Прижав к себе папку со своими документами и резюме, жду заведующего отделением. Мне назначено собеседование.

Руслан - свет науки - Хасанов. Деспот и самодур. Но нейрохирург от Бога.

Это последний реальный шанс помочь брату! Если он возьмёт меня на работу, быть может, мне удастся его уговорить взяться за операцию Никите.

Прижавшись к стенке за большим фикусом, стою у входа в кабинет.

Господи... Что говорить, как говорить, чтобы он меня взял?? К нему сложно попасть. А вылететь можно за сущую ерунду!

Слышу шаги по коридору - быстрые и уверенные, и следом часто стучат каблучки.

- Руслан Таирович...

- У-во-ле-на, - тормозя перед кабинетом чеканит он. - Что не понятно, Ксения? Ты тратишь мое время.

Смотрит на часы.

- Ключи от моего дома... - не глядя протягивает руку.

Вздохнув, девушка вкладывает в его руку ключ.

- Вам никто не угодит! Ни-кто.

- Прочь, - безэмоционально, как на муху.

С любопытством мыши, которая пришла подать себя на ужин коту, разглядываю этого сатрапа.

Поджарый, крепкий брюнет. Аккуратно "небрит". Ближе к сорока. В отличной форме. Туфли блестят, рубашка - черный шелк, стрелка на брюках идеальная. По оголенным смуглым предплечьям выраженные вены, татушка... Мой взгляд залипает на его руках.

- Ирина, я ушёл! - бросает медсестре за ресепшеном, игнорируя неловкие попытки заговорить той самой Ксении.

Меня в упор не видит, скользя расфокусированным взглядом, словно я сливаюсь со стеной.

Ну , может я и сливаюсь. Стены тут голубые, как и мой халатик, накинутый сверху.

- Руслан Таирович, у Вас собеседование.

- Какое ещё к чертям собеседование? Аа... Она опоздала. Перенеси. А лучше отмени совсем. Это профнепригодность.

- Позвольте! - возмущённо делаю шаг навстречу. - Но я пришла вовремя. Жду Вас.

Вздергивает брови, словно только что заметил.

- Хм. Окей. За мной.

Быстрым шагом идёт к лестнице. Бегу за ним на каблуках.

- Как зовут?

- Таисия Валерьевна Зотова.

Забегаю за ним в лифт.

Приходится встать так близко, что неловко. От него пахнет дорогим парфюмом с ноткой дыма и сандала. Теряюсь, забывая, что собиралась говорить.

Он пристально смотрит мне в глаза через зеркало.

- Образование.

- Мед.

- Само собой, что не Политех! - чуть заметно закатывает глаза.

- Ой.

Тараторю поспешно вуз, факультет, ординатура...

Опускает взгляд на мои ноги. Недовольно морщится.

Да, Господи! Что не так то?! Красивые у меня ноги… На автомате рассматриваю себя в зеркало, мимолетным движением поправляю лежащие на плечах волосы и кулончик на груди. Слишком большой вырез? Слишком откровенно? Я выгляжу несерьезно? Что не так? Дергаю вниз узкую юбку.

Выходит из лифта, поворачивая к кофейне.

- Эспрессо. Двойной.

- Профнепригодны Вы, Таисия Валерьевна.

- Почему?! - вздрагивают от обиды мои губы.

- Вы свое в общем-то неплохое образование на практике не применяете. Ну-ка быстро мне, пять причин по которым нельзя носить каблуки.

- Эм...

Нервно обмахиваюсь кистями.

- Матка смещается...

- Ещё.

- Травмоопасно... Вывих лодыжки, ну и при падении невозможность компенсировать координацией...

- Ещё, - перебивает.

- Ещё... Ещё... сдавлены все акупунктурные зоны стопы.

- Ещё?..

- Ударная нагрузка на позвонки при ходьбе увеличивается в несколько раз! - вспомнив, нервно выпаливаю я.

- Ну и ещё что-нибудь концептуальное...

- Черт! - хватаюсь за лоб.

- А ещё вы элементарно не успеваете за мной. И тратите мое время, пока семените за мной на своих ходулях. Не подходите Вы для этой работы.

Подхватывает стакан с кофе и быстро идёт обратно, в сторону лифта.

- Ну, нет.

Скидываю туфли. Подхватываю их в руку и бегу за ним, успевая заскочить в лифт.

- Вот. Уже пригодна! - с вызовом смотрю ему в глаза.

- Опыт в операционной?

- Нет его практически... - опускаю взгляд.

- Ну... Тут даже креатив с туфлями не спасет.

Выходит из лифта.

- Да подождите, Руслан Тиранович!

