В течение длительного времени наша фамилия имела вес. Аристократы. Королевская семья. Влияние.

Но теперь, когда первое стало уменьшаться, остальное тоже подвергалось опасности.

Папа снова пригладил свои седые волосы, будто именно его предлагали тому, кто больше заплатит. В тот день, когда мне исполнилось восемнадцать, несколько недель назад, началось мясное шоу.

— Наши возможности ограничены, — напомнил мне отец. — Ты должна дать ему шанс. Нам это необходимо.

Наши возможности были ограничены, потому что я уже отвергла трех возможных претендентов, всех из высокопоставленных семей. Аристократы, как и наша семья, но с той существенной разницей, что они все еще имели почти бесконечный запас долларов в своем распоряжении. Это была не только вина отца. Неудачные дедушкины инвестиционные стратегии запустили нашу нисходящую спираль, но неудача папы на фондовом рынке определенно забила последний гвоздь в наш гроб.

Теперь это моя обязанность — исправить наше скорое падение с небес. К сожалению, не умными инвестициями или чем-то даже отдаленно приемлемым. Нет, я должна была выйти замуж за ужасно пахнущего богача, который снабдит нашу семью необходимыми средствами, чтобы снова создать собственное состояние.

Звонок прозвенел в условленное время. Мама, папа и я уже собрались в нашем великолепном фойе, пережитке лучших времен, и выстроились, как оловянные солдатики, чтобы поприветствовать нашего гостя, долгожданного спасителя нашей семьи. Я разгладила свое шикарное платье, эксклюзивную вещь Патриции Пепе, которую купила на распродаже. Это платье было прошлого сезона, но я сомневалась, что мужчина знаком с современными тенденциями моды.

Мама послала мне взгляд, который был чем-то средним между предупреждением и мольбой.

Наше отчаяние росло с каждым неудачным кандидатом, и к этому времени я уже почти пожалела, что отказалась от жениха номер один. Он был наименее непривлекательным из всех. Ни в коем случае не привлекательным, но определенно лучше, чем номера два и три. Однако его хитрая улыбка заставила меня сжать зубы.

— Нам это необходимо, — снова напомнил отец.

Он не должен был. Наша крыша нуждалась в ремонте, и обои облезли со стен в нескольких комнатах наверху. Первый этаж был в прекрасном состоянии, чтобы поддерживать видимость перед нашими гостями, но это только вопрос времени, когда мы будем не в состоянии заплатить за содержание этой части дома.

Наша горничная направилась к двери. Она была одной из последних сотрудниц, которая все еще числилась у нас на жалованье. За последние три года многие из остальных были уволены под надуманными предлогами. Первые слухи о нашем финансовом кризисе уже ходили по округе. Сколько еще пройдет времени, прежде чем нас будут избегать в наших кругах? Возможно, долгожданный бал-маскарад по случаю совершеннолетия Тинсли Константин станет последним «Ура» перед нашим падением.

Я собралась с духом, когда наша горничная открыла дверь, ожидая худшего. Удивление охватило меня, когда мистер Пейтон Чанлер вошел в наше фойе. Он был самым взрослым из моих кандидатов, на двенадцать лет старше меня, но его возраст — то, о чем мне не стоило беспокоиться. Мужчина был в хорошей форме.

Его семья не была аристократами, но у них было больше новых денег, чем кто-либо мог потратить, даже если их источники иногда сомнительные. Но участие в черном рынке и подозрительные операции были чем-то, с чем были знакомы многие семьи, даже Константины. Возможно, папин отказ окунуть пальцы ног в более темную воду причина того, почему у нас заканчивались деньги.

Папа подошел к нему для рукопожатия и некоторых обязательных любезностей. Мистер Чанлер был высок, на полголовы выше отца, что означало, что он возвышался надо мной на целую голову. У него были короткие темно-каштановые волосы, тщательно растрепанные, а не гладко зачесанные назад, как обычно в наших кругах. Самым удивительным была его борода. Это была не аккуратно подстриженная версия, а более жесткая борода, напоминающая стиль, столь популярный в хипстерской сцене Бруклина. Я ненавидела бороду во всех ее формах и проявлениях, обычно просто из принципа, но с мистером Чанлером я ненавидела ее, потому что она скрывала часть его поразительного лица. Он был хорош собой и знал это.

Он держался с уверенностью человека, обладающего деньгами и привлекательностью — смертельная комбинация.

— Спасибо, что приняли наше приглашение, — протянул отец.

Я съежилась. Обычно женихи должны были ухаживать за своей возможной женой, но папа практически бросал меня на каждого богатого холостяка с фамилией и деньгами за спиной.

— Мой отец все подготовил, — сказал мистер Чанлер, даже не пытаясь скрыть свое нежелание находиться здесь.

Моя гордость подняла упрямую голову. Возможно, мы и были разорены, но я не стала бы умолять кого-то жениться на мне, даже если бы у него было тело, на содержание которого мало у кого хватало времени или амбиций. Его брюки и темный свитер не скрывали мускулов, над которыми он, несомненно, очень много работал. Я не могла удержаться от мысли, как бы он выглядел без одежды.

Мама подошла к мистеру Чанлеру и одарила его своей самой очаровательной улыбкой. Он не выглядел впечатленным, только скучающим и немного настороженным. Он был человеком, хорошо осведомленным о природе этой встречи. У него имелись деньги, чтобы купить трофейную жену, которая бы раздвигала ноги, пока он не нашел бы благоразумную любовницу.

Наконец, и в первый раз — будто он не был заинтересован видеть меня раньше — его темно-карие глаза остановились на мне в непоколебимом, изучающем взгляде. Он оценивал меня? Пытаясь определить, стою ли я тех денег, которые, несомненно, потребуются моим родителям?

Красота это то, чем я славилась. Конечно, гордиться тут нечем. Это пришло с хорошими генами, не тяжелая работа, но может оказаться полезной. Его взгляд задержался на моих натуральных рыжих волосах, что, казалось, очаровывало мужчин, особенно в сочетании с моими карими глазами.

Он лениво улыбнулся, и на его высоких скулах появилось выражение едва заметного интереса, насмехаясь надо мной самым возмутительным образом. Несмотря на мое желание встретить этого странного человека только с презрением, мое тело имело свой собственный разум, смущенно согреваясь, когда я осторожно осматривала его тело.

Папа махнул рукой в мою сторону.

— Это моя дочь, Джин.

Словно мистер Чанлер сам не мог этого понять. Я заставила свое лицо искушенно улыбнуться и скользнула к нему. Мама провела бесчисленное количество часов, обучая меня плавной походке.

Мистер Чанлер, казалось, не был впечатлен моими навыками, но определенно оценил мое тело. Я протянула ему руку и, как и ожидалось, промурлыкала:

— Приятно с тобой познакомиться.

Он должен был поцеловать мне руку и сказать:

— Мне тоже приятно с тобой познакомиться.

Но вместо этого он ухмыльнулся, наклонился вперед, чтобы поцеловать меня в щеку, и прошептал:

— Это твои родители вложили эти слова в твои прекрасные уста? — он выпрямился с ленивой улыбкой, словно не нарушил этикет.

Я уставилась на него, наполовину возмущенная, наполовину заинтригованная дерзостью этого человека.

— Почему бы нам не пройти в гостиную и не посидеть там за чаем? — предложила мама.

— У меня мало времени, а я человек, любящий переходить сразу к делу, — сказал мистер Чанлер. — Вы предложили моему отцу деловую сделку.

Отец пролепетал.

— Я предложил вам руку и сердце моей драгоценной дочери, но это не деловая сделка.

— В свою очередь за финансовую компенсацию, насколько я помню.

Мои глаза расширились. Я не могла поверить, что он открыто обсуждал эту отвратительную тему в моем присутствии. Конечно, я знала, что это за брак, но в нашем мире люди живут во лжи не зря. Очевидно, не мистер Чанлер.

Лицо отца побагровело.

— Брак всегда должен открывать новые возможности для обеих сторон.

— Какие новые возможности вы мне предлагаете? — его глаза скользнули по мне, будто он знал ответ на свой вопрос.

Я прикусила язык, но чувствовала, что мое терпение иссякает.

— Нашу фамилию, — сказал папа, все больше и больше нервничая из-за поведения мистера Чанлера.

— В последние годы ходили неприятные слухи о денежных проблемах, связанных с вашей фамилией…

— Наша фамилия по-прежнему обладает большей силой, чем ваша. За деньги можно купить очень многое, а не уважение. Чанлер… Nouveau riche[1], я права?

Я внутренне съежилась от своих резких слов. Не я заботилась о статусе и социальном положении, а моя мать. От меня ожидали, что я возьму на себя ответственность за свою семью, или, скорее, приму нежелательного мужа, если он предоставит необходимые средства для поддержания нынешнего уровня жизни нашей семьи. Слова были моим единственным оружием.

Мускул на щеке мистера Чанлера дрогнул, а взгляд стал жестким.

