Аида Самойлова

Кирилл взял меня за руку, потянул к себе. Его аквамариновые глаза отдавали на солнце оттенком зелени. Любовалась им, пока другой рукой он ложил шлем на байк. Сел на него, притянул меня за талию и посмотрел в глаза. И, видимо, нашел что-то. Привстал.

— Любишь меня? — спросил, будто с вызовом.

— Люблю, — погладила его лицо, но он дернул головой и отошел.

— Я же недостоин таких, как ты и твоя подружка, — хмыкнул, оскалился.

В его голосе прозвучала издевка, но я услышала и отчаяние. У меня перехватило дыхание. Нет-нет, он не мог слышать те мои слова, не мог…

— Как банально, — жестко схватил меня пальцами за подбородок и притянул к себе, выдыхая мне в губы: — ты оказалась легкой добычей, Аида.

Сердце было готово выпрыгнуть из груди, настолько ужасно обернулась ситуация. Гулко билась вена на шее, я даже слышала пульсацию в ушах. Сглотнула ком и просипела с надрывом.

— Ч-что? — переспросила, но до меня уже дошел смысл его слов.

— Я поспорил на тебя, что влюбишься в такого циника и бабника за шесть свиданий, — хмыкнул, язвительно изгибая губы, — а ты влюбилась за пять!

Цеплялась за его руки и пыталась словить родной взгляд, но видела там только свое отражение. Жалкое, слабое, униженное.

— Ты не мог, — держалась за остатки доверия, но он холодно усмехнулся, сел на свой мотоцикл и равнодушно отвернулся.

Даже шлем не надел, сразу повернул ключ зажигания. Мотор загудел, зарычал, вторя моим мыслям, но мне оставалось лишь с агонией смотреть ему вслед.

Перевела взгляд на свои ноги в кедах. Сегодня ведь тренировка…

По плечам ударили первые капли. Вскинула голову, с неба заморосил дождь. Ловила капли лицом, прикрыв глаза, ощущала, как намокают волосы и сосульками ложатся на спину. Холод пробирал меня до костей, но я продолжала молча и неподвижно стоять посреди тротуара. И тут меня коснулись чужие руки.

— Девушка, вам помочь?

Кирилл Соловьев

Семен улыбался, глядя кому-то вслед. Проследил за его взглядом и сморщился. Ну и вкусы у него.

— Хороша, — произнес он, так и не отрывая от этой девчонки глаз.

— Подкати и успокойся уже, — фыркнул, заводя мотоцикл.

Проверил шлем, покрутил его в руках, поигрывая мускулами. Девчонки невдалеке захихикали, обводя меня заинтересованными взглядами. Светловолосые, фигуристые, всё при них. Хороший всё же в универе цветник, стоило бы пройтись и прополоть ждущие меня грядки.

— Она не такая, — вздохнул друг и почесал шею, — Аида — гордая птица. Уже не знаю, что сделать, чтобы хотя бы на одно свидание согласилась.

— Не люблю смуглых брюнеток, — цокнул, наблюдая за приближающейся блондинкой, — пригласи ее на нашу сходку сегодня вечером. Девчонки тащатся от моциков.

Друг хмыкнул, провел рукой по затылку, перевел взгляд с меня на удаляющуюся маленькую фигурку и вдруг стартанул с места по моему совету. А вот я с улыбкой посмотрел на подошедшую девчонку. Оля, Маша? Как ее там звали?

— Кирилл, — томно прошептала и попыталась коснуться моих губ, но я отвернул голову, и ее поцелуй прошелся по щеке по касательной траектории.

Видел, что она осталась недовольна этим фактом, но ни одной девчонке не позволено касаться моих губ. И все об этом знали, так что не стоит нарушать главного правила — не пересекать очерченных мною границ.

— Милая, — улыбнулся во все свои тридцать два, так и не вспомнив ее имени, — придешь сегодня на гонки?

Потянул ее за талию к себе, с удовольствием подмечая, какая она тонкая и миниатюрная. Люблю таких малышек.

— Конечно, там же сам Вольт будет участвовать, — хрипло выдохнула мне в плечо, на что я прикусил кончик ее уха, ощущая дрожь девичьего тела.

— И шпильки надеть не забудь, — шлепнул ее ниже поясницы, подталкивая в сторону университетского здания, с удовольствием наблюдая за удаляющейся шикарной фигурой.

Люблю, когда девчонки ухоженные, на каблуках, при марафете. Не то, что эта, как ее там, Аида. Всё же странноватые вкусы у Семы, стоит перенаправить в нужное русло.

Аида Самойлова

— Ты видела? — восторженно затормошила меня Мила, не давая достать из сумки телефон.

Ее рука потянула меня за локоть, собираясь развернуть мое тело всем корпусом и показать объект своих воздыханий.

— Видела, ничего особенного, — невольно издала вздох пренебрежения.

Обычный мажор на байке, таких в кампусе десятки, ничем не хуже этого Кирилла, есть и мускулистей, и состоятельней. И что в нем находят? Обычные серо-голубые глаза, русые волосы, накачанное тело, высокий рост под два метра. Таких не то чтобы много, но он явно не в эксклюзивном экземпляре родился. Вот только взгляд его, неизменно свысока, выводил из себя.

Старалась дышать ровно и глубоко, чтобы не ляпнуть подруге, как же я ненавидела таких, как он, а его тем более. Иначе не отстанет и будет допытываться, почему. А мне было слишком стыдно, чтобы рассказать. Словно душу нужно оголить. Нет! Не стоило ей знать о моем школьном позоре, который до сих пор отдается болью в моем истерзанном сердце. И пусть меня когда-то уничтожил не Кирилл, но я более чем уверена, что он ничем не лучше того, другого.

— Сегодня вечером сходка будет в центре, наши пойдут, ты как? — заглянула просительно мне в глаза.

— Пас, — сказала резче, чем мне хотелось.

Все эти крутые тусовки не для меня, шум и люди сами по себе — вне зоны моих интересов, и пусть так остается и дальше.

— Аида, божечки, — снова затрясла меня Мила, выпучив глаза и глядя мне за спину, — сюда Сема идет!

Поджала губы, но не обернулась. Парень он неплохой, но я прекрасно видела, что нравлюсь ему, а на взаимность ему рассчитывать не приходится. И чего Милка так всполошилась? Еще и покраснела. Додумать мысль не успела, Сема уже пересек мою зону комфорта.

— Девчонки! — по голосу было слышно, что улыбается, расточая мужское обаяние в воздухе.

Соседка по общаге поплыла, падкая на внимание популярных парней, а я вынужденно повернулась к нему лицом, хотя предпочла бы спрятаться в каком-нибудь закутке, чтобы не отсвечивать и не привлекать чужое многочисленное внимание.

— Приве-е-ет! — протянула подруга гласные, всегда так делала, когда сильно нервничала.

— Добрый день! — пробурчала, глядя сквозь него.

Мне не нужно сближаться с парнями, они — лишние в моей жизни.

— Сегодня вечером мы гонки устраиваем, вы обе приглашены, — сказал и сверкнул своей унитазной улыбкой, от чего у меня скулы свело.

Мода на виниры всё никак не проходила, каждый мерялся деньгами и статусом, так и у нас в университете молодежь делала тоже самое. Знали бы они, что иногда мир настоящих больших денег жесток.

— Мы придем, — вся просияла подруга.

— Точно? — переспросил парень, глядя при этом на меня.

— Обязательно, Се-е-ема, обязательно, — ласкающим слух голосом ответила за нас двоих Мила, стряхивая несуществующие пылинки с мужской футболки.

Стиснула челюсти, поджала губы, но промолчала, продолжая смотреть сквозь него. Я была недовольна тем, что она решает за нас обеих, но позорить ее при парне не желала. Как же это сложно — сдерживать рвущиеся наружу язвительные слова.

— Буду ждать, — окинул он на прощание меня ласкающим взглядом и танцующей походкой удалился к своему байку.

Если бы он мне нравился, я бы уже смотрела ему вслед, истекая слюной. Стоило признать, что на внешность он приятный — русоволосый, широкоплечий, голубоглазый, от чего в восторге визжали девушки. Вот только я и толики не испытывала той влюбленности, от которой так опрометчиво теряли голову мои ровесницы.

— Божечки, божечки, Аида, это успех, — теребила меня после его ухода эта предательница, — хватай его, пока горяченький. У меня глаз наметан, ты ему нравишься, так что не упусти шанс. Такой, как он, мало на какую девушку обратит внимание.

О симпатии Семена я знала и без Милы. Это каждому псу в радиусе ста метров видно, до того у него заинтересованный взгляд в мою сторону. Вот только, как отшить его без ущемления мужского эго, не представляла.

— Не интересует, — лишь сухо ответила ей, пока мы пересекали холл университетского здания. — И что значит, мало на какую посмотрит?

— Сема — приличный, понимаешь? Кирилла вот можно заполучить, пусть и на одну ночь, а вот Захаров… Он другого полета птица, — уточнение Милы меня обеспокоило, особенно тот факт, что она почти сразу же отвела глаза, не глядя в мои.

— Обычный он, Мил, самый обычный, не преувеличивай, — фыркнула, но внимательно продолжала наблюдать за ее реакцией.

— Слышали бы тебя наши девчонки, — закатила она глаза и цокнула, — за ним такие толпы бегают, а она нос свой воротит, а сама-то…

— Что сама? — резко повернула в ее сторону голову, прищурилась, зная, что она хотела сказать.

— Ничего, прости меня, — извиняюще улыбнулась и нервно затеребила лямку своей псевдо-дизайнерской сумочки, — я просто хотела сказать, что ты совсем не устраиваешь свою личную жизнь, а тебе уже девятнадцать, Аида, пора, как бы.

Устало вздохнула, слыша эту речь уже не в первый раз.

— Что ты от меня хочешь? — уже не было никаких моральных сил объяснять, что не считаю клубы, мальчиков и тусовки пределом своих мечтаний.

— Да ты бы хоть раз развеялась, — с отчаянием сказала, даже руками схватила меня за локоть, — ты ведь даже не знаешь, как это круто. А так… Сама не заметишь, как время пролетит, а ты даже не насладилась, как следует, молодостью. Ну, знаешь, как наша Фадеева. Замуж вышла и всё, баста! Пеленки, подгузники, недосып.

У меня вырвался смешок, своим замечанием по поводу брака нашей старосты развеяла мое плохое настроение, словно веником тучи смахнула разом. Доля истины в ее словах была, но Мила просто не знала, какая это для меня больная тема. За год я изучила ее вдоль и поперек, так что проще было согласиться и дать, что она хочет, и только после этого ее можно будет переубедить.

— Хорошо, — ответила после недолгих раздумий, — мы пойдем на эти гонки, но только в первый и последний раз!

Она радостно замерла, прижала кулачки к груди и быстро-быстро закивала. Знала бы я, что это станет началом моего конца и падения, ни за что не пошла бы у нее на поводу.

Аида Самойлова

— Я не надену ЭТО! — подчеркнула последнее слово, чтобы до Милы дошло с первого раза.

Она лишь закатила глаза, продолжая крутить меня из стороны в сторону.

— Тебе точно скоро двадцать? — задала вопрос, который не требовал ответа. — Это последний писк моды.

Переминаясь с ноги на ногу, снова повернула голову в сторону зеркала.

— Где? В притоне? Или на трассе? — фыркнула, не нравился мне этот наряд, навевал на пошлые мысли, а мне меньше всего хотелось производить впечатление доступной.

Подружка цокнула, поправила свою ультракороткую юбчонку, покрасовалась перед своим отражением и довольно ухмыльнулась. Вот кто точно не беспокоился о том, оголена ли какая часть ее тела. Ей это даже в радость.

— В общем, ничего не знаю, сегодня я — главная, так что мы идем в этой одежде, — категорически отмела все мои готовые сорваться возражения.

И я вынужденно поплелась за ней к выходу. Но наряд, и правда, был слишком провокационный: платье с открытыми плечами, да еще еле прикрывающее бедра. Мне совсем не по нраву.

— Как ты ходишь так каждый день? — спросила у нее, когда мы сели в ее машину и тронулись с места. — У меня от этой помады и марафета всё лицо сводит, неприятно.

Мотор приятно урчал, мимо проносились здания ночного города. Автомобиль у нее появился буквально недели две назад, но каждый раз, как разговор касался этой темы, она искусно уводила тему в другую сторону. Подозрительно.

— Красота требует жертв, слышала такое выражение? — ответила вопросом на вопрос.

В этот момент мы остановились на перекрестке, загорелся красный. Мила опустила стекло со своей стороны и кому-то помахала, выгодно изгибая талию, чтобы подчеркнуть грудь. Я наклонилась, чтобы посмотреть, кто так завладел ее вниманием, и поморщилась. Рядом с нами, капот к капоту, стоял кабриолет. А в нем — парни из нашего университета, баскетбольная команда, кажется.

— Скорее бы настало завтра, — в мольбе даже глаза прикрыла и руки сложила домиком у груди.

— Уже почти полночь, Айко, — с улыбкой обратилась ко мне моим детским прозвищем и включила музыку на полную катушку.

Смысла что-то говорить ей больше не было, за этими басами она ничего не услышит. Да что там, я даже мысли свои за таким грохотом еле разбирала. Мелодия сменилась другой, и спустя каких-то минут пять я сама начала подмахивать головой в такт битам.

Подпевали с Милой какой-то попсе, разделяя прелесть ночного города и совместной компании. А вот когда мы подъехали к центру, где уже было припарковано несколько машин и байков, меня охватила дрожь. И не предвкушения, а безотчетного страха.

— Да ладно, не бойся так, — сказала вдруг Мила, — смотри, кто к нам идет.

Скрипнула зубами, увидела, на кого она смотрит. Семен. Он шел в нашу сторону вальяжно, постоянно с кем-то здоровался, парни и девушки тянули его то вправо, то влево, так что весь его путь к нам был полосой препятствий. Символично. Только в нашем случае препятствие — сама я.

— Он такой популярный, — восторга подруги не было предела, только мультяшных звездочек в глазах не хватало. — Эх, если бы…

Последнее она слишком тихо прошептала, почти не разобрать. Посмотрела на нее удивленно, но она никак не прокомментировала свою оговорку. Время тянулось медленно, но всё же текло по своему ритму, так что избежать встречи с воздыхателем не удалось. Он подошел ближе и улыбнулся. Как обычно. У меня от раздражения аж скулы свело.

— Вы пришли, девчонки, — сказал нам обеим, а смотрел при этом на меня, но надо отдать ему должное, глаза ниже переносицы не опускал, хотя я видела, каких усилий ему это стоило. — Пойдемте, я забил вам места в первом ряду.

Повернулся и протянул нам руки, за одну из которых в сгибе локтя схватилась подружка. И когда они демонстративно синхронно посмотрели на меня, мне не оставалось ничего другого, как последовать ее примеру. Но старалась не шибко соприкасаться с его разгоряченной кожей, держалась лишь кончиками пальцев. Так, чтобы в любой момент отдернуть руку.

— Сегодня здесь собрался весь свет универа, — крутила во все стороны голову Мила, — хотя ничего удивительного, сегодня ведь Вольт с Хортом соревнуются, а какой приз, если не секрет?

Слушала их разговор вполуха, увлеченная больше тем, как бы не навернуться на этих высоченных каблуках и не опозориться перед всеми этими гадюками. Я всеми фибрами кожи ощущала, как ко мне липнут чужие неприятные взгляды и прожигают недовольные. Всё дело в Семене, убедилась я, когда навстречу нам выдвинулась брюнетка в облегающем платье и смотрела при этом недовольно на мою подружку. Сразу вычислила наиболее опасный элемент из нас двоих, усмехнулась про себя.

— Харли Дэвидсон, — с гордостью произнес парень и неожиданно положил свою руку мне на талию, притягивая ближе к себе.

Я охнула, не успевая должным образом отреагировать, но увидела, как голова охотницы за парнями резко повернулась в мою сторону. Ой-ёй.

— Се-е-ема, — томно протянула она, когда мы подошли к их компании ближе, — кто это с тобой? Представишь?

Глаза у нее так и метали молнии, столько в них было яда, сразу видно, стерва стервой.

— Это Карина, девочки, муза наших гонок, а это Мила и Аида, мои личные гостьи.

Последнее уточнение, как по мне, было лишним. Теперь мы обе точно в списке врагов этой блондинки Карины. Мне показалось, или мое имя он произнес с придыханием, как-то более соблазнительно? Задержала дыхание, пытаясь всё это время отцепить его ладонь незаметно, но не получалось. Такую мускулистую руку просто так не сдвинешь с места.

— Добро пожаловать в тусовку, девочки, — поочередно посмотрела на нас девушка, сузила глаза и вдруг просияла, увидев кого-то за нашими спинами. — Кирилл!

Я застыла соляным столбом, прислушиваясь, как сзади к нам подходят, заставляя волосы на загривке встать дыбом.

— Развлекаешься, Сема? — хриплый мужской баритон пробрал до мурашек на коже.

Боже, куда я ввязалась в очередной раз?!

Кирилл Соловьев

Сегодняшние гонки были просто очередным развлечением, ничего больше. Но приз хорош, должен признать. За него стоило побороться.

— Кирилл, — кинулась ко мне Карина, как только я подошел к компании.

Семен считал ее нашей, хотя мне по факту было плевать. Еще два года, и мы выпустимся, пути наши разойдутся.

— Готов к победе? — ухмыльнулся друг, сжимая свою руку на талии девчонки, как ее там, Алина, Аида?

— Аида, — процедила она и прищурила глазки-щелочки, недовольно поджимая губы.

Раздраженно сбросила руку моего друга. Надо же, какие мы обидчивые и гордые. Занятно, появился новый шаблонный персонаж в моем окружении.

— Плевать, — фыркнул и, прижимая к себе льнущую к моему телу временную новую подружку, наклонился к ней и прошептал, глядя при этом в глаза той, другой, — победителю полагается особенный приз, правда?

Карина ахнула и жеманно захихикала, как по сценарию.

— Я тебя сумею удивить, — тихо сказала мне на ухо.

А вот это вряд ли, девочка. Я таких, как ты, пачками перевидал. Одни и те же ужимки, отрепетированный флирт, ничего нового. Скучно.

— Сегодня Дым приехал, — сказал мне напряженным голосом Сема.

Тело моментально приняло агрессивную стойку. А этот что тут забыл?

— Загорский? — воскликнула какая-то девчонка и быстро покрутила головой, выискивая парня.

Фыркнул, отчего губа презрительно дергается.

— Почему Дым? — спросила Аида, которую мне так и хотелось подразнить, назвав другим именем снова.

Но сейчас я был слишком зол, чтобы играть в эти игры.

— Его Дамир зовут, — пояснил за всех друг, опять попытался приобнять девчонку, но она отошла, не позволила, — вот и прицепилось прозвище.

Надо же, какая цаца, другого ей подавай. Ну-ну, знали мы таких, цену себе набивала.

— Твой основной конкурент сегодня, — улыбнулся друг, ехидно подмигивая мне.

Знал, что терпеть Загорского не могу. С тех пор, как… Впрочем, неважно. Скрипнул зубами, когда услышал знакомый визг шин. Принципиально не повернул голову, чтобы не смотреть на соперника.

— Богдану точно сегодня ничего не светит, — съехидничала у моего уха Карина, точно репей прицепившаяся к моему локтю.

— Богдан — это Хорт, — пояснила Мила, или как там, своей смуглой подружке.

Надо же, пришла на гонки в таком откровенном наряде, а глядела на всех свысока и с таким презрением, будто видела перед собой дерьмо.

— А Вольт? Что за странные прозвища, — фыркнула, даже не скрываясь, не попыталась как-то снизить громкость голоса.

— Ты чего? — прошептала ей на ухо подружка, косясь на меня испуганным взглядом.

Заметила, что я смотрю в их сторону, и сразу же приняла выгодную позу. Осмотрел представленное с головы до ног и мысленно цокнул. Неплохо.

И тут сзади раздался знакомый неприятный мужской голос.

— Все в сборе, я погляжу.

И отчего-то больше всего меня взбесило не его присутствие, а то, какими глазами посмотрела на него эта Аида. Благосклонно. И чем же тебе не угодил, девчонка, раз я для тебя — пустое место?

Аида Самойлова

Парень, что встал за спиной этого неприятного типа, был мне знаком.

— Дэм! — улыбнулась и кинулась к нему в его раскрытые объятия.

Двоюродный брат по отцу поцеловал меня в макушку и привычным жестом погладил по волосам.

— Мне кажется, или ты выросла? — ухмыльнулся этот стервец, поправляя мою челку.

— Мы не виделись-то всего два месяца, — фыркнула, дергая головой; потрогал, и достаточно. — С каких это пор ты участвуешь в гонках?

— Тихо, — прижал к губам указательный палец, — никто из родственников не знает. Ты-то тут как оказалась?

Он поджал губы и посмотрел с недовольством поверх моей головы. Почти на полторы головы выше меня, ему не составило труда окинуть взглядом всех моих спутников. Дамир — сын младшего брата моего отца, с которым виделись мы не то чтобы часто, но, получается, что большая часть его жизни для меня — секрет. Обидно как-то.

— Почему о том, что ты ночной гонщик, я узнаю от посторонних? — проигнорировала его вопрос и скрестила руки на груди.

В этой откровенной тряпочке мне по-прежнему было неуютно, так что даже вопрос я задала, неуверенно при этом топчась на месте. И тем самым снова привлекла его внимание. Вот только на этот раз он уже более внимательно окинул взором мой наряд. А точнее, практически его отсутствие.

— Во что ты одета?! — прорычал, недовольно морща лоб, отчего вид у него стал весьма грозный.

Внешностью его матушка-природа не обделила, наделив богатырским телосложением, которое он постоянно подкачивал в спортзале, тягая всякие гири и веса. Не разбиралась в этом, но знаний хватало, чтобы понять: всё это работало, откладываясь в мускулы, на которые мотыльками летели молоденькие девчонки. Которых мне частенько приходилось отваживать по его же просьбе.

— Отстань! — парировала, не понравился мне его командирский тон. — Лучше скажи, с каких это пор ты жизнью в таком гадюшнике рискуешь?

Обвела презрительным взглядом сходку непонятных типа «крутых» личностей. Да уж, бабка наша сказала бы мощно и коротко: «клоака». И культурно, вроде как, и отражало действительность. Тяжело иногда быть из интеллигентной семьи.

— Только не начинай, — закатил глаза, снял свою кожанку и со зверским выражением лица накинул на мои голые плечи, — и прикройся. Чтоб я не видел тебя здесь сегодня без моей косухи, поняла? Всякий сброд пялится, — посмотрел на кого-то сзади меня, и я даже знала, на кого, чувствовала это пятой точкой. — После гонки никуда не уходи, я отвезу. Ты как, всё еще бунтуешь? Или уже вернулась домой пай-девочкой?

Недовольно поджала губы. Напомнил мне о моем протесте и вотуме самостоятельности. Ничего, папа, я еще докажу тебе, что всего сама добьюсь, и помощь мне твоя не нужна. Пф.

— Ясно, можешь не отвечать, — знал меня, как облупленную, прочитал ответ по мимике лица.

Затем расправил плечи, а я вот напряглась. Спиной почувствовала чужое близкое присутствие. Чье-то мужское дыхание всколыхнуло волоски на затылке.

— Давно не виделись, — грубый мужской бас, — приехал проиграть мне? Как всегда?

— Ты как всегда самоуверен, Кир, — усмехнулся брат, развернул меня и приобнял за плечи. — Что, настолько боишься, что даже группу поддержки привел?

Дамир кивнул на стайку девушек, стоящую в отдалении. Из меня вырвался легкий смешок, что не укрылось от парня. Он глядел на меня прищуренным взглядом. Видимо, настолько долгим и провокационным, что я ощутила, как напрягся от этого брат, его пальцы больно впились в мое плечо.

— Ауч, Дэм, — пихнула его локтем в бок.

Он на секунду отвлекся, и этого хватило, чтобы прийти в себя.

— Прости, — покаянно качнул головой и разжал руку, слегка поглаживая меня по руке в успокаивающем жесте.

— Поглядим, кто чего боится, — прозвучал дерзкий голос Кирилла, а затем он развернулся и ушел, по дороге приобнимая за талию Карину и удаляясь дальше от нас.

Видела, как сел на свой байк и надел шлем, а все девчонки всё это время толпой вертелись вокруг него.

— Позер, — фыркнул Дамир, а затем посмотрел на меня.

— Что? — спросила, чувствуя себя неловко от того, что из-за его присутствия многие пялились на нас слишком открыто, даже не скрывались.

— Аида, — раздался вдруг голос Милы, про которую я успела даже забыть, — не познакомишь со своим другом?

Услышала в девичьем голосе кокетство и закатила глаза. И почему я не была удивлена? Она вешалась чуть ли не на каждого симпатичного парня. Видела, как Семен невдалеке слегка задумался, переводил взгляд с нас на Кирилла и обратно, а затем, слегка подумав, ушел к другу.

— Дамир, Мила, — кивнула я — Мила, Дамир.

Подружка цокнула, недовольная таким сухим представлением.

— Ты как всегда дружелюбна и доброжелательна, — съехидничал брат и протянул девушке руку, — Дамир Загорский, старший брат этой ехидны.

Видела, как подрагивала рука Милы, глаза у нее после его слов расширились и даже засияли. Вот же счастья привалило.

— Брат? — восхищенно осмотрела его накачанное тело с головы до ног. — Ты не говорила, что у тебя есть тако-о-ой брат.

Она сглотнула, словно ей не хватало всё это время воздуха, открыла рот и начала улыбаться, демонстрируя ровные белые зубы. Улыбка — это ее коронная фишка, которая сражала наповал большую часть парней. Но брат никак на это не отреагировал, только вежливо улыбнулся в ответ.

— Ты не говорила, что у тебя есть така-а-ая подружка, — спародировал ее, слегка посмеиваясь, Дамир, а затем увидел кого-то из знакомых и помахал им, затем обратился ко мне: — Всё, пойду с ребятами пообщаюсь, а ты давай тут, без приключений.

Кивнула, и только после он ушел. Мила резко повернула голову в его сторону и наблюдала за тем, как он удаляется.

— Зачетная попка, — восхищенно цокнула, а затем вцепилась в меня своими пальцами. — Это же такой экстерьер, Айко, ты почему молчала? Или от меня его скрывала, а? — не требовала ответа, дальше затараторила: — Нет, Кирилл тоже хорош, но он такой холодный, а твой Дамир — просто огонь. Тушите пожар, я горю.

Демонстративно обмахивалась ладонью, даже лицо у нее, кажется, покраснело — то ли от смущения, то ли от ночной духоты. Хотя нет, вроде ветер слегка дул, какая еще жара? Посмотрела на нее с подозрением и взмолилась, лишь бы она голову от моего брата не потеряла. Знаем, проходили.

— Надежды особой не строй, Дамир — одиночка, на один раз только можно рассчитывать, — быстро спустила ее с небес на землю.

Не хотела, чтобы она потом страдала. В школе мне хватило влюбленной подружки, которая после меня чуть ли не проклинала за него. В груди резко закололо, тоска стала сжимать мое сердце. Не стоило давать надежды… Кто же знал тогда, что всё так обернется.

— Тьфу ты, ну ты, когда это ты видела меня потерявшей от мужика голову? — спросила Мила у меня с ехидством.

Я же после этих слов посмотрела на нее исподлобья, выразительно двигая глазами. Она стушевалась, но упрямо приподняла подбородок.

— Я, конечно, девка влюбчивая, — фыркнула, осматриваясь по сторонам, — но не дура, два плюс два сложить могу. Так что ты не переживай, сердце кому попало не отдам. А вот тело…

Она мечтательно закатила глаза, прикусила нижнюю алую губу, на что я только со стоном запрокинула голову вверх. Посмотрела на небо с такой мольбой, но мои молитвы явно не будут услышаны. И почему Мила такая влюбчивая? Лучше бы учебой занялась, ей-Богу.

— О, всё, всё, смотри, — дернула за руку, у меня аж шея от резкости хрустнула, — начинается-начинается. Ты за кого болеть будешь?

Посмотрела в ту сторону, куда она указала, и увидела, что на старт-полосе начинают собираться байки. Не хотела, но наблюдала за тем, как Кирилл погладил Карину, ударил ладонью по женской попе и подкатил туда же. Дамир в это время хлопнул какого-то мужика по плечу, сел на свой мотоцикл и поравнялся с остальными участниками.

— За Дамира, конечно, — ответила невпопад, больше наблюдая за ажиотажем толпы.

— Эй, — толкнула меня в плечо подружка, — я вообще-то за него хотела.

— Болей, разве одно другому мешает? — пожала плечами, и в этот момент кто-то тронул меня за талию

Дернулась и в страхе отшатнулась.

— Прости, не хотел тебя напугать, — сзади меня стоял Семен, слегка качая печально головой, а затем кивнул в сторону парней. — Как тебе сходка?

— М? — промычала, никак не могла отойти от испуга, старалась унять бешеное биение сердца. — Нормально.

А что я еще могла сказать? Что дико хотела домой, завалиться в постель и уснуть?

— Если хочешь, можем часто сюда приходить, здесь весело, — улыбнулся Семен скромно, почесал свой затылок.

— Понятно, — поджала губы и отвернулась.

Понимала, что невежливо, но как еще от него было отвязаться? Напрямую сказать, что у него нет ни единого шанса? Как-то грубо.

— Дамир сегодня придет первым, — Милка спасла меня и вклинилась в наш разговор, с вызовом глядя на парня.

— Не смеши, Вольт тут главный кандидат, — тут же встал на защиту друга Сема.

— Спорим? — ухмыльнулась подружка и тут же протянула ладонь.

Тот принял вызов и пожал руку, затем они оба посмотрели пристально друг другу в глаза.

— На что спорим? — тут же воспользовался моментом парень.

— На свидание с Аидой, — дерзко ответила Мила.

Я открыла в возмущении рот, но ничего сказать не успела. В этот момент произошло два события одновременно. На дороге начались гонки, а возле меня Семен радостно согласился на сделку.

— Выиграет Вольт — у тебя одна встреча с ней, победит Дым — ты устраиваешь мне свидание с Кириллом.

У меня от этого всего глаза на лоб полезли. Она же только что говорила, что ей понравился мой брат, а тут собралась охмурить Кирилла? Видела, как раздумывал Сема, затем посмотрел на взметнувшуюся вверх пыль от рванувших вперед мотоциклов, после уже пристальней на меня.

— Идет, — с вызовом прокричал сквозь беснующийся рев толпы, — Аида, разбей!

Мне ничего другого не оставалось, как ударить ребром ладони по их рукам, но на Милку я посмотрела грозно. Она аж глаза потупила и отвернулась, на меня больше не глядела.

— Дым, Дым! — кричала подруга, болея за Дамира.

Семен же тоже бесновался.

— Кир, давай! Вольт, вперед! — кричал так громко, что я даже отшатнулась.

Стояла среди орущей толпы и просто офигевала от того, что вокруг происходит.

— Я тебя убью, поняла? — процедила прямо в ухо подружке, которая поставила на кон мое время.

— Да ладно, Дым победит, — отмахнулась небрежно от меня, а затем продолжила свою бурную поддержку криками, ревом и маханиями руками.

— А если нет? — прошептала в ухо так, чтобы стоящий рядом Семен не услышал ни слова.

— Ну и что? — пожала как ни в чем не бывало она плечами. — От тебя что убудет, если один раз с пацаном в кафешку сходишь?

От той непосредственности, с которой она говорила, и легкости, с которой играла с чужими чувствами, у меня разболелась голова, а руки сжались в кулаки.

— Он надеется на большее, Мил, — уже начала злиться, — а я ему дать ничего не могу.

Тут она наконец отвлеклась и посмотрела на меня пристальней.

— Он тебе совсем-совсем не нравится? — а в глазах легкое сожаление.

Я не ответила, только покачала головой. Ну а что я сделаю, если химии между нами нет?

— Ладно, — опустила глаза, а затем подняла их и посмотрела на меня жалобным взглядом, — но я уже поспорила же…

Стиснула челюсти и впилась ногтями в ладони до боли. Подумала и всё же решила уступить на этот раз.

— Если выиграет его Кирилл, то я схожу на свидание, но, — она от радости начала прыгать и хлопать в ладоши, так что пришлось слегка осадить, — после этого ты никогда больше эту тему не поднимаешь и нас не сватаешь, не подталкиваешь друг к другу, поняла?

— Да-да, конечно, — кивнула она, словно болванчик, у которого вот-вот голова отвалится, — спасибочки, Айко, я тебя люблю.

Изо всех сил обняла меня, а я ее в ответ. Всё же другой подруги у меня не было, так что я ценила ее дружбу. И тут начался натуральный рев, все кричали и толкались.

— Едут! — раздался истошный женский крик, затем визг. — Кто там?

Толпа двигалась вперед, словно муравейник, грозя затоптать нас своей массой, но мы пока стояли прямо. Было неприятно от того, что рядом куча посторонних прижимающихся людей, так что я пообещала себе, что больше сюда ни ногой. Лучше бы сериал под мороженое посмотрела.

— Ура-а-а! — раздалось со всех сторон.

Часть толпы радовалась, часть негодовала, а мы ничего не видели и не понимали.

— Кто выиграл? — спросила тревожно у Милы, но она и сама стояла с круглыми глазами.

Семен в этот момент вытянул шею, пытаясь увидеть, что там происходит.

— Кто? Кто? — спрашивала у всех Мила, но все лишь отмахивались.

Мы находились в неведении, пока не ответил один парень с ирокезом, который возвышался над толпой на добрых полторы головы.

— Вольт первый, — радостно улыбнулся, а вот у меня веселье спало, словно шелуха из-под семечек.

— Ну, куда пойдем? — тут же появился в поле моего зрения Семен.

Мне пришлось выдавливать из себя улыбку, Мила ухмыльнулась и ткнула меня локтем в ребра. Я пнула ее носком туфель, но она всё никак не желала угомониться.

— Сам придумай, — пожала плечами.

Еще не хватало как-то участвовать в этом балагане.

— Договорились, — улыбнулся парень, взъерошил свои волосы и добавил: — Пойду я, друга и себя заодно поздравлю. Встретимся завтра в универе, Аида. Прекрасно выглядишь, не устаю восхищаться.

Сделал мне комплимент и наконец ушел. Постепенно толпа рассосалась, являя нашему взору участников гонок. Вокруг победителя стояла толпа девушек и парней. Дамир же находился чуть поодаль, возле него столпились какие-то парни, с которыми он весело переговаривался.

— Твой брат не выглядит угнетенным или расстроенным, — заметила его настроение Мила, держась за мой локоть.

— Не удивлена, — пожала плечами, — такой он весь.

Вряд ли для него гонки имели такое уж большое значение, просто очередное развлечение.

— Дождемся его, сходим покушать, он просил подождать, — сказала подружке, на что она лишь радостно согласилась.

— Не зря пришли, — сделала она вывод, — пойдем только на скамейку сядем, ноги гудят.

— Идем, — усмехнулась, а после мы дошли до здания, возле которого никого не было, так что сели на полностью свободное место.

Ждать долго нам не пришлось. Люди начали довольно быстро расходиться, так что в скором времени в нашу сторону шел улыбающийся Дамир.

— Не расстраивайся, — встретила его с объятиями, — зато ты симпатяшка.

— А то, — щелкнул меня по носу. — Не парьтесь, девочки, — приобнял нас обоих за плечи, — идемте в кафе, я сегодня угощаю.

— Заметано, — ухмыльнулась Мила.

Дамир расположил свой байк в кузов внедорожника, стоящего на парковке. Подружка же в это время восхищалась машиной.

— Авто круче, чем у Кирилла, — сказала она, на что я только глаза закатила.

— Что ты прицепилась к этому мажору? — устала уже слушать про этого парня. — Забудь уже о нем. Такие, как он, пустышки-однодневки. Только страдания и боль тебе принесут.

— Зато красивый, — улыбнулась, глядя на меня, эта неугомонная девчонка.

— Пф, — фыркнула, — ничего он из себя не представляет, только всяким профурсеткам и нравится, нормальная девчонка в его сторону даже и не взглянет. Так что не дури.

В этот момент сзади раздался резкий громкий стук, словно кто-то хлопнул дверцей от машины. Обернулась, но успела только заметить, как с парковки вырулил черный автомобиль с тонированными стеклами. Сердце тревожно забилось в нехорошем предчувствии, но затем меня окликнул Дамир, и этот случай быстро улетучился из памяти.

Кирилл Соловьев

Очередная победа не принесла той радости, что на первых порах, но победить в гонке Дамира всё же доставило мне удовольствие.

— Спасибо, друг, — подбежал ко мне Семен и хлопнул экспрессивно по плечу.

Приподнял брови, что-то не помнил, чтобы он так бурно реагировал на другие мои победы. Видимо, вопрос так отчетливо читался в моих глазах, что он пояснил причину радости.

— Я выиграл спор, так что завтра иду на свидание с Аидой, — пританцовывал от нетерпения на месте.

Нахмурился, отчего-то недовольный таким раскладом.

— А Дым не против? — кивнул на стоящего в отдалении поверженного соперника.

Сема проследил за моим взглядом и нахмурился, нервно почесывая подбородок.

— Ничего, друг — не стена, подвинется, — энтузиазма, как я погляжу, ему было не занимать.

— Как знаешь, — пожал плечами и ухмыльнулся, — мы в клуб, ты с нами?

Тот не ответил на мой вопрос, находился в какой-то прострации, смотрел то на ту девчонку, то на Дамира. Совсем кукушкой тронулся со своей влюбленностью.

— Забей, Сем, не прогоняй, ни одна девка такого не стоит, — положил ладонь на заднюю часть его шеи и наклонил к себе, упираясь лбом о лоб, — слышишь? Поедем и расслабимся.

Тот вздохнул только горестно, но покачал головой.

— Мне домой, мать на дежурстве в больнице, за мелкой некому присмотреть, — сказал он и попрощался с нами по очереди.

Нас осталось трое — Хорт, я и Карина, вечная прилипала, но пока что я ей это позволял. Неплохие омлеты делала по утрам.

— Куда поедем? — потягивалась кошкой девчонка, выгодно демонстрируя стать, тонкую талию и выпуклости, за которые мне нравилось держаться, — давайте в Лиссабон.

— Как обычно, короче, — ухмыльнулся Богдан, мой вечный соперник по гонкам.

При этом гонки не мешали нам тусоваться вместе после, так что я лишь кивнул им и пошел в сторону парковки. Мой черный глянцевый четырехколесный зверь уже заждался, так что пока моя компания рассаживалась, я разминал плечи, напряженные после гонок, и сел сам. Только хотел закрыть дверь, но замер на секунду, когда услышал желчный голос этой Аиды. Обо мне говорили с подружкой. Только хотел победно улыбнуться, как ее последующие слова забили гвозди в крупицы моей самоуверенности.

— Что ты прицепилась к этому мажору? Забудь уже о нем. Такие, как он, пустышки-однодневки. Только страдания и боль тебе принесут.

— Зато красивый, — услышал приятный голосок ее подружки.

— Пф, — мерзко фыркнула Аида, — ничего он из себя не представляет, только всяким профурсеткам и нравится, нормальная девчонка в его сторону даже и не взглянет. Так что не дури.

Резко закрыл дверь и нажал на газ. На чистой злости выехал с парковки, замечая, как что-то говорила Карина, но из-за пелены перед глазами и бешенства до звона в ушах толком не слышал, что она там бормотала.

— Не слушай эту уродку, — наконец, дошли до меня слова Карины.

Встряхнул головой и пришел в себя, когда проехал на красный.

— Успокойся, — сказал Хорт, дергая руль со своего места чуть вправо, когда меня занесло

— Я спокоен, — процедил сквозь зубы, ощущая, что кровь по венам текла быстрее, а мысли скакали яростнее и злее.

— Ага, видно по тебе, — усмехнулся друг, а затем стал подначивать меня. — Что? Понравилась смуглянка? Поэтому бесишься так?

— Что? — раздался сзади возмущенный голос Карины. — Эта Аида совсем не во вкусе нашего Кирилла. Ты видел ее и меня, а?

Как ни странно, но задетое самолюбие этой девчонки сейчас было мне на руку. Пока она пыталась соревноваться с призрачной Аидой, демонстрируя свои преимущества Богдану, я привел мысли и свое состояние в порядок. Холод разума и безразличие, вот моя главная фишка. Никому еще не удавалось и не удастся пошатнуть мои устои и принципы. Даже этой брюнетке языкастой.

— Ха, — донесся до меня язвительный голос друга, — я тебя, Карин, может, удивлю, но на свете есть еще куча симпатичных девок. Вряд ли у тебя между… Кхм… В общем, не напрягайся, ты девчонка красивая, но не в моем вкусе.

С силой стиснул руль, думая о своем. Не, ну вот же чертова девка, не по нраву я ей, видите ли? А кто ей нравился? Дамир? Этот неудачник? Бесит, как же бесит. Успокойся, Кир, сказал сам себе, у тебя куча поклонниц, самые красивые девчонки универа у твоих ног, не стоило злиться из-за слов какой-то ботанички.

— Да кому ты нужен, — прошибло меня током от этих слов, но тут я понял, что сказано это было не Аидой и не мне, Карина до сих пор изгалялась, — на себя в зеркало давно смотрел?

Фыркнула и, как я видел в зеркале, демонстративно скрестила руки и отвернулась к окну.

— Да ладно, Карин, не обижайся, что ты, мы же не о тебе говорим, — повернулся к ней Бодя, как мы его часто называли. — Слушайте, ребят, раз такое дело, может, поспорим?

— Не неси чушь, что за детский сад, — капризно надула губы девушка.

Я же сосредоточился на дороге. Недолго так с таким гневом и в аварию попасть. Ехал привычной дорогой до клуба, надеясь конкретно так расслабиться и выбросить из головы всяких уродин.

— Ну, это же был вызов, разве нет? — веселился Бодя, щелкая шеей, — она назвала Кира чуть ли не моральным уродом, смешно будет, если он ее влюбит в себя и завалит, разве нет? Щелкнем ее по носу. Весело же.

— Ничего веселого, — буркнул, паркуясь у ночного заведения.

Резко вышел из машины и стал подгонять ребят. Мне срочно нужно было что-то выше тридцати градусов. Пресек их разговоры на темы спора и соблазнения на корню, но чем больше от напитков у меня путалось сознание, тем серьезнее я начинал задумываться о том, что они правы. Почему бы не показать девчонке ее истинное место? У моих ног.

Аида Самойлова

Утром я собиралась в универ впопыхах, чувствуя неприятный мандраж и нервозность.

— Чего ты так всполошилась? — сонно зевая, спросила Мила.

На удивление сегодня она решила изменить своему привычному стилю и надеть обычные джинсы и толстовку.

— Из-за тебя всё, — зло буркнула, пытаясь надеть свой пуловер, — кто тебя просил вступать в этот идиотский спор? А?

Боже, это горло такое узкое, или у меня голова большая?

— А-а-а, ты нервничаешь из-за свидания с Семеном, — усмехнулась понимающе подружка, а затем подошла и помогла мне надеть верх, — да ладно, не парься, ты же в него не влюблена, чего беспокоиться. Опозоришься, так опозоришься.

Поправила одежду и закинула на плечо лямку рюкзака.

— Издеваешься? — рассерженно прошипела и толкнула ее к двери. — А он-то как раз влюблен! Мне что прикажешь делать? Как себя вести так, чтобы его отвадить? В носу ковыряться или смеяться, как сумасшедшая?

Мы шли по коридору общежития, так что приходилось говорить тише, хотя единственное желание, которое меня сейчас одолевало, так это — кричать, кричать и еще раз кричать. А лучше еще топать ногами от негодования, словно ребенок, надеясь, что это поможет.

— Просто веди себя как можно равнодушней, — пожала плечами Мила, держась за мой согнутый локоть, — ему быстро надоест тебя окучивать, и он переключится на новую жертву.

— Окучивать, ну и словечко, — закатила глаза, находясь в шоке от ее эпитетов, — и никакая я тебе не жертва.

