ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Переведено для группы: The House of Fantasy Love

Переводчик, редактор и оформитель: inventia

С раннего детства Кристофер знал, что в нём есть что-то особенное, и не только потому, что мать говорила об этом, кстати, часто. Сколько он себя помнил, вокруг него постоянно что-то происходило. И это что-то было необъяснимое.

В подростковом возрасте приёмные родители и социальные работники заставляли его посещать психиатров, которые пытались убедить, что странности, с которыми он столкнулся — огромные странности, например, видеть то, что никто другой не мог — лишь плод его воображения. Они утверждали, что он лгал.

Например, когда парик его приёмной матери спонтанно загорелся — и этот парик был отвратительной штуковиной, которая выглядела намного лучше в виде кучки пепла — они обвинили Криса, утверждая, что он, должно быть, бросил спичку. Что же касается парня, который думал, что сможет списать у Криса домашнее задание и выдать его за своё, они решили, что пробежка голого мальчишки по футбольному полю с надписью «Я — враль» на груди простое совпадение. Они говорили, что мальчишку просто замучила совесть. И совсем не поверили Крису, когда он заявил, что существо из другого измерения с острыми, как бритва зубами, украло пирог с прилавка, где он остывал. Лжец. Этот инцидент можно полностью свалить на Криса, но в его защиту нужно сказать, что ему пришлось его украсть, ведь лизнуть жабу он бы не смог. Все знали, что когда мальчик получает коробку с едой, он должен её съесть.

Но вернёмся к психотерапевтам и убеждениям, что странности в его жизни были просто совпадением. Они сваливали всё на логическое объяснение и живое воображение. Похоже, они думали, что после того, как Крис провёл несколько лет в качестве единственного ребёнка в культе, верящего, что Крис — антихрист — я им и являюсь — могло повлиять на чувства, что мир для него иной.

«Они никогда не могли понять, что мир вращается вокруг меня, потому что мне суждено стать Разрушителем Наций».

Многие психиатры словами и даже куклами — «Кто-нибудь прикасался к тебе тут?» — пытались убедить Криса, что он обычный ребёнок. Они говорили о диссоциотивном расстройстве, религиозных убеждениях и шизофрении. Один назвал его нарциссическим социопатом, а второй утверждал, что у него проблемы с отцом.

Крис был не согласен. Ему плевать вообще было на то, кто пожертвовал сперму для яйцеклетки. В его мире всё было связано с судьбой, которую предрекала ему мать. С самого рождения культ и мать скармливали истории о том, какие великие свершения ожидают Криса. Всё, что он делал, было достойно праздника — первый раз покакал, выпал зуб, первая двойка за контрольную. А за отстранение от уроков после ссоры с учителем он получил торт.

Крис не мог поступить неправильно — или это правильно? — потому что сам устанавливал правила. Он отдавал приказы, поэтому какое-то время весь культ на завтрак, обед и ужин ел только пиццу.

Всё изменилось в день, когда полиция арестовала его маму за убийство. В её защиту стоит сказать, что она защищала Кристофера. Похоже, Фредди, её тогдашний бойфренд, едва не умерев — после употребления грибочков — уверовал. Фредди считал, что его миссия в жизни — избавить мир от сына Дьявола. Другими словами, он хотел убить Криса, Антихриста, которого мать называла восходящим солнцем, когда гладила по волосам. Конечно, мать Криса, Кларисса, не оценила попытки бойфренда отравить Криса святой водой. От этой проклятой дряни у него сильно болел живот. Крис просто сказал:

— Убери его. Он мне не нравится.

Так что, мама убила своего бойфренда. А когда полицейские пришли арестовать её, гордо заявила о своём поступке. Всё время вынесения приговора Кларисса хихикала и посылала Крису воздушные поцелуи. Ему тогда было десять лет, и с тех пор он навещал её в тюрьме каждый День матери, в единственный день, когда Клариссу неохотно выпускали из карцера, потому что ей нравилось приносить в жертву охранников — коз же ей не давали — чтобы читать будущее по внутренностям. Пребывание за решёткой нисколько не изменило Клариссу. Благослови её психически больное сердце.

Поскольку Крис вырос в культе, можно подумать, что он сильно верит в Бога и Дьявола. Нет. Он считал, что все религии — эпическая мистификация мира, ищущего лёгких ответов, и идиотов, которые любят швырять деньги в толстых, напыщенных людей в мантиях.

Несмотря на всё пережитое и титул Антихриста, Принца Грядущего и, его любимое, Гнус Уныния, Крис не верил ни во что, кроме очевидного превосходства над всеми остальными. Если бы только мир знал об этом.

Пока же Криса не осыпали богатствами, он был вынужден работать и зарабатывать на жизнь. Да, истинный ужас. Если он действительно принц, который чего-то ждёт, разве люди не должны работать на него?

В настоящее время Крис жил в Южной Каролине, на кладбище, и нет, у него не было домика в шести футах под землёй. Нет, он жив — даже если груда пустых бутылок из-под спиртного в мусорных баках указывала на ужасное состоянии печени. Крис предпочитал жить на кладбище, потому что, во-первых, так ближе до работы, а во-вторых, это дёшево. Забавно, но никто не хотел оставаться в маленьком домике смотрителя на краю участка из-за утверждений, что там водятся привидения.

Однако то, что тут холодно, хлопают двери и звенят цепи, Криса не волновало. Он охотно поселился там, тем более что не платил за квартиру, а вдобавок получал жалованье.

В чём хитрость? Иногда приходилось выкапывать могилы, когда машины ломались, и не позволять подросткам рисовать граффити и ломать надгробия. Ему пришлось всего лишь пару раз прижать нескольких хулиганов и нарисовать у них на лбу несмываемым маркером пенисы и счастливые лица. Больше ребята не приходили.

А ещё есть неофициальная часть работы, включающая в себя убийство нежити. Но Крис знал, что однажды мёртвые восстанут, и когда это произойдёт, он будет готов. Пока он отрабатывал навыки убийства зомби, которые, как, оказалось, невозможно было объяснить Марти, полицейскому, патрулирующему этот район. Когда Криса нашли с телом той девушки, он попытался объяснить, что такое тренировка по уничтожению зомби, и настоял на том, что не снимал собственный прямой эфир последнего танца Мэри Джейн. Но полицейский не слушал. Марти назвал его извращенцем и заявил, что донесёт на Криса. Что было бы отстойно и, вероятно, означало бы новый срок в психиатрической больнице.

Увы, бедный Марти так и не подал тот рапорт. Согласно новостям, Марти не увидел сурка, из-за которого свернул в канаву, полную воды. Через несколько дней Крис похоронил его, и до сих пор Марти не поднялся. Жаль, потому что, как только Марти это сделает, Крис скажет:

— Я же говорил.

Но не только зомби приближались. Когда-то и судьба Криса нагрянет. Когда-нибудь. Оставалось надеяться, что это случится совсем скоро, потому что такую жизнь можно описать двумя словами: скучно и отстойно.

Неудивительно, что Крис напивался. Когда ему перевалило за двадцать, за дерзкую веру юности держаться становилось всё труднее. Где эта великая судьба, обещанная Крису? Где преклонение? А женщины? Хотя, должен заметить, заполучить женщину оказалось не так уж и трудно. Но долгосрочные отношения? По-видимому, положение антихриста пугало их, хотя они скрывали это за заявлениями о лени Криса и отсутствии целей в жизни. Они все уходили. И это было прекрасно. Да и кому вообще нужна баба? «Мне». Потому что тогда, возможно, он не будет чувствовать себя таким одиноким… и не придётся так сильно полагаться на свою руку. И ещё он не будет в одиночестве сидеть дома.

Поскольку сегодня вторник, время шло медленно. И хоронить было некого, а даже если бы и было, весенние дожди сделали землю мягкой и удобной для передвижения вместе с машиной. Пришёл вечер. Ещё день минул. Ещё одна ночь просмотра бессмысленных шоу.

Он ещё не знал, что отсутствие волнений в жизни вот-вот изменится.

В силе возникло возмущение. Настоящее. У Криса в телефоне запищало приложение, когда сработали детекторы движения по периметру дома. Да, даже Антихрист должен полагаться на современные технологии, а не на врождённую способность чувствовать всё происходящее за человеческой завесой реальности.

Магии не существовало. Даже уровня джедаев. Если хотите увидеть настоящую магию, съешьте дикие грибы, которые Крис выращивал за старыми надгробиями, и увидите такое чудо. Вот на прошлой неделе, нафигачившись так, что еле шёл, он увидел фигуру, завёрнутую с головы до пят в колышущийся, словно из тумана, плащ, стоящую за пределами освящённой территории кладбища. Крис мог бы поклясться, что он услышал шёпот:

— С-с-с-с-сын…

Сумасшедшая галлюцинация. Его мать не такая высокая, и, кроме того, из тюрьмы сообщили бы, если она сбежала.

«Бип. Бж-ж-ж. Бип. Бж-ж-ж».

Телефон продолжал предупреждать о незваном госте. Наверное, опять подростки.

Подняв своё долговязое тело из кресла с откидной спинкой — удивительное приспособление, накрытое с лоскутным пледом, потому что заплатами легко прикрыть пятна — Крис натянул пару потёртых ботинок со стальными носами — отлично подходящие для случайных падений лопаты и на случай апокалипсиса, чтобы отбивать зомбакам головы — даже не потрудившись их зашнуровать. Просто попытаться наклониться… не стоило даже. Прежде чем выйти, он схватил толстую куртку, потому что даже поздней весной вечера оставались прохладными. А ещё не хватало работы. Именно по праздникам он работал больше, чем хотелось. Так кто же посмел нарушить спокойный вечер с фильмом и рукой?

Он засунул перманентный маркер в задний карман брюк на случай, если понадобится преподать кому-нибудь урок.

Кладбище, окружавшее дом, выглядело прекрасно в сумерках — трава густая и сочная; истёртые камни, гравюры, выцветшие от времени и погоды, сочились историей. Эти соседи оказались тихими, учитывая, что жильцы уже давно стали прахом. Люди редко сюда приезжали, ведь даже родственники этих мёртвых людей давно умерли.

Сигнал на приложении указывал на вторжение в новую секцию у входа. Некоторым может показаться странным, что Крис потратил столько времени на установку детекторов движения. Просто эти люди никогда не просыпались и не понимали, что подростки подкидывали ему тонну работы. Плюс, однажды, он убедился, что эта система спасёт его от немёртвых, пытающихся съесть его мозг.

Засунув руки в карманы, Крис лениво шёл по кладбищу в надежде, что человек, осмелившийся забраться сюда в столь поздний час, уйдёт до его появления. Крис не предавался светским беседам. На самом деле, он их ненавидел. Бессмысленные слова. Общие фразы. Он унаследовал цинизм матери и её многочисленных бойфрендов. Ещё до того, как он перестал ходить в подгузниках — момент, который привёл к массовым гуляниям в культе — Крис узнал, что может рассчитывать только на себя. Мать даже советовала ему никогда не доверять себе. Выпив несколько бутылок самогона, она прижимала его к себе и говорила, чтобы он никогда не верил в счастливый конец. Счастье не только мимолётно, но и может использоваться против мальчика. Итак, Крис ещё в юном возрасте научился не утруждаться привязанностями. Кроме того, кому нужно счастье, когда однажды весь мир будет принадлежать ему?

«Может, я объявлю счастье вне закона».

А ещё он планировал избавиться от калорий — ужасные штуки — и запретить здоровые чипсы и безалкогольное пиво. Зачем пить пиво, если ты не планируешь получить кайф?

Ночь приближалась, и тени сгущались. В этих мрачных карманах можно было спрятать всё, что угодно. Вот почему Крис повсюду держал припрятанным оружие — нож, воткнутый в землю так, что только рукоять выглядывала на Западе; бейсбольная бита над притолокой для мавзолея в северной части; а в восточной части, где покоились самые свежие трупы, он хранил свою гордость и радость — лопату. Смейтесь сколько хотите. Но благодаря длинной ручке и прочной конструкции, он знал, что это будет идеальное оружие против зомби, когда придёт момент. Но сегодня ему не понадобится лопата.

Стоило принять душ, а ещё закинуть в рот парочку тик-так, потому что на коленях перед могилой, которую он закопал сам меньше недели назад, стояла женщина. Издалека он не мог прикинуть ни сколько ей лет, ни как выглядело лицо. Но это было неважно. Он пригладил пальцами волосы, расправил плечи и прогудел:

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Громкий вопрос напугал Изобель, потому что не ожидала в это время кого-нибудь встретить. Она поднялась со свежей земли, в которую трава ещё не пустила корни. Мгновение она ничего не отвечала, просто осматривая мужчину — высокого и широкоплечего, с волосами тёмными, как вороново крыло. Его глаза… она не должна была видеть оттенок глаз в темноте, и всё же, они почти светились, что-то в них искрилось.

«Кто он такой?»

На неё дунул ветер с намёком тёплого и подгорелого аромата. Как странно. Мужчина, который хотел знать, что она делает, замедлился и остановился совсем близко. Слишком близко.

«Он нарушил моё личное пространство».

Изобель хотела отступить от странной энергии, пульсирующей в мужчине. И он действительно пульсировал. Она не могла видеть его ауру, как двоюродная бабушка, но чувствовала её.

«Кто он?»

Её дед мог знать, даже мать или сестра, которые изучали магические искусства. Изобель, однако, была слаба в сравнении с ними и предпочитала преследовать другие интересы. Но странное ощущение просто испарилось так же быстро, как и появилось.

«Может, мне показалось?»

— Дорогуша, я жду ответа.

Изобель моргнула.

— Дорогуша? Это оскорбление или грубая нежность?

— Так я называю любого глупца, который забредает в мои владения после закрытия.

— В твои владения? Мы на кладбище. Ты мрачный жнец, наблюдающий за потерянными душами, похороненными здесь? — Она улыбнулась, дразня мужчину.

— Едва ли мрачный. — Он улыбнулся ей ослепительной улыбкой, от которой большинство женщин могли бы скинуть трусики. Но Изобель воспитывали в духе морали и в семье, которая твёрдо настаивала на том, что «хорошие девочки держали ноги вместе», и она не поддалась мужскому обаянию.

— Я не знала, что кладбище закрыто на ночь. Простите, что побеспокоила. — Она говорила вежливо, ведь никто знает, что может вывести из себя этого странного мужчину. Она не чувствовала от него опасности, но всё же, что-то нашёптывало опасаться.

— Ночью здесь небезопасно, — предупредил он.

— С чего вдруг? Мёртвые же не восстают. — Не без помощи, а те, кто мог восстать были редкостью.

— Не мёртвых стоит бояться. — Он старался говорить зловеще, но блеск в глазах выдавал его.

— Я просто хотела отдать дань уважения моему однокласснику, который погиб в автокатастрофе. Не успела на похороны. — Скорее её заперли в комнате, из-за утверждений деда, что знамения опасны для семьи из-за определённого построения планет. Ей, наконец, удалось ускользнуть, как только Марс переместился в благоприятное место.

— Тогда попрощайся со своим другом и уходи. — Он скрестил руки на груди и продолжал наблюдать. Под его пылким взглядом Изобель заёрзала, подняла руку и принялась теребить жемчужное ожерелье.

— Тебе обязательно следить за мной?

— Да, как ещё я узнаю, чтобы могилы не разграбляешь?

Она разинула рот.

— Зачем мне это делать?

— Возможно, чтобы украсть своего парня. Или переспать с папой. Может, ты хочешь это место, чтобы выразить художественные способности.

Она моргнула.

— Неужели люди всерьёз приходят сюда, чтобы рисовать на телах? Похоже, что у меня с собой краска?

Она подняла руки и повернулась, кардиган поверх блузки был тоньше, чем нужно было для вечера, и без карманов. Облегающие брюки не оттопыривались, и всё же он пристально осмотрел на неё. С ног до головы и обратно.

— Может, мне стоит тебя ощупать для уверенности.

Когда он шагнул вперёд, она отступила и скрестила руки на груди.

— Ты не прикоснёшься ко мне. — Хотя от такой идеи она задрожала. «Нет, я дрожу из-за холода и ни из-за чего другого». — Я пришла не для вандализма. И ты ясно дал понять, что лучше вернуться днём. Извини за беспокойство.

— Ничего.

— Чего, ничего?

— Не побеспокоила. Ты милая. Что скажешь, если мы сходим выпить? — Его губы снова расплылись в губительной улыбке.

Разговор перешёл на другую тему, и Изобель почувствовала себя сбитой с толку, главным образом потому, что правильно будет сказать ему уйти, и всё же, какая-то часть хотела согласиться. А порочная её часть думала, что стоит позволить ему обыскать себя.

— Нет. — Она покачала головой. — Я пришла, засвидетельствовать своё почтение, а не чтобы меня лупили.

— А кто сказал, что я буду лупить? — Он поднял руки. — Я, конечно, не возражаю против небольшой порки, но провожу черту.

Она просто вытаращилась на него. Он псих? Жаль, потому что он симпатичный и, казалось, под пиджаком скрывалось вполне приличное тело.

— Думаю, я лучше пойду. — Она отвернулась, и он схватил её за руку. Изобель даже через кардиган почувствовала жар. И этот жар облизывал все нервные окончания. Мир вокруг затих. Странное покалывание наполнило воздух.

«Магия».

Может, у неё не так много магии, но она её чувствовала, особенно, когда кто-то ею обладал.

Резко обернувшись, она открыла рот, чтобы спросить мужчину, что он делает, но увидела, как он нахмурился от недоумения.

— Не думал, что сегодня будет гроза.

Высвободив руку, Изобель обратилась к нему:

— Это не гроза. У тебя есть оружие под рукой? — спросила она, когда прохладный ветерок, несущий с собой запах разложения, коснулся носа.

Прежде чем мужчина успел ответить, её схватили за щиколотку, и рука эта торчала из могилы.

— Какого хрена? — закричал мужчина, округлив от удивления глаза.

Изобель с другой стороны, не паниковала, а со всей силы ударила мечом, который вытащила из эфирных ножен, существовавших в другом измерении, и отсекла конечность, но это не остановило тело от того, чтобы продолжать вылезать из земли. И не только из этой могилы.

Изобель могла только надеяться, что смотритель убежит и спрячется или сумеет сражаться, потому что земля вокруг дрожала, а мертвецы восставали.

Крис не мог перестать пялиться на горячую цыпочку, потому что действительно хотел понять, откуда, чёрт возьми, она достала тонкую рапиру. Из задницы? Потому что, ну, серьёзно, как девчонка в обтягивающих брюках, блузке и кофте умудрилась припрятать четыре фута блестящей стали? И где, чёрт возьми, она научилась так рубить зомби?

И да, день, который он предсказал, настал. Чёртово восстание мёртвых. Вот дерьмо!

Какого хрена?

«Где моя лопата?»

Крис не мог кинуть девчонку одну сражаться с мертвецами. Этого момента он давно ждал. Через мгновение Крис обхватил рукой толстый деревянный черенок выбранного оружия. Однако пришлось уворачиваться от рук, высунувшихся из могилы. Вытянув остриё лопаты из мягкой земли, Крис сжал черенок и стал ждать, когда покажется и сам мертвец. Наконец, из земли вылез мужчина, всё ещё одетый в костюме, глазницы были пустыми, изо рта вываливались личинки. Гадость. Хрясь. Ударом лопаты Крис уложил мертвяка и начал вытанцовывать победный танец.

— Получи по заднице, мёртвый ты ублюдок!

Пока он танцевал, кто-то схватил его за лодыжки и дёрнул. Неудивительно, что грязь на вкус оказалась как грязь. Тьфу. Крис принялся отплёвываться, откатываясь от удерживающих его рук. Он всё ещё держался за копательное оружие, которым и замахнулся. Учитывая, что он лежал, замахнуться вышло очень низко, и удар пришёлся по чьим-то коленям. Хрясь. И вот женщина на каблуках и в драных колготках летит на землю и приземляется почти лицом к лицу с Крисом. Её пустые глазницы и клацающие зубы были отвратительны. То, что Крис уложил труп на землю, того не остановило. Мертвяк, впиваясь пальцами в грязь, пополз в сторону девушки с рапирой.

Когда Крис поднялся на ноги, снова уставился на посетительницу кладбища — на живую, с сексуальным телом и идеальными губами. Он весьма удивился тем, как она орудует клинком. Каждое движение — грациозное балетное па со смертельным эффектом. Он настолько был зачарован её плавными движениями, что мертвяку удалось подобраться к нему сзади, вот так жёстко, без предварительной ласки и душа, а Крис совсем не так представлял горячее ночное свидание.

Рухнув на землю — опять — он выронил лопату и вытянул руки, чтобы смягчить падение. Тело мертвяка упало на него. Крис тут же перекатился с зомби, вцепившимся ему в спину. От удара локтем в мягкие внутренности и затылком, послышался довольно громкий хруст, и Крису удалось избавиться от нежити, нацелившейся укусить его череп идеальной формы. Как бы то ни было, этот оживший мертвяк оставил кровавый след на любимой куртке и волосах. И для любопытных, да, Крис позже обнаружил, что это месиво от зомби не отстирывается.

Поднявшись, Крис заметил, что все зомби устремились к девушке, которая отбивалась с изяществом и грацией движений как из Матрицы.

«К ней. Не ко мне».

Какого чёрта? Крис ждал этого несколько лет. Такова судьба Криса. Он создан править миром. Разве не за ним они должны идти?

Крис наклонился и поднял лопату, которая, в принципе ему и не была нужна, никто не собирался на него нападать. И это прямо злило. Имея больше гордости, чем здравого смысла, Крис закричал:

— Эй, безмозглые личинки, я здесь.

Ни один зомби не повернулся в его сторону. Даже тот, которого он уложил на землю, перекатился и пополз в сторону девушки. Но наткнулся он на Криса только потому, что тот стоял у него на пути. Такого огромное эго Криса вынести не могло.

Бросив лопату, Крис кинулся в толпу, размахивая кулаками направо и налево, и это прозвучало бы храбро, не будь в этой ситуации фактора гнилой плоти. Удары по гнили не имели ничего общего с ударами по человеческой плоти. Она хлюпала. Брызгала. Соскальзывала с кости. А ещё воняла.

Но Крису было плевать. Ведь вишенкой на торте оказалось то, что всё кладбище поднялось в попытке не дать ему забраться той красотке в трусики. Чёртовы мёртвые обломщики.

Крис понял, что его обижает ничуть не меньше тот факт, что в мозге девушки зомби заинтересованы больше, чем в его. Этот день должен был стать днём его славы. Он упоминал, что не умеет делиться? Вообще-то, его этому даже не учили, потому что мать с детства давала ему всё, что он хотел. Если он только выказывал интерес к каким-то игрушкам, та тут же без колебаний забирала их у других. Хэллоуин с лёгкостью стал любимым праздником, потому что Крис воровал у других.

Ах, славные были денёчки.

Но мать села за решётку и не могла украсть для него славу от победы. Тюфяк мог бы отойти в сторону и позволить девушке самой выбираться из этой передряги. Однако у Криса по-прежнему оставалась надежда на везение, поэтому он проглотил гордость — в надежде, что позже девушка проглотит кое-что другое — и помог разобраться с множеством зомби.

К счастью для них, на кладбище оказалось не так уж много восставших, потому что многие люди предпочитали кремировать усопших, а даже если на кремацию родственники не давали согласия, руководство это не останавливало. Места для захоронений было не так много, поэтому тех, кто умирал без наследников и семьи, затем просто выкапывали. Много надгробий стояло на пустых могилах. Поэтому сейчас здесь разумное количество зомби, с которым можно справиться. Не сказать, что их мало. Много, включая копа Марти.

— Я же тебе говорил, Марти, — весело крикнул Крис, прежде чем ударить копа лопатой по лицу.

Между Крисом и девушкой валялись части тел зомби, и даже одинокий глаз, подмаргивающий Крису. Отвратительно. Девушка, чьё имя ему ещё придётся выяснить — хотя не будет проблем с тем, чтобы называть её просто секси, когда она будет стоять на коленях — развернулась, её глаза блестели от адреналина. Не нужно быть гением, чтобы понять — она наслаждалась происходящим.

«Впрочем, как и я».

Это завело Криса. Поэтому он, улыбнувшись и откинув забрызганные кровью волосы, сказал:

— У меня в душе хватит места для двоих.

Она поморщилась.

— Мы тут с мертвяками дерёмся, а ты пытаешься меня раздеть?

— Вообще-то, если помнишь, одёжку сорвать я с тебя пытался ещё до того, как появились зомби.

Она вытерла клинок об участок нетронутой травы.

— А ты каждую девушку, пришедшую на кладбище, пытаешься подцепить?

— Да. — Либо так, либо отправлялся в бар, где женщины ожидали, что он потратит свои тяжело заработанные деньги им на выпивку.

— Отвратительно.

Она окинула его взглядом глаз, которые имели странный оттенок карего и голубого.

— Поможет, если я скажу, что ухлёстываю только за хорошенькими? — А ещё он избегал тех, кто плакал. У Криса был пунктик на сопли. Терпеть не мог женщин, у которых течёт из носа. Вся эта склизкая и липкая субстанция…

«Давайте-ка лучше сменим тему».

— Ну, ты и извращенец.

— Вообще-то я…

— Я не заинтересована. — Она развернулась и пошла прочь. И тогда Крис осознал, что её меч снова пропал. А куда он мог деться? Куда, чёрт возьми, она его спрятала? Крис убрал её задницу из списка возможных мест, потому что девушка шла идеально прямо. Может, у неё полая нога?

Несмотря на это, он последовал за ней.

— Эй, а куда ты собралась?

— Домой.

— А тебе не кажется, что мы сначала должны поговорить?

Она оглянулась.

— Действительно планируешь обсудить зомби и то, как странно, что они не только восстали, но и устроили массовую атаку?

Не так уж и странно, ведь это он уже предвидел.

— Вообще-то думал поговорить с тобой о том, что я здесь, ты здесь, мы оба живы, даже несмотря на то, что нежить пыталась нас убить.

— Мы выжили. И что дальше?

— Не думаешь, что это надо отпраздновать? Обнажёнными. — Он не упомянул свою кровать, потому что, эй, да и стог мягкой травы подойдёт.

В очередной раз на его очарование не поддались.

«Меня, вот так вот игнорировать?! Неслыханно».

Она отвернулась и продолжила идти.

— Эй, подожди. Что, даже не поможешь убраться?

Довольно большое пространство занимали части тел и кровь. Руководство и копы явно этого не пропустят. Особенно, если скорбящие нажалуются.

— Убраться? Не-а. — Она покачала головой. — Это ты смотритель кладбища. Занимайся своими обязанностями. — Она ожидала, что он будет работать. За бесплатно. Вот нахальство. Как грубо, тем более что на это у него не было времени.

— Ну, ты же тоже этот беспорядок устраивала, — крикнул Крис.

— И отлично с этим справилась, — ответила девушка, продолжая идти. Она вышла с кладбища и села в припаркованную рядом машину. Небольшую двухдверную машину на электрическом питании.

Только теперь он остановился и начал считать плюсы того, что она его отвергла. Дамочки, управляющие маленькими электрическими ловушками, якобы на благо планеты, не достойны общения с Крисом. Никогда.

«Не хотелось бы, чтобы её добрые дела хоть как-то меня коснулись».

Если он планировал завоевать мир, то нужно оставаться абсолютным злом.

Тем не менее, когда маленькая машинка начала скрываться из виду, Крис ощутил сожаление, что не заставил её сначала ему отсосать. От правой мыльной руки в одиноком душе такого же ощущения не добьёшься.

Изобель подавляла чувство вины за то, что оставила мужчину убирать следы нападения зомби. Он заслужил это непристойными замечаниями.

Серьёзно? Кто вообще предлагал вместе принять душ?

Он предложил. Но истинная причина побега — Изобель очень чётко представляла, как принимает с ним душ. И от этой картины в определённых частях тела поднялся жар. Такого она не могла себе позволить. Правильные дочери предпочитали целомудрие и ничего не чувствовать между ног.

Бесшумно пробраться домой, с ног до головы перепачканная в кишках зомби, не вышло. Не успела она зайти из гаража на кухню, как туда вбежал мамин крошечный йорк — в которой, по убеждению Изобель, жил дух демона — совершенно потерявшая пушистый рассудок, который Изобель представляла не больше горошинки. Эта тварь ненавидела её. На самом деле, ненавидела всех, кроме матери, но и к ней относилась с презрением. Куини рычала и тявкала, и Изобель прижала палец к губам, шикая.

— Прекрати. Заткнись. Ты меня выдашь.

— Я и без собаки знаю, что ты вляпалась в неприятности. — Раздался королевский тон матери, которая зашла в кухню. Ей было уже под пятьдесят, но выглядела гораздо моложе… вероятно, потому, что знала, какие заклинания и зелья использовать, чтобы кожа выглядела свежей и без морщин. Волосы — всё ещё чёрные, как смоль, и мама утверждала, что это не следствия заклинания или зелья — были туго стянуты на затылке в элегантный пучок, в отличие от неряшливого вида Изобель, тем более, когда она вся грязная после боя.

— Мама. — Несмотря на грязь и испорченную одежду, Изобель присела в неглубоком реверансе, иначе неприятности бы усугубились.

Будучи потомком королевской семьи, даже изгнанной из России, её мать ожидала манер. На людях матери приходилось притворяться, что она вовсе не высокообразованный сноб, и это водило её с ума.

— Юная леди, где ты была? Я думала, ты у себя в комнате занимаешься.

— Я там и была. А потом решила прокатиться.

Мать выгнула идеальную бровь.

— И по дороге решила заехать в морг и вываляться в куче частей тел?

Изобель вздёрнула подбородок.

— На самом деле, я заехала на кладбище, отдать дань уважения однокласснице, которая погибла в результате несчастного случая. Вот только она не осталась мёртвой.

Но Изобель так и не понимала, что подняло её подругу и остальных из земли. Обычно для этого требовался некромант, но рядом был только могильщик. Может, мужчина, с которым она познакомилась, имеет к этому какое-то отношение? Сомнительно, учитывая, что он не исполнил ни одного из ритуалов, необходимых для вызова нежити. Напротив, он выглядел раздражённым, когда зомби начали подниматься из могил и прервали его грубую попытку соблазнить Изобель.

— Я надеюсь, ты уложила одноклассницу обратно в могилу и убила того, кто послал её напасть, — сказала мать.

— Я разобралась и с ней, и с остальными.

— Остальные? Хочешь сказать, что их больше одного? — Мать нахмурила идеально ровный лоб. — Сколько?

Изобель пожала плечами.

— Много. Если уж на то пошло, похоже, что все кто мог подняться, пришли за мной.

— За тобой? — Мать рассмеялась. — Не говори глупостей, дитя моё. Мёртвые не дрессированные животные, которые нападают по команде. Они охотятся за всем, у кого есть пульс.

— Знаю, что именно так они и должны были поступить, но нет, они проигнорировали парня, который там стоял, и пошли на меня.

— Какой парень? Ты не упоминала о мужчине. Ты что, тайком встречалась с каким-то парнем? — Тон голоса матери достиг ужасающей высоты.

— Я пришла не для встречи с ним. Он случайно там оказался. Это — могильщик, который решил спросить, зачем я пришла во время, когда кладбище закрыто.

— С ним ты разобралась? Мне нужно вызвать бригаду зачистки?

Добро пожаловать в мир Изобель, где каждого, кто видел что-то, что не следовало, убирали.

— Нет, не разобралась. Как и ты не станешь. Он помог отбиться от зомби. — Не очень хорошо, учитывая, что орудовал лопатой скорее с энтузиазмом, чем с изяществом, но, по крайней мере, пытался.

Мама сильнее нахмурилась.

— Ты же знаешь, как твой дедушка относится к свидетелям.

— Мама, наступила новая эра. Мы не можем просто так убивать людей, которые нам не нравятся.

— И я не понимаю почему. Мёртвые не говорят.

— Да, но судебная экспертиза с тобой поспорит. Мы не можем просто убивать людей, мама. И ты это прекрасно знаешь.

— Глупое современное общество с этими камерами и наукой. — Мать скривила губы. — Хочешь сказать, что позволила некроманту сбежать?

— Это ты предположила, что здесь замешан некромант.

— Мёртвые сами по себе не восстают.

— Верно. — Но всё же, если не считать холодной вспышки магии прямо перед тем, как всё произошло, Изобель больше никого не видела и не слышала. Неужели на кладбище был кто-то ещё? Может, кто-то следил за ними и решил злостно пошутить?

С холодной ясностью на лице матери читалось неодобрение.

— Правильно ли я поняла — мёртвые восстали, это кто-то видел и ты… не убила свидетеля. А ещё отпустила некроманта, осмелившегося напасть на члена нашей семьи, и принесла весь этот беспорядок домой. Абсолютно неприемлемо. Мне казалось, мы тебя лучше обучили. Наружу, быстро. — Мать указала на дверь во двор. — Можешь помыться из шланга у конюшни, только не близко к лошадям, не хочу, чтобы они заболели.

Изобель, закатив глаза, произнесла:

— Да, мама.

Изобель очень любила эту женщину, но в такие моменты немного больше материнской заботы было бы к месту. Тем более что в шланге у конюшни вода из холодного источника.

Изобель вышла во двор, чувствуя слабое извращённое удовольствие, что оставляла куски слизи на полу. Она вспомнила, что машину тоже необходимо помыть. Нужно не забыть оставить записку служащему в парке их машин, потому что она точно не опустится до того, чтобы самой мыть машину. У матери случится удар, если хоть одна из её драгоценных дочерей начнёт что-то делать.

«Мы не просто так платим этим людям», — говорит мама.

Представляете, что стало бы с мамой, услышь она предложение могильщика перезахоронить тела. После шока она, вероятно, ответила бы чем-то в духе:

— Грязный труд для тех, кто не родился с золотой ложечкой во рту.

Хотя у матери чёткие разделения на классы, в случае с наказанием, это никак не применялось. Взять, к примеру, холодный душ Изобель.

Изобель скривилась, глядя на свёрнутый шланг, висящий на стене конюшни. Ей стало неприятно. Но мать, скорее всего, наблюдала, так что выбора не оставалось. Изобель облила себя ледяной струёй, отчего у него зубы застучали, да, так громко, что она не услышала приближение сестры, пока та сухо не произнесла:

— У тебя душ сломался? Или ты, отстаивая свою точку зрения, не хочешь тратить воду в доме?

Изобель развернулась и направила ледяную струю на сестру, но вода ударилась в невидимый щит.

— М-м-мама н-не хот-тела, чтобы кишк-к-ки з-з-з-зомби п-п-попали н-н-на ковёр.

— Ты с зомби сражалась? — Сестра, которая выглядела царственно, ухмыльнулась. — С каких это пор Маленькая Мисс Совершенство пачкается?

— Не н-н-называй м-м-меня так.

— Или ч-ч-ч-что? — передразнила её сестра.

— Какая же ты всё-таки сука.

— Да. — Эва поправила волосы. — Завидуешь?

— Очень. — Изобель всегда завидовала способности сестры делать то, что хочется, не думая о последствиях. Эванджелина с самого раннего детства сверкала авторитетом, у неё была на это власть.

Изобель пожалела, что не могла с такой же лёгкостью владеть магией, как сестра, которая щелчком пальцев нагрела воду.

Изобель со вздохом облегчения направила струю на лицо и волосы.

— Спасибо.

— Я это не для тебя сделала. — Эванджелина махнула в сторону дома. Ничего удивительного. Эва сделала так, чтобы позлить маму. Но Изобель плевать. От холода у неё стучали зубы, в тело покрылось гусиной кожей. Повернувшись к ней, Эва спросила: — И где же ты нашла ходячий труп? Неужели двоюродная бабушка Верона опять разволновалась? — Примерно раз в десять лет их двоюродная бабушка пыталась восстать. Будучи могущественной колдуньей при жизни, она не хотела лежать мёртвой. При других обстоятельствах, дедушка был бы рад — семья это всё — но учитывая, что мозги тётушки Вероны поедали личинки, она была сумасшедшей. Поэтому, ради всего мира, они каждый раз её хоронили. На кремацию наложено вето, потому что никто не хотел отправлять тётку в ад. Люцифер, вероятно, отошлёт её обратно.

Прополоскав рот, Изобель сделала глоток чистой воды.

— Нет, это не тётушка. Я была на кладбище и зомби решили напасть.

— Решили? Хочешь сказать, их было много?

Покосившись на сестру, Изобель кивнула.

— Ты убила некроманта, повинного в этом?

Никаких тебе беспокойств о физическом или психическом здоровье. Семья сразу переходила к делу.

— Нет, я вообще никого не видела. — Кроме нахала, про которого не хотела рассказывать сестре.

— Странно. Я не слышала о некроманте с этого континента, не говоря уже о том, чтобы дедушка разрешил ему тут находиться.

— Может, он и сам не знает.

После этих слов они обе рассмеялись. Дедушка всегда знал. А вот расскажет ли он — другой вопрос.

— Полагаю, придётся держать ухо востро. Мы не можем допустить, чтобы в нашем же городе нам бросили вызов.

Эва хотела сказать, что не позволит кому-то подмочить её репутацию Злющей ведьмы. Сестра не любила делить славу, даже если слава пришла после злобных дел.

Смывая кровь из ушей, Изобель едва не пропустила следующие слова Эвы.

— Дедушка опять пристаёт со своим долгом перед семьёй и женитьбой. У меня почти закончилось время. — Эва хотела сказать, что приближается к тому возрасту, когда все женщины их семьи выходили замуж и рожали наследников.

Вытряхнув воду из ушей, Изобель прищурилась.

— Когда-нибудь тебе придётся отказать ему.

Эванджелина скривилась.

— Я бы предпочла этого не делать. Ты ведь знаешь, насколько он застрял в прошлом. В наше время… — произнесла её сестра, подражая деду.

Изобель захихикала.

— Я ходил в школу по тридцать километров пешком по снегу, и ел на ужин ледяную картошку, потому что у нас не было газа.

Эва фыркнула.

— Серьёзно, он всё время твердит о том, как было раньше. Он не понимает, что мы живём в двадцать первом веке?

— Не-а.

Эва вздохнула.

— А ещё не забудь про права женщин. Он до сих пор злиться на создание брюк.

Дедушка считал, что женщины обязаны носить юбки до щиколоток и что целомудрие — их величайшее сокровище.

— Он что-нибудь говорил о твоём предполагаемом женихе? — спросила Изобель.

— Насколько мне известно, нет. — Эва свела брови. — Не знаю, радоваться ли, что он охотно забывает о контракте, или оскорбляться тем, что он стыдиться меня. Хотя это неважно. Как только они узнают, что я не девственница…

Вся семья просто взбесится. Бедная Эванджелина, обещанная невестой кому-то очень могущественному. Никто не знал, кому именно. Известно лишь, что контракт подписали ещё до рождения Эвы. Всё устроил их дед, который так и не сказал, кто этот мужчина. Лишь утверждал, что если люди узнают его личность, их семья окажется в смертельной опасности. В определённый возраст Эвы и с учётом правильного построения планет свадьба и состоится. Свадьба между целомудренной старшей дочерью семейства и мужчиной, чьё имя они еще не нашли. Дедушка так любил секреты. А ещё он, вероятно, беспокоился, что Эванджелина либо наложит проклятие на этого мужчину, либо убьёт. Эва ненавидела, когда люди принимали решения за неё.

— Возможно, мы зря беспокоимся. Договор так давно заключён. Ты же не ожидаешь, что его будут соблюдать? — Изобель изо всех сил старалась её успокоить.

Эва тряхнула головой.

— Как же, дедушка так просто не отступит.

Нет, вероятно, не отступит. Он уверен, что браки должны быть организованы старшими на благо семьи. Счастье или то, чего хотели его внучки, даже не входило в уравнение.

Изобель терпеть не могла, когда её сестра волновалась. Эва всегда была сильной, решительной и дерзкой женщиной. Если Эва не думала, что сможет избежать патриархального декрета, то какие шансы были у Изобель?

«Я хочу выйти замуж по любви».

Но это казалось маловероятным. Для любой из дочерей.

Поскольку плохие мысли и настрой никогда никому не приносили пользы, а временами приводили Эву в ярость, Изобель решила, что лучше подбодрить сестру.

Она направила шланг на старшую сестру и прокричала:

— Драка водой!

Изобель неожиданно для сестры включила воду. Эва разозлилась и ответила тем же.

— Ты избалованный ребёнок! — прокричала Эва и яростно, но со скрытым смехом и любовью, швыряла в Изобель водяные шары. Эва, может, и злая старшая дочь, но души не чает в своей младшей сестрёнке.

Изобель очень хотела хоть чем-то помочь Эве, но резко отказывалась занять место сестры в брачном контракте. Должно же быть какое-то решение.

В общем, восстание зомби оказалось чертовски раздражительнее, чем ожидалось. А ещё и делом трудоёмким, в плане количества работы.

Крису не удалось принять горячий душ до самого рассвета. Уйма времени ушла на то, чтобы заново захоронить все тела — и да, ему было плевать, что он не клал части тел обратно в те же могилы, он просто хотел, чтобы всё было сделано — и разровнять разрыхлённую землю.

Хорошо, что во многом он мог обвинить грязь из-за весенней погоды. Ливень, продолжавшийся несколько часов, пока Крис копал — и ругался — тоже помог.

Когда осмотр кладбища после окончания уборки показал, что он пропустил несколько частей тел — например, руку, всё ещё пытающуюся уползти — Крис немного сжульничал и бросил эти части в огромный пруд, расположенный в северо-восточном углу кладбища. Что-то жило в его грязных зелёных глубинах. Крис не мог сказать что именно, но оно хорошо убирало беспорядок, не оставляя улик.

Пока работал, без рубашки и без чьего-либо восхищения, Крис размышлял о горячей цыпочке, которая не попала под его невероятное очарование.

Как так-то? Даже женщины, которым нравились женщины, влюблялись в него… после нескольких рюмок. Если он скажет: «Сними трусики», — они даже не успевали спустить их быстро до лодыжек. Если ему нужен был гарем для оргии, то щелчок пальцев, бутылка текилы и обещание покурить что-нибудь противозаконное, и все уже бегут к нему. Когда дело доходило до секса, всем было плевать, кем Крис работал или позвонит ли он на следующий день. Они все хотели покрутиться на его могучем члене.

Кроме неё. Цыпочка без имени, но с мечом. Насколько сексуально наблюдать за красоткой, владеющей четырьмя футами стали? Это заставило мужчину задуматься, насколько хорошо она будет владеть другим гордым жезлом.

«Интересно, меня она обхватит двумя руками?»

Мысли о ней вызвали стон и эрекцию.

Но эрекция исчезла, когда Крис вспомнил, как эта красотка ушла, оставив его одного. Делать свою работу.

Ленивая часть его существа — а это где-то около восьмидесяти пяти процентов — велела оставить бардак и пойти выпить пива. Однако крошечный кусочек серого вещества между ушами говорил о том, что у него будет слишком много проблем — разве прошлое не доказало, что ему никто не верит?

Он мог себе это представить.

Коп: Зачем ты выкопал все эти тела и разрубил их на куски?

Крис: Они ожили и попытались убить меня.

(Не её, потому что чёрта с два он сделает её героем этой истории).

Коп: Мёртвые не воскресают.

Крис: Клянусь, так оно и было.

Бам.

В голове послышался хлопок двери, запирающей его в комнате с мягкими стенами, где тяжёлые наркотики заставят видеть бабочек, пока сокращение бюджета не вынудит руководство освободить его. Не самая радужная перспектива.

Хотя, если подумать, Крис скучал по этим лекарствам. Однако, как бы ни была приятна та эйфория, он не мог позволить себя изолировать. Не сейчас. Не тогда, когда, наконец, начало происходить интересное дерьмо.

Чёрт возьми, мертвецы, восстали из могил. Конечно, это что-то значило. Но что именно? Может ли их появление быть знаком того, что наступил конец света, и Крис, как говорила мама, займёт место верховного лидера?

А что если он окончательно уже сбрендил и всё это себе вообразил?

И есть вариант хуже. Возможно, восстание мёртвых ничего не значит, и Крису до конца дней предначертано копать могилы.

Не-а. Он обладал слишком большим обаянием для этого. Тем не менее, ему нужны ответы, которые Гугл не мог предоставить. Обладая старыми культовыми связями, Крис знал, кого именно следует спросить. После того, как немного вздремнёт. Вся эта работа его порядком утомила.

Он проснулся в полдень от яркого солнца, лучи которого как будто намеревались прорваться сквозь веки, поэтому Крис показал им средний палец.

Несмотря на сообщения в телефоне, где говорилось о двух похоронах, которые будут организованы на этой неделе, и о местах, которые нужно подготовить, Крис взял выходной на вторую половину дня. Потому что мог себе это позволить. Никому больше не нужна его работа. Любые тела, которые нужно похоронить — или, в случае прошлой ночи, перезахоронить — могли подождать до возвращения Криса.

События прошлой ночи засели в Крисе, и дело не в частях тел, что остались в волосах. Драка с мертвяками тоже его не беспокоила. Он уже множество раз это представлял. Вот только Крис не ожидал, кто станет их целью.

Кем была та девушка и чем так привлекла зомби?

«Неужели её мозг пах лучше моего? Наверное, она получила отличные оценки по экзаменам и высокий IQ пах слаще. Всё в ней выглядело и пахло сладко».

Но Крис сомневался, что когда-нибудь узнает, был ли этот треугольник между её бёдер на вкус как мёд, учитывая, что шансы на её возвращение практически равнялись нулю. Так что стоит забыть.

Несомненно, это само по себе было знаком великого предзнаменования. А какими же были семь знаков апокалипсиса? Культ часто повторял их во времена юности Криса, но годы пьянства оставили эти воспоминания весьма туманными. Впрочем, если бы ему пришлось тыкать наугад, то: восстание зомби, облом с сексом, мало пива и нет покоя для нечестивых. Кстати, вроде там что-то было про парней на конях? Да плевать.

Пришло время поговорить с кем-то, кто мог бы, возможно, расшифровать, что всё это значит. Расстегнув толстовку и засунув руки в карманы джинсов, Крис ждал автобус на остановке в четверти мили от кладбища. Да, он знал, как неловко это выглядит.

Антихрист был вынужден пользоваться общественным транспортом, и поскольку у него не было свидетельства о рождении и каких-то других юридических документов — потому что мать настаивала, что они живут вне сети, и не утруждала себя в помощи — Крис не водил машину, не знал, как это делается, и был вынужден ездить на автобусе.

«Дождаться не могу, когда буду править миром».

Естественно, эта работёнка шла в комплекте с шофёром.

Высадившись более чем через час в плохом районе города — где чувствовал себя совершенно как дома — Крис направился к крошечному магазинчику, расположенному между ломбардом и массажным салоном. Брокер больше не хотел иметь с ним дела, когда узнал, что он крал вещи у мёртвых. Явно это оскорбило владельца религиозного магазина, особенно когда Крис случайно принёс ему обручальное кольцо его умершей матери. Упс. Что касается массажного салона, то они также отказали ему в обслуживании, так как он не оставлял чаевых. Очевидно, утверждения, что они получат место при его дворе, когда он станет царём Вавилона, им не хватало.

