Двенадцати тонный дрон остановился на перекрёстке. Дальше начиналась опасная зона. Махина восемь метров длинной и четыре шириной, занимавшая две полосы. По четыре мощных колеса с каждой стороны, больше подходящие военной технике. Автопилот дрона заканчивал сканирование. Камеры тщательно всматривались в окна домов, выявляя потенциальную опасность. Лазерный луч бежал по стене, сравнивая окружающую действительность с загруженными 3d картами района. Не обнаружив чрезмерных опасностей, машина подалась вперёд, больше не останавливаясь, вплоть до заданной точки, непрерывно корректируя маршрут.

Из-за толстого бронированного стекла окна-бойницы улицы осматривали дежурные экзорцисты общественного крыла «ГорСпасДема» Райадминистрации. Востребованной и неплохо финансируемой государственной организации. Толик лениво кинул пару взглядов на происходящий вокруг хаос, после чего вернулся на кресло, не став пристёгиваться. Ситуация рядовая, не запущенная. Никакой эскалации он не предполагал.

– Работы-то, на пару часиков, и по домам, – твёрдо решил Толик.

Жора, в свою очередь, работал киберэкзорцистом меньше года, и ему ещё не успела надоесть окружающая суета. Поэтому он принялся рассматривать всё вокруг самым надлежащим образом. Тем более, это была лишь вторая его работа, что называется, в поле. А за прозрачным экраном было на что посмотреть. Утыканные глазами панельные сто пятнадцати и двухсот этажки, колышущиеся, как травинки на ветру. Они, будто бы, надувались и сдувались в загадочном ритме, будто бы дыша. Зубастые светофоры, дорожные знаки, переливающиеся всеми цветами радуги, нарушая все возможные правила дорожного движения, бордюрные камни, переходящие дорогу в неположенном месте. Типичные проявления демонических эманаций. И, чем ближе к цели, тем больше таких проявлений. Повезло, что местные жители вовремя спохватились и доложили, куда следует, о странных мыслях и подозрительном поведении своего соседа. Эманации не успели распространиться на всю улицу, и Толик с Жорой наблюдали, если можно так сказать, демоническую инкурсию в зародыше. А Бывает и по-другому. Бывает, не уследишь, и, раз, демоны уже из двух, трёх, ста людей лезут. Тогда становится сложно с этим что-то поделать, и весь район садят на карантин. А если одержимые заранее разбредутся? Что тогда? Тогда приходится всех по одному отлавливать! У киберэкзарцистов и так работы хватает. Штат расширять никто не станет. Придётся перерабатывать. Жора ещё мог бы бесплатно пойти на что-то подобное, по юности и доброте душевной. Но Толик – точно нет. Он точно знал, что не для того в киберэкзорцисты шёл, чтобы ночами не спать.

Дрон слегка тряхнуло, после чего он остановился.

– На месте, – зачем-то произнёс Жора в слух.

Жора быстро отстегнулся и уже немного привстал, чтобы первым выйти из машины, но, вспомнив регламент, уступил проход Анатолию Вольфовичу. Тот засиживаться не стал и, бодро, в три шага, уже стоял на дорожной разметке. Толик посмотрел на сбитый дроном светофор. Теперь понятно, почему их слегка тряхнуло перед полной остановкой. Светофор, хоть и был с коротеньким шипом, но вёл себя мирно, и опасности не представлял. Рабочие выезды случались у Жоры не часто. На день работы в поле всплывал месяц бумажной волокиты, так что он был рад хоть как-то развеяться. Толик же, как старший товарищ, свою бумажную работу сбрасывал на Жору, и лучше бы и дальше сидел в своём кабинете, или курил в мастерской. Тем более, что случай – совершенно рядовой, скучный. Таких, в последнее время, всё больше и больше.

Немного осмотревшись, они направились к нужному подъезду, где их уже встречала мать одержимого, или, если говорить профессиональным языком, заражённого. Она очень переживала и много жестикулировала, не отрывая локти от тела, то и дело касаясь покрасневшего лица.

