Красная жидкость стекала с моих дрожащих рук. Дорогой напиток смешался с моей кровью… Больно. Я зацепила ногой еще одну бутылку и не успела поймать, она разбилась, порезав мне руки.

— Приперся, блин… — выплюнул Макс сквозь зубы и вышел.

Я нервно оправила на себе одежду. Слава богу, ничего криминального Макс сделать не успел… Вадим вовремя нам помешал.

Я подняла глаза на него. Он окинул взглядом разбитую бутылку и протянул мне руку.

— Пойдем.

Я взялась за нее и на непослушных ногах вышла следом за ним.

Вадим отвел меня к бару, усадил за стойку и налил чая.

— Ты как? — спросил он.

— Нор…Нормально. Сейчас успокоюсь, поеду домой…

— Правильно, — кивнул Вадим, а потом придвинулся ближе. — Не ходи сюда больше. По крайней мере, одна. Макс отморозок, он не остановился бы, если бы я не пошел за напитком сам, так как ты запропастилась куда-то.

— Я уже поняла… — опустила я глаза. — Спасибо тебе.

Так неудобно было, что Вадим видел всю эту грязь, прекрасно понимал намерения Макса, но я была безумно благодарна ему, что он вовремя пришел, и, я так думаю, готов был вмешаться, когда понял, что все происходит без моего согласия.

— Да ладно уж, я…

Нас перебил Михаил, злой как черт, подлетевший к стойке.

— Вот овца, а… — выплюнул он мне в лицо. — Мало того, что ты меня обворовала, так ты еще и две дорогие бутылки раскурочила. Ты хоть понимаешь, что у тебя и так проблем по самые гланды, так я тебе и эту бутылку в счет включу? Допрыгалась?

— Я… Я не виновата! Меня толкнул Макс! — осмелилась высказаться я.

— Ах ты… — он грязно выругался. — Ты опять смеешь на моего сына рот открывать? А ну, иди сюда.

Он ухватил меня за шею и поволок на задний двор кафе, туда же, где находился служебный выход.

— Михаил Николаевич! — попытался вступиться за меня Вадим.

— А ну за бар, быстро! — рыкнул он на бармена. — Иначе вылетишь вслед за ней. А ты, дрянь криворукая, перебирай отсюда быстрее ногами.

Вадим остался стоять на месте. Я не могла его за это осудить.

Очень надеялась, что бить меня никто не станет…

Но Михаил не собирался ничего со мной делать, он лишь выволок меня на улицу.

— Ты уволена. Давай, проваливай отсюда. И помни, что бабки я долго ждать не буду. Сдам тебя в полицию, и делов.

— Вы не докажете ничего! Я не виновата.

— Слышь ты, девка! — Он снова ухватил меня за шею, притянул ближе к себе и выдохнул мне свое зловонное дыхание прямо в лицо.

— Пустите…

— Ты че такая борзая-то? Приструнить бы тебя, кобыла…. Я б тебя научил, как надо со старшими разговаривать.

Внезапно нас резко развели по сторонам. Архип… Но что он тут делает?

— Э, пацан, ты че — офонарел?

— Руки убрал от нее.

— А ты кто такой? — сузил глаза мужчина. — Защитничек нарисовался. Тогда может, ты вернешь мне все, что она сперла и испортила?

— Что вы от нее хотите? — холодно задал вопрос Архип, загораживая меня собой и вставая между мной и хозяином кафе.

— Денег мне она должна, — заявил он. — Целую кассу, выручку за неделю утащила, овца!

— Михаил Николаевич, я не брала ничего! — воскликнула я из-за спины Архипа. Теперь он тоже решит, что я воровка!

— А это ты будешь в полиции объяснять! — рыкнул он на меня, но нападать снова не осмелился. Архип был выше него и из-за своей комплекции смотрелся рядом с плюгавым мужиком горой. Но проблем плюгавому это устроить мне не помешает… — У меня есть доказательства — касса открывалась ее электронным ключом… Посадят твою воровку.

— Сколько? — снова задал вопрос мой сегодняшний внезапный защитник.

— Много, юнец, много, — хмыкнул Михаил Николаевич. — Тебе папа на развлекушки столько не даст.

— Назови сумму.

— Ну, там в кассе было сто пятьдесят тысяч. И еще сегодня она разбила дорогие бутылки. Одна стоила больше ста тысяч. Две укокошила. Итого — четыреста штук. Ну че? Полицию вызываем?

— Не надо полиции, — спокойно ответил Архип. — Возьми часы. Они из Швейцарии. Настоящие, не подделка. Продашь их. Часть расходов покроет.

Он снял с запястья в самом деле дорогую на вид игрушку и протянул ее хозяину кафе. Тот лишь пренебрежительно посмотрел и отвернулся.

— Нет, пацан, — покачал он головой. — Заниматься торговлей на досках объявлений я не буду, да и в часах не разбираюсь. Вот продашь их сам и принесешь, коли так хочешь за свою девку заплатить. Не достанет ее полиция — так достанут другие люди, и там вы уже часами не отделаетесь.

Теперь мне стало еще страшнее. В это кафе часто приезжали отдыхать странные мужчины… Криминальной наружности.

— Хорошо, я сам продам, — сказал Архип. — Часть денег переведу сейчас. Идет?

— Давай.

— Ну ладно, — хмыкнул хозяин кафе, после того как Архип перевел ему часть денег прямо сейчас. — У вас ровно неделя, чтобы принести остальное, иначе я твою зазнобу сдам в полицию. Или… волкам.

— Я понял.

Мужчина ушел, а я робко подняла глаза на Архипа. Кажется, я влипла, и он вряд ли найдет такие деньги, чтобы меня спасти. Он ведь тоже пока что просто школьник, пусть и сын состоятельных родителей.

И кто такие волки? О ком говорил Михаил?

Мужчина ушел, а мы остались стоять на заднем дворе кафе. Меня мелко трясло, знобило, словно зимняя стужа стояла, хотя, вообще-то, было не так уж и холодно.

— Кто такие волки? — спросила я его.

— Банда такая у нас в городе.

— А-а… Боже, что мне делать?

Я растерянно смотрела на своего спасителя, нервно заламывая руки. Куда же я влипла?

— Ворон кличка у хозяина этого кафе. Он среди бандитов известный. И кафе держит для своих дружков в основном — точнее, делится с ними.

— Да? Я… Я не знала.

— Весь город знает, и только одна Кристина к нам из леса вышла.

Я промолчала, опустила глаза на свои кроссовки.

И что теперь?

— Ну что, Снегурочка? — спросил он. — Я найду эти деньги. Больше ты ему ничего не должна.

Я шумно выдохнула.

— Теперь ты должна мне, — добавил Архип.

Он сомкнул на моей талии, привлекая меня ближе к себе. Пальцы теснее сжали ее.

Руки одноклассника сомкнулись на моей талии, привлекая меня ближе к себе. Пальцы теснее сжали ее.

Я не знала, что на это отвечать. Паника туманила мозг.

— Будешь делать то, что я скажу.

Я точно знаю, чего он хочет. И это погубит нас обоих…

— Привет, — услышала я голос Архипа и обалдела.

Он со мной поздоровался? Мне не показалось?

Это ведь впервые с момента нашего такого странного знакомства.

— Привет… — ответила я, наблюдая, как он усаживается со мной за одну парту и достает учебник и тетради.

— Что ты так уставилась на меня? — повернулся парень, когда я уже непозволительно долго смотрела на него.

Я засмотрелась.

На Ветрова.

Кристина, что с тобой?!

— У меня сегодня уши не в том месте расположены? — изогнул он бровь.

— Они у тебя и без того не там где надо, — фыркнула я.

— Да что вы говорите? Так ты проводила сравнение между моими ушами вчера и сегодня?

— Почти.

— Осторожнее, — усмехнулся он. — Я могу решить, что ты не меня безбожно пялилась!

— Что делала? — округлила я глаза.

— Пялилась! — повторил Архип.

Блин, да — пялилась! Оно и есть. Но буду сейчас врать до последнего. Не хватало еще, чтобы Ветров догадался, что я думаю о нем чаще, чем хотелось бы.

— Значит, я тебе нравлюсь, Снегурочка, — добавил он и кинул выразительный взгляд на меня.

Меня словно окатило ледяной водой.

Нравишься.

Черт, только сейчас это действительно осознала.

Или вчерашний разговор с Ольгой повлиял на меня.

Но он не должен об этом знать.

— Да держи карман шире! — отбила я, взяв себя в руки. — Ты просто поздоровался со мной, чего раньше не делал.

— Ну извини, — отозвался он, списывая задание с учебника в тетрадь. — Больше не буду.

Я невольно улыбнулась.

Сегодня словно что-то изменилось.

Архип со мной шутил.

Всегда висящее между нами напряжение сегодня было не столь заметным, мне было намного легче с ним общаться и находиться рядом.

Это было так странно. Разговаривать с этим парнем так, словно мы друзья, я не привыкла. Но в данном случае худой мир мне нравится больше, чем добрая война.

— И не надо, — пожала я плечами. — Нормально же не общались, чего ты начинаешь?

Теперь ухмыльнулся уже Ветров.

Наши пикировки ему явно по душе.

Конечно, ведь другие девчонки, в том числе, его дражайшая Дина готовы облизывать его белые кроссовки, и только одна я не готова признавать его идолом и поклоняться.

Я одна с ним разговариваю на равных.

И я точно знаю, что его это во мне настолько же сильно раздражает, насколько и нравится.

— Я тебя спутал.

— Спутал? С кем? — посмотрела я на него.

Скажет, что с Динкой — завяжу узлом самое бесценное.

Язык, конечно же…

— Ты просто сегодня явно не выспалась и на Питерского похожа. Вот с ним и спутал. Он когда не выспится, тоже такой помятый, и глаза как у китайца. Ай!

Он откровенно заржал, получив по башке моим увесистым школьным дневником в твердой обложке.

— Ветров и Кристина! — одернула нас учитель химии. — Что у вас там происходит? Вы уже решили задание?

— Нет, — ответил Архип.

— Да, — в унисон с ним сказала я.

— Тогда помогите соседу решить эту задачу, чтобы он не отставал от класса. Соблюдайте тишину.

Я победно глянула на Ветрова. В его тетради действительно решение не продвинулось дальше условий задачи. А у меня уже красивым почерком был выведен ответ. Который я закрыла рукой, как и половину решения.

Это я в математике не специалист, а химию люблю и уважаю, и наблюдать за Архипом, который косится в мою тетрадь, не зная, как решить уравнение с элементами, было откровенно забавно.

Настал мой час, малыш.

Бумерангом тебе по ж…

По жестким волосам!

— Ты правда все решила? — с недоверием спросил меня одноклассник, пытаясь безуспешно списать.

— Ты собрался списывать у тупой? — изогнула я одну бровь, так и не убирая рук с такой сейчас нужной для него информации.

— Я разве так говорил?

— Говорил, говорил.

— Я был не прав. Ты богиня химии, Кристина! Дай списать, а?

— Готов даже извиниться?

— Да, извини! — ответил он. — Дай скатаю.

— Я тебе дам списать, а ты не будешь орать на меня на нашем с тобой вынужденном третьем занятии алгеброй, — поставила я условие.

Надо же хоть что-то взять за использование моих мозгов, которые, как сегодня выяснилось по счастливой случайности, у меня-таки имелись.

— Я и не собирался на тебя орать, — отмахнулся Архип, сосредоточенно сопя и переписывая решение из моей тетради.

— Да правда, что ли? — усмехнулась я. — А мне казалось, что у тебя это уже в норму вошло. Как меня видишь — так сразу орать охота!

— Я не буду на тебя орать и звать глупой, — заверил меня Ветров. — Потому что ты и в самом деле не глупая. Я бы это гребаное уравнение ни в жизнь бы не решил.

— То-то же… — хмыкнула я, убирая руки, чтобы он мог списать до конца.

Едва он положил ручку на стол, учитель обратилась именно к нему.

— Покажите мне, Ветров, что вы там нарешали. Точнее, насписывали из тетради Кристины.

Архип вышел из-за парты и направился к учительскому столу со своей тетрадью. Учитель посмотрела ее и подняла глаза на него.

— Верно. Отличное решение задачи, — сказала она. Архип начал самодовольно улыбаться, однако дальнейшие слова Ирины Викторовны сбили его спесь. — Жаль, что оно не ваше.

— Почему не мое?

— Потому что вы мастер спорта по списываю из тетради соседа, — ответила она ему и по классу послышались смешки. — Решение ведь не ваше. Ставлю Кристине — «отлично», а вам — «два»!

— Как «два»? — возмутился Ветров. — Решение ведь есть в тетради, и оно верное.

— А мне нужно, чтобы решение было не только верным, но и сгенерированным именно вашей головой, а не головой соседки по парте.

На моих губах так и играла ядовитая усмешка, триумфальная прямо. Ничего не получалось с собой поделать. Архип недружелюбно поглядывал на меня, а мне с этого становилось еще веселее — не одной же только мне выглядеть Иванушкой-Дурачком. Тут вот еще Архипушек из той же серии подвезли…

— Я думаю, вам стоит сосредоточиться на химии плотнее, — продолжила говорить Ирина Викторовна. — Несколько занятий вам помогут подтянуть предмет, я знаю, что вы способный парень и у вас светлая голова. Кристина!

Я едва не подпрыгнула на месте, когда она довольно громко назвала мое имя, так грубо вырвав из эйфории.

— Да, — встала я со своего места.

— Окажите милость — проведите несколько занятий с вашим соседом по парте. Скажем, три. Раз уж вы все так блестяще решили и понимаете предмет, я думаю, что вам не составит труда подтянуть знания вашего одноклассника.

В классе повисло молчание.

Мы с Архипом недовольно смотрели друг на друга.

Опять занятия?

Мы еще от алгебры никак не отойдем, как нам подкинула злодейка-судьба новое испытание наедине друг с другом.

— Вот это поворот, — присвистнул друг Архипа Питерский, которого мне сейчас очень захотелось отмутузить по голове рюкзаком — чтоб уже замолчал и не влезал со своими шуточками, когда не просят! — Я не уверен, что они оба выживут.

— Прекратили болтовню! — одернула всех учитель. — Садитесь на место. Через четыре урока химии я вызову к доске вас, Ветров. Вы должны знать материал.

Архип дошел до своего места и сел рядом. Синие глаза остановились на мне.

— Ну что, Снегурочка? — тихо спросил он. — Никак мы с тобой не расстанемся?

— Очень жаль, — вздохнула я. — Так надеялась, что сегодняшний урок алгебры станет заключительным.

— Да и я тоже, — вздохнул Ветров. — Но, очевидно, нам предстоит пережить еще несколько занятий химией?

— Видимо… Хотя. Бы провела это время с куда большей пользой.

— Да и я бы нашел чем заняться вместо тебя, — отбил он. — Как считаешь — два-три занятия достаточно будет?

— Зависит от того, насколько ты Балда, — припомнила я ему обидное прозвище, которым он награждал меня вчера аж несколько раз.

— Я все быстро пойму, — вскинул он подбородок. — Главное, чтобы мой учитель не тупил также, как на математике…

— С твоим учителем все будет в полном порядке!

— Посмотрим.

— Вот посмотрим.

— Ветров, ну в чем опять дело у вас? — призвала нас к порядку Ирина Викторовна. — Еще звук от вас будет — рассажу.

— Да я и не против… — буркнул Архип.

— Я тоже, — добавила я.

— Вот с пересаживаниями разберитесь, пожалуйста, сами, — ответила учитель. — Взрослые уже. Не хотите вместе сидеть — пересядьте на следующем уроке.

— А можно? — спросил мой сосед по парте, уже бывший, кажется.

— Можно, конечно, — сказала Ирина Викторовна. — Вы же не сиамские близнецы.

Все продолжили разбор темы сегодняшнего занятия.

— Вот я и избавился от тебя, Снегурочка, — тихо сказал мне Архип.

— Я от тебя, — улыбнулась я ему словно змея.

Вот и отлично! Хоть на уроках не будет мне нервы трепать.

Однако пережить еще одно персональное занятие алгеброй и как минимум три по химии нам все же придется. Оставалось лишь надеяться, что кому-то из других учителей-предметников не придет в голову заставлять нас подтягивать друг друга в парном танце до конца учебного года…

На следующем уроке мы действительно попытались поменять соседей по парте, но как назло учеников в классе было четное количество, и сесть просто не к кому было — места заняты.

Точнее, я пришла в класс литературы и русского языка первее Ветрова и спокойно заняла свое привычное место. А если он хочет сесть где-то еще, то пусть сам договаривается с одноклассниками, ну или найдет себе где-то еще одну парту. Впрочем, он настолько не выносит меня, что я бы не удивилась, если бы он вошел в класс с новой партой подмышкой…

Но другой парты Архип не раздобыл, а потому просто решил уговорить Питерского отдать Катю мне, а он бы сел с другом. Но в вопросах Романовой Питерский слишком ревнив и бы не готов уступить никому свою обожаемую Рыжую, даже мне.

Уговаривать кого-то другого пересесть времени не осталось — прозвенел звонок. С прискорбным видом на лице Ветров сел на единственное свободное место — со мной.

— Ты прямо бумеранг, — хмыкнула я. — Все время возвращаешься.

— А ты прямо как проклятие, — парировал он. — От тебя невозможно избавиться.

До конца дня наше общение так и происходило в подобном русле, я даже начала к этому вполне привыкать. Мне нравилось списывать у него алгебру, а он у меня скатывал химию и русский язык. Довольно выгодное взаимосотрудничество. Даже жаль, что Ветров такой придурок…

И что его будущее уже предрешено.

В нем нет места мне…

Таким людям, как я, не его круга, без манкер с пеленок и с лучшим образованием, никогда нет места в жизни таких, как он.

Конечно, Дина ему подходит куда больше, и рано или поздно ни помирятся, поженятся после школы, а их отцы наконец объединят капиталы.

А над такими, как я, они лишь насмехаются.

Мне стоит об этом помнить, пока я окончательно не поплыла от запаха его туалетной воды и тепла, которое я ощущала, ведь он сидел так близко ко мне.

Сладкая пытка. Соблазн. Так и хочется просто наслаждаться его обществом и падать в этом омут с головой все глубже.

Но нет, нельзя. Иначе сердце глупой, не представляющей никакой ценности для Архипа и его окружения, Кристины будет разбито в дребезги.

Я буду той самой Русалочкой, что полюбила не того, отдала всю себя не тому, и от боли и предательства превратилась в морскую пену.

Или не буду. Если смогу взять себя в руки.

— Ну, встретимся за углом дома через квартал от лицея, — обратился ко мне Архип, даже не догадываясь о моих мыслях о нем, и что на самом деле его чувства взаимны… — Через полчаса. Хочу пообедать.

— Да, хорошо, — ответила я и мы разошлись в разные стороны.

— Катюнь, а у тебя факультатива сегодня нет случайно? — спросила я Романову, которая тоже собирала вещи в рюкзачок.

— Есть, а что? — подняла она голову на меня. — У нас снова дополнительное занятие по словесности.

— Тогда приглашаю тебя на обед в наш супер-ресторан!

— Какой ресторан? — не поняла Катя.

— Столовая, — ответила я и под смех мы вышли вдвоем из класса.

— Ну, что там у вас? — спросила Катя, оглядываясь на парней, что сидели неподалеку от нас.

Архипу тоже хотелось пообедать перед нашим занятием, ну а Питерский был верен себе — следовал за Катей по пятам.

— А что у нас? — пожала я плечами.

— Между вам точно что-то изменилось, — пояснила Романова.

— Разве? — снова пожала я плечами, словно равнодушно. Кате я доверяла, но я не хотела открывать свои истинные чувства даже ей. Мне было стыдно в этом признаться… Я сама миллион раз звала его тупоголовым мажором и придурком без моралей, а потом с треском влюбилась в него же!

Это фиаско, братан!

Как в таком признаться?

Нет уж, буду открещиваться до победного.

Ничего у нас нет и быть не может.

А если и зародится — Дина быстро разберется в этом вопросе, и я останусь без ушей. И не я одна не досчитаюсь важных частей тела после разборок с его бывшей девушкой, которая таковой себя признавать отказывается.

— Видно же, — сказала мне Катя, и я даже забыла дальше жевать, так и застыла с ложкой супа в руке. — Вы смотрите друг на друга иначе, хихикаете там что-то… Вот я и спросила — помирились, что ли?

— Да мы и не ссорились, — ответила я, положив ложку в тарелку. — Просто изначально не понравились друг другу, и все.

— А мне кажется, наоборот, — улыбнулась Катя, сканирую меня взглядом. — Как раз очень даже понравились! И из-за этого весь сыр-бор.

Я только и вздохнула в ответ.

Ох, Катя!

Какая же ты прозорливая, когда не надо.

Ты бы лучше заметила щенячий взгляд, полный нежности, от Питерского…

— Это неважно, — сказала я. — Кто кому нравится или нет. Из нас семейка Дины и Архипа сделают отбивную, если поймут, что между нами что-то происходит. Самое разумное — сделать так, чтобы ничего не происходило.

— Грустно, — вздохнула Романова. — Мне кажется ваша взаимная симпатия настоящая. Могли бы стать друзьями.

— Друзьями? С Ветровым? — усмехнулась я. Даже в самых смелых фантазиях в жанре фентези я не могла себе такого представить. — Ты сама прекрасно знаешь, как эти люди относятся к таким, как мы с тобой.

— О да, — кивнула Рыжик. — На меня саму не так давно милые одноклассники «фукать» перестали. Особенно эта — Инга. Звезда наша…

— Ну что же, — улыбнулась я ей. — Нас теперь двое, будем сами на них «фукать».

Катя рассмеялась колокольчиком, а ребята обернулись на нас.

— Так, ладно, пора заканчивать болтать, — обратилась я к ней. — Меня ждет прекрасное времяпровождение в компании «друга» Архипа.

— Удачи!

— И вам с Питерским не хворать!

На углу дома в соседнем квартале я дождалась машину Архипа.

— Прикольная песня, — отметила я, удобно разместившись в салоне.

— Да, нормальная.

— Тебе такое нравится?

— Ну раз песня оказалась в моем плейлисте, то нравится, видимо.

— И мне нравится. Я недавно ее себе тоже скачала.

— Хочешь сказать, что в нас схожий музыкальный вкус? — спросил он, выезжая на шоссе.

— Узнаешь, когда включится следующий трек!

— Каким образом?

— Если кровь из ушей не пошла у меня, а глаза не закатились — то вкус у нас схожий!

— Придется такую инвалидку мне выкинуть посреди дороги… — заявил он, даже не улыбнувшись. — Мало того, что ей не понравится моя музыка, так она мне еще и салон испачкает.

Я же все равно тихонько улыбнулась. Архип шутит, это намного лучше, чем хмурое лицо и рычание.

Я оглядела салон.

Эта машина не такая красивая, как та черная, в которую я умудрилась врезаться однажды на велосипеде, но тоже красивая. Хотя больше женская, что ли…

— А где твоя черная машина? — спросила я. — Неужели подал?

— Нет, — ответил парень. — Сломана.

— А эта чья?

— Матери, — он глянул на меня так, что захотелось срочно вжаться в сиденье… — Может, хватит уже вопросов? Ты отвлекаешь меня от дороги.

— Извини, — умолкла я и стала смотреть в окно.

В кафе мы заняли уже полюбившийся столик в самом тихом и темном уголке.

Разложили тетради и приступили к работе. Она шла на редкость слаженно — эту тему я все же усвоила.

— Ну, молодчина, — сказал Архип. — Все решила сама, даже моя помощь не понадобилась.

— А ты был уверен, что я глупая, — вздернула я подбородок.

— Ну окей, беру свои слова обратно — ты не глупая, — ответил он. — Ты все довольно быстро ухватила.

— У меня был хороший учитель, — тихо сказала я, вглядываясь в него. Просто хотелось смотреть в эти синие глаза вечность.

— Да брось ты, — смутился он. Архип, который смущается — нечто удивительное! — Если погонять, как мы с тобой, одну и ту же тему, то любой уже бы в конце концов понял как решать эти уравнения.

— Нет, ты правда хорошо объясняешь. Когда не орешь, — хихикнула я на последней фразе. — Эти уроки были на такими уж и бестолковыми. Я не так плохо провела время.

— Серьезно? — спросил он, словно мне был смысл лгать.

Я говорила искренне. Мне действительно было комфортно и даже порой весело с ним рядом в последние наши два занятия. А третье вообще больше походило на свидание… Мы смеялись, шутили и съели по порции клубничного мороженого. Даже жаль расставаться…

Но я все еще помнила кто я и кто он. И это все перечеркивало.

Но мы не выбираем, кем родиться.

— Давай подвезу тебя сегодня? — предложил он, когда мы сложили театралки по рюкзакам, и сегодня это предложение у меня не вызвало отторжения. Мне хотелось еще раз прокатится с ним по городу и послушать ту песню.

— Ладно, — кивнула я. — Только до дома не вези… Сам знаешь, почему.

— Я понимаю, — кивнул он и я прочла по синим глазам, что Архип понимает меня на самом деле без слов.

Мы вышли с ним на улицу, он даже придержал мне дверь — о, чудо, в нем проснулся джентльмен! Заняли свои места и отправились в путь. Архип в самом деле снова включил эту песню, которая навсегда останется в моей памяти и будет ассоциироваться с ним, тем, кто станет моей самой большой болью в жизни. Но пока я об этом ничего не знала и просто наслаждалась поездкой.

С ума сойти!

Мне доставляет удовольствие проводить время с этим индюком, мажором и как бы придурком. Хотя, узнав его ближе, я уже изменила свое мнение о нем. Он начал мне нравится, и это очень плохо.

Это опасно.

Эта любовь сожжет нас дотла.

Это никому не нужно.

Нам не дадут быть вместе.

Никогда на свете.

Нам будет больно…

Все будут против.

Это обренется кучей проблем…

Но только как заставить собственное сердце не биться о нем?

Если кто-нибудь нашел способ — буду рада им воспользоваться.

Но только боюсь, что любые самые крутые мировые системы поисках в интернете тут будут бессильны.

Украдкой глянула на него. Архип крутил руль и не подозревал о том, какие мысли разрывают мне сердце.

Откуда бы ему знать?

Мы остановились возле соседних домов, откуда нас не было бы видно.

— Спасибо, — сказала я ему, нажимая на ручку двери машины. — За занятие и что…

Договорить я не смогла — Архип вдруг ухватил меня за руку и рванул на себя.

Сама не поняла как оказалась в его руках, а его губы, теплые, мягкие и со вкусом мяты, накрыли мои.

В первые секунды на меня просто напал ступор — такая лавина чувств обрушилась на меня разом. Сердце забилось как сумасшедшее. А потом я смогла собраться с силами и как следует ударить его кулаком по плечу.

— М-м-м! — возмутилась я, но мой удар остался совершенно незамеченным.

Парень наоборот прижал меня к себе еще теснее, и мой кулак так и остался лежать на его плече, пока он пробовал на вкус мои губы, постепенно наглая все больше, пока не получил еще раз уже по ребрам.

— Ты… Ты… Что ты делаешь, Архип?

— Это твой первый поцелуй? — спросил он, ладно вглядываясь в мои губы и не собираясь меня выпускать из своих рук. — Ты совсем не умеешь…

— Первый! — ответила я и в третий раз его пихнула. — И ты, придурок, его украл!

Вместо ответа этот гад довольно улыбнулся и снова напал на мои губы…

Я не могу сказать, сколько времени мы целовались, но я вдруг начала ему отвечать, да еще с таким рвением, которого сама от себя не ожидала!

Он отпустил меня и вдруг завел машину и резко сорвался с места.

— Эй, куда? — заорала я. — Мне домой надо!

— Увидишь, — загадочно ответил он и включил ту самую песню в третий раз…

Меня трясло по дороге неведомо куда.

Я никак не могла принять то, что случилось сейчас — Архип меня поцеловал. И не просто поцеловал, он хотел со мной продолжать поцелуи и дальше… И куда мы поехали — для меня тем более загадка…

Что теперь будет с нами всеми?

Мы больше не сможем делать вид, что друг другу никто.

Мы выехали за город и стали подниматься вверх, пока не оказались на какой-то небольшой горе, но с которой прекрасно видно было весь город…

Удивительно красиво. Жаль, не ночь — ночью здесь среди огней наверняка еще красивее.

Мы не сговариваясь вышли на улицу и остановились друг напротив друга. Архип обошел машину и оказался рядом. Он сжимал мои плечи руками, мы прижались друг к другу лбами, словно оба пытаясь осознать, что между нами происходит, и что теперь с этим делать…

— Архип, что мы… Что мы делаем? — задала я на первый взгляд нелепый вопрос. Но я уверена, что он понял меня — его руки сжали мои плечи еще крепче. Синие глаза остановились на моем лице. Оторвать взгляда от них у меня не выходило, хотя голову задирать приходилось прилично — он сильно выше меня. Когда он так близко, это особенно заметно. Меня трясло, мне было и страшно, и волнительно, ведь в такой интимной обстановке я с парнем впервые… С Архипом. С ума сойти!

Это от его близости меня так колошматит.

С ним я обнимаюсь сейчас на вершине холма.

С ним я впервые ощутила на своих губах поцелуй.

И он мне убийственно понравился. Я хотела еще… Хотела, чтобы он осмелел снова и повторил то, что делал в машине. У меня бы не хватило смелости сказать, что я хочу еще, или, тем более поцеловать его самой.

— Любим, — тихо ответил он.

— Что? — переспросила я шепотом.

— Любим, — повторил он и поднял пальцами мой подбородок, чтобы снова взять в сладкий плен мои губы, познавшие с ним первые поцелуи, которые говорили о чувствах Архипа ко мне красноречивее любых слов…

Я осмелилась положить свои руки на его крепкую грудь. Уже становилось довольно прохладно после обеда, когда солнце светило не так ярко, но в его руках мне было очень тепло и хорошо. Словно я ждала именно этих рук и губ все это время. Будто бы он именно тот, кому я оставила свой первый поцелуй…

Мы не могли напиться друг другом, не могли остановиться. Губы уже безумно болели, никакого адекватного объяснения тому, что происходит между нами, я так и не нашла. Это не укладывалось ни в какие определения, которые я знала на данный момент.

— Меня будут искать, — сказала я, когда мы все-таки взяли паузу. Но не разомкнули объятий, просто смотрели вдаль, на красивый закат. Солнце садилось за холмы. Я лежала на его плече, в его руках, и понимала, что я никуда не хочу отсюда уезжать. Там не будет такого Архипа, который сейчас со мной и только мой. Но мы не можем остаться здесь.

— Да, нужно возвращаться, — ответил он голосом с хрипотцой, но вместо того, чтобы отпустить меня, лишь стиснул сильнее мою талию. — Не хочу.

— Возвращаться?

— Расставаться с тобой.

Мы снова залипли на глаза друг друга.

Господи, я могла бы делать это вечно.

Как я могла не замечать, что просто дышу им?

Каждый мой день, каждая моя мысль была уже пропитана им.

Не знаю, как, в какой момент, он оказался у меня под кожей?

И как мне забыть его после этого?

— Зачем ты..? — спросила я.

— Я больше не могу, — ответил он.

— Что не можешь?

— Лгать.

— Кому?

— В первую очередь самому себе.

— Ты о чем говоришь?

— А ты разве не понимаешь?

— Н-нет…

Ответила, а у самой огромные мурашки побежали. Неужели он готов признаться в чувствах?

Только это все усложнило бы еще больше.

— Понимаешь, — сказал он, словно прочитав мои мысли в глазах.

А потом снова нежно коснулся моей нижней губы, словно бабочка лепестков розы.

Я закрыла глаза, принимая ласку, желая растянуть этот момент дольше.

— Я тебе уже говорил, — тихо сказал он мне в губы.

— Что?

— Что ты нравишься мне, Крис. Очень. Черт возьми, Снегурочка! Ты мне снишься. Я уже совсем с ума сошел, настолько я бредил твоими губами, проклятье ты мое…

От его слов почему-то захотелось расплакаться. То ли они настолько тронули меня, то ли напугали. Ведь теперь нам будет сложнее расстаться.

А придется…

Никто не даст нам быть вместе, никогда не даст.

Лучше не начинать ничего, чтобы после не было очень больно.

Впрочем, теперь уже все равно будет — у нас есть воспоминания, мы узнали вкус друг друга.

— И что нам с этим делать? — спросила я, будто бы Архип мог ответить на этот вопрос.

— Ничего, — ответил он. — Жить. Скажи мне.

Он снова поймал мой подбородок и потянул на себя, чтобы наши взгляды встретились.

— Что сказать?

— Что я тебе тоже нравлюсь, — почти прошептал мне, с надеждой вглядываясь в меня. — Ты меня с ума сводишь, Крис. Не может быть, чтобы такие чувства были не взаимны.

Я молчала. Не знала, что отвечать.

Конечно, мое сердце тут же забилось в ответ, а губы так и хотели сказать, что да — ты нравишься мне, Архип.

Очень нравишься.

Ты сводишь меня с ума ничуть не меньше.

Но если я это скажу, то там надежду, что между нами что-то может быть.

Он не оставит меня в покое, и мы оба за это поплатимся.

За свою слабость.

За глупость.

За недальновидность.

— Не молчи же… — ласкал он мое лицо пальцами, заставляя меня плавится как воск. Хотелось снова закрыть глаза и просто наслаждаться этой нежностью мужских пальцев…

— Я… Я не знаю, — ответила я.

— Не знаешь? — переспросил он.

— Я не понимаю, что испытываю, — пояснила я.

Он оторвал взгляд от моих губ и мы снова встретились глазами.

— Ты не можешь мне ответить тем же самым?

— Наверное, нет…

— Но тебе приятно, когда я тебя целую?

— Я не поняла. Архип, пожалуйста, поехали. Я хочу домой. Меня будут искать.

В его глазах мелькнуло неподдельное расстройство и огорчение.

Мне хотелось вцепиться в него, кричать, что все, что я сказала, неправда, и я тоже… Тоже люблю. Но я не могу. Эта слабость может стоить нам слишком дорого…

— Конечно, я… Отвезу тебя домой. Идем.

Он указал рукой на машину. Я сделала лишь шаг в сторону, но снова была поймана в объятия. А потом мои губы опять нашли требовательные его.

— Я сумасшедший… — шептал он мне, целуя мои губы и лицо. — Я совсем сошел с ума от тебя, Снежинка. Даже если ты меня не любишь, то знай — я тебя люблю.

От его слов ноги стали ватными, и я еле устояла на ногах. Я смотрела в его синие глаза и видела там целый океан чувств. Он не лгал. И от этого лишь больнее становилось.

Первые поцелуи и признание в любви от любимого мной мальчика сегодня случились со мной, а я… Должна их отвергнуть.

— Я хочу домой, — произнесла я единственное, что смогла выдавить из себя.

По моей щеке сбежала предательская слезинка.

Я не плачу! Я никогда не плачу из-за парней!

Не плакала…

— Ты плачешь? — тут же заметил он мои слезы.

— Я… Замерзла и… Пожалуйста, отвези меня домой.

Больше он спорить не стал. Помог мне сесть в машину и мы отправились в обратный путь. Всю дорогу Архип с грустью смотрел на меня. Он решил, что обидел меня и получил поцелуи едва ли не силой, но сказать ему, что это не так, я не могла.

Нам нужно расстаться и забыть об этом.

Лучше внушить ему, что его чувства не взаимны.

Тогда он оставит меня в покое…

Только от этой мысли на душе становилось еще поганее…

— Пока, — бросила я ему и вылетела пулей из машины.

Боялась, что сейчас он снова будет меня целовать и я не смогу уйти от него и сломаюсь, скажу, что чувствую к нему тоже самое, что он ко мне. Но я сдержалась.

Кажется, Архип не собирался меня трогать — мой уход от ответа на его признание в любви от расценил как отказ.

Что ж… Возможно, так даже лучше.

Пусть считает, что не нужен мне. Тогда мы меньше ошибок допустим.

Что бы он ни говорил мне и ни делал, я буду держаться позиции, что не люблю его, и он оставит меня в покое. Ветров сам мне невольно подсказал решение нашей ситуации и даже не догадывался об этом. Теперь главное мне выдержать…

Он еще будет предпринимать попытки общаться, но я должна быть как кремень.

Когда я вошла в дом уже стемнело. Мы очень много времени провели на той горе и пока целовались как сумасшедшие, сбежавшие от всего мира, время пронеслось совершенно незаметно.

В гостиной никого не было и я отправилась на кухню, чтобы выпить воды и попытаться успокоиться. Или, может быть, маминого чая на травах… Он всегда отлично успокаивал.

— Мама? — подняла я брови, обнаружив маму как раз за приготовлением ее фирменного чая на кухне.

— А, Кристиночка! Привет! Проходи. Вот, твой любимый чай заваривать собираюсь.

— Спасибо, мам, — уселась я рядом с ней за барную стойку. В последнее время мы так редко проводим время вместе, что подобное уже воспринимается как праздник.

— Ужинать будешь?

— Нет.

— Как это «нет»? — возмутилась она. — Надо поесть.

Я лишь вздохнула. Ну вот — режим курицы-несушки активирован, причем тогда, когда это совершенно не нужно.

— Ну не хочу, мам, — ответила я. — Я уже поела.

— Где?

— Мы с Катей сегодня в кафе занимались. Там и поела.

— А-а… Понятно. Точно не голодная?

— Нет!

— Ну ладно тогда… А ты чего так долго сегодня? — обратилась она ко мне. — Уже стемнело.

— Да что-то засиделись мы с Катькой, — улыбнулась я, стараясь искренне верить в собственную ложь, чтобы мама не догадалась о том, где на самом деле я была и чем занималась. Губы саднило, напоминая о моих первых поцелуях с Архипом, что заставило меня устыдиться собственных мыслей и вызвало жар на щеках. — Пока все решили… Не заметили даже как стемнело.

— Такие сложные задания попались? — спросила она, налила в чашку чая и поставила ее передо мной. Без сахара, горячий, как я люблю.

Я снова улыбнулась ей.

Забота, да еще от близких людей, всегда приятна.

— Сложные, очень, — вздохнула я, имея в виду, конечно же, вовсе не те задачки, которые требовалось решить в учебнике… Если бы только они оставались моей главной проблемой, как до встречи с Архипом и до этой весны, когда мой мир полностью изменился, и который продолжает меняться, а я не успеваю адаптироваться к новым условиям игры. Я обхватила горячую чашку руками, задумчиво вглядываясь в жидкость в ней. — Тем более, это был финальный урок. Нужно было все хорошо закрепить, чтобы на алгебре в гимназии потом не ударить в грязь лицом.

— В итоге все решили? — Села мама рядом.

— На сегодня — да, — ответила я туманно.

Ни черта мы не решили. Но ей не стоит это знать. Я не готова делиться этим с мамой, потому что уверена, что она однозначно не одобрит мое поведение сегодня, выбор моего сердца. К тому же, это может дойти до Дины. Лучше молчать обо всем, что касается Ветрова.

— Как понять — на сегодня? — уточнила мама.

— Ну, надеюсь, что не забуду полученные знания от Арх…

Я осеклась на полуслове.

Сердце укатилось в пятки.

Я едва не проболталась! Чуть не назвала имя Архипа.

— Что? — не поняла мама.

— Аргх! — прорычала я, делая вид, что злюсь. Хорошо, придурок, что у тебя имя сложное. Это нас сегодня спасло от неминуемой расправы твоей бешеной бывшей, которая мнит себя настоящей! — Это я так злюсь. Надеюсь, что не забуду завтра полученные знания за сегодня! А то ведь я голова-то садовая в вопросах математики…

— А-а, — приняла мою ложь мама, и кажется, не почуяла подвоха. Или мне хотелось так думать. — Ну, главное, сегодня решить смогла хоть что-то? И вообще — за эти три урока вы продвинулись хоть немного?

— Да, мы прямо… Убежали вперед, — хмыкнула я, вспомнив, как в первый день Архип довольно зло звал меня тупой, на второй — почти ласково Балдой, а на третий…

Целовал меня и признавался в любви.

От этих воспоминаний по животу запорхали бабочки, щекоча крылышками стенки желудка.

— Это хорошо. Значит, что-то да отложилось.

— Ой… — даже схватилась я за него руками.

Это чего такое?

Каждый раз эти…бабочки буду порхать по животу, едва я вспомню о нем и его мягких губах?

— Что с тобой? — обеспокоенно вгляделась в меня мама.

— Да живот что-то…

— Болит? Ну вот, небось опять сухомятку ела весь день! Ох уж эта молодежь! Не берегут себя, а мамам потом лечить вас. Сейчас я принесу таблетку и имей в виду — запишу тебя к врачу. И не сопротивляйся.

— Да не надо, мам, — остановила я ее, удерживая за руку, когда она попыталась встать из-за стола. — Уже прошло.

— Да не обманывай, — не сдавалась она. — Просто к врачу идти не хочешь и чтобы я ругалась.

— Нет, мамуль, все правда нормально. Честно, — посмотрела я в ее глаза. — Просто прихватило чуть. Я пойду к себе, полежу, и все пройдет. Не нужно врача. И кстати, я обедала в школе — там хорошо готовят. Как в ресторане, не чета нашей старой школе.

Кстати, мама уже тоже больше там не работает — Володя устроил ее в престижный лицей и теперь она преподаватель совсем другого уровня.

— И что ты там ела?

— Суп и тефтели с рисом, — ответила я чистую правду. Это был едва ли не единственный вопрос от нее, отвечая на который я не солгала.

— Точно не болит больше? — настороженно уточнила мама.

