После моего возращения из последней поездки прошла уже неделя. Никто ко мне не пришёл вязать под белые ручки, спецназ не выбивал двери в доме, и никто не проявлял нездоровый интерес к моим приключениям. Моё возвращение в столь плачевном виде вызвало бурную реакцию только у Алёны, которая почти сутки плакала, не переставая, у моих друзей и у начальника охотхозяйства. Много я услышал возгласов типа «а я же говорил!» и «главное, жив остался», но в основном всё прошло штатно, никто не выразил особого удивления. Ну а что, обычное дело — таких «форс-мажоров» у промысловых охотников встречается много, того же Семёна взять и его сломанную руку.

В первый день моего возвращения я насильно был отвезён в травмпункт, где моя морда лица подверглась обработке зелёнкой, на чем всё лечение и закончилось, что Алёнку категорически не устроило. Моя невеста настаивала на немедленной госпитализации «тяжело раненного» меня, намекая на возможное сотрясение мозга. Пожилой, усталый врач возражал, намекая на то, что сотрясаться там нечему: симптомов наличия травм мозга, как и самого мозга, им не обнаружено. Ибо только полный «idiocy» (самая глубокая степень умственной отсталости (олигофрении), в тяжёлой форме) — может кататься в одиночку на резиновой лодке по болотам и надеяться на то, что всё с ним будет благополучно. Я, вот честно, очень разозлился от такого опуса и хотел отправить доктора на попечение его коллег путем прямого воздействия моей правой руки с его носом. Но, видимо, профессиональная чуйка у доктора была развита хорошо: он сразу извинился и стал читать мне лекцию на тему душевных болезней, потрясая медицинским справочником и аргументированно убеждая меня, что «дебильность», «имбецильность» и «идиотия» — всего лишь медицинские термины, а никак не оскорбление. После этой лекции от травм доктора убереглотолько прямое вмешательство Алёны, которая уволокла меня из логова этого лепилы.

Стараниями моей невесты я и Батон за эту неделю стремительно отъелись и округлились. Алёна проявляла просто невероятную активность в плане нашего питания и здоровья. Иногда я зажмуривал глаза и щипал себя, стараясь проснуться, — я не верил, что мне так повезло с будущей женой. Возможно, это просто «демо» версияи после заветного штампа в паспорте всё поменяется, но даже если останется хотя бы треть от того, что есть сейчас, то жена у меня будет просто золото. Травма Батона прошла без последствий: отлежавшись день в своей будке и пожрав от пуза, он уже на следующий же день скакал по двору как ни в чём не бывало, симулянт хренов.

Я без дела не сидел. Стараниями мужиков из охотхозяйства во главе с Семёном остатки аэролодки были подняты со дна реки и перевезены в амбар. Истерзанные останки десантной СНЛ-8 были сложены и помещены на хранение: от неё мне ещё понадобится кое-что. Раму и винт я восстановил, мотор и всё навесное оборудование разобрал до винтика для просушки и дальнейшего восстановления, заодно провёл дефектовку деталей. Вечерами я сидел над проектом своей новой лодки, которая будет цельнометаллической, из листового алюминия, с отсеками плавучести и надувным бортом, этакий RIB, только с плоским днищем. Надоело мне что-то вздрагивать, когда лодка наезжает на брёвна, и каждый день проверять целостность защитной чешуи. Если всё сделаю правильно, то вес у моего нового кораблика должен быть не больше, чем у СНЛ-8, а прочность и скорость возрастут в разы. Но вот займусь я постройкой не раньше, чем через неделю — у меня скоро свадьба.

Подготовка к свадьбе велась масштабная. По полученным в ЗАГСе талонам были куплены обручальные кольца, взяли самые дорогие из имеющихся, стоимостью сто двадцать и сто пятьдесят рублей, в зависимости от веса золота и размера кольца. В свадебном ателье я купил себе новый костюм (непременно черный) и туфли от братского Чехословакского пролетариата, довольно приличные, в свободной продаже их не было, только по талонам. Где-то в ателье уже было заказано и пошито свадебное платье. Через всевозможных знакомых были заказаны дефицитные продукты и напитки, в основном, фрукты и кондитерские изделия, тот же торт. Что хорошо в деревне, с другими продуктами проблем нет: и мясо, и всевозможные соленья с заготовками были в ассортименте. В качестве свадебного автомобиля будет выступать «Волга» самого респектабельного черного цвета. Ее аренда обойдётся в двадцать пять рублей. В ЗАГС мы с Алёной оправимся лишь со свидетелями, потому что ЗАГС находится в Каменногорске, после чего уже поедем в Романовку. Свадьба будет проходить в сельском клубе, куда и подтянутся все гости после работы, так как свадьба в пятницу. Что поделать, так получилось, сейчас, как в моё время, дату не закажешь. Будет и фотограф из местного ателье. Как и положено, после ЗАГСа поедем, возложить цветы у Вечного огня и сфотографироваться на фоне иных достопримечательностей Каменногорска, если такие есть. Кто будет тамадой, какая будет звучать музыка, я не знал — этим озаботились родители невесты. Скорее всего, роль тамады будет исполнять кто-то из гостей или родственников Алёны.

За день до свадьбы я, захватив свой праздничный наряд, перебрался в опорняк к Толику — он будет моим свидетелем со стороны жениха. Положено так: невесту надо забирать из дома и видеть её за день до свадьбы жениху нельзя — плохая примета. Накануне к нам из Романовки приехали тётка и подружка Алёны, чтобы помочь ей со сборами и нарядами. Андрея с его спецкурсов на мою свадьбу не отпустили — не та причина, чтобы прерывать обучение. Гости с моей стороны поедут на свадьбу в автобусе, принадлежащему охотхозяйству. Не так уж их и много: мои друзья с женами, Палыч с супругой и несколько выборных представителей коллектива.

В назначенный день всё прошло, как и (было) задумано: я забрал невесту, ровно в назначенное время мы поставили свои подписи в акте гражданского состояния и получили на руки свидетельство о браке. Как опытный профессор орнитологии, Алёна окольцевала своего орла, меня — если кто не понял, и весёлой гурьбой мы отправились кататься по городу.

Никогда не знал, что в Каменногорске есть столько «интересных» мест. Под руководством фотографа мы фотографировались возле памятника Ленину, возле Вечного огня, на аллее героев Революции, даже памятник Пушкину с какого-то бока зацепили. Везде почти одно и то же: возложение гвоздик, фото, где мы вдвоём и вместе со свидетелями. Никакого креатива. Да, в принципе, мне без разницы: в своей прошлой жизни я свадебный альбом смотрел едва ли пару раз, и первый раз был сразу после его получения из ателье.

В первый раз я видел своих друзей при полном параде, особенно выделялись старики — в костюмах, все в орденах и медалях, мои ветераны выглядели на все «сто». Тёща, как положено, всплакнула, вручая нам каравай с хлебом и солью, поддатый тесть дружески хлопнул меня по плечу и обозвал «сынком» — теперь синяк, наверное, останется, лось он всё же здоровый.

Кроме нас с Алёной все веселились от души, ещё бы — такой повод. Нам же приходилось стоя выслушивать многочисленные и длинные тосты и, как дрессированным собачкам, отзываться на команду «Горько!». Ни пожрать толком, ни выпить. Ну ладно, один день потерпеть можно.

Живая музыка на свадьбе была представлена баянистом, репертуар которого вызывал восторг у старшего поколения, и местным, поселковым ВИА. Оказывается, у Романовского дома культуры, как торжественно назывался поселковый клуб, был свой музыкальный ансамбль, который насчитывал аж двенадцать человек. В перерывах между выступлениями артистов гости танцевали под музыкальные пластинки.

Подарки молодым поражали разнообразием. Молодежь в основном дарила деньги от десяти до двадцати рублей с одного индивида, а взрослые — вещи. Несколько сервизов, ковер, вазы, фужеры, вручили даже набор ложек (остальную часть набора в виде столовых ножей и вилок предполагалось выкупить за пару копеек после свадьбы, оказывается их дарить — плохая примета). От охотхозяйства нам перепал холодильник «ЗИЛ Москва», дефицит по нынешним временам, племенной совхоз разорился на стиральную машинку «Малютка», а родители невесты порадовали пылесосом «Сатурн». Мои друзья вручили раздельный подарок, отдельно для жениха и для невесты. Мне почему-то досталась электрическая мясорубка, а Алёне — утюг. От комсомольской организации района новая молодая семья в подарок получила электрокамин «Уголек».

Драки на свадьбе не было. Я знаю, это нарушение традиций, но вот так получилось. А с кем драться? С моей стороны были только представительные ветераны и Толик в парадной милицейской форме, ну не мента же бить? Некоторые добрые молодцы посматривали с интересом на меня, но ввиду разности весовых категорий и, наверное, в качестве подарка мне на свадьбу бить меня не стали. Или об меня биться не стали? Не знаю, как правильно, не было короче драки.

После свадьбы, по заведенной и становящейся уже, наверное, семейной традиции, проспиртованное тело счастливого тестя эвакуировали родственники, ну а тёща, как жена декабриста, на своих ногах ушла провожать своего благоверного в ссылку. Нас же отвели в пустой дом Алёны — первая брачная ночь как-никак. Назавтра предстоял второй день свадьбы.

Брачная ночь прошла, как и положено у приличных людей, строго по традиции. Ну чего всем объяснять, и так всё понятно: распутали прическу невесты, поели, чем бог послал, посчитали подарки и деньги, переспали и спать.

Второй день гулять уже можно было и нам, и я оторвался с тестем по полной, сбросил нервное напряжение, которое давило мне на плечи с момента возвращения из последнего выезда. Не знаю, откуда, но у тестя оказался и запасной берет, и тельняшка, и мы уже поздним вечером, в два пьяных голоса, со слезами на глазах орали «Синеву» и «Одуванчики», гуляя по улицам Романовки, обнявшись. Насколько я помню, последняя песня была написана гораздо позже, но тесть слова выучил быстро, плача буквально над каждой строкой, особенно на моменте гибели главного героя. Вот он, настоящий десантник, не то, что я, липовый.

Нас никто не беспокоил: ни участковый, ни местные гопники. Нас вообще все стороной обходили — интересная репутация у тестюшки. Я смутно помню, как всё было, но вроде бы мы этих самых гопников и искали, обходя по наводке тестя все места их возможного обитания. То ли так судьба сложилась, то ли инстинкт самосохранения у них развит был необыкновенно, но, слава богу, мы никого не нашли. И, как поётся в песне, не дословно конечно: «Ой, смотри, что-то падает — это, сынок, десантники», так и тесть: по традиции опал, как озимые, где-то посередине посёлка. Я пёр его до дома на руках — десантники своих не бросают! Но, оказывается, шёл не в ту сторону, о чем мне и подсказал неизвестно как появившийся после выбытия из строя тестя местный участковый, впрочем, не подходя близко. Дальше я уже не помню, но со слов Алёны, я пришёл с тестем через плечо домой и выглядел относительно свежим, сгрузив родственника на кровать, я поцеловал жену, и как был, в одежде, улёгся спать.

Утро было недобрым: голова раскалывалась, а за стенкой нашей спальни бензопила «Тёща» приступила к обработке тестя. Алёнка же меня не осуждала, смотрела жалостливо, жалела, а таблетка аспирина, стакан воды и кружка с горячим бульоном стояли наготове, ожидая, когда я проснусь.

— Прости, Солнышко, чего-то мы вчера дали лишку с Алексеем Григорьевичем, я тебе обещаю, такого больше не повторится. Не знаю, что на меня нашло, но я так себя обычно не веду, — оправдывался я.

— Да ты тут при чём? Это же тебя папка напоил и гулять потащил, он вообще редко пьет, но, когда выпьет, ему никто поперек слова сказать не может. Сильно тебе плохо? Бедненький!

— Терпимо, надо тестя спасать, ему сейчас и так плохо, а там ещё твоя мама на своей «пиле» вторую передачу включила.

Я выпил всё залпом: и таблетку с водой, и тёплый бульон, сделав над собой усилие, встал и отправился на выручку своему собутыльнику. Тёща при виде меня успокаиваться даже не подумала, а только ещё больше повысила обороты, переходя уже почти на визг.

— Сам спился, дурак старый, так и Кирилла споить решил! Ты хочешь, чтобы Алёнка, как и я, всю жизнь с алкашом мучилась?! Совести у тебя нет, и так уже люди от тебя шарахаются! А ты чего на меня смотришь?! Еще один в армии долбанутый на нашу голову свалился! Вас там что, специально таких отбирают? Ты только посмотри на него, даже не стыдно ему ни капли! — переключилась на меня тёща, давая тестю время прийти в себя. В отличие от меня ему даже стакан воды никто не принёс, и выглядел Григорьевич… краше в гроб кладут.

— Мать! Отстань от парня, это я всё замутил, на меня и ори! — храбро, собрав последние силы, попытался вступиться за меня тесть. — Он вообще ни при делах, отговаривал меня, да я не послушал.

— А ты никого не слушаешь! И чего это ты его защищаешь? У него что, своей головы на плечах нет? Чего-люди-то теперь про нас говорить станут?!

— Мама, вы не правы, вчера всё было более, чем пристойно. Никого не трогали, не грубили, не хамили, погуляли немного по посёлку и домой! — Во время нашей перепалки Алёнка тайком сунула в руку отца кружку с компотом и пару знакомых мне таблеток.

Через пятнадцать минут разговора на повышенных тонах тёща сдалась. Мы с тестем стояли горой друг за друга, но, учитывая наше плачевное состояние, едва справились со вздорной бабой, задавив ее только количеством отмазок, заверений в нашей невиновности и подхалимскими комплементами. Потом был семейный завтрак и сборы домой — пора и честь знать.

В Каменногорск мы ехали уже не на красивой «Волге», а на грузовике, в кузове которого грудой лежали наши подарки и загруженные тёщей домашние заготовки.

Вообще, конечно, по традиции нам бы в свадебное путешествие махнуть, но не в этот раз. Так уж получилось, что Алёне надо готовиться к вступительным экзаменам в институт, которые начинались через неделю, а мне срочно заняться подготовкой к сезону, и так толком ничего сделать не успел. Ну и, конечно, покоя мне не давал портал, и сожжённый вертолёт с ГРУшниками. С этим тоже нужно было разобраться и откладывать нельзя, меня, как преступника на место преступление, тянуло на болото.

Где взять листовой алюминий, да ещё и подходящих размеров? Вариант у меня был. Сейчас из алюминия производят бочки для молока, и для ремонта этих бочек совхозы, занимающиеся переработкой и заготовкой молочной продукции, в качестве ремкомплектов на своих складах в основном имеют несколько листов алюминия марки АД0М в рулоне, толщина один миллиметр, размером полтора на три метра. Вес такого рулона четырнадцать килограмм. В день отъезда я переговорил с тестем на тему приобретения нескольких рулонов, и он обещал мне помочь. Пока же мне надо было подготовить раму.

Алюминиевых дуг нужной мне длины у меня не было, зато было до фига самого алюминия: армейские кружки, ложки, кастрюли, провода и куча разного другого, не нужного мне хлама, который, в том числе, мне достался и от Артура, когда я собирал металлолом. Я решил изготовить нужные мне детали методом отлива. Плавка алюминия не так сложна, как кажется, всё необходимое у меня есть, самое главное нужно озаботиться литейными формами, а в этом я не специалист. Проблема решилась быстро: я поймал бригадира литейщиков из депо и за небольшую плату договорился на изготовление форм и отливку деталей. У мужиков и опыта дай боже, и оборудование необходимое есть, справятся они гораздо лучше меня, хотя и в своих силах я уверен. От меня требовалось только предоставить спецам материал и макет деталей, ну и про обещанный магарыч не забывать. Ну а проконтролирует их Иваныч, который, конечно, был не очень доволен моей новой задумкой.

— Ты, Кирюха, вообще долбанутый! Прошлый раз тебя бог уберёг, так ты снова за старое, — ворчал на меня старый токарь. — Правильно говорят, горбатого только могила исправит.

— Не ворчи, дружище, там случайно всё получилось, я сам виноват, а эта лодочка понадежнее будет, вот увидишь. Ты, главное, литейщиков проконтролируй, и чтобы не затягивали, мне снова надо на участок: осень не за горами, а у меня там и конь не валялся.

— Поезжай посуху, вон, на вездеходе.

— И сколько я дней потеряю на дорогу? А поездка-то не одна намечается. Если с этой лодкой не успею, считай, просрал сезон! — сказать истинную причину ускоренной постройки нового проекта я Иванычу не мог.

— Ладно, прослежу. Возьму грех на душу. Вот оставишь молодую жену вдовой, чего она одна делать будет?

— Не нагнетай, старый, прорвёмся, я теперь технику безопасности соблюдать буду.

— Ага, у тебя как в том анекдоте: «я технику безопасности на токарном станке знаю, как свои три пальца».

— Ха-ха, смешно. А хочешь, я тебе анекдот расскажу про Брежнева и токаря?

— Ну, давай! — опасливо оглянувшись по сторонам, проявил интерес Иваныч.

— Слушай. «Брежнев приезжает на завод, идёт по цеху, подходит к токарному станку и спрашивает у токаря:

— Ты сможешь работать, если выпьешь стакан водки?

Токарь отвечает:

— Смогу.

Брежнев спрашивает:

— А если два стакана выпьешь, сможешь работать?

Токарь отвечает:

— Смогу.

Брежнев опять спрашивает:

— А если три стакана выпьешь, сможешь работать?

Токарь обиженно:

— А я что не работаю, что ли?».

— Ой, бля, надо мужикам на работе рассказать, — смахивая набежавшую от смеха слезу, выдал Иваныч: от былого плохого настроения старого токаря не осталось и следа.

Вооружившись чертежами, я принялся за работу. Полноразмерный макет буду делать из дерева, работа непростая, с полсотни деталей. Этим я занимался пять дней, вовсю эксплуатируя свой станочный парк и заваливая стружкой пол амбара. Алёнка качала головой, сыпала по вечерам вопросами, но во время работы под руку мне не лезла, периодически навещая меня в мастерской с кружечкой чая или всякими вкусностями. Хорошо работать, когда не нужно отвлекаться на бытовые вопросы! Работа затягивает, появляется азарт, и время проходит незаметно: новый проект обещал быть законченным в рекордные сроки.

Закончив с изготовлением шаблонов для рамы и передав их литейщикам, я со спокойной совестью занялся мотором. Чтобы восстановить утопленный мотор и не иметь с ним проблем в будущем, нужно серьёзно постараться. Просушить головку блока цилиндров, как следует очистить клапана и распределительный вал от загрязнений и тоже просушить от воды. Обязательно заменить поршневые кольца, поскольку в двигатель могла попасть не только вода, но и песок. Тут просто высушить и почистить щеткой не получится, только замена, ибо задиры на гильзах нам не нужны. Обязательно нужно протестировать всю небогатую электронику движка, вода почти стопроцентно приведёт к окислению контактов. Аккумулятор после купания в реке теперь только на свинец разобрать, восстановить не получится. Очень жалко, но тут ничего не сделаешь, придётся использовать новый. Это только необслуживаемый аккумулятор можно восстановить после затопления, по сути, вода просто выступит в данном случае высокой нагрузкой и разрядит его. В такой ситуации достаточно будет просушить и зарядить аккумулятор, чтобы он вновь стал работоспособным. Но моя батарейка была обслуживаемая, и в банки попала вода, смешавшись с электролитом, — в общем, в утиль. Работы много, но сделать её можно быстро: только начать и закончить — ничего сложного для инженера-машиностроителя.

На выходные в гости приехали тесть с тёщей, и тесть меня не подвёл: пять рулонов листового алюминия обосновались в основании стапеля с будущей лодкой.

Завтра выезд, и жду его, и боюсь. Всё готово, новая лодка стоит на воде возле пристани, поблескивая отполированным алюминием. Гибрид с жестким днищем — «корытом», тупым носом, как у «Казанки 6», и надувными бортами, на которые ушли останки десантной СНЛ-8. Спереди и под сидением водителя — герметичные отсеки плавучести, они же ящики для хранения вещей, такой же отсек сзади, в нем расположен бак для топлива. Передний отсек дополнительно служит и водонепроницаемой переборкой: если воткнусь куда-то во второй раз носом, и опять будет пробоина, зальет только его. Компоновка аэролодки поменялась радикально. На среднем отсеке плавучести — два откидных сидения со спинками, с правого борта вынесена приборная панель и руль с ручкой управления винтомоторной группой, перед водителем — щиток из оргстекла, теперь нагрузка почти равномерно распределена по всей длине лодки. Складной брезентовый тент и стояночный чехол на винтомоторную группу свернуты и убраны на специально предусмотренное место на защитной раме мотора. Сшила их мне Алёна, проявив неожиданный интерес к обеспечению меня различными сумками и чехлами для снаряжения. Всё своё свободное время она что-то кроила и шила, стуча швейной машинкой. Я с умилением смотрел на неё за работой. Хорошо, когда жена имеет увлечение, направляя свою энергию в мирное русло, а то ведь у многих женщин хобби единственное — как бы достать своего мужа. Дом потихоньку обрастал шторами, тюлями, постельным бельем и другими важными мелочами, которые можно сшить, а мой и Алёнин гардероб пополнялся новыми предметами.

Со сборкой лодки я намучился: нет пока у меня аргонной сварки, пришлось идти старым методом, паять и клепать. Слишком тонкий оказался и привезённый тестем листовой алюминий, я голову себе чуть не сломал, пока не придумал, что из этого можно сделать. Днище пришлось делать двойным, заполняя пространство между слоями алюминия тонко нарезанным упаковочным пенопластом, до монтажной пены в этом времени пока не додумались. Днище лодки должно было получить необходимую жесткость, для этого пришлось использовать ребра жёсткости, установленные вдоль и поперек, теперь сам пол лодки представляет собой дополнительный отсек плавучести, и это может сыграть важную роль при аварийной ситуации.

Если бы не помощь Иваныча и тестя, я бы до зимы с ней возился. На удивление тесть оказался рукастым мужиком и чувствовал технику на уровне инстинктов. Увидев в первый раз проект лодки и уже готовые наборы силового каркаса, у него загорелись глаза, так что всё своё свободное время он проводил у нас в гостях, помогая с работой над проектом. И расстояние между Романовкой и Каменногорском его не останавливало. Я подозреваю, что ещё одним, мотивирующим его на свершение трудовых подвигов фактором было расстояние между ним и тёщей. Я не уложился в срок, который отводил сам себе: сейчас уже ранняя осень, до октября придётся навёрстывать упущенное время, но и совращать подвиг товарища Стаханова я не стремлюсь. По всем приметам, даже имея свой участок в том виде, который он сейчас есть, я смогу выполнить план-наряд. Но для меня сейчас не это важно. Все мои мысли сейчас на болоте: как бы я ни старался, как бы ни заметал следы, но всего не предусмотришь, поэтому я нервничаю.

Алёна успешно сдала вступительные экзамены и сейчас числится студентом заочного отделения сельхозинститута: будет учиться на животновода. Чем хороша заочная форма обучения, так это тем, что студентам не нужно находиться десять месяцев в году в своей Альма-матер, обучение на заочной форме разделено на два семестра — осенний и весенний. В каждом семестре предусмотрены установочная сессия (продолжительность две недели в октябре и в феврале) и экзаменационная сессия (в январе и в мае). Ответственность за результаты обучения на заочном отделении лежит только на самом студенте: от его усилий зависит всё. Такой режим учебы удобен и мне, и Алёне. Поздней осенью и зимой у меня промысел, а она будет грызть гранит науки в своем институте. Сейчас Алёна временно устроилась на работу в охотхозяйство кассиром. Палыч взял её без проблем и даже сам предложил место в бухгалтерии: иметь в своём штате Героя труда почетно любой организации.

— Опять один рванёшь?

Мы с Семёном и Толиком пили пиво в беседке, остывая после первого захода в баню. Завтра выезд, и в этот раз я не знаю, когда вернусь, так что это моя последняя возможность отдохнуть и как следует попариться в баньке — увы, на своем участке я построить баню не успел.

— Ну а кто со мной поедет? Ты только позавчера вернулся, Толик работает, Андрюха пропал, ни слуху и ни духу, и неизвестно, вернётся он вообще в город или нет. Старики не поедут, у них работа и служба, не Алёнку же мне с собой брать.

Брать я с собой никого не собирался изначально, не нужно моим друзьям знать все мои секреты. Как говорится, что знают двое, то знает и свинья, пример тому — спецкурсы Андрея и переход его на работу в КГБ: уже через неделю об этом знали чуть ли не все жители посёлка и Каменногорска.

— Ну, так-то да, у всех своих дел хватает, только вот я за тебя переживаю, вона как оно в прошлый раз получилось.

— Это мы уже сто раз обсудили, от таких случайностей никто не застрахован, сам же знаешь.

— Знаю, — вздохнув, согласился со мною Семён. — Когда вернёшься?

— Не могу сказать, Сёма, не буду загадывать, слишком уж много времени я упустил, буду работать, пока всё не сделаю, к октябрю должен вернуться по идее.

— Успеешь всё?

— Должен. Основное я почти всё на участок завёз, осталось только приложить к этому руки, ну а даже если всего задуманного не сделаю, то план-наряд всё же, наверно, смогу сдать. Ты же был на моём участке два раза, там поле не паханое и зверьё не пуганое.

— Ты это, Кирюха, если что, не переживай, я помогу, не будешь управляться, дуй ко мне на участок, вместе добьём.

— Спасибо, Сёма, буду иметь в виду.

— А мне землю под строительство в посёлке выделили, — подключился к разговору Толян, делясь своей радостью. — Я думал за осень фундамент поднять, ты же в этом спец, рассчитаешь мне, чего и как там делать?

— Рад за тебя, дружище, но, наверное, я не успею, завтра выезд, да и какой я спец, я не строитель. Так, всё на уровне инстинктов делаю.

— Да ну, чего прибедняешься, смотри, какую домину отгрохал!

— Если бы не Гудков со своей командой, фиг бы я чего отгрохал, тут строители нормальные нужны. Но не переживай, конечно, помогу, чем смогу, как только вернусь.

— Ты как в том анекдоте, Толян, — заржал Семён. — «Привет, Серёга, у меня тут проблема в проводке возникла… ты же электрик?

— Нет, я токарь!

— Ну, всё равно же с током связан, пошли, поможешь!»

— Сам дурак, — надулся Толян. — Кирюха во всем, за что не возьмётся, спец.

— Не ругайтесь, мужики, всё нормально будет. Толик, навалимся всем скопом и сварганим тебе усадьбу, не переживай!

Я был рад за друга, и помочь обязательно надо, но как же не вовремя, придётся теперь думать, как его выручать.

Вчера у меня состоялся серьёзный разговор с Савельичем: я попросил старого прапорщика показать мне схрон с оружием. Пришлось соврать другу, сказав ему, что собираюсь утопить нелегальный арсенал на болоте, подальше от греха. Савельич проявил большой интерес к моему предложению: он давно предлагал избавиться от трофеев минувшей войны. Потеряв старинного друга и командира и обретя себе новых друзей, он старался избавиться от своего криминального прошлого всеми доступными ему средствами. Вот только я топить ничего не собирался. Слишком уж в серьезное дело я влип, нужно быть готовым ко всему. Оружие и боеприпасы я собираюсь разделить и спрятать в разных местах: на своём участке, в саду дома, на каждом из знакомых мне островов, и даже в аэролодке уже был предусмотрен тайник для небольшого пистолета. Дай бог, чтобы обошлось, но интерес всесильной спецслужбы родного государства к попаданцам и моему болоту точно не пропадёт. Савельич порывался ехать со мной и лично проконтролировать уничтожение арсенала, но я его отговорил, попросив ограничиться только подробным указанием места и точных ориентиров.

С собой я везу всё необходимое. Чтобы попытаться оживить смартфоны, надежды очень мало, но я попытаюсь. Одноместная резиновая лодка «нырок» заняла своё место в багажном отсеке, рядом с маской и ластами. Прозрачность воды возле камня с порталом почти нулевая, но я попробую понырять, вдруг чего и смогу рассмотреть. Сделать это я могу только в этот выезд, да и то вода сейчас совсем не как летом, уже довольно холодно. Счетчик Гейгера и списанный и отремонтированный мною миноискатель ИМП-2, который по моей просьбе нашёл Савельич, спрятанные от посторонних глаз, лежали на дне лодки, под грудой других вещей. В остальном моё снаряжение от обычного выезда не отличалось никак, всё то же самое, как и раньше, немного стройматериалов, инструмент, горизонталка с патронами, еда и походное снаряжение.

Утром, загнав в лодку Батона, я прощался с женой, когда проводить меня неожиданно пришёл Палыч.

— Удачи, Кирилл, давай в этот раз без аварий, а за жену не переживай, мы за ней присмотрим. Жаль, что ты сегодня уезжаешь, у меня тут к тебе предложение деловое есть, ну да ладно, подождёт до твоего возвращения.

— Спасибо, Палыч, а что за предложение? Хотя бы в двух словах.

— Да ничего такого, тут просто на меня с области вышли, говорят, что на следующий год геологи к нам приедут, будут тут чего-то искать. Им проводник нужен и транспорт, вот я тебе и хотел предложить с ними поработать.

— Да какой из меня проводник? Я тут второй год только по тайге хожу, мне самому бы не заблудиться, тут же местных охотников до фига и больше, которые в лесу каждый куст знают.

— Так-то оно так, да только их болото интересует. А по нему только ты ходить научился, да и лодка для болота только у тебя есть.

Я вздрогнул. Насколько я помню, исследование этих болот начнётся только в девяностые годы, или я что-то не знаю? В любом случае посторонние люди и интерес к болоту со стороны государства мне совсем не нужны. Подозрительно это, особенно в свете последних событий.

— А чего они там забыли? Геологи вообще в наш район хоть раз приезжали?

— Не знаю, чего забыли, искать, наверное, что-то будут, а геологи тут были лет пять назад, всё лето по лесам слонялись. Так чего мне в область передать?

— Передай, что я подумаю, время же ещё есть, ты говорил?

— Есть, не зимой же они приедут. Договорились, подумай, а как вернёшься, ко мне зайди.

Привычный шум винтов за спиной, ветер бьет в зашитый козырек лобового стекла, вокруг красота ранней осени, природа, но мои мысли далеко. Что это сейчас было? Откуда нарисовались эти геологи? Настоящие они или, как говорят кухонные диссиденты, — из конторы глубинного бурения (КГБ)? А, может быть, это коллеги покойного Толяна? Мыслей куча, и все они перемешались в кашу. Вывел меня из равновесия своим сообщением Палыч. Если рассуждать логически, то все варианты имеют право на жизнь. Что мне известно про геологическое исследование этого места? По сути почти ничего. Я помню только, что именно в девяностые годы тут что-то найдут, а когда начались исследования, я не знаю, так что это может быть и обычная геологическая экспедиция, которая стоит в планах какого-нибудь института или министерства. Вспоминая свою работу в геологоразведке в будущем, я, как никто, знаю, что в конце двадцатого — начале двадцать первого века многие экспедиции уже шли по ранее разведанным местам, занимаясь доразведкой с использованием новых технологий — это было чуть ли не 99 % всей работы. Советские геологи работали хорошо, на совесть, и охватили большую часть Советского Союза. На основе их исследований сложилась современная карта полезных ископаемых современной России и стран СНГ. Если же смотреть с другой стороны, очень уж удачное совпадение получается: пропал вертолёт со спецами и сразу геологи нарисовались. Не верю я в такие совпадения.

До места, указанного Савельичем, я добрался быстро: тут от посёлка совсем не далеко. Сверяясь с ориентирами, нашёл захоронку и вскрыл схрон. Оборудован основательно: квадратная яма, обшитая тонкими досками, сверху крышка, замаскированная толстым слоем дёрна. Арсенал «стариков— разбойников» был хорошо законсервирован, всё завернуто в брезент и разложено по ящикам, каждая единица оружия отдельно обёрнута вощеной бумагой и покрыто толстым слоем ружейного сала. Схитрил Савельич: оружия тут было намного больше, чем он говорил.

Из всего перечисленного Савельичем нашёлся только пулемет MG 42, десять винтовок Маузер 98, ящик с пистолетами и револьверами и патроны к ним, а вот МР 40, которых должно было быть в схроне пять штук, отсутствовали. Зато вместо них лежал укупорочный ящик с Sturmgewehr 44, абсолютно новые, с полным комплектом принадлежностей, штурмовые винтовки образца 1944 года. К каждому стволу прилагались по шесть магазинов ёмкостью тридцать патронов, машинки для набивки магазинов, ремня, трёх чехлов для ствола, инструмента для отворачивания газовой камеры и снятия ограждения спускового крючка, пенала с ёршиком на шнурке для чистки ствола, руководства по технической эксплуатации на немецком языке. Вместо пары ящиков с гранатами в тайнике лежало аж четыре ящика и на сладкое — ящик с динамитом. Мой лоб покрылся испариной: то, что Савельич перепутал пистолеты-пулемёты со штурмовыми винтовками, уже вызывало недоумение, но то, что эти идиоты притащили в схрон динамит и хранили его таким варварским способом, вообще верх безумия.

Я отогнал разгулявшегося и мешающегося под ногами Батона как можно дальше и осторожно приоткрыл ящик с кричащей надписью «Dynamit!», надеясь, что это просто ящик и в нем находится что-то другое, но нет: что написано, то и лежало. Я разглядел на темных квадратных шашках капельки влаги и осторожно прикрыл ящик обратно. Охренеть! Хранить его можно только при температуре не ниже +10 и не выше +22 градусов, защищая от солнечного света, в хорошо проветриваемом помещении, причем вентиляция допускается только естественная. Но во всех случаях не более одного года. По истечении этого срока из динамита начинает выделяться нитроглицерин, что крайне опасно. При температурах ниже + 8 градусов он замерзает с повышением чувствительности к взрыву до опасных величин. А вот при температурах выше +30 градусов из динамита также начинает выделяться нитроглицерин, и даже просто дотронувшись до него, можно взлететь на воздух.

Ну, вот какого хрена, спрашивается, этот ящик тут валяется? Насколько я помню, Германия динамит не производила и не применяла во Второй мировой войне и вообще его не производила после 1915 года! Ему что, уже шестьдесят лет?! Мало мне проблем, так ещё и это! Чуть на мелкий фарш не разлетелся! Вернусь в посёлок, у меня к Савельичу будет много вопросов.

Первоначально у меня была мысль вывозить содержание тайника частями, то теперь придётся брать всё: второй раз я в эту лотерею играть не буду!

Загрузив все запасы из тайника в лодку и снова тщательно замаскировав его, я на максимальной скорости выдвинулся в сторону прохода на болото. С таким грузом в лодке случайные встречи на реке мне сейчас не нужны, так можно и погореть не за грош. Всю груду оружия, боеприпасов и гранат прикрывал только тент от лодки, наброшенный сверху.

До прохода я дошёл благополучно и, не задерживаясь, свернул в уже привычные заросли осоки. Новая аэролодка шла хорошо и ходко, несмотря на запредельно большой груз. Проскочив заросший участок и сориентировавшись по компасу, я снизил скорость и, осторожно объезжая все препятствия на моём пути, направился к острову диверсантов.

Привычный путь, а на душе неспокойно и тревожно. Что меня ждет впереди?

Как только островок появился в пределах видимости, я остановился и достал бинокль. Вроде ничего подозрительного. Я осторожно, по большой дуге, направил аэролодку в обход острова, останавливаясь время от времени и рассматривая подозрительные места. Глупо, конечно, над болотом шум разносится далеко, и даже если меня кто-то ждет, они могли уже сто раз спрятаться, но я с маниакальным упорством осматривал берег, выискивая возможные следы жизнедеятельности людей, которых тут раньше не было.

Только через час я причалил к острову и вышел на берег. Как я ни искал, ничего подозрительного в пределах видимости не было.

Разбив лагерь и наскоро перекусив, я, захватив фонарь и вооружившись миноискателем и лопатой, отправился к развалинам избушки. До полуночи длился мой поиск, но ничего путного откопать не удалось: группа Толика поработала на славу, царства им небесного. Ничего не найдя, я отправился спать. Завтра предстоял трудный и скорбный день, впереди меня ждали обломки вертолёта.

Утро я потратил на то, чтобы спрятать на острове часть оружия и гранат. В качестве тайников выбрал наиболее сильно перерытые сапёрами участки. Возле планера и развалин избушки, надеюсь, никто не догадается искать тут второй раз. Одна штурмовая винтовка с заряженными наполовину магазинами, револьвер, цинк с патронами и одна граната надёжно улеглись в деревянном ящике из-под консервов возле обломков планера. Во второй тайник отправилась винтовка Маузер 98 и ещё одна граната, надеюсь, они остаются тут навсегда и мне никогда не понадобятся.

Покончив с делами, замаскировав тайники, я оправился к следующей точке, намеченной мною для остановки. Любой островок, замеченный мною по дороге, не оставался в стороне: я высаживался на каждый, и на каждом оставалось что-то из оружия, в основном или пистолет, или винтовка. По моему плану, к моменту, когда я доберусь до своего участка, оружия в лодке должно почти не остаться, только то, что я спрячу вблизи своих охотничьих угодий. Ну а впереди меня ждал сгоревший вертолёт.

Теперь я знаю, что чувствуют преступники, возвращаясь на место преступления. Адреналин бурлит в крови, чувство беспокойства, предвкушение того, что я сейчас узнаю, удалось ли мне замести следы, был ли кто-то тут после меня, и желание испытать облегчение и сбросить груз неопределенности — вот что чувствовал я, когда увидел остов вертолёта.

За прошедшее с момента пожара время болото отвоевало себе обратно всё то, что забрал огонь. Это место отличалось от остальных только обилием зелени и отсутствием старой, пожухлой прошлогодней растительности. Казалось, что среди топи появился ещё один остров, только молодой и ещё не успевший зарасти лесом, и на этом острове стоял разрушенный каким-то чудовищем замок или памятник ушедшей цивилизации. Абсолютно апокалипсическая картина.

Процедура, которую я проделал перед высадкой на остров диверсантов, повторилась. Только что тут можно рассмотреть? Обломки лежали в болоте, погрузившись уже до самых иллюминаторов, но, тем не менее, я не стал заниматься самоуспокоением и терпеливо рассматривал в бинокль каждую подозрительную трещину или пятно. Плохо то, что после того, как огонь погас, я не задержался на этом месте: запоминая расположение всех деталей и приметных мест, я проскочил обломки на максимальной скорости, стремясь покинуть это место поскорее, и теперь я просто не знал, что тут могло поменяться за время моего отсутствия.

Тяжело вздохнув и собравшись с духом, я направил лодку к обломкам.

Огонь основательно поработал над винтокрылой машиной. Покрытые копотью и частично расплавленные газотурбинные двигатели почти полностью просели в остатки салона, удерживаемые на бортах только обломками посеревших от жаркого пламени винтов. Кабина пилотов, которая и так серьёзно пострадала от падения, вообще прекратила своё существование и почти полностью погрузилась в воду. Створки грузовых люков, которые при последнем моём посещении места крушения, еще были хоть и сильно покорёженные, но на своих местах, сейчас отсутствовали, очевидно, отвалившись после пожара или последовавших за ним взрывов, после чего утонули в болотной жиже. Высота вертолёта уменьшилась чуть ли не вдвое, а учитывая то, что он продолжал, судя по всему, медленно погружаться в топь, то уже в следующем году это место смогу найти только я.

Осмотрев остов вблизи, я немного успокоился: скорее всего, и с воздуха его сейчас будет довольно трудно найти. Осталось только проработать обходной маршрут, так как к месту катастрофы с посторонними людьми на борту лучше не приближаться.

Осмотр внутренностей вертолёта через зияющие дыры иллюминаторов и проломы бортов ничего не дал. Внутри только стоячая, черная от копоти с масляными пятнами вода, на поверхности которой нет ни единого плавающего предмета. Останков экипажа и оборудования не видно.

Две водяные лилии, сорванные мной по дороге, легли на развороченный борт. Я открутил фляжку с коньяком и сделал большой глоток, поминая погибших. Теперь это не боевая машина, а просто братская могила для пятнадцати человек, и пусть из них я лично знал только одного, а ещё двое утонули где-то неподалёку, но это не важно: я поминал их всех. Они выполнили свой долг до конца, и именно эти обломки теперь для них всех будут обелиском.

Я уже заканчивал осмотр вертолёта и готовился к отплытию, когда мой взгляд непроизвольно зацепился за что-то неправильное в зарослях осоки примерно метрах в двухстах от меня. Воспользовавшись биноклем, я рассмотрел заинтересовавшее меня место. Ярко-оранжевое пятно то появлялось, то снова пропадало, скрываясь за колышущейся на ветру растительностью. Да что за ерунда? Что там, мать его, ещё на мою бедную голову? Только вроде немного успокоился и вот опять! Я быстро закончил сборы и направил лодку прямо к подозрительному месту.

На примятой от сильного удара сверху траве, криво свалившись на один из бортов, лежал раскрывшийся спасательный плот ПСН-6М (плот спасательный, надувной, 6 мест, морской). Плавающий якорь бесформенной кучей улегся рядом, а раскрытые створки защитного стеклопластикового контейнера скрывались под днищем плота. Я громко выругался. Вот откуда он тут взялся? Неужели при крушении вертолёта экипаж успел скинуть контейнер? Но Толик мне об этом ничего не говорил. Двое выживших отправились выбираться из болота совершенно в другую сторону, и ящика или какой-либо системы для его хранения и крепления на борту я что-то не заметил. Да и плот этот — морской, он не должен входить в комплект транспортно-пассажирского вертолёта, который летает над лесистой местностью, где даже крупных озёр нет. Насколько я помню, такие контейнеры устанавливались только на морских судах и на спасательных вертолётах, действующих над морем. Как я мог пропустить его в два своих прошлых посещения этого места? Впрочем, конечно, мог: вначале авария, потом я возился с раненым, и мне было не до разглядывания местности, ну а во второй раз все мои мысли были заняты только заметанием следов и бегством. Толику тоже было не до того, чтобы красочно расписывать мне все моменты аварии и действия экипажа. Однако и вариант, что контейнер на место крушения скинула поисковая группа, нельзя исключать. Уже было(почти) успокоившись, после осмотра вертолёта я снова погрузился в мрачные мысли.

То, что плотом никто не успел воспользоваться, видно было сразу: при раскрытии он лёг так, что внутрь человек мог попасть, только зацепившись за борт и от чего-то оттолкнувшись, а тут просто не от чего отталкиваться. Трава до того, как я сюда пришёл, не была нигде примята, под днищем лодки плещется вода.

С трудом развернувшись бортом и дотянувшись до входа, закрытого прорезиненным оранжевым тентом, я заглянул внутрь. Полный комплект, ничего не использовано и даже не открыто. Водоналивные батарейки сухие, значит, наружный световой маяк и внутреннее освещение не работали, что уже не может не радовать. В рабочем состоянии маяк видно на много морских миль. Я задумался: от плота нужно срочно избавляться, с воздуха его, должно быть, очень хорошо видно. С самим плотом проблем быть не должно: стоит только его спустить или пропороть борта, и он пойдёт на дно. А вот что делать с половинками контейнера? Они тонуть точно не будут.

Срезав плавучий якорь и зацепив плот за аэролодку фалинем, входящим в комплект плота, я выдернул его из зарослей осоки вместе с остатками упаковочного контейнера. Тщательно проверил, не осталось ли на месте падения посторонних предметов, и отбуксировал плот к ближайшему островку.

Содержание спасательного комплекта ПСН-6М зависит от условий эксплуатации корабля, на который он установлен: открытое море, прибрежная эксплуатация и защищённые водоёмы. Мне попался плот почти самой полной комплектации класса «А», отсутствовала только радиостанция, радиомаяк и антенна. Из всего спасательного комплекта, довольно богатого на всякие «ништяки», в первую очередь меня интересовал сертификат. Сертификат составляется на заводе-изготовителе и действителен на весь срок до сбрасывания плота в воду. В сертификате указана комплектность плота, а на станциях обслуживания заполняются разделы сертификата: «Сведения о хранении плота на складе», «Сведения о передаче плота», «Сведения о переукладке (освидетельствовании) плота», «Сведения о сдаче плота в ремонт», «Ремонт плота», «Сведения о замене предметов снабжения и снаряжения», «Сведения о хранении на кораблях и судах» — с указанием дат и ответственных лиц. Сейчас меня интересовал именно последний раздел, но он оказался не заполнен, что уже наводило на определенные нехорошие мысли.

С плотом я разобрался быстро: вытряхнул всё его содержимое на пол аэролодки и, разрезав баллоны ножом, утопил. Половинки контейнера пришлось закопать и замаскировать место раскопок, в том же тайнике, прямо под контейнером, легла и очередная закладка с оружием. Выбросить содержание аварийного комплекта плота я не смог. Жаба задушила. Шесть фальшфейеров, две парашютные ракеты, фонарик, три батарейки водоналивные «Маячок 2», сигнальное зеркало, три консервных ножа и один нож плавающий, рыболовный набор, консервированная питьевая вода с аскорбиновой кислотой в банках по пол-литра, аж целых двадцать штук, шесть упаковок карамели, аптечка первой помощи, ремкомплект для лодки, ручной мех для её накачки. Всё это уйдёт в тайники — оставлять это себе и открыто пользоваться точно нельзя. Особенно меня порадовала консервированная вода: на болоте хоть воды и много, но пить её нельзя, а иметь аварийный запас просто необходимо.

Закончив утилизировать плот, я, не задерживаясь, отправился на остров сектантов. По дороге больше не должно встретиться никаких других островов.

Чем хороша новая аэролодка, так это тем, что она почти не залипала в болотной грязи при остановках, и скорость со временем не снижалась: сказывалось наличие гладкого, скользкого днища, почти не создававшего сопротивления при езде по болоту. И, тем не менее, я ехал медленно и аккуратно. Времени у меня вагон и маленькая тележка, да и подумать есть, о чем. Несмотря на неожиданную находку, мой план не поменялся: в деревне староверов я проведу несколько дней, надо разобраться с «вратами».

Уже привычная для меня процедура осмотра места высадки с помощью бинокля и обход острова по кругу завершился уже в темноте. Я причалил возле корней дерева, которые раньше служили мне тайником, и занялся обустройством лагеря. Тут я надолго, поэтому и устраиваться буду основательно.

Болотные блуждающие огни сливались с отблесками от вспышек портала. Небо безоблачной, почти летней ночи. Кажется, что звезды и луна так близко, что до них можно дотронуться рукой. Я сидел и снова всматривался в ночное бескрайнее болото. Теперь-то я точно знал, что именно находится в каких-то трёх километрах от меня: «проклятые врата», стремление попасть к которым сгубило так много жизней. Рядом тихо посапывал Батон, уснув на свернутом куске брезента; в огне, разбрасывая искры, потрескивали дрова, а в моей руке исходила паром кружка с горячим чаям. Завтра я к ним не поеду, весь день буду заниматься островом, нужно обследовать всё с миноискателем и как следует поискать тайники, ведь нашёл же Толян со своей спецгруппой айфон на острове диверсантов.

Утром, не торопясь, я приготовил завтрак и проверил состояние аэролодки. Все свои находки — оружие и спасательный комплект с плота — временно спрятал в своём старом тайнике от греха подальше, буду уезжать, заберу. Набросал в блокноте примерный план острова и разделил его на неравномерные квадраты, привязываясь к приметным ориентирам, присвоил каждому квадрату номер и пронумеровал последующие страницы по количеству получившихся квадратов. Подойдём к поиску научным методом: я буду методично обследовать квадрат за квадратом, записывая в блокнот все находки, идеи и просто всё, что мне покажется интересным. Покончив с планированием и подготовкой, с миноискателем, монтировкой и лопатой наперевес я приступил к работе.

На обследование острова с миноискателем мне пришлось потратить три дня, и весь последний день я проходил с автомобильным аккумулятором в рюкзаке, захваченным мною для питания миноискателя: батарейки закончились на второй день. Не зря, ох, не зря я его с собой захватил! Находки начались практически сразу: где-то горсть серебряных или медных монет, где-то посуда или простенькие украшения — ничего серьёзного, но я набирался опыта. Основное, как я и ожидал, нашлось в храме. Тайник обнаружился за алтарём. Небольшой, окованный бронзовыми полосками сундучок был спрятан под досками пола — дёшево и сердито. Очевидно, положили его туда при строительстве храма, так как способа открыть тайник, не разворотив пол, я не нашёл. Не было в нём ни золота, ни бриллиантов — только бумаги и личные вещи Ивана Савельича Суслова, первого настоятеля этой церкви и духовного лидера сектантов.

И так, что мы имеем. Потрепанная и почти истлевшая военная офицерская форма, пустая кобура от пистолета, офицерская полевая сумка и покорёженное, с трудом читаемое удостоверение личности на имя Ивана Савельевич Суслова: 1944 года рождения, уроженец города Москва, русский, офицер главного разведывательного управления Министерства обороны СССР. На чёрно-белой фотографии, пожелтевшей и подпорченной водой), едва можно было разглядеть черты лица молодого офицера. Срок действия удостоверения заканчивался в 1975 году. В сумке не было почти ничего: только сломанный компас, курвиметр, сломанная офицерская линейка и почти истлевшая и так же подпорченная водой карта.

Я раскрыл планшет и осторожно потянул за край карты. Через пару минут неудачных попыток вытащить намертво прилипший к пожелтевшему, когда-то прозрачному пластику документ в руке у меня оказался только оторванный клочок бумаги, остальная часть карты осталась внутри планшета. Я повертел в руках оторванную бумажку: на обратной стороне с трудом можно было разглядеть какие-то надписи. Та часть, которая была прижата к пластику, — почти чистая, надписи отпечатались на внутренней стороне защитной пленки. Пришлось браться за нож и вырезать карту вместе с защитной плёнкой.

Вроде и зрение у меня нормальное, и написано вроде на русском, а понять ничего я не смог. На обратной стороне карты была нарисована какая-то схема, куча цифр и отдельных слов, многие уже невозможно прочитать, так как записано всё было обычным химическими карандашами. На схеме, состоящей из кружков и линий, цветные графики зеленого, синего и красного цвета, возле которых куча цифр и знаков препинания. Восклицательные знаки перемешивались со знаками вопроса, знаками «больше» и «меньше», скобками и тире — казалось, в хаотичном порядке что-то было стёрто и, видимо, не один раз, а поверх стертых фрагментов нанесены новые записи. Я сплюнул на землю и выматерился. Ну, неужели нельзя было написать по-человечески?! Оставить внятное послание потомкам? Шифр, наверное, какой-то или бред сошедшего от безысходности с ума человека.

Дальнейшее изучение карты принесло новые сюрпризы. Это точно карта нашего района: в углу карты угадывались Каменногорск с Приречным, а вот эта метка, наверное, часть ПВО, в которой мне пришлось погостить в прошлом году. Обозначены некоторые острова. Я ясно видел остров диверсантов и остров с деревней староверов, по всей карте какие-то непонятные метки, оставленные цветными карандашами. Но самое интересное это то, что на карте была нанесена отметка с координатами упавшего вертолёта! Кто же ты такой, сектант-ГРУшник Суслов? То, что ты попал в прошлое из нашего времени, судя по форме, ещё до начала развала СССР, мне уже ясно. Но вот откуда ты, собака, про вертолёт знаешь? Напрашивался только один вывод: или обломки уже нашли, или найдут очень скоро.

Я стоял на кладбище и задумчиво смотрел на огромный каменный крест. Придётся мне стать осквернителем могил — другого выхода я не видел. Осмотр острова и развалин с храмом других существенных находок не принёс. Единственное место, где я ещё, возможно, смогу получить ответы на свои вопросы, сейчас передо мною. Могила Ивана Суслова.

В той своей жизни мне не раз приходилось участвовать в эксгумациях тел, и каждый раз это было по-разному. Эксгумация для опознания, для перезахоронения, для получения образцов и/или направления тел на экспертизу, приходилось вскрывать захоронения преступников, которые пытались избавиться от тела жертвы — чего только не пришлось мне увидеть. Где-то тревожным и скорбным фоном раскопок выступали рыдания и причитания родственников умершего, где-то участвовали только прожжённые профессионалы. Комфортность раскопок обеспечивало время: чем больше его прошло, тем больше у тебя шансов не наблевать себе на туфли или в только что открытый гроб. Я знал сейчас, что меня ждёт — всё зависит от гроба. Да, не от времени, а от гроба, в котором похоронен умерший человек, а ещё от состояния и влажности грунта. Если вскрывать могилу человека, похороненного в те времена, когда на материалах для его последнего пристанища не экономили, даже если прошло несколько десятков лет, то и тело, даже с истлевшей плотью, сохранялось хорошо: обычно почти целый костяк и почти не поврежденная одежда. Когда же в наше время гробы стали делать из чего попало и, тем более, так называемые эко-гробы, то уже через год можно было отрыть только перемешанное с землёй тряпьё и фрагменты частей тела. Я знаю это точно, я видел это сам.

Похоронен коллега по путешествию во времени уже больше ста лет назад: в 1869 году его похоронили, а до этого он прожил до глубокой старости. Что там меня ждет, неизвестно, но судя по тому, с каким усердием, и как тщательно его могилу обустроили прихожане, можно надеяться на положительный результат.

Как в одиночку поднять камень весом в несколько сотен килограмм? Довольно просто на самом деле, если ты не пропускал в школе физику, у тебя прямые руки и есть необходимый инструмент. У человека советской закалки, пережившего девяностые годы, смекалка развита необычайно. Я хорошо помню случай, когда в своей старой жизни отправился по заброшенным советским рудникам и карьерам с главным геологом нашей компании. Нашей задачей было посмотреть состояние этих объектов, узнать собственников земли и провести с ними переговоры на предмет доразведкой. Вроде ничего сложного: все они были обозначены на картах, преодоление каких-либо участков бездорожья не предполагалось, поэтому выехали на одной машине. Служебный УАЗик почти справился с задачей, но мы забыли о человеческом факторе. В густой траве заброшенного карьера, напоровшись на ржавую, колючую проволоку, УАЗ пробил себе все четыре колеса, да так, что дыр на каждом было с десяток. Запаски только две, возимого ремкомплекта для ремонта колёс не хватит на все отверстия, связи тоже нет. Что делать? Мы уехали оттуда уже через час и на своих родных колёсах. Поменяв две запаски, остальные колёса мы разбортировали и набили сухой травой под завязку. Я до сих пор помню ошарашенный взгляд работника шиномонтажа, когда он их разбирал.

Ручная лебёдка, система блоков, настил и каркас из брёвен — вот и всё, что мне понадобилось, чтобы поднять и сдвинуть крест в сторону. Не скажу, что это было легко, но справился я за несколько часов. Заглублен крест в грунт был основательно, почти на два метра, и в конце имел что-то типа фундамента — большое прямоугольное расширение. Осмотрев основание креста, я про себя хмыкнул: видимо, набить нужную надпись на кресте у крестьян получилось не сразу, вся нижняя часть была покрыта выбитыми надписями, да причем так непонятно и коряво, что даже глазам на это смотреть больно.

Покончив с тяжёлой работой по подъему и кантованию креста, я приступил к раскопкам.

Крепкая домовина у покойничка была. Доска почти сороковка, основание и стены могилы когда-то были выложены из камней. На удивление подземные воды до останков не добрались, кладбище располагалось примерно на два метра выше уровня болота. Очевидно: тот факт, что покойника хоронили зимой, дополнительно повлиял на сохранность гроба и тела. Для столетнего захоронения сохранность просто отличная. Почерневший скелет в истлевшей рясе, на груди огромный серебряный погребальный крест и икона Спасителя. Вроде бы больше и нет ничего!

Что я тут вообще рассчитывал найти? Ругал я себя, вновь и вновь осматривая могилу. Ведь жители посёлка были хоть и староверами, но православными, а по обычаю класть в гроб какие-либо предметы, деньги, продукты нельзя, так как подобные обычаи — суть пережитки язычества!

Сидя на краю разрытой могилы, я с отсутствующим взглядом смотрел на небо, крутя в руках икону, взятую у покойника. Облом, товарищ Кирюха, ничего нет. А ведь просто надо было головой подумать, а не жопой! Целый день коту под хвост, теперь это всё надо снова закопать и крест на место вернуть! Я с досадой сжал старинную икону сильнее, и она треснула под моими пальцами.

Ну вот, теперь и это — сломал хорошую вещь. Себе я её брать не собирался, пусть и дальше лежит на груди хозяина. Я посмотрел на икону: может, получится склеить как-то? Треснула напополам, края задней стенки разошлись в разные стороны, но почему-то лик остался целым. Это как так? Я внимательнее осмотрел повреждения, разведя сломанные края в стороны ещё сильнее, ломая икону практически пополам, и моё лицо расплылось в довольной улыбке. Сквозь разлом трухлявой тонкой дощечки на меня смотрела синяя обложка маленького блокнота с нарисованной на лицевой стороне «Александровской колонной», стоящей на надписи: «Ленинград», под рисунком, в самом низу, был указан год — 1967.

Уже третий дневник на моей памяти, который я читаю на этом болоте. Тоже что ли начать вести? Теперь мне почти всё стало понятно. Капитан Суслов — один из тех двоих, кто выжил в крушении вертолёта и отправился за помощью.

