леди. – Да, Музафер? Тогда давай разовьем эту тему. Итак, идеальный мир. Санклиты спасают всех, кого только могут, смертность стремительно падает, болезней нет, темпы рождаемости взлетают, население растет, как на дрожжах. Что будет дальше? Уже сейчас на Земле больше людей, чем она способна вместить.
– Спорно.
– Когда я была молодой, жила в СССР, мне казалась совершенно абсурдной мысль, что когда-нибудь вода будет продаваться в бутылках. Сейчас это наши реалии, и этим никого не удивить. В недалеком будущем, возможно, воздух, пригодный для дыхания, придется покупать. Дико? Но в некоторых странах уже введен «налог на воздух», чем чище по экологии район проживания, тем выше этот налог для гражданина.
– Соглашусь.
– Идем далее. Ресурсов уже не хватает. Так что произойдет в твоем идеальном мире? Голод, войны, революции и прочее. Это, по сути, и есть Апокалипсис. Что ты можешь предложить? Контроль рождаемости?
– Возможно.
– Бесполезно. Жизнь всегда найдет дорогу. Да и не одно государство не остановит воспроизводство населения, пока оно обеспечивает ему потребителей и солдат. Все авторитарные режимы рано или поздно терпят крах. Да и в масштабе планеты причесать всех под одну гребенку невозможно. Все споткнется о религию. Это изобретение дьявола – весьма хищная прожорливая зверюга. В защиту мифов, выдуманных для того, чтобы держать людей в узде и направлять в нужном направлении, встанут целые страны. Кровь польется рекой.
– Мрачная картина.
– А если у тебя под боком государство с семьями из 10-15 детей, а ты принимаешь программу «1 ребенок», рано или поздно сосед положит глаз на твои территории, потому что ему банально будет нечего, прости, жрать. А у тебя к этому времени 70% населения будут составлять пенсионеры. Вот и все.
– И что тогда остается? Закрывать на все глаза?
– Саяна, как ни ужасно это звучит, но болезни, смерти и прочее, от чего так хочется избавиться – всего лишь естественные механизмы регуляции жизни, которые сами собой сложились на этой планете.
– Мне такое не принять.
– Потому что ты очень молода.
– Возможно.
– Поэтому я прошу тебя прекратить подобные демарши. Ты только представь, что случится, если правда о санклитах и их возможностях станет достоянием общественности. Начнется охота на ведьм. И она непременно перерастет в глобальную войну, которая унесет миллионы жизней.
– Люди убивают тех, кто не такой, как они. – Я с горечью кивнула.
– Именно. Просто подумай об этом, хорошо? – Лизавета улыбнулась.
– Хорошо.
– Спрашивай же, вижу, ты хочешь задать свой главный вопрос.
Я кивнула, сделала глубокий вдох и тихо спросила:
– Кто я теперь?
– Никто в мире не знает ответа на этот вопрос. Время покажет. Вероятнее всего, ты необычный санклит. А может, и нечто гораздо большее… Но что намного важнее, ты – моя внучка. Не пугайся. Это правда.
– Вот это тузы у вас! – мисс Хайд потрясенно выдохнула.
– У тебя глаза матери. – Лизавета печально улыбнулась. – Кира была моим единственным ребенком. Я души в ней не чаяла. Но однажды мне пришлось сделать непростой выбор. Я подчинилась судьбе. Когда-нибудь расскажу подробнее, милая. А пока что попрошу никому об этом не рассказывать. Даже Драгану.
– Вы?..
– Вашу прекрасную историю любви знают все!
– Она закончилась.
– Из-за того, что он сделал тебя санклитом? У тебя, конечно, есть основания злиться, дорогая. Но ты жива. За это стоит быть благодарной.
– У меня несколько иная точка зрения.
– Имеешь полное право. – Она достала из своей сумочки небольшую железную коробочку и положила передо мной. – Возьми. Чувствую, что они могут в ближайшее время пригодиться.
Я высыпала на ладонь десяток разнокалиберных «маячков» – кулоны, кольца, брелки, брошки и прочее. Все в форме «глаза».
– Вшей в одежду, подкладку сумки и так далее. Носи с собой не менее трех за раз, хорошо? – моя только что приобретенная бабушка встала. – На сегодня закончим, милая. Я навещу тебя, когда буду в Петербурге. – Она крепко обняла меня. – Береги себя, родная моя! Наступают сложные времена – для всех нас.
Покачивая головой, я вышла из особняка. Такая вот занимательная археология для пионерок. Или правильнее будет сказать новоиспеченных санклиток?
Верно говорят – копание в прошлом чревато сюрпризами. Растревожив старые тайны, можно утонуть в них по самые уши.
…только объясни мне, подлой и злой, в чем между нами разница? Объясни так… чтобы я поверила.С. Лукьяненко «Ночной дозор»
Время пролетало быстро. Белые ночи и Алекс на пару закружили меня в давно забытой уже человеческой жизни – с ее простыми радостями. «Мистер сейчас», как я называла его, смог растормошить и душу, и тело. Он смешил меня, вытаскивал на прогулки будоражащими белыми ночами, водил в кафе, без конца слал смс и звонил. Домой я приходила только спать.
Проблемы отодвинулись на задний план, на них не оставалось времени. Прошлое стремительно покрывалось паутиной и зарастало мхом.
В итоге я сдалась, решила, что чувствовать себя просто человеком – именно то лекарство, которое мне выписано. Слишком велико было искушение. Да и в конце концов, неужели я не заслужила немного покоя и любви? Без метаний между людьми, Охотниками, санклитами и своей душой? В стороне от их войн, интриг, предательства, боли и разочарований? Могу я пожить немного как обычная девушка – влюбленная, безумная, не рискуя жизнью? Целовать, обнимать, засыпать, жить сегодняшним моментом – вот и все, что мне нужно на данный момент. И «Мистер сейчас», конечно же.
Поэтому, когда Алекс вскользь упомянул о небольшом домике в Финляндии, я без труда распознала робкий намек и напросилась туда в гости.
Доехали мы быстро, но дальше тропинки, ведущей через небольшой лес, дороги не было, пришлось идти пешком. Зонты мы забыли в машине, и, конечно же, начался дождь. Скорее даже тропический ливень – струи воды лупили по телу с такой силой, что если бы я не была санклитом, моя кожа превратилась бы в сплошной синяк.
Разглядывать домик времени не было, сгодилась бы любая крыша над головой, где можно высушиться и согреться.
– Я рассчитывал на совсем другие приключения, когда приглашал тебя сюда! – пробормотал Алекс, открывая дверь.
– А мне нравится!
Хохоча, мы ввалились в дом.
– Репетиция второго потопа! – выдохнул он, стаскивая насквозь промокший пиджак.
Набухшая ткань, как огромная медуза, причмокнув, шлепнулась на пол.
– Уж скорее премьера! – уточнила мисс Хайд, отжимая волосы.
– Пора собирать каждой твари по паре?
– Наверное.
– Можно я буду твоей парой, малышка? – прошептал Алекс, обнимая меня.
– Да ты романтик! – я расхохоталась.
– Прости. – Он смущенно улыбнулся. – Рядом с тобой мозг отключается.
Попытаюсь не вспоминать, что где-то уже это слышала.
– Можно тебя поцеловать?
– Попробуй.
Его губы нежно коснулись моих. Не сравнивать, напомнила я себе. Тепло медленно наполнило меня. Сердце застучало быстрее. Дыхание сбилось. Сама не веря, я прижалась к Алексу, ощущая растущее желание.
Он медлил, словно боялся быть излишне напористым. Мне было проще – зная, чего хочу, я без проблем читала его желания и чувства. Поэтому, быстро пробежавшись по пуговицам рубашки, положила ладони ему на грудь и легонько подтолкнула к кровати, заставив сесть на край.
Поцелуй становился все откровеннее. Горячий поток, обжигая, закружил нас обоих, заставляя стонать. Осмелев, Алекс стянул с меня мокрую кофту и проложил дорожку поцелуев от шеи к груди. Приятная дрожь наполнила тело, горячие волны желания покрыли кожу мурашками.
Все было совсем по-другому, не так, как…
Да и слава богу!
Я довольно быстро оставила его без одежды. Он последовал моему примеру. Пару секунд мы молча смотрели друг другу в глаза. Потом, повинуясь разгоревшейся внутри страсти, я притянула его к себе, заставив забыть про осторожность и страхи.
Ливень хлестал крышу и стены деревянного домика, укрывшего нас от непогоды, словно наказывал за помощь двум влюбленным. Громкий шум воды, словно в шаге находится водопад, саундтреком вплелся в наш секс, также опьяненный собственной силой, как и бушевавшая стихия снаружи.
Утром, когда я проснулась, Алекс стоял у окна – полностью обнаженный, спиной ко мне. Рассветное солнце окутывало его фигуру золотой дымкой. Она слепила глаза, но не настолько, чтобы нельзя было разглядеть татуировку на его спине.
Черный меч во весь позвоночник, эфес на крестце, острие у основания шеи. В точности такой же, как у Данилы. Такие тату делали до перемирия – после убийства первого санклита, о чем свидетельствовал крест на рукояти.
Алекс – Охотник!
У судьбы черное чувство юмора! Чернее не бывает!
Я застонала в голос и закрыла лицо ладонями.
– Саяна? – Алекс подскочил ко мне. – Что случилось, малышка? Любимая, что с тобой?
– Ничего. – Я вдохнула поглубже и посмотрела на него. – Просто кошмар приснился.
– Напугала… – Он крепко обнял меня.
Я положила руки на его спину, физически ощущая этот проклятый меч. Кажется, им можно в кровь порезать руки. Так же, как он только что исполосовал мою душу…
Под всеми мыслимыми и немыслимыми предлогами я выпроводила Алекса за продуктами в магазин, в надежде, что теперь будет хотя бы несколько часов, чтобы собрать мысли в кучу, выплакаться и успокоиться.
Но судьба, начав троллить меня с утра пораньше, и не собиралась успокаиваться. Она только набирала обороты.
Я убедилась в этом, когда, стоя у окна и нервно теребя косу, услышала голос за спиной:
– Привет, занятная!
Рапунцель! Вибриссы вновь сработали, безошибочно предсказав в нашу первую встречу на автовокзале, что мы еще увидимся.
– И что ты тут делаешь? – обернувшись, со вздохом спросила я.
– Да по тебе соскучилась, сил нет! – прошипела она, осторожно подкрадываясь ближе.
Несколько шагов, и вот уже девушка около меня. Санклитский клинок хищно блеснул в солнечном свете, но шансов встретиться с моим сердцем у него не было – рефлексы и мастерство, переданные с кровью Горана, сработали молниеносно.
Одним движением я отбила ее атаку, отвела руку с кинжалом в сторону и сильно ударила о свое колено, заставив выронить оружие, потом завела руку за ее спину и подсечкой под колено уронила на пол.
– Может, хоть познакомимся сначала? – мне даже удалось усмехнуться. – А то ты, очевидно, знаешь, кто я, а вот мне приходится оставаться в полном неведении относительно того, кто и за что пришел по мою душу!
– Злата. – Процедила девушка сквозь зубы, морщась от боли.
– Очень приятно. – Я подняла кинжал – они прямо-таки сами липнут к рукам – и отпустила ее. – Тебе идет это имя. Ну, рассказывай, чем моя скромная персона так тебя прогневала, Злата.
– Шамиль Хан.
– И? Чего ты от меня ждешь? – я облокотилась о подоконник. – Или мы в ассоциации играем? Тогда – мерзавец.
– Ты ничего о нем не знаешь! – зеленые глаза полыхнули ведьмовским огнем.
– У нас викторина по тому, кто больше знает о Хане?
– Это не игры! Из-за тебя он погиб!
– Возможно. А то, что он заманил меня в ловушку, предав сына, кстати, дабы добраться до главы клана Лилианы, а потом отправил в Коцит, где из меня высосали все силы, не считается?
– Я любила его!
– Сочувствую. Погоди-ка! – вибриссы затрепетали. – Так это ты? Та санклитка, которую Хан привез из Петербурга и поселил в особняке Охотников?
– И что? – она со злостью смахнула слезы со щек. – Он любил меня! Хотел, чтобы мы всегда были рядом!
– Одно с другим не вяжется. – Пробормотала я. – Хан ненавидел санклитов. Из штанов готов был выпрыгнуть, лишь бы началась война.
– Да что ты о нем знаешь!
– Похоже, меньше, чем думала.
– А вот я о тебе знаю многое! – ее глаза заблестели. – И о Глебе, который отказался от тебя, и о Драгане, для которого ты Кара Господа.
– Это все знают. – Я устало пожала плечами. – Сплетня, как говорится, уже попахивает.
– Скажи, – Злата пристально вгляделась в мое лицо, – Драган ведь давал тебе кровь?
– Ты всерьез полагаешь, что мы с тобой, как подружки, начнем делиться интимностями?
– Давал! – она удовлетворенно кивнула. – Больше одного раза? О, да! Гораздо больше! А потом ты ушла от него.
– И что с того?
– А то, что тогда Шамиль отомщен! – Злата счастливо рассмеялась. – Его злейший враг почти уничтожен! Причем тем, кого он беззаветно любит! Тобой, Саяна!
– Что ты несешь?
– Он не говорил тебе? Про обратное действие Закона крови, из-за которого давать кровь и было запрещено? Тогда слушай, с удовольствием расскажу!
– Вся внимание.
– Если санклит дает кровь смертному, это не только исцеляет болезни, значительно продляет жизнь и вызывает привязанность человека к донору. Сам санклит тоже становится зависим от этого человека. Чем больше крови отдал, чем большее количество раз это было, тем сильнее становится необходимость всегда быть рядом с этим смертным.
Внутри все похолодело. Горан поил меня своей кровью четыре раза. И в последние два влил все, что смог. Значит, его одержимость мной не только потому, что я Кара Господа. Он на самом деле, как и говорит, дышать не может, когда я далеко.Да чем он думал вообще, когда такое творил?! Если бы я знала!..
– Теперь ты понимаешь. – Злата вновь рассмеялась. – Он не сможет без тебя! У людей эта привязанность проходит, а вот санклит с каждым днем становится все более зависимым от смертного, которому дал кровь. – Не сводя глаз с лица, девушка смаковала мое страдание. – Эта зависимость будет только крепнуть до тех пор, пока не доведет его до полного безумия! Вот почему это запрещено!
По лицу потекли слезы.
– Ты воплотила в жизнь план Шамиля! – торжествующе прошептала Злата, подползая ближе. – Драган мечется в аду! И он будет мучиться, пока окончательно не свихнется!
– Да пошла ты! – пришлось оттолкнуть ее, пока она ко мне на руки не забралась.
– Живи теперь с этим! – она встала. – Если сможешь.
Не в силах сдвинуться с места, я смотрела, как девушка уходит. Новость о том, что Алекс – Охотник, больше не казалась такой уж страшной. Может, хоть он, обидевшись, сможет положить конец этим мучениям, убив меня? Тогда все будет справедливо. Гордиев узел можно развязать только ударом меча. В нашем случае – санклитского кинжала…
Луна боязливо поглядывала на меня из-за макушек сосен. Кутаясь в шаль по вине ночной прохлады, я и сама себя боялась. Во что опять угораздило вляпаться? В ту же драму, что и у Данилы с его санклиткой? Самое время! Неужели так сложно держаться подальше от неприятностей?!
Что делать теперь? Жить с осознанием, что Драган в Стамбуле сходит с ума – потому что столько раз спасал меня своей кровью? Простить его? Но я видеть его не хочу до… скончания веков, как минимум! Да и ожидая Страшного суда мы, надеюсь, будем стоять в разных очередях! Хотя для санклитов, наверное, вип-проход предусмотрен с эскалатором сразу в ад. Меня трясет при упоминании его имени! Простить пока тяжеловато!
На размышления ушел весь день. Но ничего путного в голову так и не пришло.
Добро пожаловать в тупик!
Одно ясно – новые отношения, а тем более влюбленности, сейчас совсем не ко времени. Особенно с Охотником! Очень жаль, но нужно все остановить, плавно закруглить, подведя к концу, чтобы не пришлось потом разбираться с последствиями.
– Я так тебя люблю, Саяна! – прошептал Алекс, прижавшись ко мне в тот момент, когда мой разум рассматривал пути логичного завершения едва проклюнувшейся, еще неокрепшей влюбленности. – Малышка моя!
И что? Я развернулась. Шаль полетела на пол, мне было тепло и так, даже жарко. А вместе с ней улетели и все разумные доводы, трезвые планы действий и грамотные мотивации. Хотелось просто любить и быть любимой.
Хотя бы недолго.
По законам, понимаешь, современной аэродинамики шмель летать не может. Не должен, падла, летать! А он летает… сука насекомая неграмотная.М. Веллер «Ножик Сережи Довлатова»
– Саяна, прости, что разбудила!
– Ничего. – Я закуталась в шелковый халатик и попыталась спросонок понять, что случилось, глядя на Юлию. – Проходите.
В первый раз мне довелось видеть ее растрепанной, заплаканной, с бегающими глазами и дрожащими руками.
Самая настоящая бабья истерика. Причина обычно или муж, или дети. Бывшего супруга она собственноручно в ад отправила, помогать дьяволу, так что, очевидно, это отродье Хана, в миру Данила, что-то отчебучил.
– Данила! – она всхлипнула, подтверждая мои опасения. – Савва! – и разревелась. – Са-а-яна!
– Ясно, – я подвела ее к дивану, – садись, – и принесла с кухни бокал с водой и салфетки.
Выбивая зубами дробь о стекло, она влила ее в себя, немного расплескав, и протяжно выдохнула.
– Воооот. Теперь рассказывай.
– Отец той девушки, санклитки, которую Данила убил… – Она снова всхлипнула, комкая салфетку.
– Савва?
– Да. Он вернулся в Петербург. И… И… – Женщина сделала глубокий вдох. – Он хочет убить моего сына!
– Я чем-то могу помочь?
– Только ты и можешь!
– И… чем?
– Не имею права о таком просить, но умоляю тебя, Саяна, позвони Горану! Если кто и остановит Савву, то только глава клана! Для тебя Драган сделает все, чего пожелаешь! Меня он не послушает!
– Мы расстались, Юлия. Вряд ли имеет…
– Я на колени перед тобой встану! – она вскочила. – Умоляю!– Хорошо, хорошо! – я поспешно усадила ее обратно. – Позвоню, обещаю!
– Спасибо! – Юлия вновь разрыдалась, прижавшись ко мне.
Мы попрощались, когда она немного успокоилась и вызвала такси. Я проследила, что женщина села в машину, и вернулась в квартиру.
Что ж, пообещала – делай.
Глубокий вдох.
Черт, пальцы дрожат, как у Юлии.
Гудок.
Малодушная надежда, что он не ответит.
– Здравствуй, Горан.
– Саяна?.. – потрясенный выдох. – Что случилось?
– Пока ничего. Можешь приехать в Петербург? Ты нужен мне здесь.
– Диктуй адрес, родная!
Уже зная, кто за дверью, я открыла ее.
– Здравствуй, Саяна.
Боль ударила под дых. В груди, куда вошел кинжал, запылала фантомная рана. На глазах выступили жгучие слезы.
– Здравствуй, Горан. – С трудом удалось выдавить мне.
Он все такой же. Только седая прядь в волосах добавилась. И это ему идет.
– Ты стала еще красивее, родная! – потрясенно прошептал санклит.
– Теперь ангельски прекрасна? – парировала я и взмолилась, – Пожалуйста, не надо. Даже видеть тебя – и то безумно тяжело!
– Прости. – Мужчина протянул мне коробку. – Это тебе.
– Зачем?
– На новоселье.
Я извлекла из коробки растение с овальными сочными листьями.
– Если не нравится, просто выкинь.
– Оно живое, Драган. – Я отнесла цветок в спальню и поставила на стол у окна.
Когда вернулась, санклит снял куртку, повесил ее в прихожей и оглядывался по сторонам.
– Что потерял?
– Все… – Пробормотал он. – Прости. Дашь тапочки?
– Можешь не разуваться. Хотя, как хочешь. – Я достала из обувницы тапки Алекса, запоздало понимая, какие выводы сделает Драган.
Горан снял ботинки, посмотрел на ни в чем не повинную обувь, как Глеб на санклитов, потом молча сунул в них ноги. Расспросов не последовало. Ну, и на том спасибо.
– Садись. – Я указала на диванчик в форме губ рядом с деревянным овальным столиком. – Кофе?
– Если можно.
– Хорошо. – Я направилась на кухню.
Санклит пошел следом.
– Я справлюсь одна.
– Извини. – Он вернулся обратно на диван.
Мне пришлось облокотиться о столешницу – трясло так, что подгибались ноги. Теперь понимаю людей, которые физически не могут зайти в самолет, пережив авиакатастрофу. Все, что казалось бы, уже в прошлом, вновь вылезло наружу, упрямо не желая покрываться пылью. А всего-то и нужно было – вновь увидеть эти глаза непонятного цвета.
Я сварила кофе, разлила по чашкам, поставила их и все остальное на поднос, сделала глубокий вдох и буквально силой заставила себя отнести его в гостиную.
– Как ты, Саяна? – тихо спросил Горан, когда я села в кресло напротив.
– Какого ответа ты ждешь?
– У меня нет права задавать такие вопросы, ты права. Но хотя бы возьми обратно кинжал, на всякий случай. – Мужчина положил на столик клинок с перевязью.
– Хорошо. – Проще согласиться, чем объяснять, почему он не нужен, так как благодаря Злате один у меня уже есть. – Давай обсудим дело. – Я объяснила ситуацию Данилы. – Можешь поговорить с этим санклитом?
– Он в своем праве, Саяна. У нас, как и у людей, есть законы. Я не могу ему запретить.
– Ты не можешь или не хочешь?
– Помогать Даниле я точно не хочу. – Драган горько усмехнулся. – Сам бы убил этого подонка! Но для тебя сделаю все. Поэтому могу предложить только один способ. Если хочешь, я убью отца той девушки.
– С ума сошел?! – подскочила мисс Хайд. – Даже не думай!
– Ты не изменилась. – Нежно прошептал он.
– Напротив, очень изменилась. – На этот раз горечь заставила меня усмехнуться. – Я теперь шмель.
– Будь здесь Арсений, он бы попросил тебя продемонстрировать полосатую… э-э…
– Моя «э-э» не полосатая! – я фыркнула. – Ты, кстати, не видел его?
– К его счастью, нет.
– Жаль. Он бы долго угорал над тем, что ты сделал санклитом вегетарианку! – вырвалось у меня.
– Ну, твое неподражаемое чувство юмора точно никуда не делось. – Горан несмело улыбнулся. – Так почему шмель?
– Говорят, по законам аэродинамики крылья шмеля не могут поднять его в воздух. Но он об этом не знает и преспокойненько летает. Мое существование тоже невозможно, но я есть.
– Если ты шмель, то я кто тогда, гладиолус? – санклит спрятал усмешку, отпив кофе.
– Это шутка, Горан. Уже давно доказано, что полет шмеля не противоречит законам физики. Давай серьезно. Так ты никак не можешь помочь в деле Данилы?
– Я предложил единственный вариант, который пришел в голову.
– Это вообще не вариант!
– Могу поговорить с ним, попросить, как глава клана. Но уверен, он откажется.
– Почему?
– Потому что я был на его месте. Убедить меня оставить в живых убийцу моих детей никто бы не сумел. Это под силу только тебе.
– Может, тогда мне с ним поговорить?
– И чем будешь аргументировать? – Драган сделал еще один глоток кофе.
– Не знаю. Почему санклиты так скоры на расправу? Меня саму недавно санклитка Хана убить пыталась!
Чашка с глухим хлопком лопнула в руках Горана. Керамические осколки глубоко прорезали ладони. Кофе, смешиваясь с кровью, потек на столик. В воздухе опять запахло железом.
– На кухню, быстро. – Я завернула его руки в салфетки.
– Саяна, прости… – Когда ладони оказались под струей холодной воды, пробормотал Горан.
– У тебя привычка дурная стаканы и чашки давить. – Отметила мисс Хайд, вынимая осколки.
– Ты права. – Прошептал он. – Во всем права…
Я подняла голову, и водоворот чувств в его глазах закружил меня. В них было все – безумное желание, нежность, боль, вина, надежда. Мне удалось всем своим нутром почувствовать, что он сдерживается уже даже не из последних сил, а расходуя неведомые ему самому резервы.
Я отвела глаза, поспешно отошла и начала убирать в шкафчик все подряд. Еще немного, столешницу оторву и попробую туда запихнуть. Руки так дрожали, что крышка сахарницы, станцевав сальсу, упрыгала. Горан поймал ее на лету, осторожно положил обратно и тихо сказал:
– Самое страшное – когда тебя не любит та женщина, которую любишь ты.
– Я помню другую цитату. Самое страшное – когда прошлым становится тот, кто должен был стать будущим.
– Ты… ненавидишь меня, родная?
– Нет. В моей душе уже не осталось ненависти. Только океан боли.
– Я могу хоть как-то ее уменьшить?
– Нет.
– Саяна, я безумно жалею, что так поступил с тобой, поверь! Ты во всем права, нужно было предложить тебе вариант с кинжалом и, если бы ты отказалась, позволить…
– Позволить мне умереть. – Я обернулась и посмотрела ему в глаза.
– Извини, это сложно даже произнести.
– Думаешь, я поверю тебе?
– Это правда. В тот день ужас затмил мой рассудок, родная. Если бы можно было…
– Все вернуть? То что, Горан? Ты дал бы мне умереть, если бы таким был мой выбор?
– Да.
– Это легко говорить сейчас, ведь уже ничего не изменишь.
– Я никогда не лгал тебе.
– Но ты убил меня, сделал санклитом и заставил отнять жизнь! – полыхнув, мисс Хайд отвесила ему тяжелую пощечину.
– Прости, родная, умоляю…
– А если я скажу тебе, что когда закончится заемный год, не будет никакого продолжения? Никаких более убийств! Что ты будешь делать?
– Приму твое решение и буду его уважать. – Почти беззвучно прошептал санклит, став еще бледнее. – Сделаю все, что ты скажешь. Постараюсь, если позволишь, облегчить твою… твой уход.
– И ничем не помешаешь?
– Да. Клянусь любовью к тебе!
– Уходи, Горан.
– Родная! Все сделаю, только скажи! Умоляю! – он встал на колени и порывисто обнял меня. – Умру, если прикажешь, только позволь…
– Нет! Встань! – я потянула его наверх, и едва он поднялся, оттолкнула. – Мне даже смотреть на тебя больно! Ты можешь это понять?! Уходи! Не причиняй мне еще больше боли! Это единственное, что ты можешь сделать!
Когда санклит ушел, сил не осталось даже на слезы. Я просто прижалась спиной к двери, сползла вниз и сжалась в комочек, желая только одного – раствориться в этом мире без следа…
Так легко уничтожать и судитьТех, кого ты не можешь понять.А слушал ли ты их оправдания?..Я закрываю глаза и идуПо тонкой грани междуЛюбовью и ненавистью…Within Temptation «Destroyed»
– Здравствуйте, барышня! – мужчина с седыми волосами, открывший дверь, устало посмотрел на меня.
На вид чуть больше шестидесяти, но у санклитов возраст сам черт не разберет. Сонар дает ощущение, что ему ближе к восьми сотням. А может, и больше. Ух ты, таких я еще не встречала!
По иронии судьбы он весьма похож на Шона Коннери, незабвенного горца Маклауда – статный, высокий – все санклиты, что мне попадаются, Гулливеры, проницательные глаза теплого карего оттенка прячутся в складках верхнего века, небольшая седая бородка лишь усиливает сходство.
– Здравствуйте, Савва. – Я виновато улыбнулась. – Можно с вами поговорить?
– Можно, барышня. Проходите. Не разувайтесь. – Мужчина посторонился. – Саяна, полагаю?
– Верно.
– Приятно познакомиться.
Мы вошли в комнату. За большим круглым столом, который сделал бы честь и Камелоту, сидел Горан. Увидев меня, он встал. Некстати вспомнилось, что так было каждый раз, когда я появлялась рядом. На дворе 21 век, но манеры, воспитание из 18-го до сих пор оставались в нем.
И вот зачем, интересно, я сейчас взялась об этом размышлять? Самое время!
– Как видите, вы не одиноки в своем намерении уговорить безумного старика не убивать сына Юлии. – Савва усмехнулся, наливая мне чай. – Полагаю, так и выглядит эта цепочка? Она попросила вас, Саяна, вы – Горана, а ему пришлось приехать самому. Такая вот сказка про репку. – Он поставил чашку на блюдце и обвел рукой стол с вареньем, пирогами и конфетами. – Угощайтесь.
– Все верно. – Я села за стол – подальше от Драгана. – У вас очень красиво и уютно, Савва.
Гостиная на самом деле мне очень понравилась. Светлая, просторная, с высокими потолками, в центре стояло белое пианино со стопкой нот, книжные шкафы занимали все стены, тяжелые лавандовые гардины на окнах гармонировали со светло-сиреневой обивкой мебели. На стене задумчиво отмеряли время часы с маятником.
Рядом с ними висело много фотографий и картин. На большинстве – улыбчивая женщина с круглым лицом и светловолосая девочка в разных возрастах – от крохи с огромными удивленными карими глазами и пальцем во рту до хохочущей красавицы с огромным черным котом в обнимку. Его дочь, вероятно.
– Анжелика. – Подтвердил Савва, с тоской глядя на это фото. – Последний снимок. Что ж Саяна, – он перевел взгляд на меня. – К чему будете взывать? К моральным императивам, совести? Или предпочтете пугать двумя могилами и Уголовным Кодексом?
– Я не судить пришла. Хотела просто попросить вас не марать руки. Он этого не заслуживает.
– Знаете, Саяна, мы с женой встретились, когда она была совсем юной девочкой, а я уже разменял девятое столетие. Весь седой, но влюбился, как мальчишка, впервые, до потери пульса. – Он посмотрел на Драгана. – Горан меня поймет.
– Верно. – Тот кивнул.
– Ольга была из тех людей, что входят в комнату и становится светлее. Она всегда улыбалась! Мы прожили много лет вместе – безумно счастливых лет. Я знал, что это безоблачное счастье рано или поздно… Но недосмотрел, старый дурак! Недооценил женскую тягу вить гнездо, рожать детей. Не буду утомлять вас своими драмами. Суть в том, что Ольга забеременела – перестала пить таблетки и… Моя вина, конечно. Она твердила одно – что все равно рано или поздно умерла бы, а так со мной останется хотя бы частичка ее. – Он помолчал, борясь со слезами. – И даже это меня ничему не научило! Я не понял, что Анжелика влюбилась. Девочка, которая только вчера задувала свечи на свое совершеннолетие, обдурила старика, которому до тысячи осталось полшага!
– Ты не виноват. – Тихо сказал Горан.
– Не соглашусь. – Савва покачал головой. – Когда она пришла домой в слезах, рассказала, что ее бросил парень, когда узнал, что она санклит, я решил, что история закончена. Первая любовь, пройдет. А потом он позвонил на ночь глядя, и она расцвела, побежала на его зов, уверенная, что они помирятся. «Не жди меня, папа! Может, я не вернусь!» Это ее последние слова. Пророческие. – Мужчина всхлипнул. – И у меня никого не осталось – ни жены, ни дочери.
Я не удержалась и положила ладонь на его руку. Он сжал ее, благодарно посмотрев на меня.
– Этот подонок решил, что она специально с ним познакомилась, хотела поиздеваться над сыном Хана! И поэтому убил! А она любила его без памяти!
Мне некстати вспомнился Алекс. Что он сделает, когда узнает правду? Что подумает? Я прикрыла глаза на мгновение, ужаснувшись тому, что поняла – в глубине души живет желание, чтобы все быстрее всплыло на поверхность, и исчезла необходимость в обмане. Проще принять последствия, чем лгать.
– Вот ее дневник. – Савва достал из внутреннего кармана пиджака небольшую пухлую тетрадь в наклейках и рисунках. – Не читал. И не буду. Отцу нельзя. – Он протянул ее мне. – Саяна, сделай это, пожалуйста. Ты девушка, вы поймете друг друга.
– Хорошо. – Я дрожащей рукой взяла дневник и открыла, мысленно попросив прощения у Анжелики – вызывайте психиатра, если хотите, но ее присутствие рядом ощущалось более, чем отчетливо.
Не знаю, сколько ушло времени на чтение. Мужчины сидели молча. Я полностью погрузилась в жизнь юной женщины. Только вчера она была девчушкой-хохотушкой, обожала отца и кота-лентяя, и втайне грезила о прекрасном принце. И он появился. Началась сказка. Все было, как в кино – свидания, робкие поцелуи, признания, бессонные ночи в ожидании встречи…
Такие знакомые мысли и чувства! И та же сжигающая душу боль от предательства. Савва был прав. Я понимала ее, хоть и не видела ни разу.
Слезы хлынули по щекам – из-за наших общих страданий. Они заставляли буквы плясать и двоиться, поэтому я раздраженно смахивала их, торопясь читать дальше. Где-то в сердце теплилась безумная надежда, что все кончится хорошо, и на последних страницах ждет счастливый конец со звоном свадебных колоколов.
Но увы, подвенечные платья остались только на рисунках, которых в тетради было множество. А закончилось все так, что мне едва удалось сдержать стон. Анжелика поняла, что беременна.
Я мысленно поблагодарила высшие силы за то, что Савва этого не знал. Но был ли в курсе Данила? Ребенок от санклитки? Жуткий позор, анекдот. Шамиль бы сам воткнул ей в сердце кинжал. У девушки не осталось бы и малейшего шанса спастись.К тому моменту, когда я дочитала дневник и, не выпуская из рук, положила на колени, мне уже самой хотелось убить этого подонка. Поэтому, посмотрев на Савву, я отчетливо произнесла:
– Вы в своем праве.
– Ты поняла. – Он кивнул, встал из-за стола и распахнул дверь в соседнюю комнату.
В ее центре стоял стул, на котором сидел Данила с кляпом во рту. Старый добрый скотч мертвой хваткой держал его руки и ноги. Жалости к нему я не почувствовала. Прежняя Саяна явно была мягче. Радоваться этому или огорчаться? Пока не знаю.
– Можно пару минут наедине с ним?
Савва и Горан переглянулись.
– Вы серьезно? Что он мне, по-вашему, сделает? – мисс Хайд пренебрежительно фыркнула, зашла в комнату и закрыла дверь.
– Здравствуй, Данила.
Серые большие глаза уставились на меня. Все его мысли читались по ним, но я все же вынула кляп.
– Спасибо. Но не надо меня жалеть.
– Не тебя жалко, а Юлию. Она сейчас мечется внизу, во дворе, умирая от страха. Никто такого не заслуживает.
– Я ничего не могу изменить. – Он стиснул зубы.
– Верно. Уже поздно.
– Ты, конечно же, на стороне санклитов, кто бы сомневался!
– Я на стороне ни в чем не повинной девочки, которую ты убил.
– Тоже будешь убеждать, что она меня любила?
– Нет необходимости. Читай сам. – Я раскрыла перед ним дневник.
– Не буду! – он отвернулся.
– Будешь! Или я сделаю это, вслух! Уважай хотя бы ее отца, ублюдок, ему нельзя это слышать! Читай!
– Хорошо.
Я держала перед ним дневник и перелистывала страницы. С каждой следующей он бледнел все сильнее. Никогда не видела его таким. Осознание содеянного все же настигло палача Анжелики и малыша, что никогда не родится. Пусть поздно, но оно пришло, обрушилось на душу, сломило и стерло его в прах.
Палач стал жертвой.
На последней страничке, разукрашенной сердечками, Данила застонал и отвел глаза.
– Нет, пей этот яд до дна! – прошипела мисс Хайд. – Он твой до последней капли! Читай!
Ярость взметнулась во мне дрожащей от ненависти гадюкой. Раздувая клобук, она жалила прямо в душу, и я жаждала причинить Даниле такую же боль.
Он предал невинную девочку, убил своего ребенка, растоптал сердце Саввы. И его вина в том, что сотворил со мной и Гораном Шерхан!
Я застонала, подняла глаза и…
Она стояла прямо за ним, рыдающим, как ребенок. Короткое желтое платье, длинные светлые волосы, огромные карие глаза – полные слез. Тонкие пальчики сжимали спинку стула. Умоляющий взгляд устремился прямо в мою душу.
И ненависть стихла, не оставив и следа – словно ласковая волна слизнула ее, принеся живительную влагу и прохладу взамен адского пламени.
Анжелика и там, где бы она ни была, любила его. И простила ему все.
Девушка поманила меня за собой. Я положила дневник на комод, и мы вышли из комнаты. Савва стоял у окна. Анжелика подошла к нему и встала рядом. Я поняла ее. По щекам заструились слезы. Она улыбнулась и положила отцу руку на плечо.
– Саяна? – мужчина обернулся.
– Вы в своем праве. – Тихо сказала я, подойдя вплотную. – Знаю, что месть принесет облегчение – несмотря на все, что говорят. Но вы можете освободиться по-другому. – Моя ладонь легла в его руку. – Это звучит глупо, но ваша дочь здесь. Считайте меня сумасшедшей, если хотите, но она стоит рядом в коротком желтом платье с розами по подолу. Тот клинок не просто сделал смертную санклитом. Это что-то большее. И мне безумно страшно, но важно не это. – Я глубоко вдохнула. – Анжелика любит Данилу. Она простила этого гада. Если вы убьете его, то обречете ее на жуткую боль. Савва, простите его! Ради дочери! Он моральный инвалид, отец сломил и сломал его. Но теперь Данила знает, что натворил. Его истинное наказание – жить с этим. Пожалуйста, Савва!
– Хорошо. – Он обнял меня и зарыдал.
Так просто? Даже не ожидала!
– Она постоянно снилась мне в этом платье. – Прошептал мужчина, взяв себя в руки. – Я верю тебе.
Под недоуменным взглядом Горана мы освободили Данилу. Он пытался просить прощения, но Савва не стал его слушать.
Я вывела Охотника на улицу и, с рук на руки, передала его исстрадавшейся матери.
Когда все благодарности стихли, а слезы начали подсыхать, я отвела объект переполоха в скромном петербургском дворе в сторонку.
– Опомнись, пока не поздно. Не превращайся в своего отца, Данила. Ты должен Анжелике.
– Саяна, спасибо. – Хрипло прошептал он в ответ. – Прости меня за все, пожалуйста.
– Прощаю. – Я обняла его, краем глаза видя, как сжимает кулаки Драган.
– Спасибо. – Прихрамывая, Данила медленно пошел прочь.Прогоняя от него тьму, рядом плыла зыбкая тень – желтая, как солнышко.
– Ты прощаешь всех, родная. – Тихо сказал Горан, подойдя ближе.
– Может, и до тебя очередь дойдет. – Я пожала плечами.
– Правда?.. – потрясенно прошептал он.
Глаза засияли ярче уличных фонарей.
– Честно – не знаю. Возможно, когда-нибудь.
– Буду ждать, сколько скажешь! – санклит осторожно коснулся моей руки. – Сотни, тысячи лет – сколько потребуется!– Заметь, я ничего не обещала.
– Мне достаточно того, что ты хотя бы допустила эту мысль. – Он улыбнулся. – Можно подвезти тебя домой, любимая?
– Нет, у меня другие планы. – Я кинула последний взгляд вслед Даниле с его ангелом-хранителем и пошла обратно к подъезду.
Несправедливо оставлять Савву одного сейчас. Да и дневник Анжелики нужно забрать.
Дверь в квартиру была открыта. Мужчина, сгорбившись, сидел за столом, в полной темноте.
– Савва, – позвала я, сев рядом.
– Саяна? – он поднял голову. – Думал, ты ушла.
– Если хотите, побуду с вами.
– Очень хочу. У меня никого не осталось.
– И у меня. Поэтому я хотела спросить. Не сочтите за наглость…
– Говори, дочка.
– Именно это и хотела предложить! – потрясенно ахнула я. – Брат от меня отказался, родители давно погибли. А больше никого и нет. – Слезы вновь потекли по щекам. – Хотите стать моим отцом? Приемным отцом или как это называется? Звучит глупо, понимаю. Если откажетесь – пойму и не обижусь! Я не претендую на место Анжелики, просто…
– Почту за честь, Саяна! – перебил он.
– Спасибо!
Мы обнялись.
– Но нам нужно перейти на «ты».
– Запросто.
– Хочешь, приготовлю тебе ужин, дочь? – Савва встал и протянул руку.
– Очень хочу! – спрашивать дважды не пришлось. – Вообще сегодня не ела.
– Ясно. Придется всерьез тобой заняться. Пойдем.
Он взял меня за руку и отвел на кухню, по которой вскоре поплыли такие ароматы, что мой желудок требовательно забурчал.
– Не бузи, скоро тебя накормят. – Я подошла к окну и посмотрела во двор.
Горан все еще стоял около джипа. И улыбался.
Не слишком ли щедро я сегодня раздавала обещания?..
Эффект тетриса – ошибки накапливаются, а успехи исчезают.Неизвестный автор
Лето уходило, ощетиниваясь напоследок холодными ночами и затяжной непогодой. От белых ночей, превращавших Петербург в особый волшебный мир, давно не осталось и следа. Август гладил лицо холодной ладонью, а гроздья рябин, еще вчера зеленые, начали несмело розоветь, как барышня, услышавшая пошлый анекдот. Город, у которого мистикой пропитан даже воздух, хандрил, поливая унылые улицы серым дождем из бетонного неба.
Я тоже грустила. Ничего не хотелось, ничто не радовало. Интересно, бывает ли у санклитов депрессия? Мне все тяжелее было встречаться с Алексом. Я лихорадочно изобретала предлоги, чтобы отменить свидание, не в силах набраться храбрости и рассказать ему правду. Он, кажется, догадывался, что все идет к концу, но спросить в открытую не решался, зная, что обратного пути не будет.
Только Савва спасал меня, не давая погрязнуть в сожалениях, проблемах и самокопании. Трехразовое питание, свежий воздух, спорт, тренировки – приемный отец оказался отличным бойцом и жаждал подтянуть новоприобретенную дочь до своего уровня. Я была не против – по большей части из-за того, что это было мужчине на пользу. Даже согласилась купить «Пежо», чтобы быть более мобильной и ездить к нему на дачу.
Следуя моим настоятельным просьбам, Горан не приближался. Полагаю, у него и так было много проблем. Вряд ли глава клана находил время для бессовестного зависания у окна, закутавшись в плед, как делала я. Почему-то именно это – смотреть на плачущий город и самой время от времени смахивать слезинки с лица – стало моим любимым занятием.
Наверное, стоило ценить время затишья и помнить, что за ним обычно следует буря. Но в глубине души хотелось, чтобы все сдвинулось с мертвой точки – и с делом Хана, и с Алексом.И в один прекрасный, хоть и по-прежнему дождливый, день мои мечты сбылись. Причем, все и сразу. И следуя закону оттягиваемой резинки, ударили очень больно.
Начало положил звонок Юлии. Она сообщила о нескольких трупах – предположительно убийцей был санклит, и попросила приехать. Ну, вот и причина соскрести мох и плесень. Пусть мозги поработают.
– Что-то это мне напоминает, – пробормотала я, часом позже сворачивая в подворотню.
Старая пятиэтажка, двор «колодец», высокие деревья, уже начавшие желтеть, лавочек нет. Слаженная суматоха – полиция, медики, зеваки и, конечно же, санклиты с Охотниками.Взгляд врезался в Горана, дыхание моментально сбилось. Несмотря на это я подошла ближе, не стала, как прежняя Саяна, трусливо обходить его по дуге.
Все выглядело в точности также, как и в деле дикого санклита. Только трупов было два – мужчина и женщина, оба средних лет, муж с женой, если верить вибриссам. Раскрытые в беззвучном крике рты, впалые щеки с восковой желтизной. Один в один.
– Дежа вю, да? – тихо сказал Драган, подойдя ко мне.
– Есть немного. – Согласилась я, утонув в аромате его древесно-мускусной туалетной воды. С горчинкой цитруса.
– Но в тот раз я знал в глубине души, что мы помиримся.
– Давай по делу? – мне не удалось скрыть раздражение.
– Извини, родная.
– В чем смысл моего присутствия здесь? Или ты попросил Юлию позвонить?
– Еще раз извини.
– Только Арсения не хватает, – пробормотала я, увидев Данилу.
– Ты по нему скучаешь? – Драган ревниво прищурился.
– Да, скучаю. И что? – мисс Хайд с вызовом посмотрела на него. – Дай угадаю – «прости», верно?
– Злая. Если хочешь, я его найду.
– Не надо, ты его покоцанным вернешь.
– Это верно. – Мужчина кивнул. – Не удержусь, набью морду, он заслужил и сам это знает! Поэтому и не показывается.
– Даже если я попрошу не трогать?
– Родная, если ты попросишь, я его и в попу поцелую!
– О как! – мои брови улетели вверх.
– Не в буквальном смысле! – спохватился Горан.
– Поосторожнее, не искушай так!
– Да уж. Надеюсь, ты не настолько злая. Хотя с тобой никогда не угадаешь.
– Кто это? – взгляд упал на нескольких санклитов, что рыскали, иначе не скажешь, по подворотне.
– Ищейки.
– Любопытно. И что говорят?
– Вроде убийца санклит, а вроде и нет. – Он развел руками.
– Может, дождь виноват? Все смыл к чертям. – предположила я.
– И это тоже. Хотя они и несколько иные следы чуют.
Один из ищеек посмотрел на меня и заинтересованно склонил голову на бок. Некстати вспомнился Летучая мышь. Что-то неуловимое их роднило – этот тоже глядел невидящими мутными глазами, ориентируясь каким-то другим органом чувств. В ответ моя кожа воинственно покрылась мурашками.
Я напряглась, понимая, что страх иррационален, но ей-богу, если бы он прищелкнул языком, зарычала бы и бросилась в бой. Потому что Летучая мышь до сих пор снился мне в кошмарах. На пару с Ханом.
– Но вариант с видеокамерами тут не прокатит, – не в силах оторвать взгляд от ищейки, который медленно приближался, сказала я. – Это не Стамбул.
– Опросим жильцов.
– Неа, – мой взгляд скользнул по окнам. – Без шансов. Там от силы десяток квартир жилых. К тому же, из них ничего не разглядеть из-за деревьев. Плюс убили, похоже, ночью.
– Ты меня пугаешь. – Пробормотал Горан.
– И себя тоже. – Я вновь посмотрела на ищейку, который нарезал вокруг круги, как акула. – Слушай, а может, самое простое объяснение и будет правильным? Их было двое – санклит и человек?
– Мне бы тоже так хотелось. Но он был один. С этим они все однозначно согласились.
– Но не существует же полусанклитов? Если не считать такое недоразумение, как я.
– Саяна…
– Забудь. Лучше скажи, как часто встречаются хорошие ищейки?
– Очень редко. А что?
– А то! Или ты его уберешь от меня, или у тебя будет на одну ищейку меньше! – рявкнула мисс Хайд, когда этот гад приблизился практически вплотную и втянул носом воздух, как гончая.
– Тай! – Драган встал между нами. – Ты что творишь?!
– Простите, господин Горан. – Тот шмыгнул носом, на глазах превращаясь в обычного санклита. Даже взгляд прояснился, приобрел осмысленное выражение. Теперь это был обычный русоволосый парень среднего роста. – Никогда таких не встречал просто.
– А таких больше и нет. – Драган улыбнулся.
– Голову на отсечение бы дал, что она не санклит.
– Просто очень необычный санклит. Очень. Знакомьтесь – Саяна, Тай.
Мы кивнули, недоверчиво глядя друг на друга исподлобья.
– Так что у вас с результатами? – глава клана вспомнил, наконец, зачем мы собрались.
– Ничего определенного. – Тай пожал плечами. – С одной стороны чувствуется санклит, с другой – человек. Чудеса какие-то.
– Плохо. Не чудеса нужны, а результат. Шерстите город тогда. К утру жду отчеты. Тай, чего ждем? Бегом!
– И еще меня злой называет! – я улыбнулась, глядя, как улепетывает ищейка.
– Это еще мой добрый вариант. Вы все творите, что хотите, а последствия разгребаю я. Ты себе вообще ни в чем не отказываешь! Кстати, мне уже поступила на тебя жалоба – от Наблюдателей. С просьбой урезонить, провести профилактическую беседу и прочее.
Я поперхнулась. А бабуля-то отжигает! Хитропопая! Вот от кого это у меня! Но нажаловаться Драгану на собственную внучку – высший пилотаж! Тролль уровня бог! Вырасту, тоже так научусь!
– Хорошо, выпороть не попросили.
– А вот это как раз зря! – он сверкнул озорной усмешкой. – Такое ценное указание всенепременно нужно было бы выполнить!
– Размечтался.
– И враги активизировались, узнав о таком знатном косяке. Из всех щелей повылезали.
– Прости.
– Не за что, родная. Есть две, как говорит Арсений, отмазки: я спасал любимую, и так велела родоначальница клана Лилиана. Ни доказать, ни опровергнуть никто ничего не может. А мне остается только особо недовольных на карандаш брать.
– Не злобствуй, хорошо?
– Как скажешь, жизнь моя. Но я никому не позволю тебя обидеть! Словесно в том числе!
– Обидеть Саяну может каждый, – пробормотала я. – Не каждый может убежать.
– От Драгана. – Дополнил Горан.
– Я тут, кстати, нескольких берега попутавших санклитов тобой попугала, так что если будут жаловаться…
– Скажу, что слово любимой для меня закон!
– И за деньги, которые ты перевел в мой бывший фонд, спасибо, Горан.
– Пожалуйста, родная.
– Смотри! – Шерхан подвел меня к зеркалу.
– Смотрю. – Я послушно взглянула на отражение.
И мое, и его лицо скрыты «вуалью смерти», кругом черно от кружащих мушек.
– Видишь?
– Вижу.
– Нет, ты не видишь!
– Чего именно?! Скажи, в конце концов! Вуаль и мушки – все, больше ничего! Или ты еще что-то углядел? – я осеклась.
Стоп.
Хан видит то же, что и я?
Как это возможно?!
События закружились вокруг, послушно возвращая в Коцит.
Помню, как Шерхан воткнул в грудь Горана кинжал – в обмен на мое освобождение. Помню волну счастья, что накрыла меня, когда пальцы ощутили биение сонной артерии моего ангела.
Так. Затем я бросилась на Хана.
Первый удар – колотая рана в ногу, попытка перерезать бедренную артерию. Но крови вышло не много. Я решила, что промахнулась. А если нет? Ведь и после раны в предплечье, и перерезанных сухожилий на ногах кровотечение хоть и было, но не такое обильное, как ожидалось.
– Ты все равно проиграла! – прохрипел он, уже будучи поверженным.
И когда я склонилась над Гораном, который видел, что жизни во мне осталось на один день, Хан кричал, хохоча, как полоумный:
– Он знает, что проиграл! Так ведь, глава клана?
Получается, мужчина видел то же, что и Драган! И точно знал, что долго я не протяну, потому что в ответ на мои слова «Отправляйся уже в ад!» он ответил:
– До скорой встречи там, девочка! Очень скорой!
Такое могло быть только в одном случае – в Шерхане была кровь санклита! Из-за нее затягивались раны, уменьшая кровопотерю. Она позволяла ему, как и мне, видеть «вуаль» и мушек!