— Не болит.

— Ну смотри, — покачала она головой. — Твое ведь здоровье. Я не могу же за тобой как за маленькой смотреть постоянно.

— Да и не нужно, ма, — убеждала я ее. — Все отлично. Спасибо за чай. Пойду к себе… Что-то устала.

— Ну давай, — ответила она, забирая у меня из рук чашку. — Отдыхай, конечно.

Я поднялась к себе, но едва успела прикрыть за собой дверь спальни, как ее беспардонно распахнули, и по моим ощущениям, ногой.

В мою комнату влетела Динка…

Я так и застыла с толстовкой в руках, которую сняла с себя и собиралась уложить в шкаф, но влетевшая Дина меня настолько обескуражила, что я вообще забыла, что делала.

— Ты чего так врываешься? — спросила я ее, немного придя в себя и все-таки занялась толстовкой. — Стучаться не учили?

— Где ты была? — спросила она, проигнорировав нормы приличия и все, что я сказала ей до этого.

Я хмыкнула и скрестила руки, приняв тем самым закрытую и совершенно не дружелюбную позу.

— А с каких пор я обязана нести перед тобой отчет? Ты что, возомнила себя моей мамой?

— Где ты была? — повторила она и сделала несколько шагов ко мне, почти зажав тем самым меня у стены.

— Эй, полегче! — отпихнула я ее от себя. — Ты совсем рехнулась, что ли, сестра ты моя дорогая? А ну-ка отойди.

— Тебя не было дома, и его не было онлайн тоже.

— Кого? — прикинулась я идиоткой.

Да как она так точно вычисляет, когда я бываю с Ветровым?

— Архипа.

— И что? — развела я руками. — То, что нас обоих не было онлайн, ты будешь считать прямой уликой того, что мы явно были вместе? Какая глупость, боже…

Я откровенно рассмеялась. И надеюсь, искренне.

— Не выпендривайся, — снова приблизилась она, глядя на меня как тигрица на зайчонка. Даже напугала меня своим сумасшедшим хищным взглядом. — Я знаю, что уроки алгебры тебе дает Архип.

— Откуда такая информация? — спросила я, мечтая от нее отодвинуться, но дальше была стена.

— Догадалась сама. Ты была с ним?

— Я была с Катей.

— Я видела, как она и Питерский уехали от гимназии еще в три часа дня. Ты врешь.

Черт. Ну откуда я могла знать, что Романова попадется на глаза Динке и сломает наш план? Я же не могла таскать везде Катю с собой, чтобы наша тайна сохранилась.

Я просто молчала, не зная, что говорить. Сейчас любая ложь будет глупой и может спровоцировать Динку на какую-нибудь гадость.

— На этот вопрос ты мне ответила, — подвела сводная сестра резюме моему молчанию. — Сегодня ты очень поздно вернулась. Можно было весь учебник прорешать. А я ведь предупреждала тебя… Ты была с ним?

— Нет, — врала напропалую я, совершенно не зная, что делать.

Она застала меня врасплох и откуда-то знает как все было на самом деле. Динка — не моя мама, сводную сестрицу оказалось не провести.

— С ним, — улыбнулась она как маньяк. И я стала серьезно опасаться за свою жизнь.

— Ты с ним целовалась? — спросила она, ухватив кончики моих волос, собранных в конский хвост и потянула на себя.

— Дина… — ухватилась я за свои волосы, которые она и так уже прилично натянула. — Это уже несмешно. Остановись со своей больной ревностью, он того не стоит!

— Ты права, это уже несмешно, — прошипела она мне в лицо, изо всех сил натянув хвост из моих волос. — Ты пахнешь им, дрянь. И у тебя губы распухшие. Ты с ним точно целовалась. Молись тогда…

— Слушай, ты! — Я изловчилась и ухватила ее за волосы. — Ты меня уже достала! Будет больно мне — будет больно тебе.

— Ай, больно!

— Тогда отпускай.

— Ни за что! Пусть тебе будет больно и плохо, как мне! — кричала она, словно сумасшедшая. — Вот останешься без волос, и никто на тебя уже не посмотрит. Архип бросит тебя!

— Но он все равно не вернется к тебе! Неужели ты такая глупая, что не понимаешь этого? Очнись, он тебя не любит! Буду не я, так другая.

— Стерва! Дрянь! Как я тебя ненавижу!! — выла Динка и со страстью садиста тянула мои волосы. И ей было словно плевать, что я тяну ее волосы в ответ. — Чтоб ты сдохла!

— Кристиночка, я… — раздался голос моей мамы. — Девочки! А ну-ка прекратите драку, немедленно! Володя! ВОЛОДЯ!! Девочки дерутся!

— Отпускай уже, идиотка! — крикнула я Дине, но там крабом вцепилась в меня, хоть и ныла от боли сама.

— Отпускайте друг друга! — гаркнул рядом с нами Владимир. — Живо. Обе! Ну? Раз, два, три — отпускаем.

Отца Дина послушала и разжала пальцы, выпуская мои волосы, и я сделала тоже самое.

Мы выпрямились и отошли друг от друга, продолжая прожигать глазами. Обе раскраснелись и тяжело дышали.

— Что происходит? — громко говорил мужчина, который встал между нами, намереваясь предотвратить попытки к очередной драке, если таковые мы предпримем. — Что вы не поделили?

— Папа, вышвырни из дома их обеих! — выла белугой Дина и размазывала слезы по щекам. — От них одни только беды! И твоя жена тебе еще обязательно покажет свое истинное лицо.

— Прекрати, Дина, — одернул ее отец, и та замолкла. Хотя бы отца боялась, а то я уже решила, что только черта… — Не тебе решать, кто будет жить в нашем доме. Не смей говорить гадости ни о Нине, ни о Кристине. Повторяю свой вопрос: что вы не поделили? Давайте рассказывайте, будем решать всей семьей, раз сами вы, взрослые кобылки, решить свои проблемы не в состоянии, даже опустились до драки!

— Она увела у меня Архипа! — сдала меня с потрохами Динка.

Стерва…

— Это неправда! — возмутилась я. — Я никого не уводила.

— Уводила! Вертела своей задницей перед ним, соблазняла. Он бросил меня а-а-а-а! — рыдала она.

Я даже разобрать не могла: она так хорошо играла или действительно просто ее бомбануло от скопившегося напряжения и подозрений? Но она не права! Я в самом деле никого не уводила.

— Кристина! — уставилась на меня с укором мама. Я лишь вздохнула — кто же мне теперь поверит? Дина все красиво сейчас распишет… — Как ты могла, дочка? Увести парня сводной сестры… Мы же одна семья!

— Да не уводила я никого! — топнула я ногой и мне неожиданно для самой себя захотелось плакать. Мне было стыдно, ведь мы в самом деле сегодня занимались запретным, и обидно, потому что я никак не влияла на ситуацию. Архип сделал этот выбор сам, и сам меня украл сегодня вечером. И меня, и мои первые поцелуи. Я же его об этом не просила! И никакими частями тела я перед ним не вертела! Динка сочиняет от обиды… Или ей так кажется через призму ревности, которая, очевидно, совсем снесла ей крышу. — Это неправда.

— Да? А тогда спросите ее, где она так поздно шлялась! — тыкнула она в меня пальцем, все больше и больше закапывая меня своими аргументами. И ведь попадала в цель, дрянь! — Катя в три часа дня уехала домой от гимназии. Я видела сама! Она была не с Катей. Она была с ним!

— Где ты была так поздно? — спросила мама.

Я не могу, не могу ей лгать!

Дина загнала меня в тупик.

— Я…была с Архипом, — пришлось мне признаваться. — Но это не то, о чем вы подумали, и… Не то, что говорит Дина.

— Да ты небось там и срам весь потеряла, а? — спросила сводная сестрица. — Все? Можно тебя поздравить? Ты стала взрослой? В машине? Как дешевая проститу…

— Дина, замолчи, — рыкнул ее отец, и девушка смолкла, злобно сверкая в мою сторону глазами.

Мама тихо заплакала. И мне хотелось сделать тоже самое. Так меня еще никто не позорил и не унижал, как сегодня Дина…

— Что у вас было? — спросила она меня. — Боже мой, кого я вырастила… Ты что, ты с ним..? Да?

— Нет, — тихо ответила я, хотя совсем не была уверена, что сейчас хотя бы одному моему слову поверят. — Ничего у нас нет. Мы не вместе. Просто… Мы занимались алгеброй с ним, а не с Катей. Вам не сказала, потому что знала, что будете переживать зря и обязательно подумаете не то, что сейчас.

— А что нам всем думать? — опять подала голос Динка. — На тебе вон одежда вся смялась.

Я мельком окинула себя взглядом. Ну да, футболка стала мятая — Архип сжимал мою талию руками и смял ее. Но и только…

— Кристина, — качала головой мама и утирала глаза. — Как мне стыдно перед Диной и Володей! Как стыдно! Как ты только могла такое сделать за спиной у сестры?

— Да нет у нас ничего! — пыталась оправдаться я, хотя и понимала, что это бесполезно. Дина очень грамотно втоптала меня только что в грязь. Теперь вовек не отмыться… — Мы занимались только алгеброй.

— А сейчас где так долго были? — ткнула меня носом Дина. — До восьми вечера можно было весь учебник прорешать.

Мне захотелось приладить ее головой о столешницу письменного стола…

Да когда же она заткнется и перестает топить меня еще глубже?

— Мы… Мы задержались немного, да… Но ничего такого не было.

Мама плакала, Динка тоже. Владимир смотрел на меня строго и осуждающе. Мне хотелось провалиться сквозь землю…

— Ну вот что, — сказал мужчина, шумно выдохнув. — Нам всем стоит немного успокоиться и думать, что со всем этим делать. Нина.

Он обратился к маме, и та подняла голову и стала внимательно слушать мужа.

— Пойди вниз и приготовь нам твой чай на травах, — говорил он. — Он хорошо успокаивает.

— Хорошо, как скажешь… — встала она на ноги.

— Дина, иди с Ниной, помоги ей налить чай.

— Но…

— Иди с Ниной, Дина, — твердо перебил Владимир девушку, которая явно хотела ему возразить.

— Ладно, — ответила она в итоге и первая вышла за дверь моей комнаты. Следом за ней, оглядываясь на нас, вышла мама. Владимир прикрыл плотнее дверь в мою комнату и вернулся ко мне.

— Кристина, — заснул он руки в карманы брюк и смотрел на меня.

— Между нами правда ничего нет, — повторила я.

— Вот лучше бы это стало правдой, если все же ты лжешь, — сказал он. — Архип — не твоего поля ягодка. Понимаешь?

— Да, — кивнула я. — Он ягодка для Дины.

— Именно так, — подтвердил отец сводной сестры. — У наших семей договоренности, которые важны для нас всех. Сейчас и ты относишься к нашей семье, а значит, это важно и для тебя. От брака Архипа и Дины зависит наше благополучие.

— То есть, и вы, и отец Архипа, готовы принести его в жертву, как барана, ради денег и благополучия семей? — не удержалась я.

— Что ты можешь в этом понимать, соплячка? — осклабился он.

О, кажется, я начинаю видеть настоящее лицо маминого мужа.

Оно мне не нравится, как я и предполагала.

— О торговле людьми? Ничего, — ответила я. — Ведь я, в отличие от вас, этим не занимаюсь. Что насчет того, что Архип вашу дочь просто не любит? Сделаете из него продажную тварь?

— Хм, — усмехнулся он, опершись локтем о мой письменный стол и вглядываясь мне в глаза. — А знаешь, тебя это все вообще не касается. Ты не понимаешь, о каких деньгах идет речь. Помнишь, я обещал тебе Йель?

— Да, — ответила я с задержкой, не особо понимая, почему он так резко заговорил именно об этом. — Провалами в памяти не страдаю.

— Тогда говорю один раз — запоминай, девочка. Архип должен вернуться к Дине. Тогда ты поедешь учиться в Йель, и все у тебя будет хорошо.

— Как же я должна их свести вместе? — не поняла я. — Я не сваха.

— Тебе не нужно ничего делать, — пояснил Владимир. — Просто скажи ему «нет».

— С чего вы взяли, что ему что-то нужно от меня? — спросила я.

— Я не первый год живу на свете, милая, и видел, как он смотрит на тебя, — ответил он, и мне стало жарко. Действительно как-то особенно смотрит, что это даже заметно окружающим? А я не видела. — И только от тебя зависит, зайдет ли у вас все еще дальше или нет.

Я и сама собиралась сказать ему «нет». Тут выбора действительно немного. Я не желаю, чтобы мне выносили мозги и дальше из-за Архипа так, как сегодня.

— Я с ним не буду встречаться, — пообещала я, свято доверяя собственному слову.

— Вот и ладно, — улыбнулся Владимир. — Иначе вместо Йеля ты будешь учиться в закрытой женской гимназии при монастыре. Очень далеко отсюда.

Монастырь?

Брак по расчету и объединений семей, а я — бастард ненужный?

Я попала в средние века, кажется…

И еще больше пугает, что это не средневековье, а моя реальность.

— А что скажет мама, когда узнает, как мы со мной хотите поступить?

— Нина? — поднял брови Владимир. — Она ничего не скажет. Я объясню ей необходимость этого, поверь. Она не будет на твоей стороне, если ты об этом.

Да уж. А ведь он прав — он настолько зомбировал маму, что она легко поверила Динке и не вступится за меня. Даже говорить с ней об этом бессмысленно.

Отправит он меня в этот монастырь, как пить дать, отправит.

И я уверена, что там никакой не лицей, а просто самая настоящая тюрьма для девочек.

Нельзя туда попасть.

А значит, Архип не должен даже близко подходить.

От этой мысли стало грустно до слез.

Я бы хотела провести с ним еще такие вечера, как сегодня. Очень.

Но они против нас.

Никаких «нас» никто не будет.

Все уже давно решено и поблажек нам обоим не будет.

Уверена, что его папочка также способен запихать любимого сына, которого продал за деньги, как барана, в какое-то заведение закрытого типа, как тот монастырь, куда меня грозится спрятать Владимир. Только для мальчиков. А так — та же самая неволя и тюрьма.

Я боялась бешеную Динку, но угрозы Владимира куда серьезнее.

Нет, я никому из нас такой судьбы не желаю. Пусть лучше считает, что его чувства остались без ответа.

— Надеюсь, ты меня услышала, — сказал он и вышел, оставив меня в полном раздрае.

— Услышала, да, — говорила я уже двери. — Я вас всех прекрасно сегодня услышала. Жаль только до восемнадцати мне еще очень далеко…

Я судорожно вдохнула воздуха в легкие, чувствуя как накатывает истерика от отчаяния.

Беспомощно осела на палас возле кровати и оперлась о матрас спиной.

Во что превратилась моя жизнь?

В ад на земле.

Даже пожаловаться на жизнь некому.

С Катей мы общаемся хорошо, но пока не так близко. Я не готова ей раскрывать все «прелести» в моей семье.

Моей…

Моей ли?

Маминой семье, уж скорее…

Мне они все чужие, включая ту, что звала себя матерью, да и была ею пока не встретила своего Володеньку, гнилой сущности которого в упор не видит.

— Олька, — сказала я негромко, доставая из кармана джинсов смартфон.

Дорогой. Только бездушный как и тот, кто его мне подарил.

Эх, с удовольствием бы разбила бы его сейчас о стенку, но тогда останусь без связи, и к тому же, покажу свое отношение к нему. А мне кажется, в моей ситуации провоцировать их — не самое лучшее. Испорченный дорогой телефон они, конечно, заметят.

Снова вздохнула, кое-как переборов желание раскурочить смартфон, и зашла в диалоги мессенджера. Хотела написать Ольге, но новый диалог, который горел у меня непрочитанным, сбил меня с толку и я впала в ступор.

Архип…

Он написал мне.

Мне могут писать только друзья моих друзей по списку. Я добавила Катю и Питерского недавно. Ветров у них в друзьях есть, значит, смог написать и мне.

Да-да, я смотрела его профиль. Лазила по фоткам и едва не капала слюной на экран. Красивый он просто с ума сойти можно… Не смогла отказать себе в удовольствии посмотреть на него в тайне от всех.

— Ну и что мне делать с тобой, мальчик ты мой? — прошептала я его фотографии.

Игнорировать не вариант — тогда он будет требовать ответа.

Настырный, напористый, с характером. Не отстанет просто так, и это будет то еще испытание для нас. Потому что я уже дала слабину — показала, как сама желаю его поцелуев. Как теперь доказать, что он мне не нужен?

Понятия не имею. Но я должна.

Поэтому открыла диалог, размышляя, что же делать. Отвечать или вообще в черный список молча добавить? Тогда ему будет ясно, что общаться я не хочу.

«Как ты? Родители не ругались сильно, надеюсь? *смайлик с улыбкой*»

Новые слезы выступили на глазах.

Да, не сильно ругались.

Всего лишь назвали меня девушкой легкого поведения и пригрозили запереть в монастыре, чтобы я там отмаливала свои грехи.

И все из-за тебя, Ветров.

Собрав силу воли в кулак, я внесла Архипа в черный список.

Домой летел от нее словно на крыльях, проносясь мимо всех светофоров.

Штрафы наверняка потом придут — да и плевать.

В душе царила такая эйфория, что все остальное казалось мелочами.

Да, Кристина не ответила мне о чувствах. Но разве мне нужен точный ответ?

Я ее чувствую.

Она молчит, но я словно бы знаю, что тоже ей небезразличен.

Она сказала мне гораздо больше, чем хотела — своими поцелуями.

Вспомнил их и по шее рассыпались мурашки.

Мягкие губы, неумелые движения…

С ума сойти… Я стал ее первым.

Это мои губы.

Моя девчонка.

Никого никого я не желал так присвоить себе как ее.

Моя строптивица.

Самая необычная и загадочная девушка из всех кого я знал.

О Дине я и думать забыл. Никогда я с ней не испытывал такой лавины чувств.

С чего я решил, что у нас вообще что-то было кроме дружбы?

С чего я взял, что любил ее?

Я ведь тоже у нее первый. Но от первого поцелуя с ней меня так не крыло…

А Крис…

С ней совсем иная история.

То она меня злит до безумия, то заставляет мое сердце замирать, а потом срываться в бешеном темпе.

— Привет, мам, — пронесся я мимо матери. Очень хотелось закрыться быстрее в своей комнате и продолжить думать о Крис. И чтобы никто не мешал мне перебирать в памяти каждый наш поцелуй и касание. — Ужинать не буду, устал и ушел к себе.

— Но…

— Пока!

Не стал даже слушать, что она там бормотала, прошел мимо нее к лестнице и наверх, в свою спальню.

Там разлегся на кровати, раскинув руки в стороны и закрыл глаза.

Снова и снова я ощущал на губах ее, касания и вкус клубники.

Ее губы пропитаны этим ароматом.

То ли меня уже совсем переклинило, но мне так казалось — я ощущал четкий привкус клубники.

Открыл глаза — в кармане джинсов завибрировал телефон.

Вынул его, чтобы посмотреть, кому я там понадобился.

Назар — снова накидал видосов про машины и котов.

Даниил — просить скатать русский и скинул наброски новых песен.

Питерский — тому просто скучно.

Я не открыл эти диалоги. Мои мысли были совсем не здесь…

Через Питерского вышел на страницу Кристины. Это я сам ее и добавил у него на компе, пока он не видел. Чтобы потом иметь возможность ей написать.

В который раз я просмотрел огромное количество фото, где чаще всего девушка скрывает лицо и видны лишь длинные волосы. Но несколько фотографий были с ее личиком ангела, и я их просмотрел уже до дыр, кажется…

Но сегодня я решился и написать ей.

Все же сегодня точно между нами случилось кое-что значимое. Мы словно вышли на новый уровень. Все равно уже ничего не будет как прежде…

Я пытался бегать от себя и доказывать своей же голове, что не влюбился в нее — дерзкую Снегурочку.

Но как известно, куда бы ты не побежал, есть одна проблема — себя ты всегда берешь с собой.

Далеко я не убежал.

Да и не хочу больше.

Хватит этого спектакля.

Чего мы как маленькие боимся Динку, моего отца?

Разберемся.

Я сумею отстоять тебя, Снежинка.

Я тебя обязательно присвою.

Никого кроме меня у тебя не будет.

Никогда.

Открыл диалог и напечатал:

«Как ты? Родители не ругались сильно, надеюсь? *смайлик с улыбкой*».

Отправил ей.

Маялся в ожидании ответа. Я был бы рад получить от нее хоть пару слов. Узнать, что она думает обо мне сейчас также как и я о ней…

Но ответа так и не пришло.

Я открывал и закрывал бестолково диалог.

В очередной раз застыл на месте.

«Вы не можете отправлять сообщения этому пользователю, так как он ограничил круг лиц, которые могут ему писать».

— Чего? — возмутился я. — Черный список? Снегурочка, ты офигела?!

Утром ехал в школу уже накрученный.

Первым делом жаждал поговорить с ней и выяснить, что я успел натворить за вечер ведь еще днем она сама меня целовала, и делала это с чувством!

Однако встал я в последние минуты перед выходом, успел только на скорую руку принять душ и привести себя в порядок. Не поел и попал в красную волну светофоров. И как следствие, опоздал.

В класс влетел уже со звонком, так что придется отложить разговоры хотя бы до конца урока.

Тут же стал искать глазами Крис.

Не понял. Они и за парту другую села. С Катей рядом. А на ее место уселся Питер и радостно мне махал рукой.

Какого фига?

И как он согласился отдать свое место возле Рыжей, пусть даже и подружке? В последнее время девчонки очень сдружились.

Я прошел к Ромке и сел рядом.

— Ну, чего пыхтишь как самовар? — спросил друг, когда я закончил с выкладыванием принадлежностей на парту.

— Как же ты свое место уступил возле Кати? — задал встречный вопрос я.

— Крис меня очень сильно попросила, — ответил друг. — Извини, я принял ее сторону.

— Что она просила? — посмотрел я на него. — Пересеть?

— Да, чтобы… Она сидела с Катей.

— Ты что-то не договариваешь? — вгляделся в него внимательнее.

Как-то он неровно говорил. Умалчивал что-то. Я такое на раз-два ощущаю в людях.

— Ну… Она кое-что еще просила.

— Что?

Роман повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

— Чтобы ты ее в покое оставил, — сказал он.

— В покое? — переспросил я, слегка ошарашенный поворотом событий. — Я так сильно успел ее достать?

— Слушай, Арх, ты бы правда завязывал, — признес Питер так, словно ему было не очень удобно об этом говорить. Впрочем, наверное, так и было.

— С чем завязывал? — не понимал я до конца, что же она такого ему наговорила.

— Ну… Доставать ее и все такое, — ответил Роман. — Она просила поговорить с тобой чтобы ты… Не преследовал ее. Ей это неприятно.

— Неприятно? — довольно громко сказал я и класс замолк и обернулся на нас.

— Тише, что ты так орешь? — прошипел Роман.

— Так, друзья-товарищи, что там у вас происходит? — спросила Алла Дмитриевна, которая прервала урок из-за нас.

— Ничего, простите, — буркнул я и уставился в парту.

Значит, она наговорила Питерскому, что я ее чуть ли не домогаюсь и вообще уже достал?

Зачем? За что она так со мной?

Могла бы сказать, что ей просто пофигу на меня, я бы оставил ее в покое, как бы не рвало в куски мне сердце такое ее поведение. У нее в руке нож, острие которого она вогнала в мое сердце, а теперь просто медленно проворачивает его, причиняя боль.

— Потише, пожалуйста. Вы меня сбиваете. И вообще — решайте примеры, а не болтайте о посторонних вещах.

— Простите еще раз, — повинился теперь Питер, и математичка вернулась к формулам на доске, которые мы, конечно, оба пропустили мимо ушей.

— Что еще она сказала? — тихо спросил я, вглядываясь в спину Крис.

Мне хотелось одновременно и обнять ее, и хорошенько тряхнуть, спросить ее — за что она так с нами поступает? Неужели я настолько порчу ей жизнь? Тогда пусть скажет мне это в лицо, а не передает через друга, унижая меня этим, и не целует меня в ответ!

— Да все вроде, — пожал плечами Ромка. — Это был недолгий разговор.

Ну что ж, Снегурочка.

А теперь скажи мне все это лично.

И только попробуй наврать и снова ответить на мой поцелуй.

— Черт… — он напряжения сломал ручку, которая растрескалась в некрасивые куски.

Отбросил ее в сторону, отряхивая пальцы от пластика.

Что ж такие ручки-то на соплях все делают?

— Только парту не раскроши, — поддел меня Питерский.

— Да иди ты! — шикнул я на него.

Еле дождался момента, когда все вышли из класса и пошел следом за ней.

За одним из углов я ухватил ее за руку и потянул за собой. За другим поворотом была небольшая комнатка под лестницей, где можно было поговорить и не быть услышанными.

— Эй! Куда?

— Туда.

Он довольно грубо стискивал пальцы на моем запястье и тянул меня под лестницу. Весь вид Архипа говорил о том, что он просто звенел от тихой ярости, и если честно, я даже испугалась его. От него неизвестно чего ждать можно, он импульсивный, насколько я уже поняла о его личности… И что сейчас он сделает и скажет, я понятия не имела, а неизвестность пугает.

— Да что ты хочешь от меня? — упиралась я, но безрезультатно.

Он настырно тянул меня и приволок в уголок как паучок пойманную муху. Отпустил меня только под лестницей, и то, для того чтобы загородить собой выход и встать напротив меня, заглянуть в мои глаза.

— Ну? — потребовал он.

Конечно, я понимала, что жестокие слова, которые я передала через его лучшего друга, его заденут. Этого я и добивалась, хотя сама рыдала полночи в подушку — мне самой было стыдно от собственного плана. Так не поступают с любимыми, я знаю, но выбора у меня мало. Что я точно ни за что на свете не сделаю — не скажу ему правду. Он не должен усомниться в том, что не нужен мне. Иначе Архип загориться еще сильнее и уже не оставит меня в покое. Он начнет искать лазейки, искать встреч, а я не выдержу и поддамся снова его мягким губам, и это доведет нас до беды. Ведь как известно все тайное обязательно однажды становится явным, и мы рано или поздно попадемся, растворившись в этой страсти, которая превращает нас обоих в двух идиотов, которые уже не способны анализировать ситуацию трезво, а значит, подвергают друг друга риску. Этого нельзя допустить.

Также я понимала, что он разозлится и придет за ответом. Но что отвечать я так и не придумала за целую ночь слез…

«Если бы только знал, мальчик мой, как мне самой больно и тяжело тебе все это говорить! Но я должна! Должна!» — хотелось мне кричать, но вместо этого я криво усмехнулась.

— Что — ну? — как можно равнодушнее спросила я, понимая, что сейчас я услышу как падают на пол и разбиваются на миллионы осколков наши сердца, которые еще не успели насладиться зачатками любви.

— Что за дичь ты устроила, Кристина? — смотрел он в мои глаза, не отрываясь.

А меня дергало на каждое его слово. Хотелось, очень хотелось на все наплевать и пожаловаться ему. Рассказать, как мне трудно, как меня шантажируют отчим и Динка, как мать не вступается за меня, и как мне тяжело идти этот путь одной. Попросить прощения за свою жестокость, все объяснить, но… Это будет шаг в пропасть.

— Какую дичь? — изображала я из себя невинность и непонимание.

— Ты же не дура, Крис, — смерил он меня недобрым взглядом.

— Спасибо, что отметил, — уколола его я.

— Так почему ты сейчас творишь неведомую фигню? — спросил он.

— Да какую? — развела я руками.

Может, и пусть считает меня дурой? Быстрее забудет. Быстрее и я перестану болеть…

— Так, слушай, я вообще не понимаю, что ты от меня хочешь, — заявила я. — И о чем мне с тобой говорить.

Я сделала пару шагов к выходу из под лестницы, но гора по имени Архип даже не шелохнулась, чтобы освободить мне проход.

— Подожди, — его руки снова сжали мои запястья.

— Да дай мне пройти! — пыталась я бороться с ним, но куда там. Все оказалось сложнее и больнее, чем вчера в моей голове на мокрой от слез подушке. — Не трогай меня! Какое ты право имеешь! Убери руки свои!!

— Пока ты не объяснишь мне что с тобой творится, никто отсюда никуда не уйдет, — заявил он, напирая на меня и заставляя отойти к стене обратно, пока я вовсе не врезалась в нее спиной.

— Зачем ты Питеру все это наговорила, Кристин? — спрашивал он. В его глазах заворочалась боль и унижение. Да, я унизила его. Я понимала это. И сделала это намеренно. Пусть ненавидит меня, но будет счастлив и здоров. И я не в монастыре гнить буду.

— Потому что меня ты не слышишь, — указала я ему на свои запястья, которые он крепко держал в своих пальцах словно в кандалах. — Видишь? Я прошу отпустить меня, не хочу с тобой разговаривать. Не хочу быть с тобой здесь. А ты меня силком заставляешь. Как еще мне было до тебя достучаться?

— Так значит, это все правда?

— Что?

— Что я тебя задолбал своим преследованием.

— Да.

— Что тебе это неприятно.

— Да, правда.

— Что тебе все противно связанное со мной.

— Да! Тебе надо лично от меня это услышать? — крикнула я ему в лицо.

У меня уже просто не оставалось сил играть этот спектакль дальше…

Ведь все было ровно наоборот: слишком хорошо, слишком приятно.

Слишком невозможно, чтобы стать нашей реальностью.

— Неужели ты сам не понимаешь… — тихо сказала я и мой голос сорвался в конце фразы.

— Что ты врешь? — припечатал меня Архип. — Вижу прекрасно. Только не понимаю, зачем?

— Я не вру…

— И опять ложь.

— Нет…

— Да.

— Пожалуйста, давай закончим… Я просто пойду, а ты просто никогда ко мне больше не подойдешь. Прошу тебя…

Моя смена настроения еще больше разозлила его.

— Сначала скажи мне правду. Зачем ты все это делаешь?

— Я тебе все сказала!

— Неприятно тебе?

— Нет!

— А какого фига ты вчера меня так целовала? — сжал он мои плечи, неосознанно притягивая меня к себе ближе. Мы говорили друг другу ядовитые слова, а руки и тела словно сами по себе тянулись друг к другу, игнорируя все то, что озвучено нами. — Сама, прошу заметить! Ты меня за кретина держишь? Неужели я не пойму, что такое пустые поцелуи и… Впрочем…

Он застыл на секунду, глядя на мои пересохшие от стресса губы.

— Давай, покажи тогда, как тебе противно, — заявил он мне и накрыл мои губы своими в требовательном поцелуе, на который я не реагировать просто не умею…

Мы целовались с ним, сплетались руками в одно целое, словно имели на это право, словно мы и были одним целым. Но это, конечно, минутная слабость…

Да, я отвечала ему. Я просто не могу оттолкнуть его в такой момент… Ведь мне и самой так хочется его ласки, его тепла, его рук и губ…

Я даже не знала, что можно такое испытывать. Это слишком много для меня одной.

Когда поцелуй оборвался, мы еще долго стояли прислонившись лбом ко лбу и тяжело дышали.

— Архип… — тихо и жалобно позвала я. — Отпусти. Мне надо идти. Тебе надо забыть меня.

— Я уже не смогу, — покачал он головой. — Почему ты так на этом настаиваешь?

— Никто не даст нам быть вместе, — сказала я горько. — Неужели ты сам этого не понимаешь? Твои родители ведь подобрали тебе уже выгодную партию. Такая нищенка как я их не устроит.

— Я не женюсь на Динке, — снова покачал он головой, не в силах оторвать взгляда от моего лица, не в силах разомкнуть руки и просто уйти. — Я не люблю ее.

— Ты уверен, что их волнуют твои чувства?

— Они волнуют меня.

— Что ты можешь против них?

— Они не смогут заставить меня любить ее. Потому что я люблю тебя, Крис. Но ты так жестоко со мной. Почему?

— Хочешь знать правду? — усмехнулась с грустью я.

— Да. Скажи мне.

— Архип, — вздохнула я. — Ты слишком много проблем и бед принес мне. Я не хочу, чтобы их стало еще больше.

— Тебе что-то наговорили вчера? — смотрел он внимательно на меня.

Еще как наговорили. Но я не стану тянуть в это парня, и чем быстрее он оставит меня в покое, тем всем будет лучше.

— Дина твоя сообщила всем, что мы общаемся, — решила раскрыть я часть правды. Возможно тогда он успокоится и поймет меня. — Наши родители против. Орали на меня. Наказали. Так понятнее, почему я не хочу общаться?

— И ты готова при малейшем препятствии сдаться и плюнуть на нас?

Чего я и боялась — скажу правду и Архип начнет искать лазейки.

А их не существует. Нас поймают в любом случае. А чтобы не поймали, нужно просто не встречаться и не рисковать. Это наваждение пройдет, мы легко проживем и друг без друга. Он точно утешится довольно быстро…

— «Нас»? — переспросила я. — Никаких нас нет, Архип. И не будет. Скажи спасибо за это своей же семье. Все, отпусти меня. Нас скоро будут искать, урок уже начался. А у меня потом опять из-за тебя будут проблемы.

— Ты говоришь мне «нет»? — подытожил Архип нашу беседу.

— А ты рассчитывал на что-то другое после всего, что было? — изогнула я одну бровь. — Ты уже забыл, как ты меня в бассейне чуть не утопил и унижал меня? А я вот помню. Помню, и не могу тебе этого простить.

— Кристин… — почти прошептал Ветров. — Я очень виноват перед тобой. Я вел себя как свинья, согласен. Но я ведь понял свои ошибки. Я просил и прошу снова у тебя прощения. Нельзя же казнить человека за то, что он оступился. Дай нам шанс… Ты ведь тоже любишь меня…

Он снова потянулся к моим губам, которые я до боли закусила после его последних слов, чтобы не разрыдаться, и у огромным усилием воли увернулась от поцелуя. Если я сейчас дам слабину, то стану нашим палачом. И целоваться мы опять будем до следующего урока…

— Нет, Архип, — говорила я. — Услышь меня, пожалуйста! Я с тобой не буду. И повторю то, что сказала Роме: не преследуй меня. Я так решила, уважай мой выбор.

— Но почему? — словно не желал верить и слышать меня Ветров. — Почему, Крис?

В ответ он наоборот теснее сжимал меня, причиняя невероятную боль этим. Сейчас он отпустит меня и уйдет, поверив в частичную правду. Уйдет и больше никогда меня не коснется.

А на самом деле я давно простила его. Я поняла, что все делал он не со зла. Сейчас его отношение ко мне изменилось, это очень видно, но только показать ему, насколько взаимны его чувства, никак нельзя.

— Потому что я не смогу тебе верить, Архип, — объясняла я, и сама пыталась в это верить. — Какие могут быть отношения, если у меня нет к тебе доверия и так много между нами обид?

— Как мне загладить свою вину? — не выпускал упорно он меня из рук. — Скажи мне, я готов на многое. Только скажи, как мне быть с тобой?

— Ничего, — упрямо покачала я головой. — Ничего мы не сможем с этим сделать, Архип. Отпусти же…

— Все-таки «нет»?

— Нет, извини, — прохрипела я, ощущая, что готова разрыдаться прямо здесь и сейчас. Да и его глаза подозрительно блестели. — Я прошу тебя не подвергать нас обоих опасности и не говорить со мной в пределах школы.

— Какой опасности?

— Я не поняла, а что мы тут делаем? — раздался за нашей спиной голос завуча школы Кошкиной. — Урок давно идет, а они зажимаются под лестницей!

Мы тут же разлепились и сделали шаг друг от друга.

Теперь мне нужно быстро удрать от него.

— Извините, мы уже идем, — ответила я, стыдливо опустив голову.

Очень некрасиво, что все это увидела учитель.

— Бегом! — сказала она нам. — Сделаю вид, что я вас тут не видела. Но буду проверять это место. Еще раз увижу вас тут во время занятий — сообщу родителям.

— Спасибо, — поблагодарила я ее. Завуч, конечно, не могла подозревать, какими проблемами мне могло обернуть сообщение об этом родителям. То, что она решила промолчать на первый раз, меня просто спасло сегодня. — Мы больше так не будем!

Я прошла мимо нее быстрым шагом в сторону класса. Нас сейчас, наверное, и не пустят даже — звонок прозвенел давно. Мы слишком долго выясняли с Архипом отношения. Он же увязался за мной, но попыток хватать больше не предпринимал.

— Мы не договорили, — заявил он, упорно шагая рядом со мной.

— Я тебе все сказала, — ответила я, даже не взглянув на него. Быстрее бы уже дойти до класса! И нужно создавать такие ситуации, в которых я всегда не одна и на людях, чтобы Архип не мог выкинуть ничего подобного как сегодня. Чтобы он не мог поговорить со мной наедине.

— А я тебе сказал не все.

— Мы не можем так просто общаться, — напомнила я ему. — Если бы завуч пожаловалась нашим родителям, меня бы наказали опять, и уже строже. Тебе это надо? Хочешь, чтобы меня вообще заперли дома?

— Нет, не хочу, но… — пыл Ветрова утих. Кажется, до него все же стала доходить истинная причина моего отказа. Я просто не могу сказать ему «да», черт возьми! Не могу!

— Архип, — повернулась я к нему возле класса. — Мы не должны общаться так, чтобы кто-то нас видел, иначе у меня буду такие серьезные проблемы, которые тебе никогда не снились. И дойдет до того, что ты меня все равно не увидишь, потому что меня запрут дома, желая не давать нам общаться. Я тебе не пара. Никто не даст добро на наши отношения. Если не веришь мне — спроси у своего отца, какую невесту они тебе выбрали и одобрят ли меня. И сам все поймешь. Прошу, не подставляй меня. За мной следят, если ты понимаешь, о чем я.

Конечно же, я имела в виду Динку.

Наверняка она шпионит за нами в ущерб урокам и доложит папочке, если снова увидит нас вместе. И тогда мне точно несдобровать!

Ну неужели Архип этого не понимает?

— Я понял, — ответил он.

Желваки на его лице так и ходили ходуном.

Ну, меня тоже многое злит и обижает, милый!

Только что мы можем-то против ваших бешеных папаш, которые кроме денег ничего в своей жизни больше не любят и не ценят? Даже сын для отца Архипа — просто разменная монета в бизнесе. Как и Динка для Владимира, просто ей повезло, что она любит Ветрова. Хотя…

Повезло ли?

Мне уже кажется, что нам всем в этой истории диким образом НЕ повезло.

— Не ищи встреч, прошу тебя, — попросила я и сама не удержалась: запечатлела мягкий поцелуй на его губах. — Прости…

Я отпустила его и зашла в класс, чтобы больше ничего он сказать мне не успел.

Извинилась за опоздание перед учителем и заняла свое место.

Следом зашел и Архип, который сел позади меня.

Я что-то пыталась писать в тетрадке, но ни одного слова из того, что говорил учитель, не понимала. Мои мысли остались там, в коридоре, в этом сладко-горьком прощальном поцелуе…

Мою спину так и буравил взглядом Архип, я ощущала.

Но чем помочь нам обоим — я просто не знала.

Казалось, что за нас все предрешено и с пути уже не свернуть…

Смотрел в ее спину и думал.

И было о чем.

Крис явно не шутила, и не лгала.

Она не хочет давать мне шанс по нескольким причинам.

Первая — наши родители.

Она права, отец не одобрит ее. Можно даже не спрашивать… Хотя, пожалуй, она права еще в одном: настала пора объяснить папе, что я не разменная монета в его бизнесе, и жениться, как он в свое время на моей матери, дочери богатых родителей, ради денег я не хочу.

Что он с этим сделает? Не знаю. Может, и сделает что-то, но я попытаюсь донести свою позицию.

Никакой свадьбы с Диной не будет ни через год, когда ей исполнится восемнадцать (скоро ей уже семнадцать), ни через два, ни через десять лет. Потому что я понял, что не люблю ее. Потому что я понял разницу. Как меня кроет из-за Крис, хотя она обычная девчонка, Динка вроде бы даже и не хуже в плане красоты и все такое, от Дины никогда не крыло. Лично для меня моя Снежинка — совершенно особенная. Самая лучшая, самая красивая, и по ней я тоскую словно верный пес ночами — до дрожи хочется ее глаз, губ, ее тепла.

Испытав подобное чувство на меньшее я не согласен. Даже не думал, что такое вообще возможно в мои восемнадцать… Я всегда считал, что любовь — сказочки, придуманные пришибленными дамочками, начитавшимися лавбургеров, но я ошибся.

Есть она, эта ваша любовь.

Есть тоска, которая разъедает душу, потому что ты вдали от нее, потому что она говорит тебе нет, пусть на то и есть объективные причины, которые я и сам понимаю, хоть и смириться не готов. Потому что говорит, что не верит тебе, и на то опять же есть причины, в которых ты сам и виновен. Потому что отталкивает, хоть и целует в ответ.

С этим тяжело жить.

И что делать я пока не знаю.

Подставлять Крис своей навязчивостью опасно.

Точно я не мог быть в курсе, что ей наговорил отец Динки, но зная его — он мог бы.

И запереть ее дома мог, если не вообще упечь куда-то подальше. Очевидно, мать за нее никак не заступается — я это еще на свадьбе понял. А значит, она даст отправить Кристину и в далекие дали.

Динка действительно наблюдает за мной и ходит по пятам. Она все еще надеется, что я перестану злиться на нее и вернусь.

Но я не злюсь. Я просто не люблю ее, но девушка меня не слышит. Она слишком привыкла ко мне и к мысли, что мы суженые друг для друга из-за навязывания этого брака с самого детства нашими отцами.