Капитан тоже был ранен при крушении, скорее всего, закрытый перелом правой ноги, но передвигаться мог. Вместе с сержантом-сапёром по фамилии Чикризов, который пострадал меньше всех, захватив табельное оружие и самый необходимый припас, который можно было унести в вещмешках разведчика, они попытались выйти к части ПВО. По общему решению всех выживших, часть промедола из аптечек капитан забрал себе, на всякий случай: нога болела очень сильно.

Путешествие не заладилось сразу. Буквально через сто метров от вертолёта Чикризов оступился и начал тонуть. Все попытки капитана его спасти не увенчались успехом. В блокноте в ярких выражениях было описано, как страшно кричал сержант, медленно погибая в болоте. Так капитан остался один уже в самом начале своего пути. Попытки спасти утопающего отняли у него очень много сил, нога разболелась сильнее, а медленная гибель товарища на его глазах привела к нервному срыву, и капитан вколол себе первый шприц-тюбик промедола. Сколько капитан прошёл и как, он не помнил: дорога слилась в один длинный кошмар, дополненный наркотическим бредом. Он брёл по болоту то по грудь, то по пояс в болотной грязи, где-то приходилось плыть, скоро в ход пошёл и второй шприц-тюбик. Последнее, что помнил капитан из своего пути, это то, что начал тонуть, и оранжевую вспышку перед лицом, когда полностью погрузился в топь.

Очнулся капитан от сильнейшей боли, пронзившей его левую ногу. Он лежал весь грязный и мокрый, в крови, на каменной плите, и возле него зловещим маревом светилось зелёное сияние. С левой ногой всё было плохо: кожа на пятке вместе с подошвой сапога отсутствовала, срезанная будто бритвой, правая же нога распухла. Ещё один тюбик обезболивающего, и, с трудом сняв сапог, Иван оказал себе медицинскую помощь — благо, в захваченной из вертолёта аптечке хватало бинтов в стерильной упаковке. На камне Иван провёл почти пять дней, обездвиженный, страдающий от боли и обезвоживания. Что перед ним, он понимал: ведь именно эти «врата» и искала его группа. Лёжа на камне, в силу своих возможностей, Иван проводил эксперименты. Почти так же, как и я, он бросал различные предметы в портал и, в конце концов, решил рискнуть: на одиноком камне, среди непроходимого болота, ему было не выжить. Оставив на камне свои документы, рюкзак и планшет, капитан, собравшись с духом, вполз в портал.

Зеленая вспышка перед глазами, и Иван оказался на точно таком же камне, и тоже в болоте, только вот местность разительно отличалась. На горизонте, невдалеке, начинались редкие кривые деревья и чуть дальше стояла уже стена соснового леса.

Целый день потратил Иван на то, чтобы дойти до твердой земли. Воя от боли в поврежденных ногах и опираясь на ствол небольшой кривой березы, что ему удалось сломать, он медленно пробирался по болоту к своей цели. Промедол кончился ещё на камне, его было-то всего восемь штук, но у Ивана уже развилась зависимость от препарата: к боли в ногах добавилась ломка.

Почти месяц Иван прожил возле берега проклятого болота, питаясь сырыми грибами и корнями свежей осоки. Страдая от болей, голода и ломки, капитан нашёл замену промедолу, съев однажды по ошибке какой-то небольшой гриб. Эффект оказался ошеломляющим: гриб был из группы галлюциногенных, по эффекту чем-то сходным с действием ЛСД. Первые симптомы появились уже через десять минут после употребления. Возникла эйфория, появились слуховые и зрительные галлюцинации, видения, исчезло ощущение пространства и времени, прошла боль. Иван как бы наблюдал за собственным телом со стороны. С тех пор гриб навсегда вошёл в рацион питания Ивана.

Знакомая картина: в прошлой жизни этих «грибников» я повидал немало. Рейдовые группы, сформированные из егерей и полицейских, в сезон сбора урожая ловили их десятками на станциях и в электричках, а иногда и прямо в лесу. Всё, как положено: почти у всех документы какой-нибудь заготовительной конторы на сбор лекарственных растений, дикорастущих трав и грибов. И отмазка у всех одинаковая: «случайно грибочек сорвал». Но на самом деле этих невзрачных грибочков в корзинках и пакетах — пол-урожая. Как в старом стихотворении: «Я работал комбайнёром на уборке анаши. Не за водку, не за деньги, волонтёром — для души!».

«Псилоцибе полуланцетовидная» — страшный гриб, встречающийся практически везде и похожий на обычную поганку. В советских справочниках обозначен просто как ядовитый гриб, и кто бы про него знал, если бы не грёбаная «Википедия»! И привыкания от него вроде бы и нет — физического, но психологическое привыкание тоже имеет немаловажную роль.

Через месяц, похожего на живой скелет, обросшего, с затуманенной наркотиками головой, Ивана подобрали охотники. Тут-то он и выяснил, что провалился во времени аж в 1828 год! Охотники, оказавшиеся из общины староверов, доставили его в свою деревню Яхренька. Попытки пришлого рассказать, откуда он, и показать «врата», не привели к успехам: непривычная речь современного человека резала аборигенам слух. Иван прослыл юродивым, впрочем, относились к нему хорошо. Местный священнослужитель принял Ивана на свое попечение, приютив его у себя дома. За кров и пищу пришлось помогать по хозяйству и усердно учить церковные обряды и священные писания. Зависимость от так полюбившегося Ивану грибочка не отпускала. От ломки, вызванной промедолом, он избавился, но как же не хватало ему вызванной наркотиком эйфории! Когда стало совсем невмоготу, Иван сбежал в лес в поисках запаса грибов. Между тем уже наступила глубокая осень, и Ивану пришлось голыми руками рыться в снегу, скуля от боли, в поисках засохших и увядших грибов. Всё это ещё больше убедило жителей деревеньки в том, что с головой у пришлого не всё в порядке. Зима прошла тяжело. Найти наркотик было всё сложнее и сложнее, апофеозом страданий капитана стало то, что местные жители, жалея юродивого, стали запирать его и ловить при очередных выходах в лес. Чтобы растянуть найденные запасы, Иван научился делать отвар, который можно было растянуть на довольно долгое время. С той самой зимы больше Иван таких ошибок не допускал, с лета готовя и засушивая себе запас до нового урожая.

Прошла зима, и окрепший Иван, сбежав в очередной раз, отправился на болото. Была у него надежда, что он сможет вернуться тем же путём, что и пришёл.

Первый портал, через который Иван попал в лес, он нашёл с большим трудом: в одурманенном сознании почти не сохранились ориентиры. Но всё же, излазив берег болота вдоль и поперёк, смог его найти. Привычное зелёное марево, и Иван смело шагнул навстречу своей судьбе.

Тот же самый камень встретил его в болоте. На камне лежали оставленные вещи, уже изрядно подпорченные непогодой, и труп незнакомца без головы. Судя по состоянию тела, лежал он тут уже несколько месяцев. Прежде, чем сбросить тело с камня, Иван обыскал незнакомца и нашёл знакомую ему по раскопкам на острове диверсантов серую пластиковую коробку с рисунком надкусанного яблока, только абсолютно целую. Коробка была соединена черным проводом с другим устройством, на черной стеклянной поверхности которого были расчерчены квадраты солнечной батареи. Случайно нажав на кнопку, Иван включил устройство. Совершенно невероятной красоты ангел с женским лицом и в белых одеяниях с крыльями, покрытыми белыми перьями за спиной, медленно плавал на экране маленького устройства. Иван дотронулся до ангела, и на экране появилась панель ввода пароля. Три неудачные попытки, и ангел сменился надписью «iPhone отключён. Повторите попытку через одну минуту». Каждая последующая попытка ввода пароля приводила только к увеличению времени до следующей попытки.

То, что он остался в прошлом, Ивана сильно расстроило: уже плохо соображающий мозг наконец-то понял, что он тут навсегда и назад дороги нет.

Соорудив из связок прошлогодней осоки что-то вроде плота и бережно спрятав ангела с яблоком за пазуху, Иван отправился в путь, желая узнать, куда его занесло в этот раз. Выбравшись из зарослей осоки, капитан увидел остров, до которого с большим трудом и добрался.

Последующая жизнь полубомжа-полунаркомана слилась в череду повторяющихся действий. Иван жил на острове, в меру своих возможностей наблюдая за порталом и постоянно пребывая в наркотическом опьянении. Когда кончались запасы продовольствия, или одежда требовала починки или замены, он отправлялся через «врата» в деревню староверов — благо, ему почти никогда не отказывали: надо было только произнести пару молитв и сделать жалобное лицо. Он пытался рассказать людям о том, что видел на болоте, про чудесное устройство, ангела и яблоко, и его слушали с интересом, но почти никто не верил. Только дети воспринимали историю всерьёз, но все, как один, стали почитать его за блаженного.

Несмотря на своё, практически постоянное пребывание в неадекватном состоянии, Иван пытался работать. Он начал вести дневник: в редкие проблески сознания описывая свою жизнь, фиксировал вспышки портала и даже попытался войти в него с другой, непривычной стороны. Данное исследование привело к тому, что он попал на третий, не известный ему камень, и тоже на болоте, только вот местность была совершенно незнакомая: вблизи не наблюдалось ни леса, ни островов. То же произошло и с «вратами» возле леса — другая сторона вывела его на очередной камень, который торчал на болоте.

Были в работе портала и странности. Иногда он вспыхивал больше обычного и разным цветом. Дважды Иван видел вспышки оранжевого цвета, несколько раз синего и один раз ярко-красного. Понять временной интервал и хоть какую-то последовательность смены цветов Иван не смог.

Шли годы, и однажды, когда Иван собрался в очередной раз наведаться в деревню староверов, он встретил беженцев. Спасаясь от гонений, часть жителей деревни подались за защитой к блаженному старцу.

Как перевести несколько десятков человек на остров, не раскрывая тайну портала? Иван решил этот вопрос играючи. «Перед походом на болото необходимо провести молебен и причаститься», — объявил он своим последователям. Молебен Иван вел сам: благо, приютивший его когда-то священник заставил его выучить всё писание практически наизусть. Вместо Тела и Крови Христа, под видом хлеба и вина, в ход пошли сушеные кусочки грибов и отвар.

Как люди попали на остров, никто не смог вспомнить. У всех были разные версии, всё зависело от видений, которые посетили беженцев. Как в том бородатом анекдоте. «Двое неопытных грибников заблудились в малознакомом лесу и три дня питались одними грибами. На данный момент спасатели обнаружили незадачливых грибников, но показания их в корне не сходятся. Не совпадают даже эпохи». Несколько человек по дороге пропало, на что Иван пояснял пастве об избранности пришедших с ним и о том, что Господь отсеял грешников. Говорить правду о том, что несколько человек утонуло при переправе на остров, а несколько, неудачно качнувшись или задев края свечения, погибли, он староверам не стал. Как не рассказал он староверам и то, что всех раненных, изувеченных порталом людей он добил сам, просто столкнув с камня.

С тех пор жизнь Ивана кардинально изменилась. Войдя во вкус, Иван объявил себя духовным лидером беженцев.

Поначалу всё шло просто отлично: работящие крестьяне построили дома, посадили огороды, занялись рыболовством и охотились. Для Ивана начали строить церковь, признав его священнослужителем. Но часть людей была недовольна условиями проживания, и всё чаще и чаще то один, то другой стали требовать от Ивана вывести его и семью с болота. Иван всем отказывал, не желая открывать тайну портала, так как почувствовал себя единоличным властителем этого небольшого поселения и не желал возвращаться к прошлой жизни. После одной из ссор, чуть не перешедшей в побоище, Иван решил уничтожить «врата». Вооружившись топором, глубокой ночью, после очередного «причастия», он попытался разрубить один из кабелей, ведущих к порталу. И ему это почти удалось: удар перерубил кабель наполовину. Последнее, что помнил Иван, это большая вспышка, фонтан воды, вырывающийся из угасающего портала, а на горизонте, в стороне далёкого берега, огненной зарёй поднимался гриб огромного взрыва.

Ход к порталу теперь был закрыт. Любой, кто пытался проплыть к нему на лодке или плоту, начинал чувствовать себя плохо и терял сознание. Чудом спасшийся Иван же хотел завершить начатое дело. С маниакальным упорством он искал возможный путь к «вратам». В ход пошёл последний козырь. Иван достал из тайника коробку с ангелом. Он неоднократно пытался подобрать пароль, но у него так и не получилось. Таймер попыток уже показывал 525 600 минут до следующей возможности попытать счастье. И вот сейчас Иван, включив заставку, показал крестьянам «чудо» и придуманную им легенду о райских вратах.

Я отложил записи: дальше всё понятно уже. Свихнувшийся наркоман! А ещё советский офицер называется. Что же ты, Суслов, наделал, засранец?! Столько людей сгубил из-за желания продлить своё жалкое существование! Получилось всё у тебя совсем хреново.

Никогда не любил грибы, а теперь вообще их стороной обходить буду.

Я аккуратно положил сломанную икону в открытую могилу. Это тебе, Ванька, нужно больше, чем мне: тебе от грехов не откупиться, так, может, с ней тебе немного легче станет.

Зарыв могилу и установив обратно крест, я отправился отдыхать. Голова ватная, слишком много информации, завтра я еду к порталу. Много тайн мне открыл дневник, но и вопросов осталось вагон и маленькая тележка: про тот же спасательный плот Суслов не упомянул ни слова.

За время моего отсутствия никаких новых предметов и уж тем более трупов и живых людей на камне не появилось. Всё так же, всё то же: заросли осоки и грязная вода вокруг идеально чистого камня.

Исследование сломанного портала я начал с проверки уровня радиации. Повышенного фона не наблюдалось. Ничего такого, что могло повредить моему организму. Отчего на камне не растёт даже мох? Ответов у меня не было. Никаких неприятных ощущений при нахождении рядом со сломанными «вратами» я не ощущал. Видимо, те отрицательные эффекты, на которые указывал Иван в своём дневнике, что сопровождали повреждения одного из кабелей, со временем исчезли.

У меня до сих пор нет камеры, которую можно засунуть в зелёное марево. Это я, конечно, лоханулся: нужно было начинать с попытки починить какой-нибудь из смартфонов. Ну и, разумеется, не могу надеяться, что смогу разобраться с их паролями, я ведь совсем не хакер, хотя кое-что знаю: приходилось сталкиваться на бытовом уровне.

Итак, что я уже знаю об этих камнях и порталах? Немного, но и немало. Дневник Ивана позволял сделать следующие выводы: камни служат в качестве своеобразного транспортного пути по болоту, а может быть, и не только по нему. Ивану было известно о пяти камнях, и на четырёх из них он побывал, не переместившись по времени. Порталы могут светиться разным цветом, в дневнике упоминалось о зелёном, оранжевом, красном и синих цветах — а это значит, что у них разный режим работы. Когда его закинуло в прошлое, Суслов видел оранжевый цвет, и я предполагаю, что это как раз и есть режим перемещения во времени. С зеленым режимом всё понятно — режим перемещения в пространстве. А что означают синий и красный? Пока не понятно. Порталы очень опасны, одно неосторожное движение — и тебя покалечит, отрезав какую-нибудь часть тела, как это случилось с капитаном, частью беженцев и неосторожными владельцами смартфонов, а это совсем не хорошо, мне все части тела важны и очень нужны. Нужно быть предельно осторожным. Повреждение порталов вызывает какие-то катаклизмы: в дневнике упоминался очень мощный взрыв. Что ещё? Вспомнил: порталы двухсторонние, и каждая сторона портала приводит в разное место. Не от этого ли к нему крепятся по два кабеля? Это тоже нужно выяснить.

Ласты и маска мне не помогли: видимость в воде нулевая. После пятого погружения, весь покрытый грязью, пиявками и замёрзший, как цыплёнок в холодильнике супермаркета, я прекратил попытки. Единственное, что удалось выяснить — камень сидит в воде очень глубоко и на его поверхности есть какие-то надписи. Это мне удалось узнать, ощупывая его. На алфавит Брайля не похоже, да и не смог бы я его всё равно прочитать, ибо не обучен, но что-то там есть. Как до них добраться, я примерно представляю — нужно дождаться зимы.

В Якутии и других северных регионах России обычное дело: ехал по ледовой переправе в неположенном месте, неокрепший лед треснул, машина провалилась и тут же вмерзла. Как спасать технику? Трудно, но возможно — нужно её вымораживать. Технология старая, дедовская. По этой технологии даже в старину ставили мосты на крупных реках. Все очень просто! При сильных морозах температура держит толщину льда относительно одинаковой, поэтому если убрать слой льда, то под ним за несколько дней наморозится новый лед, но уже вглубь. Чтобы грамотно выдолбить майну, нужен большой опыт и знание всех особенностей. Если ошибиться и переборщить, то в углубление польется вода, которая снова всё заморозит, и процесс нужно будет начинать сначала. Впереди у меня вся зима, а передо мною всего лишь камень размерами два на три метра, а не тягач с прицепом. Справлюсь, да и торопиться мне некуда.

Я продолжил начатую в прошлый раз «рыбалку» возле камня. В этот раз у меня не самодельная «кошка», а несколько надёжно сваренных крюков разного размера. Мне бы, конечно, и поисковый магнит не помешал, да где же его сейчас взять?

Всё то же самое: обломки, кости и обрывки ткани. Теперь понято, почему их так много — Суслов— маньячело постарался. Сколько он здесь людей утопил? Судя по всему, не менее десяти, уж очень много костей я поймал на свою «удочку». Самая интересная находка нашлась уже под вечер — кусок старинной кольчуги. Да тут рай для археологов! А сколько всего я не могу зацепить крюком?! Нужно искать подходящий магнит. Дерево мне не интересно, как и кости. Неодимовые магниты сейчас не выпускают, сейчас в ходу ферритовые. Их видел каждый — они черного цвета и встречаются практически везде: в колонках, трансформаторах, индукторах. Только вот сам по себе он слабоват будет, даже если их стопку взять. Собрать что ли электромагнит? Надо это обдумать. Где взять подходящую заготовку из ферритовых магнитов, я знаю: есть тут неподалеку одна часть ПВО, командир которой мне кое-что должен.

Сегодня последний эксперимент, и он самый опасный. Мне придётся рисковать своим здоровьем, да и не только. Есть риск того, что портал обнаружат посторонние люди, но другого выхода я не видел. За время наблюдения за сломанными «вратами» я так и не смог определить какую-нибудь последовательность возникновения «вспышек». Временной интервал всегда разный. Рисковать и прыгать в очередную вспышку — верный способ расстаться с жизнью.

Уже вчера, после десятой лягушки, я рискнул засунуть мизинец, а затем и всю левую руку в портал. Чуть не обоссался от страха, но вышло всё довольно удачно. Сегодня же в портал отправятся обе мои руки, да и ещё: рисковать придётся два раза. Парашютные ракеты из комплекта плота должны мне помочь обнаружить другой выход, не рискуя жизнью.

Что представляет собой сигнальная парашютная ракета бедствия? Ракета состоит из пластикового корпуса, в котором размещены терочное воспламенительное устройство, реактивный двигатель и непосредственно ракета с сигнальным блоком и парашютом. Ракета приводится в действие вручную рывком шнура. При выдергивании вытяжного шнура срабатывает капсюль-воспламенитель и воспламеняет воспламенительную звездку, находящуюся в реактивной части ракеты. От звездки срабатывает шашка пороха. Ракета вылетает из гильзы. После окончания горения заряда двигателя форс пламени передается на факел и воспламеняет его. Горящий факел красного цвета выбрасывается из алюминиевого корпуса ракеты вместе с парашютом, который расправляется под действием набегающего потока воздуха. Световой сигнал длится тридцать и более секунд, мощность сияния — до сорока тысяч свечей. Сигнал этой ракеты заметен на расстоянии не менее двадцати пяти — тридцати километров ночью и несколько километров днем.

Рисковать придётся сильно: шнур нужно выдёргивать очень резко, а это может привести к тому, что я могу остаться без руки, но придумывать дистанционный пускатель мне просто некогда.

Я лежал на камне, запустив обе руки в портал, и готовился к запуску. Всё рассчитано, сейчас глубокая ночь, уже ближе к утру. Для любых часовых и караула так называемая «собачья» вахта. Надеюсь, что сигнал никто, кроме меня, не увидит, и ракета не взлетит возле части ПВО. Больше на том берегу, где, по рассказам Ивана, он выходил из портала, наблюдать за небом некому. Рывок — и, выдернув руки и дымящийся корпус ракеты из портала, я уставился в ночное небо. Ничего не видно. В небе только звёзды. Я выругался и, взяв в руки последнюю ракету, на дрожащих ногах перешёл на другую сторону. Повторяем процедуру. Снова я напряжённо всматриваюсь в ночь, и моё лицо расплывается в довольной улыбке. В самой глубине топи, в обратной стороне от берега, почти что прямо напротив острова сектантов, на горизонте показалась едва заметная красная звезда, которая медленно падала с ночного неба в болото. Ну что же, пора загадывать желание!

Мой участок встретил меня тишиной и необыкновенной красотой осеннего леса. После нескольких дней, проведенных на мрачном болоте, — просто рай на земле.

Здраво поразмыслив, я решил не форсировать события с поиском второго камня. Займусь на обратном пути, мне сейчас нужно сменить род деятельности, а то, как «засранец» Иван, я уже становлюсь помешанным на этом болоте с его загадками и «порталами».

Отдых. Я посвятил простому отдыху целый день! Давно со мной такого не было. А что может быть лучше отдыха на рыбалке? Только охота, наверное, да и то не факт. Я вот, например, и то, и другое люблю одинаково. Всё зависит от настроения. Разобравшись с хозяйственными делами и спрятав оружие с оставшимися от плота вещами в захоронку, к смартфонам и остальным «сокровищам», я решил посвятить своё свободное время простой рыбалке.

В качестве наживки — перловка и мякиш хлеба: червей искать лень. Рыбачу просто на удочку, нужно наловить на один раз, на «жарёху», так сказать. Ходовая рыбалка со спиннингом, конечно, интереснее, а закидушки, кружки и перемёты уловистей — но там надо бегать. А я бегать сегодня не хочу — сидеть хочу и ничего не делать. Рядом лежит и зевает Батон, тихо стрекочут и жужжат насекомые, а я сижу на берегу, рядом с походным столиком, на котором стоят бутерброды и фляжка коньяка. Лепота! Обычно я коньяк не пью, предпочитаю более прозрачные напитки, но вот сегодня прям захотелось что-то. Да и одно дело — потягивать коньячок, а другое — глушить самогон в одну харю. Я же не алкаш какой — есть разница.

Поплавок повело в сторону, и я подсёк очередного карасика. Красавец! Как я люблю — чуть больше ладошки. Больших, конечно, ловить интереснее, и сама ловля азартнее, но вот такой, «ладошечный», — самый вкусный. С большими карасями и сазанами интересно только бороться и вываживать, дальше весь интерес пропадает: почисть его, разделай, на куски порежь, да и кости потом сиди из зубов выковыривай, а с этим возни и нет почти. Ну чего его там чистить? Пару раз ножом провел, и нет чешуи, брюхо вскрыл, пара надрезов и на сковородочку! Кости расходятся, их там и не остаётся совсем. Да если ещё и в сметане! Аж слюни потекли. Я отпил из фляжки и закусил бутербродом с салом. Я знаю, что так неправильно: нужен лимон и шоколад, но вот чего нет, того нет! Хреновый я кавист, да и сомелье никакой. От размышлений меня отвлекла новая поклёвка. Подсекаем, и на крючке бьется линёк. Тоже отлично, линя я люблю не меньше карасиков.

Мы с Батоном идём по тропе, разбрасывая рыбную требуху возле уже установленных, но ещё не заряженных самоловов. Постройка баньки, что несомненно, — одна из важнейших моих задач, в данный выезд я решил пока не форсировать. Нужно обеспечить себе все условия для хорошей охоты, поэтому в первую очередь я решил заняться самоловами. Та же, уже знакомая процедура: ищу хорошие места и строю ловушки.

Когда в прошлый раз мы с Андреем уехали с участка, Семён времени зря не терял: ловушек прибавилось, как и отмеченных мест, в которых предполагалось установить капканы, и прилично прибавилось! Однако понять логику опытного охотника я не смог: иногда ловушки стояли просто друг за другом, а иногда на несколько сотен метров — ни одной. То ли бухал Семён тут без меня, то ли я чего не знаю и не понимаю, но я заполнял «пробелы», пропущенные Семёном, если мне попадались интересные места. Работы было много. Мне нужно было, кроме леса, заняться ещё и берегом реки и болота.

Выдра в этих местах чувствовала себя просто отлично и практически не боялась человека. На меня внимания вообще не обращала. Только появление Батона рядом со мной заставляло зверьков волноваться. Встречался тут и бобёр — все признаки этого зверька налицо. Отходящие от реки ручьи и притоки — сильно заболочены, все в поваленных стволах. Огромные «хатки» встречаются тут и там. Хватает и следов — их легко узнать по следу волочения хвоста и «косолапой» походке. Однажды на моих глазах произошла ожесточенная схватка семейства выдр с несколькими бобрами. Всего было не разглядеть, но то, что выдрам досталось на орехи, было понятно по тому, с какой скоростью бойцы удирали с поля боя.

Бобра будем добывать обязательно! И я даже знаю, как, без подсказок Семёна. В своё время один мой друг Игорь, наш штатный повар по походам на рыбалку и охоту, сильно пострадал от бобров. Перспективный участок леса с рекой, выкупленный под строительство дачи, в одночасье, за одно лето, превратился в болото. Вот тогда я и узнал всё про бобра. И бобра мы вывели, хоть это и браконьерство по тем временам, конечно.

Бобр в зимнюю спячку не впадает, но значительно снижает свою активность. Найти зимой нору бобра практически нереально, поэтому лучше с лета запомнить все выходы из хатки. Ну и другие, конечно приметы наличия бобра зимой есть: например, пар, поднимающийся из отверстия сверху — признак жилой хатки. Это отверстие делает бобр при постройке для вентиляции. Зимой удобнее всего охотиться с засидки и с капканами. Время охоты — сумерки, так как зверь не выходит днем.

Сухие капканы устанавливаются обычно на переходах из одной запруды в другую. В этом случае выход из воды перегораживают, оставляя лишь узкий проход, куда и ставят капкан. Второе перспективное место — выход из хатки. В дно вбивают кол, за который и привязывают капкан, остальные выходы из хатки, все, которые возможно найти, загораживают подручными средствами.

Можно ловить его и на воде. С приходом морозов бобёр почти не выходит из хатки, поэтому капканы ставят в воде. Выбираете местечко с поваленным деревом, опускаете с него в воду ветку или обломок бревна и на верхней плашке прикрепляете кольца пружин капкана. Есть ещё способ ловли на каналах. Во время заготовки корма на зиму бобёр часто роет небольшие каналы от воды до ближайших деревьев. Капкан погружают в воду в таком канале и закрепляют на вбитые в дно колышки. Или можно сверху положить жердь и закрепить на ней кольца пружин. Да способов вообще множество: петли, сети, крючки — всё ограничено только фантазией и изобретательностью охотника.

Чтобы не вспугнуть водоплавающих, я ставил метки-указатели прямо в лесу, строго перпендикулярно входам в хатки бобров и норам выдры. Не будем пока пугать и гонять живность, геноцид начнётся зимой.

Для охоты на медведя я выбрал полянку рядом с землянкой: не хочу приваживать мишек к своему основному зимовью. На прилегающих к поляне соснах устроил две засидки на высоте около четырех метров, сделал переносную лестницу, которую можно будет втягивать наверх. Посреди полянки вкопал крепкий ствол дерева. В последующем прикреплю к нему бочку с приманкой. Я решил ограничиться одной привадой: не известно ещё, как тут дело с этими самыми медведями обстоит, пока я даже следов ни разу не заметил.

За работой время летело незаметно. Днём я бродил с Батоном по лесу, готовя место будущего лова, ставя метки и устанавливая самоловы, а вечером стучал топором, строя себе небольшую баню. Ничего особенного: парилка и небольшой предбанник, в роли которого будет выступать навес из жердей.

Для самой бани я тоже выбрал не сильно толстые деревья. В этот раз помощника у меня нет, и корячиться приходится самому. Главное требование к походной бане на охотничьем участке — это возможность помыться, а также постирать и высушить одежду.

Место для стройки выбрал возле реки: и воду таскать удобно, и после баньки окунуться можно. Если зальет весной, не беда: поправлять её всё равно придётся каждый год. Тем более пол — проливной, а мне грязи вокруг избушки не надо.

Печь для бани я завёз в тот самый памятный выезд, когда на мою бедную голову свалился первый портал. Печка почти ничем от обычной «буржуйки» не отличалась, только сверху был приварен бортик для камней, и к трубе, чуть выше крышки «буржуйки», был прикреплён пятилитровый бак для горячей воды. Это немного, конечно, но одному мужику помыться хватит вполне: не буду же я кипятком обливаться! Воду придётся разбавлять холодной. Печь будет топиться из предбанника-навеса: нечего с дровами туда-сюда шастать, пар выпускать. Да и поливать воду на камни можно, не опасаясь, что зальешь топку водой.

Собрав каркас бани, я обшил её снаружи по кругу рубероидом — некрасиво, но зато надёжно, нигде не задувает, пар не выходит. Из освещения — только крохотное окошко из оргстекла. В качестве полок сколотил скамью. Всё. Баня готова.

Не откладывая дело в долгий ящик, тут же баню и опробовал. Не мылся толком уже несколько недель, да и попариться охота. А ничего так получилось. Ништяк! Как же хорошо сидеть в горячо натопленной бане и, никуда не торопясь, наслаждаться процессом! Свежесрезанный еловый веник добавлял неописуемого аромата хвои и чистоты. Я подлил на камни воды из самодельного черпака, сделанного из консервной банки и обструганной ветки. В воздух поднялись густые клубы раскаленного пара. Охнув, я взялся за веник — пять минут, и моя красная голая тушка вылетает из бани и с брызгами скрывается в холодной реке. И так пять раз! Не жизнь, а сказка! Из головы выбивает все посторонние мысли. Неописуемый кайф! Ещё бы пивка холодного, да рыбки вяленой. В следующий раз обязательно озабочусь!

Сегодня у меня в планах наведаться в землянку и уже от неё я буду прокладывать новый путик. Мне нужна ещё одна тропа, так как первая почти готова. В этот раз мой путь лежит вглубь тайги: не дело ходить только по окраинам реки и болота. Мне нужен соболь, куница и горностай, и поэтому нужно увеличивать участок лова. Вот удивительно: про последнего я от Семёна не слышал ничего, и не попадался он нам в ловушки прошлой зимой, а на своём участке я буквально вчера одного видел. Интересный зверёк! Летом он выглядит невзрачно и блекло, мех двухцветный: буровато-рыжий, но зато зимой мех чисто-белый. Отличить его от ласки можно только по размерам и, конечно, по кончику хвоста — ончёрный в течение всего года.

То, что в землянке не всё в порядке, я понял по поведению Батона. Мой верный пёс рванул вперед с истошным лаем. Я поспешно сдёрнул двустволку с плеча и скинул рюкзак на землю. Что там может быть? Мишка что ли в гости заглянул?

Между тем Батон скрылся в зарослях, скрывающих поляну с моей землянкой, и его азартный лай вдруг превратился в испуганный вой. Через пару секунд он пулей вылетел из кустов обратно, во всю прыть несясь в мою сторону. Я вскинул ружье к плечу. Если это медведь, то мне кранты. Ружье было заряжено патронами с крупной дробью, этого медведю точно не хватит, тут и пары пуль бывает мало. Перезарядиться я уже не успеваю: ружье-переломка не предусматривает быстрой смены боеприпаса. А между тем, события развивались — вслед за Батоном из зарослей вывалился маленький бурый комок шерсти и большими прыжками направился вслед за моим псом. Я скрипнул зубами — медвежонок! Теперь от встречи с его мамашей мне точно не отвертеться. Если одинокого бурого медведя ещё можно попытаться спугнуть, выстрелив в воздух, то вот медведицу с медвежатами точно нет. Она пойдёт до конца, инстинкты у них такие — материнские.

Не обращая внимания на медвежонка, я перевел ствол на кустарник, из которого только что выскочила вся эта дружная звериная компания. Хрен с ним, с медвежонком! Увидит меня и остановится, да и сделать он мне ничего не сможет, мамашку бы не прозевать. Однако медведица показываться не спешила. Я бросил быстрый взгляд на приближающихся ко мне зверей, и на моей голове зашевелились волосы. Твою мать! Никакой это не медвежонок! Это росомаха!

— Батон, скотина, в сторону! — испуганно заорал я, переводя ружьё на приближающегося хищника.

Эту тварь так просто не испугаешь и не отгонишь — надо её валить! Эти свирепые маленькие хищники ничего не боятся. Мягко говоря, их поведение можно описать так: победить или умереть. Росомахи неимоверно сильны для своих размеров и успешно защищают свою добычу даже от медведей и волков. Они и лося завалить могут, а я ему вообще не соперник.

Испуганный же Батон, тварь такая, с линии выстрела уходить не спешил, и довольно быстро приближался ко мне. Делать нечего. Я быстро задрал ствол немного вверх и спустил курок. Выстрел. Батон, поджав уши, только ускорился, росомаха вообще никак не отреагировала, продолжая погоню. Я упал на одно колено и, как только пёс пролетел мимо меня, выпустил по росомахе последний заряд. Мимо! Зверька только едва задело, от чего он, едва сбавив ход, бросился уже в мою сторону.

Так быстро я никогда ещё не бегал. Ветки хлестали по лицу, грозя выбить мне глаза, а я несся вслед за Батоном, пытаясь на ходу перезарядить ружьё. Вы, когда-нибудь пытались на бегу по густому лесу вытащить из патронташа патроны и зарядить двустволку? А я смог! Гордиться буду до конца жизни. Рассыпая дрожащими, непослушными пальцами латунные цилиндры с зарядами, я с третьей попытки смог зарядить ружьё. Чего там у меня в стволах, я не знал — времени взглянуть на маркировку не было. Росомаха не отставала.

Как только были взведены курки, я резко остановился и практически дуплетом всадил в злобную тварь из обоих стволов. В этот раз удача была на моей стороне — зверёк кубарем покатился по земле, разбрызгивая в разные стороны ошметки шкуры и кровь. Готов!

Сердце бешено колотилось, а легкие усиленно качали кислород, я никак не мог отдышаться. По расцарапанному лицу стекали капельки крови. Не приближаясь к поверженному зверьку, я быстро перезарядился. В патронташе оставалось всего три патрона.

— Батон, паршивец мелкий, ты где?! Иди сюда, гадёныш! — позвал я своего пса. Меня душила злоба. Я ему сейчас устрою! Это надо же! Так своего хозяина подставить!

Умный пёс, понимая свою вину, приближаться не спешил. Знает меня как облупленного, зараза! Знает, что я сейчас отойду и сильно наказывать его не буду. Я посмотрел на хитрожопого засранца и сплюнул на землю вязкую слюну. Да и хрен с ним! В принципе он и не виноват. Как представлю, что бы было, если бы я нос к носу столкнулся с росомахой в густых зарослях, аж сфинктер сводит.

Росомаха не подавала признаков жизни. Ну ещё бы! Два заряда картечи, практически в упор. Тут любому поплохеет до летального исхода. Тем не менее я вначале потыкал в зверька веткой, держа ружье наготове. Мертвее не бывает. Облегченно вздохнув, я взял окровавленный комок шерсти за шиворот и побрёл к землянке: там уже разбираться буду, что мне со шкурой делать. Я сделал всего два шага, когда моё правое бедро пронзила резкая боль. Этот жидкий лесной терминатор оказался жив!

С росомахой покончено. В этот раз окончательно. И шкуру с неё я снимать не буду — снимать просто уже нечего. Когда зубы хищника впились в моё бедро, я просто обезумел. Вот не помню я, как в моей руке оказалась финка, не помню, как порубил её на мелкий фарш. Я остановился только тогда, когда вместо росомахи на земле лежало окровавленное месиво, и меня отпустил адреналин.

Рана оказалась неглубокой, видимо, не было уже сил у зверька. Но мне от этого не легче. Больница далеко, а бешенство и столбняк ещё никто не отменял. Раздевшись до трусов, я скрепя зубами от боли промыл рану спиртом, перевязался и вколол себе антибиотик. Больше я сделать ничего не смогу. Надеюсь, всё обойдётся.

С землянкой всё хреново. Как эта тварь смогла дверь открыть? Когда я, хромая и матерясь сквозь зубы от боли, заглянул в землянку, у меня руки опустились. Всё перевернуто, одеяла — в клочья, остатки запасов пищи разбросаны, на полу и нарах окровавленные ошмётки мяса и шкур и в качестве вишенки на торте — непередаваемый запах. Росомахи могут выделять из анальных желез неприятно пахнущую желтую жидкость. Они используют ее для того, чтобы метить свою территорию. Вот эта сволочь мою землянку и пометила!

Вот что теперь делать? Новую строить? От этого запаха так просто не избавиться. Тут проветривание не поможет. Вздохнув, я принялся за работу.

Всё, кроме печи, в утиль. Завязав платком нос, чтобы хоть как-то справиться с запахом, вынес всё содержимое землянки на поляну и, разведя большой костёр, сжёг. Потом занялся уборкой.

Куски мяса, которые лежали в землянке, оказались останками семейства хорьков. Самка и пять щенков. Теперь мне стало более-менее понятно, зачем росомаха полезла в землянку. Видимо, в ней поселились хорьки, и хищник сделал всё, чтобы до них добраться. Вот что такое «не везёт» и как с этим бороться? Теперь придётся снимать ещё и настил пола — он весь пропитался запахом падали, в щели между досками просочилась кровь и жутко воняла.

Когда я уже почти закончил с разбором полов, меня ожидал новый сюрприз. В самом дальнем углу, под нарами, забившись в небольшую щель между стеной и полом, лежал щенок хорька. Обессиленный, совсем крохотный, он едва слышно лаял и пищал, когда я вытаскивал его из укрытия. И чего мне с тобой делать? Я задумался. Если его выпустить — проживёт он не более одного дня, проще сразу добить. Подарю-ка я его Алёне, она меня давно просила кошку завести. Будет ей вместо кошки хорёк. Пусть тренируется пушнину выращивать — зверовод начинающий. Я взглянул на щенка — месяца два ему уже есть, наверное, и мясо ему кушать, скорее всего, можно — вон какие зубы уже. Будем надеяться, что я его смогу живым довезти, и Батон его по дороге не схарчит втихаря.

Возле землянки мне пришлось задержаться на два дня. Пока новый пол и нары сколотил, пока придумал, как вентиляцию организовать, время и прошло. За это время моя рана никаких признаков инфекции не проявила. Всё хорошо заживает, ну а я не забываю дырявить своё тело (ниже спины) уколами с антибиотиком.

Батон к новому питомцу отнёсся скептически: посмотрел на меня, как на дурака, но смирился. Время от времени он подходил к самодельной деревянной клетке и задумчиво рассматривал щенка. Это мне напомнило то, как рачительный хозяин проверяет запасы продовольствия у себя в кладовой. Сравнение хорька с запасом пищи так меня развеселило, что я щенка назвал Консервой. Будет у меня с собой Батон и Консерва, не дай бог, случится голодный год — сожру обоих. Я корейскую и китайскую кухню всегда любил.

Смартфоны я починить и даже просто включить — не смог. С айфоном так вообще, сделать не получится ничего, даже, наверное, у профессионального электронщика — уж очень он разбит. Вскрытие корпуса показало, что и внутри у него всё очень хреново. Всё окислилось, внутрь попала вода, батарея вздулась и разгерметизировалась, в результате чего электролит залил всю плату. Samsung выглядел лучше, но не на много. С батареей та же история, плата залита электролитом.

Не жили хорошо — и нефиг начинать. Мне смартфоны нужны были только из-за камер, и возможности записать видео, не подвергая свою жизнь и здоровье риску. Найти на этих устройствах, хоть какую-то полезную информацию я не рассчитывал. Ну что там может быть? Фильмы, музыка, фото и видео хозяина, ну может быть пара книг и документов. Никто в свой смартфон учебник по квантовой физике скачивать не будет.

Что с этой рухлядью делать я пока не решил, с одной стороны, я обещал полковнику айфон передать его коллегам. Ну если найду как это сделать без риска для себя. Только вот как это сделать без риска? Пусть пока валяются в тайнике, буду думать дальше.

Участок готов к работе. Всё что нужно сделано. Пару недель отдыха дома, под боком у молодой жены и начнётся охотничий сезон. Я поеду на промысел. За заботами дни пролетели незаметно, я даже почти позабыл про гадские порталы с их тайнами и секретами.

Консерва прижился в своей клетке, жрёт всё что дают и выпрашивает ещё. Однако на руки не дается, пытается кусаться, хотя уже и без фанатизма. На кличку начал отзываться, не понимает подвоха зубастик, а я ведь не шутил. С Батоном они постоянно играют в «гляделки» — развлечение у них такое. Активные игры видимо не для них, оба лентяи ещё те. Дай возможность, спать будут, пока от голода не умрут. Ничего, доберусь до дома, сдам мелкого на попечение Алёны, будет дрессировать своего персонального питомца.

Возвращаться домой я решил вдоль берега болота. Когда-то, этот путь я проделал с Семёном, а потом и один — по берегу. Сейчас моя цель, найти место, про которое писал Иван в своём дневнике. Если получится, загляну и в часть ПВО, всё же рядом пойду. Напомню воякам о себе, да и узнать, видел ли кто запуск сигнальной ракеты, хочется. А уж если, не кривя душой, признаться самому себе, то это и есть основная цель — узнать и успокоится. На то место, где я видел падение парашютной ракеты сейчас я не поеду, причина простая — мне не хватит топлива.

Лодка почти пустая, только наш смелый, интернациональный экипаж, и небольшой запас продуктов. Всё оружие и запасы со спасательного плота разошлись по захоронкам. Честно «награбленное» в посёлке староверов, тоже спрятано надёжно. Теперь на болоте куча островов с «сокровищами». Мне осталось только карту составит, как у Флинта была, и можно помирать спокойно. Шутка. Не хочу я помирать, я жить хочу, и сделано для этого всё, что в моих силах.

Красивое всё же место — моё болото. Я его уже даже немного полюбил. Очарование ему добавляло ещё и то, что я фактически первопроходец. До меня тут почти и не было никого. В этом столетии точно.

Выйдя из зарослей осоки, впервые я повел лодку не прямо, а повернул на право. Скорость — максимально медленная, надо как следует всё осмотреть, может найду ещё чего интересное.

И всё же близко к берегу пройти не получилось, то и дело берег болота вилял и изгибался, попадались довольно сильно заросшие кривыми берёзками места. Постоянно приходилось маневрировать. Устав постоянно вертеть рулями управления, в итоге, мне пришлось сильнее углубится в топь.

В первый день пути ничего интересного я так и не увидел и с приближением ночи, причалив к более-менее сухому участку берега, устроился на ночёвку. Скорость моего передвижения, ничем не отличалась от пешехода. Я часто останавливался, и обследовал все места, которые мне казались интересными или подозрительными.

Первую находку я обнаружил недалеко от реки, по которой мы с Семёном в прошлом году пробирались на болото. Огромный кусок гранита, просто камень, который торчал практически на берегу топи. Другой бы прошёл мимо, но я-то знал, что таких камушков на болоте совсем не много и просто так они тут не попадаются.

Это обломок основания портала, сомнений нет. Слишком уж правильная у него одна из граней. Вес никак не меньше нескольких тонн. И самое главное, на нем отчетливо видны следы взрыва. Какая была температура в эпицентре, сказать сложно, но очень высокая, на камне даже видны следы оплавления. Я замерил уровень радиации — чуть выше нормы, но не критично. Весь камень испещрён выбоинами и трещинами. Самое интересное, было то, что на камне когда-то были надписи. Стертые временем и непогодой, среди многочисленных повреждений, но ещё довольно хорошо видимые. Я смог разобрать отдельные символы. М да, это точно не русский и на латиницу символы не похожи. Разобраться будет очень трудно, если вообще возможно. Крючки, завитки, крестики разных форм, один даже на свастику похож. Я такой алфавит и не видел никогда.

Фотоаппарата у меня с собой нет, сам виноват, не купил, хотя есть возможность. Ну ничего, способ скопировать рельефную надпись, или вообще любой след на твёрдой поверхности знает любой криминалист. Берём бумагу, прикладываем к поверхности, которую требуется запечатлеть и заштриховываем простым карандашом. Готово, на бумаге теперь отчетливо видно все детали копируемой поверхности. Мы в детстве так ещё монетки перерисовывали. Конечно лучше бы слепок сделать, но гипса у меня с собой нет, даже простого пластилина.

Вообще, криминалистика был мой любимый предмет в университете, да и стажировку в течении полугода, мне пришлось в своё время пройти в качестве эксперта-криминалиста. Полезные знания. Как для работы в милиции, так и в повседневной жизни. Ну где бы я ещё узнал, например, как перенести оттиск печати с одного документа на другой с помощью простого, варёного яйца? Это конечно любительский, но действенный метод. Профессионалы в своё время пользовались фотобумагой. Чем она хороша, так это тем, что оттиск можно хранить, и использовать в нужное время. Берёшь фотобумагу, слегка смачиваешь её водой и прикладываешь к листу документа с которого печать или штамп нужно скопировать, потом в обратном порядке, опять вода и уже прикладываешь на документ, на котором она должна появится. Главное с водой не переборщить, нужно лишь слегка смочит, что бы влажным было. Печать конечно будет блеклая, но хорошо видимая. Подделку только экспертиза определит, по остатку реактивов на бумаге, ну и другие признаки конечно есть. Или вот, например, любой криминалист сможет с помощью нехитрых, бытовых химикатов и лимона стереть чернильную надпись с бланка, фамилию, например, да так, что и следов не останется почти, и бумага будет как новая. Запах правда останется, но если документ использовать не сразу, а как следует выдержать, то и он исчезнет. Знания криминалистика даёт обширные, от вышеперечисленных, до таких специфических, как например, снятие отпечатков пальцев с полуразложившихся трупов. Когда я учился в университете, все эти навыки можно было подчерпнуть только из учебников, которые носили гриф «для служебного пользования», а вот с появлением интернета в нашей стране, уже любой желающий мог ознакомится с этой информацией (почти со всей). Однако и в интернете есть далеко не всё, по крайней мере я не встречал.

Обломков камня я нашёл довольно много, разлёт осколков колоссальный. Если захотеть и задаться целью, можно конечно и мощность взрыва подсчитать, есть соответствующие формулы, но зачем мне знать сколько было мощности и тротиловом эквиваленте? Потратив несколько часов, на осмотр обломков, я обзавёлся четырьмя листами бумаги с оттиском отдельных фрагментов неизвестной надписи. Теперь бы ещё разобраться с ними, с языками у меня и так проблема, а уж эти «иероглифы» я вообще впервые видел. Зато один из мучавших меня вопросов снялся окончательно, портал, через который Иван проходил на болото, полностью уничтожен.

Приближаясь к части ПВО, я сделал всё, чтобы меня заранее обнаружили караульные. Подошёл, не торопясь на пределе видимости, остановился и постоял несколько минут, а затем, так же медленно, направил лодку к берегу, как можно дальше от «запретки». Остановился, и не выходя из лодки стал ждать солдатиков. Учитывая прошлый опыт, привязал Батона к раме мотора, пусть охраняет лодку и не путается под ногами, а то ещё подстрелят засранца.

Меня заметили, и уже через несколько минут, в мою сторону выдвинулась досмотровая группа во главе с офицером.

В этот раз встречал меня сам майор Зинченко, и агрессии ко мне никто не проявлял. Автоматы у солдатиков висели через плечо, служебных собак не было, да и шли они ко мне не торопясь.

— Я так и знал, что это ты Найденов. Какими судьбами? Соскучился по нашей гауптвахте? — усмехнувшись, и забыв поздороваться, начал майор, разглядывая мою аэролодку.

— И Вам здравствуйте, товарищ майор. А я так, мимо проходил, дай думаю зайду, с хорошими людьми поздороваюсь.

— Ну здорова, коль не шутишь. Так зачем припёрся? Ты надеюсь не забыл, что это режимная зона?

— Как тут забудешь? В прошлый раз мне всё популярно объяснили.

— Ну так если помнишь, то и не обижайся. Мы тебя вынуждены снова задержать. Порядок такой. — майор расплылся в довольной улыбке.

— Так это, товарищ майор, пропуск у меня есть. Всё как положено, печать, подпись. Вы, наверное, запамятовали? Ну ничего, бывает, я иногда тоже некоторые вещи забываю. А могу и вспомнить. Ну это как обстоятельства сложатся. — я усмехнулся в ответ.

— Ты знаешь Найденов, а ведь точно — забыл. И пропуск у тебя конечно же с собой? — майор, не переставая ухмыляться пошёл на попетую, а я утвердительно кивнул в ответ.

— Я товарищ майор, с Константином Геннадьевичем хотел бы пообщается, если это возможно конечно.

— Наш командир человек занятой, с кем попало встречаться, у него времени нет. Так что если хочешь, чего сказать или спросить, меня спрашивай. А я уж командиру передам. Может быть.

— Так я же не «кто попало», мы же уже почти родня, после того, что между нами было — усмехнулся я в ответ, тоже мне, «передаст» нашёлся, подумал я про себя.

— Родня говоришь? Ну-ну. Ладно. Стой здесь, не вздумай по берегу шляться, а то несмотря на твой пропуск, мигом у меня снова в кабинете окажешься. И пса своего на привязи держи. Понял?

— Всё предельно понятно товарищ майор, не извольте беспокоится, я всё понял, не тупой, тупой бы не понял.

Ничего не ответив, майор развернулся и что-то прошептав сопровождавшему его сержанту направился к воротам части.

Я ждал уже час. Плюнул бы на всё и уехал, но надежда на встречу с подполковником ещё оставалась. Возле лодки остался сержант с одним из рядовых, а значит про меня не забыли. Солдатики с интересом посматривали на меня и лодку, но вступать в разговор не стали и от предложенных им бутербродов отказались. Ну и ладно, их дело, мне больше достанется. Я времени зря не терял, перекусил, осмотрел двигатель с винтом, силовой набор, проверил электрику и сейчас собрался лечь покемарить.

Разбудил меня сержант. Судя по ощущениям, проспал я всего полчаса, не больше.

— Товарищ просыпайтесь. Вас товарищ майор зовёт. — сержант тряс меня за плечо.

Я встал, потянулся и недобро уставился на спящего Батона. Косяк за косяком. То росомаху на меня вывел, а теперь и вот это. Спит гаденыш, даже ухом не повёл, охранник хренов. А если бы меня тут вязать пришли? Распустил совсем пса. Надо срочно браться за воспитание, если не поможет, на колбасу пущу! Я, не жалея, пнул обнаглевшего пса под рёбра, и под возмущенный и обиженный скулёж, отправился за сержантом. Настроение стремительно падало вниз.

— В общем так, Найденов, — майор встретил меня возле КПП — командир с тобой встречаться не будет. Он велел тебе передать, что с тобой обо всём уже договорились в прошлый раз, и друг другу вы ничего не должны. По режимной зоне можешь передвигаться, раз уж у тебя пропуск есть, а вот к части больше не приближайся. Это последнее тебе предупреждение. А от себя добавлю, если ты всё же шантажировать командира вздумал, так тебе и подстрелить могут, при попытке проникнуть на охраняемый объект. Ты меня понял сержант?! — майор прямо светился.

— Да я тебя понял Зинченко. Передай своему командиру, что никто его шантажировать и не собирается. Я просто думал, что вы мужики нормальные. У вас тут из развлечений, только смотреть как мухи сношаются, да солдатиков по плацу гонять, а вы даже с новым человеком поговорить не хотите. Ведь действительно просто так заехал, несколько недель людей не видел. Короче, тфу на вас. Ноги моей здесь больше не будет.

— Ты здесь не плюйся Найденов! — в след мне возмущенно крикнул майор — стой! Я с тобой ещё не закончил.

— Ну, говори, чего ещё хотел? — я остановился и повернулся к майору.

— Скажи ка мне Найденов. Ты пару недель назад, сигнальными ракетами на болоте не стрелял? — я вздрогнул. Найдя взорванный камень, я успокоился и о своём эксперименте уже успел почти забыть. И тут такой вопрос!

— Ну стрелял, и чё? — как можно увереннее сказал я, внутренне готовясь к предстоящему трудному разговору. — только не ракетой, а сигнальным патроном.

Майор подошёл ко мне, и глядя прямо в глаза, вкрадчиво спросил:

— А вот скажи мне Найденов, на хрен ты это сделал?

— А тебе какое дело? Надо было и сделал. Заплутал я слегка, хотел жёлтым стрельнуть, подсветить, да в темноте перепутал, красный случайно из коробки достал.

— Ну ка пойдём со мной. Ты же хотел к командиру? Вот к нему и пойдём. — заволновался особист.

Если опустить все маты и ненормативную лексика, подполковник со мной только поздоровался, и больше ничего не сказал. Я думал палкана кондрашка хватит, уж очень он был красный и злой.

Как оказалось, сигнальную ракету, которая появилась в болоте на пределе видимости от части ПВО, всё же разглядели двое караульных. Как положено по уставу, информация быстро ушла по инстанциям. Красная ракета, взлетевшая вертикально вверх, это всегда сигнал бедствия в мирное время. По тревоге был поднят вертолётный полк. Почти сутки, два армейских вертолёта прочёсывали болото возле зенитчиков, но так ничего и не нашли. И ведь можно было бы списать всё на то, что караульному померещилось, но ведь сигнал видели двое! Специально созданная из военных спасательная команда, пройти по болоту, на надувных лодках, не смогла, они едва вернутся смогли, чуть не погибнув, когда одна из лодок перевернулась. В итоге, всё списали на неизвестное природное явление, но полк покошмарили знатно, одних рапортов пришлось написать столько, что год можно туалетной бумагой не пользоваться.

Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу. Я оправдывался как мог, проклиная свой длинный язык и на ходу придумывая историю о том, что заблудился ночью и решил подсветить местность сигнальным патроном охотника, перепутав цвет. О том, что этих патронов у меня и не было никогда, как и пускового устройства, я старался не думать. Нам конечно их положено иметь с собой по инструкции, но таскать на себе лишний груз, никто не будет. Все охотники ходят без них. Всё шито белыми ниткам.

Майор, настаивал, что нужно немедленно информировать начальство, о том, что сигнал всё же был, и, скажем так «нехороший человек» который в этом виновен попался в цепкие лапы особиста, после кропотливой, но успешной работы. Подполковник возражал, аргументированно указывая на то, что, если ещё раз ему придётся столько рапортов писать, у него руки по самую жопу сотрутся, и незаконно выписанный пропуск, а также прошлогодняя история, может всплыть на поверхность, так как этот «гондон» точно молчать не будет. Резюмируя вышесказанное, подполковник предположил, что эта история закончится тем, что филейные части тела, как майора, так и его самого, будут использованы вышестоящим начальством, совсем не по прямому назначению.

В итоге, почти через два часа, меня выставили взашей, с напутствием: «что бы твоей ноги никогда даже близко не было в пределах видимости от нашей части, мудак!». И я был с ними совершенно согласен, мудак и есть! Чем я только думал?

Не откладывая дело в долгий ящик, и не задерживаясь даже что бы отлить, я стартанул с места стоянки на предельной скорости, ежесекундно ожидая очереди из автомата. С них бы сталось, уж очень командиры были злы на меня.

Когда часть ПВО скрылась из видимости, я остановился перевести дух. Сказать, что я перенервничал, значить ничего не сказать. Чуть не обделался от страха. Зенитчикам мне теперь лучше на глаза не показываться. Где взлетела ракета, я так и не понял. Ясно только, что где-то очень далеко, в болоте. Спрашивать более точные координаты, я не решился, и так чуть морду не набили. На пределе видимости, они сказали, а это никак не меньше тридцати или больше километров, сигнальная ракета ночью видна очень далеко. Прочесывать болото на таком расстоянии, да ещё и не зная точного направления, в поисках камня размером два на три метра, это всё равно, что искать иголку в стогу сена.

Дальнейший мой путь домой, ничем особенным не выделялся. Ехал, осматривал, как мог, прибрежную часть топи. Ничего интересного больше не попадалась. Обиженный на меня Батон, молча сопел на носу лодки, Консерва, жрал и спал. Скучно. А Батон у меня ещё своё получит, я сделаю из него или нормальную охотничью собаку, или он у меня на цепи, во дворе, на всю жизнь поселится.

Когда я, усталый и грязный вернулся домой, Алёнка аж плакала от радости, она вообще по любому поводу поплакать любит, хоть от горя хоть от радости, всё же нельзя молодую жену так на долго одну оставлять. Обняла меня прямо на берегу и не хотела отпускать, но ровно до того момента, пока не увидела Консерву в его самодельной клетке.

Подарку она очень обрадовалась, и я сразу отошёл на второй план. Я аж пожалел, что этого (или эту, я так и не понял пол зверька) с собой притащил. Высказав мне кучу упрёков типа того, что и клетка сильно мала, и назвал я хорька неправильно и так далее и тому подобное, Алёнка сразу развила бурную деятельность. Мне мгновенно было выдано тех задание на срочное изготовление просторного вольера. Размеры максимально большие, не меньше чем метр на метр, и что бы оборудована была не хуже, чем благоустроенная квартира. И спальное место ему сделать надо в виде деревянного домика, напоминающего нору, и лесенки с палочками и даже лабиринт с колесом, и поилку с миской для еды не забыл, что бы.

