Влада

— С кем ты встречался во время обеденного перерыва? — спрашиваю Натана, пристегнув ремень безопасности. — Обещал, что расскажешь.

С работы удалось вырваться раньше обычного, поэтому центр города мы минуем относительно быстро. С неба падают мелкие, как манная крупа, снежинки. Натан ведет спокойно и уверенно, откинувшись на спинку кресла и негромко включив музыку. Я любуюсь им.

Десять лет назад мне повезло выйти замуж за самого красивого, умного и обаятельного мужчину на свете. Это была любовь с первого взгляда, мы едва дождались, пока обоим исполнится восемнадцать, чтобы подать заявление в местный ЗАГС.

— С Пашей. Павел Скориков, — произносит муж. — Помнишь такого?

С этим человеком связаны неприятные эмоции. Паша никогда мне не нравился. Мы учились в одном вузе и жили в одном общежитии, поэтому кое-какое мнение о Павле вполне сложилось. И оно резко негативное.

— Да, помню, — отвечаю с легким пренебрежением.

— Продуктивно поговорили, Скориков хочет инвестировать в наш проект.

— Надеюсь, ты не согласился на его предложение, — осуждающе качаю головой.

— Почему нет?

Я фыркаю. Неужели Натан забыл, что Паша за человек? Когда мы учились на третьем курсе, Скорикова отчислили из-за неуспеваемости, что вовсе неудивительно. Более неорганизованного и ветреного человека я еще не встречала.

Раздраженно сжимая телефон, слышу короткий сигнал входящего сообщения. Рита, моя лучшая подруга, вместе с остальными девчонками уже ждет в караоке.

Сегодня пятница. Единственный день недели, который мы с мужем проводим раздельно. Нат в компании парней, а я — подруг. Все остальное время пересекаемся двадцать четыре на семь.

— Натан, ты вообще слышал, какими способами Паше удалось столько заработать? — спрашиваю, повысив голос

— Есть разница? — усмехается муж.

— Последнее, что я слышала: он мошенничал на фондовых биржах, обманывал людей. Представлялся сотрудником, вынуждал платить налоги за переводы денег, страховые премии и множественные комиссии. А потом попросту исчезал!

— Это проверенная информация или просто слухи? — с обманчиво-спокойной улыбкой уточняет Натан.

Муж злится. Смотрю на его красивый профиль и чувствую это каждой клеточкой тела.

— Просто слухи.

— Вот и славно. Не стоит делать из меня идиота, Влада.

— Скориков не вызывает у меня доверия. Хочу, чтобы ты знал об этом.

— Хорошо, буду в курсе. Но и ты знай, что мне плевать, как заработаны его деньги. Паша готов инвестировать в проект и уже на следующей неделе наведается к нам в офис. Важно грамотно составить договор.

Автомобиль останавливается напротив караоке-бара «Шаляпин». В салоне звенит напряженное молчание, и по моей коже пробегает неприятный холодок.

После нашего разговора остался осадок, поэтому пытаюсь исправиться. Первой тянусь к Натану и обнимаю его. Быстрыми короткими поцелуями покрываю колючие щеки и шею. Когда останавливаюсь на губах, муж сдается и целует в ответ.

— Беги, Влада, — спустя минуту произносит он. — Тебя уже заждались.

Порой не хочется встречаться с подругами по пятницам, но я понимаю, что Натану необходим глоток свободы. Хотя бы иногда.

Мы познакомились в девятом классе. Нат был новеньким. Я сразу же почувствовала симпатию, когда увидела высокого, крепкого парня в черных джинсах и светлом свитере под горло. Учительница представила Натана и предложила ему занять любое свободное место.

Помню, меня очень впечатлила его внешность. Черты лица были яркими и запоминающимися: карие глаза с длинными угольно-черными ресницами, четко очерченные губы и выступающие острые скулы. Оторваться было не под силу! Все девчонки нашего класса опешили, когда новенький направился к последней парте и занял свободное место рядом со мной. С тех пор мы почти не расставались.

Натан был моим всем. Другом, собеседником, наставником. Вдохновением и стимулом. Первым мужчиной.

Он учил играть на гитаре, приносил интересные книги и знакомил с миром литературы. Мы подолгу гуляли, занимались велоспортом. Ходили в походы, любовались звездами. Строили планы и познавали друг друга. Осторожно, порой неумело. Но с каждым разом все лучше.

Также Нат отлично подтягивал меня по предметам, и к концу одиннадцатого класса никто больше не смел называть меня троечницей. Я стала хорошисткой. Вместе с будущем мужем рванула из нашего маленького городка в столицу и подала документы в лучший вуз. Чудом поступила!

Мы с мужем прощаемся и желаем друг другу хорошего вечера. Спустя пять минут, оставив верхнюю одежду в гардеробе, я прохожу в зал и ищу глазами подруг.

Рита забронировала столик почти в центре. Она любит быть на виду. Показывать, как умеет двигаться и петь. Впрочем, Натан у меня такой же. Обожает внимание и общение. В этом мы с ним совершенно не сходимся.

— Ты как раз вовремя! — восклицает Мира. — У Риты случилось крутое приключение! Только послушай!

— Мое приключение закончилось не очень хорошо, — пожимает плечами подруга. — Родион оказался женат, а я не сразу обратила внимание на обручальное кольцо, которое он надел на левую руку.

Подошедший к столу официант принимает мой заказ — салат и алкогольный коктейль.

Пока подруги общаются, достаю телефон и печатаю мужу: «Прости. Была не права». Недолго подумав, отменяю отправку. Почему же? Я была права. И свое мнение о Павле не изменю. Пусть муж хоть злится, хоть нет.

Нужно расслабиться и отвлечься. Поздно вечером мы с Натом встретимся дома и, соскучившись, займемся умопомрачительным сексом.

— Владке вон крупно повезло, — задумчиво произносит Рита, в двадцать восемь лет имея за плечами два неудачных брака. — Она встретила Натана на школьной скамье. Девственником, девочки!

Подруги ахают. Таких подробностей о нас они не знали. Это с Марго мы дружим больше двадцати лет. И мне бы обидеться, но дело в том, что я не скрываю.

— Да, прикиньте, как круто! Мужик ни разу не нюхал другой бабы. Главное, не стоит и начинать. Если попробует, считай, все пропало.

— Слушай, когда ты успела надраться? — спрашиваю я Риту, пригубляя свой коктейль.

— Я трезвая, но злая, Владка. Почему на этой планете для меня не осталось ни одного нормального мужика?

Все наши разговоры так или иначе крутятся вокруг этой темы. Каждый делится собственным опытом. У кого-то бывший — козел. У кого-то любовник оказался женатым. У Миры, например, босс занимается харрасментом.

Часто ловлю себя на мысли, что у меня нет негативного опыта и, надеюсь, никогда не будет. С Натаном мне действительно повезло. Он тот, с кем хотелось бы прожить до самой старости, не размениваясь на других мужчин.

В одиннадцать вечера вызываю такси. Уставшая после сложного рабочего дня и добитая двумя коктейлями «Сангрия», я еду на заднем сиденье, касаясь лбом запотевшего стекла.

Квартиру мы с Натаном купили не так давно. В позапрошлом году. До этого ютились в малосемейной однушке и копили на недвижимость своей мечты, вкалывая по четырнадцать часов без перерывов. К счастью, нам улыбалась удача: заказов было достаточно.

Мы добились того, чего хотели. Теперь можно немного притормозить и выдохнуть. Возможно, задуматься о ребенке. Мне двадцать восемь лет. Да, я не кажусь себе старой. Это лучший возраст! Но нет-нет да лезут в голову мысли, что с каждым годом качество моих яйцеклеток снижается.

Ожидаемо, что Натан еще не вернулся. Я иду на кухню, сняв верхнюю одежду и обувь. Открываю холодильник, достаю вино и нахожу бокал в верхнем шкафчике.

Сидя перед телевизором, постоянно борюсь с желанием написать мужу и спросить, как долго его не будет.

Не смей, Влада!

Как было сказано в одной из книг по психологии, без свободы человек начинает задыхаться. Сейчас Нат почувствует, что я хочу видеть его дома. Сорвется, приедет. Тем самым отрекаясь от своих потребностей и пренебрегая общением с другими людьми. В один прекрасный день он проснется и поймет, что не может дышать. Со мной. И тогда станет делать все, чтобы вновь вдохнуть полной грудью, даже если это причинит мне боль. Этого я не хочу и боюсь больше всего на свете.

Незаметно для себя засыпаю, свернувшись в клубочек на диване в гостиной. Мне холодно и неуютно, но совершенно нет сил, чтобы встать и найти плед или включить обогрев на максимум. Лишь щелчок замка на входной двери заставляет распахнуть глаза и резко подняться с дивана.

Пошатываясь, я направляюсь в прихожую. Обняв себя руками, смотрю в темноту. Муж раздевается тихо, почти беззвучно, чтобы меня не разбудить.

Подсвечиваемый циферблат часов показывает четвертый час ночи. Это новый рекорд, который позволил себе Нат.

Я зажигаю свет, наши с мужем глаза встречаются.

— Привет, — негромко произносит он.

Мы поссорились, не поняли друг друга. Нужно было отправить то сообщение с извинениями. Но уже поздно.

Сердце бьется где-то в горле, когда по выражению лица Натана, я без лишних слов понимаю: виновен.

Дыхание Натана спускается мне на шею, а прикосновение теплых губ вызывает вспышку эйфории. Он толкается в меня плавно, но одновременно с этим сильно.

Прикрываю глаза, впитывая его запах. С самой первой встречи за последней партой мне понравилось, как Натан пахнет. Пятнадцатилетний мальчишка моментально вскружил голову!

За все шесть уроков мы тогда не промолвили ни слова, лишь на большой перемене Нат осмелился спросить, где столовая. Я, заикаясь, объяснила маршрут. Пойти вместе не решилась, хотя он явно этого хотел.

После окончания занятий вышла из школы, свернула за угол и услышала за спиной шаги. Обернувшись, увидела Натана. Он шел быстро, явно пытался догнать. Как сейчас помню, что без остановки валил крупный снег, впиваясь в лицо и замораживая щеки.

Без заинтересованных взглядов одноклассников Нат беззаботно и смело заговорил со мной. Я с интересом слушала и задавала вопросы.

Оказалось, новенький переехал из столицы к бабушке, потому что мать заболела онкологией и отец принял решение везти ее на лечение за границу. Натана не захотели оставлять одного, ведь подростковый возраст — самый непростой период в жизни каждого ребенка и родителя.

Первый месяц мы встречались украдкой, а на уроках и переменах вели себя холодно, словно друг друга знать не хотим. Хотя это было вовсе не так!

Я достаточно быстро познакомилась с бабушкой Натана и стала часто бывать у них дома. Надежда Тимофеевна была такой доброй и понимающей! Угощала пирогами, рассказывала истории из жизни. А еще очень часто уходила из дома, чтобы нам не мешать.

Потом кто-то из одноклассников засек, как мы с Натаном целовались под лестницей у кабинета химии. Сколько слухов тогда пошло! Нат даже дрался из-за меня с одним заводилой, который наболтал всем одноклассникам, будто мы уже трахаемся!

Секс, конечно же, случился, но гораздо позже. Первый для нас обоих. До сих пор вспоминаю его с легкой улыбкой и трепетом. Как волновались, хотели друг друга и дрожали от нетерпения. Нат целовал меня и слизывал выступившие слезинки. Двигался нежно и осторожно. Было больно, но я знала, что никогда об этом не пожалею.

Сейчас, спустя тринадцать лет отношений, мы стали другими. Повзрослели, набрались опыта. Прошли рука об руку множество испытаний. Научились доставлять друг другу удовольствие и не стесняемся экспериментировать в постели. Нам хорошо вместе. Было…

Натан приподнимает мои ноги, чтобы оказаться глубже. Он так любит. И я люблю. Любила…

— Что не так? — шумно вздыхает муж и утыкается лицом в мою шею.

Прекращает движения. Но целует, целует. Пытается расслабить. Точно знаю, что испытать оргазм не смогла бы. Не сегодня и не в ближайшее время. Зря я вообще поддалась на провокацию и позволила себя раздеть.

— Я не могу, — отвечаю шепотом.

— Блядь, вижу. Такое ощущение, что я трахаю тебя насильно. Может, поговорим?

Упираюсь ладонями в широкие плечи и отталкиваю Натана. Он переворачивается на спину и резко поднимается с места. Член колом. Мы не трахались больше трех дней. С той самой злополучной пятницы.

— У тебя на нее встал? — спрашиваю то, что никак не осмеливалась спросить раньше.

— Что за вопросы, Влада?

— Ты сам предложил поговорить, — пожимаю плечами.

Между ног влажно, хотя никак не получалось сконцентрироваться на интиме. Как бы там ни было, я хочу мужа. И люблю его. Боже, я так сильно его люблю!

Накидываю на плечи шелковый халат и наблюдаю, как Нат одевается. У него прекрасное тело с рельефными мышцами. Муж обожает заниматься в зале. У нас парные занятия с тренером.

В свободных серых штанах все равно видно каменную эрекцию. Если бы я не была настолько расстроена, то подошла бы к Натану и сделала ему минет. Но не хочу. Не могу себя пересилить, хотя раньше была уверена, что в принципе ничего непоправимого не случилось. Мы всё преодолеем, если захотим.

— Да, у меня на нее встал, — спокойно отвечает Нат.

— Она красивая?

— Красивее тебя я никого не встречал.

Странно, почему же тогда до крови царапает каждое слово?

— Ты чуть не поехал с другой девушкой в гостиницу, Натан. Целовался с ней, хотел ее. Очевидно, она была очень красивой, потому что я знаю твой привередливый вкус.

Опустившись на край кровати, обхватываю лицо ладонями. Нат присаживается на корточки, обнимает меня. Наверное, рано или поздно это должно было случиться. Мы живем в культуре, которая постоянно сулит нечто якобы лучшее, более привлекательное и интересное. Если я не испытываю никаких сложностей из-за того, что у меня был и будет всего один партнер, то в компании друзей Натану, наверное, сложно удержаться и не задумываться о том, каково это — секс не с женой?

— Когда-то мы поклялись, что всегда будем честны друг перед другом, — проговариваю отчетливо. — Чего ты хочешь, Натан? В целом. От меня, от жизни, от отношений. Ты больше не пятнадцатилетний мальчишка. Похоже, мы давно не говорили по душам.

— Тебе сказать откровенно, чего я хочу? Ты меня услышишь?

— Постараюсь.

Убираю ладони и поднимаю голову. Натан такой родной. Мамочки! Каждый день. До сих пор. Понятия не имею, что будет, если мы разведемся.

— Я бы хотел попробовать свободные отношения, — на одном выдохе произносит он.

Тук-тук-тук. Сердце работает на разрыв. Кажется, вот-вот лопнет.

— Свободные — это…

— Это когда при согласии партнера можно заводить отношения на стороне. Прозрачно. Открыто. Не считая их изменой.

Я смотрю в глаза мужа и задаю единственный вопрос:

— Почему?

Вдохнуть невозможно: грудь охвачена пламенем. За прожитые вместе годы мы с мужем установили правила, которые соблюдали. И в этих правилах определенно была безопасность. Теперь ее нет. Я как никогда чувствую себя уязвимой.

— Пожалуй, я не хочу ничего знать, Нат! Когда просила о честности, подразумевала совсем другое.

— Например?

— Разнообразие, но друг с другом. Хочешь минет? Анальный секс? Экстрим? Всегда пожалуйста! Но никак не секс с другими, Нат! Ты предлагаешь неосуществимое!

Я резко встаю и несусь в ванную комнату. Слышу шаги за спиной и ускоряюсь. Закрываю дверь, не справляясь со щеколдой. Натан хватается за ручку и тянет на себя. Пульс частит, стараюсь изо всех сил. Не хочу видеть мужа! Физически не могу!

— Блядь! Так и знал, что разговор этим закончится! Ты можешь меня выслушать, Влада? Просто попытаться понять, что я хочу до тебя донести?

— Иди к черту!

Справившись наконец с замком, касаюсь спиной холодного кафеля и медленно ползу вниз. Слышится глухой удар, от которого я вздрагиваю. Это Нат психует.

Обхватив руками колени, вспоминаю ту ужасную пятницу, когда муж вернулся сам не свой. Как в дешевом сериале, от него пахло женскими духами. Не хватало только следов помады.

Натан не стал скрывать ничего из того, что произошло. Он познакомился с девушкой в клубе и захотел почувствовать себя «живым». В каком-то тумане сел с ней в такси, но спустя две минуты резко опомнился и передумал. Вышел из автомобиля, отправил девушку домой и даже не спросил ее номера. Он показывал свой телефон. В этом я ему верила. И думала, что подобное больше не повторится. Но, видимо, инстинкты сильнее Натана. Он больше не хочет останавливаться.

Когда люди вступают в отношения, они отчасти лишаются права свободно распоряжаться собственным телом. Им негласно запрещено целоваться и заниматься сексом с другими, не позволено испытывать определенные чувства. Нужно контролировать эмоции… Муж хочет получить свободу, которой ему недоставало все эти годы, и встречаться с другими девушками. Чтобы окончательно не задохнуться со мной.

Из ванной комнаты я выхожу спустя два часа. Натан все это время ждет в коридоре. Опускаю глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом, и направляюсь в нашу спальню. Открываю шкаф, достаю оттуда вещи. Муж останавливается посреди комнаты, сложив руки на груди.

— Куда ты собралась? — спрашивает строго.

— Я хочу уехать. Только бы не видеть тебя.

Свободные отношения. После десяти лет брака! После всего, что между нами было! Да Натан с ума сошел, когда предложил подобное!

— Мы можем обсудить озвученную тему? — интересуется он. — Я всего лишь хочу донести до тебя свою точку зрения.

— О, так ты изучал эту тему? Давно?

— Примерно месяц. Можем почитать книги, статьи или посмотреть видео. Вместе. Если ты будешь против, клянусь, больше мы этот вопрос не затронем.

— И на сколько тебя хватит, Натан? Жить с осознанием, что я не даю любимому человеку всего, ему нужного, невыносимо, понимаешь?

— И куда ты поедешь?

Молча сгребаю одежду с полок и трамбую ее в чемодан. Кровь, вскипев, несется по венам. Мне больно. Чертовски больно. И источник этой боли находится в двух метрах от меня. Кажется, если окажусь на безопасном расстоянии, боль пройдет.

— Куда я поеду, тебя не должно волновать.

Понятия не имею куда! К Рите? В гостиницу? Мои родные в сотнях километров отсюда! Сердце разрывается в клочья, когда представляю, как покину квартиру, в которую вкладывала всю душу. Покупала декор, обсуждала с дизайнером мелочи. Здесь каждый уголок сделан с любовью. На всю жизнь.

— Влада, я задал вопрос! — Нат, оказавшись рядом, встряхивает меня за плечи.

— Я не хочу тебя видеть!

— Уверена в этом? — спрашивает муж, сцепив зубы.

Утвердительно киваю.

В карих глазах разгорается огонь! Раньше мы с мужем так редко ругались, что происходящее кажется каким-то сном.

— В таком случае уеду я, — произносит Натан. — Если захочешь поговорить, просто набери мой номер.

Он уезжает спустя десять минут с минимумом вещей. Слышу, как хлопает входная дверь, и до крови кусаю губы. Источника боли больше нет, но лучше я себя не чувствую.

Открываю телефон, просматриваю галерею. Совместные фото из отпуска, с корпоратива.

Боже мой. Неужели это конец?

— Дядя Боря хочет пригласить вас с Натаном на юбилей. Он позвонит тебе лично и сообщит точную дату и место торжества, — произносит мама в телефонную трубку.

— Не уверена, что у нас получится, — тут же отвечаю.

— Влада, дядя Боря с пеленок тебя воспитывал! Помнишь, я рассказывала о кастрюле с кипятком, которую ты едва не опрокинула на себя в два года?

— Миллион раз слышала.

— Так вот. Дядя Боря в последнюю секунду предотвратил катастрофу! Если бы не он, не знаю, разговаривала бы я сейчас с тобой или нет!

— Очень оптимистично, мам.

— Прости. Но ваше появление порадовало бы моего брата. Подумай об этом. Тем более на торжестве будут и его внучки, Ника и Вика. Быть может, вы с Натаном посмотрите на близнецов и решитесь наконец на беременность.

Я недовольно закатываю глаза и включаю кофемашину.

Одна и та же песня. Каждый телефонный разговор. Когда я только начала встречаться с будущим мужем, мама жутко боялась, что «залечу» в шестнадцать лет. Это был ее страх номер один. Теперь же мне двадцать восемь и мама сожалеет, что «залета» не произошло.

— У Натана вряд ли получится вырваться. Возможно, я приеду одна. Но это не точно.

— Почему одна? Вы что… поссорились? — ахает мама.

— Нет, что ты! — восклицаю чересчур быстро и громко. — У нас все прекрасно, мам. Можешь не волноваться.

— Слава богу! Мне на секунду стало дурно! Вы такая шикарная пара, не перестаю восхищаться.

Крепко сжимаю телефон, чувствуя непреодолимое желание набрать номер мужа. Поговорить откровенно. Теперь уже спокойно и без истерик. Но это будет означать, что я сдалась.

— Не пропадай, Владислава! — произносит напоследок мама. — Нату привет!

Я вешаю трубку и шумно вздыхаю.

После того как муж уехал, прошло целых два дня. Натан ночует в гостинице неподалеку от офиса. Можно было и в самом офисе, но возникли бы вопросы.

В первый же день он прислал фото и геолокацию. Написал, что ему очень меня не хватает. Мы не привыкли расставаться — всегда и все делали сообща.

На следующее утро я проснулась с жуткой мигренью. Сказала мужу, что не приеду на работу, и попросила меня прикрыть. Отчет доделывала удаленно.

В тот же вечер Нат заказал доставку еды из моего любимого итальянского ресторана и вдобавок прислал цветы. Он не звонил, не приезжал. Ждал инициативы, момента, когда я остыну. Лишь писал безумно трогательные сообщения, от которых сжималось сердце и накатывали слезы. Хотелось вернуть всё как было, но я понимала, что это уже невозможно. Мы перешагнули некую черту. За которой оказалось страшно, ново и одиноко.

В квартире непривычно тихо. Даже жутко становится. В последний выходной день я отлеживаюсь в постели, закинувшись таблетками.

Завтра придется лицом к лицу столкнуться с Натаном. Понятия не имею, как все пройдет. Как нам вести себя перед подчиненными? Делать вид, что всё в порядке? Играть? Обманывать? Рано или поздно они догадаются, что в идеальной семье Левицких не все так гладко, как выглядело со стороны.

Я прячу лицо в подушку и еле слышно постанываю от бессилия.

Когда Натан учился в десятом классе, его мама умерла от рака. Отец долго настаивал, чтобы сын вернулся в столицу и продолжил обучение в прежней школе, но Нат отказался из-за меня. Разгорелся скандал! Отец и сын не понимали друг друга и все реже общались.

Спустя два месяца после смерти жены отец Натана привел в дом новую женщину. Оказалось, они начали встречаться еще восемь лет назад! Задолго до болезни и смерти Майи Александровны. Это очень сильно ударило по Нату. Он наотрез отказался поддерживать любую связь с отцом.

После того как переехали в столицу и поступили в вуз, мы решили подать документы и в ЗАГС. Нам уже исполнилось восемнадцать. Денег на золотые обручальные кольца не было, поэтому купили серебряные. Самые тонкие и дешевые. Стали жить вместе в тесной студенческой комнатушке в доме для молодых семей.

Натан никогда не просил денег у отца. Мы выживали, как могли. Пахали на любой доступной для студентов работе и с радостью принимали передачки от моих родителей.

Отец Натана трагически погиб вместе с супругой в тот год, когда мы с мужем выпустились из университета и устроились в одну сомнительную контору, которая занималась установкой пластиковых окон. И тут как гром среди ясного неба пришло сообщение, что отец оставил Натану наследство. Строительную компанию со слабой клиентской базой и почти нулевой годовой прибылью. Квартиру он завещал дочери своей второй жены.

Мы не одну неделю думали, что же делать с «Евростроем». Продавать за бесценок или попробовать вложить собственные силы и ресурсы? После долгих разговоров решили рискнуть.

В начале пути было очень сложно! Сутками работали, а денег все равно ни на что не хватало, в том числе и на зарплату рядовым сотрудникам. Поэтому мы максимально загружали себя. Буквально на износ.

Постепенно стали появляться заказы. Слухи о «Еврострое» распространялись по городу подобно мелкой паутинке.

Вскоре мы сумели нанять рабочих и переложили со своих плеч часть обязательств. Наконец-то выдохнули. Стали ездить в отпуск за границу, купили две машины и долгожданную квартиру мечты.

Я верила, что теперь настанет время для нас. Мы родим малыша и будем гораздо счастливее. Но у мужа на этот счет оказались совершенно иные планы.

Ворочаюсь с боку на бок и никак не могу уснуть. Постоянно думаю о завтрашнем дне. До недавнего времени я была уверена в том, что Натана, как и меня, все устраивает. Теперь без остановки задаюсь вопросом: сколько раз, занимаясь со мной сексом, Нат мечтал о других девушках? Как давно стал задумываться о свободных отношениях? Боже мой, он даже информацию изучил!

Сняв блокировку с телефона, вбиваю в поисковике словосочетание «свободные отношения». Пробегаюсь глазами по азам, а позже нахожу блог девушки, которая практикует подобный формат на протяжении многих лет. Ее зовут Ада, у нее двое детей и чудесный муж.

Ада пишет, что инициатива расширить горизонты принадлежала именно ей. В один прекрасный момент, после рождения второго ребенка, она почувствовала себя несексуальной и несчастной. Захотела внимания других мужчин. Флирта, ласк и близости. После долгих обсуждений муж одобрил и поддержал идею свободного брака. Ада клянется, что с тех пор их отношения стали гораздо лучше и доверительнее, чем были. Ушли недопонимание и проблемы.

Я закрываю блог, отшвыриваю телефон на пустующую половину кровати и представляю, как мой Нат будет заниматься сексом с понравившейся девушкой. Внутри все дрожит от страха и ревности! Его член в другой. Его поцелуи не мне.

Слушай, Ада, ты такая дурочка! Чего тебе не хватало?

Утром просыпаюсь раньше будильника и старательно привожу себя в порядок. Надеваю строгую белую рубашку и юбку-карандаш, которая обтягивает бедра. Наношу на лицо косметику. Красной помадой делаю губы яркими.

Муж всегда говорил, что лучше меня никого не встречал. Я знала это как аксиому, которая не требует доказательств. Чувствовала, что красива, соблазнительна и идеально подхожу Натану. Теперь же моя уверенность в себе значительно пошатнулась.

— Владислава Сергеевна, случилось недопонимание, — заикаясь, произносит Лариса.

— В чем дело?

Застываю посреди приемной, в коридоре слышится топот.

— Наш юрист перепутал договоры! — вплескивает руками помощница. — Произошла техническая, но, кажется, катастрофическая ошибка!

— Черт! Что же вы меня так подставили?

В дверном проеме появляется запыхавшийся Матвей Леонидович с новыми экземплярами документов в руках. Он виновато смотрит и шумно вздыхает.

— Что за ошибка? — спрашиваю как можно спокойнее.

— Честное слово, я просто не доглядел цифру, — отвечает юрист. — Сократил площадь на тысячу квадратных метров. Но эта ошибка только на первой странице, дальше по тексту все идет, как договаривались.

Негромко ругаюсь и, кажется, начинаю понимать, почему Скориков повел себя так по-хамски, когда я подсунула ему договор. Павел подумал, что его решили кинуть.

— Вы понимаете, что могли сорвать сделку, Матвей Леонидович?

В приемной звонит телефон. Лариса бросается к аппарату, отвечает и резко бледнеет. Наверное, это Натан. И он точно в гневе.

— Владислава Сергеевна, вы отнесете новый договор? — спрашивает помощница, прикрыв ладонью динамик.

— Нет уж. Дальше разбирайтесь сами. Я достаточно опозорилась.

Вернувшись в свой кабинет, открываю ноутбук и принимаюсь за работу.

У «Евростроя» сейчас три крупных объекта, которые готовятся к сдаче. Один из них — шикарный бизнес-центр высотой в семь этажей, с торговыми площадями и подземной парковкой.

Насколько я успела понять, Скориков решил инвестировать приличную сумму именно в это строительство. Взамен он получит целых три этажа, — более чем четыре тысячи квадратных метров. Очень выгодное вложение с учетом того, что мы всегда выполняем свои обязательства в указанные сроки. В будущем Павел сможет получить прекрасную площадку для развития бизнеса либо же после сдачи объекта продать коммерческую недвижимость по более высокой цене.

Интересно, Скориков сам додумался до того, чтобы выгодно вложить деньги, или ему кто-то подсказал? Не припоминаю, чтобы Паша блистал умом во время обучения в университете.

В обеденный перерыв приходит Ульяна — наш главный бухгалтер. Она одна из «старичков» «Евростроя». Начала работать здесь еще до того, как компания перешла Натану.

Мы с Улей поладили с первой секунды и часто встречаемся вне работы.

— Я принесла вкуснейший чизкейк из кондитерской. Будешь?

— Как ты можешь о таком спрашивать!

Ульяна прекрасно знает, что я обожаю заведение, построенное напротив нашего офиса. Оно открылось недавно, там продают обалденную выпечку и варят самый вкусный кофе в округе.

— Как себя чувствуешь? — заботливо интересуется коллега.

Я включаю электрочайник и закрываю кабинет на ключ. Обожаю наши посиделки и разговоры по душам. Но в данный момент понимаю, что своей проблемой не смогу поделиться ни с кем и никогда. Если и обсуждать, то только с Натаном.

— Гораздо лучше. Опробовала какие-то новые немецкие обезболивающие.

— Мигрень — это реакция на пониженное давление или на погоду? — спрашивает Ульяна.

На стресс. Сильнейший стресс, который я испытала. Давно так не пробирало от эмоций. Казалось, земля дрожит под ногами и рушится все то, что до недавнего времени защищало меня со всех сторон от воздействия внешних факторов. Моя крепость и опора резко пала.

— Возможно, давление, — пожимаю плечами. — Во всяком случае сегодня я уже забыла о жуткой головной боли, которая без остановки атаковала все два дня.

— Но выглядишь ты не очень, — подмечает Уля.

— Спасибо тебе, друг.

— Нет, я не об этом, Владка. Не злись. Ты какая-то поникшая и расстроенная. Внешне-то, конечно же, изумительна! Я слышала, как наши мужчины в курилке шептались, после того как увидели тебя в этой шикарной юбке. Где ты купила ее? Не помнишь?

— В Париже прошлой зимой. Это была спонтанная поездка-сюрприз.

— Точно! Натан отвез тебя туда на уик-энд.

Я слышу короткий сигнал телефона и отвлекаюсь от разговора с Ульяной. Пальцы подрагивают, когда жму на экран и читаю сообщение от мужа. Сердце часто-часто стучит в груди.

«Хочу домой. Пустишь?»

Быстро набираю ответ, фоном слушая стенания Ульяны по поводу загруженности перед новогодними праздниками.

«Ты живешь в лучшей гостинице города, Нат. Можем махнуться местами».

Тем более уйти было моей инициативой.

«К тебе хочу», — тут же отправляет муж.

Поднимаю взгляд на приятельницу и с трудом выдавливаю из себя улыбку. Ульяна настолько увлечена рассказом, что не видит, как в моих глазах появляются слезы.

Нам с детства внушают мысль, что достаточно отыскать одного-единственного, с кем можно счастливо прожить жизнь. И всё — никаких проблем. Свадьба. Хэппи-энд. Этим и заканчиваются почти все сказки. Вот только после начинается самая сложная и монотонная часть брака. Трудная до невозможности.

— Вы уже придумали, как будете встречать Новый год? — спрашивает Ульяна.

— Что? А, нет.

Я не знаю, как буду встречать следующий день, а она интересуется новогодними праздниками.

В грудной клетке становится горячо. Там тлеют остатки надежды на то, что отношения с мужем наладятся и мы снова будем вместе ходить в гости, ездить на отдых. И самое главное — планировать свою дальнейшую жизнь. Ведь для меня именно в совместных планах заключена уверенность в завтрашнем дне.

«Я зайду под конец рабочего дня. Тебе взять доппио в «Мармеладе»?

Натан обожает, как готовят его любимый кофейный напиток в этом заведении. Я же предпочитаю ванильный раф.

«Возьми», — приходит минуту спустя.

Оставшуюся часть дня я провожу как на иголках. С трудом заставляю себя включиться в рабочий процесс и завершить начатые дела. Два дня почти ничего не делала, поэтому есть чем себя занять. Проблема в том, что я постоянно прокручиваю в голове будущий разговор с мужем.

Ровно за полчаса до окончания рабочего времени надеваю пальто и выхожу на улицу. Метет без остановки, на дорогах снегоуборочная техника. Холодный ветер пробирает до костей.

Я заказываю в «Мармеладе» пончики и кофе, оплачиваю покупку и бегу обратно в сторону офиса. Подняв голову, вижу, что в окнах Натана горит свет. Мы почти никогда не уезжаем домой вовремя. Задерживаемся минимум на час, а максимум — до бесконечности!

В приемной уже собирается Лариса. У нее трое детей и муж, прикованный к инвалидной коляске. Мы всегда жалеем помощницу и закрываем глаза на частые больничные и ранние уходы.

— Владислава Сергеевна, вы не против, если я сбегу на пять минуточек раньше? — просит Лариса.

— Конечно, иди.

— Спасибо вам. У Димки соревнование по плаванию, я обещала присутствовать.

Делаю два шага к кабинету мужа. Улыбаюсь Ларисе в ответ и прошу передать младшенькому привет от меня. Этот малый часто бывает у нас в офисе.

— Обязательно передам!

Я резко отворачиваюсь и утыкаюсь лицом во что-то твердое. Ойкаю, отступаю. Медленно поднимаю взгляд, пугаясь неожиданной близости со Скориковым. Он такой высокий, что приходится буквально запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Заключили договор? — спрашиваю нервно.

Павел стоит перед дверью, загораживая проход. Задумчиво и внимательно меня рассматривает, словно хочет увидеть что-то новое. Мне же совершенно не любопытно на него смотреть. Я не интересовалась его жизнью все эти семь лет. Выдохнула, когда Пашу отчислили. Лишь слышала от Риты короткие истории о его мошеннических схемах.

— Да, Владислава Сергеевна, — отвечает он. — Хочешь поздравить?

— Обойдешься.

Скориков склоняет голову набок и слегка прищуривается. Даже не думает отступать.

— Пусти, пожалуйста, — прошу негромко. — Мне нужно к Натану.

Я обхожу высокую мужскую фигуру и попадаю в кабинет. Закрываю дверь, тихо ругаясь себе под нос. Во время учебы мы со Скориковым почти не общались, но был один неприятный эпизод, о котором я не осмелилась рассказать даже мужу.

Нат стоит у окна и разговаривает по телефону. Увидев меня, поспешно прощается с собеседником.

Я всегда была для него на первом месте. Натан — сирота. Кроме меня, у него нет ни одного близкого человека. Снимаю пальто и подхожу к мужу.

— Я готова к диалогу.

— Нам куда-нибудь нужно? — буднично спрашивает Натан.

Мы едем домой. Вдвоем. И вроде бы нет в этом ничего необычного, но после семейной драмы начинаешь ценить свое счастье. Держишь его бережно и крепко-крепко цепляешься за каждую распущенную ниточку.

— Нет. Дома всё есть.

Муж кивает и сосредотачивается на дороге. Из-за непогоды столько аварий, что становится жутко. К счастью, свой автомобиль я оставила на парковке у офиса. Вождение по заснеженным дорогам для меня обычно настоящий стресс.

— Как прошла сделка со Скориковым? — негромко интересуюсь.

Настраиваю музыку и устало потираю переносицу.

— Терпимо. Но Матвей сегодня конкретно облажался.

— Ты устроил ему взбучку?

— Еще бы.

Вспоминаю поникшего юриста и искренне ему сочувствую. Ошибиться может каждый. Но Натан — справедливый руководитель и всегда отчитывает только по делу.

— Главное, что все сложилось хорошо, — произношу с энтузиазмом. — И пусть первый блин вышел комом, но позже Павел увидит, что «Еврострой» — солидная компания. Расскажет о нас своим друзьям или коллегам.

— В конечном итоге да, несомненно.

Я снова наполняюсь уверенностью, когда Натан поглаживает мое колено. Внизу живота становится слишком горячо. Муж находит мою руку и переплетает наши пальцы. Затем нежно и чувственно целует тыльную сторону ладони.

Ничего не изменилось. Мы такие же, как и прежде. Вскоре вернемся домой, поужинаем и поговорим о свободных отношениях. Возможно, передумаем и забудем о них как о страшном сне.

Оказавшись в квартире, мы торопливо раздеваемся и синхронно набрасываемся друг на друга. Жадные, ненасытные. Целуемся и стонем.

Натан подхватывает меня под ягодицы и вжимает в стену прямо в прихожей. Входит на всю длину.

Возбуждение растекается по венам с каждым мощным толчком. Быстрее, чувственнее и ярче. Мы любим друг друга до полного изнеможения. Не ради оргазмов. Вовсе нет. Ради ощущения единения и близости.

Я посасываю язык мужа и крепче обнимаю Ната за шею. Захлебываюсь от эмоций и кайфа.

Наш секс каждый раз разный. То страстный, то нежный. То долгий, то быстрый. Мы не сразу научились понимать свои желания, только со временем — путем проб и ошибок. Без последних не обошлось, но у нас с Натаном всегда было то, в чем нуждаются каждые взрослые отношения, — абсолютное доверие и умение говорить.

— Почему ты улыбаешься? — спрашиваю, когда он ставит меня на ноги.

Колени подгибаются, едва могу устоять на месте.

— Вспомнил наш первый неумелый секс. Надеюсь, сейчас я ебу тебя куда лучше.

— Безусловно, но и раньше было нормально.

Я тоже отчего-то улыбаюсь, заряжаясь настроением мужа.

— Ты не испытывала оргазмы больше двух лет, Влада. Я пиздец как сильно парился! Думал, что рано или поздно ты меня бросишь.

— Вот дурачок!

Нат прижимается ко мне и целует в висок. Он кончил со стоном и быстро. Наверняка, потому что сильно меня хотел.

Прикрываю глаза и вдруг осознаю, что страшусь переходить к главному разговору, хотя вроде недавно была готова. Оказывается, я та еще трусиха.

— Ты все еще меня любишь?

— Шутишь? Больше жизни люблю, любил и буду любить, — отвечает Натан тут же.

Во всем теле приятная тягучая нега. Набираю в легкие побольше воздуха и задаю важный вопрос:

— Что ждет нас дальше? Я боюсь.

Натан вместо ответа подхватывает на руки и несет в спальню. На мне минимум одежды — только трусики и белая рубашка, мятая и расстегнутая.

Очутившись на кровати, поджимаю под себя ноги и наблюдаю за мужем. Он подходит к окну, открывает его и щелкает зажигалкой. Обычно я ругаюсь, когда Нат курит в квартире, но не сейчас.

— Ты никогда не задумывалась о том, каково это — секс с другим? — спрашивает он.

Пульс разгоняется до максимума за считаные секунды.

— Нет. Не приходилось.

Убираю волосы назад и замолкаю, хотя на языке крутится много разных слов. Обсуждая подобные темы, я кажусь себе более обнаженной, чем есть на самом деле.

— Ты не стал бы ревновать?

— Определенная доза ревности вызывает сексуальное возбуждение, малыш. Я вижу, как голодно на тебя смотрят другие мужики. Вижу и точно знаю, что ты — только моя.

— Твоя, — отвечаю эхом.

И хочу быть только твоей.

— Наши отношения эксклюзивны, и я бы не стал задаваться подобными вопросами всерьез. Я уверен в тебе, ты уверена во мне. Верность, Влада, она ведь не только в том, что мы практикуем через наши гениталии. По-моему, это более глубокое понятие.

— Как давно ты стал задумываться о том, чтобы попробовать секс с другой девушкой?

Натан бросает на меня долгий и пронзительный взгляд. Без слов понятно, что очень давно. Не месяц и даже не год. Больше.

— Не думай, что мне легко дается этот разговор. Признаваться тебе в подобном жутко страшно. Это как прыгнуть с обрыва в черную бездну. Ты не знаешь, что ждет внизу и ждет ли что-то вообще. Можно сказать, я ставлю на кон всю свою жизнь.

— Рисково.

— Согласен. Но ты всегда отлично меня понимала и с готовностью шла на эксперименты.

— Не сравнивай анальный секс или секс в общественном месте с тем, что ты предлагаешь!

Я злюсь и хватаю подушку. Бросаю ее в мужа. Натан с ловкостью уворачивается и делает очередную затяжку.

— Мне сложно представить, как технически возможно то, о чем ты говоришь!

— Мне пока тоже.

— Не исключено, что я захочу подать на развод, Левицкий! Ты думал о таком исходе?

Внутри все вибрирует после сказанных слов. В действительности я этого не хочу. Каждая клеточка тела отторгает такой вариант развития событий. Пожалуй, даже сильнее, чем отторгала предложение Натана.

— Развода не будет, Влада. Ни при каких обстоятельствах.

— Ты как всегда чересчур самоуверен. Если я тебя не удовлетворяю в сексуальном плане, то, может, найдется та, что справится с этим лучше меня?

— Ошибка номер один — полагать, что люди стремятся к свободным отношениям, потому что им чего-то не хватает. На самом деле это не так. Я до одури тебя хочу. Постоянно, каждый день. Но можно попробовать расширить границы дозволенного и дать нашим отношениям новую форму.

Я слушаю Натана, затаив дыхание. Боюсь, что упущу что-то важное для себя.

— Мы придумаем собственные, совершенно иные правила. Поработаем над безопасностью, ревностью и доверием. Будем знать, что у нас есть право на свободу и только нам решать, пользоваться ею или нет. Дело в том, что общество всегда навязывало мысль, будто моногамия — это что-то, само собой разумеющееся. Но действительно ли она подходит всем и каждому? Как ни крути, человек полигамен и иногда ему нужен отказ от чертовых ограничений.

Натан выбрасывает тлеющую сигарету и закрывает окно. Я рассматриваю фигуру мужа, вспоминая, как несколько минут назад нуждалась в соединении наших обнаженных тел. Никогда не было важным, являемся ли мы первыми и единственными друг у друга. Пусть бы Натан перетрахал сотню женщин, но не после меня.

— Чтобы прятать своих демонов, люди идут на измены, — продолжает муж. — Так ведь проще и безопаснее, если партнер ничего не узнает. Общество молча закрывает глаза на подобные вещи, в чем противоречит собственным же принципам о моногамии. В то время как свободные отношения считаются неправильными и аморальными. Где логика, Влада?

— Не знаю.

— Я не хочу поступать так с нами. Хочу дать выбор. И тебе, и себе.

— Забавно, что у моего мужа появилась какая-то новая жизненная философия, а я о ней впервые слышу, — фыркаю в ответ.

— Я поделюсь, если захочешь.

— Вдруг она мне не подойдет?

Натан опускается на кровать и накрывает мое тело своим. Не в глаза смотрит, а в душу заглядывает. После сказанного он по-прежнему родной и близкий. Самый-самый.

Что со мной? С ним. С нами.

— Ответ на этот вопрос не так важен, как право задать его. Мы молоды и открыты к экспериментам. У меня нет никаких прогнозов на будущее, но, как только один из нас поймет, что ему не подходит подобный формат, мы сразу же закончим, Влада. Я тебе обещаю.

— Макарова здорово потрепала мне нервы под конец рабочего дня, — жалуюсь мужу по дороге домой. — Я, конечно же, пыталась быть терпимой, но это оказалось адски сложно.

— Ты не обязана быть терпимой, Влада, — настаивает Натан, сворачивая на нашу улицу.

— Я же на работе. Это дома можно скандалить и устраивать истерики.

— Слушай, отправь ее в следующий раз ко мне, ладно?

Я благодарно сжимаю руку мужа и смотрю на дорогу.

Сотрудничать с Макаровой оказалось почти непосильной задачей даже для меня. За много лет работы с самыми разными людьми должен был выработаться иммунитет, но ничего подобного не произошло. После разговора с менеджером завода металлоконструкций руки дрожали почти полчаса.

— Хорошо, Нат. Спасибо. У тебя нервы покрепче моих.

Да и в целом муж гораздо коммуникабельнее. Любит людей и общение. В любой компании, где бы мы ни находились, Натан всегда будет в центре внимания.

Заезжаем во двор и оставляем машину на парковке.

Сегодня пятница, но в этот раз она не совсем обычная. Мы с мужем останемся дома и не будем проводить время раздельно. Удивительно, но разговор о возможном разнообразии в семейной жизни и теоретический переход к свободным отношениям сблизил нас куда больше, чем ожидалось.

Теперь мы читаем книги, статьи и блоги. Смотрим фильмы и обсуждаем, как повел бы себя каждый из нас в той или иной ситуации. Примеряем роли с опаской и осторожностью. Мы должны тщательно изучить все то, с чем внутренне не согласны, чтобы осознать, действительно ли нам нужна такая свобода.

На словах все кажется простым и понятным. Я не могу игнорировать потребности и порывы мужа. Это не приведет ни к чему хорошему. Но я знаю, что на практике будет в разы сложнее.

Дома мы заказываем доставку еды. Фильм выбираем вполне себе тематический — «Вики Кристина Барселона». Художник предлагает подругам провести выходные втроем. Фильм не слишком интересен, но мне нравится сидеть рядом с Натаном. Чувствовать тепло его кожи, вдыхать родной запах и ощущать приятные прикосновения.

Когда мы были подростками, совместное времяпровождение было именно таким, как сейчас. Не нужен был никто. Мы сидели в комнате Натана долгими зимними вечерами и смотрели на компьютере боевики или романтические комедии. По-разному. Нат не любил мелодрамы, поэтому придумали правило тянуть спички. Кому выпадет самая длинная, тот и выбирает фильм.

— Если однажды ты решишься воспользоваться своим правом на свободу, то хотелось бы попросить, чтобы ни при каких обстоятельствах ты не приближался к моим подругам, — заявляю со всей серьезностью, пригубляя вино. — Рита всегда тебя хотела.

Натан поворачивается в мою сторону и изумленно вскидывает брови.

— Я не шучу. Она проболталась об этом в прошлом году на девичнике. Сказала, что, как только ты вошел в класс, у нее заискрило под кожей.

Это не было для меня таким уж откровением. Натан — самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала, и на него всегда жадно пялились женщины. Если прекращать общение с каждой, кто хочет моего мужа, то, наверное, в окружении не останется ни одной подруги.

Впрочем, Нат заявляет, что среди мужчин, которых он когда-либо знал, нет никого, кто не пускал бы на меня слюни. Муж ведь не ругается из-за этого со своими друзьями и знакомыми?

— Я никогда не стану засматриваться на твоих подруг, Влада. Тем более на Риту, — отвечает он.

— Она хоть и стерва, но я ее люблю. В этом городе, не считая тебя, у меня нет ближе человека, чем Марго.

Каждый день мы с Натаном говорим о том, что для нас категорически неприемлемо в свободных отношениях. Прощупываем почву, проверяем реакции.

Не знаю, какое будущее нас ждет, но у меня была еще одна просьба для Натана: никогда и ни при каких обстоятельствах не выдавать имена девушек и не делиться подробностями случившегося. У Натана тоже есть свои пунктики.

Порой кажется, что мужу важно само понимание: его свободу не ограничивают. Пока сложно даже представить, переступит ли Натан когда-нибудь грань. Как скоро? Что будет чувствовать при этом? Хотелось бы верить, что разочарование. Горькое, едкое. Которое навсегда врежется в подкорку и поможет осознать, что кроме нас двоих не должно быть никого больше.

— Что ты почувствовала, когда впервые увидела меня? — спрашивает Натан, лениво поглаживая мою ногу.

— Интерес. Симпатию. Влечение. Но искры не было, прости.

— Перебьюсь, — усмехается муж.

— А что почувствовал ты?

— Меня от одного твоего взгляда пришибло. Никого вокруг не замечал. Шел, как хищник на добычу, и радовался, что именно рядом с тобой оказалось свободное место за партой.

— Вообще-то никому не разрешалось садиться со мной. Ни-ко-му. Но ради новенького с чудаковатым именем, которое слышала впервые в жизни, я решила сделать исключение.

Опускаю голову на плечо мужу и умиротворенно прикрываю глаза. Фильм отстой, но я рада, что в эту пятницу мы изменили своим привычкам.

Идиллию нарушает звонок телефона. Натан поднимается с места, находит в прихожей мобильный и принимает вызов. Судя по смеху, это кто-то из друзей мужа.

— Влада, Артур приглашает завтра на открытие ресторана, — сообщает Нат, прикрыв ладонью динамик. — Мы как? Идем?

— Давай, — пожимаю плечами.

— Мы будем, Артур… Да, оставь два места.

Теперь я снова планирую свою жизнь рядом с любимым человеком. В новогодние праздники мы проведаем моих родителей, сходим в гости к Ульяне и на три дня полетим на международную бизнес-конференцию. Я успела забронировать последние билеты.

Муж, включившись в разговор с другом, расхаживает по гостиной. Фильм я ставлю на паузу, хотя не понимаю, стоит ли смотреть его дальше.

— Номер Скорикова? Да, есть. А он тоже будет? — переспрашивает Натан у Артура.

Тут же замираю и жалею о своем согласии. Видеть Пашу на открытии ресторана нет ни малейшего желания.

— Не знала, что Артур планирует открыть ресторан.

Натан сидит на кровати в черном костюме и такого же цвета рубашке. Спокойно наблюдает за тем, как я бегаю по квартире, собираясь на торжественный вечер: ищу сережки, которые муж подарил на десятую годовщину свадьбы, затем вспоминаю, что не использовала туалетную воду. Понятия не имею, что со мной происходит, и от собственной забывчивости раздражаюсь сильнее.

Опаздываем! Зная ситуацию на дорогах в субботу вечером, в ресторан мы попадем не раньше чем через час. Нужно отдать должное, Натан ни словом меня не упрекает. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

— У него давно возникла идея фикс, — отвечает муж. — Я пытался переубедить, но Арчи все равно стоял на своем.

— Почему переубедить?

— Ресторан тематический. Для истинных любителей одного культового фильма.

— Хм, заинтриговал.

Нат подмигивает и смотрит на часы. Я не сдерживаюсь, подбегаю ближе и целую его в колючую щеку. Муж в свою очередь сжимает ладонями мои ягодицы и никак не желает отпускать.

— Охуенная ты, Владка. Трахать и трахать. — Хриплый голос обволакивает, вызывая сотню мурашек по коже. — Самая красивая девочка во Вселенной.

Щеки горят, я поглаживаю плечи мужа. Его комплименты всегда бьют прямо в цель.

Прошло много лет с тех пор, как мы вместе, и вроде бы Натан должен был привыкнуть к моей красоте, но он по-прежнему тащится, как в первый раз. И все же в голове снова всплывает вопрос: «Почему?»

— Боюсь, если ты не отпустишь, Левицкий, то на открытие мы вовсе не попадем.

Натан целует мой живот сквозь тонкую материю платья и разочарованно вздыхает. Отпускает, пусть и нехотя. Половину дня муж провел в делах и заботах. Работал удаленно, и сексом мы так и не занялись.

Спустя десять минут автомобиль мчит по городу в направлении центра, разбрызгивая мокрый и грязный снег, который тает при плюсовой температуре.

Я снимаю одежду в гардеробе и только потом вспоминаю, что так и не посмотрела на вывеску! И почему я такая нерасторопная именно сегодня? Волнуюсь? Нервничаю? Не сказала бы.

— Влада! Владислава! Появилась и сразу же ослепила своим внешним видом! — восхищенно произносит Артур, встречая нас с мужем у входа в главный зал.

— Ты не меняешься, Гаянов, — качаю в ответ головой. — Такой же дамский угодник.

— Спроси у Нелли, я ни одной девушке не отвесил комплимент, кроме тебя! Лишь словно заведенный повторял: «Рады приветствовать вас в нашем заведении».

Делаю вид, что верю на слово, и поздравляю Артура с открытием ресторана.

Мы знакомы еще со студенческих времен. Артур местный, из обеспеченной семьи. Его папа был ректором нашего университета. Но, несмотря на столь значимые связи, Гаянову никогда не давали спуску ни на зачетах, ни на экзаменах. Зубрил вместе с остальными.

Держа мужа за руку, я прохожу в просторный зал и оглядываюсь по сторонам. Сразу же понимаю, о чем говорил Натан. Интерьер ресторана отсылает к «Звездным войнам». Темные, даже мрачные стены разрисованы галактиками и летающими кораблями. Атмосферно, но вложение рисковое. Надеюсь, у Артура получится поднять заведение.

— Что будешь пить? — спрашивает Натан, когда возле нас останавливается официант.

— Шампанское. Много. Сегодня я хочу расслабиться после сложной трудовой недели. И после Мартыновой, черт ее дери.

— Люблю, когда ты пьяная, — чуть склонившись надо мной, произносит муж. — Ни в чем не ограничивай себя, Влада.

Я улыбаюсь и поправляю галстук на его шее.

Все-таки выбраться в субботу вечером из квартиры было неплохой идеей. Пообщаться, повеселиться. Мы безумно много работаем и сильно устаем. Чаще всего предпочитаем валяться в постели все выходные, прерываясь на секс и еду.

В какой-то момент кожей ловлю мощное напряжение, которое повисает в воздухе. Интуитивно повернув голову, замечаю Скорикова. Он стоит в компании мужчин и девушек. Разговаривает с ними, держа в руках бокал с алкоголем, но взгляд при этом неотрывно обращен в нашу с мужем сторону. Цепкий, немного нахальный. Вполне в духе Павла.

Вдох-выдох. Отворачиваюсь, пытаясь взять себя в руки. Я могла бы кивнуть в знак приветствия, но раздражает столь пристальное внимание. Не хочу.

— Пойдем поздороваемся? — спрашивает Натан, когда официант подходит к нам с бокалом игристого вина.

— Да, давай.

Муж ведет меня к той компании, в которой стоит Павел. Внутренне напрягаюсь и делаю глоток шампанского. Здороваюсь со всеми, улыбаюсь. Тоже всем, кроме Скорикова. С незнакомыми (ну или почти незнакомыми) людьми мне сложно идти на контакт и заводить разговор первой. К счастью, Натан всегда берет это в свои руки.

— Такая странная картина, — указывает на стену девушка по имени Татьяна, симпатичная блондинка в длинном, в пол платье.

Мы устремляем взгляды в одном направлении — на изображение персонажа из «Звездных войн». Я тоже подумала, что выглядит немного странно и пугающе, но посчитала, что вслух высказывать свое никому не нужное мнение будет неуместно.

— Это Дарт Вейдер, — отвечает мой муж.

— Не знаю такого. — Таня изумленно моргает. — Но от одного вида становится страшно и неприятно.

— Хорошо, что Арчи не помешан на «Властелине колец», — встревает Скориков. — Не то висел бы здесь Голлум.

Ох. Сердце пропускает удар. Вспомнил.

— Голлум?

— Он куда омерзительнее, — поясняет Татьяне Натан.

Наши с Павлом взгляды на долю секунды пересекаются. Я снова делаю глоток шампанского и понимаю, к чему был упомянут герой не менее известного фильма.

«Ты серьезно думаешь, что я буду с тобой? Хоть когда-нибудь? Да ты страшный, как Голлум! Даже не мечтай!»

Всегда знала, что нравлюсь Скорикову. Это остро чувствовалось. Он будто раздевал меня с головы и до ног своими зелеными глазами. Нагло и бесстыже. Не знаю, почему в тот день я сравнила Пашу с монстром из фильма. Наверное, чтобы задеть и отвадить. Это было первое, что пришло в голову. Возможно, всему виной была просмотренная накануне реклама. Потом было стыдно, ведь оценивать людей по внешности как минимум нехорошо, но извиняться не пришлось. Вскоре Павла отчислили, и мы больше не виделись. До декабря этого года.

Позже к компании присоединяется Артур с усталым, измученным взглядом. Вечер в самом разгаре. Играет старый добрый рок, официанты выносят закуски, алкоголя — море.

После второго бокала шампанского я полностью расслабляюсь и перестаю вести себя скованно. Шучу с Нелли, отвечаю на вопросы Татьяны. Ее интересует мое платье. Черное, с рукавами-перьями и открытой спиной.

После долгих лет нищеты, едва у нас с мужем появились деньги, у меня сорвало тормоза. Покупала массу красивой одежды и никак не могла насытиться. Казалось, наше богатство вот-вот растворится, будто его и не было. Даже сны похожие снились.

— Нат, недавно ты говорил что-то про бизнес-конференцию, — произносит Артур, попивая виски. — Там еще остались места? Хочу конкретно въехать в эту тему.

— Нет, брат. Мы с Владой забили последние. Летим третьего января.

— Жаль, я поздно кинулся. Посмотрел информацию по ссылке, которую ты мне прислал, и жутко загорелся.

— А все уже, — разводит руками муж. — Встретимся после. Если хорошо попросишь, поделюсь полученным опытом.

— Иди к черту, — смеется Артур.

Спустя короткое время, когда начинается медленная композиция, он просит у Натана разрешение вывести меня на танцпол. Муж, конечно же, дает мне выбор. У нас никогда не было запретов на общение с противоположным полом.

Я соглашаюсь и иду танцевать. Артур опускает руку на мою талию и снова льет в уши одни и те же комплименты. Даже смешно становится. Арчи перенервничал, поэтому выпил много лишнего.

Кружась в танце, нахожу глазами мужа. Смотрю, как он легко и непринужденно общается в компании почти незнакомых людей. Ничего нового. Странно, но ни капли ревности при этом я не испытываю. Видимо, наши отношения и правда слишком особенны, чтобы видеть какую-то угрозу для семейной жизни.

— И почему Натан так рано застолбил тебя, а? — спрашивает Арчи, прижимая меня к себе. — Даже шанса никому не дал.

— Не рано, а вовремя, — спокойно исправляю. — Надеюсь, ты не вкладываешь эту информацию в голову моего мужа.

— Что ты, Влада. Я просто искренне вам завидую. Всегда вместе. Идете рука об руку больше десяти лет.

— Не завидуй, а действуй. Рядом с тобой не менее прекрасная Нелли. Она пятый год ждет от тебя предложения руки и сердца. Смелее, Арчи. Перейти на новый этап не так страшно, как тебе кажется. Не страшнее Дарта Вейдера, нарисованного на стене твоего заведения.

Песня заканчивается, и Артур благодарит за танец. Я решаю не возвращаться в компанию без алкоголя, поэтому подхожу к бармену и заказываю шампанское.

— Минуту. Оно закончилось, — произносит тот.

Терпеливо жду, наслаждаясь звучащей из динамиков новой композицией. Напеваю себе под нос знакомый мотив. Но едва слышу сзади шаги, замолкаю. Дыхание затрудняется, я покачиваюсь на каблуках и упираюсь руками в барную стойку. В мое пространство проникает чужой запах и давящая энергетика. Даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто этот наглец. Шаги стихают. Я нервничаю и раздражаюсь, но при этом гордо выпрямляю спину и мечтаю телепортироваться.

— Ты смотришь на меня, — произношу как можно спокойнее.

— Ага, — невозмутимо отвечает Скориков.

— Я не хочу, чтобы ты это делал.

— Я стою в очереди прямо за тобой. Куда еще мне смотреть? — усмехается Паша.

— Не знаю. Куда угодно.

Постукиваю каблуком и выглядываю бармена. Где его носит?

— У тебя проблемы? — спрашивает Скориков.

— Что? С чего ты взял?

Обернувшись на долю секунды, в недоумении бросаю на него взгляд. Нахмуренные брови, поджатые губы. Светлые волосы коротко стрижены, они уже не вьются как раньше.

— Много пьешь, — поясняет свои дурацкие выводы наш инвестор. — Это ведь третий за сегодня?

— Тебя это не касается, Павел… Не знаю, как по отчеству.

— Олегович.

Наконец, за стойкой появляется бармен и в считаные секунды выполняет мой заказ. Вежливо благодарю и возвращаюсь в компанию мужа. Снова пью, разговариваю с девушками на отвлеченные темы. Саму же потряхивает от негодования. Проблемы? С чего он взял? Я же не похожа на алкоголичку?

В зале становится все больше и больше людей. Пробиться негде. Музыка играет громче, настроение скачет как по кривой.

В один момент Натан уверенно берет меня за руку и куда-то ведет. Даже не спрашиваю, куда именно. Просто слепо доверяю.

Мы проходим по темному коридору, сворачиваем за угол и натыкаемся на тесную кладовку.

Внутри чисто, пахнет моющими средствами. Но как только муж прижимает меня к себе, его вкусный запах перебивает все остальное.

— Не мог дотерпеть до дома? — спрашиваю я с улыбкой.

— Зачем? Хочу тебя трахнуть.

— Здесь?

— И сейчас, — кивает Натан.

Он целует меня в шею и прикусывает нежную кожу. Оголяет плечи и грудь. Впивается губами в чувствительные соски. Я ахаю и ерошу его волосы. Вспыхиваю от возбуждения словно спичка!

Мы не первый раз занимаемся сексом в общественном месте. За десять лет брака много разного было. Страха, что застукают, почти нет. Вряд ли кому-то еще из гостей Артура придет в голову наведаться в кладовку.

Пытаюсь сдержать стон, когда ладонь Натана ползет по внутренней стороне бедра, заставляя волоски на коже встать дыбом. Муж снимает с меня колготки и белье. Его пальцы умело надавливают на чувствительные точки и почти доводят до пика.

Натан разворачивает меня спиной и вынуждает упереться ладонями в стену. Коленом раздвигает мои ноги на ширину плеч и вжимается в ягодицы стояком. Я жалобно постанываю, когда он дразнит, не желая так скоро входить. Скользит головкой между половых губ и касается клитора.

— Нат… Я сейчас умру…

Горячий твердый член сразу оказывается во мне. Кусаю губы, чтобы заглушить рвущиеся из груди порочные звуки. Прогибаюсь в пояснице, ощущая на талии крепкие мужские руки. Каблуки отрываются от пола и ритмично постукивают. Снова и снова. Под каждое движение наших соприкасающихся бедер.

— Блядь, какая же ты ладная, — хрипло произносит Натан. — Отзывчивая, страстная. Мне повезло. Адски повезло, что ты моя.

Он закрывает ладонью мой рот, когда слышит шаги в коридоре. Проникает пальцем между губ. Я посасываю его с огромным удовольствием и подстраиваюсь под заданный ритм. Быстрый, бешеный. Идеальный для нас двоих.

— Хочу попросить тебя об одной вещи, Влада. Сделаешь?

Муж замирает и прикусывает мочку уха.

— Да, да. Сделаю! Только не останавливайся!

— Представь на моем месте другого. Кого-нибудь из зала. Просто на секунду зажмурься и подумай, что тебя трахаю не я.

Первая мысль — шокирующая, сбивающая. Кажется, даже волна возбуждения схлынула.

— Доверься, — просит Натан. — Это фантазия, игра. Эксперимент.

Я послушно зажмуриваюсь и пытаюсь представить хотя бы Артура, но перед глазами то и дело всплывает четкий образ Скорикова. Такой осязаемый и настоящий, что под частые толчки мужа я думаю о Павле. Как он держит огромными лапищами мои бедра, таращится на спину. Дорвавшись до моего тела впервые за долгие годы. Уже не в мечтах. Это длинные фаланги его пальцев я сосу, а крупный член принимаю в себя.

Комната наполняется густой, вязкой похотью и наваждением. Я позволяю своей фантазии разгуляться не на шутку. Когда приближаюсь к пику, тело потряхивает. Меня знобит.

— Да, вот так, — довольно говорит муж, когда сжимаю его член.

Низ живота скручивает спазмами, ноги слабеют и подкашиваются. В ушах звенит от собственных стонов. Ощущения настолько яркие, что захлебываюсь. Царапаю стену, ничего не видя от ослепляющего света. Взрываюсь таким мощным удовольствием, что не сразу понимаю, где нахожусь.

— Получилось, — произносит муж, кончая. — Но запомни: на моих друзей ты тоже не засматриваешься, Влада.

Я оборачиваюсь и прижимаюсь ко рту Натана губами.

— Снова ты, — шепчу как заведенная. — Всегда ты.

Всхлипываю, переводя дыхание. Боже. Нат подумал, что я представила Артура. Лучше бы его!

Облизываю чуть солоноватую кожу на шее мужа. Испуганная после эксперимента и какая-то безумная.

Мы никогда такого не пробовали. Это было определенно не так, как раньше, но сомневаюсь, что когда-нибудь захочу повторить подобное.

Предновогодняя суета отнимает безумно много времени и сил!

Мы с Натаном выбираем подарки для семьи и коллектива. Организовываем крутой корпоратив с ведущим, музыкой и развлекательной шоу-программой. Параллельно работаем в том же сумасшедшем ритме, встречаемся с друзьями и проводим время вдвоем.

Выдыхаем только тридцать первого декабря, когда берем заслуженный отпуск на десять дней.

Новогоднюю ночь встречаем в ресторане. Веселимся, танцуем и отрываемся на полную катушку. Вечером первого января, отоспавшись и загрузив багажник подарками, едем в мой родной город.

В салоне тепло и уютно. Тихо играет музыка. Я люблю такие моменты.

Забираюсь с ногами на сиденье и вслух читаю мужу новости из мира свободных отношений.

— О, Леонид сходил на свидание с девушкой из сайта знакомств, — сообщаю воодушевленно.

— И как? — интересуется Натан.

— Пишет, что начиналось все просто прекрасно! Алёна оказалась интересной собеседницей и очень красивой девчонкой. Поехали к ней домой, стали целоваться еще в прихожей. Возбуждение накатило по полной, но затем парочка переместилась в единственную комнату, и Леонида бросило в пот. Вокруг висели иконы, а на столе лежали молитвенники. Ему казалось, что крестик на шее воспламеняется и горит. Ни о каком продолжении близости не было и речи. Возбуждение сошло на нет, и его не удалось поднять ни с помощью ласк, ни с помощью поцелуев. Если ты понимаешь, о чем я.

В красках представляю себе эту картину и посмеиваюсь. Боковым зрением замечаю, что Натан тоже улыбается.

У нас есть несколько любимых блогеров, за жизнью которых мы с интересом и предвкушением наблюдаем вот уже несколько недель. У каждого из них своя история, свой путь и своя философия. Кто-то практикует свободные отношения в рамках строгих ограничений: секс — да, любовь — нет. Кто-то приветствует полиаморию, которая означает «много любви» и предполагает глубокую вовлеченность по отношению к нескольким партнерам. Кто-то тащится от свинга, а кто-то совмещает всё понемногу.

Перестав смеяться, я продолжаю читать историю дальше. В итоге Леонид уговорил красавицу Алёну поехать в гостиницу. Снял шикарный номер с видом на ночной город и снова почувствовал возбуждение.

В отеле они провели ночь, а наутро попрощались. Но история на этом не закончилась, потому что одно условие свободных отношений с женой Леонид все же нарушил: он не приехал ночевать домой, вымотанный после сложного свидания.

— Зачем тогда называть свободные отношения свободными, если существует множество ограничений? — с интересом спрашиваю мужа.

— На самом деле это сложная конструкция. Если перестать себя сдерживать и ограничивать, не идти на компромиссы с партнером, она просто развалится. Впрочем, то же касается любых отношений. Абсолютной свободы не существует, Влада.

Мы разговариваем на эту тему абстрактно. Без связи с реальной жизнью. Кажется, что подобное где-то далеко и не о нас. Не сейчас, не завтра. Не в ближайшее время. Но порой, читая такие горячие истории на ночь и подключая фантазию, мы с Натаном страстно и с отрывом занимаемся сексом. Разговоры сильно заводят — это факт.

— Я бы тоже не хотел, чтобы ты оставалась с кем-либо на ночь. Как и жена Леонида не хотела.

— Что-то еще? — спрашиваю Натана с улыбкой.

Он ведет автомобиль и задумчиво потирает щетину.

Боже, неужели мы на самом деле это обсуждаем?

— Хотелось бы, чтобы встречи с одним и тем же человеком проходили не больше двух-трех раз.

— Почему?

— Это опасно. Есть риск привязаться или влюбиться. Но ты сама должна устанавливать грань, за которой появляются чувства. И если возникают хоть какие-то предпосылки, то нужно заканчивать.

— Но ты ведь уверен в эксклюзивности наших отношений! — искренне возмущаюсь я.

— Уверен. Несмотря ни на что, после всех искушений и соблазнов мы будем так же стремиться друг к другу или даже сильнее. Это и есть безграничная любовь, Влада. Однако лучше не испытывать.

До родного провинциального городка, в котором я родилась и выросла, остаются считаные километры. Разговоры становятся откровеннее и доверительнее.

Что вообще сулят эти самые свободные отношения? Ответ простой — разнообразие, предвкушение, новые открытия и волнения от нарушения правил. У многих пар после подобных экспериментов сексуальная жизнь стала куда ярче и круче. Я с интересом слушаю мужа и смотрю в окно на пятиэтажные дома, которые сменили высотки. Осознаю, насколько же другими мы стали!

В юношестве Натан был твердым отличником, медалистом. Порой казалось, что ему дико скучно в нашей обычной, ничем не примечательной школе. Левицкий спорил с учителями и мог с легкостью ответить на любой заданный вопрос. Да что там! Однажды он довел историчку до слез, когда указал на ошибку в датах и попросил старательнее работать над материалом для занятий.

Натан ни капли не сомневался в том, что поступит в выбранный вуз. В свободное время он готовил и меня. Я злилась, когда не понимала математику, и кричала, что ничего не получится. Нат заключал меня в свои объятия и, как маленькую, гладил по голове. Наверное, моим стимулом был страх остаться без него. В тот период, чтобы мы были вместе, Натан и так многим пожертвовал. Лучшим лицеем в столице, более комфортной квартирой и жизнью с родным отцом. Я не могла его подвести, поэтому брала себя в руки и училась, училась… Пока не увидела свою фамилию в списке поступивших на бюджет студентов.

Счастливые, мы упаковали свои вещи в рюкзаки, попрощались с родными и близкими и уехали строить новую жизнь с нуля. Как говорил Артур: рука об руку. Всегда и везде.

Спустя десять минут мы останавливаемся у небольшого грузинского ресторана, где свой пятидесятилетний юбилей отмечает дядя Боря.

В зале собралась вся родня! Они радостно приветствуют нас, расцеловывают и усаживают на центральные места. Задают столько вопросов, что начинает кружиться голова.

— Ты знакома с моими внучками? — спрашивает чуть позже дядя Боря, держа на руках симпатичную девочку месяцев восьми.

— Разве вы забыли, как я встречала их из роддома?

— Точно, Владислава! Старею, прости!

Он тут же предлагает подержать одну из близняшек. Я вежливо соглашаюсь, хотя страх медленно парализует тело. Кажется, что сделаю что-то не то и не так. Не справлюсь, не смогу.

Когда голубоглазая малышка со светлыми кудрями оказывается у меня на руках, сжимается сердце. Она так пахнет… Мамочки! Молоком и нежностью. Девочку зовут Ника. Она очень милая и приветливая. Обворожительно улыбается, обнажая два выросших нижних зуба.

— Как же тебе идет, Влада! — всплескивает руками мама. — Когда я уже дождусь подобного счастья? Стыдно кому-то сказать, что до сих пор не стала бабушкой!