— Ну а что? — задорно произнесла, слегка улыбаясь и пропуская часть моих слов и вовсе мимо ушей. — Это же правда. Мы, девчонки, это цветники, теплицы или грядки, ну, тут уже от внешности зависит, конечно, а вот парни, соответственно, садоводы, поливальщики. Ну, мысль ты уловила.

Ничего я не уловила, пропустив эту чушь мимо ушей, но в порядок свое эмоциональное состояние привела. Так что садились в автобус мы уже с легким настроением. К облегчению, пары до самого конца прошли по лайту. Семен мне на удивление не докучал и в поле моего зрения не попадал. Только я хотела обрадоваться, что, может, он и вовсе о выигранном споре забыл, как вдруг в конце пар мне пришло сообщение.

«Жду в парке. Твой Сема».

— Ты ему мой номер дала? — ущипнула Милу за бок, на что она обиженно дернулась.

— Ну да, — ответила она с возмущением, — а как еще? Пф.

Видела, что никакой поддержки от нее не добьюсь, так что подхватила свои пожитки и пошла на улицу. Быстрее схожу на эту встречу — быстрее от пацана отделаюсь.

— Аида, — вдруг раздался сзади мужской голос.

Знакомый. Неприятный до скрежета зубов.

— Кирилл, — повернулась и наблюдала за тем, как ко мне приближался Соловьев собственной персоной.

Он вальяжно остановился в метре от меня, бесцеремонно и нагло окинул взглядом мое тело и достал кое-что из кармана.

— Сегодня, девять вечера, — протянул мне визитку какого-то бара «Дикий Койот».

— Что? — фыркнула, морща лицо. — Что это?

Вид у меня, видимо, совсем уж сильно выражал недоумение и недовольство, вон как этого мажора перекосило.

— Я зову тебя на свидание, — процедил сквозь зубы и ударил вдруг кулаком в стену, — тупая, что ли?!

— Пошел ты! — кинула эту визитку ему в лицо и, развернувшись, фурией вылетела из здания. — Ненормальный! — буркнула себе под нос, еле сдерживая гнев.

Остановилась уже только возле скамейки у парка, который как раз находился рядом с университетом. И только хотела перевести дух, чтобы успокоиться и погасить остатки гнева, как вдруг сзади кто-то приник ко мне всем телом, закрывая ладонями при этом мои глаза.

— Угадай, кто? — прозвучал игривый мужской тон и теплота в голосе.

— Семен, — обреченно ответила на этот детский сад, с ужасом представляя, что придется провести с ним целых несколько часов.

— Ты всё же пришла, — улыбнулся он и бесцеремонно заправил прядь моих волос за ухо.

— Спор есть спор, — скривила губы, растягивая их в стороны.

От его взгляда мне стало не по себе. Зародил внутри меня чувство вины и сожаления, ведь Сема хороший парень. Вот только объект воздыханий выбрал не тот.

— Это тебе, красивые цветы для красивой девушки, — как фокусник достал из-за спины букет.

Шикарный, из белых роз. Даже сосчитать не могла, сколько их тут было, настолько сильно разбежались глаза от такой красоты.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила его, руки чуть дрожали от веса букета.

Он щелкнул меня по носу, а затем встал рядом и, слегка держа за поясницу, повел в сторону тротуара.

— Я заказал столик в ресторане «Каин и Авель», популярное нынче место, — подвел к черной и чистой до блеска машине, открыл переднюю дверцу.

— Да, хорошо, — села в удобный седан, пристегнулась, держа на коленях букет роз.

Семен обошел машину и присел на водительское сиденье. Мы тронулись с места плавно, вот только всё то время, что мы ехали до места назначения, я не знала, куда деться от этой неловкости. Ресторан, который он выбрал, действительно, знаменит сейчас, очередь туда была на недели вперед, так что жест его оценила по достоинству.

— Ты на Кирилла внимания не обращай, — вдруг сказал он в какой-то момент, я же навострила уши, — он ко всем девушкам относится предвзято. Так что не принимай на свой счет.

— Травма детства? — хмыкнула, про себя думая, что у Соловьева просто проблемы с головой.

Предвзято, как же. Главный бабник универа имел репутацию нетерпимца. До сих пор удивлялась, что девчонки, несмотря на это, все равно летели на него, как мухи на, кхм, пусть будет мед.

— Можно и так сказать, — после паузы ответил Сема, а затем включил приятную мелодию, которая разлилась по салону, благотворно влияя на мое нервозное состояние. — Не будем о других. Расскажи мне лучше о себе.

Видела боковым зрением, что он смотрит то на меня, то на дорогу. Вгонял меня в краску.

— Да вроде ничего особенного, — пожала плечами.

— Как же, — чуть съерничал он по-доброму, — ты не говорила, что сестра Дыма. Хорошо, что Мила предупредила.

Еле сдержала улыбку, вспоминая брата.

— Никто и не спрашивал, — отвернулась к окну, наблюдая, как мимо проносились дома.

— Ты не любишь тусовки, да? — догадался всё же он, попадая этим в точку.

— Предпочитаю тихие варианты отдыха, — повернула голову в его сторону и посмотрела прямо в глаза, слегка улыбнулась.

— Это мы исправим, — подмигнул мне и резко повернул руль, отчего нас даже занесло на повороте.

От испуга в груди ухнуло сердце, пульс подскочил до небес. И когда автомобиль плавно выровнялся, я еле как пришла в себя, держа руку на животе.

— Ты идиот?! — крикнула на Семена, который как раз парковался у ресторана.

— Здорово, разве нет? — отстегнул он ремень и потянулся меня поцеловать, почуяла это нутром.

Выставила перед его лицом как раз пригодившийся букет цветов.

— Положи на заднее сиденье, я в конце вечера заберу, — всучила ему его же подарок и выскочила из машины первой.

Тот не заартачился и не выказал обиды. Вышел следом, и мы пошли к входу, идя шаг в шаг. А когда зашли внутрь, мне показалось, что я увидела на парковке знакомый байк, вот только когда посмотрела в ту сторону, ничего не заметила. Наверное, показалось. Соловьев забил мне голову своим предложением, вот и всё.

— Столик у окна, — улыбнулся Семен администратору, как закадычный друг и завсегдатай заведения, а затем подтвердил мои предположения, добавляя: — как обычно, Ир.

— Завидую, — подмигнула девушка мне, после повела нас по залу.

Только мы присели, как вдруг у парня зазвонил телефон.

— Слушаю, — чуть грубо ответил звонившему.

По мере разговора его лицо омрачилось, брови хмуро свелись на переносице.

— Кто? Черт! — чертыхнулся парень, посматривая на меня с сожалением и стыдом.

Напряглась, чувствуя, что что-то произошло.

— Прости, Аид, — взял мои руки без моего на то согласия в свои, заглянул в глаза, — у друга форс-мажор, сегодня поужинать не получится, давай в следующий раз? Я вызову тебе такси.

— Я сама, — сразу пресекла его предложение, а сама внутри возликовала, что не придется сидеть тут среди золотой молодежи и напрягаться. — Ничего страшного, езжай.

— Я, правда, не хотел, — оправдывался, видно, как ему было неудобно, — я обязательно заглажу вину, честно. Прости еще раз.

И ретировался, несясь на всех парах к выходу. Я же откинулась на спинку стула и решила выждать несколько минут, когда он уедет. Чтобы не вздумал меня подвозить. И только собралась уходить, как вдруг появился тот, кого я меньше всего хотела видеть.

— Думал, тебе в баре больше понравится, — раздался неожиданно голос Кирилла.

Он сел на стул Семена, развалился на нем и широко расставил ноги. Одну руку положил на спинку стула, ленивым взглядом окинул меня взглядом и цокнул. До чего же неприятный тип.

— Не знала, что тебе есть, чем думать, — резко выпалила и с шумом встала, чуть не опрокидывая стул.

Успела придержать его, поставила под столик и только собралась уйти, как парень резко сделал выпад, схватил меня за локоть и, крутанув, усадил к себе на колени.

— Соловьев! — прошипела ему в лицо, попыталась встать, но были силы не равны.

— Хрипотцу добавь, будет, прямо как в… — он не договорил, а я ударила его кулаком по плечу.

— Заткнись! — поджала губы и прищурила глаза.

Его, наоборот, потемнели, зрачки расширились, а взгляд упал на мои губы. Он потянулся ко мне лицом, я же отклонилась назад, не желая, чтобы он меня целовал. Вот только он резко поменял траекторию и прикусил кончик моего уха, заставляя мое лицо краснеть.

— Поцелуя не заслужила, — хрипло произнес, горячо дыша мне в ухо, затем добавил: — Но, если будешь хорошей девочкой, сделаю исключение.

— Дебил! — ударила его по груди и, наконец, вырвалась из его хватки.

Убежала под его хохот, фантомно преследующий меня даже на улице, куда я выбежала на всех парах. Интересовал меня только один вопрос. У Семена, действительно, что-то случилось, или это всё подстава Соловьева?

Кирилл Соловьев

— Что за гон, Кир, — раздраженным голосом сказал мне в трубку Сема.

Лениво пялился в экран телевизора, наблюдая, как по полю гоняли мяч. Важный футбольный матч, между прочим.

— Ты о чем? — спросил с ленцой, делая вид, что не понимал, о чем он говорит.

— Я в больнице, идиот! — прорычал он, теряя терпение.

Встал, услышав трель дверного звонка. О-па. Кажется, доставка приехала. Надеюсь, что обвязала себя розовым бантиком. Или как там девочки любили делать.

— И? — подошел к двери и открыл, видя свой сегодняшний презент.

Показал девчонке, чтобы проходила молча, на что она хихикнула и, цокая каблучками, зашла внутрь.

— В смысле «и»? Ты сказал, что ты в больнице, и просил меня приехать! — окончательно потерял самообладание мой обычно уравновешенный друг.

— А, это, — улыбнулся красотке и поцеловал ее в оголенное плечико. — Я уже дома. Ты долго ехал.

— Сейчас буду у тебя, — резко бросил Сема, но я успел его остановить.

— Я не один, завтра в универе увидимся, — и бросил трубку, не давая ему и слова вставить.

Кинул трубку на тумбочку и увлек девушку за собой в гостиную. Слышал, что пару раз вибрировал телефон, но не реагировал, полностью увлеченный сегодняшним представлением.

— Может, возьмешь? — кивнула блондинистая нимфа в сторону коридора.

— Я бы лучше кое-что другое взял, — ухмыльнулся, дергая уголком губ и вздергивая брови.

Не помнил, как звали эту девчонку, но имена нам сегодня явно не понадобятся.

Аида Самойлова

— И что он сделал? — отвернулась от своего отражения в зеркале Мила, посмотрела на меня потрясенным взглядом.

Глаза ее были распахнуты, ротик приоткрыт формой «о».

— Что-что, посадил себе нахально на колени, — пробурчала, поджимая губы. Затем, будучи в раздрае, наехала на подружку. — Ты долго краситься собираешься? Мы так на первую пару опоздаем.

— Мы учимся на дизайнеров, — вернулась она к подкрашиванию своих бровей, уже который раз перерисовывая их форму. — Творческий факультет, нет? Нам не просто положено не приходить вовремя, это должен быть наш девиз!

Закатила глаза. Главное ее оправдание, как же.

— Ну? — глянула уже нервно на часы, внутри что-то неуловимое подстегивало идти скорее на учебу.

— Не парься, сегодня первая пара у Горыныча, он сам никогда вовремя не приходит, — наконец, отлипнула от зеркала Мила, взяла сумочку, надела обувь, и мы вышли из комнаты.

Горыныч был нашим преподавателем по 3D-моделированию, весьма экстравагантный, был назван так не из-за характера, как многие думают, а скорее из-за трех своих альтер-эго. Воистину творческий факультет.

— Ты мне лучше скажи, получается, что ты свидание Семе до сих пор должна? — хитро ухмыльнулась, глядя на меня с прищуром, пока мы шли на выход из общежития.

— Ну, выходит, что да, — пожала плечами и ответила неуверенно.

— И к тебе подкатывает Вольт, — медленно, казалось, разжевывая каждое слово, произнесла подружка.

— Это была случайность, — убеждала, скорее, не ее, а себя, хотя внутри свербело недовольство от того, что она права.

— Ага, как же, — цокнула Мила и улыбнулась с какой-то хитринкой. — Идеальный учебный год. Может, невинности лишишься, наконец. Мечты-мечты…

— Чего? — толкнула ее локтем, возмущенная направлением ее мыслей. — Не фантазируй себе там, с Семеном отстреляюсь, и баста! Никаких тусовок, гонок, парней, только учеба.

— Ну-ну, — еле слышно пробурчала она себе под нос, но я уже не реагировала.

Знала ее. Только дай повод, размусолит эту тему так, что она обрастет уже несуществующими подробностями.

Но вот когда мы подходили к зданию университета, произошло страшное для меня. То, что послужило поводом для ликования Милки. К нам с соответствующим ревом подъехал мотоцикл. До боли знакомый, на котором восседал ненавистный мне парень. Кирилл. Принесла же его нелегкая.

Он демонстративно объехал нас по кругу, гарцуя на своем байке. Такое обычно явно девчонок умиляло, меня же страшили эти громадные колеса и слишком громкий звук мотора. И когда он, прекратив позерствовать, остановился перед нами, поставил ноги на асфальт и снял шлем, я была готова дать ему хорошенькую такую затрещину, чтобы больше не смел ошиваться подле нас.

— Красавицы, — одарил нас ленивой полуулыбкой, нагло оглянул с головы до ног, будто кобыл осматривал. — Мила, правильно же? — обратился к моей подружке, после чего она завороженно кивнула. — Оставь нас наедине, у меня к Аиде очень важное дело.

— Аид, жду около двери, — поспешно согласилась и, не давая мне ее остановить, сбежала эта предательница.

— Чего тебе? — нахмурилась и сложила руки на груди.

— Бар тебе не нравится, — задумчиво склонял голову то вправо, то влево, — ресторан тоже. Что вы там девочки любите, кофе? Я заеду за тобой после пар, съездим в кофейню. Прокачу с ветерком, детка.

Подмигнул и надел шлем обратно. Я же фыркнула и пошла к входу в университет, кидая напоследок:

— Мечтай! — и какое же это доставило мне удовольствие, даже жаль, что не видела его лицо в этот момент.

Он, что странно, промолчал, ни одного слова в спину не донеслось. Вот только взгляд, гипнотизирующий меня всё то время, что я шла к крыльцу, обжигал и настораживал. Благо, что в это время народу в дворике универа было мало, и никто особо не обратил внимания на наш разговор. Вот только не знала я, до какой степени настойчив этот мажор.

После пар вышла расслабленная, ведь ни Семы, ни Кирилла весь день на горизонте видно не было.

— Слушай, что у нас завтра? Матеша? — дернула вдруг меня на себя Мила, в панике глядя мне в глаза.

Мы в этот момент стояли в холле здания университета, повсюду слонялись толпами остальные студенты. Кто в запаре с учебниками, кто на расслабоне с кофе в руках. От столпотворения у меня слегка закружилась голова, так что я непонимающе посмотрела на подружку.

— Списать дашь? — ах, вот оно что.

Можно было с этого и начинать. Закатила глаза и кивнула, потянула ее в сторону выхода. Хотелось уже глотнуть свежего воздуха.

— Терпеть не могу эту тетку, могла бы и понять, что нам ее интегралы и законы, как его, Ома, не понадобятся, тоже мне, пф, — смешно дергала головой и кривлялась подружка, голосом и поведением имитируя преподавательницу по высшей математике.

— Это из физики, — улыбнулась, хотя не была удивлена, что она перепутала.

— Неважно, — закатила Мила глаза, а затем, когда мы вышли на крыльцо нашей альма-матер, выражение ее лица стало удивленным: губы формой «о», глаза навыкате и восхищены.

Я еще не повернулась, но уже со стопроцентной гарантией могла сказать, что этот ее взгляд связан с каким-то парнем. По-любому, какой-то мачо-мажор. Вот только когда обернулась, реальность обрушилась на меня, словно ушат ледяной воды.

— Розы для экзотической красотки универа, — ткнул мне в лицо своим алым букетом Кирилл Соловьев, сияя голливудской улыбкой, затем понюхал его сам и зачем-то сделал акцент на количестве: — сто одна штука, ровно.

— И одна белая в центре, — восхищенно прощебетала рядом Милка, которая еле могла удержать свои руки от букетища.

Я же посмотрела на пафосного парня, этот его презент и и скривилась. Боже, какая банальщина. Интересно, с другими это срабатывало, и они таяли от его жеста и трат? Видно, все мои мысли отразились на моем лице, раз улыбка моментально слетела с его физиономии. Всё же большой контраст с Семеном. Тот хотя бы делал подарок из искренней симпатии ко мне, а не странного порыва, который я не могу пока понять.

Не видела в глазах Кирилла большой тяги ко мне, прекрасно замечала, каких девушек он предпочитал, я была не в этой весовой категории. Да и не желала быть в ней, моя ниша — это моя ниша, спокойная, без эксцессов и потрясений в виде ночных гонок.

— Ясно, мимо, — тут же сморщился парень и кинул прицелом букет в сторону мусорки.

Мила ахнула, наблюдая за падением роз, я же скрестила руки на груди. Выразительно приподняла брови, глядя, как пристально он наблюдал за моей реакцией. Но ее не последовало, я просто равнодушно продолжала стоять и не дергалась. И его это тоже не устроило. Губы поджались, нос слегка сморщился, на лбу появились легкие морщинки.

— Уйди с дороги, — вздохнула и потянула Милу вниз, чтобы спуститься уже по ступенькам и пойти к остановке.

Подружка немного сопротивлялась и с тоской обернулась на одиноко и бесхозно лежащий букет, я же потянула ее практически на буксире.

— Ты что наделала? Такая красотища же была, — прошипела она на меня, когда перестала оглядываться.

— Я?! — с удивлением и возмущением воскликнула. — Не я, заметь, купила букет, а затем выкинула все потраченные бабки в помойку. Иди вон к этому мажору и высказывай ему эти претензии.

Видела, как подруга поджала губы, а затем снова посмотрела на меня.

— Ну ты даешь, отшить самого Соловьева. Завтра весь универ гудеть будет, что он к тебе подкатывает. А я говорила тебе, что всё неспроста, — услышала в ее голосе удовольствие, что хоть кто-то из нас станет объектом такого внимания.

— Лучше бы никто этого не видел, — горестно вздохнула, чувствуя на себе множественные посторонние взгляды.

Как назло, вокруг было много студентов, так что незамеченным данное происшествие явно не осталось. И тут, вопреки моим молитвам, дорогу нам преградил знакомый мотоцикл. Меня охватило такое раздражение, что я была готова пнуть этот драндулет. Чуяла, что с сегодняшнего дня у меня огромные такие проблемы. Ага, в виде Кирилла Соловьева, вознамерившегося отчего-то покорить то ли мое сердце, то ли кое-что другое. Знать бы только, зачем.

— Одна чашка кофе, — не дал нам пройти, загораживая собой проход тропинки.

Настойчиво смотрел, больше не улыбался. Вид у него был воинственный, брови хмуро сведены на лбу.

— Нет, — дала резкий ответ и попыталась обойти его.

Вот только он не дал, обхватил мои плечи своими ручищами, притянул к себе. Мила же, предательница, наоборот, отошла, не мешая этому амбалу меня трогать.

— Я не отстану, так что соглашайся, — не отводил глаз от моих, наклонил при этом голову набок.

— Мой ответ — нет, ты глухой, что ли, Соловьев? — фыркнула, пыталась всё это время отодрать его пальцы от своих плеч.

— Смотри, — кивнул на стоящих сзади людей, что всё это время пялились на нас. Боже, мне кажется, или кто-то и вовсе достал телефон и снимал нас? — Завтра весь универ будет о нас говорить, решат, что ты моя очередная фанатка, которая проходу мне не дает. Ты ведь не хочешь этого?

Задержала дыхание, чувствуя, как внутри огнем растекаются гнев и злость. Какой же гад, всё просчитал.

— Не хочу, — выплюнула из себя слова, с прищуром глядя на этого интригана.

— Так-то лучше, — улыбнулся он снова, демонстрируя ликование от очередной победы. — Сегодня вечером заеду за тобой. В какой ты общаге живешь?

— Я сама подъеду на место встречи. Не хватало мне еще этих нелепых слухов, — процедила, выдавливая из себя предложения.

— Договорились, — цокнул, оглядывая меня с головы до ног, — и ты, это, приоденься там поприличнее, всё же рядом со мной двигаться будешь.

От подобного оскорбления перехватило дыхание. Не задыхайся я в этот момент, точно бы плюнула ему в лицо.

— Тетрадь, — вдруг дезориентировал он меня снова, отпустил и протянул руку.

— Что? — спросила растерянно, не ожидая такой смены разговора.

— Дай мне любую тетрадь, — посмотрел, как на дурочку еще. — Все решат, что я просто списываю у тебя, так что считай, что репутация твоя спасена. Хотя быть моей фанаткой почетней, чем…

— Чем кем? — спросила с вызовом, в груди уже разгорался пожар гнева.

— Объектом моей влюбленности, — подмигнул и выхватил у меня из рук тетрадь, которую я достаю из рюкзака.

И уехал на своем байке, рык мотора которого раздавался на всю округу.

— Вау, — выдохнула возле моего уха Мила, вцепилась крепко в мою руку.

Я же не могла сказать того же.

— Помнишь, ты у меня брала толстовку на субботник? — поинтересовалась у рефлексирующей в экстазе подружки, она же непонимающе похлопала глазами. — Ну, ту, что ты обозвала «даже бомжам стыдно такое носить»? Найди мне ее срочно!

С Соловьевым, говоришь, буду двигаться? Прилично выглядеть надобно? Ну-ну, я покажу тебе, что значит двигаться с Аидой Самойловой. Еще пожалеешь, что вздумал меня шантажировать, Кирилл!

К тому времени, как настала пора выходить, меня уже бил мандраж. Предвкушение патокой и приятной сладостью разливалось внутри. Но не от встречи с Кириллом, как решили бы девчонки, сохнущие по нему, а от той реакции, которую он выдаст, когда увидит мой прикид.

— Может, переоденешься? — жалобно попросила рядом стоящая Мила.

Я же еще раз оглянула себя в зеркале в полный рост и, в отличие от подружки, осталась довольна.

— Нет, — спустя минуту разглядываний, наконец, ответила. — Идеальный наряд для идеального свидания. Ах да, с идеальным парнем.

Конечно же, все это произнесла с сарказмом, даже не скрывала. Верхняя губа дернулась, выдавая мое отношение к предстоящей встрече.

— Не могу смотреть на это без слез, — прикрыла рукой соседка глаза, демонстративно так, но как бы в шутку.

А вот отражение меня порадовало. Рваные потертые джинсы, в которых я обычно мусор выношу, старая толстовка с какими-то масляными пятнами, еще и красного цвета, так что всеобщее внимание гарантировано. И всё это дополняли белые кеды. Ну как, белыми они были давно, даже не могла припомнить, когда. Сейчас же это была пыльная серая обувь.

— Последний шанс переодеться, Аида, — уже более строгим голосом предупредила подружка, вот только всё портило выражение ее лица.

Уж больно плаксивое и страдающее. Без слез не взглянешь.

— Всё, я пошла, дождись меня, вместе выпьем чаю, — ухмыльнулась и вышла из комнаты на всех парах.

Посмотрела на часы. Опаздывала. Ну, ничего, подождет, не переломится. Чай не кисейная барышня.

Неспешным шагом, наслаждаясь отдыхом, шла к остановке. Как назло, автобус приехал сразу же, хотя я надеялась, что постою подольше и опоздаю еще больше. Но честность всё же победила, так что я села и воткнула в уши наушники, слушая задорную музыку.

— И на что я согласилась? — буркнула себе под нос, когда вышла из транспорта.

Всё это время люди смотрели на меня, как на нищую бомжиху — в глазах отражалась брезгливость, губы искривлены, но мне было не до их взглядов.

А вот когда увидела Кирилла, всё мое тело охватило предвкушением. И не трепета, как у влюбленной в парня девчонки, а скорее, как у пакостницы, ожидающей реакции на свой непрезентабельный внешний вид. Чем ближе подходила, тем больше замечала кучу направленных на него взглядов столпившихся возле входа у кофейни студенток. Он сидел на байке в выгодной позе, подчеркивающей его стать, листал что-то с ленивым видом в телефоне. Чертыхнулась, когда он заметил мое приближение и тут же достал откуда-то букет цветов. Пошел навстречу и сунул мне их под нос. Ирисы.

— Как банально, — сказала ему, но сама внутри поразилась, каким образом он смог угадать мой вкус.

Мои самые любимые цветы.

— А ты, как я погляжу, любишь всё небанальное и неординарное? — усмехнулся Соловьев, а затем окинул меня смеющимся взглядом.

— Моя повседневная одежда, — вздернула подбородок, пытаясь убедить его, что всё так и есть, это чистая правда.

И не нужно на меня так смотреть, словно знаешь обо мне всё, Кирилл.

— Поверю на слово, — улыбнулся, а затем притянул меня к себе.

— Так, — ударила по его руке, — мы договорились об одной встрече, лапать меня не надо, ясно?

— Как скажешь, — тут же поднял руки вверх, демонстрируя согласие, от чего я на секунду стала испытывать к нему толику уважения.

Всё же не каждый способен соблюдать чужие личные границы.

Аида Самойлова

Я ощущала, как спину прожигают пораженные девичьи взгляды. Никто не мог поверить, что такой парень, как Кирилл, мог пойти на свидание с такой оборванкой, как я. На секунду стало стыдно за свой непрезентабельный вид, но затем я гордо вздернула подбородок и расправила плечи. Это было совершенно неважно. Будь я по-настоящему интересна парню, его это не смогло бы остановить. Более чем уверена, что со стороны Соловьева всё происходящее — очередная блажь, он желал погладить по шерстке свое эго, так что стоило просто отвадить его от себя. И на этом всё закончится.

— Ты опоздала, Самойлова, — ухмыльнулся парень, но я проигнорировала, не считая нужным оправдываться.

И тут мой взгляд упал на мотоцикл.

— Ты разве не выиграл Харли Дэвидсон? Я думала, парни сразу же садятся на свои новые игрушки, — усмехнулась, с интересом разглядывая его байк.

— Я консервативен. Не изменяю своей Лизе, — последовал его ответ, а затем рукой он погладил бока мотоцикла.

Я переложила букет так, чтобы он лежал на руках, тот ощутимо своим весом тянул их вниз, хотя аромат приятно щекотал ноздри. Единственное, что примиряло меня с нежеланным спутником.

— Ты называешь свой байк Лизой? Я думала, байкеры дают своим мотоциклам какие-то мощные имена. Ну, знаешь, типа Цербер, Зверь, не знаю. Лютый, — прищурилась, стараясь вспомнить все прозвища, которые слышала от парней в школе.

Всегда поражалась этой мужской привычке — называть свои тачки и байки именами, словно они одушевленные.

— Ты где набралась слов таких? — фыркнул в ответ на мои слова Кирилл, а затем привстал, крутанул ключи на пальцах и кивнул на кофейню. — Идем, кофе остынет.

Лихо он тему свернул. Она ему явно была неприятна, либо со мной лично он ее обсуждать не желал.

Кирилл не пытался снова распускать руки, больше не тянулся к моей талии, так что внутрь заведения мы вошли рядом, но при этом порознь. Девчонки, стоявшие у порога, еще сильнее зашушукались, раздавались даже смешки. Я вычленила слова типа “уродка, нищенка”, но они меня не задевали, ведь я точно знала — ко мне они отношения реального не имели. Но никому о моей семье знать не стоило, пусть для всех я лучше так и останусь обычной среднестатистической полуголодной студенткой.

— Американо и круассан с сыром, — первой подошла к стойке, от которой как раз отошли последние покупатели.

Светловолосый парень по ту сторону улыбнулся, поздоровался и стал вбивать мой заказ.

— Тоже самое, — подошел сбоку Кирилл, облокотился и уставился на меня немигающим взглядом. Меня это нервировало, будто препарируют и пытаются распознать все мои тайны, а уж с кем, но с ним я ими делиться не желала.

— Что-то еще? — спросил блондин, при этом глядя почему-то только на меня.

Сбоку послышался недовольный рык, но, когда я повернула голову, на лице Соловьева отображалась лишь скука. Он приподнял бровь, как бы спрашивая меня, буду ли я что-то еще заказывать.

— Нет, всё, — отвернулась снова к парню и отрицательно покачала головой.

Пристальное внимание Кирилла сбивало с толку и мешало сосредоточиться.

— Счет совместный или раздельный? — спросил парень и перевел взгляд на букет, который вдруг показался мне тяжелее, чем до этого.

— Да, — выпалила, не разобрав, что у меня спросили, но вычленила главное, пытаясь в это же время освободить одну руку.

— Я плачу! — рыкнул сразу же Кирилл, но недовольства скрыть не смог.

— Раздельный, — одновременно с ним буркнула я, когда до меня дошел смысл вопроса.

Вместе с тем я сразу потянулась за телефоном, который лежал в кармане. Настолько привыкла к мобильным платежам, что даже не помнила, где лежал собственный кошелек.

— Держи, — полностью проигнорировал мои слова Кирилл и протянул карту парню.

Только было я дернулась, чтобы возразить, как вдруг карточкой быстро провели по терминалу, оплата списалась, и я просто осталась стоять с открытым ртом.

— Через пять минут будет готово, — доброжелательно улыбнулся парень, но глаза тревожно поглядывали на Соловьева.

Я обернулась на Кирилла, выискивая, что же так напугало баристу, но наткнулась лишь на изогнутые луком губы и поблескивающие превосходством глаза. Гад. Змей ползучий.

— Я тебе верну, — сказала ему, чтобы не думал, что имеет право за меня расплачиваться.

Отвернулась, не хотела видеть его полное самодовольства лицо, и пошла с цветами в сторону свободного столика в углу у окна.

— Попробуй, — донесся до меня сзади его насмешливый голос, но я не ответила на этот выпад, поджала губы. — Ни одной не удавалось.

Последнее предложение уязвило. Мог бы и не показывать так явно, что пользуется спросом у женского пола, будто я и так об этом не знаю.

В который раз пожалела, что не взяла с собой наличку. Он явно не продиктует мне номер карты, так что надеяться на возврат ему денег сегодня не стоило. Ничего, сниму кэш с карточки и завтра отдам, от купюр ему никуда не деться.

— Ты всегда такая колючая, Аида?

Присела и подняла на него голову, он как раз устраивался напротив, разглядывая меня с интересом, но у меня было ощущение, словно он пытался так пробраться мне под кожу. Необычное чувство, мне не нравилось.

— Я сама доброта, если меня не трогать, — изогнула губы и ехидно произнесла, а затем, оглянувшись по сторонам, чертыхнулась.

Запах ирисов безумно приятен, но положить их некуда.

— Сейчас принесут вазу, я договорился, не можем же мы позволить, чтобы такая красота увяла без воды, — цокнул Кирилл, откидываясь вальяжно на спинку стула.

В этот момент девушка из работниц кофейни, действительно, принесла вазу, сама поставила букет, при этом всё время щебетала о том, как она любила ирисы, и что мне повезло, но я не вслушивалась в ее слова, наблюдала за Соловьевым, который скучающе в это время смотрел в окно.

Ни я, ни эта девчонка ему не интересны. Это было видно невооруженным взглядом. Всё, что им двигало, это азарт, ни о каких чувствах речи не шло. Душу мимолетно затопила горечь, а затем взгляд уткнулся в распустившийся прямо на моих глазах бутон.

Сглотнула, меня это отрезвило. Сложилось впечатление нереальности, словно сама природа говорила мне, что настоящее чувство не появлялось просто так, а зарождалось со временем, когда люди узнавали друг друга поближе.

— Аида, — донесся до меня мужской голос. — Сколько дней мне понадобится, чтобы ты перестала быть такой колючей?

Встряхнула головой, выбрасывая чушь из головы, глянула на Кирилла, который смотрел на меня с ироничным видом.

— Дней? — фыркнула, сложила руки на груди, а ноги скрестила под столом, желая отгородиться от него и быть как можно дальше. — Тебе и года будет мало, уж поверь, так что советую сегодняшнюю встречу оставить единственной, как ты и обещал.

— Я? — вздернул бровь, растянул губы в улыбке. — Обещал?

Вид у него был донельзя наглый, словно кот, объевшийся сметаны, сейчас грелся на солнышке и мурлыкал, что никому ничего не должен. Вот только чесать пузико Кириллу и гладить его по шерстке я не собиралась.

— Одна чашка кофе, и я ухожу, таков был наш уговор, верно? — процедила сквозь зубы и даже наклонилась вперед, чувствуя, как от гнева поднималась часто грудь.

Я ощущала себя не в своей тарелке. Пришла на свидание с парнем, который мне даже не нравился, а теперь вынуждена терпеть чужие взгляды. Казалось, словно здесь собрался основной костяк университета. Я замечала знакомые женские лица, которые шушукались за столиками, оборачивались в нашу сторону, даже не скрываясь, и это ощутимо действовало мне на нервы.

— Я предлагал тебе это, верно, — кивнул Соловьев, хрустнул шеей, а затем добавил: — Но ты отказалась, так что уговор не в силе.

Открыла было рот, чтобы опровергнуть его слова, а затем напряглась, пытаясь вспомнить, как всё было. Даже возразить было нечего, но в порыве эмоций я резко поднялась, чтобы гордо уйти, но в этот момент подошла та же самая девушка.

— Два американо и круассаны с сыром, — поставила содержимое подноса на стол.

Уйти эффектно не вышло, так что сейчас я стояла с глупым видом и покрасневшими щеками, а все посетители кофейни с интересом наблюдали за разворачивающимся представлением.

Уверена, даже залепи я этому наглецу пощечину, завтра весь универ будет гудеть, что он меня отшил. Даже гнусно пройдутся по моему внешнему виду.

— Ты хотела в уборную, Аида? — улыбнулся Кирилл, который знал всё это даже лучше меня, так что сейчас с самодовольным видом помогал мне выйти из щекотливой ситуации, заложницей которой я стала по доброй воле. — Прямо и налево.

— Скоро вернусь, — буркнула и сбежала в сторону двери через весь зал.

А когда ворвалась внутрь, повела плечами, стряхивая с себя чужое внимание, которое будто липким слоем облепило тело.

— И как мне это пережить? — задала вслух вопрос и подошла к зеркалу, где четко отражались мои покрасневшие щеки.

Включила холодную воду, ополоснула лицо, пытаясь остудить. И когда оно перестало гореть, снова посмотрела в собственное отражение, громко выдохнула и протерлась бумажным полотенцем, висевшим на стене сбоку.

— Нет, ну ты видела, с кем он пришел? — вдруг раздался голос, последовавший за скрипом двери. — Ни рожи, ни кожи, даже посмотреть не на что. Нищебродка какая-то, даже одолжить у подружки вещи нормальные не смогла.

— Не парься, Лиз, это наверняка какой-то прикол, не стал бы Кирилл опускаться до такого, он слишком дорожит репутацией, — второй голос был более подобострастный, его владелица явно пыталась угодить своей подруге.

— Лизавета я, сколько можно повторять, Юля, — поправила вторую девушку первая, в голосе отчетливо звучала стервозность и злоба.

Брр. Они прошли мимо меня к кабинкам, словно не замечая мое присутствие, но я более чем уверена, весь этот разговор и затевался с целью донести до меня прописные истины, как им кажется.

— Прости, просто на эмоциях, да и потом, он даже мотоцикл назвал в твою честь, явно не может забыть, — еще больше лизоблюдствуя, произнесла вторая. — А ее привел, чтобы тебя позлить. Это же наше место.

Навострила уши и пожалела, что не успела рассмотреть их внешность в отражении. Стало интересно, кто же такая эта загадочная Лиза, именем которой называют свой байк. Сердце на секунду кольнуло, но я зло поджала губы и понеслась к выходу из уборной.

— Да, ты права, мстит мне, не может простить, что… — последнее, что услышала, прежде чем хлопнуть дверью.

Не желала ничего слышать, несмотря на любопытство. Не хватало еще больше увязнуть в жизни Кирилла Соловьева. Достаточно того, что он испортил мне весь сегодняшний день. И свидание с Семеном. Решено, дам шанс Захарову.

— Мой номер, позвони, — первое, что я услышала, как только выскочила за дверь, а затем и увидела склонившуюся над нашим столом официантку, которая протягивала Кириллу бумажку с написанным там номером.

Перед глазами встала пелена ярости, а когда мужская ладонь сложила листок вдвое и положила в карман брюк, я отчетливо укрепилась в своем желании пойти на свидание с Семеном. Ему я хотя бы нравлюсь, и подобным вниманием к другим женщинам он не будет меня унижать.

Стиснув кулаки, выдохнула, а затем разжала, разминая пальцы.

У тебя нет права злиться, Аида, ты знала, на что шла, когда согласилась на это дурацкое свидание. Оно ни к чему тебя не обязывает, так что выдохни и иди.

С этими мыслями я окончательно привела свой настрой в порядок и подошла к столу ближе.

— Благодарю, нам больше ничего не нужно, — села на стул и по-акульи улыбнулась девушке, на бейдже которой было написано “Александра”.

Она сначала сморщила нос, а затем опешила, совсем не ожидая от меня такого тона и вздернутого подбородка.

— Хорошо, — растерянно пробормотала девушка, кинула вопросительный взгляд на Соловьева, но тот не отрывал своего от меня.

Такой игнор по отношению к работнице кофейни заставил меня лишь убедиться, что нас, девушек, он только использовал. Девушка потопталась еще немного, а затем ушла, громко при этом пыхтя. Со стороны других столов раздались девичьи смешки, а затем я почувствовала, как мимо прошли две девушки. Те самые, которые были со мной в уборной. Обратила внимание, как они обе прожигали взглядом Кирилла, но и на них он даже не глянул.

— Ревнуешь? — наклонился ближе и впился в меня своими очами.

Стало неуютно, по коже пошли мурашки, но я взяла себя в руки и последовала его примеру, придвинувшись ближе к столу.

— Больно надо. Просто запах ее духов раздражает, — фыркнула, но про его бывшую, на которую он не обратил внимания, ни слова не сказала.

Показалось, словно ни ее саму, ни ее подружку он реально не заметил, даже бровью не повел и не напрягся.

— Что ж ты такая недотрога, Самойлова.

Соловьев покачал головой, а я закатила глаза, откинувшись на спинку стула.

— Что ж ты такой кобель, Соловьев, — парировала, сложила руки на груди, чтобы придать своим словам вес и значимость.

— Туше, — сказал и приподнял руки, якобы сдаваясь и признавая мою правоту.

Он в это время вальяжно взял свою чашку с кофе и сделал глоток. Я же перевела взгляд на соседние столики. Девушки тут же отвернулись, якобы не наблюдали за нашей парочкой, но пару взоров на своей одежде я словить успела. Снова посмотрела на Кирилла, который, как бы это было ни странно, совершенно не глядел на мой гардероб и даже не ерзал, стыдясь за мой внешний вид. Словно ему и вовсе было плевать на это.

В душе стало разрастаться чувство благодарности, что хотя бы из-за него не пришлось краснеть, но в тоже время стыдно за то, что сделала это специально. Вот только было ощущение, что нагадила тем самым только себе, уронила собственное лицо.

— И не стыдно было портить свидание другу? — поджала губы и наехала, не собираясь заниматься самобичеванием. Я знала себе цену.

Подавила все эмоции и оставила лишь ехидство, но Кирилла не проймешь.

— Так он тебе всё равно не нравится, — продолжал улыбаться, демонстрируя полное спокойствие. — Считай, спас тебя от его нежных чувств.

Ну он хотя бы чувства имел, Кирилл, не такой черствый кусок льда, как ты. Но свои мысли вслух я, конечно же, не озвучила, оставила их при себе. Но не ответить на его слова не могла, они любого человека выведут из себя.

— А тебе не приходило в голову, что в чужие отношения влезать стыдно и неуместно?

Были бы у меня ядовитые клыки, сейчас на стол с них капала бы слюна, прожигая плоскую поверхность. Я прищуренным взглядом буравила Кирилла, который нагло пялился, даже не скрываясь и не чувствуя стыда за свои действия, направленные против сердечной привязанности своего друга.

— А они есть? — ошарашил меня и заставил застыть в ступоре.

О чем он вообще? Встряхнула шевелюрой и выдохнула.

— Что есть? — переспросила, даже отодвинулась, чтобы он не давил на меня своей энергетикой.

— Ну отношения эти, чужие, как ты выразилась, — повел пальцами в воздухе, намекая, что их как бы и нет.

Стиснула зубы, его дерзость и увиливание от ответов заставляли злиться. Ясно, бесполезно с ним разговаривать. Пришлось снова засопеть сквозь зубы и опустить взгляд вниз. Меня ждал круассан и кофе, которыми я и забила рот. Чувствовала всё это время на себе его пристальный взгляд, но головы не подняла. Больше его развлекать я не собиралась, просекла, чего он пытался этим добиться.

— Не хочу, чтобы ты разбила моему другу сердце, — наконец, признался, и мне показалось, словно он, действительно, верил в то, что сейчас говорил.

— Желаешь отнять у меня эту прерогативу? — произнесла, а затем прикусила язык. — Не переживай, с этим ты справляешься гораздо лучше меня.

Он на это поморщился, но ничего не сказал. Я же прикрыла глаза, наслаждаясь послевкусием кофе и стараясь отстраниться от чужих шепотков и смеха.

— И всё же колючий ты цветочек, Аида, но так даже интереснее, — произнес он спустя несколько минут, с интересом разглядывая меня и вгоняя в краску. — Настоящий садовник должен уметь ухаживать за всеми разновидностями.

Вздохнула и склонила голову набок, понимая, что от разговора не уйти.

— Сказала бы я, как это называется, но уподобляться тебе не хочу, — усмехнулась, поражаясь его метафоре. — Но как скажешь, садовник так садовник. Скажи же мне, великий садовый ухаживатель, и кто я, по-твоему? У тебя же наверняка есть годами выверенная классификация. И не ври, по лицу вижу, что есть. Давай-давай, вывали на меня правду, не стесняйся.

Наевшись, откинулась на спинку стула. Благодушие так и сочилось из меня, так что я даже могла посмотреть на эту ситуацию со стороны. Интересно всё же наблюдать за мужскими потугами меня разговорить.

— Ты плюмерия, — улыбнулся Кирилл, даже не опешив от моей длинной речи, а вот я как раз застыла в ступоре.

— Почему? — нахмурилась, так как цветка такого не знала.

Руки в желании достать телефон зачесались, вот только при нем этого делать я не собиралась. Внутри затрепетала от такого красивого названия. А когда увидела, что он собирался ответить мне, приготовилась услышать очередную банальность в плане красоты и благоухания. Обычный подкат, будто я такого не видела и не слышала. Но ожидания мои разбились о суровую реальность.

— Плюмерия красивая, но сок ее ядовит. Так и ты, внешне невинная, но колючая и ехидная внутри, — произнес он и цокнул, изогнув губы луком. — Только тронь, и можно ненароком уколоться. Ухаживать за тобой — это как ходить по минному полю. Справишься — тебя ждет долгожданный приз, нет — жестокое наказание в виде боли и ран.

Типичный Кирилл. Полуулыбка моментально слетела с моего лица. Странная мужская заминка на слове приз заставила насторожиться, но я не придала этому значения, зацепившись мыслями за одно воспоминание, которое сейчас ярким пятном всплыло в сознании.

— А твоя Карина тогда кто? — пробурчала, не собираясь комментировать слова про плюмерию. Еще не хватало потворствовать его приемчикам по завоеванию женских сердечек.

Лучше переключусь на другую тему, пока окончательно не расслабилась в его присутствии. Не смогла сейчас скрыть своего интереса. Раз уж он всех девушек подразделяет на цветы, то и ее явно причислил к одной из категорий. И я оказалась права, как же банально.

— Раффлезия, — ответил Кирилл, подтверждая мои догадки, а затем добавил: — И она не моя, так…

Неопределенно повел плечами, как бы отмахиваясь, но я не обратила на это внимания, пытаясь вспомнить детали. Карина. Помню, как она вешалась на него, цепляясь за плечи и пытаясь тереться об него всем телом. Встряхнула мысленно головой, прогоняя неуместные воспоминания, и переключилась на нашу беседу с Кириллом.

