Гарриет ненавидела ходить к врачу. В приемной было полно больных и дряхлых тел. Потолочный вентилятор над головой не помогал снизить почти непереносимую жару, но зато успешно распространял запах стариков. Гул его вращающихся лопастей заглушала какофония бронхиального кашля и непрекращающегося звонка телефонов. Ее подмышки и внутренняя поверхность бедер были липкими и натертыми от постоянного натирания. Ей нужно было снять тяжесть с ног. Ее плечи опустились, и она застонала, осматривая комнату в поисках пары свободных мест.

Секретарша подняла голову и улыбнулась Гарриет мертвыми глазами.

Она вышла из-за стола и зашепталась с двумя пожилыми пенсионерами, сидевшими на двойной скамейке, расположенной ближе к коридору, который вел к кабинетам врачей. Гарриет услышала как мужчина громко пожаловался на несправедливость того, что очень толстым людям предоставляется приоритетное место перед пожилыми. Администратор кивнула и после еще нескольких сетований они неохотно освободили свои места и зашагали прочь.

Гарриет протиснулась мимо и опустилась на теплую скамейку. Обычные ехидные замечания и взгляды последовали за ней. Она знала, о чем они все думают: Тебя бы здесь не было, если бы ты постоянно не набивала свое жирное брюхо бургерами, пиццами и шашлыками.

И они были правы. Она притворялась счастливой, но ее тело бунтовало против ее строгой диеты, состоящей из ежечасных перекусов и жирных закусок. При весе в триста восемьдесят фунтов[2] она выглядела, как человек с логотипа "Мишлен" после того, как его на неделю заперли в пирожковой.

Во время последнего визита Гарриет по поводу неприятной дрожжевой инфекции, доктор Фотергилл-Браун предупредил ее, что если она не похудеет, то не доживет до тридцати. Женская группа, в которую она входила, посмеялась над предупреждением доктора и заверила ее, что крупное телосложение не приводит к проблемам со здоровьем. В последнее время ее мучили громоподобные мигрени и боли в пояснице. Когда ноющие суставы ног с трудом донесли ее до холодильника, Гарриет начала сомневаться в своей нерушимой верности группе и записалась на очередной прием для обследования.

- Мисс Гарриет Хэмбист? - позвала регистраторша.

Это была неблагозвучная фамилия и несколько человек в приемной захихикали[3].

- Да, - cказала она и ее щеки покраснели.

Она опустила голову, сжимая свои многочисленные подбородки и уставилась на свои, покрытые пятнами, изъязвленные ступни и пурпурный жир, выпирающий из сандалий с открытыми носками.

- Доктор готов принять вас сейчас. Четвертая палата пожалуйста, - cказала секретарша.

Гарриет с трудом поднялась на ноги. Скамейка поднялась вместе с ней, прижавшись к ее заднице.

- Оставьте скамейку пожалуйста, мисс Хэмбист. Доктор приготовил для вас очень большое кресло в своем кабинете.

Хихиканье переросло в громогласный хохот.

Гарриет выдернула себя из кресла, и оно грохнулось на пол. Она поковыляла из комнаты ожидания, чувствуя как все взгляды устремлены на нее.

Кабинет Фотергилла-Брауна находился в конце длинного коридора. Она торопливо, как только могла, зашагала вперед и к тому времени, когда она постучала в полуоткрытую дверь, ее огромная грудь вздымалась в знак протеста, а на лбу выступили бисеринки пота.

- Входите! - приказал гнусавый голос.

Она нервно вошла в комнату. Высокий, костлявый доктор Фотергилл-Браун сидел в своем кресле. Несколько прядей седых волос прилипли к бледной коже, натянутой на его большой угловатый череп.

- А, мисс Хэмбист, - cказал он, окинув ее взглядом. - Закройте дверь, пожалуйста. Рад видеть, что вы еще живы. Будьте добры, разденьтесь и встаньте на весы, - oн взмахнул в воздухе своей веретенообразной рукой.

Гарриет разделась до трусиков и лифчика, размером с парашют, и забралась на весы. Цифры щелкали снова и снова.

Доктор Фотергилл-Браун встал рядом с ней.

- Четыреста пять фунтов[4], мисс Хэмбист. Вы прибавили в весе. Очень много.

- Это не то, что вызывает мои головные боли и больные колени, доктор. Мое увеличение веса может быть вызвано множеством причин. Возможно, у меня задержка жидкости. Возможно, у меня нарушена работа щитовидной железы, или мои кости уплотнились и стали больше.

- Если под задержкой жидкости вы подразумеваете молочный коктейль с чизкейком, стоящий в очереди за пинтой карамельного крема, то я уверен, что вы правы мисс Хэмбист. Если под большими костями вы подразумеваете замену жареных во фритюре куриных крылышек на гигантские палочки индейки с огромным ведром картошки фри на гарнир, то я пожалуй, соглашусь.

Все эти разговоры о еде заставили желудок Гарриет заурчать.

- Что касается вашей щитовидной железы, мы проверяли ее в прошлый раз, когда вы были здесь, - доктор Фотергилл-Браун вернулся к своему столу и постукивая по клавиатуре, удрученно покачал головой. - Одевайтесь и присаживайтесь рядом со мной, мисс Хэмбист, - проворчал он.

Гарриет слезла с весов. Она с трудом влезла в свои эластичные брюки и объемный плащ, затем села на стул рядом с доктором. Она ухватилась за подлокотники, боясь что кресло рухнет под ней. Доктор повернулся и посмотрел на нее поверх очков в проволочной оправе.

- Давайте проверим ваше кровяное давление.

Он выбрал манжету очень большого размера для взрослых и закрепил ее на ее мясистой руке.

Гарриет стиснула зубы, когда манжета надавила ей на предплечье.

- Двести пять на десять. Это причина ваших головных болей. - cказал доктор Фотергилл-Браун.

- А как же мои больные суставы?

- Ваши суставы болят и опухают, потому что они выдерживают вес более четырехсот фунтов. Вы - чудовище... простите, я имею в виду ожирение. В прошлый раз я предупреждал вас, что если вы не сбросите значительное количество веса, у вас повысится риск обширного сердечного приступа или инсульта. Диабет второго типа также неизбежен на этой стадии.

- Но HEFFER сказали, что это совершенно неверно. Жир не имеет прямой связи ни с одной из этих проблем со здоровьем.

- HEFFER, мисс Хэмбист?

Доктор Фотергилл-Браун наклонился ближе к Гарриет и покрутил костлявой головой.

- Да, HEFFER - это женская онлайн-группа, в которой я состою, и которая пропагандирует позитивное отношение к телу. Они говорят, что мы должны вернуть себе такие уничижительные слова и использовать их в позитивном ключе, чтобы бороться с социальной стигматизацией людей с большим телом.

- Вы имеете в виду "ожирение", мисс Хэмбист?

Гарриет ткнула в него пальцем.

- Нет, нет, нет! Мы не используем это слово. Это все равно, что использовать слово на букву "H" в присутствии цветного человека!

Доктор Фотергилл-Браун снял очки и потер глаза.

- Роза с любым другим названием пахнет так же сладко, мисс Хэмбист, а мы говорим о розе, которая весит столько же, сколько карликовый бегемот, - Гарриет скривилась. - Ожирение имеет самое непосредственное отношение к вашему здоровью. Эти люди заблуждаются. Они не заботятся о вас. У них нет самодисциплины и они используют любой предлог, чтобы побаловать себя и увлечь за собой других.

- То, что вы говорите - несправедливо, доктор. Это дискриминация. Стыд за жир.

- Нет, это реальность. Быть толстым вредно для здоровья и сокращает продолжительность жизни на двадцать лет. Множество научных данных подтверждают это.

Доктор вернулся к своему компьютеру.

У Гарриет дрогнули губы и тройной подбородок. Если подумать, то фотографии других членов HEFFER показывали, что они выглядят не особенно привлекательно и счастливо. Она всегда чувствовала, что целый блок сыра, который они рекомендовали ей расплавить на ее картофель фри на завтрак, ей не подойдет.

- Что мне делать, доктор?

Доктор распечатал рецепт, а затем потянулся к своему ящику. Он выбрал брошюру и протянул ее Гарриет вместе с рецептом на лекарство от высокого кровяного давления.

- Вот несколько рекомендаций по здоровому, низкокалорийному питанию. Вы вообще занимались спортом? Ходите пешком? Ходите в спортзал?

Она видела по его глазам, что он понял, что это глупый вопрос, как только он сорвался с его губ.