Я у мамы единственная дочь, и ее переживания вполне понятны, но оправдываться на глазах у десятка родственников, почему до сих пор не родила ребенка, — выше моих сил. Мамины вопросы подхватывают многочисленные тетки и сестры. Я краснею и жутко волнуюсь.

— Не иметь ребенка не стыдно. Стыдно навязывать свою точку зрения, — произносит Натан и встает с места.

Судя по внешнему виду, он сильно взбешен. Вопросы тут же прекращаются, и мы переходим на другие темы. Ощущается разительный контраст между ними и тем, что мы с мужем обсуждали в машине.

Когда Ника начинает плакать и искать маму, я отдаю ее двоюродной сестре.

— Пора кормить, — произносит Эля. — Спасибо, что поиграла, Влада.

— Да не за что.

— О, поверь, иногда десять минут спокойствия стоят очень многого.

Я улыбаюсь сестре и машу Нике. Кажется, ее молочный запах до сих пор со мной. На волосах или одежде.

Воспользовавшись музыкальной паузой, забираю в гардеробной куртку и выхожу к Натану.

Он задумчиво курит на крыльце. Без верхней одежды, в одном костюме. Челюсти крепко стиснуты — муж все еще не остыл.

— Расслабься. Они уже переключились на другое.

— И потом ты спрашиваешь, почему я не хочу ночевать у твоей матери?

— В гостинице и правда лучше. Но родители такого не понимают.

— Снова стыдно, что скажут другие? — усмехается Натан. — Блядь, это же надо додуматься! Назвать тебя старородящей.

— Сегодня родственники в ударе.

Подхожу ближе и обнимаю мужа. Чувствую, как часто бьется его сердце.

— Вдруг я и правда старая? — спрашиваю тихо.

— У нас будут дети, Влада. Двое. Если, конечно же, качество моих сперматозоидов не ухудшится за два-три года.

— И моих яйцеклеток, ага.

— В конце концов, кто сказал, что дети — это нереальный кайф? Общество? Снова оно? Терпеть не могу, когда кто-то подгоняет меня под шаблоны.

— Ты никогда не был таким, как все, — согласно киваю.

— Мы едва поднялись с колен и начали полноценно жить. Я вдруг подумал: «А что дальше?» Все как у всех? Почему бы не отказаться от собственных стереотипов и не попробовать что-то новое? Выйти за пределы и нарушить правила. Разорвать общепринятую цепочку школа-универ-работа-дети. Можно ведь чувствовать себя свободными, независимыми и просто кайфовать. Как ни крути, но дети резко ограничивают социальную жизнь. Достаточно посмотреть на твою сестру и ее супруга.

— Именно поэтому перед тем, как ограничить жизнь, ты и решил попробовать свободные отношения. — Я не ставлю вопрос, а скорее заключаю сказанное Натаном.

Он молча выбрасывает окурок в урну. Разговор дальше не клеится, но мы сказали друг другу все, что хотели.

Вернувшись в зал, наша пара снова привлекает к себе внимание. И я задумываюсь над тем, что, наверное, ни один человек из присутствующих не понял бы моего мужа. Никогда и ни за что. Все они с самого рождения жили по шаблону и шли на компромиссы со своими желаниями. Прогибаясь, подстраиваясь и жертвуя.

На следующий день мы завтракаем у моих родителей. Много разговариваем, дарим подарки. Попрощавшись, едем на кладбище, где похоронена бабушка Натана.

Третьего января у нас вылет на бизнес-конференцию. Приезжаем в аэропорт, сдаем чемоданы в багаж и проходим паспортный контроль. Когда объявляют посадку на рейс, я замечаю в начале очереди высокую мужскую фигуру и уже знакомый светлый затылок.

Внутри все обмирает. Боже, надеюсь, мне показалось и это вовсе не он.

Мы прилетаем в Варшаву после обеда. Довольные, счастливые. Конференция продлится три дня, начало завтра.

Забираем багаж и вызываем такси. Натан постоянно на телефоне. За время полета ему звонили бесчисленное количество раз.

Пока муж разговаривает, я оглядываюсь по сторонам и облегченно выдыхаю. Показалось. Высоких блондинов в самолете было предостаточно. Даже смешно становится. С чего я взяла, что Скориков тоже полетит? Мы ведь обсуждали конференцию на открытии ресторана Артура. Павел ни словом не обмолвился, что у него тоже забронировано место.

— Что-то случилось? — спрашиваю у Натана, когда он заканчивает звонок и мы идем к выходу из здания аэропорта.

— Ничего нерешаемого, Влада. Похуй. У нас заслуженный отпуск.

— По-моему, у нас ни разу его не было, чтобы без связи и переписок.

— Хочешь, я отключу телефон?

Пожимаю плечами. Муж останавливается почти у дверей и снова достает мобильный. Зажав боковую кнопку, просто-напросто выключает его.

Так-то лучше. Если случится что-то экстренное, позвонят мне.

Такси довольно быстро довозит нас до конференц-отеля, где будет проходить мероприятие. Когда я бронировала места, оставался единственный свободный номер класса люкс. Отель забит под завязку!

Получив ключ у администратора, поднимаемся на свой этаж. Уже в коридоре, волоча чемоданы, встречаем давнюю знакомую — Полину. Радостно обнимаемся. С Полиной всегда весело и интересно, но в последнее время я с ней редко пересекалась. Надо же было встретиться в чужой стране!

Приняв душ и разложив вещи, мы с Натаном спускаемся в ресторан на первом этаже. Заказываем обед.

За столом к нам присоединяется Полина. У нее столько планов на ближайшие дни! Она безумно активная! Подбивает присоединиться к своей насыщенной программе.

— Я все рассчитала, не волнуйтесь. Церемония открытия в одиннадцать часов, до этого времени я хочу успеть прошвырнуться по магазинам. Поищу сувениры для родни, не откладывая это дело на последний день. Здесь неподалеку есть рынок с интересными безделушками. Если будет желание, то в восемь утра буду ждать вас в холле отеля.

Перевожу взгляд на явно скучающего Натана и улавливаю его настроение. Не хочет. Но хочу я. Было бы неплохо купить сувениры коллегам.

— В первый день будет сложно вырваться на экскурсии, потому что мероприятия по программе конференции будут с утра и до позднего вечера, но на второй день количество свободных часов увеличится. Можно провести их с пользой.

— Рассказывай, — киваю я Поле.

— Вы впервые в Варшаве?

— Да. До этого были только в Кракове.

— Тогда подумаю, что вам будет интересно, — воодушевляется Полина. — Сама я первым делом хочу попасть на Рыночную площадь Старого города, затем в Королевский замок и Варшавский барбакан. Попробую арендовать авто, чтобы было удобнее перемещаться. Обязательно надо съездить в «Аркадию», это крупнейший торговый центр, там можно приятно скоротать несколько часов.

Натан допивает кофе и смотрит на часы.

— Ладно, дамы, я оставлю вас. Думаю, экскурсии и шопинг в этот раз точно мимо меня.

— Зря, Левицкий, — цокает языком Полина. — Эмоций будет море!

— Не сомневаюсь, Леонова. Если Влада захочет составить тебе компанию, буду только рад. Но свое время предпочту провести иначе.

Муж поднимается с места и уходит из ресторана.

Я знала, что он не проникнется. Натан хотел обзавестись полезными связями, а не блуждать по городу и делать снимки.

Мы с Полей увлеченно болтаем еще немного, обсуждая старых знакомых. Прощаясь, договариваемся встретиться утром у стойки ресепшен.

Забрав сумочку, я выхожу из зала и параллельно отвечаю на телефонный звонок. Это мама. Она волнуется, спрашивает, как долетели.

Цокая каблуками по идеально чистой глянцевой плитке, я иду к лифту. Международная конференция — прекрасный повод выгулять пылящиеся в шкафу наряды.

— Кажется, я придумала, что подарить вам с папой на годовщину свадьбы, — обращаюсь к маме, нажимая кнопку на панели.

Двери лифта открываются, и я шагаю внутрь. Обернувшись, поднимаю глаза. Вот же гадство! Чувствовала ведь его присутствие! Это необъяснимо, но все же… Сердце бьется оглушающе громко.

Павел Скориков уверенно направляется к лифту в компании других мужчин. Он хрипло смеется и активно жестикулирует руками.

Первое желание — быстро нажать на кнопку и поскорее уехать. Но тело не слушается, ноги будто прирастают к полу.

Павел прощается с мужчинами и заходит в кабину один.

— Мам, я позже перезвоню, — сообщаю родительнице, которая безостановочно что-то говорит.

Кажется, убеждает, что путешествие в Европу — это слишком дорогой подарок.

— Тебе на какой этаж? — осведомляется Скориков.

— На четвертый.

Павел в черных брюках и белоснежной рубашке. Ее верхние пуговицы расстегнуты, а рукава закатаны до локтя и обнажают сильные руки с крупными выпуклыми венами.

Ходили слухи, что Скорикова отчислили из-за проблем с полицией. Его личность с тех пор — одна сплошная загадка. Может, я буду ехать в одной кабине с уголовником?

Закрывшийся лифт отрезает нас от мира. Павел нажимает нужные кнопки и опирается спиной о стену. Мы не смотрим друг на друга, но в тесном пространстве ощущается мощное напряжение. Оно гуляет по коже и заставляет пульс долбить на максимум.

Возможно, все дело в том дурацком сексе с мужем, когда я представляла Скорикова. Не нужно было! К счастью, об этом не знает ни одна живая душа. Стыд хлещет по щекам. Как хорошо, что люди не умеют читать мысли, иначе бы я провалилась в шахту лифта, не сходя с места.

— Неожиданная встреча, правда? — спрашиваю Пашу.

Он бросает на меня полный спокойствия взгляд.

— Не очень.

— Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты.

— Я тебя не преследую! — отвечаю, вспыхивая.

— Не все вертится вокруг твоей персоны, Владислава. Хотя было бы неплохо, да? — Скориков усмехается и достает из кармана телефон. — Я купил место на конференцию задолго до вас.

— Да неужели?

Решаю, что наш разговор окончен, потому что кабина лифта останавливается на четвертом этаже, но Павел вдруг протягивает свой мобильный. Я беру его и вижу электронное письмо от тридцатого ноября с подтверждением брони. Твою мать, не соврал. Он и правда сделал это раньше нас с Натаном.

Густой румянец заливает щеки. Наверное, более дурацкую ситуацию сложно представить. Жму на кнопку, чтобы снова открыть двери, и пулей вылетаю в коридор.

Вот дура! Просто идиотка! Выставила себя непонятно кем! Скориков тихо посмеялся мне вслед, что вполне логично!

В номере я сразу снимаю туфли на высоком каблуке. Раздраженная, нервная. Мужа нет. И позвонить ему нет возможности, потому что телефон Натан так и не включил. К счастью, долго волноваться не приходится. Нат возвращается через полчаса после меня.

— Сегодня поужинаем с нашими ребятами, — произносит он, явно довольный поездкой на конференцию. — Я видел Скорикова, Зубова и того мужика из местной дистрибьютерской компании.

— Ладно, но в следующий раз без меня. У нас с Полей все дни под завязку.

— Тебе правда это интересно? — Натан выгибает бровь дугой.

— Конечно! Пока ты будешь налаживать связи, я буду тратить твои денежки.

— Трать. Для этого и пашем. Но будь так любезна, хотя бы ночью появляйся в общей постели.

— Под тобой?

— Люблю, когда ты сверху.

Муж снимает пиджак и расстегивает рубашку. Подходит к кровати, ложится, нависает надо мной и толкается бедрами. Отчетливо ощущается каменная эрекция. Он сильно возбужден!

Я обнимаю его ногами и льну всем телом. Подставляю шею для поцелуев, глажу горячую гладкую кожу. Когда губы мужа касаются моих, меня уносит от эмоций. Целую глубже, ласкаю языком. Снова Натан. Снова. Всегда.

— Я приму душ, — произносит он. Прикусывает мою нижнюю губу напоследок и отстраняется. — Ты пока раздевайся.

Согласно киваю, расстегивая боковую молнию платья. Снимаю белье, чулки и забираюсь под одеяло. Тело потряхивает от предвкушения.

Когда мы только осваивались в мире большого секса, я не поспевала за Натаном. В нашей паре инициатором всегда был он. Я же краснела и жутко смущалась. Вчерашняя девственница не знала даже, как правильно держать член в руках, не говоря уже о чем-то большем. Но, в конце концов, я всегда поддавалась на уговоры Натана, а потом благодарила его за настойчивость, просила еще и захлебывалась от оргазмов.

Звонок мобильного телефона отвлекает от воспоминаний. Сначала я не хочу снимать трубку, но когда мелодия не прекращает звучать на весь номер несколько минут подряд, выбираюсь из-под одеяла и нахожу свою сумочку.

Хм, странно. На экране номер Ларисы. Это не очень хорошо. Приняв вызов, слушаю сбивчивый голос помощницы.

— Успокойся. Нормально скажи, что случилось! — прошу ее строго.

— У нас ЧП, Владислава Сергеевна. Клянусь, я бы не стала отвлекать вас просто так.

— Лариса, ты можешь перестать заикаться? — раздраженно спрашивает Натан. — Уволю на хрен.

Боже. Закатываю глаза и начинаю одеваться. Помощница мужа — очень чувствительная натура. Уверена, после телефонного разговора с «Натаном Давидовичем» она будет долго лить слезы.

В офисе я стараюсь сглаживать острые углы. Но здесь так не получится. Да и не нужно. Ситуация крайне сложная, даже руки дрожат от услышанного.

— Позови кого-нибудь более разговорчивого, — просит Натан. — Лариса, живее, живее. За что я тебе деньги плачу?

Муж наблюдает, как я надеваю белье, и выглядит при этом искренне возмущенным.

«Что?» — одними губами спрашиваю его.

Ему хочется трахаться? После всего?

«Остановись», — просит он так же беззвучно.

Но как только к телефону подходит Виктор Семёнович, Натану больше не до секса. И не до меня, конечно же. Он прижимает к уху мобильный и вникает в ситуацию. Задает интересующие вопросы и получает, очевидно, не совсем приятные ответы.

— Бля-ядь… Да блядь же! — несдержанно ругается.

Снова вопросы, ответы, мат. Вопросы, ответы, мат. И так по кругу.

Растираю пальцами виски. Похоже, наше путешествие подошло к концу, так и не успев начаться. А как же семинары, прогулки по зимней Варшаве? Шопинг, экскурсии? Я ощущаю себя маленькой девочкой, у которой отобрали новую игрушку.

Открываю сайт авиакомпании и начинаю искать билеты на ближайший рейс. Это оказывается не так-то просто. Все места заняты. Начало января — пиковые даты.

— И что он?.. — спрашивает Натан у Виктора Семёновича. — Ага. А второй? В сознании?.. Нет? Охуеть.

Муж тянется к пачке сигарет и выходит на балкон. Погода в городе теплая — снега совсем нет. Улицы сухие и чистые. По ним приятно гулять. Было бы…

Ненавижу табачный дым, но сейчас переживаю так сильно, что с удовольствием закурила бы сама. Впервые в жизни.

«Еврострой» был в шаге от сдачи объекта, но на стройке произошел несчастный случай. На двух строителей упал каменный перестенок. Один мужчина в сознании, а вот другой нет. И это плохо. Очень и очень плохо.

— Есть всего один билет на сегодня, — сообщаю я Натану, когда он возвращается в номер. — Вылет в одиннадцать вечера. Следующий рейс аж послезавтра.

— Хорошо. Я лечу, а ты остаешься.

— Нет!

— Что значит «нет», Влада? — устало спрашивает муж, опустившись в кресло. — Топовая конференция, новый город. Полина тебя не простит.

— Плевать на Полину. Я хочу с тобой.

— Варианта два. Либо летишь ты, либо я. Нас ждет общение с правоохранительными органами, службой Гоструда и представителями профсоюза. Стройку заморозят на время разбирательства. Нужно будет давать взятки налево и направо, чтобы дело двигалось быстрее. Справишься?

— Натан…

— Влада, ты же у меня умная девочка, — смягчается муж. — Останешься в Варшаве и получишь новые знания. Как минимум.

Натан прав. Одна я не вырулю, а он быстро уладит сложную ситуацию, сделает все возможное и невозможное. Правда, отпускать его не хочется. Он заслужил этот отпуск как никто другой!

Натан бронирует последний билет на самолет и снова висит на телефоне. Я тем временем складываю его вещи обратно в чемодан. Украдкой вытираю слезы. Помимо того, что я умная девочка, должна быть еще и сильной. Достойной своего мужчины.

Перед вылетом остается немного времени, и мы решаем спуститься на запланированный ужин. Чемодан с вещами Натана оставляем на ресепшен.

Держась за руки, проходим в просторный зал, украшенный новогодней атрибутикой. Занимаем места за столом. За ним уже сидят трое мужчин и две женщины. Скориков присоединяется значительно позже — когда официанты выносят десерты.

Я пью вино и поглаживаю руку мужа.

Это нечестно. Совершенно нечестно! Натан так мечтал об этой конференции! Горел идеей продуктивно провести три дня! Но нужно отдать должное, он уже успел наладить контакт с Зубовым.

— Что ты думаешь о новом законе? — спрашивает у Натана лысоватый и тощий владелец «Профбетона».

— Формально он будет дисциплинировать застройщиков, — отвечает муж. — Все этапы строительства теперь четко контролируются. Но на деле застройщикам будет невыгодно оставаться на рынке по ряду причин.

— Поясни.

Иногда я ненавижу наш бизнес. От души. Порой кажется, что отец Натана поиздевался над сыном, оставив ему в наследство «Еврострой». Зачем мы вообще решили развивать компанию? Почему не продали?

Пусть бы было меньше денег. Пусть бы мы работали рядовыми инженерами. Жили бы от зарплаты до зарплаты. Неважно. Зато проблем было бы меньше, а свободного времени друг для друга — больше. Отрабатывали бы положенные часы, имели бы фиксированный отпуск и больничные. Когда я думаю об этом, то дорогой браслет с бриллиантами жжет руку.

— Пора, — негромко проговаривает Натан.

Мужчины в этот момент встают из-за стола, чтобы выйти покурить. Все. Скориков, Иваницкий, Зубов. Последний слегка пошатывается и придерживается за стул. После двух бокалов виски его «унесло».

Накинув на плечи пальто, я иду провожать Натана до такси. Ни на кого не обращаю внимания. Крепко сжав его руку, спускаюсь по ступеням.

— Слушай, у меня есть идея, — произношу с улыбкой. — Давай продадим «Еврострой»?

— Сейчас? — усмехается муж. — И повесим косяк на нового владельца?

— Почему бы и нет?

— Прекрасный план, Влада. Но так не получится. Увы.

— Очень жаль.

— Да ладно тебе. Подумаешь, вздрючат маленько. Не в первый раз.

Я бросаюсь на шею Натана и утопаю в его объятиях. На нас все смотрят! Спину жжет от косых взглядов. Кто-то даже свистит и кричит: «Горько!» Точно Зубов! Да и плевать!

Никто нас не смущает. Я целую мужа и глажу его плечи. Он прижимает меня к себе настолько сильно, что спирает дыхание. Сердце учащенно стучит, а кровь в венах вскипает за считаные секунды.

— Оторвись тут как следует, — говорит Натан, отстранившись.

— Попробую.

— Я серьезно. Ты мое все. Помнишь же? Так было всегда, так будет и дальше.

— Помню. Я люблю тебя.

— А я тебя. Больше жизни.

Муж садится в такси и подмигивает. Я провожаю взглядом автомобиль, пока тот не скрывается за поворотом.

В тонком платье и туфлях, ежусь от резкого порывистого ветра, кутаясь в пальто. И хотя зиму в Варшаве с трудом можно назвать зимой, сейчас мне по-настоящему холодно.

Развернувшись, поднимаюсь по ступеням. Ловлю на себе мужские взгляды.

Интересно, говоря «оторвись тут как следует», Натан имел в виду право на свободу? Левицкий серьезно считает, что я смогу переспать с кем-то, пока он будет сутками разгребать наши проблемы?

Возле лифта стоят Скориков и Зубов. Можно было бы пойти пешком, но не хочется, чтобы Паша подумал, будто я струсила.

Двери лифта открываются, и мужчины пропускают меня вперед.

— Владочка, у вашего мужа неприятности? — вкрадчиво интересуется Зубов.

От него разит алкоголем. В просторной кабине потеют зеркала и становится нечем дышать. Наверняка он успел опустошить весь бар в номере, прежде чем спустился на ужин. Не могло человека так развезти от двух бокалов виски.

— Всё в порядке, — натянуто улыбаюсь. — Нет ничего, с чем бы мой муж не справился.

— Охотно верю. Натан уже не вернется?

— Вряд ли.

Разговор начинает напрягать. Я бросаю короткий взгляд на Скорикова и тут же жалею. Он смотрит. Конечно же, смотрит. Долго, пронзительно. За семь лет, что мы не виделись, оба успели сильно измениться. Но что тогда, что сейчас — шансов у Павла не было и нет. — Позвольте, я провожу вас до номера, — никак не унимается Зубов.

Двери лифта открываются, я быстро выхожу. Ощущаю, как от негодования полыхают щеки.

Вот гад! Полчаса назад разговаривал с Натаном о тесном сотрудничестве, а теперь пытается подкатить ко мне.

По спине крадется неприятный холодок. Жду, что владелец «Профбетона» последует за мной, но этого не происходит.

— Уймись. Или тебя уйму я, — обманчиво спокойно произносит Скориков.

— Тебе-то что? Тоже хочешь?

Я не оборачиваюсь и продолжаю идти, но, кажется, Павел преграждает дорогу Зубову, не давая ему выйти на моем этаже.

С облегчением выдыхаю, когда слышу, как лифт поднимается вверх. Вот и славно. Выровняв пульс, достаю ключ от номера.

Спасибо, конечно, Паша, но я не нуждаюсь в защитниках.

— Моя мама утверждала, что мужчины всегда возвращаются, — произносит Полина. — Сколько бы усилий не прикладывала любовница, но чувства к ней никогда не будут и близко стоять с чувствами к супруге.

Мы сидим в кофейне неподалёку от гостиницы. С восьми утра у нас был забег по местному рынку с сувенирами. Я купила изделия из янтаря и стеклянные столовые наборы для сотрудников из офиса. Минус один пункт плана.

— Но твой муж так и не вернулся? — осторожно спрашиваю Леонову.

— Не-а. Я ждала, что Ян вот-вот одумается и приползёт на коленях, но вместо этого он подал на развод и зачал ребёнка с любовницей.

В словах Полины сквозит такая боль и отчаяние, что мне искреннее хочется прижать её к себе и пожалеть. Погладить по светлым волосам и сказать, что у такой красавицы как она обязательно всё будет хорошо.

— Одним словом, мама оказалась неправа, — усмехается Полина. — Делать вид, что я страус — было очень неразумно. Нужно было вести себя иначе.

— Например? Предложить мужу свободные отношения?

Я пытаюсь пошутить, но мой голос срывается и дрожит. Очевидно, эта тема для меня всё ещё острая. Это рядом с Натаном удается держаться на плаву и ощущать внутреннюю уверенность. Без него все иначе.

— Ой, нет! Что ты! — искреннее возмущается Поля. — Ян бы мне ни за что не позволил.

— Но себе-то позволил…

— Ты не понимаешь, Влада. Мужчины по своей природе полигамны.

Я тут же вспыхиваю. И кто только придумал подобную ересь?

— Это неправда, Поля. Не бывает так, что в рамках одного вида особи мужского пола полигамны, а особи женского моногамны, или наоборот. Мы одинаковы.

— Ладно. Но мне просто интересно — ты знаешь хотя бы одну пару, которая живёт в свободных отношениях? Лично я — нет.

— О таком не говорят вслух! — произношу в сердцах. — Ты понятия не имеешь, что происходит в жизни каждой твоей подруги, знакомой или соседки. Свободных пар масса. И не поверишь, но они по-своему счастливы.

— Возможно, ты права. В таком не признаются. Но Ян бы убил меня от ревности. Свободные отношения — точно мимо. Раньше я думала, что с помощью ревности муж проявляет свою любовь, а по факту оказалось, что она лишь маскировала его неуверенность и стыд передо мной.

Я понимающе киваю и смотрю на наручные часы. Едва не подпрыгиваю от ужаса!

— Поля, с тобой безумно интересно болтать, но мы опаздываем на открытие конференции!

Назад мы не идём, а летим! Расталкиваем прохожих, ускоряемся. Ноги гудят от усталости, а рубашка липнет к телу.

В холле конференц-отеля мы оказываемся с минутным опозданием. Стыдно просто жуть! Снимаем верхнюю одежду и проходим в просторный, но переполненный зал.

— Есть одно свободное место в третьем ряду и два места в седьмом, — тихо произносит администратор.

— Я сяду впереди, — умоляюще смотрит на меня Леонова. — Зрение ни к чёрту.

Не успеваю я ничего ответить, как Полина убегает к третьему ряду. Администратор предлагает мне два оставшихся варианта. Либо рядом с Зубовым, либо по соседству со Скориковым. Я едва не стону в голос, но выбор очевиден — я уверенно шагаю к последнему.

— Привет. Пустишь? — спрашиваю у Паши.

Брови Скорикова удивленно ползут вверх. Он слегка кивает и даже не двигается с места, очевидно предпочитая наблюдать за тем, как я пытаюсь перелезть через его колени. Нервная, взвинченная. В какой-то момент я даже думаю о том, что сесть рядом с прилипалой Зубовым было не такой уж плохой идеей. С утра-то он наверняка трезвый.

Наконец опустившись в мягкое кресло, я шумно выдыхаю и лезу в сумочку в поисках ручки и блокнота. Замечаю, что Скориков бросает короткий взгляд в вырез моей рубашки. В университете для него это было в порядке вещей. Но если двадцатилетнему мальчишке я сейчас могу простить подобные вещи, то взрослому мужчине следовало бы держать себя в руках. Тем более, Паша знает, что я замужем. Это тогда он потешался, что наш с Натаном брак распадётся за считанные годы. Но мы оказались сильнее, чем кто-либо думал.

По левую сторону от меня сидит молодая девчонка, у которой исписан целый лист.

Я быстро навёрстываю. Ставлю в блокноте дату, внимательно слушаю спикера. Он живо и интересно рассказывает. Сразу же видно, что его речь — это просто кладезь полезной информации!

Спустя полчаса в подобном темпе я позволяю себе взглянуть на Скорикова. Наши колени слегка соприкасаются. Мне неуютно, потому что Паша широко расставил ноги и вальяжно откинулся на спинку кресла.

Он в чёрной водолазке и джинсах. Сосредоточено слушает спикера, но даже не думает ничего записывать. Знаю, что всем участникам после окончания конференции подарят видеозаписи, но ведь куда удобнее подсматривать в блокнот на свои заметки. Все так делают. Абсолютно все! Стоит посмотреть по сторонам, чтобы понять, что Павел — единственный в своём роде.

— У меня есть лишняя ручка и блокнот, — негромко обращаюсь к Скорикову. — Могу поделиться.

— Для чего?

— На будущее — человек лучше усваивает информацию, когда делает заметки от руки.

— Ладно. Я потом спишу у соседки слева.

— Я тебе не дам!

— Кто бы сомневался.

Мои щёки густо краснеют, Паша усмехается. В нашем диалоге прозвучала какая-то двусмысленность. Или мне показалось?

Спикеры на сцене сменяются и снова заваливают нас полезной информацией. Каждое предложение просто шедевр! Я больше не отвлекаюсь на разговоры и не лезу с советами. Пусть Скориков поступает так как знает.

Во время короткого перерыва ко мне подлетает Полина. Глаза горят, а губы плывут в улыбке. Я думаю о том, что она безумно впечатлилась выступлением и ярким открытием конференции, но не тут-то было.

— Ты знакома вон с тем высоким блондином? — спрашивает на ухо и незаметно кивает на Скорикова.

— Да. Мы вместе учились.

— Он наш?

— Ага.

— Познакомь меня с ним! Умоляю! — вцепляется в мою руку Леонова. — Я засматривалась на него ещё вчера. Видела, что нет обручального кольца, но так и не рискнула к нему подойти.

— Поленька, я не смогу тебе помочь, — тут же качаю головой.

— Тебе меня ни капли не жалко, Влада? Я полгода в разводе! Меня унизили и предали!

Глаза Леоновой начинают слезиться.

— Ты сейчас давишь на жалость… Это нечестно.

— Знаю, Влада! Пригласи блондина с нами на прогулку, а? Завтра! Я организую все по высшему разряду!

Перевожу взгляд на Павла, который стоит в компании мужчин, но так и не решаюсь заговорить. Ни во время следующего перерыва, ни во время торжественного вечера.

Очутившись в номере, я едва не падаю с ног от усталости. Голова кипит — в ней столько интересных мыслей и планов. Я предвкушаю как позвоню Натану и обо все расскажу. Поделюсь идеями для развития нашей компании, которые неожиданно пришли ко мне во время конференции.

В динамике звучат длинные противные гудки. Натан снимает трубку и отвечает, что занят. Перезвонит, как только выдастся свободная минута. Услышав его поникший голос, я понимаю, что наши дела плохи. Сердце сжимается и ноет. Пока я нахожусь в приподнятом настроении и под сильными впечатлениями, муж повяз в проблемах и хлопотах.

Прохожу в ванную комнату, включаю воду. Из крана течёт тонкая струйка ледяной воды.

Хм. Выжидаю время, но спустя полчаса ситуация не решается. Я звоню на ресепшн, но никто не снимает трубку. Затем набираю номер Полины и у неё оказывается точно такая же проблема. Леонова живёт на этаж выше.

После долгих часов мучений я решаю спуститься к администратору. В холле полно людей. Здесь и Скориков, и Зубов, и Иваницкий. Такое ощущение, что они собираются продолжить вечер в другом месте.

— Здравствуйте. У меня возникли проблемы, — обращаюсь к администратору.

Оказывается, он в курсе. Мастера уже вызвали, но он сможет исправить ситуацию не раньше, чем послезавтра. Поломка серьезная, а все специалисты, как на зло, оказались заняты.

Я возмущенно рассказываю, что привыкла принимать душ утром и вечером, и тогда, когда мне захочется. Прошу сменить номер, но это тоже невыполнимая задача. Отель забит под завязку.

— Каким вы видите решение проблемы? — спрашиваю администратора на чистом английском.

Он раз за разом повторяет шаблонные фразы. Ему жаль, что произошла подобная неприятность, но нужно подождать. Как вариант — попроситься принять душ у подруги или соседки.

— У моей подруги тоже нет горячей воды, — развожу руками.

К стойке ресепшн подходит Зубов и Скориков. Мужчины уточняют свои вопросы, а затем заинтересованно слушают мои возмущения. На секундочку — проживание в отеле за одни только сутки стоит почти триста долларов!

Когда Павел предлагает поменяться номерами, то я не верю своим ушам. Оборачиваюсь, внимательно на него смотрю.

— Но как же ты? — интересуюсь у Скорикова.

— Буду приходить в гости.

— Ко мне?

— К кому же ещё?

Я настораживаюсь, но Паша тут же отвечает, что шутит. Без тени улыбки.

— Мне нормально и под холодной водой, Влада. Все в порядке — давай оформлять.

Администратор радуется решённой проблеме и тут же вызывает горничных. Те убираются в считанные минуты. Пылесосят, меняют белье и переносят вещи из номера в номер.

Мне становится жутко неловко. Возможно, отмотай время назад — я бы передумала и нагрела воду в электрочайнике. В крайнем случае уехала бы среди ночи в другой отель. Пусть это и не совсем удобно. Но что сделано, то сделано. Мы с Пашей обмениваемся ключами.

— Кстати, какие у тебя планы на завтра? — спрашиваю Скорикова. — Не хочешь прогуляться по Варшаве?

Павел чуть склоняет голову набок и проходится по мне взглядом. Молчит.

— Ты знал, что город, в котором мы находимся, называют Фениксом? Его практически полностью разрушили во время Второй мировой войны и восстановили по архивным документам, картинам и довоенным фотографиям?

— Знал, Влада. В котором часу планируется прогулка?

— После обеда в холле. Ты понравился моей подруге, Паша. Не подумай, что зову тебя лично.

Скорикова окликают. Он взмахивает рукой и дает понять, что скоро подойдет.

— Не подумаю, Влада, если тебе от этого будет легче.

С этими словами Павел тут же уходит. Что же. Я сделала все, что могла, чтобы помочь подруге.

Снимаю блокировку с телефона и набираю номер Полины. У меня для неё две хорошие новости. Первая — возможно, Скориков согласится с нами погулять. И главная — мы сможем принять тёплый душ.

__

Если вам нравится книга — буду счастлива видеть ваши лайки ❤️

Номер Скорикова является точным близнецом нашего с Натаном, но из балкона видно центральную улицу: множественные кафешки, рестораны и даже верхушку Королевского замка. И это обалдеть как красиво!

Утром я заказала в номер завтрак, с наслаждением выпила кофе на балконе. Сделала несколько эстетических снимков и отправила их Натану. Он оценил.

После чего я посетила очередное выступление спикеров. В этот раз пришла намного заранее и заняла места в первом ряду. Блокнот исписала полностью. До последней страницы! Наверное, ради полученных знаний на конференции все же стоило здесь остаться.

— Как думаешь, он придёт? — спрашивает Полина, когда мы оказываемся в номере.

— Понятия не имею.

— Почему не спросила? Ты же видела Павла и даже здоровалась с ним!

Я оборачиваюсь к Леоновой и вижу, что она сильно волнуется. Похоже, Скориков ей действительно понравился.

— Поля, разве от этого что-то изменится? Не придёт — мы прекрасно проведём время вдвоем. Придёт — тоже неплохо.

— Ты права. Нужно набраться терпения.

Леонова подходит к раскрытому шкафу и заинтересованно осматривает мой гардероб. На три дня я взяла слишком много вещей. И так каждый раз! Зачастую я и половины не успеваю носить.

— Ты одолжишь мне свою рубашку с вышивкой? — интересуется Полина, пока я перебираю косметичку.

— Бери, конечно.

Она тут же снимает свитер и примеряет рубашку. Та отлично сидит на её фигуре. У нас с Леоновой один размер, но Поля немного ниже ростом. Примерно на полголовы.

Я тороплюсь и поправляю макияж. Наношу пудру, румяна. Губы решаю накрасить красной помадой, но не обнаруживаю её в косметичке. Вот чёрт! Обхожу комнату, наведываюсь в ванную. Неужели моя любимая помада осталась в бывшем номере?

Время поджимает, поэтому я оставляю поиски. Снимаю туфли на тонкой шпильке, нахожу более тёплую и удобную обувь. Надеваю куртку, кутаюсь в шарф. Нам предстоит долгая прогулка — не хочется заболеть и замёрзнуть. Тем более, послезавтра возвращаться домой.

Когда двери лифта открываются — я вижу в холле Скорикова. Полина тихо, но радостно пищит от восторга и хватает меня под руку.

— Так не пойдет, Леонова. Хочешь поближе познакомиться с мужчиной — цепляйся в него, а не в меня.

Маршрут, который составила Полина, получается насыщенным и интересным. Два часа мы проводим в живописном замке польских князей. Во время Варшавского восстания он был подорван, но благодаря работникам, которые заранее вывезли большую часть произведений искусства, декора и мебели, удалось сделать реконструкцию.

После короткого перерыва на кофе, мы следуем в костел Святого Иоанна. Полина отлично подготовилась и заранее выучила на зубок интересные исторические факты, которыми с большим удовольствием делится с нами.

Под вечер, не чувствуя ног, мы гуляем по Старому городу. Вокруг настолько красиво, что сложно отвести взгляд. Узкие улочки, симпатичные дома с цветными фасадами и яркие вывески. В центре площади установлен памятник русалки — мифической покровительницы Варшавы. Мы с Полей только и успеваем восхищаться и фотографироваться.

Иногда я чувствую себя третьей лишней. Разговор Скорикова и Леоновой никак не клеится. Я шепчу Поле на ухо, что могу уйти, но она умоляюще просит остаться. Нехотя соглашаюсь. Как будто я хоть чем-то смогу посодействовать в их сближении.

Звонок мобильного телефона застает меня в очереди за горячим шоколадом. Я смотрю на экран и радостно улыбаюсь. Это Натан. В груди теплеет и сжимается сердце. Я не тревожила мужа весь день. По крайней мере, старалась. Знала, что он загружен и при первой же возможности наберёт меня сам.

— Привет! — тут же снимаю трубку.

— Привет, моя капризная девочка. Гуляешь?

— Да, мы тут с Полей…

В заведении вдруг громко включается музыка, путая мои мысли и слова.

— Передавай ей привет, — произносит Натан.

— Ещё чего, — отвечаю шутливо.

Девушка за прилавком вручает мне стаканчик с шоколадом и называет сумму на польском. Я переспрашиваю на английском. И хотя многие слова мне знакомы, в цифрах я все же часто путаюсь.

— Окей, окей. У меня все равно карта.

Прикладываю кредитку к терминалу, оплачиваю заказ и выхожу на улицу.

— Прости, мы гуляем по Старому городу и здесь ну о-очень людно, — снова обращаюсь к Натану. — А ещё мы жутко устали и решили выпить чего-то горячего, чтобы приободриться и согреться. Как дела на работе?

— Решаемо.

— Насколько?

— Положим, я потратил наше путешествие в Тай.

— Блин. Ну ничего, я перебьюсь. Лишь бы стройку как можно скорее разморозили.

Натан рассказывает, я сильнее прижимаю к уху телефон. Чем дальше мы идём, тем шумнее становится. В этот раз у фонтана играют уличные музыканты, а мне важно слышать каждое слово мужа.

Я соскучилась. Просто безумно, до дрожи. Понятия не имею, что делала, если бы Натан работал моряком, например. Ездил в длительные командировки, пропадал месяцами. Я за три дня успеваю затосковать.

Впереди идёт Скориков вместе с Полиной. Он преимущественно молчит. Почти всегда. Мог бы быть чуточку посговорчивее, чтобы облегчить и без того переживающей девушке задачу, ведь невооруженным взглядом видно, что Леонова к нему тянется.

— Влада! Влада! — кричит Полина, развернувшись ко мне лицом.

Она срывается с места и на всех парах несётся прямо на меня. Едва не сбивает с ног!

— Посмотри, что впереди! На вывеску посмотри!

— Поля, я разговариваю с мужем, извини. Заходите пока без меня.

В динамике слышится шум, Леонова дует губы и возвращается к Павлу.

— Ладно, малыш, я наберу тебя позже, — устало произносит муж. — Мне предстоит угощать целую делегацию в ресторане.

— Вот чёрт. Минус сумочка из новой коллекции.

— И это не все растраты. Но деньги — последнее, о чем стоит думать. Гуляй, наслаждайся.

— Нат…

— Что, Влада?

— Я тебя люблю.

— И я тебя. Присылай фотки. При первой же возможности с удовольствием посмотрю.

Разговор заканчивается, и я прохожу в ресторан с красивым интерьером, вкусным пивом и сытной кухней. Во всяком случае, именно так об этом заведении писали в соцсетях. Это довольно популярное место, где нужно заранее бронировать столики. Но нам везёт. Я вижу Пашу и Полину в конце зала у окошка.

Листая разнообразное меню, я останавливаю свой выбор на курином бульоне. Промёрзнув на улице, уж очень сильно хочется согреться.

— Я бы не отказалась от вишнёвой настойки, — произносит Полина. — Влада, ты как?

— Я пас. Сегодня никакого алкоголя.

— Ладно, тогда и я откажусь.

Как только официант принимает заказ и уходит в сторону кухни, за нашим столом воцаряется напряженное молчание. Общих тем нет. С чего начать? Как помочь? Я чувствую себя жутко неловко и хочу скорее вернуться в номер.

— Паша, расскажи нам чем ты занимаешься, — решаю начать разговор и хотя бы за что-нибудь зацепиться.

— Оптовой торговлей, — отвечает Скориков.

Он сидит за столом, сложив перед собой руки с явно скучающим выражением лица.

— Ясно-о, — задумчиво тяну. — А именно?

— Аграрная сфера.

— М-м, надо же. И кто тебе посоветовал инвестировать в стройку центра?

— Добрые люди, — усмехается Павел.

Полина тянется к сумочке и достает оттуда маленькое зеркальце. Я вижу, как подрагивают её пальцы. Хочется тут же встряхнуть девушку и вселить в неё уверенность. Она ведь такая красавица — просто куколка!

— Аграрная сфера — это очень интересно, — продолжаю разговор. — Полина работает в айти. Она начинала аккаунт-менеджером, а сейчас является директором компании.

— Да, я совладелец, — поправляет Леонова. — В равной доле владею частью бизнеса.

— Такая умничка! Открыла просторный офис с отделом продаж и проектного менеджмента!

Господи, пока я распинаюсь, Скориков равнодушно тянется к телефону и читает входящее сообщение. Мне хочется сквозь землю провалиться.

Вскоре энтузиазм Полины сходит на нет. Она просит прощения и ускользает в дамскую комнату, оставляя нас с Пашей наедине.

Допиваю остывающий чай и прошу официанта принести счёт.

— Ты мог бы попытаться, — проговариваю негромко. — Поля красивая.

— Да, ничего.

— Но ты не проявляешь инициативу.

— А должен? — хмуро спрашивает Скориков. — Считаешь, раз я похож на уродливого Голлума, то обязан бросаться на любую мало-мальски симпатичную девушку? Полина не в моём вкусе.

— А кто в твоём?

— Ты знаешь.

Паша смотрит на меня в упор. Мои щёки пылают, а пульс ускоряется. Понятия не имею, для чего я спросила? Чтобы ещё раз убедиться в том, что мне не кажется?

— Не думаю, что мои слова, сказанные в пылу много лет назад, хоть как-то тебя задели, — произношу подрагивающим голосом. — Но, если это так — извини.

___

В номер я попадаю в десятом часу вечера. Принимаю горячий душ, забираюсь в тёплую постель и листаю снимки сегодняшнего вечера. Самые удачные отправляю Натану. Сообщения доставлены, но не прочитаны.

К нам в офис приезжала какая-то комиссия. Лариса жаловалась, что мужчины вели себя хамовато и нагло. Она устала носить им кофе. После предоставления всех документов, был дан прямой указ как следует порадовать комиссию горькой водочкой и закусками, поэтому Натан повёз всех в ресторан.

Перед сном я с улыбкой читаю блоги. Ада устроила тройник с мужем и любовником, а Леонид помирился с женой и организовал крутую свинг-вечеринку. Иногда мне кажется, что эти новости из какой-то параллельной вселенной, но ничего подобного. Люди живут в своё удовольствие и плюют на общественное мнение. Пытаются разнообразить сексуальную жизнь и внести в неё ярких красок. Могу ли я осуждать их? Ни в коем случае. Если это происходит по взаимному согласию и никому не вредит — то почему бы и нет?

Я жду ответ от мужа, но Натан по-прежнему не в сети. Смотрю телевизор, листаю каналы. В какой-то момент отключаюсь и крепко засыпаю.

В моём сне все мешается. Сегодняшняя прогулка, разврат и сюжет из боевика, который я посмотрела в последнюю очередь.

Посреди ночи меня будит звонок мобильного телефона. Я нахожу его на ощупь под подушкой и снимаю трубку с закрытыми глазами.

Услышав шумный вздох мужа — сон как рукой снимает. Сердце колотится, я сажусь на постели.

— Натан…

Ты моё всё. Так было всегда и так будет и дальше.

Эти слова крутятся в моей голове на репите.

— Не молчи, — прошу мужа.

Я слышу, как щёлкает зажигалка. Как Натан затягивается дымом. Я визуализирую его. Такого родного, красивого. Такого моего.

— Я воспользовался своим правом на свободу, Влада, — наконец произносит муж.

— Давно? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

— Несколько часов назад.

Слова застревают где-то в горле, но мне хочется знать всё от и до. Хочется трясти, спрашивать, узнавать. Какой бы ни была эта правда.

— Ты всё ещё здесь? — интересуется Натан.

В оглушающем биении сердца утопает его голос. Низкий, тихий, с хрипотцой.

— Да. Да, я здесь.

— Теперь и ты не молчи. Мне важно, чтобы ты говорила.

— Нат…

Ревность душит горло своими скользкими щупальцами с каждой секундой сильнее. Я задыхаюсь. Пытаюсь сделать судорожный вдох, затем выдох.

Скидываю одеяло и быстрым шагом прохожу в ванную комнату. Смотрю в отражение зеркала и не узнаю саму себя. Глаза стеклянные, будто неживые, а цвет лица слишком бледный.

Тело то знобит, то бросает в жар. Я не ожидала такой реакции. Шутила, включалась в обсуждение, но даже близко не могла подумать, что первый раз произойдет вот так… Резко и неконтролируемо.

Умываю лицо, усмехаюсь. Натан молчит, но он на связи.

Вот и всё, сказочке конец, потому что мы шагнули за черту. Интересно, можно ли будет вернуться обратно?

— Что же… Тебе понравилось? — спрашиваю мужа.

Собственный голос в тишине пустого номера звучит чересчур громко. Содрогаюсь, смаргиваю слёзы. Наверное, я до конца не верю в то, что это произошло. Сейчас, сегодня.

В теории все казалось другим. Интересным, острым и будоражащим сознание. На практике, когда я услышала слова Натана, каждая клеточка моего тела вдруг замёрзла и заледенела. Стало слишком холодно и неуютно. Вместо остроты — боль, вместо интереса — отчаяние. Вместо будоражащего сознания неописуемая ревность, которая потопталась на моих чувствах.

— Влада…

— Я помню, что просила без подробностей, но в этот раз мне надо. Только не ври, пожалуйста.

Я упираюсь рукой о пьедестал раковины и продолжаю смотреть в зеркало. Теперь мы говорим о свободных отношениях всерьез.

Мой Натан. Мой муж, мой первый мужчина. Самая большая любовь. Он трахался с другой девушкой. Не со мной. Она наверняка была сногсшибательно красивой и молодой. Натан целовал её и ласкал. Брал горячо и страстно. В голове мгновенно воспроизводятся картинки-фантазии. Двигающиеся в такт тела, стоны и пьянящая похоть. Кожу покалывает. Порой Натан неутомим. После первого полового акта он часто желает второй и третий. И обычно я обожаю смотреть как он кончает. На его подрагивающие чёрные ресницы, на раздувающиеся крылья носа и приоткрытые губы. Теперь за этим процессом наблюдала уже не я.

Делаю судорожный вдох. В горле горчит. Прошло всего несколько часов. Боже мой. Натан открыл наш брак для экспериментов и дал рывок для нового этапа отношений. Я чувствую себя маленькой девочкой, заблудившейся в лесу. Вокруг деревья и густой туман. Страшно, одиноко. И мне нужна крепкая рука Натана, чтобы найти дорогу к дому.

— Тебе понравилось, — уже не спрашиваю, а утверждаю. — Где вы познакомились? В ресторане?

— Да. Я не первый раз её видел. Девушка сама подошла и захотела познакомиться. Я был жутко заебанным после комиссии. Глушил виски у бара и переваривал события дня. Все закрутилось очень быстро.

Она сама подошла.

Смелая, молодец. Присмотрелась к Натану и тут же рискнула.

И я завидую. Люто завидую. Муж всегда привлекал к себе внимание, даже когда мы были нищими. Теперь и подавно. В дорогом костюме и с часами за несколько десятков тысяч баксов. На дорогой машине и в приличном заведении.

В этот раз муж посчитал, что скрывать своих внутренних демонов вовсе необязательно — можно выпустить их наружу. Я не уйду, не осужу и не устрою скандал. Мы предоставили друг другу свободу и установили правила. Но сейчас мне их мало. Хочется поставить больше запретов и табу.

— Куда ты её отвёз? — спрашиваю с мазохистским рвением.

— В отель.

— Она у тебя сосала? Где были твои губы?

— Влада, не думаю, что эта информация поможет тебе справиться с ревностью.

— Я не хочу, чтобы ты ласкал девушек орально. Никогда. Просто знай, что это очередное правило от меня.

— Я тебя услышал.

Возвращаюсь в комнату и снова накрываюсь одеялом. Вспоминаю, что читала о ревности в полигамных отношениях. Учащенно дышу, привожу пульс в норму. Я привыкла ревновать Натана даже в моногамии! Это было само собой разумеющееся, но я никогда не показывала столь негативное чувство и даже скрывала его.

Наверное, утешало то, что муж раз за разом доказывал, будто я исключительная, особенная и нашим отношениям ничего не угрожает. Меня укутывало безопасностью и уверенностью. Теперь же я лишилась этого. Кажется, что та другая девушка, которая провела вечер с моим мужем — она красивее, моложе и раскованнее. Натан осознает это и сразу же уйдет.

— Влада, ничего не изменилось, — произносит Натан, будто прочитав мои мысли. — Ни мои чувства к тебе, ни моя привязанность. Ничего, слышишь? Я по-прежнему хочу быть с тобой всю свою жизнь.

— Скажи ещё.

— Наш брак такой же крепкий и прочный, а отношения самые что ни есть эксклюзивные. Не существует ни одного человека во Вселенной кто бы заставил меня думать иначе.

— Повтори. Снова.

Слышу, как Натан усмехается. В груди оттаивает и теплеет.

— Что ты смеешься? — спрашиваю мужа. — Знаешь же, что я была единственным ребёнком в семье. Залюбленным, разбалованным и порой эгоистичным.

— Я соскучился по своей разбалованной эгоистке.

— Теперь всё будет иначе. Не представляю как, но иначе.

— Нет, Влада. И ты в этом убедишься.

Внутри все дрожит и качается. Я не представляю, как пройдет наша первая встреча. Какими мы будем? Как станем себя вести?

— Теперь ты можешь ответить самому себе на вопрос — каково это трахать не свою жену, — грустно усмехаюсь.

— Могу.

— И как?

— Это… странно. Я искал в ней тебя.

— И правда странно. Воспользоваться свободой и увезти девушку в отель, чтобы потом искать в ней жену.

Я искреннее пытаюсь шутить. Не знаю, насколько хорошо у меня получается, но Натан улыбается. Как только он это делает — мои губы автоматически повторяют то же действие.

— Ты самая идеальная, Влада. От и до. Нет ни единого момента, который бы меня в тебе раздражал. Поэтому другим до тебя никогда не дотянуться.

— Это взаимно, Натан. Нет ни единого мужчины, который бы мне нравился так же сильно как ты. Видимо, поэтому мне сложно представить человека, с кем бы я рискнула выйти за рамки.

— Мы задали друг другу высокую планку.

— Это так. Тем не менее, у тебя получилось, — произношу тихо-тихо. — Слушай, я же не должна сейчас за тебя радоваться?

Мы снова одновременно улыбаемся, но внутри все равно селится страх, который я стараюсь купировать.

Разговор с Натаном длится два часа подряд. Большая часть времени — это молчание. Долгое и необходимое, но такое интимное и трепетное. Мы проговариваем многие моменты. Рассказываем друг другу то, что испытываем без претензий и обвинений. Ведь любимый человек — он всегда готов выслушать.

Я закрываю глаза в третьем часу ночи. Сплю плохо, тревожно. Позволяю себе быть капризной, когда просыпаюсь и не могу уснуть. Пугающие мысли атакуют мою голову, дышать становится нечем и появляется необходимость заполнить пустоту внутри.

Тогда я снова набираю номер Натана. Он тут же отвечает. Сонный, но понимающий. Выслушивает и пытается выяснить, что меня гложет.

Я задаю совершенно неуместные вопросы. О предохранении, поцелуях и ласках. Сколько часов Нат провёл с другой. Я ведь помню его совсем мальчишкой, который в начале отношений неумело целовался. О сексе на первых порах тем более забавно вспоминать. Робость, скованность, жажда. Я помню, как Натан краснел, когда ласкал меня пальцами! Оральный секс казался и вовсе чем-то постыдным. Это потом мы вкусили все его прелести и стали практиковать почти каждый день.

Теперь мой Натан умелый и опытный любовник. Он знает, как завести меня в считанные секунды. Как подарить оргазм и куда поцеловать, чтобы кожа покрылась сотнями мурашек. Наверное, в нашей интимной жизни с мужем нет ничего из того, чего бы мы не пробовали. Новизна теперь за границами. Она в других людях и в новых эмоциях.

Утренний подъем дается мне сложно. Я просыпаюсь гораздо позже будильника и поднимаюсь с кровати. Принимаю душ, нахожу патчи. Глаза слегка припухли от слёз, которые я пролила ночью, поэтому нужно как можно скорее справиться с отеками.

Косметика, одежда. Сегодня последний день конференции!

В окно светит ласковое зимнее солнце. Я думала о том, что, если Натан займется сексом с другой, то наступит апокалипсис. Но люди по-прежнему ходят по улицам, радуются жизни, покупают кофе и ведут светские беседы. Мир не задрожал и не раскололся на части. Небо не опустилось на голову. Этот апокалипсис… он лишь мой внутренний, но я обязательно с ним справлюсь. Не одна, а с помощью мужа.

— Ты сегодня неактивна, — произносит Полина и кивает на кристально-чистый блокнот.

— Да, предпочту послушать спикеров. Устала.

— Что-то случилось?

— Нет! Всё в порядке! — отвечаю чересчур быстро.

Мне безумно страшно, что о наших свободных отношениях с мужем все узнают. Общество осудит, заклюет и поставит крест как на неблагонадёжных и недостойных доверия людях. Скажет, что с нами что-то не так. О таком не говорят, не рассказывают. Этим ни с кем не делятся — лишь хранят за семью печатями и обсуждают за закрытыми дверями.

— Вечером отожжём и поднимем тебе настроение, — продолжает Леонова.

— А что будет вечером?

— Прощальная вечеринка, Влада! И даже не вздумай сказать, что ты не идёшь. Я тебя заставлю.

— Знаешь, я было подумала, что Павел — гей, — задумчиво произносит Полина.

— Что?! — переспрашиваю, смеясь. — С чего ты взяла?

Нет, Господи. Он кто угодно, но точно не гей.

— Ну правда! После прогулки Скориков проводил меня до номера, но даже не намекнул, что хочет зайти на чай или кофе.

— И что?

— Влада, я хоть и брошенка в разводе, но ещё не встречала мужчин, которые бы вели себя настолько странно.

— Охотно верю.

— Обычно все они хотят затащить девушку в койку, — пожимает плечами Леонова. — И я была бы вовсе не против. В общем, когда Скориков пожелал мне доброй ночи и просто-напросто ушёл, я подумала, что он нетрадиционной ориентации. Но сейчас смотрю и понимаю, что ошиблась. Видимо, очаровательные миниатюрные блондинки — не в его вкусе.

Полина кивает в противоположную сторону зала, и я наконец понимаю, о чем идёт речь. Паша находится в шумной компании мужчин и женщин. И он открыто улыбается и флиртует с яркой жгучей брюнеткой.

Я видела её на конференции — она выступала на сцене. Умная, целеустремлённая, высокая. Кажется, замужем, но для Паши семейное положение девушки никогда не было такой уж помехой.

Делаю глоток вина и мигом краснею, когда наши со Скориковым взгляды пересекаются. В моей жизни были мужчины, кроме мужа, которые обращали на меня внимание. Делали комплименты, дарили цветы и выпрашивали номер телефона. С ними я всегда вела себя резко и строго. Тут же осекала. Паша… Он больше не предпринимает шагов в мою сторону, но явно даёт понять, что я ему по-прежнему нравлюсь. Тем не менее, когда он это делает, я испытываю смешанные чувства. Начиная от раздражения и заканчивая смятением. Ему единственному удаётся выбить меня из колеи.

— Мне стало обидно, — грустно вздыхает Леонова. — Это что получается? Я настолько страшная?

— Брось, Поля! Не Павел, так кто-то другой непременно обратит на тебя внимание.

— Хотелось бы, чтобы он.

— Но не станешь же ты заставлять его насильно?

Леонова смеется и останавливает пробегающего мимо официанта. Мы берём по очередному бокалу шампанского и направляемся к столу с закусками.

Конференция прошла просто отлично. Живо, продуктивно. Организация на высшем уровне, информация новая и интересная. Последняя прощальная вечеринка просто превосходна! Ведущие, музыка, алкоголь и закуски.

Вокруг много людей. Они общаются, налаживают связи и веселятся. Лишь я хожу с натянутой улыбкой и с зияющей пустотой в грудной клетке. Там что-то болит, тянет. Некомфортно, порой невыносимо. Утром, слушая спикеров на конференции, я ничего не запомнила. Голова была забита другим.

— Кажется, Зубов снова перебрал с алкоголем, — негромко произносит Полина.

Я замечаю мужчину у стола с закусками. Он накладывает в тарелку канапе с креветками и слегка покачивается. Поговаривали, что у него проблемы в личной жизни. После долгих лет брака жена собрала детей, вещи и ушла к другому. Теперь Зубов заливает горе алкоголем, но насколько успешно это помогает справиться с проблемой — я не знаю. Может и мне попробовать?

Делаю глоток шампанского и ощущаю как колючие пузырьки приятно щекочут горло, а тело наполняется необходимой лёгкостью. Ничего непоправимого не случилось. Натан всё ещё мой муж, а я его жена. Мы из одного теста и слеплены друг под друга. Нат часто так говорил, а я ему верила.

Я и сейчас верю, но нет-нет, а паника волнами прокатывается по телу. То стихает, то превращается в шторм. Сильный, неконтролируемый. Он качает и топит. Мне бы пережить последнюю ночь, а завтра в аэропорту меня встретит Натан и всё вернётся на круги своя. Мы снова будем жить, учиться и работать. Засыпать в обнимку и встречать рассветы. Мы будем читать статьи, смеяться и путешествовать. Спокойно обсуждать новый этап отношений, фантазировать и постепенно расширять круг дозволенного. Он мой, а я его. Мы по-прежнему тянемся друг к другу и даже больше.

На сцену выходит популярная поп-группа и начинает напевать знакомые мотивы. В венах вскипает адреналин! Ого! Мы с Натаном мечтали побывать у них на концерте, но, когда группа приезжала в наш город — на работе была жуткая запара.

— Влада, давай потанцуем? — выкрикивает Полина.

— Мне и тут хорошо.

— Эй, детка, смелее! Смотри, вон и народ подтягивается!

И правда. На танцпол выходят девушки. Подпевают, красиво двигаются. Я оставляю недопитый бокал с шампанским на столе и следую за Полиной. Позволяю себе выдохнуть и расслабиться. Я полностью контролирую свою жизнь. Она чудесна, интересна и полна любви. Пусть теперь я и познаю её с помощью американских горок.

Двигаюсь в такт, прикрываю глаза. Провожу ладонями по животу и бёдрам. На мне чёрное обтягивающее платье с глубоким вырезом. Тонкие бретели оголяют спину и плечи.

Я чувствую на себе взгляды. Цепкие, заинтересованные. Натан утверждал, что я свожу мужчин с ума. Если бы не он, то я едва ли смогла бы отбиться от поклонников.

Открываю глаза, кожу покалывает. На меня в упор смотрит Паша. Кто бы сомневался! Вспыхиваю, пульс учащается. Я продолжаю соблазнительно двигаться пока в голове крутится просто масса вопросов. Что же тебе неймётся? Для чего ты пожираешь меня взглядом? На что надеешься? Это незакрытый гештальт или уязвлённое самолюбие? Но ведь я уже попросила прощения! Или ты хочешь полного раскаяния?

Продолжаю танцевать и трогать себя. Тело покрывается бисеринками пота, а распущенные волосы липнут к коже. Мне так жарко, что пересыхает в горле.

Скориков лениво отрывает свой взгляд от меня и достает из кармана телефон. Хмурится, не снимает трубку. Допивает виски, снова смотрит. На меня, на дисплей, на меня, на дисплей. Паша будто бы решает, что предпринять. Отворачиваюсь, облегчаю ему задачу. Когда снова смотрю в зал — Скорикова уже нет. В ближайший час он так и не появляется.

— В общем, Левицкая, если захочешь записаться со мной на курсы, то только позвони и я тебе всё объясню, — произносит Полина.

— Обязательно.

— Нет, правда. Не подумай, что я заманиваю тебя в свою секту, но курсы повышения женственности дали мне очень много уверенности. Порой через край. Ты знала, что женщина несет в себе энергию, которой питает своего мужчину и детей? То-то же. И если ты умеешь правильно управлять своей энергией, то твой мужчина обязательно добьется того, чего ты от него хочешь.

— Звучит заманчиво.

Я откусываю клубнику и слушаю вполуха. Не то, чтобы я считала подобные курсы полнейшей чушью, но веры им нет. Это факт.

— Вот только жаль, что там не подсказывают, где искать нормального мужика в свои почти тридцать, — вздыхает Леонова. — Не гея, не женатого, не алкоголика?

— Полина, из меня так себе советчица. Нашу историю с Натаном ты знаешь.

— Да, тебе с ним безумно повезло!

— Знаешь, как говорят? Чужая семья — потёмки, Поля.

— Я когда вижу, как Натан на тебя смотрит — меня саму в пот бросает, — будто бы не слышит Леонова. — Наверное, я бы отдала всё на свете, чтобы у меня был мужчина, который бы по мне с ума сходил. А ещё заботился, оберегал и любил. После стольких лет. Всегда. Каждый день.

На последних словах я прощу прощения и пулей несусь в уборную. Внутри пусто, я закрываюсь на щеколду и включаю воду.

Вдох-выдох. В ушах бьётся пульс, а сердце колотится как ошалелое. Порой мне так сильно хочется попросить у кого-нибудь совет… Как Полина, например. Она не стесняется ни развода, ни неудач. Но боюсь, что тема свободных отношений — это действительно табу для нашего общества. Не скажу ни маме, ни подруге. Никому! Возможно, стоит зарегистрироваться на тематических сайтах и задать там интересующие вопросы?

Вытираю лицо, достаю из сумочки телефон. Мы с Натаном созванивались час назад. Спокойно поговорили, сказали друг другу много важных слов. Позже пообщаемся перед сном.

Наверное, мне нужно как можно скорее оказаться рядом с мужем. Угодить в крепкие объятия и почувствовать тепло его кожи. Понять, что, как Натан и уверял, между нами всё по-прежнему прекрасно. Страшно увидеть в родных глазах отчуждение и равнодушие. Я этого не переживу.

Тебе понравилось… Где вы познакомились?

Я не первый раз её видел. Девушка сама подошла… Влада, ничего не изменилось.

Скажи ещё. Повтори. Снова.

Я не сдерживаюсь и начинаю плакать. Слёзы брызжут по щекам, но я себе позволяю. Это во мне говорит та пятнадцатилетняя девчонка, которая искреннее верила в сказки. Взрослая жизнь оказалась другой. Суровой, порой беспощадной и бьющей наотмашь. Чтобы не рухнуть и удержаться на ногах, нужна поддержка. Она у меня есть. Всё будет хорошо.

Открыв галерею на телефоне, я смотрю снимки. В сентябре в гостях у Ули, в октябре в горах. В ноябре все будни и выходные в офисе — мы с мужем жутко уставшие на фото, но безумно счастливые. Усмехаюсь, листаю дальше. Никто из нашего окружения даже не догадывается, что на самом деле происходит в семье Левицких. Счастливый моно-брак теперь открыт для экспериментов. Это одновременно пугает и… заводит.

Я прячу телефон и хочу достать из сумочки помаду, но потом вспоминаю, что так и не нашла её. Ни в номере, ни в чемодане. Она точно у Паши.

Вытираю слёзы, выхожу из уборной. Под весёлую композицию направляюсь на выход из зала. По дороге пишу сообщение Полине. Мол, разболелась голова, устала и хочу отдохнуть. Леонова расстраивается и в ответ присылает грустный смайл.

Я жму кнопку вызова лифта и прохожу в кабину. Как только дверь начинает закрываться, внутрь заходит Зубов. Я вздрагиваю, едва встречаюсь со стеклянными и в стельку пьяными глазами мужчины.

— Владочка, не возражаешь, если я поднимусь вместе с тобой?

— Ты уже вошёл, — отвечаю резко. — Зачем спрашивать?

Зубов что-то бормочет себе под нос и смеется. Мы медленно ползём наверх. Каждая секунда с неприятным мужчиной кажется мне пыткой! В кабине чересчур тесно, много приторного и терпкого запаха. Кажется, словно я задыхаюсь.

Когда кто-то тормозит лифт на четвёртом этаже — Зубов покачивается и наваливается на меня всем своим телом. Зажимает в углу, скалится. Моё тело становится неповоротливым и деревянным.

— Владочка, я бы продал душу дьяволу, если бы ты согласилась подняться со мной в номер. Смелее, никто не узнает. Если дело в цене, то…

— Отойди! — цежу сквозь зубы.

— Такая красавица — ну просто загляденье! — продолжает шептать Зубов. — А как танцуешь… м-м… Сиськи, задница, талия… У меня тут же встал!

Я чувствую на своём бедре потную ладонь. Усилием воли беру себя в руки и отталкиваю владельца «Профбетона». Вылетаю на этаже, бегу по коридору. Шепчу себе под нос несдержанные ругательства, цокая каблуками и слыша сумасшедшее биение сердца.

Остановившись у двери со знакомым номером, я быстро и громко стучу. Наверное, чтобы не передумать. Тишина напрягает. Кажется, что внутри никого нет. И я было собираюсь уйти, но дверь открывается.

— Привет, — обращаюсь к Скорикову. — Не спишь?

— Работаю, — отвечает он сдержанно.

Брови нахмурены, губы поджаты в тонкую линию. Вместо делового костюма на нём спортивные штаны и обтягивающая белая футболка. Пульс учащается. Паша упирается рукой о дверной косяк и теперь смотрит на меня с нескрываемой насмешкой.

Только не спрашивай, что я здесь делаю. Я и сама не смогу ответить.

— Пустишь? — спрашиваю негромко.

— У меня по-прежнему нет горячей воды, Владислава.

— Я потеряла помаду. И, кажется, она находится в твоём номере. Я могу войти и проверить?

В глазах Паши скользит недоверие, но, тем не менее, он открывает дверь шире и отходит в сторону.

— Можешь не разуваться, — произносит Паша.

— Ладно.

Дверь закрывается с громким хлопком. Я вздрагиваю и понимаю, что назад дороги нет. Вернее есть, но ведь половину пути я почти преодолела.

Прохожу по комнате, осматриваюсь. Заправленная кровать, открытый ноутбук. Скориков действительно работал, а я отвлекла его.

Помню, что он и в универе был чистоплюем, поэтому не удивляюсь, что в комнате не разбросаны вещи. Жаль, я не могу похвастаться подобным — после сборов на вечеринку я оставила в номере настоящий хаос. Косметика, одежда и обувь — всё вверх дном. К себе бы я Пашу точно не пригласила.

— Понятия не имею, куда могла деться моя любимая помада, — первой нарушаю молчание. — Я всё обыскала! Последний вариант — это твой номер.

— Ищи, — равнодушно пожимает плечами Скориков.

Я медленно опускаюсь на колени и заглядываю под кровать. Эмоции зашкаливают, а мысли лихорадочно мечутся в голове. Пусто. На что я надеялась? Здесь каждый день убирается горничная.

Поднимаюсь на ноги, прохожу в ванную комнату. На полочках, кроме мужской косметики, ничего нет. Тоже ожидаемо. Поискала? Нашла? Теперь пора уходить.

Дурацкая затея, дурацкий порыв. Не знаю, для чего я здесь. Потребность доказать себе что-то? Желание? Боль? Интерес? Всё вместе? Точно знаю, что это неправильно — я не смогу несмотря на дикое желание сделать наоборот.

— Наверное, потеряла в другом месте, — произношу, вернувшись в комнату. — Но, если ты вдруг найдёшь помаду — сообщи мне, ладно?

Паша кивает, смотрит без стеснения. На губы, шею, грудь. Снова поднимается выше и повторяет то же действие.

— Выпьешь что-нибудь? — спрашивает ровно.

По телу пробегают мурашки, но я не пугаюсь.

— Давай. Думала, не предложишь, а ты оказался очень даже гостеприимным.

Паша подходит к холодильнику, я же сажусь в кресло и поправляю платье, оголившее ногу и бедро. Кажется, что весь алкоголь, который я выпила, выветрился из организма, стоило переступить порог этого номера. Куда-то запропастилась решительность и азарт. Даже язвить не хочется.

Скориков садится в кресло и ставит на журнальный стол бокал на тонкой ножке. Откупоривает бутылку вина, наливает. Я смотрю на его длинные пальцы и нервно сглатываю.

Сложно увидеть в нынешнем уравновешенном мужчине противного двадцатилетнего парня, который буквально не давал мне проходу. И ведь было кого трахать! За ним многие девчонки бегали, помогали с учёбой и курсовыми. Но Скорикову было мало. Я стеснялась говорить об этом Натану. Размышляла, обдумывала. Порой казалось, что я сама себе всё придумала, но это было не так.

В один из дней Натан уехал к бабушке. Подскочило давление, и Надежда Тимофеевна попала в больницу.

Я же осталась в общаге. Мы жили в маленькой комнате размером не больше десяти квадратных метров в самом конце коридора. В один из вечеров ко мне пришли подруги отмечать успешную сдачу зачёта. Натан получил его автоматом.

Мы шутили, веселились. Кто-то предложил поиграть в карты на желания. Начиналось всё довольно-таки безобидно, а закончилось тем, что мне нужно было пробраться в комнату к мальчишкам и утащить у Пети зачётку.

Смирнов жил в одной комнате со Скориковым. Я беззвучно вошла в их логово, приправленная адреналином и алкоголем. Хихикая, я перебирала на столе тетради. Услышав шаги в коридоре, не придумала ничего лучше, чем спрятаться за шторой.

Вернулся Паша о-очень невовремя! Он был после тренировки. В шортах и без футболки. Искал в шкафу сменную одежду. Я было обрадовалась, что он уйдет в душ, но что-то пошло не так.

В комнату без стука заглянула его очередная подружка. Я стояла, едва дыша, и боялась двинуться с места. Находиться на чужой территории казалось смертельно опасно.

Я слышала звуки поцелуев, затем стоны и скрип кровати. Проклинала и корила себя. Почему сразу же не вышла? Почему не призналась в том, что участвую в игре? К счастью, пытка длилась недолго — вскоре всё закончилось и подружка Паши, смеясь и флиртуя, наконец-то ушла. А меня поймали с поличным. Сразу же!

Паша отодвинул штору, посмотрел в упор. В глазах плясали черти, а губы плыли в улыбке. Я догадалась, что он видел моё присутствие с самого начала. Видел, но не остановился!

— Понравилось? — спросил он меня. — Тоже хочешь?

Тогда-то я и высказала Скорикову всё, что о нём думаю. Сказала, что он страшный как Голлум, проехалась по его интеллектуальных способностях и напоследок грубо толкнула в грудную клетку. Зачётку Пети я так и не прихватила с собой. Проиграла.

Скорикова же отчислили в ближайшие недели.

— Ты не будешь пить? — спрашиваю Пашу.

Делаю несколько мелких глотков вина, ощущая как алкоголь с новой силой ударяет в голову. Прекрасно. Это то, что мне нужно. Не думать, не чувствовать. Действовать.

— Нет. У меня много работы.

— Я читала про твою агропромышленную компанию. Значит, занимаешься крупным экспортом зерновых культур. Годовой оборот впечатляет. Я почему-то думала, что ты до сих пор работаешь с фондовыми биржами.

— Давно уже нет.

— О тебе столько разных слухов ходило.

Скориков откидывается на спинку кресла и опускает руки на подлокотники. Его взгляд прожигает во мне дыру.

