Давай поверим

Автор Алиса Васильева

Автор обложки Софья Потоцкая

Яка проснулась первой. Ей не нужен был будильник, ее каждое утро будил знакомый лучик, пробиравшийся сквозь специально оставленную для него щель в занавеске. Лучик щекотал Яку за нос, и поэтому она всегда просыпалась с улыбкой.

Кука еще спала. В отличие от сестры, она предпочитала просыпаться под бодрую музыку большого круглого будильника.

А просыпаться Куке и Яке приходилось очень рано, ведь у них каждый день было полно дел. Самое первое – это, конечно, мусорная машина. Яка услышала ее даже сквозь трель будильника.

– Вставай! – скомандовала Кука. – Пора следить за порядком!

Сестры выскочили из кроватей и прилипли к окну. Мусорная машина – это очень важно. Ведь если она не будет забирать контейнеры, улица утонет в мусоре! А потом и весь город, а за ним – и вся страна, а в итоге – и вся планета! – Так что Кука и Яка каждый день присматривали за машиной и давали ей советы. И, конечно, верили в нее.

– Правее! – кричала Кука, если машина ошибалась с расстоянием до контейнера.

– Не торопись! – наставляла машину Яка, когда та слишком уж спешила.

И благодаря сестрам все проходило как по маслу.

– Что-то давно не видно машины-поливалки, – вспомнила Кука, – наверное, мы плохо в нее верим.

– Да, пожалуй, стоит завтра утром поверить в поливалку посильнее, – согласилась Яка, – я по ней уже соскучилась.

Машина-поливалка была не так важна, как мусорная машина, поэтому Кука и Яка верили в нее не каждый день, а только когда улица совсем уж пачкалась. А всем известно, что то, во что не веришь – пропадает.

– Ладно, пошли усыплять фонари, уже совсем рассвело, – скомандовала Кука.

Она была старше и поэтому всегда руководила. Яка на нее не обижалась. Она сама не любила командовать. Она любила бантики.

Поздней весной и летом светало рано, и усыплять фонари приходилось еще до завтрака. Яка легко могла выйти на улицу без завтрака, но вот без бантиков – ни за что. Ящерка принесла Яке все три ленточки и поэтому, конечно, пришлось по очереди примерить каждую из них. Ну и само собой – пообниматься с Ящеркой.

– Мягкий-мягкий, – радовалась Ящерка, обнимая Яку, которая действительно была довольно мягкой.

– Ящерка с тобой обнимается, потому что она лысая и ей холодно. Она просто греется, – говорила сестре Кука.

Но Яка знала, что Ящерка ее любит. Куку Ящерка тоже любила, но та была не такой пушистой, как сестра. И не такой мягкой.

– Ну скоро ты там? – возмущалась Кука, глядя, как Яка примеряет синий бантик, и размахивала большим зонтиком.

Да, пожалуй, синий бантик подойдет к голубому дождевику лучше всего. Кука и Яка спрятали ушки, похожие на кошачьи, под панамками и пошли к фонарям, шурша длинными дождевиками, маскирующими хвостики.

Фонари работают по ночам, а днем спят. И чтобы фонарям хорошо спалось, им надо петь колыбельную. Если вдруг вы видите, что фонарь горит днем, значит, он не смог уснуть. Может, он о чем-то беспокоится или у него тяжелые мысли. Подойдите к фонарю поближе и спойте ему песню, которую пела вам перед сном мама. Тогда он сразу уснет.

Кука и Яка каждое утро пели всем фонарям, которые работали возле их дома.

Вот и сейчас они стояли у цветущей вишни, раскрыв зонт, и старательно выводили мелодию. Кука пела высоким звонким голосом, а Яка – мягким низким. Они и похожи были на свои голоса: Кука тонкая и длинная, а Яка маленькая и кругленькая.

Не успели сестры еще дойти до припева, как окно второго этажа отворилось, и оттуда послышался недовольный крик:

– Опять распелись в шесть утра! Ах чтоб вас!

И Бабуля, а это была именно она, выплеснула с балкона второго этажа ведро воды. Певиц это нисколько не смутило. Во-первых, они знали, что уже не шесть часов, а половина седьмого, во-вторых, они не просто так прихватили дождевики и зонтик, и, в-третьих, как они убедились за долгое время распевания песен под вишней, регулярный полив шел дереву на пользу.