— Думаю, это не так ново, как денежные затруднения вашей семьи. Мы здесь уже давно, но уроки истории, вероятно, не входят в ваш учебный план. Запоминание расписания следующей недели моды и запись на маникюр, безусловно, занимает все ваше пространство головы.

Папа и глазом не моргнул. Чанлеры, должно быть, чертовски богаты, если они позволяли их наследнику так оскорблять меня и нашу семью.

Мистер Чанлер наклонился чуть ближе ко мне и прошептал:

— И ты права, деньги не могут купить всё, но, кажется, они покупают мне билет в твои несомненно дорогие шелковые трусики. Если верить слухам, это неизведанная территория.

Его дерзость!

— Если ты думаешь, что я позволю тебе приблизиться к моим трусикам после того, как ты был груб, ты очень ошибаешься, мистер Чанлер.

Его глаза мерцали от удовольствия. Казалось, ему доставляло огромное удовольствие оскорблять меня. Может, для него это какая-то извращенная игра?

— Я не против женитьбы на вашей дочери, — протянул он, отступая от меня на шаг и поворачиваясь лицом к отцу.

Я моргнула.

— Ты не можешь…

Папа перебил меня.

— Приятно слышать, мистер Чанлер.

У меня на виске бешено забилась жилка. Мама схватила меня за плечо.

— Не порти нам всё это, Джин. Мы разоримся, если в ближайшее время не найдем тебе достойную пару.

Я стиснула зубы так сильно, что стук в висках превратился в головную боль.

Мистер Чанлер бросил на меня удивленный взгляд.

— Похоже, ваша дочь не очень-то рада, что выходит за меня замуж.

Каждая пара глаз сосредоточилась на мне.

— Мне необходимо время для размышлений, — сказала я фальшиво вежливым голосом.

Мамины ногти впились мне в предплечье, а отец, похоже, был близок к инфаркту.

— Почему бы нам не прогуляться по вашему саду, и, может, это ускорит твоё решение, — предложил мистер Чанлер с улыбкой, которая вызвала у меня раздражение.

Я коротко кивнула и повела его через гостиную в сад. Его взгляд метнулся к пустому бассейну, но он ничего не сказал. Мои щеки вспыхнули.

— Сомневаюсь, что ты можешь сказать что-то, что ускорит мое решение.

— Основной бизнес твоей семьи близок к банкротству. Стервятники готовы вцепиться в него. И я намерен осуществить враждебное поглощение в ближайшие пару недель.

Я замерла. Я не очень-то увлекалась бизнесом, но знала, что за последние несколько лет папе пришлось продать акции компании.

— И если я выйду за тебя замуж, ты не станешь этого делать?

— Мы станем семьей.

Я посмотрела на него снизу вверх. Моя гордость боролась с моими доводами. Моя семья нуждалась в этих деньгах, если мы хотели сохранить наш образ жизни и нашу добрую фамилию.

Он наклонился, его губы опасно приблизились к моему рту.

— Ненавижу бороды, — назло ему пробормотала я.

Он усмехнулся.

— Ты научишься любить их, — сказал он.

Моя гордость победила.

— А может, и нет. Мне нужно больше времени, чтобы обдумать твоё предложение.

Что-то изменилось в его глазах.

— Ты позволишь своей семье попасть в беду?

Я ничего не ответила. Он был прав. У отца не было удачливого делового чутья. Без дополнительных денег мы были бы обречены.

— Возможно, ты согласишься рассмотреть другое предложение. Я воздержусь от захвата фирмы твоего отца и даже вложу деньги в его новое начинание, в свою очередь, ради ночи с тобой.

Мое дыхание застряло в горле и жар обжег мои щеки, но он продолжал говорить низким, убедительным голосом.

— Одна ночь, в которой я получу всё, что пожелаю, в которой я возьму всё, что ты мне предложишь, ночь чистой похоти.

Я сделала шаг назад, ошеломленная и потрясенная его словами, но также и опасно заинтригованная.

— Ты, должно быть, сошёл с ума, — проворчала я. — Меня нельзя купить… — осознав свою ошибку, я добавила: — Вот так. Я не проститутка. У тебя не будет ночи со мной.

Он понимающе улыбнулся.

— Тогда тебе следует согласиться на мое предложение руки и сердца.

— Мне нужно больше времени, чтобы обдумать твоё предложение.

Я ненавидела себя и своих родителей за то, что они поставили меня в такое положение, когда я все еще обдумывала его предложение.

— Ты согласишься, — сказал он с ухмылкой, засовывая руки в брюки, словно знал, каким будет мой ответ, и, черт возьми, он был прав.

Я прищурилась.

— Даже если я скажу «Да», ты не получишь ни одного из моих первых опытов, мистер Чанлер. Ни одного! — я развернулась и ворвалась обратно в дом, не заботясь о том, что это заставит меня выглядеть незрелой.

Мама с папой ждали в гостиной.

— Что ты ответила? — испуганно спросила мама.

— Что мне необходимо больше времени! — подрезала я, прежде чем взбежать по лестнице.

Мне нужно было уйти от мистера Чанлера до того, как я сделала что-то, что полностью разрушило бы фамилию Уитни. Убить или поцеловать его — это вопрос для обсуждения.

Корсет платья приподнимал мою грудь, зрелище, на которое мои родители обычно неодобрительно смотрели. Но не сегодня. Может, потому, что бал-маскарад давал больше простора для легкомыслия, а возможно, они надеялись, что я смогу привлечь еще нескольких богатых холостяков, которых я еще не оскорбила.

Мама повернулась ко мне, когда мы подъехали к особняку семьи Константин.

— Ты могла бы пойти на этот бал в качестве невесты мистера Чанлера, но вместо этого ты должна быть в нашем сопровождении.

— Мне нужно больше времени для обдумывания его предложения.

— Возможен только один ответ, — тихо сказал отец.

Он был прав. Скоро мне придется согласиться и выйти замуж за мистера Чанлера, но до тех пор я была свободна делать всё, что мне заблагорассудится, и именно это я и собиралась сделать.

Лакей припарковал нашу машину, и посыльный провел нас в особняк. Голоса и что-то похожее на целый живой оркестр, играющий аранжировки старой классики, поплыли к нам. Я взглянула на свое отражение в одном из длинных зеркал в прихожей. Я выбрала белое платье с перьями и такую же белую маску с красивыми лебедиными перьями, веером закрывающими мои глаза, что делало меня похожей на изящную птицу, которая потеряла свои перья для создания этой дорогой вещи, украшенной кристаллами Сваровски.

Я никогда раньше не бывала в поместье семьи Константин. Мы встречали Константинов то тут, то там на светских приемах и знали друг друга, как все семьи аристократы. Дом представлял собой красивый Георгианский особняк, щедро украшенный золотом и серебром для торжественных мероприятий. Весь обеденный зал, казалось, светился почти неземным светом из-за множества хрустальных люстр. Сотни гостей смешались в доме и саду, толпами исследуя обширные развлекательные возможности.

— Они немного переборщили, тебе не кажется, Харальд? — мама шептала отцу.

Зависть цеплялась за каждое слово. Я все еще помнила наши вечера несколько лет назад, и они были не менее великолепны.

Однако мы не пожалели денег на наши костюмы. Кристаллы Сваровски на моей замысловатой маске стоили целое состояние.

Мама и папа извинились и отправились на поиски своих друзей, предоставив меня самой себе. Когда все были одеты в костюмы, я никого не могла узнать. Не то чтобы у меня были настоящие друзья среди этой толпы. Это был аквариум с акулами. Моими настоящими друзьями были девочки из школы-интерната, у которых не было связей в Бишоп Лэндинге.

Я нигде не замечала Тинсли Константин, но при таком количестве гостей, некоторые из которых были в масках, разглядеть кого-либо было невозможно.

— Выглядишь потерянной, — произнес низкий мужской голос позади меня.

Я повернулась и уставилась на широкую грудь, прикрытую черным костюмом, напоминающим то, что носил бы граф Дракула, если бы жил в нынешнее время. Откинув голову назад, я посмотрела на полускрытое лицо мужчины. На нем была черная маска зверя с загнутыми рогами. Он напоминал мне дьявола или, по крайней мере, очень сексуальную его версию. Видна была только нижняя половина его лица, ухмыляющийся чувственный рот и квадратный мужественный подбородок. Высокий и мускулистый, он держался с такой уверенностью в себе и непринужденностью, что мой пульс участился. В мерцающем свете его глаза казались почти черными.

— Я не потерялась, просто пытаюсь решить, куда идти, — сказала я, застенчиво улыбаясь ему.

Его глаза были проницательными и понимающими. Знала ли я его? Возможно, кандидат из списка моих родителей? Я сомневалась в этом. Что-то в нем кричало об опасности.

— Как насчет того, чтобы я захватил два бокала шампанского для нас, и мы осмотрели особняк и какие любезности он может предложить?

То, как он произнес слово «любезности», заставило мою кожу запылать. Возможно, мне следовало отказаться от его предложения, но я пообещала себе насладиться этой ночью.

— Хорошо.

Он ушел и через несколько минут вернулся с выпивкой. Я сделала глоток, затем взяла предложенную руку и последовала за ним в соседнюю комнату.