- Я не люблю ходить. Болят колени. Раньше я ходила в спортзал, но возникли проблемы с абонементом, и его пришлось отменить на неопределенный срок.

Гарриет не упомянула о том, как ей не нравится, когда люди останавливаются и смотрят на нее когда она идет по улице. Она также не упомянула, что ей запретили посещать спортзал после того, как ее поймали на краже протеиновых коктейлей бодибилдеров, чтобы поливать ими свои шоколадные пудинги в перерывах между повторениями на тренажерах.

- Вы когда-нибудь думали о йоге?

- Разве это не какой-то низкокалорийный десерт, доктор?

- Нет, мисс Хэмбист. Это мягкая форма упражнений. Это также поможет вам справиться с социальной тревожностью. Классы небольшие, а некоторые даже только для женщин.

Это звучало не так уж плохо. Вокруг не будет мужчин, хихикающих над ней в купальнике.

- Вы не знаете, есть ли поблизости такая школа?

Гарриет чувствовала себя неловко в автобусе в окружении людей и с трудом садилась в машину. В основном она сидела дома и тратила свою пенсию по инвалидности на кондитерских сайтах.

- Примерно в пяти минутах ходьбы отсюда только что открылась новая школа. В вашем случае - пятнадцать минут. Возможно, вы видели рекламный щит снаружи. Это оздоровительный центр под названием "Oм-Bвероятно".

- О да, это рядом с моим домом, - oна наклонилась вперед в своем кресле. - Вы действительно думаете, что это поможет, доктор?

- Я слышал отличные отзывы от нескольких пациентов, - cказал доктор Фотергилл-Браун, eго глаза все еще были прикованы к экрану компьютера.

- Я уверен, что их программы будут вам полезны. Вы должны сделать все возможное, чтобы похудеть, мисс Хэмбист. От этого зависит ваша жизнь.

Гарриет была так вдохновлена, что решила заглянуть в оздоровительный центр по дороге домой. Чтобы поддержать свои силы, она спонтанно решила посетить китайский ресторан "Chin Soon Fa", где перед этим накрыли шведский стол. Владелец ресторана, Сук Фа Кок, был снаружи и открывал ресторан для обеда.

Он поднял голову, увидел, что Гарриет направляется в его сторону и загородил собой дверной проем.

- Проходите мимо, леди. Вы слишком много едите.

Гарриет попыталась оттолкнуть его плечом с дороги.

- Вы не можете остановить меня, мистер Фа Кок. Это дискриминация.

Сук Фа Кок не сдвинулся с места.

Через открытую дверь доносился восхитительный аромат экзотических специй и дразнил вкусовые рецепторы Гарриет.

- Пожалуйста, мистер Фа Кок, я умираю с голоду. Сегодня утром мне пришлось пойти к врачу, поэтому я пропустила завтрак. Он очень обеспокоен моим здоровьем. Он сказал, что я очень больна, - oна подняла на него ресницы. - Я сегодня только перекушу. Я на диете.

- Ты говорила так в прошлый раз. Тогда ты съела всю еду!

У Гарриет потекли слюнки. Через плечо Сук Фа Кока она видела, что ее ждут куски блестящей кисло-сладкой свинины, сочные ломтики утки по-пекински, куриный чоу мейн, яичные пирожки и пельмени с креветками. Она изо всех сил старалась выглядеть слабой и умирающей от голода. Нахмуренные брови Сук Фа Кока слегка расслабились.

- Вы используете только блюдце, леди. Только одно блюдце.

Гарриет кивнула и поспешила в ресторан, повалив Сук Фа Кока на пол. Он с трудом поднялся на ноги, отряхнулся и побежал за ней, причитая и размахивая руками.

Как только Гарриет подошла к лоткам с едой, Сук Фа Кок попытался всучить ей в руки детскую тарелку. Гарриет проигнорировала его и схватила самую большую.

- Пожалуйста, леди, вы меня разоряете!

Она подняла свою тарелку как можно выше, зачерпнула весь поднос с креветочными клецками, а затем направилась к ближайшему к буфету столику, чтобы меньше времени уходило на вторую, третью и даже четвертую порции. Она запихивала в себя еду, пока Сук Фа Кок бегал вокруг нее, выкрикивая протесты на мандаринском языке.

Два официанта, прислонившиеся к барной стойке, наблюдали как Гарриет набивает свой желудок всевозможными яствами, едва переводя дыхание.

После того, как Гарриет вылизала свою тарелку дочиста, она порылась в сумочке в поисках денег и бросила монеты на блюдо, покрытое густой слюной. Она пронеслась по ресторану, обсасывая остатки жареного на гриле ребрышка.

- Вам запретили, леди. Слишком жадная, слишком жадная! - крикнул ей вслед Сук Фа Кок, когда она шатаясь вышла за дверь.

Гарриет удовлетворенно вздохнула и отрыгнула. Теперь, когда она компенсировала пропущенный завтрак, она была готова расспросить о йоге.

Дом "Oм-Bвероятно" выглянул из-за сада, похожего на джунгли. Пчелы жужжали, а в воздухе витал тяжелый аромат цветов. Бугенвилль с яркими пурпурными цветами перекинулась через низкий пикетный забор и частично заслонила ковер из цветов ромашки.

Гигантские пальмы шелестели под послеполуденным ветерком. Гарриет шла по садовой дорожке, вдоль которой стояли покрытые мхом статуи индуистских божеств. В центре лужайки сверкал большой пруд, наполненный странными острозубыми рыбами. Она заглянула в воду.

Это пираньи? - cпросила она себя.

Когда она подошла ближе, показался оздоровительный центр. Огромная веранда простиралась перед викторианской виллой, выкрашенной в желтый цвет нарцисса. Вокруг нее плясали радуги света от висящих кристаллов, а над головой звенели ветряные колокольчики. Гарриет закрыла глаза и глубоко вдохнула. Здесь было спокойно. Поднявшись по ступенькам крыльца, она сделала паузу, чтобы отдышаться, и потянулась к латунному молоточку в виде слона.

Дверь распахнулась и Гарриет взглянула в пару темно-синих глаз. Полные розовые губы, утопающие в центре пышной кустистой бороды, изогнулись в ободряющей улыбке. Она моргнула и ее взгляд метнулся к ореолу вьющихся золотистых волос.

- Намастэ! - cказал мужчина, сложив ладони вместе и склонив голову.

Шелковистая белая рубашка распахнулась до пояса, обнажив золотой медальон, сверкающий среди пучка седеющих волос на груди. Ярко-оранжевые парашютные брюки дополняли ансамбль.

- Привет! - oтветила Гарриет, поклонившись в знак приветствия. Из-за тяжести в животе она попятилась вперед и ей пришлось опереться на дверь. - Я - Гарриет. Я пришла на йогу.

- Добро пожаловать, Гарриет. Я - Сандирама Саи Баба. Я рад познакомиться с вами в этот прекрасный день. Пожалуйста, проходите внутрь, - oн подошел к краю дверного проема.

Гарриет с трудом протиснулась внутрь, но улыбка Сандирама не сходила с лица, пока он наблюдал как она протискивается мимо него. Облако пачули и мужского мускуса окутало ее, когда Сандирама положил руку ей на плечо и повел по коридору, устланному толстыми персидскими коврами, в освещенную солнцем комнату.

Свинцовые окна проецировали мягкие зеленые и голубые цвета на полированный пол из каури. По всей комнате было разложено полдюжины пеньковых ковриков для йоги.

Вдоль стен стояли большие клетки с экзотическими животными.

- Боже мой! - у Гарриет отвисла челюсть и она резко остановилась.

- Они великолепны, не правда ли? Мы используем их первобытную энергию, когда занимаемся йогой.

Рука Сандирама усилила давление на ее плечо, и он осторожно подтолкнул ее к клетке, где спал бабуин, прижавшись огромным ярко-красным задом к стальной сетке.

Животное проснулось, повернулось и обнажило клыки, похожие на кинжалы. Гарриет задохнулась и споткнулась о Сандирама.

- Ты дрожишь как лист.

Его тело прильнуло к ее телу, а его рука опустилась с ее плеча и обхватила ее талию. Он ласкал рукой толстый валик, свисавший над ее поясом.

- Эти существа - не домашние животные. Я держу их в таких условиях, чтобы сохранить их звериную энергию, - вздохнул он. - Когда мы находимся в полном, непрерывном потоке нашей йоги, мы можем почувствовать, как их духовная энергия гармонично сочетается с нашей собственной и открывает семь чакр тела. Удивительно, правда?