— Умыться то хоть можно с дороги, или сразу приступать? — улыбаясь спросил я у жены — пожрать не прошу, пару дней я и без еды проживу, говорят люди могут без пищи и месяц обходится.

— Ой! Прости Кирюша! — Алёнка, схватив под мышку клетку с хорьком и бросилась в дом, уже на бегу крикнув мне — я сейчас, я быстро!

Разгрузив лодку, и затащив её на прицеп, я не торопясь отправился в дом.

За время моего отсутствия дом преобразился почти до неузнаваемости. Алёна вместе с тёщей постаралась. Стены покрылись обоями, на полах подаренные нам на свадьбу и купленные Алёной паласы, ковры и дорожки, на подоконниках появились горшочки с домашними растениями и цветами. Даже в бане занавески на окнах появились. Отсутствовала только нормальная мебель, мне даже стыдно стало, обещал ведь жене, что сам сделаю, а руки так и не дошли, то лодку строил, то по болоту шлялся.

Вечер удался на славу, Алёнка даже помыла меня сама, отмахнувшись от моих возражений, что как бы я и сам справится могу. Моя кожа скрипела под мочалкой, когда она натирала мою спину, впрочем, не забывая и про другие части тела. А что, мне понравилось, я к этому и привыкнуть могу, так обо мне ни одна женщина не заботилась раньше. Потом был сытный и вкусный ужин и бурная ночь любви. Соскучились мы друг по другу очень сильно. Впереди было две недели недолгого семейного счастья.

На утро, я был безжалостно разбужен, и после быстрого завтрака выпровожен в амбар. Консервочка страдает, а я тут сплю понимаешь, аж до семи утра. Совсем обнаглел. По мне так он страдающим не выглядел, он даже половину сожрать не смог, из того, что ему Алёна наложила в клетку вчера. Спит мелкий с полным пузом, и в ус не дует. Делать нечего, сам таким геморроем озаботился, пойду ваять жилище, дело не сложное.

Тонкий, стальной пруток, электроды для сварочного аппарата, немного фанеры и обрезков трубы — вот и все материалы. К обеду клетка была готова. Высота и ширина метр, в длину полтора, зазор между прутьями два сантиметра. Красить не стал, во-первых, и сохнуть краска будет долго, во-вторых не дай бог если хорёк клетку грызть станет, сдохнет сразу. Найду потом нержавейку и переделаю, может быть.

Покончив со столь важным делом, и водрузив клетку в цокольном этаже, я отправился на разговор с Палычем. Нужно было всё подробно разузнать про свалившихся на мою голову геологов.

Палыч был на месте. Как обычно, в насквозь прокуренном кабинете, заседала тесная компания из старейшин посёлка, не торопясь потягивая чаёк и обсуждая насущные проблемы предстоящего охотничьего сезона. Меня приняли доброжелательно, как своего, заулыбались, с шутками и подколками усадили на свободный стул и налили чай из огромного чайника. Приключения прошлой зимы сблизило меня с охотниками очень сильно.

— Здорова Кирюха, как съездил? Где твой аппарат в этот раз вылавливать надо? — хитро прищурившись, начал разговор Палыч.

— Здорово Палыч. В этот раз во дворе у меня, если сильно хочешь, можешь лодку на тележке покатать. А съездил отлично. К сезону готов. Как пионер.

— Это хорошо, а то я уже переживать начал. Всё лето проболтался как цветок в проруби. То в Москву, то свадьба, потом имущество своё купал и новое делал. А мужики между прочем, этим летом нормально так денег подняли. И рыбалка была хорошая, и орехов сдали хорошо. А ты за лето ни гроша не заработал, так скоро по миру пойдёшь.

— Что есть, то есть. Отстал от коллектива малёха. Ну ничего, наверстаю.

— Ты просто в гости заглянул, али по делу?

— И в гости, и по делу. Сам же звал на разговор, когда вернусь. Чего-то там насчет геологов было.

— А. Точно. Короче так. Я в область отзвонился, геологи в мае приедут. Какая-то экспедиция от Отделения геолого-географических наук АН СССР. Исследовать будут как раз твоё болото. В общем им проводник нужен, из местных, кто болото это знает. Вот я про тебя сразу и вспомнил, ты же у нас по болотам шляться любишь, тебе и карты в руки. Да и заработаешь летом чего, ты же рыбу и травки с орехами опять заготавливать не будешь. Вечно у тебя не всё как у людей. От них зимой представитель приедет, подготовкой экспедиции заниматься, вот с ним подробно всё и обговоришь. А больше я ничего и не знаю.

— А чего там на болоте искать? Там же нет нифига. Жабы да ужи. Как они там работать то будут? Вода кругом, да торф. Этого добра везде полно.

— Ну вот чего ты ко мне пристал, как банный лист к жопе? Я откуда знаю? Они мне телефон оставили, сказали, как проводник появится, что бы связался с ними, условия обговорить. Вот ты позвони и выясни.

— Ладно. Давай сюда телефон. От тебя позвонить можно будет?

— Я тебе что? Переговорный пункт? В городе позвонишь.

— Злой ты Палыч. А вдруг это и не геологи вовсе? Вдруг они у тебя, такого перспективного меня, украдут куда? А тебе всё равно. Отдаёшь меня куда попало, сам узнать толком ничего не смог и мне не даёшь. Злой и бездушный ты человек.

— Иди в жопу Кирюха. — Палыч даже ухом не повёл, равнодушно смоля папиросу.

Тут я ничего не выясню, для председателя охотхозяйства, ничего необычного не происходит. Ну подумаешь геологи. Надо брать телефон и звонить. А лучше самому найти телефон этого института и выяснить, так ли это на самом деле и есть ли у них вообще, эта экспедиция в планах.

— Ладно, а хотите мужики я вам анекдот про геологов расскажу?

— Ну ка. Давай трави. — оживились старые охотники. Скучно им понимаешь.

— Слушайте. «Сидят около яранги отец-чукча и его сынок. Над ними низко пролетает вертолет.

Сын: — Папа, что это, однако?

Отец: — Сейчас эта железная птица сядет, — геолога выйдет. Мне морду набьют, мамку трахнут, оленей постреляют, тебе по башке дадут „Экспедиция“ называется».

Мужики заржали.

— А ещё знаешь? Давай Кирюха, жги.

— Ладно «Однажды Чукча повязал геолога, привёл в погранчасть и говорит:

— Однако, шпиона поймал.

Его спрашивают:

— А с чего Вы взяли, что этот человек — шпион?

— Так, однако, иду и вижу: стоит он, злодей, и по скале молотком стучит. Я спрашиваю: — „Ты кто?“ А он: — „Руководитель партии“. Но Чукча не дурак, Чукча знает, кто у нас Партией руководит!»

В кабинете председателя стоял жуткий хохот, а Палыч поперхнулся дымом и закашлялся.

— Ты Кирюха шути, да меру знай! Хорошо, что тут все свои. Ишь чего выдумал? Что бы я политические анекдоты в этом кабинете не слышал больше! Всех под монастырь подвести хочешь?

— А чего такого-то? Ладно, Палыч, не кипятись. Осознал. Больше не буду.

От Палыча я вышел с номером телефона Московского института и с плохим настроением. Выяснить ничего не удалось. Ну и ладно, время пока есть, может чего и узнаю.

Свободное время я решил посвятить Алёнке и её потребностям. Срочно надо было сделать хотя бы нормальную кухню. Сейчас у меня, кроме временно сбитых, на скорую руку, двух столов и газовой плиты на ножках, без духового шкафа и холодильника там нет ничего. Алёнку вроде бы всё устраивало, почти все так в деревне живут, многие так вообще без воды. Ну а если подумать, сколько времени занимает обычное мытьё посуды, так мне плохо становится. Это же надо воду принести, нагреть, в тазики посуду помыть, потом все сполоснуть, вынести помойное ведро и так по кругу, три раза в день и до бесконечности. А им ничё, они привыкли. У меня, слава богу и мне любимому, и вода, и канализация в доме есть, осталось только до ума всё довести.

Советские мебельщики не заморачивались с дизайном мебели. Всё стандартное, как по цветам, так и по размерам. Мебель на заказ делалась редко и стоила очень дорого. Немного лучше было с изделиями стран братского социалистического лагеря. ГДР и Чехословакия производили вполне достойные экземпляры, только вот достать их было большой проблемой. Нужно было либо отстоять огромную очередь пару лет, либо дать на лапу тому, кто за распределение мебели отвечал. Оба варианта меня не устраивали. Я решил делать кухню полностью по своему проекту.

Снял размеры, на листе бумаги набросал примерный эскиз. Ничего особенного — верхние навесные ящики, внизу во всю стену тоже ящики разных размеров, сверху столешница, в которую будет встроена раковина и газовая плита. Холодильник будет так же встроен в угловой шкаф, чтобы не выделятся из дизайна. Отдельно угловой диван и стол с парой табуреток. Дёшево и сердито. По эскизу начертил проект с точными размерами и принялся за дело. Кухня будет из массива дерева. Тут плюсов множество и сделать можно самому, и не нужны шпон с кромкой — покрыл морилкой и лаком и всё. С фасадами я решил не заворачиваться. Сделать конечно смогу, но потрачу уйму времени. Заказал их в столярке на пилораме. У них там и фреза нормальная есть с циркулярной пилой, и мужики опытные. Все фасады будут рамочные, верхние с матовым стеклом, нижние с глухой вставкой. Там то и делать столяру нечего сложного не нужно, всё просто. В первую очередь собирают раму из реек, ширина которой соответствует ширине готового фасада. На торцах реек вырезаются пазы и шипы, после чего рамка собирается, потом вставляется вставка. Матовое стекло сделаю сам. Компрессор у меня есть, простенький пескоструй сварганил из старого краскопульта. Тут мощный не нужен, можно стекло повредить. Что бы вставка получилась красивой, на стекло наклеиваем рисунок, вырезанный из пластыря или изоленты (в несколько слоёв) и вперёд. Главное не передержать в одном месте струю песка, и не пробить наклейку.

Пока готовились фасады, я собрал основу ящиков и каркас для столешницы. Столешницу буду клеить из брусков разных пород дерева, что бы получилась красивая текстура. Склею сам, там ничего сложного, столярный клей и струбцины.

Работа кипела. Помогать мне взялись все мои друзья. Толик и Семён, в свободное от работы и дежурств время выступали подсобниками, Иваныч взялся выточить мебельную фурнитуру по моим размерам и чертежам. Савельич оказывал психологическую помощь, восхищённо расхваливая каждое наше изделие. Очень не хватало Андрюхи, с его шебутным характером, всё же с ним я сдружился больше, чем с остальными мужиками, его я смело мог назвать своим лучшим другом. Только вот от Андрея ни каких весточек мы не получали очень давно, я даже уже переживать начал.

Алёнка в мои дела не лезла, высказав свои пожелания, по количеству полок, места расположения мойки, плиты и холодильника, она наблюдала за процессом со стороны. Только я всё чаще и чаще стал ловил на себе её восхищенный и влюбленный взгляд. Она любила просто наблюдать за нашей работой, получая от этого эстетическое наслаждение. Вот сядет так, с Консервой на руках и смотрит затуманенным взглядом, мне даже страшно иногда становится. Как говорится, бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работают другие люди. То есть, я так понимаю, идеальный объект для наблюдений — пожар. Там и огонь есть и люди работают, и вода льется рекой.

Да, эта мелкая сволочь, Консерва который, с Алёнкой подружился сразу, пошёл к ней на руки в первый же день и теперь почти всё время проводит возле неё. Ко мне же отношение не поменялось, лает и шипит морда волосатая. А ведь я можно сказать своей жизнью рисковал, чтобы его тушку спасти. Нет в жизни справедливости.

За две недели я не уложился, всё же работы нереально много, вроде всё просто по отдельности, но куча мелочей отнимает массу времени. Несколько дней назад, ушёл на промысел Семён. Потихоньку Приречный пустел, на улицах всё реже и реже можно было встретить мужиков.

Всё, когда ни будь заканчивается, закончилась и эпопея с кухней. Красиво получилось, черт возьми. Видно, конечно, что не заводская работа, но это работа ручная, эксклюзивная, так сказать.

На осмотр и инспекцию кухни прибыла тёща, собственной персоной, конечно же в сопровождении тестя. И тестя я откровенно пожалел.

— Повезло же Алене с Кирюшей. Хозяйственный, начитанный, руки золотые. Смотри Лёшка, какую красоту сделал, всё для жены. Не то, что ты! Я тебя сколько раз просила ножи наточить, а ты и этого сделать не можешь! — разливалась соловьем тёща, не забывая воткнуть в бедного тестя очередную шпильку. И не просто воткнуть, а ещё и провернуть в ране несколько раз. Завистливая сучка! И кому завидует? Дочке своей!

Первый раз так тесть попал, когда семейство Даниловых приехало к нам в гости, так сказать с ответным визитом. Я помню, какие взгляды бросала эта стервозная баба на Григорьевича, когда она осматривала дом и участок. Таким взглядом на айсберге костёр разжечь можно. Тесть же ходил мрачный, понимая, что спокойные деньки у него в прошлом, есть теперь в семье человек, которого ему всё время в пример ставить будут. Увидев впервые дом, мама Алёны, чуть своей нижней челюстью ноги себе не отдавила. Теперь я у неё, не «морда бандитская», а «Кирюша» или «Сыночек». Тфу. Аж передёргивает, когда она так меня называет.

Компенсируя тестю, его страдания, я в этот раз ни себя, ни его в алкоголе не ограничивал. Давно заметил, как только волшебная жидкость попадала в организм Алёнкиного отца, тихий подкаблучник, закатив глаза падал в обморок, а его место занимал бравый десантник и альфа самец, с которым можно хорошо и главное весело провести время, предаваясь истинно мужским развлечениям. Тёща эту грань четко улавливала, видимо поэтому запрещая пить своему благоверному. Умная, хоть и стерва. В эти моменты поведение тёщи тоже менялось мгновенно, глазами моргнуть не успеешь и вот перед тобой тихая, заботливая и послушная жена, верная и преданная подруга своего спутника жизни.

— Короче решено Кирюха, я с тобой на охоту еду! А чё? Мне всю жизнь, что ли баранку крутить?! Хочу, и поеду! Завтра же из совхоза уволюсь! Нет. Прямо сегодня! Вот это жизнь! Никаких тебе баб, делай чего хочешь. — пьяный тесть, обняв меня за плечи, громко изливал мне свою душу.

— Ты Григорьевич, не кипешуй. Конечно со мной, поедешь. И правильно, пошли они все в жопу! Вместе то оно завсегда веселее. Я вот помнится в прошлом году, чуть яйца себе не отморозил, до избушки далеко, а на улице, аж -30! И самое главное, помочь некому! Ладно если бы пальцы замерзли, на них подышать можно, отогреть, а тут такое место! А был бы напарник, и проблем бы не было. Поехали. Мы с тобой горы свернём. — поддержал я тестя.

Тесть взбледнул, и подозрительно уставился на меня, ища подвоха, но я был предельно серьезен.

— Или вот давеча, чиряк прямо на заднице выскочил, выдавить некому, даже зеленкой помазать не смог, невидно ни хрена. А напарник бы помог, не бросил бы в беде. Ты знаешь Григорьевич, я прям рад, что ты так решил. Сам тебя просить хотел, да не решался. А теперь оно вона как, ты сам вызвался. Я о таком и мечтать не мог.

— А с другой стороны посмотреть, так они там в бригаде и не справятся без меня, — неуверенно начал идти на попетую, тесть — молодёжь одна, погубят технику.

— Да ты за них не переживай. Пусть сами на своих ошибках учатся. Ишь чего удумали, на твоём горбу в рай въехать?! Как премию получать, так небось всем одинаково платят, а как работать так ты! Обойдутся, мы теперь с тобой батя, как одна команда будем. Спина к спине, и пусть хоть медведь — подранок, хоть стая волков, как в прошлом году, напасть попробует. Мы их всех! Мы им ого как!

— Так не могу я, у меня огород, скотина, кто за ними то ухаживать будет? — начал оправдываться тесть, забыв, что наступает зима, и бросая быстрые взгляды на тёщу в поисках поддержки.

— А ничё. Аленка вон пусть к вам едет, пока мы с тобой на охоте будем. С мамой то они по любому управятся, и младшие помогут. А то что со вшами и паразитами всякими домой вернёмся, так пусть спасибо скажут, что вообще домой пришли! Мужики мы или кто?!

— Так это, Кирюха, а вши то откуда?

— Шкуры же добывать едем, а у этих зверьков, и блохи и вши обычное дело. Да это всё ерунда, на лысо подстрижёмся, и нет их. А вот когда мяса сырого слопаешь лишку, так потом такой понос, что штаны снять не успеваешь, а на улице — сорокет! Вот это проблема!

— На хрен ты мясо сырое жрёшь? — заикаясь спросил тесть, смотря на меня как вампир на осиновый кол.

— Это традиция. Это не смей даже нарушать! Удачи не будет! Подстрелил зверя, надо морду кровью помазать, печень съесть и кровью запить.

В общем весело посидели с родственниками. На следующий день, припомнив наш разговор, тесть меня чуть паленом не зашиб. Метко кидается, напарник недоделанный. Ну посмеялся немного, чего драться сразу.

Мой короткий отдых закончился. Алёнка поехала в институт, на первую, вводную сессию, я же отправился на свой участок. Как обычно, лодка загружена под завязку, тут и бочка для привады и куча продовольствия, теплая одежда, лыжи и легкие, деревянные сани, новые матрац и одеяла для землянки, много чего с собой везу. Обзавёлся я и магнитом, обычным, круглым, от какой-то колонки или громкоговорителя, который выменял у поселковых пацанов на перочинный ножик. Это конечно всё туфта, ничего тяжёлого с помощью него не вытащить, но всякую мелочь вполне возможно или я смогу просто узнать, есть на дне металл или нет.

В планах на этот выезд у меня и исследование очередного камня с порталом. Того самого, сигнальную ракету с которого я видел во время своего эксперимента. С него я и начну.

До острова я добрался без происшествий. По наледи и снегу, лодка шла так же хорошо, как и по воде. Не то что бы я сильно переживал, но опасения были, всё же, первый раз я зимой на болоте. На носу лодки сидит сосредоточенный Батон, выволочка и каждодневная дрессура в течении нескольких недель, пошли ему на пользу. Я скрепя сердцем, и жалея в душе пса, безжалостно гонял его в хвост и гриву.

Частично разгрузив лодку, возле уже знакомого мне вывороченного пня и переночевав, на следующий же день я отправился на поиски нового портала. Впереди меня ждала неизвестность, в ту сторону болота я направлялся в первый раз.

Расстояние, которое мне предстояло пройти неизвестно, но никак не меньше двадцати километров. Отблеск ракеты я видел очень далеко. Вообще у меня такое ощущение, что это болото гораздо больше чем кажется. Семён в своё время говорил о ста километрах, но я уверен, что оно гораздо больше. Если предположить, что в день на лодке, я прохожу от пятидесяти, до семидесяти километров, то уже получается никак не меньше трёхсот, жаль, что спидометр на лодке поставить невозможно.

Местами на болотной растительности уже лежал снег, но в основном, практически везде можно было увидеть воду, не скованную льдом. В этой стороне болото было однообразным и напоминало пустыню. Никаких кустарников и островков с деревьями, только унылая марь, на сколько хватает глаз. Берегов не видно. Как будто в открытом море находишься. Наверное, это и было, самое глубокое место того древнего озера, которое потом превратилось в болото.

В прошлый раз я отметил направление, в котором мне надо двигаться на карте, по компасу. Дополнительно зарисовал расположение звезд и созвездий. Если с компасом, что-то случится, разобью или потеряю, смогу ночью сориентироваться. Есть ещё способ по часам как-то стороны света узнавать, и на военной кафедре учили и в интернете читал, но вот хоть убей, не помню, вылетели знания из головы, слишком много времени прошло. Зато точно знаю, что солнце встает на востоке, а заходит на западе, а этого более чем достаточно.

Первый день поисков, успехом не увенчался. Пройдя примерно пятнадцать или двадцать километров, я сбавил скорость и повёл лодку широким зигзагом, заглядывая во все подозрительные места, где мог спрятаться камень. Таких мест хватало в избытке, скопления болотных кочек, заросли осоки и камыша, где-то снег лег на болотный мох, образовав небольшие сугробы.

Однообразная работа и холодный ветер с непрекращающимся мокрым снегом сильно изматывали. Я весь промок, а развести костерок и согреться просто негде, единственным источником тепла служил только двигатель аэролодки. Натянутый тент почти не спасал, брезент намок и не держал влагу. Если бы это был дождь, то и проблемы бы не было, но мокрый снег оседал на тенте и медленно таял, от чего вода не успевала скатываться и проникала через ткань. Погода просто отвратительная, про такую обычно говорят: «хороший хозяин и собаку на улицу не выгонит». Ну а нам, вместе с собакой, просто некуда деваться и спрятаться негде. Спасали таблетки сухого спирта, которого я набрал довольно много — подогреешь банку тушенки, поешь, и вроде теплее. Раньше я думал, что самая большая проблема болота, это тучи гнуса и мошкары, которые летом не давали даже поесть спокойно, но теперь их я вспоминал просто с умилением и ностальгией. Я начал всерьез обдумывать вариант прекращения поисков.

Во время работы я думал над разгадкой тайны порталов. Для чего они нужны, кто их построил, и зачем их так много? По сути, если сопоставить все известные мне факты, получается, что примерное расстояние между всеми камнями — около тридцати километров. Между камнем, который был уничтожен и поврежденным, между уничтоженным и тем который предположительно находится возле части ПВО, ну и конечно между поврежденным и тем который я сейчас ищу — расстояние точно одинаковое. Ну вот зачем так часто и так много? Насколько я помню, в моём времени, это болото серьёзно осушили. До того же острова с деревней, вполне возможно уже и был пешеходный или вездеходный маршрут. Там поработало, и до сих пор работает много людей и компаний, стройка и прокладка трубопроводов, опять же велась. Я вполне могу предположить, что один камень могли и не найти, но я ведь знаю уже о пяти. Нестыковок много получается. А может быть это и не мой мир вовсе, а параллельный? На это тоже много факторов указывает. Тот же город Тверь, где вырос и жил всё детство мой аватар, вроде бы при Союзе как-то по-другому назывался. Одни вопросы.

Переночевал я хреново. Почти не спал и сильно замёрз. В лодке всё мокрое, ватный, спальный мешок набрал влаги и почти не грел. Когда стоит сильный мороз, согреться гораздо легче, чем во время осенней слякоти, когда воздух всё время влажный, как будто в турецком хамаме сидишь. Настроение просто отвратительное, на такие страдания я как-то не рассчитывал. Приняв для себя волевое решение, потратить на поиски ещё полдня и возвращаться, я снова погнал лодку вперед.

Камушек я нашёл. Да не один, а целых семь. Более-менее согревшись за работой, я продолжил поиск и после обеда, нарушив данное самому себе обещание. И оказалось не зря. Уже ближе к вечеру, собираясь вставать на ночёвку, я повернул лодку в очередные заросли осоки и тут же наткнулся на разрушенные остатки очередного камня, а ещё через несколько десятков метров — следующего, и тоже разрушенного.

Я стоял на повреждённом мощным взрывом, останках центрального камня и осматривал окрестности этого необыкновенного сооружения. Больше всего оно напоминало мне Стоунхендж. В центре располагался огромный, никак не меньше, чем десять на десять метров, каменный остров, когда-то видимо бывший шестиугольной формы. Он возвышался над водой почти на метр и был основательно повреждён. В центре произошёл взрыв, и было это очень давно. О силе взрыва, говорило то, что часть каменного острова, обращенного в глубь болота, практически не было. Камень весь порос мхом и небогатой болотной растительностью, даже кустарники на нём росли. По периметру центрального камня, на расстоянии около двадцати метров от него, стояло ещё шесть камней, уже привычные мне прямоугольники и четыре из них так же были уничтожены. Но вот два остальных… Впервые я видел полностью исправные порталы. Тот же камень, та же черная, матовая балка с двумя кабелями, уходящими на дно болота, но на обоих камнях — кабеля целые. В отличии от знакомого мне, неисправного портала, эти почти не светились. Только вблизи, можно было рассмотреть, почти прозрачную, пелену, непрерывно висящую в воздухе. Пелена поднималась на высоту около двух метров и была правильной, прямоугольной формы.

На одном из камней я обнаружил следы своих экспериментов с поврежденным порталом — куча веток и камней, защитный колпачок от сигнальной ракеты, полуразложившийся трупик, разрезанной пополам лягушки. С той стороны, где я обнаружил брошенные мною в поврежденный портал предметы, пелена немного отличалась. Такая же, почти прозрачная, но тускло-желтого цвета, только в самом низу, у основания балки, зеленым светился знакомый мне треугольник, который периодически вспыхивал и увеличивался в размерах, пытаясь достать до верхнего края.

С воздуха это сооружение скорее всего не разглядеть, только если уж совсем снизится и зависнуть на вертолёте. Центральный каменный остров и обломки четырех разрушенных камней, основательно заросли, а два целых находятся в таких дебрях, что их и вблизи почти не видно.

Свой временный лагерь, я разместил на центральном острове. Поставил палатку и насобирав по периметру, всё что может гореть, развёл маленький костерок. Надо согреться, казалось, что холод проник во все участки моего тела. Знал бы заранее, я бы вместо веток, дров бы в портал накидал. Погода и не думала меняется. Долго я тут не протяну, одна ночь, и надо двигать обратно, иначе я тут и останусь навсегда.

Как только забрезжил рассвет, я с трудом поднял своё окоченевшее тело из холодного и сырого спального мешка и не отвлекаясь даже на завтрак, приступил к обследованию развалин. Есть не хотелось. Голова соображала туго, у меня начался жуткий насморк и по-видимому поднялась температура, как бы воспаление лёгких не схватить. Эти две ночёвки, почти окончательно меня добили.

Осмотр почти ничего мне не принёс, из материальных предметов я имею ввиду, а вот информации для размышления добавилось. Тут видимо никто особо не шлялся и перерезанный пополам в топь не падал, по крайней мере, моя очередная «рыбалка» с «кошками» и магнитом, ни каких результатов не дала. С маленькими камнями было всё тоже самое, что и с теми, которые я видел раньше. Полустёртые от времени и поврежденные во время взрыва надписи на неизвестном мне языке, которые я старательно скопировал. Только на центральном острове я нашёл что-то новое. На одной из неповрежденных граней обнаружилась интересный рисунок. Правильный шестиугольник — шесть сторон, шесть углов и шесть вершин. Стороны шестиугольника выбиты пунктирными линиями. Посредине круг с жирной точкой внутри, и шесть точек по периметру круга. От этих точек к углам шестиугольника проведены сплошные линии. Ровно посередине сплошных линий, тоже точки. Каждая из расположенных на центральных линиях точек, соединена с соседними такими же, пунктирными линиями, как и по периметру шестиугольника, образуя шестиугольник внутренний, меньшего размера. Больше всего это напоминало паутину или мишень с двумя секторами и «яблоком» внутри.

Кроме линий и точек, были на схеме и символы, и некоторые из них, напоминали мне те, что встречались на портальных камнях, которые я видел раньше. Хорошенько рассмотрев рисунок, мне стало понятно, что он был выполнен кустарно. Кто-то хорошо постарался, но всё равно, то тут, то там, линии были немного не ровные, а точки выбиты на разную глубину, кроме того были и сколы. Как-то это не вяжется с идеальным исполнением механизмов портальных балок и кабелей.

Если принять за версию, то, что на рисунке изображена портальная сеть, а на это всё и указывало, в том числе и центральная часть рисунка в виде жирной точки, окружённой шестью маленькими, то получается, что на болоте было когда-то расположено аж восемнадцать маленьких и один большой портальный камень! И семь из них, когда-то были здесь. Я старательно, перерисовал схему в блокнот, копировать её старым способом не получится, слишком уж она большая. Во время работы я размышлял дальше, строя хоть какую-то логичную цепь, из всего увиденного. Можно предположить, что жирными сплошными линиями, указана основная, ну скажем так «дорога», которая показывает соединяющиеся порталы, а пунктирная, скорее всего путь резервный. Из чего такой вывод? Да всё просто, когда Иван пытался уничтожить портал возле острова, взорвался камень, расположенный возле выхода на берег, но даже в поврежденном виде, портал продолжает работать, то есть теперь он ведёт куда-то в другую сторону, найдя себе резервный канал.

Я стоял перед единственным, целым порталом и никак не мог решится. Он ровно светился едва зелёным цветом и на то, что у него есть, хоть какие-то повреждения, ничего не указывало. Больше часа я проводил свои эксперименты с обоими обнаруженными порталами. Портал с жёлтым свечением, нормально работал только в одну сторону. С той стороны, где светился треугольник, связанный с поврежденным Иваном проходом, что-то переправить на другую сторону, можно было только засунув в узкую, зеленую щель, через желтую же пелену, все брошенные мною предметы пролетали насквозь, и никуда не исчезали. С зеленой же стороны, всё проходило нормально. Ветки, камни, металлическая ложка из походного набора уже побывали на той стороне. За неимением под рукой лабораторных животных, я, как и в прошлый раз, сунул в портал мизинец левой руки, а потом и всю руку. От идеи отправит туда Батона, мне пришлось отказаться, уж очень он нервничал, а грани «врат», как и прежде, перерезали любой предмет без всяких усилий. Дернется Батон, и я навсегда останусь без своего четвероногого друга. И теперь я хотел впервые войти в портал сам. А почему и нет? Судя по дневнику Суслова, он проделывал это сотни раз, и остался жив и даже прожил до глубокой старости.

С собой у меня всё, что может пригодится для выживания и может поместится в рюкзак, в руках заряженное ружьё, на груди пробковый, спасательный жилет. Если я упаду в воду, утонуть я не смогу, другое дело, что вода чертовски холодная и долго в ней не протянешь, но это уже частности, купаться я не планирую. Глубоко вздохнув, я сделал шаг вперед.

Зеленая вспышка и я стою на краю очередного камня. Я перевёл дух и осмотрелся. Тоже болото, та же отвратительная погода. Вокруг ни души, на горизонте, кроме знакомого, болотного пейзажа, ничего нет. Облегченно вздохнув я поспешил вернутся назад. Работает. И я живой и почти здоровый. Ощущения при переходе — как будто навстречу легкому ветру шаг делаешь. Батон, привязанный в лодке, увидев меня радостно залаял, вот, наверное, он удивился, когда я пропал. На этом, с экспериментами я решил завершить. Хорошенького помаленьку. Я стал чувствовать себя ещё хуже, чем утром. К сопливому носу добавилась ещё и слабость. Теперь вы уважаемый Кирилл — слабак и сопляк!

Обратный путь до острова сектантов запомнился мне плохо. Высокая температура и полубредовое состояние, не позволяли мозгу собраться с мыслями. Я действовал и управлял лодкой на автопилоте. С собой у меня из лекарств сильнее аспирина не было ничего, основную аптечку я случайно оставил на острове. Как я причалил лодку, поставил палатку и развёл костёр в памяти не сохранилось. Я помню только, что вкатил себе укол жаропонижающего, переоделся в сухую одежду и завалился спать.

На утро распогодилось, снег прекратился. Я же валялся в сырой палатке почти не в состоянии двигаться. Меня бросало то в жар, то в холод. Чувствовал я себя полегче, чем вчера, но не на много. Разбудил меня возмущенный лай Батона, вчера, в бреду, я забыл отвязать его от лодки.

Тронутся в дорогу, до своей заимки, я смог только к обеду следующего дня. Вначале думал вообще в посёлок вернутся, но видимо лекарства начали действовать, и я решил всё же продолжить свой путь.

И чего такой погоды не было, когда я на разведку ездил? Как только я отправился в путь, из-за тучек появилось солнце. Светит себе как ни в чём не бывало. Как будто сама природа намекает мне: «не суйся куда попало засранец!». Ладно, увидел я достаточно, теперь нужно только с увиденным разобраться. По сути, у меня под рукой сейчас есть абсолютно бесполезная мне вещь — портальная сеть по непроходимому болоту. Она функционирует только частично, но она работает. А вот зачем она мне? Я и так куда угодно по болоту доеду. Вот нет бы, куда ни будь на тёплое море эти порталы вели, ну или там в Швейцарские Альпы, так нет же, получите и распишитесь — вам выпало болото. А зачем они вообще нужны на болоте? Что это, черт возьми, вообще такое. И куда вёл центральный, уничтоженный портал? И цвета эти. Теперь вот в остальной радуге и желтый ещё добавился. Ну с ним хотя бы тоже всё понятно, как с зелёным и оранжевым. Он обозначает исправный, но отключенный портал или обозначает его часть.

— Батон. А ты чего думаешь насчет всего этого безобразия? — спросил я своего пса, чтобы хоть с кем-то поговорить. Чего-то тоскливо мне.

— Молчишь? Ну молчи. А я вот думаю, что тут без пузыря никак не разобраться. Да что там пузырь, тут и ящика будет мало, или даже двух. — Батон завилял хвостом. После недавней опалы, он теперь делал всё, чтобы вернуть к себе былое, хорошее, отношение хозяина. Я грустно улыбнулся и потрепал пса за загривок.

— Хреновый из тебя собеседник Батон. А я вот теперь мозг себе ломаю, что мне с этим делать.

Я добрался без происшествий и тут же принялся топить баню и зимовье. Надо попарится и окончательно избавится от хвори. Потом в баню отправятся все мои мокрые вещи. Нужно сушить абсолютно всё: спальный мешок и одеяла, палатку и тент с чехлом мотора, все вещи что были на мне, обувь. Кроме того, промокла и часть припасов. Сухари и взятый с собой хлеб, нужно срочно на печь, а то плесневеть начнут. Ружье и мелкашку нужно почистить и заново смазать, проверить не отсырели ли патроны и запас пороха, который я на всякий случай взял с собой, чтобы доснарядиться, если понадобится.

Первый день, я как обычно буду занимался хозяйственными делами и приводить себя в порядок. В ход пойдут все возможные народные методы. Кроме той же бани, я буду парить ноги, делать ингаляции над варёным картофелем и пить, много пить горячего чая с мёдом. Впереди много работы, а я до сих пор после «мокрой» прогулки в себя прийти не могу. Охотничий сезон начинается.

Уже декабрь. Сезон охоты в разгаре. Мой участок показал себя во всей красе, скоро только новый год, до окончания сезона ещё несколько месяцев, а мой план почти выполнен. Ловушки практически никогда не оказываются пустыми, зверь тут и вправду не пуганный. Больше половины добычи — выдра и норка, причем, я даже уже не снаряжаю капканы и самоловы на этих зверей. Так, попутно бью, если под выстрел попадутся. Набил я и бобра, бывало за вечер сразу троих брал. В следующем году такой халявы точно не будет, научил я за сезон водную братию себя уважать и боятся. Сейчас у меня задача набрать куницу и соболя, на это сейчас и направляю все свои усилия. Горностай тоже в моих самоловах не последний гость, этого зверька тут неожиданно оказалось довольно много. Самая большая проблема для меня теперь, это добывать приманку. Попутная охота на пернатых, зайцев, кабанов и косуль, а также рыбная ловля, незаметно превращаются для меня в основную работу. Конечно, есть ещё тушки куньих, которые остаются после снятия шкуры, но их зверь почему-то неохотно берет, предпочитая птицу, рыбу и зайцев. Всё же я охотник ещё не очень опытный, только второй сезон работаю, ну и как полноценный промысловик вообще первый, поэтому потихоньку учусь на своих ошибках и экспериментирую.

Мои мечты быстро встать на ноги, после последней прогулки на болото, не сбылись. Несмотря на предпринятые усилия, болел я почти неделю. Всё же надо что-то думать с хорошими тентами и водонепроницаемыми вещами. Хотя и была у меня возможность избежать такой жуткой простуды. Перебирая вещи, и развешивая их для сушки в бане, я наткнулся на свой старый, армейский плащ, который был в вещях Кирюхи, ещё до того, как я занял его тело. Ну что сказать? Сам дурак и получил по заслугам, что мне мешало, надеть его поверх моего самодельного, охотничьего костюма из шинельной ткани?

В ноябре начались настоящие, сибирские морозы, идёшь бывало возле реки, а на ней лед аж трещит, лопается с оглушительным хлопком. Учитывая, что из собеседников у меня только Батон, а шум в округе в основном создаю я, когда рублю дрова или стреляю, то от такого неожиданного грохота и обделаться можно. И всё же этот мороз переносился легко, ветра нет, влажности тоже. В первую же ночь, когда наступили сильные заморозки, всё лишняя влага осела на деревьях. Спать ложился в зелёном лесу, а проснулся уже в лесу сделанном, казалось из серебра. Всё блестит, переливается на ярком солнце, аж глаза слепит. Единственный минус — снег хрустеть начал. Даже когда на лыжах идёшь. А это для ходовой охоты не хорошо.

Были у меня и неудачи. Медведя на своей приваде я так взять и не сумел. Опоздал, и мишки уже улеглись спать. Слишком поздно я появился на участке и слишком долго проболел. Есть ещё у меня шанс исправить это дело, но очень рискованный. Батон нашёл мне берлогу. Одна располагалась не так уж и далеко от землянки и была устроена под вывороченным, старым деревом, прямо под корнями. Это место Батон старательно обходил стороной, и я решил его проверить.

О том, что передо мною берлога медведя, я догадался сразу, по отсутствию следов других зверей — они чуяли запах косолапого, и обходили это место стороной, и инею, который покрывал кусты возле входа в квартиру хозяина леса.

Вообще, берлога медведя может выглядеть по-разному. Располагаться она может вообще где угодно: в корнях деревьев, под мощными пнями, выкорчеванными деревьями в пещерах и оврагах. Любое углубление или сломанное дерево может стать убежищем зверя, если он заранее соорудил там подстилку из хвороста и травы. Это может быть даже землянка охотника или забытый стог сена или соломы.

С этой берлогой, точнее с её находкой мне сильно «повязло». С одной стороны, найти берлогу по глубокому снегу редкая удача, обычно охотники находят их по чернотопу или, когда снега ещё очень мало. С другой стороны, слишком уж она близко к моему резервному жилью. В тот момент, когда мы с Андреем нашли место для строительства, я сразу подумал, что это бывшая берлога, а теперь я думаю, что её бывший хозяин и обосновался по соседству, узнав, что место уже занято. А мне такие соседи совсем не нужны. Иногда эти зверь спит слишком чутко, и могут проснуться от хруста веток под ногами охотника, и тогда мне придётся иметь дело с шатуном.

Шатун — это медведь, который не успел накопить достаточно жира и лечь в спячку, либо проснулся гораздо раньше положенного времени. Пропитания зимой нет, поэтому он шатается по лесу в поисках любой добычи. Шатун крайне опасен, он ничего не боится, может выйти к человеческому жилищу, нападать на домашних животных и людей. Находясь на грани жизни и смерти, он не боится напасть ни на стадо оленей, ни на стаю волков. Шатуны редко доживают до весны, погибая от голода и холода.

При встрече с шатуном, действовать нужно незамедлительно. Стрелять, как только он окажется в поле зрения, иначе нападения не избежать. И теперь, я помимо мелкашки, постоянно таскаю с собой ружье, заряженное только пулевыми патронами.

А эту проблему надо решать. Наличие этой берлоги доставляет мне кучу неудобств, не говоря уже про испорченные нервы.

К охоте на медведя с берлоги я готовился как к маленькой войне. Разработал план наступления и отступления, несколько вариантов развития событий продумал. Я один и подстраховать меня некому. Провел тщательную разведку, в берлоге бывает от одного до четырех выходов, поэтому я должен знать их все. Заранее проверил и пристрелял оружие. В этой битве, по мимо своей горизонталки со мной будет и трофейная винтовка «Маузер 98» и, как совсем уж крайний вариант, Вальтер, закрепленный на поясе. От использования штурмовой винтовки я отказался, магазины к ним пролежали на хранении много лет, и пружина могла подвести в любой момент.

Место предстоящей охоты я подготовил. Стараясь сильно не шуметь, как мог расчистил сектор для стрельбы от веток. Оба обнаруженных входа в берлогу, обвязал верёвкой, сделал своеобразную сеть, что бы мишка не смог совершить резкий рывок. Не прям возле входа конечно, а немного подальше, у меня конечно яйца железные, но скорее чугунные, а не стальные, а чугун очень хрупкий метал.

Стрелять я буду с дерева. Оно тоже подверглось серьёзной модификации. Соорудить платформу я не рискнул, уж сильно мне шуметь не хотелось. А вот из той же верёвки, соорудить что-то в виде перил, на толстой ветке, я смог, но и на этом не остановился. Специально несколько дней подряд, заливал ствол водой, на высоту около четырех метров. Спасет или нет, не знаю, но это мне показалось хорошей идеей. Заберусь по приставной лестнице и втащу её наверх. С собой у меня будет и несколько шестов, заточенных на подобии копья, которые я буду кидать в берлогу, если Батон не справится с поставленной задачей разбудить зверя. Если и это не поможет, буду стрелять из пистолета, прямо сквозь сугроб.

Я уже замерз. Батон облаивал берлогу уже второй час, а результата нет. Сначала с опаской, только опасаясь моего гнева и выполняя приказ, Батон издалека неуверенно начал будить косолапого своим лаем, а теперь войдя во вкус, и чувствуя безнаказанность, пляшет уже почти возле входа, чуть ли не залазит вовнутрь. А медведю всё равно. Спит зараза. Он там, это точно. Я вижу, как из берлоги поднимается легкий пар, но спит, выходить не торопится. Руки задубели, приклад уже почти примерз к щеке, но я терпеливо жду. Медведь обычно выскакивает стремительно, поэтому нельзя терять бдительность ни на минуту.

Ещё через полчаса, когда я уже был готов предпринять более радикальные методы побудки медведя, ну там, например, подойти к берлоге и заорать «Рота подъем!» (шутка, я же не зверь какой) всё и случилось. Вдруг Батон, до этого смело лезущий к берлоге, начал сильно беспокоиться, мелькать и агрессивнее лаять. Сугроб взорвался. Огромный самец, вылетел из берлоги, будто пробка из бутылки шампанского. Выстрел. Курок со стуком бьётся в ударник, но выстрела не происходит. Я перехватываю пальцем второй спусковой крючок и повторяю выстрел. В грудь медведя влетает тяжёлый жакан выбивая фонтанчик из крови и обрывков шерсти и косолапый, обвитый веревкой, которую от успел сорвать с деревьев, валится обратно в берлогу.

Твою мать! Какого хрена осечка?! Я проверил всё десятки раз и вот, в самый ответственный момент ружье меня подводит! Я быстро осмотрел ударно-спусковой механизм, не забывая перезарядится. Вот я идиот! Пока я держал ружье у своей щеки, от моего дыхания обмерзли и обледенели оба ударника! Это хорошо ещё, что второй смог пробиться сквозь лед и достаточно сильно ударил по капсюлю!

Посматривая одним глазом на берлогу, я начал быстро взводить и спускать курки на переломленном ружье, разрабатывая ударный механизм.

Поразить животное с одного точного выстрела очень трудно. Нужно целитесь в лоб (чтобы поразить мозг), сердце или позвоночник. Я попал медведю в грудь, куда точно не понятно. Возможно и убил конечно, но я сильно сомневаюсь. Если зверь упал от выстрела — это еще не означает, что он мертв и не опасен. Прежде чем подойти к нему, следует сделать контрольный в голову. Вот только медведя я не видел, он скрылся в глубине берлоги и признаков жизни не подавал.

Я выждал почти час, чтобы спустится с дерева. В это время Батон лаял где-то далеко, и не спешил возвращается к своему хозяину. Во время того как медведь вырвался из берлоги, я на собаку внимания уже не обращал, так, краем уха слышал, что он лает где-то рядом. И вот теперь, он снова далеко. Судя по всему, воспитание на пользу не пошло. До боли в зубах не хочется, ну вот не хочется мне с ним расставятся, но видимо придётся, мне нужен надёжный напарник. Я ведь сейчас, даже не знаю, жив медведь или нет, это как раз и должна выяснить собака, не подвергая жизнь охотника риску. И вот теперь, Батон далеко. Испугался сучёнок! А ведь так всё хорошо начиналось. Схватка с рысью (пусть он и был там прицепом), сделала его казалась осторожнее, но добавила опыта, потом он раненный смог загрызть служебную овчарку, а что его испортило потом? Потом была росомаха, которую он вывел на меня летом, затем проспал мою команду охранять возле части ПВО и теперь вообще, возле медвежьей берлоги бросил!

Я осторожно спустился с дерева и на негнущихся ногах отправился к берлоге. Стараясь вообще не дышать, я шёл медленно и осторожно, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Но впереди была тишина, и только раздражающий лай Батона раздавался где-то в стороне. Глубоко вздохнув, и направив стволы вниз, чтобы медведь оказался на линии прицела, я сделал последний шаг готовясь немедленно открыть огонь.

Медведя не было. Только сломанные ветки, клочки шерсти и капли крови указывали на то, что он недавно был здесь. Я быстро завертел головой. Как я его упустить то мог?! Это получается где-то теперь бродит подранок — шатун! Упущенный подранок очень опасен для окружающих. Он либо умирает, либо становится шатуном и нападает на всех подряд. Включив наконец голову, я уставился в том направление, откуда раздавался лай Батона. Слишком недоверчиво и предвзято стал я относится к своему псу после первых неудач, перестал доверять, а ведь похоже, что Батон как раз и висит на хвосте у подранка. Я бросился к своим лыжам и рюкзаку, придётся побегать.

Охота вдогонку. Идя на лыжах по снегу, я двигался на лай пса. Моя задача — догнать добычу, используя снег в качестве преимущества. Не приспособлен медведь для бега по глубокому снегу, слабый наст проминается под тушей косолапого, он быстро утомляется, а ещё он тяжело ранен. Капли крови, что пятнали снег возле медвежьего следа, становились всё больше и больше, в одном месте даже обнаружилась недолгая лёжка зверя. Хитрый, этот матёрый самец, убегает по чаще и бурелому, избегая открытых площадок, мне приходится часто обходить завалы, теряя время. Я уже слышу лай Батона довольно близко, он сильно утомлен, лает с надрывом, с перерывами. Как бы мой четвероногий друг ошибку какую ни будь не допустил, отпрыгнет из-за усталости не вовремя и подомнёт его медведь. Надо торопится.

Как только противник оказался в поле моего зрения я остановился, переводя дух и оценивая сложившуюся ситуацию. Мне необходимо выстрелить точно в цель. Чем ближе цель, тем больше вероятность ее поражения, но времени на раздумье нет. Я вижу, как Батон едва увернулся от очередного выпада подранка и больше не отвлекаясь на размышления стреляю два раза подряд, и тут же произвожу перезарядку.

Не забывая про правила безопасности, подхожу к медведю поближе, правки вроде не требуется, но я, не подходя к медведю произвожу контрольный выстрел, прямо в голову. Батон тут же бросается вперед и начинает ожесточенно трепать тушу лесного исполина. А ведь этот медведь и вправду, просто огромный!

Я подошёл к лайке и обнял мохнатую голову своего друга.

— Прости меня засранца Батончик, прости дружище — я потрепал пса по холке и вдруг почувствовал на руке густую тёплую жидкость.

— Э. Да ты ранен брат! Ну-ка дай посмотрю тебя!

Рана Батона оказалась не глубокой. Видимо у него почти получилось увернутся от лапы медведя, но когти всё же прошлись по боку и спине. Я перевязал пса и быстро принялся за разделку туши, пока зверь не закоченел. Тут дел не на один час, и чем раньше начнёшь, тем быстрее и безболезненнее этот процесс завершится. Я тяжело вздохнул, предстояла, грязная, тяжёлая работа, с медведя шкуру снять — это не горностая ободрать, тут придётся поднапрячься.

Решив проблему с медведем, я засобирался домой. Надо сделать перерыв. Скоро новый год, а это семейный праздник. Меня ждут дома, и я обязательно приеду. Теперь то, уже и в этом времени, у меня семья тоже есть. Единственное, где я задержусь, так это возле сломанного портала. Нужно снять первый слой льда возле камня. За эту зиму я хочу добраться до надписи и скопировать её целиком.

Вообще у меня в планах наведаться весной в Москву. И повод шикарный есть. Даже два. Надо узнать, что там с патентами. И, самое главное в институт к геологам заглянуть. Попробую ненавязчиво разузнать, что там за экспедиция планируется, и откуда ветер дует. А попутно, можно будет и в какой ни будь институт языков заглянуть, скажу, что краевед-любитель, нашёл мол надписи в пещере и хочу узнать, чего написано. Ну так себе конечно план, даже не план, а обозначение целей и один из вариантов их достижения. Надо будет на месте смотреть, разведать обстановку вначале. А то там, на этих факультетах языков, не только переводчиков и ученых готовят, но и разведчиков всяких.

Я обдумал всю ситуацию, с этой неожиданной находкой и понял, что назад пути у меня нет. Просто сделать вид, что ничего не было и забыть про всё, что случилось на болоте прошлым летом и про мои находки не получится, хотя и очень хочется. За работу у геологов надо браться. Даже если они липовые, а тем более — если настоящие. Все в округи знают, что только я по болоту хожу. Даже если я самоустранюсь, и постараюсь забыть про эти гребанные камни, то если их кто-то найдёт, про меня сразу вспомнят. А так я буду контролировать ситуацию, и буду в курсе самых актуальных новостей. Авось и получится у меня провести экскурсию мимо главных достопримечательностей болота. Я так проблему конечно не решу, но отсрочить разборки с государством и выиграть время, чтобы самому попробовать разобраться — я надеюсь получится. Ведь одно дело, если ты просто нежелательный свидетель, а другое — если ценный источник знаний.

Домой я вернулся за неделю до нового года. Всё что планировал, я сделал.

А дома красота. Алёна постаралась на славу. Дом наряжен к празднику. Украшена и ель в саду, перед баней. Атмосфера такая, как будто в детство попал. Уютно, тепло. Только гирлянд не хватает, но это как раз не проблема, сделаю, ничего там сложного нет. Зато и дом, и сад преобразятся.

— Здравствуй любимый. Я знала, что ты вернёшься. Мне мама предлагала в Романовку уехать, у них новый год встречать. А я отказалась, тебя ждала. — Аленка, доверчиво прижавшись ко мне, опять заливала мою грудь слезами.

— Ну я же обещал, что приеду — я гладил жену по голове пытаясь успокоить. — Всё хорошо милая. Ты сама то давно вернулась? Как сессия? Как тебе институт? Нравится?

— Ой Кирюша! Ты знаешь, в институте все такие приветливые, и преподаватели, и группа такая у нас хорошая! Я первую сессию на отлично сдала! А Савельич какой молодец! А я переживала, и за Консервочку тоже. А он за домом и за Консервой так ухаживал! Ты всё таки зря её так назвал! Она хорошая девочка, всех мышей в гараже вывела, а ты её Консервой обозвал, а она теперь только на это имя и откликается! Я пробовала её по-другому называть, а она даже внимания не обращает! Ты знаешь — Андрей в отпуск приехал! Он заходил, искал тебя. А я и не знаю, когда ты вернёшься — вывалила на меня ворох информации жена.

Андрей в городе, это отлично! Завтра же всех друзей соберу! Соскучился по мужикам. Разве, что Семён опять на участке останется новый год справлять. Остальные все должны быть на месте точно.

— Ну и молодец. Я в тебе не сомневался даже. Теперь осталось только долги раздать, и можно расслабится. Нельзя в новый год с долгами идти — примета плохая.

— Какие долги Кирюша? Мы что, кому-то денег должны? — заволновалась моя жена.

— Супружеские — я шлёпнул жену по попе, направляя в дом — давай, побежали быстрее, там ещё и проценты накапали. Всю ночь, сегодня отдавать буду. Я посчитал, если до нового года из кровати не вылезать, как раз рассчитаемся друг с другом.

Новый год семейный праздник, ну а у меня семья в этом времени совсем не большая. Я, Алёна, Батон и Консерва — пока так. Это семья, но есть люди, которые иногда даже ближе родственников, люди, которым ты можешь полностью доверится, позвать на помощь и рассказать даже то, что родственникам никогда не расскажешь — это уже друзья, их ещё называют красивым словом «близкие». Ну и правильное, близкие и есть, куда уж ближе. Новый год мы встречали большой и дружной компанией, моя семья и мои близкие.

Ярко украшенный самодельными гирляндами сад и дом, создавали невероятную праздничную атмосферу. Я проводов и лампочек не пожалел, даже лампочки краской покрасил в разные цвета, ненадолго конечно, обгорит краска, но зато сейчас всё просто отлично, сказочно и красиво.

В старой жизни, Новый год потерял для меня своё очарование после того, как мне исполнилось сорок лет. Ничего радости не приносило, приелось как-то. Предновогодняя суета, поиск подарков, уборка и готовка, отнимали уйму времени, нервов и денег, а потом сядешь за стол, уставший, и праздновать желание пропадало. Пропал во мне дух праздника. Подарить хороший подарок детям, и посмотреть на их реакцию, вот и всё, что радость доставляло, да и то, когда дети маленькие были. Потом дети стали взрослыми, подарки, из красиво завернутых коробочек под елкой, превратились в конвертики с деньгами или просто в строчку сообщения о том, что банковский перевод прошёл — спасибо папа, тебя тоже с праздником! Я не жалуюсь, мне и конверты было приятно дарить, но всё равно, духа праздника уже не было. Да, приходили друзья, и мы к ним ходили. Но женщины, они всё портили, не со зла конечно, просто природа у них такая. Чем старше становились, тем больше любили письками мужей померятся. Каждый поход в гости или прием гостей, превращался в модный показ и выставку достижений отдельно взятой семьи. Как-то не так всё пошло, пропала искренность в отношениях. Только когда мы, без вторых половин, с друзьями собирались, в бане там, или на наших выездах, всё возвращалось на круги своя, и всем пофиг было, есть у тебя новый джип или нету, если ты мазила косорукий, и в упор по гусю не попал, то ты и есть неудачник. И вот сейчас я снова почувствовал на себе праздничную атмосферу. Приятно черт возьми!

Андрей и Толик пришли на праздник со своими девушками. Девчонки шуршали на кухне, мы с мужиками колдовали над мангалом и потихоньку накатывали по сто грамм под свежее мясо, таскали мебель и старались не мешаться под ногами у своих дам. Потом были проводы старого и встреча нового года. Ну а после часа ночи, в наш дружный коллектив, влились и Савельич с Иванычем, впервые придя ко мне в гости со своими жёнами. Только Сёма, по заведенной им самим традиции, праздновал Новый год у себя на участке, стахановец хренов. Весело было. И без всяких Киркоровых по телевизору обошлись, да и нет у меня пока телика.

Второй день праздника начался с похода в баню с мужиками, надо себя в порядок привести, подготовится так сказать ко второму заходу.

— Эх хорошо! — расслабленный и красный как рак Андрей исходил паром, после первого захода в парилку — как же я братцы по всему этому скучал, вы бы знали.

— А остался бы участковым, скучать бы и не пришлось — философски отметил Толик — чего тебя в КГБ понесло? Тут же и так всё отлично. Живи и радуйся. Я вот дом летом построю, и баньку сразу, буду так каждый день время проводить, а ты будешь бегать за своими шпиёнами.

— Ну ты Толик себя с Андрюхой не сравнивай. Это ты у нас обстоятельный, почти семейный человек, можно сказать, а Андрюхе шило из задницы в роддоме забыли достать, он теперь на жопе ровно сидеть никогда не сможет. Ошибка акушера, тут его вины нету. — встал я на защиту друга.

— Сам ты ошибка акушера! Кто бы говорил. У тебя шило в заднице по более моего будет. У тебя там даже не шило, а штык от трехлинейки.

— Эх молодёжь — присоединился к разговору Иваныч — всё бы вам куда-то бежать.

Пока мужики дружески припирались друг с другом, я смотрел на Андрея. Семь месяцев я его не видел, друг основательно подтянулся в физическом плане. Лишний жирок исчез, поджарое и сильное тело, проглядывается даже пресс. Ноги как у гончей, на правом плече старый кровоподтёк, плечи стерты лямками рюкзака. На правой скуле тоже синяк, так бывает, когда получаешь плохо прижатым прикладом по лицу. Руки и грудь — в подживших царапинах. Указательный палец, весь один сплошной мозоль. Ноготь на большом пальце левой руки треснут и чуть ли не до крови стерт, как бывает, когда часто заряжаешь магазин автомата, или пистолета удерживая пружину как раз вот этим самым пальцем. Костяшки пальцев довольно сильно сбиты. Интересные спецкурсы он прошёл. Когда мы с ним увиделись, после моего возвращения с участка, Андрюха неумело вешал мне на уши лапшу, о том, что на спецкурсах было скучно, учили в основном юриспруденцию и немного иностранных языков. Якобы в центре Москвы курсы были. Только вот где в центре Москвы стрельбище есть, для стрельбы из автомата? Ну может и есть где, я точно не знаю, но судя по всем признакам, Андрюха с автоматом все семь месяцев не расставался, и довольно часто бегал с полной выкладкой, что тот конь.

