Оставим критикам границы.

Все черты.

Зачем же разум загонять

Нам в рамки?

Тем самым ковыряя ранки

И без того язвительной души.

Бежим с тобою на свободу!

Вместе.

Гордо.

Может летящей,

Может быть хромой походкой,

Но своей.

До зависти. До мерзости

Не гладкой.

Но, самобытной.

Но, единственной.

Скажи.

Зови меня скорее в путь!

Я ожидаю приглашенья,

Так переполнен вдохновеньем,

Что жажду мир перелистнуть.

Как ты паришь степной орёл!

Ворожишь взгляды замираньем,

Играешься с людским дыханьем,

Как-будто тайну в души вплёл.

Мы забываем, что мы люди,

Когда нас обижают вновь,

Когда ломают наши судьбы

И предают нашу любовь.

Не подчиняйся кротко.

Говори.

И об огне, о воздухе, воде,

Что заполняет ум,

Мешая спать спокойно

По ночам.

Только не вспоминай

Про землю

В лёгкий час.

Когда душа освободясь,

Парит, парит.

Неугомонна.

И не присядет отдохнуть.

Всё в путь.

Последуй с ним

И говори.

Тогда ты доберёшься

По стези

К вершине солнца,

Чьё едино лико.

Говори.

Лицом к лицу стоим. Молчу.

А ты мне тараторишь, город,

Что я мечту свою топчу,

Фантасмагорией задорю.

Стыдиться мне прикажешь откровений

Иль искренность похоронить на дне?

В том озере, не знавшем отражений,

В том самом мёртвом, будто в простыне.

Глаза наполнены несбыточным молчаньем,

В них мокрая тревога в рост стоит,

Что ангельской мечтой боготворит

Тебя. Тебя, о, глупое создание,

Неряшливо сутулый ты магнит!

Как вкопанное чувство окрыляет

И в этот миг безумно напугает

Меня. Меня в согласье убедит…

Ну, как же так! Скажи на милость,

Меня так скрючила унылость,

Хотя я весела в дыму?

А ты хранишь невозмутимость

И не покажешь, ведь, брезгливость

К тому нервозному письму.

Запомни навсегда, мой друг,

Простую истину в стихах:

Ты не забудешь этих сук,

Тебя носивших на руках.

Произнесёшь ли имя вслух,

Когда в гранатовом закате

В час томной близости к расплате,

Оцепеневший между двух?

И я прощу тебе молчанье,

И всё пойму, и отпущу.

Но подлости очарованье

Нет, не приму, не освящу.

Если б знала я наверняка

С детства. Стоя у порога.

По дороге б дальше не пошла,

Если б знала, что любовь убога.

Сегодня вечером мне будет очень грустно,

Я соберусь и выйду ко двору,

На удивленье рядом с домом пусто,

Лишь чёрный кот кричит всё на луну.

Ну, хватит! Больно же! Уймись!

Ревела ты и восклицала,

Книгами лириков бросала

В меня. Позоришься. Сдержись.

Губой обветренной целуя,

Рукой шершавой обнимай,

Еле живая, негодуя

Дитя своё оберегай.

У меня так и не было дома:

Ни тепла, ни уюта обычного,

Любовь матери мне незнакома

И отцовское слово привычное.

Бесчестность, беззаконие и ложь

Крутили мою совесть неустанно,

Пытаясь, делать из меня болвана,

Вселяя в сердце возмущенья дрожь.

Мне надоело давать вам монеты

За то чтобы душу мою вы спасли,

За то чтобы тело моё подлатали,

Чтоб я могла в переулке пройти.

Я не желаю шоркать ножкой

Перед диктатором в бреду,

На рождество в столовой ложке

Не ту гадала я судьбу.

Назреет горький разговор.

Увидишь скорбный черный взор.

Его теперь не остановишь.

Гулять он будет из-за штор,

Всё от того, что твой майор

Врагом стал людям. Не поспоришь.

Перемололи жернова.

С твоей рукой они ласкались.

Не встретить утром рождества-

Всю ночь с ушедшими прощались.

Я слушала твоё больное сердце,

Оно стучало в клетке через раз,

Как-будто с этой долей согласясь,

Преследуя любого иноверца.

Молча.

Но, в эту же секунду зычно

Ты уходил.

Возможно.

Даже не прилично,

Но за тобой рассвет так волочился,

Так распадался красотой,

Что точно.

От этого мне стало так стыдливо,

Что раньше я тебя не отпустила

На покой.

Уходишь? Очень скоро я скажу.

И даже не присядем на прощание?

Ты слышишь? Это ангелов звучание,

Они уже тебя, наверно, ждут…

Тебе так страшно вразумить

Себя. Как полон ты тревоги,

Что подкосились ноги,

Когда художник вздумал кисть молить.

Взмахом руки небрежно так казнить,

Чтоб позабыли боги

Тебя смешной в дороге,

В которой не с кем говорить.

И некуда теперь спешить

Тебе. Ты отразишься в некрологе,

В таком пустом. В сплошном упрёке,

Что будет мастера дразнить.

Здравствуйте, милый доктор.

Что – то совсем не весело.

Запомните моё Имя,

Как светлую, добрую песню.

Подумать только, вот беда

Случилась вечером студёным.

Ты друга вдруг приобрела

И друг тот был не искушённым.

Пойду гулять по главным площадям,

Там буду ждать я палача с секирою,

Назло всем высохшим вождям,

С улыбкой до безумия счастливою.

И я пророчу злую участь,

Глагольствуя по всей Земле,

Всё источаю лишь угрюмость,

Да колыхаюсь на стебле́.

И захлебнувшись, в собственном тщеславии

Слезою в этот миг залью сюртук

Тебе, мой нежеланный друг.

Что смотришь на меня в своём бесправии?

Возьми себе мой стих.

Дарю.

Взамен не попрошу

И не возьму даже улыбку,

Она цепляется за лик

Твой. Светлый.

Но, отчего он не заметный?

Знаешь?

Да. Хитрю.

Я знаю отчего.

И всё равно возьми.

Теперь он твой.

А я себе ещё легонечко,

Лишь взмахом кисти

Напишу.

Тихонечко. Наутро. Робко.

Сотворю.

Забьюсь я в маленькой темнушке:

Царапаю, стираю, зачеркну,

То подловлю словцо в ловушку,

Рукой дрожащей запишу.

Во мне столько недосказанного гибнет,

Что может быть когда-нибудь охриплым

Голосом вдруг отзовёт в тебе.