Перед вами история о Богах Вечности, что появились на свет в незапамятные времена. Он и Она шли по жизни бок о бок, наслаждаясь жизнью среди. Им поклонялись, им приносили жертвы, их боялись. Но настало время, и Он решил изменить ход истории и подарить людям великую мечту о вечности и о бессмертии. Только вот Она была не рада такому повороту событий, ибо была самой смертью. С этого и началась их война, невольными участниками которой стали и люди.
На заре времен, когда планета была юной, а океаны полноводными, когда бушевала стихия природы, а по лесам разносились звуки ритуальных песен, в глубине горной пещеры родились боги вечности. Появились они из страха первобытных человеческих душ, из мерцания далеких звезд, из шума древних лесов и из холода горных вершин. Брат и сестра вышли из пещеры на свет, чтобы прожить свои долгие века вместе с планетой и людьми, чтобы стать частью бурного потока цивилизаций, чтобы увидеть чудеса, на кои способен человек, и чтобы забыться во мраке, оставив после себя лишь осколки смутных воспоминаний в бесконечности вселенной.
Он — смена дня и ночи, увядание осени и расцвет весны, Он непрерывное дыхание. И движения Его плавные, как течение реки, голос его подобен каплям дождя, что стучат по свежей листве, а взгляд Его жадно бегает по миру, не в силах остановиться. Он видит мир в постоянном движении, бурном потоке, Он замечает каждое изменение, будь то новый росток или рождение острова посреди моря. И сам Он меняется с каждым шагом, но всегда остаётся собой.
Она — глубокий сон, ночная тьма, безжизненная глушь. Она холодна как лед на зимнем озере. В глазах Её загробная пустота, а голос Её — гул высокого неба, застрявшего меж острых скал. Неторопливая, полупрозрачная, Она теряется между живыми деревьями леса, но всегда Её присутствие ощущается мурашками по телу, замиранием в груди, предчувствием беды.
Как и у всех детей, жизнь Их началась с игры. Охотник аккуратно ступал по уже знакомой тропинке, выслеживая добычу. Первобытный человек прислушивался к каждому шороху, замечал малейшее движение. Человек стал напряжением, вниманием, слухом и зрением — обостренными животными чувствами. Но Они видели смертное существо, Они видели страх, Они видели слабость. И Они сильны перед человеком.
— Кончается твое время, — прошептал Он на ухо охотнику.
Тот испугался, завертелся, тыча копьем в пустоту. А Он уже держал в руках маленький сосуд, прозрачный, словно вырезанный изо льда. Сосуд широкий с двух концов и совсем узкий посередине, а внутри песок, такой мелкий, что перетекает, как вода. Он сжал сосуд в кулаке, и сердце охотника замерло, не осталось у человека больше времени. Тогда-то охотник и увидел Её. Она стояла так близко, что холод Её разлился по телу охотника, что глаза Её стали глазами охотника, что голос Её перекатился в последний хрип охотника.
— Вот и всё, — прошептала Она, и не вернулся охотник больше домой.
Очень скоро страшным богам воздвигли идолов, люди приносили им кровавые жертвы и посвящали ритуальные песни. Но бег времени не остановить, и древних богов стали забывать, придумывая всё новых, молодых и сильных. Богов, которые защитили бы людей от бед бескрайнего мира. Тогда-то Он и заскучал.
— Как же медленно движется их жизнь… и как же быстро она протекает.
— Они всего лишь люди, они всего лишь смертны, — пропела Она. — Они боятся и своей тени, ведь даже она способна остановить их сердца. А подари им вечность — жизнь потеряет всякий смысл.
— Вот не думаю, — оживился Он. — А быть может… наоборот…в этом и будет смысл.
И Он пошел по миру, Он искал человека, способного услышать голос забытого бога, голос, что вложит в смертную душу великую мечту. И Он нашел.
Юноша по имени Амвросиос ещё в детстве поступил на обучение к знатному человеку, философу и мыслителю. Но ученику всегда было мало тех знаний, которыми одаривал его мудрец. Амвросиос искал истины, чего-то великого, значимого, он искал вечности.
