Когда не можешь принять решение или сделать выбор, подбрось монетку. Это не даст тебе верного ответа, но в момент, когда монета в воздухе, ты уже знаешь, на что надеешься.
Последствия. Эпилог.
Всю свою сознательную жизнь мы постоянно выбираем. Осознанно или нет, в день порою делаем несколько десятков выборов. Но делая выбор, приходится от чего-то отказываться. Любой выбор имеет свои последствия – хорошие или плохие, ожидаемые или нет. В любом случае всё что происходит с нами потом является прямым следствием принятого нами решения.
Свобода выбора нам предоставлена свыше. Бесчисленные возможности выбора определяют наше будущее, нашу судьбу. Но будущее не предопределено. Один умный человек сказал – когда не можешь принять решение или сделать выбор, подбрось монетку. Это не даст тебе верного ответа, но в момент, когда монета в воздухе, ты уже знаешь, на что надеешься.
Когда трое суток назад я делал свой выбор, у меня не было монетки. И вообще, передо мной не стоял вопрос выбора. Я просто принял решение. Моментально. О правильности решения я начал задумываться потом. Правильно ли я поступил, правильный ли выбор сделал? Самое печальное, что нет возможности вернуться назад и принять другое решение. Но если я начал сомневаться в принятом решении, значит изначально оно было неверным?
К чёрту!
Даже сейчас, ощутив во всей красе последствия принятого мной решения, у меня всё ещё есть выбор: пустить себе пулю в лоб или открыть эту чёртову дверь. В первом случае я знаю, что со мной будет, поэтому не могу сделать
Голова разбита, раскалывается от боли. Из сломанного носа и почти беззубого рта течёт кровь. Она также течёт из дырки в плече, от пули калибра 9 мм. Перебитыми пальцами подношу сигарету ко рту. Губы распухли и нет никакой возможности её удержать. Затягиваюсь слегка – грудь болит, превратилась в сплошной синяк. Левая рука сломана. Бедро, тоже левое, прострелено навылет.
Я, в отличие от напарника, всё ещё жив. Значит мой выбор был правильным. А он сделал неправильный выбор, поэтому мёртв. Его башка с маленьким отверстием посередине лба упёрлась в руль. Безжизненные глаза уставились с немым вопросом: как так?
А вот так. Или так-то вот.
В боевой костюм встроены специальные датчики, которые осуществляют диагностику физиологического состояния организма. Световой сигнал предупредил о том, что диагностика завершена. Тут же кусок рукава превращается в шину, которая прочно фиксирует место перелома. Одновременно в нескольких местах впрыскиваются лекарства. На рану в плече прикрепляю небольшую коробочку, которая начинает вытягивать пулю. Медленно. Очень медленно. И очень больно. Сердце готово вырваться из груди. Пот льёт ручьём. Проваливаюсь в обморок. Прихожу в себя. Коробочка с кусочком свинца валяется рядом. Дырки в бедре и плече смазываются специальной ранозаживляющей мазью. Зубами разрываю медпакет, достаю шприц.
Он сказал пришлёт помощь. Мы поверили ему. Держались почти трое суток. Без еды и воды. Нужду справляли в кабине, бл@ть. Но мы надеялись. А когда он пришёл, один, без помощи, но с ультиматумом, надежда умерла. Мы всё поняли и сделали выбор. Каждый свой. Последствия своего выбора я ощущаю на себе здесь и сейчас, в реальном времени. Мой напарник Влад последствия своего выбора тоже ощутил. Только уже в прошедшем времени.
Вкалываю наркотик в бедро и блаженно уношусь в спасительное забытьё.
Последствия. Начало.
Утро. Офис охранного агентства. Валера Егоров, начальник охраны, самолично инструктирует экипажи инкассаторских машин перед выездом.
Бла-бла-бла, как обычно. Ежемесячно инкассаторы сдают зачёты по знанию Инструкции, поэтому Валеру никто никогда не слушает. Но порядок есть порядок. Я уже через полгода мог повторить его инструктаж слово в слово, вплоть до интонации. Не отклоняться от маршрута, нигде не останавливаться, никому не открывать и так далее. Новичкам, конечно же, интересно. Но мы уже пятый год с Владом напарники. Поэтому – всё мимо ушей.
Сегодня у нашего экипажа особый груз. Капсулы с какой-то ядовитой гадостью. Не то уран, не то плутоний. Лишь бы облучение не хапнуть. О чём я не преминул высказаться.
– У меня сомнения насчёт груза. С каких это пор инкассаторы радиоактивные материалы перевозят?
– Это нетоксичный уран. Фирма гарантирует, что в течении двадцати четырёх часов вреда здоровью не будет.
– Лапшагон – вполголоса резюмирует Влад. – Он как пришёл, так с самого начала и вешает лапшу. То он морпех, то он десантник. Чуть ли не в одиночку города брал. Знаем таких, тьфу, – сплюнул напарник.
– А как ты хотел. Он же начальник. Должен быть примером и непререкаемым авторитетом. Чтобы его слово – закон. Только я что-то не припомню, чтобы он за пять лет хоть раз в рейс вышел. Зато не дай бог опоздать на полчасика или в магазинчик по пути завернуть – такой хай-вай подымет.
– Ракитин! У тебя какие-то проблемы? – Валера буравит меня взглядом. – Все вопросы – руководству. Не нравится – дорога на выход свободна.