- Что?.. - застывает.

- Ой… - нервно и рвано выдыхаю я.

Как я могла это ляпнуть?!

- Ира! - игнорируя меня, останавливается у ресепшена. - Найди мне на место Ксении нормального человека.

- Не существует человека на это место, который Вас, Руслан Таирович, удовлетворит.

- Существует! Я! Меня возьмите.

С колотящимся в горле сердцем, прошу я, заглядывая ему в глаза.

- Мда? - скептически ведёт бровью.

Пытливо и внимательно оглядывает с ног до головы еще раз.

Кивает мне на кабинет.

- Ну... пойдем, Зотова. Потом не ныть.

Мамочка... Куда я напросилась?!

Забирает из моих рук папку, читает мое резюме. Захожу за ним в кабинет.

- Так, я принята? - уточняю я.

- Дети есть?

- Нет.

- Отлично. Замужем?

- А какая разница?

- Если спрашиваю, значит, есть.

- Как нужно ответить, чтобы вы взяли?

- Нужно ответить, что ты не замужем и готова работать двадцать четыре на семь, забив на личную жизнь.

- Я готова.

- Хм... "Массажистом в травматологии"? - поднимает на меня взгляд.

- Полгода.

- И как успехи?

Садится в роскошное кожаное кресло-качалку.

- Мне кажется, хорошо.

- Кажется? Если тебе что-то кажется, это на этаж ниже, Зотова. К доктору Маркову. Там у нас психиатрия.

Какой тяжёлый человек!

- Я хорошо справлялась.

У него очень дорогой кабинет. Очень. Сюда, наверное, заглянула фея-крестная и выполнила все его капризы. И фея у него состоятельная!

- Допустим... Внутричерепное давление из-за затрудненного оттока ликвора, - шлепает себя пальцами по шее сзади. - Приступай.

Нажимая на панель в подлокотнике, опускает подголовник кресла, открывая мне доступ к шее.

- Вы серьезно?

Массаж ему делать??

- Нет, я так шучу по понедельникам, Зотова. По вторникам шучу про массаж тестикул, а по средам про массаж простаты.

Открыв рот, в шоке хлопаю глазами, поймав приступ тахикардии.

- Вот, думаю, про что по четвергам шутить… Так что у нас с ликвором?

Ладно. Захожу за спину, кладу руки ему на плечи.

- Без прелюдий. Сразу технику покажи.

Ааа... Черт! Ему нужна техника.

Сосредоточившись, вдавливаю пальцы в основания черепа. И начинаю прорабатывать.

- Ну... - задумчиво. - В целом, неплохо. А теперь тоже самое, но как при травме шейного отдела.

Продолжаю, обходя позвонки.

Кабинет мало чем напоминает врачебный. Ну может только стальной напольной вешалкой у двери. Ее верхушка похожа на корону. Может, Руслан Таирович туда пристроил свою? И эту корону точно не сбить. Она заслужена.

Он говорит по телефону.

- В отделении нет мест. Нет, никуда "доставить" кровать мы не можем. Даже в коридор. "Место" это не только кровать, это ещё и ресурс. Нет. Я не могу взять на реабилитацию. Поищите ещё варианты.

Сердце мое сжимается от этого разговора. Потому что когда я звонила ему по поводу Ника, он ответил всё тоже самое.

Но изнутри системы я что-нибудь придумаю.

Следующий звонок… Опять отказ.

Мне немного неловко делать ему массаж. Почему?..

Потому что он красивый, уверенный в себе мужчина, наверное. Он - это десять из десяти. Умный, успешный, серьезный, увлеченный, свободный, богатый, притягательный... Нет. Восемь. Снимем пару баллов за грубость. И еще один балл поставим под сомнение - может он любовник так себе.

Но глядя на его пальцы обеих рук, в которых он сейчас филигранно и синхронно крутит карандаши… Мужчина с такими пальцами, приложенными в нужные места - это, наверное, космос. Карандаши мелькают с такой скоростью, что размазываются в пространстве.

Эх…

А я… я - это точно не десять из десяти. И он не проявляет ни капли внимания ко мне как к женщине. Я ему не понравилась… И я чувствую себя неловко, что мне дозволено делать массаж такой царственной особе, которая меня легко может унасекомить одним взглядом.

- Хватит, - скользит рукой себе на шею, смещая мои руки. - По швам черепа не работаешь. На троечку, короче.

- Ну я же не мануал.

- Да ты вообще у нас пока никто, Таисия Валерьевна. Мы будем искать твои таланты, как "распределяющая шляпа". Если нам повезет - найдем.