— Раз боги бессмертны и так могущественны, — спрашивал юноша у учителя, — почему они создали людей такими слабыми и ранимыми.
— Глупый ты мальчишка! Воля богов неведома человеку, мы можем лишь благодарить их за щедрые дары, за приятную погоду, и за то время, что отведено нам для познания мироустройства, — отвечал учитель.
— К чему эти знания, если они не дают сил?
— Сила в спокойствии, а вечность откроется лишь тому, кто сможет преумножить знания.
— Любой смертный… может стать богом, — произнёс Он на ухо юноше. — Нужно найти… верный путь среди тысяч дорог.
С этого дня Амвросиос бредил идеей вечной жизни и божественной силы. Молодой человек искал вокруг себя, всё то, что живет долго, всё то, что не меняется со временем, всё то, что может открыть тайну жизни без смерти.
— Жизнь продлевает жизнь… — шепнула однажды Она.
И очень скоро Амвросиос стал темным жрецом: проводил кровавые ритуалы, приносил в жертвы человеческие жизни, но не богам, а самому себе. Амвросиос искренне верил, что чужие жизни способны подарить ему бессмертие.
— Славный ты мне пир устроил, братец, — смеялась Она. — На пару веков хватит.
Может быть, Амвросиос и нашел бы то самое заклинание, которое подарило бы ему всё время мира, оно ведь было уже совсем рядом. Однако досадная оплошность стала роковой, и жреца казнили на главной площади города на глазах восторженных жителей. Так и закончилась жизнь первого мечтателя о вечности, но идея, во имя которой Амвросиос совершал жуткие обряды, пережила века.
Уже совсем другой Бог правил человеческими помыслами, но мечты о бессмертии глубоко сидели в умах людей, лишь немного изменив форму.
Амброжино, будучи вторым сыном из десяти детей приходского пастора, по настоянию отца пошел изучать священное писание. Хотя поначалу ему было сложно свыкнуться с лишениями и строгими обетами, молодой человек так крепко полюбил спасителя своего, что в скором времени стал его лучшим и самым верным сыном. Церковные служители его уважали, а противники боялись. Ведь не было ничего хуже для человека, который не верил в Великого Бога, встретить на своём жизненном пути Амброжино. За свою почтительную жизнь этот человек "спас" и "очистил" такое количество народу, что церковный секретарь после третьей сотни сбился со счёту.
А сам Амброжино не забывал и о своей душе, каждое утро горячо молился, не притрагивался к еде, не поблагодарив Бога, и перед сном исповедовался только Великому, замаливая свои грехи и грехи всего человечества.
За вечерней молитвой Он и застал святого человека:
— И во имя чего такие старания?
Амброжино вскочил с колен и перекрестился, не сводя испуганных глаз с незнакомца.
"Неужто, сам дьявол меня испытывает?" — подумал верный слуга Бога.
— Он не слышит…твой Бог далеко…
— Кем бы ты ни был, ты врешь! — воскликнул Амброжино. — Господь мой всегда со мной, он слышит меня, он внемлет моим молитвам, он защитит меня от неверного.
После этих слов Амброжино вновь упал на колени, закрыл глаза и принялся молиться, перебирать в руках чётки и целовать распятье. А Он ждал, тихо стоя в углу кельи.
Амброжино закончил молитву и открыл глаза, Он всё так же стоял в полутьме.
— Так ради чего ты стараешься? — повторил Он свой вопрос.
— Во имя господа моего, — дрожащим голосом ответил священнослужитель. — Во имя спасения моей грешной души, во блага мира и людей, чей разум омрачен дьявольскими мыслями.
— Неужели, ты веришь, что один единственный бог может даровать тебе всё это?
— Он создатель! — воскликнул Амброжино и поднялся на ноги. — Бог может всё! Великий дарует душе моей вечную жизнь на небесах…
Он расхохотался: страшно и громко. Смех Его разлетался по обители, словно бой башенных часов с городской площади разносится по улицам. Амброжино задрожал всем телом, но от веры своей и не думал отрекаться.