– Я любила его! – зашипела рыжеволосая Рапунцель, подкравшись сзади.
И все встало на свои места.
Он пил кровь Златы!!!
– Неееет! – я подскочила с громким криком.
Сердце билось буквально в горле. Воздуха не хватало. В ушах все еще стояли предсмертный хохот Хана и шипение Златы. Мне даже не сразу удалось понять, что я на даче приемного отца, за городом.
– Саяна, что с тобой?! – в комнату, оттолкнув Савву, ворвался Горан.
Упав на колени перед диваном, на котором я прилегла вздремнуть на часок, он поймал мой взгляд.
– Любимая, что?
– Сон. – Хрипло выдохнула я.
– Господи…
– Драган, откуда ты взялся вообще?
– Из тех же ворот, что и весь народ. – Вернул он мне мою же фразу – из далекого прошлого.
Кажется, так я ответила на подобный вопрос после того, как вынула костяную занозу из его груди.
– Плагиатчик! – фыркнула мисс Хайд, все же улыбнувшись.
– Дочь, имей совесть, – Савва, посмеиваясь, подошел к нам. – Ты совсем мужика с ума свела! Он на меня с кулаками набросился, думал, я тебя похитил!
– Горан?!
– Извини, – он сел на диван, смущенно улыбаясь. – Я безумно испугался, когда ты пропала. Хорошо, что сотовый был включен. Хоть ты и не отвечала на звонки. Только так и нашел. Увидел Савву и тут твой крик!
– Савва согласился стать моим отцом. Приемным или как там… У него, как и у меня, больше никого нет, так что…
– Извини, не знал. Прошу прощения у вас обоих.
– Ну, мы выяснили, кто здесь идиот, что дальше? – спросила я, встав с дивана.
– Я пойду накрывать чай на веранде, – сказал Савва, пряча усмешку. – А вы пока поговорите.
– Стратег! – фыркнула мисс Хайд, присаживаясь на топчан у растопленной печки.
– Прости, пожалуйста. – Горан сел рядом.
– Тебе пора привыкнуть к тому, что мы теперь чужие.
– Саяна, ты никогда не будешь мне чужой.
– Горан, я перевернула этот лист и живу дальше. Ты должен сделать то же самое.
– Извини, никогда не смогу.
– Зря.
Мы помолчали, глядя на уютно потрескивающий огонь.
– Мне уйти? – тихо спросил он.
– Пойдем пить чай. – Я со вздохом поднялась. – Не забудь похвалить варенье, Савва его сам варит. – Мы вышли на веранду, где на столе уже пыхтел ярко-желтый самовар.
– Я все слышал, – мужчина, раскладывающий серебряные ложечки, укоризненно покачал головой.
– Так я как раз таки нахваливаю твое варенье! – мне удалось сделать невинный взгляд, садясь за стол. – Попробуй, это – самое вкусное. – Коварно улыбаясь, мисс Хайд подвинула Драгану, занявшему соседний стул, розетку с лимонно-брусничным.
Он медлил, очевидно, чуя подвох, пришлось зачерпнуть целую ложку и поднести к его губам. Санклит полыхнул взглядом, но когда ужасающе кислая гадость оказалась у него во рту, огонь погас. Глаза наполнились слезами.
– Еще одну? – я уже держала наготове следующую порцию, с трудом сохраняя серьезный вид.
– Из твоих рук – хоть всю банку!
– Вызов принят!
– Дочь, угомонись. – Савва укоризненно нахмурился, отодвигая от меня литр лимонно-брусничного варенья. – Его же надо по чуть-чуть, тонким слоем на булку, со сладким чаем.
Глава клана посмотрел на него с огромной благодарностью. А я – обиженно.
– Не дуйся. Кушай свое любимое. – Отец пододвинул мне варенье из крыжовника. – Пакость не дали сделать, злые люди.
– Теперь хоть есть кому на тебя нажаловаться. – Пробормотал Горан, пряча усмешку.
– Мужская солидарность? Два древних санклита на одну не пойми кого?
– Не прибедняйся. – Савва поставил передо мной большую кружку чая со смородиновым листом. – Ты на тренировках уже скоро со мной управишься. У тебя дар.
– Угу, даже знаю, чей. – Грея руки о горячую чашку, я кивнула на главу клана. – Это с его кровью передалось. До встречи с ним у меня, правда, и необходимости морды бить не возникало.
– Мое тлетворное влияние. – Вздохнул Горан.
– Она сама кого хочешь попортит! – прихлебывая чай из блюдечка – по-купечески, как он это называл, сказал Савва.
– А кстати, – решила я воспользоваться случаем. – Проводились какие-нибудь исследования о влиянии вашей, или нашей уже, крови?
– До двадцатого века, насколько мне помнится, нет. – Мой приемный отец задумался. – Это было настолько жестким табу, что даже обсуждалось шепотом.
– Антун пару санклитов за такое к смерти приговорил. – Добавил Горан, с опаской пробуя клубничный джем. – Они, правда, накуролесили тогда знатно, многие погибли.
– А в двадцатом веке что изменилось?
– Были разные горе-исследователи… Больше шуму наделали, чем пользы. – Савва сморщился.
– У «Франкенштейна» Мэри Шелли ноги оттуда растут. – Отметил Драган.
Сотовый в кармане завибрировал, оповещая об смс.
Алекс – фото с гамбургером.
«С утра хотел стать веганом. В обед передумал».
«В следующей жизни будешь коровой», – набила я в ответ.
«Если в Индии, согласен».
«Нет, в России-матушке. Холодный сарай, две дойки в день, раз в год – к быку».
«Ужас! Убедила, я снова веган». «Увидимся сегодня?».«Я за городом».
«А вечером?». «Можно приехать?». «Соскучился безумно!».
Улыбаясь, я оправила «Да», подняла глаза и врезалась в полный боли взгляд Горана. Черт, он однозначно все понял!
– А у Охотников не было таких исследований? – само собой сорвалось с губ, как ни в чем ни бывало.
Иногда новая Саяна пугала даже меня саму!
– Вряд ли, они раньше по старинке нас просто убивали, не до этого было. – Ответил Савва.
– Ясно. – Я кивнула и умолкла, поняв, что ценной информации из них не вытяну.
Мысли ускакали по всем направлениям сразу.
Мужчины допили чай и пошли осматривать «владения» Саввы. А я взялась наводить порядок – сложила плед на диване, подмела пол и перемыла посуду после чаепития, надеясь, что этот старый трюк сработает – обычно стоило занять руки приборкой, как мысли упорядочивались, и находилось решение.
Но в этот раз не помогло. Смирившись, я начала протирать чашки насухо, как любит Савва.
– Помочь? – Горан подошел ко мне.
– Нет.
– Саяна, откуда такой интерес к санклитской крови?
– А нужна причина?
– Ты что-то не договариваешь, родная.
– Драган, тебе пора ехать домой.
– Как скажешь. Будь осторожна, хорошо?
Стоило одному уйти, как появился другой.
– Ну, хозяюшка моя, и что это за вопросы о крови? – Савва прищурился.
– Вы сговорились? – сняв фартук, фыркнула я.
– Просто мы оба тебя любим и беспокоимся. Ты, кстати, тоже любишь Горана, дочка.
– Скорее, эта любовь медленно умирает. – Пришлось признать мне. – Осталось немного.
– Уверена, что хочешь ее смерти?
– Понятия не имею. – Честно ответила я, пожав плечами.
– Знаешь, есть такая легенда о флейте, которую никто не мог заставить петь. – Савва уселся в любимое скрипучее кресло. – Но однажды поднялся сильный ветер, и она спела самую прекрасную мелодию на свете. Прости, я не мастак истории рассказывать. Но суть, думаю, ты поняла. Горан – твой ветер. А ты – его.
– Тогда мы оба флейты? – я хитро прищурилась.
– Не придирайся к словам, дочь!
– Хорошо, давай серьезно. Савва, у меня внутри только боль.
– Это пройдет. Когда из крана долго текла горячая вода, а ты переключила на холодную, пройдет время, прежде чем горячая стечет и пойдет холодная, ведь так?
– Метафора с флейтой была красивее!
– И как тебя Драган терпит? – усмехаясь, Савва покачал головой.
– Важнее то, что я его терплю с трудом. Словно возвращаюсь каждый раз в тот день, когда… – фантомная рана в груди вновь заныла.
– А что с Алексом? Ты любишь его?
– Да, но там тоже все сложно. – Мисс Хайд осеклась.
Нельзя говорить ему, что и приемная дочь влюбилась в Охотника!
– Понимаю, с ним ты можешь чувствовать себя все еще человеком.
– И это тоже. – Пробормотала я с облегчением. – Кстати, мне пора. Он вечером приедет в гости.
– Подкинешь старика до дома? – Савва поднялся со стула.
– Конечно. Почему свою машину не купишь, кстати?
– Дочь, я почти тысячу лет проездил в седле. Эти железные чудовища меня пугают.
– Рассказал бы как-нибудь, кстати. Ты ведь столько всего видел!
– Кровь и боль – вот и весь сказ. – Мужчина помрачнел. – Все было совсем не так, как написано в учебниках истории.
– Потому что ее пишут победители.
– Верно! – он с восхищением посмотрел на меня. – Ты такая юная, и такая мудрая!
– Но я все-таки с удовольствием бы послушала!
– Когда-нибудь расскажу.
– Конечно, через пару сотен лет.
– Договорились.
Это вечный крест –Менять любовь на миражи…А. Белянин
– Саяна! – Алекс с ходу, стоило только открыть дверь, обнял меня и закружил в воздухе. – Соскучился, сил нет!
– Сумасшедший! – я рассмеялась. – Отпусти уже!
– Целую неделю ведь не виделись! – он осторожно поставил меня на пол и пристально вгляделся в лицо. – Что-то происходит, малышка? Ты меня избегаешь?
– Нет.
– Я обидел тебя?
– Нет.
– Но что-то ведь не так…
– Замолчи. – Я прижалась к нему.
Да, нам скоро придется расстаться. Но не сейчас! Пусть еще хоть один день и ночь будут нашими!
Знакомый вихрь закружил нас, все отошло даже не на второй план, а на десятый, двадцатый… Гори оно все адским огнем, мысли в топку, сомнения в отставку, а самокопание пусть летит в окно!
Но когда Алекс заснул, положив голову на мое плечо, все вышеперечисленное приползло обратно – обозленное, грязное и жаждущее мести. Улежать в постели с таким зверинцем под боком не стоило и пытаться.
Я подошла к окну. Ночь еще заигрывала с сумраком, вившимся около нее, как любовник-неудачник, с которым флиртуют от нечего делать, поддразнивают, задирают, но все равно прогонят рано или поздно.
Подсветка делала купола собора похожими на елочные игрушки на подкладке из синего бархата неба. Как осколки других, давно разбитых украшений, вокруг начинали поблескивать маленькие звездочки.
В который уже раз мне не удавалось избавиться от ощущения чьего-то взгляда. Я давно осознала, что Петербург – живой, привыкла ощущать его одобрение или отторжение, поддержку или равнодушие, но это было что-то иное.
Может, паранойя всему виной из-за чехарды с тенями, мысли о которых загонялись мной в самый дальний ящик подсознания, который скоро, кстати, будет размером с Исаакиевский собор?Взгляд уперся в трехэтажное заброшенное здание. Днем оно добавляло мрачную готическую нотку мистическому колориту вида из квартиры. Сейчас дом словно пялился на меня черными глазницами окон, подозрительно следил за каждым шагом, выжидая удачного момента для…
Для чего? Наброситься и укусить?
Я подавила смех. Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша! Хотя, если быть точной, она давно уже улетела со свистом. Не только Драган сходит с ума из-за Закона крови. Посадят нас с ним когда-нибудь в одной психушке на веки вечные.
По коже колючим морозцем пробежал озноб. А ведь это вовсе не смешно! Как и то, что в одном из окон что-то промелькнуло. Или показалось? Подскажите кто-нибудь, как отличить, учитывая то, что происходит с новой Саяной в последнее время, реальность от теней, игры воображения и банального обмана зрения?
Сходить проверить, что ли? Я фыркнула, но нелепая идея не отпускала. Что со мной, неуязвимой санклиткой, может случиться? А так хоть от подозрений избавлюсь. Это, конечно, слегка экстравагантный поступок, если не сказать честно – идиотский. Хотя новая Саяна уже не вляпается в очередную беду, как та, которую Горану пришлось вытаскивать со скалы. А, да пошло оно все! Лучше сделать и жалеть, как говорится.
Я быстро надела перевязь с кинжалом – мало ли что, затем джинсы и рубашку, бросила взгляд на Алекса – спит, как ребенок, и спустилась в гостиную. Шнурки на кроссовках удалось завязать только с третьего раза – руки дрожали так, словно решили потанцевать. Я накинула куртку, подхватила связку ключей, смартфон, и выскользнула из дома в ночь.
Темную тишину разбавлял монотонный гул города, для которого остановиться значит умереть, как для акулы. Ветер лениво шелестел в кронах спящих деревьев. Пахло приближающейся осенью – мокрыми листьями с едва уловимой ноткой гнильцы. В доме не горело ни одного окна. Все нормальные люди спали.
А я не люди, я шмель!
Вздернув нос и застегнув куртку – было довольно холодно, мне удалось сделать вид, что важное неотложное дело ждет за углом, и зашагать к заброшенному дому.
Он еще не стал развалинами, но все, что представляло хоть какую-то ценность, из него уже растащили. Фонарик на телефоне высветил обшарпанные стены, похабные надписи и битый кирпич вперемешку с мусором под ногами. Обычное заброшенное здание с соответствующим запахом. Наверняка имеет историческую ценность, но всем плевать. И что я ожидала здесь найти?
Мне уже хотелось уйти, вернуться домой, нырнуть в теплую постель и прижаться к Алексу, как наверху, в соответствии с жанром триллера, раздался шум. Помедлив, я, конечно же, не удержалась.
На втором этаже было почище, но тоже пусто. Побродив немного и проверив «до кучи» третий этаж, где на полу обнаружились две чашки с пакетиками чая – наверное, бомжи эстетствовали, или кого-то на дворовую романтику пробило, я подошла к окну.
Да, отсюда прекрасно видна моя терраса, комната, кухня. Но это не повод страдать приступами паранойи. Проще задернуть шторы и успокоиться.
Все хорошо, можно посмеяться над собой и топать домой. А не то придется объяснять Охотнику, за каким дьяволом я поперлась в ночь на улицу.
Но усмешка на губах быстро погасла, когда в свете фонарика ярко вспыхнула длинная рыжая волосинка. Повиснув на остатках оконной рамы, она трепыхалась, будто живая. Очень длинная, очень. И мне знаком только один человек с рыжими волосами до попы. Вернее, санклитка.
Злата.
Повинуясь вибриссам, я вернулась к чашкам – обе были чуть теплыми на ощупь. Значит, не почудилось. Взгляд действительно был. Еще одна проблема добавилась. Зеленоглазая бестия не намерена оставлять меня в покое. Хорошо, что я уже предупредила Юлию о ней.
И все бы ничего, только вот вряд ли Злата пила чай сразу из двух чашек.
Был кто-то еще.
Но кто?
Вся в тугих раздумьях, как говорит Глеб, я вышла из злосчастного дома и угодила прямиком в объятия взволнованного Алекса.
– Саяна, что ты тут делаешь ночью?
Вполне резонный вопрос.
– Гуляю. – Пришлось огрызнуться мне, потому что логичного ответа в такой ситуации не придумаешь.
А может, лунатиком прикинуться? Черт, поздно.
– Ты прямо как вампир.
Я поперхнулась. Как в морском бое – «ранил». А что, кровь пьет, бессмертна, по ночам гуляет – что за зверюшка? Ответ напрашивается сам собой. Еще чуть-чуть и «убил» бы, догадавшись. Или сначала понял, что я санклит, а потом попытался убить – и уже по-настоящему. Но такой подлости он от меня не ждет. А зря, выходит.
– Пойдем. – Пришлось подхватить Охотника под руку, чтобы он сдвинулся с места.
Мы молча зашагали прочь от развалин. Но не успели отойти и на десяток метров, как услышали сзади хохот. Не быть сегодняшней ночи нормальной, не судьба. Я развернулась.
Стая скинхэдов, штук десять отморозков – людьми назвать язык не поворачивается. От них за версту несет перегаром и опасностью – ибо безмозглые существа непредсказуемы.
Хм, интересная мысль. Может, поэтому Горан всегда говорит, что понятия не имеет, чего от меня ждать? Если так, то в свете нынешней ситуации вынуждена с ним согласиться.
– Эй, красавица, иди к нам, мы веселые! – завопил дурной голос.
Вибриссы заголосили, предупреждая об опасности.
– А то сама не вижу! – прошипела мисс Хайд, прикидывая варианты.
В рукопашную мы с Алексом их уложим. Но существует проклятое «но» – если хоть у одного из них есть нож или пистолет, жизнь Охотника будет в опасности, несмотря на все наши умения.
– Мальчики, давайте жить дружно. – Пробормотала я, потихоньку отступая.
– Саяна, беги. – Напряженно глядя на гогочущую свору, отпускающую сальные шуточки, Алекс попытался прикрыть меня собой.
– Сама могу за себя постоять!
– Верю, но… – в противовес словам он посмотрел с таким снисхождением, словно максимум, что я могла – это кинуть в подонков смартфоном и завизжать.
– Бери половину, посмотрим, кто быстрее управится! – во мне взыграло уязвленное самолюбие.
Сладко улыбаясь, на глазах очередного ошарашенного шовиниста – мне на них везет, мисс Хайд вклинилась в толпу гопников. Что-то мурлыкая в ответ на пошлые заигрывания, дала вибриссам время вычленить наиболее опасных – кто имел при себе оружие, и была неприятно поражена – три пистолета на десятерых, а ножи у каждого.
К тому моменту, как меня начали гладить по попе, один ствол и пара ножей – на всякий случай, перекочевали в мои карманы. Нужна была всего одна секунда, чтобы отпрыгнуть от них, наставить пистолет, и мы с Алексом ушли бы.
Но именно в этот момент Охотник решил спасать свою девушку. Которая совершенно в этом не нуждалась и сама была гораздо опаснее всей банды вместе взятой.
Я его понимала, но этим он все испортил.
Пришлось принимать бой.
Первого я долбанула по башке, отняв у него же бутылку пива. Осколки полетели в разные стороны, парень осел на землю, благоухая дешевым русским напитком, не имеющим с пивом ничего общего, но «розочка» осталась в моей руке.
Скоро и ей нашлось применение – малышка смачно вгрызлась в задницу второго, заставив его взять такие высокие ноты, что позавидовала бы любая оперная дива.
Еще двое один за другим получили привет от Горана, на себе испытав эффективность моего любимого приема «горло-локоть».
– Ах ты, сука! – завопил следующий, с разбегу пытаясь меня уронить – видимо, чтобы опустить до своего уровня.
Это было до обидного легко, даже неинтересно. Я скользнула в сторону, выставила подножку, и придурок рухнул с размаху, поцеловавшись с асфальтом. Перевернувшись на спину, он начал размазывать по лицу кровавые сопли из сломанного носа, воя от боли. Новая Саяна его жалеть не стала и, ногой с размаху обеспечив гаду перелом челюсти, двинулась дальше.
И вовремя – как раз к этому моменту скины, напавшие на Алекса, почуяли неладное и полезли в карманы за оружием. Двоих он уже уложил «отдохнуть», так что осталось всего трое. Я взяла того, у кого был последний пистолет.
Уже понимая, что раз ублюдок смог выстоять против хорошо подготовленного Охотника, то ему есть чему меня научить, мисс Хайд достала один из ножей, нырнула вниз и воткнула его ему в ботинок.
Следом последовал удар по яйцам – а что, просто, действенно, и мне, как особе женского пола, нет необходимости придерживаться негласного мужского кодекса и не бить ниже пояса.
Теперь оставалось только вырубить подонка. А что может быть лучше, чем, опять же, ногой в челюсть?
Итак, что у нас по итогам? Я огляделась. Охотник дрался с последним. Мне оставалось только наблюдать.
И в тот момент, когда я по наивности расслабилась, пошла «замедленная съемка».
Алекс уронил скина на землю и с удовольствием начал знакомить его лицо со своим кулаком. Не замечая, как другой, что лежал рядом, очнулся, выхватил нож и…
Я успела в последний момент. Рыбкой нырнув к ним, мне удалось закрыть спину Алекса собой. Жгучая боль прожгла плечо. Оттолкнув гада, я вытащила нож из своего тела и зашипела от «потрясающих ощущений».
– Саяна! – Охотник бросился ко мне, стягивая футболку. – Надо зажать рану!
– Не надо.
– Малышка, все будет хорошо. – Забормотал он, снимая мою куртку.
Я безропотно позволила ему это сделать, потому что уже смирилась с тем, что будет дальше. Где-то в глубине души мне даже хотелось, чтобы это произошло поскорее.
Расстегнув рубашку, Алекс замер. Прямо на его глазах рана начала зарастать. Он не сводил с нее взгляд, пока она не превратилась в свежий розовый шрам. Который, наверное, долго еще будет «баловать» меня сильной фантомной болью, ведь рассудку сложно смириться с тем, как теперь обстоят дела с регенерацией.
– Ты санклит! – потрясенно прошептал Алекс, отползая от меня.
– Да. И я в курсе, что ты Охотник. – Уж рвать, так окончательно. – Не трудись, знаю, что ты хочешь сказать. – Я поднялась, застегивая пуговки. – Понимаю, что не поверишь, но это получилось случайно и без всякого умысла.
– Не поверю. – Не сводя с меня глаз, он тоже встал.
– Тогда держи кинжал. – Мисс Хайд протянула ему клинок рукоятью вперед. – Покончим с этим прямо здесь. – Только сейчас я оценила иронию судьбы, вспомнив, что подобное уже случалось, от души расхохоталась и пробормотала, – да, карма та еще сука!
– С ума сошла? – растерянно пробормотал он, забирая оружие.
– Переживи за два года все, что мне пришлось, тогда поговорим. – Я отряхнулась. – Алекс, так ты будешь меня убивать или нет? Вот Данила с Анжеликой не церемонился, например.
– Ты знаешь Хана?
– К сожалению, и старшего, и младшего. Я ведь и Охотницей успела побыть, пока являлась человеком.
– О чем ты?
– Ты, наверное, единственный на земле среди всех санклитов, Охотников и Наблюдателей, кто умудрился остаться не в курсе, кто такая Саяна. – Я рассмеялась сквозь слезы. – Просто найди Юлию, мать Данилы, или его самого. Они тебе подробно расскажут мою историю. Потом принимай решение. Если решишь убить, приходи, дверь открою. – Мне удалось направить ноги в сторону дома, хотя тело колотило так, будто по уши залезла в трансформаторную будку. – Может, хоть у тебя получится.
Звонку в дверь, яростно-нетерпеливому, я даже обрадовалась. Но когда открыла дверь, увидела Горана.
– Неожиданно. – Пришлось озадаченно констатировать мне. – Какими судьбами? Новую икебану приволок?
– Саяна!!!
– Дай догадаюсь – Юлия отправила тебя спасать мою задницу от разгневанного Охотника?
– Это не смешно!
– По-моему, очень даже. Настоящая комедия! У сценариста, правда, дурное чувство юмора, да и к продюсеру имеются вопросы, – я посмотрела вверх. – Уж прости, Господи!
– Дай мне зайти!
– Зачем? – мисс Хайд прочно заняла оборону в дверном проеме, прижавшись к косяку. – Опытным путем установлено, что кинжалы меня не берут. То ли из-за того, что ты мое сердце вдребезги разбил, то ли кто-то сверху намекает, что я бессердечная тварь.
– Саяна, это ерун… – Санклит замолчал на полуслове.
Глаза остекленели. Со лба на лицо шустро потекла струйка крови. Ноги подкосились, и он начал медленно падать, пытаясь обернуться назад.
– Горан! – в этот раз пришлось мне его подхватывать.
Под весом главы клана я осела на пол и, подняв глаза, увидела Алекса с куском хочется сказать арматуры в руках, но не представляю, как она вообще выглядит. Одно было понятно – именно этой железной хренью он и долбанул Горана по голове.
– Ты, вроде, по мою душу пришел? – прошипела я, по привычке щупая пульс Драгана. – Или сегодня акция – два санклита по цене одного?
– Это его вина! Во всем!
– Хорошо, справки ты навел. Но как со спины смог определить, что это глава клана Лилианы, а не совершенно ни в чем не повинный мирный петербуржец? – убедившись в очередной раз, что Драгана убить сложно, я положила его голову себе на колени, ибо негоже мозгам главы клана вытекать прямо на пол.
– С улицы за ним шел. – Алекс достал кинжал, не сводя глаз с санклита.
– А вот про это забудь. – Пришлось подняться, переложив бойца с проломленным черепом на паркет, и встать между ними. – Если у кого и было право на него… хм, обижаться, так это у меня. У тебя – нет.
– Он сделал тебя упырем!
– Это у вас сугубо питерское, что ли, нас упырями называть, как парадное и поребрики? – пробормотала мисс Хайд. – Алекс, тебе же известно, при каких обстоятельствах все произошло?
– Это его не оправдывает!
– Я сама не бьюсь в восторге, уж поверь!
– Саяна, если бы он не сделал тебя санклитом…
– То твоя малышка гнила бы сейчас в могиле! Может, такой вариант и милее моему сердцу, как ни странно, но для тебя это полностью меняет все.
– Что, например? – Охотник с трудом отвел взгляд от Драгана.
– Мертвой у меня точно не было бы шансов с тобой пересечься, и не случились бы наши волшебные ночи. – Продолжала увещевать я, ожидая, когда оборзевший глава клана Лилианы прекратит заливать кровью мою прихожую и соизволит очнуться.
– Отойди. – Кажется, Алекс тоже разгадал этот коварный план.
– Предложение заманчивое, но вынуждена отказаться, хотя искушение велико. – Последнюю часть я специально повторила погромче. – Алекс, шутки в сторону! Уж если мне удалось сдержаться и не убить его за содеянное, то и тебе не светит.
Почему, когда нервничаю, перехожу на высокопарный слог или, наоборот, сленг? Проще попросту материться, как все нормальные люди.
Ах, да, я не люди, я же ж шмель.
– Саяна!
– Хочешь рискнуть? Вперед. Предупреждаю – убивать не буду, но покалечить могу. Видел Данилу? Моя работа.
– Ты все еще его любишь?.. – потрясенно прошептал Охотник.Может, пора пнуть Драгана, чтобы у него проснулась совесть? А то для бесчувственного тела он слишком явно затаил дыхание в ожидании ответа на животрепещущий вопрос!
– Хочешь прямо сейчас копаться в загадочной женской душе? Мы, девушки, иногда спасаем и тех, кого сами не против придушить. У нас все сложно. Гормоны и иже с ними.
– Не трудись, уже и так все понял. – Он сделал шаг назад.
– Тогда я тебе завидую. – Искренне вырвалось у меня.
– Ты еще наплачешься из-за него, – поиграл напоследок в Вангу Охотник, у которого из-под носа ушел шанс замочить главу клана Лилианы – неубиваемого Драгана.
– Несомненно. – Смиренно согласилась я.
– А ведь я впервые в жизни полюбил, когда встретил тебя. – Алекс сквозь слезы посмотрел на меня, протянув кинжал.
– Поверь, и я любила тебя. Но, видимо, не судьба. – Я забрала злополучный клинок.
Что с ним не делай, он все равно возвращается назад.
– Не судьба. – Повторил Алекс и, развернувшись, начал спускаться по лестнице.
Я села на пол рядом с Гораном и вновь положила его головой себе на колени.
– И долго ты намерен валяться?
– «Мне триста лет, я выполз из тьмы». Или как там? Можно немного и отдохнуть. – Он открыл глаза и улыбнулся.
– Вот сейчас бдительные соседи вызовут полицию, сам будешь объяснять органам, почему ты жив, несмотря на то, что вся прихожая живописно украшена твоими мозгами. И цитаты из «Машины времени» их не убедят. Вставай.
– Можно еще минутку? Мне тут так хорошо…
– Симулянт. – Фыркнула мисс Хайд, поднимаясь.
– Ай! – с глухим стуком ударившись затылком о пол, возмутился санклит.
– Садись. – Я отвела его в ванную и начала мокрым полотенцем вытирать кровь с лица.
– Волшебные, значит? – прищурившись, пробормотал он. – Ваши с ним ночи?
– Тебя это не касается.
– Поспорил бы.
– Горан, ты удивительнейшее существо! Вот, вроде, везде твои мозги – заметь, мне их убирать придется, а ведешь ты себя так, словно серого вещества в этой дырявой коробочке, – я постучала пальцем по его лбу, – отродясь не бывало.
– Пусть так. Но мне интересно – а какими были наши?
– Ключевое слово – были. Ты лучше скажи, почему в каждый приход в мою квартиру ты стараешься оставить здесь часть своего организма? То кровь, то мозги…
– Перебираюсь к тебе по частям.
– И какая следующая?
– Выбирай любую.
– Дурная затея! Мне проще вообще тебя больше не пускать на порог.
– Все равно просочусь. – Пользуясь тем, что я стояла между его широко разведенных коленей, Драган осторожно сжал мои бедра ими. – Мне… не жить… без тебя.
– Прекрати.
– Саяна, лучше отойди. Пожалуйста… родная. Ты… так близко! Я не выдержу!
– Тогда домывайся сам. – Мне пришлось поспешно отступить.
Он с рычанием потянулся за мной.
– Горан!
– Прости.
– Ванная в твоем распоряжении. Приводи себя в порядок. Стиральная машина там. – Я кивнула на угол и выскользнула за дверь, стараясь унять бешено стучащее сердце.
Надо заняться уборкой, переодеться – вся перепачкалась, и оттереть кровь с его куртки.
Когда дела закончились, я поднялась наверх, не зная, чем себя занять, и встала у окна, опять глядя на тот ужасный дом. Думать о Рапунцель не хотелось. Черт с ней. И туда же того, кто ей помогает.
Надо же, и когда я успела обзавестись таким количеством врагов? Теперь и Алекс в их рядах, наверное.
– Саяна, родная, как ты? – Горан подошел сзади.
– Нормально. Надо бы Савве позвонить. Если он не от меня узнает об Охотнике… – Я обернулась и уперлась взглядом в Драгана с полотенцем на бедрах.
Черт, как же он хорош!
– Одежда в стиральной машине, – пояснил санклит.
– Пусть так. – Не можешь что-то исправить – не обращай внимания.
– Извини.
Кивнув, я набрала Савву. Сотовый выключен. Городской. Не отвечает. Руки задрожали. Вдруг с ним что-то случилось? Злате, например, пришло в голову отомстить таким образом?
– Горан, надо найти Савву! У меня нехорошее предчувствие. – Мисс Хайд заходила из угла в угол. – Потерять двоих за один день – это уже слишком!
– Может, он на даче? А мобильный просто разрядился.
– Думаешь? Надо ехать.
– Я с тобой.
– У тебя одежда мокрая.
– Она, наверное, уже в сушке.
Мы зашли в ванную. Горан пощупал рубашку.
– Чуть влажная, досохнет на мне. – Он начал одеваться.
– Жду внизу.
Через пару минут мы сели в его черный джип, резво сорвавшийся с места. Но теперь я была только рада, что за рулем хорватский Шумахер.
– Можно я воспользуюсь тем, что ты не сбежишь и спрошу, что это было – в детской онкологии? – спросил Горан.
– Загнал в замкнутое пространство и начал пытать? – я заерзала.
– Ты же понимаешь, что расходуешь заемную жизнь?
– И что?
– Так нельзя.
– Почему? Кто против?
– Охотники, например.
– Почему, опять же?
– Потому что тогда они не смогут выставлять нас исчадиями ада.
– Мне вполне по силам быть исчадием ада и одновременно спасать малышей. – Мисс Хайд равнодушно пожала плечами.
– Саяна, у крови есть и обратное действие. – Осторожно подбирая слова, сказал Драган.
– Представляешь, я в курсе! Вот только интересно, почему мне об этом рассказывает Злата, а не ты?
– Прости, мне было важно, чтобы ты вернулась не из жалости, а если любишь. – Тихо ответил Горан. – И в тот раз, и… сейчас.
– Сейчас об этом и речи не идет. – Отрезала я, уже остывая.
– Знаю.
Мы помолчали. Это все до боли напоминало ночь, когда Драган вытащил меня со скалы.
– Мне просто не хотелось бы, чтобы ты привязалась к этим детям и страдала потом. – Добавил он.
– Сейчас я не испытываю никакой необъяснимой любви к ним. Только сочувствие и желание помочь – раз могу.
– А если это накроет тебя позже?
– Тогда и буду думать.
– Саяна, у людей привязанность к санклиту проходит, а у нас это остается навсегда.
– И об этом мне уже поведали. Расписали в ярчайших красках, уж поверь!
– Знать и пережить – разные вещи. Например, когда я был маленьким, дал свою кровь слуге, который меня воспитал, заменив отца. Он умирал, я не сдержался. Этот человек был мне очень дорог, но когда ему все-таки пришло время покинуть этот мир, боль от его потери была ужасной. Также было и с Ильдаром, его тоже спасла моя кровь.
Я в голос расхохоталась.
– Что? Безумное ты создание, что?
– Я твое создание. – Парировала мисс Хайд. – Просто представила, как тебя обуяли те же чувства, что и ко мне, в отношении Ильдара! Он в твоих объятиях, в кружевном платье… – Я вновь расхохоталась.
– Ты самый пошлый санклит из всех, кого я знаю! – Драган покачал головой. – Ты понимаешь, что я все это себе представил? Саяна!!!
– Вооот! Живи теперь с этим! – мне осталось только удовлетворенно кивнуть. – Не фиг было заводить такие разговоры, пользуясь моментом!
– Мстительное создание! – он тепло улыбнулся.
– Почему, кстати, манго? – я предпочла сменить тему, чтобы разговор, как обычно, не свернул не туда. – Всегда хотела узнать, но было не до того.
– О чем ты?
– О салфетках в бардачке. Отсюда чувствую запах манго. Такие же ты дал мне, когда вытащил со скалы. Обычно мужчины выбирают другие отдушки.
– Я их для Катрины вожу с собой. У сестры мания вытирать ими ладони каждые пять минут. Отец заставил ее, когда была подростком, отнять жизнь у нескольких смертных, и с тех пор ей все время мерещится, что руки в крови.
– Ясно.
– Даже не скажешь, что я с тобой поступил не лучше? – он горько усмехнулся.
– Ты хочешь это услышать?
– Нет… Я хотел бы вымолить твое прощение за то, что натворил.
– А я хотела бы вернуть свою жизнь полтора года назад.
– И никогда со мной не встретиться.
– Если бы так получилось, то после того, что накуролесил Глеб, Лилиана нашла бы и убила меня. И брата тоже.
– Значит, хорошо, мы с тобой встретились?
– Ну, так Глеб хотя бы жив остался. – Пробормотала я и отвернулась к окну, чтобы Драган не увидел мои слезы.
– Мне нет прощения, родная. – Тихо сказал Горан. – В тот день… Поверь, я вообще соображать перестал от ужаса и боли.
– Он словно до сих пор здесь, – моя рука легла на грудь, – когда ты рядом. Будто тело помнит.
– Саяна, я должен кое-что тебе рассказать.
– Тогда говори.
– В тот день, когда…
– Когда ты убил меня.
– Да. Кинжал оставался в твоей груди. Я понятия не имею, сколько прошло времени, но потом он… как это назвать, не знаю.
– Говори, как есть.
– Клинок растворился в тебе, родная. Словно его втянуло внутрь через рану.
– Это как? – я озадаченно посмотрела на него.
– Не знаю. Но все произошло на моих глазах. Потом забилось твое сердце.
– Ты поворот пропустил.
– Что?
– Мы проехали поворот.
– Извини. – Он развернулся, с тревогой поглядывая на меня. – Саяна…
– Не хочу это обсуждать. Спасибо, что рассказал. Но сейчас важнее найти Савву, а не копаться во всей этой мистике, от которой уже тошнит.
– Как скажешь, родная.
Мы подъехали к воротам дачного массива.
– Ну, вот и ключи пригодились. – Пробормотала я, открывая их.
Длинная аллея из кленов привела нас к двухэтажному коричневому домику с красной черепицей на крыше. Калитка была закрыта. Значит, его здесь нет. Но все-таки нужно убедиться.
Я сунула ключ в замок и чертыхнулась – опять заело, ни туда, ни сюда. Что ж, план Б. Не так давно отец как раз учил меня открывать это безобразие, которое у него никак руки не доходили починить.
Я вытащила из пучка шпильки и присела на корточки. Засунув одну в замок, мне удалось нащупать нужные детали механизма. Вторая шпилька помогла провернуть запор в нужную сторону. Недовольно лязгнув, замок открылся.
– Медвежатница. – Не упустил случая прокомментировать Драган.
– Завидуешь?
На всякий случай я обошла все комнаты и обнаружила сотовый Саввы.
– Он был здесь сегодня! Мы вчера созванивались по городскому. Горан! – на глаза опять набежали слезы. – С ним что-то случилось! У меня никого больше нет! Где он?!
– А вот тут может пригодиться моя скромная персона!
– Сеня? – я ахнула.
– Привет, большеглазка моя! – он подхватил меня и закружил в воздухе. – Не реви!
– Засранец! Живой!
– Ага! И как всегда, дьявольски красивый!
– Убью! Ты где шлялся?!
– Пощади! Рыбка ты моя, вяленая, к пиву! Я так скучал! – он покосился на Горана, глаза которого метали молнии. – Прости, Драган, но сегодня я – рыцарь на белом коне, а не ты.
– Рано или поздно Саяны рядом не будет, тогда и поговорим.
– Ты слышала? – плутоватые глазки хаски уставились на меня.
– Горан, обещай, что не тронешь этого негодяя. – Я посмотрела на главу клана.
– Обещаю. – Нехотя ответил тот. – Пока ты сама не разрешишь.
– Поправка принята. – Мой взгляд вновь переместился на Арсения. – Так ты знаешь, где Савва?
– Ага. Но нужно все с начала рассказать, иначе непонятно будет.
– Родная, а я знаю способ все узнать быстро. – Драган коварно улыбнулся. – Оставь меня с ним на пару минут – и все.
– Садитесь оба. – Я кивнула на диван и, когда санклиты послушно приземлили свои пятые точки, заняла кресло рядом. – Сеня, говори быстро и по делу.
– Для этого нам нужно вернуться в Коцит.
– Саяна, всего пару минут. – Горан с надеждой посмотрел на меня.
– Сеня, не искушай.
– Могу вообще замолчать. – Негодяй надулся.
– Я бы пообещала тебя выпороть, но ты только обрадуешься.– А то!
– Да говори уже, наказание божье!
– Ладно. В Коците, когда Горан и иже с ним начали штурмовать, я услышал разговор Хана с женщиной. Он велел ей срочно покинуть поместье, а дальше делать то, о чем они договаривались.
– Злата. – Мне с трудом удалось сдержать гнев. – Она везде!
– Это и есть санклитка Хана, которая пыталась убить тебя? – уточнил Горан, побледнев. – Я найду ее, родная, и она пожалеет об этом!
– Злата пыталась?.. – брови Арсения уползли на лоб.
– Сеня, рассказывай дальше. – Пришлось перебить мне. – Можно хотя бы в этом веке узнать, где Савва?
– Слушаюсь, большеглазая. Я проследил за этой проклятой бабой, и вы никогда не догадаетесь, с кем она встретилась!
– Еще и загадки будут? – простонал Горан.
– Зная Сеню – еще и викторина, но без призов! – не удержалась мисс Хайд.
– Ну, и ладно. Злата встретилась с… Наринэ!
– Неожиданно! – теперь уже мои брови начали мигрировать. – Они знакомы?
– Более, чем! Встретились в домике в глуши, с Наринэ там трое Охотников было, под два метра в поперечнике такие молодцы, они попытались убить Злату, двоих рыжая уложила, а третьего догадайтесь, кто убил?
– Наринэ? – прошептала я.
– Ага! – насладившись нашим удивлением, Сеня развел руками. – Потом девочки разошлись в разные стороны. Раздвоиться я, к сожалению, не мог.
– Мир бы такого не выдержал! – съязвил Горан.
– Интуиция велела следовать за Наринэ.
– Спорно.
– Может, он и прав. – Задумчиво пробормотала я.
– Саяна, девочка весьма непростая, уж поверь! – Сеня сам себе кивнул. – Она с такими людьми встречалась! Мне аж поплохело!
– Вот вам и просто секретарша.
– И все-таки кое в чем она обычная баба. Когда мамка услала Хана-младшего подальше с глаз в Питер, Наринэ тут же подалась за ним.
– Декабристка, вашу мать.
– Эти декабристы были обычными романтиками-идеалистами без царя в голове. – Вставил Горан. – И хотели всех опустить до своего уровня, чтобы без царя была вся страна.
– Не отвлекаемся, тут не дискуссионный клуб. – Потребовала я. – Сеня, что было дальше?
– Первым делом эта стерва выследила тебя, Саяна.
– Кто бы сомневался! – Драган стиснул зубы.
– Она несколько раз звонила кому-то, но, как я понял, ей запретили тебя трогать. Как она бесилась, ты бы видела! Эта дурная баба визжала, как порось недобитый. У нее на тебя даже не зуб, а целый бивень точится!
– Интересно, кому же она звонила. – Пробормотал Горан, явно взяв этот вопрос на заметку.
– Меня больше волнует, где Савва. – Я в упор уставилась на Сеню. – Ты сам скажешь, или тебя наедине с главой клана оставить, напомнив ему о вертолете в Коцит?
– На кладбище он! – выпалил санклит, поспешно отодвигаясь от Драгана, сжимающего кулаки.
– Что?.. – я вскочила.
– Не в этом смысле, – поспешно добавил негодяй. – Жив он, жив!
– Горан, держи меня, или убью его к чертям!!!
– А можно я тебя подержу, но потом отпущу, и ты его убьешь к чертям? – он лукаво улыбнулся.
– Да идите вы оба!
– Савва могилу навещал. А Наринэ рядом ошивалась.
– И ты оставил его там одного?! – я вновь подпрыгнула.
– А что?
– Бегом! Это мой отец!
– В смысле?
– Подробности по дороге!
На кладбище было тихо.
Я постаралась не обращать внимания на зыбкие тени, видимые боковым зрением – размытые, как смазанный снимок, без четких границ, порой больше похожие на дрожащий воздух над огнем. Мне сейчас не до мистики, хочу поговорить с Саввой.
– Он там. – Сеня кивнул на большой тополь вдалеке.
Я уже и сама видела знакомую спину и седую голову.
– Здравствуй, отец. – Моя ладошка скользнула в его большую руку. – Когда научишься носить с собой мобильный? Еще желательно заряженный.
– Дочь? – он, улыбаясь, посмотрел на меня. – С техникой не дружу, ты же знаешь.
– Старая закалка и все дела, помню. Но я чуть с ума не сошла, когда ты пропал. Мог бы и… – Мисс Хайд осеклась, сопоставив даты на памятнике. – Извини, сегодня годовщина смерти Ольги?
– Да. – Он положил мою руку на сгиб своего локтя и крепко сжал. – По людским меркам это было давно. По моим – будто вчера. И в первый раз я здесь без Лики.
– Мне жаль.
– Что ты, милая. Хорошо, что ты пришла.
– Я должна тебе кое-что рассказать.
После моего признания об Охотнике Савва покачал головой, с укоризной глядя мне в глаза, но ничего не сказал.
– Нам нужно ехать. – Я огляделась. – За тобой следят и неизвестно, с какой целью.
– Кому нужен такой старик?
– Мне – точно нужен. – Я взяла его под руку и увела к машине. – Знакомься, это Арсений. Сеня, это Савва. Мой приемный отец.Они пожали друг другу руки, и мы сели в машину. Горан закончил разговор по сотовому и сел за руль.
– Предлагаю ехать ко мне в гостиницу. Там безопасно. Сможем все спокойно обсудить. – Он вопросительно посмотрел на меня.
– Согласна.
– Дайте догадаюсь, – пробурчал Арсений, когда мы подъехали к бутик-отелю «Мажестик Делюкс», – опять снял целый этаж?
– Именно. – Подтвердил глава клана, посмеиваясь. – И учти, половину номеров заняли ребята Ковача. Так что…
– Ты специально, да? – набычился санклит.
– Что за Ковач? – я проигнорировала руку Горана и сама вышла из машины.
– Элит-санклит-спецназ. – Пояснил Сеня. – Николае Ковач – их батя.
– Который люто ненавидит кое-кого после одного случая. – Добавил Драган, открывая передо мной прозрачную дверь.
– Да мы все пьяные были! А наезжает он только на меня! – пожаловался Арсений.
– Потому что только ты сообразил выложить в сеть фото его голой задницы со смайликом.
– Об этой занимательной истории позже расскажете. А пока… – Я зашла внутрь и восхищенно ахнула.
Много отелей повидала, но этот был особенным. Сочетание песочных, шоколадных и бежевых оттенков, изящная отделка, зеркала. Воплощение элегантности. Интерьер дополняли изящные штрихи в виде красных пуфиков и огромных черных ваз с белыми орхидеями.
Мне даже не нужно было смотреть на Горана, и так знала, что он сейчас улыбается. Понятно, почему глава клана выбрал именно этот отель – знал, что его Каре Господа понравится.
Мы зашли в лифт, выполненный в янтарных тонах, и вышли на этаже с конференц-залом. Похоже, Драган питает к ним слабость. Внутри кипела слаженная работа. Многие из санклитов были мне знакомы еще по делу похищенных малышей. Автоматически здороваясь, я подошла к Джану, напряженно что-то рассматривающему на планшете.
– Саяна? Привет! – он поднялся. – Приехала помочь?
– С чем?
– Господин Горан требует все, что есть, на бывшую секретаршу Юлии, Наринэ Аванесян.
– Знаю только, что она подлая и злая, как кобра, влюблена в сына Юлии, ненавидит меня, периодически пытается убить. Полагаю, скоро предпримет новую попытку. – Я краем глаза заметила побледневшего Горана и замолчала.
– О ней нигде ничего нет. – Турецкий Нео развел руками. – Все словно тщательно вылизано. Не уверен, что она вообще существует. Скорее всего, имя поддельное.
– Значит, надо ее поймать. – Пробормотала я.
– Поймаем. – Пообещал Драган.
– Осторожнее, эта мадам может весьма больно укусить. – Пришлось напомнить мне. – Где, кстати, Савва опять?
– Твой отец и это недоразумение, которое ты зовешь Сеней, ушли обедать. – Он просиял озорной усмешкой. – На самом деле, думаю, он увидел Ковача и решил не искушать судьбу.
– И где этот грозный элит-санклит-спецназ?
– Николае, подойди к нам, – Горан кивнул мужчине, который был даже выше его. – Хочу вас познакомить. Ты спрашивал о моей Каре Господа – вот она, Саяна. А это тот самый Ковач, которого боится Арсений, родная. Редкий случай, когда я могу назвать санклита своим другом.
– Очень приятно. – Я протянула ему ладонь.
Очередной колоритный персонаж в мою копилку. Худющая шпала выше двух метров ростом с кожей цвета кофе с молоком, короткими афро-кудряшками на маленькой голове, оленьими глазами и ресницами, которые даже у меня вызвали зависть, хотя вполне довольна своими. Ко всему прочему, его не миновала участь большинства высоких худых мужчин – до боли напоминать богомола.
И этот на редкость несуразный санклит спецназовец? Не верится. В таком скорее заподозришь баскетболиста или, если попинать фантазию, пришельца.
– Рад познакомиться. Для вас просто Нико. – Он взял в свою маленькую, почти детскую на вид ладошку мою руку и поцеловал. – Драган, где ты нашел этот бриллиант?
– Бриллиант без страховки полз, рискуя сорваться и разбиться, по скале, матерясь как ты, когда увидел фото своей задницы в соцсетях. – Глава клана расхохотался. – Пришлось спасать.
– Девица-красавица в беде? Мой любимый типаж! – Ковач притворно вздохнул. – И почему именно тебе так везет?
– С каких пор Кара Господа стала везением? – прищурившись, уточнила мисс Хайд.
– Ай, у нее и зубки есть! – восхитился Николае. – Да, Драган, с ней тебе отольются все женские слезы, пролитые по твоей вине!
– Уже. – Горан вздохнул.
– Нико, можно вас попросить?
– Все, что смогу. Но после того, как мы перейдем на «ты».
– Согласна. Я прошу тебя простить Арсения.
– А основания для такой небывалой душевной щедрости?
– Первое: косячить – его природа, он таким родился. Второе: я буду тебе должна. Третье: это непутевое безобразие – мой друг. И четвертое: думаю, у тебя нет причин стыдиться своей попы, очень даже наоборот.
– И ведь уговорила! – Ковач расцвел довольной улыбкой. – Обещаю, не буду топить эту сволочь в унитазе!
– Спасибо! – я чмокнула его в щечку, стараясь не смотреть на Горана.
– Пожалуйста!
– Пойду сообщу негодяю хорошую новость. – Улыбнувшись, я выскользнула из конференц-зала и, лишь когда двери лифта скрыли меня от чужих глаз, смогла сползти по стене вниз, сжаться в комочек и застонать – потому что то, что я увидела, прикоснувшись к Николае, жгло мою душу изнутри…
Как же хочется вернуть те дни, когда можно было хандрить, закутавшись в плед! Но покой нам только снился. Я убедилась в этом, присоединившись к трапезничающим санклитам.
– Горан, я уже слишком стар, чтобы кого-нибудь бояться. – Савва отодвинул тарелку с супом.
– Я не предлагаю бояться, просто пожить здесь, в отеле, пока мы не разберемся в ситуации. – Драган посмотрел на меня в поисках поддержки.
– Извини, согласна с Саввой. – Я пожала плечами, откидываясь на спинку стула. – И тоже не желаю прятаться. – И быть так близко к тебе, хотелось добавить.
– Только не говори, что намерена жить одна в той квартире. – В голосе главы клана прорезались стальные нотки, которые мгновенно перенесли в ту ночь, когда он все решил за меня.
– А кто посмеет мне запретить? – подавшись вперед, прошипела мисс Хайд.
– Саяна…
– Только попробуй! Рискни!
– Родная! И в мыслях не было что-то пытаться тебе навязать, поверь! Просто…
– Все как раз сложно – и очень!
– Вот именно! Поэтому я не хотел, чтобы ты оставалась одна в этой квартире.
– А я и не буду одна! Могу Арсения позвать жить со мной!
Поперхнувшись кофе, Сеня удивленно воззрился на меня.
– Доволен?
– Саяна!
– Все, вопрос решен. – Я скомкала салфетку, лежащую на коленях, встала и бросила ее на стол. – Савва, заряди телефон, хорошо? И носи его с собой!
– Хорошо, дочь.
– Сеня, пойдем.
Мы вышли на улицу.
Осенний ветер срывал с кленов резные, пронзительно лимонные листья, рядом с которыми даже солнце меркло, и кружил их в вальсе, как воспылавший любовью повеса, чтобы потом потерять интерес и швырнуть их в грязь, умирать под ногами прохожих.
Глядя на них, я глубоко втянула носом холодный уже воздух, медленно успокаиваясь. Горан нагнал нас и протянул забытую в ресторане куртку. Весьма кстати, потому что трясло меня уже не от ярости, а из-за ветра, который в Петербурге состоит из ледяной мороси – по моим ощущениям.