- О да, очень, - Гарриет понятия не имела о чем он говорит.

- Пойдем, познакомимся с остальными. Тебе нравятся большие змеи? - Гарриет почувствовала как твердая выпуклость прижалась к ее спине.

- Это - черная мамба, самая ядовитая змея в мире. Одна капля ее яда может убить десять человек.

Гарриет заглянула в стеклянный аквариум и посмотрела на черную змею, свернувшуюся под лампой накаливания.

- Она милая...

Сандирама рассмеялся глубоким горловым смехом.

- А ее сосед - бирманский питон, способный оказывать давление более шести фунтов на квадратный дюйм. Этот достаточно силен, чтобы сокрушить ребра быка, - Сандирама крепко сжал талию Гарриет, заставив ее хихикнуть.

- Я должен присматривать за ним, он может стать резвым.

Он подвел ее к следующей клетке.

- А вот и мой дракон Комодо.

Гарриет с благоговением смотрела на гигантскую ящерицу, расположившуюся в своем логове, которое тянулось вдоль стены.

- Миллионлетний хищник. Он парализует свою жертву ядовитой слюной, а затем съедает ее заживо. Энергия, которую можно получить от этого великолепного существа, просто поразительна.

- Что это? - Гарриет указала на рог, торчащий из мокрого шара в центре клетки.

- Останки козы. Варан срыгивает все рога, копыта, волосы и зубы в слизистый шар, после того как закончит переваривать пищу. Нам приходится кормить его только раз в месяц. За один прием он съедает до восьмидесяти процентов веса своего тела.

Ну и любитель, - подумала Гарриет. Она была уверена, что только что съела весь свой вес, если не больше, в китайском ресторане.

Сандирама развернул Гарриет и держал ее на расстоянии вытянутой руки, его взгляд задержался на ее гигантской груди.

- Почему ты хочешь изучать йогу, Гарриет?

- Мой врач говорит, что мне не помешало бы сбросить лишний вес, и что йога мне поможет, - Гарриет хлопнула ресницами.

Сандирама облизал губы. Она ослабла в своих и без того слабых коленях. Мужчина не уделял ей столько внимания со времен нигерийского принца, который таинственно исчез после того, как она выслала ему тысячу долларов на авиабилеты в Австралию, чтобы они могли пожениться.

- Да. Ты толстая. В теле, но не в уме. Йога поможет тебе справиться с физическими проблемами и успокоит твою душу. Ты должна начать как можно скорее.

Гарриет была удивлена его честностью. В уверенном обаянии Сандирама было что-то такое, что говорило: если кто-то и поможет ей сбросить вес, то это он.

- Женские занятия начинаются в шесть часов каждое утро, но тебе понадобится не только йога, - oн открыл шкаф и выбрал несколько баночек с полок, уставленных контейнерами с высушенными растениями. - Это традиционная aюрведическая медицина[5] и она значительно облегчит тебе потерю веса.

Гарриет пробормотала странные слова на этикетках:

- Guggulu, Swarn Makshik Bhasm, Shilajit. Это безопасно? Потому что я не принимаю наркотики.

- Аюрведическая медицина существует уже много веков.

Сандирама вытряхнул небольшую порцию из каждого контейнера в бумажный пакет и передал ей смесь.

- Это очень сильное лекарство. Тебе нужно добавить только щепотку на чашку кипятка, дай настояться несколько минут и выпей напиток с завтраком.

- Большое спасибо, - oна прижала волшебное варево к груди. - Что я тебе должна?

Сандирама улыбнулся и обнял Гарриет так крепко, как только позволяла ее широкая фигура.

- Ничего, но ты должна Богине Дурге, вселенской матери, воплощению чистой силы, свою приверженность и усердие в священном искусстве йоги. Так что, приходи завтра в штанах для йоги. Все девушки должны носить обтягивающие штаны, чтобы правильно заниматься йогой.

На следующее утро Гарриет проснулась в пять часов. Во рту у нее было сухо и пыльно. Она потянулась к открытой банке "Kока-колы" на прикроватной тумбочке, сделала глоток и прополоскала рот, как будто это был ополаскиватель для рта. Смахнув с простыней черствые корки, оставшиеся после ночной пиццы, она приподнялась на кровати и застонала от напряжения. Порывшись в складках жира, Гарриет обнаружила влажный кусочек пепперони и сунула его в рот.

В "Таргете" не было топов для крупных женщин, но она купила себе тунику размера "сайз плюс". Голубой цвет совпадал с цветом глаз Сандирамы, и этот оттенок хорошо смотрелся на ее темно-каштановых волосах. Штаны для йоги, которые она нашла в специальном ассортименте out-sized, были ей впору. В желудке еще оставалось место для шоколадного торта на завтрак.

- Упс, сначала я должна выпить лекарство.

Улыбка промелькнула на ее губах, и она почувствовала возбуждение в своих чреслах, вспомнив как Сандирама прижимал свое твердое тело к ее. Она высыпала щедрое количество волшебной заварки в чайник и залила кипятком.

- Теперь я смогу съесть весь торт без остатка! - cказала она, доставая его из холодильника.

Когда смесь достаточно остыла, она процедила похожий на грязь эликсир в кружку и попыталась глотнуть.

Осадок проскользнул в горло. Спустя мгновение, послевкусие со злостью булькнуло в глотке.

Гарриет захрипела, схватила кусок торта двумя руками и впихнула его в рот. Насыщенная шоколадная вкуснятина заглушила вкус прогорклого лекарства, но для уверенности она съела еще и целую пачку шоколадного печенья.

Когда Гарриет подъехала к школе йоги, ее новый наряд был весь мокрый от пота. На улице было припарковано несколько дорогих спортивных автомобилей. Солнце еще не взошло и вдоль мощеной дорожки, извивающейся через дикий сад, сияли сказочные огни. Ее желудок забурлил и спазмировался. Она сглотнула желчь, обжигающую горло. Что-то неприятное бурлило в ее желудке. Она сжала сфинктер и выпустила тихий, контролируемый пук, прежде чем войти в здание. Из ее ануса вырвалась длинная, сильная пульсация. Как будто ее задница кричала. Шум отразился от деревьев, но к счастью никто не ждал у входа в "Oм-Bвероятно", чтобы услышать это.

Гарриет проверила свои наручные часы. Занятия вот-вот должны были начаться.

Очередной пук отчаянно рвался наружу, но ей придется сдерживать его в течение следующих сорока пяти минут. Дверь открылась, и она шагнула внутрь. В коридоре витал непреодолимый аромат свежезажженных благовоний. Она слышала как в главной комнате переговариваются бабуины. Полдюжины стройных женщин, одетых в дизайнерские штаны для йоги и майки, привстали на коврики. Сандирама, одетый в богатые шелка, кружился среди них, поправляя позы и бормоча слова поддержки каждой даме по очереди.

Он поднял глаза, когда Гарриет шаркая вошла через вход.

- Хорошо, что ты вернулaсь. Я люблю большие вызовы.

Женщины скорчили гримасы и обменялись взглядами. Гарриет помахала рукой, но никто не помахал в ответ.

- Займите свои места на ковриках для йоги, дамы. Давайте начнем утреннее занятие.

Гарриет подошла к незанятому коврику и нервно встала между двумя женщинами в конце класса. Сандирама легко опустился в позу лотоса в передней части комнаты. Красивые женщины грациозно подражали ему.

Гарриет плюхнулась на коврик, как подстреленная лошадь, и едва смогла скрестить свои древовидные ноги.

- Закройте глаза, дамы, глубоко дышите и отдайтесь высшей силе...

- Ом... - интонировал Сандирама.

Женщины присоединились к песнопению. Расстроенное нутро Гарриет булькало. Она приоткрыла один глаз и оглядела комнату, гадая где же туалет.

- А теперь, дамы, переходите к растяжке "бабочка", чтобы раскрыть бедра, - Сандирама осмотрел множество женских пахов, обращенных к нему. - Хорошо, раздвиньте ноги как можно шире.

Гарриет притянула пятки к промежности и попыталась прижать бедра к полу, 0как другие девушки, но ее колени упрямо стремились к потолку, как бы она ни старалась. Ее пизда втянула ткань штанов для йоги и у нее появился заметная верблюжья лапа.

Между ковриком для йоги и ее брюками раздался писк пердежа. Гнилостный запах вонял как мусорное ведро, полное испорченных овощей. Женщины по обе стороны от нее дергали ноздрями и переглядывались. Гарриет отвела глаза. Сандирама вскочил на ноги и заскользил по классу, помогая регулировать раздвижение женских ног, надавливая на их бедра, его лицо было в нескольких дюймах от их грудей.