Пока не было в моей жизни Крис, пока я не достиг уже осознанного возраста и не испытал первое серьезное чувство к соверешенно другой девочке, я реагировал на это спокойнее.

Теперь же я готов был пожертвовать многим, чтобы иметь право любить того, кого выбрало мое сердце. Даже отказаться от благ, от денег отца.

У меня все в порядке с мозгами и руками, я смогу учиться и работать и сам себе на жизнь заработаю. Если цена благополучной жизни — моя поверженная голова и разрушенная судьба, то я — пас.

Но если я буду действовать напропалую, то Владимир в самом деле способен Кристине устроить несладкую жизнь.

Владимир — вторая причина, почему Крис открещивается от меня.

Он способен на многое. Он еще более жесткий и беспринципный, чем мой отец.

Отец Динки может заставить Кристину исчезнуть. И останется только надеяться, что не навсегда…

Этого нельзя допустить. Я сам себе этого не прощу.

Но отказаться от Крис?

Совсем?

Навсегда?

Никогда больше не посмеяться с ней и не услышать сарказма и подколок в мою сторону?

Никогда больше не смотреть в ее нереально красивые глаза с белыми ресницами?

Никогда больше не касаться шелка ее волос?

Никогда больше не чувствовать ее поцелуи и ласку?

Нет, это выше моих сил. Это сильнее меня.

Но что же нам делать?

Достал телефон и поискал в диалогах ее — все еще в черном списке.

Вырвал лист из тетради.

«Вынь меня из чс. Это важно! А то опять подойду так к тебе» — написал я, свернул листок и перекинул через плечо Кристины на ее парту.

Она обернулась на меня, а я указал головой на записку.

Она развернула лист, прочла. Потом скомкала его и сунула в рюкзак подальше.

А затем вынула свой смартфон и спустя еще минуту я увидел, что могу писать ей сообщения.

«Ну что опять?» — пришло от нее.

Я улыбнулся сам себе. Да, она опять ругается на меня, но все равно это маленький шанс наладить хоть какое-то общение. Пусть хотя бы так, по проводам… Совсем без нее я теперь просто не смогу.

«Ты помнишь про занятия химией? Мы обещали учителю выполненные упражнения. Я же тебе с алгеброй помог» — написал я, отправил и стал ждать ответа как приговора. Или помилования…

«Архип, ты дурак, что ли? Я тебе только что объяснила, что контакты нам следует ограничить. А ты про химию… Придется тебе найти себе другого учителя»— написала я ему и отправила.

Мне казалось, он понял меня. Ну за что меня так мучить-то?

«Я не дурак. Я не могу отказаться от тебя, Крис. Фигово мне от одной мысли об этом, понимаешь?»

Я прочла и не ответила ничего. Снова в горле встал противный ком.

Снова плакать захотелось.

Понимаю, конечно, мне точно также фигово, но делать-то что?

Насладимся парой поцелуев, а потом расстанемся навсегда, потому что Владмир меня упечет в закрытый монастырь? Так себе перспектива.

Но отказаться в самом деле непросто. Между нами ничего толком и не было, но выкинуть из памяти эти поцелуи, объятия и ощущение, что ты встретил кого-то родного уже не просто.

Я почувствовала, как слезы снова побежали по щекам.

— Эй, что с тобой? — негромко спросила Катя, увидев, что я плачу прямо на уроке, уткнувшись носом в парту.

— Ниче-го… — хлюпала я носом, ощущая, как на меня накатывает самая настоящая истерика.

Тихо встала и вышла из класса. Мне нужно успокоиться. Я не хочу плакать при всем классе.

Дошла до уборной и закрылась в одной из кабинок. Закрыла лицо руками и заплакала.

Ну за что мне это все? Почему я должна отталкивать его, когда он говорит такие слова, говорит о любви, о том, как я нужна ему. Он мне тоже! Но разве я могу сказать, что все взаимно? Это все равно закончится ничем… Нет у нас будущего, и не будет.

Как мне с ним учиться теперь?

Это будет боль и мука изо дня в день.

Видеть его, но не иметь возможности ни коснуться, ни поцеловать, не иметь на это право, заставлять себя отказываться.

Это пытка, хуже инквизиторских.

Я не знаю, где я возьму столько сил, чтобы просто пережить это время до выпускного…

Потом я уеду и все забуду. Но сейчас мне нужно как-то жить.

Но как ему донести, что все очень серьезно? Он словно не понимает, опять лезет.

Он нас раскроет, и мне тогда конец.

Может быть, стоит все же рассказать как есть на самом деле? Что если он продолжит за мной ходить, то меня отправят очень далеко отсюда, и тогда он вообще меня больше не увидит? Зря я, наверное, решила показать себя сильной и самодостаточной личностью… В этом вопросе мне в одиночку никак не справиться. И Архип, пожалуй, должен знать правду, чем мне грозит его внимание.

Только я не уверена, что он и тогда оставит меня в покое, а я очень боюсь.

О своих чувствах нельзя говорить ни в коем случае.

Он не должен знать о том, что его тяга ко мне взаимная, иначе никогда не отступится.

Упертый… Наглый, привыкший получать свое. Он очень хотел бы меня присвоить, я это ощущаю. И что уж там скрывать, мне становится жарко от мысли о том, что я могла бы стать его. А он стал бы моим первым…

Но это абсолютно точно нас погубит.

И его, и меня.

Нужно что-то срочно еще придумать, чтобы Архипа от себя отвадить.

Если он не верит, что я его не люблю, надо найти того, кто сыграет роль моего любимого.

Скажу, что у меня вообще-то есть парень, и поэтому для него места нет в моем сердце.

Задумчиво постучала ногтями по двери кабинки. Слезы высохли, я смогла немного успокоиться. Кажется, я нашла единственно верное здесь решение — внушить ему, что его место занято и он мне не нужен. Тогда он успокоится и переключится на кого-то другого.

Парень рядом в роли моего не даст возможности подойти Архипу. Динка, мама, Владимир успокоятся тоже, решив, что я не общаюсь с их дрожайшим сыном Ветровых.

Есть у меня один старый знакомый, который мог бы мне помочь в этом вопросе. Мой бывший одноклассник. Мы неплохо общались, когда я ходила в свою старую школу. Может, он не откажет мне, если я попрошу его подыграть мне какое-то время. А потом мы «расстанемся». В большей части времени я могу просто врать, что гуляю с ним, а с самим «парнем» просто появиться пару раз на глазах Архипа.

Я судорожно втянула воздуха в легкие.

Решение принято. Теперь надо где-то найти силы, чтобы отыграть этот спектакль так, чтобы Архип поверил. Не прогибаться. Не поддаваться его губам и словам.

Я должна быть твердой как кремень.

Прости, родной, я делаю это для тебя…

Вынула телефон из кармана джинсов, куда запихнула его по дороге в уборную и нашла контакт Вити Соколова. Он даже был онлайн.

«Привет! Как ты? У меня к тебе есть дело. Мне нужна твоя помощь, Вить» — набрала я сообщение и отправила ему.

Ну вот, пути назад не будет.

Открыла кабинку и угодила из нее прямо в объятия Ветрова…

— Архип? — вздрогнула я от неожиданности, ощущая его горячие руки у себя на талии. — Ты что в женском туалете забыл?!

— Тише, — шикнул он на меня и втолкнул меня в кабинку школьного туалета.

Он закрыл ее на шпингалет и повернулся ко мне.

— Ты обалдел, Ветров? Ты чего творишь?

— Сейчас ты расскажешь мне, Кристина, и расскажешь правду: почему ты плакала сейчас на уроке?

— Потому что ты меня задолбал, Ветров! — заявила я ему и толкнула. — Ты даже в туалет за мной пришел. Совсем рехнулся уже? Выходи отсюда.

— Просто скажи мне правду, Крис, — уперся он, загораживая проход собой. Да уж, в туалете я задушеных бесед еще не вела… — Ты плачешь, потому что тебе не все равно на мои слова? Ты меня любишь.

— Кто тебе это сказал? — рассмеялась я ему в лицо, а у самой руки дрожали. — Хочешь правды — так вот она. Мой отчим, отец Динки, грозился определить меня в закрытую школу при монастыре очень далеко отсюда, если снова поймает с тобой. А я туда не хочу. Это достаточно веская причина сказать тебе «нет»?

— Все-таки угрожал… — в шоке прошептал Архип. — Что же они делают с нами всеми?

— Они все за тебя уже решили. Так что прошу тебя: не ходи за мной. Мне не нужны проблемы. И вообще… Слушай, есть еще причина.

Я подняла на него глаза. Прости, сейчас тебе будет очень больно…

— Я встречаюсь с другим. Не знала, как тебе это, дураку, уже объяснить. Хотела мягко, но ты не понимаешь.

Глаза Архипа сузились. Он положил свои огромные лапы по обе стороны от меня, почти прижав к стене спиной.

— Чего?

— Того, — изогнула я бровь. — К бывшему я вернулась, ясно?

— И когда же?

— Вчера.

— Почему я первый раз о нем слышу?

— А почему я тебе должна была о нем рассказывать?

— И кто он?

— Одноклассник бывший.

— Как зовут?

— Витя, — улыбнулась я. — Ты не поймаешь меня на вранье своими вопросами. Потому что это не вранье. Извини, я с ним. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Я попыталась убрать его руки. Парень смотрел на меня так, что мороз шел по коже. Я поняла, что вот теперь сумела его ранить. Но это нож с двумя лезвиями. Одной стороной раню его, а другой — собственную руку.

— Ты сегодня целовалась со мной, — сказал Архип севшим голосом. — Целовала меня так, как будто любишь. Ты плакала, когда я сказал тебе, что не могу без тебя. А вчера ты вернулась к бывшему? Я должен поверить в это дерьмо, Крис?

— Все, что ты должен — это наконец меня оставить в покое! — крикнула я ему в лицо. — Сколько можно? Я уже несколько раз тебе сказала, что ничего у нас не получится! Хватит меня преследовать.

— Да? — спросил он, убирая руки. — Уверена?

— Уверена.

— Знаешь, мне тоже надоело, что ты меня пинаешь как королева дворового пса.

— Так не бегай за мной, — изогнула я бровь, смотря на него с вызовом.

Архип опустил голову, тяжело дыша.

— Дура ты, — разочарованно сказал парень. — Самая обычная дура. А я с чего-то решил, что ты особенная. Но ты настолько трусливая и слабая, что даже правды сказать не можешь.

Мне нечего было ответить на это. Каждое его слово било словно наотмашь по лицу.

Всей правды я и не сказала ему. И он это чувствовал, его сейчас задело именно это.

— Открой дверь, Архип, — попросила я.

Он молча открыл щеколду кабинки туалета, и вышел.

Побрел молча вперед.

Прошел мимо класса.

Я смотрела ему в спину. Очень хотелось побежать за ним и спросить куда же он?

Но делать этого, я конечно не стала.

На душе было то самое дерьмо, в которое минуту назад не поверил Архип.

Не поверил, но оскорбился тем, что я лгу и не желаю за нас бороться.

Я добилась того, чего хотела — парень принял решение оставить меня в покое.

Только от этого выть на луну хочется…

На занятия Архип так и не вернулся.

Я разрывалась между желанием написать ему и узнать, где он и все ли с ним в порядке, и тем, что я не должна этого делать — ведь сама добивалась того, чтобы он оставил меня в покое.

Мой телефон завибрировал входящим сообщением.

«Привет. Я нормально. Ты как, Крис? Давно от тебя не слышно ничего. А насчет дела: для тебя все, что угодно» — прочитала я сообщение от Вити. Он ответил.

Нужно доиграть спектакль до конца, раз уж я его затеяла.

Хотя бы для родителей и Динки, чтобы не думали, что мне есть дело до Ветрова.

«Может, встретимся с тобой? Обсудим как раз детали» — написала я в ответ, и Витя согласился.

Что ж, этот вопрос, кажется решен тоже…

Весь день прошел как в тумане и на нервах. Я бы и сама с удовольствием бы не пошла завтра в школу. Просто не знаю как с ним учиться теперь в одном классе…

«Заболеть», что ли…

Домой как доехала даже и не помню. Компания Динки мне не добавила радости и веселья.

До самой темноты провалялась на своей кровати, обильно поливая подушку слезами и ощущая себя бесконечно несчастной.

От человека, с которым мне было тепло, я сегодня сама отказалась.

Мои грустные думы прервал стук в дверь.

— Кристин, — позвала меня Динка, и я резко обернулась. Чего она пришла? — Тебя отец зовет. Сказал, есть важный разговор.

— Хорошо, я сейчас буду, — ответила я и встала с кровати. — Иду.

Внизу меня действительно ждал Владимир. Его вид сразу же заставил мое сердце сжаться — что-то случилось. У него лицо было серое и потерянное. Никогда таким его не видела…

— Добрый вечер, — подошла я к нему, чувствуя внутри все больше нарастающую тревогу. Неужели нас с Архипом все-таки сегодня видели? — Вы хотели поговорить?

— Сядь, — указал он на диван, оставив все вежливости на потом.

Я присела на край дивана и ждала, что он скажет дальше.

— Кристина, беда случилась, — сказал он, вплетая пятерню себе в волосы. — Нины, твоей мама… Ее больше нет.

— Как это? — захлопала я глазами. На уши словно подушки положили, я слышала свой голос словно из банки.

Да нет, не может быть. Владимир, наверное, что-то другое хотел сказать, или я его не так поняла.

Не может быть, чтобы моей мамы не стала. Она же всегда была… Куда она вдруг делась?

— В перерыве она пошла в магазин. На переходе на полной скорости ее сбила машина. К сожалению, довезти до больницы скорой ее не удалось… Похороны послезавтра, — говорил мне отчим.

Он сам очень нервничал.

А я так и стояла и хлопала глазами, отказываясь принимать страшную правду.

Как же так? Как может быть, чтобы молодая женщина вдруг… Чтобы ее вдруг не стало.

— Похороны? — повторила я непослушными от нервов губами.

Это единственное слово, которое заставило меня вникнуть в сказанное Владимиром.

Он не шутит. Он говорит о смерти. Мама не уехала куда-то очень далеко и надолго, ее собираются предать земле…

— Да, — кивнул он смотря в палас. — Надо крепиться и готовиться. Но сил нет… Я поручу помощникам подготовку. Мы должны проводить ее достойно.

Понимание волной захлестнуло меня.

Мамы больше нет. Это не шутка и не розыгрыш. Это моя реальность.

Глаза закатились, я ощущала как обмякло мое тело и куда-то завалилось.

Наступила темнота.

Неделя прошла как в тумане.

Врачи, успокоительные…

Слезы, боль, бессонница…

Что ела в последний раз и когда — я не помнила.

В голове сидело лишь одно — что я виновата перед мамой.

Надо было ее в тот день никуда не отпускать.

Надо было уговорить ее не ходить в тот день на работу…

Глупые мысли, конечно.

Ни в чем перед мамой я виновата не была, но наверное любого человека, который потерял близкого, гложут такие мысли.

А еще на сердце был камень от того, что мы с мамой в последнее время так мало общались. Какая бы она ни была, даже с изменившимся поведением, она оставалась моей мамой, и вообще — просто была. А теперь…

Теперь я осталась совсем одна, и мне страшно жить в этом доме.

Спустя дней десять после того, как мы проводили маму, я все еще лежала часами и смотрела в стенку, но уже не плакала так много.

Я стала постепенно возвращаться к жизни.

Мир не исчез, жизнь продолжается, и мне тоже надо продолжать жить в этом мире.

В школу я, конечно, же не ходила, но стала спускаться вниз чаще — чтобы поесть или посидеть в саду возле фонтанчика, который установил мамин муж. Пафосно, но он приятно журчал. Меня это успокаивало.

В очередной такой день я снова вышла подышать в саду, а когда вернулась внутрь, столкнулась со взглядом синих глаз и меня перетряхнуло.

— Архип… — прошептала я одними губами.

— А, ты? — обернулся он и лениво смерил меня равнодушным взглядом. — Привет.

— Привет. А ты здесь зачем?

— К Динке пришел.

— А-а… Ясно.

Значит, он к ней вернулся? Они решили возобновить отношения?

Впрочем, какая мне сейчас разница. Меня в самом деле мало что и волновало — слишком много успокоительных я принимала сейчас. Все, что говорили мне в этот период, словно лишь проходило по краю сознания и не достигало цели.

С лестницы спустилась сияющая Дина.

Ее смерть моей матери не столь тронула, оно и понятно. Хотя ее отец действительно горевал и на работу неделю не ходил. Тоже как я лежал все, не ел и смотрел в стенку.

А вот Динке было на наше горе совершенно плевать. Ей было жаль отца, и она ухаживала за ним, но когда сводная сестрица смотрела на меня, то в ее глазах был только холод и безразличие к моей боли. Но я и не ждала от нее участия, потому и не переживала по этому поводу. А может, мне не давали переживать препараты, которые я сейчас принимала по настоянию врача, которого пригласил Владимир к нам на дом, чтобы он помог нам обоим пережить это.

Сейчас же Дина легко сбегала по ступенькам так, словно в этом доме нет траура.

Впрочем, для нее его и нет. Он только для нас с ее отцом.

Я не стала смотреть и слушать, как они разговаривают, не обращая внимания не меня, и молча ушла к себе в комнату.

Вот Архип и утешился в объятиях той, которая ему подходит куда больше меня.

А может, ему родители мозги вправили?

Впрочем, так для него же лучше. Решил не идти по пути сопротивления.

А меня еще слабой назвал…

Сам такой же.

Однако по пути в комнату меня окликнул отец Динки из кабинета.

— Кристина.

Я обернулась и посмотрела на него.

— Зайди, пожалуйста. Нам надо с тобой поговорить.

— О чем?

— О твоей судьбе.

Я зашла в кабинет, как он просил и села напротив него за его большим письменным столом.

— Ознакомься, — положил он передо мной какие-то документы.

Я взяла их в руки и попыталась сосредоточиться на чтении, но получалось плохо — строчки прыгали перед глазами. К тому же, передо мной все стоял Архип, который так равнодушно смотрел на меня в гостиной, когда я увидела его лишь издалека. Потом пришла Динка и ощущение, словно мы с ним вдвоем, испарилось.

Однако я заставила себя собраться и прочитать хотя бы главное.

— Что это? — спросила я, поднимая удивленные глаза на него.

— Документы о том, что теперь я твой опекун. Как муж твоей матери… — ответил Владимир. — Надеюсь, ты не против? Я все решил сам.

Я молчала.

Против ли я?

Не знаю. Наверное, это нехорошо, что теперь мамин муж — мой опекун, и именно от этих людей теперь зависит вся моя жизнь и будущее.

Но если не он, то кто? Больше некому.

И словно в подтверждение моих мыслей мужчина продолжил, видя, что я не собираюсь ничего отвечать.

— Я понимаю, что эта новость, возможно, тебя не радует, учитывая нашу прошлую ссору, — сказал он. — Но как я сказал ранее, это решение принял я сам. Я сначала искал родственников по вашей линии, но к сожалению, никого не смог найти, кто мог бы взять опекунство, точнее, в данном возрасте, попечительство, над тобой. Органы опеки уже связывались со мной, и сразу сказали, что если я не стану твоим опекуном, то ты будешь жить в приюте, откуда тебя распределили бы в детский дом. Мне бы этого не хотелось.

— Мне бы тоже не хотелось… — прошептала я, капая слезами себе на скрещенные на коленях руки. — Я не хочу в детский дом.

— И не поедешь, — успокоил он меня. — Я взял над тобой опеку, говорю же.

Я подняла глаза на него. Он сделал это потому что меня жаль стало или просто в память о матери?

— Спасибо, — сказала я ему.

— Да что спасибо… Неужто я не понимаю, что ты переживаешь. Тем более, что накануне мы все так повздорили.

Я вгляделась в него еще более внимательно. Кажется, как ни странно это звучит, но в нашем доме отчим — единственный человек, кто чувствует нечто подобное, что ощущала я сама. В том числе и чувство вины за скандалы и ругань накануне.

Но я все еще очень хорошо, даже несмотря на успокоительные, которые сейчас принимала, помнила его угрозы отдать меня в закрытую школу для девочек при монастыре. Это, конечно, лучше детского дома, но все же очень схожее. Избежала одного, но могу не миновать второго.

— Да, это… Тяжело, — все, что нашлась я ответить на это. — А вы…

Теперь взгляд на мне сосредоточил уже Владимир, ожидая, что я продолжу говорить.

— Вы ее любили?

— Любил… Люблю, если быть точнее, — ответил он, и как мне показалось искренне, хотя глаза опустил и зрительный контакт прервал — ему очевидно было трудно об этом говорить. — Я жену потерял, Кристина. Которую так давно искал. Нина стала светом для меня. Мне очень жаль, что судьба так несправедливо ее у нас отняла, но теперь уже ничего с этим не поделать. Единственное, что я могу теперь сделать для Нины — это позаботиться о твоей судьбе.

Он встал со своего места, выпил воды из графина и заходил по комнате.

— Кристина, теперь во всем тебе придется слушать меня, раз уж я несу за тебя ответственность. И правила этого дома максимально просты: ты просто делаешь то, что тебе говорю я, и не ссоришься со своей сводной сестрой.

— Хорошо, — пожала я плечами. Вполне логичные просьбы, которые, как мне показалось на тот момент, я смогла бы исполнить.

— Архип… Они помирились с Диной.

Я опустила глаза. Я бы не хотела говорить ни с кем об этом, но и затыкать рот Владимиру бы не решилась, пришлось сидеть и слушать.

— Я знаю, что бы момент, когда он увлекся тобой. Мальчишки… Но любит он только Дину, ты должна это понимать.

«Не любит! Не любит! Не любит!» — захотелось мне кричать и плакать, но я только молча кивнула, показывая, что слышу и понимаю его.

— Их будущее связано, и их союз имеет для наших семей особенное значение, — довел он свою мысль до конца. — Мне бы не хотелось, чтобы все разрушилось из-за…мимолетного увлечения. Ты ведь и сама понимаешь, что не пара ему, так ведь?

Он оскорбил меня. Прямо сейчас, после смерти матери?

Назвал меня лишь мимолетным увлечением для мальчишки и отбросом общества.

Похоже, передо мной все тот же монстр, которого я видела когда он угрожал мне ссылкой.

Я подняла глаза на него и встретилась с его внимательным взглядом.

— Мы больше не общаемся, — ответила я ему, надеясь, что мой ответ Владимира удовлетворит. — И не планирую. Да и он вернулся к Дине, зачем ему я?

— Ну… — хмыкнул Владимир и окинул меня каким-то странным взглядом с ног до головы. — Архип парень молодой и горячий. Кое-что ему может понадобиться от тебя. Но я бы не хотел такое допускать.

Снова намеки, что я Архипу нужна только для развлечения?

Что ж, кто его знает, может, так оно и было.

Вон как легко он отказался от меня.

— Ничего у нас не будет, — заявила я. — Не переживайте. Я не собираюсь его подпускать к себе.

— Что ж, — хмыкнул мужчина. — Я очень рад, что мы друг друга понимаем. Вот тебе еще стимул: я куплю тебе квартиру, раз так уж вышло, что теперь своего жилья у тебя не имеется. Но жить в ней ты сможешь только после окончания школы, и оплачу твое образование в том вузе, который ты сама выберешь. И ты никогда не будешь общаться с Архипом. Идет?

— Если вы мне расскажете, почему была продана квартира моей мамы, раз теперь придется покупать другую, — сказала я ему.

— Уверена, что хочешь это знать?

— Уверена.

— Ну, слушай…

— Не так давно у меня были крупные проблемы. — Владимир сел в кресло напротив меня и начал рассказывать. Насколько искренни были его слова судить сложно, но и повода не верить ему у меня не было. В конце концов, по моей маме он страдал вполне натурально. Фото на столе не оставят той, которую никогда не любили, а фотография моей мамы явно стояла на видном месте. — Мои счета арестовали, остался без копейки денег, так как все денежные средства либо были заморожены, либо в активах крутились, либо частично изъяты, либо отклонялись банками. Ну, на продукты, чтобы Дина не ощущала проблем мне конечно запасов хватило, но не на ту жизнь, к который мы оба привыкли и которую я обещал твоей маме.

Я слушала внимательно и не перебивала его. Удивительно, что у человека такого уровня могли возникнуть такие проблемы, и он оказался так уязвим. Но как говорится, у больших людей и игры серьезные и на серьезные суммы.

— Что за проблемы, позволь, я не стану вдаваться в подробности, — продолжил говорить отчим. — Достаточно понимать, что они были на самом деле серьезными и требовали быстрых решений. Точнее, денег, а их у меня, как ты догадалась, просто не было. И тогда мне на помощь пришла твоя мама, Кристина.

От упоминания о ней в глазах снова защипало, а в горле появился ком.

Не могу я пока спокойно о ней говорить. Тяжело. Как будто я таскаю на плечах бетонную плиту. На плечах и на груди, и больно так, что не вдохнуть нормально.

Но не говорить о ней мы не можем, да и неправильно это, наверное, по отношению к ней, к ее памяти. Наши близкие живы, пока они живы в наших сердцах и головах.

— Она сама предложила мне помочь деньгами, продав квартиру, — заговорил после того как выпил еще воды из графина отчим. — Это была ее идея. Я тогда уже сделал ей предложение, мы подали заявление в загс, и она, наверное, очень мне доверяла на тот момент. А я… Меня так сожрали проблемы, что мне пришлось взять ее деньги. Конечно, отец Архипа тоже помог мне и одолжил крупную сумму денег, но это не спасало ситуацию, а деньги, вырученные с продажи вашей квартиры, мне очень помогли. Наверное, стоило сказать тебе сразу об этом, потому что теперь ты мне явно не доверяешь и считаешь исчадьем ада, а это вовсе не так. Кристина. Посмотри на меня.

Я оторвала взгляд от своих колен и посмотрела в его глаза.

Не доверяю? Конечно, нет. Мне страшно оставаться с ним наедине, зная, что он, являясь моим опекуном, от чего отказаться я не смогу, может делать со мной все, что угодно уже на официальном положении попечителя. Особенно после угроз отправить меня гнить в монастырь…

— Я обещал твоей маме, что мы купим другую квартиру, и подарим ее тебе. Если твоя мама бы захотела, и ты тоже, мы бы вписали и ее в долю, но она на этом не настаивала. Я посчитал необходимым вернуть тебе то, что принадлежало по праву. Мои дела сейчас стали значительно лучше, и где-то через полгода, как раз к твоему окончанию школы я уже закрою ипотеку квартиры на твое имя. Она будет в хорошем районе, лучше чем была, там будет также как у вас было две комнаты. Мы уже рассматривали варианты в достраивающемся доме. Однако, мы не успели… Случилось то, что случилось.

Я смотрела на него.

Неужели и правда совесть свое взяла и Владимир посчитал нужным отдать чужое?

Зачем бы ему лгать сейчас? Кажется, он в самом деле к маме тепло относился.

Что ж… Очки монстра немного спишем…

Это делает ему чести, если он так решил.

— Знаешь, я думал, что Нина отвернется от меня, — улыбнулся мне Владимир, чего раньше почти никогда не делал. — Кому нужен практически разоренный бизнесмен и политик? Я думал, что уже не выплыву. Но именно твоя мама внушила мне, что все еще можно исправить, была рядом и заставляла меня работать и верить в лучшее. Только благодаря ей я смог преодолеть этот финансовый кризис, и конечно, теперь считаю, что должен вернуть тебе сполна. Считай, что ты была моей инвестицией. Твоя квартира, то есть. А теперь я приумножил твой капитал и верну с процентами новой квартирой с отделкой и мебелью в хорошем районе. Ты и Нина это заслуживаете. Как тебе такое предложение?

— Я считаю, что это благородно с вашей стороны, — ответила я. — И честно. Не каждый бы сделал это, зная, что тот, кому слово было дано, уже ушел от нас в лучший мир. Вы же маме обещали, а не мне. Но мне импонирует, что вы готовы нести ответ и передо мной. Если вы сдержите свое обещание, конечно.

— Я всегда держу свое слово, Кристина, — твердо заявил Владимир. — Твоя мать была для меня не пустым местом, и я считаю своим долгом устроить и твою судьбу. Ты получишь квартиру, образование. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Только… Все это ты получишь, если не станешь встревать в наш семейный бизнес. Ты понимаешь, о чем я?

Это он Ветрова-младшего назвал бизнесом? Ну да, он для него тоже не человек, а инвестиция. Владимир говорит метафорами и аналогиями такими, какими говорят только дельцы и бизнесмены. Деньги, деньги, деньги, инвестиции, приумножение капитала.

— Архип, — тихо отозвалась я.

— Умница, — также тихо мне в том отозвался он. — Скажу откровенно: после брака Дины и Архипа мы планируем слить свои капиталы, и это очень важно для нас обоих. Пожалуйста, не влезай в это. И тогда у тебя будет все, что захочешь. А главное, свобода.

На последнем слове он сделал ударение.

Нет, дорогой опекун. Очки монстра начисляют тебе обратно.

Прикинулся тут добрым и сострадательным, а по факту он просто пытается меня купить, обрисовав перспективы жизни с его помощью, или же наоборот…

«Сгниешь в монастыре» — так звучало набатом в голове его голосом.

Он такого не говорил, но это был логичный вывод из других его осторожных угроз.

Боюсь, если пойду на поводу у чувств, таким осторожным дядя Володя перестанет быть.

— Ты меня услышала, Кристина? — хмуро смотрел на меня мамин муж, в лапах которого я теперь осталась на растерзание. — Сытая жизнь против того, что ты потеряешь все. Абсолютно все.

О, кажется пошли угрозы и жизни, или мне уже чудится это?

Ну, в любом случае, такая его фраза не предвещала ничего хорошего.

Я испугалась. Сердце забилось в груди словно заведенное, руки заледенели.

— Я вас услышала, — подняла я на него глаза.

По моему взгляду Владимир прочел, что я понимаю его в полной мере, остался этим доволен и его лицо разгладилось.

— Иди к себе, Кристина, — откинулся он на спинку кресла. — И будь умницей. Не заставляй меня быть с тобой очень строгим.

— Я постараюсь, — кивнула я.

А что мне угрожает? Архип и так вернулся к Динке, тоже побежал, видимо, на запах денег. А может, его папочка его шуганул еще чем, он мог. Но в любом случае, отцы Дины и Ветрова нас разлучили, и могут быть вполне довольны собой. Вряд ли у нас теперь что-то может быть…

— Доброй ночи, — сказала я, отметив, что стрелки часов перевалили за девять.

Я вышла из кабинета Владимира и поднялась к себе, пытаясь справиться с дрожащими от страха ногами. Кое-как дошла до своей комнаты, но едва очутилась внутри, как угодила в руки…к Архипу!

— Крис, малышка моя, — тянул к себе меня парень и целовал все, что попадалось ему: плечи, лицо, волосы… — Я чуть не сдох от тоски по тебе.

— Ты… — выставила я руки ему в грудь и попыталась оттолкнуть, в тот время как мои губы искали его… — Ты с ума сошел, Архип? Что ты делаешь в моей комнате? Нас увидят!

— Я смотрел, никого нет в коридоре.

— А Дина?

— Она спит. Я…снотворного ей дал.

— Надеюсь, это не что-то плохое?

— Нет, обычные таблетки. Мама пьет их иногда от бессонницы. Дина не проснется до утра. Я напросился ночевать, чтобы усыпить ее и увидеть тебя. Снежинка моя… Натерпелась ты. Я с ума сходил, пока не мог быть рядом, поддержать тебя.

— А как же Дина? — спросила я.

— Ты разве не поняла? — смотрел на меня Архип. — Она мне не нужна. Она лишь повод видеть тебя.

— То есть, ты решил изобразить с ней отношения, чтобы видеть меня? — мои глаза полезли на лоб. Надо же такое выдумать!

— Да, да! — снова целовал он меня, не давая вырваться. — Я не знал как еще… А это отвлечет внимание от нас. Я буду делать вид, что все осознал и типа с Динкой.

— И ты хочешь целовать меня после нее? — толкнула я его, но не смогла с ним справиться. Ревность жгла меня, хоть я и понимала, что не имею никакого права ревновать Архипа. Для нас всех будет лучше, если его вранье станет правдой, и он останется с Диной. А я — с разбитым вдребезги сердцем. Но живая и свободная…

— Я не целую ее, — покачал головой Архип, впиваясь пальцами в мою кожу, а взглядом — в пересохшие губы, которые он хотел терзать снова и снова. — Никого больше не целую. Я только твой раб, Снежинка.

И он жадно припал к моим губам, увлекая меня совершенно сумасшедшим поцелуем, полным тоски, боли и выплеснутый любви.

На какое-то время я потеряла разум, я целовала его в ответ, обнимала, пытаясь восполнить эту дыру в сердце от разлуки. Я обнимала его крепкие плечи, впервые ощущая себя тепло и почти хорошо в его руках и тихо плакала. Только сейчас осознала, как сильно мне не хватало этого мальчишки рядом, которого раньше я звала придурковатым мажором!

«Я люблю тебя, мажористый придурок! Люблю!» — хотелось мне кричать, но я себя сдержала. Да и рот был занят…

— Архип… — тихо позвала я его, когда мы, в обнимку на кровати, лежали и смотрели в потолок ночью, устав целоваться ночь напролет. — Мы не можем оставить все как есть.

— Что ты имеешь в виду? — Гладил он меня по спине.

Мы просто лежали. Просто вместе. Без грязи, без каких-либо еще эмоций и мыслей кроме нежности и нереальной тяги друг к другу. Мы так истосковались.

— Мы не можем вот так целоваться тайно в моей комнате.

Он молчал. Напрягся и сжал плотно губы. Он не глупый парень и все прекрасно осознает. Только смириться не может. Но и мне не сразу далось это принятие ситуации и смирение.

— Нас поймают. Рано или поздно, — говорила я ему негромко, чтобы мой голос случайно не услышали за пределами комнаты. — Меня отчим сгноит в монастыре. Точнее, в женской гимназии при монастыре. Нам все равно никто не даст быть вместе.

— Вот чем он угрожал тебе, — посмотрел на меня серьезно Ветров. — Монастырь, значит…

— Да.

— Зря ты сразу не сказала.

— Тебя бы это не остановило.

— Нет… — покачал он головой и прижал меня к себе теснее. — Еще недавно я хотел тебя придушить, злился на тебя, мы ругались. А теперь я… Просто не знаю, как жить без тебя, Крис. Я так влюбился…

Он смотрел на меня с такой любовью и нежностью, что на моих глазах выступили слезы.

Я и мечтать не могла о таких словах от него, в тот момент, когда я осталась совсем одна. Оказывается, не осталась — мысленно Архип поддерживал меня, но по факту… Все-таки одна. Архип не для меня, и он тоже это понимает.

— Мне отец тоже угрожал закрытым лицеем в другом городе, — сказал он угрюмо, уткнувшись мне в шею носом и вдыхая мой аромат в себя. — Поэтому я типа согласился вернуться к Динке. Но я не даю ей себя целовать. Держу на дистанции. Но пока она рада и этому. Она любит меня, хоть и странной любовью. Это удивительно, но так.

Я невольно сжала кулаками его футболку. Меня снова накрыл приступ ревности, которая жгла меня изнутри. Я закрыла глаза, чтобы заставить себя успокоиться и шумно выдохнула.

— Не ревнуй, — поцеловал он меня в нос. — Я твой, Крис. Только твой. Навсегда, слышишь?

— Мой… — повторила я, словно пробуя это слово на вкус. Руки мои расслабились. Я верю ему, что он ее не любит. Но как я буду терпеть их вместе, даже зная, что это спектакль, который нам придется играть для родителей, чтобы просто выжить? — На эту ночь.

— Почему только ночь?

— Потому что сейчас ты уйдешь и больше не придешь, — ответила я. — Не надо подставлять и себя, и меня.

— А что ты предлагаешь?

— Расстаться, — посмотрела я в его глаза. — Иного выхода я не вижу. Владимир обещал мне квартиру, образование и свободу. В обмен на тебя.

— Ты… Предашь нас ради квартиры? — поднял он брови.

— Глупый, — мягко провела я пальцами по его щеке, и он зажмурился и потерся о мою руку словно ласковый щенок. — Если я не соглашусь играть по его правилам, то тогда вообще не получу ничего. И тебя тоже. Я не готова так рисковать, прежде всего твоей головой.

— Я за свою голову отвечу сам!

— Нет уж, — грустно улыбнулась я ему. — Мы не будем играть в эти игры.

Я села на кровати и посмотрела на него.

— Иди, Архип. Спасибо тебе за все. Вернись к Дине и не порти себе жизнь из-за меня.

— Нет, — резко сел он. — Не отталкивай меня, Крис!

— У нас нет выбора.

— Выбор всегда есть.

— Не в нашем случае. Если ты будешь ходить сюда — ты нас подставишь.

— И что тогда делать?

— Дождемся выпускного, — предложила я. — Если ты действительно любишь меня — ты дождешься его. И тогда мы сможем что-то придумать.

На самом деле я надеялась, что за это время Архип успокоится и прислушается к мнению своего отца. В конце концов, он ему зла не желает. Наверное…

— А ты меня? — приблизился он ко мне и заглянул в мои глаза. — Ради чего ждать? Ты меня любишь? Скажи мне, Крис.

— Я… — Уместно ли сейчас лгать? Я просто не смогу. — Да… Я люблю тебя, Архип. Но скажу честно: я не буду продолжать отношения в связи со всеми этими событиями. Я очень боюсь. За нас обоих. И прошу тебя не преследовать меня.

Он молча взял мои руки в свои. Долго смотрел на меня. Он все понимал, но боролся сам с собой.

— Мне жаль, что твоей мамы не стало, — сказал он.

— С…спасибо, — прошептала я, ощущая, как тугой ком в груди становится все слабее. Слезы покатились из глаз, от того как тяжело мне было все эти дни одной…

Я подняла глаза и увидела, что по щеке Архипа тоже сбежала слезинка.

— Ты плачешь? — прошептала удивленно я.

— Да, — ответил он. — Я чувствую твою боль. И свою. Ты столько дней была в своем горе одна. Теперь же ты заставляешь меня отступить и уйти. И я понимаю, что ты права, ты божественно права, но не знаю как… Крис, как?

— Как-нибудь, милый. Как-нибудь, — шмыгнула я носом.

Мне было очень приятно, что он так чувствует, понимает и молчаливо поддерживает меня. У меня никогда еще такого не было… Как родство душ. Но этого человека я должна оттолкнуть ради нашего же блага. — Даст бог, еще все у нас будет.

— Я готов ждать только при одном условии, — сжал он мои пальцы почти до боли.

— Что ты хочешь?

— Ты не будешь встречаться ни с кем. Ты только моя, слышишь?

— Я не буду ни с кем встречаться, — ответила я. — Мне никто не нужен.

— А тот? Про кого ты там плела тогда в школе? Что любишь другого.

— Я плела, — просто ответила я, и он все понял без лишних подробностей.

Мы еще долго обсуждали Владимира, мою боль потери мамы, снова целовались. Почти до рассвета. А на рассвете он согласился не трогать меня и подождать до выпускного.

— Я твой, Крис, — сказал он мне на прощание. — Запомни это.

Я все запомню. каждую твою черту лица, каждый наш поцелуй.

Я не забуду. А вот ты…

Жизнь покажет.

Эту ночь я почти не спала. Невольно прислушивалась к тому, что происходило в комнате сводной сестры. Боялась услышать, что он с ней, что ему там хорошо…

Ревность так и пилила изнутри, так и мучила, словно кто ногтем по стеклу корябал.

Так и хотелось вцепиться ей в горло! Вырвать пару клоков каштановых волос…

Наверное, она испытывала тоже самое, когда Ветров начал бегать ко мне. А теперь мы поменялись с ней местами.

Она хотя бы может видеть его и общаться, а я даже этого лишена.

Я лишь шумно вздохнула и улеглась на кровать, обняв мягкую подушку и свернувшись калачиком.

Многие парни и девушки просто не понимают, какие они счастливые, если у них есть мама и папа, парень или девушка, с которыми им никто не запрещает видеться, свой дом, где им рады, братья и сестры, которые их любят, может быть, кот, который любит дремать в кресле гостиной, и когда папа садится туда после него, то громко ругается на старого кота из-за шерсти…

А у меня ничего нет кроме моей больной израненной души.

Ни мамы. Ни дома. Ни Архипа… Ни даже старого кота.

Никого.

Только одни приказы, приказы… Сделки. Угрозы.

Так одиноко, что выть на луну хочется порой.

Ревновать в нашей ситуации глупо, конечно. Это Архип с меня слово взял ни с кем не встречаться, я же его сегодня отпустила навсегда.

Отношения с ним продолжать я не стану. Потому что нам не дадут вместе быть его родители ни сейчас, ни через год. И он всегда будет краснеть перед семьей за меня, а я — буду выслушивать оскорбления, терпеть пренебрежение и наглое сватовство Архипа родными другим девушкам, которые по их мнению гораздо лучше вписывались на роль пары для их сына.

Я не желаю такой участи ни себе, ни ему, и поэтому не стала брать с него никаких обещаний. Если он вернется к Динке по-настоящему, все успокоиться и будет как раньше.

Хотя нет, вру, как раньше уже ничего не будет. Но… Возможно, появится стабильность, а самое главное, Владимир и отец Архипа успокояться и перестанут мне палки ставить в колеса.

