Каждый раз, опираясь ладонью о бетонную стену тёмного тоннеля, он оставлял на ней кровавые следы. Пытался идти как можно быстрее, прижимая рану в правом боку левой рукой, но резкая боль его замедляла.

– Ты правда думаешь, что уйдёшь от меня?! – позади раздался злой голос преследователя.

Он шёл вперёд, стараясь не обращать внимание на угрозы. Раздался звук похожий на выстрел, и синий глубок огня размером с футбольный мяч полетел рядом и устремился вдаль тоннеля, а когда испарился, всё снова затянуло темнотой.

Мужчина скривился и прижался к стене от резкого жара, но продолжал двигаться вперёд.

– Давай, давай иди! Я догоню тебя, и ты ответишь за всё, что натворил!

Выстрел! Клубок огня врезался в деревянные ящики рядом с беглецом, горящие щепки разлетелись в стороны, а синие языки пламени на миг раскинулись на половину прохода. Мужчина упал на колено и вскрикнул. Всю левую часть невыносимо жгло. Пот на лбу блестел от синих островков огня, оставшихся от большого пламени.

Он вцепился в железную пыльную трубу, что шла вдоль стены, упорно подтянулся и продолжил идти.

– Вон ты где! Я тебя вижу, выродок!

Выстрел! Вспышка огня сверкнула прямо над беглецом, что заставило его громко закричать, и отбросило вперёд. Он упал на четвереньки и, игнорируя боль раны, быстро пополз вперёд, дымясь от жара.

– Доигрался! Кто теперь проследит за твоим сыночком, а?!

Ладони гребли по красному мху, что так недавно стал прорастать из земли, но его волновало не это. «Бетонные плиты закончились, началась земля. Значит, скоро тупик…» – подумал он, но отчаянно продолжал.

Последующие «шары» проносились всё дальше от него. Боль раны снова напомнила о себе. Он заставил себя встать. Тоннель закончился, и он оказался в тёмном помещений. Здесь велась стройка, о чём говорили голые земляные стены, куча инструментов в ящиках и металлические подпорки, чтобы потолок не рухнул. Дверей и окон не было, только небольшой тоннель, что вёл по диагонали вверх, но проползти по нему не представлялось возможным из–за проросших ветвей непонятного растения.

Он развернулся навстречу преследователю и опёрся спиной к стене. Ему оставалось ждать чуда. В нескольких метрах снова вспыхнуло пламя. Он лениво отвел прищуренный взор.

Из пламени решительным шагом вышел человек в военной экипировке. В стеклянном забрале шлема отражались языки пламени. Герметичный огнеупорный, тяжёлый костюм, местами пульсировал синим цветом из–за радиации. В руках что–то вроде мини–огнемёта, подсоединенного к энергоблоку на спине бронекостюма.

Мужчина просто молчал и, сжимая рану, смотрел исподлобья на противника. Тот церемониться не стал, поднял пушку и нажал на курок.

– Сдохни! – ядовито произнёс человек в броне. Стабилизатор загудел, и из дула показался синий огонь…

– Ну и как нам теперь быть? Долги… – плача, спросила Марина.

– Я сегодня же пойду в полицию. Я и для ОМОНа сгожусь. С погонами привычней, – успокаивал её Витя.

– А дети! Куда детей?

Об этом Виктор не подумал и замолчал.

– Всем привет, – прозвучал голос пожилого мужчины.

Виктор обернулся. Перед ним стоял его сменщик Алексей. Мужчина в возрасте, который выходит на каждую подработку, чтобы заработать на учёбу своих подрастающих дочерей. Даже авария, в которой ему раздробило ногу, не мешала каждый раз выходить в смену. Под штаниной синего комбинезона стоял ортез фиксирующий слабую ногу. Алексей всегда хромал.

– Меня вызвали на подработку на твой участок. Что случилось, Вить? – переживание Алексея всегда выражалось на его лице, как и сейчас.

– Я не вывожу такую работу, Лёш. К тому же не выношу высокомерных людей, которые готовы эксплуатировать нас пока не сдохнем.

– Да, – огорчённо продолжил Алексей. – За счёт премий зарплата приближается к средней, что сложно найти в наше время, а за счёт подработок можно эту сумму удвоить. Желающих много пахать даже за такие условия. Работа не хитрая, бери больше, кидай дальше. Вот они и гнут палку в свою сторону. Не нравится – уходи, за забором полно желающих. Сволочи.

– Для таких слов ты слишком много продержался, – ухмыльнулся Витя.

– А что мне делать, Вить. Шестой десяток. О пенсии я и не мечтаю. На неё не прожить. Навыков особых нет, так что…

– Но ведь можно что–то подыскать. Где будет спокойнее за те же деньги.

– Можно, конечно, но это нужно искать, а это время, да и не факт, что возьмут. Посмотри на меня. Я инвалид. Слава богу, хоть с этой работой справляюсь, и то хорошо.

– Но зачем тогда пахать почти каждый день? Не планируешь хоть пожить для себя под старость лет?

Алексей улыбнулся, но в его мутных тёмно–синих глазах выражалась глубокая печаль.

– Я всю жизнь жил для себя, Витя. Всё думал, что жизнь ко мне несправедлива, и ждал, когда на небе сойдутся звёзды и всё само придёт ко мне. За все те дни я не отложил ни копейки от вполне неплохой зарплаты, потому что каждый вечер проводил с бутылкой спиртного. Хех… как будто ждал день, в котором кто–то подойдёт и скажет «Вы достаточно намучались» и передаст мне кейс с огромным богатством. Дурак!

Алексей опустил голову, не спеша похромал до металлического стола и прислонился к нему. Затем наклонился и поднял одну штанину своего комбинезона.

– Смотри.

Ортопедический ортез сжимал костлявую ногу от ступни до колена. Виктору стало не по себе, а некоторые фасовщицы брезгливо отвернулись.

– Десять. Это было десять лет назад. Моя жена начала брать дополнительные часы на работе, чтобы оплатить учёбу наших девочек. Мне же перепало забирать их из детсада. Они были в старшей группе, и на следующий год им пора было идти в школу. Я был против её переработок. Время у меня отбирали! Рядом была школа, но жена давно сомневалась в компетенции преподавателей, да и вообще её состояние наводило жуть на местных людей. Поэтому она решила их отправить в платную школу, ценник которой зашкаливал.

В общем скандал на скандале. И в один прекрасный день, вернувшись домой, она застала меня в стельку пьяным. А детей нет. Забыл. Она назвала меня никчёмным и направилась в сад. Где–то полчаса ходьбы. Но я решил взять ситуацию в свои руки. Я ж мужик! Почти силой я заставил сесть её в машину, а сам сел за руль. В итоге, я не справился с управлением и влетел в грузовик. Она умерла мгновенно, а я… – на глазах Алексея появились слёзы.

– Извини, не стоило мне… – начал Витя.

– Ничего. Судьба дурака наказывает жёстко. Она была хорошей матерью, женой и просто человеком. Только понял я это поздно. С тех пор пока я не встал на ноги, думал лишь о детях. Что по дурости своей я чуть не отправил их в детдом. Кодировка мне была не нужна. Ортез отлично справился с этой ролью. Теперь, я обязан обеспечить жизнь своих детей, и буду пахать пока не сдохну.

Говоришь, пожить для себя? Жил и что? Когда я оглядываюсь назад, то вижу лишь пустоту, от которой мне хочется кричать. А когда иду вперёд без оглядки, то снова могу мечтать. И уж конечно не о дяде с кейсом… Я сам строю свою жизнь и уверен в завтрашнем дне. Возможностей маловато, но я сам их угробил. Винить некого. Проанализируй свою жизнь и ты поймешь, что в каждой из твоих проблем виноват только ты.

Виктор не считал себя мягкотелым, но подобные истории всегда омрачали его разум.

– Ты считаешь, что я не прав? – спросил Витя.

– Ничего я не считаю. Да и какая разница? Я лишь хочу сказать, что если хочешь поменять свою жизнь к лучшему, то перестань надеяться на чудеса, и сделай что–нибудь. Сейчас! Потом – будет не поздно, зато в разы тяжелее…

***

На втором этаже, находился детский зал, где дети разных возрастов играли на развлекательных площадках под присмотром воспитателей. Горки, батуты и разная всячина, где дети могли проводить целый день, пока родители не доведут смену до конца. Через огромные цельные окна хорошо освещался весь зал.

Витя зашёл через белую дверь и, щурясь, выискивал взглядом своих детей среди кучи малышей.

– Обувь снимите! – сказала пышная воспитательница в белой рубашке и тёмной юбке, тоном, после которого не повторяют.

Виктор повиновался, снял резиновые шлёпанцы и ступнёй отодвинул их в сторону.

– Вы за детьми? – не меняя тон, спросила она, накручивая на пальце за шнурок какую–то детскую игрушку, демонстрируя длинные красные ногти.

Серебряного оттенка волосы были заплетены в косу. Глаза, как два голубых блюдца, на свету казались ещё ярче. Пухлые губы блестели от вызывающе красной помады. На бейдже: «Ирина, детский воспитатель».

– Быковы. Андрей и Евгений, – ответил Витя.

– Ах, эти двое. Давно бы пора.

– В каком смысле?

– Ну, Андрей ещё ничего, послушный. А Евгений бестолочь. За дисциплину несколько раз наказывался. Вон они. Оба, – она указала пальцем на ребят, которые сидели в кабинке под горкой.

– Папа? – удивился Андрей – мальчик смуглого оттенка кожи, с тёмно–русыми волосами и голубыми глазами. Он первый вышел из кабинки, встречая отца спокойным выражением лица.

– Блин! – пробурчал Женя – младший брат Андрея, со светлой кожей, ярко–русыми волосами и глазами, как у брата. Он спрятал руки за спину и неуклюже выбрался вслед за Андреем.

– Так, дети, я пришёл за вами. Собирайтесь.

– А мама? – спросил Андрей.

– Остаётся. Что у тебя за спиной? – спросил отец Женю, глядя как тот прячет глаза от него.

– Я, я – опустил голову Евгений.

– Давай живее, – вскипел отец.

Евгений показал руки, и в каждой ладони лежали части новой игрушки–трансформера.

– Я хотел починить, – не глядя на отца, подавленно сказал мальчик.

– Не помню, чтобы у тебя был такой. Чья игрушка? – спросил Виктор у Андрея.

Андрей, со свойственной ему флегматичностью, указал на полную девочку, которая сидела у окна на скамейке и громко рыдала. Некогда заплетенные в пышную косу тёмные волосы слегка потрепались, по пухлым щекам скатывались слезы и спадали с подбородка на чёрный в белый горошек сарафан.

– Ты отобрал у неё игрушку?! – рявкнул Виктор и ударил Женю тыльной стороной руки так, что голова сына откинулась в сторону, и тот свалился набок. Сильный шлепок эхом раздался по залу, даже через детские вопли.

– ЫЫЫЫЫЫ, – втянула в себя воздух воспитательница Ирина, прикрыв пышными ладонями скривлённые губы.

Андрей кинулся к Жене, прикрыв его собой от ярости отца, а Виктор, сквозь сжатые от злости зубы продолжал рычать на сына, злостно жестикулируя указательным пальцем:

– Хуже всего, маленький ты идиот, что ты сломал чужую вещь!

– Я хотел её починить! – огрызнулся в ответ Евгений, закрывая покрасневшую от удара щёку, с трудом сдерживая плачь.

– КАК? Как вообще ты умудрился её сломать, рукожоп?! Как всё, что попадает тебе в руки превращается в хлам?!

– Я, я…

– Иди прощения проси. Бегом!

Евгений неохотно поднялся и медленно, как на собственную казнь, пошёл к девочке.

Разница между братьями была лишь год, поэтому вещи покупали одинаковые, брав на рынок только Андрея. И если на нём всё сидело прилично, то чуть ниже ростом Женя казался гномиком в свисающем с него одеянии. Тёмная рубашка поло широкими белыми полосками болталась на теле и закрывала всё почти до колен, а из спадающих тёмно–коричневых широких шорт выходили тонкие ножки. Из носового отверстия резиновых сланцев вылезала наружу половина стопы. Так, он подошёл к девочке и неуверенно что–то начал говорить.

– Кто это? – спросил отец.

– Таня, дочь поварихи, – спокойно ответил Андрей.

«Этот балбес выбирает, что ли, врагов?»

Женя, продолжая говорить, протянул половинки игрушке девочке. Она разозлилась, встала и толкнула его в грудь. Так как габариты девочки превышали габариты мальчика, он слегка отлетел и упал на задницу. Части игрушки разлетелись по мягкому полу.

«В кого же ты такой неуд–то, а?»

Девочка направилась прочь, а Женя с надеждой смотрел ей вслед, будто ждал, что она развернётся и передумает. Этого не случилось. Он совестливо повернул голову к отцу, но смотреть в глаза не решился. Поднялся и стал собирать части игрушки.

– Оставь их! – громко крикнул отец, но Женя, будто не слыша, собрал всё и направился к ним, распихивая игрушку по карманам.

– Я кому сказал, бегом!

Мальчик стал быстрее перебирать тонкими ножками, пока не остановился перед отцом. Виктор нагнулся, положив ладони на колени, и зловеще протянул:

– В глаза смотри.

Женя плавно поднял глаза, которые заливались краснотой.

– Если у тебя руки из жопы растут, то читай лучше книги. Понял? Может мозги появятся, да и вреда от тебя меньше будет. Не знаешь, как себя вести, к батарее тебя привяжу, и будешь сидеть, пока кто–нибудь домой не придёт.

Из глаз покатились слёзы, падая на пол, и мальчик жалобно захныкал, сотрясаясь телом.

– И не надо соплей! Ты в этом положении только по своей вине. Делая глупости, ты создаёшь проблемы себе и окружающим. Думаешь слёзы тебе помогут, когда все отвернутся от тебя? НЕТ. Тебя пожалеет только мать. Остальным на тебя наплевать. Так будет всегда, пацан. Эта игрушка – только начало. В следующий раз, когда ты что–то натворишь, подумай о ней, об этой девочке, что ты до слёз довёл, обо мне, как сильно я хочу, чтобы ты пожалел об этом, о себе, в конце концов! Я твой отец, и да, я строг с тобой, но запомни раз и навсегда, наказание будет всегда. Сейчас папа поругал, а завтра ты будешь отвечать перед каким–нибудь психом, которому только и нужны твои слёзы, чтобы втоптать тебя в грязь. Тогда никто и ничто тебе не поможет. Сожрут с потрохами, хочешь плач, а хочешь – нет. Научись решать свои проблемы сам! А ещё лучше, научись их не создавать!

– Я хотел её починить, – рыдая взахлёб, сказал Женя.

– И ты облажался, – сказал Витя и выпрямился в полный рост. – Значит, проблема не решена. Всё, пора идти.