На пыльном окне магазина предсказаний красовалась табличка с надписью «Открыто». Хотя Крис никогда и не видел магазин закрытым. И это, с другой стороны, показывало, насколько хорошо гадалка читала будущее. Она всегда точно знала нужное время для бизнеса.

Потянув за потускневшую медную ручку, Крис открыл дверь и шагнул в тёмное помещение. Где услышал голос, хриплый от прожитых лет и огромного количества сигарет.

— Это ли не Беззаконник, сын Погибели, потерянный Князь Тьмы.

— Ты забыла: Да здравствует Антихрист, Разрушитель народов, Царь Свирепого Лика. — Выражение, которое Крис практиковал бесчисленное количество раз перед зеркалом, украсило его лицо.

Колокольчик звякнул, когда дверь закрылась.

— Пока ещё не разрушитель и не царь. — Пронзительные голубые глаза смотрели на него с лица, такого морщинистого, что даже изюминка бы застыдилась. — Чтобы исполнить своё предназначение, тебе придётся, на самом деле, заняться чем-то другим, а не пить и спать.

— Как грубо, — возразил Крис, присаживаясь напротив неё за стол.

Для тех, кому интересно, лавка гадалки выглядела именно так, как и следовало ожидать. Тёмные стены усыпаны сверкающими звёздами из фольги. Люстры на потолке нет. Стол накрыт тёмно-синей скатертью, украшенной ещё большим количеством блёсток, а в центре — молочно-белый светящийся стеклянный шар, который внутри начинал мерцать, если положить на него руку. Электрическое замыкание, которое никогда не переставало удивлять простых смертных, пользовавшихся услугами мадам Соваж.

— Ты ленив, — объявила мадам, откидываясь на спинку стула. Браслеты на руке — дюжины из разных оттенков металла — звякнули, когда она поднесла сигарету к губам и прикурила. Многие говорят, что курение убивает. Что касается мадам Соваж, она курила уже так долго, что, наверное, если бы бросила, то умерла мгновенно. Туманное облако наполнило комнату. Может, законы и запрещали курение, но мадам это не волновало. Она утверждала, что проклинала тех, кто пытался её оштрафовать.

В магазине Крису всё пахло знакомо… как дома. Ну, его дом, до тех пор, пока в него не нагрянули копы с ордерами.

— Я ленивый? Чтобы ты знала, прошлой ночью пришлось предотвратить нападение неживых приспешников Преисподней, стремящихся уничтожить законного наследника Земли.

Криса долго ехал на автобусе, чтобы придумать такое красноречивое утверждение.

Мадам Соваж фыркнула.

— Идиот. Они не за тобой охотились, и тебе помогали. Девушка, — заявила она, выдувая клубы дыма из тонких губ, накрашенных красной помадой.

Крис уже давно перестал спрашивать, откуда она всё это знает. Он подался вперёд.

— Ты же её видела. — И под «видела» он имел в виду вовсе не глазами.

Мадам Соваж, несмотря на все хитроумные атрибуты, могла различать вещи, недоступные смертным. Заглядывать в другие измерения… по крайней мере, так она утверждала.

— Мне приснилось, как девушка спасла твою задницу.

Это раздражало.

— Во-первых, она спасла не меня. Она спасла себя. — Вслух это прозвучало гораздо хуже. Как мужчина в этой битве, разве не он должен претендовать на героизм? — Во-вторых, ей не нужно было спасать меня, так как зомби охотились за ней. — Не за ним. Наглая нежить. Это всё ещё выводило Криса из себя.

— Не важно.

— Что не важно?

— Ходячие мертвецы, девушка. Ничего из этого не важно. Ничего не значит.

— Уверена? Потому что я надеялся, что это знак.

— Не знак. Я тебе уже говорила, хочешь найти судьбу, активнее участвуй в поиске.

И куда делись ответы? Чёткие ответы?

— Что искать? Знаешь, всю жизнь ты и другие говорили, что у меня есть предназначение, но никто, кажется, не знает, когда это произойдёт. Или как. Хоть раз не могла бы ты подсказать верное направление?

— В моих снах множество путей. Что касается тебя, потерянный Князь Тьмы, найди свою дорогу сам.

— Тебя убьёт дать мне карту?

Мадам Соваж покачала головой. Крис не смог сдержать протяжного страдальческого вздоха. Мадам Соваж так и не сжалилась над ним. Крис подался ещё ближе.

— Говоря о снах и поисках предметов, ты ведь видела девушку. А имя и адрес видела?

Она прищурила голубые глаза.

— Я что похожа на телефонный справочник?

— Ты должна что-то знать. Ты же всевидящая. Как насчёт того, чтобы рассказать пересекусь ли я с ней снова? — Может, будет второй шанс раздеть её.

— Нет.

— Уверена? В смысле, тебе не надо там закрыть глаза и всё такое? Притвориться, что пытаешься?

Она поджала губы.

— Нет.

— О. — Да, он разочарован. Несмотря на короткую встречу и её отказ, Крис ощутил между ними связь. — Уверена, что я больше с ней не встречусь?

— Ты больше её не увидишь. Она не для таких как ты.

Погодите-ка.

— Ты мне запрещаешь с ней видеться? — Не стоит так делать. Он ненавидел запреты. Да, с ним такое никогда не прокатывало.

Мадам Соваж вытащила изо рта сигарету и затушила её в переполненной пепельнице.

— У тебя есть своё предназначение, если когда-нибудь поднимешь свою ленивую задницу, то его исполнишь. Это будущее не включает преследование девушки, предназначенной другому.

Искушение достигло высот стратосферы. Теперь Крис должен её заполучить, но вслух он этого не скажет, иначе придётся выслушать лекцию и притвориться, что согласен. Зачем тратить их время?

— Насчёт всей этой истории с моей задницей. Не могла бы ты намекнуть, что я должен делать.

После ночной драки с зомби, он ощущал в себе энергию и может не стоит идти домой просиживать ягодицы на диване и пить пиво, пока не отключится.

— Куда мне нужно отправиться, чтобы быстрее найти своё предназначение?

Будто ожидая этого момента, мадам откинула голову, закатила глаза так, что видны были только белки, и широко раскрыла рот.

— Век человека подходит к концу. Те, кто скрыт, восстанут и будут править миром, как его хозяева. Тьма будет сражаться со светом. Лживые претенденты соберут армии и вступят в битву против единственного истинного князя. То, что потеряно, должно быть найдено. Настало время для истины.

Щёлк. Подбородок мадам упал ей на грудь, и она мгновение не поднимала голову, пока Крис обдумывал её слова. Когда мадам Соваж зашевелилась, будучи умной задницей и задницей в общем, Крис не смог удержаться и сказал:

— Итак, если я избавлюсь от претендентов, получу ли я девушку?

Но у неё был встречный вопрос.

— А что заставляет тебя думать, что ты не один из фальшивых претендентов?

Чёрт. Пора поумерить свой эгоизм.

Крис не оставил чаевых.

Чайные листья не предложили ни одного достойного предзнаменования. На самом деле они ни черта не сказали Изобель. Они громоздились на дне чашки мокрой грудой и отказывались выдавать любые секреты. Изобель нахмурилась… и почти услышала, как мать рявкнула: «Не хмурься. Морщины появятся». Но ничего не могла с собой поделать.

Листья всегда говорили с ней. Будучи слабой в магии, Изобель обладала навыками предсказания ближайшего будущего. «Например, сдам ли я экзамен по алгебре? Приготовит ли повар пирожные? Выиграет ли горячий чувак с прессом в «Спасителя»?» Листья никогда раньше её не подводили.

Может, она неправильно выполнила часть ритуала. Изобель встряхнула чашку, но комок остался. Она осторожно поставила чашку обратно — отличие от сестры, которая любила бросать вещи — и вздохнула. Что происходит? На каждом шагу она обнаруживала, что терпит неудачу. После встречи с мертвецами — и с тем парнем, который постоянно бомбардировал её мысли и сны — Изобель не могла избавиться от ощущения, что что-то надвигается. Что-то грандиозное. Событие, которое поменяет её жизнь и, возможно, мир.

Но подтверждение этому Изобель не получила.

Все привычные методы предвидения потерпели неудачу. Гадание на кофейной гуще и на чайных листьях отказывались работать. Карты Таро продолжали показывать смерть и любовь, и больше ничего. Смерть кого? И откуда взялась эта любовь? У Изобель на примете не было поклонников… ну или, по крайней мере, никого, о ком упоминал дед.

На ум всё время приходила пара странно напряжённых глаз.

Нет. Только не он. Никогда. Её семья никогда не согласится на это. Изобель должна перестать отвлекаться.

«Мне нужны ответы».

Она ненавидела незнание. Как Изобель могла подготовиться, если не знала к чему? Эва просто бы убила его, чтобы перестал мешать. Однако Изобель не всегда хотела расплавить проблемы или превратить их в лягушек — в основном потому, что с её магией и усы-то никому не наколдуешь. В некоторых случаях крайние меры наказания не применялись. Например, если какой-то мужчина приставал к Эве, её сестра делала ему что-то гадкое и хохотала… довольно гадко.

А Изобель же хотела понять, почему этот человек беспокоит её. Как ей понять и оттолкнуть его, если не знала, почему не может избавиться от мыслей о нём? Очевидно, требовалась конфронтация, а значит Изобель снова и снова перебирала разные речи и планы, которые могла бы использовать, когда снова с ним столкнётся.

— О, привет, я нашла это ухо и подумала, что ты захочешь похоронить его вместе с телом. — Но для этого нужно найти гниющее ухо.

Мать точно завалит вопросами, если она попросит ухо у неё. И нет, Изобель никогда не просила у неё что-то из коллекции частей тел. Насколько она знала, те заказывались по каталогу. В наше время в интернете можно купить что угодно.

А что если просто прийти без обмана на кладбище и сказать:

— Пойдём, поужинаем.

Пригласить его на свидание, позволить оскорбить её и сделать предложение, которому она… скорее всего, уступит. Этот парень серьёзно поймал её на крючок. Как она могла ненавидеть парня и всё равно чувствовать к нему влечение? Неужели он её околдовал? Ванна с солёной водой и зелье, приготовленное по секретным ингредиентам матери, очистили бы Изобель от любых чар. Но для большей уверенности она съездила к дяде Йозефу, оборотню, природа которых уничтожать любую магию. Любую магическую связь можно снять только контактом кожа к коже с оборотнем. Не сработало. Изобель по-прежнему думала о том парне. И порой в её мыслях он был без одежды.

«Да что со мной не так?»

Изобель села завтракать за стол в комнате меньше официальной столовой, но большой по обычным стандартам, учитывая, что стол мог вместить до двадцати человек.

Перед ней тут же поставили тарелку, на которой лежал предпочитаемый завтрак: два кусочка бекона, яичный белок, сваренный и сложенный поверх ломтика чеддера на кусочке тоста без корочки, идеально намазанном маслом и хрустящий, и креманка кетчупа для макания. Дедушка ненавидел эту дрянь, говорил, что Изобель не должна пачкать превосходную еду. В одном из своих редких актов неповиновения Изобель обмакнула в кетчуп яйцо и попросила жареную картошку с ещё большим количеством вкусной красной гадости.

Как печально. Эванджелина бегала вокруг и делала всякие гадости, чтобы привлечь к себе внимание. Изобель ела кетчуп. Давай, вперёд. Бунт в самом жалком его проявлении. А что ещё она могла сделать? Какие действия предпринять, чтобы не ощущать себя… в ловушке? Загнанной в клетку ожиданием, без контроля собственной судьбы.

Порой Изобель ничего не могла поделать и думала о том, как несправедливо, что семья хотела выбрать для неё будущее.

«А что насчёт того, чего хочу я и что нужно мне?»

Кувшин наклонился и наполнил стакан свежевыжатым апельсиновым соком, который Изобель осушила. Количество слуг, заботящихся о каждой потребности семьи, было немного безумным. Отец часто шутил, что они нанимают лучшую часть города. Он не далёк от истины. Дедушка ожидал, что его дом будет поддерживаться на определённом уровне. Мама об этом позаботилась.

Говоря о последней, в комнату влетела мать, прелестно выглядевшая в костюме для верховой езды — брюки свободно сидели на бёдрах и были заправлены в чёрные сапоги до колен. Блузка спереди украшена пышной оборкой, а тёмно-синий бархатный жакет отделан золотой тесьмой. Каждым сантиметром русская царица. Естественно, она не была настоящей царицей. Дедушка не любил признавать, что у них крестьянские корни. Однако иммиграция семьи в Соединённые Штаты означала переписывание семейной истории, и это включало добавление королевских титулов. В результате в позе матери всегда присутствовал намёк на высокомерие. Это было видно по наклону головы и по холодному взгляду. Она ни с кем не считалась и ожидала, что все взгляды обратятся на неё, стоит войти в комнату. Великая дама, ожидающая аудиенции.

А в данный момент получила лишь Изобель.

— Доброе утро, моя мышка. — Причём «мышка» она произнесла на русском. Мамин мышонок. Эва же получила престижное русское «солнышко», что на английском значило «маленькое солнце». Мать любила их обеих, но сияла каждый раз, когда Эванджелина использовала свою магию.

Мама осмотрела комнату и спросила:

— А где твоя сестра?

— Наверное, у себя дома. Она переехала. Помнишь?

— Я думала, она уже оставила эту глупую идею. Она должна жить здесь, с нами.

По словам Эванджелины, нет. Она отказывалась жить под контролем семьи. Вот бы и Изобель была такой же смелой. Хотя, жить в доме семьи означало не убираться и не готовить, так что была ложка мёда в бочке дёгтя. Но вечно так продолжаться не могло.

Изобель схватила бекон и откусила кусочек и, зная как это бесило, начала разговаривать с полным ртом. Мать села напротив неё.

Во главе стола сидели мужчины семейства. В их случае — дедушка. Отец Изобель исчез некоторое время назад. Большинство считало его мёртвым, хотя тело не нашли, и все посматривали на мать, гадая, а не она ли его убила. Изобель знала, что это не так. Она сомневалась, что отец винил мать, учитывая, что Изобель могла видеть его дух, парящий рядом, наблюдающий за матерью, тянущийся к ней, чтобы прикоснуться, даже если его руки проходили сквозь неё.

Несмотря на давление со стороны дедушки Изобель, мать так и не вышла снова замуж. Она утверждала, что не может быть уверена, вдова ли она. А Изобель подозревала, что мама просто не вынесет присутствия в своей жизни другого мужчины. Кто сказал, что настоящей любви не существует? Её родители были примером устроенного брака, который сработал. Но не у всех так было. Многие родственники избегали развода и шли прямо на убийство. Это рентабельнее.

Изобель доела бекон и сделала глоток сока, пока мать намазывала джем на бублик. Похоже, день был напряжённый, раз она прибегла к повышению сахара.

— Зачем ты ищешь Эву? — спросила я.

— Я за неё беспокоюсь.

— Почему? — Насколько Изобель известно, Эва в полном порядке.

— У меня такое чувство, что она не хочет довести соглашение до конца.

— Мама, говори прямо — замуж за незнакомца. И разве можно её за это винить?

— Не я решила, что они не встретятся раньше обручения. Что поделать? Твой дедушка скрытен. Я знаю лишь, что Эва должна исполнить обязательство и скоро.

— Меньше всего я ждала, что именно ты захочешь подложить сестру под незнакомца из-за какого-то обещания, которое когда-то давно дал дедушка.

— На самом деле, это сделка из-за проигрыша, — спокойно произнесла мама, прежде чем откусить кусочек бублика — самого вкусного русского рогалика, который ты пробовал в жизни, не похожего ни на что другое. Смазанный маслом и пропитанный джемом, он мог утешить всё, что угодно. А вот яйца, которые жевала Изобель, разлетелись изо рта, когда она вскрикнула:

— Что?

Теперь она поняла, что если бы они ели в столовой, где стол около восьми футов шириной, вмещающий яства и сложные центральные блюда, это происшествие не вызвало бы проблем. А этот стол гораздо уже. Настолько, что яйца, облитые кетчупом, брызнули прямо на мать налётом невежества.

Выражение лица матери не изменилось, и она не сожгла Изобель дотла, и не выбросила в окно взмахом руки. Она слишком культурна для этого. Она отложила бублик в сторону и, когда несколько рук с обеих сторон вытерли её и вернули еду, ответила Изобель самым спокойным тоном. Тем, который очень пугал.

— Добродетель и будущее твоей сестры проиграны в азартном пари, составленном на скорую руку в покере.

— Но дедушка не умеет играть в карты, — выпалила Изобель.

— Именно. — И вот тогда Изобель её увидела — очень тонкую венку, пульсирующую под глазом матери. Мать была в бешенстве, но ничем это не выдавала. Почему? С каких это пор её мать сдерживается? Хотя дедушка мог ожидать соблюдения некоторых старых правил, он уважал мать, могущественную ведьму и уважаемую дочь. Так с каких это пор мама держит язык за зубами?

Таинственно. И достаточно для того, чтобы Изобель сделала себе пометку поговорить позже об этом с Эвой. Возможно, пришло время глубже разобраться в заключённом дедушкой пари.

Вместо того чтобы усугублять ситуацию, она сменила тему разговора.

— Ты слышала что-нибудь о телах, возвращающихся к жизни? Появление зомби? — спросила Изобель, отодвигая тарелку, но только потому, что очень захотелось рогалика со сливочным сыром, а не бублика, потому что, опять же, она обожала это пассивно-агрессивное дело — задевать матушку.

— Никаких докладов об этом не было. Уверена, что тебе не померещилось? Ты наркотиками балуешься? — Мама подалась вперёд и внимательно посмотрела на Изобель. — Знаешь, если хочешь хорошего кайфа, стоит прийти ко мне за отличной штукой.

Мать не запрещала употреблять наркотики, лишь хотела убедиться в их качестве.

— Мне это не привиделось. Ты же видела мою одежду.

— Возможно, твоему заблуждению нужно доказательства.

Изобель откинулась на спинку стула и решила сделать то, что однажды видела у Эванджелины — положила ноги на стол и скрестила их в лодыжках. На ногах у неё были пушистые тапочки с улыбающимися кроликами. Большие зубы и сумасшедшие красные глаза придавали прелестный демонический облик.

— Хочешь сказать, я свихнулась? — У Изобель пропал аппетит, и она отбросила остатки тоста, не удивляясь, когда затянутая в перчатку рука поймала его в воздухе. Привычная игра. В детстве они с Эвой любили экспериментировать, как много кусочков нужно бросить, чтобы хотя бы один упал на пол. Они потеряли к этой игре интерес, когда мать заставила их отскрести пол до блеска зубными щётками — их зубными щётками, которыми до следующей недели они чистили зубы.

Мама сделала глоток кофе, прежде чем ответить:

— Если пытаешься что-то этим сказать, попытка провалилась. Мёртвые больше не восстают.

— А что насчёт странных событий?

— Не больше обычного.

— Что-то грядёт, мама. Что-то грандиозное.

— Знаю. И оно называется разборкой между твоей сестрой и дедушкой из-за свадьбы. И это событие будет противным.

По крайней мере, она это признавала.

— Тогда останови это.

— Не могу. — Эти два слова, приправленные сожалением, повисли в воздухе. Мама поднялась из-за стола. — Прошу меня извинить, нужно зайти в лабораторию. Больше походившая на аптеку. Но времена изменились — некоторые процессы стали более точными и менее эзотерическими. Была ли магия на самом деле больше физической наукой, чем истинной внутренней силой?

Однажды Изобель спросила своего учителя:

— Как вы думаете, наука когда-нибудь объяснит магию, как объяснила туземцам, что гром не гнев Божий?

Её наставник покраснел и зашипел в ответ на этот вопрос. Могущественный чародей, нанятый за большие деньги, заставил Изобель написать диссертацию об особой природе магии. Расспросы не поощрялись, во всяком случае, расспросы от девушек.

«Почему мужчины решают нашу судьбу?»

И почему никто не принимал всерьёз её предостережения? Планета висела на грани смертельной опасности. Настало время обратить на это внимание и что-то предпринять. Изобель нужно найти доказательства, найти способ дать понять, что вся ось, на которой покоится мир, накренилась. Она чувствовала это внутри. Всем своим существом. Мир уже никогда не будет прежним.

Но с чего начать поиски? Не было никаких других странных происшествий, никаких улик, кроме той, которую она видела собственными глазами.

Возможно, ей следует вернуться на кладбище и поискать улики. Не одной, конечно. Ей нужен свидетель, и кто-то, кто удержал бы от того, чтобы не выглядеть идиоткой рядом с тем парнем. Она возьмёт с собой Эву. Выйдя из столовой, Изобель, пока шла по коридору, вытащила из кармана сотовый телефон. Войдя в гостиную, она набрала номер сестры и остановилась у широких окон. Глядя на безукоризненно чистую зелёную лужайку и огромный фонтан, разбрызгивающий воду, её переключили на голосовую почту.

— Я на работе или не хочу с вами разговаривать. В любом случае, я бы предпочла, чтобы вы не оставляли сообщения. — Гудок. Щелчок.

Неудивительно. Эва могла быть занозой.

Затем Изобель направилась искать деда в библиотеку. Стоит добавить, что комната занимала три этажа, и в ней можно провести большой бал, если убрать все полки и книги. Количество бумаги в этой комнате на какое-то время отопило бы большой город. Но сжигание книг — дело на свой страх и риск. Дедушка без колебаний убил бы любого, кто посмел бы уничтожить важные фрагменты истории. По его мнению, книги значили больше, чем люди.

На этих полках, высотой более тридцати футов, лежали тома знаний. Слова передавались и передавались по наследству, чтобы поколения могли приобщиться к мудрости умерших и ушедших. Разумеется, ни одна из книг в библиотеке не была подлинной. Все копии, а настоящие тома хранились в надёжном месте, где не будут разлагаться.

Но даже слово «копии» в некоторых случаях казалось неправильным, так как многие старые настолько, что нуждались в замене, а это трудное дело, учитывая, что дедушка настаивал на том, чтобы их переписывали от руки, а потом писца убивали, чтобы он не мог проговориться. Излишне говорить, что им было трудно нанимать определённые типы людей.

Затхлый запах древнего текста и ещё более резкий запах промасленной кожи наполняли воздух. Этот запах, который Изобель хорошо знала, возвращал её в детство, когда дедушка брал её и Эву под мышку и уносил из библиотеки, наказывая за игру в прятки. Эва хихикала и говорила: «Я прикоснулась к книге». На это дедушка сводил брови, и угрожал, что в следующий раз, когда она будет неуважительно относиться к этому месту, покроет свои мемуары её кожей.

Ах, старые добрые времена. Дедушка никогда, на самом деле, не снимал с них кожу и не отрезал им руки за прикосновения к книгам. Он искренне любил своих внучек. Но других людей? Ага. Хорошо, что папа знал, кого надо подкупать, чтобы не искали пропавших без вести людей. Теперь мать взяла на себя эту роль не только ради отца, но и ради Эванджелины. Только Изобель никогда не делала ничего такого, что требовало бы упрёков или залога. Хорошая дочь. Тьфу.

Изобель обнаружила патриарха семьи сгорбленным над огромным деревянным столом в центре библиотеки. Лампы горели ярко и всё хорошо освещали, несмотря на то, что и дневной свет мог проникнуть так глубоко внутрь. На столе, заваленном бумагой, стояли ещё стакан с прозрачной жидкостью и графин. Не водка, а что-то крепче. Мать варила этот напиток только раз в пять лет, когда луна вступала в определённую фазу. Он считался ценнее золота, и единственным алкоголем, который пил дедушка.

Когда Изобель вошла, дедушка не перестал писать заметки на бумаге, далеко не на современной, разлинованной и с возможностью собрать в переплёты. Дедушка предпочитал пергаментную бумагу, созданную вручную и чрезвычайно дорогостоящую.

На столе стояла чернильница и перо — тёмное перо существа, которое, как Изобель была почти уверена, больше не существовало — поднялось, готовое к каким-то безумным каракулям. Что он исследовал сегодня? Дедушка ничего не скажет, даже если спросить. Он постоянно учился, пытаясь разгадать секреты. Он что-то искал. Но что именно?

Как только Изобель приблизилась, он махнул рукой, и его работу накрыло одеялом теней.

— Внучка, зачем пришла, да ещё в ночной одежде?

Лохматая бровь выгнулась, что выглядело странно, учитывая, что на макушке у деда не было ни единого волоска.

— Занят?

— Что за глупый вопрос?

Другими словами: «как ты смеешь меня беспокоить?» Изобель улыбнулась.

— В общем, для меня ты не слишком занят. Спасибо, потому что мне нужна твоя помощь. — Для пущей убедительности она похлопала ресницами.

Дедушка сдался и подозрительно на неё посмотрел.

— Что хочешь?

— У меня не получилось найти некроманта. Ну, помнишь, когда те зомби на меня напали. На нашей земле.

— Нет никакого некроманта. — Дедушка махнул рукой.

— Но мёртвые восстали. Много.

— Возможно, мгновенный выброс энергии из силовых линий. Их много пересекает этот район.

Одна из причин, по которой дед решил поселиться в этом районе после того, как вытурил отсюда тех, кто здесь жил. Вампиры так его и не простили.

— А что, если ты ошибаешься? Что, если поблизости есть некромант? Разве ты не должен охотиться за ним? Я помогу.

Изобель улыбнулась.

Дед на это не купился.

— Я бы знал, появись в городе новый некромант или колдун. А теперь. Если на этом все твои глупости закончены, я должен вернуться к работе. Без прерываний.

— К какой работе? Если хочешь знать моё мнение, ты просто сидишь здесь, читаешь книги и строчишь. Что ты на самом деле делаешь такого важного? — И откуда этим утром в ней взялась эта мятежная жилка?

— Не дерзи.

— Или что? Что ты сделаешь?

Его кустистые белые брови поднялись так высоко на лоб, что Изобель испугалась, как бы они не превратились в вечную чёлку, а ноздри раздулись. Похоже, она зашла слишком далеко.

— Мне не нужно перед тобой отчитываться. Я обеспечиваю будущее и честь этой семьи. — И дедушка пустился в разглагольствования.

Изобель закатила глаза, а он всё говорил и говорил о неблагодарной молодёжи, и о том, что она постоянно задаёт вопросы, вместо того чтобы повиноваться.

— Значит, ты не поможешь мне найти некроманта, с которым я столкнулась? — наконец, ей удалось вставить слова, пока дед переводил дыхание.

— Ты всё ещё продолжаешь говорить об этом?

— Да. Потому что, несмотря на то, что вы с мамой думаете, я видела мертвецов.

— А я говорю, что должна быть другая причина, потому что в моём городе нет неизвестных некромантов.

Да, в «моём», потому что дедушка называл себя правителем из старой страны. Не важно, что Америка не признаёт королевскую власть. Дедушка всё ещё верил и вёл себя так, словно этот город принадлежал ему. В каком-то смысле так оно и было. Не происходило ничего такого, о чём бы он ни знал, и поэтому его уверения в том, что всё в порядке, казались фальшивыми.

Почему он не отнёсся к этому серьёзнее? Никогда и никто не осмеливался вторгаться на его территорию и угрожать его власти. Почему он не обратил на это внимания?

— Ты говоришь, никаких неизвестных некромантов. Тогда как насчёт известного?

Дедушка закатил глаза — современная манера, которой его могла научить Эва.

— На этой планете бродит так много некромантов.

Тех, кто мог воскрешать мёртвых, было не много. И всё же…

— Что-то заставило этих зомби восстать.

— Возможно, и был один случай, вот только никто не восставал с тех пор. Тебе нужно перестать твердить об этом. У меня есть дела важнее.

— Например? Не хочешь поделиться тем, что та-а-а-а-к важно? — И да, Изобель добавила к этому вопросу изрядную долю дерзости. Что не осталось незамеченным.

— Знаешь, мне кажется, нам следует обсудить тот факт, что ты вышла из дома без охраны. И это после того, как я рассказал про ужасные предзнаменования для нашей семьи. Ты — царица, важная наследница рода — подвергла себя опасности. И ради чего?

Для довольно древнего старика его голос, когда необходимо, мог греметь.

— Я засвидетельствовала своё почтение подруге. — А потом пришлось отрубить ей голову. Возможно, дедушка был прав.

— Ты подтверждаешь мои доводы. Если на тебя напали, то небезопасно выходить куда-то одной.

— Я была в полной безопасности. Со мной была Присцилла.

Изобель похлопала себя по бедру, где висел её потусторонний меч, невидимый, пока он ей не понадобится. Папа подарил Присциллу, когда Изобель было десять лет, и она сумела победить своего учителя фехтования. Поскольку не умела метать заклинания, как Эва, отец решил, что будет лучше, если у неё будет больше практики.

Как же она скучала по папе. Он всегда знал, что сказать. Например, тогда, когда нашёл Изобель в юном возрасте, плачущую в углу, потому что магия снова её подвела. Он подхватил её на руки и прошептал:

— Не плачь, драгоценная. — «Драгоценная» он произнёс по-русски.

— Но, папа, я не могу ничего сделать. Я не такая особенная, как вы с Эвой.

— Ты всегда особенная. Ну и что с того, что твоя магия не такая, как у нас? Помни, что иногда лучше знать, как бороться руками и головой, а не магией. — Он сложил ладони и протянул магический шар. — Это может показаться всемогущим, но не нужно много усилий, чтобы его погасить. — Папа хлопнул в ладоши и свет исчез. — Работай над теми навыками, которые у тебя есть. Не плачь над тем, чем не владеешь. — Папа научил Изобель многим боевым навыкам. Его гордость всегда заставляла её чувствовать себя важной персоной. Даже теперь, когда его нет, она продолжала у него учиться. В этой семье это необходимость.

А дедушка всё продолжал разглагольствовать.

— Меч не сравнится с магией мёртвых. И ты должна знать, что лучше не убегать тайком, юная леди. Хочешь, чтобы я снова запер тебя в твоей комнате?

— Ты не можешь держать меня взаперти. Мне позволено передвигаться вне этого дома.

— Мне решать, что тебе позволено.

Изобель выгнула бровь.

— Я твоя внучка, а не пленница, и ты не посадишь меня в клетку.

— Тогда не глупи. Если тебе надо выйти, бери с собой охрану.

— А Эву ты не заставляешь ходить с телохранителем.

— Магия Эвы сильна.

Это было сродни пощёчине, но Изобель и виду не подала. Только отец по-настоящему верил в способность Изобель защититься.

— Другими словами, я бесполезна.

Дедушка был не только шовинист, но и магинист. Лишь те, кто обладал истинной силой, как он это называл, на его взгляд были ценны.

— Уверен, когда-нибудь ты мне пригодишься. Если останешься чистой. — Он свёл брови, отчего между глаз пролегла глубокая морщина.

— Приятно сознавать, что я полезна, только если детородная, — проворчала она.

— А ещё для союза. Уверен, мы найдём кого-нибудь, кто не станет обращать внимания на отсутствие у тебя магических способностей. Возможно, они появится у вашего потомства.

Как грубо. Несмотря на то, что дедушка её любил, был готов отдать тому, кто больше заплатит.

Чёрта с два.

— А если мы забудем о заключении союза и позволим мне влюбиться, как обычной девушке.

Дед на мгновение посмотрел на неё, а потом рассмеялся.

— Вечно ты шутишь. Беги, давай. У меня важные дела.

— Ты не замечаешь того, что происходит у самого твоего носа. Мир меняется, я это чувствую.

— Твои чувства не доказательство. Беги, давай и там поиграй.

Дальнейшие споры с дедом бесполезны. Он опять склонил голову над бумагами, а тени переместились, чтобы скрыть его и любые слова, которые она могла попытаться различить.

Изобель развернулась на пятках и ушла. Никто не хотел помогать искать. Ей больше не к кому было обратиться, кроме как…

Нет, она не посмеет. Её семья не позволит. Семья многое не позволяла.

И, кроме того, разве она уже не думала, вернуться туда, где всё произошло?

А если мёртвые вновь восстанут?

Тогда она с ними разберётся.

А если он снова попытается подкатить?

Позволит ли она ему ухлёстывать за собой?

«Вот и выясним».

Стук раздался около полудня. Как раз во время сна. Как грубо, особенно если учесть, что Крису действительно нужно было отдохнуть. Он всё утро искал то, что пропустил, так как скорбящая вдова случайно наткнулась на отрезанный палец. Крики разбудили его, пока он крепко спал в мавзолее, где попытался догнать пару Z. Криса вызвали в кабинет руководства и потребовали ответов. Крис обвинил сурков, копающихся в земле. Руководство приказало расставить больше ловушек. И Крис планировал выставить им счёт за это и потратить деньги на пиво. Алкоголь — лекарство от раздражения последних нескольких дней. Уборка зомби оказалась куда менее увлекательной, чем сама драка. И даже драка переоцениваемая.

Но, по крайней мере, восстание стало знаком, который он не мог распознать; однако что-то изменилось в ту ночь. С этого момента он почувствовал, что плывёт по течению. Как будто его ноги больше не стояли твёрдо на земле, а будущее висело на волоске. Слова мадам не помогли. Что она имела в виду, говоря, что есть претенденты? Неужели действительно думает, что у Криса нет той самой судьбы?

Невозможно. Он чувствовал величие внутри себя, если бы только мог прикоснуться к нему.

Кстати о прикосновении, с тех пор, как столкнулся с горячей штучкой, он ни с кем не спал. Вообще. И подразумевал, что ни одна грёбаная женщина — или мужчина — не привлекали его. Неслыханно, тем более, совсем не похоже, что член перестал работать. Напротив, стоило лишь подумать об идеальном маленьком ротике чики, как он тут же возбуждался.

«Она погубила меня».

Он просто хотел найти её, чтобы она вылечила его.

Стук-стук-стук.

Снова раздался резкий стук, и Крис скатился с дивана, глядя на дверь. Как они посмели прервать его сон? Он отчитает их и добавит в свой список кому отомстить, когда получит власть.

Распахнув дверь, Крис приготовился сказать тому, кто там стоял, уваливать. Но обнаружил, что смотрит на женщину своей мечты. Эротической мечты. То, что она там вытворяла… Офигеть! Из-за этого, а ещё из-за анемии, он её слова, но услышал:

— … помоги мне.

Помочь в чём? Унять жгучее желание? Снять с неё одежду?

Учитывая, что он не уверен, произнёс очень всеобъемлющее:

— Гм, что?

— Я говорила, что в нашем городе возникла проблема с некромантами.

— Это не я. — Стандартный ответ в подобных ситуациях. Психиатрам не нравились намёки на сверхъестественные способности.

Она сморщила носик.

— Я и не говорила, что это ты. Я спрашиваю, не хочешь ли помочь мне выяснить, кто мог заставить мёртвых восстать?

Уфх, все знали ответ.

— А разве причина не в вирусе? Или во взрыве в лаборатории или, может быть, упал метеорит со странными инопланетными микробами?

Очевидно, ответ неправильный, потому что она поджала губы.

— Не следовало приходить сюда. Ты ничего не знаешь.

Не так много, как хотелось бы, но понимал, что она знает больше. Это сбивало с толку. Проще говоря, у этой женщины были ответы, которые ему нужны.

— С чего ты взяла, что это дело рук человека?

— Ну, а кто кроме некроманта знает, как поднять мёртвых из могил? — Он закатила глаза.

— Действительно, кто? — пробормотал он. В его руководстве по Антихристу ничего не объяснялось. Те, кто сомневается в наличии у него такой книги… «Чё, правда?». Он же Антихрист, и злодеяния с мировым господством должны с лёгкостью ему быть доступны и без руководства. Учёба для ботаников. А он в школе был слишком занят сексом и кайфом, чтобы волноваться об оценках. — Могла ли это сделать ведьма? — бросил он и снова умудрился оскорбить её.

Она прищурилась.

— Есть ли какая-то причина, почему ты оскорбляешь мой род?

— К-хм, нет? — Как она смеет не отвечать так, как он ожидал? — Послушай, ты, очевидно, думаешь, что знаешь, в чём причина, так почему же ты здесь? — И тут его осенило. — Ты передумала.

— В смысле?

— Не притворяйся скромницей. Давай, попроси меня. А если не можешь сказать, просто прикоснись к нему. — Он подмигнул и повилял тазом. — Ты вернулась, потому что не могла перестать думать обо мне. Признайся, крошка. Ты жаждешь моего тела.

Из-за правды она каким-то образом стала выглядеть испуганной, а не похотливой

— Ты грубиян. Не знаю, чем я думала, направляясь сюда.

Когда она развернулась, чтобы уйти, он потянулся и пальцы сомкнулись на ткани её грубой шерстяной куртки. Вдалеке прогремел гром.

— Только не топай и не рычи.

Она бросила на него взгляд через плечо.

— Я не топаю ногами, а ухожу, потому что трачу на тебя время.

— Я не говорил, что не помогу.

— И что ты можешь? Ты даже не знаешь, что такое некромант, да?

— Чувак, который балуется с мертвецами. — Он улыбнулся, возгордившись, что знает ответ.

— Некромант — это нечто большее.

— Очевидно. Так, почему бы тебе не зайти и не рассказать мне всё. — Оставалось надеяться, что она проигнорирует факт отсутствия уборки. В его квартире был огромный беспорядок.

Она вошла и сморщилась.

— Отвратительно.

— Я предпочитаю термин «беспорядок из-за плотного рабочего графика». — Он лгал, и его это вполне устраивало.

— Называй, как хочешь, но менее отвратительным это не становится, — сказала она, оглядывая его жильё.

Он тоже не мог удержаться и окинул взглядом дом, и даже ему стало немного стыдно. Будущий властелин человечества не должен жить в хижине, где грязное бельё украшает пол, а грязная посуда свалена в раковину.

— У… К-хм, у моей горничной выходной.

— То, что ты не можешь убираться не моя проблема, — пробормотала она себе под нос, входя в комнату. Она нашла свободное место, встала там и сложила руки на груди. — Твоя неспособность жить, как нормальный человек не имеет значения. Ты упомянул о том, что зомби созданы вирусом. А так как я хочу от души посмеяться, почему бы тебе не объяснить, с чего ты это взял?

— Потому что я смотрю «Ходячих мертвецов», и видел «Нацию Z». Зомби обычно создаются вирусом. Если это не инопланетяне, то мы, вероятно, смотрим на паразита.

— Ты основываешь свою теорию на кинематографе?

— Ну, да. Я никогда раньше с ними не сталкивался. И чтобы ты знала, с тех пор они спокойны.

— Значит, за время твоей работы здесь, они раньше не восставали?

— Это мой первый раз. — Он подмигнул.

Она почему-то покраснела и опустила голову.

— Тогда мы были одни?

— Да.

— Откуда такая уверенность?

— У меня есть приложение.

— Приложение?

— В нём есть датчики движения, так что я знаю, если что-то перемещается.

— Так ты узнал, что я там, — пробормотала она. — Ты даже не патрулировал.

— Зачем, если есть сигнализация, предупреждающая о подростках ещё до того, как их проделки заставят меня работать?

— То есть ты не ждал восстания зомби? — Казалось, она была разочарованна.

— Я всегда знал, что однажды это случится. Вот почему я установил датчики на дверях склепа.

— Сигнализация активна? Откуда такая уверенность, что мы были одни? Двигалось столько мёртвых, и ты не можешь по приложению точно просчитать, сколько нас было, — с насмешливой улыбкой возразила она. — Призывающий тоже тут мог быть.

— И не ушёл? Судя по моим отчётам, прорыва во внешнем периметре, было лишь два. И они совпадали с твоим приходом и уходом. Так что, Уточка, если считать живых, то в ту ночь здесь были лишь ты и я.

— Ты намекаешь… — Она выпрямилась. — Это не я.

— По твоим словам. — Он придвинулся. — Откуда мне знать, что это не ты их подняла?

— Потому что я не обладаю магией.

— Позволю себе не согласиться. Я думаю, что в тебе есть много магически восхитительного.

На его дразнящие слова, она прикусила нижнюю губу. Ему тоже очень захотелось прикусить её нижнюю губу… и он подразумевал не только те, что на лице.

— Может, прекратишь уже? — воскликнула она.

— Что?

— Смотреть на меня, как на сочный бифштекс.

— Во-первых, это комплимент, так что ни за что, а во-вторых, я никогда не смотрю на свой бифштекс. Вонзать в него вилку — да. Жевать с явным удовольствием — тоже, даже издам несколько стонов, но мне никогда не хотелось тереться об него своим мясом. — Он сделал небольшой выпад бедром.

Она скорчила гримасу.

— Ты отвратителен, и приехать сюда было такой плохой идеей.

Прежде чем она успела направиться к двери, он бросился наперерез.

— Не уходи. — Он ещё не знал её имени и не знал, как её найти. И что важнее, он не хотел, чтобы она уходила.

— Я не могу остаться. Ты явно не умеешь говорить как нормальный человек, всё время чувствуется сексуальный подтекст.

— Только потому, что нахожу тебя привлекательной. — Вот, правда вышла из него, и ему захотелось заткнуть язык в задницу.

На мгновение он подумал, что, наконец, нашёл слова, которые заставят её сбросить трусики. Она ахнула, приоткрыв рот, а на щеках разлился нежный румянец. Затем она вздёрнула подбородок.

— То, что ты находишь меня привлекательной, не даёт права быть свиньей и говорить такие вещи.

— Но как ещё я могу выразить восхищение твоими достоинствами? — Он ухмыльнулся и пошевелил бровями. Она сверкнула глазами, вовсе не находя это милым. Самый очаровательный ход Криса провалился

— А как насчёт того, чтобы выразить симпатию уважением к одному из них? Я больше, чем просто тело. Может, стоит говорить со мной, как с человеком?

— Уважение? — Он съёжился, произнося это слово, стирающее всё удовольствие от общения. — Думаю, мы могли бы попробовать, если настаиваешь.

— Да. И избавься от этого. — Она указала пальцем на его пах.

Он опустил взгляд на то, как его член натянул спортивные штаны и усмехнулся.

— Я не могу его контролировать. Он встаёт, когда захочет.

— Тогда, наверное, недостаток крови в мозгу объясняет твою глупость. Я никогда не встречала человека тупее.

На оскорбление он разинул рот. Кроме того, это лишило его эгоизма ниже пояса

— Я не тупица.

— Уверен? Ты мне ещё ни одной умной вещи не сказал.

Сначала она отвергла его ухаживания, а теперь поставила под сомнение его разумность. Хватит.

— Хочу, чтобы ты знала, мне уготованы великие дела.

Она огляделась по сторонам, не скрывая пренебрежение.

— Да, вижу.

Впервые, он густо покраснел от… от… от смущения? Это взбесило.

— Ты ужасно груба и осуждаешь того, к кому приползла за помощью.

— Приползла? — Слово приобрело определённый оттенок. Она выпрямилась во весь рост, и прямо достала ему до подбородка.

— Я подумала, что, возможно, тебе захочется заняться чем-то другим, а не чахнуть здесь, на кладбище

— А кто сказал, что я чахну? У меня тут светская жизнь бьёт ключом, и я сам составляю свой график. Да и отчитываюсь сам перед собой.

— Ты — могильщик.

— Я гораздо больше. Я… — «Не говори этого! Не говори». Да к чёрту. Ему не стыдно. — … Антихрист.

Она не округлила глаза от удивления, и не убежала, осенив себя крестным знамением. А рассмеялась. И громко. И смеялась, пока слёзы не полились из глаз. В такие моменты ему хотелось пошевелить пальцами и доказать это.

— Перестань. Я — Антихрист, тот, кому предсказано покончить с миром, — настаивал он.

— О боже, — выдохнула она между смешками. — Я верю, что ты в этом убеждён. Как грустно.

— Нет, потому что это правда. Я — Антихрист, Кристофер Люциус Бафомет первый.

Она продолжала хихикать.

— Первый? О, прошу. Сейчас ты ведёшь себя глупо. Знаешь, сколько антихристов уже уничтожили мир?

— То фейки, а я самый настоящий.

— Ну, конечно. — Она покачала головой. — Не успею я оглянуться, как ты заявишь, что, будучи наполовину демоном, любишь пить кровь и приносить в жертву девственниц.

— Вообще-то культ, в котором я вырос, предпочитал лишать их девственности. — Они действительно наслаждались оргиями в ритуалах.

— Причудливая фантазия, которую ты соткал, но думаю, что знала бы, будь ты потомком владыки Ада.

— С чего ты так уверена?

— Потому что от тебя не воняет серой, — сказала она с предельной серьёзностью и рассмеялась. — Демоны не могут долго быть среди нас из-за запаха, который каждый раз их выдаёт.

— Похоже, ты слишком много знаешь о демонах.

— У моей высокообразованной семьи хорошие связи.

— Ну, теперь, когда ты меня знаешь, связи ещё лучше. — Он мог бы встать в царственную позу, настолько изящную, что достойна оказаться запечатлённой в статуе, которой поклонялся бы весь мир.

Она хохотнула.

— Ах, бедняжка. Кажется, почти позорно лопнуть твой пузырь, но у Люцифера нет сына.

— Откуда тебе знать.

— Мой дед играет с ним в шахматы. Правда, не часто, потому что они оба жульничают.

Подумать только, она обвиняет его в том, что он живёт в мире фантазий, а послушай её, притворяющуюся знатоком религиозных икон, так обалдеть.

— И кто же теперь лжёт? Мы оба знаем, что Люцифера не существует.

Она перестала хохотать и склонила голову набок.

— Как ты можешь такое говорить, и при этом называть себя Антихристом?

— Антихрист — это скорее состояние бытия. Полная анархия и всё такое.

— Нет, быть Антихристом означает, что твою мать оплодотворил Люцифер.

— Люцифера не существует. Он просто религиозный миф.

Она моргнула.

— Не хочу тебя огорчать, но он очень настоящий.

— Я называю это чушью, потому что, если бы дьявол существовал, разве не думаешь, что он уже признал бы меня? Ну, я достаточно согрешил, чтобы мой предполагаемый демонический отец заметил меня сто раз. — Психиатры утверждали, что поведение Криса — вызов его предполагаемому отцу, который никогда не пытался связаться с ним. — Я не скрывал своего происхождения, но сероносец ни разу не появился и никогда не поддерживал.

— То есть, Тёмный Повелитель к тебе не приходил, поэтому ты в него и не веришь. — Она сморщила нос. — Можно понять. Но вот почему ты называешь себя Антихристом непонятно. Какой в этом смысл?

— Меня так мама называла.

— Но ты в это не веришь.

— Нет. — Но верил в то, что его отец нечто большее, чем человек. Как ещё объяснить это долбаное дерьмо? Если только психиатры не были правы. «Может, всё это у меня в голове».

— Если не веришь, зачем поддерживать историю?

В самом деле, зачем? Она точно определила проблему с его существованием. Если он верил своей матери, когда та говорила, что он сын дьявола, то почему Дьявол никогда не утверждал этого? Если только Дьявола не существует. Но если Дьявола не существует, то кто же Крис тогда?