— Разве это не растение-паразит?

В моем голосе звучало недоумение, я даже усмехнулась, прикусив губу. Еле как сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух.

— Паразит, ты точно выразилась. Раффлезия — довольно интересное растение, живучее, вот только без других размножаться и расти не может. Паразитирует на других видах. Так и Карина живет за счет других мужчин. Но она не моя девушка, так что не оскорбляй меня такими выводами.

На этом фоне хотела съязвить, что это не мешает ему принимать ее флирт и объятия, которые я наблюдала на гонках, но вовремя успела прикусить губу, чтобы не выдать своего интереса. Еще решит, что нравится мне. А это не так. Совершенно не так.

Мы сидели напротив друг друга и молчали.

— Ты мне напоминаешь мою кошку. Такая же хмурая и злобная.

От этих слов и усмешки, которая проступила на лице, мне хотелось его стукнуть, я еле сдержалась, продолжая сидеть на месте.

— Наверное, ты просто плохой хозяин, Кирилл, — выдавила из себя и пожала плечами.

Сам факт того, что у него было домашнее животное, удивил. У моей мамы аллергия на шерсть, и в доме у нас питомцев не было. За исключением рыбок, которых мне подсунули подростком, но тех не погладить, да и пузико не почесать. Впрочем, я ведь не пыталась, с ухмылкой подумала про себя, представив эту сюрреалистичную картину.

— Алиса у меня деликатесами питается, я внимательно слежу. Никаких консервантов и ГМО, — возмутился Соловьев, а затем добавил, пока я не успела и слова вставить: — Как я почешу ее за ухо и накормлю вкусностями, она сразу становится покладистая и подставляет пузико.

Только я хотела сказать, что с людьми такое не работает, особенно когда увидела его намекающее на подобные же мысли лицо, как он меня снова перебил:

— Жаль, что с тобой это не сработало. Думал, покушаешь и станешь добрее, — наклонил голову набок, казалось, пытаясь разгадать меня. — Что ж, Кирилл Соловьев любит трудности.

По тому, что он говорил о себе в третьем лице, несложно было догадаться, каков он был на самом деле — имел завышенную самооценку и полностью не обладал самокритикой.

— Не думала, что у такого, как ты, может быть кошка, — не удержалась и фыркнула.

— Алиса у меня уже несколько лет, она тебе понравится, — не стал воспринимать близко к сердцу мои слова, либо просто сделал вид, что не услышал.

Я прикусила губу и отвела взгляд. Мне показалось, или это был намек на приглашение посетить его квартиру? Щеки мои невольно покраснели, и мне стало стыдно. Да за кого он меня принимает?!

Я повернула к нему голову, открыла рот, но ничего не произнесла. До сознания опозданием дошло, что он конкретно сказал. Имя кошки — Алиса.

— Ты назвал байк в честь своей кошки? — этим вопросом дала ему возможность ответить так, чтобы нам обоим не было неловко, ведь я понимала, что Алисой звали его бывшую девушку, которая сейчас сидела неподалеку и со своей подружкой вместе сверлила наш столик злобным взглядом.

В голове царил сумбур, я нервно начала хрустеть пальцами, стараясь не смотреть в ту сторону, но не чувствовать чужую агрессию не могла, ощущать ее было неприятно.

— Долгая история, — ответил всё же Кирилл и посмотрел в окно, даже не глянув мне в глаза.

Он не знал, что я обо всем в курсе, и я поняла, не встреться я в уборной с Алисой и ее подружкой, оставалась бы сейчас в неведении. Он всего лишь ушел от ответа, но тем самым еще раз подтвердил мои догадки, что и кошку, и мотоцикл он назвал в честь своей бывшей девушки.

И чего, спрашивается, вынудил прийти на свидание, если неравнодушно дышал в сторону этой блондинки Алисы? Цвет ее волос не удивил, обыденный типаж Кирилла, которого и в университете я видела лишь с блондинками. Даже Карина была светловолосой арийкой.

В этот момент раздался стук входной двери в кофейню. Я невольно бросила взгляд туда и застыла, чувствуя, как неожиданно ухнуло сердце. Карина.

Не успела я прийти в себя, как ее взгляд тут же устремился к нам, и она зацокала высокими каблуками к нашему столику.

— Видимо, часто водишь своих девушек сюда? И что, они ведутся? — ехидно спросила Кирилла, а он, еще не видя свою знакомую, непонимающе вздернул бровь, глядя на меня вопросительно.

Вспомнились мужские слова про раффлезию, но отвечать на его молчаливый вопрос я ничего не стала, просто кивнула в сторону приближающейся девушки. Он сразу обернулся и мимолетно поморщился, приняв затем равнодушное выражение лица, но я успела заметить истинную неподдельную эмоцию.

— Я разберусь, — бросил мне и резко встал, идя наперерез Карине.

На Соловьева я не претендовала, поэтому спокойно откинулась на спинку стула и приготовилась наблюдать за разворачивающимся представлением. А оно явно будет, особенно после того, как Кирилл заметил Алису, также вставшую из-за стола и принявшую выгодную позу, которая подчеркивала ее пышную грудь.

Девушки были неуловимо чем-то похожи друг на друга: обе блондинки, фигуристые, в коротких платьях и на высоких каблуках. Яркая и правдивая демонстрация настоящих предпочтений Кирилла Соловьева. В груди неприятно екнуло, но я задвинула эмоции вглубь. Неужели он, действительно, думал, что после этого я поверю в его симпатию ко мне? Даже полуслепому было видно, что я абсолютная противоположность Карины и Алисы. Не спорю, симпатичная, не уродина, но разница между двумя фифами и мной колоссальная.

— Ну наконец-то, Кирилл, ты подошел, твой игнор перешел уже все границы, тебе долго придется передо мной извиняться, — первой начала говорить Алиса, пока не заметив Карину.

В помещении воцарилась полная тишина, все застыли в ожидании перепалки и не хотели пропустить ни слова.

— Я вас только увидел, — прозвучал растерянный голос Кирилла, когда взгляд скользнул по их столику.

— Привет, Кирюш, знала, что встречу тебя здесь. Мне парни сказали, — улыбнулась Карина, подошла и чмокнула его в щеку, хотя по глазам было видно, что с удовольствием коснулась бы лучше губ.

— А ты еще кто такая? — гневно спросила Алиса и уперла руки в бока, оценивающим взглядом проходясь по Карине.

Та же только после чужого женского возгласа посмотрела на вторую блондинку и демонстративно презрительно поморщилась, отчего та от злости покраснела.

— Спасибо, что встретил, Кирюш, угостишь латте? — проигнорировала чужой вопрос Карина и игриво обратилась к Соловьеву, даже двинулась ближе и положила на его грудь ладошку.

Я даже более чем уверена, что на кофе напросилась она специально, желая уязвить соперницу и показать, кто сейчас занимает ее место. Мне же было смешно наблюдать за борьбой двух самок, иначе никак не назвать, за одного самца. Даже плечи Кирилла расслабились и опустились, он с удовольствием наблюдал за представлением. И это мне не нравилось, как бы я ни отгоняла крамольные мысли подальше.

— Ты не видишь, что мы разговариваем? Пришла кофе хлебать, так иди к стойке и нам не мешай! — процедила сквозь зубы Алиса, надувая при этом щеки.

— Да-да, иди давай отседова, — поддакнула ей подруга, сидевшая до этого на стуле молча.

— Что это такое, Кирюша? Твой питомец? Оно еще и разговаривает? — задрала Карина подбородок, а от ее слов прыснул весь зал, даже я не удержалась. В чем, в чем, а в оскорблениях она была хороша, с ней стоит вести себя осторожнее, на этом минном поле я плохой игрок.

А вот затем напряглась уже я. Ее взгляд неожиданно скользнул по мне, но вопреки моим предположениям, ее губа всего лишь дернулась, и она отвернулась обратно к Алисе. У меня сложилось впечатление, словно она знала что-то, чего не знала я, и поэтому не восприняла мое присутствие около Кирилла всерьез. Я встряхнула головой, убеждая себя, что мне до этого нет никакого дела. И вполне успешно.

— Кирилл, скажи этой лахудре крашеной, кто я такая! — топнула злобно ногой и выпятила вдруг грудь Алиса, и все взгляды обратились к Соловьеву, который вальяжно облокотился рукой о спинку стула.

— Да, Кирюша, объяснись. Мне сказали, что ты со страшилкой узкоглазой сидишь. А у тебя тут мымра какая-то еще нарисовалась, что это такое?! — парировала и не осталась в стороне Карина, сложила руки на груди, ожидая ответа.

— И с каких пор ты позволяешь кому-то обращаться к себе Кирюша? Помнится, на меня ты всегда ругался, — раздался возмущенный тон Алисы, у нее от злости и обиды аж лицо и шея покраснели аки помидор.

У меня вырвался смешок, но я была рада, что никто в этот момент даже не посмотрел на меня: ни Кирилл, ни Алиса, ни Карина, ни другие посетители кофейни. Мне казалось, что к щекам прилила кровь, ведь слова про узкоглазую явно касались меня. Я не в первый раз слышала такое в свой адрес, но именно сейчас мне было неприятно до стиснутых кулаков. Раздался треск. Лопнула последняя капля моего терпения.

Встала из-за стола и резкими шагами пошла к выходу. Мне нечего волноваться, я свое обещание выполнила и в кофейню пришла, а вот всё, что было после, не моя проблема, пусть сам разбирается со своим цветником, садовничек.

Никто не обратил на мой отход внимания, в этот момент началась потасовка между девушками. Одна схватила другую за волосы и потянула кулаком вниз, а вторая вдруг завизжала на ультразвуке, оглушая наши барабанные перепонки.

— Делай ее, Алиска! — кричала ее подружка, а парень за стойкой застыл, переводя взгляд с одной на другую и не зная, что делать.

Только Кирилл, кажется, равнодушно смотрел на разборки за его руку и сердце, так сказать, как вдруг мужской взгляд наткнулся на меня, когда я проходила мимо.

— Ты куда собралась? — нахмурился он, а я проигнорировала вопрос.

Вот только далеко уйти мне не удалось, его рука вдруг крепко схватила меня за локоть, и он притянул мое тельце к себе.

— Идем, милая, нам здесь больше делать нечего, — объявил это на весь зал, а после потащил меня к выходу на буксире.

Я и не предполагала, что после его слов воцарится полная тишина, даже разборки на этом фоне прекратились.

— Не поняла, — вопросительный растерянный голос Алисы.

Дальше начались какие-то возгласы, но в этот момент мы ступили на тротуар, дверь за нами захлопнулась, и я сама не заметила, как мы вдруг оказались возле мотоцикла. Он натянул на себя шлем, дал мне второй, а я растерянно приняла его в свои руки.

— Быстро надевай и поехали, пока они не очухались, — поторопил резким тоном Кирилл.

Я даже переварить ничего не успела, в эту секунду резко открылась дверь кофейни, оттуда вывалилась толпа во главе с двумя блондинками. Соловьев споро сел на байк, завел мотор, и я при виде разъяренных женских лиц быстро надела шлем и села сзади него, совершенно не думая о последствиях.

Мы резко стартанули с места, я слышала только гудение мотора, а в ушах стоял гул. Спустя несколько минут, когда мы проезжали очередной светофор, до меня дошло, что теперь в университете мне жизни не будет. Карина всем разболтает, чему стала свидетельницей, да и сама она наверняка захочет мстить, считая меня соперницей. Черт, надо вечером узнать у Милы, насколько вредный характер у этой светловолосой.

А всё из-за легкомысленного Соловьева, возомнившего себя великим садовником всея земли. Я стиснула челюсти и впилась пальцами в торс Кирилла, который обхватила руками, желая причинить ему боль за то, что так гнусно меня подставил.

В какой-то момент мы завернули направо, и он остановился у тротуара. И когда нога Кирилла коснулась земли, я резко подорвалась, вскакивая с байка, сняла шлем, кинув на сиденье, и гневно уставилась на Соловьева.

— Ты что, дебил?! Из-за тебя у меня будут проблемы! — начала кричать, чувствуя, как пульсирует на лбу жилка.

Ожидала, что он хотя бы что-нибудь ответит или оправдается, но он всего лишь вальяжно снял шлем, тряхнул своей шевелюрой, посмотрел на меня и просто подмигнул. Обошел свой мотоцикл, подтолкнул меня под поясницу и повел к зданию, несмотря на мое яростное сопротивление.

— Всё, отпусти меня, я поехала домой. Больше я тебе ничего не должна, понял? — процедила сквозь зубы и попыталась вырваться из его хватки.

Вот только он оплел рукой меня за талию, да так сильно, что я не могла и на шаг двинуться от него.

— Ты что, глухой? Я тебе сказала, быстро отпусти!

— Со слухом у меня проблем нет, а насчет девушек… — пожал плечами, посмотрел мне внимательно в глаза. — В этом разве есть моя вина? Думаешь, я знал, что они там появятся? Не переживай, они — прошлое, а ты — мое будущее. А теперь помолчи, женщина, у меня от тебя голова раскалывается.

С этими словами открыл дверь, подтолкнул к входу, отчего я по инерции шагнула внутрь. Что за дурацкий пикап? У меня от злости аж щеки покраснели, но я прикусила язык, дабы не разразиться бранью, так как в этот момент из-за стойки подняла голову девушка-продавец.

Ну держись, Соловьев, как только мы выйдем, я устрою тебе разнос, ты не представляешь, какая я в гневе. А пока я могла лишь молча осматриваться по сторонам. Кирилл привел меня в зоомагазин.

Я оглядывалась по сторонам, в то время как Кирилл подталкивал меня к стойке, за которой продолжала улыбаться молоденькая продавщица.

— Добрый день, у вас собака или кошка? — спросила у меня девушка, а я впала в ступор.

— Кошка? — задала полувопросительно недоуменным тоном у молчащего Соловьева, который вдруг ни с того, ни с сего приобнял меня твердой рукой за талию.

Я пыталась скинуть ладонь, но он вцепился и не отпускал, а устраивать скандал при посторонней мне не позволяло воспитание. Оттого я и нервничала сейчас, никак не могла собраться с мыслями и произнести хоть слово.

— Кошка, — ответил Кирилл, на него девушка кидала лишь мимолетные взгляды, что удивительно, в ней не зажегся интерес, и это меня весьма удивило.

Я мысленно ударила себя по лбу. Его близость совсем выбила меня из колеи, но затем я напряглась. Своему питомцу ведь что-то купить собирался Соловьев, а мучалась почему-то я.

— Вон те две упаковки на полке, будьте добры, — лениво, наконец, подал голос Кирилл.

Девушка кинула на него ничего не выражающий взгляд и кивнула, сразу потянулась к кошачьей еде, рядком стоявшей на полке.

— Что-нибудь еще? У вас кастрированный или нет? Нам завезли новые спец. корма как раз, — она не успела договорить, ее перебил Кирилл:

— Нет, не кастрированный. Сколько с меня? Ничего больше не нужно, — произнес скороговоркой и быстро достал портмоне, раскрывая и протягивая купюру.

У меня от его ответа глаза на лоб полезли. В смысле, мальчик? У него же кошка Алиса. Всё страньше и страньше.

— Ты новенькая? Вроде же Лера была, — подметил Соловьев.

— Я ее сменщица, первый день работаю, — скупо растянула губы девушка, а я изогнула от удивления бровь.

— Ну понятно, привыкай, я у вас постоянный клиент, — улыбнулся парень и даже ей подмигнул, а девчонка не зарделась, как я ожидала, а, наоборот, нахмурилась и поджала губы.

— Идем, — сказал мне Кирилл, не обращая на это внимания, и потянул к выходу.

— А сдача? — раздался возглас работницы.

— Оставь себе, — произнес Соловьев, а я усмехнулась.

Впрочем, от него ожидать другого было глупо. Он даже здесь умудрился найти девушку, к которой пытался клеиться. Когда дверь за нами захлопнулась, я повернулась к нему и ухмыльнулась, изгибая губы луком.

— Завсегдатай, говоришь? Что, такая симпатичная девчонка? Даже удержаться при мне не можешь? — не выдержала и съязвила, а затем прикусила язык, коря себя за несдержанность. Наверняка со стороны выглядело, будто я ревновала его.

— Ревность, милая, тебе к лицу, — видимо, также подумал и он, заставив меня заскрипеть зубами. — Не переживай, просто у меня здесь обычно скидка, а так, я тебе изменять не собираюсь.

Затем он развернулся и вдруг наклонился, а я осталась стоять в ступоре от его слов. Боже, ну и самомнение, как будто у короля.

— Кс, кс, — стал он издавать странные звуки, казалось, подзывая кошку, пока я не успела парировать чем-нибудь на его слишком высокопарное заявление.

Опустила голову и увидела, как из-за угла на его зов выбежала белая кошка с черным ухом. Кирилл почесал ее и погладил по шерстке, а затем раскрыл два пакетика и высыпал. Оказалось, что возле стены стояло две миски, в одной из которых было молочко.

— Ты кормишь кошек? — удивилась, а внутри разлилось тепло.

Я новыми глазами взглянула на Кирилла, он словно открылся для меня с новой стороны, и это оказалось для меня неожиданностью. От такого, как он, ожидать такого было бы странно.

— Это Рипус, он очень любвеобильный кот, ходит тут к одной кошечке. Я иногда его подкармливаю, — ухмыльнулся Соловьев, а затем глянул на меня смешливым взглядом.

— Рипус? Это же рыба, а котяра на рыбу не смахивает, — присела на корточки рядом, с интересом наблюдая за ласковым животным, который не спешил подходить к еде, а ластился и подставлял голову под ладонь Соловьева.

— А от нашего Рипуса просто огурчиками пахнет также, он их страсть как любит, да, усатый? — подтрунивал над котом, а после подтолкнул того к миске.

Тот помурлыкал еще немного и всё же подошел к еде, захрустел кормом.

— Раз ты такой сердобольный, почему не найдешь ему хозяина или не повезешь в приют? — изогнула бровь, но к животному подходить ближе не стала, хотя руки так и чесались зарыться пальцами в приятную и гладкую на вид шерсть.

У меня до сих пор остался страх после того раза, когда я вот так проявила порыв нежности, и уличная кошка расцарапала мне кожу до крови. После этого мне ставили болючие уколы от бешенства, о которых я до сих пор вспоминала с дрожью, так что к не привитым животным я больше не подходила.

— Так он не уличный, я же говорю, зазноба у него тут живет, вот и приходит. Видишь, ошейник у него? Говорят, за два квартала отсюда обитает. Хозяева, видимо, отпускают погулять, вот он и резвится, — пожал плечами Соловьев и посмотрел мне в глаза лукаво.

— А, так вы нашли друг друга. Родство двух кобелей, — наклонила голову набок, не смогла сдержать язвительность.

— Фу, как грубо, Самойлова, тебя где этому научили? Сказал же, любвеобильный он у нас просто, — цокнул Соловьев и снова погладил кота по шее, отчего тот вытянул голову вверх, наслаждаясь лаской.

— Впрочем, как и ты. Суть от этого не меняется, — не сдерживала яд, который вот-вот и начал капать бы на пол.

Всё никак не могла уместить в голове диссонанс, возникший в голове из-за такой метаморфозы. Мажор Кирилл и добрый Кирилл казались мне сюрреализмом и нереальностью, вот я и срывала на нем сейчас злость.

— Заноза ты, Аида, заноза та еще, — подергал бровями он, но на мой выпад лишь улыбнулся.

Я поджала губы, но ничего на это не ответила, пытаясь привести свои мысли в порядок.

— А насчет приюта не переживай. Есть у меня один на примете, туда и вожу уличных котов. Кстати, хорошо, что напомнила. Как раз хотел предложить тебе со мной рвануть на выходных. Я же туда каждую субботу заезжаю, корма завожу, вот и убедишься в моем альтруизме. Это ведь тебя беспокоит, верно? — а он зрил не в бровь, а в глаз.

Я привстала, чувствуя, как затекли ноги.

— Ну как, согласна? — встал напротив, заглянул требовательно в глаза.

Соловьев улыбнулся, а затем погладил тыльной стороной ладони по моей щеке, никак не отрывая своего взгляда. У меня от его близости всё замерло внутри, и только я хотела выпалить согласие на мужское предложение, как вдруг в последний момент притормозила. Совсем забыла, дурья башка, что не планировала больше с ним видеться. Мысленно встряхнула головой и ударила себя отрезвляюще по щеке.

— Я выполнила свою часть сделки? — спросила у него хмуро, стискивая при этом челюсти.

— Ты про что? — ответил он вопросом, но вот с лица ушла улыбка, делая его немного пугающим.

На секунду показалось, словно с него спала маска, оголив беззащитного Кирилла — настоящего, но выражение лица быстро сменилось равнодушием и ехидством, так что я посчитала это плодом собственного воображения.

— Мы договорились на одно свидание. Оно ведь прошло, так что сейчас я ухожу, и больше ты ко мне не лезешь, — напомнила ему о наших договоренностях.

Я думала, что он сейчас начнет возражать или говорить, что всё было совсем не так, но на удивление он просто промолчал, а затем кивнул, хотя радости на его лице я не увидела.

— До свидания, Аида, — скупо произнес, глаза похолодели, больше не источая теплоты.

— Прощай, Кирилл, — поставила точку, развернулась и пошла вперед по тротуару.

Сердце заколотилось, отдаваясь пульсацией в ушах, ноги стали ватными, но я не останавливалась и шла по заданному курсу. Понадеялась, что иду в верном направлении, но я не была в этом уверена. Мне, скорее, хотелось оказаться как можно дальше от Соловьева, который действовал на меня странным образом. Рушил весь мой устоявшийся мир и мои принципы.

А пока я шла и шла, увеличивая между нами расстояние, а затем подпрыгнула, когда рядом раздался громкий звук мотора, после чего дорогу мне перегородил знакомый черный мотоцикл. Я отшатнулась от такого выброса адреналина.

— Т… Т… Т… Ты… — начала заикаться, но от испуга не могла произнести ничего путного.

Несложно было догадаться, что это Кирилл.

— Я. Я. Я, — последовало от него передразнивание, а затем он кивнул себе за спину:

— Садись, подвезу, — пригласил меня присесть сзади, причем так настойчиво, словно и не думал, что могу отказаться.

Я же машинально покачала головой, стискивая кулаки. В этом весь Соловьев.

— Сама дойду, — заявила категорично, попыталась его обойти, вот только каждый раз его мотоцикл снова преграждал мне путь, не давая пройти дальше.

И заговорил повторно, когда я встала и выдохнула напряженно, закатив глаза.

— Я не отстану, садись, ты же даже не знаешь, как добраться до дома, — усмехнулся он слишком уверенно, что меня уязвило и разозлило.

— Всё я знаю прекрасно, — фыркнула. — И иду я к общаге, если ты забыл, где я сейчас живу. Ах да, ты же об этом не в курсе.

— Видимо, за неделю здесь построили новую круговую дорогу, — вдруг ответил как-то понимающе, даже ухмыльнулся, складывая на груди руки. — И ты, конечно же, в курсе, что общежитие находится в другой стороне? — задал он ехидно вопрос, а я развернулась и увидела шпили нашего университета, откуда до общежития как раз рукой подать.

Сглотнула и покраснела. Оказалось, что я, действительно, шла совершенно в другую сторону.

— А я шла к автобусной остановке! — гордо задрала подбородок, не желая признавать его правоту.

— На какой автобус? — не унимался он и снова задал провокационный вопрос, на который я не могла ответить.

— Тридцать пятый, — сказала невпопад, хотя этот рейс даже возле нашего здания не останавливался.

Но я была так взбудоражена и настолько сильно хотела ответить ему наперекор, что выдумывала всё на ходу.

— Мы можем продолжать эту демагогию и дальше, но будет лучше, если ты сядешь, и я довезу тебя до пункта назначения, — наклонил голову набок, а затем глянул мне за спину: — Кстати, мне кажется, или сюда приближаются твои одногруппницы?

От его слов я застыла, а затем кинула взгляд назад. Он оказался прав. В девушках я узнала нашу старосту и двух ее подружек, они втроем пока болтали между собой и нас не видели, так что катастрофы не случилось. Я задержала дыхание, с ужасом представляя, что начнется, как только они увидят, с кем я тут общалась. И вся эта перспектива была хуже, чем сесть к Кириллу, поэтому выбор для меня был очевиден. Я быстро, не давая себе время на раздумья, надела шлем и присела сзади, обхватив его за талию.

— Оставишь меня на перекрестке, понял? Чтобы не смел подвозить до входа в общагу! — пригрозила, впившись ногтями в его торс через одежду.

— Хозяин-барин, — усмехнулся он, вроде бы соглашаясь, но что-то мне подсказывало: он сделает всё наперекор.

Так что сейчас мне оставалось лишь надеяться, что никто из знакомых нас вместе не увидит, ведь спрыгнуть на ходу с движущегося байка равноценно идиотизму с моей стороны.

Я понимала, что мои усилия могут оказаться тщетными. Карина и без этого была способна разнести весть о нашем свидании на весь университет, но пока это были лишь мои догадки. А приближать тот момент, когда все узнают, сама лично я не желала.

— Ну всё, пока, — быстро спрыгнула с байка, когда он с ревом остановился аккурат возле крыльца, ни капли меня при этом не удивив.

Я даже смотреть на Кирилла не стала, кинула ему в руки шлем и понеслась в сторону входной двери, на ходу показывая охраннику пропуск.

Мне казалось, что на этом наше общение с Соловьевым закончено, но еще не представляла, что начнется на следующий день. Не знала, насколько настойчивым мог быть Соловьев, когда чего-то хотел.

Шла по коридору, опасаясь чужих взглядов. Мне казалось, что здесь каждый знает, где и с кем я сегодня была. Вот только я уже почти приближалась к собственной комнате, а никто на меня внимания так и не обратил. Только я было выдохнула с облегчением, как вдруг одна из дверей открылась, а оттуда вышло двое — Карина и какой-то парень из их тусовки.

Отвела взгляд, надеясь, что она не станет устраивать скандал посреди коридора. Вот только тихо прошмыгнуть мимо не удалось.

— Как дела? — вздернула девушка бровь и скривила насмешливо губя.

— Отлично, — буркнула, кидая взгляд по сторонам.

Мне лишние слухи по университету не нужны. Хватило того, что было в школе, больше я такого переживать не желала.

— Как интересно, — произнесла девушка, но я уже прошла мимо, хотя чувствовала, как спину прожигали их взгляды.

— Это она? — донесся до меня голос парня, от слов которого я напряглась.

— Да, — насмешливый тон Карины.

Мне показалось, будто они рассмеялись как-то глухо, но оборачиваться не стала, впереди замаячила желанная родная дверь. Толкнула ее и быстро вошла внутрь комнаты, стараясь равномерно дышать и не поддаваться панике. Чужой смех воскресил во мне неприятные воспоминания, которые я старалась забыть.

— Мила? — позвала подругу, но, когда паника чуть улеглась, услышала лишь журчание воды из ванной.

Улеглась на кровать лицом в подушку, чувствуя тремор рук и ног.

“Это она, та самая”, — голоса школьных знакомых и их ехидные лица кружили вокруг, не давая покоя.

“Покажи еще раз фото. Ха, ничего особенного”, — насмешки и обидные слова дружков Егора, который разбил мне некогда сердце.

— Замолчите, — пробормотала, затыкая уши ладонями, но чужой гомон не прекращался, возвращая меня в те дни, когда всё было серым и безрадостным.

И в тот день, когда я потеряла себя.

— Аида! Аида!

Чья-то рука коснулась моего плеча.

— Не трогайте меня! — развернулась, отталкивая обидчика.

Вот только когда пришла в себя, увидела, что на полу лежит Мила с полотенцем на голове и в банном халате. Видимо, я так погрузилась в себя, что не смогла отличить воображение от реальности.

— Прости, я… Я…

— Всё хорошо, Айко, — встала Мила и протянула мне руку, в ее глазах отражалось странное понимание. — Расскажешь?

Мы были подругами, но есть вещи, которыми я не делилась.

— Не сегодня, — дернула уголком губ, опустила голову.

Ощутила, как кровать прогнулась под весом Милы, которая присела рядом.

— Ты знаешь, что всегда можешь поделиться со мной всем, чем пожелаешь, — погладила меня по спине.

Воцарилась тишина, каждая из нас думала о своем. Отчего-то чувствовала, что и у подруги есть свои тайны, о которых она не желала распространяться. Но ни я, ни она не лезли друг другу в душу, ощущали границу, которую переступать пока не стоило.

— Ладно, чего мы всё о грустном. Ты мне лучше расскажи, как твое свидание? — бодро воскликнула она и встала, отошла к своей кровати, наклонилась и стала вытирать полотенцем свои локоны.

— Как-как, — фыркнула я и легла спиной на постель. — Парнокопытный этот твой прекрасный Кирилл.

Имя парня произнесла с передразниванием и придыханием, как часто слышала от подружки.

— Что опять тебе не так?

Я на Милу не смотрела, но по тону голоса была уверена, что в этот момент она закатила глаза.

— Клеится он ко всему, что движется. Само провидение говорит, что нечего там ловить, Мила, — приподнялась на локтях и глянула на соседку, которая как раз мазала лицо кремом. — Представляешь, встретили в кофейне Карину и Алису, его бывшую. Они устроили целое представление за Соловьева, позор, да и только.

Перед глазами встала сцена их ссоры, отчего меня даже на смех пробило.

— Да ладно? Серьезно? — тут же подняла заинтересованно голову подружка.

— Вот скажи, оно мне надо разве?

Надеялась, что с этого момента от Милы больше не услышу дифирамбы Соловьеву. А ближе к ночи мне пришло сообщение. От Семена. Первым порывом было отшить его, но затем вспомнила обещание самой себе дать ему шанс.

“Ложусь спать. До завтра”.

Я сидела на скамейке и гипнотизировала лежавший на коленях альбом. В руках у меня был карандаш, а в душе странное чувство эйфории. Рисование. То, чем раньше я дышала. Уже давно не брала в руки кисти, не творила и не выплескивала на бумагу свои переживания.

Один штрих, другой. В ушах свистел ветер, а моя рука порхала над листом, вырисовывая четкие серые линии. А когда очнулась, отдернула пальцы, в ужасе глядя на рисунок. Карандаш упал на землю и покатился, а я видела перед собой проекцию Кирилла, который насупленно смотрел на меня через бумагу.

— Что это у тебя? — вдруг раздался сзади знакомый мужской голос, и я резко закрыла альбом, надеясь, что Семен не увидел либо не узнал своего друга в моей зарисовке.

— Пары только закончились, вот, в общагу иду, — выдавила из себя, но улыбка получилась усталой и немного вымученной.

Семен обошел скамейку и встал напротив меня, улыбаясь при виде меня, даже глаза у него блестели.

— Слушай, мы с тобой толком не поговорили после неудавшегося свидания. Я надеюсь, ты… — начал он оправдываться, почесывая затылок и виновато качая головой.

— Всё хорошо. Думаю, в следующий раз такого не повторится, — мягко перебила, пока он не стал загоняться.

— Ты не подумай, я… Следующий раз… То есть… Ты согласна? — он настолько был ошарашен, что даже говорил с паузами.

И почему мне не мог понравиться Семен? Идеальная кандидатура на роль парня.

— Но учти, никакого ресторана, давай обычное уютное кафе, — сморщила нос и встала, направляясь в сторону общежития, отгоняя все другие мысли прочь.

Семен пристроился рядом, и его присутствие впервые за всё время его внимания ко мне не угнетало, хотя приносило всё же некий дискомфорт. Он казался мне надежным парнем, такого бы одобрили мои родители. Дай ему шанс, Аида, шептало мне подсознание, и противиться этому я больше не собиралась.

— Куда пойдем? — спросила, улыбаясь и подставляя лицо выглянувшему из-за облаков солнцу. Будь проще, Аида, и дай парню шанс, вспомнила вдруг слова мамы, которые она часто повторяла мне, когда я отказывала в свиданиях абсолютно всем парням, пытавшимся мне понравиться.

— Здесь недалеко есть черепаха, — ответил он, вызывая у меня ступор.

— Черепаха? — переспросила, дернув губами.

Казалось, в этом есть какой-то смысл или загвоздка, и я оказалась права.

— Новое кафе неподалеку, недавно друзья открыли. Довольно уютное место, и вкусно готовят. Ты не подумай, не рекламирую, но там, действительно, вкусно, — улыбнулся он и кивнул направо.

— Ну раз советуешь, — слегка покачала головой, и мы двинулись в ту сторону.

С Семеном в принципе было довольно интересно, он оказался хорошим собеседником, но никакого волнения я не ощущала. Он, скорее, казался мне больше подходящим на роль друга, чем парня. Надежный, из хорошей семьи. Мама — врач, отец — процессор физики. Правильная семья, идеальный кандидат на роль парня.

Но тебе всегда нравились плохиши, Аида, нагло шепнуло мне подсознание, поливая ядом мои открывшиеся из-за Кирилла раны. Те, кто вытирал об тебя ноги и ценил лишь себя.

— Знаешь, не видела бы вас вместе с Кириллом своими глазами, никогда бы не подумала, что вы друзья.

Прикусила в последний момент губу, но сказанного не воротишь. Что в мыслях, то на языке.

— Почему? — не попенял мне на то, что перебила его, мягко улыбнулся.

— Он хулиган, а ты больше похож на правильного парня из интеллигентной семьи. Вы совершенно разные, — поджала губы, сравнивая в мыслях мягкость Семена и наглость Кирилла.

— Знаешь, у меня не совсем среднестатистическая семья. Родители никогда не запрещали мне дружить с теми, с кем я хотел. Хотя в детстве, бывало, конечно, что мне подсовывали детей друзей-профессоров.

— Я слышу в твоих словах но, — наклонила голову набок и глянула на него заинтересованно.

Его слова мне были знакомы, в детстве у меня была схожая ситуация. Только в моем случае это были дети таких же бизнесменов: наглые, избалованные, жестокие.

— С ними было довольно скучно. Ну знаешь, все эти разговоры о шахматных партиях, гамбитах довольно утомительны. Всего этого мне хватало и на учебе. А в жизни хочется больше драйва, настоящих эмоций.

— Поэтому ты дружишь с хулиганами? — не смогла не поддеть, слыша в своем голосе неподдельное ехидство.

Его нос слегка сморщился, но он мне подмигнул и даже чуть обнаглел, положил руку на мое плечо. Пришлось стряхивать, чтобы он не позволял себе лишнего. Благо, он оказался довольно понятливым и не настойчивым.

— Я бы не назвал Кирилла хулиганом. Его просто нужно знать поближе, чтобы понимать, какой он. Парень просто умеет жить на всю катушку и наслаждаться жизнью.

— Видимо, такой он только для избранных, — фыркнула еле слышно, но понадеялась, что Семен не услышал.

Судя по тому, что он ничего не сказал, так и было. Свидание вышло уютным и не обременительным. Больше Семен не позволял себе распускать руки, а в кафе оказалось, действительно, довольно вкусно.

— Если я позову тебя прогуляться в парк, ты согласишься? — спросил у меня провокационно на выходе из заведения.

Я прищурилась и вдохнула полной грудью кислород.

— А ты позови и узнаешь, — дернула уголками губ, позволяя себе легкий флирт.

Стало непривычно, ведь я не делала этого очень долго. А после мы выдвинулись в парк. В какой-то момент он вдруг оказался спереди лицом ко мне и шел задом наперед.

— Как насчет мороженого, Аида-несмеяна? — кивнул на ларек, лаская меня взглядом. Улыбка не сходила всё это время с его лица.

Семен мне показался романтиком, но почему-то этого было недостаточно. Сердце слегка сжалось, когда я вспомнила школьные годы, окончательно убеждаясь, что у меня в жизни был неправильный типаж противоположного пола. Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, он резко остановился и глянул на меня серьезным взглядом.

— Я так понимаю, у меня нет шансов, правда? — не смог скрыть грусть, а затем подошел ближе и заправил прядь моих волос за ухо, и на этот раз я ему позволила коснуться себя.

— Ты хороший, — начала я, но не смогла продолжить. Ненавидела себя за то, что не могу заставить себя увидеть в нем парня.

— Но я тебя не нравлюсь, как ты мне, — вздохнул, в глазах его отразилась печаль.

— Я бы, правда, очень сильно хотела, но… — прикусила губу, не зная, что сказать, приподняла руку, чтобы погладить его по плечу, но и это сделать не смогла, та зависла нелепо в воздухе.

— Ну, зато я попытался. Если бы не сделал этого, потом бы винил себя всю жизнь, — улыбнулся парень, встряхнул головой и посмотрел на меня как ни в чем не бывало. Передо мной снова стоял тот весельчак-балагур Семен, жизнерадостный и неунывающий рубаха-парень.

— Останемся друзьями? — предложила, даже не надеясь на положительный ответ.

— Я бы был слишком благороден, если бы отказался, — подмигнул и снова поравнялся со мной, — только смотри, я довольно ревнивый друг, буду издеваться над теми, кто тебе понравится.

Это была шутка, которая вызвала на моем лице улыбку. На душе полегчало, груз вины с плеч спал.

— Ладно, я пойду в общагу, много дел, — решила закругляться и кивнула в сторону нужной мне части дороги.

— Давай я тебя хоть провожу.

— Не нужно, хочу побыть одна и послушать музыку.

— Тогда увидимся, — не стал он настаивать.

Это еще одна черта, которая мне в нем понравилась. Он был абсолютной противоположностью Кирилла Соловьева. Черт, снова вспомнила о нем. Это становится уже абсолютно плохой привычкой.

Оказавшись в родной комнате, я было расслабилась, но еще не представляла себе, что покой сегодня мне только снился. Через час за окном начались завывания.

Музыка, раздававшаяся из приоткрытых окон общежития, была высокочастотной и довольной приятной на слух, мелодичной. Я подошла к окну, но, когда выглянула, резко отшатнулась.

Соловьев стоял внизу на асфальте в окружении трех гитаристов, которые играли на струнах.

“Я тебя видел. Выгляни в окно, принцесса”.

Фыркнула, глядя на сообщение, закрыла окно и запахнула шторы плотнее, чтобы звук до меня не доходил. Вот только окна были старые и всё равно пропускали музыку, как бы я ни пыталась от нее отгородиться.

“Уходи, ты меня позоришь, мы с тобой договорились”.

Нажала “отправить” и со стоном легла на кровать, зарываясь лицом в подушку. Телефон тренькнул, возвещая о входящем сообщении, но я не спешила его открывать.

“Знай, что я никуда не уйду, принцесса, так что, если не хочешь, чтобы завтра на меня тыкали пальцем, выходи. У меня для тебя сюрприз”.

Всё же не выдержала и прочитала СМС, но удовольствие оно мне не принесло. Сердце загрохотало в груди, пульс ускорился, отдаваясь набатом в ушах. Ладошки неожиданно вспотели, но я списала всё происходящее на усталость.

“Прекрати так меня называть, это полный бред!”

Пальцы жестко нажимали на экран, еще чуть-чуть, и я могла бы там проделать дыру.

“То есть с остальным ты согласна?)”.

Кирилл был напрочь непробиваемым. Проигнорировала это сообщение и закинула телефон под подушку. Никуда не денется, всё равно свалит. Благо, Милы в комнате не было, так что я лежала в тишине, но, как ни крути, а вслушивалась в приятную мелодию. Телефон молчал, и я выдохнула с облегчением, что теперь он отстанет, видя мое нежелание с ним видеться, вот только это было затишье перед бурей.

— Аида! Выходи! Парни, громче давайте! — раздался его громкий голос, который, казалось, услышала вся общага.

Но я стиснула зубы и продолжала неподвижно лежать, размышляя, есть ли в здании еще Аиды, кроме меня. Авось прокатит.

— Самойлова! — крикнул снова, уже вгоняя меня в краску.

А теперь ни у кого не будет сомнений, кто явился причиной подобных беспорядков. Не двигалась, всё еще надеясь, что он уйдет, не дождавшись моей реакции, но, как оказалось, я не представляла себе уровень его упертости и настойчивости.

— Вытащите ее уже! — кто-то прорычал сверху. — Заткнись, Соловьев!

Кто-то из парней не выдержал, крикнул на Кирилла, а затем раздались возгласы девушек из окон общежития. Многие хотели, чтобы его обращение было адресовано им.

— А я подойду? — прозвучал чей-то игривый голосок.

— Сгинь, Петрова, уступи место королеве, — фыркнула другая девушка.

Я стиснула челюсти, продолжая слушать всё, что происходило снаружи. Гомон всё никак не утихал, а звук гитар становился громче. Чертов Соловьев. Я продолжала упорно игнорировать его, но когда мне чуть не снесли дверь бешеными стуками соседи, которым мешал парень своим шумом, я вынужденно зло подорвалась и подбежала к окну, раскрыла и выглянула наружу.

Кирилл стоял на том же самом месте со сложенными на груди руками и смотрел на меня наглым взглядом. Вздернутая бровь и ехидная расползающаяся на лице ухмылка лишь подтвердили мои мысли, какой он… Зверь рогатый.

— Выхожу! — крикнула изо всех сил, находясь сама от себя в шоке.

Громко прикрыла окно, не желая видеть его самодовольную морду, и вышла из комнаты, где толпился народ в домашнем. И все были то злые, то раздраженные.

— Ну наконец-то, краса наша отдуплилась, — проворчал какой-то парень с правого крыла этажа, но я никак не прокомментировала негодование соседей.

Молча прошла мимо, сопровождаемая их заинтересованными и недоуменными взглядами. Надеялись, видимо, увидеть здесь красотку местного пошиба, а в итоге лицезрели мою недовольную перекошенную физиономию.

Настроение было аховое, так что к моменту, когда я спустилась вниз и вышла на крыльцо, только больше разъярилась, увидев приближающегося вальяжной походкой Кирилла.

— Ты что тут устроил?! — зашипела, накинувшись на него.

Еще и кулаком по плечу ударила бы, но со всех окон за нами наблюдали, а изображать из нас парочку не хотелось. Со стоном сделала вывод, что это конец. Ни о каком инкогнито больше речи быть не может. Как же перед Семеном теперь будет неудобно.

— Ты отвратительный друг, Соловьев, — мрачно констатировала, разочарованная в нем больше обычного.

— Свечку держала? — дернул он губами, останавливаясь меньше, чем в метре от меня.

— Я сегодня ходила на свидание с Семеном. Знаешь такого? Друг твой, между прочим.

После моих слов у Кирилла испортилось лицо, появились морщинки вокруг глаз, а уголки губ опустились.

— Тебе не следовало давать ему надежду, — пожал он плечами, словно ничего такого не произошло.

— Я сама разберусь в своей жизни, — процедила сквозь зубы, гневно глядя на непробиваемого со всех сторон парня.

— Сама, так сама, пошли, — просто кивнул в сторону своего байка, стоящего немного в отдалении.

— Никуда я с тобой не пойду, ты издеваешься? Баста! — махнула рукой, как бы избавляясь от него, но это стало ошибкой.

Он резко взметнулся вверх по ступенькам и вдруг прильнул ко мне, схватил за талию и прижал к себе теснее.

— Мне поцеловать тебя? — наклонился и прошептал мне практически в губы.

Я отклонилась, но он последовал корпусом за мной, вызывая у меня тем самым оторопь и ступор.

— Н-нет.

Задержала дыхание, чувствуя, как от него исходило странное тепло, которое всё взбудоражило внутри меня, не поддаваясь контролю.

— Стесняешься при всех? — улыбнулся лукаво, в глазах отразилась целая бездна.

— Отойди! — прошипела, пытаясь скинуть с себя его руки.

Но в этом и было их отличие с Семеном. Последний был деликатным и не позволял себе подобной наглой фамильярности.

— А если нет, то что?

Этому хоть бы хны, он делал всё, что желал. Не соблюдал чужие личные границы, был готов брать то, что хочет, не спрашивая разрешения. Какая-то часть внутри меня трепетно наблюдала за его мужскими решительными действиями, другая же в страхе забилась в угол, не понимая, как контролировать ситуацию.

— Я… Я… — пробормотала, а сама не представляла, что могу сделать.

Увидев его наглую ухмылку, прищурилась и впилась ногтями в кожу его рук. Впервые пожалела, что у меня не острый маникюр. Вот только ни одна мышца на его лице не дрогнула, несмотря на мои потуги и силы.

