Lemaitre feat. Jennie A. – Closer

K.Flay – Giver

blackbear – idfc (slowed down)

New Medicine – Fire Up The Night

Imagine Dragons – Nothing Left To Say / Rocks

Glow by LUC

MYA – A Escondidas

YUNGBLUD, Halsey feat. Travis Barker – 11 Minutes

Alec Benjamin feat. Alessia Cara – Let Me Down Slowly

Chase Atlantic – Right Here

K.Flay – Can't Sleep Vanic Remix

MONTERO (Call Me By Your Name) – Lil Nas X (Alt Rock Cover by Cameron Hayes)

Chase Atlantic – What U Call That

Cigarettes After Sex – K.

Galantis – Runaway (U & I)

Nova Norda – Bela

Shawn Mendes – It'll Be Okay

Cem Tuncer, Ercument Orkut – Anne (Orijinal Dizi Muziği)

Güneşin Kızları – Yüzün Güneşe Baksa | Entrumental Versiyon

Nova Norda – Yüreğim Ellerinde

Güneşin Kızları – Maviş

OneRepublic – Wherever I Go

1

8 лет назад…

Я спускаюсь по лестнице и вижу отца с бутылкой коньяка.

– Папа, а где мамочка? – спрашиваю я, не понимая, что происходит.

– Мамочка? – повторяет отец пьяным голосом. Видимо, это не первая его бутылка. – Она ушла.

– Почему? –  он долго и пронзительно смотрел на меня. – Папа?

Он тяжело вздохнул.

– Иди в свою комнату, Джесси.

– Но…

– Иди в свою комнату! Не выходи до утра! – прокричал на меня отец, но потом прошептал: – Пожалуйста.

Я слегка кивнула все ещё удивленная.

– Она больше не вернется, да?

Папа посмотрел на меня с сожалением и кратко ответил:

– Да.

– Джесс! Джесс! – голос Эбби выводит меня из воспоминаний. – Ты в порядке?

Туман перед глазами рассеялся. Мы на вечеринке в моем доме. Вспомнила.

– Да. Ты что-то хотела? – прокричала я ей на ухо данные слова.

Люди вокруг танцевали, выпивали, целовались, практически занимались сексом. Моя лучшая подруга и её парень не исключение.

– Милый, не сейчас, – хихикнув, она продолжила: – у тебя есть зажигалка? Мне хочется покурить! – поиграв бровями, ответила она.

– У меня нет зажигалки. Но она есть у Скотта. Я пойду возьму, – посмотрев на них, я увидела, как она страстно целуется с Итаном, – и не буду вам мешать.

Остальную часть моего предложения никто не услышал. Сморщив нос, я пошла на второй этаж своего дома, который делю со Скоттом уже 2 года. Пока я поднимаюсь по лестнице, успеваю упасть 5 раз. Пьяной ходить не всегда удобно, а с бутылкой тем более! По дороге к комнате Скотта вижу пар, которые то и дело сосутся, никого не замечая. Они на полу сексом заниматься будут? Ладно, как-то плевать. Раскачиваюсь туда-сюда, потому что перед глазами все плывет. О, комната Скотта!

– Скотт, Скотт! – стучу в дверь и ору во весь голос.

Нет ответа. Наверное, его здесь тоже нет. Открываю дверь бедром и…

– Ох, ебушки-коровушки! – восклицаю я и со стоном отворачиваюсь. Пьяной это делать неудобно. – Скотт, перестань заниматься порнографией! Прикрой себя и свою спутницу! Дай мне зажигалку!

Мои глаза! Черт! Эта картина теперь будет перед моими глазами несколько ночей.

– Сколько требований! Вот держи, – ко мне выходит полуголый Скотт и отдает зажигалку. Достаю из коробки Virginia Slims сигарету и зажигаю её. Один вдох, и никотин заполняет мои легкие и одурманивает разум. Мило улыбаюсь и собираюсь уйти, однако Скотт хватает меня за руку и говорит:

– Давай не повторять предыдущих ошибок, малышка?

– Да, да. Я поняла много не пить, не курить и наркотики не принимать, – я закатила глаза и раздраженно вздохнула. – Я могу идти?

– Да, только…

– Пока!

Я скатилась вниз по перилам, отдала подруге зажигалку и начала веселиться.

Я стояла, опершись на дверь своей комнаты.

– Ну, сколько? – спрашивает Скотт, подходя ко мне.

– 3. У тебя?

Покачав головой, он отвечает:

– 5. Детка, ты уже в пролете.

– Ох, нет. Я не дам тебе выиграть!

– В прошлый раз была ничья, а перед ничьей выиграла ты! Моя очередь, – начинает он свое нытье. Я удаляюсь, чтобы выиграть.

Подхожу к какому-то парню и весело спрашиваю:

– Эй, парень? Как ты? – целую его и отвожу в гостевую комнату. Боковым зрением замечаю, что Скотт делает то же самое с девушкой.

«4:6».

Пока тащу другого парня, чувствую вибрацию в кармане. Достаю телефон и замечаю сообщение от Скотта:

С: 11. Ты?

Я: 13. Соси!

С: Ах ты…

«13:11»

После очередного раунда высовываю голову и вижу своего соперника.

– 20!

Какой веселый! Время его обломать!

– 21!

И кто у нас теперь лузер? Скотти!

Пошатываясь, бреду к холодильнику и достаю текилу.

– Привет, малышка! Скучала по маме? – целую бутылку и откручиваю крышку. Принимаю у кого-то таблетку и запиваю «моим ребенком». – Мамочка очень скучала! – начинаю пить.

Иду к своим пьяным друзьям и понимаю, что они играют в пив-понг.

– Хочешь с нами? – спрашивает Колин.

– Давай не повторять предыдущих ошибок, малышка?

– Да, да. Я поняла много не пить, не курить и наркотики не принимать, – я закатила глаза и раздраженно вздохнула. –Я могу идти?

– Хочу!

Ко мне подходит девушка и кричит:

– Ты можешь убавить звук?

– А ты можешь пойти на…

– Так, малышка, пошли, – вмешивается Скотт, хватает меня за талию, а девушке отвечает отказом.

– Детка, сколько ты выпила? – Скотт тащит меня куда-то и постоянно вздыхает. Я настолько тяжелая? Однако…

– Почему у тебя уши, как у кролика. Сними! Тебе не идет! – смеюсь и трогаю его кроличьи уши. Ой, все кружится! Как весело!

– Дай мне бутылку!

Я хмурюсь.

– Нет.

Протяжный вдох и выдох Скотта.

– Давай, Джесс.

Он хочет бутылку? Ладно! Я выпиваю все до последней капли и вручаю ему бутылку. Смеюсь, видя его ошарашенное лицо.

– Ты же просил бутылку, а не содержимое в ней!

На этих словах отхожу от него и иду в свою комнату.

Трель будильника вытаскивает меня из похмельного сна. Отключаю его и продолжаю спать, но шум воды, стук в дверь, сигналы машин, крики детей и взрослых не дают мне заснуть.

Продолжай спать. Ты же хочешь этого? Сон, сон, сон.

Фу, чем это так воняет? Горелым?

Вдруг я слышу:

– Джесс, а где огнетушитель?

Огнетушитель? О, нет! Если он опять пытается изображать из себя Гордона Рамзи, я прибью его этой же сковородкой!

Вскакиваю с постели, забыв о похмелье. Похмелье не забывает обо мне! Голова кружится, во рту ощущение не из лучших и все болит. Открываю дверь, готовая на него накричать, но он стоит и улыбается:

– Наконец-то, ты проснулась! А кто в университет пойдет?

Черт! Почему он не может будить, как все нормальные люди?

– Почему ты не как все? – спрашиваю его. У Скотта очень красивые глаза, словно линзы, но смотрят на меня, как всегда, нежно, с… любовью.

– Потому что, если я буду как все, я себе не буду нравиться и буду чувствовать себя обычным. А быть обычным – это отстой, – он закатил глаза и драматично вздохнул.

Я удивленно моргнула. Нихрена себе самооценка. Сжимая переносицу, спрашиваю:

– Почему пахнет горелым?

– Я пытался яйцо сварить. Оказалось, что я забыл налить воду. Представляешь!

– Господи, почему он такой тупой? Я пойду одеваться, а ты, – показываю на него пальцем, – только не подходи к кухне! У нас нет таких денег на ремонт!

– А твой трастовый фонд? – недоуменно смотрит на меня.

– Милый, он для учебы.

– Хорошо. Во-первых, я не тупой, а очень умный. Во-вторых, выходи быстрее, я голоден! – мычит он.

Захлопываю дверь перед его наглым лицом. Иду в ванную, но прежде смотрю на себя в зеркало. Волнистые рыжие волосы, зеленые глаза, один бюстгальтер и шорты, благодаря которым видны мои татуировки и пирсинг на пупке. Стоп! Я в таком виде выходила к Скотту?

Как я оказалась в таком виде? Я же была одета!

А ты не думала о Скотте?

Я мычу от досады.

– Детка, у тебя поселилась корова? – не сдерживая смеха, произносит Скотт, который за дверью.

– Какого хера ты подслушиваешь?

– Какого хера ты материшься? – парирует он.

Почему этот сероглазый и темноволосый парень такой кретин? Зачем я его приняла в дом? История такова: прошло три месяца со смерти отца. Ночью постучали в дверь. Я открыла и увидела парня с одной татуировкой (сейчас они прибавились, и появилось кольцо в губе), серыми почти белыми глаза, милой улыбкой, коричневыми волосами с короткой челкой и багажной сумкой. Он спросил, можно ли у меня пожить. Я хлопнула дверью. Снова стук, снова он и снова хлопок. И так еще два раза. Потом приехала полиция. Они сказали, что это новенький полицейский округа Батлер, и ему негде жить, потому что выселили из предыдущей квартиры. А кто хочет проблемы с законом? Никто. С тех пор мы живем вдвоем. Уже прошло два года. Мне 20, а этому оболтусу 22. Он уволился с той работы, и сейчас он работает юристом на дому и в корпорации, а я – дармоедом. Мне даже нравиться моя работа.

Я учусь в университете Слиппери Рок, в который сейчас опаздываю.

Еще немного дома и мисс Смит тебя убьет и закопает в её огороде.

Ты уверена?

Она так говорила в прошлый раз. Она сказала, что не потерпит 11-го опоздания. Из-за этого бегом в душ.

Искупавшись и одевшись, выхожу в люди. Скотт что-то взбивает. Он готовит? Подбегаю к нему, выставив руки вперед. Такое ощущение, как будто я его от суицида спасаю.

– Скотт, милый, это не конец света. Просто положи всё на место и иди ко мне, – спокойно говорю я.

Он поднимает глаза и медленно произносит:

– Сейчас я разогреваю сковородку и выливаю содержимое миски туда.

– Стой! – бегу к нему, отбираю миску, выключаю плиту и протяжно вздыхаю. – Позавтракай фруктами. Я опаздываю.

Обнимаю его и иду в свою комнату забрать рюкзак. Комната у меня простая. Она находится напротив кухни, а комната Скотта наверху. Всего лишь шкаф для одежды, ванная комната, стол и кресло для работы, комод, односпальная кровать, разная техника и окно. За окном есть лестница, ведущая на крышу. Комната выполнена в светлых тонах. Моя выполнена в светло-сером, а комната Скотти – в темно-синем.

Посмотрев на фотографию семьи, выхожу из комнаты. Подхожу к входной двери, не успев открыть, меня резко поворачивают, захлопывают дверь и прижимают спиной к ней.

– Я закажу пиццу на обед. Ты хочешь что-то еще? – шепчет Скотт в пару сантиметров от моих губ.

– Нет, но ты…

– Но я… – он становится еще ближе.

– Слишком близко, – пищу я.

Он вздыхает, бьет ладонью по двери и отходит.

А я… я просто вылетаю, как пуля, бегу к мотоциклу, сажусь, завожу мотор и отъезжаю. В голове все ещё прокручивается этот эпизод.

Что это было?

Приезжаю в Университет Слиппери Рок. Паркуюсь и бегу на лекцию. О, нет! Лекция началась!

– Мисс Хантер! Одиннадцатое опоздание за месяц! – говорит декан Морган Ли.

– Я… мне жаль. Я просто не выспалась вчера, – отмазываемся, как можем. Давай, мы же умеем!

– И почему же?

Да, почему же?

Мозг, ты сейчас должен быстро придумать ложь, а не критиковать меня.

– У меня умер кот, – говорю первое, что пришло на ум.

Я же не буду говорить, чем именно занималась всю ночь.

– У Вас же аллергия на котов, – произносит декан.

– Правда? – удивленно спрашиваю я.

– Три месяца назад Вы не присутствовали на сессии, так как у Вас была аллергия на котов.

Я пару раз моргнула, пытаясь сочинить оправдание.

– Вообще-то я опаздываю. До свидания! – говорю я и сбегаю.

Прозвенел звонок, и мы все вышли из кабинета. Преподавательница просто накричала на меня и пригрозила исключением. Какое разнообразие!

– Знаешь, я подумала она тебя съест, когда ты опоздала, – смеется моя лучшая подруга Эбби.

– Вообще-то, я не специально.

– Знаю.

Я не заметила, что мы дошли до столовой. Мы встали в очередь и начали говорить о вчерашней вечеринке. У кого-то был секс втроем, Кейси и Марк расстались. Интересно, кто эти люди?

Взяв еду, мы вышли во двор, нашли свободное место и удобно расположились на нем.

– Итак, ты говорила, что утром что-то произошло. Что случилось? – спросила Эбби, откусывая от бутерброда.

Я вздохнула тяжело и протяжно.

– Все дело в Скотте.

– Вы поцеловались?

– Что? Фу, нет!

Её глаза загорелись.

– Переспали?

– Нет.

Огонек потух.

– Тогда что?

Я рассказала ей то, что случилось утром. Она выпучила глаза, удивленно похлопала ими и сказала:

– Что-то он поздно проявил к тебе интерес.

– Ты совсем не удивлена.

– Милая, а что ты хотела услышать? Ты живешь с невероятно привлекательным парнем в доме уже два года. Он старше тебя все на два года, а не на 30 лет. Естественно, что между вами вспыхнет страсть и влечение. Он, видимо, начал что-то чувствовать к тебе. А ты? Ты к нему что-нибудь чувствуешь?

– Я… считаю его просто другом. Однако…

Я положила в рот дольку яблока.

– Однако…

– Это Вы, мисс Хантер? – ко мне подходит полицейский.

Вокруг все перестают говорить и смотрят на меня.

– Да, я, – отвечаю, еле-еле проглатывая кусок яблока.

– Пройдемте со мной в участок, – он начинает меня поднимать.

– Почему?

– Это Вы узнаете в участке.

На меня все смотрят и шепчутся. Меня ведут через двор, и я вижу разочарование во взгляде декана, преподавателей.

Я, конечно, люблю быть в центре внимания, но в таком? Отнюдь нет.

– На Вашей вечеринке были найдены психотропные вещества, – спокойно проговорил полицейский.

Давайте на чистоту, что за вечеринка без наркотиков? Каждый кто устраивает вечеринку, знает, что на неё принесут наркоту. Мы со Скоттом с этим долго боролись, но потом бросили это дело. Заядлым наркоманам нет места на наших тусовках.

– Я могу узнать, какие именно были найдены?

Полицейский сверкнул глазами.

– А есть смысл? Вы уже не в первый раз попадаетесь. Бьюсь об заклад у Вас в крови мы тоже найдем их.

Я сглотнула. Дела действительно плохи.

Дверь открылась и в комнату для допроса зашел Ник Янг. Мой до боли знакомый полицейский, который по совместительству ЛД (лучший друг) Скотта.

– Отпусти её, Джеральдо, – бросил Ник и сел на соседний стул, рядом с Джеральдо.

– Что? – выпучил он глаза. – У неё на вечеринке…

– Я знаю, – грубо перебил его Ник. – И мы нашли тех, кто принес это дерьмо в её дом. Точнее тех, на кого эта леди, – ЛД Скотта выразительно посмотрел на меня, – подала жалобу. Иди разберись с наркошами, а я разберусь с ней.

Джеральдо еще пару секунд посидел на месте с угрюмым лицом и ушел, хлопнув дверью.

Ник шумно выдохнул, закрыл глаза и тихо произнес:

– Что я найду, если возьму у тебя кровь?

Я напряглась на стуле.

– Ничего, – я употребила ЛСД, а из крови он выводится через 2-3 часа.

Ник усмехнулся и открыл глаза.

– Даже в моче ничего не будет? – я промолчала. – Я так и знал. Вставай, – у него на губах расцвела саркастичная улыбка, – пора писать в баночку.

Выхожу из участка и вижу Скотта в солнцезащитные очках, прислонившегося к своей машине. Заметив меня, он отталкивается от своей тачки и идет ко мне.

– Ты можешь хотя бы один день не попадать в неприятности? – он обнимает меня и целует в макушку.

– Ты же знаешь, что они преследуют меня, – я прижимаюсь к нему. – Мне же скучно живется.

Он тихо рассмеялся мне в волосы.

– Это не жизнь скучная, а ты, – я подняла голову и вопросительно выгнула бровь. – Найди развлечения менее локальных масштабов, хорошо? – он ущипнул меня за щеку, высвободился из моих рук и направился к машине.

– Они поймали троицу наркоманов, – я поменяла тему и села на пассажирское сиденье.

Мы пристегнулись, и Скотт завел мотор.

– Надо же! После стольких жалоб Джеральдо смог увидеть кого-то, кроме нас, – он скривил губы. Ему никогда не нравился Джеральдо.

– Он не смог. Ник указал ему на это.

– Как дела в универе? – спросил Скотт, свернув на кольцевую.

Я ударилась головой об сиденье и прикрыла глаза.

– Блин, я не пошла на встречу с деканом. Твою мать, – выдохнула я. – Мне кажется, он уже пишет приказ об отчислении.

– За что ему отчислять тебя? – удивление проскочило в голосе Скотта. – У тебя нет задолженности, долгов по учебе, прекрасное поведение, кроме некоторых опозданий.

