Мое сердце колотится, адреналин зашкаливает, а ладони липкие. Я нервничаю. Нервничаю больше, чем когда-либо за долгое время.

— Ты в порядке? — спрашивает сидящий за столом секретарь, не сводя глаз с моего подскакивающего колена.

Я киваю и стараюсь не шевелиться.

— Да, я в порядке. — я вытираю потные ладони о джинсы, чувствуя себя нелепо. Почему я так нервничаю? Это просто собеседование. Ты уже делала это раньше, Келли.

Но ты так же очень сильно хочешь эту работу.

Я внутренне вздыхаю.

Мне нужно успокоиться или я испорчу интервью.

Секретарь одаривает меня сочувственной улыбкой.

— Эви скоро будет здесь. Просто постарайся продержаться еще немного, хорошо? — он подмигивает мне и переключает внимание на компьютер на столе.

Я не знаю, как отнестись к его подмигиванию, поскольку секретари обычно не подмигивают потенциальным новым сотрудникам. Опять же, ничто в этом месте не напоминает типичный офис.

Возьмите секретаря. Он выглядит на несколько лет старше меня с растрепанными светлыми волосами и парой пирсингов на губах и лбу. На нем рубашка с черепом, а запястья украшены множеством кожаных браслетов. А когда он встал, чтобы взять что-то из принтера, я заметила, что на нем нет обуви.

Когда я впервые вошла в кабинет и увидела, что он сидит за столом и лихорадочно роется в ящике, я подумала, что, может быть, он пробрался внутрь и собирается что-то украсть. Но потом он поприветствовал меня дружелюбной улыбкой и спросил, назначена ли мне встреча. Именно тогда я поняла, что судила о нем просто по его внешности и чувствовала себя ужасно из-за этого. Именно тогда я поняла, насколько нетипичен этот офис.

Это открытие принесло мне некоторое облегчение. Я решила бросить свою последнюю работу по написанию статей для онлайн-сайта, потому что это было скучно и повторялось. Я всегда любила писать, но эта работа высасывала из меня все удовольствие. И все же это была работа, и платили за нее прилично, по крайней мере, для студента колледжа. Но через год после того, как я начала учиться и перешла в выпускной класс, мне захотелось перемен. Я хотела просыпаться утром и быть готовой к работе. И да, я понимаю, что многие люди не любят свою работу. Но, для меня, писать иногда кажется творчеством. А принуждение к искусству обычно не очень хорошо работает. А в моем случае особенно. Конечно, статьи, которые я пишу, были достаточно приличными, но не великими. И я хотела сделать что-то великое.

Мне просто нужно выяснить, что это было.

Итак, после того, как Кайден предложил мне сменить работу, я сделала выбор и начала искать работу, которая показалась мне привлекательной. И вот я, в нетрадиционной The Offbeat Go Daily, в ожидании интервью.

Не буду врать, меня привлекло название этого места. Обычно я более традиционный человек, но это название кричит об авантюризме, и я хотела этого так сильно.

Потом я начала читать их статьи и колонки, и ух ты, просто ух ты, я действительно хочу писать для них. Они не только охватывают жесткие, нетрадиционные темы, но их авторы чрезвычайно детализированы, как будто они испытали событие из первых рук. Это звучало как полная противоположность моей старой работе, которая опиралась на то, чтобы я перечисляла только основные факты и никогда не писала, что могло бы оскорбить людей, даже если была осторожна со своими словами.

— Хочешь, конфетку? — секретарь прерывает мои размышления.

Я поднимаю глаза от пола и вижу, что он склонился над столом с огромной банкой конфеток в руке.

Определенно, первый раз, когда мне предложили конфету на собеседовании.

— Хмм, конечно. — я встаю на ноги, достаю розовый и снимаю обертку. — Спасибо.

Я засовываю конфетку в рот и скрежещу зубами, пытаясь снять напряжение.

— Леденцы потрясающее средство от стресса, верно?

Он ставит банку на заваленный бумагами стол.

Я киваю, вынимая конфетку изо рта.

— Неужели так заметно, что я нервничаю? — я прикусываю язык.

Возможно, не самый умный ход сказать секретарю в том месте, где ты надеешься получить работу, что ты нервничаешь.

Он пожимает плечами, откидывается на спинку стула и засовывает в рот конфету.

— Все потенциальные новички обычно такие, так что не переживай. — он крутит кресло из стороны в сторону, конфета трещит у него в зубах. — Маленький совет. Эви довольно холодная. Она, вероятно, задаст тебе несколько вопросов о твоей последней работе и твоём опыте. Но в основном она просто спросит тебя о твоей жизни, а потом решит, нравишься ты ей или нет.

— Но как она узнает, что я хороший писатель?

— Она уже прочитала кое-что из твоих работ. Если бы не она, тебя бы здесь не было.

— Оооо.

Мои ладони снова начинают потеть, а нервы нарастать.

Он улыбается.

— Это хорошо, Келли. Это значит, что ей нравится твои работы.

— Согласна. — я киваю, делая вид, что я более спокойна. Правда, я нервничаю.

Это место так отличается от того, к чему я привыкла, но, думаю, это то, что я ищу, верно?

Я очень надеюсь, что так.

Все будет хорошо, Келли. Ты можешь это сделать. У тебя есть квалификация, ты провела исследование, и у тебя есть твой счастливый наряд.

Мой счастливый наряд состоит из черного топа на пуговицах, полосатых брюк и черных каблуков с белыми полосками на носках. Это тот же наряд, что и раньше, когда я получила свою первую работу, и после этого.

Конечно, моя уверенность улетучивается, когда в офис врывается женщина в дырявых джинсах, черной футболке, поясе с заклепками и неуклюжих ботинках. Она выглядит так, будто только что была на концерте, и сначала я думаю, не журналистка ли она, но потом секретарь зовет ее Эви.

Это Эви?

Мне кажется, я слишком разоделась.…

Нет, все в порядке. Ты выглядишь профессионально и опрятно.

Я мысленно качаю головой.

Оглянись вокруг, Келли. Это место не ищет профессиональных и аккуратных.

Секретарь ухмыляется, когда в комнату вбегает запыхавшаяся, раскрасневшаяся Эви.

— Ты опоздала.

Она швыряет сумку в открытую дверь кабинета и проводит пальцами по своим фиолетово-черным волосам.

— Я понимаю. Я знаю. Но моя машина не завелась, а потом я получила письмо от… — ее взгляд останавливается на мне. — Ты не работаешь на меня?

Я ерзаю на стуле.

— Хммм, нет. Я Келли Лоуренс. Я пришла на собеседование.

— Сейчас твои три часа, — добавляет секретарь, беря чашку кофе.

Она смотрит на него, и он поднимает брови с веселым блеском в глазах.

— Ах да, конечно. Мои три часа. — она оглядывает меня. Судя по безразличному выражению ее глаз, я готова поспорить, что мой счастливый наряд больше не будет счастливым. — Хорошо, почему бы тебе не зайти ко мне в кабинет, чтобы мы могли начать.

Кивнув, я встаю и следую за ней в офис, который состоит из захламленного стола, компьютера и окна с видом на парковку. Типичный офис, если не считать сотен газетных вырезок, статей и фотографий, приклеенных к стенам.

— Так я организовываю свои исследования, — поясняет она, заметив, что я пялюсь на ее стены. — Я знаю, это выглядит довольно хаотично, но я клянусь, что есть система. Ну, если можно назвать хаос «системой». — уголки ее губ дергаются, когда она плюхается в кресло.

Тень улыбки дает мне каплю надежды, что, возможно, я еще не полностью провалила собеседование.

— Садись, пожалуйста. — она указывает на стул передо мной. — И расскажи мне немного о себе и о том, почему ты хочешь здесь работать.

Я бросаю конфетку в мусорную корзину, затем опускаюсь на стул и в десятый раз осторожно вытираю влажные ладони о ноги.

— Меня зовут Келли Лоуренс, вы это уже знаете. Я на последнем курсе в UW и буду заканчивать учебу осенью с моей степенью бакалавра по английскому языку. — она поднимает руку, прерывая меня, и мои нервы взлетают до небес.

— Я знакома с твоими документами. Я читала резюме, которое ты прислала. Я не хочу, чтобы ты повторилась. Я хочу знать, что делает тебя уникальной в море журналистов. Потому что Offbeat Go Daily — это все об уникальном. Мы гордимся интересными историями, которые никто не публикует, и разными углами зрения. Многие из наших проектов требуют от журналистов немного работы под прикрытием, а некоторые задания иногда могут быть отрывочными и требуют «много нестандартного мышления». Но я не могу понять, подходишь ли ты под этот профиль, основываясь только на резюме. — она опирается руками на стол. — Итак, расскажи мне немного о себе, о чем я еще не читала в твоем резюме, расскажи мне историю твоей жизни, хорошую и плохую. — она наклоняется вперед. — Расскажи мне, как ты стала той Келли Лоуренс, которая сидит сегодня передо мной.

Серьезно?

Я сопротивляюсь желанию начать грызть ногти, хотя отчаянно этого хочу.

— Ну, с чего мне начать?

— Как насчет с самого начала? — предлагает она, откидываясь на спинку стула. — И не упускай ни хорошего, ни плохого. Это то, что заставит тебя выделиться.

Итак, она хочет знать мою историю. Историю моей жизни. Хорошее и плохое. Хватит ли у меня смелости сделать это? Рассказать ей все важные факты, которые сделали меня той, кто я есть сегодня. О том, как последние несколько лет я жила довольно обычной, но прекрасной жизнью. Как в мой двенадцатый день рождения лучший друг моего брата украл мою хорошую жизнь и разбил меня, когда изнасиловал. Как я скрывала секрет, и он съел меня изнутри, почти уничтожив. Как я потеряла всех своих друзей. Была названа уродкой. Подвергалась издевкам. Как я пряталась в тени, желая быть невидимой до того дня, когда случайно пересеклась с Кайденом Оуэнсом, когда его отец избивал его. Как эта ночь изменила мою жизнь навсегда самым лучшим образом. Когда я поступила в колледж, я начала исцеляться. Как я влюбилась. Как я, наконец, раскрыла свой секрет.

Как я стала Келли Лоуренс, в один прекрасный день в будущем Келли Лоуренс-Оуэнс, которая скоро закончит колледж и мечтает писать статьи и статьи, которые помогут другим, застрявшим в темноте.

Я делаю глубокий вдох.

— Ну, я родилась в…

— Эй, чувак, ты придешь сегодня на вечеринку? — Джейсон, парень, который играет со мной в команде, спрашивает, когда мы выходим из класса.

— Пока не знаю. — честно говоря, скорее всего, нет. Хотя я никогда не возражал против вечеринки здесь или там, я начинаю уставать от них. К тому же, Келли не большая поклонница. И между работой, учебой и практикой у нас не так много свободного времени, поэтому каждую минуту свободного времени мы стараемся проводить вместе. — Скорее всего, нет.

Он закатывает глаза.

— Ты никогда не приходишь, чувак. Что случилось с этим?

Мне плевать, я достаю телефон из кармана, когда он начинает жужжать.

— Я просто не люблю вечеринки.

Он идет со мной, когда я сворачиваю направо по переполненному коридору, направляясь к выходу.

— Ты уверен, что это все?

— Да. Что еще может быть?

— Понятия не имею. Может что-то еще.

Я начинаю читать входящее сообщение, которое пришло от Сета, но тон его голоса заставляет меня взглянуть на него.

— Если хочешь что-то сказать, просто скажи.

Джейсон никогда не был моим любимым человеком. Он дерзкий и сноб, что вызывает напряжение во время игры на поле. Обычно я не общаюсь с такими людьми, как он, но есть такое неписаное правило, что даже вне поля команда должна вести себя прилично друг с другом.

Он пожимает плечами, засовывая руки в карманы.

— Мы с ребятами подумали, не придешь ли ты на вечеринку команды, или твоя чопорная невеста тебе не позволит.

Поначалу мне показалось, что я неправильно его расслышал, в основном потому, что Келли никогда ни с кем не была такой напряженной. Застенчивой и тихой, да. Но нервной?

— Ты что, издеваешься надо мной? — я останавливаюсь и делаю шаг к нему.

Он на пару дюймов ниже меня, но весит не меньше пятидесяти фунтов. Тем не менее, мой рост придает возможность запугивания, который мне нужен, и он отступает на шаг или два.

— Послушай, я ничего такого не имел в виду. — он поднимает руки перед собой.

— Ничего такого не имел в виду? — я морщу мой лоб — Ты назвал мою невесту чопорной, хотя это не так. И когда ты с виделся? В общей сложности два раза, так что, черт возьми, ты не знаешь, что она за человек.

— Извини, парень. — он не выглядит виноватым. — Может быть чопорная не совсем правильное слово.

— Может, тебе вообще не стоит говорить о моей невесте.

— Может, и нет. — он отступает с легкой ухмылкой на лице. Что бы не значила эта ухмылка, но она поднимает мой гнев на совершенно новый уровень.

Качая головой, я несусь по коридору в противоположном направлении, как Джейсон. Добравшись до дверей в конце коридора, я выхожу наружу и ступаю под облачное небо. Прохладный осенний ветер обдувает меня, когда я шагаю по траве к своей машине, чтобы поехать на стадион, где я проведу весь вечер, тренируясь и играя с командой. Потом я пойду домой и побуду с Келли около часа, пока не отключусь. Около раннего утра, пять дней в неделю, я хожу на работу, вторая половина дня отведена для занятий, а выходные — для игр.

Моя рутина сейчас довольно жесткая, что понятно, так как я собираюсь закончить учебу и, вероятно, пойду в армию. Но я очень скучаю по Келли. Хоть мы и живем вместе, я ее почти не вижу. Сейчас у нее перерыв в работе, так что у нас есть немного свободного времени. Но пару недель назад, когда она работала, у меня даже не было этого часа ночью. Единственная вещь, которая помогает мне продолжать этот напряженный график, это то, что в конце концов я доберусь до точки, где вся моя жизнь не будет сумасшедшим беспорядком. Тогда я смогу заботиться о Келли, как она заботится обо мне, и тогда я смогу проводить с ней больше времени.

Когда я добираюсь до машины, мой телефон снова жужжит, напоминая мне, что я не прочитал сообщение от Сета. Это сообщение тоже от него. Зная Сета, он, скорее всего, прислал мне какой нибудь глупый мем. Да, он тот самый друг. Поэтому, когда я открываю текст и вижу, что это настоящее сообщение, я начинаю беспокоиться. Особенно, когда я вижу, что это связано с Кэлли.

Сет: «У тебя есть шанс пропустить тренировку? Наша дорогая маленькая Келли расстроена и ей нежно использовать некоторое время для объятий, и, к сожалению, мои объятия, похоже, не очень ее подбадривают. Не знаю, почему. Мне говорили, что я лучшая обнимашка на свете».

Мое беспокойство немедленно усиливается, когда я спешу и сажусь в машину.

Я: «Все в порядке?»

Сет: «Да, это не чрезвычайная ситуация. Я думаю, она просто расстроена из-за собеседования, и вы двое почти не виделись последние пару недель, так что я думаю, что немного времени для объятий от Кайдена может ее подбодрить. Сама она не попросит. Ты знаешь, как она относится к тому, чтобы просить тебя сделать что-то для нее, особенно такие вещи, как слинять с практики».

Я завожу машину.

Я: «Да, я знаю. Она всегда ставит всех выше себя».

Я действительно это знаю. И это одна из причин, почему я так разозлился из-за того, что Джейсон назвал ее встревоженной. Конечно, Келли не кокетка, которая хихикает двадцать четыре часа в сутки, как большинство девушек, с которыми тусуется Джейсон. Нет, Кэлли совсем не такая. Она одна из самых милых, бескорыстных, заботливых людей, которых я знаю. Она идеальна, даже когда у нее плохой день, даже когда мы злимся друг на друга.

Совершенство. Вот что такое Келли.

Сет: «Итак, ты идешь?»

