Как и каждую новогоднюю ночь Нока готовилась слушать радужную легенду. Новый год — это время чудес, и этой волшебной истории здесь было самое место.

Нока залезла под одеяло и подвинулась к самой стенке, так чтобы и мама могла вместиться на её детской кровати. Игрушки затаили дыхание и замерли в ожидании истории…

— Эта легенда прошла огромнейший путь в тысячелетия, — начала мама. Легенда гласит, что каждому человеку суждено найти свое место в этом мире. Поэтому вместе с людьми был создан радужный мост и Доклы, мостовые стражи. По легенде, пройдя через мост, человек оказывается там, где ему действительно нужно быть. Так люди открывали новые земли, заглядывали в будущее, чтобы предотвратить беду в настоящем и даже встречались с грифонами и фениксами.

Но коснуться радуги смог не каждый. Три Докла проверяют путников на смелость, искренность и веру. У Доклов нет тела, они могут превратиться в любой человеческий страх.

— Мам, а вот ты чего боишься? — перебила ее Нока.

Ая Агаповна молчала. Слова стали тяжелыми, а сердцебиение частым.

— Мам?

— Я боюсь, что не помогу тебе найти свое место.

— Не поможешь? — удивилась Нока. — Нужно всего лишь отправиться со мной к радуге! Выдвигаемся весной, после первого дождя. Я уже всё продумала.

— Ты можешь пойти и без меня, — сказала мама и постаралась улыбнуться.

— Без тебя я заблужусь, — нахмурив брови, сказала Нока

— Не заблудишься. У тебя есть мой компас. — мама положила горячие ладони Ноке на сердце.

Весна для Нокиной мамы так и не наступила…

Устинья Яковлевна говорила что-то про сердечную недостаточность и ничего не объясняла. А Нока и сама всё поняла. Сердечная недостаточность — это когда в сердце недостаточно места, чтобы вместить всё счастье, всю красоту и любовь. Ведь всё это такое огромное, а сердце маленькое, с кулачок.

Весной Нока видела ни одну радугу, но так и не решилась отправиться к ней на встречу. У нее на душе все ещё была колючая зима. И хоть Нока стала старше всего на пару месяцев, ей казалось, что на несколько лет. Лужи стали лужами, а не порталами в перевёрнутый мир. Непромокайки, в которых можно ходить по воде, стали просто резиновыми сапогами.

— Может уже не время верить в сказки? — спрашивала Нока перед сном чудных зверей на обоях.

Звери молчали, кажется они становились просто рисунками…

День был солнечный. Ребята шли по Куршской косе и дарили веснушкам свои щеки. На душе и за спиной было легко. Рюкзак казался настолько легкий, что Левка даже затеял игру.

— Ты галя! — крикнул он и побежал.

Нока бежала за ним и смеялась. Этот смех напоминал Лёвке велосипедный звонок. Как же он по нему скучал. Сейчас он почувствовал себя самым счастливым на свете, ведь к нему вернулась прежня Нока.

От бега в горле пересохло. Левка остановился и закинул руку в рюкзак словно удочку.

— Етишки котолишки! — Лёвка даже побледнел. — Вода! — испуганно воскликнул он. — Еда! Я оставил мешок на привале, убрал его в тень и забыл, — он закрыл глаза и взялся руками за голову.

Нока развернула на песке карту, подаренную мамой, и прижала её края камушками: — Недалеко от нас маяк, а за ним рыбацкая деревня, — сказала она спокойно.

Лёвка посмотрел на Ноку в недоумении: — Ты даже не злишься?

— Мама говорила, что терять естественно и важно, иначе будет некуда найти. А найдем мы гораздо больше, чем потеряли, вот увидишь.

Маяк был очень старым, как и я. Мы оба были покрыты трещинами-морщинами, много лет оставались одинокими и молчаливыми. Я встретил Ноку и Левку усталыми и измученными. Без воды, еды и надежды на то, что в заброшенном маяке кто-то есть. До рыбацкой деревни было ещё восемь часов ходу, и они потеряли всякую надежду на спасение. Я открыл скрипучую дверь, и они просияли от счастья.