Вообще я и не рассчитывал, что Андрюха мне хоть что-то расскажет про свою учебу. Но там явно непростых оперативников готовили, тут что-то связанное со спец подготовкой типа спецназа.

Синяки на плечах заметил и Толик, о чем тут же бесцеремонно и поведал всем собравшимся.

— А чего это у тебя на плечах? Синяки какие-то.

— Это ему Карина ногами натёрла, когда он своё долгое отсутствие отрабатывал — поспешил я вмешаться — а ты Толик не завидуй, а лучше попроси Андрюху, он тебе расскажет, как такие же заполучить, он у нас человек очень подкованный в этом вопросе.

— Я и сам знаю, как — Толик покраснел, но от дальнейших расспросов воздержался, а Андрей благодарно взглянул на меня.

Второй день праздника прошёл тоже великолепно. Пили, ели, пели песни, шутили и веселились, всё отлично, все довольны.

Тогда же, во время очередного перекура у нас и состоялся с Андреем серьёзный разговор.

— Спасибо — сказал Андрей, серьёзно глядя мне в лицо.

— За что спасибо то? — я смолил папиросу, блаженно щурясь на яркое зимнее солнце.

— Ты же догадался обо всём. Да и я конечно дурак, не надо было в баню идти.

— А. Ты про это. Ну так трудно было не догадаться. Не знаю, чему вас там учили, но ты как был гавенным опером, так и остался. Прости, но я как есть говорю. И врать ты не умеешь.

— Ну да, так-то у меня с этим делом особо никогда не получалось — покладисто покивал головой Андрей. — Ты знаешь, я ведь сюда приехал только на две недели. Отпуск, вещи собрать и на новое место службы. В город я больше не вернусь.

— Очень жалко. Ты мне как брат всегда будешь. Имей ввиду, если помощь моя будет нужна, или совет, обращайся в любой момент. Да и просто в гости, приезжай, в любое время дня и ночи, я тебя всегда буду рад видеть. И будь осторожен дружище. Там куда ты едешь, и убить могут.

— Ты это о чем? — удивился и немного напрягся Андрей.

— Вьетнам дружище. Я про Вьетнам. Вас же туда направляют? Можешь не говорить, что такое подписка я тоже знаю, просто запомни, что я тебе сказал.

— Как ты догадался? — тихо спросил Андрей, опустив голову.

— Ты, когда с Батоном возился, случайно его «кон чоо» (собака на вьетнамском) назвал, не обратил внимание, что я рядом стою. Это же на вьетнамском?

— Кто ты Кирилл? — наверное уже в третий раз за наше знакомство задал мне вопрос Андрей.

— Я твой друг Андрюха. И это всё, что тебе надо знать. Расстроил ты меня сильно. Давай больше не будем друг другу вопросов задавать, на которые мы ответить не сможем. А врать не надо. Плохо это, когда друзья друг другу врут.

— Ладно — покладисто согласился Андрей — так может быть скажешь, где я учился?

— КУОС (курсы усовершенствования оперативного состава), тут и думать нечего — Уверенно сказал я Андрею. Я когда-то очень увлекался историей спецслужб, так, для общего интереса, прочел и про эти курсы, прародителя всех групп специального назначения, таких как «Зенит», «Каскад» и «Вымпел».

Андрей молчал, я тоже не спешил продолжать разговор. И так всё понятно. Друга я скорее всего вижу последний раз в жизни. Опасную он работёнку себе выбрал. И не в том дело, что я боюсь, что Андрея убьют, хотя и это тоже. Насколько я помню, война во Вьетнаме закончится в этом, 1975 году, но, а потом будет Афганистан. Работы нашим спецслужбам предстоит очень много. Теперь ему придётся мотаться по командировкам практически непрерывно. Не до меня ему будет. Нет у него в Каменногорске родни, только друзья. В свой очередной, короткий отпуск ему придётся выбирать, между родителями и нами, и выбор будет не в нашу пользу.

— Ладно… Не об этом хотел поговорить — после паузы начал Андрей — меня там дядьки, при больших погонах, как-то вызвали и про болото твоё расспрашивали и про тебя тоже.

— Ну ка. Очень интересно — напрягся я — чего хотели?

— Да в основном, спрашивали, как мы остров с немцами нашли, чего там видели, как вообще там оказались. Ну я и рассказал почти всё, кроме того, что ты там иконы с золотом нашёл. В общем, ты тоже будь аккуратен. Не зря же они специально ко мне на спецкурсы приезжали и с занятий выдергивали.

— Спасибо — я задумался. — только про это спрашивали?

— Про Толяна, который майор, ещё спрашивали. Когда в последний раз видел, что он делал и что говорил. Про вертолёт спрашивали, который ящики забрал. Ну вроде бы и всё. Мне ещё странным показалась, чего они его самого не спросят? Вроде бы из нашей же конторы человек. Может быть с ним что-то не то? Ты, если вдруг Толика увидишь, по аккуратнее с ним будь, не зря же про него разговор зашёл. Что-то тут не так.

— Что-то тут не так… — задумчиво повторил я. Да если разобраться, всё тут так. Не пронесло значит, будут и меня трясти. Это и к гадалке ходить не надо. Когда за меня возьмутся только вопрос времени — хорошо, с Толяном понятно. А про меня, что спрашивали?

— Как с тобой познакомился, что ты за человек, про лодки твои и вездеход интересовались. Ну в общем то всё, не заостряли они на тебе внимание, так, мимоходом вопрос встал.

— Ясно, буду иметь ввиду. Спасибо Андрюха — я обнял друга за плечи — пойдём выпьем, ещё неизвестно, когда снова увидится сможем.

Праздники закончились. Скоро Алёне на очередную сессию, а я, проводив жену отправлюсь к себе на участок. Хорошенько поразмыслив, я решил не уезжать сразу после нового года, сезон до марта, и я уверен, что смогу закрыть наряд меньше чем за месяц, и это если совсем уж не напрягаться. Так что время у меня есть, отдохну пару недель и поеду. Ну как отдохну? Смена деятельности тоже отдых, а дома дел не в поворот накопилось.

Снова мебель. Амбар пропах запахом свежеструганного дерева и столярного клея. Сейчас задачка попроще, нужны шкафы и всевозможные полки со стеллажами. Ту же одежду уже хранить негде. Всё по сумкам и чемоданам распихано. Мне помогает Андрей. После нашего разговора во время новогодних праздников, мы больше тему работы и болота не поднимали. Всё своё свободное время, оставшееся до отъезда, он старается проводить со мной и друзьями. Всё как обычно, шутки и подколки, в амбаре почти всегда стоит мужской смех и весёлый матерок, как в те старые, добрые времена, когда мы занимались постройкой вездехода. Но как-то всё равно грустно, как будто Андрюху от нас уже стена отделяет.

Работа двигалась быстро. Люблю возится я в своей мастерской, творить, так сказать. Руки работают, а голова почти ни о чем не думает, получает эстетическое удовольствие от процесса. Рядом, засыпанный с ног до головы в опилках и стружке, работает Андрюха, зачищая готовые детали наждачной бумагой. Дом постепенно обрастает мебелью, которая тут же заполняется Алёнкой, освобождая от загромождения сумок и чемоданов комнаты дома. Иногда, среди опилок, проскакивает узкое и ловкое тело Консервы, нравится ей в опилках крутится. Да и делом вроде бы занята, уничтожая поголовье вредителей в моей вотчине.

В одни из дней, в разгар работы, неожиданно в дом прибежала ватага поселковых пацанов, передовая для меня требование, срочно явится пред светлые очи Палыча. И чего ему на своём участке не сидится? Вроде бы не было его в посёлке. Откуда только нарисовался? От работы отвлекает злодей. Но делать нечего, умылся, собрался и пошёл.

Палыч в кабинете был не один. На удобном стуле, с традиционной кружкой чая в руке, возле стола, пристроился совсем мне не знакомый мужик. Подтянутый, высокий, возраст за пятьдесят, седая голова, бородка а-ля «Калинин», круглые очки на глазах в тонкой, проволочной оправе. Ну и Палыч был подозрительно приветлив и улыбчив.

— Кирилл! Здравствуй, проходи. Познакомься, это Ковальчук Фёдор Романович, представитель Отделения геолого-географических наук АН СССР. Прибыл так сказать, для подготовки летней геологической экспедиции. А это наша гордость, Найденов Кирилл, как вы и просили, самый лучший специалист по тем местам, которые вы собираетесь исследовать. Орденоносец! — заливался соловьем Палыч.

— Здравствуйте Кирилл Владимирович. — «борода» встал и протянул мне руку для приветствия — очень рад знакомству, наслышан про вас.

— Добрый день — буркнул я без разрешения наливая из знакомого чайника себе большую кружку чая и садясь на соседний стул. А крепкое рукопожатие у этого геолога.

— Нус, приступим — Ковальчук поправил очки и раскрыл лежащую перед ним бумажную папку — значить так, нам нужно произвести геологическое исследование вот этого района — геолог ткнул пальцем в карту, которую вытащил из папки — как видите, это сплошное болото, поэтому нам и нужен проводник, и специальный транспорт, который, как нам рассказал уважаемый Павел Павлович, у вас имеется.

Я недобро взглянул на председателя охотхозяйства и перевел взгляд на посланца из Москвы.

— Допустим. А почему именно там? Кругом тайга, там болот нет.

— Эту тайгу, наш институт исследовал от и до. За прошедшие десять лет было аж три экспедиции, но не разу у нас не получилось попасть в район болот, а между тем, это место может оказаться очень перспективным. На это указывает куча косвенных признаков.

— Ясно, что требуется от меня, и какие условия моей работы с вами?

— От вас требуется провести сотрудников экспедиции по тем местам, которые они вам укажут на карте. С вас транспорт. По условиям оплаты, вы заключите с нами сезонный договор, оплата, согласно установленного штатного расписания, это примерно сто двадцать рублей в месяц, плюс полевое довольствие. С нас оплата ГСМ. На сколько я понимаю ваша, лодка работает на бензине?

— На бензине, двигатель от москвича. И в связи с этим первый вопрос. Как расход горючего считать будем?

— Ну…. Как обычно, по пройденному километражу.

— Сразу нет. На ней нет спидометра, по болоту можно лететь и пятьдесят километров в час, а можно этот же час на десять метров потратить. Тут расход считается в моточасах.

— Хорошо, это нас устраивает, ещё вопросы?

— Почему только ГСМ? А амортизация лодки? А ремонт в случае необходимости? Опять же, почему только одна зарплата? Я буду выполнять две функции: проводник и водитель. То есть я настаиваю, как минимум на двойной оплате.

— Амортизация? Ваша лодка числится на балансе охотхозяйства? Нет? Тогда о какой амортизации речь? И насчет двойной оплаты… Вы же советский гражданин, а ведёте себя как какой-то «кулак» недобитый — очкастый, покровительственно улыбнулся и продолжил, как будто объяснял прописные истины провинившемуся пионеру — вы должны быть горды, что вас принимают в состав научной экспедиции, ведь если будет какое-то открытие, ваша имя будет стоять в одном списке с именитыми учеными, а это большая честь.

— Ну нет, так нет. Вашу «большую честь» на хлеб не намажешь и на сберкнижку не положишь. — знаю я эти заходы, сам в прошлой жизни так «аборигенов» обрабатывал, обещая не более чем через полгода работы «Нью Васюки» построить в непроходимой тундре. Этот проходимец, несомненно настоящий. Чувствуется опыт обработки оппонентов.

— Ладно Палыч, пойду я, надо батраков погонять, а то обленились черти, работают плохо, так глядишь и по миру пойду. А нам «кулакам» этого не надо, нам богачеств разных надо и побольше, побольше!

— Не паясничай Кирилл! Надо людям на встречу пойти — заволновался Палыч, видя такой исход дела.

— А чего не пойти? Иди конечно Палыч, хоть на встречу, хоть ещё куда. Вы что, дурака нашли что ли?! Что за детский сад «Штаны на лямках»?

— Давайте не будем горячится — примеряющи поднял руки Ковальчук.

— Вот, слушай умного человека Палыч, я на эту работу не напрашиваюсь, это ты меня сосватал. Мне вообще эти движения побоку стоят. И так работы полно, а тут ещё и это. В общем я свои пожелания озвучил. Повторю ещё раз: оплата двойная, ГСМ и запчасти по необходимости, оплата амортизации и ремонта лодки в случае необходимости, если лодка будет серьёзно повреждена, в результате чего не будет подлежать восстановлению — оплата полной стоимости новой лодки. Вы думайте, а как надумаете, позовите меня снова, я так и быть, выслушаю ваше положительное решение.

— Сложный вы человек, Кирилл Владимирович — протирая очки вдруг улыбнулся Ковальчук — вот теперь я спокоен за коллег. С вами не пропадёшь.

Короче они приняли все мои условия, а чего, я торговаться умею.

Алёна уехала на сессию. Андрея я тоже проводил на поезд. Постояли на перроне обнявшись, вытерли скупую, мужскую слезу и попрощались, надеюсь всё же не навсегда.

Савельич снова принял бразды правления моим хозяйством, а я вновь собирался на охоту.

После разговора с геологом, Палыч дулся на меня неимоверно, ходит мимо, даже не здоровается, ещё бы — авторитет начальника уронил! А должен был, «псина сутулая», сразу по стойке смирно вытянутся и под козырёк взять! Ну это он мне так популярно объяснил, после того как геолог уехал. Полаялись мы с ним тогда знатно, чуть за грудки друг друга не хватали. Наговорили друг другу такого, что где ни будь на диком западе, или в Пушкинские времена, уже стрелялись бы на дуэли. Ну не нравится мне, когда меня «неблагодарным сопляком» называют. Я этому старому козлу, ничего не должен, о чем и сказал ему, не стесняясь в выражениях. Ишь чего придумал, на чужом горбу в рай въехать! Радовало одно — по моему субъективному мнению, геолог оказался настоящий. Ну невозможно так играть, или он специальные театральные курсы заканчивал. Торговались за каждую копейку, а были бы спецслужбы, согласились бы сразу на все условия. Да и тему он сечет, видно многолетний опыт. Вообще я геологов очень уважаю, это фанаты, тут свою работу надо любить. Всё лето ты стучишь молоточком в жопе мира, а зимой корпишь над бумагами, обрабатывая результаты — этакая помесь канцелярской крысы с бродягой. У многих из них и с семьей проблемы из-за этого, не каждая жена выдержит такой график работы мужа.

В жопу эти порталы, теперь бы отсвечивать поменьше, и так внимание к моей скромной персоне слишком большое. Еду на участок, добиваю план и домой. Дома тоже есть чем заняться, ту же Победу надо на ноги поставить, устал я без машины, по посёлку и городу на аэролодке не погоняешь. А потом, махнём с Алёной в Москву, у неё последняя сессия в мае, вот до сессии и надо успеть. Потом, в мае, уже геологи приедут и мне будет не до того. Следовало бы конечно жену куда-нибудь на море свозить, на пляж, но дела важнее. Съездим как с экспедицией разберусь. Хотя я море вообще не люблю. Да, и такое бывает. Валятся к верху пузом на шезлонге, под палящим солнцем и потеть — это не моё. Я предпочитаю активный отдых и умеренную температуру вокруг себя. Жару переношу очень плохо, а вот холод мне нравится. Вот такой я извращенец.

В этот раз я решил снова по дороге навестить вертолёт. Обходной маршрут у меня готов, но надо глянуть, чего там от него осталось. Не дай бог меня всё же заставят идти в тот квадрат, нужно знать, что меня там встретит.

Перед отъездом я наконец то поговорил с Савельичем насчет оружия, уж очень подстава нехорошая с его стороны получилась, и ладно бы он маркировку оружия перепутал, но и про динамит не сказать, а это конкретный залёт.

— Ну ка расскажи мне Савельич, чего это за ящичек такой интересный у тебя в тайнике лежит, и почему ты, нехороший человек, о нём ничего не рассказывал? Это конкретная подстава старый. А если бы я на воздух взлетел? Избавится от меня хочешь?

— Ты про какой ящик Кирилл? На котором «Динамит» написано? Так это не мой, это Димкин. Я туда и не лазил никогда. Димка вроде в нем свои личные вещи хранил.

— Ни хрена себе — личные вещи! Да там с десяток динамитных шашек! И они уже все мокрые от нитроглицерина! А если бы я его случайно кантовать начал?

— Погодь Кирюха! Какой динамит?! Я лично видел, как Димка в него деньги складывал! Не может там быть динамита! У нас на складе динамита отродясь не было! Этих ящиков на складах и сейчас до хрена и больше! В них мы ЗИПы от немецкого оружия получали! Напутал ты чего-то!

— Я может быть и не разбираюсь во взрывчатке, но пачку денег от динамитной шашки отличу. Да и не только это меня смущает. Вот ты скажи мне старый, как ты — который всю войну прошёл и на складе трофейного оружия всю жизнь работал, МР 40 с Sturmgewehr 44 перепутал? Да и ящиков с гранатами там было не два, а четыре! Может ты и про динамит запамятовал? Может быть у тебя склероз уже?

— Какие Sturmgewehr 44? Не было там такого! — Савельич задумался, а потом неуверенно сказал — а ты знаешь, а я ведь туда всего пару раз наведывался, в первый раз как сложили всё, а потом ещё раз ездили просто посмотреть, целый он или нет. Может командир там без меня был? Тем более он там свои сбережения хранил. А с автоматами как-то тоже странно, может мы просто перепутали?

Этот разговор заставил меня задуматься. А точно ли я хорошо всё в ящике разглядел? Я тогда испугался знатно, и когда ящик открывал, особо в детали не вглядывался, сразу быстро лыжи смазал от греха подальше. Глянуть что ли ещё раз? Решено, заеду и гляну аккуратно, может там вместо шашек пачки с деньгами?

Снова еду на лодке к тайнику старого полковника, в этот раз со мной едет и Савельич, уж очень он настаивал. Да и пусть. Сам пусть свой тайник открывает, а я в лодке посижу. Если что, лопата у меня с собой, соберу запчасти как ни будь.

Старый прапорщик собрался основательно, как в разведвыход какой, хотя ехать тут от силы час. Вещмешок, старая, поношенная, но ещё крепкая полевая форма, ремень с финкой и кобурой на боку, кирзовые сапоги, на голове пилотка. Ну прям молодость вспомнил старый. На плечах даже погоны у формы есть, только какие-то странные. На правом плече погон прапорщика, а на левом уже старшего прапорщика. Я осмотрел старого разведчика и заржал.

— Ты что Савельич, на войну что ли собрался? И чего у тебя с пагонами? Это что бы враги не догадались?

— А чё? Крепкая еще одёжка, для рыбалки или охоты самое то. А погоны, так это я снимать не стал, они на совесть пришиты. Эмблему одну где-то потерял только, звездочку вместо неё приделал, что бы дырки видно не было. Да чё ты ржёшь постоянно как конь!

— Да вспомнил тут один прикол про прапорщиков. Ты как раз в образ вписываешься. «Идёт как-то прапорщик по части, а у него ботинки разные. Один черный, а другой коричневый. Подходит к нему солдат и говорит:

— Тащь прапорщик, у вас ботинки разные, сходили бы домой, переоделись, пока командир не увидел.

— Ты чего? Самый умный? Ходил я уже домой, там такие же стоят!».

— Тебе лишь бы ржать! Сказал же, просто звёздочка одна потерялась! Всё вам прапорщики тупые! Вот попался бы ты мне вовремя срочки, я бы тебя научил как службу нести и старших уважать — Савельич даже не улыбнулся.

— Ну ладно, с погонами разобрались. А пистолет то ты на хрена взял?

— Табельное оружие! Я же его дома не оставлю, опять внучата в гости приехали, а ну как найдут? Пусть со мной лучше будет. Я же со службы всего на пару часов отпросился, в оружейку сдать не успел.

В лодке я не остался. Я конечно та ещё сволочь бываю, но Савельич всё же мой друг, а я стараюсь друзей не подставлять и уж точно в беде не брошу. Вдвоём мы аккуратно расчистили крышку тайника и открыли схрон.

Ящик лежал на своём месте, как и прежде, никем не тронутый. Тайник пустой, я всё кроме ящика вывез. Савельича я вниз не пустил, сам аккуратно спустился и подсвечивая себе фонариком и молясь всем богам, поднял крышку. Ну чего сказать, на пачки денег это всё равно ни хрена не похоже. Динамит он и есть динамит. На нём даже так и написано для тупых — динамит.

— Ну и где тут золото бриллианты? — шепотом спросил я Савельича не отрывая взгляд от влажных брусков.

— Е… ть колотить! — выразил свою мысль сильно удивлённый Савельич.

— Вот-вот, а я, о чем — я тихонько, стараясь не уронить на содержимое ящика не единого комочка земли или льда, закрыл крышку.

— Чего делать будем старый? — я вылез из тайника и на дрожащих ногах отошёл от ямы.

— Бля…. Как оно там оказалось? Я же точно помню, как мы этот ящик сюда волокли. Только что с крыши дома не кидали! Да и ладно! Пронесло и слава богу! Я же говорю, я в этот ящик не заглядывал, что Димка приготовил, то и притащили сюда. Это теперь значения не имеет, пусть тут лежит.

— Не скажи Савельич, в жизни всё значение имеет, даже точки над буквой Ё. Ты вот попробуй пьяным десантникам объяснить, что словосочетания «голубой берет» и «голубой берёт» пишутся одинаково, они тебе сразу объяснят, что точки очень даже много значат. Да уж, командир твой был, как бы это помягче сказать…. Большой оригинал — о мертвых или хорошо, или ничего.

— Да. Димка он мог. Вообще ничего не боялся. Я вот только понять не могу, где он эту хрень достал. Может рыбу глушить?

— Водку надо меньше глушить! Или больше, что бы вообще мозгов не было. Ладно, давай закапывать. А то я уже губу раскатал, а ты, старый, даже губозакатывательную машинку с собой не прихватил, как мне теперь, с такой губой ходить?

Расстроенный Савельич помог мне аккуратно опустить крышку на тайник и снова замаскировать его заледенелым дёрном. Будем наедятся, что его не найдёт какой ни будь невезучий охотник или рыбак.

Отвезя Савельича домой и загрузив в лодку вещи и Батона, я снова отправился на промысел.

За зиму вертолёт не погрузился ни на миллиметр. Стоит как стоял, только снегом занесённый. И теперь его очень хорошо видно, выделяется, своими черными, обгоревшими бортами на белом от снега болоте. Это вообще не хорошо, мои мечты, что его окончательно поглотит болото, не сбылись. Может быть весной дело дальше пойдёт? Мне остаётся только надеяться, сделать я ничего не смогу. Разве только динамит сюда привести, да грохнуть его в останках, что бы на мелкие запчасти разлетелись. Но это только мои влажные фантазии. Я сам себя скорее этим динамитом грохну, пока его доставать и вести сюда буду. Тяжело вздохнув я продолжил свой путь.

Сделал остановку возле первого камня и снова снял слой льда, почти до самой надписи добрался. Только вот форсировать события я не буду, один не верный удар пешнёй, и весь мой труд пойдёт насмарку. Буду домой возвращаться, доделаю.

На участке кто-то побывал пока меня не было. И не просто мимо проходил, а какое-то время прожил на моей заимке. Человек этот был один и был опытным таёжником.

По неписанным таёжным правилам, любой охотник, турист, заплутавший путник, может воспользоваться зимовьем. И входя в таёжную избу, не стоит забывать об уважении к этому жилищу, месту, хозяину домика. В тайге эгоизм неуместен. В этой отдалённой от цивилизации местности, одиночки не выживают. Человек, оставивший зимовье открытым, с нарубленными дровами и неким набором припасов, позаботился не только о себе, но и о путниках, зашедших в эти глухие края. Этой традиции много лет, и она передаётся из поколения в поколения. Пренебрежение к этой традиции и этим правилам, может дорого стоить.

В этих правилах нет ничего особенного и они легко выполнимы. Покидая избушку, дверь подпирают палкой, закрывают на щеколду, вертушку, эта традиция спасла много жизней. Уходя из избы, подумай о тех, кто придёт сюда после тебя. Нередко охотник или турист, не говоря уже о заблудившимся человеке, случайно вышедшем к избе, приходят к зимовью уставшие, замёрзшие, голодные. Последнее что им хочется в этот момент делать — колоть, заготавливать дрова, для того чтобы растопить печь. Всегда необходимо оставлять запас дров, чтобы он мог быстро растопить печь, вскипятить воду, согреться, отдохнуть. Если ты не свинья, то не превращай лесную избушку в свинарник. Приберитесь за собой, оставив чистоту и порядок. Остатки еды и упаковку необходимо сжечь или закопать подальше от зимовья. Любые остатки готовой пищи, а также упаковка от неё, своим запахом привлекают различную живность. Это могут быть как мелкие грызуны, так и медведь. Пришедшие на этот запах животные могут серьёзно навредить строению. Почти в любом зимовье всегда имеются спички, бумага, средства освещения, небольшой запас продуктов. Благодаря этой таёжной традиции (оставлять в зимовье набор самого необходимого), удалось выжить многим заблудившимся в тайге, попавшим в беду людям. Покидая избу, убедись, что после тебя этот жизненно важный запас также остался. Если имеются свои припасы, то не стоит трогать те, которые имеются в избушке. Существует и добрая традиция, оставлять после себя в избе что-то своё (даже если вы не брали хозяйские продукты и вещи) из необходимого в тайге набора. Это могут быть спички, свечи, фонарь, батарейки, бумага, горелка или продукты. Оставлять нужно только продукты длительного хранения (крупы, тушёнка, сгущёнка). С одной стороны — эта плата хозяину за то, что вы воспользовались его избой. С другой — этот продукт или вещь может принести существенную пользу, пришедшему после вас путнику. Прежде чем затопить печь, нужно проверить трубу и чердак. Если у избушки имеется чердак, то необходимо туда забраться и осмотреть место рядом с дымоходом. За время простоя, различные грызуны, птицы, прочая мелкая живность, могли натаскать к дымоходу легко воспламеняющиеся предметы (куски ткани, мох, листья). Всё это нужно убрать от трубы дабы избежать возгорания. Уходя из избы затушите огонь в печи. Если что-то случайно сломали, пусть даже оно держалось «на соплях», надо это починить. Если избушка требует починки и это в твоих силах — почини.

Мой гость эти правила даже перевыполнил.

Запас дров значительно пополнился, на столе солидный набор продуктов и пол-литровая бутылка с керосином, навесы расчищены от снега. Полы тщательно выметены, из печки убрана зола. Судя по всем признакам, он ушёл не так давно и прожил в избе не менее недели. Никакой записки или послания для хозяина зимовья путник не оставил. Может быть у него не было с собой бумаги и карандаша, сам то я не озаботился оставить блокнот или бумагу, а может быть и не хотел никаких посланий оставлять. Я знаю, что в моё время в таких зимовьях оставляли иногда, что-то типа бортового журнала, но я как-то не подумал сделать что-то подобное, теперь точно сделаю.

Путник был с собакой или даже с двумя, я ещё ни такой опытный следопыт, чтобы такие подробности по следам узнавать, значит скорее всего он охотник. Может это Семён был? Но зачем ему так далеко переться, чтобы со мной повидаться? Да и Семён бы нашёл способ передать мне послание даже без бумаги и карандаша, в крайнем случае, на столе бы ножом нацарапал.

Я очень внимательно осмотрел следы. Пришёл незваный гость из тайги, и шёл вдоль берега болота. Снегопада давно не было, и следы лыж с санями отчетливо указывали на пройденный путь. Хорошенько подумав, я быстро разобрал вещи и отправился по следам незнакомца.

Нагнать я его не надеялся, но по тому, как ведёт себя человек в пути, многое можно сказать о нём и его подготовке. Мои самоловы незнакомца не заинтересовали, остановившись возле одного из них, мимо которого проходили следы, я убедился, что их никто не трогал. И про землянку путник не знал, след вел кратчайшим путем вдоль берега. Если бы это был Семён, он бы направился именно к землянке, она как раз в дневном переходе от зимовья и там самое удобное место, чтобы переночевать в пути. Незнакомец же про землянку видимо не догадывался, первый его лагерь, для ночёвки, я обнаружил метрах в пятистах от моего второго убежища.

Лагерь был сделан по уму. Место для лагеря было выбрано в низине, хорошо укрытой от ветра. Лежанка из лапника, односкатный шалаш по типу навеса, защищающий от ветра, осадков и экранирующее тепло от костра. Сооружен между двух деревьев, расположенных недалеко друг от друга. Между этими деревьями прикреплена перекладина из крепкой жерди. На нее опираться каркас. Каркас сделан из более тонких веток, уложенных на перекладину под углом примерно шестьдесят градусов. К перекладинам привязаны перемычки параллельно основной жерди, закрепленной между деревьями, чтобы получилась решетка. Получившийся каркас укрыт хворостом и лапником очень плотно, чтобы не допустить теплопотерь и протекания импровизированной «крыши». Крыша набрана снизу-вверх. Возле шалаша остатки двух костров. Тоже всё очень умно устроено. Один явно для приготовления пищи, небольшой, возле него торчит кривой сук, видимо для подвеса котелка. Второй — нодья. Остатки крупных сосновых брёвен, не меньше, чем три метра длиной и в диаметре сантиметров тридцать. Три бревна, два внизу и третье лежало на них сверху, четыре колышка по бокам, для удержания брёвен.

Сам путник питался консервами, я нашёл банку от перловой каши с мясом, а вот собаки, теперь то мне ясно, что их было две, ели мороженную рыбу. Мусор прикопан в ямке, чистоплотный чувак.

Осмотрев лагерь чужака, я направился в землянку. Зачем ночевать на свежем воздухе, ели рядом есть теплая и уютная зимовка?

Весь следующий день я решил опять посвятить изучению пути и следов незнакомца. Кто это? И чего тебе от меня вообще понадобилось? Любопытство и тревога жгли меня изнутри.

Снова я иду по следу. Прямо идёт товарищ, никуда не петляет и не сворачивает, максимум, бурелом обходит. Это и хорошо, и плохо. Плохо — его мне точно не догнать, слишком много времени прошло, он опережает меня как минимум дня на три, ну а хорошо то, что и времени мне терять не надо, иду себе и иду.

Через пару часов погони, встретил место где незнакомец подстрелил косулю. Осмотрел и задумался. Следы косули есть, след лёжки и кровь тоже присутствует, а вот следов разделки туши нет. Это как? Зимой в тайге правило — подстрелил, снимай шкуру и разделывай сразу, а то туша закоченеет. Этот же кадр, судя по всему разделкой не заморачивался, погрузил на сани и вперед. Он что, на ночевке ей решил заняться? Тогда он полный извращенец, мазохист просто. От первого ночного лагеря не далеко, а до следующей ночевки ещё пилить и пилить, тушка в кусок льда превратится. Ну вроде бы опытный мужик, судя по всем признакам, а такой косяк запорол. Загадка.

Но загадка решилась уже через три часа. След вывел на большую поляну, свободную от одиноко стоящих деревьев и на ней и остался. В глубоком снегу, отчетливо виднелись глубокие вмятины от шасси тяжёлого вертолёта. Приплыли мать твою!

Я осмотрел место посадки. Вертолёт не просто так тут сел, место подготовили. То же самый незнакомец и подготовил. Срубил и оттащил несколько деревьев, покосил ножом высокие кусты. Значит или у него была рация, или место было выбрано заранее. Высаживали его скорее всего беспосадочным способом — спустили на тросе и улетели, а он, подготовив площадку, пошёл ко мне в гости.

В голове каша. Ну вот если рассуждать логично, хотели бы меня увидеть, зачем вертолёт гонять? В то время пока они здесь куролесили, я дома был. Приходи и разговаривай, или если уж сильно хочется, вяжи и тащи. Может просто хотели негласно избу проверить? Тогда на хрена в ней жить и тем более припасы оставлять? Да и в землянку он не заходил, а про неё всему посёлку известно. Ничего не понял. А может это олигарх какой местный? Прилететь на охоту на вертолёте это круто и статусно, но вроде как не по этим временам. Такое с девяностых только начнётся. Да и если уж есть, у этого предполагаемого «короля», возможность вертолёт гонять, то значит и свита должна быть как минимум. А он один. Сгущаются то тучки вокруг меня, как бы под молнию не попасть.

Посидев на поляне и посетовав самому себе на свою горькую долю, я отправился в обратный путь. Горюй не горюй, а работать надо, тиранить зверушку вместо меня никто не будет.

Вернувшись в землянку, я посветил остатки дня подготовке, нужно добыть приманку и снова зарядить все самоловы. Хотя бы на один раз. У меня конечно есть запас, но он на основной заимке, а до неё день пути, терять который не хотелось совершенно. Значит займёмся истреблением пернатых, зайцев и всякой другой попутной живности.

До вечера я настрелял достаточно, чтобы утром идти назад, не с пустыми руками, а сразу заряжать самоловы. Мне повезло, я подстрелил небольшого кабана. Потроха на приваду, а мясо на сковородочку. Хватит и мне и Батону, чтобы приятно провести время.

Вопреки широко распространенному мифу, мясо кабана вовсе не является вонючим. Просто все, кто так заявляет — разделывать кабана и снимать с него шкуру правильно не умеют, пачкая мясо о мочу и секрет. Мясо грязными руками лапать не нужно, а сначала снять шкуру с живота и причиндалы самца, вот и весь секрет.

В моё время, сплошь и рядом, к сожалению, встречаются охотники, которые вообще не умеют разделывать кабана, а зачастую даже шкуру с него не снимают, просто разрезая его целиком на куски. Мягко говоря, это неправильно. Шкуру надо обязательно снять, или же спалить щетину с помощью паяльной лампы, а лучше соломой. Внутренности нужно вынимать как можно быстрее, а кровь по возможности немедленно слить.

Кто-то вымачивает мясо сутки в уксусе с водой, да так почти со всей дичью делают, но не я. Достаточно его просто замариновать в репчатом луке, с небольшим добавлением того же уксуса или без, на час — полтора и можно жарить. Я же сейчас добавил в маринад и толчёную бруснику с лаврушкой, запасов которых у меня было в достатке, соль, перец по вкусу (я кладу очень много, люблю острое) и готово. Обжариваем на сале, а потом добавив немного воды тушим, пока жидкость не выкипит и снова жарим. Вкуснятина.

Это меня от нервов на кулинарию потянуло. Иногда я люблю готовить, особенно мясо. Голова отдыхает, все мысли прочь. Ну и конечно без пузыря тут не разберёшься, а значит к столу пойдет моя заветная фляжка. Будем лечить нервы и промывать душевные раны.

Утро вечера мудренее. Хорошая и правильная пословица, всё так и есть. Проснувшись рано утром, я успокоился. Да и хрен с ними всеми. Хотели бы повязать, уже бы сделали. Пусть в свои игрушки играются, кто бы это не был. Значит нет у них на меня ничего, раз так себя ведут — пугают только. Именно пугают, никак по-другому я объяснить действия неведомых мне сил не могу.

Да я и сам так, признаюсь, с подозреваемыми поступал, когда особо не чего было им предъявить. Ходишь бывало с умным лицом, делаешь вид, что тебе известно больше чем на самом деле. Бумажки на допросе просматриваешь, и на клиента, многозначительно так, кивая самому себе, смотришь. А потом дурацкий вопрос задаёшь, и опять же — с умным видом (это обязательно, хотя и трудно). А не хочешь ли ты злодей, свою душу чистосердечным признанием облегчить? Нам то и так всё известно, но жалко тебя дурака. Облегчи душу, скоси себе срок. И ведь ведутся. А каждый юрист и адвокат точно знает — чистосердечное признание освобождает от презумпции невиновности, облегчает вину, но увеличивает срок. Всегда иди в несознанку или молчи, это тебе срока точно не добавит, нет такого отягчающего обстоятельства как — со следствием не сотрудничал.

Привычная работа, красота зимней тайги вокруг. Тишина и покой. Это мой последний выход на путик за сезон. План выполнен досрочно, как я и предполагал. Сейчас беру последнюю добычу, консервирую стационарные самоловы и снимаю капканы. Середина февраля, а уже можно возвращаться домой, добывать больше чем указанно в план-наряде это уже браконьерство, у меня и так излишки будут. Ну да ничего, пойдёт в фонд Палыча. Пополним кассу взаимопомощи так скачать, всё равно кто-то да план не наберет, выручим коллег. Меня и Семёна тоже так выручали.

За сезон я находился на лыжах столько, что хоть сейчас за сборной СССР по биатлону выступать могу. Мне теперь даже как-то и не уютно без лыж. Выйду на улицу в нужник сходить, а и то чего-то не хватает. У меня такое чувство раньше было, когда я в прошлой жизни мобилу свою дома забывал. Если подумать, то каждый день, я не меньше тридцатки наматываю, пока от зимовья к зимовью иду. И ведь главное, не падаю как раньше от усталости. Ну почти, после метели, по рыхлому снегу, когда тропу пробивал, думал сдохну. Втянулся. Ну а чего нам с Батоном? Мы пяхота, пятьдесят километров прошёл, и ещё охота.

За тот месяц, что я провел на охоте, меня так никто и не побеспокоил. Незваные гости больше не появлялись, серьезных происшествий не было, так мелочь одна. То февральская метель, заперла меня в заимке на несколько дней, то рысь по участку шастала, и приманку таскала, мелочь в общем. Самое тяжкое, это конечно во время метели дома сидеть, уже через день от скуки на стену лезть начинаешь. Делать абсолютно нечего, книг нет, про интернет я вообще молчу, до него ещё как до луны. Всё что можно, в избушке переделал, от скуки даже резьбой по дереву пытался заниматься. А ещё, от скуки и безделья в голову всякие мысли лезть начинают, нехорошие в основном. Зато потом работы было много, едва ноги в избу притаскивал. Это же всё почистить надо, перезарядить, тропу опять же набить по глубокому снегу. Я помню, когда мы с Батоном вышли на волю после этой непогоды, так Батона, когда он по поляне до бани добрался, только хвост, торчащий из-под снега и выдавал. Ему особенно тяжело пришлось. Он кстати, за время нашего вынужденного заточения, несколько трюков освоил. Я конечно дрессировщик так себе, но команду «Умри!» и «Тапки!» он выучил, а куда ему деваться? У подводной лодки запасного выхода нет. Надеюсь с первой командой всё понятно, а по второй он мне теперь тапочки приносит.

Проверив всё крайний раз, и загрузив трофеями лодку, мы с Батоном отправились в обратный путь.

Очередная остановка возле испорченного портала. Сегодня я наконец то добрался до надписи. Поработать пришлось основательно, на грани риска, уж очень глубоко в воде эта надпись была. Одно неверное движение, и весь мой многомесячный труд накрылся бы медным тазом. Очевидно раньше уровень воды был гораздо ниже чем сейчас.

Теперь я точно уверен — надпись появилась гораздо позже возникновения портала. Довольно коряво всё написано, кустарно. Тут явно кто-то постарался, но справился на троечку, или даже на два с плюсом. Аккуратно всё скопировав, и перерисовав на всякий случай все символы в свой блокнот, я пробил дно лунки пешнёй. Пусть всё водой заполнится и замерзнет снова. Вряд ли тут кто-то появится в ближайшее время, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

А лодочка меня радует, работает вообще без нареканий. Этот последний, уже третий вариант, показал себя во всей красе. Надо бы и на неё каким ни будь патентом озаботится. Может чертежи в журнал какой отправить? В посёлке то к ней уже привыкли, да и в области знают, не зря же они меня геологам и сдали с потрохами. Ну это если геологи настоящие, на что очень хочется надеется. А вот для других людей, такая конструкция может быть интересна.

В этот раз, при приемке пушнины скидок мне никто не делал, да что там скидки, у меня шкурки принимали как на вселенский конкурс красоты мелких пушных зверей! Видимо от Палыча, падлы такой, особая команда поступила. И хорошо, что у меня был значительный запас!

На пушнине встречается целый ряд различных дефектов, снижающих её качество и ценность шкурок. Все дефекты, в зависимости от их происхождения разделяются на прижизненные и посмертные, учитываемые и неучитываемые, устранимые и неустранимые.

Дефекты возникших на шкурках при жизни животного, сравнительного немного, это закусы, потертости, загрязнение и сваленность волоса, плешины, редкий волос, облом вершин кроющих волос, остатки летнего волоса, ненормальная, более светлая и тусклая окраска волосяного покрова зверя. Дофига перечислил, но это всё же немного, по сравнению с посмертными дефектами, возникающими при неправильной разделки, обработке, перевозке и хранении. Я только немного перечислю: прострелы, кровоподтёки, окровавленность, плешины, петлтны, опаленности, разрывы, разрезы, дыры, сквозняк, необезжириность, прелости, вымораживание, ороговение, ломены, гарь, плесень и так далее и тому подобное, аж несколько десятков возможных дефектов. Я и десятка их не знал!

Ну так вот, по заявлению приёмщиков, я вообще один только мусор привёз и ещё я оказывается «бездарь косорукий», а все добытые мною звери, либо бытовые самоубийцы, либо сами сдохли от старости, либо при жизни со стаями волков каждый день бились и вообще, это и не соболь никакой, а мышь, обыкновенная-полевая. Вот что значит с начальством поссорится.

Я слушал «специалистов» и потихоньку закипал. Это, что же получается, весь сезон насмарку? В прошлом году мы и похуже шкуры сдавали по полной цене и не одна падла слова не сказала! И в рыло дать некому. Все приемщики либо глубокие старики, либо женщины, а и тех, и других бить совсем не комильфо. Остаётся только Палыч, ну значит судьба у него такая.

Молча собрав все шкуры в мешки, и не слушая больше возмущенных возгласов приемщиков, я направился в кабинет к начальнику охотхозяйства.

— Ну здравствуй Кирилл. Вернулся уже? — как не в чем не бывало, с улыбкой встретил меня Палыч.

— И тебе здорова Палыч, коль не шутишь. — я прищурясь, осматривал хитрожопого начальника с ног до головы, примериваясь, с чего бы начать разделку его тушки — я тебя предупреждал, чтобы ты меня не трогал? Предупреждал. А ты тут цирк устроил, с клоунами любителями. Ну вот и не обижайся.

Я демонстративно снял полушубок и аккуратно сложил его на стул.

— Ты чего это удумал Кирюха? — заволновался мой босс.

— С насеста твоего петушиного, тебя сейчас на землю спускать буду, поближе к твоим курицам дрессированным. А то ты чего-то совсем зазвездился. Ну ничё, сейчас мы это поправим.

— Э. Погодь Кирюха! Давай поговорим!

— Недавно же разговаривали, да ты не понял ничего похоже.

— Уволю к е. ной матери!

— А давай, как с больницы выйдешь, так и увольняй, я не против. И пошли вы все в жопу, со своей бандой старпёров! А геологов своих, на жабах по болоту возить будешь. Лично! Вот тебе, а не моя лодка! — я сунул фигу прямо в нос побледневшего Палыча. Ну да, видок у меня должно быть сейчас довольно страшный. И так не красавец, а сейчас, с небритой мордой, грязный и злой, я выглядел должно быть особенно жутко.

— Не гоноши! Садись говорю! Давай нормально поговорим! — Палыч похоже отошёл от первого шока и испуга.

— Ну давай, говори.

— Ты чего разошёлся то? Чего ты сразу к приёмщикам поперся? А ко мне зайти? Я тебе кто? Начальник или хрен с бугра? Я тут все вопросы решаю! Примут у тебя всё, не переживай. А урок ты должен усвоить. От меня тут всё зависит! Пришёл бы, повинился, и было бы тебе счастье, а ты чего? Драться сразу лезешь. Уважения к старшим вообще у тебя нет!

Я сидел и смотрел на обнаглевшего «босса мафии». Чем-то это мне напомнило фильм «Крестный отец» — ты притащил сюда свои шкуры, собака, но ты сделал это без уважения!

— Уважение, Палыч, должно быть взаимным. Ты же, всех под себя подмять хочешь, чтобы перед тобой на цирлах бегали, и унижались. Со мною это не прокатит. А я работать спокойно хочу, а не задницу твою старую лизать. Курсов «анусолизинга» не заканчивал и не собираюсь. Ты как думал? Я к тебе приползу умолять пушнину по нормальной цене принять? А вот ни хрена! И если уж разобраться, так я для тебя сделал гораздо больше, чем ты для меня. Это так, для затравки. Теперь смотри, я сейчас уволюсь, а ты перед начальством будешь раком стоять, потому что с геологами ты пролетишь, никто кроме меня эту работу сделать не сможет. Это первое. Второе. Ты думаешь я это так оставлю? А вот хрен тебе. Я сейчас лист выбраковки возьму, а потом заяву напишу куда следует. Ты же эти бракованные шкуры по нормальной цене государству сдаешь, как первосортные. Куда разницу деваешь? А это уже статья, и совсем даже не простая. А ты чего думал? Я об себя ноги позволю вытирать? С волками жить, по волчи выть. Есть ещё и третье, и четвертое, и даже пятое. Но тебе и этого хватит. Так что тебе же лучше, если я тебе сейчас просто морду набью и успокоюсь. Ну или, последний раз предлагаю, не трогай меня, от слова «вообще»! Живи спокойно и мне не мешай. И тогда, может быть, ты до пенсии и дотянешь. Ты понял меня, начальничек?

Палыч смотрел на меня раскрыв рот. Не часто в этом кабинете с ним так видимо разговаривали. Разрыв шаблона у чувака случился. Как же, простой охотник, а рот себе позволил раззявить. Это как если твоя любимая собака, в углу насрёт и потом на тебя же и гавкать будет за это.

— Я вижу ты не готов решение принять. В общем так, я сейчас пойду домой, а завтра снова сюда вернусь. Тогда и скажешь свой ответ.

От Палыча я вышел в расстроенных чувствах. Ну вот не хочу я конфликтов, не люблю. Почему это все за слабость воспринимают и прокатится на моём горбу хотят? С Палычем при любом раскладе уже нормальных отношений не будет. Не тот он человек, что бы такое прощать. Даже если сделает вид, что согласен на перемирие, то камушек затаит. А учитывая его фронтовое прошлое и решительный характер, так и в тайге мне теперь лучше одному не появляться, да и тогда, ходить и оглядываться. Уж очень он показательно вздрогнул, когда я про разницу в приемке и продаже шкур сказал. Кто там разбираться будет? Найдут обглоданные косточки и спишут на несчастный случай. Хорошо, что мой участок у черта на куличках находится, да и езжу я к нему через болото.

На следующее утро я к Палычу не попал, его просто не было в кабинете. Может на участок к себе свалил, а может и видеть меня не хотел просто. Ладно. Ему сейчас остыть надо, обдумать всё как следует. Надеюсь отойдет. Лишь бы этот старый интриган за Алёнку не взялся, она у него всё время на глазах, всё же кассиром работает. Не думаю, что он через неё со мной разобраться решит, но чем черт не шутит? Но я точно знаю, если так всё же случится, мордобоем старый не отделается, я ему глаз на жопу натяну и моргать заставлю, и это всё он будет делать уже в своей, свежеотрытой могиле, которую сам же и выкопает. За жену я любого порву, чего бы это мне не стоило. Надеюсь он это понимает, все же умный он человек.

Пушнину у меня приняли уже нормально, без лишних придирок и вопросов. Приёмщицы вообще делали вид, что меня тут вчера не было. Приветливо и даже как-то заискивающе улыбались, шутили. Значит Палыч сделал правильный выбор. Ладно, посмотрим, что дальше будет, война план покажет.

Алёна вернулась в посёлок, на следующий день после моего разговора с Палычем. Гостить к родителям после сессии ездила. И о нашей соре узнала буквально в тот же день. Бабы то они всё слышат и знают. Хоть мы и ругались в кабинете Палыча, но вначале орали так, что вся контора наверняка хоть что то, да слышала.

— Кирюша, ты зачем с ним поссорился? Пал Палыч хороший человек. И нам помог сильно, меня на работу принял. Может сходишь помиришься с ним?

— Алёна, давай сразу договоримся, ты в мужские дела не лезь, тебе это не надо. Мы С Палычем конечно поругались, но вопрос уже решён. Ты работай спокойно, а если палки в колёса тебе будут вставлять, мне скажешь. А у нас дома я мужик, и я всё сам решу. Я же не лезу в твои женские дела, в которых ничего не понимаю? Ну вот и отлично. Твоё мнение мне очень важно, и я его всегда выслушаю, но решать буду сам.

— Хорошо Кирюша, как скажешь. Но я всё равно думаю, что нехорошо это. Чего вы как маленькие?

А в Москву Алёна со мной поехать не сможет, опят Палыч сука! Не положен ей пока отпуск, у неё график как у всех нормальных людей, она же кассиром, а не промысловиком работает. Ну а Палыч на встречу не пойдёт, да и я просить не буду. Чего поделать, поеду без жены. Но это немного попозже. Сейчас же я собирался заняться реанимацией «Победы». И отвлекусь немного и мысли в порядок приведу. У меня в запасе два месяца, посмотрим, какой я инженер-машиностроитель. Да и ремонтировать, это вам не с ноля строить.

За те два года, что ГАЗ М-20 в простонародии «Победа», простояла, вначале на улице, а потом и в гараже, здоровья ей не прибавилось. Моя консервация конечно дала свои плоды, но куча деталей, те же самые подушки двигателя, растрескались и требовали замены, это, не говоря уже о кузове и салоне автомобиля, которые изначально были совсем не в лучшем состоянии. Но теперь я не один, салоном есть кому заняться.

Алёна получила от меня подробное тех задание на обшивку салона черной кожей, слава богу в посёлке промысловых охотников, с этим материалом проблем не было. Куча звериных шкур, по тем или иным причинам, не прошедшие выбраковку, оседали по частным домам промысловиков. Каждый из них в обработке кожи собаку съел и не одну.

Самый простой способ восстановить салон, это использовать старую обивку в качестве шаблона. Для этого она по швам распарывается на составные части. Перед разбором старой обивки на части, нужно сделать пометки на каждой части, откуда она, какой частью к чему прилегает. Каждая часть кладётся на новую материю, на неё помещается груз, чтобы она легла плотно. Далее часть старой обивки очерчивается по краю. Но есть нюанс. Простая домашняя швейная машинка не осилит натуральную кожу и несколько слоёв одновременно. Могут быть пропуски стежков и смещение верхнего слоя материала относительно нижнего. Швейная машинка должна иметь специальную лапку — «шагающую». Я знал где найти такую. Мне нужна сапожная машинка для пошива обуви. И совсем не обязательно её покупать. Разговор со старым сапожником, что заведовал сапожной мастерской в глухом подвальчике, возле городской больницы, состоялся на следующий же день. К консенсусу мы пришли быстро. Сапожник уходит на больничный, а я забираю машинку домой и пользуюсь пока он «болеет». А, что бы болеть ему было не скучно, я поставляю ему «лекарство», на весь период «болезни». Слава богу я знаю, где в нашем посёлке это «лекарство» варят в больших количествах и за довольно умеренную цену.

Помимо обивки, кожей будет обтянута и приборная панель, а также руль. Не нравится мне приборка у Победы, будем делать новую. Да и руль слишком тонкий — неудобный. Передние сидения встанут от разбитого «москвича» с которого в своё время я позаимствовал двигатель для аэролодки. Между сидениями будет привычный каждому автолюбителю подлокотник — бардачок, тут есть где разгуляться, рычаг переключения скоростей на рулевой колонке расположен.

Новая резина у меня есть, вполне подойдут шины от ГАЗ 69, их у меня как раз пять штук, запаску тоже поменяем. Старый полковник как раз, наверное, на свою «Победу» их спёр. А может и чего побольше воткну, не нравятся мне куцые колёсики этого ретро автомобиля. Я привык к внедорожникам, после того, как сел за свой первый, который мне достался по случаю, больше я в легковые машины не садился. На «Победе» конечно нет полного привода, на моей я имею ввиду, но сделать что-то похожее мне вполне по силам. По-хорошему, можно бы и заморочится с ходовой от «шишиги», тем более, что почти полный комплект у меня есть, но это тогда всё на долго затянется. Насколько я знаю были «Победы» и с полным приводом — М-72. Агрегатная база — автомобили М-20 «Победа» и ГАЗ-69. От «Победа» для этого автомобиля были взяты лишь наружные кузовные панели и несущий каркас кузова, который был видоизменён и дополнительно усилен, ну а всё остальное, от армейского внедорожника. Жаль, что полковник от «козлика» только шины скомуниздил, найти остальные детали и узлы, будет довольно сложно. Ладно, пока восстанавливаем в первоначальном виде, а там как получится, может и придумаю чего.

Что бы разобраться со всеми проблемами разбитого автомобиля мне пришлось полностью разобрать несущий кузов, для чего, с помощью друзей, машина была переставлена в амбар. Мужики прямо загорелись моим новым проектом.

— Погонять дашь? — Толик с горящими глазами бегал вокруг машины.

— Сделаем, дам — я чесал затылок пытаясь осмыслит объем предстоящих работ. Если так прикинуть, тут вообще конь не валялся, всё ржавое, везде надо руки приложить.

— Я на таком ездил, только на исправном, мне отец давал прокатится, он у меня водителем работает — продолжал нервно подпрыгивать Толик.

— Запомни сынок. Абсолютно исправных автомобилей не бывает, бывают водители, не посещающие автосервис — я выдал Толику прописную истину.

— Ну ладно двигатель и ходовую сделаешь, а кузову то — хана — решил поддержать разговор Иваныч — тут сам я думаю не справишься.

— Вот за кузов я как раз и не переживаю. Мне бы стёкла на неё найти и фары с фонарями, вот это проблема — поделился я своими переживаниями со старшим товарищем.

— Да, стёкла проблема… Надо Гудкова подключить, может он найдёт — согласился со мной Савельич. — А я у мужиков поспрашиваю, может продает кто.

— В общем так, Толик, если хочешь помочь, берёшь ручную шлифовальную машину и обдирай кузов от краски, мне надо что бы он был зачищен до метала. Иваныч, к тебе будет пока одна просьба, надо мне баллоны заправить кислородом в депо, мне туда хода нет, а ты там сварщиков всех знаешь. Савельич, ну а с тебя помощь в поиске стёкол и фонарей. — озадачил я друзей фронтом работ.

Ну что, начнем помолясь. Демонтаж занял несколько дней, всё до винтика разбираем. Дефектовка, и детали делятся на требующие ремонта и годные к использованию, все болты и гайки в ведро с керосином, нехитрая электроника — на стеллаж, ждать своего часа. Сразу составляем список необходимых запасных частей и работ.

Движок и коробку передач перебрать, ходовую часть будем модернизировать. Тормоза будут дисковые, моей оригинальной конструкции.

Кузова советских автомобилей часто страдают от активной и масштабной коррозии. Мне нужно её не только устранить, но полностью предотвратить её дальнейшее возникновение. Мне бы сейчас нормальный пескоструй, но чего нет того нет, тот который я применял для обработки стекла не подходит — слабоват. Но у меня есть способ получше, Толик с ручной шлифмашинкой, который буквально всё свободное время проводит со мной в мастерской. По мимо покраски, во все полости и отверстия, в которые мне не дотянутся краскопультом, будет закачено расплавленное пушсало.

Когда кузов был очищен от краски, я занялся рихтовачными и кузовным работами.

Выровняв все вмятины с помощью рихтовочных молотков, я приступил к лужению и нанесению припоя. Сейчас нормальной шпаклёвки не достать, а лужение, как по мне намного лучше. Что такое лужение? Это нанесение расплавленного оловянного сплава на поверхность металла. В прошлом это был единственный способ качественно герметизировать сварные швы на автомобильном кузове. Но с развитием технологий кузовостроения и появлением современных материалов, в первую очередь шпаклевок, в моё время лужение перешло в разряд специфических ремонтных работ.

При очень толстом слое нанесении шпаклёвки возрастает риск растрескивания, будь это зона сварного шва или выправленной вмятины. Ведь кузов «играет». Вдобавок любая шпаклевка дает усадку. Олово лишено этих недостатков. Оно значительно прочнее, но при этом пластично, поэтому обеспечивает более высокую механическую связь с поверхностью детали. Помимо выравнивания олово усиливает металл, ослабленный после удаления ржавчины или правки серьезных вмятин. Кроме того, при наличии сквозных отверстий на кузове, лучший способ разобраться с ними — заделать их оловом, и им же можно максимально выровнять поверхность. С оловом сейчас проблем нет, а с нормальной шпаклёвкой как раз есть. Да и работать я с ним умею. В моё время, когда при покупке автомобиля, каждый уважающий себя покупатель приходил на осмотр автомобиля с толщинаметром, перекупы этот способ тоже использовали, но это только на дорогих авто, с какой-нибудь «девяткой» так заворачиваться никто не будет, дорого.

Ещё одним большим преимуществом лужения и припоя над шпаклёвкой является то, что не стоит беспокоиться о времени его затвердевания. Можно добавлять дополнительный припой прямо на уже нанесённый слой. Нужно только разогреть поверхность и новый припой и добавить его. Не нужно полностью расплавлять уже нанесённый слой.

Газовая горелка, флюс с оловом, кисть, пчелиный воск, нанесённый на самодельные деревянные шпатели разного размера, напильники, шлифмашина и наждачная бумага, вот и всё, что мне понадобилось, чтобы привести кузов в нормальный вид. Работёнка нудная и кропотливая, но вполне по силам любому мужику у которого руки из плеч растут, а не из задницы.