Андрей обнял брата, и они пошли к выходу. Виктор мгновенье стоял думая о том, как плохо на душе. Легче всего обидеть беззащитного малыша, но с каждым словом было тяжелее, хоть тот и сам виноват.

– Нельзя же так с детьми, – фыркнула Ирина.

«Лучше сегодня я, чем завтра, какой нибудь псих».

Виктор подарил ей взгляд, после которого диалог не продолжают.

***

– Стойте! – рявкнул охранник, когда Виктор приложил магнитный пропуск к устройству размагничивающий входную дверь.

– Чего тебе? – грубо спросил Виктор.

– Досмотр. Вы же не хотите, чтобы вас на КПП заластали? – улыбнулся молодой охранник.

Витя в недоумении оглядел детей, потом опустил взор на себя. Сланцы, шорты и рубашка с одним карманом на левой груди для мелочи и документов.

– Ты издеваешься? Какой досмотр? Не видно, пустой иду?

– А вдруг фисташку в кармане проносишь. Или детям нагрузил…

– Куда, бля, в трусы?!

– У меня инструкции, – серьёзным выражением лица добавил охранник и подбоченился, просунув большой палец левой руки под поясной ремень, а правую ладонь положил на кобуру. – Выворачивайте карманы.

– Больше тебе ничего не вывернуть? – дерзко вставил Витя. – А то смотри, напросишься…

Из смотровой вышли ещё два человека в чёрной форме и стали наблюдать недоверчивым взглядом на троицу, как на заключённых.

– Пистолеты с собой носите, – продолжал Виктор. – Если кто–то спалится со ста граммами орехов в кармане и попытается убежать, вы, ироды, стрелять будете?!

– Инструкции, – неуверенно добавил охранник. – Хватит выёживаться. Я сам Вас осмотрю…

Охранник потянул руку к карману шорт Виктора, а тот тыльной стороной широкой ладони отбил его руку, ступил ближе и сквозь зубы прошипел:

– Тронь меня и я подам на тебя в суд за сексуальное домогательство. Тронь детей – ещё и педофила припишут. Понял?

– Ну что же вы так… – начал тут охранник постарше, отражая лысиной свет лампы дневного света. В его руках кружка в виде бочонка с надписью «BIG BOSS». На бейдже «Дмитрий, начальник охраны».

– Нахер ты пошёл! – Витя указал на него пальцем и переметнулся на рядом стоящего. – И ты! И ты, нахер пошел!

Молодому он чуть не пробил грудь широким пальцем, от чего тот шелохнулся.

Витя приложил пластиковый пропуск, и дверь открылась.

– Пошли, дети.

Андрей и Женя поспешно вышли, а Витя швырнул пропуск в охранника:

– Подавись…

– Я обязан буду доложить! – злостно фыркнул молодой.

– На–хер! – попрощался Витя и дверь захлопнулась.

Он оказался в небольшой проходной. Справа окошко охранника, а слева – железная дверь, ведущая наружу. Когда они вышли на улицу, то все дёрнулись от лая овчарки, сидящей на цепи. «Пёс–то им зачем?»

– Круто ты их, пап, – радостно сказал Женя.

Витя, жмурясь от солнца, нервно сказал:

– Ничего не круто, Женя! Мне с ними делить нечего. Они такие же заложники, как и я. Мозги им так промыли, что без инструкций жить не могут!

– Но почему тогда ты…

– Потому! Злой сегодня я. Градом свались все приколы этого королевства. Как бы боком всё это не вышло.

По левую сторону белое двухэтажное здание фабрики с синей крышей, простилающееся вперёд на полкилометра. По правую сторону, параллельно зданию, высокая бетонная стена. Между ними широкая асфальтированная дорога, где вдоль стены стояли машины, ограждённые только белыми полосами.

Андрей направился к машине. Тёмно–красная нива две тысячи сорок второго года выпуска, сделанная под габаритный внедорожник, сильно отличалась от всех остальных машин. Современные модификации сделали её настоящим монстром передвижения. Такие модели даже заняли место в армии. Оттуда Виктору и досталась эта машина.

– Андрей, подожди. Машину маме оставим. Чую, ей она понадобится.

– Опять автобус? – расстроено спросил Женя.

– Пап, смотри! – крикнул Андрей, указав на небо, где тёмно–красные тучи незамедлительно стягивали небо.

Тень упала на всю округу, подул горячий ветер, а вдали блеснула красная молния снизу вверх и ударом раскинула по тучам ярко–красные вены. Через пару секунд раздался грохот и резкий порыв горячего ветра взметнул в воздух пыль.

Виктор в первые видел такое и замер. Но, когда молния ударила вновь, уже намного ближе, он решил вернуться в здание.

– Назад! – скомандовал Витя, швырнув за руку очарованного происходящим Женю.

Дети побежали впереди, отец за ними. Позади, уже намного ближе, снова ударила вверх красная молния. Грохот раздался сразу, порыв ветра как ударная волна от бомбы уронила ребят на землю. Разлетелись окна на втором этаже здания, где был детский зал. С крыши полетели куски разного материала на припаркованные машины.

Виктор быстро поднялся и грубо поднял детей:

– Бегом внутрь!

Открыв металлическую, тяжелую дверь, они оказались на проходной. В окошке проходной за отключенным монитором сидел молодой охранник. Потерян, напуган, его широкие глаза смотрели в окно, ведущее на улицу. Вспомнив, что свой пропуск он отдал охране, Витя пригнулся и заорал в окно молодому человеку:

– Открой!

– Я–я–я… – растерялся тот.

Из смотровой выбежал начальник охраны, тот лысый, и понёсся на производство. Следом вышел другой, нервный, держась за голову, забродил возле окна.

– Что это было? – испуганно спросил молодой у нервного.

– Ты меня не слышишь что–ли! Открой говорю, у меня тут дети…

ШАРАХ! – окно разлетелось в дребезги, осколками осыпав нервного охранника. Словно торнадо проникло в помещение, стеклянные шкафы разлетелись, молодой вместе с монитором закатился по стол, магнитную дверь сорвало, от чего Витя еле увернулся, отскочив, упал на спину. Детей откинуло к входной двери. Они упали и в испуге закрыли уши.

Наступила тишина, грозы стихли, тёмно–красный свет окутал помещение и закружились красные хлопья пыли. Витя, поднимаясь, оглядывался. На его лице не было удивления, смятения или потерянности, только вдумчивая серьёзность.

– За мной, – не глядя на детей, сказал он и вошёл в помещение.

Изрезанное лицо нервного охранника кровоточило. В горле торчал большой кусок стекла. Витя снял с кобуры мертвеца табельный ствол и проследовал к молодому охраннику. Тот сидел под столом, сжавшись калачиком. С головы по лицу стекала кровь, ошарашенный взгляд смотрел в одну точку, и дыхание его дрожало от испуга.

Витя сел на корты перед ним. Тот не реагировал. Витя шлепнул массивной ладонью ему по лицу, так что его колыхнуло, и после этого охранник кинул широкий взор на него.

– Живой?

Тот кивнул.

– Вставай, давай. Передай своим, чтобы все входы и выходы были перекрыты. Сам тут всё перекрой. Помещения с открытыми окнами должны быть изолированы. Непонятно, что это за дрянь. Возможно, заразна. Ты меня понял?

Тот снова кивнул и зашевелился.

– Дети, пойдём к маме, там безопаснее.

Женя и Андрей убрали зачарованные взгляды с мертвеца и последовали за отцом.

Дверь со стороны проходной вела в просторный зал с высокими потолками. Окон здесь не было, свет отрублен, лишь мелкие лампы по всему потолку, работающие от солнечных батарей, спасали от полной темноты.

Здесь проверялась и считалась готовая продукция, а потом уходила на огромный склад через грузовые ворота, что сейчас находились по левую сторону. Большая двойная дверь в производство была справа, а около неё лестница, ведущая к управляющему персоналу и директору. От туда–то в этот момент в панике спускался персонал, во главе которого торопливо, но уверенно шёл директор со своим карапузом. Только у них двоих были шлема с респиратором и кислородные баллоны за спиной. Начальник охраны Дмитрий, который шел рядом с начальником был облачён в боевой химкостюм «РЧ–2».

– Радиация, – глухо промолвил Витя, глядя как «РЧ» отбрасывает блеклые синие оттенки.

Когда они проходили мимо охранник пытался докричаться до подчинённых по рации:

– … Повторяю! В бункере вас ждать никто не будет!

«В бункере? «Разделитель», шлема с респираторами, баллоны с кислородом, а тут еще и бункер. Вот уж предусмотрительный псих!»

Тут с лестницы с противоположной стороны побежали дети. Поднялся плачь и крики детей. У воспитательницы Ирины белая рубашка была пропитана кровью, сама красная от волнения, а на руках у неё лежал раненый мальчик.

– Бегом, бегом! – кричал охранник детям.

– Идите со всеми детьми.

Андрей с Женей обнявшись побежали в общий поток.

Следом за начальником на высоких шпильках уверенными шагами следовала секретарь Светлана. Взглядом она сканировала группу плачущих детей, как будто выискивала кого–то.

– Привет, – внезапно прервал её Витя, широкой ладонью ухватив за хрупкое предплечье.

Она шелохнулась с испугу, но продолжала идти вместе с ним.

– Виктор, Вы мне и так изрядно насолили. Чего Вам от меня надо теперь? – она приняла строгий вид, но продолжала бросать короткие взгляды на детей.

– Я слышал про бункер. Вы направляетесь туда?

– Да, – еле слышно прошептала она.

– Только вы? Или рабочие проследуют за вами? Они предупреждены?

– Нет! – Светлана отдернула руку и также уверенно отдалилась.

«Они их бросят», – остановился Витя.

Секретарь снова обернулась и совестливо добавила:

– Поторопитесь. Если они успеют то…

– Света, бегом! – крикнул Пётр приглушённым из–за шлема голосом.

Секретарша отвернулась и направилась за начальником.

– Куда они? – прозвучал грубый голос за спиной.

Витя обернулся. Перед ним стоял молодой парень крепкого телосложения с респиратором на лице. Тоже работяга, вот только одет он бы не в синий комбинезон, а в белые брюки и черную майку, которая была испачкана в какой–то белой пыли больше похожей на муку. На коротких светлых волосах тоже она была, а ресницы, так вообще белее белого.

– В бункер, – задумчиво ответил Виктор.

– Куда? – Серьёзное лицо юноши брезгливо скривилось.

– Слушай, парень, давай бегом в цех ручной фасовки и предупреди всех, что здесь есть бункер. И веди всех сюда. Я их задержу, чтобы раньше времени не закрыли дверь. Торопись!

Парень до конца не понял, что к чему, но всё же одобрительно кивнул и побежал в цех. Витя забежал в грузовую дверь.

Длинное помещение, по обеим сторонам которого шли трёхъярусные стеллажи с полными поддонами, было ещё мрачней. В сотне метров от грузовой двери столпился управляющий персонал. Там, меж стеллажей была дверь, ведущая к бункеру.

Витя, смешавшись с толпой, спустился по ступенчатой лестнице. Она привела к небольшому коридору, в конце которого находилась толстая металлическая дверь.

«Бункер».

– Бегом, бегом! – кричал начальник охраны в защитном костюме, подгоняя персонал.

Витя шёл последним и оглядывался на лестницу. Там никого.

«Давай, парень, давай!»

– Ты! Быстрее!

Витя и охранник остались единственными, не вошедшими внутрь.

– Мы должны дождаться остальных, – остановившись в метре от него, сказал Виктор.

– Ты совсем дурак?! – выругался охранник. – Никого мы ждать не будем. Либо заходи, либо оставайся.

Человек в броне отмахнулся и хотел зайти, но тут Витя достал пистолет его погибшего коллеги:

– Нет. Мы подождём!

– Дурак! Этот костюм сдержит пулю, – нервно вставил охранник и ринулся в дверь.

Витя выстрелил в сгиб колена, уронив того на пол. «Я знаю про этот костюм побольше твоего».

– Да закройте эту сраную дверь! – послышался приглушённый голос начальника.

Тут к двери подбежал программист Анатолий и надавил на тяжёлую дверь всем весом.

– Стойте! – испуганно закричал охранник.

Витя рванул с места, пробежал по спине охранника, завалив того на живот, и с разгону ударил Анатолия ступнёй в грудь так, что парень слетел с выступа по железной не высокой лестнице на бетонный пол.

Так Витя оказался внутри. Объёмное тёмное помещение шло вглубь. Весь персонал забегал в ещё одну толстую дверь. Рядом с ней стоял Пётр и смотрел на Виктора. Даже через шлем чувствовался едкий взгляд.

– ААААА, – закричал охранник и повалил Виктора на решётчатое дно выступа.

Оказавшись сверху, он намертво придавил Виктора тяжестью костюма.

– Закрывайте!

– Анатолий, издавая жалобные звуки, поднялся и направился по лестнице к двери.

– Нет. Не надо, Толя! – беспомощно промолвил Витя.

Но тот Анатолий, держась за перила, а второй рукой за больную спину настойчиво приближался к двери.

Витя пытался вырваться, но, сидевший на нём, охранник крепко держал его руки.

– Остановись! Нельзя ждать – радиация! Толя закрывай!

Тут Анатолий с визгом снова полетел обратно с лестницы.

– Что за… – выругался охранник.

За его спиной явился тот парень с респиратором на лице. Бень! – рубанул он по стеклянному шлему охранника разводным ключом так, что от отдачи с его руки ссыпалась мука. Тот лишь пошатнулся:

– Ах ты! – охранник встал, чтобы обезвредить парня.

«Где пистолет?» – Витя молниеносно огляделся, но оружие не нашёл.

Тут целая толпа рабочих залетела в дверь. Охранник остановился, дав им возможность пройти.

Витя поднялся и встал у двери выглядывая Марину. Она показалась за лицами толпы. Закинув руку хромого Алексея себе на шею, она волочилась в самом конце. «Брось! Брось его, Марина!» – подумал Виктор, но…

Удар, в глазах блеснула молния. Он и не заметил, как оказался на коленях. Звуки приглушились, образовалось туннельное зрение. Он огляделся. Парень в респираторе стоял, подняв руки, под прицелом пистолета, а рядом с Виктором стоял Пётр, всё также в шлеме, с окровавленным разводным ключом.

– Закройте дверь!

Паника снаружи, паника внутри. Кто на чьей стороне было непонятно. Однако дверь стала закрываться.

– Нет, нет. Подождите ещё немного, – еле слышно мычал Витя, протягивая руку к супруге, будто этим сможет её помочь.

Среди кричащих испуганных лиц мелькало и лицо Марины. Она не отпускала хромого коллегу, даже боясь не успеть. Тут на её лице нарисовался испуг. Она так же протянула руку навстречу Мужу. Но она была слишком далеко. Дверь захлопнулась. Сознание Виктора окутала темнота.