— Мы…, — начал было уставший Лёвка.

— Не важно кто вы, важно что вы нуждайтесь в помощи, — я пригласил их войти.

Винтовая лестница, ведущая в мою единственную комнату наверху, была для них подобна вечности. К счастью сахарное печенье и ежевичный чай, вернули моим юным гостям бодрость духа и они поведали мне свою невероятную историю, а я лишь немного успел рассказать свою.

Около двадцати лет назад ветку для кораблей № 45 отменили. Необходимость в моем маяке пропала, но я так и не смог его покинуть. Я был хранителем маяка больше пятидесяти лет, куда мне идти? Некуда, — признался я. — Да и кто я без этого места…

— Теперь Вы маяк, — легко сказал Нока, будто знала это всегда.

— В каком смысле? — удивился я.

— Ну, теперь вы помогайте и освещайте путь странникам, таким как мы с Левкой.

Я улыбнулся: — Что же, никогда не поздно стать кем-то. С сегодняшнего дня можете звать меня Маяк, — и внутри у меня будто разгорелся свет и стало тепло и спокойно.

Думаю, и ребята это почувствовали. Незаметно для самих себя они уснули на софе усыпанной крошками печенья. Я накрыл их единственным одеялом, а сам ещё долго грел руки о свою горячую грудную клетку.

— Я маяк, — повторил про себя. — Маяк…

Утро началось с одной прогулки и тысячи вопросов. Я уже и забыл, насколько дети любознательны и влюблены в мир. Казалось, нет ничего, что бы их не интересовало. Сначала были простые вопросы.

— Как вас зовут?

— Любомир.

— Любо-мир, — сказала Нока восторженно выделяя каждое слово. Она произнесла их так, что я и сам вспомнил из каких волшебных слов состоит мое имя и что эти слова значат.

Позже вопросы стали сложнее.

— Почему вы один?

— Посмотрите на море. Оно учит нас самому простому и важному. Волны приходят и уходят. — сказал я.

— Как люди, — вздохнула Нока?

— Как люди, — вздохнул и я.

— Все уходят, поэтому каждому в жизни хватает места и времени на свою историю. Вот моя история всё ни как не заканчивается. А может для того, чтобы укрыть вас от сегодняшней бури. Чтобы вы продолжили свой путь, исполнили мечту.

— Сегодняшней бури? — удивился Левка. — Вы уверены? На небе не единого облачка.

Я был уверен! Я чувствовал погоду того дня, как иной чувствует настроение своего собеседника.

Через час небо затянулось густыми хмурыми тучами. Капли дождя барабанили в маленькое окно маяка, словно просились внутрь и тоже хотели послушать легенду про радужный мост.

— Эта легенда прошла огромнейший путь в тысячелетия, — начала Нока.

На следующий день мы отправились в рыбацкую деревню за припасами. Ребята надели на ноги непромакайки (так они называли резиновые сапоги) и пошли, прыгая по лужам. Эти двое даже меня упрашивали прыгнуть, и я не смог отказаться. Прыгнул и в животе стало щекотно. Я вспомнил, так ощущается счастье.

— Мы добрались очень быстро, — заметила Нока, заходя в деревню. — Этой тропинки нет не карте.

— Это мои тропинки, я их протоптал и выучил ногами наизусть.

Нока бережно добавила карандашные линии в свою карту.

На обратном пути мои юные гости несли рюкзак по очереди, каждый по три песни. Давно моя душа так не радовалась.

Когда они начали рассказывать свои летние истории, мне даже захотелось идти не тайной тропой, а основной, самой длинной дорогой.

— Лето всегда пролетает незаметно, — утверждали они. — Это как есть что-то очень вкусное и вдруг не заметить, как оно кончилось (например ежевичный пломбир из лавки Дядюшки Лобара).