Хотя практика важна, я не пропустил ни одну за целую вечность. И подбодрить Келли кажется сейчас более важным. Ведь она всегда рядом, чтобы поддержать меня.

Я: «Да, уже еду».

После того, как я пишу тренеру, что плохо себя чувствую и мне придется взять выходной, я бросаю телефон в держатель для стаканов, пристегиваю ремень безопасности и нажимаю на газ, чтобы выехать с парковки. Когда я веду машину, что-то странное привлекает мое внимание. Парень лет двадцати пяти, в рубашке на пуговицах, джинсах и бейсболке, стоит у черного внедорожника с тонированными стеклами. У него странный взгляд, так как его глаза следят за моим автомобилем. Я не знаю, на что он смотрит, так как машина, на которой я езжу, не впечатляет. Наверное, он ее фанат. Такое иногда случается. Что меня действительно пугает, так это то, что в тот момент, когда моя машина обгоняет его, он забирается в свой внедорожник и выезжает с парковки. Затем он выезжает на дорогу позади меня и следует за мной несколько кварталов. Мне становится не по себе, и я сворачиваю в какой-то случайный район, решив, что это просто паранойя. Но он все равно следует за мной.

— Дерьмо. Кто, черт возьми, этот чувак?

Я продолжаю ехать по улицам, петляющими между двухэтажными домами, размышляя, не нажать ли мне на тормоза и не встретиться ли с ним лицом к лицу.

Наконец, минут через пятнадцать после того, как он сел мне на хвост, я останавливаюсь и паркуюсь перед тротуаром. Я почти ожидаю, что он остановится, но вместо этого он проезжает очень медленно с низко надвинутой бейсболкой. Потом жмет на газ и мчится по дороге.

Я пытаюсь запомнить номер его машины, но он слишком запачкан, так что все, что я могу сделать, это запомнить марку и модель машины.

— Может, я слишком остро реагирую, — пытаюсь убедить я себя. — Я имею в виду, кто, черт побери, мог следить за мной?

У меня нет ответа, но, выезжая на дорогу, я не могу избавиться от тревожного ощущения, что что-то не так.

— Значит, ты просто рассказала ей всю свою жизнь? — мой лучший друг Сет изумленно смотрит на меня, засовывая ложку в ведерко с мороженым, которое балансирует на диванной подушке между нами. В типичном стиле Сета, он одет, чтобы произвести впечатление, стильные джинсы, рубашку на пуговицах с закатанными рукавами, дизайнерские кроссовки, и его волосы взъерошены намеренно беспорядочным образом. — Не могу поверить. Обычно мне приходится вытягивать из тебя слова.

В тот момент, когда я ушла с собеседования, я написала ему, взбешенная тем, что я рассказала Эви всю мою историю жизни, и он сказал, что встретится со мной в моей квартире как можно скорее.

Я не против рассказать людям о своем прошлом. Просто обычно я не очень разговорчива и не рассказываю всем о себе и своем прошлом. Это не в моем стиле.

— Вот почему я думаю, что все интервью для журналистов должны проводиться с помощью анкет. — я сгребаю горку частично растаявшего мороженого, раздумывая, включать или нет обогреватель. Хотя сейчас только начало октября, зима в Ларами наступает рано. — Я писатель, а это значит, что я умею выражать свои мысли письменно, а не вербально. — вздохнув, я запихиваю кусочек мороженого в рот и позволяю ему растаять на языке. — Я действительно хотела эту работу.

Он облизывает ложку.

— Не расстраивайся пока. Ты все еще можешь получить ее.

Я встаю и включаю обогреватель.

— Я говорила больше часа и даже рассказала ей, как отрезала волосы после того, как Калеб изнасиловал меня. Как на этой планете я могу получить работу?

Он гладит мою руку, когда я сижу сложа руки вниз.

— Потому что твоя история вдохновляет.

— Да, но вдохновение не кричит: «возьмите меня» на эту работу, которая требует кучу работы под прикрытием, некоторые отрывочные ситуации, и быть творческим. Это просто говорит, эй, у меня есть вдохновляющая история и некоторые прошлые проблемы.

— То, что у тебя были проблемы, не делает тебя менее подходящей для работы. На самом деле, это показывает, что ты мотивирована и понимаешь вещи, которые не каждый человек может. И твоя вдохновляющая история заставляет тебя выделяться в этом море журналистов, пытающихся заполучить твою работу.

— Я ничего об этом не знаю. — я вздыхаю, откидываясь на спинку дивана. — К сожалению, моя история не уникальна. С девушками и женщинами такое случается постоянно. И даже парнями. Это ужасно, что все так происходит. Это действительно так.

Это то, о чем я много думала в последнее время, новостные статьи, которые я читаю и слышу о жертвах изнасилований и нападений. Одна из худших частей, то, как часто нападающие легко отделываются. Как Калеб. В то время как он был арестован за наркотики и отправлен в тюрьму, он так и не был обвинен в изнасилованиях, которые он совершил, по нескольким различным причинам. Потому что слишком много времени прошло, как он совершил преступление. Потому что его жертвы либо слишком боялись сделать шаг вперед, либо, как сестра Люка, умерли. Потому что не было достаточно доказательств. Список можно продолжать и продолжать, и это сводит меня с ума, когда я думаю об этом слишком много. Это одна из причин, почему я действительно хочу работать там. Они сделали много статей на такие темы и даже помогли в нескольких арестах преступников.

— Да, это так, — соглашается он, его мысли, вероятно, возвращаются к его собственной печальной истории. Несколько раз моргнув, он вонзает ложку в мороженое. — И все же я не думаю, что тебе стоит расстраиваться. Пока не узнаешь наверняка, получила ли ты работу.

— Уверена, что нет. Последние слова, которые она мне сказала, были довольно зловещими. — Я играю с кулоном из четырех листьев клевера, висящим на цепочке моего ожерелья. Кулон, который Кайден, мой жених, подарил мне, потому что думает, что мне повезло.

Я очень хочу, чтобы это принесло мне удачу.

Он поднимает брови.

— Что она сказала?

Я пожимаю плечами.

— Если меня это заинтересует, я с тобой свяжусь.

Он морщится, но быстро убирает этот взгляд.

— Это не так уж страшно.

— Тогда почему ты поморщился?

Он чешет глаз.

— Мой глаз весь день дергается.

Я почти улыбаюсь, впервые с тех пор, как ушла с собеседования.

— Ты такой маленький врунишка.

— И ты такая маленькая мороженая свинка. — Он хватает банку мороженого и прижимает ее к груди. — Эта штука была наполовину заполнена, когда я ее принес.

— Да, и она была наполовину полна, потому что ты съел половину в машине.

Моя улыбка прорывается наружу. Но я не удивлена. Сет всегда умел заставить меня улыбнуться, когда мне грустно.

Он прижимает руку к груди, изображая ужас.

— Я так не думаю. Я бы никогда не стал есть мороженое за рулем.

— Тогда почему твои руки были липкими, когда ты появился здесь?

— Откуда ты знаешь, что у меня липкие руки?

— Потому что ручка холодильника была липкой после того, как ты открыл холодильник.

— Ты уверена, что это не от Кайдена? Я слышал, он любит залезать в морозильник после того, как вы, ребята, покувыркаетесь.

— Фу, нет. — Я игриво шлепаю его по руке, и он смеется. — И как это может сделать ручку липкой?

Злой блеск в его глазах заставляет меня немедленно пожалеть о заданном вопросе.

— Неважно. — Я поднимаю руку, мои щеки горят. — Забудь, что я спрашивала.

Он усмехается и снова принимается за мороженое.

— Знаешь, даже после трех лет знакомства, все равно чертовски забавно заставлять тебя краснеть.

— И даже после того, как я знаю тебя три года, это так же забавно, как… — тогда я краду у него мороженое и выбегаю через парадную дверь, хохоча до упаду.

— Эй! — кричит он, бежав за мной по лестнице. — Не смей это есть. Я только что добрался до места, где тонна теста и печенья.

— Я так и сделаю! — кричу я сквозь смех, когда спускаюсь по лестнице. Потом я направляюсь к стоянке, не зная, куда иду, но это один из тех моментов, когда на самом деле не нужен план или направление. Или туфли, очевидно, так как я выбежала босиком. — Черт побери! — я подпрыгиваю, когда ступни моих ног касаются холодного тротуара. — Как холодно.

— Будет намного холоднее, когда я вылью мороженое тебе на голову! — кричит Сет, когда он заканчивает спускаться по лестнице.

Добравшись до тротуара, я поворачиваюсь. — Сделаешь один шаг ближе, и мороженое подружится с тротуаром.

Он не останавливается.

— Как будто ты посмела бы потратить впустую целую коробку мороженого.

— Половина банки, — поправляю я. — Я бы так и сделала, если бы это означало, что ты не выльешь его мне на голову.

А потом, просто чтобы подразнить его, я начинаю опрокидывать в сторону банку с мороженым.

Он переходит с бега на шаг.

— Келли Лоуренс, не трать его впустую.

Иногда его действительно забавно дразнить.

— Что? Это?

Я ещё больше наклоняю его в сторону, не планируя выбрасывать. Но потом я подпрыгиваю, когда ледяной бетон начинает жечь мне ноги, и от этого движения шарик мороженого вылетает из банки и падает на землю.

Сет театрально ахает, глядя на разбрызганный шарик.

— О Боже, там было три куска теста для печенья.

Я сжимаю губы, сдерживая смех. В глубине души я знаю, что он шутит, лишь отчасти, Сет действительно любит свое мороженое. — Мне очень жаль. Я на самом деле не хотела его опрокинуть. Я просто притворялась, но потом у меня замерзли ноги и я подпрыгнула и… ну, да.

— Притворялась ты или нет, но это все равно случилось, — он показывает на мороженое на земле.

— Я знаю, но это было совершенно случайно. Клянусь. — рисую пальцем крестик над сердцем.

— Я не уверен, что действительно верю тебе. На самом деле, я почти уверен, что ты втайне держала против меня пищевую вендетту с тех пор, как я случайно съел всю твою мятную кору. И ты угрожала, что отомстишь мне за это.

— Это потому, что он бывает только на Рождество. И я просто пошутила насчет этого.

Вроде.

Он скрещивает руки на груди и задирает нос.

— Я тебе не верю.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ладно, если это так важно, я верну тебе мороженое. — делаю шаг вперед и предлагаю ему банку.

В тот момент, когда он берет его, на его лице появляется чеширская ухмылка.

— Я самый лучший друг на свете. В смысле, я заставил тебя улыбнуться, расслабиться и не думать об этой работе. Думаю, я должен получить награду как лучший друг или что-то в этом роде.

Я обнимаю его.

— Спасибо, что ты лучший друг во всем мире.

Он усмехается, обнимая меня одной рукой.

— И спасибо, что ты это ты, малышка. И у меня такое чувство, что ты можешь получить эту работу. И даже если ты этого не сделаешь, я знаю, что тебя наймут для другого такого же великого.

— Потому что ты экстрасенс? — спрашиваю я сквозь смех.

— Ты же знаешь. — Он отступает, ухмыляясь. — А я самый умный человек на свете.

— Да, ты… — визжу я, как дикая баньши, когда чьи-то руки обхватывают меня за талию и поднимают с земли. Следующее, что я помню, меня перекидывают через широкое плечо, и мой пульс в панике учащается.

Но мое сердце успокаивается, когда запах одеколона Кайдена врезается в мои ноздри.

Сет, смеясь, подходит ко мне и, склонив голову набок, смотрит на меня, висящую вниз головой.

— Черт возьми, тот шум, который ты издала, был классическим. — Он запустил пальцы в мороженое, вытащил кусок теста и отправил его в рот. — Серьезно, я думаю, что ты можешь дать мне фору с этим ужасным визгом.

Я прищуриваюсь, а Кайден хихикает и слегка шлепает меня по заднице.

— В следующий раз, когда мы будем смотреть фильм ужасов, я запишу, как ты кричишь на каждой страшной части, а затем сделаю видео вирусным.

Глаза Сета расширяются.

— Это просто жестоко.

— Ладно, может, и так, — признаю я. — Но все же… ты мог хотя бы предупредить меня, что Кайден подкрадывается ко мне.

Он пожимает плечами.

— Ну и что в этом смешного?

Кайден смеется.

— Рад видеть, что Сет вытащил тебя из депрессии.

— Я не была в депрессии… не так ли? — Я поднимаю голову и вопросительно смотрю на Сета.

Он кивает и бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Извини, но это так. Но ничего страшного. У нас у всех бывают тяжелые дни. Просто знай, что у тебя бывает раз в неделю.

Я киваю, убирая волосы с лица.

— Да, сэр.

Он хихикает и пятится.

— Я собираюсь домой, раз уж твой прекрасный принц здесь. Позвони, если что-нибудь понадобится. — Он поворачивается на каблуках и кричит через плечо: — Развлекайтесь, оставляя липкие следы на ручках холодильника, вы двое.

— Липкая ручка холодильника… что это…

Кайден качает головой.

— Нет, не важно. У вас двух обычно лучше не спрашивать. — он направляется к лестнице, а я все еще вешу у него на плече.

— Ты собираешься нести меня всю дорогу? — спрашиваю я, хихикая.

— Прямо до нашей спальни, где я проведу всю ночь, подбадривая тебя. — он снова шлепает меня по заднице, и я смеюсь.

Но тут меня осеняет.

— Подожди. Я думала, у тебя сегодня тренировка?

— Да, но я позвонил тренеру и сказал, что заболел.

— Но завтра игра.

— Да. Я могу пропустить одну тренировку время от времени, особенно когда моей невесте нужно взбодриться.

Он держится за мои бедра, когда поднимается по лестнице.

— Я не хочу, чтобы ты пропускал тренировки только потому, что у меня плохой день. — Я хватаюсь за его куртку и начинаю соскальзывать с плеча. — И скоро будет…

Он крепче обнимает меня.

— Ну и что? Я не волнуюсь, и тебе не стоит. Я надеру им задницу.

— Я знаю, что ты надерешь задницы, — говорю я, и он усмехается, когда я произношу ругательство, что он обычно делает. — Я просто не хочу ничего для тебя испортить.

— Ты никогда ничего мне не портишь. — он толкает дверь в нашу квартиру. — Ты всегда приносишь мне удачу. И ты уже должна это знать. — он осторожно снимает меня с плеча и отпускает, когда мои ноги касаются ковра. Затем его руки мгновенно находят мои щеки, и он обхватывает мое лицо ладонями.

— А теперь объясни, что тебя так расстроило, почему вы с Сетом бегали по улице с банкой мороженого и почему ты не надела туфли, когда на улице минус сорок градусов?

Я украдкой бросаю на него быстрый взгляд и осматриваю: его крепкое тело, каштановые волосы, падающие на зеленые любящие глаза, которые загораются каждый раз, когда он видит меня. Даже после трех лет, проведенных вместе, я иногда все еще не могу поверить, что я с ним, что я смогла преодолеть тьму своего прошлого достаточно, чтобы доверять ему, чтобы вывести меня на свет.

— Мы подрались из-за его мороженого, и я выбежала на улицу. Забыла надеть туфли. Что касается моей грусти, то это было в основном потому, что я уверена, что испортила собеседование. — Я вздыхаю. — Честно говоря, я чувствую себя ребенком. Я имею в виду, это просто работа, верно?

Он проводит большим пальцем по моему глазу.

— Ты имеешь полное право расстраиваться. Я знаю, как сильно ты хотела получить эту работу. Но… — Он убирает руки от моего лица и переплетает свои пальцы с моими. — Я не думаю, что тебе стоит расстраиваться, пока ты точно не поймешь, что не получила ее.

— Я постараюсь, но на девяносто девять процентов уверена, что ничего не получится.

Его брови приподнимаются.

— Остается один процент. И я думаю, что когда дело доходит до шансов и процентов, мы с тобой можем победить почти все.

— Я тебя понимаю.

— Хорошо, потому что мои очки обычно потрясающие. — Его губы кривятся. — А теперь давай я приготовлю тебе ужин, а ты расскажешь, как прошел день.