— Ты даже не поинтересовался, можно ли мне пить.

Он одарил меня улыбкой.

— Я не из тех, кто придерживается правил.

— Мы знакомы? — спросила я, не в силах сдержать любопытство.

Он потягивал шампанское, ухмыляясь.

— Нет. Моя фамилия не имеет необходимого веса, чтобы знать нужных людей.

— Значит, ты считаешь, что я тот самый нужный человек?

— Судя по твоему платью, ты купаешься в деньгах, возможно, в старых деньгах аристократов, судя по тому, как ты себя ведешь.

Я улыбнулась, не желая раскрывать свою фамилию. Я наслаждалась анонимностью маскарада. Обычно мои волосы выдавали меня с головой, но в большей степени они были покрыты белыми перьями, а пряди, выглядывавшие наружу, с таким же успехом могли быть покрашены.

Комната, в которую мы вошли, была устроена как цирк, где акробаты демонстрировали свои номера. С высокого потолка свисала трапеция, и девушка крутилась вокруг нее, будто у нее не было ни единой косточки в теле.

Несколько человек кувыркались по комнате, другие держали в руках горящие палки. Я следила за их рискованными трюками лишь вполсилы, слишком загипнотизированная незнакомцем рядом со мной. Его запах был почти экзотическим, и его присутствие было настолько сильным, что я могла чувствовать его, как шипение электричества на моей коже.

— Кем ты приходишься? — спросила я после того, как мы пару минут молча наблюдали за акробатами.

Он повернулся ко мне. Судя по тому, как он склонял верхнюю часть тела, я была почти скрыта от посторонних глаз. Он был единственным, кого я могла видеть в нашем тайном уголке.

— Я порождение ночи.

— Вампир?

Глубокий смешок сорвался с его вечно ухмыляющихся губ.

— Не совсем. Но, как и они, я ухожу в ночь и пожираю всё, что зовет меня сладкая сирена.

Этот голос, соблазнительное протяжное произношение и квадратная челюсть полностью заворожили меня.

Я еще раз оглядела его искривленные рога.

— Надеюсь, это не намек на то, что скрывается под твоим костюмом.

Я не могла поверить своим смелым словам, но они чувствовались освобождающимися.

Он был мускулист, даже ткань его костюма не могла скрыть этого.

Он наклонился, его губы опасно приблизились.

— Ночь длинная. Кто знает, что еще ты обнаружишь?

Я почувствовала почти непреодолимое желание схватить его за шею и притянуть к себе для поцелуя.

— Как насчет танца? — пробормотал он.

Я кивнула и позволила ему увлечь себя на танцпол в соседней комнате. Не успела я опомниться, как оказалась прижатой к его телу, моя грудь соприкасалась с его ребрами, а его ладонь легла мне на спину. Мои соски затвердели, отвлекающе ласкаясь о корсет.

— Должен ли я чувствовать себя виноватым за то, что оторвал тебя от твоих друзей? — спросил он, но по его голосу было ясно, что он не чувствует ни капли раскаяния.

— Мои знакомые умеют развлекаться в одиночку, и я знаю многих других гостей, но не тебя. Вот это намного интереснее.

Он притянул меня еще ближе, и я почти задыхалась от восхитительного давления на мои соски.

— Рад это слышать. Ты, безусловно, самое очаровательное существо на этом балу. Ты возбудила мой интерес.

— Каким образом?

Его взгляд опустился к моему декольте, и его улыбка стала опасной.

— Не только очевидное. Ты выглядела как человек, который вот-вот превратит сегодняшнюю ночь в время без сожалений. Как будто ты пытаешься решить, позволит ли тебе маска забыть о границах общества и наслаждаться своей недолгой свободой.

Я сглотнула, потому что он был прав. Моя жизнь была продиктована правилами и ожиданиями. За мной всегда следили, но сегодня я была скрыта от посторонних глаз. Скоро я подчинюсь требованиям моей семьи, требованиям общества, а позже требованиям моего мужа — по крайней мере, на какое-то время.

— Какое наслаждение может устроить девушка на таком балу? — прошептала я.

Его глаза горели нетерпением. Он наклонил голову, его губы коснулись моего уха.

— Есть множество удовольствий для исследований, моя дорогая.

В нижней части живота скопилось тепло.

— Мне нужен кто-то, чтобы исследовать их вместе.

Его хватка на мне усилилась.

— Пойдём.

Он потащил меня прочь от танцпола. Никто за нами не наблюдал, во всяком случае, не так, как если бы они знали, что я Джин Уитни.

Я последовала за ним через комнату, где находились акробаты, пока мы не оказались на большом балконе с видом на обширную территорию, включая лабиринт и озеро. Мы были одни. Маскарад только начался, и люди были заняты едой или болтовней друг с другом. Он подвел меня к перилам, встал позади меня так близко, что его тепло накрыло мою спину.

— Как тебя зовут? — я шептала, чтобы не нарушать тишину наверху.

Мы жили в своем собственном мире, и я хотела, чтобы это осталось таким навсегда. Казалось, до реальности еще целая вечность.

— Можешь звать меня Дарк, — пробормотал он.

— Дарк, — задумчиво произнесла я с улыбкой. — Можешь звать меня Джиджи.

Это прозвище дали мне мои подруги в школе-интернате. Милая форма для Джин.

— Джиджи, милое имя для милой девушки.

Я не была сорвиголовой, и определенно больше хороша собой, чем соблазнительницей, но сегодня я хотела стать кем-то другим.

— Только не сегодня.

— Хм… — Его губы слегка коснулись моего горла, и я вздрогнула от чувственного прикосновения. — Скажи мне, Джиджи, у меня будут неприятности, если я сделаю с тобой то, что хочу?

Я склонила голову в сторону, давая ему лучший доступ.

— Я совершеннолетняя.

— Я не это имею в виду. Я буду очень прямолинеен. Я хочу, чтобы сегодня ночью всё было по-моему. Обещаны ли вещи, которые я жажду, кому-то еще?

— Нет, — сказала я, потому что они не были никому обещаны.

По крайней мере, в том, что касается меня. Я еще не дала своего согласия мистеру Чанлеру, и пока на моем пальце не окажется кольца, я не чувствовала себя обязанной ему.

— Весь мой первый опыт — мой.

Он помолчал.

— Твой первый опыт? — Его губы добрались до моей щеки. — Какой твой первый опыт я могу присвоить себе сегодня ночью? — Его ладонь прижалась к моему животу, а затем медленно скользнула к груди.

Мои соски были почти болезненно твердыми от предвкушения.

— Все, — выдавила я.

— Тебя никто никогда не целовал.

Я прикусила губу.

— Не мужчина. Однажды я поцеловала девочку в школе-интернате, потому что нам было любопытно.

Я никогда никому в этом не признавалась.

— Как это было?

— Хорошо, наверное, но меня не привлекают девушки.

Мы с подругой весь вечер хихикали над нашей неловкой попыткой поцеловаться по-французски.

Он покачал головой, и наши губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Ладно, это не катит.

Я выдохнула, и его рот оказался на моем, горячий и требовательный. Его язык раздвинул меня, дразня, пробуя на вкус, заставляя мой собственный язык двигаться в чувственном танце, от которого между моими бёдрами растекалась влага. Он обхватил мою грудь поверх ткани, и я застонала ему в рот, потрясенная его смелостью, даже если он предупредил меня. Его прикосновение было твердым, уверенным. Он, несомненно, был мужчиной, хорошо знакомым с женским телом.

Послышались шаги, пара каблуков и, возможно, мужской ритм. Я напряглась, и Дарк оторвался от поцелуя, но продолжал держать свою руку на моей груди, его большая ладонь обхватила мою грудь. Повернув голову в сторону, положив подбородок на мускулистую руку Дарка, я заметила еще одну пару, поднимающуюся к перилам в другом углу балкона. Коротко кивнув нам, они сосредоточились друг на друге и на лабиринте внизу.

К моему полному шоку, Дарк зацепил большим пальцем мой корсет и потянул его вниз, пока моя грудь не выскочила наружу. Прохладный ночной воздух защекотал мои соски. Я подняла на него глаза, и он вызывающе улыбнулся, ожидая, что я начну протестовать. Кончик его пальца коснулся моего соска, прежде чем он схватил его большим и указательным пальцами, дергая и крутя.

Влага сочилась из меня, от прикосновения и от осознания того, что нас могут поймать в любой момент. Дыхание Дарка было низким и полным желания, когда он притянул меня ближе к себе. Что-то твердое впилось мне в задницу. Он ущипнул меня за сосок, и я открыла рот, чтобы закричать, но он проглотил этот звук мощным поцелуем. Тихий гул голосов напомнил мне о других парах, о риске быть замеченными.

Он щипал и дергал, пока его губы играли с моими, делая меня рабыней его требований. Другая его рука скользнула вниз от моего живота к юбке. Он сильно надавил, но сквозь многослойную юбку я почувствовала лишь отдаленное давление. Проклиная свое плотное платье, я сжала бедра вместе, в поисках облегчения. Он оторвал свой рот от моего, наклонил голову и вцепился в мой сосок. Я схватила его за затылок. Было странно эротично с этим незнакомцем в маске, будто меня действительно пожирало существо ночи. Его зубы впились в мой сосок, и я ахнула от удивления.