— Например? — интересуется Паша.

— Поговаривали, что ты занимался мошенничеством.

— Это не слухи, Влада.

— Нет? — удивлённо переспрашиваю.

— Чистая правда, — кивком подтверждает Скориков. — Но за свои ошибки я давно понёс наказание.

— Какое?

Каждый последующий вопрос вызывает внутри всплеск страха и интереса. Гремучий коктейль. Стоит остановиться, но состав уже несётся вперёд. Без тормозов.

— У меня условный срок, — отвечает спокойно. — Если что — дверь я не блокировал. Ты в любой момент можешь уйти.

Я чувствую, как терпнет язык. Тянусь к бокалу с вином и залпом опустошаю содержимое.

— Я останусь. Нальёшь мне ещё?

Паша ничего не отвечает, лишь молча берёт бутылку. Светлая жидкость наполовину наполняет бокал.

Я откидываюсь на спинку кресла, закидываю ногу на ногу. С интересом наблюдаю за реакцией Скорикова.

— Для чего ты сюда пришла, Влада? — спрашивает он.

— А ты как думаешь?

— Помимо неудачной внешности бог не наградил меня умом, поэтому даже представить не могу. Но с удовольствием послушаю.

Он издевается надо мной и тонко припоминает прошлое. Это очевидно — я сильно его задела.

— Помада была лишь поводом, — признаюсь откровенно. — Я куплю себе новую.

— Понял. Ближе к делу.

Молчу, кусаю губы. Мозг трубит, что пора уходить, но я продолжаю упрямо сидеть в кресле.

— Давай я попробую угадать, а ты просто кивни, если это так, — произносит наконец Паша. — Ты пришла сюда потрахаться?

Язык прилипает к нёбу, а пульс взрывает виски. Я согласно киваю, ощущая как краснеют мои щёки. Господи, неужели я это делаю?

— Ладно. Спасибо за честный ответ. Скажи, ты правда думаешь, что мне будет в удовольствие трахать тебя такую?

— Какую, Паш?

— Зарёванную.

Я поднимаюсь с кресла и снимаю туфли. Они хаотично летят в разные стороны. Замираю на долю секунды перед тем, как шагнуть в чёрную бездну. Мне так важно чувствовать себя желанной… Со Скориковым. С чужим мужчиной. Это кажется почти что необходимостью.

Ты никогда не задумывалась о том, каково это секс с другим?

Ступаю по ворсистому ковру, иду к Паше. Он смотрит с неподдельным интересом, его грудная клетка заметно вздымается.

Я подхожу ближе и забираюсь на него верхом. Сердце то проваливается вниз, то подпрыгивает к горлу. Запредельно страшно, опасно и ново. Я ощущаю его эрекцию. Ёрзаю бёдрами, опускаю руки на широкие плечи. Натана я умела и любила соблазнять, а с этим мужчиной совершенно не знаю, как себя вести.

— Ты же хочешь меня, — произношу, глядя в зелёные глаза. — Любую хочешь. Зарёванную и не очень.

Скориков осторожно тянет вниз бретели платья, словно боится, что я вот-вот сбегу. Но я не делаю этого. Едва дыша, отслеживаю эмоции мужчины на чьих коленях сижу.

Паша чуть склоняет голову набок. Взгляд голодный, жадный. От касаний его ладоней волоски на коже наэлектризовываются и встают дыбом. Такое ощущение, что он не видел женщину много-много месяцев. Торопливо трогает мою грудь, сильно сжимает и неотрывно пялится. Дикарь какой-то!

Я невовремя вспоминаю, что он судимый. Из всего того, что слышала про Скорикова — нет ни одного слуха. Только правда. Грязная, неприкрытая. Удивительно, но она меня не отталкивает.

Совершаю движение бёдрами, глажу крепкие плечи и тянусь к губам напротив.

Они твёрдые и горячие. Облизываю, пробую. Чужие, как я и думала. Иной вкус, другой запах. Не те движения губ и языка, к которым привыкла, но я пользуюсь своим правом на свободу в полную силу.

Кровь кипит, воздух покидает мои лёгкие. Шире открываю рот и целую в ответ, сплетая наши языки. Грубые ладони мнут моё платье и сжимают ягодицы. Вдавливают тело в себя.

Мысли хаотично мечутся в голове. Всё чужое. От и до. Но я нравлюсь Скорикову, а мой глупый мозг отзывается радостным ликованием на его животную реакцию.

Паша резко прерывает поцелуй и сжимает мою челюсть пальцами. Выразительно смотрит в глаза. Сердце в этот момент пытается пробить грудную клетку и вырваться наружу.

— Не вздумай сравнивать, — твёрдо произносит Скориков. — Поняла меня? Просто, блядь, не вздумай.

Почувствовал, догадался. Я понятливо киваю и облизываю влажные губы. Искрящее напряжение в комнате зашкаливает и оседает на коже. Впитывается в считанные секунды!

Скориков задирает моё платье и отодвигает в сторону тонкое кружево. Трогает пальцами и одновременно с этим припадает к груди. Облизывает соски, ласкает их языком. Я растерянно смотрю на светлую макушку и ощущаю как внизу живота становится слишком горячо. Это иной уровень возбуждения — он вовсе не такой как с Натаном, но ощущается так же приятно и остро.

Паша отрывается от меня и быстро снимает с себя футболку. Моё баснословно дорогое платье бездушно болтается на талии, словно ненужная тряпка. Я прижимаюсь к твёрдому горячему телу с раздирающими душу эмоциями. Можно уйти, отказаться. Уверена, Скориков отпустит. Это не первый раз, когда я буду заниматься сексом, но ощущается он именно так. И я почему-то остаюсь.

Отвечаю на грубые ласки, тихо стону. Умелый язык ласкает мой рот, а ладони блуждают по телу. Я чётко осознаю, что меня заводит столь сильное стремление Скорикова закрыть свой гештальт. В этом что-то есть.

Он достает из кармана презерватив, я возмущенно толкаю его в плечо.

— Когда ты успел приготовиться? — спрашиваю, качая головой.

Скориков усмехается. Чёрт, давно! Пытаюсь отстраниться, но Паша удерживает меня за талию. Быстро стягивает штаны и надевает защиту. Резким рывком опускает меня за свой член. И всё. Назад дороги нет — теперь уже точно.

Я шумно вздыхаю, когда ощущаю его внутри. Замираю, дрожу. Двигаюсь вверх и вниз. Мой привычный устойчивый мир взрывается и разлетается на мелкие осколки. Поверить не могу. Я трахаюсь с другим мужчиной. Не с Натаном. Он уже не единственный. Теперь и я смогу ответить на простой и одновременно сложный вопрос — каково это с другим. Позже, пока не могу. Воздух накаляется, тяжелеет. В грудной клетке полыхает и горит.

Паша тем временем не церемонится. Он удерживает бёдра и управляет мной словно куклой. То вверх, то вниз. То вверх, то вниз. Целует губы, шею. Быстро, жадно. Мне даже делать ничего не нужно.

Низ живота печёт, меня топит в похоти. Наверное, Скориков привык к другим девушкам — более активным и раскрепощённым, но оказалось, что такой я могу быть только с мужем. Сейчас я растеряна и дезориентирована, чтобы проявлять инициативу.

Поглаживаю короткие волосы Паши, посасываю его язык. Постепенно выхожу из оцепенения и двигаюсь навстречу. Его член внутри меня. Крупный, твёрдый. Я плохо его рассмотрела, но из того, что видела — он не уступает Натану.

Эмоции сменяются со скоростью света и вот уже горло окольцовывает спазм. Я снова сравниваю. Темп, запахи. Наверное, понимаю, о чем говорил Нат, когда был с другой девушкой. Непроизвольно получается искать в грубых и жадных движениях чужого мужчины своего мужа. И это ужасно неправильно.

Низ живота наливается жаром, когда губы Скорикова почти нежно касаются моей шеи. Я закрываю глаза и тихо стону. Пытаюсь расслабиться, когда скольжу до упора и максимально отключить голову, но приближение оргазма всё равно ошарашивает и пугает. С Натаном мы не сразу научились как его достигать, лишь спустя два года после начала интимной жизни.

Я резко замираю и прекращаю двигаться. Открываю веки, тело покрывается испариной. Не хочу. Это кажется предательством по отношению к себе и мужу. Свобода пьянит и развязывает руки, но чётко держит под прицелом.

— Возьми меня сзади, — обращаюсь к Паше, думая, что так будет легче. — Пожалуйста, сзади.

Скорикова не нужно долго упрашивать. Он придерживает меня за бёдра и рывком встает с кресла. Несёт к кровати, медленно опускает. Я прижимаюсь лопатками к его груди и думаю о том, что отключиться и не кончать будет проще, когда его губы не коснутся моих, не станут ласкают грудь и шею. Но не тут-то было.

Развожу широко ноги и низко прогибаюсь. Паша резко входит и наращивает темп. Его пальцы болезненно сдавливают кожу на бёдрах. Он двигается размашисто, быстро и агрессивно. С хриплым стоном, с подавляющей энергетикой. Берёт, берёт. Как давно об этом мечтал. Он не делает комплиментов, но его эмоции говорят сами за себя. Я ему нравлюсь. Вся.

Я честно пытаюсь абстрагироваться, но в следующие секунды проваливаюсь в яркие и запредельные ощущения. Скребу ногтями простыни, дрожу и взрываюсь на пике наслаждения. Умираю, сгораю и заново возрождаюсь.

Из груди рвутся несдержанные стоны, а по щекам брызжут слёзы — как реакция на полученное удовольствие и принятие того, что наступила точка невозврата.

Тело слабое и похожее на желе. Я с трудом стою на коленях и жду, когда всё закончится. Собственный оргазм вымотал силы и лишил меня всего живого.

Постепенно вернулась возможность думать, прогнозировать и говорить. И лучше бы это случилось, когда я оказалась в своём номере.

Я чувствую, как тёплая жидкость скатывается по ногам. Скориков кончает долго и много. Его запах вбивается в ноздри, а моё желание исчезнуть достигает пика.

Почти в самом конце Паша позволил себе снять презерватив. Без спросу кончил на мои ягодицы. И этот собственнический жест почему-то сильно злит. Что он себе думал? Почему не спросил? Я ведь не позволяла. Со мной так нельзя.

Скориков помогает мне подняться с постели. Крепко-крепко обнимает со спины и целует в плечо. Вытираю последние слезинки, часто дышу. Эмоций почти нет — они атрофированы. Меня лишь сильно потряхивает от шока. И дело вовсе не в том, что мне не понравилось, а во внутренних страхах, которые раз за разом атакуют голову.

Не увидев от меня ни капли отзывчивости и восторга, Паша первым уходит в ванную комнату. Я выдыхаю, оставшись наедине. Приглаживаю всклоченные волосы, привожу дыхание в норму. Тело печёт и горит в тех местах, где были губы Скорикова. Пол под ногами качается и качается. Кажется, что по-настоящему.

Я беру со стола упаковку салфеток, вытираю бёдра. Резкий запах спермы вызывает неконтролируемый приток возбуждения, но я быстро его в себе гашу. Хватит.

— Прости, я не подумал, что тебе тоже нужно будет в душ, — произносит Паша, вернувшись в комнату. — В кране лишь холодная вода.

— Ничего страшного. Я пойду к себе.

В глазах Скорикова мелькает что-то отдаленно похожее на разочарование. Я догадываюсь, что он хотел ещё. И далеко не один раз.

Поправляю жутко смятое платье, надеваю бретели. Руки дрожат, и я никак не могу взять контроль над своими чувствами.

Я переспала с другим мужчиной. Я, замужняя женщина. Боже мой.

Отправляю салфетки в урну, оборачиваюсь и смотрю на Пашу. Хмурый, но спокойный. Он в одних штанах и с голым торсом. Невовремя вспоминаю как прижималась к его телу и горела от этой близости.

— Спасибо за вино, — произношу с нервным смешком. — Ну и за секс, чего уж скрывать. Совершенствуешься, Скориков. Это далеко не та быстрая пятиминутка в общаге.

— Разве в этот раз было дольше пяти минут? — спрашивает он, улыбнувшись.

— Шесть? Тоже результат.

— Я давно и сильно хотел тебя.

Его откровения не так уж новы, но я всё равно смущаюсь и густо краснею.

— Теперь-то можешь пометить галочкой один из пунктов желаний. Done — сделано.

— Да, я уже.

Нахожу свои туфли. Сев в кресло, обуваюсь. Мамочки, я вся пропитана чужим запахом. Поверить не могу, что пошла на подобную авантюру! Если бы не пульсация внизу живота и до сих пор твёрдые и чувствительные соски, я бы подумала, что произошедшее — это моя больная фантазия.

— Останься ещё, Влада, — предлагает Скориков. — Ненадолго.

— У тебя работа, — напоминаю ему. — У меня тоже. Нужно доделать отчёт.

Безбожно вру, но вряд ли мне верят.

Не так давно Паша видел нас с Натаном счастливыми и обнимающимися, а сегодня вечером я прыгала на его члене. И кончала. Бурно, громко.

— Скориков, я не знаю, что ты подумал обо мне, когда я сюда пришла, но этот секс… Он ничего не значит.

— Влада, я не идиот. Плакала, значит поссорилась с мужем. Пришла, значит захотела отомстить и сделать больно. Хорошо потрахались. Я хотел бы ещё, но силой держать не стану.

— Вот и славно.

В комнате такое сильное напряжение, что покалывает кожу. Кажется, если я не сбегу, то всё случится снова. И снова.

Выхожу из номера и облегченно выдыхаю. Быстрым шагом добираюсь до лифта. Затем смотрю на себя в зеркало и понимаю, что в таком виде не посмею войти в кабину. От меня же за версту несёт сексом и мужчиной!

Поднимаюсь по лестнице на свой этаж, попадаю в номер. На пороге раздеваюсь и комкаю одежду. Сомневаюсь, что это платье я ещё когда-нибудь надену. Оно всегда будет напоминать этот безумный вечер моего падения.

Стоя под тёплыми струями воды, я позволяю себе отпустить эмоции. Плачу, захлёбываюсь и медленно схожу с ума. В блогах было написано, что секс с другими партнёрами приносит разнообразие, остроту и яркость. Всё это было, правда! Но теперь я хочу к Натану. Да что там, я хочу его сильнее чем когда-либо! И я люблю его больше, чем любила…

Избавившись от запаха Скорикова, я возвращаюсь в комнату и нахожу телефон. Набираю номер мужа, слушаю длинные гудки. Он снимает трубку, но на заднем фоне звучит голос Ларисы и Виктора Семёновича. Отрезвляет.

— Нам нужно поговорить, — произношу негромко.

— Малыш, как только освобожусь — я сразу же тебе позвоню. Всё нормально?

— Да, наверное. Я буду ждать звонка, Натан.

Закрываю глаза, укутываюсь одеялом. Волосы пахнут клубничным шампунем, кожа скрипит от чистоты. Я постепенно успокаиваюсь и чувствую, как накатывает сильнейшая усталость.

Прошлую ночь я почти не спала — общалась с мужем, ворочалась с боку на бок. Днём была конференция, затем прощальная вечеринка и как вишенка на торте — секс с другим партнёром. Моим вторым мужчиной. Зажмуриваюсь, проваливаюсь в сон. Такой крепкий и долгий, что в следующий раз я просыпаюсь лишь с громким и монотонным стуком во входную дверь.

Взглянув на часы, я понимаю, что проспала будильник! На телефоне пропущенные звонки от мужа, вещи всюду разбросаны. Вылет домой через три часа!

Открыв дверь, я вижу на пороге Полину. Девушка заходит в номер с чемоданом и двумя стаканчиками латте на миндальном молоке. Сухо благодарю её и начинаю собираться. Параллельно звоню мужу, но автоматический голос на другом конце провода сообщает, что абонент находится вне зоны доступа сети. Я стараюсь не нервничать, мало ли, поздно вернулся домой и забыл зарядить телефон, но все равно становится жутко страшно.

— Зря ты вчера так рано ушла, — произносит Полина. — Увидела бы с кем я познакомилась.

— С кем же?

— Он один из спикеров. Живёт в Польше. Это плохо. Но ночь с ним была волшебной.

— О, поздравляю тебя, Поля.

— Мы обменялись номерами телефонов и договорились поддерживать связь. Возможно, что-то из этого получится.

Леонова стоит у окна и в красках пересказывает сколько раз она занялась сексом с мужчиной и какое удовольствие от этого получила. Порой я завидую её непосредственности!

Складываю вещи в чемодан и ношусь по номеру как угорелая. Такси должно приехать в считанные минуты.

— О, машина с шашками на крыше, — произносит Поля. — Сейчас проверю — наша или нет.

Она открывает приложение, сверяет номер. Затем возвращает взгляд в окно и ахает.

— Машина не наша, но тебе определенно понравится, Влада. Иди сюда.

— Что там? — спрашиваю с раздражением.

— Иди-иди.

Я несдержанно ругаюсь и подхожу к окну. Когда вижу такси с шашками и стоящего возле него человека, то ощущаю как внутри меня что-то пробуждается и трепещет.

Поражённо качаю головой, затем срываюсь с места и, прихватив с собой куртку, прямо в пижаме несусь по лестничным пролётам вниз, сметая всё и всех на своём пути.

На улице пролетают мелкие снежинки, морозный воздух остужает тело.

Натан оборачивается и, заметив меня, улыбается. Так открыто и нежно, что моё сердце разрывается на сотню мелких частиц.

Он был прав. Ничего не изменилось. Ни-че-го.

— Влада, давай зайдём, — настаивает Натан. — Ну что ты как маленькая?

— Не нужно. В другой раз. Правда, в другой.

Муж тянет меня за руку к магазину и будто не слышит протеста. На витрине стоит сумка, о которой я когда-то мечтала. Обалденная, стильная. Единственное, что меня смущает — цена. Мы ведь так много денег потратили с этими проверками и комиссиями!

— Нат! Ну Натан, пожалуйста! — жалобно скулю.

— Ты же хотела, Влада?

— Я… Чёрт, я не заслуживаю подобных подарков.

Натан бросает на меня полный удивления взгляд и, с вопросом: «Что за чушь?», на который не получает ответ, заходит в магазин.

Я шумно вздыхаю и осматриваюсь по сторонам. Помню времена, когда у нас не хватало денег на элементарные вещи. Я носила неновую одежду, покупала лишь акционные продукты и, чтобы максимально сэкономить, ходила на занятия пешком. Натан жутко комплексовал по этому поводу. Он считал, что я обязана носить лучшую одежду и ни в чём себе не отказывать. Когда у нас появились первые крупные деньги, то муж все их спускал на меня.

Сев на скамейку, я слышу звонок мобильного телефона. На экране светится номер мамы. Я снимаю трубку и рассказываю, что мы с Натаном решили остаться в Европе ещё на три дня. Только страну сменили.

Муж сделал приятный сюрприз. Быстро разгрёбся с делами и прилетел в тот момент, когда я сильно в нём нуждалась. Он будто почувствовал, догадался. Между нами всегда существовала некая невидимая связь.

Собрав вещи из номера, мы с Натаном отправились в аэропорт. Три часа в пути и вот мы гуляем по тёплой и совершенно бесснежной Италии. Держимся за руки, обнимаемся и делаем короткие остановки, чтобы коснуться друг друга губами.

Скорикова я больше не встретила. Имею надежду на то, что он догадается никому не говорить о нашей близости. Спонтанной, смелой. На острие.

Мама без умолку болтает. Рассказывает, как встретила Рождество и жалуется на семью дяди Бориса. Оказывается, не всё так гладко в датском королевстве. Эля вместе с малышкой Никой попала в больницу. Муж ушёл в запой и лишился очередной работы. Со второй близняшкой нянчатся поочередно все родственники.

— Не знала, что муж Эли пьёт, — грустно проговариваю в телефонную трубку.

— Давно уже, Влада. Ещё до свадьбы было видно, что Жора прикладывается к бутылке, но куда деваться — твоя двоюродная сестра уже забеременела от него спустя два месяца после начала отношений. Мы сразу же это вычислили.

— Ага, вы и нас с Натаном вычисляли, — улыбаюсь в ответ.

— Признаю поражение — с вами случился промах.

Когда мы с будущим мужем поженились, то никого не поставили в известность. Родители узнали лишь спустя три месяца после этого. Мы приехали в гости, а на наших безымянных пальцах сверкали обручальные кольца. Всем было невдомёк для чего нужно столь скоро жениться, если я не беременна?

Касаюсь губами обручального кольца, ощущая как горячая дрожь растекается по спине. Было сложно объяснить родителям и многочисленным тёткам, что ранний брак заключился по огромной любви.

Теперь на мне много дорогих украшений, но тонкое серебряное кольцо — самое бесценное, что у меня есть.

— Мам, у нас будут дети, — честно обещаю. — Обязательно, но позже. Неужели лучше вот так… как у Эли?

— Не лучше. У них нет денег на лечение и смеси. Дядя Боря плакал, когда общался со мной по телефону.

Закончив разговор, я захожу в банковское приложение и отправляю сумму двоюродной сестре. Чужая семья — это всегда потёмки. Никогда не знаешь наверняка, что творится при включенном свете за закрытыми дверями дома, хотя порой внешний фасад впечатляет и приводит в восторг.

Натан выходит из магазина, держа в руках объёмный бумажный пакет. Муж выглядит безупречно. В чёрном пальто и строгом костюме. С уверенным взглядом, которым он всегда смотрит на окружающих.

Натан наклоняется и целует меня в губы. Мир вокруг меркнет и превращается в чёрно-белое пятно. Есть только мы, наши нетерпеливые движения и ласки. И больше ничего.

В отель мы попадаем под вечер. Снимаем верхнюю одежду, заказываем ужин. Натан первым идёт в душ.

Я жду его на диване и жутко волнуюсь. За весь день мы ни разу не затронули тему свободных отношений. Не обсудили полученный опыт, не поделились страхами и опасениями. Болтали о чём угодно — о работе, погоде и новой стране. Но молчали о том, что накопилось за три долгих дня, которые перевернули наш привычный знакомый мир.

Нервы на пределе, а в груди зреет необъяснимая тревога. Не дожидаясь пока Натан выйдет из душа, я без стука прохожу в ванную комнату и упираюсь о мраморный пьедестал раковины.

Вода утихает, Натан обматывает бёдра полотенцем и проводит пятернёй по чёрным влажными волосам. По его телу стекают капельки воды. Рассматривая мужа, я чувствую трепет где-то под рёбрами. Ещё бы! Натан хорош. Правда, хорош. У него чёткий рельефный пресс, сильные руки и узкие бёдра. Промежность пульсирует, а соски напрягаются и твердеют. Он сводит с ума всех женщин от мала до велика, но любит только меня.

Внизу живота у Натана набита татуировка в виде знака бесконечности. Пять лет назад мы договаривались сходить на парный сеанс, но в последний момент я побоялась и передумала. Муж не стал заставлять и уговаривать. Он набил две татуировки — за себя и за меня. Ещё одна расположена на левой половине груди и на ней указано моё имя. Как символ того, что я всегда буду в сердце Натана.

— Принесли ужин? — спрашивает муж, медленной походкой приближаясь ко мне.

— Нет. Пока нет.

— Я голодный как собака.

— Верю. Но пообещали, что еда будет готова не раньше, чем через час.

Натан кивает и касается горячим дыханием моего виска. Сердце учащает удары и непрекращающееся грохочет.

Облизываю пересохшие губы, встаю на носочки. Меня окутывает родным и вкусным запахом.

— Нат, я обязана с тобой поделиться, — наконец произношу то, что держала в себе весь чёртов день.

Муж замирает и лишь на долю секунды прекращает движения. Затем с новой силой поглаживает кожу бедра, забираясь под платье.

— У меня был секс с другим мужчиной.

Вдох-выдох. В лёгких печёт.

Ты не единственный. Больше нет.

— Когда? — спрашивает сипло.

— Вчера ночью.

Каждое слово отдается сильной вибрацией по телу. Собственный голос звучит инородно и отрешенно, будто я не о себе. О другой более раскованной и смелой девушке, которая не побоялась прийти в комнату Скорикова и забраться на его член.

— Мне не понравилось, что я кончила, — проговариваю негромко.

Натан усмехается и в какой-то момент обхватывает ладонями мои щёки. Выразительно смотрит в глаза, считывает эмоции. Его челюсти крепко сжаты, в карих радужках ни капли брезгливости или отвращения. Там тепло, жажда и похоть. Как было и раньше.

— Влада, наш эксперимент затевался не для того, чтобы тебе было плохо и больно.

— Я знаю.

— Нет никакой проблемы. Я тоже кончил и поймал кайф от секса с новым человеком.

Пульс ускоряется, а эмоции накрывают с головой. Их так много, что не удаётся сконцентрироваться на одной.

— Я не нарушила ни единого правила, Нат. Не ночевала, не привязывалась. Просто секс, механика. Потом сразу же ушла.

— Правильно. Я тоже ничего не нарушал, клянусь.

В момент, когда мне кажется, что под ногами рассыпается фундамент, Натан продолжает его укреплять и достраивать. Мы — это незыблемая и устойчивая конструкция. Ей не страшны третьи лица и никакие внешние факторы. Ни землетрясения, ни метеориты, ни даже конец света.

— Ты меня ревнуешь? — спрашиваю мужа.

— Да, — отвечает он честно.

— Сильно?

— Пиздец как. Сердце выпрыгивает.

Я проверяю и опускаю ладонь на его грудь. Туда, где находится татуировка. Действительно. Сердце грохочет, колотится. Бах-бах-бах. Как угорелое!

— Что ты чувствуешь, Натан?

— Ты же помнишь, что определённая доза ревности вызывает возбуждение? Я пытаюсь справиться со своей и направить её в нужное русло.

Киваю, понимаю. Мы доверяем друг другу и постараемся не злоупотреблять этим хрупким чувством.

— Я тоже тебя хочу, — обращаюсь к мужу. — Влажная вся.

— Это связано с тем, что страх от возможной утраты любимого человека приводит к выработке адреналина. Он в свою очередь повышает остроту ощущений.

Я вспоминаю случай одного блогера. Муж специально водил супругу в свинг-клуб, чтобы оказаться в ситуации, в которой можно испытывать ревность. Оргазм у обеих партнёров наступал многократно, а эффект держался месяцами.

— Ты меня не потеряешь, Натан. А я не потеряю тебя.

— Верно. Никогда.

Губы мужа путешествуют по моему телу. Он так сильно хочет близости, что даже дрожит. Я тоже заряжаюсь этим же чувством. Откидываю голову, позволяю целовать шею и грудь. Натан оставляет на коже влажные отпечатки. Всюду!

Когда муж касается живота и внутренней стороны бедра, я не сразу понимаю, что он уже сидит у моих ног.

Боже. Щёки краснеют, но я не сбегаю и не пытаюсь отказаться.

Тёплый и влажный язык медленно обводит круговым движением пупок и перемещается ниже. Натан шире раскрывает меня, закинув одну мою ногу себе за плечо.

Втягиваю носом воздух, прогибаюсь. Моё горло покидает хриплый стон, когда проворный язык бросается меня ласкать.

— Натан…

Произношу имя мужа и мысленно усмехаюсь. Сама про себя думаю… Что, Натан? Ну что? Быстрее? Сильнее? Или достаточно?

Ахаю, кусаю губы. Точно не последнее, потому что я сама не замечаю, как притягиваю Натана ближе и ерошу чёрные волосы у него на затылке. Только бы зацеловывал каждый сантиметр, ласкал круговыми движениями и втягивал губами клитор. Правильно, умело. Идеально.

Пальцы мужа осторожно толкаются внутрь. Ноги слабеют, а пульс неистово бьёт по венам. Я шепчу что-то глупое и бессмысленное. Улетаю от ощущений. Это не первый оральный секс в моей жизни, но сегодня он кажется другим. Каким-то запредельным.

Натан лижет то нежнее, то настойчивее. В какой-то момент останавливается и шепчет, что ему нравится мой вкус. Взгляд при этом бесноватый, жадный. Я едва не молю его продолжить!

Муж выдерживает нужный интервал и усерднее продолжает. Кайфует от того, что делает, судя по несдержанному рыку, который пробивается из его груди и приятной вибрацией заряжает моё тело.

— Нат… Пожалуйста, Нат…

Горячий язык неутомимо задевает чувствительные точки. То надавливает, то кружит. Откидываю голову, двигаю бёдрами навстречу. Живот взрывается спазмами, а удовольствие и похоть топят с головой. Я перестаю себя сдерживать — кричу и извиваюсь. Не успеваю опомниться как Натан поднимается на ноги и в считанные секунды усаживает меня на комод, в котором хранятся халаты и чистые полотенца.

Наши губы встречаются. Натиск, столкновение зубов. Сумасшедшие касания языка. Голова кружится от избытка возбуждения и нехватки кислорода. Натан снимает полотенце и водит рукой по твёрдому члену. Я хочу его. Влажная, распалённая. Шире развожу ноги и в ту же секунду ощущаю резкое и грубое вторжение, которое отзывается сладким томлением внизу живота.

Муж крепко фиксирует мои бёдра и насаживает на себя до упора. Быстро, часто. Впиваюсь пальцами в его плечи, целую мощную шею и слизываю капельки воды, которые стекают с его волос и перемешиваются с потом.

— Всё хорошо? — спрашивает Натан.

— Да.

— Хочешь меня? По-прежнему хочешь?

Его голос звучит с надрывом. Мужу жизненно важно услышать ответ сию секунду.

— Безумно хочу. До дрожи.

— Ты моя девочка. От и до — только моя.

Я понимаю о чём говорит Натан и почему делает акцент на последнем слове. Ему, как и мне, нужно понять, что наши чувства остались прежними. Несмотря ни на что.

— Ты только мой, — шепчу мужу на ухо. — Весь мой.

Второй оргазм накрывает неожиданно и быстро. Я не успеваю распознать его приближение как мир вокруг начинает кружить и вращаться. Вскрикиваю, когда тело сотрясает конвульсивной дрожью. Крепче обнимаю мужа, слегка прикусываю его кожу. Он недовольно шипит и перемещает ладони на мои ягодицы. С силой сжимает и двигается. Жёстче, безжалостнее. Стон Натана сплетается с моим. Спустя несколько секунд он тоже приходит к финишу.

— Ого, — произношу, когда мы всё ещё тесно прижимаемся друг к другу.

Сердце неистово колотится, а по вискам стекают капли пота. Обстановка интимная, пьяная несмотря на то, что мы не выпили ни капли алкоголя.

— Эмоции — космос, да? — спрашивает муж.

— Ты сейчас хочешь, чтобы я тебя похвалила?

Усмехаюсь, сползаю на пол. Ноги дрожат и подкашиваются. Наш секс всегда был хорош особенно на первых порах. Позже он стал чуть более предсказуемый и понятный, но не менее приятный. Похоже, Скорикову и той девушке, которая спала с моим мужем, удалось здорово встряхнуть наши отношения. Тут же включились животные реакции. Присваивать, помечать и доказывать своё первенство.

Натан снова включает душ и встаёт под тёплые струи воды, которые бьют по его плечам и спине.

— Обойдусь без комплиментов, малыш. Лучше иди скорее ко мне.

Я повинуюсь, быстро снимаю платье и бельё. Ступаю по кафельной плитке и забираюсь в душевую кабину. Почувствовав прилив возбуждения, умело его игнорирую. Мы безумно устали после перелёта и прогулки. Сейчас бы поесть и уснуть. Но у Натана оказываются другие планы.

Он нежно намыливает моё тело. Сначала шею и грудь. Задевает соски подушечками пальцев. Разжигает, провоцирует. Но делает это обыденно и ненавязчиво! Можно и правда подумать, что муж хочет помочь принять мне душ. Вот только тело молниеносно откликается и реагирует — в нём будто кто-то включил рычаг под названием «похоть» и случайно забыл выключить.

Прогибаюсь в спине, ощущаю как в ягодицы вжимается член. Я готова взорваться от одной только мысли, как сильно хочу его в себе. Снова и снова!

Натан видит это и ловит ответные эмоции. Он осторожно убирает мои влажные волосы на одну сторону и прижимается губами к шее. Я некстати вспоминаю, что буквально вчера в этом же месте меня жадно и нетерпеливо целовал Скориков. Улетаю от этих ощущений. Зажмуриваюсь и пытаюсь выбросить его из головы, но помогает мало.

Муж упирается ладонями в стекло душевой кабины, входит в меня и начинает плавно двигаться. В этот раз никакой спешки. Медленно, чувственно. Он боится, что меня потеряет. Боже. Хочется тут же доказать ему обратное. Потому что меня так же накрывает от неизвестности.

Обхватываю мужские запястья с крупными венами и встаю на носочки, чтобы было удобнее. Для кого-то мы аморальны и ненормальны в своей сущности, но проблема в том, что норма у каждого своя и она, по сути, мало кому интересна, кроме близких. Её невозможно навязать простому перехожему, нельзя зафиксировать и измерить. Свою норму мы с Натаном устанавливаем и корректируем сами.

Охаю, вздрагиваю. Клянусь, я думала, что два — это мой максимум на сегодня, но от полученных новых ощущений организм сбоит и перестраивается на совершенно иной ритм. Кажется, будто кто-то тушит для меня свет. Создаётся впечатление, что я схожу с ума. Кожу пронзает сотней мелких иголочек, которые щекочут и задевают нервные окончания.

Когда прихожу в себя, то обессиленно сползаю на колени и вожу рукой по влажному члену. Муж одними губами шепчет: «Пососи». Я смотрю на него снизу и любуюсь почти чёрными дьявольскими глазами, чувственными приоткрытыми губами и совершенным телом. Паша другой. Во всём другой.

Во рту становится терпко. Натан прикрывает веки и зарывается пальцами в мои волосы. Дышит часто, прерывисто. Совершает последние фрикции. В этот же момент в дверь нашего номера настойчиво стучат.

Муж одевается и выходит первым. Я некоторое время провожу в ванной комнате и возвращаюсь в номер. Натан как раз закрывает дверь и закатывает тележку с едой.

Мы смотрим местное телевидение ни слова при этом не понимая. Ужинаем, пьём вино. Смеемся, когда переводим на свой манер романтический сериал. Натан играет роль безумно влюбленного, но бедного парня, а я — неприступную девушку.

Расслабившись и подкрепившись, мы перемещаемся на большую просторную кровать. Почувствовав влечение мужа, я шутливо толкаю его в грудь и пытаюсь отстраниться, но он тут же подминает моё тело под себя. Мы получили новый опыт. Отдельно друг от друга. Поэтому сейчас хочется быть больше, сильнее и ближе.

— Сумасшествие, — бормочу себе под нос и забираюсь под одеяло.

Натан встаёт с постели и подходит к окну. Открывает его и впускает в номер чуточку прохлады. Закуривает, выпускает серый дым на улицу.

Я любуюсь его крепким задом и стыдливо свожу ноги вместе. На сегодня точно достаточно!

— Похоже, это тот самый эффект Кулиджа в действии, — произносит муж.

— Напомни. Это ты у нас запоминаешь разную и порой ненужную информацию.

Натан коротко смеется.

— Это биологический феномен, Влада. Любая даже самая сильная связь между людьми ослабевает, но как только происходит смена партнёра, она становится значительно крепче и выше.

Киваю, когда вспоминаю. Мы читали об этом статью. С годами пары устают от секса друг с другом. Грустно, но это факт. Количество дофамина — гормона радости и счастья, уменьшается из-за привыкания, но резко увеличивается, едва появляется новый партнёр.

— Плюс ревность, соревнование и конкурирование. Это тоже дало результат. Вся суть нашего с тобой эксперимента в том, чтобы подогревать взаимный интерес. Третьи лица — это всего лишь запасной механизм.

— Четыре оргазма подряд, — выдыхаю, откинувшись на подушку. — Поклянись, что ты больше не тронешь меня.

Муж оборачивается и усмехается. В его глазах пляшут черти. Это вовсе не похоже на клятву. Боже!

— Главное не переборщить, Влада. С дофамином, ревностью и конкурированием. Иначе всему крышка.

— И даже нам?

— Надеюсь, что нет. Такие эксперименты подходят только крепким, раскрепощённым и уверенным в себе парам.

— Мы такие?

— А ты как считаешь?

Жму плечами.

— Судя по тому, что мы решились на свободные отношения в браке и уже попробовали новых партнёров — да, мы именно такие.

Я всё ещё захлебываюсь от ревности и возбуждения. Это гремучий коктейль. Один только глоток вызывает совершенно непредсказуемые реакции.

Натан выбрасывает окурок, закрывает окно и ложится рядом. Задумчиво смотрит в потолок. Я нахожу его руку и переплетаю наши пальцы.

— У тебя синяки на бёдрах, — произносит Нат.

— Знаю. Он не делал мне больно.

— Хорошо.

Я чувствую, как щёки обдаёт жаром. Надеюсь, муж не догадается с кем я занималась сексом. Мы договаривались без имён и фамилий. В свою очередь я не спрашиваю Натана с кем был он. Это неважно. Она всего лишь незначительный, но стимулирующий механизм. Без него можно обойтись.

— Помнишь наши правила? — интересуется муж.

— Да. Все пункты. Повторить?

— Не нужно. Я не хочу заигрываться. В любой момент каждый из нас сможет сказать: «Стоп». Попросить, объяснить. Доверие для меня проявляется не в физическом плане, Влада, а в эмоциональном. Я завишу от тебя. И просто сдохну, если что-то пойдёт не так.

— Нат…

— Запомни, что с любовью тебя трахаю только я.

Этот сумасшедший день начался с того, что мы с Натаном проспали будильник!

Всё потому, что вчера допоздна сидели в гостях у Ульяны. Пили шампанское, играли в «Монополию». Вечер прошёл очень душевно, и мы вернулись домой почти без сил.

Проснулись в девять утра и тут же стали собираться на работу. В офис приехали с приличным опозданием. Помню, когда мы только принялись развивать «Еврострой» и с трудом вышли на минимальный доход, Натан подбадривал меня тем, что единственный ощутимый плюс во всех сложностях — это то, что не нужно ни перед кем отчитываться.

Прощаюсь с мужем и закрываюсь у себя в кабинете. Он маленький, но безумно светлый и тёплый. Из окна видно золотые купола собора и выложенную брусчаткой центральную улицу. Я переехала в столицу одиннадцать лет назад. Молодая, напуганная провинциалка. Тогда и помыслить не могла, что этот город примет меня настолько открыто и радужно. И уже в кратчайшие сроки я максимально освоюсь и буквально в него проросту.

В обеденный перерыв я отклоняю предложение Ульяны сходить в кафе. Не зову её и на чай. Работы накопилось безумно много за время моего отпуска в Европе. Прошло почти две недели после возвращения, а я никак не наверстаю.

Вот только Улю ничего не останавливает. Ни мои отказы, ни просьбы. Она решает прийти под конец рабочего дня с кексами и какао. Прогнать её с таким набором будет просто непростительным!

Я захлопываю крышку ноутбука и потираю пальцами переносицу. Устала. Честное слово, устала. Сейчас бы домой и под одеяло. Уткнуться в плечо мужу и крепко уснуть. Но на пятницу у меня другие планы.

— Вчера бы отличный вечер, Уля, — обращаюсь к главбуху. — Компания и угощения — просто высший пилотаж.

— Спасибо, что пришли и уважили своим присутствием. Без историй Натана Давидовича было бы жутко скучно.

— О, это он любит. Поговорить, привлечь внимание.

— Это чудесно. Не то, что мой — молчун каких поискать. Ни слова из него не выдавишь, Влада! А уж о комплиментах можно и вовсе забыть.

Я улыбаюсь, откидываюсь на спинку кресла. Какие же мы всё-таки разные!

Что-что, а на комплименты Левицкий никогда не был скуп. С началом наших отношений моя самооценка стремительно поползла вверх. Я верю, что Натан говорил приятные слова не для того, чтобы мне польстить, просто он действительно считал и считает меня красивой.

— Уля, Нат нахваливал твои черничные кексы. Слушай, а научи меня когда-нибудь так же вкусно выпекать?

— С удовольствием, Влада. Хоть сегодня!

— Прости, сегодня точно не получится. Я уже договорилась встретиться с девчонками в караоке и передать им сувениры.

Прошлые выходные мы с Натаном провели дома. Вдвоём. Не хотелось никого видеть и слышать. Мы отдыхали, спали до обеда и смотрели сериалы. Было хорошо.

— Ты ни разу не звала меня на свои девичники, — как-то расстроенно произносит Ульяна.

— Ты тоже хочешь? — изумлённо вскидываю брови. — Я думала, что тебе это неинтересно.

— Петь я обожаю. Да и то, что я старше на пять лет вовсе не означает, что мне не положено веселиться.

— Приходи, Ульяна. Буду рада!

Наш разговор прерывает короткий стук в дверь. Я тут же поднимаюсь с места и открываю. При взгляде на мужа губы сами плывут в улыбке. Уставший, измученный, но, Боже мой, какой же он красивый.

— Владка, давай съебёмся, а? — предлагает Натан, опираясь лбом о дверной косяк.

— Тише, я не одна. Но предложение просто прекрасное. Я за.

Уля наверняка всё слышала, но она старательно делает вид, будто нет.

Натан заглядывает за мою спину, подмигивает главбуху и взмахивает рукой.

— Ульяна, ты тоже можешь съебаться. Прямо сейчас, пока я добрый.

— С радостью, Натан Давидович! — всплескивает руками главбух. — Тем более, сегодня у нас с Владой девичник. Было бы неплохо заскочить домой и переодеться.

Муж бросает на меня удивлённый взгляд и хмурится. Не обижается, нет. Разглаживаю глубокую морщинку между его бровей, целую в колючую щёку. Он просто забыл, что сегодня пятница и я хотела провести её с подругами.

Чтобы не заскучать в одиночку дома, Натан звонит Артуру. Договаривается о встрече, отключает телефон. Всё моё спокойствие одномоментно летит в пропасть. Мирно спящие сильные реакции пробуждаются и атакуют. Я наблюдаю за тем, как муж принимает душ и ищет в шкафу подходящий костюм.

В этот момент меня раздирает от противоречий. С одной стороны я хочу попросить его остановиться, а с другой — нет. Дать право на свободу и тут же отозвать — это как подразнить ребёнка привлекательной и яркой игрушкой и мигом спрятать её в шкаф. Перестанет ли он хотеть игрушку? Однозначно нет. Если выдастся момент — поиграет ли ребёнок ею снова? Конечно же, да. Возможно, стоит подождать пока нам двоим это не надоест?

Отвожу взгляд, пакую подарки. Включившись в эксперимент, мы с Натаном сделали один-единственный ход. Трусливо сбежать назад? Вернуться туда куда уже невозможно? Всё оказалось не так страшно, как я себе думала. Да, мы больше не единственные друг у друга, но это вовсе не конец света. Куда не кинься — остальное осталось прежним. Досуг, привычки. Мы много работаем, ходим в спортзал и встречаемся с друзьями. Нет никакого «до» и «после». Единственное, что изменилось — это свобода в действиях. Но люди в целом по своей природе все до единого свободны, и брак тому не исключение.

— Будь умницей, — произносит Натан напоследок.

Мы прощаемся, целуемся. Садимся в разное такси.

Приехав в караоке-бар, я дарю каждой из подруг презенты из Польши и Италии. Они восхищаются, благодарят. Подзывают официанта и тут же вручают мне алкогольный коктейль. Помимо Ульяны к нам присоединилась и Полина. Она не упускает возможности пригласить присутствующих на свои супер-курсы, которыми прожужжала мне все уши в Варшаве.

— Я схожу-схожу, Поля, — вскидываю руки в воздух. — Клянусь! Оставь только девчонок в покое.

— Когда, Влада? В среду получится?

— После работы — да. Думаю, что получится.

Но Леоновой этого мало. Она хочет обсудить детали и потребовать расписку, что я точно приду.

— Ага, может тебе ещё и кровью в ней подписаться?

Меня отвлекает звук входящего сообщения. Бросаю короткий взгляд на экран и едва не подпрыгиваю от неожиданности.

«Я нашёл твою помаду».

Моргаю, открываю рот. Он шутит? Сошел с ума? Какого чёрта Паша вообще мне пишет?

Возвращаю телефон в сумочку и прячу его на самое-самое дно, чтобы не было соблазна ответить. Пью коктейль, общаюсь с подругами. Пальцы подрагивают.

Я понимаю, что никак не могу собраться с мыслями и то и дело возвращаюсь к сообщению! На днях Паша нашёл меня в соцсетях и добавился в друзья. Я не приняла заявку и отклонила, но личка у меня открыта, поэтому он без проблем написал, когда вздумалось.

Снова лезу в телефон, проверяю переписку. Жму на безликую аватарку Скорикова и понимаю, что у него совершенно пустой профиль. Нет ни фотки, ни информации. Только дата рождения стоит — пятнадцатое февраля. Надеюсь, отсутствие фотографий — это не комплексы, которые появились у Скорикова из-за меня. Так-то он вовсе не страшный и точно не мерзкий. Обычный. Черты лица немного грубые и крупные, особенно нос и губы. Щёки опаляет жаром, когда я вспоминаю как целовала их.

«Врёшь», — печатаю ответ и быстро отправляю.

Отрываю взгляд от дисплея, смотрю на подруг. Они веселятся, хохочут. Пьяненькие и счастливые. У меня же сердце колотится навылет.

Спустя несколько секунд в переписку приходит фотография. На мужской ладони лежит помада. Чёрно-золотой футляр и стразы по ободку. Качаю головой, а пальцы сами отстукивают по виртуальной клавиатуре.

Это моя помада. Точно моя. Но как?

Она не слишком дорогая и стоит не больше ста долларов. Куплена в парфюмерном магазине в одной из стран Европы. Матовая, бархатная. Идеальный тон и упаковка. Я пыталась найти такую же помаду у нас, но так и не смогла. Это ограниченная коллекция. И именно поэтому я жутко расстроилась, когда потеряла помаду в Варшаве.

С интересом включаюсь в переписку. Спрашиваю, может ли Скориков отправить пропажу по почте или же доставить курьером. Он отвечает молниеносно, словно неотрывно ждал моё сообщение.

Усталости больше нет. На смену ей приходит какой-то сумасшедший азарт и предвкушение.

— Влада, какую песню заказать? — весело спрашивает Рита.

Она опустошила третий коктейль подряд. Глаза хмельные, язык заплетается. Зато настроение куда выше, чем когда мы только сели за стол, и подруга стала придираться к обслуживанию.

— Любую, — отвечаю равнодушно.

— Ты пасуешь?

— Нет, просто позже.

Марго разочарованно дует губы, но я не обращаю на неё внимание и опускаю глаза на дисплей вспыхнувшего телефона. Паша предлагает поработать курьером и привезти помаду лично. Меня тут же бросает в жар. Да или нет?

Обхватываю губами трубочку и втягиваю в себя горько-сладкую жидкость. Под кожей вспыхивают искры.

Скориков — это всего лишь новый сексуальный опыт. Ничего серьезного. Запасной механизм, который делает наши отношения с Натаном гораздо ярче и разнообразнее. Я могу себе позволить всё: флирт, поцелуи и секс. Что угодно! Главное, строго придерживаться правил и договорённостей.

«Я отдыхаю с подругами», — пишу Паше.

«Дай адрес, Влада. Я ненадолго тебя отвлеку».

«Ладно. Выйду на пять секунд».

Меня прилично потряхивает, когда я пишу название заведения. Вдох-выдох. Прекрасно же! Моя помада нашлась. Чего нервничаю?

Паша указывает примерное время прибытия. И всё. Начинается отсчёт, который заставляет моё сердце ускоренно биться каждую последующую секунду.

Вскоре девчонкам удаётся уговорить меня спеть одну-единственную песню. Я выхожу на сцену к огромному на всю стену экрану. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что караоке-бар полон посетителей. Не то, чтобы я боялась публичных выступлений, но по позвоночнику почему-то скатываются капельки пота. Наверное, я мало выпила, чтобы быть спокойной. Но, чтобы подруги отстали, быстро выбираю песню Кристины Агилеры и беру в руки микрофон.

Медленная мелодия заполняет зал. Я начинаю с куплета. Прикрываю глаза, плавно покачиваю бёдрами в такт. Все слова знаю наизусть.

Голос звучит уверенно и ровно, я попадаю в ноты. Натан бы точно оценил, будь он здесь. Муж восемь лет отучился в музыкальной школе и умеет играть на гитаре и синтезаторе. На совместных тусовках я часто ему подпевала, правда, у меня нет должного образования. Весь мой опыт — это церковный хор, куда брала меня в детстве бабушка.

Последний припев тяну из последних сил. Стараюсь, выкладываюсь. Под громкие аплодисменты я заканчиваю песню и оборачиваюсь к подругам. Те бросаются меня обнимать и наперебой хвалить.

— Я не знала, что Влада так круто поёт! — восхищается Ульяна. — А мы, между прочим, знакомы не один год!

— О, это ты не слышала Рианну в её исполнении. Настоящий шедевр! — произносит Рита.

— Спой, Влада! Ну давай! На бис!

Как могу отнекиваюсь до тех пор, пока мой взгляд не цепляется за мужчину в светлом вязанном свитере под горло. После этого я замолкаю и теряюсь, будто меня поймали за чем-то постыдным.

Я ухожу со сцены с бешено бьющимся в ушах пульсом. Скориков видел, как я пою. Он пришёл в зал несмотря на то, что мы договаривались встретиться на парковке. И это сильно злит.

— Мне нужно уйти, — обращаюсь к подругам и вымученно им улыбаюсь.

— Насовсем? — удивляется Марго.

— Да, прости.

— Так время же детское! Неужели Натан против? Хочет, чтобы ты вернулась домой? Вы же двадцать четыре часа в сутки находитесь вместе!

Я достаю из кошелька купюры и кладу их на стол. Прячу в сумку телефон и не даю себе времени, чтобы передумать. Наверное, подруги упали бы в обморок, если бы узнали, какие эксперименты мы с мужем практикуем.

— Натан у меня понимающий, Рит. Нет, дело не в нём. Я просто жутко устала и хочу отдохнуть.

— Ясно. Напиши, как доберёшься домой, — расстроенно отвечает подруга.

— Не обижайся, ладно? Лучше хорошенько повеселись.

Я ненадолго забегаю в дамскую комнату и привожу себя в порядок. Припудриваю лицо, поправляю юбку. Для чего? Кому это всё? Скориков ведь даже не нравится мне!

С яростным внушением, что в нашей встрече нет ничего страшного, я возвращаюсь в зал и замечаю Пашу в том самом месте. Он стоит в дверном проёме, скрестив руки на груди и открыто на меня пялится.

Цокая каблуками, я прохожу мимо и слегка задеваю его плечом.

— Мы так не договаривались, — цежу ему сквозь зубы.

Пробираясь через толпу прибывших посетителей, я подхожу к гардеробной и забираю оттуда пальто. Накидываю его на плечи, выхожу из заведения. Невольно поднимаю глаза к небу, когда замечаю кружащие на улице мелкие снежинки. Крепкий мороз щекочет щёки и остужает тело. Я тут же кутаюсь в верхнюю одежду и захожу за угол здания — туда, где находится парковка.

— Там была Ульяна! — громко возмущаюсь, когда слышу за спиной тяжёлые шаги, которые продавливают снег. — Она могла тебя увидеть и узнать.

— И что?

— Плохо, что ты не понимаешь, Паша!

— Сказала бы, что мы встречаемся по работе, — произносит тот совершенно невозмутимо.

— Знаешь, обычно инвесторы не тревожат меня по ночам.

Я выдыхаю, когда Паша останавливается у чёрного внедорожника прямо под фонарём. Догадываюсь, что БМВ — это его машина. Новенькая, чистая. Слегка припорошенная снегом.

— Где моя помада? — спрашиваю нервно.

Скориков открывает заднюю дверь и достает оттуда маленький подарочный пакет. Я принимаю его и с интересом заглядываю внутрь. Помада моя, но совершенно новая и в целёхонькой упаковке.

— Ничего не понимаю. Откуда ты узнал какой помадой я пользовалась? — озадаченно интересуюсь.

— Это было несложно.

— И всё же.

Паша шумно вздыхает и выпускает пар изо рта.

— Пообщался с администраторами, нашёл помаду у горничной. Правда, она уже успела ею накраситься. И даже не один раз.

— Отвратительная гостиница.

— Согласен, — едва заметно улыбается Скориков.

— Что было дальше?

— Я запомнил название помады и номер тона. Купил точно такую же. Никакого секрета.

— Боже, — качаю головой. — Зря ты так сильно запарился.

Из моей груди прорывается смех. Он как защитная реакция на то, что творится внутри. Там и смущение, и недоумение. И полная растерянность. Неужели Паше настолько понравилось со мной трахаться? Я не выкладывалась и не старалась. Просто забралась на него верхом и поцеловала. Это было легко и просто. Скориков так сильно меня хотел, что тут же отозвался и всё остальное сделал сам.

Опираюсь бёдрами о капот машины и складываю руки на груди. Можно прямо сейчас вызвать такси и уехать домой, ведь всё, что нужно мы уже обсудили, но я не делаю этого. Что-то держит. Интерес, дурость? Всё вместе?

Смотрю на Скорикова, который беззастенчиво глазеет на мои ноги, а затем поднимается выше. Он высокий, под два метра ростом. Крепкий, отлично сложен. Видно, что до сих пор не брезгует спортом. Некоторые из моих сокурсников давно обросли жирком и запустили себя.

— Ты красиво поёшь, Владислава Сергеевна, — произносит Скориков, сунув руки в карманы куртки.

— Ненавижу, когда за мной следят, Павел Олегович.

— Я честно ждал тебя на улице, но потом увидел в окно, что ты вышла на сцену и взяла в руки микрофон. Не удержался.

В голову невовремя лезут воспоминания той ночи в Варшаве и лицо мгновенно вспыхивает от стыда. Я вспоминаю как двигалась на Паше то медленно, то быстро. Как целовала колючие щёки и твёрдые губы. Трогала горячее тело и чувствовала на своём крепкие чужие руки.

— Ладно, мне пора, — быстро проговариваю и отрываюсь от автомобиля.

Скориков подходит ближе, почти вплотную. Упирается ладонями о капот по обе стороны от моих бёдер и таким образом заключает в ловушку.

— Нет, не пущу, — произносит он с задорной улыбкой.

— Придумай более оригинальный повод для встречи.

— В другой раз.

Я хочу возмутиться и сказать, что другого раза не будет, но одна ладонь Паши оказывается на моей талии, а второй он убирает мои волосы за спину. Голова кружится, а низ живота наливается тягучей негой. Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза. В тех, что напротив явно читается похоть и желание. В моих… Я не знаю, что он видит в моих.

Скориков нависает надо мной и задевает губами мои губы. Я резко отворачиваюсь и смотрю на противоположную сторону улицы. Сердце в этот момент работает на максимум и пытается пробить насквозь грудную клетку.

— У меня месячные — зря стараешься, — тут же проговариваю.

Паша усмехается в ответ, обхватывает мой затылок своей лапищей и не даёт возможности двинуться. Мягко целует щёку, висок и зарывается пальцами в мои волосы. Часто-часто дышит.

Я упираюсь ладонями в его стальную грудь и мигом замираю. Пульс взрывает виски, дыхание рвётся. Свобода развязывает руки, стирает границы и прилично пьянит.

Знаю, что Скориков в любом случае поцелует, а я откликнусь, но всё равно оттягиваю этот момент и слишком бурно реагирую на простые касания губ. Ток по телу, пульсация в животе. Я не могу осознать того, что всё снова повторяется. Жажда, влечение и такая необходимая порция внимания.

Несмотря на морозную погоду мне становится адски жарко, когда Паша втягивает мою нижнюю губу и нежно её посасывает. Я ощущаю вкус его слюны и мелко дрожу. Перемещаю руки на широкие плечи, затем трогаю колючий затылок. Его волосы будто стали ещё короче с тех пор, как мы не виделись.

Почувствовав отклик, Скориков целует настойчивее и увереннее. Подавляет своей силой и энергетикой. Сжимает моё тело так крепко, что как ни пытайся — не вырвешься. Его руки всюду. Забираются под юбку и свитер. Трогают живот и сжимают грудь. Я чувствую влажное касание языка и начинаю ласкать его своим в ответ.

Наши губы двигаются синхронно и быстро, словно мы давно и часто тренировались. В груди вспыхивают искры, воздух вокруг накаляется. Запах и вкус Скорикова мгновенно сносит голову. Кто бы мог подумать, что однажды мне понравится с ним целоваться. Быть для Паши необходимостью, запретным плодом. И даже его настойчивое внимание не будет отталкивать, а очень даже льстить.

Я сильнее льну к крепкому мужскому телу и глажу светлый затылок. Сквозь одежду чувствую мощь и энергию. К животу прижимается внушительная эрекция, а горячие ладони забираются под свитер. Дёргаюсь, дрожу. Ох, горячо! Ошпариться можно! Несмотря на приличный минус на улице мне ни капли не холодно. Жарко, хорошо. Слишком.

Язык Скорикова оплетает мой, а пальцы очерчивают пупок и скользят выше. Сжимают соски сквозь тонкую ткань бюстгальтера. Оттягивают их, перекатывают. Я тихо и жалобно постанываю, но не предпринимаю никаких активных действий и снова вручаю инициативу Паше.

Скориков действует незамедлительно, словно боится, что вскоре всё закончится и он не успеет напиться. Поэтому жаждет взять из этой встречи максимум. Здесь и сейчас. Была бы его воля — Паша наверняка разложил бы меня прямо на капоте своей машины.

Громкий хлопок на противоположной стороне улицы приводит меня в чувство. Я подпрыгиваю на месте и отворачиваюсь. Влажные губы Скорикова мажут по моей щеке, а рваное дыхание опаляет кожу и собирает миллионы мурашек на предплечьях.

— Мне правда пора, — заявляю серьезно.

— Далеко собралась?

Встречаемся взглядами, остро реагируем. Воздух сгущается и трещит от напряжения.

— Домой.

— Нет, Влада, — качает головой Паша.

— Нет? Между прочим, я вышла всего на пять секунд, — поясняю как можно спокойнее. — Твоё время давно ушло в минус.

— Что мне сделать, чтобы ты задержалась?

Сердце грохочет как ненормальное. Я быстро застёгиваю пуговицы на пальто, чтобы не позволить Скорикову пробраться к моему телу.

— Наверное, ничего. Я жутко устала и хочу домой. Да и про месячные ничуть не шутила.

— Влада, есть много способов как иначе, но не менее приятно провести время, — разводит руками Паша.

— Не надо. Можно я останусь в неведении?

Мимо нас проходит шумная толпа подростков. Ребята веселятся и взрывают петарды. Я подпрыгиваю от каждого взрыва и лезу в сумочку за телефоном. Время ожидания такси не меньше часа. И так почти в каждой службе.

— Если никуда не торопишься, то можешь поработать не только курьером, но и водителем, — произношу с улыбкой. — Я заплачу.

Паша кивает и предлагает выпить кофе. Нехотя, но соглашаюсь.

Он быстрым шагом направляется в караоке-бар, а возвращается через пять минут с двумя бумажными стаканчиками. Делаю глоток, удовлетворённо улыбаюсь. Ванильный раф. То, что нужно. И то, что люблю.

Спустя короткий промежуток времени я оказываюсь в чёрном кожаном салоне автомобиля. Пристёгиваю ремень безопасности, оглядываюсь. Здесь очень тепло и в полную силу работает обогрев сидения, поэтому пуговицы на верхней одежде мне всё же приходится расстегнуть.

Я пью кофе, смотрю на дорогу. Скориков не спрашивает адрес. Похоже, мы просто катаемся по ночному городу, слушая приятную музыку, льющуюся из динамиков магнитолы.

Интересно, насколько легко я бы согласилась провести вечер с Пашей в гостинице, если бы не месячные? Подобные вопросы вызывают отторжение. Словно они — это вовсе не часть моей жизни. Какие-то инородные, глупые.

Много лет подряд кроме близости с Натаном я и помыслить не могла, что буду кончать от другого члена. Но стоит тихо признаться самой себе, что физически Скориков меня привлекает. Да, наверное это так. Каждая клеточка моего тела откликается на его поцелуи и ласки. Мне нравится, мне приятно. Скорее всего, у него было бы много шансов. Примерно девять из десяти, что я согласилась бы.

Мы непринуждённо болтаем о бизнесе и инвестиционных рисках. Вспоминаем университет, преподавателей и соседей по общаге. Это был интересный и крутой жизненный этап. Порой было холодно и голодно. Часто опускались руки. Но я благодарна Натану за то, что он вытащил меня из провинции в столицу.

— Тебя так резко отчислили, — расслабленно произношу. — Не думала, что ты настолько запустил предметы.

— Не без этого. У меня отсутствовало желание и время. Но всё к лучшему.

— Несмотря на последующий условный срок?

— Да, это тоже полезный опыт, пусть и не совсем приятный.

Я делаю глоток кофейного напитка и бросаю взгляд на Пашу. В университете он казался мне настоящим дикарём. Скориков был высоким, сильным и подвижным. Смотрел шальным и самоуверенным взглядом. Сейчас у него поубавилось гонору, но в поведении по-прежнему присутствует что-то первобытное.

— Я живу в центре, — мягко намекаю, что за его пределы выезжать не стоит.

— Понял. Оставишь мне свой номер телефона? — спрашивает Паша, свернув на перекрёстке.

Рассматриваю кисти его рук, крупные вены и светлую кожу. Натан смуглый. Внешне мужчины кардинально отличаются друг от друга.

— В соцсетях мне общаться удобнее. Если придумаешь повод, конечно.

— Придумаю, — обещает уверенно.

Указав улицу, куда нужно свернуть, я откидываюсь на спинку кресла и вытягиваю ноги.

— Паша, чтобы ты не думал — у меня с мужем всё прекрасно. Мы не в ссоре, не разводимся. Я его люблю.

Замечаю как Скориков крепче сжимает челюсти и сильнее давит на газ.

— Настолько прекрасно, что ты проводишь время с другим? Приходишь к нему в номер? Катаешься по городу?

— Да, так бывает. Я не стану вдаваться в подробности — просто поверь мне на слово.

— Не хочу.

Раздражённо фыркаю и прошу остановить у третьего подъезда.

Скориков глушит двигатель, выходит следом за мной из автомобиля. Это вовсе не мой дом и не мой подъезд. Я специально попросила остановиться на соседней улице, чтобы запутать следы.

— Когда мы увидимся снова? — спрашивает Паша, едва я начинаю искать ключи.

— Не знаю. У меня полно дел. Сколько я должна тебе за помаду и услуги такси? Могу скинуть на карту.

— Лучше прибавь несколько десятков квадратных метров к моим инвестициям.

— Нехило.

— Так когда?

Задерживаю дыхание, смотрю на Пашу. Последняя встреча. Натан сказал, что две или три вполне можно.

— В следующую пятницу. Пока.

Я подхожу к подъезду и долго копошусь у двери. Она, естественно, не поддаётся. Нервничаю, злюсь. Хоть бы кто вышел!

Скориков в свою очередь не торопится даже двигаться с места. Проходит две минуты, три, пять. Я отлипаю от двери и направляюсь на выход со двора.

— Что ты никак не уедешь? — спрашиваю Пашу. — Не здесь я живу. Не здесь.

Оказавшись дома, снимаю пальто и слышу шум телевизора в гостиной. Тихо ступаю по полу, прохожу по коридору.

Сердце сжимается и болезненно тянет, когда я вижу Натана, спящего на диване.

Подхожу к нему ближе, присаживаюсь на корточки. Легонько дую в лицо. Муж даже не думает просыпаться. Интересно, как давно он вернулся? Почему так рано?

— Нат… Давай переберёмся в спальню?

Трогаю его руки, сплетаю наши пальцы. Я не нарушила ни единого пункта договорённости и не сделала того, что бы вышло за рамки свободных отношений. Тогда почему так сильно хочется сказать ему: «Прости»?

Открываю шкаф, достаю оттуда тёплый мохнатый плед. Накрываю им мужа и иду в спальню. Долго смываю косметику, сидя на пуфе у трюмо. Затем принимаю душ и, переодевшись в пижаму, забираюсь в постель.

Я не сразу засыпаю. Ворочаюсь с боку на бок. Прокручиваю в голове ненужные эпизоды из прошлого. Не в силах отвлечься, я открываю телефон и лезу в блоги на которые подписана. У свингеров и полиаморов жизнь бьёт ключом. Вечеринки, веселье и секс.

Натан обмолвился, что ему достаточно двух лет, чтобы оторваться перед новым этапом. Сможем ли мы вернуться к моногамии после критических доз дофамина? С детьми и бытом? Не будет ли нам скучно? Не будет ли срывов?

В какой-то момент я просто-напросто выключаюсь. Сон беспокойный, жаркий. В нём много сплетённых тел и стонов. Под утро я просыпаюсь от того, что Натан возвращается в спальню. Он прижимается ко мне. Я чувствую, что его сердце громко-громко колотится в грудной клетке.

— Приснилось что-то страшное? — спрашиваю шёпотом.

Натан целует меня в висок.

— Да, подумал, что ты не пришла ночевать.

— Эй, спокойно. Я здесь. Просто ты уснул не там, где нужно.

Закрываю глаза, ощущаю на себе его руки. Сердцебиение любимого мужчины вскоре становится ровным.

— Два пончика с лесными ягодами, горячий шоколад и доппио, — проговариваю с улыбкой. — С собой, пожалуйста.

Девушка за прилавком старается быстро выполнить заказ, потому что за мной собирается приличная очередь. «Мармелад» стал популярным заведением за считанные месяцы с момента открытия. Здесь действительно вкусно и что немаловажно — всегда приветливый персонал.

Терпеливо жду и расплачиваюсь картой, после чего выхожу на морозную улицу. С трудом перебирая ногами, направляюсь в офис. Сегодня на мне высокие сапожки на каблуках, а асфальт сплошь покрыт тонкой коркой льда.

У нас с Натаном есть помощница, но я никогда не гоняю её по личным просьбам. Впрочем, чего греха таить — я люблю оставить рабочее место и прогуляться, чтобы подышать воздухом и заодно освежить голову.

Поднимаясь в лифте на нужный этаж, проверяю телефон. Ноль сообщений и уведомлений. Когда я вижу пустой экран, то даже успокаиваюсь. Паша не пишет, а значит что никакой встречи в пятницу не будет. Что же. Это к лучшему, ведь я весь день волнуюсь и не нахожу себе места с момента пробуждения.

— Лариса, Натан Давидович у себя? — спрашиваю, расстёгивая верхнюю одежду и оставляя её на вешалке.

Смотрю в зеркало, поправляю волосы. Щёки раскраснелись, а грудная клетка часто вздымается.

— Да, у себя. Вот только в его кабинете до сих пор находится Никонов. Тот, что из гоструда.

— О, чёрт. Сколько он там сидит?

— Вот уже два часа, — вздыхает помощница.

Оставив кофе у Ларисы, я тихо стучу в дверь и с разрешения мужа прохожу в кабинет. Едва я делаю это, как кожей ощущаю исходящие волны негатива, которые поднимает господин Никонов.

Он лысоват, полноват. Возрастом чуть старше нас. И я не знаю, чего он хочет, потому что ходит к нам в офис как к себе домой и торчит тут часами. Быть может, взятки. Возможно, правды или извинений.

Для «Евростроя» жизненно важно как можно скорее продолжить стройку замороженного объекта. Тем более, уже доказано, что групповой несчастный случай произошёл по вине работников, которые находились в состоянии алкогольного опьянения в тот злосчастный день.

Мы не подделывали справки, не платили медработникам. Действовали максимально честно.

Один из мужчин выписался и уже неделю находится дома. Со вторым ситуация чуть хуже, но он хотя бы пришёл в сознание и самостоятельно передвигается, пусть пока и с помощью костылей.

— О, Иван Георгиевич! — лучезарно улыбаюсь Никонову. — Добрый вечер!

— Не такой уж добрый, Владислава Сергеевна. Но здравствуйте.

— Я могу предложить вам чай или кофе? — участливо спрашиваю.

— Не отказался бы от чая.

Строгое лицо мужчины становится каплю приветливее. Натан же не скрывает заинтересованного взгляда и цепко осматривает меня с головы и до ног, словно мы утром не виделись.

— А пончики хотите? — спрашиваю мужчину. — С лесными ягодами и глазурью. Вы, наверное, проголодались?

— Был бы благодарен. Честно говоря да, голоден.

С сочувствием смотрю на Никонова, говорю о том, что у него адски сложная работа. За такой труд ему полагается, как минимум, огромная премия.

Мужчина расправляет плечи и с нетерпением ждёт, пока я заварю чай и сбегаю в приемную за купленными пончиками для нас с мужем.

Когда я выкладываю их на тарелку, желудок настойчиво урчит, а из груди рвётся грустный вздох. Ничего страшного — купим ещё. Лишь бы как можно скорее отделаться от навязчивого сотрудника гоструда.

Я возвращаюсь в кабинет и сажусь напротив Ивана Георгиевича. Он становится гораздо сговорчивее и мягче. Просто душка! Не перебивая, выслушиваю претензии по поводу наших минусов, не забывая при этом согласно кивать и качать головой. Зависит от ситуации.

В конце концов, выясняется, что да, для того чтобы Никонов поставил одну несчастную, но очень важную подпись, ему нужна некая благодарность. Из кабинета мужа мужчина выходит сытым и почти счастливым человеком.

— Выглядишь отвратительно, — заявляю Натану, запирая дверь на замок.

— Спасибо, я в курсе, — ухмыляется он. — А вот ты была неподражаема.

— В следующий раз будешь знать, что на подобные переговоры нужно приглашать и меня.

Я складываю руки на груди и чуть склоняю голову набок. Никонов — настоящий энергетический вампир. Мне хватило пятнадцати минут общения, чтобы почувствовать упадок сил. Я даже не представляю как Левицкий выдержал с ним два часа.

— Кстати, помимо того, что мы снова стали беднее — Никонов съел наши пончики.

— Вот блядь, — с усмешкой ругается муж.

Он расслабляется, откидывается на спинку кресла и отъезжает от рабочего стола. Жестом подзывает меня к себе.

Я иду медленно, соблазняя. Покачиваю бёдрами, расстёгиваю верхние пуговички на рубашке. Всю неделю Натан был жутко занят — с утра и до вечера в офисе. Мне приходилось уезжать домой без него и порой засыпать в одиночку. Он сам просил, потому что жалел меня.

Откидываю волосы за плечи, приближаюсь. Муж открыто и увлечённо меня рассматривает, отчего внутри моментально вспыхивает возбуждение.

Закрыв шторы, я разворачиваюсь к мужу и продолжаю обнажать грудь в тонком телесном бюстгальтере. Соски чувствительные, твёрдые. Нетерпеливо трутся о ткань.

Подойдя совсем близко, я опускаюсь на колени и смотрю в тёмные затуманенные глаза Натана. Сердцебиение ускоряется, а по венам проходит кипяток.

— Как насчёт правила: никогда не трахаться посреди рабочего дня? — изумлённо выгибает бровь муж.

Было такое. Правда было. Это правило мы создали после того, как нас чуть не застукали в кабинете. Кажется, это была Лариса. С тех пор секс в офисе — табу. Мы позволяем себе расслабиться лишь тогда, когда точно остаемся здесь один на один. Но сейчас я остро чувствую, что Натану нужно. И, судя по выпирающему бугру в штанах, я полностью права.

— Правила созданы, чтобы их нарушать. Разве нет? — спрашиваю тихо.

Расстёгиваю пряжку ремня и тяну вниз молнию. Натан рвано дышит и смотрит на меня порочным взглядом.

