День в конце месяца у Нины Менендес не задался. Ее донимал надоедливый мужчина с камерой, которую он тыкал ей в лицо, заявляя, что она та, кем не является.

- Ориэль! Привет, Ориэль!

Сердце Нины дрогнуло, и она свернула в сторону, чтобы скорее уйти от отеля на Манхэттене, где она проходила собеседование у известной британской кинозвезды для ток-шоу. Нина больше не хотела заниматься дизайном одежды. Она вообще больше не знала, чего желает. В ее жизни все было не так. С таким же успехом она могла бы пойти в сад и лопать там гусениц.

Но сада у нее нет.

- Ориэль! Почему вы здесь? Где ваш муж? - Фотограф прыгал рядом с ней, маниакально направляя камеру ей в лицо.

Папарацци все время слонялись у входа в такие роскошные отели, устраивая засаду знаменитостям, которые там останавливались. Нина хотела заниматься инди-проектом, который кинозвезда организовала за свои деньги в Лондоне. Бюджет проекта был небольшим, и она попала на собеседование только благодаря стараниям своей подруги. Но на собеседовании Нина наговорила какой-то ерунды и теперь ругала себя за саботаж.

- Вы снова работаете?

Фотограф преследовал ее, и некоторые его коллеги тоже. Они кусались, как гиены, задавая дразнящие вопросы, пытаясь привлечь ее внимание.

- Почему вы не в Индии?

- Это правда, что вы беременны?

- Слушайте. - Ей пришлось остановиться на углу, чтобы пропустить машину. - Я знаю, кто такая Ориэль Кювье, но никогда с ней не встречалась. Просто я немного похожа на нее. - Нина была очень похожа на нее, но изо всех сил старалась не думать об этом. Ее часто принимали за Ориэль.

- Кто вы тогда? - спросил репортер, идя за ней в следующий квартал.

- Никто. Идите и сравните наши фотографии.

Нина сравнивала свои фото и снимки Ориэль после того, как сослуживица заметила, как она похожа на французскую модель. Давным-давно Нина впервые приехала в Нью-Йорк с горящими глазами и мечтами. Фотография Ориэль Кювье на подиуме разошлась по модным кругам из-за профессионально сшитого и очень дорогого платья, которое она показывала.

Их сходство нервировало Нину, но вскоре ее поглотили другие события.

Теперь, зализав раны в Альбукерке в течение трех месяцев, она приехала в Нью-Йорк ради глупого собеседования и выбрала самый неподходящий момент.

Звезда Ориэль уже взошла, но Нина лелеяла смутные надежды пересечься с ней. Однако Ориэль ускользнула из города и оказалась в Индии, где сразу же стала доминировать в международных новостях.

Ориэль Кювье была ранее никому не известной дочерью болливудской королевы экрана, и фотографы сходили с ума в попытке сфотографировать ее.

- У нее другие волосы, - заметила Нина, главным образом, чтобы репортер заткнулся. Благодаря любви сестры к различным оттенкам у Нины были почти черные волосы с розовато-красными прядками.

Прядки скрывались в пучке. Она старалась выглядеть профессионально на собеседовании.

Наверное, ей не надо беспокоиться о том, что о ней подумают другие, и стать самой собой. Но кем она была? Не обращая внимания на охватившее ее волнение, она продолжала говорить:

- У нее и губы, и зубы другие. - Состоятельные родители модели оплатили брекеты для ребенка. У Нины был слегка неправильный прикус. Остается надеяться, репортеры не заглядывали ей в рот, потому что форма пухлых губ девушки идеально все скрывала. - И она выше меня ростом.

- Кто вы тогда? Поговорите с нами. Вы ее родственница?

- Почему вы меня достаете? - Она зашагала быстрее, раздраженная и встревоженная. Двадцатипятилетняя женщина, окруженная шестью мужчинами. Суетливые люди, мимо которых они проходили, отводили взгляды, давая понять, что не хотят вмешиваться.

- Расскажите нам, почему вы не в Индии, Ориэль! - Репортер схватил ее за руку.

Нина брала уроки самообороны, поэтому тут же развернулась и врезала репортеру ладонью в нос. Удар отразился от ее запястья до самого плеча. Она почувствовала резкий прилив адреналина и отскочила назад. Сумка слетела с ее плеча и закачалась на руке, ударившись о колено.

Мужчина выругался и нагнулся, кровь из его носа окрасила тротуар яркими пятнами. Остальные мужчины тут же разбежались, ухмыляясь и наводя объективы камер то на раненого мужчину, который выпрямлялся со взглядом мстителя, то на Нину, которая глядела на него с ужасом.

Ох, папарацци были повсюду. Она окружена.

Ей на глаза попался серебристо-голубой навес, и она машинально пошла в этом направлении. При обычных обстоятельствах она осталась бы на этой стороне улицы, но сейчас бросилась прямо к входу, не сообразив, что перебегает дорогу.

Автомобиль резко затормозил и остановился в нескольких дюймах от нее. Водитель посигналил Нине, когда за ней погналась толпа репортеров. Она проскользнула мимо испуганного швейцара и побежала прямо к стойке охраны, где сегодня дежурил Амир.

- Простите, можно мне постоять здесь несколько минут? Они не оставят меня в покое.

Она дрожала, задыхалась и едва могла говорить. Оглянувшись, она увидела швейцара, который приказывал репортерам отойти от входа.

Амир хмуро посмотрел на нее, потом на беспорядки снаружи. Один из папарацци уклонился от швейцара и прижал объектив камеры к окну, фотографируя.

Амир взял телефон и набрал номер.

- Это Амир, сэр. Мисс Менендес в вестибюле.

- Что? - прошептала она. - Я пришла сюда не для того, чтобы увидеться с ним. - Она затаила дыхание в тревожном предвкушении.

- Да, я понимаю, сэр. Но она, кажется, расстроена.

Ее сердце замерло. Как унизительно. Соблазнив и уведя за собой, Рив бросил ее, когда она спросила, не хочет ли он встретиться с ее отцом. Через три месяца он даже не захотел ее видеть.

Она закрыла лицо руками, повернувшись спиной к окну, чтобы у нее появилось подобие уединения. Она пыталась придумать, куда ей пойти или кому позвонить. Несколько друзей, которых завела в Нью-Йорке, отошли от нее, когда ее уволили, и она переехала к Риву.

А подруга, которая устроила ей сегодняшнее собеседование, жила в Лондоне. Тот, кто одолжил ей свою квартиру-студию, путешествовал по Австралии.

Нина не знала, что делать. Ее расстроило не только то, что репортеры преследовали ее. В ушах звенело от учащенного сердцебиения. Ее жизнь трещала по швам, но на этот раз она не может добраться до дома. Хотя где ее дом? Кто она?

- Мисс, - громко произнес Амир, и она резко подняла голову. Судя по его хмурому взгляду, он несколько раз звал ее, чтобы она обратила на него внимание. Она увидела, что он открыл двери частного лифта. - Мистер Уэстон примет вас. Хотите, я пойду с вами? Вы неважно выглядите.

Нина уставилась в лифт, страстно желая увидеть Рива, хотя знала: он просто притворяется, что спасает ее. В глубине души он больше похож на дракона, который заманит ее в логово и съест.

Тем не менее, она слышала, как швейцар спорит с мужчинами снаружи. Ей придется покинуть вестибюль, чтобы они разошлись. Нина вошла в лифт, и ей показалось, что она перенеслась во времени на миллион лет назад, хотя на самом деле прошло всего три месяца. Тогда она чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Проживая в пентхаусе с видом на Центральный парк, она верила, что влюблена и мчится к вечной и радостной жизни. Вместо того чтобы работать на кого-то другого, она начала создавать собственную коллекцию. Она рассчитывала, что к концу лета у нее будет достаточно одежды для собственного показа на Неделе моды. Это должна была быть скорее выставка в галерее, которая привлекла бы внимание к ее моделям и, возможно, обеспечила бы заказы из бутиков. Она металась среди собственных творений, каждое из которых было дополнено сумочками, туфлями и браслетами, за которые заплатил Рив.

Нина оставила дизайн одежды, уйдя от Рива. Сегодня на ней было простое макси-платье, которое она сшила из тканей, оставшихся со времен учебы в колледже. Ее пучок на макушке растрепался, а выпавшие из него локоны прилипли к лицу и плечам.

Нина надеялась, что такой образ покажет, что она небрежно элегантна и открыта для сотрудничества. К сожалению, в ее портфолио было указано, что она не работала с прошлого года и никогда не занималась дизайном одежды.

Нина не привыкла себя жалеть, но сейчас даже собственное отражение в зеркале не казалось ей своим. Уголки ее губ были опущены от неудач, а глаза стали пустыми от недель бессонных ночей. Макияж, который она сделала сегодня утром, был слишком ярким для ее золотистой кожи.

Лифт остановился, и двери открылись, напугав ее.

На секунду она забыла, что заставило ее броситься в дом Рива. О, как бы ей хотелось почувствовать его сильные объятия, позволить ему зацеловать ее и уложить в постель до того, как они обменяются хотя бы тремя словами. Внешний мир пропадал для них, когда они уступали страсти.

Но все это в прошлом. И как бы ей ни хотелось спрятаться от реальности, она понимала, что в конце концов, ей придется столкнуться с Ривом.

Она неуверенно вошла в фойе с мраморным полом с золотыми прожилками и круглым столом с цветочной композицией, которую меняли каждые три дня.

- Нина? - Он резко появился из коридора в спальню.

От одного его голоса в ее жилах забурлила кровь. На нем были отглаженные темно-серые брюки, он был босым. Он надевал сине-белую полосатую рубашку, закрывая загорелую мускулистую грудь и плоский живот. Его темные волосы были влажными и взъерошенными.

Несмотря на замешательство, шок и страх, она удивилась тому, как он по-мужски красив. Неконтролируемое влечение, которое она испытала при первом взгляде на него, проснулось снова. Она так соскучилась по его темно-каштановым волосам, суровым голубым глазам, квадратному подбородку и несгибаемой самоуверенности.

Было так приятно опять увидеть его. Она вовремя сдержалась, чтобы не улыбнуться.

- Ты не один? - Она знала, как он выглядит, вылезая из постели после занятий любовью.

У нее подкосились колени, ей стало тошно от отчаяния, и она села на мягкую скамейку у лифта и наклонилась вперед, стараясь не потерять сознание.

Похоже, у нее психический срыв. Умом она понимала, что выживет, но такое противостояние стало последней каплей. Она уничтожена и не может смотреть ему в лицо. Ей надо уходить, но ноги не слушаются ее.

- Я один, - резко сказал Рив. - Я принимал душ после тренировки, когда позвонил Амир. Но я уже ухожу.

Это прозвучало как предупреждение, чтобы Нина не устраивалась поудобнее в его доме.

Она подняла голову и, несмотря на неприступную стену, которая, как ей казалось, стояла между ними, посмотрела ему в глаза.

- Зачем ты пришла? - Он внимательно осмотрел ее, начиная с растрепанных волос и заканчивая сандалиями с открытым носком, и сдвинул брови. - Ты беременна?

- Что? - Нина выпрямилась так быстро, что больно ударилась головой о стену. - Нет. Только этого мне сейчас не хватало. Почему ты решил, что я беременна? - На ней было просторное платье, потому что стоял самый жаркий июнь за всю историю наблюдений, но она не прибавила в весе. Она обладала повышенным метаболизмом, и ей всю жизнь твердили, что она могла бы стать моделью или баскетболисткой.

- Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок. Ты заболела? - Рив мгновенно отстранился от нее, как было всегда, и она не поняла, о чем он думает.

- У меня все нормально, - солгала она.

- Тогда почему ты здесь? Ты пришла за вещами? - Он принялся застегивать манжеты. - Я звонил, чтобы спросить, что мне делать с твоей одеждой.

Но Нина не ответила на его звонок. Она боялась, что если начнет с ним разговаривать, то снова попадет под его чары.

- Это была ошибка. - Она резко встала, и кровь отхлынула у нее от головы. Она уперлась рукой в стену, покачиваясь.

Рив быстро шагнул вперед, чтобы поймать ее.

Она отстранилась, сбрасывая с себя его руки. Она не сомневалась, что расплачется, если он прикоснется к ней. В спешке задела ногой скамейку, чьи ножки заскрипели по мрамору.

Перед Ривом была привычная ему, эмоциональная Нина, но ее паника потрясла его. В его глазах вспыхнуло возмущение и изумление, а потом обида.

Он быстро моргнул и сделал несколько шагов назад, подняв руки.

- Ты здесь в полной безопасности, Нина. - Теперь его голос стал серьезным, обнадеживающим и достаточно безобидным.

Она была на грани истерики. Ей понадобились все силы, чтобы не разрыдаться.

- Мне просто нужно собраться с мыслями, - тихо сказала она, чувствуя себя глупой, неряшливой и ужасно неловкой.

Не поэтому ли он не захотел будущего с ней? Вся семья Нины считала ее неорганизованной, крайне чувствительной и слегка забывчивой.

Это было правдой. Она следовала велению сердца и видела только то, что хотела видеть. Поэтому не сразу поняла, что на самом деле не близка ни с одним из своих родственников. А потом, не подумав, она стала любовницей богатого мужчины.

- Хочешь отдохнуть? - Он махнул рукой в сторону гостиной.

Она вошла в знакомое пространство его пентхауса со сводчатым потолком и окнами во всю стену с выходом на террасу. Забравшись на свой любимый угловой диван напротив камина, она вытащила из-за спины подушку и обняла ее.