Голова трещит, от каждого движения на лбу и правой щеке рвалась запёкшаяся кровь. Глухие голоса блуждали повсюду. Он открыл глаза, как после крепкого сна. Витя ещё не понимал, где находится. В глазах всё плыло. При слабом освещении множество силуэтов о чём–то громко спорили.

– Папа! – прокричал Женя и кинулся к отцу. – Как хорошо, что ты…

– Подожди, – грубо перебил Виктор, кривясь от жутких ощущений. – Что… где…

Туман в глазах рассосался. Андрей, как всегда, не выражая эмоций, сидел рядом с Женей. У обоих щеки опухли от слёз. Куча людей в рабочем одеянии замолкли, глядя на него. Среди них были дети. Некоторые люди, сидя у стены, горестно плакали. Некоторые, словно поражённые болезнью, в бессилии лежали прямо на бетонном полу.

Ещё железная дверь бункера, которая захлопнулась перед ним. Он вспомнил…

– Марина! – громко крикнул он.

Раскачиваясь, словно пьяный, поднялся и рванул к двери. Его оббежал тот парень и упёрся ладонями в широкую грудь:

– Стой, нельзя, радиация!

– Впустите её! – грозно выдал Витя, ломясь буром вперёд.

– Не надо, Виктор. Голоса за дверью давно уже стихли.

– Стихли?! – Виктор остановился, его лицо исказил шок. – Сколько я без сознания?

– Четыре часа, – с сожалением сказал Юноша.

Виктор посмотрел на дверь, и через секунду на него нахлынула ярость:

– ВЫ! ТВАРИ! Четыре часа стояли и слушали, как люди за стеной умирают?

Люди замерли в испуге.

– Не было выбора, Виктор. Нас держали на мушке. Потом пригрозили, что если кто–то вздумает открыть дверь, то ни еды, ни воды мы не увидим.

Чуть погодя, Витя продолжил:

– Как тебя зовут?

– Алексей Саврас. Можно просто Лёха.

– Где эта тварь?

– Пётр? Он с управляющим персоналом закрылся за той дверью, – Леша указал на тяжёлую металлическую дверь чуть дальше по темному коридору.

Дверь по контурам сияла красными лампочками, а в центре блекло отбрасывал свет небольшой монитор.

– Значит, электричество у них есть. Почему же нет тут?

Саврас раскинул плечами.

– Сколько здесь людей?

– Не знаю, – беззаботно развёл руками Саврас.

– Что значит «не знаю», Лёша? Пересчитать всех, включая детей. Этим, что, плохо? – спросил Витя, указав на лежачих людей.

– Да, они как будто заболели. Слегли почти сразу…

– Всех больных расположить вместе, подальше от здоровых. Есть здесь врачи? – спросил он у толпы.

Все молчали.

– Ну, же! Должен же кто–то хоть укол ставить уметь, – он скривился от пульсирующей головной боли.

Из толпы неуверенно выглянула худая молодая девушка. Синего колпачка на ней небыло. Потрёпанные тёмные волосы спадали чуть ниже плеч, а белая форма потемнела от пыли.

– Я проходила практику но…

– Отлично! Найди себе хоть какую защиту от заразы и следи за состоянием больных.

– Чего это ты тут раскомандовался!? – не сдержалась бывшая мастер смены Татьяна Васильевна. – Умный такой. Где она тебе тут что найдёт?

– Все! Выворачивайте карманы, и сваливайте содержимое в кучу.

Народ переглянулся, и, хоть и нехотя, но исполнил пожелание. В куче нашлись резиновые одноразовые перчатки для фасовки, гора ключей от шкафчиков, кое–какие таблетки, влажные салфетки, сигареты, горстка шелухи от фисташек и прочее. Тут упал респиратор.

– От куда респиратор–то Лёша?

У Савраса до сих пор были белые ресницы и бледное лицо.

– Я на участке «резка» работаю… работал, – начал он. – Когда липкие сухофрукты на станке режем, то смешиваем с мукой, чтоб заново не слиплось. При работе по всему цеху мука летает. Дышать невозможно. Вот и выпросили респираторы.

Витя взял в руки респиратор:

– Он же совсем новый.

– Так в том–то и дело. Две минуты поработали и респираторы забились. Дышать стало ещё хуже. Ну прочистили, продули и убрали. А когда тут всё взрываться началось, я его и прихватил. Дверь в мой цех рядом с со складом находится. Я вышел, увидел, что толпа сюда бежит. Ну, и, тебя…

– Понятно, – перебил Витя и протянул респиратор девушке. – Держи, теперь не так страшно.

Она, покраснев, мило улыбнулась и приняла подарок.

– Как зовут?

– Лена, – ответила она.

– Лен, бери кого хочешь. Сгруппируйте больных подальше от здоровых.

– Где?

– Где хочешь.

– Хех! – возмутился полный, стриженный почти налысо мужчина в синем комбинезоне поверх серой футболки. – «Бери кого хочешь!» Я не собираюсь подчиняться какой–то выскочке!

Толпа зашумела ему в поддержку.

Витя оглядел его. Широкие руки толстяка по локоть были измазаны маслом.

– Механик? – с серьёзностью вглядываясь ему в глаза, спросил Витя.

– Ну да.

– Бери кого хочешь. Проверь весь коридор от начала до конца. Нужно быть уверенным, что нет пробоин ведущих наружу. И найдите хоть какие материалы, чтобы состряпать хоть какую карантинную зону.

– А с чего ты взял, что я тебя буду слушать?

– Хочешь слушай, хочешь – нет, мне насрать! Оглянись вокруг. Всё оглянитесь! Думаете у вас закончились проблемы? Нет, они только начались. Вы не поняли, куда вообще попали! Рядом с вами лежат больные, а вы закрываете глаза, ожидая кость! Мне насрать и на вашу гуманность, но только не думайте, что эта зараза обойдёт вас стороной! И нам надо придумать, как создать более безопасные условия.

Народ стал переглядываться.

– Ты! Да кто ты такой, чтобы тебя слушать! – вспылила Татьяна Васильевна. Она стояла перед ним в тот же белом халате, гордо вглядываясь ему в глаза. – Пётр Сергеевич уже решает вопрос, что с нами делать. Ситуация не простая, но я уверенна, что нужно лишь дать ему немного времени. Сидите тише и не реагируйте на провокацию.

– Да! Дадим время! Выскочка! Ну его нафиг! – загудела большая часть толпы. Остальные сомнительно перешёптывались, ожидая от Виктора ответного выпада.

– Да! – громко начал Витя. – Дайте ему время! Да только если он решил забыть о лишних ртах, времени, которым вы так щедро разбрасываетесь, у вас уже нет!

Люди начали спорить с самими собой.

– Я прошу вас! – крикнула Татьяна Васильевна. Лицо её от возмущения покраснело. – Не надо паники! Не забывайте, что еда только у Петра Сергеевича, и только он нас кормит…

– Подопытных мышей тоже кормят, – грубо вмешался Виктор, – да только, пока у тех почки отслаиваться не начнут!

– Короче, ладно! – вставил свой голос механик. – Я согласен, что сидеть сложа руки бессмысленно, и готов помочь! Пошли мужики, посмотрим, куда вообще попали.

Несколько мужчин направились вглубь тоннеля. Витя оглядел толпу, окружившую его. У половины не было и желания идти на уступки, но многие уже успели поменять мнение.

– Все остальные. Либо добровольцами в помощь, либо по углам и не мешаться. Когда выдадут еду – посмотрим кто больше проголодался.

– Что? – скривилась Татьяна Васильевна. Её лицо, казалось, лопнет, а белые кудри на голове, казалось, зашевелились. – Да кто ты такой, чтобы приказы раздавать?!

Витя одарил её тяжёлым взглядом, с которым спорить–то и не хотелось.

– При нынешней ситуации, Татьяна, как раз таки, твоё мнение здесь мало что значит. Ты находишься здесь, а значит твоему начальнику на тебя наплевать. И я настоятельно рекомендую меня не злить, – грубо пробурчал он.

Она хмыкнула:

– Посмотрим, к кому люди прислушаются. От меня помощи не жди.

Здоровяк отмахнулся.

Народ зашевелился, но многие рассосались по углам. Витя с печалью на лице посмотрел на дверь бункера: «Марина, что же там с тобой?»

– Кстати, а что этот мудак про еду говорил?

– Пётр? – спросил Саврас.

– ДА, БЛИН, ПЁТР!

– А что он сказал? Сказал, что будет выдавать. Что, когда, в каких количествах – загадка. По прибытии дал пятилитровую баклаху воды и смылся.

– Где же она?

– Я её и сам не видел. Тут все, как гиены на дичь, на неё накинулись. Половину расплескали. Вот и всё!

Витя тяжело вдохнул, приложив ладонь ко лбу:

– А с этими что? – спросил Витя, глядя на сидячих у стены угрюмых людей.

– Их родные не успели… у кого дети…

Витя посмотрел на дверь бункера и задумался:

– Пусть возьмут себя в руки.

Саврас огляделся.

– Мне им хорошее настроение наколдовать? Нет уж… – возмутился Лёша.

Виктор был на голову выше парня в два раза шире, хоть и тот казался довольно крепким. Тут Саврас усмирил тон увидев внушительный взгляд.

– Я согласен помогать, но давай задания по–реальнее…

– Извините, – прозвучал милый голосок Елены, принявшей обязанности медсестры. – У некоторых больных сильный жар. Кто–то вообще сознание потерял. И сильные боли…

– И?

– Нужны хоть какие–то антибиотики, спирт или хоть что–то.

– Саврас, – Виктор горестно взглянул на дверь бункера, через которую так недавно смотрел на единственного любимого человека.

– Я!

– Иди, выпрашивай медикаменты.

– Тьфу ты…

Пётр вошёл в смотровую в шёлковом светло–сером халате и обратился к охраннику Дмитрию и программисту Анатолию.

– Какие новости?

Оба сидели в кожаных креслах в маленькой комнате перед панелью и вдумчиво вглядывались в мониторы, которые отражали ситуацию на поверхности.

– Трудно сказать, но уровень радиации колоссальный. По сути, всё живое должно просто умереть, но… – неуверенно начал Анатолий.

– Что? – спокойно спросил Пётр и отхлебнул красного сухого из хрустального фужера.

– Я наблюдаю активность, причём бешенную.

– В каком смысле? – Пётр прищурился.

– Да как будто над нами мегаполис в будний день. Сейсмограф ещё глючит. Судя по его показаниям, в этой области должно быть лёгкое землетрясение. Но по факту его нет.

– Датчики накрылись? – спросил охранник, утонув в кресле. Он сидел, облокотившись левой рукой на металлическом подлокотнике кресла, опираясь кулаком в подбородок.

– Никаких неполадок я не вижу, но…

– Короче! Жить там можно? – вставил Пётр.

– При такой радиации – самоубийство, но…

– Хорошо, – снова вставил Пётр и отхлебнул вина с выражением полного безразличия.

– Есть хоть догадки какие, что же там случилось? Ядерная бомба, может?

Дмитрий нервно погладил лысину:

– От ядерного взрыва наверху вряд ли что–нибудь осталось. Да и до бункера мы не добежали бы. Это что–то другое. На данный момент даже в догадках логическому объяснению это явление не поддаётся…

БАХ, БАХ, БАХ, – загремела входная бронедверь, на что все резко обернулись.

– Проверь, – приказал Пётр лысому.

Тот незамедлительно встал и направился к двери. Начальник вышел из комнатушки, но остановился в дверном проёме, чтобы послушать.

Лысый грубым нажатием большого пальца нажал на кнопку возле монитора, и небольшой экран показал вид снаружи. Алексей Саврас в очередной раз откинул кулак за плечо, как натягивает лучник тетиву лука, чтобы снова постучать, но остановился, услышав грубое:

– Чего надо?

– О! – обрадовался Лёша, словно и не ждал столь быстрого ответа, настроившись барабанить несколько часов. – Тут это… людям плохо, некоторым. Нам бы хоть какие лекарства. Да и знать, когда покормят.

Лысый обернулся к начальнику. Пётр отглотнул вина и, словно ничего не слышал, отвернулся и побрёл дальше по коридору.

Охраннику не сильно понравилось такое отношение, однако он повернулся к монитору и заявил:

– Ждите.

Палец на кнопку – монитор погас.

– Ну так, что, мои дорогие! – радостно заявил Пётр, зайдя в очередное помещение, где стоял большой белый стол для трапез. За ним сидели его подчинённые в ожидании ужина. – Похоже, мы – последний оплот человечества!

Кухарка, что стояла рядом с кухонным гарнитуром в расстройстве выронила из рук стеклянное блюдце с оливками. Оно с грохотом разлетелось о белый мрамор.

Пётр укоризненно посмотрел на неё.

– Простите, – она потупила взор. Полная женщина в белом халате и фартуке стояла растерянная, как нашкодивший ребёнок. Выпущенная из–под белого поварского колпака тёмная чёлка закрыла покрасневшее лицо. Ладони её нервно сложились в замочек в районе живота.

– Ц! – цыкнул толстопуз Саша, сидя за столом, закинув руку на спинку соседнего стула.

Кто–то усмехнулся, кто–то испуганно посмотрел на начальника. Лишь одна секретарша Светлана не на что не реагировала. Словно у статуи, её каменный взор долгое время был направлен в одну точку.

Полная девочка, дочь поварихи Татьяна в белом сарафане в горошек бросилась собирать оливки и осколки стекла.

– Если Вы, – спокойно начал Пётр, – будете так относится к еде, то пойдёте к тем, кто снаружи. Ваша дочь тоже. Вы меня поняли?

Не поднимая головы, кухарка кивнула и присоединилась к дочери. Пётр отглотнул вина и, подумав об испорченных оливках, снова одарил её укоризненным взглядом.

– Пётр Сергеевич, – нежно, насколько возможно, начала бухгалтерша Юлия, – а что значит последний оплот? Что, на поверхности всё умерло, да?

Он убрал взгляд с поварихи и торжественно заявил:

– Да! На верху жизни быть не может!

Он сел между сыном и Светланой.

– Поэтому мы застряли здесь надолго. Может быть мы единственные люди на планете и… вскоре нужно задуматься о популяции рода людского, – последнюю фразу он произнёс тихо и крайне возбужденно, с ехидной улыбкой глядя на Светлану. Его кончики пальцев провели по бедру секретарши.

Она пришла в себя и, успешно пряча отвращение, сомкнула ножки, отстранив бедро от шаловливых конечностей.

Он своего расстройства не подал, но отыгрался на кухарке:

– Нина, да давайте уже по–быстрее! Света, что с Вами?