Решив, что нет смысла дуться из-за того, что еще не произошло, я встаю на цыпочки и обвиваю руками его шею.

— На самом деле, я провела последний час, рассказывая Сету о том, как провела день, и чувствую себя довольно разбитой.

— Ах вот как?

— Да.

Озорной блеск мерцает в его глазах.

— И что ты предлагаешь сделать?

Вместо того чтобы ответить ему словами, я прижимаюсь губами к его губам. Его руки скользят вниз и обхватывают мой зад. Затем он подталкивает меня ближе и раздвигает мои губы своим языком, пожирая меня поцелуем.

— Боже, как я скучал по этому, — бормочет он между поцелуями. — Целовать тебя в пять часов дня, когда я еще не сплю и не собираюсь вырубиться.

— Если хочешь, я могу начать заходить перед тренировкой, чтобы поцеловать тебя, — поддразниваю я, проводя пальцами по его волосам.

— Я могу принять твое предложение. — он глубоко целует меня, а потом отстраняется на дюйм. — Теперь никаких разговоров.

Прежде чем я успеваю спросить почему, он подхватывает меня на руки и обхватывает ногами за талию. Потом он снова целует меня, несет к дивану и садится, а я сажусь ему на колени. Я отстраняюсь, но только для того, чтобы снять с него рубашку и быстро провести пальцами по шрамам, покрывающим его грудь. Шрамы, которые напоминают мне о его ужасном прошлом и о том, как далеко он зашел с того дня, когда мы впервые встретились.

— Моя очередь, — шепчет он, когда мои пальцы касаются его ключицы.

Я откидываюсь назад и поднимаю руки над головой, чтобы он мог снять с меня рубашку. Затем он расстегивает мой лифчик и начинает исследовать мое тело, как я только что сделала с ним. Как только он ощутил почти каждый дюйм меня, мы снимаем остальную одежду и соединяем наши губы, когда он проскальзывает внутрь меня.

Он стонет, сжимая мои бедра.

— Боже, я никогда не устану от этого.

— Я тоже, — соглашаюсь я, хватая его за плечи.

Он прижимается своими бедрами к моим, и мои глаза закатываются, когда я двигаюсь с ним, мы оба подталкиваем друг друга к блаженству.

Прочь от реальности.

Подальше от повседневных забот.

Потому что это то, что мы с Кайденом делаем друг для друга.

Мы делаем все лучше, когда мы вместе.

Мы облегчаем хаос, когда мы вместе.

И я искренне верю, что вместе мы сможем справиться со всем.

Два часа и три раунда спустя, мы с Кайденом одетые лежим на диване. Ну, или наполовину одетые: я в его рубашке, а он в боксерах. Я устала. Выжита. Но чувствую себя намного лучше, чем сегодня. Поэтому, когда раздается стук в дверь, я не двигаюсь с места.

— Я не хочу открывать, — бормочу я, кладя голову ему на грудь. — Мне слишком удобно.

Кайден играет с моими волосами.

— Как ты думаешь, кто это?

Я зеваю и пожимаю плечами.

— Я уверена, что никого важного. Если бы это было так, они, вероятно, написали бы первыми. — я смеюсь про себя. — А может, это моя мама. Может, она совсем сошла с ума и приехала сюда, чтобы пристать ко мне.

Он тихо смеется.

— Она все еще пристает к тебе насчет свадьбы?

Я киваю, когда он проводит кончиком пальца по моему обручальному кольцу.

— Я пыталась объяснить ей по крайней мере дюжину раз, что мы будем ждать окончания учебы, но она вбила себе в голову, что длительные помолвки плохая идея. — я утыкаюсь в него носом. — Мы помолвлены всего год. Это не так уж долго.

— Нет, — соглашается он, но делает паузу. — Если ты когда-нибудь захочешь выйти замуж пораньше, ты же знаешь, что я согласен, верно?

— Да, я понимаю. И хотя я не возражала бы выйти замуж пораньше, думаю, у нас сейчас слишком много дел, чтобы планировать свадьбу.

— Согласен. — он целует меня в макушку. — Но я должен признать, что не могу дождаться, когда смогу назвать тебя своей женой.

— Иногда ты такой странный, — поддразниваю я, но про себя улыбаюсь.

Человек снова стучит в дверь. И снова я не делаю попытки встать, но замечаю, что грудные мышцы Кайдена напряжены.

Я поднимаюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Что-то не так? Мне показалось, ты напрягся.

— Ничего, — обещает он, но на его лице появляется тень замешательства. — Просто, когда я ехал сюда сегодня, я думал, что один внедорожник преследует меня, но в конце концов я остановился, и он просто проехал мимо, так что я думаю, что я у меня была паранойя.

— Как далеко он ехал за тобой?

— Ну, я свернул в район, чтобы посмотреть, не сбил ли я его с хвоста. Я проехал немного, прежде чем, наконец, остановился.

— Это действительно странно.

— Я знаю, но уверен, что беспокоиться не о чем. Зачем кому-то следить за мной?

— Может, у тебя есть сталкер, — поддразниваю я. Ну, частично дразню. По правде говоря, то, что он мне сказал, меня немного беспокоит.

— Возможно. — он целует меня. — Давай не будем сейчас об этом беспокоиться. Я уверен, что это не имеет значение.

Тук. Тук. Тук.

На этот раз стуки стали громче, как будто человек дал понять, что не собирается сдаваться в ближайшее время.

Вздохнув, я слезаю с Кайдена и натягиваю джинсы, чтобы открыть дверь. Но он встает и тянется за рубашкой.

— Позволь мне открыть, ладно? — в его голосе проскальзывает нервозность.

Возможно, он пытается не обращать внимание на ситуацию с внедорожником, преследующий его, но совершенно ясно, что он нервничает, и это заставляет меня задуматься, кто, по его мнению, мог его преследовать.

Я киваю, но продолжаю натягивать джинсы, пока он натягивает штаны. Затем он пересекает комнату и распахивает дверь как раз в тот момент, когда стук возобновляется.

— Кто вы? — говорит Кайден тому, кто снаружи.

Я подхожу, чтобы лучше рассмотреть, и мои губы раскрываются в шоке.

На крыльце стоит секретарь из «The Offbeat Go Daily», которого, как я узнала перед уходом с собеседования, зовут Истон. На нем тот же костюм, что и раньше, только теперь на нем кожаная куртка и перчатки без пальцев.

— Привет, Келли. — Истон приветствует меня улыбкой.

— Хм, привет. — я чешу затылок, недоумевая, зачем он здесь, а Кайден смотрит на меня, выгнув бровь.

Он улыбается замешательству Кайдена.

— Я уверен, что вы не совсем понимаете, зачем я здесь.

Я киваю.

— Да, в значительной степени.

— Хорошо. Я думаю, именно поэтому Эви так это делает. Ей нравится держать своих работников в напряжении. — он подмигивает мне.

Кайден больше не выглядит озадаченным, скорее раздраженным.

— Кто ты? — он спрашивает.

Истон отрывает от меня взгляд и протягивает Кайдену руку.

— Я Истон. Я работаю на Эви в «The Offbeat Go Daily».

— Я Кайден, жених Келли. — Кайден пожимает ему руку, и я замечаю, как Истон вздрагивает. — Не пойми меня неправильно, но почему ты стоишь на нашем пороге в восемь часов вечера?

— Это немного странно, не так ли? — Истон соглашается, отпускает руку Кайдена и лезет в карман. — Эви, однако, любит делать вещи немного нестандартно. — его взгляд останавливается на мне. — То, что ты, вероятно, уже поняла. — когда я киваю, он вынимает руку из кармана. Его пальцы сжимают что-то похожее на завернутый подарок. Даже бант украшает верх. — Это тебе. — он вручает мне подарок.

Я беру его и тереблю смычок, не зная, открывать или нет.

— Что в нем?

— Настоящее время. Очевидно. — его губы кривятся. — Ну, если ты все еще хочешь получить эту работу. Если нет, думаю, это просто вещь, завернутая в декоративную бумагу, которую ты, вероятно, выбросишь, когда я уйду.

Я никогда в жизни не была так потеряна. Это значит, что я получила работу? Что же находится внутри этого настоящего? И почему Эви вообще попросила Истона доставить мне подарки?

Я слегка встряхиваю подарок, вызывая смех Истона.

— Мне открыть его сейчас?

Он качает головой.

— Подожди, пока я уйду.

— Почему… — начинаю спрашивать я, но он уже поворачивается и уходит.

— Надеюсь увидеть тебя раньше, чем позже, Келли, — бросает он через плечо.

Кайден закрывает дверь и поворачивается ко мне, подняв брови.

— Это секретарь из той фирмы?

Я киваю, ковыряя край оберточной бумаги. — Я знаю, что на самом деле он не похож на одного из них, но таким было все место. — я сажусь на край дивана. — Видел бы ты кабинет Эви. Вся ее стена была покрыта исследованиями. Я никогда не видела ничего более глупого. Или старая школа, наверное.

Кайден садится рядом со мной и щелкает подарком в моей руке.

— Значит, ты получила работу?

— Не уверена. — но я уверена, что то, что находится внутри этого подарка, может дать мне идею.

Мой желудок сворачивается от волнения и нервозности.

— Но если бы ты получила работу, ты бы работала с этим Истоном, верно? — спрашивает Кайден.

Я пожимаю плечами, срывая бумагу.

— Понятия не имею. Эви не рассказала мне много подробностей о работе, и это одна из причин, почему я была уверена, что меня не возьмут на работу. — я поднимаю глаза и вижу, что он смотрит на меня, нахмурив брови.

— Что случилось? — я провожу пальцем между его бровей, стирая тревожные морщинки.

— Ничего страшного. — он пожимает плечами, глядя на свои руки.

Я наклоняю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Это что-то, иначе ты бы не хмурился.

Он вздыхает и поднимает на меня глаза.

— Я просто думаю о некоторых вещах, которые я должен сделать завтра, которые меня напрягают.

Я почти уверена, что он лжет, но когда я открываю рот, чтобы подтолкнуть его к разговору, он прикладывает палец к моим губам.

— Обещаю, я в порядке. — он опускает палец и улыбается. — А теперь открой подарок.

Он может притворяться сколько угодно, но я вижу, когда его что-то беспокоит. Я делаю мысленную пометку, а затем срываю оберточную бумагу. Внутри коробка с крышкой, а внутри блокнот с моим именем, вышитым спереди, ручка, украшенная черепами, ключ и карточка.

Я беру карточку и читаю записку.

Сказать, что я удивлена, было бы преуменьшением. Во время интервью я не произвела на Эви особого впечатления. Но, думаю, я неправильно истолковала ее безразличие.

— Ты получила работу? — спрашивает Кайден, отрываясь от карточки.

— Думаю, что да. — Я кладу карточку и достаю блокнот и ручку.

— И ты взволнована, верно? — он внимательно наблюдает за мной. — Потому что сейчас ты выглядишь немного подавленной.

— Я просто немного запуталась, — признаюсь я, листая чистый блокнот. — Я действительно не думала, что меня возьмут на работу.

— Я понял, что ты хотела этого.

— Как? Тебя там даже не было.

Он целует меня в щеку.

— Потому что любой, кто говорит с тобой больше пары минут, понимает, насколько ты совершенна.

Улыбка касается моих губ.

— Как бы я ни любила тебя за эти слова, это абсолютная неправда.

— Нет. Я никогда не лгу. — Затем он прижимается поцелуем к моим губам. — И я всегда прав.

Я смеюсь ему в губы.

— Ты начинаешь говорить, как Сет.

Он игриво щиплет меня за бок, и я визжу от смеха.

— Это не так уж плохо! — я плачу сквозь смех, когда он снова щиплет меня.

— Об этом я ничего не знаю. Сет немного странный. — Он наклоняется надо мной, заставляя лечь на спину, затем зажимает мою голову между своих рук. — Так ты берешься за эту работу? Потому что ты никогда не говорила наверняка.

Я киваю.

— Думаю, я пожалею, если не сделаю этого. И у меня предчувствие, что все обернется потрясающе. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Уверен, что так и будет. — Он снова целует меня, потом спрыгивает и похлопывает по заднице. — А теперь иди в душ и собирайся.

Я хихикаю, поднимаясь на ноги.

— Да, тренер.

Он снова шлепает меня по заднице и обнимает, прижимаясь грудью к моей спине.

— А еще лучше, я пойду с тобой в душ. — затем он перекидывает меня через плечо и несет в ванную, где мы продолжаем с того места, где остановились, прежде чем Истон постучал в дверь. Но даже через поцелуи и прикосновения мои нервы продолжают расти. Хотя я хочу получить работу и очень взволнована, мне кажется немного странным, что я должна встретиться с Эви в книжном магазине в десять часов вечера. Что мы можем делать в книжном магазине так поздно? Я даже не знала, что книжные магазины открыты так поздно. Интересно, это нормально для такой работы? Интересно, смогу ли я с этим справиться.

Думаю, я скоро узнаю.

Келли очень нервничает, когда собирает вещи, чтобы уйти и встретиться со своим новым боссом. До смешного забавно наблюдать, как она суетится и нервничает в нашей квартире. Я уверен, что она будет вести себя так, пока не привыкнет к работе, что является нормальным. Хоть я и рад за нее, я не могу не быть немного расстроен тем, как этот Истонский секретарь открыто флиртовал с ней передо мной. Конечно, Келли была совершенно невежественна, и даже если бы она не была, я знаю, что она никогда бы не изменила мне. Но парень флиртовал с ней прямо у меня на глазах, даже когда знал, что я ее жених, и мне это не нравится.

Но я не собираюсь поднимать этот вопрос. Сегодняшний вечер о ней, и все, что мне нужно сделать прямо сейчас это быть взволнованным.

— Как я выгляжу? — она спрашивает в десятый раз за последние пять минут.

На ней черные джинсы и красный топ в тон неуклюжим бархатным сапогам. Волосы заплетены в косу, глаза подведены черным карандашом, и, кажется нанесена немного помады.

— Ты выглядишь… — Я наклоняю голову в сторону и позволяю своему взгляду проскользнуть по ее телу. — Горячо, на самом деле.

Ее щеки начинают пылать.

— Я так не считаю.

— На самом деле, так и есть. — Я заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Расслабься. Ты выглядишь идеально. Как всегда.

— Ты постоянно мне такое говоришь. — Она наклоняется ко мне и смотрит на меня своими большими красивыми глазами. — Но все равно спасибо.

Именно в такие моменты, когда она смотрит на меня так, будто я весь ее мир, я чувствую себя таким цельным внутри. Я больше нигде не хочу быть, и я так чертовски благодарен, что она продолжает хотеть быть со мной.

— Я говорю это, потому что это правда. — я слегка касаюсь губами ее губ, и она удовлетворенно вздыхает.

— Пожалуй, мне пора, — бормочет она. — В записке сказано не опаздывать.

— Окей. — Я откидываюсь назад и провожу костяшками пальцев по ее щеке. — Хочешь, я отвезу тебя?

Покачав головой, она берет ключи от машины, блокнот и ручку, которые ей дала Эви.

— Я не хочу заставлять тебя ждать. Я даже не знаю, как долго я там пробуду.

— Я не против подождать.

Кроме того, мне не нравится, что она поедет одна так поздно.

Пока Келли не будет ходить на занятия по кикбоксингу и носить в сумочке баллончик с перцовым спреем, я всегда переживаю, когда она опаздывает. Мы оба слишком хорошо знаем о зле, скрытом в мире. К тому же, этот парень, преследующий меня, выводит меня из себя.

— Все в порядке. У тебя завтра игра. Тебе нужно отдохнуть. — она встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня на прощание, но слишком быстро отстраняется.

Я прижимаю руку к ее пояснице и подношу к губам.

— Обещай, что сообщишь мне, когда приедешь и когда уедешь, хорошо? — Я прижимаюсь губами к ее губам, раздвигаю их языком и целую, затаив дыхание. — И позволь проводить тебя до машины.