- Ты чего-нибудь выпьешь: кофе, чай, какой-нибудь другой напиток? - Он держался от нее на расстоянии, из-за чего она снова почувствовала, что разыгрывает мелодраму.

Ей не терпелось сказать, что она ведет себя так из-за него. Когда он рядом, все ее реакции обостряются. Кажется, солнце светит ярче, еда становится вкуснее, а оргазмы сказочнее.

- Нет, - пробормотала девушка, прикусив губу, чтобы отвлечься от того, как сильно она соскучилась по нему.

Сестра Нины заявила, что нормально любить того, кто не отвечает тебе взаимностью. Любовь никогда не проходит зря.

Сестре легко так говорить, потому что она замужем за своим школьным возлюбленным и до сих пор сильно любит его.

- Мне вызвать полицию?

Спокойный тон Рива нервировал ее. Он был напористым человеком, который всегда знает, чего хочет. Когда у него появлялось мнение, он его озвучивал. Считая, что следует предпринять определенные действия, он их предпринимал.

Если он будет обращаться с ней так, будто она сделана из сахарной пудры, Нина совсем раскиснет.

- На меня не нападали, - тихо сказала она.

- На твоей сумке кровь. И на руке. - Он заговорил взволнованнее, его плечи напряглись.

Нина увидела, что он стиснул зубы и кипит от ярости. Она посмотрела на пол, куда уронила сумку. На одной из порванных лямок виднелась красная полоса. На основании ее ладони тоже была кровь.

Замечательно. Теперь ей нужно собраться с силами, чтобы пойти в дамскую комнату.

- Не надо было так к тебе врываться. - Она провела большим пальцем по пятну крови. - Я была на собеседовании в нескольких кварталах отсюда. Папарацци обрушились на меня, когда я выходила из отеля. Один схватил меня, и я врезала ему по носу.

- Это из-за наших с тобой отношений? - Рив тут же нахмурился. Он ненавидел сенсационную огласку.

Он поднял трубку, не дожидаясь, пока Нина объяснится, и заговорил, как она предположила, с Амиром.

- Узнай имена мужчин снаружи. Сообщи, что им предъявят обвинения в нападении.

- Нападение на меня? - Она усмехнулась. - Я ударила его.

- Ладно. - Рив подошел к раковине и намочил тряпку. - На твоем месте любой захотел бы ему врезать.

- Мне стыдно, что я так поступила.

Он принес ей тряпку.

- Мы все имеем право защищаться. Думаю, те занятия, на которые тебя таскала сестра, окупились.

Он помнит, как Нина говорила ему об уроках самообороны? Она упомянула об этом, когда он впервые предложил отвезти ее домой, чтобы ей не пришлось ехать на метро. Только после курса самообороны сестра разрешила Нине уехать в Нью-Йорк одной.

- Спасибо. - Нина взяла тряпку и начисто вытерла руки. - Но причина не в тебе.

Странно, но ее жизнь вращалась вокруг Рива с тех пор, как она встретила его в канун Нового года. Она была на вечеринке как помощница своего бывшего работодателя Келли Бекс - одного из лучших дизайнеров Нью-Йорка. Келли хотела привлечь внимание Рива к себе, хотя Нина этого не осознавала.

- Будьте с ним поласковей, - сказала Келли.

Нина решила представиться, сказав что-то, что его рассмешило. Она не понимала, что он стал миллиардером, начав с продажи подержанных автомобильных запчастей. Они проболтали полчаса, и вместо того, чтобы пойти домой с Келли, Рив взял телефонный номер Нины, а следующим вечером пригласил ее на ужин. Нина сообщила об этом Келли, невинно хлопая глазами, как ягненок, и спрашивая, что передать Риву от Келли.

Пока Рив соблазнял Нину, Келли готовила план мести. И через несколько дней Нина стояла на улице и держала картонную коробку со своими вещами. До нее дошло, что ее уволили в отместку за многообещающий роман с Ривом. Ее соседка по комнате в то время тоже работала у Келли, поэтому Нина лишилась и жилья тоже.

Рив оказался намного сообразительнее. Он сразу понял, как развиваются события, но не испытал особых угрызений совести. Поскольку у Нины не было ни работы, ни дома, он взял ее к себе и предложил возместить ущерб, поддержав ее карьерные устремления. Она позволила ему вести себя как супергерою, потому что думала, что он верит в ее работу и хочет, чтобы она добилась успеха.

Но он просто хотел, чтобы она спала с ним. И только.

Даже после того, как Нина поняла это и попыталась жить своей жизнью, он влиял на нее. Рив оставил ее такой опустошенной, что она отказалась от своих мечтаний и поспешила обратно в Альбукерке, где изо всех сил старалась найти работу. Живя с отцом, она подметала полы в салоне красоты своей сестры. Когда она ходила на собеседования, ей отказывали, потому что у нее постоянно было сердитое выражение лица.

Как ни странно, история с Ориэль Кювье не была связана с Ривом, по крайней мере до тех пор, пока Нина не вбежала к нему домой.

Рив взял тряпку и швырнул ее через всю комнату. Тряпка приземлилась в раковину с глухим стуком.

- Тогда почему они преследуют тебя? - Он сел в кресло напротив нее. - Это из-за другого мужчины, с которым ты встречаешься?

В ответ она могла бы расхохотаться. Неужели Рив думает, что она хочет смотреть на других мужчин после него? Почему он такого низкого мнения о ней? Отчего он не хочет хоть немного полюбить ее?

Нина шутливо ответила:

- Да. Дюк Родс. - Ориэль Кювье была на премьере в Каннах вместе с этим актером шесть недель назад. Именно это заставило Нину пойти по такому тернистому пути самопознания. - Ты не видел наших фотографий?

- Он снимался в боевике «Неистовый и яростный»? - Рив поморщился. - Он слишком стар для тебя.

- Я иронизирую, - раздраженно сказала она. - Ты действительно их не видел?

- Ты заблокировала меня в соцсетях, Нина, - произнес он притворно-милым тоном. - Как я увижу фотографии, которые ты выкладываешь?

- Это не мои фотографии. Они есть на развлекательных сайтах.

- Я не смотрю этот мусор. - Его лицо ожесточилось от искреннего гнева. - Но если они преследуют тебя из-за него, какого черта ты привела этих стервятников ко мне?

- Я не знала! Я была через улицу от твоего дома, когда они окружили меня. Я запаниковала и побежала сюда. - Нина обняла подушку, которую все еще держала. - Я не думала, что Амир позвонит тебе. - Ее подбородок дрожал. - Я просто хотела перевести дух.

Рив родился скептиком. Жизнь, которую он вел, отточила его цинизм до бритвенной остроты. В первый раз, когда Нина заговорила с ним, он сразу все понял. Она выслуживалась перед своим работодателем - женщиной-акулой по имени Келли Бекс, поэтому подошла к нему.

Он считал Нину безжалостным пиратом - она не лишена совести, но готова ухватиться за возможность разбогатеть. Он уважал ее стремления. Кроме того, она была чертовски хороша собой: завораживающие шелковистые, блестящие волосы, выразительные брови и нежный овал лица. Она оказалась любопытной и интересной и смешила его, поэтому он уступил ей. Почему бы нет? Он развлекался так же усердно, как и работал.

Он думал, что начинает роман с партнером-единомышленником, но их отношения сложились не так, как он ожидал. Нина обладала артистическим темпераментом. От природы она была страстной, чувствительной и экспансивной. Она разрушила все его предположения и возбудила его. В спальне между ними постоянно летели искры.

Вожделение, которое она пробудила в нем, стало ее пропуском в его пентхаус. Он знал, что ведет себя по-дурацки, следуя эмоциям. Он сидел на совещаниях по маркетингу, где обсуждали принципы продажи роскошных автомобилей, и думал о Нине.

Когда она сбежала из-за того, что он отказался ужинать с ее отцом, он счел это истерикой, с помощью которой Нина пыталась его усмирить. Он надеялся на ее возвращение, но она не вернулась.

Просмотрев ее страницы в социальных сетях, он убедился, что она жива и проводит время с отцом. А через три дня увидел запись «хорошо быть дома». Телефон, который Рив ей купил, она оставила у него. И вскоре он обнаружил, что она заблокировала его в социальных сетях и убрала из своей жизни.

После такого резкого прекращения связи он решил, что в самом деле обидел Нину. Он не был самым нравственным человеком, но не вредил людям. Он не привык использовать их и избавляться от них.

Рив чувствовал отсутствие Нины острее, чем ожидал. У него до сих пор скручивает живот от воспоминаний о том, каким одиноким он себя ощущал.

Потом он вспомнил, что она оставила у него свою драгоценную швейную машинку. Получается, вся эта шарада была просто насмешкой. Нина хотела, чтобы он погнался за ней, но он этого не сделал. Он сидел и выжидал, зная, что она появится, когда будет готова. И вот она здесь.

Она выбрала странный способ сохранить лицо, рассказывая ему о преследовании папарацци. Это определенно не кратчайший путь к его благосклонности, но Рив знал, насколько кошмарными бывают репортеры, а Нина казалась искренне расстроенной. Она выглядела затравленной и напряженной. Ее скулы заострились, словно она похудела на несколько фунтов. От природы она была стройной и высокой, но никогда не была хрупкой.

Его сердце сжалось, когда он понял, что она еще ни разу не улыбнулась. На самом деле Нина напоминала сбежавшего от погони кролика.

- Ты уверена, что они не причинили тебе вреда? - резко и взволнованно спросил он.

Он по-прежнему возмущался после того, как заметил кровь на ее руке. На несколько секунд он пришел в ярость. Представив, что кто-то причинил Нине боль, Рив захотел убить этого человека.

Это чувство отрезвило его и напомнило о том, сколько неразберихи привнесла Нина в его жизнь.

- У меня все нормально. - Она потерла ладонь большим пальцем. - Потом будет синяк. - Она в отчаянии вздохнула. - Я просто устала.

Рив ей верил. Его беспокоило то, как она смотрит на камин невидящим взглядом и надувает губы. Ему не нравилось видеть ее растоптанной и грустной. Он изо всех сил старался смягчить свое отношение к ней, пока она медленно моргала, потом вздыхала и поджимала губы. Наконец, Нина отложила подушку в сторону.

- Ты прав. Не надо было приходить к тебе.

Он насторожился. Почему она предпочла бы не прийти к нему?

Нина обладала странной властью над ним. Она говорила и совершала поступки, которые задевали его за живое. Он не желал поддаваться эмоциям.

Стиснув зубы, он встал. Нина поднялась с дивана и надела лямку сумки на плечо.

Рив посмотрел в сторону.

- Я выведу тебя через подземную парковку и высажу, где ты скажешь.

- У метро. Спасибо.

- Я отвезу тебя домой, - настаивал он. - Твои вещи на складе внизу. Их погрузка займет всего минуту.

- Нет. - Она одарила его взглядом, обвиняющим в преступлениях на почве ненависти. - Почему они все еще у тебя? Продай, отдай или выбрось их. Они мне не нужны. - Она ушла в дамскую комнату и хлопнула дверью.

Рассердившись, он захотел постучать в дверь и потребовать у Нины объясниться. Но нет. Он не позволит ей снова манипулировать собой.

Он прошел в коридор, чтобы до конца одеться, решив покончить с их общением раз и навсегда. И наплевать, что у него тяжело на душе.

Рив не стал развязывать мешок для мусора. Он разорвал его и вытащил оттуда дешевый красный чемодан Нины. Он дышал через рот, чтобы затхлый запах этого места не провоцировал у него худшие воспоминания.

Нина сжала кулаки и упрямо поджала губы.

- Я не шучу, Нина. Однажды меня использовали ради рекламы. Один раз. Больше этого не будет. Поэтому ты идешь со мной, и мы положим этому конец.

Она вошла в ванную и вышла оттуда с желтой косметичкой в одной руке, влажным бюстгальтером и трусиками в другой. Она запихнула все это в свою сумку и взяла с журнального столика любовный роман, а также вытащила из розетки зарядное устройство. Потом надела розовую джинсовую куртку поверх платья.

Через несколько минут они уже были в машине. Рив написал своему РИ-агенту, что вскоре определится с заявлением.

Затем он отправил сообщение знакомой, сказав ей, что не придет на вечеринку. Нина оказалась права: дочь политика просто помогала ему. Он не планировал ничего, кроме выпивки, но написал, что его люди позвонят ее людям. Так он намекнул ей, что не заинтересован в более интимной связи.

- Зачем вовлекать меня? - Он выключил телефон. - Если ты хочешь получить пользу от своего двойника, это твое право. Не надо было втягивать меня в это дело.

Нина ссутулилась, обхватив себя руками, воинственно подняв подбородок.

- Я рассказала тебе, что произошло. Если ты не хочешь мне верить, не верь.

- Ты вернулась в мою жизнь в тот день, когда репортеры начали преследовать тебя. Это простое совпадение? Ты хочешь, чтобы я поверил?

Нина раздраженно вздохнула, сжимая пальцами рукав джинсовой куртки.

- Ладно, я специально шла мимо твоего дома. Я не собиралась заходить. Я даже не знала, дома ли ты.

- Тогда зачем вообще приходить?

- Мне требовалось укрытие, Рив. Я должна была получить работу, которую хотела. Я собиралась мысленно попрощаться с тобой и улететь в Лондон.

- И у тебя получилось? - шутливо спросил он, почувствовав тяжесть в животе от мысли, что ее план реализуется. Это не должно было беспокоить его, но беспокоило. - Я не подозревал, что ты затаила такую обиду. Это была месть за то, что мы расстались?