Конечно. Чуть что – на выход. Направо пойдёшь – коня потеряешь, налево пойдёшь – жизнь потеряешь, прямо пойдёшь – счастье найдёшь. Так, кажись в сказке было? Мы думали прямо пошли – ан нет, оказывается налево повернули. Но не сразу, а плавненько так, не сбавляя скорости.
Монстр, как мы ласково зовём свой Freightliner, оснащён бронёй шестого класса. Поступил пару лет назад как экспериментальный вариант. Одна фирма, «Заслон» называется, кажись, наворотила грузовичок различными ноу-хау и доверила его испытание нам. Плюс экипировку, экзоскелеты, шлем и перчатки с встроенными сенсорами, лазерные карабины. Приятно, конечно, но слава богу в деле мы ещё ничего не видели. Мне больше всего мимикрирующая накидка-невидимка понравилась – материал с отрицательным коэффициентом преломления. Не сто процентов невидимка, но в сумерках или на рассвете конкретно под ним никого не видно.
Всё бы хорошо, да только один серьёзный недостаток у Монстра – переднее пассажирское кресло установлено во втором ряду, несколько позади водительского, а третье кресло вообще в конце машины, возле сейфа. Поэтому болтать во время движения неудобно. Особенно водителю – приходится всё время оглядываться. А учитывая, что Влад любитель поболтать, для него езда превратилась в сплошную муку. Тем более, что последние пару недель мы с ним вдвоём ездим. Текучесть кадров всегда являлась неотъемлемым атрибутом нашей профессии. Наше замечание насчёт кресел всерьёз не приняли, отмахнувшись особенностями конструкции машины. Нет так нет.
Заезжаем в промзону на краю города. Пыль, шум, воняет жжёной резиной. Кое-как находим спец объект. Заезжаем. Охрана серьёзная. Экипированы почти так же, как мы. Не иначе как заслоновские подсуетились. Одна только нательная жидкая броня чего стоит. Это такая баллистическая ткань, которую обрабатывают специальной гелевой композицией на основе фтора с наноструктурированными частицами оксида корунда. При ударном воздействии гелевая композиция мгновенно затвердевает, препятствуя разрушению ткани и снижая поражающее воздействие. Этот кусочек из инструкции я хорошо запомнил. Такие костюмчики только у нас с Владом. Поэтому вопросов задают много, надо что-то отвечать, да и перед новичками неудобно отмалчиваться.
Наконец-таки погрузили эти чёртовы контейнеры. Полдня ушло.
– Мужики, в бумагах указан уран-235 низкообогащённый. Почему нам тоже защитные костюмы не выдали?
– Да вы не волнуйтесь, он нетоксичный. Нам по инструкции просто положено.
Мы значит в обмундировании, они – в костюмах химзащиты. О нашей безопасности заботиться не обязательно. Ну правильно, что с нами может случиться за два часа пути? Тем более контейнеры специальные герметичные.
Датчики показывают нормальный радиационный фон. Всё равно как-то неуютно себя чувствуешь рядом с этой гадостью. Стараясь находиться подальше от смертоносных контейнеров, уселся возле Влада на полу. Хоть на метр дальше – и то польза.
Последствия. Баттл.
Наш Монстр тяжёлый, пятнадцати тонный бронемобиль, передвигался как черепаха: ни погонять тебе, ни за пивом смотаться. Через полчаса выбрались из города. Согласно локации, свернули на просёлочную дорогу. Не асфальт, но накатана хорошо. Самое главное, машин нет, можно топить во всю «ивановскую». Хотя Монстр больше шестидесяти не тянул.
– Олежек, скажи мне: почему вот мы пашем или допустим тот же комбайнёр или землепашец, а получаем гроши? А какие-то блогеры, мать их, или писатели там разные, политики продажные и ещё куча народу ну никакой пользы стране не приносят, а такие бабки гребут? Где справедливость?
Опять двадцать пять. Завёл свою пластинку.
– Ещё учат нас жизни. Разворовали страну, совсем совесть и страх потеряли. А врачей я думаю в первую очередь через одного в геенну огненную надо отправлять.
– А они-то тебе чем не угодили?
– Так они главные слуги дьявола, – начал распаляться Влад. – Мы здесь в пандемию мучились, умирали, а они сволочи мало того, что на клятву наплевали, людям в помощи отказывали, так ещё карманы набивали. И куда только твой бог смотрит.
– Он не мой.
– А чей же, мой что ли? Или ты атеист?
– У каждого свой бог в душе.
– О как мы заговорили. Значит, когда плохо – в церковь бежим, попам карманы наполняем, а за это они слово доброе перед всевышним молвят или от грехов отмазывают. Удобно устроились. Нету бога. Поэтому и беспредел такой.
– Не богохульствуй.
– Тебе говорю по буквам: всё это вы-дум-ка! Сказки древних писателей-фантастов.
Ну началось. Надо было промолчать, теперь точно до конца пути не заткнётся.
– Ты бы лучше за дорогой следил.
– Я специальную литературу изучал, чтобы таким как ты и тебе подобным рты затыкать.