Она слегка кивает. Я провожаю ее до машины каждый раз, когда она опаздывает.

Переплетя мои пальцы с ее, мы выходим на улицу. Мой взгляд инстинктивно осматривает парковку, освещенную несколькими фонарными столбами. Я даже не знаю, что я ищу. Может, ничего. Я вижу ничего, кроме нескольких других людей, блуждающих около своих автомобилей. Тем не менее, сегодня мои нервы на пределе, как будто я чувствую, что что-то тревожное движется в мою сторону. В последний раз, когда я чувствовал себя так, мой отец умер.

— Будь осторожна, — говорю я Келли, когда она открывает дверцу машины.

— Обязательно. И я люблю тебя. — Она садится в машину, на ее лице написано волнение.

— Я тоже тебя люблю. — Хватаюсь за дверь, когда она начинает закрывать ее. — Эй, ты отлично справишься. Они бы не пошли на все эти хлопоты, чтобы сказать тебе, что ты получила работу, если бы не были впечатлены тобой.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Я просто надеюсь, что справлюсь…справлюсь со всем за сегодня.

— Так и будет. Ты удивительный писатель и человек. — Просто потому что я могу, я краду у нее еще один поцелуй.

— Ты тоже удивительный. — она улыбается мне и закрывает дверь.

Она говорит мне это все время, но я все еще поражен, что она считает меня удивительным.

Я стою на парковке и смотрю, как она уезжает, и возвращаюсь только тогда, когда ее фары исчезают за поворотом. Я на полпути к лестнице, мои мысли застряли в стране Келли, когда я слышу, как кто-то зовет меня по имени.

— Кайден Оуэнс?

Я оглядываюсь и тут же напрягаюсь, заметив парня, который шел за мной по траве. На нем тот же костюм, что и раньше, только он снял шляпу и закатал рукава рубашки.

— Чем могу помочь? — Я скрещиваю руки на груди и смотрю на него сверху вниз, стараясь выглядеть как можно более устрашающе.

— Надеюсь, что можешь. — Он останавливается передо мной. — Ты Кайден Оуэнс, верно?

— Все зависит от того, кто хочет знать.

— Я… — он смотрит на пару, выходящую из квартиры. — Мы можем пойти куда-нибудь и поговорить наедине?

— Нет, — категорично отвечаю я. — Что бы ты ни хотел сказать, ты можешь сделать это прямо здесь.

Он действительно начинает меня пугать. Хотя я могу постоять за себя, он не маленький парень, по крайней мере, такого же роста, как я, с таким же телосложением, так что есть шанс пятьдесят на пятьдесят, что я смогу надрать ему задницу, если понадобится. Хотя я ненавижу драться. Это слишком напоминает мне моего отца психопата.

Он опускает руки перед собой.

— Клянусь, я не пытаюсь выглядеть странно. Я просто очень хочу поговорить с тобой. Это очень необходимо.

— Ну, твои попытки не быть жутким проваливаются, потому что ты ведешь себя чертовски странно.

Он хихикает, опустив руки.

— Наверное, так оно и есть.

— Кстати, о жутком. Ты следил за мной сегодня?

Тот факт, что он знает, где я живу, означает, что он о многом знает. Осознав это, я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Знаешь что. Ты должен уйти, пока я не вызвал полицию.

— Кайден, подожди. — Он бросается за мной, но я только ускоряю шаг. — Пожалуйста, выслушай меня. Я обещаю, что я скажу что-то очень важное. — он бежит ко мне. — Дело в твоем отце… он хочет поговорить с тобой.

Я останавливаюсь так быстро, что он едва не спотыкается.

— Хорошая попытка, но мой отец мертв, — выпаливаю я, разозлившись.

— Не отец, который тебя вырастил, — говорит он с жалостью в глазах. — Твой настоящий отец. Биологический.

— ДА ПОШЕЛ ТЫ, — выплевываю я, затем бегу вверх по лестнице и запираюсь в своей квартире.

Парень стучит в дверь несколько раз, вопя о том, как мой настоящий отец хочет встретиться со мной. В конце концов он сдается и уходит, но не раньше, чем сунуть карточку под дверь.

Я не беру ее в руки, расхаживаю по гостиной, мои мысли несутся со скоростью миллиона миль в минуту. Что, если он сказал, правду? Что, если мой отец не мой отец? Что, если все эти годы насилия никогда не должны были стать моей настоящей жизнью?

Я хочу разорвать карточку на куски. Мне хочется кричать. Чего я действительно хочу, так это избавиться от боли.

К тому времени, как я подъеду к книжному магазину, у меня есть около пятнадцати минут до встречи с Эви. Но, думаю, лучше прийти пораньше, чем опоздать. Я бы зашла внутрь и подождала ее, но в книжном магазине выключен свет, а внутри никого нет.

— Он закрыт? — я оглядываюсь в поисках вывески, но нигде ее не вижу.

Желая узнать, режим работы, я делаю быстрый поиск в интернете о книжном магазине, но ничего не появляется.

— Странно. — Я барабаню пальцами по рулю, не зная, что еще делать. У меня нет личного номера Эви, или Истона, только офисный.

Я решаю позвонить в офис, но никто не отвечает. Единственный вариант, который мне остается, немного подождать и посмотреть, появится ли кто-нибудь. В любом случае у меня есть еще десять минут до десяти.

Убедившись, что все двери заперты, я откидываюсь на спинку сиденья и сообщаю Кайдену, что добралась до книжного магазина. Может быть, это и вечер пятницы, но эта часть города мертва, только несколько машин припаркованы на обочине, и ни один из магазинов не открыт. Одиночество тревожит меня. Я ненавижу это. Ненавижу, что не могу чувствовать себя в безопасности, сидя в машине. Но это мир, в котором мы живем сегодня, к сожалению.

Пять минут спустя в книжном магазине по-прежнему никого нет, и, как ни странно, Кайден мне не отвечает. Если он не на тренировке, он никогда долго не отвечает, особенно когда я одна. Я собираюсь позвонить ему, в основном потому, что мне скучно, я получаю сообщение от Вайлет, невесты Люка, с которой я очень сблизилась за эти годы.

Вайлет: «Привет! Мы все еще идем завтра за костюмами для Хэллоуина?»

Я: «Конечно! Мы не можем нарушить традицию!»

Несколько лет назад она, Сет и я вместе ходили по магазинам за костюмами для Хэллоуина. Мы сильно повеселились и сдружились, помогая друг другу выбирать костюмы. С тех пор стало традицией ходить вместе, и мне это нравится. У меня есть традиции с друзьями. Как будто у меня есть друзья.

Вайлет: «Круто. Ты за рулем или я?»

Я: «Я думаю, мы должны заставить Сета. Он никогда этого не делал».

Вайлет: «Я за. Пусть он тоже купит кофе. Он заставляет нас делать это каждый раз».

Я: «Звучит как план».

Вайлет: «Ты хочешь сообщить ему это или мне это сделать?»

Я: «Лол, я сделаю это. Вы двое слишком нахальны, чтобы подчиняться приказам друг друга».

Вайлет: «Эййй, я не нахальна. Я просто упрямая».

Я собираюсь ответить, когда легкий стук в окно пугает меня так сильно, что я роняю телефон. Когда я поднимаю голову, я расслабляюсь.

Эви улыбается мне через пассажирское окно.

— Прости, я не хотела тебя напугать.

— Все в порядке. — Я наклоняюсь, чтобы поднять с пола телефон. — Я была в своем маленьком мирке и не видела, как ты подошла.

Она жестом велит мне выйти из машины.

— Пойдем в здание, поговорим.

Я быстро собираю свои вещи и выпрыгиваю из машины, пока она отпирает входную дверь книжного магазина.

— Это место принадлежит тебе? — спрашиваю я, когда поднимаюсь вверх рядом с ней.

— Да. — Она толчком открывает дверь и входит внутрь, вынимая ключ из замка. — Место отличное. Мило и пустовато, где мы можем уединиться.

Я киваю, как будто понимаю, о чем она говорит, но на самом деле я запуталась. Разве большинство владельцев бизнеса не хотят иметь место, которое будет привлекать больше клиентов?

Но вскоре я выясняю причину ее заявления, когда она запирает дверь и ведет меня в заднюю часть магазина, за пыльные книжные полки, к двери в дальнем конце, которая заперта на три замка.

— Теперь я должна предупредить тебя о том, что находится по другую сторону этой двери, — говорит она, и начинает открывать замки. — Мы не среднестатистические сотрудники Агентства новостей Милла. Нам нравится, когда наш журналист углубляется в историю. Как я уже говорила тебе на собеседовании, мы гордимся тем, что время от времени раскрываем более серьезные вещи. На самом деле, мы предпочитаем, чтобы наши исследования привели к арестам. — она на предпоследнем замке, и мое сердце колотится в груди. Я даже не знаю, почему, или что, я думаю, будет по ту сторону этой двери. — Но если люди узнают, чем мы занимаемся, нам будет сложнее работать под прикрытием, так что большая часть того, чем мы здесь занимаемся, остается тайной. Нам также нравится, что наши журналисты не используют настоящие имена, пока они работают над статьей. — она не отпирает последний замок, а кладет ключи в сумочку и достает конверт. — Это тебе для прочтение и подписания. Как только ты это сделаешь, я объясню немного больше.

Поставив сумку на полку, я беру у нее конверт и открываю его. Внутри в основном о соглашение о неразглашении, что не странно. Прочитав все, я достаю ручку, которую дала мне Эви, и оставляю подпись внизу.

— Потрясающе. — Она берет у меня листок и кладет в сумку. — У тебя есть ключ, который я тебе дала?

— Да. — Достаю его из сумки и поднимаю. — Хорошо. Теперь вставь его в последний замок и открой дверь.

Это, безусловно, самая странная вещь, которую я когда-либо испытывала на работе, но я делаю, как мне сказали, вставляю ключ в последний замок и открываю дверь.

— Он подходит ко всем замкам, — объясняет Эви, когда ее пальцы сжимают дверную ручку. — Если ты решишь принять предложение, которое я собираюсь предложить тебе, ты получишь ключ и будешь пользоваться этим местом, когда тебе понадобится. Просто убедитесь, что всегда держите дверь запертой, остаёшься или уходишь. Все наши исследования находятся здесь, и мы не хотим, чтобы кто-то нашел их.

С этими словами она открывает дверь.

После такого нарастания предвкушения я почти ожидаю, что на другой стороне будет какая-то футуристическая, компьютеризированная комната. Но нет. Это обычная комната с загроможденными столами, компьютерами, кофейной стойкой, и, как и в офисе Эви, исследования прикреплены к стенам. Несколько человек печатают на компьютерах, но никто не смотрит, когда я вхожу.

— Я представлю тебя позже, если ты решишь, что хочешь получить эту работу, — объясняет Эви, ведя меня через комнату в другую маленькую, огороженную стеной комнату, заставленную письменным столом, шкафом и несколькими компьютерами. Она плюхается на стул и делает мне знак сделать то же самое.

— Пожалуйста, присаживайся.

Я делаю, как она говорит, сажусь и кладу сумку на колени. Я знаю, что должна задать вопросы, но все эти секретные комнаты, пакет, который Истон доставил мне поразило меня.

— Ты что-то притихла, — заявляет Эви, включая компьютер. — Я напугала тебя?

Я качаю головой.

— Я просто пытаюсь переварить все это.

— Это слишком, не так ли?

— Да, — честно признаюсь я. — Думаю, я просто пытаюсь понять, зачем нужна такая секретность.

— На самом деле это идеальное начало для того, чтобы я объяснила, какой должна быть твоя первая работа.

Она дважды щелкает мышкой и поворачивает экран ко мне.

На экране фотография избитой девушки, на год или два моложе меня. Глаза опухли, щека в синяках, верхняя губа рассечена. Ее глаза, это то, что разбивает мою душу. Такая пустота. Так знакомо. Как будто смотришься в зеркало почти десять лет назад.

У меня все внутри переворачивается, когда я представляю, что могло с ней случиться.

— Кто она?

— Я пока не могу назвать тебе ее имя. Пока не узнаю, что ты с нами. — объясняет Эви, наблюдая, как я рассматриваю фотографию. — Но эта фотография одна из многих. У всех жертв есть несколько одинаковых черт. Их всех избили и изнасиловали на вечеринке. Они мало что помнят о том, что произошло, что, вероятно, означает, что их накачали наркотиками, и всех шантажом заставили замолчать. — она смотрит на меня и кладет руки на стол. — Я знаю одну из жертв, вот как мне удалось выяснить, что происходит. Но никто не смог выяснить, кто стоит за нападениями.

— Разве полиция не делала проверку?

— Большинство женщин не хотят идти в полицию из-за шантажа и стыда, который они чувствуют.

— В этом есть смысл.

К сожалению, молчание это то, что я слишком хорошо понимаю. Я позволяла тишине владеть мной годами, позволяла тайне разъедать мою душу. Когда я заговорила, я наконец освободилась от самоистязания и самобичевания.

Зная то, что знаю сейчас, я жалею, что не заговорила раньше.

— Может быть, вы могли бы пойти в полицию и показать им эти фотографии.

— Хотелось бы, чтобы все было так просто, но пока жертвы не объявятся, я мало что могу сделать. И я думаю, учитывая то, что ты сказала мне на собеседовании, ты понимаешь, что даже если бы я пошла в полицию, есть шанс, что дело не сдвинется с мертвой точки.

— Да, к сожалению, я это понимаю. — Я потираю губы, размышляя. — Так вот о чем вы хотите, чтобы я написала? Об этих девушках и их нападениях?

Идея заставляет меня нервничать, потому что их истории будут связаны с моим прошлым. Конечно, я справлялась с тем, что случилось со мной, но я боюсь, что их истории могут вызвать во мне прошлые эмоции.

Она качает головой, еще больше сбивая меня с толку.

— Я не просто хочу, чтобы ты написала об их истории, Келли. Я хочу, чтобы ты поняла это и добилась справедливости.

Я моргаю.

— Вы хотите, чтобы я выяснила, кто изнасиловал этих девушек?

— Я хочу, чтобы ты попробовала, — подчеркивает она. — Я хочу, чтобы ты углубилась в историю. Я хочу, чтобы ты поняла это и заставила других понять это. Но больше всего, я хочу справедливости для жертв.

Я ковыряю нитку в шве брюк.

— Я тоже хочу справедливости для них. Правда хочу. Но… Но я просто девушка из колледже, которая хочет стать журналисткой. Я не детектив и это больше похоже на дело для детектива.

Она улыбается, словно ожидала такого ответа.

— Последние места, где ты работала были посвящены этой истории, верно?

Она спрашивает.

И я киваю.

— Ну, необычность не в этом. Мы хотим добиться справедливости в этой истории. Если бы это было не так, мы были бы, как почти все остальные новостные колонки, рассказали миру, но ничего не сделали, чтобы изменить ситуацию.

Она наклоняется вперед, ее глаза горят от волнения, которое я хотела бы почувствовать в данный момент, но, честно говоря, я до смерти напугана.

— Измени мир, Келли. Я знаю, что в тебе это есть, иначе тебя бы здесь не было.

— Я хочу. — Хочу ли я. Я думала об этом так часто. — Но… это звучит довольно опасно.

— Да, но именно поэтому мы соединим тебя с партнером. Они также покажут тебе, что такое необычность. — она даже не пытается приукрасить. — Я не хочу пугать тебя, но опасность означает то, что ты действительно хороший журналист, который пишет о важных вещах. Все лучшие журналисты, которых я знаю, не просто рассказывают историю, они живут и дышат ею, пока она не въедается в их душу. Они это чувствуют. Испытывают это. Это то, что делает историю действительно хорошей.

Ее слова сильны, они действительно сильны, но опять же, по причинам, которые я пока не могу понять, я колеблюсь.

Я провожу руками по ногам.

— Но дело не только в истории, верно? Это также о том, чтобы добиться справедливости.

