Этюды Трех – сборник стихов, которые я писал в заметках с 2017 года. Стихи разделены на три группы. "Этюды Иносказателя" повествуют о высоких темах в метафорическом стиле. Этюды Павшего призваны поведать тайны души заблудших людей. Этюды Современника рассказывают о наболевших злободневных темах. Все эти стихи объединяет одно – они были написаны за один раз и никогда не редактировались. Приятного прочтения.
ЭТЮДЫ ИНОСКАЗАТЕЛЯ
Я видел как уходят в бой солдаты —
В доспехах, при мече, под стягами.
Как капитан беззубый, конопатый
Командует пехотою и архимагами.
Как сыплют из бойниц оборонительных
Болтами арбалетными, тяжелыми
В осадах окопавшись длительных
Стрелки – и в зной и в дни стуженые.
Я лицезрел как падают Империи,
Веками создающие свое наследие.
Как города за день ровняют в прерии,
Где Первые смешались и Последние.
Я наблюдал как боевые клиперы
Разят противника в морском сражении.
Как юнга протыкает шпагой шкипера,
А после умирает от изнеможения.
Я видел как зараза косит население,
И как излечивают раны чудо-лекари.
Я видел голод, мор, пожар и наводнение.
И видел Ум в глазах обычного библиотекаря.
Я видел Феникса восставшего из пепла
И был свидетелем открытия Пандоры.
Спускался до седьмого круга в пекло
И возвышался там, где низки даже горы.
Я видел как меняются правители,
Как принимают судьбоносные решения.
Как под давлением в пустующей обители
Подписывают манифесты отречения.
Я видел джинов, исполняющих желания,
Единорогов видел, василисков, кракенов.
На что способные колдовские заклинания
Я тоже видел в свете сотен факелов.
Я видел страх, я лицезрел ненастье,
Я сотню раз пытался жить и умирать.
Мне жалко тех, кто не познает счастья,
И не решится эти книги прочитать.
Судорожно бьюсь головой об стену.
(Мысли) – Больно.
Яро крушу баррикады из тлена.
(Мысли) – Довольно!
Нет, не довольно! Еще попытка!
(Мысли) – К чему?
Желание душит за горло пытку.
(Мысли) – Не пойму.
То ли лоб мой стал бетонным,
(Мысли) – Как же так?
То ли я похудел на две тонны,
(Мысли) – Страх.
И как странно все это, уже не боюсь.
(Мысли) – Бьюсь.
Стена дает трещину, ломаясь.
(Мысли) – Продолжаю.
Сильнее, сильнее! Яростно бью.
(Мысли) – В бою.
Будто лом пробивает лед.
(Мысли) – Вперед!
Крушу эту стену, ломаю.
(Мысли) – Умираю?
Выстоял, выжил, прошел, пробил.
(Мысли) – Победил?
Стою, отряхнулся, воспрял, задышал.
(Мысли) – Что это там?
Передо мною снова она.
(Мысли) —Очередная стена.
Иду по кладбищу с печальной миной,
Разглядывая монументы.
И часто грустные моменты
Пестрят в глазах моих неумолимо.
Вот – черный памятник Свободе,
Трагически погибшей вместе с Волей.
Отправлены на вечные гастроли
И захоронены в утробе Матушки-Природы.
А слева – монумент Законам —
Такой торжественный и важный.
Как будто лист с печатями бумажный
Преобладает над приказным тоном.
Но вот беда – не вижу монумента лживости,
Трусливости не вижу, чванства, лени.
И замираю… в центре – что за загляденье?
Огромное надгробье Справедливости.
Добавил я: щепотку доблести,
Ума, чуток непринужденности.
Порядочности, ложку совести,
Немножко одухотворенности.
Везение смешал я с честностью,
Залил все добротой и храбростью.
Приправил кашу верностью,
А сверху – чуточку похабности.
Совсем чуть-чуть серьезности,
Потом немного гордости…
В добавку ложку скурпулезности,
Щепотку энергичности и бодрости.
Перемешал, хлебнул, поежился…
Наверно, что-то было лишнее.
Смирился, загрустил, встревожился —
И снова каша получилась никудышная.
Мой острый бездушный скальпель
Рассекает холодную кожу.
Будет лишь несколько красных капель…
Позволь, я тебя слегка потревожу.
А помнишь, ты когда-то играл на гитаре?
И читал с упоеньем Ремарка.
Помнишь суши с лососем ты ел в Краснодаре?
И детишек водил в зоопарки.
А теперь твоя бедная, бледная талия
На холодном лежит поддоне.
Ну, хотя б побывал в Италии,
В Риме, Неаполе и проездом в Вероне.