С краской тоже проблема. Изначально машина была бежевого цвета. Как по мне, так это цвет вообще ни к какому автомобилю не подходит. Кто так придумал машины красить? Да он хоть чистый, хоть пыльный или грязный, всё время выглядит как будто его неделю не мыли. Да и не достать сейчас такой краски в Каменногорске. Но в городе есть вагоноремонтное депо, а там грунтовка и краска всегда есть, только выбор не большой. Черный — для рам и ходовой части вагонов, зеленый и синий, для пассажирских и коричневый — для грузовых. Я решил красить всё в черный. Придется документы на машину переделывать, но не беда, сделаю. Краску и грунтовку мне достал Иваныч, по пять литров и того и другого, да мне много и не надо было, и этого с большим запасом. Черным будет абсолютно всё, все хромированные части тоже будут покрашены в черный, восстановить их большая проблема.

Работа двигалась, и у меня, и у Алёны. Молодец всё же у меня жена. Первый раз с кожей работала, а панели и обшивка выходят как заводские — дорого-богато. По ходу работы, пришлось делать и небольшие доработки, например, установить омыватель лобового стекла от армейского грузовика, на заводской «Победе» почему-то этой функции не было предусмотрено. Увеличил клиренс, да и так, всякого по мелочи. Ещё бы двигатель на более мощный поменять, но я не любитель быстрой езды, как говорится «Тише едешь — меньше должен». С запасными частями опять выручил Гудков. Вот что за человек? Всё может достать! Только деньги плати. Все стёкла, фары, фонари и радиатор привёз в один день. С остальными запчастями тоже помог, кроме подушек и сайлентблоков, которые я сам выточил из тракторной резины.

— Она какая-то страшная получилась — поделилась Алёна своим мнением по поводу внешнего облика почти готовой «Победы», после завершения покраски и сборки ходовой.

— Но согласись, красиво же? — я же наоборот, был доволен как слон, смотрится очень необычно.

— Красиво — согласилась Алёнка — но всё равно, она на какого-то хищника похоже. Злой у неё вид.

— Ага. Но я бы сказал не злой, а агрессивный. Ладно, сейчас попробую завести.

Первый запуск движка после ремонта и сборки, очень ответственный момент. Поворачиваем ключ, зажигания — и тишина. Стартер не крутит. Если не заводится машина — заводится водитель! Чего тебе надо?! Всё же правильно собрал, всё по фэншую. Алёнка фыркнула, потрепала меня по голове и ушла в дом, я же снова залез под капот. Стартер под нагрузкой не фурычит, на стенде работал, а на машине нет. Будем разбираться.

Готова моя машинка, не прошло и два года как я её купил. Всё руки не доходили, а теперь я снова с конём под жопой. Всё же тяжело без машины. Два месяца с амбара не вылезал почти, но сделал.

Снова баня, на манеже всё те же, за исключением главного клоуна, Андрюхи, то есть. Как он там? Главное, чтобы выжил, и не сломался в душе. Я много парней повидал, которые после войны превращались абсолютно в другого по характеру человека. Обмываем ремонт и запуск автомобиля. Семён снова с нами, вернулся со своего участка в конце апреля.

— Не машина, а катафалк какой-то — Иваныч грыз сушеного леща, запивая его пивом и рассуждал о том, что, по его мнению, я сделал неправильно — надо было в зелёный покрасить.

— Ну да, у меня же в доме всё зелёное, амбар, сортир, я сам весь в зелёном хожу, и жена у меня красавица такая, потому что зелёной царевной-лягушкой раньше был, да Иванушку дурачка своего не встретила, на меня нарвалась. Не повезло девке.

— Так ей просто мужик ещё дурнее попался — заржал Семён.

— А мне нравится. Вещь! А салон какой красивый! — Толик, который практически со мной наравне принимал участие в ремонте, встал на защиту моей машинки.

— Хозяин-барин, а мне тоже нравится. Давай мужики, чтобы как говорится не гвоздя, ни жезла — Семён поднял кружку пива, провозглашая тост.

Мы чокнулись кружками и выпили по глотку пива. Сегодня решили обойтись без беленькой, да и в бане пиво лучше пить. Ну и конечно нет с нами главного заводилы всех пьянок. Что-то часто мне Андрюха вспоминается в последнее время. Закусили рыбкой, и мужики отправились парится, а я, перехватив Семёна, предложил ему выйти подымить папироску на свежий воздух.

— Чего там Сёма слышно в посёлке? Чего люди про нашу войну с Палычем говорят?

— Да разное говорят Кирюха. Кто что. Старики тебя ругают, уважение не проявил говорят, залез молодой и права свои качает, мол традиции нарушает, в руку плюнул которая тебя кормит. Палыч тебя каждый раз в разговоре поминает, как у тебя только уши ещё не сгорели и не отвалились. Только Конев за тебя иногда заступается, да и то, так, без фанатизма.

— В руку говоришь плюнул? Ну-ну — я начал снова закипать — а молодёжь чего?

— Ну а остальные мужики в основном нейтралитет хранят, хотя есть и те, которые за тебя. Многим Палыч поперёк горла стоит. Да считай каждый хоть раз под его горячую руку попадал. Я тебе так скажу Кирюха, он вашу сору так не оставит. Тут или ты, или он. Задел ты его очень сильно, да я почитай его никогда таким злым не видел, а я его с детства знаю.

— Может совет какой дашь?

— Да что тут советовать, тебе бы с ним помирится. Может с повинной придёшь? Тебе же тут жить и работать. У него возможностей о-го-го, всё начальство города и области в друзьях. Не даст он тебе жить спокойно.

— Повинится говоришь? Нет Сёма, не буду я с ним мирится. Вам самим то так жить нравится? Чего бы ты не делал, ты ему всё время должен. Всю зиму в тайге, на морозе зверя бьёшь, сотни километров на лыжах наматываешь, а потом свои честно заработанные деньги вымаливать у старого пидераста? Не много ли чести?

— Он многим помог. Парни, что с планом не справились, всегда помощь от него получали. Да и мне он сильно помог, когда я руку сломал. Так-то он конечно не сахар, но своих не бросает, поможет всегда.

— Это не он помогает, а весь коллектив. Он что, сам этих соболей и норок добыл, которых в помощь предлагает? Я вот тоже с участка излишки привёз, вот как раз для таких, кому не подфартило, и ты, и другие мужики у которых всё нормально срослось. А выручает он? Нифига. Он как Кощей Бессмертный, себе всё гребёт, а потом себя благодетелем выставляет, да ещё и просить его чуть ли не на коленях приходится. Да и не просто так он помогает. Вот тебе помог, просто так что ли? Нет. Ты ему должен остался, в тот сезон отрабатывал.

— Ну если так рассуждать, то ты прав конечно — Семён выглядел задумчивым — я с этой стороны на это как-то не смотрел.

— Ладно, давай дальше рассуждать. Вот у тебя сколько шкурок забраковали? Больше десятка? И дай я сам догадаюсь, это как раз соболь и куница были? А справедливо забраковали?

— Ну там конечно были недостатки, но исправимые. А. Чего там, раз такая пьянка пошла, прав ты. Несправедливо забраковали.

— И приняли их у тебя за полцены, если не меньше. А теперь давай смотреть. План по сдаче пушнины контора каждый год выполняет? Каждый. А если все охотники по несколько десятков шкур с дефектами сдают, откуда пушнина без дефектов берётся?

— Ты хочешь сказать…

— Ты всё правильно понял. Наё…т вас Палыч. Но он конечно молодец, своих не бросает, всегда поможет и так далее — с усмешкой сказал я.

Тут конечно не один Палыч в этой схеме, это к гадалке не ходи, от того и друзей у него на верху так много. Ну ладно, открыл глаза я сейчас Семёну, там глядишь и до остальных дойдёт. Я почему-то уверен, что он при себе всё держать не будет, поделится с близкими. А там и другие узнают. Раз Палыч не успокаивается, надо бить первым. Всегда лучше нападать, чем оборонятся.

Посидели, побухали, и разошлись. С посиделок Семён ушёл очень задумчивый.

По моей настоятельной просьбе, Алёна идёт учится в ДОСААФ (Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту), чтобы сдать на права. Мне пришлось её долго уговаривать, не принято сейчас женщинам автомобиль водить. Пока я по тайге шляюсь, пускай она ездит, чего машине зря стоять. Да трезвый водитель мне иногда может пригодится, тут сейчас с этим не так строго, как в моё время, но как говорится — бережёного бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт.

При обучении на водительские права в советские годы, большое внимание уделялось именно техническому устройству автомобиля. В результате новоиспеченные водители уже могли самостоятельно производить ремонт машины. Вероятно, именно по этой причине среди советских девушек и женщин было сравнительно немного желающих получить права. Одолеть техническую часть они просто не могли физически, ведь кроме теории, нужно было иметь и практические знания, а ты попробуй просто запаску поменять, там женских рук будет недостаточно. Но я уверен, Алёна справится, да и Толик обещал подключится, он конечно не такой пробивной как Андрюха, но парень быстро учится. А я завтра отправляюсь в Москву, нужно разобраться со всеми делами до приезда геологов.

В этот раз я в Москве не как гость могущественного Президиума Верховного Совета СССР, а приехал по своим личным делам, и встречать меня не кому. В столице в советские годы с гостиницами всегда была проблема, если нет брони. Гарантированное заселение ждет только командировочных при наличии специальной справки с места работы и то не факт. Но у меня такой справочки нету, я даже обращаться не стал с такой просьбой. Для простого человека, просто так попасть в гостиницу практически не представляется возможным. Почти во всех гостиницах, в холлах, красуются таблички «Мест нет». Но мы то знаем, что они как раз и есть, таким образом сотрудники, провоцируют новоприбывших клиентов дать им взятку. Была бы со мной Алёна, и без взятки бы обошлось, для Героя нашли бы номерок, а я с ней, как никак, а законный муж. Но Алёна сейчас далеко, а она бы мне не только для поселения в гостиницу пригодилась.

Самой лучшей гостиницей в Москве считается «Инстурист». Перед заселением в эту гостиницу анкеты прибывших проверяют очень строго, но и отношение персонала куда как лучше. Но нам туда не надо, эта гостиница вотчина КГБ. Среди сотрудников этого отеля КГБшники всегда вербовали в свои ряды агентов, так как иностранные дипломаты проживают только там. Так что «Интурист» по боку, нам бы чего попроще.

Мой выбор пал на гостиницу «Юность» в Хамовниках, здание по этим временам довольно современное, от центра не далеко, рядом станция метро «Спортивная», и самое главное до Госпатента можно даже пешком добраться.

Как я и предполагал, свободных номеров в ней не было. В холе сидели уставшие командировочные, ожидающие своей очереди на заселение, а за стойкой развалились местные «хозяева», равнодушно глядящие на страдания гостей столицы. Понаехали, понимаешь! Я же уверенно направился к администратору. Недолгий разговор, и уплатив названную сумму, я получил ключи от своего одноместного номера. Я специально за это доплатил. Если в современном отеле человек снимает полулюкс или двухместный номер, даже путешествуя в одиночку, то к нему никого не подселят. В СССР такого порядка не придерживаются, а комфорт считают веянием капстран, поэтому к постояльцу легко могут подселить соседа, которого он видел впервые.

Серьёзная дама настоящего советского воспитания, дежурная по этажу, проводила меня в номер, и строго посоветовала придерживаться установленных правил проживания. Запрещены громкие звуки — к ним относились разговоры в полный голос и смех. Баб не водить. После одиннадцати вечера вход в гостиницу закрывается. Гостей, не проживающих в отеле выпроваживать до этого же времени. Уборка номера в восемь утра, нас не волнует, спишь ты там или ещё чего, у уборщицы есть свой ключ. И вообще, сиди тихо, как мышь, и не отсвечивай, скажи спасибо, что тебе хоть номер дали. Шикарный сервис!

Номер как номер, кровать, шкаф, стол со стулом, шторы на окнах, душевая с раковиной — пойдёт, жить можно. А свой вояж по столице начнем, пожалуй, с Государственного комитета СМ СССР по делам изобретений и открытий, там разобраться проще всего.

В здание на Бережковской набережной я прибыл рано утром, по прошлому своему посещению знаю — быстро тут ничего не делается. Однако освободился и вышел я уже к обеду с очень противоречивыми чувствами. С одной стороны, я был чертовски доволен, все мои патенты прошли и предварительную и патентную экспертизу. Принято решение о выдаче мне патентов, и они уже зарегистрированы в Государственном реестре изобретений СССР. Мне осталось дождаться только публикацию сведений о патентах в официальном бюллетене Госпатента. С другой стороны, я был зол как никогда. Я не получил ни одного уведомления. Ни о завершении предварительной, не о начале и завершении патентной экспертизы. А ещё, один из экспертов направлял на моё имя запрос, который я так же не получил, но потом отозвал его. А если бы нет? Целый год коту под хвост. Я выслушал много интересных слов от своего патентного поверенного, который не мог со мной связаться, и я знаю почему.

Вот что мне с этим уродом делать? Когда я оформлял патенты, я указал адрес доставки корреспонденции по месту своей работы, то есть охотхозяйство указал. Я же не знал, что женюсь, и жена у меня дома будет сидеть. Я промысловик, меня месяцами не бывает дома, а принимать почту на имя своих работников, работодатель обязан и право у меня такое есть. Почти все наши мужики так делают. В заявке на патент мне был предоставлен выбор, указывать адрес места жительства или адрес места работы, и я выбрал последнее. Только вот, ни одного ответа, на свои уведомления Госпатент не получил, и я не получил ничего из своей почты. А по закону, автор имеет право принять участие в экспертизе и давать пояснения на вопросы экспертов, а если бы эти вопросы возникли? Интересно, а Палыч мои письма вскрывал? Или только дал распоряжение мне не передавать? Гадит по мелочам, любой способ ищет. По моим прикидка, как раз в то время, когда мы с ним в первый раз сцепились при визите геолога, мне почта и должна была поступить.

Надо выпить. Расслабится надо, а то я скоро лопну от злости. И Палыча под рукой нет.

Рюмочная нашлась неподалёку. Столики, для еды стоя, маленький зал, вмещает от силы человек тридцать. Выбор не богат, водка «Русская», с крышками «чебурашка», на закуску бутерброды и сосиски с горошком. Пойдёт. Перекусить, и выпить сто грамм, особо не задерживаясь хвати. Бутылку не купишь, только рюмку, минимальная порция пятьдесят грамм, к рюмке в комплекте — бутерброд на выбор, с килькой или варенным яйцом и сыром, сосиски продаются отдельно. Заказав себе сразу четыре порции по пятьдесят и порцию сосисок, я прошел за свободный столик. Не задерживаясь, бухнул первую и подождав, когда тепло разольётся по организму, запихнул в рот первый бутерброд. Хорошо. Начинает потихоньку отпускать. Всё же водка, это иногда не зло, а спасение. Ну если конечно не злоупотреблять. Ну значит можно и закурить, а под папироску и вторая пойдёт.

Я перекусил, двести грамм водки канули как в сухую землю, только легкая расслабленность во всем теле. Пока кушал немного успокоился. С этим старым мудаком надо что-то решат. У меня ещё есть время, до окончания эпопеи с геологами он меня трогать не будет, нужен я ему пока, а вот потом… Потом война из холодной, вполне реально может прейти в горячую фазу. Аленку тоже, наверное, придётся с конторы убирать, не уверен я, что такое понятие как «честь» Палычу знакомо. Ну ничего, в городе вполне можно найти нормальную работу. Машина теперь есть, добраться туда не проблема.

На сегодня мои дела завершены, не попрусь же я с перегаром, специалиста по языкам искать. Решил прогуляться, время есть, а по своему родному городу, я давно просто так не прогуливался. Основная масса людей ещё на работе, на улицах только мамочки с детьми, пенсионеры и школьники. Я шел по набережные реки Москва и наслаждался весенней, теплой погодой. Пройду ка я, пожалуй, через, Новодевичьи пруды, на монастырь посмотрю, по кладбищу пройдусь. Не то, что я люблю посещать кладбища, но Новодевичий монастырь, с его усыпальницами и некрополем, это скорее уже музей. А я очень люблю в музеях бывать, прикоснутся к истории, в Санкт-Петербурге и Москве нет, наверное, ни одного музея, который я бы обошёл стороной, за исключением музеев современного искусства, ну не моё это, мне нравится классика. Да и на самом кладбище похоронены очень известные и талантливые люди, которым и дань уважения не грех отдать.

Новодевичьи пруды, идеальное место для неспешных прогулок и отдыха от городской суеты. В пруду, недавно освободившемуся ото льда, плавают утки разных пород вместе с чайками. Парк ухожен. Эффектные плакучие ивы, склонившиеся над водой, со свежими весенними листочками, выглядят очень атмосферно. Монастырские стены создают неповторимую атмосферу и ощущение сопричастности к истории. Я просто гулял и наслаждался красивым видом. Но видимо просто спокойно жить в этом времени мне не судьба, мою прогулку прервали самым бесцеремонным образом.

— Слышь, дядя, табачку не найдётся? — я конечно классику люблю, но это просто уже перебор. Оторвавшись от созерцания пруда, я обернулся к говорящему.

Ну точно, как по писанному. Трое. Один, который заговорил со мной, самый вертлявый, аж попрыгивает как на шарнирах. Рядом пристроились ещё парочка, молчат, лыбятся добродушно, взгляд дерзкий.

— Я табакерку потерял. — сказал я и оскалив зубы в недоброй ухмылке, демонстративно сплюнул под ноги говорящего — выручи по-братски, одолжи червонец на новую.

Тут главное не показать, что ты испугался, выйти из образа жертвы. Парк пустой и безлюдный, бежать мне некуда, за спиной берег пруда, а впереди дружная гопкомпания.

Вообще «гопники обыкновенные» представители семейства «мелких криминальных элементов» обитают в безлюдны темных местах или у точек продажи разливного алкоголя. Ну или как эти, выбирают глухое, безлюдное местечко. Все уличные грабители боятся скоплений людей, прохожих, свидетелей и патрулей милиции. Гопники всегда действуют группой, чтобы иметь численное преимущество. Лучшая жертва гопника — один человек в безлюдном переулке. Если ты идешь в компании, вероятность нападения резко падает.

Они обычно сразу не нападают, любят поговорить и спровоцировать тебя на контакт: обзывать трусом или упоминать родственников. Их задача — чтобы ты вступили с ними в разговор, пока они тебя окружат. Тут главное не давать им преимущества. Среди мужиков бытует мнение, что убегать от таких уродцев стыдно. Нужно обязательно принять бой и выйти из него победителем. Это полная чушь: их до хрена, а ты один, стыдно должно быть им, но вот им то как раз и наплевать. Они задавят тебя числом.

Если же бежать некуда, вот как мне, например, тяни время: возможно, повезет и появятся другие прохожие. Случайные свидетели преступникам не нужны. Вообще, эта категория уличных грабителей, для милиции расходный материал для повышения раскрываемости дел, поэтому ловят их часто и быстро, но как тебе это поможет, если ты уже по морде получил?

— Ты чё дядя?! Лавэ гони говорю! — занервничал вертлявый встретившись со мной взглядом. Ну а чего, фасад у меня сильно отличается от тыла, я, когда с утра в зеркало смотрю, сам пугаюсь. Как только Алёнка со мной живёт? Красавица и чудовище.

— Попутал ты племянничек, лавэ у тебя я просил, а ты насчет табака интересовался. Какой-то ты не конкретный. Мутный какой-то. То тебе то, то тебе это. Определись уже.

— Хорош мужик, ты всё равно один не выгребешь, хоть и здоровый, гони деньги, снимай куртку и вали на все четыре стороны — вступил в разговор один из группы поддержки, доставая из кармана нож, обычный, перочинный, впрочем, пока, не открывая его. Таким человека убить очень сложно, но вот порезать вполне.

— Может и не выгребу, а может не выгребете вы. Ну вот только, вы с меня что-то снять сможете, только когда я остыну уже. И уж поверь мне хлопчик, целыми вы точно не уйдёте, так что расходимся краями, или хорош лясы точить, у меня времени мало.

— Ща пацаны — доселе молчавший третий, оказался умнее своих товарищей по ремеслу — это по ходу деловой какой-то. Обзовись дядя, чьих будешь?

— Ты паря, конечно по умнее этих бакланов будешь, но мой тебе совет, не строй из себя блатного, люди не оценят. Вот ты с какой целью интересуешься? Я тебя не знаю, а вдруг ты под мусорами какими ходишь?

— Нарываешься — хмуро сказал вертлявый, но былой уверенности в его голосе уже не было.

— Ты бы взял пример с кореша, и мозги включил. А то, судя по всем приметам, скоро заедите на крытку, а ты общаться с людьми не умеешь.

Вроде договорился, но вертлявый всё испортил. С криком «Вали его!» он вдруг бросился на меня.

Я был готов и бдительности не терял. Шаг в сторону, и вертлявый с испуганным визгом улетает в воду. Второго нападавшего я встретил от всей души — пробил по яйцам как по футбольному мячу во время пенальти. Прием не честный, но никто тут честно драться не собирался. Передо мною остался один противник, самый опасный, в руке у хулигана перочинный нож, только вот почему-то до сих пор не открытый.

— Ну теперь хана вам уроды. Я из вас сейчас котлеты «по Киевски» делать буду! — давим голосом, не даём опомнится оппоненту, главное — уверенно и зло. Я выше и явно сильнее хулигана, двое из игры выведены. Один до сих пор бултыхается в холодной, апрельской воде, второй воет от боли у меня в ногах. Если бы не нож…

— Уходи… — голос третьего хулигана испуганный и растерянный. Не этого он ожидал, когда подкарауливал одинокого путника в безлюдном месте.

— Уходи говоришь? — я сделал вид, что задумался, а потом резко подскочив к растерявшемуся гопнику, пробил классическую троечку в голову. Всё. Хулиганы закончились. Три ноль в мою пользу. Вертлявый из воды вылезать не спешит, двое на земле и уже не соперники. Я быстро подобрал нож. Да это и не нож никакой! Это складная расческа, выполненная в виде имитации ножа! Да, переоценил я товарищей бандитов.

Задерживаться я не стал. Хватит приключений на мою задницу. Сунув трофей в карман, я удалился с места побоища. Разглядывать красоты парка, да и всей Москвы, мне что-то перехотелось.

Сейчас раннее утро, а я уже возле здания МГУ. Насколько я помню, тут имеется исторический факультет, на котором есть и кафедра древних языков, и кафедра археологии. Попробую разузнать хоть что ни будь, о тех надписях, что мне удалось скопировать с портальных камней.

Представление о классическом профессоре у большинства населения нашей страны сложилось из посмотренных в детстве и юности советских фильмов. Этакий сухонький старичок, а-ля доктор Айболит, с бородкой как у козла и непременными очками. Разговаривать он должен конечно с обязательным употреблением после каждого слова «нус» и Илличевского «батенька». Ну а мне встретился совершенно противоположный тип.

Ерастов Павел Лукич совсем на классического профессора похож не был. Косая сажень в плечах, больше на борца смахивает, светлые, непослушные волосы и нос картошкой. С виду типичный пролетарий. Он сидел за столом и что-то сосредоточенно писал в большой тетради.

— Рассказывай давай, только быстро, зачем приперся и уё…й, у меня ещё работы много — неприветливо встретил меня профессор не отрываясь от своих записей — если ты насчет отработки зачетов, то пи. й к Вере Степановне. Задрали уже! Как на лекции ходить, так у вас то срачка, то болячка, а как зачеты сдавать, так Лукич помоги! Х…й вам!

— Э. — я аж растерялся от такого приема. Вот как на него реагировать? Вроде бы и огорчится надо, но вся нелепость ситуации вызывала какой-то когнитивный диссонанс.

— Ну чего мычишь? Как девок снимать и пялить, так небось слова находятся? Ладно. Некогда мне. Давай свою зачетку, на хрена вы только на мою кафедру прётесь все?!

— Да я как бы и не студент вообще то.

— Да мне пох. й! Студент, аспирант, тот же х. й, только вид с боку! Это вы там, у себя в общаге письками меряйтесь. А вообще, если ты аспирант, то тем более, хрен тебе, а не зачет! Ты как кандидатскую собрался писать, бестолочь?!

— Вообще не собираюсь. На хрена мне диссертация?

— Не понял… — профессор поднял своё лицо и уставился на меня удивлённым взглядом — Ой! Простите ради бога! Я думал кто-то из моих студентов зашёл. Еще раз простите!

— Да ничего, бывает — усмехнулся я, вот повезло же кому-то с профессором. А ничего так, нормальный мужик. Мне всегда такие нравились, с этим можно договорится. Поматерит, выпустит свой гнев, а зачет всё равно поставит. Хуже, когда натыкаешься на сухарь какого ни будь. У того до иудейской пасхи будешь сдавать и не сдашь. Я много раз был студентом, уж мне ли не знать.

— Так что вас ко мне привело? Только учтите, насчет свободного времени я несколько не утрировал. У меня его действительно немного.

— Я постараюсь быстро. Позвольте представится — Найденов Кирилл Владимирович. Краевед любитель. Пришёл к вам проконсультироваться, если это возможно, как к более опытному соратнику по ремеслу.

— Интересно. Всегда приятно встретить энтузиастов изучения истории родного края. Присаживайтесь Кирилл Владимирович, и задавайте свои вопросы.

— Да собственно вопросов как таковых у меня нет, а есть надпись, скопированная мною, с одного из обломков камней, который я нашёл совершенно случайно. Вы знаете, находка довольно любопытная, у нас такие камни находят не в первый раз, вот я и заинтересовался. Письменность и алфавит надписи, высеченной на камне, я никогда прежде не встречал, да и опыта у меня маловато. Вот, взгляните — я вытащил и положил перед профессором бумаги с копиями надписей, сделанных мною на портальных камнях, и схему порталов с обозначениями.

— Ну ка — профессор, взяв бумаги в руки начал их внимательно изучать — вы знаете, что это за письменность, я вам скажу сразу, а вот, что написано, нет. Это один из вариантов скифского алфавита, период сейчас не назову, я всё же больше на древнегреческом и латыни специализируюсь. Очень любопытно. Это на каком-то кургане вы нашли? Расскажите мне всё, для расшифровки надписей древних языков, значение имеет абсолютно всё! Где нашли, местность, вид камня, расположение, имелись ли другие объекты…

Профессор, окунувшись в родную стихию, прочитал мне целую лекцию на тему древних языков, очевидно, совершенно забыв, что он куда-то торопился. Наш разговор продлился почти до самого обеда, и только прибежавший ассистент, который выдернул Ерастова, на какой-то ученый совет, заставил профессора оторваться от принесённых мною бумаг. Я рассказал ему почти всё — расположение камней, размеры и так далее, умолчав только о том, что на этих камушках были установлены порталы. Умолчал я и о месте, в которой находка была обнаружена.

Надписи Ерастова очень заинтересовали. Пообещав показать их какому-то доктору исторических наук Кожевникову, большому специалисту по культуре и языку скифов, который к сожалению, сейчас болен, он вручил мне свою визитку с требованием перезвонить не позднее чем через неделю. Однако, всё же профессор меня обнадёживать не стал, честно признавшись, что расшифровка дело не быстрое, может занять и годы. Очень жаль, но я примерно так и думал. Остается только надеяться и ждать.

Главная заповедь связиста: чем громче орёшь — тем дальше слышно. Это нерушимое правило действует и на всех, кто хоть раз заказывал телефонный звонок и разговаривал с другим городом в пунктах междугородной телефонной связи СССР. Вроде кабинки и закрытые, а всё равно, на весть пункт, слышится многоголосый ор — «Алло!».

Я вернулся домой уже пару недель назад, и только сейчас, оторвавшись от неожиданно навалившихся на меня домашних дел, добрался до телефона, чтобы позвонить Ерастову. Новостей пока нет, работа только началась, но вся кафедра уже стоит на ушах. В надписях обнаружены неизвестные ещё ученым символы. Тоже мне ученые, я вот как раз эти, не известные символы на раз бы расшифровал. Чего тут думать, про порталы там речь, мне бы всю остальную надпись. Следующим летом Кожевников собирается ко мне в гости. Этим уже не получится, план экспедиций утвержден, финансирование выделено и лишних денег, как и времени нет. Не хватала мне геологов, так я ещё и сам сюда археологов притащил. Ну не дурак ли?! Ладно, с ними проще, покажу им взорванный камушек на окраине болота, авось и хватит им этого. Вроде на само болото они соваться не собираются.

До приезда экспедиции геологов осталась неделя. Неделя спокойной жизни. Потом мне придётся проявить чудеса изворотливости, чтобы не спалиться.

С Алёной я поговорил. Тяжёлый разговор получился. Пришлось ей все подробно рассказать о нашем соре с Палычем. Не поверила мне жена, хотя в слух об этом не сказала, но она сделает, как я попросил, а этого пока достаточно. С ней Палыч вел себя предупредительно и вежливо, шутил, относился уважительно. Я уже примерно придумал план, по которому буду вести войну с нелегальным «хозяином» нашего поселка, и во время его реализации, Аленке лучше в бухгалтерии уже не числится. А ещё, я специально сходил на почту, и уточнил, были ли на моё имя письма? Оказывается, были, и не одно. Их все доставили в контору охотхозяйства. Но заведующая канцелярией, ни о каких письмах не слышала, не было их и всё. Хорошо Палыч коллектив дрессирует. Разбираться я не пошёл, уже не зачем. Воевать так воевать.

Неделю я, после приезда из Москвы, занимался огородом. Думал минует меня чаша, сея, а нет. Алёнка попросила, а я не смог отказать. Делал грядки, копал землю, расширял свой приусадебный участок. Тепличку небольшую поставил. Сейчас для женщин, тем более которые родились и выросли в деревне, огород — это важно. Никакие мои доводы приняты не были. Это же своё! А как же заготовки? А как же на зиму запастись? Хорошо хоть корову и свиней завести не просит. Не уверен, что попроси она, я бы смог отказать. Умеет она из мужа верёвки вить, наверно это у всех женщин на подсознательном уровне заложено. Ну и ладно, всё сделано и скоро ей на сессию, а мне на болото.

Члены экспедиции начали прибывать в Каменногорск точно по расписанию. За пару дней до основной группы появился Ковальчук и развил бурную деятельность. С охотхозяйством был подписан договор на аренду складских помещений, сняты гостиничное номера для геологов. Наняты машины для перевозки груза и запасов топлива для лодки. Основная база экспедиции будет в Приречном, полевые базы определит начальник партии, по согласованию со мной. С Ковальчуком мы снова встретились в кабинете у Палыча. C последнего нашего разговора я там ни разу не был, и честно говоря, будь моя воля, ещё бы сто лет не появлялся.

— Кирилл Владимирович, добрый день! Рад, очень рад вас снова видеть! — Ковальчук лучился энтузиазмом.

— Взаимно — я поздоровался с геологом. Палыч, с момента моего появления в кабинете, не произнес ни слова — и вам здравствуйте Пал Палыч.

— Здорова — буркнул начальник охотхозяйства.

— В общем так. Сегодня ночью прибывает основная группа. Собираться теперь будем на нашей базе. Спасибо вам Павел Павлович, за предоставленное помещение. Первое вводное совещание состоится завтра, в десть утра, прошу не опаздывать. Без вас никак.

— Буду — односложно ответил я. Разводить долгие разговоры не хотелось, неуютно мне в присутствии Палыча, впрочем, как и ему в моём.

— Хотел уточнить у вас технические моменты Кирилл. Ваша лодка готова? Поломок и задержек не будет?

— Всё нормально, не переживайте.

— Прививки от энцефалита сделали? Вы же помните, что это обязательно? Начальник партии будет проверять справки. — дождавшись моего утвердительного кивка, Ковальчук продолжил — Отлично! Это просто отлично.

— Вы закончили? — Палыч явно старался избавится от меня побыстрее.

— Нет Пал Палыч, не закончили. Я ещё не получил документы на отпуск за свой счёт. И договор не подписал с геологами. — я пока разговор решил продолжить и уточнить все спорные моменты на берегу.

— Кирилл Владимирович! Моя вина, я забыл вас предупредить. — Ковальчук стукнул себя по лбу — у вас в охотхозяйстве не плохие заработки, и честно говоря, отвлекать вас на столь долгий срок от работы, даже с двойной оплатой по полевому тарифу, это лишать вас законного заработка. Павел Павлович мне всё разъяснил, и готов пойти вам на встречу, вас просто прикомандируют к партии, в деньгах вы не потеряете. Это же здорово, и для института экономия!

Я чуть не заржал. Ну Палыч, ну жук! Это бы проканало с бывшим Кириллом, который не заканчивал юридический факультет, но не со мной.

— Видите ли в чём дело, Фёдор Романович, мною глубокоуважаемый, начальник, наверное, забыл, что у нас тут сдельная оплата труда, как в той пословице «Как потопаешь — так и полопаешь», а если без шуток, сколько заработал, столько и получил. Без сомнения, зимой я заработал довольно много. Но! При командировании сотруднику выплачивается средняя заработная плата за год. А вот Пал Палыч, точно подзабыл, что по объективным причинам, я в этом году работал всего два с половиной месяца, и средняя оплата за год, у меня выходит меньше, чем у одного вашего сезонного работника. Ну и полевое довольствие командировочным не положено, так что давайте придерживаться уговора.

— Я тебя и без твоего согласия могу командировать! — раздражённо воскликнул Палыч.

— И я возьму под козырёк и пойду в командировку, но пешком. Посижу на берегу, подожду транспорта — я откровенно ржал над сложившийся ситуацией.

— Что же вы так, Павел Павлович?! Как такое можно забыть?! Всё понятно Кирилл, прежний уговор в силе. Павел Павлович, вы оформите документы?

— Оформлю — Палыч сверлил меня злым взглядом.

Выйдя из конторы, я направился домой. Хрен его знает, что там за начальник партии такой, может ему вожжа под хвост попадёт, и он прямо завтра всех в поход погонит. Надо подготовится. По дороге я думал над очередным закидоном начальства. Ну ведь мелко всё как то, не серьёзно, зачем накалять? И я и он знаем, что основная битва начнётся после отъезда экспедиции, неужели так свербит у него? И тут я поймал себя на мысли, что ни о чем другом, как только о конфликте с Палычем я уже давненько не думаю. И порталы, и спецслужбы с незваными гостями на вертолётах, ушли как-то в сторону, а вот проблемы на работе назревали как гнойник, вот-вот и лопнет. Надо резать, не дожидаясь перитонита!

Галку я поймал возле того же продовольственного магазина, где и состоялась наша не первая, но судьбоносная, по крайней мере для Андрюхи, встреча.

— Здравствуйте Галочка, прекрасно выглядите — сказал я, беря прокуроршу под локоток и уводя немного в сторону.

— Найденов! — с досадой сплюнула Галина — так и знала, что сегодня весь день наперекосяк пойдёт! Утром чашку уронила, а она даже не разбилась, потом чулки порвала, а теперь ещё и ты.

— Так, Галочка, мне твои интимные подробности, где кто и как порвал твои чулки конечно интересны, но я думаю на всю улицу о них орать не надо. Пойдём в знакомый скверик, прогуляемся, там мне всё расскажешь. И покажешь если уж так сильно хочется.

— Не дождёшься!

— А и не надо, я и так уже там всё видел — намекнул я, на обстоятельства нашей прошлой встречи.

— Чего тебе от меня опять надо, Найденов? — устало спросила Галина.

С нашей последней встречи она как-то даже немного постарела и осунулась, видимо всё же работа в прокуратуре не сахар. Или трудовые подвиги на другом, скажем так, горизонтальном фронте, отдохнуть не дают.

— Не правильная постановку вопроса. Не мне, а тебе. Пришло время Галочка раздавать награды. Ты примерно себя вела целый год, и теперь тебе полагается подарок.

— Очень интересно, и что же за подарок, ты мне Дедушка мороз, принёс? — усмехнулась Галина.

— Повышение по службе, перевод из нашей провинции в другой город, премии и поощрения, выбирай Галя — чего хочешь?

— Интересно, это кто же такой щедрый?

— А это не важно, а важно то, что с тобой можно иметь дело, и слово своё ты держишь и поэтому, именно ты получишь возможность получить всё вышеперечисленное.

— Давай подробности.

— Хищение социалистической собственности в особо крупных размерах. Убийство. Нормально?

— Ого. И где же в нашем захолустье вы такое откопать смогли?

— Именно, что откопать. Так откопали, что обратно уже не зароешь. Так уж получилось Галя, что я, совершенно случайно конечно же, стал промысловым охотником. Сам захотел, всю жизнь мечтал жопу в тайге морозить и в звериных потрохах ковыряться.

— Ясно — хмыкнула Галина — чего нарыли то?

— Ладно, давай серьёзно. В общем охотхозяйство давно в разработке было. Началось всё с пропажи охотника, Пётр его звали. Вроде бы несчастный случай, погиб на охоте, да вот только никто не смог определить, от чего же он погиб. И при этом так получилось, что до гибели он с начальником своим полаялся, и в милицию грозил пойти. Стали в этом направлении работать. Причину ссоры выяснять, и выяснили. Погибший грозился раскрыть махинации руководства охотхозяйства с пушниной. Не буду вдаваться в подробности, короче махинации там есть, и очень крупные.

— Это конечно интересно, но как я этим смогу заняться? По собственной инициативе я назначить проверку не могу. А даже если и поступит заявление, у меня и повыше начальство есть, они этим сами займутся.

— Всё так Галя, ты права, но за исключением одного. Вот скажи мне Галя, ты сможешь договорится и, взять себе на рассмотрение откровенно бесперспективное или мелкое дело?

— Конечно смогу, кому такое надо, глухарь никому не нужен.

— Ну вот и ладненько. Я скажу какое дело ты должна будешь взять. А в ходе дела как раз и выяснится всё, что нам надо. Это уже наша забота. Дело у тебя уже не отберут, сама и расследуешь до конца. Естественно, доказательная база и свидетели тоже с нас. Да, тут ещё кое-что. Тебе сразу намекать начнут, что лезть в дебри не стоит. Одного начальника охотхозяйства тебе за глаза хватит. Просто так уж получилось, что там много человек замешано, с которыми сорится не надо. И опять же, тебе плюс и перспективы. Они уже тебе и нам должны будут.

— Заманчиво — задумалась Галя — а они, те, которые намекать придут, мною заняться не захотят? Ну вот как ты, например. Так ведь и шею свернуть можно.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Решай. Такой шанс один раз в жизни выпадает. Андрей — вот, например, рискнул, и где теперь он? Правильно, работает в Москве. В той конторе работает, которой про это дело тоже всё известно, об этом можешь прямо своему начальству намекнуть.

— А. — махнула рукой Галина — Ты прав. Тут я дальше не пройду. Нету перспектив. Работаем. Тем более, что у меня и выбора то нет, шантажисты хреновы. Снимки же, наверное, не выбросили еще?

— Побойся бога Галя, какой шантаж? А снимки я храню исключительно для эстетического наслаждения, красивая ты всё же девушка Галина.

Решительная девка, не боится рисковать и по головам идти. Я её характер ещё тогда понял, когда она Андрюху в хвост и гриву гоняла. Не побоялась связаться с ментами, а ведь это тоже мафия ещё та.

Как лучше подвести Галину к ревизии бухгалтерии и складов охотхозяйства? Нужно заявление о мелкой краже, или недостаче. Например, кто-то сдавал, тридцать шкурок, а при расчете получил деньги за двадцать девять. И в ведомости так указанно. Одна шкурка соболя стоит достаточно, чтобы уже на уголовку тянуть. Тут как раз и повод для внеочередной ревизии, и листы выбраковки охотников есть повод посмотреть, а потом и сравнить их с фактическими ведомостями приёма. А там уже и экспертизы можно назначить. Нужно заявление, нужны надёжные свидетели, и конечно до бумаг нужно суметь добраться.

Со свидетелем проблем нет, я сам свидетелем побуду, а вот заявление нужно от другого человека. В идеале, если его вообще во время расследования в посёлке не будет, что бы Палыч со своей кодлой его в оборот не взяли. Есть у меня один вариант. Заяву я напишу тоже сам, вот только не от своего имени, а от кого ни будь из охотников, которые летом из посёлка уедут. На отдых там или ещё куда. Из банды Палыча и выберу жертву. Почтой отправлю. Пока он вернётся, пока доказывать будет, что заявление писал не он, жернова и раскрутятся потихоньку. А вот по бумагам… Можно было бы конечно Алёну подключить, но нет, ей я рисковать не буду. Отработаем с ревизорами, на любого человека рычаг влияния можно найти или слабое место. Ну и не исключен конечно вариант, что ревизоры честные попадутся, хотя это из разряда сказок.

Первое совещание всех членов геологической экспедиции. Я рассматриваю своих новых, временных, коллег и начальника геологоразведочной партии. Всего нас восемь человек. Три геолога, в их числе и начальник партии, один техник-геолог, два аспиранта, повар и ваш покорный слуга. Все мужики, дам нет, хотя это и удивительно. Обычно в любой партии хоть одна женщина, но почти всегда есть, это или повар, или кто-то из аспирантов или студентов, но не в нашей. Наш руководитель, тощий мужичок, покрытый бородой до самых бровей и в очках, по имени Жора, слывет среди группы женоненавистником, и в свои экспедиции баб принципиально не берёт. Надеюсь это не что-то личное, а то подозрение вызывает. А вдруг он конкуренции не любит, и предпочитает быть самым красивым и женственным на районе? Тфу, тфу, тфу и три раза по дереву. Что бы как в том стихе про армию не получилось «В казармы женщин не берут — оберегают честь мундира, солдаты злятся и плюют, и любят только командира…»

Представились, ни каких «вы» и отчеств, все по именам. Никакого официоза, мужики вроде все спокойные и с понятиями. Кроме аспирантов, все опытные походники, сразу видно, не один пуд соли съели, мотаясь по просторам нашей необъятной родины. Одёжка хорошо так ношенная, но удобная. Одеты кто во что горазд, кто в растянутое трико и кеды, кто в сапогах и энцефалитках, мелькают тельняшки, свитера и олимпийки. Головные уборы тоже пестрят разнообразием: кепки, «петушки», тюбетейки и береты, у Жоры-мажора — пробковый шлем. В кабинете, который будет постоянной базой экспедиции — дым коромыслом, хоть топор вешай, аж клубами из окон валит. Как ещё никто в посёлке пожарных не вызвал?

— Всем представляю нашего проводника и водителя катера. Зовут Кирилл. Без него мы на болото не попадём. По словам местных жителей, только он знает эту местность достаточно хорошо. Передвигаться будем на самодельной лодке Кирилла. Достаточно интересная и оригинальная конструкция.

— Почему не на вертолёте?

— Потому что! Не перебивай Боря! Нет там мест для посадки вертолёта. Зимой, по нашей просьбе сотрудники Быковской партии, на своём вертолёте произвели облет местности. По их отчёту, посадочных мест выявить не удалось. Для установки одной из промежуточных баз, предполагается использовать зимовье, обнаруженное быковцами. Оно расположено на противоположном берегу болота и достаточно удобно для временного размещения, есть даже баня и причал. — Народ оживился. Баня это вам не самодельный душ с холодной водой.

Ну вот и обнаружились незнакомцы которые куролесили возле моей заимки и гоняли по болоту вертолёт. А я полгода почти как на иголках жил. Хорошо хоть этот вопрос разрешился. Только вот надо ли мне, что бы на моей заимке восемь незнакомых мужиков всё лето провели?

— Так этот вопрос с хозяином заимки стоило бы обговорить. Всё же мужики строили, старались, может у них какие планы на лето были? — сказал я спокойным голосом.

— Где же ты их найдёшь? Да и потом, для чего им летом зимовье? На охоту ходить? Нам в любом случае нужнее. Придут, так и скажем им. У нас геологическая экспедиция, а они тут со своими зайцами и кабанами — начал выговаривать мне с умным видом, аспирант по имени Максим, под неодобрительным взглядом Жоры и других геологов.

Каждый опытный геолог знает, с местным населением нужно стараться поддерживать дружественные отношения. Это очень важно. Как для здоровья и жизни, так и для выполнения поставленной задачи. Это не значит, что если ты поссоришься с местными жителями, то они на тебя обязательно нападут, нет, они тоже с головой дружат, никто вас трогать не будет. Только вот и помощи от них не будет никакой. Ради твоей сломанной руки никто не погонит собачью упряжку через тундру к ближайшему фельдшерскому пункту, никто не починит тебе в деревенской кузне сломанный инструмент и проводников ты не найдёшь тоже, застрявший вездеход до конца жизни останется гнить на болоте. Всё это опытные начальники партий знают от и до, и потому идут с подарками (в основном в таре по ноль пять литров) для знакомства с местными авторитетами и старейшинами.

— Прав Кирилл, надо через начальника охотхозяйства узнать, кто хозяин зимовья и договорится. Займись этим Максим — принял Жора правильное решение.

— Считай сделано Жора. С хозяином я без проблем договорюсь, только найду этого аборигена — усмехнулся Максим, парнишка совсем молодой, но уже чего-то не по своему телосложению наглый.

— Ну давай, договаривайся — Начал закипать я.

— Ты чего Кирилл?

— Ну ты же аборигена искал? Ну вот, считай нашёл, моё это зимовье, кроме меня так далеко никто не ездит из местных. — я с усмешкой уставился на Максима, который краснел прямо на глазах — только учти, бусы и зеркала я сразу миссионерам в задницу заталкиваю.

— Послушай, Кирюха…

— Хер тебе в два уха! За метлой своей следи, молодой! На первый раз прощаю, но в блокнот запишу. В следующий раз, в двойне ответишь! Понял меня?!

— Всё Кирилл Владимирович! — поспешил вмешаться Жора — он всё понял.

— Насчет зимовья, я не возражаю — если все будут вести себя прилично. Есть одно условие. Зверьё не гонять! Мне на этом участке ещё всю зиму работать. Если захотите поохотится, только по согласованию со мной.

— Устраивает. Считай, что договорились, нам не до охоты будет. Завтра выходим в поле.

Восемь человек довольно маленькая партия, а список предстоящих задач, нарезанных нам, по мне так почти не подъемный. Участок, на котором расположено болото, был не единственный который предстояло изучить партии этим летом. Кроме него необходимо было исследовать еще два, более перспективных. Причем на болоте работа должна быть проведена комбинированная: рекогносцировка, картирование и топографическая съёмка местности, частичная магниторазведка и отбор образцов породы, для последующего лабораторного исследования. Геологические экспедиции длятся обычно с апреля по октябрь. День геолога отмечается в первое воскресенье апреля — это последний день, который геологи проводят дома, в городе. Потом выезжают в поле. Максимальная продолжительность экспедиции — пять-шесть месяцев, в среднем — два-три месяца. Все зависит от поставленных задач. Иногда можно за пару недель решить все вопросы, а иногда экспедиция длится несколько лет — с выездами в поле в летнее время. Наш мухосранск оттаивает довольно поздно, поэтом и экспедиция началась только в мае, и парой недель тут явно не отделаешься.

Лодка медленно шла по болоту, я за рулем, Батон на носу, а на длинном тросе, за нами волочилась полностью деревянная рыбацкая лодка, в которой с магнитометром обосновались Жора и Максим. Деревяшку пришлось купить. Чуткий прибор, в полностью алюминиевой аэролодке отказывался нормально работать, выдавая магнитные аномалии раз за разом. При передвижении в лодке, геологи использовали обычный, пешеходный, протонный магнитометр, а на немногочисленных островках, развёртывался оптико-механический М-27 на треноге и после снятия показаний мы продолжали свой путь. По возможности парни используют и теодолит с горным компасом картографируя местность. Нудная работёнка. Из-за шума мотора и винта, что бы переговариваться между плавсредствами приходилось постоянно орать, и голос, что у меня, что у Жоры уже практически сорван. Мне то проще, надо остановится или объехать препятствие, встаю и руками показываю, что я сейчас буду делать, а вот геологам подавать сигналы приходится только голосом, я ведь к ним спиною сижу. Раций у нас нет. Иногда я их не слышу, и на выбранную точку приходится возвращаться, разворачивая весь караван. Из-за маленького состава партии, еще одного человека в нашу команду не возьмёшь, есть и другие задачи, которые нужно решать, поэтому мучаемся пока так. Длинный трос постоянно путается в густой, болотной растительности, деревянная лодка, не предназначенная для передвижения по болоту, застревает. Для того, чтобы сорвать залипшую деревяшку, приходится постоянно сдёргивать её с разгона, что парням радости конечно не добавляет.

Работы ведутся на большой территории, и чтобы действовать эффективнее, Жора всю партию поделил на отряды, по специфике работ: геофизический, самый большой и состоит из нас троих. Отряд топографов и отряд сбора образцов — по два человека, сейчас они идут в разные стороны вокруг болота. Все в автономном плавании так сказать, палатки, рюкзаки и приборы мужики на своих горбах несут, использовать лошадей из-за лесистой и заболоченной местности не представляется возможным. Повар обосновался на заимке, сам себя кормит засранец, на базе никто из партии не появлялся уже почти неделю.

Я обернулся к парням и поневоле улыбнулся, сидят нахохлившись — пчеловоды-убийцы из фильма ужасов. По-другому не назовёшь, на головах у обоих шляпы пчеловодов с москитной сеткой, в руках штанги приборов, похожие на инопланетные бластеры, вид злой, переговоры между собой только на геологическо-матерном. Но мучится нам не долго осталось, топливо заканчивается, а для пешеходных магнитометров остался последний комплект батарей. Ещё пару километров пройдём и на базу.

Моя заимка, переоборудованная в полевой лагерь партии, обросла временными строениями и техническими средствами. Бочки с ГСМ, для лодки и генератора, сам бензогенератор для зарядки батарей, рация, две пятиместные палатки, новый навес-летняя кухня, стол со скамьями под навесом. Для большего комфорта в каждой из палаток были сооружены печки, которые спасают холодными ночами, и нары. Все припасы нам доставил вертолёт Быковской партии. В соседнем районе оказывается уже много лет действует постоянная экспедиция, ищут золото, и там всё серьезно. У мужиков и вертолёт под жопой, и капитальный лагерь, несколько вездеходов и довольно много единиц другого транспорта. У них и аэромагнитометр есть, на который облизывается Жора, он даже поругался с кем-то из начальства, требуя прибор и вертолёт себе. Чего проще, пролетел над болотом, снял показания и уже потом, в перспективные квадраты с ручными приборами для уточнения пили. Но нет, Жоре отказали, а я вздохнул с облегчением. Вертолёт расписан по часам, лишнего топлива и времени у Быковской партии нет, не известно, что найдётся на болоте, а там очень уж большое месторождение нарисовывается. И поэтому — хрен тебе Жора, а не вертолёт, стране золото нужно кровь из носа! Ну и супер! На нужен мне вертолёт геологов со сложными приборами на борту над болотом.

— Федя топи баню! — Вместо приветствия ставлю я сразу задачу нашему повару, ещё не выходя из лодки — сил нет уже чесаться.

— Здорова мужики! Я тут уже скоро разговаривать разучусь! Вы чего так долго? Я уже переживать начал.

— Жрать давай! Потом поговорим, с утра ничего не ели — подключился к разговору Максим, разминая затёкшие ноги на берегу.

— Это мы мигом. Сейчас тушёнки с макарошками разогрею — засуетился Федя, не замечая наших кислых лиц. Тушёнка уже поперек горла стоит.

— Ты бы супчик какой сварганил, жидкого охота, неделю консервами питались — подключился к разговору мрачный Жора. Он последнее время всегда мрачный, темп продвижения по болоту его категорически не устраивать, выбиваемся из графика.

— Так это если по-быстрому. Супчик вечером сварю, на ужин, я же не знал, когда вы появитесь — стал оправдываться Федя.

— Ладно, Кирилл, заводи генератор, как зарядимся, сразу выдвигаемся на маршрут — Жора, несмотря на зверскую усталость про работу не забывает.

— Дай хоть поспать нормально — взмолился Макс, ему явно не хочется возвращаться в опостылевшее болото.

— Да, поспим, помоемся и с утра выдвигаемся — вынужден согласится наш босс — у меня самого, голова скоро от постоянных рывков отвалится.

Работаем мы уже месяц. Болото исследуем по составленной ещё в институте карте. Чтобы отправиться в экспедицию, нужен четкий план работы. Геологическая группа трудится в фондах, изучает информацию, геологическое строение данной территории, и после этого коллегиальным решением вырабатывает маршрут. Отмечают на карте, какие участки должен посетить геолог, где надо отобрать пробу. Все это заносится в проект, и когда экспедиция выезжает на место, она руководствуется этой картой.

Я уже не переживаю о том, что эта экспедиция нарвётся на портальную сеть. Вроде и есть карта, но стоит мне только сказать Жоре, что там местность, не проходимая даже для моей лодки, как он покладисто меняет маршрут. К этому мы пришли не сразу, вначале это я, покладисто выполнял все его команды и пожелания, целенаправленно направляя лодку в самые дебри. Ну и как положено, ничем хорошим это не заканчивалось. Потратив однажды почти полтора дня на вытаскивание застрявшей аэролодки, Жора сдался, теперь я сам выбираю куда мы поедем, лишь бы хотя бы примерно совпадала с намеченным планом.

Это точно настоящие геологи, какие-то сомнения у меня ещё вызывает только техник-геолог, по имени Гриша, ну и Федя конечно. Повара наняли перед самой экспедицией, просто на сезон. К институту он не имеет никакого отношения. Взывает вопрос только то, что нанимали его в Москве, и везли сюда с основным составом. Так обычно никто не делает, повар нанимают из местных жителей, если конечно партию не высаживают на вертолётах где ни будь в тундре. Ну а тут и город, и посёлок относительно рядом. Зачем так сделали — Жора не в курсе, отдел кадров занимался, ему главное, чтобы не баба и готовить умел, остальное побоку. Техник-геолог Гриша, прикомандирован к группе из Новосибирского отделения, об этом просил сам Жора, не в смысле именно Гришу прислать, но прислать опытного топографа, вот Гришу и прислали. Но вот только помимо геологов у нас и военная топография хорошо развита, и Гриша вполне мог оказаться засланным казачком. Подозрительно всё это, радует только, что ни Гриша, ни Федя со мной на болото не ездят.

Заведя генератор и поставив батареи на зарядку, я взял ружьё и патронташ, и направился к выходу из лагеря. Кушать тушёнку конечно хорошо, но хочется нормального мяса, надеюсь я смогу подстрелить кабана или косулю.

— Кирилл, ты куда? — спросил меня Жора, уже во всю лопая макароны.

— Пойду попробую мяса нам на ужин подстрелить, консервы уже в горло не лезут.

— О. Это хорошо! Давай, только долго не задерживайся, скоро банька прогреется.

— Кирилл — из палатки выглянул Макс — можно я с тобой?

— Нафига? Я никого ждать не буду, с Батоном пойду.

— Да ладно, неделю в лодке просидел, хоть разомнусь немного. Я быстро соберусь. Я уже почти готов — Макс скрылся в палатке и уже оттуда продолжил — сейчас, только сапоги найду.

Пристал как банный лист. После инцидента на первом совещании, Макс старается со мной подружится всеми возможными способами. Я вот, например, сейчас может быть один побыть хочу! И так его морду лица целую неделю созерцал без перерыва. Он вроде бы и не плохой мужик, но любит поговорить, фиг заткнёшь. И главное, тут не важно, отвечаешь ты ему или нет, ему вообще всё равно. Если бы я столько разговаривал, у меня бы язык уже отвалился.

— Тридцать секунд тебе, потом я ухожу. И самое главное, рот на замке и не трендеть без повода! Усёк?

Макс нифига не усёк, прошло едва пять минут, как его варежку разорвало от избытка чувств.

— Здорово у вас тут. Тайга, красотища! А мы на этом гребанном болоте прозябаем. У меня уже, наверное, крови не осталось, всю каморы высосали. Какого хрена мы там возимся? Уже ясно, что с нашими приборами там делать нечего, и пробы грунта не отберёшь толком. Только картографировать. Так это с воздуха проще сделать. Я Жорке говорил, тут ловить нечего. Два магнитометра на столько километров это просто как вилкой в жопу слона тыкать — не убить, не съесть.

— Макс. Будь другом, завали хлебало пожалуйста! Достал! Или в лагерь пиз. й! Ты же так всё зверье в округе распугаешь!

— Всё, всё. Молчу.

Батон кого-то выследил, рванул вперед заливаясь лаем. Надеюсь это что-то съедобное, а не очередная росомаха или медведь. Таких нам не надо, нам надо что бы с копытами было и без когтей.

Охота с подхода, является очень сложным и в то же время очень опасным занятием. Связано это в первую очередь с тем, что имеется вероятность встречи с животным лоб в лоб, в прямом смысле слова. Тут важно иметь надежного напарника, я же в Максе совсем не был уверен. Ещё раз предупредив аспиранта, что бы он не вздумал стрелять, если только я не скажу, мы двинулись вперед.

Небольшое стадо кабанов засело в овраге и не смотря на усилия Батона покидать его не собиралось. Овраг был огромным и скрыт от посторонних глаз, зарослями травы и густыми кустами. Хорошее местечко для дневной лёжки, прохлада здесь сохраняется дольше, и почти не проникают лучи летнего солнца. Дно покрыто грязью, есть лужи с водой, всё в многочисленных кабаньих следах. Тут для них просто рай земной. Животным сложно скрываться от мошки и назойливых комаров, свиньи борются с этой напастью с помощью грязевых ванн. Так же грязевая ванна помогает им регулировать температуру тела, так как кабаны лишены привычных нам потовых желез. Им попросту необходимо находится какое-то время в прохладной воде или луже.