– В универе уже должны были узнать об этом инциденте.

Скотт цокнул.

– Это конфиденциальная информация. Даже если бы узнали, в унике есть полно людей, которые употребляют эту дрянь и являются скрытыми наркоманами. Поверь мне. Но мы должны быть осторожными. Их задержали, да, но на вечеринках будут и другие, и тебе следует не приближаться к ним. Если тебе нужно веселье, то ходи в спортзал и пинай грушу или ссорься со мной, ведь я доставляю тебе этим удовольствие.

Я задумалась над его словами, но его шепот прервал поток моих мыслей:

– Жаль, что другими способами не могу.

Я мгновенно распахнула глаза, повернула голову и уткнулась взглядом в его спокойное лицо. Будто эти слова не повисли между нами, будто они не всколыхнули во мне что-то. Опять это учащенное сердцебиение.

Машина остановилась рядом с нашим домом, но никто из нас не вышел.

– Скотт? – тихо позвала его я.

Он посмотрел на меня выжидающе.

– Иногда мне тоже жаль, – я взглянула в эти потрясающие серые глаза, в которых пронеслись разные эмоции. Еще секунда, когда мы могли быть уязвимыми, еще одна секунда. – Я запуталась, Скотт, – непрошенная слеза скатилась по моей щеке. – Прости, если путаю и тебя тоже, – с этими словами я выскочила из машины, быстро отперла входную дверь, прошла в свою комнату и заперлась. Прислонившись к двери, я скатилась вниз и тихо заплакала. Краем уха, услышала, что Скотт уехал.

Проснулась я в кровати. Честно говоря, я даже не помню, как до неё дошла. В горле было сухо, нос заложен, глаза, скорее всего, опухли, подушка была до сих пор немного мокрой. Я легла прямо и застонала. Твою мать, если я буду рыдать из-за каждой проблемы, то у меня глаза навсегда останутся опухшими. Я тихо усмехнулась этой картине.

Входная дверь заскрипела и послышались шаги. Я сильно зажмурилась и выругалась. Скотт вернулся домой. Как мне вести себя рядом с ним? Мне жутко неловко из-за нашего разговора. Мои слова точно поразили его, никак иначе.

Я заставила себя встать с кровати и пойти умыться. Слава Богу, ванная у меня в комнате, не это я бы стала жалкой версией Джеймса Бонда, пытаясь пройти в ванную на втором этаже незамеченной. Приняв все водные процедуры и убедив себя, что нужно действовать по ситуации, я прошла в комнату. За окном уже успело стемнеть.

Я взяла телефон с кровати. Три пропущенных от Адель, моей соседки, которая законно удочерила меня, когда папа умер; сообщения от Молли, Ника и – сердце пропустило удар – Скотта. Первым я открыла его сообщение. Там было написано:

С: Ты меня не путаешь, а напоминаешь каждый день, что за тебя нужно бороться. Вдруг твои мысли придут к исходу, что я тебе не нужен? В такой ситуации это прозвучит слегка эгоистично, но я не хочу уходить из твоей жизни с вопросами, начинающиеся со слов «если бы».

Я судорожно вздохнула. За меня раньше никто не боролся – обычно я борюсь за всех. Я бросила телефон на кровать словно это была бомба. Твою мать, эти слова… Как сладко они звучат. Искушение – первое слово, пришедшее мне на ум. Искушение поддаться и падать, и падать вниз вместе со Скоттом.

Я помотала головой. Нет, это неправильно. Я должна разобраться со своими чувствами к Бену, который мне нравится на протяжении 4 лет. Да, надо провести хотя бы немного времени с Беном. Вдруг он такой же, каким я его представляю себе: заботливый, чуткий, добрый, без тайн?

Скотт не может объявиться и просто влюбить меня в себя. Он не проявляет никаких знаков внимания, а когда проявляет, то зарождает в моем сердце сомнения.

Так! Хватит столько думать обо всем!

Переодевшись, шагаю в гостиную. Сажусь на диван и включаю телевизор.

– Из мира звёзд. Актер, певец и сын миллиардера Оливер Стилл объявлен пропавшим уже как два года. Его семья сегодня в трауре, ведь именно в этот день их сын ушел и не вернулся. Напомним, Оливер должен был жениться с Челси Грейман. До сих пор его ищет вся страна…

Я хмыкаю.

– Что все в нем нашли? – я ложусь на диван, подпирая рукой голову. – Девушки текут рекой от него, парни хотят быть такими же как и он.

– Какими? – кричит Скотт из кухни.

Я вскрикиваю и вскакиваю с дивана.

– Твою мать, зачем кричать? – нахмурился Скотт.

– Что ты здесь делаешь? – кричу я, положив руки на быстро колотящееся сердце.

Он оглянулся по сторонам.

– Живу?

Он же на кухне. Я внимательно пригляделась. Вроде на плите ничего нет, да и столешница пустая.

– Тебе нельзя заходить на кухню, – серьезно произнесла я.

Скотти закатил глаза.

– Ой, да брось.

– Ты сказал мне это в прошлый раз, а потом сжег три сковородки словно свечи на торте. Как ты это объяснишь?

– Я не буду отвечать на этот вопрос. Имею на это право в этом доме? – я кивнула, хотя до сих пор была недовольна. – Вернемся к миру звезд, – Скотт прошел мимо меня и сел в кресло. – Может, ему перестала нравиться жизнь сына миллиардера? Он устал быть пай-мальчиком? Ты об этом не думала. Ты не смотришь в корень проблемы. Многие звезды хотят уединения. А вдруг этот парень любит быть один?

Моему шоку не было предела. Я поворачиваю голову в его сторону. Уверена, мои глаза сейчас очень большие.

– Подожди, подожди. Ты его защищаешь?

– Нет. Я просто думаю, что в один момент ты устаешь быть богачом, и хочется стать простым парнем.

– Точнее ты его не защищаешь, а говоришь так будто тебе это знакомо. Я чувствую горечь и печаль в твоем голосе.

– …если вы найдете его, то позвоните по номеру… – говорит ведущая. – Никто не теряет надежду.

Он сухо рассмеялся.

– Не смеши меня. Я даже близок не был к этим звездам. У меня была похожая ситуация, и я вынес определенные уроки из неё. Раздаю всем советы и так далее.

– Не убедил, но ладно.

Дальше интервью его семьи. Так пора начать наш разговор.

– Скотт, мы можем поговорить о нас?

– Да, конечно.

Собрались. Вдох, выдох.

– Я хочу поговорить об сегодняшнем утре.

– Я не пытался спалить кухню. Честно! – оправдывался он.

Часть груза от этого разговора спала с моих плеч.

– Я про тебя, меня и дверь. Что это было?

– Я сообщил тебе, что заказал пиццу. Что в этом плохого?

– Это произошло не в первый раз, Скотт, – я собралась с мыслями и выпалила: – Я знаю, что мне нравится Бен, иногда я думаю, что влюблена в него. Но, когда дело доходит до тебя, я не знаю, что чувствую, – он затаил дыхание. – Может, мне на самом деле не нравится Бен. Может, я просто идеализирую его, чтобы не чувствовать что-то к тебе? Потому что ты выглядишь так, словно разбить мое сердце на куски проще пареной репы.

– Ты выбираешь Бена, – он не задавал вопрос, а подводил итог моих слов. Скотт горько усмехнулся. – Если я тебе понадоблюсь, я в своей комнате.

Он встал и ушел, хлопнув дверью.

Вот и поговорили.

– Прошу, не использую меня, – прошептала я.

– Никогда, обещаю, – сказал Скотт и погладил меня по голове.

– Почему ты всегда со мной? – мой голос дрогнул.

– Без меня ты потеряна, – я фыркнула, а он продолжил: – и без тебя я тоже.

– Слишком ванильно, слишком.

– Скотт, ты ведешь себя, как ребенок. Выходи, – я хватаю себя за волосы и тяну их. – Нет, не как ребенок, а как скотина!

Он не выходит из комнаты 4 часа. Я успела поспать, то есть увидела странный сон, который был похож на воспоминание, поесть и принять душ. Он устроил мне бойкот. Бойкот!

– Ну, сколько можно дуться?

Нет ответа.

– Скотт! Я… я разрешу готовить на моей кухне. Только выйди! Прошу тебя!

Нет ответа.

– Скотт!

Черт! Так сложно открыть дверь и сказать: «Эй, детка! Я в норме. Не беспокойся».

Нет ответа. Стоп. Он не выходит четыре часа. А может? Нет, не может. Не думай о плохом! Он же не покончил собой? Нет, нет и нет! Из-за меня? Да нет же! Любящий себя человек не может такого сделать. Или же?.. У нас же была связка ключей?

Бегу на кухню. Ищу во всех шкафчиках. Нет! Ищу в комнатах, на полках, в шкатулках, в прикроватных тумбочках. Их нигде нет! Что же делать? Я посмотрела везде, кроме… кроме родительской комнаты.

Поднимаюсь на второй этаж и иду к их комнате. Стою перед дверью. Вдох, задержка, выдох. Вдох, задержка, выдох. Там никого нет. Моя семья разрушилась из-за матери много лет назад.

Ты издеваешься?! Боишься подойти, как раньше? Один мертв, другая ушла. Там ни души.

Умеешь ты убеждать, мозг.

Открываю дверь и захожу внутрь. Там огромная кровать, шкафы для одежды, рабочий стол, туалетный столик мамы, на котором – бинго! – лежат ключи. Я хватаю их и в последний раз осматриваюсь. Все выполнено в пастельных тонах и покрыто слоем пыли, жалюзи опущены, цветы завяли. Основной цвет – голубой. Мама… мама любила этот цвет, а папа его ненавидел, но мирился с её мнением, потому что любил и боготворил свою вторую половинку. Комната была во мраке. Только свет из коридора освещал данное помещение. Нахожу включатель, и комната выходит из темноты. Да, я не заходила сюда два года. Мне было непросто осознавать, что я сирота. Помню, однажды мы…

– Притормози, Джесс. Сейчас нам важен наш сосед. Все ушли, помнишь? Остались только я и воспоминания. Почему я практически всегда говорю вслух? Надо бы к врачу записаться, – я тяжело выдохнула. – Напоследок скажу, мамулино неумение прятать вещи всё-таки пригодилось. Пошлю ей телеграмму со словами благодарности.

Я направляюсь к его комнате с заветным ключом. Надеюсь ничего плохого не случилось. Скотт единственный человек, который мне сейчас так дорог. Открываю дверь. Кровать заправлена, свет выключен, признаков жизни не видно. Неужели я опоздала?

– Скотт! Скотт! – его нигде нет. Однако на кровати лежит письмо. Беру его и начинаю читать. Как у такого татуированного кобеля может быть такой идеальный почерк?

Прости за все мои действия, которые смущали тебя. Мне просто нужно время осознать, что я чувствую к тебе и к происходящему – я про твой выбор. Я ни в коем случае не осуждаю тебя и не собираюсь действовать, как какой-то абьюзер, требуя от тебя того, чего у тебя нет. Мне нужно было услышать это признание от тебя, чтобы понять, что я теряю тебя или уже потерял. Ты важна для меня. И, нет, я не покончил собой (знаю, что ты так подумала). Просто уехал проветрится. К вечеру вернусь.

Сажусь на его кровать и задумываюсь о его словах. Во-первых, он жив. Во-вторых, он уважает меня и мои решение, что важно. Я думала, он не согласится, а он подумал о моем признании и принял его. Господи, Скотт. Я так благодарна тебе за это. Это такое облегчение, знать, что мне не придется постоянно сталкиваться с напряжением, стрессом, неловким подбиранием слов и фильтрацией вылетающих из меня предложений, находясь рядом с тобой. Ты тоже важен для меня, но сейчас я хочу ощутить всё с Беном, хочу узнать его поближе, понять: мне нравиться фасад или содержимое, понять: всё это из-за страха перед чувствами к тебе или настоящие чувства.

Тошнота подкатывает к горлу, и я мчусь в ванную. Черт, мне так плохо! Мычу и снова начинаю блевать. Все смываю, ополаскиваю лицо водой и кое-как плетусь на кухню, чтобы попить воды. Ай, здесь так светло! Выключаю свет и отправляюсь в свою комнату. Нам нужно отдохнуть.

Наверное, это отравление или наоборот голод.

Ты уверена в этом?

Твои тараканьи вопросы подбешивают, мозг. Я серьезно.

Сейчас шесть часов утра. Меня воротит уже неделю, однако в университет идти приходится. Слава Богу, сегодня суббота!

Я лежу на кровати и понимаю, что не стоило мне столько пить в прошлый раз. Господи, где был мой разум в прошлый раз? Где ты шлялась, сука?

Чеееерт! В другие разы от текилы мне не было так хреново. Ненавижу алкоголь! И вот опять надо бежать в туалет и выбрасывать из себя содержимое. Невероятно! Скотт вернулся домой через несколько дней, застав меня с тазиком в руках. Ой, ну вот опять!

– Ну, сколько можно блевать? Твои стоны слышны на всю квартиру! – Скотт заваливается в мою комнату с полотенцем и тазиком.

– Чел, не видишь мне плохо! Мог бы поддер… тазик, быстро! – он кидает в меня тазик. Как вовремя.

– Малышка… ладно я помолчу, пока ты издеваешься над своим организмом.

Я заканчиваю свой «потоп», на шатающихся ногах дохожу до ванной и выливаю все в унитаз. Закрываю его крышку и смываю все, что находится внутри. Мою тазик и возвращаюсь в кроватку. Скотт все еще стоит там.

– Пока ты блевала и стонала, я тут подумал…

– Удивительно! Он умеет думать! – буркнула я.

– …когда в последний раз ты спала с парнем? – не замечая моих слов, продолжил он.

– Неделю назад… – нет! Не может быть! – Ты же не думаешь о… о, – я понизила голос, – беременности?

– Когда у тебя были в последний раз месячные? – беспокойство заскользило в его голосе.

– Месяц назад…  —как загипнотизированная, ответила я.

– Детка, успокойся, – ласково произносит он.

– Успокоится? Господи! В моем животе может быть ребенок! А ты меня просишь успокоиться?! – взвизгнула я. – Беги в аптеку и купи мне тест на беременность.

– Малышка, если внутри тебя есть ребенок, не стоит так переживать. Ты можешь навредить нашему малышу.

– Да мне плевать на… нашему? Нашему?! Ты издеваешься?! Я не могла спать с тобой. С кем угодно, но не с тобой. Я же не спала с тобой, правда? Не смейся! Это не смешно!

– Не волнуйся. Ты не спала со мной. Я имел в виду, что ты все равно не знаешь отца ребенка. Из-за этого о нем будем заботиться мы. Если будет девочка, назовем Эвелин, а если будет мальчик, назовем…

– Я прибью тебя на месте.

– Странно, я не знаю такого имени, и оно слишком длинное. Тебе это отец ребенка сказал, пока вы его делали? – самодовольно улыбаясь, спрашивает он. – На каком месяце мы сможем узнать пол ребенка? Я уже жду этот день. Я хочу близнецов.

– Скотт, не раздражай меня, – я на грани истерики.

– Я серьезно! Я хочу девочку и мальчика или…

– Скотт. Иди. В. Аптеку. Живо! Ой, мне плохо. Жду через пятнадцать минут. Торопись! А я, ой, пошла блевать.

Скотт вернулся домой с тремя тестами и широкой улыбкой на лице. Мы сидим в гостиной на диване. Часы показывают семь. В десять я должна быть у Эбби.

– Мы уже ждем три минуты! Сколько ещё можно?

– На упаковке было написано 5 минут. Жди еще две.

– Я устал ждать! – ноет Скотт.

Как же он меня бесит!

– Давай поговорим не о тесте и возможной беременности? Как дела на работе?

– Все в порядке. Хочу устроится заново на полицейского. Осталась минута.

– Я рада, что ты снова хочешь стать полицейским.

– Возможно. Время истекло. Смотри, – он глазами указывает на тесты в моей руке.

Мне страшно и волнительно. А вдруг…

– Эй, алло. Смотри! – настаивает он.

Смотрю на тесты. На них…

– Одна полоска. Везде одна полоска! Я не беременна! Не беременна!

Открываю входную дверь, чтобы закричать, но Скотт тащит меня назад в квартиру и крепко обнимает. Немного отойдя, вижу грусть на его лице.

– Ты не выглядишь счастливым, – обеспокоенно говорю я.

– Я хотел стать папой, – шмыгая носом, хрипит он. – Хотя, знаешь, мне и тебя хватает. Ты ведешь себя, как ребенок постоянно.

Я закатила глаза.

– Мы еще молоды. Я не хочу возиться с ребенком. И я не веду себя, как ребенок постоянно, а только в 30 или 40% случаях.

– Всё равно я не вижу тебя в роли матери. Ты слишком безответственна.

– Эй! – бью его по груди, и мы вместе начинаем смеяться.

– В больницу все равно едем. Я хочу узнать, что происходит с твоим организмом.

– Я не против. Мне тут подруга звонила и сказала о вечеринке у Сэма. Пойдем? – я вожу пальцем по его груди, пытаясь отвлечь. Он замирает на секунду, закрывает глаза и начинает прерывисто дышать. Перегнула? Перегнула.

– Скотт, ответишь на вопрос? – шепчу я.

– Ммм, нет, – промычал Скотт.

– Нет… – не унималась я.

Мой сосед выходит из транса и отходит от меня на расстояние вытянутой руки.

– Ты не пойдешь туда, – сказал он, схватившись за сердце.

– Почему? – заныла я.

– Детка, ты весь его дом заблюешь. Нам проблемы не нужны. Я иду, а ты нет.

– Идиот! – буркнула я.

Он смеется своим прекрасным смехом, который притягивает девушек, целует меня в щеку и выходит из дома. Я слышу рев мотора его машины, говорящий о его отъезде.

– Значит, вы думали, что ты бер… беременна? – хохочет Эбби.

– Хватит смеяться! С кем не бывает? – обиженно говорю я.