Прошлым летом ребята занимались постройкой штаба из старого соседского забора, который хотели выкинуть за ненадобностью. Нока и Левка считают, что надобность найти проще простого, нужно лишь немного фантазии. В штабе они рассказывали секреты, рисовали огромную карту выдуманного мира на стенах и угадывали, какая птица поёт, закрыв глаза. Порой к ним даже заглядывал местный кот Баруня. Нока утверждала, что он мяукает стихами. А Лёвка особо отметил КАТаниЯ на велосипедах с высокой горы, которую детвора по-доброму называла «КАТЯ». С Кати весь город был как на ладони.

— Вот взберемся на радугу… — сказала Нока мечтательно, — Вот тогда вид будет потрясающий!

Мы вернулись к маяку уже поздно вечером и решили посидеть у костра. Когда Левка ушел за дровами, Нока тихонько призналась.

— Если честно, я не уверена, что справлюсь с третьим Доклом. Первый был про страх темноты, второй про страх потерять Левку. С каждым разом всё страшнее и серьезнее. Боюсь что я не такая храбрая.

— Совсем не обязательно быть храброй, — сказал я.

— Как?

— Храбрые справляются с бедой, которая уже пришла, а мудрые предвидят беду, пока она их не настигла.

— Что вы имеете в виду?

— Подумай, чего ты боишься больше всего, а когда встретишься со страхом, уже будешь готова.

Нока долго молчала: — Пожалуй, больше всего я боюсь заблудиться. Мама верила в меня, она подарила мне компас. — Нока положила руки на сердце: — Особенный компас!

— Вот видишь, теперь мы знаем, завтра тебе предстоит долгая и трудная дорога. Ты заблудишься, но у тебя есть всё, чтобы выбрать верный путь. Правда?

— Правда! — Нока кивнула.

И каждая волна кивала нам, пропадая в вечернем море.

— Спасибо Дедушка — Маяк, — сказала Нока уже шепотом, потому что к нам подходил Левка.

— Раньше Вы нуждались в маяке, а теперь маяк в Вас, — сказал Левка, положив дрова у костровища. — Я сейчас увидел, как бережно вы залатали трещины на его фундаменте, он без вас не выстоит, не справится.

— Удивительно, как изменилась моя жизнь за эти три дня, — думал я глядя на огонь. — Удивительно, какие большие мудрости несут в себе маленькие люди.

Я проводил маленьких людей на рассвете. Они шли вдоль берега. За спиной у Левки был тяжелый рюкзак, и от этого ему было легко на душе, ведь теперь всё на месте.

— Я вот подумала, — сказала Нока, — если Любомир маяк, то моя мама, она дом.

— Дом?

— Да. Из окон горит теплый свет, а двери всегда открыты. В камине мурлыкают дрова и щекотно пахнет абрикосами.

— Мурлыкают дрова и щекотно пахнет, — повторил Лёвка с улыбкой. Ая Агаповна называла это «подружить слова». Ещё она умела задавать такие вопросы, ответы на которые хранятся в твоем сердце. Рядом с ней все оживало, как теперь оживает с Нокой. Оживает и он сам.

Чем выше поднималось солнце, тем жарче становилось их путешествие.

— Ты знала, что свет от Солнца до Земли идет восемь минут?

— Нет. Это значит, если солнце погасло сейчас, мы узнаем об этом через восемь минут?

— Получается что так.

— А что бы ты сделал за эти восемь минут, если бы знал, что больше никогда не увидишь солнца?

Левка хихикнул, скинул рюкзак с плеч и забежал в море прямо в одежде.

— Я бы искупался и последний раз погрелся под солнечными лучами, — крикнул он.

Нока засмеялась как колокольчик и нырнула в воду следом.

Они очень быстро вышли из воды и легли на горячий песок греться, чтобы не терять ни минуты из восьми.