– Ну что за вредина эта Бабуля, – проворчала Кука, когда фонарь все же уснул, – доиграется, что мы ее разверим.

Но, конечно, Кука не серьезно это говорила. Они с Якой твердо знали, что разверять живых существ нельзя, а то они исчезнут. Сестры такими вещами не занимались.

Они добросовестно допели колыбельную всем фонарям возле дома и только после этого пошли завтракать.

Приготовлением бутербродов, как обычно, занималась Кука, а Яка в это время кормила домашних. Она насыпала в аквариум Пухе Широкой немного сухарей с изюмом, дала Лошади и Ящерке по две морковки и аккуратно собрала крошки от сухарей таракану Феде. Федя очень любил крошки. А еще он постоянно мерз, и на Новый Год Яка поверила, что он отрастил теплую зимнюю шубку. Кука потом говорила, что она ни при чем, и такой ерундой не занимается, но Яка точно знала, что сестра ей помогла. Самой ей не под силу было бы поверить в пушистого таракана.

Феде очень нравилась его шубка, но теперь он вынужден был прятаться от Ящерки, которая все время ходила за ним с угрожающим шепотом «Мягкий-мягкий…» и пыталась обнять.

Поздней весной и летом Кука и Яка обычно завтракали на балконе. Они любили бутерброды с вишневым вареньем, которое Кука делала из ягод той самой вишни, под которой они каждый день пели колыбельную фонарю.

– У нас закончились сухари, да и морковки уже мало, – сказала Яка, – надо сходить за покупками.

– Хорошо, я запишу в список дел, – серьезно кивнула Кука и тут же достала свой блокнот.

Кука очень любила дисциплину и всякие списки.

– Ой, смотри, что это вот там? – Яка заметила, что поручень их балкона как-то позеленел.

Кука спрыгнула со своего кресла и внимательно осмотрела перила.

– Это мох! – торжественно заключила она.

– Правда? – восхищенно прошептала Яка.

– Самый настоящий мох! – подтвердила сестра.

– Но ведь это значит, что скоро появится… – Яка даже не смогла договорить от волнения.

– Конечно. А иначе зачем бы мху тут появляться?

– Ура! Я так давно хотела его завести! – Яка запрыгала и захлопала в ладоши.

– Кого вы опять собрались пригреть?! – услышали Кука и Яка противный голос с балкона внизу. – Мало вам, что завели таракана-мутанта и лошадь? Я на вас жалобу напишу!

Кука и Яка только теперь заметили, что между решетками балкона торчат длинные пушистые уши Бабули. Раньше у Бабули не было таких шикарных ушей, но она все равно любила подслушивать. И Кука с Якой поверили, что так ей будет удобнее.

– Бежим! – скомандовала Кука, и они с сестрой скрылись в квартире.

– И почему она такая вредная? – удивлялась Яка, моя чашки.

– Не мешай, я развериваю жалобы, – отмахнулась от нее Кука.

Бабуля любила не только подслушивать сестер, но и писать на них жалобы, так что Куке и Яке приходилось постоянно их разверивать, чтобы они не доходили до адресатов. А Бабуля все писала новые и новые. А Кука с Якой их все разверивали и разверивали.

«И ведь Бабуля сама заставила нас поверить в Лошадь. А теперь жалуется», – думала Яка, убирая в холодильник масло и банку с вишневым вареньем.

Про Лошадь это была чистая правда. Однажды Кука и Яка решили немного потанцевать, и Бабуля тотчас принялась стучать шваброй в потолок, который для Куки и Яки был полом.

– Немедленно прекратите! – кричала Бабуля. – Что у вас там за лошадь?!

Тогда у Куки и Яки еще не было никакой лошади, но ничего уже нельзя было поделать. Идея так их захватила, что они в нее поверили. Вот так у них в квартире завелась Лошадь.

Чтобы не мешать сестре разверивать Бабулины жалобы, Яка тихонько ушла в другую комнату и стала готовиться к походу в магазин. Первым делом, конечно, снова предстояло выбрать подходящий бантик.

Ящерка советовала белый, а Лошадь – зеленый. Пришлось спрашивать Пуху Широкую. Пуха жила в аквариуме и, если верить надписи на нем, являлась самым крупным существом на земле. Яке это казалось немного неправдоподобным, ведь зверек спокойно умещался на тумбочке, да еще и вместе с аквариумом, но в Пуху поверила Кука. Кука говорила, что поверить в такое невероятное существо, как Пуха Широкая, это огромное достижение, и очень собой гордилась.