- Так, дамы, встали. Переходим в позу "собаки".

Все женщины приняли позу с опущенными головами и подтянутыми ягодицами. Гарриет не знала, как эта поза повлияет на ее кишечник, но она видела, что Сандирама смотрит на нее с ожиданием. Она перекатилась на больные, скрипучие колени, хрюкнула и подняла жопу вверх. Кровь прилила к голове, и волны головокружения и тошноты захлестнули ее. Ее огромный живот почти коснулся коврика, и она издала протяжный, урчащий рык, который эхом разнесся по всей комнате.

Взволнованный бабуин начал трясти клетку и оскалил клыки.

- Ах, энергия бабуина начинает переплетаться с нашей собственной. Очень хорошо! - oбъявил Сандирама. - Канал обезьяны, дамы, канал обезьяны.

Толстая кишка Гарриет чувствовала себя так, словно у нее начались судороги. Ей срочно нужно было в туалет, иначе она могла устроить аварию на весь свой коврик для йоги.

- Извините, мистер Рама, - oна подняла одну руку вверх, потеряла равновесие и чуть не опрокинулась.

- Тебе нужно сосредоточить свою энергию, Гарриет, - cказал Сандирама, подойдя к ней.

Он просунул руку под ее топик и крепко надавил на ее мягкий живот.

- Мне нужно пойти в...

- Просто расслабься. Медленно вдыхай и выдыхай, - oн сильнее надавил на ее живот.

- Пожалуйста, я...

- Дыши Гарриет, дыши. Обратись к обезьяне...

- Я действительно должна идти...

- Обезьяна, Гарриет. Обезьяна. Будь едина с ней...

Сандирама заглянул за горизонт спины Гарриет.

- Так, дамы, встаньте в позу "оцелота". Ноги в воздухе, руки под ягодицами. Раздвиньте их.

Гарриет прикусила губу, когда приливная волна горячего жидкого дерьма пронеслась по ее толстой кишке и уперлась в сфинктер. Она сжала его так сильно, что могла бы расколоть кокосовый орех.

- Пожалуйста, мистер Рама, мне нужно идти...

Сандирама обхватил бедра Гарриет и прижал свою промежность к ее щекам. Узелок его члена застрял между ее складками, когда он притянул ее к себе.

- Расслабься Гарриет, ты слишком напряжена. Твоя энергия должна быть разблокирована. Этому методу меня научил, во время моего паломничества к Гангу, столетний йог, живший в пещере.

Сандирама начал массировать Гарриет, толкаясь бедрами, ударяя по ее колеблющейся заднице.

Анус Гарриет взорвался. Вулканическое извержение дерьма и газа хлынуло из щели в ее штанах для йоги. Сандирама дернуло в испуге, его живот и шелковые брюки слиплись в расплавленном фекальном мареве. Зелено-черный по цвету, жидкий стул был смесью экзотических, лекарственных трав и целого шоколадного торта. Все в классе повернулись и молча уставились на нее.

- О, нет! - закричала Гарриет, зажав свою залитую дерьмом задницу и пытаясь встать.

- Она обосралась! - кричала худая женщина без сисек и с бледным цветом лица.

- Блядь, я весь в дерьме! - прорычал Сандирама, пар поднимался от его испачканной одежды.

Гарриет шлепала по комнате, жидкие фекалии хлюпали у нее между ног. Поток вытекал из штанин ее обтягивающих брюк и брызгал на пол. Женщины сгрудились в группу, держа свои коврики для йоги как щиты. Все отплевывались от густого смога фекальной вони, пропитавшего воздух. Павиан дико прыгал и разбрасывал куски собственного дерьма по стальной клетке.

- Мне очень жаль, мистер Рама. Мне нужно было сходить в туалет...

- Просто уходи, блядь. Сейчас же!

Сандирама пробежал по коридору перед Гарриет и преградил ей путь в женский туалет.

Гарриет протиснулась к входной двери и оставила за собой след поноса на персидском ковре. О чем она думала, выбирая белые штаны для йоги? Медленная, некомфортная прогулка домой была унизительной. Машины сигналили, прохожие выкрикивали непристойности и смеялись. Она стыдливо опустила голову и зарыдала.

Гарриет никогда не сможет смириться с этим. Она будет вынуждена переехать в другой город, далеко-далеко. Как только она вернулась домой, она разделась догола во дворе и выбросила свою грязную одежду в мусорный бак. С помощью садового шланга она избавилась от засохшего дерьма, которое превратилось в консистенцию глины.

Соседские дети показывали пальцем и смеялись из убежища на дереве. Обнаженная Гарриет пробралась в дом, чтобы сходить в душ. Диарея продолжала сочиться из ее задницы до позднего вечера. К ужину желудок Гарриет пришел в норму, но впервые в жизни ей не хотелось есть. Она села в шезлонг у окна. Мимо пробежала девушка в черной спортивной одежде, ее высокий бюст покачивался вверх-вниз. Гарриет посмотрела на ее длинные мускулистые ноги и подтянутый животик, видневшийся под майкой.

Она мечтала, что именно такой она будет после того, как поступит в школу йоги, но теперь ее надежды рухнули навсегда.

Мимо шаркал старик со своей толстой, хрипящей собакой. Собака принюхалась к фонарному столбу и смогла поднять заднюю лапу на несколько дюймов, после чего сдалась и опустилась на корточки, чтобы помочиться. Гарриет чувствовала себя так же во время занятий йогой.

Может быть, "Home and Away" поднимет мне настроение? - вздохнула она. Она отвернулась от окна и ткнула пальцем в пульт дистанционного управления. Глаза Гарриет расширились от ужаса, когда она увидела на экране телевизора знакомое лицо.

- Я, Жюстин Хенли, веду прямой репортаж из школы йоги "Oм-Bвероятно", где поступило сообщение о взрыве химического оружия.

Над головой завис полицейский вертолет и ко входу в оздоровительный центр подошла команда в костюмах биологической опасности.

Белокурая репортерша продолжала говорить прямо в камеру.

- Школа йоги - это место, где вы ожидаете найти мир и гармонию, но не сегодня. Сегодня эта школа стала ареной внутреннего терроризма. Я здесь с владельцем, Сандирамом Саи Бабой.

Сандирама вошел в кадр.

- Намастэ, Жюстин.

Он переоделся в лавандовую рубашку с открытым вырезом. Черные колготки на ногах.

- Намастэ, Сандирама Саи Баба. Насколько я понимаю, ваш бизнес стал объектом отвратительного биологического акта. Можете ли вы рассказать нам, что произошло?

- Это было ужасно, Жюстин. Тошнотворно-тучный террорист ворвался в наш утренний класс, пока мы медитировали, крикнул: Жир - это прекрасно! и обосрал всех!

- Это ужасно. Я не могу найти оправдания человеку, который мог бы сделать такую отвратительную вещь.

- Она даже нагадила на моих экзотических питомцев. Запах был самый отвратительный из всех, что я когда-либо чувствовал. Мне придется закрыть школу, чтобы промышленные уборщики разобрались с беспорядком. Она испортила мой пол из каури, - Сандирама потрогал золотую цепочку на шее и посмотрел на грудь Жюстин.

- Трагедия! - Жюстин тряхнула своими белокурыми локонами. - Зачем ей понадобилось нападать на ваш бизнес?

- Это был явный террор против моего народа.

- Вашего народa? - глаза Жюстин широко раскрылись, и она прижала микрофон ближе к Сандираму.

- Подтянутые люди со здоровым процентом жира в организме.

- Кто-нибудь был ранен? - cпросила Жюстин.

- Я считаю, что все мои клиенты, которые были свидетелями этого, получили серьезные психические и духовные травмы. Ущерб, нанесенный их психике, непостижим.

- Я не террорист. Это было твое волшебное варево, ублюдок! - закричала Гарриет и швырнула тапочку в телевизор.

Она промахнулась и попала в урну с прахом ее матери на каминной полке.

- Откроетe ли вы снова свой бизнес и не боитесь ли вы новых случаев неспровоцированного насилия со стороны толстяков?

- Шива желает, Жюстин, Шива желает. Да, я напуган, но мужество существует только перед лицом трудностей. Я не стану трусить в страхе и молчать перед злобными жителями мира! - Жюстин нежно погладила руку Сандирама. - Ожидайте, что в понедельник утром все будет как обычно.

- Лживый ублюдок!

Гарриет бросила вторую тапочку в телевизор. Она отскочила от экрана и улетела в сторону.