- Что? Нет. - Она выпрямилась и уставилась на него. - Мне жаль, что твоя бывшая подружка без твоего разрешения сняла секс-видео с тобой и выложила его в Сеть. Я этого не делала. - Она откинулась на сиденье. - Поэтому перестань обвинять меня в этом.

- Я тебя не обвиняю, - прорычал он, уязвленный тем, что она вообще подняла этот вопрос. Он до сих пор помнил тот инцидент, хотя его адвокат позаботился о том, чтобы видео удалили из Интернета.

Рив сжал в кулак пальцы, лежащие на колене, ненавидя это видео за само существование и еще больше себя за то, что был таким доверчивым и считал себя влюбленным.

- Ты мне не доверяешь, Рив. Ты никогда мне не доверял.

- Я никому не доверяю, - ответил он. - Ты ничем не отличаешься от остальных людей.

- О, я отлично это понимаю, - сказала она со смехом, похожим на прерывистый хрип. - Она сломала тебя. Ты боишься рассказать о себе хоть что-нибудь, что можно использовать против тебя. Но дело в том, что страдают все, а ты ничем не отличаешься от остальных людей.

Он резко вдохнул. Он терпеть этого не мог в Нине. Она умела так перевернуть ситуацию, что он начинал анализировать свое поведение. Он не сломан. И он не психопат. Он законопослушный гражданин, который оказался достаточно тактичен и приютил старую любовь в своем доме. Он способен на элементарное человеческое сострадание.

- Я иду на просчитанный риск. - Все его состояние было построено на осторожных авантюрах. Он делал ровно столько ставок, сколько, по его расчетам, должно было окупиться. - Расскажи мне, в чем твоя игра, и я решу, хочу ли я играть.

- Я даже играть не умею, - сердито сказала Нина. - Ты считаешь меня слишком умной, если думаешь, что я разработала против тебя сложный план. Я не могу выиграть в карты у своей племянницы. Я одна такая тупица в семье. И все из-за того, что я медленно замечаю очевидное. - Она отвернулась лицом к окну и подняла руку к щеке. Он решил, что она вытирает глаза.

Его сердце сжалось.

В машине потемнело, когда они въехали на подземную стоянку под его домом. Водитель открыл дверцу Нине, потом пошел к багажнику, чтобы взять ее чемодан. Нина сидела неподвижно, когда Рив подошел и посмотрел на нее.

- Ты и дальше будешь упрямиться?

- Нет. Но я поднимусь к тебе только потому, что слишком устала, чтобы придумывать что-то еще. Я не спала с тех пор, как приехала сюда в воскресенье.

- Почему нет?

- Ты видел квартиру. Я не могла спать от страха.

Выругавшись, Рив протянул руку и помог ей выбраться из машины.

Нина слегка покачнулась, и он точно понял, как она взвинчена. Ему хотелось обнять ее. Он тут же одернул себя. С каких пор он стал мистером Любовью? Прикосновения во время секса прекрасны, но в обычное время никаких объятий и ласк.

Убедившись, что Нина твердо стоит на ногах, он повернулся и ввел код на панели лифта. Водитель поставил ее чемодан в лифт и спросил, должен ли сделать еще чего-нибудь.

- Мы поужинаем у Антонио, - решил Рив.

- Я приготовлю ужин, - глухо сказала Нина.

- Ты же сказала, что устала.

- Пожалуйста, дай мне возможность расплатиться с тобой, хотя бы готовкой, - резко произнесла она.

- Хорошо, - пробормотал он и отпустил водителя.

Они поднимались на лифте в тягостном молчании.

Рив не осознавал, как часто Нина готовила, пока она не ушла от него, а ему пришлось снова покупать еду навынос. Нина отлично готовила, и, похоже, ей нравилось это делать, но он всегда думал, что так она пытается увлечь его домашним хозяйством. Теперь он задавался вопросом, старалась ли она тогда внести свой вклад в их совместное проживание.

- Ты же знаешь, я не жду от тебя оплаты…

- Не начинай, Рив. - Двери открылись в фойе его пентхауса, и она вытолкнула свой чемодан из лифта. - Иначе я сожгу твой ужин, а может быть, и все здание дотла.

Опустошив тарелку в рекордно короткие сроки, Рив встал, чтобы взять добавки, хотя уже был сыт. Он перевернул эмпанадильи на сковороде, а потом облокотился на стол и стал поедать рис, ожидая, пока они подрумянятся.

Он никогда не понимал людей, тоскующих по определенным продуктам. Быть сытым лучше, чем голодать, поэтому он съедал то, что ему подавали. Но, услышав знакомые ароматы и шипение на сковороде, он почувствовал, как его покинуло непонятное напряжение. У него потекли слюнки.

Рассказ Нины не был ее обычным оживленным обсуждением пуговиц, плетения и тенденций в длине одежды. Она выглядела несчастной, гоняя еду на тарелке.

- Вот почему ты была так расстроена, когда пришла сюда, - догадался он. - Это не из-за преследования репортеров. Ты не могла убежать от правды.

Она подняла ресницы и одарила его угрюмым взглядом, уголки ее мягких губ опустились.

- Предположим, вы близнецы, - продолжал он. - Вас разлучили из-за некомпетентности врачей или намеренно?

- Я приехала в Нью-Йорк, чтобы выяснить это. Я думала, Ориэль здесь. И я хотела найти работу - любую работу. - Она скривила губы. - Я подумала, что, если получу работу в Лондоне, я буду работать оттуда. Сяду на поезд в свободное время и постараюсь разыскать тех, кто работал в клинике. Я имею в виду, я отправила бы отсюда электронные письма. Я не знаю. Может, мне удастся найти доктора, который принимал роды у моей матери. Но если были допущены ошибки, никто в этом не признается. Если я обращусь к Ориэль, она может сделать то же самое. Представь, сколько людей сейчас приходят к ней с ложными заявлениями, пытаясь получить наследство Лакшми.

- Эти люди не похожи на нее. У тебя есть преимущество, Нина. Только посмотрев на тебя, она захочет сделать анализ, чтобы доказать именно то, о чем ты подозреваешь.

- И что потом? - спросила она с волнением. - Мне придется сказать своей семье, что ребенок, которого они считали выжившим, не выжил. Их ребенок где-то там? А я живу с незнакомцами? Я не знаю, родила ли меня Лакшми, но, если я обнародую информацию, мне придется нанять телохранителя, потому что меня будут преследовать до конца моей жизни.

Она ткнула вилкой в свою еду, наклонив голову над тарелкой. Он снял со сковороды готовые эмпанадильи и выключил плиту.

- Что тогда ты собираешься делать?

- Я не знаю. Посоветуй, что мне делать, потому что все придуманные мной варианты ужасны.

- Расскажи обо всем своему отцу, - напрямик произнес он. - Подготовь его к тому, что я сообщу людям. Это ты пришла ко мне сегодня, а не Ориэль. Как только он увидит фотографии, у него возникнут те же мысли, что и у тебя. Тебе надо опередить события.

- Мне?

- А почему бы и нет?

От боли и уязвимости на ее лице у него на руках приподнялись волоски. Он неосознанно напрягся, по непонятной причине ожидая боли.

- А вдруг он откажется от меня, когда поймет, что я не его дочь? - Ее голос стал таким тонким и уязвимым, что Риву стало не по себе.

- Ты в самом деле так думаешь? - Это был глупый вопрос. Его собственному отцу было все равно, выжил он или умер.

- Как бы ты отреагировал, если бы через двадцать пять лет узнал, что воспитывал чужого ребенка? - Страдание в ее взгляде сводило его с ума.

Он никогда не планировал воспитывать детей. Если судить по его собственному отцу, у них в роду нет потенциально хороших родителей. Хотя тогда в фойе, когда он подумал, что Нина может быть беременна, его мнение изменилось. На секунду он представил для себя совершенно другое будущее, которое сразу умерло, когда она произнесла: «Только этого мне не хватало».

Очевидно, Нине не хотелось вынашивать его ребенка, и это осознание оставило странную пустоту в его груди.

Он отмахнулся от размышлений. Нина умоляла его сказать ей, что, если она позвонит своему отцу, все будет хорошо. Но Рив был слишком циничным, чтобы поверить в это. Судя по тому, что он знал о людях, был вполне реальный шанс, что семья отвергнет ее.

И он интуитивно понимал, что это сломает ее. Какие бы ни были у Нины скрытые мотивы в отношении его, одно остается бесспорным. Она любит свою семью. И верит, что они любят ее. Однако теперь эта уверенность пошатнулась.

Она резко отодвинула тарелку и встала, решительно стиснув зубы, потом повернулась к гостиной.

- Нина. - Он поставил свою тарелку и пошел в гостиную.

Она сидела на диване с телефоном в дрожащей руке и говорила:

- Отправить сообщение отцу: «Ты можешь мне позвонить?»

В ее голосе слышался страх. Ее телефон загудел, и она взволнованно посмотрела на Рива.

Он руководствовался логикой. Если у него был вопрос, он его задавал. Если у него была цель, он находил кратчайший путь для ее достижения. Умом он понимал, что действует правильно, но душа говорила другое.

Ее телефон зазвонил, и она сделала пару быстрых голосовых команд. Раньше Рив не замечал, как часто она использует голосовые команды.

Голос робота повторил:

- Папа, я на свидании. Позвоню, когда буду дома.

Она положила свой телефон на кофейный столик и оперлась боком о подушки, от ее хмурого взгляда мог бы вспыхнуть огонь в камине.

- Ты можешь отложить свое заявление на несколько часов? - спросила она. - Я сейчас приберусь на кухне. Мне просто надо подумать.

- Конечно. - Он вернулся на кухню, положил остатки еды в холодильник и принес вино.

Рив поставил бокал Нины на кофейный столик и увидел, что она спит. Напряжение наконец-то ушло с ее лица, но темные круги под глазами остались. Ему стало любопытно, как долго она живет со всеми этими тайнами и сомнениями. Поняв, что таращится на нее, он нахмурился, взял одеяло и накрыл ее.

Потом он сел и взял планшет, чтобы посмотреть информацию о ее близнеце в Интернете. Он быстро нашел фотографии Ориэль в бикини и сексуальном нижнем белье.

Она напоминала ему Нину в спальне. От этой мысли он тут же возбудился. Но это не Нина. Эта женщина немного худее, и она выглядит слишком ухоженной и гламурной.

А Нина обладает естественной и очень непринужденной красотой. Ориэль позировала так, чтобы подчеркнуть свою сексуальность, а Нина была гораздо менее откровенна.

Эти фотографии его раздражали. Нина была скромницей. Во время секса она становилась страстной, чувственной и раскованной, но только наедине с ним. Она не из тех, кто выставляет напоказ грудь, щеголяет ногами или флиртует и привлекает к себе внимание.

Больше всего ему в ней нравилось то, что она приняла четкие границы их сексуальной жизни. Вот почему он разрешал ей оставаться в его доме.

Она не вела шокирующих разговоров и не сплетничала о похождениях в спальне.

Тем не менее, после того, как она ушла, он ждал, что Нина покажет свое истинное лицо и воспользуется их отношениями вопиюще откровенным образом.

Она этого не сделала.

Очевидно, у нее еще было время, но она не стремилась извлечь выгоду из богатства и дурной славы своей вероятной связи с Лакшми и Ориэль. И у Рива закралось подозрение, что он напрасно обвинил Нину, оценивая ее поступки слишком категорично.

Он рассеянно провел пальцами по щетине под подбородком, мысленно возвращаясь к той ночи, когда она ушла. Тогда он считал ее обычной манипуляторшей.

Он ни разу не позволил себе воспроизвести в памяти их спор. Вспоминая ту ночь, он всегда концентрировался на позитивной части. Они занимались сексом, когда он вернулся домой после двухдневного отсутствия. Он опьянел от Нины, целуя и лаская ее, пока она дрожала от вожделения.

Она была невероятна - с остекленевшими глазами, припухшими губами и безудержно извивающимся телом. Когда она возбуждалась, ее голос становился чертовски сексуальным. Она откровенно заявляла ему, чего хочет. И Рив забывал о сдержанности. Оргазм, накрывший его, был самым ярким и бурным в его жизни.

С тех пор он испытал, наверное, сотню оргазмов, но постоянно вспоминал именно ту близость с Ниной.

Однако он всегда останавливался именно на этом кульминационном моменте, когда она разбудила его от чувственного сна.

- Я думала, ты присоединишься ко мне. - На ней было только полотенце. Ее влажные волосы были заколоты, лицо - чистое и свежее. - Ты примешь душ перед тем, как мы пойдем?

- Куда? - Он с трудом соображал, его тело отяжелело.

- Ужинать. - Она принесла из гардеробной платье и положила его в изножье кровати. - С моим отцом.

- Нет, я не собираюсь.

Она рассмеялась, но потом поняла, что он говорит серьезно, и в замешательстве нахмурилась.

- Я предупредила тебя за две недели, что он будет здесь, чтобы запоздало отпраздновать день рождения. Вот почему мы ждали до сегодняшнего дня, чтобы ты мог пойти с нами. Ты забронировал столик.

- Да, но персонал ресторана знает номер моей банковской карты. Трать столько, сколько хочешь. - Он подсунул руку под подушку, радостно наблюдая, как она ходит перед ним только в полотенце. - Машина тоже твоя.

- Но… - Она ушла в гардеробную и вернулась в светло-зеленом кружевном бюстгальтере и таких же трусиках. - Я не понимаю. Что-то изменилось?

- Нет.