– Саяна, давай спокойно все обсудим, родная.
– Нечего обсуждать. Ты боялся, что я буду одна. Но со мной будет Арсений. Ты согласен, Сеня?
– Конечно, согласен!
– Уверен?
– А что думать? Надо брать, пока дают! А то завтра могут и не дать.
– Чувствую, что я об этом еще пожалею… – Мне с трудом удалось не порезаться об острый, как санклитский кинжал, взгляд Горана. – Что? Я одна в чужом городе, мне скучно!
– Нормальные девушки в этом случае заводят кота! – прошипел он.
– Или любовника. – Коварно ввернул мой отныне сосед.
– Уже. Не прокатило. – Едва слышно пробормотала я. – В смысле, некогда нам о глупостях думать. Ну, Сеня, пошли домой. Где тут метро?
– Пусть тебя хотя бы мои люди отвезут.
– Нас. – Уточнила я.
– Вас. – Горан кивнул, подзывая парней, что топтались неподалеку, и съязвил напоследок, – Саяна, ты его через неделю выгонишь, вот увидишь.
– Завидуй молча. – Не остался в долгу Арсений, предварительно спрятавшись за мою спину.
– Дождешься ведь. – Мисс Хайд покачала головой.
– Кстати, заменить кота я не против, но «Вискас» есть не буду.– Значит, заедем в магазин.
– Правильно, купим бренди, отметим новоселье!
– Может, и правда, лучше было кота завести? – запоздало спохватилась я.
– Что ты, из Арсения неплохой кот получится! – неожиданно встал на его защиту Драган. – Всего-то и нужно – отвести к ветеринару и кастрировать.
– Не дождешься. – Фыркнул санклит. – И вообще, новые яйки вырастут! Еще краше прежних!
– Как вы оба меня достали! – простонала мисс Хайд, садясь в машину.
– Зато скучно тебе точно не будет! – котозаменитель плюхнулся на сиденье рядом.
– Сень, у меня и так проблем хватает. – Предупредила я. – Не добавляй новых, хорошо?
– Не буду. Зато буду готовить, прибираться, ходить за покупками и… все, что пожелаешь еще.
– Правда?
– Святая истина! – санклит приложил руку к груди.
– Тогда, возможно, у нас получится неплохой тандем.
– То есть пара?
– Если друзей – то да. – Я закрыла глаза. – Все, дай мне хоть немного передохнуть. Сутки те еще выдались.
– Мое плечо к твоим услугам.
– Хорошая мысль.
Правильный вопрос – это почти готовый ответ.М. Мацуо «Научи меня умирать»
Когда утро прокралось в комнату, наполнив ее солнечным светом, я уже проснулась. Можно было поваляться еще, никаких особых дел сегодня не ожидалось. Но вибриссы настоятельно советовали подняться с кровати. Значит, что-то произойдет. Мне пришлось со вздохом подчиниться и встать.
Ванная, уставленная баночками, тюбиками и флаконами Арсения больше напоминала салон красоты. У него, похоже, была помазулька для каждой части тела, да еще в зависимости от фаз луны, погоды и сна, который ночью приснился.
Прогноз Драгана не сбылся – я не выгнала его через неделю. Почти месяц он обитает здесь, а ощущение, что всю жизнь. У меня чувство, будто приходится воспитывать подростка. Спать вынуждена загонять пинками, но все равно раньше полудня разбудить это безобразие невозможно. На уме только секс, компьютерные игры и вкусняшки. Хорошо, что не мусорит, наоборот, прибирается, готовит – все, как обещал.
Посмеиваясь, я приняла душ и пошла на кухню.
Мое полезное в хозяйстве приобретение мирно дрыхло на разложенном в гостиной диване в позе звезды. И все бы ничего, но под одеялом этому гаду вечно было жарко, а нижнее белье он не признавал в принципе.
Первые две недели меня бесила необходимость каждое утро начинать с бесплатного стриптиза, глядя на выставленные напоказ санклитские прелести. Воспитательные беседы и угрозы воздействия не возымели. Сеня честно надевал труселя зубодробительных расцветок и накрывался простыней. Но ночью, во сне, все это благополучно летело на пол, и утром я вновь лицезрела или попу в веснушках, или кое-что поинтереснее.
Пару раз засунув ему в задницу цветок, мне тоже не удалось достигнуть результата. В ход пошли жесткие меры – однажды я просто налила ему между «булок» клей. Возмущение и обида санклита не знали границ, в итоге пришлось извиняться.
К исходу месяца совместного проживания не оставалось ничего иного, как просто смириться и признать, что бессмертный нудист одержал безоговорочную победу.
Поэтому проходя мимо, пришлось привычно закатить глаза, пробормотать проклятия и, сдернув со столика салфетку, прикрыть срам.
В ожидании утренней дозы кофеина от натужно гудящей кофеварки я достала сотовый. Конечно, он тут же зазвонил. Таким совпадениям уже даже не приходилось удивляться. В списке мистичных странностей пока что безоговорочно лидировал призрак Анжелики в желтом платье.
Стараясь не думать о том, что пора бы разобрать мой «Исаакиевский собор», то бишь долгий ящик, в который складывались все необычные моменты, я посмотрела на экран. Кто бы сомневался.
– Здравствуй, Горан.
– Здравствуй, Саяна. Мы поймали ее, родная.
– Еду. – Я отложила смартфон и, обжигаясь, выпила кофе.
Ну, что ж, понеслось!
– Что вы делаете? – я вошла в номер «Мажестика» и остолбенела.
Злата привязана к стулу в центре комнаты, на лице кровь.
– Горан, вы все тут с ума сошли?! В мафию решили поиграть? Немедленно прекратите!
– Она пыталась тебя убить! – рявкнул он, сверкая глазами.
– Прекрати это, сейчас же! – мисс Хайд тоже перешла на повышенный тон. – Все вон отсюда, быстро!
– Саяна…
– Драган, не желаю ничего слушать! Не думала, что ты способен до такого опуститься! – мне пришлось буквально вытолкать его из комнаты.
Закрыв дверь, я подошла к рыжей Рапунцель.
– Привет, занятная. – Сплюнув в сторону кровь от разбитой губы, она исподлобья глянула на меня.
– Привет, настырная. Что ж тебе неймется-то?
– А ты поставь себя на мое место. – Девушка усмехнулась, пытаясь вытереть испачканный кровью подбородок о воротник рубашки.
– А ты себя – на мое. – Парировала я и, достав из сумочки влажную салфетку, которые стараниями Сени теперь всегда со мной, попыталась ей помочь.
– Отстань! – она строптиво мотнула головой, уворачиваясь.– Не будь ребенком. – Со второй попытки мне удалось вытереть ее лицо.
– Спасибо. – Сквозь зубы процедила Рапунцель.
– Не смотри на меня волком, я не знала, что они будут…
– Бить? Пытать? О, ты плохо знаешь своего Драгана, оказывается!
– Возможно. – Пробормотала я, отходя к окну. – Не думала, что он способен сделать со мной то, что сделал. – Голос задрожал.
– Но ты все равно его еще любишь.
– Злата, мы с тобой не подружки, чтобы мужчин обсуждать.
– Предложишь другую тему?
– Хорошо, если настаиваешь, давай о них. Тогда поговорим о тебе, Шамиле и санклитской крови.
– В каком смысле?
– В прямом. Он пил твою кровь. – Я подошла к ней. – Не отрицай.
– А если и так, то что? – девушка оскалилась, как загнанное в угол животное. – Думаешь, только тебе можно?
– Чем занимался с тобой Хан, мне не интересно. До тех пор, пока это не касается его планов уничтожения санклитов.
– Если ты пытаешься убедить, что между нами не было любви, а только простой расчет, то не старайся.
– Не пытаюсь. Злата, – я села на край кровати. – Верю, что вы любили друг друга, но он использовал тебя как оружие!
– Ах, ну да! – из ее груди вырвался гортанный злой смех. – Только тебе можно быть героиней великой любви, у всех остальных…
– Не мели ерунду! – пришлось рявкнуть мне. – Подумай головой! Посмотри на все не с бабской точки зрения!
– А как? Как смотреть? Научи, раз умная такая! Как использованной санклитке? Саяна, причины его поступков понятны! Знаю, что он вырастил меня в расчете на санклитскую кровь! И что?! Мы все равно полюбили друг друга!
– Он попал в свою же ловушку. – Я усмехнулась.
– Его уже нет. Все это неважно. – Глаза Златы наполнились слезами. – Вы отняли его у меня. Вырвали сердце.
– Он не оставил нам выбора. – Пришлось согласиться мне.
– Не спорю. Но от этого не легче.
– А от чего легче? От мести? Это тебя успокоит? Вернет счастье?
– Ничто уже мне его не вернет. – Она понуро уронила голову на грудь.
– Тогда зачем?
– Чтобы жить. – Злата подняла на меня глаза, полные боли. – Хотя бы ради чего-то жить. Мечта Шамиля – все, что осталось.– Понимаю. – Я заставила себя не отводить взгляд.
– Вряд ли. Но мне все равно. – Она пожала плечами. – Занятная, ты неправильные вопросы задаешь.
– Или ты неправильно отвечаешь, настырная.
– Хотя бы отвечаю – уже хорошо.
– Тоже верно. – Я взяла с туалетного столика нож для бумаг и подошла к ней. – У меня долг перед тобой. – Веревки упали на пол.
– Ты меня что, отпустишь? – недоверчиво глядя в мои глаза, она встала, тряся руками, истертыми путами в кровь.
– Именно. Считай этот долг погашенным. Решай сама, что делать со свободой.
– Спасибо.
– Рядом пожарная лестница. – Я кивнула на окно. – Далековато, но ничего другого предложить не могу.
Злата забралась на подоконник и, помедлив, обернулась.
– Саяна, может, я и пожалею об этих словах, но все же скажу.– Внимательно тебя слушаю.
– Если бы Драган не сделал тебя санклиткой, ты бы уже была мертва.
– В курсе. Стараниями Хана меня обнулили до одного дня. Ты решила замолвить словечко за злейшего врага?– Ты не поняла! Тебе был подписан смертный приговор в очень высоких кругах. После Коцита. Сложись все по-другому, даже если бы ты выжила, тебя бы все равно убили. Как бы Горан ни берег. Ты мешаешь очень серьезным людям.
– Кому именно?
– Убив тебя, Драган спас твою жизнь. – Проигнорировав вопрос, прошептала Злата. – Мы обе случайно попали в эту мясорубку. Меня она уже перемолола. Ты следующая. Эти люди знают о тебе то, чего ты сама и представить не можешь.
– Что они знают?
– Вот это – правильный вопрос.
Еще секунда – и лишь занавески развевались в том месте, где только что стояла санклитка, у которой был ответ на этот правильный вопрос. Я собственными руками отпустила ее. Будем надеяться, это принесет свои плоды. Лишь бы все не было напрасно.
Шум города влился в комнату через открытое окно и вывел меня из оцепенения. Помотав головой, я выглянула в коридор.
– Получилось? – спросил Горан, зайдя в номер. – Наш коварный план сработал? – он улыбнулся.
– Конечно.
– Я не переусердствовал? Прости, что повысил голос, родная.
– Ты был очень убедителен. Но зачем вы ее избили?
– Извини, случайно получилось, эта тварь дралась, как тигрица!
– Ее можно понять.
– Значит, будем ждать, когда она выведет нас на Наринэ.
– Драган, если вы ее упустите, лично с тебя спрошу, понял? – прошипела я, подойдя к нему вплотную.
– Ты такая красивая, когда злишься! – прошептал мужчина. – Саяна…
– Иди ты знаешь, куда? – мне пришлось отойти. – Включай то, что выше пояса и иди работай!
– Слушаюсь, госпожа моя! А можно пригласить тебя сегодня поужинать?
Я смерила его взглядом, в который, полагаю, смогла заложить минимум килограмм тротила.
– Что? Наглость – второе счастье, сама говорила, – пробормотал Горан, отступая к дверям.
– У тебя, очевидно, и вовсе первое!
– Злая, но любимая! – он сверкнул озорной усмешкой и исчез за дверью, прежде чем что-то тяжелое с моей щедрой подачи полетело в его голову.
– Почти 300 лет мужику, а до сих пор шило в одном месте! – пробормотала я, пытаясь улыбнуться, но плохое предчувствие, когтями сжавшее душу, направило все мысли в иное русло.
О чем говорила Злата?
Как надоели эти бесконечные загадки!..
– Спасибо, что согласился меня потренировать, Нико. – Я улыбнулась Ковачу в спортивных штанах и футболке.
Все еще не верилось, что этот на редкость непропорциональный санклит – батя элит-санклит-спецназа, известный крутым нравом.
– Не за что. Всего-то нужно было спуститься из номера в зал.
– Тогда приступим?
– Без проблем.
«Танец» начался, и разбалансированный богомол превратился в помесь леопарда с осьминогом. Быстрый, непредсказуемый, уверенно мощный, он одновременно был везде – и в нападении спереди, и в подкате снизу, и в «ответке» сзади. Я уже начала всерьез опасаться, что мужчина способен взлететь и обрушиться на меня сверху.
Его руки-плети больше не болтались вдоль тела, они стали упругими змеями, жалящими метко и весьма чувствительно. Впечатляющая скорость не оставляла времени придумывать что-то достойное, поэтому я доверилась инстинктам, и это принесло свои плоды – время будто замедлилось, стало легче «читать» противника и появилась возможность перейти в нападение.
– Ай, молодца! – Нико восхищенно расхохотался, когда я «достала» его после обманного маневра. Глаза мужчины засияли. – Уменка!
Два ответных захвата не позволили ему удержать меня, но дали шанс на удар по корпусу. Заставив его пройти по касательной, я все же охнула – кулак из маленькой детской ладошки оказался железной кувалдой! Мне о такой поражающей силе и мечтать не приходилось. Тело вспыхнуло болью, словно по нему полоснули ножом, но это только раззадорило.
– Уровень два? – со смехом бросила мисс Хайд, увернувшись от очередного удара.
– Согласен! – Ковач ускорился. – Потянешь?
– А то! – даже дыхание не сбилось.
И хотя стало сложнее, азарта только прибавилось.
Получив тычок в плечо, я едва успела среагировать и не дать этому торнадо скрутить мои ноги в подкате снизу. Отскочив за его спину, мне удалось нанести удар в колено, чудом увернуться от его ответного маневра и почти достать напарника излюбленным приемом «горло-локоть».
– Меня моим же фирменным? – Ковач ухмыльнулся, останавливаясь. – Горан научил?
– Научил – неверное слово.
– Кровь?
– Она самая.
– Занятно. – Он с интересом посмотрел на меня, словно видел впервые. – Еще «потанцуем»?
– Конечно!
Время просвистело пулей. Когда мы закончили и с хохотом обнялись, я заметила Горана и Арсения.
– И чего стеночку подпираете, господа зрители? – подколола я санклитов, накинув на шею полотенце. – Присоединились бы, размялись.
– Ты же запретила мне его бить. – Драган кивнул на моего соседа по квартире. – Или решила передумать?
– Я ничего плохого не сделал! – отозвался Сеня.
– Сегодня – может, еще нет. Да и то, потому что не успел. – Глава клана усмехнулся. – Но ты мне торчишь за прошлые грешки.
– Горан, ты злопамятный. – Отметила мисс Хайд.
– Родная, отомщу и сразу забуду. – Промурлыкал он.
– Драган, я плакал! – Нико подошел к нам. – Девочка воистину бриллиант!
– Я же говорил.
– За несколько лет такая техника? У лучших моих парней ушли десятилетия! Вспомни, сколько я тебя натаскивал! Пожалуй, переманю-ка я этот самородок к себе!
– Попробуй. – Глава клана натянуто улыбнулся.
– Саяна, пойдешь?
– Рассмотрю это как вариант. Почему нет? – я пожала плечами. – Много симпатичных санклитов, приключения, да и пользу принесу.
– Тогда мне придется отказаться от главенства в клане и пойти вслед за тобой. – Полыхнув глазами, сказал Горан.
– Твоя жизнь – твое дело. – Парировала мисс Хайд.
– И ведь главное, Драган, – Ковач покачал головой, – технику твою переняла, а косяки – нет! И кое-что даже улучшить сумела!
– Сказались гены Охотницы. – Не сводя с меня глаз, ответил Горан.
А может, еще и Наблюдателя – от бабушки. Я погасила улыбку, прикоснулась к руке Нико и попросила:
– Раскрой секрет, как вложить такую мощь в кулак? Ты вскользь прошелся, но бок до сих пор болит.
Он начал объяснять, но я не слышала. Не отпуская ладонь Ковача, мне пришлось собрать все силы, чтобы сохранить самообладание, но отблески боли, которая терзала душу, заметил Горан.
И когда я, приняв душ, вышла из номера, он перехватил меня в коридоре.
– Саяна, что-то не так?
– Вообще-то, все. – Раздраженно бросила в ответ мисс Хайд. – Тебе список составить?
– У тебя был такой взгляд… Ты старалась это спрятать, но я видел.
– Молодец. Пирожок с полки возьми.
– Родная, я могу помочь? Хоть чем-то?
– Когда ты пытаешься помочь, такая… выходит, Горан!
– Надеешься, что обижусь и отстану? – он усмехнулся.
– Драган, сволочь ты этакая, мир на тебе клином не сошелся!
– Давай обсудим. Ты что-то не договариваешь.
– Я?! А ты – пример прямо-таки честности и открытости! Хочешь поговорить? Тогда расскажи, почему ты вызвал команду Ковача?
– Так нужно, родная. Ты должна быть в безопасности.
– От кого ты меня охранять собрался?
Он промолчал.
– Вот видишь. А от меня ждешь откровенности.
– Саяна…
– Иди ты, глава клана! – я замолчала, увидев в коридоре Алекса.
– Как ты сюда попал?! – прошипел Горан.
– Не поверишь, Драган, через двери. – Съязвил Охотник. – Саяна, можно с тобой поговорить?
– Убирайся отсюда! – санклит стиснул кулаки.
– Горан. – Тихо сказала я. – У тебя есть все основания его ненавидеть, но он пришел ко мне. Пожалуйста, оставь нас. Иди на охрану порычи. Или займись другими полезными делами.
– Как скажешь, родная. – С обидой посмотрев на меня, глава клана нехотя удалился.
– Что ты хотел? – дождавшись, когда за ним закрылся лифт, спросила я.
– Попросить прощения. За все, что сделал и наговорил. Малышка, прости меня, пожалуйста.
– Хорошо. Что-то еще?
– Давай поговорим в кафе?
– Пойдем. – Чем быстрее начнешь, тем быстрее закончишь. Если спорить, будет дольше.
– Спасибо.
Мы сели в кафе за столик в углу и заказали кофе.
– Слушаю тебя. – Я в упор посмотрела на него.
И почему бывшие всегда превращаются в проблему?
– Саяна, мы можем попробовать еще раз?
– Нет.
– Я люблю тебя. Очень сильно.
– Это пройдет, Алекс.
– Ты вернулась к Драгану? – он напряженно посмотрел на меня.
– Упаси бог! Нет, конечно!
– Тогда почему нет? – Алекс облегченно выдохнул.
– Непреодолимые противоречия потому что.
– В смысле?
Нам принесли кофе, я отпила глоток. Горький, зараза!
– Ты Охотник, я вообще не пойми кто, теоретически – санклит. Мы из разных миров.
– Совсем недавно у нас был свой маленький мирок. И нам ведь было хорошо вместе, правда?
– Правда.
– Помнишь домик в Финляндии?
О, да! Попробуй забудь – сначала увидела меч на спине, потом от Златы отбивалась. Незабываемый выходной выдался!
– Все было так плохо?
Черт, не сообразила, что мой сморщенный нос Алекс истолкует по-своему.
– В тот день я узнала, что ты Охотник.
– Но ты же не бросила меня сразу. Значит, что-то…
– Значит, что я эгоистка. – Пришлось перебить мне. – Хотела урвать кусочек счастья после всего, что пришлось пережить. Прости, пожалуйста.
– Саяна, ты хочешь извиниться, что сделала меня таким счастливым? – он накрыл мою ладонь своей и так посмотрел, что я отвела взгляд, чувствуя, как внутри зашевелились сомнения.
Неужели в душе зреет готовность вновь бегать по граблям? Вот сейчас самое время!
Надо взять себя в руки. Сосредоточиться на чем-то другом. Например, на том, что из «Мажестика» выбегают Горан, Сеня и еще несколько санклитов.
– Ах ты, гад! – мисс Хайд подскочила, подхлестнутая завопившими вибриссами, и бросилась к выходу.
– Саяна! – Алекс нагнал меня, когда я уже юркнула в свой «Пежо». – Что случилось?
– Некогда! – отмахнулась я, заводя машину.
Уверена, что они рванули брать Наринэ!
– Одну не пущу! – Охотник сел на пассажирское сиденье.
– Тебя там только не хватало! – вырвалось у меня, но времени спорить не было.
«Пыжик» резво рванул вслед за черными джипами санклитов.
– Вы бы еще сигналки нацепили! – чертыхнулась мисс Хайд, перестраиваясь в другой ряд.
Наринэ далеко не дура! Увидит этот «кортеж» – сбежит.
Плюнув на все правила, я достала смартфон и рявкнула:
– Драган, какого… ты творишь?!
– Родная, мы разберемся.
– Тебя, смотрю, жизнь ничему не учит? Говори адрес!
– Саяна!
– Я его все равно узнаю! Но не дай бог, не от тебя!
– Хорошо. – Он продиктовал адрес. – Жизнь моя, позволь нам…
– Пошел ты! – я отключилась. – Алекс, там планшет сзади. Надо расположение дома посмотреть.
Под чутким руководством моего «штурмана» мне удалось подъехать к соседнему дому со стороны дворов. Повинуясь вибриссам, я подняла голову, выйдя из машины – как раз в тот момент, чтобы увидеть Наринэ на крыше.
– Не баба, а спец-агент! – гневно прошипела я, вдарив кулаком по крыше ни в чем не повинного «Пыжика». – Опять упустили!
– Нужно догнать? – спросил Алекс, подойдя ко мне.
– Очень!
– Значит, догоним. – Он подошел к красной двери и всмотрелся в домофон.
Манипуляции с отполированными до блеска кнопками результата не принесли.
– Старею, – Охотник вздохнул и просто с силой рванул железную дверь на себя, распахнув ее настежь.
– Да ты вандал, оказывается! – я хмыкнула, проходя за ним в подъезд. Ах, да, таки парадное.
Взлетев по лестнице, на верхнем этаже мы уперлись в решетку с замком.
– Черт! – чтобы спустить пар, мне пришлось пнуть ее ногой.– Спокойно. Шпильки есть?
– Держи. – Я вынула их из пучка и протянула ему. Волосы рассыпались по плечам. – Действуй, медвежатник!
Он отвел взгляд и через минуту и это препятствие было устранено.
Подсвечивая себе сотовыми, мы пошли по чердаку.
– Ага, вот оно! – Охотник указал на свет вдалеке. – Окно!
Песок с пылью заклубились под нашими ногами, искорками вспыхивая в солнечных лучах, льющихся в тьму чердака. Я осторожно ступила на хлипкие на вид досочки, чувствуя себя канарейкой на жердочке, и, балансируя, дошла до окна. Алекс уже вылез через него наружу и протягивал руку.
Я выбралась на двускатную крышу. Ветер сразу же толкнул меня в грудь упругим кулаком, словно хотел загнать обратно – на земле он почти не чувствовался, а здесь ему было где разгуляться.
Низкое небо набрякшими веками хмуро висело над головой, грозя заразить все вокруг своим пессимизмом. Но откуда-то сбоку неизвестно каким чудом пробравшееся солнце, создавая потрясающий контраст, заставляло мирные персиковые, мечтательно-кремовые и скучно-серые стены домов расцветать яркими вспышками закатных оттенков, как бессовестный спойлер грядущего ежевечернего представления - заката.
Заглядевшись, я сделала шаг и споткнулась.
– Осторожно! – Алекс подхватил меня.
– Это ты будь осторожнее. Я-то санклит, а ты… – Слова замерли на языке.
– Все равно идем осторожно, лучше по стыкам – крыша довольно скользкая, провода не трогаем, они под напряжением.
– Откуда такие познания? – я двинулась за ним, едва успевая. – Помедленнее, паркуровец питерский!
– Руфер уж тогда. – Он вновь протянул руку, помогая перебраться через провода.
– Хрен редьки не слаще. – Наклон крыши стал еще круче, пришлось цепляться руками за выступы жестяных листов, горячих из-за прокалившего их за день солнца.
– И лучше не говори при местных Питер – станешь их заклятым врагом! Только Петербург!
– Вон она! – разогнувшись, чтобы минутку передохнуть, вскрикнула я, увидев, как вдалеке Наринэ идет по крыше.
– Похоже, у нас с ней была похожая юность. – Пробормотал Охотник.
– Уйдет ведь!
– Куда она денется, догоним. Знал таких девок, на всю голову уроненных, но чтобы так!
– Идем уже! – мисс Хайд рванулась вперед.
Ноги соскользнули, руки не удержались, и мне едва не пришлось слететь с крыши под ноги спешащим по своим делам прохожим.
Но Алекс перепрыгнул с противоположного ската, и вместо грязного асфальта я угодила в его объятия.
– Осторожнее, малышка! – пробормотал он, крепко прижимая меня к себе.
– Спасибо, – я глянула через плечо вниз, вздрогнула и отстранилась. Охотник стоял на узкой кромке остатков заграждения, держась пальцами одной руки за шов между листами жести. – Пойдем уже, человек-паук!
Мы перебрались на соседний скат. Разнокалиберные пятнышки ржавчины здесь покрывали всю крышу, словно осень, раскрашивая деревья в свои излюбленные оттенки, в порыве вдохновения взмахнула огромной кистью и обрызгала все вокруг.
Крыша была покрыта густой сетью проводов – от толстенных черных до тонюсеньких серых. Пробираться через это минное поле, в любой момент ожидая получить удар током, не доставляло удовольствия. Поэтому, когда Алекс вывел нас к чистому участку, куда выходили окна, я облегченно выдохнула.
– У нее одна дорога – вот туда. – Он прочертил пальцем дугу, указав на округлую крышу вдалеке. – А у нас есть короткий путь.
Мы прошли к небольшому парапету, напоминающему длинный строй из кеглей. Охотник нырнул под зеленую пластиковую сетку и издал торжествующий крик.
– Тут он еще, родной! Саяна, лезь ко мне.
– Вождь краснокожих, вашу мать. – Побурчала я, забираясь в очередную кроличью нору.
– Вот он! – гордый собой Алекс указал на небольшую дыру. – Этот переход еще со старших классов школы помню! Я сюда девчонок водил, чтобы… – Он сконфуженно улыбнулся.
– Чтобы полюбоваться открывающимся видом, вероятно.
– С языка сняла!
– Веди уже, ловелас.
Мы пролезли в дыру и выбрались на узкий бетонный выступ вообще без ограждения, осторожно прошли по нему и свернули за угол. Едва не въехав лбом в спутниковую тарелку, я спрыгнула на сплошь ржавые жестяные листы, гулко грохочущие под ногами.
На этот раз пришлось пробираться по затемненной стороне. Здесь холод чувствовался намного сильнее, чем на солнечной. Злой ветер забирался под одежду, и, пользуясь тем, что тело взмокло по вине непривычного занятия, мстительно сжимал его в ледяных объятиях. Из-за необходимости постоянно цепляться за крышу, которая на ощупь была как айсберг, пальцы приходилось то и дело отогревать дыханием.
Наконец мы поднялись по кем-то наспех сооруженной деревянной лестнице. Бедняга скрипела при каждом движении, заставляя останавливаться сердце. Наверху кровлю, очевидно, недавно перестилали – она была матово-серая, без единого пятнышка ржавчины. Быстро миновав ее, мы уперлись в примерно двухметровую стену, густо увитую по верху колючей проволокой.
– Наринэ только что здесь была. – Озвучила я послание вибрисс. – Смотри, кровь.
– Да. – Он коснулся железной завитушки с рубиновым пятнышком.
– Она готова на все, лишь бы не попасть в наши руки.
– Для тебя это очень важно?
– Больше, чем ты можешь себе представить.
– Тогда идем. Выйти она может только в одном месте. У нас есть шанс ее нагнать. – Алекс снял куртку и набросил на колючую проволоку. – Но будет больно.
– К этому мне не привыкать. – Я пожала плечами, сняла свою и отправила туда же. – Переживу.
Шипя время от времени, Охотник перебрался на другую сторону и помог то же самое сделать мне.
– Прости. – Я вспыхнула от стыда при виде его израненных рук. Мои-то заживут.
– Ерунда. – Он отмахнулся, выдирая нашу одежду из цепкой хватки проволоки. – Надо ускориться, малышка.
– Тогда бежим.
Одна крыша сменяла другую. Перепрыгивая через прорубленные в крыше она, я мысленно извинилась перед их хозяевами. Думаю, они хотели наслаждаться звездным небом, а не бегающими над головами руферами.
– Саяна, вон она! – на бегу крикнул Алекс, указав направление. – Шустрая, зараза!
– Не уйдет!
Уже близко. По крайней мере, достаточно близко, чтобы Наринэ нас услышала, обернулась и заметалась по крыше. Потом замерла, глядя мне прямо в глаза. Ветер трепал длинные волосы – и ее, и мои.
Да, мы похожи. И в то же время между нами пропасть.
– Она с ума сошла! – потрясенно выдохнул Охотник, когда девушка начала разбег.
– Потому что я загнала ее в угол.
Мы молча замерли, наблюдая, как она несется по скату крыши, подбегает к краю и, в лучших традициях боевиков, буквально перелетает на соседнюю крышу.
– Все-таки ушла. – Прошептал Алекс.
– Как бы не так! – бросила я, сорвавшись с места.
Понадобилась пара минут, чтобы, забыв о безопасности, проводах, скользкой поверхности и всем остальном, добежать до края, не слушая криков Охотника за спиной.
Не останавливаться.
Не тормозить.
Не смотреть вниз.
Если я теперь ангел, у меня должны быть крылья.
Проверим!
Кто бы ты ни был, там, наверху, я доверяю тебе!
Ноги оторвались от крыши.
Будущее, как известно, бросает свою теньзадолго до того, как войти.А. Ахматова
Сила позволила телу взлететь, но гравитация взяла свое. С грохотом рухнув на жестяные листы и намертво сжав чуть живые прутья остатков заграждения, мне удалось упереться ступнями в какую-то выбоину и подтянуться наверх.
– Почему, Господи? – потрясенно прошептала Наринэ, отступая.
– Потому что есть справедливость на свете!
– Саяна!
Вздрогнув, я отвела от нее взгляд.
– Алекс, не смей! – пришлось прокричать мне. – Ты слишком тяжелый! Найди Горана. Встретимся во дворе. – Я понеслась за вновь убегающей девушкой.
Ноги скользили, но мои силы хотя бы восстанавливались. А вот ее – нет. Поэтому расстояние между нами начало стремительно сокращаться. Понимая это, она запетляла, как заяц, надеясь скинуть меня с хвоста, или как там это правильно называется. Что также не имело успеха.
И тогда, уж не знаю, наобум или исходя из более рациональных соображений, известных только ей, Наринэ юркнула в одно из горизонтальных окон в крыше.
Я решила играть в Алису до конца и нырнула вслед за моим «зайцем».
В комнате, как пишут в книгах, царил полумрак. Надеясь, что через минуту глаза привыкнут, я обратилась в слух и едва не выскочила обратно в окно, когда неожиданно мое запястье цепко сжала чья-то костлявая рука. В кожу впились длинные ногти. В нос ударил запах, характерный для пожилых.
– Так вот ты какая! – прокряхтел старушечий голос. – Пеееерииии! Махван Херештак!
– Черт! – мне удалось скинуть ладонь.
Маленькая сгорбленная старуха с клюкой, шамкая беззубым ртом, буравила мое лицом горящими глубоко запавшими глазами. От белых волос, зачесанных назад, шел какой-то зловещий, как луна в фильмах ужасов, свет. Крючковатый нос украшала большущая бородавка с торчащими во все стороны волосинками. Ей-богу, Баба-яга!
Я, конечно, тоже не особо обрадовалась бы, сигани ко мне в квартиру с крыши две чужие девки, но так-то пугать зачем?
– Не трогай Наринэ! – карга двинулась на меня.
Ага, так одна из девок не была ей чужой!
– Махван Херештак! – вновь выплюнула непонятные слова старуха. – Поди прочь! Губительница!
Кстати, хорошая мысль! Я хмыкнула и попятилась. Куда делся мой «заяц»? Пора вибриссам поработать. Вопрос только в том, как их включить.
– Тогда старый добрый наобум. – Пробормотали мои губы.
Я вышла в коридор и двинулась практически наощупь.
– Тигран, она здесь! – донесся до меня шепот Наринэ.
В тот же момент дверь распахнулась настежь, из нее вылетела Наринэ. Пользуясь эффектом неожиданности, она оттолкнула меня, и догонялки возобновились. Вот зря я не бегала после ухода из Охотников, зря!
Мы пересекли квартиру по прямой, и девушка вновь выскочила в окно.
– Опять крыша! – простонала я. – Да сколько же можно?!
Но тут Наринэ удивила. Шустро соскочив с козырька на соседний балкон, она начала быстро спускаться по трубе. Еще и паркур! Чем они ее кормят? А ведь когда жили в поместье Охотников, казалось, что ее максимальная физическая нагрузка – это сделать маникюр!
– Хорошо, попробуем! – я довольно легко повторила прыжок, но спускаться по скользкой ледяной трубе было чрезвычайно неудобно. Особенно если учесть, сколько этажей внизу.
Мне с трудом удалось прогнать мысль о высоте и сосредоточиться на том, чтобы ставить ноги на клепки, крепящие трубу к стене. Стоило успокоиться, как дело пошло быстрее.
Глухой шлепок оповестил о том, что Наринэ спрыгнула на асфальт. Ну что, или – или. Гоняться за ней до ночи нет никакого желания.
Увидев, что до земли всего лишь метров пять, я отпустила трубу и чувствительно, но без травм приземлилась. Один рывок – и долгожданная победа – эта тварь извивается подо мной.
– Отпусти! – начала отбрыкиваться она.
– Ага, щаз! Я за тобой носилась битый час!
– Хорошо, сдаюсь. Но слезь с меня.
– Без сюрпризов, поняла? – я встала.
– Поняла. – Пробурчала Наринэ, поднимаясь.
– Саяна!
– Алекс! – я обернулась и облегченно выдохнула – послушался, не стал прыгать.
– Спокойно. – Он вытянул вперед руку, глядя за мое плечо.Надо было обыскать эту тварь! Но уже, видимо, поздно.
Я обернулась. Так и есть – в руке пистолет, направленный на Охотника.
– Не двигайся. – Словно поняв, что мои мысли вертятся вокруг того, как прикрыть собой Алекса, прошипела Наринэ, отходя. – Один шаг – и у него в голове будет дырка.
– Зачем тебе стрелять в Охотника?
– Он давно уже не Охотник. – Девушка пренебрежительно фыркнула. – Конечно, жаль будет такого красавчика. Хотя, нет. Если у него хватило глупости спутаться с тобой.
– Он ни при чем. Мы уже расстались.
– Твоя половая жизнь мне уж точно не интересна! Хватит трепаться. Отходи, – девушка мотнула пистолетом в сторону.
Я медленно отступила.
– А ты иди сюда, – она поманила Алекса. – Пора прощаться, Саяна. Думаю, тебе ясно, что если пойдешь за нами, получишь труп.
Уперев пистолет в его поясницу, Наринэ медленно двинулась к выходу со двора. Я осталась стоять и считать секунды. Глаза заволокло слезами.
А потом они все вместе вышли из подворотни. Всхлипнув, я проигнорировала Горана с Арсением, и, подбежав, обняла Охотника.
– Все хорошо, малышка! – он крепко прижал меня к себе. – Не плачь!
– Не буду. – Отстраниться удалось с трудом.
Надо вообще держаться подальше от Алекса, иначе рано или поздно в него рикошетом прилетит моя беда.
– Это еще что за перец? – ревниво осведомился Сеня, уперев руки в талию.
– И что ты на меня-то смотришь? – огрызнулся Драган. – У Саяны спрашивай, зачем ей этот Охотник.
– Он такой сладкий, что у меня уже кариес!
– Смотри, как бы попа не слиплась. – Многозначительно пригрозила мисс Хайд.
– Ты опять?! – взвился Сеня.
– Успокойтесь все! – устало сказала я, вытирая слезы. – Мне некому отчитываться, ясно?
Мужчины синхронно кивнули.
– А ты, котозаменитель, утихни, а то всем расскажу наш маленький секрет.
– Понял, молчу.
– Что за секреты? – Драган прищурился.
– Много будешь знать, – по привычке начала я. – Хотя тебе и так уже 300 почти.
– Спасибо.
– Обращайся. Так, нужно вернуться в избушку к Бабе-Яге.
– Ты головой не ударялась, сокровище мое? – Сеня сделал обеспокоенное лицо.
– Пойдемте. – По дороге объяснив, как все было, я привела их к квартире.
Дверь, конечно же, никто не открыл.
– Ломать? – Драган посмотрел на меня.
– Таки да.
Хлипкая деревяшка, обитая дешевым дермантином, вылетела от одного удара его ноги.
– Позволь мне идти первым, родная.
– Действуй.
Внутри было пусто.
Миновав узкую прихожую, мы вошли в комнату. Алекс нащупал выключатель на стене, и вскоре под потолком замигала тусклая лампочка без абажура. Сквозняк недовольным червем прополз по комнате и заставил двери закрыться. От громкого хлопка лосиные рога на стене, вздрогнув, рухнули вниз, угодив прямо на Горана.
– Молчу. – С трудом сдерживаясь, сказала я.
– А мне вообще лучше уйти. – Пробормотал Арсений, подхрюкивая от смеха.
– Очень смешно. – Глава клана обиженно посмотрел на меня, отложив увесистое «украшение» на истертый до дыр диван.
– Прости. – Я покаянно улыбнулась и положила руку на его грудь.
– Мне не за что тебя прощать, родная. – Он улыбнулся, осторожно накрыв мою ладонь своей.
– Может, не та квартира? – предположил Алекс, осматриваясь.
– Та. Смотри, – я указала на смазанные кровавые отпечатки ладоней на стене в коридоре и пояснила остальным, – Наринэ порезала руки о колючую проволоку. – Но где старая карга? Как она успела так оперативно смыться? – назвать эту Бабу-Ягу божьим одуванчиком язык не поворачивался, она скорее уж куст борщевика. – Ей на вид лет двести было!
– Сиганула в ступу, видать, и через окно. – Арсений посмотрел на меня, с трудом сдерживая смех. – Не волнуйся, составим фоторобот и объявим твою особо опасную бабку и ее ступу в розыск!
– Сеня! – сложившись пополам, мисс Хайд начала хохотать. – Ну, ты и гад! – он обнял меня, я уткнулась лицом в его грудь и продолжила то ли смеяться, то ли плакать. А может, и все вместе.
– Саяна? – забеспокоился Драган. – Ты в порядке?
– Горан, это просто выход эмоций! – сквозь шквал чувств выдавила я. – Все-е-е, уффф, пойдемте обратно. Тут нечего делать.
Мы вышли обратно во двор.
– Тому, кто нашаманил такую погоду, надо в бубен дать, – пробурчал Арсений, кутаясь в пальто.
– Климат в России, Сеня, рассчитан прежде всего на уничтожение неприятеля! – пришлось напомнить мне.
– Жуткая холодрыга!
– Не все тебе ножками сверкать через дырявые джинсы!
– Тебе не нравятся мои ноги?
– Они прекрасны! – я обняла его, и санклит расплылся в довольной улыбке. – Мажор ты мой! Занял всю мою ванную своими скляночками, метросексуал недобитый!
– Что-то я не слышал жалоб после недавнего массажа с маслами и сеанса полного ухода!
– Ты бы помолчал, массажист хренов. – Я на всякий случай встала между ним и Гораном.
Судя по лицу последнего, он уже успел в красках представить сеанс злополучного массажа, и теперь его фантазия неслась вскачь, как бешеный мустанг, в попытках постижения сакрального смысла таинственного полного ухода.
– Кажется, нас сейчас убивать будут. – Констатировал Алекс.
– Ура! – я обернулась, чтобы посмотреть в лицо тому, кто спас мою отмассажированную попу от гнева Драгана.
И через секунду поняла, что предпочла бы ярость взбешенного главы клана тому, что надвигалось прямо на нас со скоростью пушечного ядра. Потому что с первым я хотя бы знала, что делать.
Молодой мужчина в зеленых брюках и коричневой куртке, среднего роста, темноволосый, с искаженным гримасой ярости лицом налетел, как ураган. Пока мы несколько секунд отходили от неожиданности, он обрушился на нас, вклинившись в середину.
Хорошей реакцией смог похвастаться только Горан. Оттолкнув меня, он принял удар на себя, пытаясь затормозить этот «таран». Но даже для него удары взбешенного мужчины, посыпавшиеся в неимоверном количестве с силой, рассчитанной на уничтожение, оказались сложными для блокировки.
Скорость их боя заставила бы озадаченно хмыкнуть даже Ковача. А пока что эмоционально реагировать приходилось мне. Из груди вырвался крик, когда монстр выхватил из перевязи на боку опасно сверкнувший кинжал и стал еще смертоноснее.
Уже зная благодаря вибриссам, что костяная вставка в клинке от чистокровки, я кубарем нырнула в ноги этому чудовищу. И, как оказалось, вовремя – мой маневр заставил его отклониться как раз в тот момент, когда он занес руку, чтобы воткнуть клинок. Мне даже не хотелось выяснять, кому предназначалась смерть – Горану или Арсению. Важно то, что оба избежали этой участи.
Заплатив за их спасение парой сломанных ребер, мисс Хайд с удовольствием вгрызлась в отместку в запястье подонка. Он с ревом выронил кинжал, лишь когда мои зубы заскрипели по его костям, и отпихнул меня. Пока я убирала клинок в карман, пополняя свою уже весьма обширную коллекцию, санклиты отвлекли его новой атакой.
Немного придя в себя, я улучила момент и вклинилась в заведомо неравную схватку, дав мимолетную передышку для перегруппировки главе клана и хромающему Арсению.
Кинув на меня взгляд безумных глаз, налитых кровью из-за полопавшихся сосудиков, мужчина отреагировал мгновенно. Удары посыпались как из рога изобилия. Я, как и Горан, едва успевала блокировать их и плотно засела в защите. Пока что выйти из нее в нападение не представлялось возможным в принципе.
– Да кто ты, черт возьми?! – выдохнул Драган, пробившись ко мне поближе сквозь его руки, которые рубили воздух, как лопасти пропеллера.
– Мы тут! – донесся крик Арсения.
Напав на безумного мужика сзади, санклит и Алекс огребли по полной. Охотник после мощного удара в грудь рухнул на асфальт, оставалось только надеяться, что он жив. Но своим геройством им удалось открыть нам с Драганом простор для маневра.
На мгновение встретившись глазами, мы кивнули друг другу. Упав на колени, я ушла в подкат с подсечкой, заставив этого монстра рухнуть в позу молитвы. В ту же секунду Горан скользнул ему за спину, нанес сокрушительный удар между лопаток и в довершение резким движением вывернул его шею до предела вправо. Не знаю никого, кто остался бы боеспособным после такого.
Но этому монстру удалось!
Мотнув головой, словно ему всего лишь попала вода в ухо, он развернулся, одновременно сумев подняться, обрушился на Горана, уронив теперь уже его на колени, припечатал кулаком-кувалдой по лицу и отшвырнул в сторону.
Пока глава клана, на нехилой скорости въехавший спиной в стену дома, поднимался, «таран» обрушился на меня. Я едва успела отпрыгнуть и встать, прежде чем он налетел с рыком, чуть не повалив на землю.
Приношу свои извинения за проду с опозданием. Мы с Музом так увлеклись дописыванием новой книги, что потеряли совесть, счет времени и... все остальное)))) Обещаем исправиться!)))
Тело вспыхивало острой болью даже от погашенных ударов этого «подарка небес». Кто он? У викингов, помню, были безумные воины, которых все боялись, берсерки. Но они-то хоть мухоморы жрали, чтобы впасть в транс, а этот чего налопался?
И ведь он даже не санклит, хотя сейчас самое время вспомнить слова ищейки Тая – «С одной стороны чувствуется санклит, с другой – человек. Чудеса какие-то». У меня в точности такие же ощущения! Не этот ли ухарец организовал нам два трупа во «дворе-колодце» не так давно?
Хорошо, подумаю позже, сейчас отмахаться бы от этого безумца! Его словно ничего не способно вывести из строя! Я уже все перепробовала, должна была бы как минимум покалечить, а может, и убить, но берсерк петербургского разлива все равно наступает!
Чертовщина!
Втроем – на минуточку – мы с Гораном и Арсением успевали по большому счету только обороняться, иногда выхватывая мгновения для атак, которые «таран» отбивал, словно небрежно отмахивался от назойливого гнуса.
Не знаю, сколько бы это продолжалось, если бы не Алекс. На наше счастье он очухался и применил свой любимый, очевидно, прием. Вооружившись каким-то железным прутом, Охотник улучил момент, подкрался сзади и со всей дури вломил берсерку по башке.
Кровь залила его лицо, он попятился назад, все еще мельтеша руками в воздухе. Я опять ушла в подкат и, подрубив его ноги, вынудила упасть на колени. Горан приложился к челюсти монстра, заставив прищелкнуть зубами и накрениться влево.
Едва он снова начал выпрямляться, как упрямая неваляшка, Сеня с воплем рухнул на него всем весом, заставив наконец-то лечь на асфальт.
Вращая налитыми кровью глазами, берсерк что-то мычал. Судороги трепали его тело, скручивая мышцы в жгуты, но он, похоже, и не чувствовал. Сеню, сидящего сверху, подбрасывало, как на аттракционе, где надо удержаться на необъезженном скакуне.
Я, Горан и Алекс с окровавленным железным прутом наперевес молча стояли рядом, наблюдая эту картину. Тогда мы еще даже не подозревали, что видим зловещую тень будущего, которая черной тенью многообещающе легла на наше настоящее.
Момент полнейшего офигевания, совмещенного с попыткой перевести дух, был прерван громко хлопнувшей дверью подъезда.
– А что это было?
Я обернулась. Молодой парень, жилец дома – подсказали вибриссы, озвучил вопрос, который тревожил всех нас.
– Тоже хотел бы это знать. – Пробормотал Горан, начав поднимать берсерка, когда Сеня с него слез.
– Кино снимали. – Ляпнули мои губы первое, что пришло в голову.
– А… камера-то где?
– Оператор на балконе. – Сияя улыбкой, соврала я. – Вид сверху. Так красивее выйдет.
Вибриссы моментально просканировали двор и дом. Кажется, нам повезло – на телефон успел запечатлеть наше эпичное сражение только этот любопытный «вьюнош с горящим взглядом».
– Надеюсь, фильм вам понравится. – Промурлыкала мисс Хайд, положив руку на его плечо.
– Наверное.
Пока он завороженно глядел в мое декольте, ладонь скользнула в карман его ветровки, и через секунду смартфон с видео перекочевал в мой карман.
– В глаза нужно даме смотреть, молодой человек!
Придерживая берсерка, который был залит кровью, но тем не менее мог шагать, мы поспешили уйти со двора. «Таран» был погружен в «Газель» и зафиксирован всем, что имелось в наличии.
Пока команда зачистки уничтожала следы недавнего побоища во дворе, нашлось время для того, чтобы обменяться понимающими взглядами, вдыхая холодный воздух и позволив телу медленно отпускать только что пережитый стресс.
– Думаю, выражу общее мнение, если скажу: это полнейший п…ц, дамы и господа! – вытирая кровь с разбитого лица влажными салфетками, изрек Сеня.
Я начала хохотать, хоть тело и болело от того, что этот берсерк пытался сделать из меня отбивную.
– Как ты? – Горан обеспокоенно вгляделся в мое лицо.
– Жить буду. – Я скривилась от боли, задрав свитер и любуясь одним сплошным кровоподтеком, в который превратилось тело.
– Родная… – потрясенно выдохнул Драган, осторожно коснувшись кончиками пальцев моей талии. – Убью этого подонка!
– Ай! – пришлось отступить и поспешно вернуть кофту на место. – Пока что он один нас всех едва на тот свет не отправил. Если бы не Алекс, – я улыбнулась Охотнику, – мы бы все еще «кино снимали». – Меня опять начал душить смех.
– Оператор на балконе! – напомнил Алекс, тоже хохоча. – А режиссер вообще на небесах!
– Какая тварь сценарий писала?! – простонала я.
– Очень надеюсь на одно. – Изрек Арсений с очень серьезным видом.
– На что? – мы все повернулись к нему.
– На то, что это не сериал!
После этих слов хохотали уже все.
– А если он такой не один? – вдруг тихо спросил Алекс.
Наша истерика моментально затихла.
– Мы его вчетвером едва «успокоили», – пробормотал Горан.
– Скорее, упокоили. – Уточнила мисс Хайд, вспомнив выпученные глаза, налитые кровью.
– Я пытался взять его жизнь, но не получилось. – Признался Драган. – Не понимаю, как такое возможно.
Повисла, как принято говорить, гнетущая тишина. Из обложенного тучами неба начали медленно падать большущие, похожие на махаонов, снежинки. А вот и первый снег. Зима близко. Эх, не вспоминать бы при этом еще «Игру престолов»!
– Самое время произнести бодрящую речь, поднимающую боевой дух с колен. – Сказала я. – Есть желающие? Нет? – одна из снежных бабочек села на мою ладонь. – А ведь Новый год не за горами! Хороший подарочек Хан положил нам под елочку, не находите?
– Скоро под каждой елкой страны… – пробормотал Арсений.
– Сплюнь!!! – хором рявкнули мы, повернувшись к нему.
– Да я бы и язык себе вырвал, если бы это помогло!
– Можно попробовать. – Пробормотал Алекс.
– Когда-нибудь я тебя… – Начал Горан, глядя на моего котозаменителя.
– Но не сегодня. – Перебила я, оттаскивая Сеню от главы клана. – Хватит мордобоя для одного дня. Расходимся.
– Саяна, постой! – Драган нагнал нас с Сеней, оттеснил санклита и отвел меня в сторону. – Нам нужно поговорить.
– О чем? – сердце привычно заныло.
– Ты спасла меня сегодня.
– Тебя и Сеню. – Уточнила я, поднимая воротник куртки так, чтобы только нос торчал. – Пожалуйста.
– Да, спасибо. Но не делай так больше!
– Не тебе решать! – я вновь вынырнула из приятного расслабления после боя.
– Успокойся.
Нельзя говорить это слово тому, в ком закипает злость!
– Понимаю, это был порыв…
– Это был простой расчет! Несложно понять, что тебя кинжал бы надолго вырубил, а ты из нас всех – лучший боец, Сеню вообще убил бы. А меня, как показывает опыт, они вообще не берут. Так что я выбрала путь наименьшего ущерба.
– Не верю. – Горан усмехнулся, глядя с затаенной болью. – Потому что видел твои глаза. Ты не поэтому спасла меня.
– А почему тогда? Дай догадаюсь – из-за того, что люблю тебя?
