Хочу сказать большое спасибо тем людям, которые очень помогают мне в создании книги:

Анастасии, — моей Музе и супруге по совместительству)))

Колосову Виталию aka kvant060568, — моему редактору текста и другу;

Лазненко Василию akawintur237, — моему бета-тестеру и другу;

Салихову Василю, — художнику, создавшему обложки для обеих книг цикла;

Kle(V)er, — художнику, создавшему карты Этерры;

Кан Андрею, — за подборку артов;

Моим читателям, — за поддержку.

Глава 1. Нападение тилинкитов (524 круг Н.Э., конец зарева).

Ночью распогодилось, дождь прекратился и утром, после завтрака, я отправился на службу. На полдороги от города до замка я заметил сигнальный дым, который поднимался над лесом, со стороны села Дубровник, поэтому в открытые ворота замка влетел галопом.

Во дворе царила суета. Из конюшни выводили лошадей, бегали воины и слуги, громко и грубо звучали команды десятников. Я спрыгнул с лошади и быстрым шагом подошел к Деяну, который в этот момент отвешивал смачного пинка одному из конюхов. Лицо лейтенанта налилось багровым цветом, а взглядом он был готов прибить в чем-то провинившегося мужика. Тут Деян заметил меня и лицо его немного разгладилось.

— Шрам! — рыкнул лейтенант, еще не отойдя от воспитательного процесса. — Тилинкиты напали на побережье в маноре Дубровник. Четверть часа на сборы, идем одвуконь. Вооружение — на вьючного, налегке — на боевом. Будешь брать оружие, учти, что драться, скорее всего, придется пешими. Быстро собирайся и к своему десятнику с докладом о готовности! Будете ближней охраной барона. Живо!

Отбегая от лейтенанта, у самого донжона я заметил Кисила и Беона тер Аристи. Кисил стоял перед отцом. Стройный, сильно окрепший за последнее время парень, уже проживший восемнадцать кругов, сжав кулаки, сверлил отца взглядом. В этом взгляде смешался самый настоящий коктейль из просьбы, возмущения и надежды. Барон же в ответ спокойно объяснял:

— Не будем больше спорить, сын. В этот раз я тебя не беру. Остаешься в замке, присмотришь за матерью. Старшим над воинами оставляю капитана Тессена. Пойми, неизвестно, где будет опасней. Может, нападение на деревни — отвлекающий маневр? А если, когда мы с дружиной уйдем, на замок нападут? Это легко может произойти. Сделай так, чтобы нам было, куда возвращаться. Позаботься о семье и наших владениях. Тем дворянам, которые сейчас гостят у нас, я тоже велел остаться здесь до моего возвращения. Они помогут, если случится нападение.

Чем дальше говорил барон, тем больше успокаивался Кисил. Он еще был расстроен, но уже не возмущен. А я подумал: «Ведь барон мог просто приказать, но он тратит время на объяснения, хотя времени как раз сейчас — дефицит. Видимо, он искренне любит сына».

В замок я всегда приезжаю при полном вооружении, готовый к любым раскладам. Единственное, что не таскаю с собой, это легкое пехотное копье и тренировочные мечи. Но в казарме замка мне выделено специальное место, где я их храню. Также здесь содержатся мои лошади. Прожившая десять кругов вьючная кобылка Валлей находится в замковой конюшне на постоянной основе, а вот Князь задействован мной постоянно, и бывает здесь только вместе со мной.

Я забрал пехотное копье, оседлал и взнуздал Валлей и вывел ее из конюшни. Снял с себя броню и оружие, оставив только поддоспешник и вакидзаси на поясе. Броню сложил в переметные сумки и закинул туда флягу с кипяченой водой и аптечку.

О! Аптечка — это моя инновация, подготовленная с помощью Алмы. В маленькую кожаную сумку я сложил взятые еще с Земли кетгутовые швы с иглами, пинцет, маленькие ножницы. Добавил подготовленный уже здесь перевязочный материал (залитую в воск матерчатую ленту на замену бинтов и корпию), жгут из кожи и местные антисептики: сухоцвет ромашки и листья шалфея. Также здесь растет целое море подорожника, листьями которого я дополняю аптечку по необходимости. Биофаги* биофагами, но лучше им помогать доступными методами. Да и товарищу, при необходимости, можно помощь оказать.

* - смотри первую книгу цикла.

Дружина накапливалась перед казармой. Воины собирались вокруг своих десятников. Закрепив на Валлей оружие и переметные сумки, я взял обеих лошадей и подошел к своему командиру. Моим десятником был Андраж, невысокий, худой, русоволосый воин, проживший уже кругов сорок. Он не отличался какими-то исключительными физическими данными, но был очень опытен, требователен и обязателен во всем. Весь десяток был уже на месте, я подошел последним. Кстати, в моем десятке был и мой хороший товарищ Сток.

— Слушайте сюда, молодежь, — негромко обратился к нам Андраж. — Идем первым десятком вместе с бароном, мы — его ближняя охрана. От нашего десятка не будут назначаться дозоры, не будет каких-то посторонних задач. Наша главная задача: сохранить Его милость целым и невредимым. Можем сами сдохнуть, но барон должен остаться невредимым.

Вскоре Деян выстроил дружину перед донжоном, доложил барону о готовности и мы выдвинулись в сторону Дубровника. Всего вышло восемь десятков, это немалая сила по здешним меркам. Еще два десятка дружинников остались в замке под началом Кисила и капитана Тессена.

Барон спешил, поэтому двигались, насколько возможно, быстро, но не бездумно. Скорость держали около восьми километров в час. Шли смешанным аллюром: один километр шагом, один километр рысью. Беон тер Аристи постоянно держал головной и боковые дозоры. Наш десяток шел рядом с бароном впереди колонны, поэтому вся пыль и вонь доставалась нашим товарищам, шедшим позади нас.

Перед выходом к селу Дубровник, барон объявил короткий привал, на котором все вооружились, а лошадям дали небольшую передышку. Затем, по команде «по коням», опять взлетели в седла и поскакали к селу. Вид дружины внушал. Больше полутора сотен лошадей, на половине из них — вооруженные до зубов воины. Вооружение было не совсем однообразным, но сюрко-мипарти* черного и стального голубого цветов, скрашивало это впечатление.

* - одежда, разделенная в соответствии с цветами герба по вертикали.

На бароне был расенский* доспех. Он очень походил на мой, но был хуже качеством, хотя внешне выглядел намного богаче моего. Бахтерец и остроконечный шлем с полумаской и бармицей был украшен золочением и гравировкой. Из оружия у Беона тер Аристи был круглый щит, кавалерийское копье, полуторный меч и кинжал.

* - доспех воинов Королевства Расения.

Остальные дружинники имели смешанное варнийское вооружение: кожаную броню, у трети состава усиленную металлическими пластинами, открытые кожаные шлемы с железными полосками, круглые щиты, сулицы, боевые топоры или прямые мечи. Если судить по внешнему впечатлению, то во всей баронской дружине мой доспех уступал только доспеху Беона тер Аристи. По-настоящему же уровню защиты, значительно превосходил любой другой.

На мне, поверх стеганки, набитой конским волосом, был надет бахтерец и наручи, на ногах были застегнуты поножи и надеты сапоги из телячьей кожи. На голове был надет подшлемник и уже на нем, через подвесную систему, подобную используемой на стальных шлемах в Российской Армии, бацинет «Волчьи ребра» с бармицей.

Кисти прикрывали кожаные перчатки, на поясе висели вакидзаси и охотничий нож. Слева к седлу Князя крепилась шашка, справа — клевец, справа же, к задней луке седла, крепился тул с тремя сулицами. Сякэны занимали свое законное место в креплениях на бахтерце. Круглый щит, через плечевой ремень, висел за спиной, кавалерийское копье стояло в токе, а я только придерживал его правой рукой. Пехотное копье осталось на Валлей.

Вот таким внушительным воинством, на рысях, мы вышли к Дубровнику. Село было окружено высоким частоколом с деревянными мостиками с внутренней стороны. На этих мостиках стояли селяне, вооруженные луками, копьями и топорами. На въезде в село с немногочисленной свитой нас встречал владелец этого манора Доналл Кедрик. Я уже встречался с ним в замке барона и он оставил у меня сильную ассоциацию с Портосом.

Баронет прожил уже тридцать пять кругов, мог похвастаться крупным, сильным телом и не стеснялся это делать. Характером он был очень вспыльчив, но добродушен и отходчив. Когда говорил, слышно его было за квартал. Также, как Портос, он любил прихвастнуть. У него была золотая фибула на плаще и золотое кольцо. При разговоре он всегда располагался и жестикулировал так, чтобы собеседнику всегда были видны эти украшения.

Говорят, что больше золота у него сроду не водилось, а в этих украшениях меди было больше, чем самого золота. Но никто не спешил уличить его во лжи, справедливо опасаясь за свое здоровье. Также Доналл Кедрик любил поведать друзьям о своих победах над женскими сердцами. По его словам, в его крепких объятиях перебывали чуть ли не все женщины баронства.

На самом деле, всем было прекрасно известно, что он верный семьянин. У него имелся целый выводок детей разных возрастов и жена, к которой он испытывал нешуточный пиетет. И она крепко держала его в своих прелестных ручках. Слушая Кедрика, за его спиной все хихикали и закатывали глаза, но перед ним делали серьезные лица и старательно внимали, соглашаясь и поддакивая.

— Мой лорд! — взревел обрадованный нашим прибытием Кедрик. — Эти чертовы тюлени высадились на побережье и атаковали мои деревни. Они грабят, убивают и отлавливают селян!

— Сколько их? Как они действуют? Ты уже дрался с ними? — уточнил барон.

— Клянусь! Я бы мог задать им жару, — покраснел Кедрик. — Но их слишком много. Мои люди следят за ними, это не трудно. В лесу тилинкиты плохо ориентируются. Их пришло человек сто-сто двадцать, они высадились и разбили лагерь вблизи Малых Дубков.

— Они двигались на своих байдарах стремительно, как всегда, — продолжил Доналл Кедрик. — Рыбаки, которые уже вышли в море, ничего не успели сделать. Их настигли прямо в море. Повезло, что на берегу еще оставалось несколько человек. Они и смогли предупредить жителей деревни. Люди запалили сигнальный костер и спрятались в лесу. Несколько человек побежали в соседние деревни. Перестраховались, вдруг дыма не заметят. Это дело такое.

— Дальше, — нетерпеливо оборвал речь Кедрика барон.

— Ну, — смешался Доналл. — Высадившись, тилинкиты оставили небольшой отряд для обустройства лагеря и охраны байдар, а остальные разбились на отряды, человек по двадцать, и пошли вглубь моего манора, шерстить деревни. Селяне, кто успел, попрятались со скотиной в лесу. Я же вооружил селян и заперся в Дубровнике. За частоколом они еще что-то могут сделать, а выводить их за стены на тилинкитов, это как пустить под нож. У меня есть полтора десятка подготовленных бойцов, но это все. Остальные — обычное мужичье.

— Сможешь быстро провести дружину до их лагеря на побережье? — спросил барон. — Так, чтобы их не спугнуть раньше времени?

— Конечно! Мои мужики, те, которые из охотников, постоянно за ними следят и сообщают мне, где кто находится и что делает, — подбоченился Кедрик. — Это в прямом столкновении они не соперники этим поганым тюленям. А проследить могут так, что те ничего и не заметят!

— Хорошо, бери своих людей и выходим. Чем быстрее мы их остановим, тем меньше допустим зла на моей земле. Слава предкам, силы у нас сейчас сопоставимы. Такое редко случается, надо не упустить представившийся шанс.

— Эге-гей, медвежата! — загремел Доналл Кедрик. — По коням! Едем в гости к тилинкитам, переломаем кости этим поганым тюленям!

Такие же здоровые, как и сам их командир, воины Кедрика взметнулись в седла. Они действительно чем-то были похожи на медведей. Схожести придавали украшения кожаных доспехов, выполненные из медвежьей шкуры. Вооружены они были палицами и шестоперами. Впрочем, их командир тоже был вооружен палицей. Хотя, нет, скорее дубиной. У Доналла Кедрика на плече лежала здоровенная дубина, на конце обитая металлическими кольцами. А его шлем покрывала настоящая медвежья голова.

— Филин, предки тебя забери! — снова заорал Кедрик. — Иди сюда, охотник хренов! Что ты встал и лупаешь глазами, как...филин?!

Воины, стоящие вокруг Кедрика, заржали. К баронету быстро подбежал мужик с весьма примечательным лицом. У него был маленький крючковатый нос и глубоко запавшие глаза с темными кругами вокруг них. Понятно, почему его называют Филином.

— Филин, ты должен провести нас к лагерю тилинкитов так, чтобы они нас не учуяли, — и Доналл Кедрик требовательно посмотрел на своего охотника.

— Все сделаю в лучшем виде, — поклонился охотник. — Только сыновей своих кликну. С Вашего разрешения, пойдем через Овражки и Малые Дубки. За Дубками надо будет спешиться, от деревни к берегу на лошадях не подойти, а незаметно — тем более.

Кедрик с гордым видом развернулся к барону и выпятил грудь. Беон тер Аристи согласно кивнул головой. Через пять минут мы уже шли на рысях к Овражкам. Той дорогой, которой нас вели местные охотники, можно было идти только в колонну по одному, поэтому наша дружина растянулась в длинную-длинную змею. Тем не менее, головной и боковые дозоры выставлялись и работали. Вместе с головным шли и охотники.

До деревни Овражки дошли нормально, но вот в самой деревне... Наш десяток шел в охране барона в голове колонны. Вместе с нами шел и Доналл Кедрик со своими людьми. Впереди был только головной дозор. И вот, перед самой деревней, от головного дозора к нам прискакал дружинник. Его хмурое лицо меня сразу насторожило.

— Ваша милость, — обратился он к барону. — Там... там...

— Не мямли, — одернул воина Беон тер Аристи.

— Там... деревня разорена, — собрался дружинник. — Жители перебиты... растерзаны. Тилинкиты ушли.

— Моржовые задницы! — рыкнул Доналл Кедрик.

— Кедрик, ты же говорил, что жителей предупредили. Как получилось, что в этой деревне смогли их застать врасплох? — спросил барон.

Баронет только растерянно пожал плечами.

— Ладно, вперед! — хмуро скомандовал Беон тер Аристи.

Эту деревню я запомню на всю жизнь. Здесь, на Этерре, я уже успел повидать всякого. Сам далеко не одного человека отправил на тот свет, причем не пулей с полукилометровой дистанции, а с помощью честного железа в тесной схватке. Но, еще на въезде в Овражки, глянув на раскинувшуюся передо мной страшную панораму, меня сильно замутило, и я еле сдержал рвотные позывы.

Люди в Овражках были не просто убиты, они были буквально растерзаны. Я ехал за бароном по деревенской улице и невольно запоминал эту ужасную картину. Трупы были везде. Вот тело мужчины в луже крови, лежит на пороге дома. Множество колотых ран на теле, горло разрублено до позвоночника, а голова скальпирована. Недалеко от него лежит трупик маленькой девочки, ее головку размозжили о бревенчатую стену.

Дальше — лавка и стол под яблоней. Под ней лежат старик и старуха, их, похоже, убили походя. По одной скупой колотой ране под сердцем. На плетне соседнего двора на жердь наколот младенец, мальчик. Во дворе, прямо на земле, распята молодая, недавно красивая женщина. Руки и ноги ее раскинуты и прибиты прямо к земле деревянными колышками. Платье задернуто на голову, живот вспорот.

Напротив, к дереву привязан мужчина. Веревкой связаны руки и ноги. Голова притянута к дереву кожаным ремешком, тоже скальпирована. Верхние веки приколоты к бровям щепками. В животе торчит деревянная жердь. Мне становится плохо, когда я представляю, что здесь происходило.

На следующем дворе животом на столе лежит женщина, ее руки связаны под ним. От одежды не осталось ни одного целого кусочка. Ее пах и ноги залиты кровью. Перед столом на земле лежит тяжелый каменный жернов, из-под которого виднеются маленькие детские ножки. На камне стоит отрубленная мужская голова, тоже скальпированная.

Всюду вороны, которые недовольно каркают и лениво взлетают при нашем приближении. Я долго не могу прийти в себя. Глаза предательски заполнили слезы, в голове непонятный шум. С трудом и не сразу я смог взять себя в руки. Ненависть к существам, совершившим эти чудовищные зверства, выкристаллизовалась в императив: хороший тилинкит — мёртвый тилинкит.

Весь наш отряд прошел через деревню и все выезжали с одинаковыми серыми злыми лицами. Однако было видно, что с такими зверствами они уже сталкивались и ничего нового для себя не увидели. Только для меня увиденное было чем-то запредельным. Не сговариваясь, дружина увеличила скорость. Никого не пришлось подгонять. Воины стремились побыстрее добраться до врага. Этих зверей в человечьем обличье.

Уйдя в свои мысли, я и не заметил, как мы добрались до выхода к побережью. Проводники с тропы увели нас глубоко в лес, где барон приказал оставить под небольшой охраной лошадей и лишние вещи. Никто не хотел оставаться на стоянке и охрану пришлось назначать в приказном порядке. Все рвались в бой. Мы расседлали лошадей и стреножили их. Сбрую и не нужные в предстоящем бою вещи сложили так, чтобы лошади их не затоптали. Из оружия я с собой взял пехотное копье, щит и вакидзаси.

Теперь мы шли медленно, компактной колонной. Сначала вышли к Малым Дубкам. Деревня была пуста и носила все признаки вдумчивого разграбления. Слава предкам, трупов здесь не было. Предупрежденные рыбаками жители успели сбежать. Потом, еще медленнее, мы начали спускаться к побережью.

Вскоре пришлось совсем остановиться. Один из охотников подошел и доложил, что берег и лагерь тилинкитов уже видно, но впереди стоят дозоры северян. Их не обойти и вырезать бесшумно тоже не получится. Барон, немного подумав, принял решение атаковать.

Следуя его негромким командам, отряд развернулся в двухшереножный строй и, стараясь держать хоть какое-то равнение, начал движение в сторону берега. Доналл Кедрик со своими бойцами ушел на правый фланг, ему с его дубиной и отсутствием щита нужен был простор. Воины посматривали по сторонам, стараясь не обгонять друг друга, а главное — не обгонять барона. Почти сразу мы вышли на такое расстояние, что стал виден берег моря. Отряд остановился, воины присели, опустив копья.

Впереди, до самого берега, шел пологий склон, поросший редкими низкорослыми деревьями и кустарником. К береговой кромке приткнулось полтора десятка больших байдар, длинной метров десять-двенадцать и вместимостью примерно на двадцать-двадцать пять человек каждая. И среди них размером выделялась одна, весел на восемнадцать, с сооруженным на корме навесом из шкур. Байдары были полузагружены имуществом.

На берегу множество костров, возле которых сидят воины в доспехах, что-то смутно мне напоминающих. Они едят и пьют, что-то громко кричат друг другу. Языка я не понимаю. Рядом лежат груды награбленного добра и сидят согнанные в одну кучу пленники: молодые парни и девушки, подростки.

— Глянь, Шрам, — прошептал присевший рядом со мной Сток. — В центре лагеря — самый большой костер, видишь? Рядом еще ихний тотем стоит — череп куницы на шесте с привязанными к нему скальпами. Это воины Рода Куницы. А вон их балогун, военный вождь рода. Это тот здоровяк, вокруг которого все суетятся.

Я присмотрелся к нему и другим воинам тилинкитов. Вооружены они были пехотными копьями, дротиками или простыми луками, боевыми топорами либо палицами. У балогуна была дубина, схожая с дубиной Кедрика. На всех была надета ламинарная кожаная броня, голову прикрывали окрылья*.

* - часть доспеха воинов: чукчей, коряков, азиатских эскимосов. Использовалась для защиты головы и плечевого пояса. См. рисунок в «Доп. материалах» к книге.

— Из чего они броню делают? — уточнил я у Стока.

— Из кожи моржа либо лахтака (морского зайца).

Дальше наш разговор был прерван громкими криками. Нас наконец заметили дозоры северян. Они сорвались с места и, громко крича, помчались в сторону своего лагеря. Там, несмотря на кажущуюся беззаботность, их сразу услышали. Балогун вскочил на ноги и начал раздавать команды. Часть тилинкитов начала дозагрузку байдар награбленным, а остальные выстроились в линию, прикрывая от нас лагерь.

Мы в это время уже шли к лагерю, сомкнув строй, сдвинув щиты и выставив вперед копья. Метров за сорок до врага в нас полетели стрелы. Послышались звуки попаданий в щиты, а затем — и редкие вскрики. Дружина чуть увеличила шаг, стремясь быстрее выйти из зоны обстрела и схватиться с врагом в ближнем бою. Шагов за десять-пятнадцать тилинкиты швырнули в нас дротики. Почти все из них впились в щиты наших дружинников, отягощая левую руку. Тут же над строем северян раздался холодящий душу волчий вой и они бросились в атаку.

Атака была настолько яростной, что, как мы не старались, враги практически сразу порвали наш строй. С безумной отвагой и неожиданной от достаточно низкорослых воинов силой они врубились в нашу шеренгу. Мы со Стоком и воином справа еще некоторое время держали щиты сдвинутыми, слаженно работая копьями. Но затем разметали и нашу небольшую шеренгу.

Количество противостоящих отрядов было примерно одинаковым. И жестокий бой закипел на одном месте. Ни один из отрядов не мог потеснить своего противника. Мы со Стоком все-таки удержались рядом и работали по противнику в паре. Сток выронил щит, поймав на него три дротика северян. Я надел свой щит на плечевой ремень и работал с копьем двумя руками. Это значительно увеличивало арсенал моих приемов с этим оружием.

Я уже давно уверенно работал копьем, а мой товарищ им владел еще лучше. И сейчас, мерно двигаясь вперед-назад, мы слаженно роняли тилинкитов на землю. Сначала я наносил удар по тилинкиту, тот ставил блок или уклонялся, и тут же Сток поражал отвлекшегося на меня северянина. Вокруг нас уже стало свободнее и мы начали теснить противника в сторону сражающегося Беона тер Аристи.

Но далеко не везде удача сопутствовала нашим воинам, так же как мне с моим товарищем. Темноглазые низкорослые воины с коричневой кожей, узким лбом и темными волнистыми волосами, ни в чем не уступали дружинникам Аристи. Уверенно бился барон, разя тилинкитов точными скупыми ударами и постепенно продавливая их в сторону байдар. Рядом, громко хэкая при каждом ударе, рубился Деян. Андраж, с несколькими воинами нашего десятка, держал периметр, стараясь не подпустить к барону вражеских воинов со спины и флангов. И Беон тер Аристи в полной мере пользовался этим преимуществом.

Мы со Стоком уверенно шли на сближение с отрядом барона. На правом фланге бушевал баронет со своими воинами. Тилинкиты наскакивали на Кедрика со всех сторон, как собаки на медведя. Но получали в ответ дубиной и опадали, как озимые. И наш правый фланг, как и центр во главе с Беоном тер Аристи, начинал теснить северян к кораблям.

На левом же фланге было все наоборот. Тилинкиты уверенно теснили наших воинов, все глубже загибая фланг к нашему тылу. Спасало то, что дружинники пока не побежали, отступая, но упорно отбивая яростные атаки врага. Еще раз скажу, что меня поразило мужество врага в бою. Вглядываясь в их прямоугольные лица со слегка выпуклым носом, я видел только спокойную уверенность и презрение к врагу.

Их военный вождь тоже успешно теснил наших воинов. Дубиной он буквально сметал своих противников. За ним «в кильватере», как и за нашим бароном, двигалось несколько северян. И случилось то, что должно было произойти. Два вождя, возглавляющих успешно наступающие группы, сошлись в поединке.

Окружающие воины приостановили бой, не мешая драться свои вождям. Мы со Стоком тоже остановились, но уже буквально вплотную к сражающимся. Барон был вооружен полуторным мечом и круглым щитом, на поясе висел длинный кинжал. У балогуна на поясе болтался нож такого же размера, а обеими руками он держал свою смертоносную дубину.

Беон тер Аристи чуть пригнулся, постояв так несколько секунд, и стремительно бросился на тилинкита. Видимо, он пытался превзойти противника за счет большей скорости одноручного оружия. И действительно, он двигался очень быстро... но недостаточно.

Дубина балогуна замелькала с такой скоростью, что воздух, разрезаемый ей, зашипел. Казалось, что он и не сражался только что в яростной битве, а отдыхал, возлегая на шкурах и наслаждаясь бездельем. И теперь стремится наказать противника за то, что он посмел его побеспокоить.

Барон несколько раз успешно уклонился от дубины северянина, пытаясь добраться до своего противника, но, все-таки, попался. Видя, что убраться с траектории удара он не успевает, Беон закрылся щитом. Раздался мощный грохот и треск. Щит треснул, а барон покачнулся, перехватывая вооруженной рукой край опадающего на отсушенной руке щита.

Балогун не задерживаясь и на долю секунды повторил свой сокрушающий удар. Щит Беона тер Аристи лопнул и развалился на несколько кусков, а барон принял на себя удар дубины. Щит, конечно, отнял у удара часть его мощи, но все же он оставался настолько силен, что смел барона, отбросив его спиной на землю.

В небо взвился победный вой тилинкитов. Балогун шагнул к поверженному барону, занося над головой дубину, но его тут же, по команде Андража, закрыли наши воины. В ответ тилинкиты с удвоенной яростью насели на дружинников. Рядом с бароном встал Деян, уже отбиваясь от прорвавшегося северянина.

Мы со Стоком тоже бросились к барону. Тут я увидел, как еще один тилинкит обошел место схватки и подбегает к лежащему на земле Беону. Не успевая сблизиться, я перехватил копье верхним хватом и, не прекращая движения, изо всей силы метнул его в северянина. Копье темной молнией мелькнуло между сражающихся и поразило тилинкита. Удар был так силен, что копье пробило врага насквозь, войдя в спину на половину своей длины. Бросило тилинкита на землю и он повис на нем, мелко суча ногами и с влажным хрипом проседая вниз по окровавленному древку.

Я, не снижая скорости, выхватил вакидзаси, и, сбрасывая щит с плеча на кисть левой руки, метнулся к балогуну. Шагов за пять до контакта я совершил мощный бросок своего щита в голову балогуна. Вождь северян каким-то чудом учуял угрозу, успел увидеть летящий в его голову снаряд и начал уклонение.

Не успевая присесть или заблокировать удар дубиной, он смог, чуть развернувшись и приподняв плечо, прикрыть голову окрыльем. Этого хватило, чтобы тилинкит не получил серьезную травму, но на несколько мгновений он был дезориентирован, и я успел в глубоком выпаде полоснуть его мечом по ноге.

Балогуна тут же закрыли его помощники, а один из них успел ткнуть меня копьем. На мою удачу, Сток продолжал страховать меня и отвел удар. Среди тилинкитов раздались команды на их родном, непонятном для меня языке. Северяне быстро повели своего вождя на большую байдару с навесом, а сами тоже отступили к обрезу воды.

Взревел рог и по этому сигналу с байдар на нас густо посыпались стрелы и дротики. Дружина Аристи остановила атаку, думая лишь о том, как защитить себя. В этот момент остававшиеся на берегу тилинкиты разом запрыгнули в байдары и оттолкнулись от берега. Отойдя от берега метров на десять, байдары по команде балогуна встали.

Военный вождь тилинкитов выпрямился во весь рост и уставился мне в глаза. Так, в полной тишине, мы простояли некоторое время, изучающе всматриваясь в глаза друг друга. Вдруг раздался крик и справа от меня к берегу выскочил молодой парень. В его руках был тилинкитский лук. Он быстро наложил стрелу и, умело оттянув тетиву, выстрелил в балогуна.

Военный вождь северян небрежно дернул плечом и стрела замерла, застряв в окрылье. Балогун скривил губы в презрительной усмешке. Он еще раз посмотрел на меня, указал на себя рукой и произнес:

— Омрын.

— Сержио, — немного подумав, ответил я своему врагу.

Балогун медленно мне кивнул и, повернувшись спиной к берегу, махнул рукой в сторону севера. Еще раз взревел рог и байдары тилинкитов стали споро удаляться от берега. Почти все награбленное имущество они увозили с собой, но пленников мы смогли отбить всех.

Глава 2. Мезенские поморы (524 круг Н.Э., руен).

Байдары тилинкитов споро удалялись от берега, а над берегом гремел рёв Кедрика.

— Меня зовут Доналл! — орал баронет. — Ты меня слышишь?! Не смей разворачиваться ко мне спиной, моржовая задница!

Стресс потихоньку уходил, бойцы начали улыбаться и похохатывать.

— Не хочешь спросить мое имя?! — не унимался Кедрик. — Вернись и я вобью его тебе в твою тупую тюленью башку вот этой дубиной!!!

Балогун, как впрочем, и остальные тилинкиты, не реагировали на крики с берега и равнодушно удалялись на север в сторону Китовых островов. Баронет устал орать и, развернувшись, уверено зашагал в мою сторону.

Доналл Кедрик остановился в шаге от меня и начал буравить тяжелым взглядом. Лицо баронета от гнева пошло пятнами, он тяжело и громко дышал, кулаки до белых костяшек на пальцах сжимали дубину. У бойцов начали сползать с лиц улыбки.

За моей спиной стали скапливаться дружинники, а за спиной Кедрика — его «медвежата». А я стоял и думал, что у меня нет другого варианта, кроме как полоснуть его по горлу, как только он дернется. Когда тишина уже начала звенеть и руки бойцов потихоньку потянулись к оружию, баронет наконец «разродился»:

— Молодец, парень! Ты здорово сражался, — хлопнул он меня по плечу.

После могучего хлопка у меня отчетливо заныло все тело, напоминая обо всех «превозмоганиях», которые пришлось совершить в этом бою. Со всех сторон послышался одновременный облегченный выдох. Лица бойцов расслабились и на них снова появились улыбки.

— Почти как я, — продолжил Кедрик.

Вокруг облегченно заржали. Да и сам баронет открыто и как-то светло улыбнулся. Я недоуменно уставился на него. Для меня мгновенный переход от бешенства к добродушию был очень неожиданным. Глядя на мое лицо, бойцы заржали еще сильнее. У некоторых, вон, даже слезы выступили.

Барон, оставив Доналла Кедрика наводить порядок в своем маноре и озадачив похоронами павших воинов, дал команду на выдвижение дружины домой. Было заметно, что он допускает возможность нападения на замок и очень переживает, хоть и старается не показать этого.

Оказав помощь раненым, мы споро двинулись в обратный путь. Дошли быстро и без проблем. Тессен встречал наш отряд прямо в воротах замка, супруга и сын барона выдержали и дождались его у входа в донжон. Этим вечером, на ужине, в употреблении алкоголя никто никого не ограничивал.

Дружина шумела. Те воины, которые участвовали в отражении нападения северян, делились пережитым. С каждым опустошенным стаканом количество врагов росло, а удары рассказчиков становились все мощнее и точнее. К концу вечера создалось впечатление, что после нашего боя Снежная пустошь окончательно обезлюдела.

Слышал я обрывки разговоров и про себя самого. Товарищи, не жалея красок, описывали батальное полотно, где я ссаными тряпками гонял перепуганных тилинкитов. Молодежь восторженно глазела на рассказчиков, а ветераны понимающе ухмылялись. К себе ощущал в целом благожелательное отношение, и поймал лишь несколько раздраженных взглядов от дворянского стола и один, ненавидящий, — от Фрола. Заметив, что я на него смотрю, он сразу отвернулся.

Набрались изрядно. Я сидел со своим десятком под предводительством Андража. За нашим столом в основном говорил только один человек и это был не я. Андраж, немного расслабившись, щедро делился своим богатым опытом. Достался и мне ценный совет. Десятник сказал, что мои перчатки — дерьмо.

Надевать их вместе с моим доспехом, это оскорбление памяти предков. И надо либо сменить их, либо усилить кольчугой или металлическими пластинками. Пренебрежительно относиться к советам опытного человека глупо, поэтому я решил на следующий день сходить в кузню и проапгрейдить свои перчатки.

Спать я завалился в казарме. Ехать домой по окончанию ужина я оказался не в силах. Эпический герой, вертевший на своем копье тилинкитов десятками, был вынесен Бахусом в одну калитку. Проснувшись с тяжёлой головой, я подержал голову в бочке с водой и занялся делами.

Сходил в замковую кузню и заказал усиление перчаток кольчугой. Выбрал кольчугу, а не металлические пластинки потому, что у кузнеца имелись в наличии обрывки кольчуги, а вот пластинки еще надо было выковывать. Это и решило исход дела. Потом меня выловил Кисил и утащил на тренировочную площадку, где пришлось спарринговать с ним, пока он не выдохся, а из меня не вышел весь хмель.

Пообедав с дружиной, я узнал, что не нужен аж до завтрашнего вечера и убыл в город. Направляясь домой, я автоматически свернул на одну из улочек Торгового квартала и остановил Князя напротив обширного двухэтажного здания с красочной вывеской над входом. На вывеске под вычурной надписью «Камелия» была нарисована стройная девушка, подобравшая до колена юбки и рассматривавшая свою ножку, поставив ее на стульчик.

Похлопав по кошельку, я задумался. Очень хотелось зайти в «Камелию», я давно не общался с девушками, а после боя, этой адреналиновой встряски, «общения» хотелось еще больше. Однако, в таком скверном виде я у Ванды, хозяйки заведения, еще не появлялся.

Не мыт, не стиран. Однако за дополнительные деньги можно все это исправить и прямо у Ванды. Я растерянно почесал затылок. Тут над моей головой хлопнули ставни.

— Шрам! — по улице разнесся звонкий девичий голос. — Ты что встал как не родной? Давай к нам. Я сейчас скажу, чтобы у тебя приняли и обиходили коня. И попробуй только сбежать!

Я облегченно махнул рукой и спрыгнул с Князя. Вопрос решился сам собой...

На следующий день, выбравшись из «Камелии» уже после обеда, я чистый, отстиранный и умиротворенный, едва успев заехать домой и узнав, что там все нормально, убыл в замок. По прибытии доложил десятнику и узнал, что в замке гости. Пришел корабль из Помории. Я тут же двинул к замковой бухте. В замке была своя бухта, небольшая, вмещающая два корабля. Обычно там стояли оба струга барона: двадцатидвухметровый чердачный струг «Жемчужина» и четырнадцатиметровый струг «Тюлень».

Сейчас «Тюленя» в бухте не было. Может, его перегнали в городскую гавань. Она вмещала до двадцати двух судов. Там могли встать на стоянку четырнадцать судов у пристани и восемь — на якоре. А может, барон отправил «Тюленя» по какой другой надобности.

Рядом с «Жемчужиной» же сейчас стоял самый настоящий поморский коч. Он был совсем чуточку короче «Жемчужины», но почти в два раза шире. Весь вид этого судна показывал высокую надежность и мореходность, хорошую грузовместимость и... невысокую скорость. Несмотря на две мачты. На самом корабле я рассмотрел только одного моряка. Тот сидел на палубе, облокотившись спиной о грот-мачту, и замотавшись в плащ. Похоже, помор дрых без задних ног. Ну да, не мое это дело.

Я развернулся и пошел искать лейтенанта, чтобы узнать новости. Нашел Деяна на тренировочной площадке, где он гонял бойцов. На мою удачу, лейтенант был в курсе событий. Попытав его, по старой дружбе, узнал, что делегация поморов из соседнего с нами приграничного баронства Мезен, прибыла с целью договориться о помолвке Кисила с мезенской баронетой Беляной.

Деян просветил меня, что Беон тер Аристи достиг предварительной договоренности с поморами, но гости настояли на том, чтобы совершить совместный рейд на Китовые острова, на разбойничью базу тилинкитов. И при том, старшим в отряде аристийцев должен быть Кисил.

Поморы хотят убить сразу двух зайцев: посмотреть в деле на жениха своей баронеты и наказать тилинкитов, при этом постараться вернуть награбленное. Поморы — люди суровые, и ни свою девочку за какую-то соплю они отдавать ни в коем случае не будут, ни тилинкитам спускать нападение.

Дело в том, что, как и наше баронство, так и побережье Помории, тилинкиты ограбили. Налеты они организуют с базы на Китовых островах. Сами же острова необитаемы, там нет жителей. Только временно посещающие их разбойники.

Тилинкиты со своих северных земель доходят до Китовых островов, там организуют базу и, опираясь на нее, нападают на побережье материка. Туда же свозят награбленное и пленных, своевременно выходя из-под ударов хозяев побережья. Как только там накапливается требуемое количество ценностей, северяне снимаются и уходят на свои земли.

Хорошая схема для северян. Так как тилинкиты являются фактическими хозяевами Студеного моря, то награбленные ценности почти сразу оказываются в безопасности. Вывезли пленных с «нажитым непосильным трудом» имуществом с побережья и все, боятся нечего.

Все северные королевства Этерры позволяют себе только каботажное судоходство*. На большее не решаются из-за доминирования на море тилинкитов. Правду сказать, на Этерре нигде нет равных возможностей для прибрежных стран. На юге, в Полуденном море, правит бал флот Царства Лаомин, на востоке, в Борейском море, не имеет себе равных флот Королевства Борея. Даже флот Царства Лаомин опасается затрагивать интересы борейцев. На западе же, в море Камауэто, за лидерство борются флота Королевства Порталано и Пиратской республики Коралловых островов, отодвинув на задворки и Вестерию, и Валенс, и Тагаси, и, тем более, полудикарей Каракунго.

* - Каботажное судоходство (фр. cabotage), — морское прибережное (побережное) судоходство.

Прямо во время нашего разговора пришел Элдор Тессен и отдал Деяну распоряжение на отбор десяти воинов самого внушительного вида и подбора им лучших доспехов. Перед ужином намечался последний раунд переговоров и с нашей стороны надо было создать подходящий антураж. Естественно, я вошел в число этой десятки. Мне и вооружение не надо было подбирать. Единственно, перед ужином я успел забежать к кузнецу и забрать укрепленные кольчугой перчатки.

Собрались на третьем этаже донжона, в большой зале. Слуги поставили стол, где напротив друг друга расселись дворяне обоих баронств. С нашей стороны: Беон тер Аристи, Кисил Аристи и Элдор Тессен. Со стороны мезенцев —трое их дворян. По десятку воинов встали за спинами своих предводителей. На столах стояло только вино в серебряных кубках и кувшинах. На дворянах тускло поблескивало золото. Похоже барон растряс свою сокровищницу для такого случая.

Я впервые увидел поморов вблизи. Это были белокожие голубоглазые мощные воины, высокого, для местных людей, роста. На их бородатых лицах невозможно было заметить никаких эмоций. Этим они немного напоминали тилинкитов. Они прямо распространяли вокруг себя внутреннее достоинство и уверенность в своих силах.

Но это как раз меня не удивило, я уже слышал, что народы восточных королевств бывшей империи отличались более мощным телосложением от своих западных соседей. И поморы, и борейцы, и расены были и выше, и мощнее своих соседей.

Одежда поморов, и дворян, и простых воинов, была окрашена в два цвета: синий и серый. Украшений на дворянах было немного, но они отличались размером и искусностью исполнения. Вооружение на воинах было однообразным: кожаная броня, круглые щиты, боевые топоры и длинные кинжалы на поясе.

На эволюцию вооружения поморов, скорее всего оказало влияние географическое положение их королевства. Это было прибрежное государство, половина границы которого была морской. Еще четверть границы — Малахитовыми горами, которые надежно прикрывали южную границу от лесного королевства Расения.

Одна восьмая часть границы проходила по реке Бегей, которая отделяла Поморию от Королевства Борея. И только одна восьмая часть границы проходила по чисто сухопутной местности, разделяя два королевства: нашу Варнию и Поморию. Основной военной силой у поморов был флот и фактически морская пехота, которые контролировали морские и речные границы, почти полностью окружающие их королевство.

С Варнией, имеющей с ними единственный легкопроходимый сухопутный участок границы, поморы старались поддерживать хорошие отношения... всеми способами. Вполне возможно, что и нынешние переговоры о помолвке в какой-то степени решали эту же задачу.

Так, о чем я? В общем, поморы смотрелись брутально: суровые здоровые мужики, вменяемая одежда, оружие и доспехи, никаких пуленов, шоссов и гульфиков. Но, слава предкам, и мы не подкачали. Отобранные аристийцы выделялись и телосложением, и вооружением. Поэтому, дворяне обоих баронств, спокойно смогли заниматься переговорами, не ощущая дискомфорта из-за чьего-то подспудного давления.

В ходе недолгих переговоров решили, что от Аристи идут оба корабля, с уменьшенным составом гребцов и увеличенным десантом. На каждое весло будет посажено не два моряка, а один моряк и один дружинник. Так и воинов перед боем не вымотают и количество перевозимого отряда смогут увеличить. Старшим от нашего баронства окончательно решили отправить Кисила.

Оба наших струга вмещали, в общем, девяносто человек. На «Жемчужине» было четырнадцать пар весел, на «Тюлене» — шесть пар. На каждое весло надо было посадить по два гребца, одного моряка и одного дружинника. Поэтому, на оба струга вышло: два шкипера и два рулевых, подменяющих друг друга; сорок матросов на веслах и сорок шесть воинов, включая Кисила Аристи и Элдора Тессена.

Выходить должны были завтра утром и вместе с кочем поморов идти до устья Варны, где был разбит лагерь мезенцев. Там нас будут ждать еще три коча союзников во главе с их бароном. Объединившись, уже под предводительством барона Никона тер Мезен, на всех шести кораблях мы должны выйти на Китовые острова и атаковать на них тилинкитский лагерь.

По окончании переговоров Тессен предупредил меня, что я вхожу в состав отряда, убывающего с Кисилом, и должен ночевать в замке. Но отпустил на несколько часов домой, чтобы я мог собраться. Пришлось опять гнать Князя по уже знакомой до мелочей дороге: замок — дом.

Прибыв и сообщив жильцам моего домика, что я опять ухожу по приказу барона махать своими железяками, попросил Алму помочь мне собрать с собой аптечку. Она тут же захлопотала, озадачив своих детей сбором аптечки, мужа отправила в конюшню, а сама побежала на кухню.

Я же поднялся к себе в кабинет. Проверил тайник, который сделал для хранения денег, линейки с транспортиром, которую взял еще с Земли, и тех записей, которые сделал, пока жил в деревне сразу после перехода на Этерру. Рисовал схемы и записывал туда то, что старательно запоминал на Земле, когда готовился к переходу.

Записывал то, что, по моему мнению, могло помочь мне «подняться» в средневековом обществе. И, естественно, я старался сделать эти записи как можно быстрее, пока знания не стали размываться в памяти. А носимая память, она надежней. То, что записал, уже не забудешь. Главное — записи не потерять.

С тайником все было в порядке и я определился с оружием, которое возьму в поход. Решил взять пехотное копье, щит, сулицы, вакидзаси, охотничий нож и сякэны. Остальное оставлю дома. В вещмешок положил котелок, запасное белье, плащ-накидку, набор по уходу за клинками и рыболовные принадлежности. Мало ли? Места не занимают, а польза может быть.

Алма с детьми вышли проводить меня на улицу, там перед домом уже ждал Вук, держа Князя под уздцы. Дара была чем-то расстроена, это нечастое ее состояние, обычно она очень смешливая, позитивная девочка.

­— Дара, не куксись, — подмигнул я ей. — Привезу тебе тилинкита на опыты.

Я попытался ее рассмешить, но она только фыркнула и отвернулась. Непонимающе посмотрел на Алму, но она улыбнулась и молча протянула мне кожаную сумочку с медицинскими прибамбасами. Также молча забрал аптечку, мы уже давно определились со стандартным набором, поэтому спрашивать было нечего.

Махнув рукой провожающим, я двинул в замок. Уже начинало темнеть, поэтому, выехав за пределы города, я перешел сначала на рысь, а потом и на галоп. Дал Князю прогнать кровь по жилам! Быстро добравшись до замка, отдал конюху свое транспортное средство и предупредил, чтобы он поводил Князя по двору и не давал сразу воды. На мои ценные указания конюх буркнул, что не надо учить отца делать детей. Эх, не разговаривают они так с нашим капитаном.

Пошел в казарму и сообщил Андражу о прибытии, но тот сказал, что он в поход не идет и я должен доложить самому капитану. А тот сейчас находится в своем домике рядом с донжоном. По дороге к домику капитана у входа в донжон я увидел барона с сыном, они тоже обратили на меня внимание и Кисил махнул рукой, чтобы я подождал.

Я остановился в стороне, чтобы не мешать разговору и не нарываться на замечания. Но разговор все равно было слышно. Беон тер Аристи объяснял сыну, что его время вести воинов в бой выходит и теперь это придется делать Кисилу. Он просил сына быть осторожным и не лезть на рожон, так как он нужен и семье, и людям Аристи. Я исподволь поглядывал на них, выражение лица у барона было очень грустным, в глазах сквозила тоска. А вот Кисил буквально фонтанировал радостным возбуждением и энергией. Когда барон ушел в свои покои, Кисил подозвал меня к себе.

— Шрам, я уже сказал Тессену, ты будешь со мной. И своего друга возьми.

— Стока?

— Да, его. Оруженосцем у меня будет Раф, сын Карфакса Бофаро из Брегово. Ты куда идешь?

— Доложить капитану Тессену о прибытии и готовности к походу.

— Хорошо, иди докладывай.

Кисил развернулся и, насвистывая, пошел в сторону казармы. Ну что же, обычное дело для последнего времени. Семья барона мне доверяет и постоянно служебные задачи вертятся вокруг охраны кого-то из членов семей.

Подойдя к домику капитана, я увидел его самого, стоящего на крыльце и распекающего Фрола. Благоразумно притормозив, не доходя до места экзекуции, я расслышал в чем там было дело. Капитан снимал стружку с нерадивого дружинника за несвоевременную смену товарища на посту. Причем причиной опоздания снова послужило то, что Фрол грязно домогался до очередной девушки.

Ладно бы оказывал знаки внимания, ухаживал как обычный парень. В замке никто ни от кого не требовал монашеского поведения. Так нет, он вел себя как животное, стараясь подавить силой и запугать. Да что это я животных обижаю? Они себя так не ведут. Это прерогатива той части человечества, которые гордо именуются ублюдками.

Наконец капитан закончил воспитательную беседу и, пообещав в следующий раз оторвать Фролу причиндалы, отправил его прочь. Я подошел и доложил о прибытии и готовности к походу.

— Хорошо, Шрам, — кивнул Элдор Тессен. — Я отобрал сборный десяток, который будет постоянно рядом с Кисилом Аристи, ты тоже в него входишь. Сражаетесь рядом с ним, охраняете его и представительские функции! Общается он с кем-то, вы тоже рядом. Я там такие рожи отобрал... кхм...

Глянув на мою рожу, он поперхнулся и замолчал. Я понимающе ухмыльнулся.

— Ладно, завтра с рассветом грузимся и выходим, — продолжил капитан. — Ночуешь здесь, на рассвете быть на причале. Ваш десяток в подчинении лично у меня. Я ваш десятник, капитан, Император Этерры и Первый предок. Свободен!

Я четко развернулся кругом и пошел в казарму. Попросил дежурного, чтобы он меня разбудил перед рассветом, но он меня успокоил, сказал, что будет будить всех.

Утром, под матерные крики и завывания шкипера «Жемчужины» Блума, мы погрузились на корабли. Надо отдать должное поморам, они провели погрузку образцово-показательно, вызвав этим кислые выражения лиц наших командиров. На берегу нас провожали барон с супругой и несколько их приближенных. Кисил коротко обнял родителей и ловко взлетел на борт «Жемчужины» по узкому трапу, представляющему собой доску, перекинутую с причала на борт струга.

Естественно, я в составе сборного десятка, погрузился на этот же струг. Поднявшись, я увидел на полуюте* знакомые лица: взбешенное, до багровых пятен, волосатое лицо шкипера Блума и индифферентное — рыжего рулевого Торбена. Я искренне улыбнулся, увидев эту колоритную парочку. Кто-то из матросов замешкался перед трапом, помешав погрузке, что тут же заметил шкипер, замечавший на своем корабле абсолютно все.

* - короткая, возвышенная часть юта, ют — часть палубы судна, от бизань мачты до кормы.

— Занимайте свои места, жопоголовые каракатицы! — широкоплечий, кривоногий, заросший черными волосами шкипер аж подпрыгнул от возмущения и заорал на матросов. — Что вы третесь у трапа и строите глазки, как портовые шлюхи?! Вами даже моржи побрезгуют! Быстро метнулись на свои банки* и замерли там до конца погрузки.

* - сиденье для гребцов на беспалубных судах.

«Ничего не меняется», — подумал я, проходя ближе к каютам и располагаясь поудобнее, насколько это возможно. На море было свежо и ветрено. Я набросил плащ-накидку, чтобы не мокнуть.

Из замковой гавани вышли в кильватерном строю: сначала «Жемчужина», затем «Тюлень», а уже потом коч поморов. Кисил и капитан разместили вещи в каюте и поднялись на полуют к Блуму.

Ветер был почти попутным, что позволило воспользоваться парусами и убрать весла. Вскоре коч стал отставать и, по совету шкипера, Кисил дал команду перестроиться. Коч, как самый тихоходный, пропустили вперед, за ним пристроились мы, в арьергарде пошел «Тюлень».

Некоторое время шкиперы на обоих наших стругах колдовали с парусами, изменяя площадь паруса, чтобы уравнять скорость с кочем мезенцев. Наконец скорость выровняли и колонна кораблей, мерно рассекая волны, устремилась к устью Варны.

Если ветер не изменится, то дойдем туда к вечеру. Идти, где-то, сто десять — сто двадцать километров. С нашей скоростью будем телепаться часов двенадцать. Я никому пока был не нужен. Рядом с Кисилом Аристи крутился его оруженосец Раф Бофаро, паренек лет тринадцати. Он старательно выполнял команды и вообще лез из кожи вон. Молодец! Я же улегся на палубу, закрывшись от ветра стенками каюты, сунул вещмешок под голову, накинул сверху плащ-накидку и захрапел.

Струг мерно поскрипывал на волнах, кричали чайки, но это только убаюкивало меня. А что? Любой военный подтвердит: опытный солдат спит и ест, когда есть возможность. Потому, что может случиться так, что ни времени на это, ни возможности просто не будет. Продрых я не меньше шести часов и встал бодрым и отдохнувшим. Рядом со мной с осоловевшими глазами сидел Сток.

— Ты хоть поспал? — спросил я у товарища.

— Ага, только перед тобой проснулся. Может, перекусим? Жрать что-то хоочеетсяяя.

— Еще бы, не хотелось! Полдня не ели, да на свежем воздухе, да на море! Доставай, что там у тебя есть.

Сток с готовностью зарылся в свой мешок, а я достал тот перекус, что сложила Алма. Разложили все на общей тряпице и с удовольствием отдались чревоугодию. Только пили из разных сосудов. У Стока был кожаный бурдючок, а у меня — алюминиевая армейская фляжка из набора. Она неизменно привлекала внимание, как собственно и остальные мелочи, принесенные с Земли.

Сток с интересом посматривал на флягу, но уже ничего не спрашивал. У нас разговоров на эту тему уже было — ни счесть. И каждый раз, на вопросы товарищей я отвечал одно и тоже: «осталось от родителей, откуда у них — не знаю». Всем уже надоело спрашивать.

Перекусив и подумав, чем бы себя занять, я решил половить рыбу. А что? Лишним не будет. Попросил Стока взять у матросов ведро и набрать морской воды, чтобы было куда рыбу складывать. А сам соорудил из сулицы удочку и уселся у борта. Скоро Сток принес ведро, набрал воды и уселся рядом. Но сегодня удача от меня отвернулась, клева не было вообще. Посидев так с час, я бросил это безнадежное дело и разобрал снасти.

До самого лагеря мезенцев я мучился от безделья. Ветер не переменился и весла не задействовали. Если при сопровождении Сиарис на королевский бал мы шли на одном струге небольшим отрядом и Элдор Тессен, опасаясь нападения, гонял нас в хвост и гриву, то сейчас мы шли внушительным отрядом. Кисил с Тессеном спали в каюте и личный состав никто не трогал. Я — то неприкаянно бродил от борта к борту, то натирал оружие и броню, то пытался еще подремать. Но наконец мучения закончились и мы вошли в устье Варны.

Немного пройдя вверх по реке, мы подошли к большому лагерю. На поморском берегу реки было разбито много шатров, горели костры. У берега стояли три больших коча. Тессен приказал вооружиться и готовиться к высадке. Шедший с нами коч отвернул к берегу, а мы прошли немного выше лагеря и причалили к берегу.

Кисил Аристи приказал разбивать лагерь, а нашему десятку дал четверть часа оправиться и быть в готовности выдвигаться в поморский лагерь. Наш десяток оставил вещи и сулицы на струге, выгрузившись с остальным вооружением. Пока приводили себя в порядок, от мезенцев прибыло несколько дворян с приглашением Кисилу Аристи и Элдору Тессену.

Капитан дал команду, наш десяток построился в колонну по два и помаршировал за нашими командирами. В лагере поморов нас вывели к большой палатке, перед которой стояли обильно накрытые столы. Из палатки вышел худощавый высокий мужчина с густыми длинными прямыми волосами светло-русого цвета и невысокая девушка спортивного телосложения.

У нее были большие глаза с очень живым взглядом. Этот взгляд как-то сочетал приветливость и любопытство. И в этих глазах моментально утонул Кисил Аристи. Было очевидно, что девушка ему очень понравилась. Худощавым мужчиной оказался барон Никон тер Мезен, а девушкой — его дочь Беляна. Барону представили Кисила и Элдора. Он радушно поздоровался с ними и пригласил к столу. Дворяне расселись, а мы заняли позиции за спиной наших командиров.

Застолье прошло в благожелательной атмосфере, прямо там договорились о том, что на Китовые острова мы выйдем завтра с рассветом и пойдем на всех шести кораблях. Главным в походе будет барон, но это и так было понятно и не вызвало споров. У поморов и войск было больше, и титул у него был выше, чем у наших командиров.

Кисил весь вечер не спускал глаз с Беляны, да и она смотрела на него вполне благосклонно. А почему должно было быть по-другому? В династических браках легко было нарваться на старикашку, больного или просто «квазимодо». А Кисил был молодым сильным парнем, а по местным меркам — мужчиной.

После ужина им позволили пообщаться друг с другом почти наедине. Наш десяток и воины мезенцев оцепили участок берега, где и смогли без помех поговорить молодые люди. Пускай это происходило на глазах, но все же в стороне от посторонних.

Глава 3. Возмездие тилинкитам (524 круг Н.Э., руен).

Кисил и Беляна по своим стоянкам разошлись довольные. Кисил просто сиял, мы тоже были довольны. Никакого напряжения между нами и мезенскими воинами не ощущалось. И перед предстоящим сражением это не могло не радовать. Единственно, мы проголодались как волки.

Но нас к охране не привлекали, поэтому мы плотно поужинали и завалились спать. Подняли нас затемно. Вчера в лагере у поморов решали, как идти на Китовые острова. Природа в данном случае нам благоволила. Морское течение у северного побережья материка проходило с востока на запад.

И благодаря тому, что побережье нашего баронства начинает круто изгибаться к северу почти сразу после устья Варны, то и течение начинает поворачивать примерно там же. А пройдя все побережье Аристи и замок в его верхней точке, устремляется ровно на север, омывая западное побережье Китовых островов.

Вот, исходя из таких вводных, вчера определили два варианта, на выбор которых влияет ветер. Если с утра не будет устойчивого южного ветра, то корабли пойдут вдоль побережья, встанут на стоянку к северу от замка Аристи, а на другой день дойдут до цели. Если же с утра ветер будет попутным и достаточно сильным, то войско сразу совершит бросок до Китовых островов.

А утро показало, что ветер снова на нашей стороне. Мы быстро загрузились на корабли, вышли из устья на морской простор и рванули прямиком на север. Строя никакого не было, корабли держались недалеко друг от друга, стараясь не отставать и не вырываться вперед.

Нам помогал ветер, помогало течение, а поморы вдобавок помогали себе веслами. Нам весла на воду опускать не пришлось, вполне хватало паруса, чтобы поморские кочи, еле успевали за нами даже с помощью гребцов.

Дошли до островов задолго до наступления темноты. Лагерь тилинкитов было видно издалека: множество палаток недалеко от берега, на берег вытянуты байдары, костров почти нет, видимо из-за скудной растительности на островах. «Жемчужина» сблизилась с кочем барона так, чтобы можно было разговаривать и вожди, оценив примерное количество тилинкитов, решили сходу атаковать. Барон подсказал, что дно у берега на Китовых островах, резко идет на глубину.

— Быстро вооружаемся! — закричал Кисил. — Готовим сулицы. Подойдем к берегу, кидать их по моей команде! Скомандую высаживаться, выполнять моментально!

Мы быстро облачились в доспехи и вооружились, а Блум, выждав, когда струг поближе подойдет к острову, дал команду убирать парус и опускать весла на воду. Остальные корабли проделали то же самое. Мощные гребки весел гнали наши корабли к берегу, но нас уже заметили.

Предупредительные крики на берегу всколыхнули лагерь. Тилинкиты стали вооружаться и выбегать к берегу. Слава предкам, нормально они подготовиться не успели, и в момент нашей высадки на берегу была лишь часть северян и не все из них успели надеть броню. В этот момент наш струг вышел к берегу.

— Суши весла! — заорал Блум.

— Сулицы готовь! — скомандовал Кисил и, дождавшись, когда струг ткнется носом в берег. — Сулицами бееей!

Со струга на берег потоком полетели дротики. Дружинники спешили метнуть всё, что у них было в запасе. Я тоже, аккуратно примериваясь, одну за другой швырнул все три свои сулицы в тилинкитов. Северяне смешались на берегу, росло число убитых и раненых, наша атака метательным оружием мешала им организоваться для обороны.

— На берег! Бооой!!! — закричал Кисил Аристи.

Воины посыпались на берег. На корабле остались моряки и оруженосец баронета. Я тоже сиганул с борта струга. Ноги по щиколотку вошли в песок, но это не задержало меня и я рывком метнулся к ближайшему тилинкиту. Рядом пыхтел Сток.

Мы снова заработали парой. Повесили щиты на плечевой ремень и работали копьем двумя руками. Один наносит удар, враг защищается, второй бьет в незащищенную область отвлекшегося противника. Переступили труп, пошли дальше.

Сам бой представлял самую настоящую свалку, никакого строя и в помине не было. Наши бойцы, быстро высадившись на берег, старались быстрее сломить противника. И сначала дело шло довольно легко.

В перерывах между скоротечными схватками я быстро огляделся. Аристи с Тессеном рубились недалеко от меня. Рубились красиво и эффективно. Рядом бился наш сборный десяток. Остановить их никто не мог и группа Кисила теснила тилинкитов, оставляя за собой живописно раскиданные трупы северян.

Но тилинкиты все прибывали и прибывали из лагеря и наше наступление замедлилось. Повезло еще, что сопротивление не было организованным. Тилинкиты бились, кто во что горазд. Кто-то метал дротики и стрелял из лука, кто-то бился палицами и топорами.

Однако, хоть и медленно, но мы наступали. Поморы тоже не подводили, продавливая тилинкитов наравне с нами. Мы уже добрались до лагеря, и бой пошел между шатров и сложенной в кучу добычи. Бой все больше захватывал меня, видение поля боя сужалось, оценка обстановки снижалась до понимания рядового бойца.

Признаюсь, что я забыл о главной задаче — охране Кисила, и полностью отдался бою. Плечо к плечу со Стоком мы продвигались по лагерю, стараясь не запнуться о разбросанные вещи, протянутые веревки шатров, лежащие трупы.

Вдруг я увидел загон с людьми. Там находились подростки обоего пола. Кто-то из них призывно закричал и мальчишки на моих глазах бросились на тилинкитов. Это было безумие: у них не было оружия, а они бросились на взрослых вооруженных воинов.

Видимо, они увидели, как мы гоним врага, и решили, что успеем им помочь. Но мы не успевали. Как я ни старался, но прямо передо мной пацанов просто вырезали. Вырезали походя, не прилагая никаких усилий.

Я услышал рядом знакомые голоса. Быстро осмотревшись, увидел, что нас догнала группа Кисила. Мы еще поднажали, опрокинули и погнали врага вглубь лагеря. Гнали недолго, у большого шатра со стоящим рядом тотемом, нас остановила группа северян во главе с их балогуном. Это был не уже знакомый мне Омрын, а какой-то военный вождь незнакомого мне племени. Сражающийся против нас балогун северян был постарше и поменьше Омрына. Он не только ловко орудовал боевым топором, но и успевал отдавать короткие, резкие команды своим людям.

— Он — мой! — вскричал Кисил. — Никто не трогайте его! Я сам его убью.

Я оглянулся на Тессена, но капитан, незаметно для Кисила Аристи, отрицательно покачал головой. Мы снова надавили, но враг держался. Вокруг гремели звуки боя, по всему лагерю шла резня. Кто кого режет, кто наступает, а кто отступает, мне было непонятно. Но вот конкретно в этом месте, где мы схлестнулись с военным вождем северян, мы после долгого противостояния начали теснить тилинкитов, а потом они побежали.

Я бросился за спасавшими свою жизнь врагами. Не оглядывался, но слышал за собой сопение Стока и топот других бойцов. С балогуном убегала целая группа воинов, и бежали они быстро. Местность была каменистая, растительности почти не было. Враги были как на ладони, но бежали так, что никак не получалось сократить до них дистанцию. Я забросил щит за спину и перешёл на мерный бег.

Не могу их «сделать» за счет скорости, попробую за счет выносливости. Через некоторое время, отряд врага стал вытягиваться в редкую колонну. Не все были одинаково подготовлены физически, но тоже самое касалось и нас. Я оглянулся, такая же колона болталась и за мной, а я уже начал от них отрываться. Однако, упускать врага я не хотел. Память о том, чему я был свидетелем в Овражках, гнала меня за северянами. Хороший тилинкит — мертвый тилинкит!

Мы бежали... бежали... бежали... все удаляясь от берега. Вот я стал настигать замыкающего во вражеском отряде. Вонь от немытого тела, меха и кожаного доспеха раздражала мое обоняние. Тилинкит дышал тяжело, со всхлипами и уже начал прихрамывать.

Точно выверенный спурт и я делаю укол в ногу противника. Тилинкит вскрикивает, пытается обернуться ко мне, но падает на спину. Второй укол в горло, и я бегу дальше. Надо отыгрывать эту заминку.

Позади слышится радостное улюлюканье. Бегу... бегу... бегу... Снова спереди приближается вонючее пыхтящее тело тилинкита. Он поминутно оглядывается, в глазах появляется обреченность. Не успеваю поразить его в спину, как он резко оборачивается и бросается на меня с копьем.

Делаю несколько финтов и отбивов, восстанавливаю дыхание. Враг спешит, его товарищи удаляются, а мои приближаются. Тилинкит пытается атаковать меня, резко наскакивая и тыча своим оружием.

Держу его на дистанции копья. Отход, подход, перехваты древка. Он не ближе наконечника моего копья, но реально, я то сближаюсь с ним, то удаляюсь от него, смещаясь вдоль своего копья и запутывая врага. Беспрерывно двигаюсь челноком: вперед — назад.

Вот момент! Копье держу за половину у наконечника. Делаю быстрый, на грани возможного, перехват и в глубоком выпаде протыкаю живот тилинкита. Прямо через доспех. Враг падает, а я упираюсь ему ногой в грудь и выдергиваю копье. Кровь выплескивается мне на ногу. Сзади опять раздаются радостные крики моих товарищей.

Думаю начать преследование, но вижу, что тилинкиты остановились и собираются вместе. Пришлось и мне ждать мой отряд.

— Ну ты и лось, — тяжело дышит Сток. — Хрен догонишь.

Мы собираемся вместе и бежим к противнику. Вижу, что от отряда северян отделяется небольшая группа из пяти человек. Понятно. Балогун пытается уйти, оставив заслон.

— Капитан, — окликаю Тессена. — Хочу обойти заслон и догнать балогуна. Не хочу, чтобы эта мразь ушла. Разрешите?

— Вы пятеро, — указывает Элдор Тессен на бойцов. — Чуть притормаживаете и, когда мы сойдемся с заслоном, обходите схватку и идете со Шрамом. Ясно?

Бойцы утвердительно закивали головами, Сток тоже попал в нашу компанию. Они тяжело дышали, погоня далась нелегко. Я тоже притормозил и легкой трусцой побежал за спинами наших воинов.

Вот впереди раздался волчий вой и северяне ринулись на наш отряд. Раздался грохот столкновения. Загремело оружие по щитам и доспехам, послышались крики раненых и умирающих.

Моя группа приняла вправо, и мы бегом бросились в обход сражающихся. Но не так просты были тилинкиты. Когда мы уже обходили фланг северян, наш прорыв парировали воины противника. Они придержали резерв и сейчас он им очень пригодился.

Я глянул на убегающего балогуна и подался назад, придерживая врага острием копья. Сток сдвинулся вместе со мной. Остальная группа плотно схватилась с северянами. Я осмотрелся, развернулся и снова побежал за беглецами. Сток держался рядом со мной.

Опять бежим... бежим... Местность пошла в гору, но мы не сдаемся, терпим. Бежим... Впереди хорошо было видно пятерку убегающих воинов. Начали сокращать дистанцию. Видно, что бег полностью вымотал тилинкитов.

Опа! Беглецы на нашем пути оставили одного воина. Я оглянулся, позади еще шла схватка, но аристийцы явно побеждали. Мы со Стоком трусцой побежали к человеку-заслону. Он ждал нас на склоне, оперевшись о копье.

Попытались прибить его нашими отработанными ухватками. Не тут-то было! Он ужиком проскальзывал между нашим оружием. Да, он и нас не мог поразить, но и мы на нем конкретно затормозили. Какой-то мастер защиты.

— Сток, продержись, пока наши не подойдут. Я за беглецами.

Сток молча поддавил тилинкита, а я с опаской обогнул его и снова устремился за беглецами. Что я делаю? Зачем я побежал за ними? Нет мне никакого оправдания за этот бой. Сначала забыл о главной задаче, которую передо мной ставили, потом бездумно побежал за отступающими. Сколько убили воинов, поймав их на ложном отступлении или на элементарном невыполнении приказов? Но я опять побежал.

Я уже устал, но поднажал, догоняя четверку беглецов. Те видели меня, изредка оглядываясь на преследование, но почему-то не останавливались, чтобы прибить дерзкого одиночку.

Бегу... бегу... Быстро догоняю врагов, они вообще еле ноги переставляют. Но и я устал. Легкие горят, мышцы скоро начнут слабеть, я это чувствую. Та слабость, когда без всяких ран опускаются руки и ты не в силах ни ударить, ни защититься. Подъем уже заканчивается, вот через него переваливают северяне, а вот его достигаю и я.

Перед самым перевалом я бросил взгляд назад. Сток был жив, он бился с чертовым «ужиком» и тот даже теснил моего товарища. А вот заслон наши уже прикончили и спешили на помощь Стоку. Правда, отряд наш уменьшился, но Аристи и Тессена я разглядел. Живые!

Я поднажал и перемахнул через верхушку холма. Стоп! Балогун с подручными ждали меня. Изготовившись к бою, они приближались ко мне, охватывая полукругом. Один был с палицей, один — с копьем, а сам вождь с еще одним подручным — с боевыми топориками.

Под ложечкой засосало... страшно. Ярость-то прошла, пока гнался за противником. Да и адреналина сегодня столько было в кровь выплеснуто, что, наверное, и не осталось больше. И не придумывается ничего. Как выживать?

Сдуру вспомнился анекдот, где муж в квартире искал любовника жены. И в ванной, наконец, нашел Шварценеггера. «Ну что, нашел?» — спросил тот. «Не, не, пойду еще на кухне поищу» — ответил перепуганный рогоносец.

Вот и я сейчас ощутил себя, примерно, как тот муж. «Ну что, догнал?», «Догнал, блин...». Не знаю, что получится и получится ли вообще, но буду использовать то, что у меня есть.

Я воткнул копье в землю и достал сякэны. Двенадцать штук, на четыре броска. По три «звездочки» на четыре северянина. Нет запасов ни времени, ни расстояния. Тилинкиты подошли уже почти вплотную.

Раз! Два! Три! Четыре! Максимально резкими бросками я швыряю сякэны во врагов: копье, хрен с бугра, топор, палица. Бросаю в лица, потому что тело закрыто кожаной броней и одеждой.

Копейщик вскрикивает, хватаясь за лицо, между пальцев бежит кровь, и... И ничего. Балогун довернул плечо и звездочки попали в окрылье, а воины с топором и палицей просто уклонились.

Но доли секунд отыграны, я выдергиваю копье и распластавшись в глубоком выпаде, вгоняю его в грудь ближайшего бойца с палицей. Тут же меня атакует балогун с топорщиком.

Из-за того же глубокого выпада, не успеваю уйти из-под удара. Вождь северян разрубает мне копье, а топорщик бьет прямо по мне. Выпустив из рук обрубок копья, скручиваюсь винтом, подставляя под удар висящий на спине щит.

Удар сбивает меня с ног. Я перекатом пытаюсь разорвать дистанцию. Вскакиваю, но тут же получаю удар топором по груди. Больно-то как! Не могу вздохнуть. Дальше действую «автоматом»: вакидзаси вылетает из ножен, два росчерка клинка и мне в лицо бьет струя крови. Попадает и в рот, и в глаза, течет за пазуху.

Балогун с топорщиком валятся на землю с перерезанными шеями. Не зря я часами прокручивал ката с вакидзаси. Вот, ради этих долей секунд и пролитой крови врагов, я тратил многие часы и литры своего пота. Я с трудом отплевываюсь и протираю глаза, размазывая по лицу грязными руками кровь еще больше.

Аааа!!! Правую ногу пронзает дикая боль! Копейщик не сдох! Эта скотина достала меня. На его лице, искромсанном «звездочками», победно блестят глаза. Он ткнул меня копьем мимо поножей и проткнул ногу. А сейчас отскочил в сторону и скалится как волк. Только бы он не догадался подождать, когда я ослабну от потери крови. Хотя, его рожа тоже сильно кровоточит, а сюда бегут мои товарищи. Ну, я так надеюсь.

И он не стал ни убегать, ни ждать. Тилинкит начал замах, собираясь метнуть копье, а я начал скидывать на руку щит. Все это со стонами и гримасами боли. Два сраных калеки! Метнули мы свои орудия одновременно. И оба не смогли увернуться.

Копье попало мне в центр груди и опрокинуло на землю. Доспех снова выдержал! Что с врагом?! С громкими стонами и кряхтением, я приподнялся над землей. Недалеко от меня на земле лежал копейщик северян, он загребал руками и ногами, как жук, опрокинутый на спину. Его копье, не пробив мой бахтерец, валялось рядом со мной.

Я оперся об него, потихоньку поднялся и похромал к тилинкиту. Щитом я попал ему прямо в центр уже изуродованного сякэнами лица. Из вмятого моим щитом кровавого месива, которое недавно было лицом, торчали осколки лицевых костей, глаза бессмысленно таращились в небо.

Я ткнул его копьем в горло, прекращая мучения, и, стянув с головы бацинет и пропотевший подшлемник, без сил опустился на землю рядом с ним. Я чувствовал, что кровь на раненой ноге уже сворачивается, но лучше я помогу своим биофагам. Не знаю, как они работают, но хуже не будет. Что-то было с ребрами, или трещины, или даже переломы. Дышать было очень тяжело и больно.

Искусственно поддерживаемая бодрость ушла и усталость придавила меня к земле. Хотелось лечь прямо среди трупов и заснуть, но нельзя. Я достал аптечку, взял оттуда жгут и перетянул ногу, окончательно остановив кровотечение. Открыл пакетик с лекарственной травкой и стал разжевывать, как учила Алма. Вскрыл и эрзац-бинт. Вот сейчас приложу «жеванку» к ране и перебинтую.

Из-за склона послышался топот. Я обреченно подтянул к себе копье тилинкита. Если сейчас появятся северяне, а не наши, мне конец. Вот прямо сейчас, я вообще ничего сделать не в состоянии. Из-за вершины холма вынырнули красные, распаренные рожи наших бойцов. Я радостно осклабился, и воины вдруг встали, как вкопанные. Они с ужасом смотрели на меня.

— Он что, жрет их? — дрожащим голосом спросил один из бойцов.

Блин! Да я в таком виде, что любую хрень можно подумать! Весь в кровище, даже рожа. Сижу среди свежих трупов и что-то жую. Черт! Надо срочно все им объяснить.

— Блуп..., — при попытке заговорить, из моего рта вывалилась «жеванка» лекарственных трав.

— Блюээээ! — моментально согнулся пополам боец — задаватель вопросов.

— На хер отсюда! — заорал другой.

Они подхватили под руки блюющего дружинника и бросились в обратную сторону. Я даже ничего не успел им объяснить. Разочарованно проводив их взглядом, я опять занялся собой. Когда наши снова появились из-за холма, я уже замотал себе рану на ноге и пытался собрать свое оружие. Ко мне зашагал наш капитан, остальные воины остались на вершине.

— Рассказывай, что здесь было, — потребовал Тессен.

Я честно и подробно рассказал, как все происходило. Под конец моего рассказа Элдор Тессен беззвучно трясся от сдерживаемого смеха. Но к нашим бойцам не поворачивался. На мои вопросы тоже ответил, что и Аристи, и Сток живы. Но мой друг тоже ранен в ногу, а Кисил в руку. У обоих раны легкие и переживать не стоит.

— Эй! Идите сюда, — подозвал капитан дружинников. — Помогите собрать Шраму его оружие и соберите все трофеи с тилинкитов. Потом поможете ему дойти до корабля.

Воины с опаской начали подходить к месту схватки.

— Быстрее, девочки! — гаркнул Тессен. — Или вы ждете новых северян, которые могут нагрянуть на острова в любую минуту?

Глава 4. После похода (524 круг Н.Э., руен).

Вернулись с Китовых островов с победой, груженные возвращенным имуществом и вызволенными из плена девочками-подростками. Мальчики, к сожалению, кинулись в самоубийственную атаку и героически, но глупо погибли. А девочек получилось вызволить.

Там были не только поморские и варнийские дети, но также захваченные в плен из Рении и Сильваны. Получается, что все страны, имеющие выход к Студеному морю, к востоку от Пустынных земель, подверглись ограблению со стороны тилинкитов.

До дома добрались без происшествий. Правда, пришлось попотеть на веслах на обратном пути, течение пыталось вытолкнуть наши корабли подальше от родных берегов, а ветер не желал дуть в нужную сторону. Однако, мне не пришлось «насладиться» греблей, также как и Стоку. Раненых на весла не садили.

На мне рана затянулась еще по дороге домой, оставив очередную отметку на теле. У Стока рана была легкая и должна была зажить в ближайшее время. Кисил тоже гордо ходил с рукой на перевязи, но и у него, к счастью, ничего серьезного не было. И мне кажется, что повязку он мог и не надевать, хе-хе.

С поморами простились на траверзе родного города. Кисил Аристи предложил поморскому барону погостить в родовом замке, но Никон тер Мезен отказался, сославшись на то, что надо спешить в родные владения. И он явно не кривил душой, видно, что наш баронет ему пришёлся по душе. Кажется, со свадьбой все точно сладится.

Простившись с поморами и поорав им добрых напутствий, мы приналегли на весла и пошли в замковую бухту. Капитан предупредил, что уже в замке будут распределять доли от трофеев. Речь шла о трофеях с убитых врагов. Груды имущества, что мы загрузили на корабли во вражеском лагере, сразу"прихватизировали" в пользу семьи барона.

Но, если честно, и за эти трофеи огромное спасибо. Мы же «на зарплате», и доля от трофеев для нас, это полностью добрая воля Аристи. Я уже, кажется, говорил, что мне очень повезло попасть служить именно этой семье. Тьфу-тьфу, не сглазить!

Зашли в замковую гавань, там нас уже встречали. Хотя, правильнее сказать, встречали Кисила Аристи с дружиной. Оба его родителя стояли на причале, не удержались. Да и я бы не удержался, не с шашечного турнира ведь сын возвращался.

После бурной встречи барон увидел, сколько на стругах навалено имущества, заметил спасенных детей и организовал работу по их разгрузке и распределению. Трофеи тоже сразу выгрузили на пристань и начали процесс дележа. Что сказать? Это очень непросто, долго и муторно.

Деньги можно посчитать, поделить, раздать и нет проблем. А здесь надо оценить каждую вещь, поделить на доли и распределить. А ведь вещи могут быть равной цены, но разной привлекательности. Да что там! Так оно обычно и бывает. Постараюсь никогда сам такими вещами не заниматься.

А народу нравится! Смотрю и поражаюсь: страсти кипят, ор и размахивания руками. Такое впечатление, что им процесс интересней итогового дохода. Чур-чур меня. Мероприятие проходило долго, но никто никуда не ушел, пока всё не распределили и не раздали. Мне достались лук, топор и пара комплектов доспехов вразнобой.

Но на этом снова ничего не закончилось, начался мен. Почти вся дружина бросилась выменивать друг у друга приглянувшиеся вещи и вооружение. Тессен, поглядев на все это безобразие, объявил, что участники похода отдыхают до послезавтра и, махнув на нас рукой, ушел.

Меня хватило на то, чтобы выменять себе пехотное копье взамен поломанного. После чего я забрал из замковой конюшни своих лошадей, загрузил полученные трофеи на Валей, сам забрался на Князя и отправился домой.

Заезжал в город я через Северные ворота, как это обычно и делаю по дороге из замка. Стража на въезде вывалила из караулки:

— Здорово, Шрам! Как сходили? Смотрю, ты прибарахлился? Надрали задницу тилинкитам? Кого-то из пленных удалось вернуть? Как прошло все? Потерь много у нас? А бой где был? А Кисил Аристи как себя показал? Такой же крутой, как отец и старший брат был?...

Меня просто завалили вопросами. Что поделать? Я спрыгнул на землю и обстоятельно все рассказал. Пока отношения с городской стражей были хорошие и я бы хотел, чтобы так и оставалось. Можно лучше, но ухудшения не надо. Земля, она такая, круглая. Удовлетворив любопытство воинов и охарактеризовав Кисила в самых лучших качествах, взобрался на коня и поехал через Белый квартал к своему дому.

Дома меня встретил только Лазар. Алма с Дарой, под присмотром мужа, ушли за город собирать лекарственные травы. Парень спросил, что может сделать для меня, и буду ли я дожидаться прихода его родителей. Чего-чего, а ждать я ничего не хотел. Очень хотелось помыться, перекусить и завалиться спать. Все-таки, усталость накопилась.

Я послал Лазара готовить воду, а сам в это время обиходил лошадей и поставил их в стойла, занес и сбросил в «кабинете» трофеи. Тут уже и вода была приготовлена. Пока мылся, Лазар накрыл на стол. Без изысков, но я реально готов был и на меньшее. Лишь бы быстрее на кровать завалиться и выполнить спортивный норматив: жим глазами лежа на спине, хе-хе.

Во время ужина, Лазар расспросил меня о походе, серьезно и обстоятельно. Парень выглядел старше своих лет, видимо жизнь заставила быстро повзрослеть. Как говорил один умный человек: возраст определяется не годами, а количеством потерянных иллюзий. Видимо, парень успел расстаться со многими.

Ответить мне было не трудно, тем более, что семья ренийцев мне нравилась. Я подробно, «в цветах и красках», рассказал о всех перипетиях прошедшего приключения. К окончанию моего ужина добытчики лекарственных трав не вернулись, и я решил не дожидаться их и пойти пообщаться с Морфеем.

— Не в моих правилах сидеть без дела! — бодро вскочил я из-за стола, заставив Лазара ошарашенно округлить глаза. — Пойду прилягу...

Мы пару секунд таращились друг на друга, потом расхохотались. Махнув парню рукой, я пошел спать, оставив его наводить порядок.

Утром я проснулся поздно. В окошко вовсю светило осеннее, но еще по-летнему ласковое солнце. Дом был наполнен разнообразными звуками: гремела посуда, поскрипывали половицы под ногами, что-то бурчал Вук, а ему звонко вторила Дара.

Я хотел еще немного поваляться, но за окном вдруг громко и мерзко заорал какой-то кошак. «Вот же! — подумал я про себя. — Вроде не март. Чего он так орет?» Лежать сразу расхотелось. Я поднялся и проверил ногу. Рана совсем зажила, оставив на коже только свежий розовый шрам.

Заставил себя сделать небольшую зарядку: разминка, отжимания, пресс. Потом оделся, вышел из комнаты и спустился на первый этаж. С визгом ко мне бросилась Дара, на мгновение повисла на шее и моментально отскочила, не дав себя обнять. Девочка заразительно засмеялась, а Алма укоризненно покачала головой.

В зале собралась вся семья. На столе, на чистом куске ткани, лежали отсортированные пучки трав и корешков. Женская половина семьи и Лазар возились с ними, а Вук с шилом и мотком суровой нити, сидел на табурете у стены и чинил башмак.

— Доброе утро, Сержио, — тепло поздоровалась Алма, а члены семьи дружно присоединились к приветствию. — Как прошел ваш поход? Лазар нам уже передал, что ты вчера рассказывал, да и город шумит. Жители радуются, что вы смогли прищемить хвост тилинкитам. Совсем житья не стало от них.

— Да, собственно, все и рассказал. Как у вас работа идет? — кивнул я на разложенные на столе корешки и травы.

— Прекрасно. Эта осень богата на сбор трав. Нам уже собранного хватит для нашей работы до следующей осени. Но мы еще будем собирать, пока есть возможность. Может, на продажу пустим, может себе запас сделаем.

— Вам виднее. Алма, пополни мне аптечку, а то пришлось использовать.

— Тебя ранили? — с тревогой спросила лекарка.

Дети и муж Алмы прекратили работу и с тревогой посмотрели на меня.

— Да ерунда. Уже зажило все.

— Давай-ка, показывай!

— Да...

— Давай, давай!

Я рукой показал на заднюю сторону бедра.

— И что? Кого ты тут смутить решил? Здесь одни лекари. Давай, снимай штаны!

Не стал спорить, спустил штаны и показал зарубцевавшуюся рану. Несмотря на то, что вокруг были одни лекари, Дара густо покраснела.

— Когда ранили?

Я ответил и Алма удивленно покачала головой:

— Первый раз вижу так быстро заживающую рану.

— Ну, такая у меня особенность, — развел я руками.

— Неплохая особенность, — озадаченно ответила Алма. — Ладно, мне здесь действительно нечего делать. Давай мне свою сумочку, я все соберу, что надо.

Вернув на место штаны, я принес свою медицинскую сумочку, потом собрал в «кабинете» трофеи и поехал в Ремесленный квартал к оружейникам. Оделся в прикупленную в Аристи одежду, только на пояс прицепил вакидзаси и нож. Надевать доспех еще и в таком случае посчитал излишним, а одежду, взятую с Земли, стараюсь беречь на «парадные» выходы. У первого же мастера-оружейника я продал все трофеи. Меня не пытались надуть, а я не старался выгадывать каждый асс.

Да и учитывая то, что ремесленник при встрече поздоровался со мной по имени, я становился в городе узнаваемой личностью. А именно в таких делах это скорее помогало. Я сбросил все за тридцать один асс. Лук продал за четыре асса, топор за семь, а разные части двух комплектов кожаного доспеха всего за двадцать сиклов. Получил больше полутора аурисов. Неплохо!

На обратном пути от оружейника домой, встретил поддатого Стока. Тот стоял посреди нескольких горожан у входа в харчевню «Старый кот» и что-то им громогласно рассказывал, показывая на свою раненую ногу и размахивая руками так, будто играл в большой теннис. Немного полюбовавшись на эту сценку, подъехал поближе.

— Эй, Сток, дружище, — позвал я своего товарища. — Решил отдохнуть в лучшей харчевне Аристи?

— О! Шрам! — обрадовался Сток, увидев меня и, чуть покачнувшись, гордо выпятил грудь. — Могу себе позволить. Ты-то видел, сколько я этих дикарей накрошил!

— Еще бы, — поддержал я друга. — Я сбился со счета еще на берегу, до того, как мы дошли до лагеря северян.

Слушающие наш разговор горожане уважительно посмотрели на Стока.

— Пойдем, пропустим по стаканчику, — предложил мне довольный дружинник.

И я согласился. «Абсолютно не вижу, почему бы двум благородным донам, не выпить пива!»*

* - А. и Б. Стругацкие «Трудно быть Богом».

Обратил внимание, что Сток еще прихрамывал на раненую ногу. Завтра обязательно отведу его к Алме, пусть она еще над ним поколдует. Хуже не будет, а я уже убедился, что Алма — мастер своего дела.

Я передал Князя на попечение пареньку-служке из харчевни. Бросил ему пару ассов, обнял за плечи Стока и направился ко входу в местный Храм Чревоугодия. Когда мы с другом зашли в харчевню, нас на входе встретил сам распорядитель Бедор, собранный, строго одетый мужчина:

— Уважаемые, мы рады снова видеть вас в нашем заведении, — приветствовал нас Бедор.

Я окинул взглядом зал. Половина столиков была занята зажиточными горожанами. Дворян я, к счастью, не заметил, что меня немало порадовало. К перилам лестницы на второй этаж, как всегда, привалился дюжий вышибала с дубинкой на поясе.

— Я тоже рад видеть вас, уважаемый Бедор, — ответил я распорядителю. — Передавайте привет Гелебару*. Только такой достойный человек как он, мог создать столь выдающееся во всех отношениях заведение.

Бедор с достоинством поклонился:

— Уважаемый Гелебар тоже помнит «простого» наемника, который разговаривает как принц Варнии.

* - см. первую книгу «Сержио», цикла «Этерра».

— Побольше пива и мяса двум героям — победителям тилинкитов, — громогласно озвучил немудреный заказ Сток. — Бочонок!