Оказывается правильно сиденья поставили. Н
– Тебе это не поможет. Можешь хоть на камчатку сесть. Ты знаешь, что биографию Христа выдумали по ходу пьесы? Во всех книгах Нового завета, кроме евангелий, биографических данных вообще нет. Всё ограничивается намёками и отдельными замечаниями, ссылками на некоторые события и обстоятельства, о которых ничего конкретно не говорится. Биографии Иисуса, притом во многом ущербные и противоречивые, содержатся лишь в евангелиях. Смотри: по Матфею родители спасают младенца от козней царя Ирода тем, что убегают с ним в Египет и возвращаются только после смерти Ирода. А по Луке: они почти сразу отправляются в Назарет, где и проводит Иисус детство, отрочество и молодость до тридцати лет. И описывается лишь один эпизод из того периода жизни – когда двенадцатилетний мальчик появляется в Иерусалимском храме, где поражает всех своей мудростью и учёностью. Более подробные и последовательные биографические сведения евангелия дают уже только за тот последний кратковременный период жизни Иисуса, когда он проповедует, творит чудеса, потом подвергается преследованиям, погибает, воскресает и возносится на небо.
Я слушаю его бредни вполуха. Улыбнулся, вспомнив недавнее видео из Тик-Тока про филолога, которая рассказывала об истории русского «хера». Оказывается, в древнерусском и древнеславянском языках буква «Х» называлась буквой «хер». И крестиком в виде буквы «хер» при правке текста зачёркивались ненужные лишние слова. Отсюда пошло название «похерить». Впоследствии это слово стало обозначать что-то зачеркнуть, убрать лишнее, поставить на чём-то крест. Но и это ещё не всё. Дело в том, что в латыни слово «hernia» обозначает «грыжа». Именно этот диагноз ставили военные врачи детям обеспеченных мещан, которые не хотели служить в армии. Таким образом, каждый пятый горожанин-призывник в конце девятнадцатого века страдал хернёй. И то, чем Влад сейчас занимался, более всего подходило под это определение.
– Чего лыбишься? Думаешь я сам придумал? А вот ни хрена. Исследования показали, что сама внутренняя логика евангельского повествования во многих существенных пунктах сбивчива и путана. Сам Иисус ведёт себя непоследовательно и некоторые его дела вообще не поддаются разумному объяснению.
– Обоснуй, – чёрт с ним, вздремну чуток под его нудный голос.
– По преданиям, Иисус родился в Вифлееме, городке, расположенном к югу от Иерусалима. И чтобы объяснить, как могли его родители, жившие далеко на севере, в Назарете, оказаться к моменту его рождения в Вифлееме, рассказывается, что они к этому моменту прибыли в Вифлеем специально для того, чтобы пройти перепись населения. Однако, более пятидесяти историков, перелопатив сотни трудов и монографий того времени, не нашли ни одного упоминания о переписи населения в те времена. Мало того, что о переписи никто не знает, в исторических документах не упоминается и о массовом избиении вифлеемских младенцев царём Иродом в расчёте на то, что среди них окажется и новорождённый Иисус. О злодеяниях этого кровожадного царя многое известно из литературы того времени, но про младенцев нигде нет ни звука!
– И зачем это было им нужно? Зачем огород городить?
– Рождение Иисуса в Вифлееме понадобилось евангелистам для того, чтобы опереться на известное пророчество Ветхого завета из книги Михея: «И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдёт мне тот, который должен быть владыкою в Израиле и которого происхождение из начала, от дней вечных». И уж если он будет из рода Давидова, то, конечно, важно, чтобы он родился именно в Вифлееме, ибо в данном городе, по ветхозаветным свидетельствам, и была колыбель этого рода.
– Не убедительно.
– Тебе неубедительно, но подделка налицо. А что ты скажешь на то, что города Назарет, где Иисус якобы провёл своё детство и юность, на тот период времени ещё не существовало? За два тысячелетия на том месте, где должен был стоять город или его окрестности археологи ничего кроме черепков и мусора не нашли! И название этого города нигде, кроме Библии, в древних документах не упоминается. Город возник позже и включён евангелистами в биографию Иисуса лишь задним числом. И таких географических несуразностей в евангелиях много. О чём это говорит?
– О чём?
– А о том, – Влад победоносно поднял указательный палец вверх, – что те, кто писал евангелия, знали о географических и природных условиях Палестины только понаслышке. Они не знали эту страну. В описываемых ими маршрутах Иисуса они ограничиваются лишь самыми неопределёнными указаниями «к морю», «на гору», «в путь». В Палестине бывает зимой холодная погода, особенно в горах, но никто из евангелистов ни разу не говорит о том, что Иисус озяб или оделся теплей в каком-нибудь случае. Из растительного и животного мира в евангелиях фигурируют, как правило, не те виды, которые водились тогда в этой стране, а те, которые были характерны для других областей Средиземноморья. В некоторых случаях вообще допускают грубые ошибки. Так, горчицу называют развесистым и тенистым деревом, хотя горчица является травянистым растением.
– Этого мало, чтоб делать такие выводы.
– Мало? А как тебе тот факт, что всюду в евангелиях фигурируют римские легионеры? Хотя из источников известно, что легионеры появились в Палестине в период Иудейской войны после 66 года. А в те времена там были лишь вспомогательные войска, набиравшиеся из местного населения. А с судом вообще перегнули. Перед пасхой и в сам праздник судить Иисуса не могли: вообще ночью не полагалось судить, а в праздники или накануне праздника просто запрещалось. Кроме того, в те времена синедрион не имел права судить. Право судить принадлежало римским властям. Пилат же вообще был жестокий тиран и защищать какого-то революционера ему было не резон. Преступников тогда распинали не на крестах, а на столбах с перекладиной в форме буквы «Т». И ещё много различий и несостыковок в родословной Иисуса, его крещении и воскрешении. И это всё пишут в своих трудах знаменитые теологи и богословы. А ты мне тут пихаешь про бога в душе.
Я внимательно посмотрел на уголки губ Влада – пена случайно не появилась? Вроде нет, не дай бог!