– Саяна…
– И в Сеню я тогда трепетно влюблена…
– Арсений только «за»! – подал голос ушлый санклит.
– Кыш! – я кинула в него перчатками. – А уж Алекса мечтаю вернуть, не сплю ночами! И Данилу не прочь заманить в свой гарем! Так выходит? Не слишком ли у меня большое сердце, по-твоему? Чтобы вы все там уместились? Особенно для санклитки, чью страдательную мышцу даже кинжалы не берут? Может, кстати, как раз оттого и не берут, что из-за тебя оно навсегда мертво.
– Я видел твои глаза. – Упрямо повторил Горан.
– Воля ваша, барин. – Мисс Хайд устало пожала плечами, поспешно развернулась, чтобы он не видел моих слез, и пошла прочь.
– Пусть так. – Он вновь догнал меня и горячо зашептал, – но хотя бы выгони Арсения, умоляю! Дай хоть ночь поспать без мыслей о том, как вы…
– Твое воображение – твоя проблема, Драган! – отрезала я, не останавливаясь. – Спасибо, конечно, за твое высокое мнение о моей нравственности, но если еще раз подобную просьбу услышу, позову жить со мной еще и Алекса! А может, и Данилу! Раз уж я такая б…, чего теряться!
– Саяна…
– Иди ты обратно в то место, из которого появился на свет божий на мою беду! – рявкнула мисс Хайд, открывая машину. – Сеня, ты едешь или пешком идешь?
Обогнув по весьма широкой дуге Драгана, полыхающего на него яростью из прищуренных глаз, санклит не преминул напакостить напоследок, показав главе клана язык, и юркнул в машину, успев заблокировать двери за секунду до того, как Горан подскочил к нам.
– Идиот! – я отвесила подзатыльник санклиту, испуганному своей же храбростью, и выехала из подворотни. – Он ведь когда-нибудь не выдержит! А меня рядом не будет!
– Тогда вывод прост – тебе жизненно необходимо быть всегда рядом со мной!
– Ага, щаз.
– Если Драган меня прибьет, кто тебя смешить будет, большеглазая?
– Тоже верно. – Со вздохом признала я, вливаясь в плотный поток машин. – В пробке ведь встанем сейчас, намертво. А так хочется в горячую ванну забраться!
– И мне! А если еще и с тобой…
– И не мечтай! Где у тебя регулятор настроек? Надо наглость раз в десять убавить.
– Показать? Регулятор, правда, изрядно замерз, но…
– Сеня, выгоню!
– Одни угрозы. – Он покачал головой и включил печку. – Нет бы пожалеть окоченевшего санклита с сосулькой вместо регулятора…
– Все, вот сегодня и выселю!
– Драган решит, что это из-за того, что он потребовал прогнать меня!
– Тоже верно. – С таким аргументом было сложно не согласиться. – Но выход есть – я тогда сама съеду с квартиры, в гостиницу. Съел?
– Уж пошутить нельзя.
– А будешь так шутить, я на самом деле Алекса позову к нам жить!
– Ты не оригинальна! – он фыркнул. – Это МЖМ называется.
– Пешком пойдешь! – рявкнула мисс Хайд, но смех сдержать не смогла.
– И все равно, ты ж меня любишь! – констатировало довольнющее божье наказание.
– Люблю! Но если не замолчишь, достану скотч…
– Сколько градусов?
– Что?
– Градусов сколько в скотче?
– Я про липкий скотч!
– Липнуть я к тебе начну после скотча.
– Начнешь? А до этого тогда что было?
– Просто безобидный флирт.
– Точно съеду в гостиницу. – Пробормотала я.
– Ты там со скуки помрешь.
– Да мне уже и перспектива возвращении к Горану не кажется ужасной. – Коварно отметила мисс Хайд.
– Гнусный шантаж. Но действенный. Умолкаю.
– Наконец-то и на тебя нашлась управа! – я ослепительно улыбнулась. – Теперь буду знать, что детей пугают бабайками, а санклитов – Драганом!
– Так всегда было. – Сеня пожал плечами. – Только раньше это был Антун, а теперь Горан.
В октябре мир объят пламенем...Р. Брэдбери "Литературные встречи"
Машина пожирала дорогу. Город стремительно несся вперед сквозь время. Поток мыслей в голове тоже шел нескончаемым потоком. Синяки на теле медленно заживали, и мне даже было жаль, что нет возможности полюбопытствовать, наблюдая, как багровые и фиолетовые тона перетекают в болотно-зеленые, а потом начинают желтеть.
– Черт! – на поверхность вдруг всплыло воспоминание о кафе.
Мы с Алексом сорвались с места так шустро, что забыли заплатить, похоже. А в этом мире платить надо за все.
Я набрала Охотника и вывела сотовый на громкую связь.
– Саяна? – голос был встревоженный. – Малышка, у тебя все хорошо?
– Вроде как. А у тебя?
– Тоже. Поймал такси, еду домой.
– Алекс, мы заплатили в кафе сегодня?
– А… ведь, похоже, нет!
– Кофе был мерзкий, если откровенно, но все же, это нечестно.
– Вернуться никогда не поздно. – Многозначительно ответил он.
– Да уж… – В трубке защелкало и зашипело. – Алекс? – гудки.
Перезвонить не удалось – не было связи.
– Что-то мне нехорошо. – Пробормотала я.
– После сегодняшнего – немудрено. – Фыркнул Арсений.
Помедлив, я набрала Горана.
– Решила обзвонить всех своих мужиков? – съязвил котозаменитель.
– Пешком пойдешь.
– Саяна, родная, все хорошо? – поплыл по салону голос Драгана, порождающий во мне мурашки. В чем я, естественно, не призналась бы ни за что.
– Да. А у вас?
– Тоже. Мы уже в отеле.
– Просто… будьте осторожны, хорошо?
– Будем, любимая, отдыхай. Если…
Связь опять прервалась. Вибриссы уже голосили благим матом.
– Да пошло оно все! – мисс Хайд крутанула руль, развернувшись через все сплошные, и понеслась к «Мажестику», оставив позади гневно гудящий автомобильный клубок.
Посередине пути, вспомнив о пассажире, я съехала на обочину.
– Сеня, вылезай.
– Молчу ведь! – глазки хаски обиженно уставились на меня.
– Это не в наказание. Давай, поймаешь такси.
– А ты куда собралась?
– Не важно. – Я нашарила в бардачке три шпильки со звездочками на концах и быстро соорудила пучок из волос.
– Почему нельзя с тобой?
– Тебе не пять лет! Давай!
– Ну и ладно. – Обиженно бурча, санклит вылез из машины, а я понеслась дальше.
Так, вот и отель – стоит на месте, хотя по ощущениям здесь должен быть, как минимум, кратер от метеорита. Скромный на вид, элегантный подтянутый джентльмен. Ему нет дела до моих предчувствий. На нижнем этаже призывным теплом заманивают в сияющие двери ювелирный, бар и гастропаб. Ничего не изменилось.
Внутри все тоже спокойно. Приветливые девушки на ресепшен. Может, у меня просто так стресс сказывается? Я помедлила перед лифтом. Нет, раз уж пришла, поднимусь в «эксклюзивный люкс», где обитает глава клана Лилианы. Полюбуюсь на его ошарашенную физиономию, успокоюсь и поеду извиняться перед Арсением.
Я подошла к дверям. А где, кстати, вся охрана? Ни здесь, ни у лифта никого. Непорядок. Куда делись дюжие мальчики, вытягивающиеся по струнке при моем появлении? Уже и привыкла как-то к ним. Странно.
Все встало на свои места, когда после стука дверь мне открыла… Наринэ.
– Вот теперь все в сборе. – Она усмехнулась. – Проходи.
– Не слишком ли часто мы с тобой видимся? – пробормотала мисс Хайд, зайдя в люкс.
А вот и охрана – сложена ровным рядком в коридоре. Надеюсь, они живы.
– Я вернулась за братом. – Пояснила девушка, запирая дверь, и кивнула на берсерка, который, в принципе, неплохо выглядел для человека, которому пару часов назад проломили череп. Вполне так боеспособно даже смотрелся. – Но раз уж ты здесь, заберу и тебя.
– Не смей! – прорычал Горан, двинувшись на нее.
– Попробуй, останови! – ощетинилась в ответ Наринэ.
Между ними моментально выросла стена примерно из двух десятков отменно подготовленных бойцов – мои вибриссы не обманешь. Откуда у нее, кстати, такая боевая поддержка?
– Забирай этого выродка, – Драган кивнул на берсерка. – Но Саяну не трогай!
– Не наглей! – ангельское личико девушки скривилось. – Именно ты заварил адскую кашу, сотворив это отродье, помалкивал бы!
– Это покажется тебе цветочками, если посмеешь причинить ей вред! – прошипел Горан. – Я уничтожу всех, кто тебе дорог! И начну с твоего обожаемого Данилы!
– Ах, так?! – Наринэ побледнела. Глаза Бэмби превратились в жерла вулкана. – Еще и угрожать мне вздумал? Ты сам отсюда живым не выйдешь, глава клана!
Куда-то этот разговор не туда сворачивает. Я бочком, крабиком, двинулась к Горану. Если с двумя десятками ухарцев Наринэ мы с ним еще могли бы пободаться, да и то, с весьма спорными шансами на успех, то наличие в комнате ее брата сводило на нет и без того не радужные перспективы. Надо придумывать что-то иное, такое, чтобы сразу было обречено на успех. Вот только мыслей ноль.
Когда я, как в анекдоте, «че-т приуныла», дверь в люкс с грохотом распахнулась – подоспели ребята Ковача.
– Не ждали? – Нико широко улыбнулся, подмигнул нам с Драганом, и с удовольствием влился в кипящую свару.
Наринэ с братом метнулись к ванной.
– Вот теперь твой люкс действительно эксклюзивный! – расхохоталась мисс Хайд, наблюдая, как о головы расшибаются ни в чем не повинные торшеры, черные вазы в половину моего роста и дизайнерские стулья со спинками в виде пера жар-птицы, падает красная хрустальная люстра, под ногами бойцов превращаясь в обычное битое стекло, летит синтепон от игриво изогнутой оттоманки и дивана благородного серебристого оттенка, лишается ножек круглый столик с красной скатертью и покрывается невыводимыми пятнами настоящий, похоже, персидский ковер в пастельных тонах.
– Как думаешь, сколько будет стоить возмещение ущерба? – спросил Горан, проследив взглядом за золотистой бутылкой шампанского «Кристалл», разносящей зеркало на шкафу к чертям.
– Самой безумно интересно.
– Придется списывать на непредвиденные расходы. – Он вздохнул.
– Или на представительские – как-никак, врага встречали! – я едва сдержала смех.
– Это мысль! – на лице главы клана протаяла нежная улыбка.Воспользовавшись тем, что в опасной близости от моего лица пролетел ананас, а секундой позже ему вслед просвистел серебряный канделябр, Драган осторожно прижал меня к себе.
– Мало ли. – Пояснил он. В глазах искрился смех.
– А не много ли? – парировала мисс Хайд, отодвигаясь.
– Злая.
– Вот кто действительно злой! – потрясенно выдохнула я, когда из ванной выскочил брат Наринэ.
Не знаю, что она с ним сделала, но перед нами вновь предстал тот самый «таран», который мы с трудом вырубили пару часов назад.
Замерев на секунду, опять бешено вращая налитыми кровью глазами, он ринулся в гущу боя, сметая все на своем пути, как разъяренный бык.
И вот тут ребятам Ковача пришлось туго.
– Вторая серия. – Из моей груди вырвался протяжный стон. – Сеня, гад, накаркал, это таки сериал. Пойдем, надо мочить берсерка!
Наринэ, прислонившись к косяку с выражением превосходства на лице, проследила взглядом, как мы влились в «яростную сечу».
Увы, это было дежавю.
Оставшиеся в наличии ребята Ковача сошли с дистанции в несколько минут – им предстояло еще долго восстанавливаться после полученных травм.
Мы с Гораном и, мягко говоря, удивленный Нико и вместе, и посменно «танцевали» с монстром, пытаясь найти брешь в его обороне, но даже приблизиться к нему, миновав мясорубку кулаков-кувалд, и то было проблематично. В этом «танце» нам отдавили не только ноги, но и все остальное тело.
Решив, что «не мытьем, так катаньем», я встретилась глазами с Драганом и кивнула в сторону Наринэ. Но все предпринятые нами попытки подобраться к ней рухнули. Пресекая малейшие намеки поползновений в сторону девушки, берсерк только еще сильнее зверел.
Кулаком разнеся в щепки изящную консоль – последнее, что осталось в номере из мебели, он отшвырнул Горана, потерявшего сознание от удара головой, и с кинжалом в руке двинулся на раненого Ковача.
Сердце тоскливо сжалось – все было на волосок от того, что я видела, сжав детскую ладошку этого богомола.
Моя попытка помочь успехом не увенчалась. Подставившись под кинжал, я не остановила, а лишь замедлила его. Крутанув клинок в моей груди, он резко дернул рукоять из стороны в сторону, словно рисовал букву «z».
Органы грудной клетки, по ощущениям, превратились в кровавую кашу. Не в силах вдохнуть, я повисла на его руках, лихорадочно пытаясь найти силы совладать с животным страхом, скрутившим душу, и непереносимой болью, пожиравшей внутренности.
Нико атаковал берсерка, собрав, очевидно, последние силы, чтобы отвлечь от меня. И ему удалось. Тот выдернул кинжал, попросту стряхнул с рук мое тело и двинулся на Ковача, который балансировал на одной ноге, пока вторая, поломанная в трех местах, срасталась.
Меня замутило, рот наполнился кровью. Каждый вдох раздирал изрезанные легкие взрывом адской боли. Хрипя, я попыталась доползти до Драгана, но тело налилось такой тяжестью, что мне даже сдвинуться с места не удалось. Оставалось молча смотреть, как богомол получает кинжал в сердце и без признаков жизни падает рядом со мной.
Повинуясь неясному импульсу, я влила свою кровь ему в рот – благо из раны на моей груди она лилась ручьем – в том числе и на него. Не знаю, на что рассчитывала – думать времени не было, оставалось целиком и полностью довериться инстинктам.
Картинка перед глазами начала выцветать.
– Только не сейчас! – взмолилась я, пытаясь подняться.
Руки дрожали, битое стекло впивалось в ладони, но у меня не было времени, чтобы обращать внимание еще и на эту боль.
С кинжалом в руке берсерк направлялся к Драгану, который еще был без сознания.
Собрав остатки сил, я выплеснула их в неистовый крик и рухнула на пол.
Последним, перед тем, как свет погас, удалось увидеть, как Горан, очнувшись, бросился ко мне.
Когда я пришла в себя, кошмар продолжился.
Дизайнерский интерьер номера превратился в декорации удавшегося мальчишника. Ковач лежал рядом, залитый моей кровью, и не шевелился. Но дышал. А вот глава клана срочно нуждался в помощи. Одной рукой берсерк пробил его брюшину и жадно шарил внутри, направляясь к сердцу. В другой руке он держал наготове кинжал.
Беспроигрышный план.
Но не для нас с Гораном.
– Тигран! – закричала я.
Монстр вздрогнул, оглянувшись. На пару секунд в его глазах протаяло что-то человеческое. Именно этих мгновений мне хватило, чтобы рывком поднять молящее о пощаде истерзанное тело и рывком бросить его к берсерку, успев подумать, что это как раз тот случай, когда попытка – все-таки пытка, и еще какая.Но другого выбора не было.
Как и особых надежд на успех.
Ноги подкосились, и я повисла на этом чудовище. Он даже не стал стряхивать меня с себя, видимо, посчитав неопасной.
Но именно в этом берсерк как раз ошибся. Моя ледяная ладонь скользнула по его плечу к локтю, потом двинулась к запястью. Как только она легла на голую горячую кожу, я сделала это.
Тигран понял – в последнее мгновение. Перевел на меня взгляд, в котором плескалось чистое изумление с оттенком недоверия и…
Все было кончено.
Его глаза погасли.
Навсегда.
Второй раз я отняла человеческую жизнь.
Звериный вопль Наринэ разорвал тишину через мгновение после того, как бездыханное тело берсерка мягко осело к моим ногам. Но ее страдания меня нисколько не волновали. Гораздо больше я была озабочена состоянием Горана.
Зажав огромную рваную рану в животе, мне удалось оттащить его подальше от трупа. Пульс, хоть и слабый, был. Кинжалом Тиграна я полоснула по запястью, и моя кровь потекла в рот хорвата. Иронично, если вспомнить, сколько он отдал мне своей.
– Это невозможно! – Наринэ упала на колени перед братом, рыдая. – Как?! – безумный взгляд уперся в меня, когда она поняла, что он на самом деле мертв. – Будь ты проклята! – выплюнули ее губы, напомнив безумную старуху с ее непонятными ругательствами.
– Уже. – Я равнодушно пожала плечами, гладя по волосам моего санклита. – Как и ты.
Дрожа от ярости, девушка поднялась и двинулась на меня. Я была готова принять ее гнев, но за пару метров до цели какой-то мужчина обхватил эту обезумевшую от горя фурию за талию и оттащил назад, несмотря на то, что она визжала и извивалась изо всех сил.
Тело Тиграна унесли. Сникшую Наринэ увели следом.
– Саяна, я хочу поговорить с вами.
Мне пришлось заставить себя выплыть из того спасительного оцепенения, в которое погрузилось сознание, и поднять на мужчину глаза.
Среднего роста, весьма упитанный, лысый, с белыми бровями, подслеповатыми глазами и сильно выступающими вперед передними зубами, которые он все время словно пытался прикрыть губами. Похож на крота-альбиноса.
– О чем поговорить? – прошептала я.
– О тех людях, которые имеют для вас значение.
– Хорошо. – Мне с трудом удалось подняться, переложив голову Горана на ковер.
Хотя бы так выиграю время, необходимое на его восстановление.
– Родная, не слушай… – прошептал вслед Драган.
– А если так? – когда мы отошли в другой конец номера, Крот протянул мне сотовый.
Видео.
Я нажала на «play».
Понятно, Алекс у них. Кошмар не намерен заканчиваться.
– Выбирайте, Саяна. – мужчина так тепло улыбнулся, словно речь шла о том, чтобы решить, какого щенка взять домой из коробки. Вот только его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях, как писал Рэй Брэдбери. – Кого спасете?
– Это же люди!
– Нет. Это человек и санклит. Достаточно моего слова – и один из них умрет. – Мягкий, как пух, и разъедающий, как кислота, голос.
– Я не могу выбирать.
– Тогда умрут оба. Выбор за вами. Думаю, вы знаете, что делать.
– Оставьте нас на пару минут. – Тихо сорвалось с моих губ.
– Конечно.
Номер опустел.
Я подошла к Нико – еще без сознания, но пульс есть – и кое-что прошептала ему на ухо. Его рука сжала мою ладонь. Отлично.
Горан уже стоял на ногах, когда я встала. Покачивался, но выглядел неплохо.
– С Ковачем все будет хорошо. – Не дожидаясь вопроса, сказала я.
– А с тобой? – мужчина притянул меня к себе, с тревогой вглядываясь в лицо.
Наверное, когда-нибудь. Но точно не в ближайшее время.
Я не стала отстраняться. Наоборот, прильнула к нему еще теснее, стараясь не замечать, как вновь запылала фантомная рана.
– Чем я заслужил? – хрипло прошептал санклит. – Или это уже рай?
– Ш-ш-ш. – Мои ладони легли на его грудь и, взлетев вверх, обвили шею.
Губы сошлись изгиб в изгиб. Стальное кольцо рук замкнулось за спиной. Горан застонал, дрожа всем телом.
Меня тоже трясло – но совсем по другой причине.
Я слегка отстранилась.
– Любимая, – прошептал он, прижавшись щекой к моим волосам. – Родная!
– Прости меня, – сквозь слезы прошептала я.
Руки расстегнули несколько пуговок на его рубашке.
– За что, жизнь моя? – он нежно улыбнулся.
– За это. – Я приставила клинок к его груди и с силой вогнала его внутрь.
Мой крик совпал с всплеском недоумения в его глазах.
Я вытащила клинок, но он выпал из дрожащих рук. Рыдая, мне удалось уложить Горана на пол.
– Теперь пойдемте, Саяна. – Зазвучал над ухом ненавистный голос Крота.
Сначала хотелось спросить, куда. Но потом стало все равно. Потому что хуже уже не будет – мой кошмар сбылся.
Я не знаю, кому задать вопросы.Я не знаю, кто дарит мне ответы.И кто ведет меня через свет и тьмуТуда, куда иду.Машина времени «Корабли»
И с ними ангелов дурная стая,Что, не восстав, была и не верна.Данте «Божественная комедия»
Значит, ей все-таки придется идти с ним в его темную нору, жить там, глубоко-глубоко под землей, и никогда не видеть ни белого света, ни ясного солнышка – ведь крот их терпеть не может?!
Г. Х. Андерсен «Дюймовочка»
Мы вышли из отеля и сели в машину. Что дальше?
– Саяна, отдайте смартфон. – Вежливо попросил Крот.
Я безропотно протянула ему телефон.
В кармане неожиданно завибрировало. Следом полилась песня ДДТ:
Дай хоть на секунду испытать святую милость,Снег, вчера упавший, расспросить про небеса.Что бы ни пропало, ни погибло, ни случилось,Слышать доносящиеся с неба голоса.И догнать бредущую в беспамятстве дорогу,И вернуть на место Землю, как заведено.Покажите чудо, чтобы видно было многим,Как перевоплощается в кровь твое вино.Ветрами, морозами, хоть чем-нибудь поверьте.Покажи им чудо, злую осень покажи.Жизнь всегда любуется великолепной смертью.Смерть всегда отчаянно запоминает жизнь.
Как всегда, в тему. Я усмехнулась, достав сотовый того паренька, которого убеждала, что мы снимаем кино, и вспомнила о маячках, которыми нашпиговала по совету недавно приобретенной бабушки свою одежду. Несколько штук в сумке, однако, она осталась в машине. Но один зашит в подкладку куртки, другой в кофте. Плюс брелок в небольшом кармане джинсов. Надеюсь, они сработают.
– Считаете нас любителями? – Крот укоризненно покачал головой. – Ну, зачем же вы так, Саяна?
– Мне вообще о вас ничего не известно. – Я пожала плечами. – Так что кем вас считать – любителями или профессионалами – понятия не имею.
– Всему свое время.
Его руки с длинными костлявыми пальцами, что обычно не характерно для очень полных людей, шустро пробежались по моему телу. Странное ощущение, но он словно знал, где и что искать. Вспорол подкладку куртки, достал «глаз». Растормошил шов в кофте, извлек второй. Помедлил и залез в кармашек джинсов за последним маячком. Через секунду все они полетели в окно.
Вот и все. На что теперь надеяться? Пора снова включать буддистское спокойствие. Правда, в последний раз, когда я пребывала в состоянии пофигизма, у меня вдруг откуда ни возьмись нарисовалась бабушка. Что ж, ежели появится еще и дедушка, не удивлюсь.
Правильно говорят – не можешь куда-то попасть, сделай так, чтобы тебя туда привели силой. Мне это блестяще удалось, хоть и не планировала. Надеюсь, что-нибудь да прояснится после спонтанного «приключения». Немного только напрягает то, что они даже не завязали мои глаза. Ну, если попытаются убить, будет сюрприз – для них.
Мы долго ехали по шоссе, по ощущениям – несколько часов, потом свернули на грунтовку. Начало потряхивать, но это были цветочки по сравнению с тем, что затем преподнесла нам узкая лесная дорога, на которую съехала машина. Этот участок пути, к неудовольствию подвески, изобиловал рытвинами, ямами с бурой водой и был весь вспорот узловатыми корнями деревьев.
Я сидела у окна, не в силах даже думать, просто провожала глазами суровые темно-зеленые ели, проплывающие мимо. Когда задница превратилась в синяк, мы вырулили к просеке. Пустое пространство, словно след от огромной машинки для стрижки, прямой стрелой неслось к горизонту.
– Дальше пешком. – Пояснил Крот.
– По грибы да ягоды. – Пробормотала я, вылезая из автомобиля. – Хоть в лесу побываю.
Изо рта вылетали клубочки пара. Довольно тонкая куртка и влажная одежда, от которой разило кровью, почти не спасали от холода. Хорошо, что мне не грозит словить воспаление легких.
– Солидно. – Пробормотал мужчина, глядя в серое небо, размазанное по куполу неровными разводами, как овсяная каша на воде по тарелке. – Где же ты?
Похоже, не одна я «на особой волне». И что он высмотрел в высотной хмари?
– Все. – Крот удовлетворенно улыбнулся и кивнул своим людям.
Настороженно поглядывая, незнакомцы окружили меня со всех сторон, как матерого рецидивиста, которого этапируют в тюрьму. И вот так, «в коробочке», я пошла с ними по просеке, матерясь вполголоса из-за кочек, которые тут водились в изобилии, казалось, с одной целью – заставить меня подвернуть ногу. Да уж, осенние ботинки на каблуке – не та обувь, в которой можно совершать прогулки по лесу.
Мучения закончились вскоре после того, как мы свернули на узкую, почти незаметную тропинку и молча зашагали под кронами высоких сосен. Их верхушки плыли в ровном гуле, сонно покачиваясь. Стволы иногда слегка потрескивали, словно деревья разминали затекшее тело. Из серебристо-сиреневых клочьев туч доносились резкие крики кружащего в вышине ястреба, обозревающего свои владения в поисках добычи. Пахло смолой, мокрой землей и дождем.
К сожалению, сосновый бор сменился чахлым березняком. Молодые деревца жались друг к другу, уныло свесив длинные ветви с пожелтевшими листьями до земли. В просветах между ними то и дело мелькали искусанные временем остовы каких-то сооружений, создавая ощущение, что лес буквально стоит на бетоне.
Едва я успела об этом подумать, как под ногами вместо земли и в самом деле оказались плиты, слегка прикрытые от глаз разросшимся большими колониями буро-зеленым мхом.
Мы прошагали по ним до двух высоких холмов. Замерзшая водная морось на траве, покрывающей их, походила на белесую паутину. Жиденький кустарник зябко тряс на морозном ветру голыми веточками с парой свернувшихся в трубочку сухих листиков. Стекло маленьких лужиц захрустело под ногами.
Меня передернуло – но не от холода. Негативная энергетика места била по вибриссам, как запах нашатыря в нос. Никогда такого не ощущала. Вся моя сущность буквально взбунтовалась, требуя немедленно развернуться и шагать в противоположном направлении.
Я с горечью усмехнулась, спрятав заледеневшие ладони в карманы. С удовольствием бы так и поступила, но выбора нет, у них Алекс, которого мне все-таки удалось втянуть в серьезные неприятности.
Мои похитители взобрались на один из холмов по его склону. Пришлось последовать их примеру. Поднявшись, я увидела открытый люк, черным глазом буравящий душу, и вздохнула. Что ж вас всех под землю-то тянет, как гномов?
Я с укором посмотрела на главного похитителя. Ах, ну да, он же Крот, куда еще ему тащить Дюймовочку?
Где же носит ту ласточку, что спасет меня? Приходит в себя, вероятно, после кинжала в груди – услужливо подсказала совесть.
Опять сказки полезли в голову. Моя жизнь и так в последнее время – сплошная хроника Средиземья какая-то! Вон мимо хоббит прошмыгнул с кольцом. От гранаты.
– Дама вперед. – Усмехнувшись, Крот посторонился, чтобы я могла подойти к люку.
– Нет уж, только после вас. – Парировала мисс Хайд.
– Как скажете.
И почему мне кажется, что он прекрасно осведомлен о том, что эта фраза из лексикона Горана?
– Возьмите, с ним будет удобнее. – Мужчина протянул фонарик на белой эластичной ленте.
– Угу, пауков лучше рассмотрю. – Я закрепила его на лбу и щелкнула кнопкой, включая.
– Даже так? – Крот потрясенно посмотрел на меня.
– Что? Да, я их боюсь.
– И правильно делаете. – Он отвел глаза и начал спускаться.
Какой-то странный мужик, ей-богу!
– Идите. – Один из похитителей подтолкнул меня в спину.
– Еще раз прикоснетесь – пожалеете! – прошипела мисс Хайд, резко обернувшись.
– Простите. – Бедняга отшатнулся, побледнев, и едва не полетел с холма.
– Прощаю. – Моя рука остановила его, цепко ухватив за ворот куртки. – На первый раз.
– Понял. – Пробормотал мужчина, отодвигаясь как можно дальше.
Боитесь? Хорошо.
В ужасе? Чудесно!
В панике? Великолепно!
Мисс Хайд ослепительно улыбнулась. Продолжайте в том же духе!
Н-да, такими темпами от хорошей девочки во мне скоро только уши останутся. Ну, и пусть. Белой и пушистой в моих реалиях не выжить.
Я еще чувствую себя человеком. Но эта связь с каждым днем все слабее и тоньше. Совсем скоро она и вовсе станет призрачной и будет висеть на волоске, подпитываясь только моим желанием, пока не порвется окончательно.
Наверное, сопротивляться бесполезно, нужно принять себя такой, какая есть. Как говорится, если лошадь сдохла – слезь. Но так же, как иногда утром не хочется вставать, так и сейчас изо всех сил хочется украсть всеми правдами-неправдами «еще минуточку». И что-то подсказывает – если и посчастливится выбраться из того места, путь в которое только начался, прежней мне уже не быть.
Делая вид, что поправляю волосы, я вытащила одну шпильку из пучка, шагнула к люку и разжала ладонь. Маленькая звездочка бесшумно скользнула в траву.
Молясь, чтобы моя Ласточка нашла этот знак, я начала спускаться.
Ледяное железо лестницы обжигало руки. Холодный воздух с ревом несся по трубе, принося с собой запах дешевой столовки и ощущение, что ты носок внутри шланга огромного пылесоса. Хорошо, что у меня нет клаустрофобии.
Нога, рука, нога, рука. Медитативный ритм укачивал, убаюкивая. Но громкое противное лязганье металла наверху вывело из успокоительного транса. Стало намного темнее. Ветер стих. Люк закрыт. Теперь только вперед.
А вот и конец лестницы. Наконец-то.
Я отпустила ледяные ступеньки, стряхнула налипшую грязь с ладоней и вновь спрятала их в спасительное тепло карманов.
Итак, что мы имеем?
В лихорадочном метании света фонариков во тьме мне удалось разглядеть серый коридор, уходящий далеко в темноту. Похоже, это заброшенный бункер, чудовище из стали и бетона, могила амбициям и страху мощной империи, которую постигла судьба всех угнетателей до нее – сгинуть в веках, оставив противоречивое наследие и обеспечив людям почву для бесконечных и бесполезных споров – как будто в жизни есть строгое деление на черное и белое.
У санклитов и Охотников все в точности также. Перемирия не было. Просто холодная война, когда обе стороны наращивают потенциал, стараясь особо не высовываться и не провоцировать противника.
А на чьей я стороне?
Хороший вопрос.
Что душой кривить? Охотники мне не близки. Но к их антагонистам тоже много вопросов. Похоже, я – Швейцария. Не хочу стороны. Хочу мир.
Вот только возможен ли он?..
Коридор закончился. Железная массивная дверь. Ощущение, что идешь внутри большой трубы, метра три в диаметре. Хотя нет, это, скорее, лабиринт. Мы свернули в небольшое, более узкое ответвление. Потом еще раз. И еще. Теперь это похоже на узкие коридоры старого монастыря с кельями, в которые можно войти лишь смиренно пригнув голову, как грешник при покаянии.
– Пришли. – Сообщил Крот, пропуская меня в коридор, где горел тусклый свет. – Фонарик больше не потребуется. – Он протянул руку.
– Где Алекс? – в лоб спросила я, стянув с головы эластичную ленту и положив ее в его ладонь.
– Всему свое время. – Пробормотал мужчина, роясь в одном из железных ящиков на стене.
Похоже, это у него любимая фраза.
– Возьмите. – Он протянул мне объемный непрозрачный пакет и кивнул на дверь. – Там вы можете принять душ и переодеться.Я не стала спорить, потому что мысль о теплой воде и возможность избавиться от провонявшей кровью одежды показались весьма соблазнительными.
Обнаружив в пакете все необходимое, я стащила с себя свитер, брюки, белье и с отвращением швырнула в мусорку. Кафель в душе был обжигающе ледяным. Вода оказалась чуть теплой, но все равно, чувствовать, как тело становится чистым, безумно приятно! Хотя вначале струпья крови, намокнув, и наполнили кабинку острым запахом живодерни, вызывающим рвотный рефлекс, я все же смогла с этим справиться, задержав дыхание и стараясь не вспоминать бойню в «Мажестике».
Выдавив на ладони гель для душа, мне пришлось собрать все силы, чтобы удержаться от крика, когда начала намыливать грудь. Болело так, словно в этом месте все еще кровоточила рваная рана в виде буквы «z». Глаза видели, что не осталось даже шрама, но мозг буксовал и категорически отказывался признавать, что после такого все может попросту пройти.
Как же надоели эти фантомные боли! Такими темпами я скоро превращусь в сплошную фантомную болячку. Залезу под одеяло, буду смотреть киношки с Сеней под боком и кушать вкусняшки. Неплохая, кстати, мысль.
Я усмехнулась и встала под прохладные струи воды. Мечтать не вредно. У такого недоразумения, как человек, ставший санклитом, не может быть спокойной жизни, карма не та.
А ведь до меня были прецеденты – жена Ангела, смертная, которую он тоже побаловал кинжалом в сердце. Узнать бы подробнее, чем все кончилось. По словам Драгана, она обиделась, ушла от мужа-затейника и скитается по свету в поисках способа вновь стать человеком.
Я поежилась, и вовсе не из-за температуры воды. Слишком уж биография первой санклитки похожа на то, что происходит сейчас в моей жизни. Похоже, лучше не думать об этом.
Поразмышляю на другую тему. Например, почему в пакете, что дал Крот, все нужного размера: и трусики – опять, вашу мать, кружевные, кстати, и кофта – кошмарного розового цвета, и теплые черные брюки с объемной толстовкой в тон, и резиновые шлепанцы. Да еще имеется все необходимое для гигиены, в том числе женской, и несколько полотенец.
Похоже, они готовились к моему прибытию. Не зря ли я бахвалилась, вспоминая недавно расхожую истину о том, что если не можешь куда-то попасть, сделай так, чтобы тебя туда привели силой? Скорее, в тему будет мужской анекдот про то, что если на девушке трусики и бюстгальтер из одного комплекта, то это не ты решил, что сегодня будет секс.
Соорудив из полотенца опять же зубодробительного розового оттенка тюрбан на волосах, я оделась, вышла из душевой и натолкнулась на взгляд пожилой худощавой женщины в серых брюках и толстовке. Короткая стрижка на седых волосах, темные глазки-пуговки, выступающие вперед передние зубы – не родственники ли они с Кротом?
– А вот и мышь! – помимо воли сорвалось с губ.
Ведь есть в «Дюймовочке» старая полевая мышь, большая охотница до сказок? Символично, кстати – эта тоже в возрасте, и Охотница, может, даже и полевая была, в молодости.
Правда, на этом сходство заканчивается. В сказке это был сравнительно добрый персонаж, а дама, что буравила меня взглядом, явно не из таких. В принципе, женщина права – не надо было обзываться.
– Обувь. – Процедила она, сунув в мои руки очередной пакет.
Я достала черные угги – ура, не розовые – и засунула в них замерзшие уже в шлепках ноги. Размер, конечно же, подошел. Кто бы сомневался.
– Следуйте за мной. – Мышь развернулась и весьма быстро двинулась по плохо освещенному коридору.
Едва поспевая за ней, я почти ничего не успела заметить. По большому счету, рассматривать было нечего. Унылые стены болотного цвета по бокам, белый потолок над головой, по которому вились серые черви воздуховода – стоило отвести от них взгляд, как начинало казаться, что они движутся, как огромные змеи, выжидая момент для атаки. Под ногами – серый бетон.
Женщина неожиданно резко затормозила перед черной железной дверью – здесь, похоже, других не признают, достала из кармана большую связку ключей и, выбрав самый длинный, открыла ее.
– Проходите.
– Как вас зовут? – зайдя в комнату, спросила я, запоздало пытаясь наладить контакт.
– Мышь! – прошипела она и с грохотом захлопнула дверь у меня перед носом.
Вновь заскрежетал древний замок.
Не прокатило, как сказал бы Сеня. Не быть нам подружками. Я неожиданно для себя рассмеялась. Бог с ней.
Что ж, посмотрим, куда меня заселили.
Все то же, что и в коридоре, только в форме квадрата и пол из листов светло-коричневой деревоплиты. Опять же, едва светящая голая лампочка под потолком, плюс две зеленые матерчатые койки одна над другой, напоминающие носилки скорой помощи. Верхняя крепится к потолку на туго сжатых пружинах. Кажется, это предусмотрено на случай взрыва, чтобы погасить ударную волну.
Лучше бы они отопление предусмотрели, здесь зверски холодно! И вряд ли ночью мне поможет обычное тонкое одеялко, лежащее рулончиком на одной из «кроватей». И волосы еще мокрые.
В «восторге» от перспектив, я открыла зеленую дверь, которую сначала не заметила. Узкий пенал туалета. Это радует.Видеонаблюдения в комнате – или камере, время покажет, как говорит Крот, вроде бы нет. Это, конечно, довольно просто проверить, но не буду пока ничего вытворять. Потерплю денек, я же приличная женщина. Но как только появится повод, спущу с поводка мисс Хайд, не задумываясь.
Что ж, за неимением других занятий придется ложиться спать.
Выключатель света отсутствует по определению. Переживем.
Я попробовала рукой матерчатую поверхность койки и легла, положив под голову влажное полотенце с волос. От одеяла, натянутого до глаз, толку, как и ожидалось, не имелось никакого. И подушка бы пригодилась.
Завтра буду требовать что-то теплое «у администрации». Они же не хотят, чтобы вместо санклитки у них образовалась ледяная скульптура? Или хотя бы пусть Алекса ко мне подселят, вдвоем мы быстро согреемся. Я похихикала, запомнив эту идею мисс Хайд.
Надеюсь, у Охотника условия меньше напоминают Северный полюс, чем мои. Человеку заболеть в таком «холодильнике» проще простого. Он не Горан, который всегда горячий во всех смыслах. Я заерзала. Надо направить мысли в другое русло.
Например, обдумать все то, на что не оставалось времени из-за того темпа, который преподнесла осень. Хотя начать лучше с лета, которое тоже не поскупилось на загадки.
К примеру, трупы в подворотне. Мог этот сюрприз нам оставить брат Наринэ, бешеный берсерк? Да, он не санклит, вроде бы. «С одной стороны человек, с другой санклит». Вдруг такое возможно? Тогда он мог и жизнь отнять.
Есть какой-то спусковой крючок, что-то, что делало Тиграна безумным монстром. Когда они закрылись в ванной при нападении Ковача, Наринэ что-то сделала с братом, и он вновь стал берсерком. И еще странно то, что Горан не смог взять его жизнь, а у меня получилось за секунду. И моя кровь помогла Ковачу.
Это приводит к новой загадке – кто я? Тай, ищейка, говорил, что был уверен в том, что я не санклит. Если вспомнить, что кинжал Лилианы растворился в моей груди, то и вовсе плохеет. И сразу почему-то вспоминаются слова Бабы-Яги – «Махван Херештак!» Учитывая, что все языки мира мне теперь автоматически доступны, почему это не перевелось?
Я хлопнула себя по лбу. Вот дура! Ответ-то напрашивается сам собой – это или имя, или название. Так, Наринэ – армянка. Ее бабка, или прабабка, скорее всего, тоже. Черт, у меня только один знакомый армянин – мой бывший, наркоман. Кстати, очень умный был парень, начитанный. Надо будет найти его и, если еще жив, спросить о «Махван Херештак».
Мысли перетекали с одного на другое. Загадок в последнее время было много. Но вспомнив их все, я в итоге вновь вернулась к тому, от чего изо всех сил старалась убежать.
Темнота и тишина – худшие составляющие, когда совесть неспокойна. Отвлечься не на что, приходится смотреть правде в глаза. Из груди вырвался тяжелый стон. Я никуда от себя не денусь.
Говорят, убив человека, ты убиваешь и весь род, что мог от него пойти, уничтожаешь то плохое и хорошее, что он и его потомки привнесли бы в мир, потому что все мы связаны тончайшими нитями вероятностей.
Убивая, ты пробиваешь дыру в ткани бытия. И не от тебя зависит, зарастет ли она, какой ценой, и каковы будут последствия. За это придется отвечать – рано или поздно. Более тяжкого груза не существует.
Мир – это хаос. Просто упорядоченный. Я – тоже. Хаотичное движение молекул, атомов. Мы состоим из одного и того же – из энергии. Где начинается одно и кончается другое? Мы неразделимы, мы и есть ткань бытия.
Отняв жизнь у Марты и Тиграна, я проделала дыру и в ткани бытия, и в себе. И мне с этим жить.
Но как?..
Утром меня разбудил низкий ровный гул. Хотя, конечно, какое сейчас время суток, можно было лишь предполагать. Гораздо интереснее, что гудит? Я открыла глаза.
Ровно в центре комнаты в позе лотоса сидела женщина в сером балахоне с открытыми руками. Лоб перехватывала плетеная разноцветная полоска. Длинные пепельного цвета волосы спускались на грудь волнистыми прядками, слегка прикрывая массивный кулон из бирюзы на шнурке. Ладони лежали на коленях. Глаза были закрыты. Похоже, гудит именно незнакомка. Гудини, мать ее!
Кого-то она мне напоминает. Я нахмурилась, но в голову ничего не пришло, и немудрено – за ночь в этой «морозилке» мозги промерзли насквозь.
Я приподнялась на локтях, рассматривая гостью-хиппи. Нет, ну все понимаю, но обязательно медитировать в моей комнате? Или что она там делает?
Гудение внезапно прекратилось.
– Простите, Саяна, у вас такая прекрасная аура, что мне не удалось сдержаться. – Открыв ярко-голубые глаза, произнесла женщина приятным голосом с хрипотцой.
– Кто вы?
– Валентина. – Представилась она.
Дальнейшей информации не последовало. Что ж, не хочет человек о себе говорить, зачем заставлять?
– Рада познакомиться.
– И я.
– Вам не холодно? – меня начинал бить озноб от одного взгляда на нее. Балахон больше напоминал летнее платье, да еще и без рукавов. – Может, возьмете мое одеяло?
– Не нужно. Я никогда не мерзну.
– Тогда мне остается только завидовать вам! – хмыкнула мисс Хайд, садясь на край кровати и поплотнее закутываясь в то недоразумение, которое играло роль одеяла.
Ничего не ответив, она улыбнулась.
– Кто вы здесь, Валентина?
– Старожил. – Вместо пояснений Гудини стукнула кулаком по одному из квадратиков деревоплиты, которые покрывали пол. – Смотрите. – Она сунула палец под приподнявшийся край и сняла один лист. – Тайник.
– Мне нечего там прятать.
– Это пока.
Звучит многообещающе.
– Пойдемте, Саяна, кое-что покажу. – Валентина уложила квадратик на место, поднялась и протянула руку.
На указательном пальце было надето кольцо с бирюзой. На запястье я увидела браслет: вязь из серебра, образующая какое-то существо, похожее на собаку с крыльями и хвостом дракона. Кажется это симург – крылатое древнерусское языческое божество, вестник между небесным и земным мирами.
Она сжала мою ладонь, и мы вышли из камеры.
Экскурсия по бункеру? Это будет весьма занимательно! И пригодится на будущее.
Длинный унылый коридор вывел нас к небольшому помещению со старой мебелью.
– Смотрите, – женщина завела меня в угол, отодвинула тумбу и нырнула в лаз за ней. – Все еще работает, представляете? – она щелкнула выключателем на стене, и стало светло. – Стоит, гниет, но работает.
Я посмотрела на большой пульт с рядом кнопок. Похоже, он здесь еще со времен «холодной войны».
– Когда-то отсюда можно было заблокировать весь этаж в случае угрозы. – Гудини бережно провела рукой по разноцветным кнопкам. – Каждый охотник желает знать, где сидит фазан…
– Их больше санклиты интересуют. – Пошутила я.
– И то верно. – улыбаясь, Валентина обошла пульт кругом, напевая себе под нос.
Ты теки, теки рекой,Помни, что мы все с тобой.Устремляйся в небеса,Там последняя черта.Ты ушедшему поверь,Знает он, как выбрать дверь.
Песенка оказалась настолько въедливой, что следом за женщиной и я начала напевать ее.
Мы вернулись в коридор и подошли к очередной железной двери с небольшим оконцем из толстенного стекла.
– Тссс, – Валентина приложила палец к губам и толкнула ее.
Надо же, открыто! Я прошла в смежный коридор. Все то же самое. Уныло – слов нет.
– Идите сюда. – Женщина поманила меня к себе и указала в небольшое окошко в очередной двери.
Небольшая комнатка с детской мебелью – столик, стульчик, маленькая кроватка, на которой сладко спит карапуз лет четырех. Что в таком месте делают дети?!
Но не успела я открыть рот, чтобы спросить, как Валентина вновь приложила палец к губам.
– Тссс, смотрите.
Дверь в «детскую» открылась, и вошел мужчина в возрасте. Поредевшие черные волосы с сединой уже не прикрывали залысины на лбу, но зато шикарные кудряшки спускались почти до плеч. Но самым примечательным был его лоб, причудливо изрезанный морщинами в виде короны.
Разбудив малыша, Король отдал ему большого плюшевого кролика. Улыбаясь и прижимая игрушку к груди, заспанный карапуз слушал гостя. Что тот говорил, нам было не слышно. Когда гость замолчал, ребенок закивал. Мужчина ушел. В комнату вошли две женщины. При их виде губы ребенка скривились, по личику потекли слезы. Не обращая на это внимания, они взяли у него кровь из вены и ушли.
Валентина поманила меня к соседней двери с окошком. Там стоял все тот же мужчина. Женщины протянули ему пробирку с кровью. И он ее выпил!
– Малыш – санклит! – прошептала я.
Господи, вот что хотел делать с малышами Шерхан! И вот почему они все были очень маленькие – кровь должна быть отдана искренне, поэтому Охотникам нужно втереться в доверие к детям, чтобы те их любили!
Хотя хотела бы я посмотреть на то, как они попытались бы одурачить Седу!
– Что вы знаете о своих врагах? – Валентина пристально посмотрела мне в лицо.
– Вы, похоже, знаете намного больше.
– Возможно. – Она прижалась спиной к ледяной серой стене и, прикрыв глаза, начала декламировать:
Их четыреВ этом мире –Очень злобных пауковРазрушителей основ.И большая паутина,На всех нас одна махина.Восемь лапок все прядут,Наступать приказа ждут.Паутиной выстлан круг.Пауки придут, придут.Одного коль раздавила,Значит, знаешь, в чем их сила.Самый страшный – он один,Остальных он господин.На четыре света частиОн навлек свои напасти.Поскорей найди его,Он опаснее всего.Иль быть мухами всем нам,Самым страшным сбыться снам.
По моему телу побежали мурашки.
– Когда малыши вырастут, их ждет это. – Валентина подтолкнула меня к еще одной двери.
Такая же комната, как и моя, только матерчатых коек десятки. На каждой – подросток. Запястья и лодыжки крепко привязаны к углам. Безумный взгляд у каждого.
– Закон крови! – потрясенно прошептала я, дрожа уже не от холода.
Они отдавали кровь годами, пока это не свело их с ума!
– Господи! – я отшатнулась от окошка.
– Пауки сосут соки жизни. – Прошептала Валентина. – Найдите главного паука. Его паутина – весь мир. Все станете его мухами, если вы его не найдете! Отыщите его, Саяна, заклинаю вас!
– Но как?
– Вы поймете. Мандала и паутина помогут. – Она быстро пошла вперед.
На негнущихся ногах я двинулась за ней.
Завернув за поворот, женщина резко затормозила.
– Там – последнее пристанище. – Дрожащей рукой она указала на дверь с надписью «Морг». – Мне туда нельзя. – Ее глаза, полные слез, посмотрели на меня. – Саяна, передайте Веснушке, что я его люблю.
– Но…
– Вам нужно возвращаться. – Оборвала она мои вопросы, подхватив под руку и увлекая назад. – За вами скоро придут. Не верьте им. – Женщина втолкнула меня обратно в мою камеру и захлопнула дверь.
Сижу за решеткой в темнице сырой.Вскормленный в неволе орел молодой,Мой грустный товарищ, махая крылом,Кровавую пищу клюет за окном,Клюет, и бросает, и смотрит в окно,Как будто со мною задумал одно;Зовет меня взглядом и криком своимИ вымолвить хочет: «Давай улетим!Мы вольные птицы; пора, брат, пора!»А. Пушкин «Узник»
Заскрежетали замки. Дверь открылась, я встала с кровати.
– Доброе утро, Саяна. – Крот, все также подслеповато щурясь и улыбаясь, посмотрел на меня.
Вежливый, заботливый. Зачем это? С первого взгляда было понятно – мягко стелет, да жестко спать.
Кстати, об этом.
– Вы всерьез полагаете, что утро может быть добрым после ночи в вашем «холодильнике»? Я, знаете ли, не котлета, меня не нужно хранить в морозилке!
– Простите. Мы решим этот вопрос.
– Надеюсь. Подушка тоже не помешает.
– Хорошо. Пойдемте.
– Я никуда не пойду, пока не расскажете, что с Алексом.
– У нас был договор.
– Вот именно! Я свою часть выполнила!
– Саяна, вы лукавите и прекрасно это знаете. – Он усмехнулся.
– Вы должны были убить Драгана. Но он жив.
Слава богу!
– Я воткнула в его сердце кинжал. Если он не умер, не моя вина. И раньше многие пытались, ни у кого не вышло, сами знаете. Его зовут Бессердечным и Неубиваемым не зря.
– Не буду спорить. Ваш Алекс тоже жив. Именно к нему я и хочу вас отвести.
– Тогда пойдемте.
Мы вышли из камеры и опять пошли по бесконечному унылому коридору. Эта «кишка» мне в кошмарах будет сниться! Хотя я, похоже, живу в одном большом дурном сне.
Как партизаны, запутывающие следы, мы петляли, заворачивая то вправо, то влево. Когда в глаза ударил яркий свет, я поняла, что проклятый лабиринт кончился.
Две вполне современные двери с электронным замком – тем самым, издающим противный писк при открывании. Ненавижу их – благодаря Горану. Советский коридор превратился в обычный, как в госучреждениях, лишь отсутствие окон и массивные каналы системы вентиляции не давали забыть о том, что находишься в подземелье.
Не знаю, почему, но я даже обрадовалась, когда мы вошли во вполне современное помещение, похожее на клинику. Белое, голубое, хром, никель, все сияет. Пахнет странно, каким-то чистящим средством. И тут тепло, мне даже пришлось снять толстовку.
Все бы ничего, но вибриссы орут благим матом.
Крот нажал на кодовую панель, и стена с мягким шипением уехала вверх, совсем некстати напомнив о Коците. Помещение за стеклом было похоже на операционную. В центре, на кушетке, восседал Алекс. Из груди вырвался вздох облегчения. Живой!
– Вот он, ваш Александр Орлов. – Крот гордо улыбнулся, словно только что лично вытащил Охотника из горящего здания.