— Тихо, тихо дружище, — придержал я за руку друга, под благодарный взгляд управляющего. — Не стоит шуметь в таком достойном заведении. Никто не смеет сомневаться в твоей отваге, но надо соответствовать тому месту, где мы находимся.

— Ладно, Шрам, — немного сдал назад Сток. — Тебе лучше знать, как себя вести в этаких местах.

— Уважаемый Сток, — подключился и распорядитель. — Сейчас для вас все будет. Самое лучшее место, самая лучшая еда и самое лучшее пиво, раз вы решили пить именно его.

Такое уважительное отношение подбодрило моего друга и он подбоченился, победно осматривая зал.

— Присмотрите нам стол в углу зала, — попросил я.

Распорядитель понятливо кивнул и повел нас к пустому столику в конце зала.

— Что предложите, уважаемый Бедор? Нам нужен бочонок действительно лучшего пива и поесть чего-нибудь достойного вашего заведения, — поинтересовался я.

— Ваш друг высказал желание сделать выбор мясных блюд и я предложил бы вам на выбор: свинину, маринованную в вине и запеченную с грибами и сыром, крученину из свинины, тонкие пластики мяса в специях, — причмокнул губами Бедор. — Свинину, запеченную с сухофруктами, яичные блинчики с бараниной, овощами и сыром в сметанно-чесночном соусе.

— Шрам, — толкнул меня локтем Сток. — Я ни фига в этом не понимаю. Это ты у нас знаток, давай, сам заказывай.

На мою удивленно приподнятую бровь он пьяно махнул рукой:

— Да ладно тебе. Сейчас вон свои пилки достанешь.

— Вилки.

— Вот я и говорю. Заказывай, давай!

Я обернулся к распорядителю:

— Уважаемый, пусть нам с начала принесут пиво, но не сразу бочонок, а охлажденное, в глиняных кружках. К нему сырную и овощную нарезку, хлеб, чтобы мы спокойно могли ожидать горячее, не страдая от жажды и голода, — Бедор понятливо кивал. — Из предложенного пускай приготовят яичные блинчики с мясом и свинину с грибами и сыром. Дальше будем решать по обстановке, как вечер пойдет. Главное, пусть присматривают, чтобы у нас холодное пиво не заканчивалось.

Распорядитель махнул рукой, подлетели две служанки и споро начали накрывать на стол. Вообще, Бедор руководил скупыми жестами, иногда разбавляя их редкими командами. Взаимопонимание с персоналом харчевни было на высоте. Я с удовольствием отметил, что положили салфетки. Значит, действительно помнят наши первые посиделки с Элдором Тессеном.

Посидели мы хорошо. Не получилось у нас не выделяться, да и черт с ним. Мне мой товарищ, с которым я дерусь бок о бок, дороже, чем мнение незнакомцев. И когда, еще до «Старого кота», принявший на грудь Сток, догнался в харчевне, то шума он стал издавать изрядно.

Но ни к каким недоразумениям это не привело. Когда недовольные взгляды натыкались на крепкую жилистую фигуру Стока или тем более на мою, они виляли в сторону и больше на нас не поднимались.

Где-то в середине вечера, я вдруг почувствовал рядом смешанный запах цветов и свежего хлеба. Очень приятный запах. Взгляд сидящего напротив меня товарища остановился над моим плечом и замаслился. Я заинтересованно обернулся.

— Эла...

Девушка чуть заметно вздрогнула, посмотрев на мое лицо.

— Привет, Сержио.

— Привет.

Рядом тяжело, как больной слон, вздохнул Сток.

— Не поговоришь со мной?

— Почему нет? Пойдем на улицу? А то здесь шумно.

— Пойдем.

— Дружище, не скучай. И не прибей здесь никого, пока меня нет, — бросил я Стоку.

Мы вышли из харчевни и зашли за угол здания, чтобы нам не мешали. Эла, за то время что мы не виделись, ничуть не потеряла в привлекательности. Та же, богатая на будоражащие изгибы фигура, тот же задорный, но немного грустный взгляд, тот же русый локон волос, сексуально и непослушно падающий на лицо. Кажется, она стала еще красивее, о чем я не преминул ей сказать.

— Красивая? — тихо спросила Эла. — Так что же ты меня не звал? Ты ведь был здесь не раз. И я знаю, что ты бываешь в «Камелии» у Ванды. Те девушки, что там работают, они лучше меня? Я тебе не понравилась в ту ночь?

— Понравилась, — растерянно ответил я девушке. — И нет, девушки Ванды не лучше тебя.

Эла ждала, что я скажу дальше. Смотрела на меня смело и с вызовом. И вот что я должен сейчас сказать? Сказать правду? Тогда я обижу ее, а она этого ничем не заслужила. Я не любил ее, как любил свою жену. Я не испытывал к ней такого трепетного чувства, как к Беате.

Нет, и страсть той ночью была, и все было просто здорово. Но я и подумать не мог, что останусь у нее в сердце чем-то большим, чем рядовое воспоминание. Все-таки, ко мне в комнату она не по большой любви пришла. Там, блин, такие же товарно-денежные отношения были, как в «Камелии».

Да и насколько я понимаю, не такой я уникальный клиент был, чтобы Элу только и исключительно ко мне посылали. Да, черт побери, я даже думать про такое не хочу. Я слишком собственник в этих делах, могу и кишки кому-нибудь выпустить. Но я не козел, чтобы такие вещи девушке говорить, а тем более ее попрекать. Жизнь — штука сложная. Не зря в одной умной книге говорилось: «Не судите, да не судимы будете».

Что я знаю о ней? Что я знаю о ее жизни? А если у нее никого нет, как в таком мире как Этерра, одинокая девушка может себя защитить? Да вообще никак. Или я, как это у меня иногда бывает, зря себя накручиваю и придумываю проблемы там, где их нет? Может, иногда стоит просто жить? Радоваться жизни и дарить радость другим, если есть такая возможность.

— Эла, я не подумал, что привлек твое внимание, — осторожно начал отвечать я. — А потом, ударом меча мне обезобразили лицо. Я понял, что с теперешней своей внешностью не могу нравиться женщинам. Поэтому и стал ходить в «Камелию», им все равно какое у меня лицо.

— Мне тоже все равно!

— Так откуда ж я знал?

— Так спросил бы!

Фффух, с женщиной спорить бессмысленно. Все равно она права окажется. А если сдуру ты ее переспоришь, потом сам пожалеешь. Что я, сам себе враг?

— Так тебе не противно на меня смотреть?

— Дурак!

И точно, дурак, сколько я еще тупить буду? Я шагнул к девушке, обнял и мягко притянул к себе. Эла прикрыла глаза и потянулась ко мне губами. Я нежно поцеловал ее. «Вроде бы не пугается», — удивленно подумал я про себя. Удивленно и обрадованно? Точно. Я рад, что сейчас целуюсь с ней, а она не шарахается в испуге от моей рожи.

Когда мы напились поцелуем, девушка отстранилась от меня и, дунув на спадающий локон, хихикнула:

— А той ночью ты не был так нежен, — тыкнула в меня указательным пальцем Эла. — Мне та ночь понравилась.

Глядя, как изумленно вытягивается мое лицо, она еще сильнее захихикала:

— Я скучаю по тому сильному и пылкому воину. Но, может, ты устал или ранен?

Глаза девушки игриво и насмешливо блестели в сумерках.

— Вот я тебе сейчас покажу, как я устал и в каком месте ранен!

Я начал нарочито неловко ловить Элу, а она, хохоча, уворачивалась от моих неуклюжих объятий.

— А кто у нас здесь веселится? — послышались шаги за моей спиной. — Усталым воинам в конце трудного дня тоже положено немного удовольствия.

Я моментально развернулся к говорившему. К нам подходили три воина из городской стражи. Я шагнул им навстречу положив руку на рукоять вакидзаси:

— Ну, я здесь веселюсь. Проблемы?

Стражники резко остановились.

— Шрам? Вот же! Освещение поганое, не видно ничего. Извини, мы просто не рассмотрели, кто здесь. Не обижайся! Слышь, Шрам, пошли мы?

— Слона то мы и не заметили, — пробормотал я себе под нос, а потом ответил погромче. — Бывает. Хорошо вам повеселиться.

Стражники быстро ретировались из нашего закутка, а меня обхватили сильные девичьи руки и к спине прижалось горячее стройное тело.

— Не уходи сейчас никуда, Сержио, — попросила Эла. — В харчевне есть пустые комнаты.

Она еще сильнее прижалась ко мне.

— Я не уйду так быстро. Мне надо еще пообщаться здесь с одной красавицей, — ответил я улыбнувшейся девушке.

— Но и слишком долго я сегодня не смогу здесь пробыть, — уже грустно продолжил я, но потом добавил позитива. — Но ведь жизнь не заканчивается этим днем. Раз тебя не пугает моя рожа, то теперь ты от меня не отделаешься.

— Не пугает, — тихо ответила Эла.

Договорившись о дальнейшем, мы пошли в харчевню. Сток грустно жевал мясо, он посмотрел на нас и, вздохнув, вернулся к еде.

— Дружище, ты что вздыхаешь, как раненый морж? — хлопнул я его по плечу. — Отличная выпивка, вкусное мясо, красивые девушки. Что еще надо могучему воину, такому, как ты, для счастья?

— Где девушки? Я вижу только одну, — грустно ответил мой товарищ. — И она не моя.

— У меня есть красивая подруга, — подключилась Эла. — Она скоро подойдет сюда.

— Да?! — сразу повеселел Сток. — Так это другое дело! А что вы будете пить? А...

Я потихоньку отошел к управляющему и договорился о двух комнатах для меня и Стока на пару часов, ну и всему сопутствующему. К столу приставили еще один стул. Осталось дождаться вторую девушку.

Вдруг на пустой стул опустился незнакомец, а за его спиной остановился второй. Судя по жетонам, это были наемники. Крепкие, выпившие, и, по всей видимости, желающие самоутвердиться за наш счет. Я вопросительно посмотрел на сидящего напротив, а Сток хищно заворчал.

— Вот мне интересно, — наконец заговорил незнакомец. — вы ведете себя здесь слишком громко и слишком нагло. Но укорота вам никто не дает. Даже вышибала не подходит. И если это из-за того, что ты вырос большим мальчиком и обзавелся шрамом на лице, то, думаю, они зря боятся. Большой шкаф громче падает, а твоя испохабленная гнусная рожа говорит лишь о том, что ты не умеешь себя защитить.

— Вы из какого отряда? — спросил я, положив руку на плечо Стока, так как видел, что он еле сдерживается.

— Из «Диких псов», но тебе без разницы, — наемник превратно истолковал мой жест в сторону Стока и самодовольно ухмыльнулся. — Думаю, раз здесь нет настоящих мужчин, чтобы поставить вас на место, это сделаю я. А потом мы развлечем вашу девушку, ей будет полезно общение с настоящими мужчинами.

— Передавай привет Мерену* от Сержио, — я выбросил правую руку к лицу наемника, ухватил его за волосы и с силой подал назад. Когда он инстинктивно уперся в нее всем своим весом, я дернул его голову на себя и вниз. Наемник с гулким стуком ударился лицом о столешницу и стал сползать под стол. На все ушла секунда времени.

* - см. первую книгу «Сержио», цикла «Этерра».

Не успел он упасть на пол, как крепкое жилистое тело Стока скользнуло мимо меня, и второй наемник с громким хэканием отлетел от нашего стола и рухнул на соседний с грохотом обрушивая и его, и все, что было на нем наставлено, на пол.

Сток застыл, пьяно покачиваясь и обводя налившимся кровью взглядом посетителей. Хоть он и не обладал большими габаритами, но я-то знал, как опасен Сток в драке и в бою. К нам бросился распорядитель и вышибала. Я выскользнул из-за стола и встал рядом с другом.

— Это мы не досмотрели! — поспешил погасить конфликт Бедор. — Извините, уважаемые! Сейчас мы все уберем, ни о чем не беспокойтесь. Отдыхайте!

Довольные, мы уселись за стол. Вечер удался! Вкусно поели, вволю попили, почесали кулаки. Лепота! А тут как раз появилась вторая девушка. Эла пересела ко мне на колени, а Айка (подруга Элы) оккупировала колени счастливого Стока. Вечер плавно перешел в заключительную стадию.

Глава 5. Бретер. Привет из Кравоса (524 круг Н.Э., руен).

На следующий день прибыв в замок, я поставил Князя в конюшню, доложил десятнику о прибытии и, переодевшись для занятий, пошел на тренировочную площадку. День вчера закончился великолепно. У меня завязались какие-то отношения с Элой. Стока я оставил в надежных руках ее подруги Айки, а утром забрал его в «Старом коте» абсолютно счастливого.

С утра успел отвести его домой и показать Алме. Она подтвердила, что рана неопасная, но все равно сделала какие-то примочки и перебинтовала ногу. Стока я оставил в городе и поехал в замок. Оглянувшись перед поворотом дороги, я увидел, как Сток задумчиво потряс кошель, а потом решительно пошел в сторону «Старого кота».

Ну, ему можно. Тессен дал раненым свободные дни для завершения лечения. Замковый лекарь осмотрел каждого и доложил капитану, на какой срок кого освободить. А тех, у кого раны были посерьезнее, вообще оставили в казарме. Мне же дали всего одни сутки на отдых. Лекарь сказал, что меня прямо сейчас можно грузить по полной, если в этом есть какая-то необходимость.

К счастью, на здешней службе, при всей ее схожести с той, что я проходил на Земле, командиры дурью страдали намного меньше. Когда ты занимаешься не покраской травы, а водишь подчиненных в бой, сражаясь с ними бок о бок, как-то быстро или дурь из головы вылетает, или дураки заканчиваются.

Когда я уже собирался выйти из-за угла здания на тренировочную площадку, то услышал громкие голоса. Говорили про меня, поэтому я остановился. Не благородно, наверное, но я и не претендую на поведение из разряда книжного благородства. Просто стоял и слушал... да-да, подслушивал. Узнать говоривших по голосам не получалось.

— Шрам отмороженный на всю голову, но он отличный боец и товарищ.

— Точно! Мне плевать, если он врага грызть станет.

— Да как плевать? Вы что, с ума посходили!?

— Да так! Никто плохого от него не видел. Ну... по отношению к своим.

— Он опасен! — а этот вкрадчивый голос я узнал, это был так ненавидевший меня, непонятно за что, Фрол. — Зверь, который может жрать человечину и, не дрогнув, посадить на кол даже дворянина. Вы и вправду думаете, что такой человек не опасен для окружающих?

— А я говорю — плевать! Он один из лучших бойцов, которых я знал, а он еще только молодой парень. В какого бойца он вырастет, не могу даже представить. И я хочу, чтобы он сражался за нас.

— Да он даже на вид отличается ото всех! Где вы видели настолько крупного человека? — это опять Фрол. — И с возрастом большой вопрос: говорит, что прожил шестнадцать кругов, а ведет себя как взрослый мужик. Родителей у него нет! Удобное объяснение! А как на нем раны заживают?

— Что ты хочешь сказать, Фрол? К чему ты ведешь?

Ну, все, пора прекращать этот балаган. С одной стороны, смешно, с другой, этот Фрол меня изрядно разозлил. Я скривил рожу пострашней, а со шрамом это было вовсе не трудно, и вышел из-за угла. Над тренировочной площадкой повисла тишина.

— Не следишь за своим языком, Фрол? — тихо, но угрожающе спросил я и, не останавливаясь, пошел прямо к чернявому пакостнику.

Дружинники расступались передо мной, а побледневший «говорун» забегал глазами по сторонам в поисках поддержки. Но все только молча наблюдали за происходящим. Я подошел к Фролу вплотную и положил ему левую руку на плечо, не давая уйти от разговора.

— Я тебе сейчас лицо обглодаю, — прошипел я, нависнув над невысоким поганцем, и, подумав, добавил. — И глаз высосу.

Фрол вскрикнул и рванулся от меня назад. От неожиданности я выпустил его и он, запнувшись о собственную ногу, шлепнулся прямо на задницу. Не растерявшись, он мгновенно развернулся и, пробежав пару метров на четвереньках, вскочил и стремглав понесся в сторону казармы.

Когда беглец достаточно удалился, я приглашающе рассмеялся, но меня никто не поддержал. Я повертел головой, глядя на осторожно следящие за мной взгляды.

— Да вы что? Я же пошутил! — обратился я к товарищам.

Все соглашаясь покивали головами.

— После боя с тилинкитами я разжёвывал лечебную траву, прежде чем положить ее себе на рану, а не жрал врагов, — сделал я очередную попытку объясниться.

— Да... да... конечно, Шрам... мы и сразу это поняли, — они соглашались со мной и говорили, как говорят на Земле с умалишенным.

Разочарованно и бессильно выдохнув, я махнул рукой и приступил к занятиям. Разминка, силовые упражнения, снова разминка, ката... Вскоре на площадке появился Деян и стал гонять тех, кто занимался с прохладцей. Ко мне это не относилось, я всегда сам себя гонял больше любого командира. В конце тренировки я пометал сулицы и сякэны, закончив фланкировкой шашкой, для укрепления кистей рук.

Следующая десятица прошла в однообразных занятиях, службе по охране замка и покоев баронской семьи. Вернулся на службу Сток, уже не хромающий и довольный как кот, объевшийся сметаны. А в конце десятицы, ближе к вечеру, в замок влетело несколько всадников в сюрко красно-голубых цветов Хетского графа.

Настроение упало, наверняка долгожданный и нежеланный сбор на войну с Вранским графом. Я и по прошлой жизни прекрасно знал, ждать от вышестоящих начальников чего-нибудь хорошего не стоит. Хороший начальник для подчиненного, это тот, которого не видишь и не слышишь. И эти торопыги, которые чуть не загнали своих лошадей, ставлю аурис против асса, нам не премию везли или весть о снижении налогов.

Так и оказалось. Вскоре из донжона вышел Элдор Тессен и собрал у себя в домике лейтенанта и десятников. Как-то само собой, свободные от службы воины собрались вокруг дома. Минут сорок в домике были слышны маты Тессена и что-то громыхало. Потом дверь распахнулась и из дома стали выходить потные, краснолицые десятники. Вышел и лейтенант.

— Чего собрались? — спросил он. — А, впрочем, так даже лучше. Десятники, поставьте задачи и завтра утром мне доклад по готовности своих десятков.

Деян отдал команду и ушел в сторону казармы, а десятники разошлись по тренировочному полю и стали собирать своих людей. Я увидел Андража и подошел к нему. От других десятков отбегали посыльные, чтобы вызвать отсутствующих. У нас тоже не было одного человека — Стока. Сказали, что он валяется в казарме и вызывать его, конечно, послали меня.

Я нашел его дрыхнувшим без задних ног и с таким выражением лица, что даже представлять, что ему снится, не хочу. Я с удовольствием потряс его за плечо. А что? Все шуршат и волнуются, а он тут счастливый сопит и слюни пускает. Нет! Вставай, друг! Родина в опасности, а ты спишь, хе-хе. Выдернув Стока из объятий Морфея, я притащил его к месту сбора. Он не успел даже толком проснуться и понять, куда и зачем бежим.

— Сток, — проскрипел Андраж. — Чего это у тебя такое счастливое лицо, как будто ты не по вызову десятника прибежал, а на блядки?

Стоящие вокруг дружинники заржали. Сток с удивлением рассматривал заполненную воинами тренировочную площадку.

— Ладно, хватит ржать, как кони, завидевшие кобылу, — оборвал смех десятник. — Беривой тер Хетск, наш граф, собирает войска. Собирает со всех баронств. Его сиятельству приспичило выяснить отношения с его сиятельством графом Бранимиром тер Вранск.

— Нашему лорду, как и остальным баронам графства, дан приказ лично привести дружину к месту сбора у города Кронос, — продолжил Андраж. — Выйти велено незамедлительно и наш десяток идет в полном составе.

Воины десятка загудели, обсуждая услышанное.

— Видишь, Сток, не зря ты такой счастливый прибежал. Радость-то какая, — с горечью сказал десятник.

— Да я-то что, — буркнул Сток, довольное выражение лица которого уже сменилось на унылое. — Я ничего.

— Аааа, — махнул рукой Андраж. — Я так, ворчу по-стариковски. Пойдем верхом на лошадях, вьючных коней не берем, имущество будем размещать на телегах.

— А что капитан так ругался? — поинтересовался я у Андража.

Тот задумчиво посмотрел на меня, но потом все-таки ответил:

— Потому что у нашего капитана голова болит за защиту владений и людей Аристи. Тилинкиты, разбойники, а совсем недавно — кравосцы и кроносцы. Только и успеваем отбиваться. Не с руки нам воинов уводить из своих земель, вот и злится.

— Ладно, хватит болтать, — закруглил разговор Андраж. — Завтра в семь утра стоите перед конюшней вместе с теми лошадьми, которых возьмете в поход. Должны быть полностью вооружены. С собой по одному мешку с вещами.

— А когда выходим?

— Не завтра, — усмехнулся десятник. — Расслабь булки. Еще дворян будут собирать, а они почти все по манорам сидят.

Поход конечно не завтра, а вот смотр завтра, в семь утра. Поэтому я вывел из конюшни Князя и рванул домой. Кто знает, не запретят ли с завтрашнего дня выходить из замка, поэтому я решил сложить вещмешок и забрать его в замок заблаговременно. И не для смотра, а реально взять с собой то, чем собираюсь пользоваться в походе.

Когда въехал в город, было уже достаточно поздно, поэтому я на минутку заскочил в «Старый кот», чтобы предупредить Элу о сложившихся обстоятельствах. С досадой сообразил, что даже не знаю, где она живет. Да вообще, не успел с ней нормально поговорить. Застолье — постель — прощай красавица. Пипец как стыдно. Блиин. Надо исправлять свои косяки.

К счастью, Эла оказалась в харчевне. Я нормально объяснился с ней, но реально не было времени ни на обстоятельный разговор, ни на то, чтобы уединиться. Мы быстро распрощались, она побежала работать, а я порысил домой. Аллюр два креста,* максимальная скорость, что я позволял себе в городе. Очень опасался сбить какого-нибудь зазевавшегося горожанина.

* - Когда конница была самым подвижным видом войск, командиры их использовали для отправки донесений или посылок. Крестами они обозначали скорость, с которой нужно было что-то доставить. Один крест обозначал, что лошадь могла идти шагом. Два креста — рысью. Три — галопом или очень быстро.

Перед самым домом я перевел Князя на шаг. Вдруг он нервно всхрапнул и дернулся в сторону от темного переулка, мимо которого я проезжал. Мои руки автоматически накинули на голову бацинет. Пусть меня считают трусом, но лучше я буду хуже выглядеть живым, чем хорошо — мертвым.

Из темноты на свет улицы медленно вышел мужчина*, проживший кругов сорок, воин. Он был защищен легкой кожаной броней с кольчужными вставками. Шлема на голове не было. На поясе висел полуторный меч, из-за плеча выглядывала рукоять еще одного меча, короткого. Также я смог рассмотреть еще три ножа, закрепленных на груди, правой руке и правой ноге.

* - смотри изображение в «Дополнительных материалах» к книге.

Левша, что ли? В его темных волосах, усах и бороде уже кое-где серебрилась седина. А на лицо он был таким же «красавчиком», как и я. Левая сторона лица была «украшена» небольшими шрамами. Не такими отталкивающими, как мой, но зато один из них задевал глаз. И вместо левого глаза слепо таращилось бельмо.

Холодок пробежал по спине. Весь вид, все движения незнакомого воина говорили об опасности. Он был абсолютно спокоен и уверен в своих действиях. Что не могу сказать о себе, к сожалению. Но «морду кирпичом» я удержал, ноблес оближ*.

* - «Noblesse oblige» — французский фразеологизм, означающий букв. — «благородное (дворянское) происхождение обязывает». Переносный смысл, и это наш случай — «положение обязывает» — престиж накладывает известную ответственность.

Я придержал нервничающего Князя и вытащил из тока копье, направив его на незнакомца. Расстояние пока позволяло попытаться использовать копье. Хотя уже близко, слишком близко. Воин успокаивающе поднял руки и слегка улыбнулся:

— Привет, парень, меня зовут Сильвио! Я слышал, что ты тоже из Лимерии, правда? Я долго ждал тебя, Сержио, но не для того, чтобы прямо сейчас начать драться. У вас, насколько я узнал, дуэли проводятся также, как и везде. Давай сделаем все по правилам.

— Не помню, чтобы мы где-то с тобой встречались, — ответил я, драться с незнакомцем почему-то не хотелось. — А тем более ссорились.

— А мы и не встречались, — ответил Сильвио. — Но, заявляя о дуэли, я скажу другое. На самом деле, убить тебя меня попросил барон Тодор тер Кравос. Ты что-то нехорошее сделал с его сыном.

Тут Сильвио рассмеялся:

— Узнаю лимерийца. Поэтому-то с нами и не любят связываться, а тем более иметь во врагах. Ну что, к начальнику стражи пойдем завтра утром? Сейчас он наверняка уже дома.

— Это вряд ли. С утра я должен быть в замке, а когда я смогу быть свободен от службы, даже представить не могу. И вообще, что это ты устроил здесь представление, а не подстрелил из-за угла, к примеру?

Я не видел смысла обманывать лимерийца. Он знает меня, знает, где я живу. Ускользнуть от него сейчас, это просто отсрочить встречу. И в какой обстановке будет следующая, не известно. А сейчас я, по крайней мере, полностью вооружен.

— Я не убийца, а честный воин, — изобразил обиду Сильвио. — С чего ты думаешь обо мне, как о каком-то махаратшце?

— Плохо, что мы не можем сделать все, как положено, — продолжил он. — Я хотел сделать на себя ставку, подзаработал бы, да и народу удовольствие доставили. Значит, придется решать все прямо сейчас.

Сильвио потянул из ножен свои мячи, вышло плавно и слитно, как движения змеи. Точно, он создавал впечатление смертельно опасной змеи. В голове быстро промчались варианты начала схватки. Атаку с седла я отбросил, скорее всего, чертов бретер* просто порежет Князя. Разогнаться для копейного удара я не успею, а прорываться нет смысла. Как уже говорил, просто оттяну неизбежную стычку.

* - Бретёр, устар. брете́р (фр. bretteur от brette «шпага») — заядлый, «профессиональный» дуэлянт, готовый драться на дуэли по любому, даже самому ничтожному поводу; часто дуэль намеренно провоцировалась бретёром (в этом случае он, по дуэльному кодексу, выбирал оружие).

Я спрыгнул на землю, хлопнул ладонью по крупу Князя, отгоняя его от места схватки, перекинул на левую руку щит и вытащил вакидзаси. Мы шагнули навстречу друг другу и замерли. В начале улицы показалась одинокая фигура и тут же исчезла из виду, шмыгнув в проулок.

Лимериец был на полголовы ниже меня и, по сравнению со мной, был одет в легкую броню. Даже шлем не надел, видимо рассчитывает на скорость и мастерство. Но, думаю, шансов у меня не меньше. Как он собирается переиграть меня за счет скорости, если один из мечей полуторный? Думает положить меня первыми ударами? Тогда я постараюсь его разочаровать. Я тоже быстр и не криворук, и у меня хорошая защита. Вот вроде все, понимаю, а ссыкотно.

Черт! Бретер скользнул ко мне, сокращая дистанцию, и обозначил удар в пах коротким мечом. Защищаясь, я приопустил щит и тут же еле успел пригнуть голову. Над головой просвистел полуторный меч лимерийца. Сильвио отшагнул назад и огорченно покачал головой.

Теперь его движения стали напоминать танец. Он двигался так, что я не мог нормально контролировать расстояние до него. Вот он ближе и угрожает ударом, вот — чуть дальше. Вот он угрожает с левой стороны, вот он уже чуть справа.

Дзинь! Бум! Дззз! Сильвио скользнул ко мне и молниеносно нанес три удара. Удар в голову я отбил своим мечом. Второй удар в бедро — отразил щитом. Третий укол над опущенным щитом отвел наручем и быстро отшагнул назад. Удар в бедро!!! И по мостовой что-то зазвенело.

Сильвио снова брал за рукоять зажатый под правой подмышкой короткий меч. Пока я отшагивал после его ударов, он успел зажать свой меч под мышкой и освободившейся рукой метнуть нож мне в ногу. И попал! Если бы мой бахтерец был из местного железа, узкое лезвие ножа проткнуло бы кольчужные кольца. Удар ножа был сильным и болезненным.

Лимериец раздосадовано цыкнул. Теперь ножны на руке у него были пусты. Что-то надо делать. Одна защита сведет меня в могилу. Надо атаковать. Я начал сближение с Сильвио, чуть забирая вправо, со стороны его слепого глаза. Попытался атаковать, но тут же пришлось перейти к защите. Этот гад был димахером* и, при моей попытке атаковать, тут же «развел» меня угрозами с нескольких направлений.

* - «двурукий» воин, воин, одновременно работающий двумя клинками.

Сильвио снова «заплясал» вокруг меня, угрожая и пытаясь то уколоть мечом, то нанести рубящий удар. Я пока удачно защищался, но пришлось полностью перейти к обороне. Вот уже я начал допускать небольшие ошибки и клинок лимерийца пару раз скрежетнул по поножам, а один раз пришлось подставлять наруч под рубящий удар.

Когда меч лимерийца отскочил от наруча, не причинив ему повреждений, его лицо вытянулось от изумления. Видимо, он подводил комбинацию к этому удару и ожидал в итоге большего.

С другой стороны, бретер почувствовал свое превосходство. Он просто не позволял мне атаковать, заставляя постоянно отрабатывать в защите. А я не мог реализовать свое преимущество в силе и качестве вооружения. Видно было, что он, хоть и неприятно удивлен тем, как я дерусь, но все равно, полностью уверен в своей победе. Уверен, что это — лишь дело времени.

Однако, и он не железный. Хоть бретер был отлично тренирован и вынослив, но признаки усталости у него появились. А у меня — пока нет! Но разыграть я решил не этот появившийся у меня козырь. Я решил сыграть на другом. Сейчас, после взрывных атак с нанесением серии ударов, лимериец отходил назад, чтобы отдышаться.

Он полностью контролировал дистанцию между нами и всегда был готов ответить на мой выпад. Поэтому позволял себе отдохнуть и вообще вел себя очень спокойно. Мне же его уход на дистанцию предоставил шанс воспользоваться сякэнами.

Нет, я про них не забыл! У меня не было возможности их использовать. При непрерывной угрозе двух клинков, я не мог дать себе и доли секунды расслабления. Постоянно работал щитом и мечом, если не отражая удары и уколы, так прикрывая возможные зоны атаки.

А сейчас у меня появилось время. Время, когда Сильвио отдыхал. Вот в один из таких моментов, я переложил вакидзаси в руку, держащую щит, и вынул из крепления несколько сякэнов. Все эти манипуляции я скрывал за своим щитом и лимериец даже не подозревал о готовящемся сюрпризе.

Когда он вальяжно двинулся мне навстречу, я разделил стопку «звездочек» напополам и сделал два броска. Максимально точно и максимально сильно. От первого броска в голову Сильвио рефлексивно уклонился, а от второго броска в ноги не смог.

Он начал поворачиваться боком, одновременно выставляя мечи для защиты и пытаясь убрать ноги из-под траектории полета сякэнов. Я вообще не представляю, как он успел это сделать, но он почти успел. Только одна «звездочка» глубоко воткнулась в бедро. Одна срикошетировала от лезвия меча, остальные ушли «в молоко».

Лицо Сильвио исказила злобная гримаса:

— Мерзкий сопляк! Что это за фокусы?!

— Что такое? Почему я слышу столько разочарования в твоем голосе? — я позволил себе сарказм, при этом давя вспыхнувшую в груди радость.

Радоваться рано, можно сильно пожалеть, поспешив почувствовать себя победителем. Я достал оставшиеся сякэны, снова разделил их напополам и приготовился к броску. Приготовился и лимериец.

Оба броска я сделал в ноги. И снова только одна «звездочка» достигла цели, через штанину, глубоко воткнувшись в многострадальное бедро бретера. Остальные сякэны Сильвио отразил клинками. Лимериец издал болезненный стон.

Что происходило потом, я восстановил уже после боя. Остаток поединка я не успевал соображать и действовал на рефлексах. Вот Сильвио перехватывает полуторный меч обратным хватом и как дротик мечет мне его в голову. Пока я, подняв щит, отбиваю его бросок, он успевает освободившейся рукой выхватить нож и метнуть его.

Чертов нож втыкается в мою ногу между нижним краем кольчуги и поножем. Боль! Такая боль, что слезы навернулись, размывая передо мной «картинку». Те мгновения, что я приходил в себя, лимериец успел подскакать ко мне на одной ноге и обрушить на меня град ударов коротким мечом.

Видимо, в этой атаке он выплеснул все свои оставшиеся силы, потому что, парировав его удары щитом и мечом, я сам, также подскочив к нему на одной ноге, удачно контратаковал его руку, попав по предплечью. Неловко прыгнув к нему еще раз, я хотел сбить его щитом и заколоть вакидзаси. Но почувствовал мощный удар в грудь, под правую руку.

Лимериец умудрился выхватить свой последний нож и нанести мне в грудь мощный удар. Я пропустил вздох, но смог отмахнуться, разрезая вооруженную ножом руку бретера. Пока Сильвио неверяще, с какой-то обидой, смотрел на мой невредимый доспех, я, превозмогая боль, нанес укол в живот лимерийца.

Жуткая боль исказила лицо бретера.

— Этого не может быть, — прошептал он губами, на которых уже появились кровавые пузыри. — Все неправильно.

Он постоял еще немного, борясь с тем непобедимым противником, который рано или поздно приходит ко всем нам, и рухнул на мостовую. Я отдал ему мечом салют. Лимериец был очень достойным противником и я буду гордиться тем, что вышел победителем из схватки с ним. Я услышал приближающийся топот. «Ну вот, „кавалерия из-за холмов“, — ухмыльнулся я про себя. — Небось, стража торопится. Как всегда, когда уже все закончилось. Где вы были раньше, орлы?».

Но это оказалась не стража. Ко мне бежал Бедор с отрядом вышибал, поваров и других служек из харчевни. Они были вооружены дубинками, мясницкими топорами и разным другим инвентарем. «Ты хотел зрителей, „земляк“, — про себя спросил я лимерийца. — Вот они, я расскажу им, как мастерски ты сражался. Можешь уйти спокойно».

— Шрам! Сержио! — Бедор добежал до меня и тяжело дышал, согнувшись и уперев руки в колени. Его отряд с серьезными и перепуганными лицами окружил меня, люди интересовались, чем они могут помочь.

— Мы так спешили! Как только один из посетителей рассказал, что у твоего дома происходит сражение, мы сразу бросились сюда! — поведал распорядитель «Старого кота».

— Наш лучший клиент! — всплеснул он руками. — Буквально на пороге нашего заведения!

— Никто не смеет рушить репутацию «Старого кота»! — потряс он кулаками в воздухе. Стоящий вокруг нас персонал харчевни сделал грозные лица и грозно завращал глазами.

«Цирк с конями!». Мне было и жутко больно, и смешно. Нож Сильвио торчал у меня в ноге, а я боялся его вытащить.

— Друзья, — обратился я к своим «спасителям». — Буду вам благодарен, если вы мне немного поможете.

— Что нужно сделать, Сержио? Говори, чем помочь, Шрам!

— Надо поймать и привести моего коня, собрать здесь все оружие, дотащить этот труп до моего дома. Ну и мне помочь туда добраться.

— Конечно, Шрам! Не беспокойся. Сейчас все сделаем!

Бедор начал раздавать команды, прямо как в харчевне: четко, коротко и строго по делу. Меня подхватили под руки, а народ разбежался выполнять указания распорядителя.

Мы всполошили весь дом. Однако, прежде чем отдаться в заботливые руки своих лекарей, поставил задачу Вуку проконтролировать работу добровольных помощников, а Лазару — затащить в дом труп лимерийца. Потом отправил Лазара по известным адресам, чтобы найти и вызвать ко мне Стока.

О произошедшем надо оповестить капитана Тессена и городскую стражу. Именно в таком порядке. Не буду рассказывать, как из моей ноги доставали нож. Гордиться мне нечем, я орал. Я уже видел, как мужественно местные воины переносят раны и их лечение. Я так не могу.

Зато могу сказать, что Князя нашли быстро, все оружие собрали и смогли привести моего друга. Тот страшно матерился, потому что Лазар его нашел у Айки, хе-хе. Правда, увидев меня, он заткнулся, а я его еще больше расстроил, озадачив оповещением нашего капитана. Вот так бывает, и себе и другим я расстроил отдых перед походом.

Глава 6. Перед маршем (524 круг Н.Э., листопад).

Рано утром меня разбудили входящие в комнату Элдор Тессен с уставшим Стоком. Капитан уселся на стул, стоящий перед кроватью, а мой друг встал у него за спиной.

— Рассказывай подробно, что произошло, — спросил баронет.

И я подробно, ничего не утаивая, рассказал о произошедшем. И про то, как Сильвио предлагал честную дуэль на следующий день, и про его уровень владения оружием, и особенно про то, что его прислал барон Кравоса, отец убитого мной Влодека*.

* - см. первую книгу «Сержио», цикла «Этерра».

— Ясно, — капитан задумчиво барабанил пальцами по колену. — Насчет убийства лимерийца не волнуйся. Я сейчас поеду к начальнику городской стражи и все улажу. Куда ты его дел?

— Приказал в конюшне пока положить. Не в доме же ему вонять, и на улице не оставишь.

— Угу. Как твоя нога? Ты к выходу дружины в поход будешь в порядке? Поправишься?

— А когда выходим? — я уже представлял скорость, с которой на мне заживают раны, но прямо сейчас нога болела так, что до нее дотронуться было страшно.

— Думаю, дней через десять. Пока прибудут дворяне с ополчением из маноров, пока соберем обоз. Так как? — капитан вопросительно на меня посмотрел.

— К маршу буду готов, — заверил я его. — А там в дороге долечусь.

— Ну вот и ладно, — довольно кивнул баронет. — Может, тебя перевезти в замок? Если беспокоишься о повторном нападении. Там ты будешь в полной безопасности.

— Нет-нет, — я сходу отказался. — При всем уважении к замковому лекарю, Алма еще лучше. Так что, я останусь дома.

И лекаря своего пропиарил, и нахождение в домашней обстановке обосновал. Вот такой я молодец. К тому же, повторное нападение посреди города мне казалось маловероятным. Да и остаться дома, под присмотром Алмы, мне было гораздо привлекательней.

— Хорошо, — согласился Элдор Тессен. — Оставайся дома, поправляйся. К тебе будут заходить Сток и Андраж, узнавать, что и как. А ты, как поправишься, сразу дуй в замок, полностью с оружием и имуществом в поход. Бери не больше одного мешка. Ну, да это тебе должен был десятник довести.

Я утвердительно покивал головой. Капитан похлопал меня ободряюще по руке, Сток буркнул, чтобы я поправлялся, и они, громко топая, вышли из комнаты. Настала благословенная тишина и я еще немного подремал.

Остаток дня я наслаждался ничегонеделанием. За мной присматривала Дара, которая разогнала остальную семью и оккупировала место моей сиделки. Не то, чтобы это было необходимо, но было приятно. А после обеда пришла Эла. Сначала я услышал какой-то спор на первом этаже дома, потом в дверь моей комнаты постучались и, после разрешения войти, в комнату ворвалась Эла.

Она на мгновение замерла посреди комнаты, рассматривая меня. Я тут же изобразил «умирающего лебедя». Как мог. Девушка бросилась к кровати и осторожно прильнула к моей груди. От двери раздалось шипение Дары. Следом с первого этажа Алма позвала дочь, и мы остались с Элой одни.

Девушка пробыла со мной пару часов. Ничего такого не было, так как нога действительно сильно болела. Зато мы наконец смогли нормально поговорить. Эла рассказала, что, когда пришла на работу и узнала о произошедшем, сразу отпросилась и побежала ко мне.

Я выяснил, что Эла живет с родителями. Она недолго была замужем, за каким-то приказчиком в торговой лавке. Приезжим мужчиной, без родственников в нашем городе. Не успели они насладиться семейной жизнью, как мужа пырнули ножом, когда он возвращался домой с работы.

Тут же выяснилось, что он был должен крупную сумму денег. Кстати, никому иному, как купцу Стояну. Тот предложил девушке отработать долг, торгуя собой, но Эла отказалась. У нее были живы родители и было куда возвращаться. Она смогла продать дом, где они жили с мужем, и отдать долг.

Потом Эла убежала, были заботы по хозяйству, а вечером надо было идти на работу в харчевню. В комнату вернулась на что-то злая Дара. Я спросил ее, что случилось, но она только что-то буркнула под нос про каких-то кобелей. Где ей в городе могли собаки помешать? Не деревня ведь.

Потом она села делать мне перевязку, и так нажала на ногу, что я не сдержался и заорал. После чего, она с довольным лицом приложила мне к месту ранения лечебную травку и ловко замотала ногу.

Больше в этот день ничего интересного не произошло. А уже на следующий день боль ушла, и нога просто тупо ныла в месте ранения. Рана затянулась, но Алма не разрешила мне пока вставать с кровати. На часок забегала Эла, заходил Сток, рассказал, как готовится дружина к походу.

На следующий день я поднялся. Рана хоть еще и побаливала, но ходить я мог достаточно уверенно. Надо было заниматься делами. Разобрал трофеи с убитого бретера. Одежду неплохого качества отдал Вуку и Лазару. Мне она по размеру не подходила, хоть и устраивала по качеству, а вот ренийцам была как раз.

Отдал просто так, все-таки наши отношения уже строились не только на деньгах. Не хотелось бы ошибиться, конечно. Потом сложил в мешок кожаный доспех лимерийца и его ножи. Мечи связал кожаным ремнем. Забрал все это и похромал в конюшню.

Вук уже взнуздал и оседлал Князя, я погрузил на него поклажу и сам взобрался в седло. Поехал налегке, из оружия взяв только вакидзаси и нож, который оружием здесь и не считался.

Посещение торговца оружием оказалось очень удачным. Если ножи оказались добротными, но не были чем-то выдающимся, и я продал их всего за шесть сиклов, то мечи... О! Мечи для простолюдина, кем и являлся Сильвио, были очень хорошими.

Короткий меч я продал за два ауриса, а полуторник — за четыре! Как я уже знал, лучшие мечи на Этерре стоили около десяти золотых. А я выручил за оба целых шесть. Не простой, видимо, это был воин. Да и за доспех я выручил целый аурис. Кольчужные вставки хорошо помогли поднять цену.

Вернувшись домой, я на радостях снабдил деньгами Вука и послал его на рынок, чтобы он закупился на вечер продуктами и пивом. Захотелось именно пивчанского, тем более на Этерре можно было найти продукт неплохого качества. Сказал, что хочу отметить хорошую сделку. Про себя же признал, что стоит отметить и то, что я вообще вышел живым из этого поединка.

К пиву очень захотелось чесночных гренок. Кулинарное искусство на Этерре развито неплохо. Повара готовят много всякой вкусноты, но каких-то милых желу... сердцу мелочей здесь нет. К примеру, тех же самых гренок. Позвал Алму, спросил есть ли дома растительное масло, черный перец, чеснок, и черный хлеб и попросил к ужину сделать чесночных гренок.

Коротко объяснил как, ведь по большому счету, это даже не блюдо. Нарезал правильно, обжарил до нужной кондиции и натирай-посыпай. Зато как вкусно идут с пивом, а к первому блюду — еще лучше. Но Алма неожиданно воспротивилась, и после короткого спора я согласился, что черный перец тратить на это — чистое расточительство.

Больно много он стоил. Везли такие специи, как черный перец, караванами из Махаратша или Лаомина. В бывшей Империи он не рос. Алма доходчиво мне объяснила, что я пока не такая важная персона, чтобы переводить «дорогущие приправы на всякую пустяковину». Ну и ладно, чеснока вполне хватит, чтобы получились замечательные ароматные хрустящие гренки.

А вечером ко мне неожиданно заглянул Сток и... Алоиз в сопровождении двух охранников и с какой-то вещью, замотанной в материю. Это оказалось подарком. Неожиданно. Алоиз подарил мне хороший щит. Насколько я помню из того, что перечитал, интересуясь средневековым вооружением, этот щит больше всего походил на кавалерийский щит норманнского типа.

Миндалевидный, треугольный щит с заострением книзу. Сантиметров сорок в верхней, самой широкой части, и сантиметров сто двадцать — сто сорок в высоту. Больше удобен для кавалериста, когда широкой частью прикрывает тело, а нижней, сужающейся, — ногу. Для пехотинца менее удобен, но все равно хорош. Удобная ременная система. Можно удерживать щит локтевым хватом, а можно надевать его на плечо или забрасывать за спину.

Я рассмотрел его повнимательнее и расспросил Алоиза. Щит был сделан из одной цельной доски, толщиной около одного сантиметра. Снаружи обтянут холстом, загрунтован и покрашен в цвета Аристи. Обратная сторона была обтянута кожей. Я был очень смущен подарком и благодарен купцу, что и высказал ему со всей горячностью.

Мы славно посидели. Я еще и семью Алмы за общий стол усадил, правда Дару быстро из-за стола отправили, мала еще. И Алоиз не чинился, нормально к такой компании отнесся. Может потому, что пришел без предупреждения? Не знаю. Но купец вел себя по-простому, свой жизненный успех и достаток не выпячивал.

Потом, когда все поужинали, Сток убежал к своей Айке, а мы с Алоизом пошли ко мне в «кабинет». Пока от кабинета одно название, конечно, но стол и пара стульев там были. Я и пиво захватил, благо Вук закупил его с запасом. Сели, выпили, и Алоиз опять завел разговор о том, чтобы начать производить те товары, о которых я ему когда-то рассказывал. *

* - см. первую книгу «Сержио», цикла «Этерра».

Давил на то, чтобы судьбу не испытывать, а заработать капитал «нормальным ремеслом, а не маханием железками». Если все, что я говорил, — правда, то озолочусь, а уж за деньги смогу купить многое. Еле отбился от такого напора. Напомнил купцу, к чему я стремлюсь и почему откладываю ремесленные начинания.

Успокоил Алоиза, рассказав, что уже имею заслуги перед семьей барона и добился уважения среди воинов дружины. Заверил купца, что все идет по плану и я держу ситуацию на контроле. Как только обстановка позволит, то мы сразу начнем производство оговоренных товаров. Еще раз подтвердил, что намерен иметь дело только с ним.

Алоиз долго спорил, вздыхал и смотрел на меня, как на неразумное дитя. Но вынужден был отступить. Тем более, что война между двумя графами была уже на пороге и, конкретно сейчас, я не мог «спрыгнуть с лодки», от слова совсем. Мы еще немного посидели за пивом и поболтали, а потом я проводил купца до его представительства в городе.

Алоиз в торговых кругах королевства был величиной немалой и мне хватило ума оказать ему положенное уважение. Перед домом нас ждали два охранника из сопровождения купца, и до его представительства мы шли вчетвером.

Последующие несколько дней я потратил на подготовку к походу. Собрал вещи и тренировался, постепенно наращивая нагрузки после ранения. В вещмешок сложил: запасное белье и портянки, иголки и нитки, огниво, набор для ухода за клинками, армейский комбинированный котелок. К вещмешку прицепил свернутую плащ-накидку, топорик и малую пехотную лопатку.

В походе все может пригодиться. Закину на телегу, так что не перетянет. К поясному ремню прицепил свою «индивидуальную аптечку», туда же сунул медицинские иголки с нитками и кетгутом,* пинцет и ножнички. И еще девять таких медицинских наборов подготовил для своего десятка. Только без кожаных сумочек и игл с шовным материалом. Найдут, куда положить, да и сшить себе рану могут не все.

* - саморассасывающийся хирургический шовный материал, который изготовляют из очищенной соединительной ткани.

Заморочился конечно, но считаю, что оно того стоит. Может, конечно, бойцы нашего десятка мне пока не закадычные друзья, но хорошие товарищи точно. И если я могу хоть в малости им помочь, то сделаю это.

Недолго раздумывал, брать ли рыболовные принадлежности? Постоял, покрутил их в руках, но нет. У меня богатый опыт разнообразных походов. Одно дело, идти одному или на корабле. И совсем другое дело, идти в составе армейского подразделения или, тем более, части.

В данном случае, время на отдых будет выделяться ровно столько, чтобы отдохнула, попила и поела скотина, отдохнули и немного поспали люди. И за это же время надо обиходить коня, обустроить место ночлега, приготовить еду, поесть, помыть посуду, при необходимости починить то, что пришло в негодность во время марша.

Если остановились у реки или озера, искупать коней, постирать портянки и нательное белье, помыться самому. И все это время — минус от времени сна. А еще могут в охранение поставить. И обязательно поставят в порядке очереди или в качестве наказания. А еще командиры обязательно припашут для какой-нибудь фигни. Это же армия. Так что нет, не будет времени на рыбалку, даже при самых фантастических раскладах.

Сегодня с утра забегал Андраж и предупредил, что выступаем через три дня. А в обед перед работой приходила Эла и опять они поцапались с Дарой. Непонятно, что происходит. Эла ведет себя скромно (пока мы не оказываемся одни в комнате) и никого не «цепляет». Что за кошка между ними пробежала?

Мы прекрасно провели время, я предупредил ее, что уезжаю завтра и эти часы мы жадно наслаждались друг другом. А перед ужином Эла убежала на работу в харчевню. Честно признаюсь, я стопроцентный собственник в отношениях с женщинами и то, что у нас складывается с Элой, ставит меня в затруднительное положение. Я не ее муж и официально требовать от нее ничего не могу. Тем более, что пока даже не помогаю ей деньгами.

Но представить рядом со своей женщиной другого мужчину!? Не-не-не, это пусть толерантные куколды такой жизнью наслаждаются. Мне сразу хочется схватить такого соперника за горло и давить, пока у него глаза не полопаются. Или не глаза. Э-хе-хе. Решено, вернусь из похода и серьезно поговорю с Элой. Пока я не убил кого-нибудь из-за нее.

За общим ужином я сообщил ренийцам, что завтра до обеда убываю в замок и дома появлюсь уже после похода. Попросил Вука приготовить утром Князя, а Алму собрать перед отъездом продуктов в дорогу. Посидел еще за кружкой пива, обдумывая, не мог ли я что-то забыть, и пошел на второй этаж в свою спальню. Заснул я сразу, как только коснулся головой подушки.

Проснулся я резко, посреди ночи, от того, что тихо скрипнула дверь моей спальни. Стараясь не показать, что проснулся, я чуть-чуть приоткрыл веки и сквозь ресницы попытался рассмотреть, кто мог ко мне войти. Ночью вакидзаси и нож я всегда укладывал так, чтобы можно было быстро их схватить.

Поэтому я мог быстро изготовиться к схватке, но пока не показывал, что проснулся. Я увидел белеющий силуэт у входной двери. Присмотрелся... Мать моя женщина! Дара! Я облегченно выдохнул и открыл глаза.

— Дара, что ты тут делаешь?

Она молча стояла у дверного проема в одной льняной камизе. На лице у нее ураганом проносились самые разные эмоции: стеснение, решимость, страх... желание?

— Дара, что ты тут делаешь в такой час и в таком виде?

— Я пришла к тебе, — тихо ответила Дара.

— Чтооо?! — я умудрился «прокричать шепотом».

— Я пришла к тебе, — с вызовом прошептала девочка.

— Что ты несешь? Ты — ребенок! Ну-ка, быстро убежала к себе!

— Я не ребенок! У меня уже начались «красные дни».

— Я тебе сейчас покажу «красные дни»! Возьму ремень и так надаю, что по всей спине и попе у тебя на чертог «красные дни» установятся! Быстро беги отсюда.

— Чем я тебе плоха? Чем хуже этой старухи Элы? Я что, некрасивая?

— Ты — ребенок! Ребенок! Не зли меня, иначе позову сейчас твоих родителей!

— Дурак! — со злыми слезами выкрикнула Дара. — Никогда тебе этого не прощу!

Девочка выскочила из комнаты и в коридоре зашлёпали по полу босые ноги. Я быстро подскочил к двери и запер ее от греха. Ффух! Почему я не заперся?

На следующий день, ближе к обеду, меня провожали из дома Алма и Вук. Дары не было, а Лазар спозаранку ушел по работе. Когда Алма отдавала мне котомку с едой, она посмотрела с такой благодарностью, что я сразу понял — все знает.

— Пусть предки помогают тебе в походе, — сказал Вук.

— Пусть помогут во всем, — вторила ему жена.

Я попрощался с ними и шагом поехал в замок. Котомка с едой и вещмешок висели как переметные сумы. Броня и оружие, все было на своих местах, только шлем с подшлемником висели на передней луке седла. Голову от солнца защищала привычная бандана.

Чертог листопад, земной октябрь. Здесь, в Варнии, листопад — настоящее бабье лето. Сухое и теплое время, очень приятная погода. Не летний зной, но еще и не осень. Я ехал и натурально наслаждался погодой. Наслаждался, пока это возможно.

Знаю ведь, что такое воинская часть на марше. Не будет там никакой походной романтики, а будет вонючее, грязное, потное тело до слизи в паху и подмышками, будут потертости, будет плохая еда и затхлая вода. Максимум через десятицу, появятся первые «засранцы». Никто тут воду не кипятит перед употреблением.

Будет вонь кала и мочи на стоянке, потому что усталые за день марша бойцы не будут далеко отходить от места ночевки, а дизентерики — тем более. Чтобы этого избежать, нужна неслабая дисциплина, требовательные, в том числе к вопросам гигиены, командиры. Но я пока здесь таких не видел. Я ухмыльнулся на всю морду, вспомнив одного земного поэта с очень развитым чувством юмора, и не удержавшись продекламировал:

Простуда и кашель при сильном морозе...

Поверьте, еще не беда.

Гораздо страшнее понос при склерозе...

Бежишь и не помнишь куда.

И, не выдержав, расхохотался. Но так как ехал уже за городом, никто пальцем у виска мне вслед не покрутил. А ближе к замку я увидел большой полевой лагерь, жмущийся к стенам. Это расположилось собранное в манорах дворян ополчение. Проезжая сквозь него, с горечью констатировал — мясо. Просто мясо, смазка для мечей настоящих воинов.

Но их было много, несколько сотен. Крестьян, мужиков, оторванных от земли, вооруженных копьями, топорами и простыми луками, одетыми в тегиляи. У единиц я видел щиты или элементы кожаного доспеха. Ну, в принципе, могло быть хуже. Хоть тегиляи, но у всех. Слышал, что у других баронов, ополчение вообще никакого доспеха не имеет.

Ополченцы с любопытством таращились на меня, но, встречаясь взглядом, сразу опускали голову. А то! Красавчик! Я еще раз ухмыльнулся, зная, что из-за шрама, улыбка делает мое лицо еще более отталкивающим. Любопытные сразу закончились.

В замке было полно дворян, откуда-то доносился громогласный бас Доналла Кедрика. Он опять рассказывал про завоевание очередной красавицы, про ее перси и ланиты. И про то, как гонял ее мужа, когда тот сдуру поймал их «на горячем». Нормальный мужчина, но брешет как дышит. Ха! Я отдал Князя на попечение конюха, проведал Валлей, скормив ей заготовленную соленую горбушку. Кобыла индифферентно встретила меня, но хлеб взяла.

После конюшни я пошел искать Андража, но почти сразу наткнулся на своего друга, который красовался в новом кожаном доспехе и металлическом шлеме.

— Откуда такая красота? — спросил я довольного Стока.

— Шрам, ты не поверишь! Алоиз подарил! За то, чтобы я тебе помогал в бою и защищал во всех ситуациях! Ага-га-га-га!!! — Сток громко загоготал. — Да мы и так друг друга защищаем, без всяких подарков! Но я отказываться, конечно, не стал. Аха-ха-ха! Ну, правда, старый доспех он взамен забрал себе. Подарок подарком, но это же Алоиз!

— Вот так новость, — я изумленно уставился на своего друга. — Ладно... Ты не знаешь, где наш десятник.

— Знаю. Пошли провожу.

Мы нашли его на тренировочной площадке. Он стоял перед строем нашего десятка и что-то ворчливо втолковывал. Как удачно! Я доложил ему о прибытии и готовности к маршу. А потом спросил разрешения раздать бойцам медицинские наборы.

— Что за наборы? — заинтересовался десятник.

— Да тут ничего сложного, но этот набор может оказать неоценимую помощь при ранении или болезни, — я сразу начал объяснять и показывать. — В каждом наборе есть жгут, вот такой узкий кожаный ремешок. При ранении руки или ноги, с сильным кровотечением, это когда кровь хлещет, жгутом надо сразу перетянуть конечность у раны для остановки крови.

— Его же используют если, не дай предки, отрубили часть конечности, к примеру, кисть, — продолжил я. — Перетягиваем и человек не умрет от потери крови. Только надолго нельзя накладывать, чтобы кожа и мышцы не начали отмирать. При наложении жгута надо обязательно прижимать рану, тогда кровопотеря точно прекратиться.

— Откуда ты это все знаешь? — изумился Андраж.

— Так у меня семья отличных лекарей из Рении живет. Они и научили. Разреши продолжать?

Десятник заинтересованно кивнул головой.

— Вот бинт, это матерчатая лента, залитая воском, чтобы уберечь ее от грязи. Ей надо заматывать рану. Но перед этим надо разжевать травяной набор из мешочка с вот этим знаком и «жёванку» приложить к ране. Она поможет заживлению раны, а уже сверху надо будет замотать бинтом. Если перед этим накладывался жгут, после наложения повязки его надо снять. И вообще, больше часа в теплое время и получаса в холодное, жгут стянутым держать нельзя.

Все слушали, затаив дыхание.

— А вот в мешочке с этим знаком — травяной набор от живота. Если будет понос, надо сжевать и проглотить две щепотки. Но чтобы его не было, в походе надо пить только кипяченую воду.

— Да что за ерунда? Какая разница, какую воду пить? — загалдели вокруг.

— Просто поверьте мне. Я вас когда-нибудь обманывал? Когда во всех десятках начнут дристать, как утки, а у нас все будет в порядке, еще спасибо мне скажете.

— И ты на всех эти свои наборы приготовил? — спросил десятник.

— На весь десяток, — я утвердительно ему кивнул. — У меня лекари получше баронского!

Воины возбужденно загомонили. Ребята были опытные и знали, каково оно бывает на марше. Взгляд Андража ощутимо потеплел.

— Молодец, парень, — похвалил меня десятник. — Ну, раздавай тогда.

— А что вообще слышно? — я начал раздавать наборы и решил, воспользовавшись ситуацией, разузнать обстановку. — Когда выходим и кто?

Бойцы сгрудились вокруг десятника, а Андраж прислонился к мишени для лучников и начал рассказывать:

— Дружину поведет Его милость Беон тер Аристи, это требование нашего графа. Жена и сын останутся в замке под охраной капитана Тессена и сорока дружинников, по два десятка от Старой и Новой дружины.

Из нашего баронства к Кроносу идет восемь сотен человек: два десятка воинов Старой дружины, четыре десятка Новой дружины, двадцать четыре дворянина из маноров со своим ополчением. Они их семьсот двадцать человек привели.

Над дружинниками старшим наш лейтенант идет, Деян. Получается, что во главе с бароном идут восемьдесят пять конных и семьсот двадцать пеших воинов. Не помню, чтобы мы когда-то столько людей за раз ополчали.

Вьючные лошади дружины пойдут в обоз, потянут телеги. На телеги грузим продовольствие, вещи и вооружение. Сами на своих боевых пойдем. Ополченцы — пёхом. А теперь пошли, посмотрим, как ты в поход собрался. Ты же не думал, что я смотреть не буду?

И мы с десятником пошагали к конюшне.

Глава 7. Марш к Кроносу (524 круг Н.Э., листопад).

Колонна нашего войска растянулась на неимоверную длину. Вроде, меньше тысячи человек, но, учитывая, что выдвигаемся в колонну по два конных и по три пехотинца, плюс длинный обоз, плюс интервалы между подразделениями, плюс постоянно отстающие ополченцы. Вереница воинов и повозок терялась за складками местности.

Маршевая колонна была сформирована у стен замка, а ее путь пролегал на юг, через город Аристи, затем по южному торговому тракту вдоль морского побережья, через манор Плав. Затем отворачивал на юго-запад вглубь территории баронства и пересекал маноры Видин, Садова, город Зингем, и через манор Лозовик входил в баронство Кронос.

Сама столица соседнего баронства располагалась почти на самом юге, рядом с наследными владениями графа Беривоя тер Хетск, который и собирал армию под Кроносом. Андраж сказал, что, по его опыту, добираться нам придется не меньше двадцати дней.

Более-менее держа строй, мы прошли город Аристи. Дружинники держались молодцевато, ополчение старалось идти в колонну по три, и у них почти получалось. Выйдя же из Южных ворот, строй ополченцев сломался и по дороге потянулась вытянутая в кишку вооруженная толпа.

Барон дал команду на выставление головного, тылового и боковых дозоров. Их назначали из числа воинов дружины, так как все дружинники, как и дворяне, были конными. А само войско постепенно смешалось. Впереди продолжала держаться конница, а за ней ополчение смешалось с обозом и перемешалось между собой.

Дождя давно не было, поэтому над дорогой стояло не опадающее облако пыли. Сначала его взбивали над дорогой копыта проходящей кавалерии, затем — многочисленные ноги пешего войска, привносил свою лепту и обоз. Мы шли впереди и были в выигрышном положении по сравнению с пехотой.

Но даже у нас, пыль скоро стала скрипеть на зубах, и мы сами покрылись серым налетом. Потом пот разукрасил нас разводами грязи, и мы стали похожи на каких-то клошар. А ополченцы вообще выглядели как черти из преисподней.

Подскакал Деян и дал команду сменить тыловой дозор, подошла моя очередь. Лейтенант строго-настрого приказал нам смотреть в оба и подгонять отстающих ополченцев. Мы, конечно, за окрестностями следили, но в основном гоняли отстающих от колонны мужиков.

Чем дольше мы шли, тем больше было отстающих. Подгоняли их древками копий, а когда они начинали на это слабо реагировать, то пугали, выхватывая меч и со зверской рожей ударяя по спине... плашмя.

Сменили нас к вечеру, а вскоре объявили о стоянке. Первая ночевка прошла у села Плав. Дворяне разместились у владельца местного манора Касиана Киппа и в избах сельчан. Дружина и ополченцы разбили лагерь у неглубокого ручья, протекающего недалеко от селения.

Андраж галопом погнал нас к истоку. Благодаря опыту и сообразительности нашего десятника, мы заняли лучшее место. Не давая нам расслабиться, он тут же организовал водопой для лошадей, и распределил людей. Десятник дотошно проверял нас перед маршем, поэтому знал, что у кого есть, и что кому поручать.

Меня отправили на заготовку дров. Я поручил своего коня Стоку, забрал свои вещи с обозной телеги и отнес к месту расположения нашего десятка. Достал свой топорик и пошел выполнять задачу десятника. Вскоре к нашему расположению подъехал и Деян. Лейтенант, глянув на Андража, одобрительно улыбнулся, спрыгнул с лошади и тоже занялся делами.

С помощью своего туристического топорика я быстро заготовил топливо на всю ночь. А что? Легкий, ухватистый, отличный металл, острый, как хороший нож. Отнес дрова к месту стоянки и взялся готовить лежанку. Нарубил лапника на себя и друга, выкопал лопаткой углубление для второго костра около наших лежанок.

Когда наш десяток уже суетился с готовкой пищи у костра, ниже по ручью еще стояла очередь на водопой. То, что Андраж нас быстро сюда пригнал, помогло быстро разобраться с насущными делами. Ручей маленький, пока кони пили, а потом мы набирали воду, ниже нас воды почти не было. Да и загадить воду сверху никто не может. Красота!

Вскоре поспело варево. Сделали обычный кулеш. От этого он не стал менее вкусным и сытным. Сняли с огня котелок и повесили на него другой, с водой. Заварим травяного настоя. Деян подсел к нам, и мы приступили к трапезе.

Хоть за день мы сильно оголодали, но под строгим взглядом Андража держались с достоинством и ели медленно, по очереди запуская ложку в общий котел. Сначала Деян, потом Андраж, потом остальные, ровно по часовой стрелке, не нарушая очереди и не стараясь лезть вперед товарища.

Сначала ели молча, наслаждаясь покоем, посреди суетящегося и неспокойного лагеря. Многие провожали любопытным взглядом мою ложку, стальную. Я только усмехнулся.

— Сразу хочу предупредить, — нейтрально и как-бы между делом сказал я. — Кто захочет в кустики прогуляться, отходите подальше от места ночевки. Иначе поссоримся. Не хочу смрадом дышать.

Ну, слава предкам, кажется нормально восприняли. Никто не возмущался. Молча послушали и все.

— Кстати, настоятельно советую до завтрашнего выхода в свои меха и фляги залить кипяченой воды или травяного взвара, — продолжил я.

— А зачем? — удивился лейтенант.

— Да я ребятам рассказывал. У меня хорошие лекари живут, из Рении. Так вот, они меня учили, что от сырой воды может болезнь в организм пробраться. Начинает живот болеть, понос и все такое. А если воду прокипятить, то болезнь, которая в воде прячется — погибает.

— Вот делааа, — протянул лейтенант. — Никогда такое не слышал, но в Рении лекари хороши. С ними только лаоминцы соперничать могут.

Потом воины начали делиться своими похождениями в преддверии похода. Постепенно разговор разбился на группки. Все тихо разговаривали между собой. Тут и Сток взялся мне рассказывать про свою подругу.

— Шрам, друг, — вздыхал он. — Вот во всем замечательная женщина. Красавица! Ну, ты видел. Но какой характер, сладу никакого нет.

Разговоры вокруг затихли и все стали прислушиваться к тому, что рассказывает Сток.

— Вроде все нормально делаю и говорю. Все, как всегда. А она раз и надулась. Вот что я сделал такого? Спрашиваю, а она молчит.

— Каждая женщина — загадка... — с видом знатока женских характеров протянул я. — Обидится, хрен отгадаешь на что...

У окружающих начали багроветь лица, а Сток добродушно продолжал:

— И не заставишь ничего делать, если она не хочет. Вообще бесполезно! Еще попробовать уговорить можно, но, чтобы вот так, по-мужски! Сказал: «Женщина, к вечеру чтобы было сделано то-то и то-то!». Сейчас! Могу только ложкой по лбу получить. Никакого уважения к мужчине и воину!

У окружающих начали надуваться щеки. Андраж закрыл лицо ладонью.

— Друг, не отчаивайся. Существуют два надежных способа, как управлять женщиной, — я таинственно понизил голос, наш десяток совсем затаил дыхание, а Сток даже наклонился ко мне, стараясь не упустить ни слова. — ...но их никто не знает.

Через секунду все бойцы ржали, как кони:

— А-га-га! Гы-гы! Охо-хо-хо! Два надежных способа... ха-ха! Управлять женщиной... а-га-га!

Сток сначала обиженно набычился, но потом лицо осветилось добродушной улыбкой, и он присоединился к общему хохоту.

— Не обижайся, Сток, — хлопнул его по плечу один из сидящих рядом бойцов. — Ты не одинок в своем горе, аха-ха!

— Бабы — они такие, — поддержал его другой. — Как шлея под хвост попадет, никакого сладу нет.

— Ладно, хватит ржать, — прервал веселье десятник. — Ложимся спать. Эту ночь от нашего десятка в охрану никто не идет. Отдыхайте, завтра тяжелый день.

Перед тем, как завалиться на подготовленную лежанку, я подошел к краю нашего расположения, за которым расположился другой десяток. Ух как вином несет! О! И Фрол в соседях!

— Братва! — окликнул я воинов. — Пойдете гадить, к нашему десятку не подходите, идите в сторону.

— Чего ты ругаться взялся, Шрам?

— Наоборот! Не хочу ни с кем ругаться, поэтому и подошел. Хорошо вам отдохнуть!

— Да иди ты..., — у соседнего костра замялись. — ...тоже отдыхать.

Ну, я и пошел... отдыхать. Наши уже разлеглись кто где. Сток развел маленький костерок у наших лежанок, а сам уже успел заснуть. Я завалился на мягкий и душистый лапник. Ох, как хорошо! У соседей разговор пошел на повышенных тонах, у костра начали ругаться, но гаркнул Деян, и они заткнулись.

Я уже начал засыпать, как рядом затрещали ветки. Злость смыла весь сон. Вскинувшись на лежанке, я увидел качающиеся ветки в нескольких шагах от меня. Костры достаточно освещали окрестность, чтобы видеть, где вошкается какой-то человек.

Я подскочил и бросился к шевелящимся кустам. Среди небольшого вытоптанного пятачка спускал штаны Фрол. Твою же мать! Меня просто бешенство взяло.

— Урод! — метнулся я к испуганному Фролу, ухватил его за грудки и навис над затрясшейся фигурой. — Все, гад, надоел. Сейчас учить тебя буду. Говорил, не ходить сюда!? Не слушаешь!? Значит, уши не нужны. Пока одно.

Продолжая держать его правой рукой за грудки, левой крепко ухватил за ухо.

— Отгрызу к херам!!!

Фрол тонко заверещал и вдруг сильно рванулся от меня в сторону, чуть не оставив у меня в руке свое ухо. Он запутался в приспущенных штанах и упал. Но тут же подхватился и, придерживая расстегнутые штаны, кинулся сквозь кусты в сторону своего костра.

Я зло смотрел вслед удаляющейся фигуре. Ну, что за урод!? У костра соседей недолго пошушукались и затихли. Тогда я развернулся и пошел к себе. По дороге, навстречу мне, выскочил Сток, спешащий на помощь. Успокоил его и мы оба пошли к своем лежанкам. У нас в расположении не спали Деян и Андраж, они молча проводили нас взглядом, но ничего не сказали. Я завалился на свою лежанку и вскоре заснул.

Утром поднялись ни свет ни заря, споро позавтракали, собрались и вышли к дороге. Увидел Фрола с распухшим мясистым лиловым ухом, и ухмыляющихся бойцов его десятка. Фрол зло отвернулся и проехал мимо.

Долго собирались ополченцы, даже обоз вышел на дорогу раньше. Потом из села подтянулись дворяне и тут уже десятники ополченцев начали гонять их бегом, лупя по ним чем попало. В конце концов выстроились в подобие колонны, барону доложили о готовности, и войско уныло потянулось на юг.

В этот раз меня не выделили в личную охрану барона. Так то, я уже привык к таким назначениям. Но, видимо, из-за двух с половиной десятков дворян вокруг него и маршрута по подконтрольным землям, личную охрану вообще не выделяли.

В этот день я натер себе... это... седалище. Уже на второй день! Все-таки, назвать меня кавалеристом нельзя. Езжу я очень посредственно. Надо мной не смеются только из-за боязни получить в глаз. Не так все плохо, конечно, но с кем сравнивать.

А здесь было с кем сравнивать. Короче, эту науку мне еще осваивать и осваивать. А пока я страдал. Не. СТРАДАЛ! Главное, повышенная регенерация заживляла натёртость. Заживляла, а я снова натирал, она заживляла, а я натирал. И, блин, больно-то как! Я уже и на стременах привставал и не знал каким местом свой зад на седле умастить.

Потом начал спрыгивать с коня и бежать с ним рядом. Князь удивленно, но благожелательно на меня поглядывал. А дружинники давились смехом. Так и двигались. За ночь, кстати, все полностью заживало. Монотонный марш. Ничего в пути не происходило, просто пот и усталость, натёртости и жажда, от села к селу, через Зинген и снова на юг. И пыль, пыль, пыль.

После Зингена, кстати, появились первые «засранцы». Что показательно, эти засранцы были и среди ополчения, и среди дружины, и среди дворян. Не было их в нашем десятке. Десятник подъехал ко мне:

— В нашем десятке нет больных.

Я только молча кивнул головой.

— Кипяченая вода?

— Да. Я же говорил, что так будет. Но еще, надо при первой возможности мыть руки. Как только есть возможность — мыть. С них тоже можно заразу занести. Очень много заразы распространяется через грязь.

На следующий день произошло происшествие и в нашем десятке. Вечером, обустраиваясь на ночлег, один из воинов сильно порезал себе руку. Что уж он там делал? Буратино строгал или еще что, но резанул по предплечью знатно. Счастье, что артерии не задел. Не пришлось испытывать жгут. И слава предкам! Я оказался ближе всех к пострадавшему:

— Иголки, нитки зашивать рану есть?

Воин отрицательно повертел головой. Кровь текла из-под зажатой рукой раны, но не фонтанировала.

— Не боись! — подбодрил я его. — У меня есть. Сейчас зашьем.

У меня был прекрасный набор шовного материала, но не было опыта. Наверное, пора его приобретать. Достал флягу с кипяченой водой.

— Убери руку, надо промыть рану. Нельзя, чтобы грязь в ране оставалась.

Я щедро пролил рану кипяченой водой, потом достал аптечку, вытащил оттуда шовный материал, многоразовые иглы, пинцет и ножнички. Отложил в сторону кетгут и взял простые нитки.

— Зажми что-нибудь в зубах и терпи, — посоветовал я товарищу. — Сейчас шить буду.

— Шей, не бойся. Орать не буду.

Это да! Завидую выдержке местных. Вокруг уже собрались воины нашего десятка и внимательно следили за происходящим. Честно говоря, хирургия — это не моё. Мне проще ломать, чем лечить. Просто, когда жизнь прижмет и не так раскорячишься. Так что надо. Погнали! Я вдел нить в иглу, свел края раны, пинцетом взял иглу и проткнул оба края раны. Перехватил пинцетом иглу ближе к концу и протолкнул иглу дальше.

Сделал перехлест, чтобы узел затягивался плотнее (смотрел дома ролики, после покупки шовного материала) и затянул двойной хирургический узел так, чтобы узелок оказался сбоку от раны с моей стороны (тренировался на поролоне, мечтая, что никогда не придется делать в живую). Обрезал ножничками нить. Потом еще раз и еще. И так восемь швов. К концу «операции» я вспотел больше «пациента». И был бледнее его. Но получилось! Я был безумно рад.

— Спасибо, Шрам, — облегченно выдохнул «пациент». — Здорово вышло. А что за штуки у тебя? Никогда такого не видел.

— Рано расслабился, — остановил я любопытного воина. — Где твоя аптечка? Ну, тот набор, что я раздавал. Доставай.

Воин неловко стал рыться одной рукой в своих вещах. Ему сразу стали помогать.

— Теперь доставай тот мешочек, где травы для заживления ран. И очень советую всем держать аптечки при себе, а не где-то. И нити хотя бы для сшивания должны быть, даже если иголок нет, — продолжал я ворчать. — Достал?

Воин молча показал мне выбранный мешочек.

— Правильно, теперь разжевывай травку и прикладывай к ране, а мне давай твой бинт.

Воин проделал требуемые действия, и я забинтовал ему руку.

— Вот и все дела, — теперь и я мог облегченно вздохнуть.

Вокруг одобрительно загудели воины нашего десятка. Андраж удовлетворенно покачал головой, но потом резко дал крепкую затрещину раненому.

— Ой! За что?

— А ты еще не понял, за что?!

— Не-не, понял. Все понял!

— И все поняли? — десятник хмуро осмотрел бойцов. — Если еще кто-нибудь вне боя такую рану получит, я тому щит в задницу засуну. Положу животом на телегу и повезу рядом с десятком. В назидание остальным!

Дружинники, опасливо косясь на Андража, разбрелись выполнять поставленные задачи по подготовке к ночёвке. Вскоре мы вошли на территорию баронства Кронос, а через несколько дней начался кровавый понос. Шли до столицы баронства, оставляя в селах и деревнях заболевших воинов. Тех, кто был уже не в состоянии совершать марш даже на телеге.

К столице баронства в нашем войске вышли шесть с половиной сотен человек. Семьдесят конных и пятьсот восемьдесят пеших. Больше полутора сотен «засранцев» были оставлены в населенных пунктах по ходу маршрута.

В нашем десятке потерь не было. Об этом знал и Деян, и барон, которому лейтенант докладывал о положении дел. К счастью, они тоже были в строю. Уважение ко мне выросло, а барон стал требовать, чтобы воины кипятили питьевую воду и чаще мыли руки.

У города Кронос уже стояли войска. Прибыл и сам граф Беривой тер Хетск. Вместе с ним был его единственный сын Марко Хетск и младший брат Витомир Хетск. Все трое богатырского вида. Высокие по местным меркам, белокожие и голубоглазые. Настоящие викинги.

Как рассказали, графу было сорок пять кругов жизни, его брату — сорок один, а сыну — двадцать. Они хорошо владели оружием и любили его применить при случае. Граф с родственниками и свитой, в сопровождении местного барона Арноста тер Кронос и с недавнего времени свата нашего барона, выехали встретить наше войско.

Беон тер Аристи подъехал к графу с докладом, а наша пропыленная усталая колонна потянулась мимо яркой, из-за разноцветных сюрко, стайки всадников. Доминировали голубой и красный цвета Хетского графства. С довольным лицом граф осматривал проходящих мимо воинов, на мне взгляд его споткнулся и брови удивленно поползли вверх. Он о чем-то стал расспрашивать нашего барона.

Среди равнодушных и любопытных взглядов свиты графа, меня лютой ненавистью обжег взгляд всадника в красно-черном сюрко. Цвета баронства Кравос. Значит человек, испытывающий ко мне такую ненависть, это отец убитого и посаженного мной на кол Влодека, — барон Тодор тер Кравос. Что же, теперь мне надо чаще оглядываться.

Наконец граф насмотрелся на нашу вонючую после многокилометрового марша колонну и определил нам место расположения. Беон тер Аристи распределил места отрядам, и мы стали обустраиваться. Плохо, что рядом не было больших водоемов. Нам показали, где есть вода. Пришлось посещать несколько мест, чтобы хватило на всех.

Использовали и колодцы, и привозные бочки, и пару ключей, которые били не слишком далеко от нашего расположения. Канительно и неудобно, но никуда не денешься. Для дворян разбивали шатры, на нас, простолюдинов, эта благодать не распространялась.

Здесь невозможно было установить свой порядок даже на небольшой, выделенной нам территории. Слишком большая скученность войск. Не установить ни границы, ни пропускной режим. Погано! Мы разместились и привели себя в порядок как смогли, а вечером началась повальная пьянка.

Дворяне задавали тон. Они приглашали друг друга в гости, сами без приглашения наносили визиты в соседние шатры. И почти все нахрюкались еще до ночи. Не могу их упрекнуть. Усталость, ожидание смертельной схватки, редкая возможность пообщаться с цветом королевства. Вот они и общались.

Рядовой состав тоже был не обделен. Когда внимание дворян над своими воинами ослабело по уже озвученным причинам, откуда ни возьмись, появились маркитанты. И действовали они очень профессионально. Глядя на их бойкую торговлю, я все ожидал увидеть выбившиеся из-под головного убора пейсы или услышать что-то типа: «К мине вопросов быть не надо», или «Вам их надо? Таки, да, их есть у меня».

В один из моментов я почувствовал на себе чье-то внимание. Стараясь не показать вида, что заметил чужой интерес, я стал исподволь осматриваться и почти сразу заметил молодого дворянина, которой наблюдал за мной от одного из шатров.

И лицо его мне было определенно знакомо. Кто? Кто это? Где я его видел? Я глубоко задумался, перебирая в голове все происходившее со мной, всех встретившихся мне здесь, на Этерре.

Есть! Ангелар!!! Тот мажор, который унизил меня при всем честном народе, прямо посреди улицы, когда я прибыл из Брезника в Кравос. Ясно, у меня хватает ума, сложить два и два. Люто ненавидящий меня из-за убийства сына, барон Тодор тер Кравос идентифицировал меня.

Сейчас очень удобная ситуация, чтобы отомстить. Лучше не придумаешь! Получается, что наблюдение он уже организовал. Что там произойдет в бою с вранцами мы не можем знать, значит Тодор попытается избавиться от меня до боя. Наверняка, сегодня ночью!

Я подумал сначала, что надо предупредить воинов десятка или хотя бы Стока. Но вдруг, этой ночью на меня не нападут? Не поспим сегодня, кто тогда будет бодрствовать на следующий день? Нет, сегодня не буду спать только я. Дам отдохнуть товарищам, а завтра попрошу помощи и посплю сам.

Вечер, под пьяные крики и песни, благополучно перешел в ночь и лагерь постепенно затих. Я улегся в надетой броне и накрылся плащ-накидкой, чтобы это было незаметно со стороны. У правой руки под плащ-накидкой положил вынутый из ножен вакидзаси. Недалеко от левой руки разместил щит и бацинет. На голову надел подшлемник, якобы, чтобы голова не мерзла.

Не заснуть было очень трудно. Тяжелый переход, канительное размещение на новом месте, трудности с обеспечением водой и прочее, и прочее. Я ужасно вымотался, хотелось не препятствовать своим желаниям, а просто сладко заснуть. Получить тот наивысший кайф, который знаком только молодым мамам, солдатам или курсантам военных училищ.

Я лежал так, чтобы из-под прикрытых век было видно окружающее меня пространство. Под головой лежал вещмешок, полузатухшие костры давали достаточно света, чтобы я мог контролировать подступы к своей лежанке. Я упорно гнал от себя сон и это в конце концов меня спасло.

Ближе к середине ночи я заметил четыре крадущиеся ко мне фигуры. Правой рукой я нащупал рукоять своего меча, а левой приготовился отшвырнуть от себя плащ-накидку. Ну, ребята, это мое поле боя. Та ситуация, где вы мне не соперники. Я зря себя загонял катами иайдо до роботоподобного состояния? Сейчас увидите, что нет.

Дожидаясь, когда убийцы (а никем другими они быть не могли, в их руках я уже рассмотрел обнаженные кинжалы) подойдут на удобное для моей атаки расстояние, я обдумывал порядок своих действий. Вот, все. Пора!

Раз: я слитным движением встаю на колено, правой рукой делая рез по животу ближайшего воина, а левой швыряя свою плащ-накидку в лицо второго.

Два: перетекаю в вертикальное положение, отклоняясь к третьему противнику, и делаю секущий удар снизу-верх по вооруженной руке. Не прекращая движения, отшагиваю к четвертому и наношу рубящий удар сверху-вниз по его вооруженной руке. Второй в этот момент успевает отбросить от себя мою плащ-накидку.

Три: снизу-вверх наношу удар в пах второго и, с отшагом назад, делаю рез дальше вверх, пропарывая кишечник.

Крик! Вот только теперь раздался крик четверых неудавшихся убийц. Сколько прошло времени? Две секунды? Две с половиной? Для меня быстро промелькнул элемент стандартного ката, которых я отработал уже тысячи.

Тело, ни на миг не останавливаясь, я смог стремительно сблизить с каждым из противников и в конце отшагнуть. В это время вооружённая рука, так же ни на миг не останавливаясь, сделала пять движений, продолжая одну смертоносную траекторию.

Чудо владения оружием для местных? Чтобы так «колдануть», ваш «Гарри Поттер» пролил вёдра пота на тренировках. Но еще ничего не закончено. Лица неудавшихся убийц искажены ужасом. Двое уже не жильцы. Один пытается удержать выпадающие из живота сизые кишки. Другой (Ангелар!) одной рукой сжимает разрубленные гениталии, а второй пытается не выпустить из разрезанного живота свои внутренности.

У двоих сильно разрублены запястья, раны не смертельны, но у меня другие планы. Простите, я не сказочный герой во всем белом и не страдаю всепрощением. Не, что я несу? Я не буду ни у кого просить прощения. Идите на хер!

Хотели меня прирезать? Суки! Я шагнул к одному из раненых и воткнул ему меч в кишечник. Провернул вакидзаси и рванул его в сторону. Развернулся к последнему оставшемуся в живых.

— Неееет! Не надо!! Не надо!!! — взрослый мужик, зажав разрубленное запястье, развернулся и попытался убежать от меня.

Я метнулся за ним и рубанул сперва по одному ахиллову сухожилию, потом по второму. Воин с жалобным криком завалился на землю. Попытался ползти, загребая руками, но, оглянувшись на меня, замер и обмочился.

Я стоял над ним, тяжело дыша и отходя от боевого угара. На земле, в крови и вывалившихся из тел кишках, остывали трупы убийц. К месту схватки, или лучше сказать бойни, стягивались мои товарищи.

Глава 8. Бой (524 круг Н.Э., листопад).

— Что случилось, Шрам? — заспанный Сток с копьем в руках растолкал сгрудившихся вокруг места побоища воинов и пробирался ко мне, осторожно переступая через распотрошенные трупы. — Что за хрень здесь случилась? Причиндалы порубаны, кишки размотало по всей поляне. Кто их распотрошил? А... чё я спрашиваю... За что ты их?

— Хотели нагадить рядом с нашим костром. Я же предупреждал, что нельзя этого делать.

— А!? Мать моя женщина!!! — отшатнулся Сток.

— Да, блин, шучу я! — ответил я тормозящему спросонья другу.

— Шучу!? Бля, не шути со мной никогда, Шрам. Ну его на хрен!

— Сток, вон видишь того, обоссанного, который живой? Перемотай ему чем-нибудь раны, чтобы кровью не истек. Да рви на нем одежду! Что ты аптечку свою достаешь? Или с трупов ножом ткань посрезай, — с досадой поторопил я друга.

— Счас-счас, я быстро! — Сток опасливо на меня посмотрел, пряча свой медицинский набор.

Тут я увидел нашего лейтенанта и десятника, ошеломленно оглядывающих живописно раскиданные трупы.

— Это кравосцы, — пояснил я им. — Вот тот, с разрубленной мошонкой, дворянин Ангелар. Я его встречал в Кравосе.

— Благородный? — помрачнел Деян.

Я обвел взглядом наш десяток и командиров. В их хмурых лицах читались местами укор, местами страх, местами осуждение. Но чего там точно не было, это понимания, что же здесь произошло. Адреналин боя уже отступал, возвращалась усталость от вынужденной бессонницы. Я тяжело вздохнул и начал объяснять всем присутствующим.