— Ты быстро схватываешь. — она откидывается на спинку стула. — Я знаю, что тебе, вероятно, нужно об этом подумать, это действительно важное решение, так почему бы тебе не пойти домой и не подумать об этом ночью? Если хочешь получить работу, дай мне знать завтра. Если нет, никаких обид. Обещаю. — она делает короткую паузу. — Я действительно надеюсь, что ты подумаешь об этом. С твоим прошлым, я думаю, ты могла бы действительно разобраться с этой историей и жертвами так, как не все смогли.

Я киваю.

— Хорошо, я так и сделаю.

Мы болтаем еще несколько минут, потом она выводит меня из магазина. Выезжая на дорогу, я замечаю двух девушек примерно моего возраста, идущих по тротуару. Чуть позади них группа парней кричит на них и смеется. Я не могу разобрать, о чем они говорят, но могу поспорить, что это не очень приятные и утешительные слова.

Я медленно еду по улице, пока девочки не отходят на безопасное расстояние, затем жму на газ и еду домой, чтобы поговорить с Кайденом о том, что произошло сегодня вечером. Потому что если и есть человек в этом мире, который может помочь мне принять такое решение, то это он.

Когда Келли приходит домой, она находит меня сидящим на кухонном полу с двумя пустыми пивными бутылками.

— Кайден. — В ее голосе слышится беспокойство, когда она бежит через гостиную, ее сумка падает на пол и она садится передо мной. — Что случилось?

Я качаю головой, все еще ошеломленный тем, что сказал мне парень.

— Я даже не знаю. — Я подтягиваю колени и опускаю голову на руки.

— Эй, поговори со мной. — Ее пальцы обхватывают мои запястья, а затем взгляд скользит по свежему порезу на моей руке.

— Это не то, что ты думаешь, — бормочу я. — Я уронил пиво и, пока поднимал стакан, случайно порезался. — это тоже правда. — Я не лгу, хотя, — я задумался. — Я порезался…

Прошло так много времени с тех пор, как у меня было желание сделать это. Я забыл, насколько непреодолимым может быть принуждение. Но лицо Келли, казалось, помогло мне убрать эту идею из головы.

— Хорошо, что ты этого не сделал. — У нее такой нежный голос, типичная Кэлли. — Хочешь поговорить о том, что случилось? Что это спровоцировало?

— Не совсем. Но мне, наверное, нужно.

Вздохнув, я отрываю руки от головы.

Как только наши взгляды встречаются, я начинаю рассказывать ей все, что произошло с того момента, как она ушла. К тому времени, как я заканчиваю, я чувствую себя немного лучше, но я все ещё запутан. Она садится на пол передо мной и проводит пальцами по моим волосам.

— Ты думаешь, этот парень говорил правду?

— Не уверен. Хотя я не знаю, зачем ему врать о чем-то подобном. — Я протягиваю ей карточку, которую он подсунул под дверь. — Он оставил это.

Она просматривает карточку.

— Это его визитная карточка? Если так, значит, он работает в частном детективном агентстве.

Я пожимаю плечами.

Она водит большим пальцем по краю карточки с задумчивым выражением лица.

— Он не показался тебе знакомым? — спрашивает она, и я качаю головой. Она похлопывает карточкой по ладони. — Позволь мне поискать информацию об агентстве в интернете и посмотреть, что получится. — она поднимается на ноги.

— Ты не обязана.

— Я действительно думаю, что ты должен позвонить своему брату и узнать, знает ли он что-нибудь об этом. Или если он сможет связаться с твоей мамой и узнать, что она знает.

Угрызения совести наполняют ее глаза при упоминании моей мамы, с которой я больше не общаюсь.

Поднявшись на ноги, я киваю.

— Я посмотрю, проснулся ли Дилан.

Потому что я знаю, что она имела в виду брата, которому я должен позвонить.

Около года назад Тайлер исчез с лица земли, и с тех пор никто о нем ничего не слышал. К сожалению, никто из нас не был слишком удивлен. До тех пор у него случался рецидив из-за наркотиков, и он исчезал на несколько дней. Мне всегда было жаль его и интересно, использует ли он наркотики, чтобы справиться с тем, через что папа заставил нас пройти. Или, ну, мой ненастоящий отец, если то, что парень сказал мне правда. А что насчет Дилана и Тайлера? Это относится и к ним?

Внезапно у меня появляется больше мотивации позвонить Дилану. Достав из кармана телефон, я набираю его номер, а Келли тем временем идет в спальню за ноутбуком.

— Привет, — отвечает Дилан после четырех гудков, и я понимаю, что разбудил его. — Ты поздно встал.

— Да, извини. Я даже не обращал внимания на время, — говорю я ему, когда иду в гостиную и сажусь на диван.

— Все в порядке? — спрашивает он. — Потому что у тебя расстроенный голос.

— Понятия не имею. — Я массирую висок свободной рукой, позволяя векам закрыться.

Давай, Кайден, выкладывай. Нет смысла тянуть время.

— Сегодня заходил какой-то парень. Я думаю, он работает на частное розыскное агентство или что-то в этом роде. И он сказал мне, что… что отец не был моим биологическим отцом. И мне было интересно, знаешь ли ты что-нибудь об этом.

— Срань господня, — выдыхает он. — Ты что, шутишь?

— Нет.

И я не уверен, что хочу это выяснить. Я не уверен, что хочу, чтобы это было правдой.

Я имею в виду, что если этот парень хуже, чем человек, которого я считал своим настоящим отцом? В конце концов, он ждал, пока мне не исполнится двадцать два, прежде чем выследить меня.

— Срань господня, — повторяет он снова. — Ты думаешь, он говорил правду?

— Я не уверен… я убежал, не успев задать ему ни одного вопроса. Но он оставил визитку. — я потираю лоб рукой. — Я хотел сначала позвонить тебе, прежде чем звонить этому парню и узнать, знаешь ли ты что-нибудь об этом.

— Нет, — уверяет он меня. — Если бы знал, то сказал бы тебе.

— Значит, никто не приходил к тебе и не говорил то же самое?

— Нет. Но меня не было в городе последние пару недель, так что я не знаю… — он снова ругается. — Черт, это какое-то сумасшедшее дерьмо. А что, если это правда? Что, если этот мудак на самом деле не твой отец? — он выдыхает. — Что ты собираешься делать?

— Не знаю, — шепчу я, зажмурившись. — Келли сейчас просматривает информацию об агентстве в интернете. После того, как я выясню, законное ли это место, я отправлюсь туда.

— Тебе нужно, чтобы я подключился? Потому что я могу.

— Возможно.

— Ну, дай мне знать… я хочу быть рядом с тобой, как раньше.

Как бы я ни пытался убедить Дилана, что то, что случилось с папой, не его вина, он все равно винит себя.

— Это не твоя вина, — я все еще пытаюсь убедить его. — Но я обещаю, что дам тебе знать, если мне понадобится, чтобы ты прилетел сюда.

— Хорошо. — он тянет паузу. — Мне неприятно говорить об этом, но я чувствую, что должен, потому что это может помочь тебе получить некоторые ответы. — он снова колеблется. — Хочешь, я позвоню маме и узнаю, что ей об этом известно?

— Ты знаешь, как с ней связаться?

— Я давно с ней не разговаривал, но, насколько мне известно, у нее тот же номер.

— Я не… я думаю… — я провожу пальцем по свежей ране на руке. Когда стекло порезало меня, я почувствовал каплю облегчения от смятения и боли, шевельнувшейся внутри меня. Если я не позабочусь об этой проблеме, я, скорее всего, захочу снова почувствовать это облегчение. И я не хочу возвращаться в это темное место. Или затащить туда Келли. — Да, можешь ей позвонить? Если ты не возражаешь.

— Это меньшее, что я могу сделать, — говорит он. — Я позвоню ей завтра утром.

— Спасибо.

— Конечно. Для этого я здесь.

Мы говорим еще несколько минут, а потом прощаемся и вешаем трубку. Обычно мы разговариваем дольше, но уже чертовски поздно, и, честно говоря, мой мозг слишком забит другим дерьмом, чтобы быть разговорчивым.

Когда я заканчиваю разговор, Келли возвращается в гостиную с озабоченным выражением лица.

— Агентство похоже на правду. — Она встает передо мной и играет с моими волосами. — Я думаю, если ты хочешь, мы должны позвонить им завтра.

Кивнув, я обхватываю ее за талию, так что бы она оседлала мои колени.

— Спасибо тебе. Не только за то, что проверила информацию, но и здесь для меня.

— Не надо меня благодарить. Я люблю быть рядом с тобой, как и ты всегда рядом со мной. — она нежно целует меня в губы. — Жаль, что ты не позвонил мне, когда появился этот парень. Я бы вернулась домой.

— Именно поэтому я этого и не сделал. — я привлекаю ее к себе, откидываясь на спинку дивана. — А теперь, как насчет того, чтобы отвлечь меня от всего этого папиного испытания и рассказать, как прошло интервью?

Ее лицо озадаченно искажается.

— Не знаю, соглашусь я на эту работу или нет.

Я провожу костяшками пальцев по ее щеке.

— А почему бы и нет?

Она пожимает плечами, ее лицо искажается еще больше.

— Не знаю, смогу я это сделать.

— Келли, если я в чем-то и уверен, так это в том, что ты можешь делать все, что захочешь.

На ее лице появляется нерешительность.

— Возможно, ты захочешь сначала услышать, что означает эта работа, прежде чем начнёшь меня подбадривать.

Я хмурюсь.

— Ты говоришь так, будто это что-то плохое.

— Все не так плохо. На самом деле, это может быть очень, очень хорошо. — Она покусывает нижнюю губу. — Но это может быть немного опасно.

Я сразу же хочу сказать ей, чтобы она этого не делала, но у нас не такие отношения. Хотя я хочу защитить ее всеми возможными способами, не мое дело говорить ей, что она может, а что нет. Она умная. Что бы она ни решила, это будет правильное решение.

— Могу я рассказать тебе об этом? — тихо спрашивает она. — Может быть, ты поможешь мне принять решения.

Я киваю, благодарный, что она интересуется моим мнением. Конечно, когда она начинает рассказывать мне о работе, мне хочется сказать ей не соглашаться. Но опять же, я не хочу быть тем, кто говорит своей невесте не соглашаться на работу, потому что меня это беспокоит.

— Звучит немного опасно, — говорю я, когда она заканчивает рассказывать мне, как прошло интервью.

Она кивает, слегка откидываясь назад.

— Работа находится очень близко к дому, и это пугает меня. — Она вздыхает. — Но есть другая часть меня, которая действительно взволнована этим. Если я все сделаю правильно, я действительно смогу совершить что-то важное.

— Что бы ты ни решила, я поддержу тебя. — У меня в груди все сжимается. — Но обещай мне, что будешь осторожна. Я не смогу пережить потерю тебя. — я притягиваю ее ближе к себе. — Знаешь, ты мой человек.

Келли для меня все, и я даже не хочу думать о том, что случится, если я ее потеряю.

— Ты тоже мой человек. — Она прижимается лбом к моему лбу. — Я обещаю, что буду осторожна, если соглашусь на эту работу, но ты должен пообещать, что будешь держать меня в курсе всего, что происходит с отцом. Я не хочу, чтобы ты не звонил мне только потому, что думаешь, что я делаю что-то более важное. — она откидывается назад, чтобы посмотреть мне в глаза. — Нет ничего важнее тебя. Понял?

Я киваю, уголки моих губ приподнимаются.

— Понял, босс. Другие приказы?

Она качает головой вверх и вниз с суровым лицом, что забавнее всего.

— Да, отведи меня в нашу комнату, я тебя подбодрю.

Держась за нее, я поднимаюсь на ноги.

— Лучшее подбадривание на свете.

Говорю я и целую ее, пока несу в нашу комнату, цепляясь за мирный миг всем своим существом, потому что чувствую, что завтра эта тихая жизнь, к которой я так привык в последнее время, превратится в хаос.

В ту ночь мне часто снились сны.

О Кайдене. О моем прошлом. О девушке с фотографии, которую мне показывала Эви. О мире, наполненном женщинами, которым стыдно молчать. Мне снился Калеб. Обычно, когда он появляется в моих снах или кошмарах, во всяком случае, я просыпаюсь в поту и в страхе. Но на этот раз, когда я открываю глаза, меня переполняет чувство удовлетворения. Потому что я знаю.

Я знаю, что мне нужно сделать.

Поскольку сегодня у него выходной, Кайден все еще крепко спит, когда я просыпаюсь уже далеко за десять. Но после той напряженной ночи я не удивлена.

Желая дать ему отдохнуть, я хватаю телефон, вылезаю из кровати и проскальзываю в гостиную.

Тогда я сажусь на диван и набираю номер, который Эви дала мне вчера вечером перед отъездом.

Она отвечает после двух гудков.

— Так что?

Я улыбаюсь ее прямоте.

— Я сделаю это.

— Я поняла, что ты хотела этого.

Как она узнала, выше моего понимания, ведь я приняла решение всего несколько минут назад.

Следующие несколько минут Эви рассказывает мне кое-какие подробности. Но для того, чтобы действительно начать работу, мне придется спуститься в секретный офис и взять файлы на жертв. Истон также будет показывать и помогать мне, пока я работаю над этим заданием. Я надеюсь, что Кайден не будет против, так как я могу сказать, что Истон побеспокоил его. Кайден не контролирует ситуацию, так что я не предвижу проблем. Но я также не хочу, чтобы он прятал свои чувства, как он иногда делает. И я должна быть уверена, что хоть я и вложу почти все свои усилия в эту работу, я все еще здесь ради него, особенно учитывая все происходящее.

Как только мы с Эви договорились спуститься в офис сегодня вечером, я вешаю трубку и иду на кухню готовить Кайдену завтрак. Я не сильна в готовке, но могу приготовить яичницу. Когда я разбиваю яйца, звонит телефон, и на экране высвечивается имя Вайлет. Странно. Она обычно пишет мне вместо звонка.

Вытираю руки и беру трубку.

— Дай угадаю. Сет поднял шумиху из-за того, что ему придётся вести машину.

— На самом деле я даже не успела ему позвонить. — ОНА издаёт оглушительный выдох. — Я знаю, что это заставит меня почувствовать дерьмово, но я не могу сделать это сегодня. Как ты думаешь, не могли бы мы поехать в следующие выходные? Я знаю, что это нарушает традицию, но кое-что случилось, и я никак не могу этого сделать.

— Меня это устраивает. На самом деле, я даже рада. У меня сегодня куча дел, о которых я не знала до сегодняшнего утра. — Я хватаю венчик, чтобы взбить яйца. — Но все в порядке? У тебя напряженный голос.

— Я в порядке.

Но голос у нее хриплый и расстроенный.

— Ты уверена?

— Да, все круто. Обещаю. У нас с Люком есть кое-какие дела на сегодня. Вот и все.

Я почти уверена, что она лжет. Но так как Вайлет из тех людей, которые не откроются тебе, пока не будут готовы, я оставила эту тему.

— Ну, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. И, если хочешь, я могу позвонить Сету и…

— Боже, да. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Я не была готова к празднику сучек этим утром.

— Не проблема.

Мы вешаем трубку, и я продолжаю готовить яйца. Я не могу не думать о том, что с ней происходит. В то время как Вайлет, как известно, иногда отстраняется от планов, она редко звучит расстроенной. Не потому, что она никогда не расстраивается. Она как раз из тех людей, которые этого не показывают.

— Ты готовишь?

Как только я выключаю плиту, на кухню плетётся Кайден. Его волосы взъерошены, глаза немного налиты кровью, на нем только пижамные штаны, так что я вижу его мускулистую грудь.

— Йоу, по какому поводу?

Он поддразнивает меня, подходя сзади и обнимая за талию.

— Эй, я иногда готовлю.

Протестую я, игриво подталкивая его в бок.

Он целует меня в макушку.

— Я понимаю. Я просто прикалываюсь над тобой. — Он лишь утыкается носом в мою шею. — Тебе не обязательно было готовить для меня, детка. Обещаю, я в порядке.