— Глупец, — сказал Он. — Что ж, так жди его спасения.
Он вынул маленькие песочные часики из груди Амброжино и дунул на них. Теперь времени у человека было куда больше, чем мог бы мечтать самый блаженный чудак того века.
— Живи же… а когда перед тобой откроется истина… не Бог освободит тебя…
Но Амброжино умер раньше, чем смог понять, кто же посетил его обитель этим вечером.
Она появилась в кельи порывом нежданного ветра, как тень от огромной птицы, что уже наметила себе жертву. Она сжала сердце священнослужителя, и время его кончилось.
— Зачем?! — взвыл Он.
— Однажды, случится так, что они найдут путь к вечности… — Она вложила в свою застывшую улыбку столько силы, гордости и презрения, что даже Ему стало не по себе. — Ну, а пока я хозяйка на этом празднике, и танцевать будут под мою музыку.
Не прошло и года, как по Земле расползлась чума. А Она плясала на кострищах, пела на похоронах и смеялась над Его несчастьем. Да, Он был несчастен, Он был одинок, но всё что Он мог — идти вперед и вести за собой людей.
Как барханы в пустыне один век перетекал в другой. То были Её века, но люди уже выбирались из тьмы на свет. Хотя дорога, по которой они шли, петляла между зарослями невежества и глупости.
Трудно сказать, когда Амби из простого лекаря превратился в алхимика, он и сам этого не понял. Поиск философского камня так захватил его, и учёный муж даже не заметил, как время жизни подошло к концу.
— Так вот же оно! — воскликнул дряхлый старик, и так запрыгал по коморке, что прогнившие полы заскрипели в такт больным суставам. — Нашел.
Амби принялся записывать своё открытие, чтобы ничего не забыть, и завтра с рассветом начать собирать заветный камень. Но тут в груди что-то кольнуло. Мертвые глаза смотрели на Амби, пожирая его. Страшный холод сковал тело алхимика, а девушка с застывшей улыбкой насмехалась над ним, потешалась неудачи человека. Но всё кончилось, боль исчезла и видение пропало.
— Не смей! — закричал Он и вытолкнул сестру из дома.
— Почему же? — удивилась Она. — Он стар и немощен, у него не осталось сил, у него не осталось времени. Неужели ты думаешь, что дряхлый ум в немощном теле спасёт тебя от одиночества?
— Ему осталось сделать… лишь шаг! Позволь ему!
— Нет, — прошептала Она. — Посмотри вокруг, вечность их уничтожит куда быстрее, чем это сделаю я.
— Тогда, откуда страх в твоих глазах? Ты боишься… не зря…Этот человек может оставить тебя голодной.
— Уже нет, — засмеялась Она.
Последняя песчинка упала в часах, что отсчитывали дни Амби. Старик так и не успел записать того последнего открытия, того самого важного ингредиента, без которого философский камень так и остался несбыточной мечтой.
— Не горюй так, братец, — сказала Она, положив голову на Его плечо. — Старик нашел ключ к вечной жизни, но не к вечной молодости. Представь, этот человек обрел бы бессмертие, но тело его продолжало бы стареть, разлагаться, гнить… А умереть бы он уже не смог. Я спасла человека от несчастья.
— Ты спасла себя, — ответил Он. — Но ненадолго.
А время всё так же текло вперед. Каждое утро наступал рассвет, каждую осень с деревьев осыпались листья, одно поколение людей сменялось другим. Каждый человек и все вместе так же продолжали мечтать о вечности. И вот настал тот миг, когда сказки превратились в быль, когда наука воспарила над магией.
До бессмертия, бесконечно долгой молодости было ещё далеко. Были сотни теорий о пользе растений, о ядах в разных концентрациях, даже о пересадках органов от животных человеку и обратно. Ничего не работало, но люди уже видели свет сквозь дремучий мрак, и туман дикости начал рассеиваться, уступая дорогу просвещению.
