Крупный зеленоглазый мужчина с модной стрижкой и веселым веснушчатым лицом придал физиономии комическое выражение и напел мотив «Полёта валькирии», когда лифт очень долго подумав, наконец-то тронулся. Коля, несмотря на мучившую с самого утра противную головную боль, так знакомую всем накануне мало спавшим и много пившим людям, громко хохотнул, непроизвольно заразившись природным весельем зеленоглазого.

Каково же было удивление Николая, когда в качестве посетителя к нему в кабинет постучался именно этот зеленоглазый человек.

— Николай Георгиевич, не могу забыть нашу с Вами поездку. — Снова без причины пошутил мужчина.

— Здравствуйте. По какому вопросу? — Постарался придать себе строгость Коля, но не смог подавить в себе необъяснимое ощущение, что человек к нему пришёл легкий и разговор будет приятный, и непроизвольно улыбнулся.

— Журналист Денис Пушкин. Конечно же по работе. — Зеленоглазый скорчил деловитую мину и протянул стандартную визитку.

— Что в моей работе интересно прессе? — Попытался сконцентрироваться Коля. Небольшой червячок страха проснулся в душе. Сболтнуть лишнего было никак нельзя.

— Хочу заметку написать по одному делу. Может даже роман запилю. Лавры Стивена Кинга не дают, знаете ли, спать спокойно. — Не теряя весёлого настроя продолжил Денис.

— Раскрывать служебную информацию незаконно. — Вяло пытался возражать Коля, но глядя на веселые веснушки на вздернутом носу и ямки на пухлых щеках журналиста понял, что Денис его уже завоевал.

— Про дело с разорванными телами у четырнадцатого километра. Что это было- ритуальное убийство? Или дело рук маньяка?

— Да ничего такого. Нападение дикого животного. Может вспышка бешенства или ещё что?

— Но там были следы людей. Свидетели слышали перестрелку и видели много машин. — Пытливое выражение делало пухлое лицо Дениса трогательным и беспомощным.

— Какие люди? О чем вы? Полиция и труповозка приехали — вот и следы машин. На территории ЦРБ лоси и лисы пробегают. На четырнадцатом километре могут медведи носиться.

— А горло у всех разорвано. — Долго и ласково выспрашивал Денис, но Николай уходил от ответа шаблонными фразами рапортов и отчётов. За быстрое и успешное освоение этого навыка он был на хорошем счету у начальства и имел прекрасные карьерные перспективы. Он, конечно, вспомнил тот странный случай, когда после бандитской разборки в лесу нашли тела с рваными ранами, но жизненный путь жертв не позволял думать, что они умрут своей смертью.

Денис очень долго не терял положительного настроя и запас его вопросов не иссякал. Казалось он во всем прекрасно информирован и непонятно для чего выспрашивает то, что и так ему прекрасно известно. Настойчивый звонок городского телефона неожиданно закончил этот спарринг профессиональных навыков.

— Зайди. — Прозвучал голос начальника Николая.

— Иду. — Сразу ответил он и поспешил выпроводить Дениса, никак не хотевшего прервать разговор и горячо уверявшего, что может ждать неограниченно долго.

Николай зашёл и сразу сел в кабинете у начальника.

— В ебеня надо смотаться. Не далеко. Четыреста километров. Там разобраться с находкой. Река обмелела от жары. В ней нашли пассажирский автобус, пропавший в феврале. Людей нет. Мутная история. Поспрошай местных. Делай ставку на подростков. Может разговоришь. Ты молодой, симпатичный. Тебе проще.

— Да, сенсей.

— Пиздуй. И что бы сухой там был. Слушай, что бы не бухать — едь-ка на машине. И там на машине езди.

— Понял.

— Жениться тебе надо Коля. Сопьёшься ведь. Уволю нахуй. — Со смесью отвращения и теплоты сказал начальник. Коля вспомнил лицо милой соседки, которая провела с ним каждую минуту детства, но так и полюбила его и твёрдо решил напиться вечером.

На следующий день, пасмурный Коля ни свет ни заря, пока не образовались пробки, стоял и курил возле машины на стоянке во дворе, настраиваясь на долгую дорогу. Рядом накачивала колесо на своём старом Шевроле соседка Карина. Ее лицо было, как и всегда мертвенное по утрам, а взгляд мутно-напряжённый как у некоторых психически больных. После ночного сна она выглядела уставшей и обескровленной, хотя Коля мог поклясться, что она жила одна, и никуда не ходила, и к ней, так же, никто никогда не захаживал.

«Страшна, как смертный грех» Подумал Николай, хотя она была по-модельному изысканна и ее огромные затравленные глаза добавили бы выразительности любому прет-а-порте.

— Командировка? — Вяло спросила соседка.

— А Вы чего так рано?

— Сверхурочные зарабатываю.

— А я командировочные.

— Все гоняемся за чем-то. Ну вы полицейские ногда, наверное, ловите.

«Что же тебя пожирает?» подумал Коля, глядя на ее выпирающие кости.

Они постояли немного молча, и докурив сразу разъехалось в разные стороны. Коля сначала ехал очень медленно, что бы стряхнуть утреннюю сонливость, и тяготившую его жалость к обезумевшей соседке. Потом выехал за черту города, выпил энергетик, купленный на АЗС и понёсся все быстрее, обгоняя неторопливые фуры и автобусы, как тунец кашалотов, чувствуя себя одним целым с новеньким сияющим Опелем.

***

Дима проснулся от боли в животе, всегда одолевавшей его по утрам. Настроение было кислое. Приснился неприятный сон про мать: она неслась серой призрачной птицей в ночном небе, что бы где-то упасть и навсегда исчезнуть. По коридору лагерного корпуса ходил вожатый с переносной колонкой из которой оглушительно гремела песня:

«Вставай, с первыми лучами вставай

Мир ты для меня открывай

С дыханьем природы вставай, вставай

Вставай, с первыми лучами вставай»

Дима обреченно поднялся и начал собираться на зарядку. Почему-то вожатый получал огромное удовольствие от побудки вялых, не выспавшихся детей по утрам. Это было единственное, что он делал с огромной энергией и настроением. Весь остальной день проку от него никакого не было.