- Тогда почему ты не идешь? - Она прислонилась к двери ванной, чтобы повесить полотенце. - Разве ты не хочешь с ним встретиться? Отец желает познакомиться с тобой.

- Не сомневаюсь, - сухо сказал он. - Но я знаю, что означает встреча с семьей, а это не то, что подразумевают наши с тобой отношения.

Нина вернулась в спальню и уставилась на него широко раскрытыми удивленными глазами. Он с самого начала знал, что ее босс охотится за ним. Он не интересовался другой женщиной и очень интересовался Ниной. Поскольку он отчасти был повинен в том, что Нина потеряла работу, и они уже спали вместе, он сказал, чтобы она использовала его свободную спальню под студию. У него не было ни друзей, ни семьи, которые приезжали бы в гости, поэтому спальня пустовала.

- А что подразумевают наши отношения? - настаивала она. - Или не подразумевают.

Он ощутил необоснованное чувство вины. И тут же решил обороняться.

- Почему они должны что-то подразумевать? Нам обоим и так комфортно.

- Нам? - Она помрачнела и сжала кулаки.

- О, я думаю, тебе очень комфортно, Нина. - Он сел и надел трусы. - Почему ты так себя ведешь? Я сказал тебе в первый же день, что больше никому не позволю манипулировать мной.

- Как я тобой манипулирую? - У нее были глаза лани, которая мчится по проселочной дороге вперед и не понимает, что происходит.

- Ты не манипулируешь, потому что я не настолько глуп, чтобы позволить это тебе. Я дал тебе то, что ты хотела. - Он махнул рукой на студию дальше по коридору. - Это больше, чем я давал любой другой женщине. Твое возмущение по поводу того, что я не предлагаю тебе выйти за меня замуж, неуместно.

- Прежде всего, это ужин. - Ее голос задрожал от гнева. - Я не ожидала никаких предложений. Но я думала, ты уважаешь мою работу. Я думала… - Она торопливо надела джинсы и свитер. Ее волосы выбились из заколки, и она швырнула заколку-бабочку через всю комнату.

- Конечно, я уважаю твою работу. - Он слегка закатил глаза. Насколько он мог судить, у нее куча талантов, но мало самоуверенности.

Она одарила его самым обжигающе-горьким взглядом, которого он когда-либо удостаивался, и это задело его за живое. Он ощутил себя бесчувственным и непробиваемым.

- Перестань, Нина. Я купил тебе все, что нужно. Разве это не говорит о том, что я верю в твой потенциал?

- Это о многом говорит, - выдавила она, схватила телефон с комода и бросила его в сумку. Потом перекинула сумку через плечо и быстро пошла по коридору.

- Поговорим об этом позже? - шутливо сказал Рив.

Она развернулась к нему лицом, ее глаза блестели от сердитых слез.

- Еще никто не ставил меня в такое дурацкое положение, как ты сегодня. До свидания, Рив!

Она не вернулась. Он просмотрел все ее социальные сети и увидел, что она была с отцом, поэтому предположил: она остановилась в отеле. Потом он обнаружил, что она уехала в Альбукерке и заблокировала его во всех аккаунтах.

После ее ухода в пентхаусе стало пусто и тихо. Он возмущался тем, что привык, когда она ждет его дома. Он сложил ее вещи в коробки и попросил своего помощника найти адрес ее отца. Но в последнюю минуту Рив отказался отправлять ее вещи.

Он решил, что она вернется. Дизайн одежды в Нью-Йорке - ее мечта, и она очень усердно работала.

Он вспомнил, как она посоветовала ему продать, отдать или выбросить ее вещи, потому что они ей не принадлежат. Но на самом деле она не могла иметь это в виду. Хотя если наоборот, то она действительно не собиралась видеться с ним сегодня.

Он продолжал слышать, как она говорила о том, что на самом деле он - единственный человек, которому она может обо всем рассказать. Наверное, он лучший собеседник, потому что не поддается эмоциям.

По ее словам, произнесенным без насмешки, он вел себя как социопат. Хотя Рив умел чувствовать. Он просто не позволял своим чувствам управлять собой.

Ему было противно думать, что она считала, будто он унизил ее. Он многого о ней не знал. Почему он не догадывался о ее проблемах с чтением? Она почти всегда диктовала сообщения и использовала много смайликов. Она неизменно просила его сделать для нее заказ, когда они шли ужинать, или слушала специальные предложения, а не читала меню. Она очень мало времени проводила в социальных сетях или просматривала заголовки, но любила аудиокниги и подкасты.

Он думал, что она любит слушать, потому что ее руки всегда заняты. Он не осознавал, что ей пришлось работать в два раза больше, чем всем остальным, чтобы овладеть основами. Он вырос в бедности, но обладал острым умом, поэтому с легкостью усваивал все новое.

Он также считал само собой разумеющимся то, что Нина такая же пресыщенная и прагматичная, как он. Он хотел, чтобы она была похожа на него.

Он смотрел на нее, спящую, невинную и беззащитную. Никто, кроме нее, не жил с таким открытым сердцем.

Нина явно пришла к Риву не для того, чтобы возродить их прежние отношения.

- Куда ты поедешь? - спросил он. - Вернешься в Альбукерке?

- Нет, если… - Она взболтала вино в бокале и облизнулась. - Папа собирается позвонить одному из своих сослуживцев, который стал гражданским пилотом. У него квартира во Франкфурте, и в прошлом он предлагал ее отцу. Папа спросит, могу ли я ею воспользоваться. У меня стало легко на душе после того, как я позвонила ему. Спасибо, что убедил меня сделать это.

Она улыбнулась, и ее улыбка озарила Рива, как чистый солнечный свет.

- Значит, ты уедешь через день или два? - У него сложилось странное ощущение, будто с его груди очень медленно снимают повязку вместе с волосками и кожей.

- Да, но все зависит от рейса. И я по-прежнему имею право летать военными самолетами. Я не хочу торчать здесь, приманивая фотографов, поэтому мне, возможно, придется лететь обычным рейсом. И мне надо выяснить, смогу ли я работать, когда прилечу туда, - сказала она, хмурясь. - Я уверена, что устроюсь в бар или клуб. - Она лучезарно улыбнулась.

Он уже видел кучу недостатков в ее плане. Ее телефон звякнул - пришло сообщение. Она подошла к журнальному столику и посмотрела на экран телефона. Потом взволнованно взглянула на Рива.

- Мой брат. - Она обхватила руками шею, словно ее телефон был змеей.

Прикусив уголок рта, она осторожно вытянула один палец и нажала на экран. Включилось голосовое сообщение.

Казалось, прошла вечность, пока Нина парила пространстве, не думая ни о чем. Вздохнув, она коснулась плеча Рива.

Он затаил дыхание и осторожно вышел из нее, потом перекатился на спину. Приподнявшись, он натянул шорты и рубашку.

Шорты Нины валялись где-то на полу. Она запахнула кимоно и лежала рядом с Ривом, ошеломленная тем, что только что произошло. Ей было так хорошо.

С отчаянием выдохнув, она привлекла внимание Рива, который повернул голову в ее сторону.

- Это было дольше, чем я ожидала. - Она посмотрела на часы, чтобы отвернуться от него. - Уже почти шесть часов.

- И наверное, мы установили рекорд наземной скорости, - пошутил он.

Она прижалась затылком к матрасу и уставилась в знакомый потолок, стараясь не плакать. Она не понимала, почему не чувствует себя грязной и не бежит от Рива. Она чувствовала себя так же, как и прежде, словно он знал ее так, как она сама не знала себя.

Хотя это был просто секс. Пусть и очень хороший.

- Ты хочешь остаться здесь? - спросил он. - Вместо отеля.

- Здесь? - Она указала на матрас и пренебрежительно ответила: - Нет.

- В квартире, - снисходительно уточнил он.

- Зачем ты предлагаешь? Не превращай это в нечто большее, чем было. - Она села на краю кровати.

- А что это было?

- Я не знаю. - Она скрестила руки на груди, стараясь не унывать. - Мне хочется сказать, что я избавилась от стресса, но, по-моему, мне нужно было снова испытать это, чтобы понять, почему я влюбилась в тебя. Какое-то время нам было действительно хорошо, и нет ничего постыдного в том, чтобы наслаждаться этим.

Она посмотрела на него через плечо.

Взгляд Рива стал каменным, а лицо - застывшим и жестким.

- Так это был прощальный секс? - Он скривил губы.

Она с печалью посмотрела перед собой:

- Да.

- Отлично. - Его ответ так расстроил ее, что ее тело онемело.

Он сел рядом с ней.

- А что мне делать с твоими вещами?

- Я говорила тебе. - Она уперлась локтями в бедра и прикрыла ладонями глаза.

- Мне показалось, ты хотела убить меня, когда я предложил отдать одежду Келли, - напомнил он притворно-дружелюбным тоном.

- Не отдавай их ей. Кому угодно, только не ей, - попросила Нина, по-прежнему закрывая лицо руками.

- Кому тогда?

- Я не знаю, - простонала она. - Никому не нужна картонная коробка, полная крови, пота и слез неизвестного дизайнера. Наверное, я отправлю одежду домой к папе.

- Перестань быть такой трусихой.

Она опустила руки и уставилась на него.

Он жалобно поднял брови.

- Да, я назвал тебя трусихой.

- Ох, ну ладно. Тогда я просто устрою показ. Привлечь внимание СМИ не составит труда! Но я всегда буду задаваться вопросом, является ли мой успех моим или результатом работы имиджа незнакомки, на которую я похожа.

Он так долго смотрел на нее сверху вниз, что она начала сжиматься под тяжестью его проницательного взгляда.

- Тебя это действительно волнует? - озадаченно фыркнул он. - Большинство людей используют любое преимущество, чтобы получить то, чего они хотят. - Он покачал головой, словно это не имело для него никакого смысла.

- Я же говорила тебе, я не такая.

- Я начинаю в это верить. Я также думаю, что ты используешь это как предлог, чтобы ничего не делать.

- Рив! - Она встала, злая и обиженная, и в беспомощном замешательстве взмахнула рукой. - Посмотри на мою жизнь. У меня нет времени заново начинать свою неудавшуюся карьеру. Даже если бы я попыталась организовать показ, он был бы не таким, как я планировала. Все темы дизайна устарели. У меня изменилось мировоззрение. Я больше не знаю, кто я.

Хотя слезы разочарования жгли ей глаза, она ухватилась за собственные слова. Любая коллекция станет событием в ее жизни. Если цель достаточно важная, стоит вернуться в начало и попробовать заново. Она принялась обдумывать возможные варианты.

- Я узнаю этот взгляд. Ты размышляешь о показе, - самодовольно сказал он.

Она затянула пояс своего кимоно и начала ходить туда-сюда.

- У меня нет времени и денег. - Она подняла руку, запрещая ему говорить. - Не надо.

- Я предлагаю тебе сделку, и вот почему. - Он встал, взъерошенный и чертовски сексуальный, с мощными мускулами и волевым подбородком. - Я не позволю тебе отказаться от своей затеи. Я найму людей, которые организуют показ. Я вложу в него деньги, а потом получу восемьдесят процентов чистой прибыли от той суммы, которую ты мне должна.

- Ерунда какая-то.

- Семьдесят пять.

- Я не спорю о процентах! Возьми восемьдесят процентов. Мне все равно.

Он выругался себе под нос.

- Я могу получить или двенадцать долларов, или двенадцать миллионов. Это называется инвестированием.

Она покачала головой и подошла к окну.

- Не надо.

- Не надо чего? Верить в тебя больше, чем ты веришь в себя?

Она остановилась, повернулась к нему лицом и раздраженно фыркнула.

- Тебе нужен только один заказ на одну коллекцию, Нина. Если он будет достаточно большим, я заработаю в десять раз больше, чем вложил в тебя.

- Ты всегда говоришь так, будто это легко. Вернись в реальность, Рив! Даже если я получу заказ, мне придется закупать ткани и искать фабрику.

- Значит, именно завтра я не получу свои деньги. Это также называется инвестированием. Я знаю, как сдвинуть дело с мертвой точки, Нина, - проворчал он. - Мне приходилось делать это много раз. Тебе нужен капитал для открытия магазина и налаживания поставок. Вот это я тебе и предлагаю.

- Мне нужно понять, кто я.

- Ты не модельер? Ты исполнитель?

- Почему ты так на меня давишь? Ты так сильно хочешь избавиться от моих вещей?

- Я хочу, чтобы это связывало нас, - произнес он так страстно, что сам удивился. Нина опешила. Он выпрямился и отвел взгляд, стиснув зубы.

- Зачем? - беспомощно спросила она. - Из-за этого? - Она указала на кровать.

- Нет. - Он разгладил покрывало и встал к Нине спиной. - Никто и никогда не поддержал меня. Я хочу тебе помочь, Нина. Может быть, я не лучший бойфренд, - протянул он это слово так, словно оно было слишком ребяческим. - Может быть, я считал твое присутствие здесь удобным. - Он постукивал пальцами по прикроватной тумбочке, подбирая слова. - Это были отношения без будущего, но мне не все равно, что с тобой будет.

Он повернулся. Выражение его лица было трудно понять. Она сглотнула, но уныние осталось. Она месяцами отказывалась от их отношений, принимая все его мелкие проявления доброты и заботливые жесты и расплачиваясь за них сексом. Хотя секс был очень хорошим, Рив ничего ей не должен. У него нет причин так преследовать ее, он просто хочет поддержать ее стремления.

Ее глаза щипало от невыплаканных слез. Она прикусила губу, чтобы она не дрожала.