– Когда людей снаружи будут кормить? – незамедлительно вставила она.

Улыбка спала с лица начальника. Он опёрся на спинку стула.

– Что Вам до них? Я их сюда не звал. Пусть спасибо скажут, что я их сюда впустил. Чуть всех не угробили, хамы…

– Я хочу ещё раз поискать среди них свою дочь, – бросила Света, резко обратив грозный взор на него.

– Но Вы же искали её? – его глаза заметались. – Светлана, если бы она там была…

– Я просто выйду, когда Вы будете выдавать людям еду и посмотрю ещё раз. Вы же собираетесь их кормить?

Он замолчал, не спуская с неё задумчивый взгляд.

– Собираюсь, если вести себя нормально будут. По гроб жизни мне обязаны…

– Мы все благодарны Вам, Пётр Сергеевич, – ласково вставила бухгалтерша.

Не замечая лести, он продолжал:

– Хорошо. После ужина мы подготовим еду этим… людям, охрана вынесет им её и заберёт Вашу дочь, если она там.

– Они просили медикаменты, – раздался голос только что вошедшего охранника.

Пётр бросил на него сердитый взгляд.

– Я не хочу есть, – сказала Света, – соберу всё нужное и заберу дочь самостоятельно.

Не сказать, что жизнь секретарши его сильно интересовала, но она была его правой рукой, так что решил пойти на уступки.

– Вам нужно надеть костюм химзащиты, – не глядя в глаза, сказал он.

– Зачем?

– На всякий случай…

***

Больных отнесли чуть дальше в тоннель. Лена пыталась их осмотреть. Те, что без дела сидели ближе к выходу перешёптывались и косились на Виктора. Он стоял словно статуя, не убирая горестного взгляда с железной двери. «Как же я теперь без тебя, Марина? Что я теперь буду делать? Почему ей никто не помог?!»

Женя сидел рядом на бетонном полу и, шмыгая носом, что–то жёг зажигалкой. Запахло горелым пластиком.

– Ты опять что–то жгёшь?! Ты уже сжёг свой класс в школе. Это из–за тебя мы оказались здесь! Но ты продолжаешь свои игры! Когда же до тебя дойдёт…

Женя спрятал руки за спину и испуганно посмотрел на отца.

– Нет! Он не виноват в поджоге! – не вытерпел Андрей, сидящий рядом с братом. – Это…

– Да какая разница теперь!

– Апчхи! – внезапно чихнул Женя.

– Да закрывай ты рот, когда чихаешь, бестолочь!

– Прости, пап, – по разговору Жени было понятно, что у него заложен нос.

Витя грубо прислонил тыльную сторону ладони ко лбу сына. Лоб был огненным.

– Встань с пола, – приказным тоном бросил отец.

Женя поднялся, пряча игрушку трансформер за спиной.

– Сказали ждать, – внезапно вставил Саврас.

– Сколько? – не убирая задумчивый взгляд с сына, спросил Витя.

Лёша развёл плечами.

Сквозь толпы людей, помогающих перетащить больных, просочился механик. Он был взволнован:

– Есть хорошие новости, по всему тоннелю стоят ящики с инструментами и стройматериалами. Полно полиэтилена. Ребята сейчас начнут строить карантинные палатки. Но.. тут это…

– Что?

Механик посмотрел по сторонам и еле слышно добавил:

– Тебе нужно самому посмотреть.

Виктор посмотрел на Женю, попросил Елену осмотреть его и направился с механиком вглубь.

Пройдя метров сто по тёмному тоннелю, стало понятно, что тот недоделан. Чуть дальше вообще шла голая стена, и даже распакованные коробки со стройматериалом. Виктора это далеко не порадовало.

– Идёмте–идёмте, – поспешно гнал их механик.

Даль тёмного коридора освещал красный цвет, падая по диагонали сверху.

– Вот, – механик протёр потный от волнения лоб, когда они дошли до света.

Здесь были не то что бы стены, просто голая земля. И вырытая дыра в земляной стене, ведущая прямо наружу, откуда, собственно, проникал красный свет вместе с красными хлопьями. Ветви непонятного растения окутали тоннель, и на них цвели ярко–красные плоды, похожие на плоды фруктов.

– Это чё значит? – нервно спросил Саврас. – Бункер не достроен?

– Это значит многое, Лёша, – ответил Витя, вдумчиво вглядываясь в окутанную ветвями дыру. – Если он знает про это…

– Пётр…

– Он самый. То тогда мы обречены.

– Это почему?

Витя перевел на него грозный взгляд.

– Поточу что мы уже трупы. Посмотри, мы не защищены от радиации. А эта красная дрянь, вообще непонятно что такое. Эти плоды. Видел когда–нибудь такие?

Саврас, не отрывая широких глаз, отрицающее закивал.

– А что с ними? – с головы механика уже стекали капли пота.

– Это определённо мутация. Вряд ли от радиации. Скорее какой–нибудь вирус. Сильный. Иначе как объяснить такую быструю деформацию?

– Подождите. Давайте дождёмся, когда нам выдадут провизию и объясним, может…

– Ты не понял?! – крикнул Витя механику, эхо разнеслось по коридору. – Никто на мертвецов провизию тратить не будет. Достаточно подождать, пока мы все сдохнем.

Наступила минута изумления. Все таращились друг на друга в шоке от своего положения.

– Подождите, – начал Саврас, – Если радиация проникает сюда, то почему за четыре часа с нами ничего не случилось? Есть только кучка больных, и у них симптомы простуды, но ведь сильное облучение проходит не так. С нас уже должна кожа слазить. Или я туплю?

– Нет, Лёша, ты прав. Но ответа у меня всё равно нет. Странно это всё. Но если мы здесь ещё живы, то и те кто снаружи тоже могли уцелеть.

– И что ты имеешь ввиду?

– Мне нужно выйти наружу. Вдруг моя жена ещё жива и ей нужна помощь…

– Люди не за что не позволят тебе открыть дверь. Иначе им не выдадут еду… – вставил механик.

– Я ещё раз повторяю, вас кормить никто не…

Выпад Виктора прервало эхо открывающегося замка. В кой–то веке на его лице появилась гримаса удивления.

Механик с ехидной улыбкой бросил осуждающий взгляд на Виктора, глядящего в темноту коридора:

– Саврас.

– Я!

– Помоги–ка…

***

Из второй двери, где таился Пётр, вышли два человека в бронекостюмах от хим и био угрозы «РЧ». У них были контейнеры с едой и медикаменты.

– Так, отошли! – грубым, приказным тоном выкрикнул один из них, когда их окружила кричащая толпа. Судя по всему, тот самый лысый охранник.

Второй человек немедленно кинулся к кучке одиноких детей. Предположительно, женщина.

Пока народ нещадно разграблял охранника, в руки ему попался не большой пакет с лекарствами. Таблетки, колбы, шприцы и т.д.

– У вас хоть медик есть? – громко спросил он.

– Да, это я, – робко проговорила тёмноволосая девушка невысокого роста с респиратором на лице и не менее скромно потянулась к пакету.

– Стой! – грубо отбила её руку бывшая мастер смены. – Думаешь, тебе одной они нужны?

– Я слежу за карантинной зоной. Тем, кто там находится, помощь нужна больше всего, – её тонкий неуверенный голосок и не смел кого–либо спровоцировать, но пакет она отобрать не решилась. Лишь смотрела выпрашивающим взглядом.

– Кто так решил?

– Стоп, даманьки, – резко протиснулся между ними Алексей Саврас и вырвал пакет из рук женщины.

– Почему так мало! – скривив пугающую морду, впритык к стеклянному забралу охранника заорал Саврас.

– Сколько дали, – грубо ответил тот. – Радуйся!

– Смысле! Вы чё, ска, к людям как к скоту–то относитесь. Говорят тебе, дятел, тут мало, – включил Лёша режим «быдло».

– Не я этим распоряжаюсь, – уже скрепя зубами, отвечал человек в броне.

– А мне то что? Разворачивайся и ещё тащи!

– Слышь, ты, щенок…

– Ну чё ты, чё ты! Ну давай! – Саврас, раскрылившись и гордо задрав голову, стал бодать своей грудью в грудь соперника, как при стычке ругаются мальчишки в детском саду.

– Ну сука! – не выдержал охранник и занёс кулак. Саврас скривился, но напрасно.

Металлические волокна в углублениях костюма, что при радиации светились синим, погасли, и тело охранника рухнуло на колени.

– Что? – удивился лысый и увидел, как сзади его обошёл Витя, держа в руке что–то металическое. – Что ты сделал?

– Вытащил аккумулятор с блока на твоей спине, – ответил Витя и ударил его стопой в грудь. Тот распластался на полу. – Без него этот костюм, как на ёжике рубашка, бесполезен. Только больше ста килограмм разных металлов и непонятно чего ещё повисли на твоей шее. Не пытайся встать. Ляжешь обратно. Саврас!

– Я!

– Ластай второго.

– Есть!

Второй человек продолжал отчаянно рассматривать детей, как будто его не интересовали крики позади, пока его с ног не сбил Алексей.

– Что вы вытворяете идиоты?! – закричали люди. – Мы же еду от них получаем!

Витя не это внимание не обратил, подошел ко второму, который и не собирался сопротивляться, и поднял забрало. На него смотрело печальное и мокрое от слёз лицо секретарши.

– Светлана?!

Она кивнула.

– Саврас, да слезь ты с неё! Это какими судьбами? – он подал ей руку.

– Я искала, искала… что вы сделали с охраной?!

Витя приблизился и шепнул:

– Какой бы ни была причина вашего выхода – это глупый поступок.

– Что? О чем ты…

– Снимай…

– Я не понимаю…

– Снимай! – рявкнул Витя, на что Светлана, дрогнув, замолчала.

Тут вмешались люди:

– Что это такое? Что вы вытворяете? Они о нас заботятся, а вы… Давайте свяжем его! – злобилась толпа.

Витя обернулся и сжал кулаки. Со всеми справится бы не удалось, но он был готов порвать каждого, кто стоял на пути.

– Кто первый? – спросил он у толпы, пробегая глазами по каждому, от кого можно было ожидать угрозы больше всего.

– Стойте! – встала между ними Светлана.

Они остановились, а секретарша обернулась к Виктору:

– Зачем тебе костюм?

– Я знаю, что вы нас здесь бросили. Знаю, что бункер не достроен и что радиация здесь такая же, как и снаружи…

– Не достроен? – переспросила Света. – Этого не может быть, я лично принимала отчёт от строителей и…

– Значит тебя надурили. В конце тоннеля дыра наружу.

Её как будто бы осенило. Она прикрыла рукой от шока открытый рот. С её глаз хлынули слезы, а задумчивый взор, как будто смотрел сквозь Виктора.

– Но мы ещё живы, – продолжал Витя. – Более того, многие чувствуют себя нормально, и я хочу знать, почему. Хочу осмотреть поверхность, может, кто–то и там уцелел.

– Уцелел… – не меняя мимики, снова повторила она.

– Поэтому, говорю тебе, снимай костюм! Не то выковырю тебя по кускам…

– О чем вы там шепчетесь? – спросила Татьяна Васильевна.

– Да заткнись ты! Уже меня раздражаешь, на что я спокойный, – раздражённо прервал её Саврас. – Вить, а чё ты у этого костюм не возьмёшь? Он вроде более бронированный, – Лёша указал на лежачего охранника.

– У него «РЧ–2», – ответил здоровяк.

– И что? – с удивлением спросил Саврас.

Витя, одолеваемый вопросами, повернулся к Алексею и выпалил:

– Просто, никогда, ни при каких обстоятельствах не надевай «РЧ–2». Да, и кстати, если тебя вдруг ещё раз будет пытаться ударить человек в подобной броне, лучше на месте не стой. Если бы я не успел ему аккумулятор вытащить, он бы тебе одним ударом череп надвое расколол.

Саврас тяжело сглотнул.

– Я отдам, отдам, – вмешалась Света, – при одном условии.

Витя прищурился.

– Никаких условий. Раздевайся!

– Нет!

– Я сниму его и без твоего участия!

– Давай! – Света притопнула, как настырный, непоседливый ребёнок.

Витя сжал от злости кулаки, стиснул зубы, что они заскрипели и подарил ей бешенный взгляд.

Саврас уже хотел вступиться за неё, но тут Витя тяжело выдохнул:

– Какое ещё условие?

– Ты найдёшь мне мою дочь, – её заслезившиеся глаза хоть и были широки, как у сумасшедшей, но сейчас в них искрила надежда. – Её зовут Даша, вот фото. Она точно была на детской площадке, но почему её тут нет я, я…

Витя посмотрел на фото. Примерно ровесница его детей, тёмные волосы взъерошены, улыбка до ушей, ноги в ссадинах и синяках, и розовое платье, по ощущениям, совсем не хотело на ней сидеть. Оторва!

Витя ехидно взглянул на Свету.

– У меня только это фото с собой.

Он не верил, что маленькая девочка могла уцелеть, но сам надеялся на то, что с Мариной всё хорошо, потому коротко кивнул.

Группа механиков из деревянных ящиков и полиэтилена, уже сколотили несколько комнатушек для карантинной зоны. Елена расселяла больных по состоянию здоровья. Виктор, Саврас и Света стояли у двери.

Она отстегнула тяжёлые перчатки, обхватывающие предплечья, и те перестали отбрасывать голубые блики. Витя передал аккумулятор, что снял с блока начальника охраны Саврасу, чтобы помочь Светлане в остальном.

– Следи за ним и… – он приблизился к Алексею и шепнул, – смотри аккуратней с ним. Если рванёт, то помощь уже никому здесь не потребуется.

Лёша кивнул.

Света принялась снимать металлический нагрудник.

– Подожди, – прервал её Витя. – Это связано с блоком. Если ты снимешь сначала его, то по остальным частям костюма перестанет подаваться энергия, и снимать их станет намного сложнее. Давай помогу.

– Для чего только их выдумали, – пыхтела Света, освобождая плечи.

– Было дело, – ответил Витя, отстёгивая нижние части костюма, освобождая её стройные ноги.

Саврас сглотнул слюну.

Потом они сняли блок. Витя накинул его, словно рюкзак и принялся подсоединять остальные части, оставив Свету в одном нижнем белье.

Эта картина оживила толпу. Люди начали перешёптываться. Нагота секретарши директора не интересовала лишь троих: Виктора, у которого на уме крутилась мысль о том, что возможно он скоро встретит жену. Саму Светлану, которую интересовали лишь вопросы о дочери. И охранника, который пыхтел под тяжестью отключённого костюма и что–то бубнил себе под нос. Остальные, кто осуждал, а кто заступался.

Лёша Саврас, поддавшись мужским инстинктам, откровенно пялился на довольно привлекательное тело девушки в одних трусиках и лифчике.