«В горах высоко там, где солнце встает

Нежный горизонт небо всем поет

Экстрим хочется экстрим

Я к тебе приду через шторм в туман»

Оказаться в центре внимания и беспокоить шумом сразу большое число людей — было главной потребностью этого парня. За самолюбие и большой нос, дети сразу прозвали его «Гусак», о чем он не знал.

«С дыханьем природы вставай, вставай

Вставай, с первыми лучами вставай

Целовать не забывай

С дыханьем природы вставай, вставай»

Пронзительно неслось из динамика.

— Вот долбоящер. В уши ему нассали что ли. — Потягиваясь поднимался с постели тощий парень по имени Даниил, которого за длинные волосы и любовь к чтению прозвали «Художник».

— Физрук и то не такой бесявый. — Поддержал Миха, чернявый и кудрявый мальчик с живым хитрым взглядом грызуна.

Четвёртый, блеклый и невзрачный финно-угр, которого сатанинские амбиции родителей наименовали Львом, вышел из глубоко сна только телом. Зрачок, конечно, уже почти ожил в болотной тине мутных глаз, но сам мальчик был тих как покойник. За имя и спокойный нрав бесконечная детская доброта и наблюдательность перекрестила его в «Кису».

— Киса- чего с утра кислый? — Неожиданно выдал перл Художник. Дети замерли от зависти, что такая удачная шутка пришла в голову другому, но восхищение быстро вытеснило досаду, ибо детская душа светла и всегда стремится к радости даже из омута самой чёрной зависти.

Весело выкрикивая новую шутку и, разделив ее восхитительную красоту и остроумие со всем отрядом, и переведя ее в ранг девиза дня, дети поплелись на ежедневную обязательную встречу с «небесявым физруком». Олег Евгеньевич стоял на холмике и показывал на своём чугунном теле, как можно развить и укрепить скелетную мускулатуру нехитрыми, но регулярными упражнениями. Его самодовольное красивое лицо еще совсем не обзавелось признаками возрастных изменений к своим сорока годам, только ежик волос местами приобрёл бело-сизый оттенок инея морозным утром.

— Вот пидорас. — Тихонько зазвучали в шеренге детей совершенно беспочвенные обвинения педагогу уже на двадцатом приседании.

— Хватит шаньги мазать. Хоп-хоп-хоп. — Кричал и хлопал в ладоши физрук.

— Хуем, что ли подавился. — Пошутил кто-то вполголоса. Грохнул дружный смех. Физрук гневно шевельнул тронутыми инеем бровями, но не расслышал и, поэтому не обиделся. Покой физрука стоило поберечь, ибо если он терял душевное равновесие, то на завтрак дети приползали еле живые от весёлых стартов.

После зарядки и завтрака отряд рассадили на лавочках на площадке за столовским корпусом. Собрание подобревшим и проснувшимся после завтрака детям проводили Гусак, и маленькая с самого утра накрашенная и причесанная, как куколка, вожатая Дина, за противный характер прозванная Гадиной.

— От телефонов оторвать не можем. Ленитесь и жиреете. Будем нагружать вас прогулками по лесу. Сейчас можно собирать орехи. Подышите воздухом и получите энергию от леса. — Запинаясь и пользуясь своим ротовым аппаратом, как неродным говорил Гусак, одновременно нежно улыбаясь Гадине. Их отношения дико и неестественно интересовали всех девочек в отряде, но были незаметны и невидимы для мальчиков.

Дети собрались, как умели в поход, и долго ждали пока соберутся взрослые. Из административного корпуса пришла делегация. Впереди шёл Физрук с полиэтиленовыми спайками бутылочек с питьевой водой. За ним с такими же шёл Гусак. Гадина важно несла ещё не початую, судя по целой полиэтиленовой обертке, автомобильную аптечку,

— Это что такое? Где головные уборы? В шортах никто не пойдёт. Одеть штаны. Ноги должны быть полностью прикрыты. — Непонятно, на что рассердился Физрук. Виновные неохотно отправились переодеваться. Когда Физрук оказался удовлетворён внешним видом отряда, пешие туристы выдвинулись в путь. Хотя некоторые члены группы бежали во весь опор, в целом отряд передвигался до ужаса медленно, рыская и повсюду роясь, как собаки, вышедшие на прогулку.

***

Коля не выдержал и двух часов, как почувствовал, что невидимый мёд скрепляет его веки. Остановиться на трассе, что бы передохнуть, он побоялся и немного заехал на просёлочную дорогу. Там все сложилось как нельзя лучше: дорогу никому перегораживать не пришлось. Он обнаружил небольшую полянку за деревьями, на которой получилось припарковаться в тени.

«Только глаза минутку отдохнут, и алга» — успокоил он себя, откинул сиденье, заблокировал центральный замок и надолго уснул богатырским сном, который бывает только в юности.

Когда он проснулся, солнце переместилось и светило прямо в лицо. Растратив за день свой ослепительный жар, оно пробудило Николая только светом, пробиравшимся сквозь веки и, окрашивающих их в кроваво-красный цвет. Раскидистое дерево, которое раньше закрывало машину своей тенью с одной стороны, теперь силилось и тщилось дотянуть проекцию своих скрюченных ветвей, но не доставало совсем немного и совершало медленные пассы в немом проклятии.

«Вечером, зато никто не помешает ехать». — Утешил себя Коля, поёрзав спиной по взмокшему от пота сиденью. Голод и жажда стали торопить в путь, он был изумлён, что проспал так долго.