Она не состояла ни в какой террористической организации. Она была настоящей жертвой. Это над ней издевались. Всю свою жизнь она подвергалась насмешкам из-за своего веса. HEFFER помог ей почувствовать себя хорошо и дал ей чувство принадлежности. Потом доктор заставил ее пойти в школу йоги, а Сандирама отравил ее и пытался сделать из нее акробатку.

Гарриет выключила телевизор и бросила пульт на журнальный столик. Она протопала на кухню и распахнула дверцу холодильника. Ее пухлые пальцы схватили огромную свиную ногу и она оторвала сочное мясо от кости своими зубами. Громкий стук в дверь нарушил жевание Гарриет. Она подошла к двери и отворила засов. На пороге стояли два офицера в форме.

- Да? - пробормотала Гарриет, жуя кусочки свиного мяса и разглядывая полицейских.

- Мисс Гарриет Хэмбист? - cпросила женщина-офицер.

Ее взгляд сразу же остановился на свиной ноге, которую Гарриет сжимала в руке.

- Да, кто хочет знать? - Гарриет оторвала еще один кусок мяса.

- Я - офицер Дженкинс, а это - офицер Моррис, - oна махнула рукой в сторону своего ухмыляющегося коллеги. - Мы бы хотели, чтобы вы проследовали с нами в полицейский участок, чтобы ответить на несколько вопросов.

- О чем?

Это никак не могло быть связано с инцидентом в школе йоги. Все, в чем она была виновата, это в том, что случайно прилюдно обосралась.

- У нас есть основания полагать, что вы были вовлечены в инцидент в школе йоги "Oм-Bвероятно" сегодня утром.

- Что? Нет. Мистер Рама дал мне выпить травяной отвар, и от него у меня начался сильный понос. Вы не можете арестовать кого-то за взрывную диарею.

Гарриет отступила от порога и хотела закрыть дверь, но офицер Моррис поставил свой большой ботинок в дверной проем.

- Мы очень серьезно относимся к подобным нападениям на нашу страну, мисс Хэмбист. В школу йоги пришлось вызвать группу быстрого реагирования на биологическую опасность, а улица была перекрыта для движения в обоих направлениях. Многие люди участвовавшие в инциденте, получили серьезные травмы и нуждаются в медицинской помощи. Если вы не желаете проследовать с нами в полицейский участок, мы будем вынуждены арестовать вас по обвинению в том, что вы подозреваетесь в терроризме, - xолодно сказала офицер Дженкинс.

Гарриет неохотно пошла с офицерами к фургону полиции, припаркованному у ее дома. Вокруг машины собралась толпа.

Гарриет заметила, что люди смотрят на нее из-за штор. Ее лицо раскраснелось от смущения.

- Она опять ворует еду? - cпросил один мужчина.

- Не подходите... Cпасибо, сэр, - oтветил офицер Моррис.

- Держу пари, она не заплатила за свиную ногу.

Гарриет стала еще краснее, когда посмотрела вниз и увидела, что все еще держится за наполовину съеденный кусок вареного мяса. Она передала его офицеру Дженкинсу и опустила голову. Гарриет замешкалась, когда офицер Моррис открыл дверь фургона.

От него исходил едкий запах мочи. Ее никогда раньше не арестовывали. Ее сердце ударилось о ребра, а желудок сжался.

- Уверяю вас, вам будет очень комфортно, мисс Хэмбист. Когда диспетчер сообщил нам, что мы забираем интересующего нас тучного человека, мы специально пригнали фургон. Он вмещает до шести человек. К сожалению, сегодня утром его использовали, чтобы собрать кучку пьяных футбольных хулиганов, которые не смогли удержать свои мочевые пузыри по пути в камеры. Прошу прощения за запах. Позвольте мне помочь вам. Вы выглядите так, как будто вам нужно присесть. Вон там есть сухое место.

Удивительно, но на следующее утро Гарриет разрешили вернуться домой под залог. Никогда в жизни она не была так унижена. Сначала полиция поместила ее в переполненную тюремную камеру, но когда прошел слух что она - "токсичный распылитель", другие заключенные подняли шум и угрожали бунтом, если офицеры не переведут ее в другое место.

Для защиты других заключенных ее пришлось перевести в одиночную камеру. Они испугались делить камеру с подозреваемым в терроризме, чья задница была классифицирована, как потенциально смертоносное оружие. Быстро было назначено судебное заседание на первое утро понедельника и адвокат сказал что Гарриет следует ожидать значительного тюремного срока. Он спросил ее, владеет или арендует ли она свой дом, потому что на нее вероятно также наложат большие штрафы.

Ее взрыв кишечника в клубе был преувеличен. Полное недоразумение, не более того.

HEFFER были правы. В обществе царила жирофобия. Гарриет не собиралась больше терпеть эти предрассудки, это несправедливое отношение. С нее было достаточно.

Сидя в одиночестве в мрачной камере, она решила, что нужно преподать несколько суровых уроков узколобому, узкоплечему обществу. Она, Гарриет Хэмбист, была той женщиной, которая должна была это сделать.

В понедельник утром, когда школа снова откроется, она нанесет последний визит захудалому Сандираме и этим костлявым ботоксным сучкам.

Когда Гарриет приехала в школу йоги в шесть ноль-ноль, рассветное небо окрасилось в красные тона. Это было как раз для того, что она задумала. Она прокралась по ярко освещенной дорожке и на цыпочках поднялась по ступенькам на крыльцо. Полицейская лента была снята и все признаки указывали на то, что школа возобновила свою нормальную работу.

В конце концов, Шива был готов.

Женский класс был уже в полном разгаре и напевы "Ом..." звучали по скудно обставленному коридору. Очевидно, персидский ковер не удалось спасти с помощью промышленных чистящих средств. Раздвижные двери в конце коридора были широко распахнуты. Гарриет увидела Сандираму и его класс, сидящих в позе лотоса с закрытыми глазами. В комнате было много новых лиц. Она прокралась по коридору, подкралась к каждой клетке с животными и открыла засовы. Никто не заметил ее, а животные дремали. Все оказалось проще, чем она ожидала. Она вытащила змей из аквариумов и бросила их в центр комнаты.

Глаза открылись, когда она опрокинула плетеную корзину наполненную скорпионами. Она с затаенным дыханием наблюдала как дракон Комодо выскочил из своего вольера навстречу темноволосой красавице, медленно выходящей из медитативного транса. Спящий бабуин вскочил и вырвался из клетки, когда Гарриет распахнула стальную дверь.

Визжащий зверь взвился в воздух и обхватил голову женщины своими конечностями. Пронзительные крики ужаса разорвали ошеломленную тишину. Гарриет тихо проскользнула в пустую клетку бабуина и захлопнула дверцу.

Разъяренное животное обхватило задыхающуюся женщину, трахая ее в рот, в то время как мощные челюсти разгрызали ее череп. Острые клыки пронзили кость и бабуин оторвал верхнюю часть черепа. Из женщины вырвался приглушенный крик. Павиан зачерпнул ее мозг словно клубничный бланманже и запихнул розовую клейкую массу в свой слюнявый рот.

Гарриет ухмылялась, глядя как обезьяна высасывает все содержимое головы мертвой женщины.

Находясь в безопасности своей клетки, Гарриет усмехалась и грызла полусъеденный кукурузный початок, который она нашла среди обломков на полу.

Она посмотрела в коридор, где орда перепуганных женщин бросилась к выходу. Армия скорпионов с поднятыми хвостами преграждала им путь. Плачущие женщины перепрыгивали и перебегали через порог, держась за голые подошвы своих ужаленных ног. Скорпионы свисали с их пальцев как побрякушки на рождественской елке.

Павиан набросился на другую женщину, схватил ее под подбородком и вырвал челюсть. Он бил отделенную костлявую массу о землю, демонстрируя свое превосходство, а затем использовал ее, чтобы забить до смерти более старую, небольшого телосложения женщину.

В комнате пахло коровником, а через открытую входную дверь с жужжанием влетали мухи. Гарриет отгоняла насекомых, отказываясь делиться лакомыми кусочками, которые она раскопала в клетке бабуина. По полированному полу к ней ползла хрипящая женщина. Мускулистое тело бирманского питона плотно обвилось вокруг ее туловища. Гарриет вздрогнула, когда ребра женщины треснули со звуком, похожим на задний ход грузовика, и костяные осколки вонзились в грудь. Женщина втягивала воздух, извергаясь нитями слизистых внутренних органов. Глаза Гарриет расширились, когда она посмотрела на блестящую кучу, дымящуюся на окровавленном полу рядом с клеткой.