— Долго еще будешь пыжиться? — дернул бровями, наблюдая за мной с плотоядным интересом.

— Ты мне не интересен. Уяснил? — сказала как можно холоднее и убрала руки, они повисли вдоль тела, а наши взгляды с Кириллом сцепились.

Он прочитал что-то на моем лице, что ему категорически не понравилось, и, к моему облегчению, стал медленно отпускать мою талию. Я было обрадовалась, что он сейчас уйдет, не добившись желаемого, как вдруг он совершил бросок кобры, и его губы коснулись моих.

Вместо поцелуя меня прострелила боль.

— Ты укусил меня! — в шоке прокричала, чувствуя солоноватый привкус.

Соловьев затем отстранился и глянул на меня с удовлетворением во взгляде.

— А если ты меня заразил?! — прошипела и двинулась вперед.

Он же, наоборот, стал отходить, а затем развернулся и быстрым темпом пошел к своему мотоциклу. Я еще постояла на ступеньках, тронула пальцами губу, на коже остались капли крови. И я побежала за Соловьевым. Гад, добился своего.

— Что, передумала? — улыбнулся он, облизывая с губ мою кровь.

— Идиота кусок! — прорычала, желая впиться пальцами в его холеное лицо. — Вези меня в больницу.

— Не переживай, я проверялся неделю назад. Здоров как бык, а вот твой энтузиазм начинает мне нравиться, — ухмыльнулся и сел, кивая мне на место сзади себя.

Я выдохнула и с гневом, пылающим внутри, уселась на байк, обхватив парня за талию.

— Боюсь представить, для чего ты проверялся, — фыркнула, хотя ответа не требовалось.

Всё было понятно без слов.

— Не то, о чем подумал твой воспаленный извращенный мозг, Аида, — донесся до меня его глухой насмешливый тон, а затем мы резко подорвались с места.

И я не смогла ответить ничем на эту колкость. В лицо засвистел ветер.

Мы ехали и ехали. Мне казалось, что в больницу, как я и требовала, но дома проносились быстро мимо, и вот уже показалась окраина города. Только я собралась наклониться и потребовать, чтобы он развернулся и не морочил мне голову, как каждый раз он то ускорялся, то заходил на новый поворот, и от потока воздуха я начинала задыхаться.

А когда мы остановились близ неприметного частного строения, я с опаской оглянулась по сторонам, слезая с байка. Ноги гудели, грудь резво поднималась, а в мыслях проскальзывали нотки страха.

— Куда ты меня завез?

Даже голос сел и прозвучал слишком глухо и тихо.

— Боишься? — чуть зловещим голосом ответил Кирилл и даже как-то нахмурился. — Поздно, цветочек, поздно.

— Тебе не идет роль антагониста, — фыркнула, когда услышала лай собак и звон металлических решеток.

И без его ответа догадалась, куда он нас завез. За это время губа немного зажила, кровь не шла, но всё слегка побаливало.

— А ты много их знаешь в реальной жизни, Самойлова? — снова улыбнулся Соловьев, а затем взял и дернул меня за локон.

— Ты что, издеваешься? — ударила по мужской руке и откинула растрепавшиеся от поездки волосы на спину.

Пригладила их как смогла, хотя они продолжали торчать во все стороны.

— Ты не ответила на мой вопрос, Аида, — продолжал допытываться Кирилл, ставя байк в наклонное положение и фиксируя подножкой.

— Ты тоже не на все мои вопросы отвечаешь, я же молчу, — поджала губы и глянула на входную дверь в неприметное здание звериного приюта “Надежда”.

— А ты не только вредная, но и книжки любишь читать. Они тебя научили общаться с парнями? — никак не унимался неугомонный парень, но поделать с его характером я ничего не могла.

— Отстань, — буркнула, устав от его бурлящей энергии.

— Тогда неудивительно, что ты такая злюка. В твоих розовых книжках не расскажут дельного, — в голосе звучала улыбка.

— А ты прям расскажешь, — разозлилась на него и глянула зло исподлобья.

— Я, Самойлова, — прохрипел и подошел ближе, наклонился к уху: — сделаю лучше. Покажу. Так что можешь выбросить свои книжки на помойку, твои влажные мечты, детка, воплотились в реальность.

И двинулся к крыльцу, щелкнув меня по носу. Оставив меня стоять и глядеть ему вслед с открытым ртом и алыми от стыда щеками. Каков наглец, да как он смеет!

Только я хотела крикнуть колкость, как дверь вдруг скрипнула и отворилась. Оттуда вышла женщина лет пятидесяти с добродушным выражением лица. Что ж, Соловьев, в этот раз твоя взяла.

Мне бы сейчас развернуться и уйти, но я оглянулась по сторонам и совершенно не узнала эту часть города. Показалось, что вокруг тихо и безлюдно. Страх сковал клеточки тела, и я кинулась вперед, поближе к ненавистному Соловьеву, в этот момент он был единственным якорем, за который я могла зацепиться. А уж когда он вернет меня обратно домой, больше никогда не попадусь на его уловку. Точно-точно!

Кирилл Соловьев всё больше меня удивлял. То, как он относился к собакам, впечатляло. Оказалось, что с собой он привез корм, а когда я отошла, наблюдая за маленькими щенками в загончике, сделал финансовое пожертвование.

— Это Лайка, — кивнул на собаку, лежащую в углу, подходя ко мне ближе и присаживаясь рядом.

— Что за порода? — машинально спросила, поглаживая ближайшего щенка черной масти, в то время как остальные кормились у матери под боком.

— Беспородные, — хмыкнул парень. — Породистых сразу люди разбирают.

— Они же милашки, — погладила за ушком зверя, а затем тот убежал к матери.

— У Лайки повреждена лапка, и она хромает, поэтому и не забирают, а щенки пока маленькие, с двух с половиной или трех месяцев начнут раздачу. Не хочешь себе одного? — спросил парень и взял на руки подбежавшего щенка с белым ухом.

— Некуда, — хмыкнула, а сама вспомнила о квартире, в которой я не была больше года.

В сердце кольнуло при мыслях о родителях, но было слишком стыдно, поэтому я отбросила всё из головы, когда услышала лай.

— Вечный антистресс, — сказал Кирилл и снова поставил щенка на место, и тот унесся к своим братьям и сестрам.

— А у тебя много стрессов? — вздохнула, понимая, что не зря приехала.

Обстановка в приюте была такая, что свои проблемы сейчас казались мне пустяком. Особенно, глядя на животных, которые оказались никому не нужны. Внутри сейчас царило сожаление о том, как устроен мир.

— Никогда бы не подумала, что ты можешь оказаться в таком месте, — дернула губами и отвернулась в сторону закрытых клеток.

Встала, размяла затекшие ноги и прошла дальше, оглушенная собачьим лаем. Здесь было много собак — и черных, и светлых, и крупных, и маленьких.

— Близко не подходи, многие пока дикие, могут укусить, — предостерег Кирилл и схватил меня за руку, которую я было протянула к прутьям, за которыми на меня смотрела собака желтой масти.

— На вид вроде спокойная, — вздернула брови и встретилась с ней глазами.

— Не рискуй, — в голосе Соловьева было странное напряжение, а когда я повернула голову, увидела в его глазах какой-то затаенный страх.

— Что-то не так? — не могла не поинтересоваться.

Отчего-то казалось, что за этим стоит какая-то история. Мышцы его были натянуты, тело стало деревянным, а хватка на моей кисти усилилась.

— Кирилл, мне больно, — просипела, пытаясь выдернуть свою руку.

— Прости, — спохватился он и отпустил, даже сделал шаг назад.

Встряхнул головой, в глазах его появилось осмысление, страх пропал.

— Не объяснишь? — спросила спустя несколько секунд, чувствуя, что воздух сгустился, даже лай собак заглушился под стуком сердца в ушах.

Сначала воцарилось молчание, а затем он развернулся боком, глядя на вольеры, расположенные снизу.

— Я в приюты для собак начал ходить в качестве терапии, чтобы перестать бояться их, — пожал он плечами и улыбнулся.

— Почему боялся? — спросила, но чувствовала, что хожу по тонкому льду.

— У нас в детстве был пес, я его звал Рич, мой лучший друг, — начал он говорить, а я затаила дыхание, ожидая дальнейших слов.

— Что-то случилось? — всё же задала вопрос, когда молчание стало затягиваться.

— Мне тогда десять лет было, я шел из школы домой по другому маршруту. Вместе с Ричем двигался, он меня встречал, — стал говорить немного невпопад, видимо, находился в мыслях о прошлом, в плену воспоминаний. — Всегда ходил по прямой, а в тот раз хотел через футбольное поле перейти, не знал ведь, что там будут дикие собаки.

И снова осекся, глаза остекленели, он отошел от вольера и пошел на выход. Я двинулась следом за ним.

— Они разорвали Рича? — предположила я, ведь других вариантов не было.

— Они напали на меня, — сказал он, но я шла сзади и не видела выражение его лица, хотя голос был севший. — А Рич меня защищал. Я почти не помню ничего, благо, что рядом были люди и разогнали свору, вот только Рич умер, а я потом месяц с укусами в больнице лежал, родители опасались, что я заболею бешенством. Вот я с тех пор и стал бояться собачьих. Не знаю, может, дело в нападении, может, в смерти Рича.

По его тону и напряжению спины сразу было понятно, что вся эта история тогда еще десятилетнему мальчику тяжело далась. В груди возникло чувство жалости, ведь и я теряла домашних любимцев.

— Мне жаль, Кирилл, я… — протянула руку, желая коснуться его спины, вот только в этот момент его плечи расправились, а он резко пошел к мотоциклу, на ходу перебивая мою речь.

— Поехали, отвезу тебя домой, у меня еще дела, — голос стал холодным, словно и не было только что откровений.

К горлу подкатил ком, но я промолчала. Меня словно отрезвило, когда на меня посмотрел прежний Соловьев, губы которого были искривлены, а глаза отдавали насмешкой. Я молча села сзади него, обхватила торс и прикрыла глаза.

Как только он подвез меня до общежития, и я слезла, тут же загудел мотор, а мотоцикл сорвался резко с места. Мне оставалось лишь смотреть ему вслед. Всё это было очень странно, такая разительная метаморфоза заставила удивляться его характеру.

Встряхнула головой и пошла к общежитию, стараясь не забивать себе голову странностями Кирилла Соловьева, который мне вот абсолютно никак не нравился. Сколько бы не убеждала себя, всё равно думала о нем, пока шла по коридорам общежития.

Но когда зашла внутрь комнаты, обнаружила там Милу, которая пластом лежала на кровати.

— А ты где была? Я тебя после пар не видела, — сказала я и завалилась на кровать, но ответа от подруги не последовало.

Сначала не обратила на это внимания, а затем услышала всхлипывания. Подняла голову и увидела, что она накрылась одеялом с головой и вся тряслась. Я подорвалась с места и подошла к ней, чувствуя какое-то напряжение.

— Мил, что-то случилось? — спросила у нее, потрогала за плечо.

Она замерла, а затем медленно раскрылась, поворачиваясь ко мне и садясь на постель. Всё ее лицо было красным от слез.

— Ты чего, плакала? — сделала я вывод и присела рядом, обнимая за плечи, не знала больше, как поддержать.

— Все мужики — козлы, — всхлипнула Мила, затем снова разревелась в полную силу.

Я погладила ее по спине и прикусила нижнюю губу.

— Давай я чай заварю, и ты мне всё расскажешь, — вздохнула и встала, направляясь к чайнику.

Не сразу, но Мила чуть успокоилась, хотя всё равно иногда продолжала всхлипывать.

— Помнишь, я тебе говорила, что встречалась с бизнесменом? — спросила у меня, сморкаясь в платочек.

Я заварила чай и подала одну чашку ей.

— Который электроникой занимался? Это же было месяца три назад, я думала, вы расстались.

Что-то такое припоминала. Помню, что не одобряла ее встречи с человеком старше на пятнадцать лет.

— Который обещал развестись с женой и на мне жениться, — выговорила Мила и снова заревела, прикрывая ладонями лицо.

— Мил, — начала говорить, но ни слова не смогла выговорить, ведь не хотела сыпать соль на ее девичьи раны.

Я еще тогда говорила, что не стоит верить всем словам, которые говорят мужчины, в особенности, когда им нравится женщина. Понимала, что права, но больше всего мне сейчас было жалко Милу.

— Ничего страшного, будет другой мужчина, который тебя полюбит и не будет занят, — погладила ее по коленке, никак не комментируя ее наивность и влюбленность в женатого, хотя в душе не одобряла ее выбор и действия.

— Не будет ничего уже у меня, не будет, — всхлипнула и разревелась, отчего глаза у нее стали аки щелочки, а лицо опухло.

— Что случилось? — спросила, в напряжении ожидая, что она скажет.

Вот только вместо ответа она опустила глаза вниз и положила руки на живот. Я проследила за ней взглядом и всё поняла без слов. Прикрыла глаза, ведь в этот момент ничего ободряющего сказать не могла. Поставила чашку на стол и подошла к ней, обняла. Всё, что я могла сейчас сделать — это подарить объятия и дать поддержку.

— Родителям сказала? — спросила у нее.

— Думаешь, им есть до этого дело? У них своих проблем хватает, — осипшим глухим тоном ответила она и уткнулась мне в грудь.

Футболка быстро пропиталась ее слезами, а мне стало еще больше обидно за нее. В такой ситуации родители из глубинки ничем не могли ей помочь. Мать — доярка, отец — обычный трудовик в школе, а с учетом славы ее старшей сестры, они первыми заклюют Милу и закидают камнями.

Кое-как успокоив ее, уговорила лечь спать, в таком состоянии ничего решать нельзя.

— А мужчине сказала? — спросила ее в конце, отчего-то знала, каков будет ее ответ.

— Он деньги дал, — глухо ответила она, легла на кровать на спину и бездумным взглядом посмотрела на потолок.

— Будет поддерживать ребенка? — переспросила, неправильно понимая ее слова.

Она отрицательно покачала головой и прикрыла глаза.

— Сказал избавиться от проблемы. Жена у него оказалась дочкой богатых родителей, а он из себя ничего не представляет, боится всё потерять, — ответила она и отвернулась к стене.

Я недолго посидела около нее, поглаживая по плечу, отошла затем к своей кровати и еще долго вслушивалась в ее равномерное сопение. Она уже уснула, а я всё никак не могла сопоставить произошедшее в голове.

На фоне ее трагедии мне показалось, что мое прошлое пусть и не было для меня пустяком, но не шло ни в какое сравнение с той проблемой, которая возникла у Милы. У меня были хотя бы родители, которые всегда меня поддерживали и решали все проблемы, а у подруги никого, кроме меня.

Проснулась довольно рано, часов в семь. Повернулась на бок, посмотрела на соседнюю кровать, но Милы там не увидела. На душе вдруг стало тревожно, я ей позвонила, но в ответ раздались длинные гудки.

— Может, в универ пошла, — сказала вслух и решила начать день с пробежки.

Давно этого не делала, но сейчас мне жизненно необходимо было освободить голову от посторонних мыслей.

В парке было довольно безлюдно, в это время студенты редко занимались пробежкой, скорее, являлись любителями и завсегдатаями баров по вечерам, так что сейчас большинство отсыпалось после бурной ночи.

Наушники в уши, ритмичные биты, кроссовки и всё. Посторонние мысли вылетели из головы, когда в лицо мне подул ветер, развевая волосы и свистя в ушах.

Вот только за бегом я совсем не заметила, как возле меня оказался какой-то парень, которого я заметила боковым зрением, и то не сразу.

— И снова ты, — пробурчала, увидев Кирилла, который с широкой улыбкой глядел на меня и бежал рядом.

— Люблю пробежки по утрам, — сказал он и вдруг ускорился, обгоняя меня.

В этот момент у меня внутри взыграл азарт, я поднажала и поравнялась с ним.

— Что-то очень много совпадений в последнее время, — усмехнулась, глянув на его каменное выражение лица, а затем ускорилась и оторвалась на несколько метров вперед.

Но недооценила Кирилла, который через несколько секунд тоже поравнялся со мной, при этом не выглядел даже немного запыхавшимся.

— Не находишь это судьбой, Самойлова? — дернул бровями, намекая, как мы с ним друг другу подходим.

Я закатила глаза и не преминула ответить.

— Попахивает сталкерством, не находишь?

Его появление, несмотря на странные обстоятельства, вдруг подняло мне настроение, которого с утра как раз-таки не было, хотя внутри присутствовало недоумение по поводу многогранности его эмоций.

— Подашь на меня заявление в милицию? — игриво произнес Кирилл, но это меня не удивило, он в целом был похож на ловеласа, который знал, как заигрывать с девушками.

— Ты же знаешь, что на спортсмена ты мало похож, так что единственное, что приходит мне в голову…

— Что я слежу за тобой, Самойлова?

— А ты не только сталкер, но еще и догадливый, — усмехнулась я, но замолчала, чувствуя, как от параллельного бега сбилось дыхание.

— Радует, что с каждым днем ты находишь во мне всё больше плюсов, — произнес и нагло оторвался вперед.

В общем, забег по парку превратился в соревнование, кто кого обгонит, то он меня, то я его. Разговоры ни о чем полностью освободили мой разум от всяческих проблем.

— Я всё, — сказала в конце, когда мы приблизились к началу моего маршрута, где я вошла в парк.

Наклонилась, опираясь ладонями о колени, и несколько раз тяжело выдохнула. Всё же бегать при разговоре и контролировать при этом дыхание довольно сложно.

— Хоть где-то умеешь проигрывать, Самойлова, — произнес Кирилл, и я вдруг ударила его ладошкой по груди, сама от себя не ожидала такой фамильярности.

Затем поднялась в полный рост и посмотрела на него проницательным взглядом.

— Я же правильно понимаю, что ты не отстанешь?

— Зачем же так грубо, Самойлова, я за тобой вообще-то ухаживаю.

На эти его слова фыркнула и закатила глаза.

— Давай так, — вдруг начал он говорить, привлекая тем самым к себе внимание. — Спорим, что ты влюбишься в меня за семь свиданий?

Наши взгляды встретились, я усмехнулась, удивляясь его самомнению.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — спросила у него, вздернула бровь, упирая руки в бока.

— Если ты так уверена, что этого не произойдет, то почему подначиваешь? Согласна?

Я с интересом посмотрела на него, улыбнулась и кивнула.

— Только учти, два свидания у нас уже было, так что у тебя осталось пять в запасе, — произнесла и развернулась, гордо уходя в сторону общежития.

— Эй, так нечестно, мы же только начали спор! — догнал меня голос Кирилла.

Я развернулась и с удовольствием поглядела на его обескураженное выражение лица.

— Всё честно, ты сам сказал: семь свиданий. Два у нас уже было, где же тут нечестность?

— Кофейня, понятно, а второй, это когда? — цокнул.

— В собачий приют сам же меня вчера отвозил, или уже память отшибло?

— Это даже не было свиданием. Так, прогулка, — закатил глаза Кирилл и покачал головой.

Я улыбнулась, но была непреклонна.

— То есть, ты сдаешься? — не преминула воспользоваться тем, что он недоволен, стала подначивать.

И это подействовало. На его лбу пролегла складка, брови сдвинулись на переносице, скулы напряглись.

— Значит, ты должна мне еще пять свиданий. Смотри сама, Самойлова, ловлю тебя на слове, — вынужден был Соловьев смириться и погрозил мне пальцем, словно я только и делала, что не держала слово и не выполняла обещания.

— Напишешь, когда следующее свидание. Придумай там что-нибудь оригинальное, окей? — усмехнулась, еле сдерживая смех.

— Не переживай, скучать не придется, — ответил он, а я не стала ничего говорить, развернулась и пошла к общежитию, чувствуя, что всё это время с лица у меня не сходит улыбка.

Жизнь заиграла какими-то новыми красками.

Пока я собиралась в универ, Мила так и не объявилась, вызывая еще больше тревоги. Телефон она так и не подняла.

— Ты Милу не видела? — спросила у старосты, когда подходила к университету.

— Откуда я знаю, ты же ее подруга, — фыркнула девчонка и ушла дальше, поднимаясь по лестнице и заходя внутрь здания.

Преисполненная тревоги, я не могла найти себе место, но в универе Мила так и не появилась. Увидела ее лишь, когда пришла в общежитие.

— Мил, ты где была? Математичка зверствовала, что тебя не было, знаешь же, какая требовательная, — сказала, чувствуя облегчение, что подруга жива.

И уже затем увидела, что она лежит с абсолютно серым лицом, выглядит безжизненно и без настроения.

— По делам, — ответила она равнодушно и продолжила смотреть бездумно прямо перед собой.

— Что за дела? Произошло еще что-то? — подошла к ней, присела на корточки и посмотрела в лицо.

— Почти, — ответила она всё также безразлично, даже не посмотрев мне в глаза.

— Может, тебе всё же родителям сказать, они помогут, родные, как никак. Или сестре хотя бы, она же вроде в городе живет с мужем.

Когда я упомянула про сестру, Мила подняла голову и нахмурилась.

— Этой никогда! — прошипела, всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

— Это уже неважно, Айко, проблема решена, — пробормотала спустя время, укрылась одеялом.

Я несколько секунд смотрела на нее, затем перевела взгляд вниз и прикрыла глаза, понимая, что она имела ввиду.

— Заварить тебе чай? — прошептала, поглаживая по плечам.

— Хочу поспать, — ответила она и отвернулась, больше никак не реагируя.

Я ничем не могла ей помочь, отчего на душе было муторно. Стало стыдно, что я ее не отговорила от такого поступка, но затем мысленно дала себе затрещину. Это ее жизнь, и не мне диктовать, как ей жить.

Пару раз звонил Кирилл, но трубку я не подняла. Тревога за подругу была сильнее, так что я весь день провела около нее. Сделала бульон, заставила поесть.

А вот наутро на удивление она встала более-менее бодрой, заварила сама чай и улыбнулась мне, когда я проснулась.

— Ты улыбаешься, — сказала я сонно, но глядела на нее с легкой тревогой.

— А чего грустить, прошлого не вернуть, да и содеянного тоже. Будет мне уроком, — как-то горько усмехнулась она, прикусила губу и снова выдавила из себя улыбку.

Выглядела она печальной, но уже не было той обреченности, что была вчера. Лезть к ней снова с расспросами я не стала. Захочет, расскажет сама. В этот момент мне пришло сообщение от Кирилла.

“Передумала насчет свидания?”

“Я свои слова держу!” — ответила и отправила.

Телефон тренькнул снова.

“Тогда выходи, жду тебя у крыльца”.

Подорвалась с места и подбежала к окну, наблюдая за тем, как он разглядывает мои окна. Прикусила нижнюю губу и посмотрела на Милу.

— Чем будешь заниматься сегодня? Может, мне с тобой остаться? — подошла и погладила ее по спине, но она покачала головой.

— Ты знаешь, Айко, я хочу побыть одна. Вообще не хочу разговаривать, ты уж прости, — сказала она, и я решила внять ее просьбе.

— Если что-то понадобится, пиши, хорошо? — произнесла и, дождавшись ее кивка, ушла в ванную.

Умылась и в этот раз решила надеть обычные вещи, не те бомжацкие, что в первый раз.

Кирилл уже ждал, сидя на своем мотоцикле. Возле входа столпилась толпа девушек, хихикая и с интересом наблюдая за парнем. Одна из них, посовещавшись с товарками, отделилась и двинулась к Соловьеву. Я шла следом за ней, с любопытством ожидая, что будет дальше.

— Соловьев, какими судьбами тут? Не припоминаю, чтобы ты у нас тут тусовался, — игриво погладила его по плечу девица, но он вдруг грубо скинул ее ладонь.

Внутри у меня разлилось удовольствие от увиденного.

— Иди куда шла, Лена, или как там тебя, — фыркнул парень, не церемонясь с наглой размалеванной девицей.

— Фи, какой ты грубый, — всё никак не сдавалась девчонка, в моих глазах она выглядела жалко, неужели можно вот так клеиться к парню, который в тебе не заинтересован?

— Мы едем? — решила я уже подойти и присела сразу сзади Кирилла, не обращая внимания на то, что на нас смотрят люди.

Поняла, что в последнее время это единственное, что занимало мой разум.

— Так слухи, получается, не врали. К ней ты приезжаешь сюда? — сморщилась девчонка, окидывая меня пренебрежительным взглядом

Я не стала ничего отвечать и лишь посмотрела на нее с превосходством.

— Едем, — насмешливо ответил Кирилл, завел мотор, и мы тронулись с места.

Чувствовала на себе взгляды девиц и впервые за всё время ничего не ощущала — ни стыда, ни стеснения, ведь я ничего не нарушала и плохого не сделала. Это сугубо их проблемы.

— И что же будет на свидании номер три? — спросила, наклонившись к его уху.

— Пусть это будет секретом, сейчас узнаешь, — ответил Соловьев, а затем ускорился.

Мотор гудел, ветер свистел в ушах, мимо проносились дома, а я чувствовала себя свободной, ощущая, как воздух обдувает щеки. Мы ехали и ехали, а затем я стала узнавать знакомые улочки. Мы подъезжали к парку.

— Дай угадаю, будем белок кормить, ты ведь у нас любитель животных, — фыркнула, когда мы остановились у входа.

— Не угадала, Самойлова, неужели думаешь, что я такой банальный? — насмешливо спросил у меня и вздернул бровь, на что я промолчала.

Кирилл поставил шлем на мотоцикл и установил подножку, затем схватил меня за руку, отчего я впала в легкий ступор, и потащил за собой.

— Куда ты меня ведешь? — спросила в недоумении.

— Ты в детстве каталась на аттракционах? — спросил, когда мы подошли к колесу обозрения.

— Ну, почти, — пробормотала, наблюдая за движением колеса обозрения, даже от одного вида закружилась голова.

— Я обожал это место в детстве, водил сюда свою сестренку, — с какой-то ностальгией произнес Кирилл, глядя ввысь.

В глазах у него отражалась теплота, словно он был преисполнен воспоминаний. А затем всё сменилось печалью и грустью, но я не стала его расспрашивать, вспомнив вчерашний случай и понимая, что он открывался только тогда, когда сам этого хотел. И закрывал свою душу в любой момент, словно зверь, боявшийся попасть в клетку.

— На колесе не каталась.

Я чувствовала, как напряглось мое лицо, слегка задрожали колени. Было, честно говоря, страшновато. Боковым зрением увидела, как Кирилл повернулся ко мне и буравил взглядом, так что пришлось посмотреть ему в лицо.

— Получается, что я лишу тебя невинности? — прошептал он, а вот я покраснела.

— Пошляк, — шлепнула ладошкой по мужскому плечу, затем по груди.

Он рассмеялся, а затем наклонился и снова тихо произнес хриплым голосом:

— Стой здесь, никуда не уходи, я куплю билеты.

Наблюдала за тем, как он идет к кассе, после снова посмотрела на колесо обозрения и испуганно сглотнула, но на попятную идти было поздно. Не хотела показывать свой страх.

— Ну что, идем? — подошел с этими словами ко мне Кирилл, встал спереди, глянул мне в глаза и взял за ладошку.

Я прикусила нижнюю губу, оглянулась по сторонам, но спасения нигде не нашла.

— Навстречу приключениям, — пробормотала, заканчивая этим его речь.

А затем позволила увести себя вперед. К заветной кабинке.

Мы сели в одну из цветных кабинок, но вниз глянуть я опасалась, со страхом ожидая, когда мы поднимемся вверх, в неизвестность.

— Боишься высоты? — спросил у меня через какое-то время Кирилл, видя, как я испуганно вцепилась в поручни.

— Вообще-то да, — процедила, выдыхая сквозь зубы.

— Просто не смотри вниз, — произнес он, наклонился, опираясь ладонями о собственные колени, затем заглянул мне в глаза и вдруг сел рядом, протянув собственные ладони.

— Что? — спросила непонимающе.

От движения колеса чувство страха усилилось. А когда мы двинулись на самый верх, аж голова закружилась от волнения и такой высоты.

Слегка заскрипел металл, а я выдохнула, пытаясь расслабиться и не думать о худшем.

— Дай мне свою руку, страхи нужно искоренять, — сказал Кирилл и вдруг, не дожидаясь моего ответа, взял мою руку в свою ладонь и погладил, вот только это заставило меня покраснеть и забыть о страхе на время, но, когда окружающий мир снова внедрился в наши переглядывания и касания, сердце стало стучать с удвоенной силой.

— Знаешь, Соловьев, не помогает. И зачем я только согласилась? — прошептала и прикрыла глаза, но стало только хуже, от этого появился страх неизвестности.

— Открой глаза, — снова сказал Кирилл, и я тут же последовала совету, в принципе, собираясь сделать это и сама.

В этот момент нас зашатало, в очередной раз прозвучал скрип, и от испуга я сама не заметила, как вцепилась в Кирилла.

— Мы что, падаем? — спросила в страхе, прекрасно слыша, как у меня дрожал голос.

— Нет, просто кабинки старые, — пробормотал Кирилл и пожал плечами, а затем улыбнулся. — Не бойся, сорок лет проработали без поломок и еще столько же прослужат.

— Так их же пора в утиль! — чуть визгливо закричала я, продолжая цепляться за парня, словно за якорь.

— Их делали еще в СССР, так что делали на века. Вот если бы пять лет назад построили, я бы тебя сюда, наверное, не позвал. Еще вдруг сломается это китайское барахло, — фыркнул Соловьев, но мне от этого лучше не стало, хотя на смешок пробило.

Спустя несколько секунд я сделала худшее, что могла совершить — отвела взгляд и случайно посмотрела вниз. И это было ошибкой. У меня стала кружиться голова, как-то поплохело, и я стиснула зубы, держась изо всех сил.

— Через сколько эта адская машина вернет нас на землю? — спустя несколько минут тишины спросила у Кирилла, в то время как в ушах свистел ветер.

В груди бешено билось сердце, ладошки вспотели, всё тело покрылось испариной.

— Тише, Аида, не думал, что ты такая трусишка, — улыбнулся Соловьев и обхватил меня за щеки. — Дыши, просто дыши и смотри на меня, больше никуда, хорошо?

Его нежный голос вдруг захватил меня, глаза его засияли каким-то внутренним светом, кружа в водовороте эмоций.

У меня не было выбора, я слышала только его голос, поэтому последовала мужскому совету и стала равномерно вдыхать и выдыхать.

— Мы что, на самом пике? — спросила, когда всё равно оглянулась по сторонам и увидела, что наша кабинка находится выше всех.

В это мгновение вдруг показалось, словно мы остановились, и я замерла, чувствуя, как по венам течет испуг, огненной лавой обжигая внутренности.

— Всё хорошо, мы двинулись дальше, скоро будем на земле, — прозвучал равномерный голос Кирилла, который пытался меня расслабить.

В тот момент я, действительно, почувствовала, что колесо обозрения продолжало работать, и с каждой секундой мы опускались вниз. Я смотрела в глаза парню, вот только расслабление не приходило.

— Всё, а теперь выходим, — сказал, наконец, Кирилл, от которого я не отлипала, а затем двери кабинки начали раскрываться.

Я стиснула челюсти, к горлу подкатила тошнота, которую стало сложно сдерживать. Сам Соловьев схватил меня за руку, и мы вместе шагнули за пределы кабинки. Твердая земля под ногами была благословенной и желанной, вот только больше сдерживать тошноту я не могла и резко отбежала к кустам, освобождая желудок.

— Боже, — всхлипнула, всё мое тело колотилось от пережитого.

— Прости, видимо, это была плохая идея. Не знал, что у тебя плохо с вестибуляркой, — раздался голос Соловьева, его ладони вдруг обхватили мои волосы и приподняли вверх.

Я хотела было удивиться, но в этот момент меня снова одолела рвота.

— Выпей водички, — дал мне бутылку Кирилл, которую успел купить, пока я присаживалась на скамейку.

Прополоскала рот, выплюнула воду, а затем опустошила бутылку воды, чувствуя, как влага благословенно текла по гортани.

— Спасибо, — с благодарностью глянула на Соловьева и нахмурилась, — хотя это ты виноват, что меня стошнило.

В этот момент я как-то не думала о том, что произошел такой конфуз, чувствовала лишь облегчение, что всё осталось позади.

— Мой косяк, — приподнял он ладони вверх. — Я так понимаю, больше никаких аттракционов сегодня.

— Никогда! — поправила его резко, аж голова снова закружилась.

Вид у меня явно был испуганный, раз он глухо и тихо рассмеялся при виде меня. Я дернула губами и покачала головой.

— Разве что такие, где не нужно подниматься на высоту, ну и меня снова не стошнит, — ухмыльнулась чуть позже.

Мы переглянулись с Кириллом и рассмеялись.

— Как насчет сахарной ваты? Давай начнем с нее, от нее точно не кружится голова, — произнес с улыбкой Соловьев и заправил прядь моих волос за ухо.

Наши взгляды встретились, а он вдруг стал наклоняться, отчего я замерла.

— Что ты делаешь? — прошептала, а в груди птичкой о грудную клетку билось сердце.

Уголки губ его изогнулись, он наклонил голову набок, а я задержала дыхание, вспоминая свой первый поцелуй. Он был слюнявым и оставил мерзкое послевкусие после себя, не говоря уже о том, что случилось после. Наверняка лицо мое омрачилось, поскольку Кирилл нахмурился, взял пальцами мой подбородок и заставил посмотреть на себя.

— Что случилось? У тебя лицо изменилось.

Его вопрос заставил меня покраснеть от смущения за свое прошлое, словно со мной было что-то не так. Ощущение лишь усилилась, как бы я ни отгоняла мысли прочь. И пусть головой понимала, что я ни в чем не виновата, но страх всё равно остался.

— Неудачный первый поцелуй, — растянула губы в улыбке и всё же призналась, отчего даже щеки заболели.

— Наверное, просто не с тем, — тут же отреагировал хриплым тоном Кирилл.

— Может, и не с тем, — просипела, а затем замолчала, когда его голова стала наклоняться, а губы приближаться к моим.

Волнение охватило всё мое тело, я запаниковала и вдруг отвернула голову.

— Как насчет попкорна? — бодро спросила и резко встала со скамейки.

Соловьев прикрыл глаза и встал следом за мной, как-то тяжело выдохнув при этом.

— Сложно с тобой, Самойлова, попкорн, так попкорн.

— А кто сказал, что будет легко? — вздернула бровь, видя его расстройство.

— Ты напоминаешь мне чем-то младшую сестру, — покачал головой и с этими словами потащил меня в сторону аппаратов с попкорном и сладкой ваты.

— Тоже младше тебя? — съехидничала, не удержалась.

— Такая же язва, — усмехнулся он, но я комментировать его слова не стала.

Прогуливаться с Кириллом оказалось интересно, периодически он рассказывал интересные истории из детства, чему я сильно удивилась, но с замиранием сердца вслушивалась в каждое слово. Но пересилить себя и покататься на аттракционах не смогла.

— Может, хотя бы машинки? — спросил в конце, кивая в сторону автодрома.

Посмотрела следом, поразглядывала и всё же кивнула.

— Только учти, вожу я отлично, — пригрозила ему, дергая бровями.

— Ты говоришь это победителю гонок? — усмехнулся.

— Может, там имела место быть не справедливость?

— Считаешь, что смогла бы лучше? — вдруг взял он меня на понт, кивая на электрические машинки.

Я ухмыльнулась и первой пошла к автодрому.

Всё остальное время было проведено со смехом, я давно не чувствовала себя такой расслабленной, словно у меня выросли крылья за спиной. Кирилл оказался парнем с прекрасным чувством юмора, я даже забыла, каким гадким он мог быть.

— Свидание прошло не так плохо, как я думала, — глянула ему в глаза, признавая, что он движется в правильном направлении, хотя до любви далеко, так что пусть не надеется на успех.

— Не всё то золото, что блестит, — как-то странно улыбнулся он, но я не придала особого значения его словам.

Только хотела парировать, как вдруг меня кто-то толкнул, проходя мимо.

— Осторожнее, — пролепетала, растирая побаливающее плечо.

— Чего на дороге встала, корова! — крикнул мне мужской голос, заставив замереть от шока.

— Не понял, ты что сказал? А ну повтори! — набычился Кирилл.

Я потянулась тронуть Соловьева за руку, чтобы не ввязывался в ругань и драку, как вдруг он резко отстранился и быстро подошел к парню, хватая того за грудки. Последовал удар, парень согнулся пополам от этого, а я замерла. Кирилл наклонился и что-то прошептал ему, но я не расслышала, могла лишь наблюдать за сменой эмоций на мужских лицах.

Не знаю, что незнакомец услышал и увидел во взгляде Соловьева, но вид у него был хмурый и испуганный. А после он вдруг подошел и извинился сквозь зубы.

— Зачем ты в это ввязался? Он же просто грубиян, еще время на него тратить, — посмотрела на Кирилла снизу вверх, когда мы остались одни.

— Знаешь, Аида, — покачал головой и назвал меня вдруг по имени. — Если не защищать себя, жизнь всегда будет тебя бить раз за разом, так что спуску давать таким отморозкам не стоит.

Он произнес это с таким хмурым видом, что у меня сложилось ощущение, что за этими словами скрывалась какая-то длинная история, о которой мне пока не суждено узнать.

— Это что-то личное? — не выдержала и спросила, одолеваемая любопытством.

— Хочешь залезть мне в душу? — усмехнулся Соловьев, а затем потрепал меня по щеке, снова становясь беззаботным Кириллом. — Не переживай, Самойлова, у нас есть еще четыре свидания, всё успеется.

— Ты — мистер самовлюбленность, я в тебе не сомневалась, — фыркнула.

— Ты знаешь, я бы хотел сделать кое-что банальное, — проигнорировал мой выпад он и, не успела я спросить, что именно, вдруг потащил в сторону.

— Нет! Нет! И еще раз нет, Кирилл! — сказала категорично при виде тира.

— Тебе когда-нибудь дарили большого медведя, выигранного в тире? — спросил он словно невзначай, затем заплатил деньги парню, который стоял за стойкой.

— Нет, не дарили, и не стоит начинать, мы же не в американском фильме, — покачала головой, но в то же время понимала, что остановить его уже невозможно.

— Не дрейфь, Самойлова, или ты сомневаешься, что я выиграю? — посмотрел на меня с лукавой усмешкой.

— Я думаю, что и сама способна выиграть, — сказала и осеклась, ведь сама от себя этого не ожидала.

— Ну-ка, Самойлова, это что, вызов? — вздернул брови.

— Дайте мне тоже пули, — ничего не ответила Кириллу и повернулась к парню за стойкой, взяла в руки протянутый автомат.

— Нужно выбить десять из десяти, Самойлова. Проверим, насколько ты косая.

— Ты лучше за собой следи, Соловьев. Неровен час, сегодня с мишкой ты уйдешь, — прошлась по его гордости.

— Я довольно неплохой стрелок, Аида, так что не обижайся, когда проиграешь.

— Даже не думала, — выпалила, прицелилась и выстрелила первой.

— Полное попадание, — произнес работник тира, который отошел к углу с линии огня.

— Не зря с отцом на охоту ездила, — хмыкнула, испытывая к нему благодарность за детство.

Вот только оказалось, что и Соловьев неплохой стрелок, ни в чем мне не уступавший.

— Девять-девять, — произнес Кирилл. — Всё решит только один выстрел, Самойлова.

Я поджала губы и стала целиться, вот только от нервов и стресса у меня почему-то дрожали пальцы.

— Парни вперед, — сказала в итоге, так и не сумев взять себя в руки.

Кирилл подмигнул и вдруг посмотрел на меня странным взглядом, затем прицелился и без раздумий выстрелил.

— Ты промахнулся! — крикнула, подпрыгнула в порыве чувств и хлопнула в ладоши, чувствуя, как по телу разливалось тепло от будущей победы и удовольствия.

— Твоя очередь, посмотрим, стрессоустойчива ли ты.

Как ни странно, Кирилл не выглядел расстроенным, глядел на меня с легкой полуулыбкой.

Я снова взяла в руки автомат, но, несмотря на промах парня, всё равно продолжала дрожать. Выдохнула, попыталась снова прицелиться, и в этот момент сзади вплотную ко мне прижалось тело Кирилла, руки он расположил поверх моих.

— Расслабься и выдохни, — произнес хриплым голосом, который вибрацией отозвался у меня в груди.

Прошла секунда, две. Прицел. Нажатие. Выстрел. Время замедлилось, дыхание участилось.

— Я выиграла, — выдохнула, повернула к нему голову.

Наши лица оказались чересчур близко, в коленках возникла слабость, руки стали ватными.

— Медведь всё же мой, — прошептал Кирилл мне практически в губы.

— Что? — спросила с недоумением.

Но ответа не дождалась. Его губы накрыли мои.

В тот вечер я еще долго вспоминала нашу встречу, трогала чувствительные опухшие губы. После того, как он подвез меня до общежития, очень медленно шла до своей комнаты, находясь под впечатлением.

— Что-то ты долго, Аида, была на свиданке? — встретил меня бодрый на удивление голос Милы.

Вид у нее был довольный и расслабленный, ничего не говорило о пережитой боли.

— Ты прямо бодрая, точно всё хорошо? — спросила, чувствуя тревогу за свою подругу.

— Ты же знаешь, я не склонна к хандре. Наоборот, не хочу об этом говорить и бередить раны, лучше наполнять жизнь хорошими и приятными воспоминаниями. Я дала себе время пострадать, больше не буду тратить на это бесполезное занятие свое время. Ничего всё равно не изменится, — удивила своими словами Мила, говоря на редкость мудрые вещи; видимо, случившееся и впрямь изменило ее.

Что-то неуловимо поменялось в ней, она стала вроде бы взрослее, но я не могла определиться, нравится мне это или нет. Вздохнув, решила, что время лечит, как это случилось частично и со мной. Пока я смотрела на нее, подруга махнула мне рукой:

— Садись, давай попьем чай, поделись со мной позитивными новостями, вижу, тебе есть что рассказать.

Присела на стул около нее и мечтательно закатила глаза, надеясь, что не выгляжу полной идиоткой.

— Была на свидании с Кириллом, — начала говорить, чувствуя, что даже мои глаза блестели от восхищения. — Ты знаешь, он не такой, как я думала.

— Но? — сразу уловила подтекст в моем голосе подруга, зная меня, как облупленную.

Вздохнула и решилась рассказать ей то, что было в моем прошлом.

— Я боюсь, что он такой же, как Артем, — поджала губы и зажмурилась, воспоминания стали поглощать с головой.

— Расскажешь? — спросила Мила, прикусывая губу.

— Артем был самым популярным мальчиком в школе. Знаешь, такой… Красивый, юморной, душа компании.

— И ты была в него влюблена, — сразу просекла подруга.

— Да практически все девчонки в нашей школе, — пожала плечами. — Ты знаешь, я тебе никогда не говорила, но у меня довольно состоятельные родители. Может, это сыграло в моей истории ключевую роль.

Задумалась, но затем встряхнула головой. Мила в это время молчала, давая мне время подумать.

— Они были довольно строгие, всегда запрещали гулять после восьми, а уж о мальчиках не могло быть и речи. Так что всё, чем я была занята, это учеба и дом, — начала снова говорить и сама же слышала в своем голосе тоску. — Так что когда за мной стал ухаживать Артем…

— Ты захотела впервые взбунтоваться, — догадалась Мила, никак не комментируя вопрос по поводу состоятельности моих предков, хотя я больше всего боялась, что она обидится.

— Как любой подросток, — ответила. — Он стал за мной красиво ухаживать, и я, вследствие отсутствия опыта, влюбилась. Была такой наивной дурой. Он говорил, что любит, что женится и…

Опустила голову, выдохнула, чувствуя, как к горлу подкатила тошнота.

— Типичный мужик, — с неподдельной горечью произнесла Мила, и я кивнула, солидарная с ней.

— В общем, однажды мы были у него дома… У нас в тот день всё было, и он сказал, что хочет сделать фото на память. Я, конечно, отказалась, но он обещал, что это только для нас двоих, — в этот момент опустила голову от стыда, эти воспоминания до сих пор причиняли мне боль и заставляли краснеть от собственной глупости.

— Что было после? — спросила Мила после паузы.