- Я не считаю, что тебе следует лететь в Германию одной, чтобы выследить потенциальных преступников. - Он потер рукой затылок. - По крайней мере, разреши мне нанять детектива. Оставайся здесь, пока строишь планы. В доме отличная система безопасности. Ты можешь организовать показ коллекции, пока не будет готов отчет от детектива.

- И ты будешь меня во всем поддерживать? Зачем? - хрипло спросила она и недоверчиво рассмеялась. - Ты хочешь, чтобы мы расстались друзьями?

- Мы станем партнерами, - уточнил он.

- Ты этого хочешь?

- Почему бы нет?

- Потому что это невозможно! Я сплю с тобой. - Она махнула рукой на кровать. - И ты не стремишься к такому будущему, к которому стремлюсь я.

- А чего ты хочешь: свадьбу, детей?

- Да, - твердо сказала она, хотя сейчас эта идея казалась очень далекой и абстрактной.

Она всегда ожидала, что выйдет замуж за любимого мужчину. Но сейчас, опускаясь в мягкое кресло в углу, она задалась вопросом, чего пожелает новая Нина. Ее поразило, что это были последние мгновения в роли Нины Менендес - женщины, которой она всегда себя считала. Вскоре она станет сестрой Ориэль Кювье и дочерью Лакшми. Все будет иначе.

Рив предлагает ей возможность еще немного побыть самой собой.

Он не должен принимать такое трудное решение. Она поклялась своей семье, что не вернется в Нью-Йорк, чтобы увидеться с ним. Он ей не пара. Но она только что переспала с ним.

С другой стороны, ей не хотелось бросаться в неизвестность. Ей нужен план. На самом деле она с трудом вела новые дела.

Ее отец не мог позволить себе нанимать детектива, но нанять его следует.

- Я хочу знать твои траты, - осторожно сказала она. - Чтобы я могла расплатиться с тобой.

- Мне надо позвонить. - Он вышел прежде, чем она успела произнести что-то еще.

Самолет, на котором летели Рив и Нина, был длинным, узким и заостренным, как карандаш. С января по март она жила у Рива в его охраняемом здании, где ежедневно прибирались, и наслаждалась великолепными видами. Он часто небрежно говорил о своем доме на Гавайях или яхте во Флориде, поэтому Нине не следовало удивляться роскоши. Однако сверхзвуковой самолет ее поразил.

- Мистер Уэстон, рады приветствовать вас на борту.

Персонал в униформе разместил их багаж в каюте в хвосте самолета. Заглянув внутрь, Нина увидела, что среди встроенной мебели из блестящего красного дерева стоит большая двуспальная кровать. Из иллюминаторов открывался вид на частный аэродром. Бортпроводница нажала на кнопку, и окно в крыше открылось, пропуская утренние солнечные лучи в каюту.

Они расположились в зоне отдыха, где стояло полдюжины кресел и была пара отсеков. Здесь можно вести частные беседы или совещаться в группе. Столы раскладывались из различных стенных карманов.

Прежде чем сесть, Нина беззастенчиво заглянула в камбуз. Там был винный холодильник и свежая выпечка.

Она устроилась в кресле напротив Рива и взглянула за его спину на экран, показывающий погоду и план их полета. Она была напугана.

После их поцелуя прошлой ночью в выставочном зале она приготовила ужин, думая, не произойдет ли между ними что-то еще. То, как он отреагировал после просмотра ее коллекции, было таким…

Ну, он наконец-то увидел ее именно такой, какая она есть. Однако она не испытывала радости или утешения. Особенно когда он уклонился от разговоров обо всем этом по возвращении в пентхаус. Он понимал, как много для нее значил и как сильно обидел ее, но заговаривал только на безобидные темы вроде ее поездки в Люксембург.

Сбитая с толку, Нина позвонила своей семье, сообщая им о своих планах. Рив разговаривал с Австралией, когда уставшая Нина упала в кровать.

«Это был всего лишь поцелуй, - твердила она себе. - И просто я не могу оставаться равнодушной к Риву».

Он провоцировал у нее желание надеяться на то, что невозможное сбудется. Он нравился ей, веселил ее и заставлял хотеть проводить с ним каждое мгновение ее жизни. Но он не собирался создавать семью, и она не понимала почему.

Самолет взлетел - раздался хлопок.

- Что это было? - спросила она.

- Хлопок? На этом самолете было запрещено летать над сушей, потому что эти выхлопы повреждают здания. И самолет буквально пожирал топливо. Ты обрадуешься, узнав, что сейчас мы летим на биотопливе, и самолет практически не выделяет углерода.

Они любили разговаривать на эту тему. Он называл ее фанаткой экологии, которая голодает, чтобы шить одежду для богачей. Она называла его избалованным промышленником, который не представляет, как на самом деле живут простые люди. И он производит небрендовые автомобильные запчасти, чтобы рабочие сэкономили несколько долларов.

Они оба были одновременно и правы, и не правы.

- Думаю, ты тоже счастлив, раз живешь на одной планете со мной. - Она теребила в руках сенсорный экран, который вытащила из подлокотника, просматривая различные варианты развлечений. - Это настоящий космический корабль, но ты летишь на нем в Париж, до которого обычным рейсом три с половиной часа.

- Время - новая роскошь, разве ты не слышала? - Он кивнул бортпроводнице, чтобы та подала им завтрак. - А мне нравится окружать себя лучшим. Вот почему ты рядом со мной.

- Ха-ха. - Она отвернулась, немного обиженная тем, что он так над ней издевается.

Бортпроводница принесла свежую выпечку с кофе и приняла их заказы. Нина заметила, что Рив наблюдает за ней, задумчиво потирая большим и указательным пальцами ручку кофейной кружки.

- Я купил этот самолет, потому что могу себе позволить такую покупку. Было время, когда я не мог купить себе сэндвич, хотя моему отцу всегда хватало на бутылку. Голод никогда не забывается. Поэтому ты неохотно оправдываешься за приобретение хороших вещей, которые ты можешь себе позволить.

Нина совестливо прикусила губу.

- Почему ты никогда не говорил мне об этом?

- Ты считала бы меня благородным, потому что когда-то я был беден?

- Я бы лучше тебя поняла.

- Что понимать? Я хочу быть сытым, как и все. Я хочу, чтобы мои потребности удовлетворялись.

- Но ты не веришь, что они будут удовлетворяться всегда. - Ее осенила суровая, трагическая правда. - В глубине души ты беспокоишься, что это… - Она махнула рукой на самолет. - Временно.

- В жизни нет ничего постоянного, - уверенно сказал он. - Но ты права. Поэтому у меня дюжина запасных вариантов. Недвижимость, деньги в разных банках. Я как собака, закапывающая кости во дворе. - Он вел себя очень самоуничижительно, и Нине было неприятно это слушать.

Всю свою жизнь она считала само собой разумеющимся, что, если ей не повезет, она вернется к своей семье. Так и получилось. Уйдя от Рива, она плакала в гостиничном номере своего отца. Несколько дней спустя она вернулась домой, спала в своей старой кровати и откровенничала с сестрой, которая помогла ей начать все сначала.

Она волновалась, что семья откажется от нее, только однажды, когда открылась правда о ее рождении. Она попыталась представить себе свое детство, одинокое, без поддержки родни, и у нее пересохло в горле.

- Ты тоже не веришь, что люди постоянны?

- Они непостоянны. - Он вилкой вытащил мясо из ярко-оранжевого хвоста лобстера, который лежал на тарелке среди фаршированных яиц и бланшированных бобов, украшенных каперсами, оливками и грибами. - Даже если люди не предают тебя, они все равно уходят.

- Как я? - пискнула она.

- Ты. И моя ассистентка, которая ушла пару месяцев назад. Она проработала у меня четыре года, и я ни разу ее не обидел. Она зарабатывала огромные деньги и ежегодно получала два месяца оплачиваемого отпуска.

Она сказала, что это была лучшая работа, о которой можно мечтать, но она выходит замуж и хочет создать семью. Теперь я обучаю Мелвина. - Он повел плечом, показывая отсутствие энтузиазма. - Он справляется, но я больше не стану ни к кому привыкать.

Нина раздавила желток на своем яйце пашот, и он растекся по мясу со спаржей и помидорами на поджаренных хлебцах.

- Ты расскажешь, что с ней случилось?

- С ней? Ах, это. - Он скривил губы. - Я связался с блогершей, пишущей о сексе, которая снимала нас во время интимного момента без моего ведома. Она также разместила видео на своем сайте без моего разрешения.

У Нины возникло ощущение, что это заявление придумал его адвокат, потому что оно дословно звучало так, как Рив говорил в первый вечер, когда они ужинали.

- Итак, ты понимаешь, почему я запрещаю людям использовать меня в личных целях.

Поскольку Нина не собиралась его использовать, а он явно не желал говорить об этом, она не стала настаивать.

- Как вы познакомились? - осторожно спросила она. - Почему она решила, что у нее все получится?

Он не сводил глаз с тарелки, жевал и глотал, а затем выпил апельсинового сока. Когда Нина подумала, что он проигнорирует ее вопрос, он заговорил:

- Мы познакомились, потому что мне было двадцать два года, а ей двадцать девять, и она имела большой сексуальный опыт. Я зарабатывал свой первый миллион. Она вела блог и жаждала заработать свой первый миллион к тридцати годам. Она сказала, что хочет добиться всего сама, без помощи мужчины. Смешно, правда? - Он сердито посмотрел прямо перед собой.

- Она злилась на тебя?

- Нисколько. Она восторгалась отношениями пожилых женщин с молоденькими мужчинами. Она уже писала посты о нашей сексуальной жизни, а мне было все равно, потому что она использовала только мое имя. Я не знал о видео, пока мне не позвонил репортер. Я сказал ей убрать видео из блога. Она заявила, что я должен наслаждаться публичностью, и оставила видео. Справедливости ради стоит сказать, что я извлек из этого выгоду. Вокруг этого судебного дела была приличная огласка.

- Она думала, что это оправдывает ее? Что произошло, когда ты обратился в полицию?

- Мне сказали, что она пожаловалась на меня в полицию. Когда дошло до суда, она утверждала, что сделала это, чтобы показать, как несовершенен закон о мести с помощью шантажа порнографическими материалами. Она пришла в суд и рассказала о сотнях случаев, когда мужчины делали что-то похожее с женщинами, и судебные дела прекращались. В тот момент она не могла проиграть. Либо она станет мученицей и понесет более суровое наказание, чем любой другой мужчина, либо наше дело будет прекращено, как и все остальные. В конце концов, ее блог зарабатывал сотни тысяч на рекламе. Она получила свой миллион к тридцати годам, - сказал он с притворным восхищением.

- Что случилось? Ее признали виновной?

- Она заплатила штраф в пятьсот долларов и отработала тридцать дней общественных работ.

- Ты серьезно?

- Законы несовершенны. - Он обреченно повел плечами, хотя кипел от ярости.

- А гражданские убытки?

- Мы договорились во внесудебном порядке. - Он окунул кусочек лобстера в растопленное масло. - Мне хотелось избавиться от повышенного внимания. Она уже получила кучу пожертвований в свой юридический фонд, поэтому я заставил ее превратить его в некоммерческую организацию, которая оплачивает сборы других жертв, пытающихся добиться справедливости за аналогичные преступления. Ей не разрешено произносить мое имя, и всякий раз, когда наше видео появляется в блогосфере, я выставляю ей счет на расходы по его удалению.

- Ты наверняка ее ненавидишь.

Он помрачнел.

- Я злюсь на себя за то, что позволил этому случиться.

- Рив, ты не можешь обвинять самого себя. Ты жертва. Она воспользовалась тобой.

- Нина. - Он усмехнулся, когда она принялась защищать его. - Такой человек, как ты, верит, что вокруг порядочные люди. Я уже знал, что люди бывают гнилыми до глубины души. Я не защитился, потому что думал, что между нами возникли чувства.

- Ты любил ее? - Ей было неприятно спрашивать об этом, ее пальцы онемели. Она со звяканьем отложила вилку и нож, боясь уронить их.

- Я не знаю, что я к ней чувствовал. - На его щеке дрогнула жилка. Он избегал взгляда Нины. - Что бы это ни было, она предала и унизила меня.

Нина резко кивнула. Неудивительно, что он так ненавидит папарацци. Она задумалась, зачем едет в Европу, где привлечет внимание.

- Знаешь, еще не поздно отдалиться от меня. До того, как выяснится, кто я.

- Я знаю, - серьезно сказал он. - Я так и сделаю.

От его тихого утверждения у нее сдавило горло. Рив отдал свое сердце другой женщине, а она, по сути, продала его тому, кто больше заплатит. Нина понятия не имела, как помочь ему преодолеть это. Но зачем ей вмешиваться?

Телефон Рива зазвонил. Посмотрев на экран, он задумчиво хмыкнул.

- Что-то не так?

- Наоборот. - Он самодовольно скривил губы. Телефон снова звякнул.

- Это связано со сделкой в Берлине?

- Нет, - мягко сказал он и с явным удовольствием уставился ей в глаза. Ее сердце сжалось. - Это коллега Андре, который занимается дизайном витрин для элитных бутиков в Азии. - Рив начал читать сообщение: - «Он установил предварительную ставку в двадцать пять тысяч долларов и порекомендовал еще паре покупателей прилететь, чтобы посмотреть остальную часть твоей коллекции».

- Нет! - Она взяла стакан с апельсиновым соком, потом посмотрела на бортпроводницу. - Можно мне водки?

- У него также есть заказ на брючный костюм. - Рив щелкнул по экрану.

- Двойная порция водки. - Нина героически улыбнулась женщине.