– Я знаю, что с тобой и Скоттом бывает. Как он отреагировал на эту новость?

– Обрадовался, что станет отцом. Нет, мы не переспали. Но потом огорчился, что не будет малышей.

Мы сидим во дворе Слиппери Рок, стараясь повторять лекции по экономике. Я всё рассказала Эбби. А еще мы сходили к врачу. Оказалось, это гастрит, и из-за этого я на диете и чувствую себя так будто хочу вгрызться кому-то горло.

– Как ты можешь жить с таким мужчиной и не хотеть его?

А как ты будучи близкой подругой можешь задавать такие похабные вопросы? Может, это не тот человек, которого я хочу видеть рядом с собой. Ты видишь только его клишированную сторону, как и я. Хотеть табу? Боже упаси. А попытаться увидеть его настоящим еще страшнее.

– Эбби, давай подготавливаться к опросу? – я пытаюсь перевести тему. – В прошлый раз ты его провалила.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Ты отвечать не будешь.

Я поднимаюсь на ноги.

– Да, не буду, потому что мне нечего тебе ответить.

Есть что, но еще не время, чтобы разносить тебя.

И ухожу внутрь здания. Я не хочу слушать еще три часа о том, какой Скотт классный, прекрасный и еще много эпитетов.

– Мисс Хантер, я удивлена Вашим приходом. На этот раз вы не опоздали. Мои поздравления.

– Я старалась! Всё для Вас, мисс! – восклицаю я.

Она смотрит на меня своим фирменным я-убью-тебя-сегодня-ночью взглядом и отворачивается.

– Джесс, сегодня вечеринка. Придешь? – спрашивает Джейс.

Я бы с удовольствием, но мой желудок против этой затеи.

– Нет, пока отдыхаю.

– Привет, Джессика. Место рядом с тобой свободно? – спрашивает Бен. Самый милый, умный, веселый, но скромный парень в моей жизни. Он мне нравится и очень сильно. Когда вижу его, вся моя уверенность отходит на второй план.

– Место? Д-да, да, свободно.

Для тебя оно всегда свободно, Бен.

– Готова к опросу? – спрашивает Бенни.

– Не особо, – конечно. – А ты?

– Всегда готов. Если нужна будет помощь, шепни. Хорошо? – ослепительно улыбнулся он.

– Почему ты хочешь мне помочь? – Ох, синеглазый милашка!

– Мы же оба на стипендии. Не хочется, чтобы ты ушла.

Еще заботливый! Пять плюсов и ноль минусов!

Продолжая дробить наш разговор на части в голове, я параллельно услышала кусок разговора между сестрами-близнецами. Моей небольшой головной болью и огромным неизлечимым геморроем являются Джасинда и Мелисса. Поверьте, вам не нужны описания, как они выглядят. Просто представьте себе какой-нибудь фильм 2000-х про школу, где есть главная сучка и её верные помощники. Больше вам ничего не понадобится.

– Я и Скотт провели классный вечер! Хотя, все наши вечера и ночи великолепны, – шепчет Джасинда Мелиссе, которые сидят впереди. Когда они что-то или кого-то обсуждают, то об этом должны знать все.

– Разве Скотт не встречается с Джессикой? – спрашивает Мелисса.

– Мне плевать, детка. Ему нравлюсь я. Ах, смотри Скотт написал, – она выжидающе смотрит на подругу.

– Уловила намек. И что же он написал? – подыграла Мелисса.

– Написал, что ждет меня сегодня ночью в своей постели.

Фу! Еще заори об этом.

– Но сообщение от Эммы. Ты что лесбианка? – ужасается Мелисса.

Серьезно? В наше время еще есть люди, которые ужасаются этому?

– Тише! – шикает на неё Джасинда.

– О, поняла тебя.

Пора включиться в игру.

– Джасинда, я не слышала, чтобы мой сосед сменил имя и пол. Может, тебе что-то известно? – она вся покраснела.

– Ты тварь. Теперь понятно, почему Скотт игнорирует тебя.

– Я тварь? Не может быть! Я просто спросила! – наигранно возражаю я. – Серьезно? Не стоит выпендриваться передо мной. Я не нуждаюсь в близости со Скоттом. Понятно? – Джасинда смотрит на меня убийственным взглядом. – Что? Если бы я не объяснила, ты бы точно не поняла.

«Сегодня вечеринка в моем доме. Если хочешь, приходи.»

Так гласило мое сообщение, которое я и мое глупое сердце пыталось отправить Бену. Бен моя единственная любовь. Эбби до сих пор подозревает, что он девственник. Ну, и что? Не все же хотят заниматься сексом в 20 лет. Хотя, это странно.

Всё-таки отправляю сообщение. Не мучиться же всю жизнь из-за этого?

Так надо подняться с кровати и еще сделать домашнее задание по экономике. Но…

– Эй, Эбб, как дела? Мне скучно, а ты мой единственный выход из данной ситуации.

Да, я позвонила ей. И что? Потом сделаю.

– Правда единственный? А как же супер-пупер красавчик, который проживает по соседству? – опять она про Скотта. Я скоро чокнусь от её вечного режима свахи.

– Супер-пупер красавчик занят, судя по стонам сверху, – Эбби начинает смеяться.

– Мне кажется, что пора тебе включить стерву и надрать задницу той, которая пытается украсть у тебя лакомый кусочек.

Их стоны становятся всё громче и громче.

– Слушай, может, по батарее постучать? Вдруг заткнутся? – начинаю писать бизнес-план. – И о чем ты написала в бизнес-плане?

– Во-первых, можешь постучать по батарее или выйти из комнаты. Во-вторых, у каждого должен быть свой план.

– Во-первых, у нас четыре комнаты. Моя, Скотта, гостевая и родительская. Гостевая занята сейчас Скоттом и новой порноподругой, в его комнату я точно не пойду, потому что там пахнет гниющим трупом, в родительскую я ни ногой. Даже не смей предлагать гостиную! Думаю, что их стоны там будут громче. Во-вторых, я же не буду списывать с тебя, как какой-то школьник, а грамотно выдам твою работу за свою, использовав синонимайзер.

– Я всегда на 3 пишу все домашки, – тяжело вздыхает она.

Как же меня достали эти стоны! Взяла карандаш и начала стучать по батарее. Захлопнитесь уже!

– Господи, Эббс, у неё стоны, как у порнозвезды!

Смотрю в потолок и начинаю кричать:

– Хватит уже стонать! Задолбали! – у них, что, вечные голосовые связки? – Ребята, вы меня игнорируйте? – снова стучу по батарее.

– Ты всех его подруг распугаешь, Джесс! – смеясь, произносит Эбби.

Дверь сверху захлопнулась. Скотт говорит ей: «Клара, ты всё не так поняла». Она возмущенно отвечает, что её имя не Клара, а Хлоя.

– Там такая драма происходит, – шепчу я. – И, нет, я не подслушиваю. Они громко кричат, следовательно, я всё слышу. О, дверь хлопнула. Пойду возьму интервью у нашей звезды.

Эбби тихо смеётся.

– Сними и мне отправь. Пока, Джесс.

Она завершает звонок.

Беру телефон, открываю приложение «Камера» и включаю запись. Выхожу из комнаты и вижу злого Скотта. Но нам же похрен на всё.

– Мне посчастливилось, – Скотт поворачивается ко мне, – находиться сейчас рядом с новой порнозвездой Скоттом Уолкером. Здравствуйте, мистер Уолкер. Меня зовут Джессика Хантер. Вы можете уделить мне немного времени?

– Здравствуйте, мисс. Вы просто неотразимы, – он осматривает меня с ног до головы будто видит впервые. Сражу же вживается он в свою «роль».

– Парни Вам завидуют, девушки хотят, а некоторым и достается шанс, облизать или зацеловать Вас. В чем же секрет Вашего успеха?

– В том, что я сложен, как греческий титан, – говорит он самодовольно ухмыляясь.

Я фыркаю.

– Как греческий титан? А что не как Бог? – я остановила и сохранила запись. Прошла на кухню, потому что я всегда хочу есть.

– Ты помешала моему развлечению. Ты могла бы включить музыку, к примеру. Дай виноград, пожалуйста.

Я вытащила из холодильника и передала ему.

– В прошлый раз твоей девушке понравилась песня. И вместо того, чтобы с тобой заняться кое-чем, она предпочла подпевать New Medicine. Мы можем сделать только один вывод, что ты скучный. И, вообще, у нас вечеринка.

– Ты раньше не переживала так сильно по этому поводу, – он щурит глаза.

– Она немного особенная для меня. Тут будет человек, который очень для меня важен, – глаза Скотта загораются… опять. – Он умный, милый, – его рука начинает тянуться ко мне, – чуть-чуть скромный, честный, он мне нравится, – она соприкасается с моей щекой.

– Как… как его зовут? – хрипло произносит он.

– Бен.

– Что? – он отдергивает свою руку от моего лицо словно обжегся.

– Ты спросил его имя. Его зовут Бен Олсон. Что-то случилось? Что с тобой?

Ты же не подумал о… себе.

Он откашливается.

– У меня встреча с Ником. Вечером буду, – он переобувается, надевает куртку и открывает дверь.

– А как же вечеринка? – кричу ему вслед.

– Я уже сделал доставку на дом.

Он ушел.

– Почему каждый раз после нашего разговора ты уезжаешь? – тяжело вздыхаю я. – Это так бесит. Я теперь, что, рот открыть не могу при тебе?

Пришёл СМС от Бена.

«Я приду. Ради тебя» – гласила она.

Можно ли начать визжать?

2 года назад…

Джессика

– Хей, пап, как ты? У меня прекрасная новость. Я поступила в Слиппери Рок, на «Управление персоналом». Ура мне! Там очень классно. Огромный учебный комплекс. Я буду, как ты, папа. Такой же сильной, умной и несломимой. Я нашла подругу. В буквальном смысле. Её зовут Эбби. Она торнадо на ногах, немного странная, но я не жалуюсь. Вот, например, сейчас я разговариваю с тобой, но ты мне не ответишь, не порадуешься, не обнимешь, потому что… потому что ты мертв. Ты умер три месяца назад, а я до сих пор… до сих пор хочу верить, что это ложь. Но ты лежишь под холодной землей прямо передо мной, а я отказываюсь верить этому. Почему не могу поверить, если я вижу цифры 13.10.1974 – 12.05.2018 г.г. Я скучаю, в смятении, я просто одна. Папа, вернись ко мне.

Слёзы застилали мне глаза. Я не пришла сюда плакать! Я пришла радоваться этой новости. Я проморгалась.

– Еще я принесла твои любимые белые фиалки. Тут два горшка. Я положу слева и справа над… – я сглотнула. Соберись! – надгробного камня. Я позвонила маме. Хотела обрадовать, но мне ответил её личный агент. Я сказала, что дочь Алисии, но, оказалось, мамочка решила никому не говорить про нас. Она даже не пришла к тебе. Наверное, Алисия не хочет портить или принижать себя в глазах своих избалованных и бездушных друзей.

Я полила посаженные цветы, убрала сорняки, еще немного поговорила и ушла.

Я медленно отъезжала от кладбища. В голову лезли мысли о матери. Если она так гналась за богатством, зачем было выходить замуж за бедного человека? Зачем надо было рожать ребенка, доводить его до 12 лет и уходить? Зачем… зачем надо было рушить нас? Да, она оставила номер телефона, чтобы позвонить в любое время, но можно же было сказать и своему агенту обо мне и папе. Сейчас у неё новая семья. И…

Ты завидуешь тому ребенку.

Да, завидую. Хотя мой папа был самым лучшим. Он редко пил, всегда работал, никогда не бил, не курил и наркотики не принимал. Он копил на мое поступление, старался баловать меня и помогал с домашними заданиями. Как можно его не любить? Он был ангелом. Нет, он и сейчас ангел. Ведь он в раю, если он существует.

– Я люблю тебя, папа. Очень сильно, – тихо прошептала я.

Скотт

– Так, осталось спросить в этом и в следующем доме.

Я позвонил в звонок. Никто не ответил. Ладно. Я постучал в дверь. Послышались шаги. Дверь открыла женщина средних лет. Ярко-красные волосы и такие же глаза, белая футболка и леггинсы.

– И что привело такого красавца к моей двери? – выгибая бровь, спрашивает она.

– Добрый вечер, миледи. Я ищу квартиру для временного проживания.

Она выгнула бровь.

– Ладно. Чем я могу тебе помочь? У меня нет ни дополнительной комнаты, ни еще одной квартиры.

Неужели сегодня я буду ночевать на улице?

– Хотя я знаю, как тебе помочь. Ты во всех домах был?

Во мне заискрилась надежда.

– Нет, вон тот дом последний.

– У меня есть идея. Там проживает одинокая девушка. Она недавно потеряла отца. И ей нужно утешение. Она будет рада тебе. Я уверена.

– Я…

– Не стоит благодарности. Только не говори ей, что знаешь про её утрату. Давай, иди! Делай, что хочешь, но ты должен быть рядом с ней!

– Спасибо за всё…

– Адель.

– Спасибо за всё, Адель. А как её зовут?

– Джессика Хантер.

Она закрыла дверь.

Ну, что ж, Джессика Хантер теперь моя единственная надежда.

Джессика

Да, вечер с попкорном и сериалом «Династия» шикарен. Официально заявляю, что обожаю Фэллон! Загорелся экран телефона. СМС от Адель: «Не благодари, детка ;)».

Так здесь что-то происходит, и мне это, скорее всего, не понравится. Хочу написать ей ответ, но кто-то звонит в дверь. Кто может прийти ко мне в 1 ночи? Поднимаю свою задницу.

– Надо бы пойти в фитнес-клуб, а то я пополнела. Иду, иду! Зачем так насто… – открываю дверь и вижу сногсшибательного красавца.

– Здравствуй, Джессика. Я Скотт Уолкер. Адель сказала, что я могу у тебя временно пожить.

Смотрю на СМС от Адель, потом на него. Значит, Адель пытается разнообразить мою жизнь. Как мило с её стороны.

Да, ты у нас мастер сарказма, Джесс!

– Не могу ничем помочь.

– Пожалуйста, не закрывай дверь.

– А, ну, ладно, – я хлопнула ею. Вот такая я стерва.

Снова стук и снова оглушительный удар дверью.

На чем я остановилась? Точно на…

– А что это за мигалки? Или скорая, или полиция. Всё-таки это полиция! – я захныкала.

Опять стучатся в мою дверь. Открываю её и это Ник Янг. Один сплошной кошмар, который пытается упрекнуть меня за решетку.

– Мистер Янг, какими судьбами? Вы вчера приезжали и перевернули, то есть осмотрели, всю мою квартиру.

– Мисс Хантер, мы же можем договориться? – совершенно спокойно спрашивает он.

– Насчет чего? – подозрительно это всё.

– Понимаете, мисс Хантер, – он поворачивается к Скотту, – он шериф округа, в котором вы проживаете. Ему негде жить, так как он не заплатил за аренду. Может, он поживет у Вас? Временно, конечно, – он многозначительно посмотрел на меня.

Шериф, значит. Намек понят.

– При одном условии.

– Каком же?

– Мы с Вами станем лучшими друзьями, – мило улыбаясь, сказала я.

– Что? – он выпучил глаза.

– Я имею в виду, что никто не будет приезжать ко мне в течение того времени, пока шериф Уолкер проживает у меня. Нет, навещайте меня редко, а то я соскучусь, мистер Янг. Ладушки?

Он снова оглянулся на шерифа, который посмотрел на него щенячьими глазами, потом на мое лицо, на котором красовалась фальшивая улыбка, тяжело вздохнул и тихо произнес:

– Надеюсь, это того стоит, – он сжал переносицу, – договорились, мисс Хантер, – он протянул мне руку.

– Ох, Ники, можно просто Джессика. Мы же теперь друзья, – я пожала ему руку, а он стоял и кипел от злости.

– Скотт, проходи, – крикнула я.

Он поднял глаза, в которых читалось счастье и радость.

– Спасибо, спасибо, Ник! И тебе Джессика. Я буду лучшим соседом.

– Плати за электричество и не приноси наркотики, хорошо?

– Да, – он крепко меня обнял. Какой любвеобильный парень.

– Тут две гостевые комнаты. Выбирай любую.

– Мне нравится та, которая в темных тонах.

Я пожала плечами.

– Положи вещи и спускайся вниз. Мне надо тебя узнать, шериф.

Скотт

– Что ты успела узнать обо мне? Я налью нам сок? – она кивнула.

Апельсиновый сок – моя любовь.

– Итак, ты шериф, красавец и манипулятор.

Ты тоже очень красива, – подумал я. Прямые рыжие волосы и зеленые глаза моя слабость.

– Еще я веселый, умный, харизматичный и у меня много талантов.

Она сморщила носик и отпила немного сока.

– Надеюсь, я половину не узнаю.

Я рассмеялся. Чувствую, нам будет весело вместе жить.

– Поживем – увидим.

4 года назад

4 года назад

4 года назад…

Оливер

Я мило улыбаюсь в камеру в последний раз за сегодня. Алисия написала сообщение о том, что у нас сегодня ужин. Цитирую: «Мы одна большая семья, сынок». Какого хрена мы стали семьей? Мне кажется, что это даже писала не она. Надо пойти на семейный ужин. Хотя наши семейные посиделки похожи на цирк. Возможно, многие скажут, что мне слава закружила голову, но… нет. Это Алисия уничтожила наши и без того натянутые отношения с отцом. Просто браво. Даниэль Стилл – крупный предприниматель. Компания «Аддлер» занимается продажей квартир, коттеджей, пентхаусов и многой другой недвижимостью.

На чем я остановился? Ах, да. Меня раздражает её поведение уже много лет.

– Папа, добрый вечер. Скажи Алисии, чтобы она перестала мне писать. Я всё равно не приду на этот чертов ужин.

– Сынок, пойми, она хочет настоящую семью. Из-за этого…

– Она бросила предыдущую.

Я резко обрываю хриплый голос отца. Кстати, курить он начал после знакомства с Алисией. Ещё один минус от её появления.