Я расслабляюсь, прижимаясь к его груди.

— Я знаю, что не должна была, но я хотела.

Он целует меня в шею.

— Ты потрясающая.

Мое сердце трепещет в груди. С ума сойти, как я до сих пор на него реагирую.

— Ты тоже потрясающий.

Мы крадем еще несколько поцелуев, прежде чем кладем яйца на две тарелки и сворачиваемся калачиком в постели, чтобы съесть их.

— Я звонила Эви сегодня утром, — говорю я.

Он поднимает глаза от тарелки, выражение его лица настороженное.

— Что ты ей сказала?

— Что я согласилась на эту работу. — Я запихиваю в рот вилку с яйцами. — Сегодня вечером я должна спуститься в офис, но к началу игры должна закончить. Может, после этого сходим куда-нибудь поужинать. Может быть, сделать что-то расслабляющее, потому что у меня есть чувство, что мне это необходимо.

Он кивает, рассеянно перемешивая яичницу.

— Звучит неплохо.

Почувствовав его угрюмое поведение, я кладу вилку и забираюсь к нему на колени.

— Поговори со мной.

Вздохнув, он обнимает меня за талию.

— Ничего страшного. Мои мысли просто застряли в непонятном месте.

— Насчет того, чтобы я взялась за эту работу? — я колеблюсь, не желая расстраивать его еще больше, но чувствую, что должна спросить. — Или об этом отце?

— Насчет отца. — Его плечи вздрагивают, когда он громко выдыхает. — Я просто не уверен, стоит ли звонить этому парню и выяснить, говорит ли он правду. Я имею в виду, что если окажется, что у меня есть другой отец, но он еще хуже, чем мужчина, который вырастил меня? — он с трудом сглатывает. — Не думаю, что смогу больше терпеть в своей жизни дерьмового папашу.

Я пользуюсь моментом, чтобы выбрать правильные слова.

— Я думаю, если ты не узнаешь правду, она съест тебя. Но, если выяснится, что этот парень говорил правду, и у тебя есть отец в этом мире, нам не придется сразу же с ним встречаться. — Я прижимаю ладонь к его щеке. — Мы можем заняться этим еще раз. Сделать некоторые исследования. Выяснить, кто этот парень, а потом решить, заслуживает ли он быть в твоей жизни, хорошо?

Он кивает, крепко обнимая меня.

— Ты действительно идеальна, ты знаешь это. И я знаю, что ты немного нервничаешь из-за новой работы, но у меня предчувствие, что ты закончишь тем, что напишешь потрясающую историю.

— Очень на это надеюсь.

Я также надеюсь, что смогу справиться с тем, что собираюсь сделать.

На что я действительно надеюсь, так это на то, что смогу сделать то, чего от меня ждет Эви. Что я смогу узнать историю. Рассказать историю. Дышать этой историей. Почувствовать историю.

И каким-то образом добиться справедливости для жертв.

Пока мы с Келли завтракаем в постели, Джейсон приглашает меня на вечеринку. Учитывая, каким потрясающим был наш вчерашний разговор, я чертовски удивлен приглашением. Меня также раздражает то, как он заявляет, что там будет много горячих женщин. Мой ответ?

Я: «Отвали».

Джейсон: «Твоя потеря, чувак. Я просто пытался тебе помочь».

Я: «Поскольку у меня нет проблем, мне не нужна помощь».

Джейсон: «Продолжай убеждать себя в этом».

Я качаю головой. Этот парень действительно самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречал.

— Кому ты пишешь? — удивляется Келли, растягиваясь на животе поперек кровати. — Ты выглядишь раздраженным.

Я бросаю телефон на тумбочку.

— Это парень из моей команды. Его зовут Джейсон, и он думает, что со мной что-то не так, потому что я никогда не хочу ходить на вечеринки.

Она смотрит на меня через плечо, пряди ее длинных каштановых волос падают на лицо.

— Хочешь пойти на вечеринку? Потому что если ты хочешь, то можешь идти. Я тоже могу пойти, если хочешь.

Я качаю головой.

— Зачем мне это делать?

Я прижимаюсь к ней всем телом и бедрами к ее заднице. Когда она задыхается, я улыбаюсь про себя.

— Когда я могу провести всю ночь, занимаясь подобными вещами.

Я опускаю голову, чтобы пососать ее шею.

Она всхлипывает, выдыхая мое имя.

— Это так приятно.

— Речь о том, чтобы чувствовать себя еще лучше.

Я тянусь к краю ее пижамных шорт, готовясь стянуть их вниз, чтобы проскользнуть в нее.

Но мой чертов телефон звонит, портя момент.

Я в раздумьях, должен ли ответить на него. Обычно я бы не стал, но я жду звонка от Дилана.

— Ответь. — настаивает Келли, как будто чувствуя мой конфликт. — Я пока никуда не собираюсь.

Улыбаясь, я в последний раз посасываю ее шею, затем тянусь через кровать и хватаю телефон. Когда я вижу имя Дилана, мелькающего на экране, я не знаю, испытываю ли я облегчение или ужас. Возможно, все вместе.

— Привет, — я отвечаю, звуча нервно.

— Привет, — отвечает он так же нервно. — Я разговаривал с мамой сегодня утром.

— Судя по твоему тону, все прошло не очень хорошо.

— Ну, она была пьяна в стельку и все пыталась потребовать, чтобы я пришел к ней. Так что, да, она была в основном самой собой. Мне удалось получить некоторую информацию из нее, хотя.

— Насчет того, что папа не мой настоящий отец?

— Да.

Потом он ничего не говорит.

И тишина чертовски сводит с ума. И от этого порез на руке зудит.

— Итак, — наконец говорю я. — Что она сказала?

— Келли с тобой?

Черт, если он спрашивает об этом, значит, дела плохи.

Я смотрю на Келли, она садится и подходит ко мне.

— Да, она здесь.

— Хорошо. — Еще одна пауза.

Он серьезно сводит меня с ума.

Но в конце концов он снова заговаривает, и я понимаю, что тишина была не такой уж ужасной. Что, возможно, мне следовало пожелать немного большего.

— Парень говорил правду, — говорит он. — У мамы был роман, когда она забеременела тобой, и она почти уверена, что папа не твой биологический отец.

— Срань господня, — выдыхаю я, вцепившись в руку Келли. — Папа знал об этом?

— Не уверен. — в его голосе звучит неуверенность, заставляющая меня задуматься, не думает ли он о том же, что и я.

Если он думает, что, может быть, папа знал, и поэтому он избил меня самым жестоким образом, даже ударил ножом.

Шрам на боку горит, я помню, как он вонзил в меня нож.

— Кайден, ты еще здесь? — озабоченно спрашивает Дилан.

Я киваю, хотя он меня не видит.

— Да, я все еще здесь… я просто думал или задавался вопросом о вещах.

— Хочешь, чтобы я прилетел? Только скажи, и я буду через день.

— Возможно. — Капля облегчения проносится сквозь меня, когда Келли проводит пальцем по внутренней стороне моего запястья. — Дай мне поговорить с Келли, и я дам тебе знать.

— Окей. — слышатся беспокойство в его голосе. — Позвони мне позже, ладно? Мы с Лиз беспокоимся о тебе.

— Окей. — когда я вешаю трубку, с моих губ срывается вздох.

Келли не спрашивает, то случилось. Она просто обнимает меня.

— Мы пройдем через это, — обещает она. — Ты и я, мы справимся со всем.

Я обнимаю ее за талию.

— Я знаю.

И я не шучу. Нет ничего, что мы с Келли не могли бы преодолеть. И все же, это не значит, что я чертовски не напуган или что в глубине души, часть меня жаждет прикосновения лезвия бритвы. Но я жажду ее объятий больше, поэтому я держусь крепко и позволяю ей поддержать меня, чтобы не утонуть.

Вокруг нас воцаряется тишина. Я знаю, что она ждет, когда я заговорю первым.

— Парень говорил правду, — шепчу я. — Мой отец мне не родной.

Она кивает, вероятно, уже догадавшись по моей реакции.

— Что ты собираешься делать?

— Думаю, мне нужно позвонить этому частному сыщику и узнать имя парня, который говорит, что он мой биологический отец. Затем сделать некоторые исследования о нем. И если я решу встретиться с ним, мне, вероятно, придется сделать тест ДНК, потому что моя мама не была уверена на сто процентов. — я вцепляюсь в нее еще крепче. — Мне очень жаль. Это, вероятно, последнее, с чем тебе нужно иметь дело сразу после того, как тебя приняли на эту новую работу.

— Ты важнее какой то работы, важнее всего на свете. — она отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я хочу быть здесь, пока ты будешь проходить через это. Не держи меня в неведении, если ты думаешь, что так будет лучше для меня, хорошо?

Я киваю.

— Но только если ты сделаешь то же самое для меня. Не держи меня в неведении, потому что боишься, что я буду волноваться за тебя.

— Это сделка. — она показывает мизинец. — Теперь поклянись на мизинце.

Я протягиваю ей мизинец. Затем я прижимаюсь губами к ее губам, решив, что поцелуй лучший способ скрепить обещание. В этот момент, даже с хаосом, кружащимся вокруг меня, все кажется спокойным. Это то, что Кэлли делает для меня. Она помогает мне пережить хаос. И это, вероятно, так же хорошо, так как у меня такое чувство, что хаос только начинается.

После завтрака мы с Кайденом начинаем приводить себя в порядок. Пока я роюсь в шкафу в поисках одежды, мой телефон звонит с входящим звонком от моей мамы. Поскольку у меня мало времени, я почти игнорирую ее. Но она пыталась связаться со мной последние несколько дней, так что…

Вздохнув, я беру трубку.

— Привет, мам.

— Эй, милая!

Ее жизнерадостность не является чем-то необычным, но стук на заднем плане да.

— Что там происходит? — опускаюсь на кровать. — Звучит шумно.

— Мы работаем над спальней над гаражом, когда вы приедете сюда на День благодарения.

— Хм, да, я не уверена, сможем ли мы это сделать. Много всего происходит и я получила новую работу и я не уверена, что график будет таким же.

— У тебя новая работа?

Похоже, она не в восторге, а я надеялась.

— Ты говоришь так, будто это плохо?

— Вовсе нет. Это здорово. Это просто….

Она замолкает, но я знаю, что она еще не закончила.

Я медленно выдыхаю, готовясь к тому, что она сейчас скажет. Даже после того, как я рассказала родителям о том, что случилось с Калебом, мы с мамой все еще не всегда ладим или сходимся во взглядах.

— А как же свадьба? — наконец спрашивает она. — Вы уже назначили дату?

— Я уже говорила тебе, что мы не будем этого делать, пока не закончим учебу.

Бросив быстрый взгляд на часы, я включаю громкую связь, ставлю телефон на комод и иду к шкафу в поисках одежды.

— Да, но… ты действительно думаешь, что это хорошая идея подождать? Я имею в виду, длительные помолвки не всегда срабатывают.

— Если мы с Кайденом не сможем пережить долгую помолвку, значит, нам не суждено быть вместе.

Но мы созданы друг для друга. Я уверена в этом. Так же, как я уверена, что мы сможем пережить долгую помолвку. Но моя мама старомодна и не понимает этого. Не понимает, почему я хочу построить карьеру.

— Вы двое созданы друг для друга, — уверяет она меня. — И если тебе понадобится помощь со свадебными планами, дай мне знать. Я с удовольствием помогу.

Я внутренне вздыхаю. Мы уже говорили об этом, много, много раз, и спорить с ней бессмысленно.

— Хорошо, я так и сделаю.

Мы болтаем еще несколько минут, прежде чем я говорю ей, что мне пора. Когда я вешаю трубку, приходит сообщение от Сета.

Сет: «Как давно ты разговаривала с Вайлет?»

Я: «Она звонила мне недавно, чтобы сказать, что она должна отменить наши планы на сегодня. Я как раз собиралась написать тебе об этом. Почему? В чем дело?»

Сет: «Она позвонила мне, чтобы попросить одолжить ей мою машину сегодня утром, что странно. И она вела себя странно. Кажется, она плакала».

Беспокойство просачивается сквозь меня.

Я: «Я тоже подумала, что она ведет себя немного странно. Она сказала почему?»

Сет: «Нет. Но ты же знаешь, какая она. Я думаю, мы должны заехать и проверить ее».

Я: «Как насчет того, чтобы забрать ее на игру?»

Сет: «Звучит классно. Я напишу ей».

Я: «Хорошо. Поговорим позже. И дай мне знать, если узнаешь, что происходит».

Сет: «Будет сделано».

Я собираюсь положить трубку, когда приходит еще одно сообщение.

Сет: «Подожди, подожди. Значит, мы сегодня не пойдем за костюмами?»

Я: «Да, извини. Вайлет сказала, что ей придется отменить, и я тоже немного занята».

Сет: «Нам нужно перенести встречу на другое время. Я хочу выглядеть потрясающе в этом году, а этого не случится, если я пойду искать костюм в последнюю минуту. И к вашему сведению, вы должны мне кофе за то, что меня продинамили!»

Покачав головой, я кладу трубку с тревожным чувством внутри. Жизнь Вайлет была нелегкой. Она прошла через многое, чем большинство людей.

— Надеюсь, что все в порядке, — бормочу я, проводя пальцами по волосам.

Я должна сосредоточиться прямо сейчас. Я делаю глубокий вдох, отбрасываю беспокойство и сосредотачиваюсь на подготовке к новой работе. Я не собираюсь лгать и говорить, что я не напугана. Но я также взволнована этим новым приключением в моей жизни. Я просто надеюсь, что смогу найти баланс с моей работой и моей личной жизнью. И что я могу быть здесь ради Кайдена. Но рядом с Кайденом я чувствую, что могу справиться с чем угодно.

По крайне мере я надеюсь….

Эван Мерилиефорд. Имя, указанное в карточке детективного агентства. Адрес и номер телефона в Ларами, а это значит, что человек, который считает себя моим отцом, живет в Ларе, и знает, что я живу здесь и нанял детектива из того же города, что и я.

Я сижу на диване в своей квартире, похлопывая карточкой по ладони пытаясь решить, когда лучше позвонить этому парню. Честно говоря, я не уверен, что есть лучшее время, когда дело доходит до вызова человека, который потенциально мог бы рассказать вам весь ад, через который вы прошли, и который можно было избежать. Я имею в виду, что произойдет, если человек, который нанял этого детектива Эвана, мой родной отец, и он окажется отличным парнем, намного лучше, чем монстр, которого я считал своим отцом почти всю свою жизнь? Что, если бы он забрал меня к себе, когда я родился? Что, если бы я мог вырасти без пыток, избиений и отвращения?

Что если…

Что если…

Что если…

Да, мне действительно нужно перестать идти по этому пути, пока я не впал в депрессию.

Как только Келли уходит на новую работу, я начинаю зацикливаться на карточке, пока не смотрю на время и не понимаю, что мне нужно быть на стадионе меньше чем через несколько часов. Поскольку сегодня вечером у меня игра, может быть, будет лучше, если я перестану беспокоиться об этом сейчас и позвоню завтра. Конечно, моя голова будет забита тоннами беспокойства, но попытка справиться с этим всего за несколько часов до игры вытащит меня из этого состояния, когда я выйду на поле. Состояние души, в котором нет места заботам об отцах и жизни, которой у меня никогда не было.

Я хватаю бумажник и засовываю карточку внутрь. Затем я возвращаюсь в спальню, чтобы немного вздремнуть перед началом игры, так как я провел полночи, ворочаясь и думая о дело с отцом. Как только я собираюсь лечь, мой телефон звонит. Вздохнув, отвечаю на звонок от Люка.

— Эй, мужик, — говорю я, плюхаясь на кровать.

— Эй. — Он делает долгую паузу.

— Послушай, это прозвучит немного странно, и у тебя, вероятно, будет много вопросов, но я не могу ответить на них прямо сейчас, окей?

— Эммммм…. хорошо. — Что за черт? — Все в порядке?