– Знаешь, вообще-то ты прав, – спустя несколько минут молчания выдохнул напарник. – У каждого свой бог в душе.
– А я тебе в самом начале о чём говорил? – хотелось ещё пару «ласковых» добавить, но не стал этого делать. Сейчас опять заведётся, и слушай его муру ещё час.
Последствия. Цугцванг.
До пункта назначения оставалось километров сорок, когда два шестиколёсных «гелика» взяли нас в клещи. Ладно золото бы везли – нахрена кому уран мог сдаться?
Передний «гелик» начал притормаживать – остановитесь, мол. Ага, сейчас. Мы всё смеялись над установленным впереди отвалом – снег мол чистить хорошо. Вот он и пригодился. Влад прибавил газу и вдарил притормаживающему «гелику» в задок. Машину повело юзом, развернуло и ударило о придорожное дерево. Он возобновил преследование, но обогнать мы себя уже на дали. А так пусть едут друг за другом, мешаются у себя же под колёсами.
Я проверил экипировку. Напялил защитный шлем. Приказал сделать то же самое Владу. Сейчас начнётся самое интересное.
– База, приём. Пятый на связи. «Код 22». Повторяю «Код 22».
– База на связи. «Код 22» принят. Направляю помощь. Держитесь мужики.
Всё, через пятнадцать-двадцать минут прилетит вертолёт и поможет нам. Странно, что на связи оказался Валера. Ему вообще-то не положено. Да и чёрт с ними, лишь бы помощь пришла вовремя. Влад включил маячок.
Тем не менее у преследователей был свой план.
Представьте, что у вас на голове ведро и кто-то колотит по нему железным прутом. Так мы чувствовали себя, когда по нам открыли огонь из крупнокалиберного пулемёта. Грохот отскакивающих от стального корпуса пуль очень сильно действовал на нервы. Несколько раз Монстр подпрыгнул, словно на кочку наехал – по колёсам били нещадно.
– Не дрейф, Олежек, шины у нас самовосстанавливающиеся, как и корпус. Так что едем дальше.
Успокоил, блин. Кстати, преследователи тоже успокоились. Видимо боекомплект израсходовали. В ушах ещё пару минут звенело.
Но радость наша длилась недолго. Из головного «гелика» отделилось чёрное облако и стало нагонять нашу машину, обволакивая со всех сторон. Неприятный скрежет по стеклу и металлу заставлял сердце путешествовать к пяткам и обратно.
– Влад, ты видел? – ошалело уставился я на лобовое стекло. Маленькие чёрные металлические пчёлы облепили машину и своими жалами-буравчиками пытались продырявить нашего Монстра. Кое-где в корпусе стали появляться тоненькие, с иголку, лучики света. Вот тебе и броня шестого поколения. Лобовое стекло треснуло в отдельных местах.
– А вот хрен вам, – Влад вдавил в панель кнопку и из-под днища Монстра начала выползать густая серая пыль, смешиваясь с чёрным облаком. Наша пыль состояла из серых мушек с, наверное, очень острыми зубами, судя по тому, как ловко они откусывали от пчёл куски или перегрызали их пополам.
Через стекло отлично было видно битву двух роёв. Влад даже слегка притормозил. Постепенно чёрное облако исчезло, уступив место серой пыли. Заслоновские мухи оказались сильнее или многочисленнее, но вскоре скрежет металла прекратился. Пыль ещё покружилась вокруг машины и после нажатия кнопки вернулась под днище машины. Через несколько минут крошечные дырочки затянулись и тоненькие полоски света исчезли – самовосстанавливающийся корпус Монстра закончил свою реабилитацию.
Что-то мне стало не по себе. Да лучше всю дорогу бредни Влада слушать, чем вот такой вот экстрим.
Я снова пододвинулся вперёд и присел у водительского кресла. Через боковые зеркала было отчётливо видно, как из «геликов» выползли… ниндзя! Вернее, вылетели. На летающих скейтах. Целых четыре убийцы.
Подлетели, что-то прикрепили к кузову машины по бокам и сзади, а затем по очереди, как в тире, шарахнули из гранатомётов.
Тряхнуло нас капитально. Я пару раз приложился шлемом к потолку. Но Влад держал баранку твёрдо. Потихоньку, но мы двигались вперёд. Броня крепка оказалась.
Приладил возле себя «Вал» и в этот момент рвануло с трёх сторон. Видимо взрывчатка.
Дальше пошло как в замедленной съёмке. Воздух мгновенно загустел, стало трудно дышать. Машина на полном ходу подлетела и перекувыркнувшись пару раз упёрлась в дерево. Влад был пристёгнут, а я как-то упустил этот момент из виду. Сначала меня подбросило вверх и на лобовое стекло, затем отбросило в конец машины. По пути ударился о кресло, стенку броневика и со всего маху впечатался опять в своё кресло. Без переломов точно не обошлось.
Хорошо хоть шлем успел напялить.
Не знаю, повезло или нет, но машина легла боком, зарывшись носом в кювет. А днище ракетой не пробить. Корпус тоже крепкий – пробоин нету. Правда бойницами воспользоваться не сможем, но и через них, зато тоже никакая дрянь не просочится. Бортовой компьютер обозначил повреждения, и оценил уровень жизнеспособности машины на семьдесят два процента. Обнадеживающе. Единственное, на мой взгляд, проблемное место – это лобовое стекло, обрамлённое решётками и сеткой. Пятисантиметровое пуленепробиваемое стекло это много или мало? Всё зависит от их арсенала и… заслоновских инженеров.