– Неужели, тебе прельщает мысль провести этот вечер с какой-нибудь девицей или одному. Давай, приезжай, проведем его вместе, – весело говорит папа.

Я протяжно выдыхаю.

– Папа, я не против провести этот вечер с тобой. Именно с тобой, отец. Без Алисии и изысканной еде, заказанной из дорого ресторана.

– Оливер…

Я тихо продолжаю.

– Я помню, как ты вкусно готовил. Как готовили мы вместе. Я помню эти веселые и беззаботные времена. Но потом появилась она, и ты словно забыл про меня.

Завершаю звонок, не дождавшись ответа. Выхожу из здания через запасную дверь, чтобы не попасться папарацци. Мой водитель Лиам уже ждет меня. На самом деле, он не просто водитель, но и мой близкий друг. Я бы сказал, что он мой единственный настоящий друг.

– Лиам, твоим прекрасным голубым глазам не больно без солнцезащитных очков?

Он поворачивается на мой голос и улыбается. Каштановые волосы упали ему на лоб и скрыли брови такого же цвета.

– Я не хочу, чтобы мой загар был наполовину.

Лиам садится за руль Ford Mustang-GT 2016 темно-красного цвета с тонированными стёклами, а я на пассажирское место рядом с ним.

– Ты выглядишь как модель. Почему ты решил стать водителем с такой красотой?

Он косо на меня смотрит.

– Я не люблю такое количество внимания, которое достается тебе. Я лучше поработаю водителем. Тем более благодаря тому, что я на тебя работаю, моё лицо сияет на всех обложках журналов про звезд и в желтой прессе. Фактически модель. Ты едешь к родителям или к себе?

– А как поступил бы ты на моем месте? – тихо спрашиваю я.

– Я бы пошел и поссорился бы со всеми.

– Зачем?

– Когда будут звать, вспомнят ссору и разозлятся ещё больше. Про тебя забудут на 2, а то и на 3 месяца. Проверено на практике, – он подмигнул. – Едем к родителям?

Я улыбнулся. 2 или 3 месяца без Алисии и её надоедливых звонков и сообщений. 2 или 3 месяца без отца, но…

Папа и без того словно забыл обо мне.

– Едем к родителям. Начнем драму.

Лиам рассмеялся.

– Хоть где-то твоя мачеха будет в главной роли.

Я усмехнулся. Это точно.

Мы приехали в огромный белый особняк с бассейном, 5-ю лунками для гольфа и многими другими ненужными комнатами и вещами. Так же он двухэтажный и при въезде через ворота работает фонтан. Круто, да? Был бы он шоколадный, я снова поселился бы в этом доме.

Лиам присвистнул.

– Приезжаю сюда уже в который раз, но не перестаю удивляться этому огромному фонтану. А павлины у вас есть? Я такое в кино видел. Богатые не богатые, если у них нет павлинов.

Я тихо смеюсь.

– У нас нет павлинов, Лиам.

– Крокодилы?

– Нет.

– Кенгуру?

Я качаю головой.

– В каком фильме у богатых был кенгуру?

Лиам сморщил нос.

– Тогда какие вы богатые, если у вас нет экзотических животных?

– Обычные?

Он тяжело выдохнул.

– Скучные. Давай, выходи из машины. Тебя ждет самый запоминающийся вечер на свете.

Я выхожу из машины. Надо покончить с этим раз и навсегда. Я выгляжу чёрствым, но я не могу нормально жить. Алисия просто пиарится за счёт меня и папы. Прохожу мимо фонтана прямо к двери и роскоши. Как же я устал от такого великолепия.

Не успел я постучать или позвонить в звонок, как мне сразу открыли дверь. Берта Тёрнер появилась на пороге. Она уже 30 лет у нас работает. Седые волосы (она поседела еще в молодости из-за генетической болезни) и карие глаза, которые я видел перед сном в детстве, когда папа работал. Я считаю её своей бабушкой. Берта рассказывала, что иногда я её так и называл, чем обижал мою настоящую бабушку.

– Ох, – она печально вздохнула, – Олли, я поставила 20 долларов на то, что ты не придешь.

– Мне очень жаль. Я могу дать тебе двадцатку, если хочешь.

– Я хочу видеть твоё смазливое личико почаще, солнце. Ну, что ты стоишь у входа! Проходи, проходи!

Я зашел в дом такой же белый, как и снаружи. Лестница на второй этаж и огромная люстра встретили меня при входе в коттедж.

– Пойдем на кухню? Я хочу пить. Ты одна?

Мы прошли на огромную кухню. Островок из черного гранита, которого раньше здесь не было, а остальное это всё стандартная кухня. Плюс еще одна богатая херня.

– Я сама осталась, чтобы тебя увидеть и проиграть или увидеть, что ты не пришел, и выиграть.

Она пожала плечами, а я рассмеялся.

– Ммм, как вкусно пахнет. Ты мне что-то приготовила?

Бабушка Берта понизила голос.

– Эта бестия заказала дорогой еды. Но я-то знаю, что мой мальчик любит больше меня и мою стряпню. Из-за этого я приготовила тебе вкуснейшую лазанью, – она погладила меня по голове, нежно улыбнувшись.

Я просто обожаю лазанью.

– Твоя еда самая вкусная и лучшая на свете.

– Так, так, так. Оливер решил появиться в этом доме. Очень… интересно. Прости, не слышала твой приход, была в кабинете с твоим отцом, – ядовито произнесла Алисия.

– А вот и бестия, – прошептала Берта.

Мачеха перевела взгляд на Берту, и злобный огонёк вспыхнул в её глазах. Я не позволю причинить боль или хоть как-то оскорбить бабушку Берту.

– Что ты хочешь, Алисия? Я пришел пожрать твоей изысканной еды, а потом съебаться к чертовой матери.

– Не матерись при мне и не разговаривай так со мной! – взвизгнула она.

– Пошла ты! Зовешь меня каждый гребаный день на ужин словно я тебе дорог! Постоянные смс-ки и звонки! Хватит меня тревожить! Мы договорились все вместе, что не будем иметь связи, кроме каких-нибудь приёмов! Ты хотела жить богато? Живи! Живи! Мне насрать на это!

Мачеха изумленно уставилась на меня. Послышался топот. На кухню зашел папа, хмуро глядя на всех нас.

– Что-то случилось? Я слышал крики.

– Ты слышал крики своего сына-истерички, – процедила она.

– Сынок? – осторожно спросил отец.

Я посмотрел на отца, и во мне вспыхнуло сожаление. Затем перевел взгляд на ехидную мачеху, и это чувство пропало.

– Знаешь, Алисия, ты была когда-то нормальной. Я даже уважал тебя. Но ты словно ураган «Катрина» разрушила и продолжаешь разрушать жизни других людей. Остынь. Все прекрасно знают, что ты могла бы стать богатой, сидя дома со своей дочкой и мужем, – я чувствую, как папа начинает закипать. От него исходят волны напряжения. – Но ты просто решила найти богатый кошелек, пойти легким путём. А какой любви к своей дочери ты говорила в том интервью? Черт, а ей повезло больше, чем мне, – последний удар и я свободен, – она не видит постоянно свою шлюху-мать, которой только и есть, что нужны деньги. Так что же ты в проститутки не подалась? Удовольствие и…

Папа врезал мне кулаком по носу.

– Выметайся из моего дома! Тебе здесь больше не рады! Ты прав, это было самой ужасной идеей! Вон! – заорал он.

Победная улыбка расцвела на моих губах. Даже то, что из моего носа капала кровь, не испортит мне настроение.

– С превеликим удовольствием.

Забрав лазанью и поцеловав Берту, которая стояла в шоке, в щеку, я вышел в прихожую и направился прямо к двери. Выйдя во двор, вдохнул полной грудью свежий воздух. О, да. Наконец-то. Свобода от Алисии. Навсегда!

– Выглядишь счастливым. По шкале от 0 до 5 насколько сильной была драма? – спросил Лиам, оттолкнувшись от машины.

– 4.

Мой друг цокнул.

– Не доиграл. Садись в машину. Отпразднуем твою свободу.

– Ты приглашаешь меня на свидание, Лиам?

Он хохотнул.

– Да, и оно будет лучшим в твоей жизни.

Эбби

Итан выбежал из дома. Снова посмотрев на Джесс и Бена, я бросилась вслед за ним. Я не позволю уйти ему из моей жизни! Только не он. Люди преграждали мне путь к двери. Я надеюсь, он не убежал далеко. Я должна его вернуть! Я растолкала пьяную толпу и вышла на улицу.

Итан быстрым шагом отходил от дома Джессики и Скотта.

– Итан! Пожалуйста, стой! – я спустилась с лестницы. – Итан! Твою мать! Остановись!

Он остановился, повернулся и, прерывисто дыша, посмотрел на меня.

Я медленно подошла к нему.

– Что с тобой, м? Что постоянно с тобой происходит? Каждый раз когда я начинаю говорить, ты сбегаешь. Сбегаешь, сбегаешь, сбегаешь! Постоянно! У меня возникает ощущение, что я тебе больше не интересна, а моя компания тебе противна! – прокричала я.

Он пригвоздил меня взглядом.

– Будто бы ты не знаешь.

Я удивленно посмотрела на него.

– Я похожа на того, кто знает, что за тараканы ползают у тебя в голове? Откуда мне знать, что с тобой происходит? Я, что, по-твоему, мысли читать умею?

Его начало трясти. Он закричал:

– Почему, почему, твою мать, ты думаешь, что всё кроется во мне? У нас проблемы. Тебе это ясно?

– Проблемы? Ты просил меня измениться. Я изменилась, а проблемы до сих пор остались?! – я начала перечислять: – Я перестала много говорить о личной жизни своей подруги, меньше курю и пью. Да я фактически святой стала из-за тебя! А проблемы всё еще есть?! Ты серьезно?

Люди проходили мимо и смотрели на наш спор. Около дома припарковалась полицейская машина, и спустя несколько минуты из неё вышли Скотт и Ник.

– Я серьезней некуда, Эбби, – немного успокоившись сказал Итан. – Ты никогда не затыкаешься, – он снова начал кричать, – говоришь только о себе, своей семье. Ты не представляешь, как сильно я устал от этого. У нас всегда ссоры, а потом бурный секс. Ссоры, секс, небольшие и бессмысленные диалоги. И всё! Тебя никогда ничего больше не волновало!

Только что разбились вдребезги мои розовые очки. Моё сердце на секунду замерло и продолжило биться. Только сильней и яростней.

– Нашим отношениям всего месяц ты понимаешь это? Не 10 лет, а 1 месяц. Понимаешь? Мы знакомы всего 3 месяца, а ты говоришь так, будто знаешь меня всю свою жизнь!

Итан злобно и язвительно улыбнулся.

– Я как раз таки знаю тебя практически всю жизнь, Эбигейл Лая Гонсалес.

Никто не знает мою настоящую фамилию и полное имя. Никто. Откуда это известно ему?

– Дорогая Эбби, неужели ты не помнишь меня? – он подошел ко мне и положил руки на мои плечи, поднимая их к щекам.

Я подняла глаза и посмотрела на его лицо, пытаясь найти там ответы.

– Кто ты? – прошептала я.

Я уверена, он не расслышал мой вопрос из-за громкой музыки, но он прочитал его по губам и самодовольно улыбнулся.

– Я тот, кому ты была обещана, – он сильнее сжал пальцы.

Я вцепилась и воткнула свои ногти в его руки. Итан зашипел и убрал руки. Отвернувшись, я быстро достала телефон из кармана и включила диктофон. Выключив телефон, я специально отошла от дома для лучшего качества записи. Мне это может понадобится, потому что в порыве гнева мой бывший может нанести физический вред. Итан последовал за мной и крикнул:

– Опять убегаешь от меня, дорогая?

Я остановилась и повернулась к нему. Он стоял на расстоянии вытянутой руки. Усмехнувшись, я спросила:

– Как тебя зовут? Произнеси свое имя, потому что мне оно противно на вкус.

Он нахмурился.

– Чарльз Итан II Мюллер. Твой суженый, которого ты бросила за день до свадьбы.

– Тебе было 18, а мне 16! Я хотела учиться, а не рожать детишек!

– Я бы дал тебе выбор! Я бы позволил доучиться, а потом работать.

– Почему я должна была жить твоими позволениями? Почему? Ты слаб, как тряпка. Думаешь, ты бы не прогнулся под общественным давлением? – меня всю трясло. Мои родители мечтали о еще большем богатстве, которое мог дать Чарльз и его семья. А я стала пешкой в их игре. Я сбежала и ни капли не жалею. – Если бы мои родители сказали, что хотят внуков, ты бы сделал это.

Итан схватил меня за горло и начал немного сжимать свою руку.

– Я ходил за тобой по пятам не ради этих оскорблений, Эбигейл, – прошипел он.

– И сколько ты ходил? – прохрипела я, пытаясь разжать его руку.

– С вечеринки твоей семьи.

Я начала смеяться, но он еще сильнее сжал мое горло.

– Их было так много, Чарльз.

– Ты была в белом платье и тебе было всего 10 лет. Я понял, что влюбился в тебя, понял, что ты моя, – Чарльз отпустил меня и немного отодвинулся.

– Ты псих. Ты преследовал меня после сорвавшейся свадьбы. Ты маньяк, не мой суженый. Не… мой.

– Да, я преследовал тебя! Я хотел быть рядом с тобой всегда! И буду!

Он кинулся на меня, а я побежала в дом, крича имя Ника. Я достала телефон, остановила, сохранила запись и позвонила ему 4 – а то и больше – раза. Ник выбежал из дома мне навстречу. Он остановил меня, схватив за плечи, и спросил:

– Что случилось? – он настороженно осмотрел меня, заостряя внимание на отметинах на моей шее и щеках.

Немного отдышавшись, я произнесла:

– Итан… напал… на меня! Он преследовал меня, а сейчас гонится за мной! – я вцепилась в Ника. – Сделай что-нибудь, пожалуйста! Я даже записала его голос.

Ник посмотрел поверх меня и убрал мои руки с его плеч. Он пошел вперед и крикнул:

– Итан ты задержан! Не создавай проблем и садись в машину! Итан! Я же попросил не создавать проблем! – шефир покачал головой и побежал за ним.

– Эбби, как ты? – спросил шериф.

Мы сидели в его кабинете в полицейском участке. Итана посадили за решетку, я подала заявление о преследовании, дальше будут разборки только в суде. Охрененный вечер, что тут еще сказать?

– Я в порядке. Только мне придется попросить помощи у родителей. Мне же нужен лучший адвокат, – я тяжело вздохнула. – Я могу пойти домой?

Ник присел на корточки передо мной.

– Мне жаль, что ты такое пережила, Эбби. Тебя подбросить?

Я отрицательно покачала головой. Попрощавшись, я вышла из кабинета шефира и вызвала такси. Выйдя из участка, я оглянулась на него еще раз, понимая в какое дерьмо меня запихнули родители. К участку подъехало мое такси. Я поплелась к нему. Сев в машину, я назвала адрес Джесс и считала минуты до прибытия.

Вечеринка всё еще не закончилась. Заплатив и выйдя из машины, я прошла внутрь и села на стул рядом с обеденным столом.

– Не могу поверить, – прошептала я.

Через несколько минут со второго этажа слетела Джесс. Повернувшись, она увидела меня и побежала ко мне.

– Эбби? Господи, что случилось? – моя подруга осмотрела меня, останавливаясь на уже образовавшихся синяках и на моих мокрых щеках.

– Я в порядке. Что с тобой? – она выглядела чуть лучше меня. У неё были только заплаканные и безумные глаза.

– Нихрена ты не в порядке! Плевать на меня. Эбби, слушай, я уезжаю с Беном. Хочешь с нами? Нет, не так. Ты едешь с нами.

Подруга схватила меня за локоть и потащила на улицу. Бен стоял около машины и, увидев меня, открыл рот, но Джессика его опередила:

– Эбби едет с нами. Это не вопрос или просьба, Бен.

Мы сели в машину на заднее сидение. Я легла на плечо Джесс и уснула.

Джессика

– Кретин, – процедила я и стукнула по двери.

Может, я переборщила со своими высказываниями, но никак о них не жалею. То же мне! Мне, что, рядом с ним на цыпочках ходить, лишь бы не давать ему надежду? Он думает, я знаю, что делать в таких ситуациях?

Раздался рингтон моего телефона и прервал поток моих яростных мыслей. На экране высветилось имя Адель.

– Как приятно услышать твой голос, Адель!

– Не язви мне, малолетка.

Я устало вздохнула.

– Что хочешь?

– Чтобы вы перестали орать на весь район и, наконец, разошлись на разные континенты.

– К сожалению, никто из нас не хочет выходить из этого замкнутого круга проблем и бед.

Я включила громкую связь, села на кровать и сняла обувь.

– Джессика, я ходила к могиле твоего отца, – понизила голос она.

– Надеюсь, ты поменяла цветы. А-то я их не меняла с прошлой недели. Боюсь, завяли.

– Там была Алисия.

Я остановилась на мгновения.

– Алисия? – удивленно спросила я. – Ты прогнала её?

– Вместо меня это сделал какой-то мужчина. Его зовут Горден. Они очень громко ссорились. Горден выглядел так будто только что сошел с обложки журнала Vogue. Шикарный мужчина, – томно вздохнула она.

Кем же был этот мужчина? Папа работал клиентским менеджером в банке (он никогда не любил эту работу), но, насколько мне известно, к ним не приходили такие люди. Все в банк приходили за оформлением кредита. Так что не думаю, что таким – со слов Адель – «шикарным мужчинам» нужен кредит.

– А ты его смогла разглядеть?

– Нет, – грустно ответила Адель.

Я переоделась в пижаму и легла в постель, выключив свет лампы.

– Детка, знаешь, твой отец был ходячей загадкой. Из элиты перейти в рабочий класс уму непостижимо. Джессика, может, этот мужчина из его элиты? – осторожно спросила Адель.

Я зажмурилась.