— Да, отчасти. — Он снова делает паузу. — Я просто хочу предупредить тебя, что я ухожу из команды.

— Что? — я сажусь и нахожусь в полном недоумении. — Когда?

— Пару часов назад. — В трубке раздается громкое дыхание. — Ничего страшного. Не похоже, чтобы меня когда-нибудь призовут в армию. Футбол был просто чем-то, что я делал для удовольствия и чтобы занять себя, но некоторые вещи подтолкнули и… ну, да, я ухожу из команды.

— И что же заставило сделать тебя это?

— Видишь ли, дело вот в чем. Я не могу ответить на этот вопрос. Я хочу, чувак. Моя жизнь была бы намного проще, если бы я мог. Но я буквально не могу. И я умоляю тебя не давить на меня, потому что это бессмысленно, и мне придется повторять одно и то же снова и снова.

— Но ведь все в порядке, правда?

— Вроде. Я имею в виду с решением почему я должен уйти. — Он вздыхает.

— Вайлет не очень хорошо переносит это «не задавай вопросов».

— Ты не сказал ей? — я не могу скрыть свое потрясение.

— Не потому, что не хочу. Потому что я не могу. — Тяжело дышит. — Она так чертовски зла. Она даже одолжила у Сета машину, собрала вещи и говорит, что остановится в отеле. — Похоже, он на грани паники. — Так что, если у тебя есть какой-нибудь план, как все уладить, пожалуйста, скажи мне, потому что я серьезно в тупике. Я провожу пальцами по волосам.

— Может, у тебя и есть веская причина не говорить мне или кому-то еще, почему ты ушел из команды, но она твоя невеста, и ты должен сделать для нее исключение.

— Что, если по закону я не могу?

А?

— Окей, теперь ты меня совсем запутал.

— Я понимаю.

Он снова вздыхает.

— Я что-нибудь придумаю. Я просто хотел предупредить тебя, что меня сегодня не будет на игре. И что в ближайшие пару месяцев ты будешь видеться со мной реже.

— Знаешь, ты звучишь дерьмово сейчас.

— Да, я знаю.

— Круто, раз уж ты это знаешь.

— Всегда знаю. — Он выдыхает. — Мне пора. Я справлюсь…. с тем, к чему мне сегодня нужно подготовиться.

Я беру стакан воды, который стоит на тумбочке, и делаю глоток.

— Ну, если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать.

— Я… — Он колеблется.

— Но с тобой все в порядке? Я знаю, что в последнее время мы не часто общаемся.

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос. — Я ставлю стакан с водой.

— Так много сумасшедшего дерьма происходит прямо сейчас… С моим отцом.

— С твоим отцом?

— Да… Слушай, это сложная история, о которой я пока не хочу говорить, пока не выясню кое-что. Но как насчет того, чтобы потусоваться в следующие выходные или типа того? Вы с Вайлет можете прийти сюда, и мы пожарим бургеры. Я знаю, что Кэлли давно хотела это сделать. Мы можем пригласить Сета и Грейсона.

— Позвольте мне еще раз кое-что проверить, и я дам тебе знать, — говорит он нерешительно.

— Возможно, у меня есть… другие дела на следующих выходных.

— Ты ведь не вступишь в синдикат или что-нибудь в этом роде? — Я шучу. Ну, отчасти шучу.

Я был лучшим другом Люка в течение долгого времени и знаю, что он попал в неприятности. Но Люк, кажется, иногда почти жаждет неприятностей и даже ищет их.

— Нет, ничего подобного, — уверяет он меня.

— Все, что происходит со мной… хорошо для меня. Это лишь немного осложнит мою личную жизнь. Но я обещаю, в конце концов, я смогу рассказать тебе больше.

— Ладно. Ну, дай мне знать, если тебе понадобится что нибудь. И дай знать насчёт следующих выходных.

— Обязательно.

Мы вешаем трубки и я переворачиваюсь, чтобы заснуть, когда раздаётся звонок в дверь.

— Сукин сын, — ворчу я, когда я кладу подушку себе на голову.

Я не открою чертову дверь. Я собираюсь немного отдохнуть. Я не могу больше выносить драмы, и кто бы это ни был, он может идти к чертям.

Звонок раздаётся снова, на этот раз дважды подряд. За этим следует громкий стук, я качаю головой, прежде чем поднять свою задницу из постели. Пинком отбросив с дороги одежду, я выхожу из комнаты, пересекаю гостиную и направляюсь к двери, мои глаза мгновенно сужаются, челюсть и пальцы сжимаются в кулаки.

— Какого черта ты здесь делаешь.

Моя мать улыбается мне, но ее глаза наполнены эмоциональной холодностью, которую я с детства презирал. Она выглядит так же, как и раньше, волосы уложены идеально, ни единой морщинки на дизайнерском платье, а на шее нитка жемчуга. Она всегда любила делать вид, что ее жизнь это ослепительное совершенство и нескончаемые улыбки. Но если кто-то посмотрит достаточно глубоко, то увидит ее налитые кровью глаза, это связано с тем, что она постоянно пьет и глотает таблетки. И за этой фальшивой улыбкой скрывается темная и навязчивая холодность, которую она редко показывает кому-либо, кроме своей семьи.

— Отвали. — Я двигаюсь, чтобы закрыть дверь перед ее лицо.

— Ты не можешь поговорить с ним, — бормочет она в отчаянии, я никогда не слышал в ее голосе такого отчаяния, и, возможно, поэтому я останавливаюсь.

— Поговорить с кем? — спрашиваю я при полузакрытой двери.

Она бросает взгляд на лестничную клетку, потом на стоянку, потом оглядывается на меня.

— С твоим отцом.

— С каким из, мам? — я выгибаю бровь.

— Человеку, которому я верил с детства, что он был моим отцом. Ты знаешь, того, кому ты позволила бить меня на протяжении нескольких лет. Потому что он сейчас похоронен на глубине шести футов под землей, и я думаю, что с ним невозможно поговорить. — я прислоняюсь к дверному косяку и смотрю на нее сверху вниз. — Или человек, о котором я узнал прошлой ночью. Знаешь, человек, с которым у тебя, по-видимому, был роман и о существовании которого я не подозревал, пока двадцать четыре часа назад ко мне не подошел какой-то незнакомец и не сообщил. Кстати, спасибо за это. Что даже не рассказала.

У нее дернулась губа.

— Ты стал смелее с тех пор, когда я в последний раз говорила с тобой.

— Да, потому что я понял, что не должен принимать твоё дерьмо больше.

— Только потому, что ты решил, что я недостаточно хороша, чтобы быть в твоей жизни больше, не дает тебе права говорить со мной таким образом.

— Я не говорю ничего, что не является правдой, — поясняю я. — Я уже давно сказал тебе, что не хочу тебя в своей жизни. Тебя ядовитую. Так что, когда ты появишься у моей двери без предупреждения, это будет своего рода метод лечение, который ты получишь, особенно после того, как я только что узнал, что ты лгала мне большую часть жизни.

— Я не лгала тебе, — шипит она, делая шаг вперед, чтобы заглянуть мне в лицо. — Я защищала тебя.

— Защищала меня? — я изумленно смотрю на нее. — Защищала меня от чего? Тот факт, что человек, которого я считал своим отцом, может им и не быть. Что все эти годы пыток и ментального насилия никогда не могли произойти.

Ее глаза сужаются до щелочек.

— Ты думаешь, если какой-то мужчина утверждает, что он твой отец, он будет лучше, чем тот, кто вырастил тебя? — она приближается ко мне, ее глаза полны ярости, которую я никогда не мог понять.

— Небольшой совет, Кайден. Человек, который вот вот попытается ворваться в твою жизнь, всего лишь бессердечный монстр. Ты можешь впустить его, если хочешь, но в конце концов пожалеешь об этом, как и я. — Ее голос срывается, и на мгновение в глазах отражается столько эмоций, что я едва узнаю ее. Но так же быстро, эмоция растворяется в знакомой пустоте. — Когда ты будешь готов поговорить, позвони мне. — она протягивает мне бумажку. — Я остановилась в отеле в центре города и пробуду здесь около недели, пока буду разбираться с кое какими делами. Потом я отправлюсь домой.

Она не упоминает, где мой дом, а я не спрашиваю. Она просто отворачивается и спешит вниз по лестнице, а я делаю шаг назад и хлопаю дверью. Я смотрю на бумажку, которую она мне дала, замечаю ее номер телефона, нацарапанный на обороте, и разрываю его, как будто я когда-нибудь снова намеренно свяжусь с этой женщиной, и как, черт возьми, она нашла меня так быстро? Или она все это время жила рядом с Ларами, а я просто не знал?

— Черт.

Я хлопаю ладонью по двери, и меня охватывает гнев. Вот тебе и отдых перед игрой. Не могу поверить, что это происходит. Не могу поверить, что она снова так на меня действует. Я не должен позволять ей морочить мне голову, но я не могу не беспокоиться о том, что она сказала. Что, возможно, этот человек, который может быть моим настоящим биологическим отцом, хуже, чем человек, который меня вырастил. Но могу ли я поверить ей на слово? Черт, нет. Моя мама одна из самых больших лгуний, которых я знаю. Но что, если на этот раз она говорит правду?

Признаюсь, я нервничаю на пути в книжный магазин. Табличка со словом Закрыто весит на входной двери. Как и велела Эви вчера вечером, я достаю из кармана ключ и отпираю дверь. По какой-то причине я окидываю взглядом тихий уголок, прежде чем проскользнуть внутрь и снова запереть дверь, свет внутри выключен, но солнечный свет снаружи проникает через маленькие окна и освещает путь вниз по ряду книжных полок к дальней задней двери со всеми замками. Я открываю все замки тем же ключом, который я использовала на входной двери, затем я поворачиваю ручку, и вот так, я начинаю свой первый рабочий день.

Пространство, скрытое за дверью, не так завалено, как это было вчера вечером; только один человек сидит и печатает на компьютере. Я оглядываюсь в поисках Эви и замечаю ее в подсобке, куда мы заходили вчера вечером. Она замечает меня и жестом подзывает к себе.

Я улыбаюсь и, обойдя заваленные компьютерные столы направляюсь в ее кабинет.

— Келли, я рада, что ты пришла. — Она отодвигает в сторону стопку бумаг. — К сожалению, не все могут делать это. Я еще не до конца поняло почему, но вероятно, что они нервничают и решают отступить, или им слишком тяжело открыть замки. Если это последний вариант, то я рада, что они не вернулись сюда.

Я ставлю сумку на пол и сажусь в кресло.

— Я понимаю, часть нервозности, — признаюсь я, вытирая влажные ладони о джинсы. — Я чувствую, что прямо сейчас меня переполняет энергия.

— Это хорошо. Это значит, что ты взволнована.

Она улыбается мне, прежде чем сделать глоток кофе из кружки.

— Я просто надеюсь, что смогу сделать хорошую работу. И, возможно, добиться справедливости для этих девушек.

— Тебя бы здесь не было, если бы я не думала, что ты сможешь. — Она выдвигает правый верхний ящик стола, — Давай сразу перейдем к делу. — Она бросает передо мной небольшую стопку папок. — Каждая папка содержит информацию о жертве и детали их нападения. Я бы хотела, чтобы ты провела выходные, изучая эту информацию. Я дам тебе номер Истона, прежде чем ты уйдешь отсюда. Если у тебя возникнут вопросы по поводу файлов, позвони ему или мне. И я именно это имею в виду, Келли. Днем или ночью, ты можешь позвонить мне или Истону. — Она кладет руки на стол. — Эта работа будет очень напряженной и отнимет много времени, и я не хочу, чтобы ты думала, что занимаешься ею одна. Если ты так думаешь, то ты, вероятно, не продержишься и одного дня.

Я киваю.

— Обещаю, что позвоню, если мне что-нибудь понадобится.

— Хорошо. — Она что-то обдумывает. — Истон упомянул, когда заезжал к тебе на днях, чтобы отдать письмо, что дверь открыл твой жених.

Я киваю, не понимая, какое отношение это имеет к делу.

— Да, мы живем вместе.

Она задумчиво кивает.

— Ты вообще говорила с ним об этой работе?

— Я немного рассказала ему о работе. — Ладно, это ложь. И хотя я обычно не лгу, я подписала соглашение о неразглашении. — Не досконально.

— Но он понимает, что ты будешь тратить на работу много часов? — спрашивает она, и я киваю. — Значит, он тебя поддерживает?

Я снова киваю.

— Кайден отличный парень, и это одна из причин, почему я его так люблю.

Есть так много других причин, но ей не нужно слышать обо всех.

— Хорошо. — Ее серьезное выражение лица сменяется улыбкой. — Извини, мне нужно было узнать. Я просто хочу убедиться, что в будущем не будет никаких проблем, когда мы начнем давать тебе крупные истории, которые требуют много времени в дороге и, возможно, даже переезда.

Я продолжаю улыбаться, но внутри у меня все обрывается. Большие истории? Путешествия? Переезд? Почему я никогда об этом не думала? Может потому что мне никогда достаточно не нравились другие мои профессии настолько, чтобы предвидеть будущее в компаниях? Интересно, понравится ли мне эта работа настолько, что я захочу остаться? Пока я не увижу потенциал.

Что если я это сделаю? А что будет, когда Кайдена призовут?

Примерно через час я выхожу из секретного офиса, не знаю, насколько он секретный, но именно так я его сейчас называю. Со стопкой папок в руках, содержащих информацию о жертвах, вместе с номером Истона и кучей других контактов.

Сложив папки на пассажирском сиденье машины, я забираюсь на водительское место с намерением поехать домой, прежде чем начать разбираться в папках. Но любопытство берет верх, и я заглядываю в верхнюю папку, прежде чем завести двигатель.

В тот момент, когда я вижу первое имя на бумаге, мое сердце сжимается. Харпер Аллиберритон, моя ровесница, учится в университете, и которая когда-то была моей соседкой по комнате, она однажды и рассказала мне, когда ее изнасиловали. Ей было четырнадцать, когда произошло изнасилование, и хотя она никогда не говорила об этом прямо, я думала, что, возможно, человек, который изнасиловал ее, был ее отчимом. Но я недостаточно хорошо ее знала, чтобы быть уверенной, и вскоре после того, как она мне все рассказала, она переехала из общежития. Поскольку у нас с Харпер нет общих занятий и общих друзей, мы как бы отдалились друг от друга. Тем не менее, у меня болит сердце, когда я читаю, что ее снова и совсем недавно изнасиловали.

— Как тебе такая жизнь, Келли?

Шепчу я себе под нос, поднимая газету с подробностями ее нападения, в которой целых три строки и нет имени нападавшего, только то, что она была на вечеринке и что она что-то помнит о каком-то LW.

Я понятия не имею, что это такое и как это связано с нападением. Я хотела бы получить больше информации, но Эви предупредила меня, что эти девушки либо напуганы, либо их шантажируют и заставляют молчать. Возможно, если бы я могла заставить их открыться мне и рассказать больше информации, это помогло бы. Опять же, Эви упоминала, что некоторые из девочек были под действием наркотиков, поэтому они могут вспомнить только детали перечисленные на этих бумажках.

Я сглатываю комок, образовавшийся в горле, от воспоминаний, как я была изнасилована. Я очень хорошо понимала, что произошло, образы были яркими и тошнотворными.

— Смирись, Келли, — говорю я себе. — Ты можешь это сделать.

Когда я переворачиваю страницу и вижу фотографию Харпер, сделанную сразу после инцидента, ее лицо распухло, губа рассечена, глаза налиты кровью, и я не замечаю, как тошнота поднимается по моему горлу.

Распахнув дверь, я выблевываю яйца, съеденные на завтрак, на асфальт.

Прерывисто вздохнув, я вытираю рот рукавом, выпрямляюсь и закрываю дверь. Тошнота не лучшее начало, но я не хочу, чтобы это меня обескуражило.

Мой взгляд скользит к папке Харпер. Нет, я не позволю этому обескуражить меня. Я найду способ добиться справедливости для этих девушек, чего бы это ни стоило.