Ведь был теоретически шанс, что муж моей мамы выполнит свои обещания — купит мне квартиру и оплатит образование. Только я уверена, что это будет другой город — название субъекта, где он планирует покупать для меня квартиру, отчим не назвал, а значит, это может быть и другой регион, где, ну например, есть классный и подходящий мне вуз.

Призрачный шанс получить это вместо вечных гонений нас обоих семьей и окружением Ветрова все же перевешивал во мне. Если я буду упираться и останусь с Архипом, то не получу вообще ничего — заточение в монастыре, и наши отношения все равно продлятся ровно до того момента, пока нас не поймает Динка.

Гнит в какой-то закрытой школе при церкви мне совсем не хотелось, а значит, именно мне придется быть твердой с Архипом. Не давать ему слабины, не давать приближаться.

План с Витькой и ревностью, конечно, мне пришлось забыть — Архип ему просто набьет морду и все это кончится скандалом и оглаской, что опять же приведет в заточению принцессы в темной башне, а точнее, келье монастыря.

Двадцать первый век на дворе, а у нас все еще насильно постригают в монахини неугодных семье девиц и бастардов…

Времена идут, а люди не меняются.

Деньги, деньги, репутация, положение, снова деньги.

Чувства? Желания детей? Нет, не слышали…

Однако, в комнате Динки стояла тишина. Наверное, Архип ушел спать в гостевую комнату.

В бессонную ночь мне пришла в голову мысль попросить у Владимира разрешение подрабатывать. Я не хочу просить у него деньги грубо говоря себе на трусы. Могла бы работать официанткой в свободное от учебы время и покупать себе необходимые мелочи сама. Да и дома мне, если честно, оставаться совершенно не хотелось.

Мне здесь не рады.

Мне здесь неспокойно.

Мое сердце здесь не на месте.

Я хочу как можно меньше времени проводить в этом доме.

Я даже и не воспринимала его как дом. Так, временное пристанище.

И я не хочу видеть, как Архип общается здесь с ней…

С мысли сбил завибрировавший телефон.

Я перевернула смартфон вверх экраном и увидела, что мне пришла заявка в дружбу от аккаунта с именем «Галина Попова». Когда я развернула заявку, то увидела, что к ней прилагалось краткое сообщение:

«Your Wind».

— Твой ветер… — проворчала я, при этом улыбаясь телефону.

Архип не сдается. Она написал мне под чужим именем и назвал что-то вроде пароля в заявке в друзья, которую кроме меня никто не видит: Твой Ветер.

Ветров же… И сказал, что мой. Кто еще это мог быть?

От его слов в груди жарко до сих пор.

Мне еще никогда не признавались в любви и не говорили, что только для меня.

Приятно слышать, просто замечательно, но я так боюсь дать себе получать удовольствие от этих приятных моментов, забыться и раскрыть нас, что просто не могу до конца даже прочувствовать, что такое не быть одной.

Хотя на душе стало и легче в этом же моменте. Потеря мамы сильно ударила по мне, какая бы она ни была, но Архип… Он словно негласно все равно рядом. Даже если я против. Он ищет варианты общаться… Мне это нравится, конечно, но только это неправильно и погубит нас обоих.

Нельзя позволять себе тонуть в этом омуте. Только я смогу нас спасти.

Заявку не отклонила, рука не поднялась. Но общаться с ним себе просто запретила.

«Привет!» — тут же прилетело сообщение от Галины.

— Ох уж эта Галя! — бурчала я себе под нос, впрочем, разворачивая сообщение, и опять с предательской улыбкой на зацелованных губах. Аж болели после столь жадных поцелуев! — Что ж ты делаешь со мной, Галина!

«Что тебе?» — спросила я. Вдруг что срочное?

Понимала, что конечно же нет, но… Так тяжело отказаться от того, чтобы хотя бы перекинуться с ним парой слов. Представить себе не могла, что так сильно буду тосковать по этому придурку, причем спустя всего три минуты, как он вышел от меня…

Странная штука — жизнь. Ты умеешь шутить, старушка. Только не смешно мне от твоих юморин, а больно. Но кого это волнует?

«Тебя» — пришел ответ.

— Ой дурак! — рассмеялась я, закрыв лицо руками.

Одно простое слово, а я уже готова прыгать до потолка от счастья.

Я жива.

Я нужна.

Я любима!

А потом резко села на кровати и улыбка спала с моего лица.

Только все это мне не удержать в своих руках.

Все это достанется не мне, а Динке.

Просто потому что она родилась в нужном месте в нужной семье…

Совсем скоро ей исполнится семнадцать.

Будет большой праздник у нас в доме. Все будут ее поздравлять. И Архип, конечно, тоже. А я опять буду сидеть в своей комнате в одиночестве. Потому что меня на этот праздник жизни сводная сестрица, естественно, не позвала. Она меня не выносит, и это взаимно. Мне ее день варенья и не нужен, но… Там будет он. Я могла бы хотя бы посмотреть на него, на моего мальчишку, который сегодня сказал мне, что только мой.

Он сказал мне это, потому что будет продолжать изображать пару с Диной. Чтобы я помнила, что на самом деле его сердце принадлежит только мне. Но кто скажет, как долго это продлится?

Мальчики такие ветренные… А Динка красивая, тут не поспоришь. Вдруг он ей увлечется на самом деле? А мне только и останется, что на это смотреть.

С другой стороны, я же сама хотела этого: чтобы он остался с той, кто ему пара, и с кем проблем будет гораздо меньше, чем со мной?

Хотела, но мне от этого все равно больно.

Я совсем запуталась…

«Я уже пипец как соскучился» — написал он, когда я ничего не ответила.

Не ответила, чтобы не давать ложные надежды. Потом только тяжелее будет, когда расставаться придется. А нам придется это сделать, пусть Архип и делает вид, что не понимает, и цепляется за надежду насчет выпускного.

Он сам прекрасно знает, что и после выпускного вопрос с объединением семей не исчезнет, и я там точно буду лишняя. Но… Он верит, что мы что-то сможем изменить.

Я не верю, но заставить и его не верить в это у меня не получилось.

Настырный.

Упертый.

Упорный.

Самый лучший…

«Ты только что ушел» — позволила себе ответить ему.

Не получается совсем игнорировать. Особенно после сладких поцелуев наедине. Пока что не получается…

«Как только я перестал ощущать твои губы, мне сразу плохо стало. Вызывай скорую!» — пришел ответ.

«Могу. Вызову тебе санитаров из дурдома. Хочешь?» — ответила я ему, хихикая сама себе.

«А, ну да. Я ж сошел с ума!» — написал он.

«Еще как! Врываешься ко мне в комнату под носом у Динки!»

«Да нет, не поэтому!»

«У тебя врожденное что-то, да?»

«Да хорош прикалываться, Крис! Я же сошел с ума от любви, балда!»

«Сам ты балда! Будешь так врываться ко мне, и мы попадемся на глаза сводной сестричке. Сам знаешь, что она с нами сделает…»

«Она спит».

«Надеюсь, ты ей только снотворного насыпал, или еще и слабительного?»

«Я не так жесток!»

«Я бы не была так уверена в этом! И ты спи ложись! Все, конец связи» — отправила я ему и выключила интернет.

Не буду соблазняться новыми ответами ему.

Классно, но… Это тоже нам запрещено.

Прошло почти две недели. Архип появлялся в доме Дины очень редко. Мне кажется, ему тоже тяжело смотреть на меня и не иметь возможности подойти. Да и в нашем доме все еще шел траур по моей матери. И хоть он был только для меня и Владимира, который почти каждый вечер закрывался один в кабинете, но он был, и устраивать праздники и принимать гостей в такой период времени некрасиво. А отца Дины всегда волновало, что скажет общество. Даже сама Дина от него этого переняла: несмотря на нашу вражду по понятным нам обоим причинам, она старалась меня не поддевать, пока в доме стоит траур. Все же нечто человеческое в ней было, но настолько мало, что диву давалась, как вообще можно быть такой и быть при этом счастливой.

Точно не могу сказать, до конца ли она счастлива, мне кажется, людям всегда что-нибудь не хватает. Но у нее были деньги на любые развлечения и покупки, у нее был отец, который всегда стоял за нее горой, и у нее был он.

Мой Архип. Он был теперь у нее. Возможно, Ветров смирится с этим, так же как и я, позже, и они поженятся, у них все будет хорошо. А я как-нибудь переживу. И не такое переживала уже по милости Динки…

В сети я ему отвечаю редко. Не хочу, чтобы привыкал ко мне. Ведь нельзя нам, никак нельзя. Это все иллюзия счастья, те редкие минуты, когда нам удавалось перекинуться парой слов или посмотреть в глаза друг другу. Я стараюсь держать дистанцию и приучать его к разлуке. Все равно ведь придется…

Уже все наши жаркие поцелуи в моей спальне втайне от всех казались сном. Как будто и не было ничего. Архип стал таким далеким…

Однако траур вечно быть в нашем доме не мог, и день рождения Дины решено было не переносить ни в какое кафе: просто потому что все заведения работают до одиннадцати, а молодым хотелось погулять на широкую ногу.

Что ж… Я не обиделась.

Жизнь продолжается. Мир не стоит на месте, несмотря на то, что в моем случае стал абсолютно серым.

Я ходила на занятия как робот, выполняла задания как робот, почти все время молчала и витала в своих мыслях. Катя, что стала теперь моей бессменной соседкой по парте, поддерживала меня тоже в основном молчаливо и не лезла ко мне в душу. Хотя стоит признать, она тоже была одной из тех, кто подставил мне плечо после смерти мамы. Она навещала меня почти каждый день и не обижалась если я начинала плакать и просила ее уйти — она все понимала, как никто другой. Катя сама потеряла самого близкого человека на свете — бабушку, и чуть не загремела в детский дом. Ее спас Ромка, тот, который якобы ненавидел ее, а потом уговорил своего отца взять опеку над одноклассницей. А ей так и не сказал, что именно он спас ее от ада… Но разве хоть кому-то удавалось утаить иголку в стоге сена?

Поддержка Кати, иногда и Романа с ней в паре и Архипа, хоть и очень редкой, не дали мне утонуть в депрессии. Я всегда буду им всем за это благодарна.

Ольга тоже меня не бросила, конечно. И с ней я даже большим могла поделиться, потому что она не училась с нами в одном классе. Она ни за что не упрекала меня, плакала вместе со мной вечерами над моей и ее горькой судьбой. Обе мы с ней не нужные семьям. Но однажды мы вырастем и создадим свои, хорошие, в которых не будет места боли. Мы искренне верили в это.

Пока дом готовился к празднику, я решила переговорить с Владимиром насчет моей подработки. Мне неудобно просить у него деньги.

— Можно? — постучалась я в его кабинет и заглянула внутрь.

Если бы он никого не хотел видеть, то дверь бы не поддалась. А если она не закрыта, значит, он не против разговоров.

— А, Кристина? — поправил он очки на переносице и отодвинул в сторону какие-то документы. Даже в день рождения собственной дочери он работает. — Проходи.

Я села напротив него за его дубовым столом. Не знала точно, с чего начать разговор. Позволит ли он?

— Как дела? — спросил он. — Классная руководительница звонила, сказала, что наконец стала вливаться снова в учебный процесс.

— Да, мне полегче, — ответила я честно. — А вам?

— Мне… — задумчиво постучал карандашом Владимир. — Я думаю, такое не скоро заживает.

— Вот и у меня.

— Но надо жить дальше, — мягко улыбнулся мне мужчина. — Видишь? Я работаю. Куда деваться.

— Да вы вообще закопались в этой работе, — отметила я. — Даже ночью в вашем кабинете горит свет.

— Мне так легче переживать, — пожал он плечами. — Работа отвлекает. И ты себе найди занятие.

— Как раз об этом я и хотела с вами поговорить, — сказала я. Наша довольно искренняя беседа на одной волне придала мне уверенности в себе. Меня тоже отвлечет работа. Владимир не должен мне запрещать работать.

— Слушаю, — собрал он руки в замок и сконцентрировался на мне.

— Я хочу работать, — произнесла я и мы встретились глазами с отчимом. — Ну, то есть, подработка, конечно. В свободное от занятий время.

— Хм… — почесал задумчиво подбородок мужчина. — Тебе неудобно у меня деньги просить или ты просто тоже хочешь отвлечься?

— И то, и другое, — ответила я. — Мне это необходимо сейчас.

— Что ж… — откинулся на спинку кресла Владимир. — В целом, я хвалю тебя за стремление к самостоятельности. От моей Динки такого не добиться.

«Так сам такую и вырастил», — хмыкнула я про себя, но говорить ничего не стала.

— Но как ты будешь совмещать учебу и работу? Где ты найдешь такое место, где берут не на полный день?

— Учебу я не заброшу, не переживайте, — заверила я его. — А насчет места… Может быть, официантка? Возможно, у вас есть знакомые, которые взяли бы меня на неполную ставку.

— Ладно, есть такие на примете, — ответил Владимир, немного подумав. — Я поговорю насчет места для тебя. Но имей в виду: если это отразится на твоей успеваемости, ты немедленно уволишься.

— Справедливо, — кивнула я. — Так и сделаем. Спасибо вам!

— Да пока не за что, — ответил мужчина. — Я тебе сообщу, как что-то станет известно.

— Хорошо, спасибо вам.

Я уже встала, чтобы уйти, как Владимир меня позвал.

— Кристина.

Я снова подняла на него глаза.

— Сегодня праздник. Я хочу, чтобы ты тоже присоединилась.

А мне бы этого не хотелось вовсе.

— Там будут друзья Дины, не мои. И она меня на свой день рождения не звала.

И смотреть, как она обнимается с Архипом на глазах у всех выше моих сил, даже если я знаю, что все это липа.

— Я тебя приглашаю, — встал на ноги Владимир. — Мы все же одна семья, и я не хотел бы, чтобы мы жили по разным углам.

А что изменится, если я туда пойду? Галочка в голове Володи появится, что выглядим мы как семья. Как — но не семья. И легче ему от этого станет? Мне — нет. Наоборот. Потому что там будет ОН. И ОН там не мой…

— Хорошо, я буду, — ответила я, решив, что побуду минут сорок и уйду. Как раз для «галочки» достаточно. — Еще раз спасибо. Я пойду.

Я ушла и закрыла за собой дверь.

Картинки перед глазами, как Архип обнимает и целует ее так и плясали перед глазами, вызывая горькие слезы боли и обиды…

Любимый мой чужой…

Праздник удался на славу. С вечера в доме стоял шум и смех парней и девушек.

И Архип приехал, конечно. Он был самым желанным гостем Дины по понятным причинам. Она вся светилась от счастья.

Интересно, она в самом деле не чувствует фальши от Архипа, ведь он даже не целует ее, или настолько любит его, что готова закрывать глаза и терпеть любые унижения лишь бы он не бросил ее опять? Готова терпеть любовь к другой?

Я невольно наблюдала за ними, когда вышла в разгар веселья ко всем. Парни и девушки все были в брендовых шмотках, разодетые в пух и прах, и я одна из немногих была в джинсах и водолазке.

Для меня это не такой уж и праздник, ради чего рядиться?

— Макс, я не хочу пить, — покачала я головой и ответила парню, что мешал мне наблюдать за Архипом. Один из этих мажоров обратил внимание на меня и решил поухаживать, только меня это раздражало. — Слушай, чего ты пристал ко мне?

— Ты красивая, — честно ответил парень и слишком страстно посмотрел на мои губы. Мне даже неуютно стало. — Я хочу с тобой мутить.

Архип наблюдал за нами тоже. И хмурился.

Решил ревновать меня, дурак?

Уж у меня поводов для ревности больше. Не я, а ты обнимаешь за талию другую.

— Макс, — обратилась я к приставучему парню. — Извини, я не ищу компанию. Отвали, ладно?

— Че отвали-то? — не сдавался мажор. — Может я то, что ты так искала? Пойдем в комнату. Тут наверху наверняка найдется свободная.

— Зачем? — опешила я и попыталась отнять свою руку у него, за которую Макс меня настырно тянул.

Архип явно напрягся на это действие. Еще секунда и он кинется на Макса, и тогда будет полный треш…

— Макс, у меня есть парень, — заявила я, забирая свои пальцы из его руки. — Мне не надо другого.

— А кто твой парень? — удивился Макс. — Ты же одна сидела. Почему тогда он не здесь?

Здесь. Но только не в качестве моего парня.

— Не хочу я, чтобы отчим видел его, понятно? — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— А теперь поднимем наши руки вверх и прокричим с днем рождения! — говорил ведущий, которого пригласили зажигать этот праздник. И он зажигал. Всех, кроме меня.

— Но что же ты стоишь? — обратился ведущий к Ветрову. — Ты же бойфренд нашей именинницы.

— А что надо делать? — не понял тот.

— Целовать свою девчонку, конечно!

— Целуй!

— Давай, Архип! — понеслось со всех сторон, а мое сердце замерло на месте. Он сейчас это сделает, при мне? Я тогда лягу и умру.

Но Архип даже не успел ответить, как Динка кинулась к нему на шею и сама прижалась к его губам…

К моим губам.

Нет, не так: к МОИМ губам!

Теперь сердце сжалось от боли и я даже ахнула, зажав рот ладонью.

Он целовал ее в ответ. Не оттолкнул.

А мне казалось, что я падаю в какую-то пропасть, чтобы там и умереть.

Больше сил не осталось смотреть на то, как целуются Архип и Дина под радостное улюлюканье друзей. Заставила себя развернуться и направиться вон.

Мне уже было все равно, что скажут другие, что скажет Владимир. Мне просто было плохо и хотелось остаться одной, чтобы выплакаться.

— Эй, ты куда? — преградил мне дорогу Макс. — Че, в комнату надумала идти?

— Да отвали ты! — грубо отпихнула я его, и на мое счастье он держать меня не стал, нахмурился и отошел в сторону.

Я почти бегом бросилась наверх, в свою комнату, которая стала мне убежищем здесь.

Но сколько ни пыталась я убежать от сцены поцелуя моего мальчика с другой, эта картинка не желала пропадать из моей головы и вызвала горечь и слезы на глазах.

Сколько же мне придется это терпеть? Сердце словно иглой кололо.

Выдержу ли я…

Я осела у самой двери, не имея никаких сил дойти хотя бы до кровати, обняла свои колени и плакала, плакала, плакала…

Когда через час или два слез и сил плакать не осталось, а я все же встала с пола и села в кресло у окна, бесцельно смотря на огни улицы, дверь в мою комнату осторожно открылась.

— Кристин… — услышала я голос Архипа и вскочила на ноги.

— Нацеловался? — бросила я ему, ощущая, что мои ресницы еще мокрые от слез, а нос заложен.

— А ты за ручки надержалась с этим бычарой Максом?! — задал мне встречный вопрос Ветров, и я только сейчас заметила, как его тело напряжено, а глаза странно блестят. Он все же приревновал меня, идиот…

— За ручки? — хмыкнула я, вытирая слезы. — Он сам меня взял за руку, разве ты не видел, что я не хотела общаться? А ты… Целовал ее. Ты сказал, что ты мой… А целовал ее.

Архип поджал губы так, словно ему самому было больно это слушать, а потом притянул меня к себе, крепко обняв.

— Малявка моя. Ну за что нам все это?

— Отстань! — ругалась я сквозь слезы и пыталась вырваться. Едва ли не брыкалась. — Не трогай.

— Крис, ну перестань…

— Иди к той, кого целовал! — кричала я, забыв об осторожности. — Судя по твоему лицу тогда, тебе очень даже понравилось!

— Тише, нас услышат…

— Отпусти, — просила я тише, но Архип не позволял мне уйти, заставлял оставаться в его руках и невольно отогреваться за все эти дни разлуки. — Не надо…

— Успокойся, Крис, — взял он мое лицо в руки. — Я только твой. Ничего не изменилось. Динка сама поцеловала меня, не мог же я не виду у всех оттолкнуть ее?

Меня никак это не успокоило. Я хлюпнула носом и по моей щеке сбежала новая слеза.

— Черт, как же ты мне душу рвешь, мелкая…

Он опять притянул меня к себе и уложил мою голову к себе на плечо, крепко обняв. На этот раз я не стала сопротивляться. Мне катастрофически на хватало его. Я хотела в тепло, в любимые ручки. И пусть он целовал сегодня ее, я все равно хочу побыть в его руках. Все равно хочу…

— Я люблю только тебя, Крис. Только тебя, — шептал он мне, целуя мои волосы. — И целовать тоже. Я же говорил тебе… Придется потерпеть. Динку в смысле.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза.

А если она захочет зайти дальше? Он тоже скажет, что не мог оттолкнуть?

— Что ты так смотришь? — спросил меня Ветров.

Когда он успел стать таким важным и родным? Когда я стала дышать им как кислородом? Если не станет кислорода — я не умру. А если не станет придурка Ветрова — абсолютно точно погибну. Как я буду без него?

— А если вы… Если она… Захочет…

— Нет, — твердо сказал я. — Не будет ничего. Я тебе обещаю.

— Но ты же молодой, ты…

— Я жду только тебя.

Я снова подняла глаза, чтобы увидеть в его взгляде подтверждение его слов.

Нет, он не лгал. Он готов меня ждать.

Стало стыдно. Ведь я не собираюсь быть с ним после школы. Он зря ждет…

Но и отпустить не могу. Приревновала как жена его к Динке, с которой он вроде бы в отношениях для всех. А я как всегда — никто.

— А ей ты что скажешь? — спросила я. — Если она…

— Я сказал уже, — ответил Архип. — Что берегу себя до свадьбы.

Окинула взглядом Ветрова и рассмеялась, хоть и нервно. Этот-то бережет, ну-ну…

— Чего ты? — невольно улыбнулся и подхватил мой смех Архип.

— Да так, — отмахнулся я, пряча улыбку. — Охотно верю, что ты чист как невинное дитя и ждешь брачной ночи.

— Да, — пожал он плечами. — И жду. Только не с ней.

— Так значит, она уже покушалась на тебя? — нахмурилась я. Ревность снова полоснула по сердцу и я поморщилась от боли.

— Ну-у… Я не сдамся, — заверил меня Ветров. — Ни за что. Так что иди сюда!

Без предупреждения меня сгребли по новой в охапку, а потом его губы накрыли мои и мы потеряли счет времени. Все перестало иметь значение, только он и его губы… Эти поцелуи, что качали нас на теплых волнах удовольствия и единения…

— Ну, стоило ожидать, — услышали мы за спинами и отпрыгнули друг от друга.

Сердце упало в пятки.

Доигрались…

— Ну-ка, иди сюда, — Владимир ухватил Архипа за ворот рубашки и потянул его к выходу. Тот лишь оглянулся на меня, не зная что делать, и остался на месте. Владимир не смог его сдвинуть с места.

— Ах ты поганец…

Мужчина принялся его толкать, и Архип толкнул его в ответ. Владимир схватил за ворот его крепче, Архип за грудки Владимира и едва не оторвал его от пола.

Я в ужасе закрыла уши руками и зажмурилась.

Нет, я не смогу и не хочу это видеть!

— Выходи из комнаты, — рычал мужчина.

Мы оба в ужасе молчали. Архип тяжело дышал и смотрел на меня, удерживая при этом Владимира в ответ.

Мое сердце билось так быстро, что дурно стало.

От липкого страха, что отравил меня словно яд, казалось, что я сейчас просто грохнусь в обморок.

Случилось то, чего я так боялась, да так скоро это случилось!

Нас поймали!

И не кто-нибудь, а сам Владимир.

Теперь он сделает из нас отбивную. Он мог бы…

Мы даже сбежать не сможем сейчас. Мы ничего не сможем…

Не станет же Архип драться с отцом Динки?

Или станет?

Ужас какой… Только не это.

— Если ты не выйдешь немедленно, Кристину больше не увидишь никогда, — грозно глянул на него Владимир. — А если выйдешь, то я обещаю тебе: ничего я ей не сделаю, мы просто поговорим.

Ветров снова проявил упрямство и лишь сжал кулаки.

— Выйди, Архип, — попросила я его. Мы встретились глазами, по взгляду парня я понимала, что никуда он выходить не желает. Но если он не уйдет все может кончиться хуже. — Прошу тебя. Со мной все будет хорошо.

Парень остался как прибитый к полу.

— Архип. Выйди. Прошу! — повторила с нажимом я, ощущая, как накаялется воздух вокруг нас. Нельзя злить Владимира сейчас еще больше.

— В конце концов, это наши семейные дела, — сказал Завьялов и отпихнул от себя Ветров. — Щенок… Я сейчас вызову охрану, и тебя все равно выставят. Алло, Миша, ну-ка поднимитесь в комнату моей падчерицы, тут буйный один. Выставить вон и больше никогда не впускать на территорию.

Он повесил трубку и устремил злой взгляд на Архипа.

— Я сказал, вон.

Архип все же подчинился. Он понимал, что его все равно сейчас выволокут парни, и ничем он мне сейчас уже помочь не сможет. Его теперь даже в дом этот не пустят никогда. Ну а я — вообще неизвестно где буду находиться теперь. Я порчу планы Владимира, он мне этого с рук не спустит.

Он оглянулся через плечо снова у самой двери, а потом все же потянул ее на себя и вышел.

Мужчина сложил руки на груди.

— И что мне с тобой прикажешь делать?

— Простите… — пролепетала я.

— Простите? — повторил он издевательским тоном. — Взять и простить, да? Мы с тобой вообще-то как взрослые люди договорились, а ты в моем же доме с ним тут лижешься! Бесстыдница. Вот твоя благодарность за то, что я тебя кормлю?

— Я… Я не просила такой участи себе.

— Да? Тогда я могу прямо сейчас снять попечительство, и ты поедешь жить в детский дом. Пусть тебя Архип как хочет оттуда вытаскивает. Хочешь?

— Нет… — ответила я, ощущая огромное унижение его шантажом. Он считает, что теперь может делать со мной все, что хочет. И так оно и было… Он решает мою судьбу во всех возможных сценариях. Слезы бежали по щекам, но я их на замечала.

— Я тебе квартиру пообещал, образование, — продолжал говорить муж моей матери. — А ты что в ответ?

— Квартиру, которую вы у меня и забрали? — подняла я на него глаза. — Смею напомнить, что если бы ради вас и ваших проблем моя мама не продала бы нашу с ней кватиру, то ничего вам покупать бы и не пришлось. Вы бы просто отдали мое. Но… Теперь все отменяется?

— Вот гадина, — хмыкнул Владимир. — Ты мне еще тыкать носом в это будешь? Хочу — вообще тебя со всем прокачу. Но до этого у тебя был шанс стать нормальным человеком, пока ты не решила нарушить условия договора. Так никто не делает, Кристина. Ты уже взрослая девочка, ты должна это понимать. Квартиру я куплю тебе, но только если ты одумаешься и выполнишь часть договора.

Я снова посмотрела на него, поджав губы. Он прощает меня? Не может быть…

Я уже приготовилась к самому худшему…

— Значит так, — шумно выдохнул мужчина и заходил по комнате. — Я не хочу, чтобы ты считала меня монстром. Но договор есть договор. Я даю тебе шанс — последний шанс одуматься. Условия меняются — извини, не наказать тебя я не могу. Образование я больше не включаю в договор. Ты получаешь только квартиру. В другом городе. Подальше отсюда. И самое ценное — свободу. Ты больше не приближаешься к Ветрову. Если же нет… Мой гнев будет страшен. Следующий шаг — монастырь. Насчет места там я уже договорился. Если понадобиться, тебе смогут найти кровать даже в середине учебного года. Не будь дурой, Кристина. Кстати, Архипа тоже отправят учиться заграницу, куда поедет и Дина. А ты никогда его больше все равно не увидишь, так что глупо вам так рисковать. Ничего у вас все равно не получится. Мы не дадим. Ты меня поняла?

— Да. Я…поняла.

Вот теперь я действительно поняла. Вот теперь мне страшно по-настоящему.

Прости, Архип, но я не готова так рисковать ни собой, ни тобой.

Тем более, что будущего у нас все равно нет — Архип уедет после школы за границу.

С ней…

Отчим ушел. Праздник внизу продолжился. Он словно издевался над плачущей мною. Громкая музыка и смех парней и девушек меня просто добивали.

А где был Архип, интересно? Он снова вернулся к Динке и изображает ее парня?

Впрочем, зачем я об этом вообще думаю? Это мысли в никуда.

Владимир дал нам последний шанс не искорежить свои жизни и расстаться самим. Придется им воспользоваться. Больше поблажек со стороны мужа мамы не будет, я это явственно поняла.

«Как ты?» — пришла мне смс от Ветрова спустя несколько часов. Все это время я сидела на кровати. Сначала плакала, потом сил больше не осталось и я тупо смотрела в одну точку.

«Нормально, — ответила я ему. — Со мной все в порядке. Я пока остаюсь дома, но Владимир был очень зол. Сказал, что если мы продолжим пытаться найти шанс для общения, то немедленно сдаст меня в ту закрытую школу для девочек. Тебя папа, кстати, тоже, не забывай. Так что… Архип, я тебя просто умоляю — будь сильнее и умнее меня. Не приближайся больше. Это уже не шутки, ты ведь понимаешь».

«Понимаю, — пришел ответ. Это было последнее сообщение, которое я получила от него в этот период времени. — Я буду ждать. Люблю тебя, Снежинка…»

Я улыбнулась буквам в экране. Мне хотелось ответить, что я тоже его люблю, но так я провоцирую его продолжать бороться с отцом Динки. Поэтому, применив всю свою силу воли, я закрыла диалог с ним. И удалила его. А затем удалила из друзей Галину Попову. Чтобы не было соблазна написать самой или ответить, если он будет писать. Теперь я никого не стану принимать в друзья и Архип не сможет мне писать.

Если нам суждено быть вместе, никакие преграды и время нам не помешает. Люди, предназначенные друг другу, не смогут разойтись. Как написали бы в романах в жанре фэнтези — я и он запечатлены в сердцах и душах друг друга. А это не проходит бесследно…

Время покажет.

Я вышла на крыльцо школы и холодный ветер ударил мне в лицо.

В феврале всегда очень холодные ветра, но я все равно ощущала приближение весны и радовалась этому.

Совсем скоро мой последний школьный год закончится, я получу аттестат и уеду.

Впрочем, эти месяцы были не такими уж плохими. Тема конфликта между мной и отчимом была исчерпана. Я обещала не встречаться больше с Ветровым и обещание свое держала.

Архип наконец меня услышал и оставил в покое.

Он больше не писал мне и не подходил близко. Собственно, мы вообще больше не общались. Лишь грустно поглядывали друг на друга и старались не оставаться в одном помещении наедине. Это было слишком больно и рискованно — мы могли сорваться.

Возможно, в тот вечер Владимир или отец Архипа чем-то пригрозили и ему, но парень перестал пытаться бороться с тем, что ему не под силу.

Я не знаю, продолжал ли он ждать меня. Прошло больше пяти месяцев и все, что было между нами, стало казаться мне сном. Мне все это просто приснилось…

Динку Ветров оставил. Больше ему не нужен был повод бывать у нас в доме, и он сразу же бросил Дину, которую просто использовал, чтобы увидеть меня.

Я слышала, как она плакала и убивалась по нему, истерила даже, а ее папочка сыпал проклятиями и бранью и в сторону Архипа, и в мою. Но все же отчим не вешал всех собак на меня и понимал, что сердцу не прикажешь, или делал вид, что понимает. Вряд ли он оставит идею выдать выгодно замуж дочурку. А вот Дина меня просто возненавидела. Хоть мы и не встречались с Архипом, но она прекрасно понимала, ради кого ее бросили, и отрывалась на мне по полной. Подставляла перед оцтом, мотала мне нервы, издевалась и не раз доводила до сл ез. С ней я была бы рада расстаться как можно скорее. Но впереди еще как минимум четыре месяца, чтобы закончить школу, а значит, мне снова надо набраться сил и перетерпеть.

Я старалась реже бывать дома. Пошла в театральный кружок вместе с Катей, на дополнительные занятия по английскому, устроилась на подработку.

Владимир, как и обещал, пристроил меня официанткой в один довольно популярный ресторан, где можно было работать неполный день и выручить неплохие чаевые. Я начала копить деньги. Хоть мне и непросто было сочетать работу с учебниками, но я справлялась. Я знала, ради чего я все терплю — ради своей свободы и права любить того, кого выберет мое сердце. Но скорее всего, это будет уже не Архип.

Я лишь надеялась, что когда-то смогу вспоминать о нем без боли и найду в себе силы полюбить кого-то другого. Все проходит, и это пройдет.

— Может, в кафе забежим? Мороженое поедим, — спросила Катя, которая вышла со мной вместе. Сегодня они с Ромкой разделились — у парней нашлись какие-то дела, а вместе мы не ездили по понятным причинам. А с Катей мы довольно тесно сдружились, и она была в курсе всех моих печалей. С Олей, впрочем, я тоже отношения поддерживала.

— Извини, не могу, — ответила я ей. — На работу мне сегодня.

— А-а… — протянула Рыжик. — Ну, тогда удачной смены.

— Спасибо.

— Давай, подкину тебя? Рома отдал мне машину с водителем, — предложила она мне.

— Давай, — не стала отказываться я, раз уже предлагают.

Мы обе залезли в теплый салон и помчались по улицам нашего города.

— Кристин, у тебя график меняется, — сказала мне администратор кафе Катя, едва я переступила его порог.

— Как меняется? — опешила я. — Почему?

— Потому что другая официантка может работать только строго в твои дни. А ты же можешь и в другие, правильно?

— Ну…да.

— Тогда какая тебе разница?

— Никакой, в общем, — поразмыслив ответила я.

В самом деле, если дни сменяться, на меня все равно это никак не влияет. Я работала с четырех вечера и до закрытия заведения три дня в неделю, а потом уезжала домой на такси за счет заведения. Без разницы, какие конкретно это дни.

— Ладно, — сдалась я. — Другая смена так другая смена. Значит, теперь мне через два дня выходить на смену?

— Да, — кивнула Катя. — Завтра отдых, и послезавтра тоже. Новый график я вывешу на стенде нашем.

— Хорошо.

— Спасибо тебе, дорогая, — улыбнулась мне Катя, довольная тем, что проблема решилась так скоро. А куда мне было деваться? Как сказано, так и делаю, они тут правила устанавливают, а не я. Спасибо, что вообще взяли меня сюда.

Не так давно хозяин кафе, знакомый отчима, заведение перепродал, но почти всех сотрудников, кто желал работать, он оставил. По крайней мере, временно. Хоть я и не могла работать полный день, но меня любили посетители и нареканий к моей работе никогда не было. Днем Катя справлялась сама с одной официанткой, а вечером подключалась и я. Теперь у меня будет другой администратор, другая напарница-официатнка и бармен. Но что поделать, привыкну.

Я вздохнула, переоделась в форму персонала заведения и принялась заниматься своими обязанностями. Как и всегда в это время в ресторане было пусто, в моем зале для вечерних ужинов — тем более. Я раскладывала на столах салфетки, когда возле бара появился парень. Сначала я не вспомнила его, но он так странно на меня смотрел, что я тоже стала вглядываться в ответ, и тут меня озарила — это же Макс. Тот, который вязался ко мне на дне рождении Динки.

И чего его сюда принесло? Не работает же он тут? Хотя возле бара трется и общается с барменом Вадимом так, словно они давно знакомы.

Парень что-то сказал Вадиму, тот ему кивнул, а Макс подошел ко мне.

— О, привет, — улыбнулся он мне, засунув руки в карманы джинсов.

— Привет, — отозвалась я.

— Ты тут работаешь? — спросил он.

— Как видишь, — указала я на фартук с логотипом ресторана. Не думает же он, что я просто так его взяла поносить?

— Не видел тебя тут ни разу.

— А должен был?

— Ну вообще-то хозяин ресторана — мой отец, — хмыкнул парень. — Я иногда захожу к нему, и странно, что я тебя не встретил ни разу.

Я немного опешила. Сын хозяина кафе? А впрочем, чего меня это напугало так?

Ну увидел меня, узнал, поздоровался. Нас обоих ни к чему это не обязывает. Но внутри поселилась какая-то странная тревога, природу которой я понять не могла, что маячком вдалеке сигнализировала мне о надвигающейся беде.

— Видимо, ты просто не в мою смену приходил, — ответила я, продолжая заниматься работой.

— Думаешь? — протянул Макс и окинул довольно липким взглядом мое бедро, когда я наклонилась, чтобы поставить вазочку с салфетками в центр стола. Мне стало это очень неприятно, но что тут делать я не знала. Не просить же сына хозяина ресторана убраться от меня подальше и не смотреть на мой зад! А что тогда — пусть смотрит?

— У меня есть знакомые, — выпрямилась я и повернулась к нему лицом, чтобы ничего лишнего для его глаз больше видно не было. — Они год ходили в одно и тоже кафе, и ни разу не встретились. Но в какой-то день был большой праздник одного из их друзей, и парень и девушка познакомились. Стали общаться, встречаться, и спустя еще время поняли, что целый год ходили в это самое кафе, но так и не встретились за все это время. Всякое бывает…

— Забавная история, — хмыкнул Макс. — Слушай, ну вот в честь того, что нам не пришлось целый год сюда ходить и друг друга не видеть, сходим с тобой в кино. Ты какие фильмы любишь?

— Макс, — смяла я в руках от волнения целую стопку салфеток. Теперь с меня за них вычтут… — У меня, если честно, ни сил, ни времени нет ходить по кино. Работа, подготовка к экзамен, и все такое… Сам понимаешь. Извини…

— Да ладно тебе морозиться, Кристин, — не сдавался он, и я про себя завыла. — Ну чего ты? Не хочешь из-за того, что было на дне рождении Динки?

Я не ответила, лишь спрятала глаза и снова принялась за салфетки.

— Ну как дурак себя повел, — продолжал говорить, стоя довольно близко ко мне, и мешая работать, Максим. — Ну че ты злишься до сих пор?

— Максим, ты мне мешаешь работать, — процедила я сквозь зубы. Парень меня уже успел утомить.

— Да хорош, — мягко взял он меня за локоть и повернул к себе. — Ты…

— Да не трогай меня! — вывернулась я, стараясь помнить, что мы все-таки в общественном месте, а я разговариваю с сыном хозяина ресторана, который, если его обиженный сынок пожелает, легко выпрет меня отсюда, но и сил терпеть его приставания у меня просто не было. — Я тебе сказала уже, что не хочу с тобой никуда идти. Извини.

— Ты все же обижаешься, — подвел он итог нашей «беседы», но трогать меня уже не рискнул. — Ну красивая ты, черт возьми, Крис. Я тебя как увидел, так и открыл рот. Ты мне правда понравилась, я бы очень хотел надеяться, что ты простишь меня за тот случай и согласишься сходить в кино со мной.

— Мне…Мне надо работать, — съехала я с темы разговора, оставив Макса без обещания подумать над его предложением. Ответ тот же — нет.

— Работай.

— Ты мне мешаешь.

— Нисколько, — ответил он.

— Меня отругают за болтовню с клиентами и лишат зарплаты за этот день, — привела я новый аргумент.

— Со мной можно, — усмехнулся парень. — Я просил Вадима не наказывать тебя. Ведь я сам подошел. Неужели ты думаешь, что кто-то здесь пойдет против меня?

Я не ответила. От злости смяла новую порцию салфеток. Теперь из-за Макса мне придется заплатить за целую пачку из своего кармана…

— Но мне в самом деле уже пора, — произнес юноша. — Я погнал. А ты подумай, Крис. Ну чего ты как деревянная?

Он уехал, а я шумно выдохнула.

Ну вот, не хватало мне еще настырных ухаживаний Макса! Я прекрасно понимаю, чего он хочет от меня. Он не скрывал это и в тот вечер, когда на дне рождении сводной сестры тянул меня в комнату для уединения…

И теперь он, получается, имеет надо мной власть. Если я ему буду отказывать, неизвестно как это отразится на моей карьере. А другого такого места мне просто не найти, я держалась за него зубами. Но теперь появился тот, кто может все разрушить, потому что «да» он от меня никогда не услышит.

Я все еще люблю и вижу во снах только его — Архипа. Ни с кем ни в какое кино я идти не хочу! Никуда не хочу. Желаю просто спокойно доучиться этот год и чтобы все остальные меня оставили в покое.

Все мимо. Мне нужен только один парень. Тот, кто мне недоступен. Но тогда я предпочту любить свою любовь одна, тихо, никого не трогая.

Ну чего ему от меня понадобилось?

Неужели непонятно, что я не горю желанием общаться?

Когда я уставшая вернулась домой уже ночью, приняла душ и перед сном в кровати заглянула в телефон, то обнаружила, что мне написал Макс.

— Не поняла… — нахмурилась я.

У меня же закрыты друзья! Макс не добавился ко мне в друзья, как он обошел систему? Ему можно все, даже писать в закрытые лички?

Зашла в настройки и обнаружила, что они сбились — профиль оказался открытым.

Не отвечать было уже неудобно, и я развернула сообщение.

«Доброй ночи! Ты до дома добралась уже?» — писал мне парень, словно мы с ним друзья.

Мне не очень хотелось ему отвечать, но я все же написала сухое:

«Да. Все нормально. Я спать».

Закрыла мессенджер, отключила интернет и погасила ночник у кровати.

Теперь он будет мне писать?

Боже, ну за что мне это все…

— Блин, она спит еще, пап! — услышала я голос Динки и топот возле кровати и распахнула глаза, сонно потерев их. — Ты че развалилась, сиротка? Ты в школу ехать не собираешься, что ли? Я тебя ждать не буду. Почапаешь на автобусе.

— Блин, — резко села я на кровати. Я проспала. Не слышала будильник. — А сколько времени сейчас?