— Этот, — показал я на лежащий труп благородного. — Дворянин баронства Кравос, с тремя подручными (указал на два трупа и одного раненного), бесчестно, ночью, совершивший попытку убийства дружинника лорда Аристи. То бишь, меня.

И это в то время, когда мы вместе должны плечо к плечу сражаться за Его сиятельство графа Беривоя тер Хетск.

Пасмурное выражение стало покидать лицо лейтенанта.

— Тем более, Его Величество Король Варнии Экор IV строго настрого приказал прекратить усобицы между лордами королевства.

— Вот именно! — Деян совершенно приободрился.

— А, ну-ка, — лейтенант присел к раненому кравосцу. — Что вы здесь делали?

— Ммм... эээ...

Деян прижал левую руку пленного к земле, вынул нож и коротким взмахом пронзил средний палец кравосца через ноготь.

— Аааааа!

— Что-то я тебя не понял? — лейтенант сделал огорченное лицо и провернул лезвие вокруг своей оси.

— Ааааааааааааа!!!

— Расскажешь?

— Расскажууу!!!

Деян вытащил нож, потыкал его в землю очищая лезвие (демонстративно не глядя на отпрянувшего пленника), и, обтерев его об рукав, спрятал в ножны. И только затем снова повернулся к кравосцу. Не я один здесь на отморозка похож, хе-хе.

— Итак?

— Нас троих нанял вон тот дворянин, — затараторил пленник, указывая на Ангелара. — Чтобы мы помогли убить вот этого человека.

Он опасливо показал дрожащим пальцем на меня.

— Сказал нам, что это ж... ж... животное, которое растерзало сына лорда Кравос. И еще... сказал, что он может сожрать человека! Просил сделать все аккуратно, прирезать спящего и тихо уйти. Мол, в эту ночь все перепьются и добраться до него будет нетрудно. И действительно, никакой охраны мы не встретили.

Лейтенант красноречиво посмотрел на разом помрачневшего Андража.

— А кто приказал устранить нашего воина Ангелару?

— Я нне...

Деян потянулся к ножу.

— Я сам не слышал! — заторопился мигом вспотевший кравосец. — Но Ангелар хвастался, что его попросил сам Его милость Тодор тер Кравос. Он говорил, что, если мы все сделаем как надо, барон приблизит его, а он не забудет и нас.

— Понятно.

— А... а что теперь будет со мной?

— Хм, сейчас пойдем к нашему лорду, — лейтенант задумчиво посмотрел на кравосца. — Думаю, у тебя есть только один шанс — это честно отвечать на его вопросы. Тогда, может быть, он оставит тебе жизнь.

— Я все, все расскажу, — горячо заверил нас пленник. — Я ни в чем не виноват! Я просто выполнял приказ!

— Я понимаю, — Деян равнодушно отвернулся от неудавшегося убийцы. — Андраж, организуй охрану лагеря. Эта ночь — забота твоего десятка. Вы двое, хватайте кравосца, сейчас пойдем к лорду Аристи. Шрам, тоже идешь со мной!

Мы подошли к шатру барона. Он охранялся парой дружинников. Слава предкам, хотя бы барона охраняли. Беон тер Аристи уже спал и его пришлось будить. Сначала внутрь шатра зашел Деян, потом позвали меня. А когда я подробно обо всем доложил, втащили пленника и барон еще раз вдумчиво его допросил.

— Лейтенант, проследите, чтобы этот человек дожил до утра. — скомандовал барон. — Его и трупы убийц — под охрану, они могут мне еще понадобиться. Завтра перед завтраком я пойду на доклад к его сиятельству графу Беривою тер Хетск. Подготовьте мне сопровождение из воинов Старой дружины. Всех остальных с утра — в боевую готовность. Свободны!

Мы вымелись из шатра и вернулись в свое расположение. Лейтенант начал работу по выполнению распоряжений барона, а я воспользовался преимуществом рядового бойца, который ни за хрен, кроме себя, не отвечает и завалился спать. Еще оставалась пара-тройка часов до подъема.

Утром наше войско подняли, вооружили и приказали быть в готовности выполнить любой приказ. Похожая ситуация наблюдалась и в расположении кравосцев. Когда, сопровождая нашего лорда, мы подошли к шатру хетского графа, навстречу нам, в окружении десятка охраны, прошел Тодор тер Кравос.

Он презрительно посмотрел на нашего пленника, ожег ненавидящим взглядом нашего барона и меня, но промолчал и прошел мимо. Только нервно дернулись в нитку сжатые губы на бледном лице.

Проклятье! Успел раньше нас. Опытная сволочь. Охрана графа остановила нас перед входом в его шатер. Внутрь пропустили только барона. С полчаса мы томились рядом с графским шатром, каждую минуту ожидая, что нас вот-вот позовут для дачи объяснений.

Но вот из шатра вышел угрюмый Беон тер Аристи, махнул нам рукой, и мы двинулись в обратный путь. Черт! Нас даже не позвали к графу, чтобы выслушать. В настороженном молчании мы прошли за бароном к его шатру.

— Деян, Сержио, ко мне, — скомандовал барон. — Остальным ждать здесь.

Беон тер Аристи уселся на лавку за небольшим столиком и указал на лавку напротив. Мы быстро заняли указанные места.

— Тодор тер Кравос требовал у графа твою голову. За убийство дворянина, — сообщил мне барон, после чего некоторое время молча ждал моей реакции.

Не дождавшись, задумчиво хмыкнул и продолжил:

— Со своей стороны он по-другому описал ситуацию, при которой произошла схватка. Нам помогло (это «нам» очень успокоило меня), что ты захватил пленного. Я смог донести до Его сиятельства, как все было на самом деле, и какие причины послужили случившемуся.

— Я не ожидал, что в этом походе к тебе пошлют убийц, — начал объяснять барон. — Ведь, как ни крути, я главный враг, главный виновник, главная цель. Я и моя семья. Поэтому, ожидал нападения на меня, но позже. В бою или после боя. От тебя тоже должны были постараться избавиться, но, или одновременно со мной, или позже, чтобы раньше времени не насторожить меня.

— Наверное, думаешь, что раньше-то к тебе убийц посылали. Почему сейчас по-другому должно быть? А ваш лорд это не учитывает или ему плевать? — поинтересовался Беон тер Аристи.

Я начал убеждать барона, что и в мыслях такого не держал, но он взмахом руки заткнул меня и продолжил:

— Добраться до меня и моей семьи у меня дома практически невозможно. А вот до тебя — легко, поэтому и пытались убить хотя бы тебя. Я мог бы держать тебя в замке, но вряд ли ты стал бы сидеть, как принцесса в высокой башне.

Я утвердительно кивнул.

— Не ожидал я такой глупости от Тодора, но вышло так, как вышло. Теперь я точно знаю, что удар с его стороны обязательно последует и это может случиться в любой момент. Поэтому, Деян, — повернулся он уже к лейтенанту. — С этого момента усиливаешь мою личную охрану и Сержио в нее включишь. Организуй охрану расположения нашего войска. Видишь, то, что мы находимся в дружеском лагере, ничего не значит? Вот вроде и все. Есть вопросы?

— А что Его сиятельство решил по самому факту нападения? — осмелился я на вопрос.

— В преддверии предстоящего сражения было решено не раздувать конфликт, — криво улыбнулся барон. — Его сиятельство решил считать все пьяной ссорой, списать все на пьяные разборки. Он строго предупредил и меня, и барона Тодора тер Кравос о недопустимости враждебных действий во время военной кампании. Также напомнил о запрете Его величества Экора IVна усобицы.

— Пленного придется отдать, так как, в противном случае, граф пригрозил казнить и тебя, как одного из участников конфликта, при котором погиб дворянин, — продолжил барон. — Трупы тоже отдайте. Трофеи с них не брать. Нельзя допустить, чтобы нас выставили зачинщиками новой ссоры. Старшим при передаче я назначу баронета Карфакса Бофаро, он отлично владеет собой. Для такой миссии лучше не придумаешь.

— Ну, может, кошели у них окажутся пустыми, — барон улыбнулся нам с лейтенантом. — Так, разве кто берет деньги на такое дело? И предупредите людей, чтобы не цепляли кравосцев. Помимо запрета от графа, надо помнить, что их войско больше нашего в два раза. Еще вопросы есть? Нет? Свободны!

Как я уже упоминал, из нашего войска до Кроноса дошло шесть с половиной сотен человек, семьдесят конных и пятьсот восемьдесят пеших воинов. Пока шли до своих костров, Деян рассказал мне, что знал о других отрядах.

Больше всего привел Кравос — тысяча четыреста человек, из них двести всадников. Кронос выставил тысяча триста человек при ста двадцати всадниках. Затем по количеству воинов шло войско самого графа, почти тысяча двести человек: сотня конных дружинников, шесть сотен пешцев, шестьдесят конных наемников и четыре сотни пеших наемников.

Затем по количеству шло войско нашего баронства, затем Шрегер — четыре сотни пехоты при двадцати всадниках, и Лесковин — двести пешцев и пять конных. Всего под свою руку под Кроносом граф собрал больше пяти тысяч воинов, из которых конных было больше полутысячи.

Пока лейтенант рассказывал, мы дошли до своих костров. Там я быстро обшманал трупы, став богаче на шестнадцать сиклов и горсти меди. Серебро — в основном из кошеля Ангелара. Неплохой приварок!

Деян по приказу барона организовал охрану, а потом к нам подошел Карфакс Бофаро, отец того паренька Рафа, который с момента совместного похода на тилинкитов стал оруженосцем Кисила Аристи. Он спокойно дал команду Деяну захватить с собой пленного и трупы и следовать за ним.

С безмятежным лицом, насвистывая какую-то незатейливую мелодию, баронет двинулся в сторону костров кравосцев. За ним поспешил лейтенант с помощниками, тащившими трупы неудавшихся убийц, и счастливый пленник, который уходя победно на меня глянул, но благоразумно промолчал.

Я получил задачу вместе со Стоком убыть к шатру барона и ждать там возвращения Деяна. Стока искать не пришлось, он постоянно вился около меня. Мы неспешно собрались и пошли к шатру нашего лорда.

Шатер барона располагался на небольшом возвышении, с которого, тем не менее, хорошо просматривался разбитый вокруг лагерь. Место расположения кравосцев тоже хорошо было видно и мимо нас со Стоком не прошло поднявшееся там нездоровое оживление.

Толпа воинов собралась в одном месте. На одной из телег, которые находились среди толпы, задрали оглоблю с привязанной петлей, как-то закрепив ее под тупым углом к земле.

Через несколько секунд на импровизированной виселице, под рев толпы, задергалось чье-то тело. Я в волнении присмотрелся к висельнику. Ффух, не из наших. В петле, перестав дергаться, покачивался наш недавнишний пленник.

Вскоре к шатру подошли Карфакс Бофаро и Деян. Баронет зашел к Беону тер Аристи, а лейтенант остался снаружи и поведал нам, что передача пленного и трупов прошла хоть и в нервной обстановке, но без стычек. Бофаро бесстрастно разрулил все спорные моменты. Нам было сказано быть в сопровождении барона, но нести службу на посту у шатра мы не будем, чтобы все время быть в боеспособном состоянии.

А к обеду из города прибыл разукрашенный возок с охраной из целой кавалькады в бело-красных цветах Кроноса. Это проведать отца прибыла Сиарис в сопровождении своего мужа Бедрича Кронос, старшего сына местного барона, кормилицы Луши и отряда кавалерии.

Выглядела Сиарис прекрасно. По сравнению с тем, какая она уезжала из дома, была посвежевшей, повзрослевшей и более уверенной в себе. По Луше тоже было видно, что у них все в порядке. У кормилицы был спокойный и довольный вид.

Бедрич, стройный молодой человек, двадцати двух кругов от роду, постоянно старался быть рядом с супругой. Было видно, что он в Сиарис действительно влюблен. Да он и сам прекрасно выглядел. Был физически развит, а на лицо красив, что еще больше подчеркивали спадающие до плеч волнистые русые волосы.

Глядя на то, как общаются молодожены, я порадовался за Сиарис. Она в браке по-настоящему расцвела. Вспомнил одно неглупое утверждение, прочитанное когда-то на просторах земного интернета: «Глупо, когда говорят, что женщина расцветает в определенном возрасте. Женщина расцветает с определенным мужчиной».

Значит, Бедрич именно таким мужчиной оказался для Сиарис. Я улыбнулся своим мыслям. Сиа же, наобнимавшись с отцом, повернулась ко мне, я вместе со Стоком стоял недалеко от барона.

— Здравствуй, Сержио, — обратилась она ко мне, простому дружиннику, вызвав этим искреннее изумление у присутствующих. — Знала, что ты будешь рядом с папой.

Небольшая тень набежала на ее лицо, когда Сиарис споткнулась взглядом о мой шрам. Печальная дымка подернула взгляд девушки. Видимо, тяжелые воспоминания ее так до конца и не отпустили. Сиа прижалась к мужу:

— Этот тот воин, что спас меня, когда убили братика. Я про него тебе рассказывала.

Бедрич Кронос приосанился, стараясь выглядеть повнушительнее, они с Сиарис ростом едва достигали мне подбородка. Он приподнял подбородок и торжественно возвестил:

— Это геройский поступок, воин. Знай, если тебе понадобится, в Кроносе ты всегда можешь найти помощь и защиту.

Вот что ответить, учитывая, что рядом стоит Беон тер Аристи? Слава предкам, пафос немного сбила Сиарис:

— А как у тебя на личном фронте? Дом у тебя есть? Получаешь за службу достаточно, чтобы содержать семью?

Бедрич едва заметно нахмурился. Видно, что ему не понравилось, куда свернул разговор супруги с простым воином. Надо быстро «разгружать» разговор.

— Я дезертир, — ответил я девушке, скромно потупив глаза.

Через несколько секунд хохот взорвал окружение. Смеялась и Сиа, смеялся вытирая выступившие слезы барон, и самое главное, смеялся Бедрич. Надумает еще на пустом месте всякую ерунду. Потом доказывай, что не верблюд. Вон, пусть лучше хохочет над смешным простоватым дружинником.

— Хорошо, — отсмеявшись сказала баронета. — Я рада видеть тебя живым и здоровым. Как и сказал тебе мой муж, при необходимости, ты всегда можешь рассчитывать на нашу поддержку.

— Ваша милость! — к Беону тер Аристи кинулся кто-то из наших дворян.

Вакидзаси моментально вылетел из ножен и замер у горла застывшего дворянина.

— Не так резко, — предупредил я его и убрал меч.

Дворянин с досадой посмотрел на меня, как на пенек, помешавший ему на тропинке и больше демонстративно не обращал внимание:

— Ваша милость! Войска вранского графа перешли Варну и приближаются сюда, к Кроносу.

— Откуда ты знаешь? — сосредоточился на баронете Беон тер Аристи, взмахом руки убирая меня с пути дворянина.

— Я был в ставке нашего графа, у друзей. И тут прискакал гонец. Конь взмыленный, сам чуть не падает от усталости! Я слышал его доклад Беривою тер Хетск. Вот видите! — он указал на лагерь.

А в лагере нарастала паника. Шум увеличивался по нарастающей. Люди, как муравьи, суетливо бегали между костров, таскали имущество, вооружались, седлали коней.

— Вот! Весть уже разнеслась по лагерю!

Тут же из толпы вынырнул посыльный от графа и передал, что Беривой тер Хетск собирает баронов на Военный совет, а войска должны готовиться к выходу. Барон дал команду на сборы, попрощался с дочкой и пошел к шатру графа. Мы со Стоком и еще несколькими бойцами личной охраны окружили нашего лорда и сопровождали его среди этого людского моря, которое разом заштормило. Я пошел впереди, ледоколом разрезая толпу.

Сиарис с мужем уехала в город, он в поход не шел. Не все благородные семьи пришли в полном составе на зов графа. Беривой тер Хетск потребовал, чтобы дружины вели лично вассальные бароны. Кого из детей брать с собой, главы семейств решали уже сами. Кто-то не брал сыновей, кто-то брал не всех, а кто-то привел всех способных к бою родственников. Видимо, в расчете, чтобы те проявили себя перед лицом графа. Сам же граф взял с собой обоих своих близких родственников: единственного сына Марко и младшего брата Витомира.

Военный совет длился не долго. Было решено выдвигаться всеми силами на северо-восток, навстречу противнику. Там есть хорошее место для сражения: обширные луга с редкими перелесками. Вот там и решили дать бой. Определили порядок выдвижения для каждого барона и наемников. Выходить должны были сразу после окончания Военного совета в установленной очередности.

Смотреть без слез на то, как войска снимались с места, было нельзя. Но, все-таки, вышли на марш все. Благо, что идти было недалеко и к вечеру войско вышло в нужный район. И действительно, очень обширные луга, которые справа подпирал лес, а слева — болота. Граф снова собрал баронов и капитанов наемных отрядов, где и объявил план на бой. После импровизированного Военного совета все разъехались к своим дружинам.

Наш лорд собрал дворян и Деяна для постановки задач. Мы со Стоком стояли за спиной барона, поэтому слышали, что запланировал граф. Лагерем дружины должны встать напротив тех мест, где утром надо будет занимать позиции. Место для пехоты нашего баронства определили ближе к правому флангу, конницу же граф объединил в один отряд и приказал отвести для ночевки в тыл пешего войска.

Потом я услышал план на бой. Слушал и охреневал. Утром мы должны были расположится следующим порядком: пехота со стрелками под руководством младшего брата графа Витомира Хетск и под командованием сотников и десятников выстраивается впереди, за пехотой сборным отрядом встает кавалерия, которую поведут в бой лично Его сиятельство Беривой тер Хетск с сыном Марко.

Сначала перед пешим войском выходят лучники и начинают перестрелку, стараясь подавить стрелков врага и нанести максимально возможное поражение противнику. Затем в центре пехота расступается, и через получившийся проход устремляется конница. Затем конница быстро перестраивается для атаки и наносит мощный удар по противнику. Следом за конницей атакует пехота и завершает разгром. И... и все!

Я слушал и охреневал. Это план сражения? Где резерв? Что будет, если враг ударит конницей по флангам, или если наша кавалерия не опрокинет врага? Да куча вопросов, на самом деле! Я не знаю, задавали ли их графу на Военном совете, но сейчас приказ уже получен и остается только постараться его выполнить.

Переночевали, а проснувшись утром, увидели, что враг уже выходит на поле боя. Значит, и разведки не было. Наше войско судорожно изготавливалось к бою. Шум висел над лагерем, крики, бряцанье оружия и ржание лошадей. Командиры выводили воинов на определенные с вечера позиции, и если наемники выходили в относительном порядке, то толпу ополченцев гнали пинками и палками.

Все это происходило на виду заканчивающего построение противника. В центре у вранского графа построилась пехота, прикрытая по флангам кавалерией. Наше войско еще выходило на поле боя, когда противник пошел в атаку. Перед пешими воинами у них шли стрелки, конница по флангам шла шагом, не выбиваясь из строя.

Только наши лучники стали выходить перед пешими воинами, а враг уже достиг дистанции стрельбы. Пехота и кавалерия у противника остановились, лучники прошли еще немного и начали массированный обстрел наших войск. Наши стрелки попытались ответить, но под плотным обстрелом дрогнули, сдали назад и смешались с пехотой.

Наша конница в это время собралась в один кулак за находящейся под обстрелом пехотой. Конные дружинники во всех баронствах были вооружены примерно одинаково: круглый щит, кавалерийское копьё, топор, сулицы и кожаные доспехи. У дворян вооружение было более разнообразным, но копья и щиты, как основное оружие, имели все.

Доспех зависел от благосостояния конкретного благородного семейства, но, в основном, у баронетов это были кожаные доспехи с металлическими пластинами и кольчужными вставками. Бароны щеголяли в расенских бахтерцах с металлическими остроконечными шлемами с полумаской и бармицей, как наш лорд, или сильванской кольчуге с наплечниками, поножами и наручами с металлическим круглым шлемом с бармицей.

И лишь у графа Беривоя тер Хетск был полный вестерийский доспех тяжелого кавалериста: кираса, кольчужные рубашка и шоссы, наручи, поножи, закрытый шлем с плоским верхом и султаном из перьев и треугольный металлический щит — тарч. Из оружия у него было кавалерийское копье и полуторный меч.

Мы со Стоком старались держаться как можно ближе к барону, который был окружен своими дворянами и дружинниками. Впрочем, отряды других баронов тоже держались компактно. Между нашим отрядом и кравосцами «по-родственному» втиснул своих людей барон Арност тер Кронос.

В это время впереди ситуация еще более ухудшилась. Более-менее уверенно себя чувствовали прикрывшиеся щитами наемники, ополченцы же и стрелки несли большие потери и начали сдавать назад. Младшие командиры уже не могли сформировать из них строй, так как занимались исключительно тем, что пытались предотвратить панику и бегство.

— За мной, воины! — раздался глухой призыв из-под закрытого шлема Беривоя тер Хетск. — Проход! Делайте проход!!!

Всадник, едущий рядом с графом, вскинул рог и над полем боя разнесся протяжный трубный звук. Граф, за ним его сын, его дружина, а затем и остальная конница двинулась через строй своей пехоты. Пехота спешно расступалась, чтобы не быть затоптанной своими же кавалеристами и в надежде, что вражеские лучники переключат свое внимание.

Почти все кавалеристы использовали ток — кожаный мешочек на ремнях, в который вставлялась древко копья на марше. Всадник в таком случае не прилагал усилия для поддержания копья, а просто поддерживал его рукой. Перед боем они из этого приспособления копье доставали и дрались уже обычным образом.

Они, но не я. В свое время я прочитал много книг про попаданцев, а перед переходом проштудировал и большое количество форумов в поиске тех идей, что могли помочь в новом мире. Наткнулся и на использование тока для усиления копейного удара, которое в реальной истории почему-то не использовалось.

Попаданец наклонял копье для таранного удара, не вынимая его из тока. Вся отдача при этом приходилась не на всадника, а на ременную систему тока. Ну и на коня в итоге. Единственное, что я изменил в прочитанной идее, это сделал более слабые крепежные ремни.

Потому, что представил амплитуду движения копья после удара и понял, что слишком высока вероятность поразить своего коня древком своего же копья. После недолгих испытаний я смог подобрать такие ремни, которые обеспечивали достаточное усилие для надежного поражения противника. Но и лопались после этого, освобождая выполнившее свою роль копье. Теперь предстояло испытать приспособление в бою.

Мы прошли массу своей пехоты и стали разворачивать строй кавалерии для атаки. На нас тут же обрушился дождь из стрел. Дзинь! Бамм! Ржание лошадей и человеческие крики. Стрелы начали находить своих жертв. Опасаясь ранения, я прикрылся щитом и наклонил голову. Тук!!!

— Ах ты! — слева от меня раздался бас Доналла Кедрика.

Я повернулся на голос. Стрела по крутой траектории попала в доспех Кедрика со спины за левым плечом, но, по всей видимости, насквозь не пробила. Он перехватил копье левой рукой и, неловко задрав правую, дергал за что-то зацепившуюся стрелу.

Дзинь!!! Еще одна стрела ударила сверху в шлем Доналла.

— Арррх! Сраные хорьки! — взревел Кедрик. — Убью, вонючие вонючки!!!

Баронет бросил стрелу болтаться за своим плечом, перехватил копье поудобнее и пришпорил своего коня.

— Храбрецы! За мной!!! — голос графа глухо проухал из-под шлема, и он повлек за собой еще не успевшую построится конницу.

Сигнальщик поднял рог к небу: «Буу-п...». Вранская стрела глубоко вошла в глазницу и моментально смолкнувший воин рухнул с коня на землю. Масса конницы стала все более ускоряться. Над полем стоял тяжелый гул от копыт полутысячи лошадей, во главе которой скакал Беривой тер Хетск с сыном. Если наш граф и не военный гений, то по крайней мере не трус.

Слева от меня, стремя в стремя, разгонялся Сток. Беона тер Аристи немного обогнали Деян с парой дружинников, чтобы прикрыть его хотя бы от первого удара. Вражеские лучники прекратили обстрел и во все лопатки понеслись к строю своей пехоты.

Стрелков, конечно, мы не догнали, но и по большому счету не рассчитывали. Они ловко проскользнули сквозь строй пеших воинов, перед которыми тут же опустился частокол копий. А мы уже перешли на галоп. Плотный обстрел вражеских лучников не дал нам собрать максимально акцентированный удар, но, все равно, конная лавина, накатывающая на врага, ощущалась страшной силой.

Тут я заметил, что наша конница на флангах стала замедлять бег и разворачиваться во внешнюю сторону от строя. Вранская кавалерия! Пока мы разгонялись чтобы сломить пехоту, вражеская конница атаковала нас с флангов.

Ни Беривой, ни наш лорд, не изменили направления удара. Естественно, туда же ударили и мы. Показалось, что грохот столкновения с вражеским строем был оглушительным. Я шел не самым первым, поэтому сблизился с уже разорванным строем, первые ряды которого смяли и раскидали копьями и тушами коней. Многие наши воины, налетев на копья, вместе с лошадьми кубарем влетели во вражеские ряды, внося еще большую сумятицу.

Налетая на пехоту, я аккуратно направил свое копье. Бахх! Острие копья как пудинг прошило первого пехотинца, пробило второго и воткнувшись в третьего вырвалось из креплений. Ремни с резким хлопком порвались и у меня за спиной остался страшный «шампур» с тремя нанизанными на него телами. Я выхватил из ножен шашку и завертелся в седле юлой, рассекая всех, до кого мог дотянуться.

Князь тоже вошёл в раж и со злым визгом бил копытами и кусал мечущихся вокруг нас врагов. Рядом сосредоточенно рубился Сток. Ха! Повезло мне с ними! Навалив вокруг себя трупов, удалось немного сбавить накал битвы и оглядеться. Ничего хорошего!

Хоть наш удар и был силен, но был не до конца подготовлен, ослаблен сначала плотной стрельбой, а затем и фланговыми ударами вражеской кавалерии. Сметя первые ряды вражеской пехоты, мы постепенно в ней завязли. Вранская пехота прогнулась, но устояла. А вражеская кавалерия, разбив потерявшую скорость и строй нашу конницу, начала уходить нам в тыл, оставляя свои позиции для своей пехоты.

Получилось, что нас довольно быстро стала окружать вражеская пехота, которую мы планировали сломить. А вранская кавалерия, сделав свое дело с нами, рванула на нашу деморализованную пехоту, которая сейчас больше напоминала испуганную толпу.

Надо вырываться, пока кольцо не замкнули совсем. Я повертел головой в поисках нашего барона. Увидел! В окружении группы воинов он успешно сражался. Я стал пробиваться к нему. На подходе к барону удачно метнул свои сулицы, разменяв каждую на труп врага. От меня со Стоком уже начали шарахаться. Достойных противников вокруг не было, но посредственных было много. И с каждой минутой становилось больше.

— Мой лорд! — заорал я, перекрикивая шум битвы. — Надо вырываться! Смотрите, нас окружают! Еще немного и мы не сможем уйти!

Барон меня услышал. Он привстал на стременах и осмотрелся. Вокруг кипела битва. Со всех сторон на наших кавалеристов, как муравьи на жуков, лезли вражеские пехотинцы. Ситуация с каждой секундой ухудшалась. Графа с сыном не было видно.

— Аристи!!! — громоподобно взревел барон. — На прорыв! За мной!!!

Мы направили коней в ту сторону, где еще не сомкнулось кольцо окружения. Даже не разогнаться. Как их много! Кони шли шагом, не в силах ускориться. Вставали на дыбы, кусались, били копытами и падали под ударами копий и топоров.

Князь чудом оставался невредимым. И я пока не чувствовал, что ранен. Град ударов парировал щитом, а когда его доломали ударами топоров, пару раз удачно отвел удар наручами. Справа вверх ногами кувыркнулось тело вражеского пехотинца. Это уже потерявший копье Кедрик орудовал своей любимой дубиной.

— Чё, парень!? Это тебе не в носу твоей ковырялкой шурудить! — весело проорал он мне, сминая череп очередному противнику. — Медвежата!

Он растерянно огляделся. Медвежат не было. За нами толпа пехотинцев с остервенением вонзала копья в трупы с доспехами, отделанными медвежьими шкурами.

— Медвежата! Аррр!!! — Доналл развернулся, широким взмахом дубины разгоняя вражеских пешцев.

— На прорыв! — заорал я Кедрику. — Хочешь отомстить, выживи!

Баронет обернулся. В его глазах огненными сполохами переливались гнев и безумие. Он тронул поводья, его конь развернулся и тяжело потопал за нами. Я глянул «на выход»: вражеские фланги почти сомкнулись, но мы можем успеть проскочить. Можем!

Я с яростью рванул на прорыв. Шашка снова засвистела, каждым ударом отправляя к предкам очередного врага. Справа и слева рубились наши дружинники. За спиной, методично и страшно, мокрыми тяжёлыми шлепками била дубина баронета. Враг перед нами дрогнул и стал разбегаться. А вот и «выход»! Мы прорвались!

— Шрам!!!

Сток закричал таким голосом, что я сразу остановился.

— Смотри!

Обернувшись, я с ужасом увидел, что наш барон безнадежно отстал. Рядом с ним уже почти совсем не осталось соратников. И через ту толпу, что его окружила, у него нет шансов прорваться.

Я не могу рационально объяснить то, что я сделал. Может, я просто дурак. Я развернулся и рванул обратно. Похоже, это заразно, окружавшие меня дружинники и баронет Кедрик развернулись вслед за мной.

Нам особо не мешали, и мы за минуту пробились к барону, прикрыв его со всех сторон. Он от усталости уже еле держался в седле. Все-таки, возраст не обманешь. Я привстал на стременах. Все! Окружение замкнулось. А враг все плотнее стал смыкаться вокруг наших воинов, кучками разбросанных среди моря вражеской пехоты. Кажется все, недолго я пользовался подарком Мирослава Александровича.

— Туууут-туууу!!! Туууут-туууу!!! Ооооуууу!!!

Рев многочисленных сигнальных рогов неожиданно ударил со стороны леса. Битва постепенно стала затихать, а воины начали оглядываться, пытаясь рассмотреть, что происходит. Всадникам было легче. Нам прекрасно было видно, как из леса выходят густые ряды воинов в зелено-голубых сюрко.

— Коронные войска — изумленно пробасил Доналл Кедрик.

— Королевские войска! Король Экор Немантид! Как их много!

Вокруг стали раздаваться лающие команды и вранское войско, бросив наши недобитые отряды, стало перестраиваться фронтом к новому... противнику?

Глава 9. Бой позади. Что теперь? (524 круг Н.Э., листопад).

Я сидел на седле, брошенном на землю, привалившись спиной к стволу клена и вытянув усталые ноги. Да и, честно говоря, у меня устало все. За время боя я полностью вымотался и физически и морально. Доспехи и оружие лежали рядом, поддоспешник с подшлемником сушились, растянутые на ветках. Рядом пасся освобожденный от сбруи Князь. Вот повезло мне с ним!

Не просто вынослив и быстр, он оказался настоящим боевым конем. В бою Князь задал жару вранским пешцам, да и лошадям их конных воинов, вступившими со мной в схватку, досталось! Наверное, даже правильнее будет сказать, не «со мной», а «с нами». Силу его копыт и зубов смогли оценить многие, ха! А рожа того всадника, которого Князь укусил за колено!? Уважение тебе махаратшец, что так воспитал своего коня.

Ладно, отдыхать хорошо, надо навести ревизию. Доспех на месте, клинки на месте, клевец так и остался висеть справа от седла, сякэны я не использовал. Аптечка осталась не задействованной, иголки, нитки и деньги у меня всегда при себе. А еще, я удачно перевесил флягу с кипяченой водой на пояс в преддверии боя. Я не ранен, только получил множество ушибов, конь мой не ранен. Чудо, я считаю!

О хорошем — все. Моё копье и сулицы, взявшие свою кровавую жертву, остались на поле боя, а поле боя осталось за противником. Наш обоз был захвачен воинами вранского графа и разграблен подчистую. Валлей увели, вместе с телегой, которую та тащила, и соответственно, вместе с моими вещами.

Кому-то достались: «волшебные» для Этерры плащ-накидка, котелок, малая пехотная лопатка и туристический топорик, высококачественное огниво, дорогой японский набор для ухода за клинками. Все это ушло с удобным, еще земным вещмешком, в котором все и лежало. Там же было мое сменное белье и продукты.

Обидно до зубовного скрежета, но мое мировоззрение или начало меняться, или просто очищаться, все больше разделяя настоящие ценности от искусственных, фальшивых. Я жив и не ранен, Сток жив, барон, Деян и Андраж живы. Конь мой жив и не ранен, в конце концов! Вот это главное и есть! Кстати, спасибо Алоизу за то, что помог другу с доспехом. Во многом благодаря подарку купца, Сток жив и даже не ранен.

Здоровье и знания, вот, что при желании, всегда позволит устроить свою жизнь. Семья и друзья, вот о ком надо по-настоящему беспокоиться. Все остальное — второстепенное. Наносное. Пыль! Многие начинают понимать это только перед смертью, когда нет места фальши и мишуре. Или когда сами или их близкие люди сталкиваются с тяжелой, или вообще неизлечимой, болезнью.

Вечером нас со Стоком поставили на охрану баронского шатра. Шатры и палатки разворовать не успели. Королевские войска отогнали оба войска и от места битвы и друг от друга. Беон тер Аристи сидел со своими дворянами и рассказывал им, что узнал после того, как поучаствовал в собрании оставшихся в живых баронов. Говоривших было прекрасно слышно и, естественно, я «развесил уши».

— Коронные войска привел сам король, Его Величество Экор IV Немантид, — усталым голосом рассказывал наш лорд. — И посмотрите, в какой момент он вывел свои войска на поле боя. Он вмешался в битву, когда и наше войско и войско вранского графа уже серьезно истощили силы друг друга.

После этой битвы единственным победителем стал Его Величество. Сейчас его войско намного сильнее войск, что одного графа, что другого. Думаю, что даже объединенные отряды вассалов короля не окажутся сильнее его войска. По крайней мере, в ближайшие годы. На долгое время в Варнии никто, при всем желании, не сможет фрондировать или составлять оппозицию королю. Мне кажется, Экор IV добился желаемого.

— Даже Бранимир тер Вранск не смог получить выгоду. Хотя военную победу он одержал. Но его потери при этом таковы, что захваченные у нас трофеи даже в малой части не покрывают расходов. Все-таки, славно мы сражались! — в голосе барона слышалась гордость.

— Ваша милость, а что с графом и каковы потери? — раздался вопрос от одного из дворян.

— Когда Его Величество остановил бой и мощью коронных войск развел враждующие стороны, — продолжил Беон тер Аристи. — Он повелел прибыть к нему обоих графов-соперников. Бранимир тер Вранск со свитой к королю прибыл довольно быстро. Своего сына Филипа оставил при этом командовать войском в свое отсутствие.

Нашего же графа нашли мертвым, он погиб в кавалерийской атаке. Труп его младшего брата Витомира нашли буквально недавно, среди нашей порубленной пехоты. Это было непросто, вы видели, поле просто усеяно трупами. А сын нашего графа, Марко Хетск, смог выйти из окружения с малым отрядом. У него разрублено бедро. Марко на носилках отнесли в королевский лагерь и Его Величество приказал оставить его на ночь под присмотром придворных медиков.

— Что касается потерь... — я услышал тяжелый вздох барона. — Потери оказались велики. Нас вышло из Аристи чуть более восьми сотен воинов, сейчас после боя осталось ровно сто девяносто девять человек.

В шатре повисла тишина. Дворяне обескураженно молчали.

— Вас, моих вассалов, осталось пятнадцать человек, девять благородных воинов погибло в сече. — продолжил Беон тер Аристи. — Из двадцати воинов Старой дружины выжило четырнадцать человек, это отличный результат. Лучшая подготовка среди простолюдинов!

Из Новой дружины в живых осталось девятнадцать воинов из сорока, а из семьсот двадцати ополченцев всего сто пятьдесят. Конечно, кое-кого мы подберем в пути, но это слезы. Потери слишком велики. И такая ситуация в дружинах всех баронств нашего графства. Во вранском войске получше, но не на много.

Когда прибудем домой, я буду принимать решение по перераспределению маноров тех баронетов, у кого не осталось в семье совершеннолетних мужчин. Все на сегодня. Идите отдыхать. Завтра утром Его Величество собирает всех баронов королевства. Приеду, также соберу вас и расскажу, что дальше будем делать.

В разгромленных телегах нашего обоза еще оставался овес и мы смогли нормально покормить лошадей. Самим повезло меньше. Еды почти не оставалось и спать легли на голодный желудок.

Несмотря на сильную усталость, охрану своего лагеря организовали хорошо, наверное, поэтому переночевали спокойно. Утром Беон тер Аристи уехал с остальными баронами к королю. Мы остались ждать. Все волновались, чем все это закончится и чем конкретно нам может угрожать. Собирались группами и обсуждали между собой, выдвигая предположения от простых житейских до самых фантастических.

Прибыл Беон тер Аристи от короля бледным и взволнованным. Нашел взглядом Деяна и приказал поставить оцепление вокруг его шатра, собрать всех дворян на совещание и присутствовать самому. Лейтенант бросился выполнять команду нашего лорда, а нашему десятнику приказал организовать личную охрану барона. Андраж тут же выставил в первую смену меня и Стока. Поэтому, когда все собрались, я опять спокойно «грел уши».

Когда все расселись на наспех подготовленные сидушки, Беон тер Аристи обратился к своим вассалам:

— Друзья мои, о том, что я сейчас вам расскажу, прошу ни с кем не обсуждать... Нет. Я прямо запрещаю вам обсуждать это с кем-то, кроме здесь присутствующих. Я рассказывал вам вчера, что сына нашего графа, Марко, король оставил на ночь на попечение своих лекарей.

Так вот, сегодня нам объявили, что Марко Хетск ночью скончался от ран, на руках королевских медиков. Это очень подозрительно. Тем более, что следующим объявлением до нас довели, что Хетское графство Его Величество отдает своему племяннику Эмери Неману.

Дворяне возмущенно зароптали.

— Тише, — успокоил их Беон тер Аристи. — Чувствую, сейчас такое время, когда за малое голова может слететь с плеч у любого. И за вольные разговоры, в том числе. Его Величество сразу провел все ритуалы: оммаж, фуа и инвеституру*. Теперь Эмери не Неман, а тер Хетск.

* - установление вассально-ленных отношений. Оммаж — процедура установления личной зависимости, во время которой одно лицо признавало себя «человеком» другого лица. Фуа — клятва в верной службе. Инвеститура — официальное введение во владение земельным леном.

Все происходило очень быстро. Затем король обвинил дворян обоих графств, всех нас, что из-за междоусобицы королевство слабеет. Экор IV жестко потребовал прекратить все внутренние конфликты. Сказал, раз воюете, значит деньги вам девать некуда, а он найдет им лучшее применение. Использует их для развития и укрепления Варнии и... повысил налог на следующий год на 10 %.

— Как повысил?! Да мы этот не можем собрать! Откуда брать деньги?! Маноры нищие, мы еле наскребаем на этот налог! А в этом году как?! — присутствующие в шатре дворяне буквально взорвались возмущением.

— В этом году налог остается прежним, — дождавшись, когда немного утихнут вассалы, довел барон.

— После того, как Его Величество удалился, — продолжил Беон тер Аристи. — Новый граф провел с нами ритуалы оммажа и фуа. Никто из баронов не отказался, так что, теперь Эмери тер Хетск наш официальный сюзерен.

И он с нами не стеснялся. Предупредил, что ему все равно, где мы будем доставать деньги, но старый налог в этом году и новый на следующий год должны быть сданы вовремя и в полном объеме. Или он сам придет за налогом к тому, кто не выполнит приказ короля, — барон внимательно посмотрел на притихших вассалов. — Эмери тер Хетск приказал, самое позднее завтра утром, всем убыть в свои владения. Сам он тоже с утра двинется принимать под свою руку наследные земли Хетского графства.

Дворяне снова загудели, но барон объяснил, что спорить сейчас и что-то обсуждать, это терять драгоценное время, а его и так мало. Надо идти к людям и начинать готовиться к возвращению домой. А он сейчас поедет к Арносту тер Кронос и попытается получить какую-нибудь помощь для марша.

Пока лагерь готовился к завтрашнему выходу, Беон тер Аристи взял наш десяток и мы поскакали в город. Учитывая, что в Кроносе сейчас у нашего лорда правили родственники, я рассчитывал на серьезную помощь, но реальность разбила мои ожидания.

Сначала Беон тер Аристи хотел зафрахтовать речные суда, чтобы с комфортом, вниз по течению, добраться до дома. Но свободных судов не оказалось. По крайней мере, чтобы перевести две сотни человек и лошадей с грузом. Практически все выгреб новоиспеченный граф, чтобы быстро перевезти выделенную королем дружину и остатки войска старого графа.

Свободных повозок тоже было не очень много. Местный барон, также как и остальные, потерял имущество при разграблении обоза. Но кое-как, небольшой обоз собрали. Были выделены продукты на дорогу. Как я понял по разговорам, потом за эту помощь Беону тер Аристи следовало расплатиться, а выделенных Арностом тер Кронос возниц — вернуть. Свои плюсы тоже были: на обратном пути соберем тех, кого оставили при совершении марша из-за болезни.

Через Андража, в то время пока наш барон общался с дочкой, попросил разрешения закупиться на рынке. Надо было кое-что прикупить в дорогу вместо утерянного. Получили разрешение для всего десятка и смотались на местный рынок, где, не рассусоливая, быстро пробежались по рядам и купили себе все, что задумывали.

Я взял себе несколько оселков разной зернистости и масло для ухода за оружием за сорок ассов, медный котелок за один сикл, нижнее белье и материал на портянки за шестьдесят ассов, огниво за сорок ассов и неплохие переметные сумки за четыре сикла. Облегчил свой кошель почти на шесть с половиной серебряных монет. Но покупки нужные.

Вернувшись в замок местного барона, чтобы сопроводить Беона тер Аристи в расположение нашего отряда, мы очутились во внутреннем дворе, заполненном королевскими воинами в зелено-голубых сюрко. Нас остановили перед входом в донжон и ни на какие объяснения не реагировали. Более того, оттеснили в сторону от входа.

Мы уже не знали, как сообщить о себе нашему лорду, как из донжона показалась группа дворян во главе с королем. В этой группе шли и наш барон, и Арност тер Кравос. Народ во дворе низко склонился перед правителем. Я последовал общему примеру. До сих пор приходиться заставлять себя это делать. Никак не могу привыкнуть гнуть спину.

Скосив глаза и подсмотрев, когда все начали разгибаться, распрямился и я. Король в сопровождении свиты пошел через двор, бросая равнодушный взор по сторонам. Затем он заметил меня и его брови удивленно приподнялись. Он притормозил и повелительно махнул мне рукой, подзывая к себе. Два воина, шедшие за королем посреди свиты, чуть выдвинулись мне навстречу, положив руки на рукояти мечей.

Вот, не буду кланяться! Видимо, дурь из помолодевшего организма все-таки «перла не по-детски», раз я решил так себя повести. Опыт-то негативный был из прошлой жизни, когда, будучи начальником штаба части окружного подчинения, в звании подполковника, быстрым шагом подошел к прибывшему в часть генералу, заместителю командующего округом, с докладом*.

Я выслушал о себе все. И то, что к нему генералы бегом несутся, а не как я. И то, что я не в царской армии служу, чтобы так себя вести. И то, что я худший из офицеров части (до этого случая, всегда ставил меня в пример по службе на совещаниях с курируемыми управлениями, службами округа и воинскими частями). И то, что я просто ох..л.

* - случай из реальной жизни.

Но к королю я, все-таки, подбежал бегом. Не до такой степени я дурак, хе-хе. А вот кланяться не стал. Вытянулся по стойке смирно, бухнул кулаком по груди и рявкнул:

— Дружинник барона Беона тер Аристи, Сержио, по вашему приказу прибыл!

Экор IV удивленно оглянулся на нашего лорда, а потом снова повернулся ко мне. Свита затихла, на скулах Беона тер Аристи перекатывались желваки. Его Величество, снизу-вверх, внимательно осмотрел меня и мое вооружение.

— Какой здоровяк, — задумчиво проговорил король и обратился к свите. — Видели такого?

— Говорят, у расенов и борейцев встречаются такие здоровяки, — подпискнул кто-то из окружения.

— Хм, а ты откуда родом? — спросил меня Экор IV.

— Семья прибыла в Варнию из Лимерии, Ваше Величество!

— Кто твои родители и откуда у тебя такое вооружение? Оно больше приличествует благородному человеку. — продолжил расспросы король.

— Мои родители — простые люди и не рассказывали мне про то, что было до переезда в Ваше королевство, да благословят предки Ваше правление! Наша семья переехала жить в Варнию, когда я был еще маленький.

Жили в баронстве Лесковин на выселках. Когда мне исполнилось пятнадцать кругов, на хутор напали разбойники. Я в это время был на охоте. Когда пришел, все были мертвы, а хутор разграблен.

Слава предкам, разбойники нашли не всё. Главная захоронка, в которой лежало наше семейное оружие и некоторые другие вещи, осталась целой. У меня было две мечты: стать воином и увидеть море. Поэтому я отправился в Кравос.

Король и свита внимательно слушали. А что? Ни телевизора, ни интернета нет.

— По дороге я на круг, до наступления совершеннолетия, остался в селе Брезник, — продолжил я. — После чего, как и планировал, отправился в Кравос, где вступил в гильдию наемников.

Получил первое задание на сопровождение каравана с солью в Аристи, где хорошо проявил себя и был замечен капитаном дружины Его милости барона Беона тер Аристи.

— Алфонс! — перебил меня Экор IV, обратившись к рядом стоящему дворянину с каким-то хищным выражением лица. — Как тебе простой дружинник с окраины моего королевства? У меня не все дворяне так себя вести могут и так свободно изъясняться.

— Барон, — король повернулся уже к Беону тер Аристи. — Вы помните, чем он привлек внимание вашего капитана?

— Конечно, Ваше Величество. На тот караван напала большая шайка разбойников. Охрана смогла уничтожить злодеев, а этот воин, лично убил десять душегубов.

По окружению короля прошел удивленный гул. Да и сам король был удивлен не меньше и снова посмотрел на Алфонса, удивленно приподняв бровь.

— Разрешите задать вопрос этому воину, Ваше Величество? — спросил Алфонс.

— Спрашивай, капитан, — разрешил Экор IV.

— Воин, каким оружием ты владеешь? — это уже ко мне.

— Копье кавалерийское и пехотное, сабля, меч, клевец, сулицы, — доложил я.

Алфонс со значением посмотрел на короля.

— А давай, проверим твои навыки, — решил король, и обратился к Беону тер Аристи. — Вы не против, барон?

— Как пожелаете, Ваше Величество, — хмуро произнес наш лорд.

— Капитан, давай какого-нибудь своего бойца сюда, и учебное оружие пусть принесут, — скомандовал король и повернулся уже ко мне. — Как, воин, готов показать свои умения?

Вот подстава! И что делать сейчас? Сливаться не хочу, а если «сделаю» королевского бойца, не затаят ли на меня злобу?

— Боюсь, Ваше Величество! — я лишь на секунду задержался с ответом.

Свита замерла с вытянувшимися от удивления лицами.

— Боюсь покалечить Вашего бойца, Ваше Величество, — пояснил я.

— Ха-ха-ха! Каков, а? — расхохотался король и дворяне угодливо захихикали следом. — Покалечить боится! А не боишься, что тебя покалечат?

— Никак нет, Ваше Величество! — гаркнул я.

— Вот и хорошо, — перестал смеяться Экор IV. — Алфонс, поторопись.

Вскоре прибежала группа воинов с тренировочным оружием и щитами. Один из них выбрал пехотное копье, круглый щит, надел открытый железный шлем и встал напротив меня. На сопернике была надета железная кольчуга на поддоспешнике. Дворяне, весело гомоня, разошлись в круг, освобождая место для поединка.

Я подозвал Стока и отдал ему свои клинки. Надел подшлемник, бацинет и подошел к тренировочному оружию. Выбрал щит с системой ремней, позволяющей не только держать его на локте, но и забрасывать на плечо. Выбрал удобное для меня пехотное копье.

Тренировочные копья были без наконечников и на конце замотаны материей. По идее, это должно было сделать замотанный конец мягким. Но тычок или рубящий удар, особенно в лицо, я не хотел бы получить. И зубы вылетят и кости можно сломать. Да даже убить можно. Попал по шее, к примеру, и до свидания.

Я набросил щит на левое плечо и встал шагах в четырех, напротив своего соперника. Тот уже тоже был готов к тренировочному поединку, он держал щит левой рукой в локтевом хвате, а копье держал в правой, опустив на землю.

— Готовы? — обратился к нам Алфонс.

Соперник прикрылся щитом и поднял копье верхним хватом. Понятно, много-много уколов...

— Да!

— Да!

Значит, бой маневренный, с постоянным изменением дистанции (ноги у меня выносливые, справлюсь) и боевого радиуса (перехваты руками древка копья, при двуручном хвате). Это еще и замаскирует истинный боевой радиус, а не мнимый. Я ведь еще и плечо с надетым щитом чуток доверну. Трудно будет сопернику за моими руками следить.

Шагнул вперед, обозначив ложное нападение. Соперник спокойно прикрылся щитом и попытался контратаковать. «Медленно, — с удовлетворением понял я, делая отбив. — Для меня — медленно».

Воина против меня поставили опытного, умелого. Его движения были выверенными и рациональными. Только одно но, я — быстрее. Теперь главное, самому не накосячить. Такой соперник не простит.

Я сходу захватил инициативу, играя оружием, обозначая атаки под разными углами и направлениями. Наносил в основном колющие удары, давая привыкнуть к такому стилю боя. Проводил ложные нападения, выполняя их с меньшей длиной, чем это необходимо при реальной угрозе.

Но соперник пока ошибок не делал. Окончательно уверившись, что за мной соперник не успевает, я начал делать ремизы*, заставив его полностью сосредоточиться на защите.

* - нападение после столкновения с защитой противника с целью опережения ответа.

Противник просто ушел в глухую защиту. Погоняв его еще минуту и убедившись, что никаких сюрпризов он преподнести мне не должен, я провел комбинированную атаку.

Сделав мощный отбив по его копью, я сделал финт с уколом в голову. Когда же соперник привычно прикрылся щитом, на пару мгновений прикрыв себе обзор, я провел мощный рубящий удар в нижнем секторе, по его выдвинутой вперед ноге.

Бац! И соперник с криком начал заваливаться. Бам! Заученно продолжил я, делая такой же удар в верхнем секторе. Мое копье прописало в воздухе что-то типа буквы «З», закончив «запись» на шлеме соперника. Соперник без звука рухнул на землю, а я «на автомате» подшагнул и обозначил укол, остановив древко в нескольких сантиметрах от его горла.

Секунда тишины и двор взорвался шумом. Кто-то бил перчаткой о свой щит, кто-то недовольно гудел, кто-то одобрительно кричал. А вот к упавшему бойцу бегут его товарищи. Я сделал пару шагов назад.

Быстро глянул на короля и его приближенных. Вроде, никто не дает команду меня прикончить. Король даже улыбается, в отличие от Алфонса и нашего барона. Вот Экор IV махнул мне рукой, снова подзывая к себе. Я, бросив на землю тренировочное оружие (ну его на фиг!), припустил к нему.

— Дружинник Сержио по Вашему прика...

— Не хотел бы ты служить мне, «дружинник Сержио»? — перебил меня король.

Вот же, проклятье! Я глянул на Беона тер Аристи, тот хмуро стоял, старательно напуская на себя безразличный вид. Надо быстро отвечать, а что?! Да выбор не сложный, на самом деле. Очень рискованный, но простой.

— Ваше Величество! — я состроил самое преданное лицо, какое только смог. — Я служу Вам со всем старанием, защищая северные границы Вашего королевства, под командованием Его милости барона Беона тер Аристи!

— А! Каков? Хоть ко двору его бери, — король обратился к своей свите и те, с готовностью, что-то забубнили.

Мне было отчетливо видно, что Экора IV разозлил мой ответ. Алфонс убедился, что с его бойцом все в порядке. Он просто потерял на время сознание, а сейчас уже пришел в себя и его повели к лекарю. Сейчас капитан стоял рядом и в ожидании смотрел на короля.

— У меня другая идея, — холодно усмехнулся король. — Я всегда вожу с собой пленников, приговоренных к смерти, но которые своим мужеством заслужили право на честный бой, а не на палача. Сейчас у меня есть пара таких. Тебе, воин, выпала честь привести приговор Королевского Суда в исполнение. Капитан, приведи одного из них.

И Алфонс, взяв пару бойцов, лично пошел выполнять приказ. Мы прождали около десяти минут. Экор IV болтал в это время со своей свитой на нейтральные темы. А вот и противник! Под конвоем привели крепкого коренастого воина, явно благородного происхождения. На его смуглом лице уже обозначились морщины, но, похоже, их «прочертил» не возраст, а характер дворянина.

— Ваше Величество, — самовольно обратился он к королю. — Нашли еще одного несчастного? Сколько их уже было? Я же предлагал Вам выкуп. Предлагаю его снова. Или Вам не жаль...

Видно было, что он очень хочет еще что-то сказать, но дворянин сдержался. Посмотрел на меня равнодушно и, презрительно оттопырив нижнюю губу, отвернулся.

— Королевское слово сказано. Вы, любезный барон, своим мужеством заслужили смерть в бою, а не от палача. Так и случится... рано или поздно, — король изволил ответить своему пленнику. — Драться, как всегда в таких случаях, будете коротким оружием, без доспехов.

— Пфф, — это то, что ответил неизвестный мне барон. — Полуторный меч.

В свите короля зашушукались дворяне, зазвенели монеты. Нормально, да? Здесь людей жизни лишают, а они ставки делают!

— Снимай доспех, — это уже мне скомандовал Алфонс. — Какое короткое оружие выберешь? Меч? Палица? Топор?... Что?

Я бросил взгляд на Беона тер Аристи. Тот смотрел взволнованно и с участием, но лишь чуть заметно пожал плечами. Ясно. Но как не хочется во всем этом участвовать.

— Короткий меч, — нехотя ответил я и пошел к Стоку снимать доспехи.

— Шрам, сделай его, — зашептал Сток. — Сделай этого напыщенного индюка. Я знаю, ты можешь.

Я только вздохнул про себя. Начало трясти «не по-детски». Что там мне в организм впрыскивалось, адреналин или норадреналин? Я не знаю. Покраснел я или побледнел, мне не видно. Зеркальце доставать не с руки, еще в педики запишут. Похоже, мой организм, в отличие от Стока, в меня не верит и вбухивает весь природный допинг, который ему доступен.

— Да ты так не злись, Шрам, — не унимался Сток. — Ярость, она в таком бою не помощник. Только мешать будет.

Вот, блин, инструктор! А то я сам не знаю?! Да только никакой ярости нет, а вот страшно, это да. Даже в туалет хочется. Но сделал морду кирпичом и ободряюще похлопал друга по плечу. Выиграю, заработаю еще «очков к репутации» бесстрашного отморозка. Проиграю, мне будет все равно. Никогда я к этому дерьму не привыкну, по «прошлой жизни» знаю. Всегда перед дракой трясло. Зато, после начала, — все, успокаивался моментально. Как бабушка отшептала.

Пока снимал защиту, глянул на соперника. Уже стоит, ждет. Морда спесивая, вон губы кривит, как будто в коровью лепешку наступил. Меч на поясе, больше оружия нет. Что?! Меч на поясе? Мы что, выйдем не с обнаженным оружием?! Ах ты, мой барон драгоценный! Это ведь совсем другое дело!

Я уже уверенней скинул лишнюю одежду, вообще, кроме штанов и обуви, ничего не оставил. Надел пояс с вакидзаси и, еще раз ободряюще хлопнув по плечу Стока, улыбнувшись, пошел к месту схватки.

— Хренасе рожа, — послышалось из рядов зрителей. — А шрамов, смотри, на нем сколько, особенно на руках... Ночью встретишь и до туалета не добежишь... И здоровый, глянь, как мышцы перекатываются... Ставлю пятьдесят ассов на его победу! Ставлю сикл на барончика!

Тьфу ты! И эти туда же! Постарался подойти ближе к противнику, но Алфонс остановил меня в трех шагах от барона.

— Разрешите, Ваше Величество? — капитан с поклоном обратился к Экору IV.

Король благосклонно кивнул. Все замерло. Я слышал только какую-то муху, которая громко жужжала под ногами барона. Нехороший, наверное, человек. У мух вкус такой, показательный. Я открыто улыбнулся в лицо сопернику. Барон чуть изменился в лице, но лишь приподнял подбородок.

— Правило одно, — уже к нам обратился Алфонс. — По моей команде вы должны убить друг друга.

Он сделал два шага назад и скомандовал:

— Нача...!!!

— Ххаааа! — перебил я капитана, распластавшись в глубоком выпаде так резко, что болью прострелило по всему телу. Я был стремителен! Включил все резервы, даже выдох сделал. Вакидзаси привычно вынырнуло из ножен. Но барон был тоже очень быстр и опытен.

С отшагом назад он успел вытащить свой меч. Полуторник! За эти доли секунды! Вот это, волчара! Но больше он ничего не успел. Он еще только вынул меч из ножен, когда барона достал я. Вакидзаси глубоко прорубило запястье вооруженной руки противника и меч глухо загремел по булыжникам.

— Йяаа!!! — меч с противным звуком прорубил шею до позвоночника. Ноги барона моментально подломились в коленях и он рухнул на камни, вытянувшись в мою сторону. Кровь мощными толчками выплескивалась из перерубленной шеи.

Глубокий низкий выпад и мах мечом вправо. Подшаг на сближение и мах влево с подъемом тела. Два движения телом, два маха рукой. Все! Не буду повторяться, сколько часов изматывающих тренировок, пота и боли понадобилось, чтобы одержать вот эту быструю, с виду легкую победу.

Кстати, боль. Боль! По ногам и спине резанула такая сильная боль, что я с рыком опустился на колено, оперевшись вооруженной рукой о булыжники. Потянул связки? Проклятье! Приподнял голову, — все внимание на мне. Черт, черт! Быстрее бы боль отпустила. Что сделать-то, для поддержания реноме? Пока встать не могу, надо хоть немного времени, чтобы боль ушла.

Я опустил ладонь свободной руки в лужу крови, набежавшей с лежащего прямо против меня барона и начал медленно размазывать ее по лицу, по груди, по рукам...

— Беон! — услышал я голос короля. — Ты кого себе понабрал там, на Севере?!

Глава 10. Возвращение (524 круг Н.Э., листопад-смутан).

Казнь, которую я провел по приговору Королевского Суда, наделала шума, особенно мой импровизированный перформанс. Я прикончил барона из Дрена, чьи земли входят во Вранское графство нашего королевства.

Чем он провинился перед Короной, мне не рассказали, но на смертную казнь он «заработал». А вот просто казнить его было нельзя. Надо было обязательно сделать это во время поединка. Король таскал его за собой и периодически устраивал бои. Барон-преступник до нашей встречи успел прирезать уже одиннадцать человек, выходивших с ним на схватку.

Мне кажется, король со свитой просто развлекались импровизированными гладиаторскими боями. Еще и ставки делали. Хлеба и зрелищ! А что? Это правило работает не только для плебса.

Не знаю, что я у себя повредил: мышцы, связки или что-то еще. Я, к сожалению, не медик. Но после схватки боль по ногам и спине прострелила так, что я с рыком рухнул на колени. Чтобы «сохранить лицо» я и устроил спектакль с размазыванием крови себе по мордасам и телу. Надо было выиграть время, пока боль не утихнет до такой степени, чтобы я смог встать и передвигаться.

Но со стороны выглядело это все, конечно, отвратительно: голый по пояс, здоровенный шрамированный мечник, играючи убил противника, практически отрубив ему кисть и голову, и, с рычанием кинувшись к трупу, стал его кровью рисовать себе на лице и теле узоры. Медленно рисовать. Явно наслаждаясь процессом.

Народ насладился зрелищем, гудел про это два дня, перемывая мне кости и смакуя подробности. Да и сейчас еще, это тема — номер один в разговорах. Я уже слышал, что рассказывали, как я кровь барона с ладони слизывал. Тьфу!

Сейчас наш обоз медленно двигался на север. Всего двести человек.На три четверти «усохшее» войско, после поражения, бесславно возвращалось домой. Расстояние от Кроноса до Аристи, по словам Деяна,составляло примерно двести восемьдесят километров.

Повозок было мало, продуктов и овса — тоже. Все кони несли на себе не только всадников, но и дополнительный груз. Теперь уже никто не смеялся, когда я спрыгивал со своего коня и шел рядом с ним. Так теперь делали все.

В первый день мы прошли примерно сорок километров и во второй — столько же. А сегодня мы подошли к обширному болоту. Здесь торговый тракт превращался в узкую, труднопроходимую дорогу. И всё то расстояние, что он шел через это болото, тракт извивался, как змея, пробитая сулицей.

— Ваша милость! — услышал я знакомый голос.

К Беону тер Аристи подходил Фрол. Вот ведь, жив поганец! Такое нигде не тонет. Он опасливо обошел меня и низко поклонился барону. Я с бароном теперь постоянно был рядом.

— Что хотел? — устало спросил наш лорд.

— Ваша милость, — воодушевленно стал говорить Фрол. — Я знаю дорогу, по которой можно пройти напрямик.

— Откуда ты можешь знать? — недоверчиво спросил барон.

— Я родился и жил здесь недалеко. Хорошо знаю местность. Можно сильно сократить путь! — и видя, что Беон тер Аристи сомневается, рьяно продолжил. — Сутки, а то и больше времени, выгадаем!

Так то, да. Уменьшить время марша на суточный переход — это очень неплохо. Ведь это, в том числе, экономия овса и продуктов. А их у нас впритык. И наш лорд согласился.

На одном из очередных поворотов тракта, мы, по подсказке Фрола, свернули на совсем узкую дорожку, уходящую вглубь болот. Колонна растянулась еще больше, превратившись в тонкую длинную змею.

Чем дальше удалялись мы по указанному пути, тем тяжелее было идти. Скорость движения все более замедлялась. Вскоре дорога пошла по гатям и пришлось помогать лошадям толкать телеги. Толкали возницы, толкали оставшиеся в живых ополченцы, толкали спешившиеся дружинники.

Через пару часов движения, дорога стала еще хуже. Бревна, из которых была сложена гать, сильно подгнили. Лошадей вели очень аккуратно, чтобы они не сломали ноги на этом «аттракционе». Повозки тоже чудом удерживались на настиле. Колеса ломали сгнившие бревна, проваливались или скользили по обломкам.

— Берегись! На помощь! Тяни за оглобли! — раздались многочисленные возгласы за спиной. — Обрубай упряжь! Хватай телегу!

Резко развернувшись, я увидел, как метрах в пятидесяти от меня, с гати в болото сползает телега. Было слишком далеко, чтобы я смог помочь. Поэтому я только наблюдал.

Под правым задним колесом груженой телеги проломилось бревно. От резкого проседания обломилась еще и ось телеги. Телега накренилась, груз сдвинулся в сторону крена. Телега еще больше накренилась, и, как по льду, по гнилому склизкому настилу съехала в болото.

Рассыпая поклажу, телега грузно осела в топь и начала медленно погружаться. Лошадь дико ржала, пытаясь удержаться на гати, но ее неумолимо утягивало в болото. Один из ополченцев, толкавших телегу, ухнул в болото и сейчас, с белым как мел лицом, истошно орал и тянул к товарищам руки.Мужика успели ухватить за руку, потом перехватили за шиворот и выволокли на настил. Болото разочарованно хлюпнуло.

А телега тем временем полностью скрылась под поверхностью. Лошадь не смогли освободить от упряжи. Она истово тянула морду вверх и отчаянными рывками пыталась вырваться из мертвящих объятий топи. Но необрубленные ремни крепко сковывали ее с уходящей в глубину телегой. Последний раз жалобно заржав, она скрылась в грязной воде. Все застыли, бессильно глядя на сомкнувшуюся на поверхности болота ряску.

— Прродукты! — услышал я рычание нашего лейтенанта.

Деян отвесил тяжелую оплеуху вознице, широко замахнулся...и опустил руку. Возница не защищался, он просто сидел на настиле,тупо уставившись в болото.

— Вот зараза! — выругался стоящий рядом Сток. — На этой телеге основной запас продуктов был!

— Проклятье! — вырвалось у меня. — Где участвует Фрол, там обязательно какая-нибудь дрянь происходит. Срезали путь! Сэкономили еду и время!

— Хорошо еще, овес для лошадей по другим телегам распределен, — почесал затылок Сток.

— Лошадей накормим, это здорово, — ответил я другу. — До Зингема еще километров сорок. Что сами жрать будем?

Мы озадаченно уставились друг на друга.

От Кроноса мы уже отмахали километров девяносто, поэтому вариантов у нас не было, мы собрались и пошли вперед. Нужно добраться до Зингема. Никак не могли найти место, чтобы нормально встать на ночевку. Встречались маленькие островки, потом снова гать, снова островок, снова гать. И так бесконечно.

Когда вечерний сумрак начал мешать передвижению, встали на ближайшем островке. Там смогли поместиться только дворяне, и то с трудом. Своих лошадей они оставили на гати, привязав их к повозкам. Рядовые бойцы и ополченцы тоже, как смогли, расположились прямо на настиле.

Поганое место для ночевки. Поделили и раздали остатки еды. Той, что еще оставалась на других телегах. Главный запас сейчас лежал на дне болота. Смогли накормить лошадей овсом, им в этом плане повезло больше чем нам. Зато с водой проблема была общей.

Той пайки, что выдали сегодня на ужин, не хватило никому. У меня у самого живот требовательно бурчал, но мне нечем было его успокоить. Единственным светлым моментом, в то время, когда я пытался заснуть прислонившись к тележному колесу, была колыбельная, которую пел наш лейтенант: «Фрол, тупой ты слизень! Ты куда нас завел?! Слепой следопыт! Хряк с заплывшими мозгами! Бла...бла...бла...бла...бла...бла...».

Я еле дождался рассвета. Заснуть не получалось. Мокро, холодно. Хочется пить и жрать. Какие-то всхлипы и вздохи всю ночь издавало болото. Вчера мы прошли всего около десяти километров. В отличие от первых двух дней, когда мы проходили по сорок. Срезали путь! Вышли, как только рассвело. Злые, голодные. Фрол сиял свежим синяком под левым глазом и старался не поднимать голову от земли. Держался тише воды, ниже травы.

Опять еле телепались, но удача,наконец, повернулась к нам лицом. На одном из островков бойко бил ключ. Напоили сначала лошадей, потом напились сами. Я набрался так, что живот превратился в барабан. Размечтался, что так чувство голода притуплю. Ага! Притупил, блин. Минут на десять.

Набрали воды во все, во что только было можно. Уже не знали просто, что нас ждет впереди. С таким «Сусаниным», что нас вел, ни в чем нельзя было быть уверенным. Но, кто же знал?! Фрол и здесь налажал. Он неплохой боец, этого у него не отнять. Но во всем остальном! За что бы ни брался, везде получается ерунда какая-то.

Этот день, как и предыдущий, мы еле двигались. И прошли столько же, около десяти километров. Но к вечеру мы все-таки достигли края болота и вышли с опротивевшей гати на твердую землю. Это просто праздник какой-то!

Распустили всадников в стороны, в поисках воды. И минут через сорок, одному из них улыбнулась удача. Так как уже начало темнеть, то решили разбить лагерь. Кто-то из дворян предложил зарезать одного из коней на ужин, но барон отказал. Потом еще и «накрутил хвоста» Деяну, чтобы тот проследил за овсом для лошадей. Не дай предки, кто-то сопрёт их пайку! Вот за такие поступки простые дружинники его и уважают. Готовы за него жилы рвать и на копья идти.

Вокруг нашей стоянки валежника было в достатке и костры горели всю ночь. Все хоть нормально выспались. У нашего костра спали Деян, Андраж, Сток и я. Проснувшись, я увидел, что лейтенант и десятник уже проснулись и сидят у костра, продолжал дрыхнуть только мой друг.

— Проснулся? Давай, буди его, — кивнул мне на Стока лейтенант.

В животе опять заурчало. Деян с Андражем понимающе заухмылялись.

— Сейчас разбужу, — осклабился я в ответ.

Достал котелок, ложку и с довольным, сосредоточенным лицом начал шкрябать по стенкам котелка. Сток беспокойно задвигался, запричмокивал и потом, не выдержав, проснулся.

— Чё вы тут расшумелись? — хмуро пробурчал мой друг.

Я наклонил к себе котелок и еще раз со смаком шоркнул ложкой:

— Да ты спи пока. Мы сейчас доедим и начнем собираться. Тогда тебя и разбудим.

— Что доедите?! — подхватился с земли Сток, озабоченно пытаясь заглянуть в котелок. Сна — ни в одном глазу!

— Га-га-га! Аха-ха! Оххо-хо-хо!

Мы ржали, как жеребцы. А у Стока на лице проявилась такая детская обида, что мы вообще попадали на землю.

— Ахха-ха-ха! Ыыыыы..., — мы уже не могли смеяться и стонали, держась за животы.

— Придурки, — под нос буркнул Сток и тоже заухмылялся.

Деян и Андраж очень опытные воины и командиры. При необходимости, и лейтенант, и десятник могут послать нас на смерть, но иногда могут вместе с нами и посмеяться. Они ювелирно выдерживают расстояние между собой и подчиненными так, что их команды старательно выполняются, но их не ненавидят.

Мы быстро собрались и колонна двинулась в сторону Зингема. Через пару километров вышли на торговый тракт и скорость движения увеличилась. Голод* подстегивал нас ускориться, а дорога позволяла это делать. Лошади как будто чувствовали, что лучше быстрее добраться до ближайшего места, где людям можно будет достать еду, чтобы не стать едой самим.

* - Автор в курсе, сколько, по данным медицинских экспериментов, человек может прожить без воды, еды и сна. Но, автор был в ситуации, когда пришлось провести двое суток вообще без еды, при длительных физических нагрузках. Повторять этот опыт я бы не хотел.

В этот день мы смогли отмахать тридцать километров и уже к полудню вышли к самому крупному городу баронства Аристи. Барон указал удобное место для размещения лагеря, старшим оставил Деяна и вместе с остальными дворянами уехал в город.

Беон тер Аристи предупредил, что в ближайшие часы из города нам привезут продукты, а он решит все вопросы по обеспечению дальнейшего марша и прибудет в лагерь утром следующего дня.

Когда дворяне свалили в город, Деян выставил часовых, а остальным разрешил отдыхать. Зная, что у бойцов нет денег, лейтенант запретил соваться в Зингем. Ведь, идти туда без звонкой монеты, это искать себе приключений на пятую точку. Это из плохого. А хорошее то, что рядом с нашим лагерем есть озеро и лейтенант разрешил нам сходить туда постираться. Он указал, как выйти к озеру и предупредил десятников о контроле над подчиненными.

Обиходив лошадей, каждый занялся своими делами. Несколько человек сразу ушли в сторону озера, а я с другом развел костерок и завалился рядом с ним отдыхать. Иррационально боялся упустить момент привоза продуктов. Но это глупо, быстро их привезти не могли. Поэтому я сказал десятнику, что иду стираться, собрал в котелок золы, связал в узел грязное белье, и все-таки предупредив Стока, чтобы он не прохлопал ушами привоз продуктов и присмотрел за Князем, пошел к озеру.

Я шел по едва видимой тропинке, которая петляла среди высоких кустов. Чистый воздух, тишина и отсутствие необходимости куда-то спешить и что-то превозмогать, настраивали на благодушный лад.

Что это? Уже на подходе к озеру, я услышал странныйшум. Это где-то слева, за кустами! Я «на автомате» проверил, как выходит из ножен мой меч, и крадучись двинулся в сторону подозрительных звуков.

Подходя все ближе, я наткнулся на две валяющиеся на траве корзинки. Вокруг них рассыпались грибы: опята, рыжики, говорушки. Чуть дальше лежала мертвая женщина с ножом в сердце. Простое платье на груди обильно пропиталось кровью. Еще дальше был сброшен воинский пояс с мечом и кинжалом. А еще дальше, на юной девочке, лет двенадцати, пыхтел Фрол.

Его крупная рука зажимала рот девочки, почти закрыв ее лицо. Из-за ладони были видны только огромные глаза, полные ужаса и боли. Вторая рука насильника задрала платье до подбородка, гуляла по телу жертвы и мяла худенькое тело.Фрол громко и ритмично ухал, вминая девочку в землю и вызывая у нее сдавленные стоны. От всего мной увиденного и нахлынувшего бешенства, у меня потемнело в глазах.

— Мразь!!! — я взревел, стремительно подскочил к дружиннику и влепил ногой по ребрам.

Раздался треск. Тело Фрола чуть приподняло в воздух и отбросило в сторону.

— Какая же ты мразь! — я наклонился над насильником и несколько раз заехал ему по стремительно бледнеющей физиономии.

Фрол дрожащими руками пытался натянуть штаны. Еле сумев себя как-то успокоить, сходил за его поясом и, сняв меч с кинжалом, скрутил ему руки за спиной. Дружинник хрипло и с видимым трудом дышал и утробно стонал. Вдох — хрип, выдох — стон. Сломал ему ребра, скорее всего. Сейчас заплачу, ага.

Оглянулся на девочку. Она сидела на траве, уже расправив платье, и с силой прижимала подол к ногам, как будто пытаясь так защититься от подобных Фролу уродов.

— Не бойся, — попытался я успокоить девчонку и шагнул к ней.

Она в ужасе попыталась отползти от меня подальше. Из ее глаз ручьем хлынули слезы. Я сразу остановился.

— Все! Никто тебя больше не тронет, — я постарался с ней объясниться. — У нас недалеко лагерь. Я должен отвести туда вот этого урода, который на тебя напал. Потом возьму помощников и вернусь сюда, чтобы забрать убитую женщину. Кто она? Твоя мама? Вставай, пойдем со мной.

Девчонка молчала, не реагируя на мои слова.

— Ладно, — я поднял Фрола за шкирку, взял его оружие и шагнул в сторону лагеря. — Если хочешь, можешь подождать здесь. Я вернусь и помогу.

Она в страхе замотала головой, с трудом встала и, пошатываясь, пошла ко мне. Делала все молча и со мной не разговаривала. Наверное, шок из-за этого подонка. Я с ненавистью глянул на Фрола. Захотелось прибить его прямо тут. Несмотря на явно видимый страх, в его глазах читалась не меньшая ненависть.

— Пшёл! — я с отвращением толкнул насильника по направлению к лагерю.

Сходил постираться, твою мать!

Когда входили в лагерь, привлекли внимание всех, кто не спал. Люди вставали и подходили к нам, а я шел к Деяну. Так толпой и подошли к нашему лейтенанту. Я подробно, под злой гул воинов, доложил обо всем произошедшем. Деян выслушал и тяжело посмотрел на насильника.

— Братцы! — запаниковал Фрол. — Я же ваш товарищ! Сколько мы вместе с вами прошли?! Сколько дрались бок о бок?! А она кто? Вам что, незнакомая девка дороже боевого товарища?!

— Заткнись, — спокойно ответил Деян. — Барон утром решит, кто виноват, а кто не виноват.

— Обрад, на твоем десятке — охрана Фрола, — начал раздавать команды лейтенант. — Утром приедет барон, представим этого ему на суд. Чтобы был жив к этому времени и не убежал. Отвечаешь!

Горазд, девочку — к своему костру, чтобы никто ее пальцем не тронул. Продукты подвезут, покормите в своем десятке. Понял? Андраж, со своего десятка выдели людей, которые пойдут за женщиной. Шрама — с ними. Я тоже пойду, осмотрюсь на месте. Выполнять!

Я отдал оружие Фрола лейтенанту, десятник выделил двух человек с копьями, и мы пошли обратно к озеру. Придя на место, Деян все внимательно осмотрел. Не знаю, что он там искал. Вопросов лейтенант не задавал, а по лицу ничего не понятно было. Пока дружинники привязывали тело женщины к копьям для переноски, я собрал выпавшие из корзин грибы.

Обратно возвращались молча. Когда пришли, оказалось, что успели подвезти продукты. Пока я отдавал грибы девчонке, Сток уже успел получить нашу пайку. Мы дружно накинулись на еду. Вокруг также активно работали челюстями остальные бойцы. Фрола, кстати, тоже кормили.

Когда я смел все до последней крошки, то глянул на небо и решил, что все-таки успею сегодня постираться. Ухватил свой котелок с золой, предупредил десятника и Стока, и не спеша побежал на озеро.

До темноты я все-таки успел постираться, а вот сушиться уже предстояло в лагере у костра. Когда возвращался, то увидел двух воинов не нашего десятка. Похоже, они присматривали за мной. Неприятно.

С окончательно испорченным настроением вернулся в лагерь. Деян проводил меня внимательным взглядом. Сам он сидел рядом с девочкой и о чем-то ее расспрашивал. Слава предкам, она хотя бы говорить начала. Скооперировавшись еще с двумя дружинниками из нашего десятка, мы натаскали валежника и развели костер.

Я развесил постиранную одежду для просушки и улегся у костра. После двух дней голодовки посчастливилось наесться до отвала, поэтому разморило меня моментально. Я отрубился, едва опустил голову на снятое с Князя седло.

Утро выдалось хмурым. Хмурым было небо, грозя дождевыми облаками. Хмуро было у меня на душе, я не был до конца уверен в том, какое решение примет наш лорд. Около мертвой матери плакала вчерашняя девочка. Деян отводил взгляд, а взгляд Фрола обжигал ненавистью.

Вскоре показалась кавалькада наших дворян во главе с довольным Беоном тер Аристи. Барона сопровождал местный бургомистр с десятком городской стражи. За ними тащились повозки с продовольствием.

Лейтенант встретил барона докладом и было видно, как хорошее, живое настроение нашего лорда быстро сменяется «железной маской». Тут же, не откладывая, барон назначил суд. В город на рысях ушла городская стража и вскоре доставила из Зингема отца девочки.

Собрали всех бойцов. Я думал, не будут присутствовать ополченцы, но нет, построили всех. Отдельной группой стояли дворяне и отдельным отрядом стояли городские стражники.

Сначала Беон тер Аристи расспросил девочку. Она рассказала, как с мамой пошла за грибами. Как, набрав по корзинке, спешили домой, чтобы вернуться до прихода с работы папы. Надо было еще успеть приготовить ужин, но им преградил дорогу очень страшный воин. Он приказал женщинам раздеваться. Мама сначала умоляла его отпустить их, потом просила не трогать дочь, та была невинна. Но это только распаляло воина и, когда тому надоело ждать, он схватил девочку. Мама бросилась на защиту дочери, но получила нож в сердце.

Потом барон выслушал Фрола. Тот, путаясь и частя, рассказал, что две шлюхи сами подошли к нему. Они предложили себя за несколько медных монет. Он согласился на девочку и расплатился с ними, а когда занялся маленькой шлюхой, старая бросилась на него с ножом. Защищаясь, он убил ее.

Во время этого рассказа на отца девочки было страшно смотреть. Его лицо почернело от горя, а во взгляде читались гнев, боль и бессилие. Он обнимал дочь, а та навзрыд рыдала, уткнувшись ему в грудь. Потом барон допросил меня, и я все подробно ему доложил.

— Значит, говоришь, заплатил? — Беон тер Аристи снова обратил внимание на насильника.

— Заплатил, Ваша милость, как есть заплатил, — истово ответил Фрол.

— Сама предложила и цену назвала?

— Истинно так! Двадцать ассов запросила.

— А ты женщине заплатил и с ее дочкой уединился?

— Да, ваша милость, — Фрол подтверждающе закивал головой.

— Женщина на тебя напала, а ты, защищаясь, ее убил. Не хотел, но так получилось?

Фрол с сияющим лицом еще активнее закивал головой, а я непроизвольно напрягся. По-моему, разговор стал сворачивать куда-то не туда.

— Ну да, ну да, какая нехорошая женщина. А потом, что ты сделал?

— Так это, с дочкой ее продолжил. Заплачено же!

— Понятно, — барон повернулся к лейтенанту. — Деян, где погибшая? Сколько, ты говоришь, заплатил, Фрол?

— Двадцать ассов, — не понимая, к чему клонит барон, ответил Фрол.

— Деян, ты осматривал погибшую? Деньги у нее были?

— Нет, Ваша милость.

— А место убийства осматривал?

— Со всем усердием.

— Может, там деньги выпали?

— Нет, Ваша милость. Не было там денег.

Беон тер Аристи ненадолго задумался. Над лугом повисла тишина. Наш лорд с непроницаемым лицом посмотрел на строй воинов, на дворян, бургомистра, на раздавленного горем отца с дочерью, на Деяна, на взирающего на него с отчаянной надеждой Фрола.

— Воин Фрол виновен, — хорошо поставленным голосом, не напрягаясь, заговорил барон. — Виновен в убийстве и насилии жителей моего баронства. Вира* за убийство в Королевстве Варния — двадцать аурисов, или двадцать коров, или четыреста овец. Ты можешь заплатить за свое преступление указанную виру?

* - мера наказания за преступление, выражавшаяся во взыскании с виновника денежного возмещения.

— Ваша милость! Откуда у меня такие огромные деньги?! — пошел красными пятнами Фрол, а потом что-то уловил во взгляде барона. — Ваша милость, я найду! Я найду деньги, дайте мне только время!

— Повесить! — коротко скомандовал наш лорд лейтенанту.

— Ваша милость! — Фрол покрылся смертельной бледностью. — Ваша милость, помилуйте!!! Я всегда, не щадя себя, дрался за вас!

Он еще что-то кричал, но барон уже безразлично отвернулся и о чем-то разговаривал с бургомистром. Дружинники быстро накинули петлю на подходящую ветку стоящего неподалеку дерева и подвели туда коня. Фрола ловко освободили от одежды, оставив только брэ*, и потащили туда же.

* - деталь мужского костюма, нижнее белье. Появились ориентировочно в XIII веке. Изначально представляли собой длинные (до колена), широкие «штаны» из льняной ткани.

Вначале он попытался сопротивляться, но потом обмяк и, слабо перебирая ватными ногами, прошел и встал рядом с лошадью. Фрола усадили на коня и накинули петлю на шею, выбрав слабину. По сигналу лейтенанта лошадь отвели в сторону.

Веревка плавно стянула Фрола с лошади, и он судорожно забился в петле. Барон подал знак Деяну, тот отдал короткую команду, и один из дружинников запрыгнул на Фрола, резко дернув его к земле. Раздался громкий хруст и обездвиженное тело закачалось на веревке. Беон тер Аристи подозвал отца убитой, что-то сказал и бросил ему небольшой кошель. Пойманный горожанином мешочек сытно звякнул монетами.

Вышли через час после казни, которая, несмотря на справедливость вынесенного приговора, оставила тяжелый осадок. Несмотря на то, что мы проходили маноры следовавших вместе с нами дворян, никто от колонны не отделялся. В своем замке Беон тер Аристи будет решать, кому достанутся земли погибших вассалов.

К исходу девятых суток усталая колонна воинов вошла в Аристи, но, не останавливаясь, проследовала до самого замка. Там лорд убедился, что в его отсутствие ничего плохого не произошло, и дал команду вернувшимся воинам отдыхать двое суток. На третьи сутки в замок должны вернуться дворяне и воины Старой и Новой дружин.

Я посмотрел как барон, отдав последние распоряжения, уходит с женой и сыном в свои покои. Выполнив свой долг до конца, доведя своих людей до дома, он как-то сразу осунулся, стал больше похож на старика, чем на несгибаемого командира. Я с сожалением вздохнул: никто еще не смог обмануть свой возраст.

— Шрам, едешь?

Вместе с моим другом стояло несколько дружинников, тоже направляющихся в город. Действительно, надо было поторапливаться, уже темнело. Я утвердительно кивнул головой, и мы развернули коней на выход из замка.

Глава 11. Ступенька вверх (524 круг Н.Э., смутан).

Въехав в город дружной компанией, мы со Стоком постепенно растеряли всех спутников. Женатики свернули к своим домам, холостяки рванули к Ванде в «Камелию», а нам с другом было по пути. Сток ехал в «Старого кота» к своей зазнобе, а я к себе домой. У нас была одна дорога, так как мой дом очень удачно располагался совсем недалеко от лучшей харчевни города.

Копыта тихо цокали по мостовой, мы не торопили своих коней. Им и так в этом походе досталось. Друга, предвкушавшего встречу с Айкой, «пробило» на разговоры, а я в основном слушал да похихикивал.

— Эх, Шрам, — мечтательно вздыхал Сток. — Если сегодня Айка работает, договорюсь с Гелебаром или Бедором* и заберу ее. А если не работает, еще лучше. Рвану к ней домой.

* - Гелебар — хозяин харчевни, а Бедор — распорядитель харчевни «Старый кот», см. первую книгу «Сержио», цикла «Этерра».

— Наберу вина и поесть чего-нибудь. По богатому! А что? Деньги пока есть, хвала предкам! — продолжил болтать мой товарищ. — Пусть видит, я не какой-то занюханный селянин! А может, жениться? Она — хорошая женщина, мне нравится. Характер, правда... Эх! Что думаешь, Шрам?

— Не-не-не, — мне пришлось прервать комфортное молчание. — Я в таких делах не советчик! В таком вопросе тебе только самому решать надо. Мое глубокое убеждение, дружище, что в отношения между мужчиной и женщиной никто встревать не должен. Есть только Он и Она, все остальные — лишние.

Сток с уважением на меня покосился.

— Да мы уже и подъезжаем к харчевне, — улыбнулся я другу. — Тебе сейчас не до философствований будет, я думаю.