Штук десять поросят, три подсвинка и две самки сбились в кучу на дне оврага. Огромный секач гонялся за азартно лающим Батоном, нарезая круги вокруг своего семейства. Отлично, нам небольшого подсвинка как раз хватит. Я остановился выцеливая намеченную добычу и забыв про Максима. Как только подсвинок повернулся ко мне боком, произошло сразу несколько событий. Я выстрелил и сразу же над моим ухом бахнула одностволка Макса, выпуская сноп картечи в спину секача. Выстрел прямо возле моей головы изрядно оглушил меня, и я на пару секунд потерял цепь событий. Усиленно тряся головой, я пытался собраться с мыслями и понять, что происходит, когда прямо перед собой увидел огромную голову разъяренного кабана, который взлетел по вертикальной стене оврага как заправский альпинист. Всё, что я успел сделать, так это только немного довернуть стволы и выстрелить снова. Промах! Другого нельзя было и ожидать, в моем положении любой бы промахнулся. Но всё же выстрел спас меня от неминуемой гибели, кабан, пролетев от меня буквально в десяти сантиметрах врезался в стоящего за спиной Максима. Аспирант сдавленно вскрикнув улетел куда-то в сторону, а секач уже разворачивался для нового захода.

В моей руке неизвестно как уже зажата финка, а ружье летит под ноги. Бежать тут не куда, за спиной овраг, впереди разъярённый подранок, а где-то рядом лежит раненый напарник.

Я уже успел простится с жизнью, когда на поле боя появился Батон. Как он умудрился повторить подвиг своего противника я не знаю, но появился он очень вовремя, чтобы отвлечь на себя секача. Уже было бросившийся на меня кабан с возмущенным визгом повернулся к псу, который цапнул его за заднюю лапу, и я свой шанс не упустил. Бросившись вперед я оседлал спину кабана. Началось незапланированное мною родео. Всё, что я помню, это то, что, пытаясь ногами и левой рукой удержатся на скачущей дикой свинье, а правой я как швейной машинкой шил его бок ножом. Казалось, что этот ужас никогда не закончится, адреналин затуманил сознание и все движения мне казались чертовски медленными, как в страшном сне.

Очнулся я от рычания Батона, который буквально рвал поверженного секача, захлебываясь от ярости. Поднявшись на трясущиеся ноги, первым делом проверил состояние штанов. Вроде сухие и не пахнет ничем. Я весь покрыт кровью, но никаких ран не ощущаю. Надо срочно найти Макса и узнать, нужно ли мне добивать этого придурка или он сам загнётся. Потому что если он ещё жив, то я это точно поправлю, такой подставы прощать нельзя.

Макс лежал метрах в пяти от поля битвы и с виду был абсолютно цел, только без сознания. Аспиранту досталось не слабо, удар кабана пришёлся в патронташ, разворотив несколько латунных патронов, на боку огромный синяк. Отлетев, он неудачно приложился головой об обломок трухлявого дерева, которое, в отличии от бестолковой головы Макса, встречу не пережило. Как бы повреждений внутренних органов не было. Одно хорошо, повезло, что нет рассечений и он не истекает пока кровью.

Я похлопал Макса по щекам, и дождавшись, когда его взгляд начнет приобретать осмысленное выражение, полил ему на лицо водой из фляжки.

— Ааа… — простонал Макс, отмахиваясь от льющийся струи рукой — что случилось?

— Грандиозная ошибка акушера случилась, по имени Макс — я зло уставился прямо в глаза Макса — ты какого хрена творишь урод! Тебе же русским языком сказали — не стрелять! Ты же мудак чуть нас всех не угробил!

— Я попал в кабана, я видел — прохрипел испуганный Макс.

— Ты чем и куда стрелял псина?! Ты картечью с расстояния почти в двадцать метров ему жопу почесал! И меня чуть не подстрелил сволочь! Ты на хрен вообще за секача взялся?

— Он самый большой был, я подумал….

— Ни хрена ты не думал, вообще. Кто же по секачу картечью стреляет? Да даже в упор, ты его так завалить сможешь только чудом. Мы же с тобой сейчас едва не погибли!

Дебил! Мне ещё и за ним надо было оружие проверить? Кто же с картечью на кабана ходит? Тут нужна именно пуля и важно, чтобы пуля имела хорошее останавливающее действие, так как во время приближения можно оказаться очень близко к зверю, и встревожив его очень важно произвести убойный выстрел.

— Но он же умер?

— Умер, только вот мне пришлось его с одним ножом валить. Ладно, в лагере разберёмся. Ты встать и идти сможешь?

— Попробую — неуверенно простонал Макс.

Встать у Макса получилось, а вот идти нет. Согнувшись и держась за поврежденный бок, аспирант мог только стоять, каждое движение причиняло ему боль. Сходили блин за мяском! Тем временем в овраге не осталось ни одной свиньи. Только подсвинок, в которого я стрелял первым, лежал недалеко от того места, где его застала пуля.

— Ну вот что с тобой мудаком теперь делать? Отвалю я тебя, пожалуй, здесь. Будешь своего вонючего секача жрать. Тебе тут на долго хватит. А я возьму свинёнка и пойду в лагерь мясо хавать и Батона кормить от пуза. Вот кто из нас молодец, так это он. Ты его на руках теперь от миски до сортира и обратно весь сезон носить должен.

— Прости Кирилл. Кто же знал, что так получится. Я же хотел, как лучше.

— А получилось, как всегда. Ладно, давай решать, как выбираться будем.

Макса тащить всё же не пришлось. Немного постояв, он смог двигаться, хотя и с большим трудом. При переходах через препятствия мне приходилось переносить его чуть ли не на руках. Ну и подсвинка я тоже не бросил, зря я что ли жизнью ради него рисковал?

Наше эпичное возвращение в лагерь вызвало большой переполох. Жора чуть не доделал то, что начал кабан и мне не мало ласковых слов досталось. Из нашей экспедиции выпадал первый участник.

Наши надежды, на то, что Макс отлежится и на следующий день продолжит работу, не оправдались. Ночью ему стало только хуже. Живот вздулся, началась кровавая рвота. Максима срочно нужно было доставить в больницу. До места посадки вертолёта, который привозил нам припасы, полтора суток пути, не довезём. По моему совету, Жора по рации связался с военными и уже через час Макса, беспосадочным способом эвакуировал военный вертолёт. Дежавю какое то, снова погибающий на моих руках человек, со вздутым животом, болото и где-то на горизонте вертолёт. Тфу, тфу три раза. Мы успели вовремя. Уже к обеду поступила информация, что Макс успешно прооперирован, парню удалили разорванную селезёнку. Большая кровопотеря, еще бы немного и аспиранта бы мы потеряли.

Два дня потеряны, график и план исследования можно смело выбрасывать в топку печи. Жора сам не свой, и после известий, что с Максом всё в порядке, он нажрался до потери сознания. Ну его можно понять, один из двух геофизиков выбыл из строя, а работы меньше не стало. Из института обещали прислать замену, но когда это произойдёт? Пока найдут специалиста, пока подготовят и отправят в Каменногорск, да и до заимки добираться не один день. Жорка попадает по полной программе. Если он сорвет графики работ, то может так случится, что из Москвы приедет не новый геофизик, а новый начальник партии, а Жорка останется рядовым участником экспедиции. Такое в моё время случалось сплошь и рядом. Никого не интересуют сложности поискового отряда, в больших кабинетах за работай следят по бумагам. А мне это не надо, с Жоркой мы сработались на ура. Неизвестно ещё, как новый начальник себя поведёт.

Жорку надо выручать. Понятно, что нового специалиста сейчас ему не кто не родит, будь даже в нашей партии женщины, но придумать выход можно. Я думаю, что справится с магнитометром в моих силах, конечно под надзором и контролем опытного геофизика. Ничего там сложного в принципе нет, снимай и записывай показания, расшифровывать и обрабатывать их мне не надо. Я не альтруист, но эту эпопею с исследованием болот надо заканчивать, все устали, а я ещё и постоянно на нервах.

Моё предложение Жору обрадовало, чуть не в ногах валялся от благодарности. Ну это и понятно, для Жоры я последняя надежда.

Снова мы на болоте, только уже вдвоём. Жорка тащится в «деревяшке» я за рулём лодки. Несколько дней уже мучаемся. Именно мучаемся, спокойной работой это назвать сложно. В рыбацкой лодке, Жорке приходится справляется самому, на островках к работе подключаюсь я. От частых рывков и от попаданий в кустарник, трос часто рвётся, он уже стал короче почти в два раза, что не добавляет комфорта начальнику партии, ведь в корме аэролодки установлен винт, который задувает в деревянную лодку мусор и брызги воды, да и постоянный, мощный, напор воздушного потока делает пребывание в лодке тем ещё испытанием. Но Жорка почти счастлив. График мы постепенно нагоняем.

Сегодня для меня будет первое серьёзная проверка нервной системы. Мы приближаемся к острову сектантов, и значит к сломанному порталу. Скрыть или обойти этот остров не получится, он самый крупный из известных мне на болоте, да и на Жоркиной карте обозначен. Ночевать мы сегодня будем именно там.

— Всё. Шабаш Жора. На сегодня надо закруглятся, переночуем на острове с брошенной деревней. Завтра снимем на нём показания и дальше двинем. — сказал я, когда деревянная лодка в очередной раз по инерции догнала аэролодку.

— Да. Надо отдохнуть, у меня уже от постоянного ветра в лицо глаза не открываются — устало согласился со мной Жора.

— Ты хоть скажи мне, мы не зря тут мучаемся? Нашли чего ни будь? Может стоит увеличить расстояние между точками съёма показаний? А то такими темпами до зимы будем по этой луже шляться.

— Ты знаешь, на болоте вообще что-то странное творится. Как будто тут вообще нет ферримагнитных пород. Отрицательная магнитная аномалия. Я бы подумал, что магнитометр сломался или калибровка сбилась, но у нас их три, два ручных и один оптико-механический, все три никак сломаться не могли. Причем по берегам болота картина совсем другая, есть выходы магнетитсодержащих породы, незначительные, но есть. И на островах наличие металлических руд обнаруживается, довольно хорошо видимые.

— И что это значит? — напрягся я. На островах я эти аномалии сам закапывал, они и стрелять, и взрываться умеют, породы эти.

— Да всё что угодно. Может полость под болотом есть, может какая-то порода экранирует, а может у меня руки кривые. Это Макс у нас по магниторазведке спец был. Он даже диссертацию кандидатскую пишет на тему магниторазведки и сюда приехал, чтобы материал набрать. Соберем данные, в институте будем думать и обрабатывать. Но это всё не быстро, несколько лет займёт. Макс и кандидатскую, и возможно докторскую защитить успеет.

— Ну так, что, как прежде идём? Честно говоря, у меня уже сомнения появляются, выдержит ли лодка и мотор. Сам удивляюсь как до сих пор ничего не сломалось.

— Да, наверное, надо увеличивать интервал, и Макс мне об этом говорил. С островом закончим и пойдём быстрее, если какие-то отклонения будут, будем останавливаться и работать плотнее.

Остров с деревней Жорку не удивил, подумаешь, ещё одна брошенная деревенька, он таких за свою практику десятки по тайге насмотрелся. Главное дрова есть, твердая почва под ногами и относительно сухо. Мы разбили лагерь, поужинали и мой напарник сразу же завалился спать. А вот мне, несмотря на зверскую усталость не спалось.

Отрицательная магнитная аномалия, один из признаков нефтяного или газового месторождения, а это значит, что экспедиция геологов не последняя. Будут сюда они кататься не один год. Вначале просто такие же партии, а потом дело дойдёт и до разведочного бурения, будут мостить гати, тащить буровые установки и это место станет довольно оживленным. В таких условиях скрыть тайну порталов у меня вряд ли получится. Так может быть имеет смысл «случайно» найти сломанный портал вместе с Жорой? Или всё же повременить? Выиграть немного времени. Много не получится, но несколько лет относительно спокойной жизни выиграть можно. А потом меня всё же возьмут за жопу, даже если я переду с женой в другое, более спокойное место. Как так получилось, что в моё время об этих «вратах» никто нечего не знает? Или всё же знают, а буровые вышки только прикрытие для спецслужб? В итоге я решил положится на волю случая. Ничего завтра не буду делать для того, чтобы увести лодки от портала. Найдем портал, да и хрен с ним, а не найдём, значит не судьба. Поведу караван туда куда Жорка укажет.

Утро вечера мудренее, хорошая и правильная пословица. Я проснулся почти спокойным. Решение принято. Будь что будет.

На острове мы задержались всего на пару часов. Жорка снимал показания, бегая то к теодолиту, то к магнитометру, не забывая записывать показания приборов и наносить обозначения на карту, я же двигал треноги по его указанию. Работа как работа, уже привычное для меня дело. Только вот моё душевное спокойствие, продлилось не долго. На островке кто-то побывал до нас.

Уже знакомые мне шурфы и траншеи, вырытые сапёрами. Место стоянки большого лагеря, по виду армейского, всё почти так же, как и на острове диверсантов, только искали видимо не так тщательно. Несколько домов разобрано до основания, в церкви вскрыты полы. Сказав Жоре, что мне нужно в туалет, я быстренько метнулся к захоронке с оружием и облегченно вздохнул, до моего тайника незваные гости не добрались. Но сам факт того, что остров кто-то активно занимался раскопками очень тревожный. Это сто процентов коллеги погибшего полковника, а значит и разбитый вертолёт, скорее всего уже найден.

Портал мы не нашли. Жорка уверенно провёл нас в сотне метров от зарослей в которых скрывался портальный камень. Но меня это особо не радовало, когда его найдут только вопрос времени, и найдут его скорее всего не геологи.

Во время нашего очередного возвращения на заимку, для пополнения припасов и зарядки батарей, Жора по рации узнал, что в Каменногорске нас поджидает новый геофизик, оперативно присланный институтом взамен выбывшего из строя Макса. Вертолёт ради одного человека гонять никто не будет и поэтому мне предстояло смотаться в посёлок. Жорка и обрадовался, и огорчился одновременно. Ещё один геофизик нужен просто кровь из носа, но и исследования мы не сможем проводить несколько дней, так как лодка у нас всего одна. В итоге наш начальник партии смирился, философски решив, что выбора у него и нет особо, человека нужно забирать, а свободное время можно потратить на обработку собранной информации.

Снова я на болоте, в этот раз один. Еду в посёлок за геофизиком и припасами. Сейчас за мной не наблюдают лишние глаза и можно развеять свои сомнения насчет вертолёта, поэтому мой путь проходит по старому маршруту. Нужно убедится, что вертолёт до сих пор не нашли.

Нашли. Нашли и выпотрошили как консервную банку. С тех самых пор, как вертолёт утонул по самые иллюминаторы, больше он в болото не погрузился ни на сантиметр. Но сейчас, он тем не менее почти не заметен, даже вблизи, и об этом позаботилась не природа. Борта вскрыты, вырезаны целые куски обшивки, очевидно для того, чтобы пробраться вовнутрь. Двигатели и обломки винта валяются в стороне от основного остова, их едва видно в болотной грязи, тут кто-то не поленился заложить и подорвать довольно много взрывчатки.

Близко я подходить не стал. Если эти ребятки так старались уничтожить сгоревший остов, то от них всяких сюрпризов можно ожидать, от установки химических ловушек, до закладки мин и растяжек. Я рисковать не хочу, и так понятно, что дело с порталом движется к развязке. Тут главное теперь постараться остаться с краю этой истории, не попав в жернова.

Загруженный тревожными мыслями я практически на автопилоте добрался до острова диверсантов и остановился на ночёвку. Толком не выспался, веские ужастики в голове крутились, один страшнее другого. Утром, с тяжёлой головой, я продолжил свой путь.

Мой дом. Уютный уголок, который стал для меня уже родным. Я причалил к пристани и выбравшись из лодки отправился на свой участок. Меня никто не встречал. Алёна на работе, Батон остался на заимке, а мои друзья не в курсе, что я сегодня буду в посёлке.

Сегодня у меня отдых. Дождусь жену, переночую дома и завтра с утра отправлюсь искать нового члена нашей экспедиции, пошли они все, со своими нереальными графиками, отдыхать тоже надо.

До вечера провозился с лодкой, давно она нормально не обслуживалась. Поменял масло, расходники и свечи, отмыл аппарат до блеска, провёл дефектовку. Лодка с работой справилась на пять с плюсом. Незначительные вмятины и царапины на корпусе не в счет, даже ПВХ современная защита не справилась бы лучше, а учитывая, как я её гонял и в каких условиях она трудилась, то можно смело сказать, более удачной конструкции мне сейчас не придумать. Пока суть да дело, затопил баню, сегодня никого из друзей звать не буду, попаримся вдвоём с Алёной. Люблю я свою жену веником, охаживать. Ну и она меня попарит, а там и за более интересные занятия возьмёмся. С этой экспедицией, я вообще скоро забуду, как моя супруга выглядит.

Завтра у меня насыщенный день. Нужно помимо встречи с геофизиком, ещё одно дело сделать. Нужно на Палыча заяву отправить, она у меня давно готова, осталось только узнать, кто из охотников сейчас из посёлка срулил. Тут не каждый подойдёт, нужен именно кто-то из команды Палыча, вот завтра с Семёном переговорю и сразу на почту. Тянуть нет смысла, пока геологи не уехали нужно действовать. Есть и ещё одно дело — позвонить Ерастову, может и есть уже результаты.

От работы меня отвлекло появление Савельича. Нарисовался хрен сотрешь. Я конечно рад его видеть, но на вечер у меня уже есть планы.

— О, привет Кирюха. А я смотрю дым идёт из трубы, дай думаю гляну, кто это тут хозяйничает. Я в отпуске, дома сижу, скучно, сил нет.

— Привет Савельич. Да вот, вернулся на пол дня, завтра снова в путь. Человечка одного забрать надо, да и почту с кое какими припасами в лагерь доставить.

— Понятно. Всё тебя где-то носит. Жена молодая скучает, а он по болотам шляется. Смотри, уведут девку.

— Не уведут, она что, корова что ли или лошадь, чтобы её уводить? Да и вот тебе житейская мудрость, старый, если девку смогли увести, значит она твоей никогда и не была.

— Ладно. Завёлся. Шучу я. Мы с женой к ней заходим частенько, что бы ей скучно не было. Да ты её быстро сегодня не жди кстати, она же теперь на швейной фабрике, в профкоме работает, а у них там сегодня какое-то мероприятие. Ты вообще в курсе? Недели полторы как на новую работу вышла. Раньше семи она не появится.

— Нет, не в курсе. Но новость отличная. — я реально обрадовался. Значит сделала Алёна как я просил и теперь на меня нет рычагов давления у Палыча. Ай да молодец жёнушка, увижу — расцелую.

— Ну значит я сам за ней поеду. Выгуляю своего коня, застоялся, наверное, в гараже.

— Во, это правильно. А то оттуда до посёлка почти час добираться. И чего она с конторы уволилась? Тут же всё рядом, а зарплата такая же.

— Были причины Савельич. Ладно, тогда я пошёл машину проверю, да и выезжать буду. Может в городе сразу удастся кое какие дела порешать.

«Победа» сверкала. Чёрный цвет конечно довольно маркий, но если натереть как следует, да после мойки, красота! К швейной фабрике я приехал ровно к шести вечера, когда Алёна освободится, я точно не знаю, но ничего, подождём. Машину на углу поставлю, что бы из окон видно не было, сделаю сюрприз жене.

Ровно в полседьмого, моя королева в строгом деловом платье, в котором она когда-то получала свою «Золотую звезду» вышла из двери проходной. В одной руке сумочка, в другой букет цветов. Очень интересно, может праздник какой, а я не знаю? У меня тоже на соседнем сидении букет лежит, заранее заготовлен.

Только я собирался тронутся и с шиком выехать к крыльцу, как увидел, что за Алёнкой из двери выскочил какой-то молодой и довольно симпатичный парень, беря мою жену под локоть и что-то с улыбкой ей говоря. И вот тут мою башню сорвало. Вынесло как после взрыва боекомплекта.

«Победа» подлетела к крыльцу и с визгом тормозов, юзом остановилась чуть ли не на ступеньках. Я катапультировался с водительского кресла и направился к жене и парню, которые с открытыми ртами смотрели на эффектное появление такого красивого меня. Надо отдать должное Алёнке, что сейчас может произойти она поняла сразу и бросилась ко мне на встречу.

— Кирюша стой! Не трогай его! — ещё и защищает этого, охренеть просто! — это не то, о чем ты подумал!

— Все так говорят — философски ответил я на извечное женское оправдание своих поступков и постарался обойти жену. Вот её то я и пальцем не трону, никогда женщин не бил и сейчас начинать не собираюсь. Максимум, что ей грозит, это как говорится «Чемодан, вокзал, родители».

— Да стой же ты — повисла на мне жена — я всё объясню!

В это время до парнишки наконец дошло, что сейчас его точно не благодарить будут и он, побледнев лицом, попятился к дверям проходной. Блин, так ведь и целым уйти может.

— Это Сергей Немченко, он в райкоме работает! — да плевать мне если честно, где он до инвалидности работал, подумал я, стараясь аккуратно отцепить руки жены от своей одежды. — да стой же ты сумасшедший!

— Ладно. Объясняй. — парень скрылся за дверью, но ничего, город маленький, не долго ему бегать осталось, пусть напоследок разомнётся, потом только на инвалидном кресле до конца жизни ездить будет.

— В воскресение День работников текстильной и легкой промышленности, он нас поздравлять приезжал! Всех работниц, не только меня!

— И на крыльце вы ворковали как раз о развитии, этой самой легонькой промышленности?

— Нет. Он приглашал меня выступить в воскресение в райкоме. Там праздничный вечер будет. Я тебе клянусь Кирюша, только это! Я только тебя люблю! Ыыы… — Алёнка ткнулась своим лицом мне в грудь и в ход пошли женские слёзы, последний аргумент в любой битве между мужчиной и женщиной.

Помирились конечно, но осадочек остался у обоих. Вечер прошел скомкано и натянуто. Я всё никак не мог избавится от злости, которая накатила на меня в тот момент, когда я увидел жену с другим. Надо ей срочно бейбика заделать, пусть дома сидит, а то я так и убью кого ни будь ненароком.

Утром, отвезя жену на работу и попрощавшись с ней, я отправился по своим делам.

Удачно закинув в почтовый ящик письмо с кляузой на Палыча и переговорив с Ерастовым, который меня ничем не обрадовал, я поехал в гостиницу Каменногорска, забирать нового работника.

Синицын Иван, наш новый геофизик. Мужичок среднего возраста, с небольшим пивным животом, ничем не примечательной внешности, такого встретишь на улице и уже через минуту не вспомнишь. Выглядел Ваня очень недовольным, чего и не собирался скрывать.

— Чего так долго? Я в этой гостинице уже третий день торчу.

— Поверь Ваня, лучше в гостинице на белых простынях, чем в палатке на нарах и в спальном мешке. Как узнали, что ты приехал, сразу за тобой и выехали. Не бурчи, ещё скучать по этой гостинице будешь.

— Ты мне тут зубы не заговаривай! Когда выезжаем? — мужик рвётся в бой, но вот характер у него видимо не сахар.

— Зубы я заговаривать не умею, я только их удалять умею, так что ты Ваня немного коней то придержи, тут тебе не обломится. Виноватых в Москве ищи. А выезжать будем прямо сейчас, грузи свои вещи, на улице черная «Победа» стоит.

Ванька бузить перестал, но взгляд не добрый, ну хрен с тобой. Посмотрим, как ты в «деревяшке» петь будешь. Судя по всему, Ванька пессимист по жизни, про таких говорят, что если выбросить из головы мрачные мысли, то не остается никаких.

Загрузив лодку припасами, мрачным Ванькой и захватив новый трос для «деревяшки», мы тронулись в базовый лагерь. Впереди полтора дня пути, а попутчик у меня не очень разговорчивый, ну и ладно, в лодке при работающем моторе всё равно особо не поговоришь. Осторожно! Лодка отправляется, следующая остановка — остров диверсантов.

Привычный маршрут, я тут могу уже, наверное, с закрытыми глазами ездить. Ванька крутит головой не может на болото наглядится. Боевой пыл вроде с него спал, даже улыбается иногда. Может не всё так плохо, с нашим новым работником? Ну бывает иногда у всех, просто нет настроения и делай со мной что хочешь. Вот у меня тоже с настроением не особо хорошо, помимо всех проблем, ещё и с женой умудрился поссорится. Ладно, это всё мелочи и издержки семейной жизни. Первая наша крупная ссора, а сколько их ещё будет? Через несколько лет и считать перестанем. Когда два разных человека вместе живут, не может всегда всё ровно быть.

Причалил лодку к берегу и заглушил мотор. Хотя ещё и довольно светло, лучше переночевать в знакомом месте, а не маяться потом в лодке посреди болота.

— Всё Ваня, становимся на ночёвку. Завтра дальше двинем и, если всё будет нормально, ночевать будем уже в лагере.

— А чего так рано? Ещё пару часов светло будет.

— Дальше нет нормальных мест для ночёвки, а в лодке тебе ночевать не понравится, тут ноги сейчас вытянуть негде, и костёр не разведёшь, так что давай обустраиваться. Что выбираешь, ужин готовить или лагерем займешься?

— Давая я ужином займусь. — оживился Ванька, видимо пожрать он любит.

Лагерь поставить, ничего сложного, для опытного человека, поставил палатку, кинул внутрь спальники, стараясь не напустить мошкару и комаров, натаскал дров и готово. Возле кострища уже давно лежат брёвнышки, чтобы удобно было сидеть, ничего больше то и не надо, тем более на одну ночь. Я управился буквально за пятнадцать минут, а в это время Ваня священнодействовал возле котелка. Какой-то грандиозный ужин намечается.

— Люблю на природе готовить — первым начал разговор Иван — дома меня к плите на пушечный выстрел не загонишь, а в походе, прямо тянет меня к костру. Сейчас моё фирменное блюдо будем пробовать, из грузинской кухни — «жричёдали» называется.

Ванька весело рассмеялся и с головой окунулся в готовку. А не такой уж он и жлоб, оказывается. Думаю, сработаемся.

Пока Иван готовил, я уселся возле костра и задымил папиросой, разгоняя дымом надоевшую мошкару. Хорошо. Дикий я человек, вот в таких условиях и отдыхаю только душой, несмотря на физические неудобства.

Блюдо получилось действительно вкусным. Что-то среднее между жаркое и тушенным мясом с овощами. Специй в меру, по мне так только перца маловато, но это на любителя, не все острое любят, перец дело поправимое, он у меня всегда в загашники есть. И чаёк получился особенный, с какой-то кислинкой, чествуется добавление различных трав. Классно покушали, зеленый лучок с душистым, свежим хлебом только усиливали аппетит. Это вам не тушёнку с макаронами и сухарями лопать.

Ванька уплетал жаркое за обе щеки, только что за ушами не трещало, а вот чай пить не стал, говорит, давление скачет, водичкой из фляги ограничился. От предложенных мною сто грамм, за знакомство, впрочем, не отказался.

— Ах хорошо! Знаю, что мне нельзя, но вот иногда, под хорошую закуску и возле костерка, грех не выпить. По чуть-чуть. Я ведь Кирилл раньше пил много, пока сердце не схватило, потом совсем завязал, а сейчас иногда могу себя побаловать.

— Да, хорошо сидим, душевно — с трудом прошептал я, заваливаясь на бок, спать внезапно захотелось просто неимоверно.

Последнее, что я помню, так это то, что Иван аккуратно, подхватил меня, что бы я не свалился с бревна, укладывая возле костра.

Пробуждение было не добрым, тело затекло, замёрз, а покусанное мошкарой и комарами лицо чесалось так, что слёзы на глаза наворачивались. Я попытался почесать зудящую кожу, и не смог, руки были скованны за спиной металлическими наручниками. С трудом разлепив заплывшие глаза я постарался осмотреться. Уже светало, моё тело лежало недалеко от палатки, а на брёвнах, возле костра расположилось шесть человек. Ванька, паскуда, и ещё пятеро в одинаковых камуфляжных костюмах «Берёзка». Все с автоматами, на ремнях видны кобуры с пистолетами, рядом с костром свалены армейские рюкзаки. В отличии от меня, Ванька скован не был, он был явно свой, в этой интересной компании и весело переговаривался с мужиками потягивая папиросу. Моё пробуждение не осталось незамеченным, один из камуфляжных обратил на это внимание Ивана.

— О. Найденов проснулся. Ну и горазд же ты спать Кирюха, так и всю жизнь свою проспать можно — Иван весело рассмеялся. — Как тебе мой чай? Понравился?

— Так себе, если честно, ты туда что, мухоморы добавляешь? — просипел я пересохшим ртом пытаясь потянуть время и выудить из Ивана побольше информации.

— А вот не скажу. Это мой фирменный рецепт.

— Дай попить, а то слюны почти нет, а в твою рожу плюнуть хочется, аж скулы сводит.

— Нет Найденов, воду ещё надо заслужить. Я вижу ты совсем не удивился, значить представление имеешь, кто мы и зачем тут появились. Так что советую тебе отвечать на все мои вопросы быстро и без всяких там виляний жопой. А то ведь мужики нас на этом острове больше недели ждали, злые они сейчас, несдержанные. Да и ты не особо торопился меня забирать, это тебе тоже в минус. В общем побереги своё здоровье Найденов, вот тебе мой совет. Ну а сейчас, пожалуй, приступим.

Неделю ждали… А ведь я был тут всего два дня назад, и никто меня не побеспокоил, и следов пребывания чужих людей на острове я не видел. Хорошо прятались камуфляжные.

Двое камуфляжных молча подняли меня и усадили на бревно перед костром, встав за спиной, а на против меня уселся Иван.

— Так. Найденов Кирилл Владимирович, сирота, женат, детей нет, двадцать пять лет, не привлекался, не судим, работает в охотхозяйстве посёлка Приречный, в настоящие время числится разнорабочим в геологической партии Московского Отделения геолого-географических наук АН СССР. Ничего не упустил? Хорошо. Продолжим. Расскажи-ка мне Кирилл, про вертолёт, что лежит тут не очень далеко на болоте. Всё подробно расскажи.

— Не знаю я ни про какой вертолёт… — закончить я не успел, один из стоящих за спиной камуфляжных от всей души заехал мне сапогом по почкам, снося меня с бревна на землю. Больно же блядь! Пока я стонал сквозь зубы от боли, меня снова усадили на бревно.

— Ну я же тебя предупреждал, ты чего как маленький? Мы тут шутки шутить не собираемся Найденов, соберись, на кону твоя жизнь стоит. Ладно, что бы ты никаких иллюзий не питал, мы знаем, что ты там был. Цветочки для погибших мужиков я оценил и только поэтому еще с тобой разговаривают нормально, но терпение наше лучше не испытывать. Ты понял?

— Понял — сквозь зубы прошептал я, бок горел огнём. Умеют бить суки! Ну а я конечно же дебил, надо же так проколоться!

— Тогда рассказывай.

— Ну чего там рассказывать, ехал на лодке по болоту, увидел сгоревший вертолёт, понял, что там люди погибли и решил почтить память, лилии сорвал и положил.

Иван тяжело вздохнул, с сожалением и как-то даже жалостливо на меня взглянул, а потом дал отмашку рукой камуфляжным.

В этот раз били меня долго и качественно, я несколько раз терял сознание, но меня приводили в чувство и продолжали процедуру. Вопросов больше никто не задавал, просто тупо лупили чем и куда попало. Я выл от боли и старался прикрыть наиболее уязвимые части тела, но скованные за спиной руки мешали. В это время Иван пил чай и равнодушно следил за экзекуцией, не пытаясь как-то вмешаться в процесс.

Я очнулся в очередной раз уже сидя на бревне, всё тело неимоверно болело, лицо залило кровью, губы, по-моему, превратились в пару вареников. Затуманенным взглядом я разглядел сидящего передо мною Ивана.

— Что же вы творите, суки… — сумел прошептать я, прежде чем снова слетел с бревна. Процедуры воспитания покорности отдельно взятого охотника продолжились.

Четвертый раз я уже на бревне, и теперь мой рот закрыт на замок, горький, прошлый опыт научил. Стоит только открыть рот без разрешения, и я снова буду корчится от боли на берегу болота. Камуфляжные меняются после каждого воспитательного сеанса, меня же заменить некому, а ещё говорят, что незаменимых людей не бывает.

— Так Кирилл, пожалуй, продолжим — Ванька, гнида, вежлив и приветлив — ты уже понял, что в партизана играть у тебя не получится, это только в красивых книжках, герои держатся до последнего, а в жизни так не бывает. Ты уж мне поверь. Нам известно достаточно, чтобы поймать тебя на любой лжи. Ты готов к сотрудничеству? Махни головой если готов.

Я с готовностью закивал, как китайская игрушка на панели автомобиля. Конечно готов, я и после второго раза был готов, только вот мы с Ванькой друг друга не поняли.

— Хорошо. Ты знаком с Фоминым Анатолием Францовичем?

— Да. Знаком. — больше ничего не спрашивают, ну и я инициативу не буду проявлять.

— Отлично. При каких обстоятельствах вы познакомились?

— Он участвовал в составе следственно-оперативной группы которая производила осмотр этого острова впервые. Представился майором КГБ.

— Угу. Хорошо. Когда ты его видел в последний раз?

— Почти год назад. — а, что? Не соврал, так примерно и было, ну плюс-минус пару месяцев.

— Ты нашёл его в разбившемся вертолёте? Прежде чем ты ответишь, учти, Фомин перед смертью успел оставить нам послание, где говорится о встречи с тобой и о находке, которая была в вертолёте. Только вот мы не смогли ничего найти, так что есть все основания предполагать, что та вещь, про которую упоминал Фомин, у тебя. Это так? Расскажи мне всё. Как нашёл? Кто ещё был в вертолёте? Подробности рассказывай, от и до.

— Как он смог вам послание оставить? Он почти при смерти был.

— Отставить! — успел крикнуть Иван, прежде чем я очередной раз получил по морде. Мне уже успели объяснить, что вопросов мне задавать не положено.

— Значить всё же встречался с ним. Хорошо. Я отвечу тебе на этот вопрос, но в первый и последний раз. Фомин оставил послание на инструкции от АИ-2, которое запаковал в пенал из-под противорвотного средства и проглотил. Всё же полковник был большой профессионал, и предполагал, что ты попытаешься избавится от тела с помощью огня.

— Ясно… — я задумался. Полковник конечно красавчик, слов нет, обыграл меня по полной программе. Это надо же было додуматься до такого! Всё же простой милицейский опер, против матерого агента спецслужб не канает. Подготовка не та, нас затачивали на другое. Я думал у меня получится замести следы, а Толян меня просчитал как ребенка. Находясь при смерти, он придумал надёжный способ передать послание коллегам. Теперь надо подумать, что он смог им передать? Инструкция от аптечки довольно маленькая, примерно десять на десять сантиметров и карандаша с ручкой я у Толика ни в руках, ни в вещях не видел. Это значит, что писал он с помощью каких-то подручных средств — уголек, например, или смог нацарапать ногтем. Всё может быть. Но на таком клочке бумаги, даже карандашом много не напишешь, плюс ещё очень плохое физическое состояние, полковника. Только одно написание моей фамилии займет, чуть ли не пол листа, а учитывая, что он ещё и указал на наличие в обломках вертолёта айфона, то будем считать, что послание ограничивалось только этим.

— Хорошо. Я всё вам расскажу. Только дайте воды и отлить мне надо — во время моих раздумий, Иван не пытался меня поторопить с ответами, и терпеливо ждал моей реакции.

— Ладно. — покладисто согласился Иван и поднес к моим разбитым губам флягу с водой. Один из камуфляжных вздернул меня на ноги и не отводя далеко от костра, не побрезговал самолично развязать мне штаны и достать хозяйство, которое только чудом не пострадало во время воспитательного процесса. Дальше я справился самостоятельно. Обратная процедура, и вот я снова сижу на таком ненадёжном бревне перед Иваном.

— Слушаю.

И я рассказал. Подробно и почти всё. Утаив только мою принадлежность к другому времени и находку портала. О портале Толян точно сообщить в своей записке не успел, времени у него тогда совсем не было. Рассказал, как врезался ночью в обломки, как нашел полковника, как чинил лодку и отвез его на остров с деревней сектантов, как Толян умер при попытке доставить его в больницу и о том, что опечатанный ящик с находкой вскрыл. О том, что Толян сам попросил сжечь его тело и вертолет тоже не забыл упомянуть. Судя по тому, что во время рассказа я ни разу не слетел с проклятого бревна, делаю я, с точки зрения Ваньки — урода, пока всё правильно.

— Хорошо Найденов. Молодец. Ведь можешь же когда хочешь. Так получается ты взял эту вещь, чтобы передать коллегам Фомина? А чего тянул?

— Не знал к кому обратится. Фомин меня предупредил, что звонить в органы не надо и телефон для связи продиктовал, только вот я его записать не догадался, а потом и забыл. Куда мне идти было?

— Молодец. Всё правильно сделал. А теперь можешь посылку отдать нам, мы как раз его коллеги и есть — Иван по-дружески мне улыбнулся и хлопнул по плечу — как отдашь, так мы и избавим тебя от нашего присутствия. Ну конечно расписку придётся с тебя взять, о неразглашении, а потом спокойно сможешь вернутся к своей обычной жизни и забыть всё это как страшный сон.

Ну да. Так я тебе и поверил сученок. Не нужен вам такой свидетель как я, об этом говорило всё, и масштаб тайны, и то как меня нежалеючи допрашивали. Они обломки вертолёта на куски разнесли, а меня притопят где-нибудь и не почешутся даже. Так что расписку с меня возьмут или ножиком под ребро, или пульки не пожалеют. Но о своих догадках я конечно Ивану говорить не стал, нужно сделать вид, что они меня смогли сломать и я им поверил, иначе мне не выжить.

— Я отдам! Я всё вам отдам, только отпустите, у меня жена молодая!

— Молодец, вот это правильно. Я знал, что ты разумный человек. Ну давай, говори где лежит, и мы с тобой разойдёмся краями. — торопит меня Иван, не забывая играть в хорошего полицейского. Ведь он меня и пальцем не тронул, плохих полицейских у него целых пять штук для этого имеется.

— Вы без меня не сможете найти. Не бей! Я правду говорю! Я на островке неприметном в болоте прикопал. Даже как туда добраться не смогу толком объяснить, нужно показывать.

— Далеко от сюда? — Ванька деловит и сосредоточен.

— День пути, ночевать ещё один раз на болоте придётся.

— Долго. Сейчас мы вызовем вертолёт, и ты покажешь нам, где этот остров и тайник. Так оно быстрее будет, да и тебе же лучше, избавишься от нас быстрее.

— Я не смогу с вертолёта показать, я не видел с верху этого острова никогда. Их на болоте очень много, да и не сесть там вертолёту. Я только по приметам могу сориентироваться, которые на пути встречаются. Ну там куст приметный, заросли густые. Надо на лодке ехать.

Иван задумался, а меня пока никто больше не трогал. Ну давай сволочь, соглашайся! Если мы сядем в вертолёт, то шансов у меня никаких, и так-то их почти нет, но по крайней мере в своей лодке я смогу что-то попробовать придумать.

— Ладно. Сейчас грузимся в лодку и выдвигаемся. Только без шуток. Смотри у меня! Ты и так уже по краю ходишь.

— Руки освободите. Я не смогу лодкой так управлять.

— Нет. Ты поедешь пассажиром. За руль я сяду, ничего сложного там нет, я же видел, как ты её управлял, так что справлюсь сам.

Да вот хрен тебе. Справится он. Тут практика нужна. Никуда не денутся, пустят меня за руль. Вроде и кажется, что там просто всё, но есть куча нюансов. Тренироваться в управлении надо на чистой воде или льду, на болоте сразу надо ехать правильно, а то так и лодку угробить не долго. Но возражать я понятное дело не стал. Не пришло ещё время, пусть попробует.

Камуфляжные собирались не долго, к куче рюкзаков прибавился большой баул с какими-то вещами, маскировочная сеть и рация. Из лодки, прямо в болотную топь полетели все мои припасы, а на их место стали грузится вояки со своими вещами. Ещё даже я с Иваном в лодку не перебрался, а она уже просела до середины бортов. Вот же дебилы! Видно же сразу, что столько народу с тяжёлым снаряжением этот конь не вывезет.

— Иван — позвал я лжегеолога.

— Что?

— Все не влезут. Мы так просто даже с места тронутся не сможем. Максимум — три человека или четверо, но уже без вещей.

— Блядь…. — Ванька задумался. Доказывать мне ничего не надо, он сам видит, что я прав. Если ещё и меня с ним в лодку добавить, то она утонет, просто не сходя с места.

Иван и один из камуфляжных, отойдя достаточно далеко, что бы я их не услышал, начали о чем-то оживлённо переговариваться, посматривая то на меня, то на лодку. Побеседовали. И Иван дал команду выгружаться обратно. Снова мини совещание и в лодку обратно лезут уже двое, грузя с собой рацию и свои рюкзаки.

— Ладно. Поедем вчетвером. Только помни, парни, что остаются здесь, если мы не вернёмся через три дня, займутся уже твоей молодой женой, и близкими. Вот не поверю я, что ты всё в себе держал, мог и с ними поделиться. Так что в твоих же интересах, что бы мы вернулись сюда быстро и с нужной нам вошью. Ты понял?

— Понял, что уж тут не понятного — скрипнул зубами я. Зря ты тварь начал Алёнке угрожать. Ох зря. Теперь у меня пути для отступления нет, я теперь на изнанку вывернусь, но выход найду. Даже если мне придётся вас в этом болоте по частям хоронить.

Как я и предполагал, ни Иван, ни другие «пробовальщики» с управлением тяжело груженной аэролодкой не справились. Во время их попыток, я лежал на дне лодки и не отсвечивал, пусть намучаются. То тронуться не получалось, то слишком большой газ дадут, и лодка станет неуправляемой, то вовремя повернуть не успеют, инерция всё же у неё большая, а тормоза конструкцией не предусмотрены. Целый час мучились, упорные засранцы. Но в итоге сдались. Свою лодку, к мифическому «острову сокровищ» поведу всё же я. Мне расковали руки, и пристегнули левую руку наручником к рулю, правая мне нужна, чтобы управлять сектором газа. Наш путь в неизвестность начался.

Еду медленно и аккуратно, все, даже самые маленькие кочки объезжаю. Иван со своими архаровцами не знает на что способна аэролодка, ну вот пусть и остаются пока в неведении. Рядом на кресле устроился Иван, один камуфляжный на корме, второй возле мотора, его ствол автомата время от времени упирается мне в спину, при рывках лодки. Уже несколько часов идём, а он всё бдительность не теряет сволочь. В лодке шумно, не поговорить, но это и хорошо, нехер им между собой переговариваться, а у меня есть время спокойно подумать, не отвечая на дурацкие вопросы Ивана.

Куда я еду, пока сам точно не знаю. Есть у меня на примете несколько мелких островков, которые оборудованы тайниками с оружием. Сколько мне до них идти я рассчитать не могу, остановимся на ночь возле того, который будет ближе. Ну а завтра… Если я ничего за ночь не придумаю, пойду в глубь болота. Эти уроды за уровнем топлива не следят, буду идти пока не встану, потом постараюсь разбить рацию и умру героем, как великий Сусанин. Ну это конечно только мои влажные фантазии, умирать мне, даже со звездой героя на груди не хочется, да и нельзя.

Моё физическое состояние оставляет желать лучшего. Всё тело болит, подташнивает иногда, нужно время что бы немного прийти в себя. Сотряс я точно заработал, пару раз мне по башке нехило досталось, лицо опухшее, глаза превратились в узкие щёлки. Я в таком состоянии и против одного не выгребу, а в лодке их трое и все с оружием. Мои же ружья сейчас валяются где-то в болоте, недалеко от того места, где стояла лодка, но оружие всё же в лодке есть. Мой тайник, в котором ждёт своего часа «Вальтер» находится под мотором, вскрыть его и достать пистолет можно за несколько секунд, да вот только как мне туда добраться я, так и не придумал пока. Из минусов ещё и наручники. Обычные, цепные БРС, которые все оперативники знают и умеют ими пользоваться. Открыть их в принципе не проблема, даже с учетом того, что защёлкнут фиксатор, нужно только время и, хотя бы спичка или кусок проволоки. Самое простое — открыть наручники без активного фиксатора. Найти его можно как правило на плоской поверхности наручников снизу от замка. Если рычажок фиксатора не утоплен в дырку, значит фиксатор не активен. На некоторых моделях он и вовсе отсутствует. И в том, и другом случае схема закрытия наручников следующая: зубцы подвижной части входят в контакт с захватом, падает собачка и наручники закрываются. Когда вставляется ключ он поднимает собачку и механизм открывается. Поэтому можно поддеть собачку вручную, просунув проволоку между зубцами наручников и захватом. Тут главное себя не жалеть, захлопнуть наручники до самого конца, даже если больно, так у тебя будет больше возможностей для работы. Если наручники имеют активный фиксатор, то его нужно отключить, иначе замок не будет поворачиваться. Для этого нужно вставить проволоку в замок и, нащупав его, повернуть против часовой стрелки. Поворачивать нужно чрезвычайно аккуратно, в противном случае фиксатор вновь может сработать. Убедившись, что фиксатор снят, можно переходить к замку. Или тем способом, про который я раньше говорил или же, так же проволокой, уже по часовой стрелке следует сдвинуть язычок замка для открытия самих наручников. В моем случае, можно и руль управления лодкой снять, тут только одна гайка с фиксирующей шпилькой, но нужен гаечный ключ, которого у меня под рукой тоже нет.

Никто меня не хватится и на помощь не придёт. Для друзей и жены, я уехал надолго, и они ещё не скоро меня хватятся. Рассчитывать на то, что Жорка потеряет меня и нового геолога не приходится, эти орлы наверняка придумают, что ответить на запрос по рации, он на нашей волне плотно сидят. Они же и сообщили Жорке о том, что новый участник экспедиции ждет доставки в Каменногорске. Я даже ту падлу, которая дезинформировала начальника партии лично знаю, радист сидит прямо передо мной.

Мы остановились на обед. Надо перекусить и оправица. Я тяну время, поэтому сам предложил перерыв Ивану. Он тоже не против.

Из еды у нас только консервы, и сухари, которые в своих рюкзаках принесли камуфляжные. Мне досталась банка кильки в томате, открытая Иваном, а вот ем я руками, вилки и ложки мне не положено. Едой распоряжается радист, который сидит на корме, он и поел первым, а затем, взяв меня на прицел автомата, передал рюкзак с едой Ивану, и теперь едим уже мы втроем.

— Долго ещё до твоего острова? — Иван опять превратился в буку, сидит хмурый, жрет сайру.

— Ещё далеко, через три часа станем на ночевку, а завтра к обеду должны быть на месте — я отвечаю нейтрально, мне его злить сейчас нельзя, только в себя от побоев стал приходить.

— Как ты в этом гадюшнике ориентируешься? Тут же всё одинаковое. Куда не глянь, одна грязь и камыш.

— Привык. Я тут часто мотаюсь, вроде и одинаковое всё, но приметы есть, по которым ориентироваться можно. Ну а когда начинал, по компасу ориентировался.

— Нахрена тебе это болото? Тут же ловить нечего, конечно кроме неприятностей — Ванька весело ржёт. Ну да, шутка очень смешная, только мне не до смеха, но я вежливо улыбаюсь в ответ. Ничего, я тоже посмеюсь, когда тебе не смешно будет.

— Через болото самый близкий путь на мой охотничий участок, в обход на несколько дней дольше получается, вот я и заморочился с этой лодкой. Это уже третий вариант. Первый совсем никудышный был, вторую лодку об вертолет разбил, вот теперь себе эту сделал — поддержал я разговор. Пусть издевается, я сейчас пока всё стерплю. Я белый и пушистый, всего боюсь, и зла не замышляю, пугай меня ещё Ваня, а я сделаю вид, что боюсь. Хотя, чего самому себе то врать, боюсь взаправду, до дрожи в коленка, но не за себя, а за Аленку и мужиков, которым не посчастливилось стать моими друзьями. А вот за себя я спокоен, приходилось уже умирать, дело привычное, никаких чувств кроме лютой злобы не испытываю.

Поев мы продолжили путь. Скучно и однообразно. Идём на предельно маленькой скорости, до островков уже не далеко, а солнце и не думает садится, нужно тянуть время.

Когда начало темнеть, я уже почти потерял надежду, на то, что удастся причалить хоть к одному из островков на которых есть мои захоронки, большинство из них уже осталось позади. Как время ни тяни, а лодка всё же движется вперёд. Впереди последний клочок суши с тайником, дальше только открытое пространство непроходимого болота.

— Предлагаю остановится на ночь. Дальше островов долго не будет, а ночью ехать опасно — сказал я равнодушно, когда заглушил мотор — до места ещё несколько часов пути, можем в темноте и промахнуться.

— Хорошо. Становимся на ночевку. Чай пить будешь? — да что же тебя урода на юмор то потянуло? Так и хочется дать в смеющуюся морду Ивана от всей пролетарской души.

— Нет. Я лучше водички попью, у меня после твоего вчерашнего чая всё тело болит — сразу начал возражать я, чай у Ваньки слишком уж убойный получается.

— А придётся. Ты же хочешь, чтобы мы тоже выспались? Или тебя всю ночь караулить предлагаешь? Вот то-то же. Так что будь хорошим мальчиком, швартуй лодку и готовься пить вечерний чаёк.

Ну что за сука! Весь мой план коту под хвост! И чего теперь делать? Как мне до захоронки добраться? Тайник возле корней кустарника обустроен, место не очень удобное, туда только на карачках можно подобраться, пешком, в полный рост не пройти. Надо сделать так, чтобы они меня туда положили спать, и может быть, рано утром, когда очнусь у меня и получится откапать сумку с оружием. На этом островке только револьвер и немецкая «колотушка», глубоко я их не прятал, только слой дёрна поднять.

— Наливай, раз так надо. Только капюшон и москитную сетку оденьте на меня, а то завтра я вообще ничего видеть не смогу. И так уже морда опухла, еле рот открывается.

Лагерь обустраивает радист, мой бессменный караульный остался возле меня. Стоит с автоматом на перевес, предохранитель снят, бдит гадёныш. Никак мне до кустов не добраться, спать я буду возле костра, и мои руки снова скованны за спиной, ноги же затянуты поясом от брюк. Единственный прокол, который допустили вояки, так это то, что они не стали привязывать лодку. Как ткнулась носом в берег, так и стоит. Что с этим делать, пока не понятно, но радует, что они не безгрешные роботы, тоже кое-что забыть и прозевать могут.

Ванька колдует над костром, снова готовит что то, шаман недоделанный, в этот раз он с чаем не заморачивается, с прошлого дня у него ещё осталась полфляги, которые мне и предстоит употребить перед сном. Но сначала ужин и очередной допрос.

Вкусно всё же Ванька готовит, такой талант зарыл, его бы энергию и в мирное русло, цены бы ему не было. Сварил в этот раз из рыбных консервов уху, ну или рыбный суп, тут у всех понятия об этом блюде разные. Я хоть и рыбак, но вот это блюдо, обычно меня есть не заставишь. Кто бы не спросил меня, после рыбалки, уху ел я или нет, никогда не дождётся положительного ответа. А сейчас супчик прямо идёт, залетает как по маслу, вкуснятина. Во время еды ведём неспешную беседу. Это даже и не допрос вовсе, так, беседа за жизнь, но расслабляться мне не стоит, вполне возможно и лишнего взболтнуть и уже тогда меня снова будут валять по земле выпытывая новые подробности.

— Расскажи мне Кирилл, как Толик помер. Сильно мучился? Мы с ним хорошие друзья были — угу, скажи мне кто твой друг и я скажу, кто ты. Не могли вы с Толяном друзьями быть, тот хоть и подосрал мне конкретно, но такой сволочью как Ванечка точно не был. Полковник был профессионал, но гнили в нем не было, я это хорошо чувствую в людях. Не зря мне Ванька с первого взгляда не понравился.

— Помучиться ему пришлось. Когда я его нашёл, первое, что он попросил меня сделать, так это застрелить его. Он уже несколько дней там один лежал, полупарализованный, в окружении трупов. Потом я аптечки с промедолом нашёл, вколол ему и вроде полегче ему стало, но до врачей бы он не дотянул, уже гангрена начиналась, жар сильный, он почти всё время без сознания потом был. Пока я лодку починил, пока его загрузил и в больницу двинул, два дня прошло. Он в лодке и умер, не выдержал дороги — эх, надо было сразу застрелить мученика, пригрел на груди змею, подумал я.

— Хреновая смерть — скрипнул зубами Ваня.

— Любая смерть хреновая. Последние часы жизни он не мучился, всё время на лекарствах был, да и не один. Я пытался ему и антибиотик с жаропонижающим вкалывать, но сам понимаешь, такое даже в больницах не лечат, не то что на болоте.

— За Толяна тебе конечно спасибо, мы знаем, что и тут ты не врёшь, все эти лекарства, про которые ты говоришь, у него в крови нашли. К сожалению, тебе это не поможет никак, по-человечески мне тебя жалко, и я тебе за друга благодарен, но ты сам должен понимать — работа есть работа. Так что давай пей чай и спать, завтра продолжим наш путь.

Спать так спать, выпил «чай» их фляжки, лег как можно удобнее, насколько позволяли мне мои скованные и связанные конечности и через пять минут сознание снова покинуло меня.

В этот раз я спал гораздо лучше, чем прошлой ночью. Москитная сетка на лице, кто-то укрыл меня даже плащ-палаткой, но всё равно — так спать приятного мало. Снова затёкшее тело, от наручников руки потеряли чувствительность, несмотря на накинутую плащ-палатку я снова замерз, ведь спал на голой земле и жуткая жажда.

Проснулся я не просто так, а от разговора на повышенных тонах, который происходил прямо над моей головой. Ванька, не стесняясь в выражениях распекал моего конвоира. Скоро причина возмущения и недовольства стала понятна и мне. Ночью был ветер, в результате чего непривязанная лодка самостоятельно отчалила от берега и теперь стояла в ближайших зарослях осоки, метрах в двадцати от острова. Ванька упрекал камуфляжного в безалаберности, но тот возражал, указывая на то, что его задача караулить меня, а я на месте, так что возмущение начальства безосновательно. Про радиста почему-то в споре не упоминалось, он вообще, как будто на привилегированном положении в этой компании. За то время, что я нахожусь в этой компании он не разу ни с кем по рации не связывался, только на стоянках слушал эфир, время от времени включая рацию. Сейчас мои пленители решали, что теперь делать и кому плыть за лодкой. Спор долго не затянулся, конвоир слегка пнул меня по больным ребрам, заставляя окончательно проснуться и взвыть от боли.

— Вставай.

— Уже не сплю — сквозь зубы прошипел я, кривясь от боли. Можно было и просто за плечо потрясти, вот что же за гнилые люди! Никакого уважения к старому и больному человеку!

— Придётся тебе Найденов, сегодня утром искупаться. Видишь, чего случилось? И это целиком твоя вина. Почему не сказал, что лодку надо привязать? Ты у нас лодкой управляешь, значит ты и должен был позаботится о том, чтобы её нормально причалить. Это тебе последнее предупреждение, что бы больше таких залётов не было! Понял меня? Проучить бы тебя нужно, но я тебя сегодня прощаю, в память о Фомине. Но больше на мою снисходительность можешь не рассчитывать! — виновный был назначен оперативно. Ну и правильно, не сам же Ванька виноватым будет, когда есть я.

— Сейчас раздеваешься и плывешь за лодкой. И что бы ни каких фокусов! Парни с такого расстояния даже по воробью не промахнуться.

— Тогда может кто-то из твоих парней и сплавает? А то я что-то сделаю не так, или им просто покажется, и наделаете во мне дырок — поделился я своими сомнениями со старшим группы.

— А ты не делай так, чтобы показалось. Наделают, если надо будет. Раздевайся и вперёд! Нам тут на долго задерживаться не резон. Ты же помнишь про трое суток?

— Помню — мрачно ответил я. Как тут забудешь?

Делать нечего, придётся плыть. Выбора у меня нет, но это хороший шанс попытаться как-то изменить ситуацию в свою пользу. Нужно пользоваться любой возможностью. Тем более это единственный шанс оказаться хотя бы ненадолго в лодке одному.

Я вообще не люблю купаться в тех местах где илистое дно или растут водоросли, очень неприятное ощущение. Наступаешь голой ногой в ил, и он неприятно обволакивает твои ноги, жидкой грязью, водоросли касаясь голого тела создают ощущение, что тебя кто-то трогает под водой. Бррр. Аж передергивает всего. Вода холодная и грязная, пахнет неприятно, болото есть болото. Теперь я понимаю возмущение Андрюхи, когда ему пришлось два дня подряд купаться в этой грязи. Плыть тяжело, слишком много растительности. Я вязну и с трудом продвигаюсь вперед. Силы быстро уходят, так и тонут в болотах люди. Тем более я не в очень то хорошей форме, тело с трудом меня слушается. Казалось бы, всего двадцать метров, а как будто все двести по ощущениям, к тому же пловец из меня не очень хороший. На воде держусь, но рекорды бить никогда не буду.