— Если бы я не называл себя Антихристом и не верил в грандиозную судьбу, то вынужден признать, что я всего лишь обычный парень, так и не достигший ничего стоящего.

От отвратительной правды во рту появился неприятный привкус. И эта правда пугала его так сильно, что он пил, пытаясь похоронить сомнения. Открывать её кому-то было неприятно. Крис признал свою слабость. От этих жалких слов ему захотелось сунуть голову в унитаз и спустить воду.

И все же девушка, казалось, не возражала против того, что его мужское достоинство съежилось. Она шагнула ближе, положила руку ему на грудь и сказала:

— Я хочу раздеться и доставить тебе удовольствие. Наклонись, чтобы скакать на мне, как жокей, приближающийся к финишу.

А, нет, на самом деле она сказала:

— У нас гости.

Проклятье! Опять член приходится прятать.

Изобель повернулась лицом к двери за мгновение до того, как та распахнулась, и внутрь ворвался порыв ветра, принеся с собой запах свежевырытой земли и… её долбаной сестры.

— Эва, что ты здесь делаешь? — спросила Изобель сестру, которая, как всегда, великолепная в тонкой чёрной юбке-карандаше, доходящей до лодыжек, модных маленьких чёрных сапожках и облегающем шелковистом красном топе, стояла в дверях. В одной руке она держала старомодную метлу с жесткими соломенными прутьями, привязанными к длинной толстой рукоятке. Неужели грязный дом слегка съёжился при виде грозного противника-уборщика?

— Вот ты где, сестрёнка, — протянула Эва.

— Сестра? Ты знаешь эту девчонку? — Он ткнул большим пальцем в сторону Эвы.

— Да, знаю, это Эванджелина, моя сестра.

— Ну, привет систер. — Кристофер ухмыльнулся, но Эву это не впечатлило.

— Называй меня как угодно, только не «мэм», иначе вырву тебе язык. — Она изогнула накрашенные губы в злобной ухмылке неодобрения.

— Какая прелесть, — проговорил он с мужским сарказмом, не понимая, что его могут превратить в жабу.

Эва улыбнулась холодной улыбкой акулы, которая вот-вот набросится на свою жертву.

— Продолжай говорить, красавчик. Я не побоюсь заставить тебя плакать.

Погодите-ка, её сестра только что назвала его красивым? Он нахмурился.

— Ты не говорила, что твоя сестра увлекается садомазохизмом. — Кристофер вырыл себе могилу глубже.

— К-хм, ты не хочешь её раздражать, — пробормотала Изобель.

Эва отмахнулась.

— Нет-нет. Пусть мальчик скажет, что думает. Пусть наслаждается наличием языка.

— Ты не должна вырывать ему язык. — Изобель встала перед Кристофером и пристально посмотрела на сестру.

— Я сама решу, что с ним сделать. И это будет зависеть от его ответов, начиная с того, что делаешь с Изобель.

— Изобель? Тебя так зовут? — спросил он.

Она посмотрела на него через плечо.

— Да.

— Мне больше нравится Уточка.

Как ни странно, ей тоже. Но вернёмся к её сестре.

— Зачем ты пришла?

— У мамы припадок. Говорит, что ты исчезла.

— Я оставила ей записку. — Потому что у Изобель хватило ума сообразить, что лучше не навещать незнакомца на кладбище, не сказав никому, куда шла.

— Я знаю о записке. Как думаешь, как я тебя нашла? — Эва прошла в комнату и поставила метлу перед собой, направив её верхушку на Кристофера. — Я всё жду узнать, кто этот подлец?

Прежде чем Изобель успела что-то сказать, он шагнул вперёд.

— Кристофер Бафомет, чёртов Антихрист. И, по-видимому, не могу добиться никакого уважения.

Услышав это заявление, Эва замерла и хихикнула. Затем откровенно и непристойно рассмеялась, что не вязалось с её довольно культурной внешностью.

— Он только что сказал… — Эва фыркнула, не в силах повторить.

— Да, — выдохнула Изобель. — Он думает, что он сын Люцифера.

— Но у Люцифера только дочери, — воскликнула Эва. — Это всем известно.

— Можете сколько угодно смеяться над моей судьбой, — проворчал он. — По крайней мере, я не верю в этого похотливого дьявола, который живёт в каком-то воображаемом месте, объятом пламенем.

— О, ад существует на самом деле, но пламенем объят лишь в некоторых частях. Он, правда, похоже на мир смертных. Вот только, пепла больше. — Эванджелина презрительно скривила губы. — И воняет.

— Значит, ты бывала в аду? Почему я не удивлён?

— Я там была и вернулась. Не искушай меня отправляться туда снова. Мне разрешили приводить гостей. — Эва угрожающе шагнула вперёд.

Изобель снова встала между ними.

— Никто не пойдёт в ад.

— Говори за себя. Я заслужила своё место. — Эва тряхнула головой. — И он напрашивается убить его, если продолжит выводить из себя.

— Я тебя разозлил? — Он заговорил громче. — Это ты ворвалась сюда без предупреждения, как раз тогда, когда я собирался…

— Что?

«Да, что?» Что Кристофер собирался сделать.

— Поцеловать твою сестру. Может, даже полапать.

На мгновение воцарилась тишина. Изобель не могла поверить, что он это сказал. Даже Эва, казалось, растерялась. Он же, напротив, выглядел самодовольным.

Сестра быстро пришла в себя.

— Изобель никогда бы тебя не поцеловала. Ты же не в её вкусе… — «Да, он не в её вкусе». — И она послушная.

Что? Нет. Почему все так думают? Она ощетинилась.

— Я бы ответила на поцелуй.

— Ох, прошу. Мисс Правильная будет делать с мальчишкой что-то порочное? — Эва снова фыркнула, что никак не вязалось с её элегантной внешностью.

— Я не мисс Правильная. Да будет тебе известно, сегодня утром я положила ноги на стол. И снова заговорила с дедушкой.

— Ого. — Она с явным преувеличением закатила глаза и хихикнула. — Какой бунт. Но это ерунда, я же тебя знаю. Ты бы никогда не сунула свой язык в рот этому мужчине. — Эва указала на него пальцем. — С другой стороны, я бы это сделала, потому что я плохая сестра.

— Значит ли это, что ты хочешь меня поцеловать? — Казалось, Кристофер запутался, смотря на Эву. Но не Изобель. Ей это совсем не понравилось.

«Он мой, я его первая увидела».

— Ну, стало определённо ясно, как мало семья меня знает. Я буду целовать кого захочу.

Изобель бросилась к Кристоферу, который поймал её, даже не пошатнувшись. Он очень стойкий мужчина, и сильнее, чем она считала.

— Ты собираешься поцеловать меня назло своей сестре? — спросил он, когда она приподнялась на цыпочки. — Ну, меня это устраивает

— Заткнись. — Она прижалась губами к его губам, не желая признавать правоту сестры. Ей действительно не хватало опыта, но кому нужен опыт, когда прикосновение воспламеняет? Когда его рот прижался к её, желание внутри тела разгорелось. Все нервные окончания взбудоражились, чувствуя всё — от прикосновения одежды к коже до мягкого и в то же время жесткого прикосновения его губ к её губам.

Изобель могла бы поклясться, что услышала треск, похожий на раскаты грома, или это фейерверк? А ещё земля под ногами показалась зыбкой. Он обнял её за талию, приподнимая так, чтобы она не тянулась к нему. Как мило. Кончиком языка он провёл по линии её губ, и Изобель приоткрыла губы, желая поцелуя.

— К-хм.

Он подразнил внутреннюю сторону губ.

— Твою же мать, кх-кхм. Ты высказала свою точку зрения, молодец, ты — шлюха, — проворчала Эва.

— Твоя сестра совсем не умеет время выбирать, — проговорил Кристофер у губ Изобель, разрушая чары.

Изобель, тяжело дыша, отстранилась от Кристофера, чувствуя, как кожа была горячей и раскрасневшейся. И повернулась к сестре, не обращая внимания на Кристофера, хотя он потянулся к ней. Само его присутствие умоляло потянуться за ещё одним поцелуем.

Эва явно забавлялась.

— Наверное, я ошиблась.

— Наверное. — Изобель не могла отдышаться, поцелуй подействовал на неё сильнее, чем ожидалось.

— И это был сигнал уйти, — добавил Кристофер. — Чтобы мы закончили начатое наедине. Если только не хочешь подсмотреть. Я не против, но насчёт Уточки не знаю.

Закончить начатое? Да. Нет… Да! Изобель сама не знала, что хочет.

К счастью, Эва знала.

— Если бы это зависело от меня, я бы позволила вам пошалить, но мама дала мне очень чёткие указания. Я должна вернуть тебя домой.

— Прямо сейчас?

— Да.

Изобель по привычке шагнула к сестре.

— Мамина дочка, — кашлянул Кристофер себе в ладонь.

Эва разозлилась.

— Что ты там, придурошный, сказал?

— Отстань от моей Уточки. Ты же видишь, что она хочет остаться. — «Моя уточка».

Изобель мешкала.

— Не заставляй накладывать на тебя проклятие. — Эва направила на него палец с острым красным ногтем. Он поднял руки и помахал ими.

— Ух. Мне так страшно. Дай угадаю, ты большая злая ведьма.

— Вообще-то да. Она — самая злая ведьма, придурок. — Эва протянула руку и метнула удар такой силы, что Изобель почти увидела его. Удар попал Кристоферу в грудь, откинув на стену. Невидимая сила удерживала его там, словно жука на ветровом стекле.

Изобель поморщилась. «Думаю, мы не будем продолжать целоваться».

Эва перевела взгляд на Изобель.

— Серьёзно, сестрёнка. Я ожидала большего. Просто, посмотри на него. Да, он симпатичный, но работает на кладбище, и бредит. Если собираешься в трущобы, то с таким же успехом можешь встречаться с собакой. По крайней мере, они прикованы к дому.

— Ты же знаешь, отец сказал не называть так оборотней. Или уже забыла, в какую передрягу попала в прошлый раз?

Прошлый раз был на грандиозной свадьбе какой-то принцессы фей, когда пьяная Эва бросила мяч Альфа-волчице и дала команду: «Апорт». Из-за этого чуть не началась война, тем более что на балу оказалась голова гостя. Излишне говорить, что семья в настоящее время не приветствовалась на землях фей, и оборотни успокоились только после того, как мать подкупила их сотней голов скота. К счастью, стае тоже не нравился парень, которого Эва обезглавила.

— Ты собираешься на меня наговаривать? Знаешь, что бывает со стукачами. — Эва сверкнула глазами, но Изобель даже не вздрогнула. Старшая сестра могла дразнить её и добавлять зелёную краску в шампунь, который не смывался без заклинания, включающее полоскание лягушачьей слюной, но Эва любила Изобель и буквально убила бы любого, кто причинил бы ей боль. Так или иначе. Зная Эву, она сначала помучает их, побьёт.

Звук привлёк их внимание к Кристоферу, который больше не висел на стене, а смотрел на них с сердитым выражением лица. Очень милое, но сердитое выражение лица.

— Не думаю, что тебе стоило отпускать его, — протянула Изобель, когда он направился к ним.

— Я этого и не делала, — пробормотала Эва, сдвинув брови. — Как он освободился?

Кристофер разрушил чары. Но как?

— Думаю, с меня хватит вашего присутствия. Если не планируете раздеться и устроить тройничёк с сестрёнками, валите, живо. — Он понизил голос на октаву, и Изобель могла поклясться, что заметила оранжевую искру в глубине его глаз. — Вон отсюда! — Он указал на дверь.

Странная сила схватила Изобель и Эву, заставляя с трудом сохранять равновесие, и толкнула в открытую дверь, которая захлопнулась перед носом. И они просто смотрели на неё.

— Какой интересный мужчина, — задумчиво произнесла Эва.

— Он мой, — сказала Изобель и прикрыла рот ладонью.

Но поздно. Эва услышала и ухмыльнулась.

— О боже. Мне не терпится узнать, что скажут по этому поводу мама и дедушка.

— Не смей рассказывать им о Кристофере.

— Или что?

— Или я скажу им, что ты не девственница.

Эва прищурилась.

— Не посмеешь.

— А ты рискни. — Потому что — и она не знала, почему именно — не собиралась сдаваться в отношении Кристофера.

Конечно, он мог бы выдавать себя за Антихриста и постоянно намекать на секс с ней, но с другой стороны, Эва была права… Он интересный. И Изобель начала гадать, кем и чем он был, потому что после такой демонстрации силы в нём определённо было скрыто больше, чем казалось на первый взгляд.

— Тебя подвезти? — спросила Эва, усаживаясь на метлу, и из-за юбки-карандаш она не оседлала рукоять, а села боком.

— Я лучше на машине. — Изобель боялась высоты, и несколько раз, когда Эва подвозила её на метле, её чуть не вырвало. Спасибо, но лучше за руль машины.

— Как хочешь. — Сестра ухватилась за длинный шест и взлетела.

Что касается Изобель, она оглянулась на коттедж, немного ожидая, что Кристофер выскочит и потребует, чтобы она осталась, и, возможно, снова поцелует. Но дверь так и не распахнулась. Возможно, это и к лучшему. В ещё большем смятении, чем прежде, она отправилась домой, чтобы поговорить с матерью. Хотя предпочла бы сражаться с нежитью.

После того, как дамы ушли — кх-кх-м, после того, как Крис выгнал их — ему потребовалось время, чтобы поднять челюсть с пола. К тому моменту уже село солнце и сгустились сумерки, закутав его дом в тень. Только тогда он моргнул и вернулся к реальности.

То, что случилось с Изобель и её сестрой, ошеломило. Да, магия существовала. Он видел множество этому доказательств, и знал, что в этом мире есть странности, существа и события, которые наука не может объяснить. Однако то, что он сделал — выпихнул Изобель и её сестру из дома простым приказом… никогда не делал так раньше.

«У меня есть сила! Чертовски эпично!»

Если бы только он мог повторить.

Никакая концентрация, вытянутая рука или распахивание внутреннего люка не помогло открыть холодильник и доставить ему пиво.

Облом. Точно так же, как уход Изобель. Теперь он жалел, что не выставил за дверь только надоедливую старшую сестру — грёбаную ведьму с метлой. Сучка, которая помешала.

Несправедливо. Он почти заставил Изобель сбросить трусики. И мог бы поспорить, что был всего в нескольких минутах от возможности заняться оральным сексом. А кто бы подарил оральные ласки — он или она — уже неважно. Из-за того, насколько Крис возбудился, вероятно, лишь от одного прикосновения он бы кончил.

Однако Изобель ушла, и прикоснуться к нему некому и, несмотря на желание, его рука казалась грубой заменой. Неважно. Он знал, куда идти, когда нужна свободная дырка.

Для тех, кому интересно, партнёра для секса всегда можно найти, и Крис не платил ни копейки, в основном потому, что копеек этих не было. Да и необходимости платить тоже. Нескончаемый запас девчонок ждёт парня, знающего, где искать.

Продуктовые магазины, например, предлагали широкий выбор, от замужних женщин, ищущих что-то на стороне, до одиноких мам, нуждающихся в быстром перепихоне, прежде чем вернуться дети. На бензоколонках можно поживиться сексом в туалете, да и в кафешках тоже.

Куда ни посмотри, везде находились одинокие женщины, ищущие секса без обязательств.

Проблема в том, что, сколько бы Крис ни искал в ту ночь, не нашёл ни одной привлекательной женщины. Ни в кофейне. Ни в таверне. Даже блондинка-кассирша в продуктовом магазине, которая была хороша для отсоса во время перерыва, не заставила член хотя бы дёрнуться.

«Я потерян».

Милостивый Боже. Ведьма наложила на него заклятие и сломала член! Крису нужно найти её и заставить всё исправить. Ему нужно выследить Изобель и…

Секундочку. Мысль об Изобель определённо пробудила его член, который прямо пел: «Да, иди и найди её».

Не может…

Он закрыл глаза и представил себе Изобель детальнее. Как она приоткрывает рот и облизывает нижнюю губу… Вуаля! У него встал по стойке смирно! Могучий меч оставался твёрдым, но ни одна из встреченных женщин не могла вызвать даже лёгкого интереса. Что это значит?

«Только не говорите, что Изобель мне нравится».

«Ой, фу. Только не слово на «Н»». Оно для идиотов, которые не знали, как дать неправильный номер телефона и оправдаться за то, что не ночевали дома.

«Я не могу…»

Нет, он даже не подумает об этом. Ему предстояло исполнить своё предназначение.

Случайный секс — это хорошо, но когда Крис станет править миром, рядом должна быть сильная женщина, а не милая девушка с носом-пуговкой и ведьмой в родственниках.

Но что, если ему не суждено стать великим?

Изобель с сестрой были совершенно уверены, что у Люцифера не было сына. Если демон действительно существует, как они уверяли, то, что это значит? Почему Сатана игнорирует собственного сына?

«Что, если я не сын Люцифера и не Антихрист?»

Тогда вся жизнь — одна большая грёбаная ложь.

Конечно, он не один претендент. Хотя чувствовал величие в себе. А как насчёт новой особой силы? Из-за неё он будет править миром, да? Больше никто.

«Я — Антихрист».

Или он так думал.

«Что если это не так?»

Только один человек мог ответить на этот вопрос.

Потребовался здоровенный мешок косяков — только что свёрнутых из тайника, который Крис выращивал за старой усыпальницей — плюс ещё мешок, полный «волшебных грибов» — чтобы подкупить охранников тюрьмы и пропустить его к матери. Он уже пару раз так делал и знал, что надо. Ещё он пообещал им место в своём королевстве, когда, наконец, будет править миром. Хотя он не был уверен, насколько ему поверили, учитывая, что они сидели на полу, настолько обдолбанные, что даже тюремная еда была вкусной.

Охранники разрешили ему встретиться с матерью в одной из частных комнат, предназначенных для встреч с адвокатом. Ожидая, пока её приведут, Крис барабанил пальцами по металлическому столу, надёжно привинченному к полу.

Гнетущее место без всякой попытки скрасить окружение. Неровные серые стены, промышленный кафельный пол и белый перфорированный потолок с люминесцентной лампой, ярко светящей из-за клетки, создавали мрачный фон. Пробуждалось желание пустить кровь, ради того, чтобы здесь был хоть какой-то цвет.

Толстая металлическая дверь звякнула и щёлкнула, прежде чем открылась. В комнату ввалилась его мать, лодыжки которой были скованны цепью, длины которой хватало лишь для шарканья. Ещё одна цепь тянулась от лодыжек к связанным запястьям. Это могло показаться излишеством, однако охрана знала, что лучше связывать ей руки. Милая мамуля умела бить и калечить. Она была одета в оранжевый комбинезон, который закрывал её от шеи до лодыжек, мешковато облегая хрупкое тело. Её точно мало кормили. Её светлые волосы поседели и свободно свисали вокруг лица. Черты лица казались измождёнными, но радость в выцветших голубых глазах ярко сияла.

— Господин, какая честь. — С восемнадцати лет его мать подчинялась ему, настаивая на том, чтобы называть Криса «господином».

Он скучал по тем дням, когда она с гордостью называла его сыном, обнимала и шептала обо всех великих свершениях, которые ему предстоят, когда будет править миром.

— Мам, тебе не нужно так меня называть

— Мне только в радость, господин. Посмотри на себя. Совсем взрослый и такой красивый. — От похвалы он едва не покраснел.

— Ой, мам. — Его захлестнула волна нежности к сумасшедшей женщине. Ах, значит, она убила несколько человек. Она делала это в основном ради него. Когда Крис будет править миром, предоставит ей хорошее место и много коз, чтобы она не приносила в жертву людей.

Он жестом пригласил её сесть.

— Садись. Я выторговал час. Захотелось поболтать

Но мама не захотела сидеть в его возвышенном присутствии и предпочла опуститься на колени, склонив голову.

Раньше ему казалось забавным, что мать кланяется ему, но сегодня, когда нужна настоящая мать, это почему-то раздражало. Он пришёл за помощью, а не за поцелуями в задницу и жеманством.

— Чем могу служить, господин? — Спрашивая, она не смотрела на него.

— Можешь начать с того, что усадишь свою задницу на этот стул. — Он мог вложить в слова больше силы, чем нужно, но это сработало. Словно подёргиваемая невидимой нитью, его мать рывком поднялась с пола и плюхнулась на стул. После чего прищурила голубые глаза на него, но не с гневом. Она никогда не сердилась на него. В её взгляде светилась гордость.

— Господин начал использовать силу.

— Прекрати эту ерунду с господином. — Потому что единственное, над чем он господствовал — кладбище, и даже оно ему не принадлежало. Ему принадлежала лишь одежда. — Я пришёл поговорить, потому что лишь тебе доверяю.

Мать воспитывала его в убеждении, что люди, если узнают, кто он такой, попытаются убить. Те, кто хочет попасть на небеса и выслужиться перед Богом, сделают всё возможное, чтобы убить Антихриста, по крайней мере, так она утверждала.

«Изобель не пыталась меня убить. Они с сестрой рассмеялись».

Мать опустила глаза.

— Конечно же, господину не нужно руководство старой женщины.

— Мне нужен совет матери.

— Тогда ты пришёл не в то место. Я ничем не могу помочь.

Он вздохнул. С каждым годом его мама становилась всё сумасшедшее, что заставляло его гадать, чего же он хотел добиться в разговоре с ней. Но больше не к кому обратиться. Члены культа давно разошлись, и он знал только их имена. Этого не хватит, чтобы выследить их и заставить говорить. Была ещё мадам Соваж, но её поведение во время последнего визита очень разозлило Криса. Возможно, пришло время найти новую гадалку. А пока, учитывая, что сегодня у мамы один из плохих дней, он просто начал.

— Кто мой отец?

— Тёмный властелин. Повелитель греха. Король лжи.

— Имя, мама, настоящее имя.

— Обычно в мире смертных его зовут Люцифером. Но у него много имён.

Пока всё идёт хорошо. Всё это он уже слышал.

— Где ты с ним познакомилась? — Как и в прошлом, она отказалась говорить, а плотно поджала губы и уставилась на стол. — Бар? Ресторан? Клуб? — Он называл самые распространённые места, и с каждым вопросом она оставалась неподвижной. Он продолжал говорить. — Продуктовый магазин? Церковь? — Крис хлопнул ладонями по столу. — Чёрт возьми! Наверняка где-то в одном из этих мест, а ты слишком обдолбана, чтобы вспомнить.

— Я всё помню.

— Тогда где вы с ним познакомились? — Когда она так и не ответила, гнев Криса усилился, он обжигал от полуправды. — Где ты познакомилась с моим… отцом? — Эти слова вылетели из него, и он почти видел, как они проникли в мать. Она запрокинула голову, жилы на шее натянулись.

— Нет. — Она покачала головой. — Не могу сказать. Я поклялась хранить тайну.

— К чёрту тайны, — он прокричал эти слова, и она вздрогнула. Ему стало больно.

Вероятно, несварение желудка от хот-дога, которым он перекусил по дороге, купив тот у продавца с тележкой на автобусной остановке, где пришлось сменить маршрут.

Рот матери то открывался, то закрывался, и в итоге она ответила:

— Я не знаю, где познакомились твои родители. Мне не говорили.

Крис замер.

— Мои родители? Ты говоришь так, будто не ты моя мать.

— Конечно, я твоя мать, — быстро ответила она, отводя взгляд. Она лжёт. Он не мог с уверенностью сказать, откуда ему это известно, просто знал… чувствовал.

— Ты моя биологическая мать? — спросил он прямо и решительно.

Она заёрзала на стуле, а судорога растянула черты её лица.

— Я… Я…

— Скажи мне правду.

— Нет, — вырвалось у неё.

— Ты меня усыновила?

— Мне тебя подарили.

Это признание ошеломило.

— Кто-то подарил меня тебе? Кто? — На краткий миг, она посмотрела ему в глаза, так не похожие на её, а он всегда оправдывал это тем, что похож на отца. — Кто моя мать? — Он не говорил, а уже рычал. Его жизнь, детство… всё, что он знал, внезапно рухнуло после её слов. — Кто, чёрт бы тебя побрал, моя мать?! — крикнул он, и сила требования обрушилась на женщину. На мгновение она напряглась, а голова завертелась из стороны в сторону, но она не могла сопротивляться принуждению. Все мышцы её лица напряглись, и она сказала:

— Твоя мать…

Из лампы над головой вырвался электрический разряд — зазубренная молния, разбившая лампочку и осыпавшая стекло дождём.

Крис поднял руку, чтобы прикрыть лицо, но успел заметить, как электрическая линия ударила в его мать, остановив на полуслове и поджарив на стуле. Комната погрузилась в темноту. Запах палёных волос наполнил комнату — и Крису захотелось жареного цыплёнка.

В темноте раздался шёпот:

— Беги. Пока она не пришла.

— Кто? Кто здесь? Покажись. — Но ответа не последовало, только дымящаяся собачья куча вопросов.

Завыла сигнализация, что в тюрьме всегда плохой знак. Вероятно, это намёк на то, что пора уходить.

Крис встал и пару секунд смотрел на чёрное пятно, которое, когда-то было его матерью. Нет, не мать, а просто человек, который заботился о нём, потому что настоящие родители бросили его.

И всё же ему было грустно. Несмотря на сумасшествие, Кларисса… нет, всё ещё мама, и она заслужила этого, учитывая, как сильно любила.

«Я буду скучать по ней».

В темноте послышался шорох.

— Мама? — Часть его знала, что возможно это не она. Во всяком случае, не живая, учитывая исходящий запах, и всё же, он внезапно почувствовал, что здесь ещё кто-то есть.

«Конечно, я в запертой комнате с мёртвым телом».

Не хватает только зловещей музыки, как в фильме.

Раздался скрип металла об металл и звон цепей. Хреновый знак. Крис захотел иметь при себе лопату, а у него только кулаки. Он подошёл к двери и повернул ручку, но та не поддалась. Закрыто.

Послышалось ещё больше звона цепей, и что-то зашевелилось у Криса за спиной.

«Подумать только, я мечтал о зомби из-за скуки».

Теперь же он желал, чтобы мёртвые оставались мёртвыми.

Какая-то перемена в воздухе заставила развернуться и вытянуть вперёд руки. Он ударил тело, отправив в полет с такой силой, что оно разбилось.

Кто-то застонал:

— Сы-ы-ы-ы-ын

Может, он ошибся, и его мама не умерла?

Прежде чем он успел проверить, тот же самый голос произнёс:

— О, малыш, иди к маме.

Он повернулся и застучал в дверь.

— Выпустите меня на хрен! — Потому что он действительно не хотел оставаться с тем, чем стала его мама.

Бум. Бум.

Он толкнул дверь плечом, не ожидая, что она откроется. К его удивлению, так и произошло, и он, спотыкаясь, вывалился в коридор, минуя охранника, который открыл ему дверь. Аварийное освещение в холле освещало слабо, но было что-то видно. Охранник закричал:

— Какого чёрта?

Кошки может и любопытны, но Крис не хотел брать с них пример. Он даже не обернулся, а протиснулся мимо охранника и вошёл в холл, где вой сирены заглушал большинство звуков, но не последние слова охранника.

— Что ты… А! — В его крике послышалась резкая нота, от которой может треснуть стекло. Крис не обратил на это внимания. Охранник, скорее всего, заслужил. Он входил в число ублюдков, которым нравилось издеваться над его матерью.

«Только она мне не мать. Кто я такой?»

Стук. Грохот.

Крис зашагал по коридору, стараясь не оглядываться.

— С-с-с-с-сын. — Его преследовал свистящий шёпот.

Дверь в конце коридора открылась как раз в момент, когда Крис подошёл к ней. Вошли два охранника.

— Эй, ты, — начал бородатый. — Да что ты… твою мать. Она на свободе.

Под «ней» они могли подразумевать только одного человека. Крис так и не обернулся. Он вышел за дверь, оставив охранников разбираться с ней. Толстые двери — даже закрытые — не заглушали крики.

Очередные двери и ещё охранники. Крис отходил всё дальше, смотря лишь вперёд. То, что назвало его сыном, точно не его мать.

Когда он проходил через последние двери, и мимо охранников, которых подкупил — и те определённо хотели, чтобы он скорее убрался, а их не поймали с ним — в отдалении послышался звук выстрела. Потом ещё. И ещё.

Крис вышел из здания на яркий солнечный свет, которому подставил лицо. Он знал, хотя и не понимал, откуда, что то, с чем он столкнулся внутри не пойдёт за ним на улицу. По крайней мере, если верить фильмам, существа, живущие во тьме, боятся дневного света. А теперь, когда мир перевернулся с ног на голову, ему оставалось только верить фильмам.

Он прошёл по стоянке для посетителей — потому что у него так и не было грёбаной машины — и через ворота. Только оказавшись через дорогу на автобусной остановке, он, наконец, осмелился оглянуться на тюрьму.

Слабый вой сирены внезапно оборвался. Гул электричества вернулся, и ворота, через которые он только что прошёл, закрылись.

Крис уставился на место, которое посещал раз в год с тех пор, как ему исполнилось десять. Настоящая адская дыра. Забавно, что некоторые люди называют Ад местом с пламенем и вечными пытками. Они явно никогда не бывали в федеральной тюрьме. А определённо это заведение Крис больше не навестит. Его матери больше нет.

«Только это не моя мать».

Там сидела незнакомка, которая воспитала Криса кем-то особенным.

«А кто сказал, что я не такой?»

Вспомните, что произошло, когда Кларисса попыталась раскрыть имя настоящей матери Криса. Удар током не случайность. Женщина, которую он всю жизнь называл мамой, убили. Её что-то убило, не позволив говорить. Кто-то очень не хотел, чтобы Крис знал правду.

Впервые в жизни он почувствовал желание узнать всё.

Но потом заметил бар по дороге домой и вместо этого напился.

Изобель уже два дня сидела взаперти в своей комнате. Два дня наказания, назначенного дедушкой, который ждал её на крыльце, когда она вернулась домой от Криса.

Самое худшее? Она поняла, что у неё неприятности, как только въехала на подъездную дорожку. Солнце заливало всё вокруг, кроме дома, над крышей которого клубилась тёмная грозовая туча. Признак настроения в доме, но Изобель не собиралась дрожать или отступать. Она вышла из машины и высоко подняла голову, несмотря на громкий голос дедушки.

— Где ты пропадала?

— Гуляла.

— Гуляла?

— Да. — Оправдания и объяснения не помогут.

Над головой треснула молния.

— Что я говорил насчёт прогулок без охраны?

— Кто сказал, что я была одна? Со мной ходила Эва. — Действительно. Правда, присутствие сестры не остановило поцелуй

— Но сейчас она не с тобой! — Он так разгневался, что кустистые брови почти вылезли на макушку. — Ты могла попасть в засаду на дороге. Мои враги могли схватить тебя.

— Какие враги? Я думала, ты контролируешь, кому позволено находиться в твоих владениях, — дерзко произнесла она, что дедушка не очень хорошо принял.

— Твоя дерзость неуместна.

— Тогда, мне, наверное, лучше уйти. — Эва наверняка позволит ей поспать на диване.

Скрестив руки на груди и сведя брови в бескомпромиссной сердитой гримасе, дедушка заявил:

— Нет. Сим я изгоняю тебя в твою комнату.

— Ты не можешь изгнать меня.

— Смотри. — Взмахнув рукой и выплюнув какое-то слово гортанным голосом, которое на мгновение повисло в воздухе и засветилось, дедушка сделал именно то, что сказал. Изобель окутал дым — пурпурное облако, сквозь которое не было ничего видно — а когда он рассеялся, она оказалась в своей спальне. Дед, чёрт возьми, перенёс её. Не часто используемая магия давала возможность переслать кого-то в место, которое точно знаешь, а расстояние проблема. Чем дальше транслокация, тем больше истощаются силы колдуна. Жаль, что дедушка потратил их впустую. Она не собиралась здесь задерживаться. Изобель подошла к двери и потянула её. Ничего не произошло. Она дёрнула ещё раз и ещё… Заперто.

Впрочем, в комнате было несколько выходов. Однако довольно скоро, Изобель поняла, что дед не просто запер её, а запечатал комнату магией, блокируя все пути к отступлению.

Дедушка наказал Изобель, будто она ребёнок.

«Я взрослая женщина! Он не может так поступать со мной».

По-видимому, может, и Изобель не хватало магии противостоять. Ей оставалось лишь сидеть и думать о Крисе. Вспоминать поцелуй. Представлять, как рассердился бы дедушка, узнай, что произошло на самом деле.

Изобель захотелось, чтобы дед пришёл, а она ему всё рассказала. Но он не появлялся. Никто не появлялся. Еду доставляли через лифт, хотя бекон, вместе со свежими малиновыми пирожными, ничуть не успокоил гнев.

На второй день, перед ужином пришла мать, чтобы выпустить её, но уже поздно. Изобель достигла эпической точки гнева на мать, на семью, на всех. Даже на Криса, в основном потому, что она поцеловала его, чтобы доказать свою правоту сестре, и теперь не могла этого забыть.

— Усвоила урок? — спросила мама, нисколько не раскаиваясь в том, что сделали с Изобель.

Лёжа на кровати и не глядя на мать, Изобель резко спросила:

— Ты имеешь в виду напоминание, что я всего лишь движимое имущество и не имею права поступать так, как мне заблагорассудится?

— Твой дед всего лишь пытается защитить тебя.

— Он диктатор, разрушающий мою жизнь. Я не животное в клетке и не идиотка, которая не может сама принимать решения.

— У семьи есть враги.

— Да, и некоторые из них ближе, чем ты думаешь, — пробормотала Изобель, бросив на мать мрачный взгляд.

Мать предпочла не концентрироваться на намеренной колкости, вместо этого спросив:

— Что с тобой, мышка? В последнее время твоё поведение не свойственно тебе.

— Хочешь сказать, что я перестала делать то, что мне говорят? Думать сама? Представляешь! — Она закатила глаза и, спрыгнув с кровати, принялась расхаживать по комнате.

Мать, одетая в элегантные свободные брюки кремового цвета, сидела на скамейке в ногах кровати.

— Я понимаю. Ты беспокоишься.

— Нет, я унижена. Будто мои желания не важны. — Она резко обернулась и посмотрела на мать. — Как ты можешь позволять ему так со мной обращаться?

— Он просто желает обезопасить тебя.

— Заперев? Я — его внучка, а не враг, — крикнула она, отчего мать отшатнулась. Изобель никогда не кричала… До этого момента.

— Ты так странно себя ведёшь в последнее время. Эва думает…

— Не говори о сестре. Мы обе знаем, что она не обязана жить по тем же правилам, что и я. А это несправедливо. Почему она выходит из дома и делает то, что хочет? И не смей напоминать, что у меня нет магии. Мне там не нужна магия. — Она помахала рукой в воздухе. — Почему у меня не может быть нормальной жизни?

— Потому что ты особенная.

Изобель усмехнулась.

— Спасибо, что в миллионный раз указала на то, что используешь меня в качестве племенной кобылы и разменной монеты, чтобы добавить семье власти… Не стоит сейчас использовать этот аргумент.

— Ты же знаешь, дедушка любит тебя, и никогда не…

— Никогда не выдаст замуж одну из драгоценных дочерей за человека, которого никогда не видел? — Её саркастический ответ закончился горьким смехом. — Нам лучше всех известно, что это ложь.

Мать поджала губы.

— Ты говоришь так, будто это плохо. Ты, кажется, забыла, что и мой брак заключён по договору. Знаю, ты переживаешь, но напомню, что если бы я не вышла замуж за твоего отца, на свет не появилась бы ни ты, ни твоя сестра. Пойди я против отца, не встретила твоего отца и не полюбила бы.

Призрак, который всё ещё так сильно любил жену, положил полупрозрачную руку ей на плечо. На глаза Изобель навернулись слёзы, и она отвернулась, не желая, чтобы мать заметила. Но в голосе Изобель, слышалась какая-то хрипотца.

— А тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, судьба всё же нашла бы способ свести вас? Что твоя любовь должна была случиться даже без вмешательства дедушки?

— Вполне возможно, но мы этого никогда не узнаем.

Изобель знала, потому что видела, как их любовь превосходит смерть. Конечно, так было суждено.

— Вам с папой повезло. Мы знаем, что так бывает не всегда. Помнишь тётю Иванну? — Она отравила трёх мужей, прежде чем семья сочла, что лучшее оставить её вдовой.

Мама поджала губы.

— Твоя тётя поощряла эти договора. Очевидно, ей нравилось внимание на свадьбе и похоронах, но она не в восторге от того, что происходило между этими событиями.

— Эва не хочет выходить замуж.

Мать пожала плечами.

— Нет, не хочет. Но выполнит свой долг.

— Я бы не ставила на это.

— Сейчас мы говорим не о твоей сестре, а о тебе, мышка. Ты бунтуешь из-за мужчины, с которым встретилась, да?

— Какой мужчина? — спросила Изобель, возможно, слишком легкомысленно.

— С кладбища. Знаю, что ты ходила с ним увидеться. Он тебя запятнал?

— Мама!

— Это небезосновательный вопрос. Твоя сестра утверждает, что он привлекателен.

Как смеет Эва что-то утверждать? Но ещё хуже…

— Эва тебе сказала?! — Предательница. Позже, Изобель придумает, как отомстить. Сейчас же нужно отвлечь мать от Криса, чтобы с ним не случилось чего-нибудь неприятного.

— Ну, она не права. Он — никто.

— Никто, но ты к нему ходила. Зачем?

Изобель вздёрнула подбородок.

— Я думала, что он может помочь мне в расследовании восстания зомби.

— Ты думала попросить помощи у человека? — с явным презрением заявила её мать.

— Он не человек. Он… — По его словам, Антихрист. Ложь, и всё же ему удалось вытолкнуть её и Еву из своего дома какой-то силой. — Он особенный.

— Как и твой кузен Айвен после того случая. Внешность может быть обманчивой. Он хорош собой, но это не значит, что он не безумец. — Мать постучала себя по голове.

— Мама, ты говоришь ужасы.

Казалось, маму никак не задел упрёк, но опять же, мама не очень добрая.

— Я запрещаю тебе встречаться с этим мальчишкой.

— Я буду встречаться, с кем захочу, чёрт подери, — возразила Изобель.

— Не заставляй меня снова запирать эту дверь. — Мать встала и упёрла руки в бока.

— Давай, будет тираном, а не мамой.

В этот момент гнев матери достиг апогея.

— Наглое дитя. Вероятно, тебе нужна ещё пара дней для самоанализа.

С этими словами мать вышла из спальни, и дверь за ней захлопнулась. А после раздался щелчок. Изобель знала, что нет смысла пытаться открыть её. Замок нельзя открыть изнутри и выйти нельзя. Да и кухонный лифт, через который подавали еду, был мал, чтобы пролезть с тех пор, как она достигла подросткового возраста и отрастила грудь и бёдра.

Но мать и дед не знали, что в этом старом доме были старинные коридоры. Скрытые ниши в стенах, которые они с Эвой обнаружили ещё детьми. И хотя мать могла запереть дверь, магический щит вокруг комнаты не натянули. Но насколько долго?

Собирая сумку и ворча себе под нос о властных матерях, которые не любят дочерей, Изобель брала всё необходимое, чтобы сбежать. Да, это по-детски для тех, кому уже за двадцать, но просто необходимо.

Она больше не даст использовать себя, как пешку в игре семьи. Больше Изобель не послушная дочь.

Книжный шкаф бесшумно отодвинулся, открывая потайной ход. Она скользнула в узкий проём и пошла боком так быстро, как только осмеливалась. Ей удалось пройти на несколько комнат вперёд, и когда мать вернёт магический пузырь, Изобель уже уйдёт.

Первая победа. Как мышь, она ползла по заброшенному пространству, запутываясь в паутине, поднимая пыль и скалясь на то, что осмеливалось шипеть на неё в темноте.

Лестница в конце — деревянные планки, прибитые через равные промежутки — вела вниз на первый этаж, где Изобель ждала до рассвета, чтобы все уснули, потому что те, кто обладал магией, предпочитали бодрствовать ночью.

Туннель, в котором она пряталась, вёл в кладовую. Изобель выскользнула через заднюю дверь, пока кухарка рылась в холодильнике, ища продукты. Учитывая количество приходящего и уходящего персонала, магическая сигнализация не заметит присутствие ещё одного существа.

Решив, что в её машине есть жучок, она отказалась ехать на ней, отправила сообщение и пошла через лес. Час спустя, чувствуя усталость в ногах и жалея, что не захватила с собой немного бекона, Изобель выбралась из леса на дорогу, где её ждала Эванджелина на мотоцикле.

— Спасибо, что пришла, — поблагодарила Изобель.

— Тебе повезло, что я ещё не легла спать, — проворчала Эва, бросая ей шлем.

— Я не могла больше и минуты там оставаться.

— Пора уже тебе взбунтоваться. — Эва улыбнулась и подмигнула. — Добро пожаловать на злую сторону. Держись крепче.

Не успела Изобель обнять сестру за талию, как Эва дала газу, и они с визгом шин рванули с места. Изобель про себя завизжала из-за скорости и опасности, но новая Изобель, та, что, наконец, обрела опору, хихикнула.

«Это и есть свобода».

Однако свобода не означала, что Изобель могла прятаться у сестры. Оттуда и начнутся поиски. Изобель нужно как можно дольше быть без семьи, чтобы доказать — она может постоять за себя. Что ей не нужны их заверения. И лучше всего заставить их признать её способности — разгадать загадку зомби самостоятельно.

«Если я найду преступника и приведу его или её, им придётся смириться с тем, что няньки мне не нужны».

Но с чего начать? Ей нужна информация.

Меньше чем через полчаса после побега, Эва высадила её у библиотеки, фыркнув и насмехаясь:

— Иногда трудно поверить, что мы родственники. Ты же знаешь, что беглецы должны прятаться в заброшенных зданиях и попрошайничать. Не читала книг.

Вот только Изобель не беглянка. У неё было задание. И решимость найти некроманта только крепла. И лучше всего просмотреть некрологи, новостные статьи и периодические издания на библиотечном компьютере.

Проблема в том, что библиотека открывалась в десять, а значит, придётся сидеть в кафе, потягивая латте и поедая пончики. Когда библиотека, наконец, открылась, Изобель вышла из кафе и пошла в неё.

Вот только она не ожидала, что внутри встретит Кристофера. Заметив его волосы цвета воронова крыла и широкоплечую фигуру, Изобель застыла как вкопанная. Она не произнесла ни слова, но он повернул голову чуть больше, чем положено человеку, моргнул, а потом улыбнулся. И от его опустошающей улыбки Изобель чуть не растаяла в дымящейся луже непоследовательности.

— Уточка. — Как могло такое глупое слово звучать так чувственно? — Именно тебя я надеялся увидеть. — Ей казалось, или он раздевал её взглядом?

— Как ты узнал, что я буду здесь? — спросила она, бросая рюкзак на пол и усаживаясь рядом с Крисом.

— А я и не знал. Но хотел, чтобы мне помогли, и вот появилась ты.

— Помочь с чем? — поинтересовалась она, желая, чтобы сердце перестало колотиться. Один лишь взгляд на мужчину не должен вызывать одышку и учащённое сердцебиение.

— Выяснить, кто мои настоящие родители.

Он говорил устало и поражённо, что заставило её спросить:

— Мне казалось, ты говорил, что твой отец — дьявол.

— Насчёт этого… Я навестил маму в тюрьме и задал ей несколько вопросов.

— В тюрьме?

— Ну, да. Она — психопатка-убийца и отбывала несколько пожизненных сроков.

— Прошедшее время? Она умерла?

Он кивнул с горьким выражением лица. Тихим голосом, едва ли подходящим к дерзкому мужчине, с которым она познакомилась, он выдал свою историю. Как его растили, и как арестовали маму, как убили и воскресили. Изобель слушала молча. То, через что он прошёл, многое объясняло в его поведении и поступках. Она лучше поняла его. Высокомерие, которое приходит с верой в собственное превосходство, хорошо ей знакомо. Посмотрите на её сестру.

— Значит, женщина, которую ты считал своей матерью, возможно, и не была ею. Но твоя настоящая мать может оказаться настоящей злодейкой.

Услышав её резюме, он помолчал, а потом рассмеялся.

— Злодейка? Да. А как ещё объяснить, что случилось, когда моя мама, я имею в виду, Кларисса, умерла?

Она положила ладонь ему на колено.

— Ты всё ещё можешь называть её мамой. Независимо от того, кто тебя родил, она вырастила тебя, пусть и чуточку дисфункционально.

— Чуточку? — Он выгнул брови.

— Поверь, я знаю, что такое странное воспитание.

Возможно, ему и случалось мельком видеть оргии, не так уж много, потому что, по словам Криса, мать укладывала его спать, но Изобель действительно не раз танцевала обнажённой вокруг костра.

— Ты? — Он усмехнулся. — Ты идеальная маленькая принцесса, которая, вероятно, выросла в красивом доме с шикарной одеждой и едой и, скорее всего, ходила в частную школу.

— Да, но это не значит, что у меня идеальная жизнь.

— Мою мать посадили в тюрьму за убийство.

— Только за одно? — Она выгнула бровь.

— На самом деле, она с полудюжины убила, учитывая тех, кто в тюрьме.

— Убивала, зарабатывая место в тюремной иерархии?

— Нет, чтобы она могла читать мысли и предсказывать будущее. — Он сморщился.

Она рассмеялась.

— Очень похоже на поступок моей семьи.

— Они тоже последователи культа?

— Хуже. Мой род — старинный род ведьм и колдунов. Злых. Мой дед был вынужден бежать из России из-за преступлений. Понимаешь, снаружи мы престижные и культурные, но далеко не святые. Главное, чтобы не поймали. — Она подмигнула.

Кристофер рассмеялся.

— Почему с тобой я чувствую себя так непринуждённо?

— Мы похожи? — предложила она. Но знала, что он имел в виду. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее её тянуло к этому сложному мужчине.

— Ты так и не сказала, зачем сюда пришла.

— Не только ты пытаешься докопаться до истины.

— Да, за исключением того, что моя безнадёжная мама умерла. Я не могу спросить её об этом, и ни разу не находил свидетельство о рождении.

— Почему бы не спросить её?

— Не могу, она ведь умерла.

— Знаю. Но спросить-то можно. Устроим спиритический сеанс? Поговорим с её духом.

После этого он рассмеялся густым баритоном, от которого её пробрала дрожь.

— Ты всегда говоришь какие-то невероятности.

— Конечно, в противном случае было бы скучно. — Она улыбнулась, флиртуя с ним с лёгкостью, которой никогда не ощущала.

— Изобель, ты совсем не та, кем кажешься.

— Как и ты. Чем дальше, тем интереснее ты становишься. Классный ход, кстати, с силовым толчком на днях. Не знала, что ты обладаешь магией.

Он пожал плечами.

— Я тоже, и возможности повторить это не представилось.

— Практика — единственный способ использовать внутреннюю магию, которой обладаешь.

— Но, откуда у меня эта сила?

— Нет, не откуда, а от кого. Один из твоих родителей явно обладал магией. А учитывая, что такой силой может обладать далеко не каждый, круг сужается.