Мой взгляд метнулся в уголок балкона, но другой пары там уже не было. Я не была уверена, когда они ушли. Но мне было все равно. Я потянулась назад, потирая его через брюки. Он был большим, твердым и обжигающе горячим. Я посмотрела вниз на его все еще ухмыляющиеся губы, теперь обхватившие мой сосок, сильно посасывая и посылая копье за копьем желания через мое тело. Его зубы вновь задели сосок. Я не имела понятия, что намек на боль может усилить мое возбуждение.

— Я так близко, — взмолилась я.

Он рывком поднялся, прикрыл мою грудь корсетом и взял меня за руку.

— Что ты делаешь? — спросила я, мой разум затуманился от желания.

— Веду тебя туда, где смогу заставить тебя кончить.

Я не стала протестовать.

Семья Константин построили пристань на своем озере, где на якорях пришвартовались золотые, причудливо украшенные гондолы. Они плыли по черной поверхности, освещенные множеством факелов и звездным ночным небом. От озера отходил узкий канал с арочным мостиком, напомнившим мне Венецию. Я не была уверена, как они всё это сделали. Я никогда не видела их сад при дневном свете, но сомневалась, что вся эта экстравагантность являлась частью этого.

Дарк привел меня к пристани. Эта часть сада, далекая от музыки и обеденного зала, была по большей части пустынна, а озеро необъятным. Еще одна пара скользила по маслянисто-черной поверхности.

— Это не очень приватное место, — прошептала я.

Дарк сверкнул зубами в хищной улыбке.

— Достаточно приватное.

Мое сердце забилось сильнее, и я задалась вопросом, что я делаю, следуя за этим неизвестным человеком в уединенную часть местности, где он с таким же успехом мог бы задушить меня до смерти.

Дарк помог мне забраться на ближайшую к нам гондолу и удержал меня на ногах, когда я опустилась на мягкое, обитое атласом место.

Лодка мягко покачивалась на воде, когда Дарк опустился рядом со мной.

— Ты дружишь с Константинами? — спросила я в тишине, пока Дарк отплывал от другой пары.

— Нет. Мы деловые знакомые. А ты, ты дружишь с Тинсли Константин?

— Нет, не дружу. Я знаю ее по светским раутам. Наши семьи аристократы, как ты уже догадался. Мои друзья не принадлежат к нашему кругу… — я заклевала носом, понимая, что выдаю слишком много.

— Хороший выбор. Ты никогда не найдешь здесь друзей.

Я посмотрела на него, удивленная его словами, которые отражали мои собственные мысли. Тени играли на его квадратной челюсти, и мне захотелось провести по ней языком.

— Интересно, что скрывается под маской? — пробормотал он.

— Да, но я рада, что не имею понятия. Предпочитаю анонимность.

— Позволяет тебе идти на риск, на который ты обычно не идешь, и продемонстрировать свое истинное лицо.

Я не успела ответить, как он повернулся ко мне и снова поцеловал. Мои губы тут же раскрылись, желая попробовать и почувствовать его на вкус. Он стянул с меня корсет и оторвался от нашего поцелуя, любуясь моей грудью. Мои соски торчали в прохладном ночном воздухе.

— Самые красивые соски, которые я когда-либо видел. — он наклонился, чтобы укусить и лизнуть мою грудь.

Мои глаза осматривали наше окружение, беспокоясь, что нас могут увидеть или услышать… потому что Дарк не молчал дегустируя мою грудь.

Дарк усмехнулся в мой сосок.

— Расслабься.

Я откинулась на мягкую спинку места. Дарк склонился надо мной, обхватив мою щеку. На секунду мне показалось, что он сдернет с меня маску, и часть меня захотела открыть ему свою истинную сущность, но это было бы глупо.

Дарк пододвинулся ближе, его губы коснулись моих, прежде чем он пососал мою нижнюю губу и снова погрузил свой язык в меня. Я едва могла сосредоточиться из-за пульсации между ног. Мои трусики полностью промокли от действий этого таинственного незнакомца.

— Дарк, — выдавила я.

Поцелуй Дарка оставил меня бездыханной и дезориентированной.

— Я изголодался по твоей сладости, Джиджи, — прорычал он мне на ухо.

— Я не люблю кровопускание, — сказала я.

Его язык прошелся по внешнему краю моего уха.

— Я говорю не о такой сладости, моя дорогая. Я говорю о том сладком соке, который капает из тебя, пока мы ведём диалог.

Из его опасных уст фраза «моя дорогая» прозвучала как угроза.

Тепло затопило мое тело, когда до меня дошел смысл его слов.

Я еще не была официально помолвлена, даже если «Да» было обязательным. Это был даже не мой выбор. Мистер Чанлер мог бы купить мою руку и сердце, но он не получит ни одного из этих проклятых первых опытов.

Дарк поднялся, легко удерживая равновесие на качающейся лодке. Он опустился на колени у моих ног и схватил подол моего широкого платья. Я прикрыла свои обнаженные груди руками, будто защита моей скромности все еще являлась вариантом в этот момент. Я прикусила губу, когда он прижался горячим, влажным поцелуем к моей лодыжке, прежде чем проследовал вверх по моей икре, его голова исчезла под моей юбкой. Его рога поддерживали ткань, и на какое-то безумное мгновение я подумала, не потому ли он выбрал свою маску. Вскоре его спина тоже исчезла под юбкой платья. Я больше не могла его видеть. Но могла слышать… и, Боже, чувствовать его.

Его палец коснулся моих мокрых трусиков, прежде чем он отодвинул их в сторону, оставляя меня обнаженной. Никакого смущения не последовало. Это была ночь для наслаждений, ночь без сожалений. Я больше никогда его не увижу. Его дыхание скользнуло по моей распухшей плоти, и он глубоко вздохнул.

Я вцепилась пальцами в лодку, держась за гладкое дерево в молчаливом ожидании. Его пальцы зацепились за мой пояс, и он стянул с меня трусики. Я подняла ноги, чтобы он мог их сбросить.

— Твоя киска божественно пахнет. Жаль, что я не могу увидеть ее во всей красе. Но сейчас я собираюсь полакомиться тобой.

И он устроил пир. Его язык прошелся по моему входу, погружаясь между моих половых губ, пробуя меня на вкус. Он лизал меня, как мороженое, с удовольствием, томно. Он не касался моего клитора дегустируя меня. Тем не менее, дразнящее прикосновение его языка к моей чувствительной плоти приближало меня все ближе и ближе к освобождению. Я много раз прикасалась к себе и даже иногда трогала себя пальцами, но это было что-то совсем иное.

Я начала работать над сосками, чего никогда раньше не делала, но теперь каждое движение моих пальцев увеличивало мою похоть. Каждый сантиметр моей кожи был сверхчувствителен. Мое ядро сжалось, так близко к освобождению, но Дарк отстранился и слегка провел большим пальцем по моим наружным половым губам.

Я фыркнула.

— Я как раз собиралась кончить.

— Я знаю, но еще слишком рано. Не хочу, чтобы ты достигла освобождения, дорогая. Твоё тело должно научиться наслаждаться удовольствием. — Его язык неторопливо обвел мой вход, прежде чем он снова отстранился. — Полагаясь на то, что твои предыдущие слова были правдой, предполагаю, что это твой первый раз, когда кто-то поедал твою киску?

Ложь вертелась на кончике моего языка, но неправда стала моей второй натурой в повседневной жизни. Я хотела быть жестоко честной хоть раз, хотя бы тогда, когда я скрыта за маской.

— Да. Твой язык был первым на моей киске и на моих сиськах, — сказала я.

То, что последовало, возможно, в награду за мои слова, оказались блаженные минуты его губ, утыкающихся в мой клитор, сосущих его с правильным давлением, что мое тело гудело от удовольствия, и стоны срывались с моих губ, но не настолько, чтобы отправить меня через край. Это было совсем не похоже на небрежный оральный опыт, описанный некоторыми моими подругами. Мне не нужно было притворно стонать или устраивать его голову в более приятное положение. Его язык и губы находились в нужном месте, с правильным давлением. Но еще лучше были благодарные звуки, которые он издавал, и то, как он подчеркивал свои облизывания и посасывания стонами и комплиментами. Он заставил меня почувствовать себя желанной, восхитительной, распутной, и поэтому я раздвинула ноги шире, желая ощутить его язык повсюду.

Я хотела, чтобы он меня поглощал.

— Джин?

Мое сердце подпрыгнуло, когда мои глаза метнулись вверх, чтобы обнаружить мою мать, стоящую на мостике над нашими головами, глядя вниз на меня, пока я развалилась на гондоле и мою киску поедал незнакомец.