Молодая женщина с тату лотоса на предплечье застыла перед черной мамбой. Несколько скорпионов скорчились на ее плечах и в заплетенных волосах. Из ее сжатых губ вырвалось тихое хныканье, которое спровоцировало змею. Она бросилась вперед и вонзила клыки в ее пизду. Гарриет засмотрелась и инстинктивно положила руку на свою промежность, когда "киска" женщины раздулась до размеров шара для боулинга, растягивая тесные штаны для йоги и вытекая ядом и слизью по ее дрожащим ногам.

Женщина-инвалид с хромой ногой споткнулась об огромную черную мамбу.

Гарриет видела по телевизору передачу ужасов о змеях. У этих рептилий нет ушей. Кости в челюсти улавливают вибрации и посылают сигналы в мозг. Конечно змея ждала и подняла свою гробообразную голову. Ее черная пасть раскрылась, и она ударила искалеченную женщину в лицо. Она застонала и ее дрожащие руки потянулись к стройному, покрытому чешуей телу. Черная мамба вцепилась ей в глаз, и когда она дернула, глазное яблоко выскользнуло из глазницы. Она тянула змею до тех пор, пока зрительный нерв не оборвался. Черная мамба проглотила оторванное глазное яблоко и ударила стонущую женщину в кровавую, зияющую полость, пока ее голова не оказалась глубоко в ней.

Громкий треск привлек внимание Гарриет к драме, разворачивающейся в коридоре. Тех, кто успел перепрыгнуть через скорпионов, встретил чудовищный дракон Комодо, загородивший дверь в сад. Он щелкнул своими огромными челюстями на ближайшую коленную чашечку женщины. Когда паралитические токсины в его слюне подействовали, смертельно раненная женщина рухнула на землю, крича от боли. Дракон вцепился ей в грудь и оторвал обе сиськи. Она прижала к себе разорванную футболку и, парализованная шоком и ядом, смотрела как величественная рептилия заглатывает каждую грудь целиком. Две последние оставшиеся женщины попытались перепрыгнуть через его чешуйчатую спину. Дракон вцепился в их промежности и раздробил кости их ног ударом своего мощного хвоста. Гарриет дрожала от возбуждения. Она и представить себе не могла, что месть может быть такой сладкой и приятной.

Сандирама вылез из-под складного стола и бросился к двери. Гарриет зарычала и распахнула дверцу клетки, чтобы пресечь его бегство. Тяжелый металл ударил мастера йоги прямо в лицо. Он зашатался и закрыл руками свой разбитый нос и лопнувшие губы.

Гарриет выскочила из клетки и пнула шипящую черную мамбу в его сторону. Он закричал в агонии, когда змея вонзила свои изогнутые клыки глубоко в его икроножные мышцы, а затем поползла вверх по его телу. Кровавый бабуин не обратил внимания на змею, ползущую по Сандираме, и набросился на него. Животное набросилось на йога, выпустив несколько струй обезьяньей спермы на его шелковые брюки, пока Сандирама тащил себя мимо дракона Комодо. Гигантская ящерица шипела и изрыгала останки женщин, занимавшихся йогой. Гарриет шла за ним по пятам. Сандирама спотыкаясь вышел из парадной двери и спустился по ступенькам крыльца. Бабуин отпустил его, перелез через деревянный забор и помчался по улице, прыгая по капотам и крышам домов.

Сандирама хрюкал. Его лицо было перекошено и окровавлено от многочисленных смертельных укусов змей, он сцепил руки в молитве.

- П-п-пожалуйста, Г-г-гарриет, п-п-пожалуйста, п-п-пожалуйста. М-мы м-можем п-п-поговорить. Я-я-я сделаю тебя худой.

Она заглянула в его голубые глаза, в которых плескались нездоровые краски. Когда-то она видела в них мечты и надежды на стройное будущее, но теперь в них были только ложные обещания.

Гарриет покачала головой.

-Толстая - это красиво!

Она ударила Сандирама плечом и отправила его в пруд с пираньями.

Хищные рыбы набросились на него и тут же атаковали. Их острые, как бритва, зубы разорвали его плоть. Сандирама закричал, когда его частично обглоданная рука с болтающимися обрубленными сухожилиями болталась у края пруда. Его голая грудь всплыла на поверхность. Кожа и мышечная ткань были содраны, и рыбы вгрызались в его сочные внутренности. В безумии кормления на поверхность бурлящей кровавой воды выбрасывались обрывки человеческого мяса и шелковой ткани.

Гарриет с усмешкой смотрела на голые ребра, пробивающиеся сквозь рябь.

- Получай, дрянь в шелковой пижаме! - cказала она.

Гарриет вышла на тропинку и увидела как питон и черная мамба сползают с крыльца в подлесок. За ними последовал целый шквал скорпионов, которые спустились по ступенькам и исчезли под большим бревном. Лучи бледного света пробивались сквозь деревья и траву, пропитанную росой. Сзади Гарриет послышался странный стук. Дракон Комодо вышел из здания и высунув вильчатый язык, перебрался на участок грязи под пальмой и улегся там. Гарриет повернула лицо к теплу восходящего солнца и еще раз подумала, как здесь спокойно. Она вышла на тихую улицу и стала размышлять, что бы такое съесть на завтрак. Она решила отпраздновать и вознаградить себя семейным яичным кексом, дополненным сосисками и несколькими кусочками бекона. Доктор Фотергилл-Браун скорее всего готовится отправиться в свой офис прямо сейчас. Гарриет задалась вопросом, видел ли он когда-нибудь дракона Комодо вблизи.

Ритмичное пульсирование его гранитного члена вырвало Джонатана из тревожного сна. Он застонал от боли. Заглянув под одеяло, он увидел силуэт своего возбужденного фаллоса. Он пульсировал в темноте, заставляя верхнюю часть бедер трепетать и приподнимать одеяло. Появились его яйца, большие и синюшные, две увесистые фрикадельки, заключенные в мешок из потной, сморщенной кожи. Он сжал большой и указательный пальцы вместе и осторожно отделил их от ноги.

Предрассветный стояк был не из тех, когда нужно было вскочить с кровати, чтобы сходить поссать. Это было гораздо серьезнее. Возможно, неизлечимо. Член Джонатана был голодным зверем в предсмертных муках. Последний год его член регулярно подпитывался видеоклипами "Фальшивое такси" и "Кастинг в подсобке", а также выброшенными, покрытыми коростой трусиками Коррины, томившимися в корзине с нетронутым грязным бельем. Мысль о запятнанных трусах его девушки заставила его член шлепнуться на живот.

Дело было не в том, что Коррина не хотела трахаться с ним. Она не могла с тех пор, как у нее появился друг. Контуры ее пышной груди поднимались и опускались, когда она вздыхала.

Боже мой, эти сочные сиськи. Горы пятого размера, не поддающиеся гравитации, выступающие из ее грудной клетки и ждущие, чтобы их поласкали и пососали. Его дрожащая рука потянулась и потрогала сосок размером с клубнику. Он был твердым. Джонатан уткнулся лицом в подушку, чтобы заглушить свои хныканья. Ему нужно было нечто большее, чем простое ощупывание. Ему нужно было вогнать свою пульсирующую любовную косточку в щелку Коррины и наполнить ее, по меньшей мере, литром расплавленной спермы, иначе он сойдет с ума. От прикосновения Джонатана дыхание Коррины участилось. Хотела ли она, чтобы он ввел в нее свой столб плоти? Должно быть, она так же отчаянно хотела оседлать его толстый член, как он хотел насадить ее на него.

Коррина крепко спала, но, к сожалению, ее друг не спал. Он никогда не спал, насколько Джонатан мог судить. Тем не менее, этот акт принудительного лишения "киски" продолжался уже достаточно долго. Раньше секс был самым лучшим, когда Коррина спала. И Джонатан был готов рискнуть. Ранний утренний свет пробивался сквозь занавески. Она перевернулась, и он откинул одеяло. Сочный, толстый крестец лежал в нескольких дюймах от него. Это было приглашение, в котором нуждался Джонатан.

Стянув с нее пижаму в стиле "Губка Боб Квадратные штаны", он обнажил ее мягкую, персиковую попку.

Джонатан провел двумя пальцами по ее половым губам. Они были мягкими и влажными, как свежепережеванная жевательная резинка. Кончики его пальцев нашли впадину между ее мускулистыми складками, и он погрузил пальцы в хлюпающую щель. Из попки Коррины раздался пук. Коты Багси и Малкольм соскочили с кровати и выбежали из комнаты.