– Олежек, ты как? – Влад отстёгивает ремни безопасности и сползает на пол.
– Бока немного помяло. Сейчас проверимся, – запускаю диагностику. Данные о пульсе, температуре тела, кровяном давлении, энцефалограмма, кардиограмма, водный баланс, поглощённая доза радиации и ещё много чего снимаются и передаются на микрокамеру, проектирующую информацию на встроенный в шлем гибкий дисплей. Готово. Слава богу, переломов нет – ушиб грудной клетки, конечностей рук и ног. Терпимо.
– Что будем делать? – после минутной паузы подал голос Влад.
– Ждать. Ждать, когда прилетит волшебник на своём вертолёте, а также ждать, что нового они нам ещё преподнесут. Камеры наружного наблюдения, я так понял, сбиты, а лобовые стёкла присыпало землёй. Будем ориентироваться на слух.
А слух уловил какое-то шипение или свист, а через мгновенье машину основательно тряхануло от взрыва. Потом ещё и ещё.
– Гранатомётами бьют, падлы. Знают же, что бесполезно, зачем боеприпасы зря тратить.
– Психологическое давление. Обрабатывают, хотят, чтобы мы вышли.
– Хрена с два им, – Влад показал невидимому врагу кукиш. – Максимум через час наши подоспеют.
Однако ни через час, ни через два никто на выручку не пришёл. Да и угонщики больше в нас не палили. Может чего-то ещё замышляли. Да толку нет. Газ внутрь не пройдёт, снаряд тоже броню не возьмёт, сварка или ещё чего-то там тоже бесполезно. Наверняка они готовились к захвату и должны были изучить все сильные и слабые стороны Монстра. И наши тоже. А у Монстра слабых сторон нет. Машина прошла испытание и можно поставить шесть баллов по пятибалльной шкале. А вот насчёт нас… Даже не знаю. В себе вроде уверен. Влад тоже ни разу не подводил за пять лет. Что ещё могут придумать?
Через несколько часов ожидания организм стал требовать своё. Живот урчал, снизу тоже поджимало – законы природы отменить не получится. Посовещавшись, решили физиологические потребности справлять на камчатке – у третьего кресла возле двери бронекапсулы. А куда деваться. Хорошо ещё вентиляция и кондиционер работали. Аккумуляторы мощные, энергии на несколько суток хватит.
Странно, что нас никто не искал. Столько времени прошло. Хозяева груза должны были уже забеспокоиться. Спутниковая система навигации отслеживает все перемещения инкассаторских машин. Плюс ко всему Валера принял сигнал о нападении. Ну и маячок должны были запеленговать у нас в конторе и в полиции. Странно. Сотовая связь не работала. Кругом лес, но и в глухомань забраться мы не могли, а впрочем, кто его знает, стоит здесь вышка сотовой связи или нет.
Сквозь бойницы в корпусе машины стали различимы звёздочки на небе. Пора готовиться ко сну – силы надо восполнять, мало ли что. Разговор тоже не клеился. На душе скреблись кошки. В машине повисла тягостная тишина. Влад притушил свет, и мы калачиками свернулись на стенке, которая стала теперь полом.
Назойливый стук по броне выдернул меня из крепких объятий морфея. Влад уже суетился возле приборной панели, включая переговорное устройство водитель/улица.
– Долго ещё собираетесь там сидеть? – пролаял голос снаружи.
– Сколько надо, столько и будем сидеть, – огрызнулся Влад.
– На помощь можете не надеяться. Вас никто не слышит и не видит. Машина сейчас превратилась в невидимку. Поэтому предлагаем два варианта. Первый – через неделю сами выйдете, без воды и еды долго не продержитесь. Но тогда с вами никто церемониться не будет. Пуля в лоб, тело – в овраг. Второй вариант – берёте по сто штук зелёных и валите на все четыре стороны. Даю слово – никто вас не тронет.
– Да пошёл ты, мать твою! – не выдержал я.
– За ответом утром приду.
Всё-таки это лучше, чем сидеть в неизвестности и ждать у моря погоды. Одно радует – они поняли всю тщетность и безрезультативность атак на броневик. «Заслон» молодцы!
Последствия. Выбор.
Теперь, когда наступила хоть какая-то определённость, вроде и сон должен бы прийти, но нет. Всё стало ещё хуже. Влад тоже ёрзал на своём месте. Нет, тут всё понятно – долг есть долг. И честь для меня не пустой звук. Поэтому даже и думать не стоит на эту тему. Я для себя решил. Свой выбор сделал, когда устраивался на работу и подписывал контракт. Для меня разницы нет, чернилами или кровью – моя подпись, значит моё решение. А в контракте прописано, что на случай форс-мажорных обстоятельств сотрудник прилагает все усилия к сохранности перевозимого груза. Даже если присутствует угроза жизни и здоровью сотрудника.
Всё. Решено. А если так, то надо немного поспать, сил набраться. Что будет завтра – бог его знает. Что-то слишком много имя всевышнего употреблять начал. Плохо дело значит. Человек ведь когда о боге вспоминает? Когда ему херово становится. Нет?