— Да, хуй с ними, — согласно кивает муж. — Не будь исключений — правила были бы невыполнимы.

Он опускает ладонь на мой затылок и этим же жестом просит продолжить. Нат слегка надавливает до тех пор, пока я не наклоняюсь ниже и не облизываю головку. Обожаю, когда он так делает — подчиняет и доминирует. И я целиком нахожусь в его власти, включаясь в игру.

Услышав сдавленный стон Натана, заряжаюсь уверенностью и действую смелее. Ему нужно, очень нужно. Точно, как и мне. Хочется получить разрядку после сложной рабочей недели таким вот примитивным способом.

Обхватываю член губами и скольжу ниже. Вбираю его настолько глубоко насколько могу — до тех пор, пока головка не упирается в заднюю стенку горла.

— Рукой приласкай, — хрипло произносит Натан.

Я выпускаю влажный от слюны член изо рта и обхватываю его ладонью. Сжимаю сильнее, двигаюсь быстрее. Под кожей накапливается мощный и неконтролируемый жар. Он жгучей лавой прокатывается от макушки до пят и концентрируется внизу живота.

Поднимаю голову, дрожу. Смотрю Натану в глаза и чувствую, как сильно его хочу. До такой степени, что приходится свести колени.

Как только муж просит прекратить, я поднимаюсь на ноги и ложусь животом на рабочий стол. Натан задирает мою юбку до самой талии и опускает вниз колготки и бельё. Он трогает влажные складочки, вводит в меня два пальца и почти тут же вторгается членом. Ахаю, отрываюсь от земли и лечу.

— Тише, моя девочка, тише, — шепчет Натан, толкаясь в меня бёдрами. — Мы в офисе, помнишь же?

— Д-да.

— Люблю тебя. А ты меня?

Толчок, затем ещё один. Муж трахает меня быстро и яростно. Не останавливаясь и не послабляя темп. И сейчас я точно знаю, что ни в моих мыслях, ни в его — никого кроме нас больше нет.

— Люблю. Безумно люблю, — отвечаю тут же.

Натан кончает одновременно со мной. Делает финальные движения, легонько шлёпает по ягодицам и наклоняется, чтобы поцеловать в губы. Я не сразу вспоминаю как нужно дышать — расслабленная, опустошенная. Отвечаю нежно, чувственно. Оргазм был настолько изматывающим, что я понятия не имею как дальше работать.

Из кабинета выхожу, когда полностью привожу себя в порядок. Забираю верхнюю одежду и благодарю Ларису за то, что она присмотрела за кофейными напитками, которые давно остыли.

Вздрагиваю, едва на телефон приходит сообщение от Скорикова. Хочу прочитать его, но меня отвлекает помощница:

— Владислава Сергеевна, наш юрист приглашает весь коллектив в боулинг!

— Правда? Не знала.

— Да, он буквально под вечер попросил меня всем передать.

Утром мы поздравили Матвея Леонидовича с именинами. Вручили ему торт, шампанское и пухлый конверт с премией. Накануне я распечатала грамоту с благодарностями вместо открытки. Юрист растерялся. Он, должно быть, не планировал столь масштабно отмечать с коллективом.

— Сейчас спрошу у Натана, — отвечаю Ларисе.

Возвращаюсь в кабинет, заставляю мужа оторваться от ноутбука.

— Юрист зовёт в боулинг. Идём или у тебя были планы?

— Да, давай пойдём. Почему нет?

Согласно киваю, закрываю дверь. Несколько минут смотрю на дисплей, где висит непрочитанное сообщение от Паши. Недолго думая, смахиваю его влево и не читаю до конца. Он начал с приветствия, а что было дальше — для меня загадка. Возможно, позже отвечу, если придумаю причину. В данный момент я выбираю то, что для меня по-настоящему важно. И это точно не Скориков.

— Лариса, мы тоже идём в боулинг, — сообщаю помощнице.

— Чудесно, — радуется женщина и окликает меня почти у самого выхода. — Владислава Сергеевна, кажется, у вас пошла «стрелка» на колготках.

Краснею от стыда и ощущаю, что пульс начинает стучать чаще.

— Спасибо, ничего страшного. По дороге куплю новые.

После игры в боулинг мы с Натаном одновременно заболеваем, поэтому для Скорикова у меня находится вполне веский повод для отказа. Правда, я собираюсь писать ему об этом только утром следующего дня.

Глаза слезятся, а горло сильно першит. Натан уехал в аптеку за лекарствами и едой, потому что наш холодильник практически полностью пустой. Я редко убираю и готовлю. К счастью, теперь имею достаточно денег, чтобы позволить себе помощницу по дому и еду из ресторана.

Открыв социальные сети, я не утруждаю себя чтением сообщений, которые прислал Скориков. Если он хотел надавить на совесть, то очень зря. Но едва я набираю ему пару строк — сразу же гора спадает с плеч. Не думаю, что Паша весь вечер ждал, пока я откликнусь. И более чем уверена, что ему было с кем провести время. Но несмотря на это в глубине души мне стыдно, что я пообещала и не вышла на связь в эту пятницу.

Получив от Скорикова ответ: «Выздоравливай», я прячу телефон под подушку и за всю следующую неделю не удосуживаюсь выйти в социальные сети.

Мы с Натаном пьём таблетки и заботимся друг о друге. В большей степени муж обо мне, потому что у меня долго присутствуют не самые приятные симптомы в виде вялости и апатии.

В воскресенье мы чувствуем себя бодрее. Натан принимает решение выйти с понедельника на работу, ведь у нашей компании не бывает такого, чтобы не было заказов или простоев даже в зимний период. Я решаю остаться дома ещё на несколько дней. Уже предвкушаю как буду читать книги и смотреть сериалы, но звонок мамы нарушает все мои планы.

Она очень хочет, чтобы мы с Натаном приняли у себя в гостях дядю Борю, Элю и близняшек. На все мои протесты и отказы в динамике звучат претензии и обиды. Сестре нужно обследовать детей в столичной клинике. Город она не знает, автомобиля у них нет. С мужем Эля по-прежнему в глубокой ссоре.

— Мам, у меня работа, — пытаюсь протестовать.

— Я не прошу тебя круглосуточно возиться с родственниками. Всего лишь показать им город и по возможности свозить в больницу.

— Для этого есть такси.

— Я уже пообещала Боре, что родная племянница его примет.

Закатываю глаза и привожу другие доводы, но это не помогает. Мама как попугай талдычит одно и то же. Мы близкие люди и просто обязаны помогать друг другу. Я не отказываюсь от этого. Всего лишь предлагаю альтернативу. И тогда мама снова вспоминает дурацкий случай, когда я чуть не пролила на себя кипяток, а дядя Боря спас меня от страшной участи. Если бы не он, я была бы уродливой и покрытой шрамами. В худшем случае попросту умерла бы.

Не в силах разговаривать, я передаю трубку Натану. Он старается пояснить маме, что нет никакой разницы — будут родственники жить в нашей квартире или в соседнем жилом комплексе. Мы оплатим проживание, проезд и лечение. Но общение заканчивается жутким скандалом. Сначала зятя с тёщей, затем моим с мамой. И в завершении я ругаюсь с Натаном, когда сдаюсь и соглашаюсь принять у нас гостей.

В понедельник утром я встречаю родственников на вокзале. Дядя Боря сразу же вручает мне в руки одну из близняшек со словами: «Заодно и потренируешься». После чего мы садимся в мой автомобиль и долго едем по городу, встряв в пробку.

Оказавшись в квартире, родной брат мамы важным тоном просит провести ему экскурсию. Замечая мелкие недостатки в виде высоты розеток или кривоватого плинтуса, он сетует на то, что мастера нынче работают спустя рукава. Вот если бы мы пригласили его — дядя Боря сделал бы нам идеальный ремонт, а самое главное не настолько дорого. И плевать он хотел на то, что у нас своя строительная компания.

Я глубоко дышу и успокаиваю себя тем, что гости — это ненадолго. Всего на три-четыре дня. Максимум пять. Я же могу побыть терпимой и доброжелательной? Могу. Нужно просто попробовать.

Вспоминаются обидные слова мамы, которые она выкрикнула в пылу ссоры, будто мы с Натаном никогда не бываем ей рады. Это вовсе не так. Я с удовольствием провожу время с родителями, просто мы теснимся не в одной квартире. Натан не любит посторонних, а я его поддерживаю. Возможно, это отголоски жизни в студенческом общежитии, когда приходилось делить кухню, санузел и душ. Но тогда у нас попросту не было выбора, а сейчас он есть. И муж предпочтёт оплачивать аренду квартиры или гостиницы во имя собственного спокойствия.

Натан возвращается поздно вечером, и, даже не ужиная, направляется в спальню. Я подхватываю Нику на руки и следую за ним.

Застываю в дверном проёме, прижимаю к себе кроху. Первый день — полёт нормальный. Помогая Эле, я научилась готовить кашу и менять подгузник. В последний день и вовсе сдам экзамен по краткому курсу молодой матери.

— Посмотри, Нат. Мы похожи? — спрашиваю, целуя Нику в пухлую щёку.

Она в свою очередь тянет меня за волосы. Я айкаю и кривлю лицо. Делаю вид, что мне больно.

— Представь, что это наша с тобой дочь, — проговариваю, когда муж отрывается от ноутбука и осматривает нас скептическим взглядом.

— Для чего, Влада? Это не наша дочь.

— Какой же ты!.. Совсем не развиваешь фантазию, Левицкий!

На следующий день Натан приходит гораздо позже, когда в квартире уже все спят. Я настолько устала, бегая с Элей по больницах и выстаивая громадные очереди, чтобы попасть к какому-то жутко умному, но заносчивому специалисту, что даже не откликаюсь на ласки мужа.

С каждым днём мы всё меньше времени проводим вместе. Я устаю, трачу силы на сестру и близняшек. Со временем понимаю, что дети — это чертовски сложно, хотя и мило.

В последний день отъезда родственников у меня дёргается глаз. Я провожаю Элю на поезд, возвращаюсь домой и набираю пенную ванну. Зажигаю свечи, включаю музыку и погружаюсь в тёплую воду. Вот это кайф. Тишина, чистота, спокойствие и уют. Хотя в ушах до сих пор эхом звучит детский крик.

Прикрыв глаза, я вспоминаю, что хотела взять с собой бокал вина. Едва выбираюсь из воды, как слышу щелчок входной двери.

— Ты сегодня рано, — обращаюсь к Натану, укутавшись в халат.

Он проходит в квартиру с огромным букетом белых роз и протягивает мне бархатную прямоугольную коробку.

— О… ого! А что за повод?

— День влюблённых, Влада, — мягко произносит муж.

— Вот же гадство. А я не приготовила подарок.

— С тебя минет, — с усмешкой говорит Натан, снимая верхнюю одежду и разуваясь.

— Только напомни, ладно? В моей голове лишь перечень того, что можно есть детям в девять с половиной месяцев. И торговые марки подгузников, которыми лучше всего пользоваться. Скажи, как стереть это из памяти?

Натан притягивает меня к себе и целует в губы. Едва я высвобождаюсь, как тут же открываю его подарок — браслет из белого золота. Стильная и лаконичная брендовая модель идеально сидит на запястье. Мне очень нравится!

Поставив цветы в воду, я разогреваю ужин и наполняю бокалы вином. Уставшие, мы быстро пьянеем и начинаем разговаривать на откровенные темы. По большей степени я.

— Скажи, ты только один раз занимался сексом с той девушкой? — спрашиваю, поднявшись со стула. — Больше не встречался с ней?

— Больше нет.

— А хочешь?

Убираю посуду в раковину. Натан откладывает в сторону столовые приборы и молча меня рассматривает.

— Не думал об этом.

— Где вообще искать этих разовых партнёров, чтобы при этом чувствовать влечение к человеку и не давать ему надежд на совместное будущее?

— Специальные сайты и вечеринки для свободных пар.

Я подхожу к столу, опираюсь об него бёдрами и пью вино, ощущая, как кружится голова.

— У одного из местных блогеров я видела приглашение на такую вечеринку, — задумчиво проговариваю. — И, кажется, она состоится сегодня.

— Хочешь сходить? — спрашивает серьезно Натан.

Мы смотрим друг другу в глаза. Кровь нагревается и вскипает в венах.

— А ты?

— Я первый спросил.

— Можно попробовать. Это же ни к чему нас не обязывает?

— Нет, абсолютно.

Я захожу в блог и нажимаю на ссылку. Заполняю короткую анкету, прикрепляю совместное фото. Становится интересно — смогла бы я подпустить к себе кого-то кроме Натана и Паши? По коже гуляет то жар, то ледяной холод.

У одной пары, за которой мы следим, есть правило с мужем — подбирать друг для друга партнёров.

Я тихо посмеиваюсь и снова пригубляю вино. Выбрать что ли девушку для моего мужа? Это звучит настолько забавно и абсурдно…

— Заявку одобрили, Нат, — проговариваю удивлённо. — За пять минут. Нужно лишь внести сумму взноса.

Ценник на каждой вечеринке разный и стартует от ста долларов за вход. Для пары одна сумма, для свободной, но жаждущей знакомств девушки — другая. Для одиноких мужчин ценник самый-самый высокий. И фейс-контроль куда строже.

Когда проходит оплата, я бегу собираться. Достаю из шкафа короткое красное платье с длинными рукавами и воротником под горло. Кончики пальцев то и дело покалывает от волнения.

Вечеринки в мегаполисе можно найти на любую тематику. Обычно их организовывают популярные местные блогеры. Кидают клич в социальные сети, ведут контроль участников. Прежде чем попасть на вечеринку, нужно заполнить анкету и пройти идентификацию. После этого внести деньги.

В свою очередь организаторы, да и сами участники, обеспечивают друг другу полную анонимность. Всё, что происходит в Вегасе — остаётся в Вегасе.

Ты можешь быть уверен в том, что твои фото и видео не сольют в сеть. Для большинства присутствующих это важный критерий, потому что помимо просто богатых людей на вечеринках, присутствуют достаточно медийные и узнаваемые личности.

Мы с Натаном держимся за руки, когда проходим в просторное помещение. Атмосфера здесь соответствующая. Кожей чувствуется свобода, раскрепощённость и азарт. Эти ингредиенты проникают в кровь и усиленно качают сердце.

Слева танцпол и барная стойка, а справа — зона со столами и мягкими диванами. Людей здесь не так уж и много — чуть больше пятидесяти человек. Возраст варьируется от двадцати пяти до сорока пяти лет.

Я с опаской вливаюсь в новую среду и прислушиваюсь к собственным ощущениям. Одно дело прийти в компанию знакомых, а другое — в узкий круг людей, которые практикуют не моногамный образ жизни.

Оглядываюсь, сжимаю руку мужа. Пока ничего критического не чувствую.

На вечеринке предлагают алкоголь, но напиваться здесь категорически запрещено. Нарушителя тут же попросят покинуть заведение. Помимо этого правила существует и много других. Не употреблять наркотики, не нарушать границы других людей и не заниматься сексом. Да, эта вечеринка — ни к чему не обязывающая площадка для знакомств. Теоретически каждый из присутствующих знает, что ты можешь пойти на контакт, обменяться номерами телефонов и продолжить общение вне заведения.

— Как тебе здесь? — спрашивает Натан, когда мы рассматриваем присутствующих.

— Пока всё выглядит вполне безобидно.

— Как только захочешь — сразу же уедем домой.

— Трусишь, Левицкий? — подкалываю мужа.

У меня вполне игривое настроение. Да, два месяца назад предложение Натана вызвало у меня шок. Казалось, что кто-то выбил почву из-под ног. Затем я долго пыталась принять новую реальность. Получалось. Я изучала материалы, вела долгие беседы с мужем. Практика снова дезориентировала, но фундамент наших взаимоотношений по-прежнему оставался прочным. Теперь же краткосрочный формат свободных отношений вызывает у меня интерес. И я очень надеюсь, что в скором времени мы с мужем придём к его угасанию.

— Самый спонтанный секс в вашей жизни? — спрашивает девушка, подойдя ко мне с микрофоном. — Назовите ТОП-5 мест.

— Эм…

— Вы новенькие? Мы всегда так знакомимся!

Мой интервьюер широко улыбается. Ладно, если это норма на вечеринке, то почему бы и нет.

— В палаточном городке на берегу реки, — загибаю первый палец.

— О, отлично, — провоцирует девушка. — Дальше.

— В автомобиле посреди трассы, в купейном вагоне, в море посреди белого дня.

В варшавской гостинице…

— Пятый вариант никак не придумаю, — качаю головой и с надеждой смотрю на Натана.

— В лифте, — подсказывает он.

— Точно! В лифте.

— Спасибо за ответы. Теперь ваш черёд, — протягивает мне микрофон девушка. — Вы можете подойти к понравившемуся человеку на вечеринке и задать ему любой ТОП-пять.

Я застываю на месте и растеряно смотрю в толпу. Ого. Девушка со скоростью света испаряется, а я остаюсь стоять с микрофоном в руках. В этот момент свет прожекторов направляют в мою сторону.

— Трусишь, Левицкая? — спрашивает негромко Натан. — Давай я.

— Вовсе не трушу! — отвечаю мужу. — Не могу найти человека, который бы мне понравился.

Адреналин впрыскивается в кровь максимальными дозами, а цепкое внимание противоположного пола сбивает с мыслей. Мужчин здесь чуть меньше, чем женщин. Но все они смотрят на меня.

Приметив высокого русоволосого парня в серой футболке, который единственный со скучающим видом стоит у бара — я направляюсь к нему. Ноги становятся адски тяжёлыми, воздух вокруг душным и жарким. Что, если он откажет мне? Посмеется и не захочет отвечать?

— Здравствуйте, — обращаюсь к парню. — Не могли бы вы ответить на мой вопрос?

— Легко.

Парень выглядит достаточно молодо. Думаю, что ему не больше двадцати пяти. Короткие волосы, худощавое телосложение. На безымянном пальце нет обручального кольца. Вероятно, он одиночка. Но раз пришёл сюда — то вполне безопасный.

— Назовите ТОП-5 вещей, на которые вы обращаете внимание при знакомстве с девушкой.

Парень чуть склоняет голову набок и внимательно рассматривает меня. Затем делает глоток виски и задумывается.

— В первую очередь я смотрю на зубы. Не люблю, когда они жёлтые и кривые.

Киваю, держу микрофон.

— Затем на чистоту кожи и фигуру. Не люблю полных.

— Окей. Ещё два пункта.

— Глаза. Ну и грудь, чего скрывать.

— Какой она должна быть?

— Не слишком большой, но и не слишком маленькой. Такой как у тебя. Мне в тебе всё нравится — с головы и до ног топовая девушка.

Я чувствую, как кожа покрывается красными пятнами. Улыбаюсь в ответ, благодарю. Затем вручаю парню микрофон, передаю эстафету и испаряюсь так же быстро, как и та девушка, которая брала у меня интервью.

Когда возвращаюсь к Натану, то вижу, что его уже обступила компания из парней и девушек. Кто бы сомневался. Он приметный, яркий. Если бы я не была знакома с Натом, то тоже подошла бы познакомиться.

— Меня зовут Ярина, — произносит одна из девушек, обращаясь ко мне. — Вы новички? Ни разу вас не видела!

— Да, мы впервые попали на вечеринку.

— Круто здесь, правда?

Не успеваю я кивнуть в знак согласия, как девушка интересуется достаточно откровенным вопросом — насколько долго мы состоим в свободных отношениях?

Натан отвечает вместо меня и не углубляется в причины, которые нас подтолкнули. Я крепко сжимаю его руку в знак благодарности.

— Мы с мужем практикуем открытый брак уже пять лет, — хвалится Ярина. — До этого немалый период состояли в моногамии. В какой-то момент я поняла, что что-то упускаю в своей жизни. Всё было ровным, скучным, серым. Мы с мужем чуть не развелись, но, после долгих разговоров осознали, что можно совмещать брак и секс с другими партнёрами.

Я слушаю девушку, затаив дыхание. Ого, пять лет. Я не хочу столько. Надеюсь, мы с Натаном снова сможем закрыть наш брак на замок спустя короткое время. Ведь приобретая новые ощущения, не хочется окончательно растерять друг друга.

Вскоре меня находит парень в серой футболке и приглашает на танец. Я соглашаюсь, выхожу в самый центр. Первое, что меня царапает при близком контакте — это запах. От Арсения не пахнет потом, но аромат его кожи и одеколона вызывает отторжение.

С Пашей такого не было. С ним вообще всё было по-другому. Вспышка, отклик, страсть. Когда я шла на эту вечеринку, то в первую очередь хотела понять — дело было в Скорикове? Или меня привлечёт любой приятный мужчина?

В танце Арсений ведёт себя достойно. Не распускает руки, не говорит пошлости. Но как только музыка заканчивается, я спешно прощаюсь и направляюсь в уборную.

Поправляю макияж, вытираю лицо салфетками. Как только выхожу в узкий длинный коридор, замечаю высокого светловолосого мужчину с короткой стрижкой. Сбавляю шаг, чувствую, как сердце разгоняет удары. Мигом вспоминаю горячие ладони на своём теле и настойчивые твёрдые губы.

— Паша! — громко выкрикиваю.

Мужчина оборачивается, и я тут же отшатываюсь. Резкие черты лица, широкая челюсть и тонкие губы. Обозналась.

Прошу прощения у мужчины и, развернувшись, возвращаюсь в зал.

Здесь самый разгар веселья. Поразительный контраст с последней проведённой неделей, когда я полностью повязла в детях. Пока чужих детях.

Когда Ника тянула ко мне свои руки, когда крепко обнимала…. Я представляла, как однажды собственная дочь будет вызывать у меня в миллион раз больше эмоций. И от одной этой мысли таяла.

Натана я нахожу на танцполе. Он танцует и общается с Яриной. Его глаза лихорадочно блестят, а улыбка то и дело трогает губы. При этом Натан не позволяет себе ничего лишнего, но сразу же видно, что девушка ему нравится. Она правда хорошенькая. Миниатюрная, фигуристая, с кукольными чертами лица. О-очень открытых взглядов, не ищет серьёзных отношений. Настоящий клад для роли любовницы.

Я прошу у официанта шампанское и сильно сжимаю ножку бокала, когда Ярина встает на носочки и игриво кусает Натана за мочку уха.

В груди дрожь и холод. Что же. Я сама захотела сюда приехать. И в любой момент могу попросить мужа увезти меня домой.

— Обалдеть! — всплескивает руками Ульяна. — Какой шикарный браслет, Влада! Ох! Он, наверное, стоит тысяч пять долларов!

— Семь.

Подруга с неподдельным интересом рассматривает моё запястье и не прекращает восхищаться подарком Натана. Понятия не имею, когда она успела его заметить, ведь я едва переступила порог дома.

— Нехило… Это муж на День влюблённых расстарался? — спрашивает Уля.

— Ага.

Снимаю пуховик и сапожки. Растираю замёрзшие руки.

— Какой молодец! Володя никогда не поздравляет меня на четырнадцатое февраля, представляешь? Твердит, что это не наш праздник, поэтому не стоит его отмечать. Ты проходи-проходи.

— Честно говоря, я тоже вчера не поздравила Натана, потому что замоталась с племянницами и просто-напросто забыла.

— Бывает. Но мой муж принципиально ничего не покупает в этот день. И даже цветы.

Я прохожу в идеально-чистую ванную комнату и тщательно мою руки после улицы. Ульяна взяла заслуженный отгул на работе и предложила мне поколдовать на кухне, выпекая черничные кексы. Я согласилась и приехала после обеда — как только привела себя в порядок после вчерашней шумной вечеринки.

Мы с Натаном поздно вернулись домой. Вымотанные, уставшие. Я умудрилась уснуть прямо в автомобиле, поэтому муж нёс меня на руках до самой квартиры, а затем бережно раздевал и укрывал одеялом. Жаль, что не смыл с лица косметику.

— Владислава Сергеевна, я жду тебя на кухне! — выкрикивает Ульяна.

— Иду-иду.

— Прямо по коридору.

Вытираю руки мягким полотенцем и выхожу из ванной. Определённо, новый опыт был интересным и увлекательным, а ощущения сродни параллельной реальности, где мы с Натаном живём жизнью свободных и независимых личностей, которые не зависят от мнения общества. Такая себе обособленная каста.

Нам было эмоционально, остро. Чем-то похоже на американские горки. И вроде бы хотелось выкрикнуть: «Остановите!», но мы продолжали лететь на сумасшедшей скорости с крутыми виражами и в ожидании новых поворотов, зная, что за ними, возможно, будет не менее экстремально и в то же время ярко и ново. Правда, повторения я пока не хочу.

Я видела, как Натан смотрел на Ярину. Чувствовала, что, возможно, рано или поздно у них состоится встреча в гостинице. Возможно, даже сегодня. В подобном формате отношений главное не совершать поступки на зло или через боль. Ярина — второстепенный человек в жизни моего мужа. Только я являюсь основным и значимым.

— Возьми фартук в верхнем ящике, — просит Уля, когда я прохожу на кухню. — Не то испачкаешь свой наряд. Кто же надевает белый свитер для готовки?

— Я планировала, что буду всего лишь наблюдать за тем, как готовишь ты, — шутливо подмигиваю подруге. — Вообще, ты здорово все придумала. Я чувствую себя участницей какого-то кулинарного ток-шоу.

Ульяна детально и доступно рассказывает об этапах приготовления черничных кексов. Для начала просит меня взбить яйца, сахарную пудру и сливочное масло с помощью миксера. В получившуюся массу нужно влить молоко.

Подруга не только прекрасный специалист в своей отрасли, но и замечательная хозяйка, мама и жена. Когда мы с Натаном жили в общежитии, я тоже часто готовила. Других вариантов в виде кафе или ресторана у нас не было.

Но рацион был скудным и бедным. Выпекала я только по праздникам. Например, чтобы порадовать Натана на День рождения. Это было что-то простое и примитивное. Шоколадный пирог с тонной какао-порошка или яблочный пирог с минимальным набором продуктов.

Теперь я не трачу время на готовку, потому что не считаю нужным. Но заметила, что когда мы с мужем были в гостях у Ульяны, то Натану безумно понравилась настоящая домашняя выпечка. И мне снова захотелось порадовать мужа. Возможно, порой ему не хватает во мне хозяйственности? Я не знаю.

За готовкой и разговорами пролетает два часа времени. На улице темнеет, со школы постепенно возвращаются дети Ульяны. Сначала старший, затем младшая. Уля рано родила, поэтому в тридцать три года у неё вполне взрослые и самостоятельные дети.

— Мам, я утащу кекс, — басит Димка.

— Хорошо, но только один!

Мальчишка хватает со стола сразу три и со смехом убегает к себе в комнату. Дальше наступает черёд Ланы.

— Да вы совсем обозрели! — возмущается Ульяна, ругаясь на детей. — Марш есть суп, а не сладкие кексы, которые вовсе предназначались не для вас!

— Уля, я не буду их забирать, — обращаюсь к подруге. — Пусть останутся детям и мужу.

Снимаю фартук, мою руки. Я отлично справилась с поставленной задачей. Ульяна же не притронулась к выпечке, лишь направляла меня.

Завтра куплю необходимые продукты и ранним субботним утром, пока Натан будет спать, займусь кексами.

Вскоре домой приходит Володя — муж Ульяны. Молчаливый, скромный здоровяк с добрыми глазами и большим сердцем. Несмотря на все недостатки, о которых говорит Уля, я знаю, что у Володи есть масса плюсов. Он обожает жену и детей, которые по крови вовсе не его.

В просторном доме шум и хаос. Без конца бегают и лают собаки. Дети шутят, дурачатся. Я чувствую себя немного лишней в чужой семье, поэтому вскоре начинаю собираться.

— Возьми хотя бы два кекса, — умоляет меня Уля.

— Мне некуда!

— Ты же на машине!

— Я пока не собираюсь домой. Возможно, заеду к девчонкам в клуб.

Ульяна тяжело вздыхает.

— Эх, жаль, я не могу сегодня. Но знай, что ваша девичья компания меня покорила.

Улыбаюсь подруге, забираю сумочку и телефон.

— Мам, а ты заплатила за уроки гитары? — спрашивает старший сын подруги, появляясь в прихожей. — Преподаватель сказал, что меня отчислят, если до пятнадцатого февраля не будет произведена оплата.

— А сегодня какое число? — трёт лоб Уля.

— Пятнадцатое февраля.

День рождения Скорикова.

Есть у меня одна дурацкая привычка запоминать даты рождения. Я до сих пор какого-то чёрта помню, когда именины у моей первой учительницы, у бабушкиной соседки и у певца, от которого я тащилась ещё в седьмом классе.

Выхожу на улицу, сажусь в автомобиль и прогреваю его. Недолго думая, открываю социальные сети и перехожу на страницу Скорикова. Точно, сегодня. Пятнадцатого февраля. Значит, он Водолей. Уверенный в себе, решительный и настойчивый.

Захожу в нашу с Пашей переписку и набираю сообщение: «Если соцсети не врут, то поздравляю с Днём рождения!».

Отправив, листаю сообщения выше. Я была не в силах прочесть их ранее, когда болела, а сейчас вдруг становится жутко интересно.

Внутри всё холодеет, когда я вижу, что в тот день, когда мы договаривались увидеться, Скориков забронировал для меня весь ресторан в шикарном месте на крыше. Весь. Ресторан. Чтобы я чувствовала себя комфортно и не боялась осуждения. Боже.

Перед глазами возникают картинки одинокого Паши за центральным столом с букетом цветов. Сердце колотится. Интересно, он потом нашёл с кем провести вечер? Искреннее надеюсь, что да.

Включаю обогрев на максимум, смотрю в окно. На месте Скорикова я бы точно обиделась за явный игнор, но этот мужчина похоже не из таких, потому что на моё сообщение с поздравлением он тут же отправляет ответ.

Из вполне невинной переписки, которая должна была закончиться на слове «Спасибо», мы со Скориковым начинаем флиртовать. Открыто, без стеснения. Общение снова выходит из-под контроля, а пальцы быстро работают по виртуальной клавиатуре.

Сама не замечаю, как начинаю улыбаться. Забавно, я ведь думала, что Паша настолько глупый, что даже пишет с ошибками. Но нет, пишет он так, что не придерёшься, даже если очень захочешь. Грамотно, с интригой. Хочется тут же узнать продолжение.

Набирая ответное сообщение, я чувствую, как внутри меня вспыхивают разнообразные эмоции. Влечение, любопытство, тяга. Гремучая смесь, которая будоражит сознание и вызывает зависимость. Единственное отличие — я в любой момент могу прекратить, но пока не хочу. Пока можно.

«Как это ты не празднуешь День рождения?! Вообще никогда?», — удивлённо спрашиваю Пашу.

Он набирает ответ, я в ожидании нервно кусаю губы.

«Вообще никогда, Влада. Не люблю».

«Но это же здорово, когда тебя поздравляют родные, друзья и коллеги! Когда веселятся, дарят подарки и желают много приятных слов. Или подарки ты тоже не любишь?».

Оказывается, не любит. Но об одном подарке всё же мечтает. Паша хочет увидеть меня.

Плечи в мурашках, когда я перечитываю нашу переписку. В салоне резко становится жарко, поэтому я сбавляю обогрев и приоткрываю окно, впуская в салон морозный февральский воздух.

«Какие у тебя примитивные желания. Ладно, я приеду», — отправляю Паше.

Сердце при этом норовит пробить грудную клетку. Вдох-выдох. С ума сойти — я не верю в то, что пишу. И всё же.

«Но только потому, что у тебя День рождения. И ты один», — следует пояснение.

«Из жалости не надо».

«Не буду».

Ощущая странный трепет в груди, я выезжаю со двора Ульяны и направляюсь в любимую кондитерскую, где всегда заказываю торты. У меня был негативный опыт в других заведениях, а в этом месте вот уже много лет подряд всё проходит идеально.

— К сожалению, остался только один, — пожимает плечами продавец. — Торт сделали на заказ, но в последний момент клиенты отказались его забирать. Есть вариант как исправить ситуацию.

Мне поясняют, что можно сделать. Киваю, слушаю.

— Давайте его. Сомневаюсь, что я найду что-то годное в пятницу вечером. Да и времени особо нет.

Торт пакуют в картонную коробку, затем рассчитывают меня у кассы. Я практически не даю себе времени на раздумья, уступая место безрассудству и импульсу. Почти как вчера. Люди часто сталкиваются с дилеммой и выбирают то, что для них важнее. Семья или мимолётная интрижка, безопасность или свобода. У меня есть выбор и того, и другого. И сейчас я вижу в этом сплошные плюсы.

Спустя полтора часа я подъезжаю к воротам закрытого жилого комплекса. Нервничаю и лезу в сумочку, чтобы написать Скорикову, но охрана сразу же пропускает автомобиль, не потребовав документы. Получается, меня ждали.

Пока поднимаюсь в лифте, чувствую, как трепыхается сердце. Прижимаю ладонь к левой половине груди, пытаюсь успокоиться. Такого не было даже тогда, когда я впервые пришла к Паше в гостиницу. Возможно, потому, что я не знала, что именно меня ждёт наедине с ним.

— Привет! — весело произношу, когда Скориков открывает массивную входную дверь.

Он в брюках и белой рубашке. Улыбается, рассматривает. Я его тоже. Пробегаюсь взглядом с головы и до ног, замечаю многодневную щетину на щеках. Похоже, у Скорикова много работы, раз нет времени на бритьё.

Паша шире открывает дверь и пропускает меня в квартиру. Когда я прохожу внутрь, то ненароком задеваю его локтем. Волнуюсь так сильно, словно это первый опыт общения с мужчиной.

— Подержи, пожалуйста, торт, — прошу Скорикова. — Только не открывай, мне нужно кое-что поправить.

Вручаю коробку, снимаю куртку и сапожки.

— С Днём рождения, Настя? — удивляется Паша.

— Вот что ты за человек такой? — спрашиваю с нотками раздражения. — Я же попросила не открывать…

Снова возвращаю себе торт и прохожу по длинному широкому коридору в направлении кухни.

Квартира у Скорикова просторная и стильная. Ремонт в светлых тонах, минимум мебели. Я рассматриваю обстановку мимолётом, не концентрируясь на мелочах. Но становится очевидно, что Паша живёт здесь один. Если бы была женщина, то уверена, что она придала бы квартире необходимых деталей и красок в виде статуэток, свечей или картин.

Мы попадаем в кухню-студию с барной стойкой и мягким диваном. Атмосфера напряженная, искрящая. Кажется, что ток пробегает по коже и обостряет ощущения.

Ставлю коробку с тортом на стол, достаю из бумажного пакета кондитерский мешок и лопатку. На изделии действительно написано «Настя», но это легко исправить. Достаточно стереть имя неизвестной девушки и с помощью крема написать «Паша».

Я связываю волосы в хвост, тщательно мою руки и приступаю к выполнению задачи. Скориков тем временем садится на высокий барный стул и неотрывно за мной наблюдает. Подумать только, я приехала поздравлять человека, которого в университете считала мерзким, отвратительным и некрасивым. Теперь же мне льстит его внимание и интерес. И внешность будто бы сглаживается. Я ищу в ней достоинства, а не минусы.

— Так в чём же причина твоего нежелания отмечать День рождения? — спрашиваю, старательно прорисовывая буквы.

— Долго рассказывать.

— Коллективу тоже запрещаешь накрывать на стол и дарить подарки?

— Да. Все давно в курсе и даже не пытаются.

— Боятся.

Скориков кивает и подходит к барной стойке.

— Выпьешь что-нибудь, Влада? — спрашивает он.

— Я за рулём.

— Могу отвезти домой.

— Это лишнее.

— Тогда воспользуемся услугами драйвера. Смелее.

Он так настаивает, что я сдаюсь. Тем более, я и правда хотела бы выпить, чтобы немного расслабиться в новой обстановке.

— Ладно, но максимум один-два бокала.

Подрагивающими от волнения руками, старательно вывожу имя Паши. Он в этот момент достаёт бутылку шампанского из бара. С глухим хлопком открывает её и наполняет бокалы.

— Готово! — сообщаю о проделанной работе. — Даже не скажешь, что с тортом было что-то не так, правда?

— Правда. Иди ко мне, — просит Скориков.

Бесшумно ступая по тёплому кафельному полу, я обхожу барную стойку и подхожу ближе. Беру бокал, смотрю в пронзительные зелёные глаза. Забронировал целый ресторан, ждал. Сумасшедший. Несмотря ни на что, он не обижается и не предъявляет претензий.

— Поздравляю с Днём рождения, — произношу с лёгкой улыбкой на губах.

— Хочешь сказать тост? — выгибает бровь Паша.

— Ну что же. Почему нет?

Я делаю шаг навстречу и упираюсь бёдрами в колени Скорикова. Дыхание рвётся, а пульс срывается с ровной отметки и взлетает на максимум.

— В первую очередь хочу пожелать тебе любви. Большой, чистой и искренней. От которой твоё сердце будет стучать во много раз чаще.

— А любовь-то взаимная?

— Обязательно. Как только ты её испытаешь, то станешь самым счастливым — вот увидишь.

Тянусь к бокалу Скорикова, слышу тихий звон и делаю несколько мелких глотков, ощущая как колючие пузырьки щекочут горло.

Паша проделывает то же самое, после чего берёт меня за запястье и притягивает к себе. Одну ладонь опускает на талию, другой обхватывает затылок и касается меня губами. Сначала нежно и едва ощутимо. Осторожно пробуя. После чего, увидев ответную реакцию, раздвигает мои губы языком и целует увереннее и настойчивее. Так, что подгибаются ноги. Ох, мамочки.

Упираюсь ладонями в твёрдую грудь, мну белоснежную и идеально выглаженную рубашку. Возбуждение накатывает моментально, а внизу живота становится адски горячо и влажно. Я в красках представлю, как вскоре займусь сексом с этим мужчиной. Для этого ведь приехала?

Нахожу пуговицы на рубашке и начинаю их расстёгивать, не прекращая поцелуи и издавая тихие жалобные стоны. Кончики пальцев покалывает от того, как сильно я хочу коснуться кожей к коже.

Тороплюсь, сбиваюсь. Чувствую дрожь по телу, чужой и приятный запах на волосах и одежде. Настойчивость Паши, его прикосновения и жажду. Спонтанность, свободу и похоть. Всё в совокупности даёт эффект лёгкого опьянения.

Но я резко отшатываюсь, когда слышу громкий мелодичный звонок во входную дверь.

Слышу щелчок замка, затем топот ног. Вздрагиваю от громкого басистого голоса.

— С Днюхой, Паш!

— Что ты здесь делаешь? — недовольно спрашивает Скориков.

Я стараюсь не подслушивать, но мне помогут разве что беруши.

Подхожу к окну, смотрю на ночной город и пью шампанское мелкими глотками. Нам со Скориковым пришлось прерваться, когда в дверь позвонили. Паша подумал, что это курьер, но нет. Очевидно, кто-то близкий.

— Как что? — удивляется парень. — Пришёл поздравить старшего брата!

— Ты же знаешь, что я не праздную и в этот день в гости никого не жду.

— М-м, ну да. То-то у тебя женские сапоги стоят в прихожей.

Паша в грубой форме отвечает, что его это волновать не должно. Обращается к парню по имени — Стас.

Мне становится интересно узнать, кто этот гость. Правда, брат? О жизни Скорикова я ничего не знаю. Какие-то короткие отрывки из университета могу вспомнить, но более глобальные вещи — нет. Где родился, кто родители. Был ли женат, есть ли дети. Это обычный женский интерес. Ничего личного.

Стас ни капли не смущается и в ответ на грубость начинает выразительно зачитывать стихи-поздравления. Будь я мужчиной, то непременно бы оценила.

— Лет до ста ебись и здравствуй, посылай все беды на хер. Будь здоровым и при теле, чтоб невзгоды очумели…

Мой рот плывёт в улыбке, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не захохотать в голос. Крутое поздравление, видно, что парень подготовился. Не то, что я.

— У тебя есть минута для того, чтобы объяснить зачем пришёл, — вздыхает Скориков, явно не обрадовавшись стихам.

— Вот — это тебе! — довольно произносит Стас.

— Шоколадка? Очень мило.

— На что хватило денег.

— Тридцать секунд, — поторапливает Паша. — Может и открытку от руки нарисовал?

— Нет, открытку не догадался. Слушай, Паш, у тебя есть что перекусить? Голодный как собака — дома холодильник полностью пустой.

Я прекрасно понимаю, почему Скориков прогоняет Стаса. Потому что я здесь. Потому что мы целовались, трогали друг друга. Потому что были возбуждены и даже не думали останавливаться, если бы не звонок во входную дверь. Но в данный момент мне становится жутко жаль голодного Стаса, поэтому я смело направляюсь в прихожую и рассматриваю его.

— Привет, — здоровается со мной молодой симпатичный парень.

Он высокий — почти как Паша, но тощий. Тоже светловолосый, зеленоглазый. Лет двадцать — не старше.

— Я брат Пал Олеговича — Станислав. А вы кто?

— Влада.

— Очень приятно.

— Хочешь торт, Станислав? — спрашиваю, скрестив руки на груди.

Вижу, что Скориков-старший недовольно закатывает глаза, но уже слишком поздно. Его брат живо снимает ботинки и куртку. Следом за мной проходит на кухню.

— Ухты! Какой красивый! — кивает Стас на торт.

— С минуты на минуту должна приехать доставка из ресторана. Там есть что-то посытнее, — обращаюсь к парню. — Кстати, у тебя нет с собой праздничных свечей?

— Не-а. Зачем?

— Хотелось, чтобы был настоящий праздник. Твой брат почему-то утверждает, что не отмечает День рождения.

— На самом деле он не отмечает его всего шесть лет, когда пятнадцатого февраля от сердечного приступа скончался наш отец.

— О, теперь ясно. Мне очень жаль.

Стас оказывается болтливым и пока его брат рассчитывается с курьером на меня падает тонна информации о семье Скориковых.

У отца давно были проблемы с сердцем, но Паше показалось, что именно его поступки подкосили и без того слабое здоровье родителя. Папа никак не мог смириться с отчислением сына из вуза, с его сомнительной работой и приговором в виде условного срока.

— Пашке и мать уже говорила — твой вины нет, сынок. Так совпало. Но он твёрдо решил, что не имеет права праздновать именины в этот день, — поясняет Стас.

Мы затихаем, когда Паша возвращается на кухню с пакетами еды в руках. Он окидывает брата мрачным взглядом, затем смотрит на меня — раздевая и имея одними глазами. Я густо краснею и тут же принимаюсь выкладывать еду на тарелки.

Скориков-младший оказывается лёгким на подъём малым. Он срывается с места и несётся в супермаркет, который находится на территории жилого комплекса. Возвращается в считанные минуты с праздничными свечами для именинника.

Я чётко знаю, что никоим образом не должна лезть в эту часть жизни Паши. Мне не должно быть дела до его семьи. Я вообще не обязана была тащить этот чёртов торт, просить Стаса купить свечи и петь «Happy birthday». Только приехать, заняться сексом и уехать. Но я делаю совершенно лишние движения вопреки здравому смыслу. Хлопаю в ладоши, когда Скориков задувает свечи и разрезаю торт на кусочки. Постоянно ловлю на себе взгляд Паши и каждый раз меня будто окатывает жаром. Я исполнила его мечту. Приехала. Но это только сегодня — больше не буду. Честно.

Мы легко болтаем на любые темы. Ужинаем, пьём шампанское и шутим. Незаметно пролетает почти два часа времени.

— Тебе сказать зачем я всё же пришёл? — спрашивает у брата Стас.

— Наконец-то, блядь, — шумно вздыхает Скориков-старший.

— Мне нужны деньги.

— Снова.

Паша откладывает столовые приборы и хмурится.

— Да. Знаю, ты давал мне на прошлой неделе, но я просадил их на подарки для Юльки. Это если на чистоту.

Я накалываю на вилку кусочек рыбы и с улыбкой смотрю на обаятельного мальчишку. Он знал, когда надавить на брата. Удачный момент — после сытного ужина и в компании свидетелей. Если Паша хочет понравиться мне и не показаться жлобом — то должен расщедриться. Хитро, хитро.

— Влада, а у вас есть братья или сёстры? — спрашивает меня Стас.

— Я единственный ребёнок в семье. Но будь у меня такой клёвый брат — я бы непременно подкинула ему денег. Это ведь так мило, что ты спустил все деньги на девушку. Паш, не на наркотики и алкоголь. Заметь.

— Паша у меня щедрый. Очень, — нахваливает Скорикова Стас.

— Верю.

— Он перевёз меня в столицу, купил квартиру и помог поступить в вуз. И дальше я должен был сам себя обеспечивать, но студентом очного отделения много не заработаешь, а Юлька… она у меня богиня. Постоянно требует подарки и внимание. Я же не последний лох, который не может сводить девушку на свидание?

На последнем предложении я начинаю улыбаться.

— В общем, вариантов мало, Влада, — горестно вздыхает Стас. — Паша сам сказал, чтобы я зарабатывал честно, а не так как он — с помощью мошенничества и отмывания бабок.

— В рупор об этом крикни, — пресекает разговор Скориков-старший и поднимается с места. — Ты наелся, Стас? Прощайся с Владой и давай на выход.

Увидев, что старший брат достает бумажник, Стас откланивается и желает нам приятного вечера. После чего направляется в коридор и хлопает входной дверью.

Я быстро убираю грязную посуду в раковину, мою тарелки. Услышав за спиной шаги напрягаюсь всем телом.

— Он никому не расскажет, — произносит Скориков, подойдя ближе и выключая воду.

Его запах окутывает меня с головы и до ног. Уже не совсем чужой, а чуточку привычный.

— Хорошо. Стас прикольный. Чем-то похож на тебя в университете.

Обмотав тело полотенцем, я подхожу к раковине и вытираю ладонью запотевшее зеркало. Внимательно смотрю в отражение. Щёки порозовели, губы пылают. Помада полностью стёрлась, хотя она считается очень и очень стойкой.

Делаю глубокий вдох, прячу улыбку. Паша давно ждёт меня в спальне, а я как могу оттягиваю момент нашей близости. Вовсе не потому, что не хочу. Нет. Потому что это в последний раз.

Я фантазирую, предвкушаю. Мурашки гуляют по коже от порочных мыслей.

Десять лет подряд я была примерной женой и даже помыслить не могла, что однажды стану заниматься сексом с кем-то кроме мужа.

Я совершаю импульсивные и безрассудные поступки, отрываюсь и расслабляюсь. Это непривычно, ново. Секс без чувств и обязательств. С Пашей Скориковым, который раздражал меня в универе.

Главное, не нарушать договорённости с Натаном. Он просил контролировать грань, за которую выходить категорически запрещено. Пока у меня получается. Нет ни привязанности, ни влюблённости. Даже близко. Только физическое влечение, которое никоим образом не вредит семейной жизни.

Когда возвращаюсь в спальню, то в ней уже приглушен свет.

Замираю, осматриваюсь. Паша сидит на большой двухместной кровати, потупив взгляд в телефон, в мягком белоснежном халате под которым совершенно точно нет одежды и белья. Скориков принял душ раньше меня.

Ступая по ковру, я тянусь к резинке и распускаю волосы. Они рассыпаются и мягкой волной спадают на плечи. В этот момент, услышав шаги, Паша наконец отрывается от дисплея и поднимает голову.

Все его эмоции читаются на лице. Это не сложно. Грудная клетка высоко вздымается, зрачки вспыхивают. Это первый раз, когда Скориков увидит меня полностью голой.

Я останавливаюсь посреди комнаты. Тянусь к полотенцу, одним лёгким движениям развязываю его и бросаю под ноги.

— Нравлюсь? — игриво спрашиваю Пашу.

Мне нечего стесняться, я довольна своей фигурой, потому что много над ней работала. И, судя по дёргающемуся кадыку на шее, Скориков тоже доволен увиденным.

— Ты прекрасно знаешь.

Он отвечает хриплым голосом. Откладывает телефон на тумбу, пристально рассматривает. Шею, грудь, живот и ноги. Готова поспорить — у Паши уже стоит.

— Понятия не имею. Скажи.

— Конечно нравишься, Влада.

Делаю шаг, затем ещё один. Подхожу почти вплотную. Я разбалована комплиментами, но почему-то сейчас, из уст немногословного Скорикова, они звучат чересчур интимно и правдиво.

— Очень нравишься. Ты красивая.

Его ладони обхватывают мою талию. Крепко удерживают, сдавливают пальцами. Тёплые губы касаются живота, затем пупка, заставляя волоски на коже встать дыбом.

Я ахаю и опускаю руки на широкие мужские плечи, чтобы не потерять равновесие. Пульс частит, дыхание сбивается. Воздух в спальне становится густым и развращённым. Хочу. До дрожи. Так сильно, что каждая клеточка моего тела сигнализирует об этом.

Зажмурившись, я почти беззвучно издаю стон наслаждения. Теряюсь в приятных ощущениях, касаниях и ласках. Влажный язык Скорикова чертит узоры на моём теле. Опускается всё ниже и ниже. Губы мягко целуют лобок. Паша действует настолько быстро, что я едва успеваю опомниться.

— Не надо, — сипло произношу, когда понимаю к чему всё идет. — Не люблю оральный секс.

На последних словах Скориков утаскивает меня на кровать. Лопатки касаются матраса, тело знобит. Губы Паши приоткрываются, а зелёные глаза впиваются в мои. Он нависает сверху. Большой, горячий и порывистый. Наклонившись, накрывает мои губы своими и вторгается в рот языком. Грубый и в то же время ласковый. Знает, как вести себя с женщиной. На этой постели наверняка побывали десятки, если не сотни. Я не особенная, но в этот раз хочется думать, что да.

Скориков ведёт ладонью по моему животу и касается чувствительной кожи между ног. Старые запреты и установки ломаются, бьются и рассыпаются на мелкие кусочки. Становятся малозначимыми.

Из груди рвутся стоны, моё тело сдаётся. Этот раз определённо осознаннее, чем первый.

Становится интересно, у Паши был секс после меня? Давно? По ощущениям — очень. Потому что все его движения такие торопливые, что хочется притормозить и успокоить. Сказать, что вот она я — здесь. С ним, сейчас. Готова принимать, дарить и чувствовать.

Шире развожу ноги, когда ощущаю приятное вторжение пальцев. Паша двигает ими медленно, затем быстрее. Выходит, растирает липкую влагу между половых губ. Я тихо стону и теряюсь в ощущениях. На одних инстинктах развязываю пояс его халата, глажу пальцами рельефный пресс и с удовольствием отмечаю как он напрягается от каждого моего касания.

Паша отрывается от губ, перемещается к щеке и виску. Затем ласкает языком шею. Я улетаю от ощущений и ярко представляю, что было бы, если бы я позволила ему ласкать себя орально. В груди горит, а ток с шипящими искрами проходит по венам.

— А я тебе нравлюсь? — спрашивает Скориков, перемещаясь к груди и слегка прикусывая зубами сосок.

Его пальцы по-прежнему трогают меня между ног. Там тепло и мокро. Чувствую, что на простынях остался влажный след.

— Паша…

— Нравится трахаться с Голлумом? — продолжает сыпать вопросами. — Не мерзко, Влада?

Я ошарашенно открываю глаза, думая, что он злится. Но нет — это не так. Скориков дико заведён — чего только стоят расширенные зрачки, слившиеся с радужкой, и участившееся дыхание.

— Не мерзко, — произношу, обнимая его за шею. — Трахнешь меня, Голлум?

Скориков встаёт коленями на матрас и скидывает с плеч халат. У него хорошая фигура, узкие бёдра и сильные мышцы рук. Вид эрекции тоже привлекает моё внимание. В первый раз я не сумела рассмотреть, потому что позы были не совсем подходящими, но теперь картинка более чёткая и понятная. Я неотрывно наблюдаю за тем, как Паша водит рукой по члену. Он твёрдый, крупный и идеально ровный. На головке поблескивает капля смазки и мне кажется, что я откуда-то знаю, какая она на вкус.

Приподнявшись на локтях, обхватываю набухший от возбуждения член ладонью. Вожу по нежной бархатной коже то вверх, то вниз. Облизываю губы, неприкрыто смотрю. Не могу удержаться от сравнения, потому что член Паши не обрезанный. И я впервые вижу такой вживую.

Скориков мягко отстраняет меня, надевает презерватив и раскатывает его по всей длине. Затем раздвигает мои ноги коленом и опускается сверху. Кожа к коже, глаза в глаза. Паша ловко подгребает меня под себя, закидывает мою лодыжку на бедро и плавно входит. Глубоко, на всю длину.

Я взрываюсь от эмоций, запрокидываю голову. Подставляю шею для поцелуев. Скориков ускоряется и трахает меня быстрее и размашистее. Обжигает дыханием висок, сжимает мои ягодицы и до упора заполняет собой.

В голове ни единой связной мысли, только сильное желание оттянуть удовольствие. Я впиваюсь пальцами в широкие плечи, глажу светлый колючий затылок. С каждым новым толчком бесстыже прошу ещё и ещё.

Скориков прерывается, когда я нахожусь в шаге от получения оргазма. Он ставит меня на колени, прогибает в спине. Гладит и мнёт ягодицы. Его движения на грани грубости, но абсолютно походят столь необузданному характеру.

Жалобный всхлип вырывается из груди, когда Паша снова оказывается во мне. В уголках глаз проступают слёзы, дикая жажда сушит губы. Кожаная обшивка кровати исчезает за сомкнутыми веками, а хриплый голос Скорикова теряется за собственными стонами и накатившим удовольствием, которое наполняет до края и сводит от судорог низ живота.

Влажные шлепки становятся такими частыми, что я обессиленно утыкаюсь лицом в подушку. Уставшая, разнеженная. Мелко дрожу и улетаю. Оргазм Паши ставит финальную точку во всем этом безумии.

Упав на кровать, я слышу, как учащённо колотится сердце. Улыбаюсь, зажмуриваюсь. Чувствую, как Скориков опускается рядом и обнимает меня со спины.

— Только не говори, что ты снова сбежишь, — произносит он.

— Сбегу, — отвечаю со смешком. — Именины кончились, часы пробили полночь. Карета вот-вот превратится в тыкву, а прекрасная принцесса в Золушку.

— Прекрати.

— Был бы ты чуть нежнее, я бы может и задержалась, — продолжаю дразнить.

— С тобой по-другому не получается. Адски хочу.

Скориков поглаживает костяшками пальцев мои бёдра. Я тут же отодвигаюсь. Никаких совместных ночёвок, частых встреч и подобной ерунды. Поиграли, повеселились и хватит.

— Что у тебя с Левицким? — нарушает приятную тишину Паша.

Упоминание мужа подобно отрезвляющей пощёчине. Хочется телепортироваться отсюда немедленно. Защитить себя, свои отношения и брак.

— У меня с ним всё прекрасно, — резко отвечаю и поворачиваю голову.

Скориков лежит на спине и задумчиво смотрит в потолок.

— А если откровенно?

— Если откровенно, то я взрослая самостоятельная женщина и прекрасно отделяю просто секс и настоящую любовь. Делаю что хочу, сплю с кем хочу. На отношения с мужем это не влияет. Я же не интересуюсь у тебя, кто такая Нина, которую дважды упоминал твой брат?

— Так спроси.

— А я не хочу, потому что мне это неинтересно.

Быстро поднимаюсь с кровати, подхватываю валяющееся на полу полотенце. Последнее, что я успеваю услышать, прежде чем скрыться в ванной комнате: «Мы давно не вместе».

Закрываюсь на замок, качаю головой.

Вот дурак. Мне действительно всё равно.

В квартире темно и тихо. Я снимаю верхнюю одежду и заглядываю в комнаты. Натан не вернулся. Он писал и интересовался как мои дела. Я ответила позже, когда ехала в дороге с водителем, но сообщение так и осталось висеть непрочитанным.

Сняв остальную одежду и сунув её в корзину для грязного белья, я встаю под тёплые струи воды и старательно намыливаю тело мочалкой. Смываю с себя запах мужчины, стираю воспоминания. Переключаюсь. Паша по-иному прикасался, излучал новую химию и запахи. Волновал меня на совершенно другом уровне. Мне нравилось.

Уйти от Скорикова оказалось не совсем простой задачей. В прихожей наше безумие повторилось. Паша был настойчивым, пылким. Я пыталась отшутиться и даже оттолкнуть, но почти сразу же сдалась, стоило ему снова меня поцеловать.

Скориков расстегнул мои джинсы, спустил их до колен вместе с бельем. Мой живот коснулся твёрдой поверхности комода, а взгляд уткнулся в отражение зеркала. Тело пронзило от удовольствия, когда Паша вошёл в меня и стал двигаться быстрее и мощнее. При этом мы смотрели друг на друга и следили за каждой реакцией. Скорикову было мало меня, а я оказалась слабой, чтобы сбежать или попытаться противостоять ему.

Забравшись под одеяло, я включаю фоном телевизор. Веки слипаются, тело слабое. Я силюсь дождаться Натана, но у меня не получается. Он не приходит ни через полчаса, ни через час. Дальше я крепко засыпаю.

Сон тёмный, тревожный. Я хожу по улицам города и никак не могу найти мужа. Зову его по имени, спрашиваю случайных прохожих. Затем вижу Натана в луже крови в одном из заброшенных дворов. Вскрикиваю, падаю на колени. Дрожащими от волнения пальцами пытаюсь набрать номер скорой, но в последнюю секунду батарея разряжается и телефон гаснет. Я остро чувствую собственное бессилие.

В панике открываю глаза и с колотящимся от ужаса сердцем смотрю в белый потолок. Спокойно, я дома. Вдох-выдох. Рядом, мирно посапывая, спит муж. Он цел и невредим. Он мой. И будет моим.

— Боже… — тихо шепчу и ближе к нему пододвигаюсь.

Натан не реагирует и продолжает видеть собственные сны, а я раз за разом целую его в шею. От контакта с мужем тело наливается приятной тягучей негой.

— Поспишь ещё? — спрашиваю тихо.

— Ага…

— Мне приснилось, что ты умираешь, Нат.

Левицкий слегка улыбается и поглаживает меня по спине. Обожаю выходные, когда можно вдоволь поваляться в постели в обнимку. И эта суббота — не исключение.

— Не дождёшься, — отвечает Натан.

Я поднимаюсь с кровати и принимаю решение заняться тем, чем изначально планировала. Одеваюсь, спускаюсь в магазин. Купив необходимые продукты для приготовления черничных кексов, возвращаюсь домой и принимаюсь за готовку.

На кухне настоящий хаос, но всё идёт по плану. Иногда я звоню Ульяне и советуюсь с ней по некоторым непонятным моментам. Обычное утро выходного дня, если не вспоминать пятничное приключение.

Когда я ставлю кексы в духовку, то слышу звонок мобильного телефона. Не моего, а Натана. Телефон обнаруживается в прихожей. Он звонит настойчивее и настойчивее. Не прекращая.

Интересно, Натан тоже провёл свой вечер с другой? Поэтому так поздно вернулся?

Я приняла правила не моногамных отношений, но больше всего на свете не хочу, чтобы мужу звонили и писали девушки, которые будут ждать от Натана чего-то большего, чем просто секс.

Взяв в руки телефон, я выдыхаю, потому что на экране светится номер Артура. Вызов заканчивается, но друг моего мужа звонит снова. И я решаюсь ответить.

— Привет, Арчи. Натан ещё спит.

— Эх, я надеялся разбудить его, но похоже разбудил только тебя.

— Я давно не сплю. Всё в порядке. У тебя что-то срочное?

На другом конце провода слышится шорох.

— Хотел уточнить как себя чувствует Костян. Сильно досталось парню?

— А что с ним?

— Зря ты не ходишь отдыхать с нами, Влада, — произносит Артур. — Обычно наши встречи заканчиваются очень ярко.

Вспоминая, я неприятно морщусь. Раньше мы с Натаном и правда отдыхали вместе, но с каждым разом в мужской компании я чувствовала себя белой вороной. Мне было дискомфортно. Да и не только мне, наверное. Позже я предпочла проводить время отдельно и с подругами.

— Вчера Костя перебрал с алкоголем, сел в свой автомобиль и врезался в рекламный щит. Мне пришлось пораньше уехать домой, а Нат сопровождал Костяна в больницу. Вот я и хотел уточнить каким был финал.

— И правда яркое завершение вечера, — качаю головой.

Из спальни в этот момент выходит Натан. В низко посаженных штанах, с голым торсом. Моё имя отчётливо высечено у него на груди в виде татуировки. Помню, я пыталась отговорить мужа от столь опрометчивого шага, но он был непреклонен.

— Тебя хочет услышать Артур, — тихо шепчу, прикрывая ладонью динамик. — По поводу Кости.

— Ага, давай трубку.

Нат продолжает разговор с другом, а я возвращаюсь на кухню и выключаю духовку. Кексы получились изумительными. По крайней мере, внешне. Надеюсь, содержимое тоже не подкачает.

Включив электрочайник, я ощущаю, как частит мой пульс. Получается, Натан не встречался с Яриной. Он отдыхал с друзьями, а оставшуюся часть вечера провёл в больнице. В наших правилах не предусмотрено рассказывать друг другу о каждом шаге. Свобода в том, что в любой момент, с любым приятным и понравившимся человеком, мы можем позволить себе большее, чем просто переглядывания. Если захотим.

— Доброе утро, — произносит Натан, коротко целуя меня в висок. — Чем так вкусно пахнет?

— Кексами. Я взяла мастер-класс у Ульяны.

Муж садится на стул и потирает ладонями лицо. Его внешний вид пробуждает у меня желание. Особенно, когда я смотрю на темную дорожку волос, которая ускользает под резинку штанов. Раньше я думала, что имея секс на стороне, партнёры отдаляются друг от друга. От Натана мне отдаляться не хочется.

— Так что же случилось с Костей? — спрашиваю мужа.

— Ничего смертельного, но и приятного мало. Он полностью разъебал новую тачку, сломал руку, ключицу и получил сильнейший сотряс.

— Какой ужас!

— Хочу наведаться к нему в больницу. Ты со мной?

— Да, можно. Отвезём Косте кексы.

— Отлично.

Я достаю противень из духовки и замечаю, что Натан смотрит на меня с лёгким прищуром, словно догадывается о том, что вчера произошло.

— Я думала, ты встречался с Яриной, — произношу на одном выдохе.

— Не планировал.

— Сильно разозлишься, если я скажу, что у меня было свидание с мужчиной?

— Нет, с чего бы?

В комнате несколько долгих секунд звенит от напряженной тишины.

— Это тот самый с которым у меня была близость на конференции. Больше нам не стоит встречаться, я помню.

— Как знаешь, Влада. Все наши договорённости — это общие контуры, на которые нужно опираться и внутри которых ты вольна действовать так, как тебе комфортно. Если чувствуешь, что нужно прекращать встречи — прекращай. Я говорил о том, чего бы мне не хотелось, но ты умная девочка — сама решай. Он тебе нравится?

— Я не чувствую привязанности или чего-то подобного, — жму плечами. — Только сексуальное влечение.

Натан кивает и отводит взгляд в телефон.

— Ты обиделся?

— Нет.

— Ревнуешь?

Муж снова поднимает взгляд от которого прошибает всё тело.

— В первый раз сильно — казалось, что случилось нечто ужасающее. Это во мне говорил пятнадцатилетний собственник и романтик. Позже удалось справиться с первыми потрясениями и вспомнить одну простую вещь, которую я сам же и пропагандировал. Ты не моя собственность, не моя игрушка. Тебе не было больно — тебе было хорошо. Значит, эксперимент удался. Мы свободные, раскрепощённые и смелые. Мы не единственные друг для друга, но я верю, что мы те самые.

— Наш учебный курс даст вам знания, освоив которые вы почувствуете гармонию и баланс, — воодушевлённо вещает спикер — девушка возрастом чуть за тридцать.

Анна-Луиза сидит на сцене в мягком кресле, закинув ногу на ногу. Красивая, яркая. В коротком красном платье, с искусной укладкой и макияжем. Украшений на ней столько, что слепит глаза, но особенно сильно мне нравится подвеска с пантерой из белого золота. В целом, Анна-Луиза идеальный образец для основателя курса женственности. Наверное, многим хочется ей подражать.

— Вы пройдете путь от усталости и бессилия к удовлетворению, наполнитесь спокойствием и энергией, что позволит вам управлять происходящим…

— Я всегда заслушиваюсь её речью, — шепчет мне на ухо Полина. — У Анны-Луизы трое детишек и муж-миллионер.

— Почему не миллиардер? — спрашиваю так же тихо.

— Что? Ай, ну тебя, Влада!

Леонова отмахивается и переводит взгляд на сцену. Хлопает после каждого предложения. Я заметила, что здесь все так делают.

— Наши уроки помогут вам действовать в личных интересах, научат правильно загадывать и воплощать желания и улучшат взаимоотношения с партнёром. Первый урок состоится уже завтра. Вы можете записаться у администратора и заплатить взнос. Мы начнём с разговоров об истинной красоте, займемся медитацией и подберём для вас плейлист, чтобы вы постоянно находились в потоке.

Презентация заканчивается и начинается праздничный фуршет. На столах стоят дорогие напитки и закуски. Впрочем, за ту цену, которую запрашивает Анна-Луиза это немудрено. Здесь нельзя продешевить, чтобы упустить клиента.

— Ну что? Ты впечатлилась? Станешь ходить со мной? — интересуется Полина.

— Не знаю. У меня столько работы…

— Нужно уметь находить время для себя, Влада. К концу обучения ты настолько пропитаешься атмосферой, что захочешь прийти сюда снова и снова. Все мечтают быть как Анна-Луиза. Успешными, уверенными в себе женщинами. И мужа она запрограммировала так, что из обычного офисного сотрудника он стал богачом, представляешь? Я видела его однажды. Щедрый, добрый, верный. Что ещё нужно женщине?

— Дай мне время до завтра, ладно? Я подумаю и поговорю с Натаном.

— Окей.

Мы с Полей договариваемся уехать вместе и прощаемся с остальными девушками, но почти у выхода из зала дорогу нам преграждает Анна-Луиза.

— Вы не забыли записаться на курсы у администратора? — спрашивает она с лучезарной улыбкой.

— Я пока не приняла окончательное решение.

— Боюсь, завтра все места будут заняты. У меня всегда набирается полная группа. Под завязку.

— Что же. Тогда в другой раз, — пожимаю плечами.

— Полина много о вас рассказывала, Влада. Я не знаю вас близко, но вижу, что вы нуждаетесь в помощи. Дайте угадаю в чем причина… Хотите вернуть расположение мужа? Стать для него единственной и неповторимой?

— Я…

— Сама сталкивалась с подобными проблемами, когда была чуть моложе, — качает головой Анна-Луиза. — После моих курсов мудрая женщина с лёгкостью научится управлять мужчиной и получать желаемое.

Я не прониклась презентацией. Более того, мне показалось, что подача материала будет поверхностной и обтекаемой. Но когда Анна-Луиза пристально смотрит в мои глаза и читает потаенные желания, я понимаю, что хочу попробовать. Вдруг из этого и правда что-то получится? Что, если я найду какие-то особые секреты для улучшения отношений в браке?

Записавшись у администратора и оставив залог, мы с Леоновой выходим на улицу и садимся в автомобиль. Я пообещала подкинуть подругу до метро, а дальше у нас с мужем намечены кое-какие планы.

Перед сном, листая ленту в соцсетях, я наткнулась объявление об очередной вечеринке. В этот раз костюмированной. Мы с Натаном так воодушевились, что решили взять вторую попытку. Тем более, у нас остались неиспользованные костюмы с последнего Хэллоуина.

Ещё вчера мы прошли сложное анкетирование, после чего дождались ответ от организатора. Всё было гораздо серьезнее, чем в первый раз.

— Нам точно сюда? — спрашиваю мужа, глядя на высокий забор, за которым находится роскошный особняк.

Автомобилей здесь немерено. Свой нам пришлось оставить на соседней улице.

— Дом пятьдесят восемь — всё сходится, — отвечает Натан.

— Я жму на звонок?

— Жми.

Мы одеты в костюм графа Дракулы и его возлюбленной. Смотримся красиво, готично. Спустя несколько минут ожидания калитка открывается и на встречу выходит охранник. Он спрашивает наши имена, затем открывает смартфон и листает фотографии, которые я прислала накануне. Долго и тщательно сверяет. Если на снимках много фотошопа и в действительности мы не соответствуем фотографиям — нас попросту не впустят на вечеринку. Об этом было указано на сайте.

— Нужно сдать гаджеты, — произносит охранник, когда мы заходим на территорию дома. — Такие правила.

Каждый телефон пакуется в специальный бокс, на котором указывают имена владельцев. Всё о-очень серьезно.

Я крепко держу за руку Натана, когда мы проходим внутрь дома и осматриваемся по сторонам. С мужем мне ничего не страшно. С ним я спокойна в любой даже самой сложной ситуации. Знаю, что Нат вырулит.

Тринадцать лет назад я доверилась мальчишке, которого совершенно не знала. Это было на уровне интуиции. Я чувствовала, что он никогда не причинит мне вреда. Не предаст и не обидит.

Бросить родной город и сорваться в столицу? Да, давай! Пойти в горы на три дня без какой-либо подготовки? Клёво, согласна. Путешествовать автостопом? Почему бы и нет? Рискнуть и поэкспериментировать со свободными отношениями? Не так быстро «да», но что же. Попробуем.

Долгие годы мы безумно много работали. Вкладывали силы, мчали навстречу успеху. Не было никакой возможности притормозить. И только два года назад, после покупки квартиры нашей мечты, мы сбавили обороты. Расслабились, выдохнули. Чувствовали сильную усталость, но в то же время умиротворение. Мы достигли того, чего хотели, но прежде, чем ворваться в новый этап с детьми, захотелось лёгкой встряски и трудностей. Походить на острие, пощекотать нервы. Я боялась и сомневалась, но в очередной раз доверилась мужу и отпустила ситуацию. Хуже не будет.

— Эта вечеринка разительно отличается от прошлой, — подмечает Натан.

— Да, контингент более раскованный, но это не плохо. Новый опыт.

Костюмы у гостей самые разнообразные. Здесь есть гангстеры, супермены, пещерные люди, греческие боги и хиппи. На мне тугой корсет и короткая многослойная юбка.

Я с интересом осматриваюсь. Изнутри дом кажется больше, чем снаружи. В центре гостиной располагается импровизированная сцена, посреди которой находится стойка диджея. По обе стороны от него танцуют девушки в коротких шортах и с голой грудью.

Атмосфера развязная, кишащая похотью. С каждым последующим экспериментом мы с Натаном получаем резкий скачок дофамина и не можем оторваться друг от друга. Кажется, будто гормон удовольствия вдыхает в нас новые силы. Многолетние запреты и табу осыпаются и рушатся, но при желании мы возведём их снова. Более крепкими и совершенными, чем прошлые.

Чуть позже к нам подходит молодая пара в костюмах ковбоев. У девушки достаточно откровенный наряд и видно, что под рубашкой отсутствует бюстгальтер, а кожаная портупея только подчёркивает сочную грудь и тонкую талию.

Наши мужчины уходят за напитками. Мы с Дашей — так зовут девушку, остаемся один на один и непринуждённо болтаем.

— Мы здесь в третий раз. Сначала было страшно. Боялись, что наши и без того сложные отношения не выдержат, но вскоре поняли, что подобный формат только укрепляет чувства, — произносит девушка. — Неожиданно, но у нас с Олегом появились общение темы и интересы.

Знакомо. У нас с Натаном тоже.