— Хилософ... филохоф... — наморщил лоб Сток. — Откуда ты этих слов понабрался?

Впереди послышались громкие разговоры. Впрочем, как обычно, вечером перед любой харчевней. Не удивлюсь, что и мордобой «в программе вечера» запланирован. Постой! А голос-то мне знаком.

— Подожди Добрило, почему ты уходишь?

— Эла, отстань! Все прекрасно знают, кто с тобой шашни крутит.

— И что? Все время меня этим укорять будешь? Это было, пока я тебя не встретила. Мы с ним больше не будем вместе. Поговорю, как только он приедет. Да постой ты! Я что, тебе не нравлюсь?!

— Нравишься. Но давай, ты сначала со своей личной жизнью разберешься, а потом поговорим.

В этот момент мы со Стоком подъехали достаточно близко, чтобы нас заметили. Что сказать? Мягко говоря, мне было неприятно. Мы, мужчины, жуткие собственники. И я, в этом вопросе, — яркий представитель нашего племени. Но с другой стороны, Эла мне не жена. И если она хочет с кем-то серьезных отношений, то мешать ей было бы подло. Сам-то я ей этого дать не могу.

Мы медленно подъезжали к застывшей парочке. Я пытался не показать, какая буря на самом деле бушует внутри меня и старательно «делал морду кирпичом». Посмотрел в глаза стражника. Он спокойно встретил мой взгляд, глядя прямо и открыто. Узнал я его, на Южных воротах обычно стоит.

— Я оценил, — кивнул ему головой и посмотрел на Элу.

— С-сержио, — было видно, что девушка испугана, но тем не менее она пересилила страх и продолжила. — Сержио, я хотела с тобой серьезно поговорить. А раз так получилось, что мы сейчас встретились, то лучше сейчас это и сделать.

— Я... я в-влюбилась вот в этого мужчину. И... и не буду больше с тобой встречаться, — сказала, как в омут прыгнула Эла.

Справившись с собой, я удержал бесстрастное выражение на лице. Ну правда, я ведь не рассматривал серьезно наши отношения. Не планировал завести с ней семью. И не из-за того, что Эла простолюдинка. Бриллиант можно найти, где угодно. Та же Беата была роскошной, по-женски мудрой, женщиной, хоть и «академиев не кончала». Я уже не говорю про свою жену. Не уверен, что здесь, на Этерре, я смогу встретить равную ей женщину.

— Ну, полюбила, — ответил я уже бывшей девушке. — Зачем так нервничать? Я рад за тебя и за твоего избранника, если он тоже тебя любит.

— Т-ты не злишься? — Эла в волнении теребила подол платья, а ее глаза наполнились слезами облегчения.

— Конечно, не злюсь, — на «голубом глазу» соврал я. — И мешать вам не буду. Можете не беспокоиться по этому поводу.

— Спасибо, Сержио! — видно, девушка хотела броситься ко мне, но вовремя остановилась и победно посмотрела на своего избранника.

— Ладно, — обратился я сразу ко всем присутствующим. — Поехал я отдыхать. Живи счастливо Эла. Сток, а тебе желаю хорошо повеселиться.

Я помахал рукой и повернул коня в сторону своего дома. Сток неуверенно махнул мне в ответ.

Я подъехал к своему дому. Из окон пробивался слабый свет.

— Сова! Открывай! Медведь пришел,* — заколотил я ногой в дверь.

* - слова из мультфильма «Винни Пух и день забот».

За дверью послышались приближающиеся шаги и голоса. На мгновение открылось и снова захлопнулось смотровое окошко, после чего на распашку распахнулась дверь. С веселым гвалтом на порог вывалилась вся семья ренийцев.

— Живой! Приехал, наконец! Ты цел?! Голодный?!

На меня посыпался шквал вопросов. Было видно, что мне искренне рады. Я счастливо улыбнулся:

— Я дома...

Вук потащил Князя в конюшню, а остальные поволокли меня в дом. Надо мной так хлопотали. Приятно! Общими усилиями привели меня в порядок и накормили до отвала.

Потом я недолго посидел с семьей Алмы за бочонком пива, который быстро притащил из «Старого кота» Лазар. Узнал, что у них все в порядке, рассказал вкратце как повоевали. А потом меня окончательно разморило, и я ушел спать. В этот раз не забыв закрыть внутреннюю задвижку на двери. Ну его, к предкам!

Проснулся я поздно, к полудню. Сделал легкую зарядку и провел все необходимые процедуры. Дома были Вук и Дара, Алма с сыном ушли по больным. Вук сказал, что вернувшись, жена отчитается по финансам, я ему махнул рукой, «не к спеху».

Поднялся к себе в «кабинет» и пересчитал финансы. Скопилась серьезная сумма: девятнадцать аурисов, шестнадцать сиклов и горсть меди. И это без денег семьи лекарей. Но и расходы мне предстояли немаленькие. Надо было восстановить утерянные кавалерийское копье и сулицы, купить удобный для кавалерийского боя щит и укрепить железными полосами имеющийся у меня круглый. Хочу также сшить «сидор»* взамен утраченного. Тоже, литров на тридцать.

* - вещевой мешок с плечевыми лямками, завязывающимися на горловине.

Наконец, надо оборудовать кабинет. Поэтому, к хорошему столяру тоже придется идти. Но сегодня, хотя бы, с оружейниками порешать. Я надел свою «парадно-выгребную», еще земную, одежду (вот, еще и приодеться не мешает), прицепил жетон дружинника, надел пояс с ножом и вакидзаси, и, захватив кусок чуть подсолённого хлеба, пошел в конюшню.

Князь угощение одобрил, хе-хе. Я решил Вука не звать и оседлать коня самому. Заодно и поболтал с ним. Пообещал свести его с какой-нибудь симпатичной кобылкой, а то у него в последнее время все походы да бои. Как и у меня, кстати.

Поехал в ремесленный квартал, по дороге здороваясь со знакомыми. Я все больше становился своим в городе, все больше людей меня узнавало. Сначала это были воины, потом ремесленники, чья профессия была связана с воинским делом, потом и другие горожане: различный торговый люд, пациенты моих лекарей.

Добравшись до улицы, где располагались лавки оружейников и бронников, я стал искать нужное мне. Прошел одну, вторую, все не то. Или не по руке, или не по цене. А в одной лавке задержался, заприметив неплохое копье и сулицы. Большое количество оружия было развешано на стенах и на специальных подставках.

Пока рассматривал, в лавку зашла шумная компания из трех мужчин. Искоса глянул на них, — наемники. Какие-то незнакомые, один — почти с меня ростом, остальные намного ниже. Одеты также, как и я, без брони, но с мечами на поясе и с жетонами на груди.

Сильно пахнуло алкоголем. В обед и уже «нарядные». Они громко разговаривали, обсуждали девочек, прошедшую ночь и выставленное в лавке оружие, которое было подвергнуто нещадной критике с их стороны. И то было не так, и это не этак. Хозяин морщился и молчал. Потом они обратили внимание на меня. Видимо, с терпеливым хозяином лавки им было скучно.

— Ба! Похоже, баронский дружинник! — «вякнул» один из коротышек.

Наверное, заводила в компании, а может роль «Промокашки»* исполняет. Сразу и не скажешь.

* - персонаж телевизионного фильма «Место встречи изменить нельзя».

— Расскажи, — глумливо ухмыльнулся «говорун». — Знатно вам под Кроносом наваляли?! Га-га-га!

Вот, хорошее настроение было. Никого бить не хотел. Но как вспомню, сколько наших там положили! Я без раздумий пробил ему в корпус. С подшагом, раскручивая удар от ноги, через корпус, плечо и ввинчивая кулак в «солнышко» коротышки.

Тело «говоруна» снесло две подставки с оружием и со смаком влепилось в стену, с которой тут же обрушилось на него все висевшее на ней оружие. Наемник беспомощно копошился под грудой железа и по-детски скулил.

Справа движение! Я развернулся к шагнувшему ко мне с широким замахом здоровяку. Удар!!! Я присел, пропуская удар над головой и с разгибом ног провел мощный апперкот. Клацнули челюсти, глаза здоровяка закатились, и он плашмя, лицом вперед рухнул на пол.

Я развернулся к третьему, который оказался то ли умнее своих товарищей, то ли просто менее пьяным. Он отпрянул к стене, подняв руки с раскрытыми ладонями. Я несколько секунд смотрел на его стремительно трезвеющее лицо.

— Выволакивай отсюда своих придурков-приятелей, а потом будешь здесь порядок наводить, — велел я ему.

— Не надо, уважаемый, — наконец-то подал голос и хозяин лавки. — Мы тут сами все сделаем. Не беспокойтесь!

— Ну, значит, просто выволакивай, и валите на хрен отсюда, пока я тебе глаз не высосал, — рыкнул я на наемника.

Тот мелко закивал головой и ухватив за шиворот здоровяка, волоком потащил его на улицу.

У этого продавца я купил кавалерийское копье за двенадцать сиклов и три сулицы по три сикла каждая. И прямо в соседней лавке я нашел нужный мне щит. Я высматривал кавалерийский щит, или тарч, типа венгерского, или треугольный, типа норманнского.

И нашел именно то, что нужно: вестерийский тарч. Металлический щит, который использует тяжелая кавалерия Королевства Вестерия. Сторговались на шестнадцати сиклов за него и за два сикла оковать мой круглый щит железными полосами. Дорого! Хороший варнийский щит шесть сиклов стоит.

Дал свой адрес в обеих лавках. Договорился, что мне доставят покупки и заберут круглый щит в работу. Пораспрашивал в квартале про хорошего столяра и того, кто может пошить хорошие дорожные мешки. Вроде узнал, но пойду к ним завтра.

А сейчас я, пожалуй, загляну к Ванде. Давно я в «Камелию» не заглядывал. Извините, но это у меня мозги старые, а возраст тела тот еще. Самый пубертатный период, не к ночи будь помянут. Я на своего «маленького друга» сейчас могу ведро с водой повесить и сто метров пробежать не расплескав. Пройдет какая-нибудь красотка мимо, а у меня голова до хруста в шее за ней поворачивается. Так что, коня домой, а сам к девочкам под бочок. Лечить вспыльчивость, э-хе-хе.

Так и поступил, ну плюс еще перед уходом из дома успел у Алмы доклад по финансам принять. Ну что, доход уже есть, но пока небольшой. Клиентская база пока нарабатывается. Но и на них, и на содержание дома, уже хватает. Еще и остается немного.

Утром вернулся домой не выспавшийся, но довольный. Привел себя в порядок, покушал домашнего. Потом пришли от оружейника и бронника с моими покупками, заодно отдал свой щит на обивку железом.

Собрался с силами и позанимался гимнастикой и с оружием. Последнее время из-за всех этих походов и «войнушек» сбились тренировки. Надо восстанавливать системный подход и интенсивность, а то прогресс замедлился. Возлежать на лаврах — путь к обретению земельной собственности. Это той, которая два метра в длину и два в глубину.

После тренировки отправился к портному и столяру. У портного за один сикл заказал хороший «сидор». Обрисовал ему и требуемую емкость, и систему лямок, и о завязках по обоим бокам не забыл.

Затем нашел столяра и потратил у него несколько часов. Пока объяснил, какую хочу получить мебель, чуть сам с ума не сошел. Поначалу вообще на все один ответ был: «Так не делают». Тяжелее всего было объяснять, какой мне письменный стол нужен. Ну не делают пока на Этерре удобную деловую мебель.

Но потом, вроде, пришли к общему пониманию. Заказал у него пять стульев по одному сиклу и двадцать ассов, шкаф за четырнадцать сиклов, приставной стол к письменному, для совещаний, за два сикла и письменный стол аж за один аурис.

Приехал домой усталый и задерганный. Подсчитал расходы. У оружейника, бронника и портного я оставил два ауриса ровно, а столяру должен буду заплатить два ауриса два сикла. Итого: четыре ауриса два сикла, сплошное разорение. Пора снова кого-нибудь убить и разжиться трофеями. Шутю!

На следующее утро, отдохнувший, отмытый и начищенный как медный пятак, я через подъемный мост въезжал в замок. Вся семья ренийцев помогала мне «нафуфыриться». Поприветствовал охрану замка и для начала отправился в конюшню.

Броню и одежду под доспехи я вез в переметных сумах, все оружие — при себе. Одет в свою лучшую, еще земную, одежду, на плечах — синий льняной плащ с капюшоном. Князь тоже вычищен до лоснящегося блеска. Я ехал шагом, поэтому не запылился ни я, ни мой конь.

— Князь, если ты думаешь, что я забыл про свое обещание, то это зря, — я похлопал его ладонью по гордо выгнутой шее.

Конь саркастически на меня покосился, а я пошел искать конюха. Горсть ассов мгновенно помогла найти взаимопонимание. Мы уговорились, что местные работники будут подыскивать Князю подружек и к уходу за ним приложат особые старания. А с первой подружкой сведут вот прямо в ближайшие часы.

Теперь за своего четвероногого друга я был относительно спокоен и пошел докладывать о прибытии своему десятнику. Андраж, придирчиво меня осмотрев, отправил к Элдору Тессену, предупредив, что он ждет меня в своем домике. Здесь в замке все близко, поэтому через несколько минут я уже стоял на вытяжку перед капитаном.

— Присаживайся, Сержио, — предложил Элдор Тессен. — Мне надо с тобой поговорить.

Мы уселись за столом в его домике. Служанка принесла нам кувшин с вином, разлила по кружкам и вышла из комнаты. Капитан приподнял кружку, предлагая мне не стесняться. Я принюхался к напитку — «Бресси». Недурно меня встречают! Тессен понятливо усмехнулся.

— Не будем играть в детские игры с сюрпризами, — заговорил командир, когда мы отпили по глотку. — Наш лорд принял решение: за твои заслуги перед родом Аристи, за проявленные тобой верность и мужество, ввести тебя в дворянское сословие. Более того, барон собирается выделить тебе манор.

Вот оно! Радость от слов капитана реально захлестнула меня. Я именно к этому стремился! Выбрал стезю воина, чтобы попробовать шагнуть вверх по социальной лестнице. Да, могли не раз убить. Да, такие угрозы будут сопровождать меня на этом пути. Но я рискнул и выиграл. Элдор Тессен внимательно следил за моей реакцией, в конце концов удовлетворенно кивнув.

— Я тоже согласен с решением Беона тер Аристи, поддерживаю его и верю, что ты не подведешь нашего лорда, — тем временем продолжил капитан. — Хочу немного ввести тебя в курс дела.

Барон имеет право давать дворянство и присваивать титул баронета за Деяние.* Он должен провести положенные ритуалы и представить Обоснование в канцелярию Короля и своего сюзерена — графа Хетского. У тебя с Обоснованием проблем не будет. Ты совершил достаточно для такой награды.

* - см. Права по присвоению дворянских титулов в Глоссарии.

Безземельным вассалам, коим станешь и ты, барон может выделить на кормление манор. Обычно это одно село численностью около двух тысяч человек и под полсотни деревень до трехсот человек жителей.

В таком случае, дворянин принимает на себя обязательства по организации жизнедеятельности вверенных ему населенных пунктов, их защиту, сбор и своевременную сдачу налогов, и прочее, и прочее.

— При введении в благородное сословие, дворянину дается фамилия, — продолжил объяснения капитан. — Делается это по имени отца.

К примеру, возьмем меня. Элдор — мое имя, а Тессен — имя отца первого человека в генеалогическом древе рода по отцовской линии, который получил дворянство. Получается, твоей фамилией станет имя твоего отца.

Капитан замолчал и в ожидании на меня посмотрел. Понятно, надо озвучить свою фамилию. Ненадолго задумался. Я — Петрович, соответственно имя моего отца — Петр. Петр на древнегреческом — скала, камень. Скала на местном, староимперском — ларош. *

* - заимствование из французского (la roche).

— Моя фамилия Ларош, — ответил я капитану. — Сержио Ларош.

— Приятно познакомиться, Сержио Ларош, — пронзительно посмотрел мне в глаза Элдор Тессен. — Но не будем спешить до проведения ритуала, Шрам.

Тебе придется пройти три ритуала: оммаж, фуа и инвеституру. Оммаж — это процедура установления личной зависимости, на которой ты признаешь себя «человеком» Беона тер Аристи.

Это пожизненное обязательство, создающее прочную связь между людьми. Более прочную, чем брак, так как оммаж нельзя разорвать по обоюдному согласию. Только в одностороннем порядке, в случае виновности одной из сторон в нарушении взятых на себя обязательств.

Фуа — это клятва в верной службе, а инвеститура — это официальное введение тебя во владение манором. Все эти ритуалы будут зафиксированы и документально, в вассальном договоре, в котором будут расписаны взаимные обязательства. Договор будет заверен королевским нотариусом.

Если говорить в общих чертах, наш лорд обязан оказывать тебе покровительство и в необходимых случаях прямую защиту. Ты обязан служить своему лорду. Служба твоя заключается в простой формуле: «Совет и помощь».

Совет заключается в твоей обязанности участвовать в собраниях вассалов нашего лорда. Они, как правило, проводятся трижды в год по крупным праздникам или, в особых обстоятельствах, по призыву нашего лорда. Также в эти обязанности входит участие в судопроизводстве.

Помощь заключается в оказании военных и финансовых услуг. Военная служба будет заключаться в охране своего манора или там, где прямо укажет Беон тер Аристи. Также наш лорд имеет право постоя в манорах баронства, ты, как и остальные вассалы, обязан предоставлять помещения и пропитание для него и его свиты.

Финансовая помощь лорду предоставляется в двух случаях: при выкупе барона из плена и при сдаче ежегодного налога. Это я тебе в общих чертах рассказал. Более подробно прочитаешь в Вассальном договоре. Ну что, потянешь? Если нет — говори. Чтобы я мог донести информацию до нашего лорда до проведения ритуалов.

— Я справлюсь, — я не раздумывая ответил капитану. — Справлюсь не хуже других.

Элдор Тессен хлопнул ладонями по столу и встал. А потом закрутилось: разговор с Кисилом, баронессой, дополнительный инструктаж от Элдора, подготовка внешнего вида и, наконец, сбор дворян в большом зале донжона. Сбор, на котором кроме дворян был только один простолюдин — я.

Сначала Беон тер Аристи озвучил, кому из дворян он распределяет освободившиеся земли баронства, маноры тех семей, где не осталось совершеннолетних мужчин. С этими дворянами был проведен только один ритуал — инвеститура, так как оммаж и фуа с ними проводили по достижении совершеннолетия.

Меня оставили «на десерт». Когда со всеми закончили, под возбужденный гул присутствующих, назвали мое имя. Я старался держать покерфейс, а барон расписывал мои заслуги перед родом Аристи. Собственно, вопросов ни у кого не возникло. Там одного спасения Сиарис хватало на низшую ступень дворянства.

Потом провели ритуал оммажа. В «прошлой жизни» я участвовал во множестве различных мероприятий самого разного уровня, но, должен признаться, сейчас чувствовал себя по-другому. Там, на Земле, все было сплошным лицемерием. Только с семьей и друзьями была возможность построить честные отношения.

Все, что выходило за пределы близкого круга, было абсолютным фарсом, лицемерием, сюром, буффонадой. Лживые улыбки, лживые взгляды, лживые слова, ложь... везде ложь и обман. Здесь было по-другому. Пускай, более просто, в чем-то более примитивно, но более честно. И мне здесь нравилось больше.

С непокрытой головой, без оружия, я стоял на коленях перед Беоном тер Аристи, вложив свои руки в руки барона, и повторял слова клятвы, которые зачитывал Тессен. За моей спиной стояли жена, сын и вассалы барона. Торжественное выражение на их лицах было неподдельным.

Я договорил слова клятвы и признал себя «человеком» Беона тер Аристи. Барон за руки поднял меня с колен, признавая своим «человеком» и... поцеловал меня в губы. В губы! Бууэээ!

Не знаю, как я сумел сохранить на лице невозмутимое выражение. Просто не знаю. Это было стрёмно! Все понимаю, традиции, то-се. Даже при моей жизни Брежнев сосался, с кем не попадя, будучи стопроцентно нормальным мужиком. Но при всем глубоком уважении к барону, ну его на хрен такие ритуалы! Или один раз не «гондурас»? Ха-ха!

Сразу вспомнил Ивана Дулина из «Наша Раша»: «А это — Аристи! Рыбная житница нашей Родины! Здесь мужики настолько суровы, что едят уху носом, вместе с гущей! А их дети никогда не плачут и не писаются!»

Потом всем кагалом пошли в родовую усыпальницу Аристи. Там, перед прахом предков барона, я принес клятву в верной службе. И, как бы я не насмехался над собой и проводимыми ритуалами, на самом деле я воспринимаю все очень серьезно и собираюсь честно исполнять свою клятву.

Затем опять поднялись в большой зал донжона, где провели инвеституру. Барон наделил меня манором Оряхово. Это самый северный, приморский манор баронства. Тилинкиты, здрасьте! Это, наверное, чтобы с самого начала служба медом не казалась.

При проведении ритуала Беон тер Аристи вручил мне золотой перстень-печатку с вензелем «СЛ» в обрамлении орехового венка, а я вернул ему жетон дружинника. Быстро на перстне успели вензель из моих инициалов набить! Вот почему капитан про фамилию спрашивал.

А потом был пир!

Глава 12. Случайная услуга (524 круг Н.Э., смутан).

Я сидел в покоях барона вместе с его сыном и кастеляном замка Николасом. Меня вводили в курс дел, тех, что касается моего манора. Но информация «впитывалась» с трудом. Голова после вчерашнего раскалывалась. На пиру посидели так, что даже биофаги не могли быстро убрать последствия пьянки.

А куда деваться? Повод и компания были такими, что не откажешь и даже не притормозишь. Остальные, правда, выглядели не лучше меня. Но дело надо делать, и я это понимал. Барон рассказывал мне общую обстановку в маноре, кастеляна позвали, чтобы он прояснил ситуацию с экономической составляющей, а Кисил находился рядом с отцом как наследник. Беон тер Аристи начал активно «натаскивать» сына на управление феодом.

— В твоем маноре сорок восемь деревень и село Оряхово, — рассказывал мне барон. — В селе у тебя неплохой дом. Сейчас там проживает семья прежнего баронета: его вдова, две дочери и малолетний сын. Но дом они освободят. Я уже послал за ними.

Приказать я им не могу, но предложу им жить или в городе, или в замке. Будут пока в свите моей жены. Они могут отказаться и остаться в маноре, тогда тебе надо будет построить им дом. Но вряд ли они откажутся от моего предложения. Своих доходов у них нет, а здесь я им помогу. До совершеннолетия сына выделю им содержание, а когда тот подрастет, возьму на службу.

Оряхово — манор приморский и самый северный, он часто подвергается набегам тилинкитов. Ты должен обеспечить защиту своих земель и, самое главное, полноту и своевременность сдачи ежегодного налога. Делай что хочешь, но чтобы налог был сдан! И готовься на следующий год к тому, что налог увеличится на десятую часть.

Кастелян страдальчески вздохнул.

— На первых порах я тебе немного помогу, выделю деньги на наем воинов, — продолжил Беон тер Аристи. — Наймешь пятерых на месяц, на то время, пока будешь осваиваться в Оряхово. Дальше — уже сам.

Кастелян вздохнул еще громче.

— Ты не вздыхай, а давай рассказывай про свои хозяйственные дела, — хмуро проворчал барон.

Не у меня одного голова раскалывалась. Николас же, важно разложив перед собой какие-то списки, начал бубнить мне о том, чем живут жители моего манора. По его словам, выживали они с трудом, так как земля была бедновата для сельского хозяйства, а рыбным промыслом, как раньше, жители зарабатывать уже не могли из-за тилинкитов.

С ремесленниками тоже все было плохо, их с трудом хватало для удовлетворения внутренних нужд. Кастелян объяснил, какими продуктами и фуражом и в каком объеме я могу сдать налог. Почти не скрывая насмешки, он пояснил, что я могу сдать налог и деньгами. А меня заинтересовали его записи, и я попросил его дать мне их посмотреть.

— Зачем вам эти записи? — спесиво спросил меня Николас.

— Просмотрю, пока ты рассказываешь, — ответил я кастеляну. — Я так быстрее войду в курс дела. Проще оценить ситуацию.

Лица собеседников вытянулись от изумления.

— К-как просмотрите, пока я рассказываю? — до заикания изумился Николас. — Вы читаете и считаете?

— Конечно.

— Н-но, даже если вы не шутите, так быстро невозможно читать и тем более считать! — лоснящаяся лысина кастеляна пошла пятнами. — Достопочтенный Сержио, вы издеваетесь над нами?!

— Милорд, — обратился я к барону. — К чему этот ненужный спор, отнимающий наше время? Прошу Вас дать указание принести письменные принадлежности и пару листков бумаги.

Беон тер Аристи весело и с предвкушением окинул меня взглядом:

— Сын, пожалуйста, возьми у баронессы все необходимое.

Кисил кивнул и вышел из покоев.

— Ваша милость! — возмущенно воскликнул кастелян. — Вы знаете, у меня хорошее образование. Но и то, мне неделями приходится сидеть за расчётами!

И ведь главное, в этом он не лгал. На Этерре повсеместно использовали примитивную и неудобную систему счисления, подобную даже не римской, а древнегреческой или древнеславянской. Но у меня в арсенале есть арабские цифры и позиционная система записи.

Тут открылась дверь и в покои зашла баронесса, сопровождаемая сыном. Она с интересом осмотрелась. Я вскочил со стула, приняв строевую стойку, а Николас склонился в глубоком поклоне.

— Делать расчёты на бумаге слишком накладно, — обратилась ко всем Меидин Аристи. — Что это вам в голову пришло? Бумага — дорогой товар. Используйте, как обычно, восковые таблички.

Глаза кастеляна блеснули гаденькой радостью, а Кисил протянул мне восковые таблички. Они представляли собой подобие блокнота. Две дощечки с выдолбленным углублением, залитым темным воском. Дощечки были соединены тоненькими кожаными ремешками, воском вовнутрь. К импровизированному блокноту прилагалось изящное костяное стило, один конец которого был острым для письма, а второй, в виде миниатюрой лопатки, — для затирания записей.

Баронесса не грешила против истины, это я ляпнул, не подумав. Здесь для письма, кроме бумаги, использовался: пергамент, папирус, восковые таблички и даже береста. Из-за дороговизны материала, бумага и пергамент использовались крайне редко. В основном обходились более дешевыми заменителями.

Демонстративно фыркнув, кастелян придвинул мне свои записи. Я быстро разобрался в схеме документа: приход-расход, откуда-куда, и начал быстро пересчитывать цифры. На левой дощечке считал, на правой записывал итоговый результат.

Мне не мешали. Семья барона тихо переговаривалась о текущих делах, а вот кастелян с каждой минутой все больше нервничал. У меня оказались записи не только по моему манору, но и в целом по баронству. И уже проверив данные по моим землям, я с удивлением посмотрел на Николаса, но взгляд его поймать не сумел.

Взгляд кастеляна ускользал, а на лысине выступили крупные капли пота. Я пока промолчал и начал выборочно просматривать основные показатели по всему баронству. И чем дальше углублялся в расчёты, тем больше поражался тому, что видел. Когда решил, что достаточно, отложил стило и обратился к барону:

— Ваша милость, я закончил, — пришлось отодвинуть от кастеляна списки, которые тот попытался забрать.

— Ты успел проверить все записи по своему манору? Так быстро? — неподдельно изумился Беон тер Аристи.

— Нет, милорд, по своему манору я проверил все, но я и по всему баронству основные показатели посмотрел, — я с усмешкой посмотрел на кастеляна.

— Этого не может быть! — подскочил тот со стула. — Так быстро невозможно посчитать!

— Сядь! — рыкнул на него барон. — Что за истерика?

Николас обильно потел, от него явственно потянуло кислыми щами.

— А у него есть повод, — ответил я за кастеляна. — Как по налогам Оряхово, так и по проверенным данным по баронству, на сторону уходят огромные средства.

— Что?! — изумление на лице Беона тер Аристи стало стремительно перерастать в ярость.

Супруга и сын тоже были поражены.

— Неправда!!! — взвизгнул кастелян. — Это все ложь! Ложь!!!

— Николас? — вкрадчиво позвала кастеляна баронесса.

Кастелян стал стремительно бледнеть. По-моему, Меидин он боялся больше, чем барона.

— Сержио, ты уверен в своих словах? — спросил барон.

— Абсолютно. А учитывая, какие огромные суммы украдены, то кастеляна надо прямо сейчас арестовать и не допустить его общения с кем-либо. Такое невозможно провернуть в одиночку. Надо быстро разобраться, чтобы никто из сообщников не сбежал и, главное, не упустить деньги, если они еще находятся здесь.

— Сын, пришли сюда Деяна с парой воинов, пусть отведут его в темницу, — кивнул в сторону кастеляна Беон тер Аристи. — Потом возьми капитана, арестуйте семью Николаса, но держите их пока под домашним арестом.

Организуйте засаду в доме. Кто будет входить, всех под арест. Всех впускать, никого не выпускать. Возьмите с Элдором самых надежных воинов. И не давать никому общаться, в пыточной наговорятся.

При последних словах Николас закатил глаза и стек со стула на пол.

— Сержио, надеюсь, ты не ошибаешься, — предостерегла меня баронесса. — Иначе...

— Ручаюсь, Ваша милость. Да разве вы не видите? — кивнул я на лежащее без сознания тело.

Дальнейшее разбирательство произошло неожиданно быстро. Николаса даже не пришлось пытать. Он кое-как держался, пока его отводили из покоев барона в темницу, но когда заволокли в пыточную, то не успели даже ничего сделать. Птичка запела, как павлин: громко и противно.

Все оказалось еще хуже, чем думалось. Воровство шло под прикрытием Тодора тер Кравос. В схеме была задействована целая группа людей. В замке уже бывшему кастеляну помогали ряд слуг и несколько воинов. А подкупленные купцы помогали «правильно» реализовать товар и вывозили деньги.

На ворованное Николас успел приобрести богатый дом в Кравосе и открыл в городе ювелирный магазин. Все это, естественно, через подставных лиц. Вот, хитрый-хитрый, но дурак. Неужели он думал, что Тодор тер Кравос позволит ему воспользоваться наворованным? Да его бы убили в тот же день, когда он прибыл бы в город в качестве беглеца из Аристи.

Итак, украденные деньги вывезли и использовали их в Кравосе. Несмотря на то, что с расследованием и арестами очень спешили, скрыть происходящее не получилось и несколько сообщников смогло скрыться. Остальные, те, которые не сумели сбежать, наутро висели на стене замка во главе с Николасом.

Жены и дети повешенных тоже получили свое. Они прошли через долговую тюрьму, и их ожидаемо никто не выкупил. После порки плетьми их отправили на отработку долга. Не знаю куда. Баронесса сказала, что сама определит им «фронт работ». Я им не завидую, но таковы «правила игры».

А я продолжил «набирать баллы» перед семьей Аристи. Отношение ко мне стало еще более благосклонным, даже теплым, особенно со стороны баронессы. Но-но! Только без дурных мыслей! Я имею ввиду только то, что сказал. А за грязные шутки в отношении Ее милости баронессы могу и кишки выпустить.

Под мрачное покачивание висельников на свежем морском ветру я выехал из замка в город. Надо было собираться в свои земли. Князь был весел и доволен и вел себя как пес из фильма «К-911. Собачья работа» с Джеймсом Белуши. Я не удержался и со смехом пропел:

Wo! I feel good, I knew that I wouldn’t now

I feel good, I knew that I wouldn’t now

So good, so good, I got you

Конюхи мне доложили, что у Князя проблем со свиданиями не было.

— Вот видишь, дружище, — похлопал я коня по шее. — А ты мне не верил. Не сомневайся во мне.

Князь самостоятельно выполнил траверс и ранверс*, чем снова вызвал мой искренний смех:

— Вот это тебя штырит после подружек!

* - элементы выездки лошади. Если грубо, это когда лошадь идет немного боком.

Вскоре я уже проезжал Северные ворота города.

— Привет, Шрам! — привычно поприветствовали стражники.

— Не Шрам, а достопочтенный Сержио, — я сунул им перстень-печатку под нос.

Лица воинов недоуменно вытянулись, а затем посыпалось запоздавшее:

— Извините! Извините, достопочтенный Сержио! Мы ошиблись!

Я только улыбнулся и передал серебряную монету старшему:

— Хорошенько прополоскайте горло после смены.

— Это мы с удовольствием! Прополоскаем как надо! — снова повеселела стража.

При подъезде к дому, у входной двери меня ожидал человек, который оказался приказчиком Алоиза. Он передал, что купец в городе и хочет прийти ко мне сегодня. Спросил на это разрешение. Я с радостью согласился, сказал, что приму его за ужином и назначил время.

Дома мое появление вызвало неоднозначную реакцию. Сначала радость встречи, потом испуг, когда узнали о моем изменившемся статусе. А потом облегчение и снова радость, когда поняли, что я не изменил к ним отношение.

Я предупредил Алму о приходе к ужину купца, дал ей денег и попросил организовать все на высоком уровне и не скупиться. Женщина понятливо кивнула и ушла заниматься делами. Вук привычно занялся Князем, Лазар начал готовить горячую воду, а Дара захлопотала с одеждой.

К ужину я блестел, как кошачьи бубенцы. Намылся до скрипа, надел чистую одежду и засел в кабинете. Красота! Тело дышало, нос улавливал вкуснющие запахи, дразня мой молодой и здоровый желудок. Быстрее бы уже приходил Алоиз!

И он не заставил себя ждать. Раздался стук во входную дверь, внизу послышались голоса. Ко мне в кабинет поднялся Лазар и сообщил, что прибыл купец Алоиз. Я немедля спустился на первый этаж. В прихожей я увидел Алоиза. Он был одет в богатые одежды и держал в руках сумку из хорошо выделанной кожи. Наши взгляды встретились. В его глазах я увидел напряженное ожидание.

— Позвольте поприветствовать вас, достопочтенный Сержио, — поклонился купец.

Я подошел к Алоизу и просто обнял его.

— Как же я рад тебя видеть, Алоиз!

Напряжение тут же покинуло купца и он облегченно улыбнулся.

— Прошу тебя к столу, — пригласил я гостя. — Кажется, что я не видел тебя уже тьму кругов. И очень рад тому, что ты не забываешь меня.

Мы уселись за стол, и Алма, взявшаяся прислуживать за столом, разлила нам по кубкам «Бресси».

— Алма, с вином я дальше сам. Ты, главное, за сменой блюд следи.

— Достопочтенный Сержио, — с кубком в руке поднялся из-за стола Алоиз. — Позвольте поздравить вас с тем, что Его милость Беон тер Аристи наконец по заслугам оценил ваше мужество и преданность. Пусть удача не оставляет вас ни в ратных делах, ни в делах управления своими землями.

— Спасибо, дружище! — поднял я кубок в ответ.

Мы выпили свои первые кубки до дна.

— Удивлен, что ты уже все знаешь о возведении меня в благородное сословие.

Алоиз только хитро улыбнулся.

— Но давай, все-таки, общаться по-старому, без вот этих вот: «Достопочтенный Сержио», «ваше мужество и преданность»?

— Вы уважаете мое мнение? — спросил меня купец.

— Конечно, и ты прекрасно об этом знаешь.

— С высоты своего общественного положения я уже ничего вам не могу сказать, но вот с высоты своего возраста... Я настоятельно советую, не откладывая ни на миг, принять правила поведения в обществе со своей новой позиции.

Вы — благородный человек, баронет. И должны вести себя соответственно своему положению. Даже с теми, к кому хорошо относитесь. Поверьте, это позволит избежать в будущем многих проблем. И кстати, вам надо перестать носить короткую прическу. Это будет очень дурно воспринято в обществе.

— Дружище, мы ведь здесь одни, — раздосадовано ответил я.

— Без разницы, — возразил Алоиз. — Ваш собеседник привыкнет к такому обращению и потом поведет себя также при посторонних. Не специально, нет! Просто по привычке. И на пустом месте могут возникнуть проблемы, которые смываются только кровью. И я нисколько не преувеличиваю.

— Ладно, давай лучше за наше будущее совместное дело выпьем!

— Так значит, все в силе? — спросил купец.

— Конечно! А как может быть по-другому? Мое слово крепко!

— Ох! Совсем забыл, — ненатурально спохватился Алоиз. — У меня для вас небольшие подарки.

Купец отстегнул клапан своей сумки и, порывшись, достал оттуда небольшую коробочку и красивый синий берет. Порылся еще и выудил из недр сумки великолепное перо от какой-то экзотической птицы. Быстро прикрепив перо к берету в специальное крепление, он с поклоном подал мне головной убор.

Я с благодарностью принял берет, примерил и, достав свое, взятое еще с Земли, зеркальце из бронированного стекла, оценил свой вид. Ну что, берет смотрелся шикарно. Вот рожа под беретом могла быть и получше. Шрам никуда не делся.

Алоиз заинтересовался зеркальцем и, рассмотрев его, был восхищен. Зеркал подобного качества он на Этерре не видел. Я опять повторил историю про семейные вещи, привезенные с собой из Лимерии.

— Да! Я ведь еще не закончил, — опять «спохватился» купец. — Вот еще один маленький подарок.

И Алоиз передал мне коробочку. Раскрыв ее, я был приятно удивлен. В коробочке лежал золотой перстень с рубином. В ценах я уже ориентировался и смог оценить подарок. Такие перстни у ювелиров продавались за двадцать шесть — тридцать сиклов. Я еще раз поблагодарил Алоиза и примерил перстень на палец — сел как влитой!

— Уважаемый Алоиз, — обратился я к купцу. — Давай лучше выпьем. Вино отменное.

— У меня есть предложение получше, — хитро глянул на меня купец.

Он снова порылся в сумке и достал глиняную бутыль грамм на пятьсот. Интересно, что может быть лучше «Бресси» на севере нашего королевства? Алоиз с трудом вытащил плотно загнанную в горлышко пробку, и я уловил какой-то смутно знакомый запах. Перегнувшись через стол, купец стал медленно наливать напиток в мою кружку.

Я с нарастающим испугом смотрел на тонкую струйку. Не может быть! Это дистиллят. Точно, дистиллят! Кто-то придумал, как делать крепкий алкоголь? Плакала моя тщательно лелеемая монополия. Это был мой козырь.

Задумок конечно много, но чтобы получить товар, который даст быстрый доход, других вариантов у меня нет. Вот это был мой трамплин для последующего развития. Еще и себестоимость продукта мизерная. Озолотиться можно!

Просто, дёшево в производстве и нет конкурентов! Вернее, не было. Ха! А теперь я на хрен никому не нужен. Они сами умеют делать крепкий алкоголь. Проклятье! Я в совершено расстроенных чувствах откинулся на спинку стула. Алоиз внимательно наблюдал за мной.

Как я теперь смогу быстро заработать денег? Я не знаю. А ведь для начала любого проекта нужен стартовый капитал. Напрогрессорствовал короче. Баста карапузики, кончилися танцы!*

* - фраза из мультипликационного фильма «Волк и семеро козлят».

— Откуда напиток? — спросил я «севшим» голосом.

У меня с трудом получилось совладать со своими эмоциями. А Алоиз еще немного продержав паузу, все же ответил:

— Это ваш напиток.

Я не сразу осознал, что мне было сказано.

— Что? — переспросил я Алоиза.

— Это ваш напиток, — улыбнулся купец. — Знаете, когда вы мне рассказывали о возможности производить товары, которых ни у кого нет, которые никто не производит. Это было серьезное заявление, очень серьезное.

На веру такие слова не принимаются, от кого бы они не исходили. Как говориться: доверяй, но проверяй. В серьезных делах без этого никак нельзя. Вот я и проверил. Я послал людей, которые стали проверять ваши слова, собирать все, что о вас известно.

И, слава предкам, ваш рассказ подтвердился вплоть до деревни Брезник. Дальше мы ничего отследить не смогли. Но уже узнали достаточно, чтобы понять, то, что вы рассказывали — правда.

Этот напиток мы выкупили у Милоша, владельца харчевни «Старая чехонь». Он берег тот небольшой запас, который вы ему поставляли, для особых случаев. Я выкупил у него все, до последней бутылки. Пришлось потратить очень большие деньги.

Я понял, что ваша голова может принести богатство вам и тем, кто будет вам помогать. Но, к сожалению, вы все время откладывали открытие дела и постоянно ввязывались в различные авантюры.

Мне пришлось принять меры, чтобы оберегать вас. В городе нанимал людей для вашей скрытой охраны. Удалось убить одного душегуба, пытавшегося проникнуть ночью в ваш дом. С остальными, правда, вы сами справлялись.

А вот вне города я был бессилен помочь, поэтому попросил вашего друга Стока приглядывать за вами. Обеспечил его хорошим вооружением. Теперь, узнав, что вы, наконец, добились своей цели, я пришел чтобы сказать: я готов помочь.

У меня как камень с сердца упал. Я уже готов был похоронить свои планы по быстрому развитию, но, к счастью, Алоиз меня успокоил. Вот ведь, артист! Уговорились, что купец даст мне с собой несколько почтовых голубей. Оказывается, хоть это и не распространенная на Этерре практика, кое-где почтовые голуби используются.

В частности, их используют некоторые купцы. Это было отличное известие! Также купец попросил меня построить голубятню по прибытию в Оряхово и прикормить голубей, чтобы по приезду он мог забрать несколько птиц с собой. Решили, что Алоиз приедет ко мне через чертог, когда я уже успею немного там освоиться.

До этого момента я должен буду выслать с голубем сообщение, какие материалы и каких специалистовмне надо привезти в Оряхово для организации производства. Нужны ли денежные инвестиции и в каком объеме. Засиделись мы допоздна, но зато успели обговорить все интересующие нас вопросы. И расстались, довольные друг другом.

А на следующее утро, после интенсивной тренировки, я позвал Алму и Вука на разговор. Обрисовал им свои планы на их семью. Мог просто приказать, так как их долг мне был еще очень велик, но с ними я вел другую политику. Да и просто нравилась мне их семья, что, безусловно, не отменяло их полезность в моих долгосрочных планах.

Предложил ренийцам ехать ко мне в манор. Обещал обеспечить оплату их труда не ниже, чем сейчас в городе, и финансировать медицинские исследования. Ну, в доступных им терминах объяснил. Обещал построить для их семьи приличный дом, набрать им учеников, которых буду содержать за свой счет.

В будущем построить лечебницу, которой они будут руководить. В общем, молочные реки — кисельные берега. Правда, я действительно собираюсь это сделать по накоплению достаточных средств. Воодушевить получилось даже молчуна Вука.

Алма дала согласие, но предложила в моем городском доме оставить Лазара для продолжения врачебной практики. Я подумал и согласился. Во-первых, зачем терять клиентскую базу и постоянный доход. Во-вторых, Лазар от матери все необходимые знания получил и для роста его профессионализма, как врача, ему нужна практика и еще раз практика.

Надо только найти обслугу для дома, Лазар один не справится, учитывая насыщенную лечебную практику. Потом я поехал в замок. Мне нужно было увидеть Стока. На въезде в замок меня снова встретила танцевальная группа «Кастелян и компания». На порывистом морском ветру висельники бодро раскачивались на веревках.

Заехав на территорию замка, я послал одного из дружинников искать Стока, а пока отвел Князя на конюшню, поручив его заботам «понимающих» конюхов. Мой друг не заставил себя ждать и прибежал прямо к конюшне.

— Звали меня, достопочтенный Сержио? — в глазах друга читалось непонимание, как теперь себя вести.

— Привет, дружище, — обрадовался я старому товарищу. — Хотел с тобой поговорить.

Я вот-вот уеду в выделенный мне манор и рассчитываю осесть там надолго. Мне нужны надежные люди и я хотел позвать тебя с собой. Я буду потихоньку собирать дружину и мне нужен для нее командир.

— Сразу столько вопросов, — растерялся Сток.

— Так не стесняйся, спрашивай.

— Если сговоримся, сколько человек будет у меня в подчинении? Сколько собираетесь платить? И как быть с тем, что я сейчас в дружине барона.

— Просто на твои вопросы не ответишь. Но зато я тебе отвечу максимально честно. У меня на службе будут немалые риски, но и большие перспективы. То, что касается лично тебя, я поставлю тебя командиром над своими воинами, как наш лорд поставил Элдора Тессена.

Количество воинов будет зависеть от моих финансовых возможностей, а в самом начале эти возможности будут малы. Но я знаю, как заработать денег, поэтому рост благосостояния, это вопрос времени. Будут расти доходы — будет расти дружина.

И с ростом дружины твоя должность тоже будет расти. И она будет расти до такой степени, насколько ты сам справишься. Я хочу видеть тебя рядом с собой и предлагаю долгую службу. Сколько я смогу платить вначале, точно смогу сказать, когда разберусь у себя в маноре.

Сначала, может быть, по деньгам выйдет и не очень привлекательно. Но через какое-то время, я надеюсь, что мои воины будут получать больше, чем у нашего лорда в дружине.

Насчет твоей теперешней службы. Ты ведь не раб, если захочешь, то сможешь уйти. Тем более ты уйдешь не куда-нибудь на сторону, а останешься служить здесь же в баронстве. Только, не в баронской дружине, а в одном из маноров.

Подумай дружище, но думай не очень долго. Сейчас рядом со мной никого нет. Но скоро места будут заняты и придется начинать с тех должностей, которые останутся вакантны.

— Очень сложно вы говорите, — ответил Сток. — Много непонятных слов, но смысл я понял. Я крепко подумаю над вашим предложением.

Я на мгновение обнял друга, развернулся и пошел в домик Элдора Тессена, с грустью подумав, что и со Стоком приходится форму общения менять.

Капитан был у себя. Он с радостью принял меня, а я честно признался, что пришел за помощью. Мне нужен был совет по найму слуги «за всё», для охраны и других работ в доме. Чтобы дёшево и сердито. И чтобы Лазар мог заниматься только лечебной практикой.

Я рассчитывал на Тессена, потому что он жил здесь долгие круги. Он многих знал и его многие знали. Оказалось, что капитан уже нашел кандидатуру на должность кастеляна замка. Это был сухонький невысокий седой мужчина по имени Патрик. Он то и помог мне с поиском слуг.

Я решил довериться его совету, потому что Элдор Тессен за него поручился. Я взял не слугу «за всё», а семейную пару, прожившую уже кругов по пятьдесят. Дети у них выросли и разъехались, а они перебивались случайными заработками. Женщину я взял на роль прачки, повара и служанки. Мужчину — на роль сторожа и разнорабочего с обязанностями: подай, принеси, почини.

В этот день уже больше ничего не успел, и так он был перенасыщен событиями. А на следующий день я съездил в гильдию наемников и нанял на чертог пять конных воинов-одиночек, не входящих ни в один наемный отряд. Вооружены они были стандартно для легкой кавалерии нашего королевства: кожаный доспех, круглый щит, кавалерийское копье, топор, сулицы.

Затем, взяв в консультанты Вука, приобрел на рынке телегу с лошадью, продукты, и кое-какие вещи, которые могут пригодится в дороге. Выход назначил на утро, подготовился сам и лег отдыхать.

Глава 13. Убытие в свои земли(524 круг Н.Э., смутан).

С утра все было так, как я вчера спланировал. Меня разбудили ни свет ни заря. Пришли выбранные с новым кастеляном слуги. Как я говорил, это была семейная пара:

Квитко — сапожник по профессии, проживший полсотни кругов. Полноватый мужчина, высокого, для местных, роста, с мелкими выразительными глазами, которыми он открыто смотрел на мир. Широкое круглое лицо выражало редкостное добродушие. Длинные прямые волосы темно-русого цвета были уже редковатые. Возраст начал брать свое.

Его жена Миряна, в прошлом — повариха, помладше мужа круга на три-четыре. Непривычно хрупкая для своей профессии, невысокая ростом. В ее чуть диковатых глазах я увидел только усталость. Видно, жизнь не медовыми пряниками эту женщину баловала.

Поставил их перед собой вместе с Лазаром и проинструктировал, кточем будет заниматься, сколько им буду платить и ктогде будет размещаться. На первом этаже кладовка перестает быть спальней и возвращается к первозданным функциям. На втором этаже в одной комнате будет жить Лазар, а в другой Квитко с Миряной. Моя спальня и кабинет, естественно, неприкосновенны. Там им только уборку делать. Шикарные условия! «Trump SoHo», япона мать!

Дополнительно объяснил Лазару, как он будет передо мной отчитываться. Все-таки, он очень молод, а это риски. Как выкинет что-нибудь! Взмахнет ресничками какая-нибудь милашка и уже глянь, пропал дохтур, блекочет серенады под окном. Тут свой-то молодой организм устанешь дисциплинировать. Эх! Так что, учет и контроль! Ничего, там ему еще мама «напихала».

Вук, тем временем, притащил от продавца купленную лошадь с телегой. Начали укладываться, — никак! Слишком перегруженная лошадь выходит. Это ведь не грузовик, много коняшка не утащит. А ей трех человек везти и груз. Копались-копались, — ничего не получается. И это — только моя ошибка. Не знаю, чем себя оправдать. Вот как я вчера с этим не разобрался?! Позорище!

Посоветовался с Вуком. Обычная лошадь стоит примерно десять сиклов, ломовая — двадцать, боевой конь — до восьмидесяти сиклов, а скакун для тяжелой кавалерии — целых пять аурисов! Но нам надо рабочую лошадку. Прикинули так и этак, решили брать ломовую лошадь. Сейчас грузы таскать придется часто.

Задумался и о повозке. Вук мне цены назвал: простая телега — пять сиклов, дворянская четырехколесная повозка, предок кареты, — больше ауриса. А дальше, повозки и фургоны разных типов — от семи до двадцати сиклов.

Только проинструктировал Вука, показались наемники. Четко к назначенному времени, молодцы. Я, по задумке, должен бы сейчас дать команду на выдвижение, но обгадился, да. Ну, что делать? Сделал морду кирпичом, вроде так и надо. Двоих отправил с Вуком, денег-то дал с запасом, два ауриса. Огромные деньжищи, надо охранять! Не они, так самому надо было бы идти.

А троих пока поставил охранять имущество на телеге. Посменно, один охраняет, двое в доме на первом этаже греются. Все-таки, холодновато уже, смутан. Вук пришел только к полудню, когда я уже понял, что сегодня мы никуда не выйдем. Один день потерян, в том числе оплаченной службы наемников. Проклятье!

Зато фургон приобрели отличный. Такойже, как был у наемников, которые дочек Милоша умыкнули в Брезнике. И лошадь ломовую знатную привели, могучих статей. Вчера купленная коняшка, сразу как-то на ее фоне потерялась. Потратил Вук полтора ауриса. Э-хе-хе. Мой хомяк горестно выл, пока жаба сжимала мне горло.

А я не стал время впустую тратить. Собрал наемников,познакомился с ними поближе, побеседовал. Выбрал и назначил старшего— Небойшу. Поставил задачу: вместе с Вуком и Алмой еще раз перепроверить продукты и имущество в дорогу. Всего ли хватает, ничего ли не забыли? Может, еще чем-то нужно доукомплектоваться, пока время есть. Перераспределить имущество по повозкам. Теперь это уже можно было сделать без особых проблем.

Сам тоже проверил свои вещи. Забирал с собой все вооружение, всю одежду, всю накопленную мелочевку, линейку с транспортиром. А самое главное, не забыл, хорошо упаковав от непогоды, забратьи свои драгоценные листочки. Куда я русским по белому записывал те знания, которые, по-моему мнению, мне могут понадобиться в новом мире.

Так, в делах, незаметно прошел день. Я еще успел оценить нанятых слуг,нареканий не было. Они прохлопотали до вечера, а потом я временно разместил их в кладовке. Одну ночь потерпят. Наемникам отдал зал на первом этаже.

А утром снова встали спозаранку. Отдал команду: в дорогу набрать всем кипяченой воды. Сразу предупредил, чтобы не пытались игнорировать приказы. Ибо, кому не доходит через голову, дойдет через...ну вы знаете. Миряна приготовила завтрак, мы плотно покушали и, наконец, тронулись в путь.

Можно было идти двумя путями: через Северные ворота на север, по землям манора Дубровник, в Оряхово или через Торговые ворота на запад, по владениям манора Брезна, в Оряхово. Я выбрал первый вариант. Заодно проведаю Доналла Кедрика. Мне кажется, из всех аристийских дворян, с ним мне легче всего будет общий язык найти. Ну, а в следующий раз путь в Аристи проложу через Брезну. Надо разведать все окрестности. Со всеми соседями познакомиться поближе.

По времени движения мы должны были добраться до Оряхово за два-три дня. Чуть меньше пятидесяти километров до Дубровника и чуть больше пятидесяти километров от Дубровника до Оряхово. Если ничего не помешает, то, поспешив, можно за двое суток дойти.

В любом случае, я запланировал за день дойти до Дубровника. Там переночевать, а потом — как получиться: добежим до Оряхово за день — хорошо, нет — значит, один раз заночуем в лесу.

Шли быстро, но аккуратно. Охрану отдал на откуп Небойше, а сам со стороны наблюдал. Пока вмешиваться не приходилось. Наемник высылал разведку на всех опасных участках, спать в дороге воинам не давал.

Пока ехали, вспоминал познавательный разговор с новым кастеляном замка Патриком. В частности, о взаимоотношениях знати и простолюдинов в нашем королевстве, да и во всех осколках бывшей империи. Так-то, конечно, я разобрался с этим раньше, но, все равно, было интересно.

Все земли у нас в королевстве принадлежат владельцам-аристократам. Владение землей обуславливается различными законами и обязательствами. Простолюдины являются арендаторами земли на различных условиях. Рабство в королевстве вне закона, но население крепко скованно обязанностями.

Больше всего свобод у горожан, меньше — у сельских жителей. К примеру, ни в магистрате, ни в городской страже аристократов нет. Города подчинены барону напрямую через городские магистраты, где главой является бургомистр. Подчинять кому-то из дворян города опасаются, чтобы не давать им слишком много веса и не спровоцировать сепаратизм.

Города сами содержат стражу и ополчение в войско феодала не выставляют. Но сдают за это барону дополнительный налог. Бургомистра и остальное городское управление выбирают горожане. Зато снять его может барон, никого не спрашивая.

Город обязан сдавать установленный ежегодный налог своему феодалу. Ополчение в войско феодала он не выставляет, но обязан содержать стражу, достаточную для поддержания порядка и охраны города в мирное время, и выставлять ополчение для защиты своего города в военное.

В селах и деревнях дворяне владеют землей, которая делится на две части. Первая часть — это собственно земля дворянина, вторая часть — это земля манора, сдаваемая в аренду. Величину платы за владение землей устанавливает сам феодал. Он определяет число дней барщины. Обычно, это один день в десятицу с совершеннолетнего селянина. В этот день арендатор земли в маноре бесплатно работает на земле дворянина. Он также определяет величину налога с производимого на арендуемой земле продукта. Обычно, это от трети до половины.

Потребовать большего дворянин теоретически может, но тогда простолюдины уйдут в другой манор, где условия лучше. Постепенно, требования различных феодалов пришли примерно к одним, озвученным выше, цифрам.

В особый период, при объявлении королем (графом, бароном) военного положения или непосредственно войны, селяне теряют право отъезда в другой манор, пока этот период не закончится. В особый период селяне подходящего возраста и здоровья (от шестнадцати до сорока лет, без увечий) призываются в ополчения для ведения боевых действий.

Также любой житель, будь то горожанин или селянин, может за долги попасть в зависимость от заимодавца (или выплатившего долг за заёмщика, или выкупившего долг), пока должник не расплатится с долгами.

Тогда еще подумал, что с такой величиной налога, я светлое будущее в своем маноре не построю. Надо создавать другие источники дохода, развивать ремесла, а величину налога снижать.

По дороге останавливались на отдых и перекус. Разводили костер и готовили горячее. Небойша снова не подвел, выставив грамотно охранение. Пока я наймом и выбором старшего доволен. А то! Сам же выбирал, значит это я молодец, э-хе-хе.

Не подвели ни наши лошадки, ни погода. К концу дня мы подъезжали к селу Дубровник. У основной дороги, кстати, мы не встретили ни одной деревни. А их в округе много! Все эти маленькие населенные пункты хитро прятались в лесах и холмах. Что поделать, обстановка диктует. Подозреваю, что и у меня в маноре так.

Дубровник встретил нас высоким частоколом, запертыми воротами и испуганным мужиком, который начал дуть в какой-то смешной маленький рожок еще когда мы выехали из леса на открытое пространство. А когда подъехали к воротам, над частоколом уже торчало с десяток селян, вооруженных копьями. Подозреваю, что не только ими, и у них были луки, сулицы и топоры, просто за частоколом этого не было видно.

Я кивнул Небойше, и он проорал, что баронет Сержио Ларош прибыл к Доналлу Кедрику. Мой внешний вид сомнений не вызывал: хороший доспех, синий плащ, открытые, без перчаток руки, на которых желтым поблескивали два золотых перстня и дворянский берет с пером, который я нацепил сразу, как увидел запертые ворота. Не успел смолкнуть Небойша, как среди селян появился воин, доспехи которого были отделаны медвежьей шкурой.

— Открывайте ворота, олухи! — рыкнул он на селян. — Сейчас открываем, достопочтенный! Добро пожаловать в Дубровник!

Мы проехали через открывшиеся ворота мимо кланяющихся селян. Воин отправил гонца, чтобы упредить Кедрика, а сам вызвался нас проводить. За ним мы и двинулись. Двинулись медленно, чтобы дать больше времени хозяину манора подготовиться к встрече незваных гостей.

На крыльце огромного дома с целым комплексом пристроек меня встречал сам баронет со своей супругой. Они смотрелись очень контрастно: здоровяк Доналл и его миниатюрная жена, державшая в руках небольшой поднос с медным кубком. Я заблаговременно остановил свою миниколонну, спрыгнул с коня и шагом подошел к встречающим.

— Рад видеть тебя на своей земле! — пробасил Доналл, а его жена с легким поклоном подала мне кубок.

Про эту традицию мне Тессен рассказывал. На Земле такое тоже практиковалось. Я принял кубок и с удовольствием его опустошил, перевернув после этого вверх дном. Неплохое вино! Не «бресси», конечно, но и не кислятина «вархац».

Поблагодарил хозяев и сразу объяснил, что еду в свои земли и хотел бы остановиться у них на ночь. Это вызвало ожесточенный спор с Доналлом, он горячо убеждал меня задержаться в гостях на несколько дней. Я, как мог, объяснил ему, что не могу сейчас себе позволить такую роскошь, как отдых. Но Кедрик перестал спорить только после того, как его буквально парой слов приструнила жена.

Я попросил Доналла устроить моих людей и дать мне возможность привести себя в порядок. Баронет все организовал без проблем: ужин и спальные места для моих людей и место, где я мог помыться. Две служанки провели меня в какую-то комнату, поставили большой деревянный таз, поставили в него меня и помыли в нем, обливая сверху теплой водой и оттирая мочалкой с золой. Скорее бы уже начать мыло варить. Достали меня эти зола и щелок.

Переодевшись в чистое, я попросил отвести меня к моим людям, чтобы проверить, как их устроили. Им выделили два жилых помещения: одно для наемников, а другое — для семьи ренийцев. Когда я пришел, они уже кушали. Успокоившись на этот счет, я ушел в предоставленную мне комнату, где меня уже ждал слуга. Он пригласил меня на ужин и провел в столовую Кедриков.

Зайдя в предупредительно открытую слугой дверь, я оказался в уютном теплом помещении с горящим камином и длинным столом человек на сорок. Одну стену закрывала гигантская медвежья шкура, на других висели охотничьи трофеи: головы диких животных. Семья Кедрик располагалась у камина: сам Доналл с супругой, три дочери и два сына.

— Моё почтение славным предкам вашего рода, — я слегка поклонился очагу.

— Наконец-то, ты пришел, а то мы уже устали тебя ждать! — Доналл был непосредственен, как дитя.

Его жена тихо вздохнула, а дочки захихикали.

— Хочу познакомить тебя со своей семьей, — продолжил баронет. — Вот моя жена Брида, я тебя уже с ней знакомил. Вот мои дочки-красавицы: Синни, Эдна и старшенькая Эвелин. Им одиннадцать, двенадцать и четырнадцать кругов жизни.

Дочки действительно были премиленькими. Все в маму, изящную женщину с королевской осанкой. И это несмотря на многочисленные роды!

— Вот мой наследник, Агро, — продолжил Доналл Кедрик, на его лице цвела гордая улыбка. — Ему уже девять кругов. И наш младшенький — Мабон. Ему — шесть.

Право слово, у Доналла есть повод для гордости. Я прекрасно его понимаю и по белому завидую.

— Есть еще младшая дочка Нела, ей семь, — погрустнел баронет. — Но она приболела. Бьемся уже почти десятицу, но легче ей не становиться.

Дети притихли, а на лицо Бриды набежала тень.

— А что случилось? — не мог не спросить я.

— У Нелы вдруг стала болеть голова, — вступила в разговор Брида. — Постоянная тошнота и общая слабость. Только пытаемся покормить, начинается рвота. Последние два дня вообще не встает.

Брида постаралась сдержаться, но все-таки расплакалась, а Доналл обнял жену и попытался успокоить.

— Среди моих людей есть очень хорошая лекарка с ученицей, — сразу отреагировал я. — Если вы позволите, она посмотрит вашу дочь.

— Но ты с дороги и голоден... — начал говорить Доналл.

— Ничего со мной не случится, — перебил я его. — Чем раньше лекарь начинает оказывать помощь, тем проще вылечить больного. Так как, звать лекаря?

Брида требовательно посмотрела на мужа и согласие тут-же было получено. За Алмой немедленно послали слугу, и она не заставила себя ждать, пришла с Дарой и большой лекарской сумкой.

Женщины ушли к больной девочке, а мы с Доналлом вышли на крыльцо, подышать свежим воздухом. Разговорились, вспоминая как вместе дрались с тилинкитами. Да так увлеклись, что от разговора нас отвлек только слуга, присланный хозяйкой дома. Мы тут же вернулись в столовую, где Алма с Бридой о чем-то увлеченно разговаривали. Я с удовольствием отметил повеселевшее лицо жены Доналла.

— Как успехи? — поинтересовался я у ренийки.

— Все будет хорошо, достопочтенный, — Алма поклонилась. — Это было пищевое отравление. Нела выбрала неудачное место для игр, там, где растет Паслевина. Это кустарник, который выделяет ядовитую пыльцу, если его задеть. Чтобы отравиться взрослому человеку, надо лазить по этим кустам очень долго, а вот ребенку много не надо.

Ничего! Мы с Дарой сделали девочке промывание желудка и дали лекарственный порошок из ядохлебки* и оболочки семян подорожника. Он всю дрянь из организма вытянет и потом выведет естественным путем.

* - лекарственное растение, природный сорбент.

— Вам же, достопочтенная Брида, — продолжила Алма. — Надо обеспечить дочке правильное питание. Исключите жареную и жирную пищу, иначе она вызовет тошноту и рвоту. Я оставлю вам порошок, давайте его еще три дня, рано утром за два часа до завтрака.

Проследите, чтобы Нела за день пила не менее полутора-двух литров воды, а в блюдах использовать: свеклу, морковь, тыкву, сладкий перец, чернослив, яблоки, груши, вишню. При восстановлении после отравления эти овощи и фрукты будут намного полезнее любых других продуктов. И еще, с десятицу, блюда для дочки меньше солите, и не используйте никаких приправ. Если только Латту*, но тоже в меру.

* - кулинарная зелень, в основном используемая с рыбными блюдами.

— Сами предки привели вас к нам! — Брида была счастлива и искренне благодарила меня. — Вы всегда будете у нас самыми дорогими гостями!

Поблагодарила меня словами, а Алме дала денег. Я видел, как блеснуло серебро, э-хе-хе. Шучу, конечно, я рад и за Кедриков, и за Алму, и за себя. С соседями отношения начали крепить и мои люди заработали. Разве не хорошо?

Алма с дочкой ушли отдыхать, а мы, наконец, добрались и до стола. Я, к этому времени, уже по-настоящему проголодался. Оказалось, что сыновей Доналла уже покормили и отправили спать и мы уселись за стол вшестером: я, Доналл с Бридой и три их старшие дочки.

Ну как, старшие? По сравнению с остальной «сопливой» троицей — старшие. А так, Эдна и Синни — две пигалицы, двенадцати и одиннадцати кругов, и Эвелин — четырнадцати кругов. Вот ее да, уже можно девушкой называть. Я, конечно, фигуру имею ввиду. Там уже ничего ни убавлять, ни прибавлять не надо.

И, похоже, Эвелин это прекрасно понимает. Вон, сидит, носик кверху. Я, кстати, это одобряю. Надо вести себя так, чтобы к тебе относились с уважением, и сам себя мог уважать. Если что, я не только про внешние проявления.

За ужином меня расспросили про новости в Аристи и в окружении барона. Я рассказал историю про кастеляна. Все были поражены. Вообще, беседа за столом складывалась неплохо. С Бридой, после помощи с лечением дочки, мы общались тепло. С Доналлом, после второго кувшина, вообще запанибрата.

С их дочками общаться было весело. Они характером удались в маму и были смелы и остры на язык. Рожа моя их не пугала, и я весь ужин был мишенью разнообразных острот. Видя, что такое их поведение меня не обижает, родители не вмешивались в процесс растерзания моего несчастного тельца.

Если быть справедливым, то я был не единственной жертвой малолетних насмешниц. Доставалось и их старшей сестре. Она единственная из них старалась вести себя как взрослая, что постоянно сопровождалось хихиканьем и едкими замечаниями младших сестер.

Потом, пожелав мне приятного сна, женщины удалились отдыхать, а мы с Доналлом засели за следующий кувшин. Помню еще, как Кедрик аргументированно убедил меня отпустить волосы и не носить короткую прическу простолюдина. Объяснил, что есть не нами придуманные традиции, и кто им не следует, — получает проблемы.

Никто из дворян не поймет мою выходку, если я оставлю короткую стрижку. Это сейчас они делают скидку на то, что я — вчерашний простолюдин, завтра начнут коситься, послезавтра — перестанут общаться. Скрепя сердце пришлось согласиться. Причин «писать против ветра» я придумать не смог.

Уже за полночь мы разошлись по комнатам. Я с наслаждением рухнул на свою лежанку и отрубился. И сначала все было нормально, но потом пришли сновидения. Очень яркий сон. Может, счастливая семья Кедриков на меня так подействовала.

Мне приснился зимний вечер в предновогодний месяц. Почему-то я с детства больше всего любил декабрь. Может, это ожидание праздника, подарков, чуда, в конце концов. Потом, и будучи взрослым, я испытывал необъяснимый душевный подъем именно в это время.

Мы всей семьей гуляем во дворе дома. Дочка еще не уехала от нас, а со здоровьем сына еще все хорошо. Я катаю его на санках, а потом мы вчетвером лепим снежную бабу. Мы счастливы и будущее нам улыбается.

Наконец, супруга с детьми уходят домой, а я задерживаюсь, чтобы поставить санки в гараж. Он построен у нас прямо напротив дома. Иду к дому и вижу, как мои улыбаются и машут мне из окна. Я подхожу к своему подъезду и не могу найти дверь. Ее нет, сплошная стена.

Слышу, как сын торопит меня к столу. А я все суетливее мечусь вдоль фасада и не могу найти вход в свой подъезд. Вместо ощущения счастья, сначала беспокойство, потом волнение, потом страх. Потом слышу, как кричит дочь: «Папа, Костику плохо! Папа, скорее помоги!». Паника! Я плачу, бью кулаками в стену, царапаю кирпичи, но все бестолку. Я... просыпаюсь.

Я весь влажный от пота и ощущаю как слезы текут по щекам. Мужчины не плачут? Мужчины плачут, когда никто не видит. Я больше не смог заснуть. Встал и подошел к окну. Через тонкую пластинку слюды рассмотрел, как начинает сереть небо. Только-только стала отступать ночная мгла.

Достал из мешка и надел дешевые штаны и нательную рубаху, обул походные сапоги, взял меч и шашку и пошел во двор. Заметно напряг охрану, но ровно до того момента, пока не стал делать разминку. Прогнал самый свой насыщенный разминочный комплекс.

Нашел, где можно подтянуться и пошли подходы: пресс-ноги — отжимания — пресс-тело — подтягивание и еще, и еще, и еще... Я снова и снова, зло насиловал свой организм, пытаясь забыть ночной кошмар.

Когда по всему телу растеклась слабость, а руки и ноги начали мелко дрожать, я позволил себе немного передохнуть. Отдышавшись, взял шашку и дал нагрузку на кисти. Левая рука по-прежнему безнадежно отставала от правой. Ну, не димахер я и никогда им, скорее всего, не буду. Но это не значит, что не надо стараться гармонично развивать тело.

Начал отрабатывать защиты: многократно, долго, скучно, монотонно, до автоматизма. «Подплечный подсад»*, «Скрут»*, «Скат»* с левого плеча, «Скат» с правого плеча. После «ската», сразу нанесение удара. Удары: «Засечные»*, «Загребные»*, «Отножные»*, «Полотенцем»*.

* - Видео-школа универсального прикладного фехтования «Лютица». Видеоканал на Youtube «Шашка 2.0».

Если ты дерешься шашкой в пешем порядке, то только поступательно-реверсионный стиль, без возвращения оружия в исходную позицию. Отсутствие гарды почти лишает возможности использовать классические приемы фехтования.

Так что, только специфическое перемещение по полю боя, только движение. Плавное перетекание ударов в защиты, защит — в удары, в самых разных комбинациях. Это позволяет и экономить энергию, и избегать положений, в которых может быть поражена кисть руки, удерживающей шашку.

— Здорово! Вот это дело! — вернул меня к реальности бас Доналла Кедрика. — Вот и я эдак по молодости! Но сейчас мне другое оружие сподручней. Ну, ты видел мою палицу, ха-ха-ха!

Я тяжело дыша приходил в себя. Оказывается, уже рассвело. Вот это я «дал стране угля»! Похоже, до вакидзаси уже дело не дойдет. И так, я чувствовал, что выложился по полной.

— Давай, Шрам, жена уже на завтрак зовет. Там такая яичница на сале! М-м-м, я сейчас слюной захлебнусь, — заторопился Доналл.

Да, похоже прозвище от меня просто так не отлипнет. Я подхватил второй клинок и поспешил в свою комнату, приводить себя в порядок перед завтраком.

Глава 14. Прибытие в манор (524 круг Н.Э., смутан).

Провожали нас из Дубровника как родных. Младшая дочь Кедриков уже наутро чувствовала себя гораздо лучше, что не могло не сказаться и на настроении всей семьи. И, соответственно, на отношении ко мне и моим людям.

До отвала накормили на завтраке и нагрузили едой в дорогу, включая овес для лошадей. И дорога была легка. Это было приятной неожиданностью, а то я уже привык, что обязательно что-то случается и надо превозмогать.

В основном, груз мы разместили в фургоне, который тянула ломовая лошадь. И создавалось впечатление, что она этого груза не замечает. Шла как по асфальту, без прицепа: с одинаковой скоростью, не обращая внимания на неровную дорогу и груз. Мой внутренний хомяк пристыженно молчал. Понял, наконец, что это не расточительство, а вложение в будущее.

Погода тоже способствовала быстрому маршу: дни стояли сухие и повозки не вязли в грязи. Вук, как коновал, внимательно присматривал за лошадьми. И, наверное, если бы я потребовал, то мы прошли бы от Дубровника до Оряхово за одни сутки.

Но я не посчитал нужным загонять людей и скотину, а потом въезжать в село посреди ночи. Поэтому мы не торопясь, еще засветло, выбрали место для лагеря и заночевали. Валежника было много и костры жарко горели до утра. Небойша поставил часового и разбил смены среди наемников.

Утром, спокойно приведя себя в порядок, мы снова вышли на дорогу. Но идти уже оставалось около пятнадцати километров, и к полудню наша короткая колонна вышла из леса и встала перед крупным селом.

По всей видимости, не соврал покойный кастелян, когда говорил, что в Оряхово проживает около двух тысяч жителей. Сельское поселение раскинулось на не очень высоком, но протяженном холме. Защищал село высокий частокол, но без вала и рва. За частоколом виднелись многочисленные деревянные дома, среди которых взгляд выловил пару двухэтажных строений.

От края леса до населенного пункта было с полкилометра, не меньше. Это неудивительно, при таком количестве жителей. Все давно вырубили на строительство и дрова. Что порадовало, ворота здесь тоже были заперты, а на воротной башне маячили сторожа. Спокойно приведя себя в порядок, мы медленно подъехали к въезду в село.

— Хто такие? — басовито поинтересовался волосатый мужик с топором на длинном топорище, низко перегнувшись через край башни.

В это время была слышна какая-то суета за воротами: быстрые напряженные разговоры и беготня.

— Прибыл ваш новый господин, баронет Сержио Ларош, — грозно проорал Небойша. — Отворяй ворота.

— Чичас, — буркнул волосатый.

Тяжелые створки ворот медленно распахнулись на внешнюю сторону и мы, наконец, въехали в село. Первым ехал я, за мной наемники, а уже за ними — фургон и телега. Я был полностью вооружен, как и нанятые мной воины. Единственно, не надел шлем, который у меня был подвешен к передней луке седла.

Голову от осеннего, но яркого сегодня солнца, защищала бандана. Та еще! Взятая из своего прошлого мира. Последнее время я перестал использовать подшлемник. Вполне хватало армейской подвесной системы из кожаных ремешков. Но и от подшлемника избавляться не стал. В холодное время без него не обойтись.

На выезде из воротной башни нас встречала группа вооруженных селян. По обеим сторонам дороги стояли мужики, вооруженные копьями и топорами, а на площадках частокола разместились лучники. С удовлетворением отметил, что селяне хоть и кланялись в пояс, но оружие не выпускали.

— Старосту ко мне! — не видя, кто здесь старший, я просто отдал команду «в толпу».

— Я староста, — из-за спин вооруженных селян вышел невысокий сухонький мужик неясного возраста. — Меня зовут Булыч, достопочтенный.

Староста стрельнул в меня нагловатым оценивающим взглядом и тут же, заметив как я нахмурился, низко поклонился, пряча дерзкий взгляд. Мог бы и не прятаться, на лице все было написано черным по белому: наградили щенка-баронета землями, непонятно за что; дворянчик ничего в жизни не соображает, кроме как железяками махать; будет пить и девкам подолы задирать; а мы уж как-нибудь за его спиной разберемся, как жить дальше.

— Извольте показать символ власти, — обратился ко мне Булыч.

Слишком вольно. Разрешения ко мне обратиться не спросил. Я сунул ему под нос перстень-печатку.

Вокруг нас потихоньку собирались селяне. Всем было интересно посмотреть на нового хозяина земель. Вид жителей хорошего настроения не добавлял: плохая одежда, истощенный вид, испуганные, безразличные или злые взгляды. В Дубровнике как-то повеселее было. Непроизвольно, мое лицо стало еще более хмурым.

— Веди меня к моему дому, — угрюмо бросил я Булычу.

Староста еще раз поклонился и указав рукой направление, пошел впереди нашей колонны. Селяне, окружавшие нас, активно перешептывались. Я напряг слух: «здоровенный какой... да ты смотри, какой молодой... надо девок прятать... ох, лишенько... небось, в хозяйстве никакого тяму... получится урожай скрыть... дурень, не смотри, что молодой, в глаза его глянь, сразу передумаешь обманывать... ох и страшна же рожа... а я бы ему спинку потерла, с лица воду не пить... хи-хи-хи... ну ты, Велена, и бесстрашная... дочек своих лучше поберегите, дуры...».

Эти разговоры тоже не прибавили настроения. Я, конечно, не ждал приветственных салютов и фейерверков. С чего бы? Но встречать так, «на отвали»? Странно и не очень умно. Хотя, на такой, воистину непростой должности старосты, дурак бы не удержался. Считает себя самым умным? Какой же был предыдущий хозяин манора, если так расслабил своего старосту? Я перестал прислушиваться, но продолжал внимательно смотреть по сторонам.

— Где сейчас семья моего предшественника? — спросил я у Булыча.

— Ась?

— Х..сь! Ты глухой, что ли?! — староста начал меня злить. — Уши грязью заросли? Так я скажу, чтобы тебе их проковыряли чем-нибудь.

— Где семья прежнего вашего хозяина?! — рыкнул я на Булыча.

— Так, уехали они. Как есть, уехали. Прискакали за ними дружинники барона, дали день на сборы и забрали с собой.

— Как уехали? А почему мне по дороге не встретились?

— А вы, достопочтенный, какой дорогой добирались?

— Через Дубровник.

— Ну вот, а достопочтенная баронета с детьми, храни их предки, поехали по южной дороге, через Муравки и Брезну.

— Значит, мой дом полностью свободен? Прислуга там есть?

— Да, благородная госпожа забрала все свои вещи. С дружинниками было три телеги, так мы их все битком набили. А в доме порядок наведен, можете спокойно заселяться, — как-то покровительственно пояснил староста. — А прислугу подберем сразу, как вы решите, кто вам в доме нужен... Ой!!!

Древком копья я от души огрел старосту по спине.

— Сейчас кто меня и моих людей встречать будет? Размещать? Готовить еду и греть воду? Кто позаботится о лошадях?— стараясь не сорваться, спросил старосту. — То, что ты сейчас делаешь, это оскорбление дворянина. Уж не знаю, почему ты себя так ведешь. Бессмертный, что ли?

Лицо старосты стремительно теряло нагловатое и покровительственное выражение. Один из наемников достал кинжал и, тронув лошадь, ухватил Булыча за воротник.

— Не-не, не так просто, — остановил я воина. — Для него смерть — это наказание. А наказание человек должен прочувствовать. Пока будет медленно дохнуть, хотя бы сам себе сможет ответить, зачем хамил хозяину земель, на которых живет.

— Нет! Нет! Вы не так поняли! — побледневший староста попытался упасть на колени, но лишь безвольно повис в крепкой руке наемника.

— Я не так понял?!

— Нет! Нет! Я ошибся! Ошибся! Простите меня, я мигом все исправлю!

— Да? — ненатурально задумался я. — Ну, давай... Исправляй.

— Предраг! Бегом за старыми слугами и мигом их в господский дом, — заголосил Булыч. — И чтобы встретили там. Бегом!

Из толпы зевак отделились молодой мужчина с двумя пареньками и во все лопатки понеслись вдоль улицы. А мы продолжили медленное движение за указывающим дорогу старостой. Вскоре мы выехали на небольшую площадь, от которой расходились дороги во все стороны села. На эту же площадь выходили массивные ворота в высоком частоколе вокруг моего нового дома.

Эти самые ворота в настоящий момент открывал какой-то запыхавшийся мужик. Въехав в ворота мимо склонившегося в поклоне сельчанина, я осмотрелся: крепкий деревянный двухэтажный дом с вышкой над вторым этажом, верандой и дворовыми постройками стоял среди красивого сада. Двор был замощен деревянными плашками. Неплохо.

— Господин, — обратил на себя внимание староста и затараторил, стараясь успеть все сказать до того, как я его остановлю. — Разрешите, я покажу вам ваш дом? Вашими лошадьми сейчас займется тот мужик, что открывал ворота, а слуги прибудут с минуты на минуту. Все равно ведь, вам сначала надо осмотреть свои новые владения?

— Давай. Веди, Сусанин, — усмехнулся я.

— Кто, простите?

— Веди, веди...

Дом и внутри оказался неплох, вот только мебель... Мебель была обычной для этого мира — примитивной. Но это мы исправим, дайте только время. Булыч повел меня по дому, рассказывая, какое помещение и под какие цели использовалось прежними хозяевами.

На первом этаже мы прошли через переднюю с винтовой лестницей на второй этаж и в коридор. Посмотрели кабинет, гостиную и столовую. Столовая сообщалась с пристроенной к дому верандой, имеющей сход в сад. Там же, на первом этаже, располагались: будуар, спальня, гардеробная и лестница в подвальный этаж.

Не поленился я спуститься по лестнице и туда. Кстати, в подвальный этаж был и отдельный вход: с улицы, через сени. А на самом этаже помещались следующие комнаты, соединенные коридором: людская, кладовая, комната для повара, кухня.

Вышли через вход для слуг и староста показал, где во дворе находятся конюшня, дворницкая и уборная. Снова зашли в дом через парадный вход и из передней, по винтовой лестнице, поднялись на второй этаж.

На втором этаже помещались: детская, комната для кормилицы, комната для прислуги и выход на вышку. Я не преминул воспользоваться моментом и «завис» на вышке на несколько минут, рассматривая окрестности.

Как я уже говорил, село располагалось на возвышенности, а господский дом стоял в самом центре села, на самом высоком месте. В самом селе имелось еще только одно двухэтажное здание — местная харчевня, все остальные постройки были одноэтажными.

Поэтому из своего наблюдательного пункта я видел практически все: дворы и улицы села, а также местность, окружающую Оряхово. Дом мне очень понравился. Ничего не придется переделывать, кроме внутреннего наполнения. А вот село на первый взгляд не вдохновляло, но я еще по нему проедусь!

Прибыли слуги. Я отдал приказ разместить в доме семью лекарки, наемников и приготовить все для помывки и трапезы. А после обеда решил принять доклад о положении дел в маноре. Попросил Алму передать повару остатки продуктов, которые мы привезли с собой, так как прежние хозяева вывезли все. Ну, или после них все подчистили. С такой встречей, какую мне оказали, я могу и это допустить.

Пообедал в гордом одиночестве. Со сменой сословия, наряду с плюсами, появились и вот такие минусы. За столом мне прислуживала женщина средних лет. Она постоянно на меня настороженно косилась. Что она там себе надумала, только предки ведают. Главное, она была чистой, как и ее одежда. После немудреного, но сытного обеда, я героически поборол подступающий сон и, забрав старосту, пошел в кабинет.

Никаких документов у Булыча с собой не было, поэтому я сказал ему, что проверю весь учет позже. На высказанное удивление этим моим желанием, я любезно поведал ему историю со старым кастеляном нашего лорда.

Похоже, последнее желание старосты «поделиться вселенской мудростью» с молодым шалопаем-дворянчиком пропало. И лицо Булыча неуловимо изменилось. Предо мной стоял мужчина с умными, внимательными глазами, без всякого налета нахальства или сельской псевдоглупости.

Наверное, во всех мирах, подчиненный или зависимый человек знает: с дурака спрос меньше. Люди-то не идиоты, вот и делают глупые лица, когда «барин приезжает». Авось, махнет рукой да отстанет. Но сейчас, похоже, староста был самим собой.

— Ладно, присядь, — усадил я Булыча напротив себя. — Расскажи, как дела в селе и вообще в маноре.

— Я отвечаю не только за село Оряхово, как таковое, но и за сбор налогов со всего манора, — начал рассказ староста. — Работа уже ведется и через несколько дней из деревень начнут свозить ежегодный налог. Его собирают не в конце местного года, а после урожая. Склады к приему продуктов готовы.

Мы должны собрать натуральных продуктов на стоимость в двадцать аурисов. И этот налог надо сдать барону до окончания первой десятицы студня*. Это очень тяжело сделать, так как раньше основной доход манора давало рыболовство, а сейчас оно почти сведено на нет.

Из-за рыскающих по морю тилинкитов, рыбаки далеко в море не выходят, а пытаются ловить рыбу недалеко от берега. А основные места лова так близко к берегу не располагаются. Люди пытаются добрать недостающее сельскохозяйственной продукцией и животноводством, но земля в маноре скудная.

* - декабрь, см. Глоссарий.

— Нам уже довели, что на следующий год король приказал увеличить налог на десятую часть. Это неподъемно, — продолжил Булыч. — Я не представляю, как мы будем собирать товара на двадцать два ауриса. Мы и этот-то собираем с большим трудом.

— Ты обеспечь сбор налога своевременно и в полном объеме в этом году, а в следующем, если будешь меня слушать, мы сдадим увеличенный налог без особых проблем, — успокоил я недоверчиво глядящего на меня старосту. — Какая в маноре установлена плата с арендаторов?

— У арендаторов мы забираем 40% урожая и мяса после забоя, а у рыбаков — рыбы, — продолжил Булыч. — Ремесленников мало и все работают на внутренний рынок, сбывая свою продукцию натуральным обменом.

Размер выделяемого участка для арендаторов — не более восемнадцати гектар*. На барщину мы загоняем каждого совершеннолетнего селянина, на два дня в десятицу.

* - все меры в книге, за исключением денежной системы и названий месяцев даются земные, чтобы излишне не загружать читателя.

— Остались ли еще бойцы, которые служили старому господину? Есть ли инвалиды, получившие увечья в боях?

— После последнего похода на Вранское графство в живых осталось только три человека, — грустно ответил староста. — А инвалидов, к сожалению, хватает. Они есть в каждой деревне и живут на средства семьи, или милостью родственников.

— А как вы поля используете? Каждый год засеваете? Где пасете скот? — мне было интересно, на каком уровне развития находится сельское хозяйство в Варнии.

— Дык, нет. Надо же отдыхать давать пашне, — с охотой объяснил Булыч. — Один год засеваем, а на второй отдаем под выпас скота. И земля отдыхает и скот ее унаваживает.

«Дремучее двуполье», — подумал я про себя. — «Надо посидеть, подумать, смогу ли я ввести хотя-бы трехполье». Несмотря на то, что всю жизнь занимался дачей, я был городским жителем и, если что-то понимал, то больше в выращивании овощей. Как раз из-за этой самой дачи.

Все эти озимые и яровые для меня темный лес. Не! Теоретически я, конечно, «подковался». Но реально, пшеницу от ржи я не отличу. Не хватило мне времени сделать все, что хотелось бы, при подготовке к переходу на Этерру. Так-то, трехполье тоже старина глубокая, но получится ли его ввести лично у меня? Не знаю. Буду думать, но потом, хе-хе.