Доплыл. Уцепившись за защитную сетку винта обоими руками с трудом перевожу дух.

— Ты чего там застрял?! Давай быстро лодку сюда гони! — орёт Ванька. Ну что за урод! Ты же видел засранец, что я едва не утонул, когда к лодке пробирался. Легкие огнём горят, даже в ответ ничего сказать не могу.

— Сейчас… Дай отдышусь немного — с трудом прокричал я в ответ пытаясь справиться с отдышкой и болью в отбитых ребрах.

— Быстрее, блядь! — короткая, предупредительная очередь из автомата и пули просвистели над моей головой. Ну нахрена так нервничать! Иду я уже! Больные какие-то! Если дырку проковыряют, заделывать тут нечем, придётся помирать.

Я забрался по защитной решётке и грохнулся на дно лодки возле мотора. Сейчас он закрывает меня от острова и у меня есть несколько секунд. Быстро открываю потайной люк и ощущаю ребристую рукоять «вальтера» в руке. Большое желание встать в полный рост и попытаться подстрелить хоть одного из моих мучителей. Но нельзя, двадцать метров для пистолета почти придельная дистанция, а я стрелял из такого оружия только на стрельбище, в учебке, да ещё пару раз, когда пристреливал пистолет в лесу. Нифига не попаду, а вот они меня в мелкий винегрет покрошат. Три профессионала, да и расстояние плёвое для «калаша». Ещё не время.

— Ты чего там делаешь! — новая очередь над головой.

— Стой! Не стреляйте! Трава в винте и решётке застряла! Сейчас освобожу и к вам. Когда мотор заведу не стреляйте!

— Шевелись!

Делаю вид, что чищу винт от травы, потом перемещаюсь за руль и незаметно кладу пистолет под приборную панель. Там как раз места впритык, блок предохранителей установлен и куча проводов с разъёмами, лишь бы не замкнуло ничего! Надо плыть на остров, делать нечего, быстро стартануть и уйти из-под обстрела не получится, аэролодка, не гоночный болид, разгоняется очень медленно. Меня подстрелят особо не напрягаясь, даже лодку не повредят. Метко стреляют камуфляжные, да и Ванька судя по всем приметам от них в подготовке не отстает.

Когда лодка причалила, мой конвоир тут же оказался в ней и выгнав меня на берег, приступил к осмотру. Почти везде падла свой нос сунул! Я так никогда ещё не молился! Слава богу пронесло, под панель он заглянуть не догадался, пучки торчащих оттуда проводов не вызвали его интерес. Я весь грязный стоял на берегу и дрожал от холода. Хоть и лето сейчас, но утром довольно прохладно, всё же это не побережье тёплого моря.

— Молодец. Давай оботрись чем ни будь и одевайся, а то простудишься — весело Ваньке. Чего-то часть ты стал зубоскалить болезный — вон, перекуси и погнали. Времени в обрез.

Бутерброд с салом. Не густо но тоже не плохо. Хорошо чай не предлагают. Сейчас я чувствую себя гораздо увереннее, да и мой заплыв к лодке, казалось немного притупил бдительность моего экипажа. Даже наручники не одевали, когда я ел. Это хорошо, сегодня всё решится.

Снова мы в пути, все заняли свои привычные места, радист впереди, конвоир сзади, а Ванька рядом со мной. Я как прежде прикован к своей лодке. Теперь я знаю, что буду делать и знаю куда веду свою аэролодку. План полностью созрел в моей голове. Очень рискованный и опасный план, но другого выхода я не вижу. Лодка прямым ходом движется к центральному порталу, только там у меня будет шанс одолеть этих ребятишек.

Время к обеду, до центрального, портального камня осталось совсем не далеко. Уже видны заросли осоки, скрывающие самую главную тайну этого болота. Ванька начинает нервничать и вопросительно поглядывать на меня, я же успокаивающе, жестами показываю ему, что осталось совсем немного. Понемногу увеличиваю скорость, сейчас мне надо, что бы лодка двигалась как можно быстрее.

— Сейчас заросли осоки перескочим и почти на месте — ору я на ухо Ивану, еще больше добавляя газа. Лодка послушно разгоняется. Только бы выдержала! Сейчас проверим, насколько я хороший инженер-конструктор. Я готов, на сколько это вообще возможно.

Почти на полной скорости аэролодка влетает в заросли, и я вывожу мотор на полную мощность. Несколько секунд движемся, подминая под себя высокую траву и внезапно, прямо перед нами, появляется каменный остров. Бросив управление, я группируюсь и цепляюсь правой рукой за приборную панель, под которой спрятан мой пистолет. Удар! Радиста припечатывает к каменной стене, а Ванька летит вперёд и скрывается в болотной грязи. Мой конвоир, перелетев через мою спину кубарем катится через всю лодку, на то место, где мгновение назад сидел радист и замирает в неестественной позе. Во время столкновения мне тоже досталось, не слабо, несмотря на то, что я единственный был готов к произошедшему, моя грудь сильно ударилась о приборную панель и теперь очень болит. Но отвлекаться на такие пустяки мне нельзя. Всё решают секунды и я, глотая набежавшие от боли слёзы, выхватываю «вальтер», в магазине у меня семь патронов, этого должно хватить.

Первым свою долю счастья получает конвоир, который уже зашевелился на дне лодки, две пули в спину, и я перевожу ствол на радиста. Этому правки кажется не требуется, лежит безвольной куклой с окровавленным лицом, но береженного бог бережёт, поэтому и он получает контрольный выстрел в левую половину груди. Бах! Пуля, выпущенная из АПС пробивает защитный козырёк и не задерживаясь уходит дальше. Бах! В этот раз очередная пуля дергает край моей энцефалитки, впрочем, не задев тело. Ванька ихтиандр хренов! Я до сих пор прикован к рулю и уйти из-под обстрела не могу, стою как идиот и крутя головой, выискиваю откуда по мне ведётся огонь. Бах! Пуля проносится в том месте, где только что была моя голова! Вовремя я отвернулся! Вот он сука! Из болота только голова торчит и рука с пистолетом. Глаза почти закрыты, видимо, как и я в прошлый раз при столкновении с вертолётом, он не успел их закрыть и сейчас почти ничего не видит, но несмотря на это довольно метко ведёт огонь! Я на вскидку стреляю в ответ два раза подряд. Клац. Клац. У Ваньки осечка, не пошло на пользу Стечкину купание в болотной грязи. И как он только его так быстро под водой достать сумел?!

— Бросай пистолет! Бросай сука, а то застрелю! — у меня всего два патрона осталось, а у Ваньки магазин на двадцать патронов из которых он выпустил только три. И вообще, осечка — это ещё не значит, что пистолет не выстрелит в следующий раз при нажатии на курок.

— Всё. Не стреляй! Я сдаюсь! Я бросил пистолет.

— Плыви сюда. И без глупостей! Быстрее! — бросить то он пистолет бросил, да вот только АПС на хлястике за кобуру пристёгнут.

— Я не могу быстро, ты меня подстрелил, я ранен.

Иван с трудом подгребая одной правой рукой добрался до борта лодки, вторая рука весела петлёй. Я же, не спуская с него глаз, занимался наручниками. Пятнадцать секунд и кусочек ветки от куста, который я незаметно сунул в карман на месте нашей последней ночевке, и я свободен. Наручники я выкидывать не стал, они мне ещё пригодятся.

Иван повис здоровой рукой на надувном баллоне левого борта и взглянул на своих товарищей, которые грудой истекающих кровью тел лежали на покорёженном носу аэролодки. Посмотрел и только зубами скрипнул, но ничего не сказал.

— И что теперь дальше? Ты же понимаешь, что тебе это с рук не сойдёт? — пока Ванька присутствие духа не потерял, пытается рулить даже в такой, безнадёжной для него ситуации — через полтора дня, за оставшимися парнями прилетит вертолёт и нас начнут искать.

— Ты проживи ещё эти полтора дня, я вообще так далеко не загадывал. Это проблема для меня следующая по графику, я её потом думать буду, когда с тобой разберусь. Сейчас обе руки перекидывай через борт, и я надену на тебя кандалы, побудешь немного в моей шкуре. Ну а после, мы выйдем на берег и побеседуем.

— Бить будешь? — через боль усмехнулся Иван, выполняя мою команду. Левая рука у него была прострелена насквозь в районе предплечья и видимо доставляла ему не мало неприятных ощущений.

— Не без этого — я стараясь не смотреть в сторону убиенных мной людей, направился к Ивану и шустро застегнул на его запястьях наручники, не забывая щёлкнуть фиксаторами.

Дальше я действовал как на автомате, стараясь не загружать голову посторонними мыслями. Причалил лодку правым бортом к каменному выступу портального камня и закрепив на поясе Ивана верёвку, втянул его на берег. Перевязал руку и связав его по рукам и ногам, для надёжности примотав к корю высокого куста, после чего занялся лодкой и трупами.

Проблевался я знатно, всё до желчи из организма вытравил пока трупами занимался. Всё же я впервые убил человека, даже не одного, а целых двух. И несмотря на то, что именно они меня и пинали как футбольный мяч во время допроса, ощущения я испытывал отвратительные. Тела я раздел до исподнего, всё что было при мужиках вытащил на берег. Сами трупы скинул в воду, привязав к ногам обломки гранита, которые нашёл на взорванном портальном камне.

Лодке досталось. Весь нос — одна сплошная куча покорёженного алюминия. Слава богу передний отсек остался цел и держит поступающую из развороченного носа воду. Мотор опять слетел с креплений, срезало один из болтов, но починить его я смогу, запас у меня есть, только надо снять защитный кожух и поменять. Ну и конечно надо отмыть лодку от целой лужи крови. Работы на пару часов, и я снова буду иметь возможность передвигаться. Не откладывая дело в долгий ящик этим и занялся, времени у меня в обрез.

Закончив со срочным ремонтом, я поднялся на камень и сел возле связанного Ивана переводя дух. За то время, что я отсутствовал он не предпринял никаких попыток освободиться, как лежал, так и лежит.

— В первый раз? — участливо спросил Иван — в первый раз всегда сложно. Ты главное запомни это ощущение и не привыкай.

— Иди на … Советчик х…ев! — ещё мне его сочувствия не хватало. Сам урод эту кашу заварил, только он и виноват в том, что случилось.

— Рассказывай давай. Всё подробно рассказывай. Кто вы? Кто в курсе, про меня и когда мне ждать следующих гостей? Про вертолёт и эвакуацию оставшейся группы не забудь. Спрашивать вы меня вчера хорошо научили, так что не заставляй применять новые знания на практике.

— Ну я тебе расскажу, а как ты проверишь? И кто гарантию даст, что ты меня живым оставишь?

— Нет у тебя никаких гарантий сука! А проверю я без проблем. Я тебя тут оставлю, и если я за тобой не вернусь, то ты сдохнешь от жажды и голода. Поверь мне, освободится ты не сможешь, уж я об этом позабочусь. Как тебе такая проверка?

— Так себе перспективы — задумчиво проговорил Иван — ладно, давай попробуем. Задавай свои вопросы.

— Кто вы такие, мать вашу!

— А сам то как думаешь? — Ванька по-еврейски ответил вопросом на вопрос, за что и получил заслуженный пинок по рёбрам.

— Всё! Хорош! Я понял. Мы просто выполняем приказ! От меня тут ничего не зависит!

— Чей приказ! Говори! Из тебя что, всё клещами тянуть?

— Полковник Марцев нас курирует. Он личный порученец Гречко!

— Какая нахер гречка? Ты чего мне мозг колупаешь?!

— Министр обороны Гречко Андрей Антонович.

— Фомин мне представлялся и КГБшником и ГРУшником! Ты чего мне лапшу на уши вешаешь? Рассказывай всё подробно.

— Он и был из ГРУ, и я тоже оттуда, управление оперативной разведки. Парни, которых ты убил, из третьей отдельной роты специального назначения, а разбившийся и мой вертолёты из седьмой отдельной воздушно-штурмовой бригады, при бригаде есть авиационная группа. Мы числимся в своих частях и управлении, но уже несколько лет как работаем отдельно, нас курирует лично Гречко.

— Прям вот лично приказы отдает? — усмехнулся я.

— Нет, через Марцева, он адъютантом министра ещё во время войны был, его доверенное лицо. И нас всех Марцев лично знает, кого по совместной службе, кого по учебе, почти всем он в своё время помог, чем ни будь, вот и собрали нас, лично ему знакомых и обязанных вместе.

— И чем вы занимаетесь?

— По мне, так полной ерундой. Будешь смеяться, только не бей, это не шутка, но мы ищем пришельцев во времени и способ как во времени перемещаться.

— Ты чего несёшь? Головой ударился, когда с лодки летел?

— Это правда. У министра какой-то бзик по этому поводу. Нам доводили информацию, что якобы во время войны у него был контакт с таким пришельцем и он ему очень помог. Понимаю, что звучит как бред, но это так.

— Как вы здесь оказались?

— После того, как пропал вертолёт Фомина, Марцев поручил мне произвести негласные поисковые работы, и вертолёт мы вскоре нашли. То, что он разбился случайно нам было ясно, но вот двоих человек из группы не хватало, первоначально мы предполагали, что именно они сожгли вертолёт и сейчас где-то на болоте ждут помощи, поэтому скинули им в район аварии спасательный плот, и стали готовить группу. Прилетели мы, а плота нет, пропал, при облёте местности его обнаружить не удалось. Стали выяснять, кто тут мог быть из местных и вышли на тебя. Потом результаты вскрытия Фомина нам передали, а там записка.

— Содержание записки?

— Была выцарапана фамилия твоя и слово «нашёл» с восклицательным знаком. Тут у меня в голове и сложилась мозаика.

— Почему решили, что Фомин, что-то нашёл? Может быть он в записке хотел написать, что нашёл его именно я.

— Да не знали мы! Ты сам нам всё рассказал. Грамотно заданные вопросы, плюс физическое воздействие, всё как в учебных пособиях пишут, и ты нам всё сам выложил. Вспомни, не так давно вроде дело было — опять усмехается гад!

А ведь точно, был разговор про какой-то предмет, никто ничего конкретно не спрашивал, а я повёлся и сам всё выложил!

— Так кто про меня в курсе?

— Моя группа, Марцев, эксперты, что Фомина вскрывали и те, что записку расшифровывали, но их в тёмную использовали, они в группу Марцева не входят. Когда я копию записки прочитали, естественно ты под подозрение попал, с тобой нужно было побеседовать, вот я и организовал встречу.

— Побеседовать?! Них…я у вас беседы! Кто дал команду на мой захват? — я кусал губы от бессилия. Столько проколов допустил, опер хренов. Зачем ты так со мной Толик поступил?! Да и я дурак! Нахрена я в этот вертолёт полез и этот плот вообще трогал?! Жил бы себе сейчас спокойно, с Палычем бодался, там я на привычном мне поле и было даже интересно, а сейчас просто страшно! Теперь надо как-то выпутываться! Попала лапа в колесо — пиши, но беги.

— Моя инициатива. Стали прорабатывать вопрос, где с тобой поговорить можно, что бы лишние люди не знали и разработал эту операцию. Геолог этот, которого я играл, в той же гостинице, в соседнем номере поселился, до сих пор, наверное, тебя ждёт. Только вот ты всё испортил дурак! Побеседовали бы с тобой, отдал бы, то что у Фомина взял и всё! Никто тебя убивать не собирался! А ты чего натворил?! — У Ваньки (если его действительно так зовут) вдруг началась истерика, хотя до этого вроде был абсолютно спокоен.

— А что я должен был делать?! Спокойно ждать пока вы меня в расход пустите?! Я тебе не верю! Ты хочешь сказать, тварь, что вы просто отыграли свои роли на пять с плюсом, а пиз…ли меня до полусмерти, наверное, для достоверности?! Стреляли тоже?! Если бы ты получил, то что я взял в вертолёте, ты бы меня не отпустил. Убить, может и не убил бы, а вот домой я бы точно не вернулся. Никогда! И ты падла, посмел моей жене расправой угрожать! — у меня тоже нервы есть, и я сейчас орал на гребанного разведчика в полный голос. Чем больше я предпринимаю попыток решить проблему, тем сильнее вляпываюсь в дерьмо!

— Что же группа Фомина такого нашла? Они уходили осматривать место высадки немецкой ДРГ (диверсионно-разведывательной группы).

— Не твоего ума дело! Я тут вопросы задаю! — чего-то я разошёлся и похоже на нервах сболтнул лишнего. Что бы успокоится я закурил папиросу и задумался.

Если пропадёт Ванькина группа, со мной это свяжут? Не знаю. Я сам к нему в номер поднялся, а потом ждал в машине. По сути нас вместе никто и не видел, наверное. Чего делать? Теперь я знаю содержание записки полковника, я буду готов к любому новому допросу, если такой случится. В любом случае, с оставшимися троими надо вопрос решать кардинально, они видели, как я уплыл с Иваном, после чего Иван и их товарищи не вернулись. Только вот как? Тут я был в своей стихии, я управлял лодкой и вышло у меня всё только потому, что смог застать спецов врасплох и то чуть пулю не схлопотал, а к острову незаметно не подобраться. Шум от работающей аэролодки они услышат за долго до того, как её увидят.

От раздумий меня отвлёк резкий рывок доселе спокойно лежащего Ивана. Одно мгновение, и он уже стоит на ногах, абсолютно свободный от наручников и верёвок, которыми я его связал, а в моё лицо летит его сапог. Удар пришёлся в лоб, и я качусь по земле. Пока я, тряся головой пытался подняться, невдалеке раздался плеск воды. Иван щучкой нырнул с края камня прямо в болотную жижу. Выхватив из-за пояса пистолет, я рванул за беглецом. Когда я оказался возле места, с которого спрыгнул Иван, он уже скрылся в густых зарослях осоки, а ещё через несколько секунд раздался душераздирающий крик тяжелораненого человека. Я бросился в лодку, прихватив по пути автомат одного из убитых.

— Я пришью тебе новые ножки, и ты опять побежишь по дорожке — с ужасом глядя на открывшуюся картину прошептал я, когда добрался до Ивана. Всегда меня эта фраза смущала в знаменитой детской сказке. Откуда этот коновал, по имени Айболит, новые ножки брал? Значит до этого он какого-то зайца уже по запасным частям разобрал? В каждой, даже самой светлой и доброй истории есть свои тёмные стороны.

Иван лежал на краю камня, с порталом, который соединялся со сломанным. Видимо не заметив желтую пелену, он хотел проскочить на другой край камня и у него это почти получилось, он успел перепрыгнуть на другую сторону, но не весь…Сейчас Иван лежал, заливая камень кровью из отрезанных наискосок ног. По самую середину бедра отрезало, видимо под вспышку попал. Кровь не остановить, обе бедренные артерии разрезаны и кровь хлещет просто рекой, жить Ваньке оставалось совсем немного.

— Что это? — прохрипел Иван, глядя на меня затуманенными от боли глазами.

— Это то, что ваша группа много лет искал Ваня — уже второй разведчик возле портала умирает, только этот на другой стороне.

Иван мне уже ничего не ответил, потерял сознание, наступала агония. Блядь! Столько вопросов осталось без ответа.

Иван смог разобраться с верёвкой с помощью половинки лезвия от бритвы, которую я нашёл зажатой у него в здоровой руке. Где он её взял, я понятия не имею, может в кармане лежала, может ещё где, я его толком не обыскивал. Наручники ему, как, впрочем, и мне проблем не доставили, наверное, он избавился от них, когда изображал истерику.

Вот и всё. Теперь я снова один. В моём распоряжении куча военного снаряжения, а на дне болота три новых трупа. Мне срочно нужно придумать план своих дальнейших действий. Самое хреновое, что Ванька смог поселить во мне не уверенность в правильности моих действий. А вдруг я, зря их убил? Вдруг бы они меня действительно отпустили? Со слов Иван выходит, что поиском «врат» занимается так называемая группа Марцева, которой задание дал лично министр обороны, больше они никому не были подотчетны. Вояки действуют негласно, местные власти в свою деятельность посвящать не спешат. Скрыли катастрофу вертолёта и пропажу целой группы военнослужащих, а это не так уж и просто, каждое ЧП с гибелью военных и инциденты с воздушными судами сейчас очень тщательно расследуются. Значит они хотят скрыть информацию о своих движениях на болоте и оставлять свидетеля им не резон. Буду считать, что я всё сделал правильно, а то с этим самокопанием и с ума можно сойти.

Что мы имеем? Из стреляющего: два автомата АК — 47, три АПС, «вальтер», ко всем стволам, кроме вальтера, по два магазина, к «вальтеру» всего два патрона, и он отправляется на своё место — в тайник. Имеется одна ракетница с тремя сигнальными ракетами разного цвета. Есть рация Р-107М, огромная штука, вес под двадцать килограмм, к ней три запасных аккумулятора. Этой штукой я пользоваться не умею, но, если будет надо, можно постараться освоить, там всё для военных сделано, а значить любой человек с высшим образованием разобраться сможет. Два камуфляжа «Берёзка», сильно испачканных кровью и с дырами от пуль, две пилотки, три плащ-палатки, два рюкзака РД-54, две аптечки АИ-2, из Ванькиных вещей только туристический рюкзак, в котором лежит комплект запасной одежды, котелки, фляги, ложки, туалетные принадлежности и небольшой запас продуктов. Вот и все мои трофеи.

Почти все вещи остаются на острове, с собой я беру только один автомат с магазинами, АПС одного из камуфляжных и небольшой запас еды. Теперь тут, на центральном камне, будет у меня ещё один тайник и резервная база-убежище, со всем самым необходимым, а сейчас я собираюсь выдвигаться. Несмотря на скорое наступление вечера мне надо ехать. У меня только один шанс приблизится ко второй группе, не вызывая подозрений — приплыть ночью, когда и состояние лодки, и количество пассажиров не будет видно.

Куча мыслей в голове, есть время подумать, лодка медленно идёт по ночному болоту. Сказывается разбитая носовая часть, которая замедляет движение, да и ночью с одной фарой особо не погоняешь. Хватит с меня уже аварий, и так всё тело — сплошной синяк. Действовать придётся одному, примерно, что делать я представляю. Как оно на практике обернётся — большой вопрос, но я рискну. Была у меня мысль обратится за помощью к Савельичу, и я уверен, он бы не отказал, но подставлять под молотки из-за своих проблем хорошего друга я не хочу. Хотя помощь опытного, бывшего разведчика, мне бы сейчас не помешала конечно. Он всю войну в артиллерийской разведке прошёл, и в предстоящем деле, наверное, разобрался бы гораздо лучше меня. Я посетил два островка, на которых закопано часть моего арсенала, сейчас у меня в рюкзаке лежат четыре немецкие колотушки. Крайне ненадёжная вещь, терочные запалы от долгого хранения могли прийти в негодность, но других гранат у меня нет.

Нет, я не собираюсь снова воевать с подготовленными спецназовцами. Я точно не выгребу, я простой инженер и опер, а не Рембо, в открытом бою с ними мне ничего не светит. У меня созрел другой план. Эти товарищи не хотят огласки? Ну что же, мне им на встречу идти не с руки, я им огласку организую, да такую, что скрыть не получится! Это мой единственный способ выжить. Им точно станет не до меня и выяснений, с какого такого хрена, Фомин упомянул мою фамилию в записке. Это для них станет несущественной мелочью. И вполне себе хороший способ объяснить пропажу трех вояк на болоте.

Собравшись с мыслями и решившись на этот поступок, я без сожаления утопил в болоте, всё то, что мне досталось от группы Ивана, за исключением некоторых нужных мне, для подготовки задуманного, вещей.

Насколько я помню, из дневника Суслова, повреждение питающего кабеля портала вызывает взрыв одного из соседних порталов с которым он связан. Сейчас я на болоте знаю о шести камнях, на которых есть действующие «врата». На четырёх я побывал и где находятся ещё два я не знаю, но совершенно точно, один из них недалеко от радарной станции ПВОшников. Если они мою сигнальную ракету увидели, то мощный взрыв точно не пропустят. Тут все на уши поднимутся, если я всё правильно понял и сделаю как надо. И сейчас я возвращаюсь к центральному камню, везя с собой взрывающиеся подарки для древнего сооружения.

Страшно блин. Суслов ударив по кабелю топором остался жив, но не мог приблизится к поврежденному им порталу, больше никогда в своей жизни. Меня это устраивает, пошли они нахрен, эти порталы, одни проблемы от них. Но вот чего не делал Суслов, так это не взрывал на камне гранат, и как оно всё повернётся один только бог знает. Куча таких камней на болоте, включая центральный, разворочено жуткими взрывами, рядом с таким выжить проблематично, это как минимум, а скорее всего и невозможно.

Уже несколько часов ломаю голову, как для «колотушек» придумать дистанционный взрыватель и ничего в голову не приходит. На каждом из целых камней к кабелям привязаны по два взрывных устройства, Рукоятки с гранат я снял, оставил только капсуля-детонаторы, к которым проволокой навязал всего, что мне под руку попалось: сигнальные-парашютные ракеты, патроны от ракетницы, фальшфейера. Возле каждой гранаты, банка из-под консервов с бензином. Если терочный запал не сработает, всё это должно послужить для воспламенения детонаторов. Это в теории, как оно на практике будет, большой вопрос. Все четыре тёрочных запала, а также пускатели фальшфейеров и парашютных ракет, привязаны к верёвкам, а уже те к тросу, который крепится к зашитой решётке винта. Я всё что возможно использовал для его удлинения, ремни от оружия и рюкзаков, даже разорванную и связанную в верёвку одежду Ивана и камуфляжных. Это мне даст несколько метров жизни, и ещё несколько секунд будет, чтобы убраться как можно дальше, от места возможного апокалипсиса.

Всё готово, скоро начнёт светать, а я сижу за рулем заведенной аэролодки не в состоянии заставить себя дать полный вперёд. Ищу причины оттянуть момент и не нахожу их. Правильно говорят, перед смертью не надышишься, но блин как же хочется!

— Боже помоги! — Не уверен, что он помогает убийцам, но я надеюсь, что, хотя бы мне повезёт. Произнеся в слух короткую молитву, даю полный газ и не оборачиваясь, направляю лодку по пробитому в осоке коридору. Несколько долгих секунд ничего не происходит, а лодка, выйдя на свою предельную скорость уносит меня от места взрыва.

Первый взрыв был похож на негромкий хлопок, который я едва расслышал из-за шума мотора. Зато потом… Гул за кормой нарастал, тело обдало раскалённым воздухом. А потом за моей спиной начало всходить новое солнце. Я, пригнувшись как можно ниже к приборной панели гнал лодку на предельной скорости не жалея мотора.

Взрывная волна, нагнала меня уже довольно далеко от места взрыва, но досталось мне и лодке по полной программе. Мои уши от грохота спасли только противошумные наушники, которыми я никогда не пренебрегаю при езде в лодке. Жуткая волна из грязи, обломков портальных камней и растительности накрыла меня с головой, заливая лодку и двигатель. Что-то застучало по алюминиевому корпусу и раме винта. Двигатель встал, а лодку крутило и бросало из стороны в сторону и казалось конца-края этому не видать.

Когда болотная жижа перестала литься с небес, я с трудом мог стоять на ногах и как вброшенная на берег рыба глотал ртом воздух. Нихрена себе долбануло! Я успел убраться от эпицентра метров на триста, если не больше, но накрыло меня будь здоров! Окинув взглядом горизонт, я увидел, что по всему болоту в небо поднимаются огромные столбы от гигантских взрывов. Эти взрывы были намного мощнее, того, который произошёл за моей спиной, и я даже не представляю себе, что творится сейчас на месте уничтоженных порталов.

Вот и всё. Больше у меня нет обратной дороги, в этом времени мне жить и умирать. Как камень с души упал. Раньше я всегда, где-то в глубине души знал, что у меня есть запасной выход и путь бегства, но теперь обратной дороги больше нет, я собственноручно уничтожил пути отступления.

Нужно срочно заводить лодку и двигать от сюда как можно скорее, уже через несколько часов в небе над болотом будет не протолкнуться от вертолётов и разведывательных самолётов. Такой фейерверк без внимания не оставят точно.

Мотор цел, только залит водой, хорошо, что гидроудар не схлопотал, на защитном кожухе несколько вмятин, но особых повреждений от взрыва, на лодке мне обнаружить не удалось. Как можно быстрее я работал над восстановлением подвижности лодки. Разбираю и протираю трамблёр. Из сухих тряпок, только мои вонючие портянки, вся остальная одежда мокрая до нитки, но и портянки сгодятся, сейчас мне нужно очень быстро, поэтому не до изысков. Проверяю свечи зажигания. Вытаскиваю и выбрасываю на дно лодки воздушный фильтр, проверяю — попала ли вода во внутрь двигателя. Немного есть, но не критично, фатальным для движка будет объем более полулитра, а тут намного меньше. Ездить так долго, конечно нельзя, но пока сойдет. Собираю всё на место, кроме воздушного фильтра и молясь всем богам, пробую запустить движок. На удивление заводится с первого раза. Ну а теперь делать от сюда ноги. Скоро рассветёт.

До того момента, как я увидел в небе первый инерционный след от самолёта, мне удалось добраться до края болота, только в совершенно незнакомом мне месте. По моим прикидкам, до моей заимки еще не менее пятидесяти километров, но идти туда в таком виде, и ожидать появления в воздухе других летательных аппаратов я не буду. Нужно переждать первую волну затеянного мною кипиша и привести себя и лодку в более-менее нормальный вид.

Из снаряжения со мной почти ничего нет, всё осталось на острове диверсантов, на котором сейчас находятся три оставшихся спецназовца из группы Ивана, но переждать пару дней я в состоянии, вода есть, спички и нож под рукой, как ни будь обустроюсь. Как мог, замаскировав лодку, я выбрался на берег, и сполоснув в реке, развесил все свои вещи сушится.

Уже несколько часов, сидя на ветки огромной сосны я наблюдаю за творящейся на болоте вакханалией. Да уж, заварил я кашу. Не менее четырех вертолётов нарезают круги над болотом, в основном их еле видно, почти на пределе дальности, но несколько раз винтокрылые машины прошлись и над этим берегом. Особо не задерживаясь, но и не на предельной скорости, армейские МИ-8 обследуют местность. Меня и следы от движения лодки по болоту они судя по всему не заметили. Уже хорошо. Интересно, нашли ли они уже остатки группы Ивана, ведь остров диверсантов не так далеко от части ПВО?А может быть и островку досталось на орехи? Я ведь так и не смог определить точное расположение того камушка. Сейчас бы эфир послушать, но рация покоится на дне болота, вместе с остальным снаряжением группы. Представляю, что сейчас у ПВОшников творится, как бы по нашим «западным партнёрам», чего горячего не запустили в ответ, не разобравшись. Мне остаётся только ждать.

Трое суток пролетели почти не заметно. Днём я занимался лодкой, устраняя последствия своего последнего приключения. Потихоньку прихожу в себя, опухоль с лица уже спала, а синяки приобрели жёлто-зелёный цвет, я теперь сам по себе весь камуфляжный, могу в лесу как Маугли прятаться, никто меня не найдёт. Еда почти закончилась, ставлю петли на зайцев, завтра уже только ими питаться придётся. Используя молоток и подручные средства, я привел нос лодки в более-менее нормальный вид, выпрямил вмятины на защитной решётке, заклепал небольшую пробоину в носовой части. Не торопясь обслужил мотор, сделал почти всё кроме замены масла, отмыл лодку. За это время суета на болоте начала спадать, сегодня я видел только один вертолёт, и то довольно далеко от места моего временного базирования. Значить завтра можно выдвигаться на заимку, до дома мне топлива не хватит, и так не уверен, смогу ли я дойти до лагеря геологов.

Сказать, что Жорка удивился моему возвращению, значит ничего не сказать. Как только лодка причалила на своё место, начальник партии со слезами на глазах бросился ко мне и заключив в объятиях молча всхлипывал, прижав меня к своей груди. Истерика у мужика. Рядом, под ногами крутится Батон, виляя хвостом и облаивая нерадивого хозяина, который бросил верного пса на произвол судьбы. Подожди Батончик, сейчас избавлюсь от этого не привлекательного тела и тобой займусь. Я конечно понимаю радость Жоры, но вот эти мужские объятия как-то не по мне, аж передёргивает.

— Где ты был Кирилл?! Мы тебя уже похоронили! Тут такое творилось! Уже неделя как работа стоит, никуда из лагеря нос не кажем! Говорят, в болото метеорит упал! Несколько человек уже погибших нашли, какая-то группа военных, три человека. Возле них прямо упало, утонули, их волной накрыло. Такой грохот был три дня назад, прямо под утро, и всё болото в зареве, как будто ядерную бомбу скинули! Ты представляешь себе?!

— Нихрена себе! А я-то думаю, чего так грохнуло то! Я, когда с лагеря выехал, на корягу напоролся, спешил очень, смог до какого-то островка дойти, несколько дней чинился, а когда обратно пошёл, меня и накрыло. Лодку, вон видишь, как поломало, да и я о приборную панель приложился знатно так, что аж сознание потерял, опять ремонтироваться пришлось. Все вещи почти в болоте сгинули — главное делать удивленный вид. Я ни фига не актёр, но вроде получается.

— Главное живой! Из наших парней никто вроде не пострадал, только ты один пропал. Мне несколько дней назад, ещё до катастрофы, из центра радируют, мол, когда геофизика заберёте, а я понять не могу, вроде же ты уже должен был его забрать, а оно вон как вышло оказывается! Я чертовски рад!

— Ты не представляешь Жора, уж я как рад, словами не передать.

Значит метеорит? А, что, вполне рабочая гипотеза, другого объяснения трудно придумать. Да и как им ещё объяснить это явление? Взрывы были очень мощные. Тот же Тунгусский метеорит взять, необъяснимое природное явление, так никто и не нашёл его остатки, что это было на самом деле до сих пор неизвестно. И судя по всему, проблема с оставшейся группой Ивана решилась сама по себе, если только Жорка про них мне говорил. На такое я даже не рассчитывал. Ещё три человека на моей совести, но я как-то это переживу, они сами виноваты, и знали на что шли. Главное, что на меня тут вряд ли кто подумает, а воякам сейчас точно не до меня будет, могут и вообще про меня забыть, с таким-то ворохом проблем.

— Про меня вы надеюсь жене ничего не сообщили? А то как-то нехорошо получится.

— Нет Кирюха, военные глушат связь, нам по рации сейчас говорить нельзя, режим радиомолчания. Они в первый же день к нам прилетели, спустили офицера, он с нас даже подписки взял. Так, что твоя супруга про пропажу не знает.

— Вот и хорошо, не говори ничего про моё отсутствие, а то я её расстраивать не хочу, и мужиков надо предупредить.

— Так с ними тоже связи нет. Мы тут вдвоем с Федей кукуем, и ещё неизвестно, пустят ли нас обратно на болото. Похоже экспедицию придётся сворачивать раньше срока, кто же знал, что такое случится?

Режим радиомолчания — это очень хорошо, просто отлично! Не придётся лишний раз объяснятся с Алёной и успокаивать своих друзей.

На моей заимке есть всё, что мне надо для того, чтобы восстановить свои запасы, конечно кроме оружия. Очень жаль английскую горизонталку, она мне нравилась, но теперь её найти вряд ли получится, хорошо, что у меня ещё ТОЗ есть. Придётся конечно в милиции объяснительную писать, но на воде всё может случится, упала и утонула, делайте что хотите, штраф готов заплатить. Есть тут и запас ГСМ, так, что в первую очередь меняем масло в моторе, и так я его почти изнасиловал, как только работает ещё?

Сидим, бездельничаем уже несколько дней. Суета вокруг болота не утихает, казалось бы, три дня назад затихло всё, но сейчас поднялась какая-то новая волна. Снова над болотом снуют вертолёты. Наверное, из центра пригнали специалистов, даже к нам уже два раза заглядывали. Опросили всех, кто, что видел, ещё раз подписки взяли, о неразглашении и соблюдении режима радиомолчания. Мою версию, об аварии, восприняли спокойно и буднично, просили только уточнить место стоянки, во время ремонта лодки, и я со спокойной совестью указал на свой временный лагерь, где провел три дня после взрыва. Пусть смотрят, там ничего криминального у них найти не получится. На вопрос Жоры, когда же можно будет продолжить работу, ответили не определенно, ждите мол, дополнительно сообщат. Сейчас в погибших числятся трое и ещё двое пропали без вести. Как сообщил нам залётный, на болоте проводила учения группа войсковой разведки, все они и погибли. Видимо это про камуфляжных разговор идёт, про Ивана никто ничего не упоминает, а я и не спрашиваю. Помимо всего прочего от взрыва пострадала и часть ПВО — досталось защитным сооружениям, ранены несколько караульных, которых смыло волной с вышек. Простите парни, про вас я как-то не подумал, вообще не думал, что такой силы будет взрыв.

Работы нет, поэтому начал подготовку участка к сезону, всё равно этим надо заниматься, хоть мысли мрачные из головы на время уйдут. Парней эксплуатирую во всю. Они только рады, особенно Федя, он тут безвылазно уже много недель сидит, хоть какое-то разнообразие. У Жорки то ещё есть кое какие дела, сидит по вечерам, обрабатывает данные, а Федька мается бездельем, много ли времени надо, чтобы на троих покушать приготовить? И сейчас я с помощником снова иду по путику, ремонтируя и иногда перенося самоловы в другое место. Прошедшая зима и охотничий сезон, потребовали корректировки расстановки моих ловушек.

— Федя…. Слов на тебя нет. У тебя что, руки только под поварёшку заточены? — возмущаюсь я, наблюдая как наш штатный повар, портит уже третью заготовку под плашку.

— Так я же точно топором ударил, чего она пополам то не развалилась? У тебя же получается!

— Ты как дрова для костра колешь! А тут полено только пополам расколоть надо, а не на щепки пускать! Иди новую пили, нахрена я тебя вообще с собой взял?! Вредитель!

— Может так сойдёт? — пилить новое полено ручной ножовкой Феде явно не хочется.

— Как она так-то сойдёт?! Я же тебе уже сто раз объяснял! Колем пополам, одну половину крепим, втора плашка, давящая! Она тяжёлая должна быть! А у тебя, этими щепками, только мышь задавить можно! Иди пили. Я тут сам закончу.

Нет, Федя конечно старается, и ему явно нравится работать на охотничьей тропе, но надо же быть таким безруким?! Бывают мужики, у которых руки золотые, а бывают, как у Феди, из … Короче растут они конечно же как у всех, из плеч, но такое впечатление, что их туда с другого, более нижнего места пересадили. Как он себе ещё ничего не отрубил или не отпилил случайно? Будь моя воля, я бы ему и перочинного ножа не доверил, не то что готовить для целой группы геологов весь сезон.

Кому сейчас комфортно и весело, так это Батону. Не нужно трястись и страдать от шума в аэролодке, не нужно скучать в лагере. Бегай себе по лесу, ищи следы и зови хозяина. Облаивай зазевавшихся белок. Любимое занятие моего пса, ну так под это дело он и был создан природой.

Когда вечером мы уставшие, но вполне довольные проделанной работой, вернулись в лагерь, то застали Жору в довольно задумчивом состоянии. Он даже на наше появление не сразу среагировал. Сидит с растерянным видом и пялится в одну точку, я даже переживать начал.

— Жора. Чего случилось? На тебе лица нет. Где-то ещё, что-то с неба упало? — я снова в тревожных чувствах. Впрочем, в последние дни, это моё обычное состояние. Я натворил такого, что невольно всё время думаешь о последствиях.

— А. Чего? — Жора очнулся от своего ступора и удивленно смотрит на нас с Фёдором.

— Случилось говорю, чего? Сидишь, полено гипнотизируешь.

Жора встряхнулся, встал и пройдясь по лагерю, вдруг резко развернулся к нам.

— Всё мужики. Собираемся домой, сейчас по рации сообщили, что поступила команда сворачивать экспедицию. В этом сезоне работать на болоте нам не дадут. Эвакуироваться будем вертолётом, лодку на болото нам выпускать запретили. Место объявлено закрытой зоной до окончания расследования катастрофы. И ещё неизвестно, позволят ли нам продолжить работу и в следующем году. Короче вся наша работа коту под хвост. Переезжаем на следующий участок.

Я вздохнул. Этого и следовало ожидать. Что же, придётся аэролодку законсервировать и оставить тут, до лучших времён. Надеюсь они все-таки наступят, и она не останется гнить тут навечно. Это даже хорошо, никто не увидит её плачевного состояния, и объяснятся придуманной историей мне лишний раз не придётся. А я возвращаюсь домой, на время или на всегда, эпопею с болотом и порталами можно считать законченной.

На то, чтобы перетащить всё имущество геологов до места посадки вертолёта ушла почти неделя. Всё же нас только трое осталось, а обустраивались мы вшестером, и часть груза доставили на аэролодке. Помимо оборудования тащить пришлось и мешки с отобранными образцами породы. Намучились. Полтора дня в одну сторону, ещё столько же обратно. Да почти с неподъёмным грузом. Особо много проблем доставил генератор. Тяжёлая хрень. На моё предложение оставить его на заимке, списав потерю на катастрофу, Жора не повёлся. Казённое имущество, на Жорке числится. А мне понравилось наличие электричества в лагере, надо теперь себе тоже, что-то подобное придумать, тем более найти генератор от раздолбанных и сгоревших ПАРМов я, наверное, смогу. Тем более и все бочки с ГСМ остались на заимке. Рвать жилы и вытаскивать ещё и их, единогласным решением, признали не целесообразным.

Совместными усилиями аэролодка была вытащена на берег и установлена на деревянные колодки под навесом. Воду с двигателя я слил, аккумулятор отправился на хранение на чердак заимки. Закрыли всё чехлами из брезента и на этом консервацию лодки закончили. Как она будет тут хранится в таком состоянии, я посмотрю в свой следующий визит на участок. Если конечно по приземлению меня не повяжут крепкие парни с армейской выправкой.

В назначенное время прилетел и приземлился вертолёт Быковской партии. Нервные пилоты, так торопились убраться из запретной для полёта зоны, что самостоятельно загрузили чуть ли не весь багаж, подгоняя нас матами. Коридор для полёта и эвакуации нашего лагеря у них всего около часа, и зашуганные военными мужики спешили убраться из негостеприимного места как можно быстрее.

Летим вдоль болота. Первый раз я на такой штуке летаю. До этого как-то не приходилось, всё больше Боингами и Аэробусами летал. Только сейчас, смотря на болото с высоты птичьего полета понимаю весь масштаб сотворенной мною катастрофы.

Рельеф знакомых мне островков явно поменялся. На большинстве ни осталось не одного дерева. Растительность, бурно покрывавшая болото, перемешана с грязью, всё какого-то бурого, грязного цвета. На берегу тоже хватает поваленных деревьев.

Летим мы не одни, нас сопровождает военный вертолёт, и не транспортный МИ-8, как наш, а вполне себе боевой МИ-24. На пусковых рамах подвешены боевые ракеты. Вот он то как раз летит параллельным курсом прямо над болотом, на которое судя по всему нам заходить запрещено. Серьёзно всё закрутилось, дальше просто некуда. Интересно, о чем сейчас полковник Марцев думает? Ну уж явно не обо мне. Банка вазелина ему понадобится просто огромная, таких наша промышленность не выпускает, наверное. Потерять целую группу, да не просто так, а у всех, считай, на глазах, это конкретный залёт. Ну это его половые проблемы, мне что, одному что ли мучиться?

Приземлились, разгрузились и я навсегда попрощался с геологами. На другие участки они поедут без меня, им ещё до конца октября по полям и лесам шариться. Работа такая, сами выбирали. Моя же миссия завершилась вместе с закрытием болота. Сезонный договор Жора со мной расторг, это в его полномочиях. Он начальник партии, а значит почти царь и бог, во время экспедиции. У него есть доверенность, у него и деньги есть для всяких непредвиденных и неотложных нужд. Вот с них то он со мной и рассчитался, выплатив всё до копейки, за отработанное время, вместе с полевым довольствием. Можно было конечно с него и на ремонт лодки стрясти, он бы не отказал, но наглеть так я не стал. Жорка хороший мужик, мы стали почти друзьями за это время, а друзей, как известно, не подставляют и тем более не кидают на бабки. Ему за них ещё отчитываться придётся.

Дом, милый дом. Первый раз в этом году я возвращаюсь домой с болота не на лодке, а на своих, двоих. За плечами тощий рюкзак, рядом бежит Батон. А в посёлке многолюдно, обычно тут так не бывает. Мужиков больно много на улице встречается. Обычно они в это время на реке, рыбу ловят, но видимо и их всех разогнали. Учитывая, что рыбалка для парней довольно не плохой способ заработать, то в этом сезоне недовольных своими доходами будет много. И контора план рыбозаготовки не сможет выполнить. Интересно, как Палыч выкрутится? Я конечно этими взрывами ему даже не думал нагадить, но похоже план перевыполнил, своему деревенскому врагу, тоже напакостить получилось. Как говорится: «сделал гадость, сердцу радость». Извините меня мужики, вам я плохого ничего не желал.

Вечером, с работы вернулась Алёна, а тут такой сюрприз, муж дома.

— Кирюша! Я так волновалась! От вас не слуху, не духу. Я себе столько уже успела надумать! Прямо на это проклятое болото метеорит упал, а ты там…. — жена снова заливает мне грудь слезами. Привычное уже дело, без слез у неё вообще никогда не обходится.

— Ну что ты, не плачь. Я дома, всё обошлось. У вас тут как? Что говорят? Мы то там, несколько недель сидели, никаких новостей. Бахнуло, что-то и дольше ничего не знаем.

— Вначале подумали, что война началась. Ночью грохот, в посёлки в некоторых домах стёкла повыбивало! Потом военные начали летать. Кто-то говорил, что это военные, какую-то новую ракету испытывали, да она у нас случайно взорвалась. Всех мужиков с реки домой загнали, люди недовольны. Потом нас на фабрике собрали и объявили, что метеорит упал, прямо в болото. Сказали, что теперь река и болото запретная зона. До окончания расследования. Опрашивали почти всех в Приречном, мужиков в основном, кто на реке в ту ночь был, кто чего видел. Несколько человек оказывается видели, как он падал, представляешь!

Нихрена себе! Пить на рыбалке конечно дело привычное, но не до такой же степени! Это чего же им привиделось с похмелюги? Как в том фильме, забыл название, но фразу помню, на всю жизнь в память врезалась, и часто я её потом в милиции вспоминал: «— Кто свидетель? — Я свидетель! А чего случилось?»

Официальную версию властей на произошедшее, мне озвучил Толик, когда вечером заглянул ко мне поздороваться. Причина взрывов до конца не ясна, но почти всё указывает на то, что это действительно был метеорит. Более десятка очевидцев утверждают, что видели в небе след падающего небесного тела. Пока эта версия основная и именно её и поручено озвучивать всем представителям власти и руководству поселкового и городских предприятий. Сейчас расследованием катастрофы занимается специальная группа из Москвы, они живут в городской гостинице и каждый день вылетают к эпицентрам для работы.

Весело. Надеюсь там бахнуло достаточно сильно, чтобы разнести камушки на мелкие запчасти не пригодные к идентификации. Ну и конечно, чтобы понять, что грохнуло какое-то рукотворное сооружение, надо об этом как минимум знать или хотя бы догадываться.

Как водится, после возвращения, первым делом затопил баню. Толик обещал известить всех моих друзей о моём возвращении. Надеюсь все будут, и мужиков повидать хочется, и стресс снять от «падения метеорита».

— Всё лето насмарку — возмущается подвыпивший Семён, сидя в беседке — закрыли сволочи реку, посадили в катера ментов, прости Толик, и работать людям не дают! Да нам на этот камень с неба глубоко насрать! Проверили же, нет радиации, так чего людям кислород перекрыли? Вот ты скажи мне Толян, какого хрена?! — сегодня в бане разговоры только о произошедшем, ну так в том числе и для того, чтобы собрать информацию я мужиков и позвал.

— Ну чего ты ко мне пристал, Сёма? Сто раз уже тебе говорил, я тут вообще не при делах. Наше дело телячье, обосрался и жди, когда тебя помоют. — морщится Толик. Видимо этот разговор повторяется уже не в первый раз.

— Закрыли реку, значит так надо! Властям виднее! — Иваныч топит, за власть всегда и везде, у него нет сомнений.

— Ты чего Савельич скажешь?

— Чего тут говорить? Я с мужиками с вертолётного полка общался, там вообще ничего не понятно. Толи ПВОшники, этот камень с неба просрали, либо его вообще не было. Говорят, что радары ничего такого в небе не показывали до взрыва. Однако в посёлке, чуть ли не каждый третий его видел. Сейчас радарщиков чихвостят в хвост и гриву. Ну а мужики, что на болото летали, говорят, что это как бы не ядерная боеголовка рванула, там на месте взрывов, воронки такие, что несколько озёр новых на болоте появилось.

— Ладно бы только это. В охотхозяйство проверка из ОБХСС пришла. Кто-то телегу на Палыча написал. Роют всю бухгалтерию и мужиков время от времени на ковёр тягают — Семён, выдавая эту информацию смотрит на меня. В глазах хитринка, улыбается.

— Да ты что?! Кто бы это мог быть? — хрен тебе Сёма, играем пока в тёмную.

— Говорят от Айбатова заявление. А он сам в отпуск к родственникам в Казань уехал. Как-то не вяжется, они с Палычем кореша, хотя и бывают между ними трения, но не до такой же степени — поддержал мою игру Семён. Догадывается дружище от куда ветер дует, но виду не подает.

— Разберутся. Органы проверят, и, если всё в порядке, никто твоего Палыча пальцем не тронет. — уверенно заявляет Толян.

— Ну так-то оно конечно… — с сомнением соглашается Сёма.

Интересная информация, сработала значит моя писулька. Ещё бы ОБХССники отработали как следуют. А я думал этим Галина займётся. Тут конкретный прокол с моей стороны, не учёл реалии этого времени. На ОБХСС мне повлиять будет очень трудно, а вот у Палыча должны быть нужные выходы…

На следующий день я пошёл в контору охотхозяйства, нужно же мне начальству доложится, что миссия моя на геологоразведочной партии завершена, да и в глаза Палычу надо глянуть. Как он эту всю историю переживает? От личного впечатления много зависит, я много подозреваемых и обвиняемых в своей жизни видел. В большинстве случаев, сразу понятно — виноват человек или нет.

Знакомый кабинет, и как всегда полон старожилов, друзей и прихлебателей нашего начальника. У них тут клуб по интересам, пьют чай, курят. А учитывая то, что сейчас почти все мужики в посёлке, так и тут народа хватает.

— Доброе утро всей частной компании — здороваюсь я сразу со всеми. В ответ мне разносится разноголосый гул. Здороваются со мной типа.

— Явился… — Палыч явно не рад меня видеть.

— Ага. Не запылился даже. Докладываю. Экспедиция досрочно завершена, ввиду известных всем событий. Геологи отбыли, ну а я тута.

— Доложился? Тогда иди от сюда. Не до тебя сейчас. Ещё тебя на мою голову не хватало — Палыч не ласковый сегодня какой то, лицо озабоченное и помятое. Бухал вчера, что ли?

— Новых команд и распоряжений не будет, что ли? Не похоже на вас Пал Палыч.

— Иди уже Найденов! Чего тебе надо ещё?!

— Выяснить кое-что надо. Как теперь к сезону готовится? На реку не пускают, на болото тоже, а в лес то ходить можно? У меня с этими геологами, благодаря вашим стараниям, дорогой Пал Палыч, на участке конь не валялся.

— Да иди ты куда хочешь, хоть к е. ной матери! — нервно отреагировал Палыч. У него даже глаз задергался в нервном тике, наверное, ему этот вопрос уже не раз задавали поселковые мужики.

— В лес можно Кирюха, к болоту запрещено приближается, а в лес без проблем — пояснил мне Конев старший, он в этой компашке единственный из старожилов на меня доброжелательно смотрит.

— Спасибо дядя Миша. А вам Пал Палыч нервы надо лечить. Не хорошо на людей лается, вы же уважаемый человек, а не пёс шелудивый — ишь чего вздумал козёл старый. Так с собой разговаривать я никому не позволю.

— Уйди я сказал! — сейчас старого удар хватит. Лицо красное как у сеньора Помидора из сказки «Чиполино».

— Ладно, ухожу. Почти всех был рад повидать, разрешите отклонятся — больше не смотря на начальника охотхозяйства я выхожу из кабинета.

Зашёл в канцелярию, написал заявление о том, что выхожу из неоплачиваемого трудового отпуска, да и отправился домой.

Впечатления от встречи с Палычем интересные у меня остались. Очень нервничает товарищ. Сам на себя не похож. Обычно спокойный и уверенный, начальник охотхозяйства сейчас выглядел растерянным. Зубы показал, но конфликт развивать не стал, на него совсем не похоже. Не может он так из-за взрыва на болоте паниковать, тут скорее всего тема с ревизией и ОБХСС работает. Пока туда я соваться не буду, поспрашиваю мужиков, может быть и меня тоже на ковёр дёрнут, вот тогда и посмотрим. Хватит спонтанные решения принимать, надо всё как следует обдумать, и так натворил выше крыши.

Куча незапланированного свободного времени образовалось. Сидеть и отдыхать на диване, не мой вариант. Так разные нехорошие мысли в голову лезть начинают, сомнения какие-то появляются. На болоте карантин, геологи уехали, до участка мне пешком пилить не резон, чего я туда унести смогу на своём горбу? Правильно, ничего. Надо что-то с транспортом думать, лодка мне пока не доступна.

Я уже два года вынашиваю, холю и лелею новый проект. Только вот всё руки до него никак не дойдут. А ведь у меня почти всё есть для его реализации. Вполне себе рабочий вариант замены аэролодки. В тему и полученные в Москве патенты. Бортоповоротный вездеход — моя давняя и несбыточная мечта ещё с той жизни. Сто тысяч американских денег! Именно столько стоил Шерп в моём времени. Сумма неподъёмная для большинства людей в нашей стране. А игрушку то такую хочется! «Мама купи!» — так мы обычно канючили у взрослых игрушки в магазине. Мне просить не у кого. Как-то одно время я сильно идеей постройки подобного вездехода загорелся. Кучу роликов на ютюбе, статей в интернете и разных вариантов исполнения такого вездехода в чертежах посмотрел и вот наконец настало время осуществить мечту.

Что у меня в наличии есть? Есть бортовой редуктор от ГАЗ-71. Редуктор сломан, ну ничего, починить можно. Кразовские шины от лесовоза стоят в амбаре и покрываются пылью. Будет их обдирать, от Кировца я тут резину не найду. Куча запасных частей и агрегатов от шишиги ещё есть, они должны мне существенно помочь. Техника военная и надёжная, она и будет основным донором запасных частей. Нужен двигатель, нужны цепи, компрессор, стёкла, да много ещё чего нужно. Проблема и с тормозами. В общем начать и закончить.

Проект эрзац-Шерпа у меня давно готов. Первоначально на него планировалась установка двигателя от «Победы», но свою ласточку я трогать не буду. Нравится мне, что из разбитой машины получилось, придётся снова искать движок. Схема отработанная, Гудков мне в помощь, ну и Савельич тоже. Мне двигатель от серийной машины в принципе не нужен, регистрировать свою поделку в ГАИ я не собираюсь. Вон взять к примеру Семёна, ездит на своем каракате, и ни одна собака к нему ещё не пристала насчет документов. Есть свои прелести жизни в маленьком городке или посёлке, тут все друг друга знают и лишних вопросов не задают. Пока двигатель буду искать, работа не будет стоять на месте, и шинами надо заняться, и раму варить тоже, уже можно начинать.

Я снова пропадаю целыми днями в амбаре. Нравится мне с железяками возится. Запах сварки и металла пропитал всё вокруг. Консерва перестала радовать меня своим присутствием, нос воротит, не хочет в амбар заходить, ну и фиг с ней, целее будет, тут и прибить могут ненароком, я уже себе несколько раз на ноги железяки ронял. Двигатель ещё не нашли, нет приемлемых вариантов, то цена слишком большая, то откровенный хлам. Но Савельич обещал мне сюрприз, что-то откапал он со своими стройбатовцами на полигоне, будем посмотреть, надеюсь мне сюрприз понравится. Я же изготавливаю сейчас самую важную часть моего вездехода, на которой будет крепится все остальные детали и агрегаты — кузов. Ширина два с половиной метра, длина три сто, высота два метра — такие габариты я выбрал для постройки вездехода. Кузов будет водонепроницаемый, с цельнометаллической кабиной. Рама стальная, из профильной трубы, обшивка — листовой алюминий, который остался у меня от постройки аэролодки. Дорожный просвет будет больше полуметра, колея и база метр восемьдесят. Система охлаждения — проточная через моторный отсек. Радиатор охлаждения — ГАЗ — 66, плюс два вентилятора. Система подкачки колёс будет центральная, выхлопными газами. Все колеса соединю через раму в одну воздушную сеть, что бы была пневмоциркуляция. Объём основного топливного бака — сто литров. Четыре дополнительных бака емкостью в тридцать литров каждый — в самодельных и запатентованных мною дисках колёс. Установлю два аккумулятора по шестьдесят пять ампер с раздельной электропроводкой. В довершении всего на вездеход будет смонтирована механическая лебёдка.

