Недалёкое технологичное будущее. Небольшая группа шахтёров, разрабатывающих месторождение ценных ресурсов на Богом забытом спутнике, лицом к лицо сталкивается с противником, которому неведом ни страх, ни сострадание.
«Наш самый ценный актив — это кадры!»
Уолтер Рональд Пэкстон
Основатель компании «Уолпэкс Энтерпрайз»
1
Наконец рабочий день был закончен. Один из числа бесконечных и выматывающих. Я подошёл к шлюзовой камере своего жилищного модуля, состоящего из стандартных отсеков «спальника», как мы его называли, включавшего обязательные: кровать, санузел и компактную кухню, служившую к тому же и местом приёма пищи и «технички», в которой располагался генератор-ресивер с подпиткой от солнечных батарей, комплекс по очистке и увлажнения воздуха модели HR-212, а так же разнообразная механическая и электронная байда, предусмотренная для решения 99 % внештатных ситуаций.
К слову — о них… Один из двух моих напарников, которые, как и я методично вгрызались в шельф спутника ViR-17 планеты Тантал каждый на своём месторождении платины, коей сверх всякой меры была богата наша обитель всего восемь дней назад покинул этот бренный мир. И хоть я не был во всеобщем понимании человеком Верующим, однако, надеялся, что Бернард Доукинс, или просто — Бёрни, сейчас в лучшем месте, чем эта серая и холодная дыра. Чёртов агрегат подачи очищенного воздуха отказал, когда он мирно похрапывал после четырнадцати часовой смены. Сводная бригада, состоящая из коронера, медэксперта и двух инженеров-механиков Уолпэкса уверили нас: меня и оставшихся на разработках супервайзера Саймона Томаса Уокера и начальника медицинской службы (и по факту единственного Эскулапа нашего прииска) Лору Лэнг в том, что наши «кислородники» в полном порядке, «а мистер Доукинс вероятнее в следствие хронической усталости пропустил периодический техосмотр.»
В подобную чушь я бы не поверил даже будучи в стельку пьяным — Бёрни был одним из тех людей, по которым хоть часы сверяй! Бывший вояка и оператор ГДК с пятнадцатилетним стажем — уж кто-кто, а он не допустил бы подобной промашки. Я нутром чуял, что здесь не обошлось без пресловутого Корпоративного Права, в рамках которого даже наш поход в туалет был расписан до мельчайших подробностей, но тем не менее допускал значительное пространство «для манёвра», если вы понимаете о чём я… и практически все несчастные случаи не уходили дальше юридического отделения Уолпэкс Энтерпрайз.
Я прошёл стандартную очистку и проверку уровня излучения, панель внутренней двери шлюзовой камеры сменила окрас с алого свечения на изумрудное, вытяжка стихла и, наконец, дверь открылась.
Было бы неплохо прибраться в своей берлоге перед визитом мисс Лэнг. Каждую чётную неделю она проводила медобследование, включавшее визуальный осмотр, экспресс тестирование «на психа» и самолично снимала "жизненные показания" для отчётности Уолпэкс. К слову, в свои пятьдесят три она была очень недурна собой и хотя мои недвусмысленные намёки её порядком должны были уже достать, понять этого по её лицу было совершенно невозможно — она была из «другого теста» вся такая утончённая и подчёркнуто профессиональная. Видимо эта показная неприступность и возбуждала во мне самые низменные проявления. Медработники, к слову, обладали одной важной и недостижимой для простых шахтёров привилегией: смена их не могла длится более месяца, после чего за ними с орбитальной станции «Даллас», ближайшем клочке цивилизации в нашей системе, являлся сменщик — в нашем случае, доктор Джей-Джей Картер, сморщенный старикашка с дичайшим акцентом и грассирующей «р».
Я подошёл к ретранслятору и проверил почту — никаких сообщений на мой адрес не поступило. Впрочем, как и последние восемь недель. Теперь быстрее в душ, а потом набивать пузо.
Встроенный музыкальный проигрыватель попытался развеселить меня воспроизведением треков по тэгу «Blues Roots», но сегодня я, видимо, чересчур утомился, чтобы действительно окунуться в далёкий мир тягучего виски, душных баров и добротной музыки. Чуть убавив громкость, чтобы хоть что-то разбавляло осточертевшую стерильную тишину, я привычными движениями набрал на автомате свой ужин и, подождав около минуты, уже довольствовался комплексным рационом питания. Тарелку в переработку и можно позволить себе часок ничем вообще не заниматься! Сейчас бы в пору пяток холодненьких бутылок Миллера — у меня аж слюнки потекли — но это всё потом.
Я подвинул стул по-ближе к ретранслятору, подложил под ноги ящик и бесцельно клацнул тумблерами внутренней связи. Понятное дело мисс Лэнг уже спит, да и вряд ли ей будет интересен трёп с таким «умником», как я. Старина Уокер после смерти, простите — несчастного случая с Бёрни, искал общения со мной всё меньше и меньше: говорит, дескать, устал, полной работы, да и занят написанием мемуаров. Пфф! Бред какой! Писатель Том, даже в слух произносить смешно.
Я щёлкнул тумблер с надписью «Модуль 2» — именно там и нашёл последнее пристанище Бёрни. Сейчас его подменял парнишка со сложной фамилией — Биедриньш, кажется. Да, точно — Йонас Биедриньш. Его очень сложно было застать в жилищном модуле, он никак не мог сдружиться с харвестэром и постоянно отклонялся от плана, всё отдаляясь от премиальных. Я слышал его высокий голос только единожды, в день прибытия, когда он в двух словах поприветствовал нас всех и мельком рассказал о себе. Ему двадцать три, только что после курсов дообучения. Мда, я помню себя на его месте, и как меня трясло в первом единоличном забое, от напряжения мне так пот заливал глаза, что пришлось оторвать рукав футболки и повязать его на лоб.
— Модуль Два. Оператор Йонас Биедриньш. 36247. Слушаю вас, — раздалось из приёмника столь неожиданно, что я чуть не свалился со своего импровизированного кресла. Я откашлялся и попытался придать своему голосу невозмутимости:
— Хэй. Это Дэвид Ролстон. Модуль Три. Просто решил потрепаться перед сном, если ты не против, конечно.
— Нет, сэр, что вы! Я всегда рад.
— Чёрт подери, парень, когда ты называешь меня «сэром» я старею ещё быстрее с каждой секундой, — он хихикнул в ответ. — А мне всего-то тридцать девять.
— Простите, Дэвид. Привычка.
— Жаркие курсы на чёртового шахтёра? — скорее как утверждение сказал я. — Да, парень понимаю, они из кого угодно сделают Человека. Как ты… в целом?
Он тяжко вздохнул и спустя пару десятков секунд произнёс:
— Устал… Боже, я даже себе представить не мог, что люди могут так уставать. Вроде и верчусь, как белка в колесе, но нихрена не успеваю.
В его голосе прослеживалось чуть ли не отчаяние. Я знал, что он практически не спит последнюю неделю. Харвестэры новой модели могли дать прикурить, особенно новичкам, но обычно даже у «переученных» уходило на адаптацию не больше трёх-четырёх смен.
— Слушай, Йонас, а ты выполнял диагностику? Может не в тебе проблема? — мне искренне хотелось помочь пареньку, хотя бы словом.
— Да, сэр… Дэвид. Никаких неисправностей. Визуально тоже вроде всё тип-топ, но… Слушайте, может сменим тему? — мягко спросил он. — Иначе я начну себя жалеть.
Мы оба рассмеялись — мне уже нравился этот малый.
— Что насчёт вас? Вы не подумайте, я не психолог-самоучка… просто остывает ужин.
— О! Да-да, Йонас. Ешь конечно! Приятного аппетита, кстати.
— Спасибо, сэр.
— Ну, что обо мне, — я призадумался как следует. Когда ты занят монотонным трудом, то не замечаешь, как «ржавеют» твои извилины, они словно не используемые узы механизма, покрываются пылью и требуют внимания. — Что ж, как я уже говорил — мне тридцать девять. Любимая жена — Флорэнс, дочурка — Нэнси. Этой егозе уже почти шесть… — я осёкся. — Чёрт, подери, как я по ним скучаю… Это, к слову, мой третий контракт, или как говорят у нас — «забег».
В динамике раздался кашель:
— Дэвид, вы здесь почти полтора года?!
— Практически! Из двух последних — почти двенадцать месяцев я провёл в обнимку с нашим Горнодобывающим Комплексом.
— Я ушам своим не верю. Это же безумие! — он почти кричал. По его тону было сложно разобрать, что больше его сейчас переполняло: действительное неприятие того, что кто-то вот так просто решит проторчать на этом куске породы больше ста восьмидесяти дней или почти сумасшедший восторг. Лично мне не светила смиренность, и я решил — второе.
— Да, парень. Безумие — похоже на то.
Почему — не знаю и сам, решил открыться ему:
— Дело в том, Йонас, что в моём случае сказки не случилось. Я здесь не столько по своей воле, сколько… Короче, наша дочурка родилась с какой-то редкой генетической болезнью мышц… и для лечения требуется целое состояние.
— О, Дэвид, дружище, прости. Я не знал!
— Нет-нет. Всё в норме… Всё в норме. Почти никто не знает об этом. Жалость — последнее, что мне нужно. Мы с Фло рук не опустили, и я уверен!.. Уверен, что нам это по силам.
— Господь не даёт испытаний больше, чем способен выдержать человек, — пробубнил он в ответ.
— Ох, Йонас… Если бы всё было так просто… А ты у нас значит — верующий. Нечасто встретишь такого…
— Какие-то проблемы?! — сейчас в его голосе слышался практически вызов. Я ушам своим не верил — как быстро сменился его дурашливый высокий голосок на металлический тон.
— Нет. Что ты. Извини, если не так выразился. Среди шахтёров подобной чуши нет. Я имею в виду — будь кем угодно, делай всё, что тебе вздумается, но пока твой харвестэр добывает породу — ты прав во всём. Главное просто быть человеком. Справишься, а?
Я говорил эти слова максимально мягко, как только мог и, надеюсь, донёс свои мысли до паренька.
— Да, Дэвид. Прости за вспыльчивость. Привычка.
— Это мелочи! — я рассмеялся и взглянул на часы. — Не пора ли нам на боковую? Завтра новый день, новая смена.
— Да, Дэвид. Точно. Можно ещё один вопрос?
— Валяй.
— Ты правда уверен, что … всё не напрасно?
— Я это знаю, парень. Жизнь — штука простая, и мне она чертовски сильно нравится.
— Даже такую… как наша?
— В особенности! Ладно. Давай, спокойной ночи.
— Ага, спокойной, Дэвид. Приятно было поболтать.
— И мне.
Я отключил ретранслятор, завалился на кушетку и закрыл глаза.
— Чёрт, побери, — промелькнуло у меня в голове. — А из меня получился бы недурной проповедник. Хах! Жизнь — проста.
Судя по моим наручными часам, что покоились на прикроватной тумбочке и в эту ночь мне не удалось проспать больше полутора часов — судорога опять прострелила левую ногу, причём в этот раз столь сильно, что пришлось руками разгибать пальцы. "Это уже ни в какие ворота!"
Отдышавшись и стряхнув остатки прерванного сна, я поднялся с кушетки и прошёл в ванную. Здесь, в настенном шкафчике с зеркальной дверцей находился сейчас мой единственный союзник в борьбе с разыгравшейся с конца прошлой недели бессонницей — упаковка таблеток СинаЛона. Парочка из них тут же отправилась мне в рот, и я проглотил их, недовольно поморщившись.
Через тридцать минут, в худшем случае, через час Морфей насильно утянет меня в своё царство, но пока оставалось лишь ждать.
2
В целом, харвестэр мог выполнять свою функцию и в автономном режиме, тем более наш — марки ТодСмит 7, но так как он следовал запрограммированным протоколам безопасности и режимам нагрузки выходило у него это не в пример медленнее, чем у нас — простых работяг, простите, Операторов ГДК 4 класса, поэтому машине давали «разгуляться» только на время сна, ну, обычно… Само собой, если ты какой-нибудь криворукий идиот, то знай себе — плюй в потолок и следи, чтобы где-чего не отвалилось, да даже в этом случае почти с любой поломкой справится дрон, но, во-первых, денег это принесёт кот наплакал, а, во-вторых, — Уолпэкс никогда не заключит с тобой второй трудовой контракт. Подобных лоботрясов мы обычно называем «Телега» и прослыть таковым для нормального парня сродни позору.
На самом деле, все мы прекрасно знали себе цену, и давали Уолпэксу в разы больше, чем могли взять. И хоть не сказать, что работа шахтёра в народе пользовалась каким-то немыслимым уважением, к тому же с перспективками было сложновато, но и я, и парни, которых мне довелось встречать за более чем десяток лет в профессии действительно радели за свой труд. Было в этом что-то от первооткрывателей. Ты один на один с природой, только твои навыки и мозги помогут преуспеть на этом поприще.
Я влез в кабину своего харви, прошёл привычную процедуру инициации, произвёл запуск этой зверюги, а именно, запустил его сердце, питаемое миниреактором и принялся за работу.
