— Была сегодня на речке. Вода — просто лед! Я так и не решилась искупаться. А ведь погода еще достаточно теплая. Как странно, не правда ли? И ужасно досадно.

Джулия Стенли красноречиво посмотрела на свою подругу, библиотекаршу Миранду Лукас. Она надеялась, что та разделит ее чувства или хотя бы посочувствует, но Миранда непонимающе вскинула брови и рассудительно сказала:

— Чему же тут удивляться, когда скоро сентябрь? В это время уже никто не купается, разве только отчаянные смельчаки, которые не боятся подхватить воспаление легких.

— Как жаль, что лето закончилось! Оно пролетело так быстро, я даже не успела оглянуться.

— А мне эта несносная жара уже надоела, и я очень рада, что наступает осень.

— Не понимаю, чему тут радоваться. — Джулия пожала плечами. — Разве сырость и осенние туманы лучше жары?

— Кому как, — философски заметила Миранда. И, с улыбкой посмотрев на подругу, добавила: — Но, конечно, тебе с твоей неуемной натурой благодатная осенняя прохлада не может прийтись по душе.

Тяжело вздохнув, Джулия тоскливо посмотрела в окно. Библиотека, в которой работала Миранда, стояла на холме, и отсюда деревня Риверсайд просматривалась как на ладони. Ровные улочки с аккуратными белыми и красными коттеджами утопали в зелени садов и палисадников. На просторной площади в центре деревни высилась старинная церковь с островерхими готическими башенками и живописными цветными витражами. За деревней простирались поля, кое-где пересеченные ручьями. Чуть дальше виднелся лес, еще почти полностью зеленый. Очень милое, уютное местечко. Вот только жизнь здесь, в центральной части английского графства Дербишир, казалась Джулии невыносимо спокойной и скучной.

Глобальные мировые потрясения обходили Риверсайд стороной. Развлечений было мало, разве что летние купания в реке, рыбалка и катание на лодках. А также прогулки по лесу, пешком или на велосипеде. Правда, в Риверсайде имелся дамский клуб, но Джулия предпочитала туда не заглядывать. Местное женское общество наводило на нее смертельную тоску. К тому же, стоило Джулии попасть на собрание клуба, как ее охватывало нестерпимое желание отколоть какой-нибудь эксцентричный номер. Правда, ее выходки уже давно никого не удивляли. Репутация сумасбродки так прочно укрепилась за Джулией Стенли, что от нее и не ждали благоразумного поведения. Но Джулию это совсем не огорчало. Ее огорчало другое: что за последние два года она так и не смогла вырваться из сельской глуши в большой мир.

Несколько лет назад Джулия Стенли совершила огромную жизненную ошибку. После окончания школы она поехала в Лондон и поступила в педагогический колледж. Пока Джулия училась, все было хорошо. Умной, сообразительной и не лишенной честолюбия мисс Стенли учеба давалась легко. Но, как только Джулия устроилась работать по специальности, она очень быстро поняла, что сделала неверный выбор. Педагогика не была ее призванием. Для такой работы Джулии не хватало серьезности, терпения и внимания к нуждам других людей. То обстоятельство, что многие дети обожали ее, не спасло положения. Потому что они воспринимали Джулию не как строгую, мудрую наставницу, а, скорее, как подругу. Нечего и говорить, что такое восприятие детьми педагога просто шокировало чопорных коллег Джулии, большинство которых были незамужними женщинами средних лет.

Проработав в школе чуть больше года, Джулия решительно и бесповоротно порвала с педагогической карьерой. Один из ее лондонских приятелей открыл магазин косметики, и Джулия устроилась туда продавцом. Через год предприятие благополучно прогорело, и Джулия осталась не у дел. Другой работы в столице она не нашла, и ей пришлось вернуться в Риверсайд. Здесь Джулия зарабатывала на жизнь, распространяя продукцию одной из английских косметических фирм. К сожалению, большого дохода это не приносило, потому что сельские жительницы пользовались косметикой весьма умеренно. Но зато они пользовались косметикой исключительно той фирмы, на которую работала Джулия!

— Ну, что ты загрустила? — сочувственно спросила Миранда. — Подумаешь, лето кончается! Осенью тоже можно найти немало интересных занятий.

— Ага! — Джулия усмехнулась. — Таких интересных, что можно повеситься с тоски.

— Ты скучаешь, потому что у тебя слишком много свободного времени, — убежденно сказала Миранда. — Если бы ты устроилась на нормальную, серьезную работу, тебе было бы некогда скучать. И не говори мне, что в Риверсайде нельзя найти приличной работы. — Откинувшись на стуле, Миранда с мягким упреком посмотрела на Джулию. — Скажи на милость, почему ты отказалась от места в библиотеке, когда уволилась миссис Паркинс? Как было бы хорошо, если бы мы работали здесь вдвоем! А теперь мне навязали в напарницы эту противную старую деву Люсинду Грэй. Хорошо еще, что удалось договориться выходить на работу в разное время.

Джулия бросила на подругу виноватый взгляд.

— Миранда, дорогая, мне ужасно жаль, что я тебя подвела. Но пойми, ведь такая работа не для меня! Я бы просто зачахла с тоски в твоей сумрачной библиотеке.

— Можно подумать, что не ты торчишь здесь добрую половину дня. Ах, Джулия, Джулия! И когда ты только возьмешься за ум? Тебе ведь уже пошел двадцать седьмой год, а ты продолжаешь вести себя, словно несмышленая девчонка. Дорогая моя, так нельзя. Нужно как-то определиться в жизни, найти себе какое-нибудь серьезное дело.

— Но зачем, для чего?! — горячо возразила Джулия. — Ты вот занимаешься серьезной работой, а доходы у нас с тобой примерно одинаковые. Только ты сидишь на работе целыми днями, а я работаю под настроение.

— Но ведь это неправильно, Джулия, абсолютно неправильно! Взрослый человек не должен вести столь легкомысленный образ жизни!

— А какая разница, если результат все равно один? Ну объясни мне — какая? — Джулия посмотрела на подругу с нескрываемым, но беззлобным торжеством. — Не можешь? Вот то-то же!

Миранда покачала головой.

— Нарушительница общественных устоев, вот кто ты есть, Джулия Стенли, — с улыбкой сказала она. И задумчиво добавила: — Интересно, угомонишься ли ты, когда выйдешь замуж?

— Замуж! — с невеселой усмешкой повторила Джулия. — Идея, конечно, заманчивая, да только осуществить ее непросто. Ну, посуди сама: за кого тут выходить замуж? За этих скучных, недалеких фермеров, у которых все разговоры сводятся к погоде, урожаю яблок и повышению цен на продукты и бензин?

— Надо было искать жениха в Лондоне.

— Надо было, — согласилась Джулия. — Но беда в том, что я слишком поздно это поняла. И вообще, — она жалобно шмыгнула носом, — Миранда, я такая глупая! Только и делаю, что совершаю ошибку за ошибкой.

— Ну что ты, что ты, успокойся! — Вскочив со стула, Миранда поспешно бросилась к подруге. — И вовсе ты не глупая, просто...

Она не договорила, потому что Джулия вдруг приложила палец к губам и выразительно закивала в сторону окна.

— Смотри, — проговорила она, затаив дыхание. — Кто это?! Ты не знаешь?

Из элегантного темно-зеленого автомобиля, припарковавшегося возле магазина продуктов рядом с библиотекой, только что вышел довольно симпатичный молодой человек. На вид ему было около тридцати. Он был в серых просторных брюках и в темно-серой, с рисунком в виде красных геометрических фигур рубашке с короткими рукавами. Причем вопреки местным обычаям оригинальная рубашка незнакомца не была заправлена в брюки, а свободно спускалась до бедер. Джулии сразу бросилось в глаза, что молодой человек в меру высок, худощав и гармонично сложен. Его хорошо развитые мускулы угадывались даже под одеждой свободного покроя. Обнаженные на три четверти руки казались сильными, но их кисти были довольно изящными, а пальцы — красивыми и тонкими, как у музыканта.

Но что действительно поразило Джулию, так это его лицо. Таких необычных лиц Джулии еще не доводилось встречать. Это было лицо контрастов. Тонкие, резковатые черты, необычайно одухотворенные и в то же время немного хищные. Мягкие, по-детски припухлые губы и прямой нос с легкой, чуть заметной горбинкой. Светло-русые волосы незнакомца были зачесаны назад, открывая высокий, чистый лоб. Из-под темных, красиво изогнутых бровей внимательно и чуть настороженно смотрели большие серо-зеленые глаза.

— А-а-а, — протянула Миранда, присмотревшись своими близорукими глазами, — да, я его знаю. Это приезжий из Лондона. Он вчера заходил в библиотеку, брал пьесы Бернарда Шоу и пару книг по психологии.

— И к кому же он приехал?

— Да ни к кому. Он арендовал Вудхауз. Если не ошибаюсь, месяца на два или на три.

Джулия изумленно присвистнула.

— Вудхауз? Тот самый уединенный коттедж в лесу, что принадлежит какому-то богатому типу из Лондона? И как давно он тут поселился?

— Кажется, около недели.

— А когда об этом узнала ты?

— Да тогда же и узнала, неделю назад.

Джулия вперила в подругу обвиняющий взгляд.

— И до сих пор мне об этом не сказала? Да как ты могла, Миранда? А еще называется — лучшая подруга!

— Да откуда же мне было знать, что он тебя заинтересует? — Миранда обиженно надулась. — По-моему, в нем нет ничего особенного. Мужчина как мужчина. И имя самое заурядное.

— Как его зовут? Ты запомнила?

— Сейчас посмотрю в карточке, — Миранда полистала картотеку с именами пользователей библиотеки. — Вот нашла. Макс Диллон. А занимается он... занимается он тем, что пишет какие-то пьесы для театров.

— Что-о?! — изумленно выдохнула Джулия. — Подожди, как ты сказала? Драматург Макс Диллон?!.

— А что, ты про него слышала?

Джулия посмотрела на подругу ошеломленным взглядом.

— Миранда, у меня просто нет слов. Да ты что, с Луны свалилась? Разве ты никогда не смотрела пьес Макса Диллона?!

— Нет, никогда, — растерянно пробормотала Миранда. — А что, этот мистер Диллон — известный драматург?

— Известный, и еще какой! Пожалуй, только в такой глуши, как наш Риверсайд, и могли не слышать про Макса Диллона! А весь цивилизованный мир прекрасно его знает. Я сама, когда жила в Лондоне, смотрела пару его пьес. Странно, что я не узнала его в первую минуту, я ведь видела его фотографии в театральных афишах. Впрочем, это неудивительно. Я просто не могла предположить, что такой человек решит поселиться в нашей глуши. Но теперь я вспомнила его фотографии. Ошибки быть не может. Это он. — Джулия прошлась по комнате, возбужденно потирая руки и что-то прикидывая про себя. — Черт возьми! Похоже, начало осени обещает выдаться довольно жарким...

— О боже, Джулия! — испуганно воскликнула Миранда. — Ну-ка признавайся, что ты еще задумала? Какое-нибудь очередное сумасбродство?

Джулия посмотрела на подругу торжественным и одновременно лукавым и озорным взглядом.

— Да, — с улыбкой подтвердила она. — Очередное сумасбродство. А как ты думала, дорогая моя Миранда? Неужели ты могла предположить, что я даже не попытаюсь завязать знакомство с этим интересным человеком?

— И как же ты собираешься с ним познакомиться? Дождешься, когда он снова придет в библиотеку?

Джулия презрительно скривила губы.

— Миранда, не хочу тебя обидеть, но у тебя полностью отсутствует фантазия. Разумеется, я не стану ждать, когда он соизволит нанести очередной визит в твою драгоценную библиотеку. Я предпочитаю более оригинальный способ знакомства, И, кажется, у меня уже начинает созревать один потрясающий план...

— Джулия Стенли, ты неисправима. — Миранда сокрушенно вздохнула и, обратив к подруге горящее нетерпением лицо, добавила: — Ладно, давай выкладывай поскорее свой план!

Коттедж Вудхауз полностью соответствовал своему названию: он стоял в стороне от деревни, посередине небольшого, но довольно густого и тенистого лесочка. По соседству с коттеджем протекала речушка, на ее берегу когда-то была водяная мельница, от которой теперь остались живописные развалины. Место выглядело глухим и романтичным. Немного воображения — и можно было представить, что находишься не в двадцать первом веке, а где-нибудь в Средневековой Англии.

Внешне Вудхауз — одноэтажное строение, сложенное из массивного серого камня, — выглядел угрюмо и абсолютно не современно. Стены коттеджа были густо увиты зарослями плюща, а местами покрылись мхом. Пейзаж немного оживляли две прямоугольные клумбы перед главным фасадом. Сейчас, в начале сентября, на них цвели бледно-розовые и белые игольчатые астры.

Внутреннее убранство дома было относительно современным. Однако из-за удаленности коттеджа от другого жилья здесь отсутствовали центральное отопление и не был подведен газ. Поэтому, чтобы нагреть, например, воду, нужно было сначала включить автономную газовую колонку и довольно долго ждать, пока она заработает на полную мощь. А чтобы в доме стало тепло, требовалось протопить дровами огромный камин в гостиной. Но все эти бытовые неудобства не смущали Макса Диллона.

Чуть в стороне от коттеджа располагались гараж и конюшня. Обнаружив эту конюшню, Макс арендовал лошадь в спортивном клубе и теперь каждое утро совершал верховые прогулки. Обычно его маршрут пролегал по лесу и окрестным полям. В Риверсайд Макс старался заглядывать как можно реже, не желая привлекать к себе излишнее внимание. А если заглядывал, то уж во всяком случае не на лошади, а на автомобиле.

В одно ясное, теплое утро, спустя две недели после приезда в Вудхауз, Макс, как обычно, отправился на прогулку. Привычным маршрутом он выехал на проселочную дорогу, идущую по самому краю леса. И тут на его пути встретилось неожиданное препятствие.

Сначала Макс увидел велосипед. Он валялся посередине дороги, загораживая проезд. А рядом не было ни души. И, только подъехав ближе, Макс заметил женщину. Вернее, не женщину, а молодую худощавую девушку. Она лежала слева от дорога, в пожухлой, но еще довольно высокой траве. Ее лицо было обращено к небу, руки раскинуты, словно крылья огромной раненой птицы. Глаза девушки были закрыты, а ее неподвижная поза показалась Максу несколько неестественной.

Все ясно, заключил он после короткого раздумья. Эта молодая леди не справилась с управлением. А может, просто о чем-то замечталась и врезалась в тот высокий тополь рядом с дорогой. А потом свалилась с велосипеда и ударилась о землю. И сейчас она без сознания. Если, конечно, дело не обстоит еще хуже...

Спешившись, Макс опустился на землю рядом с бесчувственной девушкой. Первым делом он взял ее за руку и попытался нащупать пульс. И с удовлетворением отметил, что пульс незнакомки бьется ровно. Да и дыхание девушки было достаточно спокойным. Создавалось впечатление, что она просто спит. Впрочем, Макс понимал, что это впечатление может оказаться обманчивым. Он плохо разбирался в медицине, но знал о случаях, когда в результате сильного удара головой человек впадал в продолжительный обморок, напоминающий сон.

— Эй! — громко позвал он незнакомку, осторожно тормоша ее за плечо. — Эй, леди, вы меня слышите? Вы можете что-нибудь сказать?

Ответа не последовало. Тогда Макс, немного поразмыслив, вернулся к лошади и отвязал от седла бутылку с минеральной водой. Налив в ладонь воды, он брызнул на лицо девушки. Она помотала головой и недовольно пробурчала:

— Не надо, Миранда, прекрати!

Миранда... Макс вдруг вспомнил, что так звали приветливую рыжеволосую библиотекаршу из Риверсайда. Ее подруга? Вполне возможно. Желая проверить свою догадку, Макс наклонился к самому лицу девушки, а затем громко, с расстановкой спросил:

— Вы говорите о библиотекарше?

— Ага, — пробормотала она, не открывая глаз, — о ней самой...

— Значит, вы из Риверсайда?

Незнакомка не ответила: по-видимому, она снова впала в забытье.

Что ж, по крайней мере, она не утратила дар речи, удовлетворенно подумал Макс. А значит, с головой у нее относительный порядок. Это хорошо. Однако что же мне с ней делать?

На мгновение у него мелькнула мысль доехать до деревни и поискать врача. Но Макс тут же отмел ее как не слишком разумную. Во-первых, врача могло не оказаться на месте, и он только зря потеряет время. Тем более что Макс был без машины, а скакать на лошади во весь опор он не решался: для этого он был слишком неумелым наездником. А во-вторых, до Риверсайда отсюда намного дальше, чем до его коттеджа. Если у пострадавшей нет вывихов и переломов, разумнее сначала доставить ее в Вудхауз, а лишь затем связаться по телефону с врачом. Или хотя бы с медсестрой, которая подскажет, что делать.

В любом случае, следовало сначала осмотреть девушку, а уж потом принимать какое-то решение. Но вот как к этому приступить, Макс, убей бог, не знал.

Наклонившись к незнакомке, Макс внимательно посмотрел на нее. И отметил, что она довольно симпатичная. Свежее, чуть тронутое загаром лицо, не испорченное излишним употреблением косметики. Мягкие шелковистые волосы рыжевато-каштанового оттенка, красиво золотящиеся на солнце. Да и фигурка ничего. Стройное, худощавое, гармонично сложенное тело. Ноги не очень длинные, но красивые. Одежда незнакомки совершенно не скрывала очертаний ее фигуры. На ней были темно-синие джинсовые шорты, спортивные тапочки и облегающий джинсовый жакет без рукавов. Верхние пуговицы жакета были расстегнуты, и Макс машинально задержал взгляд на полуобнаженной груди. Ее форма показалась ему совершенной. Грудь незнакомки была не большой, но и не маленькой. Средней. И выглядела очень соблазнительно.

Как у греческих статуй, восхищенно отметил Макс.

Неохотно оторвавшись от созерцания упругих молочно-белых полушарий, Макс снова посмотрел на лицо незнакомки. Интересно, какого цвета у нее глаза? — подумал он. И тут же обругал себя за неуместные мысли. Ему следует думать совсем не об этом, а о том, как помочь несчастной.

Не зная, что предпринять, Макс снова набрал в горсть воды и брызнул на лицо девушки. Но его осторожные действия не возымели результата. Тогда Макс, чуть поколебавшись, вылил на ее лицо всю воду из бутылки. И с радостью заметил, что она наконец приходит в чувство.

— Черт возьми, что здесь происходит? — сердито пробормотала она, шумно отфыркиваясь и мотая головой.

А затем вдруг резко села и изумленно воззрилась на Макса. Ее глаза оказались золотисто-карими, лучистыми и очень выразительными.

Красивые глаза, подумал Макс. И, кажется, довольно умные.

— Добрый день, — сказал он первое, что пришло ему на ум. — Как... как вы себя чувствуете, мисс? С вами все в порядке?

— А почему со мной должно быть что-то не в порядке? — спросила она, подозрительно глядя на Макса. — И вообще, я... я что-то ничего не понимаю. Где я нахожусь? И кто вы такой, скажите на милость?

— Меня зовут Макс. Макс Диллон. Я живу в Вудхаузе.

— А! Так, значит, это вы арендовали лесной домик?

— Вот-вот. — Макс энергично закивал, радуясь, что она вовсе не так сильно пострадала, как он опасался. — А находитесь вы как раз неподалеку от него.

— От Вудхауза?

— Ну да. А что вас так удивляет? Разве вы не помните, как ехали по дороге, а затем свалились с велосипеда?

Девушка покачала головой.

— Честно говоря, совсем не помню. Вернее, я помню, как ехала, но зачем, куда, а главное — как оказалась на земле, абсолютно не помню.

— Ничего, это бывает, — успокаивающе сказал Макс. — Главное, что вы не сильно пострадали. По крайней мере, я на это надеюсь, — добавил он и выжидающе посмотрел на нее.

Но она не ответила. Поэтому Макс, чуть помедлив, предложил:

— Давайте попробуем определить, насколько сильно вы травмированы. И для начала скажите: кружится ли у вас голова?

— Да, — ответила она, прислушавшись к своим ощущениям. — Кружится. Но вроде бы не очень сильно. Такое чувство, что я немного выпила. Этак полтора или два литра пива...

— О! — Макс не удержался от смешка. — Значит, полтора-два литра пива для вас немного? Для такой хрупкой молодой леди?

Девушка бросила на него обиженный, недовольный взгляд, под которым Макс смутился и почувствовал себя ужасно глупо. Нашел время шутить, идиот! — мысленно обругал он себя.

— Ладно, — примирительно пробормотал Макс, — с головой разобрались. А теперь скажите, где у вас болит. Попробуйте пошевелить руками и ногами. Так, хорошо... Похоже, переломов и вывихов у вас нет. В таком случае, не попытаться ли вам встать на ноги, разумеется, с моей помощью? Ну-ка, обопритесь на мою руку...

Опершись на его руку, девушка осторожно встала на ноги. Но тут же зашаталась и едва не упала. Макс торопливо обхватил ее за плечи.

— Что? Кружится голова? — встревоженно спросил он.

— Да, — жалобно простонала она. — И, кажется, теперь очень сильно...

— Похоже на сотрясение, — хмуро констатировал Макс.

— Нет! — испуганно вскрикнула девушка. — О господи, только не это!

— Тихо, тихо, дорогая моя! — зашептал Макс, успокаивающе гладя ее по голове. — Я думаю, все не так страшно, как вам кажется. Судя по тому, что вы не потеряли память и говорите довольно связно, серьезных повреждений у вас нет. Но, конечно, вам необходимо поскорее улечься в постель. Вы далеко живете?

— В Риверсайде.

— А где именно?

— Где... В этом, как его...

Не договорив, она закрыла глаза и бессильно обмякла на руках Макса.

Очередной обморок, заключил он. Ну что ж, похоже, мне ничего не остается делать, как доставить ее к себе домой.

Первым побуждением Макса было отнести девушку в коттедж на руках. Но, взяв ее на руки, он понял, что на такой подвиг у него просто не хватит сил. Оставалось лишь изловчиться и как-то посадить ее на лошадь. Задача оказалась не из легких, но после некоторых усилий Макс с ней справился. Следя за тем, чтобы девушка не упала, он запрыгнул в седло и шагом пустил лошадь по направлению к Вудхаузу.

Да, похоже, на сегодня мой отдых накрылся, с иронией подумал Макс. Но эта мысль вопреки его ожиданиям почему-то не испортила ему настроение. Напротив, он чувствовал какой-то странный прилив веселости. И, хотя эта веселость была абсолютно неуместной в такой сложной ситуации, Макс ничего не мог с собой поделать.

Последние три года своей жизни Макс Диллон только и делал, что отдыхал. И доотдыхался до того, что почувствовал себя смертельно усталым, выжатым как лимон. От бесконечных походов по барам и ресторанам. От богемных тусовок и пьянок с раннего вечера до позднего утра. И особенно от женщин, которые, словно назойливые осы, кружили роем вокруг него, как только он стал известным.

Никогда Макс Диллон не сомневался в своем призвании. В шестнадцать лет он уже твердо знал, что будет драматургом, и никем другим. И это притом, что он вырос вовсе не в богемной семье, а в самой обычной. Но именно поэтому его путь оказался сложным. Пробиться в мир литературы и театра без связей было невероятно трудно. Макс понял это уже на первом году учебы в колледже. Но бесчисленные преграды не сломили его, а лишь закалили. С первых шагов своей самостоятельной жизни Макс был готов к любым неприятностям, к любым срывам, разочарованиям, козням завистников и бездарных коллег по цеху. Он оказался не готов лишь к одному: к испытанию славой. Как это часто случается, она пришла к нему внезапно, в двадцать шесть лет. Слава, известность и признание были им заслужены, и Макс прекрасно осознавал это. И тем не менее он не выдержал этого испытания.

Сначала все шло, как и раньше. Макс продолжал напряженно работать, стараясь не выбиваться из установленного самому себе графика. Но постепенно вести размеренный образ жизни оказалось все сложнее и сложнее. А когда Макс перебрался из Лондона в Нью-Йорк, прельстившись гонорарами бродвейских театров, это стало и вовсе невозможно. Желание покрасоваться, блеснуть умом в богемных компаниях пересилило желание заниматься любимым делом. Макс сам не заметил, как начал давать себе одно послабление за другим. А под конец и вовсе забил на творчество.

Да и женщины, с которыми Макс общался в тот период, усиленно подталкивали его к беспорядочному образу жизни. В большинстве своем богатые, скучающие дамочки, они, зная, что им не удержать талантливого драматурга Диллона с помощью ума и душевных достоинств, пытались удержать его другим мощным стимулом: деньгами. И как-то так случилось, что Макс поддался искушению пожить на широкую ногу за чужой счет. Не последнюю роль в этом сыграли годы, проведенные в нужде и поисках прилично оплачиваемой работы.

Но вот беда: как только у Макса отпала необходимость зарабатывать на жизнь, его творчество резко пошло на спад. Нет, он вовсе не охладел к своему призванию. Просто ему стало некогда трудиться. Появилось множество других дел, которые показались более важными, чем работа. И вдруг в один прекрасный день Макс Диллон осознал, что погибает. Как творческая личность, как писатель. Да и как личность вообще. И он понял, что надо бежать из Нью-Йорка без оглядки, плюнув на выгодные контракты, на богатых поклонниц и на общество людей, которые тянули его вниз, к полному моральному падению.

Для начала Макс вернулся в Лондон. Наладил контакты с серьезными, умными режиссерами, с которыми когда-то начинал работать. И только тут с ужасом и стыдом осознал чудовищный факт: оказывается, за последние три года он не написал ни одной новой пьесы. В лондонских театрах шли исключительно его старые постановки. Причем многие были уже настолько затасканы, что на них не ходила столичная публика. Лишь провинциалы, приехавшие в Лондон отдохнуть, да студенты театральных колледжей.

Попытка Макса уединиться в своей лондонской квартире и засесть за работу потерпела крах. Избавиться от визитов бывших подружек и собутыльников оказалось невозможно. Если Макс отключал домашний и сотовый телефоны, бесцеремонные знакомые ехали к нему домой. Причем выпроводить их удавалось лишь со скандалом, а иных не удавалось выгнать даже столь радикальным методом. Однажды измученный драматург пожаловался на жизнь приятелю, пожилому режиссеру. И тот подал ему идею: скрыться на время где-нибудь в деревенской глуши. Там, где о драматурге Максе Диллоне и слыхом не слыхали. Тот же режиссер помог Максу снять уединенный коттедж в графстве Дерби, принадлежавший его родственнику.

Так Макс Диллон оказался в Вудхаузе. И сразу понял, что решение приехать сюда было правильным. В Риверсайде его знаменитая личность никого не заинтересовала. А если и заинтересовала, то местные жители были слишком хорошо воспитаны, чтобы навязывать свое общество незнакомому человеку. Стало быть, можно отдохнуть и приступать к серьезной работе.

Правда, к настоящему времени за работу Макс еще не взялся. Но, по крайней мере, он уже начал обретать вожделенный душевный покой. Да и две недели, проведенные без спиртного и сигарет, в сочетании с верховой ездой и пешими прогулками по лесу благотворно сказались на его здоровье. Макс вынужден был признать, что так хорошо он не смог бы отдохнуть ни на одном курорте. Потому что на курортах, даже самых «оздоровительных», здорового отдыха у драматурга Диллона ни черта не получалось. Там продолжалось все то же самое, что и в Нью-Йорке: пьянки, рестораны и ночные бдения, после которых нужно весь следующий день приходить в себя. Чтобы потом снова безумствовать. До полного изнеможения и затмения рассудка... Протяжный стон незнакомки вывел Макса из задумчивости. Решив, что девушка приходит в себя, он быстро взглянул на ее лицо. Но ее прекрасные золотисто-карие глаза были по-прежнему закрыты.

Черт возьми, обеспокоенно подумал Макс. Неужели у нее действительно сильное сотрясение? Увы, ответа на этот вопрос Макс не знал. Как и у большинства гуманитариев, его познания в медицине оставляли желать лучшего. И сейчас Макс чувствовал себя сбитым с толку непонятным состоянием своей спутницы. Оставалось уповать лишь на то, что местный доктор окажется на рабочем месте и примчится в Вудхауз сразу после его звонка.

Тяжело вздохнув, Макс снова посмотрел на бесчувственную девушку. Ее каштановая головка доверчиво покоилась на его плече. На губах играла умильная, полудетская улыбка, от которой у Макса невольно защемило сердце. Какие у нее соблазнительные, чувственные губы, подумал он. А затем, повинуясь неосознанному порыву, наклонился к лицу девушки и осторожно поцеловал ее.

В ответ незнакомка пошевелилась и что-то пробормотала во сне. Торопливо отпрянув, Макс выпрямился в седле. И почувствовал, как его лицо заливает краска стыда. Проклятье, и как он мог так забыться?! Эта бедная девушка находится без сознания и нуждается в его помощи. А он ведет себя, как похотливый самец, не способный контролировать свои эмоции. Позор, да и только.

Спешившись возле коттеджа, Макс осторожно снял девушку с седла и отнес в дом. Там он уложил ее на диван в гостиной, а затем пошел отвести лошадь в конюшню. Когда Макс вернулся, незнакомка находилась в том же положении, в каком он оставил ее.

Ну и что же мне с ней делать? — подумал Макс. И в досаде хлопнул себя ладонью по лбу. Что делать! Да понятно что: позвонить в местную больницу и объяснить ситуацию!

Позвонив в справочную службу, Макс выяснил телефон поликлиники Риверсайда. Следующие десять минут он сосредоточенно нажимал на кнопки телефона, пытаясь дозвониться в больницу. Но в ответ слышались все те же длинные гудки.

— Проклятье! — раздраженно выругался Макс. — Да что они там, вымерли все, что ли?!

Бросив трубку на рычаг, Макс нервно прошелся по гостиной, отчаянно борясь с желанием закурить. А еще лучше — промочить пересохшее горло бокалом виски. Он уже собрался так и сделать, когда девушка внезапно открыла глаза. Вполне осознанный взгляд дивных ореховых глаз заинтересованно скользнул по лицу Макса. Затем незнакомка застенчиво улыбнулась и спросила:

— Что со мной случилось? Я была без сознания?

— Да. — Макс торопливо бросился к дивану и присел рядом с девушкой, с беспокойством всматриваясь в ее лицо. — Вы находились без сознания, и притом довольно долго. А сейчас? Как вы себя чувствуете? Голова не кружится?

— Кажется, нет, — не слишком уверенно ответила девушка. И, с любопытством осмотревшись вокруг, спросила: — Где мы находимся? Я что-то не узнаю этот дом.

— Мы находимся в Вудхаузе, — пояснил Макс. — Это название вам знакомо?

— Ах да! — Она закивала. — Да, теперь я все вспомнила. Ведь это вы подобрали меня там, на дороге?

— Да, я.

— Простите, я забыла, как вас зовут.

— Макс Диллон. А вас?

— А я — Джулия Стенли. — Она приветливо улыбнулась и протянула ему руку, которую Макс осторожно пожал.

— Ну что ж, мисс Стенли, — сказал он, приосаниваясь и выпрямляя спину, — приятно познакомиться.

— Мне тоже, мистер Диллон. — Джулия ослепительно улыбнулась, но вдруг беспокойно нахмурилась и попросила: — Вы не могли бы принести мне воды?

— Да-да, разумеется. Макс торопливо вскочил на ноги и бросился на кухню. Когда он вернулся, Джулия уже не лежала, а сидела на диване. Причем она успела снять свои спортивные тапочки, и теперь Макс получил возможность созерцать ее обнаженные ступни с аккуратными ноготками, покрытыми красно-коричневым лаком. Это зрелище неожиданно взволновало его. Лет восемь назад Макс подрабатывал фотографом в модельном агентстве и прекрасно знал, как трудно найти девушку с красивыми ступнями для рекламы босоножек или средств по уходу за ногами. И вот одно из таких редких созданий находилось сейчас перед ним.

Не забивай себе голову всякой ерундой! — строго одернул себя Макс. Заставив себя оторваться от созерцания пленительных женских ножек, он протянул Джулии стакан с водой.

— Прошу вас, Джулия! — мягко сказал Макс. Благодарно улыбнувшись, она приняла из его рук стакан и жадно напилась. Потом глубоко вздохнула и откинулась на спинку дивана.

— Уф, как хорошо! — блаженно выдохнула она. — Знаете, у меня было такое чувство, будто я целую неделю мучилась от жажды.

— А сейчас вам лучше?

— Да, намного. И даже голова не кружится. Ну если только чуть-чуть.

Макс бросил на нее беспокойный взгляд.

— Может быть, вам лучше прилечь? Если у вас сотрясение, вы можете снова потерять сознание.

— По-моему, никакого сотрясения у меня нет, — сказала Джулия, прислушавшись к своим ощущениям. — Я слышала, что, когда у человека сотрясение мозга, он несколько дней не в состоянии оторвать голову от подушки. А я чувствую себя достаточно сносно, и меня даже нисколько не тошнит.

— И все-таки я бы не торопился строить благоприятные прогнозы, пока вас не осмотрит врач, — с опаской заметил Макс. — Но, к несчастью, я не дозвонился до больницы. Хотя звонил минут десять, не меньше.

— Дело в том, что у нас в Риверсайде работают только один врач и одна медсестра, — пояснила Джулия. — Вероятно, они сейчас на вызове.

— Да-а, — протянул Макс, озадаченно почесывая затылок. — Ну и что же нам с вами в таком случае делать? Может быть, для начала следует позвонить вам домой?

Джулия отрицательно покачала головой.

— Увы, Макс! Моих родителей нет сейчас в Риверсайде. Они гостят у родственников в Бирмингеме. А моя единственная подруга Миранда уехала в Дерби к сестре. У нее сегодня выходной.

— Понятно, — пробормотал Макс. И, бросив на нее любопытствующий взгляд, спросил: — А почему вы сказали «единственная подруга»? Разве у вас здесь только одна подруга?

Джулия вздохнула.

— К сожалению, только одна.

— Странно! — Макс посмотрел на нее с неприкрытым удивлением. — А что, разве в Риверсайде больше нет девушек вашего возраста?

— Да нет, почему же? Есть, только все они... ужасно скучные. — Джулия забавно наморщила нос. — И все как одна заядлые сплетницы. Одним словом, мне с ними совсем не интересно.

— Что ж, я вас прекрасно понимаю, — задумчиво проговорил Макс. — Иногда одиночество гораздо предпочтительнее, чем общество людей, абсолютно чуждых тебе по духу. По крайней мере, для меня всегда было так.

Джулия воззрилась на него изумленно. Если бы такие слова сказал кто-то другой, она бы, наверное, не удивилась. Но услышать подобное заявление от драматурга Макса Диллона, который всегда находится в гуще людей и событий... Это как-то не укладывалось у нее в голове. Уж кто-кто, а он-то наверняка не привык сидеть в одиночестве!

— Вы хотите сказать, что любите уединение? — недоверчиво спросила она.

Макс прищурился.

— А почему вас это удивляет? Разве я произвожу впечатление общительного человека?

— Ну вообще-то да. — Джулия на мгновение задумалась и пояснила: — Видите ли, Макс, у вас очень открытый взгляд. Открытый, доброжелательный и... приветливый. Не просто вежливый, а приветливый. Вы улавливаете разницу?

— Да, разумеется. — Он улыбнулся. — А еще что?

— Да хотя бы то, что вы привезли меня к себе домой вместо того, чтобы сразу доставить в больницу.

— Но ведь это же объясняется очень логично. От того места, где произошел несчастный случай до Вудхауза гораздо ближе, чем до больницы.

— Так-то оно так, но я уверена, что большинство людей поступили бы по-другому. Кому нужны лишние хлопоты? А вот вы не побоялись взвалить на себя заботу о незнакомом человеке.

Макс посмотрел на нее с неподдельным интересом.

— А вы очень наблюдательны, Джулия. И, кажется, довольно чутки.

— Вы тоже.

К удивлению Джулии, Макс покачал головой.

— Не знаю, — сказал он с какой-то странной, неопределенной усмешкой. — Откровенно говоря, я совсем не привык о ком-то заботиться.

— А к чему вы привыкли? К тому, что кто-то заботится о вас? Что ж, это совсем не удивительно.

— Почему?

Джулия окинула его долгим, внимательным и оценивающим взглядом, под которым Макс, к своему непомерному изумлению, почувствовал себя неловко.

— Потому что вы красивый и, надо полагать, довольно интересный мужчина, — пояснила она без тени кокетства или смущения, будто констатировала очевидный для всех факт. — На таких, как вы, женщины просто не могут не обращать внимания. Хотя, конечно... — Джулия замолчала, многозначительно поджав губы.

— Что «конечно»? — спросил заинтригованный Макс. — Ну договаривайте, раз уж начали!

— Конечно, этого должно быть мало... для нормального мужчины.

— Простите, я не совсем понял. Мало чего?

В глазах Джулии появился веселый вызов.

— Я думаю, что для нормального мужчины недостаточно чувствовать себя окруженным женским вниманием и заботой. Он должен испытывать потребность и самому о ком-то заботиться. И не просто испытывать потребность, а еще и иметь возможность ее реализовать. Иначе он будет постепенно и неуклонно деградировать. Как личность и, извините за грубую фразу, как самец.