— Мы с таким нетерпением ждём повторения! Даже жаль, что вечеринки проходят не каждый день.

Я киваю, выглядываю мужа.

— Вы впервые будете меняться партнёрами? — вдруг спрашивает Даша. — Не хотите попробовать с нами?

— Что? — удивлённо переспрашиваю. — Подожди-подожди, разве это не костюмированная вечеринка-знакомство? На сайте ведь не было ни единой информации об этом.

— Там был пункт о том, что все возможные действия должны проходить по взаимной симпатии и лишь при согласии всех участников.

— И как это связанно со свингом? — качаю головой.

— Насколько я знаю, то в последнее время такие вечеринки поддаются мощной атаке со стороны полиции. Поэтому организаторы перестраховываются.

Как только к нам возвращаются мужчины, я беру мужа за руку и веду его в тихое укромное место, чтобы поговорить. Даша точно не ошиблась? Может она что-то перепутала?

На красных бархатных диванах целуются девушки. Между ними сидит мужчина и с наслаждением наблюдает. В одной из девушек я узнаю… Анну-Луизу. По кулону! Девушка размыкает поцелуй, наши взгляды встречаются и мои предположения окончательно подтверждаются. Я даже замираю от неожиданности. Это она хотела научить меня верности и чистоте в отношениях?

Собравшись с мыслями, я продолжаю путь. Когда мы выходим в коридор, я наконец понимаю почему для вечеринки был выбран дом — здесь много комнат и каждая занята развлекающимися парочками.

Единственное укромное место находится в курилке, где стоят мягкие диваны, приглушён свет и есть целая корзина презервативов и смазок на разный вкус.

Натан садится в кресло, закуривает. Я увлечённо рассказываю ему о том, куда мы попали. Нервно хожу по комнате, а затем забираюсь мужу на колени. Он выглядит безумно красивым в своём готическом костюме.

— Есть в этом что-то грязное и порочное, — произношу со смешком. — Даже заводит.

— Хочешь трахну тебя здесь? — серьезно спрашивает муж, чуть склонив голову набок.

— Нат…

Он выдыхает дым, сбивает пепел и свободной рукой опускает вниз мой корсет. В курилке никого нет, но стоны других людей довольно хорошо слышно.

Обнажая грудь, Натан обхватывает пальцами мой сосок и слегка тянет его на себя. Я со стоном повторяю имя мужа и ёрзаю на его бёдрах. Смотрю в темные глаза с поволокой, облизываю губы. Белье мокрое насквозь, потому что я безумно хочу близости.

— Мы аморальные, — шепчу Натану на ухо.

— Знаю.

— И что ты хочешь сказать по этому поводу?

— Мне с тобой повезло, — произносит муж. — Очень.

Как только Натан тушит окурок в пепельнице, я тянусь к его губам и облизываю их. Сухие, горячие. С лёгким табачно-мятным привкусом.

Сплетаемся языками, сумасшедше целуемся. Пульс взрывает виски, а нервы натягиваются до предела. В любой момент в курилку могут войти и застукать нас, но это не останавливает меня от того, чтобы активно тереться промежностью о твёрдый пах Натана и распаляться сильнее и сильнее.

Когда муж ныряет ладонью под резинку моих трусиков, то удовлетворённо улыбается. Знаю, я влажная. Двигаю бёдрами на его пальцах, хожу на грани от получения удовольствия. Натан смотрит на меня с обожанием. Ласкает и гладит, а затем быстро трахает пальцами.

Жар внизу живота становится нетерпимым. Он копится, копится. Я снова двигаюсь, прошу мужа не останавливаться. Его член каменный, но в первую очередь Нат хочет, чтобы я кончила.

Облизываю его шею, перемещаюсь к мочке уха. Вспоминаю Ярину, которая делала то же самое. Ревную, завожусь. Концентрированный жар достигает невероятных масштабов и в один прекрасный момент просто лопается.

Я кончаю со сдавленным стоном, ощущая долгую непрекращающуюся пульсацию. Натан убирает руку из-под белья и видит пальцы, перепачканные моей смазкой. Затем слегка улыбается и невозмутимо облизывает указательный. При этом смотрит настолько откровенно, что я схожу с ума от этого действия. И только потом понимаю, что мы больше не одни.

Тушуюсь, поправляю корсет и прячу грудь. Семейная пара расположилась на соседнем диване. Они раздевают друг друга и смачно целуются. Как долго за нами наблюдали? Почему не спросили разрешения?

Не оборачиваясь, я слышу, как мужчина настойчиво предлагает Натану поменяться партнёршами.

— Мы сами, — качает головой муж, увидев мою реакцию.

— Здесь так не принято. Соглашаясь прийти на вечеринку — вы обязаны участвовать в процессе.

— С хера ли? — хмыкает Нат.

— Ты хочешь получить оплату? — удивляется мужчина. — Сколько стоит твоя девочка?

— Моя девочка не хочет принимать участие в свинг-вечеринке. Что неясного в моих словах?

Натан мягко просит меня встать с его колен. Внешне спокойный, но внутри него творится такая буря, что у меня волоски на коже встают дыбом. Я поправляю чулки и юбку.

Мужчины начинают разговаривать на повышенных тонах, а затем не справляются с эмоциями и принимаются махать кулаками. Маты, крики, кровь. Я в ужасе! В курилку тотчас прибегает охрана и выставляет нас крайними.

— Мы не виноваты! — произношу возмущённо. — Где справедливость?

Для дальнейших разбирательств нас ведут в специальную комнату, где просят показать карманы. Организаторы думают, что мы журналисты. Прячем камеры, а после вечеринки обязательно сольем в сеть фото или видео.

— Откройте ворота и мы просто уйдем, — настаивает Натан.

— Вам нужно подписать соглашение…

— Откройте ебучие ворота или я сам их снесу! — резко произносит муж.

Оказавшись на улице, мы с облегчением выдыхаем. Смеемся, ступаем по хрустящему под ногами снегу и держимся за руки. Мама бы сказала, что мы маемся дурью. В двадцать восемь лет вместо того, чтобы шататься по сомнительным вечеринкам, родили бы пару-тройку детишек и давно успокоились. Поэтому маме рассказывать нельзя. Никому нельзя.

— Эй! Стойте! — звучит за спиной голос охранника.

В темноте слышатся неспешные шаги, но вскоре мужчина ускоряется.

— Бежим! — обращаюсь к мужу и срываюсь с места.

Я мчу так быстро, что в лёгких заканчивается кислород. Натан догоняет меня и хватает за запястье. Разворачивает лицом к себе и целует в губы. Запыхавшиеся, безумные. Мы чуть не занялись сексом на свингерской вечеринке.

— Не хочу смотреть как тебя ебут, — признается Нат, прижимая меня к капоту автомобиля. — В других условиях делай то, что посчитаешь нужным, но свинг не для меня.

— А за миллионы? Сколько же стоит твоя девочка? Или она не продается?

— Она бесценна.

Мы улыбаемся, трогаем друг друга. Даже крепкий февральский мороз не остужает кипящее внутри возбуждение.

Когда находим наш автомобиль, то забираемся в салон и быстро выезжаем со злополучного места. Адреналин шпарит на максимум, ощущения и эмоции путаются в голове. Мы будем вспоминать об этом эпизоде не один день.

Ради интереса я захожу на сайт, где бронировала места на вечеринку и заново читаю условия. Нигде не сказано о формате. Нас просто надули на восемьсот баксов.

— В четверг они организовывают вечеринку по вселенной Марвел, — обращаюсь к Натану. — Идём? Или нас внесли в чёрный список?

Я шучу, конечно же. С меня пока хватит экстрима.

— Скорее всего, вход на такие мероприятия нам отныне запрещён, — произносит муж и, выдержав паузу, напоминает: — Влада, у меня встреча в четверг.

— Точно, я совсем забыла.

Улыбаюсь, в груди колет. Натан выезжает на трассу и набирает скорость. Бросает взгляд в мою сторону, а потом крепко задумывается.

Он встречается с девушкой. В этот раз я легче принимаю известие, но не удерживаюсь от соблазна и на следующей неделе предлагаю увидеться Скорикову. Нат сказал, что я умная девочка и должна ориентироваться на собственные ощущения. Я вовсе не считаю, что увязла, поэтому не спешу прекращать свободные отношения.

Посещать курсы женственности я решаюсь не сразу несмотря на то, что уже внесла оплату. Сначала у меня действительно не хватает времени, а потом я вспоминаю Анну-Луизу, целующуюся с девушкой, и понимаю, что весь её курс — это фальшивка. Зачем мне тратить личное время на получение информации, которая абсолютно бездейственна?

В первые дни мне часто названивает менеджер, а потом присоединяется и Полина. Подруга обещает, что на курсы пригласили известного семейного психолога-мужчину и настаивает на моём присутствии. Я давно слежу за социальными сетями Дмитрия Булычева, поэтому, немного подумав, соглашаюсь приехать.

Сорвавшись с рабочего места и забросив дела, я надеюсь, что потраченное время будет того стоить.

В учебном классе полно девушек разных возрастов — начиная с совсем юного и заканчивая пенсионным. Реклама Анны-Луизы отлично работает.

Сажусь рядом с Полиной, достаю блокнот. Урок получается интересным и познавательным. Его ведёт лишь Дмитрий, но к концу Анна-Луиза помогает ученицам пополнить плейлист новыми композициями.

— Влада, можете задержаться? — окликает меня знакомый голос почти у выхода.

Оборачиваюсь, согласно киваю. Очевидно, Анна-Луиза не очень рада меня видеть. Нам стыдно смотреть друг другу в глаза, но я всё же остаюсь и прошу Полину не ждать меня, а добираться до метро самостоятельно.

Разговор проходит в тесном кабинете без окон. Рабочий стол завален бумагами и письмами. Анна-Луиза тут же сметает всё в одну сторону и просит меня присесть.

— Внимательно вас слушаю, — произношу, выпрямив спину.

— Вы не ходили на уроки, Влада, хотя оплатили курс, — качает головой девушка.

— У меня не было времени. Да и желания, если честно. Но Полина заинтриговала присутствием Дмитрия, поэтому я решилась приехать. Возможно, в последний раз.

— Я верну вам деньги.

— Разумеется.

Анна-Луиза тяжело вздыхает и опускает глаза. Её плечи начинают дрожать.

— У вас на руках все карты, чтобы разрушить мою карьеру, Влада. Глупо делать вид, что мы с вами не пересекались.

— Вы обманываете девушек. Утверждаете, что у вас в семье царит гармония и взаимопонимание. Учите верности, чистоте и любви.

— А сама хожу на свинг-вечеринки с мужем, да.

Мы замолкаем, смотрим друг другу в глаза. Более неловкую встречу сложно и представить.

— Мой курс был написан задолго до того, как мы с мужем решили разнообразить наши отношения. Вернее, захотел только муж, а я подчинилась. Он сказал, что у нас есть три варианта: развод, измены или совместные развлечения. Ему захотелось выгулять свою полигамную натуру. Я выбрала последнее, потому что первый вариант означал бы развал моего бизнеса.

— Помогали бы девушкам справляться с разводом.

— Тоже вариант. Но на тот момент я испугалась и выбрала то, что показалось мне более правильным. Сохранить курс, репутацию и деньги.

— Ходить на ваши занятия я больше не буду. Трубить в прессе о том как вы развлекаетесь с мужем — тоже. Это нечестно и гадко. Но и вы в свою очередь должны прекратить обманывать клиенток, утверждая, что ваш муж верный и щедрый мужчина и всё это лишь благодаря тому, что вы знаете некие женские секретики.

— Я пересмотрю свои уроки, Влада.

— Хочу надеяться.

Поднявшись с места, я подхожу к двери и оборачиваюсь:

— Моя подруга Полина пережила сложный развод и ходит к вам много месяцев подряд со стойкой верой, что вы поможете ей. Я молчу о том, сколько ресурсов она потратила за этот период. И знаете, я приложу все усилия, чтобы отговорить её больше не сливать деньги впустую.

Анна-Луиза кивает.

— Конечно, Влада.

— Всего доброго.

— И вам. Кстати, спасибо за совет про курс для разведённых женщин. За это стоит зацепиться.

Как только выхожу на улицу, мой телефон начинает звонить. Смотрю на экран, вижу номер мужа и тут же снимаю трубку.

— Влада, будь добра, подъезжай в офис на встречу к Баранову.

— Но Нат… У меня были планы на вечер.

Сердечный ритм частит.

— У меня тоже, — непоколебимо произносит Натан. — Мы же не играем на счёт или опережение, правда?

Киваю, хотя муж меня не видит.

— Я нахожусь на объекте и при всём своём желании не успею приехать. Поэтому прошу тебя — пообщайся, пожалуйста, с Барановым и заставь его заключить с нами договор.

— Нат, ты бросаешь меня в клетку к жуткому типу. Я не уверена, что у меня получится.

— Так бывает, что мы не всегда имеем возможность общаться с приятными для нас личностями, Влада. Кто-то нравится, кто-то нет. Ты должна взять себя в руки и попытаться.

Тон моего мужа не даёт шансов на сопротивление. Я приезжаю в офис в дурном настроении, поднимаюсь на нужный этаж. Никого из сотрудников нет, кроме Ларисы.

Попросив помощницу поставить мой телефон на зарядку, я прохожу в кабинет Натана и приветливо здороваюсь с Барановым. Искреннее надеюсь, что долго здесь не задержусь, потому что через час я пообещала приехать на встречу с Пашей. В этот раз мы договорились увидеться в отеле, чтобы обошлось без сюрпризов в виде родственников и друзей. Голый секс. Без привязки, эмоций и пустых разговоров.

Скориков сразу же откликнулся на предложение, стоило мне ему написать. Похоже, он давно ждал нашей встречи. С момента последней прошло почти три недели.

— Владислава Сергеевна, у вас обворожительная улыбка, но меня давно этим не проймёшь, — цедит сквозь зубы Баранов. — Это фуфло, а не договор.

Мужчина оказывается непробиваемым. Я угощаю его чаем, пирожными. Отвешиваю комплименты и иду на уступки. Мне не хочется ударить перед мужем в грязь лицом несмотря на то, что Нат, должно быть, уже справился на объекте и во всю пользуется своим правом на свободу.

Дрожь проходит по телу, я сжимаю бутылку воды и отрешенно киваю мужчине, сидящему напротив. Наш деловой разговор длится два часа подряд, но безрезультатно. Договор летит в мусорное ведро, а Баранов уходит из офиса ни с чем.

Я направляюсь к рабочему столу помощницы и едва не ругаюсь в голос. Мой мобильный телефон полностью разряжен и выключен, хотя я попросила его зарядить.

Быстрым шагом спускаюсь на парковку, выезжаю в сторону отеля. Глядя на часы в автомобиле, понимаю, что опаздываю на встречу со Скориковым на целых два часа. Это без учёта пробок! Если он ушёл, то будет вполне логично, но я почему-то уверена, что Паша всё ещё на месте.

Подъехав к многоэтажному зданию с разноцветной сверкающей вывеской, паркую автомобиль и выхожу на улицу. Представляю разочарование Натана, вспоминаю разговор с Барановым. Всё что я чувствую сейчас это злость и раздражение. Такое ощущение, что весь мир сговорился против меня.

Открыв дверь номера, я слышу шум работающего телевизора. Снимаю пальто и обувь. Прохожу в комнату.

Скориков сидит на высоком барном стуле и пьёт кофе. Смотрит в экран телевизора, полностью меня игнорирует и не отвечает на моё приветствие.

— Ты опоздала, — произносит он сухим тоном.

— И что?

Паша переводит на меня свой взгляд и крепко сжимает челюсти. Я впервые вижу его таким недовольным, но всё равно не останавливаюсь и в полной мере показываю своё дурное настроение.

— Если что-то не нравится — тебя никто здесь не держит, — развожу руками.

Щёки вспыхивают, когда я понимаю, что мой ответ прозвучал довольно резко и обидно. Подхожу к бару, чтобы взять что-то из напитков и успокоиться, но Скориков поднимается со стула и выходит из комнаты. Сперва я думаю, что он в душ и вот-вот вернётся, но вместо этого с грохотом хлопает входная дверь.

Просто прекрасно!

Застываю, оглядываюсь по сторонам. На журнальном столе лежит огромный букет цветов и бумажный пакет из дорогого магазина алкогольных напитков.

Я ведь соскучилась. Искреннее соскучилась по Паше. И тоже с нетерпением ждала нашей встречи, но в итоге сама всё испортила.

— Придурок… — шепчу себе под нос и бросаюсь следом.

Обуваю сапоги, накидываю на плечи пальто. Выбежав в коридор и, не дождавшись лифта, я спускаюсь по лестнице вниз и пролетаю мимо стойки ресепшн.

Можно представить, что сейчас думают о нас сотрудники отеля, но в данный момент это мало меня волнует.

Когда выхожу на улицу, то вижу издалека высокую фигуру Скорикова, которая сливается с толпой. Ускоряясь, я снова раздражаюсь и злюсь. Слёзы душат и подкатывают к глазам.

— Паша! — громко выкрикиваю ему вслед.

Уверена, он прекрасно слышит мой голос, но тоже показывает свой непростой характер. Скориков ждал меня много часов подряд. Я не предупредила, не написала. Хотя могла.

— Да подожди ты! — снова кричу. — Паша!

Скориков сворачивает за угол, я следом за ним. Перехожу на бег, но на одном из участков дороги, прямо у магазина ортопедических товаров, поскальзываюсь и теряю равновесие.

Сначала я тщетно пытаюсь ухватиться руками за воздух, но затем чувствую острую боль, пронзающую затылок.

Включаю телефон и вижу на экране много уведомлений. Они от мужа.

Быстро набираю Натану сообщение о том, что я не справилась с поставленной задачей и всё провалила. Левицкий тут же отвечает, успокаивает. Словно не занят другой. Будто волновался и не находил себе места. Я верю, что так и есть.

В номер приносят лёд, я откладываю телефон и сажусь на высокий стул. Тихо ойкаю, когда Паша прикладывает холодный компресс к моему затылку.

— Болит? — спрашивает спокойным голосом.

— Терпимо.

— Уверена, что нам не стоит ехать в больницу?

Скориков стоит прямо за моей спиной. Так близко, что я могу почувствовать аромат его одеколона и пробивающую дрожь энергетику. Именно поэтому усидеть на высоком стуле у меня не получается — я постоянно ёрзаю от волнения.

— Уверена, — отвечаю Паше. — Я же сказала, что это был мой план, чтобы ты обернулся.

— Да уж. Оригинально получилось.

Я не вижу лица Паши, но сейчас почему-то уверена, что он улыбается. Градус напряжения между нами стремительно ползёт вниз.

Обхватываю ладонями чашку с горячим чаем, смотрю в экран телевизора. Скориков обернулся, стоило мне закричать от боли. Толпа обступила меня со всех сторон, Паша с трудом прорвался и присел на корточки. Он видел, что мужчин, любезно желающих мне помочь было предостаточно. Видел… и будто бы ревновал.

После того как я сказала, что нормально себя чувствую, Скориков подхватил меня на руки и потащил обратно в отель. Было стыдно, волнительно. Я прятала лицо, уткнувшись в его шею и чувствовала, как краснею начиная от макушки до самых пяток. Паша же остыл, сдался. И перестал злиться.

— Наверное, мне стоит извиниться, — произношу на одном выдохе. — Я была грубой, не стоило срываться. Обычно, во время месячных или за несколько дней до них я веду себя как сука.

— Я заметил, — отвечает Скориков.

— Эй! Ты мог бы хотя бы попытаться и сказать, что это не так!

Паша коротко смеется и отвлекается, когда в комнате раздаётся звонок мобильного телефона. Просит меня придержать лёд, а затем выходит в спальню. У нас забронирован просторный двухкомнатный люкс с джакузи, полным баром, огромной кроватью и видом на ночной город.

Скориков отвечает на звонок, разговаривает негромко и приглушённо, но мне всё равно удаётся расслышать, о чем идёт речь. Примерно. Кажется, не только я хотела бы видеть сегодня Пашу. Вот незадача.

Закончив разговор, Скориков возвращается в комнату и снова забирает у меня лёд. Затылок побаливает, но не критично. Скорее всего, останется подкожная гематома.

— Хватит, — качаю головой. — Мне уже лучше.

Паша не спорит. Он достает из шкафа два бокала на высокой тонкой ножке и откупоривает бутылку с вином. Я перевожу взгляд на роскошный букет цветов и понимаю, что не смогу его забрать. Надеюсь, Скориков понимает это. Пустая трата денег. При чем в этот сезон — огромных денег.

— Итак, мои извинения приняты? — спрашиваю с улыбкой.

— Приняты, — отвечает Паша, глядя мне в глаза. — Ты так и не дала мне свой номер телефона, Влада. Я мог бы узнать его у Артура, но думаю тебе бы не понравилось это.

— Ты прав. Молодец, сечёшь фишку.

— Писать тебе в соцсетях оказалось пустой затеей. Последний раз Владислава Левицкая появлялась онлайн ещё днём. Я было подумал, что ты снова не приедешь. Ждал тебя с семи вечера, испытывая целую гамму не совсем приятных эмоций.

— Верю. Я задержалась на работе, а телефон просто-напросто разрядился.

— Мне кажется, что с этого и стоило начинать, когда ты вошла в номер.

Скориков опирается бёдрами о столешницу, делает глоток вина и отводит взгляд в сторону. Задумчивый, серьезный. Сегодня он останется ночевать в гостинице, поэтому пару бокалов точно не будут лишними.

— Я ведь попросила прощения, — проговариваю тихо. — Зачем ты заставляешь меня снова оправдываться?

— Это не так. Я просто пытаюсь разобраться.

Встаю со стула и подхожу к Паше почти вплотную. Без каблуков я кажусь совсем низкой в сравнении с ним.

Скориков смотрит на меня сверху-вниз, мажет взглядом по губам и шее. У меня выступают мурашки, когда он так делает.

— Ты ведь прекрасно знаешь, какое влияние имеешь на меня, — произносит Паша совсем негромко. — Стоит пальцем поманить, как я бросаю все свои дела и словно щенок бегу на встречу, которая в лучшем случае проходит два раза в месяц.

Его претензии вполне обоснованы, но мне снова хочется вспылить, чтобы не дать даже шанса подумать о том, что может быть иначе. Гашу эмоции, делаю вдох и выдох.

— Паш, чтобы убрать лишние вопросы, я скажу, как есть. Только поклянись, что это останется между нами.

— Детсад, — качает он головой. — Даю слово, что никому не скажу.

Моё сердце отчаянно колотится. Скориков — первый человек, с которым я делюсь:

— У нас с мужем свободные отношения… Это когда…

— Я знаю, что такое свободные отношения, Влада, — прерывает мою так и не начавшуюся теорию Паша.

— Отлично. Только, пожалуйста, удержись от оценочных действий. Я в них не нуждаюсь.

— Постараюсь.

Я ставлю бокал на стол, вспоминая, что за рулём. Вызывать водителя неохота. Лучше самой, наедине с путающимися мыслями. Тихо слушая музыку и не слишком быстро газуя.

— Мне нравится проводить с тобой время, Паш, — произношу на одном выдохе. — Нравится твоё внимание, тело и наш секс. Но встречи чаще, чем есть — я тебе предложить не смогу. Поэтому если не устраивает подобный формат — мы можем закончить прямо сейчас. От мужа я не уйду.

В зелёных глазах Скорикова вспыхивает что-то отдалённо похожее на протест, но он быстро в себе его гасит.

Паша вовсе не в моём вкусе, я не вижу нас вместе и, тем более, не имею планов на дальнейшую жизнь с ним. Но я бы не хотела прекращать наши встречи, потому что они дают определённую подпитку моему организму. Такую важную и необходимую.

— Я не хочу заканчивать, — твёрдо произносит Скориков.

— Почему? Гештальт ты вполне закрыл, — пытаюсь пошутить и разрядить обстановку.

Паша вздёргивает плечами, ставит бокал с вином на стол и тут же притягивает меня к себе. Пульс начинает работать с перебоями, а раскалённое желание стремительным потоком проходит под кожей.

— Раньше ты не был таким молчаливым, а твой грязный язык любил болтать много лишнего, — говорю в миллиметре от губ Скорикова. — Это возраст даёт своё?

Мы учащённо дышим, прижимаемся друг к другу лбами. Прежде чем встречаются наши губы, я слышу немногословное: «Это ты».

Влажные и разгорячённые, мы падаем на подушки и пытаемся отдышаться. Наши ноги сплетаются, воздух вокруг сгущается и становится порочно-концентрированным. От него кружится голова и не хватает кислорода.

Скориков брал меня резко и жадно. Целовал пылко и ненасытно, словно мечтал испить до дна. Я чувствовала каждой клеточкой своего тела, как сильно он хотел меня.

Сердце оглушающе билось, стоны шли по нарастающей. Между ног было горячо и влажно, а капли пота струились по позвоночнику. Паша старался оттянуть наступление оргазма, а я шептала ему на ухо, что всё в порядке. Не успею — ничего страшного. Думала, Скориков успокоится, но нет — он довёл меня до пика с помощью пальцев.

Смотрю на плоскую светодиодную люстру и поворачиваю голову. Разглядываю профиль Паши, его неровный нос с горбинкой и длинные светлые ресницы. Скориков так сильно волновался, что я уйду из его постели неудовлетворённой, что в какой-то момент мне даже стало его жаль. Он вёл себя заботливо и мило.

Когда наши взгляды встречаются, я вспоминаю слова о том, какое влияние имею. От осознания этого факта даже вдохнуть сложно. Паша не может сопротивляться, когда я пишу и зову его на встречу. Он сразу же отменяет все свои планы и срывается ко мне. И это… Чёрт, это безумно заводит. Быть особенной, значимой. Не только для мужа.

— Я так и не добавила тебя в друзья, — произношу вслух.

— Почему? — интересуется Скориков. — Секс — это недостаточный повод для дружбы?

— Мы неплохо поладили. По крайней мере, в постели.

— Согласен. Так добавишь или нет? Я специально завёл страницу, чтобы подружиться с Владиславой Левицкой.

— Я подумаю, — отвечаю со смешком.

Услышав стук в дверь, Паша нехотя поднимается с постели и направляется в ванную комнату. Я смотрю на его крепкий зад и рельефную спину. На ней остались полосы от моих ногтей. Упс. Надеюсь, Скорикову не придётся ни перед кем оправдываться?

В номер привозят шикарный ужин, от ароматов сводит желудок. Так как в последний раз я ела в обед, то сейчас испытываю настоящее чувство голода. Меня не нужно уговаривать, чтобы я села за стол.

Спустя несколько минут мы обустраиваемся перед телевизором и включаем первый попавшийся фильм. Скориков молчит, а я без остановки болтаю. Постоянно ловлю на себе пристальные взгляды, но не испытываю при этом стеснения. Мы только что трахались и видели друг друга без одежды. Что может быть интимнее?

— Подай, пожалуйста, салфетку, — прошу Пашу.

Вытираю губы, смотрю на экран. Показывают американскую комедию, в которой подруги решают грандиозно отгулять девичник. В планах веселье, алкоголь и стриптиз. Классика.

— Терпеть не могу мужской стриптиз, — честно признаюсь. — Не знаю почему, но мне гораздо приятнее смотреть на танцы полуобнаженных девушек. Глаз радуется.

Скориков внимательно слушает, а я начинаю непрерывно смеяться, когда пытаюсь пересказать ему, как прошёл последний девичник у моей Риты. Это было три года назад, в марте. Подруга собиралась замуж за очередного лучшего мужчину на свете. Мы забронировали столик, заказали напитки и искреннее радовались.

— Когда к нам подошёл стриптизёр, я вжалась в диван и старалась смотреть куда угодно, но только не на мужчину, потому что то, как он был одет — вгоняло меня в краску. Впрочем, трудно назвать одеждой две верёвочки, которые едва скрывали половые органы. Но Рите нравилось, а мы бурно аплодировали.

Я снова заливаюсь громким смехом и никак не могу продолжить. Со мной такое бывает. Паша не торопит, улыбается. Он, должно быть, не разбирает ни единого моего слова.

— На краю стола стояла ваза с фруктами, — рассказываю дальше. — Стриптизёр и так и этак крутился возле нас. Старался, приставал. Его тело блестело от избытка масла, а кубики пресса были похожи на тёрку. В самом финале он вернулся на сцену и кокетливо оголил кусочек яичка. Когда затихла музыка, Рита в полной тишине и ворчливым голосом сказала: «Этот гад стащил наше киви». Мне кажется, эту реплику слышали все, потому что танцор уходил за кулисы под повальный смех и бурные аплодисменты.

Я вновь хохочу и вытираю салфеткой выступившие в уголках глаз слёзы. Моя истерика длится пять минут, после чего я пью сок и возмущённо смотрю на Скорикова.

— Совсем не смешно? — качаю головой.

— Мне просто нравится тебя слушать, — произносит он.

— Но шутку ты не понял, да? Давай поясню. Рита решила, что яичко — это и есть наше киви.

Паша неприятно морщится.

— Можно без подробностей?

— Ладно, если тебе настолько брезгливо слушать. Кстати, а ты не думал о том, чтобы стать стриптизёром, когда учился в универе? У тебя была подходящая фигура.

— Не думал, но мне предлагали.

— И почему ты не согласился?

Мне жаль, что у Скорикова есть условный срок. Правда, жаль. Паша утверждает, что он ему не мешает, но в глазах при этом читается сожаление и грусть. И я уже не столько категорична. Язык не поворачивается назвать его уголовником.

Двадцатилетний студент безумно хотел разбогатеть, чтобы впечатлять девчонок, потому что понимал, что в наше время без денег никуда. Он намекал, что Натану со мной повезло, потому что я полюбила мужа бедным.

— Друг, который много лет отработал в «Эгоисте», отговорил, — отвечает Паша. — Сказал, что полностью разочаровался в женщинах.

— Он теперь по мальчикам? — спрашиваю с улыбкой.

Настроение у меня весёлое, игривое. В компании Скорикова хорошо и легко. Даже нравится. Возможно, потому что он смотрит на меня как голодный хищник на сочный кусок мяса.

— Нет, не по мальчикам, но психика у него пошатнулась. Володя утверждал, что женщины — бездушные существа, они часто жестче мужчин. Например, выйдя на сцену, можно было наткнуться на совершенно неадекватную реакцию. Кто-то тыкал пальцами, кто-то обсмеивал, царапал и кусался. Кто-то лез в трусы и не слышал слова «нет».

— Ой да, мы такие. Бездушные, вульгарные, — произношу с сарказмом. — У меня не было ни девичника, ни свадьбы. На чужих я всегда вела себя прилично.

— Не представляю тебя неприличной, Влада, — произносит Паша.

— Просто вспомни, когда я впервые пришла к тебе в номер.

Скориков удивлённо вскидывает брови. Очевидно, он так не считает, а для меня это был верх безрассудства и распущенности.

— У нас с тобой прогресс, Влада, — позже говорит Паша, убирая посуду. — Семь лет назад ты даже не смотрела в мою сторону, а сейчас мы отлично проводим время. Не удивляюсь, если ещё через семь лет ты выйдешь за меня замуж.

Я тут же закатываю глаза и делаю вид, что не оценила глупую шутку.

— Когда мы увидимся? — спрашивает Паша, когда я бегаю по номеру в поисках одежды.

Стрелки часов давно перевалили за полночь. Мне нужно уезжать. В любом случае нужно. Хотя время мы провели действительно хорошо.

Натягиваю колготки, платье. Интересно, Натан уже вернулся домой?

Тряхнув головой, смотрю в глаза Паши.

— Не знаю, — жму плечами. — Думаю, что скоро.

— А поконкретнее?

Скориков упирается локтями в колени и делает глубокий вдох. Взгляд угрюмый, прямой. Я заранее очертила границы. Например, за ужином мягко попросила Пашу больше не покупать мне ни цветы, ни подарки. Не нужно писать, звонить и навязываться. Этим он поставит меня в неловкое положение. Или так, или никак. Другого варианта не дано.

— Я тебе сообщу, — проговариваю торопливо. — Примерно через неделю-две. Найди чем занять себя в это время. Уверена, что я не единственный интересный эпизод в твоей жизни.

Несмотря на устное согласие по всем пунктам в глазах Скорикова читается постоянный протест и борьба с самим собой. Этот человек привык получать всё и сразу. Быть на главных ролях. Подчиняться и подстраиваться — это не для него, но он попытается.

Паша выходит провожать меня на улицу с цветами. Я так и не осмеливаюсь сказать, что единственная участь, которая их ждёт — это мусорный бак в ближайшей подворотне.

На улице начинает моросить мелкий дождь, поэтому я быстро прощаюсь, взмахиваю рукой и сажусь в автомобиль.

Включив музыку, еду по пустому туманному городу. Вокруг красиво, завораживающе. Хочется остановить машину на обочине и прогуляться до дома пешком. Вдохнуть прохладный, пахнущий весной воздух.

Остановившись на светофоре, мой взгляд привлекают красные розы, лежащие на переднем сидении. Сердце сжимается от мысли, что придётся их выбросить. И дело вовсе не в том, от кого этот подарок.

Я умная девочка и Натан в меня верит. Никакой привязанности к Скорикову нет и не будет. В любой момент я смогу безболезненно прервать эту связь. Но без эмоций у меня не получается. Я не робот, а женщина.

Увидев мусорные баки, я останавливаю автомобиль и выбираюсь из салона. Ничего не поделать. Цветы мне не нужны.

В этот же момент из бара с тусклой едва мерцающей вывеской выходит молодая яркая парочка. Девушке лет восемнадцать, а парню немногим старше. Они ругаются, спорят. Горячие, взрывные. Мы с Натаном тоже были такими в этом же возрасте. За день могли поссориться раз десять, а потом пылко помириться и обо всём забыть. Сейчас вспоминаю и улыбаться хочется. Тогда проблемы были совсем незначительными, а нам казалось, что вот-вот расколется мир.

— Идиотка! — выкрикивает парень вдогонку девушке.

— Сам дурак! — не отстает она.

Девушка быстрым шагом несётся в сторону баков и едва не сбивает меня с ног. Роняет шапку, отряхивает её от снега и вскидывает хмурый взгляд.

— Извините, — ворчит себе под нос.

Я киваю, прижимая к себе роскошный букет.

— Можно подарить вам цветы? — спрашиваю незнакомку.

— А за что? — удивляется она.

— Мне они не нужны. Заберите. Пожалуйста.

Девушка пожимает плечами и тут же соглашается.

— Заберу, почему нет. Сфоткаюсь, выложу снимок в соцсети. Дима увидит — с ума сойдёт от ревности и пожалеет о том, что обозвал меня.

Обрадовавшись тому, что мне удалось пристроить цветы, я возвращаюсь в автомобиль и продолжаю дорогу.

Я не надеюсь, что Натан дома и оказываюсь права. Меня встречает абсолютная тишина и чистота в квартире. Сегодня здесь убиралась помощница и, похоже, она расстаралась на славу. Всё лежит на своих местах и сияет. Не к чему придраться.

Сняв с себя одежду, я принимаю душ и рьяно стираю с себя запах Скорикова. Было волнительно, страстно. Эмоции кипели внутри при максимальной температуре, но Паша не имеет права присутствовать в моих мыслях за пределами гостиницы и вне наших встреч.

Заварив травяной чай, чтобы крепче уснуть, я прохожусь по комнатам и сажусь на диван в нашей неофициальной детской. Здесь светлая мебель, стены пастельных оттенков. Когда мы с Натаном планировали купить квартиру, я торопила мужа и хотела хотя бы двушку, лишь бы поскорее сделать ремонт и въехать. Но Натан попросил меня немного подождать и накопить на жильё попросторнее — минимум с двумя детскими. Для мальчика и девочки.

Забравшись под одеяло, я закрываю глаза и чувствую усталость. Слишком много событий произошло за сегодняшний день. Разговор с Анной-Луизой, переговоры с Барановым и встреча со Скориковым. Уровень моей энергии где-то на нуле. В следующий момент я засыпаю.

Мне снится летний отпуск с мужем, наши приключения и первый неудачный выход в город. У меня тогда украли кошелёк со всеми кредитными картами и наличкой. Было забавно бегать по узким улочкам и пытаться поймать преступника до приезда полиции.

Когда я чувствую крепкие объятия, то не сразу понимаю, что это не сон. Горячее дыхание греет затылок, а аромат чистой кожи и геля для душа проникает в мои ноздри. Натан вернулся. Хочется повернуться к нему лицом и поговорить, но у меня слишком мало для этого сил.

Противная трель будильника заставляет меня вынырнуть из сна. Я на ощупь тянусь к телефону, который лежит на прикроватной тумбе. Выключаю надоедливый звук.

Пять минут. Ещё хотя бы пять минут.

К сожалению, они пролетают как один миг и в следующую секунду трель повторяется. Приходится открыть глаза и оторвать голову от подушки. Уже седьмой час, а в девять мы должны быть в офисе.

— Доброе утро, — шепчу, прижимаясь к мужу.

Целую Натана в плечо и шею. Его запах сводит с ума. Нат уже давно не мальчик, а взрослый зрелый мужчина. От него веет спокойствием и силой. Почти половину жизни мы провели вместе, и я знаю наизусть каждый его шрам и каждую родинку.

Сердце сладко сжимается, когда Нат поглаживает меня по спине. Кожа покрывается россыпью мурашек, а улыбка трогает губы.

Где ты был? С кем? Тебе понравилось? Она была сверху или ты доминировал?

Мы точно идём по правильному пути, Натан? Скажи, что ты наверняка об этом знаешь…

— Нам пора на тренировку, — тихо обращаюсь к мужу.

— Я пропущу, — отвечает сонным хрипловатым голосом.

— Тренер тебе этого не простит. Ты прогулял три тренировки подряд. Нат… Ну, Нат…

Я пытаюсь растормошить мужа, но он больше не реагирует, продолжая мерно дышать. Что же, придётся снова идти одной. К счастью, спортзал находится недалеко — на первом этаже соседнего дома.

Облачившись в обтягивающие лосины и топ, я прохожу в просторный зал и нахожу тренера. Как только мы въехали в квартиру в этом жилом комплексе, то тут же записались с Натаном на тренировки. Удобнее всего было заниматься вместе перед работой. Помню, Рита смеялась, что я не оставляю несчастного мужика одного ни на секунду. Стерегу, охраняю. Это чушь. Ей просто не понять, что решение было принято обоюдно. Как и все остальные в нашей жизни.

Тренер гоняет меня до изнеможения. Силовые нагрузки, затем кардио. Пульс частит, дыхание сбивается. Тело мокрое от пота, а выносливость практически на износе.

С каждым годом женщине всё сложнее держать себе в форме. Если в двадцать достаточно ничего не делать, чтобы иметь плоский живот, то почти в тридцать приходится контролировать питание и усиленно пахать в спортзале, но красивый вид в бикини или купальнике того стоит.

— Постаралась на славу, Влада, — хвалит тренер. — Займись растяжкой и дальше свободна. Помнишь, как я учил?

Послушно беру коврик и занимаю место у окна. Восстанавливаю дыхание, пью воду. Вскинув взгляд, я замечаю Натана, приближающегося к беговым дорожкам.

Он в серых штанах и белой футболке, которая подчёркивает спортивную фигуру. Уверенный в себе, привлекательный. Девушки в зале тут же пытаются заполучить внимание Ната, но оно достаётся лишь мне.

Муж подходит ближе, перехватывает меня за талию. В темных глазах вспыхивает азарт и рассыпаются искры. Больше всего на свете я боялась, что после других мужчин Натан не будет меня хотеть, но он заранее проецировал и обдумывал ситуацию.

Время как будто останавливается, когда Нат целует меня в губы и незаметно для присутствующих сжимает ягодицы. Я тихо ойкаю, упираюсь ладонями в широкие плечи и легонько отталкиваю.

Спустя несколько секунд муж включает беговую дорожку, я же сажусь на коврик, тянусь и максимально прогибаюсь в спине до лёгкой боли в мышцах. В планах — сесть на шпагат к лету.

— Мне не хватало тебя на переговорах, — обиженно сообщаю мужу.

— Я освободился после девяти. Звонил тебе, Ларисе и Баранову. Только последний снял трубку и пояснил, что вы уже попрощались.

— Ты сильно расстроился, что я провалила сделку?

Я выпрямляюсь, ловлю взгляд мужа.

— Малыш, провалы — это самое ценное, что у нас есть. Можно смело сказать, что это единственно-верный вариант нашего развития, но именно анализ причин бизнес-неудач, а не страусиная тактика «прятать голову в песок», позволяет компаниям успешно развиваться.

— Постой, к чему эта лекция? Ты решил дожать меня? — спрашиваю хмуро.

— Если коротко, то да. Я подкину тебе пару идей, чтобы взять Баранова в оборот, но в целом надеюсь на самостоятельность.

Натан ускоряется и невозмутимо переходит на бег. Мне же хочется взять что-то тяжелое и хорошенько стукнуть мужа, когда он включает в себе строгого начальника.

— За что ты так со мной, Левицкий? — спрашиваю с раздражением, когда муж собирается уехать из офиса по делам. — Неужели даже на подстраховке не посидишь?

— Нет, Влада, — качает головой Натан. — Сама, малыш. Сама.

Он мажет губами по моей щеке, когда я уворачиваюсь. Проходит мимо и направляется на выход из кабинета.

Подобно маленькой капризной девочке мне хочется затопать ногами и закатиться в истерике, но я знаю, что это не поможет, поэтому набираю в лёгкие побольше воздуха и шумно выдыхаю. Становится легче и спокойнее.

Я справлюсь. Натан научил меня некоторым уловкам для ведения сложных переговоров. Муж много читал и совершенствовал навыки. Он всегда обожал учиться чему-то новому. Так было ещё в школе — предоставленного материала ему было недостаточно.

Как только Нат уезжает, Баранов появляется в офисе с приличным опозданием. Такое ощущение, что он ждал в подворотне, когда я стану максимально уязвимой.

Представив эту картину, я незаметно смеюсь и прошу Ларису приготовить кофе, а затем провожу Виктора Анатольевича в большой светлый зал «Евростроя», где обычно проходят совещания.

Я готовилась три дня подряд. Сутками искала информацию, старательно прорабатывала стратегию общения, готовила вопросы и выписывала доводы, почему именно наша компания достойна внимания.

— Присаживайтесь, — натянуто улыбаюсь Баранову и отодвигаю чёрное кожаное кресло от стола.

Мои ладони становятся влажными, а рубашка липнет к телу, когда я начинаю разговор. Важно не врать. Виктор Анатольевич говорит, что дорого. Нужно смело отвечать, что да, дорого, но именно это и выгодно для вас. Почему? Желательно не спорить с будущим партнёром и не раздражаться, а задавать уточняющие вопросы. Что именно предлагает вам наш конкурент? По какой цене? В какие сроки? О, надо же, а мы справимся раньше!

— Не интересно. Не актуально, — только и слышу от Баранова.

Натан утверждал, что мой собеседник — человек привычки. Ему сложно принимать решения и изменять что-либо в устоявшейся жизни. Он тесно сотрудничает с нашими конкурентами из «Строй-2000», но я не понаслышке знаю, что Виктора Анатольевича не устраивала ни цена, ни сроки, ни организованность. Он просто привык.

Именно поэтому я должна убедить Баранова, что с нами безопасно и спокойно. «Еврострой» — это родитель, а Виктор Анатольевич — ребёнок. Важно показать последнему, что мы всё решим, присмотрим и разрулим. И тогда ребёнок крепко возьмётся за руку и больше никогда не отпустит с самого начала до конца дороги.

На завершающем этапе переговоров я аккуратно пробую «метод Сократа». Суть в том, что нужно составить вопросы так, чтобы на первые два гарантированно получить положительный ответ и тогда человеку будет проще решиться сказать «да» на самый главный.

— Так мы договорились? — спрашиваю Баранова с колотящимся сердцем.

— Хорошо, Влада. Убедили.

Из офиса я вылетаю в прекрасном настроении. Сажусь в автомобиль, включаю навигатор. Сегодня именины у моей Риты, и мы с Натаном договорились увидеться в ресторане, где намечается шумное застолье.

По дороге я покупаю букет цветов и забираю подарочный сертификат в магазине нижнего белья.

Проехав не больше километра, паркую автомобиль на стоянке у ресторана с названием «Барашек».

Отодвинув сидение, я снимаю сапожки и меняю их на удобные классические лодочки чёрного цвета. Смотрю на часы и понимаю, что я не опоздала, а приехала с получасовым запасом.

От скуки листаю телефон и захожу в социальные сети. Там висит непрочитанное сообщение от Скорикова. Он настойчиво спрашивает, когда сможет увидеть меня снова.

Недолго думая, я делаю снимок своих ног и отправляю Паше в переписке. Дыхание учащается, я взволнованно кусаю губы. Доставлено, прочитано. Скориков молчит, а я внимательно рассматриваю эстетическую фотку. Неплохо ведь вышло.

«Хотел увидеть? Вот», — отправляю сообщение Паше.

«Красиво, но не смешно», — приходит следом.

«Похоже на мелкую подачку для щенка?» — спрашиваю, вставив улыбающийся смайлик.

Я шучу. Надеюсь, Паша это понимает. Когда я представляю нашу встречу, то внутри всё бурлит от предвкушения. Кровь разгоняется по венам, а низ живота сводит от желания. Эффект Кулиджа ярко действует на меня при смене партнёра.

«Что-то типа того», — отвечает Скориков.

Оторвав взгляд от дисплея, я вижу, как на парковку заезжает автомобиль Натана. Прячу телефон в сумочку, выбираюсь на улицу и быстрым шагом направляюсь к мужу.

— Баранов — наш, — сообщаю весёлым голосом.

У меня гора с плеч! Это был максимально сложный уровень!

Левицкий обнимает меня за талию и целует в губы.

— А ты — моя. Моя девочка.

Взявшись за руки, мы идём к центральному входу и живо обсуждаем переговоры. Мне повезло, что Натан довольно чётко и быстро сложил психологический портрет Виктора Анатольевича и предложил интересные подходы для взаимодействия. Я думала, что Баранов — строгий и сложный, а оказалось, что у каждого человека есть свои уязвимые точки.

— Я дам тебе интересную книгу, когда попадём домой, — обещает Нат.

— Только не говори, что ты собрался на рыбалку с Артуром, поэтому пытаешься адаптировать меня для роли истинного руководителя, — хмыкаю в ответ. — Я помню, что Арчи хотел в Норвегию на две недели и звал тебя с собой.

— Я не поеду, ты же в курсе. Недавно размышлял, а не открыть ли нам небольшой филиал в соседнем городе?

Удивлённо вскидываю брови.

— Не знаю, Нат. Для чего? Это минус деньги, минус время.

— Позже обсудим, — кивает Левицкий и заводит меня в зал.

Я вижу Риту в компании родителей и не развиваю тему, хотя сказать хочется много. Филиал — это здорово, но рисково. Как много ресурсов займёт раскрутка? Нужно ли нам это? Не проще ли расширить «Еврострой»? На то, чтобы выйти в плюс с этой компанией нам понадобился не один год. Даже голова идёт кругом от воспоминаний. Мы много раз хотели всё бросить, потому что тянули из последних сил. Верили, впахивали. Может хватит?

— С Днём рождения, моя хорошая, — целую Риту в обе щеки.

Вручаю ей сертификат и цветы.

Мы знакомы с раннего детства, вместе ходили в сад и школу. Когда появился Нат, то общение немного изменилось, но я всё равно знала, что в случае чего у меня всегда есть Рита.

После выпускного, мы поступили в один и тот же столичный вуз. Вот только подруга выбрала экономическую специальность, а мы с Натаном строительную, но это не мешало нам встречаться в огромном чужом городе.

Гостей у Риты чуть больше двадцати человек — в основном это родственники и женщины-коллеги с аудиторской фирмы, где работает подруга.

Мы садимся за стол, поочерёдно произносим тосты. Каждый из присутствующих желает Рите любви. Большой, ответной, чистой. Подруга дважды была замужем, но ни с одним мужчиной долго не протянула. Первый много пил, а второй был ленивым и не желал работать, скинув все обязанности на плечи супруги.

— Рита, душа моя! — поднимаю бокал и встаю с места. — Я уверена, что в кратчайшие сроки ты обязательно повстречаешь свою любовь. Не может быть иначе, ведь ты достойна этого как никто другой. Искренняя, честная, принципиальная и добрая…

Я перечисляю все достоинства подруги, произношу пожелания и, чокнувшись с ней бокалами, выпиваю шампанское до дна. Сегодня за рулём будет Натан.

Чуть позже, когда начинаются танцы, Рита тащит меня за собой в курилку. Она весёленькая, пьяненькая. Щёки раскраснелись, глаза горят.

— Недавно я была на свидании, — сообщает мне шёпотом. — Отличный мужчина, не жадный. Не могу сказать, что красивый, потому что полноват, но это решаемо.

— Рада за тебя, — киваю подруге.

— Это не самое интересное. После свидания я ехала в такси и увидела тебя возле гостиницы. Сначала думала, что мне показалось, но нет. Ты стояла с букетом цветов возле высокого светловолосого мужчины и так улыбалась, что я сама поплыла.

Сердце со звоном ударяется о рёбра, а уголки моих губ ползут вниз.

— Рита, я…

— У тебя такой охуенный муж, а теперь ещё и любовник. С ума сойти можно! Вот это повезло!

— Я надеюсь, что это останется в секрете. Между нами.

— Ещё бы. Ты столько обо мне знаешь, — кивает подруга. — Я могила.

Отвожу взгляд, ощущая как в лёгкие вонзается сотню иголок. Вот тебе и мегаполис, в котором можно затеряться. Я чувствую неловкость и смятение, будто меня увидели голой.

— Но при одном условии, Влада, — продолжает Рита. — Расскажи мне о нём. И о том, как так вышло.

Мне не хочется делиться личной информацией — внутри стоит какой-то блок на разговор, но подруга смотрит настолько пытливо, что, как ни крути, а умолчать не получится. Она меня подловила.

— Ясно, — кивает Рита после мини-рассказа. — У Натана кризис среднего возраста.

— Не рано? — хмыкаю в ответ.

Подруга затягивается серым дымом и шумно выдыхает.

— Он наступает от тридцати до шестидесяти. По-разному, индивидуально. Левицкому двадцать девять — почему бы и нет? В этот период мужик стремится к переменам, заводит новые увлечения и ощущает потерю интереса к жизни. Весь в себе, своих мыслях и эмоциях. Хорошо, что Нат с тобой поделился. И какое счастье, что ты не натворила глупостей и не развелась, а поддержала его идею. Ничего смертельного и нерешаемого не происходит.

— Однажды ты говорила, что стоит Левицкому понюхать другую — считай, что всё пропало.

Рита смеется и легонько толкает меня в плечо. Не помнит, потому что она была пьяна.

— Слушай, а можно я пересплю с Натаном? — вдруг спрашивает подруга. — По-дружески, а? Разок. Всегда об этом мечтала.

— Иди к чёрту, — отвечаю злобно несмотря на шутливое настроение.

— С другой бабой значит нормально делиться членом своего мужа, а родной подруженьке — жалко? Вот так ты, да?

Атмосфера накаляется и становится вовсе некомфортной. Ревность впивается в кожу острыми шипами и приникает всё глубже и глубже. Я беру Риту за плечи и хорошенько встряхиваю:

— Не смей. Просто, мать твою, не смей. Если вы поступите так со мной — ни за что не прощу.

Подруга испуганно моргает своими длинными ресницами и согласно кивает.

— Эй, успокойся ты. Хорошо, хорошо. Я просто прикалываюсь.

— Влада, ты бы познакомила Риту с друзьями своего мужа, — негромко произносит мать моей подруги.

За столом шумно, весело и много пьяных гостей.

— Уже знакомила, — отвечаю вполне дружелюбно. — Не сложилось. Увы.

— Надо же, Рита такая умная, самодостаточная и хозяйственная, — продолжает вздыхать женщина. — Такая хорошая девушка, а с мужчинами не везёт.

Я киваю в знак согласия и мелкими глотками пью сок.

Устремив взгляд в сторону Риты, смотрю как подруга активно выплясывает на танцполе. Знаю, что дети часто кажутся родителям лучше, чем они есть на самом деле, но тут я полностью солидарна. Помимо всех вышеперечисленных качеств, подруга красивая, как с картинки: светлые волнистые волосы, кукольная внешность и сочная фигура с крутыми бёдрами и большой грудью.

Рита пережила столько ужасных ситуаций с бывшими мужчинами, что даже вспоминать страшно. Однажды мы с Натаном забирали испуганную подругу от первого мужа-пьяницы, когда тот бросался на неё с ножом и утверждал, что, если супруга подаст на развод — он зарежет и себя, и её.

Нахального второго мужа, который никак не желал уходить добровольно, нам тоже пришлось припугнуть. Я не знаю, почему Рите не везло. Сама подруга придерживается теории, что всех нормальных мужчин разобрали ещё щенками. Поэтому ей не досталось ни одного.

Мы с Натаном уезжаем из ресторана одними из первых.

Я откидываюсь на спинку кресла, задумчиво смотрю в окно и никак не могу отделаться от мысли, что моё настроение испортила лучшая подруга. Хватило одной дурацкой шутки, чтобы она надолго отпечаталась в сознании. И терзала, мучила.

Рита и раньше часто хвалила Натана. Утверждала, что он понравился ей с первой секунды в школе. Я неприятно ёжусь при этом. Что, если подруга вовсе не шутила? Что, если на самом деле при первой же возможности она переспала бы с Натаном? Внутри вскипает такая явная агрессия, что её не удаётся так быстро остудить.

— Ты что-то говорил о филиале в другом городе, — первой нарушаю молчание с мужем и переключаюсь на другую тему. — Это серьезно или в долгосрочной перспективе?

— Пока не хочу загадывать. Помнишь Серёгу Монастырского?

— Конечно, помню.

Сама напрягаюсь и едва дышу.

— Вчера он был у нас в офисе, — произносит Натан. — Заезжал по делам, подкинул одну интересную идею. Это вовсе не то, чем мы занимались раньше. Огонь, если коротко.

— М-м. Я не понимаю, почему тебе не сидится на месте, Левицкий? Почему ты никак не можешь успокоиться и расслабиться? Куда ты торопишься? Заработать все деньги мира?

— А что в этом плохого? — хмурится муж.

— Тебе нет и тридцати, а ты уже ворочаешь миллионами. Сколько не дай — тебе всегда будет мало!

— Просто характер такой. Ебанутый.

— Я заметила! — снова раздражаюсь.

— Влада, — качает головой Натан. — Сбавь тон, пожалуйста.

— А то что? Высадишь меня посреди дороги?

Отвернувшись, я слышу, как шумно вздыхает муж, но на мои вопросы он не торопится отвечать. С Натаном сложно ругаться. Стоит мне вспыхнуть, как он тут же гасит.

До самого дома мы едем в гробовом молчании. Не проронив ни слова, не попросив друг у друга прощения. В грудной клетке что-то распирает и давит. Даже вдохнуть сложно.

Натан останавливает автомобиль у самого подъезда, потому что на улице идёт мокрый снег с дождём. Сам едет искать свободное парковочное место.

Я поднимаюсь в квартиру, снимаю с себя одежду и забираюсь в душ. Стоя под тёплыми струями воды, остываю и привожу дыхание в норму. Мне физически сложно представить, что муж будет постоянно мотаться в другой город. Что его не будет днями, а может и неделями. Я сильная девочка, но в такие моменты хочется сломаться и ничего не делать. По течению плыть.

Обмотавшись полотенцем, я останавливаюсь у зеркала и тщательно смываю косметику. Наношу на лицо ночной крем тонким слоем. Услышав щелчок входной двери, я выхожу из ванной комнаты и быстро забираюсь под одеяло. Делаю вид, что сплю, когда Натан проходит в комнату.

— Ты притворяешься, — хмыкает он.

Не роняю ни слова, только щёки вспыхивают.

— Плохая актёрская игра, Левицкая, — добивает Натан. — На троечку.

Он тоже идёт принимать душ и возвращается достаточно скоро. Ложится под общее одеяло почти вплотную. Сразу же пристаёт.

Его тело влажное и вкусно пахнет. Ладони гладят мой живот и сжимают грудь. Я зажмуриваюсь и боюсь даже шелохнуться, потому что хочу отыграть свою паршивую роль до конца.

Натан прижимается к моей спине и обнимает за талию. Обезоруживает, ломает преграды. Я шумно вздыхаю и приоткрываю губы. И как ему сопротивляться? Не получается. Рядом с мужем хорошо, жарко. Окутывает нежностью и безграничной благодарностью.

— Не злись, — произносит он едва слышно. — Владка, не злись. Я так тебя люблю.

Он мягко целует плечи, шею и касается губами мочки уха. Я растворяюсь в приятных ощущениях и трусь ягодицами об его пах.

— Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Не хочешь — не поеду.

— Я не стану тебе запрещать. Ты же знаешь.

Натан разворачивает меня к себе лицом и принимается жадно целовать мои губы. Я чувствую его явное нетерпение, от которого во много раз чаще стучит сердце. Полностью сдаюсь и подчиняюсь. Целую в ответ, приятно ласкаю языком.

Достаточно пары секунд, чтобы забыть обо всех ссорах и обидах. Обо всём плохом, что между нами было. Я мечтаю лишь о том, чтобы Натан поскорее меня взял. И любил, любил. Сильно, быстро. Так как только он умеет. Так как научился за все годы, что мы вместе.

— Будешь сверху, — не спрашивает, а утверждает Нат.

После чего меняет позу и в следующую секунду я уже сижу верхом на его бёдрах.

Быстро развязав полотенце, оголяю тело. Выпрямляю спину, распускаю волосы, которые рассыпаются по плечам.

Когда Натан ласкает языком мой затвердевший сосок, голова идёт кругом. Он тут же перемещается ко второму. Лижет, втягивает в себя и едва ощутимо прикусывает, но этого достаточно для того, чтобы ярко заискрило перед глазами.

— Охуенная моя, — произносит муж. — Вкусная. Так бы и проглотил.

— Хочу тебя.

— И я тебя.

— Умру, если прямо сейчас не трахнешь.

Натан толкается в мой рот языком, шумно и рвано дышит. Его грудная клетка ходит ходором, а кожа покрывается мелкими бисеринками пота. Я ловлю столько напора и жажды, что меня прошибает насквозь. Обычно наша прелюдия не длится слишком долго, потому что мы распаляемся в считанные секунды и сходим с ума от потребности и ожидания. В этот раз не исключение.

— Садись на член, — командует Нат, проговаривая слова мне в губы. — Скорее же, садись.

Я тут же приподнимаю бёдра так, что эрекция мужа упирается мне во влагалище. Дрожу от предвкушения, ахаю. Медленно и осторожно опускаюсь вниз, ощущая, как меня распирает от сладкого и долгожданного вторжения.

— Вот так, да. Вот так, моя девочка, — слышу будто в вакууме голос мужа.

Закрываю глаза, несдержанно стону. Сначала замираю, затем снова двигаюсь и крепче обнимаю Натана за шею.

Горячее дыхание задевает мой подбородок, а волоски на коже наэлектризовываются и встают дыбом. Что такое жить в моменте я познаю с Левицким. Год за годом.

Натан сильнее сжимает пальцы на моих бёдрах, поощряя инициативу и опуская до самого упора. Я принимаю его на всю длину, всхлипывая, сгорая заживо, а затем возрождаясь.

— Мне хорошо… Очень… — шепчу путано. — Невообразимо хорошо.

Льну к мужу так близко, что не оставляю между нами и сантиметра свободного пространства. Наши запахи мешаются. Не хочется отлипать ни на секунду. Только чувствовать, дарить и любить.

— Открой глаза, — произносит Натан. — И на меня посмотри. Пожалуйста.

Я делаю так как он просит. Открываю веки, рассматриваю красивые черты лица моего мужчины. Первого, по-настоящему родного.

В карих затянутых поволокой глазах столько чувственности и вожделения, что я с трудом балансирую на пике удовольствия. Двигаюсь навстречу, влажно скольжу. Быстрее и быстрее.

Натан в этот момент управляет и доминирует несмотря на то, что я сверху. Он мой. Вчера, сегодня и завтра. Всегда. Даже когда не со мной.

Оргазм пронзает наслаждением каждую клеточку моего тела, а спазмы сладко терзают низ живота. По венам разгоняется кровь, собственные стоны оглушают и сбивают с темпа. Образ мужа расплывается и становится нечётким, но это не главное, потому что я слышу его голос, чувствую касания и запахи.

Натан привычно кончает в меня без защиты, ведь уже восемь лет я пью оральные контрацептивы, чтобы не забеременеть. Теплые густые капли семени стекают по внутренней стороне бедра и пачкают простыни.

Я обмякаю, утыкаюсь лицом в шею Натана и нежно целую его в пульсирующую венку. Порой хочется без каких-либо барьеров или преград. Не втихую отменить таблетки, а чтобы попросил сам.

Мы засыпаем в объятиях друг друга как обычная супружеская пара. Простив и отпустив обиды.

А уже на следующей неделе Натан едет к Монастырскому, чтобы детальнее обсудить будущий огненный проект. Оставив меня управлять «Евростроем» и целиком доверяя.

— Ты снова пытаешься компенсировать отсутствие внимания к родителям дорогими подарками, — вздыхает мама в телефонную трубку.

— Возможно, в этом что-то есть.

— Точно есть, Влада. В последний раз мы виделись почти три месяца назад. Ты редко звонишь — я почти забыла твой голос, и не приезжаешь — я помню твой образ лишь по фотографиям.

— Мне очень жаль. Надеюсь, у нас с Натаном получится вырваться на Пасху. Сейчас много дел.

Прокрутившись в кресле, я смотрю на вечерний город и с улыбкой отмечаю, что день стал значительно длиннее, а снег почти растаял и теперь вместо него на асфальте мокрые лужи. Неприятно, но это означает скорое приближение настоящей весны — календарная уже давно наступила.

— Я так и не поняла, мам, — произношу, устало потирая переносицу. — Тебе брать сапоги или нет?

— Бери, конечно.

— Прекрасно, вечером заеду в магазин, а потом на почту. Жди посылку.

Мама охает и причитает, но я слушаю её вполуха. Переделать человека невозможно, тем более в зрелом возрасте. Особенно, маму. Нужно понять, принять и смириться. Чем я и занимаюсь.

Закончив разговор, кладу трубку и ненадолго закрываю глаза, чувствуя апатию и усталость. Понятия не имею, это на меня влияет длинная зима, недостаток витаминов или… отсутствие мужского внимания?

С недавних пор я временно переехала в кабинет Натана. Муж постоянно разрывается между «Евростроем» и новым бизнес-проектом. Он убеждает меня в том, что это ненадолго. Достаточно наладить финансовые, технические и организационные моменты. Монастырский останется за главного, а к нам же рекой будет течь прибыль.

Я справляюсь, мне нечего жаловаться. В строительном бизнесе я варюсь не первый год. Да, порой не обходится без звонков Натану или помощи от Виктора Семёновича, но в целом я и сама знаю, как выйти из той или иной ситуации.

Вчера, например, в офис наведывалась налоговая. Я чуть было не описалась от страха, когда строгий мужчина в тёмно-синем костюме попросил меня немедленно предоставить отчёты для сверки. Я вдохнула-выдохнула и перестала вести себя как блеющая овечка.

Разошлись мы с налоговиком спокойно и мирно.

Под конец рабочего дня в кабинет приходит Ульяна с шоколадными круассанами и горячим латте. Желудок урчит, я тут же принимаюсь за сладкое. Забота — это то, что мне сейчас нужно.

— С начислениями заработной платы всё в порядке? — спрашиваю коллегу.

— Да, я припахала Эльмиру.

— Это означает, что мы сможем прошвырнуться по магазинам после рабочего дня?

— Почему бы и нет? Я за!

Ровно в шесть вечера мы выходим из офиса и направляемся на парковку. Я сжимаю в руках телефон и будто заряжаю его своими мыслями и мечтами. Хочу, чтобы Натан позвонил и сказал, что успевает вернуться. Пожалуйста, пожалуйста. Пусть так и будет!

В первые дни муж то и дело мотался на ночь домой. Я просила его, да и он хотел. Бывало такое, что в квартире Нат появлялся глубоко за полночь. В два-три часа ночи. Когда в последний раз он чуть было не попал в аварию из-за недосыпа, я попросила мужа оставаться в гостинице и перестать изводить собственный организм.

Теперь мы видимся реже. И ещё реже. Я чувствую такое острое одиночество с которым никак не могу справиться. Сказать бы, что я ничем не занимаю себя? Но нет же, постоянно! Если не работа, то кино с Ритой, ужин с Полиной или шопинг с Ульяной. Правда, это всё не то.

Может у меня тоже кризис среднего возраста? Нужно посмотреть бывает ли он у женщин и на всякий случай сходить к психологу. Возможно, давно стоило бы, но мне неохота раскрывать душу перед совершенно посторонним человеком.

Приехав в торговый центр, мы с подругой гуляем по магазинам. Я забираю демисезонные сапоги из кожи, которые забронировала для мамы. Оплачиваю покупку, спускаюсь на первый этаж, где находится почта и отправляю посылку. Хмыкаю, когда понимаю, что поступаю с мамой точно так же, как и Натан со мной. Муж каждое утро, если остается в чужом городе, присылает курьером ягоды, сладости или цветы.

— Давай подвезу домой, — предлагаю Ульяне под конец прогулки.

— Ой, не нужно, Влада. За мной сейчас заедут.

— Ладно.

Встав под козырьком торгового центра, мы ждём Володю. Он подъезжает с опозданием и чертыхается, когда Уля просит его остановиться в неположенном месте.

Подруга садится в автомобиль, машет мне рукой. В груди что-то колет, когда я думаю о том, какая же она счастливая. Вернётся домой, к детям и домашним животным. Под боком ворчливый, но любимый муж.

Они сядут вместе ужинать и строить планы на завтрашний день.

Телефон в моей руке оживает. Взглянув на экран, я тут же снимаю трубку. Меня атакует прилив радости и сил, но всё это тут же гаснет, стоит только Натану сообщить, что, вероятнее всего, сегодня не получится вернуться домой. Завтра — точно. Он восхищенно рассказывает об удачном лизинге, его голос звучит живо и бодро. Прижаться к нему хочется. Почувствовать касания, тепло и запах.

— Влада… — произносит он позже. — Тебе сложно, я знаю.

— Мне грустно, Натан. Такое ощущение, что наши желание разошлись в противоположные стороны.

— Потерпи, пожалуйста, малыш. Скоро всё будет на мази.

— Да-да, я помню. Денежки сами будут плыть к нам в руки — даже напрягаться не нужно.

Кладу трубку, шумно вздыхаю и следую на парковку. Когда приближаюсь к белому мерседесу, то замечаю высокую мужскую фигуру.

На секунду замираю, слегка качаю головой. У меня отличное зрение — ошибки не может быть. Это точно Скориков. Стоит, опираясь плечом о свой автомобиль, и скрестив руки на груди.

Внутри всё вибрирует, а пульс частит. Я стараюсь вести себя максимально невозмутимо, но губы то и дело плывут в улыбке. От безрассудных поступков останавливает то, что ранее мы уже попадались. Я не хочу повторения.

— Вот так случайность, — громко произношу, открывая заднюю дверь своего мерса и закидывая туда пакеты с покупками.

Со стороны может показаться, что мы вовсе не знакомы. Я копошусь у автомобиля, а Скориков кого-то ждёт. Нас выдают лишь двигающиеся губы.

— Это не случайность, — отвечает Паша.

— Следишь за мной?

— Можно сказать и так.

Сердце стремительно проваливается в пятки, а затем подпрыгивает к горлу. Перед тем как сесть в водительское кресло и завести двигатель, я называю Паше адрес пригородного СПА-отеля. Скориков без лишних вопросов едет следом.

— Как дела у твоего младшего брата? — спрашиваю у Паши первое, что приходит в голову.

Только бы не молчать, а развлекаться и разговаривать. Отключить апатию и уныние. Со Скориковым у меня хорошо получается, потому что с ним не приходится скучать. Несмотря на его немногословный образ, я могу шутить и язвить сколько душе угодно. Зная, что он не уйдёт. Ни за что не уйдёт пока я ему интересна, ведь он сам меня нашёл.

— У Стаса всё прекрасно, — отвечает Паша. — Устроился на работу и перестал клянчить деньги.

— Передавай ему привет.

— Передам. Он спрашивал о тебе.

— О, надо же! — удивлённо вскидываю брови. — И что же его интересовало?

— Чем ты такая особенная? И как меня угораздило встрять в отношения с замужней девушкой?

Я автоматически приподнимаю правую руку и касаюсь губами колец на безымянном пальце. Одно — дорогое и массивное, а другое — тонкое из серебра. Этот жест не остается не замеченным для Паши, но мне всё равно.

— Логично, что он догадался, — отвечаю с гулко стучащим сердцем. — И как же ты оправдался?

— Я не считаю нужным оправдываться. Тем более, перед Стасом.

— А перед самим собой? Как ты договорился с совестью и принципами?

Скориков усмехается и откидывается на спинку шезлонга. Белоснежный банный халат приоткрывает его крепкое тело и мне стоит огромных усилий перестать таращиться ниже шеи.

Мы приехали в СПА-отель полчаса назад. Взяли купальники, арендовали весь первый этаж. Заказали имбирный чай и искупались в бассейне без поцелуев и прикосновений, словно мы старые добрые друзья.

Впрочем, здесь можно было ни о чем не переживать и вести себя как душе угодно. За пределами города нас вряд ли застукает кто-то из знакомых. Гостиница новая и в ней почти нет людей. Но видимо не хотелось. Ни мне, ни Скорикову.

— С собой договориться вообще не проблема, — задумчиво отвечает Паша. — Проблема в ограниченности движений. Это нельзя, то нельзя. Я не хочу добавлять тебе сложностей, Влада, но бездействие меня убивает. Каждый день думаю о тебе. Утром, днём, вечером и ночью. Как подступиться, как позвонить и хотя бы услышать твой голос. Я впервые в такой ситуации, когда действительно не знаю, как себя вести с девушкой.

— Я бы сказала, что мне тебя жаль, но не стану.

— Ещё бы, — хмыкает Скориков. — Не подумай, что я жалуюсь.

Я ничего не отвечаю и спокойно наливаю в чашку горячий чай. Бросаю короткий взгляд на Пашу. Раньше он казался мне тупым и чудовищным. Много лет подряд. Удивительно, насколько поменялось восприятие за два месяца. Сейчас я рада его видеть, и он не отталкивает меня, а общение и вовсе вызывает интерес. Всё перевернулось с ног на голову с того самого первого раза, когда мы переспали. Наверное, это плохо. Лучше бы он и дальше меня раздражал.

— Не проще ли найти себе свободную девушку? — интересуюсь, сделав глоток чая.

— Наверное, проще. Но не хочется.

— Незакрытый гештальт затянулся. Тебе так не кажется?

Паша пожимает плечами и устремляет взгляд в мою сторону. По коже тут же рассыпаются мурашки, когда он долго и пронзительно меня рассматривает. Хорошо, что столь яркую реакцию скрывает халат.

— Может и так, — отвечает Скориков. — Знаешь, в универе Владислава Левицкая казалась мне жуткой выскочкой, но сейчас смотрю на тебя и понимаю, что ты не та, какой хочешь казаться.

— Я не была выскочкой, — тут же протестую, специально упуская остальные слова его речи.