Я попыталась сдвинуть ноги вместе, но ладони Дарка держали их раздвинутыми. Должно быть, он слышал, что мы не одни, но ему было все равно. Может, его репутация и так была плохой, но мне не нужны были подобные слухи о себе. И я определенно не хотела, чтобы мама застала меня в таком компрометирующем положении.

Выражение ее лица было раздраженным и обеспокоенным, но не шокированным. Я поняла, что мостик и окружающая темнота, должно быть, скрывают тот факт, что я не одна на лодке, и хуже того, что в данный момент под моей юбкой находился мужчина, делающий невыразимые вещи языком и губами.

— Я искала тебя последние два часа, Джин. Я волновалась.

Два часа?

Неужели прошло столько времени? Время ещё никогда не летело так быстро.

— Со мной все хорошо, мам.

— Очень хорошо, — пророкотал Дарк, и я предупреждающе сжала бедра.

— Что ты здесь делаешь в полном одиночестве? Социальная дистанцированность не поможет.

Хихиканье Дарка завибрировало на моей киске, посылая удивительную волну возбуждения через мое тело. Я прижала свою киску к его рту, заставляя его замолчать, но он принял приглашение и погрузил свой язык в меня. Я с трудом сглотнула. Конечно, на этом Дарк не остановился. У него с самого начала была непослушная атмосфера, аура плохого парня, которая не имела ничего общего с его ночным костюмом. Его пальцы раздвинули мои ягодицы, а затем его язык открыл эту новую часть меня.

Полное потрясение охватило меня при виде его дерзкого поступка, смешанного с чувством стыда и смущения. Я слышала, что некоторые мужчины любят анальные игры, но я всегда считала это городским мифом, чем-то производным от порно-зависимости многих подростков. Но Дарк не был мальчиком, и ему определенно нравилась играться с задницей.

Его язык кружил вокруг моего входа, пока он, наконец, не преодолел и это. Я не могла протестовать, как он и предполагал, и не была уверена, что стала бы это делать. Это было грязно и возбуждающе.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке, Джин?

— Да! — крикнула я, отчаянно желая, чтобы она ушла, чтобы я могла поддаться приятной пытке Дарка. — Дай мне несколько минут. Я скоро вернусь.

Мама нахмурилась.

— Поторопись. И расправь свои перья. Они повсюду.

Дарк снова обвел языком мой вход, посылая волны похоти в каждое нервное окончание моего тела.

Наконец мама исчезла.

— Что ты делаешь? — прошипела я, но Дарк не ответил.

Его язык был занят моей задницей. Когда его большой палец начал дразнить мою киску, иногда погружаясь в нее с умопомрачительными круговыми движениями, я перестала говорить. Я подходила все ближе и ближе к оргазму. Губы Дарка вернулись к моему клитору, впившись в него. Его большой палец собрал мою влагу и погрузился в мою попку. Мои глаза расширились от удивления… и похоти. Я никогда не думала о том, чтобы позволить кому-то приблизиться к этой части меня, и сомневалась, что позволю кому-то сделать это после Дарка. Мои ноги начали дрожать, а бедра держали в ловушке Дарка, когда он сосал и трогал меня. Я прикусила губу, но все равно стон вырвался наружу, когда мой оргазм бульдозером пронесся по моему телу. Прижав свою киску к его лицу, я вцепилась в лодку мертвой хваткой. Мое тело было легким, будто я могла потерять сознание в любой момент.

Его большой палец и язык замедлились и в конце концов остановились.

— С тебя капает, как с сочного персика.

— Мое платье, — прошептала я скорее по привычке, чем потому, что мне было не все равно.

— Хм, — прохрипел Дарк, а затем его язык снова нырнул в мою киску, лаская меня, как человек, умирающий от жажды.

Я смотрела в ночное небо, позволяя ему делать то, что он хочет, и купаясь в блаженном послесвечении моего оргазма. Потом его губы исчезли, и моя юбка зашуршала. Его лицо в маске появилось над моей головой, квадратная челюсть и ухмыляющиеся губы блестели от моих соков.

Он поцеловал меня, его язык завладел моим ртом. Мускусный вкус расцвел на моем языке, странно эротичный. Он отстранился и вытер рот, ухмылка стала более заметной.

— Нам следует вернуться на бал для обязательного танца, прежде чем мы вновь уйдем, чтобы ты могла подарить мне другой свой первый опыт, — прохрипел он.

Я вздрогнула от требовательного звука его голоса, мое сердце снова сжалось. Пока я пыталась привести в порядок прическу и одежду, мы приплыли обратно на пристань. Как только мы пришвартовались, он встал и помог мне выйти из лодки, как истинный джентльмен, когда его постельные манеры были совсем иными.

— Мои трусики, — сказала я, обыскивая гондолу в поисках недостающего предмета одежды.

Он усмехнулся, темный рокот завибрировал из глубины его груди, и он наклонился, чтобы поцеловать меня в ухо.

— В кармане. Я верну их тебе, когда закончу с тобой, Джиджи.

Я сглотнула, когда он повел меня обратно в обеденный зал и на танцпол. Я почувствовала себя так, будто все узнают о моих пропавших трусиках, посмотрев мне в лицо.

Поведение Дарка вернулось к формальной вежливости других мужчин вокруг нас, когда он вел меня под музыку с соответствующим расстоянием.

Но в его глазах было понимание того, что произошло, и обещание того, что ждет впереди.

— Твой вкус остался на моих губах, — пробормотал он.

Я ничего не сказала, обеспокоенная уровнем своего возбуждения и отсутствующим барьером между моей киской и воздухом. С другого конца комнаты мама и папа смотрели на меня с одобрением. Возможно, они надеялись, что у моего партнера по танцу будет достаточно средств, чтобы предотвратить худшее.

Если бы только они знали, что я делаю с этим незнакомцем…

Сегодня речь шла обо мне, о вкусе свободы, прежде чем мне придется довольствоваться старым толстым поклонником с деньгами или, что еще хуже и более вероятно, всю жизнь с высокомерной ухмылкой мистера Чанлера.

Песня закончилась. Рука Дарка крепче сжала мою, и он повел меня прочь от танцпола к бару.

— Встретимся в лабиринте через пять минут, Джиджи. — он зашагал прочь.

Я подождала пару минут, прежде чем тоже выйти на улицу, мое сердце колотилось в груди, когда я думала о том, что произойдет дальше. Я тешила себя абстрактными фантазиями о том, как потеряю девственность. Я никогда не думала, что это случится снаружи, в темноте, на грязной лужайке, но я находилась на грани невозврата. Я жаждала Дарка, и если я не хочу испортить фамилию Уитни раз и навсегда, мне придется довольствоваться только одной ночью удовольствия.

Дарк почти сливался с тенями высокой изгороди. Он схватил меня за руку и повел вглубь лабиринта, поворачивая из угла в угол, пока мы не оказались в тупике с тускло освещенным фонтаном и маленькой каменной скамейкой рядом с ним.

— Заблудились? — поддразнила я.

Он притянул меня к его сильному телу и грубо поцеловал, прежде чем зарычать:

— Ты у меня именно там, где я хочу тебя. — он помолчал, посасывая мою губу.

— Неужели это так? — спросила я тихим голосом.

— О-о-о, да, — пробормотал он, ведя меня назад к фонтану, пока мои икры не коснулись скамейки, и я не опустилась на нее. — Я не хотел, чтобы ты испортила платье, встав на колени.

Мои глаза расширились, поняв, что он имеет в виду. Он расстегнул брюки, и впечатляющая эрекция выскочила на уровне глаз.

— Не смотри так испуганно, моя дорогая, — сказал он с насмешливым смешком.

Я прищурилась, чувствуя, как жар приливает к щекам. Благодаря слабому свету фонтана он мог видеть мое лицо, но я не могла видеть его. Вся верхняя часть его тела была окутана мраком.

— Ты собираешься сосать мой член, Джиджи? Я истекаю кровью с тех пор, как я попробовал на вкус твою киску. — его пальцы сомкнулись вокруг его длины, и он направил кончик к моему приоткрытому рту, а затем провел им по моим губам.

Я высунула язык, пробуя его на вкус. Его пальцы запутались в моих волосах, пока я с любопытством исследовала его головку и ствол.

— Открой свой рот для меня.

Я открыла, и не сводя с меня глаз, он скользнул своим членом в меня, пока не достиг задней части моего горла. Я подавилась, но он не сразу отстранился. Его член был тяжелым на моем языке, толстым и горячим. Он медленно вытащил его.

— Используй язык и губы.

Я сделала, как он просил, обводя его кончик языком, совершая сосательные движения губами, пока его бедра двигались взад и вперед. Я схватила его за задницу, моя сердцевина нагревалась от ощущения его мышц под моими пальцами. Даже его задница была в идеальном состоянии.

Его член входил и выходил из моего рта, его ягодицы изгибались под моими ладонями. Вздрогнув, я поняла, что он трахает мой рот, и позволила ему это. Я даже наслаждалась этим.

В соседнем проходе послышались голоса. Я напряглась, но Дарк не переставал толкаться в меня.

— Нам необходимо уединение, — прорычал он, но его бедра продолжали изгибаться, его пальцы запутались в моих волосах, когда он продолжал трахать мой рот с кем-то наблюдающим.