Макс усмехнулся, озадаченно покачивая головой. А затем, не в силах усидеть на месте, поднялся с дивана и прошелся по комнате. Джулия даже не подозревала, что попала в самую болевую точку Макса Диллона. Деградация личности и мужского начала... Это как раз то, на грани чего он совсем недавно находился. И, пожалуй, такая беда рано или поздно случилась бы с ним, если бы он не догадался вовремя сбежать из Нью-Йорка. Но, разумеется, объяснять все эти сложные вещи Джулии Макс не собирался. Для таких разговоров они были еще слишком мало знакомы. К тому же Макс вдруг поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется упасть в глазах Джулии с того пьедестала, на который она возвела его. Поэтому он, вместо того чтобы развивать опасную тему, обернулся к Джулии с любезной, деланно беспечной улыбкой и сказал:

— Ну что ж, Джулия, я нахожу ваше суждение абсолютно справедливым. И, чтобы доказать вам, что я совершенно нормальный мужчина с нормальными потребностями, я сейчас... накормлю вас вкусным завтраком. Как вы относитесь к яичнице с помидорами, сладким перцем и беконом?

— Положительно! — воскликнула она, рассмеявшись.

— В таком случае, я удаляюсь на кухню, — торжественно объявил Макс. — А чтобы вы не скучали, пока я буду колдовать над плитой, предлагаю вам полистать вот эту крайне интересную книгу по психологии. — Он взял со стола книгу и вручил ее Джулии. — Договорились, Джулия?

— Договорились, Макс! — весело ответила она.

Оставшись одна, Джулия откинулась на спинку дивана и шумно отдышалась. Ей хотелось вскочить на ноги и пуститься в пляс. Но, конечно, такого опрометчивого поступка она не могла себе дозволить. Нужно было четко придерживаться задуманной роли, чтобы Макс не заподозрил ее в нечестной игре.

Джулии до сих пор не верилось, что ее рискованная авантюра удалась. Видимо, талантливый драматург Макс Диллон ни черта не смыслит в медицине, раз мог с такой легкостью поверить в ее длительный обморок. Любой из местных жителей сразу понял бы, что она притворяется. Но «небожитель» Макс Диллон был слишком далек от всего земного, чтобы заподозрить неладное.

Хотя, судя по тому, что он умеет готовить, непрактичным его все-таки не назовешь, с усмешкой подумала Джулия. Представив, как Макс сосредоточенно возится с завтраком, она едва не рассмеялась. Известный на весь мир драматург готовит завтрак для никому не известной Джулии Стенли из английской глубинки! Да, это событие стоит того, чтобы отметить его бокалом хорошего вина. Только вот разрешается ли спиртное тем, кто перенес продолжительный обморок? Этого Джулия не знала. Но она успокоила себя мыслью, что Макс наверняка тоже этого не знает. А значит, ее ожидает веселый, необычайно занимательный день.

Только не вздумай увлечься спиртным, неразумное создание, строго напомнила себе Джулия. Иначе ты рискуешь потерять над собой контроль и выйти из заданной роли. И ради всего святого следи за тем, что говоришь, и не болтай лишнего.

Вскоре Макс появился на пороге гостиной, держа перед собой поднос с дымящейся тарелкой. От ароматного запаха у не евшей с утра Джулии на самом деле закружилась голова, и она на мгновение закрыла глаза.

— Что такое? — тут же встревожился Макс. — Джулия, вам опять дурно?

— Нет-нет, все хорошо. — Она улыбнулась. — Просто немного закружилась голова. Но я думаю, что это от голода, а не от сотрясения.

— В таком случае, не будем тянуть, — сказал Макс, держа одной рукой поднос, а другой рукой торопливо сооружая из двух табуретов некое подобие стола. Потом нерешительно посмотрел в сторону бара. — Как насчет бокала красного вина, Джулия? Я где-то слышал, что больным оно только на пользу. Разумеется, в небольших дозах.

Ага, особенно тем, у кого мозги и так съехали набекрень! — мысленно съязвила Джулия.

— Я тоже думаю, что немного вина мне не повредит, — согласилась она. И, бросив на Макса нежно-признательный взгляд, добавила: — О, Макс, мне так совестно! Я причиняю вам столько хлопот!

— Все в порядке, Джулия, — с улыбкой заверил он. — Вы вовсе не причиняете мне лишних хлопот. Напротив, я даже рад, что мы познакомились. Теперь мне не будет так скучно в этой глуши.

Джулия иронично прищурилась.

— Кто-то недавно уверял, что любит уединение...

Макс рассмеялся, отбросив со лба прядь волос.

— Я вовсе не говорил, что предпочитаю сидеть один, — возразил он. — Я имел в виду другое: лучше проводить время в полном одиночестве, чем в плохой компании. А ваша компания кажется мне очень приятной и интересной.

— Вы лукавите, Макс. Разве может быть интересным для вас, столичного жителя, общество неотесанной провинциалки? Впрочем, — философски рассудила она, — от скуки, наверное, и такое сойдет.

Он посмотрел на нее неожиданно серьезным взглядом.

— Вы ошибаетесь, Джулия. Я вовсе не считаю вас неотесанной провинциалкой. Напротив, у меня сложилось о вас очень хорошее мнение. Надеюсь, это взаимно? — Его брови вопросительно изогнулись.

— Не знаю, — уклончиво ответила Джулия. — Посмотрим на ваше дальнейшее поведение. Ведь первое впечатление часто оказывается ошибочным, не так ли?

Макс весело рассмеялся, покачивая головой. Затем прошел к бару, распечатал бутылку вина и разлил его по бокалам.

— За вас, Джулия! — провозгласил он, поднимая бокал. — За самую очаровательную провинциалку на свете!

Выпив по бокалу вина, они увлеченно набросились на яичницу. Она оказалась очень вкусной. Потом Макс снова отправился на кухню, чтобы сварить кофе.

— Ну, как? — спросил он, потягивая ароматный напиток и лукаво поглядывая на Джулию. — У меня получается быть заботливым?

— Вполне. — Джулия одарила его лучезарной улыбкой и спросила: — Где вы научились так готовить — вкусно и вдобавок быстро? Неужели ходили на кулинарные курсы?

Макс улыбнулся, польщенный ее комплиментом.

— О нет, на такие подвиги я не способен. И вообще я умею готовить только самые простые, незамысловатые блюда.

— Какой скромный мужчина, — игриво поддела его Джулия. — Скромный, умный и красивый... Черт возьми, Макс! Должно быть, ваша подружка — очень уверенная в себе женщина. На ее месте я бы ни за что не отпустила вас на отдых одного.

— А если у меня нет подружки?

— Бросьте, Макс, кто в это поверит! Конечно же она у вас есть, и рискну предположить, что даже не одна. Может, именно поэтому вы и приехали сюда в одиночестве? Чтобы никому не было обидно?

Макс расхохотался.

— Джулия, вы неповторимы! — воскликнул он с искренним восхищением. — Нет, в самом деле, вы просто чудо. — Он посмотрел на нее с легким прищуром. — Знаете, на месте вашего дружка я бы тоже не отпускал вас от себя.

— А если у меня нет дружка?

Макс состроил комичную рожицу.

— Бросьте, Джулия, кто в это поверит!

Они дружно расхохотались.

Макс откинулся на спинку дивана, с ласковой и чуть смущенной улыбкой посмотрел на Джулию и попросил:

— Джулия, пожалуйста, расскажите мне немного о себе.

— Что именно, Макс?

— Ну например, чем вы занимаетесь? Если это, конечно, не секрет.

— Не секрет. Я распространяю косметику. Одной известной английской фирмы. Ее филиал находится в Дерби, и я езжу туда раз в месяц, чтобы сделать заказ и забрать предыдущий.

Лицо Макса вытянулось от изумления.

— Ну и ну, — он покачал головой, — вот уж никогда бы не подумал, что вы занимаетесь таким бизнесом.

— Почему? — удивилась Джулия.

— Потому что у вас на лице минимум косметики.

Джулия рассмеялась.

— Но ведь это же как раз и нормально! — весело воскликнула она. — Знаете поговорку: сапожник без сапог? Так и я. А вообще, — добавила она, задорно тряхнув головой, — я ведь по образованию вовсе не продавщица.

— А кто же тогда?

— Угадайте!

Макс окинул ее внимательным взглядом.

— Хм... честно говоря, ума не приложу. На экономиста и технаря вы явно не похожи. На садовода и агронома тоже. Работник культурной сферы?

— Близко, но не очень.

— Значит, все-таки гуманитарий. — Макс сосредоточенно сдвинул брови. — Нет, не могу угадать, — сдался он, разводя руками. — Откройте же мне наконец ваш маленький секрет!

— Я окончила педагогический колледж. Я учительница английского языка.

Макс пораженно присвистнул.

— Педагог, — недоверчиво произнес он. — Да, никогда бы не догадался.

— Я не похожа на училку?

— Абсолютно. Во всяком случае, ни на одну из тех, кого я когда-либо знал. Вы кажетесь мне... слишком живой. Слишком живой, веселой и непосредственной для такой профессии. Убей бог, не могу представить вас в роли строгой и педантичной классной наставницы.

Джулия вздохнула.

— Я тоже не могу представить себя в этой роли, хотя и проработала в школе целый год.

— И что же случилось?

— Ничего, просто я поняла, что эта работа не для меня. Вообще-то я люблю детей, но у меня не хватает терпения с ними заниматься. Как бы вам лучше объяснить? — Джулия на мгновение задумалась. — Это... это как любить цветы. Многие люди обожают цветы, но совсем не горят желанием их выращивать и ухаживать за ними. Понимаете?

— Понимаю. — Макс улыбнулся. — Честно говоря, я сам из таких. Я тоже люблю и цветы, и детей, но у меня никогда не возникало желания с ними возиться.

— У вас нет своих детей? — спросила Джулия с деланной небрежностью.

— Нет. Да откуда им быть, я ведь и женат-то никогда не был.

— Действительно, — Джулия усмехнулась, — ведь одно закономерно вытекает из другого, не так ли?

Макс прищурился, уловив в ее голосе иронию.

— Да, в наше время многие люди считают брак и детей самостоятельными понятиями, не связанными одно с другим. Но я придерживаюсь консервативных взглядов в этом вопросе.

— Осторожничаете?

— Да, можно назвать это так. Но я бы сказал по-другому: проявляю благоразумие.

— И потом, вы ведь еще, кажется, слишком молоды, чтобы думать о семье. Сколько вам лет? Тридцать?

— Угадали. Ровно тридцать лет.

— Что ж, самое время осмыслить пройденный путь, осознать свои просчеты и ошибки и хорошенько поразмыслить о дальнейшем.

Макс почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Невероятно! Эта девушка каким-то интуитивным чутьем угадывала его потаенные мысли, опасения и желания. А может, у них просто одинаковый склад мышления? Но разве такое возможно? Макс уже давно махнул рукой на надежду встретить женщину, которая понимала бы его, разделяла его взгляды и была близка ему по духу. Но сейчас ему вдруг пришло в голову, что проблема крылась не в кознях судьбы, а в нем самом. Наверное, он искал свою вторую половинку совсем не там, где надо. Драгоценный жемчуг водится на морском дне, а не в стоячих болотах. И только глупец может не осознавать эту простую истину. Или тот, у кого затуманены мозги. Но теперь в его мозгах, кажется, начало понемногу просветляться...

— К сожалению, далеко не все люди стремятся работать над собой, — продолжала Джулия, задумчиво потягивая кофе. — Многим такое даже в голову не приходит. Наверное, наша беда в том, что мы слишком погрязли в житейской суете. Все куда-то бежим, торопимся, боимся не успеть. А зачем, для чего, и сами не знаем. Ради того, чтобы заработать побольше денег? Но ведь большинство людей даже не способны с толком потратить их! Тогда стоит ли утруждаться и загонять себя до изнеможения?

— А вы, я смотрю, склонны пофилософствовать, — с добродушной усмешкой заметил Макс.

Джулия обиженно вскинула голову.

— А по-вашему, сельские жители должны думать только о низменных материях? Вы ведь, лондонцы, довольно пренебрежительного мнения о провинциалах, не так ли?

— Ну почему же, — возразил Макс. — Я ведь и сам родился в провинции, хотя и живу в Лондоне.

— И где же?

— В Ливерпуле.

— В Ливерпуле? — изумленно переспросила Джулия. — Как странно!

— Что странно? — не понял Макс.

— Но ведь это город промышленников и рыбаков. А вы...

— А я? — переспросил Макс.

— А вы — человек искусства, драматург.

Джулия прикусила язык, осознав, что сболтнула лишнее. Но было поздно. Выражение лица Макса Диллона изменилось словно по волшебству. Мягкость, открытость и приветливость исчезли, и теперь он смотрел на Джулию хмурым, подозрительным взглядом, не сулившим ей ничего хорошего.

— Та-ак, — протянул он, медленно поднимаясь с дивана. — Значит, вы с самого начала прекрасно знали, кто я такой. А наше случайное знакомство... выходит, оно было подстроено намеренно?

— Побойтесь Бога, Макс, что за вздор вы несете! — притворно возмутилась Джулия. — По-вашему, я специально упала с велосипеда и заработала сотрясение мозга?

Макс убийственно рассмеялся.

— Сотрясение мозга! Да уж, по вашему нынешнему состоянию оно отлично заметно! Даже у такого профана в медицине, как я, хватит ума сообразить, что никакого сотрясения у вас и в помине нет.

— Откуда вам это знать, если вы полный профан в медицине? — язвительно поддела его Джулия.

В глазах Макса сверкнуло закипающее бешенство.

— Дорогая моя мисс Стенли, — ответил он тоном человека, теряющего терпение, — если бы ваш продолжительный обморок был настоящим, а не притворным, то вы вряд ли смогли бы сейчас чувствовать себя столь прекрасно. После такого сильного удара головой вы должны были бы лежать пластом, страдая от головной боли. А вы сидите передо мной, как ни в чем не бывало, да еще умудряетесь острить.

— Просто у меня уже все прошло, — сердито ответила Джулия, не глядя на него.

— Ну-ну. — Макс усмехнулся и, посмотрев на Джулию с уничтожающим сарказмом, добавил: — Похоже, вы действительно выбрали не ту профессию, мисс Стенли. Вам следовало бы выучиться на актрису. Все задатки для такой профессии у вас есть. Это я говорю вам как знаток.

Джулия закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться от досады. У нее никак не укладывалось в голове, что ее блистательная авантюра потерпела сокрушительный провал. А ведь все так хорошо начиналось! Макс Диллон даже не заподозрил, что ее обморок притворный. Хотя у любого мало-мальски разбирающегося в медицине человека хватило бы ума понять, что дело нечисто. Но Макс так ничего и не понял бы, если бы не ее болтливость. Она сама все испортила, незадачливая дурочка.

А если так, подумала Джулия с отчаянной, злой решимостью, то постарайся, по крайней мере, уйти со сцены красиво и достойно, как и подобает хорошей актрисе.

Расправив спину, она грациозно поднялась с дивана. Надменно вскинула голову. С дерзким, насмешливым вызовом посмотрела на Макса.

— Да, это правда, мистер Диллон. Я разыграла свое падение с велосипеда. И обморок, и сотрясение головы, и все остальное. Скажу вам больше: я договорилась с медсестрой, чтобы она не поднимала трубку на ваш звонок. Дело в том, — пояснила она с милой улыбкой, заметив изумленный взгляд Макса, — что в нашей больнице телефон имеет мощный определитель номера. Он высвечивает даже звонки с сотовых телефонов, не то что с домашних. Поэтому у вас и сложилось впечатление, что там никого нет.

— Черт возьми, — пробормотал Макс.

— Я увидела вас три дня назад, — с вызовом продолжала Джулия, — когда вы приезжали в Риверсайд за продуктами. Я как раз находилась в библиотеке, где работает моя подруга Миранда. Она сказала, что вы приходили в библиотеку, и я попросила ее посмотреть в картотеке ваше имя. Я сразу сообразила, кто вы такой, потому что видела в Лондоне ваши фотографии. Да и спектакли по вашим пьесам я тоже смотрела. Судите сами, могла ли я упустить шанс свести с вами знакомство?

— И для этого вы разыграли целый спектакль?

Джулия невозмутимо пожала плечами.

— А как же еще я могла с вами познакомиться? Нагрянуть без приглашения в гости, что ли? Или маячить на улице, ожидая, когда вы обратите на меня внимание? По-моему, я поступила вполне разумно. И моя авантюра почти удалась. Меня подвел мой болтливый язык, как это, увы, часто со мной случается. А если бы не подвел...

— То что? — машинально спросил Макс.

— То я даже не сомневаюсь, что сегодняшнюю ночь я провела бы в вашем доме. О нет, разумеется, я бы не полезла к вам в постель! — Джулия рассмеялась, увидев выражение лица своей жертвы. — И вас бы не пустила в свою, не думайте. Скорее всего, мы бы просто болтали до самого рассвета. И вы бы все это время трепетно заботились обо мне. А под конец прониклись ко мне нежными чувствами. Ведь люди всегда хорошо относятся к тем, кому сделали добро, не так ли, мистер драматург? Так что согласитесь, — прибавила она после короткой паузы, — что моя идея была достаточно хороша. Не хуже ваших хваленых пьес!

Не дожидаясь, пока Макс опомнится, Джулия повернулась к нему спиной и неспешно проследовала к двери. Но на пороге обернулась и, бросив на Макса взгляд, полный непередаваемого сарказма, сказала:

— Знаете, когда мне труднее всего было играть свою роль? В тот момент, когда вы полезли ко мне целоваться. Да, ничего не скажешь, поведение, весьма достойное джентльмена! — Она торжествующе рассмеялась, увидев, как его лицо вспыхнуло. — Вместо того чтобы поскорее оказать пострадавшей девушке помощь, рассматривать ее с головы до ног и лезть к ней с поцелуями!

Гордо вскинув голову, Джулия выплыла за дверь.

Пару минут Макс ошеломленно стоял на месте. Потом бросился вон из гостиной, рывком распахнул дверь и выбежал из дома. Но Джулии уже и след простыл. Осмотрев окрестности, Макс убедился, что не найдет ее: кроме широкой подъездной дороги от коттеджа разбегалось в разные стороны множество неприметных тропинок. Макс еще не изучил их, но, вполне возможно, что неуемная местная жительница Джулия Стенли знала их очень хорошо.

Вернувшись в дом, Макс первым делом достал сигареты и закурил. А потом принялся расхаживать по гостиной, обдумывая все, что произошло с ним за последние три часа.

Да, пожалуй, сегодняшнее приключение и впрямь интереснее, чем случается в иных его пьесах. Только на сей раз на месте главного героя, наивного простачка, умудрился оказаться он сам. Он, Макс Диллон, едва не стал жертвой хорошо спланированной аферы! Умудренный жизненным опытом человек повелся на уловки неискушенного юного создания, выросшего в сельской глуши. Это казалось нелепым, но Макс знал, что именно такие «нелепости» подчас и способны сыграть роковую роль в жизни человека.

А ведь что ни говори, интрига Джулии была закручена очень ловко, с невольным восхищением подумал Макс. И правда, ей удалось мастерски ввести меня в заблуждение. Пожалуй, я бы так и не заподозрил, что меня водят за нос, если бы не излишняя болтливость Джулии. И все бы получилось именно так, как она задумала. Сообразительная особа. И довольно неглупая.

Так кто же она такая? Расчетливая, дальновидная хищница? Немного поразмыслив, Макс решительно отмел это предположение. Нет, для хищницы Джулия Стенли кажется слишком открытой и непосредственной. И уж во всяком случае расчетливая интриганка не оказалась бы такой болтливой. Скорее всего, в поведении Джулии не было никаких корыстных мотивов. Просто она обладает кипучей, деятельной натурой. Наверное, ей очень скучно в этой глуши, где не происходит никаких интересных событий, вот она и ухватилась за возможность развлечься. И ее пылкое воображение тут же подсказало ей блистательный план, с помощью которого можно познакомиться с заезжей знаменитостью.

Отличный сюжет для пьесы, внезапно подумал Макс. И тут же почувствовал, как в нем поднимается страстное желание приняться за работу. Что ж, завязка у него уже есть. Осталось продумать, как действие будет развиваться, отмести лишние детали...

Спустя два часа в голове Макса сложился интересный сценарий будущей комедии с элементами мелодрамы. Он рьяно принялся за работу. И проработал до пяти часов утра. Спать он улегся безумно усталый, но страшно довольный собой — в первый раз за последние три года!

Проснулся Макс около полудня. И сразу понял, что ему не терпится продолжить работу. Поэтому он наскоро перекусил, немного прокатился на лошади, а затем вернулся в дом и уселся за компьютер. И не отрывался от него до позднего вечера.

Вечером Макс плотно поужинал, восстанавливая растраченные за напряженный рабочий день силы. Затем сходил на конюшню, чтобы подсыпать корма лошади, и пошел прогуляться к ручью. Говоря откровенно, ему совсем не хотелось отдыхать, а хотелось лишь работать и работать, до полного изнеможения. Но Макс понимал, что ему нужно хотя бы немного проветрить мозги, иначе он может нагородить бог знает чего и потом придется все переделывать.

Дойдя до заброшенной мельницы, Макс уселся на полусгнившую деревянную скамейку. Он собирался обдумать дальнейшее развитие событий в своей новой пьесе, но вскоре понял, что ему совсем не хочется думать о работе. Ему хотелось думать о Джулии Стенли. Больше того, Макс вдруг с изумлением осознал, что начинает скучать по этой странноватой особе. Он хотел видеть ее, разговаривать с ней, заигрывать, шутить. Словом, он нуждался в ее обществе.

Да, но ведь теперь это невозможно, с грустью подумал он, После того скандала, что я ей устроил, Джулия наверняка не захочет иметь со мной дело. И будет совершенно права. Потому что... потому что я обидел ее. И, в сущности, обидел ни за что ни про что.

Подумав об этом, Макс вдруг ощутил острое чувство вины. Действительно, что такого ужасного натворила Джулия, что он набросился на нее, словно какой-то ненормальный психопат, и наговорил ей столько обидных вещей? Конечно, она не слишком хорошо сделала, что разыграла его, но ведь в ее действиях не было никакого злого умысла. Просто ей хотелось познакомиться с известным драматургом. Тем более что Джулия смотрела в лондонских театрах его пьесы. И, судя по всему, они ей очень понравились. Возможно, она рассчитывала поговорить с ним на эту тему, высказать свои мысли, которые ей больше некому здесь высказать.

Ты бесчувственная свинья, Макс Диллон, с горечью упрекнул себя Макс. И правда — разве это не так? Не исключено, что Джулия в первый раз в жизни оказалась на одной орбите с человеком, которого считала умным и интересным. Ведь говорила же она, что ей ужасно скучно общаться с местными женщинами. А мужчины? Наверняка они ничем не лучше деревенских кумушек. А Джулия Стенли... Она-то ведь совсем не глупа! К тому же Джулия, сама того не подозревая, подсказала ему оригинальный сюжет для новой пьесы. А что получила вместо благодарности? Поток язвительных и довольно грубых замечаний в свой адрес!

Ты должен извиниться перед ней, несносный идиот, отупевший от бессмысленной жизни, решительно сказал себе Макс. И постараться все исправить. А там... там будет видно.

Стоило Максу принять это решение, как на душе у него стало невероятно легко и радостно. Правда, уснул он сегодня не слишком быстро. Мысли о новой встрече с Джулией Стенли волновали его ум и воображение. А также наполняли его тело странным томлением, причину которого Макс не вполне понимал... или не хотел понимать.

Женщины... Они так надоели ему за последнее время, что у него даже пропала охота к сексу. А значит, причина его повышенного интереса к Джулии крылась совсем не в ее женском очаровании. Да, конечно же не в нем. Просто Джулия Стенли была очень приятной, умной и живой собеседницей. Именно поэтому Максу и не терпелось увидеться с ней во второй раз. Только по этой причине, а не по какой-то другой.

Сидя на террасе своего небольшого коттеджа из красного кирпича, Джулия лениво перелистывала каталог косметической фирмы. Но ее мысли витали далеко от чудодейственных кремов для лица и пленительных ароматов духов. Джулия думала о Максе Диллоне. Причем уже третий день подряд. Ей никак, ну просто никак не удавалось выбросить его из головы. И поэтому Джулия была ужасно недовольна собой. Этот отвратительный грубиян вовсе не заслуживал того, чтобы о нем думать. А тем более — мечтать о новой встрече с ним.

Впрочем, то были только грезы. А на деле Джулия совсем не собиралась снова встречаться с Максом. Хватит с нее и одной неудачной попытки завязать дружбу с этим столичным снобом. Теперь она даже близко не подойдет к Вудхаузу и окружавшему его лесу. И постарается приложить все усилия, чтобы не столкнуться с Максом случайно. Ради этого она даже перестанет заглядывать в библиотеку. А ходить в магазин за продуктами станет рано утром, когда богатый бездельник Макс Диллон наверняка еще крепко спит.

Даже сейчас, спустя двое суток, Джулия не могла без стыда вспоминать свою досадную оплошность. Надо же было родиться на свет такой болтушкой! Можно только догадываться, что теперь думает о ней Макс. Без сомнения, он принял ее за расчетливую аферистку, которая проникла в его дом с какой-нибудь корыстной целью. Это было тем более обидно, что сначала Макс отнесся к ней очень хорошо. Ей даже удалось заинтриговать его, вызвать неподдельный интерес к своей персоне. А потом она так нелепо все испортила. И упустила шанс стать приятельницей незаурядного человека.

Да, но нужен ли ей такой приятель? Вспомнив обличительные слова Макса и особенно язвительный, невероятно обидный тон, каким он их произносил, Джулия почувствовала прилив негодования. Он не должен, не должен был так с ней говорить! Пусть она поступила не слишком хорошо, но такой жестокой отповеди она не заслужила. Тем более что они провели пару часов в очень приятной беседе и даже позавтракали вместе. Макс должен был отнестись к ней более снисходительно, хотя бы после того, как она объяснила ему мотивы своего поступка. А он этого не сделал. Потому что он вовсе не добрый и не чуткий, как ей показалось вначале, а злобный и бессердечный.

— Хоть бы он поскорее убрался отсюда! — со злостью воскликнула Джулия, яростно захлопывая каталог и вскакивая с плетеного кресла.

В этот самый момент за ее спиной послышалось предупредительное покашливание. Все еще дрожа от негодования на Макса Диллона, Джулия резко обернулась, собираясь сделать выговор незваному гостю за то, что он проник в ее владения. И пораженно застыла на месте с открытым ртом, увидев прямо перед собой Макса.

— Доброе утро, Джулия, — вежливо и несколько смущенно произнес он. — Интересно, кого это вы желаете поскорее выдворить из этих мест? Хочется верить, что не меня, но сдается мне, что так оно и есть.

— Вы абсолютно правы, мистер Диллон, — ледяным тоном процедила Джулия, взбешенная добродушно-игривыми нотками его последней фразы. — Я действительно имела в виду вас. Все остальные люди не мешают мне спокойно жить в Риверсайде.

— Интересно, чем же это я вам мешаю, когда я почти безвылазно сижу в Вудхаузе?! — обиженно вскинулся Макс, задетый в свою очередь ее словами и тем тоном, каким Джулия их произнесла.

— Вот и сидели бы там. А вы вместо этого какого-то черта притащились ко мне домой. — Она смерила его хмурым, подозрительным взглядом. — А правда, чего это вам вдруг взбрело в голову нанести мне визит?

Макс саркастически усмехнулся.

— Должен сказать, Джулия, что вы не слишком гостеприимная хозяйка. Насколько помню, я принимал вас у себя намного любезнее.

— Ага, особенно в конце моего визита.

Макс бросил на нее виноватый взгляд.

— Именно поэтому я и пришел к вам, Джулия. Чтобы извиниться за свое... не слишком деликатное поведение.

— Какие мудреные фразы, — язвительно поддела его Джулия. — Скажите лучше проще: за непревзойденное хамство!

— Но ведь вы тоже повели себя не лучшим образом, — мягко возразил Макс. — Вы проникли в мой дом обманным путем и целых три часа водили меня за нос. Посудите сами, кому такое понравится?

Его замечание показалось Джулии справедливым, но она была еще слишком зла на Макса. И слишком досадовала на себя за свою оплошность, допущенную во время их первой встречи.

— Ладно, мистер Диллон, можете считать, что ваши извинения приняты. А теперь будьте добры, покиньте мой дом. Имейте в виду: мне совершенно плевать, что вы подумаете о моем гостеприимстве. Да и вообще о моей персоне, — добавила она с неприкрытым вызовом.

Макс кашлянул.

— Черт возьми, Джулия, — растерянно пробормотал он, — неужели вы настолько сильно на меня обиделись? Так сильно, что даже не желаете продолжить наше знакомство?

— А вы, вероятно, полагали, что я сочту за честь? Ошибаетесь, мистер Диллон.

Макс слегка поморщился.

— Ради бога, Джулия, прекратите обращаться ко мне в официальном тоне. В конце концов, это просто глупо.

— А мне плевать! — упрямо возразила Джулия. И, скрестив руки на груди, выжидающе воззрилась на Макса.

— Стало быть, примирения не получилось? — Он невесело усмехнулся. — Ну что ж, очень жаль. Честно говоря, я надеялся, что нам удастся найти общий язык. Тем более, — он бросил на Джулию выразительный взгляд, — что в прошлый раз мы с вами очень мило общались. И мне показалось, что у нас возникла довольно сильная взаимная симпатия.

Джулия раздраженно повела плечами.

— Это было до того, как вы на меня набросились и наговорили море незаслуженных гадостей.

— Но ведь вы, надо заметить, не остались в долгу, — парировал Макс, невольно улыбнувшись при этом воспоминании. — Вы отплатили мне той же монетой, да еще и умудрились сделать так, что последнее слово в нашем скандале осталось за вами.

— Да, — подтвердила Джулия с довольной улыбкой, — и я до сих пор не перестаю этим гордиться.

— Ну и прекрасно, — примирительно сказал Макс. — В таком случае, может быть, все-таки заключим перемирие?

Пока Джулия подыскивала колкий ответ, Макс шагнул к скамейке, стоявшей возле самой калитки, взял оттуда огромный букет малиновых роз и протянул его Джулии. Не ожидая такого поворота событий, она на мгновение оторопела. А потом на ее лице расплылась невольная улыбка. Цветы... Джулия уже не помнила, когда ей в последний раз их дарили, и сейчас не могла не растрогаться.

— Это что, мне? — спросила она потрясенно. Макс улыбнулся.

— Ну а кому же еще? Разумеется, вам. — Не дожидаясь, пока Джулия опомнится, он вручил ей букет и, просительно заглянув в глаза, спросил: — Ну так между нами все-таки мир?

Джулия рассмеялась.

— Хорошо, сдаюсь. А вы, Макс, оказывается, прекрасно знаете, как подъехать к женщине и заставить ее расчувствоваться!

— Джулия, вы невозможны! — воскликнул он со смесью досады и восхищения. — Ну в самом деле, разве можно столь безжалостно третировать мужчин? С такими агрессивными манерами вы рискуете остаться без единого поклонника!

— А мне не нужны такие поклонники, которые готовы отступить при первых трудностях, — с веселым вызовом парировала Джулия.

Макс посмотрел на нее пристальным, оценивающим и изучающим взглядом.

— Значит, предпочитаете иметь дело с решительными мужчинами, не боящимися никаких преград? Да, с вами, надо полагать, будет весьма нелегко общаться! Но я все-таки рискну попробовать. — Он немного помолчал, что-то прикидывая. — И для начала... для начала я хочу пригласить вас на маленький пикник.

— В каком смысле маленький?

— В том смысле, что он будет только на двоих. Вы, я, и больше никого. Но это не означает, что меню пикника тоже будет скромным, — добавил Макс с веселым смешком. — Разнообразия я, правда, не обещаю, но о количестве блюд и выборе вин позабочусь.

— И где же намечается этот самый пикник?

— Полагаю, лучше всего будет устроить его у старой мельницы, — сказал Макс после короткого раздумья. — Той, что находится неподалеку от Вудхауза, на берегу речки. Думаю, вам знакомо это место.

— Ну что ж, по-моему, неплохая идея, — задумчиво протянула Джулия. — Итак, когда?

— К сегодняшнему вечеру я, конечно, не успею все подготовить. Стало быть, завтра. Часов в шесть вечера. Устраивает?

— Вполне.

— Теперь остается решить, как вы будете туда добираться. Хотите, я приеду за вами на машине? Или лучше — на лошади, как настоящий рыцарь без страха и упрека?

Джулия рассмеялась.

— Да, это было бы заманчиво — проехаться верхом на лошади в компании такого импозантного кавалера. Но я не хочу шокировать местную публику, а тем более — моих родителей.

— Вы же говорили, что они гостят в Бирмингеме.

— Да, но ведь они все равно все узнают! Нет, пожалуй, будет лучше, если вы заедете за мной на машине.

— Отлично. Ну что ж, Джулия, до завтра?

— До завтра, Макс.

Она протянула ему руку, и Макс тут же галантно поцеловал ее.

— Не переигрывайте, Макс, — добродушно поддела его Джулия. — Я уже и так признала, что вы крайне предупредительный кавалер.

— Да, — ответил он в той же манере, — но я не сомневаюсь, что это только на словах. А в глубине души вы по-прежнему относитесь ко мне с подозрением.

Не дав ей времени придумать очередную колкость, Макс торопливо скрылся за высокой калиткой палисадника. Оставшись одна, Джулия задумчиво прошлась по террасе туда-сюда, пытаясь разобраться в своих мыслях и чувствах. Но разобраться в них оказалось совершенно невозможно. Ибо в голове Джулии Стенли царил сейчас настоящий сумбур.

— Черт возьми, — пробормотала она озадаченно, — ну и что же все это означает? Неужели я могла приглянуться Максу Диллону? Или причина его внимания к моей персоне заключается лишь в том, что ему наскучило сидеть в одиночестве и он ищет хоть какую-то мало-мальски подходящую компанию?

Не найдя ответа на этот сложный вопрос, Джулия решила, что ей вообще не стоит пока над ним задумываться. Лучше предоставить событиям идти своим чередом. К тому же Джулия пока не могла понять, какие чувства вызывает у нее Макс Диллон. Уж слишком стремительно развивалось действие этой непростой пьесы с реальными героями.

Джулия была бы весьма удивлена, если бы узнала, что Макс пребывает сейчас в точно такой же растерянности, как и она сама. Отправляясь к Джулии с визитом, Макс даже не предполагал, что их встреча будет иметь столь неожиданную развязку. И уж во всяком случае, у него и в мыслях не было пригласить Джулию на пикник. Эта идея возникла спонтанно, словно сама собой. Но теперь, конечно, поздно что-то менять.

Представив, что ему придется возиться с организацией пикника, Макс ощутил приступ тихого ужаса. Он совсем не привык к отдыху на природе и теперь просто терялся в догадках, какие продукты следует закупить к пикнику. А главное — как из них что-то приготовить.

Действительно, задача не из легких, учитывая тот факт, что Макс Диллон привык за последние годы питаться не дома, а исключительно в ресторанах. И сейчас он почти раскаивался, что решился пригласить Джулию на пикник. Что за блажь в самом-то деле? Ведь гораздо проще было бы пригласить ее в какой-нибудь местный ресторан. Но в тот момент Максу почему-то казалось, что они должны устроить праздник наедине. Чтобы вокруг не было посторонних лиц. Только они двое и романтическая природа. И больше никого.

Ну вот и возись теперь с закупкой продуктов и готовкой, иронично поздравил себя Макс. Навязал себе лишнюю заботу!

Тем не менее мысли о предстоящих хлопотах не помешали Максу плодотворно проработать до самой ночи. И отправиться спать с чувством глубокого удовлетворения. С тем самым чувством, которого он не испытывал уже очень-очень давно.

На другой день около шести вечера роскошный темно-зеленый автомобиль Макса Диллона проследовал по тихим улочкам Риверсайда и остановился возле коттеджа Джулии. Так как она уже высматривала его в окно, то сразу вышла на улицу, не дожидаясь звонка.

Стоило Максу увидеть ее, как у него тотчас учащенно забилось сердце. Несмотря на то что Джулия была одета очень просто, выглядела она потрясающе. Рубашка мужского покроя из красной в синюю клетку фланели придавала Джулии вид юной, озорной и необычайно сексуальной девчонки. Облегающие темно-синие джинсы подчеркивали стройность ее ног и соблазнительные округлости бедер. Даже то, что на Джулии были кроссовки, не портило общего впечатления. Макс вдруг с изумлением осознал, что в этом весьма непритязательном наряде Джулия выглядит намного женственнее и обольстительнее, чем выглядели его прежние подружки в декольтированных вечерних туалетах и туфлях на высоченных каблуках. И такое открытие весьма озадачило его. Неужели Джулия может нравиться ему не только как интересная, забавная собеседница, но и как женщина? Ответа на этот вопрос Макс пока не знал. Да и задумываться было некогда, потому что Джулия уже приближалась к нему свободной, непринужденной и, по мнению Макса, несколько вызывающей походкой.

— Привет, Макс, — весело пропела она, останавливаясь напротив него. — Как дела? Пикник готов?

— Да, все в порядке, — пробормотал Макс, усиленно пытаясь совладать с охватившей его растерянностью. — А как ваши дела, Джулия?

— Как всегда, средне паршиво, — ответила она без тени рисовки. — Но это совсем не означает, что у меня такое же настроение.

— Надеюсь, оно у вас хорошее? — торопливо спросил Макс.

— Лучше не бывает. Да и как иначе? — Джулия посмотрела на Макса с легким, слегка ироничным прищуром. — Ведь мне, знаете ли, не каждый день доводится получать приглашения на пикники от знаменитостей. Можно даже сказать, от небожителей.

Макс смущенно улыбнулся.

— Бросьте, Джулия, никакой я не небожитель, а самый обычный, земной человек. И вообще, если уж говорить откровенно, вы тоже кажетесь мне весьма неординарной личностью.

— Неужели? — Она усмехнулась и, не дожидаясь ответа, добавила: — Ладно, Макс, давайте поскорее сядем в машину и поедем отсюда. Иначе сейчас сюда сбежится вся наша деревня, чтобы поглазеть, с кем это я тут любезничаю.