— Восемь утра, — хмыкнула сводная сестра, которая уже была полностью готова к выходу. — Если мы не будем ехать в лицей через десять минут, то опоздаем, и нас из-за тебя накажут. Тебя что — как маленькую надо контролировать, не заспалась ли ты?

— Подожди Кристину, — услышала я голос снизу отца Динки, и та нахмурилась. — А Кристина сейчас очень быстро соберется!

Я вскочила с кровати и унеслась в ванную. Там на скорую руку умылась и причесалась, собрала волосы в конский хвост. В комнате Динки уже не было, она, очевидно, ждала меня внизу. Ослушаться отца она бы не посмела.

В спальне натянула на себя носки, джинсы и пуловер, схватила телефон и рюкзак, устремилась вниз.

— Я готова, — слегка запыхавшись, я остановилась возле дивана, на котором, нервно качаю одну ногу, меня ждала Дина.

— Слава богам, — фыркнула она и встала.

— Хорошего дня, девочки, — обратился к нам Владмир, который стоял уже одетый с портфелем в руках и собирался выходить из дома. — Будьте умницами.

— И тебе хорошего дня, папа, — отозвалась сводная сестра, и мы все втроем покинули дом и сели по машинам: Владимир — в свою личный джип, а мы с Динкой — в седан с водителем. Машина тут же мягко тронулась с места и отправилась в путь.

— Слышь, ты, — обратилась ко мне Дина, и я недовольно посмотрела на нее. Разговаривает всегда со мной как с отбросом. Наедине она никогда не общается со мной хотя бы нейтрально, всегда чем-то задевает и унижает. Я прямо кожей ощущала каждый раз, как же сильно она ненавидит меня. После смерти моей мамы все стало лишь хуже… Я стараюсь не оказываться с ней в одном помещении надолго, но поездок в школу в одном автомобиле мне никак не избежать. — Если ты будешь так копаться, как сегодня, я тебя ждать больше не стану.

Я промолчала. Что тут отвечать? Я проспала, да. Но с кем не бывает? Я же не специально! На костер меня теперь за это?

Сколько времени прошло, я больше не вижусь с Архипом. Он больше не ее, но и не мой.

Ничей. Свободный как ветер…

— Овца, — практически плюнула она мне в лицо.

— Сама овца, — не вытерпела я.

— Да нет, как раз ты, — гадко засмеялась Дина. — Ты же у нас все терпишь и молчишь, да, сиротка?

Я снова ничего не ответила, молилась только небесам, чтобы машина уже доехала до школьной парковки быстрее, а когда это произошло, пулей вылетела из салона, хлопнув дверью, и только тогда облегченно вздохнула.

Я быстрым шагом шла ко входу в лицей, и Динка шла следом.

В дверях мы неожиданно столкнулись с Архипом…

На пару секунд мы оба замерли, вглядываясь друг в друга.

Мы не общались, но не смотреть один на другого не могли. Особенно, если по случайности оказались так близко…

Архип галантно распахнул дверь передо мной и застыл, приглашая девочек войти первыми.

— Спасибо, — негромко сказала я и мягко ему улыбнулась. Не удержалась. За эту невинную улыбку Динка с меня три шкуры потом спустит…

— Спасибо большое, — защебетала следом Дина, не спуская глаз с парня. Она любовалась им и восхищалась таким простым поступком, а я почувствовала жгучий привкус горечи от ревности на языке.

«Не ревнуй, дура! — говорила я сама себе. — Это не твое…»

Шумно вздохнула, набралась сил и заставила себя уйти, не обернувшись на болтающую позади меня парочку. Точнее, болтала Динка, а Ветров прожигал взглядом мою спину, я ощущала.

Я ускорила шаг и вскоре от них оторвалась на приличное расстояние.

— Может, в кафе зайдем, погреемся? — спросила я, когда мы уже добрые полчаса под ветром гуляли по набережной с Катей.

Все-таки погода не лучшая для прогулок сегодня, мы обе замерзли.

— Пойдем лучше ко мне, — предложила одноклассница.

— Куда — к тебе? — не поняла я.

— А у меня тут квартира недалеко, — пояснила рыженькая девчонка. — От бабушки моей осталась. Я иногда хожу туда с Ромкой. Там есть и чай, и кофе.

— Ну, пошли, — пожала я плечами. Какая разница, куда идти пить кофе. Лишь бы там тепло было.

Мы добрались довольно быстро до тихого района и квартиры бабушки Кати.

Довольно уютное место, и видно, что тут не живут, а только лишь бывают набегами. Катя ведь жила в доме Романа, после того, как его отец оформил попечительство над девушкой после смерти ее единственного родственника — бабушки. Теперь она ходит в свою квартиру как в гости. Ну, и Питерский, естественно, везде с ней, если Катя не со мной. Уступает ее на пару часов только мне!

Едва мы налили себе горячего напитка, как в дверь позвонили.

Катя открыла дверь, и я услышала голос Питерского.

Странно, чего он притащился? Обычно он не влезает в наши девичьи посиделки, но не мне указывать, кого Кате звать в квартиру ее бабушки. Я вышла поздороваться с Романом, и моя челюсть так и упала на пол: рядом с Романом стоял озадаченный Ветров.

— Блин, ну нафига? — повернулся на Питерского Архип.

— Ну… — развел руками Роман. — Не можем мы уже на ваши многострадальные лица смотреть спокойно. Тут нас вряд ли найдут. Не следят же за вами?

— Нет, вроде… — отвечал хмурый Архип, который словно разрывался между желанием уйти и желанием остаться. А потом он перевел взгляд на Катю и Рому. — Так вы в сговоре?

— Я — нет, — ответила Романова, но тут же обняла своего рыцаря. — Но я с Ромкой согласна. Здесь вы можете иногда общаться, ведь скучаете же… Пойдем?

Катя взяла за руку Питерского.

— Мы в кафе посидим, — подмигнул он нам. — Жуть как хочется сладкого! И вам того же желаю. Вот запасные ключи. Только звоните, если сюда намылитесь — диванчик бывает занят.

И хихикая, эти подстрекатели просто ушли и закрыли дверь.

Я поджав губы смотрела на него.

Я не знала, что делать и говорить — мы так давно не общались и уж тем более не оставались с ним наедине. Может, он меня вообще уже разлюбил? Одна я, как дура, все болею? Прошло несколько месяцев, и я, как мне казалось, успокоилась немного, но стоило мне увидеть его синие глаза напротив, как я поняла: ничего не прошло. И мне снова больно…

Судя по выражению лица Архипа, он испытывал нечто схожее.

Он сделал шаг первым, выбрав второй вариант: наплевать на все и остаться.

Молча подошел ко мне и крепко, как-то очень горько, прижал меня к себе.

Я положила руки ему на плечи, голову на одно плечо, закрыла глаза и просто чувствовала. Мои легкие наполнялись его запахом, моя кожа напиталась его теплом, моя душа наполнялась счастьем. Знаю, что оно переменчивое и сиюминутное, но в тот момент мне было так хорошо, что словами не передать.

Мы молча стояли и обнимались, словно пытались залезть под кожу другого, пока Архип не нашел мои губы. Опять в полной тишине мы растворились в этом горьком, голодном, требовательном поцелуе, и счет времени потерялся…

Уже позже, сидя на кухне, где на столе дымились две чашки чая, а мои губы болели от поцелуев, а парень держал мои руки в своих больших ладонях и просто молча смотрел в мои глаза, я поняла, что мне больше для счастья вообще ничего не нужно. Только бы этот миг не кончался, только бы в наш маленький мирок никто не влез и не нарушил его.

— Как ты? — спросил он осипшим от долгого молчания голосом.

— Нормально, — закивала я.

Отчего-то захотелось плакать. Я начинала понимать, что скоро нам придется снова расстаться, и снова надолго. Мы оба понимали, что пользоваться квартирой Кати мы не должны, хоть это и было недурной идеей, — это очень опасно. Это пока за нами не следит никто, но все может измениться в один далеко не прекрасный день, если мы вызовем подозрения. А мы их вызовем обязательно, если будем сюда вдвоем таскаться.

Мы не должны так глупо рисковать. И я не готова снова и снова проходить эти круги ада, расставаясь с ним без конца, и каждый раз — навсегда. Я просто поседею так в семнадцать…

— А ты как? — спросила я его, мягко сжимая его ладони в своих пальцах и улыбаясь ему, показывая, что рада нашей встрече несмотря на то, что потом нам будет мучительно больно.

Это бег по стеклам.

Бег по раскаленным углям.

Бег по острию ножа.

Да, скоро мы расстанемся, но сейчас только наше время, мы принадлежим только друг другу.

— Хорошо, — ответил он. — Точнее, плохо, конечно. Без тебя мне плохо, Крис, и жизнь эта сраная мне не нужна. Мир этот гнилой, где все помешаны на деньгах, мне нужен. Динка, что достает и лезет ко мне с поцелуями, тоже не нужна. Но что поделать?

— Ничего, — покачала я головой. Я не знаю, что тут посоветовать. Я сама в такой же ситуации. — Просто жить.

— Вот я и живу, — сжал он крепче мои ладони. — Выживаю.

Он потянул мои руки к себе, к своим губам, и стал осыпать легкими поцелуями мои запястья. Я вздрагивала на каждое его касание, и с губ срывались тихие всхлипы. Мне было так приятно, что казалось, что меня порвет скоро от этих эмоций. Я запомню твою нежность навсегда, мальчик мой… Даже если мне больше никогда не удастся испытать ее снова.

— Мы не будем сюда ходить, — тихо сказала я, заставляя себя не плакать, а мне хотелось. — Правда же?

— Правда, — ответил он, нахмурившись. Как я и предполагала, Архип был со мной созвучен и размышлял со мной в одной плоскости. — Зря они… Это опасно.

— Да…

— Значит, нам нужно идти?

— Да, нужно, — кивнула я, радуясь тому, что ничего объяснять мне ему не пришлось.

— Тогда пойдем, — сказал Архип, продолжая сидеть на месте, сжимать мои пальцы в своих и смотреть в мои глаза.

— Да…

Мы просидели на этой кухне почти до темноты, не в силах расстаться, разомкнуть рук… Но реальность нас не пощадила, и закрыть квартиру Кати и разъехаться в разные стороны, нам все же пришлось.

Размазывая слезы по щекам, я зашагала на автобусную остановку. Краем глаза заметила, что меня провожает черная машина…

Я не знаю, какая сейчас машина у Архипа, но судя по тому, что она больше подойдет молодому парню, а из авто никто даже в окно не высунулся ни разу, я поняла, что провожал меня именно он.

Я улыбалась сама себе. Мысль, что Архип провожает меня, заботится и переживает, чтобы никто ко мне на остановке не привязался, мне была очень приятна. Он стоял в отдалении, но так, чтобы я была в поле его зрения до самого момента, пока не пришел мой автобус.

Я села в салон и кинула взгляд на его машину еще раз. Через тонированные стекла не видно было, кто внутри, а вскоре автобус увез меня вперед, а черная машина осталась далеко позади.

Я ехала и задумчиво смотрела в окно. Сколько же всего мне предстоит еще вынести?

Но как говорят, свыше нам дают только те испытания, которые мы в состоянии вынести. И я надеялась, что это мой случай.

Осталось меньше, чем полгода. Я обязательно все переживу и наконец получу то, чего так желаю особенно — свободу и независимость.

По крайней мере, меня не вынуждают ни за кого замуж идти. Нужно просто обрести статус совершеннолетней с аттестатом и тогда начнется моя новая жизнь.

Однако новая смена в кафе привнесла в мою жизнь недюжинные сюрпризы…

Я как обычно дошла до бара, глядя себе под ноги, и поздоровалась с барменом.

— Привет.

— Не понял. А ты что тут делаешь? — услышала я и подняла взгляд. Я встретилась с синими глазами Архипа. И зависла.

— …Ты? — выдохнула я, ощущая себя в каком-то ступоре, словно меня к полу прибили гвоздями. В душе распускались цветки сакуры… Разливалось приятное тепло. Так всегда было, когда я видела его.

— Ты что тут делаешь, Кристин? — повторил вопрос Ветров.

— Работаю, — растерянно хлопая ресницами ответила я.

— Здесь?

— Да.

— Официантом?

— Да.

— Именно в этом кафе, да?

— Да! А ты?

— И я… — теперь растерялся парень. — Барменом.

— Но как же… — так и села я на стул возле бара, одетая, и пыталась понять, как же так вышло, что мы оба тут работали и не столкнулись ни разу.

— А давно ты тут работаешь? — спросила я его, пока Архип задумчиво топтался с тряпкой в руках. — Я вообще не знала, что ты в принципе работаешь.

— Я сам настоял, — пояснил хмуро парень. — Отец меня карманных денег лишил, тогда, когда я тебя в бассейне искупал. И я решил подрабатывать сам, чтобы не брать у отца деньги. Ну, вот с осени и работаю. Но тебя тут не видел ни разу.

— Понятно, — ответила я. — Я в другой смене работала. Меня с одной официанткой поменяли в графике, и я попала к тебе на бар.

— Э-э…

— Что?

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Архип, который оперся руками о барную стойку и смотрел на меня.

— Что нам вырвут бронхи за то, что мы даже таким путем проводим вместе время, и это случайность?

— Да… — поджал он губы. — Боюсь, как бы твой отчим не решил, что мы это специально устроили…

— Обязательно решит, — вздохнула я горько. Ну что за попадосы? Конечно, мне бы, если честно, очень хотелось бы иметь возможность быть с Архипом хотя бы так, у него на побегушках. Пусть бы орал на меня, ругал за разбитый стакан, но я бы его видела хотя бы. Но даже это нам нельзя. — Если кто-то называет наши имена рядом, у него глаз дергается, а Динка начинает истерить, что мы опять вместе.

— Да, задница конкретная, — почесал в затылке Архип. — Ань, пойди сюда.

Аня — администратор этой смены. Архип познакомил меня с ней и они отошли в сторону, о чем-то переговорили. Затем Архип вернулся ко мне.

— Кристин, я… Поговорил с Аней и договорился, что со следующей смены я поменяюсь графиком с Вадиком. Ты будешь работать с ним. Не со мной.

Не с тобой, милый, не с тобой. Я все время не с тобой и уже почти привыкла.

А если отбросить иронию и свои желания, то Архип нашел лучшее решение для нас.

— Так на нас ничего такого не подумают, — закончил свою мысль Архип. — Мы сами даже не знали, что работаем в одном кафе. Пусть и дальше никто не знает. А ты об этом не говори никому.

— Конечно, не буду, ты что, — грустно улыбнулась я ему. — Я еще жить хочу! Ну, спасибо. Я думаю, лучше решения нельзя было придумать.

— Я бы с удовольствием все оставил как есть, — хмыкнул он. — Но… Ладно, — выпрямился он. — Иди, переодевайся. Так или иначе, а работать и бегать тебе сегодня придется.

Я улыбнулась ему. Я готова ради тебя, мальчик мой, бежать по стеклам. А уж по ресторану по твоим поручениям мне будет это вдвойне приятно. Сама лучшая смена в этом кафе!

Напевая себе под нос, я переоделась в форму и вернулась к бару.

— Что прикажете делать, босс? — улыбнулась я ему.

Архип оглянулся вокруг, и когда понял, что никого в зале больше нет, наклонился ко мне и сказал негромко.

— Шутишь со мной, Крис? Я могу слишком сильно вжиться в роль, и…

Он прошептал мне пару слов уже на ухо, и я покраснела.

— Хорошо, что я буду в другой смене работать, — ответила я ему. — А то ко мне бармен клеится…

— Как он может! — Он то ли фыркнул, то ли рассмеялся, а я с гордым видом направилась к столам, чтобы начать уборку со скатертей.

Смена прошло спокойно. Архип вовсе не орал на меня, мне даже понравилось с ним работать. Жаль, что так все оставить не получится.

— Ну что, собралась? — спросил он меня, заглянув в раздевалку для персонала.

Он тоже был уже одет, а кафе закрыто для посетителей. Столы и посуда убрана, и мы с чистой совестью собирались по домам. День был довольно насыщенным, сегодня пятница и посетителей было много. Теперь мои ноги ломило от усталости, глаза упорно закрывались, еле сумела найти рукава куртки, а сама я так зевала, что едва рот не порвала.

— Ага… — ответила устало я. — Что там такси?

— Я тебя сам отвезу.

Я подняла на него глаза.

— Архип, не надо, — покачала я головой. — Ты забыл, что мы друг для друга — табу?

— Ничего страшного, — сказал он. — Вряд ли нас увидят ночью. Никто не знает, что мы здесь оба работаем, а сейчас тем более никого тут нет. Машина у меня тонированная. Поехали.

— Это ты меня тогда провожал? — спросил я, вспомнив ту черную машину, что словно кортеж сопровождала меня до самого автобус из квартиры Кати.

— Не понял, — нахмурился Ветров. — А у тебя что — есть еще варианты, кто мог бы тебя провожать?

— Ветров, — вздохнула я. — Вырубай Отелло. Кроме тебя некому, но я хотела удостовериться.

— Смотри у меня, — погрозил он мне пальцем, а потом ухватил за руки и притянул к себе. Обнял за талию. — Сладкая моя…

— Не надо, — начала я сопротивляться, но как-то вяло. Знаю, что расстаться будет снова очень тяжело, но внутри все уже вытянулось струной, готовой лопнуть в предвкушении его жарких поцелуев.

— Надо, Федя. Надо, — заявил он, запрокидывая мою голову так, чтобы ему было удобно накрыть мои губы своими.

Он целовал меня так, словно мы делали это всю жизнь. По-хозяйски, словно он мой парень или даже муж. Он уже знал все мои самые чувственные точки на губах, знал, какая ласка вызывает во мне больше реакции, и я позволяла ему. Мы растворились в ночных часах, в этом миге, друг в друге… Но слишком долго мы не могли тут оставаться — отчим обязательно хватится меня, если я так сильно задержусь. Мы лишь слегка обманули злодейку-судьбу, украв у нее полчаса поцелуев, но теперь пора возвращаться в действительность. Туда, где друг для друга в нашей жизни места нет — фейс-контроль судьбы не пропустит.

— Поехали, — мягко потянул меня за руку Архип, когда сладкие минуты поцелуя истекли. Он сам понимал, что подвергать меня опасности, не сумев справиться с чувствами, никак нельзя. Да и себя — тоже.

Под покровом ночи мы вышли из пустого здания, словно два воришки. Закрыли кафе и быстро залезли в машину Архипа, где я смогла перевести дыхание.

Он вывел авто на дорогу и мы помчались по улицам города.

— У меня предложение.

— Да? — повернулась я на него.

Сейчас предложит мне какую-то авантюру, как пить дать, на которую мне безумно захочется согласиться…

— Никто не знает, что мы работаем в это кафе вместе.

— И что? — подняла я брови. — Пока не знают.

— Да. Пока, — сжал крепче руль Архип. — Поэтому я и предлагаю это только один раз. Повторять будет слишком рискованно.

— О чем ты говоришь? — повернулась я к нему.

— О свидании, Снегурочка, — стрельнул он на меня глазами так, что мне стало жарко.

Ох и взгляды у тебя, Архип. Рано тебе так на меня смотреть еще. После такого взгляда мне даже страшно идти на свидание с тобой, не только из-за отчима. Но так хочется…

Безумно, безрассудно, глупо. Хочется быть любимой тобой. Быть твоей любимой девочкой. Чтобы ты меня однажды взял и присвоил себе, а я бы даже не сопротивлялась. Но все мои мечты и чаяния неизбежно разбивались о скалы действительности.

— О каком свидании? — спросила я. — Ты как будто погулять выходил, когда я говорила о том, что нас ждет с тобой, если мы продолжим встречаться.

— Это будет тайное свидание. Только одно. Крис…

Он сжал мою руку, управляя автомобилем только одной.

— Эй, следи за дорогой, — укорила я его, сжав быстро в ответ его руку, но тут же возвращая ее на руль и накрывая сверху своей.

— Крис, я же сдохну без тебя, — сказал он мне без тени улыбки. — Дай мне хоть один вечер побыть с тобой. Просто рядом. Просто посмотреть в твои глаза.

От этих слов в горле появился ком. Я никогда раньше не слышала таких слов в свой адрес. Никто еще так страстно не любил меня… Только Архип. Ставший всем, ставший…ничем. Все равно у нас все отберут.

— Но как ты себе представляешь это? — спросила я.

— Скажешь, что у тебя дополнительная смена, — ответил он, заворачивая в темный переулок вблизи нашего дома. — Ты приедешь в кафе, и мы сбежим от всех…

— Дурацкая идея, — восхищенно произнесла я.

— Крис…

— Нет.

— Крис…

— Не-е-ет!

— Кри-и-ис…

Меня нагло сгреб в объятия медведь Архипушка, когда машина остановилась. Мои губы снова принялись истязать его губы. Он думает уговорить меня таким путем? Ну… Может быть, и получится… Только еще бы… И еще…

— Я тебя люблю, — шептал он мне, целуя мои дрожащие от волнения ресницы. — Люблю… Девочка моя.

От его слов сердце билось в груди как сумасшедшее. Словно и не было этой разлуки между нами. Я все еще любима им, он тосковал по мне не меньше, чем я, чувствую.

— Я…тебя тоже люблю, — прошептала я в ответ, и получила еще один нежный, полный чувственности и любви поцелуй.

— Ты согласна?

— Ты уверен, что нас не поймают? — спросила я взволнованно, все еще оставаясь в его сладком плену.

— Не поймают, — ответил Архип. — Мы будем очень осторожными. И сделаем это лишь раз.

— Да, только раз.

— Хочешь на ту гору, где мы с тобой впервые целовались? — спросил он.

— Ты помнишь?

— Конечно, помню, ты что, — улыбнулся он. — Пикник там устроим.

— Давай, — улыбнулась я. — Только… Прошу, не проси меня так рисковать еще раз.

— Не попрошу, — ответил со всей серьезностью Архип. — Но если я не встречусь с тобой, то просто умру.

Мы договорились о времени и Архип вызвал мне такси. Да, я проеду на нем всего несколько домов, но для Владимира и Динки мое возвращение со смены в кафе должно быть выглядеть самым обычным, а обычно меня привозит именно машина с шашечками.

Мы нежно простились и я пересела в такси.

Уже открывая ключом дверь думала о том, что никак не могу побороть дурацкую улыбку на губах. Жить друг без друга нам стало нереально. Дышать тяжело друг без друга, словно когда мы расстаемся нас лишают воздуха. Все переплелось еще сильнее…

Я полагала, что время лечит все, и любовь тоже, и Архип успокоится вдали от меня, вернется к Динке, сделает то, чего от него так настойчиво требовали родители, и забудет меня, перестанет тешить себя несбыточными мечтами о том, что за стенами школы у нас есть будущее. Нет, конечно же. И после школы никто нам не даст быть вместе, и удивительно, что Архип этого не понимает. Скорее, понимает, но не хочется с этим соглашаться и мириться. Как с женитьбой на Динке. Уж сколько раз о том шел разговор, а он стоит на своем и не прогибается: не женюсь, и все тут.

Я даже по тихому гордилась им. Мой мальчик имеет железный характер, так рано повзрослел, как и я, научился ценить каждый миг, проведенный рядом с близкими — ведь просто побыть рядом, провести вместе вечер, целоваться вдоволь, да просто уснуть вместе на одной кровати, дано далеко не всем.

Раньше я никогда не задумывалась об этом, но теперь, когда я лишена таких простых, казалось бы, но необходимо важных вещей, волей-неволей задумаешься о том, что действительно важно. В то время, как мои сверстники бегают по кафе-кино, влюбляются-расстаются, ссорятся-мирятся, воюют из-за всякой чуши со своими родителями и обсуждают, как им удобнее спрятать шпаргалки на экзаменах, что неминуемо приближались с каждой неделей, я боролась за свою свободу, право голоса и решала непосильные задачи: как не любить того, кого любишь; как оттолкнуть того, кого сама желаешь целовать; как заблокировать в соцсети любимого мальчика; как смотреть спокойно, когда он целовал другую, чтобы вас не рассекретить; как отказать в свидании ему, если и самой жутко хочется рискнуть и пойти.

Я ощущала себя среди одноклассников некой старушкой, у которой проблем вагон и маленькая тележка, а у всех остальных в сравнении с моими проблемами — просто детские шалости и блажь, юношеский максимализм. Возможно, так кажется каждому человеку, ведь у соседей всегда трава зеленее, но все же мне было очень трудно нести свою ношу, я вообще не была уверена, что я и Архип это все просто вывезем и не раскроем себя хотя бы до экзаменов. Главное, получить аттестат и обрести статус независимых, тогда манипулировать нами Владимиру и отцу Архипа будет куда труднее. Только времени все-таки еще много…

Осторожно пробралась к себе в комнату, не став ужинать. Быстро приняла душ, переоделась в пижаму и улеглась в кровать. Погасила ночник, свернулась калачиком, обняла соседнюю подушку, представляя, что это Архип, и попыталась уснуть.

Когда-то давно мы с ним лежали вот так, вместе, на моей кровати. Хоть нас потом и поймал отчим и пригрозил мне снова монастырем, все равно эти чудесные минуты, что мы провели тут вдвоем, просто обнимаясь и держась за руки, снова вызвали улыбку на губах и теплое жжение в животе.

И от предвкушения свидания с ним тело тоже покалывало и волновало. Только бы никто нас не поймал… Но кто бы мог? Вряд ли хоть кто-то поймет так скоро наш обман. К тому же, повторять мы это в самом деле не намерены. Так, просто небольшая пауза, чтобы надышаться друг другом перед очередным длительным прыжком под воду друг без друга как без воздуха…

Утро начиналось как обычно. Мы собирались в школу. Еще вчера я запретила себе даже смотреть в сторону Архипа — потому что более чем уверена, что у меня горят глаза при виде него и в ожидании свидания. Уже сегодня вечером я должна буду наврать, что у меня дополнительная смена и не вернуться домой до ночи…

— О, ты гладишь? — задал очевидный вопрос Владимир, увидев меня в прачечной с утюгом в руках.

— Как видите, — показала я на утюг.

Моя школьная форма после стирки нуждалась теперь и в глажке.

— На-ка, — положил он на гладильную доску свою белоснежную рубашку, на которую я уставилась задумчиво. — Погладь-ка мне тоже.

Представляю, сколько она стоит. Не дай бог еще испорчу…

— Вы уверены? — подняла я глаза на него.

— Ну хоть что-нибудь ты умеешь делать? — спросил он. — По-моему, глажка рубашек не такая уж сложная задача.

— Ну… Я попробую, — неловко отозвалась я. Утюжить рубашки маминому мужу мне почему-то не очень хотелось, но отказываться повода я не видела. В конце концов, он кормит меня сейчас и не попрекает едой. Так неужели мне сложно будет погладить ему рубашку?

Я отложила в сторону свою форму, с которой, в общем-то, уже и закончила, и принялась утюжить сначала воротник мужской рубашки.

— Молодец, ты даже знаешь с чего начинать, — похвалил меня Владимир, внимательно наблюдая, как и что я делаю.

— Мама учила, — сухо отозвалась я.

— Да, — поднял глаза он от рубашки на мое лицо. — Твоя мама была умницей. И очень красивой. Ты, Кристина, очень на нее похожа.

— С-спасибо, — отозвалась я, странно себя ощущая. Мне показалось, или он как-то странно обо мне вдруг заговорил? Или он так скучает по маме? Мне уже стало казаться, что в этом доме о ней все забыли кроме меня. Разве что, вещи ее не все еще раздали…

— Ого, так тут занято, — услышала я голос Динки возле себя.

Она стояла со своей формой в руках и смотрела на утюг в моих руках.

— Ну и мне тогда погладь! — заявила она и положила свою форму на мою выглаженную. — Раз уж у тебя так отлично получается.

Она развернулась и вышла из прачечной, а я вопросительно посмотрела на Владимира.

— Ну, сделай, — ответил он на мой вопрос. — Что тебе — жалко для сестры?

— Вот ваша рубашка, — отдала я ему выглаженную вещь. — А вот форму свою Дина пусть сама утюжит. Мне еще надо собрать рюкзак.

Я вышла из прачечной с таким видом, словно сказала и сделала то, что должна была. И со спокойной совестью. Я здесь не служанка. Если они этого хотят добиться — то нет уж, увольте…

День прошел как обычно, а вот после уроков меня поджидал сюрприз…

— Привет, — услышала я едва переступила порог лицея и оказалась на улице.

Я обернулась и встретилась со взглядом Макса. Меня бросило в дрожь — его взгляд какой-то неприятный, липкий… Мне совсем не нравится, когда он так смотрит на меня. И не дай бог увидит Архип — поедом меня съест за просто разговор с каким-то другим парнем.

— Привет, — сухо отозвалась я и прошла мимо него, но парень явно не был намерен сдаваться.

— Кристин, ну подожди, — увязался он следом за мной и шел рядом к парковке возле лицея. — Чего ты такая резкая? Убегаешь.

— Что ты здесь делаешь, Максим? — спросил я, при этом не сбавляя шага. Хотела поскорее дойти до машины Владимира и оказаться в ее салоне рядом с Динкой. Никогда так страстно еще не желала очутиться в обществе сводной сестрицы, как сейчас, лишь бы избавиться от назойливого внимания Макса. Неужели он настолько твердолобый и не принимает отказа? Я же очень очевидно не горю желанием с ним общаться, но ему словно все равно. Ох, чувствовало мое бедное сердце и болезненно сжалось, что заработаю я себе проблем из-за этого Макса, который не понимает слово «нет».

— Хотел тебя увидеть, — без обиняков ответил мой незадачливый ухажер.

— Как ты узнал, где я учусь? — задала я новый вопрос.

— У нас общие знакомые. Забыла?

— А-а… Да, точно.

Мы дошли до нужной мне машины и остановились. Я выдохнула — наше короткое свидание, слава богу, подошло к концу. И очень надеюсь, не повторится. Однако сердце тут же упало в пятки, когда я встретилась с синими глазами Архипа буквально через несколько машин.

Ветров что-то говорил Питерскому, но так и застыл на месте, увидев меня в компании Макса. Брови его сошлись вместе, а челюсть была плотно сжата. Он внимательно наблюдал за нами издалека, а мне хотелось провалиться сквозь землю, хотя я ничего не сделала и ни в чем перед Архипом виновата не была. Я причем, если это Максу взбрело что-то в голову?

— Крис, давай в кино сходим, — обратился ко мне Макс, пока я судорожно убирала выбившуюся прядь волос за ухо.

— Извини, я не люблю кино! — заявила я ему и попыталась сесть в машину, но парень перегородил мне дорогу.

Краем глаза я заметила как напрягся Архип, который словно злой тигр не сводил с нас взгляда. Наблюдал. Еще немного — и тигр набросится на Макса, раскроет нас. Я очень боялась драки…

— А что любишь? — спросил Макс, словно не понимая или игнорируя то, что никакой симпатии к нему я не проявила. Скорее, наоборот. — Скажи мне, и я достану билеты на любой концерт, какой захочешь.

— Макс, прости, — подняла я голову на него. — Но я просто не хочу никуда с тобой идти. Дай пройти, пожалуйста, меня ждут.

Парень недовольно поджал губы и все же отступил, давая мне пройти.

Я села в машину и захлопнула дверь. Обернулась. Архип и Питерский тоже сели в машину, но напоследок Ветров грозно глянул в мою сторону.

Да, кажется, у нас будет не свидание, а новый приступ ревности…

— Что, нового парня себе нашла? — спросил Динка, когды мы выехали со школьной парковки.

— Да никого я не нашла. — Мое сердце продолжало бешено стучать и сжиматься, предчувствуя нелегкий разговор с Архипом. Даже Динке показалось, что Макс пришел сюда не просто так, значит, и Ветров мог решить, что я давала повод. — Сам за мной таскается!

— А ты бы присмотрелась, — вдруг дала мне совет Дина. — Он богатый. Не хуже Ветрова.

Я задумчиво посмотрела на нее. Она редко касается тем Архипа, особенно того, что его связывало со мной. Никак не могла принять факт, что Ветров выбрал не ее, а меня. И снова измеряет все деньгами.

Не хуже Архипа… Если только по кошельку, но меня это не интересует. Я люблю человека, а не его положение и деньги. В данном случае, нам это только мешает, потому что отдавать такого «дорогого» мальчика как Архип такой оборванке, как я, его родители не хотят.

Никто не станет для меня лучше Архипа. Он навсегда зашит в моем сердце.

— Что же ты сама не к нему не присмотришься? — спросила я ее в свою очередь. — Раз для тебя достаток — критерий выбора парня.

— Конечно, критерий, — со скучающим видом изучала свой идеальный маникюр Дина. — Зачем мне парень без гроша за душой? Я не альтруистка.

— Ну так присмотрись, — пожала я плечами. — Вы же знакомы даже.

— А зачем он мне, если есть Архип? — посмотрела она меня, словно испытывая взглядом. — Это тебе он не достался. И не достанется. Ну, поиграл он с тобой немного, да и все. Вы же расстались, так ведь?

Больно было это слушать. Необоснованная ревность снова начинала душить. Какое она право имеет так говорить о моем парне? Но Динка не могла знать, что мы не расставались, только делали вид, что сделали это. Иначе я нас раскрою. Поэтому мне придется сидеть и слушать.

— Ну так он и тебе не достался, — все же поддела я ее. — Он и тебя бросил.

— Это мы еще посмотрим, — хмыкнула она. — У его папы на нас большие планы. Он все равно его заставит, и Архип будет моим. Вот увидишь.

Эти слова привели меня в настоящий ужас. А вдруг так и будет? Динка ведь права, их отцы спят и видят, как поженить детей, а точнее, соединить свои капиталы и приумножить их. Такой исход дела вполне вероятен, дожмут Архипа потом, вынудят. Просто сейчас пока еще рано, Динке только семнадцать, оба они учаться, какая свадьба? Но когда сроки подойдут, на Ветрова могут начать давить куда более серьезно и результативно. И додавят.

— Ты все еще его любишь, — сделала я вывод из сказанного ей.

— Люблю, да, — кивнула она, не собираясь делать из этого тайну. — Я всегда его любила, сколько себя помню, с детства. Ты считаешь, такие чувства можно просто забыть и выкинуть на помойку?

— Не думаю, — честно отозвалась я. Как девушка девушку я ее, конечно, понять могла, но все же мы соперницы, да и вообще она мне много чего плохого уже сделала, и пожалеть ее как-то не получалось.

— Да и он меня не мог так скоро забыть, — продолжила она задумчиво рассуждать. — Мы столько лет дружили. Это и есть любовь, я верю. Он одумается и вернется. А ты…

Она повернула голову на меня и мы встретились со сводной сестрой глазами.

— Из-за тебя он изменил решение. Ты у меня его отняла, — ее глаза сузились. — Если бы ты знала, как же я тебя ненавижу… Отняла, но и сама осталась с носом — он и тебя бросил. Родители ни за что вам не дадут вместе быть. Надеюсь, ты скоро тоже сдохнешь как твоя мамочка. Там вам самое место. А у нас с Архипом все будет прекрасно, ты слышишь? Попробуй только сунься к нему, сразу же поедешь в свой монастырь, тебя там уже ждут. Молитвы начала учить, а, Крис?

Я не ответила ничего. Отвернулась к окну.

Толку с ней что-то обсуждать?

Руки дрожали. Сколько же ненависти в ней. Я разве виновата, что Архип любит меня, а не ее? И как она верно заметила, я тоже несчастлива, я осталась у разбитого корыта, также, как и она.

И теперь я еще больше боялась этого свидания вечером. Может, не пойти?

Однако дома, успокоившись, я поняла, что Динка предупредила нас чисто гипотететически, она не следит за мной и не бегает следом по дому. И я приняла решение все же поехать с Архипом. Я переживала о том, что Ветров видел меня с Максом, и теперь крушит стены от ревности. Нам надо поговорить, я чувствую. Да и мне самой хотелось услышать от него, что он любит только меня… Слова Динки меня очень смутили и напугали.

К назначенному времени, к которому я обычно еду в кафе на смену, я оделась как будто на работу, и заглянула в комнату Дины. Сводная сестра, лежа на ковре, слушала музыку и ковырялась в телефоне вместо того, чтобы заниматься уроками, которые я, несмотря на взвинченное состояние, уже сделала — ведь вернусь я ночью.

— Дин, — позвала я ее, и она сняла наушники и открыла глаза.

— Я сегодня тоже не смену иду. Попросили выйти на подмену, — сказала я. — Предупреди отца, что я вернусь как обычно после одиннадцати вечера.

— Ладно, — отмахнулась она и снова вставила в уши наушники.

Я закрыла дверь ее комнаты и выдохнула. Кажется, никаких подозрений моя внезапная «смена» у нее не вызвала, что хорошо.

Не дойдя до кафе я свернула в проулок рядом и увидела там авто Архипа.

Чем ближе я оказывалась рядом с ним, тем громче и больнее билось о ребра сердце.

Что он мне скажет насчет Макса? Я очень боялась, что он начнет винить в чем-то меня.

Я села в машину и мы встретились глазами.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — ответил он и молча завел машину, выехал на дорогу.

Он вел машину напряженно, вены на руках так и вздулись, значит, руль сжимал слишком крепко, стискивал зубы тоже, желваки так и ходили ходуном.

Я молчала и смотрела в окно. Сейчас лучше не трогать его и не отвлекать от дороги. Доедем и поговорим.

Едва мы оказались на той самой горе, на которой случился наш первый с Архипом поцелуй, как он выскочил из машины и вытянул меня из нее. Тут же прижал меня телом к автомобилю и смотрел в мои глаза. Я боялась, что сейчас он устроит мне разнос по полной, но парень молчал, лишь смотрел на меня с какой-то болью.

— Ты все еще меня любишь, Крис?

— Что за глупые вопросы, Архип? — спросила я. — Ты ведь знаешь ответ.

— Скажи…

— Я люблю тебя, Архип.

Парень еще какое-то время смотрел в мои глаза, а потом обхватил мое лицо руками и прижался к губам, словно пытался убедиться, что я не лгу. Я и не лгала. Я любила его больше, чем себя. Любила больше жизни, и вряд ли кого-то смогу любить так, как его. Сердце просто разрывалось от любви и эмоций. Мне казалось, что однажды оно просто остановится, не выдержав таких переживаний…

Но оно упорно билось, билось только о нем — о Ветрове.

— Я…видел тебя с ним, — сказал мне Архип с хрипотцой в голосе, когда наш бесконечный поцелуй все же прервался.

— Макс… — прошептала я опустив голову. — Я не знаю, почему он за мной ходит. Я не давала ему никогда повода. Просто понравилась, и все.

Я ощутила как тесно сжались пальцы Архипа на моей талии, а его желваки снова заходили ходуном. Он ревнует. Но знает, что в этом нет смысла. Мне нужен только он один, и так будет всегда.

— Он тебе не нравится? — спросил Ветров.

— Нет, — покачала я головой, смело глядя ему в глаза. — Совсем не нравится. Он бесит меня, придурок.

— Ты себе не представляешь, что я испытывал, не имея возможности подойти к тебе и убрать этого придурка от тебя, — опустил он голову. — Тогда бы я нас рассекретил. Стоял и наблюдал, как он тебя…окучивает.

— Нет, ты правильно все сделал, — вплела я пальцы в его волосы и притянула голову парня себе на грудь. — Ты не мог иначе. Я видела, как ты злился, но ты не мог влезать в это. Он не мне не нужен, не нужен. Только ты…

— Я так хочу тебе верить, Крис… — прошептал он, сжимая меня руками.

— Вот и верь.

— Я стараюсь… Почему у нас все так сложно?

— А я откуда знаю? — горько ответила я ему. — Луна закатилась в зад Козерогу, и звезды решили, что мы с тобою не пара.

Архип хрипло рассмеялся, и на моей душе тоже стало заметно легче.

Он расстелил плотное ватное одеяло, которое взял с собой на прогулку. Достал корзинку с нехитрыми закусками и напитками и, глядя на прекрасный закат над городом с высоты птичьего полета, мы перекусили.

Март подходил к концу, и сегодня ни ветра, ни дождя не было. Хоть и в куртках, но зато одеяло плотное, и нам было вполне тепло, а может, это любовь нас грела.

Больше к больным темам мы не возвращались, но уже лежа на пледе под звездами в обнимку, немного помечтали о нашем с ним будущем. Я соглашалась и поддакивала, испытывая горечь внутри: я понимала, что этому всему не суждено сбыться. Но как же прекрасен этот миг, который совсем скоро ускользнет от нас как неуловимый солнечный зайчик, а место счастья и любви снова займут мартовские ветра.

К привычному времени, когда я возвращалась со смены в кафе, я уже была дома. Как и в прошлый раз Архип довез меня до соседних дворов и вызвал такси.

Я ложилась спать с улыбкой на зацелованных губах…

Сегодня мы снова сумели обыграть злодейку-судьбу.

Дни снова побежали. День-ночь, день-ночь…

Я готовилась к экзамена, которые неминуемо приближались.

С Архипом мы еще пару раз повторяли наши встречи — не удержались. Но больше рисковать не стали.

Макс продолжал меня доставать… Я не знала куда от него деваться.

Но сегодня он превзошел себя…

— Как дела у красавицы? — услышала я в самое ухо за барной стойкой, где пыталась открыть свою смену электронным ключом. Руки парня по-хозяйски легли на мои бедра, а сам он встал так близко, что я задохнулась от возмущения.

— Макс! Руки убери!

Он же развернул меня к себе и довольно грубо ухватил меня за лицо, заставляя смотреть меня ему в глаза.