– Папа не любил рассказывать про своё прошлое. Так что я не могу ответить на этот вопрос.

На заднем фоне у Адель послышался голос её мужа. Наверное, ему интересно, по кому так томно вздыхает его жена.

– А со Скоттом что происходит? Гормоны разыгрались, когда увидел, что у тебя есть другой?

– Честно говоря, я не понимаю что с ним. Мы поговорили, и всё решили. Но оказалось, что всё решено было для меня, а для него это начало конца. Он утверждает, что любит меня, но я думаю, что он любит всего лишь интерес ко мне. Если я отвечу ему взаимностью, он просто уйдет в закат с какой-нибудь Тресси.

– Тресси? Кто такая Тресси?

– Не знаю. Эм, может, одна из его многочисленных подружек?

– Ладненько. И что ты будешь делать? – любезно поинтересовалась Адель.

– Я на протяжении четырех лет хотела быть с Беном. А потом появился Скотт. И, если честно, – я понизила голос, – мне кажется, что Скотт мне нравится только из-за чувства вины перед ним.

– Это как?

– Ну, представь, что он мой друг, которого я вижу только как друга. Вдруг он предлагает мне встречаться, так как влюблен в меня. А я отвечаю ему взаимностью, лишь бы он не обиделся, и наша дружба не разрушилась. Как-то так.

Я прикрываю глаза рукой. Как трудно что-то понять в этой любви.

– Санта-Барбара подростков.

Я морщусь.

– Я не подросток. Мне 20 лет. Через 3 дня 21. А! Чуть не забыла! Мы завтра с Беном идем на свидание.

– Да ты у нас девочка на расхват. Времени зря не теряешь, а? Удачи, малолетка, – ответила Адель и сбросила вызов.

Меня разбудили грубые стуки в дверь. Я потянулась за телефон.

– 10 утра? Зачем так рано будить? – промычала я.

Походу Скотта не было дома, поэтому мне пришлось встать и протоптать к двери. Открыв входную дверь, я увидела дочь Адель.

– Чего тебе? – грубо спросила я.

Она лучезарно улыбнулась.

– Мне нужно миска.

– Какая именно миска? Большая, маленькая, средняя; фарфоровая, керамическая, пластиковая, металлическая, стеклянная?

Она продолжала улыбаться. У меня уже глаза устали видеть эту улыбку. Слишком яркая.

– Мама не сказала. Я могу ей позвонить и спросить.

Я зевнула и кивнула.

– Я могу войти?

– Почему ты всё это время просто не зашла? У Адель есть ключи.

– Неправильно врываться в чей-то дом, тетя Джесс, – девочка покачала головой.

– Какая ты прав… подожди. Ты меня назвала тетей?

Она активно закивала.

– Кто тебе сказал меня так называть?

– Мама.

Чертова Адель. Я задушу её подушкой во сне.

– Заходи и звони маме.

Я прошла на кухню, чтобы хотя бы попить воды.

– Мама. Какая миска тебе нужна? Тетя Джесс, средняя металлическая! – прокричала она.

– Не помню, чтобы у тебя была сестра, – проворчал незнакомый мужской голос.

Я повернулась. Мужчина средних лет внимательно осматривал мой дом и остановил взгляд зеленых глаз на мне, слегка седые волосы были идеально уложены, новенький костюм идеально сидел на нем.

Во мне что-то щелкнуло. Я подошла к дочери Адель, отвела её в сторону и прошептала:

– Беги к маме и скажи, чтобы притащила себя и дробовик, – девчушка кивнула и выбежала.

Я тяжело вздохнула и подошла к мужчине.

– Выйдите из моего дома. Это проникновения в чужую собственность.

– Я приехал, чтобы познакомиться с тобой. Хотя мы и так знакомы, но, видимо, ты забыла обо мне, – его тон было настолько скучающим, что мне захотелось выброситься в окно от чувства удушения.

– Джессика, дорогая, моя малышка принесла не ту миску! – воскликнула Адель и приставила дробовик к его голове. На его лице даже мускул не дрогнул. Она обошла его и удивленно промычала. – Это же Вы были на могиле её отца с Алисией!

– Подождите-ка, вы приходите на могилу моего папы, а также хотите познакомиться со мной. Да кто вы такой? Его друг из мира богачей?

Мужчина хмыкнул.

– Я Горден. Горден Хантер. Что плохого в том, что я ходил на могилу моего сына?

– Так Вы её дедушка? – Адель начала медленно опускать оружие.

– Не опускай дробовик, Адель, – на полном серьезе сказала я, и она мгновенно его подняла.

– Нечего так со мной церемониться, Джессика. Я пришел увидеть на кого ты больше похожа: на мать или отца. Внешне ты копия матери, что невероятно ужасно. Мне просто хочется плакать от того, что мой сын даже не справился с тем, чтобы удачно передать гены. А характером ты пошла в отца. Такая же простая, добрая. Аж тошно.

– Хочу Вам напомнить, что нет такой вещи как «генетическая лотерея», ясно? Это всё формируется индивидуально. А сейчас выметайтесь из моего дома, – на удивление спокойно сказала я.

– Я обязательно уйду, но скажу тебе кое-что важное. Не претендуй на то, что тебе не принадлежит по праву. Мне не нужна копия Алисии рядом со мной и моей семьей. Носи мою фамилию, но никогда не ассоциируй себя с моей семьей. Была бы внешне похожа на Джаспера, а характером бы пошла в меня, я бы не раздумывая забрал тебя…

– Я прерву Ваш словесный поток великодушия. Почему эта сделка должна быть в одностороннем порядке? – он вопросительно вскинул брови. – Дайте денег. Около 2 миллионов будет достаточно. Что? Вы думали, только Вы можете прийти и что-то требовать? Раз Вы сюда пришли такой весь богатый могущественный, то дайте то, чем славится Ваша семья. Не то я найду дом, в котором Вы все проживайте, заставлю сделать тест ДНК и докажу всем, что я Ваша внучка и потребую то, что принадлежит мне по праву. Хотите такой исход?

Он подумал несколько секунд, ответил «жди денег», развернулся и ушел. В дверях он остановился.

– Твое лицо мне знакомо, – просто сказал он.

– Вы назвали мое лицо посредственным? – донесся до меня голос Скотта. Он захлопнул дверь и зашел в гостиную. – Почему мужчина из журналов Адель был у нас дома? – Он перевел взгляд на Адель с дробовиком. – Ты, что, сделала приворот и оживила его?

– Я оттуда похожа на ведьму? – взъерошилась Адель.

– Скорее на любителя с дробовиком.

– Этот любитель умеет пользоваться дробовиком и является очень метким стрелком.

Скотт мило улыбнулся.

– Тогда я захлопну свою варежку и спрячусь за спиной моей рыжеволосой соседки.

Скотт подошел ко мне. В его взгляде я прочитала вопрос: «Ты в порядке?» Я кивнула.

– Можешь идти домой, Адель.

– Но ты одна, – возразила подруга.

– Почему одна? Здесь есть Скотт.

– Скотт? – усмехнулась она. – Скотт, который боится бабочек и визжит, когда видит их?

– Эй! Ты понятия не имеешь, какие они страшные! А если это беременная самка? А? Она оставит своих прекрасных детишек, а они сожрут всю нашу одежду! – повернувшись к красноволосой, недовольно воскликнул Скотт.

Она закатила глаза.

– Я остаюсь. По крайней мере, до тех пор, пока ты не пойдешь на свидание с сосунком.

– На свидание? – переспросил Скотт и взглянул на меня. В его глазах ярко светилось недоверие. – Ты идешь на свидание?

Я сглотнула.

– Да. На свидание с Беном.

Он улыбнулся сквозь боль и напряженно кивнул. Парень пару раз открыл и закрыл рот, а потом отважился и спросил:

– Я тут подумал. Раз ты мечешься между нами, почему бы тебе не встречаться с нами обоими?

Адель присвистнула.

– Ты предлагаешь ей полиаморные отношения?

– Нет, я имею в виду, что один раз ты встретишься с ним, один раз со мной. Твой мозг и твое сердце не будут путаться. И никому из нас ты не разобьешь сердце. Что скажешь?

– Я даже не знаю, – искренне ответила я. Неожиданное заявление.

– Через три дня у тебя день рождение, – он нежно погладил мою щеку. – Раз сегодня ты идешь на свидание с ним, может, день рождение проведешь со мной? Только ты и я.

– Я планировала провести свое день рождение с тобой, но боялась, что ты откажешь из-за всего того, что произошло.

– Как я могу отказать тебе?

Адель фыркнула.

– Легко и просто.

Скотт закатил глаза, поцеловал меня в макушку и поднялся наверх.

Я взглянула на Адель и дернула головой в сторону моей комнаты.

– Ты примешь его предложение? – спросила соседка, как только мы вошли в комнату.

– Я… даже не знаю. Это было так неожиданно.

– Тебе же нравится Бен!

– Но я так же не знаю, что чувствую к нему, – заныла я. – Твою мать! Я так устала от этого дерьма!

Спустя несколько часов после происшествий дома я ужинала в прекрасном ресторане с Беном.

Кстати говоря, Горден все-так перевел мне деньги с небольшим сообщением: «Как и Алисии тебе нужны только деньги. Не проси больше ничего – это приказ». Я даже не обиделась на его сравнение меня и Алисии. Я просто, как обычный небогатый человек, рада крупным деньгам.

А теперь мы отойдем от моих меркантильных мыслей и вернемся к нашему первому свиданию и восхитительному стейку.

– Стейк просто тает во рту! – восхитилась я.

Он мило улыбнулся и продолжил есть.

Весь ужин мы говорили только об учебе, редко затрагивали личные темы. Но, как только мы вышли из ресторана прогуляться, от него посыпались вопросы.

– Как долго ты живешь со Скоттом?

– Два года.

– И как тебе?

– Неплохо.

Он просто хмыкнул на мои односложные ответы.

– Ты не хочешь узнать что-нибудь обо мне? – поинтересовалась я.

– А надо?

– То есть?

Бен сухо улыбнулся.

– Ты как открытая книга, Джессика.

– Ты знаешь только мои эмоции, но тебе неизвестно что мне нравится, что меня интересует, – подметила я.

– Я узнаю, всё это через твои эмоции, солнце. Чем больше ты со мной, тем больше ты путаешься.

От этого прозвища моего сердце заколотилось, но не в хорошем смысле.

После его «откровения» мне стало неуютно. Это были совершенно два разных человека. Где тот милый, заботливый Бен? Или это я его идеализировала? На протяжении всей прогулки он то и дело бросал на меня ледяные взгляды, откровенно показывал свою незаинтересованность, скуку. Мне уже начали надоедать его сухие, вынужденные улыбки.

– Да что с тобой? – не выдержав, спросила я. – Весь вечер ты сам не свой!

Прохожие в парке начали бросать на нас взгляды. Бен остановился и безучастно ответил:

– Прости?

– Прости? – переспросила я.

– Понимаешь, ты оказалась такой скучной. Я думал, ты вся такая горячая, эмоционально нестабильная, а оказалось, что ты до жути милая. Это бесит. После моих недавних слов ты начала прятать эмоции, а я люблю эмоции. Люблю их даже больше человека, – отрывая взгляд от заката, он посмотрел на меня. – Оу, это страх? Или презрение?

– Для человека, утверждающего, что любит эмоции, ты плохо в них разбираешься.

Он усмехнулся и погладил меня по голове.

– Для того, чтобы любить их, мне не нужно в них разбираться. Я беру всё до последней капли.

Я сбросила его руку и процедила:

– Ненавижу, когда кто-то трогает мои волосы.

Он пожал плечами.

– Тебя проводить до дома?

– Лучше оплати мне такси бизнес-класса.

Доехав до дома, я всё еще дрожала. Этот парень… я не ожидала такого. Я даже не могу найти слов, чтобы описать подобное.

Выйдя из таски, я тихо открыла дверь. Из комнаты Скотта доносились тихие, приглушенные голоса. Я решила подняться к нему, сообщить, что пришла и обсудить этот провал. Его дверь была слегка приоткрыта.

– Олли, милый, когда ты ко мне приедешь? Мама скучает.

– Нескоро, мам. У меня тут еще дела.

Я заглянула в щель, и его зеленые глаза встретились с моими.

– Зеленый? – удивленно прошептала я.

Эбби

Перебросив свои идеально уложенные волосы через плечо, я поднялась на 18 этаж к Логану. Мы давно не виделись, так что я довольно сильно нервничала. Сегодня из дальних уголков моего шкафа я вытащила приличные вещи. На мне были серые классические штаны, которые мне немного малы, белая рубашка, которую я в последний раз надевала 10 классе, и балетки (я их купила пару часов назад).

Меня встретила его помощница мисс Прескотт и попросила подождать. Кивнув ей, я села на диван и пыталась перебороть волнение: глубоко вдыхала, задерживала дыхание и выдыхала; доставала телефон и делала вид, что там есть что-то интересное, а на самом деле просто открывала «Календарь» или «Заметки». По-моему, все так делают, когда волнуются или находятся в неизвестном месте с неизвестной компанией.

– Простите, когда закончится это собрание? – мой голос прозвучал слишком громко для столь тихого помещения.

Секретарша вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

– Обычно через два-три часа.

– А сколько прошло?

Не говори, что оно началось только что. Пожалуйста, не говори это!

– 20 минут, мисс.

Я широко распахнула глаза от удивления.

– 20 минут? Когда у него обед?

– Обычно с часу до двух, но сэр нередко пропускает их. А сейчас важное собрание, так что обед точно не будет.

Я поджала губы и встала. Зря я прихорашивалась два часа. Надо было записаться к нему. Молодец, Эбби! Сначала делай, потом думай.

– Можете ему передать, что приходила Эбигейл Гонсалес насчет дела, связанного с Итаном?

Она нахмурилась.

– Вы случаем не родственники?

– Я его двоюродная сестра.

Глаза девушки увеличились от удивления.

– Вот как. Тогда я лучше всего предупрежу его.

Мисс Прескотт скрылась за поворотом, и я выдохнула. Может, сейчас получится с ним встретиться? Ник мне передал, что с Итаном встретился их семейный адвокат. Мне тоже нужно поторопиться, а-то его адвокат сделает из несуществующих фактов целый скандал. Почему я так думаю? Потому что этот мужчина в дорогом костюме делает такое дерьмо постоянно.

Спустя 10 минут я сидела в кабинете Логана в полном молчании. Он разглядывал меня будто видит впервые, а я смотрела на него в упор гадая, когда же он заговорит.

Пока был шанс я рассматривала его кабинет: множество шкафов с документами, коричневый кожаный диван, несколько стульев, небольшой стол. Если обобщить, то всё выполнено в стиле минимализма. Больше всего мне, конечно, понравился вид из панорамных окон за его спиной. Логана освещало закатное солнце.

Кстати, я же не рассказала о своем кузене! У Логана песочного цвета волосы, серые глаза, которыми он всегда всех осуждает (даже сейчас у него приподнятые брови и взгляд полного осуждения), родинка над верхней губой с правой стороны (в детстве он брал тональный крем своей мамы и замазывал её, потому что над ним издевались, называя девочкой. Я понятия не имею как родинка связана с полом человека). Мой кузен подтянут и ростом со шкаф с документами.

Ну, ладно! Пора разбавить гнетущую атмосферу.

– Итак… – неловко начала я. – Прости за то, что прервала твое собрание. Мисс Прескотт сказала, что собрание было очень важным.

– Ничего страшного, – он дернул щекой. – Я же сам предложил встретиться, но не назначил время, потому что не думал, что ты так быстро решишь прийти.

– Итан виделся со своим адвокатом, Логан. Я боюсь того, что они сами что-то придумают и выдвинут против меня обвинения. Прости еще раз. Не хотела вот так врываться. Если что видеорегистратор в машине Ника всё записал, также на нашей улице есть две камеры, но не знаю – попали ли мы на них, еще у меня есть аудиозапись нашего разговора на телефоне.

Логан кивнул.

– Я сегодня же займусь твоим делом, кузина. Передай мне всё, что у тебя есть. Однако, – помедлил он, – у меня есть к тебе один вопрос.

Я вопросительно на него посмотрела.

– И какой же?

– Что будешь делать потом? Эбби, всё это время ты пряталась от Итана, но его упекут за решетку, так что бежать тебе больше не от кого. Понимаешь, я волнуюсь за тебя. Я не знаю ни то, какую жизнь ты ведешь, ни то откуда ты откопала этих людей и этот неблагополучный район.

– Хочешь, чтобы я призналась в том, как сложно быть бедной? – горько усмехнулась я.

Он отрицательно покачал головой.

– Нет, Эбби. Ты можешь выйти из этого района и жить в более благополучном – вот, что я хочу тебе сказать. Я говорю, что у тебя появился шанс на нормальную жизнь.

– Я ценю твою заботу, Логан, – милая улыбка появилась на моих губах. – И я скажу тебе по секрету: я скоро съеду из него. Я присматриваю квартиры ближе к университету. Мне осталось накопить совсем чуть-чуть, и я уйду из этого района, также решу все вопросы со своими друзьями и Итаном.

Кузен отпил немного чая и замолчал. Я взглянула поверх него на закатное небо и осознала: я скоро освобожусь от Итана, от страхов; я перееду, и моя жизнь уладится. Это ли рай, о котором я всегда мечтала?

– А родители?

– А? – я сильно увлеклась своими мыслями и даже не услышала его.

– Что будешь делать со своими родителями? – переспросил он и откинулся в кресле. – Они наверняка услышат произошедшее с этим парнем и потребуют ответов. Ты готова их дать?

Я немного задумалась. А ведь возможно, что мои родители принимали участие в плане Итана по моему обольщению. Я вздрогнула от этой мысли. Если мои родители участвовали в этом дерьме, то… Кстати, то что? Что я сделаю?

– Даже если услышат, что с того? Они настолько отчаются, что придут к дочери, от которой отреклись?

– Они не отрекались от тебя. Это ты сбежала, – подметил кузен.