И правда, из окон соседних коттеджей на них уже вылупились десятки любопытных глаз. Заметив это, Макс поспешно распахнул перед Джулией дверцу машины, а затем, когда она уселась, без промедления тронулся.

— Надеюсь, ваша репутация не пострадает от моих частых визитов? — спросил Макс, поглядывая на Джулию с нешуточным беспокойством.

К его удивлению, она беззаботно рассмеялась.

— Не беспокойтесь на этот счет, Макс. Моя репутация в Риверсайде и без того ужасная. Поэтому испортить ее уже нельзя.

Он озадаченно кашлянул и осторожно спросил:

— А в чем причина?

— Я веду себя не так, как подобает благовоспитанной женщине.

— То есть?

— Ну взять хотя бы мои занятия. Многие считают, что я занимаюсь несерьезным делом. По мнению местных кумушек, работа должна быть достойной и приносить стабильный доход, пусть даже небольшой. То есть нужно устроиться в какую-нибудь скучную контору и сидеть там с утра до ночи, корпя над бумагами или уткнувшись носом в экран компьютера. Идеальное место — работа секретарши или бухгалтера в какой-нибудь фирме. Другой вариант — выйти замуж и заниматься домашним хозяйством. Готовить еду, наглаживать белье, пылесосить ковры, заботиться о муже и детях. Словом, вести так называемый добропорядочный образ жизни.

— То есть, по вашему мнению, чрезвычайно бесцветный и скучный, да?

— Вот именно.

Макс усмехнулся.

— Интересно, а как бы местное женское общество оценило тот образ жизни, который веду я?

— Надо полагать, как беспутный, — убежденно ответила Джулия. — Беспутный, легкомысленный образ жизни.

— Даже несмотря на то что он приносит неплохой доход?

— Ну, это конечно же могло бы послужить вам некоторым оправданием. При условии, что этот доход стабилен.

— Увы, стабильность — это как раз то, чего обычно не хватает людям творческих профессий. — Макс вздохнул. — Но, говоря откровенно, меня не смущает такое положение вещей.

— Меня тоже. Поэтому местное общество и считает меня крайне несерьезной особой.

— А сколько вам лет, Джулия? — внезапно спросил Макс. — Я знаю, что такой вопрос не принято задавать женщинам... но все-таки?

— Недавно исполнилось двадцать шесть.

Макс изумленно присвистнул.

— Честно говоря, я думал, вы моложе. Не старше двадцати двух.

— Вы разочарованы?

— Да нет, напротив. Я не люблю слишком молодых девушек. Мне с ними, как правило, не интересно.

Джулия озадаченно хмыкнула.

— Стало быть, вы цените общение больше внешней привлекательности?

— Однозначно да. Но не вздумайте принять это на свой счет. Вы-то достаточно хороши собой, чтобы очаровать мужчину. Признаться, я удивлен, что вы до сих пор не замужем.

— А может, я вовсе не стремлюсь выходить замуж? — Откинувшись на сиденье, Джулия посмотрела на Макса с веселым вызовом. — И вообще, чему здесь удивляться? В наше время многие женщины не торопятся взваливать на свои плечи бремя семейных забот.

— Почему обязательно «бремя»?! — пылко возразил Макс. — По-моему, если двое людей искренне любят друг друга, им не должно быть в тягость заботиться о своей второй половине.

— Вот именно, если любят двое! А на деле обычно получается не так. Кто-то действительно любит, отдает другому все силы своей души, а кто-то бесчестно эксплуатирует своего партнера, пользуется его любовью и привязанностью.

Макс посмотрел на Джулию долгим, внимательным взглядом.

— Это теоретические размышления или вы сделали такие выводы по собственному опыту?

— И то и другое, — ответила Джулия, слегка нахмурившись. — Но теперь-то я поумнела и никогда больше не позволю мужчине использовать меня.

— А использовать кого-то самой?

— Тоже не хочу. Потому что мне это противно. И потом, я не думаю, что смогла бы жить с человеком, которого не люблю. Уж лучше быть одной, чем выходить замуж по расчету. Некоторые придумали для таких браков более корректное название: брак по рассудку. А по-моему, это одно и то же. — Джулия вдруг замолчала, с изумлением огляделась и спросила: — Макс, а почему мы стоим? Разве мы уже приехали?

Только сейчас Макс заметил, что автомобиль стоит на месте посередине пшеничного поля. Это открытие привело его в замешательство. Он совершенно не помнил, в какой момент нажал на тормоз. А главное — Макс не мог взять в толк, зачем он это сделал. Неужели он так увлекся разговором с Джулией, что перестал следить за своими действиями?

— Честно говоря, я не знаю, — растерянно пробормотал он. — Наверное, я как-то незаметно затормозил. Машинально...

— Ничего себе! — Джулия рассмеялась. — А если бы мы ехали по скоростной трассе?

— Тогда ничего подобного не случилось бы, — сердито проворчал Макс. — И вообще, уверяю вас, что подобные оплошности мне абсолютно не свойственны.

— Ладно, Макс, не кипятитесь, — примирительно сказала Джулия. — Должно быть, это случилось потому, что я вас заговорила.

— Да уж. — Он усмехнулся и нажал на газ.

Вскоре они приехали на место. Пока Джулия осматривалась, Макс торопливо расстелил на траве шерстяной плед, затем разложил на огромной салфетке провизию. Это были в основном овощи и копчености: курица, рыба нескольких сортов и грудинка.

— Ого! — изумленно воскликнула Джулия. — Макс, да вы, должно быть, опустошили весь наш продуктовый магазин!

— Но я же не знал, что вам больше нравится, — ответил он с неловкой улыбкой и развел руками. — Потому и набрал всего понемногу. Жаль только, что все закуски холодные. Но беда в том, что я понятия не имею, как готовится пища над костром. Пожалуй, я бы только все испортил.

— Успокойтесь, Макс, все и так выглядит очень аппетитно, — возразила Джулия. — К тому же я не люблю жечь костры. Мне кажется неоправданным варварством губить траву и портить землю. Когда я вижу на берегу реки или озера безобразные черные проплешины, мне становится больно. Эти ужасные места, оставленные кострами, напоминают мне раны. Раны земли, — уточнила она и чуть заметно поморщилась.

Макс посмотрел на нее пристальным, задумчивым взглядом.

— А вы действительно очень чуткий человек, Джулия. И обладаете не только философским, но и поэтическим мышлением.

— Может быть, да что в этом толку? — отозвалась она с какой-то непонятной досадой. — Ладно, Макс, давайте устроим перерыв в наших разговорах и немного подкрепимся. С чего начнем?

— А с чего вы хотите?

— Со всего сразу!

Он рассмеялся и покачал головой.

— Хорошо, тогда давайте решим, какое вино будем пить вначале: белое или красное? Лично я думаю, что следует начать с белого. Оно немного легче, чем красное, и потом оно идеально подходит к рыбе, которую все-таки следует попробовать раньше мяса.

— Идет, — согласилась Джулия. Откупорив бутылку вина, Макс разлил его по бокалам.

— За легкомысленных людей, которым плевать на общественные устои! — провозгласил он, поднимая бокал.

Выпив вина, они принялись за рыбу. Потом выпили по второму бокалу, после чего Джулия предложила устроить небольшой перерыв в трапезе.

— Безумствовать, так уж до конца, — объявила она, доставая пачку сигарет. — Надеюсь, вас не шокируют курящие женщины?

— Отнюдь нет, — возразил Макс, доставая свою пачку. И, с веселой улыбкой посмотрев на Джулию, спросил: — Надо полагать, вы единственная в Риверсайде курящая женщина?

— Ошибаетесь, — возразила Джулия, лукаво сверкнув глазами. — В Риверсайде нет курящих женщин. Ни одной!

— То есть вы не позволяете себе на людях подобных вольностей?

— Да, — подтвердила Джулия. — Чтобы, так сказать, не позорить родителей. Ужасно глупо, не правда ли?

— Ну почему же, — возразил Макс, — по-моему, вполне благоразумно.

— Неоправданный риск — это вовсе не смелость, а глупость, — философски заметила Джулия. — Проще говоря, не стоит понапрасну дразнить собак.

Макс посмотрел на нее с неприкрытым сочувствием и неожиданно спросил:

— Почему вы не уедете отсюда, Джулия? Вы же рискуете задохнуться в этом стоячем болоте!

— Не место красит человека, а человек место, — назидательно изрекла Джулия. — И потом, разве в больших городах мало этих самых «стоячих болот», где нормальный, живой человек может задохнуться и погибнуть как личность? Макс, признайтесь, вы ведь приехали сюда неспроста. — Она пристально посмотрела ему в глаза. — Не просто потому, что вам захотелось отдохнуть в тихом местечке. Вы сбежали из Нью-Йорка. Не уехали, а именно сбежали! Потому что вас перестала устраивать ваша жизнь. Вы захотели побыть в одиночестве, вне привычной для вас среды. Чтобы прийти в себя и определиться, как вам дальше жить.

На какое-то время воцарилось молчание, нарушаемое лишь стрекотом неуемных цикад и журчанием речки. А затем Макс услышал глубокий, протяжный вздох и не сразу понял, что это вздохнул он сам. Он чувствовал себя настолько взволнованным, что не мог говорить. Джулия Стенли в очередной раз умудрилась попасть в его болевую точку. Но Макс не сердился на нее за это. Скорее, он был шокирован ее необыкновенной проницательностью. Эта малознакомая девушка сумела понять его лучше, чем люди, с которыми он общался на протяжении нескольких лет. Такое казалось Максу просто невероятным. Настолько невероятным, что в его голову начали приходить самые нелепые предположения.

— Джулия, — проговорил он тихим, глуховатым от волнения голосом, — прошу вас, скажите мне правду. Мы... мы когда-нибудь встречались прежде?

Ее золотисто-карие глаза округлись от изумления, превратившись в две огромных виноградины.

— Что за странный вопрос, Макс? Разумеется, никогда. А... почему вы спрашиваете? Я что, напомнила вам кого-то из ваших знакомых?

— Нет. В том-то все и дело, что никого. Вы абсолютно не похожи ни на одну из женщин, с которыми мне доводилось общаться.

— Тогда почему вы решили, что мы могли где-то встречаться?

— Потому что... потому что вы совершенно правильно угадали причину моего приезда сюда. Я действительно сбежал. От той жизни, которая начала меня тяготить, от всех своих богемных знакомых. Я выбрал это местечко именно потому, что здесь меня никто не знает. Наверное, поэтому я и разозлился на вас в тот раз. Я испугался, что мой покой будет нарушен. Мне было очень неприятно узнать, что мое инкогнито раскрыто.

Джулия кивнула.

— Понимаю. Но тогда... тогда зачем вы потом пришли ко мне и предложили продолжить знакомство?

— Честно говоря, я и сам с трудом могу это понять, — признался Макс. — Просто я почувствовал, что мне хочется вас увидеть. И потом, как я уже сказал, вы совсем не похожи на женщин моего круга. Мне с вами очень комфортно и интересно. Совсем не так, как с другими.

— Макс! — Джулия посмотрела на него недоуменно. — Вы хотите сказать, что встречались с женщинами, которые были вам чужды и неинтересны? Но зачем, для чего?

— Да шут его знает! Может, просто потому, что надо же было... с кем-то спать? Черт возьми! — воскликнул Макс, взволнованно вскакивая на ноги. — Я, кажется, начинаю нести какую-то несусветную чепуху. Наверное, теперь вы будете думать обо мне невесть что. Решите, что я совершенно аморальный, безнравственный тип.

— Успокойтесь, Макс, ничего такого я о вас не думаю. — Джулия тоже поднялась с пледа, с беспокойством поглядывая на Макса. В эту минуту выражение его лица было таким несчастным, что Джулии стало жалко выдающегося драматурга современности. — На самом деле в вашем циничном признании есть определенный резон. Действительно, ведь быть одному не слишком весело. И кому, как не мне, это знать? Мне ведь тоже иногда приходилось встречаться с мужчинами, которые мне не нравились. Вернее, они нравились мне внешне, но совсем не нравились по характеру или взглядам на жизнь.

— Ну что ж, в таком случае давайте выпьем за то, чтобы нас окружали только приятные, близкие по духу люди! - бодро провозгласил Макс, снова наполняя бокалы.

— И чтобы мы не переживали из-за всяких пустяков, — оптимистично добавила Джулия.

Выпив, они принялись за мясные закуски. А затем Джулия, закурив новую сигарету, заговорила с Максом про его пьесы. И вскоре с радостью поняла, что выбрала верную тему. Оседлав любимого конька, Макс сразу оживился и перестал хандрить. К тому же беседовать с Джулией ему было действительно интересно. Во-первых, она неплохо знала его творчество, а во-вторых, ее замечания были довольно дельными и не лишенными оригинальности.

В этом разговоре имелся и еще один, крайне приятный для Макса Диллона момент. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему чуть ли не в первый раз за всю жизнь выпала возможность блеснуть перед хорошенькой женщиной умом и эрудицией. Действительно, до сих пор ему было не перед кем «блистать» по той простой причине, что его прежние подружки не смогли бы оценить его мысли. Они были способны только тупо слушать его, напустив на себя умный вид, и отпускать восторженные комплименты в адрес его таланта. А Джулия... Джулия его понимала.

Удивительная девушка, думал Макс, слушая ее глубокомысленные пылкие рассуждения о роли современного театра. Умная, тонкая, наблюдательная. Вот уж никогда бы не додумал, что встречу в этой глуши столь прекрасную собеседницу.

Но дело было не только в том, что Джулия казалась Максу необычайно интересной собеседницей. Она еще и привлекала его как женщина. Теперь он окончательно это понял. И с каждой минутой чувствовал это притяжение все отчетливее. Да и сама окружающая обстановка располагала к романтическим мечтаниям и зарождению чувственных желаний. Пока они вели умные разговоры, на землю опустилась ночь. Многочисленные пронзительно-яркие звезды усыпали небо. От ручья повеяло приятной прохладой. Воздух наполнился запахами деревьев, травы и речных цветов. Макс вдруг подумал, как было бы здорово заняться любовью с Джулией прямо здесь, под этим бездонным небом, усыпанным тысячами огоньков, и от таких мыслей в нем начало стремительно нарастать желание.

Неожиданно Джулия притихла и выжидающе посмотрела на Макса.

— Ну так что вы об этом думаете? — спросила она.

— О чем? — машинально спросил Макс, скользя затуманенным взглядом по вырезу ее рубашки, расстегнутой у ворота.

— Макс, вы что, совсем меня не слушали? — проговорила Джулия с легкой обидой.

— Извините, — виновато пробормотал он, — я просто немного задумался.

— И о чем же, если не секрет?

Вместо ответа Макс придвинулся к Джулии ближе, почти касаясь грудью ее груди. А затем, не в силах противиться своему влечению, порывисто обнял ее и погрузил лицо в ее волосы, пахнущие луговой травой и какими-то тонкими, необычайно приятными духами. Он почувствовал, как сразу участилось ее дыхание, а стройное, гибкое тело напряглось под его руками. Но Джулия не оттолкнула его, а лишь доверчиво прильнула к нему всем телом. Большего поощрения Максу и не требовалось. Желание ударило ему в голову подобно крепкому вину, в висках застучало, кровь стремительно побежала по сосудам. Страстно застонав, он крепче прижал Джулию к себе, а потом опрокинул ее на плед и исступленно приник губами к ее губам.

Джулию бросило в жар, когда она почувствовала на своих губах теплые, ищущие губы Макса. Нежные и настойчивые, они сладостно ласкали ее, и это было так прекрасно, что Джулия сама не заметила, как начала отвечать на поцелуй. Ее руки легли на плечи Макса, потянули его к ней. В ответ он осыпал поцелуями все ее лицо, шею и волосы, а затем снова приник к ней в страстном, опьяняющем поцелуе.

Джулии казалось, что по ее телу разливаются десятки огненных ручейков. Упоительно лаская ее губы, Макс одновременно исследовал руками ее тело. Завороженная чудесными ощущениями, Джулия позволила Максу расстегнуть на ней рубашку. Его руки тотчас накрыли ее обнаженную грудь и принялись исступленно ласкать налитые холмики. Затем Макс чуть изменил позу и прижался лицом к ее груди, нежно подразнивая губами напрягшиеся бутоны. Какое-то первобытное, чувственное наслаждение пронзило Джулию, и она застонала, вцепившись пальцами в мягкие волосы Макса. В ответ с его губ сорвался громкий, хрипловатый стон. А потом он приподнял Джулию и рывком сдернул с нее рубашку. И тут же принялся самозабвенно ласкать ее обнаженную спину, грудь, талию, даря Джулии одно прекрасное ощущение за другим.

— Я хочу тебя, Джулия, — хрипло прошептал он, лаская губами мочку ее уха и вместе с тем торопливо расстегивая ее джинсы. — О господи, как же сильно я тебя хочу...

Как ни странно, но именно эти слова Макса внезапно привели Джулию в чувство. Ее сознание прояснилось, взор стал осмысленным. А в следующий момент она ужаснулась своему безрассудству и... непревзойденному нахальству заезжей знаменитости. Проклятье, что он себе позволяет, этот беспардонный тип, избалованный женским вниманием?! Решил, что она сочтет за честь удовлетворить его желание?! Ну уж нет, с ней, Джулией Стенли, подобный номерок не пройдет!

Оттолкнув Макса резким, решительным движением, Джулия вскочила на ноги. Первым делом она застегнула джинсы, потом подняла рубашку, надела ее и с демонстративной неторопливостью застегнула пуговицы. Макс не пытался ее остановить. Сидя на пледе, он с глуповатой растерянностью наблюдал за действиями Джулии, еще не совсем понимая, что «праздник» закончился. Но слова Джулии, сказанные холодным, злым голосом, окончательно вернули его с небес на землю:

— Мерзавец, — процедила Джулия, глядя на него гневным, обвиняющим взглядом. — Какой же ты, оказывается, мерзавец, Макс Диллон! Ты что же, думал, что нашел себе легкую добычу? Решил поразвлечься со мной, да?

— Джулия, ты все не так поняла, — попытался оправдаться Макс. — Я вовсе не хотел...

— Я прекрасно знаю, что ты хотел, расчетливый негодяй, — резко оборвала его Джулия. — Ты с самого начала задумал затащить меня в постель. Поэтому и пригласил на пикник в уединенном местечке. Тебе захотелось заняться любовью с женщиной, не важно с какой, лишь бы удовлетворить плотский голод. А все остальное, все эти умные разговоры, были только прелюдией к основному действию твоей недостойной пьесы.

Тяжело вздохнув, Макс поднялся на ноги и подошел к Джулии вплотную.

— Ты не права! — горячо возразил он. — Когда я приглашал тебя на пикник, у меня и в мыслях не было затащить тебя и постель. Это желание возникло спонтанно...

Джулия фыркнула.

— Ага, так я тебе и поверила! — Она деловито посмотрела на часы и сказала: — Ладно, Макс, мне пора домой. Ты отвезешь меня или прикажешь тащиться через лес на своих двоих?

— Разумеется, я тебя отвезу.

Сухо кивнув, Джулия направилась к машине. Макс свернул плед вместе со всем, что на нем было, подхватил корзину и уныло поплелся за Джулией. Настроение у него было подавленным. Он ругал себя последними словами за то, что испортил такой прекрасный вечер. Проклятье, он должен был сообразить, что Джулия не из тех женщин, которые ложатся в постель с мужчинами на четвертый день знакомства! Но желание и выпитое за вечер вино лишили его способности здраво мыслить. И теперь Джулия на него смертельно обиделась. Она убеждена, что он решил поразвлечься с ней от скуки. И что он заранее все продумал и спланировал. И разубедить ее в этом будет необычайно трудно. Если вообще возможно.

Усевшись в машину, Джулия отвернулась от Макса, поджав губы и возмущенно сопя. Поняв, что говорить с ней сейчас бесполезно, он включил зажигание, нажал на газ... но вопреки его ожиданиям машина почему-то не сдвинулась с места. Не понимая, в чем дело, Макс повторил попытку. Однако и она ни к чему не привела. Около минуты автомобиль кряхтел, как старый дед, а затем его двигатель и вовсе заглох.

— Что за чертовщина? — растерянно пробормотал Макс.

— Давай без фокусов, Макс Диллон! — строго прикрикнула на него Джулия. — Я ни за что не поверю, что твоя машина взяла и ни с того ни с сего сломалась.

— Но она и вправду, кажется, сломалась, — обиженно возразил Макс. — Наверное, что-то случилось с двигателем.

— В таком случае потрудись оторвать свою худосочную задницу от сиденья и посмотри, что там такое случилось.

Макс бросил на Джулию сердитый взгляд, но промолчал. Что ни говори, а ситуация и впрямь выглядела наигранной. По дороге сюда этот злосчастный двигатель даже не барахлил, а тут его как на грех заклинило. И, судя по всему, намертво. Макс знал, что подобные неприятности иной раз случаются с машинами новых моделей, но попробуй объясни это Джулии.

Выбравшись из машины, Макс открыл капот и, подсвечивая себе зажигалкой, принялся исследовать внутренности машины. И ничего не обнаружил.

— Не знаю, в чем дело! — с досадой сказал он, захлопывая крышку. — На первый взгляд все в порядке. Надо будет завтра, при дневном свете, еще раз все внимательно осмотреть.

— Завтра? — ехидно переспросила Джулия. — А сейчас что ты мне прикажешь делать? Топать в Риверсайд пешком, на потеху всем соседям?

— Это совсем не обязательно делать, — сказал Макс, из последних сил стараясь сохранять самообладание. — Ты можешь переночевать у меня.

— В твоем доме есть гостевая спальня?

— Нет. Но я благополучно могу поспать и на диване.

— И в твоей спальне имеется задвижка? Макс почувствовал, как в нем закипает гнев.

— Задвижки там нет. Но ты можешь не беспокоиться, что я нагряну к тебе посреди ночи. Принуждать женщину к близости не в моих правилах.

— Наверное, ты предпочитаешь действовать другими, более тонкими методами? — с милой улыбкой осведомилась Джулия.

Макс в бешенстве топнул ногой.

— Слушай, тебе не кажется, что это уже слишком, а? По-моему, я не сделал ничего такого, что было бы тебе неприятно. Ты вполне охотно со мной целовалась и позволяла себя ласкать. А потом ты захотела это прекратить, и я ни слова не сказал против. Больше того, я даже не стал тебя уговаривать.

— Наверное, ты решил, что все еще впереди.

— О черт! — заорал Макс, окончательно выйдя из себя. — Да ты просто какая-то злобная фурия, а не женщина! С тобой же вообще невозможно нормально общаться! Словом, — он раздраженно махнул рукой, — поступай как знаешь. Если тебе охота тащиться в Риверсайд пешком по ночному лесу, флаг тебе в руки. Я больше не собираюсь тратить на тебя свои нервы.

Первым побуждением Джулии было так и сделать — отправиться домой пешком, благо отсюда до деревни не более получаса ходьбы. Но потом она представила, как идет по темному лесу, испуганно прислушиваясь к каждому шороху, и ее решимость угасла. Чуть успокоившись, Джулия рассудила, что пребывание в одном доме с Максом ничем ужасным ей не грозит. В самом деле, не станет же он насиловать ее!

— Ладно, Макс, — сказала она, выходя из машины, — пойдем к тебе.

— Пойдем, — сухо ответил он, не глядя на нее.

За короткую дорогу до коттеджа они не сказали друг другу ни слова. Войдя в дом, Макс тотчас поднялся в мансарду, где находилась единственная спальня, и быстро перестелил постель. Потом спустился в гостиную и, по-прежнему избегая смотреть на Джулию, сказал:

— Постель готова. Если тебе угодно принять душ, то ванная комната на первом этаже, рядом с кухней. Впрочем, — тут же спохватился он, — здесь нет горячей воды, нужно включать газовую колонку, чтобы ее нагреть.

— Ничего, — вежливо-холодным тоном сказала Джулия, — думаю, сегодня я вполне смогу обойтись без душа. Спокойной ночи, Макс.

— Спокойной ночи, Джулия, — буркнул он. Чтоб тебя всю ночь мучили кошмары! — мысленно пожелал он ей вдогонку.

В первый момент после пробуждения Джулия растерялась. Небольшая по размеру комната с бледно-зелеными обоями, тяжелой мебелью, обитой бирюзовым штофом, и деревянным потолком была ей абсолютно незнакома. Но вскоре Джулия вспомнила вчерашние события, и ее настроение тотчас испортилось. Она находилась в доме Макса Диллона, с которым вчера умудрилась разругаться в пух и прах. И теперь при мысли о том, что им очень скоро придется столкнуться лицом к лицу, Джулия испытала глубокое уныние.

Сейчас, на ясную, трезвую голову, Джулия совсем иначе оценила вчерашнее поведение Макса и свое собственное. Теперь она находила, что ничего ужасного Макс не натворил. Конечно, ему не следовало пытаться склонить ее к близости, но не она ли сама спровоцировала его на такие действия? Ей нужно было сразу дать Максу решительный отпор. А она вместо этого позволила ему целовать себя. И не только целовать, но даже наполовину раздеть. Вот он и решил, что она не прочь заняться с ним любовью. И осуждать его за это глупо. Ведь все мужчины склонны в подобных ситуациях думать не головой, а совсем другим местом. Им только дай повод, а уж воспользоваться им они не преминут.

Без сомнения, она правильно сделала, что не позволила Максу довести начатое до конца. Порядочные женщины не вступают в интимные отношения с мужчинами на четвертый день знакомства. Но в остальном ее поведение было абсолютно неправильным. Ей не следовало закатывать скандал и обвинять Макса во всех смертных грехах. Нужно было просто спокойно объяснить ему, что она не сторонница случайных связей и предпочитает сначала хорошо узнать мужчину, а уж потом вступать с ним в близкие отношения.

И уж во всяком случае она должна была дать Максу возможность оправдаться. Судя по виноватому выражению его лица в тот момент, а также по тому, как быстро он отступил, Макс и сам считал, что повел себя не слишком достойно. Но, как это, увы, довольно часто случалось с Джулией Стенли, ее эмоции взяли верх над рассудком. И плачевный результат налицо. Макс счел ее невменяемой истеричкой, с которой совершенно невозможно нормально общаться. Нечего и сомневаться, что после такого он больше не захочет иметь с ней какие-то дела.

Тяжко вздохнув, Джулия села на кровати и обхватила руками колени. Настроение у нее было таким скверным, что хотелось расплакаться. Но нужно было не предаваться терзаниям, а думать, как выпутаться из паршивой ситуации. И прежде всего, рассудила Джулия, надо постараться избежать встречи с Максом. Все равно исправить уже ничего нельзя. Так зачем понапрасну себя расстраивать?

Джулия встала, торопливо оделась и пригладила перед зеркалом волосы. Затем бесшумно вышла из спальни на лестничную площадку, подошла к перилам и опасливо заглянула вниз, в гостиную. Там никого не было.

Значит, Макс уже проснулся, с облегчением подумала Джулия. И, судя по тишине, его нет сейчас в доме. Наверное, пошел к мельнице ремонтировать свою машину.

Итак, путь к бегству свободен. Джулия торопливо спустилась по ступенькам вниз, стараясь не шуметь, быстро пересекла гостиную и оказалась в крохотной прихожей. Толкнула тяжелую дубовую дверь и... растерянно застыла. Дверь была заперта на ключ.

Не веря, что оказалась в ловушке, Джулия надавила на дверь чуть сильнее. Результат тот же. Не зная, что предпринять, Джулия вцепилась в дверную ручку и начала в отчаянии трясти ее, одновременно навалившись на дверь плечом. Но злосчастная дверь не поддавалась.

— Что ты делаешь?

Джулия едва не вскрикнула от испуга, услышав за спиной громкий голос Макса. Обреченно вздохнув, она призвала на помощь все свое самообладание и медленно обернулась. Макс стоял перед ней, скрестив руки на груди и воззрившись на нее изумленным, вопрошающим взглядом. Причем на его губах играла чуть заметная насмешливая улыбка, которая тотчас разозлила Джулию и придала ей уверенности в себе.

— Что я делаю? — переспросила она, сердито сверкнув глазами. — По-моему, это совершенно ясно, Макс. Я пытаюсь выйти из дома.

— И как же ты собираешься осуществить свое намерение? Взломать замок или выбить дверь?

— Если по-другому не получится, то именно так я и намерена поступить, — с вызовом ответила Джулия.

Взгляд Макса стал ледяным.

— В этом нет никакой необходимости, Джулия. Я вовсе не собираюсь удерживать тебя в своем доме насильно.

С этими словами он подошел к двери, отомкнул ее и отошел в сторону, освобождая Джулии проход.

— Прошу вас, леди, — произнес он, отвесив ироничный поклон.

Смерив его свирепым, пылающим взглядом, Джулия надменно вздернула нос и проследовала к дверям. И тут случилось нечто невообразимое. Так как Джулия смотрела вверх, а не под ноги, она не заметила высокого порога. А потому она зацепилась за него ногой, потеряла равновесие и с отчаянным воплем начала падать прямо на каменные ступеньки крыльца. К счастью, Макс успел подхватить ее, избавив от ужасных последствий падения.

— Тихо, дорогая моя, тихо, — шептал он, прижимая Джулию к себе и успокаивающе гладя ее по голове. — Все хорошо, ничего страшного не случилось.

Пока Джулия приходила в чувство, Макс успел отнести ее в гостиную и усадить на диван. И тут Джулию прорвало. Нервное напряжение, не покидавшее ее с того момента, когда она открыла глаза, достигло апогея, и она громко, отчаянно разрыдалась, уткнувшись лицом в рубашку Макса. Он не останавливал ее, а терпеливо ждал, пока она выплачется, безостановочно гладя ее дрожащие плечи.

Наконец бурный поток слез начал иссякать. Глубоко вздохнув, Джулия размазала по лицу остатки солоноватой жидкости и смущенно посмотрела на Макса.

— Представляю, — сказала она, расстроенно шмыгая носом, — как сильно ты досадуешь на себя за то, что имел глупость связаться со мной и пригласить на пикник. От меня одни неприятности, и больше ничего.

Макс ласково погладил ее мокрую щеку.

— Ты ошибаешься, Джулия, — мягко возразил он. — Я вовсе ни о чем не сожалею. И потом, никаких серьезных неприятностей ты мне не доставила. Скорее уж это я тебе их доставил.

Джулия бросила на него недоуменный взгляд.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что это я испортил вчерашний вечер, а не ты. Я повел себя не так, как подобает джентльмену, вот и получил по заслугам.

Джулия отрицательно покачала головой.

— Ты повел себя так, как повел бы себя любой нормальный самец в подобной ситуации. То есть в той ситуации, когда женщина не догадалась вовремя остановить его.

Макс рассмеялся, окинув ее добродушно-насмешливым взглядом.

— Самец, — повторил он с ироничной задумчивой усмешкой. — Интересно, почему многие женщины рассматривают мужчин не как нормальных людей, а как животных, не способных контролировать свои эмоции и живущих одними инстинктами? Честно говоря, меня задевает подобная точка зрения.

— Почему? — удивилась Джулия. — Ведь такая точка зрения как раз оправдывает не слишком достойное поведение мужчин в иные минуты.

— Может быть, — согласился Макс. — Но я не ищу себе оправданий. Если я повел себя, как скотина, я готов признать это и попросить прощения. — Он вдруг озабоченно нахмурился и очень серьезно, даже как-то взволнованно посмотрел Джулии в глаза. — Ты прощаешь меня, Джулия? Даешь мне шанс исправиться?

Не ожидавшая такого попорота событий, она на мгновение растерялась.

— Но ведь... но ведь это я обидела тебя, а не наоборот. Во всяком случае, гораздо сильнее, чем ты меня.

Макс ласково усмехнулся.

— Ты достаточно самокритична, и это внушает оптимизм. Но все-таки ответь на мой вопрос.

— Да, — промолвила Джулия с примирительной улыбкой. — Да, Макс, я тебя прощаю. А ты меня? Ты прощаешь меня за тот ужасный скандал и все те нелепые обвинения, которые я на тебя обрушила?

— Да. Все забыто и прощено. А теперь, — Макс поднялся с дивана, — как ты смотришь на то, чтобы выпить по чашечке кофе и проглотить пару-тройку бутербродов? Лично я голоден как волк.

— Я тоже, — сказала Джулия. — Хотя мне неловко, что тебе все время приходится готовить еду без моей помощи. Мне кажется, что это не совсем справедливо.

Макс неопределенно хмыкнул.

— Честно говоря, меня самого удивляет, что я так охотно вожусь с приготовлением пищи для другого человека. Ведь я и для себя-то, любимого, не утруждаюсь. Но, видимо, — Макс многозначительно усмехнулся, — ты каким-то непостижимым образом умудрилась пробудить во мне потребность заботиться о тебе.

Макс ушел на кухню, оставив Джулию раздумывать над его странным признанием. Потребность заботиться о другом человеке... Действительно, было крайне неожиданно услышать такое от известного драматурга, избалованного вниманием. Но, может, здесь вовсе нет противоречия, а все объясняется вполне логично? Джулии уже доводилось встречать мужчин, избалованных женским или родительским вниманием. Как правило, это были закоренелые эгоисты, от которых не приходилось ждать ничего хорошего. Но что, если Макс Диллон не из таких? Ведь она же не знает, каким было его детство или юность. Вполне возможно, что Макс не эгоист по натуре. Просто в последнее время обстоятельства складывались так, что все носились с ним как курица с яйцом, старясь угодить ему и исполнить все его прихоти. И поэтому сейчас смена ролей пришлась ему по душе.

Внезапно пришедшая в голову Джулии мысль заставила ее сокрушенно вздохнуть. Она подумала, что другая женщина на ее месте смогла бы извлечь немалую выгоду из потребности Макса заботиться о другом человеке. И привязать его к себе. Ведь давно известно, что люди привязываются к тем, кому делают добро, гораздо сильнее, чем к тем, кто сделал добро им самим. Все хотят быть хорошими, добрыми, великодушными. И никто не любит быть кому-то обязанным. Джулия все это прекрасно знала. Но знала она и другое: у нее не хватит выдержки, сообразительности и ума, чтобы привязать к себе Макса, заставив его почувствовать себя значительным, нужным, хорошим. К тому же во время их первой встречи она неосмотрительно выболтала Максу, что собиралась применить эту уловку, и теперь он на нее не поддастся.

А Джулии очень хотелось, чтобы их отношения с Максом не ограничились простой дружбой. Он нравился ей, пожалуй, так сильно, как не нравился еще ни один мужчина. Если вчера у нее еще оставались сомнения на этот счет, то сейчас, после их примирения, они окончательно рассеялись. Но Джулия прекрасно осознавала, что ей ни за что не покорить сердце такого умного, неординарного человека. Единственное, на что она может рассчитывать, это кратковременный роман, который закончится с отъездом Макса из Вудхауза. Возможно, Макс не прочь проводить с ней время и заниматься любовью. Но надо ли это ей самой? Что, если вместо того, чтобы привязать к себе Макса, она сама страстно привяжется к нему? В этом случае она неизбежно будет страдать после их разрыва. И страдать жестоко, как было уже не раз. Нет, уж лучше пусть они останутся друзьями. И между ними вообще не будет интимной близости. Так будет спокойнее для нее.

— Эй, что это мы повесили нос, а? — Бодрый, ласково дразнящий голос Макса вывел Джулию из задумчивости. — Может, чашечка кофе с ликером немного поднимет наше настроение?

— С ликером? — переспросила Джулия, мечтательно улыбаясь и облизывая губы. — Мм... По-моему, замечательная идея, Макс. Хотя, — добавила она наигранно капризным тоном, — я совсем не уверена, что благоразумно употреблять спиртное по утрам.

В глазах Макса заплясали лукавые огоньки.

— О чем вы говорите, леди? Я вас не понимаю. Если верить вон тем настенным часам, утро уже давно прошло.

Бросив взгляд на часы, Джулия приглушенно ахнула. Почти час дня!

— Ничего себе! — Джулия пораженно присвистнула. — Получается, я провалялась в постели до полудня?

— А вот я встал сегодня почти с рассветом. И первое, что сделал, пошел обследовать свою злосчастную машину.

— И что же? Удалось устранить поломку?

— Где там! — Макс с досадой отмахнулся. — Я провозился битых два часа, но так и не разобрался, в чем там дело. Придется вызывать механика.

— Значит, в Риверсайд мне предстоит топать пешком. — Джулия вздохнула.

— И вовсе не придется. — Макс выдержал интригующую паузу. — Я отвезу тебя туда на лошади.

По крайней мере, подброшу до околицы, если ты боишься шокировать местных кумушек.

Глаза Джулии вспыхнули таким откровенным, детским восторгом, что Макс не удержался от улыбки. А затем вдруг почувствовал подозрительное напряжение в нижней части живота. Сомнений не было: он хотел Джулию. Так же сильно, как и вчера. И это открытие повергло Макса в замешательство.

В последние три месяца он вообще не думал о сексе. Его последняя подружка была слишком неуемной в этом отношении, и общение с ней так вымотало Макса, что он начал испытывать к физической близости с женщиной чуть ли не отвращение. И это беспокоило его. Разве нормально, когда тридцатилетнего, здорового мужчину не тянет заниматься любовью? Но теперь Максу вдруг пришло на ум, что причина снижения его сексуального влечения была вовсе не физиологического свойства, а, скорее, психологического. Он слишком долго ложился в постель с женщинами, в которых даже не был влюблен. И которых к тому же совсем не уважал. Это был в чистом виде секс, без малейшего намека на нежность. До определенного времени его это устраивало. Но потом в нем, видимо, что-то надломилось...

— На лошади? Как здорово! О господи, Макс, это же настоящее приключение! Отправиться в Риверсайд верхом на твоей милой лошадке...