- Журнал «Вог» опубликовал очень дружелюбный твит после тайного просмотра твоей коллекции. Они готовят полную колонку, которая будет опубликована сегодня позже. Фотографии набирают популярность в социальных сетях.

- Пожалуйста, остановись. - Нина поставила локти по обе стороны от тарелки, ее голова так кружилась, что ей пришлось обхватить ее руками.

- Подожди. - Он нахмурился, читая. - Нина, - произнес он почти с благоговением и любовью. - Я уже очень горжусь тобой, но это… - Он облизнулся и улыбнулся, потом прочел сообщение: - «Келли Бекс хочет встретиться. Следуя указаниям Нины, я объяснил, что мисс Бекс в прошлом критически относилась к работе этого дизайнера, и поэтому дизайнер счел, что встреча с мисс Бекс бесполезна».

- Это правда, - сказала она, пожав плечами, и прикусила губу. - Я задалась вопросом, как бы ты поступил на моем месте, и решила послать Келли ко всем чертям.

Он коснулся рукой своей груди.

- Моя малышка стала взрослой.

Оба расхохотались. Рив смотрел на нее. Это был мужчина, в которого она влюбилась и с которым мечтала построить будущее. Однако чем ближе они становились, тем отчетливее понимали, что они не пара.

- Я не об этом подумала. - Она поймала его за руку, когда он начал отходить от нее. - Но ты так много сделал для меня.

- Я не заинтересован в том, чтобы ты расплачивалась со мной, - холодно сказал Рив.

- Я не пытаюсь с тобой расплатиться! - Она отпустила его руку, и они уставились друг на друга.

Нина скрестила руки на груди и посмотрела на вещи.

- Раньше ты делал для меня много хорошего, и я понимаю, что ты по-настоящему заботишься обо мне. Я представляла, что так будет, когда я встречу подходящего мужчину. Когда я поняла, что ты меня не любишь, я подумала, что все твои поступки были…

- Я знаю, что ты подумала, - процедил он сквозь зубы, выражение его лица ожесточилось. Он резко вдохнул.

- Но ты не такой, - быстро прибавила она, шагая к нему. - И теперь я понимаю, почему у тебя нет тех же ожиданий, что и у меня. Я уважаю твой выбор. Ты хороший человек.

Он фыркнул.

- Нет. И чем лучше я узнаю тебя, тем отчетливее понимаю, каким ублюдком я был, сойдясь с тобой. Я не хотел тебя обманывать, но обманул. Во всяком случае, я пытаюсь купить твое хорошее отношение ко мне. - Он махнул рукой на одежду.

- У тебя получается.

Он выругался себе под нос и тряхнул головой.

- Ты в самом деле щедрый, заботливый, вдумчивый и добрый. Мне нужно было знать, что мужчина, в которого я влюбилась, не мираж.

- Но я такой, - заверил он ее.

- Нет, ты не такой. - Она прикоснулась рукой к его груди и запустила пальцы между пуговицами его рубашки, чтобы дотронуться до его теплой кожи.

- Не надо. - Он схватил ее за запястье и хрипло попросил: - Не делай этого, потому что я отнесу тебя в постель, а потом ты снова будешь страдать. Не потому, что я этого хочу, а потому, что я не могу стать тем мужчиной, который тебе нужен. Это несправедливо по отношению к тебе.

- Ты говоришь всерьез, Рив? Ты еще расскажи мне о том, как справедлива жизнь. - Ее голос надломился. То, что он сказал ей в самолете, все еще терзало ее. - Жизнь никогда не бывает простой, как нам хочется. Даже такую распространенную мечту, как брак и семья, осуществить труднее, чем кажется. Посмотри на моего отца, так рано потерявшего любовь всей своей жизни. Моя сестра не может выносить ребенка, которого так ждет.

- Именно поэтому я не рискну влюбиться! Я не хочу ожидать хорошего, которое превратится в плохое.

- Я не жду, что ты влюбишься. Я ничего от тебя не жду, если мы займемся сексом. - Она опустила голову ему на грудь. - Мне и раньше не следовало ничего от тебя ждать.

Его руки легли ей на плечи. Он словно пытался оттолкнуть ее, но не мог. Она подняла глаза и увидела страстное выражение его лица.

Нина медленно прижалась к Риву и почувствовала, как в нее проникает тепло его тела. Она коснулась губами его подбородка. Он обнял ее спину руками.

- Я обычный мужчина, ты же знаешь. И я мечтал о том, что ты сейчас делаешь.

- Я тоже.

Усмехнувшись, он опустил голову и поцеловал Нину. Она обвила его шею руками, побуждая целовать крепче, но он провел губами по ее щеке от рта к уху.

- Не торопись, - прошептал он.

Он покусывал губами ее ухо, а его дыхание щекотало ее кожу. У нее задрожали колени, и она выдохнула.

- Я не смогу ждать.

- Но тебе придется. - Он коснулся языком мочки ее уха. - Потому что на этот раз я не буду тратить время попусту, Нина. Ни секунды.

Она пробудила в нем зверя и собственника - терпеливого, нежного и чувственного. Он обхватил руками ее грудь и стал целовать в шею.

- Рив…

Она провела руками по его расслабляющимся плечам, встав на цыпочки и наклонив голову, чтобы он прикусил основание ее шеи. Потом поцеловала его в губы, долго, страстно и с наслаждением. Отстранившись, она недоуменно моргнула, словно удивившись, что оказалась с Ривом в Париже.

Страсть сияла из-под его спутанных ресниц. Развернув Нину к себе спиной, он стал целовать ее в шею и медленно повел в спальню.

- Мне всегда нравилось это платье, - сказал он, проводя руками по ее животу.

- Почему? Потому что оно мягкое?

Платье с запахом было удобным, а розовато-лиловый цвет удачно оттенял цвет ее кожи. Она надела его для путешествий, думая, что если ее заметят, то, по крайней мере, она будет в одежде собственного дизайна.

- Потому что оно очень сексуальное. Короткое и кокетливое. - Он провел пальцами по поясу платья и тому месту, где один край юбки перекрывал другой. - Думаешь, я не пялился на твои ноги весь день?

- Это старое платье? Оно уже немодное.

- Хм. - Он улыбнулся.

Пол в спальне был сложен из паркета с узором корзинного плетения. Она посмотрела на камин, позади которого была ванна. Над камином висела картина из серебряных и синих абстрактных лент. Массивная кровать была застлана бело-серым постельным бельем, а полупрозрачная белая занавеска закрывала двери на террасу.

- Это прекрасно, - произнесла Нина, разглядывая романтичную обстановку.

- Я ничего не замечаю, кроме тебя.

Она посмотрела на него через плечо.

Рив поцеловал ее и сказал:

- Пока я не слишком увлекся… - Он подошел к ночному столику, достал из ящика презервативы и проверил срок годности. - Все в порядке.

Он оставил их рядом с лампой.

- Что случилось? - Он подошел и расцепил руки, которые она крепко сжала.

- Ничего.

- Нина. Мы не сможем этого сделать, если не будем честны друг с другом.

- Все нормально, ты предохраняешься, потому что у тебя были любовницы, - выпалила она. - Я и не ожидала другого.

- Я ни с кем не был. На днях я воспользовался презервативом, потому что подумал, что любовник мог быть у тебя. Может быть, тот парень, которого ты бросила, когда приехала в Нью-Йорк?

- Он теперь женат. - Она дерзко улыбнулась. - Убери презервативы обратно в ящик.

Уголок его рта приподнялся.

- Ты считаешь, что ты здесь главная? Подумай еще раз.

Она напряглась, ее переполняло предвкушение. Ей не терпелось, чтобы Рив разорвал на ней платье и овладел ею.

Он запустил пальцы в ее волосы и принялся распускать французскую косу. Он несколько раз останавливался, чтобы поцеловать ее в шею сводящими с ума поцелуями.

- Мне нравятся розовые пряди. - Он развернул Нину к себе лицом и глубже запустил пальцы в ее волосы. - Я хочу чувствовать, как твои волосы касаются моей кожи.

- Ты думаешь, что ты главный?

- Конечно. - Он схватил ее рукой за распущенные волосы. - Ты в моей власти. - Он жадно поцеловал ее в губы, а потом чмокнул в нос и нежно поцеловал в лоб.

Почувствовав, что Рив расстегнул пояс ее платья, Нина затаила дыхание. Когда он распахнул на ней платье, прохладный воздух коснулся ее живота и верхней части бедер. Его горячая рука обхватила ее талию и поясницу, он притянул Нину к себе. Холодная металлическая пряжка его ремня обожгла ей живот.

- Рив. - Она положила одну руку ему на лопатку, а другой обвила его шею.

- Почему я ни разу не водил тебя на танцы, Нина?

Одна его рука легла на ее копчик, а другая осталась в ее волосах. Он прижал горячий рот к ее шее. Нина едва не сошла с ума от избытка ощущений. Она ласкала его, пытаясь устоять на ногах, но закатила глаза, пока он покрывал соблазнительными поцелуями ее ключицы и подбородок.

Они в ошеломлении уставились друг на друга. Он отпустил ее волосы, и она слегка вздрогнула, когда он вынул из них пальцы. Молчаливо извиняясь, он поцеловал ее в губы. Их языки переплетались, и Нина задавалась только одним вопросом: как раньше жила без Рива. Без его поцелуев и прикосновений. Ей хотелось залезть внутрь его. Между ними не должно было быть никаких преград.

Он спустил платье с ее плеч и с благоговением посмотрел на ее грудь. Нина расстегнула переднюю застежку бюстгальтера, и Рив медленно обхватил ее груди, нежно пощипывая соски. Всхлипнув, она осторожно провела ногтями по его плечам через ткань рубашки.

Когда у нее появилась возможность перевести дыхание, Нина ахнула:

- Я не могу стоять.

- Я поддержу тебя. - Он обнял ее, и его руки снова скользнули к ее ягодицам. Запустив пальцы в трусики, он коснулся ее упругих ягодиц.

Она встала на цыпочки, прильнула к нему и поняла, что все запреты ускользают. Потершись бедром о его возбужденный член, она почувствовала, как Рив напрягся.

Нина села на кровать и раздвинула ноги, притягивая Рива к себе. Расстегнув его брюки, она вдруг подумала, что, наверное, сейчас они занимаются любовью в последний раз. Стянув с него брюки, она принялась его ласкать.

Рив прерывисто и громко дышал. Она старалась подарить ему максимум наслаждения, чтобы он навсегда ее запомнил.

- Теперь моя очередь, - произнес он в какой-то момент и слегка оттолкнул Нину.

Она легла на кровать, а он наклонился и поцеловал ее.

Он жадно целовал ее именно так, как она хотела. Его обнаженная грудь прижималась к ее груди, он щекотал ее грудь тонкими и жесткими волосками. Его мускулистые бедра были между ее подрагивающих ног, он касался ее членом через влажный шелк трусиков.

Она стянула с его плеч рубашку, и он отбросил ее в сторону. Он прижался губами к ее ключице, грудине, верхней части грудей и напряженным соскам. Она извивалась под его ласками, запускала пальцы в его волосы и пыталась что-то сказать, превозмогая водоворот сильного удовольствия.

Она позволяла ему целовать и лизать ее между ног, но ей хотелось большего. Простонав от наслаждения, она обмякла и забыла обо всем. Рив скользнул внутрь и едва не потерял голову от блаженного ощущения. Она была единственной женщиной, с которой он вел себя по-настоящему откровенно, и это не единственная причина, почему он получал такое сильное удовольствие.

Он забыл, как далеко зашли их отношения, и его сердце замерло, словно предостерегая его. Когда она открыла глаза, он от вожделения перекатился на спину и усадил Нину на себя верхом.

Эта женщина месяцами занимала все его мысли. Она выпрямилась и провела руками по своему телу, наблюдая за ним с соблазнительной улыбкой. Стиснув зубы, он обхватил руками ее грудь и приподнял бедра, потому что не мог удержаться.

Ее зрачки расширились. Она схватила его за запястья и начала двигаться. Стоны Нины стали похожи на рыдания, когда они оба приблизились к развязке. Его горло саднило от громких криков.

И внезапно все его чувства исчезли. Его словно вырвали из привычного мира на долгие секунды и вернули назад с таким удовольствием, что ему было почти больно.

Он смутно понимал, что теряет часть себя.

Ту часть, которую ему никогда не вернуть. Но в эти бесконечные секунды эйфории он ни на что не обращал ни малейшего внимания.

Он понял, что всецело принадлежит Нине.

- И все ради четырехчасовой поездки? - Нина оглядела роскошные апартаменты поезда. - Напоминает Восточный экспресс. - Она провела кончиками пальцев по скошенной кромке обеденного стола из вишневого дерева, любопытствуя, сколько Рив заплатил за отдельный вагон.

- Я хотел заказать вертолет, но ты была против. - Он повесил пиджак в шкаф.

- Потому что я думала, что поеду одна и сама куплю билет. - Когда Рив спросил ее в Нью-Йорке, как она хочет поехать в Люксембург, она подумала, что он заводит этот разговор, чтобы не упоминать их поцелуй в выставочном зале. - Я хотела поехать на поезде и полюбоваться пейзажем. - Она выглянула за закрытые шторы.

- Мы откроем их, как только поезд тронется. По крайней мере, здесь никого не будет, кроме кондуктора. - Он посмотрел в холодильник и проверил этикетки на винах на полках. - Ты проголодалась?

- Мы только что позавтракали. - Она оглядела выступ перегородки, за которой стояла роскошная двуспальная кровать. - Можно вернуться в постель, - предложила она.