Прошло ещё немало столетий, прежде чем наука стала полноправным правителем. В тот прекрасный век Он и встретил Амрита — человека одержавшего победу в схватке с самой смертью.
Амрит родился слабым, беспомощность сопровождала его на протяжении долгих лет жизни, но ум человека был настолько живым и сильным, что не дал телу погибнуть. Амрит сделал себя первым киборгом планеты, живым роботом, человеком, которым гордились все без исключения.
— Ты ведь чудо, — сказал Он.
— О, нет, — смутился Амрит. Киборг ничуть не испугался странного собеседника, что был так не похож на обычного человека, но так схож с самим Амритом по духу. — Я всего лишь человек, который очень хотел жить.
— И жить ты будешь вечно.
— Я в этом сомневаюсь, — и лицо Амрита озарилось странной улыбкой, до горечи грустной, но такой счастливой. — Моя технология будет жить, пока не придумают что-нибудь более совершенное. А я…Да, я могу прожить, наверное, даже несколько тысяч лет. Но вот в чём дело… Это моя рука?
Амрит повертел перед Ним железной ладонью, потом снял её и поставил другую.
— Это ведь не я. Сейчас живу именно я. Но когда закончится это "Я"? Когда останется один мозг или когда я начну и его заменять электронными чипами? Нет, это не бессмертие. Это спасение от смерти, но она в итоге меня догонит. Бессмертие наступит тогда, когда человеку не придётся заменять детали своего тела, когда он будет цельным и вечным сам по себе. А я всего лишь временное решение.
— Смешно, — пропела Она, когда первый киборг вновь ускользнул из Её цепких пальчиков. — Они создали бессмертных богов, но сами не в состоянии возвысится до них.
— Впереди ещё много времени, — ответил Он.
— Но без меня оно не пройдёт. Я такая же вечность, как и ты.
— Один смог обойти тебя, смогут и другие.
Как же Он оказался прав. Не прошло и пары веков, как люди стали истинно бессмертными.
— Меня не испугать кучкой вечных человечков, — рассмеялась Она. — Элита долгожителей заняла почётное место на верхушке социальной лестницы. А низы ещё долго будут подниматься.
А в этом Она была права. Бессмертие стоило огромных денег. И ни какие заслуги, ни какие подвиги, ни какая популярность, ни какие связи не могли помочь стать вечным. Только деньги.
— Все люди на планете могут жить вечно, — сказал Он.
Атаназ в первую секунду испугался, не каждый день в твоей комнате на двухсотом этаже небоскреба появляется странный незнакомец.
— Кто ты? — спросил Атаназ у человека, непохожего на других.
— Я — вечность, — ответил Он. — А ты вечный паразит, что сидит на плечах смертных… Города будут процветать… люди обретут счастье и наконец-то… найдут смысл, но ты этому препятствуешь.
— О, нет, — засмеялся Атаназ. — Я строю новую экономику, мир, основанный на времени. Была, кажется, такая фантастика в древности. А теперь всё реальность. Но есть нюанс.
— Какой же, смерть за жизнь? — Он начал злится, раздражаясь такой самоуверенности обычного человека, только бессмертного.
— Нет. "Смерть за жизнь" — это нечто поэтичное, возвышенное. А я политик, стихов не читаю. А дело в том, что люди не смогу жить единой массой. Социальное расслоение должно быть всегда, иначе рабочие не будут работать, иначе певички не захотят трясти телами перед камерами, иначе ученым не о чем будет мыслить. Это закон природы, который нарушить нельзя.
— Ты нарушил один из законов природы. Ты лишил себя смерти… Можно нарушить и другой.
— Нет, нет, нет, — замотал головой Атаназ. — Смерть победить можно, жизнь — никогда. А потом, ведь мы не сидим, сложа руки, мы управляем миром, процветающим и счастливым. Да, люди умирают, болеют, страдают, этого не отнять. Но государство функционируют как нельзя лучше. Ведь это цель. Создать идеальную страну, союз стран, которые смогут обеспечить своим гражданам достойную жизнь.
— И чем достойней жизнь, тем дороже бессмертие.