Радостно-оживленное щебетание Джулии мгновенно привело Макса в чувство, заставив его в то же время смутиться и покраснеть. Проклятье, ему совсем не хотелось, чтобы Джулия заметила его состояние! После того, что случилось вчера, ей это наверняка не понравится. Насторожит, раздосадует, а может, и оттолкнет. Он должен держать свои эмоции в узде, если не хочет снова потерять эту милую девушку. А в том, что ему не хочется лишиться общества очаровательной и непосредственной Джулии Стенли, Макс был абсолютно уверен.

Рядом с Джулией он стремительно оживал — и душой, и умом, и телом. Словно она была для него неким родником живительной воды. Почему так происходило, Макс не знал. Но зато он твердо знал другое: он примет все возможные меры, чтобы их общение продолжалось как можно дольше.

— Ну что ж, я рад, что моя идея пришлась тебе по душе, — сказал Макс, старясь скрыть за беспечной веселостью тона свое замешательство. — И все же давай сначала немного подкрепимся. Ты же не хочешь, чтобы мои кулинарные труды пропали даром?

Джулия рассмеялась.

— О нет, разумеется, не хочу.

Позавтракав, они пошли на конюшню. Прежде чем усесться в седло, Джулия долго и внимательно рассматривала белую лошадь по кличке Флосси, гладила ее по холке и кормила с руки хлебом.

— Ты любишь лошадей? — спросил Макс. И, получив в ответ утвердительный кивок, сказал: — Я бы мог научить тебя кататься верхом, если ты хочешь.

К его удивлению, Джулия внезапно погрустнела.

— К сожалению, это желание неосуществимо, — со вздохом пояснила она. — Год назад я перенесла сложную операцию, и теперь мне противопоказан такого рода спорт. Конечно, если я прокачусь на лошади разок-другой, это не причинит мне вреда.

Макс почувствовал, как у него болезненно сжалось сердце. В этот момент Джулия выглядела такой слабой, беззащитной и уязвимой, что Максу стало тревожно за нее. Он вдруг подумал, что Джулия на самом деде гораздо более ранимый человек, чем казалось ему вначале. А значит, он должен быть с ней предельно внимателен и осторожен, чтобы не причинить ей боли. Но вот удастся ли ему все время держаться на высоте, Макс не знал. Он вообще не знал, способен ли по-настоящему заботиться о другом человеке. До сих пор ему приходилось заботиться лишь о себе. О том, чтобы пробиться в жизни и не оказаться растоптанным, сломленным. Тут уж было не до других. Тем более когда эти другие, в частности женщины, вовсе не нуждаются в чьей-то опеке и заботе. У них и так все есть. Кроме ума, чуткости и душевного такта.

— Джулия, — взволнованно проговорил Макс, беря ее за руку и с теплотой глядя ей в глаза, — я, конечно, не знаю, как обстоят твои дела. Но, если в моих силах оказать тебе какую-то помощь, ты можешь на меня рассчитывать. У меня есть кое-какие связи, например, в среде хороших лондонских врачей...

— Спасибо, Макс. — Джулия благодарно улыбнулась. — Но право же, сейчас мне не нужна помощь. Слава богу, со мной пока все в порядке.

— Если что, тебе будет достаточно позвонить мне. Это не пустые слова, поверь. Я действительно хочу тебе помочь, и мне это будет совсем не трудно.

Она одарила его таким признательным, таким лучезарным взглядом, что у Макса перехватило дыхание. И он снова почувствовал прилив плотского желания. Причем довольно ощутимый прилив. Чтобы скрыть свое состояние от Джулии, Макс засуетился и начал усаживать ее в седло. Он хотел запрыгнуть сзади, как и в прошлый раз, но внезапно передумал. Пожалуй, поездка вдвоем на одной лошади может обернуться для него нешуточным испытанием, а вовсе не удовольствием. Держать Джулию в своих объятиях, вдыхать запах ее волос и кожи и при этом не позволять себе никаких вольностей... Нет, такое нелегкое испытание ему не по силам.

— Знаешь, Джулия... пожалуй, я пройдусь, — сказал он с деланно спокойной улыбкой, беря лошадь под уздцы. — При моей сидячей работе мне нужно больше двигаться, а тебе будет комфортнее сидеть в седле одной. К тому же назад я все равно поеду верхом.

— Что ж, как хочешь, — ответила Джулия, и Макс уловил в ее голосе нотки разочарования.

Это порядком удивило его. Что такое? Неужели Джулия хотела ехать на лошади вместе с ним? Он быстро взглянул на нее, но лицо Джулии было абсолютно бесстрастным, а улыбка — веселой и безмятежной. И это не слишком понравилось Максу. Ему совсем не хотелось, чтобы Джулия скрывала от него свои чувства. Хотя он понимал, что сам в этом виноват. Не нужно было форсировать развитие их отношений. Вчера вечером он допустил серьезный промах, и теперь ему придется расплачиваться за него. Но исправить положение было уже нельзя. Оставалось запастись терпением и ждать, пока Джулия снова почувствует себя с ним свободно и начнет ему доверять.

Весело и непринужденно болтая, они двинулись через лес к Риверсайду. И пешая тридцатиминутная прогулка вовсе не показалась Максу утомительной. Неподалеку от деревни Джулия попросила остановиться. Обняв ее за талию, Макс осторожно ссадил ее с лошади. Это короткое объятие снова взволновало его, наполнив сердце весьма нешуточным смятением. Господи, да что с ним такое творится?! Он никогда не был зациклен на сексе. Но раздумывать об этом ему сейчас не хотелось. Да и вообще эти мысли казались Максу слишком опасными, чтобы давать им волю. Во всяком случае, до тех пор, пока их с Джулией отношения не обретут более определенный характер.

— Ну что ж, Макс, пора расставаться. — Джулия посмотрела на него с улыбкой, в которой Максу почудился налет грусти. — Хочу тебе сказать, что вчера и сегодня были одними из самых чудесных дней в моей жизни. Даже несмотря на нашу ужасную ссору.

— Для меня тоже, — ответил он неожиданно охрипшим голосом. — Но ведь мы же не в последний раз видимся, не так ли? — Он пристально, с неприкрытым волнением посмотрел ей в глаза. — Как ты смотришь на то, чтобы я заехал за тобой завтра вечером?

— Положительно. — Джулия внезапно смутилась и негромко хихикнула. — Ну и какая же культурная программа намечается у нас на завтра?

Макс на минуту задумался.

— Как насчет похода в ресторан? Я надеюсь, мою машину к этому времени отремонтируют, и мы сможем прокатиться в Дерби. Правда, я не знаю там никаких интересных мест.

— Я была только в одном ресторане в Дерби. Не знаю, понравится ли тебе там, но, по-моему, он довольно неплохой. И притом не слишком дорогой, — торопливо добавила она.

Макс сделал протестующий жест.

— Насчет затрат можешь не беспокоиться. И насчет всего остального тоже. Я думаю, мне понравится в любом месте, только бы ты была рядом.

Какое-то время они молчали, охваченные смущением. Потом Джулия тщательно откашлялась и сказала:

— Ну что ж, в таком случае остается назначить время. Семь часов тебя устроит?

— Вполне.

— Тогда до завтра, Макс.

— До завтра, Джулия.

Она пошла по дороге, ведущей к Риверсайду, а Макс вскочил на лошадь. Не проехав и нескольких десятков ярдов, он не удержался и обернулся, чтобы еще раз взглянуть на Джулию. И тут же почувствовал прилив неописуемой досады, не увидев ее. Похоже, Джулия уже успела скрыться за ближайшими к дороге домами.

— Черт возьми, — негромко выругался Макс. И озадаченно присвистнул. В самом деле, что такое с ним происходит? Он еще не успел расстаться с Джулией, а уже начал по ней скучать. Такое с ним творилось впервые. Скучать по женщине? Но ведь он всегда был безумно рад, когда оказывался один, подальше от своих шумных, назойливых подружек.

Ну, и что же все это означает? — озадаченно спросил он себя. Уж не влюбился ли ты в эту провинциальную музу, приятель?

Ответа на этот вопрос Макс пока не знал. Зато уже не сомневался в том, что Джулия Стенли стала для него настоящей музой, вдохновляющей его на новые творческие свершения. Макс еще больше укрепился в этом предположении, когда приехал домой и почувствовал неудержимое желание приняться за работу. Как и во все последние дни, работалось ему на удивление легко.

На другое утро повторилось то же самое. Даже визит механика не сбил рабочего настроя Макса. И к тому моменту, когда настала пора ехать к Джулии, Макс находился в необычайно приподнятом настроении.

В этот раз Джулия сразила Макса наповал, выйдя в потрясающем вечернем туалете. Вернее, платье Джулии было довольно обычным и, надо полагать, недорогим, но зато смотрелось на ней великолепно. И к тому же необычайно сексуально, с волнением отметил Макс.

Платье было сшито из темно-синего бархата, удивительно гармонирующего с рыжевато-каштановыми локонами Джулии и ее молочно-белой кожей, плотно облегало ее стан, имело длинные узкие рукава и глубокое декольте сердечком. Юбка платья немного не доходила Джулии до колен, и у Макса просто дух захватило, когда он увидел во всей красе ее стройные ноги в элегантных черных туфельках на высоких каблуках. Вдобавок ко всему сегодня Джулия воспользовалась косметикой по полной программе, и Макс поймал себя на мысли, что он все время недооценивал ее женскую привлекательность. До сих пор он считал Джулию просто хорошенькой. Но сейчас она выглядела настоящей красавицей, способной свести с ума любого мужчину.

Держи свои желания в узде, приятель, в очередной раз напомнил себе Макс, пытаясь успокоить участившееся дыхание.

— Привет! — весело пропела Джулия, приближаясь к нему грациозной слегка покачивающейся походкой.

— Привет, — пробормотал Макс, с трудом заставляя себя не пялиться слишком откровенно на ее ноги или полуобнаженную грудь. И, не придумав ничего лучшего, спросил: — Как твои дела, Джулия?

— Замечательно. Только ради бога давай поскорее поедем. Эти любопытные соседские рожи мне до чертиков надоели. Так и хочется поднять камень и запустить в одно из окон.

— Да, я думаю, эффект был бы еще тот! — Макс рассмеялся, галантно распахивая перед ней дверцу автомобиля.

Когда они выехали на дорогу, Макс, вспомнив ответ Джулии на вопрос о том, как идут дела, спросил:

— Так, значит, твои дела идут замечательно? И можно узнать, в чем же это проявляется?

Джулия посмотрела на него торжественно-ироничным взглядом.

— За вчерашний вечер я распродала весь запас своей косметики, а также получила море новых заказов!

— Неужели? — улыбнулся Макс. — И как же тебе это удалось?

— Ты не поверишь: без малейших усилий с моей стороны, — весело ответила Джулия. И пояснила, увидев его удивленный взгляд: — Вчера вечером в мой дом началось настоящее паломничество. У меня перебывала добрая половина местных кумушек. Их всех интересовал мой новый кавалер, то есть ты. Они хотели узнать, кто ты такой, как я с тобой познакомилась и как далеко зашли наши отношения. Но ты не бойся, я не рассказала им, что ты — известный драматург — торопливо добавила она. — Так, наплела с три короба всякой ерунды.

— И, разумеется, прежде чем удовлетворить любопытство соседок, ты заставила их накупить кучу всяких кремов, лосьонов и духов, — с улыбкой предположил Макс. — Угадал?

Джулия рассмеялась.

— Угадал! Я догадалась, зачем они ко мне пожаловали, но прикинулась, будто ничего не понимаю, и начала рассказывать им про новинки моего каталога. Поэтому им ничего не оставалось делать, как что-нибудь купить или заказать. Иначе они боялись, что я так и буду весь вечер распространяться на эту тему и не перейду к другой, более им интересной.

Макс бросил на нее ласково-насмешливый взгляд.

— Да ты, оказывается, настоящий стратег большого бизнеса! А также прожженная притворщица и хитрюга.

— А как ты думал? — Джулия невинно захлопала ресницами. — В нашем торговом деле без этого никак нельзя.

— А еще ты очень красивая и сексуальная, — неожиданно для самого себя выдал Макс. — И признаюсь тебе откровенно: я безумно рад, что сегодняшний вечер мы проведем не наедине. В противном случае я бы за себя не поручился.

— Ничего себе признание! — Джулия посмотрела на него круглыми от изумления глазами. — Макс Диллон, ты просто сумасшедший. Разве можно признаваться женщинам в столь недостойных намерениях?

— А я-то надеялся, что ты оценишь мою честность... — с притворной обидой протянул он.

Джулия довольно усмехнулась.

— Ладно, я ее ценю. Только смотри внимательнее на дорогу. Иначе в этот раз мы точно куда-нибудь врежемся.

— Типун тебе на язык! — испуганно воскликнул Макс. — Разве можно говорить такие вещи, когда сидишь в автомобиле?

— Ты что, суеверен?

— Как и каждый водитель.

Выбранный Джулией ресторан носил весьма непоэтичное название «Упитанный гусак», рассмешившее и невероятно умилившее Макса. Обстановка там была довольно простая, зато меню оказалось неплохим. После недолгих колебаний Макс с Джулией остановили свой выбор на тушеной говядине с картофелем и овощами, подаваемой в глиняном горшочке, салате из помидоров и сыра и сливочно-вишневом десерте. Кроме того Макс заказал бутылку красного вина.

— Не слишком ли много спиртного на двоих? — спросила, усмехнувшись, Джулия.

— Думаю, не слишком, учитывая, что в прошлый раз мы опустошили целых две бутылки вина, — весело возразил Макс.

— Но ведь ты за рулем, — напомнила Джулия. — Правда, на пикник мы тоже ездили на машине, но сейчас мы слишком далеко от дома.

Макс беспечно пожал плечами.

— Подумаешь, заплатим штраф, если нас тормознут по дороге. Ведь удовольствие стоит того, не правда ли?

Джулия посмотрела на него с легким прищуром.

— Известный драматург Макс привык сорить деньгами?

— Вообще-то не очень, — признался Макс. — Но сейчас я, кажется, к этому близок. Рядом с такой женщиной немудрено потерять голову.

В его взгляде, устремленном на нее, было столько откровенного желания и такой глубокой искренней нежности, что Джулия вспыхнула до самых ушей. И, торопясь увести разговор с опасной темы, задала Максу неожиданный вопрос:

— Кто твои родители? Они тоже из богемы?

— Как это ни странно, но нет. Мои родители далеки от мира литературы и театра. Отец работает бухгалтером на консервном заводе, а мама — домохозяйка.

— Ну и ну, — Джулия недоверчиво покачала головой. — А как же тогда ты получился таким? То есть творческим человеком, помешанным на театре и сочинительстве?

— Честно говоря, сам не знаю. — Макс смущенно пожал плечами. — Как-то само собой получилось. Когда учился в школе, я посещал театральный кружок, играл в спектаклях. А потом понял, что это и есть мое призвание. То есть быть не актером, а именно драматургом.

— А почему не актером?

— Потому что мне всегда хотелось все переделать. Чтобы сюжет пьесы развивался не так, как написал автор, а по-другому, по-моему. Наверное, огромную роль тут сыграло то, что мы ставили спектакли в основном не по классике, а по пьесам современных авторов.

— И многие из них были довольно бездарными, да? Поэтому тебя, обладающего хорошим вкусом, это всегда немного бесило?

Макс бросил на Джулию оторопелый взгляд, который тут же сменился восхищенным.

— Черт возьми, Джулия, — взволнованно пробормотал он. — Как тебе это удается? Ты уже не в первый раз угадываешь ход моих мыслей. Такое чувство, будто ты обладаешь телепатическими способностями.

— А может, это родство душ? — полусерьезно, полуиронично предположила она. — Хотя вряд ли такое возможно.

— Почему вряд ли?

— Потому что мы слишком разные люди. Макс посмотрел на нее долгим, серьезным взглядом.

— Что значит — разные люди? Ты имеешь в виду разницу в социальном положении?

— А также в уровне доходов.

— Вздор, — убежденно заявил Макс. — Все это не имеет никакого значения. И потом, мое социальное положение по сути немногим отличается от твоего. Я ведь из самой обычной семьи, такой же, как и твоя. А что касается моих доходов, то они тоже не слишком велики. Почему-то многим кажется, что писатели, драматурги и вообще люди искусства просто купаются в деньгах. А на деле все совсем не так. — Он саркастически усмехнулся и закурил.

Джулия бросила на него пытливый взгляд.

— Ты волнуешься, а значит, эта тема для тебя довольно болезненна, — задумчиво проговорила она. — Не хочешь объяснить почему?

— Попробуй угадать, — без тени иронии предложил Макс. — Мне интересно, подскажет ли тебе твоя интуиция правильную цепочку рассуждений.

— Я думаю, - сказала Джулия после небольшой паузы, — что тебе часто недоплачивали за работу. Особенно на первых порах, когда ты был еще никому не известным начинающим драматургом. И дело тут вовсе не в специфике работы. Просто у многих работодателей есть такой поганенький принцип: зачем платить, когда можно не платить? Если у человека нет связей, чтобы устроиться на хорошую работу, ему, как правило, стараются заплатить поменьше. Особенно если нет выбора. А у тебя вряд ли был выбор, когда ты начинал писать пьесы.

— Да, все верно. — Макс посмотрел на нее с искренним уважением. — Ты совершенно правильно рассуждаешь, Джулия. И это кажется мне удивительным. Ведь у тебя, наверное, не слишком большой жизненный опыт.

Она философски усмехнулась.

— Я сужу не только по своему опыту, но и по чужому. Например, моих знакомых, родственников, да и просто посторонних людей.

— Значит, ты много размышляешь о жизни?

— К сожалению, я из тех людей, которые больше размышляют, чем действуют. — Джулия вздохнула. — И это не делает мне чести. И вообще я довольно слабый человек, — добавила она, чуть нахмурившись. — У меня не хватает силы воли, чтобы взяться за какое-то по-настоящему серьезное дело.

— А чем бы ты хотела заниматься?

— Да вся беда в том, что я и сама этого толком не знаю. — Джулия снова вздохнула. — У меня много интересов, но все они какие-то несерьезные. Я люблю читать, путешествовать, разговаривать на умные темы. Словом, я какая-то неправильная, — закончила она и огорченно развела руками. — Какая-то не совсем нормальная.

— Ну это ты зря! — пылко возразил Макс. — По-моему, ты-то как раз очень даже нормальная. Ладно, — он деланно беспечно улыбнулся, спеша прекратить тягостную для Джулии тему, — давай-ка оставим философствование и поедим.

— Давай, — согласилась Джулия. — А также поднимем бокалы за то, чтобы на нашем жизненном пути встречалось побольше родственных душ!

В оставшуюся часть вечера они больше не возвращались к серьезным темам. Просто болтали о всяких веселых, ничего не значащих пустяках. Но слова Джулии про возможное родство их душ не выходили у Макса из головы.

До сих пор ему никогда не приходилось встречать женщину, которая была бы близка ему духовно. Исключение составляли пара-тройка актрис и писательниц преклонного возраста. Но среди молодых женщин Максу таких не попадалось. И теперь он не мог отделаться от мысли, что Джулия Стенли как раз может оказаться такой женщиной.

А если так, тогда ты тем более не должен ее упускать, старательно нашептывал Максу внутренний голос. И по мере продвижения вечера он все больше и больше склонялся к этому решению. Но легко сказать «не упускай»! А на деле осуществить эту затею казалось не так-то просто. Для Макса было уже почти очевидным, что Джулия испытывает к нему довольно сильную симпатию. Но вот какого рода эта симпатия, он понять не мог. Что это, простое дружеское расположение или нечто большее?

Макс уже признался себе, что Джулия интересует его не просто в качестве умной, интересной собеседницы. Она нравится ему как женщина и очень сильно волнует его. Но нравится ли он ей как мужчина? Или ей просто интересно проводить время с человеком, которого она считает умным и неординарным? Самым досадным было то, что эти вопросы нельзя было задать Джулии напрямик. В конце их пикника она ясно дала ему понять, что боится быть использованной в качестве временной забавы. И что не собирается слишком сильно доверять ему. А это означает, что она ни за что не признается ему в своих чувствах, даже если влюбится в него по-настоящему.

Да, положение не из веселых, подумал Макс. Действительно, попробуй он заговорить с Джулией о своих чувствах, как она, без сомнения, тут же ощетинится и станет недоверчивой. И уж тем более при таком положении вещей не могло быть даже речи о сексуальных отношениях. Малейшего намека на желание физической близости будет достаточно, чтобы Джулия сбежала от него. И ее можно понять. Разве уважающей себя женщине может быть приятно, что с ней хотят провести время от скуки, а не из сердечной привязанности? Тем более речь идет о такой пылкой, впечатлительной и ранимой натуре, как Джулия.

— Эй, Макс! — окликнула его Джулия. — О чем это ты так замечтался, а? Надеюсь, ты не придумываешь очередную уловку, с помощью которой можно затащить в постель наивную юную провинциалку?

— Какие глупости, Джулия, — пробормотал он, покраснев до корней волос. — И вовсе я не думал о чем-то таком. Просто я вдруг вспомнил, что уже целую неделю забываю написать письмо одному лондонскому режиссеру.

— Вот как? А я-то думала, что в моей компании ты забываешь обо всех посторонних делах, — игриво поддела она его.

— Но это сущая правда, Джулия…

— Ну-ну! Ладно, не бери в голову. Я вовсе не стремлюсь стать для кого-то центром Вселенной.

А тебе и не надо к этому стремиться, у тебя все получается само собой, подумал Макс. Но вслух ничего не сказал, опасаясь испортить непринужденность обстановки.

В Риверсайд они возвращались уже по темноте. Деревенские улицы были пустынными, в окнах почти не горел свет. От окружающей тишины и безлюдья у Макса сложилось впечатление, будто они с Джулией одни в целом свете. Это чувство оказалось таким пронзительным, что он не удержался и сказал о нем Джулии.

— А знаешь, у меня возникло то же ощущение, — с волнением призналась она. — Будто мы совсем одни на Земле. Мы одни, и только огромная равнодушно-прекрасная луна над нами, — иронично прибавила она.

Макс посмотрел на темное небо, усеянное яркими звездами, и не сразу нашел луну. Сегодня она висела очень низко, задевая своим округлым краем макушки деревьев. И выглядела необычно большой.

— Как удачно ты выразилась, — восхищенно сказал он. — Равнодушно-прекрасная луна...

— Можешь вставить это выражение в свою пьесу, — великодушно предложила Джулия. — Я не против.

Макс бросил на нее слегка озадаченный взгляд.

— А ты очень щедра, Джулия. Ты даришь другим свои умные мысли и свою душу, ничего не требуя взамен.

— Наверное, да. Но это совсем не означает, что я с такой же щедростью стану раздаривать свое тело и свою любовь.

Макс смущенно рассмеялся.

— Джулия, ты действительно уникальная личность, — сказал он, глядя на нее нежно-восхищенным взглядом. — Никогда не встречал женщины, которая была бы одновременно тонкой, поэтичной натурой и отъявленным циником.

— Что же делать, если жизнь заставляет нас учиться цинизму, — глубокомысленно изрекла она. — Ведь ты и сам, должно быть, немного циник в душе.

— Да, мне тоже пришлось этому научиться, — признался Макс, не сдержав тяжкого вздоха. — Но сейчас мне совсем не хочется быть таким.

Он ожидал, что она спросит: «А каким тебе хочется быть?» — но Джулия промолчала. И Макс прекрасно понял смысл этого молчания. Джулия не хотела давать ему повод заговорить о своих чувствах к ней. А это было как раз то, что Максу просто не терпелось сделать. Не в силах совладать со своими эмоциями, он повернулся к Джулии лицом и взволнованно, настойчиво посмотрел ей в глаза.

— Джулия, я думаю, что настал момент...

— ...Разойтись по домам, — закончила она с натянутым, неестественным смешком. — Да, Макс, нам и правда пора прощаться. Огромное спасибо за приятный вечер.

— Пожалуйста, — подавленно пробормотал он.

— Ну что ж, до свидания, Макс? — Она вопросительно посмотрела ему в глаза. — Ты позвонишь мне как-нибудь на днях? Я думаю, мы могли бы...

— Джулия, — оборвал он ее хрипловатым от волнения голосом, и в его глазах вдруг затеплился огонь, от которого Джулия пришла в смятение. — Иди сюда, пожалуйста...

— Макс! — В ее голосе послышался мягкий упрек. — Ну что ты, в самом деле? Мы же, кажется, договорились...

Он порывисто заключил ее в объятия. Первым побуждением Джулии было вырваться, но у нее почему-то не хватило на это сил. Ее руки словно сами собой взметнулись на плечи Макса, и он тут же крепко прижал ее к себе, издав при этом какой-то отчаянный, чуть ли не жалобный стон. Их губы нашли друг друга и соединились в страстном, нетерпеливом поцелуе. Он длился так долго, что Джулия начала терять чувство реальности. Казалось, весь окружающий мир исчез, и уже ничто не имело значения, кроме их слившихся воедино тел и губ Макса, прижавшихся к ее губам так отчаянно, будто их обладатель умирал от желания.

Наконец Макс оторвался от губ Джулии, продолжая держать ее в своих объятиях. Обессиленная вспышкой эмоций, Джулия устало прижалась щекой к его рубашке, с волнением чувствуя, как он нежно проводит губами по ее волосам.

— О господи, Макс, — прошептала она, с трудом заставив себя оторваться от его тела, казавшегося ей сильным и надежным. — Ну зачем, зачем ты снова соблазняешь меня? Я ведь уже сказала, что не хочу, чтобы наши отношения заходили слишком далеко. Я думала, что ты все понял. А ты...

— Джулия, прошу тебя, позволь мне наконец объясниться, — взволнованно заговорил он, глядя ей в глаза. — Все совсем не так, как ты думаешь, уверяю тебя. Я вовсе не ставлю себе целью затащить тебя в постель. И никогда не ставил. — Он немного помолчал, давая ей время осмыслить его слова. — Но я не в силах больше делать вид, что ты интересуешь меня только как друг. Ты очень нравишься мне, Джулия, и я хочу, чтобы мы встречались. По-настоящему, как мужчина и женщина. Ты меня понимаешь?

— Не совсем, — сказала она, избегая смотреть на него. — Будь добр, объясни толком, что ты вкладываешь в понятие «встречаться по-настоящему»?

— Не то, что ты думаешь. — Макс осторожно приподнял пальцами ее подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. — То есть я совсем не имею в виду интимную близость. Во всяком случае в первые недели нашего романа. Скажу тебе больше: я готов отказаться даже от поцелуев, если ты их не хочешь. Мы просто будем проводить вместе время, как и сейчас. Только не как обычные друзья, а как парень и девушка, которые стремятся построить прочные, долговременные отношения.

— То есть ты хочешь сказать, что влюблен в меня, да? — недоверчиво спросила Джулия.

— Ну в общем-то да, — смущенно признался Макс. И более уверенно повторил: — Да, Джулия, я влюбился в тебя. Фактически еще в первый день нашего знакомства. И думаю, именно это и послужило причиной того, что я пришел к тебе домой, а вовсе не обычная вежливость и чувство вины. Не буду утверждать, — продолжил он после короткой паузы, — что я совсем потерял голову от страсти и готов пуститься в любые безумства. Но в том, что общение с тобой стало для меня насущной потребностью, я уверен абсолютно.

Отступив от него на шаг, Джулия нервно поправила волосы, а затем посмотрела Максу в глаза: долгим, внимательным и немного растерянным взглядом.

— Даже не знаю, что тебе сказать, Макс, — проговорила она, покусывая от волнения губы. — Не скрою, твое предложение звучит весьма заманчиво. Но я совсем не уверена, что мне следует его принимать. Видишь ли... я не думаю, что это будет благоразумно с моей стороны.

— Что же здесь неблагоразумного? — спросил он с нескрываемой досадой. — Чего ты боишься, Джулия? Оказаться жертвой заезжего прохвоста, который решил приударить за тобой исключительно от скуки? Но я ведь уже пообещал, что не стану заговаривать о близких отношениях до тех пор, пока ты сама этого не захочешь!

— А если я вообще не захочу?

— Тогда мы не будем близки, — ответил Макс, не сдержав тяжелого вздоха. — Ну что? — нетерпеливо спросил он. — Ты согласна встречаться со мной на таких условиях? Признай, — добавил он с коротким нервным смешком, — они достаточно выгодны для тебя и совсем невыгодны для меня!

— Да уж... — протянула Джулия, покачивая головой, — надо сказать, я не ожидала от тебя такой покладистости.

— Я тоже, — признался Макс, чуть поморщившись. — Но я вижу, что в нашей ситуации по-другому просто нельзя. Ты ведь доверяешь мне не больше, чем ягненок волку, не так ли?

— Так, — смущенно ответила Джулия. — Но, согласись, у меня имеются для этого достаточно веские основания!

— Извини, но я так не думаю! — горячо возразил Макс. — Я вовсе не давал тебе повода считать меня обманщиком. Да, я пытался склонить тебя к близости на четвертый день нашего знакомства, но это совсем не означает, что я хотел всего лишь использовать тебя для удовлетворения своей похоти. Если бы ты отдалась мне в тот раз, в наших отношениях ничего бы не изменилось. И я не стал бы думать о тебе плохо, поверь мне.

Джулия покачала головой.

— Это ты сейчас так говоришь, Макс. А на деле все было бы по-другому.

Макс вздохнул.

— Ладно, я и не надеялся тебя переубедить. Ну так как, Джулия? Ты согласна встречаться со мной?

— Да. Да, Макс, давай попробуем. Как знать, может, что-то у нас и получится.

— Не слышу в твоем голосе оптимизма, — хмуро съязвил он. — Но, главное, ты все-таки согласилась. — Он шагнул к ней и целомудренно поцеловал в лоб. — Ну что ж, в таком случае до завтра? Во сколько мне заехать?

— Наверное, как и сегодня, около семи.

— Хорошо.

Домой Макс возвращался в самом приподнятом настроении. Как бы там ни было, по сегодня он одержал очень важную для себя победу. Джулия согласилась с ним встречаться, пусть даже на не слишком выгодных для него условиях. Но в глубине души Макс и не хотел торопить развитие их отношений. Во-первых, времени у него было более чем достаточно: ведь он собирался жить в Вудхаузе до конца осени. Во-вторых, он вовсе не маялся бездельем, а занимался любимой работой, которая позволяла ему не скучать в отсутствие Джулии. А в-третьих, ему искренне хотелось построить с Джулией так называемый храм безупречных отношений. То есть чтобы все было чисто, светло, без обмана и пошлости. Иными словами, совершенно не так, как было у него с другими женщинами.

Оставшуюся часть вечера Макс пребывал в радужных мечтах. И только ложась спать, он вдруг вспомнил одну неприятную вещь, которая слегка омрачила его настроение. Он-то признался Джулии, что влюблен в нее, но не услышал от нее ответного признания. Это немного встревожило Макса, но, поразмыслив, он пришел к выводу, что повода для серьезного беспокойства нет. То, что Джулия испытывает к нему сильное влечение, не только душевное, но физическое, очевидно. А словесные признания не так уж и важны. Пожалуй, ему не следует спрашивать Джулию о ее чувствах к нему. Она сама скажет ему, когда придет время. Джулия была слишком осторожна, чтобы сразу раскрывать перед мужчиной свое сердце. Ей будет гораздо спокойнее встречаться с ним, зная, что она не делала никаких признаний. То есть, по ее понятиям, не показала ему, что находится от него в зависимости и боится его потерять.

Макс и Джулия начали встречаться регулярно. Обычно Макс заезжал за ней вечером или утром, и они ехали либо в Вудхауз, либо в какой-нибудь ресторанчик. Правда, с возвращением родителей Джулии поздние прогулки пришлось прекратить. Джулия не хотела излишне волновать родителей, которые, как и большинство провинциалов, недоверчиво относились к приезжим из столицы.

Так продолжалось полтора месяца. За это время Макс успел дописать одну пьесу и теперь раздумывал над темой для второй. И вскоре Джулия невольно натолкнула его на оригинальный сюжет.

Это случилось в середине октября. Однажды в солнечный теплый день Джулия неожиданно предложила Максу поехать в одно интересное местечко. В трех часах езды от Риверсайда находился старинный замок, в котором сейчас располагался музей. Джулия давно мечтала там побывать, но все как-то не доводилось. И вот теперь идея с посещением замка Лонгдейл снова пришла ей на ум. Она сказала об этом Максу, и он с энтузиазмом согласился.

Из Риверсайда они выехали рано утром. По дороге позавтракали в придорожном кафе и к полудню были на месте. Замок стоял на холме, и Макс с Джулией увидели его еще издали. Открывшееся их взорам зрелище так поразило обоих, что Макс даже остановил машину, желая полюбоваться замком на расстоянии.

Сложенный из светло-серого камня замок был украшен узорными готическими башенками, придававшими ему немного нереальный, сказочный вид. Верхушки башенок сливались с пронзительно-синим небом и как бы растворялись в серебристо-серых облаках. Холм, на котором стоял замок, окружало озеро, и все строение отражалось в нем словно в огромном зеркале. В одном месте озеро сужалось до размеров ручья, и через него был перекинут длинный каменный мост, ведущий к воротам. По склонам холма росли кусты и деревья. Сейчас, в разгаре золотой осени, они выглядели особенно живописно.

— Потрясающе! — восхищенно произнес Макс, доставая фотоаппарат. — Честно говоря, я уже давно не видел подобной красоты. Какая ты молодец, что привезла меня сюда.

Джулия довольно улыбнулась.

— Я рада, что тебе нравится.

— Не то слово. Я в полном восторге. У меня такое чувство, будто я попал в роман Толкина «Властелин колец». Правда, похоже на резиденцию эльфов?

— Правда. И даже название сходное. Лонгдейл и Ривинделл звучат очень созвучно. А ты что, любишь фэнтези? — удивленно спросила Джулия.

— Не то чтобы очень, но некоторые вещи да. — Макс посмотрел на Джулию с нежной улыбкой. — Ну-ка вылезай из машины. Нужно сфотографировать тебя на фоне такой красоты.

Он с интересом осмотрел наряд Джулии. Сегодня на ней было элегантное укороченное пальто с капюшоном из темно-синего кашемира, на ногах изящные черные ботиночки со шнуровкой и на каблуках.

— Знаешь, сначала я удивился, что ты вырядилась так непрактично, — сказал Макс. — Но теперь вижу, что ты оделась очень удачно. Не сомневаюсь, что снимки получатся красивые.

— А себя ты разрешишь сфотографировать? — спросила Джулия, бросив на него пытливый взгляд. — Я имею в виду моим фотоаппаратом.

— Почему бы нет? — Макс удивленно посмотрел на нее, а потом понимающе кивнул. — А, вот в чем дело! Ты думаешь, я боюсь, что у тебя останутся мои снимки. Какой вздор, Джулия! Во-первых, я ничего такого никогда не боялся. А во-вторых, хочу тебе сказать, что прекращение наших отношений не входит в мои ближайшие планы. И не только в ближайшие...

— Ладно, становись напротив замка, — оборвала она его рассуждения. — Сейчас я тебя сфотографирую.

Подавив вздох, Макс подчинился. Он уже давно заметил, что, стоит ему заговорить о будущем, как Джулия тут же меняет тему, не давая ему развить свою мысль. И это ему совсем не нравилось. Похоже, что за прошедшие пять недель Джулия так и не научилась ему доверять. А уж кажется он приложил к тому все мыслимые и немыслимые усилия. Но Джулия по-прежнему считала, что его чувства к ней носят не слишком серьезный характер и что их отношения прекратятся, когда он уедет из Вудхауза. Макс часами ломал голову, раздумывая, как переубедить ее, но ничего не мог придумать.

— Ну что, поедем дальше? — предложила Джулия, пряча фотоаппарат. — У меня просто слюнки текут, когда я думаю о предстоящей экскурсии по замку.

А у меня текут слюнки каждый раз, когда я оказываюсь рядом с тобой, с невеселой иронией подумал Макс. Но вслух этого не сказал, опасаясь негативной реакции Джулии. Хотя, по его мнению, ей уже давно пора было сделать их отношения более близкими.

Экскурсия оказалась такой долгой, что Макс почувствовал себя не на шутку утомленным. Но, не желая огорчать Джулию, он терпеливо взбирался вслед за ней с одной башни на другую. В конце концов Джулия тоже уморилась и выразила желание подкрепиться. Макс тут же предложил пойти в кафе, расположенное в одной из башен замка. Там они с аппетитом пообедали, а потом направились к машине. Однако не успели они далеко отъехать, как Джулия снова попросила остановиться.

— Давай немного постоим и напоследок полюбуемся видом, — предложила она. — Кто знает, приедем ли мы еще когда-нибудь сюда?

— Давай, — согласился Макс. — Время позволяет, да и погода достаточно теплая.

— Словно по заказу, да? — Джулия блаженно улыбнулась. — Я так боялась, что эти проклятые дожди не кончатся. Но, похоже, природа решила подарить нам еще несколько теплых деньков.

Откинувшись на сиденье, Джулия достала бутылку с пепси-колой и, неспешно потягивая через трубочку шипучий напиток, задумчиво проговорила:

— Знаешь, Макс, а я бы хотела жить в Средние века. Даже несмотря на то что жизнь в те времена была нелегкой. Иногда я представляю себя какой-нибудь знатной леди, наследницей графа или барона. — Она бросила на него лукавый взгляд. — Вот и сегодня, пока мы бродили по замку, мне пришла в голову одна интересная история. Хочешь послушать?

— Валяй, — согласился Макс.

— Я представила себя юной леди, живущей в тринадцатом или в четырнадцатом веке. Или лучше во времена войны Алой и Белой розы, когда Англию раздирали междоусобицы. Мой отец, знатный и могущественный граф, умер, не оставив наследников мужского пола. А ты понимаешь, что это означает? Это означает, — продолжала она, не дождавшись ответа, — что его дочь была обречена на довольно незавидное существование. Ее земельные владения и вся дальнейшая судьба переходили в руки родственников-мужчин. Или короля. Но так как в то время в Англии не было постоянного короля, в замок должны были нагрянуть гадкие родственнички. И тогда мои мудрые вассалы придумали одну маленькую хитрость. Вернее, крупную аферу.