Со вчерашнего вечера они только и делали, что занимались любовью. Ужин на Сене отменили, и они довольствовались только доставленными им бутербродами.

- Ты мало что увидишь с кровати, - упрекнул Рив и опустил веки, скрывая желание во взгляде.

Нина вздернула подбородок.

- Все зависит от того, что я хочу увидеть, не так ли? Например, я хочу привязать тебя этим галстуком. - Она показала на его галстук. - Сними его.

- Бедняга кондуктор, - сказал он, развязывая красный шелковый галстук с тонким узором пейсли. - Дома он расскажет своей жене, что сегодня наблюдал парочку, которая занималась сексом до смерти.

- Мы все умираем от чего-нибудь. Поэтому выбери сам для себя яд.

Рив расхохотался.

- Яд для меня выберешь ты. - Он схватил ее, повалил на кровать и опустился на нее.

Они опять занимались любовью, уснули сразу же после оргазма и проснулись, когда зазвенел звонок.

Послышалось объявление:

Глаза Нины были затуманены слезами, поэтому она споткнулась о чемоданы, все еще стоявшие в фойе. Упав, она громко выругалась и ударилась ладонью о пол, а коленом о каменную плиту.

Рив подскочил к ней.

- Что случилось? Ты в порядке? - Он выругался, увидев, как она пытается подняться среди перевернутых чемоданов. - Это моя ошибка. Я попросил оставить чемоданы здесь.

- Не беспокойся об этом.

Когда он попытался помочь ей, она отшатнулась, не желая, чтобы он к ней прикасался. Воцарилась мрачная тишина, когда Рив взял чемоданы и начал подниматься по лестнице. Она пошла за ним в главную спальню, боясь даже поблагодарить его, потому что была на грани срыва.

Не успела она толком осмотреть роскошную комнату в кремово-мшистых тонах, как Рив проскользнул мимо нее со своим чемоданом в руке. Итак, он отказывается даже ночевать с ней в одной спальне.

Прикусив губу, она медленно вдохнула, говоря себе, что подождет с плачем, пока не окажется в ванной, но агония захлестнула ее. Она всхлипывала и с трудом переводила дыхание, открывая краны и ожидая, пока вода нагреется.

В ванную вошел Рив.

- Тебя не учили стучаться? - воскликнула она и виновато вытерла мокрые щеки.

Его жесткое выражение лица стало еще суровее. Он обошел Нину и выключил воду.

- Я должен кое-что тебе показать.

От его мрачного голоса в ее жилах застыла кровь. Она пошла за Ривом в конец верхнего коридора. Его чемодан стоял у двери гостевой спальни.

Он показал на комнату.

- Смотри.

Она заглянула в открытую дверь. Это была не спальня, а каморка с диваном, который раскладывался в кровать. Полки от пола до потолка были заставлены книгами, настольными играми и DVD-дисками. В углу был деревянный стол с глобусом и старомодным стационарным телефоном. У другой стены на полке стоял телевизор. К нему была подключена игровая приставка, а пульты управления лежали на журнальном столике.

- Что? - Она посмотрела в окно на виноградник с холма.

- Смотри. - Он поднял связанную крючком скатерть на столе, служившую салфеткой. - Двенадцать запертых ящиков с дисками, на которых ярлыки в алфавитном порядке.

- По-твоему, это врачебные записи?

- Почему бы нет? Скажем так: ты врач, приезжающий из Австрии для лечения частных пациентов. Где бы ты хранила их медицинские карты?

- В клинике.

- Пока их не выпишут, конечно. После этого рискованно оставлять карты с приходящим и уходящим персоналом и другими пациентами. Бессмысленно таскать их туда-сюда в Австрию. Можно притащить их в домашний офис и хранить здесь. После твоей смерти никто не удосужится убрать архив, потому что он заперт. Нужен нож для писем. - Рив провел рукой по краям комода. - Я открою его за пять секунд.

- Мы не можем его взламывать. Надо связаться с семьей и попросить разрешения открыть архив. В противном случае мы вторгнемся в частную жизнь живых и мертвых знаменитостей. - Она смотрела на комод с искушением и сожалением.

- Именно поэтому архив до сих пор здесь. За него можно получить кучу денег.

- Рив! Это, безусловно, самое циничное, что я от тебя слышала. Мы ничего не знаем об этой семье. Ты считаешь, они будут шантажировать пациентов мертвого доктора, если у них закончатся деньги?

- Да. Нина… - Он уставился на нее и удивленно покачал головой. - Чем больше я узнаю, какая ты наивная на самом деле, тем отчетливее понимаю, как плохо я с тобой обошелся. Весь этот архив - метод шантажа. Разве ты этого не понимаешь?

- Ты не знаешь этого наверняка. Ты просто предполагаешь. - Ей стало совестно.

Рив разыскал в комнате кусачки для ногтей и напильник и принялся открывать комод.

- Откуда ты знаешь, как это делается? - спросила она.

- Ты действительно хочешь знать?

Она обнимала себя руками, ссутулившись.

- Да.

- Я взламывал машины.

- Ради денег?

- Что-то вроде того. Я научился этому на свалке, где вырос, чтобы снимать автомобильные детали и продавать их в местные магазины. Потом двое мужчин из тех магазинов стали просить меня вскрывать машины на улице. Они говорили, что это машина их дяди или что она принадлежит покупателю. Когда меня схватила полиция, я понял, что меня использовали. Я вскрывал машины, а те мужчины их обкрадывали. Именно тогда я узнал, что от наивности один вред.

- Сколько тебе было лет? - удивленно спросила она.

- Одиннадцать. Когда я учился в средней школе, я понял, что могу использовать библиотечный компьютер для создания веб-сайтов и продажи запчастей таким образом.

- Так ты начал торговать автозапчастями?

- Так написано в моей биографии. Но снятие деталей - долгая и трудоемкая работа, а их продажа муторна. Я понял, что могу просто стать брокером, сведя продавца с покупателем, и получить долю от сделки. Заполняешь сайт рекламой и зарабатываешь.

- Я впечатлена тем, что ты решил сделать это в таком юном возрасте, но я тебя не осуждаю. Агентам разрешено брать комиссию за услуги. Ты по-прежнему?… - Она нахмурилась, пытаясь понять, не спала ли она все это время с преступником.

- Сейчас я следую правилам. Когда умер мой отец, мне было шестнадцать. Я закрыл свой сайт и на заработанные деньги купил захудалую ремонтную мастерскую в Детройте. Если кто-нибудь спрашивал, я говорил, что получил наследство, но моему отцу не принадлежала земля, на которой мы жили. На самом деле я плохо разбираюсь в механике, но я знаю, как достать хорошие запчасти по дешевке, и в этом состоит основа моего бизнеса.

В кармане Нины зазвонил телефон. Она взглянула на экран.

- Это моя сестра. Она захочет знать, как идут дела. - Нина подошла к двери.

Анжела сообщила Нине, что ее фотография с Ривом набирает популярность в Сети.

- В заголовках тебя называют Ориэль, - обеспокоенно сказала Анжела. - Даже мои клиенты говорят о том, как ты похожа на нее.

Не знаю, как долго я смогу притворяться, что все это совпадение.

- Я знаю. Мне жаль. Это похоже на взрыв бомбы в замедленной съемке, - огорченно произнесла Нина.

Она не сказала Анжеле, чем сейчас занимается Рив, а также о том, что Рив фактически расстался с ней. Закончив разговор, она пошла в ванную, чтобы накрыть глаза прохладным мокрым полотенцем и не расплакаться от отчаяния.

Она хотела, чтобы они с Ривом любили друг друга. Она все сильнее влюблялась в него, лучше узнавая его. Он может рассказывать ей о своем бурном прошлом, но это не меняет того факта, что он просто старается отгородиться от нее. Она была готова пойти на компромисс, потому что не желала расставаться с Ривом.

Он многое пережил и пострадал. Он сказал ей, что никто никогда не заботился о нем. Ей меньше всего хотелось быть такой же бессердечной по отношению к нему, как и все остальные. Она знала, что он пытается защитить ее от самого себя, но ведь ей тоже приходилось защищать его от себя.

Нина вернулась в домашний офис и увидела, что Рив сидит за столом. На столе перед ним лежали папки. У него был открыт ноутбук, он фотографировал документы на телефон. Ящики комода были полуоткрыты.

Ее сердце екнуло.

- Ты вскрыл его?

- Да, но весь архив на немецком.

- Ой. Конечно. - Она подошла к дивану и опустилась на него, почти побежденная тяжестью стресса и проблем.

- Я перевожу его на английский через приложение. Украденные улики не примут в суде. По крайней мере, так говорит мой адвокат. Он настоятельно советует мне не делать копии того, что я нашел, без специального разрешения владельцев. Я сказал ему составить запрос на разрешение, который я отправлю им, как только закончу.

Она нерешительно рассмеялась, пораженная полным абсурдом ситуации.

- Тебе помочь?

- Послушай то, что я уже перевел. - Рив начал читать текст с ноутбука: - «Поступила женщина, двадцатая неделя беременности». Это Лакшми, - уточнил он. - Акушерка предполагает многоплодную беременность. В проведении УЗИ отказано.

- Отказано кем?

- Менеджером Лакшми - Гурешем Бакши. Он сильно мешал. - Рив нажал еще несколько клавиш. - Ее шестнадцать раз осматривала акушерка с разницей в неделю. У нее родились девочки-близнецы - одна до полуночи, вторая после полуночи. Послеродовая депрессия, переливание крови… Она была без сознания пару дней, а за это время в карте была сделана запись: «Ребенок-понедельник пристроен, как и договаривались». Ты должна посмотреть подпись Лакшми на документах. Я не эксперт, но это почерк мужчины.

- Конечно, это мужской почерк. Она была без сознания! Нас действительно так называли? - Хорошо, что Нина села, ей стало тошно.

Рив заговорил мягче:

- Боюсь, что так. - Он постучал пальцем по файлу. - Здесь написано, что ребенка-вторника отдали в американскую семью. Есть подтверждение банковского перевода на огромную сумму.

Банковская информация связана с другими платежами от Бакши на лечение Лакшми.

- Боже мой. - Нина закрыла лицо руками.

- Я знаю. Нина, прости. - Он встал и присел перед ней на корточки, взяв за холодные руки.

- Как можно так ужасно поступать с уязвимой женщиной?

- Вы все были уязвимы. Он подставил вас троих.

- Он просто раздал нас, как щенков.

Рив переместился на диван и усадил Нину к себе на колени. Нина расплакалась из-за Лакшми, Ориэль и себя самой. Ей было неприятно думать, как ее родная мать приходит в себя и узнает, что ее младенцев нет.

- Я опустошена.

- Я понимаю. - Он гладил ее по спине и целовал в голову. - Вы все пострадали. - Он держал ее в крепких, надежных руках, пока она плакала.

Папарацци были озадачены тем, как Ориэль удалось покинуть здание без их ведома.

Рив прижал Нину к себе так крепко, что она едва переводила дыхание. Он шел так быстро, что ее ноги едва касались земли. На них обрушился поток вопросов на французском, хинди и английском.

- Ориэль! Вы ушли от мужа? Какие у вас отношения с мистером Уэстоном?

Рив оттолкнул одного из репортеров, подошедшего слишком близко, и вошел вместе с Ниной в здание. Шум стих, когда телохранитель плотно закрыл дверь и провел их вверх по лестнице.

И наконец, они прошли в комнату, где их ждала Ориэль. Эта женщина была копией Нины, но более изысканной, чуть выше ростом, с немного более мягким овалом лица. Если бы Рив не держал Нину за руку, она почувствовала бы себя совершенно оторванной от реальности.

Женщины шагнули друг к другу и обнялись, и Нина испытала невероятное ощущение возвращения домой. Она услышала в голове голос: «Ты вернулась. Я скучала по тебе».

Пронзительный свист чайника нарушил волшебный момент, и женщины отстранились друг от друга.

- Вы садитесь, - сказал Рив. - Я выключу чайник.

Ему нужно побыть одному, хотя бы минуту. После того как он узнал, что Нину холодно и расчетливо разлучили с матерью и сестрой, он сердился, но не ожидал, что ее воссоединение с Ориэль так тронет его. Он хотел, чтобы Нина была счастлива. В его глазах стояли слезы.

Он прислушивался, готовя кофе, хотя женщины казались слишком подавленными, чтобы разговаривать. Они по-прежнему молчали, когда он принес две чашки.

Ориэль выглядела точной копией Нины и была беременна.

- Надо ли нам представляться? - Рив сжал рукой плечо Нины, чтобы напомнить ей о своем присутствии. - Я Рив. А это Нина.

- Ориэль. Простите, я до сих пор в шоке от того, что узнала о своей родной матери. Я понятия не имела, что у меня есть сестра-близнец. - Она говорила голосом Нины с французским акцентом и лучезарно улыбалась.

- Жаль, что меня не было здесь, когда ты поехала к Риву, чтобы найти меня, - сказала Нина. - Мы были в Люксембурге, искали ответы на вопросы. На самом деле я не знала, что мои родители мне не родные.

- Вы нашли кого-нибудь из клиники?

- Нет, но мы нашли медицинские записи о нашем рождении, - объяснила Нина об Инге, доставая письмо.

Ориэль прижала руку к груди в области сердца:

- Она хранила его все это время? - и осторожно развернула письмо.

Пока Ориэль читала, Нина взяла руку Рива со своего плеча и прижала влажную щеку к костяшкам его пальцев. Это было проявление благодарности. Возможно, она просто пыталась сделать его участником особого момента. Всего несколько месяцев назад он запретил бы себе участвовать в чем-то настолько эмоционально напряженном.