— Не знаю, откуда начать поиск, — Крис говорил обречённо, как же Изобель знакомо это чувство, но она была полна решимости больше не позволять ему контролировать себя.

— А я знаю. Похоже, нам предстоит разгадать одну тайну. Не хочешь объединить усилия? — она протянула руку.

— Совместная работа? — Крис уставился на её протянутую ладонь.

— Да, работа. — А может, и больше, потому что она не могла забыть тот поцелуй. Поцелуй, который запрещён, отчего становился более соблазнительным.

— Я не умею работать с людьми. Они считают меня странным.

— Мне нравится твоя странность. Имей в виду, что я тоже не совсем нормальная. Ну, что скажешь? Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. Будешь моим напарником?

— Сделка заключена, — произнеся эти слова, он пожал ей руку, отчего у Изобель перехватило дыхание. А у него округлились глаза, и она могла поклясться, что услышала раскаты грома, и определённо почувствовала, как земля зашевелилась, возможно, потому, что здание содрогнулось.

Сильно.

Кто-то закричал:

— Землетрясение!

К тому же весьма сильное, и оно продолжалось, пока Изобель и Крис держались за руки и моргали друг другу. Книги посыпались с полок. Те немногие люди, что находились в библиотеке в это время, кричали и плакали. И это помогло. Изобель вырвала ладонь из руки Кристофера и встала со стула.

— Наверное, лучше уйти в безопасное место.

Грохот утих, а библиотекарь кричал:

— Все покиньте здание.

— Раз уж мы напортачили с исследованиями, не хочешь перекусить? — спросил он. — Я знаю тихое местечко недалеко отсюда, где мы могли бы устроить пикник.

Она схватила сумку, и когда Крис сплёл свои пальцы с её, она не отстранилась, даже когда последовали толчки.

Странно, что никто больше не отреагировал на крошечное землетрясение.

Они купили еду у уличного торговца: хот-доги с майонезом, горчицей, сыром и бекон, только так, по заявлению Криса, можно их есть. Тихое место для пикника оказалось музеем, и Кристофер знал, где чёрный ход, чтобы не платить.

— Разве это не преступление? — спросила она, когда они проскользнули в дверь с табличкой «Служебный вход».

— Да. Я стараюсь каждый день понемногу грешить на случай, если предполагаемый отец наблюдает. — Он подмигнул ей так, что у Изобель по коже побежали мурашки.

Как и всякий раз, когда брал её за руку. Сердце Изобель начинало биться быстрее.

Он потащил её по коридору, заставленному ящиками и надгробиями странной формы, укрытыми брезентом.

На встречу попался только один старик, после чего Изобель была уверена, что их вышвырнут, но Кристофер его знал. Он вытащил из рюкзака фляжку и бросил её старику.

— Благодарю, господин.

— Ты будешь вознаграждён, когда я стану править миром. — Грандиозное заявление, которое уже не казалось нелепым. Просто у Криса была какая-то особая атмосфера, которая работала на него.

Старик почтительно поклонился.

— Я с нетерпением жду твоего царства. И, кстати, тебе лучше держаться подальше от западного крыла. Там сегодня Джерард работает, а ты знаешь, что он придурок.

— Спасибо, Стэн.

— Откуда ты его знаешь? — прошептала она, когда они пошли дальше.

— Когда я жил с мамой, Стэн часто приходил к нам с копиями древних текстов. Культ, где была моя мама, был больше исследовательским.

— И что исследовал? Какие тексты изучал?

— Я был ребёнком, и тогда мне было всё равно. — Он пожал плечами. — Но, судя по обрывкам, что я слышал, они занимались пророчествами о конце света.

— Таких много. — И большинство хранились в личной коллекции её деда.

«В детстве она наткнулась на целую секцию и забеспокоилась, пока отец не нашёл её среди груды книг, рыдающую, и спросил:

— Почему ты плачешь?

— Здесь говорится о конце света. Мы все умрём?

Папа посадил её к себе на колени и стал успокаивать.

— Все рано или поздно умирают. И это всего лишь слова. Многие пророчества никогда не сбудутся. Некоторые — ложь, безумный бред так называемых пророчиц. Немногие правдивы, но будут зависеть от шагов отдельных людей. Те, кто отвечает за религии, не любят признавать это, но будущее можно изменить».

Изобель не осознавала, что говорит вслух, пока Кристофер не ответил.

— Значит, будущее не высечено в камне или на бумаге?

Изобель мотнула головой.

— По словам моего папы, нет.

— Рад это знать. Я, конечно, слышал не так много пророчеств о конце света. Несмотря на все исследования, большинство попавших им в руки, было глупостью. Рецепты старинных настоек. Списки имён давно исчезнувших семей.

Изобель нахмурилась.

— Я думала, что пришествие антихриста уже ясно обозначено. Разве не было знаков?

— Да, но существуют споры о том, что это за знаки. И всё зависит от того, какую версию Библии читаешь. Чаще всего используется Книга Откровений, в которой говорится о пришествии Антихриста, за которым явятся война, голод, чума…

— Разве война и прочее не идёт вслед за всадниками?

— Да. Хотя, если спросишь меня, лошади сегодня немного устарели. Можно предположить — пророки знают, что в наше время война, голод, смерть и чума воспользуются современными удобствами для путешествий.

— Для парня, который охотно верит, что он Антихрист, твой скептицизм зашкаливает. — Она не могла не поддразнить его.

Он улыбнулся.

— Трудно поверить в легенды, когда не видишь никаких знаков. И, несмотря на то, что считал культ, мои испражнения не подарок от Повелителя Ада, требующее церемонии перед утилизацией.

Изобель хихикнула.

— У тебя было интересное детство.

Он поморщился, когда открыл дверь и заглянул внутрь.

— Если можно так выразиться. А каким было твоё? — Он потащил её в комнату, уставленную пьедесталами и картинами на стенах.

— Версию, которую я рассказываю обычным людям, или правду?

Он остановился и посмотрел на неё.

— Обычно я люблю ложь, но мне любопытна правда.

— По правде говоря, мы с сестрой большую часть нашего детства учились дома. Но начали, не как обычные дети в семь, а с рождения. К двум годам я уже читала. К шести — умножала. В юности мы изучили основные величины, которым дети обучаются в школах: математику, английский язык, естественные науки. А ещё посещали курсы по политике. Перегибали палку, да, но готова поспорить, что многие богатые люди так поступают. Да, но это лишь поверхность нашего образования. Нас учили, как подкупить чиновников и не попасться. Как шантажировать политиков, чтобы они выполняли требования. Искусство тонкой манипуляции, чтобы заставить других делать то, что мы хотим.

— Это чертовски круто. Мои уроки по управлению миром сводились к — «просто делай это».

Изобель рассмеялась.

— Думаю, если ты лидер, то всё сработает. Мои уроки были больше посвящены влиянию на тех, кто занимает руководящие посты. Потом были занятия по зельеварению, ботанике, изучению Криптозоидов.

— Крипто… что?

— Криптозоиды, существа, считающиеся мифом и в то же время реально существующие, прячутся под носом у человечества.

— Ты имеешь в виду единорогов и фей?

— Эльфы и драконы, демоны и многое другое. Некоторые вымерли или исчезли из-за людей. Другие прячутся на землях, принадлежащих фейри. Третьи — в тайных мирах.

— Ты говоришь так, будто это правда, но я остаюсь скептиком, который скажет: где доказательства?

— Я их видела.

— Откуда ты всё это знаешь и в то же время кажешься такой нормальной? — спросил он.

— Я выросла в семье ведьм и колдунов, — поправила она. — Далеко не нормальная.

— Значит, ты занимаешься магией?

Она сморщилась.

— Не совсем так. В отличие от деда, матери и сестры я ничего не могу. Вот почему они думают, что могут мной командовать и считают слабачкой.

— Они ошибаются. — Услышав столь рьяное заявление, она испуганно посмотрела на Криса. — Ты просто чудо. Я видел, как ты отбивалась от этих зомби. И ты надрала мне задницу.

От его похвалы она улыбнулась.

— Отец научил, как защитить себя, когда все поняли, что я не унаследовала силы матери.

— Отец был таким же, как ты.

— Наверное. Ну, я не знаю. Папа редко колдовал в моём присутствии, но было видно, что он силен. Люди подчинялись ему.

Однажды она спросила маму, в чём мастерство отца, но та стала грустной, и Изобель обняла её. По прошествии времени, это уже не казалось важным. Она не унаследовала ничего из того, чтобы там мог отец.

— Ты говоришь так, будто он ушёл.

— Да и нет. Папа исчез, когда мне было около одиннадцати, и теперь его призрак бродит по нашему дому.

Крис не сомневалась в том, что она может видеть своего отца, и только кивнул.

— Он за тобой присматривает. Круто.

Да, круто, а то, что он принимал это спокойно, согревало.

Они перебрались с выставки изобразительного искусства к экспонатам, взятым у музея Египта. Керамика и статуи. Древние пергаменты с иероглифами. Древние вещи давно умершей цивилизации.

Они остановились перед саркофагом. Крис ещё держал Изобель за руку.

— Я немного завидую твоему воспитанию. — Его слова прозвучали с тоскливой нотой. — По крайней мере, у тебя была семья. Когда моя мама попала в тюрьму, у меня никого не осталось. В приёмных семьях я не задерживался. От меня были одни неприятности. И я не мог вписаться, отказывался следовать их правилам.

— Ты надеялся, что твои выходки привлекут внимание отца.

Он рассмеялся, но в смехе слышалась лишь горечь.

— Наверное. Ну, вот он я, ребёнок, которому сказали, что у него есть судьба. На протяжении веков, люди предсказывали, что я Антихрист. В детстве после такого чувствуешь себя сильным.

— Но? — надавила она, чувствуя, что это ещё не всё.

— Но, так ли это? Посмотри на меня — работаю на кладбище, даже в колледже не учился; не знаю, кто мои родители. Почему именно я должен править чем-то?

— Из-за крови.

— Что?

— В правительстве политики выбираются голосованием. Подобно конкурсу на популярность, и не имеет ничего общего с достоинством. Глупый метод. — По крайней мере, так утверждали её учителя. — В прежние времена такой демократии не существовало. Те, у кого было богатство встают у руля. Но до этого, до того, как человечество захватило планету, те, кто обладал властью, истинной властью, управляли всем. Они правили не из-за голосов или денег. Они правили потому, что в их жилах текла кровь. Даже сегодня гены решают нашу судьбу.

— Для тебя, возможно. Ты знаешь, от кого родилась. Я же? Мне казалось, что и я знаю. Но это ложь.

— И?

— Что значит «и»? Если мама солгала мне о том, что она моя мать, то она, вероятно, солгала и об отце. Если да, то я не Антихрист.

— Но ты всё равно важная персона. — Она сжала его пальцы и заставила повернуться к ней. — Кто-то из обычных людей не смог бы вышвырнуть меня и Эву из дома. Особенно Эву. Надо было видеть удивление на её лице. — Никто не мог надавить на её сестру.

— А что, если это была случайность? Что если я никогда не смогу…

Услышав сомнение в его голосе, такую грубую и искреннюю правду, она приподнялась на цыпочки. Как Изобель могла подумать, что этот мужчина груб и недостоин её? Внешняя дерзость скрывала того, кто ищет сам себя и ответы. Она коснулась губами его губ и прошептала:

— Ты особенный. Я так думаю. — Изобель запечатала заявление поцелуем. Она хотела, чтобы поцелуй был ободряющим. Мягкое прикосновение, чтобы сказать: «Я здесь и верю в тебя», но он обернулся гораздо большим.

Крис обнял её, сильно, но не раздавливая. Затем приподнял так, чтобы ей не пришлось тянуться, позволяя ему вести в поцелуе, с пылкой страстью. Он раздвинул её рот языком, странность, которая быстро забылась в вызванном жаре, чувственной страсти, разливающейся в Изобель. Желании.

Оно жгло её изнутри.

Крис не обращал внимания на верёвки, которые отделяли египетский саркофаг, и прижал её к нему спиной. Он встал между её ног, прижимая к сердцевине, и потёрся о её грудь. Изобель вздохнула.

— О, Крис, — простонала она и он зарычал.

— Я так сильно хочу тебя. Хочу сделать тебя своей.

Забавно, но она тоже его хотела. Она поцеловала его сильнее, пытаясь показать, как сильно он её возбуждает. Но люди не поняли огня, разгоравшегося между ними. Кто-то попытался прервать их криком:

— Снимите номер, извращенцы.

Услышав это грубое восклицание, Крис оторвался от Изобель и зарычал через плечо.

— Валите.

Да, проваливайте. Они не видят, что Изобель и Крис заняты.

Крис снова повернулся к ней, и в глубине его взгляда горел огонь, который почти гипнотизировал.

— Может, пойдём куда-нибудь в более уединённое место?

Осмелится ли она?

Изобель поцеловала его. И в этот момент саркофаг позади них заскрежетал.

Бам. Бум. Кряк.

Крису очень не хотелось обращать внимания на грохочущий гроб, потому что желал бесконечно целовать Изобель, и она почти сказала, что переспит с ним.

Но…

— Мне кажется или кто-то пытается выбраться? — прошептала она ему в губы.

— Да.

Любая другая девушка, вероятно, закричала бы, упала в обморок и в панике бросилась бежать. Но не его уточка. Изобель просто вздохнула.

— У тебя никогда не возникало впечатления, что звёзды сговорились против тебя.

— Да. — Потому что, скорее всего, так оно и было. Разве мадам не велела ему держаться подальше от Изобель? К чёрту всё. — Не обращай внимания, — прошептал он ей в ответ.

— Я бы с удовольствием, но ждала подсказки насчёт зомби, и вот она. — Изобель оттолкнула Криса. — Нельзя его игнорировать.

Очевидно, она хочет взять на себя ответственность. К счастью для неё, он думал, что это мило… даже если посиневшие яйца не соглашались.

— Я знал, что ты так скажешь. И, какой у нас план, уточка?

Изобель потянулась к бедру и обхватила пальцами воздух сбоку. Когда она вытянула руку вперёд, невидимое пространство превратилось в меч. Самый аккуратный трюк на свете.

«Если я Антихрист, разве у меня не должна быть классная игрушка?»

— Мне тоже нужен меч. — Он не мог сдержать зависть.

Изобель нахмурилась.

— Да, но раз уж вооружена я, почему бы тебе не выпустить наружу то, что там стучится?

Он посмотрел на трясущийся саркофаг.

— Ничего хорошего из этого не выйдет. И я голосую за то, чтобы оставить саркофаг запертым и продолжать целоваться. — В его доме, где не было гробов и трупов.

С другой стороны, он жил на кладбище… вероятно его дом не лучший вариант.

— Не говори глупостей. Мы не можем игнорировать его. Я искала больше признаков нежити… и вот они.

— Я не понимаю, зачем нам его выпускать.

У него поникли плечи.

— Ты не хочешь драться?

— Ты называешь меня трусом?

Она выгнула бровь.

Крис нахмурился.

— Я не боюсь, просто проявляю осторожность. Разве мало того, что эта мумия просто ожила?

— Откуда мы знаем, что там мумия, может, внутри кто-то застрял? Кроме того, тот, кто в гробу может понадобиться мне для доказательства семье.

— А как ты собираешься тайком вынести отсюда мумию? Я не потащу гроб на спине.

Она постучала себя по подбородку.

— Хорошая мысль. Что, если он пойдёт за нами?

— Пойдёт? — Он изумлённо уставился на неё. — Ты с ума сошла?

К этому времени раскачивающийся саркофаг собрал небольшую толпу. Люди придвигались ближе и перешёптывались.

— Это что, розыгрыш?

— Эй, Джоуи, ты снимаешь?

Крис отошёл в сторону, увлекая за собой Изобель.

— Думаю, что сейчас самое время уйти.

— А как же мумия? — спросила она, бросив взгляд через плечо.

— А как насчёт того, что ты держишь в руке четыре фута стали на публике, а люди снимают? — пробормотал он, пытаясь спрятать Изобель за своим телом, чтобы никто ими не интересовался. — Кроме того, если мумия ожила, разве мы не должны искать некроманта, который это сделал?

Её хмурый взгляд сменился улыбкой.

— Отличная мысль. Там, где ходит мертвец, есть кукловод, дёргающий за ниточки. Как думаешь, где он?

Она вытянула шею, глядя направо и налево, но по мере того, как возбуждение в комнате росло, их окружало всё больше и больше людей. Никто по-настоящему не верил, что существует какая-то опасность. Суть предположений, казалось, сосредоточилась вокруг музея, где разыгрывалась мистификация.

Толпа людей смеялась, шутила и поднимала выше смартфоны, чтобы вести прямую трансляцию, но всё закончилось, когда мумия, стоявшая вертикально в стеклянном ящике на другом конце комнаты, двинулась, разбивая стекло, а осколки привлекли больше, чем несколько пар глаз. И, боже мой, они увидели, как мумия выбралась из витрины на обмотанных льном ногах.

В этот момент раздался крик, который шёл рука об руку… или нога об ногу с топотом панического бегства.

— Имхотеп идёт! — крикнул кто-то. Он явно пересмотрел фильм с Бренданом Фрейзером.

Другие продолжали верить, что это розыгрыш, и, смеясь, подняли телефоны ещё выше. Крики стали громче, когда мумия протянула руку, чтобы схватить рядом стоящего человека за горло и сжать. К счастью, тот сильно отбивался, и вырвался… вместе с рукой, которая так и сжимала его горло. Визжа и дёргая сокращающийся обрубок, он побежал к выходу, присоединяясь к толпе, застрявшей в дверях.

Изобель постучала мечом по ноге и нахмурилась.

— Я хочу, чтобы они перестали двигаться. Как узнать, кто произносит заклинание?

— Однотипные ублюдки.

Она бросила на него взгляд и усмехнулась.

— Понимаю. Было бы проще, носи некромант отличительный знак.

— Может, и так. Так, а разве тот, кто вызывает хаос, не будет стоять смирно?

— Отличная мысль. И кто же выглядит крутым?

Оглядевшись, Крис не увидел никого, кто соответствовал бы такому описанию, кроме них, и они, конечно же, не говорили мёртвым оживать.

Если только не…

Он держался близко к Изобель, пока она осматривал комнату, даже, когда саркофаг открылся, и оттуда вылезла мумия с распростёртыми руками. Изобель увернулась и двумя взмахами меча ударила её по коленям. Затем заглянула внутрь и за гроб, пока Крис обдумывал, как сформулировать свою мысль.

— Помнишь, ты говорила, что твой отец присматривает за тобой? Может, это он закатил истерику из-за того, что мы поцеловались?

— Считаешь, что это мой отец? — Она хохотнула. — Если бы он был жив, не просто напугал тебя, а наверняка сделает из тебя евнуха.

Он прикрыл пах.

— Ой. Не очень-то обнадеживающе

— Не волнуйся. Папа не выходит из дома. А призраки не могут прикоснуться к живым, а ещё они не могут оживлять мёртвых.

Отличное знание, но в данный момент бесполезное. Интереснее, по-видимому, то, что некромант мог заставить ходить не только мумии. Когда они вышли из египетского зала и вошли в зал с чучелами животных, среди которых было немало считавшихся вымершими, послышалось шевеление мохнатых конечностей. Взъерошенные перья шлёпнули по телу. Глазницы с бусинками наполнились сверхъестественным светом и повернулись, следя за Крисом и Изобель. Те чучела, что были прикреплены к стене и подвешены над головой, не тревожили, даже если и дёргались. А те, что выставлены в открытых витринах, пошли к ним с жутким скрипом и шорохом, но без живых звуков — ни хрюканья, ни стонов, ни рычания, они просто падали с полок и пьедесталов, спеша за Изобель и Крисом с твёрдой решимостью.

— Думаю, нам лучше убраться отсюда, — заметил он, отпихивая бобра, который пытался обглодать его сапог. Он ударился о стену и тут же начал ковылять обратно.

— Думаю, ты прав, — призналась она, воткнув меч в тупика и подняв его. Тот продолжал хлопать крыльями, открывая и закрывая клюв.

Изобель взмахнула рукой, и птица слетела с конца меча, но после, как и другие, продолжали приближаться.

— Тот, кто над нами издевается, явно делает это неведомо откуда.

Схватив Изобель за руку, Крис потащил их через небольшую выставку животных, только чтобы застонать, когда они вошли в следующий зал для хищников крупнее.

— Беги! — крикнул он, когда чучело тигра у двери повернуло полосатую голову и посмотрело на них, открыв пасть и обнажив острые клыки.

Они лавировали, пробираясь через зал, а за ними оживало каждое чучело.

— На выход. — Ярко-красные буквы служили маяком, однако этот план был сорван.

Им перекрыл путь слон.

«Не может быть, чтобы всё так кончилось. Не хочу, чтобы меня уничтожил музей, где полно мёртвых чучел».

Слон качнул головой, направив на них бивни. Кончики пролетели очень близко.

Крис повернул к арке, ведущей в соседний зал. Он знал, чего там ждать — камней. Секция геологии. Никаких мёртвых животных. Безопасное место для перегруппировки. Но в момент, когда они вошли в зал, камни начали вибрировать. Трястись в ящиках и стеклянных витринах.

У Криса была всего секунда, чтобы крикнуть:

— Пригнись! — прежде чем дёрнуть Изобель на землю, прикрывая своим телом и стараясь не вздрагивать от ударов камней. Неудивительно, что рыцарство вышло из моды. Это чертовски больно.

Заслышав шум позади, он вытянул шею и увидел животных, вваливающихся через открытую арку с устойчивой целью. И какова была их цель? Идти за двумя единственными живыми существами в зале?

— Пошли, нужно уходить.

Поднявшись, он схватил Изобель за руку и рывком поднял. Хорошая новость — человеческие ноги бегали быстрее, чем лапы и когти зомби. Они побежали через зал, не обращая внимания на вибрацию пола и медленный шаг немёртвых животных позади.

Только когда они увидели последнюю дверь в музее, Крис понял, что забыл кое-что важное.

Парадный зад выставил реконструкцию гигантских…

— Динозавр! — воскликнула Изобель с чрезмерным ликованием. Кто, как не самая совершенная девушка в мире, может быть так взволнована? — Мы можем на нём прокатиться?

Он осмыслил её слова и через мгновение сказал:

— Конечно.

«Конечно?»

Что, чёрт возьми, с ним не так? В вестибюле топал окровавленный динозавр из костяной проволоки и искусственной кожи, а Крис вёл себя так, словно она хотела прокатиться на аттракционе. В этом не было ничего забавного. Люди кричали, выбегая за дверь. Другие остановились у главного входа и подняли смартфоны, снимая происходящее.

Это никак не утаишь.

Они с Изобель не останутся незамеченными, особенно если его сумасшедшая уточка будет скакать на звере так, словно играет роль в «Парке Юрского периода».

Безумие происходящего взорвало разум. Изобель с улыбкой бежала к хвосту динозавра, уворачиваясь от пасти, и Крис почувствовал, как сам улыбается. Она сумасшедшая.

«И моя».

Да, его. Потому что он ещё не встречал в своей жизни того, кто мог бы справиться с прошлым, не дрогнуть перед будущим и относиться к оживающим существам как к самой удивительной вещи на свете.

Потрясающе, и это она ещё не вкусила его навыков в спальне. Интересно, будет ли она с таким же энтузиазмом йодлить в постели?

Зря он отвлёкся на эту мысль — его толкнули в спину, заставив упасть. Он оглянулся и увидел лося, опустившего огромную голову и стойку. Крису не хватило скорости. Зверь поднял его на огромные рога и, тряхнув могучей головой, отправил в полёт, прямо на растения в горшках. Многочисленные ветки и листья несколько смягчили падение, но помешали увидеть, что вызвало пронзительный визг его уточки. Изобель была в опасности. Он должен был спасти её, даже если мысль о том, чтобы стать героем, вызывала дрожь.

«Ради неё я могу принять вызов».

Он встал и, выплёвывая мульчу, заметил, что Изобель отбивается от теней, которые налетали на неё, но острое лезвие меча проходило сквозь них без всякого эффекта.

Какого чёрта? Откуда они взялись?

Разве это важно? Он нужен уточке.

Крис бросился к Изобель, не зная, как помочь, но решив попытаться. На его пути стояла орда животных, их мохнатые тела были удивительно упругими, когда он встал на них, перепрыгивая с горба на спину и голову. Изобель еле-еле держалась за хребет динозавра, оседлав его широкую спину, и отбивалась от теней. Она размахивала мечом и наносила удары. К чему эта отчаянная борьба? Разве она не говорила, что призраки не могут прикасаться к живым?

Очевидно, кто-то забыл сказать об этом призракам, потому что они отступили и на мгновение зависли, словно планируя следующий шаг, а затем нырнули на неё, окутав тёмным туманом. Изобель прокричала, что-то далеко нецензурное про вариации секса, которые он сделал пометку попробовать позже.

Тени на вид были бестелесными, но подняли её с динозавра и понесли по морю мохнатых тел, пока она брыкалась и вопила. И не только Крис смотрел ей вслед.

Собравшееся в вестибюле погибшее царство животных остановилось и, словно управляемое одним гигантским мозгом, подняло головы, чтобы посмотреть на её полёт… некоторые повернули черепа на сто восемьдесят градусов. Все замерли, словно заворожённые зрелищем, кроме Криса. Какая-то призрачная тварь украла его девушку. Он развернулся и встал на ступеньку… в данном случае, на пушистый череп, направляясь обратно тем же путём, которым пришёл, к входной двери. Тени даже не замерли у стеклянных дверей, а прошли сквозь них, но забыли одну вещь — Изобель не соткана из тумана.

Он услышал отчётливый голос Изобель:

— Больно.

Она встала с пола, но не успел он преодолеть последние несколько шагов, разделявших их, как парадные двери музея распахнулись, и в них ворвался порыв ветра, сбивающий с ног. Но Изобель не съёжилась. А высоко вздёрнула подбородок, подняла меч и зарычала.

— Ты! Стоило догадаться, что за всем этим стоишь ты. — И бросилась вперёд.

Крис начинал думать, что у этой женщины больше мужества, чем здравого смысла.

И это явно заразительно, потому что он поймал себя на том, что идёт следом, игнорируя зрителей, отслеживающих каждое его движение. Крис вышел из музея как раз вовремя, чтобы увидеть, как призраки швыряют Изобель в белый фургон с затемнёнными окнами. Машина рванула с места, визжа шинами, и направление было скрыто за многочисленными прибывшими спецслужбами с мигалками и воющими сиренами. И они же заглушили крик раздражения Криса.

— Ты, что, блин, издеваешься? — провопил он в небо.

Кто-то только что украл его девушку. К чёрту родителей. К чёрту захват мира.

Он хотел вернуть уточку.

В большинстве случаев, Криса не беспокоило то, что он одинокий волк. Он не так-то легко заводил друзей. Большинство людей, которых он встречал, не уважали его судьбу. Те, кто верил, что в будущем он станет Мерзостью Запустения — самый отвратительный титул на свете — обычно оказывались за решёткой. Грешить на Земле не стоит, но это изменится, когда Крис станет главным.

Но раз Крис одиночка, значит, не было друзей, которым он мог бы позвонить и попросить о помощи. С другой стороны, как бы прошёл этот разговор?

«Эй, привет, какие-то призраки похитили мою девушку, пока мы в музее сражались с армией нежити».

Кто, чёрт возьми, в это поверит?

Реальность произошедшего означала, что он не мог позвонить в полицию. С другой стороны, как можно завести дело о пропаже человека, если он знает только её имя?

Да, он знал, какие мягкие у неё губы, и как она пахнет, но фамилию ему ещё предстояло узнать.

Весь мир сговорился против него.

И это сводило с ума.

Он был так зол, что не остановился перед полицейскими, приехавшими на место происшествия, и осмелились спросить его, что происходит.

— Ты не достоин говорить со мной, — крикнул он. — Отвали.

И они отошли. Будь он не так зол, возможно, насладился бы тем, как они убегают. Низменные существа, которые не достойны находиться в его присутствии.

Он спокойно ушёл с места происшествия, но куда идти дальше? Он не имел ни малейшего понятия, кто похитил Изобель. Очевидно, какой-то крутой чувак, обладающий магией. Вероятно, тот самый чёртов некромант, которого они искали.

«Он напал и победил».

Криса обожгло осознание того, что его одолели.

Что хорошего в том, чтобы быть Антихристом и обладать властью, если он не может защитить Изобель?

Как бы его ни раздражало это признание, он нуждался в помощи. Не от Гугла, где поиск лучшей пиццы даёт миллионы разных результатов. И на дне бутылки помощи не найдёшь.

«Мне нужна реальная помощь от кого-то, кто знает о магическом дерьме». Только один человек подходит под это описание.

Он за мили обошёл все бары с их заманчивыми призывами: «Заходи и пей. Забудь все заботы». Сегодня эту песнь сирены он проигнорировал. Впервые в жизни он не позволит отвлечься и свернуть с пути. Он нужен Изобель.

Крис взял такси, которое стоило больше, чем ему хотелось бы, но вскоре оказался перед магазином мадам Соваж, где висела табличка «Закрыто».

О, хрена с два! Как она смеет играть с ним? Мадам Соваж знала, что он придёт — сила подсказала бы ей, и всё же, она намеренно перевернула вывеску.

Как, мать её, она посмела?..

«Я — Принц, который придёт. Сын погибели. Ты не отвернёшься от меня».

Взгляд на дверь произвёл очень интересный эффект. Она не разлетелась на щепки и осколки стекла — что было бы совершенно круто — но вдруг открылась, и колокольчики над рамой, на этот раз, молчали.

Он шагнул в полутёмное помещение и тут же почувствовал запах сигаретного дыма. Туман и тусклое освещение не скрывали ни кончика сигареты, ни морщинистого, недовольного лица мадам. Она затянулась.

— У меня закрыто.

— Уже нет, — возразил Крис.

— Ты не можешь врываться, когда вздумается. Эта дверь была заперта не просто так, — сказала она хриплым голосом.

— Мне нужны ответы.

— А я уже сказала, что у меня закрыто.

Он хлопнул ладонями по столу, отчего на нём заскользили какие-то визитки.

— А я говорю, нет.

— У тебя нет власти, указывать мне, что делать. — Презрение так и сочилось в её тоне. — Ты не первый мальчишка, который думает, что он важнее, чем есть. И, вероятно, не последний.

— Мальчишка? Я не мальчик, гадалка, а Сын Погибели. Король Яростный Лик.

— Ты — ничто. Посмотри на себя. Одет, как бродяга. Требуешь уважения, а его нужно заслужить. — Она скривила губы в улыбке, вытащив новую сигарету из пачки.

— Не так давно ты верила в меня. — Что-то изменилось.

— Предзнаменования туманны. Исходов много. Истинный сын Падшего Ангела будет сражаться за место правителя Подземного Мира.

— Я и есть этот сын.

— Тогда ты меня разочаровываешь.

Эти слова, вторившие тому, что он сам часто себе говорил, что-то всколыхнули в нём. Разбудили ярость, которая никак не могла успокоиться. Часть Криса понимала, что кто-то будет ненавидеть его из принципа, а другие встанут на его пути. Кто-то может даже посмеяться над ним. Но это не означало, что он должен принять это.

«Я заслужу уважение».

Он схватился за стол и отшвырнул в сторону, как будто он ничего не весил. Хрустальный шар, стоявший на нём, отлетел и ударился о стену, разбиваясь вдребезги. Посыпались хрустальные осколки, и Крис с интересом отметил, что внутри не было ни проводов, ни электрических цепей. Свет внутри исходил из другого источника.

На мадам это не произвело впечатления.

— Хулиган. — Она затянулась сигаретой и выпустила дым.

Проблема с истерикой, на которую никто не обращал внимания, заключалась в том, что вы начнёте всё обострять. Если разрушение не повлияло, то, что дальше? Неужели он дошёл до того, что поднимет руку на старуху и потребует ответа?

Вдохнув и ощутив, как дым заполняет лёгкие, Крис напомнил себе, что насилие не всегда ответ на вопрос.

Он сел на стул напротив мадам.

— Я пришёл к тебе за помощью. Почему ты так со мной поступаешь?

— Ты врываешься в мой магазин и требуешь. Я не переношу требований.

— А что, если я попрошу ответы? Пожалуйста, скажи, что происходит. — Умолять было мерзко, и ему захотелось ударить себя за слабость. Потом захотелось ударить мадам за то, что она издевалась.

— Для этого времени года, погода прекрасна. Солнце часто светит.

Он зарычал.

— Ты намеренно выводишь меня из себя. Хреновая идея. Не стоит давить.

Она рассматривала его без малейшего признака уважения.

— Или что? Так и будешь врываться в мою лавку, угрожать, уничтожать мои вещи? Я тебе ничего не должна.

— Ты провидица. Я хочу, чтобы ты увидела.

— Но ты не хочешь слушать. Я знаю, почему ты пришёл. Хочешь спросить о девушке. О той, что не для тебя, как уже говорила.

— Плевать. — Нет смысла спрашивать, откуда она это знает. Мадам всегда знала.

— А должно быть иначе, если хочешь, чтобы будущее было предопределено…

— А что, если я не хочу быть Антихристом и Сыном Погибели?

— … Тогда… Что? — Мадам моргнула, глядя на него, и выглядела более удивлённой, чем ему доводилось видеть.

— Я сказал, что если я хочу изменить своё будущее? Кому-нибудь приходило в голову, что я не заинтересован в управлении человечеством? Не хочу разбираться с всякими скулящими и стонущими людишками. Каждый божий день вставать и руководить ими… Звучит совсем не весело.

— Ты не можешь просто отказаться.

— А почему нет? Ты сама сказала, что, возможно, не я истинный наследник.

— Я сказала это, чтобы ты, наконец, начал действовать. Лень — твой самый большой враг.

— Я думал, что лень — грех. А я разве не должен грешить? — Он улыбнулся, и ему понравилось, как она сморщилась.

— Твоё бездействие приведёт к неудаче в достижении господства над человечеством. Поэтому ты должен действовать.

— А я говорю, пусть человечество правит собой.

Она сплюнула.

— Нет, всё не так. Ты родился для того, чтобы править массами. И прятали тебя для того, чтобы ты дорос до своей силы.

Крис ухватился за одно слово.

— Спрятали?! Ага! Ты знаешь, кто мои настоящие родители.

— Конечно, ты — сын Сатаны.

— И что?

Она выдержала его напряжённый взгляд.

— Твою мать звали Кларисса, прими Ад её душу. Я слышала об её кончине. — Она сказала это с невозмутимым выражением лица, но он услышал ложь.

— Не Кларисса моя мать.

— Не говори глупостей. — Высокий смех звучал так же фальшиво, как и ложь, которой она пыталась его накормить.

— Скажи мне правду.

— Правда не важна

— Может, для тебя нет. Но мне нужна. Кто моя мать?

— Парень, её имя не стоит произносить вслух. Поверь, тебе лучше кое-чего не знать. И имя твоей настоящей матери одно из этого.

— Почему? Всё так плохо?

— Хуже, чем ты можешь себе представить.

На лице мадам читался страх. Кто мог внушить ей такой страх? Неужели есть кто-то хуже Люцифера?

— Чёртовы секреты, — прорычал он. — Я так устал от них.

— Ты говоришь, что ненавидишь секреты, и всё же хочешь девушку.

— А почему нет?

— Ты знаешь, кто она?

«Я знаю, что она совершенна».

Однако он не думал, что это правильный ответ.

— Я знаю достаточно. Мне нужно найти её.

— Возможно, ей лучше не найтись.

— А тебе, возможно, следует перестать дурачить меня. Я не в настроении разбираться с этим дерьмом. Скажи, где она. — Сила, новая сила, которую он обнаружил внутри, выстрелила наружу; он почти видел её.

— Карточка приведёт тебя к ней, — произнесла мадам, напоминая робота.

— Какая грёбаная карточка? — На полу их было довольно много. Он сгрёб несколько штук и сунул их в карман. Затем вздохнул и посмотрел на мадам. Она больше не кривилась от презрения.

— Ты нашёл лазейку к некоторым своим силам, — заявила она.

— Да, и не благодаря тебе.

— Нужно проявлять осторожность в том, как ты их используешь. Через них она сможет найти тебя.

— Кто она? Ты говоришь о моей настоящей матери?

— Тебе нужно уходить. Сейчас же. Пока она не нашла тебя. Нужно… — Словно ей внезапно заткнули рот, мадам замолчала.

— Что нужно?

Только, похоже, она впала в один из своих трансов. Голова мадам запрокинулась, глаза закатились, став белыми, а затем превратились в кровоточащую черноту, что никогда не предвещало ничего хорошего в кино.

Мадам мотала головой из стороны в сторону и низко стонала. Лампочка над головой вспыхнула, потом разлетелась вдребезги, Крис едва успел прикрыть лицо рукой.

Комната погрузилась во тьму, и кожу начало покалывать. Не от страха, а от трепета.

Предвкушение придало храбрости, и когда он открыл лицо, заметил, что комнату озарило странное свечение, будто сами тени несли пылинки света, лилового и зелёного оттенка, которые кружили и плыли, несомые невидимым ветром, который не касался его. Цветные пятнышки сливались и вращались всё быстрее и быстрее, окружая мадам, которая так и сидела, неподвижно задрав голову. Это новый трюк. Обычно мадам не прибегала к таким театральным приёмам во время гадания.

С громким хрустом у неё повернулась голова, и мадам посмотрела на Криса чёрными блестящими глазами. Её лицо стало бледнее обычного, даже под слоем макияжа.

Странный вид, но Крис не отшатнулся, наоборот, подался вперёд и спросил:

— Мама?

— А-а-а-а, — тихо застонала мадам, после чего у неё изо рта вылетело облако жуков, существ с тёмными телами, тёмными крыльями и злобным жужжанием. Опять же, судя по фильмам это всегда плохой знак, но Крис не вздрогнул, особенно когда понял, что они не приблизятся к нему. Они куда-то улетели, и ему было всё равно куда, потому что мадам заговорила.

— С-с-с-с-сын, — прошипела она.

— Ты моя настоящая мать?

— Я так долго тебя искала. Плоть от моей плоти. Скрытая от меня врагами.

— Какими врагами?

— Каждое творение хочет удержать меня в заточении. Не дать добраться до сына. Но я иду. Я нашла способ. И я иду за тобой…

Вот теперь он вздрогнул, потому что сомневался в том, что мать придёт ради счастливого воссоединения.

— Кто ты?

— Конец всему. Анафема жизни. И ты будешь сосудом моей мести.

— Как насчёт того, чтобы сначала встретиться и лучше узнать друг друга, прежде чем принимать какие-то решения?

Ведь он всё чаще задумывался, что есть веская причина скрываться от существа, говорящего из тела мадам.

— Ты принадлежишь мне! — От этих грохочущих слов у Криса волосы встали дыбом. Но он не съёжился. У него были яйца, большие железные яйца, и он огрызнулся в ответ:

— Я не принадлежу никому, кроме себя, леди. Так что успокойся, или не получишь подарочка на Рождество или День матери.

— А-а-а-ар-р-р-ргх. — Тихий крик перерос в громкий вопль, и мадам забилась в конвульсиях. Крошечное тело, завёрнутое в объёмистые слои одежд, поднялось к потолку и на мгновение зависло, прежде чем начать вращаться.

Когда-нибудь возникало плохое предчувствие на вечеринке? Когда говорят, что нужно убираться, пока не нагрянули копы? Умножьте это чувство, и вы всё равно не приблизитесь к тому, что ощущал Крис.

Инстинкт самосохранения заставил его броситься к двери, и он распахнул её, чтобы выскочить наружу.

Как раз вовремя.

От взрыва тела раздался громкий шум, напоминающий взрыв яйца в микроволновке. А ещё оказался влажным и довольно грязным, что заметил Крис, когда поднялся с тротуара, отряхивая куски, пролетевшие через двери.

Блин, на любимое пальто.

Не переживая о том, что может погибнуть, Крис осмелился заглянуть внутрь. Кишки и осколки костей валялись повсюду. Бедная мадам. Но с другой стороны, она прожила долгую жизнь.

«Это я виноват, что она умерла».

Да, но мадам знала, чего ожидать, когда подписывала контракт с будущим царём Вавилона. Если её душа когда-нибудь вернётся к нему, Крис обязательно вознаградит её.

«Прощайте, мадам».

Он закрыл дверь, стёр с ручки отпечатки пальцев и пошёл прочь, стараясь выглядеть непринуждённо, насколько это возможно, учитывая, что вся спина в брызгах крови.

Некоторое время он бесцельно бродил, не зная, что делать дальше. Жизнь, на которую он не так давно жаловался, говоря, насколько та скучная, стала сюрреалистичной… и захватывающей.

Сомнения в том, кто он, оставались, но, по крайней мере, теперь имел хоть какое-то подтверждение того, что он сын кого-то могущественного. И смертельного.

Теперь, когда мадам и Кларисса мертвы, ему не с кем было поговорить, не к кому было обратиться, кроме… Изобель. Она слышала его и верила в то, что он кем-то был.

Но Изобель тоже не было рядом.

Но разве мадам не говорила, что карточка приведёт его к ней? Он порылся в кармане и вытащил пригоршню прихваченных визиток. Химчистка — специализируется на удалении пятен крови.

Проехали.

Аптека: высушенные глазные яблоки для заклинаний. Работаем 24 часа.

Тоже проехали.

И тут он увидел её — визитка из толстого чёрного картона, с выгравированными серебряными буквами: «Добро пожаловать в «Грешную корпорацию», где вас всегда бесплатно оскорбят».

И посмотрите-ка, кто руководитель… Некая Эванджелина Распутина. Какое необычное имя.

Крис не верил в совпадения, но верил в судьбу, поэтому набрал номер, и когда знакомый голос бестактно спросил:

— Что тебе надо?

Спросил:

— Где твоя чёртова сестра?

«Куда он меня везёт?»

Одному дьяволу известно, какие козни строил у себя в голове человек, похитивший Изобель. Человек, которого она слишком хорошо знала. Учитывая, что он связал её магической верёвкой без узлов, но способной сдерживать неподвижной, Изобель могла просто таращиться на своего деда из задней части фургона.

Её похитил родственник.

Наглость.

Изобель прищурилась, жалея, что не может пронзить деда лазером, как, по слухам, делала её прабабка. Увы, от такого генофонда она унаследовала лишь невероятно длинные, хотя и светлые ресницы.

Каким бы презрительным ни был её взгляд, дедушка вовсе не походил на испуганного. С другой стороны, она могла бы выглядеть и говорить более устрашающе, если бы его призрачные наёмники не заклеили рот скотчем. Очевидно, дедушке не понравились выражения, которые она бросала, пока он связывал её, туже, чем индейку для готовки.

Так что она выражала своё мнение взглядом. Она хмурилась, говоря:

«Как ты посмел меня похитить?»

Он ответил ей тем, что с гневом выгнул бровь, ясно ругаясь:

«Как ты посмела ослушаться моего приказа?»

Она прищурилась, возражая:

«Ты не оставил мне выбора», — и, вздёрнув подбородок, добавила: «Я тебе не принадлежу».

— Ну, да, — сказал он, словно прочитав её мысли. — Что, по-твоему, ты вытворяла?

«Опять связалась с этим мальчишкой! Оказалась втянута в фиаско в музее. И всё это с удовольствием повторю».

Интересно, заметил ли он её ухмылку?

— Ты очень дерзкая.

Дед вздохнул и махнул рукой. Клейкая лента отлетела, лишая Изобель надежды когда-нибудь отпустить усы.

— Ты просто невероятен, — огрызнулась она.

— Знаю. И, судя по всему, ты пошла в меня.

— Теперь ты ведёшь себя подло! Я совсем не в тебя пошла.

— Конечно, нет, ты хуже, учитывая, что я застал тебя с неподходящим мужчиной, втянутой в скандал.

— Хочешь поговорить о скандале? Ты сошёл с ума посылать за мной тени?

— Очевидно, я более разумен, чем ты. Почему ты оказалась посреди этого безумия?

— Вот об этом безумии я тебя и предупреждала. Всё неодушевлённое в музее ожило. И мумии, и животные. Даже камни начали летать. И здание сотрясалось. — По крайней мере, ей так казалось. Большую часть времени этого она целовалась с Крисом и не могла быть уверенной на все сто. — Я говорила, что в нашем городе что-то не так.

— Следовало дать мне разобраться.

— Разобраться? — переспросила она, переходя на визг. — Ты ни черта не сделал!

— Ну, мой метод не включал в себя Интернет штуку моего лица, привлекая внимание к нашей семье.

— Не штуку, а трансляцию, да и кому какое дело, если меня в ней покажут? Я не причастна к случившемуся. Как и остальные в музее, я старалась выбраться оттуда живой.

— Ты скакала на динозавре, — плоско отметил он.

— Завидуешь?

Дед скривился.

— Да. Но это не значит, что ты прощена. Ты была с мальчишкой, который работает на кладбище.

— И что с того? Он мой друг. — Друг, который целовал Изобель и показал, чего она была лишена, дав другим выбирать её путь. Она хотела узнать, что ещё Крис мог показать, и каждый ли раз, всё вокруг будет рушиться?

— Не существует дружбы между женщиной и мужчиной, — заявил дед.

— Существует.

— Нет, — твёрдо заспорил он.

— Почему?

— Потому что это неприлично

— Это ты так думаешь. — Странно, что дед не настоял, чтобы его внучки надели паранджу, и ходили за ним.

— Да, и ты будешь разделять моё мнение.

— Нет.

На это он захлопнул рот, но ненадолго.

— Ты смеешь пререкаться?

— Да. — Она улыбнулась. — Именно так. — Она ожидала, что дед опять заклеит ей рот скотчем. Подвесит лицом вниз из фургона, пока она не извинится. Но он поступил совершенно не так, как ожидалось.

— Самое время тебе отрастить хребет. — Дедушка откинулся на спинку сиденья и самодовольно ухмыльнулся.

Изобель нахмурилась.

— Кажется, я тебя не так поняла. То есть, ты рад, что я пошла против твоей воли?

— Не рад, потому что это дерзко с твоей стороны. Девушка должна уважать старших и особенно своего дедушку, но в то же время у девушки должно быть мужество, чтобы противостоять этому миру. А Распутиным тем более. Ты же моя плоть и кровь.

Дед хвалил её за плохое поведение? Что-то не так.

— Меня динозавр съел? Или мумия разорвала на части? Или я обдолбалась отличным наркотиком? Ты же не сказал сейчас, что гордишься моим поступком?

— Я горжусь. Но буду отрицать это, если спросят. Что касается остального, ты позоришь семью и будешь наказана.

Она прищурилась и поджала губы, а затем выдавила:

— Ты не запихнёшь меня в комнату!

— Надеюсь, нет. Мне так и не верится, что ты добровольно туда ушла. Эванджелина сорвалась гораздо раньше тебя.

До неё дошёл смысл слов, и она обвиняюще выпалила:

— Ты специально меня спровоцировал. Как чертовски подло.