– Зачем мы здесь? – спросила я, с подозрением глядя на группу мужчин в синей медицинской форме вокруг Алекса.
– Увидите. – Крот кивнул одному из них, когда тот вопросительно глянул в нашу сторону.
И я смотрела – как они укладывают Охотника на кушетку, фиксируют ремнями его руки и ноги, закрепляют на теле разные датчики, включают мониторы, и понимала, что ничего хорошего точно не произойдет.
Но все равно, как бы то ни было, к тому, что последовало потом, я оказалась не готова.
Медленно и спокойно, будто делали это тысячи раз, они разрезали его рубашку, долго осматривали плечо, а потом… воткнули в него нож!
Алекс вздрогнул всем телом и запрокинул голову в крике.
– Вы все с ума посходили?! – выдохнула я, глядя, как на хирургическом белом полотенце, которым зажали рану, стремительно расплывается красное пятно.
– Хотите ему помочь? – коварно осведомился Крот.
Ясно, речь о крови. Мне ничего не оставалось, кроме как скрипнув зубами, закатать рукав розовой кофты и подставить сгиб локтя вовремя подскочившему медбрату.
Легкий укол, писк кодового замка, и вот моя кровь уже во рту Алекса.
Проходит минута. Потом еще одна. Один из врачей поднимает полотенце. Из раны обильно сочится кровь. Он смотрит на Крота и мотает головой из стороны в сторону.
Не получилось.
– Саяна, вы не хотите ему помочь?
Вам не хочу помогать! Я едва сдержалась, чтобы не прорычать это ему в лицо.
– Тогда у нас нет других вариантов, кроме как… – Не договорив, мужчина кивнул врачам и бесстрастно прокомментировал их дальнейшие действия, – инъекция препарата, останавливающего сердце.
– Вы за это заплатите! – прошипела мисс Хайд, сжав кулаки и обжигая его ненавидящим взглядом.
– Клиническая смерть. – Констатировал Крот, отодвинувшись на шаг.
– Придет день, когда ваша судьба будет зависеть от меня! И тогда не ждите пощады! – не сводя с него глаз, я вновь подставила руку медбрату. – Запомните мои слова!
В его взгляде заметался страх, словно где-то глубоко внутри своей убогой душонки он знал, что эти слова – не простая угроза, а пророчество.
Но мне был важнее Алекс, в не этот ублюдок.
Еще одна порция крови отправилась в рот Охотника. В ожидании результата все дружно замерли. И вновь полотенце было поднято. Рана стремительно затягивалась. Появилось сердцебиение.
– Никогда не видел такой быстрой регенерации! – прошептал Крот. – Вы удивительнейшее существо, Саяна! – он уставился на меня с неподдельным интересом.
В этот момент я поняла, что значит быть подопытной зверюшкой, но осознать всю безрадостную перспективу не успела – потому что увидела, как мою кровь вводят Алексу в вену!
– Что вы творите?.. – едва это сорвалось с языка, как я поняла.
Налитые кровью глаза – в точности, как у Тиграна.
Сила льется через край.
– Так вот как вы сделали из брата Наринэ берсерка! – потрясенно прошептала я.
– Как вы его назвали? Берсерк? – Крот хмыкнул. – Подходит. До встречи с вами Тигран был уверен, что с ним никто не может справиться. Ваши санклиты – и Драган, в том числе, пытались взять его жизнь, но не смогли. Вышло только у вас. Как, Саяна?
– Как, как… Жопой об косяк! – рявкнула мисс Хайд. – Не спрашиваю, зачем, это и так ясно, но вы понимаете, что сотворили?
– О, да! – невзрачное лицо мужчины засияло. – Совершенное оружие против санклитов!
– Вы извратили природу обоих – и санклита, и человека!
– Само это существо, санклит, ошибка.
– Не возлагайте на себя роль толкователя воли Бога! Их много было до вас, ни одному не удалось привнести в мир хоть что-то хорошее!
– Кто-то же должен.
– Ненавижу религиозных фанатиков! – я стиснула зубы, с болью глядя на Алекса.
Так, а это кто еще? Весь в черном. Сонар подсказывает – санклит, чистокровка. Но зачем? Господи, это же тоже эксперимент – сможет ли он взять жизнь Охотника!
Все! Хватит с меня хорошей девочки! Пора выпускать мисс Хайд!
Наступая на Крота, я загнала гада в угол, сжала его горло и прошипела, глядя в глаза, вылезающие из орбит:
– Немедленно прикажите это прекратить! Или, клянусь, я возьму вашу никчемную жизнь и никогда не буду об этом сожалеть!
Он махнул рукой, делая характерный жест отмены. Врачи гуськом начали выходить из комнаты. Последним шел санклит. Когда он был в дверях, я оттолкнула Крота, перехватила дверь за секунду до закрытия, и бросилась к Алексу, обняв его и прижав к себе.
– Как ты?
– Не знаю. – Пробормотал он. – Как-то странно.
– Еще бы, Франкенштейн мой! – пробормотала я, щупая пульс.
– Эй, горячий петербургский парень, давай успокаивайся.
– Как? – тяжело дыша, Охотник мотнул головой из стороны в сторону.
– У тебя адреналин, наверное, шкалит. Иди сюда, проверим теорию. – Я отстегнула ремни, усадила его на кушетку, взяла со столика с хирургическими инструментами скальпель, полоснула по своему запястью и поднесла его ко рту Алекса.
Он послушно запрокинул голову и открыл рот.
Когда рана затянулась, я вновь нащупала его пульс.
– Замедляется. – Из груди вырвался облегченный выдох. – Слава богу!
– Малышка, ну у тебя и спецэффекты!
– Сама в шоке.
– Какие у нас планы? – Алекс улыбнулся, крепко прижав меня к себе.
– Эй, угомонись! – я вернула его руку на талию с того, что немного ниже, и прошептала на ухо. – Помнишь «Узника» Пушкина? Вот наши планы.
– Грандиозные, можно сказать.
– Учитывая, кто нас ищет, другие даже не рассматриваются.
– Здесь ему нас не найти.
– Ты недооцениваешь Драгана. – Мисс Хайд пренебрежительно фыркнула.
– Или ты его переоцениваешь. – Колко ощетинился Охотник.
– Время покажет. Просто будь готов. – Я отстранилась.
– К чему? – он указал на стены. – Превратиться в тень отца Гамлета?
– А неплохая, кстати, мысль!
– Что ты задумала?
– Увидишь.
– Ты всегда умудряешься поставить меня в тупик. Как вообще работает твой мозг, малышка?
– Замшелый шовинист признает, что он у меня есть? Уже достижение! – я расхохоталась, но смех скоро затих. – Передышка закончена. К нам идут.
– Кто?
– Вот сейчас и узнаем.
Дверь с мягким шипением открылась.
Бойцы-санклиты в черном заполнили комнату.
Охотник зарычал – остатки берсерка в нем почуяли противника.
– Алекс, спокойно. – Я обернулась к нему. – Дыши глубоко. Мы им нужны. Вас двое в одном теле, но ты сильнее, помни. – Я поцеловала его, он со стоном вновь притянул меня к себе. – Вот это – ты. Держись за это.
– Как скажешь, малышка.
Рука одного из санклитов легла на мое плечо. Алекс сдавленно зарычал, но сумел взять себя в руки.
– Молодец. – Прошептала я. – Все будет хорошо!
– Пошевеливайся, сестренка! – произнес женский голос за моей спиной.
Пальцы впились в плечо – как раз в то место, где горел фантомной болью шрам от огнестрельного ранения, который остался на память о Наринэ. Рефлексы сработали молниеносно. На арену вышла мисс Хайд.
И я, тот же самый человек, или санклит, что только что увещевал Алекса, утихомиривая берсерка внутри него, перехватила руку санклитки, одним движением крутанула наглую особу на себя, опрокинула, жестко шлепнув на спину, и, придавив ее горло коленом, прошипела:
– Думай, кому это говоришь, сестренка! К тому же, – я встала, – обращение на «ты» к незнакомцам – признак быдла.
Девица, красная, как глаза берсерка в активной фазе, поднялась, кашляя.
– Ну, ведите уже. – Я развела руками. – Девушка, вроде, торопилась куда-то.
– Идите за мной. – Прохрипела санклитка. – Пожалуйста.
И только в этот момент мне удалось заметить, что у нее глаза разного цвета – один карий, другой зеленый.
Я вернулась в камеру, вынула из-под толстовки зеленую форму, что успела украсть во время переполоха, и подняла квадрат деревоплиты, чтобы положить ее в тайник, который показала Валентина. А ведь она как «в воду смотрела», когда говорила, что он скоро пригодится! Надеюсь, и время формы придет.
Я сунула в него руку. Там, кажется, что-то есть. Похоже на вязаную крючком салфетку, посеревшую от времени и влажности. Я осторожно развернула ее. Внутри лежали кольцо с бирюзой и серебряный браслет с симургом – существом, похожим на собаку с крыльями и хвостом дракона. Те самые, что были на Валентине. Странно, они выглядят так, будто пролежали тут не один десяток лет. На женщине они казались новыми. Когда она успела их сюда положить? Наверное, пока я была на «экспериментах» Крота.
Я сунула их в карман – когда увижу в следующий раз, спрошу – положила в нишу зеленую форму и закрыла тайник.
Остаток дня меня не трогали. Крот не появлялся, зато принесли два теплых одеяла из верблюжьей шерсти, подушку и еду.
Я искренне пыталась использовать это время для отдыха, но не смогла – потому что поняла, почему не завязывали глаза, когда везли в бункер. Нет, они не планировали убивать пленницу. Все гораздо хуже – у них и в мыслях не было отпускать меня на свободу. Ведь я – изготовитель идеальных берсерков.
Вдруг поднялся стук да гром, весь дворец затрясся. Гости напугались, повскакивали с мест, а Иван-царевич им и говорит:– Не бойтесь, честные гости, это моя лягушонка в коробчонке приехала.«Царевна-лягушка»
Утро началось с приятных новостей. Словно по команде я открыла глаза за секунду до того, как бункер вздрогнул. Гулкий шум мощно сжал его в объятиях, проверяя на прочность, как малыш игрушку. Судорога заставила стены хрустнуть. С потолка посыпалась побелка. Свет замигал. Наверху будто и в самом деле началась третья мировая – та самая, которая стала причиной появления этого бетонного монстра в советские времена.
Но все гораздо проще и лучше.
Ласточка нашла меня!
– А вот и моя лягушонка в коробчонке скачет! – я широко улыбнулась.
Сочувствую им – перепсиховавший, с ума сходящий Драган. Худший вариант врага!
Что ж, пора действовать. Неизвестно, сколько Горан будет вскрывать эту консервную банку. Нельзя дать Кроту время что-то предпринять.
Самое время превратиться. Пусть и не в тень отца Гамлета.
Я достала из тайника зеленую форму и быстро переоделась. Брюки пришлось подвернуть, но блузка оказалась впору. Холод, конечно, собачий, кожа вся разом покрылась огромными пупырышками, как у только что общипанной курицы, но придется потерпеть.
Теперь самое время вспомнить уроки Саввы с его вечно заедающим замком на даче.
Я присела на корточки перед дверью, вытащив шпильки из волос. Одну зажала во рту, другую осторожно сунула в замочную скважину.
Так, вряд ли эта конструкция сильно отличается. Закрыть глаза, затаить дыхание. А вот и она, нужная мне деталь. Нежно нажать, чуть сдвинуть, подцепить, надавить сильнее и подключить вторую шпильку. Поворот по часовой стрелке. Щелчок. Вот и все. Спасибо за науку, Савва!
Я поднялась, вновь закручивая волосы в пучок, слегка приоткрыла дверь и выглянула в коридор, по которому носились люди с искаженными страхом лицами. Отлично! Мне без труда удалось влиться в общую сумятицу. Почти бегом преодолев длиннющий коридор, пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, как пройти лабиринт. Хотя, черт с ней, с памятью, вибриссы более надежный проводник.
Я прикрыла глаза и двинулась вперед, инстинктами тела лавируя в толпе. Люди обтекали меня, как камень в течении реки. Никому не было дела до еще одной женщины. А вот уже и знакомые места. Я вгляделась в толпу в поисках подходящего объекта. Ага, вот то, что надо!
Мне не составило труда приблизиться к девушке среднего роста со светлыми волосами. Сделав вид, что это произошло нечаянно, я столкнулась с ней, едва не сбив бедняжку с ног.
– Ой, простите, пожалуйста!
– Ничего. – Она рассеянно кивнула и побежала дальше.
– Спасибо. – Прошептала я ей вслед, прикрепляя на кармашек блузки бэйдж, позаимствованный у незнакомки.
Так, меня зовут Вера Лямцева. Специалист третьего уровня. Что это значит, интересно? В любом случае, будем надеяться, ее допуска хватит для того, что задумано.
Бункер вновь потряс мощный взрыв наверху. Он явно был гораздо сильнее первого. Люди забегали быстрее. Крики, слезы, паника. Мне это только на руку.
А вот и пропускной пункт.
– Есть кто? – я постучала в белую дверь.
– Что? – взлохмаченный мужчина в черной форме окинул взглядом мою фигуру.
– У меня указание срочно перевести Орлова.
– Документы?
– Издеваетесь? Не до этого сейчас! Вы что, не слышите?
Словно в помощь мне новый взрыв весьма удачно заставил рухнуть половину натяжного потолка.
– Без документов не могу. – Опасливо косясь на него, мужчина упрямо замотал головой.
– Серьезно? Будете ждать, пока тут все обрушится? Нас атакуют санклиты с Драганом во главе!
– С Д-д-драганом?! – он побледнел.
Ей-богу, мне уже не смешно! Почему одно упоминание о Горане заставляет людей пачкать трусы?
– Уже эвакуация идет полным ходом! – я надавила сильнее. – Мне тут с вами спорить некогда! Давайте Орлова и бегите!
– Хорошо, – пробормотал мужчина, – пойдемте.
– Быстрее!
Мы бегом добрались до очередной двери. Пискнул кодовый замок. А вот и Алекс!
– Спасибо, дальше я сама. – Мне с трудом удалось сдержать радость.
– Удачи. – Мужчина, явно с облегчением, развернулся и бросился прочь, не оглядываясь.
– Малышка! – Охотник закружил меня по комнате. – Я так скучал!
– Некогда! Времени в обрез! Надо бежать!
– Куда? – спросил он, как ни в чем не бывало пытаясь добраться до моих губ.
Моя кровь делает людей идиотами? Надо будет подумать на эту тему – в более подходящих условиях.
– Тебе тут что, нравится? – я увильнула от поцелуя, хотя и желала его.
– Сейчас – да!
– А мне – нет! На свободу хочется, знаешь ли!
– Как скажешь.
– Вот и хорошо. – Мне удалось вытолкать его в коридор.
Мы влились в толпу.
– И что дальше? – спросил Охотник, пытаясь взять меня за руку.
– Орлов, идите молча! – рявкнула мисс Хайд.
– Есть! – Алекс шутливо отдал честь.
Самой интересно, что теперь делать. В идеале – отрезать Кроту доступ на ту часть этажа, где была моя камера, а также малыши-санклиты и обезумевшие подростки. И продержаться до прибытия Драгана. Но сказать проще, чем сделать.
– Как думаешь, – я задумчиво посмотрела на Охотника. – Мы сможем вырубить здесь свет?
– Если найдем электрощиток.
– Тогда давай искать.
Мы вернулись к пункту охраны.
– Думаю, он где-то здесь. – Охотник прошел в подсобку.
Еще один взрыв громыхнул, казалось, прямо над нашими головами. Свет замигал, словно передавал послание азбукой Морзе, пол заходил ходуном – нам едва удалось удержаться на ногах.
– Он там! – Алекс кивнул на дальнюю стену, когда освещение пришло в норму.
– Надеюсь. – Я добралась первой и открыла небольшой железный короб.
Провода, кнопки, рычаги. И что делать, смотреть на них с умным видом?
– Дай глянуть мужчине!
– Некогда! – я отвернулась, схватила провода в горсть и дернула со всей силы.
Хлопок, шипение, икры во все стороны – в том числе, из глаз. И пахнет паленым – подозреваю, что от меня. Но свет-то погас!– Как ты, кардинальная моя? – Алекс посветил в нашу с электрощитком сторону фонариком.
– Чувствую себя как дичь в духовке – основательно прожаренной.
– Кура-гриль ты моя! – он рассмеялся, прижав меня к себе, и повел носом, – аппетитно пахнешь! Даже кушать захотелось! И не только.
– Ща по аппетиту врежу! – пообещала мисс Хайд, отстраняясь и стараясь не замечать вспыхнувшего в теле желания. – Ты где фонарь нашел? Мне тоже пригодится.
– Держи. – Охотник протянул такой же.
– Спасибо. – Я посветила в коридор.
Пусто. Комары летят на свет. Люди тоже не любят тьму.
Новый взрыв швырнул меня на пол.
– Твою мать! – прошипела я, поднимаясь и укоризненно глядя на Алекса. – Помог бы хоть!
– Что? – пробормотал он, настороженно вглядываясь в темноту.
Вибриссы завопили, заставив все волоски на коже встать дыбом. Мои подозрения подтвердились, когда тусклые зеленые лампы резервного освещения включились и высветили бойцов-санклитов.
Ч-черт! Это по нашу душу.
Сердце упало на ледяной бетон. Их несколько десятков. Но все равно, если бы не оружие, мы могли бы пободаться. А так им достаточно взять на мушку Алекса, и я сдамся сама.
– Малышка, у нас только один путь. – Охотник посмотрел на меня.
– Алекс, нет.
– У тебя есть идеи?
– Придумаем что-нибудь.
– Некогда. – Он откуда-то вытащил аптечку, порылся в ней и протянул мне шприц.
– Нет.
– Саяна, ты должна. Пожалуйста, сделай это.
– Нет!
– Другого шанса не будет, малышка.
Он прав. Но как смириться с ощущением, что продаешь душу дьяволу?
– Затяни потуже на предплечье. – Взяв шприц, попросила я, кивнув на шнур тонометра в аптечке.
Рука дрожала. Пару раз я порвала собственную вену. Наконец игла вошла правильно, ледяные пальцы плавно потянули за поршень, и шприц наполнился кровью.
– Давай, малышка. – Алекс ободряюще кивнул.
– Может, попытаемся вырубить одного и забрать оружие? – безумно не хотелось уподобляться Кроту. Да и что потом будет с Алексом? И последствия такого количества моей крови в нем…
– А дальше?
– Будем стрелять в голову. Даже санклиты быстро в себя не придут после такого!
– Ты сама в это не веришь.
Не верю.
– Не бойся. Один раз уже ведь было. И выжил.
– Это ничего не гарантирует! – я замотала головой. – К тому же, тебе же вводили еще кучу всего, а сейчас…
– Саяна, нет времени. – Алекс подошел ко мне вплотную. – Ты же понимаешь, что другого пути нет. Но если не захочешь искренне, ничего не получится.
И опять он прав.
– Решай. Или допустишь, что они меня убьют, или введешь свою кровь. Только думай быстрее – они уже на подходе.
Я молчала, глядя в его глаза.
– Ну, так как? Дашь нам шанс выжить, малышка?
– Да. – Руки перестали дрожать.
Другого пути нет.
Осознав это, я ввела Охотнику кровь. И через минуту передо мной стоял берсерк, по сравнению с которым Тигран был просто кусачей собачонкой.
Не человек.
Не санклит.
Не Охотник.
Смертоносная машина.
И это я сделала его таким.
Изгой, чудовище, берсерк,Боец, обрученный со смертью…Д. Быков
Мы медленно вышли в коридор. Зеленые лампы сделали Алекса похожим на Халка. Хотя дело было не только в них. Энергия переполняла его, он пружинил при ходьбе, сжимая кулаки. Мышцы ходили ходуном. Из груди вырывалось рычание хищника, готового разорвать кого угодно – просто ради наглядной демонстрации силы и развлечения.
От Алекса в нем не осталось ничего. Даже глаза – добрые, озорные, улыбчивые, застила кровавая пелена. Я знала, что мне он вреда не причинит, но все равно боялась его.
Гибриды – насилие над природой. И за это приходится дорого платить.
Все до абсурда походило на сцену из какого-то боевика. Их как раз модно стало снимать в таких мрачных оттенках серо-зеленого. Вот только это не кино. И кровь будет не бутафорской, а настоящей.
Но выбора не имелось. Судя по настороженным лицам, это понимали обе стороны. Разделившись на две группы, санклиты начали плавно обтекать нашу необычную пару, не решаясь напасть. Когда нас взяли в кольцо, мы с Алексом встали спина к спине. И я обреченно смирилась с мыслью, что битве быть.
Первые выстрелы совпали с атакой бойцов. Легко уклонившись от пуль, мне также просто удалось вывести из строя нескольких из них. Воздух наполнился запахом крови. Гулкое эхо теннисным мячиком кидало от стены к стене короткие выкрики боя и протяжные стоны боли.
Все быстро закончилось. Когда более двух третей бойцов получили разной степени повреждения – от поломанных конечностей до свернутой шеи, санклиты начали отступать. Мы дали им подобрать раненых и теснили до тех пор, пока все они не оказались за толстенной дверью со стеклом толщиной с кулак.
Но едва руки Алекса легли на круг замка, который нужно было закрутить до упора вправо, из коридора послышалось сдавленное рычание.
Мои вибриссы встали дыбом. Я бросилась к Охотнику, чтобы помочь, но дверь распахнулась от мощного толчка с той стороны, отбросив нас на пол.
В коридор ворвались двое мужчин. Один – двухметровый богатырь, рядом с которым Шварценеггер показался бы щуплым задротом, второй – азиат среднего роста со шрамом во всю щеку. Оба – берсерки.
– Да твою ж мать! – вырвалось у меня. – Сколько можно?!
Мы с Алексом вскочили на ноги. Надеюсь, у этой «игры» не будет третьего уровня.
Охотник, разумеется, выбрал в противники Богатыря – даже став берсерком, он остался шовинистом. Мне достался Джеки Чан. Сильно сомневаюсь, что это можно было назвать везением.
На этот раз я не стала тратить силы и время, отлично понимая, что наше «кунг-фу» может затянуться, а время в дефиците. Обороняясь и даже не помышляя об атаке, мне оставалось только надеяться, что мой план сработает. Медленно отступая, я завела азиата в подсобку охраны.
А вот и шприц. Без иглы. Жаль, ножа нет. Терпеть не могу прокусывать свое запястье! Но придется.
Опрокинув на Джеки Чана шкафчик для одежды, я выскочила обратно в коридор из подсобки, вонзила зубы в свою плоть, привычно взвыла от боли и быстро набрала полный шприц крови.
Секунду спустя берсерк бросился на меня, сминая в железных объятиях. Кости захрустели. Теперь понимаю, что чувствовали люди, которых заломал медведь!
Крича от боли, я вставила шприц без иглы ему в глотку и надавила на поршень. Так вводят лекарство животным. Что ж, это существо человеком тоже не назовешь.
Раздробив шприц зубами, Джеки Чан выплюнул кусочки пластика и сдавил мое тело еще сильнее. Но когда я уже начала думать, что план провалился, он захрипел, медвежья хватка ослабла. Мне удалось оттолкнуть его, без сил рухнуть на пол и отползти подальше.
Тяжело дыша, мужчина привалился спиной к стене и сполз вниз. Его била дрожь, изо рта шла кровавая пена. Но главное – он больше не был берсерком. Передо мной сидел обычный человек.
Минуту мы в упор смотрели друг на друга. В его глазах плескались ужас и боль. Как и в моих.
После очередного взрыва я встала и, пошатываясь, пошла к Алексу. Смотреть на их бой и выяснять, кто победит, не было никакого желания. Да и время сейчас на вес золота.
Поэтому, переведя дух, я запрыгнула на спину Богатырю, сунув руку ему в рот. Закружившись, чтобы сбросить меня, он прокусил ладонь. В моем крике слились воедино боль и торжество.
Не давая мужчине выплюнуть кровь, я запрокинула его голову второй рукой. Взревев, он зашатался и со всей дури врезался спиной в стену. Вернее, врезался в нее мной, и упал сверху.
Когда мне удалось выбраться из-под туши этого мамонта – и чем его мама кормила в детстве? – он уже стал человеком.
Мой берсерк за шкирку вытащил обоих мужчин за дверь, крутанул замок и упал на колени рядом со мной.
– Твоя очередь. – Прошептала я, с трудом глядя в его алые глаза.
Он кивнул и послушно открыл рот.
Через несколько минут я облегченно выдохнула и обняла прежнего Алекса.
– Все хорошо, малышка. – Он бережно прижал меня к себе. – Мы это сделали.
– Да. – Прошептала я, изо всех сил желая навсегда забыть сегодняшний день.
Но он еще только начался.
О чем напомнил новый взрыв, казалось, прямо у нас над головами, и яростный стук в дверь, прозвучавший следом за ним.
Господи, пусть это будет Горан, умоляю! Пусть он уже всех этих гадов поймал и пришел за мной, чтобы отвести домой!
Но, увы.
За дверью стоял Крот с перекошенным от негодования лицом.
Злится? Отлично!
Злорадствуя, я показала ему средний палец и заставила себя улыбнуться.
– Рано радуешься! – пришлось с замиранием сердца прочитать по его губам секунду спустя.
Он растянул узкий рот в усмешке и уступил место двум мужчинам с плазменными резаками в руках.
– Дверь выдержит? – я с надеждой обернулась к Алексу.
– Нет. – Он мрачно покачал головой.
– Неужели все было зря?!
– Мы хотя бы попытались, малышка. – Охотник обнял меня. – Что поделаешь.
– Ну, уж нет! – взбунтовалась мисс Хайд, сбросив его руки с талии.
Я побежала по коридору, оглядываясь по сторонам. Где эта проклятая тумба?!
– Саяна! – Алекс нагнал меня. – Что ты делаешь?
– Отойди!
– Что ты ищешь? – он послушно сделал шаг в сторону.
– Уже нашла! – я подошла к черной тумбе, больше напоминающей огромный валун с ледникового периода, и попыталась отодвинуть ее, но мерзавка не сдвинулась с места.
Валентина сделала это одной рукой! Чертовщина!
– Помоги!
Мы с Охотником навалились вдвоем. Кряхтя, нам с трудом удалось опрокинуть эту махину. А вот и лаз!
Включив фонарик, я юркнула внутрь. Да, это та самая комната, только все в пыли, словно здесь несколько десятков лет никого не было.
Об этом будем думать позже.
Морщась, я отодвинула плотную кисею паутины, которая прикрывала пульт как балдахин, и стерла толстый слой плотной пыли. Он чем-то напоминал панель управления космическим кораблем из старых советских фильмов – разноцветные прямоугольные кнопки, железные рычажки – но ощущение, что это просто картонная декорация.
В носу засвербило. Прочихавшись пулеметной очередью, я провела рукой по кнопкам. Все обозначения мстительное время стерло без следа, конечно же.
А, чем черт не шутит, когда отчаялся полностью!
Хуже-то не будет. Наверное.
Ну, ядерные ракеты мне точно не грозит запустить.
Я подняла руки над пультом, как пианист над клавишами в начале концерта, и вспомнила слова Валентины.
«Каждый охотник желает знать, где сидит фазан…»
Может быть, все и в самом деле просто?
Дрожащие пальцы легли на кнопки.
Красный. Оранжевый. Желтый. Зеленый. Голубой. Синий. И…
Черт, фиолетового нет!
На месте кнопки дырка.
Да не может быть!
Я посветила фонариком. Кусочек механизма остался.
Просунув мизинец, мне удалось нажать на крошечный бугорок пластика. Вздрогнув, он рассыпался в труху.
Не в силах дышать, я прислушалась.
Тишина. Лишь шипение резаков, вспарывающих дверь.
Толчок.
Взрыв?
Протяжный стон металла где-то под ногами, словно там проснулся огромный железный монстр.
Вновь толчок, уже намного сильнее.
Я выскочила в коридор – как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромная стальная стена в метр толщиной натужно воя, поднимается из пола, кроша бетон, как печенье.
Лицо Крота в этот момент надо было видеть! Даже жаль, что стена скрыла его от моих глаз!
Лицо Алекса, когда я обернулась, тоже заслуживало внимания.
– Еще скажи «Что ты такое?» с придыханием! – торжествующе смеясь, воскликнула мисс Хайд.
– Замнем для ясности? – пробормотал он.
– Ага.
– Как мы теперь выберемся, малышка?
– Хороший вопрос. Будем думать.
Громкий взрыв заставил нас обернуться.
Из проема с пультом высунулись хищные языки пламени. Они лизали стены, словно пробуя их на вкус, и становились все ярче. Отвратительный запах горелого пластика взорвал легкие удушающим кашлем.
Пока я вытирала слезы, Алекс успел найти огнетушитель и залить возгорание пеной.
Стало очень тихо. Странно. Мне уже удалось привыкнуть к ровному гудению над головой. Без него как-то… не так.
– Закрылись воздухопроводы. – Пояснил Охотник.
Я выругалась себе нос.
– Не переживай. Чему быть – тому быть. Это даже к лучшему – не смогут пустить газ.
– Тогда надо выдвигаться.
– Саяна, отсюда не выбраться.
– Выберемся. За нами уже идут. Если мы пойдем навстречу, путь будет вдвое короче.
– Даже не спрашиваю, откуда твои выводы.
– Умница. – Я вновь полезла в помещение с пультом и едва не растянулась на скользком полу, покрытом пеной.
– Что ты там забыла? – Алекс последовал за мной.
– Схему этажа. – Мощный луч фонарика «солнышком» расплылся на стене. – Где же она?
– Вот эта? – мужчина указал на стальной лист над огнетушителем.
– Угу. – Я осторожно стерла с него пыль.
Слава Богу, огонь схему не тронул.
Три цвета – зеленый, желтый, голубой.
Три разных пути.
– Волшебница у нас ты. Так куда пойдем?
– Ты теки, теки рекой, помни, что мы все с тобой, – вполголоса пропела я. – Пойдем по голубой «ветке».
– Как скажешь.
Мы отыскали еду, воду, фонари, маркеры и даже веревки, и натянули на себя все, что нашлось из одежды.
– Готова? – Алекс с улыбкой посмотрел на меня.
– Нужно еще кое-что сделать.
Я прошла в крыло с малышами-санклитами. Мирно спят. Как жаль, что сейчас нельзя забрать их всех!
Я заставила себя пройти дальше, к двери комнаты, где держали обезумевших подростков.
– Потерпите немного. Скоро этот кошмар закончится. – Мне не удалось сдержать слезы.
Будьте вы прокляты – все те, кто решил, что имеет право мучить, убивать и приносить жертвы во имя своих уродливых идеалов, вскормленных больной психикой!
Пока не знаю, как, но я прекращу это!
И ты, Крот, первый в моем списке!
Видит Бог, я не искала себе цель, чтобы жить.
Но цель искала меня.
И нашла.
Теперь мы есть друг у друга.
– Пойдем. – Вытерев слезы, я резко развернулась и пошла прочь.
Алекс двинулся следом.
В молчании мы прошагали весь этаж и вышли к «пробке». Куча старой мебели, железные обломки и черт знает что еще преградили нам путь. Потратив время на разбор завалов, мы ничего не добились, лишь обнаружили две стальные сваи, подпирающие люк в потолке.
– Сможем их выбить? – отряхиваясь, спросила я у Охотника.
– Давай попробуем.
Это дорогого стоило, но когда их удалось накренить в сторону, сваи перекосило, и они рухнули сами. Следом упал люк. К счастью, не на наши головы.
Фонарики высветили круглый лаз в темно-сером бетоне со своеобразной лестницей в виде огромных «скрепок», убегающих наверх.
– Расскажешь что-нибудь о себе? – попросил Алекс, сооружая постамент, с которого можно будет добраться до люка.
– Что именно? – я отпила глоток воды, вытерла взмокший лоб и начала помогать ему.
– О семье, например.
– Все умерли. – Недавно, правда, бабушка нашлась, но об этом умолчим.
– А брат?
– Он жив. Но я для него точно умерла.
– Все так сложно?
– Там, как говорится, флюгер прибит намертво, поэтому ветер обреченно дует в одном направлении.
– Ясно.
– Теперь у меня есть только Савва, Сеня и…
– Горан?
– И все.
– А я?
– Савва и Сеня. Больше никого.
– Как ты думаешь, у нас могло получиться? – тихо спросил Алекс, положив на постамент кусок бетона.
– Не знаю. – Честно призналась я. – Сейчас мне кажется, что я использовала тебя, чтобы подольше побыть человеком. Не хотелось признавать, что от людского осталась только зыбкая тень. Будоражащая, как питерские белые ночи. Но они ушли, Алекс. И унесли остатки прежней меня с собой.
– А если попробовать? – он подошел ко мне и обнял.
– Это моя кровь в тебе. – Как же хочется его поцеловать! – Все пройдет. – Я положила руки ему на грудь, не давая притянуть к себе, хотя бешеное желание омыло тело горячей волной.
– Пусть. Но я полюбил тебя до того, как твоя кровь оказалась во мне.
– Охотник и санклитка? Мир этого не позволит.
– Но мы можем попробовать.
– Я исчерпала лимит боли, Алекс. Не хочу залезать в то, что гарантированно разобьет сердце. Да и время сейчас в моей жизни такое, что я не принадлежу себе. Нужно разобраться во всем этом, – я обвела взглядом бункер. – И похоже, это только начало.
– Кто хочет – делает, кто не хочет – ищет оправдания.
– Может, и так. – Мисс Хайд с трудом отстранилась от него.
– Кем я был для тебя? Лекарством от Драгана? Клин клином или член членом?
– Уверен, что сейчас подходящее время для ссоры? – надеюсь, мой голос был такой же ледяной, как стены бункера наощупь.
– Прости, это сгоряча вылетело.
– Мне было хорошо с тобой, Алекс. Я любила тебя. Но, наверное, просто не время и не место. У этих чувств не было шансов.
Новый взрыв заставил бункер содрогнуться.
– Я даже знаю, из-за кого у нас не было шансов. – Алекс скривился.
– Для меня Горан в прошлом.
– Поэтому он всегда рядом с тобой?
– Что ты от меня хочешь?! – взорвалась мисс Хайд. – Думаешь, легко сразу все оборвать и оставить человека, которого любила, в прошлом? Ты не знаешь, сколько всего мы пережили вместе! И судя по всему, избавиться от него мне в ближайшее время не грозит! Если бы не Драган, кстати, ты бы и дальше продолжал быть подопытным кроликом!
– И что, мне в ножки ему поклониться?
– А почему нет?!
– Не дождется! – рявкнул Алекс, отворачиваясь.
– Кто у нас вулкан? – пробормотала я и начала смеяться.
– Ты уникальное существо! – Охотник с недоумением посмотрел на меня, качая головой.
– Знаешь, тебе это не понравится, но ссоримся сейчас не мы с тобой, а Горан с Драганом! Или Драган с Гораном. Да не свихнулась я, не бойся. Все просто – во мне его кровь, а в тебе моя. То есть вместе с моей кровью тебе передалась и часть его.
– Только не хватало!
– Ты даже не представляешь, как похоже на него взрываешься!
– Но это же пройдет? – осторожно осведомился Алекс, осознав масштаб проблемы.
– Понятия не имею! – я развела руками. – У меня ничего не прошло.
– Твою ж мать!
– Но меня сделали санклитом. – Сжалились я. – Ты все-таки человек. Может, и выветрится со временем. Все, хватит обо мне. Рассказывай о себе.
– Уж лучше о Драгане. – Пробурчал Охотник, залезая на сооруженный нами «постамент». – Высоковато.
– Дай попробую, подсади.
Алекс усадил меня на плечи и вновь забрался на кучу мусора. Потянувшись, я уцепилась за нижнюю «скрепку» и вскоре забралась в бетонную трубу. Оставалось только прикрепить веревку для Охотника.
Ступеньки так обжигали руки холодом, что забрались мы в рекордное время, продрогнув до костей. Некстати снова вспомнился Коцит. Нет, не хочу о нем думать!
– Куда дальше? – спросил Алекс, дыша на покрасневшие ладони.
– Хороший вопрос.
В обе стороны бетонной змеей убегал длиннющий коридор.
– Ты мне зубы не заговаривай! – спохватилась я. – Рассказывай, почему ушел из Охотников.
– Скорее, «меня ушли».
– Это как?
– Не сошлись во взглядах с руководством. Слишком уж все категорично было у Хана. А после истории с санклиткой, которую Данила убил, все пришло к логичному концу.
– Так ты тоже Маугли?
– В смысле?
– У Маугли был враг – Шерхан. Так мы звали Шамиля.
– Понял. Не сказал бы, что считал Хана врагом, но то, куда он свернул, мне было не по нраву.
– Молодец! – я улыбнулась, положив руку ему на плечо.
– Старался. – Он расцвел ответной улыбкой, взял мою ладонь и поцеловал запястье.
Глаза при этом полыхнули совсем по-драгановски.
– Не делай так. – Напряженно глядя на него, процедила мисс Хайд.
– Прости, оно само как-то…
– Пойдем. – Я помотала головой, сбрасывая наваждение, свернула влево и быстро зашагала вперед.
По верху тянулись насквозь проржавевшие трубы. С обтрепанных стен, шелушась, слезали слои старой краски. Под ногами скрипело крошево из осколков бетона, разнокалиберных железяк и простого мусора.
Пахло чем-то затхлым, полусгнившим, будто кто-то забыл вынести мусорное ведро и поставил его тебе под нос. Когда мы останавливались, было слышно, как звонко и равномерно разбиваются о бетон капли воды, обреченно, как самоубийцы, бросаясь вниз с высоты в последний полет.
Коридор неожиданно кончился.
– Что это? – потрясенно прошептала я, оглядываясь.
Такое ощущение, что посреди бункера стоит небольшая часовня! Круглый купол, арочные проходы. Не хватает только отца Тимофея и песнопений.
– Чего только не увидишь! – пробормотал Алекс, подойдя ко мне.
– Может, это какая-то параллельная реальность, где большевиков не было, Россия осталась монархией…
– … а Драган вообще не появился на свет. – В тон мне закончил Охотник.
– Тогда замыслы Хана воплотились бы в жизнь, мы с тобой не встретились, а мир стал бы адом.
– Выйдем, свечку в храме поставлю за его здравие! – съязвил Алекс.
– И правильно. – Я пожала плечами и пошла дальше.
Но сделав пару десятков шагов, вновь остановилась.
– А это что за…? – взгляд скользнул по длинным массивным опорам, которые держали что-то округлое, похожее на летающую тарелку – из бетона и стекла.
Дальше прохода не было.
– Попробуем в другую сторону?
– Нееет. – Протянула я, не в силах отвести взгляд от НЛО. – Устремляйся в небеса, там последняя черта. – Сами по себе промурлыкали губы. – Нам туда.
– Не спрашивать? – вздохнул Охотник.
– Да! – прорычала мисс Хайд.
И не быть таким похожим на Горана!
Мы подошли к «тарелке», обошли вокруг опор и, задрав головы, полюбовались ее бетонным пузом.
– Как в нее забраться? – прошептала я.
– А надо?
– Надо!
– Не рычи. Если надо – заберемся.
От еще одного взрыва заложило уши.
– Осторожнее! – я схватила Охотника за рукав и притянула к себе за секунду до того, как из НЛО хлынул водопад осколков стекол.
– Спасибо.
– Не за что. – Пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не прижиматься к нему вплотную.
Ноги неожиданно заскользили, словно под подошвами были банановые корки. Я взмахнула руками и ухнула куда-то вниз. Затылок обо что-то ударился, в глазах потемнело.
Когда сознание соизволило вернуться, я поняла, что полулежу на ледяном бетоне, опираясь спиной на… Пришлось повернуться, чтобы понять, на что именно. Хорошо, что фонарик не разбился и не выпал из руки – видимо, намертво в него вцепилась перед падением.
Большой гофрированный лист стали или алюминия. А что за ним?
– Саяна! – Алекс подбежал ко мне. – Ты как, родная?
Твою мать, теперь еще и родная! На подходе «жизнь моя», вероятно.
– Не молчи!
– Все нормально. – Процедила я сквозь зубы. – Помоги поднять это.
– Зачем?
Вот Горан бы не спрашивал. Хоть в этом они разные. Драган уже понял, что со мной спорить бесполезно.
– Надо.
Мы вместе потянули ледяной наощупь лист вверх. Охотник посветил фонариком в темноту.
– Ага! – у меня вырвался торжествующий крик.
Лестница! Спорю на что угодно, она ведет в «тарелку»!
– Идем!
Я почти бегом преодолела ступеньки. Вот и внутренности НЛО. Матерчатые койки в несколько рядов, похожие на доски для серфинга, верхние пружинами прикреплены к потолку.
– Прямо пионерский лагерь. – Усмехнулся Алекс.
– Нет, это концлагерь. – С горечью уточнила я, указав на держатели для рук и ног. – И даже не думай защищать Охотников!
– Не буду. – Он отвел глаза.
Я толкнула рукой белую дверь со стеклом-иллюминатором и вышла на следующий этаж.
Опять длинный серый коридор.
Мы молча шагали по нему, пока на пути не попалась ниша с электрооборудованием. За ней обнаружился лаз, прикрытый решеткой. На коленях преодолев его и перемазавшись в грязи, я от души выругалась, обнаружив, что дальше дороги нет – все забетонировано.
– Промахнулась?
– Я тебе не гибрид Ванги и навигатора! – огрызнулась в ответ моя мисс Хайд.
– Давай сделаем перерыв. – Миролюбиво предложил Алекс.
– Хорошая мысль.
Долго отдыхать не пришлось – неподвижному телу перенести такой холод было сложно. Мы выпили воды, перекусили и вновь двинулись в путь.
Извилистый лабиринт заставил поплутать, но потом вывел к длинному ряду комнат. Где-то двери едва держались на петлях, нещадно скрипя при малейшем прикосновении, в других местах дверные проемы вообще зияли черной пустотой.
От помещения с комнатами во все стороны лучами расходились новые коридоры с железными дверями.
– Куда двинемся? – спросил Алекс.
– Тоже хотела бы это знать. – Пробурчала я.
Луч фонарика пробежался по стенам и потолку в поисках подсказки. Ничего. В центре старая мебель и что-то накрытое полотном. Я подошла ближе, осторожно стянула ткань и отшатнулась.
– Твою ж мать!
– Что? – Охотник подошел ближе.
Мне хватило сил лишь молча указать на кресло.
В котором величаво восседал скелет.
Горделиво повернув в нашу сторону голову, он надменно взирал пустыми глазницами на незваных гостей, потревоживших его покой. Одна рука мертвеца, с полуистлевшими браслетами, покоилась на скрещенных коленях, другая вальяжно лежала на спинке кресла, пальцем указывая во тьму.
– Ты ушедшему поверь, знает он, как выбрать дверь. – Тихонько пропела я, проследив взглядом, в каком направлении предлагает двигаться перст незнакомца. – Пойдем туда.
– Теперь будем слушаться скелетов?! – лимит Алекса на мистику, очевидно, был исчерпан.
– Хорошо, веди ты. – Я пожала плечами.
Что толку спорить? Сам поймет, что неправ. Мне проще немного потерпеть, чем тратить нервы и силы, объясняя то, чего сама вообще не понимаю.
Мы долго плутали по извилистым ответвлениям, но в одной половине мест нас встретил тупик, в другой – шины, залитые бетоном.
– Сдаюсь. – Признал свое поражение Охотник, со вздохом подняв руки вверх.
Мы вернулись к скелету и подошли к железной двери, на которую он указывал. Проржавевшие петли поддались с трудом, нам пришлось навалиться обоим, чтобы хоть немного с диким скрежетом приоткрыть ее.
Проскользнув в узкую щель, я осмотрелась. Ничего нового. Одно хорошо – никаких лабиринтов, коридор только один. И на том спасибо.
Но в конце бетонного червя нас ждало разочарование – очередной тупик.
– Может, вернемся и набьем мертвяку морду? – Алекс улыбнулся.
– Лучше помолчи, или я твою набью! – рявкнула раздосадованная неудачей мисс Хайд.
– Как скажешь, жизнь моя.
Где взять сил?! И где там Драган с его неисчерпаемым запасом терпения? Хотя зачем он мне, если под боком бегает копия?
Ладно. Будем искать. Вот только что и где, хотелось бы знать! Вокруг просто ледяные стены, склизкие на ощупь, и потолок с проржавевшим воздухопроводом.
Я задрала голову, рассматривая его. Хм, а трубы ведь достаточно большого диаметра. Мой взгляд под контролем фонарика проводил их до тупика. Там вентиляционная система расширялась и ныряла в переплетение прочих коммуникаций – симметрично разветвляясь вверх и вниз.
Мысль металась по голове, как таракан в луче света, не даваясь.
– Черт! – мисс Хайд с досадой врезала кулаком по стене и зашипела от боли. – Мы все с тобой. Ага, как же! И где вы, когда так нужна ваша помощь?
– Что?
– Я не с тобой разговаривала.
– Боюсь спрашивать, с кем.
– Неважно. – Пробормотала я, зачарованно разглядывая белесую Тень – зыбкую, как последний свет луны, растворяющийся в рассвете.
Здесь нет источников света. Откуда она?
А какая, впрочем, разница?
Я медленно двинулась к ней, вытянув вперед руку и со стороны, наверное, напоминая лунатика. Когда до Тени, молочно–прозрачной, как фата призрачной невесты, оставалось несколько шагов, пол под моими ногами зачавкал, словно болото. Еще шаг – и я провалилась по грудь.
– Ага! – торжествующе крикнула мисс Хайд, ощупывая ладонями зловонные сгнившие доски.
– Только ты способна такому радоваться! – Охотник подбежал ко мне. – Ничего не сломала?
– Все заживет. – Беспечно отмахнулась я, протянув к нему руки. – Вытаскивай! Быстрее!
Встав на ноги, я посветила фонариком в дыру. Так и есть, шахта.
– Если закрыта дверь – лезь в форточку. – Я победоносно улыбнулась, поднимая голову к потолку, где виднелось в точности такое же пятно гнили. – Вот и она, наша форточка!
– Спасибо строителям, что не залили бетоном, а наспех прикрыли досками, – пробормотал Охотник.
– Это Россия, у нас и на АЭС могут реактор скотчем обмотать, если трещину даст. Подсади.
– Понравилось на мне кататься? – полыхнув взглядом, Алекс присел на корточки.
– Неужели во мне столько пошлого, что это всем передается? – задалась я риторическим вопросом, забираясь на плечи копии Драгана.
Так, вот эти несчастные доски. Прогнили насквозь. А воняют – ужас!
С трудом подавив рвотный рефлекс, я пробила мягкую, как тесто, массу кулаком и начала расширять отверстие. Комья гнили шлепались на бетон с противным чмоканьем. Зловонная черная жижа потекла на голову и за шиворот, но мне было все равно. До свободы оставалось совсем немного. Если для того, чтобы выбраться из норы Крота, Дюймовочка должна вонять, как тысяча бомжей, то так тому и быть!
– Алекс, тут лестница! – торжествующе прокричала я, когда расширила дыру настолько, что смогла посветить в нее фонариком.
– Я пахну, как общественный бесплатный сортир. – Отозвался он.
– Будешь бурчать, тут оставлю!
– Злая.
Может, и не такая уж и плохая идея. С одним Драганом справиться не могу, куда мне два?
– Так, пробую пролезть. – Я встала на его плечи.
И вновь ледяная лестница, к которой прилипают руки. Переживем.
– Держи веревку.
– Давай.
– Что это? – спросила я, когда Охотник встал рядом со мной.
– Очередной сюрприз, – пробормотал он, глядя на полуоткрытую дверь толщиной не менее метра с открывашкой, как на подводных лодках, напоминающей значок мерседеса.
– Не люблю сюрпризы. – Мне с трудом удалось сдержать мерзкую дрожь. – Так что это?
– Гермодверь, – Алекс уважительно погладил стального монстра.
– А нормальным языком?
– Герметичная дверь. На случай, если снаружи будет… короче, если там совсем хреново будет. За ней «предбанник» должен быть, – он прошел внутрь, – ну да, вот оно, небольшое помещение, а за ним – главный гермошлюз.
– И что это значит?
– А это значит, что мы в полнейшей заднице!
– Почему?
– Потому что он состоит из пяти вот таких же гермодверей, как эта. И нам не открыть ни одну из них, малышка.
– Не может быть! – потрясенно прошептала я, забравшись по маленькой лесенке до самого потолка. – Столько преодолеть, чтобы застрять у самого выхода?! – мои руки уперлись в бетонную плиту. – Ну, и зачем вы привели меня сюда? Посмеяться? – рыча от злости, я принялась дубасить потолок.
И в этот момент бетонная плита начала медленно уплывать вверх.
Я в тесной келье – в этом мире,
И келья тесная низка.А в четырех углах – четыреНеутомимых паука.
Они ловки, жирны и грязны,И все плетут, плетут, плетут...И страшен их однообразныйНепрерывающийся труд.
Они четыре паутиныВ одну, огромную, сплели.Гляжу – шевелятся их спиныВ зловонно-сумрачной пыли.
Мои глаза – под паутиной.Она сера, мягка, липка.И рады радостью зверинойЧетыре толстых паука.З. Гиппиус
Истина здесь, ты ее ощущаешь всей кожей,Слишком близка, но не дает прикоснуться к себе,Век твой молчит, для него твоя жизнь невозможна,Вызов был брошен, стремительным вышел разбег.Разбег, разорвавший цепи,Разбег к недоступной цели,Против ветра на пределе сил.Ария «Безумие»
В этом мире случайностей нет,Каждый шаг оставляет след,И чуда нет, и крайне редки совпаденья."Машина времени"
И, как тогда, на скале, сильные руки бережно вытащили меня наружу, во что-то укутали – кажется, в пальто, и сжали, ослепшую от яркого солнца, в крепких объятиях.
Древесно-мускусный аромат и горячая грудь, в которой сердце ставило рекорды по количеству ударов в секунду, помогли опознать Горана.
Привыкнув к дневному свету, я увидела вертолеты МЧС, мощные бульдозеры, экскаваторы, самосвалы, взрывотехнику, погрузчик, поднявший бетонную плиту, и хмыкнула:
– Теперь верю, что ты меня и из-под земли достанешь!
– Не делай так больше, умоляю тебя, любимая! – простонал он, прижимая к себе еще теснее.
– Задушишь ведь. Отпусти.
– Извини. – Драган сделал вид, что вторую часть просьбы «не расслышал». – Обещай, что больше не полезешь никуда!
– Да уж, тролль ты, а в подземелье приходится спускаться мне!
– Посиди на своей красивой попе хоть немного спокойно! –взмолился санклит.
– Насиделась уже. – Я провела рукой по его груди. – Прости меня за кинжал, пожалуйста.
– Ради того, чтобы ты так поцеловала, как тогда, согласен на клинок прямо в сердце. – Хрипло прошептал он.
– Там малыши-санклиты и взрослые, на нижнем этаже. – Я поморщилась – вновь запылала фантомная рана. – Надо всех вывести и где-то разместить. Мы ставили метки по пути. – С трудом, но мне все же удалось вынырнуть из его объятий.
– Я договорюсь. – Нехотя отпустив, глава клана отошел к МЧС, переговорил с ними и достал сотовый.
– Саяна! – Ковач подхватил меня и закружил в воздухе.
– Живой! – я обняла его.