— Да банальная ситуация, — хмыкнула, шмыгая носом, к глазам подкатили слезы. — Оказалось, что он поспорил на меня, я ведь была недотрогой, все считали недоступной, а он… Он влюбил меня в себя, а потом эти фотки гуляли по всей школе.

— Это ужасно, Айко, мне так жаль, — сжала мою руку подруга, поглаживая по коже и успокаивая.

— Ты знаешь, меня беспокоило не столько, что одноклассники и посторонние люди видели меня на фотках, сколько то, что это видели родители, особенно отец, — призналась вслух, до сих пор стыдясь прошлого, ничего не могла с собой поделать. — Он, конечно, всё решил, у семьи Артема и у него самого потом возникли проблемы, они переехали, а все снимки уничтожили, вот только гордо смотреть родителям в лицо я больше не могла.

Руки у меня задрожали, я снова опустила глаза вниз. До сих пор трясло от того взгляда, который бросил на меня тогда отец. Разочарование, вот что я тогда увидела. Оно меня преследовало до сих пор, но в этом я никому не могла признаться.

И тут Мила меня обняла, я почувствовала тепло ее тела.

— Поэтому ты не хотела встречаться с Кириллом? Думаешь, он такой же? — не стала она развивать тему моего прошлого, и за это я была ей благодарна.

— Ты знаешь, сначала я так и думала, — улыбнулась, глядя ей в глаза, — а сейчас мне кажется, что он гораздо глубже, чем я считала в начале.

Сама не заметила, как на губах у меня появилась мечтательная улыбка, а глаза заблестели.

— Да ты влюбилась, Айко, — воскликнула Мила, а затем взяла меня за подбородок, поворачивая мою голову то влево, то вправо.

— Ой, скажешь тоже, — пробормотала, а сама покраснела.

— Ну от меня ничего не скроешь, — хмыкнула она, мы переглянулись, а затем синхронно рассмеялись.

Так я и уснула, в мечтах о будущем. Вот только на следующий день Кирилл в университете не появился, и меня начали одолевать сомнения. На сообщения он не отвечал, а на душе у меня было тревожно.

— Сем, привет, — увидела я друга Кирилла.

Он сидел на скамейке около университета и что-то читал, поднял голову, увидел меня, улыбнулся и помахал рукой.

— Что нового? Или хочешь познакомить меня со своим избранником? — попытался пошутить парень и дернул бровями.

— Да нет, не совсем, — зарделась, даже стало стыдно из-за того, что я хотела у него спросить. — Слушай, ты не знаешь, где Кирилл? Он мне тетрадь должен отдать, в университете его нет, и трубку он не берет.

Семен нахмурился, затем задумался.

— Ты знаешь, нет, я его со вчерашнего вечера не видел, хотя мы договорились с ним встретиться, на него это не похоже. Может, дома что-то случилось? — пожал плечами, а после попытался позвонить другу, подождал и покачал отрицательно головой. — Трубку не берет.

От этого мне стало еще тревожнее, ведь если другу не отвечает, значит, что-то серьезное, и дело не во мне, как я подумала первым делом.

— Если вдруг отзовется, скажи мне, хорошо? — попросила Сему, и он кивнул.

Вот только ни этим вечером, ни на следующий день новостей не было. Отчего-то я не верила, что он просто так исчез, в груди пекло от тревоги. Казалось, с ним что-то произошло, а своей интуиции я привыкла доверять.

И когда я уже накрутила себя до невозможности, у меня зазвонил телефон.

— Кирилл, — выдохнула в трубку, быстро нажала на кнопку принятия вызова.

— Привет, Самойлова, потеряла меня? — прозвучал, как всегда, его ехидный голос.

— Еще чего, — буркнула, хотя на самом деле его слова были правдой.

— А я сейчас в больнице, но не забывай, что у меня есть еще четыре свидания, — в голосе его слышала смех.

— В смысле, в больнице? — тут же встревожилась и привстала с кровати. — Что-то случилось?

— Да нет, пустяки, просто на мотоцикле перевернулся.

Сказанное повергло меня в ужас.

— Ты считаешь это пустяком? Издеваешься надо мной? Где ты сейчас лежишь? — строго спросила у него, надеясь, что он ответит.

— Да говорю же, пустяки, а так, если беспокоишься, то я в пятой больнице, но не переживай, скоро выпишут, — сказал мне, а затем поинтересовался у врача. — Скоро же, доктор?

Раздался нудный мужской голос, но я не вслушивалась, стала собираться.

— Ничего не знаю, вскоре буду, — поджала губы и угрожающе предупредила Соловьева.

И чтобы он не вздумал меня переубедить, бросила трубку первой. Я не знала, что нужно брать в больницу, поэтому просто купила фрукты.

— Ты куда? — спросила Мила, когда я открыла дверь.

— В больницу, — пробормотала и быстро побежала вниз, опасаясь, что скоро закончится время приема.

А когда оказалась внутри, растерялась.

— Подскажите, а Кирилл Соловьев в какой палате лежит? — спросила у стойки.

— В двести шестой, — ответила хмурая медсестра, но указала мне пальцами в нужную сторону.

Я двинулась к палате, а внутри увидела только Соловьева, который даже тут вальяжно лежал на кровати.

— Так и знал, что ты приедешь, Самойлова. Я же сказал, что ничего страшного.

— Привезла тебе фруктов, — подняла пакет и поставила его на тумбочку.

Присела на стул, чувствуя неловкость от взгляда Кирилла.

— Выглядишь вполне сносно, — пробормотала, оглядывая его. — Вроде ничего не сломал себе.

— А я тебя о чем говорил? Все кости целы, я в рубашке, считай, родился.

— По твоей перебинтованной голове не скажешь.

Его рука коснулась белой марли, сам он сморщился.

— Небольшое сотрясение, поэтому и лежу в больнице, — махнул рукой, словно это ерунда.

У меня сложилась впечатление, что голова у него болит, но он не хочет мне показать свою слабость.

— Было бы всё так легко и просто, тебя не положили бы в больницу, так что давай выздоравливай, — кивнула и обхватила себя руками, не зная, куда их деть.

— Признайся, Самойлова, беспокоилась обо мне? — ухмыльнулся Соловьев, а я потупила глаза, не желая признаваться в очевидном.

— Было бы странно, если бы я не пришла. Как никак, в одном университете учимся, — пожала плечами.

— От тебя столько пропущенных, что я начинаю в этом сомневаться.

От его слов у меня перехватило дыхание.

— То есть, ты видел мои пропущенные и не поднимал?! — возмущенно спросила у него, впиваясь гневным взглядом в его наглое лицо.

Он сразу же поднял руки, как бы капитулируя.

— Не злись, детка, когда бы я увидел, вон, процедуры получал, — указал ладонью на перебинтованную голову, а мне стало стыдно за свои высказанные слишком экспрессивно эмоции.

— Да, точно, — пробормотала, а затем прищурилась: — Я тебе не детка, Кирилл.

— Как скажешь, детка, — улыбнулся он и подмигнул, а я закатила глаза.

По голове вроде как за самоуправство не треснешь, и без того вон сотрясение, а по плечам и груди — жалко, вдруг поврежу чего.

— Ну вот, Соловьев, ты поправляйся, а я, пожалуй, пойду. Учти, это уже четвертое свидание, — фыркнула и встала со стула.

— Но-но-но, не считается, не придумывай там, Самойлова, свидания я назначаю, а ко мне ты пришла по своей инициативе, — вскинул он голову и даже погрозил мне пальцем для наглядности.

Я посмотрела на него задумчиво и вынуждена была согласиться, ведь резон в его словах был. Выдохнула якобы печально и цокнула.

— Ну и хитрый ты жук, Соловьев.

— Может, поцелуешь несчастного? — подергал бровями, намекая.

— Еще чего, — фыркнула.

Развернулась и легкой походкой направилась к выходу.

— Через два дня меня выпишут, так что никуда не денешься, Самойлова, поцелую быть!

В этот момент я открыла дверь палаты настежь, так что его крик-обещание разнесся по всему коридору больницы, вынуждая меня покраснеть. Я напоследок обернулась и глянула на него грозно.

— Лечитесь, пациент, и не смущайте тут народ.

— Красивая доктор и непослушный пациент, — вдруг задумчиво произнес он и почесал подбородок, окидывая меня с ног до головы нечитаемым взглядом. — Мне нравится, это мы обязательно опробуем.

Я его странных намеков не поняла, но шея моя при этом всё равно покраснела. А когда сзади раздалось хмыканье медбрата, быстро ретировалась под смех Кирилла, который еще долго стоял в моих ушах.

Намек его дошел до моего сознания, когда я вышла из здания. И вот тут я стала красной, как помидор. Ну Кирилл, не бывать этому!

Спустя два дня у меня в душе стали разрастаться корни какого-то чувства, но я боялась назвать это влюбленностью.

— Готовься, Самойлова, сегодня меня выпишут, так что с завтрашнего дня у нас еще четыре свидания с тобой на кону.

— Да как я могла забыть, ты ведь обязательно напомнишь об этом, — усмехнулась, продолжая сидеть на привычном месте.

— Признавайся, скучно без меня, да? — вдруг протянул руку Кирилл и потрепал по щеке.

Я чудом не покраснела, благодаря свою кожу, что она не всегда выдает мое смущение.

— Да как обычно, — нахохлилась и ответила.

— Меня не обманешь, Самойлова, я, между прочим, соскучился, — дернул бровями, ухмыльнулся, а затем добавил, когда я уже успела себе всё нафантазировать: — по своему медведю.

Я перевела взгляд на окно, вспоминая, что все-таки выиграла в тот раз плюшевого зверя, которого Соловьев забрал к себе домой.

— Мог бы мне дать, всё же я девушка, а ты парень, — не удержалась и покачала головой, как бы намекая ему, что поступил неправильно.

— Но-но-но, не смей думать о моем подарке, я его честно заслужил.

— Чем это? Красивыми глазками, что ли? — усмехнулась, глядя ему в лицо.

Нет, медведя я фактически ему не дарила, просто, когда парень протянул игрушку, Кирилл выхватил его первым из рук и посчитал своей законной добычей.

— Не переживай, Самойлова, в следующий раз и тебе повезет.

— Думаешь, сможешь выиграть? С твоим-то глазомером, — вздернула бровь, глядя на него ехидно.

На самом деле, не покидало чувство, что он мне поддался, хотя с учетом того, что я нервничала, он с легкостью мог бы выиграть.

— Как насчет реванша в дартс? Умеешь играть? — спросил Кирилл, а я задумалась, после чего отрицательно покачала головой.

— Ну, значит, это будет наше четвертое свидание. Должен же я тебя хотя бы чему-то научить, раз стрелять ты у нас умеешь. Кстати, не расскажешь, как так вышло?

Вопрос был закономерный, и я сразу вспомнила свое детство.

— Мой отец всегда хотел сына, так что я в принципе умею многое из того, что должен уметь парень, — растянула губы в улыбке, хотя внутри царила горечь.

Всю жизнь не покидало ощущение, что мне следовало родиться мальчиком.

— А как же Дамир? — вдруг отвлек меня и спросил Кирилл.

— А причем тут он? — нахмурилась, затем улыбнулась: — Он мне не родной брат, а двоюродный. Сын брата отца, так что сам понимаешь, не катит, — пожала плечами.

— И что, кроме тебя больше никого в семье нет? Ты единственный ребенок?

— У мамы были тяжелые роды, — наклонила голову набок, — так что, кроме меня, у них других детей нет.

— Значит, ты у нас ребенок избалованный, — ухмыльнулся Соловьев.

— Ну, избалованная, не избалованная, но сыну отец был бы рад больше, — не сдержалась и сказала сгоряча.

Кирилл в этот момент взял меня за руку и пожал ее.

— Он не понимает своего счастья, — погладил меня по коже. — Я был бы рад дочери.

Наши взгляды встретились, и я покраснела, когда до меня дошел смысл его слов. Потупила глаза, не зная, куда бы их спрятать. Мне показалось, или это был намек?

— А вас с сестрой в семье двое? — спросила его, меняя тему разговора, вот только мой вопрос, вместо того чтобы вызвать у него улыбку, заставил нахмуриться и свести на переносице брови.

Кирилл промолчал, словно ударился в какие-то тяжелые воспоминания, а я прикусила язык, коря себя за этот вопрос, хотя логики в этом не было абсолютно, ведь знала я о нем довольно мало.

— Прости, я тебя чем-то обидела? — подалась вперед, чувствуя, что ступала по тонкому льду.

— Было двое, — встряхнул парень головой и ответил с какой-то тоской.

— Прости, я не знала, — тут же поняла всё без слов и сглотнула, затем глянула в его глаза, надеясь на лучшее.

В этот момент его страдания отозвались внутри меня болью, я прикусила нижнюю губу и не знала, что сказать.

— Это была моя вина, — опустил он глаза и зажмурился.

Кулаки стиснул так сильно, что побелели костяшки пальцев, а я замерла, чувствуя потребность погладить его по плечу, но опасаясь гневной реакции.

— Что случилось? — спросила и с замиранием сердца коснулась мужской руки.

Не ожидала, что он ответит, всё же Соловьев был довольно закрытым парнем, когда дело касалось личного, но он меня удивил.

— Она была младше на пять лет, бегала за мной хвостиком, — выдохнул, голос был полон тоски. — Я должен был смотреть за ней, как никак, старший брат.

Он усмехнулся, уголки губ горько опустились. Я молчала, не перебивая и не сбивая его с мысли.

— Знаешь, она в детстве раздражала меня, ведь я вынужден был брать ее везде с собой. Стыдно было перед пацанами на районе. Вернуть бы то время, — с тоской пробормотал и протер ладонями лицо: — В тот день она напросилась со мной на речку, и я не смог отвязаться от нее. Если бы я только знал…

Он не договорил, многоточие повисло в воздухе, но у меня перехватило дыхание от догадки, промелькнувшей в голове.

— Она утонула, — произнес безжизненным тоном и уставился бездумным взглядом в стену. — Такая ирония, я ведь с детства плаванием занимался, вот мама и не поверила, что я не смог ее спасти.

Воцарилась тишина.

— Что на самом деле случилось? — нарушила молчание.

Я не ожидала, что он ответит, но он прикрыл глаза и откинулся на подушку, словно возвращаясь в прошлое.

— Я сказал ей сидеть на берегу, а сам ушел купить мороженое. Она его так хотела, — процедил сквозь зубы, лицо у него выглядело уставшим. — Если бы я знал, что она ослушается и зайдет в воду, не отходил бы ни на шаг… Ненавижу мороженое…

— А ты попытался спасти? — первое, что я произнесла, но затем прикусила язык, злясь на себя за вырвавшиеся слова.

— Пытался. Ей тогда восемь было, мне тринадцать, был бы, может, постарше, она осталась бы жива, — произнес глухо. — Когда кинулся за ней в воду и схватил, она запаниковала и в страхе стала топить меня за собой. У меня сработал инстинкт самосохранения. В общем… Я выжил, Алиса — нет.

Я наклонилась вперед и схватила его за руку. Алиса. Так вот она, истинная причина сакральности этого имени. И бывшая девушка тут совсем ни при чем.

— Лучше бы на ее месте был я, — прошептал, а после замолчал.

Прошло несколько минут, и когда он открыл глаза, вместо страдающего парня на меня смотрел циничный Кирилл. Отдернул свою руку, снова стискивая ладони в кулаки.

Лицо у него скривилась, он встряхнул головой и снова надел эту маску, которую я ненавидела.

— Прием окончен, — произнес, глядя на настенные часы, снова перевел взгляд на меня, но в глубине глаз была лишь мгла. — Как выпишусь, наберу тебя.

Голос его звучал жестче, чем обычно. Я открыла было рот, чтобы утешить его, но наткнулась на суровое выражение лица. Ясно, время откровений закончилась. Кулаки его были всё еще сжаты, скулы стиснуты, и только поэтому я понимала, что внутри он до сих пор агонизировал, вспоминая о прошлом.

Не желая бередить кровоточащие раны, сглотнула ком обиды, кивнула и направилась на выход, не понимая, каким образом реагировать на такие метаморфозы, и как себя вести в такие периоды, когда он то притягивал меня к себе, то отталкивал, не давая приблизиться. Я чувствовала себя так, словно каждый мой шаг опасен и может привести к непоправимому, и оттого осторожничала, боясь переступить черту.

— Ты не виноват, Кирилл, — произнесла я, не удержавшись, и только после вышла из палаты.

А затем услышала, как что-то ударилось об стену. Вздрогнула, но не обернулась, понимая, что это было выражение его застарелой боли.

Я шла к общежитию пешком. Мне было необходимо проветриться. Всё в голове смешалось, чувствовала себя какой-то потерянной. А когда подошла к зданию, увидела на пороге Сему и Милу, которая улыбалась ему и активно жестикулировала.

— О, Айко, привет, а мы как раз тебя ждем, — улыбнулась подружка, но я заметила, что она испытывала передо мной вину.

— Что-то случилось? — спросила у них обоих, без труда заметив, каким взглядом Мила глянула на Семена.

Раньше я замечала нечто странное в ее внимании, но считала, что так она пыталась заставить меня ответить на чувства Семена, но сейчас… Казалось, у меня открылись глаза.

— Да нет, хотел пригласить вас на шашлыки в пятницу, как раз Кирилла уже выпишут, посидим вчетвером, — наклонил голову набок Сема, глядя поблескивающим взглядом.

— Шашлыки, — пробормотала, дергая губами, сделала вид, что раздумываю, а сама наблюдала за реакцией подруги.

Она, наоборот, свои глаза отвела, и это стало решающим фактором.

— Хорошо, мы будем, — кивнула, затем посмотрела на Милу. — Будем же?

— Конечно, — скупо улыбнулась она, глядя на Семена, но глаза ее при виде него похолодели, сама она как-то задеревенела.

Парень почесал затылок, словно смутившись, а затем кивнул и попрощался с нами.

— Признавайся, Мила, тебе нравится Сема? — спросила у подруги с лукавой усмешкой.

— Ой, Айко, не говори глупости, просто пока тебя ждали, что-то разговорились, — пожала плечами она, но спрятала почему-то глаза.

Это показалось мне подозрительным, и я прищурилась.

— Что-то не договариваешь ты, подруга, — не преминула усмехнуться по-доброму.

— Ты же знаешь, что Семе ты нравишься. Все-таки решила не давать ему шанса? — ответила она вопросом на вопрос.

— Лишь кажется, что я ему нравлюсь. Но смотри сама, Сема хороший парень, если он тебе нравится, и я — единственное, что тебя останавливает, то не парься, думай о себе, — погладила подругу по плечу и повела ее в сторону входа в общежитие.

— Знаешь, даже не будь всей этой ситуации, мы с ним не пара, я знала это с самого первого дня, так что никогда не строила иллюзий и не позволю себе влюбиться в такого, как Сема, — невероятно серьезным тоном произнесла Мила, и сказанное мне сильно не понравилось.

— Что ты имеешь в виду? С чего взяла, что вы не пара? — спросила, зря в корень проблемы.

— Ну, где он и где я, ты же сама всё понимаешь, — пожала она плечами.

— Нет, Мила, не понимаю, — сказала, когда мы вошли в свою комнату. — Ты очень хорошая девушка, Семен нормальный парень. Вы были бы отличной парой, говорю, как человек, который смотрит на всё это со стороны.

— Нет, Аида, нет, — покачала соседка головой, даже губы поджала уперто, не переубедить.

Мы вошли в комнату, и я задумалась, закрывая за нами дверь.

— Чем тебя не устраивает его кандидатура? Ты же сама мне сватала его, говоря, что он мне подходит. Почему же о себе не хочешь подумать? — нахмурилась, садясь на кровать.

Мила в этот момент присела на свою и посмотрела на меня нечитаемым взглядом, вздернула бровь, будто я сейчас чрезмерно ее удивила.

— Не сравнивай себя и меня. По тебе сразу видно, что ты хорошая девочка из приличной семьи, не гулящая, вон я тебя еле как в клубы затаскивала. Такому, как Семен, нужны такие хорошие девочки, как ты, не такая, как я, — с какой-то горечью фыркнула она и покачала головой. — Да и после произошедшего…

Мила еще сильнее поджала губы и опустила голову.

— Какая такая? — стиснула кулаки, злясь на нее за это упрямство.

— Дура наивная, — буркнула она про себя нелестно, затем повалилась спиной на кровать. — Давай больше не будем говорить об этом. Я решила, что мы с Семеном — не пара.

— Я не буду больше затрагивать эту тему. Только скажи честно, он тебе нравился с самого начала? — задав вопрос, задержала дыхание.

— С первого дня, как я его увидела, — выдохнула она, затем прикрыла глаза.

Я опешила, даже не зная, что сказать.

— Но, если это так, зачем ты сватала его мне? — спросила с непониманием.

После моих слов Мила приподнялась на локтях, открыла глаза и посмотрела на меня, как на дурочку.

— Я умею определять хороших парней. Семен из таких, правильный, добрый, будет хорошим мужем и отличным отцом, а тебе такой и нужен, понимаешь? — стала убеждать меня, а затем прищурилась: — Вот ты уверена, что Кирилл такой же?

Ее вопрос застал меня врасплох, заставив замереть и задержать дыхание.

— Ты же сама по нему с ума сходила, — пробормотала, вспоминая ее визжания.

— Так это я для себя, но он и не создан для долгосрочных отношений. Я не хочу, чтобы тебе разбили сердце, Айко, — произнесла она, поджала губы, а затем отвернулась к стене.

Ее забота приятно грела сердце, но осталось неприятное послевкусие после нашего разговора. Больше мы не произнесли ни слова, но мне было о чем подумать.

— О Семене ты всё же подумай, не мы решаем, кто для нас создан и чего мы достойны, — сказала я напоследок и прикрыла глаза, решая, наконец, отдохнуть.

На следующий день, когда я пришла к Кириллу, настроение у него было на удивление веселым. Это меня поразило, но я никак не прокомментировала эту перемену.

— А ты всё никак не угомонишься, Самойлова. Играешь, что ли, роль женушки? — встретил он меня ехидным голосом.

— Это называется заботой и поддержкой, если ты не в курсе, — парировала, вызывая у него улыбку.

В этот момент в палату вошел молодой врач, довольно симпатичный, лет тридцати на вид.

— Ну что, больной, готовы к выписке? — уткнувшись в бумаги, произнес мужчина.

Затем он поднял глаза, и когда взгляд наткнулся на меня, брови его приподнялись, словно он меня узнал.

— Аида? Самойлова Аида? — вдруг резко спросил у меня, прищуриваясь и вглядываясь в мое лицо.

— Мы знакомы? — озадачилась и оглядела его более внимательно, но всё равно не смогла вспомнить, где же его видела.

— Да неудивительно, что ты меня не помнишь, ты тогда маленькая была, сколько лет назад это было, лет десять-двенадцать? — махнул рукой парень, но мне это ничем не помогло.

— Погоди-ка, — вдруг выпалила я, а затем прищурилась, читая имя на бейджике. — Марат? Сын дяди Данияра? Да ладно! — воскликнула, подходя ближе, и узнала знакомые черты сына лучшего друга своего отца.

— Узнала все-таки, — сказал он довольным тоном. — Ты как здесь, какими судьбами? Болит что-то? — спросил парень, в которого я была влюблена в детстве.

Былое чувство не вернулось, но теплота в груди разлилась патокой.

— Да нет, я вот в гости к другу пришла. Он здесь у вас с травмой лежит, Кирилл Соловьев, — кивнула на вдруг ставшего хмурым парня.

Не замечала повисшего напряжения в воздухе и перекрестных взглядов мужчин между собой, была полностью поглощена неожиданной встречей.

— Да ты взрослая совсем стала уже, дружишь с парнями? — подвигал бровями Марат, подмигнул, а затем подошел к кровати ближе.

— Вы знакомы? — раздался недовольный голос Соловьева.

Я глянула на него и слегка растерялась, озадаченная изменившимся настроением на его лице. Вроде был игривый, а сейчас стал какой-то замкнутый и холодный, я бы даже сказала, колючий.

— Д-да, — сказала, чуть запинаясь, затем представила их друг другу, — это Марат, сын друга моего отца, мы с детства знакомы, а это Кирилл, мой друг.

— Парень, — процедил вдруг Соловьев сквозь зубы, заставив мои брови приподняться в диком удивлении.

Не успела я отреагировать, как была перебита другом.

— Парень, говоришь, ну ты точно повзрослела, кнопка. Эх, а я-то думал, что первая любовь не ржавеет, — не преминул не вспомнить Марат, а я закатила глаза.

— Ну ты скажешь тоже, мне тогда было лет восемь, до сих пор стыдно, между прочим, что ты об этом знал, — еле смогла не покраснеть, когда вспомнила позорные моменты.

— Знаешь, очень сложно не заметить, когда за тобой хвостиком ходит девочка и заглядывает практически в рот. Но ты была милым ребенком, — улыбнулся Марат, глаза его заблестели, уголки губ подрагивали.

— Ну-ну, помню, как ты обещал на мне жениться, — закатила глаза. — До сих пор стыдно за ту истерику.

— Когда ты облила мою девушку грязной водой из лужи? — взял и напомнил мне об этом вслух.

— Ой, всё, — отмахнулась и качнула головой, со стыдом вспоминая прошлое. — Ты мне лучше расскажи, как твоя мама, тетя Гуля, как ее здоровье?

— Да всё отлично, но ты можешь и сама спросить, мы на выходных к вам на дачу собираемся. Правда, отец сказал, что ты с родителями не живешь больше? Что-то случилось? — встревожился Марат, а я с интересом оглядела его, впервые за встречу увидев кардинальные изменения в его внешности.

Раньше он был худощавым парнишкой с длинными волосами, а сейчас стал подкачанным коротко стриженным атлетом.

— Да так, — отмахнулась, не желая вдаваться в подробности, — Просто другая жизнь началась, когда-то же надо взрослеть. Ты мне лучше скажи, как ты сам? Видела тебя в последний раз, когда ты в армию уходил.

— Да ничего такого, после армии сразу поступил в медицинский, а сейчас вон, целый доктор, — для наглядности тронул свой бейджик.

— Молодец, как ты и хотел, — вспомнила его слова.

— А ты прям всё помнишь, — глухо произнес Марат и вдруг окинул меня заинтересованным взглядом.

— Я вам не мешаю? — раздался грозный недовольный голос Кирилла.

Вздрогнула, посмотрела на него и прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. У меня сложилось впечатление, что он приревновал, и эта догадка теплой волной прошлась по моему телу, которое внезапно обдало испариной.

— Ревнивый у тебя друг, — кивнул Марат и повернулся к Соловьеву, принимая серьезное выражение лица, а вот я от его слов покраснела. — Так, больной, в целом у вас уже всё в порядке, можем выписывать хоть сегодня.

— Было бы отлично, — процедил сквозь зубы Кирилл, который всё это время был недоволен.

— Тогда сейчас заполним документы, и вы можете быть свободны, — что-то писал в листах Марат, а затем посмотрел на меня: — Ты на выходных у родителей тоже будешь? Если что, увидимся, расскажешь мне, что ты, как ты.

— У меня дела в эти выходные, — улыбнулась, чувствуя, как свело скулы, не стала говорить, что на самом деле уже давно не посещала родительские мероприятия.

— Жаль, надеялся, что хоть ты скрасишь посиделки, — покачал головой старый знакомый, затем просиял: — Может, тогда по чашке кофе, скажем, завтра?

— Завтра у нас дела, — метеором вклинился снова в разговор Соловьев, вид у него был агрессивным.

Парни переглянулись, и Марат вдруг почему-то усмехнулся, затем глянул на меня и напоследок сказал, будто что-то понял и решил для себя.

— Ладно, Айко, если что, увидимся, Дамиру привет передавай.

— А вы с ним что, не общаетесь? — тут же ответила с недоумением.

— Мы с ним на выходных увидимся, но, если увидишь его раньше, передавай привет, — кивнул нам обоим и, сунув ручку в карман халата, вышел из палаты.

Я обернулась, провожая его взглядом. Последние слова показались мне странными, но внимания я на это не обратила.

— Смотрю, ты пользуешься популярностью у противоположного пола, — как-то цинично произнес Кирилл, вставая с кровати.

На удивление от его слов я не разозлилась. Наоборот, мне стало приятно.

— А ты что, ревнуешь? — наклонила голову набок, с удовольствием глядя на его гневное лицо.

— Еще чего, просто неприятно, я тут, понимаете, лежу больной, а она с другим заигрывает, — двинул хмуро бровями.

— Ну да, ну да, — произнесла я скептично, а после мы какое-то время молчали, прожигая друг друга взглядами.

Вот только я сияла, как начищенный чайник, а у Кирилла лицо было недовольным.

— Ладно, мне домой пора, Мила ждет, — сказала я после его выписки.

Было как-то неловко с ним куда-то ехать, да и неприлично.

— Я тебе напишу завтра, — кивнул Кирилл, вдруг притянул меня к себе и поцеловал в лоб, а затем я пошла своей дорогой.

Еще долго трогала лицо, касаясь заветного места, чувствовала себя на седьмом небе, и ничто было не способно испортить мне настроение в этот день, вот только я сильно в этом ошибалась.

Только я подошла к общежитию, как вдруг рядом остановился черный представительский автомобиль. Я сглотнула при виде знакомой машины, остановилась и дождалась, когда стекло опустится. А затем на меня посмотрели мужские глаза.

— Привет, дочь, — холодный взгляд заморозил, а меня, казалось, окатило ледяными помоями.

— Привет, отец, — ответила я и застыла на месте.

Наши взгляды встретились, а затем дверь открылась, намекая мне сесть внутри. Руки у меня задрожали, коленки тоже, но, пересилив себя, я сделала шаг вперед.

В салоне было прохладно, я села рядом с отцом на заднее сиденье, но чувствовала оцепенение. Отец кивнул охране, сидящей спереди.

— Оставьте нас одних, — холодный приказ, не терпящий возражений.

Мужчины послушались, за ними хлопнули дверцы, а затем мы остались в машине вдвоем.

— Давно не виделись, — произнес он, а я прикусила нижнюю губу и опустила голову.

— Что-то случилось? — спросила, а внутри у меня пробежался холодок от нехорошей догадки.

— А должно? Неужели я не могу просто так увидеть собственную дочь? — произнес он, в голосе звучали стальные нотки.

— Нет, не должно, — поспешно качнула отрицательно головой, зная, что он не любит, когда его вопросы остаются без ответа.

— Когда собираешься вернуться домой? — задал этот вопрос в очередной раз, но мой ответ, как всегда, его не устроил.

— Я живу в общежитии, — стиснула руки на коленях.

Повернула голову в сторону окна и глянула, как вокруг суетились студенты, шли по своим делам, а себя при этом ощущала мухой в банке, за которой следили и контролировали каждый шаг. Создавали лишь видимость свободы.

— Не дело это, жить в клоповнике. Хоть в свою квартиру вернулась бы, раз с нами жить не хочешь. Мать так до инфаркта доведешь, в конце концов, она переживает, места себе не находит, беспокоится. Ты бы хоть навестила нас, — грозно сказал отец, отчего я даже вздрогнула.

— Хорошо, на днях зайду, — кивнула и снова опустила глаза в пол.

— Хорошо, зайду, — передразнил меня отец. — А сама что, не можешь? Каждый раз тебя уговаривать, что ли? Мы тебе родители или как? Неужели не скучаешь?

— Нет, папа, дело не в этом, конечно, скучаю, просто завал по учебе, — ответила быстро, пока он не разозлился, хотя на самом деле причина как раз была в другом.

Как я уже говорила Миле, мне было стыдно за свою ошибку, и это чувство пересилить я была не в силах, ведь каждый раз видела приговор в родительских глазах, который тяготил и тянул меня на дно.

— Ничего не знаю, на эти выходные планы не строй, у нас будут гости. Придешь, познакомлю тебя кое с кем, — строго приказал отец не терпящим возражения тоном.

У меня непроизвольно вырвался смешок.

— С Маратом? — спросила, скривив губы. Догадывалась о подоплеке отцовского интереса.

— Мать уже звонила и предупредила? Сказал же ей молчать, — недовольным тоном произнес отец, хотя в голосе звучала любовь, которую он испытывал к маме.

Чувству их я завидовала, но никогда не могла понять, почему при такой любви друг к другу ко мне у них было совершенно другое отношение. Нет, я знала, что они любят меня, но выражали они это совершенно не так, как я бы того хотела. Встряхнув головой, чтобы не впасть в уныние, поджала губы.

— Нет, Марата видела в больнице, — выдохнула, не сомневаясь, что отец в курсе и лишь притворяется о своем незнании.

— Зачем ходила туда? Проблемы по здоровью какие-то? Вот о чем я и говорю, живешь одна, мы о тебе вообще ничего не знаем, — цокнул он.

— Нет, пап, всё в порядке, навещала знакомого, — попыталась успокоить отца, зная, что если скажет матери, она переполошится, надавит на него, и тогда жить одной мне запретят, насилу привезут в родительский дом, несмотря на мое нежелание.

— Раз уж ты сама о нем заговорила, скажу честно, это одна из причин, по которой я приехал.

Вскинула голову, на моем лице было написано всё то возмущение, которое явно отразилось в глазах, но отец — матерый волк, его этим не проймешь.

— Ты следишь за мной? Так нельзя.

— Ты снова хочешь опять на те же грабли наступить? — проигнорировал мои слова. — Прошлого раза было недостаточно?

Это была удар под дых, но я научилась справляться с болью и сумела почти сразу взять себя в руки.

— Пап, не начинай, — сказала я тихо, но в душе мне было дико неприятно от воспоминаний, которые встали перед глазами от его слов.

— Что за парень? До чего у вас уже дошло? — когда хотел, он мастерски умел игнорировать чужое присутствие и гнуть свою линию.

— Пап, — просипела еще тише, было неприятно от того, что он меня отчитывает, да еще спрашивает такие подробности.

— Пап да пап, я беспокоюсь о тебе и не собираюсь закрывать глаза на всякий сброд, с которым ты общаешься

В этот момент я вскинула голову, решаясь, наконец, дать отпор.

— Кирилл не сброд, он хороший парень! — воскликнула, защищая парня.

— Ты так уверена в этом? Мои ребята пробили его. И позволь мне спросить, чем же он отличается от Артема? Такой же прожигатель жизни, который тянет тебя на дно.

Я не удивилась бесцеремонности отца, не поразилась тому, что он мог без разрешения копаться в чужом прошлом, но в глазах вдруг защипало, словно мне разбередили душу и залезли туда руками, обгадили зарождающееся к Кириллу чувство. И пока я приходила в себя, отец прокашлялся и продолжил:

— В общем, ничего не знаю, на выходных будешь дома. Время пострадать у тебя было, настал мой черед взяться за тебя. Я принял решение найти тебе мужа.

— Какого мужа? Я не хочу замуж! — вскинула голову и стала вглядываться в отцовское лицо, надеясь, что он пошутил.

Но Анатолий Самойлов не тот мужчина, который бросал слова на ветер. Взгляд у него был настолько непримиримый, что не оставлял сомнений в том, что он всё для себя уже решил. И это не сулило мне ничего хорошего.

Утро нового дня началось не так радужно. Всю ночь меня одолевали сомнения и злость на отца, который вознамерился найти мне мужа.

— Ты без настроения. Что-то случилось? — заметила Мила, но я отрицательно покачала головой, не желая это обсуждать.

Но когда мы подошли к универу, там царило какое-то странное оживление. Во дворике студенты переговаривались между собой и смотрели на группу парней, которые столпились у какого-то незнакомого мотоцикла.

Я вытянула голову, но за высокими парнями рассмотреть ничего не смогла, хотя что-то мне подсказывало, что там явно был и Кирилл.

— Опять, наверное, кто-то новый байк купил, — фыркнула Мила, подхватила меня под руку и повела к университету.

Вот только не успели мы преодолеть и нескольких ступенек, как вдруг меня коснулась чья-то рука и развернула к себе. От неожиданности я потеряла равновесие и завалилась на схватившего. Его руки подхватили меня, удерживая от падения, а затем я подняла голову и охнула. Напротив стоял Кирилл, прижимал меня к себе, а на его лице сияла широкая улыбка.

— Доброе утро, детка, — подмигнул он мне, как ни в чем не бывало, совершенно не обращая внимания, что все на нас смотрят и шушукаются.

— Ты что делаешь? Совсем офигел? — прошипела и уперлась ладонями ему в грудь, когда увидела, что он вдруг потянулся губами к моим.

— Хочу поцеловать тебя, что же еще? Разве не видно? — ухмыльнулся он, вгоняя меня в еще большую краску.

Судя по тому, как снова зашушукались студенты, все прекрасно расслышали его слова.

— А еще громче ты не мог это сказать? — прошептала ему как можно тише, но в гробовой тишине, воцарившейся на улице, всем всё было прекрасно слышно. И это смущало.

— А что плохого в том, что я хочу пожелать хорошего дня понравившейся мне девушке? — подмигнул Соловьев, а затем, не успела я опомниться, резко поцеловал меня в губы.

Глаза у меня явно выпучились, руки застыли на полпути и, когда я хотела оттолкнуть его за плечи, мужские ладони схватили меня за кисти, а зубы слегка прикусили нижнюю губу, вызывая непроизвольный стон.

— Хорошего дня, детка. Чуть позже напишу, — задорно подмигнул мне, отстранился и сбежал по лестнице вниз, направляясь к своему мотоциклу.

Мила была права, все столпились вокруг нового байка Кирилла. Только не купленного, а честно выигранного в гонке.

— Ого, что это было? — раздался возглас Милы, которая вместе со мной наблюдала за уходом Соловьева.

— Мы вроде как вместе с тобой были здесь, ты у меня спрашиваешь? — повернулась к подружке, а та смотрела на меня обескураженным и удивленным взглядом.

— Кирилл явно относится к тебе более серьезно, чем мы думали, — поджала губы она, а затем выдохнула: — Ты же понимаешь, что он никогда такого не делал. Вообще что-то не припоминаю, чтобы он кого-то целовал. Это прям нонсенс.

— Я вижу, — пробормотала. — Смотри, как меня любопытными взглядами прожигают, как-то неприятно. Пойдем быстрее в здание, скоро все во мне дырку проделают.

— Не парься, они просто завидуют. Соловьев-то тебя выбрал, а не этих красоток, — попыталась успокоить меня подружка, но всё же зашла вместе со мной в здание, приноравливаясь к моему бегу.

Весь оставшийся день в универе прошел сумбурно. Я была главной новостью, так что все обсуждали и смаковали сплетню. Видимо, произошедшее и на них произвело неизгладимое впечатление.

А вот после занятий, когда мы вышли из здания, меня там снова поджидал Соловьев собственной персоной.

— Они что, нас ждали? — пробормотала Миле, которая стояла рядом, наблюдая за тем, как во дворике столпились практически все наши знакомые студенты, в том числе и вся моя группа.

— Сама понимаешь, такое событие никто не может пропустить.

— Да я больше удивлена, что никто ко мне не подошел с вопросами. Чистая удача, считай.

Хотя умолчала по поводу кидаемых весь день на меня взглядов, полных непонимания и неприятия.

— Так ты ни с кем не общаешься. Да и потом, у тебя был такой недовольный вид, что вряд ли кто рискнул бы с тобой заговорить, — усмехнулась Мила, но в этот момент я смотрела, как ко мне приближался Кирилл.

— Ну всё, детка, пойдем, я придумал нам четвертое свидание.

Я закатила глаза, уже не обращая внимания на чужие взгляды и шепотки. С каждым днем это становилось легче.

— Позер, — фыркнула, попрощалась с Милой и пошла следом за ним. Он снова вел меня к своему мотоциклу.

— А это тот, который ты выиграл? — погладила бампер, с интересом разглядывая новый байк.

— Новая жизнь — новые игрушки, — в голосе Кирилла прозвучали какие-то странные интонации, но я не обратила на это внимания.

— Что, просто тот сломался, да? — догадалась, вспомнив, что недавно он попал в аварию.

— И всё-то ты знаешь, — ухмыльнулся он, а затем я привычно устроилась сзади.

Мотор приятно и привычно загудел, мы тронулись с места, удаляясь от здания, а в спину я ощутила чужие привычные взоры. Что странно, успела заметить и Карину, которая глядела на нас задумчивым взглядом. Показалось, что в глазах ее что-то сверкнуло, но я не придала этому значения, а зря.

Всю дорогу гадала, куда Соловьев меня везет, и какое у нас будет свидание, но он молчал, как партизан. Я почему-то ждала чего-то необычного, ведь вряд ли он бы повел меня в кино, как это обычно бывает.

— Только не говори, что мы… — начала я бормотать, когда мы выехали за город и остановились в поле.

Но не договорила, в шоке разглядывая аэродром.

— Когда-нибудь прыгала с парашютом? — наклонил он голову набок и даже мне подмигнул.

Я резко начала качать головой и не могла вымолвить ни слова, находясь в потрясении.

— Даже не думай! — погрозила ему, когда речь ко мне вернулась.

— О чем? — как ни в чем не бывало спросил у меня, затем схватил за талию и повел в сторону здания.

— Ты делай, что хочешь, а я прыгать не буду! — ударила его по плечу, но внутрь вместе с ним зашла.

Там кипела жизнь, туда-сюда ходили люди.

— Неужели это так популярно? — пробормотала, разглядывая, каким азартом и интересом горят лица окружающих.

— Адреналин, многим его не хватает, тебе бы тоже не мешало взбодриться, а то всё учеба да учеба.

— А ты хотя бы знаешь, какая здесь смертность? — резко повернула голову в его сторону.

— Какая? — как бы невзначай спросил он, особо не впечатлился моими словами.

Я осеклась, потому что и сама не знала ответ, просто считала, что это дико опасно, но не знала, как отговорить Соловьева от всей этой затеи.

— Без понятия, но я пополнять ряды смертников не собираюсь.

— Не дрейфь, Самойлова, всё будет хорошо, верь моей интуиции, — подмигнул Соловьев.

Меня вдруг стал бить мандраж, а после я сама не заметила, как ему удалось уговорить меня прыгнуть вместе с ним.

Мы прошли инструктаж, и мне выделили инструктора, который прыгнет вместе со мной. Это принесло мне облегчение и уменьшило градус страха, который царил в душе.

А когда мы оказались в вертолете, первым на очереди стоял Кирилл.

— И как давно ты этим увлекаешься? — спросила у него, хотя не надеялась, что он меня услышит, так как крутящиеся лопасти заглушали все звуки.

— Первый раз прыгаю! — крикнул сквозь шум Соловьев, а затем, не успела я никак отреагировать на это шокирующее известие, резко спрыгнул вниз. Я лишь успела подорваться, открыть рот и протянуть в его сторону руку.

— Наша очередь, идемте, Аида! — крикнул мне в этот момент в уши инструктор.

Я двинулась за ним, как сомнамбула, даже не заметила, как мы прыгнули вниз, находясь в шоке с действий Соловьева. А после все мысли выветрились из головы. Ветер свистел в ушах, в животе как-то ухало, но я впервые ощущала себя так легко и непринужденно, ведь в этот момент никто меня не контролировал, я находилась в свободном полете.

В конце старалась не смотреть вниз и прислушиваться к инструктору.

— Не переживайте, всё будет отлично, — обнадежил меня мужчина и был прав.

Приземление вышло удачным, так что страх полета у меня ушел. Вот только когда я немного отдышалась, повернула голову в сторону уже сидевшего на земле Кирилла, подбежала и ударила его в грудь.

— Ты что, совсем офигел?! — не сдержала эмоции и крикнула ему экспрессивно и зло.

Сама от себя была в шоке, но в этот момент просто подкатила истерика, вызванная страхом и шоком.

— Ну круто же было, правда? — подергал бровями Соловьев, даже не испытывая стыда.

— Ты меня обманул, я думала, ты опытный прыгун, — поджала губы, но сама постепенно успокаивалась, хотя всё равно продолжала злиться на него за обман.

— Тогда бы ты заставила меня прыгать с инструктором, — пожал он плечами.

Я бы дальше продолжала напирать на него, но в это мгновение подошел инструктор, который прыгал вместе со мной.

— Что-то давно тебя не было видно, Соловьев. Думал, уже не вернешься, — ухмыльнулся мужчина.