Что способствует хорошему сну? Правильно, мысли о хорошем. Лето, море, пляж. Девки незамужние. Дискотеки до утра. Курорты. А где у нас самые лучшие курорты? Мальдивы? Турция? Египет? Я и на курорте-то не был никогда. А так купил путёвку и махнул бы куда-нибудь далеко-далеко на пару неделек. Интересно, сколько стоит такая путёвка? Тысяч десять хватит наверное? Ну, там шмотки, туда-сюда, машину напрокат – не буду же я пешком ходить или в толпе с экскурсоводом шарахаться по пляжам и достопримечательностям. Поэтому машина должна быть. Это независимость. Много денег вообще-то тоже независимость. А если есть деньги, то почему бы и пару месяцев не отдохнуть? Снять домик на берегу моря, подруга обязательно появится. Два месяца счастья! Круто!
А зимой поехать в Альпы куда-нибудь, на горнолыжный курорт. И там пару месяцев зависнуть. Красота! Интересно, сотня зелёных – это много или так себе? Чисто на автомате повернулся к напарнику – а он уже сидит и буравит мою спину пронзительным взглядом.
– Тоже не спится?
– Да нет, спросить хотел, – замялся я.
– О деньгах думаешь?
– Да. Нет. Просто хотел узнать, сотня это много или так себе?
– А ты сам как думаешь? – усмехнулся напарник.
– Ну, не знаю. У меня и штуки-то никогда не было.
– Сотня – это нормально. Если на кону стоит твоя жизнь – очень даже нормально.
– Наверное. Стоит подумать. Давай спать, завтра поговорим. Чувствую, день тяжёлый будет.
Утро началось со стука железякой по корпусу машины. Влад не пошевелился, тем самым давая понять, чтобы я включил переговорное устройство.
– Как ночка прошла? Что-нибудь решили? – вчерашний голос был немного приветлив.
– Ничего не решили.
– Даю ещё час.
– И что потом – усмехнулся я?
– По-другому будем разговаривать.
– Пошёл на хрен, – я выключил переговорное устройство.
Очень хотелось есть. А ещё больше пить. Ограниченность пространства накладывала определённый отпечаток на состояние организма. Причём как в физическом, так и в психологическом плане. Вообще-то, снижение подвижности и активности организма отрицательно сказывается на сердечно-сосудистой системе. За один день конечно же ничего не изменится, но вот через два-три дня начнутся проблемы с обменом веществ и энергией, уменьшится кровоснабжение тканей, начнётся кислородное голодание крови. А вкупе с отсутствием источников возобновления энергии – перспективы не очень хорошие. Чуть больше недели – столько человек может прожить без воды. А если не двигаться и понизить температуру в машине – плюс ещё пару дней. В принципе не плохо.
Гораздо хуже обстоят дела с психоэмоциональным состоянием. Постепенно теряется надежда на благополучный исход дела. Иными словами, чувствуешь себя брошенным и никому не нужным. И с каждым часом это чувство усиливается и давит всё сильнее и сильнее.
– Что будем делать, Олежек? – Влад приподнялся на одном локте и полулёжа вперил в меня изучающий взгляд.
– Ждать. А разве у нас есть выбор? – я пристроился возле водительского кресла и упёрся взглядом в приборную панель.
– Выбор есть всегда, как бы пафосно это ни звучало.
– Не понял. Ты предлагаешь открыть дверь и взять бабки?
– А ты не кипятись. Ишь, как завёлся. А ты что предлагаешь? Конкретно?
– Ждать помощи. Через несколько часов нас всё равно найдут. Они глушат все сигналы, поэтому понадобится немного больше времени.
– Какой же ты наивный индюк, Олежек. Найдут нас, когда рак на горе свистнет. Мы уже больше суток здесь торчим. А ради чего? Вот скажи мне, ради чего ты здесь торчишь? Ради нищенской зарплаты, которая больше на подачку смахивает? Ради их толстых кошельков? Они там с жиру бесятся, хозяева наших жизней, а мы здесь значит животы свои подставляем? А случись что – даже не посмотрят в твою сторону. Потому что им наплевать на тебя, на меня и вообще, на всех нас. Мы для них кто? Правильно, расходный материал, винтики и шестерёнки в их механизме. Механизм должен непрерывно работать и приносить прибыль. А всё, что мешает работе механизма, то есть получению прибыли, подлежит уничтожению. Но! Лес рубят щепки летят. Поэтому о потерях они не беспокоятся. Подумаешь, выплатят компенсацию твоим родным и близким. И всё. Ради приличия. У тебя есть, кстати, родные, близкие?
– Детдомовский я.
– Тем более. Даже на могилку некому прийти, если что случится.
– А как же контракт, чувство ответственности, долга наконец?
– О чём ты, Олежек? – Влад закатился в истеричном хохоте. – Какой долг? Какая честь? Дядюшка Линкольн – вот наши честь и долг. Ты в каком веке живёшь? Ау! Социализм уже как тридцать лет закончился. Очнись, наконец!
Я отвернулся от него, давая понять тем самым, что разговор окончен. В глубине души я понимал, что напарник прав. Но, с другой стороны, если все будут так думать и, что ещё хуже, вести себя, как же мы Родину завтра защищать будем? Стоп. А причём здесь Родина? Нет, здесь надо тщательно всё обдумать и принять взвешенное и единственно правильное решение. Чтобы завтра не было мучительно больно и стыдно за него.
Взрыв огромной силы сотряс машину и буквально подбросил её на несколько десятков сантиметров, развернув по оси градусов эдак на сорок пять. Нас с Владом припечатало к потолку. На пару секунд мы зависли, а потом со скоростью 9,8 метров в секунду шваркнулись об пол. Если бы не шлем, голова превратилась бы в лепёшку. Черти, пушку притащили что ли, или танк прямой наводкой херачит? В голове ещё стоял звон, как опять вежливо постучали по корпусу машины.