– Они хотели выдать меня замуж, пока я была ребенком! – воскликнула я. – Если это не отречение, то что? Жажда денег и власти?

– Именно! Они хотели денег, но никак не отрекались от тебя, Эбби. Твои родители жадные паникеры. Они точно найдут тебя – если уже не нашли – и придут за ответами.

– Я готова их встретить, Логан, – решительно сказала я. – Пора успокоить этих паникеров.

Спустя несколько дней было назначено слушание, которое мы выиграли. Адвокат Итана подал заявление о повторном слушании, но суд отклонил его. Парню дали 6 лет лишения свободы в колонии строго режима.

Мои родители так и не пришли ко мне. Мама позвонила и настаивала на изменении моего решения, но я была непреклонна. Из-за своего решения я услышала тонну дерьма в свою сторону, а также мама и папа решили, что я позор семьи и действительно отреклись от меня (они прислали документ об отречении, который я немедленно подписала).

Моя жизнь стала налаживаться. К примеру, переезд в новую квартиру (я никогда в жизни не покупала столько тарелок, безделушек), улучшение моих оценок. Я начала принимать участие во всех мероприятиях в университете, стала больше улыбаться, заводить друзей. С моих плеч свалился груз проблем. До сих пор было сложно осознавать, что всё кончено, что для меня больше нет никаких преград.

Теперь я официально свободна от всех и от всего.

Джессика

Возможно, я попала в параллельную Вселенную, или Скотта подменили. Его – теперь уже зеленые – глаза распахнулись от шока. Он замер и выглядел так словно его поймали на чем-то незаконном. Я медленно вошла в комнату, боясь его напугать.

– Олли, милый? – раздался обеспокоенный голос его матери.

– «Олли»? Тебя зовут Олли? – шепотом спросила я. Честно говоря, я устала от сегодняшних потрясений: сначала Бен, теперь Скотт со своими глазами и именем. Можно хотя бы один день пожить без драмы ради драмы?

– Сынок, чей это голос?

Скотт проморгался и отступил. Его глаза снова сфокусировались на моих.

– Я потом позвоню тебе, мам. Моя соседка пришла.

Его мать хотела что-то сказать, но он уже положил трубку и кинул телефон на кровать.

– Почему вернулась? – резко спросил он.

Я слегка опешила от такого вопроса.

– Это мой дом, Скотт. Не забывай.

– Да, точно, – парень потер лоб и зажмурил глаза. – Прости. Наверное, у тебя есть вопросы.

– И, наверное, у тебя есть ответы, – парировала я.

– Я хотел преображений. Заказал себе зеленые линзы, решил – будет круто и красиво. Потом позвонила мама, и я ей показывал свой новый образ. Назвала меня «Олли», так как это мое второе имя, и его больше всех любит мама. Папа настаивал на имени Скотт, а маме оно не нравилось. Так что для папы я Скотт, а для мамы Олли – сокращенное от имени Оливер. Конец, – объяснился он и развел руки в стороны.

Я приподняла левую бровь.

– Почему я не знала о твоем втором имени, учитывая, что я живу с тобой два года? Почему я не знала о твоем желании преобразиться?

– Зачем тебе это? Для тебя так важны мое второе имя или мои желания?

– Да! – твердо – даже немного озлобленно – крикнула я. – Я хочу знать человека, с которым живу в одном доме! Ведь если так подумать, то я о тебе совершенно ничего не знаю. Когда мы знакомились на моей кухне два года, ты ничего не рассказал о себе действительно ценного.

Он громко сглотнул.

– Там нет ничего интересного, Джесс.

Я подошла к нему и взяла за руку.

– Скотт, ты знаешь обо мне всё: мечты и желание, второе имя и моих родителей, знаешь моих друзей, чем я увлекаюсь. А ты для меня практически чистый лист. Всё! Я решила! Я всё о тебе узнаю!

– И когда же? – усмехнулся Скотт.

Немного подумав, я ответила:

– Если у тебя нет никаких дел, то можем выйти на прогулку и послушать твой интересный рассказ.

– Сейчас?

Я кивнула.

– Почему бы и нет? Сейчас всего-то 10 вечера.

Скотт призадумался, но согласился. Я улыбнулась и вышла из его комнаты. Мы договорились встретиться в гостиной через полчаса.

Рядом с нашим домом есть парк, который мы со Скоттом просто обожаем, потому что тут продают шоколадный попкорн (мой любимый!) и сладкую вату (которую я покупаю Скотту на постоянной основе).

– Так… как прошло свидание? – мой сосед старался выглядеть незаинтересованным, но у него так плохо получалось.

Я грустно улыбнулась.

– Поначалу всё было просто великолепно. Я словно попала в какой-то романтический фильм, – моя улыбка пропала. – Но потом он сказал, что я неинтересная. Оказалось, он ожидал от меня эмоциональные качели, бунт. Да и ему нравились мои эмоции больше, чем я. Подводя итог, можно сказать, что Бен – это ловушка, в которую я чуть не попала.

Скотт остановился, притянул меня к себе и обнял.

– Мне жаль, что твоя первая любовь оказалась такой дерьмовой.

Мы немного постояли в таком положении и продолжили нашу прогулку.

– Ну, рассказывай о себе, – я слегка толкнула его в плечо.

У Скотта вырвался смешок.

– Ладно! Я единственный ребенок в семье. Родители в разводе: у мамы никого нет, а у папы появилась года четыре назад жена, – парень скривился, – противная золотоискательница. У меня есть друг – он мне как брат – его зовут Лиам (классный парень). Я всегда хотел работать в полиции шерифом, и когда предложили стать шерифом этого округа, то я ни минуты не медлил и согласился, но это ты и так знаешь. Если копнуть глубже, то можно узнать, что мой любимый цвет красный, люблю апельсиновый сок и роллы. Конец моего увлекательного рассказа.

– И это всё? – удивленно спросила я. – Серьезно, никакой душераздирающей истории о том, как тебя растили собаки и привели в мир людей, а потом ты узнал, что наследник многомиллионной империи?

Он отрицательно покачал головой и указал на фургон со сладкой ватой.

– Если купишь, расскажу историю о том, как я прилетел с другой планеты и влюбился в прекрасную девушку, специально откармливающей меня.

– И зачем ей тебя откармливать? – позабавилась я.

– Не знаю. Сочиню, пока ты будешь покупать мне еду, – он подтолкнул меня к фургончику. – Ну! Он же скоро уедет!

Еще немного погуляв, мы вернулись домой, и я сразу же провалилась в сон.

Три дня спустя…

На заднем дворе нашего дома я подожгла фальшивый паспорт. Ведь сегодня мне официально 21 год! Я так долго ждала свой день рождение, хотела устроить вечеринку или пригласить всех куда-то (если кратко, то хотела раскошелиться), но потом я решила отпраздновать свой день рождения со Скоттом. Не знаю, почему я вдруг поменяла решение. Хотя нет, знаю. После дня рождения не очень-то хочется отдирать весь дом, да и деньги тратить тоже не хочется.

– Мы закажем еду? Потому что я лично не умею готовить, – говорит Скотт, находясь на кухне. Он пытается порезать помидор, но, мне кажется, он пытается порезать себя.

– Мы могли бы приготовить вместе, – предложила я.

– Твоя стряпня тоже невкусная: то она пресная, то слишком обжаренная (то есть горелая), то пересоленная, то сырая. Ты пускаешь пыль в глаза тем, что не поджигаешь кухню во время готовки, но ты монстр воплоти!

– Да ты говоришь об этом с пеной у рта, – ощетинилась я. – Закажем еду, поедим, а потом пойдем в клуб на подаренные мне деньги.

Спустя пару часов мы, поев итальянской пасты, переоделись и отправились в клуб.

Было объявлено, что будут играть все популярные песни из 2015 года. О, да! Обожаю это время. Иногда мне даже сложно осознавать, что это было более пяти лет назад.

Сейчас играет песня Galantis – Runaway (U & I). Я несу шоты нашему столику и вижу улыбающегося Скотта. Видимо, ему здесь нравится.

– Песни 2015! Всегда мечтал попасть на тусовки того времени.

– Я тоже. Всегда думала, как же круто отжигать под песни Ники Минаж или Арианы Гранде.

Выпив еще несколько шотов, мы вышли на танцпол. Я уже валилась с ног после стольких танцев и решила прислониться к Скотту. Он сразу же обнял меня за талию. Откинув голову назад, я взглянула в его глаза. Возможно, в моих следующих словах виноват алкоголь или, может, атмосфера:

– Говорят, что при поцелуе человек понимает, насколько сильно ему нравится другой.

– Предлагаешь поцеловать тебя? – его глаза заискрились.

– Да, – я решила уточнить, – но только один раз.

Я развернулась к нему, встала на цыпочки и приблизилась к его губам, ожидая его дальнейших действий.

– Только один раз? – спросил он.

Я кивнула.

– Тогда я продемонстрирую себя с лучшей стороны.

Его губы мягко соприкоснулись с моими. Поцелуй, который начинался нежно и невинно, перерос в яростное столкновение наших губ. Целоваться с ним так хорошо. Скотт словно глоток свежего воздуха в моей жизни.

В моем кармане зазвонил телефон. Прервав поцелуй, я взяла телефон в руки и увидела, что мне звонит Адель. Выбежав на улицу, я ответила на звонок.

– Адель? Что случилось?

– Детка, перед твоим домом стоит какая-то женщина, – запыхалась она. – Женщина посмот…

Моя соседка замолчала.

– Адель? Ты меня слышишь? – забеспокоилась я.

– Твою мать, – выругалась Адель. – Это… черт! Да это же Алисия! – удивленно прошептала она. – Это точно она. Алисия ждет тебя, Джесс!

Джессика

Мы примчались домой как можно скорей. Если бы мне кто-то сказал бы, что моя недомать решит прийти на день рождение дочери, я бы подумала, что общаюсь с самым наивным человеком на планете.

Но, видимо, мне придется купить розовые очки, так как Алисия действительно сидит в моей гостиной и пьет дорогущий кофе Скотта. А еще она кривит лицо будто хуже этого кофе только грязь под её ногами.

Знаете, я бы не имела ничего против неё, если бы она бросила меня и папу ради осуществления своих мечт (работы, к примеру, или кругосветного путешествия), но она бросила нас ради кошелька. Так что эта женщина отправляется в наш черный список.

– Ты собираешься говорить или пришла ко мне, чтобы послушать тишину? – съязвила я.

Алисия положила кружку на стол и натянуто улыбнулась.

– Ты так на меня похожа. Наверное, Горден тебя ненавидит.

– Что ты сделала Гордену, что из-за нашей внешней схожести он ненавидит и меня?

Она пожала плечами.

– Украла сердце его сына? «Ограбила», – показала кавычки в воздухе, – его семью на 20 миллионов долларов? Не знаю, Джессика. Я ему никогда не нравилась.

– Неудивительно, – пробормотала я. – Зачем пришла-то?

Она повернулась к Скотту (он стоял на кухне) и спросила:

– Ты её парень?

– Сосед, – ответила вместо него я. От Скотта исходил какой-то холод, я бы даже сказала ненависть.

– Красивый, однако. Эти татуировки, пирсинг. Мне всегда нравились такие парни, – она опустила голову и покачала. – Жаль такие парни небогатые или богатые, но уже женаты.

У меня дернулся глаз. Я серьезно. У меня дернулся глаз.

– Ты понимаешь, что ты несешь? – Алисия вопросительно на меня посмотрела. – Ты приходишь в мой дом и говоришь о таких вещах так просто словно ни моего отца, ни меня никогда не было в твоей жизни.

– Я всего лишь говорю о своих вкусах. А если подумать, то ты всегда была обузой, а Джаспер был милым, добрым, но самое главное – богатым.

Из меня вырвался истерический смех.

– Успокойся, – строго произнесла золотоискательница. – Я сюда пришла не за этим. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.

– Ты пришла сюда, назвала её обузой, а потом просишь об её переезде? Ты чокнутая? – Скотт задал все интересующие меня вопросы. – Нет, стоп. Это не вопрос. Ты реально чокнутая.

Она снова повернулась к нему:

– Ты богатый?

Скотт холодно улыбнулся.

– Для тебя я самое бедное существо на этой планете, женщина.

– Он еще и дерзкий. Моя тринадцатилетняя мечта наяву, – её голос стал соблазнительным. – Дашь номерок, а?

Скотт издал звук рвотного позыва. Он просто читает мои мысли.

– Перестань, – мой голос начал дрожать от гнева и ярости. – Перестань, черт возьми. Он старше меня на два года. Он тебе в сыновья годится, – я встала и, оперевшись о журнальный столик, потянула её за волосы. Её насмешливые зеленые глаза встретились с моими. – Говори, что нужно, и проваливай.

– Ай-яй-яй, дочка. Так ты обращаешься с собственной матерью? Я от тебя даже на стакан воды в старости рассчитывать не смогу, да?

– Алисия, – я мило улыбнулась, – в последний раз я принесла тебе стакан воды, и ты настолько сильно поперхнулась, что аж забыла как дышать. Не надо приходить ко мне и взывать к моим чувствам брошенного ребенка, ясно?

Она усмехнулась.

– У тебя наверняка припрятан яд в доме. Так что я лучше продолжу, а то у меня чувство, что ты меня отравишь. Ты мне нужна для моего рейтинга. Слезливое воссоединение матери и дочери взбудоражит весь мир, дорогуша.

– «Рейтинга»? В журнале Forbes? – переспросила я.

– Дело в том, что мои рейтинги упали. Точнее они и так начали падать после моего интервью о тебе пару лет назад, но сейчас всё становится хуже и хуже. Я, конечно, могла бы воспользоваться своим пасынком, но этот ублюдок решил стать потеряшкой, – брезгливо сказала она.

– Я даже рад, что он потерялся. Ему не нужно участвовать в этом идиотизме.

Я подняла глаза на Скотта и увидела его довольную улыбку. Он просто сиял от удовольствия так сильно, что вызвал у меня улыбку.

– Я тоже рада за него. Жаль, что эта мегера, – Алисия зашипела, когда я дернула её за волосы, – нашла меня и подумала, что я соглашусь на этот фарс.

– Эй! Не смей меня так называть! Я та, кто дала тебе эту никчемную жизнь. И вот твоя благодарность? Я двенадцать лет заботилась о тебе. Не забывай о том, кто перед тобой! – зашипела она.

– Проваливай, – я толкнула её. – Тебе здесь не рады. Забудь адрес этого дома, ясно? Если еще раз здесь появишься или упомянешь меня или папу где-нибудь в своем никому ненужном мире, я выйду и пролью свет на всё твое грязное белье.

Мегера встала и поправила свой костюм.

– У тебя нет доказательств, детка, – попыталась защититься она.

На моих губах заиграла хитрая улыбка.

– У тебя прекрасный почерк, дорогая. Прекрасней всего он, конечно, в твоем дневнике. Помнишь его? Тот, который с замочком, – её глаза испуганно распахнулись. – Помнишь. Это радует. Сломать этот дешевый замόк было проще некуда. Так что в следующий раз, когда придешь, помни, что у меня в руке все твои секреты.

– Ты мне больше нравилась будучи послушным щеночком, – ядовито произнесла она и, громко топая, подошла к двери. Остановилась, видимо, желая что-то сказать, но, передумав, вышла и хлопнула дверью.

Я села на диван и устало выдохнула. Если у меня с ней будет еще одно подобное день рождение, то следующее я проведу у неё на поминках. Без шуток.

Джессика

После ухода Алисии я поднялась на крышу и смотрела на звезды. Во-первых, это успокаивает; во-вторых, мне как-то не хотелось плакать в своей комнате, имея такой прекрасный вид (увы, при звездах слезы не хотят литься). Я такая жалкая. Даже сейчас я прикрываюсь юмором лишь бы не заплакать.

– Почему не идет дождь? – пробормотала я.

– А зачем он тебе? – спросил Скотт и прилег рядом со мной.

– Я бы могла спрятать в нем свои слезы, – из меня вырвался смех, но я постаралась прикрыть его кашлем.

– Богиня Остроумия, – парень закатил глаза и замолчал.

Между нами долго стояло молчание. Хоть я и рассказывала Скотту об Алисии, но мне немного стыдно за неё.

Насколько я знаю, она замужем, но эта женщина в открытую флиртовала со Скотт, с человеком, который годится ей в сыновья.

Надо бы как-то извиниться перед ним.

Скотт

Алисия… Эта женщина… Господи, она действительно ужасна, как её описывала Джесс. Я не могу подобрать нужных слов, не знаю, как утешить её. Алисия не имеет границ. Ради денег она готова на всё. Знаете, я бы мог сказать, что сожалею о своих словах, сказанных четыре года назад, но, черт возьми, нет.

Она замужем. Замужем! А ведет себя так словно ей 18, и она впервые пошла на мастер-класс какого-то пикапера и сейчас тренирует свои новообретенные умения. Мой бедный отец. Видя, как она заигрывала со мной, и слыша, как эта мегера назвала Джесс «обузой», я ощутил резкое ни с чем неоспоримое чувство отвращения. Оно выросло до неощутимых размеров после её прихода.

Но кое-что не дает мне покоя: узнала ли она меня? Да, я пытался изменить интонацию, не говорить с ней как обычно; старался не смотреть ей в глаза, чтобы она не прочитала меня, но всё-таки… Возможно ли, что я скоро покину Джесс из-за моей оплошности? Черт! Надо было подняться наверх и подслушивать оттуда. Идиот!

Моя соседка лежит, не издавая ни звука. Её прекрасные зеленые глаза устремлены вверх, её рот постоянно дергается, и она часто моргает. Она же не заплачет, да?

– Я сожалею, Скотт.

Джесс

– Я сожалею, Скотт, – набрав в легкие больше воздуха, продолжила: – за то, как она вела себя, за всю ненужную драму. Я сожалею из-за того, что у меня есть такая мать. Знаешь, я с детства хотела, чтобы у меня была мама. Да, она была у меня до 12 лет, – я грустно усмехнулась, – но всё-таки хотелось бы иметь её чуть подольше. Всё время в школе я училась на отлично, участвовала в различных концертах, ходила в кружки, чтобы она заметила меня, обняла и гордо улыбнулась. Я всегда хотела думать, что моя мать гордится мной.