— И какую же? — спросил заинтригованный Макс.

— Они решили скрыть тот факт, что я женщина. Обставить все так, будто наследник лорда — сын. И я, не будь дура, согласилась. Какая же мне охота оказаться под опекой жадных и злобных родственников? И вот началось мое перевоплощение в молодого человека. Мне обрезали волосы до плеч и нарядили в мужское платье. И никто даже не заподозрил, что я девушка.

— Хм. — Макс бросил на нее лукавый взгляд. — А как же такие вещи, как турниры? Ведь в то время благородные лорды были обязаны сражаться на турнирах.

— Да, — согласилась Джулия, — но мы и здесь придумали хитрость. В те времена разрешалось, чтобы вместо рыцаря выступало другое лицо, скажем, вассал или даже наемник. Например, если рыцарь был нездоров или не успел оправиться после ранения. А так как в то время не прекращались войны, то историю с ранением выдумать было довольно легко. В общем, мы нашли способ выкрутиться. И все шло хорошо до тех пор...

— До тех пор? — переспросил Макс, затаив дыхание.

— ...до тех пор, пока я не повздорила с одним нахальным молодым рыцарем. И с этого дня моему покою пришел конец. Потому что этот самый рыцарь начал просто преследовать меня.

— И за что же, позволь узнать? Наверное, за то, что ты оскорбила его каким-нибудь обидным сравнением, — с усмешкой предположил Макс.

— Ну разумеется, — невозмутимо подтвердила Джулия, — ты же знаешь, что я за словом в карман не лезу. И вот этот рыцарь стал присылать мне вызовы на поединок. Один за другим. И победил всех моих вассалов. Но на этом он не успокоился. Он хотел сразиться со мной лично. И настаивал на поединке прямо с какой-то ненормальной одержимостью.

— Да, незавидная ситуация! Ну и чем же закончилось дело?

— Надо полагать, веселой свадьбой, — ответила Джулия с самым серьезным выражением лица. — Но вот как рыцарь узнал, что я женщина, и как умудрился подпасть под мои чары, этого я еще не придумала. А хочешь, придумаем вместе? — внезапно предложила она. — И ты напишешь об этом веселую, искрометную комедию в духе Шекспира или Лопе де Вега?

Макс посмотрел на нее с каким-то странным, не очень понятным Джулии волнением.

— Джулия, да ты... да ты просто гений! — пораженно воскликнул он. — Слушай, ты ведь даже не представляешь, какую блестящую идею ты мне сейчас подкинула. Искрометная комедия на основе исторического сюжета... Именно об этом говорил мне один лондонский режиссер, мой давний приятель, с которым я когда-то начинал свои первые шаги. Он проводил опрос зрителей и пришел к выводу, что именно таких пьес им сейчас не хватает. В театрах ставят или современные произведения, или классику, которая, несмотря на все ее неоспоримые достоинства, уже всем надоела. Нужно что-то в классическом духе, но совершенно новое, неизбитое. Честно говоря, я уже думал об этом, но мне не приходило в голову подходящего сюжета.

— Ну вот и отлично! — обрадовалась Джулия. — Если мой сюжет тебе по душе — давай развивай его в нечто стоящее. А я тебе помогу.

Макс посмотрел на нее таким признательным, растроганным взглядом, что Джулия смущенно покраснела.

— Не понимаю, почему ты так бурно реагируешь на мое предложение. — Она пожала плечами. — По-моему, я не сделала ничего особенного. Я только подала тебе идею, но ведь писать-то придется тебе. И потом, на мой взгляд, сюжет самый незамысловатый.

— Ты говоришь так, потому что не понимаешь одной очень важной вещи! — взволнованно проговорил Макс. — Ты постоянно вдохновляешь меня на творческие свершения.

— Каким образом? Я же ничего особенного не делаю.

— Делаешь, просто ты сама этого не осознаешь. Но главное, что ты для меня сделала, это то, что ты помогла мне ожить. В последние годы я неуклонно засыхал, словно цветок без полива. А теперь, рядом с тобой, я снова ожил, расправил лепестки. И, извини за смешное сравнение, зацвел.

— То есть ты хочешь сказать, что здесь, в Вудхаузе, ты пережил новый расцвет творчества?

— Да, именно так. Но я уверен, что этого не произошло бы, если бы не ты. Общение с тобой наполнило меня радостью, светом, положительными эмоциями. Впрочем, это, наверное, неудивительно, ведь любовь всегда преображает людей. А я, — Макс посмотрел Джулии в глаза нежным, прочувственным взглядом, — я люблю тебя, Джулия. Не просто влюблен, а по-настоящему люблю, так, как еще никогда никого не любил. Но я знаю, ты не веришь мне, — добавил он с тяжелым вздохом. — И, увы, совершенно не знаю, как мне убедить тебя в этом. Может, ты мне подскажешь, а? — Он посмотрел на нее с такой отчаянной, трогательной мольбой, что у Джулии заныло сердце. — Что я должен сделать, чтобы ты начала доверять мне, Джулия? Прошу тебя, скажи. Потому что... потому что я так больше не могу. Я хочу, чтобы наши отношения стали более близкими, доверительными. И, черт побери, я хочу наконец заняться с тобой любовью! В конце концов, разве это не естественное желание после полутора месяцев общения и ежедневных встреч?

Какое-то время Джулия молчала, сосредоточенно обдумывая слова Макса. Она не была удивлена его признанием в любви и в том, что он страстно желает более близких отношений. В глубине души Джулия давно ожидала такого разговора и сознавала его неизбежность. Но в то же время она боялась его, потому что не знала, не могла решить, что ей отвечать Максу.

Джулия должна была признать, что все эти полтора месяца Макс вел себя безупречно. Намного безупречнее, чем Джулия ожидала от него. И все-таки ее по-прежнему точил червь сомнения. Нельзя сказать, чтобы она совсем не доверяла Максу или не считала его способным на настоящую любовь. Но влюбиться в нее... Что такого особенного мог найти в ней талантливый драматург Макс Диллон? Какие уникальные достоинства? И главное, где гарантия, что это действительно серьезное чувство, а не обычное увлечение, результат того, что Макс не имел все это время возможности общаться с другими женщинами? Увы, гарантии в подобных делах быть не могло. Но в таком случае, ей оставалось только одно: пойти на риск. Она либо будет очень счастлива, либо очень-очень несчастна. Третьего не дано.

Сделав глубокий вдох, Джулия подняла голову и открыто посмотрела Максу в глаза.

— Я думаю, — с расстановкой проговорила она, — у меня есть только один способ проверить серьезность твоих чувств.

— И какой же? — спросил Макс упавшим от волнения голосом.

— Заняться с тобой любовью, — тихо ответила Джулия. — А потом посмотреть, к чему это приведет. Охладеешь ты ко мне или...

Она не договорила, потому что Макс вдруг схватил ее за руки и с неприкрытой обидой посмотрел ей в глаза.

— Почему ты убеждена, что я должен охладеть к тебе после этого? Черт возьми, Джулия, разве можно быть настолько неуверенной в себе?! Или все дело во мне? Да? Ты ведь думаешь, что я настолько пресыщен и избалован женским вниманием, что неспособен на серьезные чувства. По-твоему, меня хватит только на кратковременную, ни к чему не обязывающую интрижку. И вообще, мне мало одной женщины, мне нужно менять их как перчатки. Ну? — сердито спросил он. — Признайся же, что я прав!

— Да, — ответила она, отводя глаза. — Да, Макс. Извини, но именно так я и думаю.

Он шумно вздохнул, проводя ладонью по взмокшему от напряжения лбу.

— И что же? — спросил он с невеселой усмешкой. — Ты рискнешь? Попробуешь дать мне шанс?

— Попробую, — ответила Джулия, по-прежнему не глядя на него. — Ведь ничего другого мне не остается.

Макс открыл было рот, собираясь продолжить свои убеждения, но передумал. Это совершенно бесполезно. Никакие логические доводы и пылкие заверения не смогут убедить Джулию в серьезности его чувств и намерений. Он сможет доказать ей это только делом. Только делом, и больше ничем.

Милосердный Боже, пошли мне терпения! — мысленно взмолился Макс. А затем так яростно выжал педаль газа, что Джулия вскрикнула от испуга.

Когда они проезжали через Дерби, на пути им попался ювелирный магазин. Осененный внезапной идеей, Макс остановил машину и завел Джулию в магазин.

— Я хочу сделать тебе подарок, — заявил он таким категоричным тоном, что Джулия не решилась протестовать. — Давай выберем что-нибудь вместе. И очень тебя прошу, не смотри на ценники. Я не миллионер, но у меня хватает средств, чтобы удовлетворить запросы любимой женщины. — Он с вызовом посмотрел ей в глаза и, заметив, что Джулия смеется, сердито спросил: — Что такое? Чего тебе вздумалось насмехаться надо мной?

Джулия примирительно коснулась его руки.

— Если бы ты сейчас посмотрел на себя в зеркало, ты бы и сам рассмеялся. В самом деле, Макс, кто же предлагает женщине подарки с таким надутым лицом? Готова поспорить, продавцы уже составили о нас мнение. Не сомневаюсь, они уверены, будто я — сварливая жена, которая насильно затащила мужа в магазин.

Макс бросил взгляд в зеркало и, осознав всю нелепость положения, оглушительно расхохотался.

— Я даже не сомневаюсь, что именно так они и подумали, — сказал он, смущенно покашливая. — Бедолага-муж, которого заставляют выкладывать последние фунты на очередную прихоть транжирки-жены. Да, ну и положение!

— Ничего, — Джулия лукаво подмигнула ему, — сейчас ты заставишь их изменить свое мнение о наших отношениях, шокировав неожиданной щедростью.

Макс нежно коснулся губами ее щеки.

— Именно так я и собираюсь поступить, — заверил он. — И очень надеюсь, что ты не станешь мне мешать.

После получасового изучения ассортимента они остановили выбор на золотой цепочке с кулоном в виде рубиновой капельки, окруженной крохотными бриллиантами, и рубиновыми сережками. Макс хотел подарить Джулии еще и кольцо, но она решительно воспротивилась, посчитав такой подарок слишком символичным и не подходящим для нынешнего этапа их отношений.

— Ладно, — сказал Макс, неохотно отрывая взгляд от выбранного им кольца, — будем считать, что эта покупка у нас еще впереди. И не надо смотреть на меня таким обличающим взглядом, — сердито прошептал он на ухо Джулии. — Ей-богу, у меня иной раз возникает такое чувство, что я — преступник, скрывающийся от правосудия, а ты — полицейский сыщик, задавшийся целью поймать меня «на горячем».

— Хорошо, больше не буду, — рассмеялась Джулия.

В Риверсайд они приехали уже в сумерках, усталые, но ужасно довольные сегодняшним днем.

— Я так вымоталась, что просто валюсь с ног, — с улыбкой призналась Джулия, — однако настроение у меня, надо сказать, «на все сто».

— У меня тоже. — Макс нежно коснулся губами ее спутавшихся волос. И деланно небрежным тоном добавил: — А какие у нас планы на ближайшие дни?

Джулия на минуту задумалась.

— Я думаю, наше следующее свидание пройдет в Вудхаузе. Мои родители снова собираются уехать на несколько дней, и тогда я заночую у тебя.

— Когда они уезжают?

— Насколько я знаю, дня через два или три. А пока ты можешь спокойно поработать над своей новой пьесой. Я не сомневаюсь, что тебе просто не терпится приняться за нее.

Макс рассмеялся.

— Ты, как всегда, угадываешь мои мысли. Да, я действительно настроен на работу. И все же, если завтра будет хорошая погода, мы должны встретиться хотя бы на пару часов.

— Хорошо, — согласилась Джулия. — Позвони мне завтра в середине дня.

Поцеловавшись на прощание, они расстались.

На другой день Макс встал рано и сразу принялся за работу. Около полудня он позвонил Джулии, и они пришли к выводу, что им не стоит сегодня встречаться. Погода неожиданно испортилась, с самого утра зарядил противный мелкий дождь, и надежды на то, что он прекратится к вечеру, не было. Поэтому Макс и Джулия решили, что сегодня займутся своими делами, а завтра с утра созвонятся.

Тот факт, что он сегодня не увидится с Джулией, не испортил Максу настроение. Во-первых, он был слишком увлечен работой над новой пьесой, а во-вторых, мысль о том, что их следующее свидание закончится в постели, приятно согревала ему душу. Поэтому, выбросив из головы все лишние мысли, он полностью сосредоточился на работе.

Все шло хорошо до тех пор, пока во второй половине дня не случилось неожиданное событие. Идя на кухню за новой порцией кофе, Макс вдруг услышал за окном ряд протяжных гудков, издаваемых автомобилем. Кто-то усиленно сигналил, надо полагать, рассчитывая таким образом привлечь его внимание.

Недоуменно пожав плечами, Макс подошел к окну. И выругался в сердцах: во дворе коттеджа стоял элегантный серебристый «опель», а в его салоне Макс увидел свою бывшую подружку, Изабелл Марчмэн.

— О черт! — в глубочайшей досаде процедил он сквозь зубы. — Этого еще не хватало!

Не дождавшись никакой реакции на свои сигналы, Изабелл вышла из машины, подошла к двери коттеджа и позвонила. Макс едва не поддался соблазну не открывать, но понял, что эта хитрость ничего ему не даст. Если Изабелл проделала столь длинный путь, чтобы увидеть его, она наверняка не уберется восвояси, не добившись своей цели. Решив, что его нет дома, она будет ждать его в автомобиле. Или уедет, а затем вернется снова, чего доброго, в самый неподходящий момент. Уж лучше поговорить с ней сейчас, когда Джулии нет рядом.

Придя к такому выводу, Макс поплелся в прихожую, мысленно осыпая Изабелл самыми отборными ругательствами. Набравшись решимости, он открыл дверь.

— Ну слава богу! — воскликнула Изабелл, отстраняя его и проходя в дом. — А я уж было подумала, что ты куда-то уехал и мне придется ночевать под дверью твоего коттеджа. Почему ты так долго не открывал, Макс? Спал, что ли?

— Да нет, просто увлекся работой.

— Работой?! — Изабелл остановилась, грациозно обернулась и вперила в Макса изумленно-насмешливый взгляд. — Макс Диллон, да ты просто ненормальный! Какая может быть работа, когда на Французской Ривьере в разгаре бархатный сезон? Я была там неделю назад и могу тебя заверить, что там сейчас собралась вся театральная богема. Собственно, я потому и поехала туда, что надеялась встретить тебя там.

— А-а-а... — протянул Макс, не зная, что сказать.

— А ты, вместо того чтобы греться на пляже Лазурного берега, мерзнешь в этой противной Англии! Дорогой мой, уж не заболел ли ты, а? Честно говоря, я тебя совсем не понимаю! Добро бы ты еще торчал в Лондоне, а то забрался в такую глушь, что и вообразить немыслимо.

— Я приехал сюда, чтобы спокойно работать, — сухо ответил Макс, начиная понемногу раздражаться. — А что касается Лазурного берега, то я там уже был несколько раз и мне там больше нечего делать.

Иронично пожав плечами, Изабелл прошла в гостиную. Там она элегантным движением сбросила кожаный плащ и с призывной улыбкой обернулась к Максу. Как всегда, Изабелл Марчмэн выглядела необычайно эффектно. Сегодня на ней были облегающие брюки из черной кожи и светло-розовый мохеровый свитер, доходящий до талии. На ногах — умопомрачительные сапоги на высоченных шпильках. Длинные волосы цвета воронова крыла живописно спадали по спине. Ярко-зеленые глаза были густо подведены черной подводкой, губы накрашены ярко-розовой помадой с блеском. Такого же оттенка перламутровый лак покрывал длинные острые ногти Изабелл, которые были еще украшены аппликациями в виде крохотных черных драконников.

Несомненно, Изабелл рассчитывала произвести на Макса впечатление своим внешним видом. А также взбудоражить его чувства сладковатым запахом дорогих духов. Но эффект получился обратным. Сочетание черного и розового цветов показалось Максу вульгарным. А от резкого запаха духов его даже слегка затошнило.

— Ну, мой птенчик, — проговорила Изабелл, закуривая длинную тонкую сигарету, — что хорошего ты мне скажешь?

Макс наконец справился с оторопью, спровоцированной неприятной неожиданностью, и собрался с мыслями. И первое, что он решил сделать, установить между ними дистанцию. Он сразу, с первых минут должен дать понять Изабелл, что близкие отношения остались в прошлом и продолжения не последует. И никаких улыбок и поощрительных взглядов. Иначе он не отделается от этой женщины. Четыре с половиной месяца назад Макс открытым текстом сказал Изабелл, что их роману пришел конец. Но, видимо, она не восприняла его слова всерьез, посчитав их случайным капризом. Теперь ему придется проявить поистине железную твердость, чтобы она наконец оставила его в покое. И покинула его дом как можно скорее.

Подойдя к Изабелл вплотную, Макс посмотрел ей в глаза спокойным, бесстрастным взглядом, под которым она, правда, не особо смутилась.

— А что я могу сказать, Изабелл? — спросил он, философски пожимая плечами. — Я уже все сказал четыре месяца назад, когда мы в последний раз виделись в Нью-Йорке. И больше мне добавить нечего.

— То есть ты хочешь сказать, что не желаешь иметь со мной никаких дел, да? — спросила она, капризно скривив губы.

— Именно, — подтвердил Макс, не отводя взгляда.

Изабелл озадаченно усмехнулась.

— Но в чем причина столь внезапного охлаждения? Будь добр, объясни мне толком. Ведь все же было так хорошо!

— Да нет, все как раз было очень плохо, — возразил Макс. — И я весьма удивлен, что ты этого не понимаешь.

— Что именно тебя во мне не устраивает? Поведение в постели? Может, у тебя есть какие-то потаенные желания, о которых ты стесняешься мне сказать? Если так, то мы можем подробно это обсудить. Уверяю тебя, я очень терпимо отношусь к мужским извращениям.

Макс тяжко вздохнул, возводя глаза к потолку.

— О господи, Изабелл, ну при чем тут постель? Дело совсем не в этом. Просто мы с тобой очень разные люди. У нас абсолютно разные взгляды на жизнь, разные вкусы, характеры. Словом, мы совершенно не подходим друг другу.

— В каком смысле?

— Да во всех смыслах, черт побери!

— Включая постель?

Макс покачал головой.

— Похоже, ты не можешь ни о чем думать, кроме постели и развлечений. А для меня главное не в этом. Мне нужно работать, Изабелл, создавать новые произведения, расти как творческой личности. А рядом с тобой я не могу этим заниматься.

— А, так вот в чем дело! Ты хочешь заработать как можно больше бабок. Что ж, это мне вполне понятно, ведь я и сама люблю деньги. Но я все-таки не совсем понимаю причину твоей паники. Насколько я знаю, твои постановки пользуются огромным успехом, и этот успех стабилен. Твой нью-йоркский продюсер Джон Макаллистер недавно говорил, что несколько театров в разных штатах хотят купить твои пьесы, чтобы ставить у себя. А это означает, что очень скоро на твой счет поступит весьма приличная сумма.

— Я знаю, — сказал Макс. — Но это совсем не означает, что я должен забросить работу. Мне нужно писать и новые пьесы, а не только продавать старые.

Изабелл посмотрела на него пристально и слегка удивленно, а затем саркастически рассмеялась.

— Макс Диллон, не обижайся, но я должна сказать тебе, что ты дурак. Ты в корне неправильно смотришь на вещи. Ты говоришь, что тебе нужно писать новые пьесы. А зачем, скажи на милость? Зачем напрягать мозги и утруждаться, когда у тебя уже есть имя? И не просто имя. Макс Диллон — это не просто имя талантливого драматурга. Это торговая марка, под которой можно продавать любой товар. Не важно, хороший он или плохой, его все равно купят. Если бы у тебя было чуть больше ума, ты бы уже давно прислушался к совету Макаллистера. И позволил ему нанять литературных негров, которые будут писать пьесы, чтобы ты мог продавать их под своим именем.

— Благодарю за совет, Изабелл, но я не смогу им воспользоваться, — сухо ответил Макс.

— Но почему, мой упрямый глупыш? Ты же сам говорил, что тебе нужны деньги!

— Но не такой ценой, Изабелл. Мне нужны честно заработанные деньги. И потом, дело не только в деньгах. Я люблю свою работу и не собираюсь ее бросать. Иначе... иначе моя жизнь потеряет для меня всякий смысл.

Пораженная Изабелл всплеснула руками, едва не выронив дымящуюся сигарету.

— Макс, прости меня, но я абсолютно не в силах тебя понять. Ты говоришь, что любишь свою работу. Но как можно любить работать? Это же ненормально! Можно любить секс, вкусную еду, красивую одежду, отдых на курортах. Но любить труд, пусть даже не физический, а умственный... Это, признаюсь откровенно, выше моего понимания.

— Вот поэтому мы и не подходим друг другу, Изабелл, — многозначительно произнес Макс. — Ты не понимаешь меня, а я не понимаю тебя. Вернее, я тебя прекрасно понимаю, но не могу принять твою жизненную позицию.

— Черт возьми, — пробормотала Изабелл, сосредоточенно расхаживая по комнате, — маразм какой-то, ей-богу! Знаешь, Макс, я...

Ей пришлось прерваться, потому что в эту минуту зазвонил телефон. Макс торопливо взял трубку.

— Привет, Макс! — В голосе Джулии слышались какие-то странные, необычные интонации. — Чем занимаешься, мой дорогой?

— Да так, — ответил Макс, изо всех сил стараясь выдержать ровный, спокойный тон, — сижу вот за компьютером, пишу.

— Понятно. — Джулия немного помолчала. — И насколько сильно ты увлечен работой?

— А что? Есть какие-то предложения?

— Ну в общем-то да. Я хотела предложить тебе приехать за мной.

— Как? Прямо сейчас?

— Можно чуть позже. Понимаешь, — в ее голосе послышались интригующие нотки, — мои родители неожиданно уехали. Вот я и подумала... — Она многозначительно замолчала.

Макс почувствовал, как у него мучительно заныло сердце. Он прекрасно понял намек Джулии. Ее слова означали, что они могли бы провести сегодняшнюю ночь в его коттедже. Именно об этом Макс страстно мечтал все эти недели. И надо же такому случиться, что именно сегодня к нему нагрянула Изабелл! Причем Макс совсем не был уверен, что ему удастся выпроводить ее до наступления ночи. Уже стемнело, и Изабелл конечно же выразит желание остаться в Вудхаузе до утра. И не просто выразит желание. Она откажется уезжать. И что ему делать в такой ситуации? Не выталкивать же ее за дверь силой! Пожалуй, Макс решился бы на такую грубость, но он не был уверен в положительном результате.

— Да, — сказал он, с трудом сдерживая рвущийся наружу стон безграничного отчаяния, — да, я все понял. Но, видишь ли, в чем дело... Сегодня никак не получится. Ко мне неожиданно приехал мой продюсер потолковать насчет контрактов. А так как уже темно и местность ему незнакома, мне придется оставить его ночевать.

— Ну что ж, — Джулия вздохнула, — значит, придется отложить нашу встречу на другой день.

— Ради бога извини меня. Но я право же не виноват. Я не мог предугадать, что так получится...

— Ну что ты, Макс, тебе совершенно не за что извиняться! — пылко возразила Джулия. — И потом, ничего ужасного не случилось. Мои предки будут отсутствовать дня три, и мы все успеем. — Она сдержанно хихикнула. — В общем, не забивай себе голову всякими глупыми сожалениями.

— Спасибо, — пробормотал Макс. — Ну что ж, тогда до свидания? Завтра я тебе обязательно позвоню.

— До свидания, мой дорогой. Не грусти. — Джулия отсоединилась.

Положив трубку, Макс медленно повернулся к Изабелл и окинул ее жестким, ледяным взглядом. От него не укрылось, с каким напряженным вниманием Изабелл вслушивалась в его разговор с Джулией, как жадно ловила каждое его слово, и он вовсе не собирался делать вид, будто ничего этого не заметил.

— Да, — сухо сказал он, отвечая на ее невысказанный вопрос, — ты все правильно поняла, Изабелл. У меня появилась другая женщина. Так что тебе совершенно нечего здесь ловить, и ты можешь убираться восвояси.

Изабелл обиженно надула губы.

— Как ты груб, Макс Диллон. Ты мог бы отнестись ко мне поласковее, учитывая, каких трудов мне стоило отыскать твое убежище.

— И как же ты его нашла? Чего уж там, открой мне секрет!

— Я выпытала адрес коттеджа у секретарши твоего режиссера Фреда Кэмерона. Я сказала ей, что беременна от тебя и мне необходимо срочно тебя увидеть.

— Блестящая идея, ничего не скажешь!

— Я тоже так думаю, — невозмутимо ответила Изабелл. — Но на самом деле все было не так просто. Я ведь не знала, кто именно подсказал тебе идею снять этот коттедж, и мне пришлось запудривать мозги секретаршам всех четырех лондонских режиссеров, с которыми ты работал.

— Да уж, находчивости и упорства тебе не занимать. — Макс усмехнулся и, деловито посмотрев на часы, добавил: — Ладно, Изабелл, время позднее, а я устал. Что ты будешь делать? Останешься ночевать у меня или поедешь?

— Разумеется, останусь. Куда я потащусь по такой темноте?

— В таком случае, я постелю тебе на диване в гостиной.

— А почему не в спальне?

— Потому что я не хочу, чтобы ты спала в той же постели, где и моя новая подружка. Я нахожу это неприличным.

Изабелл раздраженно передернула плечами.

— Ты превратился в ужасного зануду, Макс Диллон. И, полагаю, не без влияния твоей деревенщины.

— Можешь думать, как тебе заблагорассудится, — ответил Макс, безразлично пожав плечами. — В любом случае, я поступлю так, как считаю нужным. Да! — Он посмотрел на Изабелл с нехорошим прищуром. — Сразу хочу тебя предупредить: не вздумай нанести мне ночной визит. В этом случае я выставлю тебя из дома, не дожидаясь утра.

— Очень надо! — пренебрежительно фыркнула Изабелл. — Да после такого возмутительного приема я и сама не желаю иметь с тобой общих дел.

— Вот и замечательно, — резюмировал Макс.

Джулию не сильно огорчило, что не довелось провести ночь в Вудхаузе. Несмотря на то что она уже решилась вступить с Максом в близкие отношения, она вовсе не жаждала, чтобы это случилось как можно скорее. В глубине души Джулия очень опасалась, что, добившись желаемого, Макс неизбежно охладеет к ней. Не потому, что она была не уверена в себе как в женщине, а потому, что так, по ее глубокому убеждению, устроены все самцы. А Макс Диллон к тому же был не обычным среднестатистическим мужчиной, а одним из самых привлекательных особей мужского пола.

Просидев до полуночи с книжкой, Джулия легла спать. А на другой день в одиннадцать утра ей позвонила Миранда.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросила она каким-то странным, смущенным и взволнованным голосом.

— Нормально, — с легким удивлением ответила Джулия. — А почему ты спрашиваешь? Тебе кто-то сказал, что я больна?

— Да нет, я просто так. Джулия, ты не могла бы прийти ко мне в библиотеку? Прямо сейчас, если тебе нетрудно.

— Хорошо. Жди меня через полчаса.

— Договорились. — Миранда повесила трубку. Джулия оделась, причесала волосы и вышла из дома. Подходя к библиотеке, она заметила в окне взволнованное лицо Миранды, видимо, та уже поджидала ее, сгорая от нетерпения. И это показалось Джулии весьма странным. Ведь Миранда была довольно спокойным, уравновешенным человеком, которого трудно разволновать и вывести из себя.

Наверное, у нее что-то случилось, с беспокойством подумала Джулия.

— Проходи, дорогая. — Впустив Джулию в библиотеку, Миранда сделала то, чего на памяти Джулии не делала никогда: заперла дверь на задвижку. — Садись сюда, в кресло. Сейчас я принесу кофе.

Миранда суетливо исчезла за дверью небольшой служебной комнаты. Вернулась она быстро, с подносом в руках. Глаза Джулии изумленно расширились, когда она увидела на подносе рядом с двумя чашками кофе бутылку коньяка.

— Миранда! — пораженно воскликнула она. — Бог мой, что с тобой случилось?! Ты стала пить кофе с коньяком?!

Поставив поднос на низенький чайный столик, Миранда взволнованно посмотрела на Джулию.

— Это для тебя. Ведь ты любишь разбавлять кофе спиртным.

— Вовсе нет, с чего ты взяла? Я делаю это очень редко, только когда нужно снять стресс. — Джулия пристально посмотрела на подругу, и ее сердце вдруг забилось в нехорошем предчувствии. — Черт возьми, — озадаченно пробормотала Джулия, — так, значит, это не у тебя что-то случилось, а у меня? То есть ты так считаешь, да?

Миранда тяжело вздохнула и смущенно опустила глаза.

— Не знаю, насколько это серьезно, но я подумала, что будет лучше, если ты узнаешь об этом от меня, а не от кого-нибудь из местных сплетниц.

— Ладно, хватит говорить намеками, выкладывай поскорее, в чем дело. — Осененная внезапной догадкой, Джулия порывисто вскочила. — Это касается Макса, да? — спросила она, пристально глядя на Миранду. — Ну конечно, кого же еще! О, теперь мне все понятно! Так вот почему у него вчера был такой странный голос, когда мы говорили по телефону... В Вудхауз приехала женщина. Наверное, какая-то его бывшая подружка. Она ночевала там, и сейчас все еще там торчит.

— Нет, она уже уехала, — подавленно пробормотала Миранда. — Но то, что она провела ночь в коттедже Макса, не вызывает сомнений. Вчера в половине восьмого вечера она заезжала в наш магазин и расспрашивала, как проехать в Вудхауз. На нее сразу обратили внимание. А также на ее автомобиль, элегантный серебристый «опель». А сегодня утром я сама видела, как этот автомобиль пронесся через Риверсайд и выехал на дорогу к Бирмингему.

— Ты рассмотрела ее?

— К сожалению, только мельком. Я не рассмотрела ее лица, заметила лишь, что она брюнетка с длинными волосами и что одета в розовый свитер. Это было где-то около десяти утра. Я как раз подходила к библиотеке.

— Понятно... — протянула Джулия. — Так, значит, наши местные кумушки уже вовсю судачат об этом происшествии? Нечего сказать, хорошие новости!

— Погоди, Джулия, не стоит делать поспешные выводы, — осторожно заметила Миранда. — Не исключено, что дело обстоит совсем не так, как нам кажется. Возможно, эта женщина — вовсе не любовница Макса, а просто знакомая. Например, какая-нибудь актриса. Или его продюсер.

— Ну-ну. — Джулия усмехнулась. — Деловая леди. Только я что-то не слышала, чтобы деловые женщины ездили в машинах серебристого цвета и носили розовую одежду. Скорее уж актриса. Хотя это тоже маловероятно. Я склоняюсь к мысли, что это его подружка.

— Но в таком случае, почему она так быстро уехала? — резонно заметила Миранда. — Если бы эта женщина была дорога Максу, он не стал бы так быстро выпроваживать ее.

— А кто тебе сказал, что он ее выпроводил? — возразила Джулия. — Может, она сама не захотела здесь оставаться. Действительно, Вудхауз ведь не слишком комфортабельное место. Там даже нет горячей воды и центрального отопления. Наверняка этой изнеженной дамочке пришлись не по душе примитивные бытовые условия. Поэтому она и уехала так быстро.

Взяв бутылку, Джулия вытащила пробку и прямо из горлышка сделала пару глубоких глотков.

— Джулия! — взмолилась Миранда, с неподдельной тревогой наблюдая за ее действиями. — Умоляю тебя, не принимай эту историю так близко к сердцу!

— Да попробуй тут не прими! — раздраженно воскликнула Джулия. — Интересно, как бы ты себя чувствовала на моем месте? Я ведь уже почти поверила, что Макс испытывает ко мне самые серьезные чувства. И вот теперь он устроил мне такой сюрприз. Я просто не знаю, что и думать. Если эта женщина его друг, то почему он не пригласил меня вчера к себе? Боялся, что я приревную его к этой дамочке? Или что она приревнует его ко мне? — По губам Джулии скользнула иронично-горькая усмешка. — В любом случае он опозорил меня перед всем Риверсайдом. О нашем романе все знали, и теперь все станут надо мной смеяться, говорить бог знает что.

— Наверное, Макс просто об этом не подумал...

— А должен был подумать! Должен был! Но, похоже, ему совершенно наплевать на мою репутацию и на меня саму. Безответственная скотина, вот он кто. Да, — повторила Джулия с каким-то горьким упоением, — бесчувственная, безответственная скотина. И мне совсем не стоит тратить на него свои эмоции. Он этого не заслуживает.

Усевшись в кресло, Джулия придвинула к себе чашку с кофе, плеснула туда коньяка и жадно опустошила. А потом заговорила на тему, не связанную с Максом Диллоном. Следующие полчаса подруги провели в непринужденной болтовне, и под конец Миранда почти уверилась, что Джулия вовсе не так сильно переживает из-за измены Макса, как она опасалась. Да и сама Джулия усиленно старалась убедить себя в этом. Но — увы! Стоило ей вернуться домой, как Джулия сразу поняла, что напрасно тешила себя иллюзиями. Ее душевный покой был безнадежно разрушен. И надо полагать, что обретет она его очень нескоро.

Предательство Макса ранило Джулию в самое сердце. Особенно потому, что оно явилось для нее полной неожиданностью. И немудрено. Все полтора месяца, что они встречались, Макс Диллон вел себя безукоризненно. Намного лучше, чем те мужчины, с которыми Джулия встречалась прежде. И поэтому его измена оказалась для нее прямо-таки сокрушительным ударом. Если бы с ней так поступил кто-то из ее прежних парней, Джулия восприняла бы это гораздо спокойнее. В самом деле, чего ждать от не слишком достойных людей? Но Макс... Он казался Джулии честным, порядочным... и вдруг выясняется, что он ничем не лучше других. Такой же недостойный обманщик. И бабник. Такой же бабник, как и большинство остальных мужчин.

Джулия Стенли, ты безнадежно глупа и наивна, с горькой иронией поздравила себя Джулия. Скажи на милость, с чего ты вообразила, что Макс Диллон должен оказаться не таким, как другие? Во-первых, все мужчины одинаковы, а во-вторых, нужно быть просто сумасшедшей, чтобы вбить себе в голову, будто человек такого масштаба сможет удовольствоваться общением с одной-единственной женщиной. Да еще такой заурядной простушкой, как ты!

Действительно, кто она такая, чтобы претендовать на любовь Макса Диллона — талантливого драматурга, известного по обе стороны Атлантического океана? Обычная, ничем не примечательная женщина. Да еще из числа тех незадачливых людей, которые, даже будучи талантливыми, не способны чего-то добиться в жизни. Удивительно, что Макс вообще счел ее скромную персону достойной своего внимания. И рассчитывать на что-то большее было верхом самонадеянности с ее стороны.

Из невеселых размышлений Джулию выдернул телефонный звонок. Первым ее побуждением было не снимать трубку, но потом Джулия подумала, что это могут звонить родители, и все-таки подошла к телефону.

— Да, — сделав над собой усилие, сказала она. — Я вас слушаю.

— Привет, дорогая, — раздался в трубке оживленно-бодрый голос Макса. — Как твои дела? Чем занимаешься?

Джулия почувствовала, как у нее гулко забилось сердце. Она почему-то была уверена, что визит брюнетки в розовом автоматически положил конец их с Максом роману, и никак не ожидала услышать его голос. Тем более что Макс разговаривал с ней как ни в чем не бывало. В его голосе не слышалось ни малейших признаков вины или хотя бы беспокойства. Напротив, он говорил таким тоном, будто ничего не случилось и между ними по-прежнему все гладко. Поэтому на какое-то время Джулия оторопела, а затем ее вдруг захлестнул гнев. Все ясно. Макс просто не догадывается, что ей уже известно про его обман. Наверное, ему, городскому жителю, и в голову не приходило, что в сельской местности ничто не может пройти незамеченным. И он самонадеянно решил, что может скрыть от Джулии свое предательство и продолжить отношения.

— Джулия! — удивленно позвал Макс. — Что такое, почему ты молчишь? Ты меня слышишь, дорогая?

— Да, Макс, — ответила она, сделав над собой очередное усилие. — Да, я тебя прекрасно слышу.

— Тогда почему не отвечаешь? Ты нездорова?

— Да нет, почему же, я вполне здорова.

— Тогда в чем дело?

— В чем дело? — переспросила Джулия с убийственным сарказмом. — И ты еще имеешь наглость спрашивать, мерзавец? Жалко, что ты находишься далеко и я не могу украсить пощечиной твою циничную физиономию!

— Так, кажется, я начинаю понимать, в чем дело, — с расстановкой произнес Макс. — Тебе донесли, что у меня ночевала женщина, и ты уже вообразила себе бог знает что.

— Да что ты говоришь, любимый? — невинным голоском пропела Джулия. — У тебя ночевала женщина? И давно это было? Наверняка не вчера: ведь вчера ты сказал мне, что к тебе нагрянул твой продюсер! — Она язвительно рассмеялась.

— Джулия, ради бога, не надо говорить со мной в таком ужасном тоне! — В голосе Макса послышалось неподдельное отчаяние, наполнившее сердце Джулии мстительным удовлетворением. — Все совсем не так, как ты думаешь. Давай я сейчас приеду к тебе и все...