– Ты мне обещал, – напомнила Света Виктору их уговор.

– Если я её найду, то приведу. Если нет… – расширяя размер наплечников, ответил здоровяк.

Виктора одолевали двоякие чувства. С одной стороны он не верил, что дочь Светы ещё жива. С другой – сам себя питал надеждой, что Марина, как и они здесь снизу, может быть тоже жива. В любом случае, если есть шанс проверить, то он его не упустит.

– Постарайся, прошу.

Он устал отвечать, и дальнейшее переодевание прошло в тишине, точнее под шепот зевак. Он закрепил шлем. Контуры засветились голубым.

– «Заряд семьдесят восемь процентов», – прозвучал в шлеме приятный женский голос.

Витя в предвкушении, молча, ступил к двери, но сразу остановился при виде сенсорного дисплея. Светлана приложила ладонь к нему. Пронзительно взглянула в стекло забрала, ожидая подтверждения, что тот не забыл, о чём она просила.

– Открывай уже, – нетерпеливо вставил здоровяк. – Я сказал, что сделаю, что смогу.

Она смотрела ещё секунд пять, но потом, молча, набрала пароль и дверь открылась.

– Лёха, закрой за мной.

Он вышел, а когда дверь почти захлопнулась, Света выкрикнула в след:

– ТЫ ОБЕЩАЛ!

Витя не обернулся. Дверь захлопнулась.

– Фух, ну теперь… – начал Лёша, но, обернувшись, сразу машинально кинул взор на декольте Светланы, потерял мысль и невнятно забубнил, – тепеееерь, теперь… а что тепееерь?..

Света огляделась. Люди продолжали смотреть и шептаться. Она склонила голову, прикрыв покрасневшие щёки светлыми волосами, и скрестила руки, как бы закрывая грудь.

Тут до Савраса дошло, что, девушке, наверное, жутко неловко и включился.

– Упс, пардон.

Он спрыгнул с выступа и направился к мастеру смены.

– Ты чего… Эй! Убери руки!

– Сорян, подруга. Включи солидарность, – безмятежно сказал он, снимая с Татьяны белый халат.

– Это… Это…

– Давай–давай. С тебя не убудет!

Помогать ей никто не кинулся. Даже послышались смешки.

Минуту, покружившись с Татьяной, Лёша, всё же, стянул с неё халат и тряхнул его так, как будто дух её сгоняет. Под проклятия женщины вернулся и накинул его на Светлану.

– Вот!

Она одобрительно кивнула, украдкой взглянув ему в глаза. На лице его царила улыбка идиота.

– Кто–нибудь объяснит, что здесь происходит?! – взорвалась Татьяна.

– Вы принимать участие отказались, – сказал Саврас. Разойдитесь по своим углам и ждите. Вам всё объяснят. Еду поделите на всех. И постарайтесь, что–нибудь оставить. Ведь неизвестно, когда нас ещё покормят.

Светлана молчала.

– Конечно, неизвестно! После вашего номера, сволочи!

– Вы не понимаете. Витя…

– Да нафиг, Витю твоего. Предлагаю его больше не впускать. Одни проблемы от него.

Толпа залилась в громком обсуждении этих слов.

– Да кто ты… – начал Саврас, но его остановила Света, ухватив за плечо.

– Не надо, – прошептала она. – Этот разговор не обещает быть полезным. Не провоцируй их, остановись. Сами успокоятся.

– А если нет? – прошептал Саврас в ответ.

– На этот случай лучше придумай, что будешь делать, когда он вернётся. Сейчас разжигать обстановку бесполезно. Это только навредит.

– Эй! – закричал Дмитрий. – Если не хотите скандала с руководством, отберите у парня аккумулятор и отдайте мне!

Шумы стихли. Народ явно задумался и все посмотрели на парочку. Лёша снова тяжело сглотнул.

Тут в карантинной зоне раздался крик Елены, на что все обернулись.

– Держи, не отдавай никому, – пихнул Саврас аккумулятор Светлане и полетел навстречу крику.

Минуту назад Елена ввела больному лекарство, чтобы сбить жар. Его охватила судорога. Пена изо рта, глухой хрип и белки глаз залились кровью. Затем стих. Дыхания не было слышно. Поборов страх, она дрожащими руками проверила пульс. Его не было. Елена бросилась оказывать первую помощь.

Несколько толчков ладонями на груди, но когда она повернулась к лицу, чтобы сделать искусственное дыхание – остановилась в испуге.

Широкие зрачки, к которым тянулись красные выпуклые тонкие вены, со злобой смотрели на неё. Рот растянулся в жутком оскале почерневших зубов. Тут же его рука ухватила её за воротник халата и потянула к себе.

Оказавшись лицом напротив клацающей челюсти мертвеца, она завизжала. Нервными движениями, отталкиваясь ладонями от его груди, она выкрутилась и упала на пол. Он ухватил её за ногу и притянул к себе. Из мёртвой хватки ей вырваться не удалось. Её Икра оказалась напротив его зубов. Он открыл пасть. Её отчаянный, царапающий душу, визг напугал всех. Зубы коснулись её плоти…

На бегу Саврас зарядил ногой по рёбрам мертвеца так, что того сдуло с санитарки. Ещё метра три тело, словно мёртвая тушка, катилась по полу.

– Ты как? – Лёша подал ей руку.

– Он хотел меня укусить, – она поднялась. Тонкие локоны растрепанных распушившихся волос лезли в её мокрые от слёз глаза.

– Что случилось?

– Я–я–я не знаю. Я хотела сбить жар, но как только ввела лекарство, он–он–он… – она заплакала.

– Тише–тише–тише, – Алексей аккуратно пальцами убрал волосы с её лица, затем ладонями за мокрые щёки поднял её лицо к себе, – успокойся.

Её трясло в истерическом плаче:

– Это я. Зачем… зачем я только выз… вызвалась. Я ввела что–то не то. Думала, что то, но…

– Успокойся, – спокойно сказал Саврас, глядя ей в глаза. – Смотри на меня. Ты всё сделала правильно. Ты хотела помочь, и даже если совершила ошибку, то её мог совершить любой из нас. Поняла?

Мгновенье она колебалась, но всё же успокоившись кивнула.

– Мы не знаем, что с ними. Ты всё сделала по стандарту. Разберёмся позже. Смотри за остальными.

Она шмыгнула носом. К этому моменту крайне неуклюже поднялся мертвец. Захрипел и оскалился. Губы скривились, слюни стекали на синюю рабочую робу, а красные глаза блестели в полумраке помещения.

Саврас скривился в отвращении и, приглядываясь, прищурился. Лена машинально спряталась за его спину и выглядывала из–за правого плеча. Мертвец медленно и неуклюже приближался.

– Что это?! – резко прозвучал голос Светланы из–за левого плеча.

– Ёб твою мать! – Лёша в испуге дёрнулся, как маленькая девчушка. – Подкралась, ска…

– Извини, – лишь сказала она и снова уставилась на ходячий труп. – Что с ним?

– Понятия не имею.

Мертвец зловеще захрипел и защёлкал челюстью. Дыхание девиц участилось.

– Слушайте, – начал Саврас, – в моей жизни мало моментов, когда меня девчули окружали, и мне, конечно, очень приятно, но… не могли бы вы ОТЦЕПИТЬСЯ ОТ МЕНЯ!

Девушки обратили внимание, как и та и другая намертво вцепились в крепкие предплечья молодого парня и, словно придя в себя, синхронно отстранились.

– Отходим, – скомандовал Алексей, и они попятились.

Тут подтянулась толпа:

– Что это? Ох, ну и жуть. Вот это да… – перешёптывались они.

– Слышь, парень! Поставь аккумулятор обратно, – сказал охранник, с усилиями поднимаясь на колени. – Я с ним разберусь. Ну же!

Саврас его не слышал. Лишь пялился на труп и думал «что делать».

– Что будешь делать? – спросила Света.

Проходя мимо карантинной зоны, мертвец учуял «живых» за шторкой из целлофана и направился туда.

– Нет! – крикнула Лена. – Там больные. Лёша останови его!

«Легко же тебе говорить!» – подумал Саврас, вдохнул полую грудь и кинулся на мертвеца. Ударом ноги по ногам противника он снова повалил его на пол и замер, глядя как тот неуклюже барахтается.

– Сделай же с ним что–нибудь! – закричала Татьяна.

– Утащи! Утащи его подальше от людей! – добавила Светлана.

Лёша удивлённо скривился. «Никогда не женюсь!» Немного подумав, он схватил за лямки комбинезона и поволок вглубь тоннеля.

Всё что мог делать скользящий по бетону живой труп – лишь тщетно махать бледными руками и клацать зубами. Дотащив до ящиков с инструментами, Лёша его бросил и сел, чтобы отдышаться. Мертвец медленно поднимался.

– И что мне с тобой делать?

Мертвец зашипел и направился к нему. Саврас встал и вскрыл пару ящиков.

Его с детства и довольно часто таскал на охоту с собой отец. Однажды, на него напал кабан, которого он держал на мушке. Стрелял он уже тогда хорошо, потому папаша был уверен, что тот не промажет. Но тот не выстрелил вообще. Замешкался. Старый охотник отреагировал быстро и спас мальчика, но не обошлось без нотаций.

«Здесь тебе не парк развлечений, Леша! Здесь дикая природа, а ты чужак. Они будут защищать себя или же нападать ради пищи, неважно! Ты умрёшь, если проявишь сочувствие. Хочешь, не хочешь – так, порой, бывает. Защити себя. Заруби себе на носу, что, если на тебя несётся хищник, а у тебя в руках заряженное ружьё, то кто–то проиграет. И если это будешь ты, то тебя съедят на ужин!» – говорил тогда отец.

Люди бы смеялись, если бы узнали, что Саврас увидел в этом нежити кабана, но ему было не смешно. Но, всё же, он решил, что будет делать:

– Извини, братан, но я не вижу другого выхода, как покончить с тобой, – сказал Саврас и высунул из ящика большой топор. – Может я и не прав, но проблем без тебя полно. Бог мне судья.

Взмах, прорезающий воздух. Удар! Череп мертвеца треснул. Кровь окропила лицо Лёши. Труп разложился на бетоне.

По возвращению, он увидел, как люди столпились около карантинной зоны, и как обычно что–то обсуждали. Лёша грубо протиснулся сквозь зевак и увидел Лену.

Она сидела на полу на пятой точке. Ноги подкошены в сторону, как хвост русалки. Ошарашенные глаза смотрели в одну точку. И вся она была в крови…

***

«Внимание, высокий уровень радиации. Найдены неопознанные химические вещества. Заряд костюма увеличен на два процента. Повторяю…»

– Да заткнись ты, – пробурчал Витя женскому голосу в шлеме.

В коридоре было темно. Лишь его костюм отбрасывал слабый синий свет. Он включил грудной фонарь, и свет ударил через всё помещение до самой ступенчатой лестницы, ведущей наверх.

На полу лежали трупы рабочих. И мужчин в синих комбинезонах, и женщин в уже не белой форме. Но что–то было не так. Их было намного меньше, чем тогда, когда Витя видел их в последний раз. И лежали они не хаотично, опёршись спиной об обе стены. Кто в одиночку, кто со своей парой в обнимку. Всё выглядело так, будто они мило беседовали друг с другом, покорно ожидая смерти.

«Странно, никаких следов паники», – думал Витя, тщательно рассматривая каждое лицо.

Ещё в самом начале он заметил тело одинокой девушки у лестницы, сильно напоминающую Марину, но, не доверяя своей фантазии, шёл по порядку. И чем ближе он приближался к телу у лестницы, тем сильнее замирало его дыхание. Она всё ближе и ближе. И так похожа. Так похожа!

«Это она. Она…» – слеза стекла кривой дорожкой по его щетине.

Настал её черёд. Она сидела у стены, сильно сгорбившись. Тёмно–русая чёлка, выступающая из–под синего колпака, полностью закрывала склонившееся лицо. Он медленно присел на корточки напротив её тела и нежно ладонями поднял её лицо. Казалось, он вечно вглядывался в него. И всё это время не дышал. Но вскоре выдохнул.

«Не она. Это не она».

Тут её глаза открылись. Ярость в красных глазах и оскал мертвеца его не напугали. Она даже не успела и попытаться его укусить. Его массивные ладони схватили её затылок и челюсть и хладнокровно с жутким хрустом провернули голову в другую сторону. Она скатилась по стене на бок.

Витя воевал с биотеррористами, которые при помощи разных вирусов превращали людей в подобную мерзость. Не сказать, что сейчас всё так же, как и тогда, но вставший мертвец его не удивил.

Позади него кто–то встал и медленно направился к нему. С каждым шагом он издавал еле слышный скрип, который ассоциировался с старым ортопедическим ортезом хромого Алексея. Витя оскалился от злобы, поднялся и медленно обернулся:

– Ты, сволочь, должен был её отпустить!

Обернувшись он понял, что не ошибся. Алексей даже в таком состояний прихрамывал, приближаясь к нему. Бледное лицо мертвеца, глаза отражали фонарь, но никак не реагировали, с посиневших губ стекала слюна.

– Ты… – яростно закричал Витя и вмазал кулаком так, что челюсть Алексея вывернуло, а сам он откинулся, сделав пару шагов назад.

– …слишком… – ещё удар, мертвеца подкосило.

– …оценил… – ещё удар и старик упал на землю.

– …свою… – теперь он ударил ногой, пробив череп.

– …жизнь… – затрещали кости.

– …чтобы… – брызги крови падали на соседние трупы и пачкали стену.

– …тянуть за собой… – красные капли попали на забрало.

– …МОЮ ЖЕНУ!!! – последний удар окончательно раскрошил череп.

Витя нагнулся, положив ладони на колени, чтобы отдышаться, и с ненавистью смотрел на месиво перед собой.

Затем он встал, огляделся и ступил на лестницу.

Верхние ступени были покрыты лёгким слоем некой красной пыли. Витя поднялся обратно на складское помещение, где было мрачно и тихо. Дальше, стеллажи уходили в кромешную темноту, откуда слабо доносились шипение мертвецов и различные шорохи. Но склад его не интересовал, и он направился обратно на производство, через грузовые ворота, где ещё мерцали солнечные лампочки, как–никак освещая помещение.

«Может, она прячется здесь?» – не терял надежды Виктор.

В зале пересчета готовой продукции до самого потолка, как снежинки, кружили красные хлопья непонятной пыли. Забитые коробками пластиковые поддоны, склонялись набок. Некоторые были вообще завалены. Между них явно виднелась кривая дорожка. На этой дорожке на животе лежало тело мёртвой девушки в луже крови. Тощая. На ноге открытый перелом, голова пробита.

Когда вся толпа неслась в попытке занять место в бункере, полные поддоны на пути их не остановили. Как и девушка, упавшая прямо в эпицентре стада. Они её просто затоптали.