***

— Смотрите, что нашёл! — Ликовал Дима. Рыская в поисках орешников по кустам, он нашёл деревце, обвязанное несколькими красными ленточками. В нем было дупло, в которое он, не только без сомнения, а даже в предвкушении подарков судьбы, бесстрашно сунул руку и нашёл маленькую соломенную куклу.

Сокамерники почтительно собрались возле счастливого обладателя трофея. Такая находка ставила даже самого скромного ее обладателя на пьедестал детского восхищения и зависти. Кукла была сплетена из соломы, потемневшей от времени. Лица у неё не было, зато на груди висел маленький кожаный мешочек, который Дима осторожно снял и попытался открыть.

— Запечатано. Смолой что-ли. — Присмотрелся Художник.

— Сейчас подковырну. — Дима, боязливо оглянувшись на взрослых, достал из кармана перочинный нож. Печать держалась очень крепко, но не устояла перед настойчивостью любопытного ребёнка. В мешочке была вырезанная из какого-то общего фото голова. Это было лицо очень молодой девушки. На оборотной стороне было написано корявым почерком имя «Лена Матросова». С обеих сторон фотографии имелись буроватые отпечатки пальцев, мерзкие и жуткие, если представить: насколько грязными были оставившие их руки.

— Может ещё что-то есть? — Продолжал ждать сокровищ Миха. Дима смутился, что его находка не принесла группе ценного подарка или захватывающего приключения. Он в отчаянии долго кромсал и по соломинке разбирал куклу, но больше ничего не нашлось. Скомкав записку, он выбросил ее подальше, и набирающий силу ветер понёс белый листочек куда-то в темную чащу, что бы навсегда скрыть среди живых и сочных зелёных листьев.

***

На очередной АЗС была небольшая закусочная. Ярко- красные сосиски сильно обожженными пальцами показывали на выход из белого и ненатурального теста. Кисло пахло кофе, и на открытой выкладке были представлены разнообразные и самые неожиданные товары, которые причудливая фантазия маркетолога в московском офисе, посчитала необходимыми в пути.

— Соус какой Вам могу предложить? — Жеманничая спросила одетая самкой оператор АЗС, подавая чек за бензин с ногтями такой длины, что Коля поежился и непроизвольно отдёрнул руку.

— Горчичный, пожалуйста. — Как можно приветливее сказал Коля и сразу пожалел об этом: все время пока он ел, она неутомимо что-то говорила своими ярко накрашенными губами, совершено не уставая и не останавливаясь.

«Тебе бы на трассе стоять с таким раскрасом»-по-полицейски строго подумал Коля, не выдержал нескончамого стрекотания и пошёл допивать свой исполинский стакан кофе в машину. Небо начало заволакивать синяками туч, сначала с запада, а потом и со всех сторон.

Через несколько километров дороги должны были встретиться небольшой городок, но Коля решил его объехать, что бы не тратить время на светофоры и медленную монотонную езду по городу. Судя по карте, это позволяло сильно сэкономить время.

На объездной дороге асфальт был похуже и Коля стал ехать намного медленнее, досадуя, что экономии времени все-таки не будет. К его изумлению возле большого потемневшего креста, который некоторые ставят на место гибели родных в ДТП на дорогу вышел волк и глядя прямо на машину Коли начал выть. Этот жуткий звук на инстинктивном уровне заставил бояться до боли в спинном мозгу. Коля добавил газу и помчался по колдобинам, не жалея новенькую машину.

***

Дети уже набрали полные карманы лещины, но взрослые никак могли привести их обратно на территорию лагеря. Они кружили уже в темнеющем лесу. Связи ни у кого не было. Навигатор добросовестно и неизменно показывал три километра до пункта назначения, но куда бы не шёл отряд- расстояние до цели не менялось.

— Этого не может быть. — Сердито сказал Гусаку на очередной «планерке» Физрук.

— Никогда не врал навигатор. — Оправдывался Гусак. Гадина без сил сидела на пеньке, карандашная разметка черт лица уже поплыла вниз, только пушистые, как ножки тропических пауков, ресницы смотрелись свежо и аккуратно, как клумба у горсовета.

Дети поодаль расселись прямо на траве и пытались прогрызть орехи.

— Чего в лагере не сиделось. — Упал на спину Художник.

— Вдруг в телефон играть будем. А тут вот интернета нет. И воздух. — Ответил Дима, но шутка не удалась. Все уже слишком устали, что бы ерничать.

— Ты Демон, пока из глаз кровь не пойдёт играешь. И Михаил тоже. Миха, Киса — зубы сломаете! — Остановил попытки поедания орехов Художник.

— Я не ел три дня. — Мелодраматично задрав брови и скривив рот, запричитал Миха.

— Тебе и месяц можно. Ты Миха не миша, а кабан. Мы тебя первого сожрем, если на ужин не попадём. — Снова блеснул юмором Художник. За неизменные шутки, произносимые с самым серьезным лицом, его сразу полюбили все мальчики в отряде и никто не дразнил за девичью красоту и любовь к книгам.

— А из тебя холодца наварим! — Беззлобностей отпарировал Миха, и они остались такими же друзьями после совместных нападок, как и до них, что бывает только в детстве, и только на отдыхе.

***

У линии горизонта первые всполохи молний уже начали изредка тыкать копьями в землю, когда Коля выдвинулся в путь после привала. Благодаря «тихому часу» он наконец-то ощутил прилив сил и начал наслаждаться поездкой. Скорость совсем не чувствовалась на хорошей машине.

Первые тяжелые капли дождя смыли разводы грязи с лобового стекла. Через несколько минут дождь прибил пыль, поднятую порывами ветра с окрестных полей. Коля решительно направил поток воздуха на лобовое стекло, что бы продолжить дорогу, но уже понял, что придётся остановиться.

