Воспоминания – это привкус чего-то сладкого и в тоже время горького. Это объединение радости и печали. Как бы то ни было, без воспоминаний мы никто. Хуже не помнить ничего, а также помнить все в малейших деталях.
Мы мало, что можем помнить из детства. Если и помним, то самую малость,мутно и по кусочкам.
Но я хорошо запомнила тот день. День когда отец меня покинул. Ранним утром выпив по чашке горячего шоколада мы вышли на прогулку. Мы обожали с папой горячий шоколад и долгие прогулки. Но после одного телефонного звонка папа вел себя обеспокоено и торопился к дедушке.
Помню я просила его тогда взять меня с собой, но безуспешно. Он отвез меня к тете Леанор и пообещал, что скоро вернётся.
Когда отец был занят я всегда оставалась с тетей Леанор.
На этот раз все затянулось.
Прошел год,но отец так и не вернулся. Мы жили с тетей Леанор не плохо она любила меня и хорошо заботилась обо мне и я ее любила не меньше. Но со временем я все больше скучала по отцу и ждала его возвращения. Время шло и как-то тетя Леанор заболела.Начались ее долгие походы по больницам, ну а потом она слегла в постель. У нее не было родных и близких
Так что нас с ней никто не навещал и некому было помочь нам с денежными средствами. Со временем мне начало казаться, что ей становится лучше. Оказывается это было затишье перед бурей.
Она понимала, что смерть к ней близка.
Одним вечером у нее сильно поднялась температура. Мы с ней вызвали скорую ну а пока ехала скорая я легла рядом с ней в постель и обнимала ее так крепко как будто в последний раз. Так оно и было. Перед смертью она сказала чтоб я больше не ждала отца. Хотя я и так догадывалась об этом. Но а потом она говорила как сильно любит меня плакала и продолжала говорить о том, что всегда будет со мной. Будет смотреть на меня с неба. Я тогда плакала не меньше ее и обнимала ее на много сильнее чем она могла себе это позволить.
Под конец у нее не осталось сил, она закрыла глаза и с ее век скатилась последняя слеза. Последний вздох и ее не стало, а я вытирала слезы с поблекшего лица и продолжала ее обнимать.
Так все и закончилось скорая уже ничем не могла помочь.
Ну а после, началась моя кошмарная жизнь в детдоме. Да,пока я пыталась свыкнутся со смертью тети Леанор, отца и дедушки я оказалась в стенах этой детской тюрьмы. Преступников здесь было полно,каждый за счет другого пытался самоутвердиться. Да мы были детьми но как и во взрослой жизни гадов здесь было много. Я была одиночкой, так было легче. Я любила разговаривать и находить утишение в самой себе. Наверно каждый хоть раз смотрел фильм о жизни детдомовского ребенка. Как он плача проводит вечера мечтая о счастливой жизни. У меня все так и было. И вот через года два, когда я стала Джастиной Амстрод мое счастья не имело предела, но это длилось не долго. Амстроды не имели детей и как только появился их собственный малыш они отказались от меня и вернули обратно в детдом. Мне тогда такое и в голову не могло придти, что они могут от меня так просто избавиться. О чем я тогда думала? После их предательства я все ровно хотела вернуться к ним. Ведь кем я была? Простая девочка, которая даже не имела фамилии. Для типичного ребенка фамилия мало,что может значит,но это многое значило для детдомовца. Фамилия это связь между тобой и твоими родными.
Это часть тебя и ответ на загадку кто ты и кто твои родители. У меня не было ответа. Что тогда только не приходилось пережить и эти тупые клички данные мне после того случая « брошенная и никому ненужная Джастина» Ведь многие не могли меня терпеть из за моего смазливенького личика. У меня нечего не было кроме одного преимущества и это была моя красота.
Ведь как бы мы не говорили о сердце ,обложка всегда имела большое значение. Когда приходили на смотрины молодые парочки они всегда смотрели на такие миленькие личики, как у меня. Благодаря этому ещё тогда меня и удочерила семья Амстродов, но я больше не хотела переживать такое предательство. Я боялась. Боялась снова попасть в такую ловушку. Снова стать счастливой и потерять все как и в первый раз. Каждый раз, как я наблюдала за приходящими парочками я пыталась вдолбить себе, что это мне совсем не нужно, Что вот через каких-то пять лет я стану совершеннолетней и тогда я смогу сама избрать свою дорогу. Но как бы я это не пыталась себе внушить я ждала обратного исхода. Я не переставала ждать чуда и чудо ко мне пришло. Это самое чудо была женщина, на вид лет тридцати пяти и мужчина, около, сорока лет. Их звали Лилли и Чарльз Гринч.
По ним было видно как они волнуются. Они поддерживали друг-друга и так крепко держались за руки. На мое удивление они решили взять подростка. Что было очень странно. И когда взгляд Лилли остановился на мне, я не могла не улыбнуться ей. И в мыслях было только одно «возьмите меня,возьмите меня» я продолжала повторять эти слова как молитву и когда она подошла ко мне по ближе я чуть шепотом проговорила это и видимо она услышала. К нам подошел Чарльз, он сел на одно калено и внимательно посмотрел на меня. Лилли спросила как меня зовут а я впервые ответила с большим переживанием.
Лилли и Чарльз посмотрели друг на друга и обменялись всеобщим согласием. Они спросили меня не хочу ли я стать Джастиной Гринч? Через сотню тысяч переживаний я ответила твердое «да» и в этот момент я не чуточки не колебалась. Я не знала что мне делать, прыгать от счастья или падать в обморок. Вместо всего этого я начала плакать, что это было сама не знаю. Помню, как Лилли обняла меня и сама через улыбку начала плакать. Это были слезы счастья. Чарльз посмотрев на нашу директрису без сомнений проговорил ,что они хотят забрать меня.Я была счастлива, просто переполнена счастью.
А больше всего мне нравилось быть в объятиях Лилли. Пока Чарльз и Лилли подписывали документы я собирала свои вещи, ну а если по точнее,то несколько штук одежек,ровным счетом – нечего. Самое ценное среди моих вещей – это моя фотография с отцом, сделанная, когда мне было шесть лет. Я хранила ее с детских лет и всегда засыпала обнимая эту фотографию. Но все это не помешало мне называть Чарльза папой, а Лилли мамой. И они были счастливы когда я впервые их так назвала от неожиданности они даже удивились. Лилли я самого первого дня начала звать мамой, а с Чарльзом понадобилось время. Помню, как я долго репетировала этот момент перед зеркалом,со стороны это могло выглядеть смешно. Хотя это стоило его улыбки и счастья. Все стоило их улыбки. Я их очень полюбила.