Витя с абсолютным безразличием перешагнул её и направился в свой цех. Через разбитые окна в помещение проникал мрачный тёмно–красный свет, в котором под действием тёплого ветра бушевали эти странные хлопья. Гладкие полы усыпаны разными орехами. Стулья, совочки, перевёрнутые лотки, и пустые пакеты были разбросаны по всему помещению. Последствия хаоса.

Витя обошёл все участки и замер около запаивательной ленты, на которой ещё совсем недавно трудилась супруга. В голове невольно пронеслись последние моменты о ней. Там она успела улыбнуться, посмеяться и уйти в печаль.

Тут же в памяти явилось высокомерное лицо директора, которое затмило Марину, от чего в груди загорелся пожар:

«Петр, мать твою, Сергеич. Я доберусь до тебя. Доберусь и раскрою твой череп…»

Наверху в кабинете управляющего персонала, так же выбиты окна. Всё то же кровавое освещение. Компы, клавы и куча бумаг. Два трупа у окна, их лица изрезаны осколками стекла.

«Где все остальные? На фабрике было полно народу. Куда все делись?»

– «Уровень заряда приближается к критичному. Стравите лишнюю энергию», – прозвучал в шлеме приятный девичий голос.

Витя посмотрел на часы на правой руке. Они указывали на уровень радиации, химикатов и прочего, а так же уровень заряда энергоблока своего костюма.

«Солнце не пробивается сквозь тёмно–красные тучи, значит костюм заряжается только от радиации. И очень быстро. При такой дозе облучения никто и дня бы не прожил. На что я надеюсь?.. Труп. Я хочу видеть, хотя бы, её труп».

На проходной, помимо тела нервного охранника, лежал ещё и молодой. Лицо бледное, глаза красные, как у женщины в том коридоре, а в голове торчала металлическая трубка.

«Как и та женщина, он превратился в ходячего мертвеца. Кто–то обезвредил его, чтобы выйти наружу, – предположил Витя, – но кто?»

Он выбрался на улицу, через разбитое окно проходной. Под ногами захрустел слой красной пыли. Туман слегка рассеивался, и видимость была не плохая. Тёмно–красное небо с трудом пропускало лучи солнца, и повсюду, от самых облаков, плавно кружа по воздуху, спускались эти красные хлопья.

Асфальт раскололся под напором проросших кустарников. Они были повсюду и на голову выше Виктора. Их ветви, словно сорняк, сплетались друг с другом, вдобавок обвивая бетонную стену, некогда припаркованные машины и здание фабрики. Некоторые автомобили были повалены набок, вытеснившими их, проросшими растениями.

«Всего несколько часов и такая мутация? Кто такое мог устроить?»

Тут он услышал рычание, тщетно борющееся со скулением, которое доносилось из собачей будки. Цепь была порвана. Витя насторожился. Вдруг рычание стало нарастать, а из будки вылезла лапа размером с ладонь взрослого человека. С неё слезла вся шерсть, а фаланги и когти продолжали расширяться.

Затем вылезла скалящаяся морда, с которой тоже слезла шерсть. Овчарка, которой она когда–то была, начала медленно, обессилено выползать из укрытия.

– Ого! – настороженно произнёс Витя, глядя как габариты пса изменились в размерах, и выхватил из металлической кобуры стабилизатор. Стабилизатор представлял собой что–то вроде миниогнемёта и предназначался для стравливания лишней энергии костюма. И Витя знал, что энергии достаточно, чтобы сжечь противника одним выстрелом. Он бы сделал это сразу, но внимание привлекать не хотелось. Плюс, картина мутации пса заворожила.

Пёс, прихрамывая, приближался, скалился и рычал. Здоровяк направил стабилизатор и готов был уже выпустить пламя, как пёс заскулил. Причем на оппонента он не смотрел, его как–будто скривило от боли. И сразу пёс просил жалобный взгляд карих глаз на человека.

«Он рычит и скалится не на меня. Его одолевает боль», – подумал Витя и опустил оружие.

– Я не знаю, чем тебе помочь, парень. Сиди и жди, может, это пройдёт, – он развернулся к псу спиной и направился дальше.

Аккуратно проходя мимо кустарников, Витя заметил, что машин здесь намного меньше, чем тогда, когда он видел их в последний раз.

«Значит, кто–то всё же выжил и смог уехать. К семьям? Или просто, куда глаза глядят? Вопрос, когда? И живы ли они до сих пор?»

Дойдя до места, где стояла его нива, он оцепенел. Её не было на месте.

«Эту машину без ключей не завести. Марина уехала».

Вопрос «когда» отпал сам собой, когда он попытался разглядеть следы. Давно. Явно до того, как прямо из асфальта проросли эти растения, а судя по их формированию, расти они начали почти сразу.

«Значит, дожидаться чуда она не стала и попыталась найти убежище в других местах. Молодец».

Хоть это мгновенье его и порадовало, вопрос «жива ли она сейчас» оставался открытым.

Соседний седан был почти цел. По непонятным причинам дверь водителя открыта, а в замке ключ.

«Если я смогу пробраться через эти заросли, то смогу попробовать отыскать её. Всё равно я хреновый папаша. За Андреем и Женей присмотрит кто–нибудь другой».

Машина прогнулась под весом костюма, когда он сел. На соседнем кресле находился пристёгнутый труп женщины. Бледное искривлённое лицо склонилось на левое плёчо. Веки были открыты и, казалось, она смотрит прямо на него, от чего стало не по себе. Витя грубо ладонью оттолкнул лицо мертвеца на правое плечо и продолжил с машиной. Поворот ключа. Стартер зарычал. Не завелась. Снова. Ничего. Ещё несколько попыток ни к чему не привели.

Видимо владелец и сам не мог её завести, потому и прыгнул к кому–то ещё, а эта женщина, наверное, умерла уже здесь или незадолго до этого.

Сердцебиение и дыхание участилось от злости.

«Не сорвись, Витя. НЕ СОРВИСЬ!»

– Твою мать! – Витя со злости вырвал руль, переломил пополам и грубо шарахнул по панели, так что обе половинки разлетелись на осколки по всему салону.

Он хотел закричать, но тут увидел надпись на лобовом стекле, написанной губной помадой: «Победа 55».

– Чё за х…

Рядом раздался звук, похожий на шипение. Витя повернул голову. Женщина «проснулась». Яростный взгляд и оскал почерневших зубов были направлены на него. Он развернулся и вцепился руками за верхние края входа. Половина тела вылезла наружу. Затем он оттянул правую ногу и, что есть сил, ударил мертвеца по корпусу. Ремень безопасности сорвало, она с грохотом выбила дверь и вывалилась на красную пыль.

Она попыталась встать. Витя снова достал стабилизатор и вот–вот был готов спалить её, но тут на мертвеца резко напал пёс. Зомби не подавал вид, что его интересует, что его терзает как игрушку пёс–мутант, но тот своего добился. В итоге пёс переломил шею своей добыче и принялся за обед.

Здоровяка скривило.

«Странно. Пёс хоть и мутировал, но разум сохранил. На меня нападать не стал, а на мертвеца, как бешенный налетел…»

Пёс поднял окровавленную морду, восторженно тявкнул и продолжил.

Вдруг раздался детский крик:

– ПОМОГИТЕ!

«Не может быть!» – удивился он и выглянул из окна автомобиля.

Из окна второго этажа фабрики маленькая девочка отчаянно махала руками. Тёмные волосы сильно потрёпаны, лицо измазано. Она была напугана и с надеждой смотрела на него.

Вдруг она резко обернулась, завизжала и понеслась прочь. Тень преследователя очень быстро проскочила за ней…

***

– …У него стошнило прямо на неё. Кровью, – шептались люди.

– Все всё уже давно поняли! – фыркнула Света, тряпкой стирая кровь с окаменевшего лица Елены. – Помогли бы лучше, умники.

Саврас стоял в палате ограждённой полиэтиленовой плёнкой и с скривлённой мимикой наблюдал за человеком, которого так недавно вырвало кровью. Тот лежал на застеленном тряпками полу и измученно корчился. Сквозь тяжёлое дыхание проскальзывал глухой хрип при каждом вздохе. Руки его, словно высохли, потрескались, и через трещины выпирали пульсирующие вены. Лицо покрыли мелкие зелёные волдыри.

Облупленными почти до кости пальцами тот пытался содрать с себя комбинезон. Да с таким порывом, будто он был пропитан кислотой.

– У НЕЁ ШОК! – снова крикнула Светлана, оказавшись за спиной Алексея.

Саврас, поражённый картиной, на этот раз не дрогнул, но медленно повернул голову к ней и спокойно сказал:

– Ещё раз подкрадёшься – получишь с локтя по зубам. Случайно!

– Извини… а с этим–то что? – её скривило.

– Рискну предположить – он болен…

– По–твоему это смешно?!

– По–моему нехрен мне задавать такие вопросы. Я понятия не имею – что с ним! – с полной серьёзностью заявил Алексей. – Тот, что до него, на зомби был похож. А этого прямо таки выворачивает.

– Кстати, а с тем что ты сделал? – спросила Светлана. В её расширенных голубых глазах искоркой отражался свет фонарика, стоявшего на полу, рядом с больными.

Саврас повернул голову к ней. Он был серьёзен.

– Утилизировал.

– Чт… что? Что значит утили… – она с презрением отстранилась.

Саврас стоял как статуя и прожигал её серьёзным взглядом:

– Он явно был агрессивен. Я не знал, что делать. У нас и так полно проблем, и пока не разберёмся, то…

– То будем утилизировать всех, кому нужна помощь! – слово «утилизировать» она брезгливо выплюнула.

– Не думаю, что мы смогли бы ему помочь…

– Ты даже не попытался!

– Нет! Но если у меня была бы хоть какая идея, мысль, как ему помочь, я бы её использовал.

– Но мог хотя бы его связать!

Саврас замолчал. Ему стыдно было признаваться девушке, что тот «зомби» напугал и его до чёртиков. И что приложить его топором по башке – удобнее, чем вступать в близкий контакт.

Детство Лёши прошло в лесной хижине. Мать он не помнит, потому что, ещё когда он был маленький, она не вынесла затворной жизни и покинула их.

Как только его руки смогли взять в руки оружие, папаша вручил ему винтовку и взял на охоту. Так и жили: дом в лесу, охота, ружьё, дичь, треск только что наколотых дров в камине по вечерам, чай с травой, ночи в тихой глуши и по–новой.

С людьми он мог общаться, только когда выбирался в город за припасами. Замкнутых взглядов отца кривило от того, что сын легко находит общение с людьми. Харизматичный юноша легко находил общий язык с противоположным полом. Был отзывчив к ближним и никогда не причинял людям вред. Даже не смеялся над чужими глупыми ошибками, понимая, что им и без того тошно. И сейчас, глядя на осуждающий взгляд Светланы, он не мог найти себе оправдания. Его пробил стыд. Он хотел всё объяснить, чтобы она так не смотрела, поняла, но как объяснить этой девушке, что в том «зомби» он увидел кабана, который увидел дичь?

– Дяде плохо? – прозвучал голос мальчика.

Саврас обернулся. Андрей и Женя зашли поинтересоваться «что тут за звуки».

– Вы чё тут делаете? Кыш, шпана!

– Когда вернется отец? – спокойно спросил Андрей, придерживая брата за руку. – Женьку плохо.

Андрей придерживал за руку брата. По одному виду было понятно, что у Жени была чересчур высокая температура. Его шатало, весь дрожал, а глаза плыли, как у наркомана. Побледнел, и сквозь белую высохшую кожу виднелись вены.

– Скоро придёт, – пряча страх за мальчика, солгал Саврас. – Идите в свою палату.

– Апчхи!

Дети вышли, Алексей проводил их завороженным взглядом.

Света снова подкралась и испуганно шёпотом произнесла:

– Ты видел? У него тоже, что и у этого.

– Видел. Поставь на ноги Лену.

– Как?

– Не знаю. Поставь. Нужно решить эту проблему. Не то худо будет.

Она растерянно кивнула и вышла.

«Что случится с Виктором, если он потеряет сына?»

Рассуждения прервал резкий крик больного. Тот поднялся на колени и зашипел. Пытался дышать, но не получалось. Его кости затрещали. Зубы, как неродные высыпались изо рта, а на их месте стали вытягиваться острые иглы. Его ломало. Вдоль хребта с хрустом стали выступать острые шипы. Руки вытянулись. Кожа вместе с жилами рвались. Он жалобно и испуганно кричал, лицо с хрустом деформировалось. Рёбра, как лапки паука, раскрылись, порвав одежу. Тут крик прекратился, будто его подменили, и он замер. Красные яростные глаза уставились на Савраса. Ошарашенный Лёша попятился, глядя в красные и злые глаза двухметровому чудищу.

– Лёша! – он снова дрогнул от радостного крика Светы. – Ей полегча…

Она зашла вместе с Еленой, держа её под руку. Но увидев, что стало с больным, у неё улыбка спала, весёлые глаза расширились от удивления, как и стеклянные глаза её спутницы. И через мгновенье обе девушки упали в обморок.

За счёт мощи костюма дверца сейфа в комнате охранников погнулась от одного удара кулаком. Затем он зацепился за край и вырвал её вместе с петлями. Там лежал табельный ствол. Магазин был полный.

Через зал отгрузки он направился на второй этаж, где находилась детская площадка. Железная дверь была заблокирована, но костюм и тут помог. Он вышиб её плечом.

Тут, как и везде, было мрачно. Сплошные окна были выбиты этими взрывами. Горки и другие развлекательные строения повалены и разбиты. Багровый свет проникал лишь на половину зала, оставляя оставшуюся часть во мраке. Хлопья красной пыли непринуждённо кружили в тишине этого места. Неизвестное растение вдоль разбитых окон запустило свои ветви и сюда.

Витя направился к окнам. Осколки стекла впивались в мягкую основу пола при каждом шаге. Теперь стало видно, что эта красная дрянь накрыла весь город.

«Могла ли Марина добраться до убежища?» – подумал он, но отвлёкся наступив на что–то хлюпкое.

Он убрал ногу и увидел раздавленный огрызок плода, что росли на ветвях растения.

«Та девочка их ела. Или то, что за ней гналось?»

Оглядевшись, он понял, что огрызки были повсюду.

«В одиночку столько не съешь. Она не одна».

Тут он дёрнулся, услышав пронзающий детский крик из следующего помещения. Решительными шагами он направился к крику, доставая пистолет.

Следующим помещением оказался небольшой кинотеатр. В полной темноте лишь подцветка огромного экрана отбрасывала тусклый зеленоватый свет на несколько рядов сидений зала.

Он стоял наверху. Соответственно ряды шли вниз к проектору. Фонарь он включать не стал, ожидая, что глаза привыкнут к темноте.