— Следи за языком, — упрекнул он, затем щёлкнул пальцами, и рот Изобель заполнился пеной. По старомодному воспитанию ругаться запрещено. По крайней мере, женщинам. Изобель сплюнула мыльный вкус и сердито уставилась на деда.

— Я очень хочу подарить тебе на Рождество уголь.

— Отлично. Буду его собирать на тот день, когда общество разрушится и погаснет свет. Когда наступит долгая зима, наша семья не замёрзнет.

Она вздохнула.

— Как надоели все эти люди с пророчествами.

— Ты считаешь, что грядёт конец света, папа говорил мне, что мне предначертаны великие дела, и Кристофер считает, что он должен править миром.

— Кто?

— Кристофер. Парень, с которым я была в музее. Тот, от которого ты твердишь мне держаться подальше. Что, знаешь ли, не очень приятно, учитывая, что ты его даже не знаешь. Может, стоит познакомиться с ним, прежде чем ненавидеть.

— Я всех ненавижу.

— Как и Эва, и посмотри, к чему это привело. Ей почти тридцать, и она не замужем.

— Твоя сестра — достойная дочь семьи, и её будущий муж будет очень доволен её злой натурой.

— Если доживёт до первой брачной ночи. Ты же понимаешь, что она, скорее всего, убьёт его.

— Она попытается и провалится. Её будущий муж далеко не слабак. — Дед довольно заулыбался. — Но я хочу узнать больше о мальчике, который думает, что будет править миром, и почему ты считаешь, что должна повторять такое богохульство.

— Он утверждает, что он Антихрист. Или думал, что он такой, потому что так говорила ему мать. Но потом, его мать оказалась не его матерью, и умерла, не успев сказать, кто его настоящая. Так что сейчас он переживает своего рода кризис личности.

— Большая часть сказанного — полная чушь, особенно утверждение о том, что он антихрист. — Её дед фыркнул. — У Люцифера нет сыновей.

— И я так сказала, но он оказался весьма упёртым. И он определённо сын кого-то, у кого есть сила. Ему удалось вышвырнуть Эву из своего дома, даже не прикоснувшись к ней.

Это заявление стёрло ухмылку с лица деда.

— Невозможно. Твоя сестра почти непобедима.

— Его магия грубо вышвырнула её, а он даже не вспотел.

— В таком случае… Вероятно, именно он оживляет мёртвых.

— Кристофер — некромант? — Она нахмурилась. — Нет. То есть, мне так не кажется. Он ни разу ничего некромантского не сделал. Ни заклинаний, ни жертвоприношений. — Изобель опять вспомнила, как он, ни пошевелив и пальцем, и не сказав и слова, выкинул Эву. Но и Эва могла так. Правда, для кое-чего требуется большее, чем просто абракадабра. И поднять мёртвых, это не просто щёлкнуть пальцами.

Но так ли это? Изобель не знала. Изучая магию, она никогда не касалась того, как некромант поднимал мёртвых, просто определяла, что же такое магия.

Мог ли Крис быть некромантом и не знать об этом? Каждый раз, когда случалось странное дерьмо, Крис там присутствовал. С другой стороны, Изобель тоже там была.

«Но я не обладаю магией».

— Нетрудно выяснить, этот ли мальчик играет с мертвецами. Если он внезапно проявлял способности, значит, поэтому я не замечал его присутствия. Он уже жил в городе. А моя магия отслеживает только тех, кто переходит границы. Мне придётся отметить его.

— Что значит «отметить его»?

— Именно то, что я сказал — поставлю на нём магическую галочку, чтобы следить.

— Не трогай его.

— Не могу. Учитывая то, что ты мне рассказала, я больше не могу игнорировать его.

— Почему из твоих уст это звучит так зловеще? — Она не смогла скрыть подозрения в голосе.

— Все мои слова должны звучать зловеще. В конце концов, я известный колдун. И мой долг — изучить этого мальчишку, выдающего себя за антихриста, и доложить о результатах.

— Доложить кому?

— Кому, по-твоему? — Он выгнул брови. — Люциферу будет неприятно обнаружить, что появился ещё один претендент на трон. Он ненавидит, если что-то прерывает его игру в гольф.

Разговор повернул в неожиданное направление, с возможными опасными последствиями.

— Ты собираешься рассказать Дьяволу?

— Конечно, — с возмущением ответил дед. — Он — старый друг семьи. Я бы не посмел проявить неуважение, скрывая что-то такого масштаба.

— Учитывая, что он — Повелитель Греха, точно бы оценил удар в спину.

— Конечно. Как, по-твоему, я заработал себе престижное место на реке Стикс после смерти? Кондоминиум в пентхаусе с потрясающим видом на залив. — У дедушки Изобель на лице появилась лёгкая довольная улыбка.

— Мне казалось, ты планировал вообще не умирать.

— Да, но дело не в этом. Если умру, мне зарезервировано место и строится по индивидуальному заказу. На доставку камней требуется время, а добыча лавового камня из самого кратера — дело трудоёмкое, и там всегда очередь.

Дедушка больше беспокоился об удобствах в Адском доме престарелых, чем о том факте, что хотел привлечь внимание Люцифера к Крису.

— Тебе обязательно говорить ему прямо сейчас?

— Лгать самому Тёмному Властелину? — Дедушка фыркнул. — Неужели я ничему тебя не научил? Повелитель всегда чувствует ложь. От него ничего не скроешь.

— Ладно, не ври, просто не говори. По крайней мере, пока мы всё не разузнаем. Дело вот в чём. Крис пытается выяснить, кто он. Его мама говорила, что он Антихрист, но теперь сомневается в этом и выясняет происхождение.

— Скорее всего, он появился на грязном заднем сиденье машины.

Дед говорил с таким пренебрежением.

— Обещай, что ничего не скажешь. Пока мы с Крисом не копнём немного глубже.

«Ещё немного поцелуемся».

И так долго, что Изобель решила, стоит ли предательство морали всей жизни такой ответной реакции.

Выпрямившись, дед натянул на лицо бескомпромиссное выражение.

— Ничего подобного я не обещаю. Ты играешь в опасную игру. Люцифер, в отличие от меня, не прощает проступки.

— Ты тоже не прощаешь. Обычно уничтожаешь тех, кто тебе перечит.

— Только идиоты оставляют своих врагов в живых, чтобы строить против них заговоры. — Практически семейный девиз.

— Тебя невозможно переубедить. Ты очень упёрто стоишь на своём. Ты упрямый.

Он довольно улыбнулся.

— Спасибо. Тебе как раз пора делать мне комплименты и быть вежливее.

Она заёрзала.

— Развяжи меня.

— Почему бы тебе самой это не сделать.

Очередное напоминание о недостатках. Она сердито посмотрела на него.

— Мы оба знаем, что я этого не могу.

— Именно поэтому я стараюсь уберечь тебя, неблагодарное отродье.

Он махнул рукой, и верёвки исчезли, но даже без них, факт, что её дед мог и практиковал удерживать её крепко привязанной к желаниям и семье, означал, что свободы ей не видать.

Приехав в дом, который многие назвали бы особняком, учитывая несколько крыльев и приличное количество комнат, она направилась прямо в оранжерею, зелёный оазис, наполненный растениями, некоторые из которых не были занесены в каталог ни одним биологом-человеком. И многие опасны.

Не стоило удивляться, учитывая невезение Изобель, что она там наткнулась на маму, одетую в цветастое платье, в латексных перчатках, — на которых виднелся слой заклинаний — до локтей. В саду матери росло много того, что требовалось колдунье в аптеке, и некоторые были смертельно опасны, если будешь неосторожен.

На мгновение Изобель подумала о том, чтобы уйти прежде, чем мать её заметит. Однако из-за вернувшейся храбрости выпрямила спину и вздёрнула подбородок.

— Здравствуй, мама.

На мгновение приветствие осталось незамеченным. Мама держала ножницы над распускающимися бутонами белого воронца. Название ни разу не описывало растение, которое выглядело так, будто должно существовать в Аду. Красные бутоны торчат на стеблях, и на конце каждого белый шар с тёмным центром, отсюда его альтернативное название — вороньи глаза. Большинство людей приходило в ужас, когда они впервые видели шары в супе.

Мама дважды щёлкнула ножницами.

— Вижу, дед нашёл тебя.

— Хотела сказать, выследил?

— Вполне понятно, что он был обеспокоен, когда утром мы обнаружили твою комнату пустой. Пора было воспользоваться потайным ходом.

— Я уже пользовалась им раньше. — И каждый раз убеждалась, что её не поймают. — И что ты хотела сказать этим «пора»? Только не говори, что ещё и гордишься тем, что я взбунтовалась.

— Очень горжусь. Но хотелось бы, чтобы ты выбрала для этого другой способ. В самом деле, мышка, стоило ли устраивать такое зрелище?

— Это не нарочно. Если ещё не в курсе, музейные экспонаты ожили.

— Да, судя по видеозаписи это весьма ясно. К счастью, твой дед нашёл тебя прежде, чем ты успела пораниться или привлечь к нашей семье больше внимания.

— Нашёл меня? Скорее похитил.

— Он лишь…

— Делает то, что считает лучшим, — закончила она с раздражением и закатила глаза. — Так мне все твердят. А может, стоит дать мне самой решить, что лучше?

Изобель пошла прочь, прежде чем мать успела ответить. Она уже знала, что скажет мать. Ещё неделю назад она не сосредотачивалась на том, как складывается жизнь. Но неделю назад, она не была знакома с Крисом.

Теперь же всё казалось иным. Мир больше не вращался по той же самой оси.

«Я изменилась. Стала сильнее».

Разговор с дедушкой, возможно, и продемонстрировал его желание показать силу духа, но поднял много вопросов. Например, раз дедушка не хотел, чтобы она пряталась, почему просто не сказать?

«Потому что скажи бы он мне, знала ли я, как за себя постоять?»

Может, она восстала бы раньше, если бы поняла цель. Но как далеко зашла бы с новообретённой гордостью и стойкостью?

Конечно, дедушка утверждал, что хочет видеть её сопротивление, но хорошо знала его и понимала, что где-то существует черта, которую если пересечь, заставит его действовать. Очевидно, что где-то есть черта, которая и делала её незапятнанной невестой.

А значит, Изобель предстоит сделать серьёзный выбор — продолжить бросать вызов семье, чтобы видеться с Крисом или разрушить будущее ради того, что, вероятно, будет не более чем интрижка. Момент бунта, который она перерастёт.

Что, если её чувства к Крису мимолётны? Любовь это или просто похоть? Всё сводилось к тому, хочет ли она рисковать ради мужчины, которого на самом деле не знает?

Правильный ответ казался таким ясным, и всё же… Кристофер проявил того себя, которого она хотела узнать лучше. Он продемонстрировал уязвимость и парочку из своих страхов. С ним она открыла для себя страсть. Искушение.

Но стоит ли вкушать запретный плод, если в итоге потеряешь семью?

Она прошла к себе и закрыла дверь, хоть немного беспокоилась, что на комнату вновь могут наложить заклятие, заперев внутри, но в то же время гадала, подошли ли к переломному моменту её отношения с дедушкой. Хотел ли он, чтобы она сорвалась и взяла всё в свои руки. Вероятно, тогда всё изменится.

Она достала карты Таро, древнюю колоду, передаваемую из поколения в поколение. Цвета совсем не померкли и были яркими, как и в тот день, когда были нарисованы. Магия не позволяла. Изобель перетасовала колоду, знакомые движения и звук успокаивали. С лёгкостью, которая появилась после многих лет использования, она разложила карты.

Три карты. Прошлое, настоящее, будущее.

На первой — королева кубков. Лицо королевы царственное, но с намёком на мягкость. Она олицетворяла сострадание и заботу, девушка, которой Изобель была раньше, когда не сомневалась в будущем. Но девушке рано или поздно приходится становиться женщиной и забывать о детских представлениях о юности. Что же таит в себе настоящее?

Скользнув рукой по второй карте, она перевернула её и увидела колесо фортуны, вращающийся диск с различными возможностями, но перевёрнутый. Изобель плотно поджала губы, зная, что колесо означает сопротивление событиям. То есть грядут перемены, переворот, который ей может не понравиться.

Какое-то мгновение она смотрела на третью карту, и от волнения стиснуло грудь. В прошлом, когда она раскладывала карты, последняя показывала будущее, связанное с любовью и счастьем. Но всё изменилось. Выбор может сбить человека с намеченного пути. В последний раз Изобель раскладывала карты перед тем, как её мир перевернулся. До того, как она встретила Кристофера.

Колебание не изменит исхода. Она положила ладонь на третью карту и нахмурилась, потому что там лежала не одна карта.

Она развернула их веером. Как она могла по ошибке сдать три карты? Такого с ней ещё никогда не случалось. Зная, что силы часто говорят загадочными способами, она перевернула одну и увидела свисающего с дерева человека, что означало принятие обстоятельств.

Другими словами, жертва в настоящем приведёт к будущему.

«Держу пари, я догадываюсь, что это за жертва».

Но разве выбор только один?

Изобель мешкала над двумя оставшимися картами, всё ещё лежавшими рубашкой вверх. Она одновременно хотела и боялась увидеть их.

Холодный ветерок пронёсся по руке, и карты перевернулись.

Первая карта, любовники, но у Изобель перехватило дыхание от второй. Мрачное лицо смерти застыло рядом с любовниками.

Если духи говорили, значит, они ясно давали понять — Изобель стоит на перепутье. Одна ветвь вела к тому, что она поступала так, как от неё ожидали, жертвуя собой ради будущего, ради блага своей семьи.

Если пойдёт по другой ветви и поддастся искушению, станет любовницей… И найдёт смерть.

Стоило ли мгновение страсти такой цены?

— Какого хрена ты сказал?

— Я спросил, где, чёрт подери, Изобель? — отрезал Крис и услышал щелчок.

Эванджелина повесила трубку, не ответив. Затем проигнорировала его звонки, направляя Криса на голосовую почту. Персонализированную почту только для него с записями: «Отвали, придурок. Би-и-и-ип». «Иди и отсоси у сатира, придурок вафельный». И самая худшая: «Ты недостоин моей сестры».

Возможно, это так, но это не означало, что Крис прислушается. Он продолжал звонить, потому что был надоедливым придурком и не знал, что ещё делать. К его удивлению, она ответила на тринадцатый звонок.

— Ты не прекратишь, да? — прямо спросила она.

— Нет.

— Никому не нравятся отчаянные мужчины.

— Не читай мне нахрен лекций. День выдался трудным.

— Не представляю, чего, по-твоему, ты добьёшься после встречи с Изобель.

Он тоже не представлял, но обрёл надежду, учитывая, что Эванджелина не казалась взволнованной исчезновением сестры.

— Ты знаешь, где она, так?

— Возможно.

— Скажи мне.

— С чего вдруг? Ты — какая-то шантрапа на бесперспективной работе. — Сказано с презрением королевской семьи. — Моя сестра заслуживает гораздо лучшего.

— Не спорю. Но если она не хочет иметь со мной ничего общего, пусть скажет об этом сама.

— Ладно.

— Не можешь… Что?

— Подхвачу тебя через десять минут.

Эванджелина повесила трубку прежде, чем Крис успел назвать адрес «у чёрта на куличиках». Ведьма понятия не имела, где он.

Проклятье. Он перезвонил, но в ответ услышал лишь тишину. Засовывая телефон в карман, Крис ворчал на ходу, слегка сутулясь.

— Идиотское магическое дерьмо выводит из себя.

Он споткнулся, но вовремя выпрямился, и в этот момент перед ним приземлилось что-то большое. Не птица или пианино, а женщина. На метле.

Крис взглянул на небо, а затем на Эванджелину.

— Чёрт, нет. Ты только что воплотила в жизнь все известные человеку клише о ведьмах.

— На самом деле, большинство ленивых дур, стилизующих себя под ведьм, теперь предпочитают зачаровывать ковры, потому что они удобнее. Зассыхи. — Она растянула алые губы в улыбке, обнажая идеально ровные белые зубы. — Магия не должна быть простой или удобной. — Она чуть подвинулась на толстом черенке. — Поехали?

— На этом? — Он ткнул в метлу и покачал головой. — С какого хрена я должен доверить тебе, пилотировать меня на этой палке смерти?

— Тогда, полагаю, ты не так уж сильно хочешь найти Изобель. Или просто боишься? — Она начала кудахтать, как курица.

Если вкратце, через мгновение, Крис обнимал Эванджелину за талию, пока ветер свистел в ушах, развевая волосы, а сумасшедшая сучка делала петлю за петлёй. Он не кричал, как девчонка. И не описался. Однако сделал мысленную пометку уничтожить мётлы, как только придёт к власти. Пусть люди в будущем пользуются пылесосами.

Слезая с метлы, надеясь, что никто не сфотографировал его, он потёр задницу. Свою бедную измученную задницу.

— Тебе не приходило в голову добавить подушку? — пробубнил он.

Усмехнувшись, Эванджелина ответила:

— Ни за что. Мне нравится чувствовать между ног что-то крепкое и длинное. — После чего подмигнула.

В любое другое время он, возможно, подмигнул бы в ответ, но к этой женщине ничего не испытывал. Не совсем верно. Он чувствовал раздражение.

Но ведьма пришла за ним, приведя туда, где он мог найти Изобель.

В охренительно здоровый особняк.

— И где мы, чёрт бы всё побрал? — спросил он.

— Дома. Хотя уже не для меня. Я переехала. А вот Изобель всё ещё живёт здесь с матерью и дедушкой.

Этот громадный особняк — дом Изобель? Дьявол.

— Насколько вы богаты? — пробормотал он, глядя на дом, который кричал о богатстве, которого он никогда не знал.

«Но однажды я заполучу все деньги мира, стоит лишь исполнить своё предназначение. Тогда-то у меня будет дом даже больше этого. Намного. Может даже замок. С башенками, потому что ничто так не кричало о правителе мира, как куча дерьмовых башенок».

Он пытался позволить своей фантазии о будущем подавить страх, который хотел внушить дом. Крис чувствовал, как на него давит тяжесть особняка. Будто неуловимая сила прошептала: «Склонись и повинуйся».

Сын Погибели ни перед кем не кланялся.

— Ты весь день собрался стоять и пялиться, как деревенщина с отвисшей челюстью, или постучишь? Я думала, ты хотел увидеть Изобель, — нахально заметила Эванджелина.

— Постучу. Но… — Осознание того, что собственная семья похитила Изобель, заставило призадуматься. К тому же он не ожидал, что Изобель будет неприлично богата…

Хотя всё это не важно.

Расправив плечи, и гордо вскинув голову, он подошёл к входной двери — огромной, вырезанной из самого тёмного дерева, почти чистого чёрного дерева, такого глубокого, что зернистость было трудно разглядеть. Она слегка блестела, тонкое покрытие из шпона защищало замысловатые узоры на панели, завитки и закорючки, которые напоминали письмена. Чем больше он вглядывался, тем больше мог прочитать слова.

«Остерегайся».

«Не входи».

«Смерть нарушителям границы».

«Торгашам тут не место».

Крис тряхнул головой, чтобы избавиться от шёпота. В последние дни его воображение безудержно разыгралось.

— Я жду, — съязвила Эванджелина. — Не могу сидеть тут целый день.

— Хватит меня торопить. Я постучу, когда буду готов.

— Я видела, как улитки двигаются быстрее.

Хотя он и не признавал, что она права, ему действительно нужно двигаться.

В центре громадных панелей с квадратной металлической пластины свисало кольцо из тяжёлой латуни. Он поднял его и постучал… Шесть раз. Ему всегда нравилось число шесть.

Отступив, он начал ждать.

— И какой из тебя Антихрист? — пробормотала Эванджелина, подходя к нему. Затем протиснулась мимо и схватилась за ручку, чтобы распахнуть дверь. — Настоящий Царь Вавилона, тот, кого называют Стоящим над законами, просто вошёл бы.

С отвисшей челюстью, он уставился на неё, в основном потому, что ненавидел это признавать. Она точно подметила. С каких это пор у него появились манеры или уважение к чужой собственности?

В конце концов, все это будет принадлежать ему. Но…

— Что бы сказала Изобель, если бы я ворвался и стал выдвигать требования?

— Скорее всего, возбудилась бы и кинулась на тебя.

— Я бы так не сделала! — Это восклицание, произнесённое с жаром, потянуло Криса в особняк, где он увидел Изобель. Она в безопасности и невредима. Потому что её похитила её же семья. При помощи призраков. Свидетельство того, что пропасть, разделяющая их, расширилась. В отличие от него, она знала свои корни, происходила из влиятельной и богатой семьи. Доказательства этого были повсюду. Мраморные полы, сводчатые потолки, замысловатая лепнина, куда ни кинь взгляд. Но ничто из этого не было таким захватывающим, как женщина, спускающаяся по лестнице. Женщина, о которой он беспокоился. И сильно. Женщина, которую он бросился спасать. Но она не нуждалась в спасении. Девушка из смехотворно богатой семьи.

«Почему она не говорила об этом?»

Его разочарование, облегчение и радость выплеснулись наружу.

— Ты бы умерла, позвони и сообщи мне, что с тобой всё в порядке? — По какой-то причине он закричал. Прежняя паника улеглась, и её заменил гнев. Злость из-за того, что на самом деле он ей не нужен. У неё было всё, о чём она только могла мечтать. Зачем он ей?

Ничейный сын.

Неправда. Его демоническая мать хотела его, но он не думал, что это из-за того, чтобы по-матерински обнять его. Скорее, хотела его тело. Что звучало тревожно.

Изобель скрестила руки на груди, и он заметил, что она приняла душ и переоделась после экскурсии в библиотеку, в отличие от него.

— Как именно я должна была позвонить? Ты так и не дал мне свой номер.

Верно, подмечено. Просто он отказывался признавать её правоту. Мужчина никогда не признавал такое.

— Ты знаешь, где я живу и работаю.

— Я не стану отчитываться перед тобой.

— О, задай ему, сестрёнка. — Эванджелина наблюдала, переводя взгляд между ними, как будто была на теннисном матче.

— Заткнись, Эва. Это касается только меня и Капитана Пещерного Человека.

— Я не просто капитан. Я Сын Погибели, будущий Король Имиджа Свирепости.

— Ты ещё не такой, и даже будь таким, это всё равно не дало бы тебе права диктовать мне.

— Я думал, что между нами нечто большее. — Тихое признание вырвалось из него.

На мгновение выражение её лица смягчилось. Самое время. Она не должна злиться на него. Он беспокоился о ней. Она должна возместить ему ущерб.

Крис умел быстро придумать способ заслужить прощение. Он задумался, можно ли найти что-то мягкое для её коленей, а не мраморный пол.

— Ты всё неправильно понял. Мы друзья. И ничего более.

То, что она его оттолкнула, пробудило что-то внутри. Боль. Отчаяние. Необходимость того, чтобы она признала — между ними что-то больше, чем дружба.

— Я бы сказал, что мы больше, чем друзья.

Она покачала головой.

— Между нами не может быть что-то большее.

— Почему? — Мольба для него в новинку, и на вкус она так же горька, как и на слух.

— Я потомок семьи Распутиных.

— И? — Он продолжал мучить себя, пытаясь понять, почему она продолжала отталкивать его.

— Тебе не знакомо это имя? — спросила Изобель.

— Распутин это из песни?

— Какой ещё песни? — спросила Изобель.

Эванджелина хихикнула.

— Срань господня, он говорит о песне Boney M. Как забавно. Продолжай закапывать себя, придурок.

Он нахмурился.

Изобель вздохнула.

— Хватит дразнить его, Эва. Он, очевидно, не знает, кто мы. — Она повернулась к нему. — Мой дедушка — Распутин, известный русский колдун.

Он покачал головой.

— Никогда о нём не слышал.

Эванджелина взорвалась.

— Да иди ты! Как ты мог о нём не слышать? Он годами негласно правил Россией. Царь ничего не делал без совета нашего дедушки.

Он пожал плечами.

— Многие люди оказывали влияние на лидеров. Но не все они знамениты.

— Ему почти сто пятьдесят лет.

— С твоих слов.

— Это зафиксировано в свидетельстве о рождении.

— И? Нет ничего особенного в том, что люди живут дольше ста лет. Но если он твой дедушка, то, сколько ему было лет, когда у него родилась твоя мать? Или твоя мать — старая летучая мышь? — Многие женщины в наше время поздно рожали детей.

— Старая летучая мышь?! — Эванджелина прыснула со смеха и схватилась за стену, чтобы устоят на ногах. — Ох, не могу дождаться, когда мама с ним познакомиться. Не думаю, что мы найдём такой маленький контейнер, в который соберём всё, что от него останется.

— Мама не станет его убивать, — начала Изобель, но всё же прикусила нижнюю губу.

— Меня не так-то просто убить, — вставил он. Иначе противники Антихриста давно бы нашли и убили его.

— Может, она и не убьёт его, но, вероятно, оставит шрамы или покалечит за то, что он назвал её старой. — Эва продолжала хихикать. — Отсылки на её возраст плохо воспринимаются.

— Да и плевать. Может, не храни ты так много секретов, мы бы не оказались в таком затруднительном положении. — Он свирепо посмотрел на Изобель.

Она даже не моргнула.

— Не вини меня. Когда нам было обмениваться историями из жизни?

— Я рассказал тебе о матери и культе. Может, в какой-то момент тебе стоило сказать: «Эй, я до смешного богатая цыпочка с очень старыми членами семьи, которые ходят на ходунках, думая, что они самые важные».

— Может, тебе строит вести себя, как дрессированный пудель? — Изобель шагнула к нему.

— А может тебе стоит заткнуться и отсосать мне, как и следовало.

— Извини? — Она моргнула, и даже Эванджелина шокировано замерла. — Что он только что сказал?

Крис всплеснул руками и, наконец, поддался бурлящей внутри ярости.

— Ты испортила этот день. Ты должна была отблагодарить, когда я появился, чтобы спасти тебя. Броситься в мои объятия, назвать героем — с прекрасными волосами, — а затем умолять позволить отблагодарить оральными ласками.

— Это самый невероятный бред из всего, что мне доводилось слышать, — пробормотала Изобель.

— Правда? — Он упёр руки в бока. — Я смотрел много фильмов и знаю, как всё устроено.

— Порно не считается, — вставила Эванджелина.

— Заткнёшься ты или нет? — рявкнул он, поворачиваясь к ней. — Я не с тобой разговаривал, и устал слушать твои ремарки. Зат-кнись!

Ведьма округлила глаза, а затем открыла и закрыла рот, но не издала ни звука.

— Что ты сделал с моей сестрой? — Изобель подбежала к нему и начала колотить в грудь.

Крис пристально посмотрел на неё, отмечая золотисто-пшеничный цвет волос и вдыхая свежий, чистый аромат шампуня. Ваниль. Восхитительно.

«Моя».

Изобель — его. К чёрту расспросы, они всё равно ни к чему его не привели.

Он обнял её за талию и приподнял на цыпочки. Её руки оказались зажатыми между ними. Она приоткрыла рот — явное приглашение. Прижав губы к её рту, он поймал вздох и начал целовать Изобель. И, конечно же, земля сдвинулась с места, и его… их обоих затрясло.

Она могла сколько угодно отрицать, но между ними что-то существовало, что-то могущественное и правильное. Нечто идеальное.

Так какого хрена все вечно продолжают их прерывать?

— Убрал руки от моей внучки!

Крис неохотно оторвался от своего утёнка, чтобы посмотреть на новейшего обломщика. Высокий мужчина, вероятно, лет пятидесяти-шестидесяти. Лысый, как бильярдный шар, но борода длинная, заострённая и чёрная с проседью. Над тёмными и проницательными глазами была густая моно бровь. Прямой и тонкий нос возвышался над тонкими губами, плотно сжатыми в неодобрении.

Но самым интересным аспектом внешности мужчины был халат, расшитый серебряной филигранью, которая поблёскивала при движении.

— Кто ты нахрен такой? — прорычал Крис.

— Её дедушка. Григорий Ефимович Распутин, и кого я буду иметь особое удовольствие убить?

Хватит играть в мистера Славного Парня. Пора дать этим ушлёпкам понять, с кем они имели дело.

— Я — Кристофер Люциус Бафомет, Сын Погибели, Мерзость Запустения, Разрушитель Народов, чаще называемый Антихристом, и твой грёбаный хозяин, мудак, так что прояви хоть каплю хренова уважения!

Вместо этого Крис услышал глубокий, раскатистый смех. В перерывах между смешками старику удалось вдохнуть.

— О, какая прелесть. Не могу выбрать, какой именно титул использовать. Ну, с одной стороны, вызывающий воспоминания титул Сын Погибели, а с другой — абсолютно фантастическая Мерзость Запустения. Сказочно. Взято прямо из Библии, если не ошибаюсь.

— У меня много имён, — добавил Крис.

Дедушка фыркнул.

— Это ты так думаешь. Готов поспорить, это о тебе я слышал — мальчишка, стилизующий себя под нечто большее.

— Я не мальчишка, и не стилизую. — Он сделал шаг к мужику, который насмехался над его судьбой. Это уже очень приелось. Истинный Разрушитель Наций не допустил бы такого неуважения.

— Глупый мальчишка. Не тот титул ты решил украсть. Ты не можешь быть Антихристом. У Люцифера нет сыновей.

— Он тебе об этом лично сказал? — заметил Крис со всем сарказмом, на который был способен.

— Да. И я встречался с его дочерями и их матерью. А вот сына у него нет.

— Нет такого, о котором ты бы знал, — возразил он.

— Что ты знаешь, мальчик? Скажи, какие у тебя доказательства? — спросил Распутин, придвигаясь, хотя не шевелил ногами, но и Крис не видел их под халатом. Дед скользил по полу, как на колёсах. Может он на роликах?

Классная идея, но Крис всё равно не стал бы надевать платье.

Пан или пропал!

— Доказательства ни к чему. И те, кто отверг меня, будут молить о пощаде, когда я взойду на престол.

Старик хрипло рассмеялся.

— Как сильно ты заблуждаешься.

— Даже если он не сын Люцифера, в нём что-то есть. — Изобель встала на его защиту, и подошла к своему дедушке. — Спроси Эву, что он с ней сделал.

— Не понимаю о чём она. — Ведьма притворилась, что рассматривает ногти.

Изобель ткнула в неё пальцем.

— Он заставил тебя замолчать.

— А может, мне просто нечего было сказать. Ни один простой мужчина не смог бы меня подчинить. — Эванджелина вскинула голову.

— Лгунишка, — отрезала Изобель.

— Согласен, — вставил Крис. — Я слышу ложь.

— Навыком распознавать ложь обладают многие. Что ещё отличает тебя от остальных людей в этом мире? — Распутин смотрел на него из-под густой брови.

— Мне не хватает морального компаса. Обожаю предаваться грехам похоти и жадности, а также лени.

— Опять же, ничего нового среди всех этих нытиков и спесивцев. Что выделяет тебя? — Распутин махнул. — Не надо, не отвечай. Это пустая трата кислорода. Я сам тебя осмотрю.

— Я не стану раздеваться перед стариканом.

— При желании, я мог бы расплавить твою одежду, мальчик. Стой смирно. — Распутин, как стервятник, принялся кружить вокруг Криса, смотря на него. Его глаза почти скрыла нахмуренная бровь. — Почему я не вижу твою ауру? — пробормотал старик. — Она есть, я знаю, но не вижу её.

— Я думала, только у мертвецов её нет, — вставила Эванджелина. — Значит, он зомби?

— Он не мёртв, — возразила Изобель. — Вероятно, кто-то скрыл его ауру. Очередное доказательство, что он какой-то особенный.

— Скрыл? Возможно, и всё же даже так она обычно оставляет след. — Старик потянулся, чтобы прикоснуться к Крису, но не смог и отдёрнул руку. — Тебя окружает заклинания. Кто их наложил? — отрезал Распутин.

— Заклинания? Не представляю, о чём ты.

— Не лги мне, мальчишка. Мне приходится концентрироваться, чтобы увидеть их, но теперь, когда я знаю, куда смотреть, прекрасно видно, как они наслаиваются вокруг тебя, самый верхний — тонкая маска над остальными.

Это что-то новенькое. Крис пожал плечами.

— Ни хрена я не знаю, откуда они. Может, культ заколдовал меня, когда я был ребёнком. Все их песнопения и кровавые жертвоприношения должны же для чему-то служить.

— Тебя вырастили в культе? — Это заявление, казалось, заинтриговало старика.

— С пелёнок. И был бы до сих пор там, если бы мама, то есть приёмная мама, не попала в тюрьму за убийство.

— Ей следовало тщательнее прятать тело.

Распутин остановился перед Крисом и пристально посмотрел ему в глаза с вызовом, который Крис не оценил.

«Как смеет этот человек думать, что может задавать мне вопросы? Кем он себя возомнил, чтобы стоять у меня на пути? Чтобы судить меня? Я — Утреннее Солнце. Загляни в мои глаза и увидь сверкающую силу моей славы. Преклонись».

Резко отшатнувшись, Распутин отошёл.

— В тебе есть что-то неестественное.

Самое время понять это.

— В ком? — В дальнем конце зала появилась женщина, которая шла к ним широкими шагами, из-за чего её платье развевалось. Но всё равно выглядело оно странным. Платье сидело плотно к телу, облегая бедра и верхнюю часть тела, но свободно в ногах. По крайней мере, у женщины он видел ноги и то, как она идёт. У неё не было роликов.

— Мама, самое время тебе присоединиться к нам. У нас гость. — Эванджелина взмахнула рукой. — Поздоровайся с парнем Изобель, Антихристом.

— Он не мой парень! — пропищала Изобель.

— Тебе лучше не заводить парня, юная леди. — Женщина отмахнулась от Криса. — И я не знаю, за кого этот мальчик выдаёт себя, но мы все знаем, что у Люцифера нет сыновей.

Он чувствовал, как гнев переливается через край, в котором находится его психика.

— Может, вы все перестанете это повторять? Я очень устал от этого. Я его сын

В это, возможно, не всегда верили, но, чёрт возьми, только это у него и было. Тем более, кого, кроме Принца, Который Должен Проявиться, будет преследовать демоническая сила, убивающая его маму и взрывающая гадалку?

Женщина ухмыльнулась.

— Ну, конечно, ты — Антихрист, а я — добрая ведьма.

Почему-то все вокруг начали хихикать.

Удивившись, Крис смерил всех сердитым взглядом. И всё равно, никто не выказал ему уважения.

Крис начал расширять список людей, которых посетит, когда станет королём. Однажды они все преклонят перед ним колени.

— Мария, взгляни на ауру мальчика, и скажи, что видишь. — Распутин указал на Криса.

Будь Крис собакой, мог бы откусить мужчине палец. Крис не привык чувствовать себя таким незначительным — не шло это ему.

Недостаток почтения всё рос. Что должен сделать мужчина, чтобы заслужить хоть какое-то уважение?

Женщина, мать Изобель, которая совсем не выглядела старой и могла бы сойти за сестру, подошла ближе, чтобы наклониться и принюхаться. Возможно, не лучшая идея, учитывая, что он столкнулся с мертвецами в музее и на нём несколько унций брызг крови.

— Что это за магия? — спросила она, склоняясь ещё ближе, но повернув голову к Распутину.

Старик пожал плечами.

— Как бы ни было больно признавать, я не знаю. Но веет чем-то знакомым. Может, древнеегипетская?

Мария покачала головой.

— Нет, она древнее. Вавилонская, до падения империи.

Слишком много пар глаз уставилось на него, низводя до интересного статуса жука, остро нуждающегося в препарировании.

Изобель, должно быть, поняла его чувства, потому что встала между ними.

— Может, он не лжёт обо всей этой истории с Антихристом. Ты когда-нибудь думал об этом? Возможно, из-за заклинаний Люцифер не знал о нём.

Распутин пренебрежительно фыркнул.

— Люди просто не знают такого заклинания. Невозможно скрыться от Тёмного Повелителя.

— Это нам такое заклинание неизвестно, — поправила Изобель.

— Кто-нибудь предлагал идею с собакой? — предложила Эванджелина, перестав изучать ногти, чтобы подключиться к разговору.

— Отличная идея. Кто-нибудь позовите Арчибальда из конюшни. Пусть он встретиться с нашим гостем. И, Мария, принеси солёной воды из Красного моря. Давай посмотрим, что скрывается под многими слоями чар.

Если раньше всё раздражало, то сейчас… всё стало так странно. Крис скрестил руки на груди.

— Может, вам пойти бы лесом, а не давать собаке меня обнюхивать, а воду приберегите для бассейна. Мне не нужно ничего никому доказывать. — И исключение он мог сделать только для Изобель. По какой-то причине её мнение много значило для него. Но он не забыл, как она отвергла его. Было больно.

Изобель повернулась к нему и положила руки ему на грудь.

— Тебе необязательно оставаться для проверки. На самом деле, тебе лучше уйти до того, как они начали доказывать, что ты не антихрист.

До него дошёл смысл её слов, и он не смог скрыть обвиняющий тон.

— Ты же не согласна с их мнением?

Она мешкала с ответом.

— Я верю, что ты себя таким считаешь.

— Потому что я — Антихрист. И чертовски устал от того, что все ведут себя так, будто я какой-то притворщик. — Не помогло и то, что он продолжал вспоминать слова Мадам.

Её заявление о том, что есть и другие.

«Я — истинный сын».

И Крис всё больше и больше начинал верить в это.

Возможно, он ошибался, и вся эта история с Люцифером — ерунда.

— Если ты веришь, что ты и есть Антихрист, пара проверок не повредит, так? — В лукавых словах Распутина содержался вызов. — Истинному антагонисту нечего бояться.

Это почти сработало. Захотелось померяться яйцами.

— Давайте. Мне нечего скрывать. — Он раскинул руки.

— Может, ему для начала стоит принять душ? У некоторых острое обоняние. — Из дверного проёма, скрытого под лестницей, вышел мужчина. Он был одет в джинсы и клетчатую рубашку. У парня были поразительные глаза, почти жёлтые, а волосы — пятна стального цвета с оттенками белого и чёрного.

У Криса возникло странное желание свистнуть и хлопнуть себя по ноге, крича: «Ко мне, приятель».

— Арчи! — Изобель улыбнулась. — Когда ты успел вернуться?

— Вчера, малышка, и вовремя. Я слышал, ты пакостить начала.

Как ни странно, от этих слов, Изобель раскраснелась и улыбнулась. А в Крисе проснулось желание убить парня, хоть, на вид, он ей в отцы годился.

— Это кто? — прорычал Крис.

Изобель повернулась к Крису.

— Арчи — оборотень, его второе «я» — волк, и…

— Он оборотень? — Крис осмотрел парня с головы до ног. — Он на него совсем не похож.

Арчи оскалился, и его зубы оказались немного острее, чем у обычного человека, но всё же не волчьи.

— Приходи в гости в полнолуние, мальчик, и увидишь больше, чем нужно.

— Допустим, я тебе поверил. Предположу, у него супер-нюх? — Крис закатил глаза.

— Да, а ещё известно, что оборотни сводят на нет магию. Особенно заклинания. Покажи ему, Эванджелина, — потребовал старик.

— Я бы не стала, — сказала Эва, выпрямляясь.

— А я не спрашивал.

— Жаль, что попытки покушения не увенчались успехом, — пробормотала Эванджелина, подходя к Арчи.

— Не просто не увенчались, — прошептала Изобель. — Враги дедушки пробовали яд, пули и стрелы, даже пытались утопить его.

— Он крепкий старый болван. Я понял.

— Скорее, практически бессмертный. Даже когда они подожгли его, он встал и ушёл

Круто, если это правда. Однако размышления о делах старика отошли на второй план по сравнению с тем, что произошло у него на глазах.

Статная и стройная Эванджелина протянула руку к Арчи. Её фигура дрогнула, и кто-то… заменил её. Невысокая женщина с пышными формами, вьющимися волосами и веснушками стояла на месте Эванджелины с той же ухмылкой, что и раньше.

— Какого хрена? — вскрикнул Крис. — У неё раздвоение личности? — Множественная личность многое объяснила бы.

— Эва носит на себе чары, считая, что люди будут уважать её больше, если она будет высокой и худой, — объяснила Изобель.

— Да, я ношу чары. Что из этого? — Уперев руки в бёдра, Эванджелина огрызнулась. — Теперь доволен, дедушка? Клянусь, если этот мальчик перестанет уважать меня из-за веснушек, я превращу его в бородавку на заднице слона.

— А я вспомню все твои угрозы, когда начну править миром. — Крис впился взглядом в Эванджелину, и, как ни странно, ведьма первой отвела взгляд.

— Дети, оставьте ссоры на потом, — потребовал старик. — Раз увидел, как это работает и насколько безболезненно, твоя очередь, мальчик. Дотронься до Арчибальда. Прикосновение разрушит заклинания, наложенные человеком.

— Разве он не должен сначала угостить меня выпивкой?

— Хватит тянуть время. Необходим контакт кожа к коже.

— Ладно. Давай, Арчи. — Крис протянул руку, и другой мужчина пожал её. В этот момент произошло несколько вещей.

Первое — парень пытался сильно сжать кисть Криса. Зная правила игры, Крис сжал сильнее.

Второе — ощущение покалывания пронзило Криса, и на мгновение он мог поклясться, что почувствовал острый аромат меха и собачьего дыхания. Старый, но знакомый аромат. В детстве у Криса недолгое время была собака, бездомная, которую мать привела домой. Раффи не дожил до полнолуния. Крис похоронил Раффи у них во дворе и не проронил ни слезинки. Это был последний раз, когда у него было домашнее животное.

И третье — чем дольше Арчи держал Криса за руку, тем меньше казался, не в размерах, а в ощущении.

«Деаваа», — раздался шёпот у Криса в голове.

«Подчиняйся своему законному хозяину».

Всхлипнув, Арчи упал на колени и склонил голову. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Распутин прочистил горло.

— Арчибальд, почему ты встал на колени?

Но Арчи не ответил, и Крис не мог не проговорить:

— Хороший мальчик. А теперь беги обратно к себе в конуру. — Арчи ушёл, почти бегом, и все провожали его взглядом. Крис не сдержал самодовольной ухмылки. — Довольны?

Распутин взглядом ответил «Нет».

Мария вернулась, держа в руке флакон, полный красной жидкости. Крис готов был поспорить, что это морская вода. Пройдя одно испытание, он не боялся другого. Пусть подкидывают испытания и задают вопросы. Может, они помогут ему раз и навсегда ответить на вопрос, который его мучил.

Крис протянул Марии руку.

— Вперёд. Хуже не будет. Уверен, что она будет жечь не больше, чем святая вода. — Чёртова дрянь. Ему приходилось покупать воду в магазине, потому что из-за воды из-под крана у него болел живот. Что касается душа? Приходилось включать душ минут на десять-пятнадцать, чтобы стекло то, что поступало к нему из церкви. Вот так располагались трубы. Он заметил, что не так больно, если вода не успевала настояться и стать святее папы римского.

Мать Изобель откупорила бутылку, но замешкалась.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? Как только заклинания разрушаться, их уже нельзя будет вернуть.

— Уверен на все сто. — Несмотря на раздражение от их обращения, он не мог сдержать жгучего любопытства узнать, что с ним сделали. Если он скрыт заклинаниями, пусть те расплавятся или растворятся.

Жидкость, ни горячая, ни холодная, потекла по ладони, проливаясь каплями на пол, по которому Крис постукивал ногой. Он ничего не почувствовал. Судя по жадному интересу в каждом направленном на него взгляде, он не превратился в кого-то другого.

Посмотрев в большое зеркало на стене, Крис не увидел ни рогов, торчащих изо лба, ни хвоста из задницы. Пальцы ног всё ещё шевелились в кроссовках. Никаких копыт.

Он выхватил флакон из рук Марии и, прежде чем успел подумать дважды, влил жидкость себе в рот. Прополоскал горло, а затем, поскольку не возникло рвотного позыва — что бывало нечасто, учитывая атмосферу, в которой Крис рос — он проглотил её. Затем подождал немного. Боли не было, как и спазмов и дыма от кожи.

А вот сарказм никуда не делся.

— Так, ребята, вы же эксперты в магии. Что во мне изменилось? Заклинания стёрлись?

Распутин потянулся к нему и снова отдёрнул руку, прежде чем прикоснуться.

— Слои чар не тронуты.

На идеальном лбу Марии пролегла морщинка.

— Вообще никаких изменений.

— И что это значит? — спросил он, и сам же и ответил: — Ах, это значит, что я — грёбаный Антихрист, как и говорил всё это время. И теперь, если мы закончили, я бы хотел поговорить с Изобель наедине. — Когда никто не пошевелился, он крикнул: — Сейчас.

Эва оттолкнулась от стены и притворилась, что у неё есть выбор.

— Мне стало скучно, я ухожу.

Что касается Марии, она выхватила у него пустой флакон.

— Нужно его убрать. — И тоже ушла.

Старший Распутин пристально смотрел на Криса, в то время как Изобель вообще ничего не делала.

— Нам нужно поговорить, — сказал Крис.

— Мне больше нечего сказать. Я не могу быть с тобой.

На языке вертелся вопрос «почему», но Крис его не задал. Вместо этого, издал звук отвращения. Отвращение к себе, а не к ней.

Крис гонялся за девушкой, которая явно не была в нём заинтересована. Сражался против семьи, которая лишь унизила его.

«Я здесь никому не нужен».

Так почему же он продолжал пытаться? Мужчина не должен просить. Особенно Крис.

— Знаешь что? С меня хватит. — Он развернулся. — Забудь, что ты встретила меня. Я уж тебя точно забуду. — Даже для него ложь была осязаема. — Счастливой, нахрен, жизни.

Пока он не стал величайшим. Тогда-то Крис заставит их плясать на раскалённых углях, за то, как они с ним обращались.

Особенно Изобель. Он не мог поверить, что она не побежала за ним.

Поэтому не испытывал угрызений совести за то, что угнал её машину, припаркованную у входа. Она это заслужила, учитывая, что оставила ключи в замке зажигания.

«Эй, пап, если ты смотришь, я угнал машину».

Ответа не последовало. Какой сюрприз.

— В этом мальчике есть что-то странное, — размышлял вслух Распутин.

— Теперь ты ему веришь? — спросила Изобель, которая, не могла не смотреть на дверь, борясь с желанием побежать за Крисом. Чтобы извиниться…

Извиниться за что? За семью?

Они никогда не изменятся.

За её отказ?

Сейчас он не понимает, но она оказала ему услугу. Даже будь Крис сыном Люцифера, они никогда не смогут быть вместе. У дедушки планы на своих внучек. Флирт, хотя и приятный в краткосрочной перспективе, будет иметь долгосрочные последствия.

— Я думаю, есть очень слабая вероятность, что он тот, за кого себя выдаёт. Однако пока заклинания на месте, уверенности нет.

— У кого хватило мастерства сплести что-то настолько плотное и замысловатое? — размышляла её мать, вернувшаяся в момент, когда дверь захлопнулась. — Мне не доводилось видеть чего-то сложнее.

— К-хм, — шумно откашлялся дедушка.

Но её мать покачала головой.