Пуха была похожа на толстенького мокрого котика, любила сухари с изюмом и иногда плевалась в таракана Федю водой из своего аквариума. Вот и все, что было о ней известно.

А еще она, похоже, любила зеленый цвет, потому что всегда советовала Яке зеленую ленточку.

Завязав бантик, Яка решила совсем немного поиграть с Собакой Кусакой. Кусака была любимой игрушкой Куки, и Яке не разрешалось ее трогать. Но ведь Кука была занята, и Яка собиралась только повязать Кусаке красный бантик.

Но потом еще и белый. И надеть новое платьице. И расчесать уши.

Яка и не заметила, как на пороге комнаты появилась Кука.

– Украль! – завизжала та, перейдя на давно забытый сестрами язык, которым они пользовались, когда только учились говорить.

Когда Кука очень сердится, у нее появляются копыта и рожки. Да и вся она со своими тонкими ножками и писклявым голосом становится немного похожа на козу. Яке в такие минуты становится очень страшно. А когда Яке страшно, она орет так, что с потолка сыпется штукатурка, а таракан Федя убегает к соседям и сеет там панику.

Кука вцепилась в Кусаку и попыталась вырвать ее у младшей сестры. Яка тоже вцепилась в Кусаку, потому что на той остались ее бантики. Копыта Куки выстукивали – цок-цок-цок-цок, Яка орала «А-а-а-а-а-а-а-а-а!»

Бабуля стучала по батарее и одновременно пыталась шлепнуть тапкой таракана Федю, Ящерка и Лошадь спрятались под ковриком в коридоре, и только Пуха Широкая с интересом наблюдала за дракой из аквариума.

– Я на вас жалобу напишу! – снова раздалось с нижнего этажа.

Бабуля славилась тем, что могла перекричать что угодно и кого угодно даже сквозь потолок, который для Куки и Яки был полом.

Сестры мгновенно затихли.

– Ну вот, теперь еще одну жалобу разверивать, – нахмурилась Кука, забирая свою игрушку и возвращая бантики Яке, – помогай теперь давай, а то мы совсем отстанем от графика! У нас еще куча дел!

Ящерка и Лошадь с опаской заглянули в комнату. Таракан Федя с трудом протиснул мохнатое тельце в щель между квартирами. Пуха Широкая прицельно плюнула в него водой.

Кука и Яка сели рядом на диван и принялись разверивать Бабулину жалобу на шум.

***

В магазин Кука и Яка попали только к полудню. У каждой из сестер за плечами было по рюкзачку: Ящерка и Кусака тоже захотели прогуляться. Кусака вела себя тихо, она вообще была очень спокойной и рассудительной даже для игрушечной собаки. А вот Ящерка подглядывала в дырочку в рюкзаке и то дело выкрикивала: «Мягкий-мягкий!», когда рядом проходил кто-то пушистый. Особенно неравнодушна она была к шпицам.

Кука сразу же достала список покупок. И хотя в нем было всего три пункта: батон, морковь и сухари с изюмом, Кука торжественно несла листочек бумаги в вытянутой руке. Она обожала списки.

– Я за морковью, а ты сходи в хлебный отдел за батоном и сухарями, – велела она сестре.

Яка кивнула. Она любила побродить по магазину одна, подальше от строгого списка. Особенно ей нравился отдел «Дача и сад», Яка всегда заходила туда полюбоваться на садовых гномов и маленькие туи в горшках. Ей очень хотелось поверить, что туи смогут вырасти так, что отдел превратится в лес, но Кука не одобряла таких легкомысленных поверий.

Налюбовавшись на все еще маленькие туи и поболтав немного с керамическими гномами, Яка отправилась в хлебный отдел. И если с батоном все вышло просто, с сухариками случилась неприятность.

Яке показалось, что один из них смотрит на нее из пакета. Конечно, никаких глаз у сухариков не бывает, это просто изюм был так расположен, но Яка уже не могла отделаться от этого впечатления.

– Ой-ой-ой, – прокомментировала Ящерка из рюкзака.

Яка и сама поняла, что дело плохо и, прихватив батон, побежала к кассе, где ее ждала Кука с морковкой. Но было поздно. Когда Яка пробегала мимо отдела косметики, уже все сухарики с интересом смотрели по сторонам. Яка очень старалась в это не верить, но у отдела игрушек произошла катастрофа. Глазастые сухарики порвали пакет и поскакали к полке с разноцветными мячиками. Яка попыталась их догнать, но тут не выдержала Ящерка.