Я была скрыта от глаз его телом, но опасность ситуации все еще заставляла мое сердце биться сильнее. Намек на новый вкус распространился по моему языку, и я с любопытством скользнула языком по кончику Дарка. Он прошипел, сжимая пальцами мою голову.

— Наслаждайся, приятель, — насмешливо произнес мужской голос, сопровождаемый женским хихиканьем.

— О-о-о, да, — пробормотал Дарк. — Приятно сознавать, что твой рот способен на большее, чем оскорбления, Джиджи.

У меня не было возможности обдумать его слова, потому что его толчки стали сильнее, почти сталкивая меня со скамейки. Я прижалась к нему, ошеломленная его приказом и ощущением его члена во рту. Я испортила платье изнутри своей страстью к возвышающемуся надо мной мужчине.

— Открой рот пошире, — прохрипел он, и я сделала это, даже не задумываясь.

Он наклонил голову так, что я поняла, что он наблюдает за мной. Со стоном он кончил, и его сперма вылилась на мой язык и заднюю часть моего горла. Удивленная, я сглотнула, но он продолжал извергать семя, пока несколько капель не скатились по моей губе и подбородку.

— Блядь, — пробормотал он. — Это такое жаркое зрелище.

Я вытерла подбородок, и Дарк упал передо мной на колени, целуя меня с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Его рука скользнула мне под юбку, поднимая ее вверх, заставляя раздвинуть ноги. Он обнаружил меня мокрой насквозь.

Я выгнулась дугой, когда он вонзил в меня свои пальцы. Дарк отстранился от моего рта, его дыхание было хриплым.

— Я подумал, что ты лжешь, Джин. Рад узнать, что ты говорила правду.

На секунду я задумалась, откуда он знает мое имя, но потом вспомнила, как мама выкрикивала его.

— Зачем мне лгать о чем-то подобном? — прошептала я, удивляясь ощущению его пальцев, растягивающих меня, когда они нежно трахали меня.

— Наслаждайся дискомфортом, пока он не превратился в боль, когда мой член притязает на эту сладкую киску.

У меня перехватило дыхание.

— Или ты передумала давать незнакомцу свои первые ласки?

— Нет, — сказала я с убеждением.

— Хорошо, потому что мне нужен каждый из них.

Я шла за ним, как в тумане. Сердце колотилось, ладони вспотели. Так оно и было. Он повел меня обратно в дом, потом наверх. Я нервно огляделась, опасаясь, что кто-нибудь застанет нас бродящими вокруг. Он толкнул дверь в роскошную спальню, затем закрыл ее с тихим щелчком, прежде чем повернуть замок.

Вспыхнул нервный трепет. Я была заперта в спальне с незнакомцем, который хотел обладать мной по-своему.

— Передумала? — прошептал Дарк мне в ухо, стоя рядом со мной.

— Нет, — твердо ответила я.

Его пальцы прошлись по моим лопаткам, прежде чем он начал расстегивать корсет. Он направил мое платье вниз по телу, пока оно не растеклось у моих ног. Я была совершенно голой, если не считать маски, все еще закрывавшей часть моего лица.

— Повернись.

Я не колебалась. Глаза Дарка блуждали по моему телу. Он покачал головой.

— Это тело смертельно опасно, Джиджи.

Я соблазнительно улыбнулась.

— Сегодня ночью оно твоё.

— Сегодня ночью, — согласился Дарк, но в его голосе прозвучали странные нотки.

Его пальцы обвились вокруг моей шеи, притягивая меня к себе для поцелуя. Мои соски терлись об изысканную ткань его костюма, заставляя меня прижиматься только ближе к нему, чтобы вызвать еще большее трение. Он схватил меня за ягодицу и сильно сжал, его зубы задели мою нижнюю губу, прежде чем прикусить ее.

Я потянула его за пиджак, пока он наконец не стянул его и не бросил на пол. Вскоре за ним последовали галстук и рубашка. У меня перехватило дыхание при виде этих мускулов. Дарк был непристойной фантазией каждой женщины. Широкая грудь, восхитительный пресс из шести кубиков и узкая дорожка волос, исчезающая в его брюках, ведущая к такому же сексуальному члену. Дарк был из тех мужчин, которых скучающие женщины в наших кругах принимают в любовники, как только им надоедает быть проигнорированными своими изменяющими мужьями. Кто скажет «нет» такому мужчине?

— Нравится то, что ты видишь? — спросил Дарк, расстегивая ремень и брюки и бесцеремонно роняя их на пол.

— Да. — Я провела пальцами по его грудным мышцам и животу, удивляясь тому, насколько твердым и сильным было его тело.

Он смотрел на меня сквозь прорези в маске. Его губы изогнулись в мрачной улыбке, и он притянул меня к себе для еще одного поцелуя, прежде чем повезти назад, пока моя задница не ударилась о прохладное окно. Мой взгляд метнулся к кровати в другом конце комнаты.

Дарк покачал головой.

— Только не кровать. Наша ночь должна закончиться с треском.

Я оглянулась через плечо.

— Люди увидят нас.

Дарк направился к выключателю и выключил свет. Потом ждал, глядя на меня, когда я прислонилась к стеклу с освещенным садам и звездным ночным небом за моей спиной.

— Ты будешь моей, — прорычал он.

Хотя бы на сегодняшнюю ночь.

Я улыбнулась, пробежав кончиками пальцев по ложбинке между грудями к узкой полоске волос, чувствуя себя дерзкой. Дарк подошел ко мне, убрал мои пальцы и засунул их себе в рот, начисто высосав.

— Моя.

От грохота его голоса у меня по спине побежали мурашки. Его рука скользнула вокруг моей талии, притягивая к себе, прежде чем раздался щелчок. Он открыл французские двойные двери, ведущие на небольшой балкон с низкой каменной балюстрадой. Внизу, в отдалении, лабиринт теперь гудел от людей, и мириады мерцающих огней на озере говорили мне, что все лодки были заняты. Послышались смех и разговоры.

Нервы забурлили у меня в животе.

— Мы окутаны тьмой, Джиджи, — пообещал Дарк, выводя меня из комнаты.

Моя задница ударилась о грубый камень балюстрады. Я прислонилась к ней, раскинув руки в стороны.

— А теперь давай подготовим тебя к моему члену, дорогая. — он схватил меня за бедро и приподнял ногу, поставив ее на арку балюстрады.

Он опустился на колени и зарылся лицом в мою киску. Я ахнула, мои пальцы поцарапали камень. Голоса собравшихся вскоре отошли на задний план. Я почти благоговейно протянула руку и погладила его скрученные рога. Его глаза метнулись вверх, и он улыбнулся, теребя и облизывая меня, пока я не превратилась в груду костей. Он вонзил свои пальцы в меня сильно и быстро, не сдерживаясь. С каждым толчком дискомфорт смешивался с удовольствием, взад и вперед, что заставляло мои глаза закатываться, пока я жестко не кончила на его пальцы. Дарк поднялся на ноги, возвышаясь надо мной. Его член был твердым, как камень.

— Я не собираюсь быть нежным, Джиджи. Я хочу трахнуть тебя.

Я кивнула. Я хотела его. Он схватил меня за талию и поднял на балюстраду. Я тихонько вскрикнула от удивления, вцепившись пальцами в его сильные плечи.

— Обхвати меня ногами за талию, Джиджи.

Я так и сделала, мое дыхание стало прерывистым, когда его кончик скользнул между моих складок. Он обнял меня за талию, притягивая еще ближе, и в этот момент его головка проскользнула внутрь. Я выдохнула, но Дарк украл мое дыхание поцелуем.

— Я не позволю тебе упасть.

Из его уст это прозвучало как обещание, которое распространялось на сегодняшнюю ночь и наши несколько часов удовольствия, и хотя я едва знала этого человека, я доверяла ему.

Затем он полностью вошел в меня, и я затаила дыхание от силы этого вторжения. Он отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо. Мои зубы впились в нижнюю губу. Я взглянула вниз на наши соединенные тела, на то, как его член пронзил меня. Он приподнял мой подбородок, и его губы коснулись моих для нежного поцелуя, затем отстранился.

— Находи удовольствие в дискомфорте. — он начал трахать меня, и я наконец поняла, что он имел в виду.

Он требовал меня, как животное, с жесткими толчками бедер и животным рычанием удовольствия. Он сдвинул мою ногу, вонзаясь в меня еще глубже. Моя попа терлась о твердый камень. Завтра у меня будет болеть и внутри, и снаружи.

Одной рукой он обхватил мою грудь, мял, щипал, тянул. Его глаза не отрывались от моих во время каждого толчка. Пот блестел на его мускулистой груди, и его мощные, волосатые бедра терлись о чувствительную внутреннюю часть моих бедер врезаясь в меня.

Копья удовольствия прорвались сквозь туман боли, становясь ярче с каждой секундой. Я впилась ногтями в его плечи. Смех прорвался сквозь мой пузырь.