Держа наготове ствол, он настороженно пошёл по центральной дорожке вниз. Через несколько пролётов, что–то быстро, но тихо промелькнуло. Не показалось. Он насторожился ещё больше и направился к тому ряду.

Хоть глаза уже привыкли, всё равно кроме дуг спинок кресел, слабо освещаемых зеленоватой подсветкой проектора, меж рядов оставался мрак. Витя настороженно вглядывался в каждый пролёт, дабы не наткнуться на неожиданность.

Он почти подошёл к ряду, где раннее наблюдалась активность, как позади раздалось резкий шелест. Он обернулся, но никого не рассмотрел.

«Показалось?»

Он подошёл к тому ряду. На полу меж сидений сидела девочка. Хоть в темноте слабо разглядывалось её лицо, но было видно, что она напугана, и, судя по всему, от кого–то прячется. Он опустил пистолет:

– Как тебя зовут?..

– Тсссс, – перебила она, приложив указательный палец к губам, затем прошептала, – она тебя услышит.

Виктор внимательно огляделся, затем присел на корточки и так же шепотом спросил:

– Кто?

– Диана.

– Диана? – его лицо скривилось в вопросительной мимике.

– Да, – жалобно шепнула она. Глаза заслезились. Слёзы заблестели от слабого синего свечения его костюма. – Её сначала стошнило кровью, а… а потом она…

– Превратилась в чудовище…

– Да. И теперь охотится за нами. Помогите.

«За нами?»

– Выжил кто–то ещё?

– Да, они прячутся в столовой. Поможете?

Он пару секунд молчал.

– Как тебя зовут?

– Д–Даша…

– Маму зовут Света? Она секретарь директора?

– Ну да. Что с ней? Она в порядке?

«Отлично».

Он схватил её за руку и поволок к выходу.

– Что Вы делаете?! – кривясь от боли в руке, простонала Дарья.

– Я отведу тебя к матери!

– Нет. А как же остальные?! – она пыталась вырваться, но хватка человека в броне была очень крепкая.

– Они как–нибудь справятся…

– Нет, я их не брошу! Мы должны им помочь!

Снова послышался шелест. Уже рядом. Витя остановился, прислушиваясь.

– Как же так…

– ЗАТКНИСЬ! – фыркнул он.

Она замолчала и захныкала. Что–то зарычало позади. Витя обернулся. В нескольких метрах от них в центральном проходе стояло нечто, чудище чуть выше десятилетней Даши, яростные красные глаза которого будто светились в темноте. Тело малолетней Дианы деформировалось. Оно вытянулось, натянув и разорвав кожу. Руки и ноги стали похожи на огромные жилистые конечности паука, концы которых украшали лезвия. Белые зубы–иглы, хорошо виднелись в темноте.

– Это она, – прошептала Даша и спряталась за удивлённого Виктора.

«Кто–нибудь мне, сука, расскажет, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ! Мой полк долго воевал с биотеррором. Видели мы ходячих мертвецов. Бестолковые, неуклюжие куски тухлого мяса, не способные ни на что, но это… даже те террористы были не способны на такое!»

– Будь рядом, – приказал Виктор и поднял пистолет.

Чудище завизжало. Витя выстрелил пару раз. Ошмётки крови и плоти хоть и отделялись от тела, но сама она даже не шелохнулась. Но её это явно разозлило. Она оскалилась и резко скрылась меж сидений.

– Пойдём!

– Нет–нет–нет, – отстранилась Даша. – Надо помочь ребятам!

– Глупая! Ты не видишь – нам самим помощь нужна! Если ты…

Тут Диана с визгом выскочила из–за его спины и, окутав всё его тело конечностями, вцепилась зубами в шею.

– Тварь! – Витя нервно закружил, пытаясь сбросить с себя чудище, но она вцепилась в него крепко.

Он упал меж кресел на спину. Она ослабляла хватку зубов и впивалась заново, выискивая место, которое можно было прокусить. Теперь она трепала его правое плечо. Витя переложил пистолет в левую руку, поднял чуть выше груди, отвел взор в сторону и начал стрелять наобум. Каждое нажатие спускового крючка сопровождалось грохотом у правого уха и короткими вспышками.

Она злостно завизжала. Её затрясло, как эпилептика.

«Попал!»

Она отбросила его вперёд, чтобы выскочить из–под него и понеслась через сиденья в другой пролёт.

– Стой, сука! – он схватил её за лезвие задней конечности. Чудище дёрнуло его вперёд.

Пролетев кувырком пару пролётов через спинки кресел, они снова упали меж рядов. На этот раз Витя сверху. Он бил со всей силы по продырявленной морде. Она пыталась вырваться, но он выворачивал её конечности и снова накидывал кулаками по лицу.

От окровавленной головы летели брызги крови, острые зубы с правой стороны поломались, правый глаз от ударов будто бы лопнул, глазница кровоточила, а эта тварь ещё сильнее брыкалась.

Пока Витя был увлёчён её головой, не заметил, как ноги её деформировались, сплелись в хвост. Этот хвост окутал его шею и рывком отшвырнул назад.

– Ох ёбть! – выругался Виктор, пролетая центральный проход.

С громким приземлением его протащило пару метров и он разнес по частям сразу несколько кресел.

«Вот это силища».

Он устало поднял голову, а тварь, зловеще шипя и оставляя кровавые следы, поползла по стене и скрылась в дыре навесного потолка.

«Твою мать! Девочка скрылась. Наверно, к друзьям побежала».

Затылок прислонился к полу, но отдыхал он не долго. Где–то в соседних помещениях раздались детские крики…

***

Крики людей стихли, когда они разбрелись по подвалу и попрятались кто куда. Чудище схватило одного из тяжело больных, залезло на потолок и нещадно раздирало его плоть, издавая жуткие звуки, пожирая внутренности.

Кровь стекала с трупа в палату под ними так обильно, что алая лужа расходилась за пределы палаты.

Саврас криком приказал всем, кто может идти, покинуть палаты. Сам за руки выволок потерявших сознание девушек и взял в руки недавно найденный топор.

Охранник, всё также придавленный весом костюма подползал к потерявшей сознание Светлане, чтобы вытащить из кармана её халата аккумулятор. Тварь фыркала, чавкала и трепала куски, которые рвались, с трудом отделяясь от кости её жертвы. Дмитрий постоянно испуганно озирался на чудище. С лысой, покрасневшей от натуги, макушки стекали капли пота на бетонный пол, впитывая в себя красную пыль.

Вот уже почти, вот она рядом. Он распластался на полу, чтобы протянуть руку и вытащить аккумулятор. Только он коснулся его ладонью, как Саврас шлёпнул по ней ногой и выхватил аккумулятор:

– Куда?!

– Ты, дурак мелкий! Ты посмотри на эту тварь, – голос охранника от усталости охрип.

Саврас, сжимая в одной руке рукоять топора, а в другой аккумулятор, поднял взор на потолок, в нескольких метрах т себя. В этот момент мутант буквально отрывал ненужные части тела от жертвы и отшвыривал их в сторону. Обглоданное предплечье шлепнулось на пол и подкатилось к ногам Савраса.

– Смотри, дурень! – продолжал охранник. – Следующий на очереди кто–то из нас! Ты сам с ним не справишься…

– Да заткнись ты уже! – фыркнул Лёша.

– Апчхи! – где–то в темноте коридора чихнул Женя.

– Тише, тише, – попросил его Андрей.

Тварь перестала трапезничать, осеклась в темноту, откуда шли голоса, отпустила жертву, от которой остался почти–что кровавый скелет. Тот рухнул в собственную лужу крови, а мутант пополз по потолку в глубь тоннеля.

«Почему он пошёл именно за ними? Мы же ближе. И разговаривали намного громче…»

– Что случилось, – будто очнувшись от крепкого сна, промямлила Света.

Саврас кинул ей аккумулятор:

– За этим смотри…

Андрей затащил брата в глубь тоннеля, чтобы спрятаться от чудовища. Они спрятались за большой деревянный ящик и выжидали.

– Держись, брат, держись, – печальным голосом шептал Андрей, обхватив Женю обеими руками.

Мальчику становилось всё хуже. Он сидел спиной к брату, голова его бессильно наклонялась вперёд. Андрёй бережно его потряхивал, с глаз его покатились слёзы:

– Держись, скоро придёт папа и…

Шарах! – об стену рядом с ними разбился ящик и инструменты, что находились внутри, гремя, разлетелись на несколько метров.

Женя очухался, и хотел было закричать, но Андрей обнял его ещё крепче:

– Тише, тише…

– Не надо, не надо, – послышался жалобный дрожащий голос мужчины.

Андрей выглянул из–за ящика. Взрослый мужчина среднего телосложения в рабочем комбинезоне, вытянув трясущиеся ладони перед собой, пятился назад. Мутант медленно перебирал штыками, будто исследуя его внимательным взглядом красных глаз. Мужчина окаменел от страха, лицо твари приблизилось и обнюхало его. Но вдруг, словно что–то тот сделал не так, тварь оскалилась и зарычала.

Мужчина испуганно закричал, развернулся и пустился в бегство. На уровне ящика, где прятались мальчики, тварь полоснула лезвием штык–руки вдоль тела несчастного. Тело располовинило, кровь забрызгала стену, саму тварь, ящик и лица мальчишек. Женя от неожиданной картины казни мужчины громко закричал. Андрей закрыл ему рот, но было поздно. Тварь махнула штыком и ящик разложился как карточный домик.

Андрей сидел, сжимая перед собой Евгения, и оба, расширив от испуга голубые глаза, смотрели на тварь, стоящую прямо над ними. С зубастого оскала тягучей струйкой стекала кровь. Андрей косился на молоток, который не так недавно выпал рядом с ними из разбитого ящика.

Окровавленная морда почти вплотную приблизилась к бледному лицу Евгения и снова стала принюхиваться. Сейчас было хорошо видно, что с лица чудища слезла кожа, оставив лишь жилы. Казалось, что вот–вот она прокусит голову мальчика, но он словно смягчился. В красных глазах не было ярости, и на Женю он смотрел, как на друга и что–то начал произносить несвязными словами, как будто сильно хотел его во что–то посвятить. Но Женя не понимал.

Вдруг взор твари переместился на Андрея. У Андрея от страха перехватило дыхание. Чудище снова оскалилось. Мальчик не сдержался и потянулся к молотку. Мутант в ответ кинул пасть, чтобы вцепится юноше в шею. Оба брата закричали, но тут же под треск черепа на них снова брызнула кровь. В шее чудища глубоко застряло остриё топора.

Коридор, обложенный светло–синей плиткой, что отделял кинотеатр с кухней, так же был наполовину окутан тьмой, а в остальную часть, через окно пробивался мрачный багровый свет. Окно смотрело прямо на машину, что Витя тщетно пытался завести.

«Видимо, Даша услышала, как я пытаюсь завести машину, и прибежала сюда, чтобы позвать на помощь», – предположил он.

На круглых оконцах двойной двери кухни кто–то оставил кровавый след всей ладонью. Витя аккуратно толкнул её, через щель проник внутрь и медленно прикрыл дверь.

Глаза быстро привыкли к темноте. В просторном помещении вдоль стен стояли несколько металлических столов, а по центру две смещённые вместе шестиконфорчатые плиты, окошко раздачи пищи и выбитая дверь, ведущая в столовую.

Из–за края плиты выглянул силуэт и снова нырнул обратно. Витя насторожился, снял с прибитого к кафельной стене магнита над рабочим столом кухонный тесак для разделки мяса и медленно стал огибать плиту. За ней сидели до смерти напуганные дети и смотрели на него, как на привидение, боясь пошевелиться.

Глаза окончательно привыкли к темноте. Плита, кафельные полы и стены были разукрашены кровавыми пятнами. Кровяной след вёл через выбитую дверь в столовую. Той девочки тут не было.

– Где Даша? – спросил он у них с полным безразличием к их состоянию.

Они указали пальцами на выбитую дверь.

– Она жива?

Они развели плечами.

– Понятно, – недовольно фыркнул он и решительно направился в столовую.

– Стойте, Дядя! – крикнул потрёпанный тёмноволосый мальчик лет восьми и вцепился ему в руку. – Спасите нас.

Он плакал. Они все плакали. Витя отдёрнул руку:

– Будешь так орать – тебе я не помощник.

Он поглядел на детей. Жалобные заплаканные взгляды не спадали с предполагаемого спасителя.

«Чёрт!»

– На, – он протянул рукоятью вперёд тесак для рубки мяса мальчику, – постарайся отсечь чудищу голову. Должно помочь. Остальные, берите в руки всё, что может помочь вам отбиться. Запрещаю отступать, когда эта тварь нападёт снова. Нападайте вместе. Так у вас будет шанс. Поняли?!

Напуганные растерянные дети неуверенно заметались по кухне в поисках орудия.

– Теперь распределитесь по помещению и спрячьтесь. Когда враг придёт – нападайте.

«Кому–то не повезёт, но победа вполне возможна…» – подумал он, развернулся и направился в столовую.

Мрачный багровый фон освещал хаос, что прошёлся здесь, как торнадо. Перевернутые столы, стулья, разбитая посуда с остатками еды украшали всё помещение.

Среди этого мусора показалась макушка тёмных потрёпанных волос Даши. Он понял, что она его видит, но не смеет ни говорить, ни приблизится. Он аккуратно огляделся. Вроде никого. Но всё же медленно, стараясь не наводить шороху среди этого хлама, подошёл к ней. Она сидела на коленях и из–за поваленного стола жалобно смотрела на него большими лиловыми глазами.

«Странно. На фотке, вроде, у неё были голубые глаза».

Он склонился на одно колено:

– Хватит бегать. Тебя ждёт мать, – прошептал он и бережно, чтобы не спугнуть, протянул ладонь.

Она продолжала смотреть с испугом на лице, и тут он понял, что она смотрит не на него:

– Обернись, – прошептала она, – наверх…

Он её сразу понял. Через толстое забрало шлема было видно, как его взгляд окаменел, но оборачиваться он не стал. Медленно жестами рук попытался объяснить ей, чтобы она уносила ноги, когда начнётся бой. Она кивнула.

«Неужели поняла?» – прищурился здоровяк.

Он замер и прислушался. Действительно прямо над ним что–то шевелилось. В расширенных от испуга лиловых глазах маленькой девочки он увидел, силуэт хвоста, тянущегося к его спине. Витя приготовил пистолет, держа его ближе к груди, и прошептал:

– Пора.

– Что?

– БЕГИ!

Он обернулся и выстрелил, но тут же с диким визгом Диана бросилась на него, прибив к полу всем своим весом. Даша пустилась к остальным на кухню.

Два выстрела в скрученную жилами грудь чудища и оно с визгом откинулось, и истерично махнув клешнёй, выбило пистолет из рук.