На бумаге, конечно, вся процедура по добыче материалов, в данном случае — разработка платиновых месторождений, не вызывала каких-либо вопросов. Я бы сказал даже была проще пареной репы. Знай себе води харвестэр в пределах обозначенных координат, да время от времени ссыпай накопитель в автономный транспортёр, тот в свою очередь взвешивал породу, и доставлял его к ГДК. Там точно так же в автоматическом режиме вершилась магия! Сортировка, очистка и выплавка девяносто девяти процентной платины. Каждому соответствовал свой цех. Справедливости ради надо сказать, что те условия, в которых трудились мы, считались практически курортными:
— на нашем планетоиде присутствовала атмосфера. Хоть дрянная и совершенно не приспособленная к жизни человека, но это уже мелочи;
— во-вторых, гравитация. Опять же 70 % от Земной, но к этому быстро привыкаешь, просто работаешь с неким упреждением;
— в-третьих, характер и расположение месторождений не подразумевал нахождение дополнительных ГДК на " Тантале", отсюда следовало, что ни о каких общежитиях, чётких двенадцатичасовых сменах «день-ночь» и прочих, присущих практически всем разработкам, регламентированной ерунде речи не шло. Я, например, уже не готов был делить кубрик с каким-нибудь пердящим во сне и непомерно воняющим сменщиком, только бы лишь почесать языком по делу и без. Да, конечно, компания людей вокруг тебя это оооочень здорово, особенно первые пару месяцев, но потом от их лиц уже начинает тошнить, возникают неизменные ссоры и склоки по разнообразным пустякам. Фу, нет — это уже пройденный этап. Одному и спокойнее, и надёжней.
В окно на западе был виден еле заметный столб пыли — это Старина Уокер трудился вовсю. Если говорить по-чесноку, то репутация у Тома была та ещё: супервайзеров в принципе недолюбливали уже за то, что они были старшими на прииске, так ещё и репутация стукачка неустанно следовала за ним. Если ты, к примеру, начинал странно себя вести: язык у тебя вдруг начинал заплетаться, или харви твой простоял в разгар добычи больше, чем ему это показалось или какая ещё прочая скользкая мелочёвка, мараться о которую я даже не собираюсь — всё это непременно находило отражение в отчёте Саймона Томаса Уокера — потомственного шахтёра с кристально чистым послужным списком и бла-бла-бла. Ах, да! Чуть не забыл: на всей планете только у Тома был планшет с координатами наших GPS-трекеров. Не знаю, как остальных, но меня эта мысль всегда заставляла проматерить старика на чём свет стоит! Хоть я и понимал, что он в этом (в этом уж точно) не виноват.
Старина Уокер начинал обычно работу ещё далеко засветло, как он всегда говорил:
— Я человек преклонного возраста, а старикам долго спать не слишком-то и нужно.
Как по-мне, этой фразочкой он просто прикрывал свою алчную задницу, если не сказать по-жёстче…
Всего в паре километров от меня трудился Йонас, которого я шутку называл Йон Би (мой язык вправду не мог произнести без запинки его фамилию.) Я не только видел шлейф от его промприбора и транспортировщиков, вздымающих взвесь мельчайших частиц грунта в воздух, но иногда даже ловил блики от стекла его кабины. В такие моменты я даже помахивал ему рукой, хоть и прекрасно понимал, что он этого не увидит.
Что же касается меня, то мисс Лэнс в который раз уверила, что своей смертью я помру ещё нескоро. Все мои жизненные показатели в норме и соответствуют календарному возрасту двадцати семилетнего молодого человека. В общем, здоров я, как бык, а нервы мои крепки, словно стальные канаты.
Если же обратиться к выполнению плана, то и там всё было лучше не придумать — 296 %. (надо понимать что стопроцентный план брался из расчёта выполнения всех работ харвестэром в автоматическом порядке, а соответственно никаких надбавок за это не предполагалось — голый оклад).
Ещё совсем чуть-чуть. По моим подсчётам я должен закончить свою часть работы через неделю, дальше харв пусть попотеет в одиночку. Как раз будет время привести себя в форму, может удастся поглазеть на окрестности или наведаться к бедняге Йонасу в гости… Вот у него почему-то всё никак не клеилось. Он уже так сильно выбился из графика, что даже наших гипотетических усилий со Стариной Томом могло бы не хватить для выхода его на двойную премию. Надо будет попробовать связаться с ним сегодня ночью…
***
Прождав почти сорок минут со включенным на внутреннюю связь приёмником, я уже собирался идти спать, как вдруг Йонас поприветствовал меня сквозь заметные помехи — в последние несколько дней погода за бортом значительно ухудшилась, даже случались перебои в гиперсвязи, а время «мёртвой зоны» для возможных переговоров с орбитальной станцией увеличилось с обычного часа(когда она скрывалась за мощным полем планетарного спутника KT-1) почти до трёх.
— Эй, Дэйв! — раздался его голос. — Как ты, бродяга?!
Он со времени второго нашего разговора значительно пообвыкся, к тому же меня и самого достало, что он мне без устали «ВЫкает», поэтому к этому вечеру наш обычный разговор на добрую часть состоял из постоянных подколов или сальных анекдотов.
— Лучше уж, чем, ты, салага.
По обыкновению в первые пять-десять минут говорил я, а он в этот момент управлялся с пищей.
— Слушай, ну, что могу сказать — мисс Лэнс вот-вот сдаст свой бастион!
— С чего ты это взял? — с набитым ртом проговорил он. — Она что, намекнула как-то?
— Нет. Я просто чую! Я же не дурак. Она здесь одна, а из мужиков только «мистер Ролстон», — я попытался спародировать её голос, но вышло препаршово, — прости малыш, но ни ты, ни Старина Том не в счёт.
Мы оба расхохотались.
— Дэйв, пора признаться уже честно — у тебя ж там уже ничего не работает, а старикан?!
— Пошёл, ты, мелюзга, — без злобы парировал я. — Любая цыпа знает, что такой, как я, даст ей в постели всё, чего она только пожелает, а не отвалится к стенке с перекошенным лицом спустя пару минут, а? Йон Би.
— По себе не судят! Небось уже ладошки себе спалил на нашу медичку?
— Много ты понимаешь, Йон Би.
— Чёрт, сколько раз уже просил так меня не называть!
— Ладно-ладно, только не плачь.
Я улыбался, глядя сквозь своё отражение на экране ретранслятора.
— Как там твои? — с теплотой, которую я различил даже через шипение, спросил он.
— Вот вчера только получил от Флорэнс сообщение. Говорит, что всё в норме… Она… они держатся. Ждут очень сильно.
Я украдкой смахнул слезинки, предательски выскользнувшие из глаза.
— Ролстон Дэвид. 16223. Зафиксировано резкое эмоциональное возбуждение, — раздался металлический голос ВИ.
— Чёрт, подери! Я совсем забыл про эту железку. Йонас, ты пока повиси — мне нужно будет сейчас отойти.
— Понял тебя, старик. Я пока душ приму.
Виртуальный Интеллект продолжил:
— Подойдите к камере и приготовьтесь к прохождению теста.
— Да я в порядке, железяка ты несчастная, — я так давно не слышал голоса ВИ, что сейчас чувствовал себя словно ударенным пыльным мешком по голове.
Я развернул стул к камере, наклонился столь близко, пока глазок не загорелся зелёным и начал тестирование.
Когда с этим недоразумением было покончено, ВИ весёлым, насколько могло позволить имитирование человеческой речи, голосом подытожил:
— Ролстон Дэвид. 16223. Все показатели в норме. Хорошего дня!
Я щёлкнул тумблер и стал дожидаться ответа Йонаса. Прошло не более пары минут, когда тишина в динамике оборвалась и он вновь в унисон шипению крикнул:
— Ну, как ты, старик, жив?
— Не дождёшься! Чёрт, я и забыл об этой хренотени!
— Да, друг. «Внутрянку» всю эта виртуальная дрянь прослушивает. Уолпэкс говорят, дескать, она дальше внутренней связи не работает, но чёт я сильно в этом сомневаюсь.
— Согласен с тобой. Другое дело, что она тупая, как валенок, а так — да. Малёха напрягает теперь.
— А, забей! Дрочи теперь только без света, старый извращенец.
— Пошёл ты!
Этот говнюк в ответ так сильно заржал, что на динамике сработала защита по верхним частотам. Когда мы чуть успокоились, я продолжил:
— Слушай, Йон Би, пока ты, как лучший шутник на этой планете не поцарапал потолок своей короной, — начал я с язвой, — предложу тебе одну вещь, но надеюсь, что ты действительно тот человек, которого я себе представляю.
— Ты о чём, Дэйв? — он всё еще хихикал.
— Я о твоей никчёмной криворукой заднице, которая так до сих пор не может заставить работать грёбаный харвестэр! Вот о чём.
Он что-то попытался промямлить в ответ, но я его оборвал:
— Короче, так! Слушай дядю Дэвида внимательно. Так как он настоящий шахтёр и научит тебя уму разуму. А если без шуток, то у меня созрел план.
— Выкладывай, Дэйв. Я весь — внимание!
— После сегодняшнего дня мне осталось всего раз пять выйти на смену, если пласт мозги не начнёт делать. Соответственно, я буду курить бамбук оставшиеся примерно шесть-восемь дней.
— Господи-Боже! Уже прошло столько времени?! — завопил он.
— Да, Йонас, да! И тебе его охренеть как не хватает. К чему бишь я. Я смогу прописать альтернативный путь своего транспортёра.
— Стой, а это законно?
— Само собой, Йон Би! Это не запрещено, мало ли какая хрень может на прииске случится и ты, как оператор 4 класса должен об этом знать, так что давай-ка на чистоту! Никакой ведь ты не шахтёр, а?
Он долго молчал вместо ответа, а я лишь ждал — не хотелось чрез меры давить на пацана. Наконец, он тяжело выдохнул и медленно заговорил:
— Слушай, Дэвид, ты прости меня, что сразу не сказал… Я наверное зассал, не знаю. Может действительно думал, что здесь всё так же просто как и в третьем классе, но… Короче, — он перешёл почти на шёпот, хотя в этом не было смысла, — у меня только формально четвёртый класс.
— Это, блин, как?!
— Я его… купил…
— Ты совсем с дуба рухнул?!! Ты о чём вообще думал, идиот?!
— Да знаю-знаю. Чего сейчас-то орать. Ничего не измениться. Думал опыта здесь наберусь и всё будет тип-топ.
— Опыта, он мать-его-за-ногу наберётся! — не утихал я. — Стоп. Твой харв всё это время работает в автомате?
— Да… Я попытался перейти в ручной, но чуть не навернулся с породой, а потом въехал в транспортёр… и короче, так.
Я просто сидел, сжав ладонями голову, и уставившись в пол, материл засранца про себя что хватало словарного запаса.
— Понимаешь, девчонка, с которой я тусил, она как бы несовершеннолетняя…
— Что? Это, нахрен, как?
— Мы начали встречаться, когда ей было четырнадцать, а мне — двадцать. Но она совсем не выглядела на свой возраст!
— Это просто финиш, Йонас. У меня нет слов, — устало пробубнил я.
— Никто не был против. Я тебе отвечаю! Но недавно она сказала, что…
— Залетела?
— Да. Беременна…Короче, дружище — откуда ещё взять столько денег?! Я ведь нихрена толком не умею.
— Так пошёл бы в нейрохирурги, а? Там ведь тоже не хрен уметь, — вспылил я вновь.
— Слушай, Дэйв. Успокойся, пожалуйста, пока ВИ опять не сработал, — осторожно начал он.
— Чёрт, и то — верно.
Я вскочил со стула и быстро подошёл к раковине, открыл кран с холодной водой и подставил под струю голову. Это возымело результат. Мысли мои прояснились и я был готов возобновить разговор.
— Пока мы не продолжили, — начал я, — Йонас Биедриньш, мать твою, ты — грёбаный засранец! И я бы сейчас с удовольствием долбанул бы тебя по твоей наглой роже, но так как это не возможно, то давай приниматься за дело. Значит так! Я попытаюсь договориться с Уокером, он хоть и засранец, но наш засранец. Думаю — войдёт в положение. Тем более, что с него не убудет, опять же, он тоже всё это проморгал. Медперсонал вообще не в счёт — у них допуска на прииск нет, главное сам не пробалтайся и не спались. Обычно на замену уходит не меньше недели: процессуальные моменты, медосмотры и прочая хренотень, ясно? И это в том случае, если кандидат уже есть и проблем с транспортировкой никаких.
— Это было бы очень вовремя, Дэйв.
— Я в свою очередь могу «закосить». С недомоганием меня транспортировать не имеют права. Ещё дня три-четыре выиграем. И если даже тогда ты — мелкий говнюк не научишься работать с харви, я лично вернусь на эту сраную планету, чтобы наконец сломать тебе руки и выпрямить их как следует!
— Я понял, Дэйв. Понял.
— Раз понял, значит слушай. Завтра я запрыгну на траснпортёр, пересяду около ГДК на твой и — прямиком к тебе. Трекеры только на харвестэрах, так что всё пройдёт, как по маслу. И мы, наконец, попытаемся сделать из тебя человека. Понял?
— О, чёрт, Дэйв! Ты просто… у меня слов нет, дружище!
— Оставь на завтра, а теперь быстро спать. Завтра будет ооочень долгий день.
3
Я очень долго ворочался в эту ночь. В голове одна идея сменялась другой, я прокручивал их так и сяк, но ничего более путного, чем первоначальный вариант так и не придумал. Часы безмолвно информировали о наступлении четвёртого часа и так, как мой организм уже изрядно затёк, я встал и налил себе стакан структурированной воды. В этой дыре часто приходилось представлять себе что эта прозрачная жидкость в стакане ни что иное, как виски с парой кусков льда. Пусть даже самое мерзкое и дешёвое — сейчас подошло бы любое.