С криком «Мягкий-мягкий!» она высунула из рюкзака все четыре лапы и уцепилась в большого пушистого медведя. Яка застряла. Сухарики сбежали.

– Чего это они? – поинтересовалась подошедшая Кука.

Морковь в ее пакете вела себя совершенно прилично.

– Не знаю, – прошептала Яка.

– Это ты поверила, что сухарики живые? – строго спросила старшая сестра.

– Они на меня смотрели! – попыталась оправдаться Яка.

– У сухариков нет глаз, это был изюм! – покачала головой Кука, и как раз в этот момент ей подмигнул проскакавший рядом сухарик.

Кука вздохнула.

– Иди к кассе, я сама схожу за новыми сухарями.

Яка, виновато потупив глаза, поплелась к выходу из магазина. Кука догнала сестру возле отдела сладостей. Правда, вместо сухарей Кука несла пакет баранок.

– С сухарями сегодня не получится. Они все там теперь смотрят, – проворчала она.

Всю дорогу домой Яка беспокоилась, понравятся ли Пухе Широкой баранки вместо сухарей? Они ведь даже без изюма, хотя и с маком.

На балконе второго этажа сидела на плетеном стуле Бабуля, и по ней сразу было видно, что она что-то задумала.

– Не нравится она мне сегодня, – сказала Яка.

– А мне она вообще никогда не нравится, – пожала плечами Кука.

– Бабуля что-то замышляет, – особенно подозрительным Яке показался прикрытый платком предмет у Бабули на коленях.

– Она всегда что-то замышляет. Главное не верь, что у нее что-то получится, – предупредила Кука, – лучше вообще о ней не думай!

Яка очень постаралась последовать совету сестры. Но это так сложно – не думать о чем-то, когда тебя специально об этом попросили.

– Знаешь, мне кажется, Бабуля хочет уничтожить мох, чтобы никто не завелся у нас на балконе, – сказала Яка, кидая третью баранку в аквариум Пухи Широкой.

Ее опасения по поводу баранок оказались напрасными – Пуха лопала их с еще большим удовольствием, чем сухари.

– Может, и хочет, но ничего у нее не выйдет, – Кука сверилась со своим списком, – заканчивай с Пухой, нам пора заниматься делом!

Пока Яка возилась с крошками для пушистого таракана Феди, Кука принесла большую коробку, обклеенную фантиками от конфет. Сестры так давно работали над одним сложным поверием, что у них накопилось достаточно фантиков, чтобы обклеить всю коробку от крышки до донышка.

Яка села рядом с сестрой, и они обе уставились на коробку. Надо было поверить, что там живут бабчата. Это было непросто. Такое поверие требовало времени и сил.

У Яки сегодня и вовсе плохо получалось. Она все время думала о мхе, который может уничтожить вредная Бабуля.

– Кука, а давай сегодня поверим в него, – Яка кивнула в сторону балкона, – а в бабчат завтра?

Кука строго замотала головой.

– Делу время, потехе час! Мы и так отстаем с бабчатами от графика! А с ним ничего не случится. Раз появился мох, он тоже скоро появится.

– Но что, если Бабуля как-то доберется до мха? – не сдавалась Яка.

– Ну как она может до него добраться? Он ведь на нашем балконе! Не полезет же Бабуля по перилам! – рассердилась Кука и с испугом посмотрела в округлившиеся глаза сестры. – Только не смей в это верить! Не верь!

Но было поздно. Яка уже отчетливо представила себе, как Бабуля становится на бортик своего балкона, перебрасывает через их балкон веревочную лестницу… Откуда у Бабули веревочная лестница? Но ведь она же прятала что-то на коленях под платком. Вот! Что еще это могло быть?

– Не верь! Не верь! – повторяла Кука, когда они с сестрой бежали к балкону.

Бабуля была там. На веревочной лестнице. С длинной шваброй в руке. И конечно, она пыталась уничтожить мох! Значит, у Куки я Яки не будет нового питомца! Ведь он не может без мха!

Яка так и не поняла, как это получилось. Может, ей показалось, что лестница слишком тонкая для такой тяжелой Бабули, может, это Бабуля слишком активно махала шваброй, и волокна лестницы перетерлись о край перил, но веревка вдруг затрещала и начала рваться.