— Не надо со мной так говорить, — сказал он таким тоном, что у меня пробежали мурашки по спине. Неприятные мурашки. — Считай, что ты с начальством говоришь. Если захочу — тебя завтра же уволят.

— За что? — спросила я. — Что не люблю тебя?

Сил терпеть уже это не оставалось. Поищу что-нибудь другое по типу разносить газеты… Вряд ли найду, конечно, другую работу, но и выносить уже его приставания никакого терпения не осталось.

— А что — так не нравлюсь тебе? — изогнул он бровь, впиваясь глазами в мои губы.

— Макс, отпусти, люди могут войти и увидеть, — уперлась я руками ему в грудь, но это мало помогало. Он чувствовал себя здесь хозяином и вел себя нагло. Ему было на все плевать, и от того становилось еще страшнее — я нарвалась на какого-то отморозка.

— Черт, Крис, твое сопротивление заводит… — прошептал он мне на ухо, но все же выпустил из рук. Позади нас прозвенел колокольчик над дверью, оповещая нас о новом госте нашего заведения.

— Работай, — шлепнул он меня по бедру так, что гостю этого не было видно.

Я судорожно выдохнула и попыталась улыбнуться.

— Здравствуйте, — обратилась я к вошедшему высокому мужчине. — Вы останетесь на первом этаже или на второй подниметесь?

— На второй, — ответил он мне. — И кофе принесите мне. Латте.

Я проводила его, подала меню и отправилась выполнять заказ по кофе.

Руки дрожали так, что еле справилась с кофемашиной.

Что же мне теперь делать? Макс ведь меня изведет теперь.

Слава богу, когда я закончила ухаживать за гостем, Макс уже ушел, и смену я закончила вполне спокойно.

Уже лежа в кровати я получила сообщение — Галина Ветрова-Вторая снова ломилась ко мне в друзья.

Первую же я заблокировала. Вот вторая пишет мне теперь с просьбой добавить в список тех, кто может мне писать.

Не удержалась от соблазна и добавила его.

«Как ты, маленькая моя?» — писала мне «Галина», вызывав у меня смех.

Да уж, если кто-то заглянет ко мне в телефон, то очень удивиться, узнав, что меня безумно любит какая-то Галина.

Надо удалять переписку каждый раз. Не дай бог еще и правда кто-то залезет в телефон, прочтет переписку и догадается, что у Галины низкий бас, щетина пробивается на лице, и вообще зовут ее Архип…

Опасно!

«Нормально. Спать ложусь» — ответила я ему.

«Можно я тебе приснюсь?» — писал он мне.

«Можно. Приходи, буду ждать. Спокойной ночи».

«Спокойной ночи, девочка моя» — прислал он в ответ.

Я улыбнулась телефону, выключила интернет, установила будильник на нужное время, сладко потянулась, погасила ночник и устроилась поудобнее в кровати.

День закончился очень хорошо, несмотря на стычку с Максом, после которой на душе было очень тревожно.

Он, конечно, не хозяин кафе, но он сын хозяина кафе, и тоже может мне устроить неприятности. Мне бы этого не хотелось. В чем я виновата перед ним? Если он мне не нравится, что я могу с этим сделать? Но Макс словно не слышит, мои отказы пробуждают в нем инстинкт охотника еще больше…

На следующий день я и Катя, а с нами приложением и Питерский, решили пойти в кино. Естественно, я его люблю как и многие нормальные люди, просто солгала об этом Максу, чтобы никуда с ним не идти. А тут как раз долгожданная премьера, на которую мы очень давно хотели пойти. Архип с нами по понятной причине пойти не смог…

Билеты были куплены, как и поп-корн и кола. Мы толпились вместе с другими возле кинозала. Народа было очень много, наверное, полный зал соберется. Давно уже так не выбиралась в люди.

— О, приветик, — услышала я и обернулась.

На меня с таким же поп-корном как и у меня самой смотрел Макс.

Я поджала губы. Да опять он! Он словно везде и преследует меня…

— Привет, — сухо отозвалась я.

Катя и Питерский молча наблюдали за нами. Питер слегка хмурился. Ему явно не понравилось, что какой-то левый парень вдруг подошел ко мне. Еще и Архипу настучит обязательно, а тот будет переживать.

— Тоже решила посмотреть новый фильмец? — спросил он, разговаривая только со мной.

— Как видишь, — отозвалась я и встала между Катей и Питерским. — Это мои друзья — Катя и Роман. А это Макс. Сын хозяина кафе, в котором я тружусь вечерами.

— Очень приятно, — сказали они почти хором, продолжая с подозрением оглядывать друг друга. Точнее, Катя и Питер оглядывали Макса, а он снова потерял к ним всякий интерес, и смотрел лишь на меня.

— Я с вами тогда сяду, ладно? — сказал Макс.

В этот момент зал открыли и пригласили заходить гостей. Мы предъявили билеты и заняли свои места в зале. Макс действительно пробрался следом и занял место рядом со мной. Я коротко глянула на него и ничего не сказала. Пусть сидит, если только мешать мне смотреть фильм не станет.

— Э-э, дружище, это мое место, — потревожил Максима какой-то парень, очевидно, купивший билет на это место.

— Друг, я тут девушку свою встретил, можно я тут останусь? — поднял голову Макс на парня. — На тебе мой билет. Место шестьдесят восемь, оно даже дороже и ближе к экрану. Это вип-ложа.

— А-а… Ну ладно, — пожал плечами парень, забрал билет Макса и удалился.

— Твоя девушка? — спросил хмурый Роман.

— Да, ты что несешь? — повернулась я на Макса. — Когда это я твоей девушкой успела стать?

— Да ладно тебе, — улыбнулся Максим, игнорируя Романа чуть более чем полностью. — Надо же было что-то сказать. Он поверил мне и ушел.

— Он ушел, потому что ты ему место лучше предлагал, — ответила я. — И приплетать туда «своих девушек» было необязательно.

— Ну, больше никогда, — поклялся Макс.

Свет в зале погас и пошла реклама, которую обычно крутят перед сеансом. Затем начался и сам фильм. Я сосредоточилась на том, что показывали на экране.

Мы негромко обсуждали с Катей фильм и хрустели поп-корном.

— Блин, — прикусила я язык, потому что на мое колено легла мужская рука и начала его гладить через джинсы. — Макс!

— Т-ш-ш… — приложил он палец свободной руки к губам, призывая меня к тишине. — Ты мешаешь смотреть фильм другим.

— Эй, можно потише? — тут же вызверился кто-то, кому мы как раз мешали. Но Макс вообще уже офонарел!

— Руку убрал, — рыкнула я и попыталась ее скинуть, но наглый парень продолжал подниматься дальше к моему бедру.

— Макс… — сжала я его руку, желая убрать, но он вцепился как клещ. — Ну, прекрати…

— Крис, ты такая сладкая конфетка, — горячее дыхание парня обожгло мое ухо и по спине рассыпались мурашки. Мурашки омерзения.

Я вскочила на ноги, перевернув ведро с поп-корном. Мне удалось избавиться от его руки и я устремилась через Катю и Питерского к выходу из зала. Сидеть тут с ним я не хочу.

— Подожди, куда ты? — Макс же погнался за мной тем же путем.

Господи, ну когда это закончится?!

Катя с Романом переглянулись и тоже решили выйти за нами.

— Куда ты так убегаешь? — схватил он меня за руку в коридоре кинотеатра и притянул к себе ближе, не давая отступить.

Ему было все равно, что мы находимся в людном месте. Он хватал меня как ему хотелось…

— Макс, отстань от меня, умоляю! — вскипела уже я. С церемониями покончено, я просто не могу терпеть его касания. — Мне неприятно.

— Так я не начила еще делать приятно, — изогнул он одну бровь, переведя все в пошлую шутку. Он просто непробиваемый…

— Отпусти, — потребовала я, и он все же выпустил мою руку из захвата.

— Крис, ну почему ты такая бетонная? Тебе жалко со мной в кино сходить, что ли?

Да он издевается! Он лапал меня и в зале, и холле кинотеатра — это он называет «сходить в кино»? Нет уж, спасибо!

— Макс, я тебе не хотела говорить, но у меня есть парень, — сказала я. — Поэтому не хватай меня, пожалуйста.

— Типа верная, да?

— Да.

— Типа любишь его?

— Да, люблю.

— Да и ладно, — пожал он плечами. — Люби. Не гора твой парень, подвинется…

Он снова попытался меня обнять, но я с силой оттолкнула его от себя. Злость на него была такая сильная, что едва пар из ушей не валил.

— Ну че ты себе цену набиваешь, а? — спросил рассерженный парень. Мои отказы перестали ему нравится… — Ну хорошо: сколько?

— Что — сколько? — спросила я, тяжело дыша.

— Сколько стоит побыть с тобой? Я заплачу.

Вместо ответа размахнулась и просто залепила ему по роже! Так смачно, что рука заболела и горела огнем на месте удара.

— Ты че, дрянь? — ухватил он меня за хвост из волос и притянул за голову к себе ближе. — Вообще озверела?

Он выругался. Я испугалась и беспомощно хватала ртом воздух, не понимая, что делать. Никогда насилия ко мне не применяли…

— А ну пошел нафиг отсюда! — раздался громкий голос Романа, а затем последовал звук глухого удара куда-то в живот Макса.

Он разжал пальцы и выпустил мои волосы. Я тут же отбежала от него дальше к испуганной Кате, которую загораживал собой огромный Питерский.

Макс на время согнулся и закашлялся, а потом выпрямился и, снова выругавшись, кинулся на Питерского, парни сцепились.

Насилу их разняли мы с Катей и подоспевшая охрана. Парни прилично разбили друг другу лица… Нас всех вывели на улицу и велели больше сюда не приходить.

Питерский так и продолжал загораживать нас собой и кучковать позади себя, словно мы его цыплята. Макс кинул на меня злой взгляд, утер кровь с носа, и бросил мне.

— Ты пожалеешь об этом, овца.

Домой меня Катя и Роман не отпустили. Мы поехали к Кате на квартиру, куда вызвали и Архипа. Как бы я не протестовала, но Питерский был непреклонен — он считал, что Архип должен быть в курсе.

Архип прилетел быстрее ветра и зашел в квартиру чернее тучи. Видимо, Роман уже посвятил его по телефону о том, что случилось в кинотеатре.

Ветров сразу же подошел ко мне, а я боялась посмотреть ему в глаза, словно бы я одна была виновата во всей этой ситуации, хотя моей вины тут как раз ни капли нет. Но перед Ромкой было жутко неудобно — ему пришлось драться и рисковать собой из-за этого придурка Макса!

Рома и Катя тактично удалились на кухню ставить чайник и промывать боевые раны Питерского.

Он поднял мой подбородок и заставил посмотреть в его синие глаза, полные беспокойства.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально, — ответила я и сама услышала и страх, и тревогу в собственном голосе.

Кому я вру… Конечно же, все плохо. Так плохо, что я уже начинаю всерьез опасаться, выдержу ли я все это. То, что Архип сейчас со мной, пусть и временно, я помнила об этом, придало сил. Немного стало легче и я доверчивым котенком прижалась к нему.

Он не оттолкнул, в ответ бережно обнял меня.

— Я не знаю, что делать, — высказала я то, что на душе.

Я была рада, что Архип ничего не спрашивал и не ревновал. Он как будто бы все понимал. Однако я ощущала, как он напряжен и зол. Ревность все же была, просто он не выливал ее на мою голову.

— Надо уходить оттуда, — ответил он мне, поглаживая меня по волосам и таким образом успокаивая меня и успокаиваясь самому.

— Увольняться?

— Да.

— Тебе Рома все рассказал?

— А как же? Он мой друг, ему пришлось за тебя драться. Как он мог такое умолчать?

— Ну да…

— Так что уходи оттуда, Крис. Макс — отморозок. Я его получше тебя знаю.

— Мне так жаль увольняться из-за него, — опустила голову я. — Мне нравилась эта работа. Где же я еще найду хоть что-то подобное?

— Значит, пока без работы побудешь, — вздохнул парень. — Он тебе проблем таких наделает, что потом не расплатишься вовек. Тем более, это кафе его отца.

— Но я копила… — подняла я голову и посмотрела в его глаза. — Я не могу уйти из дома отчима ни с чем после получения аттестата.

— Давай я тебе буду помогать? — спросил Архип. — Буду тебе половину отдавать из того, что зарабатываю. Буду выходит на дополнительные смены.

Принять такое я, конечно, не могла. Мне придется выкручиваться без этих денег, беречь то, что удалось скопить. На первое время в новом месте мне должно хватать. Еще была мысль подать документы в вуз в другом городе, чтобы мне дали общежитие и не пришлось платить за жилье. Тогда на питание мне хватило бы надолго, а там еще какую подработку бы нашла. Выкрутилась бы, лишь бы не на улице, с крышей над головой и подальше от Динки и ее папочки. Ничего плохого он мне, в общем-то, не делал, кроме тех угроз про монастырь, но все равно общаться с ним мне было неприятно и тревожно.

— Нет, Архип, — покачала я головой. — Тебе самому учиться надо и себя содержать. Твои деньги я не возьму.

— Поищи другое тогда.

Он понимал, что другое мне вряд ли удастся найти в семнадцать лет и с не полным свободным днем, но я, конечно, попытаюсь. Может быть, мне посчастливится и что-нибудь мне подвернется.

— А машины мыть меня могут взять? — спросила я его.

— На мойку… — окинул оценивающим взглядом мою хрупкую фигуру Ветров. — Не знаю, стоит попробовать.

— Надо будет походить и поспрашивать, кто готов будет меня взять.

— Да…

Я была согласна с Архипом, что надо увольняться, как бы не было жаль терять это место. Я тоже боялась, что Макс меня как-то подставит, что потом не выпутаться будет…

Архип прижал меня к себе еще крепче.

— Ты уволишься?

— Да.

— Точно?

— Да. Я все понимаю…

— Хорошо. Крис…

— Что?

Он посмотрел в мои глаза.

— Ты меня любишь?

— Опять это вопрос? — улыбнулась я.

— Я ревную, черт возьми, — процедил он сквозь зубы и сильнее сжал меня в своих руках. — Ты моя! Моя! А он посмел тебя касаться!

— Думаю, Роман передал тебе, что я была против этого.

— Да.

— Тогда какие ко мне претензии?

— Это не претензии. Мне просто физически больно, что кто-то тебя касался, а я не мог тебя защитить.

Я шумно вздохнула и притянула его голову к себе на плечо. Зарылась пальцами в его волосах.

— Ничего… Ничего, — баюкала я его, чувствуя как быстро бьется его сердце от ревности и отчаяния. — Все пройдет. Скоро мы станем самостоятельными и сами будем решать, где нам быть. Все сами… Надо просто потерпеть. Я люблю тебя, Архип. Только тебя. Тебя одного. И так будет всегда, ты слышишь? Всегда.

Ответил он мне нежно-горьким поцелуем с привкусом ревности, боли и отчаяния, что пропитывали насквозь нас обоих уже который день…

Дома я, набравшись смелости, набрала номер администратора кафе.

— Да. Слушаю.

— Ань, привет! Это Кристина.

— Да, я узнала. Говори быстрее, я очень занята.

— Я хочу уволиться. Чем быстрее, тем лучше.

Повисла пауза, потом послышались шаги и гомон на заднем плане в трубке стих. Видимо, Аня отошла куда-то в сторону в более тихое место, так как вопрос я подняла весьма серьезный, и она не хотела, чтобы нам сейчас мешали.

— Так, а в чем дело? — спросила она. — Что за спешка?

— Это личное, — ответила я. — Извини, я не могу тебя ввести в курс. Но остаться не смогу. Никак.

— Ну, милая моя, — ответила Аня. — Я все понять могу, но кто же так резко убегает? А кем я тебя заменю? Сама буду бегать с подносом?

Мне, конечно, было не очень удобно перед ней в данной ситуации, я действительно была резкая как пуля, куда-то внезапно полетела, никого не предупредив заранее. Но иного я ей предложить, к сожалению, не могла. Мне самой не хотелось уходить, но ситуация меня вынуждала это сделать.

— Прости, так вышло, — ответила я. — Это не от меня зависит, честно.

— Мы тебя оставили тут на особых условиях, — напомнила мне администратор. — Ты сама так уговаривала нас тебя не увольнять после перепродажи кафе. Мы могли взять на твое место любую девочку, которая в отличие от тебя, могла бы работать тогда, когда это нужно заведению, но я отстаивала тебя. А теперь ты просто подставляешь меня и убегаешь?

— Я не специально, — все, что я нашлась ей сказать. Мне было стыдно и неудобно перед ней, однако решение уже принято и отменять я его не собираюсь.

— Точно ничего сделать нельзя? — спросила Аня. — Может, я могу в чем-то помочь? Обижал тебя кто-то? Или денег мало? Давай я поговорю с руководством, пусть ставку поднимет или премию какую даст официантам.

— Не в том дело, — покачала я головой. — Просто я не могу теперь работать именно в этом кафе.

— Да почему? — никак не понимала Аня, но посвещать ее я в самом деле не хочу.

— Не могу, и все, — стояла на своем я.

— Ладно, — сдалась Анна. — Отпущу тебя, раз такие дела. Но давай хотя бы так: еще несколько смен ты отрабатываешь, пока я ищу тебе замену. Хотя бы две. Ну режешь без ножа же, Крис!

Мне стало ее жаль. Две смены… Думаю, от меня не убудет, и действительно некрасиво же вышло с Аней. Да и денег еще смогу отложить, эта мысль очень грела. Что может случиться за две смены? Постараюсь просто не пересекаться с Максом, и все.

— Хорошо, — согласилась я после раздумий. Надеюсь, Архип не будет за это очень злиться… — Я выйду еще на две смены.

Архипу я решила сказать об этом после одной из смен. Бежать в кафе пришлось уже не следующий день, а портить себе настроение перед сменой мне не хотелось.

Аня благодарила меня, но уже в заведении я засомневалась, верное ли решение приняла. Макс тоже явился и крутился на баре, правда, ко мне не подходил. Но как-то недобро поглядывал, так, что сердце сжималось от нехорошего предчувствия. Но я старалась не думать о плохом, просто быть начеку.

— Да где же он? — искала я по всем карманам свой электронный ключ от кассы. Чтобы завести новый заказ, мне требовалось создать его в программе, в которую вход осуществлялся только по специальному ключу, где находилась и безналичная касса, и наличная касса открывалась тоже им. — Неужели потеряла?

Я принялась искать его возле бара, ведь за потерю электронного ключа на сотрудника налагался неприятный штраф. Мне бы не хотелось на свой страх и риск отрабатывать эту смену, но не только не получить за смену денег, так еще и отдать из заведению за ключ.

— Это ищешь? — спросил Макс у меня за спиной, и я так дернулась, что ударилась головой о высокий стул, под который заглянула в поисках своего запропастившегося ключа.

Я выпрямилась и обнаружила желанный прямоугольник из пластика в руках Макса. Хотела было забрать, но он поднял руку вверх.

— А мне что будет за то, что я нашел твой ключ?

— Макс… Это не игрушки же, — обратилась я к нему. — Отдай. Гости ждут.

— Ну пусть тебя оштрафуют тогда, — хмыкнул парень, пряча от меня ключ за спину. — За нерасторопность. Забери сама.

— Макс, — старалась я не орать на него. — Отдай ключ, мне надо работать.

— Так забери, — откровенно смеялся парень. — Или поцелуй меня, и я тебе его отдам.

Я поджала губы, не зная, что мне с ним делать и как забрать свой ключ. Какие еще поцелуи? А кое-что не треснет у этого плейбоя недоделанного? Только вчера получил по морде и от меня, и от Романа, а все хорохорится!

Неожиданно меня спас Вадим.

— Вы че тут третесь? — спросил он по больше части меня. — Иди работай.

— Я не могу пробить заказ, — ответила я. — Макс забрал мой ключ.

— Чего еще? — повернулся хмурый Вадим на Максима. — Вернул ключ и иди отсюда. Не посмотрю, что ты сын хозяина — мигом шею намылю.

Макс нехотя протянул мне мой ключ, который я тут же выхватила из рук и уткнулась к экран. Люди же ждали.

— Иди, не мешай персоналу работать, — начал подгонять его Вадим.

Макс хмыкнул и ушел.

— А ты ключ не теряй больше, — негромко сказал Вадим. — Это опасно.

— Я понимаю… Сама не знаю, как уж он выпал.

— Ну давай, работай.

Макса в кафе не оказалось, и я даже расслабилась, однако спустя пару часов меня выловила Аня.

— Иди к Михаилу. Он тебя зовет, срочно.

— Зачем? — округлила я глаза.

— Поговорить с тобой хочет.

— О чем? — еще больше испугалась я.

Какие у меня могут быть разговоры с начальством? Если только я что-то натворила. Но когда я успела?

— Иди и узнаешь, — ответила Аня и указала на коридор, где располагался кабинет нашего руководителя и хозяина кафе.

Я вздохнула, убрала в карман фартука блокнот и ручку и отправилась на разговор.

Робко постучала и после разрешения войти зашла в кабинет.

— Кристина, садись, — указал он мне на стул напротив себя за большим столом.

Я прошла и села. Со страхом и волнением смотрела на него. Зачем он меня сюда позвал?

— Разговор будет серьезный и неприятный. Для тебя, — заявил он, и я сжалась в ком.

Что же я уже наделать успела?

— Сейчас приехали за кассой, — принялся рассказывать Михаил. — А вышла оказия. В кассе, и наличной, и безналичной тоже, пусто. Как ты мне это объяснишь?

Я почувствовала как холодеют руки. Пропала касса кафе? Это ужасно. Но причем тут я?

— Ну что молчишь-то? — спросил хозяин кафе, когда я уже продолжительное время ничего ему не отвечала.

— Я? — разлепила я сухие губы. — А откуда я могу знать, что с вашей кассой?

— Оттуда, Кристина, — вздохнул мужчина. — Что открывалась она твоим ключом. И после этого была изъята полностью на суммы свыше ста пятидесяти тысяч рублей.

— Я… — В голове мелькнул момент, как Макс держит в пальцах мой электронный ключ. Но как я докажу теперь, что это не я? Если я начну обвинять сына хозяина кафе, он, конечно мне не поверит. — Я не брала.

— Да конечно, — хмыкнул он. Я смотрела на него и молча хлопала ресницами, которые от слез уже стали мокрыми. — Ключом твоим была открыта касса. Что мы будем с этим делать? Я намерен вызвать полицию.

— Подождите, — выставила я руку вперед. Сердце билось от страха в груди так сильно, что я еле могла дышать и говорить. Но решать проблему как-то надо, пока он реально не сдал меня в полицию. Мне почти восемнадцать, и боюсь, на тормозах это дело из-за того, что я несовершеннолетняя пока, не спустят.

— Чего ждать? — изогнул бровь хозяин кафе. — У тебя есть такая сумма отдать мне прямо сейчас?

— Нет.

— Может, завтра сможешь довнести в кассу? Тогда разговор будет закрыт.

— Тоже — нет… — едва на теряла я сознание от ужаса. Откуда же у меня, по его мнению, могла быть такая сумму, если я школьница еще, которая к тому же, подрабатывала здесь?

Поработала блин… Да, какая-то сумма у меня была отложена. То, что я с таким трудом скопила за полгода, работая день и ночь. Но этого явно мало и сумму сворованного не мною деньгами не покроет, конечно. Мало того, что все придется отдать, так еще и должна останусь.

— Тогда чего я должен ждать? С моря погоды?

— А разобраться? — тихо спросила я. — Презумпция невиновности у нас в стране…

— Набралась умных слов! — крякнул Михаил. — В этих стенах я — твой закон, поняла?

— Но я не брала, честное слово! — сложила я руки в мольбе. — У вас же есть камеры, посморите по ним, кто мог воспользоваться моим ключом. Я его…потеряла.

— Когда потеряла? — нахмурился Михаил.

— Сегодня днем.

— Именно тогда деньги и были выведены.

— Ну вот! Кто-то мог воспользоваться моим ключом, и все. Посмотрите по камерам, кто. Пожалуйста.

— Балда, — покачал головой мужчина и вздохнул. — Камеры там сто лет в обед не работают. И единственная и неопровержимая улика, что деньги списаны Кристиной. А в кассе пропали после тебя.

Я опустила голову. Какой-то капкан без выхода. За что же ты так со мной, Макс? Я ведь не виновата, что ты мне не нравишься. Вот, значит, что означали твои слова про то, что я пожалею? Нет, я не жалею, что съездила тебе тогда по морде. Сделала бы это еще раз с превеликим удовольствием. Только проблем моих это не решит… Отчим если прознает — отправит меня куда подальше и похуже, чем та школа при монастыре.

— Если ты ключ потеряла, об этом нужно было немедленно сообщить, — сказал хозяин кафе. — Хотя и за это время могли набедокурить, но тогда я бы не думал так откровенно на тебя. Но ты же смолчала.

— Это Макс взял, — подняла я голову. Рискнула сказать. Мне все равно терять уже нечего.

— Чего ты сказала? — нахмурился его отец. Конечно, слушать такое о любимом сыночке ему вовсе не было приятно.

— Макс взял.

— Ты офигела? — спросил он прямо. — Доказательства какие? По всем следам это сделала ты.

— Он нашел мой ключ. И отдал мне. До этого он мог в теории снять деньги из кассы.

— Зачем?

— Спросите это у него.

Михаил нахмурился еще больше. Мне стало очевидно, что думать на сына ему не хочется. Проще обвинить меня и заставить платить. Не знаю даже, на что я рассчитывала? Что он позволит очернить своего сына? Глупо, наверное, ждать в этой ситуации справедливости к себе. Макс все сделал очень грамотно. Подстава просто блестящая…

— Значит так, — заговорил он снова, приняв решение. — Улик против Макса нет. Деньги списаны твоим ключом. Алиби у тебя нет, и потому — извини, но тебе придется все вернуть до копейки. Как ты это будешь делать?

— Я… — подняла я на него заплаканное лицо. Я проиграла… — У меня есть некоторая сумма дома. Я принесу.

— Сколько?

— Девяносто тысяч.

— Ну, хоть что-то, — постучал ногтями по столу Михаил. — Ладно, пока без полиции обойдемся. Езжай за деньгами, принеси то, что есть. Тряси родителей, делай, что хочешь, хоть собой торгуй, но вся сумма должны быть у меня уже через неделю, иначе я тебя закрою на нарах, и не посмотрит никто, что ты еще несовершеннолетняя. Поняла?

— Поняла, — отозвалась я убитым голосом. Сплошная безысходность.

— Иди домой, — посмотрел на меня Михаил. — Неси деньги. Про Макса чтобы трепать мне не смела эту чушь! Это тоже понятно?

— Да…

— Тогда вали отсюда, — окинул он меня таким взглядом, словно я мерзость какая-то. — И да — ты уволена, естественно.

На негнущихся ногах я вышла из кабинета руководителя заведения и направилась к бару. Там был Вадим. Он видел, что Макс не отдавал мне ключ, который я искала под стульями прямо при нем. Может быть, он сможет мне помочь?

— Вадим, я хочу с тобой поговорить, — обратилась я к нему, отвлекая от работы.

Тот окинул меня взглядом, увидел, что я плачу, и отложил стаканы в сторону.

— Ты чего? Случилось что-то?

— Да, — кивнула я. — Меня уволили и обвиняют в краже всей кассы.

— Ёлки, — так и сел на свой стул бармен. — А ты не брала?

— Нет, конечно, — покачала я головой. — Я дорожила этой работой и копила на свое будущее… Мне это ни к чему.

Вадим почесал задумчиво подбородок, а потом посмотрел на меня:

— Не надо свои ключи терять, — упрекнул он меня мягко. — Я же говорил, что это опасно. Кто-то снял кассу за тебя, а платить тебе придется.

— Мы оба знаем, кто это, — сказала я.

— Макс? — шепотом спросил Вадим и огляделся, не подслушивает ли кто наш разговор.

Я медленно кивнула.

— Вот блин… — призадумался еще больше парень. — Надо же, своего же отца… А тобой прикрылся.

— Да, — горько вздохнула я.

— Ну, это ты ниче не докажешь теперь, — хмыкнул Вадим. — Камеры тут давно уже не работают. Сколько мы не делали заявок на починку, все как о стенку горохом… Своего сыночка Михаил будет выгораживать до последнего. Оба они — такие мрази…

— Это я уже поняла, — ответила я и посмотрела ему в глаза. — Но, может быть, ты хотя бы сходишь и расскажешь о том, что видел? Ты ведь видел, как Макс не отдавал мой ключ. Он был у него как раз после списания денег.

— Видел, да, — кивнул Вадим. — Только боюсь, что слушать его отец ничего не станет.

— Значит, ты даже не попытаешься? — расстроилась я. Последняя ниточка надежды на спасение обрывалась.

— Да нет, я схожу, конечно, — ответил парень. — Но настаивать не буду. Иначе и я тоже потеряю это место. Скажу просто, что мол так и так, видел все сам, только вам говорю, больше ни гу-гу. Но решение принимать будет все равно он. И ты догадываешься, я так думаю, что он будет не в твою пользу.

— Хотя бы сходи, — умоляла я его. — Вдруг он задумается.

— Ладно, — хмыкнул он и вышел из-за барной стойки. — Но ничего не обещаю.

Спустя минут десять томительного ожидания Вадим вернулся и развел руками.

— Михаил сказал, что все равно отдавать бабки придется тебе, Крис.

— Понятно, — снова опустила я голову. — Ладно, спасибо за попытку. Я…пойду переодеваться. Мне нужно привезти то, что я смогла заработать и отдать это Михаилу.

— Сочувствую, Крис, — вздохнул Вадим. Ему правда было меня жаль, но помочь мне он ничем не мог.

— Да ладно, — вяло улыбнулась я. — Что-нибудь придумаю.

— Слушай, ты можешь мне бутылку принести, раз все равно вниз идешь? — спросил Вадим, указывая на нужный ему в баре напиток. — Будь другом, а то я и так пробегал из-за тебя сколько времени.

— Да, хорошо, я сейчас принесу, — ответила я и спустилась вниз.

Возьму в погребе нужный напиток, потом переоденусь в раздевалке для персонала и занесу на бар к Вадиму то, что он просил.

Но спустя пару минут поисков нужной бутылки дверь погреба внезапно закрылась.

Я обернулась и встретилась взглядом с Максом.

Как он тут оказался?

— Ну, привет, красавица, — сказал он мне.

— Открой дверь, пожалуйста, — прошептала я, ощущая как горло стянул страх, и как я нервно сжимаю найденную бутылку в руках.

— Тебе душно?

— Ты издеваешься, Макс? — закричала я. — Открой эту чертову дверь!

— Не кричи ты, — улыбнулся он мне, словно наслаждаясь моей паникой. Истинный маньяк… — Я просто спросить хочу.

— Что спросить?

— Как ты будешь папе деньги отдавать.

— Не знаю… — потрясла я головой. — Как-нибудь отдам. А ты будешь наслаждаться зрелищем, не так ли? Ты ведь меня подставил.

— А докажи, — осклабился парень.

— Ты знаешь, что я не смогу этого сделать, — сдавленно ответила я. — Камеры не работают. Я открывала кассу последняя — якобы. Ты все прекрасно продумал.

— Ой, сколько проблем у тебя теперь будет… — притворно сочувствовал мне Максим.

— Да. Ты рад?

— Не то чтобы очень, но… Я же тебе говорил, что ты пожалеешь о той пощечине.

— Ты напросился, — смело смотрела я ему в глаза. — Ты начал меня оскорблять.

— А такую принцессу и недотрогу оскорблять нельзя, конечно же.

— Да никого нельзя, — ответила я. — В любой ситуации надо оставаться человеком. чего у тебя, к сожалению, не вышло. Открой дверь, Макс. Не заставляй меня думать о тебе хуже, чем ты есть на самом деле. Или наоборот — я думаю о тебе лучше?

— Хм, — усмехнулся парень и поставил руку между моей головой и стеллажами с дорогими напитками. — Твое мнение обо мне меня уже мало интересует.

— Вот как? — вздернула я брови. — Почему тогда ты здесь?

— А мне так хочется. Где же твой парень, о котором ты говорила? Почему не защищает тебя?

— Ты прекрасно знаешь, что сюда имеет вход только персонал кафе, — ответила я. К чему он клонит? Я начинаю уже бояться не на шутку, даже зубы застучали друг о друга.

— Ну тогда, к твоей «нерадости», твоя судьба сейчас зависит от меня, детка, — гадко улыбнулся о мне, пройдя сальным взглядом по моей фигуре, от чего меня передернуло.

— Что ты хочешь? — спросила я его откровенно.

А может, просто в панике пыталась выиграть время. Пальцы сжимали бутылку с напитком…

— А ну-ка дай это сюда, — проследил он взглядом за моими руками и резво отнял потенциальное оружие.

Ну, теперь я не знаю, что делать.

— Говоришь, я нехороший, а сама собралась бацать меня по башке бутылкой.

Я молча опустила глаза. От паники дышать удавалось с трудом. Мне кажется, я никогда в жизни так сильно еще не боялась ничего.

— Максим, — подняла я глаза на него. — Отпусти меня, пожалуйста. Ты и так меня серьезно подставил. Я все поняла. Я больше никогда тебе слова плохого не скажу, но умоляю — прекрати этот цирк.

— Я тебя отпущу, конечно, — заверил он меня. — Сразу после того, как ты извинишься за свое поведение.

— Прости меня, пожалуйста, Максим, — унижалась я перед ним. — Я не права.

— Раз не права, — подошел он ко мне вплотную. — Тогда целуй меня.

На это я не готова была пойти. Если он хочет поцелуев — ему придется взять это силой. Но боюсь, он и на это пойдет.

— Что стоишь? — заломил одну бровь Макс, которого едва уже не трясло от вида моих губ, возможности их целовать и неоспоримой власти надо мной. — Одно твое «да», Крис, и проблема исчезнет. Я скажу отцу, что взял деньги. Верну их, он меня простит. Никакой тюрьмы не будет, ничего. Отец тебя даже на работу возьмет обратно. Хочешь?

Я смотрела на него и понимала, что не смогу это сделать, даже если мне будет угрожать тюрьма.

— Крис… — парень, ломая мое сопротивление, прижал меня к себе, ожидая поцелуя.

— Нет, Макс, я не…

Больше он спрашивать не стал. Поднял мой подбородок вверх и прижался сам к моим губам. Меня пронзило такое чувство омерзения, унижения, беспомощности и отчаяния, что слезы брызнули из глаз. Мне с ним не справиться… Никто нас тут не найдет и не помешает ему сделать задуманное…

Я плакала о себе, об Архипе, которого убьет это, да и меня оно убьет. Но сделать я ровным счетом ничего не могла. Парню было плевать, что мне не нравится все то, что он со мной делал, он ловил свой эгоистичный кайф.

Однако небо сегодня решило сжалиться надо мной…

— А что здесь происходит? — услышала я голос Вадима и поняла, что из тисков меня выпустили. Макс отшатнулся в сторону, выбив из мои рук бутылку, которая разбилась об пол.

Красная жидкость стекала с моих дрожащих рук. Дорогой напиток смешался с моей кровью… Больно. Я зацепила ногой еще одну бутылку и не успела поймать, она разбилась, порезав мне руки.

— Приперся, блин… — выплюнул Макс сквозь зубы и вышел.

Я нервно оправила на себе одежду. Слава богу, ничего криминального Макс сделать не успел… Вадим вовремя нам помешал.

Я подняла глаза на него. Он окинул взглядом разбитую бутылку и протянул мне руку.

— Пойдем.

Я взялась за нее и на непослушных ногах вышла следом за ним.

Вадим отвел меня к бару, усадил за стойку и налил чая.

— Ты как? — спросил он.

— Нор…Нормально. Сейчас успокоюсь, поеду домой…

— Правильно, — кивнул Вадим, а потом придвинулся ближе. — Не ходи сюда больше. По крайней мере, одна. Макс отморозок, он не остановился бы, если бы я не пошел за напитком сам, так как ты запропастилась куда-то.

— Я уже поняла… — опустила я глаза. — Спасибо тебе.

Так неудобно было, что Вадим видел всю эту грязь, прекрасно понимал намерения Макса, но я была безумно благодарна ему, что он вовремя пришел, и, я так думаю, готов был вмешаться, когда понял, что все происходит без моего согласия.

— Да ладно уж, я…

Нас перебил Михаил, злой как черт, подлетевший к стойке.

— Вот овца, а… — выплюнул он мне в лицо. — Мало того, что ты меня обворовала, так ты еще и две дорогие бутылки раскурочила. Ты хоть понимаешь, что у тебя и так проблем по самые гланды, так я тебе и эту бутылку в счет включу? Допрыгалась?

— Я… Я не виновата! Меня толкнул Макс! — осмелилась высказаться я.

— Ах ты… — он грязно выругался. — Ты опять смеешь на моего сына рот открывать? А ну, иди сюда.

Он ухватил меня за шею и поволок на задний двор кафе, туда же, где находился служебный выход.

— Михаил Николаевич! — попытался вступиться за меня Вадим.

— А ну за бар, быстро! — рыкнул он на бармена. — Иначе вылетишь вслед за ней. А ты, дрянь криворукая, перебирай отсюда быстрее ногами.

Вадим остался стоять на месте. Я не могла его за это осудить.

Очень надеялась, что бить меня никто не станет…

Но Михаил не собирался ничего со мной делать, он лишь выволок меня на улицу.

— Ты уволена. Давай, проваливай отсюда. И помни, что бабки я долго ждать не буду. Сдам тебя в полицию, и делов.

— Вы не докажете ничего! Я не виновата.

— Слышь ты, девка! — Он снова ухватил меня за шею, притянул ближе к себе и выдохнул мне свое зловонное дыхание прямо в лицо.

— Пустите…

— Ты че такая борзая-то? Приструнить бы тебя, кобыла…. Я б тебя научил, как надо со старшими разговаривать.

Внезапно нас резко развели по сторонам. Архип… Но что он тут делает?

— Э, пацан, ты че — офонарел?

— Руки убрал от нее.

— А ты кто такой? — сузил глаза мужчина. — Защитничек нарисовался. Тогда может, ты вернешь мне все, что она сперла и испортила?

— Что вы от нее хотите? — холодно задал вопрос Архип, загораживая меня собой и вставая между мной и хозяином кафе.

— Денег мне она должна, — заявил он. — Целую кассу, выручку за неделю утащила, овца!

— Михаил Николаевич, я не брала ничего! — воскликнула я из-за спины Архипа. Теперь он тоже решит, что я воровка!

— А это ты будешь в полиции объяснять! — рыкнул он на меня, но нападать снова не осмелился. Архип был выше него и из-за своей комплекции смотрелся рядом с плюгавым мужиком горой. Но проблем плюгавому это устроить мне не помешает… — У меня есть доказательства — касса открывалась ее электронным ключом… Посадят твою воровку.

— Сколько? — снова задал вопрос мой сегодняшний внезапный защитник.

— Много, юнец, много, — хмыкнул Михаил Николаевич. — Тебе папа на развлекушки столько не даст.

— Назови сумму.

— Ну, там в кассе было сто пятьдесят тысяч. И еще сегодня она разбила дорогие бутылки. Одна стоила больше ста тысяч. Две укокошила. Итого — четыреста штук. Ну че? Полицию вызываем?

— Не надо полиции, — спокойно ответил Архип. — Возьми часы. Они из Швейцарии. Настоящие, не подделка. Продашь их. Часть расходов покроет.

Он снял с запястья в самом деле дорогую на вид игрушку и протянул ее хозяину кафе. Тот лишь пренебрежительно посмотрел и отвернулся.

— Нет, пацан, — покачал он головой. — Заниматься торговлей на досках объявлений я не буду, да и в часах не разбираюсь. Вот продашь их сам и принесешь, коли так хочешь за свою девку заплатить. Не достанет ее полиция — так достанут другие люди, и там вы уже часами не отделаетесь.

Теперь мне стало еще страшнее. В это кафе часто приезжали отдыхать странные мужчины… Криминальной наружности.

— Хорошо, я сам продам, — сказал Архип. — Часть денег переведу сейчас. Идет?

— Давай.

— Ну ладно, — хмыкнул хозяин кафе, после того как Архип перевел ему часть денег прямо сейчас. — У вас ровно неделя, чтобы принести остальное, иначе я твою зазнобу сдам в полицию. Или… волкам.

— Я понял.

Мужчина ушел, а я робко подняла глаза на Архипа. Кажется, я влипла, и он вряд ли найдет такие деньги, чтобы меня спасти. Он ведь тоже пока что просто школьник, пусть и сын состоятельных родителей.

И кто такие волки? О ком говорил Михаил?

Мужчина ушел, а мы остались стоять на заднем дворе кафе. Меня мелко трясло, знобило, словно зимняя стужа стояла, хотя, вообще-то, было не так уж и холодно.

— Кто такие волки? — спросила я его.

— Банда такая у нас в городе.

— А-а… Боже, что мне делать?

Я растерянно смотрела на своего спасителя, нервно заламывая руки. Куда же я влипла?

— Ворон кличка у хозяина этого кафе. Он среди бандитов известный. И кафе держит для своих дружков в основном — точнее, делится с ними.

— Да? Я… Я не знала.

— Весь город знает, и только одна Кристина к нам из леса вышла.

Я промолчала, опустила глаза на свои кроссовки.

И что теперь?

— Ну что, Снегурочка? — спросил он. — Я найду эти деньги. Больше ты ему ничего не должна.