Ну, хотя б докурил последнюю…
Что за вольность? Что за ирония?
И пока я твой внутренний мир исследую,
Мой огонь превратился в агонию.
Я мечтал, чтоб из красной линии,
Грациозно на теле начерченной
С красотою и страстью валькирии
Упорхнула душа бесконечная.
Но и ты остаешься обыденным,
В тишине прозябая, в молчании.
И опять расплывается истина
На лице моем скорбной печалью.
ЭТЮДЫ ПАВШЕГО
Все смыслы стерты, устремления забыты.
Пропитанное кровью поле брани
Бойцами испещренное убитыми,
Затронутыми Смерти мерзкой дланью.
Бойцы эти шли в бой под ярким знаменем.
Средь них были Надежда и Стремление.
Был даже воин именуемый Желанием,
Но пал и он, поверженый Сомнением.
Шли Стойкость, Сострадание и Вера.
Блистали в авангарде Честь и Уважение.
Теперь лишь воронье в кровавой атмосфере
Пирует праздно, до изнеможения.
Но чей-то меч в тумане утреннем зажегся,
Победы ликование сменилось вдруг покоем.
Средь сотен павших лишь один живой нашелся —
Он опустил забрало, вновь готовясь к бою.
Один против орды… И мир не будет прежним.
Под рев врага он ринулся во тьму.
Шанс мал, но воина по имени Надежда.
Остановить не в силах больше никому.
Самурайские мечи наготове
Острием уперты в низ живота.
Сталь скучала по запаху крови —
Отступает во мрак суета.
Отступают тревога и злоба,
Отступают печаль и сомнение.
От роддома дорога до гроба —
Мучительное приключение.
Раз – надрыв и движение тонкое.
Сталь скользнула, отправившись в сторону.
Меч на камень упал. Эхо звонкое.
В небо взметнулись голодные вороны.
Не сегодня. Не завтра. Не скоро.
Путь придется продолжить сейчас.
Сталь потерпит, потерпят и вороны.
В ножны меч. В добрый путь. В добрый час.
И все таки да!
В порывах социальной бренности
Тошнотные потуги современности —
Сплошная суета.
Наверное, да…
В сакральных сказочных мечтаниях,
В глубинных пагубных желаниях —
Скупая тошнота.
И все таки нет!
В загубленных людских стремлениях,
В благих и темных настроениях —
Звучит ответ.
Наверное, нет…
В мучительных скупых метаниях,
Сомнение, шепча отчаянно —
Передает привет.
Как сморщенный овощ душа
За миг превратилась в старуху.
Руки в карманы, иду не спеша,
Шатаюсь, держусь, чтобы не рухнуть.
И я как в бреду, куда-то бреду —
Печальный раненный воин.
То в сторону счастья качнусь, то в беду…
Но разве могу я быть их достоин?
Небрежными жестами порвана грудь,
Волокна изодраны в клочья.
Теперь мне не выдохнуть и не вдохнуть
В щемящей тоске полуночной.
Кровавый башмак лежит в стороне,
Растоптано сердце с треском.
Глаза, утопая в надменной луне,
Печальным заполнены блеском.
И это когда-то наверно пройдет.
Пройдет как и все остальное.
Ну, а пока куда-то тихо бредет.
Печальный раненый воин.
Его сиятельство с утра внутри сияет,
В бреду размазывая свет по полотну.
А ночью темной волком судорожно лает
И то и дело подвывает на кровавую луну.
После бессонной кровожадной ночи
С лучами первыми весеннего утра
Он мажет полотно, махая кистью сочной,
Чтобы спалить труды свои в пылании костра.
В том пламени лихие бронзовые тучи
Разверзлись грозно в океане пустоты.
А там – Пикассо в пиджаке от Гуччи
В просторах розовых срезает синие цветы.
Там чудеса, там нервно курит Мураками,
Прокручивая в голове очередной сюжет.
Там очумелый Эйзенштейн дрожащими руками
Жестикулирует, давая оператору совет.
На третьем там Кругу брезгливый Асмодей
Довлеет над рабыней своей черной тушей.
А на втором – обдолбанный диджей
Заказывает в интернете суши.
В поту холодном пробуждается Творец
В пропахшем смрадом номере отеля в Амстердаме…
И тьма рассветная рождает вдруг венец
Его творений, пробужденных жизни драмой.
Ночной горшок давно уж полный,
Такой же полный как вечерняя луна.
А в белой рванной майке Сатана
Колбасится под ритм рок-н-рольный.
Свирепо в глотку заливается текила
И в песнях рвутся горловые связки.
Он дико залетает в раж без смазки,
Мечтая только, чтобы эта дурь его убила.
Но жизни в нем побольше, чем в тебе.