Дождь все усиливался и дворники работали на пределе. Именно их мельтешение рассеяло внимание и Коля не успел заметить яму. Она была ни мала, не велика- именно такая что бы пробить колесо. Огромной удачей было, что скорость была невелика и Коля успел ещё сбросить скорость сразу после ямы. Машина немного дрифтанула и Коля еле смог затормозить. Ни с одной стороны этой захудалой объездной дороги не виделось никакого движения. Сознательно и без жалости попрощавшись с колесом, Коля тихонько откатил машину на обочину.

«Непруха-невезуха» Пробормотал он и откинулся в кресле, ожидая когда успокоится ритм гулко бившегося сердца и уймётся крупная дрожь в похолодевших руках.

Менять колёса Коле никогда не приходилось. Он включил освещение и пересчитал наличные, в надежде попросить помощи у других водителей, но шоссе было безлюдно, как будто весь мир вымер.

«Мужик я или тварь дрожащая?» Пошутил над собой Коля, и начал припоминать, как споро и ловко работают люди в шиномонтаже.

***

Гроза застала врасплох даже мужественного Физрука. Гусак с Гадиной уже совсем раскисли и не походили на взрослых, дети даже не ждали от них никаких действий. Мальчики продрогли и приуныли. Художник буравил из-за зарослей промокший волос злым взглядом бычий затылок Физрука. Девочки хныкали, кто-то тихо, кто-то в голос. Физрук наконец собрался с мыслями и наугад повёл отряд к нескольким елям, в зарослях. И вот тут Дима совершил фатальную ошибку. Он не заметил, что шнуровка кроссовка развязалась и утонув ногой в каком-то топком месте, оставил его в грязи. Пока он бестолково рыскал в темноте, ребята во главе со своим суровым предводителем, как испарились. Первобытный ужас лишил его голоса: он силился и не мог крикнуть, как это бывает во сне.

Задыхаясь от страха, в темноте Дима стал передвигаться короткими перебежками от одного дерева к другому. Кричать он боялся, что бы не навлечь на себя неведомые угрозы, мерещившиеся в каждой тени. Шум ветра и дождя не позволял услышать ни зов своей группы, ни какие-либо другие звуки. Сначала мальчик дергался от каждой тени и старательно озирался, но потом впал в прострацию и шёл как в бреду, босой на одну ногу и промокший до нитки.

Он уже еле дышал, когда внезапно вышел на дорогу. Остановиться было уже невозможно, и как лунатик он шёл и шёл вперёд вдоль дороги, ничего не видя перед собой, и не теряя направления, только потому, что идти по обочине детским ногам было проще, чем по бездорожью. Мальчик так и не пришёл в себя, когда свет фар выхватил его из темноты.

Внедорожник остановился и дверь распахнулась, оттуда высунулся приветливый веснушчатый мужчина.

— Пацан, ты куда? — Крикнул он сквозь дождь, но мальчик прошёл дальше.

Автомобиль поехал за ним с опущенным стеклом, но ребёнок не убегал в лес и никак не реагировал на обращённые к нему призывы. Просто шёл вперёд, как сомнамбула.

Водителю это быстро надоело и он вышел поеживаясь под дождь, быстро сграбастал мальчика, затащил в машину и бросил на заднее сидение. Мужчина вёл машину легко и споро, несмотря на непогоду, иногда ободряюще улыбаясь в зеркало заднего вида, но мальчик смотрел немигающим взглядом перед собой, и в конце концов водитель перестал обращать на него внимание, как будто на заднем сидении лежал неодушевлённый предмет.

— Алексей Анатольевич, а я не с пустыми руками. Хотя и с опозданьицем. — Радостно, как маленький ребенок с котёнком, подобранным на улице, зашёл зеленоглазый в зал библиотеки санатория, оставляя мокрые пятна на полу.

Сухой, с очень ровной кожей, через которую не просвечивало ни кровинки, ни сосуда, мужчина посмотрел своими радостно-голубыми, как сапфиры, глазами и отрешенно, и внимательно, как будто с очень большого расстояния.

— Где ты его взял, Денис?

— Просто поймал на дороге как зайчика, голыми руками. Шёл ночью вдоль трассы. Похоже в шоке. Может кто-то из машины выкинул. Меня никто не видел. — Весело рассказал своим приятным голосом Денис.

— Ты уверен?

— А то! Много километров ни человека, ни машины. — Включил на полную мощь свое умение убеждать Денис. Ему не хотелось обесценить свою добычу.

— Это большая удача. Думаю даже направляющий знак. Нужно провести ритуал именно сегодня. Готовьтесь! — Повернулся он к людям в зале.

Собравшиеся сразу отправились на улицу к машинам и вскоре вернулись со всем необходимым. Закипела дружная, радостная работа. Люди хорошо знали друг друга и без лишних разговоров проделали все необходимые приготовления: сдвинули к стенам мебель, и поставили в центре помещения один, самый крепкий стол. Шторы были задёрнуты, а по периметру библиотечного зала стали зажигать множество чёрных свечей.

***

Дождь, который сразу показался многообещающим, развернулся в полную силу тропического бедствия почти сразу, как только удалось поменять колесо. Проехав немного, Коля, каким-то чудом выхватил фарами из темноты вывеску «Лесные дали -2 км». «Может и мне дадут» — почти истерически хохотнул он и сам испугался своего одинокого смеха. Почти вслепую Коля ехал по щебню, не теряя направления только благодаря его ухабистости и благословляя мастерскую за яркий ксенон. Из-за очередного поворота внезапно возникла освещённая площадка с припаркованными на ней автомобилями. За металлическим забором начиналась территория базы отдыха. В свете немногочисленных фонарей Коля остановился и попытался определить, где же на базе отдыха может быть административный корпус. Лишь несколько фонарных столбов выхватывали из кипящей струями дождя тьмы небольшие островки, где в другие, погожие дни кипела жизнь. На пирсе у реки стояли закрытые зонтики, похожие на призраков в саванах. Лежаки, как скелеты поблёскивали белым рёбрами в темноте. Крыши корпусов лоснились влажными крышами, похожие на слизняков под камнями.