К тому времени, как я прихожу домой, у меня почти не остается времени, чтобы отправиться на стадион и посмотреть игру Кайдена. Я как раз собиралась переодеться во что-нибудь более удобное перед тем, как уйти, когда зазвонил телефон. Полагая, что это Кайден, так как он обычно звонит мне в это время, я отвечаю на звонок, не проверяя экран.

— Кэлли? — голос, который приветствует меня, когда я отвечаю, это не Кайден.

— Эм, да, это она, — отвечаю я, сначала смущенно, но затем я узнаю, кто это.

Истон.

— Привет, — говорит он. — Я просто хотел проверить, как идут дела. Эви сказала, что ты забрала файлы для проекта «Несправедливость» сегодня?

— Проект «Несправедливость»?

— Да, мы даем всем нашим историям названия, и твоя история называется «Несправедливость». Просто показалось подходящим.

— Ох. Да, извини, я запуталась. — Я открываю верхний ящик комода и откапываю пару моих любимых джинсов.

— Эви никогда не упоминала это название.

— Да, иногда она забывает мелкие детали. Она отличный босс и отличный журналист, но обычно она берет на себя слишком много и может быть немного рассеянной. Но для этого я здесь. Ну, и чтобы убедиться, что новички не сойдут с ума на своей первой работе, — дразнит он. — Именно поэтому я и звоню. Чтобы убедиться, что у тебя все в порядке после прочтения файлов.

— Я в порядке. — Я держу телефон между плечом и ухом и расстегиваю молнию и пуговицу на брюках. — Я еще не просмотрела все папки, но сегодня вечером эти займусь.

— Не торопись, — говорит он. — Тебе, наверное, стоит прочитать их пару раз.

— Я планировала это. — Я снимаю штаны и отбрасываю их в сторону.

— Вообще-то я знаю одну из девушек, она была моей соседкой по комнате, когда я училась на втором курсе.

— Серьёзно? — спрашивает он, заинтригованный. — Которая из них?

— Харпер Аллиберритон. — Я натягиваю джинсы, которые взяла с комода. — Я не очень хорошо ее знаю, но у меня есть кое-какие сведения о ней, которых нет в папке. Мне нужно сначала поговорить с ней, прежде чем я добавлю информацию, я должна убедиться, что она согласна с этим.

— Это хорошо. Я имею в виду, что ты ее знаешь. Она могла бы быть более открыта с тобой.

— Надеюсь, на это. Я, наверное, позвоню ей завтра и спрошу, не хочет ли она встретиться и выпить кофе или еще чего-нибудь.

— Отличное начало. Если тебе нужна какая-нибудь помощь, дай мне знать.

— Спасибо. Я дам знать, если что нибудь понадобится. — Я хватаю черную футболку с комода, быстро включаю громкую связь и кладу ее на кровать. — Можно задать тебе вопрос?

— Конечно, — я стягиваю с себя рубашку.

— Как давно ты работаешь на Эви?

Он считает про себя.

— С тех пор, как я был второкурсником, около трех лет.

— Ты учился или учишься в университете? Спрашиваю я, натянув чистую футболку.

— Учился, — отвечает он. — Я выпустился в прошлом году, но продолжал работать на The Offbeat Go Daily, потому что мне нравится эта работа. Мне трудно найти работу писателя с такой большой свободой.

— Я полностью это понимаю. Свобода это одна из причин, почему я искала новую работу. — я иду в ванную за щеткой.

— Значит, тебе никогда не приходилось переезжать или быть к командировках? Потому что Эви упомянула, что я могу делать то и то.

— Мне пришлось много путешествовать, и переезд упоминался несколько раз, но так как я помощник Эви, помимо того, что я журналист, она еще не заставила меня переехать в другой офис. Я думаю, ей слишком нравится, когда я рядом, — говорит он легким тоном, — Хотя, вероятно, она никогда в этом не признается.

Я хмурюсь. Дерьмо. Это был не тот ответ, на который я надеялась.

— Многие ее рабочие переехали в большие города, ради лучших историй, — добавляет он. — Это вероятно, нужно иметь в виду, когда ты продвигаешься вперед в этой работе.

— Обязательно.

Я стремлюсь к оптимистичному тону, но внутри я чувствую себя опустошенной, мне действительно нужно поговорить с Кайденом об этом, чтобы мы могли придумать план, если это произойдет. Я просто надеюсь, что мы сможем придумать что-то, что не потребует от нас разлуки на долгое время. Или кто-то из нас должен отказаться от своей мечты.

Обычно я езжу на игры с Сетом, Грейсоном и Вайлет, но, видимо, Люк ушел из команды. Я не знаю, почему Вайлет была крайне расплывчатой в своем сообщении. А Сет и Грейсон немного опоздают, так что я решила поехать сегодня одна.

Так как я приехала рано, парковка не слишком переполнена. Припарковав машину, я направляюсь к стадиону, одновременно посылая сообщение Кайдейну.

Я: «Эй, только что приехала. Удачи сегодня!»

Обычно он не отвечает по крайней мере пару минут, когда игра вот вот начнется, поэтому почти мгновенный ответ удивляет меня.

Кайден: «Рад, что ты написала. Встретимся у входа, прежде чем ты войдешь? Есть кое-что, что мне нужно сделать, прежде чем начнется игра».

Сейчас, когда в его жизни столько всего происходит, во мне поселяется беспокойство, что может быть случилось что-то плохое.

Я: «Уже иду».

Я бросаюсь к выходу и вижу, что он ждет меня у ворот. Он одет в форму без шлема, его каштановые волосы взъерошены. Он хмурится, когда я приближаюсь, но когда его взгляд находит мой, на его лице появляется облегченная улыбка.

— Привет, — начинаю я, но он заставляет меня замолчать глубоким, интенсивным поцелуем, который покалывает все мое тело и заставляет меня медленно задыхаться, как будто он наслаждается ощущением моих губ.

— Все в порядке? — он снова касается губами моих губ, я встаю на цыпочки и обнимаю его, он кивает, прижимаясь лбом к моему лбу.

— Теперь, когда ты здесь, все хорошо.

Я провожу пальцами вверх и вниз по его шее.

— Что случилось? Потому что я могу сказать, что что-то произошло.

Он вздыхает, его худые руки обвиваются вокруг моей талии.

— Сегодня приходила мама.

Я вскидываю голову и смотрю на него, не уверенная, шутит он или нет. По серьезному выражению его лица я поняла, что это не шутка.

— Серьезно?

Спрашиваю я, и он кивает.

— Почему? И откуда она вообще знает, где мы живем?

— Я так и не удосужился спросить ее, как она нашла наш адрес, хотя она могла легко найти его или поспрашивать. — Его хватка становится крепче. Он качает головой, мускулы на его челюсти сокращаются. — Она сказала, что хочет предупредить меня насчет этого человека, утверждающего, что он мой биологический отец. — Мои мышцы напрягаются, когда он с трудом сглатывает. — Она сказала, что он плохой. Даже хуже, чем ублюдок, которого я считал своим отцом.

Я провожу рукой по его щеке.

— Ты думаешь, она говорила правду?

Он склоняется к моему прикосновению.

— Трудно сказать. — Он выпускает неровный выдох. — У нее хватило наглости сказать, что она собирается пробыть в городе всю следующую неделю и что я должен ее навестить. — Он качает головой. — Как будто я хочу подвергнуть себя этой пытке.

— Тогда не ходи к ней. — Я нежно целую его в губы. — Для этого она нам не нужна. Мы можем поговорить с детективом сами, узнать имя этого мужчины, который утверждает, что он твой биологический отец, а затем провести кое-какие исследования. И если нам понадобится помощь из вне, мы можем обратиться к Дилану.

Он обнимает меня крепче.

— Спасибо за эти слова. Думаю, в глубине души я уже знал это, но по какой-то причине мне нужно было услышать это от кого-то другого… Нужно было напомнить, что в моей жизни есть другие люди, и я больше не должен полагаться на маму.

— Для этого я здесь.

Я легко сдаюсь, когда он тянет меня для поцелуя, наши языки переплетаются, наши тела идеально подходят.

Мы целуемся еще пару минут, прежде чем он возвращается в раздевалку.

Когда я иду к трибунам, мой ум застревает на Кайдене, и на вариантах, как я могу заставить его понять, что все будет хорошо, независимо от того, как все обернется. Но я вырываюсь из страны беспокойства под названием Кайден, когда заворачиваю за угол и слышу слабые звуки жаркого разговора, доносящиеся из женского туалета. Я не из тех, кто вмешивается в чужие дела, но громкий стук заставляет меня остановиться, и реально двинуться к двери.

— Расскажешь кому-нибудь о том, что случилось прошлой ночью, и я прикончу тебя, — шепчет глубокий мужской голос. — Ты поняла?

— Да, — рыдает девушка, — никто не узнает.

— Это твой последний шанс, Мэдди, — предупреждает парень. — Еще одна оплошность, и ты узнаешь, что с тобой произойдёт.

Шаги по полу становятся все громче. Я уходу в сторону и сворачиваю за угол, когда дверь распахивается. Я делаю глубокий вдох и выглядываю из-за угла. Высокая фигура, одетая с головы до ног в черное, в куртку с капюшоном надетую на голову, выходит из женского туалета. Он стоит ко мне спиной, так что я не вижу его лица, но все равно достаю телефон и фотографирую его. Затем я спешу в ванную, чтобы проверить девушку, которой он угрожал.

Тихий плач слышатся в помещении, когда я вхожу внутрь.

— Кто нибудь есть?

Тихий плач резко прекращается.

— Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке, — объясняю я. — Я слышала крики и плач…

И что Келли? Ты даже не знаешь, что происходит.

— Я в порядке, — хрипло шепчет девушка в ответ. — А если и нет, я не смогла бы с тобой об этом поговорить. Если они узнают, что я рассказала тебе, что они со мной сделали… — ее голос срывается. — Они уничтожат меня.

— А если я пообещаю никому не говорить? — предлагаю я. — Это поможет?

Она глухо смеется.

— Они узнают. Они всегда так делают.

Дверь распахивается. С другой стороны стоит девушка примерно моего возраста, с длинными светлыми волосами, и налитыми кровью глазами. Тушь стекает по ее щекам и лямка ее платья порвана.

— Сделай себе одолжение, — с горечью произносит она. — Держись подальше от LW Shadow Circle.

— LW Shadow Circle? — мой мозг лихорадочно работает, когда я вспоминаю, что я прочла в деле Харпер.

— Что именно?

Она не отвечает, протискивается мимо меня и спешит к двери. Мне требуется мгновение, чтобы оторвать ноги от пола и броситься за ней.

Но к тому времени, как я выхожу из туалета, она уже достаточно далеко.

Я запускаю пальцы в волосы, мои мысли бегут со скоростью миллион миль в минуту. LW Shadow Circle кратко упоминается в файле Харпер, но не объясняется, что это. Вытаскивая свой телефон, я набираю имя в поисковой системе, но не получаю никаких полезных результатов. Я делаю пометку в телефоне, чтобы поговорить об этом с Истоном, затем добавляю диалог с девушкой, с которой разговаривала в туалете. Парень назвал ее Мэдди, но не произнёс фамилию. Но если она ходит университет, я, возможно, смогу выследить ее и попытаться уговорить поговорить со мной обо всем, что они с ней сделали.

Я не уверена, что эта Мэдди может быть незарегистрированной жертвой.

Когда люди начинают собираться на стадионе, я убираю телефон и иду к секции, в которой находится мое место. Когда я сажусь, то стараюсь настроиться на правильный лад, чтобы подбодрить Кайдена. Обычно я могу сделать это без особых осложнений, но сейчас мои мысли заняты другим. Мэдди казалась такой испуганной и обеспокоенной, но чего она так боялась? Этот LW Shadow клуб? Может, это братство? Клуб? Клуб чего?

Или, может быть, это тайное общество, но я не уверена. Имею в виду, я знаю, что они существуют и все такое, но в Ларами?

Я массирую виски, чувствуя приближение головной боли. Из-за этого и из-за того, что меня вырвало, я чувствую себя не очень хорошо. Если я хочу, чтобы это сработало, я должна найти способ справиться со стрессом лучше. Может, больше ходить в спортзал. Делать больше упражнений. Может быть кушать больше, так как мой желудок урчит, как сумасшедший прямо сейчас.

Я начинаю вставать, когда я получаю телефонный звонок от Вайлет.

— Привет, — отвечаю я спускаясь вниз по проходу к лестнице. — Я рада, что ты позвонила. Сет продолжает надоедать мне из-за переноса нашей поездки за покупками на Хэллоуин. Есть идеи, когда ты вернёшься, чтобы я могла сказать ему и, надеюсь, заставить его помолчать немного?

— Ну, я бы с удовольствием назначил время и дату, но сначала мне нужна услуга. — У нее усталый голос. — Не могла бы ты спуститься в полицейский участок и забрать мою жалкую задницу?

Я с визгом останавливаюсь, чуть не споткнувшись о собственные ноги.

— Ты в полицейском участке?

— Да, меня арестовали, но потом отпустили. Но этот мой друг детектив, который помог мне выйти на свободу, не позволит мне покинуть участок, пока кто-нибудь не приедет за мной. — Она повышает голос, в нем слышится раздражение. — Это говорит парень, который только что разбил кофейную кружку, потому что думает, что я испытываю его терпение.

Кто-то ругается на заднем плане и Вайлет хихикает.

— Но да, в любом случае, — говорит она мне. — Я была бы очень признательна, если бы ты заехали за мной. Я знаю, что ты на игре и все такое, но я пыталась позвонить Грейсону, но он не отвечает. И Сет завалит меня вопросами, если я его попрошу.

— Да, он точно сделает это. — Я делаю паузу. — Что насчет Люка?

— Я сейчас с ним не разговариваю.

Ее тон бесстрастен, что на языке Вайлет означает, что ей больно и она не хочет говорить об этом. Зная, что не стоит давить на нее, я спешу вниз по лестнице.

— Хорошо, я еду. Увидимся через полчаса. Когда я заканчиваю разговор с ней, я отправляю Кайдену сообщение, объясняя ему, что происходит. Я ненавижу пропускать игру, особенно сейчас, когда вокруг столько безумия, но я не могу просто оставить Вайлет в полицейском участке. Надеюсь, Кайден не слишком расстроится. Я сомневаюсь в этом, но я все равно чувствую себя плохо.

— Круто, — говорит Вайолет с облегчением. — Спасибо. Я у тебя в долгу.

— Не переживай. — Я плетусь вокруг людей на своем пути. — Хотя, надеюсь, у тебя не слишком большие неприятности.

— Столько же неприятностей, сколько у меня и было.

Она смеется, но смех какой-то неправильный, скорее призрачный, чем смешной, и тут мне приходит в голову мысль о шатком прошлом Вайлет и о том, как она общалась с какими-то сомнительными людьми у подножия лестницы.

— Можно задать тебе один вопрос? — говорю я, когда я достигаю лестницы.

— Конечно.

— Ты когда-нибудь слышала о LW Shadow Circle? — спрашиваю я, протискиваясь сквозь толпу людей, и тут она шепчет.

— Ты сейчас на улице? Среди других людей? — беспокойство в ее тоне заставляет меня замереть, мой взгляд скользит по толпе людей, окружающих меня.

— Да, я на стадионе… Что такое?

— Сделай одолжение, оставь этот вопрос и это имя при себе, пока не останешься одна, — тихо отвечает она. — Если это услышит не тот человек, что ты об этом говоришь, ты окажешься в глубоком дерьме. Серьезно, это опасное название, чтобы произносить на людях.

Я хочу спросить ее, почему. Я хочу спросить ее, из-за кого я буду в глубоком дерьме. Я хочу спросить ее о многом, но вместо этого прислушиваюсь к ее предупреждению и, сжав губы, спешу к машине. Я пока помолчу. Но если эта группа имеет какое-то отношение к нападениям этих девушек, я собираюсь говорить об этом, независимо от того, насколько они опасны.