Он был всегда и вечно будет дальше
Отплясывать под бубна бой на фоне фальши
На зло и богу, и природе, и судьбе.
ЭТЮДЫ СОВРЕМЕННИКА
Будни в кофейне. Утром лучистым
Руками из плеч смуглый бариста
Варит черный за двести и с пенкой за триста.
Один – сыну министра, второй – трактористу.
Бариста с принципами нон-конформиста
Отличит консерватора от лейбориста,
Состоит в сообществе толкинистов,
Раскусит и либерала и коммуниста.
Подтянутый, стройный, плечистый,
Начитанный, мудрый, со взглядом игристым,
Работал учителем и трубочистом,
Когда-то был дворником и машинистом.
Он против войны и за пацифистов,
Ум его чист, характер – неистов.
Но он лишь бариста… Обычный бариста.
Мечтатель в образе всадника-идеалиста.
Пускай этот мир порою говнистый.
Пускай от ударов из глаз летят искры.
Вдыхает ноздрями он кофе зернистый
И знает, что мир пропадет без такого бариста.
Январь… На диком каменистом берегу
измученные волны лижут гальку.
Здесь год один накладывает кальку
на год другой. И лишь в моем мозгу
бурлит водоворот негодований…
Ошибки прошлого пошли на рецидив,
смешавшись в общий мысленный архив,
в коктейль из бесконечных оправданий.
Снежинка, увлекаемая притяженьем,
проделав в воздухе недурное сальтО,
ложится на верблюжее пальто.
И умирает… Что за самовыраженье!
Что за подача! Что за оформление!
Какой изысканный и кратковременный визит,
Какой осознанный, прекрасный суицид…
Природы повседневное явленье.
Январь. Очередной. Привычный. Надоевший.
И вроде первый, но уже сорок второй.
И вроде далеки еще инфаркт и геморрой
Но глаз уже не тот и волос поседевший.
И вот на диком каменистом берегу
Меня опять волнует поднятый вопрос:
Дорос ли я до той снежинки или не дорос?
Могу ли я шагнуть вперед иль все же не могу?
Ну, что ж, прощай Цивилизация!
С гипсокартоновой дубиной на плоту,
Пройдя все прелести химической кастрации,
Мы дружно отплываем в пустоту.
А в небе расцветают фейерверки
Под шум оваций в карантинной тиши.
Плывут силовики, врачи и клерки,
Плывут веганы, казаки и алкаши.
Добро пожаловать в режим неуязвимости!
В режим оборванных, раздолбанных дорог.
В режим непогашаемой судимости,
Который охраняет наш бессмертный полк.
В круговороте драматичного веселья
Едва видна расплывчатая суть:
Наш плот идет от пристани с одной лишь целью —
Заплыть поглубже, чтобы потонуть.
Апрель, скажи, ты шибанутый?
То солнышко светит, то дождик идет,
То вялая муха как будто
С похмелья по плитке ползет.
Вот девочка в беленькой майке,
Гонимая ветром на каблуках,
Бежит за парнишкой в фуфайке
И в шлепках и в красных носках.
Весной нам так хочется сказки —
Коктейль, Коктебель, ветерок…
Но морда потеет под маской,
А в ноздри нам тычут мазок.
Осталось лишь вытереть слезы,
Надежду ты, друг, не теряй!
В апреле оставим морозы
И встретим с улыбкой май.
О, что за прекрасное время!
Амброзия пахнет, летает комар
И под «Ленинград» шашлычное племя
Спешит на природе устроить пожар.
Бизнес-тренер и крипто-брокер
Схлестнулись в битве на смерть…
Топят друг друга в инфо-потоке,
Кровища от ран сочится на скатерть.
Оба успешны, оба богаты —
Золото, евро, биткоин, рубли.
Оба вышли из грязи когда-то,
И оба в лучшую жизнь вошли.
В модной кофейне все обсудили —
Политика, бизнес, интриги и жизнь.
Миндальные латте до дна осушили,
И по делам разбрелись.
Один – в Сбербанк – гасить ипотеку,
Которую он просрочил давно.
Второй по пути зашел в «Алкотеку»,
По акции взять сухое вино.
Октябрь – противный скрежет на гортани.
В прохладной гнили гибнет желтый лист
И теплых дней каскад воспоминаний
Уносит вдаль звенящий ветра свист.
О-к-т-я-б-р-ь – пропитан серой хмарью.
Привычных лету витаминов дефицит
Со вкусом жженных листьев гари
Вальсирует под барабанный бит.
Октябрь сидит на троне в назиданье,
Гоняя тучи в обозленной тьме.
И лишь к его концу приходит осознанье,
Что это лишь прелюдия к зиме.