Однажды, когда у меня было день рождение, Алисия решила позвонить мне (хотя я ей звонила до этого несколько раз). Я смотрела её интервью, и что в интервью, что в жизни она сказала одну вещь: «Я покинула вас из-за денег. Твой папа обеднел».

Её никогда не интересовала семья, её всегда интересовали деньги. Сейчас она поедет домой, позлится и забудет обо мне. А я… я буду пытаться сдержать себя от ненужных слез и думать: «Почему моя собственная мать считает меня обузой?»

Я судорожно вздохнула и замолчала.

– Джесс, послушай меня. Алисия гнилой человек, из-за которого не стоит убиваться. Если хочешь, можешь плакать, можешь кричать. Тебе полегчает. А то это дерьмо будет копиться и копиться, и в итоге…

– Тот поцелуй в клубе, – прервала я его, потому что устала слушать об этой мегере. – Он был хорошим, но для меня… для меня он не был фейерверком из чувств, не вызвал бурю эмоций или что-то в этом роде.

Я осмелилась взглянуть ему в глаза.

– Прости, я обозналась. Ты для меня действительно не больше, чем друг.

Скотт просто улыбнулся.

– Всё в порядке, Джесс. Ничего страшного. Ты не можешь испытывать то, что я испытываю к тебе. Это нормально.

– Точно всё в пор…

– Да, Джесс, – он призадумался. – Ну, мне немного обидно и больно, но насильно мил не будешь, так ведь?

– Да, – прошептала я.

Мы остались на крыше до самого утра, разговаривая на разные темы, стараясь забыть свою боль.

Днем Скотт уехал к Нику обговорить кое-какие вопросы насчет наркоманов, которые встречаются на наших вечеринках.

Я стояла на кухне нарезала фрукты для фруктового салата, как вдруг наверху зазвонил телефон Скотта. Подняв голову, я прислушалась: вызовы не прекращались. Кто-то настойчиво пытался дозвониться до парня.

– Неужто ли до него пытается дозвониться одна из его подружек? – буркнула я.

Через пару минут мне надоело слушать этот ужасный рингтон, и я, бросив нож на стол и вытерев руки, взяла ключи с полки и поднялась по лестнице в его комнату.

Дверь была как всегда закрытой. Не знаю, зачем Скотт её запирает. Он даже запрещает мне убирается в его комнате, когда моя очередь прибираться.

Я зашла внутрь и первым делом обратила внимание на фотографию на тумбочке: на ней были запечатлены я и он на одной из наших вечеринок. Самое главное – на ней мы были запечатлены целующимися. Видимо, я была настолько увлечена этим моментом, что даже не запомнила его, а также не заметила вспышку камеры.

На кровати звонил телефон. Я подошла к нему и взяла телефон в руки – звонила его мама. Прочистив горло, я ответила на звонок:

– Здравствуйте!

– Сын… – голос его матери изменился на более строгий. – Простите, Вы кто?

– Меня зовут Джессика. Я соседка Скотта.

– Скотта? – переспросила она. – Кто такой Скотт?

Я опешила от этого вопроса. Нет, я понимаю, что имя ребенка может не нравиться, но не признавать его из-за этого как глупо.

– Я имела в виду Оливера, мэм. Он забыл телефон дома, и я не думаю, что он скоро вернется. Мне передать ему что-нибудь? – я пыталась быть дружелюбной, но, черт, мое отношение к ней немного испортилось из-за этой ситуации с именем.

– Передай, пожалуйста, что я звонила, – вежливо попросила она и сбросила вызов.

Я убрала телефон от уха, кинула его обратно на кровать и недовольно буркнула:

– Обязательно, мэм.

Прежде, чем уйти, мне захотелось еще раз взглянуть на нашу фотографию. Из-за этого я взяла в руки рамку и улыбнулась.

– Ах, Скотт. Ты действительно ничего не забыл, да? Даже вон фотогр…

Тут я заметила, что наша фотография задралась и из-под неё немного выглядывала другая. Мне стало любопытно, и я, открыв рамку, вытащила её. Сзади были написаны очень нежные слова: «Моему любимому Оливеру. Я так рада, что именно ты мой сын». Перевернув её, я не смогла сдержать удивленный вздох.

– Что за?..

На ней были запечатлены маленький Скотт и его мать. Меня не поразил факт того, что у него всё-таки есть фотография с мамой или что у него при себе имелась детская фотография. Меня поразили его глаза. Они не были серыми, а зелеными. Ясными зелеными. Цвета травы, зеленых листьев деревьев и прочей зелени, которую я когда-либо видела в своей жизни.

– Твою мать…

– Что ты здесь делаешь?

Я вздрогнула от холодного голоса Скотт и оторвалась от его зеленых глаз на фотографии. Я повернулась к нему и посмотрела в его – как я уже догадалась – фальшивые серые глаза.

Единственные вопросы, которые крутились в моей голове были: кто это? Действительно ли его зовут Скотт? С кем я жила последние два года?

Его взгляд переместился на фотографию и рамку в моих руках. Подняв глаза, я четко осознала две вещи: его глаза ничего не выражают, и сейчас мне очень страшно.

Джессика

Скотт делает шаг ко мне навстречу, а я отступаю.

– Что это у тебя? – спрашивает невзначай он.

Доказательство твоего вранья, – подумала я.

Скотт склонил голову набок.

– Джессика?

Я сжала его детскую фотографию в руке, только сейчас поняв, что она дрожит. Точнее, я дрожу и не могу вымолвить ни слова.

– Давай, я посмотрю, – Скотт протянул руку, пытаясь взять не рамку, а фото.

– Нет! – испуганно крикнула я и спрятала её за спиной. – Нельзя!

– И почему же, м?

В горле у меня образовался ком. Мне душно, меня трясет, я слышу шум в ушах. Кажется, приближается паническая атака.

– Потому что… – мой голос охрип. – Это мое.

– И что «твое» делает у меня в комнате?

Я постаралась мило улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

– Ничего. Я была в комнате родителей, хотела взять фотографии и сжечь все свои воспоминания с Алисией. А потом вспомнила, что я у тебя оставила свою рубашку и решила зайти. Вот и всё, – из всего этого правдой является только «решила зайти». Если он врал мне целых два года, думаю моя маленькая ложь во имя правды ничего не изменит в нашей ситуации.

– Понятно.

Нихрена не было «понятно». Видно, что он мне не поверил. Наверное, его миленькая головушка с мозгом пытается выдумать очередную ложь и попробовать скормить её мне.

– Ну, я пойду к Эбби. Она уже должна была прийти.

– Слушание так быстро закончилось? – он взглянул на часы на своей руке. – Прошло всего два часа.

Черт возьми, отпусти меня! Мне страшно! Я хочу уйти!

– Мне всё равно по дороге нужно заехать в канцелярский магазин. Так что я пойду.

Я попыталась пройти мимо него, но он схватил меня за локоть и, посмотрев мне в глаза, очаровательно улыбнулся.

– Ты же от меня ничего не скрываешь?

Я повторила его улыбку.

– Ну что ты, Скотт! Между нами никогда не было никакой лжи и никогда не будет. Я точно не собираюсь нарушать это обещание.

– Я тоже, Джессика, – от отпустил меня и отодвинулся. – Передавай Эбби «привет»! А рубашку ты нашла?

Черт! Да закрой уже свой рот, Скотт! Я закатила глаза и ответила:

– Да, она уже на стирке.

– Я позже встречусь с Ником. Позвони мне, если я понадоблюсь.

Кивнув, я пулей выскочила из его комнаты и зашла в свою. Только сейчас я поняла, что утащила в руках не только доказательство его лжи, но фотку с вечеринки.

– Черт! – прошипела я. – Надо будет положить в гостиную.

Быстро накинув на себя куртку, собрав сумку, я выбежала из дома и села на свой мотоцикл, чтобы побыстрее уйти от него. Мне нужно подумать. Нет! Мне нужно найти правду. Настолько не оспоримую, что она даже перекроет его ложь, которую его мозг сейчас наверняка сочиняет.

Путь до дома моей подруги составил около тридцати минут. Учитывая, что она переехала и не желала мириться с тем, что в её доме слишком много воспоминаний с Итаном, Эбби решила внести в свою жизнь изменения.

Я громко и нервно постучала в дверь её дома, оглядываясь по сторонам: я боялась, что Скотт выскочит из какого-нибудь куста и – я сглотнула – убьет меня из-за того, что я узнала часть правды.

– Ну, давай! – моя паника уже доходила до максимального предела, как Эбби открыла дверь.

– Джессика, ты в порядке? – обеспокоенно спросила подруга и впустила в дом. Я сняла обувь и, облегченно выдохнув, прошла в гостиную.

– Эбби, со мной приключилось какое-то дерьмо, – я вытащила фото из кармана куртки и протянула ей. Она с опаской забрала его.

– Кто это?

– Скотт, – прошептала я.

Из неё вышел удивленный смех.

– Ты уверена? Здесь совершенно другой ребенок: у него другой цвет глаз и волосы чуть светлее, – Эбби перевернула фото и прочитала нежные слова от его матери. – И тут написано про какого-то Оливера.

Я села на диван, локтями уперлась в ноги и руками схватилась за голову.

– В том-то и дело, что его не зовут Скотт. Он говорил, что его матери не нравится имя «Скотт», но сегодня, когда она звонила, я взяла трубку. Я представилась соседкой Скотта, а она меня спросила о том, кто такой Скотт. Здесь есть всего два варианта:

1) она настолько сильно ненавидит это имя, что даже не признает его;

2) она не знает человека с таким именем.

Я посмотрела подруге в глаза. Она выглядела такой напуганной, какой я чувствовала себя в его комнате.

– Джессика, Господи! Я… – она пыталась вытащить из себя слова. – Надо пойти к Нику. Да! Он же полицейский! Он нам поможет.

– Нет! – крикнула я и покачала головой. – Они друзья. Ник точно расскажет ему.

Эбби призадумалась, но потом выдала прекрасную идею:

– Пойдем к Логану. Он может нам помочь.

Мы встали, и подруга подошла обнять меня.

– Кого я приютила? – крепко стиснув её, дрожащим голосом прошептала я.

Она погладила меня по спине, пытаясь успокоить.

Через пару часов ожидание Логан принял нас к себе в кабинет. Я рассказала ему об имени, о недавних зеленых глазах, которые я видела, а также отдала фотографию.

Адвокат внимательно выслушал меня и сейчас, нахмурившись, смотрел на фото.

– Джессика, это всё, конечно, хорошо, но мне нужны неоспоримые доказательства.

– Какие именно нужны? – поинтересовалась я.

– Отпечатки пальцев, ДНК-тест. Легче искать человека по биометрии. Так как такой человек как Скотт Уолкер может действительно существовать, а с биометрией мы быстро найдем его настоящую личность.

Я кивнула.

– Он носит линзы. Если я их принесу, то получится сделать тест?

– Да. Также если он коснется стакана или столового прибора, принеси мне это.

Я встала.

– Тогда я пойду домой. Спасибо за помощь.

Тут же вскочила Эбби.

– Нет. Я пойду с тобой. Возможно, он маньяк или псих. Не пущу тебя к нему.

Я покачала головой.

– Это будет слишком подозрительно. Тем более ты даже драться не умеешь. Я позвоню Адель и попрошу её о помощи. Я буду в безопасности.

Обняв подругу, я вышла из кабинета и позвонила Адель. Мы составили план, по которому ей нужно будет прийти с пистолетом спустя пятнадцать минут после моего прихода из-за того, что ей было интересно узнать обо мне и Бене. Медленно она вовлечет Скотта в разговор, а я буду пытаться найти его линзы или заставить прикоснуться к чему-нибудь.

Я вернулась домой полностью уверенной в себе.

Скотт спустился с лестницы и внимательно меня разглядел.

– Как дела у Эбби?

– Рада, что выиграла дело и хочет куда-нибудь съездить.

Ответив, я пошла в свою комнату и заметила гребаную рамку с нашим фото. Я раздраженно выдохнула. Какого хера я могла забыть о ней? Хотя это можно считать небольшой проверкой для Скотта. Значит, он даже не зашел в мою комнату… А, может, и зашел, но не забрал, чтобы не казаться подозрительным.

Переодевшись в домашнюю одежду, я вышла к нему. Он сидел в гостиной и смотрел новости.

– Есть что-нибудь интересное? – спросила я и прошла на кухню, чтобы занять себя чем-нибудь. Остановила свой выбор на фруктах.

– Кроме коронавируса ничего.

Мы поговорили еще немного, и я решила перейти к делу.

– Хочешь пить?

– Нет.

– Может, хочешь есть?

– Не голоден.

Я закатила глаза. Обычно он ест всё, что найдет, а теперь он у нас довольный волк? Что же дел… Точно! Линзы!

– Тогда… можно ли мне увидеть твои глаза?

Скотт повернулся ко мне и улыбнулся.

– Вот смотри.

Я покачала головой.

– Я имела в виду твои зеленые глаза. Раз это твой новый образ, мне нужно к нему привыкнуть. А-то я на многое способна, когда напугана, – я хохотнула, чтобы разбавить неловкость.

Немного подумав, он встал с дивана.

– Жди здесь.

Я подождала, пока он поднимется наверх. Мне тоже нужно подняться туда под каким-то предлогом, но каким?

Я опустила взгляд на ладони: в одной я держала яблоко, а в другой – нож. Идея пришла сама по себе: полоснула себя по указательному пальцу левой руки и поднялась за ним.

Ванная комната находилась напротив его комнаты. Тихо пройдя мимо, увидела, что его дверь немного приоткрыта. Я зашла в ванную, оставив дверь практически открытой, и начала подглядывать: он снял одну линзу, потом с большим трудом снял вторую, дальше закрыл и положил в туалетный столик. Только там сбоку была потайная полка, которую он открыл сильно нажав.

Я прикрыла дверь и открыла шкаф в поисках аптечки.

– Скотт, ты не знаешь, где аптечка? Не могу найти.

Он зашел в ванную и посмотрел на мой порезанный окровавленный палец.

– Ты же делала фруктовый салат, Джесс. Я же говорил, ты просто пускаешь пыль в глаза, а, на самом деле, готовить умеешь на таком же уровне, что и я, – он закатил глаза и помог мне.

Когда мы вместе спустились вниз, зазвонил звонок.

– Пойди посмотри, кто там.

Он кивнул и открыл дверь, а я осталась стоять на лестнице.

– А вот и наши голубки! – воскликнула Адель и зашла в дом. – Как жизнь проходят пупсы?

– Конечно, ты можешь пройти. Чувствуй себя как дома.

Она села в кресло и присмотрелась к Скотту.

– Что с глазами? Подумал, что краска может изменить глаз?

– Ты такая остроумная.

– Тебе так больше идет, знаешь. Ты стал похож на человека, а не на ледяную фигуру. В следующий раз принесу тебе целую канистру зеленой краски, – Адель подмигнула.

Скотт раздраженно воскликнул:

– Да это линзы!

– Охотно верю, учитывая, какой ты у нас мозговитый.

Её взгляд переместился на меня.

– Рассказывай о своих похождениях, детка.

– Пошли в мою комнату, – я дернула щекой.

– Не хочу. Я устала быть в замкнутых пространствах. А гостиная у тебя большая, так что я буду болтать с тобой здесь.

Я потрясла порезанным пальцем, намекая.

– Что случилось с твоим пальцем, детка? – нахмурилась Адель.

– Порезалась, – грустно сообщила я и ахнула. – Мы забыли там убраться.

– Я потом приберусь там, – сказал Скотт, когда я прошла в свою комнату за ключами и линзами, которые я купила по дороге домой, также накинула на себя объемную кофту, чтобы спрятать линзы. Тихо взяв всё, что мне нужно, я включила своё обаяние и уговорила Скотта.

Поднявшись наверх, я первым делом немного прибралась и беззвучно открыла дверь в его комнату. Нажав на тайник, я перчатками забрала его линзы и поменяла на купленные. Быстро выбежала из комнаты и закрыла дверь, полностью убрала ванную и спустилась вниз. Потом соврала насчет встречи с Эбби и вышла из дома, оставив Адель со Скотт.

Я отдала Логану линзы моего соседа и через час вернулась домой. Я подпрыгивала, ожидая звонка адвоката. Скотт пытался поговорить со мной и всё время ходил с зелеными глазами. Признаюсь, ему так больше идет.

Уже вечером мне позвонил кузен Эбби. Его голос был напряженным и уставшим.

Услышав всё, я вышла из комнаты и посмотрела на улыбающегося Скотта.

– Представляешь, я не поджог сковородку! – гордо объявил он. – Я так…

Остальной лепет я не слышала, так как в голове звучал голос Логана:

Такого человека как Скотт Уолкер не существует. Его настоящее имя Оливер Стилл. А его мачехой является Алисия Стилл, известная нам как Алисия Хантер – твоя мать. У него есть невеста Челси Грейман.

Джессика, это тот парень, которого ищет два года Даниэль Стилл – глава компании «Аддлер».

Словно в дрему я подошла к нему, взяла нож со стойки, прижала парня к стене и приставила нож к его горлу.

– Джессика… – испуганно пробормотал он моё имя. – Ты что делаешь?

– Вытягиваю из тебя всю ложь, Оливер Стилл.

Его глаза широко распахнулись.

– Я не Оливер Стилл. Ты что-то пут…

Он заткнулся, когда я чуть сильнее нажала ножом на его горло.

– Парень, я даже ДНК-тест сделала, а ты смеешь врать? Ты два года занимался этим дерьмом и хочешь продолжить? – из меня вырвался истерический смех.

В этот момент зазвонил его телефон. На экране большими буквами было написано «МЕГЕРА».

– Ооо, значит, не только я раскрыла твою маленькую ложь, – пропела я и, взяв телефон со стойки, передала ему. – Ответь на звонок, Оливер.