Толя: – Не волнуйтесь, вы у нас не первые такие. Мы во всём разберёмся. Всё будет хорошо.

Анастасия Фёдоровна бросила кроткий взгляд на Жору, желая увидеть в нём понимание, или, хотя бы, обещание, что всё действительно будет хорошо. Жора лишь многозначительно кивнул, и этого хватило на первое время, чтобы женщина успокоилась. Уже втроём они зашли в подъезд. Превратившаяся в жуткую зубастую пасть неведомого зверя, металлическая дверь выглядела угрожающе, но особого вреда от неё ждать не стоило. Оставшаяся не поддавшейся демоническому заражению кладка по бокам подъезда не давала возможности пасти схлопнуться. По крайне мере, ни при такой пустяковой инкурсии. А вот лестница, превратившаяся в эскалатор, была приятным бонусом. Пусть и подниматься надо было всего лишь на третий этаж. Лифт, по словам Анастасии Фёдоровны, не работал уже много лет, и даже демоны демоны не в силах его запустить. По этому этажи, выше пятидесятого, были ни кем не заселены, а с тридцатого – аренда обходилась в сущие копейки.

Зайдя в квартиру, Толик повесил фуражку из экокожи на крючок, зажавший кнопку, глухой щелчок которой отключил светящуюся эмблему «ГорСпасДема». Пальто повесил там же, отключив люминесценцию воротника уже на вешалке. Тут кнопки не было. Жора пальто снимать не стал, так как у него там были очень удобные карманы, но воротник отключил, чтобы зря не разряжался. Только расслабил пояс и расстегнул верх. Всё это обмундирование было нужно для того, чтобы произвести впечатление на заражённых. Впечатление, которое производит киберэкзорцист – важная часть лечения. Порой, это помогало избежать необходимости применения тяжёлых спецсредств, таких как медикаментозное лечение, что заметно экономило бюджет Райадминистрации.

Слегка необычный окрас грядущему изгнанию демона придавала необходимость обучение новобранца Жоры. Толик ещё до выезда твёрдо решил показать ему на практике применение мозгового модулятора. Теория, это конечно хорошо, но без практики – никак. Повесив свою фуражку рядом с Толиковой, Жора поставил свой кейс с оборудованием на тумбу, и чуть благополучно его там не забыл. Догадался, что что-то не так, только по закатанным глазам Толика.

Толик: – Ну что, гражданка, где ваш Николай?

Анастасия Фёдоровна: – Последний раз он сидел на кровати. У нас вся мебель в одной комнате. Соседняя сдаётся другому жильцу, но он и туда заходил. Я очень испугалась. Я его и уговаривала и упрашивала, а он…

Толик: – Сейчас всё выясним, – попытался приступить к работе Толик, но женщина не унималась.

Анастасия Фёдоровна: – Вы не думайте, он обычно в чужую комнату ни-не-ни ходит, – начала всхлипывать женщина. – И вообще, Николаша у меня хороший, добрый. Он работает много, и по-помогает мне всегда. И тут напасть такая, а я говорила ему, чтобы отдыхал, а он себя совсем загоняет. И я ему говорила много раз, чтобы остепенился как-то, а он себе, если в голову вобьёт что-то… И он с детства такой. А я…

Женщина волновалась всё больше и больше, чуть-чуть не начиная плакать навзрыд. Толику, повидавшему всякое, не хотелось, чтобы ей, в процессе экзорцизма, что-то пришло в голову, и она всё испортила.

Толик: – «73-14».

Жора неуверенно полез в сумку и, покопавшись какое-то время, достал от туда небольшой спрей. Он уже хотел передать его Жоре, но, поймав на себе разочарованный взгляд, понял, что должен учиться. Делать всё придётся саму.

Жора: – Так… а где, вы говорите, он у вас работает?