Маэстро читал Гарри Поттера? Обнадеживает. А я думала одни медицинские энциклопедии.

Щелкает позвонками. Кивает мне на стул, намекая, чтобы я присела.

На вешалке висит фонендоскоп и плечики с коротким белоснежным халатом.

Мне кажется, если его сжать, он захрустит от своей белоснежности.

Хасанов не просто рядовой врач, он здесь царь и бог. Ибо посажен на свою должность "сверху". И сколько жалоб не писали, ни одной из них не дали ход. Сплетен ходит множество. Но все они невнятные, да и не интересны мне.

Грубости придется терпеть...

- Я принята?

- На испытательный срок.

- А на какую должность.

- На должность моего универсального ассистента.

- Эм... Что я должна делать?

- Всё, что я скажу и именно так, как я скажу.

- А поподробнее?

Вздыхает...

- Все, значит - всё. И в клинике и вне её. Рабочий день не нормирован. Периодически придется работать и в ночную смену. Есть возражения?

- Нет... - закрываю глаза.

- Ну и славно. Массаж простаты и тестикул, пожалуй, исключим.

- Большое Вам спасибо, - поджимаю губы, не удержавшись от нотки сарказма.

- Иди, возьми у старшей сестры халат и обувь. Без халата здесь гуляю только я. Завтра жду тебя в семь тридцать. Попрощайся сегодня с миром как следует и не опаздывай завтра.

Он меня взял!..

В полубессознательном состоянии выползаю из кабинета. Подхожу к ресепшену.

У стойки та самая Ксения в халате. Стоим, ждём старшую медсестру.

Бросает на меня любопытный и мне кажется, что недоброжелательный взгляд.

- Взял?

Киваю.

Ухмыльнувшись, качает головой.

Двигает ко мне по стойке один из пластиковых стаканчиков с пилюлей для пациентов.

- Что это?

- Цианид! - закатывает глаза. - Вшей в воротничок. Будет совсем хреново - раскусишь.

- Миленько тут у вас…

- Никита... Ник... - бужу с утра брата, сжимая плечо.

- Чо надо? - раздражённо бубнит сквозь сон.

Опять полночи сидел в компе!

- Никита!

- Отстань... Достала...

Поджимаю губы, выпрямляясь.

Медленно стягиваю со спинки кровати его полотенце. Намотав на кулак, со всего размаха, припечатываю по спине.

- Эй!!

И ещё разок! И ещё!

Меня срывает, едва нахожу силы остановиться.

Подорвавшись, в положение сидя, закрывается руками.

- Ты совсем двинулась?!

- Доброе утро, - сдуваю выбившуюся прядь с лица.

Швыряю в него скомканное полотенце.

Растерянно хлопает своими светлыми голубыми глазами, взъерошивая соломенную копну на голове.

Ненавижу подростков! Стоит чуть-чуть расклеиться, мгновенно садятся на голову.

Но брата, всё-таки, очень люблю.

- В общем, так. Таблетки я твои разложила в ячейки. Все подписала. Массаж делать больше не могу. Поэтому берешь массажер и делаешь сам. Каждые четыре часа. Его мышцы атрофируются, пока дело дойдет до них.

- Да это не поможет ничего... - закатывая глаза, падает на подушку.

- Я устроилась ассистентом к доктору Хасанову. И наступит момент, когда ты попадешь к нему на консультацию. Если мы не покажем хоть малейший прогресс, он тебя не возьмёт! А после операции есть шанс двадцать процентов, что...

- Двадцать процентов... - оскаливается. - И потом ещё сколько пыток? И все равно нет гарантии.

Да, он пережил множество болезненных процедур. И боится повторения. Но по другому никак!

- А лучше играть целыми днями в приставку, сидеть в телефоне и жизнь провести в инвалидном кресле? Собрался, тряпка! Таблетки, упражнения, массаж!

- Просто отвалите от меня. Мне норм.

Закрывает глаза. По лицу судорога отчаяния. Но быстро прячет под маской равнодушия.

Мне хочется рыдать от бессилия.

Но ни слезы, ни уговоры не действуют. Он дурак маленький. Хотя уже не маленький - шестнадцать лет. Он потом об этом всю жизнь будет жалеть - об упущенном шансе!

Я уже год бьюсь за него и с ним, теряя последние силы.

Сломал позвоночник, трюкач чертов! Допрыгался на своем скейте!

- Ах, тебе норм?! - срывается мой голос.

Хватая за футболку, беспощадно стаскиваю его с грохотом на пол.

И волоку из комнаты.

- Норм ему! Ленивый засранец!

Он дерётся и вырывается.

Вытаскиваю в коридор.