– Благодаря тебе. – Мужчина поставил меня на землю и посерьезнел. – Не знаю как, но ты заставила меня повторить подвиг Лазаря. Я перед тобой в вечном долгу.
– Замнем для ясности? – я отвела взгляд.
– Почему? Кинжал вошел в мое сердце, это точно. Ты вернула меня с того света.
– Нико, я не готова признать это.
– Отложим до лучших времен?
Как раз в это время Алекс оказался на поверхности. Я кивнула и подошла к нему, щурящемуся и закутанному в плед.
– Ты потрясающая женщина! – выдохнул он, тоже обняв меня.
– Знаю! – смеясь, подтвердила я.
– Расскажешь когда-нибудь, как делаешь это?
– Как только сама пойму. А ты взамен обещай, что пройдешь полное обследование.
– Хорошо. – Охотник напрягся.
Да и мои вибриссы уже чувствовали приближение Горана и Ковача.
Алекс зарычал, сжав кулаки.
В тот же момент оба санклита поняли, что перед ними берсерк «под парами».
– Нет! – закричала мисс Хайд, закрыв Охотника собой и выставив вперед руку. – Всем стоять! Это мой берсерк!
Готовые атаковать Горан с Нико обменялись озадаченными взглядами.
– Он на нашей стороне. – Пояснила я, оборачиваясь к Алексу.
– Я на твоей стороне. – Уточнил Орлов, не сводя с них глаз. – А не на их.
– Позже разъяснишь тонкости своей логики, хорошо? – мои ладони легли на его грудь. – Успокойся, дыши.
Алекс с трудом перевел взгляд на меня.
– Вас двое, помнишь?
– Следуя твоей логике, скорее трое. – Пробурчал он.
– Уже язвишь? Значит, в норме. – Я вновь развернулась к санклитам. – Трогать Охотника запрещаю, ясно?
– Плохая новость. – Ковач прищелкнул языком с досады.
– Есть и хорошая – мне известно, как делают берсерков.
– Саяна, он может быть опасен. – Осторожно подбирая слова и не сводя глаз с Алекса, начал увещевать Горан. – Можно я тебя уведу подальше?
– Нельзя. Драган, мне он не навредит.
– Этого никто точно не знает.
– Я знаю.
– Родная…
– В нем моя кровь, Горан. И много.
Санклит перевел глаза на меня. Не уверена, что хочу еще раз увидеть их выражение в тот момент.– Так получилось. Другого пути не было.
– Главное, ты жива. – Прошептал он.
– А что здесь делает Тай? – я с радостью ухватилась за возможность сменить тему и прервать тягостное молчание, когда увидела, как ищейка бочком, крабиком, медленно подбирается к нам, глядя на Алекса круглыми глазами.
– Он довел нас до холма, где я нашел твою шпильку. – Пояснил Горан.
Судя по лицу, ему тоже требовалось переключиться на что-то иное.
– Спасибо, Тай! – я обняла парня, когда он подошел ближе.
– Не за что. – Тот сконфуженно покраснел.
– Есть за что.
– А можно спросить? – ищейка с надеждой посмотрел в мое лицо.
– Конечно.
– Что это за существо? – прошептал Тай, глазами показав на Алекса.
– Э-э, – я зависла, пытаясь сформулировать. – Честно – сама пока не знаю. Но нам скоро встретится много таких.
– Хреново. – Вырвалось у парня, и он покраснел еще сильнее.
– И не говори.
– Так, красна девица! – вмешался Драган. – Дуй в отель. И чтобы никому ни звука, ясно?
– Слушаюсь, господин Горан.
– Злыдень ты. – Вырвалось у меня.
– Серьезно? – взгляд главы клана все сказал за него.
– И я злыдень. – Пришлось кивнуть. – Так, это лирика. Что мы будем делать дальше?
– Существо едет домой. – Съязвил Алекс. – Там есть душ.
– Никого не напоминает? – подначила главу клана мисс Хайд.
– В смысле? – не понял Горан.
– Он – твоя копия теперь.
– Как это?
– В нем и твоя кровь тоже!
– Не понял.
– Учитывая то, что во мне твоя кровь, то отдавая Алексу свою, я отдала и часть твоей! Теперь он мне с каждой минутой все больше напоминает тебя.
– Этого только не хватало! – простонал Драган.
– Сам не в восторге! – огрызнулся Охотник. – Что у нас с транспортом? Как отсюда выбираться?
– Только по воздуху. – Глава клана кивнул на вертолеты. – Скажи пилоту адрес, он обеспечит машину для дороги с вертолетной площадки.
– Спасибо. – Процедил сквозь зубы мой берсерк. – Тогда все, я – домой. Саяна, ты со мной?
– У меня свой дом есть.
– Злая. – Он вздохнул и пошел прочь.
Не выдержав, я рассмеялась, увидев, как вытянулось лицо Драгана.
– Очень смешно!
– Очень! У него даже интонация твоя!
– Злая. – Пробормотал он по привычке. – Че-е-рт!
– Прости. – Я положила на его грудь руку.
– Родная… – Мужчина накрыл ее своей ладонью и крепко прижал.
– Дочка! – подбежавший Савва обнял меня, оторвав от него.
– Папа! – я прижалась к нему и по-детски захлюпала носом.
– Ну, что за сырость! – попытался сурово сказать веское мужское слово он, но у самого задрожал голос. – Ты впервые назвала старика папой… Пойдем. Тебе нужно отдохнуть.
– Поддерживаю. – Вклинился Драган. – Хватит приключений и геройств.
– Наш квест только начался. – С тоской ответила я. – Пока больше вопросов, чем ответов. Вечером я должна быть у Юлии, чтобы их задать.
– Значит, у тебя полдня на отдых. Поезжай домой. Горан отвезет. – Савва чуть ли не силой подтолкнул меня к главе клана и пресек возражения, видя, что я уже открыла рот и набрала в легкие побольше воздуха. – И не спорь! Только ему могу тебя доверить!
– А те санклиты, что внизу?
– Я займусь.
– А я помогу. – Подключился Нико.
– Раз так, согласна.
– Что-то слишком легко она сдалась. – Отец подозрительно прищурился. – Горан, будь внимательней.
– Глаз с нее не сведу! – пообещал санклит.
– А на дорогу кто смотреть будет? – съехидничала мисс Хайд. – Савва, ты слышал?
– Я и на тебя, и на дорогу успею посмотреть!
– Косоглазие заработаешь!
– Вредная! – Драган рассмеялся. – Пойдем?
– Дай минутку. – Я зажмурилась и подставила лицо солнышку.
– Опять чувствуешь себя Дюймовочкой, сбежавшей от крота? – тихо спросил он.
– Ты даже не представляешь, насколько близок к истине!
– Крот безумно по тебе скучал. – Еще тише добавил Горан.
– Крот – это тот, кто меня в это подземелье утащил.
– Расскажешь?
– Позже. О, какие люди! – я рассмеялась, увидев за его плечом вечно хмурого турецкого хакера.
– Саяна! Ты, как всегда, по… – он покосился на главу клана и политкорректно добавил, – по талию в приключениях?
– Джан! – я обняла нашего Нео. – Как вы нашли это место?
– Беспилотники. – Коротко пояснил смутившийся, но довольный хакер. – Еще до похищения они везде следовали за тобой. Не заметила?
– Нет.
– Я же говорил! – парень торжествующе улыбнулся, глядя на Драгана.
– Умничка! – я поцеловала его в щечку и отстранилась. – Жду, что ты накопаешь по данным этих козлов.
– Для тебя – все найду! – пообещал Джан и пошел терзать местную сеть.
– Ругаться будешь? – со вздохом уточнил Горан. – Но, технически, я сдержал слово – не мешал тебе. А о наблюдении с воздуха ты ничего не говорила!
– В следующий раз буду внимательнее формулировать условия, продумаю все детали!
Но, если честно, хорошо, что я не знала о страхующих меня «птичках». Иначе Крот мог догадаться. До сих пор не понимаю, был ли он уникальным психологом или на самом деле обладал паранормальными способностями. Но это тоже пока в Исаакиевский собор.
– А в Стамбуле беспилотники тоже были? – спохватилась я, когда мы уже сели в вертолет МЧС.
– Нууу, да. Помнишь наш разговор, когда приехали главы семей?
– Помню, посему будем считать, что ты выкрутился на этот раз. Но мне нужно эти видео увидеть.
– Зачем?
– А что, нельзя?
– Можно. – Пробормотал он, отведя взгляд. – Но нужно ли?
– Не юли. Что там?
– Ты там, Саяна! – со вздохом признался санклит. – Везде ты.
– Хорошо, потом обсудим. Вези меня домой, мечтаю слиться в экстазе с сантехникой.
– Душ?
– Он, родимый.
– А спинку потереть?
– Я гибкая, сама справлюсь.
Вертолет поднялся в воздух. Глаза сами собой закрылись. Положив голову на грудь Горану, я задремала.
Дома настала очередь Сени сграбастать меня в объятия и закружить по квартире. Что он и сделал со слезами на глазах.
– Я так скучал! Но… – санклит повел носом. – Чем ты пахнешь?
– Лучше тебе не знать.
– Ужасная гадость! – он сморщил нос и зашипел.
– Ты у меня явно вместо кота!
– Это точно, – подхватил аналогию Горан. – Бесполезный, злобный и постоянно гадит, где не надо.
– Этот… нехороший санклит, – кивок в сторону Драгана, – меня с собой не взял тебя спасать! И хотел отсюда выселить!
– Тебя хрен выселишь.
– А то!
– Все, вонючка пошла в душ!
– Я с тобой. – Отреагировал Горан. – Не в душ, конечно. Просто как телохранитель.
– А мне можно? – Сеня с надеждой уставился в мое лицо.
– Нет. Ты будешь охранять меня внизу, как первая линия обороны.
– Это как?
– Если нападут нехорошие люди, ты начнешь шуметь. – С трудом сдерживая смех, пояснила я. – Пока они тебя убивают, мы успеем убежать.
Хохоча, мы с Гораном поднялись в спальню.
Я зашла в ванную и зависла над защелкой. Не закрыть – не решит ли глава клана, что это приглашение? Кто его знает. Лучше закрыть. Да не боюсь я его! Открыла. Черт, теперь решит, что девушка передумала, и это точно приглашение.
Когда я высунулась из ванной, Горан уже вытирал слезы на щеках от смеха.
– Ты неподражаема!
– Будешь надо мной издеваться, поедешь к себе в отель! – я со злостью хлопнула дверью и, дрожа от раздражения, встала под душ.
Теплая вода унесла негатив с собой и настроила на миролюбивый лад. Напевая, я высушила волосы, накинула короткий халатик и вышла из ванной.
Горан полулежал на кровати, но поднялся, стоило мне войти.
– Буду одеваться, отвернись.
– Серьезно?
– Да, серьезно! На эротику не рассчитывай. Знаю, злая и прочее.
Он со вздохом отвернулся. Я быстро натянула теплые джинсы и голубой свитер, сунула ноги в сапоги на высоком каблуке, перекинула через руку черное полупальто и разрешила санклиту повернуться.
– Ты такая красивая! – потрясенно выдохнул он.
– Ты идешь?
– Тебе нужно отдохнуть.
– Уже.
– Саяна…
– Я еду в больницу к малышам. А ты?
– Тоже. Спускайся пока, – он смущенно отвел глаза. – Мне нужно несколько минут, успокоить, э-э, желания.
– Рыбка моя! – Сеня расплылся в улыбке, когда я вошла на кухню, и поставил передо мной огромную тарелку с фруктами. – Голодная?
– Не то слово! Ты сокровище! – мне не удалось сдержать стон, когда сочная клубника взорвалась во рту по-летнему ярким вкусом.
– А по мне он абсолютно бесполезный трутень! – фыркнув, бросил Горан, подойдя сзади.
– Успокойся уже. – Я повернулась к нему. – Хватит изрыгать проклятия. Лучше съешь ягодку.
Полыхнув взглядом, он принял из моих рук клубнику, явно с удовольствием коснувшись губами пальцев.
– Да что ты будешь делать!.. – пробормотал мужчина секундой позже, отходя за стойку, скрывающую его от пояса и ниже.
– Могу еще дынькой угостить. – Мисс Хайд сделала невинный вид, протягивая ему кусочек фрукта.
– Мне уже хватит.
– Он другими дыньками и ягодками полакомиться мечтает! – вовремя ввернул Арсений.
– А по лбу? – не выдержала я.
– За правду?
– За наглость.
– Его бесполезно бить, до мозгов все равно не достучаться! – прошипел Драган.
– Кто бы говорил! – отозвался Арсений. – Умник нашелся!
– Что у вас тут произошло, пока меня не было? – доедая виноград, спросила я.
– Он злится из-за того, что я ему честно все высказал. – Признался Сеня. – Всю правду.
– О чем?
– О том, что он не смог тебя уберечь! Расп…дяй!
– Ты опять начинаешь? – Горан насупился.
– А что, не так? Бойцов Ковача он вызвал, видите ли! А толку? – загорячился мой котозаменитель. – Три беспилотника следили за тобой, Саяна! Три, твою мать! И все вышли из строя! Как такое возможно?!
– От тебя будто толку больше было! – рявкнул Драган.
– А я не глава клана! – не остался в долгу Арсений. – С твоими возможностями так облажаться!
– Тихо! – рявкнула я. – Хватит собачиться! Как дети малые! А что там с беспилотниками случилось, не поняла?
– Все три сломались, когда вы в лесу из машины вышли с этими гадами, которые тебя похитили! – вновь загорячился Сеня. – Этот придурок потом Джана чуть не убил за такое!
– Эй, этот придурок – глава твоего клана вообще-то! – попыталась я урезонить наглеца.
– Да лох он последний! – Сеня, уже подпрыгивая на месте от ярости, махнул рукой.
Не слушая перепалку санклитов, я вспомнила, как машина остановилась у просеки. Крот тогда долго высматривал что-то в сером небе.
Даже помню, как он пробормотал: «Солидно. Где же ты?». Мне еще подумалось, что не одна я «на особой волне».
А потом он прошептал «Все» и выглядел очень довольным.
И все три беспилотника вышли из строя.
Совпадение?
Сердце заныло. В моей жизни совпадений не бывает. Каждой мелочи будто заранее уготовано свое место в бесконечной череде событий. И в этой цепочке все связано и скреплено намертво.
– Саяна, что? – Горан положил руку на мое плечо, заставив вздрогнуть.
– Ничего.
– Ты мне не доверяешь? – тихо спросил он с болью в голосе. – Арсений прав, я не смог тебя уберечь, умоляю, прости! Поверь…
– Я еду к детям. – Перехватив бразды правления, резко оборвала его мисс Хайд.
– Как скажешь, родная. – Он последовал за мной.
– А мне можно с тобой? – спросил Сеня, догнав нас в гостиной.
– Если хочешь.
Под раздраженное рычание Драгана мы вышли из квартиры и сели в машину.
«… мы придем туда,Где ты увидишь, как томятся тени,Свет разума утратив навсегда».Данте «Божественная комедия»
В платной клинике, которую Горан снял полностью – уже начинаю привыкать к такому, нас встретила целая делегация врачей. Не приходилось сомневаться, что это лучшие специалисты. Некоторые из них были санклитами. Но послушав несколько минут, как все плохо, я скрипнула зубами. Сколько можно обмусоливать одно и тоже? Нужно помочь, а не переливать из пустого в порожнее! Не знаете как, признайтесь честно и уступите место тем, кто, возможно, справится лучше.
– Пойдем. – Я кивнула Сене.
Санклит без лишних разговоров последовал за мной.
В крыле с малышами было тихо. Ни один не плакал. Мое сердце сжалось, когда я увидела их глаза – совершенно взрослые. Они привыкли к боли и предательству, свыклись с ними, потому что ничего иного не видели. Ни любви, ни ласки – им перепадали лишь скудные крохи того и другого – насквозь фальшивого. А взамен дети отдавали свои души.
Кем надо быть, чтобы такое творить?!
Перед глазами встало лицо Крота. Его равнодушные глаза. Сколько их, таких же подонков?!
– Каждого из них убью! – прошипела я сквозь слезы, присев на койку одного из малышей.
– Чем помочь, Саяна? – тихо спросил Арсений.
Тоже очень хочу это знать.
Идея только одна.
– Найди мне скальпель.
– Понял. – Санклит кивнул без лишних слов.
Вот за что его люблю – ни вопросов, ни советов, ни запретов. Сказала – сделал.
Через пару минут нужный инструмент лег в мою ладонь. Я взяла пластиковый стаканчик, глубоко порезала вену левой руки и, не вынимая скальпель, чтобы рана не заросла быстро, повернула его так, чтобы расширить разрез. Темно-вишневая струйка шустрой змейкой скользнула в емкость.
– Это же больно! – ахнул котозаменитель.
– Ты даже не представляешь! – прошипела я. – Постой в дверях. Объяснять врачам… не хочется.
Стаканчика на всех малышей не хватило. Пришлось наполнить его еще трижды, чтобы каждый получил примерно по столовой ложке. Почти все сразу уснули.
– Саяна!
Я резко обернулась на голос Горана.
Слишком резко.
Даже силы санклита не безграничны. Голова закружилась, и меня словно выключило из реальности.
Очнулась я в палате, лежа в руках Драгана.
– Как ты, родная? – тихо прошептал он.
– Все хорошо.
– Отдохни хоть немного, пожалуйста.
– Времени нет. – Я попыталась встать. – Отпусти.
– Ты меня в гроб загонишь. – Мужчина со вздохом убрал руки.
– Тогда мы будем квиты! – съязвила мисс Хайд.
Отведя взгляд, глава клана сел на кровати.
Хоть когда-нибудь мой язык будет слушаться мозга?
– Прости. – Я подошла к нему. – Не надо было…
– Заслужил, знаю. – Перебил он.
– Горан, мне жаль, правда. – Моя рука легла на его волосы.
Мужчина вздрогнул и поднял глаза. Сама не ожидая этого, я обняла его. Он застонал, крепко прижав меня к себе.
– Саяна! Господи…
В груди опять запылала боль, словно меня грызли озверевшие демоны. Я терпела, сколько могла, потом отстранилась от него и отошла подальше. Дыхание сбилось, сердце стучало как у загнанного зайца.
– Родная, что с тобой? – Драган попытался подойти ближе.
– Не надо, стой там. – Вытянутая в его сторону рука дрожала. – Рана… где был кинжал… болит.– Жизнь моя!
– Успокойся! Уже проходит. – Я через силу сделала глубокий вдох и почувствовала, как кто-то дергает меня за кофту.
– Воть. – Один из малышей, спасенных из бункера, протягивал чашку с водой, едва удерживая ее маленькими ручонками.
– Спасибо, мой хороший. – Я опустилась перед ним на колени, взяла чашку и осушила до дна.Ребятенок довольно рассмеялся и убежал вприпрыжку.
– Получилось! – у меня вырвался изумленный выдох. – Горан, смотри!
Он перевел взгляд на детей, которые теперь выглядели как самые обычные малыши – хулиганистые, шумные, смешливые, в пух и прах разносящие комнату. Одни визжали, носясь друг за другом, другие тянули в разные стороны плюшевого беднягу–зайца, третьи кидались кубиками, пара сосредоточенно дралась. Ни следа от тех призрачных теней, которыми они были буквально час назад!
– Пойдем к подросткам. – Я улыбнулась Драгану. – Где они?
– Рядом. – Он открыл дверь и пропустил меня вперед. – Как ты?
– Стоило взглянуть на наших санклитят, все прошло. – Мисс Хайд отмахнулась. – А с тобой что? Ты не рад?
– Рад, конечно. – Он невесело улыбнулся. – Но меня беспокоишь ты.
– Давай не сейчас. – Вибриссы безошибочно привели меня к нужной палате.
Я помедлила, пытаясь подготовить себя к тому, что там. Но сердце все равно разлетелось вдребезги, стоило увидеть перекошенные лица, безумные глаза, оскаленные зубы и прокушенные губы, с которых на подушку текла кровавая слюна.
А ведь им всем не больше четырнадцати. Что-то подсказывает, что все санклиты в более зрелом возрасте в морге, потому что с них уже нечего было взять – отработанный материал, на помойку.Будь здесь Крот, мне не удалось бы сдержаться и не задушить его!
– Жизнь моя. – Драган осторожно положил руку на мое плечо.
– Что?
– Ты дрожишь.
– Не страшно. – Я посмотрела на него.
А вот ему было страшно, сегодня он взглянул в глаза своему возможному будущему. Вспомнились слова Златы.
«Санклит с каждым днем становится все более зависимым от смертного, которому дал кровь. Эта зависимость только крепнет до тех пор, пока не доведет его до полного безумия! Вот почему это запрещено! Драган мечется в аду! И он будет мучиться, пока окончательно не свихнется!»
– Подожди меня в коридоре, хорошо?
– Нет. – Он упрямо мотнул головой.
– Уверен? Как знаешь. – Я села на кровать хрупкой девчушки.
Длинные спутанные каштановые волосы почти полностью закрывали лицо. Мне пришлось постараться, чтобы убрать их.
– Горан, чем можно помочь им?
– Мы можем только безболезненно прекратить их страдания, родная.
Эвтаназия. И это все, что они заслужили?!
– Она же совсем ребенок! – я провела рукой по щеке девушки и посмотрела на мужчину с мольбой.
В этот момент зубы санклитки впились в мою ладонь. Схватив в охапку, Драган рывком оттащил меня от нее. Но боль и страх не имели значения, потому что я видела, как проясняется лицо подростка, как глаза наполняются осознанным выражением, как уходит демонический облик и наружу проступает красота чистой души.
– Саяна, как ты, родная?
– Смотри. – Не в силах отвести взгляд от чуда, которое свершилось на моих глазах, прошептала я.
– Кто вы? – спросила девушка.
Видно было, что губы слушаются ее с трудом – они уже забыли, как это – складывать слова.
– Привет. – Я вновь присела на край ее кровати.
– Кто ты?
– Не знаю.
Правда, после всего, что произошло в последнее время, понятия не имею. Что течет по моим венам? Явно не кровь человека или санклита. Это прямо какое-то универсальное средство от всего на свете!И меня безумно пугает такая ответственность.
Мы молчали. Первой спохватилась притихшая мисс Хайд.
– Горан, а где Сеня? – вкрадчиво осведомилась она.
– Я выгнал его. – Угрюмо признался санклит.
– Тааак. Почему?
– Потому что он был твоим подельником во всем, что ты творишь!
– Ясно. А ты думаешь, у него был выбор?
– Родная!
– Драган, немедленно найди мне скальпель и любую емкость.
– Саяна, не…
– Скальпель и емкость! – рявкнула мисс Хайд.
– Хорошо. – Он сдался и вышел из палаты.
– Ты его любишь? – девушка с интересом посмотрела на меня.
– Тебе о другом надо думать. – Я освободила ее руки и ноги от ремней и помогла сесть.
– Так странно, – она широко улыбнулась. – Сколько себя помню, во мне было только одно желание – вновь увидеть Его. А сейчас… я даже не… Внутри все скручивалось болью без него. Впервые мне просто хорошо! – она протянула руку и стерла слезинку на моем лице. – Не плачь, не надо.
– Не буду.
– Спасибо тебе. Без разницы, кто ты. Просто спасибо.
– Не за что.
– Есть за что! – девушка обняла меня.
– Хорошо, пусть так.
– Можно подойти к окну? – она посмотрела с такой надеждой, будто я могла исполнить любое желание – от шоколадки до полета на Марс.
– Конечно.
Когда Горан вернулся, мы стояли у окна. Деревья во дворе брезгливо вздрагивали, стряхивая полусгнившие ошметки листьев, которые сумели продержаться дольше всех собратьев, цепко хватаясь за ветки. Но санклитка любовалась унылой умирающей осенью, словно это было самое прекрасное зрелище на земле, а я не могла отвести взгляд от нее. Сама того не желая, эта девочка столькому меня научила за считанные минуты!
– Теперь ты понимаешь, что зря наехал на Сеню? – поинтересовалась мисс Хайд, забирая у санклита скальпель и стаканчик.
– Да.
– Молодец. – Я быстро повторила уже знакомый эксперимент с безумными подростками.
Косясь в мою сторону, Драган вызвал команду психологов по травмирующим ситуациям, попросил захватить мой новый сотовый с восстановленной информацией – взамен того, что отнял Крот, и подошел ко мне – как раз вовремя, чтобы вновь подхватить на руки.
– Все хорошо, – прошептала я, обняв его за шею дрожащими руками. – Просто нужно пару минут… чтобы… – свет погас.
Очнулась я опять в палате, лежа в руках Драгана.
– Как они?
– Все в норме, родная.
– Крот проиграл по всем фронтам! – счастье затопило меня.
– Как ты?
– Все хорошо.
– Саяна, тебе нужен нормальный отдых. Умоляю, дай отвезти тебя домой!
– Нет. Вечером встреча с Юлией.
– Господь, дай терпения!
– И еще надо увидеться с Алексом.
– Тут могу помочь. Не смотри так, я серьезно. Он здесь, проходит обследование.
– Так чего мы ждем? – мне удалось выскользнуть из его рук.
– В отличие от тебя, я по нему ни капли не соскучился! – пробурчал санклит, встав с кровати.
– Думаю, он по тебе тоже не скучал!
Обмениваясь колкостями, мы перешли в другое крыло.
– Вот твой берсерк. – Горан кивнул на Охотника у стойки медсестер.
Словно почувствовав меня, Алекс развернулся и расцвел улыбкой. Уже через секунду я была в его объятиях.
– Как ты? – мне с трудом удалось увернуться от поцелуя.
– Все показатели в норме. А теперь так и вовсе замечательно!
– Вот и хорошо. – Я краем глаза увидела Савву, который разговаривал с Гораном, не сводящим с нас глаз. – Иди сдавайся дальше, мне еще к Юлии успеть нужно.
– Мы увидимся?
– Алекс, мы все обсудили в бункере.
– Значит, ты все-таки выбрала санклита.
– Обязательно произносить это слово таким тоном? Учитывая, что я как раз санклит и есть? – по крайней мере, так гласит официальная версия.
– Прости. Сначала говорю, потом думаю.
– Это в тебе от меня. И я никого не выбирала. На данный момент мне нужна свобода от вас всех. Иначе просто съеду с катушек.
– А потом?
– Вот когда настанет потом, тогда и поговорим.
– Злая.
Нервно хихикнув, я отошла от Охотника. Мало мне одного Драгана, теперь два в наличии. Не уверена, что даже мисс Хайд такое потянет. Может, одного кому-нибудь сбагрить? Пока нервный тик не начался.
– Папа! – я крепко обняла Савву. – Давай уйдем от них всех куда-нибудь, а?
– Что так?
– Надоели, сил нет!
– Ну, спасибо! – фыркнул Драган.
– Ты надоел больше всех! – я показала ему язык.
– Злая!
– Вот и доказательства!
– Здравствуйте, Савва! – Алекс, подойдя к нам, пожал моему отцу руку.
– Наше сокровище, многоуважаемый Охотник, только что пожаловалось папе, что мы с тобой ей надоели. – не удержался Горан.
– Саяна?
– Хуже горькой редки! – без зазрения совести подтвердила мисс Хайд.
– Тогда ухожу, – он обиженно пожал плечами.
– Дочь, всех ведь разгонишь. – Савва усмехнулся.
– Если бы. Дома еще один оболтус обитает.
– Я никуда не денусь. – Глава клана полыхнул глазами.
– Ты не заслуживаешь ее, Драган. – сказал Охотник, проходя мимо.
– Знаю.
– И знай кое-что еще. – Алекс прошептал ему что-то на ухо, заставив побледнеть, и ушел.
– Видишь? – я развела руками. – Живу на пороховой бочке! Остается только гадать, когда Гай Фокс появится!
– Ты сама и есть порох. – Отец вновь улыбнулся. – Давай-ка я тебя и в самом деле украду на часок.
– Савва… – попытался протестовать Горан.
– Верну в целости и сохранности через пару часов, не волнуйся, глава клана. К тому же, полагаю, ты к ней приставил минимум человек десять, так ведь?
– Двенадцать. – Уточнил глава клана.
– Тааак! А вот с этого места поподробнее! – мисс Хайд уперла руки в талию. – Может, и камеры в туалете есть, а мне не сообщили? – а еще наверняка пару человек в нагрузку бабушка добавила, и теперь за мной половина города бродит по пятам.
– Тебе точно нужен отдых. – Савва увлек меня к выходу. – Поехали купим тебе пальто теплое. В твоем в Петербурге только летом ходить. Потом прогуляемся и где-нибудь пообедаем.
– Пальто могу и сама купить. – Пробурчала я, садясь в такси.
– Может отец немного побаловать дочь? – Савва сел рядом. – Доставь старику удовольствие.
– Да я не против. – На глазах выступили слезы. – Просто меня никто никогда не баловал раньше.
– Значит, будем наверстывать. – Мужчина посмотрел на водителя. – Начнем с «Бабочки» на Гангутской, уважаемый.
Через четыре часа мой осенне-зимний и не только гардероб был полностью обновлен. Когда в машине не осталось места для фирменных пакетов и коробок, Савва силой загнал меня в салон красоты. Оттуда мы поехали обедать. Только после этого мой «фей в припадке щедрости» милостиво разрешил таксисту отвезти нас домой.
– Молчите, ироды! – предупредила я, войдя в квартиру и увидев моих санклитов.
– Да у нас и так слов нет! – прошептал Горан, оглядывая тщательно накрашенную-уложенную-надушенную меня в нежно–голубом коротком пальто-трапеции из кашемира, не сильно длинном васильковом платье по фигуре и высоких сапогах на шпильке.
– Красота спасет мир! – резюмировал Савва, принимая от водителя остатки пакетов.
– На таких каблуках и себя не спасешь! – парировала я, скидывая пальто на руки Драгану.
– Чтобы спасать тебя, есть я. – Промурлыкал он, мимоходом вдыхая аромат моих волос.
– Пока что в экстренной помощи нуждается только сильно похудевший банковский счет Саввы. – Я приземлилась на диван рядом с Арсением.
– Не льсти себе, дочь. – Мужчина передал пакеты Горану. – Меня сложно разорить.
– У каждого санклита есть философский камень, что ли?
– Нет. – Рассмеявшись, Савва сел в кресло напротив. – Но когда тебе хотя бы пара сотен лет, сложно не понять, как зарабатывать в этом мире. Но самое главное, чтобы было на кого эти деньги тратить.
– Золотые слова. – Драган с укором посмотрел на меня. – А вот когда я пытался подарить колье и серьги, она отказалась наотрез, да еще и обиделась – ее купить, видите ли, пытаются.
– Да, тут еще непаханое поле. – Отец кивнул. – Надо всерьез браться за ее воспитание.
– Пора сбегать, пока из меня гламурную кису не сделали! – я поднялась. – Вы тут стройте коварные планы, а мне пора к Юлии.
– Возьми с собой Драгана. – Тоном, не терпящим возражений, заявил Савва.
– Да, папа. – Съязвила мисс Хайд, присев в реверансе.
– Язва. – Он рассмеялся.
– Савва, тебе надо почаще заходить, – помогая мне надеть пальто, заявил глава клана. – Ты положительно влияешь на дочь.
– Я и тебя могу научить этому тонкому искусству.
– Почту за честь.
– Все против меня! – я притворно вздохнула. – Сбегу ведь от вас!
– Мы не против, – глаза Саввы заискрились от смеха. – Только обязательно возьми с собой Драгана!Под общий взрыв хохота мы с Гораном вышли из квартиры.
Улыбаясь, он сел за руль джипа.
– И что это ты расцвел, как девушка на выданье, глава клана? – с подозрением осведомилась мисс Хайд.
– Вспомнил тех гарпий, что пытались тебя под хохлому расписать.
– Хорошая у тебя память.
– То, как ты выглядела в том платье, мне никогда не забыть.
– То платье и мне не забыть.
Горан помрачнел.
– Не в том смысле. – Я виновато посмотрела на него.
– А мне и в том, и в другом не забыть. – Процедил он сквозь зубы, выезжая со двора.
– Ты, кстати, обещал, что оно будет как новое.
– Уже. Висит в шкафу, ждет тебя. – Санклит вдавил педаль газа в пол.
– Эй, хватит самоедством заниматься, Шумахер хорватский. – Моя рука легла на его затылок. – Для того, чтобы есть твой мозг, достаточно меня.
– Он весь твой, как и я сам. Хотя иногда сомневаюсь, что мозг у меня вообще есть.
– Не ты один.
– Спасибо!
– Всегда пожалуйста! Кстати, я бы очень не хотела вся такая красивая и в обновках попадать сегодня в аварию. Ты не против?
– Как скажешь. – Драган тепло улыбнулся и снизил скорость. – Все, что пожелаешь, душа моя.
Уже почти стемнело, когда мы подъехали к очередному особняку – на сей раз Охотников. Надо будет попытать кого-нибудь по поводу финансирования. Бабушку, например. Ушлая старушка пока что только звонит, на очную ставку не соглашается.
Пройдя пару шагов по дорожке, что вела к дому, я замерла, запрокинув голову. В свете высоких оранжевых фонарей медленно падающий снег казался капельками бенгальского огня. Скоро Новый Год. Наконец-то со снегом. Пора составлять список желаний. Только как бы Дед Мороз не растаял в ужасе, читая мое письмо! Я расхохоталась.
– Что, родная? – нежно глядя на меня, прошептал Горан.
– Елку хочу.
– Предлагаешь спилить одну из этих? – санклит кивнул на длинный ряд пушистых голубых красавиц.
– Спереть елку у Охотников – мысль, конечно, зачетная, но мне нужна искусственная.
Даже не подозревая, какие коварные планы вынашивают бессовестные санклиты относительно ее сада, нам навстречу вышла Юлия.
Мы прошли за ней в гостиную.
А вот и то, о чем весь вечер верещали вибриссы, мешая мне расслабиться и насладиться отдыхом.
Мне вдруг стало нехорошо. Как будто я вышел из лабиринта, где брел долгие дни и месяцы. Вышел, чтобы увидеть вход в следующие катакомбы.С. Лукьяненко «Ночной дозор»
Закинув ногу на ногу, в кресле сидел мужчина в возрасте. Поредевшие черные волосы с сединой уже не прикрывали залысины на лбу, зато шикарные кудряшки спускались почти до плеч. Морщины острыми росчерками резали его лоб, образуя причудливую корону.
Король.
Тот самый, что в бункере пил кровь малыша.
Он меня не видел. Главное, держать себя в руках и не подавать вида.
Увидев нас, мужчина встал и широко улыбнулся.
– Здравствуйте, Саяна, наслышан о вас, рад наконец-то познакомиться! – он протянул руку и представился, – Аристарх, Глава Совета Охотников.
Опа, а вот это полнейшая жопа, как говорит Глеб.
Так Король, получается, практически глава Охотников, насколько мне помнится их иерархия власти! Только этого не хватало для полного счастья!
– Рада знакомству, – промурлыкала я, широко улыбаясь, хотя хотелось разреветься. Предварительно набив ему морду!
Поцеловав мою руку, Король – как правильно я его назвала, кстати, перевел взгляд на Горана.
– Здравствуйте, господин Драган. – Его руку он предпочел просто пожать.
– Садитесь. – Юлия кивнула в сторону дивана и села в кресло, изящно скрестив ноги в неизменных шпильках. – Саяна, ты великолепно выглядишь.
– Спасибо, ты тоже. – Вон оно как, теперь мы обмениваемся дежурными любезностями в стиле насквозь фальшивых заклятых подруг, не ожидала. – Наверное, бункер пошел мне на пользу.
– Итак, Саяна, расскажите нам, как все произошло. – Глава Совета Охотников с неподдельным, казалось, интересом смотрел на меня.
Может, взять у него пару уроков лицемерия? Мой тоже уже неплох, училась у мастеров, да и частые тренировки не прошли даром, но у него уровень «Бог».
– Я этих людей никогда не видела раньше. Меня просто посадили в машину и увезли за город. Потом заставили спуститься в этот ужасный бункер. Там было так холодно!
– Что они от вас хотели?
А то так ты не в курсе!
Я посмотрела на Юлию, разливающую всем чай с буддистским спокойствием. Что-то не так со Стальной леди. Но что именно? Неужели на нее так действует присутствие начальства?
– Они проводили эксперименты. На моих глазах пытали Алекса, потом давали ему мою кровь.
Горан заерзал.
Прости, глава клана.
– Она не действовала, пока они не довели Охотника, – я словно невзначай выделила это слово, – до клинической смерти. И вот тогда кровь проявила свою силу.
– А что было дальше?
– Они ввели ее Алексу в вену. И он превратился в… Я называю таких берсерками. По сути это обезумевшие бойцы, их уровень силы и ярости зашкаливает, им почти невозможно нанести повреждения. Это машины для убийства.
– Слышал о таком. – Аристарх вполне правдоподобно нахмурился. – В средние века велись подобные эксперименты, но все подопытные умирали, насколько мне известно.
– Думаю, нынешний уровень развития медицины сыграл с нами злую шутку. – Надеясь, что рука не будет дрожать, выдавая клокочущую внутри злость, я взяла фарфоровую чашку с чаем и сделала глоток.
Да, Музафер заваривает лучше. Намного. Теперь понятно, что значит настраивать чай. Что-то в этом есть.
– Слава богу, нам удалось сбежать, когда Горан пришел на помощь. Каким-то чудом мы сумели выбраться на верхний этаж.
– Но как вам удалось?
– Сама не понимаю! – я развела руками. – Безумное везение! Наверное, звезды встали в уникальную комбинацию сегодня! Надо бы гороскоп посмотреть! Может, пора лотерейные билеты покупать?
Горан поперхнулся чаем.
Даже Юлия, несмотря на ее железную выдержку, вопросительно изогнула бровь.
Переборщила, да?
– Простите, стресс сказывается, – я мило улыбнулась и уступила место мисс Хайд – пора и ей размяться. – Но кто были эти люди? И как такое могло твориться у вас под носом, Аристарх? Вы ведь ничего не знали?
– Э-э, – Король отвел глаза и, чтобы скрыть замешательство, начал усиленно пить чай.
– Как они умудрились такое провернуть, не понимаю! Вы ведь и не подозревали?
– Ну, да, – промямлил мужчина.
Чай не помог разбудить фантазию, очевидно.
Горан попытался спрятать усмешку. Юлия побледнела.
Пора угомониться. Придет и его час – мои вибриссы никогда не врут.
– Полагаю, вместе мы сумеем во всем разобраться, не так ли? – я вновь включила режим блондинки.
– Конечно! – Аристарх с явным облегчением ухватился за возможность сменить тему.
– Мы уже изучаем материалы, что удалось поднять из бункера. – Подхватил мысль Драган. – Есть некоторые весьма интересные вещи…
А вот этого ему знать вовсе не обязательно. Моя ладонь легла на руку Горана, он вздрогнул, свернул разговор в другую сторону, но ладонь не выпустил.
Еще около получаса мы ходили вокруг да около, потом распрощались.
Какое же удовольствие – выйти на улицу и так глубоко вдохнуть уже по-зимнему обжигающий ледяной воздух, чтобы даже слизистой носа стало больно!
– Саяна!
Я обернулась.
– Данила!
Он подошел ко мне – похудевший, вновь отрастивший волосы до воротничка рубашки. В душе всколыхнулись воспоминания, поднимаясь с самого дна задворок памяти. Наши тренировки, ссоры, поцелуи. Кажется, все это было много жизней назад.
– Как ты? – я осторожно обняла его и отстранилась. – Как колено?
– Три операции. Уже хорошо. Слышал про бункер. Рад, что ты выбралась.
– Мне пора, Данила.
– Спасибо за все, Саяна. – Он крепко обнял меня.
Я поспешила отстраниться, не желая и дальше драконить Горана, и так уже сдавленно рычащего за моей спиной.
– Пойдем. – Пришлось взять его за руку, чтобы сдвинуть с места. – Хватит метать гром и молнии, товарищ Зевс.
– С каким удовольствием я бы!.. – не договорив, он стиснул зубы.
– Знаю. Но это все в прошлом.
– Не для меня.
– Горан, в том, что произошло, виноват Хан.
– Данила тоже Хан. Не думала об этом?
– И Юлия. Ее тоже подозревать во всех смертных грехах?
– Почему нет? – открыв передо мной дверь машины, санклит пожал плечами.
– У меня и так уже все Охотники вызывают недоверие. – Пробормотала я, сев в нее.
– Замечательно!
– Ты задница!
– Задница – лишь часть моего тела, любимая. – Промурлыкал Драган. – И раньше, насколько я помню, она тебе очень даже нравилась!
– Вот и сиди на ней спокойно! – огрызнулась мисс Хайд.
– Хорошо, но взамен расскажи, что это вообще такое было сейчас?
– Здесь точно нет подслушки? – будничным тоном осведомилась я.
– Это мой джип. Его проверяют несколько раз в день. К тому же он нашпигован всякими заглушками.
– Хорошо.
– Ты меня пугаешь, родная. Так в чем дело?
– Я видела этого мужчину в бункере.
– Главу Совета Охотников?! – рука Горана с ключами зависла в воздухе. – Это же все меняет!
– Именно.
– Он тебя тоже видел?
– Нет.
– Уверена?
– Да. – Внутреннее ледяное спокойствие, сделавшее бы честь и Снежной Королеве, шокировало меня саму. – Помнишь, ты говорил когда–то, что интриги и ложь – не мой конек? Теперь, похоже, мой. – Я невесело усмехнулась.
– Саяна…
– В связи с этим вопрос: что происходит, черт подери?! Чем дальше в лес, тем толще партизаны! Я уже не просто хочу себя ущипнуть, чтобы проснуться, мне жить приходится в этом состоянии кошмарного сна!
– Это моя вина. – Глухо сказал Горан.
– От этого не легче. – Я отвернулась к окну. – Поехали домой.
Когда мы вошли в квартиру, мне удалось успокоиться. Или, по крайней мере, взять чувства под контроль. У Сени уже был готов ужин. Мы сели за стол. Без аппетита поковырявшись в тарелке, я натолкнулась на обиженные глаза хаски.
– Невкусно?
– Вкусно, солнце мое. Спасибо. Просто день был ужасный.
– Скорее уж вся неделя.
– И месяц. – Я кивнула. – Да и вообще последние два года не задались. – Смешок сорвался с губ.
Потом я увидела лицо Драгана. Но даже размышлять о том, как им будут истолкованы мои слова, не хотелось.
– Все, мальчики, пора баиньки. Не деритесь, хорошо? До свидания, Горан.
– Я ночую здесь. – Безапелляционным тоном заявил санклит. – Пока не разберемся во всем.
– В тебе опять домострой проснулся? – вспыхнув, я вскочила. – Не смешно! Уматывай на хрен обратно в Стамбул!
– Саяна! – он нагнал меня в гостиной.
Сеня включил воду и усиленно загремел посудой.
– Что? Все по новой? А сколько было слов, обещаний! Но ты никогда не изменишься!
– Послушай, умоляю.
– Не буду! Ни слушать, ни прощать, ни понимать, ни искать оправдания! Хватит! Убирайся из моего дома и жизни! От тебя одна только боль!
– Ты права. – Он кивнул, отведя глаза. – Мне нечем оправдаться. Если хочешь, я уйду. Буду сидеть в машине, но одну не оставлю. После того, что мы узнали сегодня, ясно, что ты в опасности. Если разрешишь, останусь, чтобы защитить, если что-то случится.
– Горан…
– Будет так, как ты скажешь. Всегда. Чего бы мне это ни стоило. Никогда больше я даже не подумаю о том, чтобы заставить тебя сделать что-то. Клянусь. – Его голос задрожал. – Я все приму. Буду молчать, как сейчас, глядя на то, как ты укорачиваешь жизнь, отдавая кровь всем подряд, хотя это рвет мне душу в клочья. Буду смотреть, как ты… умираешь, когда придет время. Я заслужил эту боль.
По его лицу потекли слезы.
По моим щекам тоже.
– Извини, я сорвалась.
– Всегда к твоим услугам, лишь бы тебе стало легче. – Он вытер слезы и несмело улыбнулся.
– Оставайся, если это на самом деле нужно.
– Спасибо. Нужно, поверь.
– Хорошо.
– Я не помешаю.
– Ага, если бы! – лохматая голова высунулась из кухни. – Где ты спать-то будешь?
– В кои-то веки этот негодяй прав. – Я хмыкнула. – У нас проблема. Здесь только четыре спальных места. Двуспальная кровать наверху и диван в гостиной – если разложить, тоже на двоих.
– С ним я спать не буду! – хором выдали санклиты, в ужасе глядя друг на друга.
– Ясно. Одному из вас придется спать со мной наверху.
Претенденты с надеждой воззрились на меня.
– Заманчивая перспектива. А в каком смысле спать с тобой? – коварно уточнил Арсений.
– В смысле… Короче, без всяких смыслов, просто спать, а не именно со мной.
– Кинем монетку? – не унимался заменитель кота.
– Саяна, не верь ему! – вмешался Горан. – У него на обеих сторонах монетки орлы!
– Так, орлы мои, угомонились-ка быстро оба! Я буду решать, кто где спит, ясно? Только выбор-то, честно скажем, небогатый.
– Чего? – фыркнул Сеня, разглаживая складочки на фартуке с подсолнухами, в котором он всегда мыл посуду. – Два санклита в расцвете лет! Девушка, перед вами сливки клана Лилианы! По крайней мере, я!
– Один вообще глава клана! – не упустил шанса Горан.
– А у меня попа в веснушках! Показать?
– Уже видела, – вырвалось у меня.
– И где же, интересно? – хорват прищурился.
– Завтра поймешь.
– Выбирайте же, девушка! – поторопил Арсений.
– А можно всех посмотреть сначала? – хохоча, не удержалась я.
– Кто мы, по ее мнению? – Драган покосился на конкурента.
– Не знаю, но мне уже обидно.
– Ладно, шутки в сторону, надо решать! Итак, вынуждена признать, что с тобой рядом, Сеня, мне точно не уснуть.
– Ясное дело! Со мной некогда спать!
– Не поэтому! Тебе, извини, нет доверия. А с вами, мужчинами, как с грибами – если не уверена, лучше не рисковать. Так что…
– Я в тебя верил! – Горан полыхнул взглядом.
– Посмотрим, будешь ли ты так доволен утром, проспав всю ночь, сидя в кресле. – Не удалось не съязвить мне. – Прости, Сеня! – я обняла его и чмокнула в щеку. – Всем спать!
Мы с победителем поднялись наверх.
– Вот твой трон, глава клана, располагайся. – Я указала на кресло и ушла в душ.
Потом попыталась понять, в чем спать, плюнула на все и, как всегда, в футболке и трусиках прошествовала по комнате и забралась под одеяло. В конце концов, он все это уже видел.
– Спокойной ночи!
– Спокойной… – Пробормотал санклит, провожая меня взглядом, обжигающим тело. – Как бы не так!
– Место на диване рядом с Сеней еще вакантно. – Я выключила свет.
– Лучше на полу.
– Тебе решать.
– Ты на самом деле считаешь наши два года ужасными? – неожиданно спросил Горан с болью в голосе.
– Нет.
– Спасибо, родная.
– Давай спать.
– Хорошо.
– Ты не мог бы не смотреть на мою задницу?
– Она красивая.
– Сейчас пойдешь к Арсению!
– Его задница мне не нравится.
– Твои проблемы.
– Прикрой ее хотя бы одеялом!
– Мне жарко!
– Вредная!
– Все, я сплю!
– Драган!
– Что?
– А ведь ты таки воплотил свой коварный план в жизнь! Сначала кровь, потом мозги, а теперь весь полностью у меня обосновался!
– Я на все пойду, лишь бы быть рядом с тобой.
– Всегда говорила, что ты – вирус!
– Называй как хочешь, родная.
Утром я впервые проснулась первой. Горан сидел на полу у кровати, спиной оперевшись на тумбочку, и сопел. Будить не хотелось. Он тоже, наверное, эти дни толком не спал.
Но стоило мне пошевелиться, как глаза санклита открылись.
– Доброе утро, любимая. Прости, на кресле все тело затекло.
– На полу лучше? – я скептически изогнула бровь.
– Нет, но так ты ближе. – Прошептал он.
Я встала и подошла к окну.
– Здесь такие рассветы красивые!
– Рядом с тобой они меркнут. – Пробормотал санклит, встав сзади.
– Не надо.
– Прости.
– Ты что-то говорил об интересностях из бункера. Можно их увидеть?
– Когда пожелаешь, родная.
– Вот сразу после завтрака и пожелаю.
Мы спустились вниз.
– Какого дьявола?! – рявкнул глава клана, узрев как всегда голого Арсения. – Придушу гада!
– Не надо! Я уже привыкла! Не буди лихо, и оно мирно продрыхнет до обеда.
– Как скажешь. – Недовольно пробормотал он.
– Это еще ничего. – Я привычно накрыла срам салфеткой. – Бывало и хуже.
– В смысле?
– А… – Не подумав, сказала. – Забудь.
– Нет, уж, договаривай!
– Ну, утро, мужчина… Сам додумай, что у вас обычно утром бывает.
– Я его в окно выкину!!! – прорычал Горан.
– Все, не бузи, – я уперлась руками в грудь буксующего санклита. – Пойдем завтракать.
Кидая в сторону беспечно спящего Арсения испепеляющие взгляды, Драган нехотя позволил затолкать себя на кухню.
– Позволь, я приготовлю. – Санклит оттеснил меня от кофеварки.
Пока я бездельничала, любуясь нежными красками рассвета, Горан сварил мне овсянку, добавил в нее фруктов, сделал кофе и соорудил себе омлет.
– Глава клана и повар! – отметила я, сев за стол.
– У меня в восемнадцатом веке даже таверна была в Италии. – Он мечтательно улыбнулся.
– Угу, и девочки при ней, вероятно.
– Нууу, не без этого.
– Драган, так ты еще и сутенером был?
– Нет! Хотя, следуя твоей логике, может быть. – Он озадаченно посмотрел на меня. – Но тогда девочки были при каждом…
– При каждом приличном заведении, хочешь сказать?
– Лучше бы промолчал.
– Не обижайся. – Я допила кофе и поставила посуду в раковину. – Поехали интересности разбирать, товарищ сутенер!
– Савве нажалуюсь! – пригрозил санклит.
– Рискни! Узнав о твоем прошлом, он тебя и близко к дочери не подпустит!
– Тоже да.
Мы вышли в гостиную. Салфетка привычно валялась на полу, а Сеня дрых в позе звезды.
– Все-таки придушу! – Горан стиснул кулаки.
– Не надо!
– Саяна… – Сеня зачмокал во сне и перевернулся на живот.
– А вот и попа в веснушках нашлась!
– И чему ты так радуешься?
– Сам же спрашивал, откуда я знаю о веснушках.
– Таааак. – Злорадно усмехаясь, мужчина достал сотовый и быстро запечатлел пятую точку Арсения. – Ковач будет отомщен!
– Коварный сутенер! – фыркнула мисс Хайд, застегивая сапоги.
– Злая. – Драган помог надеть пальто, и мы вышли из квартиры.
– Доброе утро, – я улыбнулась соседу – типичному представителю петербургской интеллигенции, работающему, естественно, в Эрмитаже.
Горан последовал моему примеру, потом осведомился с подозрением, чего это я хихикаю.