— Через сколько ты сможешь собрать всех жителей села перед моим домом? — спросил я старосту. — Маленьких детей и совсем старых не надо.

— За час все село соберу.

— Давай, тогда, иди собирай. Как соберешь, доложишь. Не хочу два раза повторяться. А потом, с тобой еще надо пару вопросов порешать.

Примерно через час я сидел на Князе перед толпой народа. За мной, также на лошадях, в полном вооружении, сидели наемники.

— Жители Оряхово! То, что я сейчас скажу, вы должны довести до тех, кто сейчас здесь не присутствует, а также до своих родственников и знакомых. Булыч, ты лично доведешь новости до старост деревень, когда они будут прибывать для сдачи налога.

Огромная толпа народа, заполнившая площадь и близлежащие улицы, настороженно молчала.

— С Нового, 525 круга, который наступит уже через три чертога, вы будете работать и платить налоги по-другому.

Все звуки и шевеления на площади вообще прекратились.

— С нового круга барщину я отменяю полностью.

По толпе пронесся изумленный гул.

— Ваш ежегодный налог будет уменьшен с сорока процентов до десятой части от полученного продукта или выручки.

Гул в толпе усилился.

— Это касается и арендаторов земли, — продолжил я, когда гул немного стих. — И рыбаков, и животноводов, и любых ремесленников в моем маноре. Ограничение на площадь арендуемой земли я снимаю. Теперь она не будет ограничиваться восемнадцатью гектарами. Вы сможете взять столько, сколько сможете обработать. И плата будет тоже десятая часть от выращенного. За ту работу, что вы выполняли во время барщины, теперь я буду платить живые деньги. И постепенно постараюсь дать возможность заработать всем, дам даже посильную работу инвалидам.

В толпе поднялся такой шум, что мне пришлось замолчать и некоторое время пережидать, пока у людей схлынут эмоции. Затем я поднял руку и гомон постепенно смолк.

— Для охоты, на территории своего манора, я разрешаю пользоваться не только силками и ловчими ямами, но и луками и арбалетами. Но! Десятина должна неукоснительно сдаваться. И мясо, и шкуры. То же касается рыбаков. За этим будут следить старосты и специально назначенные люди.

— Не думайте, что вам тут сладкая жизнь настанет, — я хмуро оглядел радостные, изумленные лица сельчан. — Я облегчаю вам существование, но взамен требую неукоснительного соблюдения правил, которые будут доведены до всех в ближайшие дни через старосту Оряхово.

Послабления, которые я ввожу, это не повод лечь на лавку и мечтать о пирогах. За нарушения вводимых правил, плохую работу, другие провинности, будут накладываться серьезные штрафы. И не дай предки, кто-то задумает меня обмануть! Если я поймаю шпиона, который работает на кого-то, кроме меня самого, этот человек повиснет на суку или сядет жопой на кол. Тунеядцы мне тут не нужны! Пусть лучше будет меньше жителей, но это будут работящие люди, которым я смогу помочь сделать жизнь лучше и богаче.

С нового круга, привлекая вас на работу по своим проектам, буду платить вам справедливую цену, по уговору. Но будут работы, которые вы будете выполнять для своих нужд, пускай и общих. Эти работы оплачиваться не будут. К примеру, в ближайшее время надо начать укреплять оборону села: рыть ров, отсыпать вал, возводить на валу частокол с мостками и башенками.

Дальше. В последний день лютня будут проводиться празднества в честь Нового круга, а в первый день цутара состоятся состязания среди стрелков из лука, арбалета и метателей сулиц. Самые меткие получат от меня денежные призы. Более подробно потом оповещу через старосту. Все! Если у кого-то возникли вопросы, разрешаю их задать!

— Господин! — раздался крик из толпы. — А кого вы себе на работы набирать будете?

— Уже завтра я буду набирать прислугу в дом, — я решил не заставлять задающих вопросы представляться. — Буду набирать воинов. Их служба будет оплачиваться звонкой монетой. Чуть позже, когда я немного осмотрюсь, мне понадобятся: кузнецы, гончары, столяры, плотники, углежоги и другие рабочие.

— А как сейчас судить будут? — визгливый женский голос резанул по ушам.

— Все, что происходит в маноре, — спокойно объяснил я. — Рассматривает манориальный суд в моем лице. Все жалобы подаете через старосту, а он уже докладывает мне. После этого я назначаю время и день, когда буду проводить суд. Все серьёзные проступки и преступления должны выноситься на мой суд в обязательном порядке.

Мелкие прегрешения и споры могут быть разрешены через старосту. Если кто-то из сторон не доволен решением старосты, он может обратиться ко мне. Но, отрывая меня от важных дел, вы должны понимать, что в таком случае и наказание, и судебные издержки будут более серьезными.

— Достопочтенный Сержио, — из толпы шагнул вперед крепкий мужчина.

У него отсутствовала правая нога ниже колена. Стоял и ходил он, опираясь на костыль.

— Я был воином местного баронета и баронским дружинником. Честно дрался за их милость, но в одном из боев попал под топор. Теперь я — обуза для своей семьи. Это действительно правда, что вы дадите работу таким, как я?

— Я найду посильную работу для каждого порядочного и работящего человека, — я подтвердил свои слова ветерану. — Это, конечно, произойдет не за один день, но в следующем круге работу получат все, кроме лентяев и лоботрясов. Еще и из других маноров придется людей завозить.

— Зачем завозить, господин? У нас самих много кому работа нужна!

— В первую очередь я буду предлагать работу своим, — успокоил я разволновавшуюся толпу. — И уже только потом задействовать приезжих. Так! Все! Можете расходиться по своим делам. Староста, ко мне!

Дальше мне надо было повнимательнее рассмотреть село и посетить пару-тройку ремесленников. Староста пошел «экскурсоводом». Что сказать? Село не впечатлило: грязные, не мощеные улицы, отхожие места не в каждом дворе, убогие заборы, окружающие придомовые территории.

Меня интересовали источники воды и организация охраны. С этим было относительно неплохо. В селе имелось четыре общественных колодца в хорошем состоянии. Каждый обслуживал примерно четверть сельского поселения. Также были вырыты колодцы в нескольких, наиболее богатых, дворах.

Система охраны была стандартной для сел Варнии. Староста определял количество, очередность и порядок охраны села жителями. А в случае тревоги, по сигналу рожка, все взрослые мужчины вооружались и занимали заранее определенные позиции на площадках частокола и простеньких деревянных башенках.

Я тут много рассказал про многочисленные обязанности старосты, но Булыч дураком не был и, как у нас говорят, делегировал полномочия. А, по-простому, активно пользовался помощниками.

По мере осмотра села сначала заехали к кузнецу, с которым состоялся непростой разговор. Из-за отсутствия работы он собирался уехать из Оряхово, но я смог убедить его не только остаться, но и взять помощников и учеников.

Гарантировал кузнецу постоянные заказы и тут же сделал первый. Заказал части крупного самогонного аппарата: таз и приемную емкость. На срочное выполнение — по одному экземпляру, и еще по два — для производства обычным порядком.

Также заказал железный короб для изготовления активированного угля и попросил его начать исследование возможности сделать медную трубку в виде змеевика. Пообещал оплатить материал для испытания и очень щедро заплатить в случае успеха. Надежды немного, но вдруг? Если решит вопрос с припоем, то остальное делается элементарно.

Затем побывали у гончара, у которого я сразу заказал выпариватели для самогонного аппарата. Так же, один срочно и два — в обычном порядке. Предупредил, чтобы готовился к большим заказам, поэтому ему тоже посоветовал набрать помощников и учеников.

Перед возвращением домой заехали к столяру, где я заказал три подставки для того же самогонного аппарата. С утяжелениями, чтобы они не всплывали в браге. И в конце посетили бондаря, которого я озадачил производством емкостей для браги и настаивания готового продукта, а также попросил посчитать до завтрашнего дня, сколько он сможет изготавливать бочек определенного объема в чертог.

Удовлетворившись поездкой, я отправился домой, перед этим отправив старосту за всеми имеющимися у него документами. Вот сейчас он придет и мы посмотрим, станет ли он Николасом номер два.

Глава 15. Знакомство с манором (524 круг Н.Э., смутан).

По возвращении домой с удовлетворением констатировал, что и Алма со своей семьей, и наемники уже размещены в доме, а у ворот дежурит один из воинов. Я сложил свои вещи в спальне и принял быстро прибывшего старосту в кабинете. Булыч притащил большую кипу различных списков и табличек, в которых он вел весь свой учет.

По мере своей работы я исподволь наблюдал за старостой. Это было интересно, жалко видео не снять. Такое яркое выражение эмоций! Хотелось заржать, но это было бы совсем неуместно. Я быстро проверял предоставляемые мне данные. Нереально быстро для этого мира пересчитывал цифры и про себя потешался над Булычем, который молча по-рыбьи разевал рот.

Ну, что сказать? Староста заработал большую плюшку, так как в отличие от Николаса не оказался ворюгой. Я не нашел больших разночтений в его учете. И не желая его мучить без необходимости, сразу ему об этом сказал.

— Но как вы так быстро смогли все пересчитать? — Булыч все никак не мог прийти в себя.

— Это специальная система счета, — пояснил я ему. — Я и тебя могу обучить. И вообще, я вижу, что ты умеешь работать. Это обнадеживает. Непонятно только, почему не была организована встреча...

— Господин! — староста стал сползать со стула.

— Сиди! — вернул я Булыча на место. — Если будешь стараться и станешь мне помощником, мы сможем не только поднять из нищеты манор, но и ты лично можешь обогатиться.

— Но как это возможно? Здесь очень скудная земля, нет богатых рудников, а рыбный промысел, за счет которого и жили наши деревни, невозможно вести из-за тилинкитов.

— Возможность есть. И не просто возможность, а и план развития, и договоренность с одним из крупных купцов Варнии. Мне только нужен помощник, который все знает в этих землях, и ты можешь им стать. Надо будет начинать много доходных дел, а для этого нужны будут умелые и надежные люди. Те люди, которые не будут болтать и сохранят секреты, о которых узнают.

— А каких людей надо подобрать, господин? Для каких работ?

— Как я уже говорил, мы найдем работу всем трудолюбивым жителям, но сейчас я тебе скажу о первоочередных задачах. За счет барщины определи бригаду плотников для постройки нескольких зданий. Надо в кратчайшие сроки построить дом для семьи лекарей, которых я привез. Это очень хорошие лекари и надо сделать так, чтобы им у нас понравилось. С тыльной стороны моего дома, на территории сада, надо построить: казарму человек на двадцать, гостевой домик, баню и голубятню.

— Простите, а что такое баня и голубятня? — осторожно спросил староста.

— В бане моются, а в голубятне содержатся голуби. Знаешь, зачем купцы голубей используют?

— А! Знаю, они письма с ними посылают! Старый я дурак!

— Вот. Приведешь мне плотников, я объясню, как эти здания должны выглядеть. Затем, уже завтра, мне нужна прислуга в дом. Подбери мне ключника, это тот человек, который будет руководить слугами. Чтобы с утра он был у меня. Потом с его помощью подберешь мне двух лакеев, трех горничных, конюха с помощником, кухарку с помощницей и дворника с помощником.

Помощниками можно брать толковых подростков. И на первое время мне нужны хотя бы три воина. Потом их количество будем увеличивать. Как с утра разберемся с ключником, меня должен ждать проводник. Я хочу осмотреть окрестности села. За сколько дней поставишь те здания, о которых я тебе сказал?

— Дык, быстро поставим. Дольше будем лес валить и бревна в село везти. За неделю все, что вы назвали, готово будет. Плохо другое, подготовленных бревен нет. Придется из сырого дерева дома ставить.

— Я понимаю, но, к сожалению, у меня нет времени. Пока будем строить из сырой древесины. Но это еще не все. Как только плотники закончат эти постройки, сразу переводим их ставить три просторных здания: под винокурню, мыловарню и кленоварню.

— Что это? — выпучил глаза Булыч.

— Это долго объяснять, поэтому про них поговорим не сегодня. Завтра доведешь всем жителям Оряхово, что в каждом дворе должны быть оборудованы отхожие места. Также жители обязаны убирать улицу перед своим домом два раза в день: после выгона и после возвращения скотины. Нарушителей будем наказывать. Ты когда планировал налоги везти?

— Да вот, в ближайшие три-четыре дня должны привезти продукты с деревень, и я сразу отправлюсь.

— Охраны сколько возьмешь?

— Пять мужиков для охраны отберу, да и все возницы не без оружия пойдут.

— Я тебе еще и наемников дам. Всех пятерых. Кстати, а где казна манора? Судя по твоим записям, у тебя и звонкая монета должна быть, не только натуральные продукты.

— Были деньги, асс к ассу, все как в списках моих. Но старая хозяйка все перед отъездом забрала.

— Ну, я так примерно и думал, — вздохнул я, все-таки надежда оставалась, что в маноре хоть немного «живых» денег сохранится. — Однако, знай староста, когда приеду в Аристи, обязательно спрошу об этом у вашей бывшей баронеты.

— Клянусь предками, я вас не обманываю!

— Ладно, иди, работай! Завтра жду кандидата в ключники и проводника.

Староста быстро собрал свои таблички, списки и вышел из кабинета. А я пошел в спальню. Устал! Заперев дверь изнутри, я разделся и рухнул на не очень удобную лежанку. Привычно захрустели соломой матрасы и подушка. Удобства, конечно, те еще, но запах мне нравился. Главное, в этом случае, периодически менять набивку. А тут еще, похоже, какие-то ароматические травы вместе с соломой смешивали. Вырубился я моментально.

Спал я крепко и без сновидений. И встал отдохнувшим и бодрым. В доме уже все проснулись: из кухни на весь дом распространялся изумительный аромат готовки, ренийцы занимались домашними делами, наемники возились с вооружением.

Я же переоделся для тренировки, сделал свои утренние дела и, захватив оружие, вышел в сад. Я не купец и не ремесленник, мне нельзя себя запускать в физическом развитии и воинских умениях. Не буду заниматься и очень быстро «сядет» дыхалка, а мои мышцы превратятся в жир. А хрюкочущие свиномонстры, если они из благородного сословия, здесь долго не живут. Это вам не это. Тут вы быстро научитесь понимать всю глубину наших глубин.

Сделал разминку, побегал с ускорениями по саду, потом силовые упражнения. Немного отдохнул, расслабляющие упражнения и упражнения с копьем. Работать с пехотным копьем мне нравилось все больше. Воистину, отличное оружие!

При правильном наконечнике можно и колоть, и рубить. Можно сражаться на разных дистанциях, и даже на малой, да-да. Можно даже копье метнуть, если будет такая необходимость. В общем, скучать и лениться некогда. Копье — надо, шашка — надо, меч, клевец, сулицы, сякэны — все надо. Я и от умения владения луком бы не отказался, но, увы. Тут без шансов. Но вот арбалет у меня будет, и им я буду владеть хорошо.

А еще надо руководить людьми, организовывать хозяйственную деятельность, потом все это контролировать. Поэтому, что такое свободное время, скука и тому подобное, я не знаю. На моем месте лениться, это в лучшем случае стать бедным, а в худшем — мертвым.

Так что: укол... укол... блок... удар... финт... укол. И движение ножками... и перехваты древка. Постоянное движение по полю боя и изменение дистанции до противника. Для этого нужна выносливость, а это, в том числе, та самая «дыхалка». Не будет ее и не помогут ни литые мышцы, ни навыки, ни рефлексы.

Ты через несколько минут просто задохнешься. Руки, да и все тело, станет ватным. Ты не сможешь ни ударить, ни защититься. Руки не подымут ни оружие, ни щит. Я со смехом вспомнил одно из правил своего военного училища: «Хочешь быть здоровым — бегай! Хочешь быть сильным — бегай! Хочешь быть красивым — бегай! Хочешь быть умным — бегай!». Дальневосточная интерпретация постулата: «В здоровом теле — здоровый дух!». Ха!

Глава 16. Как белка в колесе (524 круг Н.Э., смутан).

Утро прошло уже стандартно: разминка, тренировка и приведение себя в порядок. И такие стандарты радуют. Дашь себе слабину и пошло-поехало: сегодня некогда, что-то плохо себя чувствую, вчера сильно устал и т.д. и т.п. Одежда и обувь, которые я снял вечером, утром были вычищены. Не особо изысканный, но вкусный и сытный завтрак был подан в нужное время. К работе ключника пока претензий нет.

После завтрака подготовил текст присяги воинов мне любимому и стандартный текст трудового договора для работников. Принял присягу у Матея, Огнена и Джураджа, затем подписал договор с Джеймсом. Вместо подписи оряховцы сделали оттиск большого пальца.

Потом пошла напряженная работа. Один за другим из деревень стали приходить обозы с ежегодным налогом. Староста был полностью задействован на приеме груженых повозок. Начались работы по возведению заказанных построек в моем дворе и строения росли прямо на глазах.

Я постоянно мотался между местом сбора налога, местом строительства, кузней и нужными мне ремесленниками. Встречался с людьми, которых для меня отбирали помощники старосты. Мне очень важно правильно выбрать и расставить по местам толковых работников, а также проконтролировать их деятельность.

Это потом, при нормальном развитии событий, можно будет проверять работу подчиненных периодически. Сейчас, когда процессы только начинаются, контроль нужен постоянный. И не просто наблюдать, а при возникновении необходимости — подсказывать.

Через три дня староста собрал обоз с ежегодным налогом и убыл в баронский замок. Я отдал ему всех пятерых наемников, а Булыч дополнительно вооружил еще пятерку мужиков и возниц. Так что за охрану я был более-менее спокоен.

За эти дни оряховские мужики за моим домом успели отгрохать заказанные баню, голубятню, гостевой домик и казарму на два десятка человек. В бане пока не было печки, и я озадачил этим своего ключника. Также отдал ему на откуп приведение в жилой вид гостевого домика.

Матея официально назначил десятником и скинул на него оборудование казармы изнутри и ее последующее заселение. Из ветеранов подобрали трех инструкторов. Они тоже пережили такие ранения, которые уже не позволяли полноценно воевать. Но учить молодежь вполне могли. Не с моим кадровым голодом разбрасываться специалистами. Один учил работе с копьем, второй — с коротким оружием, третий тренировал владению луком и арбалетом. На него же пока повесили тренировки с сулицами.

Десятнику и инструкторам показал варианты занятий для общего укрепления тела воинов. Объяснил, в какой последовательности их проводить. Для начала хватит и этого, если учитывать, что здесь принято проводить только тренировки с оружием, а на силу и выносливость воинов не развивают.

Пусть пока делают из этих мешков с квашеной капустой сильных и выносливых мужчин, учат их владению оружием. Дадут базу, потом займемся выковыванием из мужчин настоящих воинов.

Матей занимался отбором добровольцев в мою мини-дружину, а потом представлял их мне. В казарму заселялись новобранцы, пришедшие из других деревень. Местные воины ночевали по своим домам, если, конечно, не были задействованы в это время на службе.

В последующем в этой казарме будут размещаться только мои гвардейцы, а вся остальная дружина расположится в производственной зоне, где уже разметили площадки как под большую казарму, так и под еще более большую конюшню. Но пока все помещались здесь, в малой казарме.

Десятник с инструкторами распланировали время и теперь я видел, что незадействованных на службе новобранцев постоянно гонял кто-то из инструкторов. Меня это радовало. Значит, они правильно поняли мои требования.

В самом дальнем углу сада построили голубятню башенного типа. За ней я закрепил подростка Душана, помощника дворника. Заинструктировал его «до слез» и даже заключил с ним письменный договор, чтобы тот проникся важностью своей работы. Ведь своевременность получения сообщений, важность сбережения их и значимость сохранения тайны просто нельзя переоценить.

Душан стал моим голубятником и очень гордился своим назначением. А дворнику Джордже я тоже объяснил основы, чтобы он мог в случае необходимости подменить Душана.

Столяр оказался очень умелым и сообразительным. Он сделал все, что я ему объяснял. Голуби Алоиза были помещены в отдельную секцию, предназначенную для чужих птиц, все остальные были отданы для местных крылатых почтальонов.

Более того, я выдал Душану цветные нитки и под моим присмотром он повязал их на лапки голубям. Для каждого хозяина свой цвет. Пока, правда, я использовал только два цвета, для своих птиц и купеческих.

Покалеченные в той или иной степени воины побывали у меня все. Когда они увидели, что я не отмахиваюсь от них, а стараюсь им дать посильную работу, то встали буквально в очередь перед моими воротами. Ветеранов не останавливало то, что я не предлагаю им больших денег, а некоторым вообще плачу продуктами. Когда ты висишь тяжкой обузой на своей семье или родне, рад любому предложению.

И беседовал я с каждым. Старался во время этих бесед определить, что человек умеет, к чему склонен, насколько ему можно будет доверять. В основном, эта работа больше была нужна им, но на некоторые позиции я был заинтересован не меньше пришедших кандидатов.

Лично мне нужны были военные инструкторы для новобранцев, а еще больше — надежный человек для выращивания жемчуга. И я думаю, что такого человека нашел. Даже двух. Дамьян — старый по местным меркам мужчина, кругов пятидесяти-пятидесяти пяти, со своим, прожившим десять кругов, внуком Игнаком. Когда-то большая и зажиточная семья, занимающаяся животноводством, в один круг вымерла, оставив на белом свете только самого старшего и самого младшего.

Коровье стадо, которое держала семья Дамьяна, заразилось какой-то неизвестной болезнью и в течении десятицы вымерло. К несчастью, эта болезнь была опасна и для людей. Более того, смертельно опасна. И люди заразились от своей скотины и «сгорели» за считанные дни. А вот дед и внук выжили.

Непонятно по какой причине болезнь не тронула именно их. Может предки сохранили, может просто повезло. Выжить-то они выжили, а вот жить оказалось не на что. Скот после болезни покупать было страшно, да и не было столько денег, чтобы восстановить стадо. А сытно жить за счет сельского хозяйства, имея всего две пары рук, стариковских и детских, не выходило.

Небольшой участок они обрабатывали, немного рыбачили. Дамьян иногда подрабатывал, пася чужой скот. Игнак помогал в меру своих сил. Но жить приходилось впроголодь. Имущество, почти все, было постепенно распродано. Большой дом обменян на маленькую халупу.

Больше продавать уже было нечего, и старик с внуком оказались в отчаянном положении. И тут появился я, обнадежив, что дам работу всем, лишь бы человек не был лодырем. С Дамьяном мы быстро договорились. Я объяснил старику, что вначале буду расплачиваться с ними едой, а не деньгами. Но жить они будут сыто.

С обоими подписал трудовые договоры на три года с автоматическим продлением, если ни одна из сторон не заявит желания этот договор разорвать. В качестве «пряника» в договоре было расписано постепенное увеличение заработной платы и различные премии, а в качестве «кнута» — это наказание за разглашение секретов промысла.

Наказание — смерть, ну и крупные штрафы за нарушение технологии. Потряслись-потряслись, но оттиски большого пальца поставили. Не хочу лицемерить, поэтому честно скажу: пункт о возможном разрыве договора через три года — это обман чистой воды с моей стороны.

Пусть в ваших глазах я буду кровожадной тварью, но я сделаю все, чтобы мои секреты не были раскрыты как можно дольше. Если старик или на тот момент подросток тринадцати кругов захотят уйти, я их убью. Вот такие дела. Если кто-то еще думал, что я рыцарь из сказки, который пукает духами, не ест и не пьет, а только творит добро, то вот причина разочароваться.

С другой стороны, если им хватит ума быть мне преданными, то я не поскуплюсь и сделаю их зажиточными людьми уже через три круга, когда я сорву куш на жемчуге. Можно будет дополнительно нанять пару-тройку человек, а Дамьян и Игнак станут их начальниками. А в последующем доходы будут только расти. И их доходы, в том числе.

Очень рассчитываю, что они сделают правильный выбор, а за мной дело не станет. Старик Державин в свое время сказал очень правильную вещь, под каждым словом которой я готов подписаться:

«Живи и жить давай другим,

Но только не на счет другого;

Всегда доволен будь своим,

Не трогай ничего чужого».

Работа им предстояла пока несложная. В основном, это сторожить установленные садки с речными устрицами. И по подготовленному образцу изготавливать новые садки и веревки. Все это в течение зимних чертогов, до наступления тепла.

Четыре садка мне сделали местные умельцы и притащили их к указанному месту на берегу реки. Туда же подогнали маленькую лодочку, нарубили и наносили мне толстых жердей и дров. Затем я поставил оцепление, чтобы никого к реке не пропускали и никто не видел, чем я занимаюсь.

С воинами оцепления остались пока и Дамьян с внуком. Нет никакой необходимости им выдавать секрет подготовки жемчужницы именно сейчас. Вот буду закладывать следующие садки по теплу, вот тогда все расскажу, покажу и заставлю делать под своим присмотром. Сейчас же им эти знания лишние.

Я выбрал места для установки садков, вышел туда на лодке и крепко забил в дно жерди. Забил так, чтобы они были немного ниже уровня воды и не бросались в глаза. Вернулся на берег и развел жаркий костер.

Хоть лед еще и не сковал реку, но было уже довольно холодно. Поэтому загонять в воду людей, это почти гарантированно их убить. А вот я — другое дело. Не граф Дракула, конечно, и тем более не Терминатор Т-850, но и простудой меня сейчас не прикончишь. Поболею наверное... может быть. Или не поболею? Но уж не сдохну, это точно.

Так, подбадривая себя, я разделся и решительно вошел в воду. Уууууууййй! Кожа покрылась пупырышками, а мои «колокольчики» минимизировались до величины горошин. Но кто, если не я? Никто! Однако и «телиться» не надо. Я начал быстро отбирать моллюски и выносить их на берег.

В каждый из четырех садков я решил заложить по двенадцать речных устриц. Но набрал, конечно, с запасом. Надо же брать ткань на подсадку в жемчужницы, да и могу испортить какое-то количество. Ведь знаю весь процесс только в теории, а на практике никогда этого не делал.

Замерз как цуцык. Кое как отогрелся у костра и стал заряжать жемчужницы. Перепортил поначалу несколько штук, но потом приноровился. В каждую речную устрицу я закладывал по шестнадцать кусочков чужой ткани. Когда закончил, позвал старика с внуком.

Пацана оставил на берегу, а с Дамьяном мы привязали садки к вбитым в дно жердям. Теперь они оба знали, где что находится. На сегодня все. Я уже покашливал и вообще чувствовал себя некомфортно.

Собрав оцепление, рванул в село. Когда добрался до дома, чувствовал себя уже хреновато. Похоже, немного переоценил свое здоровье. Пришлось звать Алму, от которой, несмотря на свой теперешний статус, тут же получил трындюлей. Но потом она позвала дочку и в четыре руки я был чем-то натерт, напоен и уложен на мою лежанку под целую кипу одеял.

На следующий день, к великому удивлению Алмы и Дары, я чувствовал себя гораздо лучше. Не обманул Мирослав Александрович, биофаги с воспалениями тоже работают. Класс! Но все-таки, день пришлось провести в постельном режиме. Не стал я спорить с Алмой, лучше перестраховаться.

Зато потом поблажки себе не стал давать и начал новое утро с тренировки. В этот день семья Алмы переселялась в свой новый дом. А я ту же бригаду плотников, что делала дом ренийцам, перенаправил на обустройство отапливаемой землянки на берегу речки, рядом с поставленными нами садками.

Отправил туда работать и Дамьяна с Игнаком. Пусть трудятся, для них землянка строится. Через помощника старосты довел до сельчан запрет рыбной ловли на том участке, где установили жемчужницы. Ибо не фиг!

До вечера успел поработать с кузнецом, гончаром и столяром, которые делали составные части для моего примитивного самогонного аппарата. Чем быстрее я начну производство, тем лучше. Нет у меня времени рассусоливать все десятицами, как здесь зачастую делают.

Живут здесь неспешно, как и на Земле в стародавние времена. Я же не могу себе этого позволить. Шевелюсь сам и заставляю шевелиться других. Ждать, пока построят производственную зону, чтобы начинать уже там производство, я не могу, да и не хочу.

Буду начинать производство с малого, чтобы отработать технологическую цепочку, научить и потренировать людей, да и, в конце концов, испытания провести. Если насчет производства дистиллята у меня никаких сомнений нет, то вот мыловарение, кленоварение и производство пеммикана* я никогда не организовывал.

* - Пеммикан (англ. pemmican, на языке индейцев кри «пими-окан» — «род жира») — мясной пищевой концентрат. Применялся индейцами Северной Америки в военных походах и охотничьих экспедициях, а также полярными исследователями XIX — первой половины XX в. Отличается лёгкой усваиваемостью и большой питательностью при малом объёме и весе. В настоящее время используется туристами при прохождении дальних маршрутов.

Все только в теории, а теория без практики мертва. Так в свое время утверждали два великих человека, два гения: научный гений М.В. Ломоносов и военный гений А.В. Суворов.

С Алмой, Вуком и Дарой состоялся непростой разговор. Я не стал их вызывать и заехал к ним сам. Давить на них я не хотел. Оказалось, что сложившиеся с ними хорошие отношения для меня значат слишком много.

Я предложил им принять участие в производстве дистиллята. Объяснил, какие выгоды это принесет в материальном плане и какая польза может быть для лечебного дела. Честно предупредил, что секреты производства надо строго хранить и чем чревато нарушение тайны для любого работника, даже для них.

Ренийцы приняли решение не сразу. Попросили дать им время посоветоваться и я согласился подождать. Забот было много и без производства алкоголя. Я съездил к кузнецу и мы решили по цене и срокам, когда он изготовит поддоны для выварки кленового сока.

По самой ранней весне, когда на клене набухнут почки, а днем уже будет плюсовая температура, начнется активный сбор кленового сока. Это будет период с лютня, когда ночью еще случаются заморозки, по тревен. После этого сбор сока прекращается. Собирать кленовый сок легко, процесс идентичен сбору березового сока.

И вот к этому времени должны быть готовы и поддоны, и помещение, и люди. Оряховцы, которые будут осуществлять сбор сока, уже были проинструктированы. Я хочу задействовать в этом деле как можно больше людей, так как время сбора ограничено. И следующий период сбора придется ждать год. И естественно, я хочу успеть собрать сока как можно больше. А потом можно будет его не торопясь выпаривать.

На этом и закончился насыщенный делами день. Я крутился как белка в колесе, мало обращая внимание на окружающих. И как тщательно обо мне стараются заботиться горничные Ива и Мила заметил только при помывке. Не хочу, чтобы мне помогали мыться или одеваться. Люблю это делать сам.

Я ни в коем случае не считаю себя истиной в последней инстанции и знаю, что мое мнение субъективно. Кому-то из мужчин нравится, когда его женщины моют или одевают. Мне — нет, но спорить я не собираюсь. Что одному доставляет удовольствие, другому не нравится. У меня и на Земле были подобные моменты. Только там, естественно, были подруги, а не служанки, но и там я отказывался.

За ужином «атаки» продолжились. Обе девушки старались обратить на себя внимание, и надо сказать, у них это получалось. Я не дурачок, в конце концов, чтобы игнорировать внимание к себе симпатичных девушек. Тем более, в моем теперешнем возрасте.

Странно только. После того, как мои наемники в местной пивнухе порассказали про меня страшилок, сельчане явно меня боялись. Почему горничные не боятся? А! Ну их, эти загадки.

Когда после ужина я пошел в свою спальню, Мила с Ивой ожидаемо бросились мне помогать. Я ж сам штаны не смогу снять. Как одному с такой трудной задачей справиться? Не угадал только с составом помощниц. Думал, обе в спальню зайдут, но после короткого перешептывания за дверью, вошла только Ива.

Помню, она опустилась на колени, чтобы мне завязки на штанах распустить. Больше ничего толком не помню. Кровь благополучно от головы отхлынула и центр принятия решений на скоростном лифте спустился на нижний этаж.

Не, кое-что помню! Помню, что мне было безумно хорошо, и помню, что девушка меня ничуточки не боялась, и на рожу мою смотрела без отвращения. Иногда мне кажется, что женщины в иных случаях смелее мужчин. Вот когда заснул — не помню, но точно не скоро.

Проснулся на удивление бодрым, несмотря на то, что по времени спал недолго. Лишним будет говорить, что утро я встретил в хорошем настроении. Дальше как всегда: тренировка, гигиена, завтрак. Горничные вели себя как обычно, никак не подавая вида, что вчера что-то было.

Ну, может, взгляд у них изменился. И у Ивы, и у Милы я видел в глазах: смешинку, интерес, довольство и азарт. Наверное, играют в какие-то свои женские игры, в которые мы, мужчины, не посвящены по своему скудоумию, хе-хе. А мне что? Не хочу никакие ребусы разгадывать. Я человек простой. Если вижу очаровательную женщину, я о ней и думаю. Как пелось в одном мультике: «Йо-хо-хо! И бутылка с бромом!».

Когда заканчивал завтрак, Джеймс доложил, что ко мне пришло семейство Алмы. И я принял их в своем кабинете. К моей, не побоюсь этого слова, радости, ренийцы приняли мое предложение. Я озадачил ключника поиском повозки и погрузкой на нее бочонка с брагой и составных частей «дистиллятора». Сделаю умное лицо и назову его так, а не посконно-домотканый «самогонный аппарат».

Пока Джеймс занимался повозкой, я подписал трудовые договоры с Алмой, Вуком и Дарой, а затем принялся рассказывать, как дистиллятор работает. Доходчиво разъяснил весь технологический процесс. Наконец дождались, когда повозка будет готова и поехали в дом лекарей.

Алма определила место, где будет происходить дистилляция, а Вук под моим руководством собрал примитивную конструкцию. И мы начали процесс! Все получалось отлично, только мне серпом по... сердцу резал низкий КПД: мало готового продукта и много отходов. Мне нужен змеевик! Но у кузнеца пока ничего не получалось.

Пробыв у ренийцев около трех часов и убедившись, что они всю технологию твердо уяснили, я убыл в дом семьи, которая была выбрана старостой для производства пеммикана. Алме я сказал прийти ко мне завтра утром с помощником старосты для организации поставок в их дом необходимого количества браги и тары.

После того, как я утвердил выбор старосты относительно семьи, которая в будущем будет заниматься пеммиканом, им была поставлена задача подготовить необходимые ингредиенты, инструменты и ждать, когда я к ним приеду для организации начала производства. В от этот день и наступил.

Главные ингредиенты пеммикана — это измельченное сухое мясо и топленое сало либо жир в пропорциях три к одному. Мясо подготовили говяжье и просушили его заранее. А жир и сало взяли свиное. Помимо главных ингредиентов есть и дополнительные: это сушенные ягоды, специи и грибы, обогащающие пеммикан витаминами, а также добавляющие продукту особенный вкус.

Вообще, человек может жить только на пеммикане, беря энергию из жира, белки — из мяса, витамины — из сушенных грибов или ягод. Есть случаи, когда люди выживали на пеммикане по нескольку месяцев без ущерба для здоровья.

Пеммикан также использовали как корм для ездовых собак в тех же самых длительных экспедициях, но применяли при приготовлении более дешевые сорта мяса, такие как тюленье или китовое. Но я и мои люди не тилинкиты, у нас ездовых собак нет. А для тилинкитов я, если что и приготовлю, то это точно будет не пеммикан, а, к примеру, грибочки, которые можно есть, но только один раз.

Проверив все, что приготовили для начала производства, я убедился в полной готовности. Объяснил работникам, кто и что должен делать. Сам, естественно, руками ничего не делал. Только объяснял, контролировал процесс и подсказывал, если что-то начинали делать не так.

Ничего сложного в технологии изготовления не было. Дольше всего измельчали до состояния крупнозернистого порошка мясо. Ведь ни блендеров, ни кофемолок здесь нет. Потом добавили сушёные ягоды, специи и грибы. Так как у нас был приготовлен как жир, так и топленое сало, на одном столе смешивали полученную субстанцию с жиром, на другом столе — с топленым салом.

Добавили соли и снова перемешали. Затем полученную смесь равномерно разместили на противне слоем сантиметра в два — два с половиной и начали нагревать. Грели, пока жир не выступил по краям мясной массы, а само мясо окончательно не подсушилось.

Выступивший по краям жир срезали ножами, он еще пригодится, а полученный пеммикан нарезали аккуратными ломтями и завернули в листья съедобных растений, заготовленных по осени. Там использовали все, что нашли: хрен, латту, капусту, лопух и прочее, и прочее. Я попробовал то, что получилось — шикарно! А на дворе-то уже вечер. Вот так время и пролетает, когда ты весь в делах. Раздал последние распоряжения и уехал домой.

Дома повторилась вчерашняя история, только в спальню зашла Мила. Я хотел поговорить с девушкой, но когда она сняла с меня рубашку и развернувшись, чтобы уложить ее на табурет... В общем, она наклонилась к табурету, а ее восхитительные ягодицы ткнулись в... меня. На фиг эти разговоры! Аарррр!

Утром хихикающие горничные накормили меня и я убыл из дома выполнять последнюю свою задумку перед поездкой по деревням манора. Кстати, надо не забыть девушкам сделать какие-то подарки. А сейчас я хочу сделать мыло. Для начала, хотя бы самое простое. Задолбался изгаляться с золой, песком и мылистой глиной.

Семью, которая первой будет заниматься мыловарением, подобрал мне ключник. Это были его родственники и он поклялся, что они — люди надежные. Трудовые договоры с ними и семьей, занимающейся пеммиканом, я заключил заблаговременно. Сейчас надо было запустить сам процесс производства.

Основные ингредиенты моего будущего мыла, щёлок из золы лиственных деревьев и перетопленный животный жир, работники приготовили. В большой емкости смешали жир и щёлок в соотношении один к двум и начали варить.

Примерно через час начался процесс омыления. Сначала образовалась жидкость, похожая на молоко. При дальнейшем кипении раствор посветлел. Жир, который сначала плавал над щёлоком, постепенно превратился в эмульсию и масса начала густеть.

Ох, я и волнуюсь, но морду «держу кирпичом». С утра свои записки еще раз перечитал, но боязно. Теорию помню хорошо, но вдруг не получится? Боязно. О-па, отвлекся!

— Не забываем помешивать! И щёлок добавляйте понемногу! — взбодрил я мыловаров. — Следите, чтобы жидкость не выкипела, а то мыло может пригореть.

Каждая новая порция щёлока продолжала начатое омыление. Начала образовываться прозрачная масса, которая при дальнейшем кипении начинала густеть. Стала как густой кисель, это получился, так называемый, мыльный клей. Можно, конечно, уже этим мылиться, но я попробую сделать лучше.

После получения мыльного клея, приступили к отсолке. Добавляли соль небольшими порциями, разбрасывая ее по всей поверхности и перемешивая. Пока дорого, конечно, но начну сам варить соль и технология сильно удешевится. А я соль варить начну! Вот только с тилинкитами как-то порешаю вопрос и начну.

Когда мыльный клей сгустился до состояния творога и всплыл, отсолку прекратили и огонь затушили. Я приказал ничего не трогать и оставить все до обеда. Пока разрешил всем отдыхать. Съездил домой на обед и не удержался, утащил в спальню попавшуюся на пути Иву. А вот не фиг дразниться! Я вам не «Железный Феликс», у меня гормоны!

Прискакав после обеда к мыловарам, пошел к чану. Приказал аккуратно отделить мыло от рассола и залить новой порцией щёлока. Второй раз варили по времени меньше, около двух с половиной часов. Потом снова провели отсолку и двухчасовое отстаивание. Я уже никуда не уезжал, так как не мог дождаться результата. Поэтому остался в варочной.

Вот оно, ядровое мыло! Вроде, все как в описании. Выложили массу на расстеленную дерюгу. Осталось подождать полтора-два часа и можно раскладывать массу по формам и сушить.

На улице уже было темно, в положительном результате я убедился, так что, можно ехать домой. Проинструктировал мыловаров о их дальнейших действиях, настроил на то, чтобы при дальнейших варках пробовали добавлять душистые травы, и поехал домой. Как же хорошо на душе, когда все, что планировал получается. А дома еще и прелестные девушки ждут. Ух!

Я ехал домой и не замечал ни стылую погоду, ни отсутствие какого-либо освещения на темных сельских улицах. Вечер казался прекрасным. Подъезжая к дому и уже увидев воина с факелом, несущего службу у ворот, укорил себя за то, что пренебрег охраной. И доспех не надел, хотя стараюсь носить его постоянно.

Чтобы себя самого не материть, скажу, что это было непрофессионально. Да и урон статусу, как простому воину в одного разъезжать. Охранник увидел меня, вставил факел в держатель и бросился открывать ворота.

Въезжая в освещенный круг, я неожиданно услышал знакомый скрип натягиваемой тетивы. Тело начало действовать само, на рефлексах. Я ткнул пятками в бока Князя, а сам скользнул из седла, уже понимая — не успеваю!

Глава 17. Довлеет дневи злоба его (524 круг Н.Э., смутан-студень).

Соскользнув с коня на землю, я одновременно почувствовал вспышку сильной боли в районе левого уха и краем глаза увидел воткнувшуюся в седло стрелу. Что-то горячее обильно потекло по шее за воротник. Тело продолжало действовать на рефлексах. Я, прикрываясь лошадью, рваными рывками бросился к приоткрытым воротам.

— Тревога!!! Нападение!!! — что есть мочи заорал охранник, одновременно приоткрывая створку ворот.

Тук... тук... тук! Втыкаясь в землю вокруг меня, застучали стрелы. Охранник прикрылся щитом и двинулся мне навстречу. Когда до входа во двор остался один рывок, одна из стрел вонзилась мне в икроножную мышцу. С громким криком я рухнул на землю. Боль была невыносимой, она просто ослепила меня.

Это все? Конец?

Тут я почувствовал, как меня подхватывают под мышки и тащат в сторону дома. Здоровой ногой изо всех сил я начал помогать. Надо срочно уходить из-под обстрела. В доме захлопали двери и послышались тревожные крики.

— Аа! Ааа! — дважды вскрикнул охранник и, тяжело навалившись на меня, придавил к земле.

Я приподнял голову, пытаясь рассмотреть, что происходит вокруг. Из приоткрытых ворот начали выскакивать мои бойцы. Один из них мигом выдернул из держателя факел и, широко замахнувшись, отбросил его в сторону.

— Прикрыли щитами господина! Быстро, во двор!!! — раздались команды моего десятника. — Вы, двое, Белослава хватайте!

Вокруг меня сомкнулись щиты, мы всей группой быстро забежали во двор и захлопнули ворота. Ну как, всей группой забежали? Я скакал на одной ноге, а Белослава, первым прикрывшего меня воина, вообще волоком затащили. У него стрелами были поражены обе ноги.

— Обеспечь охрану дома и займись нападавшими. Но сначала, под охраной лекарей сюда, — прохрипел я Матею. — Пусть мной и Белославом займутся. Перетяните ноги ремешками выше ран, чтобы боец кровью не истек. Что с моим конем? Он цел? Тревогу поднимай, Матей, сельчан на стены, чтобы никто из села не выскользнул. Давай, действуй, каждое мгновение дорого!

Под испуганными взглядами прислуги меня и Белослава затащили в гостиную. Стрела, ранившая меня в ногу, пробила икроножную мышцу насквозь и ее наконечник выглядывал из раны на пару сантиметров. Рана на ноге причиняла очень сильную боль и я сдерживался изо всех сил, чтобы, не дай предки, не пустить слезу. Позориться мне никак нельзя.

Вот ухо — болело меньше. После яркой вспышки боли, сейчас это место тупо ныло. А может, это просто на фоне дикой боли в ноге? Кровь бежать перестала, спасибо моей регенерации и отдельно — Мирославу Александровичу. Чувствую, мне его всю жизнь добрым словом поминать придется.

Я осторожно потрогал ухо. Ууффф! Больно, блин! Я достал свое зеркальце и глянул на рану. Ёптить! На месте уха висели окровавленные лоскуты. Да, чтоб тебя! Еще «красивее» стал. Ну, что за невезуха?! Такое впечатление, что судьба издевается надо мной. Вспыхнувший гнев немного приглушил боль. В коридоре послышался топот и в гостиную с сумками через плечо вбежали Алма с Дарой.

— Горячей воды сюда и пару мужиков в помощь. Остальные — вон! — сразу скомандовала Алма.

— Делай, что она говорит, — кивнул я ключнику и обратился уже к лекарке. — Алма, сложи, пожалуйста, порванное ухо и замотай перевязочным материалом.

Алма хмуро кивнула, бросила взгляд на то, как остановили кровь Белославу, и, удовлетворенно хмыкнув, занялась мной. С собой в сумке у лекарки была бутыль с дистиллятом. Ура!

— Алма, дай мне несколько глотков дистиллята, — попросил я лекарку. — Мне будет легче переносить твои манипуляции.

— Не знаю, что такое манипуляции, но, чтобы легче было терпеть боль, есть средство получше, — отказала мне ренийка. — Вот порошок сушеного дурман-гриба. Съешь. Ешь, не бойся! На, запей водой.

Я не стал спорить и принял порошок. Ну, что? Я никогда не пробовал употреблять наркотическое вещество, но, наверное, это было оно. Через несколько минут перед глазами все поплыло, мысли путались. Боль я все равно чувствовал, но, как-то странно. Будто она моя и не моя одновременно.

Мой взгляд бесконтрольно гулял по комнате и вдруг наткнулся на фигурку Дары. В ее глазах читался такой ужас, когда она смотрела на мои раны! Она, похоже, находилась в настоящем ступоре. Алме пришлось прикрикнуть, чтобы дочь пришла в себя и начала помогать матери.

Как со стороны, я наблюдал, что творилось в гостиной. Лекарка не стала просто перевязывать мне разорванное ухо. Она обработала область вокруг раны дистиллятом, и, пока меня держали два приведенных ключником лакея, сначала сшила болтающиеся лоскутки, а уже потом замотала голову «бинтами».

Потом она с дочкой занялась моей ногой. Разрезали штанину, оголив ногу, обработали область вокруг входного и выходного отверстия раны дистиллятом, а затем аккуратно срезали наконечник стрелы и вынули ее из ноги. Мне повезло, что стрела прошла навылет и наконечник торчит снаружи. Иначе, пришлось бы его вырезать или проталкивать стрелу дальше, пока она не вышла бы наружу. Моих знаний хватало, чтобы понимать: при попытке тащить стрелу обратно, наконечник гарантированно остается в ране.

А Дара, похоже, в меня влюблена. Это видно, все-таки. И по ее состоянию, и по поведению, и по тому, как она за мной сейчас ухаживает. Только что не баюкает, пытаясь облегчить мои страдания. Жалко девочку, мы — точно не пара и ситуация у нас безнадежная. Зря на меня время тратит и свои чувства.

Хотя, по мне, так: лучше любить и не быть любимым, чем вообще не знать, что такое любовь. А девочку я не обижу. Чтобы воспользоваться сейчас ее чувствами, это какой свиньей надо быть? У нее эти детские влюблённости рано или поздно пройдут. А вот помочь ей в жизни можно. Да я уже взялся помогать. А то, что выгоду от наших отношений сделаю взаимной, так это только лучше будет.

Несмотря на дурман-гриб и старания Дары, было больно. Представляю, как было бы без него. Бррр! Нет, не буду представлять. Все-таки, местные — очень терпеливые люди. Монстры, просто!

Алма наложила мне на раны кашицу из лечебных трав и плотно замотала перевязочным материалом. Потом меня оставили в покое и занялись Белославом. Несмотря на мое состояние, я помню, как спросил о его состоянии и попросил Алму приложить все силы для его спасения. Белослав — верный человек и достойный воин, выполнивший свой долг до конца. Он закрыл меня от стрел и мой долг — сделать все для его спасения.

Лакеи Велико и Тихомир осторожно подняли меня и унесли в спальню. Откуда-то появились горничные, они общими усилиями раздели меня и уложили в кровать. Я уже совсем плохо соображал и вскоре заснул. Но помню, как перед тем, как вырубиться, дал команду усилить охрану дома и всем быть на чеку.

Утром я проснулся от того, что почувствовал, как кто-то протирает меня влажными полотенцами. Как-то, даже больше гладит, чем протирает. Открыв глаза, увидел, что это Ива и Мила. Глазки у них возбужденно поблескивали, а их ручки гладили мои весьма рельефные мышцы. Гладили, где полотенцами, а где и просто ладошками.

Я располагался на своей лежанке, а из одежды на мне были только повязки на голове и ноге. Увидев, что я проснулся, девушки на миг замерли, но потом опять продолжили меня гладить. Только лицо и шея покрылись густым румянцем. Я же смущаться и не подумал. Это было бы глупо.

Поинтересовался у девушек, есть ли какая-то информация от моего десятника и в каком состоянии раненый. К счастью, воин остался жив. Над ним хорошо поработала Алма с дочерью, и теперь он отлеживался в казарме под присмотром товарищей. Матей организовал охрану дома и поиск нападавших. Больше никто из моих людей не пострадал и, слава предкам, не пострадал Князь. Но больше ничего горничные не знали.

Мои раны ныли, но, в такой пикантной ситуации, организм сразу вышел из-под контроля. Когда тебя голого гладят симпатичные девушки трудно воспринимать окружающее хладнокровно. По крайней мере, я не умею. Мой «дружок» предсказуемо отреагировал на женские прикосновения и приподнялся разбухшей колотушкой. Девушки томно задышали и отбросили полотенца.

— Как себя чувствует наш господин? — чуть хриплым голосом спросила меня Мила.

— Разве не видно? — улыбнулся я захихикавшим девушкам.

— Пойду, запру дверь, — шепнула Ива.

От захлестнувшего меня желания у меня даже кровь в ушах зашумела. Ну, в правом ухе и той кривулине, что у меня теперь будет вместо левого уха. Я перехватил руку Милы и властно потянул девушку на себя.

Описывать, что потом творилось, — дело неблагодарное. Это был какой-то фейерверк, праздник! Несмотря на то, что из-за ран, я мог только убого лежать на спине, самая важная в этом деле часть организма была неутомима. Когда-то читал, что это даже научно обосновали. У человека, побывавшего в смертельной опасности, инстинкт продолжения рода зашкаливает. Да и на практике я это уже не раз испытал.

В общем, обе девушки на мне уработались в ноль и сейчас лежали, прижавшись ко мне с обоих боков. Не знаю, как у них, а у меня такое было в первый раз. Не могу судить, нужно ли такое женщинам, но мне понравилось. Главное, чтобы здоровья хватило. А его хватило.

В дверь спальни постучали.

— Достопочтенный Сержио, Вы уже проснулись? Откройте! — из-за двери раздался голос Дары.

— Дара, я еще полчасика полежу, — отозвался я. — Потом открою.

За дверью топнули ногой и вместе с удаляющимися шагами я расслышал, как девочка бормочет: «Угу, весь дом уже слышал, как он там лежит. И чего они все лезут к нему? Кобылы! Мёдом им там намазано?». Я лишь грустно улыбнулся.

— Все, девочки, подъем! — затормошил я Иву и Милу. — Вам, все-таки, придется обтереть меня полотенцами и накормить завтраком. Потом, мне надозаняться делами.

— Вам же нельзя вставать! Как Вы будете заниматься делами?

— Как-нибудь, придется. Пускай, и в горизонтальном положении. С вами же позанимались?

Девчата весело рассмеялись. Блин, как колокольчики звенят! И в четыре руки начали приводить меня в порядок. И пока мне помогали стать чистым и сытым, я попросил позвать ко мне Алму, Джеймса и Матея. Первым зашел Джеймс и отчитался о повседневной деятельности. Доложил о работах в доме, во дворе и в саду, где выставлены посты, о состоянии лошадей и голубей. Сказал, что принесли заказанный мной железный ящик для казны.

Я поблагодарил ключника, наверное, вызвав у него когнитивный диссонанс, и приказал срочно изготовить мне палочку для ходьбы и пригласить сюда старших от мыловаров и производителей пеммикана с последними образцами продукции. А помощнику старосты, которого Булыч оставил на хозяйстве, я попросил передать, чтобы спланировали постройку большего количества складских помещений в промышленной зоне.

Затем пришла Алма. Спросила меня о самочувствии и сделала перевязку. Подивилась в очередной раз тому, что раны уже затянулись тонкой молодой кожей. Сказав, что и швы уже оставлять на ухе без надобности, сняла их. Я рассмотрел свое ухо в зеркальце... М-да. Гораздо лучше, чем вчера, но, все равно, некрасиво. Зато, можно уже повязку на голову не наматывать.

Забегала Дара, хотела меня перевязать, но я не дал. Девочка поискала, чем еще мне можно помочь, но не нашла. Я был чистый, сытый и перевязанный. Злющая, она побегала по комнате, но потом придумала: напоила меня какой-то горькой хренотой. Меня чуть не вывернуло. Зато Дара ушла от меня довольная собой.

Успел немного передохнуть, когда с корзинкой пришел глава семьи, делающей пеммикан. Попробовал, что у них без меня получалось. Отлично! Лучше, чем когда мы начинали вместе. Видимо, опытным путем подобрали пропорции ингредиентов.

Ушедшего докладчика сменил старший из мыловаров. Тот тоже пришел с корзинками, только с двумя. И порадовал меня он еще больше первого посетителя. Мыло он представил мне не только достаточно твердое и хорошо сформированное. Но у него получилось его ароматизировать!

В каждой корзинке лежало по десятку брусков мыла. В одной лежало не ароматизированное мыло, а в другой — каждый из кусков радовал приятным запахом. Пока ассортимент мыла был совсем маленьким: мятное, хвойное и цветочное. Каждый брусочек был завернут в отдельную тряпицу. Великолепно! Пора посылать голубя к Алоизу.

— Надеюсь, ты помнишь наш договор? — я придавил взглядом мыловара. — Чтобы ни один кусок мыла, ни один секрет не ушел на сторону. Узнаю — позавидуешь мертвым. Будешь делать все, как я говорю, — забудешь, что такое бедность и голод.

— Господин! Да что я без понимания?! — грохнулся на колени мыловар. — Все помню, что Вы приказывали. Все исполню в точности!

— Смотри! — погрозил я ему пальцем. — За твоих людей, если что-то натворят, будешь отвечать вместе с ними.

Мыловар грустно закивал головой.

— Но и денег я тебе буду платить больше любого в твоей семье. Намного больше!

А вот это уже приободрило селянина.

— Ладно, вставай, — велел я ему. — Давай сюда корзины и иди работай. Все, что произвел, храни до моей команды и смотри, чтобы ни кусочка не пропало! Как я скажу, получишь деньги и отдашь товар моему человеку.

— Погоди! — я остановил мыловара, чтобы озвучить ему еще одну задачу. — Подбери человека, который сможет сделать красивые шкатулки для ароматизированного, душистого мыла. Душистое мыло мы будем продавать дорого, поэтому и упаковка должна соответствовать. Все понял? Иди.

Когда мыловар вышел, я решил сделать подарки своим людям. Отобрал несколько кусков мыла и подарил: хвойное — Джеймсу и Вуку, цветочное — Алме, Иве и Миле, мятное — Даре, а остальным слугам — по бруску неароматизированного мыла.

Немного притомился «дедоморозить» и задремал. Но, через час, проснулся от того, что в спальню заглянул Джеймс. Это он палочку для ходьбы принес. Я тут же кинулся ее испытывать. Ну как, кинулся? Кряхтя, поднялся с кровати, тяжело оперся о палочку и с трудом прошелся по комнате.

Больно, но двигаться могу. Палочка понравилась. Сразу видно, что у мастера руки откуда надо выросли. Длина точно по мне, крепкая, еще и успели немного узоров нарезать и чем-то заморить древесину.

Отпустил Джеймса и полез в свои вещи. Надо какой-нибудь подарок Белославу подобрать. Вспомнил, что у меня осталось два серебряных кольца и серебряная же цепочка. Их я уже не использую, так как теперь изволю золото носить, хе-хе! Значит, можно пускать на подарки.

Конечно, можно сказать, что он просто выполнил свою работу. И это правда. Но, я считаю, что такие вещи надо поощрять. Люди должны твердо знать: сделал что-то хорошее — взял с полки пирожок, провинился — будет а-та-та.

Я решил отдать ему одно из колец и цепочку. Положил их в карман и поковылял в казарму. Под осуждающими взорами Алмы и Дары и под заинтересованными взглядами прислуги и воинов я пошел проведать Белослава.

Ему стрелы попали в обе ноги. Одна — в икроножную мышцу левой ноги и вторая — в мышцу бедра правой ноги. Воин был пока прикован к кровати и с изумлением смотрел на мои передвижения. Я ходил, а он, с почти такими же ранами, не мог двигаться. Посидел с ним, пообщался. Похвалил за смелые действия и подарил ему цепочку и кольцо.

Потом побрел на конюшню. Притормозил во дворе и послал помощника дворника на кухню за парой моченых яблок. Принесла мне яблоки помощница кухарки, при этом она постоянно с подозрением косилась на засланного мной паренька. Я поблагодарил и отпустил слуг.

Я рад был видеть своего верного конягу живым и здоровым. Князь, похоже, тоже мне обрадовался. Я скормил ему яблоки, прислонился головой к его морде и повинился за свою глупость и недальновидность, из-за которых мы оба чуть не погибли. Расслабился, блин, на радостях. Пообещал Князю больше так не тупить и, взяв лежащий на полке гребень, расчесал гриву. На самом деле, конь был ухожен, грива и хвост расчесаны. Просто мне хотелось поговорить со старым другом и поухаживать за ним лично.

После конюшни посетил отхожее место. Итогом этих «брожений» стала очень сильно разболевшаяся нога. Я с трудом, оперевшись о плечо одного из лакеев, добрел до спальни. Раздеться мне помог он же. Попытавшихся зайти в спальню Милу и Иву, зашипев как змея, шуганула Алма, а ужином меня покормила третья горничная, та, что постарше, Даница. Покормила прямо в постели. Затем я провалился в сон.

Спал крепко и без сновидений, а проснулся не от таких приятных ощущений, как вчера, а от того, что в спальню заглянул мой ключник. Слава предкам, хоть так. Хуже было бы проснуться от того, что Джеймс меня голого протирает мокрым полотенцем. Ха-ха-ха-ха!

— Доброе утро, господин, — поклонился ключник. — К Вам просится с важным докладом Матей.

— Раз ты мне не даешь ни умыться, ни позавтракать, — укоризненно ответил я Джеймсу. — Значит, доклад действительно важный. Зови!

Смущенный ключник, поклонившись еще ниже, исчез в дверном проеме, а вместо него появился мой десятник.

— Заходи, Матей, — пригласил я его. — С чем пришел?

— Мы взяли их всех! — зайдя в спальню выпалил десятник. — Живьем!

— Вот это новость! — воскликнул я, подхватываясь на кровати. — Ради такой новости, можно и ночью будить. Рассказывай!

— Мне очень помогли наши калечные ветераны, — начал рассказывать Матей. — Без них я мог и не найти душегубов. Но Ваше отношение к заслуженным воинам очень понравилось оряховцам, а сами ветераны готовы за Вас глотки рвать.

— Вот они и начали расспрашивать односельчан. И те отнеслись с пониманием, — продолжил довольный десятник. — Как ни старайся хорониться, все равно в селе кто-нибудь тебя заметит. Не бывает по-другому. А эти душегубы, придя несколько дней назад в Оряхово, назвались дальними родственниками Гахарита.

Это наш сельчанин, охотник. Страже сказали, что у нас они — проездом, переночуют у родственника и поедут дальше в Дубровник. И они, действительно, на следующий день выезжали, конными. Но потом вернулись уже без лошадей, пешком.

— Как же вы это узнали? Догадались?

— Нет, господин. Мы их уже немного поспрашивали. Они выехали из села верхом, а следующей ночью их завел обратно в село Гахарит. Как раз его очередь была отдежурить в сельской страже. Весь следующий день они прятались у него дома, а сам хозяин следил за вами. А вечером этого дня они на вас напали.

Гахарит — мужик в возрасте и уже много кругов живет один. Он пришлый, родился не в Оряхово. Уже в зрелом возрасте пришел к нам в село от наших западных соседей, из Лазаца. Так сказал по приходу. Семьей у нас так и не обзавелся, да и вообще, он мужик не общительный.

И вот его соседи сказали, что видели у него гостей все эти дни. Тех гостей, которые, якобы, уехали из села. Я собрал воинов, мы окружили дом охотника и взяли их сегодня под утро, когда они выходили из дома. Видать, собирались уйти из села.

Значит, все-таки предательство, по-другому и быть не могло. Но одно дело предполагать, а другое — знать наверняка. Я старался не показывать вида, держать себя в руках, но адреналин делал свое дело, меня колотило, как перед поединком.

Я, возможно, многое могу понять и простить, но предательство в этот перечень не входит точно! Десятник, видимо, заметил мое состояние, опустил глаза и замолчал, только изредка посматривая на меня с опаской.

— Сколько их? Они ранены? Откуда они и по какой причине напали? Где сейчас их содержишь? — засыпал я Матея вопросами.

— Трое душегубов и предатель Гахарит. Никто не ранен. Так, помяли маленько. Держу в подвале малой казармы связанными и с заткнутыми ртами. А кто они и по какой причине напали, я пока не знаю. Я думал, надо сначала Вам доложить, — заволновался мой десятник.

— И правильно сделал, — успокоил я Матея. — Молодец! Хорошая работа. Пойдем, покажешь мне их.

Я с опаской привстал с кровати, но, похоже, зря беспокоился, нога болела несильно. Оделся, взял палочку и пошел к малой казарме. С каждым шагом я шел все уверенней, а, проходя по двору, уже не опирался на палку, а размахивал ей как денди под коксом. Нога болела, конечно, я прихрамывал, но наступал на нее уверенно и лишь немного хромал.

В казарме были все мои воины, в настоящий момент не задействованные на службе. Там же сидели и все три инструкторы. Когда я вошел, бойцы вскочили с лавок и поклонились. М-да, не нравится мне, что воины, здесь, на Этерре, кланяются и сдергивают головные уборы, приветствуя начальника или дворянина. Надо это менять.

— Слушаем меня внимательно, — обратился я к бойцам. — Вы находитесь у меня на военной службе. И на этой службе вы рискуете жизнью и здоровьем. Поэтому, лично для меня вы стоите выше любого другого простолюдина, будь-то крестьянин, рыбак, охотник, скотовод, ремесленник или торговец.

— Устанавливаю, что с этого дня, встречая меня, или когда я к вам обращаюсь, вы не кланяетесь и не снимаете головной убор. Воинское приветствие будет выглядеть так: принимаете строевую стойку и прикладываете кулак правой руки к сердцу, — я продемонстрировал воинское приветствие изумленным бойцам.

— Ларош!!! — взревели бойцы.

— Матей, инструкторы, потренируете бойцов, чтобы уже завтра они выполняли приветствие в точности так, как я показал, — озадачил я свой младший командный состав. — А теперь, показывайте мне наших пленников.

Зайдя в подвал, я увидел четырех связанных, избитых, ничем не примечательных мужиков с кляпами во рту. Они злобно зыркали на меня из-под насупленных бровей.

— Ути, как мы бровками играем и глазками сверкаем, — я задумчиво потер подбородок. — Вам бы ссаться от ужаса, а вы глазки пучите, как будто две десятицы в отхожее место не ходили.

— Матей, — я обернулся к десятнику. — Мне надо знать, кто их послал. Вообще, все, что они знают. Справишься?

— Сделаем, господин.

— Только сделай так, чтобы они после твоих вопросов могли двигаться, видеть, разговаривать и слышать.

— Сделаем, — подтвердил Матей.

— А чтобы ты точно меня понял, — я придвинулся ближе к своему десятнику и тихо, но так, чтобы на самом деле меня все услышали, произнес. — Я поясню. Глаза — хватит одного, рука нужна — только правая. Чтобы слышать, уши не нужны. Красивыми им быть не обязательно, да и писюны им уже не понадобятся. Но это, если они упорствовать начнут. А если будут с тобой откровенны и ты будешь уверен в их искренности, то пытать их — необязательно. После твоего доклада я приму по ним решение.

Десятник внимательно выслушал меня, на мгновение задумался, посмотрев на пленников, затем выпрямился, встав по стойке смирно и утвердительно мне кивнул.

У меня же, как всегда, была куча дел. Я вернулся в дом, сказал Джеймсу, чтобы вызвал ко мне в кабинет голубятника, кузнеца и гончара, а сам сел писать записку Алоизу. Задача не простая, так как письма, отправляемые голубиной почтой, должны быть маленькими. Чем меньше — тем лучше.

Ничего, справился. Сообщил Алоизу, что готов показать и передать ему образцы товара на ознакомление и продажу. Через пару десятиц пригласил его в Оряхово и объяснил, что если он хочет ускорить производство, то надо привезти работников, наемников, материалы и деньги. Рассказал, какие именно специалисты нужны и какие лучше привезти материалы.

На первый раз лично проконтролировал, как голубятник отправляет письмо. Пацан справился. Он аккуратно привязал к лапке голубя мою писульку и выпустил его. Крылатый почтальон сделал круг над моим домом и, определившись с направлением, рванул на юго-восток.

Поднявшись в кабинет, я принял прибывших по вызову гончара и кузнеца. Сначала объяснил гончару, как делаются чернильницы-непроливайки, и уговорился с ним, что он поставит одного из учеников на это дело. Мне хочется к приезду Алоиза показать ему и эту, весьма удобную, письменную принадлежность.

Конечно, по сравнению с алкоголем, непроливайки не принесут большого дохода. Но, курочка по зернышку клюет. Да и почему не сделать, если могу? Настоятельно попросил его максимально увеличить производство винных кувшинов и бутылок. И на все изделия ставить клеймо, когда оно будет готово.

Потом поработал с кузнецом. Договорились с ним на производство нескольких поддонов для выпаривания кленового сока, а также на изготовление моего клейма в нескольких экземплярах. Решили по цене, чтобы и он доволен был, и я без штанов не остался. Прервал нас только стук в дверь.

— Войдите! — разрешил я, понимая, что по пустякам меня бы во время работы не побеспокоили.

В кабинет вошел мой десятник. Отдав мне новое приветствие, что я с удовольствием отметил, он вопросительно уставился на кузнеца, как бы спрашивая, можно ли при нем говорить.

— Докладывай! — велел я ему.

— Господин, нападавшие — из Кравоса!

Глава 18. Возмездие (524 круг Н.Э., студень).

Я стоял на центральной площади села, как раз напротив ворот моего двора. Там, где три дня назад меня пытались прикончить. Правая рука легко касалась рукояти вакидзаси, левая слегка придерживала ножны меча. Из оружия у меня был только короткий меч и кинжал.

На площади, наверное, собрались все жители села, а детвора оккупировала еще и заборы, и крыши близлежащих домов. Мои дружинники (буду называть их так, хотя, конечно, делая это — бегу впереди паровоза) образовали посреди площади круг, внутри которого стоял я и один из разбойников, пытавшихся меня убить.

Снаружи этого круга под охраной стояли остальные неудавшиеся убийцы и многочисленные зрители. Было холодно. Нет, на улице для студня стояла неплохая погода, но на мне надеты были лишь штаны, рубашка и пояс с оружием. Кравосцев я вообще приказал выводить с голым торсом, для большей зрелищности, чтобы зрителям раны были лучше видны. Пока же они были прикрыты кусками дерюги.

Когда Матей доложил мне результаты допроса, я призадумался, как же мне дальше поступить. Хотелось нанести ответочку Тодору тер Кравос, очень уж он меня достал. Так, когда-нибудь покушение может и удастся. Но я никак не мог придумать, как это сделать.

Король запрещал усобицы, но даже если я притащу к нему этих уродов, то доказать ничего не смогу. Слово простолюдина против слова аристократа? Даже не смешно. Но сидеть только в защите, это стопроцентно проигрышный вариант. Буду думать, что делать с этим бароном.

А пока мне надо разобраться с «засланцами» и предателем. За то, что они пытались сделать, всем им — смерть, без вариантов. Вопрос в другом, как лучше их казнить? Надо дать людям прочувствовать, чем чревато преступление против меня. Чтобы точно осознали, что к ним приехал не «юноша бледный, со взором горящим», которого по малолетству можно и обмануть, и предать, и даже попытаться убить.

Так-то я, конечно, не похож на домашнего мальчика, но их опасений пока ничем не оправдал. Оряховцы вначале себя «накрутили», особенно после того, что им нарассказали мои наемники. Но дни шли, жителей я не грабил, девок не насиловал, младенцев не ел, вообще никак не сумасбродствовал. А может, все про меня врут?

Подумав, решил кравосцев убить лично. Продемонстрировать оряховцам, что и без охраняющих меня взрослых дяденек я могу разобраться сам. А предателя, как ни крути, необходимо наказать суровее. Он должен стать примером для остальных, потому как и преступление у него более тяжелое.

Как я говорил старосте при встрече, когда мой наемник тянулся к нему с ножом, за проявленное им неуважение по отношению к своему господину, быстрая смерть — это милость. Виновный должен в полной мере осознать свою вину и прочувствовать наказание. Переборщить не боюсь. Сейчас в этом мире такое время, когда на казнь приходят, как в театр. Еще и детей приводят. Решил здесь жить, придется соответствовать.

Подождал, пока подживет нога, и вот, собрал селян на «представление». Нога еще, к сожалению, болит, но двигаться мне не мешает. Только прихрамываю немного. Кравосцы не покалечены и могут сражаться. На допросе они не стали запираться и их не пришлось пытать.

— Оряховцы! — мой голос загремел над площадью. — Эти люди посмели подло напасть на меня. Трусливо спрятавшись, под покровом ночи, они попытались расстрелять меня из луков. Побоялись выйти против меня даже втроем на одного.

Площадь глухо загудела.

— Многие годы из Кравоса в наше баронство приходят подонки, которые разоряют нашу землю, грабят дома, убивают мужчин, насилуют женщин, угоняют скот! Это делают такие, как они, — я указал рукой на кравосцев.

Гул на площади усилился.

— Я положу этому конец и начну вот с этих мразей! Сделаю это лично! — чтобы меня было слышно, я почти перешел на крик.

— Смерть кравосцам! Убей их, господин! Отрубить головы! Сжечь! — гул толпы перерос в гневные крики.

Я кивнул своему десятнику, все действия у нас были обговорены заранее. Драться мы должны были коротким оружием, без щитов и доспехов. С моего первого противника сорвали дерюгу, надели пояс с коротким мечом и поставили напротив меня.

— Начало по команде, — пояснил Матей кравосцам и обернулся ко мне. — Вы готовы, господин?

Я демонстративно зевнул и утвердительно кивнул головой.

— Нача..., — начал подавать команду десятник.

Ха! Я молниеносно выхватил меч и провел рез вправо, чуть ниже пупка. И сразу отшагнул назад.

— ...ли, — растерянно закончил Матей.

— Иииии!!! — над площадью взлетел полный ужаса визг.

Кравосец даже не успел вытащить меч и сейчас пытался удержать вываливающиеся из живота кишки. У него не получалось. Вскрытый живот обильно кровоточил и штаны кравосца висели мокрым красным мешком. Сизые противные «змеи» вывалились из разрезанного живота.

Кравосец хватал их скользкими окровавленными руками, пытаясь удержать, но они выскальзывали из рук и падали на грязную землю. Из искаженного в гримасе боли и ужаса рта продолжали нестись какие-то нечеловеческие звуки. О, вспомнил! Так кричат раненные кони.

«Представление» стартовало удачно, продолжим. Я нацепил на лицо безумную улыбку. Помните, как Шварц в «Близнецах» улыбался после первого в жизни секса? Вот так я и улыбнулся. Тренировался вчера в зеркальце свое бронированное. Даже мне от моей рожи не по себе было, что уж сказать об односельчанах.

Не переставая лыбиться, я осмотрелся по сторонам. На площади затихли все звуки, резал слух только медленно затихающий визг первой жертвы. С нечитаемым выражением лица оряховцы таращились даже не на кравосца, а на меня. С первым пора заканчивать.

Я шагнул к еле стоящему на ногах преступнику и широким мощным замахом нанес горизонтальный удар по шее. Визг моментально оборвался. Голова чуть подпрыгнула и, ударившись о землю, откатилась к одному из моих дружинников, а тело в тот же миг рухнуло в уже образовавшуюся на земле кровавую кашу.

— О! Подержи-ка, — «обрадовался» я и, подобрав голову, всучил ее в руки воина.

В полнейшей тишине я подошел к обезглавленному телу, отрезал кусок кишок и вернулся к дружиннику.

— Дай-ка топор, — забрал я у него оружие.

Мне нужно было что-то подходящее, чтобы протолкнуть кишку в горло. Воин держал отрубленную голову с безвольно открытым ртом на вытянутых руках. Я перехватил топор поудобнее и стал проталкивать топорищем кишку в раззявленный рот.

На площади стояла полная тишина, только я громко пыхтел, проталкивая кишку в отрубленное горло. Кто-то громко икнул. Наконец я с радостным возгласом пропихнул кишку наружу, протянул ее на половину и связал отрубленные концы.

— Держи, — повесил я ему на руку страшный трофей на не менее страшной петле. — Так удобнее будет!

А в свободную руку вернул ему топор, измазанный кровью и слизью. Дружинник резко отвернулся от меня и его мгновенно согнуло пополам:

— Бууээээ....

Я осуждающе покачал головой и, повернувшись к своим слугам, стоявшим неподалеку, потребовал воды. Надо было обмыть руки. На самом деле, как вы наверняка догадываетесь, я не испытывал тех эмоций, которые старательно демонстрировал зрителям. Меня самого тянуло проблеваться. Но, ноблесс оближ*, я должен отыграть выбранную роль до конца и быть убедительным.

* - «Noblesse oblige» — французский фразеологизм, буквально означающий «благородное (дворянское) происхождение обязывает». Переносный смысл — «честь обязывает» или «положение обязывает» — власть и престиж накладывают известную ответственность.

— Давай следующего! — крикнул я Матею.

Вывели второго кравосца. Тот пытался упираться ногами, но лишь бессильно сучил ими по земле. С него тоже сдернули дерюгу, нацепили на пояс меч и поставили передо мной.

Несостоявшийся убийца смотрел на меня остановившимся взглядом и заметно дрожал. Я благосклонно кивнул десятнику.

— Нача...

— Ааааа!!!

Двигаться мы начали одновременно, но я был быстрее. Когда меч кравосца еще покидал ножны, я уже наносил секущий удар. Мой вакидзаси рубанул по кисти вооруженной руки противника. Почти перерубил.

Клинок оппонента полетел на землю, а я, не прекращая движения, нанес второй секущий удар по этой же руке, но с другой стороны. Отрубленная кисть полетела на землю вслед за мечом.

Противник и так был скован страхом, а сейчас вообще обезумел. Зажимая культю здоровой рукой, он развернулся и попытался сбежать. Я тут же играючи, в низком выпаде, разрубил ему сухожилие.

— Ааааа!!!

Кравосец рухнул на землю и, судорожно отталкиваясь здоровой ногой, начал от меня отползать. Я медленно шел за ним, периодически покалывая его острием клинка.

— Ну, что ты, что так орешь? — я сделал удивленное лицо. — Не надо так нервничать. Нервничать надо было, когда ты меня убить собирался.

Когда преступник уже почти дополз до моего оцепления, я нанес ему мощный удар ногой по печени. А когда он скрючился от сильнейшей боли, поставил ему на спину колено, оттянул голову за волосы и медленно сначала перерезал горло, а потом и отрезал голову.

Поднявшись на ноги, я стал озираться, чтобы выбрать, кому отдать второй трофей.

— Господин! Нам удобно! Удобно держать! — засуетился Матей и аккуратно забрал у меня отрезанную голову. — Вот мы так ее будем держать. За волосы!

Он за волосы передал голову ближайшему дружиннику и тот сразу позеленел, титаническим усилием сдерживая порыв рвоты.

— Ну, ладно, — пожал я плечами. — Давай третьего.

Последнего кравосца втащили в круг и сдернули с плеч дерюгу. Он крупно дрожал, но не скулил и не терял самообладания. По глазам видно, что он или настраивается на бой, или готовится что-то выкинуть.

Мимо меня проносили трупы убитых преступников, я макнул левой рукой в обрубок шеи одного из них и медленно по диагонали провел себе по лицу. Народ на площади ахнул и начал активно перешёптываться. В этот момент последнему моему противнику повесили на пояс меч и тот, не дожидаясь команды, выхватил клинок из ножен и...

Ничего он больше не успел. Я ожидал от него какой-то каверзы, поэтому исподволь внимательно следил за ним. Кравосец успел выхватить меч и даже шагнуть ко мне. Я же начал двигаться на пару мгновений позже, но двигался быстрее своего оппонента.

Выхватил из ножен свой меч я на миг позже противника, а шагнул на встречу уже одновременно с ним. Выполнил круговой батман* и с одновременным поворотом тела провел левой рукой мощнейший удар по печени.

* - фехтовальный термин. Выполняется вертикальным и горизонтальным перемещением клинка с возвратом в первоначальную позицию.

Из противника как будто удалили все кости. Его меч полетел на землю, а сам кравосец с каким-то детским всхлипом схватился за печень. Ноги его подогнулись и он рухнул на площадь. Скрючившись в «позе зародыша», он тихо выл на одной ноте, даже не предпринимая попыток встать или дотянуться до меча.

— Ай-яй-яй-яй, — укоризненно проговорил я, отбрасывая ногой его меч подальше. — Как не хорошо начинать схватку без команды. Не по-мужски.

— Сначала втроем одного пытаются расстрелять из засады, — повысил я голос, чтобы меня было хорошо слышно оряховцам. — Потом даешь им шанс честно сразиться, хотя по всем законам их можно просто казнить, так нет! И здесь пытаются обмануть.

— Мерзавцы! Вот так они всегда на землях нашего баронства и поступают, — я заводил сам себя и собравшуюся толпу. — С помощью подлости и обмана грабят и истязают крестьян.

Толпа снова угрожающе заворчала.

— Урод! Урод поганый! — вдруг истошно заорал лежащий на земле преступник, оглядываясь в поисках своего меча.

— Что говоришь? А?! — я ухватил кравосца за ухо, приподнимая его голову. — А?!

Чиркнул мечом, отрезая ему ухо, и швырнул его ему в лицо. Кравосец в ужасе вскрикнул и отпрянул от меня.

— Так их, подлюг!.. Что?.. Что там происходит? — из задних рядов оряховцы расспрашивали впереди стоящих односельчан.

— Завидуешь тому, какой я симпатичный? — осклабился я. — Не переживай, я тебе помогу.

Я дернулся в сторону кравосца и меч, сверкнув стремительной молнией, перечеркнул лицо противника.

— Уоааа!!! — взвыл кравосец, страшно распахнув рот.

Клинок попал точно между челюстей, разрезав щечные и жевательные мышцы и выбив почти все зубы. Нижняя челюсть безвольно откинулась, открыв на всеобщее обозрение окровавленную пасть с почти отрезанным языком и осколками зубов.

— Теперь и ты стал также красив, как и я, — ласково сказал я кравосцу. — Может, тебе еще что-нибудь подправить?

Я задумчиво наклонил голову, рассматривая преступника, а затем быстро прижал клинок своего меча к его паху. Вой тут же прекратился. Я внимательно посмотрел в его глаза, уже не отражающие ничего, кроме ужаса, и сделал мощный рез мечом от паха к грудине.

— Виииии! — тонко заорал кравосец.

Вокруг него стремительно начала натекать лужа крови. Я немного выждал и вогнал вакидзаси ему в раззявленный рот. Несколько секунд кравосца били сильные судороги, а затем он затих.

Я услышал вокруг облегченные вздохи и криво ухмыльнулся.

— Кто же там у нас остался?! — громко спросил я. — Гахарит?!

Пособника кравосцев под руки вытянули ко мне двое воинов. Лицо у него было белее мела. Он молча смотрел на меня и только икал.

— Гахарит, ты ведь поступил еще хуже, чем кравосцы, пытавшиеся меня убить, — я медленно подошел к предателю и вплотную приблизил к нему лицо. — Что же мне с тобой делать?

...

— Придумал!!! — гаркнул я что есть силы.

— Прррр, — от Гахарита пахнуло дерьмом.

— Ффууу! — я с отвращением отшатнулся от безудержно валившего в штаны и мочившегося предателя, и громко расхохотался. — Вот это засранец!

Почему-то больше никто не засмеялся. Странно.

— А тебе я сохраню жизнь, — сказал я, тряпкой повисшему на руках брезгливо сморщившихся воинов, предателю. — Да-да, я не буду тебя убивать.

— Кто остался за старосту, ко мне! — скомандовал я, перестав кривляться.

Из толпы вышел помощник старосты.

— Ставлю задачу тебе и тебе Матей, — обратился я к своему десятнику и помощнику старосты. — Гахариту, за предательство и сговор с кравосцами, выколоть глаза и вырвать язык. Чуть очухается, отрубить ноги по колено и кисти рук. Раны сразу прижигать, чтобы кровью не истек.

И чтобы под присмотром лекаря. Не дай предки, он сдохнет! Каждый день кормить его, тепло одевать и выносить на площадь. Будет другим в назидание. Пусть смотрят и думают: хорошо ли предавать своих в пользу соседей, тех кто ходит разорять наши земли? Хорошо ли злоумышлять против своего господина?

— Троих казненных кравосцев посадить на кол за пределами села, у дороги, напротив въезда в Оряхово, — продолжил я отдавать указания. — Написать таблички «Душегуб из Кравоса» и повестить им на грудь. Будут там сидеть и встречать приезжих, пока я не дам команду их снять.

— Всё, дальше сами. Старшим остается Матей, — я развернулся и пошел в дом. — Закончите с Гахаритом, ко мне с докладом!

Толпа молча расступалась передо мной. Чуть сзади и сбоку за мной пристроились два дружинника, а за ними потянулись слуги. После этого «представления» не хотелось ни на кого смотреть. Зайдя домой, я сразу пошел мыться. Состояние было поганое, как будто искупался в дерьме.

После приведения себя в порядок, приказал накрыть на стол, принести глиняную бутыль с самогонкой и стал потихоньку наливаться алкоголем. Все-таки, я не отморозок, хоть его и изображаю не без успеха. Надеюсь, сегодняшнего «театра» будет для моего села достаточно, и если в последующем придется кого-либо наказывать, то своими руками я этого делать не буду.

Самогон был так себе. Активированный уголь для очистки я пока не сделал. А молоком не стал очищать, так как перегонять начал только-только. Просто, не было на это времени. По этой же причине еще не сделал никаких настоек.

Отвык я уже от такого самогона. Вру! И не привыкал никогда, так как отец делал качественный дистиллят и меня сразу научил. А я еще больше бати любил побороться за качество и вкус. Но сейчас мне был нужен крепкий алкоголь, а не всякие вина и тому подобное.

Из прислуги передо мной мельтешили оба лакея. С застывшими физиономиями меняли блюда, пытались подливать мне самогонку. Они-то почему тут? У них совсем другие обязанности.

— А вы что тут делаете? Почему за столом прислуживаете вы, а не девушки? Где Ива, Мила, Даница, в конце концов?

Тихомир и Велико испуганно застыли передо мной, а в дверях «материализовался» Джеймс и склонился в поклоне:

— Простите господин, они боятся.

— Чего боятся? — нахмурился я. — Они что-то натворили? Провинились в чем-то? И подними уже голову.

— Ничего не натворили, господин. Очень старательные и работящие девочки. Они сильно испугались сегодня на площади и боятся к вам подходить, — начал объяснять Джеймс.

— Дурь какая! — оборвал я ключника. — Ты видел, чтобы я когда-нибудь невиновного человека карал?

— Нет, господин, — снова поклонился Джеймс.

— Ну так и нечего бояться. Если только не провинился, конечно, — уточнил я. — Того, кто мне верно и старательно служит, я всегда и награжу, и защищу при необходимости.

— У каждого из вас есть свои обязанности, за выполнение которых я вам плачу. Вот это вот все, — я махнул рукой над столом. — Не работа Велико и Тихомира.

— Позвать девушек? — спросил Джеймс.

— Не. На будущее тебе рассказываю. Чтобы больше я такой ерунды не видел.

— Понял, господин.

— Что тебе хотел сказать, Джеймс. Послезавтра я уеду по деревням манора. Посмотрю, кто чем дышит, в каком состоянии поселения. С собой возьму Матея и небольшой отряд воинов. Над домом и оставшимися воинами ты останешься старшим. Помощник старосты пусть своими делами занимается. Со мной поедут человек десять, их подготовит десятник. А ты за завтрашний день подготовь все для моей поездки.

В дверь негромко постучали. Я кивнул ключнику и тот метнулся к двери. Заглянув за двери, он доложил:

— Матей с докладом, господин.

— Впускай.

В двери вошел десятник, встал смирно и, отдав воинское приветствие, доложил:

— Ваш приказ выполнен, господин. Гахарит пока закрыт у себя дома под присмотром лекаря. Как только хоть немного окрепнет, будем вытаскивать его на площадь.

Я кивнул, принимая доклад.

— Ясно. Джеймс, проследишь за этим делом. Матей, сколько у нас уже воинов в дружине?

— Двенадцать конных воинов, считая меня, из них четыре — с луками, остальные — с сулицами. Пять пеших воинов с копьями, топорами и палицами и пять пеших лучников. Всего двадцать два дружинника.

— Хорошо. После завтра мы едем с инспекцией по деревням манора.

— Инс... что?

— Проверим деревни. Как там и что.

— Понятно, господин.

— Ты со мной едешь, моим заместителем, — Матей еще больше расправил грудь. — За завтрашний день отбери конный десяток, считая себя, и четверых конных лучников. И подготовь их к походу.

— Тихомир, быстро сюда две кружки... наливай. Матей, Джеймс, возьмите эти кружки. От меня! Выпьем за нашу удачу и процветание Оряхова!

Глава 19. Бабайки (524 круг Н.Э., студень).

Наш небольшой отряд двигался ходко. С собой почти ничего не брали, так как шли без запасных и вьючных лошадей. Из провизии — только пеммикан, вода и немного овса для лошадей. Я планировал выбирать маршрут так, чтобы на ночевку становиться в одной из деревень.