Анастасия Фёдоровна попыталась взять себя в руки и повернулась к Жоре, уже почти начав отвечать, но сразу погрузилась в бесцветное облако распылённого аэрозоля. Она не успела ничего понять до того, как уже падала в объятья Жоры. Тот неуверенно подхватил её и оттащил на небольшую тумбу под вешалкой в прихожей. В комнате, во время сеанса, ей было делать нечего. Посмотрев на Толика, он увидел на его лице одобрение. В такие моменты Жора ощущал какое-то братство со старшим коллегой, и обретал дополнительную уверенность.

Толик: – Отлично сработано. Теперь – к пациенту! Да не спеши ты доставать модулятор. Сперва больного надо ещё поймать. Лучше хомуты захвати.

Беглый осмотр двери не выявил ничего подозрительного, но, когда Жора поднёс руку к ручке, та попыталась его укусить. Так и без пальца остаться можно! Толик оттянул Жёру за пальто. К воротнику была пришита специальная прорезиненная ручка на такие случаи.

Толик: – Стоп-стоп. Погоди. Куда полез. Ты, конечно, молодец, но первым пойду всё-таки я. Мне так спокойнее будет.

Толик пошарился в сумке, достав от туда отвёртку. Она не входила в обмундирование экзорцистов, но без неё никак. Второй рукой он достал из сумки полутора килограммовую кувалду. Одним движением он сшиб ручку с двери, после чего засуну отвёртку в механизм: смесь замка, слизи и каких-то органических волокон. Медленно прокрутив отвёртку против часовой стрелки, он надавил на дверь. Та начала медленно отворяться. Живой замок начал вибрировать и выплёвывать из себя жало отвёртки. Толик извлёк инструмент. Обычно, дверной демон на этом бы успокоился, но этот попался настырный, и медленно начал переползать в полости двери, перемещаясь от замочной скважины к петлям. Поверхность двери покрыли перистальтически сокращающиеся полосы, сопровождаемые звуками, похожими на трение змеиной чешуи о шершавый металл.

– Ну и пусть себе ползёт, – подумал Толик.

Дверь медленно беззвучно приоткрылась. Через щёлку просматривалось процентов пятнадцать-двадцать комнаты, и Николая видно не было. Внутри царили тишина и покой. Это означало, что одержимый прошёл первую стадию заражения, но не перешёл ко второй. Идеальный момент для появления экзорцистов. Демон перебесился, и сейчас должен был находиться в заторможенном состоянии. Однако, любой раздражитель мог вывести его из состояния транса, и тогда заражённого пришлось бы ловить и крутить силой. Жоре такое наверное бы понравилось, но Толику это было совершенно не интересно. Он бы предпочёл воспользоваться спреем.

Щёлка между дверью и коробкой составляла уже несколько сантиметров. Через неё можно было увидеть добрую половину комнаты, но Николая всё ещё не было видно. Толик приостановился, поднеся к лицу руку с баллоном, утерев рукавом пот.

Толик: – Баллон практически пуст. Будет одна, максимум две попытки задеть заражённого облаком, пока тот не придёт в себя окончательно. А потому, лучше бы не шуметь.

Толик некрепко придерживал дверь, как вдруг она, обжигая кожу, вырвалась из его пальцев и, со свистом, понеслась в стену. Жора растерялся, но Толик понял, что происходит, ещё до оглушительного удара. А потому он уже разжал руку, роняя из неё спрей, и тянулся за «Громом-Б».

«БАБАХ»