— Нет уж, Макс Диллон, — со злостью перебила его Джулия. — Не надо ко мне приезжать. Хватит и того, что ты уже опозорил меня перед всем Риверсайдом, выставив идиоткой, которая не замечает, что ее обманывают.

— Черт возьми, Джулия, ты же умная женщина, — с досадой проговорил Макс. — Неужели для тебя так много значит мнение этих деревенских олухов?

— Представь себе, да!

— В таком случае, я тем более должен приехать, — резонно заметил Макс. — Это развеет нелепые подозрения твоих глупых соседей.

— Нет, — упрямо повторила Джулия. — Я больше не желаю тебя видеть, Макс. И не только сегодня, а вообще никогда.

— Но ведь это же абсурд! — в отчаянии закричал Макс. — Черт возьми, Джулия, как можно обвинять человека в измене без веских доказательств?! Если в моем доме переночевала женщина, это вовсе не означает, что мы занимались с ней любовью! Во всяком случае, хотя бы выслушай меня сначала, а потом делай выводы!

— Поздно, Макс! — со злостью воскликнула Джулия. — Теперь уже поздно! Ты должен был сказать мне про эту женщину еще вчера, а не врать про визит продюсера. Как я могу тебе верить, когда ты уже обманул меня? — Она сделала паузу, пытаясь совладать с душившим ее негодованием. — Признайся, ты ведь хотел скрыть от меня визит этой дамочки. И я уверена на сто процентов, что ты бы так ничего мне и не сказал, если бы я сама не узнала. Что, разве не так?

— Так, — убитым голосом признался Макс.

— Вот видишь! — торжествующе промолвила Джулия. — Ты не можешь отрицать очевидный факт. А поэтому... поэтому между нами все кончено! — торопливо выпалила она. И сразу повесила трубку, не дав Максу возразить.

Не прошло и нескольких секунд, как телефон снова зазвонил. И трещал не меньше десяти минут. Но Джулия так и не сняла трубку. Зачем ей слушать объяснения Макса, когда она все равно не может больше ему верить?

Наконец телефон замолк, и в комнате повисла гнетущая тишина. Под влиянием этой тишины нервы Джулии окончательно сдали, и она, упав на диван, отчаянно разрыдалась.

Убедившись, что Джулия не намерена снимать трубку, Макс в глубочайшей досаде отошел от телефона. Закурив, он принялся нервно расхаживать по гостиной, обдумывая свое невеселое положение.

А положение и впрямь хуже некуда. Ведь Джулия не просто обиделась на него — она в нем разочаровалась. Он, Макс Диллон, оказался вовсе не таким порядочным, честным и хорошим, каким она его считала. И переубедить ее будет очень и очень непросто. Да и как это сделать, когда она даже слушать его не желает?

Проклятье! Он потратил столько усилий, чтобы завоевать доверие Джулии. И вот теперь придется все начинать сначала. И виноват в этом только он сам, а вовсе не Изабелл Марчмэн. Разве Изабелл заставляла его лгать Джулии вчера вечером? Он, Макс, сделал это сам, причем вполне осознанно. Но ведь он надеялся, что так будет лучше, что этот в сущности невинный обман позволит избежать разлада в их с Джулией отношениях. А все вышло наоборот. Приезд Изабелл в Вудхауз не прошел незамеченным для соседей Джулии, и они поспешили вывести ее кавалера на чистую воду.

— Чертовы провинциалы! — со злостью воскликнул Макс. — Все-то они видят, все замечают! Занимались бы лучше своими делами, а не совали нос в чужие!

Макс чувствовал такую сокрушительную ненависть к обитателям Риверсайда, что ему хотелось спалить деревню дотла. Действительно, если бы эти ничтожные людишки не начали судачить насчет визита Изабелл в его дом, все прошло бы хорошо. Но то были лишь эмоции. А рассудком Макс понимал, что подобное могло случиться где угодно, даже в Лондоне. Многие из его знакомых не упустили бы возможность раскрыть Джулии глаза на его «недостойное» поведение. А значит, нужно не искать крайнего, а менять что-то в себе. Причем не только ему, но и Джулии. Он должен научиться вести себя с Джулией предельно открыто и честно. А Джулия в свою очередь должна научиться ему доверять. В конце концов, разве можно построить идеальные отношения без полного доверия? Нет, потому что такие отношения заведомо обречены на провал.

Затушив сигарету, Макс торопливо оделся и направился в гараж. Хочет Джулия или нет, но ей придется выслушать его. А потом пусть поступает, как считает нужным. Если он, Макс, по-настоящему дорог ей, она его поймет и простит. А если нет... Ну что ж, в этом случае им действительно лучше расстаться. Хотя последний вариант развития событий казался Максу просто невозможным. Расстаться с Джулией? Но ведь он уже не может без нее! Он должен приложить все усилия, чтобы они помирились. Иначе он просто сойдет с ума от отчаяния.

Наплакавшись вдоволь, Джулия пошла на кухню и попыталась заняться приготовлением обеда. Однако у нее не осталось на это сил, и она решила просто сварить себе кофе. В самом деле, зачем утруждаться и переводить продукты, когда она все равно не в состоянии проглотить ни кусочка?

Приготовив кофе, Джулия вернулась в гостиную, уселась в кресло и поставила рядом с собой чашку. Но не успела она сделать и пары глотков, как услышала на улице шум автомобиля. По провинциальной привычке Джулия машинально выглянула в окно. И тут же почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Из машины выходил Макс. Причем у него было такое непреклонное, отчаянно-решительное выражение лица, что Джулия сразу отказалась от идеи не открывать дверь. Весь вид Макса говорил о том, что он не уедет до тех пор, пока не добьется того, чего ему надо. Пожалуй, вздумай Джулия не впустить его в дом, так он устроится в автомобиле и будет сидеть там до второго пришествия. А шокировать в очередной раз соседей Джулии совсем не улыбалось. Поэтому она пошла к дверям почти сразу, как Макс позвонил.

— Что такое, Макс? Зачем ты приехал? — с ходу набросилась она на него. — Я уже все сказала тебе по телефону, и добавить мне нечего.

Макс решительно отстранил Джулию с дороги и молча прошел в дом. Джулии ничего не оставалось, как последовать за ним. К ее удивлению, Макс направился не в гостиную, а на кухню. Там он отыскал пепельницу и лишь затем перешел в гостиную, где тотчас достал сигарету и закурил.

— Черт тебя побери, Макс Диллон! — возмущенно воскликнула Джулия. — Что за бесцеремонное поведение? Ты ведешь себя так, будто находишься у себя дома!

— А я и так почти что у себя дома, — невозмутимо ответил он. — Потому что дом моей женщины — наполовину мой дом.

— Ничего подобного! — сердито возразила Джулия. — И прежде всего потому, что я — не твоя женщина.

Серо-зеленые глаза Макса вызывающе сверкнули.

— С каких это пор, Джулия? Насколько я помню, еще вчера ты не имела ничего против такого положения вещей.

— Вот именно: вчера! А сегодня все обстоит по-другому. И виноват в этом только ты, Макс. Потому что ты меня предал.

— Это неправда! — пылко возразил он. — Я не предавал тебя, Джулия. И я могу поклясться в этом всем, чем угодно, даже потенцией.

— Неужели? — Джулия усмехнулась. — А может, лучше на Библии?

— Прекрасно. Тащи ее сюда.

Лицо Макса было таким невозмутимым, что Джулия пришла в замешательство. А что, если он говорит правду? — мелькнуло у нее в голове. Но затем на Джулию снова нахлынули сомнения. Что могут означать клятвы для таких людей, как Макс Диллон? Ведь он наверняка даже не заглядывает в церковь. Во всяком случае, за те полтора месяца, что Макс провел в Вудхаузе, он ни разу не выразил желания сходить туда, хотя прекрасно знал, что Джулия посещает церковь по выходным. А значит, он ни во что не верит. Но в таком случае ему ничего не стоит дать ложную клятву. И она, Джулия, будет просто дурочкой, если поведется на эту уловку.

— Нет, Макс, — сказала она, упрямо покачав головой, — не стоит этого делать. Даже если ты поклянешься на Библии, что не изменил мне, я все равно тебе не поверю.

— Но почему?!

— Потому что ты не веришь в Бога и подобные клятвы для тебя — всего лишь ничего не значащие слова.

— Что за бред?! — изумленно воскликнул Макс. — С чего ты это взяла, Джулия? Да-а... — протянул он, нервно посмеиваясь и покачивая головой, — нечего сказать, хорошего же ты мнения о моей персоне. Циничный ублюдок, для которого нет ничего святого! В таком случае, мне остается лишь удивляться, как ты вообще могла связаться со мной.

Джулия почувствовала, как ее лицо начинает пылать. Она вдруг осознала, что зашла слишком далеко в своих обвинениях, и эта мысль привела ее в отчаяние. Если бы кто-то оскорбил подобным образом ее саму, она вряд ли простила бы такое. Можно только догадываться, как сейчас чувствует себя Макс.

— Извини, Макс, — растерянно пробормотала она. — Я совсем не хотела тебя оскорбить, честное слово. И я... я вовсе не считаю тебя человеком без совести и чести. Просто я думаю, что для таких людей, как ты, слова и клятвы не могут значить слишком много.

— Таких людей, как я? — с расстановкой переспросил он. — Что ты имеешь в виду, Джулия? Каких «таких людей»? Сделай одолжение, объясни, к какому типу людей ты меня относишь.

— Я имела в виду представителей богемы. Артистов, художников, драматургов, писателей, музыкантов. Словом, людей творческих профессий.

— И ты, стало быть, считаешь, что у представителей богемы не такие представления о морали, как у всех остальных? Интересно узнать, как же ты пришла к такому выводу. Тебе доводилось общаться с творческими людьми, когда ты жила в Лондоне?

— Нет, — смущенно пробормотала Джулия, опуская глаза под его обвиняющим взглядом. — Просто... просто это и так всем известно.

— Откуда? Из бульварных газет, журналов и телепередач? Да уж, весьма надежный источник информации. — По губам Макса скользнула презрительная усмешка. — Знаешь, я сам иной раз узнаю о себе кое-что крайне интересное из газет и журналов. Так совсем недавно я выяснил, что я — гомосексуалист. Да-да, дорогая моя Джулия, не удивляйся! Об этом писали даже не в одном, а сразу в трех журналах. Я даже помню дословно несколько фраз: «Как стало известно из конфиденциальных источников, знаменитый английский драматург Макс Диллон не избежал участи большинства представителей своей профессии. Четыре месяца назад он решительно порвал со своими подружками и переметнулся в лагерь геев. И сейчас он отдыхает на средиземноморском курорте со своим дружком, американским миллионером Джорджем К.». Как тебе такое заявление, а?

— О господи, Макс! — вымолвила пораженная Джулия. — Неужели это правда?

— Могу показать журнал, если не веришь.

— Но ведь это... это же чудовищно! По крайней мере, ты собираешься обратиться в суд?

— Зачем? — Макс философски пожал плечами. — Если заходиться в истерике из-за каждой скабрёзной заметки, никаких нервов не хватит. И потом, насколько я знаю, «миллионер Джордж К.» уже начал судебный процесс против этих журналов.

— А кто такой этот Джордж? Ты его знаешь?

— Разумеется. Он мой знакомый. Правда, он вовсе не миллионер, просто обеспеченный человек. И не гей, а самый обычный мужчина. Четыре месяца назад он развелся. А я как раз в это время порвал со своей последней подружкой. Представители желтой прессы сопоставили факты и сделали соответствующие выводы. Мол, такое не может быть случайным совпадением, здесь что-то явно не чисто.

— Ну и дела! — Джулия покачала головой и, бросив на Макса встревоженный взгляд, спросила: — Но ведь это же неправда, да, Макс? Ты ведь не голубой?

— Как? Ты не веришь тому, что пишут в журналах? — иронично переспросил Макс. И, рассмеявшись, сказал: — Успокойся, глупышка, конечно же я не голубой. И уж во всяком случае в настоящий момент нахожусь не на средиземноморском курорте, а здесь, в английской глубинке. Надеюсь, этот-то очевидный факт не вызывает у тебя сомнений?

— Не вызывает, — растерянно промямлила Джулия.

Макс пристально посмотрел ей в глаза и спросил чуть сердито:

— Тогда почему ты так охотно веришь подобной чепухе? Ведь это же полнейший абсурд: делать какие-либо выводы о людях, с которыми ты не знаком лично. И потом, разве можно стричь всех под одну гребенку? Представители богемы так же сильно отличаются один от другого, как и врачи, учителя, юристы, торговцы. Уж поверь мне, Джулия, среди них не больше аморальных личностей, чем среди всех остальных людей.

— Да, пожалуй, ты прав, — неохотно признала она. — Однако это ничего не меняет в наших отношениях. Кстати, не кажется ли тебе, Макс Диллон, что мы слишком отклонились от темы нашего разговора? Вернее, это ты увел разговор в сторону. И так ловко, что я даже не поняла, как это произошло.

Из груди Макса вырвался тяжелый вздох.

— Ради бога, Джулия, перестань обвинять меня во всех смертных грехах! У меня создается впечатление, что ты сознательно ищешь повода для скандала. В чем дело, дорогая? Может, я просто разонравился тебе и ты не хочешь больше со мной встречаться? Тогда скажи об этом прямо, а не ищи надуманных предлогов для разрыва отношений.

— Надуманных предлогов?! — возмущенно вскинулась Джулия. — Да какие же они надуманные! Я звоню тебе и говорю, что хотела бы встретиться. А ты отказываешься под предлогом того, что к тебе неожиданно приехал продюсер. А на другой день выясняется, что к тебе приезжал вовсе не продюсер, а какая-то женщина, причем она провела в твоем доме ночь. И ты еще имеешь нахальство упрекать меня в необоснованных придирках! Набрасываешься на меня с упреками, вместо того чтобы оправдываться самому!

— Да ведь я и пытался оправдаться, когда мы говорили по телефону, только ты не дала мне этого сделать! — в сердцах воскликнул Макс, теряя терпение. — И сейчас, когда я приехал, чтобы объясниться, ты снова набросилась на меня, будто разъяренная фурия. Скажи еще, что это не так!

Джулия на мгновение замялась.

— Да, Макс, это так. Но посуди сам, как я могу сохранять спокойствие в такой ситуации? Я же так верила тебе, так верила! А ты меня обманул. — Она с горьким упреком досмотрела ему в глаза.

— Да, — Макс вздохнул, — я тебя обманул. Но только в незначительной мелочи. Умоляю тебя, позволь мне сказать! — Он предостерегающе вскинул руку, заметив, что Джулия собирается броситься в новую атаку. — Ей-богу, Джулия, ты же не даешь мне и рта раскрыть! Так нельзя. Нужно решать проблемы цивилизованным путем, а не посредством криков и воплей. Что ты набрасываешься на меня, будто какая-то невменяемая истеричка? Видела бы ты себя со стороны, сама бы ужаснулась.

— Ну хорошо, — смущенно промолвила Джулия. — Хорошо, Макс, говори. Я не буду больше тебя перебивать.

Макс достал новую сигарету, неспешно закурил и обернулся к Джулии.

— Наверное, тебе прежде всего хочется узнать, кто эта женщина? Так вот, она моя бывшая подружка, ее зовут Изабелл Марчмэн. Она американка. Ее первый муж был миллионером, и после развода Изабелл оттяпала у него довольно приличное состояние, которое позволяет ей вести праздную, обеспеченную жизнь. Мы встречались около года, до тех пор пока я не решил с ней порвать.

— И в чем же причина, позволь узнать?

— Мы совершенно не подходили друг другу. И между нами не было особой привязанности. Честно говоря, я и сам не знаю, почему закрутил с ней роман. Наверное, потому, что не встретил никого лучше. Так вот, четыре месяца назад мы расстались. Я сказал Изабелл, что больше не могу с ней встречаться и что вообще не хочу больше жить в Нью-Йорке. Мне казалось, она меня поняла. Но я ошибся. Изабелл решила, что мы можем возобновить отношения. Поэтому она разыскала меня и прикатила сюда.

— Чтобы уговорить тебя снова встречаться?

— Да. Но я думаю, что она больше не повторит своей попытки. На сей раз я постарался доходчиво объяснить ей, почему мы не можем быть вместе. А также сказал, что у меня появилась другая женщина. — Макс вскинул голову и выразительно посмотрел Джулии в глаза. — В общем, я ей все объяснил.

— И как же она это восприняла? Обиделась?

— Обиделась, но не слишком. Такие женщины, как Изабелл, не воспринимают отношения с мужчинами всерьез. Я не сомневаюсь, что она быстро найдет мне замену. Впрочем, насколько я знаю, у нее уже был другой мужчина за это время. Наверное, они поссорились, вот она и решила снова сойтись со мной.

— Понятно... — протянула Джулия. — Ладно, с этим мы, кажется, разобрались. А как насчет остального? Почему эта Изабелл не уехала от тебя в тот же вечер, а осталась ночевать?

Макс посмотрел на Джулию с мягким упреком.

— Изабелл приехала ко мне уже вечером, около восьми часов. Пока мы разговаривали, совсем стемнело. Посуди сама, как я мог выгнать ее из дому на ночь глядя? Ведь в Риверсайде нет гостиницы, а до ближайшего города около часа езды. Изабелл могла заблудиться в незнакомой местности. Или застрять где-нибудь, ведь погода стоит отвратительная и дорога размыты. Поэтому мне пришлось оставить ее ночевать. Но это совсем не означает, что мы спали в одной постели, — торопливо добавил Макс. — В самом деле, Джулия, сама подумай, на кой черт мне это нужно? Зачем мне заниматься любовью с женщиной, если я решил с ней расстаться? И потом, — пустил он в ход последний, самый убедительный аргумент, — если бы между нами что-то было ночью, Изабелл, наверное, не уехала бы из Вудхауза так быстро. Как ты думаешь, Джулия?

— Не знаю. Теоретически ты мог спешно выпроводить ее, сославшись на неотложные дела.

— Вот именно, что теоретически, — с легким нажимом парировал Макс. — А на практике так не бывает. Какая женщина позволит поднять себя с постели в восемь утра после ночи бурной любви? Во всяком случае, не избалованная богатая дамочка.

Какое-то время они молчали. Джулия сосредоточенно обдумывала рассказ Макса, а он терпеливо ждал, когда она заговорит. Однако время шло, а Джулия как воды в рот набрала. Не выдержав напряженного ожидания, Макс раздраженно затушил сигарету и подошел к Джулии.

— Ну что? — спросил он, пристально глядя ей в глаза. — Надеюсь, я тебя убедил? Ты больше не думаешь, что я тебе изменил?

К его огромному разочарованию, Джулия неопределенно покачала головой.

— Даже не знаю, что тебе сказать, Макс. Говоришь-то ты очень складно, но ведь на то ты и сочинитель... А как насчет твоего вранья по телефону? — Она бросила на него подозрительный взгляд. — Почему ты сразу не сказал мне про Изабелл, а вместо этого начал плести про какого-то продюсера?

Макс виновато вздохнул.

— Я думал, что так будет лучше, Джулия. Я ведь прекрасно знаю, что ты до сих пор не научилась мне доверять. Поэтому я и не решился сказать тебе правду. А что, ты хочешь сказать, что я неправильно рассудил? — Он с упреком посмотрел ей в глаза. — Я даже не сомневаюсь, что, если бы я сказал тебе, что у меня в гостях женщина, ты бы сразу подумала плохое. Разве не так?

— Может быть, и так, — согласилась Джулия. — Но это все равно не оправдывает твоего поведения. И потом, ты ведь мог приехать за мной и привезти меня в Вудхауз, даже несмотря на присутствие этой проклятой Изабелл. А ты этого не сделал. Почему, Макс, объясни мне? — Она посмотрела на него с неприкрытой обидой. — Ты боялся ранить самолюбие Изабелл? Или все дело в том, что ты просто стыдишься меня?

— Стыжусь тебя? Что за нелепые мысли, Джулия! С чего ты взяла, что я могу тебя стыдиться?

— С того, что я не такая, как все остальные женщины, с которыми ты знаком. Я не так эффектно выгляжу, я не так хорошо одета. Ты боялся показать меня своей бывшей подружке, чтобы она не осудила тебя за то, что ты связался с деревенской простушкой. Вот и все. Вот и вся причина, по которой ты мне солгал.

На какое-то время Макс застыл, растерянно глядя на Джулию. Он просто не верил своим ушам. Он ожидал чего угодно, но только не того, что Джулия обвинит его в малодушии и недостойных намерениях. Это уж слишком! Внезапно Макс почувствовал, как в нем закипает гнев. Мало того что ему пришлось оправдываться в преступлении, которого он не совершал, так его еще и обвинили в коварных помыслах. И хуже всего было то, что это последнее обвинение Джулии он не сможет опровергнуть, как бы ни старался. Можно оправдаться в плохих делах, но не в плохих мыслях. Потому что никто не способен полностью проникнуть в мысли другого человека.

— Ну что же ты молчишь, Макс Диллон? — не без ехидства спросила Джулия. — Тебе нечего мне возразить?

Ее слова, а особенно тон, которым они были сказаны, окончательно прорвали плотину терпения Макса. В бешенстве топнув ногой, он подскочил к Джулии, схватил ее за руку и рывком притянул к себе.

— Отпусти меня, Макс, что ты делаешь?! — в панике закричала она. — Ты что, с ума сошел, что ли?!

— Да с тобой немудрено сойти с ума! — воскликнул он, продолжая удерживать ее руки. — Успокойся, черт тебя побери, я не собираюсь делать тебе ничего плохого. Я только хочу, чтобы теперь ты выслушала меня. Ведь я, кажется, довольно долго слушал твои нелепые бредни, не так ли? — Он приподнял кончиками пальцев ее подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — И вот что я хочу сказать тебе, Джулия. Ты — невыносимая ханжа, напичканная всевозможными комплексами. И главный твой комплекс — это комплекс неполноценности. Ты настолько не уверена в себе, что просто не допускаешь мысли, что кто-то способен серьезно в тебя влюбиться. Особенно если речь идет не о недалеком деревенском олухе, а о нормальном, состоявшемся мужчине. В данном случае, обо мне.

Макс сделал паузу, переводя дыхание, и продолжил, не сводя с Джулии обвиняющего, гневного взгляда:

— Тебе везде, ну просто везде мерещится какой-то подвох. Ты живешь в постоянном ожидании обмана, предательства, измены. Ты не в состоянии успокоиться, даже когда все идет хорошо. И если ты не можешь обвинить меня в плохих поступках, то ты пытаешься обвинять меня хотя бы в дурных намерениях. Как это случилось сейчас. По-моему, я привел очень веские доказательства того, что не изменял тебе с другой женщиной. Но ты все-таки нашла, к чему придраться. Ты не смогла обвинить меня в измене, так обвинила в трусости и малодушии. Это же надо было такое выдумать! Сказать, что я тебя стесняюсь! — Макс негодующе передернул плечами. — То есть, по-твоему, я способен связаться с женщиной, которую мне было бы стыдно показать своим знакомым, да? И ради чего бы я стал это делать, скажи на милость? Может, ради удовлетворения своих мужских потребностей? Но ведь ты же не подпускаешь меня к себе! Мы не то что не занимаемся любовью, а даже почти не целуемся. Тогда ради чего? Ради чего, объясни мне?

— Может быть, ради общения? — нерешительно промямлила Джулия. — Ведь ты же сам говорил, что тебе интересно со мной общаться, что я вдохновляю тебе на новые творческие свершения...

— Иными словами, я нахожу тебя очень умной и интересной женщиной, да? — уточнил Макс. — Но в таком случае почему я должен тебя стесняться? Не логичнее ли предположить, что я должен гордиться такой подружкой?

— Но ведь я не такая красивая, как твоя Изабелл!

— А с чего ты решила, что Изабелл — красавица? — с изумлением спросил Макс. — Ты ведь ее не видела, откуда же ты можешь знать, красива она или уродлива? Но, разумеется, ты даже не сомневаешься, что она намного привлекательнее тебя. — Макс посмотрел на Джулию с нескрываемым сарказмом. — Дорогая моя, твоя блистательная логика меня просто потрясает! В самом деле, ведь случаи, когда мужчина, общавшийся с ослепительными красавицами, влюбляется в заурядную простушку, встречаются сплошь и рядом. — Макс язвительно рассмеялся, запрокинув голову.

— Но ведь такое иногда бывает, — чуть слышно вымолвила Джулия.

Макс посмотрел на нее без улыбки.

— Да, — согласился он, — бывает. В тех случаях, когда мужчинам попадаются незаурядные женщины, рядом с которыми меркнут даже красавицы. А если женщины одинаковы по уму и душевным достоинствам, то лучше уж делить постель с той, которая более симпатична. Ты так не считаешь, моя радость? С кем бы ты предпочла заниматься любовью? С красивым дураком или с некрасивым? Уж наверное выбрала бы того, кто посимпатичнее!

Макс закурил очередную сигарету и задумчиво прошелся по комнате.

— Честно говоря, не понимаю, зачем я вообще затеял весь этот разговор, — проговорил он, хмуро поглядывая на Джулию. — По-моему, тебе было бы лучше поговорить обо всем с психологом. Комплекс неполноценности в сочетании с манией преследования — крайне опасное сочетание. Ведь такой человек способен отравить жизнь не только себе, но и окружающим. Что, собственно, сейчас и происходит.

— Макс! Послушай, я... — Джулия в отчаянии стиснула руки. — Мне... мне ужасно жаль, что все так получилось... — Она замолчала, не в силах найти подходящих слов.

Макс окинул ее долгим, пристальным взглядом. Потом медленно затушил сигарету и снова посмотрел на Джулию.

— Я ухожу, — тихо сказал он. — И больше не стану искать с тобой встречи. Если ты хочешь, чтобы наши отношения продолжались, звони мне сама или приезжай в Вудхауз. Потому что... потому что я больше так не могу! — воскликнул он с неожиданно прорвавшейся болью. — Я устал от твоего недоверия, Джулия, от твоей вечной настороженности. Так невозможно, невозможно построить нормальные отношения! Люди должны доверять друг другу, иначе малейший просчет одного будет истолкован другим в самом превратном, чудовищном смысле... Все, Джулия, я пошел. Если надумаешь мириться, ищи меня сама.

Не глядя больше на Джулию, Макс быстро вышел из комнаты. Несколько секунд спустя Джулия услышала на улице шум отъезжающего автомобиля. Подбежав к окну, она проводила машину Макса тоскливым взглядом, чувствуя, как к ее горлу подступают сдавленные рыдания. А потом вернулась в комнату и залпом осушила чашку остывшего кофе.

Итак, Макс сказал, что больше не станет искать с ней встречи. Эта мысль привела Джулию в такое отчаяние, что у нее закололо сердце, а перед глазами поплыли темные круги. Но потом она вспомнила, что может звонить ему сама, и на душе у нее стало немного легче. Значит, не все еще потеряно. Они с Максом еще могут помириться. Вот только как будут развиваться в этом случае их отношения? Не случится ли так, что, один раз пойдя на уступки, она попадет в полную зависимость от Макса?

Действительно, до сих пор Макс все время мирился с Джулией первым, даже если в размолвке была виновата она. И такое положение вещей давало ей приятное чувство защищенности. Джулия знала, что пока Макс зависит от нее в гораздо большей степени, чем она от него. Но теперь их роли могут поменяться. И это порядком пугало Джулию. Ей уже доводилось попадать в зависимость от мужчин, с которыми она встречалась. И снова оказаться в таком нелестном положении Джулии совсем не улыбалось. Но и отказаться от Макса она тоже не могла. Отказаться от него? Но как она тогда сможет жить? Ведь она так сильно любит его, что не в силах прожить без него даже двух дней!

Она любит Макса Диллона... Это открытие повергло Джулию в смятение. До сих пор ей как-то удавалось внушать себе мысль, что она не испытывает к Максу сильной сердечной привязанности. Так, дружеское расположение, не больше. Ну, может быть, легкая влюбленность. Но сегодняшние события показали, что это не так. Действительно, если бы она не была отчаянно влюблена в Макса, разве его предполагаемая измена причинила бы ей такую сильную боль? Конечно же нет. Так можно переживать только из-за измены любимого и очень дорогого человека. И Макс был для Джулии именно таким человеком. Любимым и очень-очень дорогим. Тем самым мужчиной, жизнь без которого теряла для нее всякий смысл.

Милосердный Боже, что же теперь со мной будет? — в замешательстве спросила себя Джулия. Ведь эта любовь неизбежно разобьет мне сердце! Я же просто умру от отчаяния и горя, когда Макс бросит меня!

А почему он непременно должен тебя бросить?! — возмущенно возразил ей внутренний голос. Неужели ты так плоха, что тебя нельзя любить или даже взять замуж? В конце концов, кто он такой, этот Макс Диллон? Писаный красавец или миллиардер, перед которым выстраиваются по струнке первые красавицы мира? Или, может быть, он гениальнее самого Шекспира? Но ведь даже Шекспир был влюблен в обычную женщину, а вовсе не в какую-нибудь ослепительную красавицу!

Подумав об этом, Джулия озадаченно нахмурилась. А потом закурила сигарету и начала взволнованно мерить шагами комнату. «Комплекс неполноценности в сочетании с манией преследования — крайне опасное сочетание. Ведь такой человек способен отравить жизнь не только себе, но и окружающим», — вдруг вспомнились ей слова Макса, и Джулия почувствовала, как у нее учащенно забилось сердце. Как ни трудно это признать, но Макс был абсолютно прав. У нее, общительной, раскованной, бесцеремонной Джулии Стенли, действительно имелся ярко выраженный комплекс неполноценности. Правда, до Макса Диллона никто об этом не догадывался.

К тому же этот злосчастный комплекс проявлялся не постоянно, а только в некоторых случаях. В тех случаях, когда дело касалось мужчин, к которым Джулия испытывала большую симпатию. И Джулия даже знала, откуда пошла эта беда. Когда-то давно, когда она еще училась в школе, Джулия была страстно влюблена в одного юношу. Однажды она, не выдержав сердечных терзаний, решилась признаться ему в любви. И после этого молодой человек стал избегать с ней встреч, а когда они случайно где-нибудь сталкивались, неловко отводил глаза.

Эта любовь без взаимности так глубоко ранила сердце и самолюбие Джулии, что она стала бояться любви. А еще больше — бояться показать предмету своего увлечения, что он ей нравится. И сейчас такое случилось с Максом. Они встречались уже полтора месяца, и Макс даже успел признаться ей в любви, а Джулия по-прежнему боялась обнаружить свои чувства. То, что для Макса это может быть тягостным, как-то не приходило ей в голову.

Но сейчас, судя по всему, настал тот нелегкий момент, когда она больше не сможет притворяться и делать вид, что относится к нему не слишком серьезно. Ей придется честно признаться Максу, что она в него тоже влюблена и что он тоже ей дорог. В противном случае он может отнести ее ревность и постоянные придирки на счет ее эгоизма. И тогда их отношения, скорее всего, зайдут в тупик.

Но, с другой стороны, может, все не так страшно? Ведь до сегодняшнего дня Макс не давал ей повода усомниться в его порядочности и серьезности чувств! И теперь, когда он убедил ее, что не изменил ей с Изабелл, у Джулии больше не было оснований не доверять ему. Тогда почему же она никак не может поверить в его любовь? Почему она уверена, что, как только откроет ему свое сердце, он тут же охладеет к ней? Разве на свете мало счастливых пар, которые живут в любви, согласии и доверии? Так почему же она не допускает возможности, что они с Максом станут одной из них?

В любом случае, пути отступления у тебя уже нет, сказала себе Джулия. Если ты не хочешь потерять Макса, ты должна рискнуть и полностью довериться ему. А там будь что будет. В самом деле, ведь нельзя же все время прятаться от жизни! Так ты никогда не обретешь счастье, а будешь лишь жалко прозябать в этом мире, подобно многим нерешительным и излишне осторожным людям.

Джулия решительно поднялась с кресла и пошла на кухню, чтобы немного подкрепиться перед тем, как начать обдумывать план действий.

После долгих размышлений Джулия решила не звонить Максу, а нагрянуть к нему без предупреждения. Так будет гораздо лучше, рассудила она. Во-первых, этот маневр позволит ей застать Макса врасплох. Он не успеет морально подготовиться к встрече, а потому будет вести себя естественно. И это позволит ей, Джулии, точнее определить, не изменилось ли его отношение к ней после сегодняшнего скандала. А во-вторых, Джулия с трудом представляла, как они смогут общаться по телефону после всего, что наговорили друг другу утром. В подобных ситуациях лучше смотреть в глаза.

Оставалось решить, как она будет добираться до Вудхауза. Вариантов было всего два: либо идти туда пешком, либо ехать на велосипеде. Вариант пешей прогулки Джулия отбросила почти сразу, рассудив, что гораздо благоразумнее поехать в Вудхауз на велосипеде. В противном случае она рискует предстать перед Максом по уши забрызганной дорожной грязью. Не говоря уже о том, что идти одной через ночной лес — удовольствие не из приятных. К тому же если она поедет на велосипеде, то сможет наряднее одеться. Пожалуй, она даже сможет надеть под плащ свое темно-синее вечернее платье, которое так понравилось Максу, и туфли на каблуках. Или нет, наденет кроссовки, туфли возьмет с собой, а затем переобуется перед коттеджем Макса.

Правда, Джулию немного смущала мысль о том, что подумают о ней соседи, если увидят в таком несуразном обличии: едущей на велосипеде, в кроссовках поверх тонких колготок и в облегающем платье с мини-юбкой. Но она надеялась, что в десятом часу вечера соседей не окажется на улице.

Джулия прилегла на часочек вздремнуть, потом встала, неспешно оделась, наложила на лицо легкий макияж, закуталась в непромокаемый плащ и вышла на крыльцо. На улице совсем стемнело. Было довольно холодно, но дождь прекратился, и, видимо, уже давно, потому что дорога успела подсохнуть. Это обстоятельство очень порадовало Джулию. Ей совсем не улыбалось увязнуть с велосипедом где-нибудь между Риверсайдом и Вудхаузом.

Прежде чем сесть на велосипед, Джулия надвинула капюшон плаща на самое лицо, надеясь, что ее никто не опознает, во всяком случае, если увидит в окно. Потом запрыгнула в седло и медленно покатила к околице, стараясь не расслабляться и внимательно смотреть на дорогу. К счастью, ей никто не встретился. Благополучно миновав деревню, Джулия выехала на проселочную дорогу, идущую через поля, и вскоре въехала в лес.

Здесь Джулию поджидал весьма неприятный сюрприз. Пока она ехала по открытой местности, ей было не трудно различать дорогу. Облака разошлись, светила полная луна, небо было густо усеяно звездами. А теперь Джулии приходилось пробираться чуть ли не в полной темноте, рискуя каждый миг натолкнуться на какую-нибудь ветку или угодить в выбоину. Поэтому путь через лес занял намного больше времени, чем весь остальной.

Но это было еще полбеды. Гораздо хуже было другое: стоило Джулии оказаться в лесу, как на нее нахлынул нешуточный страх. За темными деревьями ей то и дело мерещились очертания зловещих фигур — то ли человеческих, то ли звериных. К тому же под порывами ветра деревья омерзительно скрипели, отчего сердце Джулии наполнялось животным ужасом. Казалось, сейчас какое-нибудь чудовище с огромными клыками и горящими глазами выбежит на дорогу, схватит ее и утащит в лес. Кто-нибудь типа легендарной собаки Баскервилей. Или же это будет не сказочное чудовище, а живой человек, например маньяк-убийца, скрывающийся от правосудия в лесной глуши и выходящий по ночам на дорогу в надежде найти очередную жертву. Умом Джулия понимала, что такое едва ли возможно. Небольшой лесок, окружавший Вудхауз, был абсолютно не тем местом, где можно надежно спрятаться от полиции. По сути это был даже не лес, а так, перелесок. Но никакие доводы рассудка не помогали Джулии избавиться от нелепых страхов, навеянных темной осенней ночью и зловещим завыванием ветра.

Когда Джулия наконец подкатила к коттеджу Макса, она чувствовала себя вконец измученной. Не желая предстать перед любимым мужчиной в таком взвинченном состоянии, она слезла с велосипеда, опустилась на поваленное дерево и несколько минут неподвижно сидела, пытаясь успокоиться и привести в порядок нервы. Потом переобулась, спрятала кроссовки в сумку и, слегка пошатываясь от усталости, двинулась к дому.

В окнах гостиной горел свет, значит, Макс еще не спит. Подумав, как он удивится, увидев ее на пороге коттеджа, Джулия довольно улыбнулась. На мгновение ей в голову пришла озорная мысль: постучать не в дверь, а в окно, и спрятаться. Но она тут же отказалась от этой идеи, рассудив, что может не на шутку испугать Макса такими проделками. Или разозлить, что не намного лучше. Потому Джулия поднялась по ступенькам крыльца, потянулась к звонку и... растерянно застыла на месте.

Дверь коттеджа оказалась открытой. Это обстоятельство так поразило Джулию, что она на какое-то время застыла. Почему Макс не запер дверь? Забыл по рассеянности или...

А что «или»? Джулия почувствовала, что теряется в догадках. К тому же в ее разгоряченную голову снова полезли всякие нехорошие мысли, одна тревожнее другой. Желая поскорее избавиться от нелепых опасений, она рывком распахнула дверь, вошла в дом и громко позвала Макса. Ответом ей была гробовая тишина. Тогда Джулия стремительно прошла в гостиную, а затем снова начала звать Макса, с трудом узнавая свой голос: таким взволнованным, охрипшим и чужим он был в эту минуту.

Макс не отозвался. Не зная что думать, Джулия быстро обошла все комнаты, заглянула в ванную и даже в туалет, затем поднялась в мансарду, где находилась спальня. Макса нигде не было. В растерянности Джулия спустилась в гостиную. И вдруг, к своему непередаваемому ужасу, заметила на полу несколько засохших красных капель.