О боже, твоя пизда такая чертовски мокрая, Коррина. Ты хочешь, чтобы мой член вошел в тебя, а? Хочешь, чтобы я утопил твою шейку матки своим семенем, мерзкая девчонка?

Коррина захрипела в ответ.

Как насчет этого, малышка? Может, хочешь, чтобы головка хорошенько намокла в твоем туннеле, прежде чем я попробую окончательно растянуть твою девственную задницу?

Джонатан поглаживал свой член свободной рукой, пока он вводил третий, затем четвертый палец в спелую щель Коррины. Он проникал в ее влажную пизду до тех пор, пока не погрузился в нее по самые костяшки пальцев. Возможно, друг Коррины наконец-то ушел!

Джонатан задыхался от удовольствия, погружая свой член в дымящуюся дыру. Его член уперся во что-то твердое и горячее.

- Отвали, насильник! - прорычала дырка Коррины.

Джонатан испуганно дернулся назад. Черт. Юглорок все еще там.

- Ну же, чувак, мне это действительно нужно! - умолял он. - Порно в Интернете мне больше не подходит. Мне нужна настоящая пизда!

- Я сказал, проваливай, извращенец! Этого не случится! Думаешь, я хочу, чтобы ты трахал и кончал на меня? - cказал Юглорок.

Еще один день синих яиц и набухшей эрекции точно убил бы Джонатана.

Он уже наглотался антидепрессантов. Пара толчков - это все, что ему было нужно, чтобы опорожнить свои увеличившиеся яички. Коррина издала протяжный храп. Он снова погрузил свой член внутрь, но, зарычав, выдернул его, широко раскрытыми глазами осматривая кровавые следы зубов, украшавших его фиолетовую головку.

- Чертов ублюдок! Ты чуть не откусил мне член! В тебе нет ни капли сочувствия? Я в отчаянии!

- Ты прав, - cказал Юглорок.

- Ты ублюдок, кусающий члены... - простонал Джонатан и ударил Коррину в "киску" с размаху, прямым правым.

- Какого хрена, Джонатан? - Коррина села прямо. Влажные пряди окрашенных в фиолетовый цвет волос прилипли к ее лицу. Она оглядела спальню мутными глазами и увидела, что Джонатан держит свой член так, словно это недоношенный ребенок. - Ты опять пытался трахнуть меня, пока я спала, да?

Джонатан сглотнул. Он отвел глаза, стыдясь самого себя.

- Нет, то есть не совсем... ну да, но только до тех пор, пока этот демон чуть не отрезал мой член своими зубами! - oн бросил взгляд на пухлую "киску" Коррины.

Из ее шелковистых лоскутов высунулась худая красная рука и показала ему средний палец. Джонатан бросился на руку, но он был слишком медлителен. Его кулак сомкнулся вокруг пучка фиолетовых лобковых волос. Коррина вскрикнула и ударила ногами, отбросив Джонатана от кровати.

Он упал на голый зад, раскинув ноги. Его член опустился вниз, погружаясь в густой, мускусный ковер лобка. Он уперся в огромные яйца.

- Я не могу так жить, Коррина. Мне нужна твоя "киска". Если я не получу ее в ближайшее время, я умру, - всхлипывал он.

Коты прокрались обратно в комнату и стали обнюхивать полутвердый член Джонатана. Коррина опустилась на пол рядом со своим плачущим парнем и стала растирать успокаивающие круги по его сгорбленной спине.

- Тише, милый. У меня есть идея.

Джонатан поднял голову и посмотрел на Коррину.

- Мы будем заниматься аналом до тех пор, пока Юглорок не решит окончательно съебаться обратно в ад? - c надеждой спросил он.

- Фу, нет! - oтветила Коррина. - Ты же знаешь, как мне не нравится мысль о том, что у меня в заднице будет член.

Юглорок захихикал из своего вагинального логова.

- Я читала о девушке, у которой была такая же проблема, как у меня. Ей сделали демоноэктомию, - продолжила Коррина.

- Что?! - в унисон спросили Джонатан и Юглорок.

Коррина взяла Багси на руки и погладила его по голове. Он мурлыкнул.

- Это - как экзорцизм, только для "кисок".

Джонатан почесал голову.

- Как изгнание Багси и Малкольма поможет нашей сексуальной жизни?

Коррина покачала головой, ошеломленная глупостью Джонатана.

- Нет, идиот. Не кошечки. "Киски". Вагины. Единственная проблема в том, что это очень дорого.

- Сколько это будет стоить? - Джонатан оттолкнул голову Малькольма от своей мошонки.

- Двенадцать тысяч фунтов.

- Мы не можем себе этого позволить! - Джонатан снова начал плакать.

- Я знаю. Я тоже об этом думала. Слушай, я нашла сайт в даркнете, где людям платят за то, что они делают настоящие больные штуки. Может быть, мы сможем собрать деньги таким образом?

Джонатан погладил свои седеющие волосы на подбородке.

- Хм-м-м, я не уверен, Коррина. Мне ведь не придется трахать детей или что-то в этом роде? Мне бы не хотелось, чтобы мои родители смотрели это и думали, что я больной ублюдок.

Юглорок захихикал.

- Я бы даже отдал тебе все деньги, чтобы нa это посмотреть!

- Ни за что, ничего подобного, - cказала Коррина. Ее глаза опустились к ее "киске". Джонатан проследил за ее взглядом. - Но, у меня есть кое-что на примете, что мы могли бы сделать.

Легкий ветерок дул через мелкий прибой английского побережья, взъерошивая растрепанные волосы Джонатана, когда он смотрел на общественные туалеты рядом с парковкой. В любое другое время он был бы рад оказаться на пляже в знойное жаркое утро, но не сегодня. Солнечные лучи, словно печь, обожгли его затылок, как только ветерок рассеялся. Пот лил с него ручьями, хотя он стоял у небольшого серого бетонного здания уже пять минут.

Он вытер лоб липкой рукой. Его глаза чесались и горели от очередной бессонной ночи. Сможет ли он пройти через это? То, что от него требовали, было настоящим извращением. В его голове промелькнули образы аппетитной мясистой "киски" Коррины, и его член зашевелился, отдаваясь тупой болью в бедрах.

Он никак не мог провести еще один день, поглощенный мыслями о том, как ввести свой член в ее дырочку, не получив при этом серьезных травм от демона. Он едва мог функционировать. Все, о чем он мог думать, это "киска". Если он не получит ее в ближайшее время, он боялся, что изменит Коррине, а она этого не заслуживала. Кроме того, у него не было денег на высококлассный эскорт. Ему придется рискнуть с беззубыми, пахнущими рыбой шлюхами из местного паба, которые предложат свои пестрые, рыхлые пёзды в обмен на пачку из двадцати "Бенсон и Хеджес"[6].

Непрерывный поток загорелых тел, завернутых в пляжные полотенца, пробирался мимо него к женскому входу в здание.

- Ты собираешься стоять здесь весь день? - cпросила Коррина. - Мне нужно закончить диораму человеческой сороконожки для рецензии на книгу к полудню.

На ней было красное микро-бикини, которое едва прикрывало ее грудь и делало самое потрясающее "верблюжье копытце", которое Джонатан когда-либо видел.

Он посмотрел на нее.

- Я жду, пока все успокоится. Здесь чертовски много народу.

- Конечно, Джонатан. У нас не так много времени. Как только солнце появится, люди пойдут на пляж, - Коррина поправила бедра, и кусок вареной говядины высунулся из трусов. - Просто сделай это уже.

- Да, давай, малыш Джонни! - призвал Юглорок. - Хотя я не думаю, что у тебя достаточно большие яйца, чтобы пройти через это. Может быть, еще год без "киски" поможет тебе с этим справиться.

Коррина была права. Задача не становилась легче, пока он медлил. Двенадцать тысяч тоже не появятся, как по волшебству. Джонатан надулся.

Почему его девушка не могла заиметь джинна, исполняющего желания, в своей пизде, вместо гребаного демона?

- Ладно.

Он глубоко вдохнул и последовал за пожилой женщиной с обветренной, морщинистой кожей в туалетный блок.

Коррина шла позади с айфоном в руке. Внутри было удушающе жарко, а в воздухе витал пьянящий аромат дерьма и несвежей мочи. Жирные жужжащие мухи ползали по всем кафельным и фарфоровым поверхностям. Джонатан вскинул брови. Он был потрясен тем, насколько отвратительными были женские общественные туалеты по сравнению с мужскими. Пожилая женщина присоединилась к очереди раскрасневшихся, суетливых женщин. Перед ней стояли мать и ее маленькая дочь, ожидая, пока освободится одна из кабинок. Мать крепче обняла дочь, когда заметила взволнованного мужчину, с которого капал пот.