— Была, была. Наверное, ты забыла, как смотрела на меня свысока, постоянно придиралась по мелочам и оскорбляла. Хотелось отшлёпать тебя по заднице за такое поведение. Бывало, зайдёшь на кухню, окинешь презрительным взглядом и строго прикажешь не шуметь. Но я делал наоборот, чтобы тебя зацепить.

— О как! Тогда напомню, каким был ты, Паша, — произношу с раскрасневшимися щеками. — Неуправляемым, дерзким, упрямым и глупым. Понятия не имею, что находили в тебе девушки, которых ты менял как перчатки.

— Хотелось узнать?

— Что? Нет, конечно!

Стоит разговору свернуть не туда, как в голову лезут воспоминания из прошлого. Видимо, я забыла добавить, что Паша был слишком самоуверен, потому что тогда я действительно не думала о том, чтобы переспать с ним. Так сложились обстоятельства годами позже. Всё, что я испытала, подглядывая за его сексом с другой — шок и удивление, а ещё мне было стыдно. Только и всего.

— В свою очередь, я сочувствовал Левицкому, — не отстаёт в колкостях Скориков. — Ты держала его на коротком поводке и ни с кем не давала общаться.

— Господи! Да что ты вообще понимаешь в нормальных отношениях? Мы много учились и работали. Нам нравилось быть вместе каждую свободную секунду!

— Что изменилось сейчас? — интересуется Паша. — Ты со мной, а где Натан?

— Забываешься, Скориков. И играешь с огнём.

— Мне действительно интересно, как такая крепкая пара пришла к свободным отношениям в браке?

Паша смотрит спокойно и сосредоточенно, а меня разрывает на части от негативных эмоций. Я ни с кем об этом не разговаривала. Ни с одним человеком. Рите вкратце обрисовала ситуацию, а Скориков давит и провоцирует на то, чтобы я вспылила и открылась.

— Мы молоды, раскрепощены и готовы к экспериментам, — поясняю Паше с трудом сдерживая агрессию. — Это не означает, что мы не любим и не ценим друг друга. Это не говорит о том, что наш секс стал серым и унылым. После тебя, например, он в разы ярче с мужем. Так что спасибо.

— Пожалуйста, — продолжает развивать тему Скориков. — И нет никаких минусов? Тебя всё устраивает?

— Вполне.

Всё хорошее и тёплое, о чем мы болтали раньше, стирается напрочь. Я встаю с шезлонга, скидываю халат и, оставшись в одном купальнике, подхожу к краю бассейна. Чувствую взгляд, обжигающий лопатки. Ловлю исходящую волнами похоть, которая проходится по телу и концентрируется томительной тяжестью внизу живота.

Оттолкнувшись от кафельного пола, я ныряю под воду. Она прохладная, бодрит и приводит в чувство. Нужно почаще напоминать себе о том, каким человеком является Скориков. Он забывается и не подбирает слов. Не щадит, не жалеет. Впрочем, ничего удивительного — мы друг другу никто.

Вынырнув на противоположной стороне бассейна, я тянусь руками к бортикам и выбираюсь на сушу. Мой взгляд цепляется за сказочный вид территории отеля.

Застываю, смотрю в высокое панорамное окно. Узкие дорожки, густо высаженные деревья и раскинутое звёздное небо с огромным полным месяцем по центру.

Я начинаю дрожать от холода, но тут же прекращаю, стоит Паше приблизиться ко мне и обнять со спины. Его руки смыкаются на моей талии плотным замком, а прерывистое дыхание нежно щекочет висок.

— Так делают, когда не осталось аргументов, — спокойно произносит Паша, намекая на мой уход.

— Я не хочу разговаривать о своей личной жизни. Ты кто мне? Мама? Папа? Подружка? Бесишь.

Тем не менее, я накрываю его руки своими и слегка сжимаю, чтобы не отпускал, потому что мне приятна его близость.

— Ты пиздец заигрываешься, Влада, — хрипло проговаривает Скориков. — Любую другую я бы уже послал куда подальше.

Усмехаюсь, качаю головой. Я не любая другая.

Паша не может меня послать и не может оторваться, судя по тому, как он трепетно поглаживает пальцами мой живот, а его тело после прохладного бассейна в считанные секунды от соприкосновения с моим нагревается будто чёртова печка, в которую подкинули порцию дров.

Я возвращаюсь к бассейну и опускаюсь на шезлонг.

— Точно не хочешь сходить на массаж? — спрашиваю Пашу.

— Точно.

Скориков отрывает взгляд от дисплея и сосредотачивается на мне, словно пытаясь переключиться. Он как раз завершил телефонный разговор, после которого стал угрюмым и молчаливым, хотя, казалось бы, куда больше. Я не знаю, о чем думает Скориков и не могу предугадать в каком направлении плывут его мысли. Слишком ново, слишком сложно.

— Зря, — отвечаю невозмутимо. — Массаж был чудесным. С музыкой, со вкусно пахнущими эфирными маслами. Кожа до сих пор красная и горит, но при этом мне не было больно.

— Спасибо за предложение, Влада. Я действительно не хочу, — строго чеканит Паша.

Он во многом мне поддаётся, но при этом, если ему что-то не нравится, Скориков с лёгкостью отстаивает границы и не позволяет переходить рамки дозволенного.

— У тебя возникли проблемы? — осторожно интересуюсь.

— Всё в порядке.

— Когда я уходила, ты был более жизнерадостным и разговорчивым. Кто испортил настроение? Колись! Девушка? Невеста? Жена?

Паша усмехается и садится на шезлонг. Его халат приоткрывает светлую кожу и густые волоски на груди. У Скорикова много растительности на теле и даже слишком, но никакого отвращения я не испытываю. Скорее, наоборот.

— У меня нет девушки, невесты или жены, — терпеливо отвечает Паша. — Звонила мать, а у нас не всегда получается найти контакт.

— Очень знакомо. Моя сегодня сказала, что я отвратительная дочь, потому что не приезжаю в гости.

— Наверное, это карма почти всех детей, которые вырвались из родительского гнезда.

— Возможно. Мы много лет живём в разных городах и действительно редко видимся. При этом, когда я приезжаю на родину, то больше не чувствую себя там как дома. Серо, тесно и скучно. Отвыкла.

— Аналогично.

Мы с Пашей находим общую и болезненную тему для общения. Делимся личным, разговариваем о детстве.

Время летит незаметно, в СПА мы находимся третий час. За это время успели сходить в финскую сауну и поплавать в джакузи. После этого администратор предложил попробовать массаж, потому что девушка, которая его делает, собиралась домой. Я согласилась, а Паша остался и принял звонок от мамы. Получил в свою сторону много критики за то, что забрал с собой в столицу младшего брата.

Блаженно прикрываю глаза и слушаю голос Скорикова. Он у него низкий, бархатный. Кажется, словно укутывает тёплым одеялом.

Надо же, вечер обещал быть одиноким, но планы изменились, стоило Паше встретить меня на парковке.

— Вот это да! Ты — сын профессора! — удивлённо вскидываю брови. — Нет, не подумай, что я считаю тебя недостаточно умным, но…

— Считаешь, Влада, — ни капли не обижается Паша и слегка улыбается.

— Я болтаю много лишнего, прости. И продолжай, пожалуйста.

— Мать работала ассистенткой у отца. В общем, так они и познакомились.

Господи, кто бы сказал мне семь лет назад, что я буду с удовольствием общаться с Голлумом, принимать его поцелуи и отвечать на ласки. Я бы разозлилась и провалилась от стыда сквозь землю. Вот только с годами мы становимся менее категоричными и более терпимыми. Меняем свою точку зрения на те или иные вещи. Это совершенно нормально. Например, когда мне было двадцать, я считала, что ни за что не стану тратить много денег на одежду или аксессуары. Думала, что это ужасное и нелогичное расточительство. Теперь я ношу брендовые вещи и с улыбкой вспоминаю прежнюю себя.

Разговор с Пашей идёт легко и непринуждённо. Потому что он о родителях. Потому что о детстве. Потому что наши мамы одинаково мыслят и обе мечтают о внуках. Просто фантастика!

— Боюсь, когда я рожу, то мама переедет жить ко мне навечно, — произношу, смеясь. — Вообще, она обожает детей. Помню, когда мне было десять, мама хотела родить ещё, но случился выкидыш.

Наше общение резко прерывает администратор СПА-зоны и просит покинуть помещение.

— Извините, к нам приехали следующие гости, — виновато проговаривает девушка.

Скориков качает головой и просит продлить бронь. Он даже сумму увеличивает и накидывает с каждой секундой всё больше. Удивлённый администратор отказывает и пытается сгладить ситуацию.

— Вы можете отдохнуть в номере нашего отеля, а после полуночи снова спуститься в СПА-зону.

— Нам нужно сейчас, — настаивает Паша. — Назовите цену.

Происходит недопонимание, девушка бледнеет. Она устала и теряется в ответах рядом с непробиваемым мужчиной.

— Паш, Паша. Давай уедем, — прошу его, взяв за руку и переплетая наши пальцы. — Я хочу домой.

Вскоре мы начинаем собираться. Снимаем купальники, переодеваемся в повседневную одежду. Совершенно не стесняемся друг друга.

Спустя короткое время выходим на улицу и двигаемся в сторону парковки. Мысли путаются, ускользают.

— Давай наперегонки? — предлагаю Паше, достав брелок от автомобиля.

— Давай. Где встречаемся?

— У бывшего поста ГАИ, — отвечаю тут же.

— Окей. Будь осторожна, Влада.

Я сажусь в салон и прогреваю автомобиль. Адреналин шпарит на максимум и не уступает место страху. На счёт один, два, три — я стартую с места.

— Ах так, да? — недовольно проговариваю, когда Скориков резко набирает скорость и вырывается вперёд.

Вечером трасса пустынная — вокруг никого. Только мы с Пашей мчим по идеально-гладкой дороге в одном направлении.

С динамика льётся драйвовая музыка, меня потряхивает от предвкушения и жажды победы. Обычно, я хорошо вожу, но чересчур медленно и аккуратно. Сейчас же у меня настроение пошалить.

Сильнее давлю на газ, обгоняю. Когда до поста ГАИ остаётся буквально сто метров, я поднимаю, что выиграла.

— Ты точно не поддавался? — спрашиваю Пашу и выхожу на улицу.

Уверенным шагом приближаюсь к нему.

— Точно.

— Не верю, но было весело, — улыбаюсь в ответ. — Спасибо, что составил мне компанию, Скориков. Я давно хотела в СПА. Звала Риту, Ульяну и Полю, но те отказывались. Перестану с ними дружить и назову тебя своей лучшей подругой.

Паша хмурится, крепко сжимает челюсти.

— Я шучу, Боже мой. Но отдохнули мы и правда отлично. Отдельная благодарность за то, что без сексуального подтекста.

— Хоть у кого-то без. Я видел его везде.

Сильный порывистый ветер дует с севера и пробирает тело от холода. Я автоматически подхожу к Скорикову ближе и ищу в нём тепло и заботу.

Вокруг тихо. Ни души. Складывается ощущение, что в этом мире мы остались одни.

Паша перехватывает мои запястья, поглаживает большими пальцами кисти рук. Бережно, приятно. Я встаю на носочки и тянусь к его лицу. Целую шею, подбородок и щёки. Быстро-быстро. Слышу сорвавшийся вздох, на секунду замираю. Сердце сжимается, а в груди растекается настоящая эйфория.

— Это утешительный приз для проигравшего, — произношу тихо.

Паша зарывается пальцами в мои волосы и давит на затылок. Приближает к себе и встречает губами в медленном и жарком поцелуе. Капли пота катятся по позвоночнику, пульс взрывает виски и работает по нарастающей.

Отрываемся, встречаемся взглядами. Затем снова пробуем и ласкаем друг друга одними губами.

Это не влюблённость и вовсе не привязанность. Паша дарит мне новые ощущения и только — за ними я и пришла в свободные отношения. Он опытный мужчина, страстный любовник. Целует так, что подгибаются пальцы ног. Сколько у него было женщин? Сто? Двести? Больше?

— Если захочешь уйти от мужа — я помогу. Во всём помогу, — проговаривает Паша, касаясь губами моего виска и щеки. — Только попроси, пожалуйста.

Внутри всё обрывается.

— Ну что ты за дурачок такой? — спрашиваю с нервным смешком. — Зачем всё портишь?

Ерошу густые светлые волосы на его затылке, утыкаюсь лбом в колючий подбородок и закрываю глаза. Сердце так и норовить выпрыгнуть из груди или разорваться на кусочки.

— Хочешь встретиться в начале следующей недели? — спрашиваю Скорикова, заранее зная ответ.

И он, конечно же, «Да».

Время летит неумолимо быстро — я не успеваю опомниться, как начинается весна. Тёплая, стремительная и настоящая. Наконец-то. Моя любимая пора года.

Натан по-прежнему разрывается на два города и всё чаще остаётся ночевать вне дома. Я не закатываю ему истерики и постепенно привыкаю к такому ритму. Когда муж рядом — это праздник, феерия и возрождение угасающих надежд. Когда нет — меня медленно уничтожают собственные мысли. Кажется, будто наш личный семейный состав под названием «Левицкие» набирает огромную скорость и без остановки несётся по неизвестному маршруту. Впереди — неизвестность. Стоп-кран — не работает. Остаётся верить в то, что машинист не даст нам разбиться и сумеет нажать на тормоз в нужный момент.

В начале апреля в больницу попадает папа. Я активно работаю над новым проектом, но бросаю все свои дела на Виктора Семёновича, звоню мужу и выезжаю в родной город.

Когда попадаю в палату к отцу и сажусь у его кровати, то в полной мере ощущаю себя плохой дочерью. Я должна была чаще приезжать и звонить. Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз набирала номер папы и… не могу. Месяц назад? Два? Быть может, и три. В основном все новости я узнавала от мамы, а на отца попросту не оставалось времени. И мне очень-очень жаль.

Если бы я только спросила, как он себя чувствует, то при первых же признаках недомогания оправила его к врачу. Оказывается, отец жаловался маме на повышенное артериальное давление, но оттягивал обследование до лучших времён. Считал себя молодым и крепким, не верил в то, что в один день прихватит так сильно, что придётся ехать в больницу в автомобиле скорой помощи.

Ночевать я остаюсь в родительской квартире. До поздней ночи сижу на тесной кухне и выслушиваю маму. Успокаиваю как могу. За собственными задачами и целями, которые казались мне сверхважными, я упустила критические проблемы близких. Теперь же активно навёрстываю.

Сначала мама много плачет и никак не может успокоиться. Затем выпивает три чашки мятного чая и съедает порцию эклеров, после чего её отпускает. Мы переключаемся на новые и новые темы. Отвлекаемся от гнетущих мыслей.

— Помнишь, как мы с отцом застукали вас с Натаном на этой кухне? — спрашивает с лёгкой улыбкой мама.

— Эй, не начинай, — прошу её.

Тут же трясу головой, потому что, хоть я давно и не школьница, но до сих пор испытываю неловкость от той ситуации.

— Натан тогда поклялся, что обязательно женится и сделает тебя самой счастливой, — продолжает как ни в чём не бывало родительница. — Когда ты стала встречаться с ним, и я, и отец — мы не находили себе места. Думали, поматросит и бросит. Ну кто захочет жениться в столь юном возрасте? Но ведь не соврал, парень! И женился, и сделал счастливой! Сколько лет вместе, а у тебя до сих пор горят глазки.

Я мигом опускаю взгляд и комкаю в руке салфетку. Знала бы мама с помощью каких стимуляторов мы с Натаном подогреваем семейную жизнь. Она была бы в ужасе, я знаю!

— Тебе весело, а мне тогда было не до смеха, — отвечаю с каплей грусти и с головой окунаюсь в прошлое. — Вы с папой сказали, что будете на даче все выходные, а сами вернулись настолько неожиданно, что я даже одеться не успела. Думала, моё несчастное сердце лопнет от страха.

— Натан повёл себя достойно, — кивает мама. — Выпроводил тебя в спальню, вышел пообщаться с родителями. Смелый такой, дерзкий. Правда, тогда я хотела удушить его от злости!

Телефон, мирно лежащий на столе, коротко вибрирует, учащая биение пульса и прерывая душевный разговор.

Я заранее знаю, кто это. Чувствую, угадываю.

Ты невовремя. Я не хочу о тебе думать. Уйди.

Мобильный снова оживает и мне приходится взять его в руки, потому что мама странно косится и недоумевает, почему же я не слышу входящие уведомления?

Открыв сообщение, я старательно удерживаю эмоции, чтобы не выдать себя с потрохами. Это Паша. Конечно же, он. И мой сердечным ритм учащает удары. Сегодня мы со Скориковым планировали увидеться после недельной разлуки и приятно провести время.

Делаю медленный вдох, затем выдох. Я отчаянно пытаюсь убедить себя в том, что это несерьёзно, но с каждым разом получается всё хуже и хуже. На самом деле я тону в этих отношениях глубже, чем мне того хотелось бы, но признаваться себе в этом смерти подобно. Это означает предстать перед серьезным выбором и сложными решениями, к которым я вовсе не готова. Поэтому я продолжаю добровольно тонуть лишь изредка всплывая, чтобы глотнуть порцию кислорода и заново погрузиться.

— Кто там? — спрашивает мама, поймав мой задумчивый взгляд. — Если Натанчик — передавай привет.

— Нет, не он.

Квартира родителей — это не место для мыслей о любовнике. Здесь всё пропитано воспоминаниями и так или иначе связано с Натаном.

«Если бы я хотела встретиться, то написала бы», — быстро печатаю ответ Паше и тут же отправляю.

Внутренности сжимаются в тугой узел, когда я вижу, что сообщение доставлено и прочитано. Скориков почти мгновенно пропадает из сети.

Я отдаю себе полный отчёт, что с мазохистским удовольствием срываюсь на нём и прощупываю границы дозволенного, пользуясь тем, что Паша испытывает ко мне сильные чувства. Он не стесняется их демонстрировать. Молча, но при этом кричаще-громко.

Возможно, я подспудно жду, что однажды Скориков не выдержит первым, сорвётся и прервёт нашу связь. Потому что ему надоест быть на вторых ролях. Потому что это неправильно, больно и мучительно. Чем облегчит мне задачу.

Тем же вечером, лёжа на диване и рассматривая старые рамки с фотографиями, я проверяю переписку с Пашей и нервно кусаю губы. Неужели его задел мой ответ? Он никогда больше не напишет? Да ладно! Соскучится ведь. Через день, неделю или две.

Переворачиваюсь на другой бок и прячу телефон под подушку. Мне нравится с ним общаться, интересно менять отели и скрываться от посторонних глаз. В такие моменты гормоны удовольствия выделяются с явным излишком.

Зажмуриваюсь, пытаюсь уснуть. В последнюю встречу мы вышли за рамки. Дурачились, смеялись. Паша подхватил меня на руки, повалил на кровать и стал зацеловывать каждый сантиметр кожи. Когда он коснулся внутренней стороны бедра, я не смогла сказать ему нет. Ни в тот момент, ни минутой позже. Ни тогда, когда с губ срывались неконтролируемые стоны.

Дни в родном городе проходят по одному и тому же маршруту. Дом-больница-дом. Иногда я прихожу в гости к Эле и близняшкам. Реже — прогуливаюсь по заброшенному центральному парку, где раньше любила гонять на роликах и есть мороженое.

Как только папе становится легче, я возвращаюсь в столицу и снова вливаюсь в активную жизнь. Занимаюсь в зале, работаю, встречаюсь с подругами и посещаю выставки и презентации.

В один из дней мне звонит Нелли — девушка Артура и сообщает, что они сделали ребрендинг ресторана. Приглашает на открытие.

— «Звёздные воины» понравились лишь узкой аудитории, поэтому мы решили измениться всё — начиная от названия и заканчивая меню.

— Интересно, в какой тематике будет новый ресторан? — спрашиваю с интересом.

— Увидишь, если приедешь, — загадочно произносит Нелли. — Впрочем, это не все сюрпризы, которые мы хотим преподнести друзьям.

Я заинтригована настолько, что отменяю запись к косметологу.

Вот только подготовка к вечеру проходит в спешке и суматохе. У меня неожиданно намечаются важные переговоры, которые заканчиваются позже, чем я планировала.

Из офиса выхожу в семь, приезжаю домой и прямо в коридоре снимаю с себя рубашку и юбку-карандаш. Надеваю короткое платье, пиджак и изящные туфли с ремешком на щиколотке.

Прилично опоздав, я появляюсь в новом ресторане Артура и Нелли, который называется «Не только паста». Удивлённо оглядываюсь по сторонам, улавливаю вкусные запахи итальянских блюд. Вместо огромной картины Дарта Вейдера на стене теперь висят цветы.

— Все сюрпризы я уже озвучила, — произносит Нелли, показывая обручальное кольцо на безымянном пальце.

— О, поздравляю вас! — целую девушку в обе щеки и вручаю подарок в честь открытия ресторана. — Наконец-то Артур решился на свадьбу!

— Ну как уж решился, — хмыкает Нелли. — Был вынужден, потому что сюрприз номер два — я от него беременна.

Девушка гладит маленький округлый живот и светится от счастья. Я же теряюсь и с трудом могу улыбнуться. Это не зависть, вовсе нет. Наверное, отчаяние и сожаление, что мы с Натаном ещё не скоро станем родителями.

Встретив официанта и взяв у него бокал с безалкогольным шампанским, я прохожу по залу в поисках знакомых с кем можно было бы пообщаться.

Меня приветствует Кирилл Седаков — бывший сокурсник, и приглашает присоединиться к их узкому кругу. Я почти соглашаюсь, но взгляд цепляется за светлый затылок и высоченную мужскую фигуру, которая выделяется на фоне остальных гостей.

Прошу прощения у Кира и прохожу мимо.

Мои эмоции не поддаются управлению и то и дело сбоят. Когда до Скорикова остаётся не больше пяти метров, ноги прирастают к полу и уже не слушаются.

Паша стоит с высокой тощей блондинкой. Общается и флиртует. Ведёт себя так, будто они пришли сюда вместе. Хотя почему «будто»? Вероятнее всего, так и есть.

— Я была уверена, что ты придешь вместе с Натаном, — произносит Нелли. — Где он?

В последнее время окружающие часто задают подобные вопросы. Клиенты, друзья, соседи и даже работники тренажёрного зала. Я вижу в их глазах удивление и непонимание, потому что обычно мы с мужем редко надолго расставались. Почти никогда.

— Он в командировке, — поясняю девушке. — Скоро вернётся.

— Вспомнила, прости. Ох уж эта беременность — совсем раззявой стала! — Нелли ударяет себя ладонью по лбу. — Артур недавно рассказывал, что Левицкий замутил крутой бизнес-проект и активно его развивает.

— Да-да, именно.

— Хоть у кого-то в этой жизни имеется предпринимательская жилка.

Девушка намекает на Артура и начинает смеяться, а я подхватываю. Натан бы уверено сказал, что ошибки — это здорово. На них учатся, они помогают стать лучше. И пусть первое открытие ресторана было не совсем выгодным с коммерческой точки зрения, второе — это точное попадание в цель. Да, возможно, итальянских ресторанов в нашем мегаполисе пруд пруди, но они всегда пользуются спросом.

— О, какие люди! — радостно произносит Нелли и подзывает кого-то из гостей. — Алёнка! Я здесь, иди к нам!

Стоит мне обернуться, как настроение резко портится и появляется одно-единственное желание — поскорее покинуть заведение. Впрочем, я и так планировала уехать отсюда через полчаса, но думаю, что присутствие Алёны ускорит этот процесс, потому что у меня нет намерения тесно контактировать с девушкой Скорикова. Это чересчур.

Нелли представляет нас друг другу, я киваю в знак приветствия и делаю вид, словно мне приятно познакомиться. Тут же пригубляю шампанское и крепче сжимаю тонкую ножку бокала. Кажется, что ещё чуть-чуть и я сломаю её напополам.

— Итальянские рестораны — это моя любовь, Нелли! — восхищённо произносит Алёна. — В них есть некий элемент семейственности, который однозначно привлекает клиентов.

— Согласна. Мы очень старались!

Первое, что бросается в глаза в образе Алёны — это отсутствие бюстгальтера и круглая, словно надувные шарики, грудь третьего или четвёртого размера. На фоне худощавого телосложения она кажется просто огромной.

Сквозь тонкую атласную ткань платья отчётливо просвечиваются призывно торчащие соски и мне стоит огромных усилий поднять взгляд чуточку выше.

Я почти не слышу, что рассказывает Алёна из-за гула в ушах, но зато образно представляю как Паша в порыве страсти сжимает грудь девушки своими ручищами. Как облизывает и ласкает. Не думала, что встреча со Скориковым хоть как-то меня тронет, но, тем не менее, она зацепила и не на шутку.

Ощущения, которые я испытываю — странные и смешанные. Голова раскалывается на части, а виски ломит от боли. Такое чувство, что меня огрели чем-то тяжёлым. Единственный плюс — чтобы уехать из ресторана мне не придётся врать о своем плохом самочувствии.

У меня нет девушки, невесты или жены…

Вот как, да? А если хорошенько поискать? Может и пару-тройку детишек найдётся?

Блондинка много болтает, а затем бросает на меня короткий, но цепкий взгляд. Я натянуто улыбаюсь в ответ и киваю, будто слушаю её речь. У самой сводит зубы от того факта, насколько же она хороша. И моложе меня лет на пять.

Я не ревную.

Боже мой, нет. Я вовсе не ревную.

Скорее всего, меня раздражает то, что Скориков нагло соврал. Сказал бы правду — я бы не обиделась.

Грудную клетку разъедает кислотой, когда я вижу Пашу, приближающегося к нам. Сегодня он выглядит прекрасно. В дорогом костюме и чёрной рубашке. Светлые волосы немного отрасли и вьются в разные стороны. На запястьях блестят часы.

Я никогда не была рядом с ним идеальной, но всегда была честной. Порой перебарщивала, часто забывалась и не контролировала сказанное. Вероятнее всего, потому что знала — наши отношения рано или поздно прервутся. Они обречены. Мы повстречаемся, потрахаемся и расстанемся. Так зачем же сдерживать и контролировать себя, когда язык так и чешется, чтобы съязвить?

Вечер в самом разгаре, когда я собираюсь уходить. Артур умоляет ненадолго остаться и мягко подталкивает меня к столу, чтобы я продегустировала блюда из нового меню.

Глаза разбегаются, а рот мгновенно наполняется слюной. В последний раз я завтракала рано-утром. С тех пор даже кофе не выпила.

Наполняя тарелку закусками и разговаривая с Арчи, я незримо чувствую присутствие Скорикова. Он точно смотрит. Уверено, прямо. Так, словно выворачивает наизнанку душу. Зажмурь я глаза, всё равно смогу в точности воспроизвести то, как он это делает.

Интересно, зачем Паша предлагал помощь? Почему хотел, чтобы я ушла от мужа? Для чего писал, приезжал и следил за мной? Может он решил отомстить за прошлое? За все обиды и унижения? Но ведь это ужасно! Паша хоть и сложный, и порой непонятный, но он не подлый. Правда же?

— Привет, — произносит Скориков, когда наши пальцы едва не соприкасаются у тарелки с канапе.

Я тут же отшатываюсь.

— Здравствуйте, Павел Олегович, — отвечаю спокойно, хотя внутри меня целый вихрь противоречивых эмоций. — Прекрасный ресторан у Артура, правда?

— Да, если откровенно — лучше прошлого.

— Надо будет сходить сюда с мужем на следующей неделе — уж очень здесь вкусные салаты и закуски. А ты пробовал дыню с ветчиной?

— Нет, — невозмутимо отвечает Паша.

— Странно, мне показалось, что ты обожаешь дыни, да побольше и посочнее. Попробуй, Паш. Тарелка на верхней полке слева.

Я резко разворачиваюсь на каблуках и, гордо выпрямив спину, ухожу в противоположную сторону. Неважно куда и к кому. Лишь бы подальше от Скорикова.

Жаль, но спустя короткое время он настигает меня и там. Примыкает к тесной компании с которой я общаюсь и забирает внимание Артура. Спутница Паши неизменно рядом. Весёлая, разговорчивая и, судя по смеху гостей, очень смешная.

— Паш, а помнишь, как в прошлом месяце мы попали на открытие японского ресторана и жутко отравились? — спрашивает Алёна. — Вернее, отравилась только я, а ты опоздал и поэтому спасся.

— Какой ужас, — цокает языком Нелли. — Не волнуйся, дорогая, в нашем ресторане самые свежие продукты.

Если в самом начале вечера я лелеяла надежду на то, что Алёна — это дальняя родственница Скорикова, то сейчас она быстро растаяла.

Не в силах чувствовать на себе взгляд Паши, я прощаюсь с хозяевами нового итальянского ресторана и благодарю их за приглашение. Выхожу на улицу, следую на парковку.

Сидя в автомобиле, я с предвкушением представляю, как наберу пенную ванну, наполню бокал вином и включу спокойную релаксирующую музыку. Это будет лучшим завершением вечера.

Плавно тронувшись с места, я выезжаю на полупустую дорогу в направлении центра. Расслабленно откинувшись на спинку сидения, думаю и размышляю. Нет, и всё же я полная идиотка.

В какой-то момент мне показалось, что Паша испытывает ко мне больше, чем влечение — все его слова и взгляды об этом говорили. Вспомнить хотя бы то, с каким трепетом прошло наше последнее свидание. Он зацеловывал моё тело, а я мелко дрожала. Было кайфово. По-настоящему кайфово.

Взглянув в зеркало заднего вида, я щурюсь и поджимаю губы. Нет, пожалуйста. Нет, нет, нет. Сбавляю скорость и притормаживаю, чтобы получше рассмотреть чёрный массивный внедорожник и номера на нём.

Спустя секунду я несдержанно ругаюсь одними губами, вырываюсь вперёд и набираю скорость выше допустимой нормы.

— Какого чёрта тебе от меня надо? — качаю головой, перестраиваясь в правый ряд.

На одном из светофоров Скориков догоняет меня и расстояние между автомобилями сокращается до пары метров. Достаточно посмотреть в зеркало, чтобы увидеть спокойное лицо Паши с лёгкой улыбкой на губах. Он потешается надо мной — это однозначно.

Когда мне снова удаётся вырываться вперёд, я сворачиваю на первом же повороте и въезжаю во двор, где квадратом выстроены старые девятиэтажки. Можно затеряться за мусорными баками и выключить фары, а можно проскочить под аркой, проехать вдоль заброшенных гаражей и оказаться на своей улице. Эту дорогу однажды мне показал любезный таксист.

Я решаю именно так и поступить, но моим планам не суждено сбыться, потому что в длинной тёмной арке бетонными блоками перекрыт выезд. Прекрасно, это тупик.

Едва я хочу сдать назад, как позади меня останавливается чёрный внедорожник Скорикова. Терпеливо жду, пока он освободит дорогу и нервно отстукиваю ногтями по рулю. В конце концов, не выдерживаю.

— Ты заблокировал меня! — произношу громким голосом, выбравшись на улицу.

Паша выходит следом.

— Сдай назад. По-братски.

— Не-а. Хочу поговорить.

Скориков прячет руки в карманы брюк и медленно приближается.

— Послушай, ты поехал не за тем автомобилем. У Алёны ведь красный ауди, если я не ошибаюсь?

— Ты ревнуешь? — спрашивает Паша.

— Эй, ты не слышишь, что я говорю? Догоняй Алёну, Скориков. Вперёд, вали!

— Представляешь, что чувствую я, когда ты говоришь мне, будто я являюсь для вас с мужем неким стимулятором?

— Да Боже мой! Живее, потому что мне нужно домой.

— Я адово ревную, как только ты от меня уходишь. При чём отпускать тебя с каждым разом сложнее и сложнее. Порой хочется применить силу и спрятать ключи, только бы ты осталась.

Я фыкаю в ответ и отворачиваюсь. Горло окольцовывает спазмом и мне сложно вымолвить хотя бы слово.

Примерно представляю.

— У меня есть для тебя отличное предложение, Паш, — отвечаю после недолгого молчания.

— Валяй, — разрешает Скориков.

— Смотри, можно прямо сейчас вернуться за Алёной и даже ключи прятать не придётся. Уверена, она с удовольствием останется с тобой на ночь, на неделю или даже месяц. Как пожелаешь. Впрочем, не она одна.

— Спасибо за совет, Левицкая, — усмехается Паша. — Видишь ли, в этом и проблема. Было бы всё так просто, я бы не стоял сейчас перед тобой.

— Ясно. Я искреннее пыталась помочь, — развожу руками.

Мы стоим в тёмной арке у одного из старых домов советской постройки. Наверное, здесь не единожды совершались грабежи и изнасилования. Место подходящее — никто не увидит и не услышит. Даже пискнуть не успеешь, как тебя ткнут ножом под рёбра. От этих мыслей непроизвольно передёргивает.

— Хоть ты и не желаешь выключать в себе суку, но мне нравится, что ты ревнуешь, — произносит Скориков. — Это чистый кайф для моего сердца.

— Господи, — фыркаю в ответ. — Я не ревновала, можешь не обольщаться.

— Ага, я так и понял.

— Твоя самоуверенность просто зашкаливает, Паша, — цокаю языком. — Знаешь, я чётко запомнила слова, что у тебя нет ни девушки, ни невесты, ни жены. И вдруг на открытии «Не просто пасты» выясняется, что вы с Алёной часто ходите на мероприятия.

— И что? Разве это означает, что она моя девушка? Ах да, совсем забыл! Пока ты созреешь на новую встречу, я обязан сидеть дома и терпеливо ждать твоего сообщения. Даже не звонка, потому что я так и не заслужил получить номер телефона самой Владиславы Левицкой. Да что там. Меня даже в друзья в соцсетях не добавили!

— Вот это тебе не повезло, — качаю головой. — Зато со мной не обязательно казаться лучше, чем ты есть на самом деле, Скориков. Я ведь тоже далеко не ангел.

— Это я заметил. При чём давно.

Щёки вспыхивают, я откидываю волосы за плечи и гордо приподнимаю подбородок. Если откровенно — меня заводят перепалки со Скориковым. Можно вывести его на эмоции и разговорить, а ещё выудить интересную информацию.

— Так что же ты сказал Алёне? Она не обиделась, что ты уехал? — продолжаю провоцировать. — Такая ладная девочка — просто чудо. У неё своя грудь или силикон?

— Понятия не имею, — пожимает плечами Паша.

— В следующий раз тщательнее прощупай и напиши мне. Это чисто женский интерес.

— Влада, замолчи, — мягко пресекает Скориков и идёт прямо на меня.

— Нет, ну правда. Может и я себе такую сделаю.

— Просто, блядь, замолчи, — шумно вздыхает Паша. — Я с ней не сплю.

— А с кем спишь?

Заинтересовано смотрю и закусываю нижнюю губу.

— Хочешь верь, а хочешь нет — в последние месяцы с тобой.

— И всё?

— И всё.

Расстояние сокращается до минимума и становится критически-близким. Скориков нависает надо мной и сжимает челюсти до выступивших желваков.

— Чем докажешь?

— Поверить на слово не вариант?

Я отрицательно мотаю головой.

— Наверное, стоило бы начать отношения с кем-то ещё, но это было бы нечестно, — отвечает Паша. — Меня тянет только к тебе. Раньше думал, что один раз потрахаемся и хватит. Окей, второй и третий — тогда точно отпустит. Но это нихуя не так. С каждой встречей я влюбляюсь в тебя всё больше и больше. Просто с ума схожу.

Откровения Скорикова выбивают почву из-под ног. По коже ползут мурашки, резко становится жарко.

— Ты отвратительный кандидат для свободных отношений, — произношу дрожащим голосом.

— Жалеешь, что связалась со мной?

Паша обхватывает ладонью мою шею и слегка сжимает. Смотрит прямо в глаза, наклоняется ниже и задевает кончиком носа мой нос. Я чувствую его тёплое дыхание.

— Не жалею, — выдыхаю ему в губы. — Мне тоже с каждым разом… нравится. И я ревную тебя — ты прав.

Всё что между нами происходит — это чертовски неправильно и выходит за все допустимые рамки. Я знаю. Боже, конечно же, знаю. Но ничего не могу с собой поделать!

Ноги слабеют, когда наши губы сливаются в сумасшедшем поцелуе. Таком важном и необходимом, словно кислород.

Паша перемещает руки на мою задницу и сжимает её. Затем забирается под платье и натягивает стринги так сильно, что те болезненно упираются между половых губ и вызывают острый прилив возбуждения.

— Ты собрался трахнуть меня прямо здесь? — спрашиваю Скорикова.

— Поехали ко мне? — тут же предлагает.

— А что такое? Почему не гостиница? Решил сэкономить?

Я направляюсь к автомобилю и завожу двигатель. Спустя пять минут еду по ночному городу в известном направлении. Я — впереди, веду. Паша — сзади, позволяет. С Натаном у нас всегда было наоборот. Он вёл, а я следовала.

В лифте мы со Скориковым снова начинаем целоваться. Выходим на этаже, кое-как открываем дверь его квартиры.

Я вскрикиваю, когда Паша подхватывает меня под ягодицы и усаживает на комод. Приподнимает платье, скользит ладонями по ногам. Касается губами щеки и шеи. Быстро, торопливо, но всё равно безумно нежно и чувственно.

Он снимает мой пиджак и тянет вниз бретельку платья. Зацеловывает плечи, грудь и нетерпеливо трогает пальцами сквозь бельё. Достаточно одного прикосновения, чтобы я вспыхнула и застонала.

— У тебя было много женщин? — спрашиваю Скорикова, расстёгивая пуговицы на его рубашке.

— Не считал. Думаю, достаточно, — он пытается напрячь память, а затем трясёт головой, словно это совершенно неважно.

Я облизываю губы и провожу ладонями по крепкой обнаженной груди и животу. Задеваю жёсткие волоски, трогаю рельефный пресс и царапаю ногтями кожу.

— Это всё ерунда, Влада, — проговаривает Паша. — И вовсе не зависит от количества. Просто ты меня хочешь, поэтому течёшь.

Он довольно усмехается и снова подхватывает меня на руки. Я смеюсь, пытаюсь отшутиться. В голове же набатом стучит: «Хочу, хочу». Кажется, тронусь умом, если мы прямо сейчас не займёмся сексом.

Оказавшись на кровати, я пытаюсь справиться с молнией на платье и смотрю как торопливо раздевается Скориков. Он опускает вниз боксёры, оголяет вздыбленный тяжёлый член с блестящей от смазки головкой.

Стягиваю стринги, бросаю их в сторону. Как только Паша ложится на меня сверху, я шире развожу ноги и с облегчением выдыхаю.

— Презерватив, — тут же напоминаю.

Скориков не шевелится. Он… Чёрт, смотрит в мои глаза и молча просит без него.

— Паша, презерватив. Пожалуйста.

Всё это слишком. Даже для него.

Скориков встаёт коленями на матрас, раскатывает латекс по всей длине. Затем накрывает моё тело своим и резко входит.

Не знаю, кто из нас громче стонет, но комната тут же наполняется вздохами, влажными шлепками и густой дымкой похоти. Она заряжает и пробирает до мурашек.

Паша двигается размашистее и резче. Целует до боли, трогает до усталости в мышцах. Первый оргазм накрывает меня с первых минут близости. Сильный, яркий. Выбивающий из головы все мысли разом, заставляющий дрожать тело и умолять Скорикова не останавливаться.

Когда Паша меняет позу, я упираюсь локтями в матрас и изящно выгибаю спину. Следует глубокое вторжение, движение бёдрами до упора. Скориков не даёт времени на передышку, лишь наращивает темп и выжимает из меня все жизненные силы. Накопленное возбуждение внизу живота снова лопается и разносится по организму. Собственные стоны заглушают остальные звуки, перед глазами темнеет и я будто бы отключаюсь от реальности.

Обессиленно упав на подушку, пытаюсь привести дыхание в норму. Закрываю глаза, чувствую тёплые объятия. Думаю, что я лишь на секунду… Немного полежу, восстановлюсь и начну собираться домой.

Паша осыпает меня комплиментами и утверждает, что умеет ждать и добиваться своего. Я отвечаю, что он понятия не имеет, с кем имеет дело. У нас с Натаном крепкие отношения. И разорвать их никому не под силу.

В следующий раз я открываю глаза лишь тогда, когда за окнами светит солнце.

Осознание случившегося бьёт резко и наотмашь с первой секунды пробуждения. До боли, до нехватки кислорода и множественных искр перед глазами.

Лёгкие горят, когда пытаюсь вдохнуть. Если бы я не находилась в горизонтальной плоскости, то наверняка не удержалась бы на ногах и рухнула на пол.

Я осталась ночевать у Скорикова. Я. Осталась. У другого мужчины. Нарушила основное правило, которое обсуждала с Натаном. Боже, кажется, сон мужа был вещим.

Снова зажмуриваюсь и пытаюсь повторно проснуться, но уже в привычной домашней обстановке. Знаю, это так глупо! Открываю глаза, а картинка, конечно же, не меняется. Те же светло-бежевые стены, огромная плазма напротив кровати, зеркало в углу и широкая тумба, на которой стоят электронные часы. По правую сторону от меня мирно посапывает Паша. М-да, вот это пробуждение.

Сделав резкий рывок, я сажусь на кровати и осматриваюсь по сторонам. В голове хаотично проносятся мысли — одна впереди другой. Единственное, что я знаю точно: то, что случилось это настоящий провал.

Быстро собрав одежду, которая валяется на полу, я прикрываю обнажённое тело. Жаль, что нельзя в одну секунду телепортироваться в нужное место. Это значительно упростило бы мне задачу.

— Ты куда? — спрашивает Скориков, когда я пытаюсь сбежать в ванную комнату.

Он потирает ладонями лицо и непонимающе смотрит. Смешной, когда сонный. И чем-то похож на медведя, который едва очнулся после длительной зимней спячки.

— В душ, — успокаиваю его.

— Уже уходишь?

— Ага, мне нужно на работу.

Спальня Паши залита солнечным светом, и я впервые смущаюсь своей наготы. Кажется, что видно каждый мой изъян, будто под лупой.

— Сегодня суббота, Влада, — недовольно хмурится Паша. — Я думал, что мы вместе позавтракаем. Правда, не уверен, есть ли у меня продукты. В крайнем случае сделаем доставку.

— Ты очень милый, но я откажусь, ладно?

Подмигнув Скорикову, скрываюсь в ванной комнате и начинаю приводить себя в порядок. Стираю осыпавшуюся тушь под глазами, умываю лицо.

Будь у нас с Пашей иные отношения и не такие сложные обстоятельства, я бы осталась. Честное слово, осталась. Заварила бы кофе, приготовила завтрак. Увы, но в данный момент это кажется чем-то неправильным. Сердце то сжимается и замирает, то учащённо колотится.

Приняв душ и высушив волосы, я одеваюсь и возвращаюсь в спальню. Паша не спит, а сидит на кровати в домашних брюках и свободной футболке. Увидев меня, он отрывает взгляд от телефона.

— Можешь объяснить к чему такая спешка? — спрашивает беспокойно. — Я сделал что-то не так?

— Что? А, нет, конечно. Дело вовсе не в тебе.

— Какая клишированная фраза, — усмехается Скориков.

— Много раз говорил её девчонкам?

— Да. Когда хотел поскорее избавиться.

— Паша, прошу тебя, давай не будем? — качаю головой и открываю сумочку, чтобы затолкать туда разорванные чулки. — Знаешь, трахаешься ты куда лучше, чем болтаешь.

— Взаимно, Левицкая.

Я подбегаю к Скорикову и коротко целую его в щёку. Он пытается взять меня за руку и притянуть к себе, но я ловко уворачиваюсь и направляюсь в прихожую.

Сумасшедший. Вчера он хотел заняться сексом без презерватива. На живую. С каждый разом ему словно мало того, что я даю — Паша хочет больше и больше. Если его не одёргивать, то он перейдёт все допустимые рамки.

Со словами: «Спишемся на следующей неделе!», я хлопаю дверью и вылетаю на лестничную площадку. Пульс учащённо стучит, а руки не переставая дрожат. В таком потерянном состоянии мне нельзя садиться за руль, поэтому я не придумываю ничего лучше, чем перейти дорогу и направиться в кофейню, чтобы взбодриться кофе и собрать мысли в кучу.

Приветливый персонал в считанные минуты выполняет заказ и приносит его за дальний столик. Кроме меня в заведении никого больше нет. Ни одного клиента.

Я наслаждаюсь тишиной и одиночеством, грею руки, обхватив чашку с ароматным кофейным напитком, и думаю о том, как же мне повезло, что именно сегодня Натан остался ночевать в другом городе. Не то, чтобы я хотела скрыть факт своего нарушения, просто… так будет лучше. И не столь болезненно.

Проверив телефон, вижу пропущенные звонки в одиннадцатом часу вечера. В последний раз мы с Натаном созванивались в десять. Я села в автомобиль, набрала его номер и сообщила, что уже еду домой, вот только планы резко изменились, когда меня стал преследовать Скориков.

Делаю глубокий вдох, смаргиваю слёзы. Я понимаю, что заигралась. Отдаю себе отчёт, что случилась и привязанность, и влюблённость. Внутри горячим жаром разливается эйфория и заполняет каждую клеточку моего тела, стоит вспомнить прошлую ночь. Всё, что мы с Натаном не планировали — уже случилось. Я и оглянуться не успела как так вышло.

«Со мной всё хорошо — я жива. Нам нужно поговорить», — пишу сообщение мужу и тут же отправляю.

Сердце оглушающе стучит, когда я жду ответ.

«Хорошо», — приходит в следующую секунду.

Это означает, что сегодня Нат приедет на ночь? Или разговор случится в далёком-далёком будущем? Я вспыхиваю, когда муж реагирует столь скупой эмоцией и вовсе не интересуется, что же случилось. Он весь в бизнесе. Ему не до меня.

Открыв сумочку и достав кошелёк, я направляюсь к кассе, чтобы расплатиться за кофе. В этот же момент бариста, приготовившая заказ для новой клиентки, как раз выходит из-за барной стойки и стремительно идёт к одному из столов. Я не успеваю отшатнуться, поэтому мы непроизвольно сталкиваемся и чайник, который стоит на подносе, проливается на моё платье и болезненно обжигает руку.

— Ох, какой ужас! — вскрикивает девушка. — Простите, пожалуйста, я не хотела!

Спешно отвечаю, что ничего страшного не случилось, а у самой огнём горит кисть руки и пальцы. Больно даже пошевелить.

Оставляю купюры на столе, игнорирую предложение воспользоваться аптечкой и выхожу на улицу.

Вдохнув свежий воздух, я думаю о том, что сегодня определённо не мой день. И окончательно убеждаюсь в этом, когда открываю дверь собственной квартиры. Внутри всё леденеет от страха, когда я осознаю весь масштаб бедствия.

На полочке для обуви стоят туфли Натана, а на крючке висит его новый пиджак. Вещи, которые я разбросала в прихожей, когда собиралась в ресторан, он, похоже, старательно убрал в корзину для грязного белья.

Сняв туфли и оставив сумочку на полке, я медленно иду по коридору и прислушиваюсь к звукам в квартире. Ошибки быть не может — Натан и правда дома, потому что на кухне работает телевизор и кофейный аппарат.

Застыв в дверном проёме, я нервно жую нижнюю губу и с огромным усилием поднимаю взгляд на мужа. Он сидит за барной стойкой и пронзительно на меня смотрит. Тоже волнуется, я это вижу.

— Привет… Давно ждёшь? — спрашиваю его.

Натан кивает и здоровается одними губами. В этот момент мне кажется, словно я умираю на месте.

— Неужели со вчера? — догадываюсь с ужасом и чувствую, как подгибаются ноги.

Натан снова утвердительно кивает, хотя его ответ и так для меня очевиден — слишком много времени я знаю этого мужчину.

— Почему ты не позвонил ещё раз? Почему не был настойчивее? Почему не предупредил заранее? Я бы… Я бы приехала!

Делаю робкие шаги по кухне, не зная, куда деть руки, стоит ли присесть и о чем вообще разговаривать с мужем. В ушах громко бьётся пульс, заглушая звук работающего телевизора и кофемашины.

Приезд Натана оказался настолько неожиданным, что я не придумала ни единого адекватного оправдания своему поступку. Всё, что сейчас крутится в голове кажется слишком мелким, надуманным или пафосным. Можно попытаться сказать ту правду, что идёт от души, но боюсь, что нас двоих порвёт на части, если я произнесу это вслух.

— Я вернулся домой после десяти — как раз после твоего звонка, — произносит Натан. — Хотел сделать сюрприз, но он, как видишь, не удался.

— Ужасно, это ужасно, — словно заведённая повторяю я.

Хожу по кухне, заламываю руки. Представляю как муж ждал меня дома и сходил с ума от неизвестности. Не спал, нервничал и много курил — судя по полной пепельнице на подоконнике. Он знал, что я с другим мужчиной. Предугадал, почувствовал. С десяти вечера и до десяти утра Нат представлял, как я сплю в чужих объятиях и занимаюсь с сексом не с ним.

— Часто ты так…? — спрашивает с нерадостной усмешкой.

Натан не отрывает от меня свой взгляд. Сосредоточенно и внимательно смотрит, словно пытается разглядеть во мне больше, чем нужно. Его глаза как высокоточный сканер человеческой души — заглядывают в самые потаенные уголочки и без спросу ворошат недавнее прошлое.

— В первый раз, — отвечаю на одном выдохе.

— Ясно, — слегка качает головой.

— Я не специально, Нат. Устала, уснула. Проснулась рано-утром и тут же приехала домой.

Муж тянется к пачке сигарет, а я автоматически открываю окно, чтобы дым выходил на улицу. Заодно включаю вытяжку.

Натан не курил, когда мы познакомились, но начал, как только стал ссориться с отцом и узнал, что у того есть давняя постоянная любовница. Он врал жене и сыну много лет подряд и это была трагедия для пятнадцатилетнего парня!

Помню как успокаивала Натана и сидела у него на коленях. Рассуждала о верности, выборе и обязанностях настоящего мужчины. Я не знала, что сказать, чтобы утешить, потому что мои родители всегда были образцовой парой. Чересчур идеальной и до сих пор влюблённой.

Поддавшись секундному импульсу, подхожу к мужу со спины и обхватываю его руками за талию. Я мечтала, чтобы мы тоже были такими! И ведь у нас получалось долгое-долгое время. До того момента пока мы не открыли наш брак.

Утыкаюсь лицом между лопаток, вдыхаю запах своего мужчины. Голова кружится, мысли плывут. Натан напрягается всем своим телом и будто бы не дышит, когда я его касаюсь. Он в брюках и белой чуть помятой рубашке. Наверное, приехал и даже не раздевался.

Я стою, прижавшись к мужу, бесконечное количество минут. Надоедливое солнце слепит в лицо, к глазам подбираются слёзы. Я слышу как громко работает сердце Натана несмотря на внешнюю холодность и сдержанность. Бах-бах-бах. Почти невесомо целую мужа между лопаток и с трудом отлипаю.

— У нас заканчиваются капсулы, — произношу, подойдя к кофемашине и незаметно вытирая слёзы.

— Купим.

— Отлично.

Руки подрагивают, когда я выполняю привычные автоматические действия. Выливаю остывший кофе в раковину, включаю воду и мою посуду. Внутри меня что-то надламывается. Очень контрастное утро. Сейчас я чувствую себя ужасно, а часом ранее купалась во внимании Скорикова и любовалась им. И что самое страшное — мне это нравилось.

— Ты надолго приехал? — спрашиваю Натана. — Я думала, что минимум до среды тебя не дождусь. Сегодня как раз должен позвонить Баранов по поводу новой партии кирпича. Нужно проконтролировать. Если ты будешь рядом — я буду благодарна, потому что порой устаю от контакта с этим энергетическим вампиром.

Без умолку сама с собой разговаривая, я забрасываю последнюю капсулу в кофемашину и откидываю волосы за плечи. Мне жарко. Платье липнет к спине, на лбу проступила испарина. Натан всё это время сидит неподвижно — я только и могу, что смотреть ему в спину. И гадать, о чем он думал этой ночью. Была бы моя воля — я бы предпочла об этом не знать.

— Влада, сколько у вас было встреч? — негромко спрашивает муж, перебивая поток моей болтовни.

Я тут же замолкаю и опускаю глаза в пол.

— Много.

— Мне нужно знать. Хотя бы примерно.

— Семь? Десять? Да, где-то так, но я не считала.

Слышу тяжёлый вздох, который остро задевает все нервные окончания в моём организме.

— Тебе нужно заканчивать, — резко и бескомпромиссно произносит Левицкий.

— Я знаю.

Когда-то давно Натан утверждал, что ни за что со мной не разведётся. Интересно, он до сих пор так считает или уже нет?

— Сделай это немедленно, Влада.

Я оборачиваюсь, смотрю в глаза мужа. В них темнота и холод — и ни капли тепла для меня.

— Я не уверена, что смогу.

— Почему? — спрашивает тут же.

Шумно вдыхаю, прокручивая в голове прошлый вечер. Поцелуи со Скориковым, нашу близость и даже то, как крепко он обнимал меня во сне.

— Кажется, всё, о чем ты предупреждал — уже случилось, Натан. Я полностью потеряла голову и позволила появиться чувствам к другому мужчине.

Монотонный звук работающего телевизора перебивает громкий звонок мобильного. Воспользовавшись передышкой, я бросаюсь к телефону и вижу на экране номер Баранова. Снимаю трубку, слушаю речь. Он просит меня приехать на объект в течение часа. Я отвечаю односложно, а потом Натан и вовсе забирает у меня трубку. Разговаривает сам, чем значительно упрощает мою задачу.

Левицкий подходит к окну, упирается локтями. Тон спокойный и ровный, в правой руке тлеет сигарета. Одному богу известно, что происходит у него внутри после моих слов.

Сделав глубокую затяжку, Натан выпускает горький дым на улицу и… на секунду прикрывает глаза.

— Хорошо, я выезжаю, — отвечает он собеседнику минутой спустя.

Затушив окурок в пепельнице, Нат отходит от окна и, не глядя в мою сторону, направляется в спальню. Я следую за ним. Тело потряхивает от эмоций, слёзы льются по щекам безостановочно.

— Натан, нам нужно поговорить, — прошу мужа, застыв на пороге спальни. — Сейчас же. Пожалуйста. Или я поеду с тобой и мы сделаем это в дороге.

— Нет, — тут же обрубает любые мои попытки.

Нат снимает мятую рубашку и достаёт из шкафа новую. Я жадно рассматриваю его тело. Тёмную дорожку волос на животе, смуглую кожу и широкие плечи. Мы не виделись три дня, и я успела соскучиться. Несмотря ни на что.

— Свободные отношения оказались не для меня, — проговариваю быстро. — В теории было легче принять подобный формат, а на практике — почти катастрофично.

Муж молча застёгивает пуговицы на рубашке и подходит к зеркалу.

— Да, я думала, что это клёво! Азартно, легко, ново. Возможно, моментами возбуждалась от разговоров и идей, но позже всё изменилось. В ту ночь, когда ты переспал с девушкой, я почти умерла от боли. Наверное, чтобы приглушить её, чтобы доказать самой себе, что не всё так страшно, чтобы понять, насколько я смогу далеко зайти — я тоже занялась сексом с другим! И мне понравилось. И секс с тобой потом тоже был восхитительным! Но чем чаще я встречалась с тем мужчиной, тем сильнее привязывалась. Я не такая умная как ты говорил, Натан. Вместо похоти и дофамина я испытала настоящие сильные чувства.

Муж «режет» меня взглядом, сжимает челюсти. Его молчание раздражающе действует мне на нервы!

— Но послушай, откуда я знаю, что ты играл честно? — повышаю голос. — Ты ночевал не со мной! Ты почти не приезжал!

— Блядь, Влада, не пытайся спустить на меня всех собак, — резко парирует Левицкий. — Я не считаю нужным доказывать тебе свою честность. Всё, что я делал — это тупо пахал в другом городе. Тебе никто не мешал взять и приехать ко мне. В любой момент. Проверить, чем я там занимаюсь.

— Ты не предлагал!

Это всё, что мне удаётся выудить из мужа, потому что дальше он снова замолкает!

Нат открывает сейф, достаёт оттуда наличку и прячет её во внутренний карман пиджака. Внутри меня закручивается настоящая буря негодования. Чтобы привлечь внимание мужа, я беру первое, что попадается под руку — декоративную индийскую вазу с резьбой. Бросаю её в стену, та разбивается на мелкие кусочки. Единственное, что я получаю взамен — полный пустоты взгляд Натана.

— Не трогай осколки — сегодня придёт убираться Раиса.

— Натан, боже мой! Посмотри на меня! Скажи, что будет дальше?

— Чего ты хочешь? — раздраженно спрашивает муж. — Чтобы я признал, что был не прав? Что просчитался? Что идея была дерьмовой? Это так! Давай закроем наш брак, Влада?

Теперь замолкаю и я.

— То-то же, — усмехается Натан и следует в прихожую.

— Я должна сию минуту согласиться? Со всем, что ты предлагаешь? Тебе не кажется, что это эгоистично? Хочешь трахаться с другими — пожалуйста, Нат. Попробуй, если тебе припекло. Я же мудрая и понимающая, всегда тебя поддержу. А, ты уже не хочешь? Не понравилось? Передумал? Окей, бывает!

Я снова иду за мужем, старательно обходя осколки от вазы.

— Не оставляй меня в неизвестности! Нат, чёрт тебя дери! Ты в курсе, что молчание — это эмоциональное насилие? Оставляя жену одну наедине со своими мыслями и невысказанными словами, ты таким образом наказываешь меня!

— Эмоциональное насилие случится, если я прямо сейчас начну говорить, Влада, — отвечает Натан и громко хлопает дверью.

Первые часы в одиночестве даются мне адски сложно. Я психую, крушу всё вокруг и выворачиваю шкафы, чтобы собирать свои вещи.

Невысказанные слова и обиды повисают в воздухе и давят, и копятся. Невыносимо! Хочется поделиться этой тяжестью и немедленно выговориться, но у меня это право отобрали.

Когда в квартиру приходит помощница, я стараюсь взять себя в руки. Тело потряхивает, дыхание учащённое. Раиса делает максимально непроницаемое лицо и, конечно же, не лезет с расспросами, хотя мы неплохо общаемся в обычные дни. Этот — другой. Он полон отчаяния и растерянности. Я жутко запуталась и понятия не имею, что с этим делать.

Раиса молча убирает осколки битой вазы, сломанную статуэтку греческой богини здоровья и старинные песочные часы, но уже без песка. Дальше помощница справляется по квартире с помощью пылесоса и половой тряпки.

— Владик, — ласково окликает меня. — Твою одежду вернуть в шкаф или оставить на месте?

Я недолго думаю, прежде чем ответить.

— Верните, пожалуйста, в шкаф.

— Отлично!

Точно знаю, что Раису подобными выходками нельзя удивить, особенно после жуткой истории, которая случилась в прошлом году.

Помимо нашей квартиры, помощница посещает и много других. Кого-то на постоянной основе, а кого-то разово.

Однажды у Раи была запланирована генеральная уборка у сына известного депутата. Парень учился в вузе, вел разгульный образ жизни и часто устраивал тусовки. В целом ничего удивительного для его возраста.

Когда помощница пришла к нему домой погожим летним днём и захотела приступить к своим обязанностям, парень умоляюще попросил Раю за дополнительную плату тщательнее вымыть ванную комнату с хлоркой. Но как только женщина оказалась в помещении, то осознала, что ей предстоит избавляться от следов преступления.

Вокруг была кровь. Много крови. Женщина заперлась на замок на свой страх и риск и набрала номер полиции. Дрожащим голосом назвала адрес, принялась ждать. Едва не поседела, пока приехали правоохранительные органы! Но как оказалось позже — Рая поступила правильно. В квартире было совершено убийство — сын депутата в пылу ссоры хорошенько приложил свою девушку головой о кафельный пол. Тело успел вывезти в лес, а в остальном он понадеялся на молчание помощницы, которой требовались деньги.

Поэтому мои истерики и психи — это цветочки.

Как только Рая уходит, я занимаюсь стиркой, глажкой и спускаюсь за продуктами в супермаркет, лишь бы чем-то занять себя дома и при этом не пропустить возвращение Натана. Понятия не имею, он приедет сегодня или нет, но, тем не менее, я запекаю в духовке овощи и красную рыбу и для себя, и для него.

Стрелки часов показывают восемь вечера, когда я заканчиваю с десертом, после чего иду принимать душ, делать укладку и наряжаться. Для ужина выбираю новое платье с открытыми плечами. Если ругаться в пух и прах или заговаривать о разводе — то делать это красивой.

Откупорив бутылку вина, я зажигаю свечи и сажусь за стол. Первый бокал цежу почти час, но Натан так и не приходит. Интересно, о чём он думает? Чего хочет? Каким видит будущее? В нём есть я? Мы?

Левицкий искреннее верил в эксклюзивность наших отношений и в силу огромной настоящей любви. От неё что-то осталось? Или случилась неожиданная трансформация и мы её переросли?

Если захочешь уйти от мужа — я помогу.

Тело окатывает холодом, я зажмуриваю глаза и втягиваю носом воздух. Что, если свободные отношения — это толчок к чему-то новому, но тоже особенному? Что, если нам с Натаном пора друг друга отпустить?

Когда муж заявил о том, что хочет закрыть брак, сначала я жутко разозлилась, а потом удивилась. Он ведь не на самом деле? Специально так сказал? Подловил? По планам Левицкого подобный формат должен был длиться минимум два года, а прошло всего пять месяцев. Кажется, будто вечность. За это время столько всего изменилось — наша жизнь полностью перевернулась вверх дном.

В десятом часу мне надоедает ждать и я иду в спальню, чтобы переодеться в комфортную домашнюю одежду — короткие шорты и майку на тонких бретелях.

Что обычно делает человек, который разочаровывается в партнёре? Чем занимает себя? Как остужает закипающие эмоции? Возможно, он совершает что-то назло. Звонит какой-нибудь подружке и занимается с ней оральным сексом. Нарушает правила, табу. Можно набрать номер Риты, чтобы наверняка всё испортить и окончательно добить и себя, и сломанную семью.

Вернувшись на кухню, я открываю мусорное ведро и следую за тарелкой с остывшей едой. Вот и поговорили, вот и славно. Мне бы поесть хотя бы в одиночку, но в данный момент даже кусок не лезет в горло.

Как только я намереваюсь избавиться от ужина, то слышу щелчок входной двери. Внутри ярко вспыхивает и облегчение, и напряжение, и радость, и страх. Замираю, не двигаюсь. Сердце отчаянно барабанит в грудной клетке, а пульс зашкаливает на максимум. Всё будет хорошо. Наверное.

Натан проходит на кухню с пакетами продуктов в руках. Бросает на меня короткий взгляд, скользит по ногам. Затем выкладывает на стол то, что купил. Похоже, он заезжал в наш любимый ресторан, потому что еда упакована в фирменные боксы с логотипом заведения.

— Голоден? — робко спрашиваю мужа.

— Да, пиздец как сильно, — кивает Нат. — Думал, что дома нечего есть.

— Сюрприз. Я в кои-то веки решила побыть хорошей хозяйкой, но ты мог не застать этого, потому что рыба как раз собиралась отправиться в мусорное ведро.

Натан никак не комментирует это, но о чем-то задумывается.

— Влада, а давай напьемся? — стреляет в меня взглядом.

Мне хочется улыбнуться ему в ответ, но почему-то не получается. Я лишь согласно киваю и принимаюсь разогревать еду в микроволновке, пока Натан уходит мыть руки и переодеваться. Он возвращается скоро — в спортивных штанах и белой футболке. Чёрные волосы чуть взъерошены, глаза — жутко уставшие. На него вывалилось столько информации, что немудрено.

Вскоре мы садимся за стол, ужинаем и пьём вино. У нас кое-как получается вести нейтральный диалог, правда слова подбирать очень и очень нелегко. Натан делится тем как прошла встреча с Барановым и открывает новые подробности совместного бизнеса с Монастырским. Я внимательно слушаю и изредка киваю.

Если бы не ситуация, которая случилась утром, можно было бы позволить себе обмануться и представить, что всё вернулось на круги своя. Но это не так. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько напряженно рядом с мужем. Словно на пороховой бочке! Стоит кому-то одному из нас зажечь искру, как мнимое спокойствие взорвётся и разрушит нас окончательно.

— Откроем ещё одну бутылку? — спрашивает Натан.

— Не знаю. Может хватит?

— Влада, давай. Совсем немного. Знаешь же, что я редко себе позволяю, но сейчас мне очень нужно.

Его голос звучит будто бы весело, но внутренности сжимаются от каждого озвученного слова. Мне ничего не остаётся делать как согласиться и принять новую порцию вина.

Щёки горят, когда я делаю очередной глоток. По телу проносится тепло, а в голове воронкой закручиваются ужасающие догадки. Кажется, что это либо начало конца, либо начало чего-то нового.

— Сыграем в бутылочку? — неожиданно предлагает Нат.

— На поцелуи? Это же очевидно, кто и кого будет целовать.

Мне бы хотелось коснуться его губ. Прямо сейчас.

— Мы сделаем иначе, — воодушевляется муж. — В чью сторону посмотрит горлышко бутылки, тот и задаёт вопрос другому.

— Какой такой вопрос?

— Да любой. Провокационный и волнующий. Нам нужно поговорить, Влада. Я не знаю как подступиться, но уверен, что в игровой форме это будет сделать гораздо проще.

Облизав чуть сладкие от вина губы, я убираю посуду и начинаю первой крутить бутылку в центре стола. Горлышко тут же указывает на меня, поэтому я задумываюсь над интересующим вопросом. Вообще, в голове их масса!

— Сколько у тебя было девушек? — спрашиваю Натана. — Кроме меня, конечно же.

Наши глаза на мгновение встречаются, по коже рассыпаются мурашки. Что же. Игра началась, а путей к отступлению больше нет.

— Три, — отвечает муж.

— Слабовато, — с трудом комментирую.

Сердце при этом сжимается до размера монеты, а затем разбухает и давит на рёбра. Мы больше не единственные, больше нет. Но настоящее осознание этого приходит только сейчас.

Дрожащими от волнения руками я снова кручу бутылку. И надо же горлышку опять обратиться в мою сторону!

— Тебе делали минет? — интересуюсь как бы между прочим.

Сама себе мысленно навешиваю пощёчин. Неужели нельзя задать что-то попроще?

— Да, — кивает Натан.

— Он был лучше, чем со мной?

— Так нечестно, Влада. Один вопрос за раз.

Нат забирает у меня бутылку, крутит. И тут же негромко отвечает: «Нет, не лучше».

— Теперь я, — довольно потирает руки. — Какие правила ты нарушила, Влада?

— Почти все.

Горлышко вновь и вновь указывает на Натана. Он спрашивает, напирает. Вопросы всё откровеннее и сложнее. Я вскрываю карты. Все до единой.

— Что он тебе обещал? — наконец интересуется Нат.

— В будущем? — вскидываю брови. — Ничего особенного. Сказал, что терпелив и будет ждать. Что поможет, если я решусь от тебя уйти.

Каждое слово тормошит недавнее прошлое и впускает его в настоящее. Я стараюсь смотреть куда угодно: на работающий фоном телевизор, в окно, на свой свежий маникюр и настенные часы, только бы не в глаза сидящего напротив мужа.

— Я кручу дальше? Или ты? Уже запутался, — невесело усмехается Натан.

— Давай ты. Это неважно.

Горлышко указывает на меня, но в этот раз я чуть умнее и спрашиваю совершенно примитивные вещи, которые не будут терзать мою душу. Где Натан встречался с девушками? Я их знаю? Просто да или нет? Без имён.

Левицкий много раз подряд задумывается и упирается локтями о стол. Ему не везёт, потому что в основном все вопросы идут от меня.

— Если бы не штамп в паспорте — ты смог бы предложить серьёзные отношения кому-то из девушек, с которыми спал? — спрашиваю строго.

— Нет, никогда.

— Замышляя свободные отношения можешь ли ты сказать, что сексуальная жизнь со мной на тот момент тебе приелась?

— Нет, Влада, — мотает головой Натан. — Это банальный интерес, желание убрать запреты и попробовать что-то новое. Я всегда тебя хочу. И сейчас тоже.

Я вздрагиваю, когда мы смотрим друг на друга. Кончики пальцев покалывает, потому что мы не виделись три дня, но так ни разу не обнялись и не поцеловались. Не говоря уже о чем-то большем. Никто из нас не решается сделать шаг первым.

— Почему ты захотел закрыть брак?

— Потому что всё вышло из-под контроля. Потому что стало рушиться то особенное, что мы построили. Потому что механическая ебля не столь интересна как я раньше думал. Можно сказать, что оно того не стоило.

Каждый вопрос задевает за живое. И режет, и ранит. Горло окольцовывает спазмом, когда муж наконец перехватывает инициативу. Я даже выдыхаю. Слушать ответы Натана физически сложно. Впрочем, думаю, что ему мои не легче, но он морально сильнее, чем я.

— Что ты чувствуешь к нему? — интересуется Нат и настолько пронзительно смотрит в глаза, что меня прорывает.

Слёзы сами по себе начинают катиться по щекам. Я не могу взять себя в руки. Ни через минуту, ни через пять. Отрицательно мотаю головой и не желаю отвечать на вопрос, но Левицкий настаивает.

— Я не могу чётко охарактеризовать, понимаешь? — смахиваю слёзы. — Но мне с ним хорошо, приятно.

— Ещё, — крепко сжимает челюсти Натан. — Что ещё ты чувствуешь?

Что происходит у него внутри я боюсь даже представить! Но взгляд пугает, пальцы, сжатые в кулаки — тоже. Мне бы замолчать, но правила обязывают.

— Рядом с ним я чувствую себя особенной. И по уши влюблённой. Всё, Нат, хватит! Хватит меня мучить!

Мы выпили много вина, зрачки расширены и блестят, но оказалось, что алкоголь ни капли не помогает обезболить вскрытые раны — он лишь рьянее терзает их.

— Ты всё ещё любишь меня? — вдруг спрашивает муж. — Хотя бы немного?

Я вскидываю на него свой взгляд, но образ расплывается перед глазами. Согласно киваю, делаю глубокий вдох.

— Скажи. Ртом, — просит Натан.

— Я всё ещё тебя люблю.

Левицкий шумно и с облегчением вздыхает. Кто-то покрутил бы пальцем у виска, потому что испытывать чувства одновременно к двоим мужчинам — это порочно и неправильно, но только не Нат. Он не смеется, не упрекает и не злится. Просто в каждом его слове звучит обречённость.

— Иди ко мне, Владка, — просит тихо и даже ласково. — Пожалуйста, иди ко мне. Не бойся.

Удивительно, что ему приходится говорить подобные вещи, но в нашем мире, где из ревности убивают и калечат людей ещё и не такое скажешь.

Я резко отодвигаю стул, снова вытираю слёзы тыльной стороной ладони и следую к мужу. Он мягко усаживает меня на колени, прижимает к себе. Целует в шею, плечо. Его сердце громко и часто колотится.

Я невольно вспоминаю начало нашего эксперимента, когда мы с Натаном в теории обсуждали свободные отношения. Зажмуриваюсь, сдерживаю слёзы. Надо было замереть на старте и ни в коем случае не двигаться вперёд. Испугаться, сказать: «Стоп!». Что угодно! Некоторые ошибки бывают непростительными и фатальными. Кажется, мы совершили именно такие.

Крепче прижавшись к мужу, я обвиваю руками его шею. Нат весь напряжен, а тело как камень. В густом тёмном лесу потерялась не я одна, но и он. Нам нужно кричать, что есть силы, чтобы услышать и найти друг друга. И только от приложенных усилий будет зависеть результат.