— О господи, что это?! — осипшим голосом выдохнула она, опускаясь на корточки и пристально рассматривая крохотные пятнышки.

Да, сомнений не осталось: это кровь, а вовсе не какой-нибудь клюквенный или томатный сок, как надеялась Джулия вначале. Кровь Макса... Джулия вдруг почувствовала, как ее охватывает предобморочная дурнота. В голове у нее зашумело, перед глазами поплыли темные круги. Казалось, еще немного — и сознание отключится. Но мысль о близкой опасности и необходимости спасать Макса мигом привела Джулию в чувство.

Все ясно: Макс подвергся нападению грабителей. И хорошо еще, если это были только ночные грабители, а не убийцы. Наверное, кое-кто из местных криминальных элементов прослышал, что в Вудхаузе поселился обеспеченный арендатор, и решил ограбить его, пользуясь удаленностью коттеджа от другого жилья. Они нагрянули внезапно, вскрыли с помощью отмычки замок на двери и проникли в дом. Напали на Макса, ударили по голове, связали и куда-то спрятали, чтобы без помех грабить дом. Да, без сомнения, все именно так и произошло. Иначе дверь коттеджа не оказалась бы распахнутой и Джулия не увидела бы на полу этих зловещих капель крови.

Но где сейчас эти негодяи? Убрались восвояси или все еще кружат где-нибудь поблизости? Джулии отчаянно хотелось верить, что их уже здесь нет. И, немного собравшись с мыслями, она пришла к выводу, что они уже убрались. В самом деле, кто же торчит на месте преступления дольше, чем это необходимо?

Да, но куда же эти мерзавцы дели Макса? Наверное, спрятали в подвал. Подумав об этом, Джулия во второй раз обошла дом, но подвала не обнаружила. Тогда она решила, что Макс находится не в доме, а где-то еще, например, в гараже или в конюшне, в которой уже не было лошади: с наступлением холодов Макс вернул ее в клуб.

Задыхаясь от волнения и страха, Джулия выскочила из дома и бросилась к гаражу. В темноте она споткнулась о каменный бордюр клумбы и с отчаянным воплем растянулась на земле. Одна туфля отлетела куда-то в сторону, и Джулия не смогла найти ее в темноте. К тому же ей не хотелось тратить время на поиски, нужно было торопиться спасать Макса, который в эту минуту, может быть, истекает кровью. Поэтому Джулия сбросила вторую туфлю и побежала к гаражу босиком, не ощущая в своем полубезумном состоянии исходящего от земли холода.

— Макс! — кричала она вне себя от испуга и беспокойства за его жизнь. — Макс, где ты?! Ради всего святого отзовись или я сейчас просто сойду с ума!

Наконец Джулия добежала до гаража. И в замешательстве застыла, обнаружив на двери массивный замок. Такой же замок преградил ей путь в конюшню. Это было уже выше ее сил. Не выдержав нервного напряжения, Джулия прислонилась спиной к железным дверям конюшни и отчаянно, громко разрыдалась.

— Джулия! Джулия, дорогая моя, где ты? Джулия!

Джулия не поверила своим ушам, услышав доносящийся из темноты голос Макса. А затем она увидела его самого. Он быстро шел к ней со стороны ручья, нетерпеливо раздвигая ветки кустов. Не веря своим глазам, Джулия стояла неподвижно, будто на нее напал столбняк, и смотрела на Макса так, словно видела перед собой не живого человека, а призрак. Лишь когда Макс оказался рядом и осветил пространство вокруг себя карманным фонариком, Джулия поверила, что он ей не мерещится.

— Джулия! — изумленно воскликнул Макс, с нешуточной тревогой всматриваясь в ее бледное, осунувшееся и перекошенное страхом лицо. — Боже мой, что с тобой случилось?! На тебя кто-то напал по дороге?!

Так как Джулия не отвечала, Макс поднес фонарь к самому ее лицу, а затем быстро оглядел ее с головы до ног. Из его горла вырвался сдавленный хрип, когда яркий свет фонаря осветил босые ноги Джулии. Она машинально посмотрела вниз и в ужасе зажала ладонью рот. Колготки были разорваны и висели на ногах клочьями, ступни были облеплены грязью. Да и платье здорово пострадало. Как ни странно, но именно мысль о том, что ее лучший наряд безнадежно испорчен, привела Джулию в чувство. Глубоко вдохнув, она провела ладонью по взмокшему лбу, поморгала и облегченно выдохнула:

— О, Макс! Какое счастье, что ты жив и с тобой все в порядке!

Он поднял голову и недоуменно посмотрел ей в глаза.

— Черт возьми, Джулия, что все это значит? — растерянно спросил он. — Почему ты решила, что со мной что-то не в порядке?

— Но ведь...

Джулия вдруг ощутила нешуточное замешательство. Судя по внешнему виду Макса и его изумленному, но достаточно спокойному голосу, он вовсе не подвергался никакому нападению. И это открытие совершенно сбило Джулию с толку. Неужели ничего ужасного не произошло и отсутствие Макса в доме имеет самое простое, банальное объяснение? Так же, как и незапертая дверь, и капли крови на полу в гостиной? Здравый смысл подсказывал Джулии, что так оно и есть, но ее измученное, взбудораженное сознание все еще отказывалось этому верить.

— Я подумала, что на тебя напали грабители, — пояснила она несчастным голосом. — Я приехала сюда и увидела, что дверь коттеджа не заперта, а тебя нет в доме. Я искала тебя, звала... А потом я увидела на полу в гостиной кровь. И я решила, что с тобой случилось какое-то ужасное несчастье. А что я еще могла подумать? Мне и в голову не могло прийти, что ты бродишь по лесу в непроглядной темноте вместо того, чтобы сидеть дома и работать. К тому же, пока я ехала через лес на велосипеде, я натерпелась страху... — Она замолчала и жалобно шмыгнула носом.

Макс порывисто притянул ее к себе, крепко обняв и успокаивающе гладя по голове.

— Бедная ты моя, — бормотал он, судорожно целуя ее лицо и волосы. — Ну почему, почему ты мне не позвонила? Я бы тотчас приехал, и мы бы поехали ко мне на машине. И тебе бы не пришлось волноваться.

— Я хотела сделать тебе сюрприз, — жалобно призналась Джулия. — Поэтому и не стала звонить. Я же не думала, что все так обернется.

— Ты очень испугалась, дорогая?

— Да, очень. Особенно когда увидела кровь. — Я поранил руку, когда открывал консервы. — Макс бросил на Джулию виноватый взгляд. — А затереть кровь мне было лень. Если бы я только мог знать, к чему это приведет! — Он вздохнул и крепко прижал голову Джулии к своей груди. — Но теперь все позади, все уже хорошо. Пойдем домой, дорогая... Нет, положи руки мне на плечи, я отнесу тебя в дом. Черт, ну и идиот же я! Ты, наверное, уже отморозила ноги, а я стою тут и рассуждаю, вместо того чтобы быстрее доставить тебя в теплое место.

— Как ни странно, но они совсем не замерзли, — с нервным смешком ответила Джулия, обнимая его за плечи. — Наверное, это потому, что я еще не полностью оправилась от стресса.

Дома Макс первым делом помог Джулии снять то, что осталось от колготок, и выпачканное платье, а затем потащил ее в ванную.

— Как хорошо, что я успел включить колонку, — бормотал он, торопливо наполняя ванну горячей водой и мыльной пеной с ароматом персика. — Сейчас ты посидишь здесь немного, а потом что-нибудь выпьешь, и тогда точно не заболеешь. Да, главное, чтобы ты не заболела! Иначе я никогда себя не прощу...

— Перестань, Макс, ты ни в чем не виноват, — подавленно возразила Джулия. — Это все мой дурацкий характер, мое нездоровое воображение. Называется, сделала сюрприз!

Да уж, сюрприз получился еще тот. Сейчас Джулия стояла перед Максом в новом, потрясающе красивом кружевном белье темно-синего цвета, а он даже не смотрел на нее, занятый лишь тем, как уберечь ее от простуды. А ведь она в первый раз находилась перед ним без одежды, случай во время пикника не в счет! В этом была какая-то грустная ирония судьбы: Джулия долго не могла решиться заняться с Максом любовью, и вот, когда наконец решилась, все обернулось нелепым, безобразным фарсом.

Понежившись минут десять в ванне, Джулия тщательно вытерлась, закуталась в принесенный Максом махровый халат и пошла в гостиную. Макс тотчас бросился на кухню за горячим чаем. Перед тем как напоить Джулию чаем, он заставил ее выпить бокал неразбавленного виски, надеясь, что это поможет ей не заболеть. От спиртного и чая Джулия быстро согрелась и ощутила приятную расслабленность во всем теле. Чтобы почувствовать себя совсем уж комфортно, она попросила у Макса сигарету.

— Да-а... — протянула она, выпуская изо рта колечки дыма и смущенно поглядывая на Макса. — Представляю, Макс Диллон, что ты сейчас обо мне думаешь. Теперь ты, наверное, уже не сомневаешься, что у меня не все в порядке с головой. Разве нормальная женщина потащится ночью через лес, чтобы устроить своему любимому сюрприз? А не найдя его дома, вообразит, что его ограбили, или убили, или что он валяется в гараже, связанный веревками и истекающий кровью!

Макс бросил на нее успокаивающий взгляд.

— Я всегда знал, что у тебя пылкое воображение. Но ты совершенно напрасно думаешь, что твое поведение могло вызвать у меня негативную реакцию. Скорее, я чувствую себя польщенным. Ведь ты испугалась не за кого-то там, а за меня. Разве такое может быть неприятным? Напротив! Ведь это ясно доказывает, что я тебе не безразличен.

Он взволнованно, с безмолвным вопросом посмотрел ей в глаза, ожидая подтверждения своей догадке. И тут Джулия неожиданно решилась. Тщательно затушив сигарету, она выпрямила спину и открыто посмотрела на Макса.

— Да, — сказала она, — это правда, Макс. Ты мне не безразличен. И не просто не безразличен, а... Я, кажется, люблю тебя! — выпалила она на одном дыхании. И тут же уткнула голову в колени, спрятав от Макса вспыхнувшее, смущенное лицо.

— Боже мой, — донесся до нее хрипловатый, непривычно дрожащий голос Макса. — Неужели это наконец случилось?

Словно не в силах поверить тому, что он только что услышал, Макс осторожно поднял голову Джулии и впился в ее лицо пристальным, до крайности взволнованным взглядом. Этот взгляд, наполненный любовью и молчаливой, отчаянной мольбой, окончательно сломил сопротивление Джулии. Ее сердце гулко, радостно забилось, на губах помимо воли выступила улыбка, глаза защипало от непрошеных слез. Протянув руку, она бережно коснулась волос Макса и тихо, проникновенно повторила:

— Да, Макс, да, я люблю тебя. И это случилось ни сегодня, а уже давно. Просто... просто я не решалась тебе об этом сказать.

— Но почему? — удивленно и немного обиженно спросил он. — Чем, ради всего святого, я заслужил такое недоверие?

Из груди Джулии вырвался глубокий, шумный вздох.

— Ничем. Дело совсем не в тебе, а во мне. Я боялась, ужасно боялась, что ты охладеешь ко мне, когда узнаешь, насколько ты мне дорог. Но теперь уже поздно что-то скрывать, потому что ты сам все видел. И, честно говоря, я даже этому рада. — Она сделала паузу, пытаясь унять растущее волнение. — Я так устала бороться со своими страхами, сомнениями и опасениями, что больше так просто не могу. Я хочу доверять тебе, хочу надеяться только на хорошее и не думать о плохом. Это будет нелегко для меня, но я обещаю, что постараюсь.

— А я обещаю, что помогу тебе... избавиться от призраков! — пылко заверил ее Макс. — Потому что... потому что ты значишь для меня гораздо больше, чем думаешь. Намного больше, Джулия, — повторил он, не сводя с нее выразительного, безгранично-нежного взгляда. — Я... я не просто влюблен в тебя. Я по-настоящему тебя люблю. Так, наверное, любят только один раз в жизни. Понимаешь ли ты это, дорогая? Понимаешь ли ты, что ты для меня значишь?

Джулия не ответила. В ее душе боролись сейчас самые противоречивые чувства. Ей безумно хотелось поверить Максу, поверить полностью и безоглядно. Но какой-то уголок ее сознания упрямо не позволял ей это сделать. Поэтому она просто положила руки Максу на плечи и доверчиво потянулась к нему, без слов предлагая ему себя.

Он крепко обнял ее, судорожно прижимая к себе ее хрупкое, дрожащее от волнения тело. Их губы сомкнулись в долгом пронзительно-нежном поцелуе, от которого у Джулии пошла кругом голова, а все тело занялось жарким, мучительно-сладким огнем. Тихо застонав, она сжала руками плечи Макса, с наслаждением чувствуя рядом с собой его сильное, упругое тело. А затем, не в силах противиться своим желаниям, торопливо расстегнула его рубашку и принялась лихорадочно гладить его торс, покрытый мягкими, шелковистыми волосками.

С его губ сорвался протяжный стон. Легкие, как речной ветерок, и одновременно жаркие поцелуи осыпали лицо и шею Джулии. А затем Макс вдруг оторвался от нее и, нежно лаская руками ее волосы, прошептал:

— Остановись, дорогая, иначе я сейчас наброшусь на тебя, словно изголодавшийся самец, и испорчу этот прекрасный вечер.

— По-моему, его уже невозможно испортить, ~ пробормотала Джулия, не отрывая рук от его груди.

Макс осторожно убрал ее руки от себя и посмотрел на Джулию темными от желания, бесконечно счастливыми глазами.

— Не торопись, — тихо сказал он. — Я не хочу, чтобы все произошло быстро. Эта наша первая ночь, и я хочу, чтобы мы запомнили ее на всю оставшуюся жизнь.

— На всю оставшуюся жизнь... — эхом повторила Джулия, тщетно пытаясь воспринять смысл его слов, поразивших ее до глубины души.

— Да, — подтвердил Макс.

Его слова прозвучали как клятва, и у Джулии вдруг защипало в носу. С ее губ сорвался протяжный стон, руки скользнули на плечи Макса, и он тут же припал к ее губам горячим, исступленно-нежным поцелуем. Потом Макс внезапно поднялся с дивана, подхватил Джулию на руки и куда-то понес. Джулия не сразу сообразила, что в спальню. Она вообще мало что понимала. Она лишь чувствовала неземное блаженство и согревающее, трепетное дыхание Макса на своей щеке. Дыхание мужчины, в один миг ставшего для нее самым близким и дорогим существом на земле...

На какое-то мгновение перед глазами Джулии оказалось черное небо, с удивительно яркой оранжевой луной в ореоле ослепительных звезд. Потом ее спина коснулась чего-то прохладного и мягкого. Золотистые огоньки не исчезли, просто отодвинулась куда-то в сторону. А рядом снова оказались мужские губы, нежные, горячие и восхитительно-сладкие, словно нектар луговых цветов. Джулии казалось, что они были повсюду — одновременно на ее губах, плечах и груди, во всех уголках ее тела, охваченного нестерпимым пламенем желания. Так же, как и его ласковые руки, неотрывно скользившие по ее телу, изогнувшемуся в сладкой истоме.

Сердце Джулии то замирало, то пускалось вскачь. Отрешившись от всего постороннего, она целиком подчинилась прикосновениям Макса, растворяясь в его ласках, теряясь в них, будто в загадочном свете далеких звезд. Ее мысли бились, словно мотыльки у зажженной лампы. Чувственное волнение сковало ее невидимыми цепями, и не было ни сил, ни желания их разорвать. А вскоре мысли Джулии стали тягучими, словно мед, и в целом мире уже не осталось ничего, кроме этих восхитительных рук и губ. И прохладного следа влажного языка, скользившего по ее телу, заставлявшего оживать и пульсировать каждый нерв.

Джулия не заметила, когда Макс разделся. Но внезапно она почувствовала жар его обнаженного тела, и болезненно-сладкое напряжение стало почти нестерпимым. Желая поскорее слиться с любимым в одно целое, Джулия обхватила руками его спину и крепко, отчаянно прижала к себе. И в тот момент, когда губы Макса соединились с ее жаждущими, вспухшими от поцелуев губами, Джулия внезапно ощутила, как что-то упругое и твердое мягко входит в нее, наполняя все ее тело волнами чувственного наслаждения.

Какое-то время Макс оставался без движения, приникнув к Джулии. Затем, когда она нетерпеливо пошевелилась, он начал осторожные движения, постепенно ускоряя темп. На мгновение потеряв сознание от удовольствия, Джулия тихо вскрикнула и судорожно сжала его плечи. Ее глаза распахнулись и встретились с глазами Макса, погружаясь в неизъяснимое, почти болезненное наслаждение.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Страстно, нежно, безумно. Так, как любят всего один раз...

— И я, — призналась Джулия, чувствуя, что это сущая правда и по-другому просто не может быть.

В размеренном движении, древнем, словно окружавшая их тишина ночного леса, они устремились к вершинам чувственного экстаза. Вместе с потоками лунного света они взмывали вверх, к заоблачным манящим далям, а сверху на них проливался щедрый лунный дождь. И вдруг, на самой высшей точке этого ослепительного полета, Джулия почувствовала, как обрушивается в феерический океан, полыхающий волшебным сиянием. А в следующее мгновение мощный прилив выбросил их обоих на берег, обессиленных, растворившихся в неистовом накале своих чувств.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем они смогли пошевелиться. Они встали и привели в порядок постель, и снова легли, тесно прижавшись друг к другу, ощущая согласное биение своих сердец, наслаждаясь блаженным покоем. Так и не разжимая объятий, они заснули — долгим, глубоким и непривычно умиротворенным сном.

Когда Джулия проснулась, Макса не было рядом. Это немного встревожило Джулию, но вскоре она успокоилась, услышав его шаги внизу. А минуту спустя он появился на пороге с подносом в руках. Джулия не сдержала улыбки, увидев в тарелках уже знакомую ей яичницу с беконом, помидорами и сладким перцем.

— Наверное, я не слишком оригинален? — спросил Макс, перехватив ее взгляд. — Следовало бы приготовить что-то изысканное, более подходящее для такого утра. Но я побоялся, что с моими ограниченными кулинарными познаниями только все испорчу.

— О, Макс, — протянула Джулия, покачивая головой, — ради всего святого, о чем ты говоришь? Я обожаю твою знаменитую яичницу с беконом и овощами. И потом, разве такие мелочи могут иметь сейчас какое-то значение?

Поставив поднос на прикроватную тумбочку, Макс выпрямил спину и выразительно, немного напряженно посмотрел Джулии в глаза.

— Да, — сказал он. — Конечно же не могут. А говорю я об этих мелочах потому, что очень волнуюсь. Наверное, поэтому я и пошел на кухню, а не стал ждать твоего пробуждения здесь.

— Волнуешься? — изумленно переспросила Джулия. — Почему, Макс?

— Потому что я знаю, какая ты мнительная. Я подумал: а вдруг ты пожалеешь о том, что произошло? И что тогда делать? Мне кажется, я просто не переживу, если ты скажешь, что поторопилась.

Откинув одеяло, Джулия спрыгнула на ковер и, крепко обняв Макса за плечи, доверчиво прижалась к нему всем своим стройным, обнаженным телом.

— Я ни о чем не сожалею, Макс, — проговорила она, глядя ему в глаза. — Ни о чем! Потому что... потому что сейчас я чувствую себя такой счастливой, как еще никогда, Я люблю тебя. И я ужасно рада, что мне больше не нужно этого скрывать.

Его глаза озарились таким безудержным счастьем, что у Джулии перехватило дыхание. Застонав, она обняла его за шею, и около минуты они неподвижно стояли, прижавшись друг к другу и слившись в трепетном, отчаянно нежном поцелуе. Потом Макс усадил Джулию на кровать, сел рядом и поставил ей на колени поднос с едой.

— Ешь, — сказал он, смущенно и радостно улыбаясь. — Нам нужно подкрепить силы, потому что мы оба основательно измотаны. Я хочу очень серьезно с тобой поговорить. А какие могут быть разговоры на пустой желудок?

— Никакие, — ответила Джулия, стараясь скрыть за веселой, беспечной улыбкой охватившее ее волнение.

Макс собирается серьезно с ней поговорить. О чем? Джулия терялась в догадках и не могла остановиться ни на одной из них. Нет, лучше вообще пока об этом не думать. Иначе она совсем разволнуется и не сможет проглотить ни кусочка.

Подкрепившись, они закутались в халаты и спустились в гостиную. Джулия умиротворенно улыбнулась, увидев пылающий камин. Интересно, во сколько же Макс проснулся, если успел растопить камин и приготовить завтрак? Джулия посмотрела на часы и едва не присвистнула от изумления: начало двенадцатого! Значит, она спала почти до одиннадцати — это она-то, привыкшая просыпаться чуть ли не с первыми рассветными лучами!

Усадив Джулию в кресло, Макс достал сигареты и сразу протянул одну Джулии, не спрашивая, хочет ли она курить. Это порядком удивило ее. А также не на шутку встревожило. Значит, Макс уверен, что его слова взволнуют ее. Впрочем, Джулия уже сейчас пребывала в таком волнении, что ей было трудно усидеть на месте. Заставив себя оставаться в кресле, она нервно закурила, посмотрела на Макса и отрывисто произнесла:

— Ладно, Макс, не тяни резину. Что ты хотел мне сказать?

Он бросил на нее успокаивающий взгляд, а затем, расхаживая по комнате, заговорил:

— Сегодня, пока ты спала, я тщательно обдумал наше положение, — сказал он, поглядывая на Джулию с какой-то непонятной значительностью. — И вот к каким выводам я пришел. Мы с тобой знакомы уже почти семь недель. По-моему, достаточно долгий срок, чтобы понять, насколько мы подходим друг другу.

— И насколько же? — спросила Джулия, затаив дыхание.

— Ну не знаю, как там «на все сто», а процентов на девяносто — точно. — Макс улыбнулся. — Надеюсь, в этом вопросе наше мнение совпадает?

— Наверное, да, — не слишком уверенно пробормотала Джулия.

— А я уверен в этом абсолютно точно. Да, Джулия, мы с тобой очень подходим друг другу. По взглядам на жизнь, по складу мышления, даже по характеру, хотя на первый взгляд так не кажется. Но конечно же подходим, раз мы комфортно чувствуем себя в обществе друг друга.

— А наши скандалы?

— Скандалы? — Макс на мгновение задумался. — Я бы назвал их размолвками. Не считая, конечно, двух случаев. Тем более что во втором ты набросилась на меня из ревности, что, без сомнения, можно признать смягчающим обстоятельством. Ну так вот, я подумал, что, раз мы так хорошо подходим друг другу и — теперь я знаю это точно — любим друг друга, то нам нельзя расставаться. Это было бы ужасной, непоправимой ошибкой, о которой мы оба вскоре страшно пожалели бы. Поэтому я хочу предложить тебе поехать со мной в Лондон, куда я вскоре собираюсь вернуться, и попробовать пожить вместе. С перспективой, так сказать, дальнейших отношений.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Джулия, тщетно пытаясь унять растущее волнение.

— Я имею в виду законный брак, — пояснил Макс, не отводя взгляда от ее лица. — А какие еще отношения может предложить нормальный мужчина женщине, которую он любит и уважает? По-моему, только такие. И я думаю, мы даже можем определить срок. Если ты не возражаешь, мы поживем вместе месяца два или три. Этого времени хватит, чтобы понять, следует ли нам жениться. Ну? — с волнением спросил он. — Что ты об этом думаешь, дорогая? Ты согласна?

— Да, — сказала Джулия.

И тут же, испугавшись, что приняла слишком поспешное решение, попыталась возражать, но Макс решительно оборвал ее:

— Нет уж, согласилась так согласилась. Теперь нечего отнекиваться. В самом деле, Джулия! — воскликнул он с легкой обидой. — Сколько можно терзаться всеми этими нелепыми сомнениями? Чего ты боишься теперь, когда, образно выражаясь, сдала все свои крепости противнику? Мне казалось, ты обрадуешься!

Джулия неловко откашлялась.

— Я рада, Макс, правда. Но, признаюсь тебе честно, я немного боюсь... Лондона! То есть не города, в который я страстно мечтала вернуться последние два года, а того, как примут меня твои знакомые и друзья. Я боюсь, что они сочтут твой выбор не совсем удачным.

Макс посмотрел на нее до крайности изумленным взглядом, а затем, к огромному удивлению Джулии, расхохотался.

— Боже мой, Джулия! — воскликнул он, покачивая головой. — Ты, наверное, никогда не перестанешь меня удивлять. Как тебе только могли прийти в голову такие нелепые опасения? Я думал, ты знаешь меня несколько лучше. Ради всего святого, неужели я похож на человека, для которого мнение других людей значит больше, чем его собственное?

— То есть ты хочешь сказать, что тебе наплевать, как они меня воспримут?

— Абсолютно. Это во-первых. А во-вторых... — Макс посмотрел на Джулию с озорной улыбкой, — ты просто не понимаешь, что собой представляешь. И это очень хорошо. Иначе ты бы уже давно сбежала из этой глуши и связалась с людьми, которые способны оценить тебя по достоинству. И тогда такое сокровище досталось бы не мне. Наверное, звучит ужасно эгоистично, но я правда этому рад.

Джулия вскочила с кресла и подошла к Максу вплотную.

— Я не понимаю тебя, Макс. Что ты хочешь сказать, называя меня сокровищем? Конечно, мне очень приятно услышать столь лестное мнение о моей персоне, но, ей-богу, я тебя никак не пойму.

Макс ласково погладил ее по щеке.

— Это не лесть, дорогая моя, а всего лишь констатация очевидного факта. Вспомни, я уже не раз говорил, что ты вдохновляешь меня на новые творческие свершения. До знакомства с тобой такого не случалось. Все женщины, с которыми я имел несчастье общаться раньше, не только не помогали мне работать, а, напротив, всячески мешали.

— Наверное, так происходит потому, что мы живем в разных домах, — глубокомысленно заметила Джулия. — И видимся только тогда, когда тебе не нужно работать.

— Дело совсем не в этом, — возразил Макс. — Я никогда не жил в одной квартире с женщиной. Упаси бог! — произнес он с таким неподдельным испугом, что Джулия рассмеялась. — Жить на одной территории, скажем, с Изабелл Марчмэн? Да для этого нужно быть просто сумасшедшим! Нет, Джулия, дело совсем не в этом. Просто ты... ты какая-то особенная. Ты очень живая, непосредственная, даже, пожалуй, немного капризная. Но ты ненавязчивая. Ты всегда очень хорошо чувствуешь, когда нужно оставить человека наедине со своими мыслями. Возможно, это происходит отчасти и потому, что тебе всегда есть чем заняться. Если у тебя нет работы, ты читаешь книги или занимаешься чем-то еще. Ты — самодостаточная, вот какая.

— Ну в общем-то да... — задумчиво протянула Джулия. — Я люблю компанию, но почти никогда не скучаю в одиночестве. То есть мне не скучно наедине с собой. Даже если под рукой нет книги, я много думаю, размышляю о разном...

— ...А когда рядом оказывается подходящий собеседник, эти умные мысли так и лезут из тебя, — с улыбкой закончил Макс. — И я нисколько не сомневаюсь, что в моем кругу тебя очень быстро оценят по достоинству. Честно говоря, это немного тревожит меня. Как бы кто не подумал приударить за тобой...

— Макс! — возмущенно вскричала Джулия. — Черт возьми, как ты можешь такое говорить?! Нежели ты допускаешь мысль, что мне может приглянуться кто-то другой?

— Сейчас — нет. А в дальнейшем я уж приложу усилия, чтобы такого не случилось. Поэтому, собственно, я и хочу, чтобы мы поскорее поженились. — Он притянул ее к себе и нежно поцеловал в губы. — Раньше чем ты познакомишься с моими друзьями и коллегами по цеху.

Джулия посмотрела на него с неприкрытым удивлением.

— Как? Известный драматург Макс Диллон не уверен в своей мужской привлекательности? Да я просто отказываюсь такому верить! Наверное, ты решил надо мной подшутить. Или говоришь так, чтобы я почувствовала себя более уверенно.

Макс рассмеялся и шутливо потрепал ее по волосам.

— Вовсе нет, дорогая. Я действительно не совсем уверен в себе. Как и любой влюбленный, дорожащий своей второй половиной. Ну так что же? — снова спросил он. — Ты поедешь со мной в Лондон?

— Да, — ответила Джулия, теперь уже более уверенным тоном. — Конечно же поеду, Макс. Разве я могу ответить по-другому, когда уже просто не представляю без тебя своей жизни?

Он пылко прижал ее к себе, погрузив лицо в ее волосы и глубоко, с наслаждением вдыхая их аромат. А затем Джулия почувствовала, как ее ноги отрываются от пола.

— Что ты делаешь, Макс? — спросила она, смеясь и шутливо отбиваясь. — Куда ты тащишь меня, отпусти!

— Ни за что на свете! — категорично заявил он. — Ни сейчас, ни когда-либо вообще!

Следующие три дня Джулия провела в коттедже Макса. Почти все время моросил дождь, и влюбленные практически не выходили из дому. Но им и не особо хотелось это делать. Слишком долго они ждали, когда их отношения станут совершенно близкими, и теперь старательно вознаграждали себя за былую сдержанность.

Утром четвертого дня Макс получил телеграмму из Лондона. Режиссер, ставивший его новую пьесу, просил его срочно приехать посмотреть, как идут репетиции.

— Придется ехать, — сказал Макс, вздыхая и досадливо морщась. — Дело слишком важное, чтобы пускать его на самотек.

— Ну что ж, надо так надо, — пробормотала Джулия, стараясь побороть охватившее ее чувство неосознанной тревоги. И спросила чуть погодя: — А я, Макс? Меня ты возьмешь с собой?

Он посмотрел на нее немного виноватым взглядом.

— Ради бога, дорогая, не пойми меня превратно, но сейчас я не могу поехать в Лондон с тобой. Хотя бы потому, что мне некуда тебя привезти. Сначала нужно подыскать подходящую квартиру. Этим я и займусь в Лондоне.

— Понимаю. — Джулия вздохнула. — И когда же ты собираешься вернуться?

— Не знаю точно, наверное, дней через пять-семь. — Макс притянул Джулию к тебе и внимательно, ласково посмотрел ей в глаза. — Ради бога, любовь моя, не надо расстраиваться. Я буду каждый день звонить тебе, утром и вечером, а может, еще и днем. Ты и не заметишь, как пролетят эти дни. А когда я вернусь, мы поговорим с твоими родителями, тщательно упакуем твои вещи и переедем в Лондон. Видишь ли, — пояснил он, — я не хочу, чтобы мы начинали совместную жизнь в моей старой квартире. Уж очень много нехороших воспоминаний связано с ней. Лучше начать новую жизнь на новом месте, правда?

— Правда, — согласилась Джулия, подумав, что ей, наверное, не очень-то приятно было бы спать на той же кровати, где спали до нее бывшие подружки Макса, или лежать в той же ванне, что и они. — Ну что ж, Макс, поезжай, занимайся делами и не беспокойся за меня, — закончила она с наигранной бодростью. — В конце концов, что нам какая-то неделя, когда у нас впереди вся жизнь?

— Сущие пустяки, — согласился он.

Вечером Макс уехал, а Джулия вернулась домой. Первые три дня разлуки пролетели на удивление быстро. Прежде всего потому, что все эти дни Джулия старательно отсыпалась после бессонных ночей в Вудхаузе. На четвертый день она ездила в Дерби за косметикой, а весь следующий день раздавала заказы и показывала клиенткам образцы новой продукции. Шестой и седьмой день разлуки Джулия провела в библиотеке, болтая с Мирандой на самые разные темы. А на восьмой... на восьмой день она проснулась в таком мрачном, подавленном настроении, что ей захотелось кого-нибудь убить. Или зарыться с головой в подушку и проплакать до самого обеда.

Только мысль о приезде Макса помешала ей исполнить это последнее намерение. Поэтому Джулия, вместо того чтобы предаваться унынию, заставила себя тщательно одеться, уложить волосы и нанести на лицо макияж. А также плотно позавтракать и немного погулять, чтобы чувствовать себя бодрой и полной жизненных сил. А затем пообедать и еще немного погулять, благо погода была сухая и приятно морозная...

Увы! От бодрости Джулии не осталось и следа, когда в половине шестого вечера позвонил Макс. И сразу начал извиняться за то, что не смог приехать в обещанный срок. Хуже того, ему нужно было задержаться в Лондоне еще на неделю.

— Еще на целую неделю? — переспросила Джулия, не веря своим ушам.

— Ради всего святого, любимая, не сердись на меня, — несчастным голосом проговорил Макс. — Я даже подумать не мог, что так получится. Видишь ли, заболела ведущая актриса, и репетиции пришлось отложить. Они начнутся только послезавтра... Но ты не думай, я не терял времени зря! — оживленно добавил он. — Я уже посмотрел несколько квартир и, кажется, нашел, что нам надо. Осталось уладить кое-какие формальности. Думаю, за эту неделю я управлюсь.

— Ну что ж, хорошо, — сказала Джулия, почему-то не испытав никакого энтузиазма при этом известии.

Впрочем, до нее сейчас плохо доходил смысл слов Макса. Она думала только о том, что они не увидятся еще целую неделю.

— Как ты там?

— Что? — не поняла Джулия.

— Я спрашиваю, как ты живешь? Чем занимаешься?

— А! Да так, разными делами. Недавно ездила в Дерби за косметикой и сейчас веду активную торговлю.

— И как выручка?

— Как всегда максимальная.

— Ты у меня просто молодец. — Макс немного помолчал, а затем с беспокойством спросил: — Скажи честно, ты сильно на меня дуешься?

— Ну что ты, Макс, вовсе нет, — торопливо ответила Джулия. — Я же понимаю, что ты не виноват.

— Я правда не виноват, Джулия, честное слово. А вообще, может, и не так плохо, что я тут задержался. По крайней мере, вопрос с новой квартирой будет окончательно решен. Если удастся, я даже успею купить что-нибудь из мебели. А остальное выберем вместе, да?

— Да, Макс, конечно.

— Ну что ж, дорогая, пора прощаться. Не скучай!

— Ты тоже, Макс.

— Завтра вечером позвоню, — он отсоединился. Только присутствие родителей помешало Джулии упасть на диван и разрыдаться во весь голос. Целая неделя! Это казалось Джулии настолько невероятным и чудовищным, что ее сознание отказывалось воспринимать этот факт. Интересно, как она сможет прожить невыносимо долгую неделю? Да она же просто зачахнет с тоски!

К тому же в голову Джулии начали приходить всякие нехорошие мысли. Например, почему Макс не попросил ее приехать в Лондон, раз задерживается там? Он говорил, что ему некуда ее привезти, но ведь она может поселиться в гостинице. Это не так уж и дорого — прожить неделю в столичной гостинице. Тем более что Макс Диллон вовсе не нищий. Да и у нее самой есть кое-какие сбережения. Уж на неделю их хватило бы с лихвой, даже если она поселится в дорогой гостинице.

И звонить он стал редко, всего один раз в день, а не два и не три, как обещал. Закрутился с делами? Но ведь у него мобильный телефон. Что ему стоит лишний раз набрать номер и сказать ей несколько слов? Да ничего. Просто... просто Макс, наверное, не сильно скучает по ней. То, чего Джулия в глубине души и ожидала. Макс перестал в ней нуждаться сразу, как только вернулся в привычную среду.

Чтобы отделаться от навязчивых тягостных мыслей, Джулия решила сходить в дамский клуб. Лучше провести вечер в обществе недалеких деревенских сплетниц, чем сидеть в четырех стенах и сходить с ума от отчаяния и тоски. Подумав, что это хорошая идея, Джулия переоделась в строгий костюм, причесалась и направилась в прихожую, чтобы надеть пальто и ботинки. В этот момент зазвонил телефон.

Так как родители только что куда-то ушли, Джулия сняла трубку.

— Мисс Джулия Стенли? — донесся до нее вежливый, довольно приятный мужской голос.

— Да, это я, — ответила Джулия, тщетно пытаясь понять, с кем разговаривает.

— Не напрягайте память, мы с вами не знакомы, — словно прочитав ее мысли, посоветовал мужчина. — Я — друг Макса Диллона.

— Боже мой! С ним что-то случилось?!

— Успокойтесь, с ним все в порядке. Я звоню вам по его поручению. — Он выдержал многозначительную паузу. — Макс просил передать, что он больше не может с вами встречаться. Он решил вернуться к своей бывшей подружке, некой Изабелл.

— К Изабелл Марчмэн?!

— О, я вижу, вам знакомо это имя! Да, к ней. Не знаю, в курсе ли вы... У них был очень бурный и продолжительный роман. Потом они поссорились... И вот теперь решили начать все заново.

— Они что, встретились в Лондоне?

— Да, встретились. И встречаются. Например, в данный момент они находятся в ресторане «Цветущая азалия» на Бонд-стрит.

— Вы лжете! — в отчаянии воскликнула Джулия. — Это не может быть правдой! Макс звонил мне всего час назад. Почему он не сказал мне, что хочет расстаться?

— Надо полагать, потому, что у него не хватило мужества, — спокойно пояснил мужчина. — Он же знает, как сильно вы привязаны к нему. И вообще, — в трубке послышался сокрушенный вздох, — Макс довольно нерешительный человек. И, увы, не слишком порядочный. Нехорошо, конечно, так говорить о своих друзьях, но мне просто жаль вас. Вы, как я понял из его рассказа, очень молоды, доверчивы и неопытны. Неудивительно, что Максу с его великолепным знанием женщин удалось так легко заморочить вам голову. Хотя, я думаю, он в какой-то мере был искренен с вами. Он сам верил, что влюбился в вас. До тех пор, пока не вернулся в привычную среду.

— Понятно... — протянула Джулия.