- Как грустно. Мое сердце разбито, - пробормотала Ориэль со слезами на глазах.

- Мое тоже. - Нина рассказала ей об остальном.

Страдание сестер было ощутимо, когда они обнялись, и Риву пришлось отойти к окну и сглотнуть ком, подступивший к горлу. Женщины принялись рассказывать, как жили. Рив прислушивался не столько к словам, сколько к приятному голосу Нины. Он не знал, как ему бросить ее, но его голова раскалывалась от мысли, что он должен это сделать. Она стала ему слишком дорога. Чем дольше он был рядом с ней, тем сильнее ему хотелось защищать ее от любого, кто мог ей навредить, включая самого себя.

Резкий стук прервал его размышления и женский разговор. Рив открыл дверь и увидел мужчину с враждебным, презрительным, жаждущим мести изгибом губ.

- Ага, - сказал Рив с притворным великодушием. - Муж.

- Виджей! - Ориэль вскочила на ноги.

Нина встала. Хотя она видела десятки фотографий Виджея Сахира с женой, ее поразила его сексуальность. Он подошел и поцеловал жену в щеку. Нина позавидовала этому простому проявлению любви.

Ориэль представила Нину как свою сестру, и Виджей довольно любезно пожал ей руку, несмотря на заметную враждебность в его поведении. Риву он руки не пожал.

- Мы не знаем наверняка, что я ее близнец, - пояснила Нина, думая, что Виджей, должно быть, с подозрением относится к ее заявлению. - Впрочем, об этом вполне отчетливо говорят записи о нашем рождении.

- Это поймут все, у кого есть глаза, - лаконично сказал Рив. В его голосе слышались стальные нотки, словно он был оскорблен.

- Я предполагаю, семья Лакшми наводнена людьми, утверждающими, что она ее дочь. Я с радостью сделаю анализ ДНК, - заверила Нина Виджея.

- Кажется, это лишнее, но я уже позвонил в лабораторию, - сказал Виджей. - Анализ можно будет сделать в ближайшее время. Сначала мне нужно поговорить с женой. - Он посмотрел на Ориэль так, что воздух стал потрескивать от сексуального напряжения.

- Тебе надо позвонить своей семье, Нина. Предупреди, что их ждет, - произнес Рив.

- Виджей обеспечит тебе защиту. - Ориэль посмотрела на своего мужа.

- Все уже сделано, - заверил он ее.

- Я могу сам защитить ее, - сказал Рив обиженным и отстраненным тоном.

- Ты думаешь, я позволю чему-нибудь случиться с сестрой моей жены? - Виджей обменялся визитками с Ривом.

- Давай вместе поужинаем? - пригласила Нина.

- Конечно. Мне нужно несколько минут. - Ориэль бросила на Виджея противоречивый взгляд, и он ввел номер Нины в свой телефон и пообещал ей написать.

Через некоторое время телохранитель Виджея помог Нине и Риву незаметно выскользнуть через боковую дверь и сесть в машину.

- По-моему, мы повели себя невежливо, уйдя так внезапно, - сказала Нина. У нее все еще кружилась голова.

- Разве ты не видела, как он смотрел на меня? - В голосе Рива слышалась ирония. - Он обвиняет меня в фотографиях, по которым можно предположить, что у его жены роман. Я подозреваю, именно поэтому она приехала в Париж одна и так удивилась, когда он появился.

- С какой стати ему злиться на тебя за это? Это моя вина.

- На тебя он злиться не может. Это все равно, что кричать на жену, пытаясь извиниться перед ней. Он избавился от нас, чтобы они могли поцеловаться и помириться.

Они подъехали к дому Рива и ворвались внутрь прежде, чем их успели поймать папарацци.

В лифте она с любопытством спросила:

- Ты бы закрутил с ней роман?

- Я не сплю с замужними женщинами, - твердо ответил он. - А ты?

- Спала ли я с замужней женщиной? Со своей сестрой. А кот моего брата предпочитает спать со мной, что приводит брата в ярость.

- Этот кот - настоящий разрушитель семейных устоев.

Они оба рассмеялись.

- Ты счастлива, и тебе идет быть счастливой.

Нина была счастлива, потому что рядом был Рив, и они шутили, словно сказанного вчера не было.

Вспомнив их разговор, оба посерьезнели. Он уставился на открывшиеся двери лифта.

- Ты должна позвонить своей семье и сказать им, чего ожидать, - произнес он, пропуская ее в пентхаус.

Нина подождала, пока он закроет дверь, и спросила:

- А чего ожидать мне? Мы прощаемся навсегда? Ничего страшного, просто я… - Она откашлялась и чуть не выронила телефон, доставая его из сумки. - Мне надо переселиться в отель.

- Ты не поедешь в отель, - хрипло сказал он. - Тебе по-прежнему нужна моя помощь, Нина. Скажи своей семье, что ты в безопасности, и сообщи им, что я о тебе позабочусь. Я уже позвонил куда надо. Я попрошу своих людей составить заявление, но мы не опубликуем его, пока не согласуем текст с представителями Ориэль. Попроси свою семью не разглашать тайну еще немного.

- Только не говори, что за все заплатишь, - предупредила она.

- Я заплачу. Я защищаю то, что важно для меня, - упрямо произнес он.

- Рив. - Ей хотелось и топнуть ногой, и обнять его. Он был самым несговорчивым и милым мужчиной, которого она знала. - Я не могу и дальше полагаться на тебя. Я не хочу потерять твое уважение. Не после того, как я много работала, чтобы завоевать его.

- Черт побери, Нина. - Он сделал несколько шагов и пригладил рукой волосы, волнуясь. - Тебя никто не поддерживает сейчас. А я отлично знаю, как выжить в этой неразберихе.

- У меня есть Ориэль.

- Ты познакомилась с ней час назад. У нее есть муж, нерожденный ребенок и собственная семья, которую нужно защищать. Ты не можешь стать ее главной заботой. Разреши мне помочь тебе.

- Я не могу так поступить с тобой, Рив. Ты меня возненавидишь.

- О себе я сам позабочусь. - Он махнул рукой. - Меня волнуешь ты.

- А я волнуюсь о тебе! Рив, что мы делаем? - воскликнула она, пораженная абсурдностью ситуации. - Очевидно, что мы неравнодушны друг к другу. Зачем мы все усложняем?

- Я просто пытаюсь помочь тебе. - Он поджал губы.

- Как партнеру по бизнесу?

По иронии судьбы она ужаснулась того момента, когда рассталась с прежней Ниной и стала новой женщиной. Теперь она сестра Ориэль и дочь Лакшми. Она не знала, чего ожидать, но понимала, что ее жизнь изменится. Но, отпустив прошлое, она почувствовала обиду и тревогу, которыми отгораживалась от мира.

Она прежняя Нина. И она любит Рива.

- Рив, я люблю тебя.

- Не надо. - Он закрыл глаза.

Его отказ ужалил ее, как миллион муравьев.

- Не надо говорить об этом? Или не надо любить тебя?

- Не люби меня. Я не стою твоей любви, - сказал Рив, снова раня ее. - Любовь для таких, как твоя семья. Для тех, кто умеет отвечать взаимностью.

- Ничего страшного, если ты не любишь меня, - ответила она, и ее горло сжалось от обиды, потому что в глубине души она хотела, чтобы он полюбил ее в ответ. - Не надо говорить о том, чего ты ко мне не испытываешь. Ты был прав, когда сказал, что я не хочу выходить замуж и рожать детей только ради галочки. Я скорее не выйду замуж и не рожу детей, чем откажусь от любимого мужчины.

Он отпрянул от нее и сжал кулаки.

- Я не буду заставлять тебя принять мою любовь, - сказала она с тихим достоинством. - Любовь не товар. Я говорю об этом не для того, чтобы что-то получить от тебя. Я предлагаю свою любовь бесплатно. Выбор за тобой.

Он по-прежнему не смотрел на нее. Вены на его руках вздулись, когда он глубоко вдохнул и выдохнул.

- Я так боюсь снова причинить тебе боль, Нина. Теперь я не понимаю, как мне этого избежать. - Выражение его лица стало страдальческим. - Я хочу остаться и защитить тебя, но я не желаю вести тебя за собой. Я не хочу, чтобы ты поверила… - Он потер пальцами переносицу. - Не надо думать, что я стану лучше, чем я есть.

В ее душе затеплилась надежда.

- Давай попробуем и выясним, чем все закончится. - Она подошла к нему, и он коснулся ладонью ее бедра.

- Ты очень опасна для меня, - обреченно сказал он. - Я могу думать только о том, что не хочу, чтобы ты плакала.

Она обняла его и поцеловала в губы.

А потом они медленно и нежно занимались любовью. Смотря в глаза Нины, он видел столько эмоций, что ему казалось, будто он парит в воздухе. Она прикасалась к нему с благоговением и делала все, что сводило его с ума от удовольствия. Волны кульминации пронеслись над ними и сквозь них, удерживая их на краю вечности и купая в своем великолепном свете.

Появление Нины на террасе накануне вечером Ориэль взбудоражило Париж. Новость облетела планету за несколько часов. Несмотря на ливень, около аэропорта Мумбаи, где они приземлились, собралось еще больше людей.

Ориэль и Виджей расположились на верхнем этаже, а Рив и Нина двумя этажами ниже, в роскошной квартире с террасой с видом на море. Нина сразу вышла на террасу и встала у перил. Хлестал дождь, но она только ухмылялась штормовым волнам и тяжелому серому небу.

- Как приятно пахнет. - Она вдыхала сладкий, землистый, соленый воздух.

- Да, но… - Рив кивнул на кого-то, кто фотографировал их с пляжа двадцатью этажами ниже.

Он затащил Нину в квартиру. - Ты представляешь себе ребенка в таком аквариуме?

Она прикусила уголок губы, размышляя, как отреагировать.

- Мать Ориэль - известная оперная певица, поэтому она привыкла быть дочерью знаменитости. Кажется, ей привычно такое внимание, хотя она не планировала обзаводиться ребенком так скоро. - Ориэль призналась, что они с Виджеем поженились, потому что она забеременела. Нина держала это в секрете. - Всякое бывает, - сказала она, в оправдание пожимая плечами. - Я постараюсь, чтобы такого со мной не случилось.

Рив вошел на кухню, и Нина приуныла. Она пошла за ним следом и увидела, что он сердится.

- Послушай, если ты не хочешь так рисковать…

- Мне не нравится эта кухня. Нам нужно убрать эту стену и поставить стол, чтобы ты готовила, а я не мешал тебе.

- В самом деле? - спросила она в недоумении.

- Я думал, ты любишь готовить.

- Конечно, но это звучит очень… Я имею в виду, что не могу здесь жить.

- Показ прошел удачно, и я уверен, что вы с Ориэль быстро прославитесь в индустрии моды. В какой-то момент ты сможешь позволить себе такую квартиру, но я ее куплю. Мы станем тут жить, когда будем приезжать сюда.

- Ты слышал, что я недавно сказала?

- Да. И если меня не устроит такой риск, я буду пользоваться презервативами. А теперь пойдем и посмотрим спальню.

Три года спустя

- Папа!

Марти - сокращенное имя Марта, именно так звали бабушку Нины, - подбежала к Риву, как только он вошел в студию Нины над демонстрационным залом для лейбла «Лакшми».

Рив взял на руки двухлетнюю дочку и закрыл глаза от удовольствия, когда ее маленькие ручки сомкнулись вокруг его шеи.

- Смотри. - Она показала ему забинтованный палец.

- Ты нашла мамину булавку? - Какой бы бдительной ни была Нина, в студии или дома, их дочь как магнитом притягивала булавки. Она никогда не засовывала их в рот, а относила взрослым.

- Она нашла мамины ножницы, - с ужасом сказала Нина, передвигаясь медленной, беременной походкой. - Я оставила их там. - Она указала на свой рабочий стол, который был намного выше того, до чего Марти могла дотянуться. - Она подставила стул и положила на него книги, чтобы взять ножницы. Она слышала, как я говорила ее тетушке, что нам придется урезать заказ на десять тысяч. Она решила, что мне нужны ножницы.

- Мамина помощница. - Он поцеловал Марти в щеку, гордый тем, какая у них изобретательная и решительная дочь. - Ты должна работать за своим столом, когда приходишь в студию, - напомнил он Марти и посадил ее в угол за перегородку, где стояли корзины с игрушками и книгами. Но Марти в мгновение ока выбралась оттуда.

- И так каждый день. - Нина удивленно хихикнула. - Не знаю, радоваться мне или расстраиваться.

- Я был перед таким же выбором, когда она выключила панель питания под моим столом.

- Растить детей непросто, - сказала Нина, уныло покачав головой, и рассеянно погладила рукой живот, в котором толкался их второй ребенок. - Но я не хочу иначе. Мне нравится суматоха, наполненная любовью. - Она посмотрел на Рива с такой улыбкой, что у него потеплело на душе и задрожали колени.

- О такой жизни я и не подозревал. Спасибо. - Он наклонил голову и поцеловал ее.

Марти тут же подошла к ним.

- Вот, мамочка. - Она показала булавку.

- Ах, спасибо, малышка. Поедем домой с папой?

Марти кивнула и подняла ручки к Риву.

Дом. Рив любил это слово. У них было несколько домов, но со своей семьей он был счастлив в любом жилище.

А через три недели, когда он вернулся в пентхаус с Ниной и их сыном, его жизнь заиграла еще более яркими красками.