Я подошёл к ретранслятору, выбрал свою личную папку в хранилище данных. Это была моя сокровищница! Вот запись с выпускного, где я и Фло получаем аттестаты (да, я втюрился в неё с первого взгляда, когда её родители переехали в наш район и она перешла к нам в третьем классе), наша первая крошечная съёмная квартира: дом был то ещё злачное место, но нам было плевать, я даже не уверен, что мы тогда обращали на это внимание. Вот уже пузатая Фло — она подставляет к животу бенгальский огонь и, когда он почти догорает, происходит склейка, наложенный эффект комиксового взрыва и она стоит уже с малышкой Нэнси на руках.
Я даже не могу вспомнить, чтобы мы спорили с ней по какой-то бытовой ерунде, всё складывалось как-то само собой. Нам просто нравилось проводить время друг с другом. Вот здесь — наша первая Собственная квартира, предоставленная сотрудникам Уолпэкса из расчёта лизинга на тридцать лет, ещё совсем пустая.
В этой папке лежала и ещё одна, защищённая несложным паролем. Одинокий видеофайл сиротливо лежал на рабочем столе. Я клацнул по нему и плеер мгновенно прогрузил ролик.
Это была моя Флорэнс, грустная, но такая прекрасная! Как бы сейчас хотелось запустить пальцы в её каштановое каре, почувствовать тёплый аромат её кожи…
— Боже, Дэвид. Сколько уже можно? Ты просто не даёшь мне прохода! Мне казалось, мы всё с тобой обсудили.
— Солнышко, ты же это несерьёзно. Мне просто нужно добить забег, я вернусь и всё у нас наладится! — уверял её мой тридцатисемилетний голос, который я с трудом признавал.
— Ничего у нас не наладится, Дэйв. Мы проходили уже это сто раз! Послушай, Ли очень хороший человек. Мне с ним спокойно и я не собираюсь ничего менять. Наша с тобой история окончена.
— А как же Нэнси? — «я» двухлетней давности мог позволить себе даже такие грязные приёмчики. Глаза Флорэнс превратились в две узкие щёлки, очерченные тёмно-синей тушью и она прошипела:
— Дэвид, ты понимаешь насколько это гнусно?! Хватить прикрывать наши отношения Нэнс. Хватит! Её нет уже четыре года, а ты всё пытаешься разыграть эту…карту. Я тоже любила её, всем сердцем… и люблю до сих пор…и поэтому мне искренне тошно, когда ты ведёшь себя так!
— Прости, Фло… Мне очень вас не хватает…Когда ты ушла, во мне будто что-то надломилось.
— Не ты один потерял всё! — вновь вспылила она, — но жизнь идёт дальше, и ты либо находишь в себе силы идти дальше, либо барахтаешься на самой обочине. Я выбрала первое!
— Да…Поэтому я тебя и выбрал, — я идиотически хихикнул, — ты всегда из нас двоих была гораздо умнее и приспособленнее что ли к жизни.
— Нет, Дэвид. Можно вечность скрываться за стеной своих фантазий и ожиданий, либо просто принять тот факт, что ты уже не ребёнок и никто ничего за тебя решать не обязан. Игры кончились. Помнишь? «Это счастливый путь в один конец».
Она устало прикрыла ладонями лицо, потом откинула волосы назад и твёрдо отчеканила:
— Это последний наш разговор!
— Но, Фло, подожди.
— Нет, — настаивала она. — Если память о тех прекрасных днях, что мы провели вместе тебе действительно дорога, прошу — оставь меня, Дэвид. Отпусти.
Тридцатисемилетний «я», как полный чмошник просто молчал. Я ненавидел его за это! «Почему ты молчишь, ублюдок! Ну, скажи ей нужные слова! Не всё еще потеряно». Но он не издал и слова, только пыхтел в микрофон.
— Всё, Дэйв. Уже очень поздно — мне завтра рано вставать. Спокойной ночи…и прощай, Дэвид. Конец связи.
Раздался лёгкий щелчок и её изображение навсегда исчезло, вытесненное тысячами километров радиошума.
— Прощай, — выдавил я из себя не своим голосом.
Конечно она была права, впрочем, как и всегда. Но я просто не умел жить по-другому.
Нужно было встряхнуться! Быстро облачившись в скафандр, я покинул модуль и, прошагав около сотни метров, остановился у края ангара. В тёмном небе наряду с мириадами звёзд мерно поблёскивала орбитальная станция «Даллас», она совсем скоро скроется из виду и продолжит свой бесконечный забег уже вне поля моего зрения. Интересно, хоть кто-то оттуда смотрит сейчас на меня?..
Фло была права — нужно действовать. Я развернулся и почти бегом направился к жилому модулю.
— …завершена. Давление выравнивается!
Моя рука легла на коммутационную панель, я кашлянул пару раз, прочистив горло и заговорил в микрофон, столь чётко и с таким серьёзным тоном, какой только мог из себя выжать:
— Это Дэвид Ролстон. Модуль Три. 16223. Саймон Томас Уокер, ответьте. Нужна ваша помощь. Срочно!
Нет, я не питал иллюзий, что Старина Том отзовётся по первому зову, но коротать ночь как-то было нужно, к тому же официальная форма запроса могла возыметь над ним действие.
— Нужна ваша помощь. Срочно!
Жилищный модуль Уокера был объединён с модулем медперсонала, и если учитывать, что туда примыкали ещё «техничка», медотсек, стартовая площадка, ангар для харви и гараж на пару багги, которые находились только в распоряжении привилегированных сотрудников приисков, то модуль Один со стороны был больше похож на полновесный планетарный форпост, единственное, только был лишён вооружения.
— Нужна ваша помощь. Срочно! Конец связи.
Теперь оставалось только ждать. Я растянулся на кушетке, подложив руки под голову и сконцентрировался на дыхании. Где-то я слышал, что эта метода может помочь, и хотя в правдивость этой практики мне слабо верилось…
Пока трель будильника не возвестила о скором начале смены.
«От, чёрт. Работает!»
Я потёр глаза и быстро начал собираться, вылетев из душа в чём мать родила, уже намеревался проглотить комплексный завтрак, когда скрипучий голос Старины Тома чуть не лишил меня сознания:
— Прикрой свой срам, Дэйв.
— Мать, твою! Том! — заорал я. — Ты как здесь?
Его ключ-карта давала допуск ко всем объектам и устройствам ГДК 63.
— Это я у тебя хотел спросить, — он чуть подался вперёд, сверля меня всё такими же ярко-голубыми зрачками глаз. — Что-то я не вижу даже духу каких-либо внештатных ситуаций. Ты, наверное, решил, что мне заняться не чем на этой чёртовой планетке?
— Том, не кипятись, дай всё объясню.
Я подпрыгнул к изголовью кровати и натянул одежду, потом вернулся в кухню, в которой Уокер уже по-свойски клацал по автомату, выбирая себе «кофейный напиток».
— Значит так, Том, юлить я не буду — ситуация больше дрянная, чем внештатная. Вернее не так…Чёрт! Короче, ты же знаешь нового паренька Йонаса.
— Само собой, Дэйв. У тебя точно всё в порядке?
— Да-да. Всё отлично.
— Ролстон Дэвид. 16223. Зафиксировано резкое эмоциональное возбуждение, — напомнил о себе ВИ.
— Уокер, 9438. Отмена!
— Отмена, — повторил ВИ и умолк.
— Давай к сути, Дэйв. Ты сам знаешь, отчётность за сезон на носу, — проскрипел он.
Я без утайки описал всю нашу задумку и теперь стоял и ждал его ответа, как на иглоках.
— Дэвид… Ты же осознаёшь, какие у меня могут возникнуть проблемы, если эта хренотень просочится в Уолпэкс? — он обвёл воздух указательным пальцем и потёр свои кустистые брови. — Это тебе не какая-нибудь пьянка в рабочее время. Это — финиш. Если нас прихватят, то небо с овчинку покажется. Меня сразу переведут обратно в операторы, а вы скорее всего дальше склада, в каком-нибудь Членосранске в жизни не выберетесь. Ты точно хочешь за него вписаться?
— Том, ведь это реальная тема! Я не знаю, как объяснить..
— Уж потрудись! Пока что я кроме взбалмошных хотелок тринадцатилетней девочки, у которой вдруг что-то где-то зачесалось, ничего не слышал. Парень сам виноват! И если он так туп, что не понял этого до сих пор, то ты на правах старшего товарища должен был вправить его мозги, а не засорять свои.
— Том, — взмолился я. — Но ведь добыча никуда не денется, план мы выполним — будь спок! Тебе же самому с этого толк.
Я подтащил ящик и поставил напротив него, и уже сидел на нём смотря прямо ему в лицо чуть снизу.
— Мне нужно поразмыслить над этим, — отозвался Уокер спустя минут пять. Я не мешал ему думать, даже, казалось, дышал чуть реже.
— Том, в нас не сомневайся. Мы — могила, сам знаешь.
— Я знаю только то, что такие «игрушки» с Уолпэкс рано или поздно всем встают поперёк горла, — он встал, потянулся. — На этом пока всё, Дэвид. Мне пора. И тебе впрочем, тоже.
То, что он прямо сейчас не послал меня куда-по-дальше уже настраивало на позитивный лад, но я решил играть до конца:
— Слушай, Том, раз уж ты здесь — может подкинешь до медотсека? В последнее время что-то хреново спится.
Он демонстративно посмотрел на часы и, растопырив пальцы, ответил:
— У тебя пять минут. Больше я ждать не намерен, ты итак отнял у меня слишком много времени.
— Будь спок, старина! — уверил я его и метнулся к скафандру.
Мой харв был запущен в автомате, и естественно, это подготовка не могла ни при каких условиях пройти быстрее восьми минут — просто старик так выказывал свою «любовь». И хотя в глубине души уже смирился с его отъездом, однако, вернувшись ко входу в «спальник», я застал его, сидящим за штурвалом багги. Я еле успел запрыгнуть в кресло, когда он рванул с места, не дав мне времени, чтобы пристегнуться, как следует.
— Спасибо, Том. — промямлил я в шлемофон.
Он промолчал, но судя по его пунцовому лицу, которое я уже отчётливо различал в этот рассветный час даже через стекло визора, ему было что сказать!
***
Мисс Лэнг, как всегда, была прекрасна. Её длинные тёмные волосы были по обыкновению стянуты в тугой хвост, а белизна её чепчика и халата, просто не оставляла глазам шанса, чтобы не зажмуриться. Стройная, невысокая, как я уже упоминал — манерная, но не сверх меры, с идеальным произношением, она явно позиционировала себя хозяйкой на этом островке металла и стекла.
— Всё хорошо, мистер Ролстон? — его тонкая бровка изогнулась в дугу, при моём внеплановом появлении в её царстве стерильности и чистоты.
— О, да, мисс Лэнг! — успел уведомить я её. — В полном. Просто Тому, мистеру Уокеру, — поправил я себя(она не терпела панибратства и фамильярностей). — было по пути, а у меня начались какие-то странные проблемы со сном.
— Что ж, проходите. — она указало на мягкое, в тонкую строчку, вращающееся кресло с короткой спинкой. — Попрошу ваш большой палец.
Она протёрла мою кожу ватным диском, щедро смоченным обеззараживающим раствором. Я приложил к сканеру палец, что-то едва заметно кольнуло меня и пока Лора была занята заполнением стандартной формы медосмотра, наблюдал, как капелька крови наполняется из микроскопической ранки.
— Как вы в целом, мистер Ролстон? — она откатилась от монитора на своём стульчике на колёсиках, таком же белом, как всё здесь.
— Скоро домой, — я растянулся в улыбке, но она на это никак не отреагировала, только взяла с подноса фонарик.
— Так, смотрим сюда, — Мисс Лэнг повела указательным пальцем перед моим носом. — Теперь сюда. Ага, ясно.
Она вернулась к рабочему месту, и что-то неслышно набрала на сенсорной клавиатуре.
— Вы продолжаете общаться со своей бывшей супругой? — проговорила она, глядя поверх монитора. — Если не хотите отвечать, то не нужно.
— Хм, да нет. Всё нормально, — я уставился в пол. — Я отправил ей порядка двадцати сообщений…но все они остались без ответа. Я надеюсь, что с ней всё в порядке.
— Быть может, она переехала?
— Да…Скорее всего, — соврал я.
Боже, конечно она переехала! Из-за меня.
Короткое звуковое уведомление сканера возвестило об окончании теста моей крови. Я, наверное, всегда буду удивляться — сколь точно разработчики многообразных электронных устройств синтезируют звуки. Такие приятные на слух и в тоже время непохожие друг на друга: сразу понятно — это пришло видеосообщение, это — допустим, отчёт о выгрузке транспортёра, и тому подобное.
Мисс Лэнг поправила очки на переносице средним пальцем и её зрачки быстро забегали по строкам текста тёмными бороздами пересекающих бледно-голубой экран.
— Нет. Определённо могу заявить, — своим выверенным до герца деловым тоном, начала она, — что никаких физиологических отклонений я здесь и сейчас не наблюдаю. Конечно, есть вероятность того, — она перевела взгляд на меня, — что углубленное медицинское обследование и найдёт какую-нибудь аномалия. Это хоть и встречается крайне редко, однако, зафиксированные случаи были.
Она встала, ловко сняла одноразовые перчатки и, придав им подобие шара, кинула в урну с отходами, на которой красовалась надпись «КЛАСС А»
— Трёшка! — прокомментировал весело я, однако, она по своему обыкновению не повела даже бровью. — Ну, мисс Лэнг, так что со мной?
— В вашем случае — ничего серьёзного: повышенный эмоциональный фон, плюс физическое переутомление.
Она что-то напечатала на клавиатуре, встала из-за стола, а я вновь не упустил возможность оценить её точёную фигурку. «Чёрт, что это? Кружевная окантовка чулок?» Я почувствовал, как меня прошиб пот. А эта дамочка знает толк. Она повернулась ко мне, держа в руках маленькую коробочку.
— Вот, держите. Это «ТриОкс» — поможет снять напряжение в мышцах и суставах, к тому же обладает лёгким седативным воздействием.
— А мне точно «это» можно?
— Само собой, принимать не позже, чем за два часа до управления транспортным средством. Лучше, конечно, не задолго до отхода ко сну. Дозировка указана в инструкции.
Она пододвинула ко мне упаковку, красный лак украшал ногти её утончённых тонких пальцев.
— Значит это всё? — спросил я.
— Да, мистер Ролстон. Пока это необходимый минимум, что я могу предпринять. Понимаете какое дело… При чрезмерной, — она подчеркнула голосом, — на мой взгляд усталости сотрудника Уолпэкс, вне зависимости от должности, я обязана проинформировать начальство, — она сложила руки в замок и положила на них свой подбородок. — А насколько я помню, вам до окончания контракта осталось всего-ничего.
— Шесть дней, мисс Лэнг, и ту-ту! — я дёрнул за невидимую ручку паровозного гудка.
— Вот именно. Так что просто поберегите себя, где-то пофилоньте, короче, дайте организму передышку — он этого заслужил.
— Ок, мисс Лэнг. Всегда хотел назвать вас «доком», но язык не поворачивается применить это слово к такой даме, как вы.
Она сняла очки и те повисли на жёлтой цепочке, уже собиралась что-то сказать, когда неловкую паузу, образовавшуюся после моего неуместного, по всей видимости, комплимента заглушил возглас Старины Тома:
— Мистер Ролстон, попрошу вас зайти ко мне в кабинет, — прохрипел динамик.
— Вам пора, Дэвид, — в первый раз за всё время, проведённое здесь, назвала меня по имени мисс Лэнг.
— Это, да, — я встал, хлопнул себя по бёдрам. — Всего доброго. «Лора».
***
Эта баба явно надо мной издевалась! Я же вижу, как она еле сдерживает себя. Могла бы просто сказать, и всё! Мы же не школьники — всем всё прекрасно понятно: она горячая дамочка, которой уже невмоготу без крепкий мужских объятий.
— Уж, я-то не сплоховал бы, — процедил я сквозь зубы, идя по коридору.
Об одной мысли, что я медленно, но уверенно расстёгиваю кнопки на её кипельно, до хруста, белом халате, скидываю этот кусок ткани и обнаруживаю под ней кружевную комбинацию, которая еле прикрывает её прелести у меня закружилась голова. Я шмыгнул и обнаружил, что кровь пошла носом, испачкав мой рукав и грудь парой капель.
— Чёрт бы тебя побрал, Мисс-горячая-медсестричка!
Я подошёл к двери Уокера, сжимая пальцами кровоточащую ноздрю, неловко дёрнул за ручку, но та выскользнула и встала на прежнее место. Дверь распахнулась и Том, видимо, намеревавшийся сначала приправить приветствие парой крепких словечек, на секунду остолбенел и тут же затараторил:
— Господи, Дэйв! Ты как? Что случилось?
— Да, забей, старина, — прогундел я, — давление что ли. Понятия не имею.
— Вот, держи! — он протянул мне «антибактериальную» салфетку. — Пойдём.
Он придержал мне дверь и сопроводил меня в свою комнату. Надо сказать, что я ожидал большего от «покоев супервайзера»: на самом же деле, условия в его «спальнике» не слишком-то и далеко ушли от стандартных — чуть большая площадь, кое-где расставлены дополнительные шкафчики и пару тумбочек. Единственное, что бросилось в глаза, так это обилие небольших картинок и фотографий в рамочках, развешанных то тут, то там.
Он зажал кнопки на обоих кранах и, отрегулировал температуру воды.
— Вот, Дэйв. Готово. Полотенце справа от тебя. То, что серое.
Я привёл себя в порядок, однако, кровь остановить не получилось. Скомкав салфетку в маленький шарик, я просто заткнул им ноздрю.
— Всё в норме, Том. Ложная тревога.
Он взял полотенце у меня из рук, кинул его в контейнер с бельём и осмотрел моё лицо.
— Стареешь, Дэвид.
Его смех был похож скорее на скрежет веток о стекло. Он подошёл к аппарату и заказал себе капучино. Пока тот покряхтывал и шипел, будто под стать своему хозяину, он указал на кресло, а сам, повернув соседнее, сел напротив.
— Как продвигается книга, Том?
— Неплохо. Очень даже.
— Когда дашь опять заценить?
— Когда ты её купишь, — крякнул он. — Знаешь, Дэйв, — начал он осторожно. — Сколько мы знаем друг друга?
— Лет двенадцать, нет?
— Что-то около того, — он растянул свои губы-полосочки в подобие улыбки. — И ты всегда мне нравился, как специалист с большой буквы. В наше время не часто можно встретить молодых людей с такими качествами, как у тебя.
— Старина, я надеюсь сейчас не стану свидетелем каминг-аута? — сострил я.
— Тьфу на тебя! Я говорю серьёзно.
Кофе был готов, о чём свидетельствовал свой уникальный звуковой сигнал. Такой же неуловимо идеальный, как и остальные. Он втянул его синтезированный аромат ноздрями.
— Вот до сих пор не научились делать! Так о чём, бишь, я…
— Ты говорил, насколько я распрекрасный и всё в этом духе.
— Да, точно. Такие люди, как я или ты — это действительно ценный ресурс, подчас даже невосполнимый, и мне не очень-то претит твоя мысль вдариться в то безрассудство, в которое пытается тебя втянуть этот малец, — он неопределённо махнул свободной рукой по воздуху. — Не он первый и не он — последний. Это и есть отсев, Дэвид! Кто-то играет на рояле, а кому-то суждено только таскать его. И меня очень огорчает, что ты не можешь распознать той простой истины, что он не из нашего теста.
Он стукнул кулаком себя по колену так резко, что часть его напитка вылилась через край. Не обратив на это внимания, он продолжил:
— Уолпэкс Энтерпрайз — всё, что у меня есть. Как и моя репутация. Ты должен понимать это. Как и то, что я не могу допустить того самоуправства, которое вы задумали вместе с Йонасом. Не выполнил норму — будь любезен, поищи себе место под солнцем, но эта работа не для тебя! Всё просто.
— Ага. Как дважды два — четыре. Но ты не думал о человечности, о сострадании в конце концов.
— Дэвид, хватит нести эту околорелигиозную чушь! У тебя это скверно выходит.
— Значит ты — против, — задал я риторический вопрос.
— Я не против тебя, Дэйв. Не против этого парня. Всё это просто не-воз-мож-но! И тебе придётся с этим примириться.
— Но никто ничем же не рискует. Почти…
— Вот! И это меня и не устраивает. «Нормально» — это для неудачников, Дэвид. Не для тебя или меня. На меньше, чем Идеально я не согласен. Ты со мной?
Он протянул свою руку испещрённую венами и скрюченную тяжестью прожитых лет.
Я долго тянул с ответом, но вскоре сдался:
— Да, Том Уокер, черти тебя раздери. Я с тобой!
Я крепко сжал его ладонь и он вновь выдавил из себя подобие улыбки, которая больше напоминала первые потуги андроидов в эмоции.
— Тогда, Дэвид Ролстон — за дело! У тебя впереди ещё почти сто тридцать часов. Дай мне лишний повод гордиться тобой, а?!
Он проводил меня до шлюза и, напутственно похлопав по плечу, многозначительно изрёк:
— Садись на мой багги, дружище, и как будешь «дома», просто выбери на маршрутизаторе мой модуль. Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить сегодня.
— Спасибо, Том. Это будет очень кстати.
Он вновь посмотрел мне прямо в глаза, всё пытаясь увидеть меня насквозь и, видимо, убедив себя, что всё действительно хорошо, всё под его контролем — подмигнул.
Я не собирался править сразу к модулю, объезжая препятствия на пути по огромной дуге — пусть старикан понервничает — в том, что он сейчас обязательно отслеживает мой маршрут: не метнусь ли я прямиком к Йон Би — я был уверен на сто процентов.
— Хрена лысого, Том, ты меня купишь!
Погода за последние часы значительно ухудшилась, поднялся почти ураганный порывистый ветер, всё и без того серое вокруг потемнело ещё сильнее. Оставалось не более трети пути до моего "спальника", когда верхушку холма, находившегося от меня с восточной стороны километрах в десяти, озарило сначала еле заметное, но с каждой секундой всё более и более отчётливое нестерпимо контрастное со всей округой сияние.
Я выжал педаль тормоза, что было сил, выпрыгнул из багги и задрал голову вверх. То, что я своими глаза видел сейчас почти лишило меня возможности дышать — сквозь кучевые, словно набитые ватой, грозовые тучи, вихрями вздымая всё вокруг, в нашу атмосферу нёсся горящий и дымящийся шар, столько ужасающе стремительный, сколь и неимоверно великолепный в своей мощи. Прочертив на небосводе гигантскую клокочущую линию, он скрылся из поля моего зрения и всего через несколько секунд, казалось, сам спутник подпрыгнул, держась из последних сил за свою ось, встретившись с посланником холодной космической бездны.
Паника сковала каждую клетку моего организма! Совершенно не готовый в подобной встрече, а Уолпэкс однозначно и категорически уверяли нас в невозможности подобного явления, отмечая и программу «Завеса», и комплекс планетарной защиты «Пика». Видимо, как и многое, что они вдалбливали нам десятилетия, это оказалось ложью, прикрываемой сотнями условными Томами Уокерами.
До моего модуля оставалось не более пятнадцати минут ходу, я прыгнул в кресло и пристегнул ремни. Как раз во время! Ударная волна настигла меня, когда я разворачивал нос багги. Не такая сильная, как ожидалось, но всё же довольно ощутимая.
Я приложил руку к шлемофону, но всё было тщетно — только безжизненный радиошум заполнял эфир. Теперь оставалось надеятся только на гиперсвязь.
Меня почти колотило, когда электронный голос описывал осточертевшие операции, которые необходимо было пройти прежде, чем попадёшь в «спальник». Я скинул шлем и подбежал к коммутационной панели.
— Модуль Один, это Ролстон Дэвид. Ответьте!
Ничего.
— Модуль Один! Том! Лора! Чёрт бы вас побрал. Почему не отвечаете?!
Только мерное шипение. Я щёлкнул тумблер:
— Модуль Два, Это Ролстон Дэвид. Приём!
Снова ничего.
Тогда я ввёл свой идентификационный номер 16223 и запустил процедуру инициации гиперсвязи.
— Орбитальная станция «Даллас». Говорит оператор ГДК 63, Ролстон Дэвид. У нас ЧП. Внутренняя связь неактивна. Прошу выслать к нам аварийно-спасательную бригаду! Повторяю — у нас ЧП!
Я вытер пот со лба и начал судорожно вспоминать порядок действий при возникновении внештатных ситуаций, однако, всё, что я сейчас мог выдавить из своей мозговой коробки это то, что в техническом модуле располагался усиленный броне листами контейнер.
— Ролстон Дэвид. 16223. Зафиксировано резкое эмоциональное возбуждение, — пролаял ВИ, чуть не заставив мой мочевой пузырь освободить себя от груза прошедших почти десяти часов.
— Не, сейчас, крошка, — проорал в истерике я, разбил стекло на панельке сигнала аварийного оповещения и вжал кнопку с такой силы в стену, что она едва не разлетелась на куски. Голос виртуального интеллекта тут же умолк, включилось нижнее освещение и всё пространство вокруг заполнил пульсирующий возглас сирены.
Через внутреннюю переборку я влетел в техмодуль, приложил ключ-карту к замку и дёрнул панель на себя. Содержимое этого гигантского «гроба» я видел только в учебниках во времена дообучения: усиленный скафандр марки «Аякс», с массивным шлемом снабжённый дополнительным осветительным оборудованием; кпк располагавшийся на левом предплечье; шокер в форм-факторе Дезерт Игла на правом бедре и нож, скорее похожий на тесак, словно позаимствованный у героев Арни в годы расцвета — на левом. Заряда батареи этой громадины с лихвой хватало на тридцать суток беспрерывного функционирования системы рекуперации воздуха и подачи очищенной воды. В шкафчике, рядом со скафандром располагались разнообразные аптечки, антидоты и стимуляторы. Я оглянулся в поисках какого-либо контейнера и не нашёл ничего более подходящего, чем ящик с инструментами, которые вместе с перегородкой тут же отправились на пол. Набив его под завязку, я уже было принялся облачаться в скафандр, когда увидел на нижнем ярусе шкафа серую металлическую коробку с красной полоской. Сопровождаемая скрежетом металла она, наконец, поддалась мне и я извлёк её на свет. Две застёжки и пару петель делили контейнер на две неравные доли. *Щёлк! Щёлк!* Я открыл крышку и увидел допотопную коротковолновую радиостанцию, только еле горевший огонёк на лицевой панели свидетельствовал о том, что эта штукенция ещё могла работать. На внутренней части крышки я увидел ряды надписей и вчитавшись в них, чуть не запрыгал от радости — они были ничем иным, как настроечной формой для таких же чайников, как и я. Ключ с щелчком повернулся вправо на девяносто градусов и табло, спящее всё это время беспробудным сном, озарилось тёплым жёлторозовым свечением. Я стал вращать ползунок в сторону указанных на крышке цифр и взял вспотевшей ладонью переговорное устройство, щёлкнул тангентой и проорал:
— Модуль Один! Том, Лора! Как слышно меня? Приём!
Всё тот же шум.
— Модуль Два! Йонас, ты слышишь меня? Ответь. Это Дэвид.
Я сидел и орал в трубку, словно умалишённый добрый десяток минут, пока словно гром среди ясного неба эфир не взорвал своим возгласом малыш Йон Би:
— Дэйв?! Дэвид! Это ты, старик? — Боги, как я же я был рад услышать его взволнованный голос!
— Йонас, чёрт, да! Это я!
— Что за дерьмо здесь творится?!
— Ты разве не в курсе?
— Нет, мать-перемать! Я ждал тебя около харви, в итоге так и не выдержал и поехал к себе в «спальник». Видимо, не заметил, как задремал около ретранслятора и тут это дерьмо! Орёт сирена, всё кругом мигает и ни до кого не доораться.
— Чёрт, я тебе столько всего должен рассказать, но времени на разговоры мало. Ты уже в «Аяксе»?
— Нет, я только допёр про него, когда услышал звон из радиостанции. Мать твою, я даже представить себе не мог, что эта рухлядь может работать!
— Тогда не теряй времени и как следует приготовься. Я сейчас метнусь к Модулю Один и попробую отыскать Тома и Лору — они какого-то лешего не отвечают, а ты на всякий случай в ручную запри шлюз на ключ-карту и не открывай.
4
Я нёсся на предельной для багги скорости, почти не разбирая дороги в сторону главного модуля, изо всех сил держась за штурвал, который ежесекундно хотел вырваться из моих онемевших пальцев. Потеря концентрации сейчас не сулила ничего хорошего, а мне не особо-то и хотелось проверять на прочность новообретённый скафандр.
«Лишь бы с ними всё было в порядке».
Слева от меня гигантским памятником научно-технического прогресса возвышался ГДК 63, я по привычке бросил на него взгляд, но что-то в его молчаливом облике сразу меня насторожило, что конкретно, понять я пока не мог, но нутром чуял какую-то противоестественность увиденного. Я остановился на развилке и сам до сих пор, не отдавая себе отчёта, почему-то повернул в сторону комплекса. Очертания металлической громадины становились всё яснее и вот уже был виден его чёткий, выверенный до миллиметра, контур.
Шквалистый ветер даже не думал сбавлять обороты, пыльная взвесь кружила в воздухе, но всё же я добрался. Начав свой путь от центрального портала и, огибая ГДК против часовой стрелки, мне всё же открылась причина моего подсознательного волнения: в стене, на уровне не менее, чем три моих роста, зияла дыра: кто-то или что-то разорвал толстенную обшивку, словно очистил кожуру с банана, она буквально была вывернута наружу. Но даже ни это поразило меня: вокруг пробоины мерзко пульсировала субстанция больше похожая на что-то среднее между водорослью и грибком. Оно переливалось синим, плавно переходящим в фиолетовое, свечением и такое ощущение словно состояло из сотен, может тысяч плохо различимых с моей точки обзора организмов. Они кишели, переворачиваясь и скручиваясь в причудливые формы, когда мерзкий сгусток этой мерзотности свалился вниз, сначала растёкшись, даже скорее приняв форму пятна, но потом это нечто, видимо, почувствовало моё присутствие и молниеносно бросилось в мою сторону, стремительно перебирая толи подобием сотен ножек, толи столь быстро перетекая из одной формы в другую, что мой глаз не успевал это зафиксировать. Что было сил я крутанул штурвал в противоположное направление и надавил на педаль так резко, что мой багги с шипением провернув шины, накренился и на секунду завис в воздухе на двух колёсах. С грохотом я вернулся на ровную поверхность, и если бы не шлем, который принял весь удар о каркас безопасности на себя — быть бы мне в отключке! Мой резвый транспорт нёс меня куда-по-дальше и я не нашёл в себе сил ещё раз осмотреть ту тварь, что преследовала меня. Голова раскалывалась от напряжения и только сейчас до меня дошло, что челюсти мои так сильно сведены, что скулы звенели от онемения.
Я заехал в гараж и быстро закрыл ворота за собой, что оставалось сил, взбежал по лестнице, ведущей в основную часть Модуля Один и уже схватился за ручку, когда меня остановила судорожная мысль:
«А, что делать, если это Нечто уже здесь? Как понять, что Том и Лора именно те, за кого я их принимаю?»
Быть может я и пересмотрел голливудских хорроров, но сейчас ничего смешного в этом я не находил. Ручка легко провернулась и я вошёл в общий коридор. На первый взгляд — всё было в полном порядке, точно таким же, как и несколькими часами ранее… Подумать только, сколько всего изменилось за этот короткий промежуток времени.
Я отстегнул шлем и поставил его на тумбочку рядом с вазой для цветов.
— Том! Лора! — мой голос несколько раз причудливо отразился от стен. Царившая здесь тишина резко контрастировала с той мощью природы и хаосом, царившим сейчас снаружи.
— Старина Том, это Дэйв. У вас всё хорошо?
Шагая по коридору, я осторожно заглядывал в каждое окошко, подсознательно готовя себя ко всему, что угодно. Моя рука крепко сжимала тазер, который я заблаговременно взвёл в «боевое» положение.
Вот и дверь медицинского кабинета. Я громко постучался и приложил ухо к двери — ни звука. Выставив перед собой дуло шокера, я медленно начал входить внутрь.
— Твою мать!
Почти все содержимое кабинета было расколочено, шкаф с медикаментами зиял пустым остовом, словно разинутый рот, лишённый зубов. Вдруг я заметил лакированную туфлю мисс Лоры, краешек которой показался из-за стола. Медленно, держась стены, я обошёл его и увидел её лежащей на спине. Её рот был открыт, глаза остекленело уставились в потолок.
— Мисс Лэнг? — шëпотом позвал её я. — Лора.
Но её неестественно согнутая шея свидетельствовала о том, что Лора Лэнг никогда уже не произнесёт и звука. Меня словно прибило к стене, я стоял, оперевшись о перегородку затылком, еле сдерживаясь, чтобы не закричать… Не знаю, каких усилий мне это стоило, но я взял себя в руки: стараясь не смотреть в её лицо, сейчас искажённую отвратительной гримасой ужаса, я встал на одно колено рядом с ней и попытался прощупать пульс на её шее. Кожа отозвалась на мне прикосновение противоестественной холодностью. Двух мнений быть не могло — она мертва. Только теперь я обнаружил, что на ней отсутствует нижнее бельё. Полы халата были запахнуты, но стеснение это явно последнее чувство, которым будет руководствоваться человек перед лицом неминуемой смерти. «Значит это Том! Какие ещё могут быть варианты?! Старый ублюдок… что же ты такое?»
Я решительно направился в сторону его кабинета, в одной руке сжимая тесак, другой удерживая тазер на уровне глаз.
«И пусть он только дёрнется!»
Дверь слетела с верхней петли и кособоко завалилась на пол от моего пинка, в который я вложил всю ярость на этого больного психа. Однако, Том не смог бы оказать никакого сопротивления… Его истерзанное, словно попавшее в мясорубку тело, лежало на столе. Руки и ноги раскинуты в стороны, голова почти оторвана от шеи, а вместо груди зияло непонятное месиво из костей и плоти. Я даже не подозревал, что в этом сухопаром шахтёре старой закалки может быть столько крови… Она была даже на потолке. Казалось, внутри него разорвался сейсмозаряд.
Судорога согнула моё тело и меня вывернуло на пол. Я для чего-то попытался сдержаться, прикрыв рот руками, но только испачкал себе перчатки. Отдышавшись и немного прядя в себя, я начал судорожно соображать о том, кто мог это сделать и был ли он сейчас здесь. Я на карачках дополз до своего оружия, которое выронил в беспамятстве и нетвёрдой походкой направился в технический модуль, но уже выходя, вновь вернулся. Нужно было пересилить себя и достать из брюк Уокера или вернее из того, что от него осталось, его ключ-карту, которая предоставляла полный доступ на всей территории прииска.
Я аккуратно, чтобы не испачкаться в его крови, двумя пальцами потянул за карту, но она выскользнула. В конце-концов, сняв перчатку, попытки с третьей я выудил её на свет и отстегнул от поводка.
***
— Йонас, как слышишь меня? — проговорил я в рацию найденную в техничке Модуля Один.
— Господи, Дэйв! Наконец-то это ты! — его явно что-то тревожило, судя по голосу.
— У тебя там всё в порядке, парень?
— Нет, Боги! Кто-то пытался проникнуть в шлюз, Дэйв! Не более, чем минут пять назад.
— Ты уверен, что это не твоё разыгравшееся воображение?
— Твою мать, Дэвид! Ты думаешь, я нашёл охрененное время для первоапрельской шутейки?! Чёрт, я ещё не сошёл с ума.
— Ладно, Йон Би, просто оставайся там, где сидишь. Я вернусь меньше, чем через час.
— Ок, Дэйв. Давай только быстрее.
— Всё, давай, держись. Отбой.
— Отбой.
Рядом со стандартным шкафом в этом ангаре стоял и ещё один. Скруглённые углы и оранжевая кайма на сварных швах, а так же выбитая на табличке надпись «ДопОборудование» настраивала меня на оптимистичный лад, однако, кроме облегчённого плазменного резака, ничего подходящего более не нашлось: запасные аккумуляторные батареи, паяльник, портативный лидар, разнообразные переходники и конекторы — всë мимо!
Я вернулся за шлемом, собрался с духом и вышел наружу.
***
Только почти доехав до его модуля, мне пришла в голову очень «своевременная» мысль: как он в таком состоянии поймёт, что пришёл именно я? Ну, что ж, буквально через пару минут мне предстояло это выяснить.
Аварийный проблесковый маячок помог мне не заплутать в поисках Модуля Два: я едва видел сейчас дальше десятка метров перед собой, на горизонте мелькнула молния и вскоре раздался басовитый раскат грома.
— Мать вашу, — глядя в сторону идущей на меня грозы, процедил я, — только тебя сейчас не хватало!
Припарковав багги почти носом к двери «спальника» Йонаса, я спрыгнул и принялся тарабанить по переборке шлюзовой камеры.
— Ну-же, малец! Давай! Это дядя Дэвид.
Как я и ожидал, он вряд ли сейчас готов к радушному приёму гостей. Я вставил ключ-карту Уокера в слот, как раз в тот момент, когда первые капли дождя забарабанили по скафандру. Еле различимый сейчас звук работы привода затвора донёсся до меня из глубины конструкции, створки шлюза открылись и я шагнул внутрь.
— Йонас?
Тишина, только чуть различимое шипение воды нарушало идиллию. Я осторожно пошёл к ванной комнате, отгоняя от себя самые паршивые мысли, которые только мог исторгнуть из себя мой измученный бессонницей и перенапряжением мозг. Но и здесь никого не было. К счастью! Потому что моё воображение уже успело обрисовать во всей красках малыша Йон Би лежащего на полу в луже собственной крови с перерезанными запястьями.
«Техничка!»
Здесь было темно, хоть глаз коли: Йонас видимо разбил лампы нижнего освещения и теперь прятался где-то во тьме.
«Хороший ход, парень.»
Я зажёг «люстру» «Аякса» и мертвенно-бледные лучи света врезались во мрак.
— Йонас! Йон Би! Где ты, мать твою?
— Я тут, Дэйв! — раздался его возглас в ответ, где-то внизу справа от меня свалилась какая-то железяка. — С тобой ведь никого?
— О чём ты, парень? Успокойся. Я совершенно один. Вот смотри, — с грацией слона в посудной лавке я повернулся вокруг своей оси, держа руки так высоко, как это позволяли сочленения скафандра.
— Доволен?
— Включаю освещение, Дэвид!
Оказалось, что он успел возвести какое-то подобие баррикады на лестнице и сам сейчас находился за грудой сваленных шкафчиков и прочего хлама, что находился в модуле. Йонас неловко начал карабкаться по этой куче, но уже на третьем шаге споткнулся и просто скатился кубарем на пол, неуверенно поднялся и помог мне разобрать завал на лестнице.
— Всё, порядок. Я пролезу.
Мы спустились вниз.
— Чёрт, как же в нём жарит! — проговорил он и отстегнул шлем.
Его лицо было пунцовым он прилившей крови, а рыжие волнистые волосы спутались на макушке. Не знаю, почему, но примерно себе так я его и представлял. Большой ребёнок с лицом не обременённым грузом тревог и потерь. Зелёные глаза и пухлые губы, почти полное отсутствие щетины на лице — так, пару волосков тут и там — с мягкими и приятными, я бы даже сказал, почти женственными чертами.
— Приятно, наконец, познакомится, Йон Би! — я тоже снял шлем. Как же было приятно втянуть носом холодный, с неизменным ароматом масел и горючки, воздух.
— Здорово, Дэвид! Мужик, как же я рад тебя видеть! — его лицо из востроженно-весёлого вдруг поменялось на озадаченное. — Ты ничего, ну, никого там не видел?
Он кивнул головой в сторону входа.
— Нет. Там такая буря, что никаких следов не могло остаться.
— Фух, я чуть в штаны не наделал, когда услышал тот стук, — его лицо перекосила нервная улыбка.
— Бывает, парень. Всё это херня, — я махнул рукой и поискал взглядом местечко, чтобы, наконец, присесть.
— Мы останемся здесь? — с плохо скрываемой тревогой в голосе, спросил он.
— Да, Йон Би. Сейчас я бы наружу не совался. Эх, сейчас бы закурить… Аварийно-спасательная группа прибудет не позже чем через сутки после сигнала SOS, и то, это при самом херовом варианте.
— Да, я помню. Когда меня инструктировали перед отправкой сюда, говорили, что обычно всё не занимает более восьми часов, — он замолчал, но было видно, что он хочет что-то спросить. Я не мешал ему собраться с мыслями. — Слушай, Дэйв…Ты ведь так толком мне ничего и не рассказал…Что за дерьмо тут вообще творится?! — и я, опуская лишние подробности, описал ему прибытие в на нашу планету «гостя».
— Стоп! Но это ведь невозможно! Система оповещения, как там, мать её?!
— «Завеса».
— Да, именно! — воскликнул он и щёлкнул пальцами. — Как она могла «его» пропустить? Это же исключено!
— Не знаю, Йонас, но ооочень хочу посмотреть в глаза какому-нибудь умнику из Уолпэкс, — я стукнул кулаком по полу.
— Просто какой в этом смысл? Это же их ресурсы, их техника, чёрт возьми — мы в конце концов! — разгорячённо выпалил он.
Я долго думал, что и как ему сказать — не хотелось сейчас вываливать на парня свои домыслы, но он вряд ли будет удовлетворён какой-нибудь стандартной отмазкой. Я устроился по-удобнее и заговорил:
— Слушай, Йонас, давай на чистоту. Мне не хочется рушить тот дивный розовый мир, который у тебя здесь, — я ткнул себя в висок, — но ты сможешь припомнить хоть один случай, когда система преждевременного оповещения срабатывала? — он замялся.
— Нууу…
— А? Не слышу! Вот и я тоже, а я в этом деле всю свою жизнь.
— Дэйв, ты же не хочешь сказать…
— Именно, Йон Би! Наконец, до тебя стало доходить! — я сам не заметил, что уже почти кричал, но парень хотел моего мнения и он его получит. — Мы сраный расходник, они скомкают нас, выбросив после использования, и никто даже не вспомнит о тебе через день. Вот, — я подобрал с пола закалённый болт, — даже он ценнее наших жизней. К тому же он не ест, не устаёт.
— Дэвид, мне кажется, — спокойно начал он, — тебе нужно чуть сбавить обороты — ты явно перегибаешь. У всех случаются осечки, может мы просто попали в разряд статистической погрешности? Дэйв, ты просто очень сильно устал. Когда ты ел в последний раз?
— А как быть с той хренью, что свалилась нам почти на головы?! — заорал я. — Скажи, это тоже погрешность?! А если бы это дерьмо расплющило мой модуль, а? Или твой?
— Чёрт, Дэвид, я…не знаю, мужик. Может ты и прав, я не хочу видеть очевидного…Просто это капец, как жутко, меня колотить начинает от одной мысли, что это действительно так.
— Мда, Йон Би. Такая же хрень, такая же, — я прислонился затылком к перевёрнутому столу и закрыл глаза.
— Но, главное, что ты, жив, — он осёкся. — Погоди, а что с мистером Уокером и мисс Лэнг?
Я скинул перчатки на пол и утёр пот со лба.
— Они мертвы, парень. Там просто… бойня. У меня нет другого слова.
— Что?! Как? — его глаза в ужасе округлились, он вскочил, обхватил голову руками и зашептал. — Нет. Нет. Ты уверен, что им никак нельзя помочь?
— Уокера вскрыли, словно консервную банку! У Лоры шея согнута в двух местах! Как по-твоему, им можно помочь?!
— Боже, спаси нас. Надо срочно валить отсюда, хоть куда-нибудь. Я не хочу больше здесь находится.
— Эй-эй, успокойся! Хорош. Прости, что сорвался на тебя, — я хлопнул его по ноге, когда он просеменил мимо. — Ты им ничем не поможешь теперь.
Я мысленно поблагодарил сам себя за то, что не стал рассказывать ему о существе. Казалось, Йонас сейчас находится на грани потери рассудка и мне действительно было тревожно за парня. Он всё нарезал круги передо мной что-то бормоча себе под нос и ежеминутно то всхлипывая, то тяжело вздыхая, вдруг он остановился шагах в десяти от меня, словно увидел или услышал что-то в темноте, потом медленно повернулся и посмотрел на меня таким тяжёлым взглядом, будто обладателем его был вовсе не малыш Йон Би, а умудрённый опытом муж.
— Погоди-ка, Дэйв, — еле ворочая языком, начал он. — То есть кто-то спокойно зашёл в Модуль Один, каким-то хреном обойдя систему инициализации, завалил двух далеко неглупых и уж точно самых опытных сотрудников из нас, не оставил следов и точно так же, по мановению волшебной палочки — исчез?
— Ты на что это намекаешь, а, Йон Би? — почти с угрозой в голосе отозвался я.
— Как-то не сходится. Тебе так не кажется? Почему он тогда не вальнул тебя?
Я поднялся с пола и уже совершенно недвусмысленно, с вызовом в голосе, переспросил его:
— Парень, если ты что-то хочешь предъявить мне, то тебе стоит сделать это пока в твоём рту ещё остались зубы. Ты знаешь, что бывает за намёки такого рода?!
Он резко выдернул тазер с крепления и выставил его точно на меня.
— Сука, это ты их убил, тварь! Попробуй разубедить меня в этом!
— Успокойся, Йонас, — спокойным голосом отчеканил я каждый слог. Самое последнее, что вы можете предпринять в подобной ситуации — это спор с психом. — Убери ствол и дай тебе всё объяснить.
Я держал руки около пояса, развернув их ладонями к нему.
— Весь этот бред про сраный астероид, который «вдруг» свалился нам на головы, смерть Лоры и Тома, — выпалил горячо он, — отказ почти всех систем, чёрт, да хрена-с-два я в это поверю. Уолпэкс не допускают такого, это просто невозможно!
— Они просто используют нас, в своих целях, Йонас. Мы нужны им лишь для имиджа, только и всего! Вспомни, только Уолпэкс пихают во все дыры ту тему, дескать: «Только у нас компания с человеческим лицом» и прочее подобное дерьмо. Да любой андроид справится с нашей работой в два раза лучше!
— Срать я хотел на твоих андроидов!
— Пораскинь мозгами, ну? Это же просто вопрос выгоды, а в Они считать умеют.
— Хватит пудрить мне мозги, — он затряс стволом шокера. — Почему тогда с нами до сих пор никто не связался, а? Да, ту хрень, что ты описал даже визуально невозможно было пропустить. Я так думаю, они просто не в курсе того, что у нас здесь происходит, — его глаза превратились в две узкие щёлки, — из-за тебя, урод.
Он начал судорожно давить на спусковой крючок, но тазер не отзывался, я рванул к нему и сбил с ног. Мы кубарем покатились по металлическому полу, снося всё на своём пути. Он боднул меня лбом по ещё не до конца зажившему носу, и тот, словно переспелый помидор, прыснул алой кровью. Мне еле-еле удалось перевернуть его на спину, и врезать наотмашь по лицу, но он только ещё больше рассвирепел. Тогда я схватил его за волосы и ударил затылком несколько раз о настил. Четвёртый удар уже был лишним — он отрубился. Я залил его шею и часть лица собственной кровью и он выглядел сейчас не лучше жертвы какого-нибудь заурядного слэшера. Стоило обездвижить его, пока он не натворил ещё дел. Ничего не найдя лучше запасных кабелей питания со стандартным разъёмом типа С-5, я вернулся к нему, перевернул на живот и связал руки в районе локтя и запястий, а потом обвязал ноги. Только теперь можно было как следует отдышаться, а это было сделать крайне затруднительно: нос мой распух и я заткнул обе ноздри кусочками ветоши, но это несильно помогало остановить кровотечение.
— Нос мне сломал, ублюдок.
Я защёлкнул свой шлем, потом проделал эту операцию с мирно лежащим Йонасом. Поднять его, обхватив грудь, было для меня невыполнимой задачей, в скафандре он весил будто целую тонну, тогда не осталось ничего иного, как ухватиться за его угловатые ботинки и потащить волоком в сторону багги. Дверь ангара бесшумно открылась, я загнал транспорт на середину площадки и из последних сил усадил парня в кресло, закрепил ремни и затянул так туго, как только смог — теперь он не дёрнется даже если и сильно этого захочет. Нужно было как можно скорее отправляться к стыковочной платформе — аварийно-спасательный отряд мог прибыть в любую минуту, а дольше, чем требовалось, оставаться здесь мне не улыбалось!
Я гнал во весь опор, полностью сконцентрировавшись на управлении, когда в шлемофоне раздался сначала его кашель, а потом он тихо спросил:
— Что ты собираешься делать, эй?
Я взглянул на него, часть его лица была скрыта под шлемом, а на челюсти, щеке и шее уже запеклась коричневой корочкой кровь.
— Увожу нас отсюда ко всем чертям, а ты что думал?
— Не знаю, старик…я уже ничего не знаю. Голова очень гудит и тошнит.
— Тогда заткнись, расслабься и не мешай!
— Слушай, Дэйв, извини, что хотел в тебя разрядить шокер…Я действительно поверил, что ты «это» сделал.
— Проехали, Йон Би. У людей в изоляции ещё не так колпак съехать может. Как выберемся — расскажу тебе пару жуткий историй.
Он попытался рассмеяться, но снова закашлял.
— Ты правда нас вытащишь отсюда?
— Хватит, Йонас! Просто сиди и молчи.
— Очень затекли руки, Дэйв, — осторожно начал он.
Я долго молчал и, наконец, ответил:
— Прости, парень. Пока только так. Боюсь мой нос больше увечий не стерпит.
— Понимаю, Дэйв. Прости ещё раз.
— Будет-будет.
В этот момент, он легнул штурвал освободившейся ногой, видимо он просто забалтывал меня и, наконец, улучил подходящий момент. Багги резко взял влево, мы залетели парой колёс в небольшую расщелину и в следующий момент нас начало мотать, словно в стиральной машине. К своему сожалению, я не позаботился о том, чтобы пристегнуться самому и меня вышвырнуло за борт в первую же секунду. Описав в воздухе дугу и со всего маху налетев грудью на торчащие камни, я провалился в пучину беспамятства, в последний миг услышав мерзкий хруст своих собственных костей.
***
Понятия не имею, долго ли я так валялся, пока сознание не вернулось ко мне из темноты обморока. Я попытался поднять правую руку, но чуть снова не вырубился от волны накатившей острой боли. Походу, ей конец. У меня ушла целая прорва времени, пока я кряхтя, обливаясь потом и брызгая слюной, не встал на ноги. Из-за старомодной конструкции креплений шлема и рукавов скафандра, я не мог разглядеть руку и оценить степень ущерба, но, однако, даже тень моя говорила, что с ней всё предельно паршиво.
Следы багги вели через маленький пригорок, на преодоление которого у меня, по ощущениям, ушла целая вечность. Оттиск шин на поверхности обрывался метрах в двадцати, прямо в том самом месте, где чёрной пустотой зиял зев провала.
— Чёрт, Йонас, придурок несчастный! Что же ты мать твою сделал?!
Я на четвереньках(а вернее, перебирая ногами и оставшейся в строю рукой) подполз к краю и осторожно высунувшись, посмотрел вниз.
Нет! Никто и никогда не способен выжить после падения с такой высоты. Никто! Каркас багги, его колёса и прочие узлы были раскиданы на дне провала, словно рукой ребёнка игравшего в конструктор на полу. Метрах в двух от большого куска корпуса лицом вниз лежал Йонас. Присмотревшись, я понял, что на его теле не хватает правой ноги. Даже «Аякс» не спас от острых, как лезвие, краёв скальных пород, торчащих во все стороны из отвесных стен пропасти.
— Что же ты сделал, парень, — прошептал я и разрыдался навзрыд.
Мне было нестерпимо больно, тело еле-еле отзывалось на мои команды, держась сейчас только на крепости духа, но хуже всего была не физическая боль, а мысль о том, что я мог всего этого избежать.
— Я всё бы исправил, Йон Би! — захлëбываясь пролаял я.
Меня повело и споткнувшись о камень, я повалился на грунт и уже, не найдя в себе сил, снова провалился в беспамятство.
Когда я разлепил веки, было уже совсем темно, нестерпимо хотелось пить и есть. Правую руку я уже не чувствовал, а рёбра дико гудели при каждом моём шаге. Я нащупал на груди кнопку и нажал на неё, удерживая не меньше трёх секунд: маленькая трубочка вылезла из подшлемника рядом с моим ртом, я обхватил её губами и клацнул коротко по кнопке второй раз — живительная влага полилась по моим растрескавшимся губам. Я жадно глотал каждую каплю, останавливаясь лишь для того, чтобы перевести дыхание или когда кашель резал гортань.
— Так-то лучше. Гораздо! — просипел я, не узнавая собственный голос: каждый звук гудел в моей черепной коробке, видимо отёчность на носу приобрела уже пугающие масштабы.
Ближайшей ко мне постройкой сейчас являлся ГДК, до него оставалось не больше двух километров, но даже этот маршрут сейчас мне казался почти невыполнимым: ветер хоть и чуть стих, однако, некоторые его порывы требовали от меня напряжения всех задубевших мышц. К тому же дождь, сжалившийся надо мной в момент отъезда из Модуля Два за то время, которое я провёл в бессознательном положении, размыл почву и не собирался сбавлять оборотов.
Сверившись с показаниями КПК, который каким-то чудом до сих пор функционировал, я взял курс на северо-северо-восток и нетвёрдой походкой пошёл в сторону комплекса. По пути я наткнулся на плазменный резак, россыпь стимуляторов и прочих колбочек, что я погрузил в ящик из-под инструментов, которые в момент последнего манёвра Йон Би вылетели из кузова багги. Я вставил пузырёк с MSD-1 в соответствующий паз и через мгновение почувствовал лёгкий укол от иглы в районе предплечья, выбросил пустую тару на землю и подумав, повторил процедуру. Мне, если честно, уже было плевать: есть ли у этой армейской байды побочки, передоз или что-то похожее, главное, что бы эта хрень работала, остальное — лирика.
Одному Богу, или кому угодно ещё, было известно — каких усилий мне это стоило, но я всё же добрался.
Громада горнодобывающего комплекса высилась на фоне звёзд, проступивших после окончания дождя на сером небосводе. Я добрался, осилил! Даже встреча с тем «организмом» теперь не пугала меня. Больше чувств у меня не осталось, они словно были принесены в жертву функционированию тела, а он уничтожил их, получив от них необходимую энергию, словно древний паровой котёл — спалил вязанку дров ради поддержания пламени внутри себя.
Подходя к главному порталу ГДК, я взял в руку резак и активировал его на минимальной мощности. Мерное бледно-синее свечение его сопла придало мне уверенности: даже если он не поможет при встрече с неизведанным, то я просто прожгу себе башку. Эта тварь меня живым не возьмёт!
Добравшись до панели допуска, я открыл небольшую дверь слева от портал ключ-картой Уокера, отметив про себя, что не смогу решить — кому больше из нас двоих повезло: мёртвому старику или мне — увидевшему всё это собственными глазами, но до сих пор цепляющемуся за свою жизнь.
— Супервайзер Саймон Томас Уокер, — возвестил округу о моём прибытии ВИ. — Приветствуем вас на ГДК 63. За время вашего отсутствия внештатных ситуаций не зафиксировано.
Далее ВИ начал монотонно перечислять уровень загрузки узлов комплекса и уведомил несуществующего Тома относительно уровня добычи материалов.
— Вот, кто на нас, значит постукивает, — ощерился я. — Ясно.
Осветительные панели зажигались по мере моего продвижения по коридору. Входной тоннель раздваивался через десяток метров, я посветил поочерёдно в каждый и заметил в левом, представляющем из себя сейчас какую-то мешанину из металлических перекрытий, пульсирующих спор и свисающих, слабо различимо светящихся гроздей толи растений, толи щупалец неизвестного мне организма, еле уловимое движение. Рванув в правый карман, я начал судорожно закрывать за собой переборки, плохо слушающимися пальцами колотя по панели у каждой из них. До меня донёсся глухой удар, видимо, первая дверь стала препятствием на пути у твари. Но надолго ли? Прыгая по ступенькам, я сбежал в огромное помещение являвшееся, по всей видимости, сортировочным цехом. Об этом свидетельствовали закреплённые над бесчисленными реками конвейеров рамки инспекторов, обвешанные всевозможными датчиками. Я, насколько это было возможно в моём состоянии, влез по перекрытиям на высоту трёх метров и уселся на дремлющую сейчас пыльную транспортёрную ленту. Кожух, две стенки которого служили так же местом крепления для распорок, стал на время моим наблюдательным пунктом. Я снова попил и ввёл в кровь ещё один стимулятор, на этот раз с зелёным принтом на корпусе, потом достал колбу с антибиотиком и тоже просунул её в слот.
Кругом царила мёртвая тишина и покой. Управляемый ВИ горнодобывающий комплекс в отсутствие материала безмолвно ожидал: харвестеры остановились при получении сигнала о ЧП, а породы, привезённой последними транспортёрами по моим прикидкам хватило бы на несколько часов работы.
— Отдыхай, громила, — еле ворочая языком, проговорил я. Всё кругом было размыто, словно в дымке. Мне очень тяжело было сфокусировать взгляд на чём бы то ни было и, сам не заметив, как, я уснул в горячечном, нервном сне.
Мне ежеминутно виделись то самые причудливые картины, они плавно перетекали одна в другую, образуя нечитаемый узор из кругов, всполохов пламени и ярких вспышек; то чьи-то мерзкие перепончатые длинные руки со множеством извивающихся щупалец-пальцев тянулись ко мне, хватали словно пушинку и тянули в бездны вод.
Я дёрнулся и проснулся, разбуженный прострелившей всё моё тело нестерпимой болью. Тряхнув головой и освободив разум от цепких оков сновидения, я перевернулся и сел, опёршись спиной о кожух. Высунув голову из-под навеса, я медленно осмотрел цех, но ничего подозрительного не обнаружил, когда слабый скрежещущий звук донёсся до меня. Я задержал дыхание, быстро отщёлкнул шлем и снял его. На пару минут меня должно было хватить. Я закрыл глаза и обратился в слух. Сначала мне казалось, что всё в порядке и это мог сработать какой-то механизм комплекса, почему бы и нет? Может быть перешёл в режим ожидания какой-то узел, один из множества? Но чем дольше я так сидел, тем отчётливее до меня доходило — это было что-то медленно ползущее внизу, оно бы и вовсе осталось незамеченным мной, если бы пол был абсолютно ровным, а не как в данном случае — покрытым просечкой — эдаким рисунком на металлических листах, образующих настил, состоящий из коротких двухсантиметровых штрихов, каждый поперечно стоящий другому. Шорох то затихал, то вновь объявлялся через секунду. Нет! Другого варианта и быть не могло: это что-то явно было живым и оно искало меня!
Едва сдерживая себя от неразумных действий, я, по возможности тихо, выполз на транспортёрную ленту из-под кожуха и, низко пригнувшись, осторожно пошёл к переходу, ведущему в следующий цех. Нужно во что бы то ни стало запустить производство. Я слишком был уязвим сейчас. Но, чёрт подери, как это сделать? И почему, собственно, я решил, что эта тварь обладает органами слуха?
Времени на размышления больше не оставалось, какая-то металлическая штуковина свалилась в темноте и с грохотом покатилась по полу. «Выдаёшь себя, тварь!»
Я рванул по конвейеру и спрыгнул уже в следующем помещении. Справа на стене горела жёлтая надпись «Выход» и, словно мотылька, летящего на убийственное свечение электрического фонаря, ноги понесли меня в сторону двери. Я толкнул её плечом и попал в узкий коридор, наполненный кабель-каналами бесчисленных проводов вереницей идущих вдоль стен. «Направо или налево?» На этот раз — вправо!
Эхо моих стремительных шагов отражалось от гладких сводов тоннеля, я бежал до тех пор, пока не влетел в какой-то тамбур, из которого вели четыре двери: одна являлось входом в продолжение коридора, две другие не заинтересовали меня так как крайняя, украшенная значком «Взрывоопасно».
Я в который уже раз приложил карту Уокера к панели, однако, вместо того, чтобы сразу открыть дверь, охранная система в этот раз затребовала пароль.
— Твою ж мать! Только не сейчас!
Я напряг извилины, пытаясь вспомнить идентификационный номер Старины Тома, цифры сновали в беспорядочном танце у меня перед глазами.
— Девять — точно первая! Мы сотню раз подкалывали его, что никого с четырёхзначным ИН уже нет в живых, только ходячее ископаемое Уокер. Дальше-дальше? Точно четвёрка! Что потом? Ну же!! — я глубоко вдохнул и сконцентрировался на том обрывке воспоминания, когда Уокер отключал ВИ у меня в модуле. — Три, восемь!!! Точно.
Короткий электронный звук пискнул, и дверь уехала в сторону, освободив проход и притворилась назад с отчётливым шорохом мотора и шестерней за моей спиной. Зажёгся свет и загудела вентиляция. Исходя из опыта, где-то через пять минут уже можно будет находиться здесь без шлема, но стоит ли? И есть ли у меня в запасе эти пять минут?
— Чёрт, Дэйв! О чём ты думаешь?! — разозлился я сам на себя.
Нужно срочно осмотреться. Я стал перебегать от одного стеллаже к другому. Почти половина из них была заполнена сейсмозарядами, предназначавшимися для георазведки месторождений. Это очень серьёзная штуковина — парочки таких хватало чтобы превратить глыбу размером с половину харви в пыль!
В этот момент что-то оглушительно врезалось в дверь, казалось весь арсенал содрогнулся. Затем ещё и ещё. И сотнями лап забарабанило по обшивке.
«Меня ты точно не возьмёшь!»
Я отстегнул от бедра плазменный резак и поднёс пламя к заряду, подождал секунду и выкрутил ручку на полную мощь.
Я ничего не почувствую. Только свет погрузит в меня в своё теплое и бесконечное нутро.
Только Он один вечен.
5
Из отчёта старшего инженера орбитальной станции «Даллас» Джузеппе Банини:
«…в 13 часов и 27 минут по Стандартному времени телеметристом ОС «Даллас» зафиксирован простой оборудования на ГДК 63. Техперсонал, находящийся на разработках на связь не вышел…»
«…в связи с изложенным, мной принято решение об отправке на ГДК 63 аварийно-спасательной бригады, состоящий из…»
Начальник собственной безопасности по восточным секторам «Уолпэкс Энтерпрайз» подполковник в отставке, Берндт де Гуй уже который час сидел, уставившись в монитор. Рассеивающая свет на тысячи бликов пепельница, стоящая в углу столешницы уже давно была забита окурками под самую завязку. Он не выходил из своего кабинета уже около восьми часов, лишь изредка вызывая свою секретаршу Барбару Роджерс, которую все остальные сотрудники СБ называли просто — Бобби, и прося у неё «что-нибудь перекусить».
Кошмарное ЧП, произошедшее поздно ночью на прииске словно сорвало крышку с улья, и теперь все сотрудники собственной безопасности трудились в поте лица лишь бы найти хоть какие-то данные, проливающие свет на причину произошедшего: аварийно-спасательная бригада, прибывшая на прииск, установила визуальный контакт с одним из служащих и выдвинулась в сторону ГДК, однако, цепь событий на этом обрывалась и случившееся с ними после этого вплоть до момента чудовищного взрыва, похоронившего под остатками комплекса всю группу, оставалось загадкой — самописцы нужно было сначала доставить хотя бы на орбитальную станцию и уже после этого приступать к расшифровке.
В дверь начальника СБ осторожно постучали.
— А, это вы Фрэнсис, входите и попрошу — по делу.
— Да, сэр, — по выработавшейся у него за годы службы в рядах ВС привычке, выпалил Фрэнк МакКан.
Это был широкоплечий, уверенный в себе, молодой человек почти двадцати шести лет от роду. С неизменной причёской «площадка» на своих чёрных, как смоль, волосах и будто вибрирующим басом он производил довольно грозное впечатление. Как уже успел убедиться Берндт де Гуй, взявший его, а точнее «подобравший», после отчисления из армии за довольно скользкую историю с одним офицером: дескать тот пристал к одной замужней даме, нелестно отзываясь о её пятой точке, а старший лейтенант Фрэнсис МакКан в процессе завязавшейся перепалки в ответ на его замечание, вырубил грубияна одним точным хуком в челюсть. Дело уже собирались спустить «на тормозах», когда честолюбивый МакКан наотрез отказался идти на мировую, требуя публичных извинений от того неизвестного офицера и его командования. В общем суть, да дело, но теперь Фрэнсис являлся одним из заместителей мистера де Гуя, и главным, по его мнению, правопреемником. Берндту очень симпатизировало его отношение к делу, а так же бесспорные лидерские и организаторские качества, которые проявил тот при раскрытии одной «промышленной крысы» — некоего старшего техника Т. Смита (фамилия последнего была изменена в ходе следствия), который сливал информацию главным и, по сути, единственным серьёзным конкурентам «Уолпэкс» конгломерату «Фэй Джи».
Он, широко шагая, подошёл к его столу и протянул ему папку с распечатками последних данных. Из-за массивной спины МакКана показался старший юрист Уолпэкс Синдзи Оушэн, он откашлялся и, коротко кивнув, поздоровался с начальником СБ:
— Добрый день, мистер де Гуй.
— Мда, уж… добрее не бывает, — пробубнил тот.
— Так что у вас, господа? — он перевёл взгляд с юриста на сиявшего МакКана и сразу обо всём догадался. — Вы нашли?!
— Так точно, сэр. Вот, — он открыл нужную страницу в файле, и де Гуй уже бегло знакомился с содержимым документа.
Так прошло около трёх минут. Он поднял голову и, глядя в потолок, спросил:
— У нас есть какие-то доказательства?
— Да, мистер де Гуй, — отозвался Оушэн. — Позволите?
Не дожидаясь ответа начальника СБ, который его откровенно выбешивал своими манерами и такими методами работы, что подчас приходилось подтирать за ним «следы», подключил свой небольшой ноутбук к огромному безрамочному монитору, висящему на длинной стене кабинета. Он встал рядом и, нажимая на тачпад, открыл вложение.
— В соответствии с Корпоративным Правом «Уолпэкс Энтерпрайз», — начал он, — мы не имеем право на повсеместное оборудование жилых и иных подходящих под это определение помещений на всей территории трудовой деятельности сотрудников средствами аудио-видео контроля. Однако, ВИ способен отправить нам соответствующий запрос после суточной модерации данных, если алгоритм выявит некие расхождения в поведении или речи сотрудника, отличающихся от нормальной. Вот.
Он запустил аудиофайл, на котором некто очень громко разговаривал с собеседником.
— Кто это? — спросил де Гуй. Он одним глотком опорожнил стакан с коньяком и, чуть поморщившись, ожидал ответа.
— Оператор четвёртого класса Дэвид Ролстон в разговоре со своим коллегой Йонасом Биедриньшем. Так же оператором четвёртого класса. Девятнадцатое марта по стандартному времени.
— Разрешите, сэр?
— Да, Фрэнсис.
— Исходя из разговора, мы выяснили, что при упоминании бывшей жены, а именно… — он быстро сверился с бумагами. — Флорэнс Овьедо, в поведении сотрудника прослеживается эмоциональный всплеск. Вот видите, здесь, здесь и здесь.
Он разложил перед своим начальником только что отпечатанные тексты расшифровок переговоров.
— И почему "мы" не обратили на это пристальное внимание, господа?
— Дело в том, мистер де Гуй, что Ролстон заключил с нами сверхплановый трудовой договор.
— Это как?
— Дело в том, что от подобной практики мы уже давно отказались, однако, процессуально это никак не запрещено. Мы получили ходатайство от Ролстона на имя главного техника тринадцатого отделения Уолпэкс.
— Ближе к сути, — оборвал его Берндт.
— Короче, мы не имели права отказать ему в заключении данного контракта.
— То есть у нас на прииске работал сотрудник, который не проходил процедуру реабилитации?
— Так точно, сэр. Согласно отчёту начальника медицинской службы ОС «Даллас» доктора Джей-Джея Картера, его психофизиологические показатели находились строго в рамках нормы, — МакКан вынул из кипы листок, с жёлтым стикером наверху и показал де Гую.
— Просто замечательно, — проговорил тихо тот.
— Наши техники, — снова вступил Оушен, — нашли сбой в системе Settling, размещённой в его жилом модуле.
— Что?! — де Гуй шарахнул кулаком по столешнице. Ручки зазвенели в подстаканнике. — То есть этот Ролстон находился на прииске без медикаментозного стабилизатора в крови и мы об этом узнаём только сейчас? Это, чёрт знает, что такое!
Его широкое лицо побагровело от возбуждения.
— Никак нет, сэр. Вот отчёт доктора Лэнг, относительно его состояния. В ходе теста она выявила критическое снижение уровня препарата в организме у Ролстона и сигнализировала об этом своему линейному руководителю. Всё тому же Картеру, но тот отсутствовал на рабочем месте в период с 20 по 22 марта. Мы выясняем по какой именно причине, но исполняющим его должность был назначен младший медицинский работник М. Блэйк, который в свою очередь не имеет допуска ко внутренней переписке.
— Замечательно! — вновь проговорил де Гуй.
— Однако, сэр, у нас есть видео со всем нам необходимым. Синдзи, давай, — он махнул Оушену и тот открыл, один из целого списка, файл.
— Это мисс Лэнг, это Ролстон, — указал карандашом на монитор юрист.
— Спасибо, мистер Оушен, без вашей подсказки я бы не понял.
Стоящий рядом с де Гуем МакКан демонстративно прикрыл рот, скрывая улыбку.
«Сраные солдафоны!»
На экране худенькая женщина в белом халате производила стандартную процедуру осмотра.
— У нас есть звук?
— Да, мистер де Гуй.
Он выкрутил громкость до половины и комната наполнилась голосами людей с видео.
— Трёшка! — отозвался Ролстон. — Ну, мисс Лэнг, так что со мной?
— В вашем случае — ничего серьёзного: повышенный эмоциональный фон, плюс физическое переутомление.
Здесь вмешался МакКан:
— Далее она выписывает Ролстону лошадиную дозу транквилизатора, всё согласно порядку действий для медицинских сотрудников согласно пункту 18.4.2. Обычно человек после этого препарата находится в бессознательном состоянии около двадцати-двадцати пяти, в зависимости от особенностей организма, часов. Как и предполагалось, наша экстренная служба за это время должна была устранить все неполадки и ввести «стабилизатор» Ролстону механически.
— А она что, не смогла сама этого сделать? Придумала бы что-нибудь, и под шумок ввела бы ему Settling.
— Мистер де Гуй, после инцидента на ГДК 12, нахождение препарата на территории прииска строжайше запрещено.
— Дерьмо… Я, кажется, припоминаю. Это не та история с «торчками?»
— Так точно, сэр!
— Ясно. Что ж, продолжайте.
На видео Ролстон подошёл сзади к доктору и схватил её за грудь, она вскрикнула, резко развернулась и ладонью вмазала ему прямо по носу. Мужчина, постояв несколько секунд, вытер кровь и бросился к ней, схватив за плечи, толкнул ту в стеллаж с медикаментами и она уже далее не сопротивлялась. Более с этого ракурса достоверно ничего рассмотреть не удавалось, однако, по характеру движений Ролстона можно было заключить, что тот изнасиловал мисс Лэнг, пока та была без сознания, а потом придушил.
— Грёбаный ублюдок, — процедил начальник СБ. — Мы можем при необходимости опереться на это видео? — спросил он юриста.
— Да, к счастью, — это слово само вырвалось у него из рта и он даже не обратил на него внимания, — мисс Лэнг подавала официальное прошение в Уолпэкс относительно оборудования медостека дополнительными средствами видео- и аудиофиксации.
— Вот её обращение, сэр, а это заказ-наряд на выполнение дооборудования.
— Отлично, господа, продолжайте.
— Так же следует взглянуть на этот файл, — Синдзи навёл курсор и дважды кликнул по нему. — Это супервайзер прииска — Томас Уокер, он, очевидно, готовился к разговору с Ролстоном, так как активировал на ретрансляторе функцию видеозаписи.
Уокер открывает дверь посетителю, и, чуть промедлив, помогает остановить кровотечение, он, очевидно, не в курсе произошедшего и спокойно ведёт диалог с Ролстоном.
— Тогда, Дэвид Ролстон — за дело! У тебя впереди ещё почти сто тридцать часов. Дай мне лишний повод гордиться тобой, а?!
Он встаёт, чтобы пожать руку собеседнику, однако, тот в последнюю секунду выхватывает опасную бритву, которую он секундой ранее положил себе в ладонь, и одним резким взмахом, прочерчивает дугу в воздухе. На шее Уокера незамедлительно появляется разрез, из которого секундой спустя потоком льёт кровь. Тот неловко хватается за рану, падает на колени, но Ролстон не унимается, нанося удары один за другим. Далее он затаскивает труп супервайзера на стол и почти вскрывает его грудину.
В кабинете воцарилось молчание, которое прервал осипший голос Берндта де Гуя:
— Матерь Божья… Он — просто монстр. Мне нужно выпить. Никто не хочет?
— Никак нет, сэр.
— Нет, спасибо.
Он налил себе добрых полстакана, и в три глотка осушил его, громко выдохнул и потёр лицо ладонью.
— Это всё?
— На данном этапе, да, сэр. Однако предоставленной информации хватает, чтобы сменить статус у ЧП.
— Да, конечно, — де Гуй чуть помедлил и спросил. — Что могло послужить катализатором?
— Наш штатный психолог, сейчас работает над отчётом, но предварительно можно заключить, что это непредвиденное стечение обстоятельств, — Оушен кашлянул в сторону.
— Стечение, значит. Угу, — явно недовольный ответом, пробурчал де Гуй.
— Сэр. У Ролстона пять лет назад умерла дочь в полуторагодовалом возрасте, однако, он продолжал отзываться о ней в настоящем времени, к тому же Флорэнс Овьедо не так давно оборвала с ним все контакты, — он зашелестел бумагами. — Так же следует отметить нехарактерную привязанность к Йонасу Биедриньшу, которую наш специалист характеризует «замещением».
— То есть он что, типо проецировал отношения со своей умершей дочерью на этого паренька?
— Вроде того. Его подсознание неосознанно искало объект опеки и он, в его лице, это получил. Плюс к этому отсутствие в организме «стабилизатора», а так же чрезмерное физиологическое утомление.
— Да, мистер де Гуй, — вмешался Синдзи. — Следует отметить, что Ролстон не смог бы заключить с нами новый контракт раньше, чем через сто восемьдесят стандартных суток и, как это отмечено, «был не готов к контактам в плотной социальной среде».
— Что по поводу четвёртого служащего?
— Данных, необходимых для его дислокации, пока нет.
— Это всë?
Оушен, неторопливо начал говорить:
— Мистер де Гуй, у нас есть всё основания, чтобы считать недавний сбой в системе жизнеобеспечения Модуля Два неслучайным.
— Списать смерть Доукинса на Ролстона? Отличная идея, мистер Оушен! Действуйте.
— Сэр, — пробасил МакКан, — относительно, Settling.
— Да?
— У нас могут быть проблемы с остальными сотрудниками?
— Нет, Фрэнсис, это исключено.
— То есть, я правильно понимаю, что даже если "это" каким-то образом попадёт в СМИ, доказательств использования «стабилизатора» никто не получит?
— Во-первых, господа! Никаких «если» быть не может и это ваша прямая ответственность, — он ткнул в сторону каждого указательным пальцем. — Во-вторых, семидневный курс реабилитации после окончания трудового контракта на орбитальных станциях направлен как раз на выведение даже остаточных следов Settling из организма. И как уверяет наш медперсонал, ни одна существующая аппаратура не зафиксирует наличие чего-то противозаконного в крови наших сотрудников. Это ясно?
— Так точно, сэр!
— Раз вам всё ясно — идите, дожмите это дело, — он поднёс пламя зажигалки к сигарете. — Вы отлично справляетесь, господа.
Юрист уже практически вышел из кабинета, когда де Гуй обратился к МакКану:
— Фрэнсис, останьтесь на два слова. С вами, мистер Оушен мы встретимся чуть позже.
— Буду ждать.
— Всего хорошего.
Он вышел из-за стола и встал у окна.
— Фрэнсис, вы проделали отличную работу, и хочу вам сказать, что именно вас я рассматриваю в качестве единственной кандидатуры на свой пост.
МакКан засиял, словно медный таз:
— Сэр, это…
— Подождите, — прервал его начальник. — Но это в первую очередь будет зависеть от результатов этого дела. Понимаете?
— Так точно.
— У вас на руках все карты, и я не сомневаюсь в вас. В свою очередь, я готов предоставить вам любую помощь. ЛЮ-БУ-Ю. Понимаете?
— Да, сэр, — гораздо тише обычного своего рыка, проговорил МакКан. — Конечно.
— Сейчас я вам скажу то, что должно остаться в стенах этого кабинета, — он повернулся к заместителю и посмотрел на него своими карими глазами. — Вычеркни имя этого больного ублюдка, Фрэнк, из всех анналов Уолпэкс. Я не хочу чтобы даже тень о его никчёмной жизни ассоциировалась с нашей Компанией! — прошипел он.
— Я сделаю всё, что в моих силах и не только, сэр.
— Сынок, дай мне повод для гордости, — он протянул ему свою широкую ладонь и крепко сжал пальцы.
— Сэр, Дэвид Ролстон исчезнет навсегда.
Он вышел из кабинета, поправил галстук и подошёл к столику Барбары Роджерс.
— Бобби, почему ты так прекрасна именно сегодня? — начал он, улыбаясь во все тридцать два зуба.
— О, Фрэнк, — она махнула своей маленькой ручкой по воздуху, — вечно ты приукрашиваешь. Я сегодня почти не спала и выгляжу, наверное, как пугало.
— Барбара, не говори ерунды! Лучше скажи, чем ты занята во вторник, часов в девятнадцать? — он задорно подмигнул ей, она в ответ рассмеялась.
— Ты, что, Фрэнк, зовёшь меня на свидание?
— Оно самое! Почему бы и нет?
— Ну, мне надо подумать, — сказала она таким тоном, что сразу было понятно — ему перепадёт. И может даже не раз.
— Тогда до вторника, солнце.
— Посмотрим, мистер Заместитель.
Он чмокнул её в щёчку, на что она для проформы состроила недовольную мордашку и пошёл по устланому коврами полу прямиком к лифту.
Фрэнсис МакКан достоверно знал, что Берндт сейчас отправиться к одной из своих шлюх, проведёт с ней вечер, а утром явится домой к миссис де Гуй с видом уставшего от спасения всего мироздания человека. Он знал это наверняка, как и то, что его жучок записывает каждое слово, произнесённое в кабинете начальника Собственной Безопасности. Ко всему прочему именно Фрэнк занимался «просвечиванием» всех внутренних помещений «Уолпэкс Энтерпрайз» и точно знал, что передатчик не найдёт никто и никогда.
— Нагрей для меня кресло, старый осëл, — тихо проговорил он сквозь зубы, входя в лифт. — Тебе недолго осталось в нём сидеть.
Он посмотрел на своë отражение, убедившись в безупречности причёски, и нажал кнопку «1». Фрэнсис МакКан знал наверняка — на всём белом свете не найти сейчас человека более довольного собой, чем он!