— Вы, конечно, можете не верить мне. Но, если бы вы завтра вечером, около восьми часов, пришли в «Цветущую азалию», вы бы сами во всем убедились. Макс с Изабелл каждый вечер ходят туда. Это их любимое место. Тем более что рядом находится гостиница, где сейчас живет Изабелл.

— Спасибо за совет.

— Надеюсь, вы не станете устраивать Максу сцены ревности? — с беспокойством спросил собеседник Джулии. — Не устраивайте, пожалуйста, пожалейте его. Он не такой уж плохой человек, просто Изабелл... Женщины, подобные ей, нелегко отпускают от себя мужчин. И дело не только в ее красоте и постельных талантах. Она очень богата, а Макс по уши в долгах. Без Изабелл он не выкрутится, несмотря на весь свой талант и свою хваленую работоспособность.

— Понимаю, — снова сказала Джулия.

— Прощайте, мисс Стенли. Надеюсь, вы еще встретите достойного человека, который сделает вас более счастливой, чем смог бы бедняга Макс.

Пару минут Джулия ошеломленно стояла на месте, не выпуская из рук трубку, откуда неслись короткие гудки. Потом бросила трубку на рычаг и пронзительно закричала, закрыв ладонями лицо. А затем снова схватила трубку и начала судорожно набирать номер сотового телефона Макса.

Телефон оказался отключен. Да и чего еще можно было ожидать? Конечно же Макс отключил телефон, чтобы она, Джулия, не смогла ему дозвониться. И чтобы Изабелл Марчмэн не заподозрила его в двойной игре.

Теперь Джулии стало понятно, почему Макс перестал звонить ей по утрам. В это время он находился в постели с Изабелл, Джулия не понимала лишь одного: зачем Макс целую неделю старательно вешал ей лапшу на уши, рассказывая про поиски квартиры? Ему следовало давно сказать ей, лично или хотя бы через друга, что между ними все кончено. Какая чудовищная жестокость! А может, просто обычное легкомыслие? Возможно, еще пару дней назад Макс не был уверен, что решит вернуться к Изабелл. Поэтому он продолжал названивать Джулии и уверять ее в своей любви.

«Вы, конечно, можете не верить мне. Но, если бы вы завтра вечером, около восьми часов, пришли в «Цветущую азалию», вы бы сами во всем убедились»... Последует ли она совету приятеля Макса? Да, непременно. Завтра утром она поедет в Лондон, найдет этот чертов ресторан. А потом... Что будет потом, Джулия еще не знала. Сначала она должна своими глазами увидеть Макса рядом с этой ненавистной женщиной. Потому что Джулия все еще не могла поверить, что это не бред и не кошмарный сон. Может, она прилегла на диван и не заметила, как заснула? И ужасный разговор с другом Макса ей просто приснился? А на самом деле ничего этого нет...

Но почему же тогда Макс отключил мобильный телефон?

Чувствуя, что ее рассудок начинает мутиться, Джулия выбежала на крыльцо, постояла, судорожно хватая ртом морозный воздух. Потом вернулась в дом, напялила пальто и ботинки и понеслась в клуб. Не думать, только не думать ни о чем! Завтра она все узнает наверняка. А сегодня... сегодня она постарается выбросить Макса Диллона из головы. Его и все остальное. Сейчас она придет в клуб, немного побудет там, а затем попросит Миранду пойти с ней в бар и будет сидеть там, потягивая пиво, пока не опьянеет. Шумная толпа, громкая музыка и пьяные голоса вокруг — вот что ей сейчас нужно. А завтра... О нем, об этом страшном, пугающем «завтра», она и подумает завтра.

— ...Через двадцать минут.

Джулия отвернулась от окна и растерянно воззрилась на своего соседа, пожилого упитанного мужчину.

— Простите, что вы сказали?

— Я говорю, мы будем в Лондоне через двадцать минут, — повторил он. — Я езжу по этой дороге вот уже десять лет. Такая, знаете ли, работа. Мотаюсь по командировкам то в Бирмингем, то в Ливерпуль. Но поезд-то один, вот в чем дело.

— А! Значит, вам хорошо знакомы все приметы дороги?

— Как свои пять пальцев, — улыбнулся мужчина. — Что ж, немудрено, за столько-то лет.

— Да, действительно. — Джулия выдавила ответную улыбку. — Как быстро мы доехали, не правда ли?

— Мне так не показалось. Но вы, как я заметил, были слишком заняты своими мыслями, вот три часа и пролетели для вас так быстро. О чем размышляли, если не секрет?

— Да так, обдумывала предстоящую деловую встречу. Как себя вести, и все такое.

— А-а-а... — протянул мужчина. — Полезное занятие.

Только сейчас Джулия заметила, что в вагоне включили свет, а за окном купе сгустились осенние сумерки. С трудом верилось, что они уже подъезжают к Лондону. Три с лишним часа дороги от Бирмингема до Лондона пролетели для Джулии незаметно, словно одна минута. А она-то боялась, что сойдет с ума от томительного ожидания.

Поезд прибывал на вокзал ровно в шесть вечера. Что ж, у нее достаточно времени, чтобы подготовиться к походу в «Цветущую азалию».

Подготовиться, так сказать, материально, а не морально. Потому что морально Джулия уже была готова к встрече с Максом и Изабелл Марчмэн. День выдался крайне суетным. Встав в восемь утра, Джулия первым делом отправилась на велосипеде в Вудхауз. Там она без колебаний вскрыла с помощью ножа и отвертки окно и проникла в дом. Потом прошла в кабинет Макса и тщательно изучила содержимое его письменного стола. И нашла то, что искала. Распечатки двух пьес, одну — полностью законченную, вторую — в черновом варианте.

Содержание недописанной пьесы Макса Диллона было Джулии хорошо известно. Это была та самая комедия на исторический сюжет, который Максу подсказала Джулия в день поездки в Лонгдейл. А вот вторая пьеса, в которой действие происходило в наши дни, оказалась для Джулии сюрпризом. Нет, конечно, она знала, что Макс пишет ее, но не имела ни малейшего понятия, о чем там идет речь. Теперь же она это узнала.

Главной героиней пьесы была молодая девушка, невероятно похожая на Джулию. Соответственно, герой напоминал Макса Диллона. А действие разворачивалось в сельском коттедже, Примерно таком же, как Вудхауз. Первое действие пьесы чуть ли не один в один повторяло сцену знакомства Джулии и Макса. А потом шло описание их романа, немного измененное, правда, но сути дела это не меняло. Главным было то, что Макс перенес их отношения на страницы своей драмы. Той самой, которая сейчас готовилась к постановке в одном из лондонских театров. И на премьеру которой Макс обещал пригласить Джулию. Но теперь он конечно же этого не сделает.

Когда Джулия дочитала пьесу до конца, она пришла в такую ярость, что ей захотелось убить Макса. Нет, ну каков мерзавец, а?! Он использовал их отношения для того, чтобы создать новое оригинальное произведение. И, судя по всему, оно очень понравилось режиссеру. Пожалуй, эта пьеса будет иметь громадный успех. И Макс Диллон заработает на ней кучу денег. Только вот придет ли ему в голову поделиться гонораром с Джулией? С моральной точки зрения он просто обязан это сделать: ведь без нее, Джулии, этой пьесы просто не было бы. Это она помогла Максу написать ее, подарила и сюжет, и умные мысли, не говоря уже о вдохновении, о котором Макс так часто упоминал и за которое так усиленно благодарил ее.

Да, хорошо бы, если бы Макс привез ей эти деньги. С каким бы удовольствием она тогда швырнула бы их ему в лицо! Но Макс так не сделает. И не потому, что знает, что она, Джулия, их не возьмет. А потому, что ему будет жалко делиться с ней гонораром. Ведь у него же куча долгов! И расходы совсем не такие, как у скромной провинциалки Джулии Стенли. Ведь ей, Джулии, не надо платить за дорогую, роскошно обставленную квартиру, покупать новую машину, бывать в элитных ресторанах. У нее очень скромные и простые потребности, не то что у известного драматурга Макса Диллона. А значит, она перебьется.

Жалкая деревенская дурочка! Она позволила использовать себя, не получив ничего взамен. Нет, кое-что она все-таки получила: плевок в лицо и безжалостно разбитое сердце. Что ж, достойная награда за глупость и излишнюю доверчивость. И за неумение разбираться в людях.

Прежде чем покинуть коттедж, Джулия устроила там небольшой акт мести: разбила вдребезги компьютер Макса и изрезала на мелкие кусочки его недописанную пьесу. Пусть теперь восстанавливает все по памяти. Это хоть на какое-то время помешает ему развлекаться с Изабелл Марчмэн. Возможно, они даже поссорятся из-за того, что Макс будет занят работой: ведь он наверняка уже рассказал режиссеру о второй пьесе, а может, даже успел подписать контракт. Вернувшись домой, Джулия заставила себя позавтракать и начала собираться в дорогу. Потом поехала на автобусе в Бирмингем, где можно было сесть на поезд и доехать до Лондона. Всю дорогу в поезде Джулия обдумывала, что же такое ей вытворить в «Цветущей азалии», чтобы Макс и эта ненавистная стерва Изабелл запомнили ее надолго. И наконец придумала. Они запомнят ее, эта парочка прожженных мерзавцев. Надолго запомнят! Потому что она, Джулия, вовсе не собиралась «жалеть» Макса, как просил его друг. Жалеть? Кого?! Этого законченного подлеца без совести, чести и элементарных понятий о морали?! Да ни за что на свете! Таких, как Макс Диллон, надо учить, а не жалеть.

Выйдя на вокзале, Джулия первым делом выкурила сигарету, стараясь успокоиться и привести в порядок мысли. Потом прошла в бар и выпила порцию виски. А затем взяла такси и попросила отвезти ее в какой-нибудь приличный, но не слишком дорогой модный салон.

Водитесь такси, видимо, хорошо знал город, потому что он доставил Джулию именно туда, куда ей было надо. Модный салон «Пигмалион» оказался крайне уютным местечком, а его сотрудники — доброжелательными, приветливыми людьми, начисто лишенными снобизма. К тому же кошелек Джулии был туго набит деньгами, а это всегда способствует быстрому и качественному обслуживанию...

Когда Джулия, посетив ряд кабинетов, вышла в приемную с огромными зеркалами, она не узнала саму себя. Никогда в жизни она еще не выглядела так потрясающе. Из зеркала на нее смотрела ослепительная красавица в сногсшибательном вечернем туалете. Уверенность Джулии в своей неотразимости возросла еще больше, когда она заметила реакцию окружающих. Мужчины просто пожирали ее глазами, а женщины озадаченно покусывали губы, должно быть, прикидывая, не скопировать ли им ее наряд, прическу и макияж.

Платье было сшито из светло-желтого шелка, красиво оттенявшего легкий загар Джулии. Оно имело приталенный лиф и пышную, летящую юбку до пят. Рукавов не было, и бретелек тоже. Платье держалось за счет корсета, плотно стягивающего стан Джулии и делавшего его еще более стройным. Лиф платья был отделан золотистой вышивкой ручной работы. Такой же золотистый цветок украшал прическу Джулии. Макияж был выполнен в золотисто-коричневых тонах, только помада имела красноватый оттенок, так же как и лак на изящных накладных ногтях. Довершали наряд золотистые босоножки на высоких, но довольно устойчивых каблуках, а также драгоценности: подаренные Максом серьги и цепочка с рубиново-алмазным кулоном.

— Ну просто Золушка! — услышала Джулия позади себя восторженный возглас какой-то дамы.

— Что? — переспросила Джулия.

— Я хотела сказать, что вы похожи на Золушку из сказки Шарля Перро, — с улыбкой пояснила дама. — Именно такой я и представляла себе Золушку, отправляющуюся на бал. Теперь я знаю, какое платье мне надо заказать для дочери. Она будет подружкой на свадьбе у двоюродной сестры, и мы просто с ног сбились в поисках подходящего наряда. Но теперь-то я знаю, что делать. Вы подсказали нам отличную идею.

— Ну что ж, я рада, — сказала Джулия. И, мило улыбнувшись, добавила: — Желаю хорошо повеселиться на свадьбе.

В этот момент Джулии принесли палантин из золотистого шелка, отделанный белым пухом и подбитый чем-то теплым изнутри. Набросив палантин на плечи, Джулия направилась к дверям, небрежно поддерживая свою пышную юбку. Служащий салона нес за ней сумку с ее вещами. Попросив поставить сумку в багажник ожидавшего ее такси, Джулия уселась на переднее сиденье.

— Куда теперь? — спросил водитель, ошарашенно пялясь на Джулию.

— Ресторан «Цветущая азалия» на Бонд-стрит.

— А, знаю такой! — Таксист посмотрел на Джулию с еще большим удивлением. — Это ведь место, где собирается театральная богема, не так ли?

— Не знаю. Я там ни разу не была.

— Думаю, вы произведете фурор, — глубокомысленно изрек он. — Большинство женщин, посещающих этот ресторан, выглядят далеко не так эффектно. Знаете, эти небожители вечно сидят в долгах. Только строят из себя бог весть кого, а разобраться... — Он многозначительно махнул рукой.

— Верно подмечено, — согласилась Джулия.

Ресторан «Цветущая азалия» сиял разноцветными огнями. На площадке для автомобилей красовалась искусственная пальма, украшенная сверкающими лампочками с «бегающими» огнями. Не слишком изысканное место, подумала Джулия, но для той сцены, что я собираюсь устроить милашке Максу, — самое то!

— Подождите меня здесь, — сказала она таксисту. — Я не задержусь надолго.

Выйдя из машины, Джулия, чуть подумав, сбросила палантин и запихнула его в салон такси. Улыбнувшись водителю, она глубоко вздохнула и, подобрав юбку, направилась к крутящимся дверям.

Огромный зал ресторана был полон. Свободных столиков практически не было, о чем Джулии с прискорбием сообщил бросившийся ей навстречу метрдотель. Одарив его ослепительной улыбкой, Джулия сказала, что ей не нужен столик, так как она собирается сидеть за столиком своих друзей.

Оставшись одна, Джулия неспешно проследовала в глубь зала. Десятки лиц тотчас обратились в ее сторону, с любопытством осматривая ее с головы до ног.

— Кто это такая? — донесся до Джулии мужской голос. — Я ее никогда здесь не видел.

— Шикарная дамочка! — сказал его приятель.

Обернувшись к этому столику, Джулия окинула сидящих за ним мужчин спокойным, внимательным взглядом и задорно подмигнула волосатому бородачу, пожиравшему ее глазами. У того мигом отвисла челюсть. Отвернувшись, Джулия так же неспешно проследовала дальше, внимательно оглядывая столики. И вдруг увидела Макса. Он сидел у самой стены, в компании женщины, худосочной брюнетки с капризным, недовольным лицом, не особо обремененным признаками интеллекта.

Зато разодета Изабелл Марчмэн была в пух и прах. На ней было длинное светло-розовое платье из блестящего шелка, без рукавов, с необычайно пышной драпировкой по вырезу декольте. Тощую шею в несколько рядов обвивало жемчужное ожерелье, очень длинное, свисавшее почти до талии. В одном месте оно было перехвачено огромной брошью с крупным сапфиром и бриллиантами. Длинные, висячие серьги из тех же камней подрагивали в ушах женщины.

Голубое с розовым — более безвкусного сочетания Джулия не могла себе вообразить. Она вдруг почувствовала, как внутри поднимается чувство, сходное с тошнотой. Изабелл Марчмэн оказалась вульгарной и совсем не красивой. А также, если верить первому впечатлению и словам Макса, не слишком далекой. Богатая дура! Да, такая женщина уж точно не способна вдохновить поэта на новые творческие свершения. Зато она способна обеспечить его материально, что не менее, а может быть, более важно. Женщина, которая содержит талантливого драматурга Макса Диллона... Какая мерзость!

Оглядевшись, Джулия поняла, что привлекла внимание почти всего ресторана, по крайней мере, мужской половины посетителей. Только Макс и его спутница еще не заметили ее, потому что сидели к ней боком. Что ж, самое время начать действовать. Вскинув голову, Джулия нацепила на губы невозмутимую улыбку и решительно направилась к столику Макса.

Действовать следовало быстро, чтобы успеть исчезнуть со сцены до того, как зрители опомнятся. Поэтому Джулия, едва оказавшись у столика, сразу бросилась в атаку. Встав позади стула, на котором сидела Изабелл, она взяла со стола бокал с томатным соком и опрокинула его на голову соперницы. А затем, не давая той времени «сознать происходящее, взяла тарелку с салатом, перевернула ее вверх дном и торжественно водрузила на пышную шевелюру Изабелл.

— Какая оригинальная шляпка, не правда ли? — весело и громко спросила Джулия, чуть отступив и любуясь своей работой.

Зал потонул в возгласах ужаса и в оглушительном смехе, причем, как отметила с мстительным удовлетворением Джулия, смеха было больше. Потеряв интерес к растерянно охающей Изабелл, Джулия повернулась к Максу. Выражение его лица привело ее в восторг. Макс смотрел на нее широко расширенными от ужаса и изумления глазами. Его рот был глуповато приоткрыт, из горла вырывались какие-то неразборчивые звуки, никак не хотевшие складываться в слова. Сигарета выпала из руки и теперь прожигала дырку на скатерти, наполняя воздух зловонной гарью.

Но любоваться заманчивым зрелищем было особо некогда. Поэтому Джулия, не отводя от Макса пристального взгляда, пылающего убийственным презрением, и продолжая мило улыбаться, быстро выдернула из ушей сережки и изящным движением наманикюренных пальцев швырнула в него. Потом рванула цепочку и отправила ее туда же. Серьги упали на стол, а цепочка угодила прямо в стоявший перед Максом бокал с шампанским и погрузилась на дно, вызвав очередную волну восторга у зрителей этой пикантной сцены, включая официантов и метрдотеля.

— Охрану! — завопила оправившаяся от шока Изабелл. — Эта какая-то сумасшедшая, ее надо...

— Спокойно, миссис Марчмэн! — резко оборвала ее Джулия. — Причин для паники нет. Это всего лишь натуральный сок и овощи под соусом, а не цианистый калий.

Джулия сделала галантный реверанс и направилась к дверям, продолжая расточать вокруг себя улыбки.

— Какая потрясающая женщина! — воскликнул волосатый бородач, вскакивая со стула и делая невольное движение навстречу Джулии.

Не замедляя шага, Джулия послала ему воздушный поцелуй и скрылась за дверью. Выйдя на улицу, она вскочила в такси и велела сматываться поскорее.

— Черт возьми, — пробормотал таксист, выжимая газ, — хотелось бы мне узнать, что за номер вы там отчебучили. Окунули своего бывшего дружка в тарелку с горячим супом? Или разбили о голову его подружки бутылку шампанского? Уж наверное что-то в этом роде!

Джулия неспешно закурила и, чуть подумав, удовлетворила его любопытство. Как ни странно, ее рассказ привел таксиста в восторг.

— Так им и надо, богатым паршивцам! — сказал он, отчаянно крутя баранку. — Пусть знают, что им не все позволено в этом мире.

— Да, — убежденно подтвердила Джулия, — так им и надо! Так им и надо!

Джулии не хотелось задерживаться в Лондоне, и она велела везти ее на вокзал. Там она села на поезд и к полуночи была в Бирмингеме. Не желая шокировать родителей возвращением домой на такси по ночной темноте, Джулия переночевала в вокзальной гостинице, а утром поехала на автобусе в Риверсайд.

Следующие два дня прошли на удивление спокойно. Ни Макс, ни его загадочный друг не давали о себе знать. Интересно, собирается ли Макс подавать на нее в суд? Обсудив этот вопрос с Мирандой, Джулия пришла к выводу, что, скорее всего, он этого не сделает. Подобные процессы всегда превращаются в балаган благодаря вниманию желтой прессы, и Макс Диллон вряд ли решится подставить себя под обстрел газетчиков. В этом случае он рискует основательно подорвать свою репутацию. Ведь ей, Джулии, ничего не стоит обвинить его в бесчестном, аморальном поведении. А то и в нарушении обещания жениться, что по английским законам грозило ему крупным штрафом. Не беда, что свидетелей нет. Миранда, глубоко оскорбленная за подругу, заявила, что охотно подтвердит в суде, что Макс обещал жениться на Джулии. Да и кое-кого из соседей тоже можно подговорить. Так что здесь Макс Диллон очень рисковал. А ей, Джулии, ничего ужасного не грозило, разве что штраф за скандал в общественном месте.

— Пусть лучше не связывается с нами, — угрожающе сказала Миранда, когда подруги сидели в библиотеке на третий день после приезда Джулии из Лондона. — Не то ему придется горько пожалеть об этом. Мерзавец! Негодяй! Пройдоха! Даже не представляю, как я смогу нормально говорить с ним, когда он заявится в библиотеку. А он должен прийти, ведь он еще не сдал пару книжек.

— Я думаю, он не придет, — сказала Джулия. — Просто передаст книги с посыльным. В конце концов, должны же у него быть хоть какие-то остатки совести. Он же знает, что ты моя лучшая подруга.

— Будем надеяться, что он не конченый негодяй. — Миранда вздохнула. — Но если он все-таки придет... — Она сжала кулаки и грозно потрясла ими над головой. — Ух и получит же он у меня! Я выскажу ему все, что о нём думаю. И плевать мне на приличия и хорошие манеры.

Вскочив со стула, Миранда принялась расхаживать по комнате, поглядывая на книжные стеллажи таким взглядом, будто за ними в самом деле мог прятаться Макс.

— Я скажу ему, — продолжала она, снова потрясая сжатыми кулаками, — я скажу ему примерно так. Макс Диллон! Говорил ли тебе кто-нибудь, что ты — опустившаяся свинья? Нет? Ну так узнай же это теперь! И не только свинья. Ты — дешевка, вот кто. Да-да, самая натуральная дешевка! Ты очень любишь рассуждать о высоких материях, а сам умудрился так низко пасть, что пошел на содержание к богатой уродливой дуре. Презренный альфонс, вот ты кто! Альфонс и бесстыжий, опустившийся лгун. Вот твоя настоящая сущность, Макс Диллон! И не думай, что ты можешь ввести кого-то в заблуждение своими хорошими манерами и джентльменским видом. По крайней мере, в наших краях тебе это больше не удастся. И я буду молить небеса, чтобы о твоем истинном лице узнал весь остальной мир. Ты — презренный...

— Не стоит повторяться, Миранда, я уже понял вас.

Миранда испуганно вскрикнула, услышав за своей спиной громкий, язвительный и слегка раздраженный голос. Джулия, которая также стояла в этот момент спиной к двери, порывисто обернулась. И в первое мгновение не поверила своим глазам, увидев на пороге библиотеки Макса. Казалось невероятным, что он осмелился прийти сюда. Но еще труднее было поверить, что Макс вообще приехал в эти края. Почему-то Джулия была уверена, что Макс больше не вернется в Вудхауз. Она думала, он просто пришлет кого-нибудь за вещами. А он приехал сам.

— Мистер Диллон, — растерянно пробормотала Миранда. — Это... это вы?

Он усмехнулся.

— Судя по всему, да. Наверное, я, Миранда.

— И давно вы тут стоите? — вырвалось у нее. Макс ослепительно улыбнулся.

— О, не более пяти минут, уверяю вас! Так что не волнуйтесь, леди. Думаю, я услышал далеко не все восторженные эпитеты, которыми вы награждали мою персону.

— А нечего подслушивать, — колко заметила Джулия, которая уже вполне оправилась от шока и обрела боевой настрой.

Макс изумленно вскинул брови.

— Прости, Джулия, но, насколько я понял, Миранда репетировала приветственную речь, с которой собиралась обратиться ко мне при встрече. Поэтому вряд ли уместно обвинять меня в подслушивании чужих разговоров. Не так ли, Миранда?

— Да! — с вызовом ответила она. — Именно так, мистер Диллон!

— Ну вот и замечательно, вот я ее и выслушал. А теперь не будете ли вы так любезны оставить нас с Джулией наедине? Нам необходимо серьезно поговорить.

Не удостаивая его ответом, Миранда вопросительно взглянула на Джулию и, получив утвердительный кивок, сказала:

— Хорошо, мистер Диллон. Я покину вас на полчаса.

Она надела пальто, подхватила с полки табличку с надписью «Перерыв на обед» и вышла из библиотеки.

Около минуты Макс и Джулия молча смотрели друг на друга: она — гневно и вызывающе, он — взволнованно и тревожно. Потом Макс глубоко вздохнул, сокрушенно покачал головой и сказал:

— Джулия, Джулия... Неужели ты так никогда и не научишься мне доверять?

Его слова явились для Джулии полной неожиданностью, и на какое-то время она растерялась. О чем он толкует? При чем тут доверие? А главное, почему его волнует это? Ведь между ними все кончено.

— О чем ты говоришь, Макс? — хмуро спросила она. — При чем тут мое доверие? И о каком доверии вообще может идти речь, когда ты предал меня? И не просто предал, не просто изменил. Ты бросил меня и вернулся к Изабелл. Честно говоря, я не понимаю, зачем ты вообще сюда пришел. Наверное, принес книжки? А я случайно оказалась тут, да? Вот ты и решил поговорить, правда, не понимаю о чем.

— Я не принес книжки. Я пришел сюда, потому что твоя мать сказала, что ты в библиотеке.

— Ты заезжал ко мне домой?

— Да, только что.

— И... за каким чертом?

— Чтобы прояснить это проклятое недоразумение.

— Недоразумение? О! — Джулия усмехнулась и понимающе закивала головой. — Так, все ясно. Макс Диллон затеял очередную игру. Наверное, у него снова истощилась фантазия, вот он и решил, что я смогу подсказать ему сюжет для очередной пьесы. Так, Макс?

Макс раздраженно топнул ногой.

— Моя работа тут совершенно ни при чем. В данный момент речь идет о более серьезных вещах. О нас с тобой, Джулия, о наших отношениях, которые ни с того ни с сего оказались на грани краха.

— Надо понимать, Изабелл Марчмэн дала тебе отставку? — ехидно спросила Джулия.

Макс на мгновение застыл, потом шумно вдохнул, подошел к Джулии вплотную и, глядя ей в глаза, с расстановкой произнес:

— Та женщина, с которой ты видела меня в «Цветущей азалии», — не Изабелл Марчмэн. Это Маргарет Эванс, жена моего... жена человека, которого я до последнего времени считал своим приятелем и который оказался иудой. — Макс немного помолчал, волнение мешало ему говорить. — Я все тебе объясню, Джулия. Сейчас, только немного успокоюсь… Черт возьми, можно мне закурить? Или твоя чопорная подруга сотрет меня за это в порошок?

— Нет, она заявит на тебя в полицию, и с тебя сдерут штраф за курение в общественном месте.

— И всего-то? Тогда я немедленно закуриваю, — безапелляционно заявил Макс, доставая сигареты.

Он произнес это таким серьезным тоном, что Джулия невольно улыбнулась. Но тут же опомнилась и снова нахмурилась.

— Ладно, Макс Диллон, это все мелочи. Давай-ка лучше не будем отвлекаться от нашей темы. Если я правильно тебя поняла, я стала жертвой какой-то нелепой, чудовищной ошибки. Тогда будь добр, объясни толком, в чем дело!

— Я объясню, но сначала прошу тебя ответить на пару моих вопросов. Пожалуйста, Джулия, это очень важно.

— Что еще за вопросы?

— Вопрос первый: откуда ты узнала, что я должен был прийти в тот вечер в «Цветущую азалию»? Я никогда не упоминал в разговорах с тобой этот ресторан. Это вообще не то место, где я люблю бывать. Не считая того злосчастного вечера, я был в «Цветущей азалии» раза два за всю жизнь. И было это примерно три с половиной года назад, еще до моего отъезда в Америку. Ну? — повторил он, пристально и взволнованно глядя на Джулию. — Кто тебе сказал, что я должен туда прийти?

— Твой друг.

— Какой друг, черт побери?!

— Тот самый, который звонил мне по твоему поручению.

— По моему поручению?! — Голос Макса упал до хриплого шепота. — То есть он, этот человек, так тебе сказал? Что я попросил его позвонить тебе и сказать... Что, Джулия? Что он тебе наговорил?!

Джулия передала содержание своего разговора с неизвестным, а потом спросила, подозрительно глядя на Макса:

— Ты хочешь сказать, что не поручал ему звонить мне?

— Разумеется, черт возьми! — воскликнул Макс. — Разумеется, я ничего никому не поручал! Проклятье! — Он в ярости топнул ногой. — Я был почти уверен, что все именно так и произошло, но до последнего сомневался, не мог поверить, что он способен на такую подлость, на такую изощренную каверзу... Теперь сомнений нет. О господи! Какой же я все-таки идиот!

Он в отчаянии схватился руками за голову, а совладав с собой, снова посмотрел на Джулию.

— Ну? — нетерпеливо спросила она. — Так что же произошло, Макс?

— А произошло то, что мы оба стали жертвой хорошо спланированной интриги. — Он грустно усмехнулся. — Человек, который тебе звонил — Брюс Эванс, мой лондонский знакомый. Не друг, вовсе нет. Просто обычный знакомый, коллега по цеху.

— Он тоже драматург?

— Да, пишет пьесы. Вернее, писал когда-то. — Макс глубоко вздохнул. — Потом у него наступил творческий кризис, и он перестал писать. Но он по-прежнему обретается в литературных кругах, общается с богемой. А живет на деньги жены. Той самой женщины, с которой ты видела меня в ресторане.

— И как же ты оказался с ней там?

— Я оказался с ней там, потому что Брюс попросил меня с ней поговорить. Сказал, что их отношения разладились, что Маргарет хочет его бросить. В общем, он попросил меня с ней поговорить, постараться убедить ее не подавать на развод. Я отказывался, но Брюс так настойчиво просил меня, что я согласился.

— И что же, ты ее переубедил?

— А ее не надо было переубеждать. Она и не собиралась с ним разводиться. Это была уловка. Подлая уловка, имевшая целью поссорить меня с тобой. — Макс с нежностью и волнением посмотрел на Джулию. — Видишь ли в чем дело... Накануне вечером я случайно разбил свой мобильный телефон. Дело было в театре. Брюс оказался рядом, и я попросил у него сотовый телефон, чтобы позвонить тебе. Это было в половине шестого вечера. Помнишь?

— Да.

— Позвонить-то я позвонил, да забыл стереть твой номер. И вот эта моя оплошность натолкнула Брюса на дьявольскую идею. Он думал, что я, как и он, исписался, что я исчерпал свой талант. Ведь в нашем кругу все ревниво следят за делами коллег. И вдруг я приезжаю в Лондон, привожу новую пьесу, которую тут же берутся ставить в одном из лучших театров. Да еще и выгляжу счастливым, помолодевшим и довольным жизнью. У всех сразу возник вопрос: в чем тут дело? Почему это я вдруг так приободрился? Уж верно, тут не обошлось без женщины! Да еще Изабелл... — Макс досадливо поморщился. — После визита в Вудхауз она разболтала всем нашим знакомым, что у меня роман с какой-то провинциалкой, от которой я потерял голову. Брюс тоже слышал об этом. И, как человек неглупый, сразу смекнул, кому я обязан новым взлетом творчества. Вот он и подумал, что надо нас с тобой рассорить, подрезать мне крылья. А так как он все-таки не лишен фантазии, он быстренько сочинил план. Позвонил тебе, представился моим другом и сказал, что я решил вернуться к Изабелл. А чтобы ты наверняка поверила, натолкнул тебя на мысль приехать в Лондон и прийти в «Цветущую азалию». А меня попросил сходить туда с его женой, которая внешне напоминает Изабелл. Вернее, они совсем не похожи, у них только волосы одинаковые. Но этого оказалось достаточно, чтобы ты приняла Маргарет Эванс за Изабелл Марчмэн.

— Да, — Джулия вздохнула, — именно так я и подумала, когда увидела вас вместе. Что эта женщина — Изабелл Марчмэн. Тем более что она была в розовом, а Изабелл тоже приезжала к тебе в розовом свитере.

— Это ее любимый цвет, и Брюс прекрасно знает об этом. Да, надо признать, в наличии смекалки и фантазии ему не откажешь. Жаль только, что направлены эти качества не в то русло. — Макс тяжело вздохнул и внезапно улыбнулся. — В этой истории есть по крайней мере один момент, который может служить тебе некоторым утешением за перенесенные терзания. Да и мне тоже. — Он мстительно прищурился. — После того как ты испортила дорогое вечернее платье Маргарет и надела на ее голову тарелку с салатом, ей придется отказаться от посещения любимого ресторана. Ее и так не любят в «Цветущей азалии» за вздорный, излишне привередливый характер — и завсегдатаи, и обслуга. Теперь над ней будут откровенно потешаться. А вот мы с тобой туда еще сходим.

— Ты уверен, что меня туда пустят? — недоверчиво спросила Джулия. — После такого-то скандала?

— Не сомневайся, не только пустят, но и обслужат в лучшем виде. Ведь ты избавила этот ресторан от самой придирчивой, занудной клиентки, которая вечно была всем недовольна. А что ты думаешь? — спросил он, хитро прищурившись. — Что тебе просто так дали оттуда спокойно уйти и даже не задержали на выходе?

— Как?! Они сделали это намеренно? Намеренно не вызвали полицию?

— Именно так, моя радость. Уверяю тебя, что метрдотель «Цветущей азалии» вовсе не нерасторопный болван, как тебе показалось. Да и охрана тоже. Просто эта сцена доставила им истинное удовольствие. Так сказать, пролила бальзам на раненые души.

— Да уж, — Джулия усмехнулась и, задорно подмигнув Максу, добавила: — А шляпка-то получилась ничего, а? По-моему, такая оригинальная модель очень к лицу миссис Эванс!

Они весело расхохотались. А потом, не сговариваясь, бросились в объятия друг друга.

— Боже мой, — шептал Макс, судорожно прижимая к себе Джулию, — если бы ты только знала, как я испугался. Я так боялся, что потеряю тебя, так боялся! Какое счастье, что ты мне все-таки поверила!

— Хм, говоришь-то ты складно, Макс Диллон...

— Ради всего святого, Джулия! — взмолился он. — Ну что мне еще сделать, чтобы ты мне окончательно поверила? Показать фотографии Изабелл? Или поехать на Французскую Ривьеру и вытащить ее в Лондон под каким-нибудь благовидным предлогом?

— Нет уж, этого не надо делать, — торопливо сказала Джулия. — Хватит с меня Изабелл Марчмэн и ее двойников!

— Тогда, может быть, вот это?

Макс порылся в кармане куртки и вытащил оттуда коробочку, обитую красным бархатом. Торжественно посмотрев на Джулию, он раскрыл коробочку, и Джулия с изумлением увидела золотое обручальное кольцо с бриллиантом.

— Макс, — пораженно прошептала она, — а... это... что, собственно, такое?

— Обручальное кольцо, — невозмутимо ответил он.

— Да, я вижу. — Джулия смущенно откашлялась. — Но почему сейчас? Не рановато ли, а?

— Нет, — убежденно сказал Макс. — Потому что я собираюсь жениться на тебе не позднее, чем через одну-две недели. Если, конечно, ты не возражаешь.

— А... как же два-три месяца? Ну, чтобы мы смогли окончательно убедиться, что подходим друг другу?

Макс непреклонно покачал головой.

— Никаких проволочек, Джулия. Господи! Да какие еще могут быть раздумья, когда за эти двенадцать дней я чуть не сошел с ума без тебя?!

— Я тоже, — призналась Джулия, опуская смущенные и счастливые глаза. — О, Макс, любовь моя! Никогда, никогда больше не оставляй меня одну! Даже на неделю.

— Никогда, — клятвенно заверил он. — Не хватало еще, чтобы подобный кошмар повторился. Тогда я точно сойду с ума.

Джулия посмотрела на него с глубоким сочувствием.

— А что, среди твоих знакомых хватает таких мерзавцев, как этот Эванс?

— К сожалению, да, — ответил Макс со вздохом. — Но если мы будем по-настоящему доверять друг другу, их козни нам не страшны, правда?

— Правда, — сказала Джулия. — И я обещаю, что больше никогда не стану в тебе сомневаться.

— Не очень-то я в этом уверен, — скептически пробурчал Макс. — Но я постараюсь не давать тебе повода для ревности и сомнений... в ближайшие двадцать лет.

Джулия рассмеялась, а потом вдруг закашлялась и смущенно посмотрела на Макса.

— Что такое? — встревожился он. — Опять что-то не так?

— Ты... — Она неловко переступила с ноги на ногу. — Скажи, Макс, ты уже успел побывать в Вудхаузе?

— А! — усмехнулся он. — Вот ты о чем. Да, я там был два часа назад. И сразу догадался, кто учинил погром.

— О, Макс, мне так жаль! Ведь я уничтожила твою недописанную пьесу...

— Все в порядке, Джулия, она сохранилась на дискете.

— Ты очень на меня злишься?

— Уже нет. Но в первый момент, честно говоря, разозлился. Ладно, забудем об этом. — Он примирительно чмокнул ее в щеку. — Главное, что сейчас все эти ужасные неприятности уже позади.

— Смотри, возвращается Миранда! — воскликнула Джулия, взглянув в окно. — О, представляю, как она удивится, увидев нас воркующими, словно голубки!

— Да уж, — усмехнулся Макс. — Ну что ж сейчас мы и спросим, согласна ли она быть твоей подружкой на свадьбе.

— А где будет свадьба?

— Я думаю, здесь, в Риверсайде, если ты не возражаешь.

— Прекрасная идея, Макс. То-то соседи будут в шоке, когда узнают, за кого я выхожу замуж!

— Неисправимая провинциалка, — промолвил Макс, нежно целуя ее в губы. — Но именно такой я тебя и люблю. Только постарайся никогда не меняться.

— Обещаю, — заверила его Джулия.

И прыснула, увидев вытянувшееся от изумления лицо Миранды.