– Просто задалась вопросом, что обо мне думают соседи. Сначала Алекс в гости ходил, потом Сеня поселился, а теперь еще и ты. Наверное, нарекли Мессалиной, не иначе!
– Все правильно, – не упустил случая Драган, – раз я сутенер, ты – падшая женщина.
– Я – падший ангел, твоими стараниями! – парировала мисс Хайд, садясь в джип. – Лучше скажи, как тебя еще не выгнали из «Мажестика» к чертям после погрома в люксе?
– Я же тоже ангел, меня нельзя к чертям. – Пробормотал санклит, выезжая со двора.
– Да уж, надо пожалеть рогатых! Так что с отелем?
– Я умею быть весьма убедительным. Это не работает только с тобой.
– А ежели серьезно?
– Тогда надо признаться, что я его купил.
– Весь отель?
– Да, это выгодное вложение. Лучше, чем платить за ремонт, простой и все остальное за разгромленный люкс.
– Скромненько так шейханул.
– Кстати, надо будет ребят к тебе домой прислать, пусть проверят на прослушку.
– А, так вечером у меня будет более широкий выбор санклитов?
– Вредная. – Нежно прошептал он. – Я так скучал по твоим шуткам!
– Помнится, ты называл меня пошлой занозой в заднице.
– Я тебя много как называл. Ты запомнила только это?
– Все помню. К сожалению.
– Извини, не хотел.
В полной тишине мы приехали в отель и поднялись в новый номер Горана.
– Так какие планы на сегодня? – уточнила я.
– Хочу сходить в душ.
– И? Тебе нужно мое письменное разрешение?
– Я боюсь, что стоит упустить тебя из виду, как что-нибудь случится.
– У тебя уже фобия развилась.
– Наверное.
– Учитывая то, что в душ я с тобой точно не пойду…
– А жаль!
– …остаются только два варианта. Или ты будешь ходить грязным, распугивая запахом всех Охотников, пока я самолично не постираю тебя в Неве, либо оставишь дверь ванной открытой и будешь разговаривать со мной, пока моешься.
– Идея с Невой мне тоже нравится!
– Иди уже, у нас дел выше Исаакиевского собора!
– Как скажешь. – Он вошел в ванную, снял с себя одежду и встал под душ. – Расскажешь что-нибудь?
– О чем? – я искренне пыталась отвести взгляд от обнаженного ангела, но получалось плохо.
Проклятый эквалайзер чувств с ползунками на максимум мешал сосредоточиться на вопросах санклита и полностью отрубал способность сформулировать что-то осознанное в ответ.
Завороженно глядя, как струи воды стекают по его плечам на спину и ниже, я отделывалась односложными ответами. До тех пор, пока не встретилась взглядом с его глазами с дискотекой чертенят. Живо еще это хулиганье! Просто пряталось где-то…
– Ты так прелестно краснеешь! – выйдя из ванной в небольшом полотенце вокруг бедер, сказал он.
Я промолчала, скрипнув зубами. Санклит прекрасно знал, какие чувства вызывает у меня. Мокрые пряди волос, шальная улыбка, широкие плечи. А вот уже и полотенце небрежно сброшено на пол, и, демонстрируя себя во всей красе, наглец начинает медленно одеваться. Конечно, во все черное, кто бы сомневался.
Я дождалась, когда он сложил одежду в саквояж, и встала.
– Закончил?
– Да.
– Молодец. – Я демонстративно похлопала. – Спасибо за спектакль! Нужно было идти в актеры. Такой талант пропадает!
– Злая. – Он вздохнул.
– Ангельски злая! – пришлось уточнить мне. – Что разбудил, то и получил! Вернее, что сотворил. Пойдем.
Мы спустились в конференц-зал и я пожалела, что так торопилась туда.
– Господин Горан! Госпожа Саяна! – понеслось со всех сторон.
Всем вместе и каждому по отдельности было что-то позарез необходимо от нас.
– Это мои будни. – Глава клана развел руками.
– А я тут причем?
– Теперь и твои тоже.
– Злыдень. – Пробормотала я.
– И не говори. – Его глаза искрились смехом. – А ты думала спасать мир легко?
Хорошо, пусть так. К дедлайнам нам не привыкать! Если нужно съесть слона, ешь по кусочкам.
Мне удалось найти в толпе Джана. Я кивнула хакеру, и он подошел ближе.
– С чего начнем?
– Попытаемся найти тех санклитов, которых ты видела в бункере.
– Неправильно.
– Я в чем-то ошибся?
– В формулировке. Мы не будем пытаться их найти. Мы их найдем.
– Найдем. – Нео кивнул, улыбнувшись, усадил меня за свой стол и вывел на экран файл с анкетами.
Вибриссы молчали.
– Джан, у меня странная просьба, но распечатай их, пожалуйста. – Я кивнула на личные дела.
– Не вопрос. – Не удивляясь, он нажал пару кнопок.
Когда я сжала в руках толстенную кипу фото с анкетами, вибриссы ожили.
Работать пришлось, ощущая на себе взгляд Драгана, который неподалеку выполнял свои обязанности, успевая одновременно вникать в суть проблем, находить решения, раздавать поручения и следить, чтобы меня опять не унесло на поиски приключений.
Через несколько часов удалось отправить в шредер две трети листов. Те, что остались, были рассортированы на три группы – по степени уверенности.
– Насчет этих не сомневаюсь. – Я протянула Джану тонкую стопочку на полтора десятка анкет.
– Понял. – Хакер пролистал их и завис над одним. – И насчет этого тоже? – он показал лист.
Санклитка, которую мне пришлось учить этикету, с глазами разного цвета, одна из бойцов.
– Более, чем. – Я кивнула. – Какие-то проблемы?
– Нет, – Нео замялся. – Нужно кое-что уточнить. – Он достал телефон и отошел.
Что ж, у мальчиков свои секреты. Я пожала плечами и углубилась в изучение остальных личных дел, пытаясь отключиться от внешнего шума и отдать всю власть вибриссам, которым уже научилась доверять.
– Саяна. – Кто-то потряс меня за плечо, заставив выплыть из этого продуктивного транса.
– Нико? Привет.
– Привет, спасительница моя. – Он присел рядом.
– Ты ее знаешь? – я кивнула на анкету санклитки с разными глазами, которую он держал в дрожащих руках.
– Саяна, это моя сестра. Младшая.
– Но что она делает…
– На стороне врага? – лицо Ковача исказила кривая усмешка. – Понятия не имею. Джан говорит, ты уверена.
– Да. – Осторожно подбирая слова, я рассказала об обстоятельствах нашей встречи.
– Узнаю Петру. – Санклит отвернулся, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы. – Значит, ты надрала ей зад? – он все же смог улыбнуться. – Хотел бы видеть ее лицо в тот момент!
– Оно было красным, как переспелый томат.
– Давно было пора проучить зазнайку!
– Извини, не хотела приносить тебе такие вести. – Я обняла его и сразу же напоролась на взгляд Драгана.
– Саяна, у нас все не так, как у людей. – Нико покачал головой. – Верность своим – превыше всего. Санклит может быть только на стороне санклита. Так мы сумели выстоять. Плечом к плечу, век за веком. Предать сообщество – смертный грех. Это покрывает позором всю семью. Навечно. Мы предпочитаем умереть.
– Понимаю.
– Но Петра, очевидно, выбрала другой путь.
– Возможно, у нее были причины.
– Ничто ее не оправдает.
– И… что дальше?
– Я расскажу Горану. Как глава клана он должен быть в курсе. Мне останется принять последствия.
– Какие?
– Позор и… – Он на секунду прикрыл глаза. – И то, что Петре вынесен смертный приговор. Любой санклит обязан теперь убить ее. Я в том числе.
– Мне очень жаль. – Голос дрогнул.
– Не твоя вина. Не плачь. – Теперь он обнял меня.
– Что случилось? – спросил Горан, подойдя к нам.
– Я должен поговорить с тобой. – Ковач посмотрел ему в глаза.
Джан деликатно отошел подальше, а затем и вовсе выскользнул за дверь. Я последовала за ним.
– Хочешь, кое-что покажу? – Нео понизил голос и подмигнул.
– Давай.
Мы зашли в номер, посреди которого стоял массивный черный сейф.
– Из бункера подняли. – Пояснил хакер, глядя на него с благоговейным восторгом. – Я о таких только в интернете читал. Выстоит против всего – он крепче алмаза!
– Саяна! – дверь распахнулась. Встревоженный бледный Горан подошел ко мне. – Не исчезай так, умоляю, родная!
– Я отошла на пару метров, угомонись. Лучше посмотри, какой монстр.
– Прекрасное создание! – пробормотал Джан, гладя матово-черные бока.
– Вскроем? – спросил глава клана.
– Нужен спец. Я не возьмусь. Неправильный код равно взрыв. Нужны специальные электронные отмычки.
Хм, как там было в стихотворении Валентины, которое намертво въелось в мою память?
Их четыреВ этом мире –Очень злобных пауковРазрушителей основ.И большая паутина,На всех нас одна махина.Восемь лапок все прядут,Наступать приказа ждут.Паутиной выстлан круг.Пауки придут, придут.Одного коль раздавила,Значит, знаешь, в чем их сила.Самый страшный – он один,Остальных он господин.На четыре света частиОн навлек свои напасти.Поскорей найди его,Он опаснее всего.Иль быть мухами всем нам,Самым страшным сбыться снам.
По телу вновь пробежали мурашки.
Как в тумане я подошла к сейфу и, прежде чем сама успела сообразить, что делаю, нажала на кнопки – 418114.
Удивленно щелкнув, стальная зверюга открылась.
Похоже, скоро я стану легендой в среде «медвежатников».
– Еще раз спрошу – кто ты? – потрясенно прошептал Горан.
– Тебе виднее, – пытаясь унять дрожь, я отступила, – ты меня такой сделал.
– Родная… – Санклит сделал шаг навстречу, но я попятилась от него, словно от кровожадного хищника – как тогда, когда он сказал, что мне нужно будет отнять жизнь. Рана в груди пылала как никогда сильно.
Напоровшись на мой взгляд загнанного зверя, полный боли, уже Горан отшатнулся в сторону.
– Не густо. – Джан вынул из сейфа два черных пакета.
– Что там?
– Похоже на…
– Карты – России и мира. – Глухо сказал Горан.
– Никаких пометок нет. – Констатировал хакер, разложив их на столе.
– Я возьму, не возражаете?
– Конечно. – Он сложил их и протянул мне. – Есть еще кое-что. – Джан замялся. – Среди того видео, что удалось восстановить.
– Что именно? – мне с трудом удалось отвести взгляд от Драгана.
– Вот. – Хакер вывел картинку на большой экран, и я узнала себя, сидящую на полу в камере.
– Видеонаблюдение все-таки было! Но почему они не остановили меня, когда я вышла с Валентиной?
– Потому что ты не выходила. – Тихо ответил Джан, включая быструю перемотку.
– В смысле? Но Валентина… и откуда тогда? – я осеклась, когда Нео вновь включил видео в нормальном режиме.
Мои губы шевелились, словно мы с кем-то разговаривали. Но напротив была пустота.
– И вот так – около получаса. – Уточнил Джан.
– Чертовщина какая-то. На самом деле – Гудини!
– Потом Охотники приходят за тобой и уводят на несколько часов.
– А когда я вернулась и спрятала украденную форму?
– Не видел такого.
– Помотай вперед. Да, вот здесь, останови.
Вот я вхожу в камеру, сажусь на пол… А дальше – сплошные помехи примерно минуту!
– Чудеса какие-то!
– И еще, что касается той женщины… – Нео замялся.
– Говори, как есть!
– Я нашел в их архиве только одну Валентину. – Хакер протянул сначала одно фото – длинные пепельные волосы, голубые глаза, потом второе – явно после смерти. – Ее тело лежало у них в морге.
– Не может быть! – я начала пятиться и остановилась, только когда уперлась спиной в грудь Горана.
– Мне лучше оставить вас. – Джан отвел глаза и вышел из комнаты.
– Успокойся, родная, – прошептал Драган, осторожно положив горячие ладони на мои плечи.
– Эти Тени говорили со мной, Горан, – тихо прошептала я, повернувшись к нему. – Откуда, по-твоему, мне был известен код? И кнопки, заблокировавшие наш этаж? Как вышла к тому самому месту, где вы подняли плиту? – я всхлипнула, обхватив себя руками. – Что происходит?..
Он порывисто обнял меня. Отстраняться больше не хотелось. Пусть всего на пару минут, но я хочу прижаться к его горячей груди, оказаться в стальном кольце рук, которое отсекает все лишнее. Пусть это самообман и нечестно по отношению к Драгану, но мне позарез необходимо сейчас вернуться в прошлое! Если бы еще адская боль в груди стихла хоть на минуту!
– Все будет хорошо. – Покачиваясь, словно убаюкивая, прошептал он. – Мы во всем разберемся вместе, родная.
– Одно радует, – прошептала я. – Эти козлы сейчас в полнейшем шоке! Они уж точно не ожидали от меня таких чудес! – с губ сорвался смешок. – Так им и надо!
Вечером я мечтала только о горячем душе и постели. Но стоило нам с Гораном войти в дом и увидеть глаза Арсения, стало понятно, что отдых откладывается на неопределенное время.
– Откуда это, Саяна? – он вытянул перед собой ладонь с кольцом и браслетом Валентины, которые я оставила в тумбочке.
Голос дрожал. А такого взгляда я у него вообще никогда не видела.
– Сеня, ты рылся в моих вещах?
– Нет! Поверь, нет! Не знаю, как это вышло. Очнулся утром, стою у твоей кровати, тумбочка открыта. Честно!
Он едва не плакал.
– Успокойся, верю.
– Спасибо. Но откуда это у тебя?
– В бункере была женщина. Она отдала их мне. Наверное.
– Саяна… Как ее звали?
– Валентина. А что?
– Это моя мама. – Он рухнул на диванчик. – Она пропала много лет назад.
– Сеня… – Я села рядом.
Как же сразу не догадалась! Ведь и цвет волос, и ярко-голубые глаза хаски, и голос с хрипотцой – они во всем похожи! Вот дура!
Было сложно все объяснить ему. Сама-то ничего не понимала. Но Арсений воспринял мой рассказ на удивление спокойно.– Знаешь, она была повернута на мистике, а я смеялся над ней, считал, что это закидоны, думал, у нее не в порядке с головой.
– Валентина спасла меня, Сеня. Если бы не ее подсказки, неизвестно, нашли бы нас с Алексом вообще когда-нибудь. Я обязана ей жизнью. Теперь ты официально не только друг. Отныне ты мой брат. – я обняла его.
Всхлипнув, он прижался ко мне.
– Последнее, что она сказала: «Передай Веснушке, что я люблю его».
– Это мое семейное прозвище. – Сеня разрыдался.
– Соболезную, друг. – Горан положил руку на его плечо.
– Нет, не друг, Драган. – Сеня неожиданно отстранился от меня и поднял на него заплаканные глаза. – Я твой враг! Подлый, малодушный враг!
– Не говори ерунду.
– Это не ерунда! – санклит вскочил. – Хочешь докажу? Это я вывел Глеба на твою сестру! Я дал кинжал от чистокровки Гюле! Ну, все еще думаешь, что мы друзья?!
Сжав кулаки, глава клана зарычал и двинулся на него.
– Нет! – я успела закрыть Арсения собой. – Не позволю!
Драган подошел вплотную ко мне. В глазах плескалась ненависть высшей пробы.
– Саяна, отойди. – Прохрипел он.
– Не отойду. – Тихо ответила я. – Если хочешь убить его, тебе придется начать с меня. Но к нему ты не подойдешь, пока я жива.
– Была годовщина смерти Розы, – речитативом забормотал за моей спиной Сеня. – Я напился в хлам. Появилась Гюле…
– Горан. – Мои ладони легли на обжигающе горячую грудь. – Ты обещал мне.
– Из-за этого выродка едва не погибли самые дорогие мне люди – ты и Катрина! – прорычал Драган, переведя взгляд на меня. – И ты будешь напоминать об обещании?!
– Буду. – Я кивнула.
– Саяна!
– Ты обещал, Горан. – Как заклинание, повторили губы.
– А ведь тебя его откровения даже не удивили! – он вгляделся в мои глаза. – Ты все знала!..
– Да. – Я с трудом заставила себя произнести это короткое слово.
Боль взорвалась в его глазах, уничтожив ненависть. Потом они погасли, будто кто-то залил костер водой. Отшатнувшись, Горан пошел к выходу. Хлопнула дверь.
– Ты как? – на одеревеневших ногах я повернулась к Арсению.– Прости меня! – прошептал он, глядя как побитая собака. – Не знаю, что… Вдруг накатило и…
– Никогда не извиняйся за то, что сказал правду.
– Но Горан…
– Рано или поздно он все равно бы узнал. – Я обняла дрожащего санклита. – Завари чаю, пожалуйста, хорошо?
– А ты?
– Нужно все ему объяснить.
Мне не пришлось его искать, и так знала, что далеко он не уйдет. Что бы ни случилось.
Я вышла из квартиры. Горан сидел на лестнице, уронив голову на грудь. Я молча села рядом.
– Ты собиралась рассказать? Когда-нибудь? – глухо спросил он, не глядя в мою сторону.
– Да. Когда все устаканилось бы с похищенными Ханом санклитятами. А потом случился Коцит и…
– И я.
– Верно. Ты считаешь, что я… предала тебя?
– Не знаю. Мне пока что слишком больно, чтобы это решить.
– Понимаю.
– Знаешь, что самое страшное? Я ведь и в самом деле считал его другом! Не заклятым другом, как шутил, а настоящим!
– Ты сейчас не поверишь, но он и правда твой друг, Горан.
– Нет.
– Да. Сеня переживает не меньше нас с тобой. Он виртуозно накосячил! Но признался. А ведь он только что узнал, что его мать умерла.
– Саяна…
– Вспомни, что чувствовал, когда понял, что не должен был втыкать кинжал в мою грудь без согласия!
– Это нельзя сравнивать!
– Почему?
– О, Господи! Как ты всех прощаешь? Откуда в тебе столько… не знаю даже, чего!
– А ты сможешь простить меня? – тихо спросила я.
– Родная, уже говорил один раз и повторю вновь – нет ничего, что я не смогу простить тебе.
– А Сеню?
– Саяна…
– Не потому что твоя кара Господа об этом просит. А потому что нашел в душе силы для этого. Это нужно прежде всего тебе самому.
– Не знаю.
– У него были причины. Ведь ты это знаешь. Он пошел на поводу своей темной стороны. Но кроме нас у него никого нет. Валентина спасла мою жизнь. Я в долгу перед ней.
– И я.
– Она доверила сына мне, Горан. Он не котозаменитель, а мой брат отныне. И это не пафосные слова.
– Знаю, родная. – Драган посмотрел на меня.
В его глазах царила любовь. По лицу текли слезы.
Обняв, я прижалась к нему так крепко, как только смогла.
– Господи!.. – хрипло прошептал он, зарывшись лицом в мои волосы. – Любимая! Жизнь моя!
– Ш-ш-ш, все хорошо.
Но все было как раз плохо.
Рана в груди запылала с такой силой, что от боли зубы начали стучать друг о друга. Но я терпела. Ради Горана. Его дрожь прошла. Вибриссы подсказывали, что он успокоился. Но от понимания этого фантомная боль только усиливалась. По лицу потекли слезы. Не в силах больше терпеть, я изогнулась всем телом, всхлипнув.
– Саяна? – он отстранился. – Ты плачешь?..
– Нет. – Мне пришлось буквально отползать от него.
Прижавшись спиной к перилам, я замерла, полузакрыв глаза, ощущая, как боль медленно уходит.
– Что с тобой? – он придвинулся ближе. – Ты вся белая!
– Нет! – выкрикнула я, выставив вперед дрожащую руку. – Болит.
– В груди? – потрясенно прошептал он, поспешно отодвигаясь.
– Ничего, уже почти прошло. – Мне удалось встать на ноги.
– Родная, что сделать, чтобы тебе стало легче? Только скажи!Если бы я еще сама это знала!
– Хочешь, Арсения прощу? Навсегда все забуду! Искренне, от души прощу, хочешь?
– Хочу.
– Пойдем. – Он открыл передо мной дверь.
Мы прошли на кухню.
Сеня замер, глядя на нас, потом тихо прошептал:
– Мне съезжать, да?
– И куда это ты собрался? – хмыкнула мисс Хайд. – Я чаю рассчитывала попить. Или чего покрепче.
– В честь нашего с тобой примирения. – Закончил мою мысль хорват.
– С-серьезно? – Арсений недоверчиво посмотрел на него.
– Даю слово. – Глава клана протянул ему руку.
– Спасибо, Горан! – губы Сени опять задрожали, и он бросился к нему на шею.
– Трубки мира у нас нет, но имеется вот это. – Я достала из ящичка виски и поставила на стол. – Помянем Валентину. А ты, братишка новоприобретенный, расскажешь, какой она была.
Ноги, крылья… Главное – хвост!М/ф "Крылья, ноги и хвост"
Дни пролетали как в быстрой перемотке. Наверное, если прислушаться, можно было услышать свист. Жизнь не собиралась сбавлять скорость, ее не волновали наши потери, проблемы и усталость. Мы пережили похороны Валентины и помогли Арсению прийти в норму. Он все еще ходил по квартире с погасшими глазами, словно не мог найти себе место, но хотя бы перестал плакать. Непривычно было видеть его таким притихшим и потерянным. Поэтому все время моего нахождения дома было посвящено ему.
Вот и сейчас он спал у меня под боком, а я с помощью планшета и телефона решала те вопросы, которые могла. Для начала нашла в соцсетях своего бывшего, армянина. Судя по всему, жизнь у него наладилась – вместе с красавицей женой он воспитывал сына и дочь. Надеюсь, Аскер правильно понял предложение встретиться и поговорить.
Стоило отложить планшет, как завибрировал сотовый. Вибриссы услужливо подсказали – Лизавета. На ловца и зверь бежит.
– Дорогая, я в Петербурге. Можно с тобой увидеться?
– Даже нужно.
Мы договорились о месте, и я задумалась о том, как объяснить Горану встречу с главой Наблюдателей. Если бы мог, мозг, наверное, развел бы руками. Что ж, придется беспредельничать.
Словно почуяв, что я замышляю недоброе, в комнату после тихого стука вошел Драган.
– Родная, пришел Алекс. – С завистью посмотрев на сопящего у меня под боком Арсения, сказал он. – Говорит, ты просила привезти средство от кротов.
– Да. – Я осторожно встала с кровати, чтобы не потревожить Веснушку. Хотя когда он спит, можно бомбу взрывать – и ухом не поведет.
– Загадочная женщина. – Вздохнул Горан. – Что ты задумала?
– Сюрприз будет. – Пробормотала я, выйдя из комнаты.
– А кроты причем? – он последовал за мной.
– При том, что с ними надо расправиться!
– Жестоко.
– А ты думал! Дюймовочки двадцать первого века весьма кровожадны!
Смеясь, мы спустились в гостиную.
– Здравствуй, Алекс! – я чмокнула его в щеку.
– Привет, малышка! – Охотник протянул мне коробку. – Подойдет?
– Конечно.
– Еле нашел, ведь не сезон. Продавцы всем магазином сбегались посмотреть на сумасшедшего, которого одолели кроты в конце ноября!
– Вот поэтому я и послала за этим средством тебя. – Мне не удалось сдержать смех.
– Злая. – Пробурчал он.
Со стоном закатив глаза, глава клана ушел на кухню.
– Ты ведь специально! – расхохотавшись, попеняла мисс Хайд.
– Ага. – Довольный, Алекс кивнул.
– Злыдень, нужна твоя помощь в одном нехорошем деле.
– Зачем спрашиваешь, если знаешь, что я всегда готов помочь?
– За это тебе нехило прилетит от Драгана.
– Будет повод набить ему морду! – восхитился Охотник.
– Вот что значит оптимизм, – пробормотала я, одеваясь.
– Саяна, куда ты? – Горан выглянул из кухни.
Нет, на самом деле, у него где-то лампочка загорается при моих попытках хулиганить?
– Иду подышать воздухом.
– Я с тобой.
– Не волнуйся, со мной будет Алекс.
– Будь осторожна, пожалуйста.
– Буду. – Мы с Охотником вышли на улицу. – Вот ты какой, запах свободы!
– Что ты задумала? – мой берсерк взял меня за руку и повел по улице.
– Для начала – избавиться от «хвоста», как ящерица. Нужно скинуть три патруля, которые пасут днем и ночью.
– Похоже, будет весело!
– У нас по-другому не бывает!
Следующие пару часов мы петляли, как зайцы под экстази. В ход пошло все – черные выходы кафешек, такси, которые мы сначала специально загоняли в пробки, сверившись с интернетом, а потом бросали, пешком ныряя в сквозные парадные, магазины, рынки.
Смартфон раскалился от звонков и гневных смс Драгана.
– Хорошо повеселились! – пытаясь отдышаться, рассмеялся Алекс.
– Ха! Это была разминка! – я достала из телефона сим-карту и аккумулятор. Охотник сделал то же самое. – Готов ко второму уровню?
– А то!
Рассмеявшись, мы вылезли на крышу и, пробежав по ним весь квартал, вышли в подворотню. Судя по данным вибрисс, теперь от нас отстала даже личная охрана Горана. Хуже всего было то, что я чувствовала «на хвосте» кого-то еще – но не людей Наблюдателей. И это вовсе не радовало.
Что ж, самое время переходить к избавлению от беспилотников и этих незнакомцев.
– Куда теперь? – спросил довольный берсерк.
– В метро! – я лучезарно улыбнулась и помахала в серое небо.
Прости меня, Джан, тебе опять нехило прилетит из-за меня!
Мы нырнули в подземку. Стараясь не обращать внимания на людей под «вуалью смерти», я натянула капюшон, зная, что Нео обязательно хакнет здешние камеры. Он, конечно, найдет беглянку, но пока поиски будут продолжаться, как раз успею увидеться с Лизаветой.Бессистемно переходя с ветки на ветку, я морально готовилась к последнему этапу сброса хвоста. Надо стать настоящей ящерицей.
С гулом вылетев из тоннеля, очередная электричка призывно распахнула перед нами двери, выдавив из своего нутра разномастную массу людей. Час-пик, все рассчитано верно.Чуть подождав, я оттеснила Алекса от входа и обняла.
– А это за что? – прошептал он.
– За участие в моей афере, – губы коснулись его щеки. – А также извинения. – я поцеловала Охотника.
– Саяна… – он вздрогнул всем телом. – Тебе не за что извиняться, родная.
– Через минуту ты изменишь точку зрения. – Промурлыкала мисс Хайд, отстраняясь от него и делая шаг назад.
И ровно в ту секунду, когда я оказалась в вагоне, двери с шипением закрылись.
Алекс понял, рванулся ко мне, но было поздно.
Вот теперь хвост полностью сброшен.
Злая, знаю.
Совесть? Нет, она оставлена дома.
Опять же по наитию меняя ветки, я рассматривала пассажиров. Усталые лица, на которых явственно читалось без всяких вибрисс желание добраться до дома, поужинать, посерфить в инете, посмотреть сериал и лечь спать. Кому-то это кажется серыми буднями.
А мне… Я уже устала от того фейерверка, в который превратилась жизнь. Каждый день – искры из глаз. Надолго ли хватит терпения? И сил. Пока я как сердце – работаю без выходных. Но так недолго и инфаркт словить.
Так, хватит грустить. Просто уровень адреналина, подскочившего из-за гонок, упал. Чего толку себя жалеть? Лучше вспомнить о встрече с бабушкой и…
Внутренний монолог прервался. Я торопливо моргнула. Нет, не привиделось. В нескольких метрах от меня стоял Крот!!!
Вот гад! Мирно держится за поручень, как все нормальные люди, слегка покачиваясь в такт движению вагона!
Захлебываясь гневом, мисс Хайд зашипела, локтями прокладывая себе дорогу. Но когда до вожделенного объекта оставалось расстояние вытянутой руки, состав остановился, и Крота вынесло на перрон с остальными пассажирами. Закон подлости, чтоб его!
Изрыгая проклятия, я поспешила за ним, стараясь не упустить из виду. Но час-пик сыграл со мной злую шутку – лысину Крота то и дело заслоняла толпа.
– Думай головой, Саяна! – пробормотала мисс Хайд. – Не тупи!
И то верно. Зачем мне зрение, если есть вибриссы?
Я прикрыла глаза, смягчая воздействие внешних раздражителей. Как в шутке – иду по приборам, видимость нулевая. Но это как раз то, что нужно.
Дело пошло быстрее. Расстояние между нами начало уменьшаться. Я уже смаковала момент, когда смогу приблизиться вплотную. Теперь ему нечем меня шантажировать, так что если пообещаю, что возьму его жизнь, этот козел сам поскачет в нужном направлении, да так шустро, что придется догонять!
Ничего не зная о моих коварных планах, Крот свернул в сторону от потока людей. Вот умница, правильно, давай облегчим задачу!
А спрыгивать на пути зачем?
Я озадаченно хмыкнула. Опять в нору, серьезно?
С трудом сдержав стон, мне пришлось последовать за ним. Что ж, тогда план видоизменяется. Сначала посмотрим, куда эта тварь так спешит, а уж потом под белы рученьки и под ясные очи Драгана. Глава клана как раз уже, наверное, дошел до нужной кондиции, превратившись в огнедышащего дракона. Вот и будет ему на ком выместить злость.
Надо бы теперь, когда между нами нет людей, держаться подальше от Крота. Прижимаясь к стене, я сбавила шаг. И как раз вовремя – мужчина остановился у какой-то решетчатой двери, пристально огляделся и нырнул внутрь.
Чуть подождав, я последовала его примеру и едва не налетела на него и на еще одного, весьма колоритного персонажа – нормальными жизнь меня не балует.
Высоченный, даже Горан едва был бы ему по плечо, мощный брюнет, с шикарной шевелюрой до плеч и короткой бородой. Черное длинное пальто как у Ван Хельсинга. Но запомнилось мне почему-то не это, а тень на стене за ним. Она подрагивала, будто живая, и делала незнакомца похожим на огромную таинственную бабочку.
Совершенно забыв про Крота, я вглядывалась в него изо всех сил. Внутри крепла уверенность, что эта встреча из тех, что можно назвать судьбоносной и не переборщить.
Сила, необъятная мощь, боль – в нем переплелись в изначальном, незамутненном виде. Он был будто карающий меч, устремленный в небеса; крик, облаченный в человеческую плоть, в которой ему тесно, душно и темно.
Не знаю, кто он. Точно не санклит и не человек. Да и сама попытка свести его к этим понятиям казалась кощунственной – это было просто неприменимо к нему. Нельзя этого делать – как нельзя собрать звездное небо в пробирку, дать определение любви, понять смысл жизни и повернуть время вспять.
Меня не интересовало, кто он, зачем встречается с этим гнусом вдали от человеческих глаз, что будет дальше. Я не видела в нем мужчину, врага или друга. Просто хотелось не отрывать от него взгляд, зависнув между небом и землей – словно нет ничего важнее.
Все встанет на свои места – когда придет срок. Это единственное, в чем я могла быть уверена.
Когда он положил что-то на ладонь Крота и пошел прочь, мне пришлось напрячь всю силу воли, чтобы сдержаться и не пойти за ним, смиренно ступая шаг в шаг.
Прижавшись к стене и стиснув кулаки так, что ногти исцарапали ладони, я помотала головой, чтобы избавиться от наваждения. Что это было? Даже сейчас часть меня жаждала догнать его – лететь, как обезумевший мотылек, прямиком в ровное древнее пламя, чтобы сгинуть без следа.
Погрузившись в безумную круговерть незнакомых чувств, я совершенно забыла о Кроте. Поэтому когда он на обратном пути поравнялся со мной, шокированными оказались оба.
– Саяна?! – его голос сорвался до визга.
– Не ожидал? – мисс Хайд была рада размяться.
Щуря подслеповатые глаза, мужчина начал отступать. Чувствуя себя удавом, который теснит крысу в угол, я двинулась на него.
– Это тебе за Алекса! – матерчатый пакет со средством от кротов взмыл в воздух и обрушился на него.
– Не надо! – он прикрыл голову руками.
– Надо! – я вновь нанесла удар. – Это – за меня! А это – за малышей и подростков!
Крот рухнул на колени и пополз.
Мне легко удалось поднять его за воротник куртки, и мисс Хайд с размаху вкатила ему смачную затрещину.
– Это цветочки, мразь! – рявкнула я. – По сравнению с тем, что с тобой сделает Драган!
– Мечтай! – неожиданно оскалился мужчина.
Что ж, даже крыса показывает зубы, если ее загнать в угол.
Метнувшись к двери с решеткой, он щелкнул замком и торжествующе засмеялся.
– Думаешь, перехитрил? – я усмехнулась и достала из кармана небольшую коробочку – ту самую, что помесь Бабочки и Ван Хельсинга положил на ладонь Крота несколько минут назад. Несложно было вытащить ее, когда мисс Хайд мутузила этого подонка.
Я сняла крышку и увидела, что на серой бархатной подложке покоится матово-черная капсула, напоминающая небольшое яйцо. Оно открылось как матрешка. Внутри была тонкая серебристая игла.
Любопытно.
Улыбка сползла с лица мужчины. Теперь он стал похож на ребенка, которому дали вожделенную игрушку, а потом отобрали.
– Нет! – гад вцепился в решетку костлявыми пальцами. – Сука!
– И почему люди расстраиваются, когда с ними поступаешь так же, как они с тобой? – я пожала плечами и пошла прочь, оставив Крота выть и скулить за дверью.
Вибриссы без проблем вывели к выходу. Мне легко было вновь влиться в поток людей, но глубоко внутри в душе навсегда поселилась тоска – по тому, чья тень трепетала, словно бабочка.
Я вышла из метро. Уже почти стемнело. Пахло бензином и свежей выпечкой. С неба, мутнеющей синевой оттеняющего свет фонарей, зазывный блеск витрин и яркие пятна рекламы, прямо за шиворот падал петербургский «снегодождь». Под ногами недовольно хлюпало и чавкало. Но мне было все равно. Открыв душу насквозь промокшему городу, я бездумно шагала вперед.
Свобода! Пусть и ненадолго, но она моя!
Руки сами по себе достали плеер и воткнули наушники в уши. Случайный выбор, как всегда, оказался вовсе не случайным.
Я вижу небо, в нем тишина.Я поднимаюсь в небо, еле дыша.И вдpyг понимаю – это во мне душа.Странное дело – это моя душа.Как нелепо жить вниз головой,Когда такое небо есть надо мной,И кажется, звезды можно достать рукой.Я и не ведал, что этот мир такой.
На глаза навернулись горячие слезы, и я с благодарностью посмотрела в низкое серое небо. Такие моменты стоят того, чтобы сказать простое, на такое искреннее «спасибо».
Но что-то всерьез менять,Не побоясь в мелочах потерять,Свободно только небоНад головой моей.Богом стать просто, если уже невмочь.
– Лизавета, добрый вечер. – Назвать ее бабушкой язык никак не поворачивается.
– Здравствуй, милая.
Очередной особняк. Уже не отличаю их друг от друга.
– У меня для тебя подарок. – Я достала из пакета коробку с надписью «Средство от кротов» и протянула ей.
– Спасибо, дорогая. – Фиолетовая леди все поняла без слов и понимающе кивнула. – Мое любимое печенье! Балуешь старушку! Проходи, садись, сейчас попьем чаю и поговорим.
– В вот и ответный подарок. – Старушка вложила в мою ладонь небольшую коробочку.
Внутри был медальон в форме шестигранника.
– Он принадлежал Кире.
– Спасибо. – Я дрожащими пальцами погладила золотую поверхность. – У меня ничего на память от мамы не осталось.
– Не возражаешь против музыки? – Лизавета взяла со столика пульт и вскоре из музыкального центра в гостиную вырвалась грохочущая мелодия.
– «Linkin park»? – мисс Хайд расхохоталась, усевшись на диван. – Ты полна сюрпризов!
– Ты тоже. – Она села рядом и понизила голос. – Что случилось с маячками?
– Догадайся. – Я кивнула на подаренную коробку. – Все было сделано, как ты сказала, но кое-кто точно знал, где искать.
– Снимок гада есть? – взяла быка за рога женщина.
Я показала фото на сотовом.
– Скинь ее мне. Разберемся.
– Заодно держи и эту мадам. – Фото Наринэ полетело следом. – Давно хочу поймать ушлую девицу, но она скользкая, тварь.
– Чем смогу, милая. Теперь расскажи о бункере.
Я кратко обрисовала ей ситуацию, лишь намекнув на помощь потусторонних сил. Кивнув, Лизавета разлила чай по чашкам.
– Музафер заваривал? – вкус был восхитительный.
– Он самый. Мастер. Умеет приводить энергии в гармонию, в том числе настраивать вкус. Редкий дар. – Она помолчала. – Саяна, ты не договариваешь, но я не обижаюсь, у тебя пока нет оснований мне доверять. Но мы это изменим в будущем, ведь так?
– Постараемся.
– Что касается берсерков, как ты их называешь. Их и раньше пытались… изготавливать. Но большинство попросту умирали. Да и тем, кто выживал, ничего хорошего не светило. Их считали демонами. Они тоже отправлялись на тот свет, только медленно и мучительно.
– Что ты имеешь в виду? – сердце затрепыхалось в цепкой хватке плохого предчувствия – простого, людского, без участия вибрисс, но не менее тревожного.
– Организм человека страдает от натиска крови санклита, введенного в вену, она слишком агрессивна, начинает постепенно сдавать и в итоге рушится.
– Но… Алекс?
– Извини, милая, но прогноз неутешителен. Он молод, но рано или поздно…
Что же я натворила, Господи!
– Но сейчас не средние века! Уровень медицины и… У него идеальные анализы!
– Пока в нем твоя кровь, это не проявится.
– То есть, если я буду давать ему свою кровь, все будет хорошо.
– Для него. Но не для тебя.
Закон крови. Капкан захлопнулся. Какая элегантная и даже романтичная ловушка!
– Давай сменим тему. – Одеревеневшими губами попросила я.
– Уверена?
– Да. У меня много вопросов. Для начала о каре Господа. Откуда все это взялось?
– Первой была жена Ангела Смерти, смертная женщина, мать Лилианы и Якоба.
– Которой он воткнул в сердце кинжал, что дал Бог, и сделал санклитом.
– Не совсем. – Лизавета поставила чашку на столик. – Все было гораздо трагичнее. Когда Господь дал Ангелу кинжал, чтобы тот убил своих детей, его жена испугалась, что он на самом деле это сделает и, как все женщины, решила действовать за его спиной.
– И сделала только хуже, вероятно.
– О, да! Это был, как вы, молодежь, говорите – эпикфейл! Она решила подменить своих детей чужими, привела из селения мальчика и девочку. Мальчика она убила тем самым кинжалом, а перед девочкой Ангел успел ее остановить.
– Ужас!
– Именно. Он, скорее всего, как раз и был в ужасе! Ведь за попытку обмануть Господа его жену ждала неминуемая смерть, а бедняга любил ее без памяти. Поэтому Ангел переплавил клинок, добавил в него свое сердце и кость от ребра. И воткнул кинжал в сердце любимой, сделав санклитом. Так же поступил твой Горан.
– Лизавета. – Я предостерегающе посмотрела на нее.
– Саяна, мне ни к чему кривить душой – возраст не тот. Я искренне благодарна ему за то, что он спас тебя.
– Спас ли, вот в чем вопрос.
– Что тебя тревожит?
– Счет, по которому придется платить за это чудо.
– С того, кому многое дано, многое спросится. – Женщина кивнула. – Время покажет.
– Это и пугает.
– Так, с Карой Господа разобрались, что еще ты хотела спросить?
– Драган сказал, что кинжал из гробницы Лилианы, которым он меня… убил, растворился в моей груди. Что это за спецэффекты?
– Интересно! – прошептала Фиолетовая леди. Ее глаза засияли.
– Ты что-то знаешь, я чувствую.
– Саяна, тебя можно было убить только этим клинком. Если он навсегда в твоем теле и душе…
– То что?
– Тебя нельзя убить, милая. Ничем и никогда.
– О как! И что мне с этим делать?
– Жить. – Лизавета пожала плечами. – Зачем-то это было нужно. Все ответы придут в свое время, не торопись.
– А боль? – я обрисовала ситуацию с фантомной раной.
– Частично это, скорее всего, работа мозга, схожая с психосоматикой. Но усиление боли в груди из-за Горана – здесь что-то другое. Надо подумать.
– Буду ждать.
– Хорошо, милая.
Наш разговор перетек на более обыденные вещи, на какое-то время мы даже стали похожи на обычных бабушку и внучку. Вскоре я решила, что пора и честь знать, вызвала такси и поехала домой, под ясные очи главы клана.
– Саяна! – он вскочил с дивана, стоило мне войти в квартиру.
Остальные тоже поднялись. Под укоризненными взглядами Сени, Алекса и Саввы я сняла пальто и переобулась в тапочки.
– Где ты была, Саяна? – Горан подошел поближе.
– Драган, я тебе не жена. Ты не имеешь права требовать у меня отчет.
– И отцу не расскажешь, дочь? – Савва усмехнулся.
– Не в этот раз, папа.
– Как знаешь. – Он пожал плечами. – Что ж, раз с тобой все в порядке, пора домой ехать.
– Созвонимся. – Я обняла его, чмокнула в щеку и проводила до двери.
– Не мучай Горана, мужик и так извелся весь. – Прошептал он на прощание.
– Ну, кто еще будет бросать в беглянку камни? – я развернулась.
– Если хочешь есть, устроительница нервомарафона, ужин готов. – Пробурчал Сеня, удаляясь на кухню.
– Пора домой. – Алекс укоризненно глянул на меня.
– Стой. – Я остановила его, когда он поравнялся со мной. – Откуда фингал?
– Догадайся.
– Ясно. Ответка была?
– Естественно!
– Хорошо. – Я крепко обняла его, стараясь не думать, что нас ждет впереди. – Иди.
Хлопнула дверь. Мы с Гораном остались вдвоем.
– Говори, что хотел, и пойдем спать.
– Что ты творишь? – тихо спросил он.
– Развлекаюсь, как могу! Заодно и мальчикам твоим дала повод размяться!
– Саяна, это не смешно! Ты решила мне за все отомстить?
– Нет.
– А по ощущениям – точно да! Ты смерти моей хочешь, женщина?! – его глаза полыхнули, но совсем не привычным мне образом.
– Я свободы хочу!
– От меня?
– Да! – рявкнула я.
– Ясно. – Горан повернулся ко мне спиной.
Несколько минут мы молчали.
– Извини, ты права. – Прошептал он, обернувшись. – Давай поговорим спокойно, хорошо, родная?
– Драган, ты не замечаешь, что когда меня куда-то несет, это не просто так?
– Замечаю.
– Тогда почему ты изо всех сил мешаешь?
– Потому что безумно боюсь за тебя, любимая! – простонал он.
– Поздновато уже, не находишь? – я с горечью усмехнулась. – Может быть, такова цена за то, что я жива? Не думал об этом?
Санклит побледнел, вцепившись в спинку дивана.
– Пожалуйста, будь моим помощником и защитником, а не тюремщиком, Горан! – я подошла к нему вплотную и положила ладони на его грудь. – Жизнь в клетке – не жизнь. Смирись с судьбой, пусть все будет, как должно. Не нам спорить с небом. Оно оставило мне жизнь, и теперь требует плату. А я не люблю ходить в должниках.
– Любимая! – голос Драгана задрожал.
– Дай мне свободу, умоляю тебя!
– Твое слово – закон для меня. – Глухо прошептал он. – Все будет так, как ты скажешь. Всегда.
– Спасибо. – Я обвила его шею руками и прижалась к нему, игнорируя рану в груди.
– Саяна! – он всхлипнул, замкнув стальное кольцо рук за моей спиной. – Никогда не смогу без тебя, жизнь моя! Не прогоняй, умоляю! Я все стерплю, только позволь быть рядом!
– Все будет хорошо, Горан.
– Все будет хорошо. – Эхом повторил он.
Когда-нибудь все точно будет хорошо.
Вот только когда именно?
Льда на лужах слюда,Как богемский хрусталь,Все размыто, разбито, нелепо,И другою не стать,Вот беда, никогда,Ты ущербный, неправильный слепок.Ни листа на кустах,И внутри пустота."Не звони. Не надейся. Не требуй".Ты стоишь без зонта,И глядишь в никудаПод осенним серебряным небом.К. Гасников
– Драган, купи себе уже односпальную кровать! – не выдержала я, вновь увидев утром санклита спящим на полу. – Сдвинем мою, уберем одну тумбочку, и ты не будешь давить мне на совесть молчаливым упреком.
– Не имел такой цели. – Пробурчал он, поднимаясь и разминая затекшее тело.
– Тем не менее, ты ее достиг. Все, вечером чтобы кровать была.
– Как скажешь, родная.
– Если ее не будет, такое скажу, что ушки увянут! Иди в душ.
– А ты не…
– Никуда дальше комнаты не уйду, клянусь своим бессмертием!
– Злая.
– Иди уже. – Я проводила его взглядом и достала из тумбочки медальон мамы и «яйцо».
Обернутая в небольшой кусочек войлока, игла идеально уместилась в шестигранник. Не знаю, когда, но придет время и ей сыграть свою роль. А мне остается только одно – ждать.
Пора уже собираться. На сегодня назначена встреча с моим бывшим, армянином.
В рекордные сроки помывшись, санклит уступил мне ванную, благоухающую после него древесно-мускусной туалетной водой. И попробуй вот не погрузись в воспоминания!
Когда я вернулась в комнату, Горана в ней не было. Зато в гостиной, судя по долетающим до спальни звукам, было шумно. Пришлось по-быстрому приводить себя в порядок и спускаться.
Худшие опасения подтвердились – Драган и Орлов выясняли отношения. Но мне удалось успеть вовремя, до начала мордобития.
– Кто тебя сюда звал? – сжав кулаки, рявкнул Горан, надвигаясь на Алекса.
– Забыл твоего разрешения спросить! – фыркнул тот, сделав шаг навстречу.
– С лестницы спущу!
– Думаешь, напугал?
Разнимать, взывать к совести, успокаивать? Нет, это скучно.
Я молча подошла к колонкам, вставила сотовый с выбранной песней, вывела звук на максимум, и секунду спустя комната вздрогнула от первых аккордов песни «Идем на Восток!»
Молчит полумесяц и снова с востокатаинственный ветер подул.Молчит полумесяц и снова идут на войнуПетербург и Стамбул.
Мальчики замолчали, но едва музыка стихла, «Петербург» и «Стамбул» продолжили собачиться.
– Алекс! Тьфу, Горан! Прекрати на него рычать! – рявкнула я, уперев руки в талию. – Горан! Тьфу, Алекс! Ты тоже прекрати!
– Лучше зови их зайчиками, – коварно прошептал Сеня, которому эти двое, видимо, помешали досмотреть самые сладкие утренние сны.
Я покосилась на него. Подлого санклита, похоже, весьма забавляла эта ситуация. Значит, он пришел в себя. Хоть какая-то польза от этих двух идиотов! В принципе, его идея не так уж и плоха. Если подумать.
– А тебе не кажется, многоуважаемый Охотник, – вдруг спросил Драган, прищурившись, – что эта задница перехитрила нас всех?
– Арсений? – Алекс задумчиво посмотрел на Горана.
– Именно. Всегда рядом с Саяной, в отличие от нас, неудачников. Медленно, но верно втерся в ее доверие, и в итоге обошел нас обоих – теперь даже живет с ней.
– А ведь ты прав, глава клана!
– Надо с этим что-то делать. Мне нельзя. А вот ты Саяне обещаний не бить этого гада не давал.
– Так, зайчики мои, делайте, что хотите! – я махнула рукой. – Хоть передеритесь все трое!
– Чего это трое? Я с тобой! – заволновался побледневший генератор идей, поспешно одеваясь.
– Вот тебе! – мисс Хайд ловко скрутила ему кукиш. – Все, ухожу – у меня свидание с бывшим! – я сунула ноги в сапоги, подхватила пальто и вышла из квартиры.
«Зайчики» гуськом потянулись за мной.
– Какое свидание?!
– Какой бывший?!
– Я с тобой!
– Так, отвечаю. Вы просили, чтобы я не исчезала. Только поэтому и сообщаю о своих планах. Уточнение – ваше разрешение мне не требуется. Будете мешать – вернусь к старому доброму способу. Я сумею скинуть любой «хвост», уж поверьте.
Горан закатил глаза и, бормоча ругательства себе под нос, первым вернулся в дом, как самый умный. С Алексом было сложнее. Он долго буравил мисс Хайд взглядом, но игру в «гляделки» проиграл и двинулся вслед за Драганом, оставив меня задаваться вопросом, что он там забыл. Сеня пытался давить на жалость, утверждая, что не желает идти в «логово диких львов», где его, невинного зайчика, всенепременно сожрут.
– Небольшой лайфхак – купи коньяк. – Посоветовала я. – Много. И иди домой. Человека, который принес выпить, в России не бьют.
– Думаешь? – он с сомнением покосился на меня.
– Зуб даю. – Мисс Хайд удалось кивнуть, сохраняя серьезное выражение лица.
А что? Уж если веселиться, то от души.
– Ладно, уговорила.
В кафе я, как и положено приличной девушке, опоздала. Хотя это было не свидание, а встреча двух уже абсолютно чужих людей с общим прошлым.
– Привет! – я, помедлив, обняла Аскера. Ну, не руку же мне ему жать?
– Привет, Сайчонок! – воскликнул он, окунув мое сердце в кипящую боль – так меня называли только двое – он и Глеб. И очень сомневаюсь, что у бывшего есть на это право. – Волшебно смотришься!
– Спасибо. Ты тоже. – Я села за столик.
– Да ладно! – он махнул рукой. – Куда уж! Растолстел, волосы растерял, постарел, знаю.
Аскер был прав, он изменился – лицо стало шире, появились залысины на лбу, но глаза теплого карего цвета по-прежнему горели отсветами внутреннего огня, который когда-то меня и привлек к нему. А какая улыбка расцвела на его губах, когда он показывал на сотовом фото сына и новорожденной крошки-дочери!
Я успела дважды выпить кофе с блинчиками, пока слушала его рассказ о жизни. Остановить язык не поворачивался – приятно было смотреть на кипящего энергией мужчину. Я помнила его другим, в ломке – потухший безразличный взгляд, почерневшее лицо, худоба до уровня скелета, вечно дрожащие руки и скрипение зубами, которым он и меня доводил до зубовного скрежета.
– Саяна, давно хотел попросить прощения – за все, что заставил тебя пережить. – Аскер покаянно посмотрел в мои глаза. – Прости, если сможешь.
– Давно простила, не переживай.
– Я только недавно узнал, что две последние клиники не были бесплатными, как ты говорила. Мать рассказала, что ты оплатила мое лечение. Я верну тебе деньги.
– Не нужно.
– Нужно. – Он помолчал. – Я вылез из той ямы, только когда понял, что потерял любимую из-за проклятой наркоты. Своим уходом ты спасла мне жизнь.
– На это и был расчет.
– Извини, я все о себе трещу. Ты писала, что хочешь о чем-то спросить.
– Да. Тебе что-нибудь говорит имя Махван Херештак?
– Скорее, Маван Хрештак.
– Возможно.