— Да так, дела были, — ответил Кирилл, а я нахмурилась.

— Так ты меня обманул, что ли? — накинулась на него снова, когда инструктор ушел, но в этот раз парень встал и поймал меня в объятия.

— Ты серьезно думала, что новичку позволят прыгать самому? Не переживай, Самойлова, я живучий парень.

— В этом я уже успела убедиться, — процедила сквозь зубы, но позволила ему себя обнимать за талию, так было как-то спокойнее.

— Что ж, раз порцию адреналина мы получили, пообедаем вместе? — схватил пальцами мой локон и стал крутить его в руках.

Я ощущала себя защищенной в его объятиях, оттого внутри поселился страх, что всё это может исчезнуть. Раньше такого не было, чувство было для меня новым, но оно мне дико нравилось, хотя внутри царили напряжение и страх из-за слов отца, которые никак не выходили из головы. Я встряхнула головой, прогоняя эти мысли и надеясь, что отец просто переборщил и говорил всё не всерьез.

— Это будет свидание номер пять? — вздернула бровь.

— Но-но-но, одно свидание в день, так что всё, что будет происходить сегодня, считается только четвертым свиданием.

— Да ты хитрец, Соловьев, — закатила глаза.

— С тобой, как на войне, всегда нужно быть начеку. Дай тебе волю, напридумываешь себе такого, что мне потом вовек себя не отмыть.

— Поехали, я как раз проголодалась, а то от тебя одни стрессы, Соловьев, — фыркнула, не желая показывать, что он начинает внедряться мне под кожу.

Не знаю, всему ли виной эмоции, которые он вызывал у меня, необычные ли свидания, которых у меня никогда не было, или всё же дело в нем самом. Я боялась себе признаваться в чем-то большем, но внутри всегда ждала его звонка или прихода. Не могла сказать, нравилось мне это или нет, ведь опыта в отношениях у меня не было, а тот, что был, отрицательный, так что страх отношений у меня никуда не делся.

Вдохнула свежий воздух полной грудью и решила, была не была, я позволю себе жить, чувствовать, дам шанс Кириллу Соловьеву. Тогда я еще не знала многих подробностей его жизни, так что находилась в счастливом неведении о том, что вскоре произойдет.

Долгожданная пятница наступила довольно быстро. От Кирилла два дня не было ни слуха, ни духа, поэтому этого дня я ждала с замиранием сердца. Сама ему не звонила, не хотела навязываться, ходила из угла в угол и переживала.

— Это Соловьев, Айко, не парься, — убеждала меня Мила, но помогало это мало.

— Может, позвонить ему? Вдруг опять что-то случилось? — спросила у нее с замиранием сердца, но она лишь отрицательно покачала головой.

— Знаешь, в универе он появляется, так что всё у него нормально, не смей ему звонить первой, поняла? — накинулась на меня подружка, прищуривая глаза.

Мила посмотрела на мое лицо, а затем подошла ближе.

— Может, мне у тебя телефон забрать? — пригрозила мне, а я схватила свою руку, в которой лежал мобильный, и прижала к груди.

— Ага, сейчас, а если он позвонит? — поджала губы, посмотрела с тоской на телефон и положила его в карман, чтобы не было соблазна.

— Сегодня поедем на шашлыки к Семену, увидишь ты там своего принца, — закатила глаза Мила, а в этот момент я вспомнила кое-что другое и решила переключиться.

— Слушай, у нас, получается, двойное свидание намечается? — наклонила голову набок и с интересом глянула на подружку, подвигала бровями, намекая на ее возможные отношения с Семеном.

Она закатила глаза и присела на кровать.

— Ой, Айко, не придумывай, просто Соловьев наверняка решил обойти правило семи свиданий.

— Чего это? — спросила у нее, вспомнив, что все-таки посвятила ее в наш с ним спор.

Она немного посмеялась и посмотрела на меня с жалостью, словно не верила в мой успех, впрочем, я и сама уже не верила, что смогу выиграть наш спор.

— Смотри, у вас было четыре свидания, сегодня вы увидитесь на шашлыках, но свиданием это считаться не будет, ведь тебя позвал Семен, правильно? — спросила у меня подружка, и я кивнула, соглашаясь с ней.

С одной стороны, внутри превалировало возмущение, что он обходит правила. С другой стороны, я так хотела его увидеть, что мне было на всё плевать, голова совсем поехала от бушующих внутри чувств.

— И всё же это двойное свидание, — никак не могла отпустить эту мысль.

— Слушай, мы же с тобой это обсуждали, мы с ним не пара, как ты даже себе это представляешь? Я и он — просто смешно.

— Глупости не говори, ты прекрасная девушка, добрая, милая, просто ты была наивной, а это ведь не преступление, Мил. Так что давай, возьми себя в руки и дай вам шанс.

Мила на этот раз промолчала и прикрыла глаза, но я видела, насколько сильно она хочет дать себе шанс, но сама же вставляет себе палки в колеса.

В этот момент зазвонил телефон, а снаружи громко посигналили.

— Семен подъехал, — сказала, когда увидела имя звонившего.

— Я думал, вы откажетесь, девчонки. Радует, что отдохнем вместе, — первое, что произнес он, когда мы сели к нему в машину.

— Ну ты был так убедителен, что мы не могли отказаться, — вдруг стала флиртовать Мила, а я хоть и удивилась, но улыбнулась, глядя на ее сияющее лицо.

— А Кирилл где? — спросила я как бы невзначай, затем увидела в зеркале отражение глаз Семена, которые блестели так, словно он всё понимал, но вот злым не выглядел.

— Шашлыками занимается, — усмехнулся Сема, — он у нас в этом мастак.

— Есть хоть что-то, где он не мастак? — фыркнула, а внутри разлилось тепло.

Честно говоря, я очень сильно хотела его увидеть, но не желала этого показывать, хотя выходило, судя по лицам этих двоих, у меня плохо.

Дача, на которую мы ехали, находилась недалеко от города, так что вскоре мы уже остановились около ворот. В воздухе уже был характерный дым огня.

— Готовка в самом разгаре, — первой подала голос, когда мы вошли внутрь, и я увидела склонившуюся над мангалом голову Кирилла.

Он поднял на нас глаза, прищуриваясь от солнца, а затем улыбнулся своей манящей улыбкой.

— Что-то долго вы ехали, — сказал он, а затем поднялся с корточек и подошел ближе.

Я чувствовала смущение и не знала, что делать: подойти ближе, обнять его или всё же остаться на месте. А затем ко мне подошли Мила с Семеном, которые шли вслед за мной.

— Развел уже огонь? — разрезал тишину голос Семена, после чего он сам подошел к мангалу и побрызгал туда что-то из бутылочки, видимо, розжиг.

— Прикольная дача, — сказала Мила и посмотрела вдаль. — О, у вас там малина растет, не против, если я полакомлюсь?

— Да там не только малина, есть еще клубника, если хочешь. Чуть дальше слева вишня растет, но сейчас пока не сезон, а вот у забора смородина, я просто сам дикий любитель, — поднял голос Сема и подошел к нам.

— Что-то не вижу, — прищурилась Мила, а затем приложила ко лбу ладонь, глядя вдаль, после чего обратилась к парню: — Покажешь?

Он же посмотрел на нее странным взглядом, они переглянулись, глянули на нас с Кириллом, после чего Семен кивнул, и они вдвоем ушли вглубь дачи.

— А ты хитрец, Соловьев, — первое, что сказала, когда мы остались наедине.

Я ожидала, что он как-то парирует или защитит себя, вот только он резко схватил меня за талию и прижал к себе, его губы внезапно коснулись моих.

Это был наш не первый поцелуй, но я также застыла в ступоре и широко раскрыла глаза.

— Да ты не только Аида-несмеяна, но и Аида-нецелована, — чуть отстранился и растянул губы в улыбке.

Мужской большой палец погладил мой подбородок, посылая по телу мурашки.

— Ты просто очень неожиданный, — фыркнула и почувствовала, как к щекам прилила кровь. — И откуда ты знаешь про Несмеяну… Вы что, с Семеном меня обсуждали?

— Ничего подобного, просто мысли друзей схожи, — прищурился, улыбаясь задорно.

Сделала вывод, что вопрос с другом касательно меня он решил, даже легче дышать от этого стало.

— Неожиданный, говоришь. А так? — прошептал, а затем стал медленно-медленно наклоняться, не оставляя сомнений, что снова сейчас меня поцелует.

На этот раз я была готова, но всё равно чувствовала, как меня бил мандраж, а сердце бешено колотилось в груди. Но когда его губы снова коснулись моих, я не застыла, а поцеловала его в ответ и прикусила нижнюю губу.

— А ты агрессивная, — сказал спустя несколько секунд, когда нам стало не хватать воздуха.

— Мхм, — всё, что выдавила из себя.

Наши взгляды встретились, мне стало неловко, и я отстранилась, подходя к мангалу.

— Что-то давно тебя не слышно, не видно, — чуть ехидно произнесла, не удержала в себе обиду, которая ядом разъедала меня изнутри.

— А ты скучала по мне, детка? — привычным тоном переспросил Кирилл.

— А ты, как всегда, переводишь разговор, — закатила глаза, а затем достала из кармана резинку, пытаясь завязать волосы в хвост.

Так увлеклась, что не заметила, как сзади подошел Кирилл и коснулся моих ладоней.

— Давай я, — голос его звучал хрипло, руки действовали умело, но при этом медленно, словно он желал как можно дольше касаться меня.

— Так ты ответишь? — спросила его снова, когда он оказался по ту сторону мангала.

Между нами был всего метр расстояния, но я ощущала, как кожа до сих горела от его прикосновений.

— А ты задавала какой-то вопрос? — наклонил голову, с интересом разглядывая меня.

Пока я думала, что сказать, он вдруг обратил внимание на мой внешний вид.

— Тебе идет платье, почаще их носи, — не преминул сделать мне комплимент Соловьев, окончательно вгоняя в краску.

Я покраснела, было ощущение, что он понял, что я специально купила одежду для сегодняшней встречи. Стало неловко из-за платья, ведь их я ношу довольно редко, но Мила сказала, что оно мне идет и делает более женственной, поэтому я положилась на ее вкус. Но сейчас пожалела, что не надела привычные джинсы и толстовку.

— Что-то случилось? Куда пропал? — спросила снова, меняя тему.

Немного раздражала его манера уклоняться от прямых вопросов.

— Сгорал от ревности, может? — усмехнулся Соловьев как бы в шутку, но по глазам я видела, что это было фактически правдой.

— Знаешь, Кирилл, мы с тобой даже не встречаемся, а ты уже устраиваешь мне сцены ревности? — задала вопрос, ухмыляясь при этом, внутри чувствовала себя удовлетворенной, это мне было по душе.

— А ты хочешь? — вдруг наклонился ко мне и прошептал.

— Чего хочу? — спросила смущенно.

— Быть моей девушкой, — произнес обыденно, а я отшатнулась от неожиданности.

А когда до меня дошел смысл его слов, на моих губах непроизвольно возникла улыбка. Я опустила глаза, затем посмотрела на него из-под ресниц.

— Что-то быстро ты сдаешься, неужели первым влюбился? — глянула на него, подергивая бровями.

— Еще чего, — фыркнул, а затем цокнул, отрицательно качая головой и тщательно сдерживая улыбку.

Заметила краем глаза, как в нашу сторону шли Семен с Милой.

— Ну как, когда будет шашлык? — сразу задали они вопрос.

Я обратила внимание на то, что щеки у нее покраснели, глаза подозрительно блестели и бегали из стороны в сторону, а вот у Семена вид был какой-то ошалелый.

— Первые пять шампуров почти готовы, — сказал Кирилл, наклонился и перевернул их.

Посмотрела вниз, где на подставке стояли еще несколько шампуров с сырым мясом.

— Кстати, что-то давно не видно ваших гонок, отменили, что ли? — разбавила тишину Мила.

— На следующей неделе планируется новый заезд, — произнес Семен, затем кинул на Кирилла взгляд: — Но наш чемпион пока отказывается, так что, возможно, следующие гонки не будут такими зрелищными.

Мы с Милой одновременно посмотрели на Кирилла, а тот пожал плечами.

— Достойных соперников нет, так что неинтересно.

— А Загорский для тебя что, не соперник? — спросил Семен, а я глянула на них с интересом, когда услышала фамилию брата.

— В прошлый раз я его уделал, так что пусть отдыхает, — ухмыльнулся довольно нагло Соловьев.

— Боишься проиграть? — ехидно заметила, подначивая парня.

— Я? — спросил у меня, а затем при всех прижал меня к себе, обнимая за плечи.

— А чего тогда отказываешься?

— Завязываю со старой жизнью, надо же с чего-то начинать, — голос Кирилла отдавал хрипотцой. — А ты имеешь что-то против?

Его дыхание обдало кожу, и я засмущалась. Подняла голову, но Мила с Семеном не смотрели на нас, сами что-то обсуждали, наклонившись друг к другу.

Пока парни готовили шашлык, мы с Милой накрыли на стол, нарезали овощи, покидали картошку в огонь, наслаждаясь хорошей погодой. А когда шампуры с приятно пахнущим мясом поставили на стол, Кирилл присел возле меня.

— Попробуй, заценишь мои кулинарные способности, — наклонился ко мне Соловьев и дунул мне на ухо.

— Ай, щекотно, — прижала голову к плечу.

В это время парень наколол кусочек мяса на вилку и поднес к моему рту. Для меня это было непривычно, и я кинула на него осоловелый взгляд. Облизнула губы и открыла рот, чувствуя, как с шашлыка выделялся сок.

— Вкусно, — констатировала, прикрывая глаза.

Это было эстетическое наслаждение, которое я не смогла сдержать. Непроизвольно вырвался стон, а после раздался удовлетворенный смех Соловьева. Приоткрыла один глаз и увидела его горделивую улыбку. В это время напротив рассмеялись Мила с Семеном, который травил какие-то байки, подкладывая в это время ей самые вкусные кусочки.

— Подружка твоя не промах, на друга моего замахнулась, — скривил губы Кирилл, глядя на них.

— Ты слишком много о нем переживаешь, — задумчиво произнесла, откидываясь на спинку стула. — Еще скажи, теперь будешь ее от него отваживать.

Вспомнила, как он говорил, что Семен мне не пара.

— Ее? Нет, — усмехнулся, а затем повернулся корпусом ко мне.

— А, то есть ты просто хотел сам ко мне подкатить. Удивлена, что Семен на тебя не обиделся, — задумчиво произнесла, глядя Соловьеву в глаза.

— Мы порешали по-мужски, — ответил он и добавил: — Да и потом, всё честно, ты сама выбрала меня. У него был шанс, он его упустил, разве нет?

Парировать на это мне было нечем.

— Что завтра делаешь? — спросил у меня в какой-то момент. — Предлагаю организовать пятое свидание.

— Опять экстремальное? — фыркнула.

— На этот раз нет, — покачал головой, взял мою ладошку в свою руку и стал гладить по пальцам. — Но это секрет.

— Прости, завтра не могу, семейный вечер, — виновато опустила голову и поджала губы, вспоминая, с каким ультиматумом меня пригласил отец. Точнее, приказал прийти.

Кирилл от моих слов помрачнел, настроение у него ощутимо испортилось.

— С Маратом? — процедил сквозь зубы, глаза его выглядели ледяными, меня ощутимо обдало холодом.

— Я же сказала, семейный вечер, — нахмурилась, чувствуя себя отчего-то виноватой. — Отец настаивает, так что отказаться никак.

Про Марата комментировать не стала, всё же с Соловьевым мы еще не встречались, чтобы он задавал мне такие вопросы.

— Ясно, — единственная фраза, которую выдал Кирилл, и на этом вечер ощутимо испортился.

Только Сема и Мила не обращали внимания на градус напряжения и разбавляли атмосферу рассказами и шутками. Я за нее была рада, всё же ей стоило развеяться и забыть о прошлом, но у самой внутри был полный раздрай. И еще страх перед завтрашним днем. Я еще надеялась, что о договорном браке отец пошутил.

Родительский дом с моего прошлого приезда совершенно не изменился.

— Аида? Это ты? Твоя дочка, Толик, совсем не изменилась, как была малышкой, так ей и осталась, — первым встретили меня слова дяди Данияра, который сидел вместе с отцом у скамейки около нашей веранды.

— Здравствуйте, дядя Данияр, отец, — улыбнулась смущенно, подошла ближе и кивнула мужчинам.

Отец окинул меня строгим взглядом, словно выискивал что-то, а затем кивнул на вход.

— Привет, дочка, иди, матери помоги, она тебя ждет.

— Да ладно, чего девочку сразу припахиваешь, дай полюбоваться, — улыбнулся друг отца, глядя на меня доброжелательно. — Как дела, Аида? Учеба? Планы на жизнь?

Череда вопросов вдруг застала меня врасплох, я аж растерялась.

— Ай, какие планы, Данияр, молодежь же, — махнул рукой отец, отвечая за меня. — Об этом я и хотел поговорить, кстати. Решил я взяться за ее будущее сам. Знаешь же, что девушке без мужской руки никуда.

— Мужа решил подыскать? Не рановато? — усмехнулся собеседник.

— В самый раз, — кивнул отец и снова указал мне на дверь, куда я юркнула довольно быстро, ища там спасения.

До меня доносились глухие мужские голоса, но разобрать слов я уже не могла, прошла вглубь дома на звук стука приборов.

— Привет, мам, — прошептала, когда вошла в кухню.

Мама обернулась, и на ее лице сразу же проступила радостная улыбка. Мне даже стало стыдно, что я давно не навещала родителей.

— Аида, как же я рада тебя видеть, девочка моя, — тут же подскочила она ко мне и обняла что есть сил.

— Я тоже, мам, как ты? — прижалась, с удовольствием вдыхая родной и приятный запах.

— Ай, как обычно, знаешь же, — отмахнулась мама и отстранилась, трогая меня за плечи, рассматривая со всех сторон. — Ты мне лучше расскажи, как ты живешь. Может, домой вернешься? Худющая стала, наверное, лапшой одной питаешься да чаем.

Закатила глаза, понимая, что началась обычная песня.

— Мам, — выдохнула, — нормально я питаюсь, и вешу тоже, не придумывай.

— Вот всегда так, Диана, — вдруг раздался знакомый женский голос. — Мы детей рожаем, заботимся о них, а они потом как заладят: нормально да нормально. Вот и мой Марат такой же, наверняка чем попало питается со своей работой, а всё туда же. Сам да сам.

— Тетя Гуля, — дрогнули у меня уголки губ при виде доброй жены дяди Данияра. — Вы похорошели.

— Не подлизывайся, девочка, — улыбнулась та, — я всё равно согласна с твоей мамой, нечего по общежитиям мотаться, надо с родителями жить.

А затем вдруг резко прищурилась и хитро переглянулась с моей мамой.

— Или с мужем, — сказали они синхронно, вызывая у меня стон.

Звук получился довольно громкий, так что они сразу же рассмеялись, отчего напряжение, сковавшее мое тело, моментально испарилось.

— Что, уже сватают тебе моего Марата? — по-доброму усмехнулась тетя Гуля.

— Угу, — кивнула и присела на стул, протягивая руки к чаю, который налила мама.

— Не боись, мы тебя в обиду не дадим, — подмигнула тетя и села напротив, возле мамы. — Я, конечно, рада буду такой невестке, но всё же против мужских методов. Где это в наше время видано сватать детей. По любви надо жениться, по любви.

С этими словами я была солидарна, поэтому только согласно кивала. В этот момент прозвучал хлопок двери, раздались шаги.

— Это Марат, наверное, — подорвалась тетя Гуля и вышла из-за стола. И оказалась права.

Когда в проеме показалась внушительная мужская фигура, я застыла и приподняла в удивлении брови.

— Ты ограбил магазин костюмов? — ухмыльнулась, хотя должна была признать, что Марат выглядел солидно и презентабельно.

— Почти, кнопка, — подмигнул вдруг мне: — А ты всё такая же язва, как в детстве. Время идет, а ты не меняешься. Радует, что есть в этом мире хоть что-то статичное.

— Время идет, ты прав, сынок, — кивнула его мама, а затем вдруг выдала такое, отчего я поперхнулась: — Пора бы и жениться.

Закашлялась, ведь только что слышала буквально противоположное.

— Ты же знаешь, мам, я в активном поиске, — наклонил голову набок Марат и вдруг посмотрел на меня, и я покраснела еще сильнее.

Вот только не знала, чего во мне сейчас больше — смущения или злости. Не покидало ощущение, что вся встреча сводилась к сватовству, что мне категорически не нравилось.

— Увиделись уже? Ну что, идемте, покажу вам варана, на прошлой неделе купил, — вошел и тут же заполнил собой всё пространство отец.

— Опять? — удивилась, обернувшись к маме.

Она махнула рукой, а я усмехнулась, понимая, что папа, видимо, забыл, как избавился от прошлого, когда тот укусил его за филейную часть.

— Я дома побуду, — сказала, решив остаться в доме и прийти в себя.

— Пусть молодежь дома посидит, пообщается, — с важным видом кивнул дядя Данияр, и я поняла по его взгляду, что с отцом разговор у них уже состоялся.

— Идите, мы посидим, — поддакнул всем Марат, а затем наши родители споро вышли из дома.

Как только хлопнула входная дверь, мужчина сел напротив меня и откинулся на спинку стула, разглядывая меня с интересом.

— Угостишь чаем? — кивнул на горячий чайник.

— Конечно, — кивнула и налила ему. — Что, на тебя тоже наседают по поводу женитьбы?

— Да я и сам не против, — пожал плечами, сверкая хитрым взглядом. — Так что мои цели с родительскими мало отличаются.

Фыркнула, делая глоток горячего напитка. Отвела взгляд, неловко было смотреть ему в глаза, я чувствовала на себе его внимание, которое смущало.

— Разве за столько лет девушку не нашел себе? — решила разбавить вопросом тишину.

Впрочем, мне и самой было интересно. Марат — весьма красивый парень, на таких девчонки всегда вешались гроздьями.

— Да как-то не задалось, учеба, потом работа, на личную жизнь особо нет времени, — ответил спокойно, а я подняла взгляд выше, наталкиваясь на его глаза, лучащиеся теплом.

— Хочешь по старинке жениться? Чтобы родители жену выбрали?

— Я не сторонник древних традиций, всё же какие-никакие чувства должны быть, — порадовал меня своим ответом.

— Я хотела сказать, что… — решила сразу обозначить свою позицию, но в этот момент он меня перебил.

— Слушай, ты ведь знаешь и моих родителей, и своих, раз отцы решили объединить семьи, то не отстанут, пока не добьются своего, — тон стал серьезным, вид тоже.

Я заинтересованно посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Так что предлагаю сделать вид, что мы присматриваемся друг к другу, сходим на свидание, а уж потом скажем, что не сошлись характерами, хорошо? — сделал мне дельное предложение.

Первым порывом было тут же отказаться, но в последний момент осеклась.

Семейный сбор, за исключением бесцеремонного подталкивания меня к Марату, прошел на удивление неплохо, а уж со сватовством я как-то смирилась. Не будь у нас с ним соглашения, точно знала, что психовала бы, будь иначе. Вот только именно оно и успокаивало, и гасило мой гнев весь вечер.

Только отец смотрел на меня как-то подозрительно и требовательно, напрягая тем самым, но виду я старалась не показывать, чтобы не привлекать излишнее внимание.

— Дочь, зайди ко мне в кабинет, у меня к тебе разговор, — сказал отец, когда все вышли на улицу.

Я сглотнула и кивнула, направляясь следом за шагающим отцом. Лестница под моим весом скрипела, как и прежде, а сердце гулко колотилось, словно и не было месяцев моего отдельного проживания.

— Ты что-то хотел, отец? — спросила, как только дверь кабинета закрылась.

— Меня не обманешь, — кивнул и подошел к своему столу, коснулся лежавшей на углу папки. — Я читаю тебя, как раскрытую книгу, и знаю, как облупленную. Всё написано у тебя на лице. Советую присмотреться к Марату и не морочить ему голову пустыми надеждами. И держи, почитай про своего Кирилла на досуге.

Протянул мне папку, быстро оказался напротив меня, нависая и давя своим ростом и комплекцией. Я всё это время молчала, слушая его грозный рык.

— Мне это не нужно, — отрицательно покачала головой, делая шаг назад и отказываясь брать документы.

— Ты всё такая же наивная, как и раньше, — поджал губы родитель, а затем выдал то, что я и без того знала. — На этот раз хочешь встречаться с убийцей?

Замерла, вспоминая историю Соловьева, но отцу вопрос всё же задала.

— Ты о чем?

— Его младшая сестра утонула из-за его недосмотра, — фыркнул презрительно. — Считаешь, что такому я могу доверить свою дочь?

— Он ее не убивал, — покачала головой, поджав губы и глядя на отца хмуро.

— Не отрицаешь, что он проявил халатность? — прищурился папа и сделал шаг ко мне, вынуждая отступить к двери.

— Он был таким же ребенком, папа, — вскинула подбородок, защищая парня.

Было неприятно слышать такое из уст отца, и я впервые дала отпор, даже почувствовала из-за этого гордость.

— Он из неблагополучной семьи алкашей и наркоманов, — процедил сквозь зубы недовольный отец, затем всунул мне в руки папку. — Прочитай на досуге и выбрось его из головы. Мне внуки с такой родословной не нужны.

Его слова причиняли мне боль, заставляли плакать мое сердце, но ни слезинки я не проронила, просто продолжала смотреть на него упрямо.

— А то что? Не признаешь их? — спросила с болью, чувствуя себя в клетке-западне.

Ощущение, что меня загоняли в угол, никак не проходило, мешая дышать и спокойно мыслить.

— Не вынуждай меня принимать такое решение, дочь, — выдал он, а затем замолчал.

— Почему ты так жесток, папа? Я ведь всего раз ошиблась, а теперь буду вынуждена всегда отвечать за ту ошибку? Свою наивность? — не выдержала и всхлипнула, надеясь, что сердце у отца всё же есть.

Он отвернулся, так что выражение его лица разглядеть не удалось.

— Когда свои дети пойдут, поймешь, — глухо произнес он, глядя в окно своего кабинета. — Я всё делаю для твоего счастья, а ты не способна трезво принимать решение, так что это я сделаю за тебя. Послушай моего совета, Марат — идеальная партия, станет отличным мужем и отцом.

— К чему такая спешка? Мне даже ведь двадцати нет, — сипло прошептала, хватаясь за горло, которое вдруг охватило резью.

— Мы с матерью не вечные, кто-то должен о тебе заботиться, не хочу, чтобы ты попала в руки отщепенца, так что когда-нибудь ты скажешь мне спасибо.

Больше отец ни слова не сказал и даже не обернулся. Какое-то время я переминалась с ноги на ногу, затем глянула на его спину и развернулась. Ноги стали словно деревянными, а виски ломило от переизбытка эмоций. Обернулась на отца снова, но он так и продолжал смотреть в окно. И я вышла, чувствуя, как на душе тяжестью осел бессильный гнев.

Спустилась вниз и вышла на улицу, где гости любовались садом, который полностью мама высадила сама.

— Дочка, иди к нам, — увидев меня, тут же с энтузиазмом замахала она.

Я вытерла незаметно выступившие слезы и двинулась к ним, выдавливая из себя улыбку и надеясь, что никто не заметит, как я расстроена. Вот только всё равно уловила на себе обеспокоенный взгляд Марата.

— У меня георгины не прижились, Диана, — сказала тетя Гуля маме, когда я к ним подошла. — Что только не делала, не растут и всё.

— Напомни мне, я тебе скину названия удобрений, которые мне посоветовали в обществе садоводов. Может, получится.

Разговоры про цветы утомляли, но я улыбнулась, слушая приятный мамин голос. Помню, как в детстве любила рисовать на природе, пока она занималась цветами. Это было лучшее время. Жаль, что оно безвозвратно утекло.

— Всё в порядке?

Не заметила, как рядом оказался Марат, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

— Да, — ответила и отвернулась, не желая, чтобы он близко рассматривал мои явно опухшие глаза.

Завибрировал телефон. Пришло сообщение от Кирилла.

“Освободилась?”

Настроение немного приподнялось, и я не смогла сдержать улыбку, что не укрылось от Марата.

“Да. Кидаю адрес”.

— Это он? — кивнул парень на мой телефон.

Я спрятала его в карман и только потом посмотрела на собеседника.

— Да, — скупо двинула губами, радуясь, что родители отошли от нас вглубь сада и не слышали наш разговор.

В этот момент сзади раздались знакомые отцовские шаги, и я замерла.

— Общаетесь, молодежь? Ну и правильно, а мы стариками сами посидим.

— Вы еще молодые, какие уж старики, еще нам фору дадите, — фыркнул Марат, польстив моему отцу, и тому это, конечно же, понравилось.

Рука отца коснулась моего плеча в одобрительном жесте, и я прикусила губу, чтобы не ляпнуть ничего лишнего от злости, снова появившейся на поверхности.

— Вы не против, если я на сегодня украду вашу дочь? Не то чтобы нам была неприятна ваша компания, но мы бы хотели в городе погулять, — вдруг выдал Марат, а я выпучила на него глаза.

Он взглядом дал мне понять, чтобы я молчала, но говорить и так не могла, так как потеряла дар речи от потрясения.

— Свидание? — улыбнулся довольно папа и посмотрел на парня прищуренным взглядом. — Одобряю.

Затем он прошел мимо нас и обратился к другу.

— Слышал, Данияр? Твой сын не промах, уже увозит мою дочку, глядишь, такими темпами и дедами станет в скором будущем.

— Толя, — погрозила взглядом мама папе, но тот лишь рассмеялся, хлопнув друга по плечу.

— Дай бог, дай бог, — ухмыльнулся дядя Данияр и посмотрел на Марата предостерегающим взглядом. — Смотри мне, крестницу не обижай. Ты мой характер знаешь.

Марат кивнул, даже не закатил глаза, как бы сделала я, а затем схватил меня под локоток и потащил к выходу.

— Слушай, я всё, конечно, понимаю, — начала бормотать, когда мы удалились на приличное расстояние. — Но у меня другие планы.

— Да знаю я, какие у тебя планы, — фыркнул Марат, — не беспокойся, я просто тебя спас, у меня свои дела в городе, так что можешь миловаться со своим Соловьевым на здоровье.

От сказанного я покраснела, но шутливо ткнула парня локтем в бок. Отчего-то чувствовала себя рядом с ним уверенно.

— И всё-то ты знаешь, — произнесла, а затем услышала рев мотора.

— Твой, что ли? — кивнул на приближающегося к воротам мотоциклиста.

Я оглянулась назад, надеясь, что отец не видел, но отцы не вышли нас провожать, доверяя Марату, так что выдохнула с облегчением. А уже затем снова обернулась. В этот момент Кирилл остановился рядом и снял шлем, первым делом глядя моему сопровождающему в глаза.

— Снова гоняешь? Ничему жизнь не учит? — фыркнул Марат, припомнив про сотрясение.

— На мне всё заживает, как на собаке, — процедил Соловьев, а затем опустил глаза.

Я проследила за его взглядом и застыла в ступоре. Совсем не ощутила, что всё это время меня за талию держала рука Марата.

— Пока, — резко отстранилась и попрощалась с ним, направляясь к Кириллу, который выглядел весьма недовольно.

Чувствовала, как его обуревает ревность, и ничего не могла с собой поделать, внутри улыбалась. Ведь это значило, что он, действительно, относился ко мне серьезно.

— Увидимся, Аида, — произнес в конце Марат, но ответить я ничего не успела.

— Вряд ли, — фыркнул Соловьев, а затем мотоцикл резко сорвался с места, обдавая оставшегося у ворот парня поднявшейся пылью.

— Это было грубо с твоей стороны, — буркнула Кириллу, когда он, наконец, сбросил скорость.

— Хочешь вернуться к нему? — грубо спросил у меня.

— Нет, но… — попыталась пояснить свою позицию, но он перебил.

— Едем молча, детка, — даже чуть подобрел и сказал последнее игриво.

Я поджала губы, решая, что выскажу всё по поводу его ревности чуть позже. Ветер свистел в ушах, скорость будоражила, а присутствие Кирилла спереди заставляло приятно сжиматься всё у меня внутри.

Мы подъехали к набережной, откуда открывался красивый вид на город. Я слезла первой и подошла к перилам, чувствуя, как на ветру развевались волосы. Раскинула руки и почувствовала дух свободы, который был мне пока недоступен.

— Соскучилась? — подошел ко мне сзади Соловьев и коснулся руками ладоней.

Его дыхание опалило ухо, а близость заставила замереть, чувствуя тепло мужского тела.

— Ревнуешь? — ответила вопросом на вопрос в его духе.

А затем раздался его смех, который отозвался вибрацией в теле.

— Очень, — вдруг неожиданно ответил он, заставляя меня замереть от шока.

Я знала, что его разрывает от бушующих эмоций, с которыми он порой не в силах совладать, но не думала, что он будет способен в этом признаться.

— Аида, — его нос зарылся в мои волосы, вдыхая мой аромат, и я прикрыла глаза, наслаждаясь происходящим.

— М? — спросила звуком, а затем его руки коснулись моей талии, обнимая и прижимая к себе.

Мне давно не было так хорошо, так что я облокотилась на Кирилла и кайфовала.

— Тебе хорошо со мной? — застал меня врасплох.

Открыла глаза и уставилась вперед, наблюдая за быстрым течением бурной реки.

— Да, — голос прозвучал хрипло, даже немного дрожал. — А тебе?

Наступила тишина, отчего я забеспокоилась и застыла, тело стало практически деревянным и неподвижным.

— Каждая минута с тобой — блаженство, — вдруг разоткровенничался со мной, заставляя краснеть, — а разлука подобно боли.

К комплиментам и нежностям я была непривычная, так что ответила немного ехидно.

— Да ты поэт, как я погляжу, — сказала и сразу же пожалела, прикусила говорливый иногда не в меру язык.

— А ты язвочка, — дунул мне на ухо, — зато моя.

— Твоя, — прошептала, сдерживая улыбку, которая так и норовила растянуться на лице.

Он обнял меня сильнее и накрыл макушку своим подбородком. Наступил момент единения и молчания. Только мы вдвоем, шум легкого дуновения ветерка и бурной реки.

Прикрыла глаза, чувствуя на себе его дыхание, а затем тишину нарушил звук мобильного. Сзади завозился Кирилл, а после раздался его голос.

— Слушаю.

Дальше прозвучал женский голос по ту сторону, и я напряглась, а после ощутила, как натянулись мышцы на теле Соловьева.

— Что случилось? Хорошо, еду.

Бросил трубку, вид у него стал расстроенный.

— Всё в порядке? — спросила, касаясь руки.

Ревность кольцами скрутилась вокруг сердца, но по лицу парня не скажешь, что он был рад чужому звонку.

— Бабуле стало хуже, мне нужно отъехать, — поджал губы и пригладил мне волосы у виска.

Я задержала дыхание, но на моем лице, видимо, отразились все мои крамольные мысли, раз губы Соловьева дрогнули, а глаза заблестели.

— Со мной поедешь? — наклонил голову набок.

Я застыла, а после согласно кивнула, не собираясь отказываться. Но когда мы подъехали к нужному дому, мое тело бил мандраж.

— Идем, — схватил меня за руку, и мы пошли к входу в подъезд.

— Она отдельно живет? — задала первый вопрос, который возник в голове.

— С матерью вдвоем, — пояснил он, а после мы оказались около двери на нужном этаже.

На стук с той стороны раздались шаги, дверь отворилась, и нашему взору предстала женщина лет пятидесяти.

— Кирилл, — улыбнулась она и пропустила нас в дом, кинула на меня лишь мимолетный взгляд и прошла вперед, в одну из комнат.

— Твоя мама? — прошептала, наклонившись к нему.

— Сиделка, — поджав губы, как-то недовольно произнес парень. — Мать… Скорее, проблемы доставляет.

Спрашивать подробности не стала, чувствовала, что время неподходящее.

А когда мы вошли в комнату, мне стало неловко.

— Бабушка, — улыбнулся Кирилл и подошел к дивану, на котором сидела женщина лет семидесяти.

— Дима? Это ты? — белесыми глазами посмотрела его бабуля на него, словно не узнав.

— Нет, это я, Кирилл, — присел рядом и взял ее за руку.

Во взгляде его отражалась агония, лицо исказилось от муки, а мне стало еще более неловко, чем было до этого. Сиделка стояла всё это время невдалеке, в то время как я переминалась с ноги на ногу у порога, не зная, куда себя деть.

— Кирилл? — переспросила бабуля, после глянула на сиделку. — Надя, кто такой Кирилл? Друг Димы?

— Это не мама, бабуль, это Катя, твоя сиделка, — с какой-то болью пояснил он, а я задержала дыхание, не до конца понимая, что происходит. — Дима — это мой дядя, я сын Нади, твой внук.

Сначала бабуля посмотрела на него ничего не выражающим невинным взглядом, а после слегка улыбнулась.

— Ты всё шутишь, Дима, — хлопнула его по плечу. — А это кто с тобой? Невеста твоя?

Соловьев замолчал и глянул на меня, глаза его потемнели, а я застыла.

— Да, невеста, — губы его дрогнули, но на бабушку глянул он всё равно печально. — Это Аида, я хотел вас познакомить.

Женщина глянула на меня и подозвала к себе. Я подошла и присела с другой стороны рядом с ней.

— Красивая, вроде добрая, ты не обижай ее, — посмотрев на меня, сказала Кириллу, который источал неподдельную боль. — Надя, помоги мне, что-то я устала.

Мы с Соловьевым встали, помогая ей прилечь, а после она прикрыла глаза.

— Альцгеймер, — пояснил мне Соловьев, и я промолчала.

Бабуля засопела, а вот сиделка накрыла ее пледом.

— Где мать? — спросил он у нее спустя несколько минут.

— Как обычно, — поджав губы, недовольно произнесла Екатерина.

Я не стала вклиниваться в их разговор, лишь неловко стояла рядом.

— Это деньги на лекарства, — поставил на тумбочку купюры Кирилл, руки у него слегка дрожали.

— Хорошо, что ты у нее есть, Кирюш, хоть какая-то радость для старушки, — покачала головой и вздохнула сиделка, о чем-то сокрушаясь. — Может, еще раз с матерью поговоришь? Она ведь утопит себя в бутылке, а ты сын, как никак.

— Я умер для нее, впрочем, как и она для меня, — процедил сквозь зубы.

А после Кирилл буквально вылетел из дома, как ошпаренный. Я выбежала следом за ним, чувствуя, что ему нужна моя поддержка.

— Всё хорошо? — застала его возле мотоцикла, он нервно смотрел вдаль.

— Да, — коротко и резко ответил он, а затем, не успела я опомниться, обернулся и прижал меня к своей груди, словно находя во мне успокоение. — Давай просто помолчим, не хочу сегодня говорить.

— Хорошо, — кивнула, ведь всё было понятно и без слов.

Мы какое-то время простояли в объятиях, а после еще долго рассекали по городу на мотоцикле. Казалось, что быстрая езда успокаивает его нервы, даря забыться в свободе и отсекая боль. А мне было просто хорошо рядом с ним, и я совершенно забыла о нашем споре. Всё это казалось неважным. Вот только не для меня.

С тех пор мы виделись с Кириллом каждый день в университете, обнимались у всех на виду во дворике здания, миловались, но на свидания он меня не звал.

— Боишься проиграть спор и мухлюешь? — ухмыльнулась я в один из дней, а он на это лишь фыркнул.

— Я? Думал, ты уже должна была убедиться, что Кирилл Соловьев ничего не боится. Как насчет сегодня?

— Снова какой-то экстрим? — фыркнула, меня всё еще бил мандраж после прошлого раза.

Кирилл и риск — два неотделимых синонима.

— Нет, введу тебя в свою ночную жизнь. Сходим в клуб? — прижался ко мне сзади и уткнулся мне в плечо, целуя и при этом посылая по моему телу мурашки.

— Давай, — сказала я с неподдельным энтузиазмом, удивляя тем самым и себя, ведь я вообще не любительница подобных мероприятий.

В этот момент наше уединение было нарушено.

— Соловьев? Чего не здороваешься? Давно не виделись, — раздался женский голос.

Я подняла голову и увидела перед собой ехидное холеное лицо Карины, на котором сияла хитрая улыбка.

— Занят, — пожал плечами Кирилл и ответил весьма холодно, что меня безумно порадовало.

По груди растеклось тепло от того, что он уделял внимание только мне.

— Я вижу, над чем ты усердно трудишься, — ехидно сказала девушка странную фразу, затем переглянулась с Кириллом, развернулась и ушла, словно знала что-то.

— Что она имела в виду? — не удержалась от вопроса, чувствуя какой-то подвох.

— Забей, она дура просто, — фыркнул Соловьев, но я ощутила, как он напрягся всем телом.

Настаивать не стала, но на душе стало тревожно.

— Милу с Семеном позовем? — решила перевести тему и глянула на разговаривающих невдалеке друзей.

В последнее время заметила, что они стали сближаться, проводя вместе всё больше времени. На лице подруги чаще стала появляться улыбка, что не могло меня не радовать.

— Нет, — покачал головой Кирилл. — Побудем только вдвоем, это ведь чисто наше свидание.

Поцеловал меня в висок, обнял крепче за талию и прижал к себе. Я же согласно кивнула и улыбнулась, ощущая, как счастье распирает грудь.

А вечером, снова надев платье, которое помогла мне выбрать Мила специально для клуба, напряженно выдохнула, после чего она отправила меня вниз напутственными словами.

— Давай там, отожги, а то сидишь дома, как бабка.

— Ой, всё, — закатив глаза, вышла я навстречу к Кириллу.

Глаза его при виде меня засияли, и это лучше всяких слов сказало мне о том, нравится ли ему увиденное. В клуб нас пропустили одними из первых, не томя в ожидании, из чего я сделала вывод, что он, действительно, завсегдатай подобных заведений.

— Как часто бываешь здесь? — спросила у него сквозь шум битов.

— Давно не был, честно говоря. Еще до знакомства с тобой приходил.

Сказанное польстило, но вместе с тем встревожило. Не жертвует ли он своими интересами ради меня? И не скажется ли это на наших отношениях?

— Потанцуем? — не дал мне рефлексировать Кирилл.

— Я не умею, — покачала головой, продолжая сидеть на диванчике.

— Я научу, — наклонился и прошептал мне на ухо.

Покраснела, но встала, протягивая ему руку. Крупная ладонь потащила меня к танцполу, где уже вовсю танцевали парочки, а затем я одернула задравшееся платье, которое вдруг оголило мне часть бедра.

— Ты сегодня сногсшибательна, — сверкнул глазами Соловьев, но затем посмотрел на какого-то парня, — но платье коротковато. Все мужики пялятся, бесят меня.

— Скажешь тоже, — буркнула, не зная, как реагировать на его комплименты.

— Только правду скажу, не сомневайся, — улыбнулся искушающей улыбкой, а затем повел меня в танце.

— Кирилл, — растянула губы в улыбке, чувствуя, какой он хороший танцор.

Я даже начала сомневаться, было ли в этом мире хоть что-то, чего он не умел делать хорошо.

— Улыбайся почаще, у тебя красивая улыбка, — прошептал хриплым голосом Соловьев, а затем наклонился, прикасаясь к моим губам.

Я приподнялась на носочках и ответила на долгожданный нежный поцелуй, чувствуя, как от переизбытка чувств немного кружится голова.

А когда мы сели, кожа у меня стала такой разгоряченной, что даже стало не хватать воздуха.

— Принесешь сока? — сказала Кириллу, и тот кивнул, удаляясь к стойке.

Кирилл

С лица не сходила гребаная улыбка. Чувства бушевали внутри, раздирая грудную клетку, и всё, чего я хотел сейчас больше всего на свете, вернуться к своей девчонке и прижать ее к себе, никогда больше не отпускать.

— Сок! — кивнул бармену, обернулся, но вдруг наткнулся на взгляд сидевшей у стойки Карины.

Та заметила мое внимание и встала, направляясь ко мне. А вот я поморщился. Этой пиявки сейчас только не хватало. Нашел взглядом Аиду, но она сидела в телефоне и не видела происходящего. Мне льстила ее ревность, но я не хотел, чтобы она видела Карину, ей будет неприятно.