Как назло, мобильник не находил сеть. Это было даже неудивительно в этот неудачный день, который шёл по своим правилам. Можно было поверить, что чья-то злая воля нарочно глумится и мешает Коле добраться до места командировки. Задание, которое выглядело легким и необременительным, казалось, всеми силами не давала выполнить какая-то неодолимая сила.

«Все равно промок до нитки», решил Коля. Он одел пиджак, что бы прикрыть портупею, зачем-то машинально поправил галстук и шагнул в потоки дождя. Откуда-то донёсся тёплый и уютный запах жареной картошки. «Столовая» решил Коля и пошёл к соседнему корпусу.

Он обходил маленькие домики и корпуса побольше один за другим, но нигде не горел свет. Постояльцы, судя по всему, отсутствовали, что было очень необычно в короткий летний сезон. Не было признаков, что на территории присутствуют работники или хотя бы охрана. Единственное, что выдавало присутствие людей- около десятка неплохих машин на стоянке.

«Сходка»— Озарило Колю. Убраться поживу-поздорову, пока бандиты не заметили его, было разумнее всего, но любопытство пересилило, да и погода не позволяла ехать этой ночью.

Наконец-то он нашёл окно, из которого через щель в несомкнувшихся шторах можно было увидеть людей. С первого взгляда Коля понял, что это не воровская сходка. Собравшиеся были людьми иной породы: явно образованными и устроенными в жизни. Безошибочный взгляд полицейского сразу сортировал граждан на профессиональных преступников и потенциальных потерпевших.

Все собрание было облачено в одинаковые чёрные тупики, перевязанные на поясе кусками верёвки. Босые ноги твердо и привычно стояли на полу в центре комнаты. Лица скрывали огромные капюшоны.

Из соседней комнаты вышел высокий худой мужчина с бородой на бескровном как у актера театра кабуки лице. Он поднял через стороны руки, взмахнув широкими рукавами, как будто собирался взлететь. Подчиняясь взмаху чёрных рук, толпа разделилась на два полукруга вокруг обычного библиотечного стола, наподобие парты. Стало видно, что к столу был привязан белобрысый мальчик лет десяти. Он не рвался из пут и не кричал, просто смотрел замершим взглядом в потолок.

«Одурманили» Подумал Коля и рука, медленно, как крадущийся кот, достала пистолет. Сомнений, что ребёнка нужно спасать, не было. Бородатый одел высокий головной убор с рогами и начал петь, точнее странно завывать.

«Как бы мальчика не задеть…» Приостановился Коля в нерешительности.

Тем временем бородатый начал что-то бормотать и остальные сначала склонили головы в капюшонах, а потом одновременно встали на колени.

«Надо их выманить» Наконец-то решился Коля. Пробравшись к двери в корпус подергал ее, но она была закрыта. Он быстро начал искать другой вход в помещение, и не нашёл.

Осознав, что звук разбивающегося окна вызовет на бой с ним сразу много людей, он ощутил, как мгновенно пересохли губы и сердце гулко затрепыхало в груди, но азарт уже было не преодолеть.

За корпусом у аварийного входа стоял старый стул с разодранной обшивкой. Пришлось воспользоваться его советской тяжестью и массивностью. Звон осколков ещё не стих в ушах, когда Коля уже добежал до заветной прорехе в шторах. Мальчик был еще жив, бородатый стоял над ним как статуя, но остальные люди, похоже, были отосланы на поиски ненужного свидетеля. Коля начал напряжённо соображать, но в голову ничего не приходило. Как перемещаются люди внутри корпуса, он тоже не видел. Поэтому пришлось спрятаться в кустах возле входа и ждать.

«Эх, посадят меня за добрые дела…» Ожидание оказалось не напрасным, сначала высунулась голова в чёрном капюшоне, потом вышел осмотреться крупный человек. Когда он дошёл до кустов, Коля кошкой тихо подкрался и изо всех сил ударил по затылку рукояткой пистолета. Здоровяк немного пошатавшись на ногах, повалился. Коля быстро огляделся, взял его за босые ноги и потащил в кусты, по пути обнаружив, что трагическая туника одета на голое и рыхлое тело.

«Понятно все» Содрогнулся от отвращения Коля, и ещё раз аккуратно ударил тело в висок, что бы он не очнулся раньше времени, и связал ему руки своим галстуком.

Вход был открыт и Коля стал напряжённо прислушиваться: есть ли ещё кто-то за дверью, но сильно мешал шум дождя. Хотя и была, конечно, надежда, что большинство столпились у разбитого окна на другой стороне здания, рисковать он не хотел. Ещё раз медленно обходя здание на небольшом расстоянии и скрываясь за заботливо выращенной растительностью, Коля наткнулся на довольно толстую наружную трубу, которую сначала не заметил в темноте. Она была скользкой, но по хомутам удалось забраться на лоджию второго этажа и тут старая дверная рама легко и совсем с небольшим скрежетом поддалась. Окно осталось открытым с бессильно и непристойно болтающимся шпингалетом.

Коля огляделся в номере, пока ждал, что уймётся дыхание. Матрасы, видимо, для просушки, стояли стоймя на корпусах кроватей, как паруса на яхтах. В потёмках не было видно как сильно обшарпана добротная советская мебель и поэтому, в целом, комната оставляла вполне респектабельное впечатление.

