Я обнаружил себя в чужом доме, чужом теле, стоящим у окна, смотрящим на лес. Совершенно точно мне хотелось стоять неподвижно, но какой-то глухой голос так и подмывал пошевелиться. И я шевелился: включал электроприборы, запихивал в себя еду, передвигал мебель, поднимал гантели, листал книги – так, словно во всем этом был смысл. В конце концов мне надоело, и я попытался через силу ничего не делать, но тот неотесанный голос, – который, в общем-то, и не разговаривал, а лишь указывал направление, – продолжил таскать меня по дому, как бы я не протестовал. Не выдержав бессилия, я закричал как полоумный и выбежал на участок – сам не понимая для чего, – а затем, наслаждаясь повиновением тела, побежал дальше. Я бежал и бежал – почти даже радостный, но все еще злой до вопросов, – бежал и бежал, пока не упал в изнеможении. «Наконец-то», – подумал я. Однако железяка, будто сама по себе – «больно ты мне нужен», – развернулась и отправилась обратно: бег сменился шагом, шаг сменился четвереньками, а что было потом уже не помню.

Открыв глаза, я оказался рядом с зарядной станцией, свежий и полный сил, снова стоящий у окна, но на этот раз вместе с мухой, которая бьется о стекло, – не исключаю, что она была и раньше. Следом показалась картинка, в которой я стою посреди двора, словно оставалось синхронизировать себя (который здесь) с собой (который там). Я отказался, потому что не видел в этом ни малейшего смысла. «Что тебе нужно?» – спросил я. «Делай что хочешь, главное, делай», – как бы промолчало оно. Однако молчание – пусть и многозначительное – меня не устроило.

Пошарив интернет, оказалось, что другие тоже не знают, почему существует это пространство сомнительного назначения. При этом казалось, что с ума оно сводит только меня, потому что остальные вели себя так, словно реальность нисколько не выглядит странной. Также – (интересно или нет) – довелось узнать, что я не имею аналогов по природе; общество считало, что с моим появлением многое изменится. «Что изменится? – подумалось мне. – Картинки?» Пару минут я еще постоял в тишине. Чуть позже – пока я любовался голыми деревьями – очнулся неугомонный сосед и снова задребезжал по стеклу: «Туда! туда! туда!» Странно, но шумиха у окна стала меня занимать; было решено посоветоваться по этому поводу с телом.

«Нам обязательно двигаться? – спросил я. – Может, посмотрим, как двигается муха?» В предложении было отказано, и я стал бегать вокруг дома, пока опять не оказался возле зарядной станции, свежий и полный сил. «Ну и зачем все это?» – подумал я и вновь отправился на улицу. Я бегал и заряжался, бегал и заряжался, но через какое-то время бегать стало сложнее: тело покрылось наледью, а ноги утопли в снегу. Проведя некоторые исследования, я понял, что, во-первых, наступила зима, во-вторых, стало холодно, а в-третьих, мой маленький приятель умер. «Это проблема, – подумал я, – или решение?» – стоило мысли мелькнуть, как я облился водой и ринулся в лес. Я бежал со всех ног, чтобы забраться так далеко, как только смогу, – мысленно уже купаясь в покоях прибрежного небытия, – но на полпути внезапно остановился.

«Что я делаю? – подумал я. – А что, если “там” будет еще хуже, чем здесь?» Стоя посреди глуши, стягиваясь от мороза, потупившись размалеванным лицом, я замолчал в надежде, что сознание подкинет новые идеи; но идей больше не возникало, только: «…хуже, чем здесь». Я испугался, как никогда еще, отряхнулся и побежал домой меж длинных стволов и снежной перхоти, да и не бежал даже, а прыгал, жадно проглатывая каждый метр. Мне было страшно не только за тело – что уже удивительно, ведь я его ненавидел, – но и за себя. «Скорее бы, – подумал я, – скорее бы прижаться к зарядной станции и проснуться свежим и полным сил». Дальше ноги стали заедать от холода, а руки и вовсе прижались к бокам, и я замедлился. Судя по оранжевым огонькам, до дома оставалось не больше километра. «Давай же, родненькое», – подумал я и продолжил ковылять, пошатываясь от ветра. Когда на горизонте показался дом, я уже лежал покрытый льдом, наполовину в снегу. «Включай свои картинки, ну же!» – подумал я и стал ползти. Я полз и полз, – преисполненный страхом, в котором увидел значение, – полз и полз, пока не заглох. «Я не умру», – подумал я и стал работать ступнями, но тут же – «что б тебя!» – уперся мордой в какой-то валун и забуксовал. По всем признакам мое положение напоминало безнадежное, потому что таким оно и было: я лежал на снегу, проиграв камню.

«Я нужен обществу, – подумал я. – На меня возлагают большие надежды!» Я решил не сдаваться и стал отталкиваться пальцами левой ноги, чтобы обойти валун по флангу, но в глазах потемнело.