— Сейчас бы еще пломбира из лавки Дядюшки Лобара, — тяжело вздохнул Лёвка.

— А ты веришь в то, что он дождется своего знака? — спросила Нока

Каждый ребенок Цветогорска знал волшебный вкус пломбира из лавки домашнего мороженного Дядюшки Лобара. И ни один человек в городе не знал, сколько Дядюшке лет. Кажется, он и сам перестал считать после девяностого дня рождения. Он был единственным человеком, который знал тайный рецепт пломбира и ждал ЗНАКА, чтобы рассказать секрет своему приемнику.

— Я в этом не уверен, — признался Левка, — Но уверен в том, что жить без этого мороженного никто не сможет.

— И жить вечно Дядюшка тоже не сможет, — сказала Нока, подумав о том, что люди очень хрупкие и могут исчезнуть в любой момент.

— Идем, восемь минут прошло, — Лёвка закинул рюкзак на плечи и запел.

Ребята не заметили, как дошли до танцующего леса. Стволы деревьев в танцующем лесу были причудливых форм и извивались точно в танце. По легенде это были добрые духи.

— Не такие уж и добрые эти духи, — с досадой сказала Нока спустя пару часов блужданий. — Ходим тут битый час и снова выбрали неправильную дорогу.

— Дедушка-Маяк сказал, что правильных путей не бывает. На любом пути нам встретится и хорошее и плохое.

— Мало ли что говорят взрослые! — уколола словами уставшая Нока. — Мама вот говорила, что я не заблужусь! Но я же заблудилась!

— Заблудились, это когда сдались и перестали искать, а мы ищем. И найдем! Я вчера слышал, как вы говорили про компас, который твоя мама подарила. Он укажет путь. Сейчас самое время им воспользоваться, он в рюкзаке? — Левка снял рюкзак с плеч и пошарил рукой в переднем кармашке.

— Компас… Левка, он не настоящий! — чуть не заплакала Нока. — Компасом мама называла сердце. Вот мамино сердце ей всегда путь указывало. Помню она закроет глаза не на долго, потом откроет и знает как поступать. А я глаза закрою, а там ничего. Я уже пробовала. — По щекам покатились слезы: — Прости, что втянула тебя в это…

Левка подошел и приложил ухо к Нокиному сердцу: — Во как колотит! Что это значит не настоящий компас? Настоящее не бывает! Закрывай глаза и жди. Из ничего всегда что-то появляется. Жди сколько нужно. А я буду комаров отгонять и вареньем тебя кормить абрикосовым, если проголодаешься.

— Маминым? Так ведь кончилось же?

— Я припас на всякий ойойойский случай.

Нока вытерла слезы, и вместо нее заплакало небо. Большие теплые капли падали на землю.

— После дождя будет радуга, — улыбнулся Лёвка.

Нока закрыла глаза: «Самый настоящий компас», — повторила она про себя слова Левки. «Ты никогда и ничего не добьешься, если не бросишь свои сказки», — услышала она слова старухи. «Ты не заблудишься, у тебя есть мой компас», — повторила она слова мамы. «Какой путь мне выбрать?» — спросила Нока себя и вдруг увидела воспоминание, будто фильм на экране. Они стоят с мамой верх ромашками и пытаются решить задачку по математике с дробями, которая ни как не решается. — Иногда полезно всё перевернуть, — улыбается мама.

Нока открыла глаза и увидела Левку отгоняющего комаров.

— Ну как? — спросил он с надеждой.

— Из ничего и правда появилось что-то, но я еще не понимаю, как это нам поможет. Дай мне минутку, — Нока посмотрела на развилку дорог: — Иногда полезно всё перевернуть, — пробубнила она. — Ну да! Точно! Мы не будем выбирать путь! Путь сам нас выберет. Подождем знака.

— Что? — Левка был в недоумении. — А если мы будем ждать сто пятьсот лет как Дядюшка Лобар? Да и от кого тут ждать знака?