«Ничего полезного» Заключил он и тихонько приоткрыл дверь. В коридоре было темно и тихо. Он осторожно подошел к противопожарному щитку, безжалостно сорвал пломбу и достал оттуда вполне рабочий топорик, планируя как можно дольше действовать бесшумно. Потом понял, что расходует время мальчика на столе и вернулся в номер, что бы ещё раз поискать в пылающем сознании хоть какие-то мысли и его озарило. Он нащупал в кармане зажигалку и поджег шторы и матрасы. Турецкий занавесочный текстиль вспыхнул радостно и празднично, как будто всегда ждал своего звездного часа. Матрасы задумчиво тлели и плохо пахли, наводя на мысли о глубокой старости и тяжелых болезнях. Коля встал обеими руками древко топора и начал ждать.

Противопожарная сигнализация громко завыла только, когда задымление достигло коридора. Коля выбежал из комнаты, в которой уже невозможно было дышать и притаился возле выхода с лестницы. Вой сирены нельзя было не услышать, но на этаж мучительно долго никто не поднимался. Казалось, он противостоит очень хитрым и изворотливым хищникам, умеющим терпеливо ждать.

Так и не дождавшись никого, он уже приоткрыл было дверь, но был оглушён выстрелом. Пуля его не задела, просвистев где-то совсем рядом, но это меняло ситуацию.

«Мальчика пока не тронут. Побегаем по корпусу» Решил Коля и изо всех сил, петляя, полетел, не чуя под собой ног, к лестнице эвакуационного выхода. Там его реакция оказалась быстрее, чем у, отправившихся на его поиски с другой стороны, людей, или они совсем не ожидали встретить кого-то на этом пути. Не раздумывая, Коля решительно рубанул по чёрным капюшонам красным топориком. Одному удар пришёлся прямо по черепу, второму по шее, но он тоже сразу рухнул.

Таиться было уже бессмысленно и он засунул топорик за ремень и достал табельное. Пиджак безжалостно скомкал и бросил в угол. Нападавшие с другого входа не шли на второй этаж, видимо, опасаясь, что он не один. Огонь, тем временем, уже бушевал, судя по едкому запаху горящего пластика.

«Огнестрел у них один. Людей осталось около десятка» Подумал Коля и на него всем весом навалилось что-то огромное, как дирижабль. Мужчина вылетел внезапно из-за закрытой двери и, не умея драться, пытался задавить его массой.

«Только не упасть…» Мелькнуло в голове Николая. Нападающий действовал очень быстро и ловко для человека такой комплекции: придавил весом и вцепился в горло.

«Началась грязная работа» Подумал Коля и ткнул мужчину в глаз дулом пистолета. Лапы на горле сразу разжались. Казалось стекла задрожали от силы и мощи крика исполинских легких. Оставлять разъярённого медведя на ходу было боязно, и Коля пару раз пальнул ему в ногу. В полутьме было сложно понять попал или нет, но грандиозная туша начала крениться, и Коля вдогонку пнул его в пах, в надежде, что окончательно вывел здоровяка из ближнего боя.

«Надо поджечь третий этаж.» Решил Коля, что бы точно приехали пожарные. Хотя вход в корпус был заблокирован, он не чувствовал себя в ловушке, т. к. помнил о трубе, по которой забрался на второй этаж. На третьем он действовал решительно: выстрелы сектанты слышали и сунуться на рожон не осмелятся. Когда в каждой комнате занялся огонь, он решил не рисковать и не выходить на лестницу, а сразу пополз вниз по трубе. Чуть не сорвался, но удержался, и приземлился жёстче, чем хотел. Быстро огляделся, но никого не увидел. Главное, что обе ноги были целы.

Коля снова двинулся к заветному окну в библиотеку, но обзор был закрыт и ждать стало невмоготу. Он боялся, что из-за пожара сектанты ускорятся и спасать будет уже некого. Он встал возле парадной двери в корпус, предполагая, что там его никто не ждёт. Пара минут тянулись как год. За дверью, казалось, никого не было, и Коля тихонько ее приоткрыл. И ошибся: так же тихо и неподвижно, прижавшись к стене стоял дозором … его знакомый Денис.

— Ты чего тут делаешь? — В изумлении спросил Коля.

— А ты? — С вызовом ответил Денис и неумело, но очень больно ударил его шваброй по голове. Коричневое от старости и постоянного соприкосновения с водой древко сразу сломалось, а у Николая потемнело в глазах от боли и злости. В ответ, уже на поражение, он ударил два раза топориком. Денис успел вскрикнуть и по коридору послышался топот шагов.

«Обулись, суки. Я вам устрою оргию» Подумал Коля, но счёл за благо убежать из корпуса обратно в заросли кустарников. Дождь остудил пульсирующую в голове боль, но выявил, что шея тоже пострадала. Казалось, голова огромная и тяжелая, как шар для боулинга, держится на тоненькой ниточке.

«Водочки бы!» Подумал он, и твёрдо решил, что в этот вечер тоже напьётся.

Надо было как-то разделить группу и подловить по-одному, но после того, как Коля «снял часового» в лице приветливого журналиста, было понятно, что ходить в одиночку сектанты уже не будут. Пошатываясь, от головокружения, Коля отправился искать тяжелые предметы, что бы разбить как можно стёкол в корпусе и дезориентировать противника. Быстро сообразил, что видел гору битого кирпича за зданием и двинулся к ней. Кидая каждый кирпич, он немного перемещался за кустами и крушил стекла не заподряд, что бы не было системы, и его не возможно было взять на мушку. Небо прояснялось и дождь уже не так сильно ухудшал видимость: свет фонарей стал выявлять все новые детали местности.

Тем временем скромно курившийся дым с верхних этажей превратился в настоящий пожар. Жадные языки пламени высовывались ото всюду, что бы облизать и закоптить стену над окном, не захлебываясь глотнуть стекающей с крыши дождевой воды и, по детски коряво, изрисовать все поверхности пляшущими тенями.

«Неужели не выкурю» Подумал Коля и решил ворваться сам, что бы разогнать собрание и попробовать отнять мальчика. Рисковать, конечно, не хотелось: в случае гибели Коли, пожарные ехали бы пару часов и не успели бы спасти ребёнка, но и бездействовать было нельзя. Он подошёл к одному из разбитых окон и осторожно сначала приподнял над подоконником топорик, потом заглянул сам. В комнате, похожей на кабинет бухгалтера, никого не было. Отмостка здания в этом месте поднималась достаточно высоко, и Коля сначала наступил правой ногой на выпирающий ряд декоративных кирпичей, а потом аккуратно прилёг на подоконник и перекинулся весь. Сигнализация все ещё шумела, поэтому, не боясь быть услышанным, он сначала прижимаясь к стене, а потом открыто пошёл к выходу в коридор. Там тоже никого не было, он решил, что сектанты решили оборонять свою добычу все вместе в одной комнате. Вход был один, оружие у них тоже было. Оборона для них, безусловно, была выгоднее и безопаснее нападения, и выходить они не собирались.

Снова решив использовать огонь, Коля подпер дверь в библиотеку стульями и креслами, имевшимися в фойе и в качестве запала накинул на баррикаду портьеру. Занялось все бодро: синтетика давала мало жара, но сильно дымила и воняла неимоверно. Возгорание должно было быть быстро замечено затаившимися в зале библиотеки. Там, действительно, через несколько минут начался шум и паника. Кто-то взвизгнув, даже, перекрыл вой противопожарной сирены.

«Страшно им!» Немного позлорадствовал Коля, быстро подтаскивая к пылающей баррикаде все, что было в фойе, даже подвинул диванчики, обтянутые салатным дермантином и подпер все кадкой с огромным фикусом. Когда выход был надёжно заблокирован, он побежал искать хорошую огневую точку для обзора обоих окон библиотеки.

Расчёт оказался верным: запертых в горящем здании людей охватил животный ужас. Сразу четверо не разбирая пути, и не задумываясь о возможной засаде, выкатились из окон. Сильно жалея, что не был на стрельбище лучшим и никогда охотой не увлекался, Коля несколько раз выстрелил. Один смог прорваться и сильно размахивая руками, видимо, для придания ускорения тучному и неспортивному телу, побежал за угол. Остальные свалились под окнами. Двое точно были ранены: один сдавленно кричал, другой пытался уползти из освещенного фонарем круга куда-то в темноту.

«В такого кабана не попасть!» Злился на себя Коля. Поток желающих выбраться иссяк. Он стал напряжённо приглядываться к окнам, готовясь к встрече с новыми беглецами.

Шторы раздвинули медленно как кулисы в театре. На подоконнике стоял мальчишка. Точнее висел на чьи-то руках, удерживающих его за подмышки. Над белокурой головой ребёнка угрожающей тенью нависал чёрный капюшон, казалось, готовясь ее поглотить.

— Он ещё жив! — Едва перекричал сигнализацию голос.

— Отпускайте. И мы вас отпустим.

— Нет. Сдавайся.

— Сгорите!

— Открой вход. Мы отдадим его.

— Ладно. Иду! — Крикнул Коля, что бы потянуть время и успеть что-то придумать, но в голову ничего не шло, и кипя от бессильной злости, он пошёл таки освобождать дверь библиотеки.

Исполнить обещанное не удалось: все пылало и дымило. В фойе нашлось достаточно пищи для выпущенного на волю огня. Коля пошёл обратно к окну:

— Не подобраться к двери. Все горит. — Крикнул он.

— Подойди к окну и отдай пистолет. — Раздалось в ответ.

Деваться было некуда, пришлось подчиниться. Он медленно пошёл к окну с поднятыми руками, глядя в стеклянные глаза ребёнка и держа в правой руке пистолет, на всякий случай снятый с предохранителя. Мальчик, казалось, тоже вышел из оцепенения и нацелил на него ответный взгляд. Чем ближе Коля подходил к подоконнику, тем сильнее замедлялся. Каждое движение сковывало неимоверное напряжение в мышцах: молодое и здоровое тело совсем не желало идти своими ногами к верной гибели.

Внезапно, когда до белой доски подоконника осталось пару метров, мальчик начал страшно кричать. Лицо и даже шея его стали совсем багровыми от напряжения, как это бывает у блондинов.

«Очухался.» Подумал Коля и задохнулся от жгучей боли в боку: один из «спасшихся» ударил его ножом. Боль была такой невероятной силы, что мозг отказывался ее воспринимать и Коля даже не смог вскрикнуть. Мальчик начал биться как птица в удерживающих его чёрных руках, как-будто хотел помочь. Коля рухнул, пытаясь зажать руками рану, которая оказалась на удивление небольшой.

— Тварь закиньте в корпус. Наших найти и вытащить. Продолжим в моем номере. — Услышал Коля, жадно пытаясь схватить ртом воздух, но в горле что-то очень мешало. Кто-то схватил его за подмышки и грубо поволок ко входу, а затем и в само пылающее фойе корпуса, пропахшее дымом. Он понял, что лёжа на полу быстро задохнётся и нащупал за ремнём топорик и со всего размаху ударил себе за голову. Бьющий по нервам звонкий крик подтвердил точность попадания. Хватка сразу ослабла и Коля развернувшись ударил ещё раз, как дерево сбоку, вложив в это движение весь свой вести. «Дерево», не отпуская рану на лице обеими руками сразу упало.

Коля запаниковал, что потеряет из виду остаток группы, и зажав рану руками, поспешил им вслед. Переживал он зря: процессия ещё не потерялась из виду, т. к. шли они очень медленно и торжественно: впереди один капюшон нёс ребёнка, а ещё один зажженные свечи. Приглядевшись, Коля понял, что у всех остальных руки заняты какими-то непонятными предметами, которыми они, очевидно, очень дорожили, поэтому шли очень медленно. Остальных было трое.