Дверь, ударившись о стену, разлетелась в щепки. Остатки полотна весели на переломленных петлях, более не представляя угрозы, но дело было сделано. Грохот и разлетающиеся осколки двери не отвлекли Толика ни на миг. Он сконцентрированно изучал комнату на наличие в ней Николая. Метр за метром. Метр за метром. Где же он? Даже профессиональному экзорцисту шестого разряда было бы проблематично заметить Николая, если бы тот не начал двигаться. Он предстал перед Толиком и Жорой в виде жутковатого в своей неказистости получеловека-полухамелеона. Свешиваясь с потолка, он перемаргивал выпуклыми глазами, размером с мяч для тенниса каждый. Не понимая, что произошло, ему потребовалось бы несколько драгоценных секунд, чтобы прийти в себя. Толику хватило бы и одной, которой он уже начал пользоваться. Выхватив из-за пояса и взведя «Гром-Б», он спустил курок. Небольшая наэлектризованная игла формы мальтийского креста в сечении полетела в сторону Николая. Хотя сам Толик любил всем объяснять, что это не крест, а знак «+», чем сильно выводил из себя отдельных особо рьяных коллег. Форма креста не была технической необходимостью. Скорее, это было прихотью кого-то из мери. Символом преемственности от экзорцистов былых веков. Николай попытался поймать летящий снаряд, но его демонической реакции не хватило. Игла пролетела между пальцами тянувшейся к нему трёхпалой лапы, после чего соприкоснулась с животом, разом передавая весь накопленный заряд. Маскировка Николая начала сбоить. По хамелеоновой коже волнами пошли разноцветные полосы, будто кто-то бросил камень в лужу, покрытую бензиновой плёнкой. Затем пластинчатые присоски, покрывающие широкие основания коротеньких задних лапок, отпустили потолок, и Николай упал на мирно стоящий под ним столик, сломав тот пополам.

Толик и пришедший в себя Жора действовали слаженно и чётко. Толик подхватил Николая и оттащил на раскладное кресло-кровать. Жора уже прикреплял к креслу телескопические подпорки, надёжно фиксируя конструкцию к полу перфоратором, заливая всё быстросохнущими жидкими гвоздями. Самого же Николая связали покрепче хомутами, после закрепив на кресле ими же. Особое внимание Толик уделил наматыванию хвоста на ножку кресла. Спустя считанные минуты, дело было сделано.

Жора: – Стол не уберегли, симпатичный был.

Толик: – Да хрен с ним, со столом. Ты бы лучше за пальцами своими следил. А то откусят в следующий раз.

Жоре оставалось лишь молчаливо кивнуть. Напарники начали подготовку у сеансу экзорцизма.

Николай медленно приходил в себя. Попытался натянуть хвост, вырвать из петель руки и ноги, извиваться корпусом. Кляп затыкал рот, запирая массивный мясистый язык за зубами. Что за мысли ни сидели бы у него в голове, не было ни единого шанса на атаку или побег. Голову что-то сжимало. Он выпучил глаза как можно дальше и посмотрел наверх. Чуть выше середины лба череп опоясывался обручем некого механизма, провода которого уходили за спинку кресла, выпадая из поля зрения. Ещё немного потрепыхавшись для вида, Николай пораженчески выдохнул, отдавшись судьбе.

Толик: – Опа, очухался птеродактиль. Ну, Жора, глубокого анализа проводить не будем. Я понимаю, конечно, что тебе всё в новинку, всё интересно, но я сегодня пораньше освободиться планировал.

Жора: – Я читал, что по регламенту…

Толик: – Есть то, как делать надо, а есть то, как все делают на самом деле. И вообще, главный критерий истины – практика, так что мотай на ус. Итак. Случай, как мне, теперь уже, абсолютно очевидно, элементарный. По этому действуем соответственно. С помощью ментального лоботоматора проникаем в его мысли. Даём ему, так сказать, выплакаться. Думаю, это снимет 90-95% одержимости… Да, где-то так. После чего шлифонём ритуалом изгнания, и по домам. Как тебе идея?

Жора: – Я на всё согласен.

Толик: – Вот и славно.

Под чутким присмотром Толика, Жора настроил аппарат на частоту сигнала мозга Николая. Вся тонкость была в том, чтобы поудачнее выбрать начальную точку, а дальше прибор подстраивался сам. Учащающийся тикающий звук и электрическое пощёлкивание создавали обстановку, больше подходящую фильму ужасов о безумном учёном, желающем оживить какого-нибудь монстра.

– У кого-то такие проблемы, а у кого-то продолжается обычная жизнь, -подумалось Жоре.

Окинув взглядом Толика, он не обнаружил на его лице каких-либо схожих чувств. Он ещё раз изучил Николая с ног до головы. Рот на пол головы, выпученные глаза, тело обожравшегося питона. Да уж, ему бы лежать да переваривать, а он на потолок лезет. Иссушенная бугристая кожа, тощие лапы, кеглевидный хвост, как будто для запасов на зиму. И как люди до такого доходят? Ничего-ничего. Экзорцисты и не таких лечат.

Николай медленно шёл к свету. Тоннеля не было. Скорее лестница из ниоткуда в никуда. Вырванный столб подъезда стоэтажки, вывернутый на изнанку, не дающий тебе понимания, опускаешься ты в данный момент вниз, или поднимаешься на верх. Свет моргал, угасал и снова разгорался, будто Николай шёл к телевизору, на котором сменялись кадры мыльного телесериала. Вскоре свет успокоился, и стал больше напоминать холодное освещение во время ночной вылазки к холодильнику. И телевизор и холодильник Николай любил, так что поводов останавливаться не было. Не на долго свет заменился местной радиоволной, но его Николай никогда не слушал, и, видимо, по этому оно быстро исчезло. Да и идти на свет попроще, чем на звук. Отпалированный зуб, как после сеанса стоматолога, телефон с большим экраном, фары машины, блестящий сугроб, как в детстве. В голове Николая не возникало вопросов. Он просто шёл за светом, сам не в силах понять, почему его переполняли чувства. Внутри что-то ломалось, открывая новый уровень искренности, в которой он никогда ранее замечен не был. Ему до слёз хотелось хоть чем-то с хоть с кем-то поделиться. Он ничего не понимал и не пытался понять. Не думал, не оборачивался. Шёл на свет. Ещё, ему было очень страшно. Сзади темнота и, а из темноты доносится хаотичный гул. Порой из гула удавалось выцепить отдельные звуки раскалывающегося колокола, треска бетонной колонны, скрипов мнущегося металла. Иногда Николай забывал где он, и мысли уносили его прочь. Тогда из темноты вырывались новые дороги, лестницы и платформы, по которым бежали бесформенные тени. В такие моменты Николая окутывал свет, и он снова начинал плакать, и снова шёл к свету, забыв обо всём.

Толик выждал короткую паузу, после чего стал сбоку от Николая и начал исповедь. С таким строением челюсти сам Николай говорить, конечно, не мог. Но этого и не требовалось. Толик лишь задавал наводящие вопросы, а стериограмма ответов Николая выводилась на экране планшета. Опытные экзорцисты, проведшие сотни исповедей, могли обходиться и без монитора, но всё равно предпочитали держать его под рукой. Порой важно себя перепроверять считывая данные, хоть бы по диагонали.

Николай выглядел безобидным и беспомощным. Его будет просто разговорить. Потом прочитаем пару молитв – и готово. Демон отправится восвояси. Как же разговорить заражённого? О, да всё очень просто. Надо просто дать человеку высказаться, и потом останется только вовремя его остановить, если чересчур понесёт. Самое сложное – начать. Требуется правильно выбрать тему разговора. Так сказать, указать русло потоку мыслей. И лучше бы угадать с первого раза. Толик ещё раз бегло осмотрел комнату. На спинке стула висел примечательный жёлто-зелёный жилет.

– Сделаю упор на работе, – подумал он.

Толик: – Ну что, Николай. Чего бросаешься на нас? Мы, вообще-то, здесь по приглашению. Нас твоя мама позвала.

Переливающийся антропоморфный хамелеон забурчал во сне. Экран планшета ожил мельтешащими помехами, складывающимися в слова. Указатель строчки, в форме фигурного крестика, символа отдела киберэкзарцистов, забегал по монитору. Жора перевёл взгляд на руки Толика, которые тот непроизвольно потирал. Тот это заметил:

– Очень легко идёт на контакт. Люблю оказываться правым.

Тем временем планшет окончательно подстроился на мысленную активности Николая и мог выдавать текст синхронно не озвученной мысли.

Николай: – Я на вас не нападал. Это вы внезапно ворвались, и ещё дверь сломали.

Толик: – А на стол – тоже мы упали?

Николай: – Нет. Это был я?

Толик: – Не помнишь?

Николай: – Не помню.

Толик: – Может тогда забыл и то, как на нас напал?

Николай: – Не помню. Ничего не помню! Не нападал.

Толик: – Да ничего-ничего. Мы всё понимаем. Тем более, и стол и дверь не наши. Чьи они, кстати?

Николай: – Мои… Нет. Мамины.

Толик: – Стало быть, с матерью живёшь до сих пор?

Николай: – Да.

Толик: – А съехать куда-то и самоcтоятельно жить не хотелось?

Изображения на планшете как будто чуть расплылись. Толик легонько стукнул по кабельному разъёму ладонью и всё прошло, хоть ответ появился с незначительной задержкой.

Николай: – Я хотел бы конечно, но негде. И денег нет. Точнее мало.

Толик: – А почему у тебя их мало? Куда-то все тратишь? Или, быть может, работы нет. Не пойми меня не правильно, но ты же молодой здоровый парень. И мама твоя говорит, что ты очень хороший. Её всегда помогаешь. Никогда не поверю, что такой человек и без работы сидит.

Николай: – Я работаю… Курьером. На складе ещё. Ещё подрабатываю…

Толик: – Ух брат. Не просто. Тяжёло. Много времени занимает. Платят то хоть хорошо?

Николай: – Так себе, если честно, но в других местах ещё хуже. Вы, наверное, и сами знаете, какое сейчас время.

Толик: – Да. Сейчас нелегко. Но ты же боевой товарищ. Умный. У тебя же наверняка есть какой-то план, да?

Николай: – План? План. Да нет у меня никакого плана. Никакого шанса…

Толик закатил глаза и цокнул языком, после чего движением руки подозвал к себе Жору. Тот, не смотри, что на задании, уже концентрацию потерял, и аутично стоял у окна. Рассматривал причудливые узоры из ресниц, ушей и пальцев, то вырастающих на стене соседнего дома, то погружающихся в его толщу. Толик нажал специальную кнопку на аппаратуре, блокирующую восприятие Николая, после чего обратил внимание новичка на происходящие.

Толик: – Жара не спать! Вот, оцени наш диалог. Николай зажимается. Не хочет говорить про жизнь свою нелёгкую. Секретничает. А я его сейчас выведу на чистую воду. На пример, один из методов, показать ему, что я и так всё про него знаю. Но не надо говорить, что у меня на него досье из базы центра скачено. Понял? Надо хитрее.

Плашка поддержания диалога с щелчком вернулась в прежнее положение.

Толик: – Вот ты говоришь, что у тебя плана нет. Но мне кажется, что ты просто это от отчаянья. Я с Анастасией Фёдоровной говорил, так она рассказала, что ты хочешь IT-шником стать. Это же здорово.

Николай: – Здорово? Да что в этом… Да это вообще! Вы не понимаете…

Толик: – Не знаю, почему ты так. Многие хотят в IT. Там деньги хорошие вверятся. Я лично много людей знаю, кто из грязи в князи вырвался, или типа того.

Николай: – Из грязи в князи? Да я годами учусь, и как об стену горох.

Толик: – Ну, не знаю. Ты, конечно, в этом больше меня понимаешь. Но, может, ты что-то делаешь не так? Может, тебе на курсы какие сходить?

Николай: – Ооо, я был на десятках курсов. Были маленькие, ничего не обещающие. Они совсем бесполезные, и только тебя заманивают на что-нибудь покрупнее, подороже. Были и полноценные курсы. Вы вообще видели, сколько они стоят? Я год работаю кладовщиком, и ещё, после работы, подрабатываю курьером, чтобы на них попасть. А когда попадаю – из-за занятий, времени на основную работу не остаётся. Приходится подрабатывать курьером и учиться.

Планшет перегрелся и Толику пришлось зажать кнопку перезагрузки. Часть диалога была утеряна. Плевать, ничего нового Толик увидеть не рассчитывал. Николай же за время радиомолчания, будто бы, немного выдохся, и подуспокоился.

Толик: – Сколько крупных курсов ты прошёл?

Николай: – Целеком – два. Сейчас на третьих.

Толик: – Я слышал, бывают такие курсы. Что-то вроде «с гарантированным трудоустройством» по окончанию. Бывал на таких?

Николай: – Эх. Бывал конечно, только всё это обман. Группы по несколько сотен человек. Одного-двух отбирают компании, а остальных… Кого куда пристроят. Меня, на пример, после таких курсов, устроили системным администратором в какой-то дом престарелых. Зарплата: в два раза меньше, чем у курьера. Если на одной такой работе работать – даже на жизнь не хватило бы. Разве, что соц. работники имеют льготы. Всё равно от зарплаты до зарплаты.

Толик: – Думаю любой опыт работы лучше, чем ничего.

Николай: – Да какой там опыт. Опыт – да. Работы программистом – нет. Опыт работы администратором в саду не ценен. Туда и без навыков программирования Про зарплаты там я уже сказал. Главное, что до курсов не придраться. Обещали найти работу в IT – сделали.

Толик: – Ух, какие.

Николай: – Не то слово. То слово – ******. (Планшет не пропускал нецензурную лексику. Другими, подходящими по смыслу, словами, её также не заменял. Цензура считалось оптимальным решением для правильной передачи контекста.)

Толик, не глядя, пролистал треть молитвенной книги «Кибермолот». Это было особое сокращённое издание, разработанное специально для киберэкзарцистов, работающих с «материалом» в поле, под номером 1010011010. Оно содержало основные псалмы, молитвы и мантры для вывода людей из изменённого состояния. Базовый набор покрывал 99,9% всех случаев одержимости. Толик знал, что он ищет. Жору тоже надо было подключать к процессу. Толик указал пальцем на искомый абзац. Пока Жора изучал страницу с описанием методики, Толик, не смотря на то, что Николай был уже достаточно подготовлен для ритуала экзорцизма, чтобы не скучать, решил ещё раз перестраховаться, что Николай достаточно расположен к ним.

Толик: – А не пробовал искать работу самом? Есть же всякие биржи? Там только ты, и работодатель. Вряд ли обманут.

Николай: – Хах. Да вы вообще ничего не понимаете.

Толик: – Расскажи пожалуйста.

Николай: – Послушайте… Эх. Конечно же я пробовал… Не то, чтобы долго, конечно. Разочарование… Это бессмыслица и сплошное разочарование! Слишком большая конкуренция. Даже демпинговать некуда. IT рынок переполнен. Есть, конечно, отдельные люди, которые как-то настроили процессы, и могут что-то заработать на биржах, но их единицы. Большинство выполняют пару заказов, и разочаровываются. Учитывая рекламу для поднятия себя в списке из тысяч фрилансеров и плату за первые заказы у самого себя – ещё и в минусе останешься. Затем рекламный период заканчивается вместе с заказами. Я через всё это проходил. Как и мои знакомы. Все сошлись на том, что это мало эффективное занятие для заработка и…

Толик стоял расплывшись в улыбке. Не каждый день получалось козырнуть перед стажёром. А понты, в деле экзорцизма, дороже денег. Может быть, однажды, Жора станет важной шишкой в «Райадминистрации», и тогда он вспомнит своего наставника. Пока же с него взять нечего. Он стоял за креслом, весь в поту, с блеском гордости в глазах. Жора чуть-чуть не начал аплодировать. Николай, в свою очередь, лежал прикованный к креслу. Это был достаточно худой жилистый парень. Жёсткие тощие ноги покрывала сетка варикозных вен, выдавая долгие ночные смены комплектовщика одного из многочисленных логистических центров пригорода. А может, и курьера, а может, и официанта. Мало ли работ, где люди весь день на ногах. Остатки демонической плоти валялись кусками тут и там. Шматы разодранного мяса медленно тлели на ковре, испарялись брызги крови и пота на стенах. Никакая уборка не выведет ни с чем не сравнимый запах потустороннего, пропитывающий всё вокруг на годы вперёд.