— От деревьев. По легенде они добрые духи, помнишь?

На одну из тропинок с дерева свалилась огромная шишка.

— Вот! Это наш путь! Бежим! — воскликнула Нока и скрылась за деревьями.

Нока бежала по тропинке из-за всех сил. Она так мечтала взобраться на радужный мост, как не мечтала ни о чем на свете. Деревья становились все реже, уже почувствовался соленый запах моря, она выбежала на песчаный берег и замерла. Радуга изогнула спину в приветственном поклоне и Нока поклонилась ей в ответ.

За спиной послышалось: — Етишки колотишки! Получилось!

— Шшшш, — прошипела Нока, будто радугу можно спугнуть.

Они меленно и тихо шли к переливающимся цветам.

Красный — сердце у Ноки бешено колосилось.

Оранжевый — неужели она сможет найти своё место, пройдя по мосту.

Желтый — но что если радуга окажется оптическим обманом?

Зелёный — все вокруг перестало существовать.

Голубой — кажется, она даже не дышала.

Синий — Нока подошла в плотную к радуге.

Фиолетовый — и коснулась ступеней моста. Настоящие!

Нока обернулась на Левку и он положил ей руку на плечо: — Ты первая!

Она сделала уверенный шаг. Теперь ничего не страшно.

— Подожди! — Левка достал из рюкзака банку абрикосового варенья и протянул ей, — Вдруг там, куда ты попадёшь, не водятся абрикосы.

Нока крепко обняла его: — Главное, чтобы в том месте водился Левка, — сказала она и пошла вверх по ярким ступеням. Оказавшись на самой высокой точке моста Нока посмотрела на свой путь: — Если идти туда, где страх — обретаешь силу, — подумала она. Ей не терпелось узнать, куда же ведет мост и она начала спускаться.

— Что это за место? — думала Нока стоя в темноте. Кажется, это была небольшая комнатка. Осторожно, чтобы не упасть, Нока подошла к окну и раскрыла занавески. Неужели это…

— Как ты сюда попала? Дверь была закрыта на замок! — послышался за спиной испуганный голос старухи Устиньи Яковлевны

— По радуге, — улыбнулась Нока. Она подошла, крепко обняла старуху и услышала стук ее сердца. — Значит не робот, значит и мечты тоже были.

— Бабушка, о чем ты мечтала, когда была такой, как я?

Устинья Яковлевна долго молчала, словно пыталась прийти в себя, а потом заговорила мягким, несвойственным ей голосом: — Я мечтала увидеть чудеса света…

— Чудеса света? А где они?

— Я так и не узнала, — старуха присела на кресло. Стоять стало тяжело, на нее в раз обрушилось всё то, что она так долго пыталась от себя спрятать.

— А я узнаю и найду! — Нока подошла к ней и посмотрела прямо в глаза. — Найду, вот увидишь. Идём со мной! Я не заблужусь, у меня есть мамин компас.

Бабушка обняла Ноку тепличками и по морщинистым щекам потекли слёзы. Долго текли, ведь она столько лет держала их под замком. Сначала они были от сожаления об упущенном, а потом от счастья, ведь столькое ещё впереди.

— Етишки колотишки! — послышалось под окном. — Я думал, мне послышался твой голос. Нока, выходи! Такое расскажу, ушам не поверишь.

Нока выглянула в окно и увидела сачстливое Лёвкино лицо, измазанное сливочным пломбиром. Он был похож на человека, который только что узнал самый настоящий секрет.

Я потеряла самого близкого человека на свете. Эта книга стала для меня терапией. На ее страницах я ответила на многие вопросы. Сейчас эти ответы освещают мой путь.

Я знаю, что путь каждого читателя прекрасен и красив. У каждого свои мечты и страхи, своя неповторимая история. И я хочу, чтобы эта книга закончилась Вашей историей.

Возьми ручку и обязательно напиши от руки: