Небольшая история про полюбившегося всем персонажа из романа «Дубль Деменция. Человек и Закон» Филонида Курийского.
Действия происходят незадолго до повествования оригинальной книги.
Затворник, который дружит с популярным в школе парнем, решается выйти из своего забвения в мир дворовой молодёжи.
Какой итог ждёт нашего героя, вам предстоит узнать в этом небольшом рассказе.
Родился в Омске в 2001-ом году. Помню, в детстве мама всегда была занята, а отец вечно под вечер, придя с завода, пил до неадекватного состояния… Поэтому я слонялся во дворе серых хрущёвок до ночи, выжидая момент, когда он уснёт или приедет мама с вечерней работы. Ибо его издевательства надо мной терпеть было невозможно. Да и во дворе было не сладко…
— Филонид! — позвал меня один из дворовых задир, будучи в толпе сородичей. Пришлось подойти к нему ближе, я знал, что ему надо… — Принёс?
— Ребят, нету у меня денег… — после этих слов, мальчик, что был старше на лет пять, ударил меня в живот, отчего я загнулся, а из очей полились слёзы.
— Не порядок, Филонид, — он запнулся, — ну и имя у тебя дурацкое! Тьфу! — его мерзкая слюна попала на дырявую куртку со стороны спины. — Тебе ровно час, иначе можешь тут не появляться!
— Я же говорю, что нет у меня денег! У меня много книг. Может вам нужны книги? — в восьмилетнем возрасте, я уже прочитал достаточное количество различной литературы.
Он громко рассмеялся.
— Пацаны! Вы слышали? — повернувшись к стаду, спросил парень. — Этот ботаник мне книги предлагает, вместо десяти рублей! — толпа не заставила себя ждать, потому обвалила на меня кучу насмешек и фальшивый ржач.
— Деньги ищи, Филонид, нахрен нам твои книги не нужны, придурок, — тихим голосом, подойдя поближе, сказал он мне, после чего хорошенечко избил.
Лежа на снегу, дрожа от холода и плача, я уже тогда понимал свою ничтожность и слабость, однако на вопрос: «За что?» так и не находил ответа. Я никогда не позволял себе сделать больно или обидно кому либо, но в этом мире такое не ценится…
В тот день пришлось прятаться дома. И там мне были не рады — отец, заметив моё заплаканное лицо и красную шишку на лбу, принялся издеваться — говорил, мол я не мужик, слабак, да и вообще недоношенный, ведь был очень худым. Иногда он мог позволить себе обронить такую фразу: «Лучше бы в утробе помер, а то настрадаешься еще…»
Ты можешь подумать, что этот человек заслуживает ненависти с моей стороны. Однако я любил его как своего родителя и принимал таковым. В голове возникал лишь вопрос: «За что?». А что мать? А мама лишь могла сделать отцу замечание, да прочитать мораль, но отец мало того, что физически, естественно, был силён, так еще и морально…
Однако семейные вечера в компании трезвого отца в то время вспоминаются мною очень тепло — счастливые лица родичей я не забуду никогда. Могли втроём сходить в кино, могли на пикник в рощу за город съездить. Но это были лишь редкие счастливые отрезки моей жизни, которые на контрасте выделялись из мрачных будней.
Школа… О школа. Любовь и ненависть в одном лице. Грызть гранит науки мне удавалось без особого труда, с энтузиазмом и удовольствием. Чувствовалось умственное превосходство над приматами-одноклассниками, за что они, видимо, меня и ненавидели. Однако был один человек, который относился ко мне по-человечески.
— Фил! Здарова! — ко мне обратился в меру высокий для девятиклассника, жилистый, с приятной внешностью парень. Его искренняя улыбка озаряла меня лучами надежды в добрых и честных людей. — Ну вот мы и в девятом классе! — он протянул мне руку и прижал к себе, когда я пожал её.
— Ник! — я был ему очень рад. Никита был моей стеной и опорой. В тоже время очень популярным в школе парнем — и среди девочек, и среди пацанов — практически сразу, как перевёлся к нам в класс год назад. Но не в том смысле, что в него пацаны влюблялись, а потому что он мог кому угодно, как мне казалось, хорошо вломить. Невозможно было вырваться из его объятий. Или ему из моих.
— Никто не обижал летом? — спросил он.
— Нет, — я улыбнулся и неосознанно бросил взгляд вбок: девочки, что с отвращением смотрели в нашу сторону, заметив меня, отвернулись, отчего я заметно изменился в лице. Было грустно осознавать, что на меня так смотрят…
— Не обращай внимание, Фил, — мой друг с серьёзным лицом и презрением глядел в сторону дам, потом повернулся ко мне. — Они лишь стадо, не разбирающееся в людях. Забей.
— Я так не думаю, друг… Может, действительно, я людям отвратителен… Почему ты вообще со мной…
— Не говори так, Фил! Иначе я от тебя отвернусь! — он не на шутку разозлился. — Мне обидно такое слышать.
— Прости… — я опустил голову, понимая, что сказал глупость. На его месте мне тоже, наверное, было бы обидно. Но я никогда не смогу быть на его месте…
Школьные будни проходили легко и обыкновенно — домашние работы были сделаны на неделю вперёд за выходные и не только мои — Нику я тоже, естественно, помогал, однако не как типичный ботан, который тупо делает всю работу за своего «друга», а сажал его рядом и заставлял зубрить или решать задачи. Такие моменты длились не особо долго — около часа, потом он уходил либо гулять с какой-нибудь девкой, либо к своим друзьям. Мне не особо было прикольно присоединяться, ведь были увлечения намного интереснее — очередное фэнтези в двух томах либо манга, помимо школьной программы.
Дни, когда Ник отсутствовал, были для меня кошмаром — все будто с цепи срывались — то и дело пытались меня задирать, унизить, но Ник об этом не знал, потому что я не хотел, чтобы он решал мои проблемы. Возможно, это был уход от реальности либо акт моего слабого характера и нежелания стать сильнее и изменить свою жизнь.
С введением закончил. Переходим к истории.
Это был уже одиннадцатый год обучения в школе. Я помогал Нику с подготовкой к экзаменам дома. Устав от своего образа жизни, неосознанно сказал ему:
— Ник… — вырвалось, — познакомь меня со своей компанией.
Он был рад это слышать, словно давно ждал подобной просьбы.
— Конечно, Фил! Давай сейчас!
— Никаких сейчас! Ты даже простое квадратное уравнение не можешь решить!
— Ой, брось ты! — энтузиазм из него так и пёр. На самом деле, я просто занервничал, уже пожалел о сказанном и принялся оттягивать момент, чтобы морально подготовиться. Дружище тем временем встал. — Ещё успею подготовиться, а вот ты можешь передумать, я же тебя знаю!
— Ну-у… — он быстрыми движениями убрал все тетрадки в рюкзак и взял меня за запястье.
— Пошли, пошли.
И мы действительно пошли. Ник уже предупредил друзей о нашем приходе. Но где они я не знал, а мой защитник хранил секрет до последнего.
Пришлось добираться на автобусе. После завернули в известный мне гаражный кооператив, однако я не понимал зачем мы туда двигаемся. Вечерело. До меня доходили звуки женских голосов и мужского смеха, пробирающихся через лабиринт из гаражей. Вдалеке я заметил баррель, в которой разгорался костёр, вокруг которого буквой «П» расположились диваны. Молодые люди употребляли пиво, слушали музыку и мило общались. Как только Ник меня представил и со всеми поздоровался, я насчитал трёх девушек и четырёх парней. Складывалось ощущение, что они все на разных стилях — готесса, рокер с длинными волосами, крупный бритоголовый «байкер», борец, чересчур ухоженная девушка и она…
Та принцесса скромно сидела в стороне, читая книгу. Свет из гаража, напротив которого находилась компания, вероятно, падал на страницы произведения. По обложке я понял, что недавно сам закончил ознакомление с ним. Поймав на себе взгляд её выразительных глаз, обомлел и опустил голову…
— Как еще раз тебя зовут? — спросил «байкер», спустив меня с небес.
Однако я тупо смотрел на гравий, пытаясь вобрать в себя как можно больше воздуха, которого в моём организме уже было недостаточно.
— Чува-а-ак! — довольно громко взывала меня готесса.
— Ф-ф-фи-ло-нид, — сквозь ком в горле, заикаясь, выговорил.
— Можете звать его просто Фил, — Ник решил меня поддержать, ещё и хлопнув по плечу.
— Ни разу такого имени не слышала, — готесса встала и направилась ко мне. — Я Алиса, — она протянула мне руку, которую я неуверенно пожал, продолжая смотреть вниз. — Ты какой-то грустный, чувак…
— В-в-всё… нормально… — дрожа произнёс я.
— Я Рома, называй меня Робот, — из гаража вышел суховатый, немного сгорбленный коротковолосый пацан и, подойдя, обнял Алису.
— Аня… — тихо, уткнувшись в книгу, сказала приглянувшаяся мне девушка. А я не мог не удержать на ней взгляд, отчего она засмущалась.
Остальные тоже представились, но я не запомнил их имён. Да и не важно это вовсе.
На протяжении всего вечера мы болтали, знакомились. Я с трудом вытягивал из себя слова, но ребята оказались очень позитивными и простыми, что со временем смог нормально с ними общаться. Было достаточно комфортно находиться в этой компании. Ребята почитали и уважали Ника. Когда он говорил — молчали все, никто не смел его перебить. Он заметил, как я периодически поглядываю на Аню, поэтому прошептал мне на ухо:
— Пригласи её погулять…
— Что!? — удивлённо, но шёпотом, вырвалось у меня.
— Я тебе серьёзно, братан. Рискни, ты ничего не теряешь, — Ник, улыбаясь, подмигнул.
«Действительно, что мне это стоит? Если собрался менять свою жизнь, то нужно делать шаги. И это будет громадный шаг».
Когда Робот и Алиса отошли, некоторые вошли в гараж, а Аня всё так же сидела, забившись у спинки дивана, то я, глубоко вздохнув, решился…
— Аня, — подойдя к ней ближе и устремив на неё свой взор, сказал. — Эта книга замечательна! Я прочитал её недавно и хотел бы пообсуждать её с тобой. Ты завтра свободна? — такой решительности у меня не было никогда.
Она глядела на меня и молчала. Примерно секунд десять. Но для меня они были вечностью, ведь я за это время успел себя кучу раз обматерить и войти в депрессию, но…
— Я согласна… — тихо сказала Аня, она немного улыбнулась, — запиши мой номер…
Я был на седьмом небе от счастья. Приятно наблюдать собственную эволюцию. Ник внимательно за всем наблюдал и, конечно же, оказался рад за меня, это было заметно по его улыбке. Записав номер, сел рядом с ней, и мы принялись находить точки соприкосновения. И общих интересов оказалось достаточно. Наш разговор перебила мама, которая волновалась о том, где её сын так поздно. Поэтому пришлось покинуть прикольное место. Ник проводил меня.
На следующий день после школы я встретился с ней и приятно провёл время обсуждая различные книги. Я даже смог раскрепоститься. По пути встретили Ника, который шёл с магазина домой. Проводив девочку, Ник обратился ко мне:
— Я не помешал вам? — и как всегда мило улыбнулся.
— Нет, что ты…
— А пошли на крышу?
— Зачем?
— Ты хоть раз залазил на крышу? — с энтузиазмом спросил он.
— Нет…
— Тогда погнали! Такой кайф!
И мы поднялись на крышу девятиэтажной хрущёвки. Вид на затуманенный заводами город был прекрасен. Мой друг сел на край свесив ноги. Я в свою очередь осторожно облокотился к порогу.
— Эх… Кайф! — сказал он. — Ну рассказывай.
Пришлось кратко рассказать ему недавнюю прогулку.
— Она хорошая девочка, но я на твоём месте был бы аккуратен с ней. В тихом омуте черти водятся.
— Как скажешь… Но а вообще хорошие у тебя друзья…
— Кроме тебя у меня нет друзей, — сказанное им меня очень удивило. — Все они конченные лицемеры. Я доверяю лишь тебе, уверен, ты меня не предашь, будучи искренним пацаном. На тебя не влияет общество. Ты вообще не состоишь в этом цирке. Этот скот меня постоянно обсуждает и завидует мне, знаю.
— Почему ты думаешь, что я тебе не могу завидовать?
— Можешь. Но белой завистью. Уверен, что ты хочешь стать таким же как и я.
Наступила неловкая тишина.
— Робот и Алиса меня ненавидят…
— С чего ты взял!? Они ведь хорошие ребята…
Он повернулся, чтоб создать со мной зрительный контакт.
— Ты сделал такие выводы за один вечер? Если они к тебе хорошо относятся, это еще не значит, что они такие все белые и пушистые. Я знаю их. И знаю за что они меня не любят. Эта парочка любит заниматься, так скажем, плохими делишками, за что получают у меня по полной и прилюдно. Либо приводят в гараж, который, если ты не знал, купил я и Робот пополам, всяких наркоманов или еще каких-нибудь ублюдков, что я пытаюсь пресечь… — он отвлекся на проходящую внизу персону. — О! Да это же твоя Анечка.
— Где? — меня это удивило, ведь она собиралась сидеть дома и делать домашнее задание.
Выглянув, я заметил вдалеке её, ведь одежду она не сменила, поэтому сразу узнал.
— Куда она может так спешить?
— Хрен её знает. Может какие дела появились…
— Может… — я был смятён.
— Фил…
— Я тебя слушаю, друже…
— Хотел бы спрыгнуть с этой высоты? — этот вопрос вверг меня в шок. — Отдаться гравитации перед смертью…
— Нет, конечно! — я аж взбесился. — А ты хочешь что ли?
— Знаешь, я для себя решил, что, если пойму, что моя жизнь неизбежно покатилась не в ту сторону, то я без замедления выберу для себя такую смерть.
— Например!?
— Например, я не хочу попасть в тюрьму. Уж лучше смерть, чем тюряга, братан. У меня отец сидит, и я заметил, как он изменился и сколько в нём человека осталось…
— Интересная у тебя философия… — я немного успокоился.
— Но ты же знаешь, что я примерный гражданин, — он характерно для себя мило улыбнулся, — какая мне тюряга…
— Ты прав, Ник… Пойдём уже по домам?
— Да, пошли.
На следующий день утром. Завтракает вся семья.
— Как вчера удачно подвернулось, что и тебе и мне выходной дали, — сказал маме отец. — Хоть отдохнули вчера дома спокойно.
Мама молча кивнула, уставившись в телевизор.
— … этой ночью в Омске произошло жестокое убийство. Гражданку Анну Милявскую, — трезвонило с ТВ. Услышав это имя, ощутил мандраж. — Подкараулил убийца. Изнасиловав, он зверски расправился с девушкой. Личность маньяка устанавливается следственными органами…
Я не мог поверить и не хотел думать о том, что это была Аня, пока не показали фото жертвы. И это оказалась она. Я потерял сознание.
Очнутся довелось также дома, но в компании Ника, который свесил свою голову надо мной, видимо, ожидая пробуждения. Пробуждение сопровождалось холодным потом и непониманием происходящего, но когда увидел Ника, то захотелось спросить:
— Это правда?
Он резко опустив взгляд вниз промолвил:
— Да…
Я лежал неподвижно около двух минут, смотря в потолок. Ущербное чувство неудачника, который встретил прекрасную девушку, но это принцессу мир решил у него отобрать. Никаких эмоции. Просто камень.
Дальше интереснее. Как оказалось — мой отец походит на убийцу, поэтому к нам пожаловали менты. И СРАЗУ же задержали моего отца, притом, что мы с матушкой доказывали, что он весь день провёл дома. Никого не волновал этот факт. Ведь в сети этот случай поднял немыслимый резонанс, отчего правоохранительные органы решили не заморачиваться, как я считаю.
Дальше еще абсурднее. Его поместили в СИЗО. И в первом слушании признали виновным. Даже когда я и мама доказывали, что он был дома!
Поэтому матушка подала апелляцию и приступила к сбору денег на хорошего адвоката. Апелляцию приняли, и она, воодушевившись, собрала около ста тысяч на своей карте, пока не…
Пока ей не позвонили некие ребята с банка. Типа с банка. Те самые, что любят скамить деньги с карт. Узнав про нашу ситуацию, они развели её настолько, что баланс карты оказался на нуле.
Ещё один удар. И ещё одни вопрос к государям: «Где защита от таких ребят? Почему вы так усердно читаете наши переписки и слушаете наши разговоры, под предлогом «безопасности», но не можете нас обезопасить?» Конечно же вопрос риторический.
Это были наши последние сбережения. Частично на мою учёбу, хотяб на первый семестр, но увы…
Апелляция была отменена. Отцу дали 8 лет…
***
Я как и мама впал в затяжную депрессию. Пропустил школу, не ходил неделю туда. Каким бы он ни был, он всё равно мой отец. Поэтому я не хотел ничего, только лишь проклинал всё и вся. Ненависть лилась через край от такой справедливости.
Спасти меня смог, «не поверишь» — Ник, который нагло вытащил меня из дома на свой грёбанный гараж.
Мы молчали всю дорогу, ментально понимая друг друга, что какие-либо слова излишни. Уткнув взгляд в ноги на протяжении всей дороги, я и не заметил, как мы прибыли на место, где были только Алиса и Робот, которые, как я заметил, принялись переглядываться, заметив нас.
— Здарова, парни… — Робот словно вытягивал из себя дружелюбие.
— Чего одни тут? — Ник даже не поздоровался, с опаской спрашивая их.
— Та чего… — замялась Алиса, — мы же можем одни тут тусоваться, — она, ожидая одобрения, повернулась к Роботу. — Ведь так?
— Конечно!
Ник немного успокоился и мы присели. Я молчал всю встречу. На вопрос «Почему Фил такой молчаливый сегодня?», последовал краткий сухой ответ: «Отца посадили», вселивший в атмосферу глухую тишину. Этот ответ побудил Робота достать отцовского самогона.
Апатия была причиной выпитого мной алкоголя, который развязал язык. Всем. И этот напиток стал камнем преткновения.
Разговор пошёл как по маслу: обсудили смерть Ани, ребята рассказали мне немного о себе и так далее, как вдруг Ник задал неудобный вопрос:
— Алиса, скажи, пожалуйста, откуда у тебя этот телефон? — девушка заметно смутилась. — Насколько я знаю, он достаточно дорогой.
Она хотела уже что-то ответить, но Робот её опередил:
— Я ей купил. Заскамил одну мамонтиху.
Я не понимал этих терминов, однако Ника словно осенило, и он заметно напрягся, задав вопрос:
— На сколько?
— Около ста рублей, — последовал уверенный ответ.
Даже не догоняя о чем они, понимание мало помалу приходило ко мне, чем также постепенно увеличивало давление в голове и разгоняло сердце.
— Неделю назад? — не давая времени на раздумье, спросил Ник.
— Ну… да. Примерно неделю назад.
После этих слов Ник молниеносно встал так, что этого толчка ногами хватило, чтобы с сидячего положения резким движением перекинуть тело через стол прямо на Робота. Но тот мудила ожидал нападения, потому резким движением левой руки ударил Ника в челюсть. Однако злость моего друга не дала ему проиграть бой — он быстро пришёл в себя и с хорошего размаха «снёс» Роботу ногой голову. Потом напрыгнул и принялся избивать его руками. Меня смутило, что Робот даже не сопротивлялся, делал какие-то идиоткие движения руками, а Алиса за углом разговаривала по телефону. Она очень эмоционально кричала в трубку, потому я прочитал по её губам: «Приезжайте, скорее!»
— Ник! Это подстава! — панически вырвалось.
Примечательно то, что неподалёку находился полицейский участок, потому и минуты не прошло, как приехали фараоны. Алиса уже указывала пальцем на Ника, крича: «Вот! У него правом кармане наркота!»
И, действительно, из его правого кармана торчал свёрток. Однако я, да и Ник, заметил хитрую окровавленную улыбку Робота, который снимал перчатку, позже засовывая её в карман.
Менты достали дубинки и побежали в сторону Ника, который был повёрнут к ним спиной. Я уловил его взгляд. Мужественный взгляд человека, который уже понял что к чему. Он хотел было дёрнуться, но Робот схватил его за ногу и тот упал.
Полиция схватила Ника и по своей глупости даже не накинула на него наручники, потянувшись за свёртком. Один из ментов раскрыл его — там оказалось около пяти грамм кокса по виду, как заявил мент. От удивления, либо от радости второй ослабил хватку, отчего Нику удалось выбраться из его объятий, ударить по морде и неимоверно быстро убежать, нерасторопные фараоны погнались за ним.
Я не нашёл слов, чтобы сказать что-либо двум мерзким людишкам, с которыми я остался наедине. Всё, что смог — так это смотреть на них злостным взглядом. Алиса подбежала к Роботу, чтобы проверить его самочувствие, но он решил прикрыть глаза и опустить голову на пол, чтобы сладко уснуть, видимо, головокружение ему докучало.
— Он не давал нам заниматься своими делами! — будто оправдываясь, сказала мне Алиса.
— Вы украли деньги, которые шли на адвоката, чтобы вытащить его из СИЗО, — уткнувшись в пол, промямлил я. Не было сил, не было эмоций, не было желания злиться даже. Ник убежал, а я даже ничего не могу сделать…
— Знаешь, в этом мире выживают сильнейшие!
— … а ты потратила эти деньги на какой-то никчемный телефон, который продашь через год, — не замечая её присутствия, продолжал я.
Вдруг меня наконец осенило, что Ник в опасности, что нужно что-то сделать, но что?
Я подорвался и побежал в ту сторону, в которой скрылся мой друг.
Сквозь пышные ветви дворовых деревьев я увидел растущий из земли девятиэтажный дом, на крыше которого бежал донельзя знакомый силуэт, за которым гналось еще два.
Тот знакомый силуэт без раздумий, словно птица прыгнул с порога многоэтажки, расправив руки, смотря вверх. От таких видов моё сердце забилось с такой частотой, что с большой вероятностью могло выбиться из грудной клетки. Ноги мгновенно отказали, бросив меня на колени, головокружение достигло такой стадии, что я не чувствовал земли под ногами, точнее под коленями, слезы вырвались сами.
А тот «орел», сгруппировавшись, устремился головой вниз, позже расправив свои конечности, потому очень быстро спрятался за кронами деревьев, что уберегли меня от ужасного вида.
Он поступил, как и планировал. Ник, конечно же, умер. Его мозги соскребали весь день. Разбитая голова, смещение всего позвонка, перелом кучи костей — его тело не подлежало захоронению. Мужественный, но глупый поступок, довёл его мать до серьёзного психического расстройства.
Я потерял душу на долгое время — из-за череды ужасных событий я отказался от школы, от экзаменов, выпускного. Я отказался от своего будущего, от жизни в целом.
Ник, будто Белый Кролик, привёл меня в удивительный мир, который был мне недоступен, мир, который по своему итогу разбил меня на осколки, которые собрались только тогда, когда меня забрали в армию. Когда я встретил его:
— А ты с виду умный парень, будешь моим писарем?
Улыбка, с которой лейтенант обратился ко мне, точь в точь вызвала у меня чувства, что ощущал я от Ника. Опьяненный той улыбкой, я решил наступить на те же грабли и последовать за новым белым кроликом…
***
История взята из воспоминаний Фила Шутом в заброшенном здании после смерти парня. (Глава 8-я оригинальной книги «Дубль Деменция. Человек и Закон»).