— Отец, даже ты не достигал такого уровня. Это выходит за рамки наших знаний. Такая магия использовалась задолго до нашего времени и создания книг.

— Кем бы он ни был, это не наша проблема, — заявил дедушка.

— Может он должен быть нашей проблемой, — вмешалась Изобель. — Что, если он тот, за кого себя выдаёт?

— А что, если нет? — возразил дедушка. — Нам нельзя быть заодно с самозванцем.

— Но давайте на мгновение предположим, что он говорит правду. Можем ли мы позволить себе игнорировать его? Что, если он действительно сын Люцифера, и враги Тёмного Властелина узнали о его существовании? Насколько нам известно, Небесные ангелы собираются, чтобы уничтожить Антихриста.

— Не в моем городе. У нас договор. — Он выгнул густые брови почти до макушки. — Иначе война.

— О-о-о. Уверена, что Бог и Дьявол трясутся от страха, — сказала Эванджелина, и её слова пропитаны сарказмом. — На кой им обращать внимание на какого-то колдуна?

— Потому что этот договор они заключили со всеми нами на Земле. — Дедушка развёл руками. — В давние времена Люцифер и его брат правили землёй. Они искали последователей, верящих в их силу и учение. Но их битвы за победу над человечеством привели к войнам, за которыми последовали голод, чума и смерть. Это привело к первому наводнению. Очищение планеты. Но вскоре всё началось сначала. Когда сын Божий был распят, было решено, что Бог и Люцифер уйдут от человечества. Они оставили бы после себя только свои учения и позволили человечеству сделать выбор своей загробной жизни. Те, у кого нет греха, вознеслись бы на Небеса, а те, кто не смог остаться чистыми сердцем и душой, отправились бы в Ад.

— Однако наличие этих правил не полностью остановило их участие. Бог всё ещё говорит с некоторыми, и я слышал о вмешательстве ангелов. — Изобель провела некоторые исследования по религии, и хотя в наше время не так много примеров божественного вмешательства, оно все же имело место.

— И демоны иногда появляются, чтобы чинить неприятности. Но ничего явного или по указу Люцифера, — поучал Распутин. — Ни Бог, ни Люцифер не осмеливаются действовать напрямую. Ни один из них не хочет делать первый шаг.

— И всё же мы знаем, что рано или поздно это закончится. Так сказано в пророчествах, — тихо добавила мама.

— Какие пророчества? — спросила Эванджелина. — Ты имеешь в виду эти глупые легенды о седьмом сыне седьмого сына и всю эту чушь?

— Не совсем так. Тем не менее, есть несколько вариантов. Видящие уже много веков предсказывают войну среди смертных. Силы Небес, Ада и Земли столкнутся. — Мать Изобель жестикулировала, когда говорила. — Небо потемнеет от пепла от пожаров. Живые будут оплакивать смерть близких. Мир будет омыт кровью.

— Правда? — Эванджелина оживилась.

Для Изобель это звучало ужасно.

— Ты ошибаешься. Крис не хочет войны. — Он просто хотел править миром. И как он собирается это сделать, никого не убив? Изобель нахмурилась. Действительно ли тот, кого она знала, был причиной смертей, предсказанных пророчествами?

— Не имеет значения, чего он хочет. Или то, что кто-то хочет. Приближается война, и когда она начнётся, мы не станем выбирать сторону, — заявил Распутин.

— Разве ты этого ещё не сделал? Ты играешь в карты с Дьяволом, — заметила Эванджелина.

— И в шахматы с Богом, — добавила Мария.

— Ты знаешь Бога? — Изобель не смогла сдержать нотку недоверия.

— Да. — Дедушка сморщился. — Но с ним не так весело. Я предпочитаю огненный грог преисподней святой воде. И женщины свободнее относятся к вниманию в Аду.

Список того, чего Изобель не знала, рос, и это только усиливало жажду новых знаний.

— Из пророчеств, какое, по вашему мнению, наиболее вероятно?

— Объединив и перефразировав многие из тех, что появились на протяжении веков, по сути, потомок Люцифера восстанет и принесёт тьму на землю. Бог нанесёт ответный удар своей армией ангелов во главе со своим единственным сыном. Разразится битва за судьбу человечества.

— Другими словами, Антихрист и Иисус собираются устроить затяжной бой.

— Всё гораздо сложнее. В хаосе возникнет множество фракций — в том числе и претендентов. Силы, которые прятались в тени, увидят возможность для себя напасть и, возможно, победить.

— Что мы можем сделать, чтобы остановить это? — спросила Изобель. — И не говори, что ответ — убить Криса.

Дедушка улыбнулся.

— Это самый простой путь. Однако даже его смерть может не остановить пророчество, потому что, как только начнутся предзнаменования, последней битвы не избежать. И прежде чем ты спросишь, считается, что будет семь признаков приближения апокалипсиса. Однако, что это за знаки, зависит от интерпретации. — Дедушка пожал плечами. — Единственное, в чём все согласны — будут претенденты. Так что Кристофер, хотя и выдаёт себя за Сына Погибели, на самом деле может быть одним из знамений, возвещающих о пришествии истинного Антихриста.

— Но что, если он действительно тот, за кого себя выдаёт? Разве мы не должны быть добры с ним? — Изобель всё ещё не могла избавиться от сожаления, которое испытывала из-за того, как они расстались. — Ты же говоришь о судьбе мира. Судьбе нашей семьи. — Что, учитывая всё зло, действительно должно склонить чашу весов в определённую сторону. Она сомневалась, что на Небесах найдётся для них подходящее местечко.

— Будущее семьи обеспечено. Тебе не нужно беспокоиться об этом. Как только Эванджелина выйдет замуж, мы найдём и тебе подходящего мужа, тем самым ещё больше укрепим наше правление в возможном наступлении нового мирового порядка.

— Я не собираюсь выходить, нахрен, замуж. — Эва не стеснялась в выражениях.

— Ты будешь делать то, что тебе скажут. Целомудренная дочь этого дома была обещана, а я человек слова. Ты выйдешь замуж…

— Насчёт целомудрия… — Эва пошаркала пальцами ног. Она ещё не вернула привычный облик и выглядела моложе и невиннее, чем обычно.

— Ты хочешь что-то сказать? — Дедушка посмотрел на Эву напряжённым взглядом, который пугал, особенно потому, что любой в комнате мог почувствовать, текущую от него, силу. Что всегда плохой знак. Неужели дедушка действительно набросится на свою семью?

Изобель заметила, что её мать заламывает руки и бормочет что-то себе под нос, готовя заклинание.

Изобель хотелось крикнуть: «Остановись!» И все же знала, что правда должна выйти наружу.

Эва высоко подняла подбородок и с гордостью посмотрела дедушке прямо в глаза.

— Я не целомудренна.

Воцарилась абсолютная тишина, но запах озона усилился.

— Что ты сказала? — спросил дедушка тихо и очень размеренно, но Изобель видела, как в его глазах закипает ярость.

— Я сказала, что я не девственница. На самом деле, я только что рассталась с парнем, у которого хватило наглости назвать меня злой.

— Невозможно. Я думал, ты наложила на неё заклятие целомудрия? — Он перевёл взгляд на мать. И та пожала плечами

— Я наложила, но Эванджелина — сильная колдунья. Должно быть, она его сняла.

— Я сняла его, как только вышла из этого дома. — Эва ухмыльнулась. — Так что, думаю, тебе придётся отменить свадьбу, которую запланировал, потому что это, — она указала на своё тело, — я уже давно не целомудренная.

— Как ты смеешь! — Слова прозвучали мощно. Весь дом содрогнулся, и по штукатурке зигзагом поползла трещина.

— Извини. Не сожалею. — Эва пожала плечами, и не успели её плечи снова опуститься, как невидимая сила схватила её и впечатала в стену — да так, что её голова ударилась о мрамор. Эва соскользнула вниз и резко упала на пол.

— Эва! — закричала Изобель, подбегая к сестре, которая уставилась на неё ошеломлёнными глазами.

Мать встала на пути дедушки.

— Оставь Эванджелину в покое.

— Нет! Ты понимаешь, что она сделала?

Опустившись на колени рядом с сестрой, Изобель помогла ей сесть. Эва оттолкнула Изобель и выпрямилась. В её глазах, возможно, и был страх, но голос оставался твёрдым.

— Я говорила раньше, и повторю снова. Я не буду пешкой в твоих играх за власть. Отмени помолвку.

— Я не могу! — Дедушка кричал и ходил взад и вперёд, энергия потрескивала вокруг него. — Ты не понимаешь, что наделала.

— Мы же можем заставить жениха понять, — сказала мама успокаивающим тоном.

— Тебе не кажется, что если бы у нас был другой выбор, я бы принял его! — закричал он. — Она всё испортила своим неповиновением. — Его взгляд был диким, и дедушка вскинул руки. Мать быстро взмахнула ладонями, бросая заклинание в Эву. Изобель видела эту паутинку, которая цеплялась за сестру, защищая. Как раз вовремя. Дедушка выпустил из своих пальцев две молнии, которые хлестнули Эву. Они шипели, не причиняя вреда щиту.

— Хватит! Не смей причинять ей вред! — Мать во весь рост встала перед отцом.

— Я осмелюсь, потому что она обрекла нас всех на гибель. Если в оговорённый день не будет невесты, тогда мы покойники.

— Мы дадим им невесту. Или в контракте специально была указана старшая дочь?

Что? Как мать могла даже предположить такое? Изобель посмотрела на свои ноги, чтобы не встречаться с взглядом матери.

— Отстань от неё, — закричала Эва. — Не смей ставить её на моё место.

— Ты не оставила нам выбора. Мы обещали чистую дочь нашего рода, и будем чтить эту клятву. — Дедушка не сдвинулся с места, и желудок Изобель сжался. Она вспомнила карты Таро, палача, который хотел, чтобы она согласилась. Затем вспомнила выражение лица Криса, когда она отослала его прочь.

— Нет, я не стану выходить замуж. — Она сказала это тихо, покачав головой.

— Мне очень жаль, мышка, но выбора нет. — Голос матери прозвучал тихо, но твёрдо. — Ты знала, что этот день настанет. Просто он придёт раньше, чем ожидалось.

— Отстаньте от неё. Не заставляй её платить за меня, — возразила Эва в свою защиту. — Скажи, что я не девственница, и пусть это положит конец практике брака по расчёту.

— А я говорю, что мы не можем разорвать контракт без серьёзных последствий, — закричал дедушка.

И семья заплатит штраф. Или потеряет престиж. Может, за ней будет охотиться какой-нибудь мстительный, брошенный жених. Изобель было плевать. Женщины не предмет торга. Её жизнь и счастье не продавались.

Она вздёрнула подбородок.

— Я не выйду замуж за этого человека. Не ради тебя. Ни по какой-то иной причине.

— Это всё из-за мальчишки. — Дедушка презрительно улыбнулся. — Он извратил тебя, заставив думать, что ты можешь выбирать. Он соблазнял тебя, да? — Прогремел голос дедушки.

Даже зная, что она не должна отвечать — в конце концов, это никого не касалось, — она всё равно произнесла:

— Нет. Я всё ещё девственница. Но это ничего не меняет. Я не выйду замуж за незнакомца, потому что… — В этот момент с ошеломляющей ясностью, которая наполнила спокойствием, её поразило осознание. — Я люблю его.

Заявление было встречено немедленным отрицанием, о чем свидетельствовали громкие крики и размахивание руками. Но Изобель обрела спокойную безмятежность, наконец, признав это.

«Я люблю Кристофера».

И она должна сказать ему.

Повернувшись спиной к своей семье, она направилась к двери.

— Куда это ты собралась? — рявкнул дедушка. — Мы ещё не закончили.

— О, закончили. Я собираюсь к Крису, и ты не сможешь меня остановить.

— Этот мальчик — не твоё будущее, — заявил он.

— Откуда тебе знать?

— Потому что ты предназначена для чего-то большего.

Изобель покачала головой.

— Нет, ты хочешь чего-то большего, не для меня, а для себя. Я просто хочу быть счастливой.

Дедушка фыркнул

— Счастье переоценивают. Ты должна исполнить долг.

— А как насчёт моего долга перед собой?

Мать сделала шаг к ней.

— Мышка, пожалуйста, подумай о том, что делаешь. Ты действительно веришь, что этот Крис достоин тебя? Что ты ему так же небезразлична?

Знала ли она это наверняка? Нет, но была готова воспользоваться шансом. Карты не всегда предсказывали абсолютную правду. Любовь к Крису могла означать смерть, но Изобель знала, что будущее, которое видела в картах, можно изменить. Наверняка она знала, что не могла выйти замуж за незнакомца и отдаться ему… не зная, что чувствует Крис.

— Я должна выяснить.

Лицо её матери смягчилось, и призрачная рука покоилась на её плече, Изобель увидела отца и его одобрение.

Мать широко развела руками.

— Тогда делай то, что должна, дитя моё. Я буду рядом.

— Что? Как ты можешь мириться с этим, Мария? Эта девушка…

— Заткнись, дедушка, — перебила Эва. — Смирись. Ты в меньшинстве.

— Проклятый феминизм. Это потому, что мы разрешили вам носить брюки, — проворчал он, но ничем не помешал Изобель обнять мать.

Губы матери коснулись её щеки, и возникло мягкое жужжание, которое почему-то покалывало, когда она сказала:

— Любовь возможна, но только в пределах святости.

Странные слова, но Изобель было всё равно. Она бежала из дома, стараясь не обращать внимания на последнее оскорбление своего деда.

— Не могу поверить, что ты позволяешь ей распутничать с этим самозванцем.

Слёзы жгли глаза от грубости деда. Несмотря ни на что, она любила его, и ей больно думать, что дедушка может отвернуться от неё за акт неповиновения.

Однако для Изобель пришло время, взять на себя ответственность за свою жизнь. Идти за любовью.

Но сначала нужно было найти машину.

«Не могу поверить, что он угнал мою машину».

Она накажет его за это, возможно, поцелуями. Конечно, он сделал это нарочно, зная, что она придёт за ним.

Как коварно романтично.

Возвращаясь домой на угнанной машине, нарушая скоростной режим, объезжая по бордюру и задним ходом на светофоре, Крис отчасти надеялся, что копы остановят его, и он мог выпустить пар. Сопротивление аресту как раз то, что ему сейчас нужно.

Увы, копы позволили ему улететь, как Антихристу из Ада, и он добрался домой в рекордно короткие сроки.

Один.

Потому что Изобель не хотела его.

Стерва.

Нет, не стерва. Даже злясь, он не мог ненавидеть её. Кто мог бы винить Изобель за то, что она не хотела бомжа, у которого только стремления к величию и нижнее белье с дырками?

На данный момент.

«Она пожалеет, что не вела себя лучше, когда я, наконец, обрету силу».

Даже если временами он сомневался в своей судьбе. Как бы ему хотелось, найти способ понравиться Изобель. Таким, какой он был. Просто мужчина и женщина, которые встретились на кладбище и сблизились из-за зомби. Когда они столкнулись в библиотеке, он был уверен, что судьба, наконец, решила дать ему передышку. День, который начался с таких обещаний, закончился ужасно.

Вся последовательность событий сбивала с толку.

От поцелуев до отставки.

Неудивительно, что Крис припал к бутылке, как только вернулся домой. По крайней мере, алкоголь не отверг его. Что касается горсти грибов, которые он проглотил, то это ужин.

Крис допивал шестую… возможно, седьмую бутылку пива, не обращая внимания на воображаемых пауков, ползающих по рукам, когда раздался стук в дверь.

— Пошли на хрен. — Возможно, у него немного заплетался язык.

— Гораздо лучше, если я войду, — ответил знойный женский голос. — Не будь таким ворчливым и впусти меня. Обещаю, что это будет стоить потраченного времени.

Обычно многообещающие слова, но Крис был не в настроении. Он находил это несколько подозрительным. Даже опустошающим, он знал, что женщины не появляются просто так, ни с того ни с сего, причём обещая секс. Скорее всего, это из-за «грибов», но учитывая выбор между убийством воображаемых тварей, ползающих по его телу, и сексом с воображаемой женщиной, выбор очевиден.

— Кто тебя послал? — крикнул он, всё ещё недостаточно мотивированный, чтобы встать. Яма с розовыми аллигаторами впереди помогала удерживать задницу на месте.

— Кто сказал, что меня кто-то послал? Разве девушка, посещающая кладбище, не может ожидать хорошего времяпрепровождения со смотрителем?

Слова скользнули по нему, дразня чувственным обещанием, обволакивая и заставляя забыть, почему это казалось неправдоподобным. И это так и было. Разве он не смотрел фильм — с большим количеством обнажённой натуры и секса — о девушке, недавно воскресшей из мёртвых, которой для поддержания жизни нужна была сперма, а не кровь? От минета Крис бы не отказался. Но предпочёл бы, чтобы в дверь стучала Изобель. Вот только она его не хотела, и он пьян, не говоря уже о том, что был настолько раздражён, что плевать, кто бы ему отсосал.

Перепрыгнув на одной ноге по спинам черепах яму с аллигаторами, он, спотыкаясь, добрался до дверей и потянул за ручку, надеясь, что она его не укусит. Ручка повернулась, не отрывая пальцев, и он открыл дверь.

Пышногрудая блондинка стояла на пороге, её волосы были почти белыми и пышными, уложенными в нимб вокруг головы. Он ведь мужчина и недолго любовался её прекрасными чертами лица, учитывая, что её декольте в укороченном топе — тёмная ложбинка между двумя большими грудями — притягивала взгляд. Мини-юбка, вероятно, начала своё предназначение в жизни как повязка на голову и едва прикрывала девчачьи прелести. Девушка стояла на каблуках высотой не менее шести дюймов и тонких, как шпильки, кончиках. Впечатляет.

Он переместил взгляд вверх и остановился на её лице. Губы цвета сахарной ваты растянулись в широкой улыбке, а голубые глаза заблестели.

— Ну, разве ты не красавчик? — Да. Жаль, что Изобель этого не оценила. — Не возражаешь, если я войду? — спросила она и, не дожидаясь ответа, вошла в дом.

Крис позволил. Это казалось проще, чем спорить.

— Остерегайтесь розовых аллигаторов, — предложил он, будучи хорошим хозяином, прежде чем запрыгнуть обратно в кресло и посмотреть на девчонку. Отметил её фигуру в виде песочных часов и… много открытой кожи.

«Мне кажется, я слишком пьян».

Она ничего в нём не пробудила.

Ни малейшего шевеления.

С другой стороны, удивлён ли Крис? Он перестал играть в сбрасывание трусиков с тех пор, как встретил Изобель.

Изобель. Изобель. Изобель. Он повторил это имя ещё три раза и пожалел, что она преследует его, как проклятие. Существует ли крем, чтобы излечить этот недуг? Или такой есть только от генитальных папиллом?

— Ну, расскажи мне о себе, — сказала блондинка, не скрывая то, что осматривала место.

— Я бы предпочёл этого не делать. Когда ты просила разрешения войти, не упомянула, что будем разговаривать. — Чем больше она говорила, тем больше напоминала, что незнакомая женщина вторглась в его личное пространство

«Я хочу свою уточку».

И не ту странную жёлтую утку с рожками, которую заметил в раковине.

Девушка склонила голову набок и надула губы.

— Ты не хочешь знать, кто я?

— Нет. Для этого нужны усилия и внимание, а у меня на сегодня исчерпан лимит и того и другого.

— Какой ворчун.

Нет, он быстро терял самообладание и понимал, что с женщиной в его доме что-то не так. Несмотря на все разговоры о том, что она пришла доставить ему удовольствие, выглядела скорее хищницей, чем соблазнительницей.

— Кто ты, и зачем пришла? — Потому что разговаривать с плодом воображения вовсе не безумие.

— Я же сказала, для удовольствия.

— Вторая попытка.

— Правду? — Она поджала конфетно-розовые губы. — Окей. Ходят слухи, что ты изображаешь из себя Антихриста.

— Кто тебе это сказал? — рявкнул Крис. Конечно, он никогда не держал это в секрете, но не распространялся. У него были враги, и демоническая мать, желающая воссоединиться с ним. Факт, что женщина даже упомянула такое, только придал больше уверенности всей теории галлюцинаций. Но удивило то, насколько реальной казалась женщина по сравнению с другими вещами, которые он легко игнорировал, например, призрак его мамы, Кларис, приложившей палец к губам, говоря молчать.

— Имеет ли значение, кто рассказал? Я пришла спросить, правда ли это. Ты Антихрист? Твой папа — Люцифер?

Нет смысла отрицать.

— Ага. Что из этого?

— Очень смелое заявление. — Она провела ногтем по его островку, смело, учитывая, что на грязной поверхности скопились микробы.

— Это чистая правда. — Насколько он знал.

Она поморщилась.

— Возможно, ты не захочешь использовать это слово.

— Я буду использовать любое слово, которое мне нравится, и если у тебя проблемы, по хрену. — Почему он не мог приятно провести время под кайфом? Даже опустошённые, люди хотели подразнить его.

Она погрозила ему пальцем.

— Ворчливый и вспыльчивый. У тебя определённо характер человека, который думает, что он больше, чем есть на самом деле. Но давай посмотрим, насколько твоё величие реально. — Она придвинулась и оседлала его.

Обычно такая поза приводила к забавам. Акцент на слово «обычно».

Он по-прежнему ничего не чувствовал.

«У меня член сломался».

Он винил Изобель.

Решив дать шанс этой девушке, он принялся таращиться на ложбинку между грудей и задумался, эта женщина из тех, кто хранит там телефон и лишние деньги. Сумочку-то она не принесла. Несмотря на любопытство, он не стал тереться носом об её декольте, чтобы выяснить это. Кроме того, хотел ли он проснуться и понять, что снова трётся об подушку, а не сиськи?

— Хотя мне, как и любой девушке, нравится, что ты таращишься, мне нужно, чтобы ты на минуту посмотрел сюда. — Она обхватила ладонями его щеки и подняла его голову к своим полным губам, которые отлично подходили для сосания члена и по цвету и по полноте.

Член по-прежнему даже не дёрнулся.

Ему нужно ещё пиво.

— Ты спрашивал, кто я, — промурлыкала она, наклоняясь ближе. Её духи обожгли нос. Кто-то любил купаться в них. — Спроси ещё раз.

— Я спрашивал, когда мне не было всё равно. Это прошло. — Как и его настроение. — Так что уходи. Проваливай и найди какого-нибудь другого галлюцинирующего придурка, чтобы позлить. — А Криса оставь в покое, чтобы он пил пиво и купался в своих страданиях, потому что Изобель не хотела его.

«Она отвергла меня».

Когда он придёт к власти, на законодательном уровне запретит такое.

— Я пока не могу уйти. Мы ещё не закончили. Почему бы не начать всё сначала, красавчик? Меня зовут Бэмби.

Он фыркнул.

— Дай угадаю. Ты стриптизёрша.

— На самом деле, да. Популярная стриптизёрша с турне по всей стране. А ещё я порнозвезда. Может, ты видели меня в действии?

Может. Но, опять же, он уделял больше внимания процессу, чем лицам.

— Нет.

— Что ж, да будет тебе известно, я получила множество наград за мастерство. Хочешь, покажу, почему? — Она откинулась и облизнула губы. Он чуть не зевнул. Она нахмурилась. — Разве ты не хочешь поцеловать меня?

— Честно? Хотя мне это не очень нравится, но нет. На мой вкус, ты немного перестаралась. — Несмотря на долгое отсутствие секса, она просто не соблазняла.

Она нахмурилась.

— Проклятье. Никто не упоминал, что ты гей. — Она слезла с его колен.

— Я не гей. Мне нравятся женщины. Только не ты.

Это ей совсем не понравилось, но вместо того, чтобы разозлится, казалось, она задумалась.

— То есть, если бы я сказала, что хочу отсосать тебе, ты бы ответил…

Крис не смог сдержаться и сморщился.

— Фу. Нет. — И отвращение было не потому, что это Бэмби, а не Изобель. Что-то ещё в ней показалось… неправильным. Даже более неправильно, чем то, что он выдумал её. Он не мог объяснить это иначе.

— Что ж, увлекательный поворот событий.

— Не совсем. Мне и тридцати нет, думаю, не нужны ли мне таблетки. — Он уставился на свою промежность. Почему, о, почему он предал Криса? Грибы или нет, он ожидал, что его дружок по первому требованию будет готов.

— Я думаю, мне следует должным образом представиться. Я Бэмби Джозефина Сильвердаст.

— И что?

— Если ты действительно Антихрист, то я — твоя сестра.

На это он усмехнулся.

— Ну, да. Потому что у Люцифера есть дочь. Знаешь, Изобель тоже пыталась убедить меня в этой ерунде. Я не поверил ей и уж точно не верю тебе. Я не настолько доверчив. — Если Дьявол действительно существовал, то Крис сомневался, что он направо и налево заделывал девочек.

«Пророчество гласило, что у Дьявола родится сын — я. Сын, который предназначен для великих свершений».

— На самом деле у Люцифера много дочерей. Отец довольно много размножался. Он самая большая шлюха Ада, даже больше меня. Хотя я продолжаю пытаться побить его рекорд. Не помогает и то, что Нефертити продолжает побеждать эпическими оргиями. У этой женщины гарем.

Большая часть сказанного прошла мимо ушей, но Крис уловил кое-что.

— То есть, твой отец сеет отпрысков направо и налево. Это его проблема. — Неужели парень не знал о презервативах? Какой идиот продолжал заниматься сексом и оплодотворять женщин? — Он же целое состояние вываливал на алименты. Но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.

Бэмби рассмеялась.

— О нет, наш отец никогда не берет на себя ответственность. Это слово для него — анафема. Самое большее он признает наше существование. За редким исключением, он беспечный отец. Только Мюриэль действительно получила полноценного отца. Бедный ягнёночек.

— А кто такая Мюриэль?

— Моя сестра. И твоя тоже, если ты тот, за кого себя выдаёшь. Я сомневаюсь в твоём происхождении.

Несмотря на понимание, что всё это не может быть правдой, Крис скрестил руки на груди и откинулся на спинку.

— У тебя остались сомнения? У меня насчёт тебя, сладкая, полно. Почему я должен верить, что ты не стриптизёрша, которая, вероятно, подрабатывает в эскорте?

— Лучший эскорт в бизнесе несколько лет подряд. Видел бы ты мою комнату трофеев.

— Комната с мягкой обивкой? — Он выгнул бровь.

— Естественно. Мужчинам действительно нравятся странности. — Она подмигнула.

— Я удивлён, что никто до сих пор не задушил тебя за бесконечное болтание.

Бэмби вновь подмигнула.

— Мне много раз затыкали рот кляпом. И обычно благодарят меня после этого.

— До или после того, как швырнут в тебя деньгами?

Она хохотнула.

— Твоё едкое чувство юмора мне очень знакомо. Скажи, ты обманываешь и воруешь?

— При каждом удобном случае.

— Спишь со всеми подряд?

— Постоянно. — Или, по крайней мере, так было до встречи с Изобель.

— Откусываешь головы мелким животным и пьёшь их кровь?

— Нет, чёрт возьми.

— Танцуешь голышом вокруг костра при лунном свете?

— Опять же, нет, но напои меня как следует, и я пронесусь голышом по кладбищу. Сохранять невозмутимое выражение лица, открыв дверь полицейским, которые сказали, что поступили вызовы о голом упыре, с воем бегающим по дворам, пугая близлежащих жителей, оказалось нелегко. А вот замечания о том, что у того не было ни слуха, ни голоса, раздражали. В ту ночь было холодно.

— На твоём теле есть цифры Дьявола?

— Если ты имеешь в виду татуировку шесть-шесть-шесть, то ответ — нет. — И это всегда беспокоило его. Во всех фильмах утверждалось, что у Антихриста на теле будут отпечатаны эти цифры. Однажды он даже побрился наголо и через зеркала осмотрел себя.

— Уверен, что нет странных отметин на теле? Может, родинка или шрам? Родимое пятно?

— Одна. Но это не число или что-то в этом роде. Просто закорючка на заднице. Хочешь посмотреть? — Прежде чем она успела ответить, он встал, повернулся и спустил штаны. Затем повертел задницей и продемонстрировал странное родимое пятно. Он попросил подругу нарисовать его, но не мог понять, как заставить Google искать картинку. Со стороны это выглядело χιϛ.

— Можно потрогать? — Она наклонилась вперёд, не дожидаясь ответа, и прижала палец. Он был тёплым, а ноготь острым.

— Что ты делаешь?

Она выпрямилась.

— Просто проверяю, настоящее ли.

Всё казалось нереальным. Бэмби на самом деле здесь? Нет. Этого не могло быть. Посмотрите на неё. Стриптизёрши не бродят по кладбищам и не радуются, когда говорят об Антихристе. И все же игнорировать её казалось невежливым. Он натянул штаны и ответил:

— Настоящее, и, как можешь видеть, не тройная шестёрка.

— Потому что это на арамейском языке. Древний язык тех, кто разговаривал с ангелами.

— Хочешь сказать, оно что-то значит? — Крис нахмурился через плечо на свою задницу. — Или ты издеваешься? — Он бросил на Бэмби подозрительный взгляд. Крис не помнил, чтобы кто-нибудь из культа проводил такую корреляцию, но опять же, они были идиотами, которых больше интересовал аспект оргий, чем мистика.

Бэмби посмотрела на него, и он понял, что, хотя она может показаться шлюхой, за синими тенями для век и густой тушью скрывались острый ум и знания.

— Ты настоящая?

— О чём ты? Я не выгляжу настоящей?

— Нет. Но опять же, откуда мне знать? В последнее время я видел много дерьма, которого не должно было существовать.

— Почему ты думаешь, что сын Люцифера? — спросила она.

— Так мне сказала мать.

— Кто твоя мать?

— Я не знаю. — Он пожал плечами. — Женщина, которую я считал матерью, лгала мне, и теперь я не могу получить ответы, потому что она мертва. Какая-то странная вещь убила её. Потом я спросил одну знакомую гадалку, но и это закончилось плохо. Каждый раз, когда я пытаюсь выяснить, кто я на самом деле, люди умирают. Так что продолжай спрашивать. Но не вини меня, если умрёшь.

— Я бы хотела посмотреть, как кто-нибудь попробует. Как они умерли?

Он поморщился.

— Не очень приятно.

— Скажи, ты можешь что-нибудь сделать?

— Много чего. — Знакомая ухмылка тронула его губы.

Бэмби покачала головой, словно отчитывая непослушного мальчишку

— Я не о постельных фокусах, а о волшебстве. Можете перемещать предметы силой мысли? Или высасывать жизненную силу из кого-то во время секса?

— Э-э, нет.

— Чувствуешь себя сильнее после оргазма?

Его ухмылка стала шире.

— А кто нет?

— Какие-нибудь необъяснимые странности, например, уничтожение магии? Мюриэль так может. Выводит из себя смертных ведьм и колдунов, но не выходит против демонической или врождённой магии. Только заклинания, написанные смертными.

Казалось, классно такое уметь. Увы…

— Нет, я не думаю, что у меня есть такая способность.

— Как насчёт разговоров с животными? — Он покачал головой. — Хождение по воде? Этот хвастун Иисус делал так, пока Бог не заставил его остановиться. Что-то на скромном. Что совершенно…

— переоценивают. — Они уставились друг на друга, когда сказали это одновременно.

— Разжигать пожары силой мысли? — спросила она.

Крис покачал головой.

— Контроль разума?

Ещё один минус.

— Воскрешать мёртвых?

При этих словах он замер.

— С чего ты так решила? Видео из музея уже стало вирусным? — Это могло бы объяснить, почему эта женщина появилась на пороге его дома. Или просто его разум до сих пор играет с ним злые шутки?

— Какое видео? Не утруждай рассказом. Я погуглю позже. Значит, ты видел, как воскресают мёртвые?

— Да. Несколько дней назад на кладбище и сегодня утром в музее.

— Отец захочет услышать об этом.

— Ах, да, дорогой папочка Люцифер. Как поживает похотливый дьявол?

— Раздражён тем, что слухи об Антихристе прервали его партию в гольф. Подожди, пока мы снова не прервём его, нанеся визит.

— Что? Хочешь сказать, что он недалеко?

— Конечно, нет. Он в Аду, где ему самое место. Ад не управляется сам по себе, понимаешь. Не нанести ли нам визит папочке?

Бэмби не махнула на дверь, ведущую из дома, а принялась рисовать в воздухе какие-то странные символы, которые светились, прежде чем слиться, образовав странно размытое пятно.

— Что это?

— Портал в Ад, конечно. Как относишься к встрече с человеком, которого называешь своим отцом?

Действительно войти в другое измерение и встретиться лицом к лицу с демоном, который мог его создать, а мог и не создать? К черту всё. Пусть ублюдок сам придёт. У него в холодильнике ещё оставалось пиво. Возможно, именно поэтому он не испытывал угрызений совести, когда запихнул блондинистую шлюшку в щель, отмахнулся и отправился на кухню за очередным пойлом. Крис ещё раз посмотрел на грибы на островке. Судя по всему, хорошая партия. Высокий галлюциногенный фактор. Клиенты хорошо за них заплатят. Потому что дочь Люцифера просто не могла посетить его. Он мог быть под кайфом и пьян, но не глуп.

Порталов в Ад не существовало.

«Но если Ада не существует, кто я?»

Он выпил пива в надежде найти ответ.

— Что вы имеете в виду, говоря, что он отказался прийти сюда? — закричал Люцифер. Но это не самое впечатляющее выступление. С другой стороны, он стоял в Зале Обещаний с хрупким стеклом. Он не хотел рисковать и что-то разрушить, учитывая, что некоторые из обещаний, которые он хранил в неприкосновенности, рассыплются в прах и освободят душу, которую он поймал в ловушку. Люцифер винил во всём глупый пункт, который его адвокаты заставили включить. Как только контракт исчез, исчезло и обязательство души. Вот тебе и вечность… Вечность длилась ровно столько, сколько в большинстве случаев существовал пергамент.

— Кем бы он ни был, он высокомерен, — заявила Бэмби, его дочь вызвалась навестить смертного, называющего себя Антихристом. Его старый друг Распутин сообщил ему о самозванце.

— Высокомерие не делает его моим сыном. — Люцифер знал бы, будь у него сын.

«Я, конечно же, его не зачинал». И до того, как какая-нибудь болтливая ведьма заявила, что он не может знать наверняка, учитывая, что сеял семя повсюду — потому что женщины любят скакать на его «жеребце» — он добавил, что, как Дьявол, контролировал многое. Одно из этого — пол детей, которых сделал. Девочки. И только девочки.

Какого хрена ему делать мальчика, когда пророчества утверждали, что сын Люцифера попытается занять его трон?

«Рискните, сосунки, но нихрена не выйдет».

С другой стороны, забавно, если бы копия Люцифера бегал по дворцу, терроризируя прислугу. Мюриэль часто так делала в детстве. До того, как ушла жить в мир смертных. Смешиваясь с людьми.

«Пф-ф».

И, да, это настоящая ревность, потому что ребёнок мог жить среди людей, а Люцифер мог обходиться лишь краткими визитами. Часть сделки, которую он заключил с Богом, своим чертовски надоедливым братом. Люцифер должен править Адом, а Бог и его праведность получили Рай. Что касается Земли, то они могли только наблюдать и хитро манипулировать. Пока кто-то не исполнил пророчество.

— У него есть метка, — отметила Бэмби.

Люцифер отмахнулся.

— Ба. Сколько претендентов вытатуировали себе шестёрки, говоря о таком же?

— На древнем языке.

— Всё ещё не доказательство. Татуировки в наши дни легко сделать.

— Это не татуировка.

Он развернулся и прогремел:

— Почему ты так решительно настроена, спорить со мной?

Стеклянная витрина рядом задрожала и рухнула. Древний свиток внутри ударился о пол и распался.

Твою ж мать. Драгоценная душа, Моисей, вырванный у Бога в то время, когда они оба активничали на Земле, ушла.

— Что заползло тебе в трусы? — спросила Мюриэль, входя в зал. — Я со двора слышала, как ты кричал. — Его младшая дочь выглядела слишком хорошо в чистых джинсах — без единой дырки — в хорошо выглаженной блузке — и с расчёсанными волосами. И со свежим лицом. Её здоровый вид служил напоминанием о том, что она продолжала работать против него.

— Я не кричал, — солгал он и гордился этим. — Просто громко опровергаю отчёт твоей сестры.

— Какой отчёт? — спросила она.

Люцифер не хотел рассказывать. Мюриэль могла быть непредсказуемой, когда хотела, и он не гордился этим. В последний раз, когда он пытался наказать её за то, что она была слишком милой, она работала волонтёром на кухне приюта для бездомных. Его дочь, помогала тем, кому повезло меньше.

Позор.

— Ничего важного. Это личное, — сказал он, но она не переставала пялиться.

Мюриэль улыбнулась.

— Твой портной сказал, что больше не будет пришивать пуговицы с черепами к твоему любимому пальто?

Он издал какой-то звук и махнул рукой.

— Черепа устарели. Я перешёл на другие модные акценты. — Например, его трусы украшены красноглазыми акулами. Гораздо веселее, чем черепа. Он чуть не довёл портного до слёз.

«В следующий раз придётся постараться лучше».

Люцифер представлял костюм с дождевиком. Может быть, в утиный принт. Рогатые утки.

— Что ты делаешь, ягнёночек? — спросила Бэмби.

Люцифер нахмурился, услышав милое прозвище. Ещё больше признаков неправильности. Ягнята должны быть съедены или скормлены волкам.

— Реми заскочил в бар выпить, прежде чем потащить заблудшую душу в Ад. Он взял меня с собой, чтобы поздороваться с папой.

Ах, да, Реми, демон, решивший превзойти Люцифера в блудливости. Нужно что-то с этим делать.

Но сначала Люциферу нужно наказать своего младшего ребёнка.

— Ты заскочила поздороваться? — Люцифер чувствовал, как пар пошёл у него из ушей. — Ты пытаешься убить меня своей заботливой натурой? — Чёртова девчонка продолжала настаивать на том, что он ей нравится. Временами даже обнимала его.

Это так неуютно. Его дочь должна быть бесчувственной. Или подлой. По крайней мере, распутной… как Бэмби.

Мюриэль отказывалась. И упорно. Досадно. Вот почему он не мог понять своей привязанности к ней.

— Почему ты злишься, папочка? — Мюриэль усмехнулась, зная, как он ненавидит это мягкое обращение. — Мальчик Харона снова потерял лодку с душами?

— Когда он этого не делает? — проворчал Люцифер.

— Неужели Ксафан вдруг решил улыбнуться и заставил тебя проиграть пари?

Ха, этот капризный старый вояка никогда не смирится с предательством своей первой любви.

— Королева Амазонок сказала, что позвонит и не позвонила?

— Да, но я уважаю её неуважение.

Бэмби прочистила горло.

— Люцифер, — потому что только Мюриэль набралась смелости назвать его папочкой, — немного расстроен, потому что один парень не захотел его навестить.

— Какой парень?

— Мой предполагаемый сын, — сказал он с явным недовольством. Нет смысла скрывать это. У Мюриэль свои способы выведать всё.

— Что значит — «предполагаемый сын»? — крикнула Мюриэль. Он мог бы отчитать её, увидев, как вторая стеклянная колбу покрылась трещинами, но, с другой стороны, Мюриэль проявляла признаки злости и ревности. И отец гордился собой.

— Я не знаю, почему ты так удивлена. Ты же знаешь, у меня такая репутация. Самый главный блядун в округе. — Он просиял.

Мюриэль нахмурилась. Он наслаждался её неодобрением, но отмахнулся.

— Я бы не стал беспокоиться, плод моих чресл. Как и другие, он, вероятно, окажется самозванцем.

— Или нет, — добавил Бэмби.

Что касается Мюриэль, сердитый взгляд исчез, и она постучала себя по подбородку.

— Я надеюсь, нет. Я всегда хотела иметь старшего брата.

— Выбросьте эту идею из головы. Он самозванец. У меня нет сына. — Люцифер уже пробовал, некоторое время назад, но сдался, когда понял, что брат и его армия ангелов не оставят в живых наследника мужского пола. Пришествия Антихриста боялся не только Дьявол. Всё изменится. Но никто не знал, в хорошую или плохую сторону.

— Кто он? Где он? Я хочу с ним познакомиться. — Мюриэль подпрыгнула и захлопала в ладоши.

Энтузиазм и бурлящая энергия. За что, о, за что ему такие пытки?

— Ты не увидишь этого мальчика. Я сам разберусь с ним.

Она нахмурилась.

— Я знаю, что это значит. Ты собираешься убить его. Что, если он действительно твой сын?

— Он не мой сын. — Конечно, он бы знал, будь у него сын. Он помнил каждую женщину, с которой спал. Каждую матку, которую оплодотворил. За исключением одного. Но он никогда бы не признался, что понятия не имел, кто мать Мюриэль. Потому что тогда ему пришлось бы признать, что существует женщина с большой силой, чтобы заставить его забыть.

Позор.

Ужас.

Сука.

— Никогда не говори «никогда». Я думаю, тебе следует сделать тест ДНК. Они быстрые и лёгкие.

Он сверкнул глазами.

— Мне не нужен тест, потому что у меня нет сына. — Он знает о каждом живом потомке. Можно определить, где они находятся, лишь немного сосредоточившись. Не то чтобы он часто беспокоился. Их осталось не так уж много.

С тех пор как появилась Мюриэль, у него больше не было детей. Тем временем некоторые из потомков умерли от старости, другие — от насильственной смерти — в аду царила ревность. Из дюжины или около того оставшихся он уделял внимание только Бэмби и Мюриэль. Так легче избежать уплаты алиментов.

Для него было источником гордости, что он обладал самым большим отцовским балансом во всем Аду.

За исключением младшей, которую он ужасно избаловал.

— Я хочу встретиться с ним, — заявила Мюриэль.

— Нет. — Сказано довольно твёрдо, жаль, что она так и не узнала, что означает это слово.

— Да! И ты не сможешь остановить меня.

— На самом деле, могу.

— С тобой невозможно договориться, — фыркнула Мюриэль, топнув ногой.

Треснувший футляр разлетелся вдребезги, и с визгом облегчения свиток внутри рассыпался в прах, а где-то в Аду раздался возглас: «Свобода».

Он почувствовал толчок до кончиков пальцев ног, когда душа прыгнула в бездну, положив конец существованию, стерев все воспоминания, душа была переработана для перерождения. Хорошо, что у них была бездна, для избавления от душ, с которых достаточно, иначе в преисподней было бы ещё теснее. Как бы то ни было, девять кругов Ада продолжали расширяться, чтобы вместить население, а Дебри на внешних границах разрастались… По крайней мере, так сказали ему вернувшиеся следопыты, которых он отправил на разведку.

Возможно, ему следует отправить Мюриэль на поиски в Дебри, чтобы она перестала его раздражать.

Бэмби, должно быть, видела, что его терпение иссякает.

— Ну, ягнёночек. Ты не можешь просто допросить этого парня. Насколько нам известно, он лжёт. Пока не узнаем наверняка, вероятно, будет лучше, позволить Люциферу разобраться.

— Ты думаешь, папа будет разбираться? — В голосе Мюриэль звучало недоверие, и на то были веские причины. Что-то делать — для придурков и тех, у кого не было возможности неторопливо играть в гольф и предаваться попойкам.

— Подожди секунду. Намекаешь, что я должен сам отправиться на Землю и разобраться с парнем?

Потому что Люцифер хотел послать кого-то вроде Реми или Ксафана обезглавить парня. Проблема решена.

— Конечно, ты должен пойти, — заявила Бэмби, обращаясь к нему грубее, чем хотелось бы. — Я бы не пришла, рассказать о нём, не думай, что он наш родственник.

Ни за что. Бэмби ошибалась… и подлая. Она ждала, что он запачкает руки? Жестоко.

— Быть Люцифером — тяжело. Понимаешь, у меня есть важные дела?

— Поле для гольфа может подождать.

— Но как насчёт?..

— Всё может подождать. Я считаю, тебе нужно это сделать.

Вздох.

— Ладно. Но если я ухожу, лучше переодеться. Хочу выглядеть как можно лучше, если собираюсь избавиться от очередного претендента.

Он не знал, когда съёмочная группа из HBN — вещательной сети Ада — будет тайно снимать его для — реалити-шоу — «Люцифер: великий, всемогущий Осквернитель». Он сам придумал название.

Итак, что надеть, чтобы подчеркнуть посыл? Нацистская форма ещё в чистке. Ублюдки постоянно теряли её, а портной продолжал тянуть время, чтобы сшить новый. Плащ Вейдера он надевал на недавний приём криворукого экс-президента, который, наконец, попал в Ад, где ему и место. Костюм капитана Немо больше подходил для плавания.

Наконец, он придумал, что надеть, и ликованию не было предела. Люцифер захохотал так громко, что стеклянная пробирка, мимо которой проходил, с душой того невероятного философа, которую Бог проиграл в шахматы, улетучилась.

Неважно. Сейчас у него дела важнее, например, терроризировать смертных на Земле.

Иногда здорово быть Дьяволом.

Кого он обманывал?

«Всегда здорово быть мной».

Напиваться намного лучше, когда было пиво. Он затуманенным взглядом заглянул в холодильник. Однако, как ни щурился, ни одной коричневой бутылки не было видно. Даже банки нет.

«Горе мне».

Он пошевелил пальцами и крикнул:

— Шазам!

Пиво волшебным образом не появилось.

— Я приказываю, приспешники тьмы, принести мне варево! — заявил он самым царственным голосом. Ну и что, что заикался. Приспешники всегда должны подчиняться. За исключением того, что у него не было приспешников, потому что он не король. — Проклятье. — Мир и жизнь — полный отстой. Его мама не его мама. Его будущее как Антихриста, возможно, преувеличено. Он вообразил себе сестру, а потом пинком отправил её в Ад. И не завоевал девушку.

Даже минет никто не сделал.

В чем смысл жизни?

«Я неудачник. Бесполезность. Пустая трата места и воздуха».

Зачем утруждать себя попытками? Никому не было до него дела. Единственное, что в нём замечательно — густая шевелюра, но даже она могла выпасть через несколько лет.

«Я никто».

Он стиснул рукоять ножа, и поднял лезвие на уровень груди. Не нужно много усилий, чтобы покончить со всем.

«Вперёд, — казалось, кто-то шептал ему. — Пролей кровь. Вынь сердце и впусти меня».

Кухонный свет отразился от лезвия, и Крис моргнул, уставившись на нож. Как он его схватил? Что, чёрт возьми, на него нашло? С каких пор он стал таким сентиментальным?

«Я не маленькая плаксивая сучка».

К тому же Крис не склонен к самоубийству. Должно быть, он действительно в хлам, раз даже подумал об этом. Судя по пустому пакетику, валявшемуся на стойке, он съел больше грибов, чем следовало. Отойдя от раковины, он решил, что свежий воздух не помешает, а тем, кто мог бы усомниться в идее свежего воздуха на кладбище, Крис скажет идти куда подальше. Смерть и разложение помогают очистить лёгкие.