- Что ты делаешь?!

Худой, жалкий, в трусах... Дурак!

- Для начала, сам доползи до кресла своего и сядь в него. Или ты думаешь, до конца жизни буду тебя таскать??

- Ненавижу тебя!

- Хочешь к своей матери в деревню от уличного туалета до крылечке кататься??

- Нет!! - сквозь зубы.

- Ну, а раз нет: мой дом - мои правила! И ты пашешь!

Бросаю взгляд на часы. Опаздываю, черт возьми. Хасанов меня уничтожит.

- Еда на плите. Будешь лениться, буду отключать интернет. И да - Я установила камеры,- вру я. - Так что я все вижу. Понял?

Закрываю дверь, спускаюсь на лифте.

Господи, как он там? Сможет?...

Ну просто я не знаю, как ещё его запустить на реабилитацию. Буду, значит, злить, если жалость не работает.

На ресепшене и в коридорах - пусто.

- А где все? - испуганно выдыхаю я, спрашивая у санитарки.

- На летучке у Хасана.

Забегаю в его кабинет. Там врачами заняты все стулья у короткого конференц-стола. За ним сидят одни мужчины. У стены кожаный диванчик - Ирина, наша старшая сестра и ещё какая-то женщина-врач. И несколько человек помоложе стоит у стены. Обнадёживает, что ещё никого не поставили в угол. Оба пусты. Но может, я буду первой?

- Доброе утро! - замираю я.

Хасанов в полной тишине бросает взгляд на настенные часы. Секундная стрелка эпично щелкает последнюю секунду. Семь тридцать. Ровно!

Успела! Ура! Меня не поставят публично в угол.

- Доброго утра, коллеги, - начинает он. - Во-первых у нас пополнение. Таисия Валерьевна Зотова - моя левая, только что трансплантированная рука. Координация нулевая. Относиться соответственно.

Почему - левая?

- Во-вторых, мы меняем базовый противосудорожный препарат с индийского на польский. Он не вызывает тошноты... В связи с этим...

Пока он вещает, разглядываю лица коллег. Все кроме меня уже в форме. Нужно приезжать пораньше.

Летучка заканчивается быстро.

- Горыныч, - тормозит бородатого брутала Хасанов. - Ну что - рискнем?

- Ой, Хасан... - качает тот головой.

- Все равно же умрет, не сегодня, так завтра.Там уже отек мозга. А так - есть крошечная вероятность, что вытащим. А не вытащим - опыт. В общем, готовь его. Ирине скажи, чтобы разрешение у родственников на операцию взяла.

"Горыныч" покидает кабинет, мы остаемся вдвоем.

- Будут какие-то распоряжения? - с улыбкой развожу руками.

- Естественно. Ты здесь не для красоты. Пиши...

Открываю поспешно ежедневник.

- Врать... Шантажировать... Уговаривать... Подкупать... Льстить...

Прекращаю записывать, поднимая на него обескураженный взгляд. Но он продолжает глядя мне в глаза.

- Если нужно - даже прислать свои интимные фото взамен... Но достать мне видеозапись вот этой операции.

Протягивает распечатку.

- У нас такие пока не делают. А у них - да. Клиника Гелиос Лейпциг. Врач - Роберт Бек. Две операции и обе успешно. Запись существует, я точно знаю. И она есть в клинике. Они выкладывали фрагмент на сайт, потом скрыли.

- Как я это по вашему должна сделать?.. Я даже немецким не владею.

- Я не компетентен объяснять санитарке, как именно ей вымыть пол. Я могу с нее только спросить за результат. Ход моих мыслей ясен?

- Ясен...

- Дерзай, Зотова, - кивает на свой ноутбук.

"Зотова" - в его исполнении - каждый раз как пощечина.

- Меня можно по имени называть. Тая.

- Тая... - словно пробуя на вкус, зависает взглядом в пространстве.

- Нет. Мне не нравится.

- Почему?.. - растерянно смущаюсь я

- "Тая" - это определенная степень попустительства. А ты должна помнить, что я с тебя три шкуры сдеру. Кстати! А что тебе от меня надо?

- В каком смысле? - сглатываю я.

- Ты не спросила о деньгах. При таком графике и с начальником "Тирановичем" - мстительно дёргает бровью. - Это более, чем странно.

И действительно!

- Аа... Мне очень важен опыт, в первую очередь. А какая будет зарплата?

- Оклад на общих основаниях. И премии лично от меня. Если ты до этих премий доживешь на этом месте, конечно.

- Руслан Таирович... - заглядывает медсестра.