– Это не имя. Можно перевести как Ангел Губитель.
Перед моими глазами встала старая Баба-Яга, шамкающая беззубым ртом. «Губительница!»
– Было, кажется, какое-то древнее пророчество. Группа армян, если не ошибаюсь, их называли Архангелитами, верила, что придет этот Маван Хрештак и откроет дорогу на землю демонам.
– Опять апокалипсис?
– Он самый. Ты, кстати, пришла по адресу – это пророчество мало кто знает, а мне как раз бабушка рассказывала, у нее пра-пра-прадед Архангелитом был.
– А ты всегда был ходячей энциклопедией. – Я через силу улыбнулась. – Спасибо за информацию, Аскер. Если еще что-то вспомнишь, сообщи, пожалуйста.
– Конечно.
Мы обменялись адресами, телефонами и распрощались. Я гуляла по городу, пока не заболели ноги, пообедала в кафе, читая книгу, купила всем подарки на новогодние праздники, побаловала себя сережками в комплект к медальону, заплатила за кофе, наконец-то вспомнив, что за нами с Алексом долг с того дня, как мы убежали ловить Наринэ, сходила к часовне Ксении Петербургской, как давно хотела, и поужинала с отцом. Приятно было провести время, как нормальный человек. Хотя на самом деле я лишь убежала на день от своих проблем.
Но шамкающий рот старухи, выплевывающий мне в лицо «Махван Херештак! Губительница!», забыть все равно не удалось…
Когда я вернулась поздним вечером, меня встретила вусмерть пьяная троица. Сеня предпочел действовать наверняка и приволок сразу ящик дорогущего коньяка. Судя по пустой банке, эти гады использовали в качестве закуски то, что было в холодильнике – и уничтожили подчистую мои любимые соленые огурчики от Саввы.
«В живых» числился лишь глава клана – по крайней мере, только он сохранял вертикальное положение – сидел у столика. Арсений и Алекс в обнимку дрыхли на диване.
– Коньяк закусывать соленым огурцом? – я подошла к самому стойкому солдату. – Драган, серьезно?
– Прости, родная. – Он поднял на меня пьянущие глаза.
– Сколько пальцев? – я выставила вперед ладонь.
– Не знаю, – прошептал он, поймав руку. – Но каждый пальчик хочу поцеловать.
– Ясно. Встать можешь?
– Хороший вопрос.
– Вот заметь, никто тебя не потащил на кухню и не стал отпаивать горьким до ужаса кофе.
– Злая.
– В твоих интересах самому подняться наверх, логичный мой.
– Я скептически посмотрела на двухметровый кипарис, что качался, будто в штормовой ветер. – Или будешь спать между Охотником-берсерком и Арсением.
– Ни за что! – глава клана нетвердой поступью двинулся к лестнице.
Но едва я подумала о волшебной силе правильной мотивации, как пьяное «тело» забуксовало на первой же ступеньке.
– Завис?
– Наверное.
Хорошо, тогда в ход пойдут запрещенные приемы. Мисс Хайд понравится.
– Идем в спальню, милый. – Я встала на ступеньку выше, и с улыбкой поманила его к себе.
Глядя в мои глаза, глава клана героическим усилием сделал шаг.
С трудом, но мне удалось довести его до комнаты и усадить на кровать. Пиджак и ботинки снялись легко.
– Я так тебя люблю… – уткнувшись лбом мне в грудь, прошептал Горан, когда мои пальцы начали расстегивать рубашку. – Родная… – стальное кольцо сомкнулось за спиной.
– Ну что с тобой делать. – Я погладила мужчину по волосам. Он застонал. – Ложись, пора спать.
– Если бы ты знала… как мне жаль, любимая! Прости, умоляю!
– Не до этого сейчас, поверь. Давай спать.
– Хорошо. – Не разжав рук, он рухнул на спину и увлек меня за собой.
Изворачиваясь ужом, я выползла из его медвежьей хватки. Похоже, сегодня моя очередь спать в кресле.
– Где, кстати, кровать? Которую ты обещал купить? – спохватилась я.
– В углу. – Пробормотал санклит, ткнув пальцем в потолок.
Понятно. Все в наличии, только в упакованном виде. Обещал – сделал. А насчет собрать указаний не поступало. Паразит!
Брюки снимать с главы клана не рискнула даже мисс Хайд. Так что, накрыв хорвата одеялом, я спустилась вниз, похихикала над трогательными обнимашками санклита с берсерком, сняла их на сотовый и отправила фото Савве. Надеюсь, он не настолько не дружит с техникой, как пытается показать.
Последняя бутылка коньяка зазывно блестела на столе и в итоге все-таки смогла меня соблазнить. Я взяла ее и прямо в тапочках вышла на террасу. Под ногами хрустел снег. Ветер бросал мелкие колкие снежинки в лицо, пытаясь загнать сумасшедшую обратно в теплый дом, но шансов у него не было.
Коньяк взрывал горло и обжигающей розой распускался в пустом желудке. Закуски не осталось, так что мне быстро удалось дойти до кондиции. Терраса качалась, я плакала от жалости к самой себе и вытирала сопли рукавом.
Из последних кадров, что удержала память, была картинка, как я с двумя полными стаканами воды вхожу в спальню и, почти не расплескав, один ставлю на тумбочку со стороны Горана, другой водружаю на свою, без сил падаю на кровать и, сразу же попав в стальное кольцо его рук, проваливаюсь в сон.
– Доброе утро, любимая!
Твою дивизию! Я приоткрыла один глаз.
– Прости меня за вчерашнее, ради бога! – взмолился санклит, как только распахнулись оба мои глаза. – Никогда не напивался до такой степени, клянусь! Этот гад, Арсений…
– Тихо! – я зажала его рот рукой. – Не вини никого. Сам пил, никто ведь не заставлял. – Санклит покаянно кивнул, поцеловав мою ладонь. – Хочешь прикол? Смотри. – Я взяла с тумбочки сотовый, нашла вчерашнюю фотку и протянула телефон ему.
– Скинешь мне ее? – отсмеявшись, спросил Горан.
– Нет уж, Драган, этот компромат останется у меня.
– Жаль.
– Ага. – Я встала и с удовольствием выдула весь стакан воды.
– Саяна, спасибо тебе за все. – Прошептал Горан.
– Я всего лишь дотолкала тебя до кровати.
– Не только. А ботинки? Вода? И…
– А вот «и» получилось случайно! Да и то только из-за того, что я вчера имела глупость, взяв с вас пример, выжрать бутылку коньяка. Причем, на голодный желудок. А потом по инерции легла рядом с тобой.
– Зачем?
– Чтобы спать, вероятно.
– Нет, зачем ты пила?
– Повод был. – Пробормотала я, отведя глаза.
– Расскажешь?
– Нет.
– Твое право. – Он вздохнул.
– Мое. – Мне оставалось лишь кивнуть. – Не ходи к ним, пока я в душе, хорошо? Тоже хочу поглумиться! И собери кровать!
– Слушаюсь, госпожа моя! – он счастливо рассмеялся.
Я и сама, входя в ванную, не смогла сдержать улыбку.
Разбуженные Алекс и Сеня отпрыгнули друг от друга и категорически отказались признавать, что провели ночь на одном диване. Предъявленная мной фотография была объявлена монтажом и происками врагов.
Набычившись, обиженные «зайчики» разошлись в разные углы и были спасены писком домофона.
– Я открою. – Все еще хохоча, Драган распахнул дверь.
– Кто там?
– Курьер. – Горан вручил мне пакет.
– От Аскера, – пробормотала я, вскрыв его. – Ого! – он все-таки решил вернуть деньги.
– Ты интересная женщина! – пробурчал Алекс, заглядывая через мое плечо. – Сначала тебя целый день носит неизвестно где, а потом приносят пакет с баблом.
– Я не в том возрасте, чтобы за день заработать столько тем способом, на который ты намекаешь. – Огрызнулась мисс Хайд. – Но спасибо за столь лестное мнение обо мне.
– Прости, это все похмелье. – Он потер висок.
– А ты думал, выпьешь столько, что умереть можно, и наутро скакать бодрячком будешь, как санклиты?
– Послушать тебя, так быть человеком, а не санклитом, это недостаток! Наверное, рада, что Драган тебя от этого избавил?
– Орлов, тебе пора домой. – Я стиснула зубы. – Приходи, когда перестанешь нести чушь.
– Малышка, прости!
– Ты ее слышал. – Горан скалой встал между нами. – Лучше уйди, пока я еще могу сдерживаться!
На этот раз у меня не было никакого желания его защищать. Слишком часто в последнее время его слова безжалостно жалили прямо в сердце.
Уважаемые читатели! Завтра последняя прода)) Жду вас в 19.00 на этом же месте!)))
– Устроила ты моим парням! – Ковач укоризненно покачал головой, когда я вошла в зал для очередной тренировки.
– Прости.
– Они за твою пропажу едва жизнями не поплатились! Представляешь, что значит быть точкой приложения гнева Драгана? Я его еле оттащил от ребят, он их чуть голыми руками не порвал! Они теперь стекло готовы грызть, лишь бы не идти в патруль.
– Извини, так было нужно. – Я покаянно улыбнулась, быстро заплетая косу. – А с Гораном уже проведена воспитательная беседа. Обещал не мешать мне больше.
– Бедняга.
– Начнем?
Дважды просить не пришлось – от наших спаррингов оба получали огромное удовольствие. Мы закружились в «танце». Каждая мышца «играла», отдавая свой потенциал по-максимуму. За спиной словно распахнулись крылья – огромные, закрывающие небо, мощные и… светлые, как первые солнечные лучи.
– Растешь, девочка! – Нико расхохотался, потирая бок, по которому ему только что знатно попало.
– С такими учителями других вариантов нет! – я ускользнула от ответного броска и, все же получив весьма ощутимый тычок в грудь, сбила его с ног.
– С тобой работать, – Нико одним движением переместил меня на лопатки, – одно удовольствие!
– Взаимно! – мои зубы впились в его плечо, локоть рассек бровь, а я уже была на ногах.
– Дьяволица! – Ковач одним прыжком вернулся к вертикальному положению и смахнул кровь с лица. – Сочувствую твоим врагам!
– Со мной лучше дружить! – я расхохоталась, хотя сердце стиснула тоска.
Маван Хрештак, Ангел Губитель, Дьяволица, разница невелика.
– Согласен! – Нико крутанул меня, зафиксировав плечо, увел руку назад и хотел вновь уронить на пол.
Правильно, нечего во время тренировки самоедством заниматься!
Я поддалась, и, когда мужчина ослабил хватку, уверенный в победе, выскользнула и подсечкой уложила его самого, обвившись вокруг гибкой стальной лозой. Ноги в блоке, шея в захвате. Все.
Он похлопал ладонью по моей руке, признавая поражение.
– Прости. – Отпустив его, попросила я.
– Честная победа! – улыбаясь, он поднялся и обнял меня. – Там Драган стоит и ревнует.
– Его проблемы. – Мисс Хайд пожала плечами.
– Воистину Кара Господа. – Ковач покачал головой. – Если хочешь, могу научить и другой технике – точечного нажатия.
– Вперед, сенсэй!
Нико быстро пробежался по теории, показав точки выключения противника ниже пояса, блокировки плечевого пояса с руками и некоторые другие.
– Ясно. – Я кивнула. – Но наглядно лучше. Нам нужен доброволец.
– Просто необходим! – глаза наставника заискрились.
– А вот как раз и глава клана стоит, скучает. – Мисс Хайд широко улыбнулась, поманила хорвата к себе и промурлыкала, когда он подошел, – хочешь принести пользу?
– Чувствую подвох. – Он прищурился. – Но ради тебя согласен на все.
– Жертва найдена. – Пряча усмешку, пробормотал Ковач.
– Что нужно делать?
– Драган, она все сама сделает. Расслабься и…
– Получи удовольствие?
– И попытайся выжить. Хотя, кто тебя знает.
– Итак, – я сняла с главы клана пиджак, галстук и расстегнула несколько пуговиц рубашки.
– Неплохое начало! – прокомментировал весьма довольный доброволец.
– Плечевой пояс. – Мой палец лег на нужную точку, и мужчина зашипел от боли. – Работает. – Мисс Хайд удовлетворенно кивнула. – Далее. – Я вдавила сустав среднего пальца в следующую точку и, подхватив падающего Горана, осторожно уложила на пол.
– Ковач! – рявкнул Драган. – Сволочь ты!
– А что тебе не нравится? – Нико расхохотался. – Любимая женщина моими стараниями уложила тебя на пол и лежит сверху!
– Вот гад! Моя Кара Господа сверху, а я ничем пошевелить не могу!
– Не ругайся, – я встала и протянула подопытному руку. – Можешь встать?
Бурча под нос, санклит, хоть и не сразу, но поднялся.
– Далее. – С удовольствием провозгласил мой наставник. – Точка смерти – санклита не убьет, лишь затормозит на несколько секунд, но больше нам и не нужно, так ведь?
– Показывай! – стараясь не расхохотаться, я последовала указаниям учителя и вновь уложила Горана на пол.
– Отлично. Теперь так называемая область нокаута.
– Ваш подопытный кролик уже в нокауте. – Прошипел Драган, поднимаясь.
– Так, это здесь, да? – я прильнула к нему и провела пальцем чуть ниже сочленения челюсти с ухом.
– Именно. Если наносишь удар, то лучше ребром ладони. Или просто берешь в удушающий захват со спины и давишь, пережимаешь артерию.
– Поняла. – Я развернула Горана, подсечкой поставила на колени и обхватила горло рукой так, чтобы мое запястье оказалось плотно прижатым к области нокаута, и сильно надавила.
Тело вновь обмякло.
– Ты живой? – заволновалась я.
– Будете продолжать, придется искать нового главу клана. – Прохрипел Драган, не забыв, тем не менее, поднявшись, прижаться ко мне.
– Симулянт! – мисс Хайд безжалостно оттолкнула жертву.
– Неправда! У меня все болит!
– Саяна, ему сейчас на самом деле хреново. – Заступился Ковач.
– Ладно, – я сменила гнев на милость, – вечером Сеня сделает тебе массаж!
– Нет уж!
– Как хочешь. Было бы предложено.
– Есть еще точка в области гениталий. – Наш богомол коварно улыбнулся.
– Ни за что! – Глава клана отступил на шаг.
– Эту точку я и так знаю. – Промурлыкала мисс Хайд.
– Причем, в совершенстве. – Горан полыхнул глазами.
– Хотел бы сказать «Снимите номер!», но в вашем распоряжении и так весь отель! – Нико расхохотался.
– Еще чего! – я отвела взгляд и вспомнила, что просила его отследить тех, кого чувствовала «на хвосте» недавно, кроме своих. – Что там, кстати, с моей просьбой, шутник?
– Порадовать особо нечем, извини. Явно не лохи работают, кто бы они ни были. Но есть кое-что интересное.
– Можно даже не спрашивать, о чем вы, так? – Горан вздохнул, потирая шею.
– Вечером все узнаешь.
– Интриганка!
– Итак, – я отвела Ковача в сторонку. – Внимательно тебя слушаю!
Вечером, накрасив глаза, мисс Хайд покосилась на Драгана, сидящего на кровати.
– Ты уверена, что нам стоит это делать?
– Горан, я это сделаю независимо от степени уверенности. Собирайся, у тебя одна из главных ролей в сегодняшнем представлении. Расслабься и получай удовольствие, – промурлыкала я.
– Кстати, об удовольствии! Кто-то массаж обещал!
– Вот там, куда мы идем, тебе его и сделают! – мисс Хайд коварно улыбнулась. – Собирайся!
– Как скажешь, родная.
Оставив мужчину переодеваться, я спустилась вниз – как всегда вовремя, чтобы не дать сцепиться Алексу и Арсению.
– Саяна, одно твое слово, и я его вышвырну из квартиры! – санклит с надеждой уставился на меня.
– Это тебя пора отсюда выселить! – Охотник сжал кулаки.
– Сеня мне как брат. – Тихо сказала я, подойдя к нежданному гостю. – И живет здесь с моего разрешения. Так что поубавь-ка свой гонор.
– Малышка…
– А вот тебя сюда никто не звал. Так что не смей наводить свои порядки в моем доме!
– Ты права. Прости, пожалуйста, за те слова. Это никогда не повторится, обещаю. Умоляю, прости.
– Хорошо, прощаю. Но забыть не смогу.
– Я заглажу вину, малышка.
– Именно. И начнешь прямо сейчас. – Мисс Хайд потерла руки в предвкушении.
А вечер-то перестает быть томным, как говорится!
– Что он здесь делает? – ожидаемо прогремел Горан, увидев Алекса.
– Умоляет о прощении. – Услужливо подсказал Сеня.
– Ты почему его в дом пустил?
– И сразу я во всем виноват! – Арсений обиженно махнул рукой и ушел на кухню.
– Эй, не бузи. – Моя рука легла на грудь главы клана, прущего на Охотника, как танк. – Он идет с нами.
– Зачем? – Горан накрыл мою ладонь своей, успокаиваясь.
– Для правдоподобности.
– А куда мы идем? – осведомился Охотник.
– Он еще спрашивать будет, наглый! – огрызнулся Драган. – Спасибо скажи, что тебя вообще с собой взяли!
– Так и говори, что сам не знаешь!
– Мы отправляемся в увлекательное путешествие в поисках приключений на ваши задницы! – я застегнула ботфорты чуть выше колена, одернула мини-юбку и, как всегда с помощью Горана, надела пальто.
– Подозрительная формулировка! – отметил санклит, сев в машину.
– Главное – точная. – Мисс Хайд ослепительно улыбнулась.
Из-за пробок ехать пришлось долго.
Поплутав, мы въехали через арку, похожую на перепонку между двумя домами, в серый невзрачный двор, освещенный тусклым фонарем. По-моему, от неполной луны света и то было больше.
– И что мы тут забыли? – скептически осведомился глава клана, осмотрев трехэтажный желтый дом, в котором ожидаешь увидеть собес или еще какую-нибудь госконтору, и кирпичные здания, густо покрытые граффити, что жались друг к другу, как замерзшие воробьи.
– Приключения, конечно же! – я зашла с торца дома и по узкой, незаметной и неосвещенной лестнице спустилась на цокольный этаж.
Дверь, больше подходящая подвалу в Припяти, с дичайшим скрипом сдвинулась с места, только когда мои мальчики навалились на нее вместе. Длинный коридор вывел в зал со стойкой администратора в углу. Отправив к нему для оплаты Горана, мы с Алексом прошли внутрь.
Приглушенный красный свет – вампирам бы местечко точно приглянулось, полупрозрачные занавесочки бордельного типа, музыкальное бормотание двух плазм на стенах, черные высокие стулья в ряд, низкие столики. Пахло дерматином, дичайшей смесью разных туалетных вод, и почему-то цементом.
За барной стойкой скучал красавчик-бармен. Из середины стен выступали декоративные своды из красного кирпича, создавая впечатление, что кто-то построил клуб посреди развалин средневекового храма. В углу целовалась пара мужчин. Другие курсировали с коктейлями в руках из этого зала в соседний, разглядывая посетителей и ожидая интереса к своей персоне.
– Кто выбирал бар? – Драган нахмурился – до главы клана дошло, куда его затащили.
– Не я! – открестился Алекс.
– А вы чего ждали, господа гомофобы? Горячие штучки у шеста, да под холодное пивко? – фыркнула я.
– Только бы здесь никого из санклитов не было. – Пробормотал Горан.
– В качестве совета. Вы у меня мальчики видные, вам точно поступит предложение заняться… чем-нибудь. В связи с этим просьба – не бейте никому морду, хорошо? Примите это как комплимент.
– И за что ты так с нами? – тоскливо прошептал Алекс.
– А будете себя плохо вести, сниму вам тут комнату на ночь, закрою в ней и уйду с ключами до утра. Будете потом лет десять пытаться отмыть репутацию!
– Злая. – Синхронно выдохнули мои кавалеры.
– А что, вы вполне сойдете за пару. – Я отступила на шаг. – Мне остается лишь роль подруги семейной четы геев. Вы, главное, тут друг другу не понравьтесь до такой степени, чтобы…
– Иди уже! – хором рявкнули мои мальчики.
Давясь смехом, я пошла, попутно мысленно отметив, что никто даже не спросил, куда меня понесло.
Стул в углу, под плазмой, отлично скрывал мою персону от нежелательных глаз, в то же время позволяя видеть всех входящих. Вибриссы затрепетали, сделав охотничью стойку на мужчину – вполне обычного на вид – плотное телосложение, короткие волосы. Вот он, глава моего архангелитского «хвостика».
Ни на кого не глядя, Архангелит сел за столик.
Ждет.
Самое интересное в том, кого именно.
Пару минут позабавлявшись, я вернулась к бару и села рядом с Гораном.
– Знакомьтесь – вот они, наши приключения. – Мои глаза указали на мужчину. – Это начальник тех товарищей, что следят за мной с момента выхода из бункера. А может, все гораздо раньше началось, не знаю.
– Ясно. – Драган начал подниматься.
Охотник встал вслед за ним.
– Убивать никого не будем. – Предупредила я.
– Точно?
– Он нам нужен для другого.
– Жаль.
Мы подошли к Архангелиту и подсели за его столик. Надо отдать ему должное – даже бровью не повел.
– Добрый вечер. – Я улыбнулась. – Не возражаете? Мы очень хотим с вами познакомиться.
– Спасибо, не заинтересован. – Процедил сквозь зубы мужчина.
Настоящий альфа-самец.
– Уверены? – я посмотрела на него. – Вы столько времени следите за мной, что мы уже как родные стали!
– Девушка…
– Зачем так нейтрально? Вы же прекрасно знаете мое имя, Владимир!
Шокированный, он зыркнул в мою сторону. А я была удивлена не меньше его – сама от такой выходки вибрисс едва со стула не упала!
– Так вот, Владимир, конкретно сейчас меня ваш «хвост» не напрягает. Не знаю, что будет дальше, конечно. Но с недавних пор очень захотелось пообщаться с вашими хозяевами. А как связаться с ними – ума не приложу!
– Не понимаю, о чем вы. – Пробубнил мужчина.
Крепкий орешек!
– О том, что нам с вами придется поиграть в «испорченный телефон».
– Достаточно. Я ухожу. – Владимир встал.
– Пока она не отпустит, вы с места не двинетесь. – Прорычал Драган, рывком усадив его на место.
– Давайте-ка переместимся в более подходящее для беседы место, господа. – Теперь встала я.
Получив в обмен на крупную купюру ключ, мы прошли в комнату с огромной кроватью, душем и большой фотографией Элтона Джона на стене.
– Присаживайтесь. Здесь намного уютнее, не находите? Хотя вы тут завсегдатай, и так знаете.
Поиграв желваками, альфа сжал кулаки.
– Не советую, Владимир. – Я покачала головой. – Нет, если вы хотите драку, мы вам не откажем, конечно, но лично мне исход ясен заранее.
– Я не собираюсь вам помогать!
– А мне кажется, вы будете даже рады всячески мне содействовать – и сейчас, и в будущем.
– Мечтать не вредно.
– Кстати, ваша мечта уже подъезжает к клубу. – Я улыбнулась. – Юный санклит, весьма смазливый мальчик. Вы ведь и не предполагали, что на самом деле полюбите его, верно? Хотелось нервы пощекотать, перчинку добавить в жизнь? А получилась настоящая любовь.
– Не причиняйте ему вред, пожалуйста. – Он посмотрел на меня, как затравленный пес. – Парень ни в чем не виноват. Даже не знает, кто я.
– Никто его не тронет. Ваш секрет останется только вашим. Но вы будете мне должны. И первая услуга требуется уже сейчас.
– Чего вы хотите? – тихо спросил мужчина.
– Конструктивного диалога с вашим руководством.
– В каком формате?
– Переговоров.
– Где?
– На нейтральной территории. Я лично обещаю безопасность каждому из переговорщиков.
– Посредники?
– Полагаю, третьей стороной будет уместно пригласить Наблюдателей. Возражения есть?
– Нет.
– Тогда доведите это до сведения руководства, Владимир, будьте любезны.
– Хорошо.
– И передайте вашему главному пауку, что лучше ему оставить меня в покое до переговоров. Иначе начну вести себя в точном соответствии с вашим пророчеством и лишу покоя его самого! – я подошла к нему вплотную. – Никаких провокаций и нападений. В противном случае содержимое вашей драгоценной капсулы отправится в канализацию!
– Понял. – Глядя на меня как на пришельца, прошептал мужчина.
– Спасибо. – Я посмотрела на Горана и Алекса, шокированных не менее архангелитов. – Мы уходим.
Выйдя из комнаты, я прислонилась к стене. Ноги дрожали, желудок скрутила тошнота.
Противна сама себе, дожили.
– Саяна? – Драган подскочил ко мне. – Как ты?
– Помоги. – Прошептали губы.
– Всегда, любимая! – он подхватил меня на руки и понес к выходу.
На свежем воздухе стало полегче. Дорогу домой все трое молчали. Я закрыла глаза. Никогда не думала, что опущусь до того, чтобы шантажировать человека его сексуальной ориентацией! Но это было необходимо сделать.
Остановив машину у дома, Горан тоном, не терпящим возражений, отправил Алекса домой. В подъезде он вновь подхватил меня на руки и занес в квартиру.
– Все в порядке! – поспешила я успокоить Арсения. – Драган, я еще жива, поставь меня на пол!
– Поставлю, но в комнате, хорошо?
– Ладно. – Пришлось сдаться.
Санклит донес меня до кровати и усадил на нее.
– Родная, что это было?
– То ли еще будет! – несмотря на усталость, я хихикнула.
– Ты потрясающая женщина!
– Ага, саму от себя потряхивает!
– Расскажешь? – он присел на корточки рядом со мной.
– Горан, я очень хочу все тебе рассказать – но не опасаясь, что ты посадишь меня под замок и потеряешь ключ.
– Родная, даю слово. – Мужчина спрятал мои ледяные ладошки в своих горячих руках. – Уже понял, что действуя за твоей спиной, чтобы уберечь, делаю только хуже. Гораздо хуже. – он отвел глаза.
– Именно.
– Я хочу заслужить твое доверие. Чтобы ты всем могла со мной поделиться. И чтобы у меня была возможность помочь и обезопасить тебя – если ты позволишь, конечно.
Я улыбнулась. Позволю. Проверим, так ли санклит изменился, как хочет показать. Да и две головы всегда лучше, чем одна. Может, вместе мы найдем то, что ускользнуло от меня одной.
Мы перекусили и начали с простого – с вибрисс. Объяснив их принцип действия, я заметила, что Горан улыбается.
– Ты теперь женщина-кошка! – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Потому что есть усы!
– Очень смешно! Поехали дальше. – Я рассказала, как поняла, что Хан пил кровь Златы.
– Охотников перемкнуло, что ли, на нашей крови? – на скулах Драгана заходили желваки.
– Учитывая количество берсерков, с которыми пришлось столкнуться за последнее время, склонна с тобой согласиться. Кстати, помнишь трупы в подворотне, где ищейки чуяли то ли человека, то ли санклита? Скорее всего, это тоже был берсерк. И, самое, э-э, занятное, в том, что он, похоже, смог взять жизнь, как санклит.
– Думаешь? – потрясенно выдохнул мужчина.
– Уверена. А у самого берсерка взять жизнь нельзя – даже у тебя не получилось.
– Увы. – Он кивнул.
– А я смогла. – Сложно было это вспоминать. – С Тиграном.
– Родная!
– Все нормально. Выбора не было, знаю. Но это еще раз подводит к вопросу – что я такое?
– Саяна, теперь понятно, почему ты с такой радостью отдаешь кровь всем подряд. Ты словно замаливаешь грех.
– Скорее, это помогает не чувствовать себя Маван Хрештак. – Я грустно улыбнулась.
– Это что за зверь?
– Про апокалипсис слышал? Пристегнись – начинается самое интересное! – мрачно заявила мисс Хайд. – Итак. Но сначала о другом. Не знаю, как это сказать помягче, поэтому держи, как есть – моя кровь возвращает берсерков в нормальное человеческое состояние. И еще она оживила Нико после того, как Тигран воткнул ему в сердце кинжал. А тебе помогла быстро восстановиться после того, как берсерк разворотил брюшину.
Мы помолчали.
– Ты как? – Драган первым нарушил затянувшуюся паузу.
– Мне-то уже не привыкать к таким чудесам. – Я пожала плечами. – А ты, наверное, в шоке?
– Жизнь моя, даже если ты отрастишь рога и копыта или, наоборот, начнешь ходить по воде, моих чувств к тебе это не изменит!
– Хорошо. – Мисс Хайд коварно прищурилась. – Слушай дальше – там как раз про рога и копыта.
– Жги, как говорит Арсений.
Что ж, сам просил. Я рассказала про злобную старуху и то, как она нарекла меня Маван Хрештак – Ангелом Губителем. Поведала о пророчестве, братстве Архангелитов, что приставили ко мне «хвост», о словах Валентины, что нужно найти главного паука, иначе нас ждет глобальный звездец, выражаясь, опять же, в стиле Сени.
– Только не это! – простонал Горан. – Архангелиты – это радикально настроенные Охотники!
– Радикальнее некуда.
– Они больные на всю голову, Саяна! Это как с муравьями: есть обычные, черные, но существуют и огромные рыжие, опасные даже для человека.
– Сдается мне, часть черных уже давно порыжела.
– Считалось, что эта секта канула в небытие еще в восемнадцатом веке. А они, оказывается…
– Ушли в глубокое подполье. – Я прикрыла глаза. – Но мое появление заставило их повылезать из всех щелей. Кстати, Драган, а что если они правы?
– Нет.
– Почему? Тебе не приходило в голову, что не мы в этой ситуации на стороне добра?
– Нет никаких доказательств.
– Но и об обратном ничто не свидетельствует. Я не человек, но и не санклит. Я что-то иное.
– Поэтому ты настояла на переговорах?
– Да. Хочу знать правду, какой бы она ни была, и готова принять последствия. И еще мне очень хочется посмотреть им в глаза. – моя рука сжала мамин медальон.
– Можно спросить про это? – Горан указал на него глазами. – Он ведь появился недавно?
– Да. Это вещь принадлежала моей матери.
– Не спрашивать?
– Пока нет. Есть несколько тайн, которые касаются не только меня. Их время еще не пришло. Могу рассказать только об этом. – я достала иглу, положила ему на ладонь и поведала о встрече с Кротом и необычной бабочкой – Ван Хельсингом. – Как визжал этот гад, когда понял, что я вытащила ее из его кармана!
Но Горану было не до смеха – его руки дрожали так, что игла несколько раз выпала на кровать.
– Может, хватит на сегодня? – спросила я, когда мужчина положил ее обратно в медальон.
– Хватит. – Глухо прошептал мужчина.
– Прости, что обрушила все это на тебя. – Я прикоснулась к его колену.
– Саяна! – он вскинул на меня глаза, блестящие от слез. – Не тебе нужно извиняться, а мне! Это я сотворил все это с тобой! Никогда…
– Замолчи! – я обняла его, игнорируя боль в груди. – От судьбы не уйдешь. Ты же знаешь.
– Если бы можно было… – Он не договорил.
Мы оба вздрогнули, потому что дверь с грохотом распахнулась, и в комнату сначала ворвался речитатив Эминема, а затем по ней прошествовал заспанный Сеня – конечно же, в чем Валентина родила. В руке наше чудо сжимало смартфон, во всю мощь динамиков горланящий рэп.
– Какого лешего?! – рявкнула мисс Хайд, перекрикивая Эминема.
– Саяна? – санклит подскочил, мгновенно проснувшись.
– Ты что творишь?
– А чего это вы тут? – пробормотал он, бочком добравшись до стола и прикрыв срам горшком с цветком.
– Живем мы тут, паразит! – рявкнул Горан.
– Да знаю я! Но уже десять часов. Я думал, вы усвистали куда-нибудь утром, пошел мыться…
– Иди уже, куда шел! – я запустила в него подушкой. – И верни цветок на место!
– Я ж не знал! – Арсений поставил цветок на стол, и, сверкнув на прощание голой попой, скрылся в ванной.
– Что бы мы без него делали? – хохоча, я рухнула обратно на кровать.
– И не говори! – глава клана смахнул слезинку с уголка глаза. – Доброе утро, любимая!
– Мы всю ночь проговорили?
– Видимо. Может, попробуем поспать?
– Уже некогда. Вставай, сегодня тебе предстоит познакомиться с одним удивительным человеком!
– Бояться начинать прямо сейчас?
– Радоваться надо, а не переживать!
– Как скажешь. – Горан улыбнулся. – Что мне нужно о нем знать?
– Его зовут Музафер. Он Наблюдатель. И у него талант заваривать чай!
– Это он пытался выкрасть тебя у меня в Стамбуле?!
– Э-э, – так-то это была идея бабушки, – давай об этом забудем?
– Готова. – Я еще раз осмотрела себя в зеркале с ног до головы и кивнула.
Голубой брючный костюм из тонкой шерсти, шелковая блузка с нежным блеском, мамин медальон и серьги в комплект. Ах, да – ботинки на шпильке – не очень удобно, но вполне могут пригодиться – воткну шпильку кому-нибудь в глаз, если переговоры совсем уж не заладятся.
Горан сидел на кровати, перебирая мои побрякушки в белой шкатулке.
– Помню этот жемчуг. – Он мечтательно улыбнулся, поглаживая черные жемчужины с Филиппин.
Прошло меньше полугода, а ощущение, что лет десять. Тогда я была совсем другим человеком. Вернее, тогда я была человеком. Мой взгляд пристально вгляделся в отражение.
Кто эта женщина?
Санклит?
Маван Хрештак?
Мисс Хайд?
Или сборная солянка из того и другого?
А может, и вовсе что-то пока неизвестное?
Из груди вырвался тяжелый выдох. Надеюсь, сегодня этот вопрос немного прояснится.
– Боишься? – санклит встал сзади.
– Их? – я пренебрежительно фыркнула. – Нет. Слишком много чести. Хватит и того, что они в страхе от меня. Просто беспокоит то, что могу узнать.
– Саяна…
– Не волнуйся. Я готова принять это. Правда всегда лучше аналогов. Проще разбираться в ситуации, когда знаешь все, а не брести наощупь.
– Можно? – Арсений вошел в комнату и присвистнул. – Рыбка моя! Ты прекрасна!
– Спасибо. Но если будешь просить, чтобы тебя взяли с собой…
– Неа. – Он отмахнулся. – На фиг надо. Просто хотел отдать тебе это. – Санклит протянул мне браслет Валентины с симургом.
– Уверен?
– Она бы хотела, чтобы он был твоим.
– Спасибо, мой хороший. – Я обняла его. – Застегнешь?
– Ага. – Сеня защелкнул замочек на запястье и подмигнул. – Задай им там, сестренка!
– Задам, братишка!
Хохоча, мы с Гораном выехали к месту проведения переговоров и оказались там первыми.
– Вот это да! – я изумленно ахнула, войдя в квартиру.
Первым делом глаз лег на панели в невесомом тончайшем кружеве резьбы – им прямая дорога в музей. Затем внимание привлек большой белоснежный камин с мастерски вылепленными крыльями лебедя по бокам – видно было каждое перышко.
Задрав голову, мы полюбовались высоченным – в три моих роста – резным потолком из дуба. Как часовые на посту, его сторожили огромные, вросшие в стены буфеты из мореного дуба с сидящими по углам жирными ангелочками.
Неподъемная на вид бронзовая люстра придирчиво взирала сверху на свое царство, щедро заливая светом его центр и ревниво соперничая с бра на стенах, что наполняли золотистым свечением недоступные ей углы.
В середине комнаты, в которой раньше, вероятно, устраивали роскошные балы на сотню, а то и не одну гостей, самодовольно сиял овальный стол кремового цвета, окруженный стульями в тон, как батюшка-царь льстецами.
– Музафер, это потрясающе! – все еще не в силах оторвать взгляд от такого интерьера, выдохнула я. – Не думала, что в Петербурге сохранились такие квартиры!
– Берег для особого случая. – Мужчина тепло улыбнулся. – Присаживайтесь, попьем пока что чаю.
– Если заваривал ты – почтем за честь.
Мы сели за небольшой круглый столик в углу, на котором нас уже ждал чайник, высовывающий любопытный носик из бережно укутавшей его желтой рукавички.
Музафер разлил чай по чашкам. Я прикрыла глаза и со стоном вдохнула его насыщенный смородиновый аромат, мгновенно вернувшись в детство, где под летним щедрым солнцем налились сладким соком с едва уловимой кислинкой и терпкой ноткой в кожице крутобокие шарики черной смородины.
Первый же глоток растекся во рту насыщенным вкусом, обволакивая небо и язык, словно я раскусила ягоду в самой поре, отдавшей мне всю сладость беззаботного детства.
– Изумительный вкус! – потрясенно прошептал Горан. – Музафер, вы волшебник!
– Спасибо. – Мужчина скромно улыбнулся, подвинув к нам поближе мед и варенье.
– Если бы людей можно было настраивать, как чай! – вырвалось у меня.
– Можно.
– А санклитов?
– Тоже.
– А меня? – я затаила дыхание, с надеждой глядя на Музафера.
– Ответ тот же. – Не разочаровал Наблюдатель. – Хоть прямо сейчас.
– Согласна. Что нужно делать?
– Садись. – Он похлопал по банкетке рядом с собой. – Теперь дай руку. Доверься и откройся мне.
Он взял мои холодные ладони в свои – шершавые, натруженные и очень надежные. Я прикрыла глаза и в тот же миг почувствовала его внутри, в сердцевине души. Это ощущение не поддавалось описанию, да и не до того было – через секунду меня окатило несколькими волнами жара и холода, тело словно завибрировало, наполнившись гудением от макушки до кончиков пальцев на ногах. Позвоночник выпрямился, будто его потянули вверх и вниз одновременно. Сковывающая скорлупа пошла трещинами и отвалилась, словно кто-то отсек все лишнее, сотворив совершенство.
– Готово. – Прошептал Музафер, отпустив мои руки.
– И все? – поразилась я, открыв глаза. – Так просто?
– Все самое важное в этом мире – просто.
– Точно.
– Так кто ты? – мужчина вгляделся в мои глаза.
– Не знаю! – честно ответила я, счастливо рассмеявшись.
– Это хорошо. Значит, можешь стать тем, кем захочешь. Поняла меня?
– Кажется, да! А Горана можно…
– Ему и не нужно. – Музафер хитро усмехнулся. – У него своя настройщица есть.
– Это точно. – Глава клана кивнул, с пронзительной нежностью глядя в мои глаза.
Но бесценный момент был нарушен – в комнату вошли, хотя хотелось сказать вторглись, Архангелиты.
Первыми следовала охрана – в том числе, мой «хвост» с Владимиром во главе. Потом я увидела Павла – старого Охотника, которому мы с Драганом оставили на память по шраму на щеках. Его появление было объяснимо. А вот того, кто зашел следом, я никак не ожидала увидеть.
Глеб.
Взгляд врезался в него с размаху, как неразумная пичуга в окно высотки. Боль кипящей смолой окатила нутро, остановила сердце и выбила из груди весь воздух, не давая более вдохнуть.
Брат среди тех, кто жаждет моей смерти. Ненавидит, считает исчадием ада и плетет хитроумные ловушки, что отправят меня в небытие. Я легко прочитала это в его глазах, пока он шел мимо, хладнокровно улыбаясь – мои страдания доставляли ему удовольствие.
Теперь мы по разные стороны баррикад. Все точно кончено – без недомолвок и шансов. Глеб никогда не примирится с тем, кем я стала – кем бы это ни было. Он уязвлен одним фактом моего существования – оно дискредитирует его в глазах других Охотников.
Можно было ожидать, что многие черные муравьи порыжеют в нынешних обстоятельствах. Но и в страшном сне не предполагала, что в стане врага увижу брата!
– За что ты так со мной?.. – прошептала я, глядя ему вслед.
Рука Горана крепко сжала мою ладонь. Мне пришлось смахнуть слезы прежде, чем посмотреть на него с благодарностью. Рядом стоял Ковач. Даже не заметила, когда он подошел. У него тоже был свой котел в аду – проследив за его напряженным взглядом, я увидела Петру. Ее глаза – один карий, другой зеленый – окатили презрением и ненавистью нас обоих.
Пришлось выпустить руку Драгана, чтобы встать между ними и сжать детскую ладошку Нико. Вздрогнув, он посмотрел на меня и через силу улыбнулся.
– Дочь, как ты? – Савва ободряюще погладил мой локоть.
И он здесь. С такой поддержкой все возможно!
– Все хорошо, папа. – Я кивнула в ответ и посмотрела на последних вошедших.
Какие люди! Те самые бравые молодцы, что этапировали меня в бункер! Стоят, жмутся друг к другу в сторонке, как коты, что съели любимого хозяйского попугая, и стреляют в мою сторону взглядами, наполненными ужасом и трепетом. Помнят еще мисс Хайд, стервецы!
Нет, не может быть! Показалось, наверное. Я прислушалась, подойдя к ним поближе. Нет, все верно – эти ухарцы молитвы себе под нос бормочут! Твою ж мать!
– Ребята, вы еще святой водой меня окропите! – фыркнула я, расхохотавшись в голос. – Ладно, бог с вами. Хотя он нынче не с вами.– Судя по лицам, они запомнили твой совет! – отсмеявшись, отметил Горан.
– Главное, чтобы крест в задницу не засунули и не попытались сжечь на костре, – пробормотала я, вглядываясь в остальных Архангелитов.
Вот Крот. Встал от меня подальше и не сводит удивленных подслеповатых глаз. Видимо, после настройки Музафера Маван Хрештак стала еще опаснее. И он чертовски этим напуган. Хорошо.
А это кто? Я прищурилась. Красивый мужчина, надо признать. Среднего роста, около шестидесяти лет, с широкими плечами, волнистые рыжеватые волосы непослушными прядками лежат вокруг головы, лицо волевое, глаза темно-карие, посаженные очень близко друг к другу, как у некоторых пауков – но это единственный недостаток его внешности, и за него взгляд не цепляется.
Одет подчеркнуто нейтрально – добротный серый костюм с голубой рубашкой и галстуком в черно-серую полоску. Но мне и не нужно что-то искать во внешнем облике, я располагаю другими, куда более достоверными источниками информации.
Вибриссы послушно напряглись, стоило о них вспомнить. Кажется, благодаря Музаферу они стали намного сговорчивее – как объезженный скакун. Я ахнула. И действеннее! Всего секунда прошла, а мне уже известно – вот генерал среди всех этих пешек. Кличка – Паук. Теперь понятно, почему мои слова перед спуском в люк бункера о том, что с налобным фонариком мне лучше будут видны все пауки, привели Крота в замешательство.
Усмехнувшись, я не стала копать глубже. Оставлю на десерт. Пора занимать место за столом переговоров. Хотя и так понятно: со стороны Архангелитов это демонстрация силы и намерений, а вовсе не попытка найти компромисс, способный устроить обе стороны и предотвратить кровопролитие всех видов. Они не хотят докапываться до правды. В их понимании истина в последней инстанции – это их собственное мнение. Иное – от лукавого. И точка.
Несколько часов переливания из пустого в порожнее и обратно кончились ничем. Архангелиты горели желанием уничтожить Ангела Губителя, коим нарекли меня без каких-либо весомых доказательств.
Вернее, так считала я, они-то были уверены в собственной непогрешимости, как среднестатистический холостяк убежден, что все женщины мечтают выпрыгнуть за него замуж.
– Саяна, я прошу вас вернуть украденное. – Сказал Паук, в миру Гаспар, когда стало очевидно, что переговоры – лишь фарс.
– О чем речь?
– Вы прекрасно знаете, о чем.
Игла.
– Тогда вам должно быть понятно, что я это никогда не верну.
Вибриссы затрепетали, как невесомая тень на стене за спиной Бабочки. Цепочка сложилась в логичную конструкцию за секунду. Чего жаждут Архангелиты? Моей смерти. Это константа. Еще они хотят иглу. Значит, ее предназначение – убить Маван Хрештак. Теперь я настоящий Кощей – таскаю с собой иглу, в которой моя смерть. Смешно, Господи!
– Мне известно, зачем вам этот артефакт. – Я ослепительно улыбнулась, поглаживая симурга на браслете Валентины. – Поэтому никогда не верну его вам. Уж извините.
– Что ж… – Мужчина замешкался, не сводя глаз с серебряной вязи на моем запястье, – тогда нам нечего обсуждать. – Он нервно сглотнул.
Хм, и чем же этот браслет так его расстроил, интересно? Что ж, пришло время десерта, очевидно. Вибриссы, ваш выход!
Еще секунда и я, хоть и была готова ко всему, все же ахнула.
– А как насчет того, чтобы обсудить то, как вы поступили с женщиной, которую любили? – прошипела я, вскочив и подойдя к нему.
– Не понимаю вас. – Он тоже поднялся.
– Ой, ли? Вы ведь узнали этот браслет! – мисс Хайд сунула руку ему под нос, уперевшись кулаком в узел галстука.
Вокруг нас начался переполох. Всполошилась охрана – с обеих сторон, санклиты и Охотники повскакивали с мест, Горан, Савва и Нико за мгновение закрыли меня своими спинами, готовые уничтожить любого, кто нападет.
– Тихо! – рявкнула я, глядя в глаза Гаспару. – Никто не собирается убивать вашего Паука! Мне лишь нужен ответ.
– Какой? – прошептал он.
– Честный. Как вы могли убить Валентину – женщину, которую любили с юных лет? Затащить ее в бункер вместе с ребенком, которого она родила от вас, использовать ее кровь в этих мерзких экспериментах – а потом убить и ее, и малыша – лишь потому, что они санклиты, чтобы стереть пятно с репутации?! – я с трудом перевела дух. – Как вам спится после этого? В зеркало смотреть можете? И после этого меня называете злом? Серьезно?! – моя рука взлетела в воздух и смачной пощечиной обрушилась на его лицо. – Это вам от Валентины и сына! Мертвые тоже могут говорить!
На совершенно белой щеке мерзавца от удара расцвела пунцовая роза.
– Я тебя уничтожу! – прошипел Паук, сжав кулаки.
– Хотите меня убить? – мисс Хайд смерила его презрительным взглядом. – Становитесь в очередь!
Что ж.
Войне быть.
Мои любимые читатели! Книги 2 и 3 саги "Санклиты" выложены полностью. Но не теряйте этот файл - скоро будет небольшой сюрприз - его я выложу тоже тут))
Продолжение саги будет совсем скоро, выкладка начнется еще в этом году, а закончится ближе к концу января 2020 года. Книга 4 "Ангел Жизни" в два раза больше, чем была "Ангел Губитель", и насыщена событиями. Хотите узнать о чем она, посмотреть на визуализацию героев, узнать новости и прочее - читайте мой блог на Литнете)))
Также совсем скоро стартует новогодняя новинка - пока что ее рабочее название "С Новым Гадом!". Это будет юмористическое любовное фэнтези с попаданкой и ящером в главных ролях. Нам с Музом очень хочется похулиганить, "уйти в отрыв по полной", побеситься))) Надеюсь, результат вам понравится))
Спасибо, что читаете "Санклитов"! Надеюсь, мои книги вам нравятся)))
Уважаемые читатели! Приглашаю вас в еще одну мою книгу - "Очешуеть! Я - жена дракона?!". Если вам нравится эта моя книга, то вероятнее всего, "Очешуеть..." тоже не оставит вас равнодушными, как и милейший попугай главной героини, Цьмок)) А какой там дракон!.. Тем более, что подписка на нее подходит к концу, скоро роман сильно подорожает и будет продаваться по полной цене, которая даже со скидками не будет ниже, чем сейчас))
Надеюсь, наш с Музом совет придется ко двору!)))
Аннотация
Один спор драконов, и на тебе, я – жена чешуйчатого! И этот гад требует первую брачную ночь! Ага, щаз, вот прям бегу уже – от тебя, да подальше. Мне нужен развод! Не бывало такого позора у вас в роду, говоришь? Бабуля в гробу перевернется? Ну, не хочешь по хорошему, тогда держись, муженек, я тебе устрою такую семейную жизнь, что сам вернешь жену, откуда взял, ящерица упрямая. Ведь хорошее дело браком не назовут!Тааааак, как довести дракона до развода?
самоуверенный дракон и неунывающая героиня – по 1 шт.,ехидный попугай и его цьмок-цьмок – один, но и его за глаза,вынужденный брак – в наличии,истинная пара – а куда без нее,интриги и тайны – на любой вкус,океан юмора и любви – в достатке,ХЭ – 1 шт. на всех!
Проды дважды в день, ежедневно.
Однотомник
Кусь
- Не хочу замуж!Я вылетела из кабинета и едва не споткнулась о чемодан. Сестры стояли у двери стройным рядком, от Лины до совсем еще крошки Клариссы, которая ковыряла в носу, засыпая на ходу.- Поздравляем! - дружно гаркнули они.- Вот, - к моим ногам подвинули чемодан, в который уместился весь мой нехитрый скарб. - Держи, - в руки засунули клетку с попугаем Юджином.- Чего за кипежжж? – осведомился озадаченный какаду и вцепился в прутья. – За что в тюррррягу-то?- Прости, - я выпустила его, довольный птах уселся на мое плечо и тут же предложил:- Цьмок-цьмок?- Не до цьмоков. Меня замуж отдали.- Нечччего в этом замужже делать! – заявил какаду.- Риночка, будь счастлива! – пропела сестра, одной рукой открыв дверь, а другой выталкивая меня в нее.Дверь захлопнулась перед носом. Я дернула за ручку, но было заперто. Рванула посильнее, забарабанила кулаками. Но сколько ни дубасила ни в чем не повинную дверь, ничего не изменилось.Отец продал меня дракону, а сестры выставили за порог – ночью. Вот такие дела.- Идемте, Северина, - граф Рэйдэн подвел меня к карете.- Хорррроше дело брррраком не наззззовут! – во всю глотку заорал Юджин, и я всполошилась запоздало, когда она уже покатилась вперед:- Куда вы меня везете, граф?- В свой дом, конечно же, - пожал плечами. - Куда еще мне везти супругу в первую брачную ночь?Тааак, постойте!Первая брачная ночь?!
Приятного вам чтения!))
А вас ждет продолжение саги - "Санклиты. Ангел Жизни".
Приятного чтения! И не забывайте подписываться на автора, чтобы не пропустить продолжение саги и книга Древняя душа - в июле и августе 2021 года))
Здравствуйте!))
Приглашаю вас в долгожданное продолжение саги Санклиты и книги Древняя душа!))
Роман уже стартовал! Он будет полностью бесплатным, как и вся сага))
"Санклиты. Ловушка (для) демонов"
АннотацияБЕСПЛАТНО! Мы с Гораном одолели Люцифера, превратили ад в прекрасную Адалию. Спустя годы демоны вернулись за реваншем. Они долго и кропотливо готовили нам ловушку, выжидая момент, чтобы ударить. Но мы тоже не сидели без дела. Так что посмотрим, кто в чью ловушку угодит, рогатые!
- идеальный мужчина Горан Драган- Саяна - Ангел, который всех бесит- их бессмертная любовь- противостояние со старым врагом в новом обличии- самые красивые уголки Земли- юмор, лиричные описания, сцены боя,- чувственные сцены 18+,- неизменный ХЭ)))
Проды 3-4 раза в неделю
Приходите в гости!))