«А я один. Где же Пожарные…» Впервые в жизни так глубоко он осознал свое экзистенциальное одиночество и острейшую потребность в других людях. Иногда в сильно пьяном состоянии он чувствовал, что эту невидимую мембрану, которая разделяет всех людей, можно разорвать. И манящий мираж заставлял его день за днём и раз за разом проводить время за стаканами в самых невероятных компаниях, но так ни разу не был достигнут. Невозможно было понять, что большая иллюзия: расстояние между людьми или возможность достучаться до них.

Мучительно долго сокращалось расстояние между Колей и процессией. Сектанты несли мальчика к одному из больших корпусов. Обогнули засохший советских времён фонтан, который современная мелко-масштабная преобразовательная деятельность превратила в цветник, растительность которого была защищена своим пьедесталом от несистемных пешеходов, вытаптывающих на любом газоне тропинки с минимальным интервалом.

Казалось, что ребёнок пришёл в себя и пытается сопротивляться. Чёрные рукава мельтешили в темноте, постоянно пытаясь перехватить барахтающегося мальчика. Коля настиг последнего в шествии, и уже не размышляя, ударил его обухом по затылку. Пистолет выпал где-то возле пылающего корпуса, и поискать его было некогда. Капюшон упал, с ноги слетела явно женская туфля. Воодушевленный Коля поник, замешкался на секунду, но овладел собой. Ударил следующего, ещё не заметившего атаку сзади: пронзительно взвизгнула ещё одна женщина. Она была невысокой и грациозной, как подросток, но удивительно крепкой.

На визг отреагировали все, но мальчик сумел воспользоваться замешательством. Он ударил своего носильщика по лицу, выскользнул из чёрных рук и с невероятной скоростью понёсся куда-то в заросли, мелькая то там, то сям белизной голого тела. Носильщик упал в лужу своей крови, пытаясь вытащить из шеи перочинный ножичек, а шедшая рядом высокая фигура, неразличимая в полутьме и ещё одна кудрявая женщина побежали за ребёнком, но непривычные к бегу скоро отстали.

— Быстрее! — Не помня себя от счастья заорал ему Коля, точнее ему показалось, что его голос будет слышно на много километров в лесу, но крик был сдавленный и совсем неузнаваемый.

***

Дима летел как ветер, совсем не чувствуя ног и нарастающей одышки. Встретив на пути сетчатый забор, перемахнул его почти не останавливаясь, как люди напуганные злыми животными. Преследовавшие его жуткие женщины отстали быстро. Остановившись в лесу за пределами базы он понял, что сердце трепыхается как загнанное, и дыхание никак не может успокоится. Вспомнив слова Физрука, что нельзя резко останавливаться после быстрого бега, он медленно пошёл вдоль в забора, стараясь не уйти глубоко в лес.

Если идти по периметру территории базы отдыха, она казалась бесконечной как целый континент, одной стороной граничащий с озером. Дойдя до заболоченной границы пирса, Дима был вынужден повернуть обратно, но потом испугался, что две ведьмы поджидают его, там где отстали, он перелез через забор обратно, и тщательно избегая освещённых участков и на полусогнутых ногах стал искать выход на дорогу.

Обходя наиболее освещённые корпуса, мальчик увидел издалека, как трое в чёрных балахонах подступали к его спасителю в белой рубашке под руководством бородатого с длинным ножом в руках. Было странно, что безоружные нападали, а единственный вооружённый стоял и наблюдал поодаль. Мальчик еле подавил крик и хотел попробовать разбить фонарь, что бы помочь ускользнуть спасителю в темноте, но его охватил ужас при виде бескровного бородатого лица, и ноги сами понесли от этого побоища.

Пробегая вдоль дорожки, Дима, внезапно, осознал, что ноющий звук, который сливался с противопожарной сигнализацией- это сирена машины. Не чуя ног, полностью обратившись в одно лишь стремление, Дима понёсся навстречу спасателям. Он встретил пожарных, открывающих забор, что бы запустить машины на базу.

Пожарник, которого голый и грязный, как чертёнок, мальчик дернул за рукав подпрыгнул и чуть не потерял сознание от неожиданности.

— Там психи. Меня резать хотели. Мужика сейчас убивают. — Крикнул он пожарнику в лицо, уже сидя у него на руках, как маленький.

***

С трудом одолев двух исступленных, как ведьмы на шабаше, женщин, Коля пошатываясь от потери крови встал лицом к лицу с бородатым. Зрение уже было нечетким, от накатывающей слабости, но стало понятно, почему руководитель группы стоял в стороне: он был парализован страхом. Это было такое сильное чувство, до полной потери способности соображать и уж тем более действовать. На работе Коля каждый раз неизменно удивлялся, как трусливы бывают самые безжалостные преступники, творящие насилие не ради наживы, а просто потому что природа где-то ошиблась, и не дала им иных радостей.

В голове Коли промелькнуло изумление, что этот слабый и тщедушный тип повёл за собой взрослых и неглупых людей.

«Как же он их задурил?» Крутилось в голове, пока, глядя в глаза он наступал на бородатого.

— Попался, Алексей Анатольевич? — Зло пошутил Коля, наступая на него. Все фото пропавших людей, висевшие в отделении, всплыли в памяти черно-белой киноплёнкой. Алексей Анатольевич пятился, боясь повернуться спиной, запнулся о бордюр и упал на спину и затих. Коля стоял над ним пошатываясь и не мог понять, что делать с бессознательным телом, от которого ещё и стал исходить неприятный запах.

Он повернулся и уже на подкашивающихся ногах поплёлся к своей машине, что бы перевязать рану, с которой он как-то свыкся и уже перестал ощущать боль как совершенно невыносимую. Волевой заряд поставленной важной задачи постепенно отпускал и сознание начало угасать.

«Завтра напьюсь..» Подумал Коля и мокрой тряпкой обвис на руках могучего пожарного в блестящей каске.