– РЧ! – закричал Витя, обращаясь к программе костюма, – Пять процентов на правую!

«Пять процентов энергии преренаправленно на правую руку», – прозвучал спокойный девичий голос.

Синие огоньки от энергоблока по волокнам костюма понеслись к правой руке. Она загудела и засветилась светло–голубым.

Чудовище занесло когти, но Витя схватил его за запястье левой рукой, оттянул и что есть мощи вмазал кулаком правой руки по яростной морде. Между головой Дианы и рукой Виктора блеснул разряд электричества. Любопытные лица детей от короткой вспышки снова спрятались за окном раздачи. От такого удара Тварь сдуло с Виктора и несколько метров она катилась кубарем, сшибая заваленные столы и стулья.

Он перекатился и встал на колени, но только поднял голову, как Диана молниеносно, словно огромная ящерица, зигзагами обогнув препятствия, предстала перед ним и обрушила серию ударов своими когтями по корпусу и шлему. Витя вскрикнул от неожиданности, но всё же ухватил ёё за тонкие запястья и лбом вмазал наобум, выбив ещё пару зубов–игл.

Тварь подняла голову и завизжала. Её рёбра разошлись, приняв форму паучьих лапок, обхватили туловище здоровяка и сжались, так что он запыхтел и услышал хруст собственного позвоночника. Его хватка ослабла, и монстр смог вырвать верхние конечности из его рук и тут же снова обрушил удары когтями, буквально пытаясь разодрать его в клочья.

Удар! – голова склонилась к правому плечу.

Удар! – тут же голову откинуло к левому.

Ребра сжимали его так, что стало трудно дышать. В глазах начало темнеть.

Удар, удар, удар… – на забрале появились трещины.

«Внимание! Угроза разгерметизации. Устраните источник…»

Витя зажал кнопку большим пальцем, что находилась на основании указательного и, хрипло еле дыша, пробормотал:

– РЧ. Тринадцать процентов…

Удар!

– …ВОЗДУХ!

Костюм загудел и залился ярким голубым свечением. Громкий хлопок! И купол сжатого воздуха отбросил чудище на несколько метров. Рёбра Дианы вывернуло и переломало. Витя упал на пол, жадно глотая воздух. Дикий визг резал слух.

Витя, пытаясь встать, посмотрел на неё. Переломанные рёбра захрустели, меняя форму. Они выгнулись назад, образовав на спине шевелящиеся длинные шипы, оголив позвоночник, по которому вилось, что–то похожее на шипастых кровавых змей.

– Да что ты за тварь такая?!

«Каждый раз, когда я наношу ей серьёзные повреждения, она деформируется, подстраиваясь под ситуацию».

«Вы использовали «воздушный удар». Ввиду большой активности заряд костюма снизился на сорок процентов!»

Тут он увидел пистолет на полу и дёрнулся к нему, но когда поднял и прицелился, тварь снова скрылась в навесном потолке.

Только он склонился, чтобы отдышаться, как на кухне что–то прогрохотало. Дети громко закричали, кастрюли и прочее, гремя, заметались из стороны в сторону. Мальчик, которому Витя передал тесак, грозно закричал:

– В атаку!

«Твою–то мать!»

***

– Бегите! – скомандовал Саврас Андрею и Жене.

Те в обнимку направились меж ящиков к остальным.

Мутант не переставал испускать душераздирающий визг по всему подвалу. Кровь из шеи хлестала фонтаном. Его заносило из стороны в сторону, летели короба с материалами, гремели металлические трубы, гремело всё, что стояло на пути.

Визжали люди, прячась по углам, чтобы не стать случайной жертвой мутанта, в истерике пытающегося вытащить топор из своей шеи.

Лёша стоял по центру и ошарашенным взглядом следил за тварью, удивляясь, сколько в ней дури. «И как же я его одолею?»

Тут к нему подкатилась короткая труба. Лёша, не убирая взгляд с противника, склонился и взял её в руки. Мутант забрался на потолок, и его штык–руки, как по заказу стали деформироваться. Захрустели кости и жилы на обеих конечностях, превращая лезвия в нечто похожее на длинные пальцы, которые обвили рукоять топора и рывком выдернули его. Поток крови хлестнул на пол, тварь завизжала от боли и ярости. В полумраке светились её злые красные глаза.

Лёша тяжело сглотнул и обернулся. Если бы они играли в прятки, то большая часть людей стали бы чемпионами в скрытности в почти пустом помещении, но его это не интересовало. В подсознании он надеялся увидеть за собой рыцаря из сказок, большого такого, в доспехах, который, каким–то макаром достаёт из ножен на спине тяжёлый двуручный меч. И было бы не обидно, если б тот сказал «отойди щенок, эта работа для настоящих мужчин». Да пусть хоть как назовёт, только пусть решит эту проблему!

Но за спиной никого не было, а Саврас прекрасно понимал, что только он служит преградой между монстром и кучей напуганных людей. Никто не заменит, никто не поможет, все подождут. Подождут, когда всё закончится. Убеги, оставь это, скажи всем, что ты не сможешь – и преграды не будет, а ты, как и все останешься мясом. Страх, словно жгучий токсин, дурманил, разбегаясь по телу, а сердце колошматило, как отбойный молоток.

Топор, прорезая воздух, со скоростью пули выскочил из темноты, ударился об пол перед Саврасом, пустил искру и отрекошетил в сторону. Лёша только моргнуть успел. Если бы топор пролетел чуть дальше, то тот вполне мог вонзиться в тело парня.

Труба тряслась в ватных руках, на лбу появилась испарина, голова отказывалась думать, а взгляд не спадал с яростной мерзкой морды.

Тварь резко завизжала и бросилась карабкаться по потолку прицельно к нему. Саврас намахнулся. Время словно замедлилось. «Не смогу. Не смогу! Он отсечёт мне голову одним ударом!»

Мутант бросился и замахнулся конечностью, у которой уже выступили когти. Саврас грозно закричал и был готов махнуть трубой, но тварь на лету сшиб и отбросил огненный шар. Лицо парня обожгло и он, прищурившись, упал на колено и прикрылся рукой.

– Давай! Давай ещё! – послышался голос Светланы.

Лёша обернулся. Секретарь директора предусмотрительно вернула аккумулятор обратно в энергоблок костюма Дмитрия.

– Да не могу, – ответил тот, стоя на коленях и направив стабилизатор на мутанта, – костюм говорит, что нужно время для синхронизации! Все функции не доступны. Сдерживайте эту тварь! Три минуты.

«Ты ахуел, три минуты?! Иди, бля, сдержи…» – подумал Саврас, обернувшись обратно к горящей твари.

Но внимание мутанта перешло только на себя. Он снова заметался из угла в угол в попытке заглушить огонь на теле, и Лёша увидел в этом возможность. Даже не думая, он подлетел и, что есть мочи, влепил трубой по костлявой ноге чудища. Кость переломилась, Тварь склонилась на колено и попыталась ударить юношу, но Саврас обогнул её с другой стороны и выбил коленную чашечку на другой ноге. К злобному визгу он уже привык. Когти потянулись к нему, и он переломил трубой следующую конечность.

Запах жаренного мяса заполнил половину тоннеля. Лёша махнул трубой по корпусу ещё несколько раз, увлёкся и не заметил, что синее пламя совсем потухло, оставив обожженные жилы на мутанте. Ещё взмах трубы, поднялась дымящаяся костлявая рука и ухватила её. Саврас попытался вырвать, но хватка противника оказалась слишком сильна.

Они замерли. Испуганные голубые глаза парня застыли, смотря, на кроваво–красные глазища, в которых нарастала ярость. Труба выскочила из рук, будто её выдернули лебёдкой несущейся машины и устремилась в темноту. Саврас попятился, мутант ступил за ним. Кости срастались на конечностях твари, создавая жуткие хрусты.

– Что ты такое?! – прорычал парень, но в ответ услышал грозный крик и взмах когтистой конечности.

Саврас провалил атаку твари, нырнув под атакующей рукой, но, споткнувшись об кусок деревяшки, шлёпнулся на живот. Когда перевернулся, мутант снова пошёл в атаку. Схватил парня за ногу и занёс когти второй руки.

Время словно замерло. Саврасу показалось, что он вечно выдирает ногу из смертельной хватки, пока на него падали острые когти для последнего удара. Но он смирился: «Всё. Дальше без меня». И закрыл глаза.

Вдруг послышался ещё визг, не похожий на звуки мутанта, женский. Затем треск костей, и, собственно, характерный крик мутанта. Цепкая ладонь твари соскочила с ноги юноши, но он так и лежал прищуренный.

Когда открыл один глаз, чтобы убедиться, какой он рай, то увидел Светлану с топором в руках. Она ударила того топором по рёбрам, когда он пытался убить Лёшу. Тварь отстранилась, истекая кровью.

Светлана стояла рядом с Лёшей. Её халат раскрылся, оголив её нижнее бельё.

«Вот уж рыцарь с мечом середины двадцать первого века», – подумал парень и, как дурачёк хихикнул.

– Вставай, блядь! – грозно фыркнула девушка. – Надо с ним справиться до прихода Виктора!

Саврас вскочил.

– Типа, утилизировать, да?

– Заходи сзади, вали его на пол, а я отсеку ему голову! – не заметив сарказма, скомандовала девушка.

Саврас снова сморщился от простоты мадам.

– Есть идеи лучше? – увидев смятение на лице парня, спросила Света.

«Идеи? Я уже минут двадцать с отключённой головой, на одном автоматизме существую!»

Тварь прекратила визжать, чем привлекла внимание парочки. Кости снова начали срастаться и хрустеть, придавая чудищу новую форму. Лёша не стал ждать конечной деформации противника и начал обходить.

По всему полу были разбросаны различные инструменты из ящиков, что расколотил мутант. Лёша подбирал молоточки, ключи, куски дерева и прочее и швырял в мутанта, чтобы хоть как–то приостановить процесс деформации. Мутанта кривило, кости перестраивались, жилы и хрящи словно черви перемещались по телу. Он уже давно перестал напоминать человека.

Саврас уже оказался сзади, и тут ему попалась его труба. Он её поднял, а когда поднялся, то увидел мутанта, стоящего как истукан. Шипы выступали по всей спине, четыре длинных когтя на каждой руке блестели, как чистый метал, от обугленных досок, что так недавно оставил огонь. Ноги выгнулись, как у кузнечика, а ступни, словно лепестки, в разные стороны украшали три толстых когтя. Деформация закончилась, понял Лёша, и это его ужаснуло. Тварь сначала злобно осеклась на него.

«Валить на пол, говоришь? Ну–ну…»

– Лёша даваааай! – закричала Света, занесла топор и, как свирепый викинг, полетела на врага, шлёпая по бетону босыми ногами.

«Не, я тащусь от этой женщины!»

Мутант отвернулся от Лёши на крик девушки.

– Хух, хух, хух, – выдохнул Саврас и, не теряя возможности, побежал на мутанта.

В голову пришло только сбить его с ног своим весом, но получилось, что Леша с разбегу впечатался в его ноги и обхватил их, не нанеся ни грамма урона.

Мутант брезгливо рыкнул и занёс ногу вперёд, запустив парня навстречу девушке. Лёша, соответственно, снёс, бегущую с топором и грозно кричащую Свету, которая, видимо, от страха и глаза–то не открывала. Остатки муки слетели с него, образовав белое облако на месте «встречи».

Топор взметнул в сторону, а парочка покатилась по направлению полета парня. Лёша упал на спину, а Света, словно кошка накрыла его собой, упав на четвереньки. Мокрая от пота часть грудей, выступающая из кружевного тёмно–фиолетового лифчика, потряслась перед лицом Лёши. Он машинально вцепился ладонями в бедра, сидящей на нём девушки, как держит ненасытный любовник свою партнёршу, а её халат бережно накрыл эту случайную прелюдию. Светлые волосы девушки ласково скользнули по его щекам.

«Гыыы».

– У тебя токсикоз, что–ли, Лёша! – недовольно фыркнула она.

– Что сразу токсикоз–то? Я две недели, как с армии, и сразу на работу. ДУРАК! – протараторил он.

Голубые глаза были хмурые, а малиновые губы приоткрылись, чтобы выругаться, но что–то резко потянуло её за ноги. Она слетела с Лёши, скользнув по всему его телу, как грудями, так и длинными белыми ногтями.

Она закричала, скребя ногтями по бетону, пока тварь уволакивала её в темноту.

– НЕТ! СВЕТА! – закричал Саврас, поднимаясь и пускаясь в след.

Мутант остановился, перевернул её и, не обращая внимание на её сопротивление, впился клыками Свете в живот. Кровь хлынула из живота, она жалобно и испуганно закричала.

Саврас, подключив всё свои футбольные способности, с разбегу вмазал правой ногой по башке чудища так, что того откинуло. Лёша схватил Свету за подмышки и из последних сих потащил назад. Мутант очухался быстро и направился в след.

– Да что ж ты за тварь–то такая! – Саврас, поняв, что им не убежать, бросил Свету и схватил первый попавшийся молоточек.

– ДАВАЙ, СУКА!

Но, на его счастье, огненный шар снова снёс чудовище. Костюм Дмитрия синхронизировался.

– Уйди! – оттолкнул Лёшу начальник охраны, и продолжил поливать мутанта синим пламенем, используя стабилизатор.

Света поднималась, Алексей бросился к ней.

– Ты как? – по нему было видно, что парню искренне жаль.

– Нормально, – щурясь от боли, сказала она. – Он не глубоко укусил.

– Свет, – угрюмо начал Лёша, – это мутант с тобой тоже может случиться…

– Это не твои проблемы, Алексей, – строго перебила она. – Я должна позаботиться о дочери. Павел об этом знать не должен, не то я обратно не попаду, и моя дочь останется здесь.

– Но как же…

– Я найду способ помочь вам, но сначала Даша. Понял меня?

Он оглянулся на мат охранника. Дмитрий почти спалил мутанта, и уже начал колотить его голову ногами, превращая её в фарш.

– А как же ты? – грустно спросил Лёша.

– Мне Лена поможет. Отвлеки пока этого, – она указала на Дмитрия. – Он тоже не должен знать об укусе. Хорошо?

Он кивнул. Она развернулась и направилась к Елене.

«Ты же знаешь – не поможет тебе Лена. Прости, мне жаль», – в глазах закололо.

– Эй ты! – огрызнулся охранник. – Ещё одна выходка от тебя и…

– Ты покурить ходил, что–ли, утырок!? – начал отвлекать Дмитрия Саврас. – Сколько можно было ждать?

– Я же сказал – три минуты!

– Полчаса, не меньше, баклан ты тупой!..

– Ну, сука, держись! – снова вскипел на Лёшу Дмитрий.