– Как дела, черти полосатые? – грабитель (а как их ещё называть?), казалось, улыбался.
– У нас всё в порядке. Не дождётесь, – Влад опять уступил мне право на переговоры.
– Что ж, воля ваша. Мы никуда не торопимся, так что подождём-с «до первой звезды».
Шутники, вашу ж мать.
Однако нас до утра больше не тревожили. Да и мы с Владом особо не разговаривали. По большей части спали – сил то не было. Рот пересох, губы потрескались. Невозможно сидеть или лежать. Тело ломит и болит – не то от удара, не то от обезвоживания. Кружится голова. Движения сделались замедленными. Глаза слезятся, веки с трудом удаётся разлеплять. А у Влада к тому же появились сильные боли в желудке.
Проспали мы почти до обеда. В полудрёме прошло ещё несколько часов. Ближе к вечеру, на очередной сеанс связи с грабителями выйти уже не было сил. Пренебрегая безопасностью, мы скинули шлемы, которые валялись где-то под ногами – лишняя одежда или предметы экипировки доставляли невыносимый дискомфорт. Влад даже боевой костюм снял. А зря.
Очередной взрыв можно сказать вывернул наши организмы наизнанку. Меня отшвырнуло на дверцу бронекапсулы. Голова не выдержала удара и треснула, как арбуз. Тёплая липкая струйка потекла вдоль лица, по подбородку и дальше вниз, прокладывая себе красную дорожку. Грудь превратилась в сплошной синяк. И упал я неудачно – прям на левую руку, которая неприятно хрустнула где-то в районе предплечья.
Владу «повезло» чуть больше моего. Его как доску приложило к потолку и потом к полу. Внутренности отбил это точно. Включая переговорное устройство харкал кровью.
– Мужики, всё. Можете выходить, – голос Валеры как глоток воды, как свежего воздуха. Освобождение. Конец мучениям.
– Почему так долго, Валера?
Влад разблокировал дверь, и я с трудом протиснулся в неё, пытаясь вылезти наружу. Сил откинуть дверь не было. Придерживая её одной рукой, я высунулся по пояс и в этот момент яркая вспышка ослепила меня. В тот же момент что-то обожгло плечо, откинув меня назад. Я провалился внутрь кабины, упав на спину. Дверь снова захлопнулась.
– Валера! – Влад от шока перешёл на визг. – Ты что творишь, твою мать!
– Влад, ты меня слышишь?
– Какого чёрта ты палишь по нам?
– Олег как?
– Живой.
– Предлагаю: добей его и выходи. Двести штук и свобода. Гарантирую – тебя никто не тронет.
– Так ты с ними заодно, ублюдок?
– И тебе рекомендую присоединиться.
– Ага. А если бы первым появился я? Значит вам всё равно кого валить, лишь бы дверь открыли?
– Нет. Из вас двоих он был слабым звеном. Ваши разговоры до сих пор пишутся и передаются на центральный сервер. Откуда автоматически пересылаются мне. А на сервере стираются. Поэтому я в курсе о ваших ночных беседах.
– Какая же ты сволочь!
– Хватит лирики. Итак третий день уже нянчимся. Пойми, максимум ещё день – и вы сами выползете. Ну, если только мочу свою не начнёте пить. Максимум два дня – и ты мне не нужен будешь. Решай сейчас. Пять минут времени тебе.
А боевой костюм выстрел в упор не держит. Плохо. Плечо задели. Надо будет заслоновским сказать потом, чтобы доработали экипировку.
– Влад, не выходи. Всё равно тебя в живых не оставят. Ты для них лишний свидетель и лишний рот.
– Олежек, но выбора нет. Валера прав. Через сутки мы сами дверь им откроем. Так лучше взять бабки, чем пулю словить. Ты как хочешь, но я выхожу. Выхожу из этой чёртовой машины и из игры. Ты со мной?
– Нет. И тебя не пущу.
Момент удара я не увидел. Но звёздочки посыпались из глаз большие и яркие. Нос растёкся в лепёшку, а рот превратился в месиво из зубов и кусочков прокушенного языка. Распухшие губы можно было увидеть без зеркала.
От второго удара прикладом автомата я успел закрыть лицо рукой и отделался лишь переломанными пальцами. Несмотря на боль, я всё же схватил Влада за штанину. Вцепился в него, не давая тем самым открыть дверь. Попытки лягнуть успехом не увенчались. Тогда он нашёл простой и единственно верный, на его взгляд, способ решения проблемы.
Щелчок выстрела совпал с жгучей болью, пронзившей моё бедро. Автоматически я отпустил его ногу и схватился за свою, свернувшись калачиком. Вторым выстрелом в голову он окончательно хотел решить проблему и устранить неуступчивого свидетеля. Правильно, живой я буду всё время напоминать ему о его малодушии и предательстве.
То ли темнота помешала, то ли стрелял не целясь, но в голову не попал.
– Влад, – тихо позвал я своего теперь уже бывшего напарника. Он уже тянулся к кнопке разблокировки дверей и испуганно оглянулся.
Мой выстрел оказался точен – прямо в лоб, аккурат промеж глаз. Тело осело на водительском кресле, а голова упёрлась в руль.
Вот и закончился наш так по-настоящему и не начавшийся спор. Говорил же ему, не богохульствуй. Он сделал свой выбор.
Последствия. Эпилог (окончание).