Выйдя на улицу, он засунул руки в карманы, свитшот с капюшоном защищал от вечернего холода. Уже давно наступила ночь. Галлюцинации о сестре давно исчезли. Каждый глубокий вдох немного разгонял туман в голове.

Странное отчаяние, которое он только что испытал, исчезло, и обычная дерзость вернулась.

«Я великолепен».

Но всё же стоит признать, что величие может нести одиночество, тем более что его рука не разговаривала с членом. Определённый набор пальцев ревновал к тому, что он предпочёл девушку.

Не просто девушку.

Изобель.

Женщина, которая не хотела его.

Неосознанно он направился к могиле, где впервые встретил Изобель. Женщину, которая изменила взгляд на мир.

Во-первых, она верила в Дьявола, даже утверждала, что её дедушка знал его. Знал человека, который должен быть его отцом.

Он хотел назвать их всех лжецами, но нельзя отрицать, Изобель и её семья не нормальные люди. Они все владели магией — настоящей, осязаемой магией, а не подделкой, которую демонстрируют фокусники на телевидении.

С тех пор как Крис встретил Изобель, открыл в себе магию. Он ещё не мог контролировать её, однако она существовала внутри. И Крис ждал, когда сможет научиться её контролировать.

«Ты знаешь, что это значит? Ты — особенный».

Возможно, он не мог с уверенностью сказать, кто его отец. Однако кем бы ни была настоящая мать, искала Криса, и делала это не обычными способами, потому что захватывать тела других людей ненормально. На самом деле, всё остальное тоже ненормально.

Почти так же, как и то, что его воображаемая сестра вернулась, выйдя из тёмной расщелины в нескольких ярдах от него. Она привела с собой парня, высокого парня, одетого в странную униформу, бело-голубую, с золотой тесьмой и пуговицами. Джентльмен, в тёмных волосах которого на висках виднелась седина, нёс этот наряд со вкусом, и, несмотря на то, что никогда не встречался с ним, Крис находил в нём что-то знакомое. Возможно, они вместе отсидели срок в психиатрической больнице. Люди, которые любили одеваться как генералы многовековой давности, как правило, часто посещали лечебницы, особенно когда стреляли из пушек. Люди, которые считали себя Антихристом, тоже часто проводили время в комнатах с мягкими стенами. Крис научился цветными карандашами рисовать порнографические картины.

Но то, как н думал, видел сейчас, точно ненастоящее. Действие от грибов держится дольше всего. Несмотря на странности, которые Крис повидал за жизнь, знал, что люди не появляются из ниоткуда.

«И я не собираюсь возвращаться в сумасшедший дом».

Он вдохнул свежий воздух кладбища и закрыл глаза. Несколько глубоких вдохов прояснили бы голову и стёрли мираж. Осталось только заглушить их голоса.

— На этого мальчика ты привела меня посмотреть? Не очень впечатляюще.

Услышав грубое ворчание, Крис приоткрыл один глаз и заметил пару, стоящую рядом, да так близко, что мог видеть, что у мужчины на загорелой коже нет пор. Слабый привкус чего-то сернистого пронёсся мимо носа. Проклятый пруд снова завонял.

Крис закрыл глаза и продолжал дышать, засунув руки в карманы и ожидая, когда возобладает здравый смысл.

— Почему он игнорирует меня? Люди никогда не игнорируют меня. Неслыханно. И неуважительно.

Крис почувствовал, что должен ответить:

— Знаю. Всегда пожалуйста.

— Дерзкий ублюдок. Я научу тебя оскорблять короля оскорблений.

Криса внезапно подняли, он открыл глаза и увидел, что летит, широко раскинув руки и ноги.

Бам.

Его полёт резко оборвал его же дом.

Ой.

С каких пор галлюцинации причиняют боль?

Чувак в костюме Наполеона широким шагом направился к нему, Бэмби торопилась следом на высоких каблуках, которые всё время проваливались в мягкую землю.

В глазах мужчины вспыхнул оранжевый цвет, словно в них горит пламя.

Крис уже видел нечто подобное раньше.

В зеркале.

Могло ли так быть? Неужели он, наконец-то, увидел версию своего отца в галлюцинациях?

— Я думал, он будет выше, — пробормотал он вслух. Затем пошевелил пальцами ног и подумал, не спит ли он на диване. Если будет сильно биться, окажется на полу. Или нет.

— Кто, по-твоему, выше, самозванец? — Мужчина стоял над ним, а затем воспарил над землёй, свирепо глядя на Криса.

Все ещё не впечатлённый, Крис ответил:

— Если собираешься летать, как тот парень в трико, разве не следует надеть плащ?

Мужчина нахмурился.

— Так и знал, что нужно было надеть костюм Вейдера. Этот французский придурок не получает должного уважения. — Мужчина с отвращением взглянул на свой наряд. — Напомни мне четвертовать портного, когда вернусь в замок.

— Кто ты такой? — спросил Крис, хотя, учитывая, что это сон, мог и догадаться.

— Что за глупый вопрос?

— Ну, раз Бэмби утверждает, что она моя сестра, — она помахала ему пальцами и улыбнулась, и он помахал в ответ, — тогда ты должен быть моим отцом.

— Сомнительно. Мой сын был бы гораздо красивее. И к тому же сильнее.

— Говорит парень, которому приходится принимать душ дважды в день, чтобы избавиться от стариковского запаха.

— Я не старый. Я выдающийся, — возразил мужик.

— И кто сказал, что я не сильный? Может, мне просто не нравится бить пожилых людей.

Криса позабавило, что из ушей предполагаемого Дьявола начал выходить дым. Его воображение оказалось очень живым. Крис действительно начал получать удовольствие.

— Папа, опусти его сию же минуту. Разве так можно обращаться с моим братом? — донёсся женский голос. Говорила девушка, идущая к ним широкими шагами, а её глаза горели огнём.

— Мне казалось, я оставил тебя в Аду, — поцедил мужчина, разворачиваясь в воздухе.

— Ты также думал, что я сжульничала на экзамене, когда получила пятёрку. Вероятно, ты всё-таки не всезнающий.

— Вот почему я не беру тебя с собой, Мюри. Нельзя выставлять меня в дурном свете перед приспешниками.

— Он не приспешник. Он… — Девушка с длинными тёмными волосами склонила голову набок и посмотрела на Криса. — Кто ты такой?

— Кто ты, чёрт возьми, такая? — возразил он.

— Я — Сатана Мюриэль Бафомет, — напыщенно заявила она.

Как она посмела украсть его фамилию?

— Нет, я Кристофер Люциус Бафомет, первый. — Единственный Бафомет. У него никогда не было сестёр, и он не просил таковых. Очевидно, девушка не в курсе.

Она захлопала в ладоши.

— Как волнующе. У нас одна фамилия. И только у тебя из всех моих родственников.

— Имя ничего не значит, — проворчал старик. — Последний самозванец, которого я убил, тоже пытался им воспользоваться.

— Кто ты? — спросил Кристофер, хотя догадывался. В конце концов, это его хренов сон.

— Люцифер. Единственный, самый великий и злой Тёмный Повелитель, которого знавал Ад.

— Хм, ты единственный повелитель, который знавал в Аду, — заметила Мюриэль.

Так называемый Дьявол, который выглядел довольно приземлённо в своём костюме, всплеснул руками.

— Понимаешь, о чём я? Всегда подрывает авторитет. Ты не слишком взрослая, чтобы я наказал тебя.

— Попробуй и посмотрим, получишь ли ты что-нибудь на Рождество, — крикнула она, уперев руки в бёдра.

— Почему ты не можешь быть злее, как твоя сестра Бэмби? — крикнул он в ответ.

— Потому что быть девственницей веселее. Только от этого у тебя на лбу вздувается вена.

Из-за этого из носа Люцифера повалил дым.

Наслаждаясь ярким сном, Кристофер почувствовал необходимость добавить:

— Я не девственник. На самом деле, я, наверное, переспал с большим количеством женщин, чем ты, старик.

— Цыц! Я не с тобой разговаривал. — Люцифер махнул рукой в его сторону, и рот Криса захлопнулся.

Эй. Это сон Криса, и ему не нравилось, как с ним обращаются. Пора проявить контроль… даже если он, возможно, упадёт с дивана.

Он немного напрягся и свёл руки вместе, а затем опустил их вниз. Ещё выплюнул какое-то странное слово, которое звучало как нечто среднее между ворчанием и шипением. Он не мог сказать, почему, но мгновение спустя Крис с глухим стуком упал на землю.

— Как ты это сделал? — спросил Люцифер, опускаясь. — Кто научил тебя этому слову силы?

— Никто. И хотя эта воображаемая встреча была увлекательной, я не заинтересован в том, чтобы моё подсознание представляло семью.

— Ты думаешь, мы ненастоящие? — Мюриэль улыбнулась. — О, это будет забавно.

— Ты отрицаешь моё существование, — проревел Люцифер.

— Я отрицаю всё твоё существование. Я имею в виду, серьёзно, Люцифер в костюме времён Наполеона и две сестры? Когда мы все знаем, согласно пророчеству, что у Дьявола только один ребёнок. Сын. Я. И добавлю, что, хотя я и Антихрист, не заинтересован в отце. И никогда не просил сестру, не говоря уже двух. Так почему бы вам всем не сделать мне одолжение и не убраться обратно в Ад, или в моё подсознание, или откуда бы вы там ни появились? — Он махнул рукой.

Все уставились на него.

Потом рассмеялись.

Почему-то в последнее время это случалось всё чаще, и немного утомляло.

— Я сказал, уходите! — Он вновь произнёс слово силы, и Бэмби катилась назад, как по льду, Мюриэль же только пошатнулась, прежде чем встать ровно, а парень-Люцифер вообще не сдвинулся с места.

— Что ж, это неожиданно. Кто ты такой, мальчик? Кто твоя мать?

Он вздохнул.

— Я не знаю, и дай угадаю, — потому что ты воображаемый, — ты тоже не знаешь, так что весь этот разговор не имеет смысла. — Был ли кто-нибудь ещё так же сбит с толку, как он?

— Папа, возможно, пришло время заставить его понять, что это реально.

Крис чертовски надеялся, что это нереально, учитывая, что он серьёзно оскорбил Дьявола.

Люцифер выглядел задумчивым.

— В этом мальчике есть что-то странное. На него наложены заклинания, подобных которым я не видел с тех пор, как…

Что бы он ни хотел сказать, это затерялось во внезапном шуме крыльев, массивных крыльев, трепещущих над головой. У Криса отвисла челюсть, он чуть не упал на землю, когда три ангела с блестящим оружием в руках спикировали с неба.

Изобель очень долго добиралась до кладбища, в основном потому, что дедушка не позволил взять машину. Эва предложила свою метлу, но Изобель предпочла приехать живой, поэтому вызвала такси. Затем она ждала, ждала и ждала, но час спустя, когда перезвонила, узнала, что дедушка отменил заказ.

— Ты меня не остановишь! — крикнула она в сторону библиотеки. Открыв для себя бунтарство, ей ничто не помешает увидеться с Крисом.

Она вызвала Uber, и его дедушка не мог отменить.

Но она ждала и ждала. А затем получила сообщение от Uber, в котором говорилось, что она пропустила поездку.

Оказалось, что дедушка закрыл ворота на границе собственности, а значит, Uber уехал, и она вынуждена, ворча и ругаясь, спуститься по подъездной дорожке, затем перелезть через забор, бормоча очень неприличные слова, после которых её бы заставили прополоскать рот с отбеливателем.

По другую сторону ворот она принялась ждать второй Uber. И… ей повезло, найти единственного водителя, который не умел пользоваться GPS. А ещё плохо говорил по-английски, и когда она сказала повернуть налево, он прибавить скорость. Когда она сказала повернуть направо, он остановился… прямо на шоссе. Ей пришлось надавить на него, чтобы поехать, и когда они, наконец, прибыли на кладбище, он остановился ровно настолько, чтобы она успела выйти, прежде чем уехать. Хотя это было уже неважно. Она увидела свою машину, припаркованную за воротами, с ключами в замке зажигания. Неужели Крис угнал её нарочно, чтобы Изобель пришла к нему? Она уже солгала ему о том, что хочет быть с ним. Как Антихрист, он, вероятно, почувствовал ложь, и подумал, что не сможет заставить её.

«Или он просто украл машину, потому что не на чём было ехать».

В любом случае, Изобель сейчас здесь.

Войдя на кладбище, она задумалась, сколько времени потребуется Крису, чтобы прийти и посмотреть, кто вторгся на территорию.

Будет ли он рад её видеть?

Может, побежит, подхватит её на руки и закружит?

Или столкнётся лицом к лицу с тремя ангелами?

Да, она бы никогда не догадалась о последнем за миллион лет, вероятно, потому, что никогда не видела ангелов в реальной жизни.

Они были не совсем такими, как ожидалось.

Во-первых, они были не такие высокие, какими их изображали в историях. И не такие красивые. Из них только один был ростом с Криса. А двое его спутников ниже шести футов, возможно, даже до неё ростом не дотягивали. Их крылья, плотно прижаты к спинам, выступали вверх над плечами, а перья в основном белые с оттенками серого.

На ангелах были туники без рукавов из серебристо-металлического материала, который переливался во время движения. Брюки казались сшитыми из той же ткани, свободные и заправленные в серые армейские ботинки.

Ангелы держали два меча и булаву. Значит, не совсем мирные ангелы, и они стояли против Криса.

Крис не был один. С одной стороны стояла Бэмби, с которой Изобель встречалась один раз — и то, потому что мать заявила, что суккуб не может общаться с её дочерями. С другой стороны от Криса она заметила Мюриэль, которая однажды приехала навестить дедушку со своим отцом, опять же только один раз, потому что матери Изобель не нравилось, что Дьявол захаживает в их дом.

Что касается третьего человека, то, похоже, Крис наконец-то привлёк внимание самого Люцифера. Изобель восприняла знак, что Крис жив, как хороший. Означало ли это, что на вопрос о его происхождении был дан ответ?

Что-то напряжённое назревало между сторонами, какой-то спор, и когда Изобель приблизилась, она начала улавливать обрывки.

— …думаю, я бы знал, будь он созданием моих чресл. Посмотри на него. Он ни в коем случае не несёт мои невероятные гены.

Большой ангел посередине сказал:

— Святой Пётр видел его в видении.

— И что из этого? — спросила Мюриэль. — Пётр видел, как тонет «Титаник», и никак не остановил трагедию.

Ангел номер два заявил:

— Наша миссия — искоренить любого, кто называет себя сыном сатаны.

Крис погрозил им пальцем.

— Во-первых, я сказал «Сын Погибели». Но это только один из моих титулов Антихриста. Я ещё враг рода человеческого.

— Ты не можешь использовать эти имена. Я ещё не решил, мой ли ты сын. — Люцифер фыркнул.

— Ну, может, я не хочу быть твоим сыном. Ты когда-нибудь думал об этом? Кому нужен отец, который не может хотя бы время от времени навещать сына?

— Зачем мне навещать самозванца?

— Откуда тебе знать, так ли это? Ты, вероятно, лишь раз переспал с моей матерью, а потом сбежал. Подонок. — Крис намеренно настроил Дьявола против себя.

— Как ты меня назвал? — Люцифер встал нос к носу с Крисом, оставив ангелов в замешательстве наблюдать, Мюриэль хмурилась, а Бэмби хлопала в ладоши. Это противостояние казалось нелепым. Поэтому Изобель сунула два пальца в рот и свистнула.

Когда все обратили на неё взгляды, включая пару глаз, сияющих оранжевым огнём, ей пришло в голову, что, возможно, следовало дать им спорить и дальше. Но теперь, когда Изобель завладела их вниманием, могла заговорить.

— Слушайте, поскольку мы все собрались, может…

— Изобель? — Крис протиснулся мимо Люцифера и остальных. — Почему ты в моем сне? Ты сказала мне уйти.

— Сон? Это не сон.

Он нахмурил брови.

— Так должно быть. Потому что иначе зачем бы тебе здесь быть?

— Потому что… — Она сделала глубокий вдох и выпрямилась. — … Я сказал дедушке, что хочу быть с тобой.

Медленная улыбка растянула его губы.

— Ты это сделала?

— Да. Как только ты ушёл, я поняла, что совершила ошибку, поэтому я здесь. Пришла узнать, дашь ли ты мне второй шанс.

— Конечно, но… — И снова на его лице появилось хмурое выражение. — Всё не по-настоящему. Так? Я проснусь, а тебя всё равно не будет. — Он поник.

Изобель не знала, с чего он решил, что спит. Она подозревала, что в этом сомнении отчасти виноват стойкий запах пива. Она обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть ей в глаза, встала на цыпочки, прижалась губами к его губам и прошептала:

— Это кажется сном?

Шок от контакта не удивил её, поскольку она ожидала. Дрожь всего её существа, земли, самого мира теперь казалась нормальной. А когда Крис перехватил инициативу, подпитывая кипящую внутри страсть, Изобель ахнула. Он обнял её за талию и притянул ближе, крепко прижимая к себе. Позволяя ей почувствовать его силу, неуловимую мощь. Но проснулось раздражение, которое заставило напрячься, когда несколько человек прервали их.

— Грешник!

— Как романтично.

— Меня сейчас вырвет.

— Осквернитель нацелился на девственницу.

— У меня есть презервативы.

Со вздохом, смешанным с рычанием, Крис прервал поцелуй и повернулся лицом к толпе.

— Не могли бы вы все пойти на хер? Вы не видите, что я занят?

Щеки Изобель запылали от его резкого ответа, но она понимала его разочарование. Казалось, на каждом шагу их ждала неудача.

— Будь я проклят, но именно так я бы и сказал, — воскликнул Люцифер.

— То есть, ты признаёшь, что он твой сын, — заявил большой ангел.

— Я ничего не признаю. И ты не можешь заставить меня. — Дьявол скрестил руки на груди, ухмыляясь ангелу. — Я знаю, что, несмотря на приказ проверить его, вы не можете убить мальчика без абсолютных доказательств того, кто он. Посмотрите на него? Он мягкий и жалкий. Даже близко не настолько злой, чтобы быть моим сыном.

Взгляды метнулись к Крису, и он с вызовом посмотрел на них в ответ.

— Я слишком зол.

Изобель прицыкнула языком. Неподходящее время для того, чтобы говорить правду.

— Прежде чем решим, злой ли кто-то и заслуживает ли ангельского очищения, разве не должны посмотреть, связан ли он вообще с Дьяволом? — спросила она.

— Способ быть на моей стороне, — проворчал Крис.

— Он совсем не похож на меня! — заявил Люцифер. — И все знают, что у меня нет сыновей. Только хренова туча дочерей, которая изводит меня. — Он посмотрел на Мюриэль, которая посмотрела на него в ответ.

— Я предлагаю устранить его. Любой, кто называет себя Антихристом, не достоин, ходить по этой земле, — заявил большой ангел.

Бэмби прочистила горло.

— Ну-ну, мальчики, хотя я обычно не возражаю против хорошей драки — весь этот тестостерон такой вкусный — возможно, нам следует успокоиться. Обсудить всё. Я была бы более чем счастлива, если бы меня допросили. Один на один, или вы трое сразу. — Бэмби провела пальцем по груди главного ангела, который заметно сглотнул. И не мог скрыть эрекцию.

Ангелы могли стремиться быть хорошими и целомудренными, однако даже они не могли сравниться с суккубом, как Бэмби.

Ангелы попятились, осеняя себя крестным знамением, а Бэмби облизнула губы, отчего один из ангелов встал на колени, сложив руки и молясь. Люцифер начал жаловаться, что никто не уделяет ему достаточно внимания, и Крис послал его к черту. Что касается Изобель…

Она услышала рёв двигателей, посмотрела на дорогу, ведущую к кладбищу, и увидела поток машин. С полдюжины или около того автомобилей, которые с визгом остановились позади её машины. Оттуда высыпало много людей, одетых в тёмное, и Изобель готова была поспорить, все они с битами, прутьями и даже несколькими пистолетами.

Вновь прибывшие маршировали и скандировали, слова ещё было не различить, но явно зловещие.

Изобель повернулась к спорящей группе.

— Эм, ребята. У нас гости.

Никто не обратил на неё никакого внимания. Поэтому она вновь громко свистнула. Но на этот раз её проигнорировали. Труднее было игнорировать выстрел, тем более что человек хорошо прицелился и попал ангелу в крыло, оставив тёмную дыру, которая быстро наполнилась красной кровью, запятнавшей перья.

— Моё крыло! — пронзительно закричал ангел, почти как птица.

— На нас напали, — завопил самый низкорослый, размахивая булавой.

— Ага, самое время появиться приспешникам, чтобы поклониться великому и могучему Тёмному Повелителю. — Люцифер откинул назад волосы и выпрямил спину, затем вскрикнул, когда следующий выстрел сорвал кусок эполета с плеча. — Ублюдки! Вы осмеливаетесь стрелять в меня?

Прежде чем Изобель смогла отреагировать, Крис выбежал из группы, схватил её и спрятал за надгробием.

— Сиди здесь, — предупредил он. Такой мужской поступок. Очень сексуально. Но на самом деле, что мог Крис сделать против разъярённой толпы?

— Ларри, давно не виделись.

Друзья? Он знал их?

— Схватить нечестивца, — крикнул очень лысый Ларри. — Нужно привести его к нашей госпоже. Убейте остальных.

— Секунду, — заявил Люцифер. — Вы уверены, что хотите мальчика? Он притворщик. Я, с другой стороны…

В него выстрелили. С выражением недоверия на лице Люцифер быстро сотворил щит, большой щит, и выставил его перед собой, отразив множество выпущенных ракет, защитив не только себя, но и Бэмби и Мюриэль.

— Отведи сестру в замок, — приказал Люцифер.

— Но я хочу помочь, — настаивала Мюриэль.

— Чем? — поинтересовался Люцифер. — У них оружие, а не магия. Бэмби! — Выкрикнутого имени оказалось достаточно, чтобы суккуб повела сестру через щель, а Мюриэль поклялась вернуться с адским мечом и покарать всех за то, что стреляли в неё.

Как только те, кто стрелял, поняли, что не могут поразить Люцифера, сменили цели. У ангелов не было защиты, как у Дьявола. Пули попадали в них и причиняли боль, и Изобель не могла не съёжиться от вида крови. Слухи об их смертности оказались правдой. Тем не менее, травмы не остановили ангелов. Праведный свет сверкал в их глазах, когда они бежали на толпу. Обе стороны вступили в бой, и на мгновение стрельба прекратилась, но только потому, что они сошлись в рукопашной схватке.

Что касается Кристофера, он всё ещё пытался поговорить с нападавшими, в то же время пытаясь удержать тех, кто пытался схватить его.

Почему эти мужчины — и несколько женщин — в мантиях так сильно хотели забрать его?

— Ю-ху. Сюда. Кто-нибудь хочет поиграть? — Чувствуя, что его игнорируют, Люцифер направился к сражающимся группам, более высокая версия Наполеона с мечом в руке. Когда он замахнулся, лезвие не оставило следов, не пролилось крови, и всё же те, к кому прикасался Люцифер, падали на землю. Беззвучно. Неподвижны. Мертвы.

Изобель моргнула и могла поклясться, что видела, как их души поднимаются из тел. Их сущности парили в воздухе, сбитые с толку, но замешательство быстро сменялось страхом, когда появился небольшой вихрь. Изобель увидела, как их призрачные рты открылись в беззвучном крике, когда разлом засосал их. Прямой путь в Ад, предположила Изобель. Очаровательно. Она никогда не видела такого раньше.

Битва продолжалась, ангелы умирали от ран и падали на землю. Но не Тёмный Повелитель. Одного за другим Люцифер валил мужчин, пока не остался только один, сражающийся с Крисом. И тот схватил его за голову.

— Кто тебя послал? — зарычал Кристофер. — Почему вы преследуете меня? Почти двадцать лет назад ты и твоя банда исчезли из моей жизни. Почему именно сейчас? Чего ты хочешь?

По его словам, Изобель поняла, что она смотрит на культ, который когда-то давно поклонялся Крису. Культ, который заставил его поверить, что он Антихрист.

Когда Люцифер приблизился к Крису и последнему члену культа, отвёл меч, готовый убить, но Крис его остановил словами:

— Не убивай его пока. Нам нужны ответы.

— Ответы я могу получить на допросе в Аду, — парировал Люцифер.

Хихиканье сорвалось с губ мужчины.

— Моя душа не обречена на Ад. Те, кто служит матери Сына Анархии, предназначены другому плану. И мы не в пределах твоей досягаемости. Скоро. Всадники просыпаются. Апокалипсис близок. Скоро царствование Бафомет закончится, и твоё место займёт истинный Разрушитель народов. — У парня не хватило здравого смысла заткнуться. Чем больше он говорил, тем сильнее горели глаза Люцифера, сферы наполнялись адским пламенем, а из ушей валил дым.

— О какой госпоже ты говоришь? И как она смеет пытаться подсунуть мне ребёнка, которого я не зачал! — взревел Люцифер.

— Она — всё. И идёт за тобой. — Глаза парня закатились, и он начал трястись. — Когда сын просыпается, просыпается и хозяйка. Он тот самый… тот самый…

— Что? Кто я? — Крис встряхнул парня, но тот уже не мог говорить. У него изо рта пошла пена кровавого цвета, и он продолжал трястись.

Крис отпустил его и отступил. Что тревожнее, его конечности треснули и изменились.

— Что происходит? — спросила Изобель, делая неуверенный шаг к Крису.

— Это старая магия, — пробормотал Люцифер. — Магия, давно искоренённая. Как такое возможно?

— Думаю, ты фигово справился со своей работой.

— Может, прекратите травить друг друга?

Люцифер выгнул бровь.

— Прекратить? Зачем? Мне, например, любопытно посмотреть, что произойдёт.

Изобель предпочла не знать, потому что узел в её животе указывал на то, что будет плохо.

Изменился не только последний член культа. Все тела на земле зашевелились, словно их притягивал магнит в кучу. Изобель могла только с ужасом и восхищением наблюдать, как тела соединились. Даже мёртвый ангел присоединился к жуткой вечеринке, чтобы создать нечто чудовищное. Что-то огромное. Люцифер не выглядел таким уж впечатлённым, но хрустнул костяшками пальцев.

— Возможно, тебе стоит отойти назад, мальчик, и посмотреть, как настоящий мужчина Бафомет справляется с опасностью. Или нет. Если умрёшь, мне не придётся беспокоиться об очередном самозванце.

— Вперёд. Я бы не хотел лишать тебя такого удовольствия. — Крис отступил и встал рядом с Изобель. — Будь готова бежать.

— Почему? Ты знаешь, что это? — прошептала она.

— Думаю, это моя мама, — ответил он, и его тон был отчасти испуганным, но и очарованным.

Изобель не разделяла этого восхищения, но готова была поспорить, что её дедушка разделил бы его. В конце концов, что бы ни нависло над ними, оно магией собиралось воедино, и ещё больше магии использовало, чтобы заставить двигаться. Некромантия.

Искали ли они мать Криса?

— Вы только посмотрите! Отличная конструкция. — Люцифер захлопал в ладоши.

Неудивительно, что Дьявол ладил с её дедушкой. Тем не менее, Изобель могла понять, почему он был впечатлён. Это существо, монстр, называйте как хотите, возвышалось над ними. А мужчина из культа снабдил зверя сердцем, огромный ангел стал головой, хоть и крошечной для большого монстра. Его челюсть отвисла, глаза были невидящими, но жуткие и глубокие, но в то же время женственные, слова всё равно полились.

— Отдай мне моего сына.

— Тебе нужен мальчик? — Люцифер повернулся и изучающе посмотрел на Криса. Затем пожал плечами и обернулся. — Возьми, если нужен. Он для меня никто.

— Ты откажешься от своего наследника? — прошипел голос, и от злобы в нём волосы на теле Изобель встали дыбом.

— Да, насчёт всей этой истории «он мой сын»… — Люцифер упёр руки в бока и внимательно осмотрел монстра. — Почти уверен, что я бы помнил, как трахал тебя, и, поскольку это не так, собираюсь назвать твоё заявление чушью собачьей. Так почему бы тебе не схватить маленького ублюдка и не бежать обратно в то измерение, из которого выползла, и не оставить мою планету в покое.

Раздался смешок. Гомерический и грохочущий. Очень нервирующий.

— Отрицай, сколько хочешь. Это не важно. Вариант развития пророчества уже избран.

— По твоим словам. И что за пророчество?

— То, где Мерзость Запустения правит миром.

— Ах, это. — Люцифер потёр подбородок. — И как оно заработает, если мальчик умрёт? — Развернувшись, Люцифер протянул руку Крису и Изобель.

Крис двигался быстрее, чем ожидала Изобель, пригибаясь и уходя в сторону, увлекая её за собой, а мимо пронёсся огненный шар, рассекая воздух.

— Ублюдок пытался убить меня, — огрызнулся Крис. И Изобель готова была поспорить, что он попробует ещё раз. Когда Крис хотел встать, чтобы противостоять Люциферу, Изобель удержала его, в основном потому, что монстр, который утверждал, что Крис её сыном, завизжал и напал. Скорее, плюхнулся на Дьявола, заключив его в клетку из разрозненных тел.

— Он… — Прежде чем Крис успел закончить вопрос, они услышали безумный, мужской смех.

— Глупая межпространственная ведьма, думаешь, это моё первое родео с мертвецами?

Части тела начали отделяться от чудовищной конструкции, и Изобель наблюдала, как пролетела нога, прежде чем сказать:

— Думаю, это сигнал уходить.

— Но… — Крис обернулся, когда Изобель потащила его к своей машине.

— Ты действительно хочешь остаться и дать им убить себя? — Потому что Люцифер, очевидно, хотел его смерти, и кто знал, что задумала его мать?

— Дельное замечание. — Переплетя их пальцы, Крис побежал с Изобель через кладбище туда, где была припаркована её машина.

— Я поведу, — объявил он, перепрыгивая через забор и останавливаясь, чтобы поднять её. Она хотела улыбнуться, но шум позади как бы остановил момент. Быстро посмотрев через плечо, она увидела, что Люцифер дразнил монстра, танцуя между его конечностями, нанося удары тут и там. Причём смеясь. Она отвела взгляд и заметила то, что упустила раньше.

— Ты помял мою машину, — заявила она.

— Я? Наверное, это парни из культа. — Он улыбнулся сквозь ложь, и она покачала головой. Сейчас не время разбираться с этим.

Когда он хотел запрыгнуть на водительское сиденье, она бедром убрала его с дороги.

— О нет. Ты и так повредил мою машину.

— Ты будешь ныть из-за нескольких вмятин и царапин?

— Нет, потому что ты заплатишь за ремонт.

— Разве мы не можем просто позвонить в страховую? — спросил он, обходя машину с другой стороны.

— И чтобы страховка подорожала? — Она покачала головой. — Таких планов у меня нет, в отличие от тебя.

Они забрались в машину как раз в момент, когда раздался могучий рёв. Она быстро посмотрела через пассажирское окно и заметила монстра, стоящего вертикально, но без острых кусков. Огонь лизнул некоторые его части. Она пристегнула ремень безопасности, прежде чем завести машину, и он проворчал:

— Серьёзно? Беспокоишься о безопасности?

Утопив педаль газа, она усмехнулась, когда он ударился лицом об приборную панель. — Лучше держись, если не собираешься пристёгиваться.

Маленькая машина не могла, как следует взвизгнуть шинами, а электрический двигатель был негромким, но сражающиеся противники всё равно обратили на них внимание. В них полетел огненный шар, и Крис закричал:

— Вперёд быстрее!

Поскольку быстрее не получалось, Изобель вместо этого ударила по тормозам, и огненный шар пролетел мимо капота, опаляя краску.

— Чёрт! — крикнул Крис, ещё раз ударившись о приборную панель. — Мой нос. Я сломал нос.

Она снова нажала на газ и заметила:

— Это придаст ему характер.

— Не смешно.

— Надо было пристегнуться.

Он заворчал и пробормотал что-то о властных женщинах, но она услышала щелчок, когда он, наконец, застегнул ремень безопасности. Огненные шары больше не летели в их сторону, но Изобель видела в зеркале заднего вида лишь языки пламени, освещающие небо. К счастью, дорога на кладбище образовывала полумесяц, так что вскоре они выехали на главные улицы, но не раньше, чем их сотряс гигантский взрыв.

— Что, чёрт возьми, это было? — Крис вытянул шею, чтобы посмотреть в заднее стекло. — Я думаю, что они взорвали моё кладбище.

— Неудивительно. Люцифер не хотел бы оставлять улик.

— Ну, на мой взгляд, люди заметят, что целое кладбище разнесли на куски.

— Они обвинят в этом утечку газа. Или, что воспламенился газообразный метан.

— Не знаю, переживать ли о твоей беспечности, когда дело доходит до сокрытия или возбуждения.

Она пожала плечами.

— Я — Распутин. Меня такому учили. — Вот только её не учили, что делать, когда какая-то колдунья с древней магией и Люцифер хочет убить мужчину, которого она любит?

Даже если огонь убьёт монстра, остановит ли это его мать? А Люцифера? Если он думал, что Крис представляет угрозу, пришёл бы за ними. Куда ей отвести Криса, чтобы обеспечить безопасность?

«Мне нужно место, куда Дьявол не сможет попасть. Нейтральная территория».

— Позволь спросить, когда ты в последний раз ходил в церковь? — спросила Изобель.

— Как насчёт «никогда»? Антихрист, забыла? Даже работа на кладбище намекает на это. Такое чувство, что по моей коже постоянно ползают муравьи.

— Что ж, тебе придётся смириться с этим, царь Вавилона, потому что сейчас я готова поспорить, что церковь, вероятно, самое безопасное место для тебя.

Для них обоих, потому что Люцифер не посмеет напасть на церковь, и эта тварь, называющая себя Матерью, вероятно, тоже. А что касается ангелов… Даже они не станут проливать кровь в доме Божьем.

По крайней мере, она на это ставила.

Оставалось надеяться что, войдя внутрь, Крис не превратится в живой факел. На всякий случай она даст ему войти первым.

Глядя на массивный собор, который обещал убежище всем, независимо от времени суток, Крис замер. Но не здание заставило его мешкать. Нечего бояться серого камня, пропитанного возрастом, или замысловатых витражей. Скорчить презрительную гримасу его заставил крест на вершине колокольни. Универсальный признак христианства. Следует отметить, что Крис никогда раньше не ходил в церковь. Не нужно быть гением и понять, что предполагаемый Антихрист и религия, особенно основанная на христианстве, анафема. Никто не мог точно предсказать, что произойдёт, если он войдёт, и, учитывая, что святая вода вызывает тошноту, а религиозные символы режут глаза, он забеспокоился.

Очевидно, так же поступила и Изобель, потому что она сказала ему:

— Вперёд.

— Сначала дамы.

— С каких пор у тебя появились хорошие манеры? — Она выгнула бровь, выглядя слишком мило.

Как мужчина мог такому сопротивляться?

— Не знаю. Но если там есть священник-убийца, то лучше ты, чем я.

— Вот ты рыцарь.

— Больше похоже на признание прав женщин, и не забывай, что у тебя есть меч.

— Только не говори, что ты боишься. — Правда ударила его ниже пояса. Ударил по гордости прямо туда, где необходимо.

Возражение: «Я не хочу, потому что могу разорваться на куски мяса» — было бы слишком трусливо. Поэтому Крис оставил свои опасения при себе, велел своим яйцам высунуться из укрытия и схватился за потускневшие латунные дверные ручки. Когда его не убило электрическим током, он рывком открыл двери. Вырвался воздух. Затхлый воздух с привкусом пыли, плесени и чего-то ещё. Что-то, чего он не мог толком объяснить. Что бы это ни было, оно не хотело, чтобы он был внутри.

«Очень плохо».

Крис медленно переступил одной ногой через порог. Только одной. Человек мог бы выжить и без ноги.

Он помахал. Всё ещё цел. Он почти весь встал под притолоку, пока не оказался прямо в вестибюле. Покалывание прошло по телу, от пальцев рук до кончиков пальцев ног. Это не совсем здорово, но пока он мог с этим справиться. Однако это помещение всего лишь прихожая. Ему ещё предстояло войти в саму церковь. На пути оказалась ещё одна пара дверей, и он снял металлическую защёлку. А затем напрягся, ожидая молнии или священного огня, да чего угодно. Ничего. На самом деле немного разочаровывает.

Когда он вошёл в сердце церкви, каждый волосок на теле встал дыбом, словно бросал вызов гравитации. Гул, который витал в воздухе, но не издавал звука, пронизывал каждый дюйм тела. От этого стучали зубы, натягивалась кожа, и вибрировали кости. Обычное явление или что-то особенное только для него? Он не стал спрашивать, боясь, что ответ не понравится. Покалывание, которое он испытывал, не причиняло боли, и его кожа не воспламенилась, что уже хорошо. А ещё он не растаял. И ангелы не появлялись — снова — чтобы убить его.

Раздался женский смешок.

— Ты бы видел свои волосы.

Крис не мог, но чувствовал, будто статическое электричество пронеслось по каждой его части. Уперев руки в бёдра, он обернулся и уставился на неё.

— Подумай, над кем смеёшься, уточка? — сказано грубо, и всё же его губы дрогнули. Тем более что даже волосы на паху пытались выпрямиться. — Не стоит говорить о том, что торчит. — Он опустил взгляд на её грудь, где соски затвердели и упёрлись в ткань.

У Изобель вырвался вздох, и лёгкий румянец окрасил щеки. Она прикрыла грудь скрещёнными руками. — Здесь прохладно.

— Ну, конечно. — Он усмехнулся.

Отвернувшись от неё, Крис оглядел церковь. Она напоминала те, что он видел по телевизору, и совсем не походила на комнату, которую предпочитали сатанинские культы. Ребёнком он помнил церемонии, проводившиеся в затемнённом подвале с толстыми свечами чёрного дерева, с кроваво-красными коврами и с бархатными портьерами, а также — с главным атрибутом любого сатанинского культа — алтарём, который представлял собой прочный стол, накрытый чёрной тканью.

Дом Божий оказался больше, чем те места, где ему раньше поклонялись. Он заметил два ряда деревянных скамей, обрамляющих проход, украшенный потёртым красным ковром. Алая дорожка вела к возвышению, расположенному на две ступеньки выше остального пола и покрытому ещё одним ковровым покрытием. На этой возвышенной платформе слева стоял орган, старинного вида, с трубами различной высоты. Справа — короткая деревянная перекладина, которая служила барьером для двух скамей. Место для хора. В культе они почти не пели, а музыка, которую выбирали, как правило, была резкой и кричащей, полной воющего гитарного перебора, жёстких битов и гортанных текстов, и лилась из портативного динамика. По сей день, слушая хэви-метал, он вспоминал корчащиеся обнажённые тела и медный запах крови.

Алтарь в этом месте, вероятно, никогда не видел жертвоприношения. Он стоял прямо посреди возвышения, накрытый белой тканью, а сверху покоился толстый том. Над жутким столом, подвешенный на проводах к высокому сводчатому потолку, висел гигантский крест с прибитым к нему скульптурным изображением деревянного Иисуса.

Ужасно. Художник придал этому Иисусу не блаженный вид, а скорее выражение, искажённое пыткой. Крис сочувствовал этому парню. Вся история с пригвождением к кресту причиняла боль, но отец не спас его. Он позволил ему висеть, чтобы его высмеивали и забрасывали камнями простые люди.

— Почему сыновья богов подвергаются преследованиям? — спросил он вслух, подходя ближе к алтарю. Ему ответили, но не Изобель.

— Потому, что люди ущербны и боятся того, чего они не понимают.

Повернувшись, Крис заметил седовласого парня в чёрном костюме с белым воротничком. Дверь за ним закрылась.

— Кто ты? — Глупый вопрос, учитывая, что человек, очевидно, священник, или пастор, или как там, чёрт возьми, называют парня, отвечающего за церковь.

— Посланник Божий, а ты кто? — Парень сложил руки на животе и ждал со спокойным, приветливым, без капли страха или осуждения выражением лица

Почему-то провозглашение своего титула Антихриста казалось кощунственным даже для него, поэтому он ответил:

— Кристофер.

— А я Изобель. — Она помахала и улыбнулась, умудряясь выглядеть бодрой, несмотря на то, что они все в грязи. — Извините, что врываемся так поздно, но нас преследовали какие-то бандиты, и мы искали безопасное место, где можно укрыться, пока они не ушли.

— Дом Божий всегда открыт для тех, кто ищет убежища от тёмных сил. Даже тем, кто не верит. — Острый взгляд был направлен на Криса, который поморщился.

Откуда этот человек узнал о его сомнениях?

— Теперь я верю больше. — Он верил в демонов, магию и ангелов. Что, в свою очередь, означало, что существовали Рай и Ад.

«Но я же сын Люцифера».

Имело ли это значение? Для того, кто не так давно сомневался в своём сердце, он прошёл долгий путь. Однако предстояло пройти ещё больше, если планировал исполнить своё предназначение. Исполнить судьбу, в которую Крис теперь снова и всем сердцем верил, даже если понятия не имел, как её достичь.

«Как я могу править миром, если у меня даже нет армии?»

— Вы выглядите усталыми. У нас есть комната, которую можно использовать, чтобы освежиться и переждать. — Святой чувак махнул влево.

— Спасибо. — Слово слетели с губ тяжестью, но Крис почувствовал необходимость произнести его, даже если остался странный привкус. Этот парень проявил доброту, так что Крис оставит церковь в покое, когда будет править миром.

— Если извините, я как раз собирался начать вечернюю молитву. — Парень перекрестил их, и Крис изо всех сил старался не вздрогнуть и не зашипеть по-вампирски.

— Передай от меня привет Богу. — Крису удалось не сказать «дядя».

Святой чувак улыбнулся.

— Мне не нужно ничего передавать. Бог всё слышит.

«Надеюсь, не то, что происходит в туалетах после встречи с острым чили».

Парень отвернулся, опустившись на колени перед помостом, склонил голову и сложил руки.

Поговорим о боли в коленях.

Изобель потянула Криса за руку и, когда они скрылись за дверью, прошептала:

— С этим парнем что-то не так.

— Вероятно, из-за отсутствия секса. Вся эта сперма, скопившаяся в яйцах, наверняка любого заставит казаться странным.

— Может быть. Не думаю, что нам следует оставаться здесь долго.

Хороший план, потому что от церкви у него мурашки. Он окинул взглядом комнату — разномастные диваны, узкая плита, холодильник и столешницы, а также дверь, за которой скрывалась простая ванная комната из двух частей. Изобель и Крис по очереди зашли в ванную, чтобы пригладить растрёпанные волосы. Внутри обычной комнаты электризующий эффект не так сильно воздействовал, но всё равно вызывал дискомфорт.

Когда Крис вышел, обнаружил, что Изобель сидит на диване с задумчивым видом.

— Пенни за твои мысли, вот только моя копилка, вероятно, взорвалась вместе с домом. — И теперь было бы трудно накопить больше пенни, учитывая, что его, вероятно, уволили. — Поскольку я на мели и, скорее всего, безработный и бездомный, как насчёт того, чтобы ты бесплатно рассказала, о чём думаешь?

— Просто интересно, как ты можешь находиться здесь и не…

— Разлетелся на куски? — Он пожал плечами. — Понятия не имею. Хотя уверен, что Люцифер заявил бы, что это очередное доказательство того, что я не его сын. — Найдёт ли он когда-нибудь своего настоящего отца?

— Напротив, после того, что произошло сегодня, не думаю, что есть какие-то сомнения.

— Серьёзно?

Она покачала головой.

— Ты не обычный человек, Крис. А Люцифер — Король Лжи.

— Тогда, если я его сын, разве не должен биться в конвульсиях на полу?

— Не знаю. — Она постучала пальцем по подбородку. — Судя по тому, чему меня учили, демоны избегают святой земли. Но они — чистое зло. Они пришли из Ада, и поэтому всё, что связано с Небесами, для них опасно. С другой стороны, ты родился на Земле.

— Но моя мама не похожа на человека.

— Сейчас, нет. Мы не знаем, какой она была, когда забеременела тобой. Если да, то, как и любой ребёнок, ты родился без греха.

— Я недолго оставался таким. — Даже будучи малышом, он шёл по пути зла, кусая детей в детском саду. Лапал нянь. Крал при каждом удобном случае.

— Возможно, у тебя накопились грехи, но даже самые гнусные преступники всё равно могут войти в церковь. Но, как сын Люцифера, ты не мог войти.

— И всё же, зная это, ты привела меня сюда.

Она пожала плечами.

— Подумала, что, поскольку ты работал на кладбище, возможно, мог бы справиться с церковью. Давай не будем забывать о заклинаниях на тебе. Думаю, что в каком-то смысле их цель — скрыть, кто ты на самом деле.

— Если я должен прятаться, то разве дом Божий не противоречит тому, чего мы пытаемся достичь?

— Я не знала, куда ещё пойти, где Люцифер и существо, выдающее себя за твою мать, не нашли бы тебя.

— Ты забыла об ангелах.

Она пожала плечами.

— Даже они не посмели бы напасть на тебя здесь. Нам нужно было убежище, чтобы спланировать следующий шаг.

Он не колебался.

— Мировое господство.

На её косой взгляд он рассмеялся.

— Не смейся. У тебя серьёзные неприятности, Крис.

— Всё это часть моего обаяния. — Обаяние, на которое Изобель не поддалась.

С другой стороны, она пришла за ним. Спасла. Вроде того.

«Я бы спас себя сам».

— У тебя была возможность поговорить с Люцифером до моего прихода?

— Немного. Парень — придурок.

— Это Люцифер. Разве он не мог подтвердить, что ты его сын?

Крис покачал головой.

— Кажется, он уверен, что нет, но у нас не было возможности нормально поговорить, прежде чем началось дерьмо.

— Думаю, он всё отрицает. Слишком много указывает на то, что ты его сын.

— Например? — Потому что Крис не увидел в этом человеке ничего знакомого. — Разве он не должен был каким-то образом узнать меня?

— Может, и нет. Подумай. — Она указала на место рядом на диване, и он буквально опустился, старые подушки сплющились под его весом. — Во-первых, на тебе действительно древние заклинания, которые даже дедушка никогда не видел. Держу пари, что часть их цели — скрыть, кто ты. От всех. Наверное, поэтому он и не знал о тебе.

Вероятно, поэтому его так называемая демоническая мать тоже не смогла его найти. Но почему и как это изменилось? Теперь казалось, что куда бы он ни пошёл, мамочка пыталась навестить его.

— А эта Бэмби, та, что называла себя моей сестрой, очень обрадовалась родимому пятно у меня на заднице. Какая-то древняя версия тройной шестёрки.

— У тебя есть метка? — Выражение её лица просветлело. — Очередное доказательство. А ещё ангелы пришли за тобой.

— Не забывай о гигантском монстре с частями тела, называющем себя моей матерью. — Крис всё ещё не был уверен, как к этому относиться.

— Да, я никогда раньше не слышала ни о чём подобном. Но кем бы она — оно — ни была, мы с этим разберёмся.