— Не в бессмертии дело, друг мой. Вечность такой же инструмент, как деньги, как знания. Я разработал программу совершенной жизни в нашем мире, но если я умру, она перестанет работать. Пока я жив — живо моё государство. История не раз доказывала, что я прав. Как только погибал правитель, менялась экономика, политика, жизнь. А эти скачки плохо влияют на простых граждан. Беды, голод, безработица — кому это нужно? Никому. И смертные это однажды поймут.
— Ну, а ученые? Сколько может сделать человек за свою вечность? — спросил Он.
— Наука привередлива, она не терпит застоев, так же как и искусство. Да есть гении, достойные вечности. Но как только они получат бессмертие, они сдуются, не захотят ничего делать, или попросту потеряются, впадут в депрессию и застрянут в глубоком кризисе. К тому же, есть программа продления жизни для особых случаев, ну и для поднятия духа смертных. Видишь ли, если один и них получит хоть долю бессмертия, остальные загорятся надеждой и начнут активнее шевелиться. Прогресс движется, мир живёт, люди счастливы.
— Ты всё же не прав, — сказал Он. — И твоя вечность кончится быстрее, чем жизнь простого смертного.
Три века спустя Атаназ умер. Его зарезали обычным кухонным ножом. Смертные люди так и не смогли смириться с бессмертным правителем. Поднялась революция, за ней вспыхнула война.
— Это последнее жертвоприношение тебе, сестра, — сказал Он, когда уже догорали очаги страшных боёв.
— Впереди ещё много времени, брат, — ответила Она.
Прошли долгие века, прежде чем бессмертие расползлось по всей планете. Теперь человеческая жизнь не знала конца, счастье длилось целую вечность, а горе забывалось в один миг. Наконец-то наступила эпоха расцвета человеческой цивилизации и последняя глава её истории. В эти светлые времена Он влюбился.
Закат заливал парк сочными красками, тысячи праздных горожан наслаждались прохладой летнего вечера, влюблённые мило ворковали, студенты бурно обсуждали новости, рабочие брели по домам.
В кустах художник рисовал старый дуб, сверкающий в лучах алого солнца. А рядом на скамейке сидела девушка. Она с печалью наблюдала за жизнью парка, за художником, за птицами, за солнцем.
— Сегодня слишком хороший день, чтобы грустить, — сказал Он, усаживаясь рядом. Незнакомка не испугалась, теперь все люди разные.
— Мы добились, — произнесла девушка. — Мы добились вечного счастья… Но почему же его тогда нет?
— Может быть потому, что вы и не знали, каким должно быть это счастье.
— Нет, просто времена счастья прошли.
— Когда же успели? — усмехнулся Он.
— Совсем недавно. Сегодня всё просто, понятно. Человеку остаётся только жить. Но ради чего? Ради чего просыпаться по утрам? Ради чего куда-то идти? Ради чего творить?
В этот момент художник вскочил и швырнул свою ещё не дописанную картину в дерево, а потом сложил краски и кисти, взял в руки складной стульчик и ушёл, низко опустив голову.
— Мы потеряли смысл, — сказала девушка. — Нам некуда больше идти. Теперь дар вечной жизни превращается в проклятье.
— Но вы же так долго искали, столько времени было потрачено, — возмутился Он. — Чтобы теперь великая мечта разбилась вдребезги.
— Нет. Она ещё держится. Есть ещё люди, которые до сих пор желают остаться в вечности.
— Кто же они?
— Тот художник, поэты, как я, писатели, музыканты, танцоры и многие другие. Только все мы хотим не вечной жизни, мы хотим вечной памяти.
— Но это же невозможно? — воскликнул Он, ведь никогда в голову Ему не приходила мысль, что человек может желать чего-то настолько абсурдного и настолько прекрасного. И Он рассмеялся.
— А ведь уже столько людей умерло бессмертными.
— Да, а мы всё живем в забвении, — подхватила девушка.