Пробуждение было прекрасным. Я отдохнул. Тело больше не болело. Раны саднили, но терпимо. Закурил сигарету. Закружилась голова.
Достал накидку. Небольшой, но всё же шанс. Накидка-невидимка, приятная на ощупь, тонкая, лёгкая. Принцип работы основан на сгибании световых волн вокруг накидки. Каким образом происходит изгиб света сказать не могу, так как я не физик, да мне оно и не нужно. Но в сумерках конкретно под ней становишься невидимкой.
Напялив накидку, пробрался к панели управления и нажал кнопку разблокировки дверей. Щелчок предохранителя прозвучал как звук выстрела. Взяв под мышки бездыханное тело Влада потащил его в конец машины к двери бронекапсулы. При данных обстоятельствах было бы, конечно, идеально забраться туда, но допуска у нас к капсуле нету.
Прислонившись к бронированной дверце и навалив на себя труп Влада, открытые участки тела попытался обложить его боевым костюмом. Вовремя, потому что как только устроился, дверь машины приоткрылась и внутрь залетела РГДэшка.
Я был не в том состоянии, чтобы скакать козлёнком, выкидывая гранату обратно. Поэтому сжался в комок, попытавшись слиться с бронёй. Взрыв сотряс машину. Скрежет, свист и лязг осколков через уши добрался до самого мозга, сделал там пару кругов и выбрался наружу. Одновременно с этим как будто бы подожгли воздух. И он добрался до открытых участков тела. Хоть я пытался не дышать в момент взрыва, лёгкие всё же почувствовали обжигающее дыхание смерти. Машина наполнилась едким дымом.
Вот тебе, Влад, двести кусков зеленью. Ты сделал неправильный выбор. Стараясь громко не кашлять, я подполз к открытой двери чтобы вдохнуть свежего воздуха. Вечерело.
Чья-то голова заглянула внутрь машины, пытаясь что-либо разглядеть в едком дыму.
– Ну что там? – хозяин знакомого голоса подошёл к входу и присел на корточки.
– Дым. Ничего не видно.
– Зови Валеру, пусть вскрывает сейф. Мы и так здесь задержались больше положенного.
Интересно, сколько их. Я не профи, ну парочку уложу. А дальше? Выбраться из машины и спрятаться в лесу? Для меня сейчас это не вариант. Смогу ли я вообще выбраться из машины? Обессиленный организм отказывался повиноваться. Выход один – ждать, не обнаруживая себя до последнего.
Сказать легко. Проблема в том, что спрятаться негде и не за что. Это не автобус, где можно прятаться за пассажирскими креслами.
Звук передёргиваемого затвора привлёк внимание грабителя и тот сунул голову в салон. Лёгким движением пальца кусочек смертоносного металла отправился к своей жертве. Второй выстрел и опять в яблочко. Тело грабителя рухнуло в салон.
Собрав последние силёнки, выполз на броню и осторожно перелез через открытую дверь на другую половину машины. Как раз появился Валера в сопровождении парочки сообщников. Пока они копошились внутри, я под прикрытием открытой двери, отполз в конец машины и осторожно слез на землю.
Сейчас начнётся, подумал я и свернулся калачиком возле заднего колеса. Накидка должна помочь.
Не прошло и минуты, как Валера обнаружил труп своего человека. Три машины разом включили фары, освещая броневик с трёх сторон. Забегали люди. Запустили парочку дронов. И всё это действо сопровождалось криками и руганью. Лес ожил.
Пару раз возле меня пробегали взмыленные грабители, но накидка своё дело знала. Заслоновцы молодцы! Пока ни разу не подвели.
Через полчаса суматоха улеглась. Всемером или ввосьмером ночью в лесу искать кого-то бесполезно. Поэтому они сосредоточились на сейфе. Дались же им эти радиоактивные материалы.
Я в свою очередь осторожно, стараясь не шуметь, стал передвигаться подальше от дороги. В лесочек. Спасительную чащу. Удалившись на приличное расстояние, достал сотку. Как и следовало ожидать, аккумулятор сдох. Придётся выбираться на трассу, придерживаясь просёлочной дороги.
Где-то через часик окончательно обессилев, я пристроился под большим раскидистым деревом и попытался уснуть. На свежем воздухе и спится по-другому, и сны другие.
Не знаю сколько я проспал, но возвращение в действительность было немного неожиданным. Утро уже перешагнуло свой экватор и день приближался к полудню, когда почувствовал прикосновение холодного металла. Приоткрыв один глаз чуть не лишился чувств.
– Что, Олег, добегался? – Валера упёр ствол автомата мне в лоб и ехидно улыбался. – Чему быть, того не миновать, понял? Ты задолжал смерти уже трое суток, так что пора бы и честь знать. Твоё последнее слово или помолиться хочешь?
– Да, пути господни неисповедимы. Действительно, от смерти не уйдёшь. Спасибо, хоть немного больше отмерянного прожил. А молиться мне ни к чему – скоро и так предстану на суд божий. Буду тебя там ждать.
Звук выстрела. Вспышка выстрела. Запах выстрела.
Это всё я почувствовал за мгновение перед тем, как тьма поглотила моё сознание. Боли не было. Лишь осознание того, что какой бы выбор ты ни сделал, в конечном итоге там, наверху, за тебя уже всё решено.
Выбор – это всего лишь дорога, тропа, по которой ты идёшь по начертанному судьбой пути. Поэтому умирать не страшно, когда знаешь, что иного выбора у тебя уже нет и это единственный правильный путь в данный момент времени.