— Они нас не увидят, — пообещал Дарк, целуя меня в ухо. — Это всего лишь мы. Только мой член претендует на эту тугую киску. — он внезапно отстранился и снял меня с балюстрады. — Повернись и держись за перила.

Я сделала, как он просил. Мои пальцы сжались на холодном камне, и я наклонилась вперед, протягивая ему свою задницу. Он погладил меня по ягодицам.

— Наша ночь оставит следы.

— Более чем в одном смысле, — ответила я, сама не зная почему.

Его член раздвинул меня и скользнул внутрь. Я поморщилась. В этом положении он, казалось, входил еще глубже, требуя от меня больше, чем прежде. Мои пальцы на камне напряглись, когда он начал снова толкаться. Его руки гладили меня по спине, а потом одна из них скользнула вниз между моих ног, находя мой клитор. Другой рукой он обхватил мою грудь. Переполненная чувствами, я закрыла глаза от прекрасного зрелища передо собой, теряя себя в удовольствии.

— Следуй за мной, Джин. — Его голос пронесся над моим ухом.

Мое тело сжалось, голова упала вперед, и я задохнулась. Сжавшись вокруг него, мощная смесь удовольствия и боли взорвалась в моем теле, заставляя звезды танцевать перед моими глазами. Часть меня хотела отстраниться от боли, другая хотела, чтобы его член оказался еще глубже, чтобы насладиться удовольствием.

Дарк трахал меня еще сильнее. Я с трудом удерживала равновесие, мое тело все еще сотрясалось от оргазма, но он не проявил милосердия. Он сжал мои бедра, притягивая меня к себе, врезаясь в меня, пронзая меня своим членом.

Я снова задохнулась от боли и возбуждения, измученная и возбужденная.

Со стоном и содроганием он кончил, его член расширился. Мои глаза все еще были закрыты, я глубоко дышала, чувствуя себя связанной с этим незнакомцем так, как никогда не чувствовала себя с кем-то раньше. Может, секс без эмоций все-таки был обманом. Впрочем, это не имело значения.

— Я уже несколько дней думаю об этом моменте.

Я нахмурилась, мои глаза затрепетали и открылись. Он погладил меня по спине и поцеловал в плечо.

— Я всегда получаю то, что хочу, Джин, даже твои первые разы.

Дарк вышел из меня, и я быстро обернулась. Мои губы приоткрылись, когда я посмотрела на улыбающееся лицо мистера Чанлера. Он сбрил бороду и снял маску, которая одурачила меня.

Он кивнул, поглаживая свой теперь уже гладкий подбородок.

— Я сбрил бороду, чтобы обмануть тебя. Но должен сказать тебе, что ты все упустила. Борода, если ее правильно использовать, добавляет удовольствия во время орального секса.

Я моргнула, застыв от шока.

— Ты обманул меня?

Он наклонился ближе. От него пахло сексом, мной… нами.

— Я пытался немного подтолкнуть тебя, пока ты обдумывала мое предложение. Признайся, я был убедителен, не так ли? — он потянулся к моей маске, словно собирался снять ее, как и свою, но я оттолкнула его руку и протиснулась мимо него.

Мои эмоции перехлестывали друг через друга. Я не была уверена в своих чувствах; гнев был самым легким выбором. Я подобрала с пола свою одежду, не удостоив мистера Чанлера ни единым взглядом.

— Не уходи. У нас еще целая ночь, чтобы насладиться друг другом.

— Ты… ты… ублюдок! — я ворвалась в ванную, прижимая одежду к обнаженной груди.

Включив свет, я прислонилась к двери и посмотрела на себя в широкое зеркало. Я выглядела измотанной, словно меня основательно трахнули, и это так и было. Перья на моей маске скрутились, некоторые даже сломались, почти все было в беспорядке.

Мои бедра были липкими, и я чувствовала боль. Я покрутилась, пока не увидела в зеркале свою красную задницу. Мое лицо вскоре приобрело тот же оттенок. Я поклялась подарить свой первый опыт кому-то другому, кому угодно, только не мистеру Чанлеру, но было трудно сожалеть о событиях ночи, когда мое тело все еще покалывало от оргазмов.

Я поплелась к раковине и попыталась привести себя в порядок, не испортив макияж. Моя гордость была уязвлена, и это не позволяло мне простить мистеру Чанлеру его шараду. Не сегодня, возможно, никогда. Я не могла поверить, что он обманул меня. Не могла поверить, как легко— беспрепятственно — я попалась на эту удочку.

Я надела платье, но зашнуровать корсет без посторонней помощи оказалось трудно. Но будь я проклята, если бы попросила мистера Чанлера о помощи. Вместо этого я позволила корсету быть более свободным, чем мне обычно хотелось бы, я поправила волосы и надела туфли. Мои трусики все еще находились у Дарка… у мистера Чанлера в кармане.

Я вернулась в спальню, где мистер Чанлер ждал меня, одетый в свой прежний наряд, держа в руках маску. Мое лицо вспыхнуло от жара, когда я вспомнила нашу совместную ночь и представила триумф, который он, должно быть, испытывал все это время. Родители учили меня молчать, если нечего сказать, поэтому я молча пересекла комнату. Как только мои пальцы сомкнулись на дверной ручке, мистер Чанлер заговорил:

— Разве ты не хочешь вернуть свои трусики, Джин?

Я стиснула зубы.

— Оставь их, как знак, что мне все равно, мистер Чанлер.

— Зови меня Пейтон, — сказал он, даже не пытаясь скрыть своего удивления. — Думаю, наша новообретенная фамильярность позволяет нам отказаться от формальностей.

Я бросила на него свирепый взгляд, но мои глаза задержались на его яростной ухмылке и острых углах красивого лица.

— Спокойной ночи, мистер Чанлер. — я вышла из комнаты и с силой захлопнула дверь.

Слишком поздно я поняла, что забыла поправить маску. Но мне было все равно. Я спустилась вниз по лестнице. К этому времени число гостей стало уменьшаться. Было уже за полночь, и многие были пьяны или наслаждались прохладной летней ночью на улице.

— Где ты пропадала? Мы с мамой тебя искали, — сказал отец, становясь передо мной.

Он осмотрел мою маску, которая все еще прибывала в беспорядке. Я надеялась, что помада хотя бы прикроет мои распухшие губы.

— Была снаружи, искала тишины.

Папа не выглядел убежденным.

— Что произошло с твоей маской?

— Я застряла.

Он покачал головой и махнул рукой маме, которая вошла в холл. Она бросилась к нам, и мы наконец смогли покинуть бал-маскарад.

Они допрашивали меня всю дорогу домой, но я хранила молчание.

Когда мы подъехали к нашему дому, мама спросила:

— Ты уже решила насчет мистера Чанлера?

— Почему? — высокий тон моего голоса заставил маму и папу повернуться на своих местах.

— Потому что он прислал мне сообщение с просьбой приехать завтра. Ему нужен ответ от тебя, — сказал отец.

Его дерзость!

— Нет, я не решила.

— Джин, — мама стала умолять.

— Я знаю! Я знаю, что мы в этом нуждаемся. Вы можете хотя бы притвориться, что у меня есть выбор?

Они замолчали, и как только мы вернулись домой, я бросилась в свою комнату. Эта ночь приняла неожиданный оборот, о котором я должна была бы сожалеть, но не могла. Возможно, это был самый большой триумф мистера Ченлера.

Как и ожидалось, на следующий день я почувствовала боль, напомнившую о прошлой ночи, но не то, чтобы я нуждалась в напоминании. Я думала об этом всю ночь и проснулась такой возбужденной этим утром, что мне пришлось самой позаботиться о вещах, несмотря на дискомфорт.

Когда я вспомнила о сегодняшнем визите мистера Чанлера, у меня возникло противоречивое чувство. С одной стороны, сказать ему «Да» казалось не только разумным выбором, но и обещанием приключений и удовольствий. Я чувствовала связь с ним, не говоря уже о том, что меня влекло к нему так, как никогда и ни к кому. Я сомневалась, что кто-то из других претендентов, которые все еще находились в списке моих родителей, могли предложить те же преимущества.

Возможно, в этом и была проблема. Я не хотела рассматривать свой брак как деловое решение, но чувствовала, что у меня нет выбора. Если бы не наша совместная ночь, я бы сказала мистеру Чанлеру «Нет», но теперь деловая сторона нашего соглашения была уже не единственной в его пользу.

Я не могла уловить ясной мысли, все еще слишком ошеломленная событиями прошлой ночи, и, возможно, именно поэтому мистер Чанлер выбрал сегодняшний день для своего визита. На этот раз, однако, мы будем играть по моим правилам, и я не позволю никакой хитрости изменить это.

Я надела одно из своих самых красивых платьев — облегающее, почти дерзкое, но все же элегантное. Я хотела взять верх на этой встрече. Возможно, мистер Чанлер задумал поймать меня не на той ноге, чтобы привести в состояние растерянности. Может, он думал, что я буду смущенной бывшей девственницей, которая будет трепетать от благоговения в его присутствии. Он подумает по-другому.