— Мы? — уточнил он.

Она сжала его руки, и он едва заметил, как церковь содрогнулась, просто принял, как должное, что так будет происходить каждый раз, когда они соприкасаются.

— Да, мы, потому что теперь мы команда. То есть, если позволишь тебе помочь.

Привыкший быть одиночкой, первым побуждением Криса было сказать «нет». Ему не нужна ничья вонючая помощь. И всё же, почему он должен действовать один? У каждого рядом был кто-то, даже у Дьявола были приспешники, и, по-видимому, у его матери-монстра тоже.

Каждая армия начиналась с одного человека.

— Если собираемся стать напарниками, то, думаю, следует скрепить эту сделку поцелуем. — Он притянул её к себе.

— Здесь? В церкви? Разве это не святотатство? — сказала она хриплым голосом.

— Огромное. Чего ты ждала от грешника?

— Фейерверка, — шёпотом ответила она, прежде чем их губы соприкоснулись.

Ей прекрасно удавалось это описать. Потому что даже простой поцелуй привёл к фейерверку. Сердце Криса бешено забилось. Все существо гудело от возбуждения, адреналина и потребности. Проснулось голодное желание обладать каждым дюймом её тела.

Он углубил поцелуй, приоткрыв рот Изобель, чтобы проникнуть внутрь языком, пробуя её на вкус, облизывая внутреннюю часть губ, скользя по её языку, посасывая.

Она впилась пальцами в его плечи, а он крепко притянул её к себе, усадив на колени, чтобы округлый зад задевал налитый ствол. Здесь, сейчас. Он получит её и заявит права на Изобель.

Он откинул её назад, чтобы проложить горячий след из поцелуев вниз по гладкой шее. Тонкая футболка задралась, застряв над грудью, заключённой в простой белый бюстгальтер. С застёжкой спереди.

Аллилуйя.

Лёгкое движение руки, и чашечки раздвинулись, открывая взору совершенство. Округлая плоть со светло-красными сосками, которые торчали, умоляя его укусить.

Он подался вперёд и обхватил губами соблазнительный кончик, дразня и рыча. Изобель потянула его за волосы и издала мягкие ободряющие звуки. Крис полностью втянул сосок в рот, и часть груди, пососал, одновременно рукой массируя другое полушарие. Он мял плоть, потирая большим пальцем кончик, пока Изобель стонала. Сменив сторону, он уделил столько же внимания другой груди, кусая, дёргая и потягивая.

Член дёргался в клетке джинсов, с нетерпением ожидая своей очереди. Но Крис ещё не закончил исследовать Изобель. Он уложил её на диван, осыпая вниманием её груди, а рукой пытался найти пояс её штанов. Учтивый любовник сотен женщин, стал неуклюжим из-за страсти к этой женщине. Но кто мог его винить? Он хотел Изобель с момента первой встречи. Хотел войти в неё по самые яйца, чтобы она царапала ему спину во время секса, пока не выкрикнет его имя.

Да, да, да. И ещё сотни раз — да.

Наконец, ему удалось расстегнуть брюки. Сразу же медовый запах её возбуждения защекотал чувства. Крису не нужно было смотреть или прикасаться, чтобы знать, что она вся влажная. Он обхватил ладонями сердцевину и издал звук, который вибрировал у её губ.

По какой-то причине она произнесла:

— …никогда не делала этого раньше.

— Что? — Слова проникли сквозь дымку похоти.

— Я девственница.

Это заявление лишь на мгновение остановило его, а затем осознание поразило. Она принадлежала ему. И только ему. Никто никогда раньше не прикасался к ней. Он будет первым. Единственным.

Он знал, что её чистота должна была замедлить, но нет — оно послужило сильнейшим афродизиаком. Сила осознания того, что Изобель выбрала его для первого раза, наполнила чем-то, чего он не мог объяснить.

«Она хочет меня. Меня».

От этого он стал немного безумным, и именно поэтому, когда просунул руку под ленту её трусиков, он промахнулся мимо входа.

Он вообще не мог найти сердцевину.

Просто гладкая кожа?

Ерунда какая-то.

Отстранившись, Крис посмотрел на изгиб её бёдер, увидел, что рука определённо находилась в нужном месте. Но когда он погладил её, казалось, что там всё неправильно.

Он выдернул руку и потянул за трусы, замечая светлые завитки и тёмную ложбинку между ног. Он мог даже видеть розовую плоть. И всё же, когда прикоснулся, наткнулся на гладкую кожу.

И Изобель никак не отреагировала. Вообще.

— Какого хрена?

— Я убью её, — проворчала Изобель, пытаясь сесть. На её лице разлился розовый румянец, глаза полуприкрыты от желания, губы пухлые от поцелуев.

— Убить кого? В чём дело? — Потому что он никогда раньше не сталкивался с такой проблемой. Может, это потому, что он пытался лишить её девственности на освящённой земле? Церковь преграждала ему путь?

— Это волшебный пояс верности.

Изобель заговорила, но ему потребовалось мгновение, чтобы понять.

— Ты серьёзно?

— Вот что сделала мать, когда подарила мне тот поцелуй. Стоило догадаться. Неудивительно, что они меня отпустили.

— Подожди секунду. Твоя мать сделала это с тобой? — Он махнул рукой в сторону невидимого щита, прикрывающий её девичьи части тела. За все годы соблазнения и разврата он никогда не слышал о подобном.

Она пожала плечами.

— Это старая магия. Не думала, что им ещё пользуются. Я знаю, что они пробовали это на Эванджелине, но не удалось. Он предназначен для предотвращения любого вторжения или прикосновения к моему влагалищу.

Он поморщился.

— Обязательно использовать это слово?

— Влагалище. — Она хихикнула, когда он поморщился.

— Это совсем не смешно. — Он указал на её таз. — Как мы его снимем?

— Попросив того священника в соседней комнате обвенчать нас. Пояс исчезнет только после того, как я выйду замуж.

— Мы должны пожениться? — Сама идея ошеломляла.

— Это самое быстрое и простое решение.

Серьёзно?

— Мы не можем пожениться. А твоя семья?

— Я взрослая, и разрешение не нужно. Если священник в церкви не захочет это сделать из-за бумажной волокиты и прочего, тогда мы можем отправиться в Вегас или куда-нибудь ещё, где нас тут же поженят. Как только поженимся, чары будут разрушены, и даже лучше, как только вступим в брак, мой дедушка ничем не может помешать. Мы можем быть вместе вечно.

Изобель все спланировала заранее. А потом она заставит их жить в грёбаном доме в пригороде с детьми.

— Подожди, уточка. Я хочу заняться с тобой сексом и всё такое, но не думаю, что готов жениться.

Она выпрямилась, одёргивая футболку.

— Почему нет? Мне казалось, я тебе небезразлична.

— Да. Но моя жизнь сейчас довольно сложная, учитывая встречу с отцом и всё такое. А ещё ангелы, которые хотят убить меня. Плюс моя мама и вся эта история с пророчеством… Не думаю, что в данный момент я действительно могу кому-то посвятить себя.

— Но ты собирался сорвать цветок.

Что напомнило ему о том, чего он лишился.

— Ты винишь меня за то, что я хочу тебя трахнуть? Ты сексуальная. Какой парень не стал бы этого желать?

— Ты использовал меня. — Произнося эти возмущённые слова, она встала и натянула трусики и штаны на свою запертую шкатулку с сокровищами.

— Нет, если бы я использовал тебя, мои яйца не были бы синими, и ты была бы в лучшем настроении.

— Мудак! — Она замахнулась, но он поймал её за запястье. — Не могу поверить, что я даже думала о том, чтобы переспать с тобой.

— Мы бы не спали. И завтра ты, вероятно, ходила бы с болью, но думаю, что сейчас этого не произойдёт.

— Потому что ты не женишься на мне, — с горечью сказала она.

Он нахмурился.

— Не будь такой. Никто ничего не говорил о том, что мы поженимся. Тебя всё вполне устраивало, пока ты не поняла, что твоя мама наложила на тебя заклятие.

— Со мной всё было в порядке, потому что ты мне небезразличен и хотела с тобой чего-то особенного, и я думала, что ты чувствуешь то же самое. Но ты хотел лишь залезть ко мне в штаны, а теперь, раз не можешь, я тебя не интересую, да?

— Конечно, ты мне интересна. — Что-то в Изобель привлекало его, как ни одна женщина. Но хватило бы этого, чтобы быть вместе вечно?

— Я более чем заинтересована в тебе, Крис. Я люблю тебя. Думаю, вопрос в том, любишь ли ты меня? — Она задала этот вопрос прямо, и он, возможно, вздрогнул. Ещё одно неприятное слово на букву «Л», о котором его мама, Кларис, предупреждала. Действительно тяжёлое слово на букву «Л». И он должен его избегать. — Не утруждай себя ответом. Я начинаю понимать, насколько была неправа. Не стоило беспокоиться. Ты такой же, как все парни. — Выражение её лица причинило боль, а разочарование ударило прямо в сердце.

— Послушай, то, что я не могу произнести слово на букву «Л», ещё не значит, что мне всё равно. Ты мне очень небезразлична.

— Просто не настолько, чтобы жениться и хотеть чего-то большего, помимо перепиха. — Вульгарное слово слетело с её языка и хорошо сочеталось с суровым взглядом. — Ну, тебе не о чем беспокоиться. Не обязательно жениться на мне. На самом деле, можешь притвориться, что мы никогда не встречались. Я планирую именно так и поступить.

Не попрощавшись, с глазами, полными слёз, Изобель побежала к двери. На мгновение он разинул рот. Как всё пошло по такому пути?

«Потому что ты грёбаный идиот. Ты любишь её».

«Я не могу».

«Но люблю».

И всё же брак…

К слову о постоянстве. Это означало, что она чего-то ожидала бы от него, а что он мог предложить?

«Ничего».

У него не было денег. Пока.

Он не завоевал мир. Пока.

Он даже не был уверен, кто такой. Пока.

Изобель это не волнует. Она не просила ни богатств, ни титула, ни даже родословной.

«Она хотела только одного — меня».

Она — единственный человек, который хотел Криса таким, какой он есть, а он отшил её.

«Я такой чертовски глупый. Что я делаю?»

— Изобель, подожди. — Он бросился за ней и боролся с дверью, фигня застряла в косяке. Когда она, наконец, распахнулась с треском раскалывающегося дерева, он ввалился в пустую церковь. Она не могла уже уйти.

Он пробежал мимо скамей и с грохотом распахнул двойные двери, пока, спотыкаясь, не вышел в прохладный вечерний воздух. Он увидел, как она быстро идёт по тротуару, и снова крикнул:

— Изобель. Стой. Вернись.

— Нет. Отвали, — закричала она с такой острой болью, которую он чувствовал физически.

Над головой прогрохотал гром, и ударила молния. Буря налетела из ниоткуда, но ему было плевать. Крис побежал за ней, топая по неровному тротуару.

— Изобель. Остановись! — Он вложил силу в слова.

Но не подействовало. Она показала ему средний палец, прежде чем скользнула в машину. С электрическим воем её машина рванула с места, оставив его пялиться на задние фонари.

«Что я наделал?»

Убедился, что будет один, и ему это ни капельки не понравилось.

— Чёрт! — Он топнул и ушиб палец на ноге, проклиная боль. Но это ночное шоу просто не дало передышки, и он споткнулся на неровном краю тротуара, позорно приземляясь на задницу.

Это не осталось незамеченным.

— Осмелюсь сказать, ты не самое грациозное создание. А я-то думал, что никто не может быть таким глупым и неуклюжим, как сын Харона.

Крис уставился на напыщенного чувака, называющего себя Дьяволом.

— Опять ты? Я думал, тебя съел трупный монстр.

— Да ладно. Я даже не вспотел. Но испортил отличный костюм, когда обрушил атомную бомбу. Вот почему пришлось сбегать домой и переодеться. Внешний вид очень важен. Как и ложные заявления.

Крис застонал.

— Слушай, ты не хочешь называть меня своим сыном, ну, и ладно. Ты мне не нужен. Мне никогда не был нужен отец, так зачем он сейчас?

— Вот в чём загвоздка. Слишком много людей говорят о предполагаемом Антихристе. Спрашиваю, правда ли это. Люди гадают, грядёт ли конец света, и если да, мне нужен новый наряд.

Этот парень реален? Неудивительно, что культы искали нового лидера, который привёл бы их в современную эпоху.

— Слушай, дедуля, почему бы тебе не вернуться в Ад и не поиграть со своими демонами, или душами, или чем ты там занимаешься, и не оставить всю эту историю с захватом мира мне. — Потому что Крис, в конце концов, всё поймёт, сразу после того, как найдёт способ заставить Изобель простить его.

Люцифер сложил пальцы домиком и посмотрел на него.

— Я не могу уйти, потому что ты — проблема. Я не люблю проблем. Они мешают играть в гольф и трахаться. Нам нужно разобраться с этим дерьмом раз и навсегда.

— И как именно? — Крис поднялся и отряхнулся. — Закажешь набор ДНК, и сделаем пару мазков.

— Я тебя умоляю. Всё это мошенничество, чтобы мужчины были обязаны платить алименты. Никогда не соглашайся на это. Никогда.

— И что ты предлагаешь нам делать? — Крис скрестил руки на груди.

— Думаю, нам следует начать со снятия нескольких заклинаний с тебя. Давай посмотрим, кто ты на самом деле, мальчик. — Люцифер подался вперёд и обхватил Криса за шею.

Крис чувствовал, как каждый палец вдавливается в плоть, перекрывая доступ кислорода и обжигая. Он бы задохнулся, если бы мог сделать вдох. Он бы забился в конвульсиях, если бы его тело не изогнулось дугой, испытывая сильную боль.

— Чёртова древняя вавилонская магия. Отвали от этого мальчика. — Изо рта Люцифера вырвалась смесь старого и нового английского, плюс несколько слов, которые не имели смысла. Это могло показаться чепухой, но она причиняла чертовски сильную боль, такую сильную боль, что Крис открыл рот и закричал, но не издал ни звука. Даже не пискнул. Каждое нервное окончание кричало, как будто что-то отделилось от него, что-то, что было прочно связано с его кожей и душой. Она оторвалась и унесла с собой часть его самого. Забрала человечность, которую он носил как плащ, и ложь, которая покрывала его с головы до ног, разоблачая кто он.

Едкий запах дыма наполнил воздух. Молния, вспышка за вспышкой, ослепила. Но не скрыла от него факт, что он смотрел в радужки, в которых плясали языки пламени, в то время как из ушей и носа Люцифера валил дым. Крис мог бы поклясться, что видел изогнутые рога изо лба мужчины.

Затем, внезапно, с последней раздирающей, мучительной агонией, которая на мгновение остановила сердце, всё прекратилось. Боль исчезла, и всё же в Крисе не было ничего прежнего. Он упал на колени, упираясь руками. Крис долго сидел сгорбленным, грудь вздымалась, будто пробежал марафон, чего никогда не сделает. Слишком много упражнений. Уставившись в землю, он понял, что чувствует себя по-другому. Осознанным, если в этом есть какой-то смысл. Как будто с него сняли завесу, и теперь он мог по-настоящему видеть. Чувствовать. И быть значимым. Он поднялся и стал выше, чем раньше, а ещё сильнее, что не подумал хмуриться на Люцифера, который смотрел на него довольно ошарашенно.

— Чертовски больно, мудак, — огрызнулся Крис.

— Чтоб меня трахнуло племя женщин-амазонок, с фаллоимитаторами и страпонами. Ты мой проклятый сын. — Люцифер не смог скрыть удивление.

— Я, нахрен, так тебе и говорил, мудак вафельный.

— Я мудак огненный.

— Неважно.

— Не могу в это поверить. Ты, на самом деле, мой сын. Моя плоть и кровь.

— И что с того? Ты всё равно не станешь папочкой. Отвали.

— Отвалить? — Он выгнул бровь. — Как раз тогда, когда всё стало интересным?

Когда-то давно Крису, возможно, было бы наплевать на то, что отец, наконец, признал его. Однако после всей боли и этого дерьмового дня, был не в настроении. Он махнул рукой в сторону Люцифера.

— Покинь мир смертных и возвращайся в преисподнюю, где тебе самое место, Люцифер.

— Ты же понимаешь, что меня так просто не прогнать.

— Раньше проблем не было.

— Ты из тех сыновей, которые жалуются на каждую грёбаную мелочь, которую не получил в детстве?

— Ты из тех отцов, которые настаивают на том, чтобы говорить о своих чувствах?

— Нет.

— Хорошо. Потому что я не собирался слушать.

— Что ж, это бесценно, потому что я не собирался тебя слушать. Но, должен сказать, ты меня разочаровываешь. Тебе почти тридцать. Почему ты до сих пор не правишь миром?

— Уже лекции. — Крис закатил глаза. — Я завоюю мир, когда буду чертовски готов.

— Не в наше время, Сын Погибели, — объявил напыщенный голос.

Крис не смог сдержать раздражённый вздох, когда авангард ангелов, на этот раз их было около дюжины, решил приземлиться рядом. Он отвернулся от отца — «чёрт возьми, Люцифер действительно мой отец» — и сказал:

— Слушайте, вы, крылатые уроды, я сейчас не в настроении разбираться с вами.

Чтобы не отстать, Люцифер протиснулся перед ним.

— Согласен с маленьким засранцем, но добавлю, что если хотите навестить нас в Аду, в эту пятницу состоится драка в клетке, и могут потребоваться дополнительные тела. Отличные призы. Девки. Богатство. Круиз по Стиксу. — Люцифер на каждом слове кидал карты в каждого из ангелов, большинство упали на землю, где превратились в пепел. Все, кроме одного ангела, который схватил карточку. И в этот момент его крылья стали серыми. Люцифер улыбнулся дьявольской усмешкой. — До скорой встречи.

Ведущий ангел сделал вдох и выпятил грудь.

— Не вмешивайся в это, Тёмный Повелитель. Божьи приказы ясны. Антихрист должен умереть.

— Должен — такое бескомпромиссное слово. Как насчёт того, чтобы присоединиться ко мне? Мне бы не помешали солдаты. — Крис обаятельно улыбнулся, но на ангелов это никак не повлияло.

Главный парень со светлыми кудрями уставился на него.

— Мы не станем испорченными.

Крис пожал плечами.

— Ну и зря. Подумал, что стоит спросить, учитывая, что когда-нибудь буду править миром.

— Только не в моё дежурство, — проворчал Люцифер. Обращаясь к ангелам, он сказал: — Не волнуйтесь, сексуально подавленные уроды. Я уберегу мальчика от неприятностей.

— Чёрта с два, — парировал Крис.

— Он в Аду. Пора тебе навестить мой дом.

Прежде чем Крис успел сказать Люциферу, засунуть эту идею в задницу, под его ногами открылся портал, и он резко упал. Падение заняло несколько минут, и он давно перестал кричать, особенно после того, как задался вопросом, закончится ли когда-нибудь спуск. Его окружала тьма. Паника охватила разум, заставляя плакать, как слабак.

Но Крис сдержался и изо всех сил постарался расслабиться и насладиться бесплатным затяжным прыжком. Он не терял самообладания, пока не попал в тёплую воду и не начал тонуть, как камень — «надо худеть» — и что-то проглотило его.

Поездка домой оказалась размытой, в основном потому, что Изобель рыдала, боль оказалась сильнее, чем она могла вынести.

«Как я могла так ошибаться?»

Изобель была так уверена в его любви. Бросила семью, чтобы быть с ним. А он хотел лишь её тело.

Не сердце.

Ни жизни, ни будущего.

Просто секс.

«Сын Дьявола».

Стук в окно заставил её оторвать заплаканное лицо от руля. Даже не осознавая этого, она добралась до дома и припарковалась. Опустив запотевшее окно — потому что катились горячие слезы, — она заметила, что мать ждёт у двери с пустыми руками.

«Где мороженое и шоколад?»

Этот день просто продолжал накапливать разочарования. Она судорожно вздохнула.

Громкое, неподобающее сопение — всё, что она смогла выдавить из себя под пристальным взглядом матери. В любой момент она могла услышать страшное:

«Я же говорила».

Вместо этого мать мягко спросила:

— Ты идёшь в дом, мышка? Завтрак стынет.

— Я не хочу есть, — икнула она. Аппетит улетучился вместе с глупой мечтой о том, чтобы жить долго и счастливо.

— Не глупи. Тебе нужна еда, для сил.

— Я не хочу быть сильной. — Слова вырвались с раздражением. Она открыла Крису сердце, а он растоптал его. — Ты была права, — сказала она шёпотом. — Ему плевать на меня. Всё это ложь. Я ненавижу его.

— Не будь мелодраматичной, мышка.

— Мелодраматичной? — взвизгнула Изобель. — Я сказала, что люблю его.

— Так скоро? — Её мать покачала головой. — Неудивительно, что ты его напугала.

— Напугала? Он был совершенно здоров, пытаясь залезть мне в штаны, пока не понял, что ты натворила. Серьёзно, мама, пояс верности?

— Хорошо, что я надела его. Юные леди не должны отдаваться кому попало.

— Эва так сделала.

— И стала счастливой? — уточнила мать.

Нет. Эва продолжала искать кого-то, кто мог бы принять её такой, какая она есть. Злой и нераскаявшийся.

— Как я могла так ошибиться? — Так глупо. Так слепо.

— Ты не ошиблась, — заявила мама. — Кристофер — эгоист, любой мог увидеть это, но мужчины и даже женщины — забавные существа. Мы не всегда знаем, что чувствуем, чего хотим, пока не становится слишком поздно.

— Что это значит?

Её мать шире открыла дверь и протянула Изобель руку.

— Что он, вероятно, испытывает к тебе больше чувств, чем ты думаешь, но он человек, который привык быть один. Человек, привыкший думать только о себе.

— Он глупый.

— И это тоже, — с улыбкой согласилась её мать. — Не совсем его вина. Большую часть времени мужчинам не хватает притока крови к мозгу. Это обязательно возымеет эффект.

Взяв мать за руку, Изобель издала слабый смешок, выходя из машины.

— Не могу винить интеллект — или его отсутствие — за отказ, мама. Он не любит меня. А люблю его. — Она вздохнула. — Я чувствовала что-то к нему. Думала, он тоже это чувствовал, но как только я упомянула о браке и будущем…

— Он запаниковал и сказал что-то не то. Такое случается чаще, чем ты думаешь. — Мама рассмеялась и обняла Изобель за плечи, ведя внутрь. — Я когда-нибудь рассказывала о свадьбе с твоим отцом?

— Нет, но я видела фотографии. Вы выглядели так великолепно. — Их одежда казалась средневековыми бальными нарядами. Платье матери — многослойное из прозрачной ткани, а папа Изобель в смокинге кружил её на танцполе. Они смотрели друг на друга, и на всех фотографиях, сделанных впоследствии, с такой любовью… Сказка, когда закончилась, когда папа умер.

— Да, мы прекрасно выглядели на приёме, и у нас была хорошая жизнь. Но до того как всё это случилось, я сбежала, потому что была полна решимости не выходить замуж.

— Ты что? — Об этом Изобель никогда не слышала. — Но почему? Вы с отцом любили друг друга.

— Да. Однако, как и вы с твоей сестрой, когда узнала, что моя семья устроила моё будущее, пришла в ярость. Я хотела пренебречь традицией и проложить собственный путь в этом мире. Желала найти свою любовь. Так что сбежала.

— Но, очевидно, вернулась? — Изобель позволила матери усадить её в столовой, и перед ней сразу же появилась тарелка с горячим рогаликом, посыпанным сливочным сыром, а ещё несколько ломтиков бекона и свежевыжатый яблочный сок.

— Я вернулась, но не по своей воле. Как только узнали о моём побеге, твой отец пришёл за мной. И быстро нашёл.

Широко раскрыв глаза, Изобель подалась вперёд.

— Он заставил тебя вернуться, чтобы выйти за него замуж?

Улыбка осветила лицо матери.

— Не совсем. Как только он нашёл меня и выслушал, вместо того, чтобы тащить домой, привёл меня в склеп в горах, место, о котором знал только он, и пять дней настаивал, чтобы мы узнали друг друга лучше, чтобы я охотно согласилась выйти за него замуж.

Зная отца, Изобель сомневалась, что это заняло так много времени.

— Прошло не пять дней. Папа был замечательным человеком.

— Действительно, твой папа был лучшим. Но, по-твоему, от кого ты и твоя сестра унаследовала упрямство? Я сказала, что, каким бы обаятельным или красивым он ни был, я должна сопротивляться. Пренебречь тем, чего хотела семья.

Эта история противоречила тому, что, как знала Изобель, произошло.

— Твои чувства к нему, очевидно, изменились, и ты поняла, что любишь его.

— Да, но я отказывалась это признавать. — Мама покачала головой. — Пока твой папа, наконец, не сказал: «Хорошо. Будь, по-твоему, выходи замуж за другого». — Мать спокойно потягивала кофе.

— Что? Как папа мог такое сказать?

— Что ещё он мог сказать? — Мать выгнула бровь. — Он вернул меня твоему дедушке, который немедленно устроил свадьбу с другим, чтобы не пускать деньги, которые он уже потратил на свадьбу, на ветер.

— Ты вышла замуж за другого мужчину? — Изобель чуть не подавилась соком. — Но… но вы с папой… как?

— Мы с твоим папой чуть не упустили свой шанс. К счастью для нас обоих, он решил проигнорировать моё упрямство. Я стояла у алтаря, когда твой отец прискакал в церковь на чёрном жеребце и сказал, что, нравится мне это или нет, я выйду за него замуж. Это было так романтично и дико. — На лице матери появилось отстранённое выражение, и улыбка украсила губы.

— А другой мужчина?

Внимание матери снова переключилось на Изобель.

— Твой дедушка ударил его ножом. Ему совсем не нравился Джеффри, и дедушка был вполне доволен маленькой войной, которую развязал между семьями. Очевидно, он годами искал повод. И вот так мы с твоим отцом поженились.

— Такая красивая история, но дело в том, что не я упрямлюсь, а Кристофер. Я готова остепениться. Побежала за ним, а он меня отверг. Крис меня не любит и не появится.

— Уверена? Мне он показался довольно решительным, когда ворвался сюда.

Как могла Изобель забыть? Её сердце практически выпрыгнуло из груди, когда она вспомнила.

— На что ты намекаешь?

— Я намекаю, что, возможно, ты застала его врасплох. Что, возможно, ему просто нужно время, чтобы осознать, что нужно. Тогда он придёт за тобой.

— А что, если нет? Как долго мне ждать?

— Два дня. — Мама поставила чашку на блюдце.

Изобель сделала паузу, прежде чем откусить от рогалика.

— Почему два дня?

— Потому что столько времени у тебя до свадьбы.

— Какая свадьба? — взвизгнула Изобель.

— Та, от которой мы не можем отказаться.

— Я не могу выйти замуж. — Как мама могла даже предположить такое?

— На данный момент у тебя нет иного выбора, кроме как согласиться с планами твоего дедушки. Я только что узнала. И не рада. Знаешь, невозможно спланировать свадьбу за два дня! Мест в церквях нет. Не говоря уже о том, чтобы подобрать платье и заказать цветы.

— Этого не может быть.

— Может, но не волнуйся, мышка. Я позабочусь о том, чтобы всё было идеально.

Мама это специально?

— Мне плевать на детали свадьбы. Я не хочу выходить замуж за незнакомца, — закричала она.

— За два дня многое может измениться. Верь, судьба поможет.

— А, если Крис не придёт, как папа? — Что, если она окажется в ловушке брака с незнакомцем?

Улыбка её матери стала слабой и злобной.

— Тогда медовый месяц будет коротким и начнётся новая война с какой-то семьёй.

Крис проснулся в камере, а не в брюхе какого-то морского чудовища, что посчитал бонусом, поскольку переваривания даже не входил в его список дел. В своё время он просыпался в самых разных камерах — аресты за пьянство и за то, что мочился в общественных местах, самый распространённые причины, — так что сейчас стал настоящим знатоком. Эта камера входит в число самых кошмарных.

Во-первых, здесь не было даже простых удобств, как туалет или раковина.

Тем более кровати.

Нет даже горшка, чтобы помочиться.

Поднявшись с неровного каменного пола, покрытого слоем грязи, он заметил маленькое окно высоко в стене, закрытое решёткой, без стекла. Он приподнял подбородок, ухватившись пальцами за грубый каменный выступ, и подтянулся, чтобы выглянуть наружу.

Осмотревшись, он не поверил глазам.

Моргнул несколько раз, но ничего не изменилось.

Он подумал, не съел ли ещё один пакетик грибов. Как могло то, что увидел, быть реальным? Он смотрел на большой двор, окружённый со всех сторон зданиями, сложенными из разнокалиберных каменных блоков разного цвета, с крошечными зарешёченными окнами. А во дворе, на земле, покрытой скользкой слизью, пытали людей.

Серьёзно, пытали, растягивая на дыбах.

Стегали плёткой.

Некоторые таскали тяжёлые камни взад и вперёд и безустанно стонали.

Самыми ужасные те, кого разрывали на части, конечность за конечностью, цепями. Крики были ужасающими, боль такой очевидной и реальной, но крови не было. Как и смерти. Человек, разорванный на части, оказывался вновь собранным, и пытка начиналась заново.

Закрыв глаза, он хотел притвориться, что это кошмарный сон.

Жестокий, извращённый сон.

Но не мог заставить себя поверить в эту ложь. Больше нет. Он не мог спрятаться от правды.

«Я в Аду».

И Дьявол действительно его отец.

Помните пословицу о том, что стоит быть осторожными с желаниями? Ему следовало бы пожелать телевизор с большим экраном, но нет, вместо этого он нашёл отца, и какой сюрприз, они сразу невзлюбили друг друга. Не помогло и то, что каждый из них отрицал существование другого. Помимо этого проблема? Отрицание больше не вариант.

«Я действительно Антихрист».

Осознание этого заставило выпрямить спину и вызвало ухмылку на губах.

«Я грёбаный Антихрист».

А значит, он наследник Ада. Круто.

Или следует сказать «Просто чума», учитывая, жар на коже?

Как будущий правитель Ада, он должен иметь определённые привилегии. Так почему тогда его заперли в камере? Несомненно, это ошибка, которую он исправит.

Крис подошёл к двери, узкому проходу, сделанному из ржавого металла и толстых заклёпок. Там была щель, по которой он постучал.

Она открылась, и он с трудом удержался, чтобы не отшатнуться, когда на него уставился слезящийся жёлтый глаз.

— Чего хочешь?

— Открой дверь.

В ответ раздался смех.

— Ты знаешь, кто я? — спросил Крис.

— Ещё один из предполагаемых побочных эффектов Тёмного Повелителя. Их тут сотни.

— Я его наследник.

— Ненадолго, если ты здесь. И даже когда смертное тело умрёт, душа останется тут.

Умрёт? Он не мог умереть. У него иная судьба.

— Где Люцифер? Немедленно приведите его ко мне.

— Я тебе не слуга. — Хлоп. Раздвижная панель закрылась, заканчивая разговор.

Наглость. Крис заколотил в дверь. Пнул её ногой. Чёрт, даже использовал некоторые из новых приёмов, которым его научила Изобель. Но она оставалась закрытой.

Что ещё раздражало, силы, которые он начал развивать, эта проклятая беспорядочная магия, отказывалась работать. Он так сильно напрягся, что готов был лопнуть, как сосуд.

Дверь оставалась закрытой.

Возможно, прошло несколько часов, а может дней. Невозможно определить время в этом месте, где освещение не менялось, а вид оставался прежним.

Дверь резко открылась со скрипом, призванным напугать. Крис не пошевелился, хотя и посмотрел сквозь чёлку, свисающую на лицо, чтобы увидеть, кто пришёл. Люцифер стоял в дверном проёме, наконец-то, став более похожим на Повелителя Ада в хорошо сидящем костюме с галстуком… с вышитым на нём злым пингвином?

— Ты не поздороваешься? — спросил Дьявол.

— Ой, да ладно. Зачем пришёл?

— Наконец-то, появился кто-то, кто не досаждает мне светскими тонкостями. Ты знаешь, сколько людей до сих пор говорят «спасибо» и «не за что»? Ты в Аду. И должен был сказать, чтобы я отвалил.

— Отвали.

— Следи за языком, мальчик. Я всё ещё здесь повелитель. Ты будешь уважать мою власть.

Крис хихикнул.

— Как скажешь. Зачем явился? Помимо праздной болтовни.

— У меня есть предложение, мальчик.

— Включает ли оно пихание моей ноги туда, где не светит солнце? — спросил Крис, вставая лицом к Люциферу. Он не стал бы пресмыкаться перед ним, даже если тот Дьявол.

— Хотя твоё неуважение освежает, а воинственность звучит музыкой для моего отеческого уха, ты не можешь оставаться в Аду.

— Ты собираешься убить меня. — По какой-то причине он не съёжился и не испугался. Вероятно, потому, что почувствовал, что эти слова неправда.

— Эта мысль приходила мне в голову. Обычно я так поступаю с притворщиками.

— Но я не притворщик.

— Нет. Отчего твоё убийство становится совсем срочным делом из-за пророчества и всего такого. Но, по словам моей самой уважаемой колдуньи, возникло новое видение. Где мой брат сходит с ума и настаивает, чтобы я швырнул тебя в дыру и полностью стёр.

Дыра? Крис не знал, что это, но догадывался, что ничего хорошего она не сулила.

— Ты всегда делаешь то, что говорит брат?

— Ни хрена. — Люцифер усмехнулся. — Напротив, чем больше Бог болтает о судьбе мира и прочем дерьме, тем больше я хочу сохранить тебе жизнь.

— Боже, от твоей отеческой любви ко мне хочется плакать. Я хныкаю.

— Жаль, что ты мальчик. Я мог бы начать наслаждаться твоим сарказмом. Однако Тёмный Повелитель Ада может быть только один. Хорошая новость в том, что я могу использовать младшую версию себя в мире смертных.

Крис предпочёл проигнорировать оскорбительное заявление про младшую версию, чтобы сосредоточиться на важном моменте.

— Значит, ты отправляешь меня обратно на Землю?

— Да, но только при одном условии. Я оказался в затруднительном положении и хочу, чтобы ты разобрался в этом вместо меня.

— Разобраться в чём? — довольно скептически спросил Крис. Их представление о маринованном огурце могут отличаться.

— Ничего особенного, просто… Я вроде как дал связующее обещание, которое не могу сдержать.

— В чём проблема? Разве не ты приверженец нарушения обещания и лжи? — И взглядом добавил: «Я знаю, что ты лжец и бездельник, который не смог потратить и двух минут, чтобы найти меня». Крис всё ещё не был уверен, верит ли он, что Повелитель Ада не знал о сыне. Какой же он всемогущий демон, если не узнает собственного ребёнка?

— Да будет тебе известно, я не всегда поощряю ложь, потому что не вся ложь одинакова. Некоторая необходима, — произнёс демон с ухмылкой. Дальше он заговорил писклявым голосом: — Дорогой, у меня толстая задница? — Затем Люцифер понизил голос: — Нет, дорогая, она идеальна. Вот это всегда правильный ответ, даже если ложь. Но люди так увлекаются чёрным или белым, что иногда не замечают серого, который находится между вариантами выбора и является нейтральным.

— Нейтральным? — Он усмехнулся. — Ты же не думаешь, что я всерьёз поверю в эту чушь.

— Конечно, нет. В конце концов, я Дьявол. И всегда говорю, что нет жизни без греха. Многие грехи та-а-а-а-акие приятные, — промурлыкал Люцифер с чистым озорством во взгляде. — Но в этом случае, если не выполню обязательства, могу потерять большое состояние. Совершенно неприемлемо. Но, к счастью, в условиях обещания я нашёл лазейку.

— Почему я не удивлён? И, конечно же, эта лазейка просто случайно касается меня.

— Сын. — Люцифер просиял.

Это его совсем не успокоило.

— Чего ты от меня ждёшь?

Люцифер согнул палец.

— Подойди поближе, и я скажу.

Крис не пошевелился, но все же услышал произнесённые шёпотом слова. Услышал то, что Дьявол хотел от него.

— Нет. — Чёрт возьми, нет. Он не пойдёт на это.

Губы Дьявола тронула улыбка.

— Ты ведёшь себя так, будто у тебя есть выбор. Его нет, и чтобы подсластить пилюлю, если не сделаешь это… Тогда женщина, которую ты так любишь, как её зовут?

Крис молчал.

Люцифер щёлкнул пальцами и произнёс:

— Изобель. Она и вся её семья умрут и раньше положенного срока окажутся в Аду на наказании.

— Отвяжись от неё. — Потребность защитить Изобель очнулась, несмотря на то, что Изобель бросила его. Он мог бы справиться с этим. Возможно, он не скрывал своих чувств к ней.

— Ты хочешь её безопасности, тогда просто согласись выполнить моё обязательство перед пари.

Чувство бессилия злило… очень, очень злило, но Крис знал, что у него не было выбора. Либо он сделает то, о чём просил Люцифер, либо Изобель умрёт. А тогда он не смог бы жить.

— Хорошо.

— Хорошо, что? Ты должен произнести. — Люцифер стоял, сложив руки, и ждал.

Губы Криса скривились.

— Я сделаю то, о чём ты просишь, выполню часть сделки, которую ты заключил, при условии, что ты пообещаешь не причинять вреда Изобель.

— А её семье?

Его доброжелательность не широка.

— Её семья может поцеловать меня в задницу.

— Вот и семейный дух. — Люцифер поднял руку, чтобы дать пять, но Крис проигнорировал это. — Не оставляй меня ни с чем.

— Отсоси.

— Такое непристойное неповиновение. Если бы только ты был дочерью, нам было бы так весело. — Люцифер вздохнул с притворным сожалением. — Я принимаю условия.

Странный гул прошёл по телу Криса, и он округлил глаза.

— Что, черт возьми, это было?

— Обязательство.

— Но я ничего не подписывал кровью.

Люцифер усмехнулся.

— Это не имеет значения, мальчик. Есть силы, которые слышат обещания и следят за ними. Слова обладают силой. Никогда не забывай об этом.

— Несомненно. — Крис поджал губы. — Итак, когда я должен это сделать?

— Прямо сейчас. Но мы не можем отправить тебя в таком виде. — Люцифер покачал головой. — Невероятно, что моему сыну может так не хватать чувства стиля. Но не волнуйся. У меня есть портной, который может всё устроить.

Может ли этот портной помочь ему избежать участи, уготованной ему Люцифером?

Судьба, которая гарантирует, что он никогда не вернёт Изобель.

«Хрена с два. Я — Антихрист. Конечно, я найду способ быть с женщиной, которую люблю».

Учитывая искренний страх, что Изобель сбежит и откажется сотрудничать, два дня перед свадьбой за ней постоянно присматривали. Им не стоило беспокоиться.

Несмотря на новообретённое неповиновение, Изобель было больно. Вся борьба сошла на нет. Вопреки всему, она продолжала надеяться, что Крис поймёт, что облажался. Что будет колотить в дверь и требовать встречи с ней.

Однако в дом приходили лишь те, кто готовил свадьбу — флористы, местный пекарь, швея с платьем, которое они могли бы подшить.

Изобель было всё равно. Она позволила матери разбираться со всем этим.

Внезапное окно в местной церкви, потому что пара отравилась на репетиции фуршета — маминых рук дело? — означало, что появилось место, где можно провести церемонию. Так как место святое, дедушке пришлось осквернить территорию до прибытия поспешно приглашённых гостей. Нет ничего хуже, чем когда кто-то, в жилах которого течёт злая кровь, взрывается или превращается в кучу грязи.

Её мать рассказала, что такое случилось с двоюродным дедушкой Доусоном, когда тётя обнаружила, что он изменяет ей, и добавила в его водку святой воды.

История не вызвала улыбки, хотя Эва хихикнула.

С другой стороны, у её сестры были причины радоваться — не её заставляли выходить замуж.

Глупая нетронутая девственность и Изобель были принесены в жертву. По крайней мере, предстоящее бракосочетание дало возможность сосредоточиться на чём-то, кроме Криса.

Изобель оставила ему одно голосовое сообщение. Только одно — пригласила на свою свадьбу.

Она не умоляла спасти её.

Не сказала, что любит его.

Не стала говорить всё, что у неё на сердце. Он знал, что она чувствовала. Мяч на его половине поля.

И стало казаться, что он не схватит этот мяч.

Никто его не видел и ничего о нём не слышал. В новостях сообщалось, что Крис пропал без вести после взрыва на кладбище, причиной которого стало скопление метана в болотистом пруду.

Неужели ангелы добрались до него? Или мать? А может Дьявол?

Изобель гадала о его судьбе. Затем проклинала себя за то, что вообще беспокоилась. Он отверг её.

Его дело. Всё могло бы быть по-другому, согласись он жениться на ней.

«Я бы нашла способ уберечь его от опасности».

Приближалась свадьба, до неё оставались считанные минуты, а не часы, а Изобель охватила апатия. Платье, какое-то фабричное, сидело хорошо, Словно внешность имела значение. Она могла бы выйти замуж в мешке, плевать. В отличие от матери, она не думала, что Крис явится спасти её.

Либо он не мог, либо не хотел. Теперь, когда момент почти настал, это уже не имело значения. Почти пора выходить замуж за незнакомца — Изобель ещё не знала имени своего жениха. Дедушка ничего не сказал, и её не успокоило радостное потирание его рук. Что касается матери, она утверждала, что он держал её в неведении.

Неважно. С кем бы ни заключил сделку дедушка, тот, должно быть, могущественный, учитывая, как безумно дед бегал вокруг, гарантируя, что всё пройдёт гладко.

На всякий случай у Изобель к бедру был привязан кинжал. Поездка в церковь в лимузине прошла в молчании. Мать заламывала руки, выглядя более взволнованной, чем Изобель. У Эвы, наконец, закончились подколы, вероятно, потому, что она, наконец, поняла, к чему привели её действия.

В оцепенении Изобель вышла из роскошной машины и остановилась перед простой церковью. Она заметила, что на шпиле отсутствует крест, витраж закрашен, и удивилась затраченным усилиям. Кого дедушка пригласил, чтобы потребовались такие крайние меры?

А если вы спросите, зачем венчаться в церкви, учитывая забронированное им место в Аду, это связано с обещаниями. Для того чтобы клятвы были обязательными, необходимо соблюдать ритуал. В их случае брачные обеты, произнесённые в святом месте, связали бы их словом.

Двери церкви распахнулись, и она вошла, надеясь вопреки всему, что произойдёт чудо — чудо по имени Крис, пришедшее ей на помощь. Только этого не случилось, и заиграла музыка. Изобель должна была идти к алтарю и посмотреть в лицо своему будущему. Если оно будет некрасивое, значит, не зря взяла нож.

Высоко подняв голову, она никому не позволяла увидеть боль, которую прятала внутри и стряхнула руку деда. Пусть он идёт рядом. Она сама в состоянии дойти.

Она сделала шаг по потёртому красному ковру — ковру, так похожему на тот, по которому она шла с Крисом, — и на мгновение её зрение затуманилось от слёз. Не так она представляла себе день свадьбы. Она всегда думала, что обвенчается в той же церкви, что и её родители, в самом большом соборе в России. Что приложит руку к выбору платьев для подружек невесты. Будет листать журналы, выбирая идеальное платье. Больше всего ей хотелось, чтобы она сама выбрала себе жениха.

Кстати, о нём, пора взглянуть на ублюдка, которому её продал дедушка.

Сквозь вуаль она посмотрела в начало прохода. Увидела, как он стоял там.

Высокий и гордый мужчина с широкими плечами. Тёмные волосы зачёсаны назад. Лицо скрыто за маской.

Почему?

Зачем прятать его?

Дедушка откашлялся, явно недовольный паузой. Она бросила на него взгляд из-под вуали.

Очередной способ напомнить об одной неправильности в этой картине. Рядом с ней должен быть её папа, который вёл бы её к алтарю.

Но призрак папы застрял в доме.

Расправив плечи, она сделала глубокий вдох и затолкала жалость — и крик, который хотел вырваться — глубоко внутрь. Семеня, она дошла до алтаря, где Эва и её мать стояли со стороны невесты.

Они выглядели печальными. Хорошо.

Изобель повернулась к своему жениху. Лёгкий привкус серы защекотал нос, и она ахнула. Только от обитателя Ада исходил такой аромат. Что дедушка натворил?

Она заглянула в глаза, единственную часть, видимую сквозь маску, и хотя вуаль скрывала многое, не скрывала пылающий оранжевый огонь в глазах. Неужели дедушка выдал бы её замуж за самого Тёмного Властелина? Хотя это объяснило бы срочность, предосторожности и ликование.

Только это не мог быть Люцифер, потому что он с широкой, понимающей улыбкой стоял в стороне, одетый в малиновый смокинг.

Что-то защекотало в груди, когда Изобель попыталась вспомнить, у кого ещё такие глаза.

Этого не могло быть.

Да, надежда, трепетавшая в груди, была ошибочной.

Изобель стянула маску с его лица, уставилась на своего жениха и счастливо вздохнула, прошептав его имя:

— Кристофер. Ты пришёл.

В конце концов, судьба не предала её.

Трогательная сцена у алтаря заставила солдата по прозвищу Война спросить:

— Хочешь, чтобы я остановил свадьбу? — Его вечные доспехи цвета пламени заскрипели, когда он сжал кулаки. — Нетрудно начать драку.

Нет. Распутины всегда искали повод отомстить.

— Мы могли бы легко испортить еду и питье, — предложила Мор, чья тонкая, желчного цвета мантия развевалась, когда переносимые по воздуху микробы поднимали её, моля об освобождении.

Отравить людей, которые могли бы сформировать армию её сына? Пока нет. Не раньше, чем у них появится шанс послужить.

— Смерть на расстоянии одного удара, — сказал истинный Повелитель Смерти, его коса способна пожинать даже самые упрямые души. Изгнанный Люцифером, он жаждал вернуться на своё законное место. Смерть скоро будет сильно занята.

— В качестве свадебного подарка я предлагаю морить голодом весь мир. — И Голод означал не только недостаток пищи. Лишите их драгоценных масел. Избавить от электронных игрушек, от которых они зависели.

— Скоро, мои генералы апокалипсиса. Скоро мы дадим моему сыну инструменты, необходимые для завоевания человечества. — А потом они захватят власть в Аду.

Люцифер заплатит за то, что сделал.

Хлопнув в ладоши, она не смогла сдержать улыбку — такую, которая заставила бы даже самого стойкого разрыдаться.

— Смотрите, сладкие. А вот и самое интересное. — У алтаря Крис пристально посмотрел на свою невесту. На женщину, на которой Люцифер приказал ему жениться. Человек, которого отец отказался назвать.

Женщина, которую он любил?

Его удивление было заметно, когда он воскликнул:

— Изобель? Я женюсь на тебе?

Вот только он не мог понять, за что она дала ему пощёчину.

— Придурок! — Затем она развернулась и побежала по проходу.

«Мне казалось, она хочет выйти замуж».

Женщины. Они никогда не могли решиться.