— И насколько тебя хватит? — первое, что спросила та, подойдя ближе.

Ее рука бесцеремонно коснулась моей руки, и я резко скинул наглую ладонь.

— Заткнись! — процедил сквозь зубы, не глядя на ее наглое лицо.

Всё в ней меня сейчас раздражало. Даже не могу вспомнить, чем она раньше цепляла.

— Ты не сказал ей о споре, правда? Неужто влюбился, а, Соловьев? — продолжала она напирать, прижалась к плечу грудью.

Отодвинулся сам, поморщился от ее присутствия и слишком сладких приторных духов. Аида пользовалась свежим ароматом, который будоражил разум, а запах Карины забивал ноздри и мешал здраво размышлять, словно загонял в угол и душил.

— Тебя это не касается, ясно? — повернул к ней голову и сказал твердо, глянул в глаза предостерегающе.

Вот только вместо страха она фыркнула и закатила глаза.

— Ты мертвый внутри давно, Кирилл, так что не обманывай себя. Тебе нужна такая, как я, — наклонила голову набок, цокнула, оглядывая меня жадным взглядом, который не отозвался у меня внутри томлением, а лишь вызвал омерзение от ее низменных желаний.

— С чего такие выводы? — ухмыльнулся, а сам снова глянул на Аиду, которая смирно продолжала сидеть на диванчике и ждать моего прихода, отчего в груди потеплело.

— Я приму тебя любым. И обдолбанным, и нормальным. А она знает о темной стороне твоей личности? Или ты нашей недотроге показываешь только хорошего себя? — вдруг неожиданно лизнула меня в ухо Карина, и я резко отодвинулся, отдергивая голову.

— Отошла от меня! — прошипел, неожиданно разъярился.

Слова Карины взбесили, ведь отчасти она была права. Я всегда уезжал, когда чувствовал, что демоны разрывают меня на части. Не хотел, чтобы Аида видела темного меня.

— Для меня ты можешь в любой момент побыть плохим мальчиком, Кирюш, — прикусила нижнюю губу и томно произнесла грудным голосом.

— Заткнись! — процедил, стискивая кулаки.

Из меня сейчас лилась чистая ненависть. Схватил эту тварь за горло, но вместо крика она лишь закатила глаза.

— Да, мой милый, сильнее сожми, — простонала, словно наслаждаясь моими прикосновениями.

— Ты ненормальная, — отбросил от себя, вытирая руки о джинсы.

— Вся для тебя, — снова подалась вперед Карина.

— Проваливай! — рявкнул, а затем схватил сок, поданный барменом.

— Сам скоро ко мне вернешься, милый, — никак не желала униматься, испытывая мое терпение.

— Пошла вон! — начал я терять терпение и пошел в сторону столика.

— Дам тебе совет. Не порти девчонке жизнь и сам о споре признайся, — прищурилась и явила свой настоящий змеиный лик Карина.

Я остановился на полпути и обернулся.

— А то что? — фыркнул, но внутри всё заледенело.

— А то она и сама узнает. Мало ли, вдруг я случайно проболтаюсь, — рассмеялась, запрокинув голову, и удалилась, более не произнося ни слова.

А я, обуреваемый чувствами и раздираемый сомнениями, вернулся к Аиде, подавая ей бокал сока. Видимо, напряжение сковало мое тело, отразилось на лице. Она стала выглядеть обеспокоенной.

— Всё хорошо? — нежно спросила и погладила меня по щеке.

Я прикрыл глаза, наслаждаясь ее нежными касаниями, но лишь кивнул, не в силах сейчас говорить. Всё, чего сейчас хотел, чтобы она никогда меня не покидала.

— Просто прекрасно, — захрипел и снова поцеловал свою девочку.

Аида

Разгоряченная постоянными танцами, я, наконец, присела на диванчик.

— Всё, всё, Кирилл, я больше не могу, — рассмеялась, когда он снова попытался утянуть меня в центр зала. — Давай просто посидим.

— Как скажешь, детка, — веселым тоном произнес Соловьев и присел рядом, закидывая руку на мое плечо.

— Ты круто танцуешь. Учился? — не могла не задать я вопрос.

— Самоучка, — улыбнулся он от комплимента, и я закатила глаза.

Его самовлюбленность начинала мне импонировать.

— Эх, мне это не дано, — вздохнула, а затем у меня зачесались руки.

Так сильно хотелось запечатлеть на холсте Кирилла, но, как назло, сейчас я была не дома, а под рукой не было ничего, чем можно было бы порисовать.

— Не прибедняйся, у тебя отлично получается, — прижал меня к себе и вдруг прошептал: — Пара индивидуальных уроков от учителя Соловьева, и ты станешь асом.

Сказано всё это было таким тоном и с такой подоплекой, что я невольно покраснела и опустила от смущения лицо. Вся кровь прилила к шее и щекам, и я промолчала, не зная, как на это реагировать.

— Засмущалась, детка? — довольным тоном спросил.

Его пальцы играли с моими волосами на затылке, сам он не отрывал от меня своего взгляда, чувствовала и видела это боковым зрением.

— Жду не дождусь уроков, — ответила ему слегка томно, повернув голову.

Сама от себя не ожидала подобного флирта, но взгляд отводить не стала. А на губах Кирилла заиграла предвкушающая улыбка.

— Не будем доводить до греха так быстро, — прошептал и снова коснулся моих губ.

А после, когда я начала уже уставать, попросила отвезти меня домой.

— Как прикажете, принцесса, — спаясничал Соловьев, но уговаривать остаться еще не стал, за что я была ему благодарна. — Всё для вас. Идемте, карета подана.

Я фыркнула, но пошла следом, чувствуя, как от каблуков побаливали ноги. Всё же плясать под такую высоту еще не в моих силах.

Кирилл

— До завтра, детка, — прижался лбом к ее лбу.

— Пока, — прошептала она и вдруг клюнула меня в губы сама, а после резко развернулась и побежала по лестнице вверх.

Я коснулся пальцами губ, на лице непроизвольно возникла улыбка. Моя стесняшка начала ко мне привыкать. Проследив за тем, как она вошла в общежитие, а после, убедившись, что в ее комнате зажегся свет, завел байк и покатил домой.

“Где ты, бро? Уехал уже? Подтягивайся к нам, здесь наши собрались”.

Сообщение от друга застало на полпути к дому. Внутри бил мандраж и приятные ощущения от вечера. Душа вдруг захотела еще веселья, и я, передумав ехать прямиком домой, решил вернуться в клуб.

Кирилл

Утро началось с головной боли и сухости во рту. Двинул ладонью, а та коснулась чужого бедра. Замер, а пока открывал глаза, молился, чтобы это была Аида. Вот только что-то подсказывало мне, что всё не может быть так радужно.

— Ммм, — простонал женский голос, до боли знакомый и ненавистный. — Ты уже проснулся, милый?

— К сожалению, да, — буркнул и присел на кровати, трогая виски, которые ломило от боли.

Спины коснулась рука.

— Убрала! — прорычал, чувствуя накатывающую злость, которая комом осела в горле.

— А ночью ты по-другому говорил, — обиженно произнесла, явно надувая силиконовые губы.

— Добилась своего? — горько усмехнулся, но больше всего сейчас ненавидел себя.

Встал, накидывая на себя одежду, даже не обернулся ни разу. Не хотел портить утро сильнее.

— Даже не взглянешь на меня? — спросила Карина невинным голоском, как она умеет.

— Заткнись! — процедил сквозь зубы и прикрыл глаза, выдыхая и пытаясь успокоиться.

— Значит, сейчас снова не пошалим? — игривый тон добавлял мне еще больше головной боли.

— Значит, ты замолчишь и прикроешь свой рот, — произнес и обернулся, глядя на эту хитрую лису, которая явно обманом забралась в мою постель. — Если хоть одна душа узнает…

Прошипел, наклоняя голову и глядя на девчонку хмуро и грозно, вот только вместо страха на ее лице обозначилась улыбка победы, которая мне совсем не понравилась.

Голова раскалывалась, и в этот момент звякнул мобильный. Поднял экраном к лицу и поджал губы, еле сдерживая стон боли. Аида. “Доброе утро”.

— Я, может, и не расскажу, но вот показать мне ведь никто не запретит, правда? — кинула мне в спину Карина, когда я выходил из ее комнаты.

Замер деревянным столбом, медленно обернулся, чувствуя в этом подвох. И не ошибся. Она протянула руку, в которой лежал ее телефон. На экране отчетливо виднелась фотография, где я лежал голый в ее постели. Впрочем, и она там совсем без одежды. Стиснул челюсти и сжал кулаки, а затем резко выхватил мобильный из ее рук, желая стереть это непотребство.

— Удаляй, думаешь, я такая глупая, что не сохранила нигде? Ты же меня знаешь, Кирюш, я умненькая девочка.

— Не называй меня так! — рявкнул и сморщился, ощущая боль в висках от собственного рыка.

Хотелось выдрать всё из головы, забыть сегодняшнее утро, стереть вчерашний вечер и сделать вид, что ничего не было. Что я провел Аиду до общежития, благополучно вернулся домой и уснул. А всё это кошмарный сон. Вот только он никак не желал заканчиваться.

— Чего ты хочешь? — процедил сквозь зубы, глядя на эту пиявку.

Она томно облизнула губы и выпятила грудь.

— Прикройся! — практически выплюнул.

Не смотрел ей ниже подбородка. Всё, чего я сейчас хотел — скорее свалить, но пока не мог.

Она фыркнула, потянула простынь, еле-еле прикрывая себя до ключиц, но пока молчала.

— Говори! — рыкнул, находясь в нетерпении.

— Ты уж определись, то заткнись, то говори. Какой ты непостоянный, — усмехнулась Карина, раздражая меня тем самым еще больше.

— Что ты хочешь за удаление этой фотки и за свое молчание? — оскалился, боль уже разрывала грудину.

Сам себя был готов съесть живьем за то, что испортил всё своими руками. Только решил измениться, остепениться ради Аиды, но нутро ведь не сломать, за несколько дней не переделать.

— Ты знаешь, чего я хочу, — улыбнулась, опустила глаза, играя роль скромницы.

— Не переигрывай, — дернул губой презрительно, крылья носа затрепетали.

— Какой ты скучный, — наклонила голову набок, — хочу, чтобы ты был моим, и никто о нашей ночи не узнает. Ну как, никто, ты же не желаешь, чтобы Аида узнала об этом, правда?

Прилегла боком, выставляя бедро, прикрытое простыней, напоказ.

— Нет, — сказал, как отрезал.

— Ну ты подумай до вечера, а то вдруг наша скромница Аида расстроится, плакать будет. Еще и о споре узнает, не сказал ей ведь до сих пор, трусишь? — ухмыльнулась до того нагло, что мне хотелось схватить ее за горло и откинуть к стене. Еле как сдержал бушующий внутри гнев.

— Тварь! — процедил, кинул в нее телефон, развернулся и вышел, вбивая подошвы ботинок в пол так сильно, словно сваи забивал.

“Нужно встретиться и поговорить. Набережная. То же место”.

Нажал “отправить” и стиснул переносицу пальцами. Иногда приходится вырывать сорняки с корнями, чтобы прекрасные цветы продолжали благоухать и цвести. Но как же тяжело будет вырывать самого себя.

Аида

“Доброе утро”.

Отправила сообщение и скрестила на груди руки, мечтательно закатывая глаза.

— Чего такая улыбка, м? — сонно протянула Мила, глядя на меня и при этом прищуриваясь.

— Да так, — ответила неопределенно, легла на живот и стала болтать ногами, чувствуя, как внутри всё порхает.

На душе царила легкость, в голове — пустота.

“Нужно встретиться и поговорить. Набережная. То же место”.

— Чего улыбаешься? — вдруг встрепенулась Мила, глядя на меня с улыбкой.

— Кирилл зовет встретиться. Видимо, шестое свидание, — дернула бровями, а затем вскочила, начиная метеором собираться. — Может, снова платье надеть?

Подружка при виде моих метаний рассмеялась, а затем присела на кровати, наблюдая и веселясь.

— С каких пор ты решила, что девочка? Раньше одни джинсы да кеды, — фыркнула Мила, а я остановилась, чтобы перевести дух.

— Точно, — закатила глаза и простонала, — какое свидание, у меня же сегодня бег. Может, перенести?

— С ума сошла, — тут же встала подружка и подошла ближе. — Ты уверена, что это свидание?

— Нет, — покачала головой, задумавшись.

А ведь и правда, обычно он предупреждал, что заедет.

— Оденься, как обычно, утро же, — пожала плечами подружка. — Не показывай, что только и ждешь его звонка. Надень вещи, как если бы была на тренировке, и ты пришла просто потому, что по пути.

— Думаешь? — поджала губы и задумчиво потрогала вещи. — Ладно, тебе лучше знать.

Честно говоря, в мужской психологии я разбиралась хуже, поэтому полностью положилась на мнение подруги. По итогу, готова я была в рекордные сроки, так что вышла из общежития уже через десять минут после сообщения от Кирилла.

— Не показывай, что только и ждала его внимания, поняла? — крикнула мне напутствие Мила, и я кивнула.

Впрочем, как только попала на улицу, все ее слова благополучно вылетели из головы. В животе у меня порхали бабочки, и всё, о чем я могла думать, это Кирилл.

А когда увидела его силуэт вдалеке, когда подходила к набережной, сама не заметила, как ускорилась.

— Угадай, кто, — не удержалась и прикрыла его глаза, подходя со спины.

Не обратила внимания, как он напряжен, а зря.

— Аида, — с какой-то мукой произнес, как мне показалось.

— Что-то случилось? — спросила, чувствуя неладное.

Он обернулся и глянул на меня странным взглядом, прикрыл глаза, выдохнул и снова посмотрел.

Время словно замерло. Мы застыли, а после всё разом пришло в движение.

Кирилл взял меня за руку, потянул к себе. Его аквамариновые глаза отдавали на солнце оттенком зелени. Любовалась им, пока другой рукой он ложил шлем на байк. Сел на него, притянул меня за талию и посмотрел в глаза. И, видимо, нашел что-то. Привстал.

— Любишь меня? — спросил, будто с вызовом.

— Люблю, — погладила его лицо, но он дернул головой и отошел.

— Я же недостоин таких, как ты и твоя подружка, — хмыкнул, оскалился.

В его голосе прозвучала издевка, но я услышала и отчаяние. У меня перехватило дыхание. Нет-нет, он не мог слышать те мои слова, не мог…

— Как банально, — жестко схватил меня пальцами за подбородок и притянул к себе, выдыхая мне в губы: — ты оказалась легкой добычей, Аида.

Сердце было готово выпрыгнуть из груди, настолько ужасно обернулась ситуация. Гулко билась вена на шее, я даже слышала пульсацию в ушах. Сглотнула ком и просипела с надрывом.

— Ч-что? — переспросила, но до меня уже дошел смысл его слов.

— Я поспорил на тебя, что влюбишься в такого циника и бабника за шесть свиданий, — хмыкнул, язвительно изгибая губы, — а ты влюбилась за пять!

Цеплялась за его руки и пыталась словить родной взгляд, но видела там только свое отражение. Жалкое, слабое, униженное.

— Ты не мог, — держалась за остатки доверия, но он холодно усмехнулся, сел на свой мотоцикл и равнодушно отвернулся.

Даже шлем не надел, сразу повернул ключ зажигания. Мотор загудел, зарычал, вторя моим мыслям, но мне оставалось лишь с агонией смотреть ему вслед.

Перевела взгляд на свои ноги в кедах. Сегодня ведь тренировка…

По плечам ударили первые капли. Вскинула голову, с неба заморосил дождь. Ловила капли лицом, прикрыв глаза, ощущала, как намокают волосы и сосульками ложатся на спину. Холод пробирал меня до костей, но я продолжала молча и неподвижно стоять посреди тротуара. И тут меня коснулись чужие руки.

— Девушка, вам помочь?

Не обернулась, сил на это не было.

— Аида? — вдруг снова раздался мужской голос, вынуждая меня повернуть голову.

— Марат? — скупо улыбнулась, чувствуя, как капли дождя касались лица.

Так хотелось, чтобы хлынул ливень, способный скрыть слезы, которые вот-вот готовы скатиться вниз по щекам. Горло саднило от горечи, душа ныла, я лишь с силой прикусила нижнюю губу. Боль отрезвила, заставляя посмотреть на Марата, который накинул на меня свой пиджак.

— Что ты здесь делаешь? — спросил снова.

Я открыла рот, но была не в силах произнести ни слова.

— Жду, — пробормотала.

— Чего ждешь? — прозвучал обеспокоенный вопрос.

— Не знаю, — ответила рассеянно, поднимая глаза к ясному небу, которое вдруг заволокло тучами.

От этой картины захотелось зареветь, и я, более не сдерживаясь и даже не стесняясь знакомого, позволила чувствам вырваться наружу. Дура ты, Аида, знала ведь, что всё так и закончится. Знала, а всё равно полезла в хомут. Никто не заставлял, даже отец предупреждал.

— Всё будет хорошо, — прозвучали слова поддержки от Марата, а затем он притянул меня к себе.

Уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как намокла его рубашка, мужские руки ласково гладили меня по спине. И эта поддержка заставляла меня плакать сильнее, словно я расклеивалась и никак не могла собрать себя на части.

— Не будет, — нашла в себе силы и выдавила.

— Из-за Кирилла плачешь? — проявил он чудеса прозорливости.

Промолчала, не собираясь отвечать на этот вопрос. Всё крутила в голове слова Соловьева.

“Любишь меня?” — снова всплыл в голове его вопрос, который поставил окончательную точку в наших отношениях.

Любишь?… Любишь…

Следующие несколько дней я не появлялась в универе и не выходила из комнаты общежития.

— Может, чаю? — осторожно в который раз предложила Мила, но я лишь отрицательно покачала головой.

Бездумно смотрела в стену и молчала, не желая говорить. Боль не ушла, нет, просто горела внутри агонией.

В этот момент снова зазвонил телефон. Надоело. Выключила звук и положила экраном вниз, чтобы не раздражал и не мешал страдать.

— Даже не посмотришь, кто звонил? — снова прозвучал голос Милы. — Вдруг Кирилл?

— Даже если он, не подняла бы, — подала голос и сама ужаснулась, каким ломким и глухим он прозвучал. — В любом случае, это не Кирилл. Наверняка Марат.

— Тем более, — снова сказала подруга. — Он, может, помочь тебе хочет. Если со мной никуда не хочешь сходить и развеяться, с ним сходи. Клин клином, так сказать.

— Не хочу, — прогундосила.

— Он козел, Аид, — вздохнула Мила, после заскрипела кровать, когда она присела на нее снова. — Это нужно пережить. Через год, два, пять лет это будет неважно. Да, больно, да, тяжело, но когда-нибудь ты будешь благодарить его за этот урок.

Я не сомневалась в правоте подруги, вот только сердце не слушало и всё равно продолжало болеть. Она могла быть хоть сто раз права, но это не отменяло того факта, что здесь и сейчас я осталась наедине со своей болью, предательством от человека, которого… Любила? Любила ли?

Рана на сердце заживать ни в какую не желала.

— Может, Семен хотя бы зайдет? Он переживает о тебе, — жалобно еще раз сделала попытку Мила меня расшевелить.

— Он его друг, — выдохнула, стиснула челюсти и зажмурилась, ощущая, как слезы в очередной раз покатились вниз.

Подушка была постоянно сырая, не успевала обсохнуть после моих рыданий.

— Я говорила с Семой, он и сам не в курсе, как такое произошло. Кирилл с ним не разговаривает, — покачала подруга головой.

— Да и плевать, — всхлипнула, а после прикусила кулак, пытаясь заглушить очередной рев.

Выдохнула, затем вдохнула воздуха глубже в легкие, попыталась успокоиться, но выходило плохо.

— Какой завтра день недели? — спустя время повернулась к Миле и задала ей вопрос.

Она застыла в удивлении, а затем просияла, глядя на меня, как на зомби, которая вдруг вернулась к жизни.

— Среда, — улыбнулась.

— Ммм, — простонала, только сейчас до меня дошел весь уровень проблемы. — Ругаться в деканате будут за прогулы.

— В универе я сказала, что ты заболела, так что проблем не будет. Ты точно пойдешь?

— Не смотри на меня, как на умалишенную, — сказала, а у самой так тяжело на душе было, что встать пока не было никаких сил. — Может, и не пойду.

Вот только вопреки привычному в последние дни распорядку, в этот день я встала с постели и даже ответила на звонок Марата.

— Алло, — прохрипела, слыша, как вместо голоса раздалось воронье карканье.

— Наконец-то, — в облегчении выдохнул в трубку мужчина. — У тебя всё хорошо? Почему трубку не берешь?

— Занята была, — поджала губы.

Мила в этот момент замерла возле стола, в руках у нее был чайник, всё пыталась меня накормить да напоить, в этот раз вполне успешно.

— По голосу не скажешь. Может, я приеду? — мягкий мужской голос.

— Не нужно, — покачала головой.

— Уверена?

— Д-да, — произнесла чуть неуверенно, и он это, видимо, почувствовал.

— Буду через полчаса, — сказал и бросил трубку, не давая мне возразить.

Я присела на кровати, посмотрела на Милу испуганным взглядом, в руке завис телефон.

— Что случилось? — спросила она чуть встревоженно.

— Сейчас Марат приедет.

Голос у меня был потерянный, даже я это понимала. Встала с постели, подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрело чучело, по-другому назвать язык не поворачивался.

— Так это же отлично! — воскликнула Мила.

— Ничего хорошего, — буркнула, приглаживая солому на голове.

Выдохнув, надела более-менее приличные джинсы и накинула сверху на себя толстовку. Остальное всё неважно, просто желание вдохнуть свежего воздуха стало просто невыносимым.

На крыльце я оказалась раньше, чем подъехала машина Марата. Так что, когда он вышел, спустилась сама.

— Выглядишь ты… — почесал затылок.

— Не стесняйся в выражениях, чучело болотное, — хмыкнула и пригладила волосы, но те продолжали торчать во все стороны.

— Может, в кафе съездим? Мне кажется, ты похудела за эти дни, — окинул меня обеспокоенным взглядом.

— Желания нет, — покачала головой.

Наши взгляды встретились, его — почему-то заботливый, мой — раненый.

— Мне жаль, но… — прикусил губу. — Ты не думаешь, что следует жить дальше? Сколько вы были знакомы?

— Несколько дней, — ответила, как сомнамбула.

А затем застыла, поражаясь сказанному. А ведь и правда, мы были знакомы так мало, но прикипела я настолько сильно, что отдирать его от себя оказалось сложнее, чем в прошлый раз. Тот случай померк, хотя всё еще был отпечатан в памяти занозой.

— У тебя есть я, — коснулся моего подбородка теплыми пальцами и поднял мою голову, заставляя посмотреть себе в глаза. — Если тебе нужно плечо, на которое опереться, я никогда не откажу. С радостью тебе помогу.

Поджала губы, но в глаза ему смотрела неотрывно. Вот только в омут меня не затягивало, с ног не сбивала эйфория, а сознание не туманилось. Я видела его отчетливо и близко, но голова у меня не кружилась, в сердце не щемило, а в животе не порхали бабочки. Всё было ровно и спокойно, как в штиль.

— Спасибо, что поддерживаешь, Марат, но не стоило, правда, — сделала шаг назад.

Его рука зависла в воздухе, когда я отошла, затем медленно опустилась вдоль тела. Глаза стали грустными, после он встряхнул головой.

— Мой номер знаешь, — кивнул, улыбнулся через силу.

Я же посмотрела на него и пожалела, что не могла ответить ему взаимным интересом. Растянула губы в улыбке, развернулась и поднялась обратно по лестнице.

А на следующее утро решила попытаться взять себя в руки. Приняла прохладный душ, накрасилась и оделась, чувствуя себя другим, обновленным человеком.

Вот только не ожидала, что первый день в университете после расставания с Кириллом пройдет настолько тяжело. Все шушукались, глядя на меня, морщились и смеялись. И никто не скрывал, что думал на самом деле.

— Ну да, где наш Кирилл и эта замухрышка.

— Я бы с этой и дня не провел, чучело соломенное.

Даже парни считали нужным высказаться.

— Он ее еще и целовал. Наверное, жабу вместо нее представлял.

— Не говори, фу.

Я пыталась не слушать, но уши заткнуть не могла.

— На себя посмотрите, уродки, — фыркнула на кого-то Мила, чуть ли не накидываясь с кулаками.

— Не надо, Мил, правда, пусть каждый по себе судит. Всем языки не заткнешь.

— Шакалье, — процедила сквозь зубы подруга, а я схватила ее за руку и потащила к выходу.

Ненавистные пары закончились, так что можно было идти домой. А когда мы вышли наружу, застали привычное оживление во дворике здания.

— Мила, — вдруг подлетел к нам Семен, а затем заметил меня, в глазах его появилась обеспокоенность. — Аида? Всё хорошо? Выглядишь бледной.

Снова глянул на подругу, затем на меня. Взгляд почему-то был виноватый. Я перевела взор за его спину. В отдалении на байке привычно сидел Кирилл, а возле него крутились мисс универ. Как раньше. Как до злополучного спора. Всё вернулось на круги своя.

— Просто отлично, — горько усмехнулась, переводя взгляд на Семена.

— Мы пойдем, Сем, у нас дела, — скупо улыбнулась Мила, затем потащила меня мимо парня.

Я чувствовала на себе многочисленные взгляды, пока мы шли вдоль тротуара, опустила голову, а затем ощутила себя той самой семнадцатилетней девчонкой, почти так же опозоренной, униженной и слабой.

— Не бывать этому! — прошипела тихо и вздернула подбородок так высоко, как смогла.

Никто больше не посмеет со мной так поступать, никому не дам себя обидеть. Их слова — пыль, их взгляды — ничто, все они… Никто!

— Аид, — начала вдруг говорить подруга, когда мы шли внутри парка, выбрав короткий путь до общежития. — Я хотела с тобой поговорить.

— Насчет Семена? — догадалась, видя ее виноватый взгляд, такой же, какой был и у парня.

— Да, как ты… — не договорила, осеклась, увидев выражение моего лица. — Ты не выглядишь расстроенной.

— А должна? — наклонила голову набок.

— Я не хотела, чтобы тебе что-то напоминало о…

Она сглотнула, не смогла сказать это вслух, словно боялась бередить мои раны.

— Брось, — фыркнула, храбрясь и пытаясь держать свои чувства в узде. — Я всегда хотела, чтобы ты была счастливой. И потом, сама ведь подталкивала тебя к Семену. С чего мне быть против?

Сказанное было чистой правдой. Не было у меня ни боли, ни возмущения, я, действительно, была рада.

— Знаешь, а ты права, — схватила меня сильнее за руку, мы даже немного ускорились. — Мы обе заслуживаем настоящего счастья. Так что прекращай хандрить, Айко, и забей на этого козла Соловьева, мы тебе гораздо лучше найдем. Того же Марата. Он не студент какой, а уже работающий успешный мужик.

— Мил, — закатила глаза, на лице впервые за долгое время возникла улыбка. — Снова вздумала свахой заделаться?

— Нет, ну а что, — пожала она плечами.

Я не хотела продолжать тему Кирилла Соловьева, поэтому попыталась переключить ее внимание на другое.

— Ты мне лучше скажи, как у вас с Семеном всё продвигается.

Как только я задала вопрос, она вдруг загрузилась. Казалось, что ее что-то тяготит.

— Говори, Мил, знаю тебя ведь, чем опять пытаешься отгородиться от парня, а? — чуть надавила, зная, что ее нужно подтолкнуть, чтобы получить нужные ответы.

— Та ситуация… — сглотнула она и отвела взгляд.

Я всё поняла и помрачнела. Моя история не шла ни в какое сравнение с ее болью. Но я всегда знала, что она гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд.

— Не говорила ему? — спросила, но сама знала уже, что нет. — Уверена, что сейчас стоит? Насколько у вас серьезно?

— Дело не в этом, Мил. Бывший просто… — опустила она голову, голос сел, стал ломким и отдавал болью. — Мешает. Всё время звонит и караулит, я боюсь, что…

— Ты же не собираешься к нему вернуться?!

— Нет-нет, он мне омерзителен, но Семен… Я боюсь, что он узнает всё от него и не поймет. Я ведь с богатым из-за денег, получается, встречалась, а Сема, он хороший и презирает таких, а тут я…

Воцарилась тишина, только звуки улицы и машин. Остановилась, отчего по инерции тормознула и подругу. Повернула ее к себе, схватила за плечи и развернула к себе.

— Ты хорошая, Мила, — посмотрела в глаза, не позволяя отвести взгляд. — Добрая, сопереживающая, честная, справедливая и… Ты лучшая подруга, которая у меня была. И единственная, впрочем. Семену с тобой повезет, а если даже он засомневается и бросит, поверив какому-то идиоту, так разве тогда он нужен? Скажи мне?

Она не ответила, но по ее щеке скатилась слеза.

— Ты знаешь, я так рада, что с бывшим так вышло, хоть всё это и грех, — расплакалась и прильнула ко мне, обнимая за шею и прижимаясь всем телом. — Я ведь боялась, что начала превращаться в сестру, оправдывала себя любовью, но поняла, что там любовью и не пахло. Зависимость, тяга, ненависть. Спасибо, Айко, что ты у меня есть.

От ее слез я и сама расчувствовалась, так что вскоре мы обе плакали навзрыд, но вместе с тем освобождалась от тягостного чувства. Я подняла голову, глянула на небо и решила жить дальше. Наконец, появилось время переосмыслить свою жизнь.

Может, стоило прислушаться к отцу? Ведь родители, как оказалось, знали всё гораздо лучше меня.

Принять решение оказалось гораздо легче, чем следовать ему. Умом я понимала всё, а вот сердце продолжало страдать.

Боль разрывала меня на части каждый раз, когда взгляд падал на Кирилла и девчонок, которые вешались на него, совершенно не стесняясь. Но больше всего вызывало агонию не их внимание, а то, как он касался их: то за талию схватит, то за бедро, словно ему плевать на мои чувства. Я проходила мимо, стиснув челюсти и кулаки, тщательно сдерживала слезы, но в общежитии, когда оставалась одна, давала волю боли.

— Я съезжаю, Мил, — грустно улыбнулась подруге в один из дней.

— Куда? К родителям? — встрепенулась она, поднимая на меня взгляд, полный грусти.

— Нет, к себе, — покачала головой. — Хочешь со мной? Будем вдвоем жить.

Я ожидала, что она согласится, вот только вместо этого она призналась в другом.

— Прости, Айко, мне Сема предложил съехаться, я не хотела тебя оставлять, но раз уж ты сама уезжаешь, наверное, приму его приглашение, — говорила виновато, что мне категорически не понравилась.

Присела около нее на кровати, взяла за руку.

— Конечно, принимай, — улыбнулась вполне искренне, чувствуя радость за подругу.

— Слушай, я говорила с Семой насчет вашей ситуации с Кириллом, — начала осторожно говорить Мила. — Может, вам стоит поговорить? Сема говорит, что на Кирилла это не похоже. Да и выглядит он паршиво, страдает.

— Кто страдает, Мил? Кирилл? — фыркнула, но вышло слишком горько, даже я сама это заметила. — Ты ведь вместе со мной видела, как к нему в универе девчонки липнут, а он и не против. Всё у него отлично. Просто отлично.

Последнее процедила сквозь зубы, ощущая, как внутри разгорается пожар гнева.

— Может, всё же… — опять попыталась уговорить меня Мила, но в этот раз я не дала ей договорить.

— Отец прав, он лучше знают, что для меня лучше, в этом я убедилась дважды. Так что больше никаких Кириллов в моей жизни.

— Отец? — переспросила Мила, а затем вдруг погрустнела. — Ты выйдешь замуж по расчету?

Я усмехнулась, а после вытащила чемодан и стала запихивать туда свои вещи.

— Выйду, не выйду, это еще бабушка надвое сказала. А так, может, дам Марату шанс, — пожала плечами.

— Ты иногда выражаешься, как старушка, — закатила глаза. — А насчет Марата правильно, тебе развеяться надо, хоть сводит тебя куда-нибудь.

Промолчала, усмехнувшись, сама я такого энтузиазма не испытывала. Собрала чемодан и поставила у порога.

— Ты блокнот забыла. Что тут, кстати? — задала вопрос подруга и схватила лежавший на столе мини-альбом.

— Это? — задумчиво обернулась. — Это можешь выкинуть или сжечь. Оно мне больше не надо.

Я знала, что она там увидит. Многочисленные рисунки Кирилла Соловьева. Парня, которого я любила.

— Это то, что я думаю? — задала она закономерный вопрос.

— А ты не думай, Мил, просто выбрось этот мусор. Давай чай на дорожку, — присела около нее.

Попрощавшись, вышла на улицу, где уже ждал Марат, которого я попросила отвезти меня на квартиру.

— Может, с тобой остаться? — спросил он, когда поднял чемодан на нужный этаж.

— Это лишнее, — скупо улыбнулась. — Я бы тебя позвала на чай, но тут целый фронт работ.

— Поехали тогда, перекусим, — предложил, и я вдруг неожиданно даже для себя согласилась.

В животе заурчало весьма громко, отчего Марат улыбнулся, помог внести чемодан в квартиру, а после мы поехали в кафе.

— Слушай, хотел пригласить тебя на выходные в новый ресторан на крыше, надеялся, что согласишься, — в какой-то момент предложил мужчина, а я застыла.

Чувство напряжения усилилось, а затем я подняла голову, встречаясь с ним взглядами.

— Марат, — сглотнула, собираясь отказать как-то более этично и не обидно, а затем наткнулась на будто знакомую макушку.

Дыхание перехватило, а после парень повернул голову боком, отчего я окончательно убедилась, что это Кирилл. С той стороны раздался женский смех, а после я уже обратила внимание на спутников Соловьева. Двое каких-то парней, чьи лица я вроде видела в университете и на гонках, Карина и еще две девицы.

Сердце снова прорезала боль, но в руки себя взяла я на этот раз быстрее.

— Аида? — снова голос Марата.

Он вдруг стал оборачиваться, но я не хотела, чтобы он стал свидетелем моего унижения.

— Марат! — воскликнула и коснулась ладонью его руки, лежащей на столе. — Я согласна.

Он не успел обернуться, чтобы увидеть то, что заметила я.

— Правда? — снова посмотрел на меня.

А после моего кивка просиял, словно выиграл джекпот. Воодушевление сделало его разговорчивым, так что тишину между нами он успешно заполнял сам.

— Давай поедем, я наелась, — не выдержала и вскоре попросила его уехать.

Ничего не могла с собой поделать, взгляд сам по себе падал на столик Кирилла, где царило веселье. Каждый раз я еле как сдерживала слезы, влагой скапливающиеся в уголках глаз.

— Всё хорошо? — задал Марат вопрос, подмечая мое испортившееся настроение.

— Просто устала, — грустно улыбнулась.

Благо, что выход находился в другой стороне, так что мимо Соловьева проходить нам не пришлось. Вот только показалось мне, что при уходе спину мне сверлили гневным взглядом. Вот только оборачиваться и проверять я не захотела. Слишком больно.

На следующее утро настроения снова не было. Даже вечерняя уборка в квартире не помогла. К холстам прикасаться желания не было, как отрезало, хотя я надеялась развеять хандру рисованием. Руки каждый раз дрожали, так что кисти падали при каждом мазке, а результатом была какая-то неинтересная мазня.

— Ты точно вчера на свидание ходила? — встретила меня во дворике Мила, скептично оглядывая с головы до ног. — Выглядишь еще хуже, чем вчера.

— Ну спасибо, подруга, — хмыкнула и закатила глаза. — И потом, какое свидание, просто мы оба проголодались и поужинали, как друзья.

— Ну-ну, — фыркнула Мила. — Уж кто-кто, а Марат явно надеется на нечто большее. Видела я вчера в окно, как он на тебя смотрит. Дала бы парню шанс.

— Может, и дам, — пробормотала, когда взгляд в очередной раз наткнулся на Кирилла в компании друзей и девушек.

— Хватит смотреть туда, — поджала губы подруга, схватила меня за локоть и потащила к входу в здание университета. — На этом козле свет клином не сошелся, так что нечего пялиться на него.

— Не ты ли его вчера защищала, м? — съязвила, не смогла сдержаться.

— Беру свои слова назад, — сказала и подняла подбородок.

Я рассмеялась, но боковым зрением всё равно наблюдала за Соловьевым. Грудную клетку сжало, словно между ребер вогнали острые сучья, но я стиснула челюсти, чтобы не дать волю чувствам.

Пары прошли будто в тумане, а когда мы оказались в столовой, виток страданий пошел на новый уровень. Я думала, что больнее уже быть не может, но оказалась не права.

— Он это специально? — вздернула бровь Мила, глядя мне за спину.

Я знала, что предстало ее взору. На коленях Соловьева сидела какая-то светловолосая девчонка, а он был и не против, откинувшись на спинку стула и заигрывая с ней.

— Любитель блондинок снова в строю, — слегка ядовито произнесла, но настроение заметно испортилось.

Взгляд ненароком упал на собственные черные локоны, но Мила сразу просекла направление моих мыслей.

— Даже не думай об этом, — произнесла с угрозой, наклонилась вперед и через стол схватила пальцами мой подбородок. — Ты красотка, даже не сомневайся в этом. Чужая мерзкая душонка не должна диктовать тебе самооценку.

— Влиять, Мила, а не диктовать, — усмехнулась, вот только уголки моих губ были опущены.

— Не суть важно, — махнула рукой подружка, а после зло глянула мне за спину. — В любом случае, чую, что всё не так просто. Вон как на тебя пялится, когда ты не видишь.

— Не придумывай, — выдохнула, даже не лелея надежду, что хоть капельку нравилась Соловьеву. — Это просто твои фантазии. Ну или он хочет задеть меня еще сильнее. Наверняка смеется с друзьями, как поиздевался надо мной.

Мила в этот момент задумалась о чем-то, а после кое в чем призналась.

— Он твое имя произносить запретил другим, даже морду дружку своему побил. Тому, с которым спорил, видимо. Сема так сказал, — последнее произнесла, когда я глянула на нее вопросительно.

— Презирает, раз запретил. Может, ему противно вспоминать обо мне, — первое, что пришло мне в голову.

От моих слов подруга вздернула бровь и глянула на меня, как на дурочку.

— Да уж, в мужской психологии ты совсем не разбираешься, Аид. Тут дело в другом, — покачала головой, но досказать не успела, я выдвинула вперед ладонь.

— Не нужно, давай не будем его обсуждать. Не хочу говорить о нем.

Мила вздохнула, но продолжать не стала. Начала щебетать о Семене, что меня весьма устраивало. В этот момент пришло сообщение от Марата.

“Что делаешь после пара? Не против, если похищу тебя?”

Я было хотела отказаться, чтобы не давать ему пустых надежд, но как только начала набирать текст на телефоне, сзади раздался девичий игривый смех, после чего последовал голос Кирилла. И это повлияло на мое решение.

“Приезжай, я освободилась”.

Нажав на значок “отправить”, встала из-за стола.

— Ты знаешь, Мил, ты права, — уперлась ладонями об стол. — Я буду жить в свое удовольствие.

И на этой ноте пошла к выходу, вот только на этот раз мимо стола, за которым сидел Соловьев. Наши взгляды непроизвольно встретились, но я быстро отвела свой и выпрямила спину, чувствуя, как окаменело лицо.

Вышла во дворик и встала около колонны, выискивая взглядом среди подъезжающих машин ту, которая принадлежала Марату. Вот только ее всё не было и не было.

— Смотри, смотри, это она, — вдруг послышался чужой женский шепот.

— Ничего особенного, — вторил ей еще один голос. — Неудивительно, что Кирилл на тебя переключился. Ты точно в его вкусе.

Голову поворачивать я не стала, лишь усмехнулась, понимая, что это была сцена, разыгранная специально для меня.

— А в губы целовал? — задала вопрос вслух, глядя при этом вперед.

Вот только ответа не последовало, и это пролилось бальзамом мне на душу. И в этот момент глаза мне закрыли ладонями.

— Угадай, кто, — мужской знакомый голос заставил улыбнуться, но после уголки губ опустились.

Я сразу же вспомнила последнюю встречу с Кириллом на набережной. И собственные слова. Но из мыслей меня резко выдернули снова женские шепотки.

— Марат, — произнесла вслух.

Он сразу убрал руки с моих глаз, а после встал напротив, загораживая собой солнце. В этот момент раздался хлопок двери, кто-то вышел из здания университета. Марат поднял голову, черты лица его напряглись и заострились, а после он вдруг ни с того ни с сего коснулся пряди моих волос и заправил мне за ухо. Первым порывом я хотела отдернуться, но затем застыла, услышав знакомое имя.

— Кирюш, ты уже закончил? — женский голос, который показался мне донельзя противным.

— Да, — грубый баритон, заставивший мои внутренности сжаться.

Я так сосредоточилась на нем, что не заметила, как Марат внезапно положил мне на талию руки и притянул к себе, словно испытывая чужие нервы.

— Готова?

Дождался моего кивка, а после взял за руку и потянул за собой вниз по лестнице.

— Тогда идем.

Я шла за ним, как привязанная, толком не чувствуя ног. Опомнилась лишь, когда оказалась с ним в машине. Дрожь отката прошлась по всему телу. Взгляд Кирилла прожигал, заставляя гореть меня изнутри, но силой воли я не поворачивала всё это время головы.

— Что это было? — задала вопрос Марату, когда мы отъехали от университета на приличное расстояние.

— Ты о чем? — сверкнул парень глазами.

Я поджала губы, но комментировать больше не стала, выдохнула и выкинула из головы Соловьева. Вот только у него на этот счет было совсем другое мнение.

Не успели мы с Маратом выйти из машины, подъехав к кафе, как сзади вдруг резко затормозил мотоцикл.

Я повернула голову, узнавая профиль Соловьева, но он бросил шлем и практически молниеносно подлетел к Марату, схватил того за грудки и ударил кулаком в лицо.

Время словно замерло, у меня задрожали руки, но всё, на что я сейчас была способна, стоять истуканом, наблюдая, как на моих глазах разворачивалась потасовка. Из-за меня.

Я стояла в ступоре, казалось, целую вечность, пока не увидела кровь на лице Марата.

— Прекратите! — наконец, оцепенение прошло, и я кинулась вперед, в самую гущу драки, совершенно не понимая, какая это была ошибка.

— Еще раз… — продолжал рычать Кирилл, вбивая кулак в живот Марата.

Нос у Соловьева, кажется, был сломан, всё же они оба были одной комплекции, никто никому не уступал ни в росте, ни в силе.

— Хватит! — крикнула, вставая между парнями, но в самый неудачный момент.

Кулак Кирилла в этот момент снова летел вперед, он лишь в последний момент выругался и попытался изменить траекторию удара, вот только всё равно задел мое плечо по касательной. Резкая боль охватила меня, и я упала на колени, находясь в шоке от происходящего. Какофония звуков приглушилась, в ушах зазвенело, словно мне прилетело по голове, и я не сразу поняла, что вокруг меня образовалась суета.

— Аида, — выдохнул Соловьев, а после его рука коснулась моей спины.

— Ты в порядке? — обеспокоенный голос Марата прозвучал одновременно с ним.

— Д-да, — пробормотала, хотя не была в этом уверена.

— Прости, я не хотел, — ворвался в сознание извиняющийся тон Кирилла.

Я не двигалась с места, чувствуя, как боль расползается по руке, но уже не такая резкая.

— Зачем ты влезла в драку? Я мог не рассчитать и случайно ударить тебя по голове! — тут же голос Кирилла изменился, став злым и гневным.

Я привстала с помощью Марата, отпихнув руку Соловьева, который порывался коснуться меня снова. Глянула на парня и постаралась не показать, как мне больно на него смотреть.

— Что ты здесь делаешь? — спросила холодно, пытаясь не обращать внимания на кровь на его лице.

Если начну жалеть, совсем расклеюсь, а этого мне совсем не надо.

— Ты теперь с ним? — жестко спросил вместо ответа Кирилл и скривил губы.