Лично я с собой также вез письменные принадлежности, несколько стандартных трудовых договоров, стопку бересты и один пергамент. На пергаменте, по итогам своего похода, я хочу нарисовать хоть какую-то карту манора, пусть и самую примитивную. Трудовые договоры я собираюсь заключать с людьми, которые будут заниматься морским жемчугом, а на бересте собираюсь делать записи, коль в них возникнет необходимость.

Кроме десятка моих дружинников во главе с Матеем, с нами шел старший сын старосты Булыча — Тишило. Двигались мы плотной группой, выставив впереди только головной дозор из двух воинов. Как я и хотел, сначала выдвинулись к самой северной деревне манора — Бабайки. Она располагалась почти на самом побережье, все остальные мои деревни находились дальше от моря. И вот сейчас мы въезжали в это поселение.

Бабайки, как и остальные деревни манора, пряталась в лесу. Деревни были примерно одинаковы по размеру, вмещая в себя около трехсот жителей. Да и находились они ориентировочно на одинаковом расстоянии друг от друга, обеспечивая равное распределение посевных площадей для жителей.

Местность в маноре была везде приблизительно одинакова: невысокие пологие холмы с землей, пригодной для пахотного фонда, но небогатой, как в южных манорах баронства. Вот для кормовых угодий земля подходила отлично. Леса тоже присутствовали повсеместно, но и их дремучими назвать было нельзя. Поселения от врага прятали, землю от эрозии защищали, ну и слава предкам!

Пока все деревни жили за счет слаборазвитого сельского хозяйства и такого же животноводства. Это касалось и села Оряхово. Я собирался это изменить, но, чтобы спланировать развитие манора, мне надо лично объехать его, увидеть все своими глазами.

Из тех сведений, что у меня есть, я пока могу определиться с тремя населенными пунктами. Оряхово — это будущий ремесленный и торговый центр. Бабайки — центр рыболовства, в последующем — центр солеварения, еще позже — морские ворота манора, сначала торговые, а затем и военные. Здесь же я планирую выращивать морской жемчуг, а если все пойдет хорошо, то со временем построить корабельную верфь.

Муравки, это самая южная деревня манора, которая находится строго к югу от Оряхова и ближе всего к торговому тракту. От Муравок дорога, идущая из Оряхова, раздваивается, устремляясь к торговому тракту. Одна идет на юго-запад к манору Пожега, вторая — на юго-восток до манора Брезна.

Когда мой манор станет интересен купцам (а вот этого я собираюсь добиться в ближайшие чертоги), их караваны пойдут в Оряхово через Муравки. Те, что будут прибывать с запада — через Пожегу, те же, что будут двигаться с юга — через Брезну. Поэтому, уже в следующем круге я хочу дать развитие своей самой южной деревне как транзитному пункту. Планы, конечно, «наполеоновские», но по-другому никак. И если предки будут ко мне благосклонны, все у меня получится.

Наше появление для жителей деревни оказалось неожиданным. Нас заметили уже подъезжающими к легким незапертым воротам в невысоком частоколе. Осмотрев эту ограду, сделал вывод, что она скорее от диких зверей. Частокол был невысок, без башен и площадок для бойцов.

Пришлось начать знакомство с бабайковцами с трындюлей их старосте Гостомыслу. Тот попытался объяснить, что пикет выставлен со стороны моря, откуда и идет постоянная угроза, а больше и не надо. Так себе отмазка, но кнутом бить все же не стал. А хотел.

После того, как староста разместил меня и мой отряд, проверил как Гостомысл выполнил те указания, что получил из Оряхова. Обошли с ним всю деревню. Навскидку, дворов с полсотни, может немного больше. Собрали жителей, пообщался с ними.

К чести старосты, до жителей все новшества о которых я объявил по прибытии в Оряхово, оказались доведены. Отдельно обратил внимание народа на важность сбора кленового сока, довел сроки, когда его можно собирать, и то, что он будет мной покупаться за хорошую цену. Вот выполнение моих требований подкачало. Порядок перед дворами и в них жители не наводят. Отхожие места не у всех построены и народ ходит к себе в огород.

Дал им время навести порядок до завтрашнего утра и оборудовать отхожие места до послезавтра. А я проверю. Дело в том, что именно в этой деревне мне надо было задержаться. Надо выбрать пару человек, которые будут заниматься жемчугом, подготовить и установить садки, а также обеспечить такое наблюдение, с помощью которого можно будет заблаговременно замечать корабли тилинкитов.

А это позволит рыбакам вовремя сбежать и скрыться на берегу. Я уже сейчас собирался возродить рыбный промысел в маноре. Хотя бы в малой степени, ограниченно. Как это сделать? Это одна из моих домашних заготовок с Земли. Воздушный змей Самуэля Ф. Перкинса!

Очень простая конструкция: ведущий змей для проверки ветровых условий и шесть дополнительных, способных выдержать наблюдателя, сиденье веревочное и длинный прочный трос. Трос и полотно для змеев я, распределив груз между воинами, привез с собой из Оряхова, каркасы змеев и саму сборку собирался сделать здесь.

Так как земли мои расположились у морского побережья, то ветра дуют постоянно, только сила и направление меняются. Обычно ветер довольно силен и наблюдателя почти постоянно можно в воздухе держать. Очень далеко, конечно, рыбакам все-равно не уйти, но и не так, как сейчас. Охват рыболовных угодий будет неизмеримо больше.

Сигнал опасности будет звуковой. При появлении в зоне видимости чужих судов наблюдатель со змея подаст сигнал голосом, а его помощник на земле протрубит в рог. Рыбаки тоже будут обязаны выходить в море, имея в районе лова хотя бы один сигнальный рог. Одна лодка будет располагаться недалеко от берега, между воздушным наблюдателем и остальными рыбаками.

Сигнал будут обязаны продублировать все, чтобы наверняка оповестить всех рыбаков немедленно покинуть места лова и скрыться на берегу. Естественно, надо заранее подготовить пути отхода, места, где будут прятаться лодки и люди. К сожалению, пока придется только убегать и прятаться. Стану сильнее, начну защищаться и давать сдачи. Стану еще сильнее, убегать будут тилинкиты и прочие «люди до чужого добра жадные». Погодите, я еще в вики* ходить буду.

* - грабительские походы викингов.

Перед тем, как распустить народ, я объявил о соревнованиях на Новый год. О призах победителям. О том, что эти соревнования станут ежегодными. Также напомнил о наборе воинов в мою дружину на постоянной основе. Вечером плодотворно поговорил со старостой. Это было удобно, он разместил меня в своем доме.

Пригласил назначенного старостой эдила, пообщался и с ним. Выбор старосты мне понравился: мужик был тертый, знал кто в деревне чем дышит и на что способен. Несмотря на покалеченную в боевой молодости руку, готов был работать. С пониманием отнесся к тому, что я не могу пока платить ему звонкой монетой и был готов подождать.

Я при старосте проговорил с ним его обязанности, чего от него жду. Обратил внимание на такой момент, как высадка саженцев деревьев после вырубки. Взаимопонимания достиг без проблем. Уже втроем решили, кого из жителей деревни лучше выбрать для «выращивания специальных устриц для королевского стола по тайному рецепту предков». Я так залегендировал перед ними выращивание морского жемчуга.

В выборе человека, на которого можно положиться, и у старосты, и у эдила мнения совпали. Я же решил с ним поговорить завтра и, если он действительно подойдет, сразу озадачить его изготовлением садков для устриц.

Лег не поздно, завтра был насыщенный день и мне необходимо было отдохнуть. Ночь пролетела гоночным автомобилем и утро я начал с тренировки. Не стал перед собой «лепить отмазки», вроде того, что «я же в походе», бла-бла-бла. Но и тренировку сделал средненькую по насыщенности, все же я действительно в походе.

К окончанию тренировки подошел мой десятник и доложил, что с нашим отрядом все в порядке, все в наличии, здоровы и готовы к выполнению любых задач. Любых! Это он погорячился, конечно, но рвение мне нравится, хе-хе. До завтрака успел верхами объехать деревню. Проверил, как выполнили вчерашнее требование по уборке улиц. Выполнили. Плюс старосте и эдилу.

После плотного и вкусного завтрака эдил привел Искрена, основательного, коренастого просоленного мужика, которого они посоветовали, как надежного и обязательного человека и главы уважаемой в деревне семьи рыбаков.

Старосте села Гостомыслу я дал указание подготовить необходимые материалы для сборки каркасов воздушного змея. Тщательно объяснил требования к деревянным составляющим змея, их размеры и количество. Сам же забрал Искрена, своих дружинников и пошел в дом кандидата на выращивание морского жемчуга.

Семья, по меркам Этерры, оказалась средней: мать, жена, дочь и три сына. Сыновья были похожи на отца, но только более молодых версий. Понравилось, что уже старая, плохо соображающая мать ухожена, накормлена и обращаются с ней уважительно. Это говорит о многом, возьмите хоть «средневековье» Этерры, хоть современность Земли.

Искрен выпроводил всех «подышать воздухом», а Матей выставил охрану, обеспечив приватность беседы. В отличии от всех прошлых подобных разговоров, этот получился легким. Искрен влет понял то, что я ему втолковывал. И про перспективы и, самое главное, про ответственность.

Получив согласие Искрена за себя и своих сыновей, подписал с ним и сыновьями трудовые договоры. Сразу озадачил изготовлением садков для устриц. По уму, на море для выращивания одинакового количества жемчужин, надо гораздо больше «заряженных» моллюсков, чем в реке. В отличии от морской устрицы, куда подсаживают одну затравку, в речную можно подсадить и двенадцать и шестнадцать затравок.

Вот такие невеселые для моря расклады. Однако, в разном жемчуге различаются и их качества. Морской жемчуг крупнее, он более правильной формы и у него более яркий перламутр. Пресноводный жемчуг бывает самых разных цветов, но тона эти немного приглушённые. Встречаются белый, кремовый, розово-оранжевый, лиловый, цвет шампанского, бледно-фиолетовый, коричневый оттенки.

Формы пресноводного жемчуга различны — капли, овалы, необычные формы (барочный жемчуг). Из-за этих причудливых форм, речной жемчуг хорош для различных ювелирных поделок.

Первый садок сделали при мне. Вроде правильно все понимают. Распорядился, чтобы сделали до завтрашнего дня сколько получится и вернулся в дом к Гостомыслу. Там уже лежали заготовленные детали для воздушного змея и один собранный каркас.

Размеры не выдержаны, эх! Вот, все же объяснял! Даже на себе показывал, каркас дополнительных воздушных змеев (тех, которых шесть штук), должен быть примерно в полтора раза больше меня, а они сделали по подбородок. Откуда такие размеры взяли?

С ними тоже пришлось первый каркас вместе собирать, а потом и материалом обтягивать. Пока бабайковцы возились со змеем и садками я взял контроль над производством примитивной лебедки. Знаете, какие раньше на колодцах в деревнях были? Следующий этап развития после «журавля».

Кстати, а здесь я пока только «журавли» и видел. Инновация, ха-ха-ха! Но и здесь было довольно просто. Дерево было, деготь был, веревки и топоры были, и руки, выросшие из нужного места, тоже были в наличии.

Так в заботах и пролетел день. Переночевал у Гостомысла и утром, после тренировки, вместе со старостой, эдилом и охраной, снова поехал осматривать деревню. В этот раз подошел срок проверять отхожие места. Да и уборку улиц, повторно, я конечно же инспектировал.

К чистоте улиц претензий снова не возникло, а вот отхожие места в каждом дворе... Они были, но очень часто это была наспех вырытая выгребная яма с плетенными из прутьев загородками. Ладно! Для начала пусть хотя бы так будет. Дальше Гостомысл со своими помощниками на контроль возьмет, чтобы по-человечески переделали.

Взял свою охрану (Тишило тоже набился в компанию, ну да мне и не жалко), староста тоже кого-то с собой отобрал, загрузили две телеги имуществом. В одну сложили воздушный змей (все семь обтянутых плотным и крепким полотном рам, узкое веревочное сиденье и длинный канат), в другую — лебедку. С охраной выехали вперед, чтобы выбрать подходящее место для запуска. Впрочем, староста знал, куда вести наш маленький караван. Мне оставалось по прибытии только утвердить выбор либо не утвердить.

Место оказалось шикарным. Недалеко от берега, на поляне высокого холма, скрытого деревьями. Утвердил, конечно. Я и сам бы это место выбрал. Ветер был подходящим по силе и дул со стороны моря. Под моим «чутким» руководством установили и закрепили лебедку, развернув ее по ветру, намотали на нее трос, собрали в одну систему ведущий змей и дополнительные, привесили сиденье.

Естественно, сначала решил поднять всю конструкцию без человека. Расставил все составные части по порядку, попросил Матея придержать трос и, про себя помолившись, поднял ведущего змея. Плотный ветер рванул его из моих рук, я отдал его во власть воздушного потока и ухватился за канат.

Крикнул Матею, чтобы он бежал к лебедке, а сам стал потихоньку стравливать канат. Ведущий змей уверенно поднялся над деревьями, натянул канат и потянул за собой дополнительные. Скомандовал Матею потихоньку вращать лебедку, отпуская канат. А сам в это время подправлял дополнительные змеи, чтобы они ловили ветер, один за другим.

Все шесть дополнительных змеев по очереди поднялись в воздух, с каждым разом увеличивая усилие на канате, который был натянут как струна. Описать выражения лиц присутствующих, при столь значимом для Этерры событии, воинов, рыбаков и крестьян, в полной мере я пожалуй не смогу. Изумление, восхищение, радость... Мне не хватит слов, чтобы выразить все, что я видел в глазах окружающих.

— Матей, наматывай лебедку! — крикнул я десятнику. — Будем приземлять.

Воин активно стал вращать отрезок бревна, заменяющий вал, а один из воинов подправлять канат, чтобы он ложился на вал ровными слоями и не перехлестывался. Канат втягивался в лебедку, наматываясь на бревно красивыми кольцами. Дал команду остановить лебедку, когда веревочное сиденье зависло в метре от земли. Сами воздушные змеи заметно снизились, но продолжали оставаться в воздухе и тянуть всю конструкцию в небо.

Все кинулись меня поздравлять, но я быстро прекратил этот процесс и занялся инструктажем Матея и пары воинов ему в помощь. Теперь я должен был подняться в небо сам. Первый человек в небе Этерры! Такую честь я не мог себе позволить уступить никому. Правда, должен признаться, что мне было страшновато. Я боюсь высоты и перебарывать этот страх мне непросто. Но надо «держать марку» перед окружающими. Надо зарабатывать авторитет.

Пересилил себя, сделал «морду кирпичом» и начал размещаться. Втиснулся в сиденье наблюдателя, привязался, и дал отмашку стравливать канат. Прошел несколько шагов, после чего сидушка поддернула мою пятую точку вверх и ноги потеряли контакт с землей.

Мое тело оторвалось от земли и уверенно начало набирать высоту. Перехватило дыхание, и я намертво вцепился руками в канат. Люди внизу безмолвствовали. Когда воздушные змеи вытянули меня выше деревьев, передо мной открылась завораживающая картина.

По пустынному необъятному морю монотонно катились величественные волны с грозным гулом разбиваясь о каменистый берег. На сине-серой, почти стального цвета, воде плясали белые барашки пены. Над морем причудливой горной грядой нависли облака, под которыми с резкими громкими криками носились чайки.

Посмотрев вниз, увидел, как люди, застыв с задранной головой и разинув рты, смотрят на меня. И только мой десятник крутит лебедку, все больше выпуская канат.

— Матей! — заорал я десятнику. — Стоп лебедка!

Матей остановил вращение и подъем тут же прекратился.

— Шрам... Шрам... Шрам! — донеслось до меня восторженное скандирование с земли.

Повисев в воздухе еще несколько минут, я дал команду на снижение. Приземлившись, попал в окружение восторженно орущих воинов. Если бы не разница в статусе, то и обниматься бы полезли, а может и в воздух бросать, хе-хе. Я и сам был счастлив от того, что испытание прошло удачно.

Вторым в небо запустили Матея, а я стоял простым зрителем. Мне надо было убедиться, что все смогут сделать и без меня. Второе испытание прошло как по маслу, действительно, ведь ничего сложного, когда уже все заблаговременно подготовлено. Вот когда Матея приземлили, вот тут бойцы оторвались. И наорались, и наобнимались.

Дав народу проораться, начал раздавать поручения. На этом месте, за сегодня-завтра должны выкопать укрытие для змея и каната. Чтобы при угрозе с моря тилинкитов или других разбойников, подать тревожный сигнал и успеть спустить наблюдателя, спрятать в укрытии воздушного змея с канатом, замаскировать заранее нарубленными ветками лебедку и вовремя скрыться с этого места от нападающих.

Я уже объяснял старосте, как надо строить систему наблюдения, но не поленился еще раз повторить. Приказал завтрашний день посвятить тренировкам группы наблюдения и оборудованию места наблюдения. Также строго-настрого приказал завтра никому в море не выходить и не ходить на берег. Я собрался готовить и устанавливать садки с моллюсками.

Закончив с указаниями, забрал охрану и убыл в деревню. Надо было проконтролировать подготовку садков для завтрашнего «заряжания» и установки. Прямиком проехал к Искрену и до вечера возился с ним с подготовкой «устричных домиков».

Прошла очередная ночь. Жители сегодня встречали меня чуть не как посланника предков. Сдергивали головные уборы и «лупили» земные поклоны, пока я не скрывался из глаз. Все понятно, значит вчера поделились увиденным свидетели моего подъема в воздух.

После тренировки и завтрака взял охрану и поехал к Искрену. Искрен с сыновьями был уже готов. Они загрузили в повозку четыре готовых садка, кусок полотна, величиной с банное полотенце, топоры, огниво и ждали только меня.

Выезжали из деревни мы одновременно со второй колонной. Это целая толпа местных во главе с Гостомыслом спешила лично лицезреть «полет» человека в небе. Хорошо, что толпа большая, у них сегодня там работы немало: и яму достаточно большую вырыть надо, и настил сделать, которым эта яма закрываться будет, а еще маскировку для укрытия и лебедки подготовить.

Мы же быстрым маршем выдвинулись к побережью. При приближении к берегу моря, по пути начали собирать валежник. На берегу мне нужен будет костер. Выйдя к берегу, я приказал воинам оцепить наш участок берега, а бабайковцам развести костер и насобирать дров побольше. Сам же разделся и, под взволнованные взгляды Искрена с сыновьями, полез в воду.

Один из сыновей убежал за спрятанной неподалеку лодкой, а Искрен со вторым сыном занялись дровами и подготовкой восьми мощных колов. Они нужны будут для того, чтобы вбить их в морское дно, а уже к ним привязать садки для моллюсков.

Море не замерзало, несмотря на низкую температуру. Камни на берегу были покрыты плёнкой льда и идти было тяжело, скользко и холодно. Однако, это надо сделать. Не хочу дальше тянуть с этим. Мне было еще холоднее, чем на речке у Оряхово. Может быть, из-за ветра.

Собрал нужное количество морских устриц я с трудом, замерз неимоверно. Часто сводило судорогой ногу, я уже потом и пояс с кинжалом навесил, чтобы колоть себя при судороге. Вышел на берег синим и был буквально на руках подтащен к жарко пылающему костру, насухо обтерт, одет и напоен горячим взваром.

Пока грелся у костра и наслаждался горячим питьем, мои выращиватели жемчуга уплыли на лодке заколачивать колья в морское дно. Заколачивать так, чтобы колья не торчали над поверхностью. Когда они вернулись, я уже достаточно отогрелся, чтобы продолжить работу. Расстелили захваченное с собой полотно, и я под внимательными взглядами Искрена и сыновей начал внедрять ядра будущих жемчужин.

Метод тут не простой, но и не требует высшего образования. Он состоит в том, что нужна устрица-донор (того же вида). У нее отрезают кусочек мантии и заворачивают в него ядро жемчужины. После чего эта конструкция внедряется уже в другую устрицу, в которой жемчужина чудесно растет. Кусочек мантии чужой устрицы делает вокруг ядра «мешочек», который не позволяет будущей жемчужине прирасти к раковине.

Конечно, писать гораздо проще, чем делать это вживую. Но даже если мы будем делать все абсолютно безошибочно, то такого «выхлопа», как одна устрица — одна жемчужина, не будет. По собранной на Земле статистике, жемчужины появляются только у половины устриц. А из этой половины качественными выходят только двадцать процентов. Кроме того, от десяти до двадцати процентов устриц не выживают после внедрения имплантата. Не думаю, что на Этерре будет по-другому.

У устриц есть болезни и хищники. С одной стороны, их нужно держать в уютной бухте, где много еды, а с другой стороны — время от времени вывозить в море, иначе паразиты задушат устриц. В подходящую бухту мы устриц сейчас поместим, а вот вывозить садки подальше в море моим работникам еще предстоит.

Работал сначала я сам, показывая и объясняя, что и как надо делать. Затем каждый из троих моих помощников проводил все манипуляции лично, но, конечно, под моим неусыпным контролем. По мере наполнения садков, Искрен с сыновьями отплывали на лодке, чтобы закрепить заполненный садок на шестах.

В каждом садке мы разместили по два десятка морских устриц, а всего установили четыре садка. После быстро собрались и помчались в деревню. Меня колотило «не по-детски», хотелось быстрее в тепло и под одеяло, что я и проделал по прибытии.

Даже не стал ждать возвращения «покорителей воздушного океана»: поел, налегая на чеснок и лук, и с головой залез под одеяло. Тело болело, как при гриппе, а под одеялом я сразу начал обильно потеть. Однако, заснул почти сразу. Ночь прошла беспокойно, снились тяжелые сны. Снова видел свою семью, снова попадал в ситуации, когда был обязан прийти к родным на помощь, но был бессилен. Бессилие для меня самый страшный кошмар.

Утром проснулся разбитый, мокрый и с заплаканным лицом. Быстро вытер лицо одеялом, пока никто не видит. Прислушался к своему организму. Вроде, температуры не чувствую. Состояние поганенькое, но, кажется, я в работоспособном состоянии.

От тренировки, однако, я отказался. Попросил подогреть воду и полностью помылся. После завтрака собрал старосту, эдила, нашего проводника Тишило и своего десятника. Провел короткое совещание. Староста доложил, что вчера удачно провели тренировку и подготовили укрытия для воздушного змея и лебедки.

А сегодня уже заработала вся та система, которую мы обговаривали. Группа наблюдения с разведчиком на воздушном змее и помощниками с сигнальным рогом на земле у лебедки, и рыбаки в море тоже с сигнальными рогами, разбитые по районам лова.

Обратил внимание старосты на организацию дозорной службы вокруг деревни, а не только со стороны моря. Поставил задачу по подготовке схронов в лесу, чтобы при нападении разбойников жители успевали скрыться в подготовленных местах.

Объявил, что мы сегодня уходим из Бабаек. Озадачил старосту подготовкой провизии для моих людей и корма лошадям, отпустил его и эдила. Когда они вышли, спланировал с Тишило маршрут на сегодня, и приказал Матею готовить дружинников и лошадей к выходу.

Пора двигаться дальше.

Глава 20. Хлопоты (524 круг Н.Э., студень).

Манор мы объехали в быстром темпе, я очень спешил. Устал как собака сам и загонял своих людей и лошадей. Исхудали, как свиньи в армейском свинарнике. Почти полсотни деревень, разбросанные на немаленькой площади, а между ними дороги, больше похожие на тропы. Тут, как не спеши, быстро не получится.

В каждой деревне проверял доведение до жителей моих требований и их исполнение. Знакомился со старостами и эдилами. Искал среди жителей ремесленников и вообще, потенциально полезных для себя людей, но все впустую. Крестьяне, животноводы, охотники, вот и весь выбор. И так по всей моей земле.

Нет, люди и обувь себе тачали, и одежду шили, и инструмент правили, и с деревом на «ты». Но у них это не основная профессия, а вторичные навыки. Представляете уровень? Вот! А мне нужны были профессионалы. В этом плане поездка разочаровала, кадровый голод своими людьми в короткий срок я не заглушу. Надо со стороны добирать, но и своих начинать растить необходимо.

Эту работу я уже потихоньку начал. После моего воздействия, в Оряхово взяли себе учеников и помощников: кузнец, гончар и бондарь. Понимаю, что медленно, но магии здесь, увы, нет, чтобы взмахом волшебной палочки балбеса в мастера превращать. Значит, надо действовать обычным порядком. Надо, значит буду. Упорно и методично.

При объезде манора также старался внимательно и скрупулезно давать оценку увиденному. Вдруг увижу что-то, что позволит дать толчок в развитии близлежащим деревням. Но, к своему глубокому сожалению, ничего не нашел. Удобная речка для постройки водяной мельницы, а также приводов к лесопилке или станкам, только возле Оряхово. Соль выпаривать можно только возле Бабаек, остальные деревни расположены значительно дальше от побережья.

Выходов нефти на поверхность я не увидел, каменных россыпей увидел много, но выгодно ли ставить каменоломню, оценить не смог. Не разбираюсь я в этом. А вот насущная необходимость в добыче присутствует. Мне и известняк надо, и гранит, и от мрамора не откажусь. Нужна хорошая глина и, в перспективе, песок. Может, это все и есть, но в поездке я этого не увидел.

К тому же, через десятицу пошел снег и все усложнилось. С головой нас не накрыло, как, к примеру, на Камчатке или Сахалине, но земля под снежным покрывалом спряталась. С оценкой местности стало еще тяжелее. Плюсом к моему походу стало то, что я сделал карту манора. В черновике пока, но ничего, по возвращении в Оряхово, сделаю чистовой вариант.

К Оряхово мы выехали во второй половине дня вконец измотанными. Хотелось вымыться в горячей воде, поесть чего-нибудь вкусного и завалиться спать. Врать не буду, голодными мы не были. Пеммикан показал себя выше всяких похвал, даже круче глубокоуважаемого мной сала, хе-хе.

В походе мы вообще не голодали, щедро получая от нового продукта все необходимые питательные вещества и даже витамины, но вот насладиться вкусом хорошо приготовленного блюда, это слова из другой песни.

Обрадовало, что при подъезде к селу, нас перехватил хорошо замаскированный пикет. И если бы они не захотели, мы бы их не увидели. Только узнав нас, к нам вышел старший пикета и представился. А в село посыльного с сообщением о нашем прибытии он отправил еще раньше. Значит, служба организована. Молодцы!

Оряхово встретило нас гомоном и каким-то муравьиным копошением. Куда я не кидал взгляд, везде кипела работа. И это зимой, когда в селах обычно жизнь затихает. На въезде меня встречал староста. И видно было, что он доволен, как слон после купания.

Я тепло поздоровался с Булычем, пригласил его сопроводить меня до дома и по дороге расспросил о том, как он съездил в Аристи. С улыбкой понаблюдал, как Тишило сдерживается, чтобы не броситься к отцу обниматься. В отличие от отца, у Тишило все на лице было написано: и радость встречи, и желание поделиться новостями и своими приключениями.

Я улыбнулся, представляя какой им предстоит дома ужин сегодня. И с каким удовольствием и гордостью будут слушать своего старшего сына родители, а также младшие братья и сестры. Не кривя душой, похвалил Тишило перед отцом. У того аж глаза повлажнели.

Сам староста с удовольствием рассказал, что довел обоз с налогом без происшествий. Сдал все новому кастеляну Патрику в полном объеме и своевременно. Немного расторговался в городе тем, что взял с собой в запас, и готов дать полный отчет.

Уточнив, что у нас в селе все хорошо и нет проблем, требующих моего немедленного вмешательства, я сказал ему, что жду его на следующее утро, после завтрака с докладом. Затем отпустил вместе с сыном домой. Однако, они все равно проводили меня до дома и только после этого отвернули к себе.

Дом встречал меня открытыми нараспашку воротами и выстроенной перед крыльцом прислугой во главе с ключником Джеймсом. Я подъехал к ним верхом, а мое сопровождение посыпалось с седел сразу возле ворот. С непередаваемым облегчением я соскользнул с Князя на землю.

— Спасибо, дружище, — ласково потрепал я своего коня по шее, получив в ответ довольный «ффыррк» прямо в лицо.

Передав Князя подскочившему конюху, я шагнул к встречающим. Все глубоко поклонились.

— С возвращением Вас, господин, — Джеймс выпрямился и сместился в сторону, а ко мне шагнули горничные.

У Ивы в руках была чарка, до краев заполненная каким-то парящим на холоде напитком, а Мила держала тарелку с сыром на полотенце. Даница сначала взяла у Ивы чарку и с поклоном подала мне, а затем сменила ее на сыр. Хм... Подогретое вино?!

Интересно, глинтвейн я в первый раз на Этерре увидел. Хотя, где я должен был его лицезреть? Первую зиму в деревне провел и вот, только сейчас, в «блааодные» выбился. Может, это фишка аристократов?

— Я дома! — с удовольствием выдохнул я, выпив до дна вино и закусив кусочком сыра.

А ведь я все эти дни обходился без женщин! Глаза сами собой начали пожирать Иву и Милу. Надо же, куда и усталость делась? Видимо, на моей роже все было так явно написано, что щеки у девушек стали просто пунцовыми, а Джеймс с трудом спрятал улыбку.

— Мы не знали, когда Вы прибудете, поэтому баня не готова, — доложил ключник. — Можем быстро нагреть воды, а хотите, растопим баню, но надо будет подождать. Как прикажете?

— Так вы что, печку в бане уже сделали? — удивился я.

— Все сделали, господин, — поклонился ключник.

— Сегодня обойдусь без бани, — решил я. — Матей, тебе и воинам, что меня сопровождали, сегодня и завтра отдых. Можете быть свободны. Джеймс, горячую воду помыться, ужин и я отдыхать. Все дела — на завтра.

Отдав необходимые распоряжения, я прошел сквозь расступившихся слуг. Вооружение приняли у меня лакеи Тихомир и Велико, а мыться в баню повели Ива и Мила. Титаническими усилиями я сдержал себя, чтобы не наброситься на них сразу, как только закрылась дверь в баньку.

Представляете, как от меня несло с дороги? Вот и я представляю и, несмотря на подчиненное положение девушек, я не хотел, чтобы им было противно. Поэтому совершил героический подвиг и, несмотря на чуть не лопающегося от прилива крови «дружка», сначала хорошенько отмылся. Та еще картина была, судя по сдавленному смеху девушек.

Но когда я вышел из парилки... День перешел в вечер, вечер в ночь. Очень нескоро мы вышли из бани. Как-то мимо моего внимания прошел богато накрытый стол, суетящиеся слуги и гоняющий их ключник, вдруг появившаяся в доме Дара и забравшая ее вскоре Алма. Спальня, в которой мне помогли раздеться Ива и Мила.

Они были так привлекательны, а я так голоден к женскому вниманию... Конечно, они не могли мне заменить ни жену Аннушку, ни Беату, но разве девчонки в этом виноваты? Это все проблемы тараканов в моей голове, а вовсе не проблемы Милы или Ивы. Они тоже прекрасны, я благодарен им, что они дарят мне свое тепло, нежность и ласку и я уж точно постараюсь их не обижать и проследить, чтобы у них в жизни все было нормально.

Я не знаю во сколько мы заснули, но успели так заездить друг друга, что я впервые проснулся в постели не один. С обеих сторон сопели Мила и Ива. Раньше они всегда исчезали из моей постели до наступления утра. Но вчера я как с цепи сорвался. Не знаю, что это. Может быть, молодость и здоровье, может, перерыв в общении с женщинами, может, биофаги каким-то образом помогают и в этом деле, а может, все это вместе взятое, но я вчера был неутомим, как Брюс Уиллис, голым убегающий из негритянского квартала. А уж как мы шумели, мда...

Я аккуратно, стараясь не разбудить девчонок, выбрался из кровати. Меня ждал насыщенный день и куча работы, которую за меня никто не сделает. А еще тренировка, пропускать которую — себе дороже. Столько завистников, столько желающих меня убить, взять, хотя бы, Тодора тер Кравос. А, к сожалению, будет еще больше.

Взял все необходимое для тренировки и пошел в сад. По дороге столкнулся с Даницей, которая тут же спрятала красное от смущения лицо в поклоне. Да уж, видать действительно, орал как мартовский кот.

В саду дал себе хорошую нагрузку. На удивление, даже удовольствие получил, хотя думал, что придется себя заставлять. Из-за того, что тренировка затянулась, завтрак вышел поздним. За завтраком, за мной, как ни в чем ни бывало, ухаживали Ива и Мила. И выглядели они получше меня.

Если я в зеркальце разглядел свою осунувшуюся морду с темными кругами под глазами, то девчонки просто источали здоровье и бодрость, а их глазки сияли как звездочки. Как так получается? Вроде, они не меньше меня вечером и ночью выкладывались. Загадка природы!

После завтрака принял старосту. Тот пришел вместе со старшим сыном, который помог принести мешочек с деньгами и записки на разных носителях: пергамент, береста, восковые таблички. Беда! Пока себя бумагой не обеспечу, намучаюсь. Но даже не представляю, когда до нее руки дойдут.

Булыч отчитался по сдаче налога, рассказал новости из Аристи, передал тяжёленький мешочек с деньгами (к сожалению, в основном медь, немного разбавленная серебром), ввел в курс, что происходит в селе. Я, не стесняясь, проверил его записи, быстро пересчитав отчетные цифры, а тут и время обеда подошло.

Приказал подавать на двоих и пригласил Булыча к столу. Уважил старосту! Того от гордости раздуло так, что я уже беспокоиться начал за его герметичность. После обеда решил глянуть на своих бойцов, а потом вместе со старостой проехать по селу, посмотреть, как селяне живут, да как мои работнички трудятся.

Пришлось немного скорректировать планы. После обеда Джеймс доложил, что ко мне на прием рвутся наемники. Вот, блин! Время-то их службы уже вышло. Мне бойцы понравились, но сейчас просто нет денег для найма. Ох-хо-хонюшки...

Сказал ключнику, что переговорю с ними на улице и пошел одеваться. Пообщаюсь с «шайкой» Небойши, потом зайду в казарму, а потом со старостой поеду смотреть, как в селе дела идут.

Да! Надо сверху глянуть на село перед тем, как по делам поеду. Я оделся и забрался на башенку. Красота! Ремесленный район был полностью огражден частоколом. Многие участки, конечно, пока пустовали, но и новых построек прибавилось. Между домиками целенаправленно сновали фигурки людей, а над крышами густо валил дым. Удовлетворенно цокнув языком, я спустился по лестнице на первый этаж. Выйдя на крыльцо, увидел прямо перед собой стоящих в одну шеренгу наемников.

— Рад вас видеть, воины, живыми и здоровыми, — обратился я к бойцам.

— И Вам здравствовать, достопочтенный Сержио, — хором ответили наемники.

— Я помню на какой срок вашей службы мы уговаривались, — успокоил я бойцов. — И сейчас выплачу вам остаток в полном объеме.

— Господин, мы бы хотели предложить Вам свои услуги на больший срок, — заговорил Небойша. — Для нас большая честь служить Вам и если Вы нас возьмете, мы Вас не подведем.

— Неожиданно..., — я действительно растерялся. — Вы надежные воины и хорошо проявили себя за этот чертог. Я доволен вашей службой...

— Но, продлить найм я сейчас не имею возможности, — немного подумав, с сожалением ответил бойцам. — Именно сейчас у меня нет на это денег. Ситуация в будущем изменится, я уверен в этом, но именно сейчас мне нечем оплачивать вашу службу.

— Однако, могу вам обещать, — продолжил я, глядя на поскучневшие лица. — Что, посетив гильдию наемников, я оставлю о вас самый лучший отзыв. А когда у меня станет посвободнее с деньгами и мне понадобится нанять воинов, то ваши копья будут для меня в приоритете.

Немного приободрил бойцов. Потом достал кошель и произвел окончательный расчет. По просьбе Небойши, разрешил им сегодня переночевать у меня в малой казарме. Выдвигаться на поиск найма они собирались на следующий день. Разобравшись с наемниками, я пошел в малую казарму. Там я застал всех трех инструкторов, дружинников, не задействованных на постах, и Матея.

— Матей, ты что здесь делаешь? — я удивленно спросил своего десятника, когда все вскочили с лавок и выполнили воинское приветствие. — Я ведь разрешил тебе и тем, кто был с нами в походе, отдыхать.

— Да, господин, — ответил тот. — Я ненадолго. Пришел проверить, кого тут отобрали, пока нас не было.

— Разобрался? — понятливо кивнув головой, спросил десятника.

— Да, господин.

— Тогда, докладывай.

— Пока мы были в походе, набрали четыре пеших лучника и шесть пеших воинов. Их сейчас активно тренируют и учат воинским премудростям и ухваткам. Сейчас у нас в дружине тридцать два бойца: восемь конных с копьями и сулицами, четыре конных с луками, одиннадцать пеших с копьями и топорами и девять пеших с луками.

— Ясно. Пока, до моей команды, набор прекратить, — приказал Матею и инструкторам. — Но, на заметку желающих стать дружинником и подходящих к моим требованиям, берите. В следующем круге набор возобновим.

Не стал им объяснять, что у меня, тупо, нет сейчас на это денег. Ситуация с финансами на самом деле сложная. Постоянного притока денег пока нет, за исключением разовых вливаний, таких как вчера, от старосты. Сейчас многое зависит от Алоиза, который должен бы уже приехать.

Если купец выполнит все, как мы договаривались, то проблемы с деньгами я решу относительно быстро. Сначала обеспечу выплату жалования ремесленникам, дружинникам и прислуге. Затем начну вкладывать деньги в свои проекты и развитие села.

А вот если Алоиз пойдет на попятный, то выполнение моих планов сместится по времени очень сильно. Я все равно найду инвесторов, но сколько на это уйдет времени? Думаю, что много, а этого очень не хотелось бы.

Ладно, это я просто себя накручиваю. Всегда считаю, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Перебдун, одним словом. Алоиз подвести не должен, он уже старается в моей судьбе поучаствовать. Незачем ему пасовать, когда получил подтверждение возможности обогатиться.

— Доложи, как бойцов сегодня распределили, — приказал я Матею.

— Десять конных дружинников отдыхают по Вашему приказу, господин. Трое пеших бойцов — назначены на один трехсменный пост на охране ремесленной зоны. Девять пеших бойцов — три трехсменных поста на охране Вашего дома. Один пост — у ворот и два поста — внутри дома. Свободны на данный момент: восемь пеших бойцов и два конных. Готовятся к тренировке, — доложил десятник.

— Хорошо, Матей. Двух конных — мне в сопровождение. Сейчас! — скомандовал я. — В доме все оставляешь как есть, а в ремесленной зоне надо выставить еще один трехсменный пост. Первый пост остается на воротах в зону, а второй — будет внутренним. Пусть обходит территорию и следит, чтобы через частокол никто не проник, и наши работнички друг к другу не ходили. Они должны быть допущены только в те здания, где работают. И все!

— Понял, господин, — ответил Матей. — Все сделаю!

Теперь пора и самому съездить, посмотреть на моих работничков. Конюх Милун вывел мне уже оседланного Князя, а у ворот меня уже ждали два конных дружинника и староста на низкорослой пегой кобылке. Подумал и решил, сначала посетить ремесленную зону, а уже потом заехать к кузнецу, гончару и бондарю.

Дороги в селе были очищены от снега, мусора и навоза, народ не хотел меня злить и это радовало. Вот так и вырастают культурные и воспитанные жители, когда от мысли о том, чтобы нагадить в общественном месте, у человека в предчувствии батогов, начинает заранее болеть спина и задница. Построим село высокой культуры и быта! Ха-ха-ха!

Аллюр, два креста, и мы уже перед въездом в новый квартал Оряхово — ремесленную зону. Дружинник бухнул кулаком по груди и распахнул передо мной ворота. Я заехал внутрь и остановился в растерянности. Появилось несколько новых зданий и, какое для чего предназначено, я не знал. За мной въехали и староста с дружинниками.

— Где здесь что, уважаемый? — обратился я к Булычу.

Староста аж грудь выпятил от такого обращения. А что? Он заслужил. Почему не уважить человека, если есть за что? Более того, я считаю, что это надо делать! Сделал что-то хорошее, получи за это. Сделал что-то плохое, тоже получи. Да так, чтобы на всю жизнь запомнилось. Всем сёстрам по серьгам.

— Вот эти новые здания, господин, — это складские помещения, — начал меня просвещать староста.

— Вот это — навесы для дров и угля. Вон там — казарма и конюшня, там — кленоварня, там — мыловарня, а вот это ­— винокурня, — тыкал пальцами Булыч. — А там этот делают, пемя...пемю...тьфу! Еду сушеную, вот!

— Только меня внутрь не пускают, — обиженно насупился староста.

— А вот это правильно. И не надо обижаться, — похлопал я его по плечу. — Всегда надо избегать чужих тайн. Надо знать то, что тебе положено, и знать это на отлично. А чужие тайны опасны. Опасны иногда для здоровья, а чаще — для жизни.

— Ждите меня здесь, — обратился я ко всем троим. — Отдыхайте. А я пока обойду здания.

Ближе всех была кленоварня и я пошел к ней. Это здание отличалось от всех других. По большому счету, это был огороженный навес. Летнее строение. Я отодвинул обычную задвижку, открыл дверь и зашел в помещение. Навесы для замка на двери были сделаны, но замок пока не повесили. Пока не началось выпаривание сока, запирать необходимости небыло.

Внутри здания были сложены четыре примитивные каменные печи, на которых вместо верхней поверхности размещались широкие железные поддоны. Стены здания не доходили до крыши, которая лежала на столбах, оставляя широкий сплошной продух для вентиляции помещения. Но, чтобы ветер свободно не гулял по помещению, в полуметре от этого продуха шел отбойник, шириной, чуть шире этого продуха.

Так обеспечивалась вентиляция и одновременно исключались сильные порывы ветра внутри помещения. Для улучшения вентиляции были сделаны продухи и на крыше. Метровые квадратные отверстия в крыше прикрывались сверху двускатными навесами с воздушными отбойниками с фасадов. Получается, что дождь и снег внутрь здания почти не попадал, а воздух — свободно.

В углу помещения лежал запас древесного угля, а вдоль стен стояло несколько лавок. На стенах было набито несколько грубых полок. Хватало места и для бочек, в коих будут поставлять кленовый сок, и в какие будут сливать готовый сироп. В принципе, кленоварня была готова к работе.

Я вышел из здания и пошел к следующему. Там, как раз, работа шла полным ходом. Здесь делали пеммикан. Зашел потихоньку, постоял, осматриваясь. Заметили меня не сразу, все были заняты своим делом. Кто-то большим крепким пестом измельчал сушеное мясо, кто-то топил печи под сушилкой и большим поддоном, кто-то что-то смешивал, носил. Раскаленный жир, топленое сало, усталые, но сосредоточенные работники. Нет, работницы. Большинство трудящихся в этом помещении составляли женщины.

Наконец, меня заметили, но я замахал руками, чтобы они не прекращали работу и подозвал только главу семьи. Тот провел меня по всему помещению, показал где лежат ингредиенты, где готовы й продукт. Объяснил, что здесь только то, что непосредственно пускается в работу и готовый продукт за рабочий день. Все остальное хранится на складе.

Провел меня по всей технологической цепочке. Ну что, все, как я ему показывал и как начинали делать у него в доме. Все отладил уже на новом месте. Вот только и проблема назрела: заканчивалась соль. Хоть и немного ее идет на пеммикан, однако идет. А запасов соли нет. Что тут поделать? Ждать Алоиза и заказывать у него?

Все опять замкнулось на купца. Эх, главное, чтобы наши дорожки не разошлись. Немного он привезти должен, по голубиной почте я ему заказ делал. А потом отладим поставки. Все равно, на старте проектов такие заминки неизбежны. Никто ведь не знал, что мне понадобится, и целенаправленно запасов для этого не делал. Сейчас главное, отработать сам процесс, а уже в следующем круге буду на результат работать.

Закончил с производителями пеммикана и поперся в следующее здание. Пустые казарма и конюшня. Ну, почти пустые. В казарме сидели два дружинника из отдыхающей и бодрствующей смены поста у ворот в ремесленную зону. Сюда же уже забрались греться мои сопровождающие и староста. Коней, включая Князя, завели в конюшню. Это они молодцы, незачем мерзнуть без необходимости.

Осмотрел оба здания и не нашел, к чему прицепиться. В конюшне были и денники, и фуражная, и помещение для дежурного, помещения для амуниции и инвентаря. Казарма тоже была готова к приему бойцов, вот только размещать там пока было некого. Но ничего, как только я обеспечу себя финансами, а я это сделаю, здесь ни одной пустой койки не будет!

Пошел к следующему зданию, где варили мыло. Внутри шла такая же напряженная работа, как и там, где делали пеммикан. Жар, влажность, животный жир, бочки со щелочью, зола и бурлящие котлы. Здесь возникла та же проблема — заканчивалась соль. Помимо этого, прекратили делать мятное и цветочное мыло — кончились ингредиенты. Теперь выпускали только хвойное и простое, без запаха.

Прошли со старшим на склад, там он похвастался готовой продукцией. Это был выстрел на поражение! За то, что я там увидел, я готов был его расцеловать. Нет! Тьфу!!! Обнять, просто обнять! Аккуратные горки одинаковых кусков мыла были расфасованы по видам: хвойное, цветочное, мятное, простое. Каждый кусок мыла был проклеймён моим клеймом. Каждый!

Часть душистого мыла была упаковано в шкатулки, которые сами по себе были товаром. Резьба на них была сделана настоящим мастером. Из-за отсутствия герметичной упаковки, в шкатулки вкладывалось только мыло с каким-то определенным запахом. Смешивать было нельзя. Да и так, слава предкам, получился великолепный товар для продажи! Я честно сказал главе мыловаров, что если он и дальше будет работать на таком уровне, то станет богатым гораздо раньше, чем я думал.

Мне осталось осмотреть винокурню, куда, как мне сказал староста, перебралась семья лекарки. Потом загляну на те склады, что не осматривал. На входе столкнулся с двумя парнями, тащившими к зданию дрова. Они тут же бросили свои охапки и глубоко поклонились. Сказал им, чтобы продолжали работать, и они стали складывать поленницу у входной двери. Я же прошел в помещение.

Внутри были и Алма, и Вук, и Дара. Супруги встретили меня с довольными улыбками, только Дара опять на что-то дулась. Расспросил у них, как у них дела, всего ли хватает. Вспомнил, что не побеспокоился обеспечить их зимней одеждой. Стало так стыдно, что чуть под землю не провалился. Ну, не получается объять необъятное! Не получается быть идеальным и не совершать ошибок! Периодически косячу, как обычный человек, коим и являюсь.

Аккуратно спросил про зимнюю одежду и, слава предкам, они в полной мере себя ею обеспечили. Лечебная практика у ренийцев шла хорошо, да и ветеринарные навыки Вука оказались востребованы. И пусть пока живых денег семья лекарей почти не видела, проблем с оплатой натуральными продуктами или услугами не было.

У меня камень с души свалился! Величиной с гору. Еще немного поговорив о том, как они жили в Оряхово в мое отсутствие, переключились на производство дистиллята. Тут больше рассказывал Вук, чем удивил меня до глубины души. Обычно он очень молчалив и голосом семьи, да что там говорить, и главой семьи является его жена.

Но тут, он спокойно и уверенно рассказал мне, как они организовали работу, ответил на все вопросы. Алма даже ни разу не вмешалась. Вот это поворот! Раскрылся талант самогонщика, аха-ха-ха!

Внутри помещения работали только они втроем. Но подвоз до самых входных дверей дров и браги, а также вывоз на склад готовой продукции делали привлеченные работники. В целом, процесс они организовали классно. Выгон дистиллята шел почти непрерывно и недостаток был лишь в том, что продукт не очищался.

Ничего, все сделаем! Главное, сам дистиллят в наличии, а уж очистить его и настоять на всяком-разном-безобразном — запросто! Вон и железный ящик для производства активированного угля стоит. Завтра и займемся. Прошли с Вуком на склад и он показал мне бочки с готовым продуктом. Приличные объемы!

С отличным настроением выехал из ремесленного квартала. Пусть он лучше кварталом называется, а то что-то нехорошие ассоциации на слово «зона» возникают. Вот, опять сразу не сообразил, эх-хе-хе. А сейчас надо посетить кузнеца, бондаря и гончара. И первым на очереди будет кузнец, потому что даже, не садясь за расчёты, я вижу, что ему уже сильно задолжал.

Слишком много дефицитного металла он потратил на мои заказы. Слишком много сделал изделий без предварительной оплаты. И разочаровывать его я не буду ни в коем случае. За такое надо щедро награждать. Лучше я подожмусь где-нибудь на других направлениях, но кузнец останется довольным нашим сотрудничеством. С такими мыслями я и пришпорил коня, стараясь быстрее добраться до сельской кузницы.

Глава 21. Хлопоты бесконечны (524 круг Н.Э., студень).

За остаток дня успел поработать только с местным кузнецом Огнеславом. С удовлетворением констатировал, что он взял себе в помощники, кроме сына, еще одного односельчанинаи набрал четыре ученика. Это было здорово, но теперь в кузне стало очень тесно.

В первую очередь, рассчитался с кузнецом. Пришлось выложить круглую сумму, но, слава предкам, не всё. Спасло то, что его поделки были из плохого, дешевого железа и меди. Все эти разнообразные емкости, что он сделал для моих производств, «съели» много руды, но проковывать их не пришлось. Если бы кузнец доводил этот металл до состояния оружейного, я бы, наверное, не рассчитался.

Получив в руки золотые монеты, Огнеслав натурально расцвел. Видимо, очень переживал по этому вопросу, а сейчас, увидев, что его не обманули, — расслабился. Еще больше улучшил ему настроение, сделав следующий крупный заказ. Мне нужны были наконечники к копьям, стрелам, арбалетным болтам, полосы для укрепления щитов и шлемов, подковы для лошадей.

На самом деле, необходимых мне позиций было больше, это я назвал только первоочередные. А еще надо учитывать, что к нему идут оряховцы со своими домашними заказами. Инструмент там поправить, то-сё. Можно всё заказать у Алоиза: это будет просто, но глупо. В стиле колониальной Испании, которая награбила терриконы драгоценных металлов и камней, но не развивала свое производство, предпочитая просто покупать все необходимое. Благо, денег для этого было очень много. Ну или колониальной Голландии, которая процветала за счет торговли.

А потом, на исторической арене, промышленно развитые Англия, Франция и Германия взяли и отодвинули их в сторону. Не подумайте, я тоже за хороший грабеж и торговлю, как одну из его разновидностей. Но чтобы сделать свою землю самодостаточной, независимой, этого мало. Надо развивать промышленность. Поэтому, если я собираюсь серьезно связать себя с этими землями, по легкому пути закупок всего и вся со стороны, идти нельзя. А я действительно хочу осесть в этом баронстве. Семья Аристи завоевала мое глубокое уважение.

Вот я и стараюсь как можно больше задействовать местных. Чем больше на моей земле будут производить ликвидной продукции, тем лучше. А немного погодя предприму шаги, чтобы деньги, которые зарабатывают работники в Оряхово, в Оряхово же и оставались.

Вот, немного увеличится население села: привезет работников Алоиз, торговые обозы начнут ходить, крестьяне начнут перебираться сюда из голодных земель, увеличу количество своих дружинников — будет здесь и нормальная харчевня, и бордель. И в них я буду если не владельцем, то одним из них. Да-да, я говорил, что я не рыцарь на белом коне. Эти заведения возникнут все равно. Есть спрос — будет предложение. Зачем тогда лицемерно воротить нос? Зачем упускать прибыль и возможность хоть как-то регулировать движение денежной массы?

В целом, пообщались мы с Огнеславом плодотворно. Пришли к общему решению, что надо расширять кузницу. Я ему выделю участок под застройку в ремесленном квартале, а он уже займется стройкой сам. Деньги у него теперь есть в достаточном количестве. Не обошлось и без проблем. Ну да, я и не думал, что все вообще будет без трудностей. Заканчивалась руда! Медная была использована полностью, железная подходила к концу. Если я не хочу, чтобы работа в кузне встала, надо срочно решать вопрос с поставками металла либо руды.

В этот день я успел заехать только к бондарю. Там тоже работа шла полным ходом, а после того как я с ним расплатился за уже произведенные поставки, работа просто закипела. Как я и давал команду, на каждой бочке выжигали мое клеймо. На Этерре я пока не видел, чтобы как-то маркировали товар. Значит, буду первооткрывателем. Посчитали с бондарем, сколько он в состоянии поставлять мне бочек пяти и десятилитровой емкости (большими бочками он мои производства уже снабдил).

Получилось, что он обеспечить меня не может. Убедил его тоже начинать отстраиваться в ремесленном квартале и набирать новых помощников и учеников. Но, даже после расширения производства бочек, какое-то время он угнаться за винокурней не сможет. Заказать за пределами манора? Закажу. А еще завтра отправлю гонцов по своим деревням.

Пусть объявят, что я закупаю пяти и десятилитровые бочонки за звонкую монету. Найдутся в моих деревнях мастера, я лучше у них товар закупать стану, чем кормить чужих. Плюс, на такой работе можно использовать возрастных мужиков. Заодно, ещё снижу нагрузку на семьи, которые содержат постаревших родителей. С тем и распрощался с бондарем да поехал домой. Вызвал старосту и, пока его ждал, написал распоряжение о закупке бочек. Распоряжение к исполнению для старост и эдилов, и к доведению до жителей деревень.

В этом распоряжении еще раз прописал запрет на использование клена и березы. В данном случае, для производства бочек. Лишним напоминание не будет. Клен мне нужен для добычи сока, а береза — для активированного угля. Бочки, предназначенные для винокурни, распорядился делать из дуба, кедра, ясеня и бука. Для хранения кленового сока, грибов, овощей и солений — из липы, осины и ивы. Здесь, на приеме этих емкостей, буду специалиста использовать. Пусть проверяет, что мужики на продажу привозят.

Когда пришел староста, ознакомил его с написанным распоряжением и озадачил его отправкой гонцов. Решили из Оряхова отправить людей в ближайшие деревни, а уже от них дальше пойдут деревенские, как по эстафете. И так до самых последних деревень. А каждый оряховский гонец сразу после посещения первой деревни вернется обратно.

Я достал карту манора, которую нарисовал во время объезда своих земель, и мы вместе с Булычем спланировали, по каким маршрутам двинутся оряховские гонцы и последующие этапы «эстафеты». На каждом следующем этапе деревенских гонцов будет больше, а охват деревень — шире. Напомнил, чтобы люди шли вооруженные. Не хватало еще, чтобы волки моих гонцов зарезали.

На улице уже стемнело. Я отпустил старосту, поужинал и ушел спать. Сегодня ночью я планировал проверить посты, поэтому дал понять девчонкам, что спать буду один. Работы много, поэтому отдыхать организму надо тоже давать. Озадачил своей побудкой Джеймса и завалился спать.

Ключник дисциплинированно разбудил меня в назначенное время. Конюх к этому времени подготовил Князя. Моя проверка нарушений в несении службы не выявила. И дружинники, и дежурные ополченцы находились на постах и не спали. Дружинники охраняли мой дом и ремесленный квартал, а въездные ворота в Оряхово и стены, окружающие село, — дежурные ополченцы.

Уехал домой досыпать со смешанными чувствами. Все-таки, каждый должен заниматься своим делом. Надо быстрее увеличивать дружину и убирать с охраны обычных селян. Спать осталось недолго, но я не пошел на поводу у лени и поднялся в обычное время. Хорошо, что вчера хватило силы воли не поддаться искушению и девчонок в спальню не утащить. Сейчас был бы, как вареная рыба.

Провел насыщенную тренировку и пошел приводить себя в порядок. Когда чистил зубы, неожиданно оказалось, что зубной порошок у меня заканчивается. Вот тоже, упустил этот вопрос. И для себя вовремя запас не пополнил, и для продажи производство не организовал.

Ждал удобного момента, чтобы сначала пропиарить гигиену полости рта перед аристократами, а потом уже организовывать производство. Дурак! Даже если так делать, то к моменту, когда я прорекламирую эту самую гигиену, у меня уже должен быть хороший запас товара. Сложного-то в изготовлении ничего нет. Могут конкуренты подсуетиться, быстрее меня организуют производство и наварятся на моей задумке, пока я буду «клювом щелкать».

Переговорил с Джеймсом по поводу отбора надежных людей на производство алкоголя, зубных щеток и порошка. Надо освобождать моих лекарей с непрофильной работы. Только Вука оставлю, старшим. Коновалов в Оряхово и без него хватает. Ключник, к сожалению, признался, что если ставить людей на какое-либо тайное дело, то лучше спросить у старосты. У него подходящих знакомых нет. Ну, что же, молодец, что врать не стал.

Попросил его, пока я работаю с гончаром, сходить к старосте и решить с ним вопрос по отбору работников в винокурню и на производство зубных порошка и щеток. Примерно объяснил, какие навыки от будущих работников потребуются. Чтобы, как закончат, староста привел ко мне отобранных людей для заключения договоров и инструктажа.

Собрался и поехал к гончару, надо было посмотреть, как у него дела идут. Гончар был не настолько важен, как кузнец, бондарь, мыловар или винокур. Но тоже занимал определенное место в моих планах. После того, как он мне сделал несколько емкостей для винокурни, от него мне в основном требовались чернильницы-непроливайки и бутыли для дистиллята.

Что сказать? Здесь была та же картина, как вчера у кузнеца и бондаря. Слишком маленькие производственные мощности. Два гончарных круга, вращаемых ногами, и одна печь для обжига. Это удручало, зато радовал настоящий профессионализм мастера. Вся продукция была проклеймена моим знаком: и чернильницы, и бутыли. Все было расфасовано в аккуратных ящичках, а бутыли для алкоголя еще и пересыпаны внутри ящиков стружкой.

И если бутыли были единообразны по объему и виду, то чернильницы готовы были удовлетворить самые разные запросы. Подобрать себе подходящую чернильницу у гончара мог и путешественник, и купец, и бедный деревенский староста, и даже дворянин. Изделия разной толщины и объема, разной степени обработки и декорирования.

На мой взгляд, предложения были для любой ценовой категории. Даже для меня, повидавшего на Земле всякого, некоторые изделия тянули на произведение искусства. Кстати, мастер и к приспособлениям для переноски непроливайки подошел творчески. У него для чернильниц были изготовлены и кожаные сумочки, и матерчатые мешочки, и плетения из простых и цветных нитей.

Выразил мастеру свое восхищение его работой и объяснил, что жду приезда купца, который и выкупит все его изделия в полном объеме. Также посоветовал расширение производства и перенос основной мастерской в ремесленный квартал.

Вернувшись домой, застал довольного старосту с группой сельчан. Участвуя в процессе отбора на «денежную» работу, староста приобретал дополнительный вес перед односельчанами. Приказал ему идти за мной, а остальным ждать в людской.

Расположился в кабинете и, пока староста рассказывал про отобранных им людей, подготовил трудовые договоры на будущих работников. Это как обычно были не надерганные отовсюду люди, а цельные семьи. Одна семья на винокурню и другая — на порошок и щетки.

Попросил старосту подготовить мне список ветеранов и немощных, и где они у нас задействованы. Давал слово предоставить всем бывшим воинам работу, надо выполнять свои обещания. Со списком мне будет сподручнее взять на контроль, всем ли предоставлена возможность трудоустройства.

Отпустил старосту и поговорил сначала с семьей, которую подобрали для производства зубных щеток и порошка. Заключил договоры, показал свою зубную щетку и объяснил, что и из чего хочу видеть в их будущей мастерской на выходе. И, естественно, для чего. Пока на Этерре не чистят зубы щеткой. Так, зубочистки используют, живицу или мяту жуют. Пришлось объяснять, зачем вот это вот все.

Для щеток приказал использовать щетину со свиного загривка и лишь при нехватке такой щетины, а эта нехватка поначалу обязательно будет, использовать конский волос. Он мягче, почистить зубы будет труднее, однако все равно можно. Посоветовал рукоять щетки делать не только из дерева, но и из кости. Для более богатых покупателей. А там можно и поизголяться, резьбой украсить.

Коробочки для порошка тоже посоветовал делать разные: подешевле — из бересты, а подороже — из дерева. Каждую коробочку приказал клеймить, а деревянные — дополнительно украшать резьбой. Довел, что для создания зубного порошка надо подготовить мыльную стружку, древесный березовый уголь, мяту и мел. Затем отпустил, предупредив, чтобы они сказали моей охране, где живут. Я к ним сегодня заеду после винокурни. Будем пытаться порошок делать. Мыло пообещал привезти с собой, а остальное должны поискать сами.

Побеседовал с будущими винокурами, обговорили оплату, необходимость строго хранить тайну производства и подписали договоры. Сразу после этого поехали в ремесленный квартал. То есть я с охраной поехал, а работники пошли следом.

Показал охране новых рабочих и завел их в винокурню. Обрадовал Алму с Дарой, что они с завтрашнего дня больше не будут отвлекаться от своего основного дела, тратя свое драгоценное время на производство алкоголя. Назначил Вука старшим, а главу семьи новых работников — его заместителем.

Проконтролировал, как Вук объясняет новичкам всю технологию производства и распределяет их по местам работ. Потом подключился сам и объяснил уже всем, как надо очищать дистиллят после выгона. Как основной метод, взял очистку активированным углем, а как дополнительный — очистку молоком. Для получения активированного угля уже все было готово. Но, чтобы сэкономить время, послал Дару за молоком, а сам показал, как сделать так необходимый лекарям и винокурам активированный уголь.

Измельчил приготовленный березовый уголь до размера гороха, высыпал в котел и залил водой. Приказал поставить котел на печь, довел до кипения и покипятил пару минут. Затем слили воду и дополнительно промыли уголь чистой водой. Затем загрузили уголь в железный ящик, который по-моему заказу приготовил кузнец, и на огне просушили получившийся активированный уголь как в духовой печи.

Самый примитивный способ, позволяющий делать не самый качественный активированный уголь. Однако, это он и его спокойно можно использовать, как для очистки дистиллята и воды, так и для медицинских целей.

Отвел в сторонку Алму и вернувшуюся с молоком за это время Дару, и объяснил, как можно использовать активированный уголь в лечебных целях. Рассказал, как он полезен при отравлениях, изжоге, вздутии живота, метеоризме и диарее. Не такими терминами, конечно, а понятным им «посконно-домотканым» языком. Ну и нюансы всякие, которые мы с вами знаем: примерные дозы при различных ситуациях, употребление большого количества воды при приеме активированного угля и тому подобное.

Потом показал, как делать фильтр. Благо, действительно все было приготовлено заранее. Взял слепленный для меня гончаром сосуд — кувшин с дырочкой в донышке. Вложил в кувшин чистый льняной лоскут, затем засыпал корпией*, потом активированный уголь, снова корпия, и сверху опять льняной лоскут.

* - Растеребленная ветошь, нащипанные из старой льняной ткани нитки, употреблявшиеся как перевязочный материал.

Провели первую очистку получившимся фильтром, и я показал и рассказал, как дополнительно очищать дистиллят молоком. Объяснил, что это надо делать только для дорогих настоек (именно настоек).

Налили в емкость с отфильтрованным дистиллятом примерно десятую часть молока и перемешали. В емкости сразу началась бурная реакция с образованием белых хлопьев. Это начала выпадать в осадок всякая дрянь. Плотно закрыли и поставили в уголок. Предупредил, что отстаивать надо семь дней, а первые пять дней — по одному разу хорошо встряхивать.

Затем, через семь дней, слить дистиллят с осадка и еще раз прогнать через фильтр. Все, основа для дорогой настойки готова. Очищенный с помощью молока алкоголь решил настаивать на сливе и вишне. А еще часть произведенного алкоголя ставить на год и более в дубовых бочках.

Все остальное — пока на продажу. Надо завоевывать рынок. Решил нашу продукцию назвать: «Аристийское вино». Это как общее название напитка. И наносить надпись на бочках. А различные разновидности: «Вишневое», «Сливовое», «Крепкое» (без добавок) и тому подобное, подписывать более мелкими буквами под надписью «Аристийское вино».

Убедившись, что меня хорошо поняли и работа нормально идет без моего участия, я, захватив в мыловарне несколько кусков обычного мыла, поехал к семье, выбранной для производства зубных щеток и порошка. Охранники знали дорогу и мы быстро добрались до нужного подворья.

К сожалению, оказалось, что не все ингредиенты они смогли найти. Мела в селе ни у кого не оказалось. Неприятно, но не смертельно. На первое время можно и без мела обойтись, главное, что все остальное есть.

Мелко настрогали мыло, растолкли в порошок березовый уголь и растерли листья мяты. Но я не знаю, в каких пропорциях все это надо смешивать, чтобы получить действующее средство для чистки зубов.

Однако я уперся, мне хотелось закрыть этот вопрос сегодня. Слишком много других задумок, чтобы тормозить на чем-то одном. Вроде, всего три части у искомого продукта, а промучились мы дотемна. И лишь когда над селом загорелись звезды, у меня вышел подходящий состав. Победа!

Мы отметили, в какой пропорции надо смешивать ингредиенты, я поприсутствовал, не вмешиваясь в процесс, на приготовлении еще одной порции. И когда все получилось, с огромным облегчением убыл домой. И мешки с песком не носил, и землю не копал, но устал как собака. Вот кстати, собак на Этерре я еще не видел. И котов. Как народ живет без котиков?!

Дома помылся, поужинал и лег спать, уже плохо соображая от усталости, «на автомате». Сегодня ко мне в спальню проникла Ива. Почему-то, без подруги, но это их дело. Я вмешиваться не буду, сами разберутся. Отбиваться — сил не было... Нагло вру, не хотел я отбиваться. Я сегодня устал, но не до такой степени, чтобы в шестнадцать лет привлекательную девушку игнорировать. В таком возрасте, наверное, даже с топором в голове обниматься к красотке полезешь.

Утром в постели никого не обнаружил. Знать, не совершил таких «подвигов», как прошлый раз, хе-хе. Сегодня не бегал, дал нагрузку на мышцы и уделил внимание скорости и реакции. Есть специальные упражнения. Повыполнял ката с вакидзаси. А после завтрака сел перерисовывать карту манора.

Пока объезжал свои земли, я как мог карту нарисовал. Но, конечно, получилось некрасиво. Какие условия в походе для рисования? Сейчас взял хорошо выделанный пергамент, писчие принадлежности и, высунув от усердия язык, принялся рисовать. Рисовал и думал.

Что я еще могу сделать сейчас? До тепла? Здесь, в Оряхово? Нужно водяное колесо и лесопилка рядом, чтобы бросить от него привод, а не мучиться с лошадьми. Нужна мельница, можно попробовать построить ветряную. Это будет очень и очень сложный проект. Зато, если получится, работать она будет круглый год. Ветра здесь, на побережье, практически не стихают. Но все это придется отложить до лета или, как минимум, до поздней весны.

А что сейчас? Сейчас надо мастерскую делать. Здесь многие инструменты еще очень примитивны. Даже использования кривошипа не видел. Самое первое, надо сделать токарный станок. Это позволит делать более точные изделия и замахнуться на унификацию.

Мне вскоре понадобится много стрел и арбалетных болтов. Очень много. А стрела — штука не простая. Это в двадцатом-двадцать первом веке стрелку не надо задумываться. Выхватил из колчана первую попавшуюся стрелу и пуляй. Все стрелы одинаковы, унифицированы.

А здесь — нет. Каждая стрела индивидуальна. Каждая ведет себя в полете по-своему. К каждой надо привыкать. Представляете, какое преимущество будет у того командира, чьи стрелки будут вооружены унифицированными стрелами? И я представляю, поэтому мне очень нужен токарный станок.

Да и не только в стрелах дело, хотя стрелы и болты — это первое, что я буду делать. Иметь взаимозаменяемые детали — великое достижение. Это оценит любой человек, который сможет просто заменить поломанную деталь запасной, а не изготавливать ее заново, потому что у каждой детали свой размер.

Вот и надо заморочиться инструментом. Обязательно коловорот сделать. Здесь дыры сверлят без коловорота! Хотя, не особо удивительно, коловорот и на Земле века с четырнадцатого использовать стали. Старостам деревянные счеты сделать, абакус, да и себе тоже. С бумагой пока проблемы, лучше буду костяшками щелкать.

Свою линейку и транспортир отдам на «размножение», хотя бы в моих мастерских внятная система измерения будет. Косу-литовку надо крестьянам сделать, здесь повсеместно серпом пользуются. Но это когда с металлом полегче будет. Точильный камень с ножным приводом через кривошип сделать. Не технологическая революция, но все равно помощь.

Так, под эти мысли и дорисовал карту начисто. Конечно, «три пальца по глобусу», но хоть такая. Имея даже такую карту, можно определиться на местности и прикинуть примерное расстояние до нужного объекта.

Закончив карту, достал мои «волшебные» записи, которые я делал в деревне Брезник. И начал перерисовывать оттуда токарный станок с ножным приводом через кривошип.

Потом нарисовал точильный станок, коловорот, воздушный змей Самуэля Ф. Перкинса и начал корпеть над схемой арбалета и станка для натяжения арбалета. То убожество, которым пользовались местные, арбалетом называть не поворачивался язык.

Не из пустого интереса, а зная, что рано или поздно дойду до использования арбалета, я неоднократно пробовал стрелять из местного самострела. И, конечно, использовал много изделий, чтобы составить реальное представление об этом оружии. Больше использованных арбалетов — точнее вывод.

Вот и составил представление. Все арбалеты, что попадали мне здесь в руки, были плохими. Дальность стрельбы — недостаточна, стабилизация болта в полете — ужасна. Иногда болт мог влепиться в цель даже боком. Заряжание, естественно, медленное, а пробивная мощь слабая. Отсутствие приклада и приспособления для стрельбы. Мрак и ужас!

Я хочу это дело исправить и, рано или поздно, я это сделаю. Но мне надо рано. Не верю я, что мне дадут жить спокойно. Ни барон Кравоса, ни завистливые соседи. А они станут завистливыми, когда не только я, но и люди в моем маноре станут жить лучше, чем жители их земель. А ведь они еще и перебегать ко мне начнут. Вот поэтому я и не даю себе отдыхать. Как многие дворяне, не провожу время на охотах и в пьянках. Я гоняю себя, гоняю своих людей и стараюсь развивать свой манор.

Работа с черчением схем шла даже с каким-то удовольствием, и я решил сегодня никуда не дергаться и поработать в кабинете. Отложив готовую схему арбалета, я встал и немного размялся. Впереди была работа над водяным колесом, лесопилкой и пугающей меня ветряной мельницей.

Глава 22. Приезд Алоиза (524 круг Н.Э., леден).

Вчера снова заработался допоздна, зато закончил с чертежами. Утром сел распределять задачи по очередности. Сначала решил сделать второй воздушный змей Самуэля Ф. Перкинса. Первый у меня уже работал, обеспечивая наблюдение за морем у деревни Бабайки. Второй мне желательно было сделать до приезда Алоиза.

Хотелось произвести впечатление на купца, используя любые средства. Главное, конечно, это хороший товар. Но и вот такой заход «на кривой кобыле» тоже лишним не будет. А потом я определю змея в свою дружину. Будет у меня своя воздушная разведка. Не всегда удобная, конечно, но это единственная воздушная разведка на Этерре. У других и этого нет.

Стал сильно раздражать искалеченный по моему приговору предатель. Понимаю, что все правильно сделал и местные более мягкое обращение не оценят. Но я — человек двадцатого века Земли, а не средневековой Этерры. И меня эти разумные, по местным понятиям, меры сильно давили психологически. А еще сильно развонялись казненные убийцы из Кравоса.

Хрен с ним, с воспитательным процессом, еще не хватало какую-нибудь заразу от трупов по селу пустить. Приказал снять и закопать трупы, а Гахарита вытаскивать к въездным воротам. Пусть там пока сидит, не хочу его каждое утро на площади перед домом видеть.

Переживания — это, конечно, важно, но надо работать. Вызвал скорняка и столяра. Сделал им заказ на каркасы и на обтяжку из тонкой кожи, довел размеры изделий. Скорняк сказал, что материал у него есть, поэтому он за сегодня раскроит кожу по выданным размерам, а по готовности каркасов — за полдня их обошьет. Столяр взялся закончить работу над каркасами за два дня.

Потом в мое планирование вмешался неучтенный фактор, пришел кузнец и принес заказанный ранее сейф. Такой себе железный ящик с дверцей, внутренним замком и местом для опечатывания. Он еще и инициативу проявил: сейф был аккуратно обшит деревом. Прилично получилось. Главное, он за свои деньги это сделал. Рискнул и угадал, повезло мне с кузнецом.

У меня уже кошель был пуст и мы уговорились, что я с ним рассчитаюсь позже. Вызвал Джеймса, приказал установить сейф в спальне и показал где, а сам пошел в кабинет. Давно хотел сделать тайник, вот и настало подходящее время. Закрывшись в кабинете, внимательно по нему прошелся. Особо удобного ничего не нашел и банально снял дощечку с обивки стены. Положил туда свои «брезниковские записки» и установил дощечку на место.

Закончив с тайником, продолжил планирование. Решил в ремесленном квартале ставить мастерскую, которая станет в будущем оружейной. Надо успеть сделать как можно больше за счет барщины. Скоро эта халява у меня закончится, вернее я сам ее прекращу с нового круга. Вот в той мастерской заработает первый токарный станок.

Зашел Джеймс с докладом, что сейф установлен. Сходил, глянул, все сделали как надо. Причем вмуровали его в стену такими костылями, что любо-дорого. С грустью констатировал, что класть мне пока в сейф нечего, денег — кот наплакал. Засунул в сейф свою тетрадь учета, которую завел сразу после получения манора. Пусть «обживает» новенькое изделие. Надеюсь, деньги тоже там скоро появятся.

Озадачил ключника покупкой каната для воздушного змея и заказа токов* для моих конных воинов. Таких, как у меня. Этой приспособы тоже ни у кого нет, я заметил. Потренирую свою кавалерию, она будет выносить врага в конной сшибке «на раз». Ни один силач, с какими угодно мощными руками, не выстоит против хитрой «сбруи». Это мой серьезный козырь в конном бою. Пока здесь так не сражаются и таранных ударов не наносят. Просто сближаются и дерутся, орудуя копьями. Ну, придет время, я им покажу «кузькину мать».

* - кожаный неглубокий мешочек на кожаных же ремнях, предназначенный для поддержания кавалерийского копья в походном положении. Всаднику достаточно лишь поддерживать копье рукой, весь вес приходится на указанную конструкцию. У главного героя ток модернизирован, с его помощью копье можно удерживать в боевом положении для нанесения таранного удара.

Пока плотники ставят дом, мы со столяром сделаем коловорот и токарный станок. Можно будет начать производство стрел, болтов, сулиц и копий, и начинать делать опытный образец арбалета. Забыл, перед этим сделаем станок для натяжения арбалета. Это еще проще в изготовлении: стол с креплением, куда вставляется арбалет без тетивы, большой винт, который натягивает тросы сгибающие плечи арбалета, и... и все. Надеваешь арбалетную тетиву на согнутые плечи, ослабляешь винт и вуаля*: вынимаешь из крепления арбалет с надетой тетивой.

* - voilà (фр.), «вот, вот так вот».

Эх, нужно увеличивать количество бойцов. Вызвал Матея, чтобы посоветоваться, пойдут ли к нам бойцы, если мы сможем им платить не сразу, а примерно через чертог? А пока поставим на продовольственное обеспечение. Десятник успокоил меня, что это проблемой не будет.

Хорошо бы их еще на вещевое довольствие поставить, но пока денег нет. Если получится новых бойцов набрать, то отдам их инструкторам. Пусть гоняют их, как худых свиней.

С Матеем посидели-покумекали и решили, что наберем дополнительно: восемь конных дружинников, двадцать девять пеших копейщиков и одиннадцать пеших стрелков. Почему такое количество? Учитывая тех, кто у меня сейчас уже есть, хочу довести общее число воинов до такой списочной численности: двадцать конных дружинников, сорок копейщиков и двадцать стрелков (из них — половина арбалетчиков).

Увеличение количества воинов — это большая расходная статья. Почему я иду на это? Может, лучше дополнительно вложиться в производство товара и увеличить прибыль? Как обосновать дополнительные расходы? Я обосновываю это снижением расходов из-за нападений тилинкитов и прочих разбойников. Пока из Аристи прискачет дружина на помощь, здесь уже разграбят деревни, убьют или угонят в полон жителей. Если же у меня будет здесь достаточная для отражения набега сила, то я смогу защитить своих людей, намного уменьшив или вообще исключив потери.

Получается, что расходы увеличиваются из-за содержания дружины, но снижаются из-за купирования вражеских нападений. Кстати, первый шаг в обеспечении безопасности жителей манора я уже сделал, организовав в Бабайках воздушное наблюдение и своевременное предупреждение жителей о нападении. Также по моему приказу оборудуются лесные убежища для каждой деревни.

Плюсом идет увеличение моего авторитета у жителей манора, а затем и баронства. Я не собираюсь принижать значение того, как ко мне относятся простые люди. Пусть недалекие дворяне считают, что они сделаны из другого теста, чем простолюдины, и строят из себя полубогов. Я такой дурью точно страдать не буду.

Как-то незаметно со студня на леден сменился чертог, и также незаметно в заботах и хлопотах пролетали дни. На четвертый день чертога закончили мастерить воздушного змея и сделали первый коловорот. Мастера были в восторге и недоумении: как раньше не догадались до такого решения? А вот змея испытывать пришлось на следующий день, так как стояла редкая безветренная погода.

Закончив утреннюю тренировку, на которую я выгонял себя ежедневно, и отметив наличие умеренного северного ветра, я приказал готовиться к испытанию воздушного змея. И на этот раз я собирался первым подняться в воздух. Боязнь высоты никуда не делась, но и необходимость показывать пример для подчиненных — тоже.

После завтрака все мои воины, за исключением несших службу на постах, а это, на минутку, уже полсотни человек, стройной колонной двинулись на выход из села. Впереди ехал я с конными дружинниками, затем двигалась телега, оборудованная лебедкой, на которой везли сложенного воздушного змея, далее шли пешие стрелки и копейщики.

Впереди колонны бежали сельские пацаны, а за нашей колонной, все более увеличиваясь в размере, шла толпа оряховцев. Весть о том, что новый баронет собирается подняться в небо, мигом облетела Оряхово. Село! Что вы хотели? Хотя, по такой причине, толпа мигом соберется в столице любого королевства.

Вышли на свободное пространство за селом. Вокруг нас собралась большая толпа. Часть дружинников встала кольцом вокруг телеги, оттесняя оряховцев, пока другая часть по команде Матея кольями зафиксировала телегу с лебедкой на земле. У десятника уже был достаточный опыт в работе со змеем, и мне не пришлось вмешиваться в его руководство.

Затем Матей распределил по одному воину к каждому каркасу змея и двоих поставил на лебедку. По его команде каркасы ведущего и дополнительного змеев стали вереницей заносить по ветру. Ведущего змея нес сам Матей. Десятник поймал ветер своим змеем и выпустил его на волю. Плотный поток подхватил змея и потянул его в небо.

По толпе зрителей прошел гул. Ведущий змей с силой потянул канат вверх, увлекая за собой остальные конструкции. Дополнительные змеи, один за другим, поднялись в небо, остановив свой подъем только после того, как закончил выбираться и натянулся свободный канат. Телега с лебедкой дернулась, но надежно удержала всю взлетевшую в небо конструкцию.

— Ааааа! Лааароош!!! — заревела восхищенная толпа.

Я выскользнул из седла, передал Князя одному из бойцов и подошел к веревочному сиденью. Приказал двоим дружинникам притянуть канат с сидушкой ближе к земле и забрался в нее.

— Трави* помалу! — гаркнул я бойцам.

* - Травить — постепенно ослаблять натяжение троса или якорного каната.

Меня поддернуло вверх и начало поднимать в небо. Я судорожно вцепился в веревки, которыми сиденье было привязано к канату. Очень захотелось зажмуриться.

— Шрам... Шрам... Шрам... Шрам!!! — громкое скандированиемоего прозвища неслось с поверхности.

Сначала заорали мои бойцы, а потом присоединились и оряховцы. Всыпать бы им за такую фамильярность, но ладно, не буду. Вон как восхищенно на меня таращатся! Я изобразил довольную и надменную рожу и посильнее вцепился в веревки. Страшно, жуть! Снимаю шляпу перед экипажами земной авиации. Они наслаждаются полетом, а я в ужасе сжимаю булки, до состояния камня. Полюбовавшись красотами сельских окрестностей и продемонстрировав сельчанам чудо воздухоплаванья, я дал команду «сворачивать лавочку».

Прошло еще два дня. Тренировался сам, контролировал тренировку бойцов. За это время донабрали дружинников, благо, отметки кого можно взять, уже у Матея и инструкторов были. Восемь коней для дружинников пришлось докупать и опять в долг, под расписку. Два десятка конных разместил на своем подворье в малой казарме, остальных — в большой казарме ремесленного квартала. Теперь у меня было восемь десятков бойцов, большая часть которых без доспехов и нормального оружия.

Пока отдал их «на растерзание» инструкторам и допустил к несению службы на постах и пикетах вокруг села. Оружие зачастую приходилось выдавать по очереди. Убрал оттуда сельчан-ополченцев. Теперь они привлекались только по тревоге. Когда один из охранников трубил в рог положенный сигнал, ополченцы хватали оружие и занимали установленные места на стенах Оряхово. Я уже не одну такую тренировку провел.

До обеда принесли два заказанных ранее абакуса. Отлично! Вызвал старосту и в течение часа научил пользоваться деревянными счетами, и даже успел потренировать. Отпустил Булыча чрезвычайно довольным от полученного умения удобного и быстрого счета. В обед проверял сделанные по моему заказу токи для кавалерийских копий, когда прибежал боец одного из пикетов:

— Господин, воины идут с большим обозом.

— Воины с большим обозом или большой обоз под охраной воинов? — уточнил я у запыхавшегося от долгого бега дружинника.

— Не знаю, господин, — честно ответил боец. — Увидели конных воинов, человек двадцать, они впереди ехали, а за ними большой обоз. Больше не смогли рассмотреть. Я сразу побежал в село, чтобы предупредить, а напарник идет впереди них, на всякий случай.

— Откуда они идут?

— С юга, господин. От Муравок.

— Тревога! — заорал я как можно громче. — Все на стены!

Наверняка, это купеческий обоз, но, предки его знают? Лучше перебдеть. Под звуки тревожного рога быстро, с помощью лакеев, вооружился, принял у конюха коня и в сопровождении своих дружинников рванул к въездным воротам в село. Мои лакеи Тихомир и Велико, вооружив меня, тоже надели стеганки, схватили копья и побежали на закрепленные за ними места на стене.

Привязав лошадей к коновязи у ворот, быстрым шагом поднялись на площадки частокола. Из села постоянно прибегали ополченцы и стены постепенно заполнялись защитниками. От леса показалась одинокая фигурка, во все лопатки бежавшая к воротам.

— Приоткрыть ворота! — приказал я. — Впустить воина.

Четверо дружинников бросились к воротам, с натугой сдвинули тяжелый засов и приоткрыли одну воротину. Через несколько минут в ворота влетел воин, тяжело дыша, огляделся и, увидев меня, доложил:

— Господин... воины на подходе... сейчас покажутся!

По дороге, выбегающей из леса на поле перед селом, начала выходить вооруженная колонна всадников и тянущийся за ними длинный обоз. Не меняя походного строя и скорости движения, они потянулись к воротам. На душе полегчало: стало ясно, что это обоз. Не оставят меня своим покровительством предки, это будет Алоиз. Он мне сейчас нужен больше всего. Ухватившись обеими руками за частокол, я до рези в глазах всматривался в приближающихся всадников.

Ба, да это же Сток! Дружище Сток! Решился, значит. А вот Небойша во главе знакомой мне пятерки наемников. «Лыбу давит» от уха до уха. А это? Неужели... Алоиз!

— Открыть ворота! — скомандовал я и сам пошел вниз встречать дорогих гостей.

Подошел староста со старшим сыном и встал невдалеке за моей спиной. Матей построил моих дружинников у дороги, но ополченцев и стрелков я оставил на стенах. Ничего, от паранойи еще никто не умер. А вот от безалаберности и излишней доверчивости — сколько угодно. Прибывшая колонна остановилась перед воротами, всадники спешились и ко мне двинулись два человека, Алоиз и чуть позади него Сток.

— Достопочтенный Сержио, я безмерно рад представившейся возможности посетить Ваши земли и лично засвидетельствовать свое почтение их хозяину, — купец и воины за его спиной почтительно поклонились.

А я не выдержал и, шагнув навстречу, сжал в объятиях сначала Алоиза, а затем и своего друга.

— Рад вас видеть, друзья, — шепнул я им, а затем уже громко поздоровался. — Приветствую вас, гости, на благословенной предками земле Оряхово.

— Булыч, уважаемый, займитесь распределением на постой прибывших к нам гостей. Уважаемый Алоиз и вот этот достойный воин, — указал я на Стока. — Разместятся в моем гостевом домике. Остальных в харчевню и на постой по домам селян.

— Я Вам говорил, — шепнул мне купец. — Не пристало благородному так вести себя с простолюдинами. Люди же смотрят.

Я лишь досадливо махнул рукой и дождавшись, когда староста начнет распределение на постой, забрал Алоиза со Стоком и повел их к себе на подворье.

— Чисто у Вас здесь, — одобрительно сказал купец, внимательно оглядывая село.

Я лишь утвердительно кивнул.

— За столь короткое время превратить заштатное село в обитель предков у меня не вышло, но это в моих планах, — я рассмеялся. — Однако, кое-что сделано. Но, давайте о делах поговорим завтра. Тогда, кстати, и покажу, чем я здесь занимался все это время.

— Ваше предложение в силе? — спросил Сток.