– А-а-а-а-а-а! Я падаю! – завопила Бабуля, роняя швабру и хватаясь за решетку балкона.

Яка совершенно растерялась. Она понимала, что надо срочно во что-то поверить, но во что? В большой пружинный матрас? В пролетающего мимо гигантского орла? В то, что Бабуля умеет прыгать, как кузнечик? Ничего не лезло в голову.

А Бабуля уже совсем собралась упасть. Но, как оказалось, Кука была готова к такому повороту событий. Яка с удивлением наблюдала, как сестра достала из аквариума Пуху Широкую, и та вдруг стала на глазах расти, заполняя собой все вокруг.

Вот Пуха уже больше комнаты, больше дома, больше улицы. Бабуля упала на мягкую Пуху и несколько раз подлетела вверх, как на батуте, только с четвертого раза запрыгнув на свой балкон. А Пуха все росла, заполняя мягкостью город, страну, планету.

Весь мир стал мягким-мягким. Ящерка восторженно обнимала его. Даже заядлая домоседка Лошадь решила выбраться на прогулку и побегать по мягкому миру Пухи Широкой.

– А я и не знала, что Пуха так может, – восторженно посмотрела на сестру Яка.

Это же надо ухитриться – поверить в такое чудесное существо!

– Так ведь на аквариуме написано – самое большое существо на земле, – гордо заявила Кука, – в воде Пуха, конечно, гораздо меньше, но все равно класс.

Яка была полностью согласна. Еще какой класс.

– А Пуха теперь всегда такой будет? – спросила она.

– Нет, только до первого дождя. Когда Пуха намокнет, она снова уменьшится, и мы посадим ее в аквариум. Иначе ее не прокормить. Представляешь, сколько нужно баранок, если она всегда будет такой большой?

Яка не представляла. Может, грузовик баранок? Или даже два.

– Немедленно прекрати! – потребовала Кука, когда Яка уже увидела в начале улицы что-то очень похожее на грузовик с баранками. – У нас по плану бабчата!

Сестры вернулись к коробке. Правда, пришлось сначала вытереть лужу перед аквариумом.

И хотя мох теперь был в безопасности, Яка все рано никак не могла сконцентрироваться. За окном светило солнце, Лошадь бегала по парку, Ящерка обнималась, таракан Федя ел крошки от баранок. Так что с бабчатами ничего не вышло. Кука жутко расстроилась. Они уже и так не вписывались в график с этим поверием, а она так любила ставить галочки в своих списках!

***

Яке не спалось. Она лежала в кроватке и слушала дождь. Кука спала, обняв свою Кусаку. Лошадь не вернулась, она подружилась с Бабулей и решила погостить на втором этаже. Весь вечер оттуда доносился звук патефона и топот копыт.

Ящерка мерзла даже во сне и потому с головой накрывалась периной в своей коробочке. Мохнатый таракан Федя, стараясь не топать, бегал по стенам.

Дождь все лили и лил. Даже жаль, что мир так недолго пробыл мягким-мягким. Но к полуночи Пуха Широкая промокла настолько, что совсем уменьшилась. И она вернулась домой, поскребшись в балконную дверь.

Яка тихо, чтобы не разбудить остальных, вернула Пуху в аквариум и скормила ей три баранки с маком.

На балконе кто-то был. Ну, конечно, еще не совсем был, но уже начал проявляться. Нужно было только посильнее в него поверить.

Яка сидела на диване, при свете ночника заворожено глядя на гордый силуэт. Как же ей хотелось поскорее поверить в него!

Яка вздохнула и пододвинула к себе коробку, обклеенную фантиками. Раз все равно не спится, лучше заняться делом. А то Кука очень расстраивается из-за неповеренных бабчат. Ей почему-то не нравятся гусеницы. Яке гусеницы нравились, такие медлительные и забавные. Но Куке очень хотелось поверить, что у бабочек бывают детки-бабчата. И конечно, в бабчат нужно поверить до начала лета, чтобы они успели вырасти.

Так что Яка решительно взяла в руки коробку и принялась верить – что было сил. График есть график. Тем более в коробке уже слышался шелест маленьких крылышек.

А в оленя на балконе она еще успеет поверить завтра. Никуда он не денется. Ведь если вырос мох, значит, скоро появится и олень, чтобы его есть. Зачем еще мху расти?