Её звали Анастасия, она с детства сочиняла стихи и искала смысл своих слов. Девушка терпеть не могла обыденности и пестрой романтики, но и буря страстей её не привлекала. Анастасия была наблюдателем в этом мире, оценивая его, переосмысливая, превращала жизнь в строки. Как и все творцы, любила похвалу, иногда даже задирала нос, но совсем ненадолго. Жизнь раскрывалась перед Анастасией как бутон цветка, лепесток за лепестком, и прошлые слова уже не имели значения. Анастасия всегда шла только вперёд, забывая вчерашние стихи.
— А знаешь, — сказала Анастасия однажды, гладя на усыпанное звездами небо. — Бессмертие лишь инструмент.
— Очень давно я это уже слышал, — расстроился Он. — Но что хочешь добыть ты с помощью своей вечности?
— Нет, не я. Люди. Теперь мы можем проложить путь к другим планетам. Не смотри так на меня.
Он опять удивился, какой простой может быть мысль, и какой сложной мечта. Он искал тех, кто поймет Его, Он искал богов, а нашёл человека, который просто умеет мечтать.
— Люди давно летают в космос, но только осознав прелесть бессмертия, мы раздвинем границы вселенной. Теперь мы можем полететь сколь угодно далеко, и увидеть то, что было недоступно тысячам поколений до нас. Мы можем создать новый мир, главное не совершать старых ошибок.
С этого вечера космос стал главной темой её стихов, что заразили прекрасной мечтой не одну тысячу людей.
— Но мир бессмертных ещё не забыл, что такое похороны, — усмехнулась Она.
Из-за глупой случайности, из-за сломанного светофора, из-за высокой скорости, Анастасия оказалась на больничной койке.
— Вот и всё, — едко улыбалась Она, застывшими губами, а мертвые глаза блестели отвратительной радостью. Она праздновала победу.
— Почему вы не можете помочь ей? — взвыл Он.
Но врачи только развели руками:
— Очередь на рождение куда длиннее очереди на смерть, нужно уравнивать.
— Это жестоко!
— Неужели, — пожала плечами медицинская сестра. — Мы с мужем живём уже сто семьдесят пять лет вместе. Если наш брак продлиться до двухсот лет, нас поставят в спец. очередь на рождение ребёнка. Знаешь сколько в этой очереди народу?
— Сколько же?
— Полтора миллиарда, а умирают всего несколько сотен человек в год. Человечество гибнет в своей вечности. Нет новых людей, нет новых идей, нет прогресса. Молодые старики чахнут и сходят с ума, но не желают умирать. Чего ждут? Может быть чуда, а может, хотят дожить до конца. В любом случае, смерть этой девушки принесет жизнь другому человеку.
— А что он принесёт людям?
— Время покажет.
Анастасия умерла. Он стоял над её могилой так долго, что стал похож на каменного ангела. Он стоял, а время неумолимо шло вперед, года сменялись веками, реки высыхали, океаны меняли свои берега. И стоял Он, пока не услышал голос Анастасии.
Молодой парень, который прожил уже не одно столетие, сидел на скамейке в сквере через дорогу от старого кладбища и вполголоса читал стихи. Но голос его терялся за голосом Анастасии, что разлетался вместе с ветром, рождался из воздуха, и пропадал в свете солнца, где-то между осенними листьями и каплями дождя.
— Бессмертна, — произнёс Он.
— Какая теперь разница, — усмехнулась Она. — Всё, наступило последнее время человечества.
— Нет, это наши с тобой последние годы, а люди — вечные.
— Смешно, — рассмеялась Она. — В погоне за своей мечтой, убегая от одиночества, ты так превознес их, что сам влюбился. А они всего лишь люди.
— Неужели люди могут вознестись? — спросил Он. — На это способны только Боги.
В глазах Его отразился божественный огонь, Она обернулась. С планеты в глубокий космос улетала огромная ракета. Люди отправились за мечтой в новую вечность.
— Там люди уже не будут выдумывать богов, не будут страдать, не будут умирать. Там не будет старых ошибок. Там найдется место для всех, кроме тебя. Ты остаёшься здесь. Одна.