— Конечно в силе, — подтвердил я. — Я очень рад вам обоим. Но действительно, если не горит, давайте вы сегодня отдохнете, а завтра с утречка займемся делами?

Мои друзья, а мне очень хочется считать их обоих именно друзьями, с радостью согласились с таким предложением. В общем, остаток дня мы действительно просто отдыхали. Слуги приготовили баню и отличный ужин, и мы сначала вдумчиво попарились, удивив всех тем, что баронет моется вместе с простолюдинами, а потом уселись за стол и до самой ночи вспоминали наши похождения.

Нас много что связывало в прошлом, поэтому было что вспомнить всем троим. Да под вкусную еду! Дичь, рыба, нарезка сыров, различные овощи и душистый хлеб, но фурор, все-таки, произвели мои настойки. Ох и нахрюкались мы! Да просто в охотку все пошло в такой-то компании.

А утром я разогнал алкогольные пары интенсивной тренировкой, привел себя в порядок и приказал будить гостей. Сам же в это время занялся раздачей указаний о том, что и к какому времени сегодня необходимо сделать.

Завтракали мы тоже вместе и во время трапезы Алоиз спросил, что за страшный калека сидел вчера у дороги, когда мы отъезжали от ворот. Пришлось рассказывать о попытке покушения на меня, поиск и поимку преступников, и последующее возмездие. Ожидаемо меня осудили за то, что я вместо нормальной казни устраивал глупые поединки.

После завтрака нас уже ждали оседланные лошади, мой конный отряд во главе с десятником и готовая к выезду повозка с воздушным змеем. Демонстрация прошла выше всяких похвал. Алоиз, Сток и те гости, что видели подъем змея, ожидаемо восхитились. Да и мои люди еще не привыкли к зрелищу парящего в небе человека. Для пущего эффекта, дали по разу подняться в небо обоим моим гостям.

Ну, вот с таким их настроем, мне и разговаривать с ними сподручнее. Сперва решил поговорить со Стоком. А купец в это время поехал готовиться к своей очереди. Сел у себя в кабинете, напротив посадил Стока. Даница занесла нам горячего взвара. Алкоголь я приказал до вечера исключить, нам нужны были трезвые головы.

— Рассказывай, — кивнул я другу. — Как ты смог уйти из баронской дружины? Никто тебе препятствий не чинил? Проблем не было?

— Нет, все прошло тихо-мирно. Я объяснил капитану Тессену, что хочу перейти к Вам, — рассказал Сток. — Правда, капитан сам не стал решение принимать, ходил к барону.

— Надо же, — удивился я. — Вообще-то такие вопросы Элдор Тессен имеет право решать сам.

— Я знаю, — подтвердил воин. — Но в этот раз ходил к барону. Слава предкам, наш лорд согласился на мой переход к вам. А потом встретился с купцом Алоизом. Это была настоящая удача в составе каравана дойти до Оряхова. Да еще ни с кем попало, а с проверенным человеком. Все-таки, разбойники пошаливают, да и волки...

— Действительно удачно, — я согласился со Стоком. — Так что? Пойдешь ко мне моими воинами командовать?

— Готов! — вскочил с табурета Сток. — Для того и прибыл.

— Садись-садись. Успеешь еще повскакивать.

Я обговорил с другом условия его содержания, обязанности и перспективы по службе. Объяснил присутствующие риски в начале деятельности и пообещал постепенный рост размера содержания, сообразно росту его обязанностей и ответственности. Подтвердил то, что обещал ему в Аристи: его служебный рост будет ограничиваться только его способностью выполнять обязанности по предлагаемой должности.

Лично я хотел бы его видеть командиром моих воинов, до какой бы величины моя дружина не разрослась. Как у него получится соответствовать требованиям, это уже другой вопрос. Будет справляться, ему первому должность и будет предложена. Не будет справляться, извини. По дружбе на такие должности ставить нельзя. Армия и медицина, это такие сферы деятельности, которые в первую очередь должны быть свободны от кумовства. Иначе платить за непрофессионализм тупых, но преданных назначенцев, придется людской кровью.

Рассказал Стоку, кого отобрал за это время в дружину и к чему хочу прийти в будущем. Предупредил, что своего десятника оставлю командовать тем отрядом, который размещается на моем подворье. В будущем это будет моя гвардия, а сейчас это — просто лучшее, что я смог найти в маноре. Посоветовал опираться в служебных вопросах на Матея.

Достал писчие принадлежности, составил и подписал со Стоком договор. Дружба — дружбой, а служба — службой. Всему свое место и время. Поставил перед ним ближайшие и последующие задачи. Первое — это охрана села и ремесленного квартала. При необходимости, — помощь эдилу. Помощь деревням в отражении набегов тилинкитов. Организация и контроль боевой подготовки дружинников.

Второе — это организация патрульной службы и очистка манора от разбойников. В последующем, при наличии финансовых возможностей, — формирование более крупной дружины.

Вызвал в кабинет своего десятника и предложил ему повышение: должность командира моего конного отряда, будущей гвардии. Озвучил повышение его денежного содержания. После того, как Матей согласился, познакомил его со Стоком.

Затем собрал по тревоге дружину и представил личному составу Стока, как их непосредственного командира. Дал Стоку команду на принятие дел и должности и ушел обратно в кабинет, около которого меня уже ждал Алоиз.

Купец рассказал мне, что, прочитав мою записку, присланную голубиной почтой, начал закупать заказанное мной и активно готовиться к поездке в Оряхово. Торопился, как только мог, и вот он тут.

Я довольно потер руки и дал Джеймсу команду начинать запускать тех мастеров, о которых я ему сказал утром. И процесс пошел. Мыло обычное и душистое, просто кусками и расфасованное в изящные резные шкатулки. Зубные щетки, костяные и деревянные, простые и украшенные резьбой. Зубной порошок в берестяных и резных деревянных коробочках.

Чернильницы-непроливайки: простые и украшенные, разного объема и толщины, в мешочках и нитяных плетенках. Пеммикан и алкоголь. Различные настойки в бочонках и кувшинах. Все аккуратно проклеймено и расфасовано. Я показывал, объяснял и давал пробовать.

Обозначил свою возможность поставлять на продажу стрелы к лукам, болты к арбалетам и сулицы. Качество обещал самое высокое, но предупредил, что сначала обеспечу свою дружину, а продажи нужно будет начинать с Аристи. Чтобы, помимо меня, качественные метательные снаряды первым получил мой лорд.

Алоиз был в восторге, большем восторге, чем после запуска воздушного змея. Я еще добавил масла в огонь, пообещав через несколько чертогов неизвестную сладость и намекнул, что через три года у меня будет жемчуг на продажу. Все, купец был мой!

Алоиз ожидаемо меня порадовал. Он привез заказанное мной железо и медь в брусках, почтовых голубей, соль, пяти- и десятилитровые бочки, недорогое вооружение, два десятка наемников, а также некоторое количество ремесленников-добровольцев и выкупленных из долговой тюрьмы. А самое главное, он привез золото.

Удовлетворившись взаимной презентацией, мы уселись договариваться о начале общего дела. Доли в деле определили: пятьдесят один процент мне и сорок девять процентов купцу. Согласовали общее клеймо: щит, на нем ореховый венок, внутри венка — вензель «СЛ», под вензелем небольшой кошель с инициалом «А». Продажу будем вести через торговое представительство Алоиза в Оряхово, которое надо построить в ближайшее время. Охранять его купец оставляет десяток наемников во главе с Небойшей, а второй десяток забирает с собой.

Алоиз со смехом рассказал, как к нему на контракт набивалась пятерка наемников, которая перед этим чертог отслужила у меня. Спросил, отчего так? Не медом ли у меня намазано? Посмеялись вместе. Но я подтвердил его выбор, охарактеризовал наемников в лучшем свете.

Я обязался сбывать свой товар только через Алоиза и с другими купцами дело не иметь. Сказал, что у меня тоже готовы почтовые голуби и я отдам их купцу на обратный путь. Теперь нам связываться будет легче.

То, что касается производства в моем маноре, обговорили. Дальше я объяснил, что это только начало нашей деятельности, а другие проекты надо начинать прямо в Аристи и обязательно брать в долю барона. Он нам предоставит производственные площади и «крышу», а сам обеспечит себе постоянный доход и развитие ремесел в баронстве. Заодно решит проблему с предстоящей в следующем году выплатой повышенного налога.

Достал подготовленные заблаговременно рисунки и объяснил купцу, что именно хочу производить в столице баронства: подрессоренные повозки с уникальным поворотным механизмом, зонтики, вееры, игры. С потирающим руки Алоизом решили встретиться в Аристи через чертог и вместе идти договариваться с бароном о запуске совместных проектов.

Доли в создаваемом совместном предприятии решили разделить следующим образом: купцу — пятьдесят процентов, барону — сорок процентов, мне любимому — могучие десять процентов. Жадность фраера сгубила. Особенно если учитывать планируемое распределение обязанностей: барон предоставляет площади для производства и охрану, я — идеи, купец — персонал, поставку материалов, организацию производства.

Договорились о ежегодном аудите и допуске к проверке дел в созданном совместном предприятии мной и бароном в любое время. Придумали свой торговый знак: геральдическая аристийская сова держит в когтях клеймо — щит, на нем ореховый венок, внутри венка — вензель «СЛ», под вензелем небольшой кошель с инициалом «А». Алоиз обязуется подготовить договор между нами к моему приезду в Аристи и там заверить его у королевского нотариуса.

Уточнили, какие поставки требуются в Оряхово. Я обозначил потребность в соли, извести, металле, меле, бочонках под алкоголь и кленовый сироп, некоторых видах вооружения, а в первую очередь — в тегиляях. Алоиз почесал в затылке и ответил, что это можно организовать, но известь и мел мне лучше самому закупать в маноре Лазац, с которым я граничу на западе.

Ближайшие залежи известняка есть только в Малахитовых горах Помории и Расении, а также на побережье Лазаца. Продукт этот очень дешевый, но если учитывать большое плечо подвоза из Малахитовых гор, то выйдет не так выгодно, как если бы везли из Лазаца. В общем, определились, известью и мелом я купца не гружу и решаю этот вопрос сам.

В заботах и хлопотах день пролетел, как пуля. Когда Джеймс, постучав в дверь, внес в кабинет свечи, я с кряхтением поднялся из-за стола и протестующе поднял руки перед довольным Алоизом:

— Ну нет, на сегодня с делами все! Джеймс, как там баня?

Глава 23. Визиты (524 круг Н.Э., леден).

Как бы ни было приятно нам с Алоизом общаться, но дела не ждали ни меня, ни его. Купец обязался подготовить официальные договоры и, по моему приезду в Аристи, подписать их и заверить у королевского нотариуса. Удачно, что у купца в обозе был не только заказанный мной груз.

Алоиз — крученый мужик и из каждого дела умеет выдавить максимум. Естественно, в поездку он набрал и ряд товаров, чтобы расторговаться в тех поселениях, которые будет проезжать. Я, вот, тоже закупился. Приобрел специй для своей кухни, а для Милы и Ивы — взял по отрезу ткани, цветные ленты и небольшой туесок с медом.

Алоиз убыл в обратный путь, предварительно осмотрев то, что я посчитал возможным показать. Все-таки, я предпочитаю не раскидываться знаниями направо и налево. Понимаю, что слишком долго секреты производства не сохранить, но постараюсь делать это как можно дольше. С купцом ушёл десяток наемников. Также передал ему клетку с моими голубями. Теперь не только я мог послать письмо купцу, но и он мне.

Алоиз оставил крупную сумму денег. Немного золота, а остальное — серебром и медью. Это было сделано специально, чтобы у меня не возникли проблемы с оплатами закупок. Но это создало и проблемы. Все мешочки с монетами в сейф не влезли. Получилось всунуть туда аурисы и сиклы, а мешочки с ассами — просто навалить на полу рядом с сейфом.

Все опечатал восковыми печатями и запретил убираться в моих спальне и кабинете без моего присутствия. В коридоре же, еще раньше, был выставлен пост. И вход в оба помещения был под присмотром. А окна были на глазах у поста, который выставлялся на улице у ворот. В последующем надо будет придумать, где сделать сокровищницу. Все-таки, спальня — это не место для хранения денег. Заходящие ко мне в гости женщины будут отвлекаться, хе-хе.

Наконец, раздал все долги по закупкам и зарплатам. Даже на душе стало легче. Никогда не любил быть кому-то должным. Старался никаких кредитов не брать, а если уж брал в долг, то прилагал все силы, чтобы как можно быстрее рассчитаться.

Столяру отдал свою линейку с транспортиром для «размножения». Хочу перевести своих мастеров на единую систему, чтобы не путаться с размерами хотя-бы здесь, в Оряхово.

Выделил время на серьезный разговор со старостой. Булыч оказался очень здравым и предприимчивым руководителем. И я хотел, чтобы он был доволен своей работой на меня. Предложил ему на выбор: фиксированный оклад или процент с прибыли, и староста меня не разочаровал, выбрав процент.

Выбрали места для представительства Алоиза. Чтобы все поместилось, и складские помещения, и торговая лавка, и прочее. Сейчас места для всех построек я утверждал лично. Выбрали место постройки жилья для привезенных Алоизом работников.

Решили со старостой вопрос с харчевней и борделем. Мы хотели войти в долю с владельцем уже работающей харчевни. Расписали ему все выгоды этого решения: и аристийское вино (мой высокоградусный алкоголь) по себестоимости, и поставка продуктов по демпинговым ценам. Административный ресурс, в конце концов! Но он уперся, желая остаться единственным владельцем заведения.

Пришлось, вместе с семьей, утопить его в колодце. Шучу! На паритетных началах с Булычем решили открыть свою харчевню, деля как расходы и риски, так и доходы пополам. В управляющие надо будет пристроить какого-нибудь толкового ветерана.

На таких же условиях решили открыть бордель. Староста сказал, что управляющую и работниц туда наберет сам. Я только предупредил, чтобы набор был исключительно на добровольных началах и туда не попали совсем юные девушки. И, естественно, чтобы мое участие в открытии борделя для всех, кроме Булыча, являлось тайной.

Наконец получилось изготовить токарный станок, и он так впечатлил мастеров, что под их настоятельными просьбами сразу пришлось делать второй. На первом станке непрерывно выделывались древка для стрел, болтов и сулиц. На втором начали точить деревянную посуду и небольшое количество детских игрушек. Нашли мастерицу, которая неплохо могла раскрашивать изделия.

Уровень оформления игрушек хотелось бы видеть повыше, но в Оряхово никого лучше не нашлось. На будущее, надо искать хороших оформителей на стороне. Да и мастерскую по изготовлению красок я бы не отказался поставить. Пока же выбор красок был крайне скуден. На растительной основе, кажется, но я не углублялся. Вот честно, на все время просто не хватает.

Изготовили станок для натяжения арбалета и сразу начали делать второй, в облегченном, походном варианте. Вышел и первый образец нового арбалета по моим чертежам. Мне и мастерам нужен был опыт изготовления нормального арбалета, а не того дерьма, которым пользовались сейчас.

Поначалу я хочу наладить выпуск довольно простых арбалетов двух видов: с деревянной дугой для ополченцев и композитной — для дружинников. Подходящую для дуг сталь я пока не мог производить. Арбалет с деревянной дугой можно было делать намного быстрее, чем с композитной, но он не выдерживал большую нагрузку. Ничего, для начала надо обеспечить хотя-бы такими. Потом, по возможности, буду улучшать качество.

В остальном, арбалеты были идентичны. Я выбрал простую схему, со стременем и поясным крюком для заряжания. Согнулся, зацепил крючок за тетиву, разогнулся, натянул тетиву и поставил на взвод, — арбалет взведен. Также использовал простейший штыревой спусковой механизм. Для своих дружинников композитные дуги я делал из дерева, сухожилий и роговых пластин. Снаружи от деревянной дуги крепились эластичные сухожилия, а изнутри — роговые пластинки из козьего рога.

Само ложе и приклад арбалета потребовал делать из дуба или вяза — аккуратными и удобными, чтобы оружие было «прикладистым». Для этого на прикладе выстрогали специальную щеку, испытывал лично. Смонтировали и простейшее прицельное приспособление: мушку и прицельную планку.

Тетиву начали изготавливать в основном из пеньки и реже — из сухожилий животных. Для дружинников я приказал начать изготовление кожаных чехлов на арбалетные дуги, чтобы защитить тетиву и сами дуги от влаги. Болты, как я и говорил, точили на токарном станке, а их оперение делали в основном из дерева, но в некоторых случаях использовали кость или кожу.

Испытал новый арбалет за селом, мне понравилось. Заряжался легко, к прицелу приноровился быстро, болты летели, не ломая траекторию. Бойцы навязали мишеней из хвороста. Этакие вязанные болваны, чтобы болты не ломать. Поставил их на разном расстоянии и опытным путем выяснил, что мой арбалет бьет примерно до двухсот метров. Ну, может немного дальше.

А прицельная дальность составила метров восемьдесят. Меня это вполне устроило. Сначала подумал сразу арбалет себе захапать, но потом оставил для образца в мастерской. Потерплю немного для пользы дела. Там же заказал десяток павез* для будущих арбалетчиков и четыре десятка шлемов типа дзунари-кабуто с сикоро**. Мне нужна была дешевая и надежная защита головы и шеи для лучников и арбалетчиков, и я посчитал, что этот вариант подойдет идеально.

* - тип щита, широко применявшийся пехотой в XIV–XVI веках. Щит был прямоугольной формы, верхняя часть могла иметь овальную форму. Павеза часто снабжалась упором, иногда на нижнем крае делались шипы, которые втыкались в землю. Обычно через середину щита проходил вертикальный выступ (изнутри — жёлоб) для усиления конструкции. Ширина павезы составляла от 40 до 70 см, высота — 1–1,5 м. Щит изготавливался из лёгкого дерева и покрывался тканью или кожей. В зависимости от способа применения существовали ручные и стоячие павезы (последние часто применялись арбалетчиками ввиду длительного времени перезарядки оружия во время осады замков и городов).

** - (яп. 頭形兜 , «шлем по форме головы») был наиболее распространённым типом из данного класса. Конструктивно он состоял из идущей спереди назад пластины, с двух сторон приклёпанной к ободу-венцу. Промежутки между ними закрывали ещё 2 пластины. Спереди приклёпывался козырёк — он крепился либо снизу, либо к центральной пластине. Шлемы нередко лакировали и иногда дополнительно покрывали шерстью или кожей. К шлему полагалось сикоро — сегментная защита шеи, затылка и ушей, которая, в отличие от стандартных сикоро, плотно прилегала к шее и плечам. Дзунари-кабуто получили распространение благодаря своей простоте и дешевизне.

Дзунари-кабуто прост в изготовлении, поэтому мне не составило труда объяснить мастерам, что именно я хочу от них получить. Пока мастеров у меня было слишком мало для тех задач, которые я для себя ставил. Но, давая им крупные заказы, я побуждал их расширяться, набирать учеников и помощников, отстраивать дополнительные помещения.

Внезапно, в сопровождении пятерых своих «медвежат» приехал Доналл Кедрик из Дубровника. Это было для меня неожиданно. Потом-то Джеймс с Булычем меня просветили, что так дворяне каждую зиму делают. От безделья маются, вот и ездят: к соседям, да к барону в Аристи. Охотятся, пируют, убивают время теми способами, на которые воображения хватает. Охренеть! Мне поспать некогда, а они не знают, чем заняться. Боец из пикета вовремя меня предупредил, и я успел встретить Доналла на въезде в село.

— Шрам, что у тебя здесь происходит? — спросил Кедрик, пока мы ехали по селу. — Я слышу, как работают плотники, и их много! А вон в той стороне у тебя много дымов. У меня дома зимой и в селе, и в деревнях — тишина. Шум только в харчевне услышать можно, хо-хо-хо!

— Работают, мой друг, — ответил я Доналлу. — Мне некогда ждать тепла, слишком много работы.

— Да какая же работа зимой? Чай, мы не в городе! — выглядел Кедрик изумленным.

— Не спеши, Доналл, все расскажу, — успокоил я его. — Сейчас в баньку сходим, отдохнем, выпьем да закусим, как добрые соседи.

Во дворе нас ждал «комитет по встрече» в составе моих дружинников, построенных у малой казармы, а также ключника и той горничной, что постарше, ждавших у крыльца. Я решил повыделываться и, вместо подогретого вина или сбитня, приказал налить в небольшой стаканчик своей настойки. Даница с поклоном подала Кедрику стаканчик и он одним махом заглотил его содержимое.

— Пххаа! Эк-ххе! — выпучил глаза Доналл.

Лицо баронета побагровело и он схватился за горло. «Медвежата» ухватились за свое оружие, пытаясь сообразить, что происходит. Толи их господин поперхнулся, толи его отравили. Стремясь быстрее разрядить обстановку, я расхохотался:

— Аха-ха! Доналл, вы там вообще в своем Дубровнике пить разучились?! Вон, бойцов своих напугал, они уже думают, что тебя отравили, аха-ха-ха!

— Ффуух, что это такое? — просипел баронет.

— Выпивка моего производства, для настоящих мужчин, — я гордо выпятил грудь. — Не какое-то слабое пойло, которое не пьянит даже детишек. Сегодня предоставлю возможность распробовать его как следует. Да и твоим воинам после длинной стылой дороги полезно будет выпить и согреться.

— Хех! Я покажу тебе, как умеют пить в Дубровнике, — широко улыбнулся Доналл.

«Медвежата», видя, что с их господином все в порядке, расслабились и одобрительно загудели. Доналла Кедрика я приказал разместить в гостевом домике, а его бойцов — в малой казарме. Пришлось моих пятерых временно перевести в казарму ремесленного квартала.

Мы знатно попарились с Доналлом. Не то, что я ему глаза открыл на этот процесс. Люди на Этерре мылись и даже как-то гигиеной рта пытались заниматься. То мяту пожуют, то живицу. То разжуют веточку и потрут ей зубы. Помывочные у многих построены, а уж у аристократов — у всех. Есть и бани, но, больше, как сауны сделаны. Просто в некоторых помывочных есть комната, где можно хорошо прогреться. А вот парку не поддают и вениками не хлещутся.

Надо было видеть дикий взгляд этого медведя, когда я пивка на камни плеснул, а потом начал веником работать. Но ничего, потом втянулся. После бани пошли ужинать. Вот там я его со своим алкоголем и познакомил! Все виды, которые успел сделать, дал попробовать. Напробовались так, что к концу ужина уже лыка не вязали, даже я. А Кедрик, без привычки к крепкому алкоголю, тем более. Литр дешевого дистиллята приказал выставить на ужин дубровницким воинам. Растаскивали нас по кроватям лакеи, потому что сами, скорее всего, заснули бы прямо за столом.

Наутро заставил себя сделать легкую разминку, прогнал пару ката с мечом да пометал сякэны. К завтраку вышел, уже чувствуя себя человеком. Кедрик же вылез, как зомби из склепа, с серым лицом и красными глазами. Пришлось налить маленький стаканчик кедровой наливки, да к шурпе! Не меню завтрака, конечно, но после вчерашней пьянки — хорошо пошло. Баронет сразу ожил и начал «заправлять» мне про свою старшую дочь Эвелин. И какая она скромная, и какая хозяйственная, и какая умная, и вот достанется же кому-то счастье такое.

Я слушал все больше мрачнея, было абсолютно ясно, к чему такой разговор. Да еще Кедрик такой «дипломат», что его цель становится понятна еще до того, как он рот откроет. Женить хотят, но мне-то — шестнадцать! Пусть, почти семнадцать, но, все равно. Караул! Да и Эвелин — четырнадцать. Какая женитьба?!

Кедрики — хорошая семья. Я к ним заезжал и познакомился со всеми. Это мало, чтобы сделать вывод обо всех, но, в целом, семья неплохая. Не об этом речь. Человек должен быть готов к такому шагу. Я — не готов, пАмАгите! А если без смеха, я и в «прошлой жизни» только к двадцати шести осознал, что теперь готов и хочу заводить семью. В двадцать шесть, не в шестнадцать!

— Доналл, я знаю, что у тебя прекрасная семья, — я наконец собрался с силами для разговора. — Ты ведь меня знакомил с ними. К чему ты поднял эту тему?

Кедрик немного помялся, но потом хлопнул ладонью по столу:

— А! К предкам все! Ты хороший парень, Шрам, а у меня — прекрасные дочурки. Почему бы нам не породниться? Эвелин скоро станет совсем взрослой, а ты уже — настоящий мужчина. Вы будете прекрасной парой, разве нет?

— Доналл, твоя дочь — очень красивая девушка, наверняка и все остальное у нее прекрасно, но мне — всего шестнадцать кругов. Шестнадцать! Я просто выгляжу старше. Мне просто рано думать о женитьбе.

— Сержио, ты — совершеннолетний. Дворянину надо думать о женитьбе сразу, как он становится взрослым, — убежденно заявил Кедрик. — Мы постоянно играем со смертью и надо быстрее обзаводиться законным наследником, а лучше — несколькими. Обезопасить род, обеспечить его продолжение, это — важнейшая цель для дворянина.

Я внутренне взвыл, не люблю, когда меня загоняют в угол. И ссориться ни с кем не хочу, тем более с Кедриком. Этот человек мне нравится, да и его семья оставила хорошие воспоминания.

— Я не отказываю тебе Доналл, но, на настоящий момент, я просто не готов к такому шагу, — я постарался объясниться и не обидеть соседа. — Не буду юлить или ложно обнадеживать, это недостойно мужчины. Скажу прямо и честно: сейчас я вообще не рассматриваю вопрос о женитьбе. Ни с кем!

Мне надо время, чтобы созреть для такого шага, а за это время может много чего произойти. Может, твоя дочь полюбит другого, может появиться более достойный, чем я, кандидат. Может, я полюблю кого-то, а может, меня убьют или искалечат. Ты захочешь отдавать дочь за калеку, Доналл?!

Кедрик хмуро посмотрел на многочисленные шрамы на моих руках, на изуродованное лицо и, вздохнув, отвел взгляд.

— Я хотел показать тебе кое-что, — перевел я тему беседы.

После этого я познакомил соседа с некоторыми своими товарами. Алкоголь Кедрик уже успел оценить и я показал ему остальные товары Оряхово: пеммикан, мыло, зубной порошок, зубные щетки, чернильницы и деревянную посуду.

Баронет не смог в полной мере оценить то, что я ему показал, но на кое-что обратил внимание. Он заинтересовался пеммиканом и, особенно, алкоголем. Но я понимал, надо сделать так, чтобы на товар посмотрела его жена и дубровницкий староста. Поэтому я подготовил подарки: раскрашенные деревянные игрушки детям, душистое мыло для супруги и дочерей, простое мыло для него и сыновей, зубные щетки и порошок для всей семьи. Все упаковано в красивые изукрашенные шкатулки и сундучки.

Вручил пятилитровый дубовый бочонок аристийского крепкого и деревянный ящик с шестью глиняными бутылями с различными настойками. Они были аккуратно подписаны, на чем именно сделана настойка. Лично для жены Доналла вложил малоградусную вишневую настойку. Самое вкусное, что на этот момент у меня было. Как образец продукции, дал набор деревянной посуды и чернильницу-непроливайку. Вот пусть дома посмотрят, а жена потом подскажет, а может и староста или кто у него такими делами занимается.

— Сержио, — с чего-то решил перейти на имя баронет. — Я бы взял у тебя мешков десять пями...пемя...

— Пеммикана?

— Да, его! — обрадовался Кедрик. — И аристийского вина разного побольше.

— У меня договор с купцом Алоизом, — объяснил я баронету. — Могу продавать свой товар только через его представительство. Я покажу, где оно находится.

— Алоиз? — погрустнел Кедрик. — Знаешь, Сержио, у меня сейчас временные трудности с деньгами. Может, как-то можно решить вопрос? Ты можешь дать в долг? Я отдам!

«Временные трудности с деньгами, — хмыкнул я про себя. — А я и не знал! Сейчас во всем королевстве трудно с деньгами». Но надо помогать Кедрику, как и другим ближайшим соседям. Только не в долг давать, это обязательно испортит наши отношения. По-другому решим вопрос, взаимными поставками. Мне от них тоже товар нужен, но, в основном, сырье.

— Да что же, мы не договоримся, что ли? — успокоил я Доналла. — Решим вопрос к обоюдной выгоде! Ты мне можешь поставлять кое-какой товар. Я тебе за него буду платить чеканной монетой, а ты на нее уже сможешь купить товар в представительстве Алоиза. Все довольны и всем выгода!

— А что я тебе могу поставить? — оживился баронет.

— Много чего. Мне надо: брагу, пяти- и десятилитровые бочки, кленовый сок, железо, медь, свинец, уголь, лес, жир, сало, щетину со свиного загривка, мясо, деготь, ягоду. Все это без труда могут заготовить твои люди. Заготавливай и привози. Я куплю это у тебя.

Уговорились. Уехал от меня Кедрик в хорошем настроении и легком подпитии. Его бойцы нагрузились мешками с подарками. А вслед за ним, сменяя друг друга, у меня побывали мои соседи-баронеты: Дарио Блази из Лазаца, Налбат Афо из Пожеги и Джур Харшад из Брезны.

Со всеми уговорился о взаимных поставках, озвучив им тот же список, что и Доналлу Кедрику. Единственно, с Дарио Блази решил о поставках мела и извести. У других такого товара не было. Надо давать соседям зарабатывать, иначе под боком вырастут ненавидящие меня враги. По-другому не бывает.

А мне подошло время ехать в Аристи. Надо решить вопрос с Алоизом и бароном о совместном производстве повозок с эллиптическими рессорами Эллиота и трапецией Жанто. В свое время Жанто, за счет своего изобретения, стал богатейшим ремесленником Европы, а Эллиот — получил дворянство. Дворянство у меня уже есть, а вот хорошо заработать — я не откажусь. Деньги не ради денег, а как средство достижения целей.

На хозяйстве оставил Стока с шестью десятками пеших воинов и десятком конных. С собой взял десяток конных и две специально оборудованные повозки с возницами. Естественно, выбирал не только опытных воинов, но и лучше всего укомплектованных. Лучшая броня, лучшее оружие, лучшая одежда.

Возницы, к имеющимся у них тегиляям и топорам, получили от меня новенькие арбалеты с запасом болтов. А инструктор по стрельбе вдоволь поизгалялся над ними, обучая их обращению с новой моделью арбалета. Согнав с мужиков семь потов, он добился от них быстрого заряжания и вполне уверенного попадания обоими возницами в ростовую цель метров с тридцати. Ничто — для воина и хороший результат — для крестьянина, в такие-то сроки.

Повозки сделаны с возможностью заменить полозья на колеса. Выехали на санях, но были в готовности при необходимости трансформировать сани в фургон. А для воинов на одной из повозок были загружены снегоступы. В очередной раз решил перебдеть.

В повозки были запряжены волы. Того тяжеловоза, которого я в свое время купил, я отдал на улучшение породы. Теперь самой главной его работой стало зачатие крепких жеребят. Да и «девочек» ему старались выбирать под стать. По возможности, я старался работать на перспективу.

Почему выбрал волов, хоть у них и была немного меньшая скорость, чем у коней? Повозки у меня были загружены под завязку. Я набрал подарков Тодору тер Аристи и его семье, а также собрал подарки в Кронос для Сиарис. Хочу убить двух зайцев и поддержать хорошие отношения с Сиа, а кроме того прорекламировать свои товары.

Она ведь, по-любому, всем, кому может, хвастаться станет. Что я ее, не знаю, что ли? Заодно и расскажет, откуда у нее такие новинки. Пусть приезжают и покупают, я только за. Кроме подарков, в повозках были сложены продукты, фураж, теплые вещи и часть оружия. Идти решил по южной дороге, через Муравки. Заодно хочу еще раз проверить путь к торговому тракту. Именно по этой дороге ко мне пойдут купеческие обозы и караваны.

Когда я объезжал свой манор, то проверил все свои деревни. В том числе, был и в Муравках. Но в тот раз занимался немного другими вопросами: осмотр поселения, знакомство с жителями, проверка доведения до них моих требований, знакомство со старостой и эдилом, изучение территории.

Теперь, имея информацию о всех поселениях на моих землях, я могу планировать направление развития для каждой конкретной деревни моего манора. Муравки для меня важен как транзитный пункт на торговом маршруте. Поэтому, приехав в эту деревню, я сразу «взял за шкирку» старосту и уселся за работу.

Объяснил ему, что с весны через него регулярно пойдут торговые обозы, а некоторые могут пройти уже по зиме. И к этому надо быть заранее готовыми. Поставил задачу на постройку по-настоящему большого постоялого двора, включающего в себя гостиницу, конюшню, харчевню, складские помещения, баню.

Бордель здесь строить было нецелесообразно, но обеспечить оказание подобной услуги для торговых гостей, это разумное решение. Дал указание, чтобы через харчевню и гостиницу дали возможность желающим девочкам заработать на проезжих. Ну, и заработать самим конечно же.

В деревне было место для всех необходимых построек, были люди, из которых можно набрать персонал для торгового дома, но не было средств для найма персонала и рабочих бригад для стройки. Зато эти средства были у меня. Подсказал старосте, чтобы при наборе персонала обязательно брал ветеранов и не тяжёлых инвалидов. Их было куда привлечь, теми же кладовщиками, к примеру.

Со старостой мы договорились обо всем ко взаимному удовольствию. Решили открыть это дело на паях. Я пообещал старосте поставки своего алкоголя по льготным ценам, но потребовал обеспечить надежную охрану поселения. Предстояло набрать из деревенских мужиков постоянную охрану и довести до ума защитные сооружения.

На настоящий момент деревню опоясывал невысокий частокол с площадками для воинов и двое ворот на южном и северном концах деревни. Нужно было увеличить высоту стен и сделать несколько деревянных башен.

Также дал старосте указание, любым способом привлекать ремесленников, в приоритете — для обслуживания проезжающих, но также и для жителей своей деревни. Надо постараться создать максимально удобные условия для выдаивания чужих кошельков на благо жителей Муравок.

Вызвал местного эдила и озадачил его и старосту постройкой мощеной дороги. Сроков выполнения не ставил, это — долгосрочный проект. Очень долгосрочный. Начать приказал с наступлением тепла. Под запись объяснил, как и из чего строить. Даже схему нарисовал.

Приказал сделать сначала проезжую улицу внутри села, затем тянуть ее на север, к Оряхово. В последующем, тянуть мощеную дорогу на юг к торговому тракту, по направлению к селам Брезна и Пожега. Для работы использовать должников, штрафников, а при налаживании постоянного дохода — и наемных рабочих.

Разрешил ввести налог булыжниками с въезжающих на территорию манора. С одной повозки — один камень. Пока об этом нововведении никто не знает, то, естественно, не будут при себе иметь требуемых камней. Подсказал, как выйти из затруднительной ситуации и при этом немножко заработать. Просто надо приготовить запас подходящих камней, сложить их недалеко от южных ворот и продавать за медный асс прибывающим купцам.

Конечно, это планы на будущее, но надо заранее обозначить вектор движения. Некоторые проекты осуществляются в течение длительного времени. Тут уж ничего не поделаешь, но работать надо. Выдал старосте под расписку стартовый капитал и предупредил, что буду периодически появляться с ревизиями. Или лично, или присылать доверенное лицо.

Немного испортила настроение новость, что в окрестностях безобразит крупная шайка разбойников. Жители Муравок и окрестных деревень последний чертог чувствуют себя в безопасности только за крепким частоколом. Когда утром я вывел свой маленький отряд из деревни, моя «чуйка» вопила, что встречи с ними нам не миновать.

Глава 24. Нападение разбойников (524 круг Н.Э., леден).

Дурное предчувствие и непонятная тревога мучили меня с самого выхода из Муравок. Да еще и эта тишина вокруг. Молчание зимнего леса, окружавшего дорогу, по которой мы шли к торговому тракту, давило почти физически. Слышалось только мощное дыхание волов, которые легко тащили груженые сани, и скрип снега под их полозьями.

«Накрутил» я и свой конный десяток во главе с Матеем. Заставил не только броню, но и шлемы держать постоянно надетыми. Мы шли впереди саней в колонну по два, выставляя пару бойцов в головной дозор. Нас всего десять воинов, да пара возниц с арбалетами. Отправляя головной дозор, я сильно ослаблял свой отряд. Да и дозорных ставил в смертельно опасную ситуацию. Но куда деваться? Идти без разведки — это вообще самоубийство.

Ладно, если нам ничего не помешает, и мы сохраним скорость хода, то во второй половине дня будем уже в Брезне. Да может и не повстречаемся мы с разбойниками, или они нас увидят и не нападут. Все-таки, десяток конных воинов — это большая сила. С другой стороны, в лесу конным воевать — то еще удовольствие. Эх, муторно-то как.

Четверо лучников из конной двадцатки я взял с собой, у остальных были сулицы. С одной стороны, при внезапном нападении лучникам некогда будет тетиву на лук надевать. А если нас просто расстреливать начнут? В таком случае мне лучники очень пригодятся. А не будет времени лук привести к бою, тогда будут работать оружием ближнего боя.

У моей конницы стрелковое и метательное оружие является второстепенным. А основное — это копье и короткое оружие ближнего боя. Копья, кстати, мы свалили на сани. Маловероятно, что они в лесном бою понадобятся. А если и создастся такая ситуация, где кавалерийские копья нужны, недолго их и с саней забрать.

В седле ехать было холодно, и я периодически соскакивал на землю и шел рядом с Князем. Сам согревался и коню давал отдохнуть. Еще и сонливость прогонял. От монотонного движения в безмолвном лесу носом клевали все, и возницы, и воины. Периодически мне приходилось окриком взбадривать всех, кроме головной заставы. Тем-то спать точно не хотелось. Когда каждую минуту ждешь выстрела из-за любого куста или дерева, сон пропадает сам собой.

Несмотря на то, что лес был близко к дороге, организовать неожиданное нападение на внимательных путников было непросто. Снег лежал неглубоким слоем на дороге и обочинах, но в лесу сугробы вырастали, где выше колена, а где и по пояс. И следы на этом снегу были бы хорошо видны. Поверить в суперпрофессионалов, которые сутками ждут своего часа, закопавшись в сугроб? Пожалуй, это точно не про разбойников. Поэтому, когда с обеих сторон дороги с протяжным скрипом рухнули деревья, при всей нашей бдительности, это оказалось неожиданным. Тем более, что мы были уже недалеко от Брезны и крепко надеялись на благополучное завершение перехода.

Деревья отрезали нам путь с обеих сторон, и головной дозор остался от нас в отрыве за рухнувшим впереди деревом. Из леса, по левую сторону от дороги, в нашу сторону с громкими криками рванули три, примерно равные по количеству, группы вооруженных людей, человек по десять — двенадцать. Одна группа бежала к поваленному между нами и головным дозором дереву. Другая атаковала нас ровно в центр колонны, а третья заходила с семи часов*.

* - система позиционирования, когда ты как будто стоишь на циферблате часов, при этом смотришь на двенадцать, а прямо за спиной — шесть, и т.д.

Времени ни на что не было. Ни на приведение к бою луков, ни на разбор копий, а расстояние между нами и разбойниками стремительно сокращалось. Не знаю, как бы поступил опытный военачальник в такой ситуации. Но я, к сожалению, не Святослав и не Александр Македонский. Все, что успело пронестись в голове: надо держаться вместе и двигаться, пока мы в седлах.

— Возницы, хватай арбалеты и болты, и бегом в лес! — заорал я, махнув рукой вправо от дороги. — В ближний бой не вступать! Стрелять по готовности!

— Воины, готовь сулицы! Вместе! За мной! — скомандовал уже своим дружинникам.

Впереди ждала обычная свалка, а нападающих, на мой взгляд, было раза в три больше, чем нас. Я решил, что будем держаться одной группой, сколько сможем. По одному нас точно быстро перебьют, а так можно попробовать уничтожить врага по частям. Хотя бы, первый отряд, больше — все равно не успеть.

Если бы не мешали деревья и кусты, мы бы порвали эту толпу даже не вспотев. Но в заснеженном лесу разогнаться мы не могли, только вдоль дороги. Это понимал я, это понимали напавшие на нас.

Я накинул на левую руку тарч, правой выхватил из тула сулицу, и, ускоряя ход, направил коня вперед по дороге, навстречу разделившей нас с головным дозором группе нападавших. Справа и слева от меня набирали ход мои бойцы. Позади раздалось издевательское улюлюканье. Наверное, оставшимся позади разбойникам показалось, что мы пытаемся убежать.

К сожалению, выбежавшие на дорогу, к поваленному дереву разбойники правильно оценили ситуацию. Увидев несущийся на них конный отряд, они шустро перебрались по другую сторону от поваленного дерева, где в них бесстрашно врубились два моих бойца из головного дозора.

Подскакав к поваленному дереву, пришлось осадить коня, чтобы не влететь в крону на полном ходу. Быстро объехать рухнувший на дорогу клен было невозможно. А за преградой погибали мои дозорные. Они смогли стоптать пару человек, но затем потеряли ход и завязли во вражеском окружении. И все это было прямо перед нами!

Разбойники были вооружены разношёрстно, но настоящим оружием: короткими копьями, топорами и палицами. Одного дозорного они уже вытащили из седла и рубили топорами. Второй юлой вертелся в седле, принимая многочисленные удары на щит, и пытаясь отмахиваться топором. Жив он еще был, похоже, только из-за хорошего доспеха и благодаря своей ловкости.

— Сулицами бей! — заорал я своим бойцам.

И сам, отключившись от окружающего, от набегавших сзади разбойников, как на тренировке, одну за одной, мощно и точно метнул все три свои сулицы. Я попал все три раза! Мои метательные снаряды буквально сносили с ног противников, глубоко пробивая и стеганки, в которые были одеты разбойники, и их тела.

Ну, здоровый я, чего уж там, и выбирал цели правильно: метал сулицы в тех, кто не видел моей атаки. Мои бойцы тоже отбросались. Разбойников изначально было двенадцать. Дозорные стоптали двоих, я убил троих, и еще пятерых прикончили мои бойцы. В живых из этого отряда осталось двое врагов, которые уже успели ранить моего дозорного.

— К бою! За мной! — заорал я, разворачивая Князя в обратную сторону и выхватывая клевец.

Наверное, со стороны это выглядит погано: я бросаю раненного бойца, бьющегося против двух противников, и не пытаюсь ему помочь. Но сейчас спешиться и полезть через поваленное дерево, это подписать смертный приговор всем остальным дружинникам.

Вот они, враги! Развернув коня, я увидел набегающую толпу буквально в десяти шагах. Негде даже разогнаться! Я с силой вбил пятки в бока Князя, и он с гневным ржанием прыгнул в гущу врагов. Он дрался сам: кусал, опрокидывал грудью и бил копытами.

На меня посыпались многочисленные тычки и удары. Что-то я парировал тарчем, что-то принимал на себя мой доспех, что-то я успевал отбить металлическим клевцом. Справа и слева от меня в толпу стали врубаться воины моего отряда. Рев, визг и грохот стоял над лесной дорогой.

Что-то не похожи эти уроды на простых разбойников! При очередном рывке Князя я одновременно получил удар копьем в грудь и не удержался в седле, завалившись на левый бок. Но щит и клевец из рук не выпустил, и концентрацию не потерял. Грохнувшись об землю, я сразу перекатился и встал на корточки.

В то место, куда я упал, тут же впилось вражеское копье, а на меня уже падал чей-то топор. Прикрывшись щитом и отведя удар, я с хрустом врубил клевец в коленный сустав топорщика. Дикий крик боли резанул по ушам, нога подломилась, и противник начал валиться на землю. Резко поднявшись, я с мерзким чмоком вбил клевец в лоб топорщика, оборвав его крик.

— Господин!!! — услышал я отчаянный крик Матея. — Держитесь!

Я быстро оглянулся, — вокруг шла резня. Слева от меня вынырнул Матей и, ловко орудуя круглым щитом и топором, отогнал разбойников. Никого из наших рядом не видно. Правда, и смотреть по сторонам мне возможности не было, вокруг враги.

— Прикрывай спину! — рыкнул я Матею и, прикрывшись щитом, шагнул вперед.

Дзун! Дзан! — принял я удары на тарч. Чмок! — клевец проламывает голову противника. В лицо брызгает кровью. Хох! — больно бьет копье в живот, но мой бахтерец выдерживает удар. Юлой покручиваюсь вдоль древка, сближаясь с изумленным копейщиком. «Как же?! Я же его копьем поразил!» — написано на его роже. Чмок! — привычно впечатывается ему в голову мой клевец.

Навстречу бросаются два урода с палицами. Бом! Бом! Тах! — принимаю удары на тарч и клевец. На! Стремительно пробиваю в грудь одному из нападавших и тут же отшагиваю назад, принимая на щит удар от второго. А первый, пропустивший удар, беззвучно раззявил рот, безуспешно пытаясь сделать вдох и справиться с волной боли. Его ноги подломились, и он рухнул лицом в снег.

Еще удар палицы! Я блокирую его клевцом и с подшагом бью краем щита в морду разбойника. Щит с мерзким чмяком сминает лицо. Кровь, осколки костей и зубов, выпавшее и повисшее на нерве глазное яблоко. Тело разбойника затрясло в мелких судорогах. Тьфу, мля! Выдернул из черепа щит и влупил ему прямой с ноги, опрокидывая врага на снег.

Взгляд вправо, влево, — никого! Враги отхлынули от меня, выбирая себе других соперников. Что? Страшно подыхать?! Обернулся на звук схватки. За моей спиной Матей устало отмахивался от здорового молодого парня с топором и щитом. У него даже шлем был: деревянный, укрепленный железными полосами. Еще один разбойник, свернувшись калачиком, валялся в ногах. Он хватался за пропитанную кровью в районе кишечника стеганку и с подвыванием сучил ногами.

— Молодец, Матей! — рыкнул, обходя товарища и поворачивая клевец. Теперь у меня в руке боевой молот.

Дзан! — принимаю топор на щит. Бух! Бух! — отвечаю молотом по подставленному врагом щиту. Дзан! Бух! Бам! Последний удар проходит по шлему разбойника и он, разом обмякнув, валится на землю. Как достал? Матей помог. Парировав топор тарчем, я своим молотом попал разбойнику в щит, и в этот момент нанес удар Матей. Разбойник смог на него среагировать, но против моего повторного удара был бессилен. Просто не успел и мой удар выбил из него сознание. Ну, или дух. Сейчас проверять некогда.

Вот ближайший противник! Шагнул к нему, но неожиданно в грудь разбойника тяжело ударил арбалетный болт, опрокидывая его на спину. Удивленно оглянулся в направлении, откуда стреляли, и увидел в кустах бледное лицо одного из возниц, который уже зарядил арбалет и снова высматривал для себя цель.

Осмотрелся. На поле боя за это время произошел перелом. Мои оставшиеся в живых воины добивали противника, а в глубь леса, глубоко проваливаясь в снег, убегала четверка разбойников.

— Матей, возьми пару бойцов, надевайте снегоступы и за мной! — я не мешкая стал раздавать команды. — Остальные! Живых душегубов связать, помочь раненым товарищам и ждать меня!

— Эй, стрелок! — обернулся я к вознице. — Бегом тащи ко мне арбалет и болты!

Сам же, подобрав по дороге пехотное копье одного из нападавших, пошел к саням за снегоступами. Сложил в сани щит и клевец. На поясе у меня висел вакидзаси, а дополнительно с собой взял копьецо и арбалет с пятью болтами. Остальные болты расстреляли, а собирать их было некогда. Не забыл повесить поясной крюк для заряжания арбалета.

— Выживших разбойников связать и охранять. Тяжелораненых добить, по убитым пройти с контролем, чтобы точно все сдохли. Наших раненных обиходить, собрать коней, наше оружие и трофеи. Трупы разбойников стащить к дороге, посчитать, — глянул на приготовившуюся идти со мной троицу. — Вы, за мной!

Пошли по следам беглецов короткой колонной, сменяя друг друга на месте торящего путь, чтобы меньше уставать. На снегоступах, конечно, не разовьешь такую скорость, как у норвежских лыжников-астматиков, но идем мы все равно раза в два быстрее, чем противник. Мерно хрустя снегом под снегоступами.

Они тоже уходили одной группой, поэтому нам не пришлось разделяться до того момента, как мы стали их догонять. Беглецы увидели нас, когда мы были метрах в ста от них. Они попытались ускориться, но ничего не вышло. Мало того, что они были измотаны в бою, так еще и выдохлись, продвигаясь почти по пояс в сугробах.

Оставив рядом Матея, я развел двоих дружинников на фланги, и мы небольшой цепью начали охватывать группу беглецов. Поняв, что оторваться от преследования не получается, четверка разбойников остановилась и изготовилась к бою. Подойдя к ним шагов на двадцать, я остановил своих воинов.

— Бросайте оружие и сдавайтесь! — крикнул я им. — И тогда у вас появится шанс выжить. Иначе мы вас просто перебьем.

— Нас столько же, сколько и вас! Не будь так уверен в себе, — ответил мне сухопарый мужик кругов тридцати. Остальная троица была молодыми парнями.

Ногу в стремя, согнуться, крюк на тетиву, разогнуться, болт на направляющие, короткое прицеливание — дуц! Один из молодых парней хватается за впившейся в грудь болт и замертво падает на снег.

Оставшиеся трое с криками метнулись к двум растущим рядом елкам. За одну заскочил парень, а за другую мужик. Оставшийся парень попытался тоже спрятаться за деревьями, но его вытолкали оттуда.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — заорал он, откинув в сторону топор.

— Хорошо, подними руки и иди к нам, — сказал я ему и хитро улыбнулся. — Нам, в принципе, двоих хватит. Трое не нужны.

— Я тоже сдаюсь! И я! — тут же послышалось из-за деревьев.

Бандитов разоружили, всей троице связали руки и поставили передо мной. За это время я успел вырезать свой болт из убитого разбойника.

— Как и обещал, двоим из вас я могу сохранить жизнь, — подтвердил я своё обещание. — Но только тем, кто будет мне полезен.

— Если не придумаете, чем меня заинтересовать, то отправлю вас к предкам. Будете на том свете рассказывать, как докатились до жизни такой, — я безразлично скользнул по ним взглядом.

— Я буду полезен, — сразу ответил тот парень, которого вытолкнули из-за укрытия. — Меня зовут Передер.

Я с трудом сдержал смех (вот ведь мама с папой именем наградили!), а он мстительно глянул на своего старшего подельника и, кивнув на него, добавил:

— Вот он у нас главарь и я знаю, где он прячет свои деньги.

— Ах ты, мразь! — злобно рыкнул главарь, разворачиваясь к предателю.

Я коротко пробил в печень, и мужик сложился как карточный домик. И сразу заговорил второй парень.

— У нас лагерь недалеко. Там осталось три человека. Они болеют, простудились. Поэтому Джодок, — кивнул он на валяющегося в снегу мужика. — Не взял их сегодня на дело.

Договорить можно было и потом. Сейчас надо разобраться с лагерем. Я взял с собой двух бойцов, Передера в качестве проводника и рванул к разбойничьему лагерю. Последний из моих дружинников затрофеил убитого душегуба, засунул кляп в рот главарю и, держа полкилометра дистанции, повел пленных за нами. Естественно, никому из них руки не развязывали.

Вскоре мы вышли к разбойничьему лагерю, где десяток землянок жались друг к другу среди деревьев. И только над одной из них курился дымок. В центре лагеря горел костерок, у которого скорчилась замотанная в шкуры одинокая фигура. С краю лагеря был оборудован утепленный навес, перед которым стояли двое пустых саней.

Остановив свою группу, я зарядил арбалет и медленно начал сближение, смещаясь так, чтобы выйти к разбойнику точно со спины. Часовой (это же часовой?) меня не услышал. Не услышал ни тихий скрип взводимого арбалета, ни похрустывание снега под снегоступами.

Может, он спал? Может, потрескивание костра перебивало все звуки, а может, его самочувствие мешало оставаться на чеку. Все же, он болен, как и те двое в землянке. Я спокойно, как на стрельбище, прицелился разбойнику между лопаток и мягко нажал на спусковой крючок.

Раздался стук сработавшего арбалета и в спине часового появился болт. Разбойник дернулся и молча завалился лицом в огонь. Я махнул рукой своей группе и быстро перезарядил арбалет. Не обращая внимания на костер, в котором начал чадить закутанный в шкуры часовой, мы подтянулись к той палатке, над которой вился дымок.

— Вымани их на улицу, — приказал я Передеру.

А сам с заряженным арбалетом спрятался за соседнюю землянку, потихоньку следя за разворачивающимся действом. Мои бойцы встали по обе стороны от входа в землянку с разбойниками, укрывшись за углами строения. А перед самой землянкой встал Передер.

— Братва, мы вернулись! — заорал он со счастливым лицом. — Гляньте, что мы привезли! Какая добыча!!!

В землянке заворочались, забубнили гнусавыми голосами, и через минуту дверь в жилище разбойников распахнулась. На свет показался щурящийся на солнце мужик в мохнатой шапке. Матей выскользнул из-за угла и выдернул из прохода ничего не понимающего разбойника, тут же чиркая его кинжалом по шее. За первым бандитом показался следующий. К нему бросился второй боец и, не заморачиваясь, ткнул его копьем в живот. Вот и все! Операция «Буря в стакане» завершилась сокрушительной победой.

Дальше пошел шмон, в ходе которого к лагерю подтянулась вторая группа с пленными. Передер показал тайник главаря. В объемном кожаном кошеле, закопанном под его лежанкой, лежали серебряные монеты и различные украшения. Тоже, в основном, серебряные, но нашлись и золотые сережки, и несколько камушков в кольцах и кулонах. Немалая добыча!

— Ну, считай, себе ты жизнь заработал, — успокоил я Передера и указал на санный след, уходящий из лагеря. — А куда ведет этот зимник?

— К торговому тракту, достопочтенный, — угодливо затараторил Передер. — Вы немного не доехали до этого места.

Наскоро обыскав землянки, мы нашли еще несколько примитивных тайников, с которых собрали несколько серебряных монет и пару пригоршней меди. На пару саней, стоявших у утепленного навеса, мы загрузили всю металлическую посуду и инвентарь. А также всю одежду, которую нашли в лагере, и несколько простых охотничьих луков. Под утепленным навесом стояло два вола, которых мы впрягли в уже загруженные сани, и двинули по зимнику.

— А почему при нападении вы не использовали луки? — поинтересовался я у пленников.

Джодок угрюмо промолчал, а второй парень, имени которого я не знал, ответил.

— Мы их используем для охоты, — опасливо посматривая на меня и моих воинов, объяснил он. — При нападениях они нам ни к чему. Против воинов с таким доспехом, как у вас, они бесполезны. А если нападать на простых людей, то с этими луками только время терять и стрелы. Нас четыре десятка было. Просто нападали на обоз и все, никто сопротивляться не мог.

На санях мы быстро достигли тракта, повернули на запад и скоро выехали к месту стычки. Нас с нетерпением встречали все трое оставшихся в живых: два воина и возница. А вон и Князь к саням привязан. Жив, дружище! И тут меня перемкнуло. Я все время был чем-то занят, что-то делал и не удосужился осознать потери моего отряда.

Нас было тринадцать человек: я, десяток конных воинов и два возницы. Сейчас, вместе со мной в живых остались: пять воинов и один возница, из них два бойца — легкораненые. Мы потеряли шесть человек. Половину отряда!

В голове от накатившего гнева зашумела кровь. Нет, я понимаю, что провели отличный бой и перебили очень много человек. Удача сегодня была с нами! Но я пока не научился спокойно относиться к потерям. Я подбодрил своих бойцов и пошел к Князю, который, увидев меня, призывно заржал.

Идя по дороге, посмотрел на обочину. Вот они лежат рядочком — мои воины, с которыми совсем недавно разговаривал, шутил, сидел с ними у одного костра. А вот сидят связанные по рукам и ногам пленные. Восемь человек, почти все раненные. Кстати, и тот здоровяк, которого я по шлему молотом огрел. Еще мы троих привезли.

Смотрел на них и думал, что я с ними сделаю. И видать, ничего хорошего они в моих глазах не видели. Встречаясь со мной взглядом, разбойники опускали голову, втягивая ее в плечи. Прошел мимо них и обнял за шею пританцовывающего на месте Князя.

— Ну ты силен! — искренне восхищался я. — Как ты их нагибал?! Просто в землю втаптывал!

Конь согласно фыркал мне в лицо и толкал головой в грудь.

— Погоди немного, — я похлопал Князя по холке. — Скоро поедем. Вот, разберусь сейчас с этими нехорошими людьми и поедем.

Так, внимание другу уделил, пора заниматься делами. Вокруг кровища, внутренности и трупы, мы все в крови и в чем похуже. Отошел к лесу и как мог оттер лицо и руки снегом. Коней тоже потеряли: трех в бою и двоих пришлось добивать самим.

Узнал, что всего разбойников было тридцать пять. Блин, по три человека на брата, и мы их уделали! Похвалил своих и пообещал наградить после реализации трофеев в Аристи. Осталось разобраться с пленными и заодно посмотреть, из чего слеплены мои бойцы. Отозвал к себе Передера и второго парня, которого мы привезли, а с остальными приказал провести экспресс-допрос и узнать, откуда они появились, такие красивые. Они больше на воинов похожи, чем на разбойников.

И ничего, нормально Матей с ребятами справились. Не чурались и пятки прижечь, и ножичком в организме поковыряться. И все на глазах тех двоих, кому я решил жизнь сохранить. Так они, глядя на то, что с их товарищами творят, мне еще быстрее все рассказали. Потом только с информацией, полученной Матеем, сверить осталось.

Рассказ удивил. Оказывается, на территории нашего манора орудует несколько полувоенных банд из Кроноса. В самом баронстве Кронос о них знают и не трогают. У них там даже пункты постоянной дислокации есть. Это здесь — временные лагеря, в которых они по несколько десятиц живут, пока окрестности грабят. А там — нормальные деревни, хорошие дома, достаток за счет разграбления нашего баронства. Вот так родственники! Надо срочно нашему лорду эту информацию довести.

За моих убитых людей решил карать жестоко и показательно. И весточку потом послать остальным бандам.

— Этих девятерых посадить на кол недалеко от дороги, чтобы проезжающим их сразу видно было. Остальные трупы разбойников уложить в ряд рядом с ними. Эти двое, — ткнул пальцем в Передера с товарищем. — Пусть помогают таскать, когда на казнь налюбуются.

Разбойники взвыли и начали биться в путах, но что толку? Все были связаны по рукам и ногам.

— Господин, а как колья вкапывать? — растерянно спросил Матей. — Земля же промерзшая. Пока будем кострами землю отогревать, времени пройдет, ууиийй!

— Вроде, взрослые мужики, — я демонстративно покачал головой. — А элементарных вещей не знаете. Приготовьте мне быстро кол и веревки!

Бойцы засуетились, но быстро приготовили и принесли мне кол и веревку.

— Готовьте первого, — указал я на главаря. — Раздеть! Руки связанными держите и давайте к тому дереву.

Мои бойцы быстро подготовили отчаянно ругающегося Джодока и подвели его к выбранному мной дереву. А я начал показывать, как провернуть такую штуку, как посадка на кол — зимой:

— Привязывайте его за ногу к этой ветке. Да, вниз головой, и на расстоянии к стволу дерева меньшем на половину, чем длина кола. Теперь привязывайте кол к дереву тупым концом. Чуть выше, чем его жопа, прикручивай, куда ты вяжешь, тетеря? Дайте ему в морду! А-то, так орет, что не слышно ничего. А ведь ему еще ничего не сделали. Воот! А теперь отклоняй его от ствола и вставляй в жопу кол. Видишь?! Он своим весом себя же на кол насаживает. Элементарно! Мля! Ну он и орет...

И мои бойцы, и пленные в страхе смотрели то на меня, то на своего главаря, медленно, с адскими криками надевающегося на кол. Нет, пожалуй, пленные смотрели в ужасе, а не в страхе.

— Что стоим?! — заорал я на своих бойцов, приводя их в чувство. — Я за вас им в жопы колья вставлять буду?! Бегом! Бегом! Шевелимся! Нам еще до темна до Брезны надо добраться!

Смотреть на этот адский конвейер я сам мог с трудом. Но роль жестокого к врагам отморозка отыграл от и до. И вскоре все девять разбойников корчились на деревьях, оглашая лес жалобными криками и воем. Зрелище чудовищное. Передер с товарищем даже сознание теряли, как красны девицы.

Глава 25. Брезна (524 круг Н.Э., леден).

Брезна встречала закрытыми воротами и баронетом Джуром Харшадом с несколькими воинами, настороженно выглядывающими из-за частокола. Я медленно выехал вперед, остановившись прямо напротив ворот.

— Приветствую, сосед. Воевать с кем-то собрался? — спросил я, глядя на бледное лицо Харшада.

Глазки баронета суетливо забегали. Он почему-то избегал смотреть мне в глаза. Прошло несколько секунд и...

— Открыть ворота!

Створки распахнулись, и навстречу мне вышел местный землевладелец.

— Р-рад приветствовать тебя, сосед, — неискренне улыбнулся мне Харшад.

— Я тоже рад приветствовать тебя, достопочтенный Джур, — ответил я, спрыгивая на землю. — Такое впечатление, что ты ждешь нападения. Нет?

— Недавно прибыли мои люди, — заюлил баронет. — Рассказывают страшные вещи. Вот я и подстраховался. Времена ныне неспокойные.

— И не говори, сосед, — я понимающе ухмыльнулся. — Я с десятком своих воинов по делам ехал в Аристи, и на территории твоего манора на меня напали разбойники.

— Да что ты говоришь! — всплеснул руками Харшад. — Вот ведь, подонки! А я ведь об этом и толкую, про неспокойные времена. За пределы села опасно стало выезжать. Воинов у меня немного, а разбойники сбились в большие банды. Но, достопочтенный Сержио, ты лучше расскажи, как вы смогли отбиться и чем я могу тебе помочь.

— Действительно, мои люди устали и твоя помощь не помешает. Мне надо достойно проводить погибших воинов.

— Не волнуйся об этом, я сейчас же дам команду все подготовить для огненного погребения. А пока, приглашаю тебя и твоих людей к себе в гости. Отдохните, приведите себя в порядок. Я познакомлю тебя со своей семьей.

— Благодарю, — я чуть поклонился собеседнику. — У меня двое пленных. Надо найти место, где они побудут под охраной до моего убытия. Ну и с животными, с повозками...

— Не волнуйся о таких мелочах, — замахал руками Харшад. — Обо всем позаботятся.

Джур отдал несколько коротких распоряжений мужику с глазами конченного пройдохи, и вокруг моих людей закипела бурная деятельность. Сам же баронет пригласил меня следовать за ним, забрался на подведенного к нему коня и повел нас за собой.

— Сержио, расскажи о нападении, — попросил баронет. — Сколько было разбойников и как вам удалось отбиться? А то мои люди рассказывают уж совсем сказочные вещи.

— Разбойников было четыре десятка...

— Что?! Сколько?! — лицо Джура Харшада вытянулось от изумления. — Так мне рассказали правду?! Но как ты смог победить такую толпу? Какие-то хитрые приемы?

— Должен признаться, — я недовольно скривился. — Никаких хитрых тактических приемов я не применил. Не представляю, что в той ситуации можно было хитрого сделать. Это была просто резня. Мои люди лучше подготовлены, лучше вооружены и, самое главное, удача была на нашей стороне.

— Поняяятнооо, — недоверчиво протянул Харшад.

Подъехали с баронетом к его дому уже вдвоем. Моих сопровождающих и повозки по дороге растащили люди «пройдохи». На крыльцо вышли две женщины, как я понял по манере держать себя и по одежде, жена Джура и служанка. После стандартного угощения горячим сбитнем и представления, меня провели приводить себя в порядок.

Сняв броню и оружие, я попросил вывесить поддоспешник для просушки в каком-нибудь помещении. На улице он бы просто замерз. Затем посетил баню, где помылся немного подогретой водой (сегодня баню не планировали топить, а долго ждать я не хотел). Отдал грязную и пропотевшую походную одежду, которую всегда надеваю под доспех, в стирку и оделся в чистое. Его я благоразумно захватил с собой, ведь еще предстояло посещать барона, да и в городе дела были.

После бани нас ждал ужин, на который я захватил пару бутылок своего «аристийского»: вишневку для супруги Харшада и крепкое — для самого баронета. За столом сидело все семейство: супруги и трое маленьких детей. Все жгучие брюнеты. Если самому главе семейства было около тридцати, то его супруге Исибейл — двадцать шесть, старшему сыну Рабби — девять, дочерям Юне и Эйлин — семь и четыре круга.

Вначале было очень смешно. Исибейл старалась вести себя как высшая аристократка и, похоже, семью и слуг тоже вышколила. Слуги с чопорными лицами бесшумно меняли блюда. Семья дворян с прямыми спинами и задранными носами пытались вести светскую беседу. Особенно умиляли дети, которые старались все повторять за родителями, стараясь не обращать внимания на сидящего рядом страшного дядьку.

Почему тянуло рассмеяться? Мы были в селе. Селе-е. Дом хозяев, хоть и был добротным и просторным, но не дотягивал не только до дворца, но даже до моего дома в Оряхово. Когда я после бани шел в дом, то слух мне «услаждали» свинячий визг и коровье мычание из недалеко стоящего хлева.

У женщины, которая прислуживала за столом, было такое лицо, что мне проще было представить, как она усаживает детишек на колени, кормит булками с молоком и рассказывает им сказки. И, думаю, детям бы это больше понравилось.

Блюда на столе вкусные, но очень простые. Зато смены этих блюд — целое представление. А у меня — когнитивный диссонанс, когда я на это смотрю. Будто на обеде у английской королевы кулеш меняют на пареную репу.

Но, кто я, чтобы судить их? Вряд ли молодая дворянка мечтала прожить всю жизнь в засраном селе. Под хрюканье из ближайшего хлева, ожидая мужа из очередного похода. Рожать, растить детей, разбирать споры крестьян и, глядя в дешевое медное зеркало, видеть, как исчезает девичья краса. Как яркая молодая красавица понемногу превращается в усталую женщину.

Мужчины в этом плане менее притязательны. Основная масса мелких (и не только) дворян довольна своей жизнью: позвенел железом с тилинкитами или соседом, завалил зверюгу побольше на охоте, повалял в стогу крестьянку, посидел у камина с бочонком хмельного и куском копченного мяса. Все! Жизнь удалась!

Не утверждаю, что у Джура Харшада такие же устремления. Может, он совсем другой человек, я его совсем не знаю. Поэтому, я точно им не судья. Вообще не стремлюсь судить кого-то. Мне своих проблем хватает. Одно точно вижу, детям здесь скучно, хоть они и очень стараются быть как взрослые.

Это было видно не только мне, и детей по сигналу Исибейл увели укладываться спать. А я раскупорил свои бутылки и через непродолжительное время настроение за столом изменилось. Куда пропали чопорность и манерность? Нормально пообщались. Я под охи и ахи рассказал про нападение разбойников, Джур и Исибейл рассказали о своей жизни в маноре.

Здесь, особенно зимой, царила беспросветная скука. Спасало, по их словам, то, что село стояло на торговом тракте и изредка эту скуку разгоняли проходящие через Брезну торговые караваны или путешествующие по своим делам дворяне. В конце вечера Исибейл загорелась тоже съездить в Аристи, посетить замок нашего лорда и торговые лавки города.

Она легко уговорила мужа и Джур попросил меня задержаться на пару деньков, пока они готовятся в дорогу. Я тоже легко согласился, ведь вместе ехать безопаснее, а бойцов у меня сейчас вполовину меньше. Погибших воинов договорились «проводить» завтра вечером, а днем обговорить вопросы торговли между нами.

Хозяев с непривычки немного развезло, ведь к крепкому алкоголю они совсем не привыкли. Мы еще немного посидели и я, поблагодарив их за ужин, попросил выделить человека, чтобы меня проводили к моим людям. Я хотел убедиться, что у них все нормально. Несмотря на явную лень, Джур переборол себя и взялся меня сопровождать.

«Пройдоха» Харшада не подвел. Мои люди были накормлены и размещены в теплых избах, скотина ухожена. Повозки загнаны в один двор, и Матей организовал охрану, выставив трехсменный пост из не получивших ранения бойцов. Можно было идти спать, что я и сделал с большим облегчением.

Проснувшись, пошел во двор позаниматься с оружием. В это же время подошел Матей, где, дождавшись окончания тренировки, доложил о том, что с нашими людьми и имуществом все в порядке. Я проинструктировал его о времени убытия из Брезны, «проводах» наших погибших бойцов и подготовке к дороге на Аристи. В остальное время разрешил отдыхать и, при желании, посетить местную харчевню.

Утром, после завтрака, когда убрали со стола, мы там же обсудили вопросы взаимных поставок. Джур у меня уже был, мои товары видел и жене образцы привозил, поэтому они свой интерес уже знали. Я тоже напомнил о своих хотелках: железо, свинец, медь, уголь, лес, кленовый сок, бочки, жир, сало, мясо, деготь. Все это я готов был у них покупать.

Закончив обсуждать торговые дела и, вполне довольные друг другом, мы вышли из столовой, наткнувшись на няньку, ведущую куда-то хозяйских детишек. Глядя на их тоскливые моськи, я неожиданно для самого себя предложил:

— Дети, а давайте пойдем лепить снеговика? Если, конечно, мама разрешит.

У малышей интересом загорелись глаза, но они дисциплинированно промолчали, хором уставившись на свою мать. Я тоже перевел вопросительный взгляд на Исибейл.

— К-какого снеговика? — растерянно спросила хозяйка.

— Волшебный снежный человек, — я подмигнул малышне. — Можем слепить его прямо во дворе вашего дома. Только одеть детей надо потеплее.

Когда проводил утреннюю тренировку, я обратил внимание, что снег у Харшада убирают только перед фасадом дома. Поэтому сугробов, при необходимости, хватит на взвод снеговиков.

— Хорошо, — глянув на мужа, дала разрешение Исибейл.

Все ушли по комнатам одеваться и встретились уже во дворе. Под изумленными взглядами Джура и местной прислуги, и странным взглядом Исибейл, мы вместе с детьми катали снежные шары и лепили снеговика. Юна получила задание принести угольки для глаз, Рабби изготовить руки из веточек, а Эйлин — добыть морковку для носа (которую ей, конечно же, подсунула служанка).

Я притворно поскальзывался и падал, когда скатывали снег для туловища и головы, смешно заваливался на спину, когда составлял снежные шары. Нахохотались до слез и я, хоть наконец, увидел нормальное выражение на детских лицах. Правда, и рассказов о моей странности прибавится.

В полдень с западного направления в Брезну пришел обоз. Я узнал, что он направляется четко по торговому тракту, через Аристи и Зингем нашего баронства, в баронство Кронос. Я встретился с купцом и договорился, что он захватит с собой одного из наших пленников.

Решил отправить Передера. Он был мне более полезен, так что пусть живет. А второго я отдам Беон тер Аристи и неизвестно, что он с ним сделает. Приказал Матею освободить и привести ко мне выбранного пленника. Напомнил ему, что он должен сделать в Кроносе и даже дал немного медных монет. После чего под присмотром Матея отправил его к купцу. Хотя смысла в присмотре уже не было.

После обеда проверил подготовку к огненному погребению и заказал стол в харчевне. Я хотел, чтобы после ритуала бойцы помянули своих боевых товарищей и сделали это на мои деньги. Более того, я планировал немного посидеть с ними вначале, а потом уйти, чтобы не напрягать своим присутствием и дать ребятам расслабиться. Нынешние дворяне смотрят на такие вещи с осуждением, мол неуместно. Но я беру пример с Беона тер Аристи, которого по-настоящему уважаю. Он со своей дружиной пировать не брезгует, почему я так не могу?

Потом сходил и проведал в конюшне Князя. Скормил заготовленную для него подсоленную горбушку да поболтал немного. Ближе к вечеру в Брезну заявился какой-то дворянин в сопровождении десятка воинов. Его встретил Харшад, а я повел людей к подготовленному заранее месту погребения. Затягивать с началом мероприятия не стали, потому что зимой темнеет рано, а сумерки уже начали сгущаться.

Джур выделил мне людей, которые помогли моим воинам нести павших товарищей. На месте тоже ждали люди с готовыми факелами и топленым жиром, которым облили дрова на аккуратно сложенных погребальных кострах. Я не боялся сделать что-нибудь не так. Сейчас дворяне максимально дистанцировались от простого народа и в общих мероприятиях старались участия не принимать. Поэтому, чтобы я не сделал, все будет правильно.

Павших воинов поместили на костры, и я сказал короткую речь. С прошлой жизни не люблю бесконечный бубнеж, и не встречал тех, кто любил такое. Поэтому и сам был краток. Затем подал знак, и факельщики запалили костры, обойдя их со всех сторон. Пропитанные жиром дрова споро занялись и жаркое пламя вскоре заревело, обнимая лежащих в кострах воинов.

В село мы вернулись пешком и сразу пошли в харчевню, где для нас уже были подготовлены столы. Я был одет в простую походную одежду, на поясе висел вакидзаси и кинжал. Мои бойцы тоже оставили оружие и доспехи в тех домах, где их расселили, имея с собой только по топору и кинжалу.

В харчевне был один, но большой, зал, в котором было весьма многолюдно. Маленьких столиков в харчевне не было. Везде в зале стояли большие столы на десяток человек с приставленными с двух сторон лавками. В одном конце зала усадили нас, в другом я увидел того самого дворянина, который сегодня приехал в город.

Для него смогли освободить целый стол, а за соседним расположились его воины сопровождения. Как и мы, с оружием, но без доспехов. Остальные столы в харчевне были в той или иной степени заполнены. В зале стоял сдержанный гул, а в проходах между столами сновали подавальщицы. К стойке, где подавальщицы или сами посетители брали выпивку и еду, прислонился здоровый мужик с дубинкой — местный вышибала.

Вечер в питейном заведении еще только вступал в свои права. Никто пока не шумел и не пытался бузить. Я просидел со своими воинами примерно час. Помянули погибших, немного поговорили. За это время вроде неплохо «приняли на грудь», но бойцы явно чувствовали себя скованно. Пора было сваливать, чтобы не портить им вечер.

В остальном зале уже веселились вовсю. Алкоголь брал свое. От хлопков и щипков повизгивали подавальщицы, на улицу и обратно сновали посетители, вышибала уже пару раз утихомиривал особо рьяных бузотеров. Я отсыпал еще немного монет Матею, пусть нормально расслабятся без меня. Предупредил, что завтра — последний день отдыха, а послезавтра с раннего утра — выходим.

Встал, набросил сверху дорожную накидку из шкуры... не знаю чего, запахнулся и пошел на выход. Все-таки, на улице устойчивый минус. Когда уже подходил к двери, она широко распахнулась и в зал ввалились два воина, и следующий за ними дворянин. Тот самый. Видимо, по нужде выходили. На меня пахнуло густым запахом дешевого алкоголя. Ближний воин бросил на меня безразличный взгляд.

— С дороги! — равнодушно скомандовал боец.

Понятно, одет я в простую одежду, перстня и оружия не видно, значит спутали с простолюдином. С дворянином так не рискнули бы себя вести. Оба ниже меня на голову, но смотрят на меня без страха. Ни моя покореженная рожа, ни мощная фигура их не пугает. Опытные воины. Даю им последний шанс: распахиваю накидку и ложу на меч руку с дворянским перстнем.

— В сторону, морда! — воин протягивает руку, пытаясь меня оттолкнуть.

Эх, слишком пьяны. Ну, шанс им давался. Подшаг влево-вперед с полуразворотом и толчок воина проходит мимо. Возвращаю тело в нормальное положение и мой правый кулак снизу влетает в челюсть противника. Отличный апперкот!

Голова мотнулась назад, и боец с бессмысленным взглядом рухнул на пол. Как все кости разом вынули! Но хруста в шее я не слышал, значит, скорее всего, нокаут и он очнется. Наверное...

— Ах, ты! — второй боец хватается за рукоять висящего на поясе короткого меча.

Шшыхх! Мой меч замирает под кадыком воина, и воин тоже замирает. Он не успел вытащить меч из ножен и наполовину, когда мой уже уткнулся в его шею. Я быстрее, намного быстрее. Пьяный-то он пьяный, но тут реакции и ума хватило вовремя превратиться в статую.

Шум в зале стих. Понимаю, что все сейчас смотрят на нас, а также понимаю, что через несколько мгновений мои бойцы и бойцы незнакомого дворянина потащат из-за пояса оружие.

— Я — баронет Сержио Ларош, владелец манора Оряхово, баронства Аристи, — громко, чтобы его бойцы услышали, представляюсь дворянину. — С кем имею честь беседовать?

Воин на кончике моего меча бледнеет. Он чуть не обнажил оружие против дворянина. По его шее медленно покатилась алая капля, я немного не рассчитал и проткнул ему кожу. Ну, так я тоже выпил! Боец аккуратно отпускает меч и убирает руку от рукояти. Я тоже двумя движениями возвращаю вакидзаси в ножны и, чуть наклонив голову, смотрю на дворянина.

— Баронет Арлен Борво, — нехотя представляется он.

Ага! Безземельный, иначе бы назвал манор. Удачно так померялись пипиками, сразу видно, кто тут папка. Он, кстати, тоже молодой, кругов двадцать прожил. Откуда он, интересно?

— Ваши люди, достопочтенный Арлен, оскорбили меня, — сразу выдвигаю претензию и выжидающе смотрю на него.

— Давайте присядем и как благородные люди обсудим возникшее недопонимание, — видно, как Борво сдерживается, буквально заставляя себя говорить спокойно.

В это время застонал и зашевелился вырубленный мною воин.

— Помоги Морканту, — баронет отдал указание стоящему рядом бойцу с порезанным горлом. — Отведи его за ваш стол.

«Порезанный» с трудом поднял непонимающе лупающего глазами Морканта и они, шатаясь, двинулись к своему столу.

— Разве здесь можно нормально говорить? — я красноречиво указал рукой в сторону зала, который внимательно на нас таращился.

— Почему нет? — удивился баронет. — Приглашаю Вас за свой столик.

Несколько секунд подумав, я согласился. А почему бы и не да? Хе-хе. Приглашающе мотнул своим головой и пошел за Арленом Борво. Я, как и договаривались, уселся за стол баронета, а мои воины — за соседний. Согнав со стола перед этим каких-то мужиков.

Пока обе группы бойцов сверлили друг друга свирепыми взглядами, Борво заказал нам вина и сырной нарезки. Не поскупился на «Бресси»! Зачтем это ему в плюс. Хозяин харчевни лично «метнулся» и обслужил нас. После того, как мы пригубили по глотку, баронет перешел к делу.

— Согласен, что мои люди совершили ошибку, но Ваш вид ввел их в заблуждение. Заранее согласен, — поднял он руки в защитном жесте. — Что у дворянина могут быть причины, для того чтобы так одеться. Но, если вы разумный человек, то должны их принять во внимание.

— Мы оба командуем людьми, а значит понимаем, что безгрешных людей не бывает. Все мы иногда ошибаемся. У вас пять бойцов, у меня — десяток, — «толсто» намекнул на тонкие обстоятельства Арлен Борво.

— Вы когда подъезжали к Брезне, заметили по левую сторону от дороги что-нибудь примечательное? — поинтересовался я.

— Вы трупы имеете ввиду? — настороженно спросил баронет.

— Да, именно, — я якобы обрадовался его догадливости.

— Видел несколько человек, насаженных на колья и закрепленных на деревьях. А под ними — целая куча трупов, лежавшая в один ряд. Но там уже не посчитать нормально, падальщики уже занялись трупами, — ответил Арлен.

— А это как раз те люди, которые совершили ошибку и, посчитав, что нас по сравнению с ними мало, напали на нас, — охотно объяснил я.

— А сколько вас было... и их? — спросил Борво, бойцы которого затаив дыхание слушали наш разговор.

— Их — четыре десятка, а со мной — десяток воинов и два возницы, — ответил баронету, спокойно глядя ему в глаза.

За столом бойцов Борво кто-то вполголоса выругался.

— Мы перебили всех, захватив в плен только двоих, — пояснил я.

— Кхм, кхм... так какую вы хотите виру за оскорбление? — заиграл желваками баронет.

А я не знал, что мне сказать. Что у него просить? Или не просить? Стоит ли мне плодить врагов дальше? Мне Тодора тер Кравос за глаза хватает. По правде сказать, я сам виноват. Дворяне здесь так не одеваются, а я вырядился как простолюдин. Удобно? Удобно, но может приключиться и такая вот оказия. Можно, конечно, прицепиться к тому, что я потом показал дворянский перстень, но я же не в морду его им тыкал. Я бы сам его скорее всего не увидел.

— Матей, — обратился я к командиру своих гвардейцев. — Пошли возницу за бутылкой «крепкого аристийского».

В общем, ничего я не стал требовать. Спустил все на тормозах, и мы ушли в загул вместе, обеими группами. Бойцы нашли общий язык еще быстрей нас, составили столы вместе и «загудели». Сегодня, из-за погребения, на охране наших повозок стояли люди Харшада, поэтому я позволил бойцам расслабиться. Да и сам «дал стране угля». Что уж говорить про Арлена Борво, которого развезло от крепкого алкоголя, как школьницу на выпускном.

Борво рассказал мне, что едет по личному поручению своего лорда в Поморию. Хорошо, хоть не сказал, какое он поручение получил. Кремень, а не человек. Аха-ха-ха! Я ему про свои торговые дела поведал. Нахвастался конечно, не без того.

Расставались чуть ли не друзьями, договорившись встретиться на следующий день. И вот тогда уже я поговорил с Арленом серьезно. О чем? Да о своем, как всегда. Что я ему и его лорду могу продать такие товары, ух! Показал, кстати, образцы из того, что на подарки вез. Поэтому продать или презентовать ему ничего не мог. Рассказал и объяснил подробно, какие еще товары производит мой манор.

Обозначил и свои хотелки, что хотел бы закупать в Оряхово. Пригласил его в гости или, если не сможет сам, чтобы присылал купцов. Посмотрим, может что полезное из этого и выйдет. Как минимум, мы расстались не врагами. Уже большое дело.

Баронет со своим отрядом уехал на следующее утро, а вот я задержался еще на один день. Не успела собраться жена Джура Харшада. Все! Не буду больше в таких вопросах с женщинами связываться. Но «заднюю давать» уже не хотелось, и я застрял в Брезне еще на один день.

Глава 26. Визит к бургомистру Аристи (524 круг Н.Э., леден).

В Аристи наш обоз входил задолго до наступления сумерек. Перед воротами города Джур Харшад с женой и своими людьми отделились от общей колонны и сразу поехали в замок. Я же решил сначала заехать домой, потом встретиться с Алоизом, а уж потом ехать к барону.

Перед воротами на двух повозках поставили вместо полозьев колеса. А двое саней, доставшихся мне от разбойников, волам пришлось тянуть так, на полозьях. Домой я нагрянул неожиданно, как гром среди ясного неба. Квитко и Миряна крутились юлой, чтобы нормально встретить своего хозяина. Но было слишком много хлопот разом и Лазару пришлось помочь, хоть он уже и не обязан был это делать. Лекарь, итить его!

Шучу, парень без вопросов и недовольства бросился помогать слугам. Выгрузили из повозок подарки, а я занес к себе в спальню трофейные деньги. Драгоценности решил сразу взять с собой, чтобы сбыть их Алоизу или местным торговцам. Потом Лазар осмотрел обоих моих раненых бойцов. Подтвердил, что с ними все в порядке, ранения легкие, но на всякий случай замазал все какой-то вонючей мазью и забинтовал.

Этих самых перебинтованных бойцов я послал в харчевню «Топор и молот» снять комнаты. Это та харчевня, которая находится ближе к торговым воротам и гильдии наемников. Там как раз такой контингент и останавливается: наемники, солдаты, ремесленники. Не такая хорошая харчевня как «Старый кот», но и не вонючая забегаловка, как «Морской конь» у пристани в Рыбацком квартале. Там вообще, кроме моряков, вся городская шпана собирается.

Их же «нагрузил» пленником, которого я собираюсь отдать Беону тер Аристи. У меня четыре повозки, поэтому других людей выделить не могу. Посадил Матея, возницу и двух воинов на повозки, привязал к ним же их коней и отправил к городским складам. Это такое место, типа закрытого караван-сарая.

Но так как Алоиз никогда в этом «караван-сарае» не останавливался, предпочитая комфорт «Старого кота», сам я туда и порысил. Дома все живы и здоровы, а расспросить как дела я успею потом. Сейчас не до этого. Бросив поводья выбежавшему из конюшни пацану, толкнул входную дверь и зашел в харчевню. Меня тут же окутало тепло и изумительные запахи из кухни. Лепота!

— Достопочтенный Сержио! — метнулся ко мне Бедор. — Мы счастливы видеть Вас у себя. Вас так долго не было у нас, что мы можем для Вас сделать?

— Добрый вечер, — я вежливо улыбнулся. — Сейчас я слишком далеко от вас живу. Но если я буду приезжать в город, то точно не обойду ваше замечательное заведение стороной.

— О! Мы будем счастливы Вас видеть, — поклонился распорядитель.

— Не подскажите, уважаемый Бедор, купец Алоиз не у Вас остановился?

— Да-да, как и всегда. Он во втором номере, — распорядитель указал мне рукой на лестницу.

Подходя к лестнице, я почувствовал на себе чье-то внимание. Обернувшись, я увидел Элу, которая застыла посреди зала с подносом в руках и смотрела на меня буквально пылающим взглядом. «Шо, опять?!» — мне вспомнился волк в одном замечательном мультфильме.

Я холодно улыбнулся и, отвернувшись, стал подниматься по лестнице. Даже уточнять ничего про нее не хочу, а тем более общаться. Там, похоже, тараканы в голове больше моих. Они у нее видимо мозг уже съели, и теперь ищут новую жертву. Но фиг им, я свой мозг уберегу от посягательств. И так не Ломоносов и не Менделеев.