— Давай сходим к психологу? — предлагает Натан.

— Не хочу — я не готова общаться с посторонним человеком, — отвечаю тихо. — С тобой и то сложно.

Недавно девушка Ада, которая семь лет подряд практиковала с мужем свободные отношения, заявила о том, что их союз развалился. Причин было много. Начиная от нарушения правил и заканчивая личными переживаниями с новым партнёром, которыми больше не хотелось делиться с мужем. Оказывается, это был тревожный сигнал.

И почему, когда мы с Натаном искали информацию, нам попадались лишь восторженные блогеры, а не такие какими они являются сейчас: потерянные, сломанные и выжженные дотла?

— К психотерапевту? К магу? К батюшке? — продолжает муж.

— Мы атеисты, Нат. Но если бы верили в бога, то за подобные поступки горели бы в аду.

— Мы не будем гореть в аду, Влада. Разве что немного попаримся в бурлящем чугунном котле.

— Очень обнадёживающие слова, Левицкий, — грустно усмехаюсь в ответ.

Натан нежно гладит меня по спине, заставляя волоски на коже встать дыбом.

— Я впервые не знаю, что делать дальше, — произносит он. — Единственное, что точно понимаю — я не хочу тебя потерять.

Закрыв глаза, касаюсь колючей щеки мужа, а затем на ощупь нахожу теплые губы и медленно их облизываю. Они немного солёные, слегка терпкие и сладкие от вина. Вкусные. Хочется шумно застонать от удовольствия, но у меня совершенно нет на это сил, поэтому я слегка ерошу жёсткие волосы на затылке Натана и, приоткрыв рот, впускаю его язык. Мы наконец замолкаем после долгих часов откровенных бесед, которые буквально выпотрошили наши эмоции дочиста.

— Прости, — проговаривает Нат мне в губы. — Влада, прости. Мне часто казалось, что я что-то не успеваю, что-то упускаю. Вокруг столько соблазнов и возможностей. Оказалось, что самые кайфовые моменты моей жизни были и будут связаны только с тобой.

— Натан… Ты пьян.

— Ты тоже, — слегка усмехается он.

— Это плохо. Конструктивного диалога не выйдет.

— А когда выйдет?

Нат отстраняется и заглядывает в мои глаза. Красивый, родной. Как же так?

— Завтра? — предлагаю серьезно.

— Мне есть что сказать тебе сейчас, когда я успокоился, — Натан убирает прядь моих волос за ухо и хмурится. — Влада, влюблённость — это ещё не всё.

— Я в курсе.

— Она не всегда трансформируется в любовь, более того — очень и очень редко. Я снова покажусь тебе самоуверенным, но рано или поздно ты перегоришь.

Качаю головой и пытаюсь встать на ноги, но муж крепко меня удерживает.

— Я бы хотел сделать вид, что не расслышал твоих слов. Предпочёл бы стереть их из памяти, закрыть брак и больше не позволять тебе с ним встречаться. Помнишь, я говорил, что малая доза ревности вызывает возбуждение? Так вот мы переборщили. Меня размазывает от неё. Я не был к такому готов.

Всматриваюсь в лицо мужа и не понимаю к чему он клонит. Смогу ли я когда-нибудь забыть о тех трёх девушках, которые трахались с моим мужем? Станет ли их больше? Сможет ли забыть Натан? Выдержит ли наш фундамент? Он казался мне сверхпрочным, но есть обстоятельства, которые не всегда зависят от материала и состава. Кажется, на нашей персональной планете Левицких происходит настоящее землетрясение мощнейшей магнитуды.

— Я не хочу тебя больше делить, но подожду, пока ты определишься и без лишних эмоций сделаешь выбор, — продолжает Натан. — Столько сколько угодно подожду. Только подумай трезво, не спеши. Если дашь понять, что я должен самоустраниться, то я так и сделаю. По крайней мере, попытаюсь. Сейчас даже не проси.

Мы снова сплетаемся языками, задыхаемся от эйфории и заново знакомимся с пороками друг друга.

Привет. Кто ты? Знаешь меня? Я и сама себя не узнаю.

Этот поцелуй с привкусом соли. Страстный, но в то же время болезненный. Малейшее движение острой занозой вонзается в сердце всё глубже и глубже.

Натан подхватывает меня на руки и несёт в спальню. Осторожно опускает на кровать, глушит свет и направляется в душ. Я хочу дождаться его, но чёртова усталость окутывает тёплым пушистым облаком и без спросу уносит меня в царство Морфея.

Во сне хорошо, легко. Не так мучительно. Когда я открываю глаза в следующий раз, то мне дико холодно. За окнами всё ещё темно, а в комнате тихо. Я интуитивно льну к мужу и греюсь о его раскалённое тело.

— Три часа ночи, а ты не спишь, — упрекаю Натана.

— Не получается.

Он ловко переворачивает меня на спину и ложится сверху. Тянется к ночнику, впивается в мои губы. Между нами в считанные секунды вспыхивает возбуждение, которое чувствуется кожей. Между ног становится горячо и влажно несмотря на то, что недавно у меня был секс с другим мужчиной. Сейчас я хочу его с мужем. Он является почти необходимостью, базовой потребностью.

Оттянув резинку штанов, я обхватываю напряженный член и вожу по нему вверх и вниз, растирая каплю смазки и заставляя Натана дрожать от желания. Его рот приоткрывается, зрачки расширяются, а грудная клетка ходит ходором.

Когда Нат справляется с первыми эмоциями, то встаёт коленями на матрас и забирается ладонями под мою майку. Гладит живот, осторожно двигается выше. Становится чуточку щекотно, поэтому я непроизвольно дёргаюсь и начинаю улыбаться.

— Ты очень красивая, — сообщает муж и, стянув с меня шорты, раскрывает ноги шире. — Вся красивая.

Сердце усиленно качает кровь, когда Натан припадает к моей груди и одновременно с этим принимается ласкать меня пальцами. Я выгибаю спину, царапаю его плечи. В муже столько энергии, что она выплескивается через край и заряжает моё тело. Минуту назад я мирно спала в кровати и набиралась сил, а теперь же от усталости не осталось и следа.

Натан водит по члену рукой, учащённо дышит. Входит резко и сильно. Глухо стонет, уткнувшись лицом в мою шею. Оттягивает нежную кожу зубами, слегка прикусывает. Двигается максимально медленно и сдержано, дав мне возможность привыкнуть и приспособиться.

В этой позе мы трахались бесчисленное количество раз, наш первый секс был в миссионерской. Но этот — чувствуется иначе. Глубже, трогательнее, уязвимее. Наверное, всему виной вечер открытий. Я не могу о нем не думать.

Поджав пальцы ног, испытываю тугую наполненность. Нат ускоряет движения, затем замедляет. Выдерживает чёткий интервал как никогда не делал этого раньше. Сначала я не придаю этому значения, а потом открываю глаза и всматриваюсь в лицо мужа. По его вискам катятся капли пота, на челюстях играют желваки, а в глазах такая беспросветная темнота, что становится страшно.

— С кем ты этому научился? — вырывается из меня вопрос. — С первой, второй или третьей?

Муж шумно выдыхает, прижимает мои колени к бёдрам и входит глубже. Наращивает темп, придавливает к матрасу и злится.

— Что? — спрашиваю его. — Только не ври, что ты сейчас не думаешь о том, как он трахал меня.

— Блядь…

Натан почти без остановки врезается в меня снова и снова, выбивая из тела хлюпающие звуки и затягивая в водоворот удовольствия с примесью горечи. От каждого толчка я вскрикиваю и дрожу. Нат смачивает пальцы слюной, надавливает на клитор и быстро доводит меня до пика.

Воображаемый шар внизу живота так резко лопается, что я не успеваю к этому подготовиться. Перед глазами искрит, между ног отчётливо пульсирует. Я безостановочно шепчу имя мужа, ни о чем больше не думая. В голове желе, под кожей жар. Натан ощущает, как я сжимаю его член и шипит сквозь стиснутые зубы.

Я не хотела сделать тебе больно. Прости, прости…

Когда немного прихожу в себя, то любуюсь длинными ресницами мужа и его реакцией на оргазм. Он кончает громко, бурно и долго. Двигается даже тогда, когда полностью заливает меня своим удовольствием. Его член по-прежнему каменный — он не опадает ни через минуту, ни через две.

Второй заход менее яркий, но такой же приятный. Натан наваливается на меня сверху и не даёт возможности нормально вдохнуть. Гладит моё тело, задевает губами взмокшие виски. Реальность снова шокирует и обескураживает. Что же мы наделали? Для чего? Что-то явно пошло не так.

За окнами начинает светлеть, а сна ни в одном глазу. Впереди воскресенье, которое я не знаю, как проведу. Одна? С Натаном? Понятно точно — у нас никогда не получится вернуться к исходной точке. Даже если сильно захочется — иногда это просто невозможно.

Однажды я листала социальные сети и случайно зацепилась взглядом за рекламу занятий по вокалу. В голове что-то щёлкнуло. Недолго думая, я отправила заявку, поддавшись секундному импульсу, потому что знала, что позже найду себе сотню отмазок, чтобы никуда не идти.

В детстве у родителей сначала не было времени таскать меня по кружкам и секциям, а затем и денег. Каждое направление требовало немалых вложений в костюмы и поездки на конкурсы за пределы города и даже страны. Поэтому я посещала какие-то бесполезные занятия по рисованию и лепке из глины. Рано или поздно переставала туда ходить.

Но петь я всё же любила. Особенно активно меня хвалили в церкви, куда я приходила с бабушкой. Многие утверждали, что я удачно разбавляю великовозрастную компанию женщин своим ангельским голосом.

А потом бабушки не стало, церковь я больше ни разу не посещала. Зато в моей жизни появился Натан и мне перехотелось тратить время на разную ерунду — только бы проводить его с любимым парнем. Тем более, занятия мы находили себе сами по душе и никогда не сидели на месте.

Помню, на улице было лето, мы с Натаном скучали. Мои родители как раз уехали к родственникам в другой город, а отец Левицкого давно перестал интересоваться единственным родным сыном. Можно сказать, что мы были предоставлены сами себе. Поэтому собрали одежду в рюкзаки, выпотрошили всю заначку и махнули автостопом на море.

Было ли мне страшно? Нет, нисколечко. Я знала, что Натан защитит меня и не даст в обиду. К тому же, во внутреннем кармане джинсовой курки у него всегда лежал складной нож с резьбой на рукоятке, а я в любой момент могла похвастаться наличием газового баллончика и электрошокера.

На море мы попали не так скоро, как того хотелось бы, потому что никто из встречающихся нам водителей не ехал в нужную сторону. Но ожидание того стоило. Сняв самый дешёвый номер прямо на берегу моря, мы весь день проводили на пляже, ходили в походы, готовили на общей кухне и старались тратить минимум денег на развлечения. Тем не менее, позже мы решили немного изменить ситуацию и подзаработать. Уже в следующий вечер заняли место в центре курортного городка у фонтана с дельфинами. Натан играл на гитаре, а я пела. В следующий вечер нас стали узнавать на пляже и просили сделать фото. Таким образом мы оттянулись на море на полную катушку. Катались на «бананах», спускались с надувных горок, ели мороженое, креветки и мидии. Тот отдых был куда более запоминающимся, чем «всё включено» на Мальдивах.

Я неловко перетаптываюсь с ноги на ногу, стоя у двери вокальной студии «Огонёк». Ладони влажные, а сердце работает с перебоями. Выступая в караоке перед сотней зрителей мне не было столь сильно страшно.

Чего я боюсь? Вердикта учителя? Не понравится — всегда можно будет уйти.

— Вы на пробный урок? — интересуется молодая женщина в строгом зелёном костюме и в очках с чёрной оправой.

Она выглядит добродушной, хоть и немного уставшей.

— Да. Наверное, на пробный.

— Проходите, пожалуйста.

После того как я оставила заявку, то решила заглянуть на сайт вокальной студии, чтобы примерно знать, что меня ожидает. Позже я нашла статью в которой говорилось о пользе пения. Оказывается, оно благоприятно влияет на человеческий организм. Улучшает работу мозга, укрепляет нервную систему. Лёгкие насыщаются кислородом, а тело — энергией. Это то, что мне нужно.

После занятия учитель хвалит меня от души и даже даёт домашнее задание. Мне всё нравится, поэтому я записываюсь на следующий урок и с радостным настроением покидаю студию.

Зная, что в этом же офисном здании в аудиторской фирме работает Рита, я спускаюсь на третий этаж и заглядываю к ней в гости.

— Подождёшь минутку? — спрашивает подруга. — Я сохраню нужные вкладки и угощу тебя горячим шоколадом в кофейне на первом этаже.

— Замётано.

Я принимаюсь ждать, сев на мягкий кожаный диван со слегка потёртой обшивкой. В офисе шумно, людно. Здесь работают лишь женщины, которые болтают почти без умолку, а из-за отсутствия каких-либо перегородок между столами можно расслышать как брюнетка у окна диктует кому-то по телефону рецепт сочного ягнёнка, а блондинка у стены рассуждает о том, можно ли среди масс-маркета найти достойную декоративную косметику?

— Я закончила! — сообщает Рита, захлопнув крышку ноутбука.

Она быстро собирает сумочку и ведёт меня в кофейню. Понятия не имею как подруге удаётся адекватно мыслить после более чем десяти часов работы в одном помещении с болтливыми коллегами, но выглядит она молодцом. Видимо, это у меня с непривычки в голове накопилась тонна информации, которую я не знаю, куда выплеснуть.

Мы занимаем единственный свободный столик в центре зала, заказываем горячий шоколад и круассаны. Разговариваем о работе, родителях и личной жизни Риты. После чего сразу же переключаемся на меня.

— Как поживает твой любовник? — спрашивает будничным тоном подруга.

Я едва не давлюсь выпечкой.

— Что? — укоризненно качает головой. — Давай не будем делать вид, что я не в курсе? Тем более, выглядишь ты уставшей и постоянно витаешь где-то в собственных мыслях. Что тебя тревожит, Влада? Проблемы? Тяжело разрываться между двумя мужчинами?

— Да ты издеваешься…

— Ни в коем случае! Возможно, по-доброму завидую.

Я не планировала никому и ничего рассказывать, но Рите и собеседник не нужен, чтобы начать рассуждения и засыпать меня советами.

— Вы же с девятого класса будто намертво прилипли друг к другу и никак не могли отклеиться! — произносит подруга. — Пока весь мир шагал вперёд, пока окружающие женились-разводились-рожали детей-заводили себе новых партнёров, вы будто бы стояли на месте и боялись сделать лишний шаг, словно за пределами первой любви не существует иных отношений.

— Мы не боялись.

— Может вы давно друг друга разлюбили? Или Натан не знал, как тебе сказать об этом? Что, если он уже нашёл другую? Вдруг, твой муж всё врёт?

— Рита! — вскидываю руки в воздух, чтобы остановилась.

— Ладно, это не моё дело. Просто знай, что с другими мужчинами тоже есть счастье. Это тебе говорит та, у которой было много любовников и два мужа.

— Я обязательно учту.

— Но ты-то вообще как? Твой любовник хорош в постели?

— Он… Да, мне нравится.

— Трахается небось лучше Левицкого?

— Я бы так не сказала, Марго. Они разные, но с ними одинаково хорошо. Наверное, в этом и проблема.

— Какая такая проблема? Почему ты вообще паришься? Пока мужчины не настаивают на том, чтобы ты делала выбор — наслаждайся, ау! У кого-то ни одного члена, а у тебя целых два! — намекает на себя подруга.

Меня никто не заставляет делать выбор. Натан в ожидании пока пройдёт влюблённость к Паше, Паша ждёт пока я осознаю, что он лучше Натана. Напряжение так и звенит в воздухе. И я понятия не имею как можно комфортно сосуществовать в подобного рода отношениях?

Недавно я решила отписаться от всех блогеров за которыми раньше следила. Зацепилась лишь за девушку Агнию, которая в процессе свободных отношений влюбилась в своего партнёра и стала полиамором. Муж всячески поддержал жену и ни капли не разозлился. Напротив, даже обрадовался тому, что Агния может испытывать столь прекрасные чувства к кому-то ещё. По-моему, это что-то на инопланетном.

Чуть позже Левицкий предлагает забрать меня из кофейни. Я соглашаюсь, отправляю ему геолокацию. Натан подъезжает к центральному входу уже через десять минут.

Убежав в уборную и подкрасив губы помадой, я осматриваю себя со всех сторон. Когда возвращаюсь в зал, то вижу, что Риты здесь больше нет. Она обнаруживается на улице рядом с Натаном.

Мой муж закатывает рукава на рубашке и переводит на меня свой взгляд. Прищурившись, затягивается серым дымом и скользит по фигуре с головы и до ног.

— Я напросилась с вами, — произносит Рита. — И Натан сказал, что вы подкинете меня домой.

Я согласно киваю, мол, конечно, а у самой внутри целый ком из сомнений. Не знаю, в чем конкретно проблема. Видимо в том, что подруге довелось узнать о моей тайне.

— Директор хочет добавить новое направление — ведение бухгалтерского и налогового учёта клиентов, — произносит Рита.

— Здорово, — тут же подхватываю.

— О, нет, уверяю. Дослушай до конца. Наш директор планирует расширить штат, но при этом временно снять премии и бонусы со старых сотрудников. Ну разве не мудак? Получается, что мы будем работать на «голой» ставке, — продолжает жаловаться подруга.

Она едет на заднем сидении автомобиля и трещит без умолку. Рита была отличницей и в школе, и в университете. Самостоятельно устроилась на работу, купила квартиру. Пусть в ипотеку и совсем крошечную, но всё же сумела.

У подруги безумно много амбиций и планов, можно даже горы свернуть. Это я поймала себя на мысли, что в последнее время не желаю никаких карьерных высот. Особенно, когда в голове то и дело маячит навязчивая мысль о том, чтобы стать мамой. Через месяц мне двадцать девять лет, а будущее по-прежнему туманно.

— Кстати, в «Еврострой» не нужен бухгалтер? — спрашивает Рита.

В салоне воцаряется напряженная тишина, которую решает нарушить Натан.

— Марго, давай я сразу же поясню тебе свою устойчивую позицию, чтобы потом не было обид?

— Хорошо, Нат. Внимательно слушаю.

Муж ровно и уверенно рассказывает, что с недавних пор не принимает на работу ни друзей, ни родных. У нас уже были плохие эпизоды. Ох, пару лет назад моя мать умоляла принять в «Еврострой» двоюродного племянника. Я дожала Натана, впечатлившись непростой судьбой парня. Позже нам пришлось разгребать из-за него уйму проблем.

Хочу включиться в разговор и оставить свой комментарий, но в сумочке коротко вибрирует телефон. Я отвлекаюсь, достаю мобильный и открываю входящее сообщение.

Краска резко приливает к лицу, когда я вижу, что мне пишет Скориков.

«Владислава Сергеевна, мне нужен отчёт. На каком этапе находится строительство объекта?».

Тон деловой, строгий. Представляю с какой коварной усмешкой Паша писал это сообщение. Кончики пальцев покалывает, когда я набираю ответ.

«Окей, Павел Олегович. Завтра отправлю на электронную почту».

«Я хочу получить его лично», — не уступает Скориков.

Чтобы не улыбнуться во весь рот, я кусаю щёки изнутри и стараюсь казаться максимально серьёзной. Это, конечно же, не входит в мои обязанности. Данная переписка — всего лишь флирт.

Рита и Натан в это время живо разговаривают и не обращают на меня никакого внимания.

«А вы кто, простите? ВИП-клиент?», — спрашиваю Пашу.

Сделав глубокий вдох, в ожидании перечитываю нашу переписку. Оказывается, от неприязни до влюблённости всего пару поцелуев, умопомрачительный секс и несколько часов задушевных бесед. Этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать трепетные взмахи крыльев бабочек внизу живота. Что с ними делать я ума не приложу. Ждать, что они окажутся однодневками и вскоре погибнут?

От Паши приходит сообщение, а я в привычной манере ему отвечаю. Переписка затягивается до тех пор, пока Натан не останавливает автомобиль у подъезда, где живёт Рита.

«Заканчивай, Влада. Я соскучился», — приходит от Паши.

Он пишет так искреннее и открыто, что я всё же сдаюсь и начинаю улыбаться. Блокирую телефон, прячу его в сумку и… тут же ловлю на себе взгляд мужа. Меня бросает в жар. Натан серьезен и хмур, внимательно всматривается в моё лицо. Я же не знаю, куда деть свои глаза.

Нам с детства внушали, что то, что выходит за пределы моногамии — это грязно и мерзко. Мне сложно перестроиться на другую волну. Стыд топит, а сердце колотится на разрыв. Это несмотря на то, что Натан не перекрыл мне кислород, а выпустил на волю и предоставил право выбора.

— Спасибо, что довезли! — искреннее благодарит подруга и тянется к дверной ручке. — Во-от чёрт!

— Что-то случилось? — участливо спрашиваю.

— Видишь вон того высокого мужчину в кепке? Ну же! Тот, что у подъезда!

— Да-да, вижу, — сразу же киваю.

— Я тебе о нём рассказывала, — поясняет Рита дрожащим от страха голосом.

Я не с первой минуты понимаю о ком конкретно идёт речь. Сложно, знаете ли, держать в памяти имена всех мужчин лучшей подруги, если их количество давно перевалило за сотню.

— Нат, прошу тебя, проводи Риту до подъезда, — обращаюсь к мужу. — Этот мужчина немного не в себе.

Натан явно недоволен, но он джентльмен и всё же молча выходит из автомобиля и помогает выбраться на улицу Марго.

Сколько раз мы спасали её из лап разнообразных уродов, сложно сосчитать. Рите почти никогда не везло. Один пьяница, второй наркоман, третий распускает руки, а четвёртый ленивый и не желает работать. Я бы не хотела пережить такой опыт как у подруги. У меня было мало мужчин — всего двое. Но они по-своему идеальны.

Я напряженно всматриваюсь в окно и вижу, что Риткин бывший пятится назад. Сжимаю телефон, готовая в любой момент набрать номер полиции. К счастью, парень оказывается не агрессивным, но Натан всё же говорит ему пару фраз на прощание.

— Всё нормально, он просто обкуренный, — произносит муж, вернувшись в автомобиль.

— Спасибо.

— Да не за что.

Он больше не произносит ни единого слова, молчит и крепко о чём-то думает.

Телефон в моей сумочке снова вибрирует. Потом ещё и ещё. Пока я не выключаю звук. Натан до побелевших костяшек сжимает пальцами руль и нервно ведёт автомобиль.

Он чувствует. То, как я отстраняюсь. То, что часто думаю о другом. То, что наш брак висит на тонком волоске. Он далеко не радостный муж Агнии, не полиамор.

Нат привык к тому, что моё сердце целиком и полностью было отдано лишь ему одному ровно до переломного этапа в виде свободных отношений. Жизнь будто бы разделилась на до, в моменте и после. Период «после» оказался самым тяжёлым и тупиковым.

Когда мы оказываемся в квартире, то вполне справляемся с эмоциями. Когда Натан злится, то не стоит лезть к нему под горячую руку, а лучше выдержать период, пока градус его кипения немного понизится. Не помогут никакие разговоры, вопросы и предложения. Он лишь вспылит и ответит грубо, а наша мнимая иллюзия нормальной семьи рухнет, словно карточный домик.

Поочерёдно приняв душ, мы занимаемся совместным приготовлением ужина. С Натана салат, а с меня мясо и гарнир. В ресторане, где мы обычно делаем доставку, сломался холодильник.

— Не против, если завтра я пораньше уйду с работы? — спрашиваю мужа и включаю духовку.

На кухне работает телевизор и начинает звучать знакомая песня, под которую я слегка покачиваю бёдрами в такт.

— Против, — невозмутимо отвечает Натан.

— Почему вдруг?

— Влада, когда я в городе — хочу видеть тебя рядом.

Его голос звучит спокойно, но в то же время слегка надломлено. Нат меня не отпускает, но переживать мою влюблённость ему адски сложно.

— Это не то, что ты подумал. Я записалась на уроки вокала, — сообщаю мужу.

Он вскидывает брови, отводит взгляд. После чего слегка качает головой, дав понять, что не верит.

Я тут же мою руки и вылетаю в прихожую. Нахожу в сумочке телефон и открываю видео, которое записала преподавательница по вокалу. Показываю его Натану, учащённо дышу.

Муж смотрит всю запись, которая длится почти три минуты. Затем кивает, словно одобряет завтрашний рабочий прогул. Ему сложно, мне тоже. Интересно, если отмотать время назад — Натан бы всё равно попробовал?

— Никогда мне больше не ври, Влада, — просит он чуть тише. — Что угодно говори, но не ври.

Мы с Улей покидаем офис одними из последних. Коллега занималась отчётами, а я плотно готовилась к сдаче объекта. После этого мы посплетничали, попивая кофе с выпечкой и наконец решили разойтись по домам.

— Влада, а приезжайте к нам на выходные? — предлагает Ульяна. — Володя замаринует шашлыки, а я приготовлю вкусный десерт.

— Соскучилась по комплиментам Натана Давидовича? — спрашиваю с улыбкой.

— Как ты догадалась?

К центральному входу подъезжает Володя и задорно сигналит супруге. Я обещаю подумать насчёт выходных, посоветоваться с Натаном и дать ответ в субботу утром. Муж заканчивает работу с Монастырским и вскоре возвращается в столицу насовсем. Даже не верится.

На этом мы с Ульяной и прощаемся.

Свернув на парковку, я начинаю искать в сумочке ключи от автомобиля. Погода тёплая, по-настоящему весенняя. В небе мерцают молнии, слышатся раскаты грома и начинает мелко капать дождь.

Я не сразу замечаю, что на парковке кто-то есть. Вздрагиваю, когда поднимаю взгляд и вижу высокую мужскую фигуру, которая быстрым шагом направляется в мою сторону. По позвоночнику пробегает неприятный липкий холодок, а каблуки намертво прирастают к асфальту несмотря на обилие камер вокруг.

— Влада, это я, — успокаивает знакомый голос.

Замираю на месте, прищуриваюсь. Мужчина снимает капюшон и подходит ещё ближе. И только после этого я узнаю Станислава — родного брата Паши. Ого, как неожиданно!

— Боже, ты меня напугал, — произношу на одном выдохе.

Сердце колотится так сильно, что едва не выпрыгивает.

— Извини, — виновато улыбается парень. — Я жду тебя третий час.

— Меня? Для чего?

На самом деле вопросов куда больше. И основной — как он узнал, где я работаю?

— Найдёшь пару минут, чтобы поговорить?

Я согласно киваю в сторону автомобиля и забираюсь на водительское место, а Стас занимает переднее пассажирское. Честно говоря, я совершенно не догадываюсь о чем именно пойдёт речь.

— Тебя куда-нибудь подкинуть? — спрашиваю уже в салоне.

— Да, давай до ближайшей станции метро.

— Ладно.

Я завожу двигатель и медленно трогаю с места. Включаю дворники, пристёгиваю ремень безопасности. Стас делает шумный вдох, а затем выдох. В моей голове по-прежнему ноль идей.

— Я хотел поговорить с тобой о Паше, — произносит парень спустя короткое время.

— Ну, валяй.

— Влада, пожалуйста, оставь моего брата в покое. Сам он этого не сделает, а я уже не могу смотреть в кого он превратился!

— И в кого же? — тихо усмехаюсь.

— Это не смешно! Я прошу тебя на полном серьёзе! Пока ты не появилась у Паши всё было заебись! Полноценная личная жизнь, цели, планы и счастливый блеск во взгляде.

— Продолжай, продолжай.

Я устало откидываюсь на спинку кресла и потираю пальцами переносицу. Не думала, что в конце рабочего дня меня станет отчитывать двадцатилетний мальчишка. Даже интересно, что из этого получится.

— Хватит издеваться, Влада! — вспыхивает Стас. — Ты эгоистка, которая думает только о себе и ни капли об окружающих! Ты ведь ничего не знаешь о Паше! Чем он живёт? Какую музыку слушает? Как проходят его дни на работе?

— Послушай, парень. Это ты обо мне ничего не знаешь, чтобы делать такие громкие заявления, — проговариваю сквозь зубы. — Решил, что имеешь право учить меня жизни? С чего бы? Кто ты вообще такой?

— Я молодой, но примерно понимаю, что такое любовь. И это совершенно точно не то, как выглядит мой брат в последнее время. С тех пор, как связался с замужней девушкой.

— Это он попросил тебя со мной поговорить?

— Нет! Чёрт, конечно, нет! И я искреннее надеюсь, что этот разговор останется в секрете.

— Иначе что? Тебя лишат карманных денег? Заманчиво, заманчиво. М-м, надо подумать.

Стас жутко нервничает и ёрзает на сидении. У меня же начинает раскалываться голова. Виски трещат от боли, а тошнота то и дело подкатывает к горлу. Парень точно не врёт — выследить меня и начать разговор было личной инициативой. Очень и очень рискованной. Видимо, действительно накипело.

— До тебя у него всё было хорошо! — всплескивает руками Стас. — Взять, например, Нину. Она заботилась о Паше и сильно его любила. Хотела семью, детей. Как результат — мой брат находился в хорошем настроении, дарил окружающим улыбки, почти не злился и не раздражался. Знаешь, он ведь планировал жениться, но после Нового года всё пошло по пизде, потому что появилась ты!

— Не девушка, а монстр, — качаю головой.

От постоянных обвинений мне становится хуже каждую секунду.

— Я этого не говорил, но твоё присутствие в жизни брата мне категорически не нравится, — произносит Скориков-младший. — Паша никогда не признается в том, что ему сложно или некомфортно. Он конкретно на тебе залип! Но, чёрт возьми, если не любишь его, то отпусти в счастливую жизнь.

— С Ниной? — спрашиваю как можно спокойнее.

— Да хоть и с ней! — возмущается парень.

Я останавливаю автомобиль неподалёку от входа в метро и включаю аварийку. Чувствую себя паршиво, нервно барабаню пальцами по рулю. Злость медленным ядом распространяется по организму и убивает во мне остатки человечности.

— Приехали, — обращаюсь к Стасу. — Я тебя услышала, мелкий.

— Это означает, что ты исчезнешь?

— Это означает, что нечего лезть в личную жизнь взрослых людей — без тебя как-нибудь разберутся. А теперь проваливай, пока я добрая и могу себя сдерживать.

Брат Паши выбирается на улицу и громко хлопает дверью. Он накидывает на голову капюшон, идёт к метро и постоянно оборачивается.

Мои руки дрожат, я долго пытаюсь справиться с собой, но проходят секунды и минуты, а меня всё так же разрывает от противоречивых эмоций.

Недолго думая, я трогаю с места и, громко включив музыку на весь салон, еду к жилому комплексу, где живёт Паша. Понятия не имея, дома он или нет. Что я ему скажу? Зачем? И надо ли?

Мы встречаемся не часто — максимум раз в неделю. Сценарий почти один и тот же. Минимум разговоров, максимум страсти. И я правда не знаю ответ ни на один на поставленный Стасом вопрос. Мы это не обсуждаем! Наши отношения не предполагают столь явную откровенность. Боже, я ни разу не задумывалась о том, насколько же мы с Пашей близки и в то же время далеки друг от друга.

Оставив автомобиль во дворе, я поднимаюсь в лифте на нужный этаж и несколько раз подряд звоню во входную дверь. Мне никто не открывает. Обычно я всегда приезжаю с предупреждением, но этот раз — абсолютно спонтанный.

— Привет, — звучит голос Скорикова за моей спиной.

Я оборачиваюсь, всматриваюсь в лицо Паши. Он не выглядит несчастным! Да, немного уставшим. Возможно, чуточку грустным. Но вовсе не таким каким описывал его Стас!

— Вот так неожиданность, — произносит Скориков и достаёт из кармана связку ключей.

— Привет. Я проезжала мимо и решила заехать в гости.

— Проходи, — кивает Паша и, открыв дверь, пропускает меня в квартиру.

На самом деле во мне кипели такие эмоции, что хотелось выговориться и пожаловаться на мелкого засранца, который три часа караулил меня у работы! Откуда он узнал, где находится офис «Евростроя»? Какого чёрта не подумал о том, что может меня этим подставить? А если бы я вышла с Натаном, он бы тоже подошёл?

Но стоит мне оказаться в квартире и снять туфли, как все невысказанные вопросы и претензии растворяются и перестают беспокоить.

Паша оставляет пиджак в прихожей и проходит на кухню, а я молча следую за ним. Наблюдаю как он расстёгивает пуговицы на манжете и закатывает рукава. Почему я вообще должна что-то и кому-то объяснять? Почему обязана оправдываться? Скориков не маленький мальчик, который не умеет разговаривать! Если бы ему что-то не нравилось, он бы сказал. Ртом.

— Как дела на работе? — спрашиваю Пашу, забравшись на высокий барный стул.

— Нормально, — удивлённо отвечает.

— Устал?

— Немного.

Скориков подходит к холодильнику и достаёт оттуда бутылку воды. Предлагает и мне что-нибудь выпить, но я отказываюсь.

Он присасывается губами к горлышку, делает несколько жадных глотков. В последнее время наши встречи не приносят мне той радости и эйфории, которая была раньше. Теперь всё иначе: нет лёгкости, нет улыбок. Я не могу расслабиться и постоянно нахожусь в напряжении. Хожу по краю обрыва, на острие.

— Тебе нужно поехать в отпуск, — обращаюсь к Паше. — Не думал об этом?

— Думал. Но не сейчас, а осенью.

— Ого. Знаешь, что психологи советуют отдыхать минимум два раза в год хотя бы по две недели? Иначе может наступить выгорание.

— Влада, ты меня удивляешь, — качает головой Скориков.

Он закрывает бутылку, ставит её на стол и подходит ближе. В ноздри вбивается запах мужского тела, перемешанный с одеколоном. Паша разворачивает стул таким образом, что наши глаза находятся друг напротив друга.

— Что случилось? Ты для чего приехала? Мы ведь даже не договаривались.

— Ты прав. Это был порыв.

Скориков касается кончиком носа моего виска, вызывая мурашки по коже.

— Мне нравится твой порыв. Делай так почаще, пожалуйста.

Наши губы встречаются и сливаются в нежном и медленном поцелуе. Паша является инициатором, а я лишь позволяю ему целовать себя и пробовать. Мысли то и дело крутятся в ином направлении.

— Кто такая Нина? — спрашиваю тихо. — Когда вы расстались, Паш?

Скориков открывает глаза, удивлённо вскидывает брови.

— До тебя.

— Насколько «до меня»?

— Когда я инвестировал в ваш проект. Примерно тогда, — отвечает без заминки.

— Паша, я помню, что ты немногословный, но можно я не буду вытаскивать из тебя информацию клешнями? Расскажи мне о ней.

Скориков отстраняется и шумно вздыхает. Подходит к окну, открывает его и впускает в комнату пропахший дождём воздух. Моё сердце сжимается и ускоренно бьётся. Кое-какие догадки у меня имеются, но я хочу услышать их лично.

— Когда я увидел Владиславу Левицкую спустя долгое время, то сразу же пропал. Только и думал о том, что хочу тебя. Любую, постоянно. Порвал с Ниной примерно перед тем, как улетел в Варшаву. Мы много ссорились, всё получилось само собой. И да, билеты на конференцию я купил только потому, что хотел видеть тебя чаще. Спасибо Артуру, он все уши мне прожужжал о том, что Левицкие собираются на мега-событие года. Так что в целом ты была права — всё вертится вокруг твоей оси, Владислава. В том числе и я.

— Ты был настолько уверен в том, что у тебя появится шанс? — спрашиваю подрагивающим голосом.

— Нет, никакой уверенности не было. Только желание. Просто ты была везде. В мыслях, фантазиях и вот здесь.

Паша прижимает ладонь к левой половине груди и перестаёт улыбаться. Он выглядит настолько искренним, что я начинаю понимать о чём говорил Стас.

Я ошарашенно встряхиваю головой и опускаю взгляд. Мне нечего больше сказать, кроме того, что эксперимент с человеческими чувствами слишком затянулся. На данном временном отрезке несчастны все трое. Я, Натан и Паша. И с этим нужно что-то делать.

Разговор не задаётся со следующей же секунды, когда начинает звонить мой телефон. Я вижу на экране номер мужа и понимаю, что отвечать ему прямо сейчас, в квартире другого мужчины, будет слишком неправильно. Поэтому сбрасываю вызов и поднимаю взгляд на Пашу. Его глаза темнеют и из светло-зелёных становятся тёмно-болотными. Мороз пробегает по коже, когда он на меня смотрит.

— Тебе самой не надоело? — шумно вздохнув, спрашивает Скориков.

— Что именно?

— Вот это вот всё, — Паша активно жестикулирует руками. — Разрываться между мной и мужем.

— Мне нормально, — отвечаю с натянутой улыбкой. — И даже клёво. Я же говорила.

Облизав губы, прошу у Скорикова воды. Пить не хочется, но мне нужно чем-то себя занять, потому что общение на данную тему задевает все чувствительные точки разом.

Паша достаёт из холодильника закрытую бутылку воды, берёт стакан. В каждом его жесте сквозит раздражение и нетерпение. Когда наши пальцы случайно соприкасаются меня будто бьёт током.

Он устал. И я устала. Все мы.

Когда открываю крышку, то брызги воды попадают на светлый брючный костюм и оставляют на нём мокрые пятна. Я несдержанно ругаюсь, после чего делаю несколько мелких глотков, чувствуя, как дрожат руки и каждое движение и слово даётся с огромным трудом.

— Не поверю, что может быть клёво. Ни одному нормальному человеку не понравится такое положение дел, — разводит руками Паша с каждой последующей фразой повышая голос. — Ни одному, Влада!

— Значит, я ненормальная.

— Ты не такая.

— Откуда тебе знать, Паш? А? Откуда вы вообще что-то обо мне знаете? — резко вспыхиваю, вспоминая недавний разговор со Стасом. — Ты видишь меня раз в неделю — в лучшем случае. Мы трахаемся, перекидываемся парой слов и прощаемся. Какой мой любимый цвет? Какую музыку я слушаю? На что у меня аллергия? Какой бренд одежды я предпочитаю и почему не люблю готовить? Кстати, ты в курсе, что я жуткая неряха?

— Ну извини, пожалуйста, что не я провёл с тобой десять лет совместной жизни, — не менее громко отвечает Скориков. — Если тебя не заебали такие отношения, то у меня они поперёк горла стоят. Вот здесь, — Паша показывает ладонью в нужном месте и неприятно кривит лицо.

— Ты закрывал свои личные гештальты! Брал, трахал — как душе угодно! Потому что в студенческие времена тебе все девчонки давали, кроме меня! И, пожалуйста, не нужно делать вид, будто с самого первого взгляда в офисе «Евростроя» ты надеялся на хэппи энд со мной! Ты просто раздевал меня глазами и думал о том, как бы поиметь!

— Ты права, Влада, — Скориков вскидывает руки в воздух, словно сдаётся. — На все сто процентов права! Закрывал гештальты, упивался тем, что ты хоть и не насовсем, но моя. Вот только дальше пошло что-то не так и мне стало мало того статуса, который ты можешь предоставить.

Я зябко обнимаю себя руками за плечи.

— Сюрприз. Я тоже многое не планировала.

Скориков начинает нервно расхаживать по кухне. Он почти не смотрит в мою сторону, лишь играет желваками и злится. Кажется, что прямо в эту секунду мы вскрываем карты. Откровенно, наголо.

— Давай определимся прямо сейчас, — резко останавливается Паша. — Пока у меня паршивое настроение. Пока ты спонтанно приехала (хер знает когда я увижу тебя в следующий раз). Да-да? Нет-нет? Ответь, пожалуйста.

Его тон звучит резко и требовательно. Я вздрагиваю буквально на каждом слове. Возможно, будь моё психоэмоциональное состояние чуточку получше, я бы озвучила адекватный и развёрнутый ответ. Но, к сожалению, не могу. Быть может, потом пожалею. Кто знает.

— Я не дам тебе того, чего ты заслуживаешь, — отвечаю тихо. — И десятой части не дам, Паш.

Я прекрасно знаю о чём говорю. И понимаю, что, скорее всего, в кратчайшие сроки нас постигнет разочарование друг в друге. Особенно Пашу во мне. Сейчас я вижу будущее настолько явно, будто его на самом деле можно потрогать, пощупать и почувствовать.

Паша залип на красивой яркой женщине. Она приносила ему оргазмы и эстетическое удовольствие. Но Скориков понятия не имеет, какая сломанная я внутри и что со мной делать дальше.

— Тогда не приезжай, — произносит он сипло. — Больше не приезжай, Влада. Не надо. Скажи, что я тебя больше не увижу.

— Больше нет, — повторяю его же слова подрагивающим голосом.

Паша шумно вздыхает, опираясь ладонями о кухонный стол. Мне становится так сильно его жаль, что сердце начинает ныть и болеть. Хочется обнять, но это точно лишнее. Не помогает даже мысль о том, что он знал с кем связывался. Я тоже знала, но, тем не менее, не смогла проконтролировать чувства и вовремя остановиться.

Я выхожу из квартиры почти ничего не видя перед глазами. Слёзы безостановочно катятся по щекам и жгут кожу. Душа разрывается в клочья.

Пока иду на выход из подъезда, то случайно сталкиваюсь с тучной разъярённой женщиной, которая не слышит моего негромкого: «Извините» и кроет отборным матом. Я закрываю уши ладонями, быстро выскакиваю на улицу. Спотыкаясь, стуча каблуками. Хорошо, что двор окутан темнотой и никто не увидит меня в подобном состоянии.

Я сажусь в автомобиль, включаю музыку и устало прикрываю глаза. Внутри полнейшее опустошение. Настоящее выгоревшее пепелище. Кажется, там не осталось ничего живого — умерло всё. Удивительно как при всём при этом у меня получается плакать. Откуда эмоции? Откуда чувства? Я не сдерживаю слёзы и даже не пытаюсь взять себя в руки долгое-долгое время. До тех пор пока плакать становится попросту нечем.

Когда отмираю, то беру в руки телефон. Отвечать на звонки Натана не хочется, поэтому я пишу ему сообщение, что жива и здорова и тут же отключаю звук.

Несколько часов я бездумно катаюсь по городу, то прибавляя скорость, то скидывая её почти до черепашьей.

Остановившись в центре, я подхожу к кофейному киоску, покупаю двойной эспрессо и снова сажусь в автомобиль. Немного подумав, смотрю на себя в зеркало и грустно усмехаюсь. То-то бариста смотрел на меня выпучив глаза. Моя тушь осыпалась, подводка размазалась по щекам. Веки припухли, а глаза покрылись красной видимой сеткой. Ужасающее зрелище.

Я понимаю, что не хочу ехать домой, поэтому до глубокой ночи гуляю по набережной и смотрю с моста вниз на тихую спокойную гладь воды, по которой безостановочно бьёт мелкий дождь.

Чёрт, насколько же легко было в детстве, а! Упала, ударилась. Мама помогла отряхнуться и подула на сбитые коленки. И боль тут же утихала. Жаль, что во взрослом возрасте это не действует.

Продрогнув до нитки и безостановочно стуча зубами, я наконец заставляю себя двинуться домой.

На экране снова светятся десятки пропущенных звонков от Натана. Похоже, моё сообщение не помогло ему справиться с тревогой.

Открыв дверь ключом, я прохожу в квартиру и снимаю с себя туфли. На кухне горит свет, в прихожей стоит обувь мужа. Я до металлического привкуса крови прикусываю нижнюю губу и понимаю, что ещё одного разговора просто не вынесу.

На кухонном столе лежит огромный букет из белых роз и стоят боксы с едой из любимого мной ресторана. Натан курит у окна. Напряжённый, собранный. В брюках и белой рубашке. Чёрные волосы слегка взъерошенны, а взгляд — растерянный и чуточку дикий. Я вижу это, когда муж оборачивается и смотрит прямо на меня. Мокрую после дождя, зарёванную и психически нестабильную.

— Что? Хочешь спросить, где я была? — задаю ему вопрос, гордо вздёрнув подбородок. — Или догадаешься сам?

Нат ни слова не отвечает, лишь выбрасывает окурок и опускает руки в карманы брюк. Сцепляет челюсти, перекатывается с пятки на носок. Грудная клетка высоко и часто вздымается. Уверена, прикоснись я к ней, почувствовала бы как выпрыгивает его сердце.

— Ты монстр! — повышаю голос. — Настоящий монстр, Натан! Поиграл на человеческих эмоциях, удовлетворил свой интерес. Не просчитал, что в итоге все будут несчастны! Ты, я и он!

Набираю в лёгкие побольше воздуха и продолжаю говорить, снимая пиджак и буквально выкручивая из него воду.

— Ничего этого не было, если бы ты не притащил меня из моногамии в свободные отношения! Я бы знать не знала о нём! Рожала бы тебе детей, выпекала десерты, как Уля, и старалась изо всех сил быть примерной и любящей женой. А сейчас… Я так больше не могу, Нат.

— А я, блядь, думаешь могу? — резко спрашивает он и, ухватившись за стол, отшвыривает его в дальний угол, роняя еду, розы и разбивая вдребезги купленные мной накануне ароматические свечи.

Две недели спустя

— Намажь мне плечи, пожалуйста, — просит Полина. — Чувствую, что сильно печёт.

Я достаю из сумочки солнцезащитный крем и, выдавив на ладонь приятно пахнущую массу, усердно растираю её по плечам подруги.

Солнечные лучи сильные и горячие, но в то же время приятно нагревают кожу. С моря долетает лёгкий бриз, который создаёт комфортные условия для пляжного отдыха. Шум волн и шелест пальм отвлекают от плохих мыслей, а звуки птиц создают ощущения единения и покоя. Именно за этим я сюда и приехала почти две недели назад, а Полина с радостью согласилась составить мне компанию.

Каждый день мы проводим максимально продуктивно. Ездим по разнообразным пляжам, посещаем храмы и смотровые площадки, прогуливаемся по джунглям, ловим рыбу и много времени посвящаем шопингу, покупая текстиль, драгоценные камни, морской жемчуг и пробуя морепродукты и тайские экзотические фрукты. Поздно вечером я падаю без ног от усталости! Что-что, а в выборе экскурсий и маршрутов Леонова — настоящий профессионал. Я убедилась в этом ещё в Варшаве.

Искупавшись в море и занявшись йогой, Полина предлагает сходить на массаж. Его здесь делают просто изумительно!

Я соглашаюсь, забираю вещи и направляюсь в СПА. Массаж можно заказать как в помещении, так и на пляже под звуки волн. Мы с Леоновой не единожды пользовались услугами и даже проверяли квалификацию специалистов. Но в этот раз нас просят немного подождать, усаживают на мягких диванах и приносят травяной чай.

— Влада, давай я зачитаю тебе краткую информацию о храме? — предлагает Поля.

От нечего делать — соглашаюсь послушать, что интересного разузнала Леонова о буддистских центрах медитации. Подруга загорелась идеей сдать билеты на рейс и провести в северной части Таиланда хотя бы неделю, а лучше две.

— Читай, — киваю Леоновой.

— Значит, слушай внимательно. Во-первых, отзывы очень крутые. Во-вторых, центры не просят ни копейки денег за свои услуги, а туда входит и питание, и проживание, и много-много другого. По желанию можно оставить пожертвования в конце курса.

Эти центры подходят для тех, кто хочет провести время в тишине и спокойствии, а также погрузиться в настоящую культуру и духовность. Тот, который нашла Полина, находится на территории знаменитого храма в окружении прекрасной флоры. Есть вариант пожить там от трёх до четырнадцати дней.

— Но существуют некие важные правила! — произносит Полина. — После обеда в центре не дают еду — можно пить только воду. И это, конечно же, жирный минус. Да и в целом питание вегетарианское и исключает мясо и рыбу.

— Мне уже туда не хочется, — качаю головой.

— Я отказываюсь читать дальнейшие пункты, — цокает языком Леонова.

— Нет-нет, продолжай! На самом деле очень интересно и даже хочется проверить: я смогу или нет?

— Да, что-то типа вызова самой себе.

Леонова читает дальше, а я закрываю глаза и подставляю лицо под солнечные лучи. За что стоит сказать спасибо подруге — так это за то, что за время отдыха она ни разу не залезла мне в душу и не попыталась выведать причину моего скоропалительного решения улететь в Таиланд в одиночку.

Информации, которую подаёт Поля, так много, что я фильтрую и оставляю в голове только важную. Оказывается, в центрах ранний подъём — в пять утра, а медитации занимают от шести часов в день и до бесконечности.

Ходить по территории нужно в белом одеянии — такой дресс-код. Запрещено курить, употреблять алкоголь, наркотики и заниматься сексом. Телефоны не отбирают, но их пользование строго ограничено и, к тому же, там почти не ловит сеть.

— Обещают, что опыт будет бесценным! — восторженно произносит Полина. — Можно ничего не оставить и не унести, а можно другими глазами взглянуть на мир.

— Я не обижусь, если ты не улетишь домой.

— Влада, Владик! Ну давай со мной? Пожалуйста! Хотя бы на три дня!

Я слабо представляю себя в буддистском храме за медитациями, но Полине удаётся пробудить во мне немалый интерес.

Наш разговор прерывает администратор и предлагает пройти в зону, где будет выполняться массаж.

Обмыв тело от песка, я снимаю одежду и украшения. Ложусь на специальный матрас, прикрываю веки и с наслаждением слушаю шум волн. В начале массажа я чувствую лёгкую боль, но вскоре она сменятся приятным расслаблением.

Чёрт, а может и правда сдать билеты и остаться в Таиланде на неделю-другую? Мне бы хотелось продлить состояние спокойствия и умиротворения. Домой я не тороплюсь. Тогда почему бы и нет?

Движения тайки становятся интенсивнее, поэтому я прошу её немного сбавить обороты и добавить чуть больше масел. Она слушается и продолжает в прежнем ритме.

Когда часовой сеанс подходит к концу, я поднимаюсь с матраса с твёрдо принятым решением продлить отпуск.

Первым делом я беру в руки телефон и захожу в переписку с Натаном. Перед вылетом мы договорились как можно реже общаться — только по необходимости. Меня даже по работе никто и ни разу не потревожил.

«Я задержусь минимум на неделю», — отправляю сообщение мужу.

Доставлено, прочитано.

И пусть я старательно отгоняла мысли о Левицком, сейчас моё сердце предательски сжимается.

«Ок», — приходит от него следом.

Шумно вздохнув, я прячу мобильный в пляжную сумку и начинаю собираться. Даже не скрываю того, что разочарована коротким и незаинтересованным ответом. Две недели отдыха пролетели как один миг. Мне удавалось находить баланс и не нервничать, но стоило пообщаться с мужем как выдержка снова меня покинула. Всё ещё остро, до сих пор ощутимо-больно. Уверена, не только мне, но и ему. Натан признался, что его сильно задела моя влюблённость в другого мужчину, а глубокая вера в эксклюзивность наших чувств значительно пошатнулась.

В последний прощальный разговор мы с мужем прекрасно понимали к какому исходу движется наш брак, но в том нервном состоянии, котором мы оба пребывали, принимать серьёзные и спешные решения было категорически нельзя. Поэтому пауза и Тай — это общий вердикт, о котором я ни капли не жалею. Не знаю как Нат.

Надев шорты и футболку, я достаю украшения и застёгиваю замочек на браслете, а затем нанизываю кольца на пальцы. Чувствую всплеск бодрости и сил. Тайка чудесно размяла все части тела, надавливая при этом на определённые точки.

Когда я понимаю, что на безымянном пальце правой руки не хватает серебряного обручального кольца, которое мы приобрели с Натаном в студенческие годы, то меня окутывает мощнейшая паника!

— Извините, здесь лежало кольцо. Тонкое, серебряное, — сбивчивым голосом обращаюсь к массажистке.

Девушка равнодушно пожимает плечами и меняет белоснежные простыни для нового клиента.

— Возможно, оно потерялось раньше? Или попало в песок? — спрашивает на чистом английском.

— Вы не понимаете. Я должна найти это кольцо. Немедленно.

Ох, было бы всё так просто!

Я приседаю на корточки и начинаю искать украшение. Пол здесь деревянный, но доски расположены таким образом, что имеется приличного размера зазор. Позже ко мне присоединяется Полина и сотрудники СПА-центра, которые делают всё возможное и невозможное, чтобы мне помочь.

Боже, ну почему оно? Почему не то с камнем за несколько тысяч баксов? Клянусь, мне было бы не так обидно!

На улице темнеет, мы с Полиной продолжаем поиски. Наверное, в радиусе километра не остаётся ни одного свободного сантиметра, который бы я не перерыла.

— Влада, Влад… Остановись, — просит Поля. — Мы его не найдём. Во всяком случае не сегодня.

— Думаешь?

— Уверена, — мягко трогает меня за руку Леонова. — Это кольцо так важно для тебя?

— Очень.

— Мне жаль.

Поднявшись с песка, я отряхиваюсь и осматриваюсь по сторонам. Полина права — это бессмысленно. Пустая трата времени. Возможно, я приду на пляж рано-утром и попробую снова, но вряд ли это даст результат.

Оказавшись в номере, я снова открываю переписку с мужем. Можно пересчитать на пальцах одной руки сколько раз мы общались за время моего отпуска. Это сухие деловые сообщения не любящих людей, а совершенно посторонних друг другу. Мне стоило огромных усилий держать себя в рамках, хотя порой безумно хотелось позвонить и услышать голос Натана. Или же написать ему, что соскучилась. Мог бы и он, но, видимо, не захотел.

«Я могу работать удалённо. Если нужно», — пишу Натану, чтобы спровоцировать его на разговор.

Пальцы дрожат, когда я жму: «Отправить». Нат появляется онлайн и читает сообщение. У нас разница в пять часов и если у меня сейчас восемь, то у него почти час ночи.

«Не нужно. Мы справляемся», — равнодушно отвечает муж.

«Я выбросила обручальное кольцо. Сегодня. В море».

Жду звонка, злости, ярости. Отчаяния, сожаления и откровенности! Но вместо этого…

«Ну и хуй с ним», — пишет Натан.

Как это? Неужели он не понимает, что пишу про то самое кольцо! А может его потеря — это важный знак?

Чтобы попасть в храм нам приходится купить билеты на самолёт. Маленький городок Чиангмай находится в окружении гор на севере Таиланда. Лететь до него недолго, чуть меньше двух часов, но, честно говоря, я до последнего сомневаюсь справлюсь или нет. Может стоило вернуться домой?

Как только я ступаю на территорию храма, то все сомнения мигом отпадают. Я в раю! Мамочки, в настоящем раю!

Вокруг ходят люди в белых одеяниях, витает волшебная атмосфера. Я наслаждаюсь красивыми пейзажами, деревьями, цветами и насыщенным воздухом, а так же фонтанами, статуями, гонгами и прочей буддистской атрибутикой. Такое я видела только в кино, а теперь созерцаю воочию.

Нас с Полиной проводят в центр медитации, а затем показывают бунгало, в котором мы будем жить. В комнате скромно, есть минимальный набор мебели, но я и не ждала, что мне предоставят пятизвёздочный люкс.

Первый день пролетает почти незаметно. Он сложный, но интересный. Оказывается, самой большой проблемой для неискушённых паломников является отсутствие нормальной привычной пищи. Тем более, мы с Леоновой сильно разбаловали себя за последние недели, когда каждый день трапезничали в лучших курортных ресторанах. В центре медитации угощают лишь супом, овощами и рисом. Часто сводит желудок от голода, поэтому мы срываемся и бегаем в соседнюю деревню за лёгким перекусом.

На третий день мы начинаем привыкать. Ко всему. К еде, распорядку, медитациям. Если на старте было непросто высидеть в одной позе дольше пяти минут, то с каждым разом сохранять внимание на дыхании и не пускать в голову лишние мысли получалось всё лучше и лучше.

Медитации занимали почти всё свободное время, а монахи уверяли, что после усиленных занятий каждый пришедший в храм, обязательно выйдет отсюда обновлённым и чистым. Я не особо в это верила, но, тем не менее, послушно выполняла все необходимые рекомендации.

Определённо, это был один из самых ярких и запоминающихся отпусков несмотря на то, что когда-то я мечтала полететь в Таиланд с Натаном.

— Мне нужно позвонить на работу, — произносит Полина. — Поднимешься со мной на гору?

Именно в этой точке лучше всего ловит сеть. Не помню, когда в последний раз я столько времени отдыхала без телефона и интернета. Оказывается, это бывает полезно.

— Да, давай, — согласно киваю. — Я тоже хочу связаться с близкими.

Мы с Леоновой заканчиваем уборку территории и относим все приспособления в кладовку. Это не обязательная процедура, но монахи безумно признательны за помощь. Нам с Полиной не сложно, а даже в радость наводить чистоту в этом райском местечке.

Не успеваю я подняться на гору, как мой телефон буквально взрывается от входящих сообщений. Мне пишет Натан, мама, Рита и Ульяна. Только Скориков молчит. От него я не получила ни слова за эти недели.

Как только я хочу набрать номер мамы, она опережает меня и звонит первой. Встревоженно спрашивает, почему все вокруг в курсе, что у нас с мужем сложный жизненный период, а она — нет. У меня даже дыхание спирает.

В ходе беседы выясняется, что на выходных в родной город приезжала Рита и по секрету поделилась с родителями, что я нахожусь в отпуске из-за напряженных отношений с Натаном. Хорошо, хоть про любовника умолчала.

Первое время я не могу поверить своим ушам, но понимаю, что где-то глубоко в душе была готова к подобному исходу событий. Самое обидное, что с Ритой мы переписывались весь мой отпуск. Я слала ей фото и искреннее делилась красотами Пхукета.

— Так бывает, что даже самые крепкие пары ссорятся и разводятся, — произношу на одном выдохе.

— Вы разводитесь? В чем дело, Влада? У Натана появилась другая? Он тебя обидел? — лезет с расспросами мама.

Мы поочерёдно друг друга обидели. Сначала Нат меня, а затем и я его.

— Всё сложно, — отвечаю как можно отстранённее. — Я не желаю об этом говорить, если позволишь.

Не было ни часа, чтобы я не думала о муже. Понятия не имею, чем он занят? Хочет ли восстановить наши отношения? Видит ли со мной совместное будущее? Испытывает ли любовь? Или мне удалось убить её одним махом?

Порой я рвусь набрать его номер, чтобы откровенно поговорить. Сказать, что я вовсе не считаю его монстром. Что в случившейся драме была часть моей вины. Сначала я жутко запуталась, а затем умалчивала и лгала. Даже самой себе, когда думала, что у меня всё под контролем.

Открыв сообщения от Натана, я вижу, что он спрашивает как мои дела. Обезличено, сухо. Ну же, чёрт возьми. Скажи, что ты соскучился. Что я твоя любимая девочка. Как и прежде.

«Ты прилетаешь в субботу?», — спрашивает Натан в переписке.

Я одёргиваю Полину, чтобы уточнить на какую дату она взяла билеты. С ними возникли проблемы.

«В понедельник. На субботний рейс не осталось мест», — отправляю Натану.

Он перечитывает, ставит реакцию. Упрямый, уязвлённый.

Я хочу своё кольцо. И тебя хочу. Поговори со мной, пожалуйста.

«Пришли свою фотографию», — просит Нат спустя минуту, когда мы собираемся спуститься вниз.

Сердце в груди трепещет. И пусть у меня вся галерея забита снимками в купальниках на лучших пляжах Тая, я решаю отправить мужу ту фотографию, где я в белом одеянии провожаю закат солнца.

Фото очень эффектное, мне нравится. Так и не дождавшись ответа от мужа, я спускаюсь с горы на медитацию, о которой оповещают ударами в гонг.

Наше пребывание в храме подходит к концу. В последний вечер после празднования буддистского священного дня я собираю вещи в чемодан и спешно принимаю освежающий душ. Ночами в горах холодно, я сплю под тремя одеялами.

Здесь меня не мучает бессонница, поэтому едва я опускаю голову на подушку, как тут же проваливаюсь в глубокий и беспробудный сон.

Сначала мне снится что-то непонятное, но постепенно картинка становится яснее. Я осознаю, что нахожусь в больничных стенах. Мне страшно, одиноко и больно. Первое время я не понимаю почему, но позже становится очевидно, что причиной этому является беременность.

Картинки сменяются одна за другой, будто слайды кинескопа. Врачи предлагают лечь на кровать-трансформер, вводят в вену лекарство. Живот схватывает и тянет, сознание путается. Ощущения такие реальные, словно наяву.

Когда меня просят собраться и родить ребёнка, я нахожусь в растерянности. В ушах звенит, сердце работает на разрыв. Почувствовав тёплые касания Натана, я испытываю огромное облегчение. Он здесь, рядом. Просит меня слушаться врачей и целует в висок. Умоляет собраться. Ради нас, ради будущего малыша.

Зажмурившись, я стараюсь изо всех сил. По лицу катятся капли пота, дыхание сбивается и частит. Роды — это адски сложно. Кости ломит, хочется биться головой о стену, лишь бы мучения поскорее закончились.

Помогают слова поддержки от Натана. Его голос, тепло. В следующую секунду у меня получается! Нат перерезает пуповину и берёт на руки крошечного ребёнка. От увиденного моё сердце сжимается. Я испытываю такие сильные чувства, что меня пробирает до дрожи.

Открыв глаза, я не сразу могу разделить, где сон, а где реальность. В комнате светло, Полина суетится и торопится. Я же никак не могу прийти в себя. Ночная рубашка мокрая насквозь, а по вискам градом катится пот. И почему-то сильно хочется плакать.

Кое-как поднявшись с кровати, я привожу себя в порядок и направляюсь на утреннюю медитацию с какой-то невероятной внутренней уверенностью в себе и своих чувствах. Ещё можно что-то исправить, вернуть и восстановить. По кирпичику. У меня есть для этого желание. И я надеюсь, что оно взаимно.

Рейс из Таиланда проходит с пересадкой в Вильнюсе. Я забегаю в уборную, подкрашиваю ресницы и губы. Немного колдую над укладкой и настраиваюсь на встречу с Натаном. Нужно лишь набраться смелости и будь что будет.

Когда наш самолёт заходит на посадку, я начинаю жутко волноваться. Забираю багаж, выхожу в зону ожидания. Ищу в толпе встречающих своего мужа, но вместо него нахожу водителя «Евростроя». Мужчина машет мне рукой и добродушно улыбается.

Автомобиль быстро мчит по мокрому асфальту, объезжая пробки и направляясь к дому. В лобовое стекло со всей силы лупит дождь, а температура воздуха на улице стремительно ползёт вниз.

Я зябко обнимаю себя руками за плечи и сожалею о том, что не догадалась достать из чемодана ни ветровку, ни джинсовую куртку. Словно позабыла о том, что уже нахожусь не в жарком Таиланде, где днём градусник показывал минимум плюс сорок.

— Сидите, Владислава Сергеевна, я пока достану чемодан, — произносит водитель по имени Фёдор.

Он внимательный и добрый. Встретил в аэропорту по просьбе Натана. Сразу же забрал из моих рук чемодан и всю дорогу развлекал весёлыми байками. Благодаря Фёдору мне удалось хотя бы чуточку улыбнуться, потому что отсутствие Натана, если быть честной, здорово испортило настроение.

Почему он не приехал за мной? Потому что не смог? Или не захотел? Думаю, даже при плотном загруженном графике можно было выделить час или два свободного времени.

Несмотря на множественные протесты и убеждения в том, что я сильная и самостоятельная, Фёдор помогает мне с чемоданом и оставляет его в покое только в прихожей квартиры. Поблагодарив мужчину, я закрываю за ним входную дверь и направляюсь на кухню.

Оглядываюсь по сторонам, грустно усмехаюсь. Оказывается, я жутко соскучилась. По прекрасному виду из окна, по аккуратному эстетическому ремонту. По готовке, утренним завтракам и вечерним обсуждениям итогов насыщенного дня.

На столе стоит свежий букет из роз, а рядом лежит сложенная вдвое записка от Раи. Помощница по дому пишет, что рано-утром встретила курьера и взяла на себя смелость поставить цветы в хрустальную вазу.

Вдохнув лёгкий сладкий аромат, я касаюсь кончиками пальцев нежно-розовых лепестков. Понимаю, что по мужу и его красивым жестам тоже сильно соскучилась.

Я принимаю освежающий душ, открываю шкаф и достаю оттуда уютную домашнюю одежду. Чуть позже замечаю, что часть вещей моего мужа попросту отсутствует. По позвоночнику пробегает арктический холод, а тело сковывает от оцепенения. Я кое-как справляюсь с собой и возвращаюсь на кухню, чтобы заварить кофе и сесть на высокий барный стул у стойки.

Покрутив в руках телефон, я понимаю, что нет смысла оттягивать то, что давно нужно было сделать. Это же мой Натан. Родной, привычный. Я знаю его от и до. Тогда чего боюсь? Набрав номер мужа, я слушаю автоматический голос оператора, который сообщает, что муж находится в роуминге. И тогда моё удивление достигает пика.

— Привет, — отвечает Натан спустя два долгих гудка. — Как долетела? Федя встретил тебя?

У меня тут же перехватывает дыхание. Кажется, будто мы не общались примерно… вечность!

— Думаю, он успел тебе доложить. Всё хорошо, Нат. Перелёт был сложным, я немного устала.

— Отдохни как следует.

— Обязательно. А ты? Не хочешь сказать, где находишься?

Я слышу голоса на заднем фоне: мужские и женские. Напрягаюсь всем телом. Может Левицкому тоже понадобился отпуск? Или дополнительное время, лишь бы не видеть меня? Потому что не готов, не хочет прощать. Не желает давать нашим отношениям второй шанс. Это то, что бы я боялась сейчас услышать.

— У нас намечается выгодная сделка с иностранными заказчиками, — спокойно и детально поясняет Натан. — Немцы хотят, чтобы мы построили крупный гостиничный центр. Вот я и прилетел, чтобы это обсудить.

— О, ясно, — с долей разочарования отвечаю мужу. — И давно ты в командировке?

— Два дня.

Поэтому интересовался, когда я вернусь из Таиланда? Быть может, хотел застать?

— Как скоро я увижу тебя, Нат?

Каждый ответ мне приходится вытаскивать из мужа буквально клешнями! Что с ним? Со мной? С нами? Почему так чертовски сложно?

— Пока не могу сказать точно. Но едва станет известно, я тебе сообщу.

Крепко сжав пальцами телефонную трубку, я делаю глубокий вдох. Чувства странные, смешанные. Натан никогда меня не обманывал и его правда порой слишком больно ранила меня, но сейчас я чётко осознаю, что он врёт. Дело в словах, интонациях. И моей вопящей во всё горло интуиции.

— Ладно, мне пора, — произносит муж. — До связи, Влада.

Натан вешает трубку, а я долгое время сижу обездвижено. Кофе стынет, в голове плывут миллионы мыслей. Если в самолёте я мечтала о том, чтобы как можно скорее очутиться в своей мягкой комфортной кровати, то сейчас тело наполняется бодростью и силой. Я хочу детальнее разобраться в сложившейся ситуации, поэтому принимаю решение поехать в офис.

Достав из шкафа рубашку и юбку цвета капучино, наношу на лицо немного косметики и делаю укладку с помощью фена-стайлера. Своим внешним видом я остаюсь довольна. К счастью, он не показывает того, что у меня внутри творится настоящая неразбериха.

— Владислава Сергеевна! Вы так красиво загорели! — восхищённо произносит юрист, когда мы встречаемся на лестничном пролёте между вторым и третьим этажом.

— Спасибо.

— Отпуск пошёл вам на пользу!

— Да-да, определённо, — киваю в ответ.

Выудив из сумочки купленный в Таиланде синий чай, я вручаю его Матвею Леонидовичу и слышу в свою сторону море благодарностей.

— Я бы заварил его прямо сейчас, но, к сожалению, сильно тороплюсь, — сокрушается юрист.

— Что-то важное? — интересуюсь, чтобы поддержать разговор.

— Да, Натан Давидович дал поручение разорвать договор с инвестором бизнес-центра «Невада» и вернуть ему всю сумму денег. Вернее, со штрафами она получается в полтора раза больше прежней, но не суть.

Я с трудом выдавливаю из себя улыбку, ощущая, как будто парализует мышцы лица.

— С кем разорвать? Если не секрет, конечно же, — нервно задаю вопрос.

— Какие от вас секреты, Владислава Сергеевна! Со Скориковым Пал Олеговичем. Попробуем урегулировать вопрос тихо, мирно. По соглашению сторон. Но если не получится, то так уж и быть — обратимся в суд.

— Удачи вам, — киваю юристу.

Тот задорно подмигивает и спускается на первый этаж, а я некоторое время не могу даже двинуться с места. Такое ощущение, что каблуки прилипли к полу, а ноги стали неподъёмно-тяжелыми. Чёрт, я не могу сделать и шагу. Сердце учащённо стучит, пульс бьётся в ушах и зашкаливает. Прощай, нирвана. Здравствуй, моя привычная сумасшедшая жизнь.

Поднявшись на этаж, мне удаётся прогнать от себя гнетущие мысли. По крайней мере, хотя бы ненадолго.

На отдыхе мне не хватало умственной работы, планёрок, сделок, сложностей и общения. Несмотря на шокирующую новость, здесь я чувствую резкий прилив энергии.

Вручаю подарки Ларисе, вызываю к себе Ульяну. Пока главбух заканчивает доделывать отчёт, я сажусь за рабочий стол и потираю пальцами виски. Охренеть. Расторжение договора с Пашей — это разве совпадение?

Я не рассказывала Натану о том, с кем сплю. Посчитала, что это вовсе неважно, ведь мы со Скориковым почти не пересекались по работе. Секретарь изредка отправлял ему отчёты по ходу стройки на электронную почту. В целом, это всё. Я не думала, что для Левицкого столь принципиально, кто инвестирует деньги в его проект. Зря не думала.

Когда в кабинет заглядывает Ульяна, я ненадолго отвлекаюсь от множества раздирающих душу вопросов и вручаю коллеге сувениры, которые привезла из долгого насыщенного путешествия. У меня уходит немало времени, чтобы объяснить Уле, как пользоваться природным дезодорантом, как употреблять салаку, как приготовить том-ям из пасты и почему крепкий сорокаградусный ром нужно передать Володе?

— Что у вас нового? — спрашиваю коллегу, включив чайник и достав упаковку тайского чая.

— Ой, да ничего особенного. Я думала, что умру без тебя от скуки.

— Хоть кто-то, — открыто улыбаюсь.

— Да брось! Натан Давидович ходил как в воду опущенный, особенно в последние дни. Отыгрывался на Викторе Семёновиче и Лариске. Помощница даже плакала в пятницу вечером, а я утешала её в дамской комнате, вытирая сопли и слёзы.

Мы много разговариваем, едим сладости и пьём вкусный чай. Рабочий день плавно подходит к концу, а мобильный телефон подруги раз за разом вспыхивает новыми сообщениями.

— Тебя муж ждёт, наверное. Беги, — подмигиваю Ульяне.

— Да, пора. Володя стоит у входа и психует, что его оштрафуют за неподобающую парковку. Кстати, что у тебя с планами на вечер? Может к нам?

Я поднимаюсь с кресла и убираю чашки в шкаф.

— Давай в другой день? Сегодня хочу встретиться с Ритой и Мирой. Передам девчонкам сувениры.

Заметив, как Ульяна вспыхивает ярким румянцем, я слегка прищуриваюсь и всматриваюсь в её лицо.