Я шумно выдохнула.

— Теперь ты должна мне, — добавил Архип.

Он сомкнул на моей талии, привлекая меня ближе к себе. Пальцы теснее сжали ее.

Руки одноклассника сомкнулись на моей талии, привлекая меня ближе к себе. Пальцы теснее сжали ее.

Я не знала, что на это отвечать. Паника туманила мозг.

— Будешь делать то, что я скажу.

Я точно знаю, чего он хочет. И это погубит нас обоих…

— И первый мой приказ: сейчас ты поедещь со мной и все мне расскажешь. Поехали, — потянул он меня за руку к машине.

Я села в авто и мы выехали на дорогу. Он крепко сжимал руль и явно нервничал. Я — тоже. Сейчас мне придется все ему рассказать, как было, и я боялась его реакции. А вдруг он пойдет искать Макса и они поубивают друг друга.

— Крис, ты зачем туда пошла? — кинул он на меня взгляд, на секунду оторвавшись от управления машиной. — Мы же с тобой договорились, что ты не будешь там работать! Почему ты меня обманула и все равно туда пошла?

— Я не хотела обманывать тебя, — опустила я голову. — Я просто хотела помочь Ане и еще немного денег заработать. Она звонила мне после того, как мы с тобой говорили, и просила выйти еще на две смены. Я согласилась. Я хотела тебе рассказать сегодня…

— А какого черта ты мне об этом не сказала вчера? — ударил Архип по рулю. — Я бы тебе сразу сказал, что не надо соглашаться. Максу и одной смены хватило, чтобы утопить тебя! Это ведь он, да?

Я молча смотрела на свои колени и плакала.

Я действительно повела себя как дура, не послушала его и оказалась слишком добра к чужим людям. И попалась в мышеловку. Теперь неизвестно, какие у всего этого будут последствия…

— Откуда ты узнал, где я? — спросила я.

— Катя сказала.

Ну да, ясно. Я все же поделилась с ней как с подругой о том, что решила выйти на две смены. Все равно я бы сказала Архипу об этом сама уже сегодня… Но не успела.

Архип молча рулил в сторону квартиры Кати. Я так понимала, разговор у нас будет в ней. Только не знаю, как я буду рассказывать ему о том, что Макс ко мне приставал, и если бы не Вадим, который пришел за напитком, то… Я даже не могла думать об этом, не то, что говорить. Но мне придется все выкладывать Архипу, потому что теперь нам вместе придется искать эти деньги, и я его уже все равно впутала. Он должен знать, как все было на самом деле, тем более, что он и сам догадался.

Мы зашли в темную квартиру, и первое, что сделал, Архип — обнял меня и прижался щекой.

— Дура. С тобой беда могла случиться. Что бы я тогда делал без тебя?

— Я не думала, что он настолько отбитый, станет следить за мной… — прошептала я, ощущая, как сейчас, уже в безопасности, меня накрывает от пережитого. Я прижималась к нему и плакала. Кое-как мы скинули куртки и ботинки и встали вместе у окна, снова обнялись.

— Он следил за тобой, думаешь? — спросил Архип. Его руки тоже дрожали, он очень испугался за меня.

Жалею, что решила помочь Аньке… Всегда нужно думать в первую очередь о себе. Зря я не послушала Архипа, он ведь предупреждал. Он прав: теперь я всегда-всегда буду его слушать и спрашивать совета. Ничего больше скрывать не стану от него. Все могло закончится гораздо печальнее, чем просто довольно весомый долг.

— Да, следил, — ответила я. — Ключ мой спер, вынес кассу, и указал на меня.

— Осел… — желваки парня так и ходили ходуном.

— Самое обидное, что доказать свою непричастность я не смогу. Камеры там не работают, а улика одна — то, что касса открыта мои ключом. Михаил явно покрывает сыночка, может, они даже в доле, я не знаю… Но деньги мне придется им отдать, иначе они заявят в полицию. Тогда отчим узнает, и нас точно разлучат…

— Не разлучат, — сжал крепче меня Архип. — Мы отдадим деньги обязательно. Я что-нибудь придумаю.

— Что?

— Пока не знаю… — пожал плечами Ветров, но мне стало рядом с ним намного легче. Как писал Экзюпери — беда, разделенная на двоих, уже и не такая уж беда. Когда твою лапу держит другая лапа, то какая разница, что там в мире происходит… — Продам пока гаджеты, приставку, телефон… Украшения какие найду. Может быть, этого и хватит. Машину продам если нужно.

— Архип… — подняла я глаза на него. — Ты сделаешь это ради меня?

— Что за глупые вопросы? — нахмурился он. — Неужели я тебя оставлю в такой ситуации?

— Я сглупила, и сама в этом виновата, — опустила я глаза.

— Что пошла туда?

— Да.

— А я предупреждал, Снежинка…

— Я знаю… Жаль, что время вспять не обернуть.

— Ладно, — прижал он снова меня к себе. — Оставь это мне. И вперед имей в виду, что слушать надо умных парней.

— Буду, — закивала я головой, преданно заглядывая в его синие глаза. — Больше никогда без тебя ничего решать не буду.

— Вот и умница, — взял он руки в мое лицо. — Ты очень красивая, Крис… Макс распустил слюни, козел…

Я снова вспомнила руки и губы Макса на себе, и меня передернуло.

— Он тебя трогал? — спросил Архип, нахмурившись. Я почувствовала, как напряглось его тело. Каждая мышца стала каменной.

По моей реакции парень догадался…

— Я… Он ничего не успел сделать.

Архип шумно выдохнул, отпустил меня и сделал круг по комнате, а потом ударил кулаками о стенку. Выругался, опустил голову и застыл на какое-то время. Я испугалась, но заставила себя забыть о страхе и подошла к нему. Тронула за плечо.

— Архип…

— Убью его.

Я развернула его к себе и прижалась к нему изо всех сил, едва не повиснув на нем.

— Нет, не надо! Не трогай его, ты слышишь? — шептала я, плакала и обнимала его. Я понимала, чем все это кончится. Правда обязательно всплывет, из-за чего произошла драка парней, и тогда отчим точно упечет меня куда подальше. Нельзя этого допускать. Но ревность сейчас слишком сильно захватила Архипа, он ничего не слышал.

— Он трогал…тебя, — проговорил он, и в его глаза сверкали от ярости. — Никто не имеет права. Никто.

— Никто и не будет трогать, — пыталась я успокоить его. — Больше я к нему никогда не подойду, он не будет больше прикасаться.

— Конечно, не будет, — выплюнул Архип. — Потому что я ему руки оторву!

Он сделал шаг к двери, пытаясь убрать меня от себя, но я запрыгнула на него словно обезьянка и стала его целовать.

— Я люблю тебя, люблю… Не уходи! Не оставляй меня одну, останься…

Архип поддался моим поцелуям, хотя мне пришлось прилично с ним побороться. Он рвался идти искать Макса, рычал, едва не плакал вместе со мной, понимая, что я сегодня пережила. В конце концов мои мольбы были услышаны, и Архип сдался.

Обессиленные мы уснули в обнимку на диване гостиной…

Когда Крис уснула, осторожно выбрался из-под ее руки. Посмотрел на мою спящую красавицу. Крис была безмятежна, она видела какие-то сны… Прости, малыш, но я не могу оставить это так. Это дело чести. Никто не будет лапать мою девчонку безнаказанно.

Я решил найти Макса и вызвать подонка на разговор.

Обернувшись еще раз на пороге, чтобы убедиться, что не разбудил ее своей возней, и вышел вон.

Вскоре я нашел его возле супермаркета, где обычно тусовалась молодежь.

Мы бывали там и сами, и я знал, где приблизительно его искать. Угадал с первого раза.

— Макс, — позвал я парня, и он обернулся, оставив беседу с какой-то рослой брюнеткой.

Увидев его лицо, еле сдержался, чтобы не съездить по нему здесь и сейчас.

— Че тебе? — недружелюбно отозвался он.

— Поговорить хочу с тобой.

— О чем?

— Давай отойдем, и узнаешь.

Он хмыкнул, но отделился от своей компании и подошел ближе.

— Ну че?

Больше сдерживаться у меня не вышло. Едва я представил, как он лапал мою девочку, мозги отключились, и я врезал ему под дых.

— Это тебе за Крис, — сказал я, когда Макс согнулся пополам и закашлялся, но тут же принялся давать мне сдачи.

— Ты че, олень? — толкал он меня в ответ, и снова получал хук справа. — А тебе что до нас с ней?

— Она моя!

— Чего? Ты опух, что ли?

— Моя! — кинулся я на него.

Завязалась драка, а когда я огляделся вокруг, то понял, что Макс честно поступать не планировал, и теперь нас — трое на одного…

— Че, крутой? — сплюнул Макс кровь на землю. — Как вы меня со своим дружком задолбали уже… Че ж ты его не привел сюда? Он так прекрасно впрягался за нее в прошлый раз.

— Давай один на один, — хмуро сказал я, переводя взгляд с одного парня на другого, которые сжимали кольцо вокруг меня плотнее. — Так нечестно.

— А кто те сказал, что тут все будет честно?

Проснулась среди ночи и поняла сразу, что что-то не так…

Черт, я уснула в квартире Кати и не явилась домой… Владимир меня убьет, я даже не знаю, что вообще ему теперь говорить…

Только то, что случайно уснула в квартире подруги пока мы занимались, от усталости.

Но поверит ли…

Стала водить рукой по подушке Архипа, и тут же распахнула глаза и села на постели — Архипа здесь не было.

Огляделась, чтобы понять, куда он мог деться. Может, воды пошел выпить? Или ему не спалось…

Встала и прошла по квартире, но нигде его не нашла. Я была тут одна.

Глянула на часы — три ночи.

Ощутила беспокойство. Куда он мог уехать и оставить меня в такое время?

Нашла в куртке телефон и принялась ему звонить.

Никто не отвечал. Несколько попыток дозвониться Архипу не увенчались успехом, и напугали меня еще больше.

Несколько раз порывалась позвонить Питерскому, но решила все же не тревожить его среди ночи, дождусь уже утра. Вдруг Архип сорвался домой, мало ли, а я только панику подниму.

Написала смс Питерскому:

«Привет! Ты не знаешь где Архип?».

Отложила телефон и улеглась обратно на кровать, стала смотреть в стенку, ожидая утра.

Сна не было до самого рассвета, и позже тоже.

Когда телефон наконец ожил от входящего вызова, часы показывали семь утра.

Я схватилась за телефон, надеясь увидеть там имя Архипа, точнее, Галины, так я его и сохранила в своем телефоне, но звонил Питерский…

— Да, — холодными руками приняла я звонок, словно чувствуя, что сейчас будет что-то страшное.

— Кристин, — говорил Питерский таким голосом, что я его не узнала даже. — Я знаю, где Архип.

— Где? — спросила я, чувствуя, как вся леденею. — Он пошел искать Макса, да?

— Да, — ответил спустя паузу Роман. — И нашел…

— Что с ним? — вцепилась я пальцами в телефон так, что едва его не изломала в куски.

— Архип в реанимации. Он в коме. Была сильная драка, и…

Дальше я ничего уже не слышала. Сознание покинуло меня.

Очнулась от резкого запаха, распахнула глаза и громко чихнула.

— Крис, — обеспокоенно в мое лицо смотрела Катя.

— Где Архип? — вскочила я на ноги.

Переводила взгляд с Кати на Питерского, что топтался позади нее.

Видимо, Ромка понял, что я упала в обморок от таких новостей, и они с Катей примчались приводить меня в чувство, ведь у Романовой есть второй комплект ключей…

Я вспомнила, что услышала перед тем, как потерять сознание — Архипа избили до комы и реанимации…

Ужас снова охватил меня с такой силой, что я обняла себя и хотела завыть в голос.

Я же просила, умоляла не ходить его туда!

И что теперь? А если он…

Нет, я не могу об этом думать.

И во всем этом виновата лишь я одна.

— Собирайся, я отвезу тебя, — сказал Роман, хмуро глядя себе под ноги. — Только в реанимацию все равно никого не пускают. Мы тоже пока просто ждем вестей, ждем, что он придет в себя. Все необходимое уже сделали, теперь только ждать… К сожалению, он сильно получил по голове, либо очнется, либо… Пока он на аппаратах. Сам не может ничего… И я не уверен, что родители Архипа тебе обрадуются. Они ведь уже в курсе, из-за чего, точнее, из-за кого так избили его…

Как в тумане я собиралась. Не помню даже, как одевалась, и не знаю, не надела ли что-то наизнанку, до того мне было просто все равно. Я горела лишь одним — поскорее узнать от врачей, что с Архипом, услышать, что он выживет, и все будет хорошо… Я верила, что он выкарабкается, потому что он молодой, сильный и иначе быть просто ну никак не может. Я отказывалась верить в иной исход.

Мы приехали на машине Питерского быстро к областной больнице. Дурной знак, сюда привозят либо потому что близко находился пострадавший, либо очень тяжелые случаи. И сейчас, несмотря на то, что я уже была в курсе того, что состояние Архипа очень тяжелое, все же наивно надеялась, что в ситуации Ветрова все-таки первый вариант — он просто был близко именно к этой больнице.

До самого отделения никаких препятствий перед нами не появилось. На первом этаже мы надели бахилы и одноразовые халаты, поднялись по лестнице на второй этаж, где находилось отделение реанимации. А вот внутрь нас уже не захотели пустить…

— Девушка, ну я же вам объясняю, — говорила мне молодая медицинская сестра. — В отделение реанимации посторонних не пускают. Только близкие родственники. К тому же, Ветров вам без сознания, и в палату вас все равно не пустят.

— Я не посторонняя, — глотала я слезы от отчаяния и безысходности. — Это мой…парень. Я люблю его…

Девушка с сочувствием посмотрела на меня. Наверное, она тоже влюблена и чувства мои прекрасно понимала.

— Даже если вас запущу в отделение, то в палату все равно никак зайти будет нельзя.

— Как он хотя бы? — спросил Роман. — Есть какие-то сдвиги?

— Нет, — покачала головой медик. — Состояние стабильно-тяжелое.

— Но хуже не было?

— Хуже — нет.

— Ну, уже что-то…

— В вашем случае — это уже много, да.

— Больше ничего не требуется? Может, кровь сдать? — деловито спросил Питерский, и я в который раз невольно отметила про себя, как Кате повезло с ним… Мой Архип такой же… Мужественный, умный, готовый решать все проблемы, отдать голову за меня… Только бы выжил. Тогда бы мы все-все преодолели. Все наши проблемы теперь мне казались ничтожными и мелкими… Я молилась лишь об одном — что он дышал.

— Нет, ничего не нужно, — покачала головой сестра. — Все необходимые манипуляции проведены. Теперь остается только ждать, когда он очнется.

— Там есть окно? — спросил я ее внезапно.

— В палату? — не поняла девушка.

— Да, — ответила я.

— Есть… — окинула задумчивым взглядом меня медсестра.

— Можно я хотя бы посмотрю на него? — сложила я в мольбе руки. — Одну минуточку. Пожалуйста… Мне так…страшно, мне хочется увидеть, что он все еще дышит, — плакала я, никого не стесняясь. Катя позади меня тоже прижималась к своему Ромке и плакала, а он, хмурый обнимал меня.

— Ладно, — сдалась девушка, которая мне очевидно сочувствовала. Вот бы все врачи у нас были такими, как она… — Идем. Но только минуточку. Потому что девушка — не жена, а пускать кого-то кроме родственников в отделение не велено нам.

— Я только посмотрю.

— Идем, — открыла она дверь, пропуская меня внутрь стерильно чистого отделения. — Вы тут ждите.

Ребята и не пытались идти за мной. Дождаться вестей можно было и в коридоре.

Пока мы шли мимо палат, в которых лежали бледные, зачастую, бесчувственные люди, подключенные к сотням медицинских аппаратов, мое сердце совсем сошло с ума от боли и волнения и грозилось выскочить из меня и улететь птичкой быстрее меня к нему, к Архипу.

Когда же я увидела его в окошке палаты, то сразу же поняла, что мне стало еще хуже, хотя казалось бы хуже быть не может. Может…

Он был таким разбитым, белым как больничная стенка, таким беспомощным, что сердце едва не разрывалось. Я приложила сухую ладонь к губам и тихо плакала.

— Он…дышит? — спросила я сквозь слезы шепотом.

Медсестра, которая стояла чуть позади меня, ответила:

— Да. На искусственном дыхании. Сам пока не может.

— Он сможет?

— Надеемся, что да.

— Сможет, — уверенно сказала я сама себе и приложила ладони к стеклу, словно пытаясь прикоснуться к нему. Так хотелось просто чувствовать его, тепло его тела, слышать дыхание и знать, что он просто есть. Мы такие дураки, что ничего не умеем ценить вовремя. Все торопимся куда-то, нам все кажется, что у нас еще полно времени и слишком много проблем, чтобы наслаждаться жизнью. А она вот так быстротечна… Сегодня ты есть, здоров и бегаешь, тоскуешь по любимой и крадешь ее поцелуи, а завтра лежишь без сознания под кучей трубок и не можешь сам дышать…

— Так вот ты какая, Кристина, — услышала я позади себя мужской голос и мы с медсестрой встрепенулись.

Я резко обернулась и встретилась с синими глазами высокого статного мужчины. Мне не нужно было представлять его — он был взрослой копией своего сына. Это отец Архипа. Позади него топталась невысокая шатенка, видимо, мама Ветрова. Даже не представляю, что сейчас они переживают… Хотя, наверное, тоже, что и я сама — боль, смятение, отчаяние.

— Здравствуйте, — сказала я негромко, пока мужчина и женщина меня разглядывали.

— Кажется, мы просили никого не пускать к палате нашего сына? — холодно сказал мужчина, повернувшись к медсестре, которая тут же с виноватым видом опустила голову.

— Да, простите…

— Особенно этот запрет касается юной леди. — Холодные синие глаза остановились снова на меня.

Он хочет запретить мне приходить сюда? Разве я не имею право быть рядом с тем, кого люблю? Пусть так, через стекло, и на одну минуту в день. Но… страшно о таком думать, но вдруг это последние минуты, когда я могу его просто видеть?

По щекам побежали слезы обиды, беспомощности, молчаливого крика.

— Да, я помню, но…

— Оставьте нас, — грубо перебил ее отец Архипа, который не спускал глаз с меня. — С вами мы поговорим позже.

— Простите… — прошептала я ей. Теперь, кажется, ее накажут из-за меня…

— Извините, — кивнула медсестра господам, кинула на меня короткий взгляд и ушла вдаль по коридору.

— Ты больше никогда сюда не придешь, ты поняла? — обратился ко мне мужчина.

— Но почему? — осмелилась спросить я. — Я люблю вашего сына.

— Она еще спрашивает, — хмыкнул мужчина. Каждое его слово сквозило холодной яростью. — Любит она… Ведь из-за тебя нашего сына превратили в отбивную, и неизвестно теперь, выживет ли он вообще! Вот чего стоит твоя любовь, красавица.

— Но я не виновата ни в чем, — ответила я ему. — Я просила, умоляла Архипа не ходить к Максиму. Он меня обманул и ушел… Я пыталась не допустить, но не смогла его остановить.

— А нечего было своим красивым хвостом крутить перед двумя парнями!

— Олежа, перестань, — положила на плечо мужчины свою ладонь женщина. Она смотрела на меня без враждебности. Было видно, как им обоим трудно сейчас, но они держались. — Девочка тут не виновата…

— Виновата! — прибил меня папа Архипа. — Ты виновата, что наш сын…такой теперь.

На этих жестоких словах я закрыла лицо руками и просто разрыдалась.

Как мне самой было тяжело, что эта драка случилась из-за меня, но еще тяжелее, когда родители твоего любимого мальчика, который теперь находился на грани жизни и смерти, винят в этом тебя…

— Олег, ну перестань, что ты такое говоришь…

— Наталья, замолчи! — пригвоздил и жену папа Архипа. — Не влезай. А ты… Пошла вон отсюда, и чтобы больше я тебя тут никогда не видел.

Пару секунд я стояла как прибитая мешком. Так больно, обидно, так унизительно мне еще никогда не было. Казалось, больнее уже просто некуда, но у отца Архипа получилось…

— Ты глухая, девочка? — процедил мужчина, видя, что я не двигаюсь с места, а снова прилипла к окну, пытаясь через стекло погладить того, о ком так стучало мое сердце и умоляло его жить. Я хотела запомнить хоть что-то о нем… Был велик шанс, что я больше никогда его не вижу. Даже если Архип выкарабкается, во что я верила изо всех сил, я даже готова была умереть ради этого, предложи бы мне такой обмен небеса, но мы вряд ли уже свидимся. Отец Архипа и Владимир наверняка уже подготовили мой отъезд в монастырь. Туда, где Архип меня уже не найдет…

— Прощай, мой хороший, — шептала я ему, не обращая внимания ни на кого. Знала, что он не услышит, но так хотелось это сказать… — Живи, живи, пожалуйста… Может быть, я когда-то еще увижу тебя. Но…

Я заставила себя отойти от окна и начать передвигать ноги к выходу.

Размазывая слезы по щекам я покинула отделение реанимации совершенно, абсолютно разгромленной и сломленной…

Рома отвез меня домой. Катя сидела со мной сзади, обнимала меня, и мы вместе тихо плакали. Роман, нахмурившись, молча вел авто.

— Где ты была? — получила я вопрос, едва переступила порог дома.

Владимир, поставив руки в боки, встречал меня.

— Я из-за тебя даже на работу сегодня не поехал.

— Я была в больнице, — ответила я, решив умолчать о том, где была ночью.

— Я в курсе, что случилось с Архипом, — нахмурился он. — Его отец уже звонил и в красках рассказал, из-за кого их сын стал овощем.

Вдалеке послышался тихий вой. Плакала Динка…

Мне тоже хотелось. Я не знала, что отвечать отчиму. Он и так все знает уже…

— Ты с ним ночь провела?

Провела. Но не так, как о нас теперь могут подумать.

— Нет, — покачала я головой. — Я осталась ночевать в квартире подруги, он ушел ночью.

— Гхм… И как часто вы там ночевали? — изогнул он одну бровь.

— Первый раз. Так вышло… У меня проблемы, с кафе, в котором я работала.

— Об этом я уже тоже знаю. — Сел Владмир на диван. — Неужели вы, глупые, думали, что он нас реально что-то вообще скрыть? Конечно, отец Архипа уже все узнал, по какой причине была драка. И твои якобы долги в кафе подтянулись автоматом. Об этом не беспокойся, отец Макса ни слова больше не пикнет в мою сторону. Об этом надо было сказать мне, Кристина. Я бы помог, и не было бы такой трагедии.

Я виновато опустила глаза. Откуда мне было знать, что Владимир тут встанет вдруг на мою защиту и решит вопрос за пять минут? Я боялась, что вскроется правда о том, что наши отношения с Архипом не прерывались несмотря на запрет. Впрочем, она и так вскрылась, только мальчишка еще и так пострадал… Теперь пострадаю и я. Безнаказанно это точно не пройдет.

— Ты не выполнила обещания, Кристина, — сказал мне отчим. — Значит, мне придется выполнить свое.

Я в волнении подняла на него глаза. Он уже решил мою судьбу…

— Я не монстр, но договор есть договор. Ты его не выполнила. Через два дня ты уезжаешь в закрытую школу при монастыре. Извини, я тебя предупреждал об этом. Доучишься там, потом уедешь в Европу. Архипа забудь… Ты его больше никогда не увидишь. Если он, выживет, теперь, конечно…

Из моих глаз снова полились слезы. Сколько еще мне предстоит вынести?

— Иди к себе, — обратился ко мне отчим. — Начинай собирать вещи. И до отъезда ты под домашним арестом.

Я молча, пошатываясь от нервов и недосыпа, поднялась к себе.

Сидела в кресле у окна несколько часов к ряду и слушала периодически стоны и всхлипы Динки. Она тоже боялась за жизнь Архипа.

Потом позвонила Роману. Думать ни о чем другом, кроме как состояние Архипа, у меня не выходило.

— Ром, — говорила я в трубку не своим голосом. — Как он?

— Пока также, — отвечал друг. — Нет изменений.

— Но и в худшую сторону нет?

— Никаких нет.

— Ладно. Ты если что узнаешь, позвони мне, хорошо?

— Естественно.

— Спасибо. Пока…

Я повесила трубку и снова уставилась в окно.

Ад, беспросветный ад…

На следующий день ситуация повторялась. Я звониле Ромке, слышала, что состояние Архипа пока не меняется, почти не ела, пила одну воду. Мне ничего не хотелось.

После обеда в дверь моей комнаты постучали.

— Кристин? — позвал меня Владимир, который видимо, сегодня тоже был дома. Меня контролировал, скорее всего… — Спустись-ка вниз.

Я тяжко вздохнула. Волноваться мне было уже просто нечем. Что еще могло произойти за эти сутки? Не дай бог какие опять плохие новости, я не переживу…

Но я поправила на себе футболку, накинула ветровку, собрала волос в конский хвост и спустилась на первый этаж.

Внизу встретилась глазами с женщиной, что пришла в наш дом, и застыла.

Мама Архипа. Я запомнила ее несмотря на свое состояние.

— Что… Что случилось? — испугалась я не на шутку и еле удержалась на ногах, успела присесть в кресло.

— Кристина, здравствуй, — прошелестела женщина, которая от горя, как и я сама, была похожа на бледную тень самой себя.

— Здравствуйте…

— Ты меня помнишь? Я мама…Архипа.

— Да…

— Мне нужна твоя помощь.

— В каком смысле? — не поняла я. А потом тут же подобралась. — Неважно, я готова. Готова на все, что угодно, если ему это поможет.

Владимир следил за нашим диалогом молча, а теперь решил вмешаться.

— А что требуется от Кристины?

— Володь, я должна тебя просить… — посмотрела женщина на него. — Пусть Кристина поедет со мной в клинику.

— Зачем, Наташ? — спросил отчим.

— Мой сын нас не слышит, — опустила она голову. — Врачи говорят, что он может услышать, надо разговаривать с ним и он выйдет из комы. Может быть, он услышит Кристину?

— Ну, вообще-то, она под домашним арестом, — крякнул Владимир, задумчиво глядя на меня.

В дверном проеме торчала голова Динки. Она тоже наблюдала и ждала решения отца.

— Володь… — подняла Наталья заплаканные глаза на друга семьи. — Пожалуйста. Это наш последний шанс.

— Ладно, — выдохнул Владимир. — Едем все вместе. Дина, ты остаешься дома.

Дочка отчима тоже дернулась было к нам, но отец категорически остановил ее. Видимо, предполагал, что будет в клинике.

— Спасибо тебе, Володь, — прижимала руки к груди мама Архипа. — Век не забуду… Поехали тогда. В областную.

— Да, поехали.

Я надела куртку и кроссовки, Владимир накинул на плечи пальто, и мы все втроем покинули дом, чтобы забраться в машину, которая доставила нас в клинику. Мама Архипа ехала отдельно со своим водителем, а мы — с Владимиром.

На сей раз нас с Натальей без вопросов пропустили в отделение реанимации. Владимир остался ждать в коридоре, а мы пошли вперед, к той самой палате, где спал — я так решила для себя, мне так было легче — наш с ней любимый мальчик.

Мы шли молча, вдвоем — молодая и взрослая, две женщины, болеющие одним горем. Отца Архипа тут не было. Наверное, мама Архипа привезла меня сюда в тайне от мужа…

Она открыла передо мной дверь нужной палаты, и я вошла внутрь.

Сердце снова сжалось, когда я увидела его: снова бледным, под кучей медицинских трубок, неподвижного…

— Иди к нему, — подтолкнула меня мама Архипа к нему. — Поговори с ним… Попробуй ты.

Я почти бегом бросилась к нему и уселась прямо на пол возле его кровати. Осторожно прижалась щекой к его боку. Теплый. Сердце бьется. Он дышит, хоть и пока через аппарат. Он жив. Мой мальчик должен меня услышать! Просто не может быть иначе…

Я мягко взяла его большую руку, обычно такую сильную, горячую, а сейчас бездвижную, в свои ладони и прижалась к ней щекой. Стала тереться об нее котенком, пытаясь представить его снова здорового, который стоит передо мной с румянцем на щеках, улыбается и смотри на меня своими пронзительными синими глазами. Я верила, что однажды увижу его таким снова.

— Архип… — тихо позвала я его, ощущая, как лицо просто заливают мои слезы. — Архип… Вернись ко мне. Вернись… Мне так плохо без тебя. Я так тоскую, я так боюсь… Милый мой, любимый, пожалуйста, вернись. Не уходи, не уходи от меня. Я не смогу без тебя. Я люблю тебя, мой мальчик… Я так тебя люблю… Дай знак, что ты слышишь. Умоляю, услышь меня, Архип…

Я ощутила как его пальцы очень слабо, едва заметно сжали мою руку. Дыхание перехватило и я на миг застыла, чувствуя жизнь в нем. Сердце мое забарабанило так, что я слышала его удары у себя в ушах. Адреналин так и лупил по вискам.

Радость, растерянность, новые слезы от облегчения — все смешалось во мне воедино, грозя выйти из берегов и расплескаться.

Он со мной, он слышит!

— Боже мой… — я снова прижалась щекой к его руке. Стала целовать ее прямо при его матери. Мне было на всех все равно, он слышит! — Любимый мой, Архип… Солнце ты мое… Он…сжал мою руку!

Я обернулась к матери Архипа, продолжая прижиматься к руке парня.

— Он слышит. Он сжал мои пальцы сейчас…

— Господи, — выдохнула его мама, которая тоже плакала, глядя на нас. — Сейчас… Сейчас.

Она побежала за врачом, и вскоре меня отодвинули от Архипа, склонились над ним.

Врачи что-то обсуждали, но я ничего не слышала, смотрела только на него.

Архип медленно, было заметно, как ему трудно, открыл глаза.

Я прижала ладонь к губам, смотрела на него, пытаясь передать ему одними глазами, как я счастлива, что он жив. Он очнулся и теперь обязательно поправится.

Архип смотрел на меня несколько секунд. Потом закрыл глаза обратно.

— Опять сознание потерял? — спросил медсестра.

— Нет. Он уснул, — ответил врач. — Сжать руку девушки и открыть глаза для него оказалось трудно. Он в сознании… Отключите вентиляцию.

Спустя еще полминуты, врач вынес вердикт.

— Сам дышит. Молодец, парниша, крепкий как бык оказался… Пусть спит… Теперь все будет хорошо. Такой точно выкарабкается.

Врач обернулся к нам.

— Покиньте палату, больному нужен отдых. Очень рад, что ваш сын пришел в себя.

— Спасибо, доктор… — плакала в платок Наталья.

— Девочке вашей спасибо, — улыбнулся доктор, выпроваживая нас из палаты. — Он только на нее хотел отреагировать.

За дверью палаты мы остановились друг напротив друга. Я еле стояла от пережитых эмоций. Все это меня опустошило и лишило всех сил, хотя сейчас я испытывала огромное облегчение. Я уеду уже завтра, не увижу, как он поправится, но буду надеяться, что все пройдет хорошо. Главное, что я смогла достучаться до него, и он будет жить. Пусть и вдали от меня…

— Спасибо тебе, что… Согласилась, — сказал надломленным голосом мама того, чья жизнь мне стала дороже моей собственной.

— Я не смогла бы иначе, — ответила я. — Я люблю Архипа…

— Он тебя тоже, — окинула оценивающим взглядом меня Наталья. — Даже не думала, что мой сын испытывает настолько серьезные чувства. Он только тебя услышал… Мы его звали, звали… Никакой реакции.

— Может быть, просто время пришло ему вернуться? Я верила, что так и будет. В любом случае, это уже неважно. Главное, что он пришел в себя и обязательно поправиться.

— Да…Да. Кристина, ты… — утерла она слезы и почти успокоилась, в отличие от меня.

Я молча смотрела на нее. Что она мне хочет сказать?

— Я понимаю ваши чувства, но… — замялась она. — Отец Архипа никогда не даст вам быть вместе. Он считает, что это все…твоя вина.

— Я знаю, — опустила я голову. Это все ясно было еще в прошлый раз. Я и не тешила себя мыслями, что если даже мне удастся вытащить его с того света, то родители Архипа разрешат нам быть вместе… Я спасла его для Динки. Прекрасно это понимаю.

— Ну… Тогда ты понимаешь, что сейчас уехать и забыть о моем сыне будет лучший выход из ситуации?

— Конечно, — грустно улыбнулась я. Ничего иного я не ждала от семьи Архипа. Мне еще Владимир не один раз указал на мое место, и родители Архипа точно такие же. Наталья меня просто использовала, чтобы попытаться спасти сына моими руками, прекрасно отдавая себе отчет, что и зачем делает, и как Архип ко мне относится. Но… Ей, как и отцу Ветрова, совершенно плевать на нашу любовь. Спасла — молодец, свободна. Но я не жалею. Я делала это ради него. — Я уеду и не вернусь. Не переживайте.

— Ты большая умница, Кристина, — посмотрела на меня со всей серьезностью мама Архипа. — Если ты думаешь, что мне легко все это, то… Но отец Архипа никому не позволит сорваться с крючка. Точнее, Владимир не даст нам повернуть назад. Он может устроить всем нам такие проблемы, какие нам и не снились, поэтому… Лучше закончить все здесь и сейчас, вот так.

— Я все понимаю, — ответила я. Я в самом деле ни в чем ее и не винила, и никаких оправданий мне не нужно было. — Я пойду, вы…

— Наталья? Я не понял, — по коридору к нам шел Олег, отец Архипа.

— До свидания, Кристина, — ответила она мне бегло, нервно заморгав.

Я верно поняла — отец Архипа не в курсе о проделках жены… Сейчас она, кажется, получит по первое число, но надеюсь, что новость о том, что Архип все-таки из комы вышел путем выкрутасов Натальи, его смягчит. А мне тут делать больше нечего…

Я обошла мужчину и женщину, которые стали тихо препираться между собой и совершенно не заметили моего исчезновения, и подошла к Владимиру.

— Архип очнулся, — сказала я ему.

— Фух, слава богу, — устало прошелся по своему лицу ладонью отчим. — Тогда поехали?

— Да, едем, — ответила я ему и первая шагнула из отделения.

— Ром… — говорила я в трубку телефона, утирая слезы, уже сидя в машине. — Архип очнулся. С ним все будет хорошо…

— Ох, — выдохнул Роман. — Чудесные новости. Спасибо. А ты откуда знаешь?

— Я бы с ним в этот момент, — ответила я. — Он…меня услышал. Представляешь?

— Так, погоди… А как ты попала к нему в палату? — спросил озадаченный друг моего мальчика, который сегодня стал дышать сам, слава богу. — Нас же не пустили туда.

— Мама Архипа сама за мной пришла и попросила о помощи, — рассказала я ему. — Она хотела, чтобы я поехала в больницу и попыталась позвать Архипа. Ей так врач советовал, чтобы его звали близкие и тогда, возможно, он бы услышал кого-то… И он услышал.

— Тебя…

— Да. Он даже стал сам дышать, без аппарата.

— Круто.

— Да…

— С ума сойти… — растерянно проговорил Питерский. — Слушай, ну я очень рад, что Архип теперь пойдет на поправку.

— Очень надеюсь, — грустно улыбнулась я. — Жаль, только я этого не узнаю, наверное.

— Почему?

— Я… — покосилась я на Владимира, который вел авто и, оказывается, наблюдал за мной и внимательно слушал мой разговор. — Потом тебе расскажу. Напишу.

— Тебя слышат?

— Да.

— Ладно. Катьке пиши, она тоже ждет новостей. Переживает, зарыдала мне всю футболку из-за Архипа…

— Обязательно напишу, — улыбнулась я, ощущая тепло. Все-таки друзья у меня есть, и этот учебный год, который я провела в лицее, оказался, на самом деле, вовсе не таким уж и плохим… — Передавай ей привет и последние новости. Пусть не плачет больше.

— Конечно, вон она дергает меня уже нетерпеливо за руку… Пошел рассказывать! Ну, погоди ты, Рыжая… Что ж такая ты…

— Ладно, пока, — услышала я возню на заднем плане и поняла, что ребята уже занялись друг другом, и повесила трубку. Самое главное я уже сказала.

Владимир продолжал поглядывать на меня в зеркало заднего вида, но молчал. И это хорошо, потому что ни с кем разговаривать мне не хотелось совершенно. Хотелось побыть одной. Завтра я уеду, непонятно куда и непонятно зачем. Просто потому что так хочет он — чужой мне, по сути человек, по вине моей матери, возомнивший себя моим богом. Знаю, что о покойных либо никак, либо хорошо, но не обижаться на маму за такую судьбу, на которую она обрекла меня своими недальновидными поступками, я просто была не в силах. И обижалась, и злилась, и горевала по той жизни, какая была у меня до ее брака с Владимиром… Этот союз никому счастья не принес: ни мне, ни Динке, ни самому Владимиру. Игрались они с отцом Архипа в свои взрослые игры, бессовестно используя как разменную монету своих детей и никто им не мешал, а тут появилась я и все пошло вовсе не по плану…

Но теперь меня, досадное недоразумение, устранят уже завтра утром, и всем, наконец, станет хорошо.

Архип… Он поправится, я верю. Только не уверена, что после такой травмы головы он меня вообще вспомнит… Очень часто после подобного люди, к сожалению, не помнят все или частично события и людей из жизни до.

В доме Владимир повернулся ко мне.

— Кристина, ты… Собирай вещи. Завтра рано утром ехать. Будь готова к восьми утра уже выдвигаться.

— Я сюда вернусь? — спросила на всякий случай, хотя вещи я уже почти собрала так, чтобы ничего моего тут не осталось. Возвращаться я не стану. Это не мой дом, не моя семья и не моя жизнь. Мне тут никто не рад и никто не будет ждать меня обратно. Если только Катя с Романом, но они проживут и без меня прекрасно. И Архип… Если вспомнит меня, когда наберется сил.

— А зачем? — пожал он плечами.

Действительно, глупый был вопрос.

— Я тебе куплю квартиру в Санкт-Петербурге, и ты останешься жить там после получения аттестата. Думаю, ты не будешь против и посчитаешь эту квартиру достойной заменой всему, что я…у тебя отнял.

Речь шла не только о старой квартире. Но и об Архипе. О маме я не думала — было масса поводов убедиться, что все, что случилось с ней все-таки чистая случайность, и виновные уже понесли наказание.

— Хорошо, я согласна, — кивнула я. А разве у меня был выбор? — А Максим?

— Он обязательно понесет наказание, — нахмурился Владимир. — Он сядет. Ему уже есть восемнадцать. Я тебе это обещаю.

Что ж… В данной ситуации это лучшее, что мог бы сделать для меня отчим.

Осталось проститься с ним навсегда, как и со всей это жизнью. У меня начинается новый этап: без Владимира, без Динки и без…Архипа.

— Спасибо, — кивнула я и хотела пойти было к себе в комнату, но Владимир меня остановил.

— Забудь его, девочка, — покачал он головой. — Ты и так уже влезла туда, куда не стоило. И видишь к чему это привело?

— Вижу, — ответила я.

— А может быть еще хуже, — тихо сказал он. — И уже не с ним.

Ком так и застрял в горле. Я боялась этого момента, но знала, что рано или поздно он наступит — Владимир начнет угрожать мне.

— Пойми меня, я не монстр, но… Тебе не место в жизни Архипа.

— Я понимаю.

— Уверена?

— Да.

— Ну, тогда будь умницей, — смотрел он на меня прямо в глаза. — И тогда проживешь долгую и счастливую жизнь.

А если не буду слушаться дядю Володю, то жизнь станет короткой, а смерть моя — мучительной. Я поняла, да.

— Все будет так, как вы хотите, — ответила я. — Я вас услышала.

— Очень на это надеюсь, — хмыкнул он. — Иди, собирайся.

Я занялась чемоданами. Вещей у меня было не так чтобы очень много… По крайней мере тех, которые я хотела бы взять с собой.

Когда остались лишь чистые вещи, которые сохли в бытовке этого дома, я направилась туда. В бытовке уже была Дина — утюжила свою школьную форму на завтра. Я же в наш лицей теперь уже не пойду…

Она была все еще бледная, но уже не лила слезы. Очевидно, отчим ей сказал о том, что Архип очнулся, умолчав о том, при каких обстоятельствах.

Дина все еще переживала, воздух вокруг нас практически звенел от напряжения, но она уже знала, что Ветров вскоре пойдет на поправку, и что папочка готовит его для нее.

Я на секунду замешкалась, а потом пошла снимать с веревок свои вещи. Стала складывать их в стопку.

— Я уезжаю, — сказала я Дине, когда все вещи были собраны, и мне нужно было уходить, но захотелось сказать ей пару слов на прощание.

— Я знаю, — подняла она голову и посмотрела на меня, убрала в сторону утюг. — Папа мне говорил.

— Что ж… Тогда будем прощаться.

— Счастливого пути, — изогнула она одну бровь.

Конечно, ей было вовсе не жаль, что я уезжаю. Она только рада. Помеха теперь будет устранена, как и ее главный раздражитель весь этот учебный год.

— Ты… Береги его, — сказала я негромко. Даже не знаю откуда я взяла силы, чтобы произнести это вслух. — Раз уж он тебе достался…

— Не переживай, — улыбнулась мне Дина, явно ощущая вкус победы надо мной. Над нами обоими. Даже страшно представить, какой ад теперь ждет Архипа с нелюбимой. Да и я тоже буду долго болеть. — Он забудет тебя. Я знаю способы его заставить вытравить тебя из сердца и любить только меня. Меня одну. Я выйду за него замуж, буду проводить с ним вечера и ночи, отпуска. Рожу ей детей. А ты… Помолись там за наше с ним счастье.