Вместе с Николаем преображалось и окружение. Стены перестали колыхаться, а щупальца на оконных рамах превратились обратно в ручки. Жора выглянул в приоткрывающуюся форточку. Грозди глаз на соседних зданиях начинали прищуриваться, как бы впадая в сон. Они закрывались навсегда. Сложнее было с постройками, у которых успели вырасти рты. Потустороннее уходило из реальности быстрее, чем материальный мир был к этому готов, и в прежних местах появления зубастых пастей, на домах оставались глубокие шрамы, отъедая, на последок, у жильцов по паре квадратных метров. Редкость, чтобы страховая компания признавала демонические инкурсии за страховой случай. Возможные повреждения тяжело поддавались подсчёту, и им было проще не вносить подобное в договор. Лучшим вариантом для жильцов было попытаться убедить суд, что это подпадает под чрезвычайную ситуацию, которая в договоре обычно всё же упоминалась.

Николай пришёл в себя уже на кровати. Тело жутко ломало. Обнаруженные непонятные порезы на руках и ногах отекли и жутко болели, но сил чувствовать боль не было. Полное отсутствие энергии. Апатия. Он чувствовал себя выжатым лимоном больше, чем после двойной смены без обедов. Туман в голове и двоение, троение в глазах. Беспорядок в квартире. Его мама стояла в углу и говорила с каким-то человеком. Сил подняться не было на столько, что не приходилось рассчитывать найти их ближайшую неделю. Он хотел что-то сказать, но вырвалось лишь тихое мычание. Что-то перегородило узкую полосу дневного света, бросив на кровать тень.

Толик: – Кто это тут у нас в себя пришёл? А?

– к… к.. в кто? – спросил Николай шёпотом.

Толик: – Мы – киберэкзорцисты. Спасали тебя от засевшего внутри демона.

Николай: – нич… го не понмю…

Толик: – Это нормально.

Николай: – э..х.

Толик: – Эгегех Николай. Всё же хорошо. Ты лежи-отдыхай. Мы тут просто ждали, чтобы ты в себя пришёл. Нам по протоколу положено. Вон, видишь. Это Георгий стоит, стажёр мой. Уму-разуму его учу. И ты тоже ума набирайся. Дальше Райадминистрация за тебя ответственности уже не несёт. Дальше ты сам.

Николай: – что мне дальше..?

Толик полез в карман и достал книжечку с купонами. Он долистал до полупустой середины, после чего вырвал и положил на столик у кровати один талон.

Толик: – Сам думай. Главное: помни, что ты, и такие, как ты – важная часть города. Райадминистрации без вас никак. И по сему, вот тебе скидка 40% на курс программирования. Может в этот раз получится. Тебе же нравиться программирование?

Николай: – наверное… кроме моей зарплаты.

Толик: – Тут уж кому, как повезёт.

Николай: – да.

Толя и Жора уже прощались с матерью Николая в коридоре, когда раздался возглас.

Николай: – А это нормально, что у меня в ухе стоит какой-то не то свист, не то вопль?

– Да, такое бывает, – крикнул из коридора Толик, расправляя воротник. – Там сложный механизм. Если демоническая кровь в ухо затекает и потом начинает испаряться через перепонку… Или это когда она сворачивается? Забыл уже. В общем сложно.

Николай: – А это пройдёт?

Толик: – Думаю да. В течение полугода-года. Но иногда и не проходит.

Николай: – И как тогда с этим жить?

Толик: – Привыкнешь.

Николай: – А разве к такому можно привыкнуть?

– Придётся, – ответил Жора, и они, вместе с Толиком, смеясь, ступили на лестничную клетку, покидая дом без лифта до следующего вызова.