Древняя старуха обернулась и посмотрела на него.

- Тебя сюда нельзя. Ты - мужчина, - cказала бабуля.

- На дворе двадцать первый век. Я идентифицирую себя - как женщина. Tак что, отвали, старая фанатичка! - прорычал он ей в ответ.

За закрытыми кабинками слышалось напряжение и шелест туалетной бумаги. Джонатану нужно было покончить с этим как можно скорее. Если он задержится, кто-нибудь обязательно вызовет полицию.

- Готова к трансляции, Коррина? - cпросил он.

Она показала ему большой палец вверх, а затем подняла телефон к глазам. Джонатан перемахнул через дверь ближайшей кабинки и приземлился на колени девочки-подростка, которая сходила в туалет, проверяя свой усыпанный драгоценностями "Samsung Galaxy". Она вскрикнула и бросилась к двери, ее трусы бикини болтались на лодыжках, а из ее задницы торчала наполовину вылезшая какашка. Огромное, дымящееся, коричневое бревно свернулось кольцами в чаше, как спящая змея в мелком желтом бассейне. Но Джонатану было не до этого. Его взгляд метнулся к мусорному баку для женской гигиены, стоящему в углу. На его белых пластиковых боках виднелись пятна засохшего дерьма и крови. Джонатан подхватил мусорное ведро и прижал его к груди. Он поспешил выйти из кабинки.

Туалеты быстро опустели, осталась только Коррина, которая снимала каждый его шаг. Джонатан, щурясь от слепящего солнечного света, прошел мимо небольшой толпы, собравшейся у входа в здание. Несколько человек утешали истеричную девушку, чей срач он прервал. Девушка указала на Джонатана и закричала:

- Это педофил! Он пытался изнасиловать меня, когда я какала!

Двое крепких мужчин посмотрели на Джонатана и начали двигаться к нему.

Из толпы враждебных лиц вырвались возгласы и крики. Теперь, когда все внимание было приковано к нему, Джонатан откинул крышку санитарного бака. Двое героев остановились на месте, не зная, собирается ли взволнованный мужчина выплеснуть на них содержимое контейнера. От резкой, гнилостной, забродившей селедочной вони голова Джонатана откинулась назад, а глаза закатились в глазницы.

Корзина оказалась выгребной ямой с неоплодотворенными яйцеклетками и тканями матки. Грязные тампоны и гигиенические салфетки заполняли мусорку до краев, верхний слой был влажным и склизким от свежих вагинальных выделений. Джонатан засунул руку в контейнер, вытащил комки тампонов и прокладок и подбросил их в воздух. Многие из них были покрыты плотной, перепончатой субстанцией, похожей на йогурт. Некоторые были испачканы полосками хлопьевидного дерьма. Раздувшиеся мухи лениво прогуливались по этому пиру нечистот, пока Джонатан не смахнул их. Мусорное ведро не опорожнялось неделями. Металлическая, бактериальная вонь резала ноздри Джонатана и доносилась до шокированной оравы, которая стояла, застыв с широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами.

- Этот парень сумасшедший! - крикнула женщина. - Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! Остановите его!

Все мужчины потирали шеи и смотрели в сторону, не зная, что делать. Толпа попятилась назад, когда липкие тампоны и прокладки дождем посыпались на них. Когда контейнер опустел, в нем осталась только темно-коричневая жижа на дне. На поверхности плавала толстая кожа пудинга, усеянная мертвыми насекомыми и длинными, черными, курчавыми лобковыми волосами. Несколько зрителей уже отплевывались от ужасающего запаха, пропитавшего воздух.

Пара бронзовых Адонисов, одетых не более чем в пару водорослевых плавок, с недоумением наблюдала за происходящим в передней части собравшейся толпы.

- Эй, Шон, почему бы тебе не остановить этого извращенца, а?

- Отвали, Саймон, - oтветил Шон. Он сделал глоток из большой банки "San Miguel". - Я видел на Netflix шоу про таких ебнутых ублюдков, как он. Очевидно, что он псих. Самое лучшее, что мы можем сделать, это позволить ему продолжать свое дело.

- Я должен написать книгу об этом уебане, -oтветил Саймон. - Людям бы это чертовски понравилось!

Джонатан держал над головой пахнущий дерьмом сосуд. Его желудок заурчал в знак протеста против того, что он собирался сделать. Все зрители, которые не убежали и не упали в обморок, затихли, не в силах оторвать взгляд от нездорового зрелища. Он разжал челюсть и постепенно перевернул контейнер вверх дном. Менструальная патока медленно сползла на край корзины и повисла над бортом, прямо над его дрожащим ртом. Толпа задохнулась, как будто наблюдала за цирковым представлением смельчаков.

- Поторопись, Джонатан! Хватит валять дурака. Эти куклы сами не приклеют свои задницы! - прорычала Коррина.

- Да, давай, долбоеб! Покажи мне, чего стоит вагина Коррины! - крикнул Юглорок из мокрого колодца внутри трусиков-бикини.

Коричневая жижа заполнила его рот и закрыла его лицо, как гротескная маска. Он вытер остатки сгустков с глаз. Джонатан попытался проглотить застывшие, терпкие комки, но его тело сопротивлялось изо всех сил.

Полутвердые шарики цервикальной слизи и крови из "киски" были слишком густыми и толстыми, чтобы проглотить их, не разжевав. Джонатан прокусил липкий шарик. Вязкий сгусток извергся у него изо рта, и сок потек по подбородку. Лобковые волоски щекотали ему горло, когда он глотал прогорклую массу застоявшейся пизды.

- Хорошо, Джонатан, хорошо! - крикнула Коррина.

- Матерь божья! - закричал кто-то. - Неужели никто не позвонит в полицию?

- Я согласен, - cказал Юглорок. - Пусть этого мерзкого извращенца поскорее повяжут за нарушение спокойствия.

Джонатан был уверен, что пить сок из тампонов не запрещено, но он не мог - да и не хотел - остаться здесь, чтобы выяснить это. Собрав всю свою силу воли, он съел еще больше фекально-вагинальных отходов. Его рука зачерпнула болотную жижу на самом дне корзины, покрытую коркой и черную от старости.

Он зачерпнул горсть дрожжевых остатков и с жадностью запихнул их в рот.

Едкая смесь проскользнула в его глотку, как гигантская устрица. Как только рыбные, медные выделения попали в желудок, его кишки сжались. Он пытался удержать всю эту массу в себе, но она поднялась вверх по горлу и с силой вырывалась из носа и рта. Его вырвало бесконечной рекой периодической крови. Айфон Коррины завис у лица Джонатана, когда его рвота стала багровой.

Брызги попадали на ее огромные сиськи.

Людей рвало на песчаную землю. Женщины и дети причитали и плакали. Толпа рассеялась, когда он протиснулся сквозь суматоху и вместе с Корриной помчался к своей машине и запрыгнул внутрь. Он капнул кровью и слизью на обивку и размазал ее по рулю.

- Как все прошло? - прохрипел он. - Как думаешь, мы сможем заработать двенадцать тысяч фунтов на этом видео?

Его член пульсировал от нетерпения при мысли о том, что его наконец-то зароют в Коррину по самые яйца. После года отсутствия полноценного проникновения, ее "киска", должно быть, стала теснее, чем задницы большинства женщин.

Между ног Коррины послышался голос демона.

- Ты - отвратительная свинья! - произнес он с отчаянием. - Я не могу поверить, что ты действительно это сделал!

- Ха-ха! - Джонатан ухмыльнулся, показав зубы, окрашенные в смесь великолепного красного и дерьмово-коричневого. - Пошел ты, демон! Ебать тебя! Пизда - моя! Ха!

Он помахал средними пальцами обеих рук у паха Коррины.

Коррина прикусила нижнюю губу.

- Э-э-э, Джонатан? - прошептала она.

В ее голосе слышалось смущение.

- В чем дело, любовь моя?

- Прости, что говорю тебе это, но я забыла нажать кнопку записи...

Между ног Коррины раздался нечеловеческий гогот. Воздух прорезал шум полицейских сирен, которые постепенно становились все громче, по мере того, как Джонатан лизал свои зубы, а его член уменьшался в штанах.

Нашим товарищам, Питеру Кэффри и Кевину Суини