Он подчинился моему приказу.

– Не зря ты у нас актер, Оливер, – из динамиков раздался ядовитый голос Алисии. – Два года крутился-вертелся рядом с моей дочерью, чтобы мне насолить? Признаюсь честно, это был чудесный спектакль, Оливер Стилл. Но пора его закончить, не думаешь?

Это был единственный раз, когда я была абсолютно согласна с Алисией.

Парень застыл в ужасе. Его прижали с двух сторон, и он не знал, что делать.

– На самом деле, если бы ушел, я б тебя даже не заметила. Но ты решил открыть рот, – Алисия довольно рассмеялась. – Солнышко, ты же никогда не участвовал в моей пиар-компании. Ты всегда сторонился её и меня. Я думала, тебе плевать на меня. Однако ты собственноручно доказал, что ты ненавидишь меня, а ненависть – это тоже чувство. Пошел да нашел мою дочь. Думаешь, ты мне причинил какую-то боль или воззвал к моему материнскому инстинкту? Глупец.

Я вопросительно выгнула бровь, а он покачал головой как бы отрицая все её слова.

– Алисия, я никогда не рассчитывал на твой материнский инстинкт. У тебя его просто нет. С тех пор как ты в моей жизни, я живу как изгой в собственной семье, – Скотт-Оливер понизил голос. – Ты уже рассказала отцу?

Она притихла. Я тем временем убрала нож, вымыла и положила на место.

Возможно, моя реакция была слишком резкой, но я не жалею. Сейчас я немного успокоилась и готова его выслушать, а не швырять его вещи и рыдать. Не это ли главное?

– Понимаешь, Оливер, тебя здесь никто не ждет, – в голосе Алисии даже не было насмешки. Она просто выкладывала ему то, что думает. – Да, твой отец немного страдает, но не ты ли всегда хотел жить обычной жизнью? Не ты ли уговаривал отпустить тебя, а, когда он отказал, ты сбежал? Оливер, нужно ли мне сообщать ему столь радостную новость?

Скотт-Оливер шумно выдохнул.

– Как ты нашла мой номер?

– У меня много связей, малыш.

– С тобой кто-то дружит? – скептически спросил он.

– Ты и понятия не имеешь, как некоторые люди зависимы от токсичных, ядовитых персон, – пропела она. – Так что будешь делать с отцом?

– Я подумаю над этим, – ответил он и бросил трубку.

– Мать и дочь тебя доконают, а? – пошутила я и прошла в гостиную. Он последовал за мной.

– Не говори так о себе, Джесс.

Я присела.

– Итак, Оливер Стилл. Как долго вы хотели поддерживать легенду о Скотте Уолкере?

– Так долго как мог, – просто сказал он.

– То есть ты бы мне никогда не рассказал о том, что Скотт Уолкер это никто? – любезно поинтересовалась я, хотя внутри меня всё кипело. Помните, я говорила, что мой гнев немного утих? Так вот теперь это точно не так.

– Рассказал бы, – ощетинился он. – Но не в ближайшем будущем. Я просто не видел в этом смысл.

Я захохотала от его заявления.

– А тебе никак не волновало, что человек, который живет рядом с тобой, который искренне доверяет тебе, находится внутри семейной драмы и даже не знает об этом?

Он открыл рот и закрыл его.

– Ты хочешь извинений?

– Нет. Я хочу объяснений, которые не хочу вытягивать их из тебя клешнями. Я хочу понять тебя, выслушать, чтобы принять решение.

– Я не связался с тобой из-за того, что ты дочь Алисии в попытке насолить ей или что-то похожее на это. Нет. Я нашел тебя случайно. Мы с отцом знали, что у неё есть дочь, но я был слишком мал, чтобы поручить кому-то искать тебя, а за отца не ручаюсь. Как я и говорил, мне не нравилась жизнь богатого человека, и когда отец отказал в моей скрытии, то я просто взял и сбежал, потом случайно наткнулся на тебя. Когда ты мне рассказала об Алисии, я понял всё. Вот и вся тайна, которую я так долго хранил.

– И этот маленький кусочек счастья ты так бережно хранил вдали от меня? Не хотел разбить мои нежные чувства? – съязвила я.

Он покачал головой.

– Как я уже сказал, я просто не видел смысла упоминать мою прошлую жизнь, когда я пытался начать всё с чистого листа.

Я устало застонала и откинулась на спинку кресла.

– Вот это ты кашу заварил, парень. Мне нужно подумать…

– Над прощением? – с надеждой в голосе спросил он.

– Нет. Над тем выгонять тебя или нет.

Он обиженно на меня посмотрел.

– Ты можешь обижаться на меня сколько хочешь, Скотт. Но войди в мое положение. Я только что узнала, что жила с человеком, которого даже не существует, человеком, которым даже не хотел мне рассказывать правду. Я выслушала тебя, парень. А теперь мне нужно время, чтобы всё взвесить, чтобы понять: можно тебе дальше доверять или нет.

Я вышла на улицу прогуляться и подумать о происходящем, но если честно, то в голове было пусто. Я прекрасно знала одну вещь – я выгоню его. Он хороший человек и так далее, но перекрывают ли все эти качества его ложь? Он просто решил убрать всю свою жизнь на задний план. Парень даже не планировал рассказать мне обо всем!

Я не хочу жить с таким человеком и не буду. Да, в тот момент я допустила мысль о его прощении, но после того, как он сказал, что предпочел бы держать меня в неведении, я поменяла свое мнение.

После 20-минутной прогулки я вернулась домой, и меня встретила полнейшая тишина.

– Скотт? – крикнула я, но не услышала ответа. Еще несколько раз окрикнув и не получив ответа, я зашла в свою комнату. Наверное, он вышел прочистить голову или встрет… – А это еще что? – на моей прикроватной тумбочке лежал конверт. – Нет, не говорите мне, что он не смог принять груз ответственности и сбежал.

Я открыла письмо и, прочитав, усмехнулась.

– Да, я была права. Ответственность не создана для тебя, Скотт.

В течение года я ничего не слышала о возвращении Оливера Стилла. Все таблоиды молчали.

А мне наша суперзвезда присылала цветы с маленькими записками. Внутри них всегда было написано одно и тоже: «Прости меня». Я пыталась звонить ему или писать, но, видимо, он сменил номер телефона. Признаюсь, я пробовала его искать два месяца, а потом бросила попытки связаться с ним.

На дворе стоял октябрь как мне позвонили в дверь. Если так подумать, то Эбби и Адель предупреждают меня перед приходом.

Собрав сумку, я посмотрела в глазок и увидела незнакомку.

– Джессика Хантер, Вы дома? У меня к Вам одно очень важное дело.

Наверное, это Балти. Она давно меня преследует.

Я открыла дверь и недовольно сказала:

– Эй, Балти. Я уже десять раз сказала, что не собираюсь продавать наркоту. Я борюсь с этим дерьмом, а не подсаживаю людей, окей?

Девушка удивленно вытаращила на меня глаза.

– Наркотики? Мисс…

– Слушай, детка, – я оперлась о дверной косяк. – Я не твои мужики, которые ложатся по твоему зову в разные позы, ясно? Я не одна из твоих бесхребетных подстилок. А теперь вали.

Я попыталась закрыть дверь, но Балти придержала её.

–Я не Балти, мисс. Я Челси Грейман, невеста Оливера Стилла. И я хочу поговорить с Вами.

Я присвистнула.

– Вы тоже богатая, да? – я недовольно выдохнула. – У меня, что, тут для богачей медом намазано?

Она никак не отреагировала на мой сарказм и попросила войти в дом для дальнейшего обсуждения насущных вопросов.

Я принесла ей зеленый чай, и началась наша милая беседа.

– Я не знала, что у Оливера такие специфические вкусы, – первым делом заявила она. – Вы продаете наркотики?

– Нет. Мы вместе со Ск… с Оливером боролись с этим.

– Это меня радует, мисс Хантер.

– Просто Джессика, мисс Грейман.

Она звонко рассмеялась.

– Тогда и Вы называйте меня по имени.

Я кивнула.

– Я полагаю, вы хотите обсудить со мной Вашего жениха.

Отпив немного чая, Челси ответила:

– Понимаете, Джессика. Мечта Оливера сбылась. Сейчас у него тихая жизнь на Аляске среди дельфинов, китов, медведей и других животных. Но дело в том, что он полностью опустошен из-за Вас. Из-за расставания с Вами. Может, Вы бы хотели встретиться с ним? – с надеждой спросила она.

Я покачала головой.

– Поймите, он обманывал меня на протяжении двух лет. А когда я решила выяснить – ну, не то чтобы я решила. Мне пришлось выяснить это! – кто он, то мне пришлось пройти через множества испытаний: ДНК-тест, фотографии, выпытывание информации. Потом он всё-таки признался в том, что он просто даже не собирался мне что-либо рассказывать. И сейчас Вы говорите, что ему плохо. Почему я в это не верю?

– Мне кажется, вам двоим нужно поговорить, решить все разногласия.

Я хмыкнула.

– Я бы с удовольствием решила все разногласия, если бы он не сбежал, испугавшись ответственности и правды.

– Как говорят среди бедных? – задумалась она, а мои брови удивленно подскочили. «Бедных»? – А! У него на душе кошки скребут. Пожалуйста, подумайте над моим предложением. Также хотела сказать, что все расходы на перелет и проживание берет на себя моя семья и семья Стилл.

Челси встала и, улыбнувшись, вышла из моего дома.

Знаете, а чай все-таки у меня обалденный. Но если вернуться к теме, то, слушайте, я хотела с ним поговорить, высказать всё, что думаю. Я не думаю, что злюсь на него. Нет, я скорее обижена на него.

– Как сложно, – выдохнула я.

В дверь снова постучали, и, открыв, я увидела красивого парня в костюме.

– Здравствуйте! Чем могу помочь?

– Джессика Хантер, верно? – спросил он.

После того, как я кивнула, он вручил мне письмо.

– Я из нотариуса. Ваш отец просил передать Вам это письмо, когда Вам исполнится двадцать один год. К сожалению, у нас было много дел, и мы не смогли вовремя вручить Вам письмо. Но лучше поздно, чем никогда, верно? – слабая улыбка появилась на его губах.

– Может, Вы хотите зайти?

– Нет, спасибо. Мое дело было передать. Всего доброго, – мужчина развернулся и ушел.

Я закрыла дверь, села за стол и вскрыла письмо. Читая его, у меня наворачивались слезы.

Дорогая дочка. Сегодня ты стала очень большой девочкой. Чтобы ты не делала, папа всегда гордится тобой. Прости, что меня не будет рядом. Я знаю, тебя будут окружать прекрасные люди, среди которых не будет меня. Но, дочка, не переживай. Я навсегда в твоем сердце и в твоих воспоминаниях.

Твой отец ничего не смог для тебя сделать, и за это прости. Я старался заменить тебе мать, которую ты так давно не видела, но, видимо, у меня не получилось, раз ты до сих пор грустишь из-за её ухода.

– Я больше не грущу, папа, – сквозь слезы прошептала я и продолжила читать:

Я не хочу видеть твои страдания. Какой родитель хотел бы видеть их? Твоя улыбка всегда освещала мой маленький мир, и я старался делать всё для этого.

Разбавляя всю эту грусть, я хотел сообщить тебе, что смог купить сад, в котором ты играла в детстве. Возобнови его и продолжай играть, не волнуясь о жизни. То место приносило смех и улыбку. Я надеюсь, этот сад станет для тебя местом свободы и воспоминаний.

Я жил и дышал ради тебя, но мое время подходит к концу. Прости, что не увижу как ты растешь. Прости за всё. Папа всегда любил тебя и будет любить тебя даже после смерти.

Для моей дочери с любовь,

Папа

Я уткнулась в письмо, вдохнула его слабопахнущий парфюм и заплакала. Только никого не было рядом, чтобы утешить меня. Внутри меня всё было разбито. Он купил сад для меня. Сад, в котором мы создавали воспоминания. Сад был нашим миром, в котором не было Алисии, его семьи, ненависти и грусти. Там были только мы вдвоем.

– Папа… – прошептала я и прижала письмо к сердцу. Там так болело. – Папочка…

Я не знаю сколько плакала, но, встав, я зашла в свою комнату и положила письмо в шкатулку с нашими фотографиями.

– Ты сделал для меня всё, папа. Ты стал моей опорой, моей семьей. О чем я еще могу просить? – поцеловав шкатулку, я положила её на место.

На следующий день я отправилась в наше место воспоминаний. Оно было сильно запущено и выглядело как в фильмах ужасов: всё в побегах, засохших деревьях и цветах, полно сорняков и других неизвестных мне растениях, которых раньше тут точно не было.

Все деньги данные Горденом я потратила на восстановление сада. Спустя несколько недель сад принял свой прежний вид, который я никогда не забуду. Также я поставила небольшой памятник моему отцу: он в одежде садовника сидит и поливает свои любимые гортензии с широкой счастливой улыбкой на лице.

– Надеюсь, тебе здесь понравится, папочка, – сказала я, блуждая взглядом по саду. – Осталось еще одно дело.

Я решилась поехать к Скотту и сообщила о своем решении Челси. Она обрадовалась и вечером того же дня организовала вылет на Аляску. Летела я долго, но оно того стоило.

Меня высадили рядом с домом моего бывшего соседа. С заднего двора были слышны звуки топора, разделывающего деревья. Пройдя на задний двор, я увидела Скотта.

– Надо было мне сказать, что прекрасно рубишь дрова. Я бы дома поставила камин.

Он медленно повернулся ко мне с недоверием на лице.

– Не надо было есть те грибы, – прошептал он.

– Какие еще грибы? – я улыбнулась. – Может, зайдем в дом? Мне очень холодно. Мои ноги замерзли.

– Да, конечно.

Парень провел меня в дом, снял куртку и сапоги и прошел на кухню. Я также сняла с себя всё и прошла в гостиную.

– Горячий шоколад, – объявил он и сел на диван. – Присаживайся.

Я послушно села и отпила немного моего любимого напитка (после апельсинового сока, конечно).

Мы немного рассказали друг другу о том, как нам жилось, и я решила поговорить о главном.

– Скотт, когда ты ушел, я была разочарована.

Он виновато опустил голову.

– Я не думал, что ты меня простишь, и решил уйти до того, как меня прогонят.

– Понимаешь, я всегда хотела тебе сказать, что ты меня обидел. Я хотела выслушать тебя не для того, чтобы выгнать. Я хотела услышать тебя, а потом решать. Да, я бы попросила тебя уйти из моего дома, но я бы с радостью помогла бы тебе найти другой дом. Мы бы общались, и когда-нибудь я бы отпустила эту ситуацию. Но ты ушел, не отвечал на мои звонки и сообщения. И вот мы здесь.

Он сжал губы.

– Я не смел надеяться на такое. Ты повела себя слегка агрессивно, когда всё узнала, и я просто испугался того, что может произойти.

Я покачала головой и улыбнулась. Скотт посмотрел мне в глаза с мольбой и грустью.

– Мы могли бы познакомиться заново. Я бы хотела узнать тебя не только как Скотта Уолкера, парня-проститутку, – он усмехнулся, – но и как Оливера Стилла, мистера Мимимишность, – я вспомнила прозвище данное ему моей подругой Андреа.

– «Мистера Мимимишность»? – переспросил Скотт. – У меня есть такое прозвище?

– Допустим есть, – загадочно ответила я.

– Я с удовольствием соглашусь на твое предложение, Джессика. Прошло столько недель, но я уже успел соскучиться по тебе… и сплетням, которые ты приносила в дом, – маленькая улыбка появилась на его губах. – Они как Скотту, так и Оливеру, очень нравятся.

– Вот и информация об Оливере Стилле. Продам её таблоидам. Они любят твое дерьмо.

Мы радостно рассмеялись, встали и крепко обнялись. Вот и камень с души упал.

Ах, мое доброе сердце, иногда ты меня не бесишь!

Знаете, приятно иметь много друзей теперь еще и из разных штатов! Давайте, сделаем маленькие выводы из данной части моей жизни:

А) С Оливером-Скоттом мы возобновили нашу дружбу. Мы шли медленными шагами, возвращаясь к прежним временам;

Б) Моя жизнь продолжала бросать меня из крайности в крайности (она меня уже достала, если честно), но, как сказал мой отец, меня окружают прекрасные люди, поддерживающие меня на каждом шагу;

В) Не доверяй каждому как себе. Проверяй их, узнавай их. Не кидайся на них с ножом, а попробуй… вести себя менее… агрессивно? Ладно, я в этом тоже не уверена;

Г) Не страдай по ненужным гнилым людям. Оказывается, это пустая трата времени;

Д) Воспринимай все как одну большую шутку (по-другому в нашем мире не выжить);

Е) Когда пьешь текилу, не стоит запивать её пивом: боль в голове и печени обеспечены (проверено).

И если сделать один большой вывод, то можно сказать, что на своем жизненном пути мы встретимся с проблемами, невзгодами, но если вы верите в себя и вас окружают люди, которым вы доверяете, то через эти жизненные трудности вы пройдете без труда. И куда же без юмора! Смотрите на вещи с улыбкой. Не страдайте и выбирайте хорошее пойло.

Понимаете, бытие – это то, что мы называем жизнью. Но что оно… Господи! С каких это пор я стала философом? Пора заканчивать с алкоголем. На этот раз точно.

Эта великолепная книга была начата мной еще в далеком 2019 году. Я бросала её много раз, так как у меня не было вдохновения, мне не нравилась сама книга (я просто не видела в ней смысла). Но прямо сейчас это вторая книга, которую я выпустила.

В самом начале я хотела оставить Джессику со Скоттом, потом в середине книги я подумывала оставить её с Беном, но после я пришла к выводу о том, что этому персонажу не нужны отношения. Я решила, что ей нужны друзья, семья, которых она приобретала в течение книги.

Это был сложный и долгий путь, который я успешно прошла. Я горжусь собой и праздную победу, мои дорогие!

С вами была я, _Merryland_. До встречи в новых книгах!