— Есть что сказать?

— Влада, прошу тебя, не общайся с этой блондинистой профурсеткой, — качает головой Уля.

— Почему?

Я осторожно встаю у двери и преграждаю коллеге дорогу.

— Извини, это не моё дело. Просто хотела предупредить.

— Но ты имела в виду какую-то конкретную ситуацию. Говори. Ну же!

Глаза Ульяны мечутся из стороны в сторону, она явно нервничает и не находит себе места. Моё же сердце буквально выпрыгивает из груди!

— Я не выпущу тебя отсюда пока не скажешь в чём дело, — строго проговариваю. — Имей в виду.

— Ладно, может меня потом уволят, но зато я буду с чистой совестью, — вскидывает руки в воздух коллега. — Я видела, как твоя лучшая подруга Рита клеилась к Натану Давидовичу. Это всё, что я могу сказать!

— О, здравствуй, путешественница! — радостно выкрикивает Рита.

Она сидит в центре зала в компании Миры и машет рукой. Когда приближаюсь к столу, то меня передёргивает от мысли, что человек, которого я долгие годы считала одним из самых близких, предал меня без особых зазрений совести.

— Привет-привет! — здороваюсь с девчонками и присоединяюсь к их маленькой компании.

К столу тут же подходит официант и предлагает сделать заказ. Я лишь прошу принести лимонную воду, потому что точно знаю, что долго здесь не задержусь. Особенно после той информации, которую я услышала от Ульяны. Коллега отбивалась изо всех сил, но мне удалость вытрясти из неё всё. До единого слова.

— Только воду? — удивляется Рита. — Я думала, что мы оторвёмся на полную катушку. Или ты после своих медитаций не употребляешь алкоголь?

— Дело не в медитациях — у меня загруженный вечер. Отдам сувениры из Таиланда и буду вынуждена уехать.

Марго кивает и довольно улыбается. Помимо стандартных подарков, которые я купила всем друзьям и близким, подруга поручила мне приобрести препараты от жара, травяные шарики от кашля и мазь на основе яда кобры. Тогда мне было не лень бегать по аптекам, а теперь я думаю, что лучше бы потратила то время, жарясь на солнце и купаясь в тёплом, как парное молоко, море. Было бы не так обидно.

Официант приносит заказ, я тут же тянусь к трубочке, втягиваю в себя кисловатую воду и утоляю жажду. После чего первым делом вручаю сувениры Мире. Мы познакомились два года назад благодаря Марго и довольно неплохо поладили, но настоящими подругами нас всё же нельзя назвать.

— А мне? А мне? — смеется Рита и в ожидании потирает руки.

— И тебе, конечно же, — отвечаю срывающимся голосом.

Я так ярко представляю всё, что происходило в баре, где отдыхал Нат, что голова идёт кругом. Марго прекрасно знает какие заведения любит посещать мой муж. Она целенаправленно воспользовалась моим отсутствием и поехала к нему. Итог не имеет значения. Важно то, что Рита предала моё доверие и держать её в круге своих близких я больше не вижу смысла. Но кто бы знал, как сильно я нервничала, пока звонила подруге. Мне было страшно услышать такой же автоматический голос оператора, сообщающий о роуминге, что и у Натана.

— Это кошелёк из настоящей крокодильей кожи, — вытягиваю из сумочки красиво упакованную коробку. — Внутри есть сертификат качества.

— Ого, круто! Спасибо, Влада! — произносит Рита.

— А это изумрудный чай. В Тае его подают со сгущённым молоком. Особого оздоровительного эффекта он не имеет, просто вкусный и тонизирует организм.

— Ага, понятно, — кивает подруга.

Я продолжаю доставать подарки, чувствуя себя чуть ли не Дедом Морозом. Каждый раз подруга искреннее восхищается, когда получает то бутылку рисового вина, то натуральную косметику, то лаковую шкатулку. В какой-то момент я начинаю задумываться: вдруг Ульяна что-то перепутала? Но точно знаю, что ошибки быть не может.

— Так-так-так… — барабаню пальцами по столу. — Вроде ничего не забыла? Я отдала тебе всё, что могла? Или нужно что-то ещё? А, Рит?

Марго удивлённо вскидывает брови и меняется в лице.

— Чем с тобой поделиться? — продолжаю засыпать вопросами. — Может отдать ключи от автомобиля? Украшения? Или лучше уступить место рядом с Левицким?

Кажется, подруга начинает понимать к чему я клоню, поэтому не притрагивается к подаркам, а наоборот отодвигает их в мою сторону.

— Что за показательные концерты, Влада? — спрашивает недовольным тоном. — У тебя есть ко мне претензии?

— Претензий ноль. Я приехала, чтобы поставить точку в нашей дружбе.

— Девочки, что происходит? — откашливается Мира.

Я бросаю короткий взгляд на девушку, и та тут же умолкает.

— Она просто издевается надо мной, — поясняет Рита. — Якобы привезла подарки, а сама решила унизить напоследок.

Мирослава качает головой и всячески пытается призвать нас к здравомыслию. Но не тут-то было. Из меня потоком льются претензии и обиды. Щёки краснеют, а руки дрожат. Когда я тянусь к стакану с водой, чтобы сделать несколько глотков, то едва не роняю его на пол.

— Извини, но только дура не воспользовалась бы моей ситуацией, — произносит Марго. — Все получилось случайно. Незапланированно. Друзья пригласили меня отдохнуть, а позже я увидела на первом этаже клуба Натана. Он был ужасно подавлен, сидел у бара. Если честно, то на него было больно смотреть.

— Так и не смотрела бы, — цежу сквозь зубы.

Каждое слово Марго бьёт меня наотмашь. Все три недели я только и думала о своих эмоциях и чувствах, часто забывая о том, что мужу тоже было несладко. Как и Скорикову.

— Знаешь, я тогда впервые посчитала тебя настоящей сукой, — продолжает Рита, скривив лицо. — Разбила сердце и одному, и другому. Затем свалила на отдых, чтобы поразмышлять о жизни. Мне захотелось тебя проучить.

— Отличный план, святая Маргарита, — язвлю в ответ.

— Ты потеряла Натана, Влада. Мужчины такое не прощают, а твой муж был как никогда сломлен и уязвлён. Но даже в этом состоянии он не поехал со мной, хотя мог бы, потому что его очень сильно разозлила информация о Скорикове.

— Откуда ты узнала, что я встречалась именно с ним?

— Это было несложно. Когда я увидела тебя с симпатичным блондином, то долго ломала голову на кого же он мне похож. Чуть позже догадалась, что это был тот самый парень из универа, которого ты презирала и ненавидела. Но стоило Паше стать богатым инвестором вашей компании, как ты с радостью влюбилась и раздвинула перед ним ноги. А что? Достойная замена мужу, с которым не клеились отношения. Левицкому всего лишь требовалась поддержка и понимание. И этого бы не случилось.

— Странно слышать советы от той, что не единожды наступала на одни и те же грабли с мужчинами. Сначала спала с женатыми миллионерами и клянчила у них подарки. Затем дошло до того, что пришлось клеиться к мужу лучшей подруги. И плевать ты хотела на более чем двадцать лет дружбы. Это было низко, Марго. Учитывая то, что я действительно ценила наше общение и помогала тебе каждый раз, когда ты этого просила. Теперь можешь искать кого-то другого. Миру, например. Если она не побоится, что в один прекрасный момент ты захочешь присесть на член её парня.

Марго недовольно фыркает и тянется к кошельку.

— Сколько я должна тебе за сувениры?

Я поднимаюсь с места и разглаживаю юбку.

— Оставь эти деньги себе. На контрацепцию, например. Чтобы в очередной раз не подхватить что-то от горе-любовника, а потом не клянчить у лучшей подруги на лечение. Меня для тебя больше нет.

Развернувшись спиной к Марго, я направляюсь на выход из ресторана, ощущая мощную волну гнева в свою сторону. Внешне я держусь просто отлично, но стоит очутиться дома, как с меня слетает броня.

Тело знобит, потряхивает. В голове крутится нецензурная брань и единственное чего мне хочется — это выпить.

Я решаю не отказывать себе в этом желании. Достаю из бара вино, наполняю бокал. Выпив залпом почти половину, забираюсь на диван и поджимаю под себя ноги.

Мы с Натаном наделали массу ошибок и почти развалили свою идеальную семью. Немного остыв после эксперимента, взяв тайм-аут и получив возможность переосмыслить многие вещи, я вижу, в чем были главные ошибки. И мои, и мужа. До отпуска они казались мне неисправимыми.

Набрав номер Натана, я слушаю долгие противные гудки. Сердце не на месте, дыхание перехватывает. Когда я понимаю, что мне не ответят и хочу положить трубку, Нат неожиданно принимает вызов.

— У тебя что-то срочное? — резко спрашивает он.

— Почему ты не переспал с Ритой? — задаю первый вопрос. — Ты же дико злился на меня.

Я прислушиваюсь к каждому шороху на заднем фоне и нервно кусаю губы.

— Во-первых, со своей стороны я закрыл брак, — поясняет муж. — Только мазохист вернётся в свободные отношения после пережитой мясорубки. Во-вторых, это детский сад делать что-то и кому-то назло. В-третьих, я на тебя не злился, Влада, — шумно выдыхает Натан. — Больше на себя.

Мне до слёз обидно, что он не может поговорить со мной лично. Глаза в глаза. Особенно сейчас, когда я остро нуждаюсь в диалоге.

— По поводу Скорикова — ты должна была меня уведомить, — продолжает Левицкий. — Потому что мне не нужны его ебучие деньги, после того как он трахал мою жену. Но что есть то есть — лучше поздно, чем никогда. Сделка разорвана. Это всё, что ты хотела узнать?

Натана окликают на чистом английском, он быстро отвечает собеседнику. Затем прощается со мной и кладёт трубку, даже не услышав ответ.

Я допиваю бокал вина, чувствуя расслабление и лёгкое головокружение. Не знаю для чего, но я иду к рабочему столу мужа и начинаю рыться в его бумагах. Клянусь, я никогда так не делала. Но сейчас ясно понимаю, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Почему Натан меня обманывает? С какой целью? Он правда сотрудничает с немцами? Мне бы только убедиться, что это на самом деле так, после чего спокойно уснуть.

Правда, то, что я нахожу в кипе бумаг мужа, повергает меня в шок. И становится вовсе не до сна.

— Владислава Сергеевна, вы уходите? — взволнованно спрашивает Лариса, застыв на месте с телефонной трубкой в руках.

— Мне нужно попасть к врачу.

— Но Баранов… Через час!

— С ним вполне разберётся Виктор Семёнович. Что одного, что второго я предупредила. Всё в порядке.

Дав короткие поручения помощнице, я направляюсь на выход из офиса. Знала бы Лариса чего мне стоило попасть вне очереди к известному в городе нейрохирургу, она бы не смотрела на меня таким жалостливым взглядом. Без помощи Артура и его отца прием затянулся бы на долгие недели, если не месяцы.

Я аккуратно паркую автомобиль на стоянке напротив крупной столичной клиники за полчаса до приема. Достав из бардачка необходимые документы, пытаюсь привести дыхание в норму. Я буду сильной. Какую бы информацию ни получила. Натан всегда говорил, что я именно такая. Его девочка.

Администратор на ресепшн смотрит график работы нейрохирурга и сообщает, что моей фамилии нет в базе данных, а значит меня не смогут проводить к кабинету.

— Знаю. Андрея Даниловича должны были предупредить о моем присутствии. Я отниму у него максимум десять минут времени.

Девушка хмурится, затем звонит доктору и, повернувшись ко мне спиной, обсуждает сложившуюся ситуацию. Закончив вызов, администратор нацепляет на лицо вежливую улыбку и просит меня заполнить карту пациента.

— Я не планирую лечиться, — отрицательно мотаю головой. — Мне нужно попасть к Лысенко по личным вопросам. Просто подскажите, где я могу его найти.

Ступая по идеально-чистому кафельному полу, я сбавляю шаг с каждой секундой, приближающей меня к кабинету. Цокот каблуков становится тише, а сердцебиение, напротив, громче. Видимо, я пытаюсь оттянуть подтверждение той правды, с которой успела переспать самую сложную ночь в своей жизни.

— Здравствуйте, — вежливо киваю врачу, когда прохожу в белоснежный светлый кабинет.

Внешне Андрей Данилович кажется располагающим и отдалённо напоминает отца. У него такие же густые усы, взлохмаченные волосы с седыми прядями и ясные внимательные глаза, наполненные мудростью и опытом.

Он жестом предлагает присесть в кресло, а сам тем временем заканчивает разговор по телефону. В ожидании я не знаю куда себя деть. Сложно усидеть на месте, когда тебе на голову сваливаются столь неприятные новости касающиеся здоровья мужа.

— Как прошла операция у Натана Давидовича? — резко спрашивает врач.

— Я…

Тут же качаю головой и опускаю взгляд.

— Я не знаю, Андрей Данилович. Именно об этом я и хотела бы поговорить.

Положив на стол недавнюю выписку, складываю руки на коленях и делаю глубокий вдох. Лгать и юлить будет в корне неправильной тактикой, поэтому я постараюсь объясняться максимально правдиво.

— Долгое время я находилась в другой стране, — продолжаю рассказ. — Мы с мужем были в ссоре и о диагнозе я совершенно ничего не знала. Так получилось, что мы разминулись. Натан улетел на выходных, а я вернулась в понедельник. Сказать по правде, я понятия не имею, где он находится и как прошла операция. Впрочем, о самой операции и диагнозе я узнала только вчера, когда случайно нашла выписку из вашей клиники.

— Поэтому вы ко мне пришли? — интересуется Лысенко.

— Да.

— Вы же понимаете, что я не имею права рассказывать о деталях визита?

Коротко кивнув, продолжаю смотреть в пол.

— Я заплачу. Столько сколько нужно.

Лысенко шумно вздыхает и опускается в кресло. Закинув ногу на ногу, прокручивается по часовой стрелке и принимается читать консультативное заключение, которое сам же и выписал чуть больше двух недель назад.

— Пациент пришёл с жалобами на прогрессирующую слабость и онемение в туловище. Сказал, что это началось примерно год назад, но острый пик пришёлся на текущий месяц. Последний раз Левицкий посещал врача прошлой весной.

— Да, он делал снимок и всё было прекрасно! Натану выписали лечение, после которого исчезли все нехорошие симптомы, — быстро проговариваю. — Мой муж был здоровым и сильным. Занимался спортом и больше не жаловался на самочувствие.

В ушах громко-громко бьётся пульс. Как так вышло, что у Натана возникла опухоль спинного мозга? Почему я не знала об этом? Почему не слышала от него ни единой жалобы за последний месяц?

— Дело в том, что пока опухоль не проявляла себя, то была почти неуловимой — вероятно поэтому её и упустили, — разводит руками Андрей Данилович. — Я видел прописанное лечение. Оно было подобрано правильно, но, к сожалению, замедлению роста опухоли не способствовало.

Вдавив ногти в сумку, я неотрывно смотрю на врача и волнуюсь, что могу упустить важные детали. Пытаюсь не рассеивать внимание на дурацких и пока не нужных вопросах и мыслях. Потом. Всё потом.

— Я направил вашего мужа на МРТ, после чего стало очевидно, что опухоль росла давно и находилась в канале позвоночника. Она истончала и сдавливала спинной мозг изнутри. Ещё год или два и ему было бы некуда деваться, а пациент остался бы парализованным.

— В заключении сказано, что Натану было рекомендовано хирургическое вмешательство, — торопливо проговариваю, чтобы переключиться на более приятные новости.

— Да. Я предложил две клиники на выбор, которые специализируются на похожих случаях. Левицкий подумал буквально несколько дней, затем перезвонил и сказал, что знакомый посоветовал ему третью клинику. Я не стал переубеждать, пожелал удачи и здоровья. И попросил держать меня в курсе.

— Почему вы не сделали операцию лично? — спрашиваю Лысенко.

— У меня нет столь высокоточного оборудования. Знаете, раньше перспективы таких пациентов как ваш муж были весьма неутешительными. Если операцию откладывать, то паралич был почти неминуем. Если делать, то тоже существовал огромный риск проснуться парализованным. Одно хуже другого.

Я чувствую, как по вискам стекают капли пота. Хочется открыть окно и скорее вдохнуть свежий воздух. В кабинете жарко, душно. Ни грамма столь необходимого кислорода.

— Но вы не волнуйтесь, — произносит Лысенко. — Сейчас считается, что чем раньше нейрохирург проведёт операцию, тем лучше. Сложность в том, что спинной мозг нужно разрезать. Одно неверное движение, один лишний штрих… И можно наделать огромной беды или же привести пациента к летальному исходу. Операция на позвоночнике требует ювелирной работы с новейшим оборудованием и профессиональной командой. Только представьте какой это труд — стоять более пяти часов над пациентом без возможности совершить ошибку.

Из кабинета врача я вылетаю едва живая. Нахожу уборную, закрываюсь на щеколду. Открыв кран, старательно умываю лицо холодной водой, но тошнота не проходит и меня буквально выворачивает над унитазом.

Как только в желудке становится пусто, я поднимаюсь на ноги и тщательно полощу рот. В отражение зеркала страшно и смотреть. Напротив меня незнакомка со всклоченными волосами и сумасшедшим взглядом. У неё бледное лицо и неестественно-красные губы.

Этого не может быть! Не может! Не с моим Натаном, не с ним… Господи.

Из уборной меня буквально заставляют выйти с помощью громкого стука в дверь, просьб и даже проклятий. Я почти не помню как расплачиваюсь за приём и оказываюсь уже в автомобиле, набирая номер Ларисы.

— Меня сегодня не будет. Разберитесь самостоятельно, ладно?

Не услышав ответ, я отключаюсь и дрожащими от волнения пальцами звоню Натану. Пока идут гудки, на ускоренной перемотке вспоминаю последний месяц, когда мужа стали тревожить боли. Прекрасно помню неделю скандалов и ссор. Метаний между мужчинами. Опустошения, неизвестности и раздражения.

А я, блядь, думаешь могу?

Виски раскалываются от душераздирающего крика в голове.

Затем было три недели моего личного релакса. Что творилось с Натаном, я понятия не имела. Не спрашивала, не волновалась. Не думала, что дойдёт до этого. И как среди столь безумного и эмоционально-сложного месяца сообщить жене о болезни?

— Да, Влада, — слышу вполне бодрый голос Левицкого.

Первая мысль: «Он живой, живой».

— Где ты?

— Иду по офисному центру.

— Ты врёшь… — несдержанно произношу. — Зачем ты мне врёшь, Нат? Я была у нейрохирурга. У Лысенко. Он мне всё рассказал.

Тишина разрывает на части. В динамике ни оправданий, ни пояснений. Будто так и должно быть.

— В какой ты стране находишься? — спрашиваю у Натана. — Как называется клиника? Я немедленно прилечу!

— Нет, — резко отрезает муж.

— Ты меня наказываешь?

— Я? Ни в коем случае.

— Тогда в чем причина? Почему? За что?

Из груди рвутся громкие всхлипы, хотя я стараюсь держаться. Закрываю рот ладонью, чтобы не выдать себя, но всё равно слышу шумный вдох и выдох мужа.

— Блядь, Влада. Всё нормально. Но в данный момент я не хочу, чтобы ты видела меня таким ничтожным. И чтобы жалела тоже не горю желанием. В этом, по сути, вся причина.

— Скажи, где ты находишься? Тебя уже прооперировали? Когда? Я должна была знать, понимаешь? Обязана!

Из меня безостановочно вылетают то вопросы, то обвинения. По кругу. Я не могу себя контролировать. Слёзы застилают глаза, в груди становится тесно и больно. Не получается быть ни сильной, ни смелой. Только истеричной капризной девчонкой.

— Пиздец, — раздраженно отвечает Натан, выслушав всё до единого слова. — Успокоишься — перезвонишь.

И кладёт трубку.

— Я уже собрала вещи, Натан, — твёрдо проговариваю в телефонную трубку.

— Для чего?

— Когда человеку делают столь серьёзную операцию, то кто-то из родных должен присутствовать рядом!

— Влада, я плачу немалые деньги медперсоналу. Уверяю, они делают всё, что нужно. Представь себе, даже кормят.

Натан издевается, а я нервно расхаживаю по квартире и продолжаю то давить на жалость, то злиться, то плакать. Муж каждый раз отвечает сухо и коротко, снова просит успокоиться. Его не возьмёшь ни угрозами, ни просьбами. Ничем не прошибёшь!

— Я разведусь с тобой, если ты не скажешь о своём местонахождении, — делаю последнюю попытку.

— Вперёд. Можешь взять визитку хорошего семейного адвоката у меня на рабочем столе.

— Тебе настолько плевать на мои чувства?

— Влада, прекращай дёшево манипулировать — это не поможет. Я уже пояснил свою позицию. Ты не нужна мне рядом на данном временном отрезке. Вот и всё.

Слышать это просто невыносимо. Обидно, больно! Я бросаю трубку, звоню знакомым и близким. И даже семейному врачу.

Примерно под вечер, я беру себя в руки и успокаиваюсь. Начинаю разговор спокойно и ровно, без претензий и упрёков. Осторожно даже. Но, чёрт возьми, кто бы знал, чего мне это стоит!

Оказывается, операция состоялась вчера и длилась целых восемь часов. Опухоль удалили и отправили на гистологию. Натан живой, его не парализовало. Он свободно двигает конечностями и пробует медленно подниматься с постели. Шансы на полное восстановление у него хорошие и это не может не радовать, но представляя мужа в столь сложном физическом состоянии, внутри меня всё сжимается от ужаса, ведь рядом нет никого из близких. Впрочем, в этом огромном мире у Натана есть только я. Любимая жена, которую он ни при каких условиях не хочет видеть.

— Когда тебя выпишут? — спрашиваю мужа.

— Примерно через две недели. Но домой я не прилечу.

— Почему?

Я снова плачу! Это не поддаётся никаким установкам! Просто слёзы крупными горошинами катятся и катятся по щекам.

— Потому что после операции обязательным продолжением лечения является реабилитация. Я уже оплатил первый месяц.

— Месяц? А сколько же всего требуется времени на полное восстановление?

— По-разному. До года.

Боже мой! Я хаотично соображаю, кто же ещё может подсказать мне местонахождение Натана, потому что понимаю, что так долго не выдержу, но вскоре становится ясно — из нашего окружения не знает никто. Более того, я уже успела проверить документы и электронную почту мужа (рабочую и личную) и не сумела найти там ни единой зацепки — купленных билетов или приглашения из клиники. Натан успешно всё почистил. И его нежелание меня видеть нужно либо принять, либо бороться.

Опустившись на кровать, я закрываю глаза и засыпаю Левицкого вопросами. В нормальной жизни мы лежали бы в постели и смотрели фильм, а затем увлечённо трахались.

Нат отвечает с таким непоколебимым спокойствием, будто ему удалили миндалины, а не разрезали спинной мозг. У меня же мороз по коже гуляет от каждого услышанного слова.

Немного остыв, я начинаю по крупицам разбирать причины жестокости Левицкого. Возможно, будь я на его месте — поступила бы точно так же.

Мы разрушили свою семью и стали отдаляться друг от друга. Наверняка, каждый из нас думал о разводе и о том, что это конец. Натан не тот человек, который станет давить на жалость своим заболеванием, только бы я была рядом и никуда не ушла. Тем более, не так давно он был уверен, что в будущем его ждёт паралич и инвалидное кресло, а меня другой мужчина. Левицкий настраивался на худшее и переживал всё в себе. Для молодого двадцатидевятилетнего мужчины это была личная катастрофа.

— Я начинаю лучше понимать тебя, — заявляю Натану.

И это после трёх часов разговоров!

— Почему ты перестал ходить в зал. Почему стремился заработать много денег. Почему отпустил меня и дал выбор. И даже почему захотел попробовать свободные отношения. Наверное, если бы мне светило инвалидное кресло, я бы тоже старалась сделать максимально возможное за короткие сроки.

— Например? Развалила бы брак? — спрашивает Левицкий.

— Нет. Я бы хотела прыгнуть с парашютом, посетить Японию. Ну и, может быть, заняться сексом с темнокожим парнем.

— Неплохо.

Натан не злится, он вполне понимает мои шутки. В наши отношения теперь не стоит допускать посторонних.

— Примерно так всё и было. Я залез в поисковик прошлой весной перед тем как посетить врача и сделать снимок. Прочитал, чем могут грозить похожие симптомы и какие дают прогнозы. Понял, что это меня не радует. А позже, услышал от врача, что моё состояние в норме и пропил таблетки. Расслабился, выдохнул. Боли ушли, а вот мысли о том, что я дохуя упускаю в своей жизни — нет. Это касалось многих сфер. Мне хотелось больше и лучше. Не так как у всех. Поэтому появился филиал с Монастырским.

— И другие девушки.

— Да. Приоритеты сместились и ушли не в ту степь.

Мы с Натаном долго разговариваем и шутим. Заканчиваем общение глубокой ночью. Когда прощаемся, я беру слово с Левицкого, что он станет чаще звонить. Крепко-крепко засыпаю, а следующим же утром сонным голосом отвечаю на входящий звонок.

Нас так затягивает виртуальное общение, что мы не можем остановиться. Болтаем всё свободное время и каждый раз сложно прощаемся. Я не сижу, сложа руки. Продолжаю тянуть за возможные тонкие ниточки в поисках мужа. Спрашиваю друзей, коллег и знакомых. Был кто-то кто посоветовал Натану профильную клинику за границей. Осталось узнать кто именно.

На работе я почти не появляюсь. Во время моего отъезда в Таиланд Натан сумел поставить весь бизнес на гладкую ровную колею. Нашёл людей, которые смогут стоять у руля. Возможно, учёл мою недавнюю просьбу продать бизнес и больше времени посвящать семье.

Я хожу на пение, езжу в гости к родителям и встречаюсь с подругами. Риту навсегда вычёркиваю из своей жизни и прошу маму как можно реже контактировать с теми, кто распускает обо мне сплетни и слухи.

Когда становится совсем одиноко, в один из вечеров я прошу Натана прислать своё фото. Все, что были в галерее, я затёрла до дыр.

Левицкий отказывает и игнорирует меня несколько дней. Знаю, что сам же страдает. Чувствую, что ему тоже плохо. Но Нат продолжает упираться.

В конце концов, я добиваюсь малого и получаю фотографию мужа. Когда открываю и увеличиваю её, то в сердце вонзается сотню осколков. Натан казался мне прежним. Тот же голос, юмор. Но после увиденного снимка меня ломает несколько часов подряд, потому что на нём Нат сидит в инвалидной коляске. Такой же невероятно-красивый, с отросшими чёрными волосами и густой щетиной на щеках. С прямым и чуть надменным взглядом, которым Левицкий часто смотрит на мир. Он будто бы спрашивает: «Ну же, посмотри. Нужен тебе такой?».

Пальцы с трудом слушаются, когда я набираю сообщение, хотя оно состоит всего из трёх слов. Я волнуюсь, будто впервые признаюсь мужу в чувствах. Возможно, Натану это уже не нужно. Быть может, он не поверит и снова решит, что я пишу ему лишь из жалости. Но я хочу, чтобы знал.

Сегодня День рождения у папы и мы собираемся на даче, чтобы подышать свежим воздухом и пожарить шашлыки. Гостей приходит немерено! Мама суетится и накрывает на стол, а я помогаю. Предлагала же оплатить ресторан, но родители ни в какую. И это не первый раз, когда они отказываются и пытаются сэкономить.

Помню, когда мы с Натаном стали зарабатывать больше, то соответственно больше могли себе позволить. Выросли запросы и траты. Подарки родителям становились всё дороже, а финансовая помощь тоже значительно увеличилась. Каково же было наше удивление, когда оказалось, что все деньги, которые мы им давали, были нетронутыми и отложенными на чёрный день. У нас разная философия. Нельзя программировать себя на то, что этот чёрный день вообще когда-либо настанет.

Позже остальных приезжает моя двоюродная сестра вместе с близняшками. Девочки подросли и вместо того, чтобы мирно сидеть на руках у кого-то из родственников, они носятся по всей территории то срывая с клумбы цветы, то пытаясь бросить друг в друга песком, то начиная жевать траву. Я помогаю Эле, потому что она снова одна и без мужа. Но у меня волосы на голове встают дыбом каждую совместно проведённую секунду с детьми. Жару добавляет дядя Боря, который то и дело намекает, что у нас в роду часто рождаются близнецы. И не исключено, что у меня тоже будет сразу двое. От его слов резко прошибает потом.

Наконец мы укладываем Нику и Вику на дневной сон и садимся за стол. Гости шумят и звенят посудой. Атмосфера живая и весёлая.

— Боря, наливай! — командует отец и потирает руки.

Он радостный, подвижный. Весь день шутит и принимает поздравления. Даже не скажешь, что не так давно лежал в больнице с серьёзным диагнозом. На всякий случай я напоминаю ему, что с алкоголем усердствовать опасно.

— Ты зачем командуешь отцом? — возмущается уже поддатый дядя Боря. — Поди не маленький, чтобы не понимать последствий.

— Она не командует, — мягко произносит папа и, притянув меня к себе, обнимает за плечи. — Беспокоится. Очень.

Я коротко целую его в щёку и довольно улыбаюсь. Приятно чувствовать родительскую защиту. Я была папиной дочерью с самого рождения. До сих пор помню, как тяжело он принимал период, когда я выросла и стала встречаться с Натаном. Ревновал, обижался. И только со временем это прошло.

Кто-то из гостей громко включает музыку, я вздрагиваю, а Эля начинает ругаться и возмущаться, ведь неподалёку от колонок спят дети в своих колясках.

Праздник находится в самом разгаре, еду на свежем воздухе буквально разметают. Вскоре мужчины приносят за стол жаренное на костре мясо, аромат которого вызывает повышенное слюноотделение.

Сосед Иван поднимается с места и собирается озвучить тост, но так и не успевает начать, потому что у папы играет телефон.

— Важный звонок! — поясняет именинник, подняв указательный палец вверх. — Одну секунду.

Но секундой дело не ограничивается. Он пропадает из виду и отсутствует почти полчаса. Гости устают ждать и выпивают без виновника торжества. Естественно, за его здоровье.

— Ты почему посматриваешь на часы? — интересуется мама. — Ждёшь кого-то?

— Собираюсь уехать. У меня запланирована встреча.

— Праздник только начался, Влада. Ты сейчас серьёзно?

Родительница пытается меня пристыдить, но я довольно спокойно отбиваюсь от её нападок и пресекаю любую манипуляцию. Я хорошая дочь и исполняю необходимые обязанности. Это совершенно точно так. И не нужно сравнивать меня с соседской Верой Петровой, которая до сих пор живёт вместе с мамой и проводит с ней двадцать четыре часа в сутки. Мы разные. Я делаю максимально возможное для своей семьи. Например, сегодня мне ничего не стоило проехать двести километров, чтобы поздравить папу и помочь матери с готовкой, а потом отвезти всё это на дачу. Но сейчас я желаю уехать и это тоже моё право.

Папа возвращается к столу немного растерянным и чуть менее весёлым. Его глаза блестят, а руки подрагивают. Сжав пальцами телефон, он садится за стол и некоторое время приходит в себя. На все вопросы отвечает коротко: «Зять звонил».

Услышав это, моё сердце сжимается и ускоренно стучит в грудной клетке. Натан не забыл о Дне рождении тестя, поздравил и, должно быть, серьёзно поговорил. Никто из присутствующих здесь не в курсе, где находится мой муж и по какой причине. Все они думают, что Левицкий в заграничной командировке. Кто-то меня жалеет, кто-то хвалит за стойкость. Знали бы они… Мы с мужем не виделись больше двух месяцев. На дворе лето, мои поиски так и не увенчались успехом. Но общение с Натаном продолжается ежедневно — как ритуал. На большее он пока не готов, а я это приняла и смирилась.

Попрощавшись раньше остальных гостей, я спокойно покидаю дачу. Через три часа у меня начнётся работа с психологом. Жаль, что я только сейчас созрела на то, чтобы оплатить сеансы. И ведь зря боялась! Довериться постороннему человеку вовсе не страшно. Это как сходить на приём к врачу-гинекологу. Чуточку стыдно, немного неловко. Но без помощи практически не справиться и не увидеть того, что увидит специалист.

Мы с Тамарой Евгеньевной прорабатываем столько всего важного, что после этого я могу часами сидеть в автомобиле, не двигаясь с места и обдумывая услышанное. Оказывается, испытывать вспышки злости на родителей за то, что они требуют слишком многого от взрослой состоявшейся дочери — это нормально. Не стоит корить себя. Я стараюсь выражать свои чувства и потребности. Пытаюсь найти компромиссное решение. Как только понимаю, что такое общение не приводит к позитивным результатам и ухудшает моё нервное состояние — я прекращаю его. И пробую снова. Часто во второй раз есть прогресс.

Ещё я узнаю от психолога, что самообман — это опасная вещь. Он может привести к губительным ошибкам в принятии решений и постановке целей. В какой-то момент ты начинаешь погружаться в него всё глубже и глубже. Искажаешь реальность. В такие периоды важно быть честной с самой собой и окружающими.

А также, я не должна чувствовать вину за неоправданные ожидания других людей, если при этом не давала никаких обязательств и обещаний. Это не моя зона ответственности. Не мои надежды и планы. Но поговорить об этом открыто и поблагодарить за прожитые эмоции одного важного человека, я решаюсь только сейчас.

Покинув кабинет психолога, перехожу дорогу и сворачиваю влево. Скориков живёт неподалёку — я часто вижу его автомобиль у супермаркета «Хуторок». И каждый раз меня не покидает чувство незавершённости наших отношений. Словно важные слова повисли в воздухе и остались неозвученными.

Пока не вижу Пашу, то веду себя вполне спокойно. Походка от бедра, уверенный взгляд и расслабленные движения. Но как только в поле зрения попадает знакомый силуэт, краска приливает к лицу, а в груди стремительно теплеет. Впрочем, никто не обещал, что объясняться с ним будет легко.

Скориков закрывает багажник и поднимает на меня свой взгляд. Удивлённо вскидывает брови и, сунув руки в карманы брюк, медленной походкой идёт навстречу.

— Привет. Знаю, я обещала, что ты меня больше не увидишь, — развожу руками. — Но у тебя найдётся минута?

Паша коротко кивает и отводит взгляд в сторону.

— Найдётся. Здесь или у меня?

— От шоу мы с Полиной были в восторге. Хвостатые артисты разыгрывали перед нами сценки, надевали маски и костюмы. Вели себя как люди! Вообще, я ненавижу посещать цирки или зоопарки, но в этом чудесном месте обезьяны чувствовали себя как будто на самом деле счастливыми. И то, что они делали — им было в кайф.

— Обезьяны? — переспрашивает Скориков, когда мы выходим из лифта.

— Ну да. Шоу было обезьяним. Я тебе об этом в самом начале сказала.

Паша коротко кивает и открывает входную дверь ключом, а я стою позади и нервно перетаптываюсь с ноги на ногу. Между нами была такая мучительная пауза пока мы шли к дому, что я стала рассказывать о своём отпуске в Таиланде. И похоже на то, что Скориков совсем меня не слушал. Он словно размышлял о чём-то своём, с тех пор как я подошла поздороваться.

За тот период, что мы не виделись, снова появилось стеснение и смущение. Отпускать язвительные шутки не хочется, да и сложно. Атмосфера не располагает. Такое ощущение, что наша игра закончилась и мы снова вернулись в реальную жизнь. Стали чужими друг другу.

Очутившись в знакомой квартире, я тут же оглядываюсь по сторонам. Каждый уголок здесь напоминает о недавнем прошлом. Как занимались сексом на тумбе, в ванной комнате и спальне. Может стоило поговорить на улице? Впрочем, что есть то есть. Тряхнув головой, я прохожу на кухню и сажусь на маленький мягкий диван напротив телевизора.

Паша включает музыкальный канал, расстёгивает пуговицы на манжетах и закатывает рукава. Он хорошо выглядит. Не исхудал, не спился. Это не может не радовать. У Скорикова короткая причёска, гладковыбритое лицо. От него приятно пахнет. И он по-прежнему самоуверен и притягателен, как и в первые наши встречи.

— Выпьешь что-нибудь? — спрашивает Паша.

— Есть вода?

— Да, конечно. Тебе из холодильника?

— Ага. Если можно попрохладнее.

Мы не виделись чуть больше двух месяцев с того самого вечера, когда поговорили на повышенных тонах. Главное, что я успела понять за это время, так это то, что без Паши я могу. Морально, физически. Рядом с ним классно, страстно. Но без Натана у меня дышать получается через раз. Я вся его. До самого донышка. И эту связь я действительно не готова разорвать — слишком сильная она. Слишком значимая, чтобы не бороться.

Паша достаёт из холодильника воду и берёт стакан. Отвлекается, когда его телефон коротко вибрирует. Я ловлю реакцию и вижу едва заметную улыбку у него на губах. В ней столько всего читается! И радость, и удовольствие, и интерес.

— Ты, наверное, торопишься? — прихожу к выводу.

Скориков отрывает взгляд от дисплея и откладывает телефон. Мыслями возвращается ко мне и идёт к дивану.

— Да, у меня встреча. С девушкой.

— Вот чёрт! Почему же ты сразу об этом не сказал?

— Я пока только учусь тебе отказывать, — разводит руками Паша. — Не всё получается с первого раза.

— Ты способный, — понимающе киваю в ответ. — Уверена, в следующий раз, если мы увидимся, ты и бровью не поведёшь.

Скориков садится на диван и устремляет взгляд в телевизор. Я понятия не имею, это потому, что ему всё ещё больно меня видеть? Или просто неприятно?

Я ясно дала понять Паше, что у нас ничего не выйдет. С тех пор моё мнение не изменилось. У нас был короткий стремительный роман, который я запомню на всю свою жизнь.

— Это Алёна, если помнишь, — неожиданно делится со мной Паша.

— А, дыньки! Помню, конечно. Их сложно забыть.

Скориков открыто улыбается, а затем переводит на меня свой взгляд и пристально рассматривает. Губы, шею, грудь. Затем поднимается к глазам. Я уверена в том, что стоит мне только подать ему знак, как всё снова случится. Поцелуи, секс и отмена свидания. Я, конечно же, бываю стервой, но не до такой степени.

— Значит, Алёна, — продолжаю разговор. — Знаешь, она показалась мне очень умненькой и весёлой.

— Да, так и есть, — кивает Паша. — С ней вообще не скучно.

— К тому же, она молодая и наверняка не имеет за плечами сложного багажа прошлого. Алёна сумеет пойти с тобой в прекрасное совместное будущее налегке. Если ты этого захочешь.

— Время покажет. В последние недели мы редко виделись. Летний период у меня забит под завязку. В пять утра подъём, а в одиннадцать вечера я только переступаю порог квартиры. Немного не до свиданий.

Поверить не могу в то, что мы с Пашей болтаем о его девушке. При чём спокойно и ровно, без каких-либо претензий. Где-то в глубине души шевелится червячок ревности, но я его удачно усмиряю. Скориков как никто другой имеет право на то, чтобы быть первым, любимым и счастливым. И я действительно ему этого желаю.

— В общем, свои или силиконовые дыньки — ты уже проверил, — понятливо произношу.

— Влада, — коротко смеется Паша, запрокинув голову.

— Что? Это банальный женский интерес.

— Проверил. Но, если ты не возражаешь, я не буду сообщать о результатах исследования. Хотя ты и просила.

— Разумеется.

Скориков ненавязчиво защищает свою девушку, а это дорогого стоит. Думаю, Алёне было бы неприятно, что любимый мужчина обсуждал со своей бывшей любовницей столь интимные подробности касающиеся её тела.

Я делаю несколько жадных глотков воды, а затем вспоминаю, что привезла сувениры из отпуска не только подругам, но и Паше. Правда, прошла уже не одна неделя как я вернулась, но, честно говоря, до этого времени сложно было осмелиться и назначить встречу. Теперь как раз удачный момент. Мы спокойно отпускаем друг друга. И прощаемся.

Открыв сумочку, я достаю оттуда брелок из кожи крокодила, ром, фигурку из металла в виде байка и картину, на которой нарисована жгучая брюнетка, провожающая заход солнца. Полина сказала, что по силуэту девушка безумно похожа на меня. Не знаю, насколько будет актуален этот подарок именно Паше. Но если не захочет, то отнесёт его на свалку.

— А это что? — спрашивает Скориков, покрутив в руках очередной сувенир.

— Амулет. Он заговорен на успех в карьере.

— Выглядит страшновато. Но спасибо, Влада. Я немного удивлён.

— Чем?

— Что в отпуске ты думала обо мне.

Я тут же краснею и никак не комментирую услышанные слова, лишь продолжаю и дальше вручать сувениры. Когда они заканчиваются, я испытываю острую потребность уйти. Словно всё, что я могла дать этому человеку — уже дала. Остальное я хочу оставить для мужа.

Паше снова звонят, он поднимается с дивана и подходит к барной стойке, где ранее оставил телефон.

— Я пойду, — шепчу одними губами и направляюсь в прихожую.

Слышу приглушённый голос, включаю свет и обуваю туфли-лодочки. Когда заканчиваю, Скориков спешно выходит в прихожую и растерянно на меня смотрит.

— На самом деле я не ради сувениров к тебе пришла, — произношу напоследок. — Хотела поблагодарить за всё, что между нами было, Паш. Если бы кто-то сказал мне семь лет назад, что Голлумы имеют такое доброе и больше сердце и море терпения, я бы не поверила.

Пытаюсь рассмеяться, но в горле образовывается колючий ком. Паша молчит и сжимает челюсти.

— Ты показал мне, что людей нельзя оценивать по внешности. И настоящая красота — она внутри.

— Влада…

Скориков подходит ближе, обнимает меня. Эти объятия не имеют ничего общего со страстью и похотью. Они тёплые, уютные.

— Спасибо, что подарила мне мечту, — произносит Паша. — Блин, веришь или нет, я бы до конца жизни боролся с желанием, как сильно хочу с тобой переспать. И ты права по поводу настоящей красоты. Я думал, что с такой яркой внешностью у тебя внутри пустота. Тоже ошибался.

Я получаю короткий поцелуй в висок и тут же отступаю. Когда закрываю за собой входную дверь, то чувствую, что тяжёлый камень сваливается с плеч. Все озвученные слова были как никогда искренними и правильными.

Пролетают дни и недели, а я никак не могу смириться с одиночеством. Складывается ощущение, что у меня нагло отобрали значимую часть жизни.

Утром, открыв глаза по будильнику, мне сложно просыпаться, но я кое-как заставляю себя подняться с кровати, умыться и принять душ. Неспешно завтракая, я наблюдаю в панорамное окно на кухне, как постепенно просыпается любимый город.

Затем по плану тренировка и рабочее время. В офисе такая суматоха, что скучать почти некогда. У меня насыщенная жизнь, но это всё не то. Много встреч и заданий. Зато есть Уля — моя прекрасная подруга, которая с радостью помогает ненадолго скрасить время и вытащить меня из депрессивного болота.

Стоит только вернуться домой, как снова накрывает с головой. Тишина давит на барабанные перепонки, я испытываю нехватку нежности и ласки. Всего, что до недавнего времени было с Натаном. И казалось таким обыденным и постоянным.

Иногда я с ужасом ловлю себя на мысли, что отвыкаю от того, какой многогранной была моя семейная жизнь: то уютной, то страстной, то спокойной, то бурной. И никогда — скучной.

Сможем ли мы снова вернуться к этому? Хотя бы через время? Одно очевидно — понадобится много усилий, чтобы разобрать ту разруху, которую мы устроили, и совместно возвести что-то новое. Стабильное, крепкое. У нас уже есть опыт того, какие материалы больше ни в коем случае нельзя использовать.

Достав из шкафа домашнюю футболку мужа, я вдыхаю лёгкий аромат его терпкого парфюма и бережу сердце воспоминаниями. Они врываются в сознание ураганом. Мощным, сильным. Поднимают такую бурю внутри, что после этого я засыпаю в слезах.

И так изо дня в день. Круговорот однообразия.

В начале июля в офис «Евростроя» приезжает иностранная делегация и мы заключаем мега-выгодный контракт. Это такой прорыв, что хочется кричать всему миру!

Под конец рабочего дня я приглашаю всех причастных коллег в ресторан за счёт компании. Бронирую стол на тридцать человек, принимаю поздравления. Я горжусь нашей командой до невозможности и в сотый раз, смеясь, пересказываю Ульяне и Ларисе детали переговоров, на которых я волновалась так сильно, что забыла некоторые слова на английском. Приходилось украдкой подглядывать в переводчик.

Коллеги разъезжаются по домам в девятом часу. Лариса тоже торопится, потому что дома её ждут дети и тяжелобольной муж.

Мы с Улей остаёмся вдвоем и пересаживаемся за стол поменьше. Болтаем, сплетничаем. Это Ульяна помогла мне с рекомендацией психолога. Успокоила, что идеальных семей не существует. И поделилась личным. Пять лет назад она чуть не развелась с Володей. Тогда Ульяне казалось, что это тупик и никаких шансов на воссоединение нет. Но было достаточно обоюдного желания, чтобы побороть обиды и непонимания. И, естественно, минимум десять сеансов работы с психологом.

В ресторане такой наплыв посетителей, что мы никак не можем дождаться официанта. Я встаю с места и направляюсь к бару. Оплачиваю заказ, отбиваюсь от навязчивых мужчин. После чего возвращаюсь к столу с двумя коктейлями для себя и подруги. Мы с Ульяной продолжаем беседу на той же позитивной волне и заканчиваем встречу давно за полночь.

То, что у меня пропал телефон, я замечаю не сразу, а когда выхожу на крыльцо, чтобы вызвать такси. По позвоночнику скатываются капельки пота, когда я понимаю, сколько же важной информации могу потерять!

Мобильного нет нигде. Ни в сумке, ни на столе, ни под столом. Осмотрев уборную, я вспоминаю, что не так давно покупала коктейли. И облегчённо выдыхаю, когда бармен возвращает мне гаджет.

Оставив ему немного чаевых, я наконец вызываю такси и прощаюсь с Ульяной. Устало откинувшись на сидение, проверяю пропущенные звонки. Один от мамы и один от Натана.

Я перезваниваю мужу уже дома. Идут длинные гудки, на часах глубокая ночь. Услышав голос мужа, я понимаю, что Натан сильно беспокоился. И, возможно, ревновал. Неделю назад я набралась смелости и призналась, что лишь единожды виделась со Скориковым после возвращения из Таиланда, но лишь для того, чтобы спокойно разойтись и больше никогда не встречаться. Мне хотелось оставить все тайны и недомолвки с Натаном в далёком прошлом.

Сняв обувь, я расстёгиваю боковую молнию на платье. Оно бесшумно падает под ноги, я переступаю его и подхожу к зеркалу. На мне красивый кружевной комплект белья, который подчёркивает грудь и талию. Уверена, будь рядом Левицкий, он не остался бы равнодушным к моему внешнему виду.

Недолго думая, я переключаюсь на видеосвязь, чтобы почувствовать себя желанной. Пусть даже виртуально.

— Охуенная моя, — произносит Натан, когда я показываю ему себя.

Низкий хриплый голос лёгкой вибрацией прокатывается по телу и заставляет волоски на коже встать дыбом. У меня так давно не было секса, что было бы достаточно одного прикосновения, чтобы я завелась и дошла до пика.

Настроение игривое, в крови присутствует алкоголь. Он делает меня невероятно смелой.

Установив телефон на столе, чтобы было лучше видно, я сажусь на край дивана и показываю себя Натану. Он не желает подключать видеосвязь, но так даже интереснее. Когда наблюдает за мной. Когда учащённо дышит и отвешивает комплименты. Неконтролируемый жар прокатывается по телу от макушки до пяток и концентрируется внизу живота.

— Я тебе нравлюсь? Ты меня хочешь? — задаю вопросы Натану.

Слышу щелчок зажигалки и то, как муж вдыхает сигаретный дым.

— После операции все мужские функции остались рабочими, Влада. Не знаю, умирал ли кто-нибудь от перевозбуждения, но я, кажется, прямо сейчас буду первым.

Сбросив бретели бюстгальтера, оголяю плечи. Соски твёрдые, чувствительные. Трутся о ребристую ткань.

— Снимай, — просит муж. — Всё снимай.

Заведя руки за спину, я расстёгиваю замочек и показываю грудь. Каждый мой жест повышает градус общения и делает его физически сложным. Я ярко представляю, чем бы закончился этот вечер, будь Левицкий в одной комнате со мной. Он бы набросился, взял! Сжал бёдра, вошёл и коснулся губ. Тут же хочется расплакаться от обиды.

Потрогав себя сквозь кружевную ткань белья, я шире развожу ноги. Горячая, мокрая. Кусаю губы, продолжая представление. Натан преимущественно молчит, но точно смотрит. В самый пик я поднимаюсь с дивана.

— Вот и всё. Спокойной ночи, — ласково проговариваю.

Теперь на экране видно только моё лицо и ни капли обнажённого тела.

— Это была демоверсия, — обращаюсь к мужу. — Полную версию вы сможете увидеть лично, всего лишь назвав адрес.

— Нехило ты меня обломала.

— А ты меня. Смотри до чего довёл — я начинаю шантажировать обнажёнкой.

Ну же, давай. Я буду у тебя уже завтра! Помогу и поддержу в сложные минуты. Сделаю всё, чтобы поскорее восстановился.

Но ты слишком сильный, чтобы не показывать, как остро во мне нуждаешься.

Следующим утром я встречаюсь с Барановым в его офисе. Предлагаю новый пакет услуг, который может предоставить «Еврострой». Обсуждаю сроки.

Раньше мне казалось, что этого человека я никогда не смогу понять, но несколько уроков мужа и я разгадала характер Виктора Анатольевича. Более того, могу просчитать его поступки наперёд. Стоило показать Баранову профессионализм и отзывчивость, как он стал на сто процентов нам доверять.

— Сможете приехать в офис третьего июля? — спрашиваю мужчину.

— Меня не будет в стране примерно месяц. Я предупреждал Левицкого.

— Вот чёрт.

В кабинет Баранова проходит помощница и предлагает чай или кофе. Я отрицательно мотаю головой и возвращаюсь к разговору.

— Может тогда завтра?

— Влада, я бы с радостью, но не хватит времени на сборы. У меня безумно важное событие на носу! Внук вот-вот родится.

— Ухты! Поздравляю!

На лице Виктора Анатольевича сияет довольная улыбка. Никогда его таким не видела.

— И, к тому же, третьего июля мой зять, известный в мире нейрохирург, должен получить премию в области медицины. Он провёл сложнейшую операцию за рекордно-короткие сроки…

Баранов продолжает и продолжает делиться новостями, но я больше его не слышу и цепляюсь за одно-единственное слово. Сердце учащённо колотится, а рубашка липнет к телу.

— Ваш зять — нейрохирург? А можно, пожалуйста, поподробнее?

Кажется, судя по меняющимся на лице эмоциям мужчины, я потянула за важную ниточку.

Размотать клубок получается проще простого. Стоит потянуть за ниточку, приправить рассказ слезами и пообещать Баранову сумасшедшие скидки и бонусы. Что только пожелает, лишь бы не молчал.

История оказывается довольно простой и банальной. Виктор Анатольевич души не чает в зяте и часто хвалится его достижениями перед друзьями и знакомыми. Перед Натаном тоже не удержался. Рассказал об одной сложной операции, которую родственник-нейрохирург выполнил за рекордные четыре с половиной часа. Показал статью в газете, затем фото в телефоне. Левицкий неожиданно заинтересовался и попросил контакты. Когда Баранов спросил: «Для кого?», тот коротко ответил: «Для себя». В душу он больше не лез, лишь попросил зятя быть повнимательнее к бизнес-партнёру. Что было дальше он мог только догадываться.

Я искреннее благодарю Баранова, когда получаю долгожданное название клиники. Выхожу на улицу почти ничего не видя перед собой. Невнимательная, рассеянная. То спотыкаюсь, то сталкиваюсь со случайными прохожими. Сев в автомобиль, первым делом тянусь к телефону.

Значит, ты в Тель-Авив, дорогой.

В центре нейрохирургии, куда съезжаются пациенты с разных стран в надежде получить современную помощь у специалистов с мировым именем. Неожиданно. Сама бы я не догадалась. Сбил ты меня своей Германией.

По коже пробегает озноб, когда я захожу на сайт и рассматриваю белоснежные стерильные операционные с новейшим оборудованием. Тут же представляю как в одной из них почти восемь часов подряд на холодном столе лежал Натан. На волоске от смерти. Зажмуриваюсь, шумно выдыхаю.

Тратить время на самобичевание не имеет смысла. Поздно корить себя, злиться и нервничать. Гадать, что было бы, если бы… Сворачиваю вкладку и пытаюсь найти билет до Тель-Авива. Я готова вылететь прямо сейчас, но ближайший рейс оказывается только в десять утра. Надеюсь, на моём пути больше не будет никаких препятствий и уже завтра я смогу увидеть мужа. От этой мысли покалывает кончики пальцев.

Работа отменяется, общение с психологом тоже. Я трачу много времени, чтобы обзвонить всех, с кем была запланирована встреча на текущую неделю и поясняю, что у меня появились непредвиденные личные планы.

Всю следующую ночь мне невероятно сложно уснуть. Не помогает даже футболка мужа, которую надеваю вместо ночной сорочки. Я фантазирую, мечтаю. Настрой только положительный, но нет-нет, а в голове всплывают слова Риты о том, что мужчины такого предательства не прощают.

Стрелки часов идут неумолимо быстро. Мне то страшно, то радостно. Уснуть удаётся почти под утро, поэтому, когда звонит будильник, я едва разлепляю веки и с трудом вспоминаю для чего просыпаюсь так рано.

В аэропорт я приезжаю с двухчасовым запасом. Жду регистрацию на рейс, рассматриваю людей. Когда замечаю Баранова, то машу рукой в знак приветствия. В его обществе время летит стремительнее, чем в одиночестве.

В рабочее время мы никогда не разговаривали на личные темы, а тут сама обстановка располагает, чтобы поболтать ни о чем и в то же время о важном.

Мужчина заваливает меня тонной информации, показывает фото беременной дочери и старшего внука. Кажется, за час ожидания я успеваю узнать о его семье всё и даже больше.

— У вас какое место в самолёте, Владислава Сергеевна? — интересуется Баранов, когда мы идём к длинной очереди на регистрацию.

— Семнадцать А.

— Жаль. У меня тридцать два Б. Думал, что ваше присутствие скрасит все три часа полёта. Но увы.

Я натянуто улыбаюсь и достаю документы.

— Вообще, я ненавижу летать, — качает головой Баранов. — И стараюсь по минимуму пользоваться самолётами. Но, с тех пор как дети переехали жить за границу, этот вид транспорта стал почти что необходимостью.

Попрощавшись с мужчиной, я занимаю место у иллюминатора и рвано дышу. Не помню, когда в последний раз у меня было столько волнения сколько сейчас.

Спокойно. Я лечу к Натану. К своему мужу, которого знаю половину жизни.

Когда мы только обсуждали возможность попробовать свободные отношения, он сказал одну важную фразу, которую я дословно вспоминаю почти каждый день: «Несмотря ни на что, после всех искушений и соблазнов мы будем так же стремиться к друг другу и даже сильнее. Это и есть безграничная любовь, Влада». Хочется верить, что после сложных испытаний его слова до сих пор не утратили смысл.

Весь полёт я пытаюсь читать любовный роман о богатом мужчине и бедной девушке, но буквы то и дело плывут перед глазами, а текст совершенно не воспринимается и не поддаётся осмыслению. И как не пытаюсь мучить книгу — у меня ничего не получается до самой посадки.

Едва я спускаюсь с трапа, становится очевидно, что климат здесь о-очень жаркий! Тело покрывается потом, солнце печёт в голову. В Тель-Авив не чувствуется даже слабого дуновения ветра. Воздух душный, а людей просто море!

Я забираю багаж и сразу же направляюсь в гостиницу. Перед встречей с Натаном принимаю душ, ношусь по номеру. Меняю шорты и футболку на лёгкое воздушное платье с тонкими бретелями и поясом на талии. Глядя в отражение зеркала, наношу на лицо косметику, поправляю тон и подкрашиваю губы помадой.

У больницы я оказываюсь налегке спустя час. Всматриваюсь в чужие лица, хожу от корпуса к корпусу. Теряюсь, нервничаю. Возможно, стоило предупредить Натана о своём прилёте, потому что увидеть его здесь случайно будет просто фантастикой.

Устав ходить по необъятной территории больницы, я останавливаюсь на углу центрального корпуса в тени деревьев и достаю из сумочки телефон. Солнце слепит глаза, я нахожу номер Натана в списке звонков и жму на зелёную трубку. Когда слышу знакомую мелодичную трель где-то поблизости, отрываю взгляд от экрана и смотрю в нужную сторону.

Сердце с разгону ударяется о грудную клетку, когда я замечаю мужа в компании молодого врача, и начинает что есть силы колотиться. Натан в футболке и лёгких спортивных штанах. Спокойный, улыбающийся. Невероятно красивый. Его волосы стали немного длиннее, а на щеках появилась лёгкая небрежная щетина.

Я жадно рассматриваю Левицкого с головы и до ног. Отмечаю важные детали, акцентирую внимание на мелочах. Мы не виделись целую вечность и сейчас я поверить не могу в то, что он близко — стоит сделать шаги навстречу, чтобы убедиться в том, что это точно он.

Муж достаёт из кармана телефон, просит прощения у собеседника и снимает трубку.

— Привет. У тебя что-то срочное?

— Я тебя вижу, — отвечаю тут же.

В динамике воцаряется молчание, на лице Натана читается удивление. Он хмурит брови, оглядывается по сторонам и наконец находит меня среди толпы. Кажется, в эту минуту я не слышу ни единого лишнего звука. Только то, как шумно дышу. И то, как на максимум шпарит мой пульс.

Левицкий торопливо прощается с врачом, похлопывает того по плечу. Взгляд с меня не сводит и впивается в лицо своими карими глазищами. Взмахнув рукой, он идёт мне навстречу. Сделать бы то же самое в ответ, но ноги намертво прирастают к полу, и я не могу даже сдвинуться с места.

За эти мучительные секунды я прокручиваю в голове сотни фраз, которые хотела бы сказать. Они навязчиво жужжат в голове, словно рой пчёл. И путаются, теряются, ускользают… Невыносимо!

Привет. Я тебя простила. А ты меня?

Здравствуй. Давай попробуем сначала?

Ты меня любишь?

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я делаю рывок и ступаю по разгорячённому асфальту. Когда между нами с Натаном остаётся чуть меньше двух метров, тут же выпаливаю:

— Привет. Меня зовут Влада, и я за моногамию.

Левицкий теряется. Вскидывает брови, прячет улыбку.

— Привет. Я Натан. И я ненавижу эксперименты.

— Кажется, мы поладим.

Я шумно выдыхаю, прекращая прятать слёзы. Делаю последние шаги навстречу, утопаю в запахе любимого мужчины. Вдыхаю его, впитываю.

Касаюсь твёрдой груди, скребу ногтями футболку. Шепчу что-то нелепое и бессвязное. То ругаю, то жалею. То признаюсь в чувствах.

Натан решает этот вопрос кардинально. Целует меня в висок, затем в щёку. Наконец находит мои губы и накрывает своими, вызывая сумасшедший трепет в груди и внизу живота. Это лучше любых слов. Понятнее, откровеннее. То, что нужно нам двоим.

Крепкие руки гладят мою поясницу и поднимаются выше, вызывая табун мурашек на предплечьях. Шум окружающего мира по-прежнему недоступен. Я чувствую влажное касание языка и блаженно зажмуриваюсь. Любимый мой, хороший. Ещё, ещё. Пожалуйста.

Отвечаю на поцелуй, прижимаюсь губами. Под ладонями часто колотится сердце Натана. Оно дребезжит, выпрыгивает из груди. Сходит с ума в такт моему.

Неожиданно все важные вопросы, которыми я задавалась несколько минут назад, становятся совершенно лишними. Простил, хочет попробовать. И, конечно же, любит.

— Можно с тобой? — спрашиваю Натана.

По плану у Левицкого массаж и мануальная терапия. Он предложил подождать его в кофейне неподалёку от клиники. Пообещал, что освободится через час и сразу же меня заберёт. Но…

Я намертво цепляюсь в руку мужа, чтобы не отказывал. Прижимаюсь к нему, отпустить не могу. Долгое время Натан боролся с болезнью самостоятельно, но теперь я рядом и не разлучусь с ним ни на секунду.

— Даже если откажешь — я всё равно пойду за тобой, — заявляю твёрже.

Натан коротко кивает и направляется к центральному корпусу. Крепко сжимает мою ладонь и проводит по холлу. Он идёт медленно — не так как всегда, и я не могу не думать о том, что это, возможно, потому что ему больно.

В груди неприятно тянет, когда я жму кнопку вызова лифта. Думаю о том, что зацелую каждый шрам любимого мужчины. Каждый сантиметр, где болит.

Медсёстры радостно приветствуют Левицкого на пятом этаже корпуса и проводят его в процедурную. Я следую по пятам. Сажусь на кушетку, наблюдаю за происходящим. Нат не хочет жалости, и я прекрасно понимаю почему. Клянусь, я постараюсь её не показывать. Ни за что на свете.

Никто из персонала не бросает в мою сторону укоризненные или осуждающие взгляды. Здесь все приветливые, милые. Я не была с мужем ни во время операции, ни до, ни после. Не по своей воле, но кто об этом знает?

Когда в кабинет заглядывает врач и понимает, что я являюсь супругой Левицкого, он начинает участливо рассказывать о том, как проходит реабилитационный период. При своевременном лечении доброкачественного образования шанс на полное выздоровление составляет более девяноста процентов. Это не может не радовать.

Первую неделю после операции Натан передвигался с помощью коляски, а позже стал ходить самостоятельно. Исчезли боли, вернулись чувствительные функции. Остался завершающий этап лечения, который продлится ещё две недели. После этого можно будет улететь домой.

Как только процедуры заканчиваются, Натан вызывает водителя. Тот приезжает быстро и останавливается у входа в корпус.

Мы садимся в прохладный кожаный салон и едем по городу на заднем сидении. Я по-прежнему липну к мужу и сжимаю его руки. Жалею обо всех словах, сказанных в пылу ссоры. Он, должно быть, тоже о многом жалеет.

— Когда ко мне вернулись все двигательные функции, я арендовал квартиру поблизости, — поясняет муж. — В больнице, конечно же, комфортно. И кормят, и заботятся. Но хотелось уединения.

— Ты думал обо мне в эти моменты? — спрашиваю Натана, опустив голову ему на плечо.

— Постоянно.

— Я не могу промолчать и не задать тебе один важный вопрос. Если бы операция прошла не настолько успешно, ты развёлся бы со мной?

Натан напрягается всем телом и отворачивается к окну.

— Влада, ответ на этот вопрос тебе не очень понравится, — произносит он и тут же переплетает наши пальцы.

— А как же и в горе, и в радости? И в болезни, и в здравии? Ты поступил жестоко.

— Возможно. В любом случае я счастлив, что всё сложилось иначе. Что ты прилетела и выбрала меня несмотря ни на что. Не представляю какой была бы моя жизнь без тебя.

— Судя по тому, как ласково улыбались медсёстры — твоя жизнь была бы не менее насыщенной, даже в инвалидной коляске. Но я бы всё равно тебя нашла, — заявляю серьёзно. — И была бы рядом вне зависимости от исхода операции.

Левицкий улыбается одними губами и поглаживает мою ладонь.

— Не поступай так со мной больше, — строго прошу его.

— Не буду. Прости.

— Не молчи, не скрывай. Не закрывайся. Я по-прежнему твоя жена. Самый близкий и родной человек. И я очень сильно тебя люблю.

Ехать остаётся недолго. Спустя пять минут автомобиль плавно останавливается у многоэтажного дома. Натан расплачивается за поездку, выходит на улицу и первым подаёт мне руку. Заботливый даже тогда, когда самому нужна помощь. Я не упрощаю мужу задачу, хотя безумно хочется. Лишь думаю о том, что в рутинной семейной жизни давно перестала замечать такие мелочи.

В квартире светло и скромно. Минимум мебели, одна спальня и гостевая соединённая с кухней. Мы нетерпеливо целуемся в каждом уголке. Прерываемся, продолжаем экскурсию. Но сдерживаться всё сложнее и сложнее.

— У тебя идеально чисто, — довольно качаю головой. — Жаль, я не могу похвастаться тем же, потому что перед вылетом устроила в нашей квартире настоящий армагеддон. И в гостинице тоже.

Левицкий снова настигает меня на кухне и заключает в свои объятия. Его руки везде. Сжимают грудь, забираются под платье и поглаживают спину. Движения до невозможности жадные и торопливые, а у меня не осталось сил сопротивляться. Я остро хочу мужа. Каждой клеточкой своего тела. Всей душой и сердцем.

— Можно я посмотрю на твой шрам? — шепчу Натану в губы.

— Только, пожалуйста, не плакать, — просит он.

— Нет, что ты. Не буду.

Я помогаю снять мужу футболку и провожу кончиками пальцев по крепким мышцам его живота. После чего разворачиваю Натана спиной и тут же прикрываю рот ладонью, чтобы не выдать ни единого звука. Рубцы выглядят свежими и устрашающими несмотря на то, что в Тель-Авив новейшее оборудование. Я касаюсь шрамов губами. Нежно-нежно, осторожно-осторожно. Чувствуя как Левицкий замирает и не дышит.

— Ну всё, хватит. Давай лучше трахаться? — шутливо предлагает муж, когда я всё же коротко всхлипываю.

— Давай. Хочу тебя.

Голова идёт кругом, когда Натан накрывает мои губы и сжимает ладонями ягодицы. Мы целуемся, сплетаемся языками. Синхронно стонем. Гладим друг друга везде, где только можем дотянуться. Если бы можно было описать мою жажду по этим движениям, то я бы сказала, что Натан — мой источник, а я странствующий путник, который долгое время бродил по жаркой пустыне. Не могу нарадоваться, не могу напиться. Мне его все равно безумно мало.

— У меня такое ощущение, словно мы заново знакомимся и исследуем друг друга, — проговариваю мужу в губы.

Это действительно так — не могу отделаться от этого чувства. Каждый жест как будто особенный и новый.

— Есть такое, — соглашается Натан, обхватив мой затылок ладонью и упираясь лбом в мой лоб. — И как тебе первое знакомство?

Голос вкрадчивый, хриплый. У Левицкого ярко горят глаза и срывается дыхание, а от тела исходит такой жар, что можно обжечься.

— Довольно увлекательно. С тобой страстно и кайфово. Не представляю, что будет дальше.

— Совсем не представляешь?

— Могу только догадываться. Ты случайно не обрезанный, Натан?

— С этим могут возникнуть проблемы?

— Я боюсь. Поговаривают, что секс с таким мужчиной длится слишком долго.

Натан качает головой, улыбается. Я готова душу продать за то, чтобы он делал это как можно чаще. Чтобы не было в его глазах ни боли, ни разочарования. Тем более во мне.

— Пиздят, — заявляет Левицкий и, подхватив меня, усаживает на кухонный стол. — Кончу за пять минут, а может и раньше.

Не успеваю я опомниться, как он резво снимает с меня стринги и бросает их на пол. Гладит пальцами между ног, удовлетворённо прикрыв глаза и кусая мои губы. Кажется, будто Натан улетает от ощущений, даже не успев в меня проникнуть.

Не в силах сдерживаться, я тянусь к резинке его спортивных штанов и высвобождаю твёрдый налитый член. Вожу по нему рукой то быстрее, то медленнее. Дрожу от желания. Когда Натан сдавливает пальцами мои бёдра и совершает глубокий толчок, я неожиданно вспоминаю о важном. О том, о чем должна была предупредить намного заранее.

— Нат, я не пью таблетки, — рассеянно проговариваю. — По забывчивости забросила их в Таиланде, а потом не было смысла принимать.

— Я тебя понял, — кивает Левицкий, стремительно вколачиваясь в моё тело до упора.

— Прервёшься. Как раньше.

Натан приспускает бретели моего платья, немного замедляет движения. Он почти на пике. Я чувствую, как увеличивается его член и вижу, как по вискам катятся капли пота. Наклонившись надо мной, Левицкий ласкает кончиком языка мои соски. Поочерёдно то один, то другой. Толкаясь медленнее, но жёстче и резче.

Обожаю такой ритм. И его обожаю.

— Ты очень. Вся, — прерывисто проговаривает Натан сначала зацеловывая моё тело, а затем прерываясь, чтобы посмотреть в глаза. — Самая охуенная на свете жена.

Я жадно ловлю ртом воздух, обвиваю ногами бёдра Левицкого и легонько вонзаю ногти в его шею. У нас впереди вся ночь и вся жизнь. От осознания этого факта мелко сотрясается моё тело, а спазмы окольцовывают низ живота. Мир перед глазами взрывается на сотни мелких осколков.

— Я почти у финиша, — предупреждает Натан. — Можно… в тебя?

Он часто-часто дышит, глаза тёмные и безумные. В них море сожаления, раскаяния и жажды. Тело напряжено и единственное, чего он ждёт: либо моего отказа, либо согласия. Натан чётко понимает последствия. И моё сердце обрывается.

— Можно, — тихо отвечаю. — Всегда хотела родить тебе ребёнка. Сейчас даже сильнее, чем когда-либо.

Левицкий совершает последние размашистые движения, не сдерживая стоны и заполняя меня своим удовольствием. Вдыхая запах моих волос, целуя в плечо и повторяя слова любви.

Не знаю, получится у нас сейчас или позже. Мы никуда не торопимся и снова продолжаем строить семейную жизнь по кирпичику. Слажено, помогая друг другу и поддерживая. Бережнее, чем раньше. Старательнее, чем год назад. Не сожалея о прошлом и предпочитая ценить каждый миг.

Свободные отношения оказались не для нас, но мы не сразу нашли в себе силы, чтобы в этом признаться. Наломали много дров, наделали массу ошибок. И, тем не менее, окунаться после серьезных экспериментов во второй моногамный шанс вовсе не страшно. Страшнее, когда такого шанса больше нет.

Примерно два года спустя

Всем привет! Почти три месяца со старта «СО» подошли к концу. Я благодарю каждого, кто отважился на этот путь и прошёл его со мной. Вы молодцы, честное слово)

Книга получилась неоднозначной. Для кого-то вовсе непонятной. Для кого-то классной. Кто-то сумел понять героев, а кто-то нет. Не страшно) Все мы разные и по-разному смотрим на мир. Наверное, это даже круто, что нет однозначной реакции и что выбранная тема пробудила в вас такие эмоции.

Признаюсь откровенно, я обожаю эту книгу и этих героев. И уже безумно по ним скучаю. В «СО» я вложила кусочек своей души.

Столько артов, стихов, рисунков и фанвидео я не получала ни на одну свою книгу (все их можно посмотреть на моём ТГ-канале).

Надеюсь, что после завершения комментарии будут в рамках — без грязи и оскорблений. Помним, что любовь — она универсальна и для каждого конкретного человека трактуется по-своему. То, что для вас является неприемлемым, для кого-то вполне себе норма. Герои такие какие есть. Неидеальные, грешные, косячные. Живые.

Новинку я планирую запустить в том же скандальном духе. Пока возьму перерыв и продумаю идею, а вы подписывайтесь на меня, чтобы не пропустить и не потерять.

Ещё раз спасибо за внимание! С любовью Ольга Джокер!