Она же, вроде, и так жертву себе нашла, городского стражника. Как его? Добрило, что ли? Или Бобрило? Не помню. Наверное, уже лежит где-то с пустой головой и только сквозняк в ушах свистит. На фиг, на фиг! Меня дома две прелестные девушки ждут. Я подошел ко второму номеру и постучал.

— Кто там? — услышал я за дверью приглушенный голос Алоиза.

— Баронет в пальто! — весело ответил я.

За дверью послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась и я, шагнув в комнату, крепко обнял купца.

— Экх-хх, не задави...те, — выдавил из себя Алоиз.

Я отпустил купца и, отодвинув его на расстояние вытянутых рук, осмотрел. В глазах — кипучая энергия, здоровый румянец на щеках. Животик, правда, побольше стал, но Алоиз — купец, а не воин или танцор, аха-ха. Порядок!

— Ффух! Вы стали еще здоровей. У меня чуть ребра не треснули, — закряхтел, поводя плечами, купец. — А что такое пальто?

— Одежда такая, потом расскажу, как-нибудь. Рад тебя видеть, дружище, — улыбнулся я купцу. — Все как договаривались? Ты готов?

— Конечно! Все документы подготовил. Каретных мастеров и кузнецов нашел лучших в баронстве и привез их с собой, сюда. С королевским нотариусом предварительно поговорил. Примерно приметил, где можно мастерские построить. Вот, только Вас и жду. Вы сами как, готовы?

— Конечно! Вот только с одним делом разобраться надо, — я задумчиво потер щетину на подбородке. В дороге, особенно зимой, особо не побреешься.

— А что случилось? — забеспокоился купец.

— Напали разбойники в дороге. Мы отбились, вот, надо по-быстрому трофеи продать.

— Ааа, — облегченно махнул рукой Алоиз. — Так я и куплю. Как мы и раньше делали. Вы ведь не против.

— Нет, конечно, — я довольно ухмыльнулся. — Буду только рад.

— Много там?

— В банде было сорок разбойников, — и подумал: «Вот почему вожака не Али-Баба звали? Ха-ха!». — Вот их вещи и хотел сбыть. Еще немного камушков есть. Видимо, их из украшений выковыряли.

— Сколько? Ничего себе! — изумился купец, а потом махнул рукой. — Без проблем. Может, сразу решим вопрос? Да потом серьезными делами займемся?

— Я потому и заехал. Сейчас повозки к складам едут, а я за тобой заскочил. Поехали?

Алоиз быстро собрался, по его просьбе ему приготовили лошадь, отправили гонца за его приказчиком, и мы поехали на склады. Подумав, я решил забрать вооружение разбойников в Оряхово. Пока я не в состоянии вооружить свою дружину добротным унифицированным оружием, буду выходить из ситуации, в том числе, вот таким способом. Стану богаче — заменю на хорошее вооружение и продам, а лучше — заложу в арсенал для ополчения.

На складах разобрались достаточно быстро. С помощью приказчика Алоиза, моего возницы и привлеченных работников складов, рассортировали вещи и вооружение разбойников, наваленных на повозки. Купец дал мне за сорок разномастных комплектов одежды и обуви пять сиклов. С учетом качества и состояния — нормально. Десять сиклов я выручил за шкуры. За золотые сережки я получил пятнадцать сиклов, за серебряные кольца и кулоны — один аурис, за драгоценные камни — три ауриса. Всего я выручил, ровно пять полновесных золотых ауриса и десять серебряных сиклов. Доходное это дело — победные сражения. Кого еще убить? Ха?!

Ну, а если без смеха, я бы обратно поменял все свои трофеи на то, чтобы вернуть своих бойцов живыми и невредимыми. Деньги деньгами, но настоящая ценность — это люди. Люди, готовые идти за тобой даже несмотря на угрозу смерти. Такие, как эти ребята, которых пришлось хоронить в Брезне, и такие, которые сейчас меня окружают. Будут рядом такие люди, можно добыть все остальное. Надо радоваться хорошему доходу, а я загрустил.

На складе мне выделили помещение, куда я поставил свои повозки, груженные доспехами и оружием, и место в хлеву, где я разместил волов. Опечатал склад моим перстнем-печаткой, расплатился и все, этот вопрос закрыт. Выйдя на улицу, я распрощался до завтра с Алоизом и поехал со своими людьми в «Топор и молот». Там щедро одарил их серебром с продажи трофеев, как и задумывал после боя, оставил их отдыхать, а сам поехал домой.

Дома меня ждала горячая вода и ужин. Класс! Мой «завод» на сегодня уже кончился и хотелось элементарно отдохнуть. Хорошо отмыться, вкусно покушать и лечь спать. Так и сделал. И вот, когда уже отмытый до скрипа и в чистой одежде я сидел за столом, состоялся интересный разговор.

— Господин, у нас все в порядке, — докладывал Лазар, пока я с наслаждением предавался чревоугодию (спасибо тебе, Миряна!). — Слуги хорошо следят за домом, вы это сами увидите, я за этим присматриваю. Моя лекарская практика идет успешно, пускай пока и не так результативно, как у мамы.

— Учет своих доходов, Ваш процент и отчисления в казну города я готов представить в любой момент, когда Вы прикажете. Как и приказывали, из Вашей доли я выплачиваю заработную плату слугам и необходимые расходы на содержание дома, — продолжил парень. — Но недавно возникла одна проблема, с которой я не могу справиться самостоятельно.

— Ммм? — я поощрительно махнул Лазару бараньим ребрышком, предлагая ему продолжать.

— Служащие городского магистрата вымогают у меня деньги сверх положенного налога.

— Пкх-ха, сшшто? — просипел я, подавившись мясом.

— Я в полном объеме и вовремя плачу установленный налог, но они требуют больше. Грозились в следующий раз прийти с городской стражей, — повесил голову мой лекарь.

— Так-так, — я вытер губы салфеткой, отложил ребрышко на тарелку и попытался унять охвативший меня гнев. — Ты уже что-нибудь им заплатил?

— Нет, господин, — замотал головой Лазар. — Ничего, кроме положенных выплат.

— Не волнуйся, — успокоил я лекаря. — Завтра я посещу местный курятник, то есть магистрат, и разберусь с этим вопросом, а весь учет проверю завтра.

— Спасибо, господин.

— Они больше не подойдут к тебе, не будь я Сержио Ларош.

Вот такой произошел разговор и это испортило мне все настроение. Не люблю откладывать решение таких вопросов на потом, но было уже слишком поздно. Пришлось идти спать, хотя я кипел, как забытый на огне чайник. Чтобы заснуть, пришлось откупорить еще одну бутылку «аристийского крепкого».

На следующее утро я проснулся рано. Мне не терпелось поехать в магистрат и пообщаться с бургомистром. Это же надо, к моему человеку рэкетиры подкатили. Да еще и местные власти. Серьезно? Но слишком рано ехать было бессмысленно, магистрат начинал работать часов в десять.

Попросив Лазара вызвать ко мне после завтрака моих бойцов, я пошел и хорошо размялся на заднем дворе дома. Настроение мрачное, поэтому вакидзаси мне показалось мало, и я выбрал шашку. Она тяжелее и спросит с меня жестче. Наращивая скорость, я гонял себя по двору. Удар-защита-удар-защита-удар.

Я рваными зигзагами перемещался по не такой уж и большой площадке. Кровь щедро питала мои мышцы, а шашка шипела и взвизгивала, темными молниями, под самыми немыслимыми углами, рассекая вокруг меня воздух. Я уже настолько укрепил свое тело, что не чувствовал в руке тяжести клинка.

Чтобы тренировать силу и выносливость, на тренировках я давно уже пользовался боккэнами. Их я специально сделал тяжелее своего оружия, хотя по длине они его повторяли. Вот они меня могли утомить, да и то не быстро. А боевым оружием я исключительно оттачивал технику.

Более-менее успокоив себя в ходе тренировки, чтобы в магистрате сразу никого не покалечить, я позавтракал и пошел собираться. Полностью вооружившись (я оставил дома только копье), я подошел к своему коню. Квитко уже оседлал его и подвел к крыльцу. Князь чувствовал мое настроение, пританцовывал на месте и косил на меня бешеным глазом.

— Понимаешь меня, да, дружище? — потрепал я его по шее.

Повесил на луку шлем и, запрыгнув в седло, порысил в Белый квартал, где и находился городской магистрат. За мной следом пристроилась пятерка моих воинов во главе с Матеем. Пленного разбойника оставили связанным в комнате под присмотром возницы.

Стражники на границе Торгового и Белого квартала узнали меня (как такую рожу не запомнить?) и поклонились, пропуская в ворота. Я не отреагировал. Не сегодня. Идти в городе рысью, особенно в белом квартале, мягко говоря, не приветствовалось, но посмотрев на наши угрюмые лица, замечания делать поостереглись.

Дорога перед нами освобождалась как по волшебству. Громкий цокот копыт в утренней тишине богатого квартала предупреждал жителей заранее. Редкие повозки заблаговременно останавливали у края дороги, а горожане жались к домам. Мы быстро, без помех, добрались до магистрата. Против здания была построена длинная коновязь, у которой уже стояла пара лошадей.

Оставив там лошадей под присмотром двух выздоравливающих бойцов, я с оставшейся тройкой воинов подошел ко входу. Все оружие осталось на Князе, взял с собой только меч на поясе, да в левую руку захватил шлем. Рядом со входом скучал пузатый стражник. Впрочем, когда мы подъехали, скучать он перестал.

— Достопочтенный Сержио, — он неловко поклонился.

Пузо не давало ему сильно согнуться, поэтому его шея побагровела от стараний. Хм, этот тоже меня знает. Хотя, пора перестать удивляться. Такой большой и некрасивый на лицо дворянин в Аристи один. А может и в королевстве, кто знает?

— Бургомистр здесь? — я мрачно уставился на пузана.

— Да, достопочтенный, — разогнулся стражник. — Уважаемый Судислав у себя.

— Веди к нему.

— Но я... мне здесь приказано...

Я услышал, как воины за моей спиной взялись за оружие.

— Выполнять! — рявкнул я.

Стражник побледнел и даже немного присел. Зато быстро отбросил сомнения и, испуганно оглядываясь, посеменил впереди меня. Я тяжело шагал по коридору магистрата, сзади, в ногу со мной, немного притопывая левой ногой, шли мои бойцы. Бррум-бум-бррум-бум-бррум-бум...

Ритмичный грохот далеко разносился по притихшему зданию. Лично мне не хватало какого-нибудь военного марша, но местных зябликов впечатляло и так, без оркестра. Чиновники городского магистрата выглядывали из кабинетов и тотчас, с исказившимися от испуга лицами, захлопывали двери. Без всяких разговоров, только резко щелкали дверные запоры. Нечастые посетители испарялись в боковых коридорах, а если не успевали, просто вытягивались вдоль стен, изображая гигантскую камбалу.

Кабинет бургомистра располагался на втором этаже, в самом конце коридора. Он был отделен от страждущих прикоснуться к начальственной благодати двумя этажами (линиями обороны), заполненными чиновниками. А последним рубежом обороны была приемная с секретарем бургомистра или как он там называется? Этого щегла уже видимо предупредили, и он стоял, закрыв впалой грудью вход в приемную, и близоруко щурился.

— Вот кабинет уважаемого Судислава, достопочтенный Сержио, — наш провожатый прижался к стене и втянул живот, пропуская нас к святая святых магистрата.

Мы протопали мимо пузана и уперлись в тщедушное тельце секретаря.

— Убрать! — коротко скомандовал я и посторонился.

Из-за моей спины выскользнул Матей, ухватил секретаря за шиворот и без затей, приподняв на одной руке, внес его в приемную. Я зашел следом, за мной, старательно топая, зашли мои бойцы.

— Отпусти его, — кивнул я на висящего тряпочкой секретаря.

Матей опустил щегла на пол и старательно расправил ему одежду. От каждого похлопывания командира моих гвардейцев, секретарь то приседал, то его отшвыривало вправо-влево. Теперь, наверное, придется синяки сводить на нежном тельце.

— Бургомистр у себя? — я пригвоздил взглядом молодого человека.

— Мнэ-э, эээ..., — заблеял секретарь.

— Не блей, — рыкнул я.

— У уважаемого Судислава посетитель, — как из последних сил прошептал мини-чиновник.

— Доложи бургомистру, что к нему прибыл баронет Сержио Ларош, — я орал в приемной как киношный американский сержант, и с такой же тупой мордой.

Я хотел, чтобы в кабинете бургомистра меня было хорошо слышно. Если он не знает, что у него приключилась такая радость, как мой визит пусть узнает и уже начинает морально готовиться. Секретарь совсем потерялся и начал сползать на свой стул, но тут открылась дверь и из нее показался невысокий полный мужчина. Он толкал перед собой какого-то купца, судя по одежде.

— Все-все, уважаемый, мы договорим с вами в следующий раз, — проговорил, по всей видимости, бургомистр Судислав. — Видите, у меня важные гости! Запишитесь на завтра у Гомосия.

— У кого?! — мои брови поползли вверх.

— У моего помощника Гомосия, — недоуменно ответил бургомистр. — А что?

— О, предки! И сюда добрались... гомосии, — изумился я.

— Кабинет под охрану! — я прогнал удивление и вернул деловой настрой. — Никого не впускать!

Ббум! Мои бойцы грохнули кулаками по доспеху. Двое воинов протопали и встали по бокам у входа в приемную, а Матей встал у входа в кабинет бургомистра. Они положили руки на рукояти оружия и сделали мрачные рожи. Красавцы!

— Идемте! — я не стал терять инициативу и прошел мимо бургомистра в его кабинет.

Бургомистр зашел следом и юркнул к своему столу. На стул он опустился, как в окоп сел. Даже лицо стало спокойнее. Я же взял один из стульев, стоящий у стены, уселся прямо напротив хозяина кабинета и молча стал буравить его взглядом. Бургомистр попробовал поиграть в «гляделки», но буквально через несколько секунд взгляд его скользнул в сторону, а руки стали суетливо переставлять стоящие на столе письменные принадлежности. Однако он снова взял себя в руки.

— Достопочтенный Сержио, я так рад лично познакомиться с вами, — сделал приветливое лицо Судислав. — Вашей доблестью восхищаются все жители нашего города, а молодые дворяне хотят походить на вас. Не побоюсь этих слов, вы спаситель членов семьи его милости барона Беона тер Аристи! Победитель тилинкитов! Вы — настоящий герой!

Я с трудом удерживал бесстрастное выражение лица. Очень хотелось скривиться от всего этого елея, что липкой струйкой тек мне в уши. Противно! А ведь скоро здесь городская стража будет. Здание в шаговой доступности от магистрата и пузан уже точно допыхтел до туда. И бургомистр это прекрасно понимает и тянет время до их прибытия. А у меня еще и ребята на улице остались. Так что, пора прояснить, зачем же я к нему пришёл. А вот и он сам спрашивает.

— Достопочтенный Сержио, позвольте спросить, что именно привело Вас ко мне? — Судислав стал похож на доброго дедушку, расспрашивающего внука об успехах в школе.

— Я давно хотел зайти к вам, уважаемый Судислав, и познакомиться с человеком, который так мудро руководит нашим прекрасным гордом, — я стал охотно отвечать бургомистру. — Но вчера, прибыв сюда из своего манора, уничтожив по дороге банду из четырех десятков человек, я к своему огромному разочарованию узнал, что не все так хорошо в магистрате нашего родного города. И мне интересно, а знает ли об этом его милость барон Беон тер Аристи?

По мере того, как я говорил, выражение лица бургомистра претерпевало изменения. Сначала удовольствие от похвалы, потом интерес и опаска от сообщения об уничтожении большой банды и, наконец, страх от упоминания непорядка в магистрате и скрытой угрозы именем милорда.

— О чем Вы говорите, достопочтенный? — «схуднул с лица» бургомистр. — Может, Вас ввели в заблуждение или вы ошибаетесь? Прошу Вас рассказать все мне. Для того я и занимаю эту должность, чтобы наводить порядок в городе и, в частности, его магистрате! Зачем беспокоить его милость, если есть ответственные лица?!

На улице послышался многочисленный топот. Вот и стража подоспела! «Кавалерия из-за холмов», хе-хе.

— Почему же не рассказать? Я для того и пришел, — я с громким стуком поставил шлем на стол бургомистра и развалился на стуле. — Работники магистрата нагло вымогают деньги у моего лекаря. У человека, который занимается полезной деятельностью, лечит людей! Своевременно и в полном объеме платит установленные налоги в городскую казну.

— И вот у этого честного труженика, в поте лица своего работающего на благо города и его жителей, вымогают деньги, — продолжил я «повышать градус». — Вымогают, угрожая насилием со стороны городской стражи.

— Магистрат, городская стража, — я приблизил свое лицо к вспотевшему бургомистру. — Те, кто должен следить за законом и защищать жителей Аристи, что они делают? Вымогают деньги и собираются избить человека, который лечит горожан? Человека, принадлежащего дворянину, который на поле боя защищает покой города?

В коридоре послышался шум и громкий разговор. Судислав икнул.

— А что это за шум там в коридоре? — я криво ухмыльнулся. — Это случайно не городская стража бежит? И для каких целей? Кто-то собирается скрыть грязные делишки? А может, напасть на доблестных воинов, которые, пока городские стражники избивают честных налогоплательщиков, рискуя жизнью, очищают баронство от душегубов?

— Что вы такое говорите! Это какая-то ошибка. Я сейчас разберусь!

Бургомистр вышел из-за стола и быстрым шагом пошел к двери. Я тоже поднялся и шагнул следом. Надо проследить, если стража накосячит, заимею среди них должников. Барон распахнул дверь, в приемной, напротив друг друга, обнажив оружие стояли мои воины и городские стражники во главе со своим начальником.

— Дерен, что вы здесь устроили?! — взвизгнул Судислав. — Немедленно уберите оружие!

— Но нас вызвал дежуривший у вас стражник, — растерянно ответил начальник стражи. — Убрать оружие!

— Для чего вызвал? Я его просил? — еще больше разошелся бургомистр. — Меня по важному делу посетил достопочтенный Сержио. Ваш стражник болван и, я думаю, мы зря тратим деньги города на его содержание.

— Я разберусь, уважаемый Судислав. Достопочтенный Сержио, — Дерен изобразил легкий поклон. — Если я вам не нужен, я могу идти?

Когда бургомистр уже набрал воздуха в грудь, чтобы ответить, вмешался я:

— Уважаемый Дерен, надеюсь, ваша стража никаких незаконных действий в отношении моих людей не успела произвести? Мне никого не придется убивать на дуэли или отдавать на суд милорда?

— Никаких, достопочтенный, — начальник стражи сильно побледнел, еще раз поклонился (в этот раз гораздо ниже) и быстро вышел из приемной.

За ним вывалились остальные стражники. Мои воины, открыто ухмыляясь, тоже убрали оружие и разошлись по своим местам.

— Прошу Вас, достопочтенный Сержио, — «нарисовал улыбку» Судислав. — Пройдемте в мой кабинет. Обещаю, мы во всем разберемся.

Ну и разобрались, хе-хе. Бургомистр достал какое-то жутко редкое и дорогое вино, которое ему привезли аж из Царства Лаомин. Все для того, чтобы угостить дорогого друга — мужественного и благородного меня. Заверил меня в своем глубоком уважении и симпатии (тут я немного заволновался, учитывая наличие у бургомистра такого помощника, как Гомосий).

Попросил, чтобы мой лекарь прибыл к нему в любое удобное для него время, а уж он, ух! Выявит, благодаря его показаниям, всех негодяев и очистит магистрат. И всех безжалостно накажет. Только барону ничего говорить не надо. А лекарь будет доволен, вы уж не сомневайтесь, достопочтенный Сержио. Вы, баронет, теперь мой самый уважаемый гость и заходите по любому вопросу. Вот так, запросто, и заходите!

Я, естественно, сделал вид, что поверил в то, что бургомистр не имеет никакого отношения к грязным делишкам своих работников. Конечно, это либо их инициатива, либо их кто-то подговорил. А как же? Пообещал ему, что в следующий свой приезд обязательно приду к нему в гости и угощу новым алкогольным напитком невиданных доныне качеств. Такой есть на столе только у милорда и моих дворян-соседей! Бургомистр, вытирая платком обильно выступающий на лице пот, проводил меня до выхода из приемной. Мы фальшиво друг другу поулыбались и, наконец, раскланялись.

На улице, рядом с нашими лошадьми, я с облегчением увидел пару своих бойцов, тех, что оставлял на улице. Хоть все шло и по плану, я, все-таки, волновался за них. Оба лыбились на ширину щита и, когда я спросил причину такого хорошего настроения, рассказали, что прибывшая стража сначала их арестовала, а потом их начальник вышел из магистрата и мало того, что принес личные извинения, так еще и отсыпал им серебра, как виру за обиду.

Запрыгивая в седло, я напоследок обернулся на здание городского магистрата. На втором этаже в окне дернулась штора, пряча бледное лицо бургомистра.

Глава 27. Все по плану (524 круг Н.Э., конец лютня).

Как же хорошо! Попарился в баньке, потом прекрасный ужин. Кухарка Невена со своей помощницей Джегодой расстарались. Я чуть не лопнул за столом, настолько всё было вкусно. Сейчас сижу в своем кабинете, вспоминаю поездку в Аристи.

Думал интересную книжку полистать, но Ива так классно делает массаж шеи, ммм... Я на стуле просто растекся, как медуза на берегу. Вот, сижу, мурчу как кошак. Научил ее, кстати, очень быстро. Мало того, что Ива — прелестная девушка, она еще и дивно сообразительна. Налету все схватывает.

Я бы и Милу научил, но тут облом. Как приехали из Аристи домой, у Матея с Милой чувства вспыхнули, закрутился роман. Я от Милы дистанцировался, теперь она для меня обычная горничная. Извините за жаргон, но мне в падлу лезть к девушке человека, который за меня жизнью рискует. У них все по серьезному, жениться планируют. Так что, быть собакой на сене? Не.

А Даница, моя третья горничная, интереса ко мне, как к мужчине, не проявляет, да и муж у нее. Хотя... Что я вам врать буду: муж — не стенка, может и подвинуться. Тут важно кто он, если мой соратник или друг, то заводить интрижку с их женами никогда не стану. Если посторонний для меня человек, — извини, мне плевать на все, кроме понравившейся мне женщины, а к Данице, как к женщине, я равнодушен. Хотя, просто, как к человеку, отношусь хорошо.

Предки! Мысли все какие-то фривольные, только про баб. На рабочий лад не настроишься. А я полезную и интересную книжку хотел почитать. Эх, это все массаж! У Ивы такие ручки... и глазки... и грудки... и... Ффух, надо настроиться и еще поработать перед сном. Но настроиться не получается, и вместо изучения выпрошенной у барона Беона тер Аристи книги, я просто предался воспоминаниям. Недавним воспоминаниям о пребывании в главном городе нашего баронства.

Решив вопрос с «наездом» на своего лекаря Лазара, на следующий день я заявился к барону. Сначала вручил все те многочисленные подарки, что приготовил, в том числе, используя их как рекламу продукции своего манора. Богато украшенные шкатулки с ароматическим мылом и зубным порошком, зубные щетки, на которых нанесли искусную резьбу, разукрашенные чернильницы-непроливайки и, конечно, богатый набор алкоголя.

На всех экземплярах продукции стояло моё клеймо, а названия были нанесены аккуратными надписями. Подарки «мягко говоря» понравились. Баронесса Меидин Аристи была покорена средствами гигиены, а барон — крепким алкоголем. Не как подарок, а в качестве презентации, я показал выполненные на токарном станке древки для стрел, деревянную посуду и игрушки, а также пеммикан.

Немного более скромный набор подарков я с попутным обозом отправил в баронство Кронос для дочки нашего барона, ныне — супруге наследника тамошнего баронства, Сиарис Кронос. Вот ей то показанные посуда с детскими игрушками и убыли. Намек, япона-мать, хе-хе.

Насколько мне рассказал Беон тер Аристи, туда же ушло два письма: для барона и для дочки. В них, в том числе, была информация и о разбойничьих бандах. И если дочку он об этом просто оповещал, то соседу-барону предъявлял жесткие претензии. Барону в тот же день, как представился по прибытию, я конечно же отдал и привезенного пленного. Отдал и забыл, теперь это не мои заботы, а головная боль моего сюзерена.

Потом меня в тренировочный зал утянул Кисил Аристи. Было видно, что ему хочется продемонстрировать свои успехи во владении холодным оружием. И оказалось, что он действительно вырос как боец. Мы провели с ним десять тренировочных схваток: пять с копьем и пять с мечом. В поединке с копьем, Кисил победил меня три раза из пяти, а с мечами я взял реванш, разгромив его четыре раза из пяти. Надо еще приналечь на тренировки с копьем. Есть еще куда расти, м-да.

Когда хвалил Кисила за успехи в ратном деле в разговоре с бароном, мне не пришлось кривить душой. И было видно, насколько это было приятно милорду. В этот день я еще успел договориться с бароном о завтрашней встрече с участием купца Алоиза. Больше уже ничего не успел, так как наступил вечер, и барон устроил знатный пир.

В замке на этот момент находилось немалое количество вассалов барона, в том числе и Доналл Кедрик. Мы тут же сорганизовались с ним и Кисилом Аристи. Обстановка была вполне мирная, злобно на меня смотрела только вдова бывшего владельца Оряхово, поэтому я под настроение слегка напился. Ммм... не слегка. Нажрался я с Кисилом и Доналлом, как не знаю кто, а утро показало, что пить надо уметь, но лучше уметь не пить. В себя прийти помогла только ледяная вода и огненно-горячая шурпа.

А потом и Алоиз подъехал. Кроме меня и купца, барон пригласил к себе в кабинет супругу, сына и кастеляна. Вот там мы с Алоизом и изложили свои предложения о совместном производстве. Выложили свои планы и выложились сами, как могли. Расписали такие перспективы, что Нью-Васюки Остапа Бендера мне самому показались детским лепетом.

В общем, расписали про решение вопроса с повышенными налогами, про перспективы развития города и баронства благодаря нашему производству, объяснили, что собираемся выпускать. Самое главное, это конечно подрессоренные повозки различных типов. Не убиваемыми козырями здесь были сами эллиптические рессоры и уникальный поворотный механизм — трапеция Жанто.

Воистину, исторические «изобретения» для Этерры. Вместо «отстегнутых» почек и раскрошенных зубов, мягкая приятная езда, благодаря использованию рессор, уменьшение радиуса поворота и опрокидывающего момента из-за нового поворотного механизма, а также возможность не делать высоченный облучок. А это, ко всему перечисленному, и увеличение максимальной скорости движения экипажа.

Как дополнительные источники дохода мы собрались ввести производство и продажу вееров, зонтиков, умывальников (Знаете, такие, со стержнем внизу? Стержень руками приподнимаешь и начинает вода литься), душа и ряда игр. Кстати, и токарные станки, и коловороты облегчат производства всего этого очень сильно.

Игр пока решил ввести парочку. Для образованных людей — «Игру в пятнадцать». Это популярная головоломка, придуманная в 1878 году Ноем Чепмэном. Представляет собой набор одинаковых квадратных костяшек, заключённых в квадратную коробку. На костяшках нанесены числа от 1 до 15. Длина стороны коробки в четыре раза больше длины стороны костяшек. В наборе пятнадцать элементов, соответственно в коробке остаётся незаполненным одно квадратное поле. Цель игры — перемещая костяшки по коробке, добиться упорядочивания их по номерам, желательно, сделав как можно меньше перемещений.

Для широких слоев населения — «Кости». Любимая игра азартных людей любого сословия. При производстве буду учитывать лишь отделку и материалы. Поэтому себестоимость игры будет находиться в самом широком диапазоне. Для любого кошелька, на любой вкус!

Последней каплей в убеждении семьи Аристи стало наше предложение о распределении доходов и ответственности в совместном предприятии. Барону предлагалось целых 40 %, Алоизу — 50 %, а мне — всего 10 %. Но, как я уже говорил, фраера губит жадность. Зато надо было видеть глаза Меидин. Она, похоже, лучше всех понимала, о каких примерно суммах может идти речь и смотрела на меня, почти как на сына.

По ответственности и обязанностям каждого владельца решили так: Беон тер Аристи — выделение земли, охрана производства и ремесленной тайны, Алоиз — обеспечение людьми и финансами, контроль производственного процесса, я — разработка и чертежи новых изделий, технические консультации. По владению совместным предприятием договорились, что у нас будут равные доли — по трети.

После одобрения бароном нашей идеи, Алоиз был отправлен готовить документы, с которыми должен прибыть в замок завтра, вместе с королевским нотариусом. А я был приглашен в будуар баронессы, где был удостоен посиделок под дорогое вино (в присутствии мужа, если что). Меидин Аристи выразила удовлетворение моей деятельностью. Сказала, что сразу поняла, как я непрост и перспективен для баронства.

В общем, дала понять, что семья Аристи мной довольна и вручила подарок: роскошный зимний плащ из теплого материала, в гербовых цветах Аристи с серебряной окантовкой, отороченный мехом и с золотой фибулой в виде орехового венка с вензелем «СЛ» внутри.

Стало понятно, что готовили этот подарок лично для меня, причем заранее, еще не зная моего предложения о перспективном совместном предприятии. Стало очень тепло на душе. Я, если честно, чуть слезу не пустил. Вот бы народ удивил — размякший отморозок!

Я, конечно, стал горячо благодарить, но барон сказал просто: «Старайся на благо семьи Аристи и мы не оставим тебя своей милостью». Так я и не против. Приложу все силы, чтобы власть в баронстве держала семья Аристи. И как люди они мне нравятся, и их отношение ко мне очень ценно. Придет кто-то другой и Оряхово может уйти в чужие руки. Все-таки, у меня манор, а не феод, наследственного права владеть землей нет.

В этот день еще договорились с бароном организовать голубиную почту между его замком и Оряхово. Моментально этого не сделаешь, но он дал команду строить голубятню (я объяснил как и сделал чертеж) и, по готовности, разводить голубей.

В этот день еще успел научить кастеляна пользоваться деревянными счетами, абакусом. Патрик был в восторге, а я ему еще и в подарок отдал один экземпляр, тот, что попроще. Богато отделанный абакус я на следующий день вручил Алоизу, ну и показал, как делать расчёты.

После подписания документов по совместному предприятию и заверения их королевским нотариусом, барон устроил пир. Посидели нормально, но нажираться я больше не стал. Предстояло очень много работы. Кстати, каждый получил свой экземпляр документов, а один остался у нотариуса.

С утра мы с Алоизом снова встретились, я изучил другой пакет документов, о нашем сотрудничестве в Оряхово. Там и прибыль, и доли владения были зафиксированы в следующих пропорциях: мне — 51 %, купцу — 49 %. Эти документы мы тоже заверили у королевского нотариуса.

Пока барон определялся с выделением земли под наше предприятие, мы с Алоизом начали ударно трудиться с отобранными купцом мастерами. Главным среди них был кузнец. Если он не сможет произвести металл нужного качества, о эллиптических рессорах можно будет забыть.

Поэтому, кузнец со своими учениками и помощниками были первыми, кому я дал техническое задание. Не буду рассказывать подробно, но если вы думаете, что это было просто, то нет. В идеале, я должен был заказать у него изделия из металла определенных свойств и формы. Отдать в работу чертежи и дать по ним пояснения. И все, но в реале все выглядело по-другому.

Эти старые пердуны меня и то, что я им говорю, не хотели воспринимать от слова «совсем». Могли бы, так, наверное, вообще на фиг послали. Но то, что я был дворянином, их хоть как-то сдерживало. На каждое мое слово я только и слышал: «Так никто не делает... так нигде не делают... предки так не делали и нам не след...» и тому подобное.

Довели меня до того, что я их чуть в капусту не порубил, но Алоиз остановил. Сказал, что они лучшие из тех, кого мы можем задействовать, а все хорошие мастера с гонором. И снова я объяснял, рисовал, показывал. Мы вместе делали действующие макеты и разбирались по ним. Наконец, все всё поняли, мы с трудом, но договорились.

Старший кузнец взялся за литье металла для рессор, а его лучший ученик — за изготовление поворотного механизма. Все чертежи у меня были в метрической системе, поэтому для образца я им отдал подготовленную линейку с транспортиром. Они их размножили и взяли в работу.

Следующими на очереди были каретный мастер со своими людьми. Первым показательным образцом решили сделать карету. С мягкими сиденьями, уплотнителями на дверях, сдвигающимися слюдяными окошками и прочими прибамбасами. Чертежи и пояснения по ним я отдал не только на карету, но и на другие виды повозок. Я ведь не могу с ними рядом находиться, они останутся в столице баронства, а я уеду к себе в манор.

Алоиз договора со всеми мастерами уже заключил, а я подписал еще одни — по сохранению производственных секретов. После этого с другой группой мастеров собрал токарный станок и выдал привезенный для образца коловорот. Со следующими группами мастеров разбирались в чертежах и различных нюансах: зонтиков, вееров, душа, умывальника и новых игр.

С Алоизом решили, что повозки начнем выставлять на продажу по мере изготовления, а первой будет карета для Беона тер Аристи. Ее цена пойдет в его долю прибыли, а он будет ее использовать, в том числе, и как рекламу нашего товара. Вторая тоже останется в городе, но как имущество совместного предприятия. Вот у нее будет главная и единственная цель — реклама.

Аристи находится на торговом тракте, в том числе имеет и порт. Так что, купцы мимо не проходят, да и дворяне в городе регулярно бывают. Оборудуем место у торговой площади, поставим там нашу карету с подготовленным человеком и будем демонстрировать ее возможности богатым людям. Бесплатно! Человек, который один раз проедет в нашем экипаже, больше не захочет оставлять на мостовой свои выпавшие почки. Если, конечно, будет иметь достаточные средства приобрести наше изделие.

Весь остальной перечень товаров мы с Алоизом решили по мере производства накапливать на складах, чтобы на момент продаж у нас уже был хороший запас, и мы могли задавить любого, кто попытается наши изделия копировать. Баронесса же обещала в нужный момент пропиарить и зонты, и веера, и игры. Этим же займется и Алоиз, плюс к ним начав рекламу душа и умывальников.

Но все это будет уже в теплое время круга, сейчас начнем накопление товара, а отбивать зарплату ремесленников и расходы на материалы будем за счет продаж повозок разных типов. Пока, как и в каждом новом бизнесе, шли вложения в дело, а получение доходов откладывалось. Но сомнений в успехе не было и Алоиз тратил деньги, изъятые из других своих проектов.

Порадовал наш лорд: он достаточно быстро определил территорию, где можно обустраивать мастерские. В подзахиревшем из-за давления тилинкитов и соседних баронств в последние годы городе, места пока хватало, и мы получили кусок территории на самом юге ремесленного квартала. Мастера, за исключением кузнеца, оперативно перебрались в выделенные помещения, а Беон тер Аристи выставил охрану.

Дни бежали незаметно, один за одним, чертог леден сменился следующим, да и лютень уже прошел свою половину. И наконец произошло то, чего мы все так ждали: главный «повелитель металла» принес готовую пару рессор. Уже в сборе, все листы собраны, один к одному.

Мы сразу, еще без установки на уже готовый экипаж, кинулись испытывать их под нагрузкой. И да, они работали! Не знаю, как долго они прослужат, тут уже время покажет, но кузнец уверил, что «пробегают» они в экипаже продолжительное время. Вот это был праздник! Я был настолько рад, почти как при переводе меня в благородное сословие.

После установки рессор на карету, проехали по мостовой, и для местных это было сродни чуду. Сейчас для наших мастеров я превратился из придурковатого молодого дворянина в уважаемого среди них человека. Теперь каждое мое слово ловили внимательно и со всем уважением.

К сожалению, долго я предаваться эйфории не мог. Меня давно ждали мои земли. Дальнейшее продвижение товара я оставил на своих партнеров и засобирался домой. Я попросил наших кузнецов сделать мне змеевик из металла, потому что мой деревенский кузнец пока так и не смог решить эту проблему. Может эти мастера решат?

Купил в городе несколько самых лучших замков, и навесных, и внутренних, прикупил бумаги. В гильдии наемников провел скрупулезную работу и отобрал для себя пятерых конных воинов-одиночек, не входящих ни в один отряд. Мне надо было пополнить свою гвардию, а в деревнях нанять хорошо подготовленного воина было невозможно. Вот только так, тщательно отобрав среди наемников. Чтобы какие-нибудь Мерены с Хавирами не попались.

Алоиз тоже подготовил небольшой обоз для отправки в Оряхово. Его приказчик вел несколько охраняемых наемниками повозок, их для меня загрузили солью, металлом, пустыми бочками. С обозом шла небольшая группа работников из добровольцев и выкупленных должников. И, самое ценное, среди них был человек, умеющий делать неплохие краски.

А я только рад такому сопровождению, ведь у меня осталось только пять моих гвардейцев, да один возница на четыре повозки. Еще трех возниц отобрал из тех людей, что собрал в свой обоз Алоиз. После разгрузки в Оряхово, обоз заберет уже мой товар. В общем, все по уму.

С этим обозом, уже во второй половине лютня, я и добрался домой. Погодауже стояла такая, что в середине пути пришлось менять полозья на колеса. А дома меня заждались! Приняв доклады от Булыча, Джеймса и Стока, я помылся, поел и завалился отдыхать.

Самое главное я в докладах вычленил: все живы и здоровы, мои мастерские работают, а от продажи алкоголя уже пошел хороший заработок. И он все возрастает. По крайней мере, за счет выручки от продажи «аристийского вина» мы сейчас содержим подросшую в количестве дружину и вовремя платим своим слугам и работникам. Не жирно, пока, но уже регулярно.

Следующее утро начал с посещения семьи лекарки. Посидели, как-то по-семейному пообщались. Дара уже мне особого внимания не уделяла, видать перегорела девичья любовь. Ну и слава предкам! Пользоваться увлеченностью этой замечательной девочки — да ну на фиг. Да и отношения портить с хорошими людьми глупо.

Рассказал им о сыне и брате, как Лазар ведет дела в городе. О «наезде» со стороны городского магистрата. Успокоил, что ситуацию разрулили и сделали это в свою пользу. Алма рассказала о расширяющейся лечебной практике, что к ней приезжают из всех соседних маноров.

Вук доложил, что производство дистиллята расширили до предела возможностей перегонных кубов и работают круглые сутки в несколько смен, так как брага производится и закупается с избытком. Я поблагодарил его, но сказал, что производства буду смотреть завтра. Сегодня я хотел посвятить день проверке дружины.

Я уже говорил, почему мне так важно иметь крепкую боеспособную дружину. Почему я готов тратить и так невеликие деньги на содержание бойцов. Я не желаю тратить время на ожидание помощи из Аристи, когда в это же самое время грабят мои земли и терроризируют моих людей. На агрессию я хочу отвечать немедленно и максимально жестко. Не давая времени разорять мой манор.

После семьи ренийцев я вернулся домой, чтобы проверить свою двадцатку гвардейцев. Больше всего, чисто по-человечески, хотел узнать, как себя чувствует Белослав, который прикрыл меня своим телом во время покушения кравосцев. Слава предкам, раны этого молодого мужчины зажили, и он был в строю.

Работали вдвоем со Стоком. Он доложил мне о положении дел и представлял воинов, а я проверял. По ходу проверки вносили посильные изменения. Матей уже включил в свой отряд прибывших со мной воинов. Теперь у него снова было два десятка конных бойцов.

Для улучшения вооружения своих дружинников я использовал оружие и доспехи побежденных разбойников. Для гвардейцев я, естественно, выбирал лучшее. Пока у меня проблемы с «живыми» деньгами, я не могу вооружить своих бойцов так, как мне хочется, но я уже начал работу в этом направлении. Насколько могут позволить мои нынешние возможности. Погодите, пройдет время и мои бойцы будут лучше, чем дружинники любого другого феодала, даже короля!

Итак, вернемся к моим гвардейцам. В отряде было двадцать конных воинов без вьючных либо подменных лошадей. Вдобавок к имеющимся у всех поддоспешникам, бойцов удалось одеть либо в кольчугу, либо в кожаную броню, усиленную металлическими пластинами. Каждый имел круглый щит.

Основным оружием у гвардейцев были кавалерийские копья, дополнительным — боевые топоры. Из метательного оружия у восьмерых были композитные луки, а у остальных — сулицы. Шлемами удалось обеспечить всех металлическими. Дал команду обеспечить вновь прибывших модернизированными токами под кавалерийское копье. На большее денег пока не было.

Пехотинцев в мою дружину добрали до сотни человек: шестьдесят копейщиков и сорок стрелков. Копейщики были защищены круглыми щитами, тегиляями, а частично и кожаными доспехами. Шлемы были пока разнообразными: у десятников и нескольких рядовых бойцов — металлические, у кого-то — кожаные, у кого-то — деревянные с усилением металлическими полосами. Основным оружием у пеших воинов были пехотные копья, дополнительным — боевые топоры либо палицы.

Лучше обстояли дела у стрелков. Половина из них были арбалетчиками, а половина — лучниками. И если арбалеты были стандартными (по сделанному мной вначале образцу), то луки были самыми разными. Зато хотя бы у них защиту удалось унифицировать. Все сорок человек были снабжены тегиляями и шлемами дзунари-кабуто с сикоро. Считаю эти шлемы лучшим решением для стрелков в моем положении. Двадцатка арбалетчиков также была снабжена щитами-павезами. Стрелами и болтами стрелки были укомплектованы из расчёта: двадцать стрел (болтов) в колчане и двадцать — в запасном пучке.

На вооружении дружины также была повозка с лебедкой и воздушным змеем для наблюдателя, повозка со станком для натягивания арбалетной тетивы и теперь еще четыре повозки для перевозки имущества и раненых.

А, еще! Из доклада старосты, я вычленил, что нам привезли достаточно много свинца. На Этерре это недорогой металл, но он мало где используется. Слишком он мягкий. Когда-то в древности его использовали для изготовления посуды, но в конце концов было замечено, что люди, использующие такую посуду, начинают болеть и умирают, несмотря на все усилия лекарей. Но так как указание на закупку я давал, свинец приобрели. Слава предкам, по бросовым ценам.

Я тут же нарисовал чертеж и дал команду на изготовление плюмбат*. Приказал крепления для плюмбат сделать на внутренней стороне щита копейщиков, по пять штук на брата. И, по мере изготовления, заменять плюмбатами сулицы.

* - позднеантичное и раннесредневековое метательное оружие: короткий дротик, утяжелённый свинцовым грузилом.

Также дал указание для изготовления утяжелений для ног. Приказал эти утяжеления носить пешим воинам постоянно и снимать их только при выполнении боевой задачи. Жестко «накрутил» командиров всех степеней на поддержание дисциплины и изменил систему тренировок. Были внесены новые элементы: к индивидуальным тренировкам добавилось командное взаимодействие, определен ряд звуковых сигналов (рогом).

Сделали мишенное поле, расставив несколько десятков мишеней из связанных между собой веток. Копейщики делали пять залпов плюмбатами по этим мишеням с разного расстояния. Практика показала, что такие метательные снаряды могут поражать противника на расстоянии до пятидесяти метров. После тренировки бойцы собирали дротики и уходили на выполнение других упражнений, а их заменяли стрелки.

Укрывшись за павезами, арбалетчики редкими, но мощными и точными ударами поражали мишени. А из-за спин арбалетчиков вели беглый огонь лучники. И если арбалетчики запускали свои болты по настильной траектории, то лучники поражали мишени по навесной. И, при таком раскладе, «противнику» не было возможности укрыться: поднимешь щит — поймаешь болт, опустишь щит — поймаешь стрелу.

Во время некоторых тренировок копейщики прикрывали стрелков щитами от вражеской стрельбы навесом. В таком случае фронт был закрыт павезами, а верх — щитами копейщиков и стрелки вели свою стрельбу на краткий момент показываясь из-за укрытия. А так, и конница, и пехота, и стрелки половину времени уделяли индивидуальным тренировкам, а половину — командному взаимодействию и разнообразным перестроениям в составе подразделения.

После работы со своей дружиной, на следующий день принял подробный доклад от старосты и проверил работу мастерских. Дал команду на постройку избы для работы мастера, производящего краски. Процесс был, по большому счету, налажен, и мое личное вмешательство куда-либо не требовалось.

В отличие от времени моего отъезда, сильно увеличилось производство алкоголя и ударными темпами началась выварка кленового сока в сироп. Решил назвать конечный продукт «королевским медом», хе-хе-хе. А что стесняться? Есть у кого-то еще такая сладость? В каком-нибудь королевстве, каганате, царстве, султанате? Нет? Ну и все, молчите и завидуйте. Дистиллят и сироп, кстати, варили круглосуточно, в несколько смен.

Обозы в Оряхово теперь шли регулярно. Пока небольшие, из соседних баронств и от Алоиза. Но такими темпами скоро пойдут и от других купцов, и из дальних земель. Постараюсь быть к этому готовым.

Ладно, уже голова заболела вспоминать, почитаю действительно книгу, ведь для этого и устраивался этим вечером в кабинете. Кстати, о книге! Я ее увидел в библиотеке у барона и, дождавшись подходящего момента (после создания нашего совместного предприятия, когда я стал для всех особенным молодцом) — выпросил ее себе в подарок.

Это книга из пергамента еще времен Империи Тахтар. Очень древняя вещь. В ней собраны описания и чертежи различных боевых машин исчезнувшего великого государства. И если семье Аристи она не пригодилась, то я что-нибудь полезное для себя найду. Ммм...

Как же здорово Ива размяла мне плечи и шею. Какие у нее ручки... Да все у нее классное! Я задул свечу и, поднявшись со стула, развернулся к девушке и схватил взвизгнувшую прелестницу за талию, как пушинку забросил ее на плечо. Пора перемещаться в спальню.

Глава 28. Праздники и бой на побережье (524 круг Н.Э., лютень — 525 круг Н.Э., цутар).

Погода в конце лютня стала намного мягче. Весна ярким солнцем и теплым южным ветром активно атаковала Зиму. Только северные ветра, приходящие со стороны моря, помогали Зиме удерживать свои позиции на землях моего манора. Они на время возвращали серое пасмурное небо, холод и ледяную корку на землю, и жители снова начинали кутаться в теплую одежду. Однако, стылая погода держалась недолго и силы Зимы неуклонно таяли, как и немногие мелкие сугробы, которые еще лежали кое-где в лесу.

Остаток чертога до Нового круга я был в заботах, как барбоска в репьях. Усилил охрану в ремесленном квартале из-за кленоварни. «Королевский мед» получился просто шикарным, даже на мой вкус, а для местных — это вообще божественная амброзия. Правда, может я уже отвык от сладостей, поэтому так остро реагирую.

Весь продукт фасую и опечатываю сразу по получении, и под усиленную охрану его, ибо не фиг! Рожа треснет! Пусть вон черемшу жуют, сладкоежки, хе-хе. Я и сам себе не позволяю жрать этот сироп. Ну так, отложил конечно маленько. Приближенных угостил... Иву... Но без фанатизма!

А то неприятно может получиться. Если растопыренная дворянская цаца купит маленький горшочек с «королевским медом» за большие деньги, а потом увидит деревенщину из Оряхово — сопли пузырем и вся борода в сиропе. Не похоже на хороший маркетинговый ход. Поэтому, дефицит и еще раз дефицит! Пока это будет продукт для богатых людей и за большие деньги. Пусть Алоиз с сиропом корячится, он товар втюхивать умеет.

Сейчас к проведению Нового круга готовлюсь, он здесь первого марта наступает, первого цутара по-здешнему. На Этерре наступление нового круга не празднуют, но я решил все-таки устроить небольшой праздник. Считаю, что жизнь не должна состоять из одной работы, войны и других тягот. Надо давать людям и отдохнуть, развеяться.

Задачи по подготовке я давно ставил, теперь был финишный рывок. Приглашение на праздник только семье Кедрик послал, а других соседей не звал. Доналла с семьей я у себя в гостевом домике поселю. И комфортно, и под охраной, а остальных соседей мне достойно разместить пока негде. Подготовил гостям подарки: деревянные расписные игрушки и посуда, маленький горшочек с «королевским медом» в резной шкатулке, «аристийское» в эксклюзивной бутылке и один набор душистого мыла.

Специально отобрал людей и с ними готовил небесные фонарики из бычьего пузыря с прикрепленными маленькими горелками. Много фонариков! Думаю, когда запустим их в темное вечернее небо, это будет потрясающим зрелищем. Лишь бы погода не подвела. На очищенном пространстве около села, недалеко от въездных ворот, соорудили площадку, где и собираюсь провести праздничные гуляния.

Возвели пару простейших каруселей, водрузив на вертикально вкопанное бревно тележное колесо, а к нему привязав несколько веревок. Сделали несколько примитивных качелей. Поставили горизонтальное бревно в метре над землей для боев мешками с сеном. Определили площадку для запуска воздушного змея и перетягивания каната, места для лавок с едой и напитками. Вкопали столб, натертый жиром, на котором будет размещаться приз. Правда, я еще дополнительно страховочный трос сделал, чтобы лишних травм избежать.

Я подготовил также лотерею. Но чтобы не обирать своих людей, когда у них и так денег «кот наплакал», я сделал ее с повышенными шансами на выигрыш. То есть, я рассчитал общую стоимость билетов и общего выигрыша так, чтобы они были примерно равны. С небольшим перекосом в сторону билетов. Все же, играть в минус я тоже не готов.

А вот, к примеру, в любом из городов баронства я готов чужие кошели и потрясти. Но проверну это позже, невозможно успевать делать все. Приходится определять очередность. Заручусь поддержкой своего сюзерена за правильный процент и цыпа-цыпа чужие денежки. Далеко не разбегайтесь, скоро мы с вами познакомимся поближе.

Немного дальше места для праздничных гуляний, я подготовил две площадки: для соревнований стрелков и отдельно для соревнований копейщиков и мечников. Победителей и призеров этих соревнований я буду награждать небольшой денежной премией и медными значками, как когда-то у меня на родине значками ГТО награждали.

Эти значки при вступлении в мою дружину будут давать право на повышенный оклад. И при появлении вакансий в гвардии обладатели таких значков будут иметь приоритет в рассмотрении кандидатуры на замещение должности. Ну и понты, конечно, куда без понтов! На значках будут изображены цифры от единицы до тройки и изображения копья, меча, арбалета, лука и плюмбаты. Чтобы сразу было видно, кто в каком соревновании победил и кто какое призовое место занял.

Соревноваться будут все желающие, в том числе и мои воины. Правда, бойцы будут соревноваться между собой, чтобы охотку гражданским не отбить. Пусть улучшают свои навыки и стремятся поступить ко мне в дружину. «Не ты выбираешь присягу, а присяга выбирает тебя» *, аха-ха-ха!

* - художественный фильм «ДМБ».

В заботах время летело стремительно и вот я уже встречаю Доналла с семьей и десятком его «медвежат». Точно, Михал Потапыч приехал! На одной повозке вещи, на второй — жена и все шестеро детей под шкурами. Естественно, медвежьими. У его бойцов доспех отделан медвежьими меховыми вставками, а у Кедрика еще и медвежья голова на шлеме.

— Здорово, Шрам! — еще издалека, по-свойски заорал Доналл. — Что это у тебя за бревна торчат перед селом?!

— Все расскажу и покажу, — успокоил я его, после того как поздоровался. — Праздник через два дня и там еще не все доделано. Давайте, пока вы разместитесь и отдохнете с дороги. Вы с семьей поселитесь у меня дома, а твоих воинов сейчас разместим в харчевне.

— Ты тут хозяин, командуй, — пробасил баронет.

Пока возились с размещением, истопили баньку. Я заодно Стока и Алму с мужем вызвал. Первыми в баню пошли Алма и Брида Кедрик с дочерьми, а потом сходили и мы со Стоком, Вуком, Доналлом и его маленькими пацанятами. Мальчишек в парилке долго не продержишь, вот за ними Вук и присматривал. А Сток нас с дорогим гостем вениками потчевал. Насколько я понял, Алма тоже гостей вениками попарила. Так что, приобщили мы всю семью Кедрик к банной культуре великого, но такого далекого отсюда народа.

Перед ужином Кедрики мне вручили подарки: шапку из волчьего меха и синюю котту, расшитую серебристой нитью. Брида сказала, что расшивали рубаху ее дочери. Я с интересом посмотрел на девушек. Но те изображали скромниц, опустив глаза долу.

Подал знак и занесли мои подарки. Ну там понятно, кто чему был рад. Доналл ухватился за бутылку, самые маленькие дети — за игрушки, а жена и три старшие дочки — за мыло и посуду. Один общий вопрос только остался: а что это в горшочке? Ну я и предложил попробовать. Э-хе-хе...

Это видеть надо было! И увиденным я доволен. Еще раз убедился, что спрос будет ураганным. Горшочек кончился моментально, причем Доналлу дали только понюхать. На шквал вопросов о «королевском мёде» пришлось сделать трагическое лицо и расписать чудовищные трудности при производстве и мизерное количество продукта на выходе. Под общие вздохи объяснил, что договариваться о закупках надо в представительстве купца Алоиза. А я не имею права. Вот совсем не имею. Ни-ни!

За ужином разговоры были вполне ожидаемыми, меня расспрашивали как дела в маноре да думаю ли я жениться. Я держал оборону, как «панфиловцы» под Москвой, но все же с интересом посматривал на собеседников. Жениться ни на ком я не планировал, просто было интересно, как на эту тему реагируют сами гости.

И если Доналл и Брида были явно заинтересованы в том, чтобы меня оженить на своей дочери, то их старшие дочки так же явно показывали свое неудовольствие. Нет, пообщаться на нейтральные темы девочки были очень даже не против. Единственно, на лицо старались не смотреть. Но когда речь шла о гипотетическом браке, я видел явное отторжение. Ну и хорошо. Я не аурис, чтобы всем нравиться.

Обсуждая тему замужества, Брида пыталась вывести на разговор и свою старшенькую, но Эвелин на эту тему говорить не желала, пытаясь выразить все свое неудовольствие недовольным выражением лица. Один раз только снизошла до объяснения своей позиции:

— Мой избранник должен быть умен, красив и богат.

— Тогда вам придётся выходить замуж три раза, — ухмыльнулся я.

— Шучу, — я примиряюще обратился к вспыхнувшей от негодования девушке. — Уверен, что вы обязательно встретите достойного вас молодого человека, тем более, вы так юны. Куда спешить?

Так-то желание Эвелин понятно. В таком возрасте, что у девушек, что у юношей, к партнеру запросы космические. Это потом, с возрастом претензии усыхают и скукоживаются. Ну, или любовь. Если человек влюбляется, то все остальное ему неважно.

После ужина семью Кедрик проводили в гостевой домик. Я подумал, что с дороги они захотят пораньше лечь спать. У самого же заснуть не получалось и я решил немного прогуляться перед сном. Заодно проверю, как несут службу на постах, проверю порядок на конюшне и в голубятне. Я уже давно стараюсь совмещать приятное с полезным. Слишком у меня мало свободного времени.

Когда шел через свой сад от конюшни к голубятне, вдруг услышал разговор перед входом в гостевой домик. Разговаривали Брида и Эвелин. Я остановился, шагнув за ствол одной из яблонь. Понимаю, что не благородно, но сделаю себе скидку: типа выпил. Прошу понять и простить!

— Дочь, почему ты так себя ведешь с Сержио? — это, конечно, Брида.

— Как?! — а это старшенькая, Эвелин.

— Не кричи. Дочка, благородная, воспитанная девушка так себя вести не должна, — успокаивающе проговорила мать.

— Должна? Я ничего этому страшиле не должна. Я вам с отцом еще дома это говорила, — не хотела успокаиваться Эвелин.

— А мы тебя пока ни о чем особо не просим, — похолодел голос Бриды. — Мы гости. Прояви свое вежество хозяину этих земель. Покажи свой ум и очарование.

— Не хочу я его очаровывать! Ты знаешь, что про него рассказывают?! А как он выглядит? Ну ладно отец, ты-то почему давишь на меня? Неужели хочешь отдать меня этому чудищу?!

Дальше я не стал слушать и пошел по своим делам. Подслушанный разговор только подтвердил то, о чем я догадался за ужином. Родители пытаются достойно пристроить своих дочек, по-своему понимая их выгоду, а дочки понимают ее совсем по-другому. Они ждут принца на белом коне, а родители чуду-юду им вместо этого подсовывают.

Следующее утро я начал стандартно — с тренировки. Размялся, сделал упражнения на развитие скорости, покидал сулицы, поработал с копьем. Заметив, что даже с утра присутствует свежий устойчивый ветер, решил не откладывать на завтра запуски воздушного змея. Мало ли, а вдруг завтра будет безветренная погода. Ну и почему тогда и до остального не допустить?

Празднование Нового круга началось на день раньше. Открыли для народа лавки с едой и питьем: разнообразные пироги, горячий сбитень. После обеда разрешил продавать подогретое вино.

Народ втягивался в гуляния постепенно. Все было в первый раз, необычно и непонятно. Выбор для отдыха у людей был невелик. Попеть и потанцевать на вечёрке, или выпить в кампании под разговоры. Ну или совместить.

Пока взрослые нерешительно мялись, дети быстро оккупировали качели и карусели. Начались жаркие битвы мешками на бревне. Как всегда, восторг вызвал запуск воздушного змея. Сегодня подняться в небо мог любой смельчак. В порядке очереди, конечно.

Наконец и взрослые перестали стесняться. Парни, красуясь перед девушками своей силой и ловкостью, штурмовали намазанный жиром столб, пытаясь добраться до закрепленного наверху приза. Они же потеснили малышню на каруселях и качелях. И накал народного гуляния только нарастал, особенно разошелся народ к вечеру, когда горячее вино подогрело кровь даже зрелым жителям села и деревенским, прибывшим из окрестных сел на соревнования и празднование Нового круга.

Я с удовлетворением констатировал — народу понравилось, очень понравилось. Понравился задуманный мной праздник и моим гостям. И если Брида со старшими дочерьми поначалу пытались «отморозиться», то Доналл с малышней «зажгли» сразу.

На следующий день было еще лучше. Правда, пришлось обойтись без змея — ветер стих (я как чувствовал вчера). Зато запустили лотерею и начали соревнования по перетягиванию каната. Вот это был огонь! Мои бойцы выступали в составе своих десятков, крестьяне и ремесленники собирали сборные команды. А какие эмоции кипели у барабана с лотерейными билетами!

Народ за эти два дня «оторвался» так, как никогда не «отжигал». Но на вечер у меня был еще один сюрприз, а завтра нас еще ждут соревнования. Предки мне в эти дни благоволили, послав хорошую погоду. Позволив мне и побаловать народ полетами на воздушном змее, и использовать сегодня небесные фонарики.

После того как стемнело, я собрал вокруг себя жителей. Люди хорошо расслабились, отдохнули после бесконечных трудовых будней. Я дал им возможность повеселить и тело, и душу. Сейчас я хочу добавить капельку мистики. Какой Новый Круг без чуда? Вынесли небесные фонарики. Я лично раздал их: гостям и приближенным — по фонарику, сельчанам — один на семью. Их много наделали!

— Люди, сегодня на Этерре особый день, последний день старого круга, — я говорил громко, чтобы меня слышали все. — Наши предки сегодня смотрят на нас. Смотрят и дают оценку, как мы прожили этот круг. Как прожил его каждый из вас. Позорили ли мы их память, или прославляли своим усердием, мастерством и мужеством.

— Но в этот день возможно еще кое-что, — говорил я уже немного тише, но толпа стояла в полной тишине, внимательно прислушиваясь к каждому слову. — Не только наши предки могут наблюдать за нами, но и мы имеем возможность передать им свои слова. У кого есть в руках фонарик, подумайте и решите, к кому вы хотите обратиться. Поднесите к губам фонарик и скажите это для вашего ушедшего родича. Скажите так, чтобы никто кроме вас этого не слышал. После этого мы зажжём на этих фонариках огонек нашей благодарности и уважения предкам, которые сейчас смотрят на нас. Потом надо будет немного подождать. Просто держите фонарик так, как я, и думайте о своих ушедших родных. Чем вы сильнее о них думаете, тем быстрее ваш фонарик улетит в небо, чтобы передать ваши слова.

Не буду говорить, как на меня смотрели во время моей речи, особенно семья Кедрик. Мягко говоря, по-разному. Но мне не впервой шаблоны ломать, да и санитаров со смирительной рубашкой поблизости я не наблюдаю.

Группа специально подготовленных воинов прошла, начиная от дворян и первых людей Оряхова, до последнего человека, держащего в руках фонарик, поджигая маленькие горелки. Постепенно брожения прекратились, шепотки стихли, и вся толпа напряжённо застыла, глядя то на фонарики, то на меня. А бычьи пузыри в это время расправились, наполняясь теплым воздухом и светом.

Прошло совсем немного времени и первый светящийся шар робко оторвался от ладоней кого-то из селян и плавно начал подыматься в звездное небо. По толпе пронесся восхищенный вздох. Еще десяток секунд и шары по одному и целыми группами стали уходить вверх. Даже меня проняло, настолько это было красивое и завораживающее зрелище. Все понимаю, физика, то-сё, но это не помешало мне восхищаться красивой и мистической картиной.

Ну ладно, эпической картиной насладился, на крыльях вдохновения полетал, пора приземляться. Пошел, проверил пожарный наряд, выставленный мной ради запуска небесных фонариков. Принял доклад, что ни один фонарик в селе не сел, всех унесло в сторону леса. А там в это время такими фонариками поджечь ничего невозможно, даже специально.

За поздним ужином, когда пили сбитень под пироги с медом, предупредил гостей о времени начала завтрашних соревнований. Вот теперь на меня смотрели совсем другими глазами. Санитаров явно можно больше не опасаться. С утра, помахав учебными мечами со Стоком (Доналл спал), отдал последние распоряжения по началу соревнований. А после завтрака захватил Доналла с семьей и повел их на площадки, где будут соревноваться за звание лучших фехтовальщиков и стрелков.

Народу было-оо! Мне было приятно смотреть на радостные, возбужденные лица жителей моего манора. Я в какой-то степени даже гордился тем, что хоть на несколько дней смог выдернуть людей из бесконечной вереницы серых будней, чтобы они могли поднять голову и посмотреть на небо, да и просто повеселиться.

Доналла я попросил быть почетным судьей. Также судьями назначил инструкторов. Зрелище вышло крайне азартным и интересным для местных. Не гладиаторские бои в римском Колизее, конечно, но и оряховцы — это не избалованные римляне. Орали селяне, как фанаты на матче «Манчестер Юнайтед» — «Ливерпуль».

Я и сам поорать хотел, но неуместно. Надо было «щеки надувать», а то местные не поймут. И так я тут уже шаблонов нарвал, ух! Награждение после соревнований вызвало не меньший интерес. Просто надо было видеть гордость победителей и их родственников и друзей. Уважение к ним со стороны оряховцев.

Вручая значки победителей и денежные призы, я для каждого нашел слова поощрения и во всеуслышание объявил, что при поступлении ко мне в дружину, обладатели значков будут получать повышенную оплату. В общем, я соревнования задумал проводить в основном за тем, чтобы не насильственным способом побудить молодых парней и мужчин тренировать воинские ухватки.

Пойдут они ко мне в дружину — очень хорошо. Это будут уже более-менее подготовленные новобранцы. Не пойдут — тоже не страшно. У меня будет более подготовленное ополчение на случай крупного конфликта или отражения нападения на манор.

Доналл с семьей гостил у меня еще два дня, а затем уехал к себе. Уезжали они полные впечатлений, но не выполнив свою основную задачу по моему «окольцовыванию». Тем более, со стороны старшей дочери отношение ко мне, как к потенциальному мужу, не изменилось.

Эвелин мечтает об умном и богатом красавчике, а я под этот стандарт не подхожу. И если после нескольких дней общения к моему уму претензий больше не предъявлялось, то к внешности и богатству... Вот, не знаю, с внешностью все понятно. Если до удара мечом в лицо я был вполне привлекательным молодым человеком, то сейчас половина лица изуродована. Но богатство?

Я, конечно, еще не богатей, но смотря, с кем сравнивать. Да и быстрое развитие и перспективы Оряхова видны любому уже сейчас. Она что, не видит, что у меня в маноре происходит? Или она сама дура? Впрочем, не важно. Жениться я сам не хочу, Эвелин, хоть и симпатичная, но не зацепила меня, как та же Беата, а тем более, как жена из «прошлой жизни».

А шестого цутара настал мой день рождения, мне исполнилось семнадцать кругов. Я сначала думал отпраздновать его в узком кругу, позвать Стока, Алму с семьей, Булыча, Джеймса, Матея с гвардейцами, не задействованными на службе. Хм, что-то не слишком «узкий круг» получается.

Но в итоге я вообще ничего не стал праздновать. Начал планировать день рождения, при этом стал вспоминать, как праздновал прежние днюхи. И одно воспоминание стало цепляться за другое: жена... дети... родители... брат... Вместо праздника захлестнула депрессия.

В прескверном, мрачном настроении засел в своем кабинете. В таком настроении могу сорваться на ком-нибудь, а это не дело. Успел, правда, наорать на кого-то, но слуги быстро «просекли» ситуацию и разбежались по углам, как тараканы. Даже Ива.

Только Сток решился ко мне зайти, и то уже к обеду. Аккуратно попытался меня расспросить, чего я один сижу, как бирюк. Признался, что у меня сегодня день рождения, а настроение мрачное потому, что вспоминаю, как с семьей прошлые «днюхи» праздновал.

Естественно, не про настоящую семью рассказывал, а про придуманную местную. В общем, напились мы с ним. Еще и намешали «аристийского крепкого» с вином и пивом, бестолочи. Отпраздновал, блин. Хорошо хоть, ума хватило не буянить. Просто сидели и пили у меня в кабинете. Нам обоим было что вспомнить. Не помню, когда мы закончили, но разбудили меня в моей спальне во второй половине дня.

— Господин, просыпайтесь... просыпайтесь...

— Акхм, што... кхм, — я с трудом приходил в себя.

Во рту, как будто кошки нагадили. В спальне было уже или еще светло, а передо мной маячил чей-то силуэт. Я с усилием сосредоточился на нем, и он наконец обрел резкость — ключник легонько теребил меня за руку.

— Шего хрр... ххотел, Джеймс? — в горле, как в пустыне. — Скажи, пусть кваску или морсу холодненького принесут.

— Сигнальный дым над Бабайками, господин, — в ответ доложил ключник.

Я тут же вскочил с кровати, но меня повело в сторону. Голова закружилась.

— Который час?!

— Скоро вечер...

— Мля..., — я сжал виски на разламывающейся голове. — Где Сток?

— Собирает дружину, — ответил Джеймс.

— Ко мне его и старосту зови, быстро.

Ключник поклонился и выбежал из спальни, а я подошел к окну, открыл раму и вздохнул свежий воздух. Солнце, к сожалению, приближалось к горизонту и уже цепляло нижним краем верхушки деревьев. В комнате стоял тяжелый запах, и я оставил окно открытым.

В коридоре послышался топот и в дверь постучали.

— Войдите!

Распахнулась дверь и в спальню ввалился мой «главнокомандующий». Морда опухшая, мешки под глазами. Выглядит еще хуже меня. Охо-хо!

— Докладывай, — коротко бросил своему подчиненному и другу.

— Где-то четверть часа, как мы дым со стороны Бабаек заметили. Я сразу сказал Джеймсу Вас будить, а сам начал дружину по тревоге поднимать. Собираю на площади всех, кроме тех, что на постах службу несут.

В коридоре снова послышались шаги и в дверном проеме показался Булыч.

— Заходи, староста, — махнул я ему рукой. — Быстро ты.

— А я как тревогу подняли, сразу сюда побежал, — объяснил Булыч.

— Ладно, я понял. Думаю, нет смысла в ночь выходить к Бабайкам. Кто из жителей успел спрятаться, тот спрятался, а кто нет..., — мое лицо исказилось от гнева. — Наблюдение там налажено, места укрытия в лесу приготовлены, пути отхода люди знают.

— Если же по какой-то причине жители укрыться не смогут, мы так и так не успеем предотвратить разбой, — продолжил я объяснение. — А глупо вляпаться в засаду, попершись ночью, я не хочу. Если враг сразу после нападения решит уйти, мы тоже не успеем его остановить.

— Сток, оставляешь дружинников на охране только здесь, в доме, и внутри ремесленного квартала. Остальных сейчас собери в готовности к выходу. Проверь вооружение и аптечки. Запас пищи с собой на три дня. Булыч, готовь повозки и возниц на них, количество сейчас обговорите со Стоком, — раздал команды своему капитану и старосте. — В повозки на время марша погрузить вооружение, трехдневный паек для бойцов и фураж для лошадей. Сток, как дружина будет готова, представишь ее мне. К Бабайкам выйдем за два часа до рассвета. Поэтому, чем быстрее вы мне ее сейчас подготовите и представите, тем лучше бойцы смогут отдохнуть перед маршем.

— Булыч, собирай сейчас же ополчение, — я обратился уже конкретно к старосте. — На время нашего отсутствия охрана и защита села — на тебе. И отправь пару охотников в сторону Бабаек. Спешить им не надо, пусть потихоньку разведают обстановку. Они должны проверить, нет ли по дороге засады и где сейчас находятся напавшие на мою деревню. Завтра они должны меня встретить и доложить все, что узнают. В бой я их не пошлю, пусть не переживают. Мне от них нужна только разведка. И приготовьте факелы, в начале пути они нам понадобятся.

Где-то часа через полтора Сток доложил мне о готовности дружины к маршу. Проверив готовность бойцов, я отправил их отдыхать и ушел отдыхать сам. К сожалению, отдохнуть получилось не особо. Я проснулся сегодня к вечеру, поэтому сон не шел. Но, все-таки, пару часов я поспал.

Уходили мы из села потемну. За пару часов до рассвета, как я и приказывал. Впереди, чтобы не потерять дорогу, сменяя друг друга шли бойцы с факелом. А за ними двигалась остальная колонна. Приятно было посмотреть, как маршируют мои бойцы. Сняв свинцовые утяжеления сразу после сигнала тревоги, они сейчас двигались как в сандалиях Гермеса.

Всего набралось семьдесят четыре человека: я, Сток, шестнадцать конных гвардейцев, тридцать шесть копейщиков, десять лучников и десять арбалетчиков. С бойцами ехал десяток повозок с возницами, выделенные Булычем. Конечно, мои дружинники еще не матерые бойцы, но уже что-то из себя представляют.

После рассвета я выдвинул вперед головной дозор. Через час после восхода солнца навстречу нашей колонне вышел усталый мужик, это оказался житель Бабаек. Одежда его была изорвана, а сам он нес следы побоев. Его коротко опросили и подвели ко мне.

— Кто таков? Говори! — я хмуро смотрел на мужика, не ожидая ничего хорошего от его рассказа.

— Господин, — глубоко поклонился мужик, чуть не упав при этом на дорогу. — Я рыбак из Бабаек. Вчера на нас напали тилинкиты. Они ворвались в деревню, стали убивать жителей и грабить дома...

— Как, на хрен, убивать жителей?! — я просто не смог сдержаться. — У вас есть воздушный наблюдатель! У вас должны стоять пикеты вокруг деревни, чтобы этого не допустить! Как так получилось?! Отвечай!

— Господин, — рыбак рухнул на колени. — Вчера стояла редкая безветренная погода. В небе наблюдателя не было. Тилинкиты быстро подошли к берегу и сразу бросились к деревне. Наши, те, которые вышли в море за рыбой, даже не все успели выйти на берег. А те, кто успел, побежали в деревню.

— Не знаю, что делали мужики, дежурившие в пикете, но жителей предупредили не они, а рыбаки, прибежавшие с побережья, — мужик опустил голову. — Тилинкиты отстали ненамного и ворвались в деревню вслед за ними. Из-за этого многие убежать из деревни не успели. Я тоже не успел. Но сигнальный дым зажечь все-таки смогли.

— И как ты тут оказался? — удивился я.

— Меня отпустил их вождь, — ответил рыбак, не поднимая головы. — Он приказал бежать к Вам и передать, что Вас ждет балогун рода куниц Омрын.

— Вот как? — я криво ухмыльнулся. — И сколько их?

— Я точно не знаю, но пришли они на пяти больших байдарах. Значит, около ста разбойников, может немного больше.

— Ты по дороге кого-нибудь встречал?

— Да, достопочтенный, меня останавливали и расспрашивали два мужика из Оряхово.

— Хорошо, можешь идти в село, а хочешь с нами — забирайся на телегу.

Что за тараканы в голове этого Омрына? Чувствую, встреча будет горячей. Балогун привел с собой большой отряд, больший, чем есть у меня. Мы продолжили марш, и мой разведчик встретил меня уже перед самой деревней.

— Господин, — поклонился охотник. — Тилинкиты стоят лагерем на побережье около своих байдар. Это, судя по тотему, — род куниц. Мы насчитали десять десятков и еще пять разбойников.

— Что с деревней и где второй?

— Микел следит за лагерем разбойников, я Вас дожидался, чтобы доложить, а деревню разорили, — понурил голову охотник.

— Веди к лагерю, — скомандовал я охотнику.

Мы пошли к побережью по дороге через деревню. Бабайки были разграблены и безлюдны. Ветер скрипел распахнутыми дверьми домов, всюду валялись разбросанные вещи и скальпированные трупы жителей.

Уже выезжая из деревни, я услышал в крайнем дворе детский голосок, и свернул к этому дому. Подъехав к распахнутой калитке, я увидел лежащие на земле тела мужчины и женщины. Головы были скальпированы, а на телах — многочисленные колотые раны. Рядом на коленях стоял мальчик, кругов шести, рядом с ним лежала тушка зайца.

— Мамочка, папочка, вставайте, — плакал мальчонка. — Я нам зайчика поймал. В силок, пап, который мы с тобой ставили. Мамочка, вставай, пожалуйста...

«Суки, я вас всех уничтожу, уроды!», — стиснув от гнева зубы я слез с Князя и тихо подошел к ребенку.

— Иди ко мне, малыш. Спокойно! — ухватил я за руку вскочившего мальца. — Мы свои и поможем тебе.

— Мои мама и папа...

— Мы позаботимся о них и о тебе, — я обнял ребенка. — Сток, паренька передай одному из возниц, пусть присмотрит за ним до возвращения в Оряхово. Дружина пусть вооружается, а повозки останутся в деревне. Возницы пусть уберут тела, а погребением займутся сами жители, когда вернутся из убежищ. Выполнять!

К берегу мы старались выйти незаметно, но обмануть тилинкитов не вышло. Их лагерь тоже выставил наблюдателей и охранение. Нас заметили задолго до приближения к лагерю и в боевое построение обе стороны начали вытягиваться одновременно.

У полувытащенных на берег байдар лежали несколько связанных пленников и навалено в кучу награбленное имущество. Был разбит один шатер, перед которым стоял тотем: шест с навершием из черепа куницы и большой связкой человеческих скальпов.

Перед нами, под вой и улюлюканье, извилистой стеной начала строиться сотня тилинкитов. Навстречу я вывел своих. Расклад был неоднозначный. По общему количеству мы уступали, но не критично: тилинкитов было сто пять воинов, у меня — семьдесят четыре. Плохо, что у меня было всего тридцать шесть копейщиков, это слишком мало против такой толпы, как у противника.

Зато у меня было шестнадцать конных воинов, а если считать меня и Стока, то восемнадцать. Немалая сила при правильном применении. Здесь, к счастью, местность позволяла применить кавалерию. Не по всему берегу, но Омрын выбрал ровное и достаточно чистое место, без наваленных камней и растущих деревьев. Видимо, полностью уверен в своей силе и преимуществе.

А еще у меня был десяток арбалетчиков с павезами и десяток лучников. Сколько стрелков было у стоящих напротив варваров, я не знаю. Диспозиция выходит такая, что при атаке лоб в лоб, а ля стадо на стадо, шансов у меня не много. Надо постараться использовать сильные стороны своих дружинников.

Как обычно, перед боем меня стало потряхивать. Адреналин, норадреналин, все дела... Кое-как уняв сердцебиение и нацепив на морду «ледяную маску», я подозвал к себе Матея, Стока и командиров стрелков и копейщиков.

— Слушай сюда! — я демонстративно зевнул. — Сделаете, как я прикажу, и мы порвем этих оленеё..в, как цепной кобель дедушкину мошонку.

— Работаем от обороны, — начал я раздавать команды. — Далебор, своих копейщиков строишь в одну шеренгу. Они должны сдержать натиск этих засранцев в первые минуты боя. Колояр, перед копейщиками поставишь арбалетчиков за павезами, за ними выводишь лучников.

— Это твое место во все время перестрелки и сближения с оленеё..ми, — я продолжил. — Если от меня не будет других команд, ты должен поразить как можно больше противников, пока они не приблизились на опасное расстояние. Потом отводишь стрелков за шеренгу копейщиков и смотри, куда ударит наша конница. До удара конницы можешь помогать копейщикам.

— Только аккуратно, пускай медленно стрелять будешь, главное — в своих не попади. Иначе после боя глаз на жопу тебе натяну, — командиры загоготали, а наши бойцы, глядя на смеющихся командиров, приободрились. — Далебор, до того, как до тебя доберутся варвары, бойцы должны успеть использовать все плюмбаты. Вы много тренировались, и я хочу увидеть, как эти вонючки превращаются в ёжиков.

— Как только ударит наша кавалерия, — продолжил я раздавать команды. — Бегом, вслед за конницей, выводи на тот же фланг своих стрелков и расстреливай тилинкитов, атакующих наших копейщиков. Далебор, тот фланг, который останется без помощи кавалерии, можешь потихоньку загибать в тыл. Но не ломай шеренгу. Локоть к локтю, щит к щиту, бейтесь вплотную друг к другу. Держись, и конница со стрелками сломают хребет засранцам. Но если твои побегут, — умрем все.

— Матей, — я обратился уже к командиру гвардейцев. — Как только я тебе скажу, с какого фланга атаковать, уводишь туда своих, чтобы хватило для разгона. И сразу бей варваров во фланг. Ты обязан их смять! Больше этого никто сделать не сможет. Всем подчиненным доведите, что после победы, по возвращению домой, каждый получит премию.

— Господин, — Сток указал рукой на тилинкитов. — Они зовут на переговоры.

Я посмотрел в указанном направлении. Перед отрядом тилинкитов вышло два воина. Один из них держал над головой копье, на котором болтались пустые ножны, что на Этерре повсеместно означало приглашение к переговорам.

— Сток, со мной. Остальные, стройте бойцов.

Встретились с переговорщиками мы примерно в центре будущего поля боя. Не доезжая до тилинкитов, я спрыгнул на землю и подошел, держа коня в поводу. Передо мной действительно был Омрын, его медвежью фигуру и надменную рожу я без труда узнал.

— Серржыо, — с сильным акцентом заговорил балогун. — Я пррышол на землы своей охоты. Как всегда ходыл Ррод Куныцы, это нашы землы. Здес ныкогда не было людей. Но на прошлой охоте встрретылся ты. Ты почты человек. Я увыдел!

— Теперр говорру с тобой. Я для этого даже выучыл ваш зверрыный язык. Горрдыс, — выражение лица балогуна вообще не менялось, как будто говорит каменная маска. — Еслы ты вожак этых зверрей, делай так: в последный ден каждые трры черртога на этом месте должны быт одын пленнык, четырре байдарр еда и полмешок железо. Тогда мы не будем вас убыват. Понял меня?

— Теперь слушай меня, — я еле сдержался, чтобы не полоснуть Омрына по горлу. — Сейчас мы будем драться, и я покажу тебе, кто тут животные. И все, кто будет приходить на мою землю войной, будут находить лишь смерть.

Безэмоциональная маска балогуна треснула, Омрын довольно улыбнулся, спокойно повернулся ко мне спиной и пошел к своим воинам. Блин, если ты так доволен предстоящему сражению, на хрена ты мне предлагал обойтись без боя? Ему что, моржи в голову нагадили? Я вскочил в седло и рванул к своим бойцам.

Мои командиры уже выстроили дружину. Я «по смелому» встал за спинами своих копейщиков и стрелков. Со стороны тилинкитов опять раздались крики, вой и улюлюканье. От их строя, если его можно так назвать, отделились застрельщики. Примерно три десятка человек побежали в сторону нашей дружины. За ними медленно двинулись бойцы ближнего боя.

Как же здорово! Я боялся, что тилинкиты ломанутся в атаку сразу. При всей кажущейся глупости и примитивности, для них это был бы наилучший вариант. Особенно, если балогун выбрал пересечённую местность. Но гордыня, она такая гордыня, хе-хе.

Три десятка застрельщиков, против двух десятков моих стрелков. Так что я радуюсь? У кого преимущество? Тилинкиты были вооружены дротиками и простыми луками. Мои стояли за павезами с арбалетами и композитными луками.

У простого лука тилинкитов убойная дальность составляет сто — сто пятьдесят метров, прицельная — до сорока метров. С дротиками вообще надо подбежать почти в упор. Мои арбалеты имели убойную дальность более двухсот метров, прицельную — до восьмидесяти. Композитные луки моих стрелков имели убойную дальность тяжелыми стрелами — более двухсот метров (как и арбалет), а легкими — до ста пятидесяти метров, прицельная дальность — до семидесяти метров.

Вражеские застрельщики просто не добежали! Лучники смогли сделать несколько выстрелов с максимальной дистанции, а метатели дротиков до рубежа открытия огня вообще не добежали. Сто пять минус тридцать, у Омрына осталось семьдесят пять бойцов против моих семидесяти четырех.

Со стороны тилинкитов раздался бешеный рев, и толпа, закованная в ламинарный доспех из моржовой кожи, бросилась в атаку. Прикинув, что с правого фланга фронт атакующих варваров дальше заходит за край моего более короткого строя, я послал туда конницу.

Тут же мои стрелки начали работать по наступающим варварам. Пока расстояние до атакующих бойцов не сократилось до опасных величин, арбалетчики успели сделать по два выстрела, а лучники — шесть залпов. А где-то с шестидесяти — пятидесяти метров также залпами начали метать плюмбаты копейщики Далебора, успев использовать все пять коротких дротиков. Всего в набегающую толпу было выпущено двести шестьдесят болтов, стрел и плюмбат. Двести шестьдесят против семидесяти пяти. Три — четыре смертоносных снаряда на одно немытое туловище. Такая арифметика!

Стрелки споро подхватили павезы и скрылись за стеной щитов своих копейщиков, тут же рванув на правый фланг, чтобы выдвинуться во фланг атакующих после таранного удара конницы.

До ровного, как по линейке прочерченного ряда копейщиков, добежало четыре десятка тилинкитов. Причем балогуна среди них не было. Копейщики приняли на себя натиск примерно равного по силе противника, даже загибать фланг не пришлось. Через минуту с права во фланг ударили мои гвардейцы.

Когда стрелки вышли на вторую позицию, стрелять уже было не по кому. А я даже в бой не вступил! Чапай и картошка! Наконец превращаюсь в нормального командира, которому не обязательно лично выпускать врагу кишки. Мои дружинники стояли среди убитых и израненных врагов и неверяще переглядывались.

— Рррааа!!! — взлетел над полем боя восторженный вопль. — Шрам! Шрам! Шрам! Шрам!

Довольная ухмылка перекосила мое и так покореженное лицо. И тут мне неожиданно в голову пришла интересная идея.

— Раненых не добивать! Найдите мне балогуна!

Эпилог (525 круг Н.Э., цутар — тревен).

После боя мы смогли найти одиннадцать не слишком серьезно раненых тилинкитов. Среди них был и Омрын, словивший своим немаленьким телом несколько стрел. Остальных, не успевших сдохнуть, мы спокойно добили. Тем, кому я решил оставить жизнь, мы оказали первую помощь и увезли в Оряхово.

Думаете, я проникся дебильным всепрощенчеством и задумал подставить вторую щеку? Неет, только не после того, как увидел, что творят эти мрази. Омрын сказал, что земли моего манора являются охотничьими угодьями его рода, Рода Куницы? Значит, я хочу уничтожить весь его Род, а перед этим сделать его ничтожным.

Тилинкиты похожи на земные северные народы Евразии и индейцев северной Америки. Те народы, которые имеют сильную зависимость от алкоголя. Может, и тилинкиты имеют такую зависимость? Мне трудно проверить? Вовсе нет. Для хорошего дела бухла не жалко. Кто ко мне с мечом придет, тот будет жестоко страдать. Со смертельным исходом.

Я дал понять Омрыну, что он у меня почетный пленник. Притворялся, сжав до боли зубы, усаживая его с собой за стол и щедро угощая крепким дистиллятом. Сразу заметил, что так и есть, тилинкиты попадают в зависимость от алкоголя почти моментально. Ну, что же, друзья мои, почетные пленники, вас ждет очень интересное будущее.

В середине тревеня мы расставались с Омрыном на морском побережье недалеко от Бабаек настоящими «друзьями». Подлеченные Алмой хронические алкоголики были усажены на их флагманскую байдару и отправлены домой. Естественно, с подарками. Байдара, помимо воды и продовольствия, была заполнена бочонками с «аристийским крепким».

С Омрыном мы договорились о сотрудничестве. Я буду поставлять ему «веселящую воду» и продукты (без них, к сожалению, никак), а Род Куницы будет привозить дорогущую моржовую кость и поделки из нее, пленников, животный жир. Благодаря этому договору будет снижена угроза нападения на мои рыбацкие лодки и побережье.

У тилинкитов побережье материка поделено для грабежа между родами. Мы были «охотничьими угодьями» Рода Куницы. Если «куницы» будут соблюдать договор, то угроза остается только от проходящих мимо разбойников.

Хороший ход! Пусть Род Куницы пропивает свои богатства, силы и здоровье. Потом дойдут руки и до других нелюдей. А как вы хотели? По делам и награда!