Слова девушки были очень жестокими и били по сердцу словно физически. Но я не злилась на нее. Она не виновата. Она сама оказалась пешкой в игре взрослых, и мне даже жаль ее: ведь она поймет, что любить себя никого нельзя заставить. Она будет разочарована таким браком, но на самом деле у нее выбора нет, также, как и у Ветрова. Оба они заложники обстоятельств, а я — просто побочное. Помеха… Которую устранили практически хирургическим путем удаления меня от Ветрова.

— Обязательно помолюсь, — ответила я без злобы. — И за твою душу. Чтобы она стала добрее и там, когда ты пойдешь дальше, тебе не было так стыдно за то, что ты делаешь и говоришь. Всего тебе доброго, Дин. Тебе и…Архипу.

Она потрясенно и зло смотрела на меня, а я взяла свои вещи и отправилась к себе, в комнату, которая должна стать моей в эту последнюю ночь в доме Завьяловых, чтобы завершить сборы.

К ночи все было упаковано и я лежала без сна на кровати и смотрела на звезды в незашторенном окне.

Как сложится моя судьба? Что теперь меня ждет?

Я так боялась этой ссылки, но теперь я почти смирилась с этим и внутри меня появилась даже некоторая радость. Больше мне не придется терпеть ни Динку, ни Владимира в своей жизни. Я избавлюсь хотя бы от них, хотя по сути сменю одну тюрьму с хорошим питанием на другую…

Ранний завтрак проходил в полной тишине. Собственно, почти никто ничего и не ел, кроме Владимира. Он один, кажется, не переживал ни о чем. Мы же с Динкой едва осилили по чашке чая и отправились в путь. Сначала Владмир отвез в школу Дину, а потом мы вдвоем отправились в довольно продолжительный путь.

Этот монастырь находился в области, довольно далеко от города. Навещать меня тут вряд ли кто-то станет — слишком долго ехать. Впрочем, кому меня там навещать? Если только Кате с Романом, но пожелают ли они отправляться в такой путь ради меня…

Мы ехали часов шесть прежде чем оказались на территории бесспорно красивого монастыря. Отторжение это место у меня не вызывало. Оно имело связь с Богом, и сейчас мне это было очень нужно. Наверное, вера — сейчас единственное, что вообще осталось в моей разрушенной жизни.

У меня есть я и вера. Мы справимся.

— Ну вот, — сказал Владимир, отстегивая ремень безопасности. — Приехали.

Я молча вышла из машины. Глядя на купола, я отдала ему дань. Отчим сделал тоже самое. Я хмыкнула про себя. Даже такой как он верит в Бога? Удивительно.

Владимир помог мне достать и донести мой один большой чемодан до места назначения.

К нам спешила по широкому холлу монахиня. Женщина в возрасте, очевидно, она тут главная.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась она с Владимиром. — Как доехали?

— Спасибо, все хорошо. Здравствуйте, — ответил он ей. — Вот и ваша подопечная. Кристина.

— Добро пожаловать в твой новый дом, — сказала она мне.

— Здравствуйте, — ответила я ей.

— Я провожу тебя в твою комнату, Кристина, — сказала она мне. — Сдай свой телефон. Здесь они запрещены. Получишь на каникулах.

Женщина вытянула ко мне руку. Я посмотрела на Владимира, а он повел бровью — мол, а ты как думала? Не в сказку попала.

Пришлось достать свой смартфон.

— Выключай, — сказала она мне.

Я отключила питание гаджета и отдала его настоятельнице. Теперь мне никто и не дозвонится даже сюда. На каникулах — это уже после выпускного, ведь я тут только на одну последнюю школьную четверть… Значит, свой телефон я теперь увижу только после получения аттестата.

— А теперь пройдем, — указала она мне на длинный коридор рукой.

— До свидания, — сказала я Владимиру, от души надеясь, что вижу его в последний раз в своей жизни.

— Всего доброго, Кристина, — ответил он. — Перед выпуском я привезу тебе документы на то, что обещал.

Что ж, посмотрим, чего стоят его обещания…

— Хорошо, — кивнула я, не особо-то и веря в выполнение данных слов. Мне, если честно, уже все равно было, лишь бы получить свободу и избавиться от сводной сестрички и маминого мужа, который по нелепой случайности вдруг стал решать мою судьбу. И не только мою, как видно…

Я даже не узнаю, поправился ли Архип и все ли с ним хорошо, ведь осталась совсем без связи. Но надеялась, что будет именно так. Я помолюсь за него.

Я и настоятельница пошли вперед по широкому холлу и вскоре Владимир остался далеко позади. Она привела меня в блок, где располагались спальни. Завела меня в одну из стандартных дверей и указала на свободную кровать, на которой лежал один матрас.

— Располагайся, — сказала она, глядя как я затаскиваю в небольшую, но довольно уютную комнату, свой чемодан. Только толстые решетки на окнах порядком смущали. Спальня больше смахивала на уютную тюремную камеру из-за них. — Здесь твоя кровать, тумбочка… Шкаф пополам вам с Юлией. Чуть позже я принесу твое расписание и учебники. Завтра у тебя сразу учебный день. Имей в виду, что встаем мы тут раньше, чем в обычных школах, в шесть утра мы уже молимся.

— Хорошо, спасибо, — ответила я.

Вставать так рано — меньшее из зол, что случалось со мной весь этот год.

— Юлия, это твоя новая соседка Кристина, — обратилась женщина к девушке, что сидела на своей кровати с книгой в руках, но встала при виде настоятельницы и склонила голову.

— Добро пожаловать, — ответила мне вежливо девушка, глядя на меня своими лучистыми зелеными глазами.

— Спасибо, — ответила я. — Здравствуй.

— Ну, раскладывай вещи, — сказала настоятельница мне и ушла, прикрыв за собой дверь.

Я последовала ее совету. Когда делаешь что-то, желательно рутинное и планомерное, то и беды переживать проще. Юлия наблюдала за мной.

— Ты какой класс? — спросила меня она.

— Одиннадцатый, — ответила я, раскладывая по полочкам аккуратные стопочки вещей.

— Значит, со мной будешь учиться.

— Ты в одиннадцатом?

— Ну да.

— Значит, с тобой. Слушай, а тут что — рясу дадут носить? — повернулась я на Юлю. — Как у нее?

— Нет, — усмехнулась девушка. — Тут форма школьная, тебе принесут. Хотя… Да, это больше все-таки походит на рясу. Юбки в пол.

— Да? — пожала я плечами. — Ну и бог с ними… Недолго учиться осталось.

— А кстати, да, — окинула меня взглядом девушка. — Кто ты такая, что тебе дали место тут в конце года почти? И сама настоятельница тебя привела.

— Я-то? — спросила я, понимая, что я и сама не знаю уже, кто я такая. — Падчерица Завьялова.

— А-а… Ну тогда ясно.

— Ага. Мне привилегии. Монастырь в конце года.

— В чем ты провинилась?

— Почему ты решила, что я в чем-то провинилась? — посмотрела я на нее, когда убрала пустой чемодан вглубь шкафа.

— Потому что все мы тут… сосланные и неугодные родакам.

Я даже застыла на месте. Вот оно как… Так это в самом деле монастырь, куда ссылают насильно. Кого-то прячут, кто-то мешается, как я, кто-то провинился…

— А ты? — задала встречный вопрос я.

— Не того полюбила, — ответила грустно Юля.

Надо же. Так мы сестры по несчастью с ней.

— И кого же? — спросила я.

— Сводного брата, — ответила Юля.

— Вот как… — уселась я на свою кровать напротив нее. — А что тут такого, если он тебе не родной по крови? Или вы росли вместе?

— Нет, нет, — покачала она головой. — Мы знакомы то с начала учебного года, когда мать выскочила замуж за отца моего сверстника. Ну и… Поначалу мы терпеть друг друга не могли, а потом… Потом что-то пошло не так. Мы не могли расстаться дни напролет. Об этом узнали родители и высказались резко против. Мол, как это так, мы же одна семья. Отец его потребовал, чтобы мы расстались. Но мы не смогли. Только сделали вид… А потом они нас снова поймали, и вот я здесь.

Юля грустно развела руками.

— И сколько ты тут уже?

— Два месяца.

— Он не приезжал?

— Нет…

— Может, он не знает, где тебя искать?

— Скорее всего, ведь телефоны-то тут отнимают, а ни мать, ни его отец, ничего ему не скажут.

— Грустно, — посочувствовала я ей. Мне ли не знать, что такое разбитое сердце и разлука в неведении…

— Ну а ты? — спросила Юля, и я посчитала справедливым поведать ей и о своей несчастливой счастливой любви.

— Так вы Ромео и Джульетта современные… — проговорила задумчиво девушка.

— Ага, почти, — хмыкнула я. — Только до отравления, слава богу, не дошло.

Дверь нашей спальни внезапно распахнулась, и на пороге появилась вновь настоятельница.

— Я принесла расписание и учебники, — обратилась она ко мне, а потом окинула строгим взглядом нас обеих. — А почему сидим на кроватях до сих пор? Нечем заняться? Берем Завет и садимся читать.

Мы с Юлей переглянулись, но спорить с настоятельницей не решились…

Когда я снова открыл глаза, Кристины тут уже не было. Напротив сидела обеспокоенная мама и смотрела на меня.

— Архип, сынок… — произнесла она, когда я сфокусировал взгляд на ней.

Сил нет ни на что. И очень больно… Но все это фигня.

— Пить…

Мама поднесла к моим губам ложку с водой, которую я жадно выпил. Потом еще ложку, и еще. Больше меня не хватило ни на что, я обессиленно снова опустил голову на подушку.

— Умница, — погладила меня по голове мама. — Врач сказал нам много пить, но начинать по чуть-чуть. Я сейчас схожу за доктором.

— Где Крис? — спросил я, еле разлепив сухие губы.

Мама явно оторопела от моего вопроса.

— Ты ее помнишь?

— Она была…здесь. Где?

— А меня помнишь?

— Да, мам…

— Хорошо, я схожу за доктором.

Она привела врача, и он осмотрел меня. Видимо, ему велено сообщить, когда я снова очнусь. Он сказал, что со мной все в полном порядке, я пойду на поправку и ушел, снова оставив меня наедине с мамой.

— Мама. Где?

— Тише, сынок, — погладила она меня снова по волосам. — Тебе сейчас нельзя много говорить. Береги силы.

— Ма…

— Тихо-тихо. Все потом…

Однако это «потом» растянулось на дни и даже недели. Мне упорно не хотели говорить о том, где Кристина и почему она больше не пришла ни отец, ни мать. Телефон у меня отняли, позволили только Питерскому меня навестить пару раз и контролировали наши разговоры. На вопросы о Крис он многозначительно молчал и косился на отца.

Чертова слабость и переломы. Быстрее бы зажить и выйти из этой тюрьмы. За пределами больницы им будет сложнее скрывать от меня Крис.

Зато почти каждый день приходила Динка. Я с ней молчал или делал вид, что сплю. Какая же она настырная… Неужели не ясно, что я не согласен с выбором родителей? Она готова вот так ходить и унижаться? Потому что слушает папочку или потому что любит меня? Тогда она любит себя, ведь если бы она думала обо мне, то поняла бы, что счастлив с ней я не буду. Но Динка словно слепая и глухая, твердит и делает свое, меня не слышит… Ни с чем девушка снова уходила, грустная, но мне нет дела до нее. Я жил лишь одной мечтой — выйти отсюда и прижать к себе свою девочку.

Прости меня, золотая моя, что тебя не послушал. Ты ведь предупреждала, что будет плохо, если я пойду разбираться с Максом…

Ты такая у меня мудрая. А я дурак, я все испортил…

Тихо и мирно просидели бы до конца школы, а там уж видно было, а теперь…

Где теперь тебя искать, милая?

Отзовись…

Дай мне знак, где ты, также, как я дал знать, что слышу твой голос.

Но Кристина никаких знаков мне подать не смогла…

Ее наверняка Владимир куда-то отослал. Ромка знает что-то, но не говорит по просьбе моего отца. Но я выйду и все обязательно узнаю.

Макса, кстати, тоже нехило переломало, но поменьше, чем меня. Биться одному против трех было сложно. Кажется, они сами и вызвали скорую мне. Испугались, когда я уже не двигался больше. Слава богу, врачи на этот раз не опоздали, и что эти отморозки не бросили меня там умирать…

На Макса и его друзей завели уголовное дело. Я дал показания против них и не жалею об этом. Нападать втроем на меня было бесчестно, так пусть несут за это наказание.

С моей стороны было глупо так доверять людям, думая, что если бы я так не сделал, то и эти шакалы тоже бы так не поступили. Надо было тоже взять кого-то с собой для подстраховки. Роман ругался на меня, что не позвал хотя бы его. Нам двоим было бы куда проще отбиться, и я бы не пострадал так сильно. Он прав, конечно, я — горячая голова, поступил неразумно, но после драки кулаками махать уже бессмысленно.

Верно ведь говорят, что уроки жизни очень дорогие, но действенные…

— Ну что же, — улыбнулся мне врач после заключительного осмотра. — Более смысла держать вас в стенах клиники не вижу. Кое-какие рекомендации я, конечно, вам дам, и продолжать реабилитацию нужно будет еще, как и наблюдаться у врача в клинике, но все это вам будет доступно и просто дома. Так что иду готовить вас на выписку.

— Спасибо вам, доктор, — сказал я, ощущая себя почти полностью здоровым. Ничем серьезным эта драка на мне не отразилась, но урок я, безусловно, усвоил, и больше подобных ошибок не повторю. — За все.

— Не за что, — ответил врач. — Лучшая для нас благодарность — ваше здоровье, и чтобы вы больше к нам не попадали.

— Постараюсь, — виновато улыбнулся я.

Доктор ушел оформлять выписку, а мы с мамой стали собирать мои вещи.

Я с большим удовольствием снял постельное белье с кровати и свернул матрас как в поезде. Очень хочется уже отсюда уйти.

— Ну вот, — улыбнулась мне мама. — Едем домой. Сейчас позвоню отцу, порадую…

— Нет, — ответил я ей. — Едем искать Кристину.

— Что ты сказал? — застыла она с телефоном в руке.

— Кристину поеду искать, — повторил я тоном, не терпящим возражения.

— Архип, — села мама на стул. — Мы же с тобой уже обсуждали это. Когда же ты оставишь это все в прошлом?

— Никогда, мама. Никогда.

— Ну ты что — серьезно собрался ее искать?

— Да.

— Ты же не знаешь где.

— Узнаю.

— Отец тебе не позволит, — покачала она головой.

— Значит, у меня не будет отца, — твердо заявил я, и наши взгляды встретились.

Глаза матери наполнились слезами. Я понимаю, что ей больно это слышать, и раньше, несмотря на ссоры и скандалы как и в любой другой семье, ничего подобного я не говорил. Но я не намерен отступаться. Если отец будет препятствовать мне быть тем, кем я хочу быть, то мне проще отказаться от семьи, чем от права на любовь.

— Я не буду жить так, как он мне скажет, — сказал я. — Неужели ты не хочешь, чтобы твой сын был счастлив, мам?

— Хочу, — хлюпала она носом. Я знаю, что мама не столько поддерживала в этом решении отца, сколько просто боялась пойти ему наперекор. — Конечно, хочу.

— И мое счастье рядом с Кристиной. Ты же сама все видела… Она любит меня. Я люблю ее. И вы не сможете убить эту любовь.

Мама молча плакала, глядя на свои руки.

— Скажи мне, мама. Ты ведь знаешь.

Она покачала головой.

— Я не могу…

— Можешь. Если желаешь мне счастья на самом деле.

— Сын, — подняла она на меня заплаканное лицо. — Я боюсь, как бы тебя это не привело к еще большим бедам.

— Мы справимся, — ответил я ей. — Главное, скажи мне, где ее искать.

— Она…в монастыре, — ответила наконец мама после раздумий. Она выбрала меня.

— В каком еще монастыре? — обалдел я. Значит, Владимир все-таки запер ее в монастыре, о котором говорила мне и Кристина.

— Название, адрес?

— Я…давай я покажу на карте.

Она активировала экран своего телефона и открыла карты.

— Вот он.

— А-а… Понял. Мам, дай мне свой телефон, — обратился я к ней. — И денег.

— Ладно, — ответила она, протягивая смартфон мне. — Пароль — полная дата твоего рождения. Денег я тебе на карту сейчас переведу.

— Спасибо, мам, — зажал я телефон в руке. — Я знал, что ты на моей стороне. Люблю тебя.

Я обнял ее, пытаясь показать ей и свою любовь, и благодарность. Она обняла меня в ответ, и какое-то время мы так и стояли с ней.

— Ладно, выписку сама дождись, — сказал я ей. — Я тебе позвоню.

— Так мой телефон теперь у тебя.

— Ты восстанови сим-карту, будто бы потеряла. Я сегодня куплю новую, а эту выкину.

— Ладно.

— Ну, пока, мам.

— Пока… Удачи, сынок.

У двери еще раз оглянулся на нее и ободряюще улыбнулся. Мама робко улыбнулась мне в ответ, а затем я вышел за дверь.

В кармане куртки, что мама принесла мне вместе с другими вещами, догадываясь о том, что вскоре меня выпишут, я нашел купюру. Ее должно хватить на такси. Вызвал его в приложении телефона моей мамы и направился сразу к Роману. Только он может мне помочь в этом деле, да и теперь я решил не ввязываться в проблемы в одиночку, а все же попросить помощи у своего друга. Не знал, согласиться ли Ромка на эту авантюру, но не предложить не мог. Вот и проверим цену его дружбы, когда помощь в самом деле требуется, и не хилая. В принципе, он, конечно, вправе отказаться и никуда со мной не ехать, я даже пойму и не обижусь, но, возможно, он хотя бы поможет с транспортом. Мне-то машину из дома никак не взять, да и авто матери я брать не рискнул — там встроенный навигатор, которые определяет местоположение машины и доложит отцу раньше времени, куда я поехал. Конечно, он догадается и сам, но все же помогать ему следить за собой я не намерен.

Доехал до дома Питерских довольно скоро и позвонил в дверь. Ее мне открыл взъерошенный Роман.

— Привет, — сказал я.

— Нифига себе, какие люди, — хмыкнул хриплый Роман, который, видимо спал. Вот тюлень — лишь бы ему поспать… — Здорово!

Он дал мне войти в холл и тут же протянул свою мощную лапу, чтобы поздороваться. Я пожал его ладонь в ответ.

— Проходи, — почесал в затылке Роман. — Че не предупредил, что тебя выписывают? Не позвонил заранее?

— А зачем? — пожал я плечами. — Ты бы мне ковровую дорожку постелил и фейерверки подготовил?

— Ну, типа того, — хмыкнул друг, наблюдая, как я снимаю куртку и кроссовки.

— Не стоит, — ответил я. — И ты прекрасно знаешь, что отец мой телефон отнял. До сих пор не знаю, где он. Вот — мать дала свой.

Показал я свою сегодняшнюю добычу.

— Надо симку купить и поменять, чтобы ее картой не пользоваться, — сказал я. — И вообще, я…сбежал, короче. Мать вот мне дала благословение телефоном и деньгами на карте.

— Понятно, — нахмурился Роман. — У отца под носом сбежал?

— Да.

— Чай будешь?

— А есть что поесть?

— Пошли, бутеры нарежем… Я сегодня один, все разбрелись кто куда…

Мы прошли в кухню и я понял, что в животе урчит. Ехать нам долго, стоит подкрепиться.

— Давай побольше, — попросил я, глядя как Роман нарезает колбасу и сыр.

— Не в ресторане, — фыркнул Ромка.

— Нет, ты не понял, — посмотрел я на него. — Нам предстоит долгая дорога. Надо плотно поесть.

— Нам? — изогнул он бровь.

— Нам, — повторил я. — Помнится, ты меня ругал за то, что я не попросил помощи и не позвал тебя?

— Да, ругал… — задумчиво протянул Роман, раскладывая на хлебе колбасу и сыр. Чайник в углу кухни уже закипел.

— Давай помогу? Чай налью.

Я встал со своего места и сам взял две чашки и две чайные ложки. Где находился сахар и чай я тоже знал, ведь бывал в этом доме в гостях у друга, который стал почти братом, много раз.

Вскоре мы, бутерброды и чай оказались за барной стойкой, и утолив голод я принялся рассказывать свой план.

— В общем, надо ехать, и ехать сейчас, пока…

— Пока тебя за зад не схватил отец, — договорил Роман за меня.

— Да, — хмыкнул я. — Времени ждать и собираться нет, да и какой смысл тянуть. Мне надо ее увидеть, убедиться, что она все еще ждет меня, что она здорова и никто над ней там не издевается. Ты же сам примерно представляешь, какие могут быть условия в такого рода учреждениях… Это вам не элитный лицей.

— Да, понятное дело, — согласился со мной Рома.

— Так ты как? — взглянул я на него. — Поедешь со мной? Хотя ты можешь дать мне свою машину, я не обижусь.

— Ты что, с ума сошел? — улыбнулся мне Ромка. — Когда это я отказывался от приключений? Друг я тебе или кто?

— Друг, — улыбнулся я ему в ответ. — Ты, Ромка, еще какое дружище!

— Ой, ну все, — отмахнулся он. — Завязывай, а то щас расплачусь…

— Значит, доедаем и в путь?

— Да, только в душ еще схожу и предупрежу отца и Катю, что мы уедем… И мы же не вернемся сегодня обратно?

— Не думаю, — покачал я головой.

— И завтра понедельник и занятия. Мы их пропустим?

— Выходит, так.

— Значит, Катька с нами не едет, — твердо заявил Рома. — Пусть идет грызть гранит науки. Ей потом за нас обоих умной быть.

— За обоих? — поднял я брови вверх.

— Ну да, — ответил Питерский. — Я же потом у нее все скатываю. И экзамены потом у нее спишу.

— Удобно, однако.

— А то, — хмыкнул друг. — Ладно, теперь тихо. Я звоню.

Он набрал номер своего отца.

— Да, — ответил ему Павел Сергеевич на громкой связи.

— Пап.

— Что? Говори быстрее, я очень занят.

— Мне надо уехать. С Архипом. На пару дней.

— Как на пару? — спросил строго Павел. — А занятия как же? Завтра в школу. Вот на следующие выходные и езжайте, куда хотите.

— Нам сейчас надо.

— Что за срочность, Рома?

— За Кристиной.

— Куда?!

— К Кристине.

Павел вздохнул.

— Рома, я тебя просил в это не соваться. Отец Архипа против этого всего… Не надо тебе туда ехать. Архипу — тоже не надо.

— Пап, ну я же не спрашиваю разрешения, заметь, — ощетинился Роман. — Я тебя просто предупреждаю, что у меня вопрос жизни и смерти, и меня пару дней дома не будет. Ты же понимаешь, что я все равно уеду.

— Упрямый…

— Именно. А за занятия не переживай. Во вторник мы уже пойдем в школу, а то, что пропустил я спишу у Катьки.

— Чтобы ты делал без Кати, Рома…

— Двойки бы тебе носил, па.

— Вот-вот… Так что вы там собрались делать-то? Кристине все равно надо доучиться уж и получить аттесат. Забрать вы ее оттуда не сможете все равно. Какая цель поездки.

— Пап…

— Ну что?

— Надо нам.

— Исчерпывающий ответ, Роман.

— Правда надо. Давай я тебе позже все объясню.

— Я и так понимаю. Только смысла поездки не вижу. Вы поцелуете порог монастыря и вернетесь.

— А смысл, папа, есть всегда.

— Рома… — я прямо представил, как отец Романа с укором качает головой. Но его папа оказался куда сговорчивее и милосерднее моего. — Ладно, езжай, все равно сбежишь… Только прошу — мальчики, будьте осторожны.

— Все будет нормально, па, — ответил ему сын и повесил трубку. Мы встретились глазами с Романом. — Ну, я в душ и погнали.

— Спасибо, друг, — с благодарностью сказал я.

— Да ладно, — лениво протянул Ромка и пошел собираться.

В машине мерно гудел мотор. Ромка вел авто по полупустой трассе.

Я смотрел в окно и волновался. Совсем скоро я увижу ее, мою девочку. Мою Снежинку, мою Снегурочку…

Мне казалось, что я не видел ее целую вечность. Верно говорят, что для двух влюбленных и час друг без друга — вечность, а тут целые недели.

Как она там? Не обижает ли кто ее? А вдруг ей там хуже, чем дома было?

Ужасно переживал за нее и в больнице весь извелся, не имея ни здоровья, ни возможности сорваться к ней и полететь на всех парах.

Я ехал, в общем-то, именно за этим: убедиться, что она существует, не приснилась мне и что она жива и здорова. А там уж несколько месяцев до выпуска потерпим. Сейчас уже апрель, остался он, май и период экзаменов. Уже в конце июня я смогу ее оттуда забрать.

Ромка вел машину, а я вспоминал моменты с ней…

Сейчас кажется, что все так давно было, так глупо.

Вот я увидел ее впервые в машине у ребят.

Красивая, белокурая девчонка, которая не обращала на меня никакого внимания и даже нахамила в ответ. Впрочем, мне ее подколки всегда больше нравились, чем нет. Она ими и злила, и бесила, и веселила, и зажигала кровь внутри моих вен… И все это одновременно. Только рядом с ней с первой секунды знакомства я каждый раз испытывал подобный каскад эмоций, но тогда я не понимал, что передо мной моя будущая самая большая любовь жизни.

У меня была Динка. Я к ней привык, смирился с тем, что нам суждено однажды стать мужем и женой, и она… Ведь она мне нравилась. Действительно нравилась. Меня устраивали наши отношения, кроме моментов ревности, конечно, когда палочку Дина сильно перегибала. В остальном же мне было приятно проводить с ней время и я искренне верил, что отвечая ей на признания в любви, делал это совершенно искренне.

Но лишь встретив Снежинку я осознал, как же сильно ошибался. То, что было с Динкой у нас и близко нельзя назвать любовью. Причем, с обеих сторон. У меня — слабая влюбленность, которую очень быстро вымыло бризом настоящего чувства, которое зародила во мне Кристина. А у нее — одержимость и желание держать любимую игрушку при себе, и неважно, что речь идет о живом человеке и он, на минуточку, против быть чьей бы то ни было собственностью.

Вспомнил, как мы играли в какую-то игру с желаниями и Крис умыла меня перед друзьями. Вот вроде бы люблю, мелкую заразу, как ни в себя, а все равно, когда это все вспоминаю, сержусь на нее! Так позорила меня перед друзьями… Никто доселе этого делать не смел! Она такая одна…

Моя Крис. Моя душа. Мое сердце… Сердце, без которого и я жить не смогу, если вдруг оно перестанет биться…

Я снова ощутил испанский стыд, когда вспомнил, как глупо и жестоко повел себя с ней возле бассейна…

Видел же, что губы ее трясутся от холода, а все равно не давал выйти… Требовал поцелуя, чтобы она склонила свою строптивую голову к моим ногам. Но Крис выбрала замерзнуть, чем растрачивать себя на такого идиота, как я… И сейчас, спустя прожитое время и полученный опыт, я понимаю, как же это было сильно и красиво.

Моя девочка берегла себя для любимого. Для меня… Просто любимый был временно кретин, но потом исправился!

Помню, как переживал за нее, когда она перестала двигаться в этом бассейне и нырнул за ней. Скорая, больница, чувство вины… Все это жгло душу снова и снова. И это я сам себе до конца не простил, наверное. Повел я себя как скот тогда, девчонка даже болела сильно… Удивительно, что спустя время Кристина ответила на мое чувство после всего, что мы пережили. После этого злосчастного бассейна…

Честно говоря, я попытался извиниться, принес ей книги и надеялся, что больше никогда не увижу ее. Но нет… Мысли не отпускали ее, а потом судьба свела нас снова — Крис въехала на велосипеде в мою тачку. И снова меня обыграла: нахамила и удрала, не смог ее догнать… Не девушка, а ходячий пожар!

После этого столкновения на дороге, когда она обвела меня вокруг пальца как пацана, я уже не мог ее забыть. Она стала моим наваждением, постоянной гостьей в моих снах и словно прописку оформила в моем сердце. Бессрочную, с арендой на все мое сердце и душу без остатка…

Но каково же было мое удивление, когда я узнал, что Крис — сестра моей девушки!

Вот это уж точно было на грани фантастики — ну сколько шансов из тысячи, что сводной сестрой Динки могла оказаться именно она — Кристина? Ничтожно мало, но мы с этой задачей чудесно справились. Жизнь словно толкала нас в объятия друг к другу.

Мы оказались в одном классе, за одной партой…в одной любви.

Как же я был счастлив, когда она ответила на мой поцелуй там, на горе, куда мы от всех сбежали. Это было место для моей медитации. Туда я никого из девчонок еще не возил, только ее… И это были прекрасные вечера, там с ней.

А потом счастье кончилось. Оказалось, наша любовь и наш маленький мирок кроме нас с Кристиной никому больше и не нужен. Больше того — отец высказался резко против и начал меня прессовать. Он давил на то, что Крис мне не пара, она мне не подходит и никогда не сможет стать мне достойной женой, хотя бы потому что не нашего круга, без манер, без понимания, как живут такие люди.

А какие «такие»? Мне простые понятия Крис тогда уж ближе. Значит, я сам «не такой», раз Кристина им не угодила. Мое сердце выбрало ее, а большего аргумента для того, с кем связывать свою жизнь у меня и не имелось.

Оставалось только уповать на то, что по окончании школы мы обретем свободу и независимость, и я смогу защитить свою девочку. Девочку, которую я присвою. Чего бы мне это не стоило…

На территорию монастыря мы попали без проблем. Машину оставили у ворот и спокойно вошли. Никаких препятствий в виде охраны или чего-то еще не было, а вот разыскать, где содержались девушки было не столь просто в лабиринте зданий. Но общежитие так и было подписано табличкой на входе — женское общежитие при монастыре. Располагалось оно на первом этаже. И вот здесь уже начались проблемы…

— Куда вы, молодые люди? — преградила нам путь монахиня на входе. Она была тут кем-то вроде вахтерши: сидела на широким столом и никого не пускала. — Это женское общежитие. Внутрь нельзя.

— А можно тогда позвать на свидание девушку? — спросил я. — Она содержится здесь.

— В монастыре?! — округлила глаза женщина. — Вы в своем уме, молодой человек?

— Вы не так меня поняли, — ответил я ей. — Позвать повидаться. Это моя подруга.

— Тем более — нельзя! — рявкнула она. — Еще раз повторяю, вы в монастыре.

— Значит, никто даже не может приехать и проведать одну из ваших учениц? — поднял брови Питерский.

— Могут, почему же, — крякнула она. — Родители, братья и сестры. Но не какие-то друзья.

Мы с Питерским переглянулись. Надо было назваться ее братьями. Теперь тетка нас обоих в лицо знает и этот фокус уже не прокатит. Не забудет она нас за один день. Прав был Павел Сергеевич: ничего нам тут не светит. Поцелуем сейчас порог монастыря и уедем… Что же делать? Так досадно…

— И не вздумайте пытаться меня провести, — сказала монахиня, очевидно, смекнув, о чем мы оба подумали. — Родители девушек подписывают расписку, что это брат, и они позволяют ему навещать сестру, и все это происходит в присутствии мамы и папы, а вы приехали одни.

Мы снова молча переглянулись. Да, бабка оказалась не промах, умыла нас за три минуты.

— Как у вас тут строго…

— А ты как думал, сынок? Это режимное заведение. Да еще и монастырь.

— Да уж…

— Ну, не кручинься, — обратилась она ко мне. — Выйдет скоро твоя голуба. Осталось всего ничего до конца учебного года. А уж после получения аттестата заставить оставаться тут никого не могут. Заберет аттестат и увидишь ты свою красу.

— Да, вы правы, — ответил я. — Дождусь, конечно. Да. А может быть, вы записку хотя бы можете передать? Как я понял, телефоны тут запрещены?

По дороге сюда я звонил ей много раз, номер помню наизусть, как и телефон мамы. Но гудки не шли, оператор сообщал о том, что абонент находится вне зоны действия сети. Значит, он отключен, либо Кристина сменила номер, но последнее мне сомнительно. Я пришел к выводу, что телефоны отнимают у девчонок, учитывая специфику учреждения…

— Конечно, запрещены, — ответила монахиня. — Ничего мирского. Только учеба, правильные книги и Завет.

Да уж, бедная Крис. Надеюсь она не сошла с ума от скуки…

— Ладно, спасибо вам все равно, — улыбнулся я ей. — Мы поедем. До свидания.

— Счастливого пути, — ответила она мне. — Я помолюсь за вас.

— Спасибо.

Мы вышли из здания и немного прошли дальше от входа.

— И что? Так просто и уедешь? — спросил Питерский.

— Да сейчас прямо, — хмыкнул я и осмотрел стену здания.

Окна не особенно высоко располагались и имели решетки, по которым, в принципе можно забраться. Только надо найти Крис. Не буду же я лазить по всем окнам общежития? Нас так скоро поймают. Но Кристины могло бы и не быть внутри комнаты… Сейчас еще день, у девушек могут еще идти занятия.

Я пошел вдоль здания с другой стороны от входа, вглядываясь в людей, которых смутно видел в окнах.

— Кристина! — прошептал я, ухватив ее силуэт. Я узнал ее сразу, и тут недалеко совсем.

Я пустился бегом, чтобы успеть сказать ей хотя бы пару слов прежде, чем нас с Романом с позором выпрут отсюда. Питерский понял мой план без слов и следовал за мной, оглядываясь по сторонам. Он понял, что будет тем, кто предупредит меня об опасности и скажет, когда надо сваливать.

Я ловко забрался по решетке к нужному окну и заглянул в него. Кристина сидела на кровати и читала какую-то книгу и не видела меня. Я улыбнулся сам себе, наслаждаясь красотой девушки, которая стала совсем взрослой после пережитого. Да и я сам уже не тот глупый мажор, который едва не утопил ее в бассейне.

Напротив нее сидела еще одна шатенка и тоже со скучающим видом перелистывала страницы какого-то фолианта.

Я постучал по стеклу, и девушки подняли головы на звук.

Кристина выронила от неожиданности книгу и ее глаза стали размером с блюдца…

С секунду мы просто жадно смотрели друг на друга. Я крепко держался за прутья, иначе ее было не видно. Приходилось практически висеть.

Она вскочила на ноги, подняла книгу и оставила ее на кровати, а сама кинулась открывать форточку — видимо, только этот маленький квадратик тут и открывался.

— Архип… — услышал я ее.

— Крис… Крис. Моя девочка… Я пришел.

— Как ты тут оказался? — спросила я.

— Крис… — всунул он голову в форточку как смог, намекая, чтобы я поцеловала его.

Я взяла стул и поднялась к нему. Обхватила его лицо руками и нежно поцеловала губы. Не очень удобно это делать в проем форточки, но это все мелочи.

Долгожданный поцелуй залил сердце таким теплом, что не передать словами. В груди порхали птички, счет времени мы потеряли. Отпускать его губы не хотелось.

— Как ты узнал, где я? — спросила я, прерывая поцелуй. Архипа скоро застукают и выкинут за территорию монастыря, а меня — накажут. Надо успеть хотя бы поговорить… Теперь снова не скоро увидимся. Если вообще увидимся.

— Мама сказала, — ответил он, а я улыбнулась. И мне показалось тогда, что мама его вовсе не такая бессердечная и злая, как отец, она просто действует по его указке. Наверняка Архип, прийдя в себя, выспрашивал обо мне, и она сдалась.

— Тебя выписали или ты сбежал из больницы? — обеспокоенно оглядела я парня, который упорно висел на прутьях решетки, словно каждый день это делал. Вдруг ему нельзя так перенагрягаться?

— Выписали, не бойся, — ответил он мне. — Я не стал бы рисковать здоровьем снова.

— Молодец, — погладила я его по щеке. — Архип… Я не верю, что вижу тебя снова, здоровым.

— Крис… — целовал он мою руку в форточке. — Прости меня. Ты, наверное, испугалась?

— Безумно, — ответила я и меня снова перетрясло от воспоминаний. — Это было самое страшное, что я вообще испытывала в своей жизни. После смерти мамы…

Как я узнала о том, что его избили.

Как мы все не знали, выйдет ли он из комы… Я не могла ни спать, ни есть, и лишь молилась о том, чтобы он вернулся.

Как увидела его бледным в больничной палате, куда меня даже не пустили. Но даже так мне стало легче, я хотя бы увидела, что врачи со своей стороны сделали все возможное и поддерживали жизнь совсем еще молодого парня, которая просто не должна была вот так оборваться.

Как его мама вдруг сама приехала к нам, стала просить о помощи и умолять Владимира отпустить меня к Архипу, чтобы я попробовала до него достучаться…

Как я взяла его за руку уже в палате и начала шептать ему то, что было на сердце.

Как он сжал мою руку, а потом открыл глаза на несколько секунд.

Счастье разрывало душу, просто потому что он не ушел, услышал, вернулся. Он тоже боролся за нас.

Да, возможно, его судьба разделиться с моей после школы, но сейчас он жив, здоров и пришел ко мне. Ради этого стоило жить. Ради этого стоило все это вынести.

— Прости, прости… — жался он к моим рукам котенком, а мне так хотелось обнять его всего и сразу, залезть к нему на ручки, но чертовы решетки и окно мешали. Эти чертовы решетки везде, куда бы я не шла — они словно шли следом и не давали мне быть с Архипом рядом. Вся моя жизнь — сплошные решетки.

— Ты главное, больше так не пугай никого, — попросила я его.

— Больше никогда, — ответил он со всей серьезностью, которая в наглом глупом когда-то мажоре все же обнаружилась. Как и место для чистой и беззаветной любви… Взаимной… — Помнишь, ты так сказала мне — больше никогда ничего не буду без тебя решать. Вот теперь тебе я обещаю тоже — больше никогда.

— Вот и помни об этом, мой мальчик.

— Моя Кристинка, — целовал он меня в ответ. — Девочка моя любимая. Мое солнце.

Он говорил те же слова, что я шептала ему в палате, когда он был без сознания. Я расстрогалась и слезы сами собой побежали по щекам.

— Арх, сюда бегут! — крикнул Роман, прервав нашу идиллию. — Надо валить.

— Блин… — огорчился Архип. — Я люблю тебя. Я заберу тебя отсюда после экзаменов.

Он запечатлел еще один мимолетный поцелуй и спрыгнул вниз. Парни бросились наутек, но не знаю, смогли ли они сбежать, они завернули за угол здания и скрылись из виду. Надеюсь, что да.

Я в волнении сжала собственные пальцы, потом закрыла форточку и убрала стул.

Впрочем, глупо. Меня все равно вычислили и наказание последует неизбежно. Возможно, они побьют меня и не будут давать есть неделю, но… Я ни о чем не жалею. Поцелуй Архипа и его слова любви будут греть душу даже в самый темный и холодный день.

— Класс, — услышала я позади себя голос Юли. Она тоже плакала. — Как тебе с ним повезло. Так любит… Сюда аж приехал, нашел тебя. Вот бы и мой придурок так однажды сделал…

— Может, и сделает еще, — улыбнулась я ей, вытирая слезы. К нашей комнате уже приближались шаги сразу нескольких пар ног…

Вышла на крыльцо и улыбнулась яркому солнцу. Волоча за собой чемодан, в котором где-то на дне лежал и вымученный аттестат, я покидала территорию монастыря. Юля написала мне свои контакты, и теперь, когда нам вернули наши телефоны, мы сможем с ней списаться уже на «воле».

Я рада покинуть это место. Здесь было лучше, чем в доме Владимира, но если только мы проявляли послушание.

За воротами меня ждал сюрприз…

— Архип, — остановилась я возле него. Парень держал в руках букет больших ромашек и стоял возле машины.

— Привет, — ответил он. — Я же сказал, что приеду за тобой. Ты не верила?

— Верила, — кивнула я, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Он здесь, приехал, но…надолго ли это? Вряд ли его родители одобрят наш союз даже спустя время.

— Это тебе, выпускница, — протянул мне Архип букет.

— Спасибо тебе, выпускник, — забрала я его и втянула нежный запах цветов…

— А теперь поехали, — он подтолкнул меня к машине и помог занять пассажирское сиденье спереди, а потом сел в машину сам, завел ее и выехала на дорогу.

— Ну вот, — сказал он мне, сжав мою руку. — Мы едем в нашу новую жизнь.

Мягкий поцелуй застыл на моих губах… Он все же меня присвоил, как и обещал однажды.

— Красивый мишка? — спросил Архип, глядя, как его сын сжимает ручками подаренную им же игрушку. Мальчик и отец не знают, что родные, но словно чувствуют связь. И это меня пугает.

— Да, — ответил ребенок, открыто глядя на мужчину.

— А сколько точно лет и месяцев Костику? — спросил Архип меня.

— Какая разница? — скрестила я руки на груди.

Мужчина встал на ноги с паласа, где играл с моим сыном, и подошел ко мне почти вплотную.

— А такая разница, что это мой сын. Правда же?

Сердце гулко забилось в груди. Воспоминания понеслись вереницей в голове, причиняя невыносимую боль.

— Ты мне изменил и бросил ради женитьбы на моей сводной сестрице, — ответила я, глядя в стенку. — Ничего общего у нас с тобой нет. Это МОЙ сын. Только мой, ясно тебе?

— Да? — изогнул он бровь. — А если сделать тест-ДНК?