В глазах его отражался холод, который пробирал меня до костей, даже озноб охватил тело. Я обхватила себя руками за талию, стараясь не потревожить больное плечо, на котором явно останется синяк, и продолжала требовательно смотреть на Кирилла, который сверлил взглядом Марата.

— А если и так, то тебе какое дело? — кивнула, стискивая челюсти.

Мне стоило больших усилий, чтобы не разреветься. Даже не знала, что больше всего сейчас причиняло мне боль — предательство Соловьева или же ноющее плечо, но ощущала себя сейчас я раненой ланью, стоящей посреди поля в полном одиночестве.

В этот момент на мои плечи осторожно легли руки Марата, не причиняя боли, и я не стала скидывать их или отстраняться. Человеческое тепло мне сейчас было необходимо как никогда прежде.

— Руки убери по-хорошему! — процедил парень, сверля темным взглядом мужские руки.

Но Марат не был из слабонервных или пугливых, только хмыкнул презрительно и сплюнул на землю, показывая всё, что думает о словах и приказах Соловьева.

— Тебе пора, Кирилл, — сказала я насилу, дышала равномерно и глубоко, контролируя эмоции что есть сил. — Тебя ждут.

— Ревнуешь? — хмыкнул, прозвучало это неуместно, но я ничего не ответила, на этот раз промолчала, не настроенная на его игрища.

— Не знаю, чего ты хочешь, Кирилл, но тебе лучше уйти, — выдала, поджав губы.

Он стиснул челюсти и посмотрел на меня исподлобья, словно раненый зверь. Желание коснуться его щеки было так велико, что я сжала ладони в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Боль отрезвляла, не давая мне потерять себя. Кирилл снова посмотрел на Марата испепеляюще, но руки с моих плеч тот не убрал.

— Давай поговорим, — мрачно произнес Соловьев спустя время и, наконец, перевел взгляд на меня.

Наши взоры схлестнулись, и я еле сдержалась, чтобы не отшатнуться. В его глазах прочитала агонию сродни моей. Той, которая разрывала мне грудную клетку и подкатывала горечью к горлу.

— Хочешь, уедем? — наклонился ко мне Марат, шепча на ухо.

Я выдохнула, опустила глаза и покачала головой. По виду Кирилла было заметно, что он не успокоится, пока не добьется своего, а очередного мордобоя мне хотелось меньше всего.

— Нет, всё хорошо, — коснулась его руки своей, погладила. — Я отойду, а после мы продолжим. Не переживай.

На этой ноте сделала шаг вперед, выходя из зоны охвата Марата, кивнула Кириллу в сторону, и тот двинулся вперед. А когда мы отошли, встав сзади машины, я обхватила себя руками и скрестила ноги, желая прямо сейчас оказаться как можно дальше от него.

— О чем ты хотел поговорить? — не стала тянуть и задала вопрос в лоб.

— О нас, — процедил сквозь зубы Кирилл, словно каждое слово давалось ему с превеликим трудом.

Я замерла, потеряв дар речи от его наглости. Вот только вместо ехидства, которое я ожидала увидеть на его лице, там отражалась лишь боль и… Надежда?

— Никаких нас нет, если ты не забыл. Давай быстрее, у меня своих дел полно. Не наговорился еще в прошлый раз?

Не смогла сдержать в голосе язвительность, выплеснула свою боль. И попала прямо в цель. Кирилл отшатнулся, делая шаг назад, на лице его дернулись мускулы, уголки глаз и губ опустились.

— Я бы хотел объясниться, — произнес с какой-то мукой, протянул ко мне руку, но я отошла, чтобы он не смел меня касаться.

— Говори, — прохрипела, горло стало резать от тупой боли.

— Пять свиданий, — начал он, сразу же заставляя меня замереть от тяжелых воспоминаний. — Я сказал, что ты влюбилась в меня за пять свиданий, но…

— Не смей мне об этом напоминать! — процедила.

— Но это не ты, это я, — закончил, не обращая внимания на мои слова. А затем продолжил, когда я замолчала: — Но это я влюбился в тебя за пять свиданий.

Сделала шаг назад, чувствуя, как осколки, вбитые его предательством в сердце, стали ворочаться, заставляя его кровоточить сильнее.

— Даже от тебя я не ожидала такого, Кирилл, даже от тебя, — лицо мое сморщилось, равнодушием я более прикрываться не могла.

— Не веришь? — спросил с сожалением, покачал головой, прикрывая глаза. — Сам виноват. Но это чистая правда, дет… — осекся, заметив мой остекленевший мигом взгляд. — Аида… Позволь мне всё объяснить, прошу тебя. Не совершай ошибки.

Глянул мне за спину, мышцы лица его напряглись, скулы заострились. Взгляд стал недовольным и злым.

— Моя личная жизнь тебя не касается, но я не ты, так что говори, послушаю.

Знала, что вела себя жестоко и бездушно, но это единственное, что приносило мне облегчение. Хотя это мне лишь казалось, ведь агония по венам продолжала течь, не переставая.

— Я был глуп, что спорил на тебя, — сказал, наконец, нарушая тишину. — Был слишком самонадеян, считал, что ты станешь для меня очередным развлечением, выигранным спором, но…

— Но? — усмехнулась, вздергивая бровь.

Подняла подбородок вверх, но не помогало. Всё равно казалось, что он влияет на меня сильнее, чем я считала.

— Но… Я сам влюбился. Сильно. Без памяти. Никогда такого не было, — выделял слова четко и раздельно.

Я было подумала, что он шутил или издевался, но Кирилл выглядел предельно серьезно. Молчала, ожидая дальнейших слов. Воцарившаяся тишина давила на нервы, но лучше бы она продолжалась, в этом я вскоре убедилась.

— В тот вечер, когда я привез тебя домой, вернулся в бар к друзьям и…

Застыла, чувствуя, что сейчас он скажет то, что изменит абсолютно всё. Сердце заколотилось с удвоенной силой, пульс ускорился так сильно, что эхом отдавался в ушах.

— На утро я проснулся не один, — сглотнул и признался, а мое тело обдало испариной.

— С кем? — сама не узнала этот глухой безжизненный голос, а после мой мир разбился на тысячи осколков.

— С Кариной, — выдохнул, словно признался в самом страшном деянии.

У меня закружилась голова, а к горлу подкатила тошнота. Казалось, что теперь я ступаю босыми ногами по стеклам, раня себя и снаружи, и внутри.

— Ты… — сделала шаг назад, качая головой из стороны в сторону. — Говоришь, что любишь, а сам изменил. Разве это лучше спора? Твой гнилой самонадеянный поступок был куда благороднее измены. Лучше бы ты молчал, Кирилл.

В моих словах отчетливо слышалась горечь и тоска: по несбывшимся мечтам, разрушенным надеждам и разбитому некогда любящему сердцу.

— Я не хотел, — сказал он с агонией, сделал шаг ко мне, сокращая нужную мне дистанцию. — Правда… Ничего не помню, ты… Значишь для меня всё! Я не понимал этого, но… Прошу тебя, дай мне шанс. Ты никогда не пожалеешь, если доверишься мне снова.

— Снова? — усмехнулась ему в лицо, не скрывая горечи. — Я корю себя за то, что вообще поверила тебе, а ты просишь шанс? Серьезно? После сказанного?

— Я не хотел лжи между нами, — стиснул он челюсти, сжал руки в кулаки от злости. — Карина для меня ничего не значит, я даже не помню ночь, я…

— Не хочу тебя видеть и знать! Убирайся, слышишь! И никогда не смей ко мне подходить! — крикнула, а после закрыла уши, когда он снова открыл рот.

— Ты услышал ее, Соловьев, — донесся до меня словно через вату голос Марата, который подошел ближе и встал передо мной, закрывая от глаз Кирилла. — Уходи.

— Мы не закончили, отойди с дороги! — послышался голос Соловьева.

— Давай уйдем, Марат, пожалуйста, — простонала, опираясь лбом о его лопатки.

— Идем, — тут же отреагировал мужчина и повел меня к машине.

— Аида! — казалось, простонал сзади Кирилл, но кидаться снова не стал.

Мы с Маратом сели в машину, а после тронулись, выезжая на дорогу. И всё это время я видела в зеркале, как нам вслед больным взглядом смотрел Соловьев. Как только мы повернули, и лицо его скрылось из виду, я прикрыла глаза, а затем почувствовала, как по щекам покатились беззвучные слезы.

— Всё хорошо? — заботливо спросил Марат, но я была не в силах ему ответить, только покачала головой.

Отвернулась к окну, скрывая свою боль, наблюдала, как сменялись дома, улицы, как темнело снаружи.

— Где мы? — спросила в какой-то момент гнусавым голосом.

Нос забился, изменив мой тон, выдавая тем самым, что я плакала.

— Просто катаемся по городу, — мягко ответил Марат. — Куда хочешь? Проголодалась?

Мне нравилось, что он не задает лишних вопросов и не касается темы Кирилла Соловьева. Я бы не смогла сейчас обсуждать его, впрочем, не уверена, что буду способна на это хоть когда-нибудь.

— Отвези меня, пожалуйста, домой, — попросила, а сама прикрыла глаза, сгорая от стыда.

Я дала ему надежду на нечто большее, но поняла, что им пыталась вытеснить из сердца Кирилла. Поступала не лучше Соловьева, поспорившего на мою любовь. Ведь и я теперь играю чужими чувствами, словно мячиком для пинг-понга.

— Нам надо поговорить, Марат, — всё же решилась и сказала вслух.

Он заехал во двор моего дома, заглушил мотор и повернулся ко мне. Взгляд у него был грустный. Он всё понял без слов. И это причинило мне еще больше боли, наполняя каждую клеточку моего тела стыдом.

— Ты еще найдешь свое счастье, — прохрипела, обхватила себя за горло.

Сильно хотела отвернуться, но продолжала смотреть упрямо Марату в глаза. Нужно брать на себя ответственность за свои поступки.

— Ох, Аида, поверь, таких цветков, как ты, мало, — выдохнул мужчина и погладил меня на прощание по щеке.

Я горько сглотнула, вспоминая, что Кирилл тоже сравнивал девушек с цветами.

— Не зарекайся, Марат, не зарекайся, — грустно улыбнулась ему и попрощалась, зная, что у него всё еще впереди.

А вот мне предстояла тяжелая ночь, полная боли, агонии и тоски. Ревела что есть сил, практически выдергивая волосы с головы, каталась по кровати, выплескивая слезами и истерикой горечь, но легче не становилось. И вряд ли когда-нибудь станет.

Дни проходили за днями, но в университет я возвращаться пока не хотела. Проявила слабость и попросила отца сделать мне справку о болезни, чтобы хоть как-то оправдаться за прогулы.

— Снова? — не преминул он хмыкнуть в трубку, а я замерла.

— Ты как всегда прав, отец, — произнесла слегка ядовито, обиженная на него за строгость.

Вот только вместо выговора он тяжело выдохнул и замолчал, будто собираясь с мыслями.

— Мы любим тебя, дочь, и не желаем зла, просто… — осекся, сглотнул. — Не хотим, чтобы ты страдала.

Я прикусила губу, понимая, что это своеобразные извинения в духе отца. Но мне было достаточно и этого — понимать, что всё обусловлено их родительской любовью и заботой.

— Позволь мне самой совершать ошибки и взрослеть, — сама разоткровенничалась, набравшись храбрости. — Это моя жизнь, мои шишки, я бы хотела сделать всё сама.

Отец на это ничего не ответил, промолчал и хмыкнул.

— Никто не запретит мне защищать собственную дочь.

Закатила глаза, всё же его не переделать, и даже пытаться не стоит.

— Что насчет Марата?

В этот момент напряжение меня, наконец, отпустило, и я смогла даже улыбнуться.

— Настолько не любишь его, что хочешь меня подсунуть? — фыркнула, чувствуя, как на душе даже как-то полегчало.

— Как знаешь, — чуть сурово ответил отец, а после добавил: — Он звонил сегодня, попросил, чтобы я на тебя не давил. Если бы не он…

Последнее прозвучало угрожающе, но я была благодарна Марату за то, что даже в этом вопросе он мне помог.

— Я пойду, пап, много учебы, — попыталась свернуть неприятный мне разговор.

— Ты же на больничном, — поворчал, но всё же трубку вскоре бросил.

А вот я легла на кровать, бездумно глядя в потолок. Слезы иссякли, оставляя после себя выжженную пустыню. Столько дней истерик, а теперь я была выжата, как лимон, ничего не чувствовала.

А на следующее утро, пока я шла к универу, все на меня так странно смотрели, словно на душевнобольную. Всякие шепотки при этом прекратились, но взгляды стали гораздо пристальнее.

— Что происходит? — спросила у Милы, когда мы встретились во дворике, как договаривались. — Чего все так смотрят?

Та усмехнулась, глянула на других как-то испепеляюще.

— Да ни тебя, ни Соловьева неделю в универе не было. Вот все и гадали, что у вас там случилось. Карина сама не своя ходит, расстроенная, а дружок ее, с которым и был спор, с синяками на лице двигается.

— Хочешь сказать, все подумали, что мы с Кириллом снова вместе? — фыркнула, не понимая, как можно поверить в этот бред.

— Да каких только версий не строили. И что ты того, на тот свет решила отправиться, — покрутила рукой вокруг своей шеи Милы, а я ужаснулась, даже в кошмарном сне не могла такого представить. — И что Соловьев похитил тебя, вымаливая прощение. В общем, сегодня к тебе будет пристальное внимание.

— Прощение и Соловьев? — дернула губой, выказывая так презрение. — Не смеши.

Вместо ответа Мила вдруг застыла, глядя мне за спину. Глаза ее стали круглее от удивления, а затем я обернулась сама. К нам приближался Кирилл.

— Вы прямо два сапога пара, оба неделю не появлялись и оба пришли в один день, — подала голос подруга, но я особо не вслушивалась.

Всё тело охватило напряжение, я прикусила щеку с внутренней стороны и поджала губы. Соловьев выглядел едва ли не хуже меня. Покрасневшие глаза с лопнувшими капиллярами, отросшие небрежно лежащие волосы, уставший вид и темные круги под глазами. Впрочем, менее красивым и притягательным он от этого не стал.

— Аида, — прошептал, подходя ближе к нам.

Я дернулась, коря себя за то, что не ушла, а осталась стоять, словно в ожидании его слов.

— Кирилл, — всё же ответила, называя его по имени.

— Давай поговорим, — взъерошил шевелюру, глянул на меня с мукой. — Пожалуйста.

— Мы уже, разве нет? — вздернула бровь.

— Я отойду, меня Сема ждет, ты поговори, хорошо? — тронула меня за локоть Мила и быстро, не успела я отреагировать, ретировалась к стоявшему неподалеку парню.

— Что опять? Снова будешь бить кого-то? Не меня, надеюсь? — выплюнула, складывая на груди руки.

— Не говори так, — тихо попросил, удивляя меня своей покладистостью. — Я тебя никогда и пальцем не трону.

Я промолчала, стиснула челюсти, чтобы не расклеиться окончательно и не поддаться соблазну проявить слабость.

— Ты ведь любишь меня так же, как и я, дай нам шанс, прошу, — простонал парень, протягивая ко мне руки.

Может, кто-то другой на моем месте бы злорадно усмехнулся, наблюдая за чужим унижением, но не я. Всё, что я испытывала — это боль.

— Уходи, — прохрипела, делая шаг назад. — Твои слова ничего не изменят, особенно прошлое.

Мои слова причиняли ему ощутимую муку, которая отражалась на лице. А затем морщинки на лбу вдруг разгладились.

— Я почти уверен, что ничего не было, дет… — снова осекся, увидев выражение моих глаза. — Аида, я… Я был так пьян, что… Обычно в таком состоянии я не…

— Ты даже сам не уверен, но пытаешься меня убедить, — усмехнулась, но не по-доброму, скорее, с чувством обиды, которая никак не могла найти выхода, комом оседая в груди.

В этот момент Соловьев нахмурился, словно сильно задумался, а после вдруг сделал шаг назад.

— Я докажу тебе, что… — начал он говорить, а затем внезапно замолчал, глядя мне за спину.

Я обернулась, мне нужна была передышка, чтобы отвлечься от его присутствия, но стало еще хуже. Невдалеке я увидела Карину в окружении друзей. Все они смотрели на нас пристально, а девушка еще и недовольно. А когда я глянула обратно на Кирилла, застала лишь его уходящую спину.

— Трус, — фыркнула и пошла к зданию.

Не видела его ни после обеда, ни на следующий день. Народ продолжал смотреть и шушукаться, но никто больше не подходил, словно я была заразная.

— Не обращай внимания, Карина слухи просто распускает, сплетница, — фыркнула Мила, но я даже не разозлилась.

Хочет бегать за парнем, пусть. Лично я так унижаться не буду.

— Я с Семеном сейчас гулять пойду, ты с нами? — спросила подружка.

— Нет, я лучше домой, — отправила ее с парнем, чтобы не вздумала еще потащить меня с собой насильно.

Благо, что она послушалась и ушла, а я решила перед уходом заскочить в уборную. Но когда уже собралась выходить из кабинки, застыла, услышав чужой разговор.

— Она поверила? — незнакомый женский голос.

— Да он и сам поверил, так наклюкался, что ничего не помнит, — усмехнулась собеседница, и я сразу ее узнала. Карина.

— И когда вы снова будете вместе? — фыркнула ее подружка. — Что-то не торопится он к тебе возвращаться, всё за этой бегает.

— Не переживай, и на ее счет у меня есть план, — фыркнула та, кто стала причиной нашего разлада с Кириллом.

Даже его спор померк перед изменой. Я навострила уши, чувствуя, что сейчас произойдет нечто важное для меня.

— У меня есть видео, пикантное, — хмыкнула высокомерно Карина, отчего я насторожилась, а затем услышала то, что хотела: — Этот идиот запросил записи в баре, даже с таксистом связался, пф. Думает, что сможет что-то доказать этой клуше Самойловой.

— А ты тут как тут с видео, — догадливо произнесла девчонка.

— Пусть потом доказывает, что видео годовой давности, пф. Самойлова после этого ни на шаг его к себе не подпустит. Кирюша начнет хандрить, а тут я с утешением. А потом и тест ему покажу, никуда он не денется.

— Ты беременна от Соловьева?! — воскликнула шокированно ее подружка, а я застыла, холодея и ужасаясь происходящему.

— С ума сошла? — фыркнула Карина. — Я похожа на идиотку? Не тупи, Верунчик. Ладно, идем быстрее, хочу увидеть рожу этой Аиды, когда она видео посмотрит.

Раздались удаляющиеся шаги, а я осталась стоять в кабине туалета, переваривая сказанное ими. Неужели можно быть настолько бездушными? Покачала головой, сглатывая горечь, прорезавшую горло, а после усмехнулась, выходя из уборной.

Зазвонил телефон. Кирилл.

— Слушаю, — произнесла чуть хрипло.

— Аида, давай встретимся, прошу тебя, — снова попросил, но без приказных ноток, как обычно, а умоляюще.

— Хорошо, — кивнула, внутри чувствуя зарождающееся ликование.

— Через пять минут во дворике.

В этот момент я как раз вышла на улицу и увидела невдалеке Карину с подружкой. А после звякнул телефон, возвещая о новоприбывшем сообщении. Открывать его я не стала, как раз увидела подъехавшего на своем мотоцикле Кирилла и сама направилась к нему, не дожидаясь, пока он подойдет сам.

— Рад, что ты решила уделить мне время, — немного мрачно произнес парень, но я была настроена не так радужно.

— Говори, — сложила на груди руки.

С одной стороны, сейчас я была как никогда зла, с другой, радовалась, чувствуя облегчение. Судя по словам Карины, ничего у нее с Кириллом в ту злополучную ночь не было. Но я продолжала злиться на него за всё то, что испытала в эти дни, ничего не могла поделать со своими эмоциями.

— Хочу кое-что тебе показать, — выдохнул в это время Соловьев и достал телефон. — Это видео с камер наблюдения в баре в тот вечер. Тут отчетливо видно, что меня на себе тащит Богдан, ты его помнишь, наверное, прозвище у него Хорт.

— Помню, — кивнула, продолжая всматриваться в видео.

Неужели Кирилл так заморочился, что даже достал видеозапись? Я словно посмотрела на него другими глазами, но строгое выражение лица удерживать продолжала.

— Записи с такси у меня нет, но таксиста я нашел, он сможет подтвердить, что в последний момент в машину Карина запрыгнула сама и попросила Богдана оставить меня ночевать у нее, — имя этой стервы Кирилл практически выплюнул, на скулах аж стали видны желваки. — Камер в ее квартире нет, доказать я никак не смогу, но, Аид, — подошел ближе и положил ладони на мои щеки, обхватив лицо. — Я тебя люблю, понимаешь? Мне никто не нужен, кроме тебя, тем более, такая, как эта Карина.

Я вслушивалась внимательно в его слова, не отрывала взгляда от его глаз. А затем очнулась, захотелось показать ему кое-что.

— Сегодня мне прислали видео, это ведь ты? — спросила, одновременно протягивая ему свой смартфон.

Соловьев протянул руку с опаской, в отличие от меня, максимально спокойной и расслабленной. По мере просмотра лицо его мрачнело, глаза темнели.

— Это не я. То есть, я, но это было давно. Даже прическа другая, неужели не видишь? — в панике спросил он у меня спустя минуту.

Нервно взъерошил волосы, поджал губы.

— Не знаю, я не смотрела видео с изменщиком, — пожала плечами как можно равнодушнее.

Я знала, что запись была сделана задолго до нашей встречи, но это было выше моих сил даже через экран наблюдать за его близостью с другой.

— Не смотрела? — с какой-то мукой на лице снова задал вопрос, казалось, в пустоту Кирилл, а после опустил голову. — Ясно. Я пойду.

И развернулся, направляясь к своему байку. Я ожидала совсем другой реакции, но сейчас, глядя на его сгорбленную спину, мне показалось, что он испытывал адские муки, виной которым косвенно послужила я сама.

Время словно замедлилось, но всё, что я делала, это смотрела ему вслед. Порыв кинуться следом я безжалостно подавила, продолжая вариться в собственных воспоминаниях. Два случая наслаивались друг на друга, вызывая головную боль.

И отчего меня не покидало чувство, что сейчас я разрушила то, что могла восстановить?

Кирилл

Двое суток спустя

Набережная сегодня казалась мне мрачной, но восприятие было лишь отражением моей внутренней агонии.

— Кирилл Соловьев? — незнакомый голос какого-то мужика.

— Да, — мрачно ответил, развернулся и увидел двух амбалов.

— Пакуем, — скривил губы второй и вдруг резким броском ударил меня кулаком в лицо, а затем в грудак.

От неожиданности сложился пополам, в это время меня подхватили с двух сторон и затолкали в черный внедорожник. Прокашлялся и глянул на сидевшего внутри мужика в сером явно дорогом костюме.

— Так вот ты какой, Кирилл, — усмехнулся он и окатил меня презрительным взглядом с головы до ног.

Нечто неуловимо знакомое в чертах его лица заставило меня замереть.

— Мы похожи с ней, правда? — вздернул бровь и сказал холодным тоном.

— Я заметил, — сморщился, чувствуя, как болит грудная клетка.

Явно останется синяк, но проявлять слабость и тереть место боли не стал. Отчего-то не хотелось перед отцом Аиды выглядеть слабаком.

— Я свою дочь люблю, — начал он говорить, когда не дождался от меня никакой реакции. — Так что пока прошу по-хорошему. К Аиде приближаться не смей.

— Мы как-то сами разберемся, без сопливых, — хмыкнул, чувствуя разливающуюся внутри горечь.

Не то чтобы я думал, что так уж ей нужен после всего произошедшего, но пасовать перед мужиком не собирался.

— Не понимаешь, — поджал губы ее отец, выдохнул. — Сколько ты хочешь? Сто тысяч, двести?

Глянул на него исподлобья, качая головой.

— Вы серьезно? От каждого ухажера дочери избавляетесь так? И что, неужели берут? Сто тысяч рублей, даже стыдно произносить.

Речь произнес с бравадой, а у самого по венам растеклась мука. Сама мысль о других парнях, вьющихся вокруг Аиды, выбивала из колеи, раздражала, действуя на нервы.

— А кто говорит о рублях? — сразу же последовал ответ.

Заткнулся. Нет, даже не раздумывал над его предложением, просто стало обидно.

— Засуньте их себе…

— Осторожнее со словами, щегол! — угрожающе перебил меня, пока я не договорил фразу.

— Деньги ваши мне не нужны! — выпалил со злостью, стиснул ладони в кулаки. — Если это всё, что вы хотели обсудить, я пошел.

Только открыл дверь автомобиля, собираясь спрыгнуть на землю, как вдруг замер, услышав странную фразу.

— Ты такой же, как он, — презрительно усмехнулся отец Аиды. — Думаешь, дочку мою провел, что та теперь страдает и плачет целыми днями, так я твою натуру не просеку?

Дверь я закрыл, повернулся к нему и вздернул вопросительно бровь, не понимая, о чем он говорит.

— Она тебе не рассказывала? Впрочем, не удивительно.

Наши взгляды с Анатолием встретились, а когда он посчитал наш разговор завершенным, домой я шел задумчивым и полным гнева. Только одна мысль грела. Если Аида страдает без меня, значит… Любит?

Аида

Парк около университета был единственным местом, где меня никто не беспокоил. Студенты здесь особо не гуляли, мимо проходящие незнакомцы мной не интересовались, так что я могла спокойно наслаждаться одиночеством и тишиной.

— Ты выглядишь грустной, — вдруг раздался сверху голос.

Подняла голову и встретилась глазами с Кириллом, которого не видела уже практически неделю. Дыхание у меня перехватило, и я жадно впилась в него взглядом.

— Я присяду? — спросил разрешения, но даже не стал дожидаться его, просто сел.

— Зачем спрашиваешь, если не слушаешь? — фыркнула, чувствуя, как покрылась иголками, словно еж в защитной реакции.

— Люблю твою колючесть, — неожиданно весело усмехнулся и откинулся вальяжно на спинку скамейки.

Нагло положил свою руку сзади моей спины, тем самым и нервируя меня, и будоража.

Буркнула что-то непроизносимое и уставилась вперед, всем телом ощущая близкое присутствие Соловьева. Положила руки на колени и стала щелкать пальцами, не зная, куда себя деть.

— Недавно видел Семена с Милой, — начал он вдруг издалека, напрягая меня сильнее.

— Они вместе, да, — пробормотала и чуть отодвинулась, когда он присел ко мне более вплотную.

Вот только Соловьев и бесцеремонность — два синонима. Он наклонился, практически касаясь носом кончика моего уха.

— Она мне много что интересного поведала, Самойлова, — выдохнул, опаляя горячим дыханием.

Я покраснела, поджала губы, вспоминая, как плакалась ей и рассказывала всё, что видела и слышала. Рыдала, когда Кирилл не появлялся в универе и не брал трубку. Всё же я не выдержала и решила расставить все точки над “i”, а этот парнокопытный просто взял и игнорировал меня, отчего я злилась еще больше.

— Ну да, самому же трубку поднять не судьба, — прошипела, как мне казалось, еле слышно, но у Соловьева на удивление хороший слух.

— Мой телефон разбился еще неделю назад, сегодня новый купил, но мне приятно, что ты интересовалась моей судьбой.

Самодовольства этому мужлану было не занимать.

— Больно надо, — закатила глаза, продолжая быть недотрогой.

За это время я остыла, перестав злиться на этого гада, но вот за его исчезновение готова была побить его что есть сил, чтобы больше не смел так надолго пропадать из виду. Благо, Мила предупредила, что он жив-здоров.

— Так ты не хочешь узнать, что именно мне рассказала Мила? — вздернул явно бровь Соловьев, но я продолжала смотреть в противоположную сторону.

— И что же? — всё же обернулась и глянула на него.

Замерла, увидев внушительный синяк, разлившийся у него под глазом.

— Кто тебя так? — сразу же спросила и подорвалась с места, осторожно касаясь синяка.

— Неважно, — покачал головой, словно ничего страшного не произошло.

— Важно, — упрямо продолжила допрос. — Это ведь люди моего отца?

По глазам видела, так и есть.

— Единственное, что радует в этой ситуации — то, что ты беспокоишься, Самойлова, — хмыкнул довольный донельзя Кирилл, а я на это фыркнула и отстранилась. — А в остальном я сам разберусь, уж поверь.

Воцарилась тишина. Я сидела насупленная и злая на самоуправство отца, ведь просила же не лезть.

— Я не такой, как Артем, — сказал вдруг Кирилл, не отрывая взгляда от моего лица.

От его слов побледнела. Руки похолодели, позвоночник натянулся струной.

— Кто тебе рассказал? — прохрипела, сразу же отбрасывая в мыслях Милу, она бы не сделала этого. Догадка озарила сразу же: — Папа?

— Он любящий отец, Аида, — усмехнулся Соловьев, словно испытывая уважение к нему. — Вырвать бы ноги этому Артему за тебя.

— Не надо, — улыбнулась слегка, а после замерла, когда рука парня потянулась к моей щеке.

— Ты дашь мне шанс доказать, что я другой? — тихо задал свой вопрос, нежно погладил меня по лицу.

Меня тянуло сразу же согласиться, но разум шептал, что делать этого не стоило.

— А толку? Ты ведь даже ничего обо мне не знаешь, — покачала головой, хотя внутри плакала от желания быть с ним.

— Так позволь узнать, — простонал Соловьев и уперся лбом о мой лоб. — Я буду рад всему, что ты мне предложишь.

Промолчала, но не оттолкнула его, наслаждаясь нашей невольной близостью.

— Ты, кстати, красиво рисуешь, — отстранился он сам и выдохнул, а после достал из сумки знакомый альбом.

Замерла на месте и явно округлила в удивлении глаза.

— Откуда ты… Мила! — стиснула кулаки и поджала губы. — А ну отдай! Надеюсь, ты не листал его?

Потянулась к своей собственности, но куда мне, коротышке, против высокого Соловьева.

— Не злись на нее, — рассмеялся раззадоренный парень. — Если бы не она, вряд ли бы я снова решился ухаживать за тобой.

— Что, эго бы не позволило? — фыркнула.

— Нет, — покачал он головой и грустно улыбнулся. — Просто сама мысль, что я тебе не нужен, угнетает.

Его слова неожиданно попали мне в самое сердце, заставляя застыть.

— Я в твоих глазах, к слову, красавчик. Ты, действительно, очень красиво рисуешь, никто бы не смог настолько точно передать мой характер, — снова присел Кирилл на скамейку и стал листать альбом.

И, конечно же, на каждой странице видел себя. Ведь влюбленная Аида только им и была вдохновлена. Он всё листал и листал, касался карандашных линий, улыбался довольно и хитро смотрел на меня, словно картинки говорили ему больше, чем мои слова. Стало так неловко, что захотелось быстро сменить тему, что я успешно и сделала.

— Кот твой, кстати, давно уличным стал. Его хозяева на улицу выкинули, переехали куда-то. Я его к себе взяла, ты же не удосужился, — сложила на груди руки, даже не злясь на себя за подобную сентиментальность.

— Какой кот? — недоуменно спросил Кирилл, а затем просиял. — А, Рипус, то-то я думаю, что давно не видать его.

— Пф, — сложила на груди руки и отвернулась от него.

А затем охнула, когда руки Соловьева притянули меня ближе к себе.

— Долго дуться будешь, кошка?

— Не детка я теперь, а кошка? — фыркнула, но улыбнулась, не в силах сдерживаться.

— Самое главное, моя кошка, — облизнулся, словно кот, объевшийся сметаны. А затем вдруг спросил у меня полуугрожающе: — Моя же?

— Твоя, твоя, — буркнула, не в силах больше держать бастионы.

Он вдруг резко поднял меня со скамейки и прижал к себе, целуя то в лоб, то в щеки, то в губы. Казалось, что его лавину нежности прорвало, выплескиваясь мощным потоком на объект его интереса. Меня.

— Хорошая моя, девочка моя, — всё бормотал от избытка чувств.

— Дышать нечем, — в какой-то момент прохрипела, пока он с силой прижимал меня к своей груди.

Он ослабил хватку, но мы так и продолжали стоять, обнявшись и наслаждаясь друг другом.

— Кстати, ты не забыла, у нас еще два обязательных свидания, — хмыкнул он в какой-то момент и поцеловал меня в макушку.

— Боюсь представить, что ты там придумал, — закатила глаза, а после глянула в его, видя там только собственное отражение.

— Ну пока ничего, но точно знаю, чем мы займемся на шестом. Я обещал тебе дартс, помнишь? Кирилл всегда выполняет обещания, — дернул бровями.

— Реванш? — усмехнулась сквозь слезы. — Хочешь снова проиграть мне?

— Обязательно, — улыбнулся он, а затем притянул к себе и подмигнул. — А рисуешь ты просто круто. Нарисуешь меня неглиже?

— Пошляк, — ударила ладошкой его по плечу и всё же призналась: — После встречи с тобой ко мне снова вернулось вдохновение. Удивительно, правда? Любовь творит чудеса.

Последнее вырвалось непроизвольно, я аж поперхнулась. Застонала, что не смогла удержать чувства в узде, слишком расслабилась от счастья.

— Любишь? — невероятно осторожно повторил за мной Кирилл.

Замерла после этого вопроса. Первой отвечать была не готова больше. Этот вопрос причинял мне боль, возвращая в воспоминания.

— Любишь? — снова спросил он и погладил меня по щеке, по которой вдруг скатилась слеза.

— Люблю, — приподняла ресницы и посмотрела ему в глаза.

Но вместо туч, которые были в прошлый раз, сейчас в них горели звезды.

— И я люблю, — прошептал, а затем наклонился и поцеловал меня в губы.

Мы растворялись друг в друге, отдаваясь на волю чувств и эмоций. Он возносил меня на небеса, а в моем животе снова порхали бабочки.

Любишь?… Любишь…

Кирилл

Полгода спустя

Анатолий Самойлов сидел напротив и сверлил меня тяжелым темным взглядом.

— По-хорошему ты, видимо, не понимаешь, — процедил сквозь зубы мужчина.

— Я люблю вашу дочь и никогда ее не обижу, — не собирался уступать свою девочку.

— Уже обидел, — оскалился отец Аиды, сидя напротив меня по ту сторону стола.

— Моя вина, не спорю, — согласно кивнул, хотя всё внутри меня противилось этому. — Но мы разобрались сами.

Воцарилась тишина. Только битва наших взглядов. А после мужчина тяжело выдохнул, словно смиряясь с чем-то.

— Я не буду мешать собственной дочери наступать на грабли, но знай, что я всегда за тобой слежу, — произнес угрозу.

Но я не впечатлился. Был благодарен ему, что, кроме меня, у Аиды есть еще один защитник. В этот момент хлопнула входная дверь.

— Толя, хватит парня мордовать, иди давай, жарь шашлыки, мы с Аидой уже устали ходить по саду, — раздался голос ее мамы, Дианы.

— Поговорить по-мужски не даете, — закатил глаза вдруг и усмехнулся Анатолий, сверкнул на меня взглядом и пошел к выходу. — Не рассиживайся, идем, будешь помогать.

Я поднялся следом с радостью, чувствуя себя частью семьи.

— Как ты? Не сильно папа напирал? — пробормотала моя девочка, прислонившись ко мне, когда ее родители вышли на улицу.

— Всё хорошо, — улыбнулся и вдохнул аромат ее волос. — Считай, официальное знакомство прошло на ура.

— Вот и славно, — погладила меня по плечу, встала на носочки, вытягивая губы, и я не смог удержаться, утянул ее в глубокий поцелуй.

— Ну всё, всё, увидят же, — еле как отстранился, чмокнул Аиду в лоб.

— Какой вы правильный, господин Соловьев, — закатила она глаза и куснула меня за подбородок.

— Какая вы хулиганка, госпожа Соловьева, — щелкнул ее по носу.

— Самойлова, вообще-то, — цокнула недовольно, хитро при этом поблескивая глазами. — У кого-то уже оговорочка по Фрейду.

— Да? — деланно удивился и направился к двери. — Перепутал, бывает. В моем возрасте простительно.

— Чего-чего? — следом долетел до меня ее возмущенный голос. — Ты еще молодой, чего тут выдумываешь.

Открыл наружу дверь и ступил на крыльцо, слыша, как она побежала следом, а затем врезалась в мое тело ураганом. В последний момент обернулся и словил ее руками, прижимая тело своей обезьянки к торсу на весу.

— А хотела бы? — дунул ей в ушко.

— Чего? — рассмеялась от щекотки и вдруг замерла, округлив в удивлении глаза.

— Стать Соловьевой.

Вопрос застал нас обоих врасплох, я и сам впервые об этом задумался. Она замолчала, продолжая висеть на мне. Наши взгляды встретились, а после она ответила мне не словами, а привычным нам обоим языком. Поцелуем, который сказал мне абсолютно всё.

Аида

Год спустя

Палата больницы была просторная и светлая, а вот брат, сидящий напротив, необычайно мрачный и грустный.

— Господи, это обычный аппендицит, — закатив глаза, произнесла.

— Сестренка у меня одна, так что обычный или необычный, ну-ка цыц тут, — погрозил мне пальцем Дамир, говоря полушутя.

Вот только я видела, как его что-то тяготит. Он то и дело оборачивался и прислушивался к тому, что происходило в коридоре.

— Ладно-ладно, ты иной раз хуже Кирилла, — закатила глаза, а затем махнула рукой. — Ты свой братский долг выполнил, меня навестил, а теперь иди, не мешай мне отдыхать.

— Позже еще зайду, — тут же кивнул он и резко встал, словно только и ждал момента, когда освободится.

Мне стало интересно, что с ним не так, прошлась медленно следом, выглядывая в коридор. И не прогадала. В этот момент дверь одной из палат открылась, и Дамир, который шел по коридору, вдруг резко замер, словно его ударили под дых.

По полу покатились колеса. Я подняла голову и увидела, как медсестра выкатила из палаты коляску, в которой сидела длинноволосая девушка. Красивая, с утонченными чертами лица. Но грустная и печальная, под глазами залегли тени, уголки губ опущены. И тут она скользнула по мне бездумным взглядом, ни на секунду не задерживаясь, посмотрела так же на Дамира, опустила взор, а после резко подняла на него глаза. И в них отразилась такая ненависть, что даже я отшатнулась.

— Тина, — произнес Дамир, про которого я уже успела забыть.

Посмотрела на его лицо и увидела там отражение чужой боли. Мышцы были напряжены, рот искривлен, руки сжаты в кулаки. Девушка промолчала, а медсестра продолжала катить коляску.

— Всё в порядке? — вдруг раздался голос Кирилла сбоку.

— Ты уже тут, — улыбнулась, отбрасывая посторонние мысли из головы.

Мне казалось, словно за этими двумя тянется какая-то глубокая история, но Дамир с детства был закрытым в этом плане и даже агрессивным, так что лезть я не решилась.

— Как поживает сегодня моя кошка? — игриво прошептал и подергал бровями Соловьев.

Я дернула губами, развернулась, а затем кинулась в объятия Кирилла. Он раскрыл руки, и я влетела в его объятия, на ходу запрыгивая на него, словно обезьянка. И впервые за долгое время почувствовала счастье.

— Твоя кошка скучает и изнывает от безделья, — пожаловалась, надувая губы.

За месяцы отношений обнаружила, что именно с ним мне хотелось быть слабой и беззащитной, иногда обижаться по пустякам, а порой и играть роль игривой ласковой лапочки.

— Завтра тебя выписывают, кошечка, — потерся кончиком носа о мой. — Дома приготовил тебе сюрприз. Как только пойдешь на поправку, о скуке тебе придется забыть.

— Скука и Кирилл Соловьев — совершенно несовместимые понятия, — усмехнулась, спускаясь с него и ступая тапочками на пол. — Но что выписывают, это хорошо, надоели больничные стены.

На следующий день сборы не заняли много времени.

— Не люблю больницы, — сморщилась Мила, которая пришла на мою выписку вместе с Семеном.

— Здесь еще сносно, — пожала плечами. — Что там насчет выезда за город? Кирилл сказал, что забронировал домики в санатории. Вы как, с нами?

Плюс отношений был в том, что за многие важные моменты теперь отвечал Соловьев, позволяя мне выдохнуть и перестать напрягаться по мелочам.

— Конечно, а ты что, без меня собиралась тусить? Щас! — фыркнула подружка, а после выхватила у меня из рук сумочку. — Рано тебе напрягаться, еще швы разойдутся.

В этот момент я решила поинтересоваться у нее о личном.

— Как Сема отреагировал, кстати? — спросила у нее, когда парни отошли, не слыша наш разговор. — Ну, про тот случай с бывшим.

— Ты знаешь, он нечто такое и подозревал, — вдруг покраснела подружка. — Так стыдно было рассказывать, боялась, что бросит меня или обвинит, что это была моя вина, а Сема… Он такой добрый и понимающий оказался.

— А ты боялась, — хмыкнула, приобнимая Милу за плечи.

Мы вышли вдвоем из палаты, нам навстречу шли парни с моим больничным листом. А когда вчетвером оказались вне больничного здания, Сема с Милой вдруг переглянулись.

— Ну ладно, вы там дальше сами разберетесь, мы пойдем, — ухмыльнулись и быстро ретировались, не успела я даже ничего понять.

А вот лицо Кирилла вдруг посветлело, и он глянул на меня с хитринкой во взгляде.

— Выписка мне нравится, — вздохнул. — Вот только если бы по другой причине.

На этой ноте продолжил спускаться по лестнице, весело насвистывая мелодию под нос. А я осталась стоять и переваривать сказанное.

— В смысле, по другой? — крикнула и ускорилась, ровняясь с ним. — Ты на что это намекаешь, Соловьев?

— Я? — улыбнулся и прищурился от солнечных лучей. — Ни на что. Прямым текстом тебе говорю, кошка. Мечтаю о продолжении своей фамилии.

— Папа тебя убьет, — усмехнулась и взяла его под руку, чувствуя тепло родного тела.

— Буду только рад, за дело же, — улыбнулся и наклонился ко мне.

— Вы только о поцелуях и думаете, господин Соловьев, — простонала, но с удовольствием коснулась его плеч.

— Да и вы не отстаете, госпожа Соловьева.

А после был поцелуй. И счастье, распирающее грудную клетку. А сюрприз в квартире…

— Рипус точно самец? — пробормотала с сомнением, глядя на точную копию нашего кота, только поменьше и явно недавно появившуюся на свет. Алиса в это время вальяжно лежала на диване, будто и вовсе к своему же потомству отношения не имела. — Понятно, откуда у тебя мысли о котятах, насмотрелся тут на кошачий пример.

Кирилл рассмеялся, чмокнул меня в щеку.

— Нет, ну а что, почему мы отстаем? Даже Рипус и тот уже отцом стал. А он даже не человек, — ухахатываясь, покачал головой. — Но явно видны мои гены. Вон, свою кровь не оставил, сам выхаживает.

— Я в шоке, — произнесла снова, наконец, выходя из ступора.

Вот это сюрприз так сюрприз. И это мы еще не знали, что ровно через год мы повторим судьбу кота. Родится у нас принцесса. Соловьева Алена Кирилловна. Но это уже совершенно другая история.

— Девочка моя, — в это время простонал мне в ухо Кирилл, поцеловал и вдруг прикусил.

— Ай, — рассмеялась, вытянула руки, обхватив шею мужа.

Свадьба у нас была скромная, как я и хотела, хотя Соловьев всё порывался созвать больше народу, чтобы все видели, какая у него красивая жена.

До сих пор вспоминала лицо одногруппников и Карины, когда мы вместе приехали на пары на его мотоцикле. Как любила повторять Мила, это было эпично и атмосферно, сразу утерло нос всем сплетницам.

— Люблю тебя, моя плюмерия, — не отрывая своего взгляда от моего лица, прошептал он. Мой тот самый.

— И я тебя, — улыбнулась и произнесла в ответ.

— Что меня? — игриво дернул губами, прикусил мои.

— Люблю тебя, мой садовник.

Это был наш ритуал, от которого мы не желали отказываться. То, что заставляло наши сердца биться в унисон. А спор всё же выиграли мы оба. Ведь самый главный приз — наша взаимная любовь, которая грела нас и заставляла сиять наши души. Ярко. Сильно. Страстно.