Несмотря на настойчивые призывы родителей спуститься вниз, чтобы поприветствовать мистера Чанлера, я дождалась звонка, прежде чем выйти из комнаты. Я медленно шла, даже когда до меня донесся знакомый низкий голос. На верхней ступеньке лестницы я остановилась, давая мистеру Чанлеру, который приветствовал моих родителей, время заметить меня. В тот момент, когда его глаза остановились на мне, я спустилась по лестнице так элегантно, как только могла, с высоко поднятой головой.

Он выглядел до смешного красивым в брюках и обтягивающей белой рубашке, подчеркивающей его мускулистое тело. Тень бороды проступала на его лице, придавая ему немного грубоватый вид, что произвело на меня удивительно приятное впечатление.

— Мистер Чанлер, — пробубнила я.

Я не протянула ему руку, как в прошлый раз, а встала на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку. В его глазах промелькнули удивление и признательность.

— Джиджи, — сказал он. Я никак не отреагировала на то, что он использовал мое прозвище, хотя мои родители обменялись смущенными взглядами. — Я здесь, чтобы узнать твоё решение.

Я мило улыбнулась.

— Почему бы нам не прогуляться по саду? — я не стала дожидаться его ответа и направилась к французским дверям.

За моей спиной послышались его шаги. Когда я открыла дверь, он стоял так близко, что у меня по спине пробежала легкая дрожь.

Я вышла на улицу и пошла по узкой тропинке, извивающейся через наш сад, пока не оказалась на поляне, окруженной кустиками и деревьями, скрытой от посторонних глаз. В центре стояла небольшая каменная скамья.

Рука мистера Чанлера обвилась вокруг моего запястья и притянула меня к себе для страстного поцелуя. Я почти потеряла себя в нем, но упрямство победило, и я наконец вырвалась, мои губы все еще покалывало.

— Ты не можешь просто поцеловать меня.

Он ухмыльнулся.

— Скажи мне, Джиджи, тебе больно?

Я пожала плечами.

— Немного.

Он снова подошел ближе, но я стояла на своем.

— Но ты же хочешь, чтобы тебя снова трахнули, правда?

Абсолютно.

— Уверена, что смогу развлечься, как делала это последние несколько лет.

В его глазах вспыхнуло вожделение. Неужели его возбуждает мысль о том, что я сама себя ублажаю?

— Я же говорила, что мне нужно время, чтобы обдумать твое предложение, а ты до сих пор не даешь мне того времени, которое мне необходимо, — я перевела разговор на более безопасную тему.

— Не притворяйся, что вчерашняя ночь не заставила тебя передумать. Я совершенно уверен, что у тебя есть ответ на мой вопрос.

Его откровенная самоуверенность — даже высокомерие — разожгла мой гнев. Прошлая ночь, возможно, была умопомрачительной, но я все еще думала своим мозгом, а не тем местом, которое пульсировало между моих бедер. Проблема была в том, что мой мозг тоже голосовал за мистера Чанлера. Только мое сердце все еще пребывало в смятении.

— Ничего не изменилось, — пробормотала я.

Мистер Чанлер схватил меня за плечи, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Все изменилось, потому что ты позволила себе увидеть меня без предубеждений, и тебе понравилось увиденное.

— Я увидела обманщика, мистер Чанлер.

— Пейтон.

Я вздохнула.

— Обман не лучшее начало для брака.

— Ты могла бы догадаться, что это я, но ты слишком наслаждалась своей анонимной ночью удовольствия, Джин, признайся.

— Да, — ответила я и задала вопрос, который уже некоторое время меня беспокоил. — Почему ты вообще хочешь на мне жениться? Что это значит для тебя? И не говори мне о моей красоте. Я не слепа. В океане много красивых рыб, и у них нет разоренной семьи в качестве дополнительного бонуса.

— Не считая того, что всю жизнь мой член будет в твоем хорошеньком ротике, попке и киске?

Я прищурилась.

— Правду.

— Это чистая правда. — Его губы дрогнули, и на правой щеке появилась ямочка. Конечно, у него должна быть симпатичная ямочка. — Во всяком случае, часть правды… знаешь, изначально все это было для того, чтобы показать тебе твое место. Возможно, ты не помнишь, но мы встречались раньше. Три года назад, на вечере. Я пригласил тебя на танец, а ты была высокомерной, избалованной девчонкой и сказала мне, что меня нет в списке важных фамилий, с которыми тебе нужно танцевать.

Я долго ломала голову, а потом у меня появилось смутное воспоминание.

— Мои родители несколько часов подряд толкали мне возможных женихов. Мои ноги онемели от танцев, а губы потрескались от болтовни. Я знала, что у моей матери случится инфаркт, если я откажусь от кого-то, кого она считает важным, поэтому я проверила твою фамилию. Мне просто хотелось отдышаться, пока очередной старый холостяк не наступил мне на пятки. — я склонила голову набок. — Ты все эти годы помнил тот случай? Тебе нравится таить обиду.

Он ухмыльнулся.

— Нет, я быстро забыл, но потом твоя фамилия дошла до моих ушей, потому что твои родители искали богатого жениха. Я думал, что это мой шанс отплатить тебе.

— Значит, ты действительно не заинтересован в браке? Ты просто хотел, чтобы я согласилась, чтобы ты мог отвергнуть меня, как я отвергла тебя много лет назад.

— И претендовать на все эти восхитительные первые разы.

Я нахмурилась и попыталась вырваться из его хватки, но его пальцы на моих плечах сжались сильнее.

— У тебя был такой вид, словно тебе в задницу засунули палку. Никакого веселья. Но теперь, когда я знаю, что это только мой большой палец вверх, я доволен.

Я кивнула, пытаясь скрыть свою боль.

— Ну, я думаю, мы можем согласиться, что на самом деле ты не хочешь жениться на мне. Ты получил свою расплату, и я могу продолжить жить своей жизнью.

Он притянул меня к своему неотразимому телу.

— Должен признаться, я передумал насчет тебя. Прошлая ночь была не о расплате. Это было намного больше. Ты очаровываешь меня. Твоя упрямая, гордая жилка. Твоя озорная, дерзкая сторона. Мы могли бы повеселиться, внутри и снаружи спальни.

— Брак это больше, чем развлечение.

— В большинстве случаев это совсем не весело. Почему бы не совместить удовольствие с долгом? Думаю, что худшая участь это скука, но у меня такое чувство, что мы будем держать друг друга в напряжении.

Он был прав. Скучная жизнь с заносчивым мужем казалась куда худшей судьбой, чем ночи наслаждений с ним. И все же я не хотела сдаваться слишком легко, даже ради того, чтобы избавить родителей от душевной боли.

— Я могу дать тебе предварительное «Да».

Он усмехнулся.

— Предварительное?

— «Да» будет основано на условии, что мы будем проводить время вместе в течение следующих четырех недель и получать от этого удовольствие. Тогда мое «Да» превратится в последнее. В любом случае, ты обещаешь не покупать бизнес моего отца.

— У твоего отца скоро не станет бизнеса, если он не получит немного денег.

— Это наша проблема, а не твоя. — Я протянула ему руку. — Договорились?

Он ухмыльнулся.

— Договорились. — Он притянул меня к себе для поцелуя, но я повернула голову так, что его губы коснулись моей щеки.

— Я думаю, что мы должны развивать наши отношения шаг за шагом.

В его глазах сверкнул вызов.

— Ты будешь скучать по моему языку и члену в своей киске, Джиджи.

Ох, определено, без сомнения.

— Как и ты будешь скучать по моим губам вокруг твоего члена. Брак означает жертву.

Он усмехнулся. Я вгляделась в его лицо.

— Ты не побрился сегодня утром.

Выражение его лица стало озорным.

— Я отращиваю бороду, чтобы показать тебе, как приятно трение о твою киску.

— Мне все еще не нравятся бороды.

— Может, мне удастся убедить тебя в преимуществах моей бороды и браке со мной.

Он так и сделал — убедил меня в этом.

После первоначального неодобрения моих родителей и беспокойства по поводу моего решения заставить Пейтона подождать, они вскоре расслабились, поняв, как хорошо все складывается между нами, потому что это действительно было так.

Озорная, дерзкая сторона Пейтона развлекала меня, и не только между простынями. Мой запрет на физические действия продержался недолго.

И он был прав в том, что касается волос на лице. Царапанье щетины, когда Пейтон поедал мою киску, добавило мне удовольствия. Пейтон знал, как обращаться со своей бородой, и в своем коротком состоянии она придавала ему суровый вид, который я очень ценила.

Неудивительно, что мое предварительное «Да» через четыре недели превратилось в окончательное. Будем ли мы счастливы, пока смерть не разлучит нас? Я не имела понятия, но большинство людей в нашем мире уже были несчастны в день своей свадьбы. Пейтон и я наслаждались обществом друг друга, и это было хорошей основой для брака.

Всю информацию о книгах Коры Рейли, тизеры к будущим релизам автора и многое другое в «Кора Рейли»: https://vk.com/corareilly.

Nouveau riche — с французского «скоробогач», быстро разбогатевший человек.