Савельич не подвел. Обрадовал так обрадовал. Царский подарок, за который я отдал солдатикам только ящик водки. Дизельным двигателем мощностью семьдесят пять лошадиных сил от трехтонного грузовика Mercedes-Benz L3000, объем 4, 4 литра. Разбитую машину откопали на полигоне. Именно откапали, не больше и не меньше. От времени и осадков, одна из стен старого карьера обрушилась и погребла под собой этот разбитый немецкий грузовик. Год выпуска 1944, и с запасными частями неизбежно будут проблемы, но это — то что надо. Именно дизель на вездеходе будет наиболее приемлемым вариантом. Он тяжёлый, блок из чугуна, но тут пока ничего не поделать, если найду что-то лучше — поменяю.

— Здорова Кирилл, всё свои железки перебираешь? — в гости заглянул Семён, с интересом разглядывая полу готовый каркас кузова — а у меня новости.

— Ну ка, делись давай, а то я тут света белого не вижу — я вытащил из пачки беломорину и прикурив направился к выходу из амбара. Нужно передохнуть, а то подвиг Стаханова я точно переплюну.

— Проверка закончилась, ОБХСС ничего криминального не нашли, дело закрыто — на одном дыхании выдал мне Семён.

— Офигеть!

Что тут ещё сказать? Сумел старый вывернуться. Сто процентов развёл. А я дурень, со своими железяками пустил дело по накатанной и не проконтролировал. Теперь Палыч возьмётся за меня в серьёз. Не такой уж он и дурак, чтобы не понять, от куда ветер дует.

Мне пришла телеграмма от Ерастова. Содержание простое, всего два слова «срочно позвони». Интересно, что за срочность? Я сам ему собирался звонить на днях, хотелось узнать про результаты расшифровки надписи, и тут он сам меня об этом просит. Причем срочно! Может он в связи с последними событиями так возбудился? Или может быть кто-то пронюхал, что я ему эти записи передавал и на него вышли вояки? Куча вопросов, а ответы я могу получить только на переговорном пункте. Вот только идти мне туда совсем не хочется. Сейчас все звонки идут через коммутатор и оператора, и ни о какой конфиденциальности даже говорить не приходится. Ведь оператор ведёт ещё и журнал, записывает паспортные данные звонившего и телефон, на который он звонил. В свете последних событий велик шанс, что серьёзные дядьки будут сидеть на городском коммутаторе до окончания проверки и не стесняясь слушать все разговоры подряд, ведь неизвестно, что там комиссия из Москвы накопала. В телевизионных новостях и газетах, о нашем «метеорите» даже одного слова не написали. Вполне возможно, что этот инцидент пока является тайной, причем на государственном уровне. С другой стороны, о неразглашении никто с нас подписки не брал, жителей города и посёлка я имею ввиду, только предупредили о запрете выхода на реку и болото. Нас тут не одна тысяча человек, за всеми не уследишь и всем рот не заткнёшь, рано или поздно новости просочатся дальше по стране, как это было в своё время с Новочеркасском, Куренёвкой, взрывом газопровода под Уфой и множеством других катастроф, произошедших в Советском союзе.

Поговорить надо, но звонить я буду не с Каменногорска. Отговорившись от Алёны необходимостью поиска запасных частей для своего нового проекта, я на «Победе» выдвинулся в соседний городок. Так себе конечно конспирация, но что есть, то есть, другого сейчас мне ничего не придумать, только если для этого разговора специально в Москву ехать, но вот эту поездку я уже никому сейчас объяснить не смогу, нет у меня дел в Москве.

— Добрый день Павел Лукич, это Кирилл Найденов — до Ерастова я дозвонился только с третьего раза, не было его в кабинете, наверное, на лекциях был или ещё где по своим научным делам.

— Кирилл! Здравствуй дорогой! Чего ты так долго мне перезванивал? Я телеграмму три дня назад отправил — Ерастов как обычно возбужден и полон энергии.

— Могли вообще меня не застать дома, я же промысловик, всё по тайге мотаюсь, дома редко бываю. Как только телеграмму в руки взял, так сразу на телефон. Так что у вас такого срочного случилось? Есть новости?

— Есть Кирилл, есть! Отличные новости. Мы справились с расшифровкой надписи. Кожевников рвёт и мечет, требует срочно его отправить к тебе. Не терпится ему понимаешь, на первоисточник глянуть — Ерастов весело смеётся в трубку.

— Ну не томи Лукич, чего смогли там прочесть?

— Миф это какой-то. Повествование о древнем скифском герое, имя не произносимое, можешь меня даже не пытать, выговорить не смогу. На Евгения похоже, но это конечно вряд ли, от куда греческое имя в твоей Тмутаракани может взяться — и снова ржёт как конь. Зря ты Лукич смеёшься, как раз возле этих камушков вполне и мог оказаться какой ни будь Евгений или даже не к ночи помянутый Валентин. Кто его знает, кто и что из этих камушков в своё время появлялось.

— Ну так чего там написали предки?

— Если вкратце, то написано примерно следующее: «Явился в земли скифские великий воин и мудрец, по имени Евгений и нашёл он врата адовы, из которых демоны на землю исходили. И собрал он лучших воинов и уничтожили они их путь, но в ответ, за непочтения богам и творениям их, снепослал Фагимасада на землю армию огненных духов, которые и поглотили всё воинство Евгения и его самого». Ну а дальше идёт предупреждение о недопустимости повторения деяний Евгения и об оказании почести богам. Как-то так.

— Это всё? — разочарованно спросил я.

— Да ты что?! Это же очень много! Ты пойми Кирилл, в нашем распоряжении довольно мало сведений о скифской мифологии, а те, что есть, зачастую неясны или отрывочны, а тут новый источник! Мы о скифах знаем только из записей Геродота и прочих античных, в основном греческих авторов. Это же прорыв! И ты стоишь у истоков этого открытия! Ты их нашёл! Я тебя от всего сердца поздравляю! Краевед любитель и такое открытие! У нас многие именитые ученные, за всю свою жизнь даже о таком мечтать не могли.

Бля… Ну вот нахрена мне всё это?! За что? Где я в той жизни так нагрешить успел? Заметаю следы, и сам же их оставляю с невиданной скоростью и глупостью. Это как чистые полы грязной тряпкой мыть, вроде и помыл, а стало только грязнее. Захотел дурак надписи расшифровать…

— И что теперь? — с тоской спросил я.

— Собираемся отправлять этнографическую экспедицию. Кожевников выбивает дополнительные фонды. Так что скоро жди в гости.

— Но у нас как бы в этом году вряд ли получится, даже если вы фонды найдёте. Вы не слышали, что у нас произошло?

— Нет. А что случилось?

— Да не понятно, что. То ли метеорит упал, то ли какие-то учения идут у военных. В общем закрыли ту зону, где я эти надписи нашёл. Там взорвалось что-то сильно, боюсь, что мог пострадать и тот камушек, с которого я эти надписи скопировал.

— Оху…ть! Вот падлы позорные! Других мест что ли, для испытания своих игрушек, не нашли?! Мы тут понимаешь губу уже раскатали, а они нам такой фитиль в задницу! — Ерастов в расстроенных чувствах перешел на привычный ему язык общения.

— Давайте так сделаем. Причин для спешки нет никаких. Поспешишь людей насмешишь, как мудрые люди говорят. Вы приедете впустую. Тут геологов завернули, с их экспедицией, и вам тоже самое грозит. Скоро это всё у нас, я надеюсь, закончится, и я наведаюсь к тому месту, где нашёл надпись и уже тогда будем решать. В крайнем случае приедете на будущий год. Стоял этот камень столетия и ещё год простоит, если целый остался.

— Сука, еба…, мать…. через колено — выразил свою мысль профессор.

— И я того же мнения — как Пятачок из известного мультика согласился я с Ерастовым.

— Хорошо Кирилл. Приторможу я Кожевникова, но ты при поступлении первых же известий звони мне! В любое время дня и ночи! Диктую тебе свой домашний телефон, записывай.

С переговорного пункта я вышел как после разгрузки грузового вагона в одиночку. Усталый, ноги ватные, вся спина мокрая, хоть выжимай. Вроде удалось отбиться от профессора, вот только надолго ли? В любом случае, он тут, во время расследования и работы комиссии нахрен не нужен. А вот в следующем году, если я конечно до него доживу, буду дальше думать, чего делать. В моём положении иного выхода, как придерживаться такой жизненной позиции, нет — я подумаю об этом завтра.

Пока в посёлке и городе затишье. Новостей нет ни у кого, частота полёта военных на болото существенно сократилась, хотя и летают почти каждый день. По словам Савельича, самого осведомленного среди нас, военные летчики говорят, что дело с работой комиссии движется к завершению. Ходят слухи, что скоро откроют реку. Мужики из посёлка разбрелись кто куда, в основном по участкам, всем надоело сидеть дома. Я же вожусь в своем амбаре, проект надо закончить до октября. Мне кровь из носу нужен транспорт. Параллельно, с мужиками вкалываем на стройке дома для нашего участкового. Толик всё же взялся за строительство в этом году, и не прогадал. В посёлке много свободных людей, и помогать ему взялись многие. Рубим Толяну сруб в черновую, потом разберём его и будем переставлять на готовый фундамент. Я предложил не ждать готовности фундамента, который мы залили не так давно. Если сделать, по-моему, то мы существенно сэкономим время на строительстве, период временного безделья в ожидании застывания бетона, можно смело пропускать. Видимо мой авторитет как строителя в глазах Толика был непререкаем, потому что, отвергнув все скептические мнения на этот счет от «авторитетных» строителей, он рьяно взялся за исполнение моей идеи.

Когда фундамент будет готов, будет почти готов и домокомплект, мы получим уже немного просушенный «конструктор» из уже подогнанных друг к другу деталей. Это позволит быстро сложить «коробку» дома.

Ясно, что в этом году Толику новоселье не удастся отпраздновать, дом ещё должен отстоятся. Период усадки для сруба длится от шести до двенадцати месяцев, всё зависит от древесины. Но под крышу мы его по любому заведём до осеннего сезона охоты, это план минимум. Хотя Толян так загорелся своей первой усадьбой, что я не удивлюсь, если он заедет и не дожидаясь полной готовности дома. Я и сам бы так сделал, не люблю у чужих людей жить. Свое есть своё.

— Сделаешь мне Кирюха такое же отопление как у тебя в доме? И септик тоже — у Толика горят глаза.

— Вообще не вопрос братишка — я хлопаю Толика по плечу — сделаем. С септиком вообще не проблема, сейчас можно начинать. Колодцы там выкопать, трубы кинуть и под фундамент завести. Договаривайся с экскаватором и за работу.

— Я сам выкопаю.

— Вместе выкопаем — тяжело вздыхая соглашаюсь я.

Толян стесняется говорить, но я-то знаю, что он очень стеснён в средствах. Всё вбухал в строительство, даже в кассе взаимопомощи деньги взял. У меня брать деньги он категорически отказался. Говорит, если не смогу вернуть — потеряю друга. На мои возражения, что я могу и подождать если надо, всё равно ответил отказом. Принципиальный, мать его! Не берет Толян и взяток, так, иногда подкармливают его местные и мы с Семой не забываем. То продукты подкинут, то дичь, заготовки домашние. Сейчас время такое, советское воспитание, хотя и сейчас конечно берут, но с тем, что будет дальше не сравнить. А будет как в том анекдоте «Менты накрыли воров с поличным, но взяли у них только наличные» и так почти везде. Да что там говорить, совсем плохо будет.

В одни из дней ко мне зашёл Семён с необычной просьбой. Для меня не обычной, но для всех поселковых мужиков это обычное дело. Нужен напарник, чтобы ехать за кедровой шишкой, сезон рыбалки пошёл коту под хвост и сейчас все надежды на летние заработки — это только трясти кедры. Поразмыслив я согласился. Шишковать я ни разу не пробовал, нужно же узнать, что это вообще такое, да и развеяться надо, тем более и выход ожидается не долгий, всего неделя, без учета дороги. Сказано, сделано. Загрузив каракат всем необходимым, мы выехали в Семёном уже на следующий день.

Ехать на вездеходе по лесу, тяжело, но это всё же лучше, чем идти пешком, тем более с грузом. А мы везём с собой довольно много вещей для такого короткого выхода. Всё необходимое для сбора и обработки шишки у Семёна есть, это я как турист поехал, а у него груз дай боже.

Самый перспективный кедровник расположен довольно далеко, и местные мужики в него почти не ходят, это мы на колёсах, а они всё на горбу тащат, а значит и надежда на сбор хорошего урожая многократно возрастает.

Добравшись до места, обустроили лагерь и рабочую зону. Для этого выбрали большую полянку, хорошо обдуваемую ветром, шелухи ожидается много и ветер нам нужен.

— Хорошо всё же в лесу, спокойно. А тут особенно, никто летом тут и не бывает считай. Я вот посидел дома больше обычного, так мы с женой каждый день ругались, чуть до развода не дошло — жалуется мне Семён во время подготовки лагеря.

— Обычное дело. Не любят бабы смотреть как мужик на диване отдыхает, им от этого сразу плохо становится — поддержал я Сёму. А ведь так и есть, только присядешь отдохнуть, так тебе местный прораб в юбке сразу задач новых нарежет. Работай негр, солнце ещё высоко.

— Тут ещё чего хорошо, тут кедр разногодок стоит. Кедр ведь раз в десять лет плодоносит, а дальше отдыхает, а хороший урожай вообще раз в четыре-пять лет случается, даже если кедры разные. Сейчас на ближайших кедровниках, кедра очень мало, в прошлом году у нас его много было, значить в этом должно быть не густо, а тут у нас есть хороший шанс.

На следующий день работа закипела, мы занялись шишкованием.

При сборе шишек любой кедр не подойдёт, нужно выбрать правильное дерево. Одно такое дерево при удачном раскладе принесет три-четыре мешка шишки, а в переводе на орехи — это примерно килограмм или даже больше. Тут как повезет. Поэтому мы с Семён уже почти час ходим по лесу, разглядывая верхушки кедров. С непривычки, разглядеть шишки на высоте почти двадцать метров тяжело, но у Семёна глаз намётанный.

Шишки можно собирать несколькими способам. Кто-то собирает только упавшие, кто-то колотит огромной колотушкой по дереву, сбивая таким образом шишку на землю, ну а некоторые, рискуют залезть на высокий кедр и сбивать шишки прямо с ветвей длинными шестами. Времени у нас немного, поэтому Семён предложил самый опасный способ добычи ореха. Обмотав руки тряпками, он лезет на первое дерево.

Считаные минуты у него уходят на то, чтобы подняться к самой макушке дерева. Кедровые ветки под его ногами опасно трещат, но Семён не останавливается. Добравшись до верха, он берет длинный прут и шевелит зеленые ветки соседних кедров. Поляну осыпает дождем из кедровых шишек. Шишка есть и ее много, а значит, нам повезло. Нас ждет хороший улов.

За час успел собрать четыре мешка шишки, а Семён залезть на два кедра. Правда, второй выбран неудачно, шишек с него падает мало. Но и то хлеб! Шишка крупная, больше моей ладони, а орех в ней свежий и вкусный. «Падаль» мы пока не собираем, там могут попасться порченные орехи, а их надо перебирать, теряя время. После первого сильного ветра шишки, а точнее падальника, в лесах будет много, но когда он ещё будет? Да и с упавшей шишкой не всё так просто, они мокнут, в них появляются паразиты, да и лесная живность до этих орехов очень охоча. Самые ценные орехи именно те, что добываем сейчас мы с Семёном, у нас примут их по самой высокой закупочной цене. Порченные орехи тоже конечно принимают, в основном они идут на изготовление кедрового масла, но цена у них совсем не та.

Стоять и собирать шишки под деревом, которое трясут — опасная работёнка. Мы только начали работу, а меня уже чуть огромная, кедровая ветка не пришибла. По словам Семёна, не один сезон сбора шишки без травм не обходится, то кто-то свалится с дерева, то на кого-то упадет ветка или шишками достанется. Нужно было каску от мотоцикла взять, в следующий раз буду умнее.

В воздухе стоит пряный запах смолы. Стоит сухая, безветренная погода. Я пьянею от этого воздуха без всякого вина. Всё же это огромный кайф, который доступен и понятен не каждому.

Мне понравилось собирать шишку, не понравилось её обрабатывать. Шелушение вручную — работа долгая и тяжёлая. А обрабатывать хотелось бы прямо на месте сбора, не тащить же несколько десятков километров домой мешки шишек — как минимум это крайне нерационально.

Обрабатываем шишки прямо в тайге — на самодельной «мельнице», представляющей собой деревянный короб с валиками. Но выбить орехи это ещё пол дела. Их нужно ещё и просеять, освобождая от мусора. В общем, из пяти — шести больших мешков шишек обычно получается один маленький мешочек орехов.

— Бляха-муха, как только вы этим целыми днями занимаетесь — с трудом разгибая спину, после целого дня ползания на карачках, жалуюсь я Семёну.

— Ну так, это тебе не в железяках ковыряться, тут привычка нужна.

— Ты как хочешь, а я раком стоять привыкать не желаю. Завтра поменяемся, попробую я на кедрах полазить.

— Ну-ну. Посмотрим — усмехается Семён.

На следующий год нужно что-то придумать, чтобы механизировать процесс. Ту же шелушилку можно сделать, да и кедротряс я думаю изобрести проблемой не будет. Берём мотор от мотоцикла, делаем что-то вроде вибростенда, приставляем к стволу, всё вибрирует, и шишка падает. Как-то так. Вот блин, даже на природе о машинах думаю. Инженер хренов.

А прав Семён, страшно на кедр лезть, высота с пятиэтажку, не меньше, и всё без страховки. Потом ещё надо шестом орудовать. Страшно блин. Нафига я с Сёмой насчет лазания зарубился? Сейчас бы спокойно под деревом от шишек уворачивался, да собирал их в мешок.

Потихоньку процесс, у нас наладился. Сейчас мы чередуем занятия, то я на дереве, а Семён под ним, то наоборот. Работаем до обеда, после обеда обрабатываем урожай.

Примерно на пятый день нашего непростого промысла, когда я опять на карачках ползал под деревом, Семён, поднявшийся было на очередной кедр, быстро спустился вниз, жестом показывая мне, что нужно соблюдать тишину.

— Там это, короче… — замялся Семён.

— Да чего случилось то? Медведя увидел?

— Нет. Там мужики какие то, неподалёку лагерем стали.

— Конкуренты. Понятно. Ну а ты чего хотел? Сам же мне говорил, что шишки сейчас в лесу мало, вот и сюда мужики добрались. Ничего удивительного.

— Нет. Это не наши. Эти вообще не русские. У нас в поселке бурятов и якутов отродясь не было, а это похоже, как раз они, азиаты какие-то.

— Ну и чего? Шишки только по лицензии собирают и только наши? Нет? Ну вот и приехали, наверное, шабашники подзаработать.

— Они не работают, просто лагерь разбили, две палатки и штук восемь мужиков, все с винтовками.

— Интересно — задумался я — ну пойдём глянем, что это за азиаты тут обустроились.

Всё же до Семёна мне ещё очень далеко. Идёт по лесу, даже ветка не шелохнётся. Только на меня время от времени оборачивается и морду недовольную корчит. Ну а чего, я стараюсь и, по-моему, иду очень тихо. Но не для Семёна. Чего он вообще панику развёл? Ну стоят мужики, ну с винтовками, может браконьерят потихоньку, это вообще не наше дело. На то есть специальные службы. Я конечно браконьерство не одобряю, но в некоторых случаях без этого никуда. Может это чукчи там или ещё кто их местных народностей? У них это образ жизни, охота я имею ввиду, и класть они хотели на запреты. Живут как им предки завещали.

Подошли тихо и незаметно. Действительно лагерь. И довольно хорошо, а главное специально спрятан, как только их Семён разглядеть смог? Восемь человек и это не буряты и не якуты — это китайцы. Уж в своё время я китайской речи досыта наслушался. Сидят, ничем не занимаются, даже кострища возле палаток нет, значит и вечером костры не жгут. А это очень подозрительно, они что, еду себе не готовят? Или только пришли? Хотя нет, тут они уже довольно долго, срезанные ветки, которыми накрыты палатки уже успели немного завять. Тут они не меньше трёх дней уже обитают.

Я уже было хотел, пятясь назад, возвращаться в спокойное место, чтобы хотя бы шёпотом переговорить с Семёном, так вдруг он схватил меня за рукав, не давая двинуться с места.

Метрах в двадцати от нас кусты зашевелились и на поляне появились новые действующие лица. Из леса вышли четверо человек, груженные под завязку мешками. Ничего не опасаясь они сбросили свой груз на землю и за руку поздоровались с одним из китайцев. Переговоры продлились несколько минут, после чего, стоявший к нам спиной мужик развязал один из мешков, а на подставленный специально кусок брезента из него посыпались соболиные шкурки. Стараясь вытряхнуть всё из мешка, мужик повернулся к нам боком, и я мгновенно его узнал. Ну здравствуй Палыч, давно не виделись.

Теперь уже я придержал Семёна, который порывался вылезти из кустов. Это кино мы обязательно досмотрим до конца. Мне уже жуть как интересно.

Слышно плохо, но итак понятно, о чем сейчас говорят. Палыч с китайцем жестко торгуются за каждую шкурку. Щупают, перебирают, что-то друг другу упорно доказывают, тыкая друг в друга соболями. Шестнадцать плотно упакованных мешков. Это сколько же соболя ты притащил старый? Так вот куда излишки уходят. А я всё голову ломал над этой задачей. Теперь всё встало на свои места. Это контрабандисты. Пипец они бесстрашные, китайцы эти, до границы тут очень далеко, пилить и пилить. Ай да Палыч, ай да сукин сын. Я им даже немного восхищаюсь. Я-то думал он меха где-то в союзе пристраивает, а он вона чего придумал. И как только они нашли друг друга?

Между тем события на полянке развивались. Перещупав буквально каждую шкуру из первого мешка, и о чем-то договорившись, Палыч принялся развязывать второй мешок. Это мы что, тут до вечера сидеть будем? На первый мешок они минут сорок потратили и их ещё пятнадцать штук. Но надо же досмотреть, чем дело закончится, поэтому сидим дальше.

Отвлёкшись от созерцания процесса торговли, я обратил внимание на других мужиков пришедших с Палычем. Знакомые всё лица, завсегдатаи кабинета начальника. Хорошо, что с ними Конева нет. Я дядю Мишу уважаю, да и он ко мне не плохо относится. Было бы жаль увидеть его в таком месте и в этой компании. Мужики держатся настороженно, в руках ружья. Впрочем, на китайцев не направляют, те тоже начеку. Встали грамотно, каждый из пришлых как минимум у двоих на виду. А китайцы все сплошь молодые. Нация у них такая, как и у корейцев, что возраст с трудом можно определить, вот глянешь на мужика, а ему и тридцать пять и шестьдесят пять может быть, только по другим, косвенным признаком возраст угадывается. Ну там волосы седые, например, или руки дряблые, и то не всегда. А эти все молодцы как на подбор, роста одинакового, примерно метр шестьдесят пять — метр семьдесят, крепкие. Прически одинаковые, все почти на ноль стрижены. Это у них чего, дресс-код для приема в контрабандисты? Или это вояки переодетые? Всё может быть. Лозунг: «Русский с китайцем братья на век», сейчас временно не работает. Не так давно инцидент на острове Даманском случился, да и Мао Цзэдун с дорогим Леонидом Ильичом сейчас совсем не друзья. Вооружены карабинами Мосина, образца 1944 года. Этот карабин легко отличить от других изделий знаменитого русского оружейника по наличию несъёмного, игольчатого штыка, ружбайка нифига не охотничья.

А тем временем, видимо сбив оскомину в торговле на первом мешке, Палыч с китайцем заметно ускорились. Видимо и тот, и другой, не хотели затягивать до темноты. Следующие пятнадцать мешков они посмотрели часа за два. Наконец наступил момент расчета за поставленный товар. Китаец жестом подозвал к себе одного из напарников и тот передал Палычу несколько пачек денег. Советских денег. Валютой значит ещё не балуемся, ну один тебе Палыч маленький плюсик к горе минусов. Палыч пересчитывает каждую пачку, на выбор вытягивает купюры и пристально разглядывает на просвет. С доверием у партнёров по пушному бизнесу значит не очень, не доверяют друг другу.

Но вот вроде и закончены все дела, но пока расходится частная компания и не думает. Мужики и остальные контрабандисты остались стоять как стояли, а Палыч со своим торговым партнёром сели на брёвнышко и что-то обсуждают. Эх, послушать бы! Больше, по-моему, китаец задает вопросы, а Палыч обстоятельно отвечает. Одних ответов видимо было недостаточно, китаец достал из сапога какую-то бумажку, над которой они оба и склонились, увлеченно тыкая в неё пальцем. Ты чего это разошёлся старый? Получил деньги и вали, болтун — находка для шпиона! Рядом уже ерзает Сёма, но внимательно посмотрев на меня, попыток как-то действовать не предпринимает. Изучил меня уже за эти годы дружище, понимает, зря тратить своё и его время я не буду. Сидим и смотрим — значит так надо.

Закончились и переговоры. Китаец, почти незаметно передал Палычу маленький сверток, и пожав друг другу руки, Палыч с китайцем встали. Мужики, тут же подхватив свои пустые мешки и рюкзаки, поспешили убраться с поляны. Ну и нам пора, нужно нам с Семёном всё обстоятельно обговорить.

Стараясь не шуметь выползаем из кустов, и пресекая попытки Семёна немедленно начать разговор, тащу его как можно дальше от лагеря китайцев.

— Это блядь чего такое сейчас было? — Как только мы убрались достаточно далеко, начал разговор Семён. Мой друг выглядит растерянным и расстроенным.

— Валим в лагерь, Сёма, срочно! Там поговорим — принимать решения я пока не готов, нужно всё обдумать и по дороге на нашу ореха-заготовительную фабрику я этим и займусь.

Подхватив свои вещи и мешки с собранной шишкой, молча, но на предельной скорости, выдвигаемся на базу. А у меня в голове каша. Чего вот теперь делать? Понятно, что просто так забыть и отпустить Палыча нельзя. Я бы ещё понял, просто незаконную торговлю пушниной, может и в долю бы попросился, зная расклады и имея на руках такой козырь, что получил сейчас. Думаю, Палыч бы не отказал, он человек разумный. Лишняя, и неплохая копейка в мою казну потекла бы, чем это плохо? Но они же суки не только контрабандой занимаются похоже. В окрестностях посёлка и города куча военных частей стоит, те же ПВОшники, с их навороченным и жутко секретным радаром. А я ведь сейчас четко видел, как мой малоуважаемый начальник, только что пальчиком по карте водил и чего-то страшно интересное китаёзе рассказывал. Тот аж светился от радости.

— Значит так Сёма. Вот сейчас мне однозначно и откровенно ответь на один простой вопрос. Ты со мной или с Палычем? — взял я быка за рога. От Сёмы много зависит, и если он сейчас начнёт юлить, то и затевать ничего не стоит, проще просто забыть.

— Ебта. Башкой по дороге ударился? Я с тобой брат. Сколько мы вмести прошли, и ты меня ещё спрашиваешь — обиделся Семён.

— Прости дружище, но этот вопрос я должен был задать. Ты хоть понял, что мы только, что видели?

— Да понял я. Чего там не понятного. Палыч тварина… — Семён сплюнул себе под ноги.

— Не могу с тобой не согласится. Нам теперь нужно решить, что мы с тобой делать будем. Смотри. Тут варианта всего два. Или просто забыть, или попытаться эту шайку-лейку накрыть. Я, за второй вариант, но сделать ничего один не смогу. Решай.

Семён задумался, глядя в пустоту. Это хорошо, пусть всё взвесит, тут решение наобум принимать нельзя. Мне то легче, Палыч мой враг, и у меня появился шанс закопать его и забыть о моих проблемах. А у Сёмы дело обстоит совсем иначе. Он вырос в посёлке, Палыча знает с детства, он для него хоть и сволоч, но свой. И был бы он один… Но сейчас он только, что видел ещё нескольких своих старых знакомых, которых так же знает всю жизнь. Их семьи живут по соседству и сто процентов, связанны между собой, хоть и дальними, но родственными связями.

— Скажи мне Кирилл, они ведь не только шкурами, ворованными торговали? — после долгого раздумья спросил меня Семён.

— Ты сам всё видел Семён. За шкуры мужики деньги получили, но не ушли. А потом… За что-то же китаец заплатил Палычу отдельно? И я думаю ты тоже понимаешь за что.

— Сука… — Семён взялся за голову.

— Решай.

— Говори, что нужно сделать. Я с тобой.

— Надо разделится. Ты эти места хорошо знаешь, поэтому сейчас бросаем тут всё и ты двигаешь домой. Прямо сейчас, ночью. Твоя задача опередить Палыча, они наверняка на ночёвку встанут, поэтому ты успеешь, тем более они пешком, а ты на вездеходе. В посёлке не задерживайся, в город даже не думай заезжать, дуй в областное управление КГБ, там всё расскажешь. Пусть они перехватят Палыча прямо на выходе из леса, иначе он успеет всё полученное заныкать.

— А ты?

— А я пойду за китайцами.

— Их же восемь человек! Давай лучше наоборот!

— Я Сёма, ночью по лесу пройти не смогу, потеряем время, а оно сейчас работает на Палыча. К тому же воевать я не собираюсь, буду следить за ними. Если гэбисты эту группу не перехватят, просто подниму шум при подходе к границе. Погранцы ими тогда займутся. Другого выхода я не вижу.

Семён, пристально взглянул мне в глаза, а затем обнял, как будто навсегда прощаясь. Рано меня хоронить, я помирать не собираюсь, но дело предстоит и впрямь не лёгкое.

Сборы на долго не затянулись. Собрали лагерь, сложили всё ненужные нам пока в походе вещи в густом кустарнике, скрывая от посторонних глаз, и Семён, оседлав каракат, как бешенный рванул домой. Как бы не нарвался ночью на сук какой. Но он тут местный, знает все пути-дорожки, так что я думаю прорвётся. Лишь бы по пути не передумал. Я же остался один.

И так. Я один, а китайцев восемь штук. Сегодня они скорее всего в путь не тронутся, переночуют. А у меня как раз буде время собраться. Ночка будет долгая.

С собой у меня только ружьё, мой верный ТОЗ-54, и патронов к нему не густо, только те, что в патронташ влезли — двадцать четыре штуки. Из них всего пять пулевых, остальное дробь, разного диаметра. Без оружия в тайгу ходить вредно для здоровья и жизни, можно на хищников нарваться, тот же мишка сейчас не спит и активно охотится. Вот и мы взяли с Семёном ружья и патронов — всего по немного. Забрать Сёмин запас я не могу, у него калибр не тот — шестнадцатый. Значит придётся обходится тем, что есть. Желательно вообще без стрельбы обойтись. Возможно гладкоствольное ружье и лучше карабина в лесу, но я всего лишь охотник, да и потенциальных противников дофига и больше. Они ввосьмером воробья в поле загоняют, тем более и опыт у них такой есть, воробьёв гонять я имею ввиду.

Ещё у меня с собой нож и топор, в рюкзаке — запасная одежда с плащ-палаткой, немного продуктов и мыльное-рыльное. Одет в поношенную энцефалитку, уже почти жёлтого от солнца и времени цвета, на ногах короткие, кирзовые сапоги. Добавил к запасам еды мешочек кедровых орехов. Кедровые орехи — высококалорийный продукт. Они могут надолго обеспечить чувство сытости, это идеальный перекус, и они способствуют подавлению аппетита. Ну вот собственно и всё. Я почти готов к труду и обороне, остались сущие мелочи.

Полночи делаю себе простенький костюм лешего, ничего сложного и сверх незаметного, просто, чтобы размывались контуры тела на местности. Для костюма я использую сетку от веялки Семёна, безжалостно срезав её с рамы и коричневые, джутовые мешки. Эти мешки почти совпадают по цвету с корой деревьев. Сетка совсем мелкая, но я, пробивая в ней дыры и привязываю тонкие и длинные лоскуты узелком, ровно на половине их длины, получая тем самым две полоски джута. Ровно по средине куска сети, прорезь для моей головы, будет этакое короткое пончо. Не идеал, но на скорую руку, да ещё и за неимением другого материала — пойдёт.

Я хоть и офицер-пиджак, но несколько лекций по маскировке помню. И основные правила этого дела нам вбили в голову хорошо. Маскировка наиболее эффективна на местности с высоким растительным покровом (травы, кустарники, подлесок), мне же неизвестно, что по пути встретится, но вроде бы, пока кустарников и травы хватает, так что костюмчик мой должен быть в тему. Чтобы смягчить резкие контуры тела, следует занять позиции в примерном центре выбранного предмета местности, не выходя за его очертания. Если приходится занимать положение на выступающей грани или на углу предмета, нужно располагаться как можно ближе к земле. Контуры человека наиболее заметны на фоне верхних очертаний объекта. Следует избегать такой позиции или передвижения, при которых будет резко появляться на фоне неба или другого фона. Так, при выходе из оврага или ущелья не нужно сразу же вставать в полный рост, не нужно передвигаться по гребням высоты. Если же нужно пройти вдоль реки или опушки, следует держаться в глубине. При передвижении нужно помнить, что руки и голова особенно бросаются в глаза. Поэтому локти и кисти следует прижимать к туловищу, а голову по мере возможности втягивать и нагибать. Обязательно нужно использовать погодные преимущества. Дождь и туман рассеивают внимание наблюдающих. Ни одна местность не может иметь совершенно чистый цвет. Но и излишняя маскировка не всегда полезна. Часы, очки, компас, ствол и полированные детали оружия с отражающей поверхностью, должны быть хорошо спрятаны поэтому я заматываю стволы ружья и приклад полосками из джута.

Табачный дым в лесу легко учуять даже на дальнем расстоянии, поэтому во избежание искушения, безжалостно рву и выкидываю все свои папиросы. Так может и курить брошу, хотя это вряд ли, я курильщик принципиальный, мне не дым, мне сам процесс нравится, несмотря на жуткий его вред для здоровья.

Маскировка головы — самая главная и сложная задача. В качестве головного убора у меня будет самодельная косынка с привязанными к ней лоскутами и пучками веток. Нужно помнить, что при использовании косынки голова в ней так и останется «шаром», поэтому не жалеем обрезков.

Сапоги у меня черные, и штаны обычно заправлены в них, во избежание встречи с клещами, но теперь я их выправляю, и цепляю штрипки за каблуки, что бы штанины за задирались. Лицо и руки пачкаю соком травы.

К рассвету я был полностью готов, и даже немного поспал.

Вышел к лагерю китайцев, когда только начало светать, а их уже и нет там. Не стали ждать, когда я подготовлюсь ироды. Раньше в путь-дорогу отправились. Занервничав было сначала, я успокоился. Восемь человек с грузом оставляли вполне различимый след. Я хоть и не Чингачгук, но даже мне не составило труда определить их путь. Вполне возможно, что мне и стоит так за ними идти, не вступая в зрительный контакт. Шансов быть обнаруженным так гораздо меньше.

Быстро идут. И главное вполне себе умело. Обходят препятствия, через бурелом не лезут, но и на открытую местность не выходят и мусора за собой нигде не оставляют. Даже в их лагере, где они провели не один день, очень чисто. Не было видно даже отходов жизнедеятельности, ведь ссать и гадить по большому всем надо, хоть ты трижды суперчеловек. А после них только срезанные ветки остались, да и то, раскиданы на большой площади, а не в кучу свалены. Серьёзные ребята.

Нагнал я караван довольно быстро, всего через час, и с ходу чуть не вляпался. Идет у них в тыловом дозоре отдельный человек. Идёт и вертит головой падла! Причем назад смотрит, чуть ли не чаше чем вперёд. Я его почти в последний момент заметил, и с трудом заставил себя замереть на месте, а не падать инстинктивно на брюхо. Резкое движение он бы не пропустил, а так, мазнув взглядом по дереву, за которым я стоял, пошёл себе дальше. Уф. Даже дыхание перехватило. Надо сбавлять темп. Так и нарваться можно!

К вечеру я вымотался до придела. Идти в постоянном напряжении, всматриваясь вперёд очень трудно. Это не прогулка, нужно следить буквально за всем. И куда ногу поставить, и как ветки обойти, что бы они не двигались, выдавая моё присутствие. Опять же, нужно идти достаточно близко к преследуемым, иначе испуганная ими живность успеет вернуться на места своего обитания и нашуметь уже при моём приближении, особенно это птиц касается. А находится близко с группой хорошо вооруженных и явно недружественных мне мужиков, ещё и психологически трудно. Эти бить меня не будут, если поймают, они просто меня зароют и потом даже сами не вспомнят где. Быстрее бы Семён обернулся.

Я иду уже пять дней. Втянулся. Один только минус, но он просто огромный. Я не знаю где нахожусь и обратной дороги скорее всего найти не смогу. Компаса у меня нет, я оставил его дома, всё же всего на неделю, да с опытным местным охотником за шишками собирался, вот и не озаботился его взять. Тоже мне урок. Выходишь в тайгу на день, готовься как на месяц. Мне это много раз говорили опытные таёжники, а я не внял. Буду теперь учится на своих ошибках. Я опомнился только на третий день пути, и теперь оставляю за собой метки — выцарапанные на стволах деревьев стрелки по направлению пути.

За эти пять дней, китайские товарищи меняли направление движения несколько раз. Назад конечно не идут, но вот почти перпендикулярно первоначальному маршруту они шли целый день. Потом наискосок, потом опять прямо — не могу понять их логики. Следы, наверное, путают. И меня запутать сумели. О Семёне и доблестных сотрудников государственной безопасности неслуху и не духу. Идут ли они за мной? Большой вопрос.

Тыловой дозор меняется раз в день, после обеда, на который группа останавливается ровно в двенадцать часов дня, как по расписанию — хоть часы сверяй. Я уже всех этих ребятишек стал в лицо различать. Хотя они и одинаковые как братья близнецы. Несколько раз я слышал шум и где-то с краю от основной колонны. Возможно иногда они и с боку кого-то пускают.

На ночевку колонна останавливается только когда начинает темнеть. Ночью они выставляют часовых — четыре человека со сменами по два часа каждый, костры не жгут. Дисциплина у них железная, я ни разу не слышал пререканий или споров. Что старший сказал, то и делают. Китайцы вообще большие молодцы по этой части, работящие, неприхотливые и исполнительные ребята. В качестве работников им мало кто конкуренцию составить может.

Нарвался я на шестой день. Расслабился, привык к расписанию группы, а они оказались опытнее и умнее меня. Именно на шестой день, рано утром, бросив в лагере все свои вещи кроме оружия, они выстроились в ряд короткой цепью, и отправились назад по своим следам, тщательно осматривая землю под своими ногами и окружающую растительность. Уйти я смог, хоть и с трудом, а вот замести следы нет. Уже через пятнадцать минут прочесывания местности, китайцы вышли к моему ночному лагерю, который я, в отличии от них совсем не маскировал. Нарвался так нарвался. А подкрепление, с развевающимися красными флагами и не думает появляется на горизонте.

Гоняют меня всего три человека. Но зато как гоняют! Любо-дорого посмотреть, наверное, со стороны. Чувствуется опыт и талант. Почти сутки в прятки играем.

Когда ребятишки обнаружили, что их преследуют, то в панику впадать не стали. Я наблюдал за ними со стороны. Старший отдал несколько команд, причем абсолютно спокойным голосом, и вся группа пришла в движение. Быстрым шагом, но особо не суетясь, они вернулись на место ночёвки. Я думал китайцы рванут вперёд на максимальной скорости, а они разделились. Пятеро, во главе со старшим, подхватив мешки, так и сделали, скорым шагом пошли вперёд, а вот трое остались.

И опять я затупил. Мне бы драпать со всех ног, нет же, решил посмотреть, чего дальше делать будут. А они и не делали вначале ничего. Собрали и упаковали палатки, свернули лагерь и сели завтракать. Просто сели и едят, как будто ничего не случилось! Охринеть! Вот это нервы. Сижу, удивлённо глаза на них луплю, ничего не понятно, но интересно просто жуть. Поели. Один из оставшихся, видимо дежурный по кухне, собрал котелки и к ближайшему ручью потопал, посуду мыть. Остальные спать вроде как снова собрались? Ну точно! Легли на подстилки свои, в тени высокой сосны, и лежат. А я значит смотрю. Ну и до смотрелся.

Пренебрёг своими обязанностями дежурный. Не стал паскуда посуду мыть, а краями мне в тыл вышел, и причем быстро так, и четверти часа не прошло, как пуля, выпущенная из карабина, впилась в ствол сосны буквально в паре сантиметров от моей головы.

Я рванул в сторону, пригибая голову и петляя как заяц. Бегу, а по спине мурашки размером со слона топают. Жду, когда второй выстрел пробьёт моё хрупкое тельце. На ходу бросаю взгляд на место стоянки китайцев, а там уже пусто, нет никого, как испарились. Совсем хреново.

Преследователь не отставал, а скоро к нему и два остальных присоединились. Время от времени они стреляют мне в след, но видимо меня пока не видят, только слышат. Пули ложатся довольно далеко. Что бы охладить пыл преследователей, стреляю в ответ, как говорится «в ту степь», то есть в направлении, откуда я их слышу, и тут же ускоряю шаг.

Какое-то время, мне казалось, что я смог оторваться, почти полчаса бежал и погони не слышно. Сердце бьётся как бешенный заяц в клетке, ещё намного, и выскачет из груди. Дышать уже просто нечем, дыхалка сбилась. Я нифига не марафонец, с этим телосложением скорее тяжелоатлет, и бегать мне очень тяжело. Остановился отдышаться, слушая притихший лес. Вроде тихо. Куда меня занесло, хрен пойми. И так толком не знал, где я, а при беге вообще направление потерял. Хорошо солнце только начало свой восход, примерно сориентировался. Ну так, приблизительно, плюс-минус тысяча километров. Пить хочется, просто жуть, а во фляге осталось только треть, надо воду беречь. Где тут её можно взять я пока не знаю. Рядом есть какая-то лужа, но это явный солончак, на что указывают следы высохшей соли на подсохших берегах. Вообще, я знаю способ, как её опреснить и сделать пригодной для питья. Соленую воду можно опреснить замораживанием в котелке или в ведре. При этом замораживать воду нужно только до половины, затем лед вынимают, растапливают и снова замораживают до половины. После двух-трех раз вода будет почти пресной. Только вот как мне это знание сейчас поможет? Лето на дворе. Когда нет воды, есть несколько простых правил, чтобы уменьшить страдание от жажды. Не есть много, не курить, не снимать с себя одежду и головной убор, воду пить небольшими глотками, надолго задерживая ее во рту, при движении соблюдать установленный ритм, двигаться медленным, размеренным шагом. Всё кроме последнего пункта вполне выполнимо, а вот двигаться я буду как мне позволят преследователи.

Расслабится и отдохнуть мне толком не дали. Ребятки двужильные, наверное. Шум я услышал впереди себя. Обошли. Вот только сколько их там впереди? Остался кто-то сзади или нет? Вопросов больше, чем ответов. Я ждать не стал, но и бежать больше не буду. Я бы с радостью дёру дал, только вот куда? Тихо пошёл в сторону бывшего лагеря китайцев. Слежу за ногами, стараюсь следов не оставлять, а шум преследования всё ближе и ближе.

Нашёл какую-то ямку и затаился, ствол ружья выставил наружу и лежу, отдыхаю. Мыслей в голове посторонних никаких, кроме того — как бы выжить. А тем временем шум всё ближе. Если увижу гада, стрельну, в стволах у меня картечь заряжена, может и зацепит кого. Впереди мелькнула фигура щуплого китайца и тут же пропала. Бля! Не успел! Ждем пока дальше.

Но ждать мне дальше не дали, шум послышался за спиной. И не дожидаясь, пока меня будут выковыривать из укрытия, я метнулся вперёд, туда, от куда только-что пришла моя несостоявшееся жертва. Снова по мне стреляют, а я не глядя палю в ответ. И ходу! Бегу пока сил хватит.

Вот так мы и играемся уже почти сутки, даже ночью не успокоились гады.

Сна ни в одном глазу, зато усталость чувствуется. Ноги гудят, руки тоже. Постоянно ствол в руках держать это вам не шутка, он три с половиной килограмма весит. Они ко мне близко подходить не хотят, напугать я их успел, но и не отпускают. Ищут способ взять меня наверняка. На одном месте сидеть не дают, постоянно обходят выдавливая из укрытий. Иногда бывают передышки, но больше одного часа они мне ни разу отдохнуть не дали. У меня осталось восемнадцать патронов, шесть я уже потратил, отгоняя этих гадов, они же выпустили по мне или в мою сторону не меньше тридцати. Статистика играет не в мою пользу, рано или поздно меня зацепят, даже случайно.

Воду мне удалось набрать во флягу пару часов назад, из какого-то ручья. Что там за вода — одному богу известно, но это лучше, чем ничего. Пью, и вроде пока организм не протестует, желудок не отторгает жидкость назад. А может просто у моего тельца есть проблемы поважнее и ему не до каких-то там кишечных инфекций. Долго так я точно не протяну, нужно искать способ рвать когти или валить их как-то. Только вот как? Они рисковать особо не хотят, но у них есть возможность отдыхать по очереди, и если темп не снизится, завтра меня можно будет брать голыми руками, я просто упаду от усталости. Сегодняшний день всё решит — буду я жить, или мне суждено тут умереть.

В фильме про Рембо, герой из говна и палок, делал ловушки, в которые постоянно попадались тупые враги. То ли мне фильм этот вспомнился, то ли прошедшие два охотничьих сезона навеяли, но я решил попробовать тоже. Ничего сложного я городить не стал, стругаю, когда время есть, тонкие, но крепкие деревянные колышки, и втыкаю их заострённым концом вверх возле своих следов, если получается, присыпаю упавшей хвоей и листвой. Пока ещё никто не попался, но я не останавливаюсь, это как в лотерее, если купишь один билет, сто процентов проиграешь, ну а если тысячу… Понятно, что эти палочки никого не убьют и даже сильно не покалечат, а мне сильно и не надо, пусть поранятся только, охромеют, тогда и у меня будет больше шансов спастись.

Я одного понять не могу, чего они не ушли до сих пор? Основная группа оторвалась от меня уже на сутки, и зная, что их преследуют, они точно нарастили темп. Их уже не догнать. И этим бы пора домой. Задержали меня, и валите, я за вами теперь точно не пойду, хватит, поигрался в разведчика. У меня только одно объяснение их упорству. Скорее всего дело в том, что я один и они не обнаружили следов других людей. Хотят сохранить своё посещение в тайне, оставляя себе возможность вернуться ещё раз, а для этого им и нужно устранить нежелательного свидетеля. Прибьют, прикопают и никто меня не найдёт, разве что археологи какие-нибудь, лет через сто.

Снова шум. С права заходят, а значить и моя передышка закончилась, нужно куда-то перемещается.

Мне казалось, что гоняют меня без всякого плана, но всё оказалось не так. План у них оказывается всё же был. В очередной раз поджав меня с двух сторон, и заставив менять укрытие, они выдавили меня на довольно большой подлесок, заросший кустарником и невысокими деревьями, вот там то меня и поджидала засада.

Пока двое гоняли меня по тайге, третий обустроил себе уютное гнёздышко для стрельбы лёжа и хорошо его замаскировал. Ну по крайней мере, я его не замечал до последнего момента. Лежал он на краю подлеска, с расчетом вести стрельбу с фланга, по бегущему человеку.

Спас меня мой самодельный камуфляж, который закрывал верхнюю часть моего тела и мой рюкзак. Гадёныш целил в середину ростовой фигуры, ну и куда целил, туда и попал. Пуля вошла между рюкзаком и моей спиной, пропахав на ней борозду чуть выше поясницы. Больно же блядь! Вскрикнув от боли и неожиданности, я повалился на землю прямо посреди подлеска и скрепя зубами, тут же пополз в сторону от места падения. Сделал я это очень вовремя. Три карабина методично вспахивали землю и стригли кусты на том месте, где я только что был.

Спина горела огнём, а кровь заливала рюкзак и одежду, но времени рефлексировать у меня нет. Ползу, стараясь что бы меня не выдало колыхание кустов. Сейчас мне не убежать и из подлеска не вырваться, меня зажали, но я сдаваться не собираюсь. Скидываю с себя самодельный костюм и рюкзак и на скорую руку пристраиваю их на более-менее свободном от травы участке. Они все покрыты свежей кровью. Моя цель, что бы при прочёсывании подлеска стрелки его увидели и приняли за меня.

Закончив с «куклой» отползаю подальше и беру её на прицел. Хоть одного, но с собой заберу на тот свет. Тем временем стрельба начала стихать. Лежу, жду, стараюсь не шевелится. Они сейчас в шесть глаз этот подлесок просматривают, любое движение заметят.

Почти час прошёл, прежде чем началось хоть какое-то движение. А подомною уже лужа крови. Перевязаться нет никакой возможности, а кровь течь не перестаёт. Так я скоро слабеть начну.

На проверку выдвинулся только один китаец. Остальные двое остались его прикрывать на опушке подлеска, но это для меня даже хорошо, всего два патрона в стволах, на одного должно хватить точно. Я ещё не вижу преследователя, но уже хорошо слышу. Идёт осторожно, крадётся почти. Должен от меня слева появится, поэтому я тихо перевожу ствол ружья в направлении шума.

От неожиданного выстрела я вздрогнул и чуть не нажал на курок, но в последний момент сдержался. Две пули подряд вспарывают камуфляж на моей «кукле». Страхуется китаёза, контроль решил провести, а ведь он толком не видит ничего, так, край, наверное, взглядом зацепил и остановился. Я жду, шанс сократить число преследователей у меня только один. Через пару минут стрелок продолжил движение и как только он появился в просвете, между редких, невысоких деревьев я жму на оба курка, дуплетом всаживая оба заряда картечи в своего противника. Между нами метров десять, и шансов у него нет никаких.

Как только прозвучали выстрелы, не глядя на результат, я с низкого старта рву к ближайшей опушке леса, петляя как заяц, а за моей спиной в крике заходится подстреленный мною человек.

Я почти успел добежать до спасительной стены деревьев, прежде чем раздались первые выстрелы из карабинов. Видимо крик товарища, который не прекращается ни на секунду их всё же сильно отвлёк. Надо поднажать! Уйти почти получилось! Забежав, за первое же большое дерево, я тут же падаю на землю и ползу как можно дальше, а мне на голову сыпется труха из сбитых пулями веток и коры деревьев. Ух! Кажется, вырвался! И самое главное у меня теперь на одного противника меньше. Это абсолютно точно, так кричать может только человек, которому нестерпимо больно. Перезаряжаю на ходу ружьё, у меня теперь всего шестнадцать пулек осталось, надо бы экономить боеприпасы.

Стрельба стихла, а крик, уже переходящий в вой, всё никак не затихнет. Совсем нехорошо парнишке. Мне вот кстати тоже бы перевязаться, капли крови за мной, как путеводная нить. След кровавый стелется по сырой земле… Но ничего, скоро займусь своей раной, у меня теперь время должно появится, пока они раненым займутся, пока на мой след снова выйдут, я успею сделать кучу дел и возможно получится от них совсем оторваться. А может они и прекратят преследование, раненый товарищ их свяжет по рукам и ногам. Мои мысли прервал раздавшийся в подлеске одиночный выстрел и крик мгновенно оборвался. Ебта! Они что, добили моего подранка?! Охринеть! Твою душу через коромысло! Это совсем плохо. Значить им терять нечего, раз они так со своим поступили. Да что же они за звери такие…

Всё же какое-то время я выиграть смог. Немного, всего минут двадцать, но этого мне хватило, чтобы перевязаться. Остановился, снял анорак противоэнцефалитного костюма и разорвав тельняшку, кое как смог перетянуть рану её остатками. Теперь у меня с собой нет рюкзака, а значит и аптечки нет. Да что там аптечки, у меня и фляги с водой, и еды, и спичек, и запасной одежды нет. Только ружьё, патронташ и нож на ремне, да полный карман деревянных колышков в нагрудном кармане анорака.

Ребят я видимо сильно разозлил. Теперь они уже просто вдвоём прут за мною следом и не делают попыток остановиться и передохнуть. Скоро наступит развязка нашей истории. Я устал. Наверное, сказывается потеря крови, но я уже ели передвигаю ноги, перед глазами круги. А впереди заканчивается тайга, это или большая поляна, или берег реки, уж очень длинная прогалина намечается. Там то всё и решиться.

Я вывалился из леса тяжело ловя ртом воздух. Река. Неширокая, но и ручьем её не назовёшь. Пока буду переправляться, меня успеют десять раз подстрелить. Плыть как Чапаев в фильме и приговаривать «Врешь, не возьмёшь!» я точно не буду, тут и закончится мой земной путь в этом времени. Кто знает, может быть я очнусь уже в другом теле и в другое время? Мне умирать уже не так страшно, как раньше, я точно знаю, и после смерти бывает жизнь, но умирать всё же не хочется. Перед глазами промелькнули родные мне лица. Жена — тихая и скромная красавица Алёнка — прости меня, не долго длилось наше семейное счастье. Друзья — наши вечерние посиделки и походы в баню, нам было весело и комфортно вместе, простите и вы меня. Я с тоской глянул на противоположный берег, там для меня уже земли нет. Я готов умереть, но сдаваться я не буду, не для того я почти двое долгих суток уходил от погони и воевал со своими врагами.

Выбора у меня не так уж и много, я занял позицию прямо на крутом берегу речки. Если что, смогу перемещается под прикрытием её крутого обрыва, меняя позицию для стрельбы. В патронташе уже всего десять патронов, ещё два в стволах, мне их и на десять минут не хватит.

Враги близко, они тоже уже увидели просвет среди деревьев. И я их уже вижу, но стрелять ещё рано. Далеко. Гладкоствольное ружье и мягкий свинец забитый в гильзы, не позволяют мне открывать огонь на расстоянии больше тридцати метров. Кругом вековые деревья, их и из винтовки то не прошьешь, чего уж о моей горизонталке говорить.

Когда до противников оставалось уже рукой подать, я делаю первый выстрел. У меня уже закончилась картечь, патроны заряжены крупной дробью и она с барабанным боем, разлетаясь, бьет по ветвям и стволам деревьев, но кажется никого из преследователей я задеть не сумел. Тут же в берег реки возле меня впечатывается пуля из карабина, а вторая пролетает где-то над головой. Не задерживаясь на этом месте, я перемещаюсь на пару метров правее, на ходу до снаряжая ружьё. Снова стреляю, а по мне лупят в ответ. Ребятки грамотные, расходятся в разные стороны, я же выбираю себе одного их противников, почти не обращая внимание на второго. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. А я сделаю всё, чтобы забрать с собой хотя бы одного.

Первая пуля настигает меня примерно через три минуты боя, задело вскользь по плечу. На эту царапину я даже не обращаю внимание, тщательно выцеливая своего противник. С одним биться вполне комфортно, он в меня стреляет, я в него, второй бандит пропал из вида. Меня скрывает берег реки, наружу торчат только голова, руки и плечи, ему же приходится постоянно перебегать от укрытия к укрытию, и во время очередной перебежки у меня получается его зацепить. Насколько сильно не знаю, но попал точно. Китаец кубарем катится по земле, но тут же вскакивает и скрывается за очередным деревом, а я кусаю губы. Второй выстрел и ружьё пустое. В патронташе последние два патрона, но они пулевые, я берёг их на крайний случай. Ну вот и пришла и их очередь, случай как раз тот самый — крайний.

Я сильно увлёкся, а про второго врага почти забыл, за что и поплатился. Снова меня задело вскользь, но в этот раз в голову. Как будто по ней поленом врезали, всё плывёт перед глазами. И тут же меня настигает ещё одна пуля, пробивая мне правое бедро. Второй китаец уже рядом, он спрыгнул с обрыва и ведет по мне огонь вдоль берега. Я с трудом поднимаю горизонталку и стреляю последними патронами в ответ. Отдача ружья сбивает меня на землю. Это конец.

Голова страшно болит. Всё же меня прилично контузило. Резкий, и ритмичный звон в ушах, который периодически повторяется — на автоматную очередь похож. К горлу подкатывает комок, меня сейчас вырвет. Но не долго мне мучится, скоро подойдут мои враги и покончат со мной. Скорее бы уже, от ожидания только хуже, чего они там телятся?

— Кирюха!!! Ты живой брат?! — а вот это уже галлюцинации начались, потому что голос принадлежит Андрею, я его ни с чем не спутаю. И самое главное, его тут точно не может быть, он в Москве или уже во Вьетнаме где ни будь. Но это даже хорошо, пусть так. Друга мне слушать приятнее, чем китайскую речь.

— Срочно! Медика сюда! Он ранен! — беспокоится обо мне Андрюхин фантом, и это приятно чёрт возьми, но где же тут медика взять? Тут только китайские народные целители и сейчас они меня вылечат кардинально. Повоевал я не плохо считаю, один готов, второй ранен, да и смерть ко мне подошла по-доброму, в лике лучшего друга явилась.

— Держись братишка! — надо мной склоняется пятнистая фигура с автоматом в руке, с таким знакомым и родным лицом, и я теряю сознание.