- Иду. Вперёд на подвиги, Таисия Валерьевна, - кивает мне ещё раз, теперь - на свое роскошное кресло. - И переодеться!! Я - на обход.

Выходит.

Отлично, черт возьми.

Как я должна достать эту запись?!

Читаю про операцию. Позвоночник... Диагноз схожий с диагнозом Ника. И инструкция от Хасанова не кажется уже такой неадекватной, в свете этого. Открываю блокнот

"Врать... Шантажировать... Уговаривать... Подкупать... Льстить...".

Ну что ж!

Пишу письмо, перевожу его в Гугле, отправляю на почту клиники.

Ответ приходит довольно быстро. Перевожу обратно на русский. Понятно... Доступ до такого рода материалов на сайте открыт только для сотрудников клиники. И внешним организациям не предоставляется, так как эти материалы являются интеллектуальной собственностью клиники.

Льстить и угрожать - не мой конек.

Набираю брата.

- Привет. Как дела у тебя?

- Нормально... - бурчит обиженно.

- Помнишь, ты говорил, что познакомился в сети с какими-то пацанами... хакеры из Китая. И я тебе запретила с ними общаться.

Крутил он мои запреты!

- Ну.

- Сейчас я тебе кое-что скину...

Купив себе кофе, покачиваюсь в кресле Хасанова. Жду новостей от Ника.

Листаю в телефоне странички с фильмами. Может, удастся уговорить Ника вместе сходить на что-нибудь в ближайший выходной.

Ну будут же у меня выходные? Это же он фигурально про "двадцать четыре на семь".

Брат сидит целыми днями дома. Вытащить его куда-нибудь на коляске, это целая проблема. Он ее стесняется...

Вся его компания потеряла к нему интерес в течение первого полугода после нашей трагедии. Тусуются на скейтах в парке. Гулять не приглашают...

Откинувшись назад, покачиваясь, смотрю на лампу под потолком. Веки мои начинают смыкаться.

- Можно? - стукнув, заходит Ксения.

Заметив меня в кресле, оторопев, замолкает.

- Не уверена, - пожимаю плечами. - Кабинет Хасанова, а он Вас всё-таки уволил.

- Не из клиники.

Несёт на стол несколько папок с анамнезами.

- А откуда тогда? - хмурюсь я.

- А он тебя ещё к себе домой не возил, да? - ядовито.

- В смысле?! - сажусь ровнее.

Но Ксения идёт на выход, не прояснив свой выпад.

Если я кину ей в спину... вот этими шарами из оникса, например.

Поднимаю с подставки два декоративных отшлифованных шара, для вращения в кисти.

Это будет перебор?

Дверь закрывается.

Кладу их со стуком обратно.

Она специально так сказала, да? Я же ее очевидно бешу. И она издевается.

- Как успехи? - заходит Хасанов, стягивая с щелчком перчатки с рук.

- Работаю, - по деловому отвечаю я, имитируя деятельность за компом.

Надеюсь, пацаны справятся! Иначе, он опять меня унасекомит.

- Хм.

Забирает папки со стола.

- Ксения занесла?

- Да. А можно вопрос на этот счёт?

- Давай... - хмурясь, просматривает папку.

- А откуда Вы ее уволили?

- С должности.

- А почему?

- Не справлялась.

- Спасибо за разъяснение, - поджимаю губы. - Теперь всё предельно понятно.

- А это ещё что? - игнорирует он мою вялую попытку сарказма. - Жалоба?..

Читает, набирая на телефоне кого-то.

Мне очень любопытно, кто и на кого... Но спрашивать не рискую.

- Горыныч, - отворачивается, чуть снижая тон. - Ты зачем студенток неприличными словами обзываешь? Унижать надо возвышенно... Что сделали?! В МРТ с пирсингом положили?..

Вздох. Сжимает пальцами переносицу.

- Пациент жив? Язык травмировало? Недоумки... - толкает кулаком в стену.

Жесть какая! - не дыша, подслушиваю я.

- Нельзя от них отказаться, Горыныч. В морг всех на неделю! Нет, убивать не надо. Пусть живыми идут, моют усопших и ванны. Моё распоряжение, да.

Выходит, оставив приоткрытой дверь.

"Готово. Лови на почте" - приходит смс от Ника.

Отвечаю: "Ты молодец!"

Скачиваю на ноутбук папку с видео.

Настроение у Хасанова - без комментариев, как говориться. И я так рада, что не облажалась тоже. И не попаду под раздачу. Мыть усопших мне, если честно, не хочется.

- Руслан Таирович! - выглядываю я, едва сдерживая самодовольную улыбку. - Я раздобыла вам видео.

- Серьезно?! - опускает рабочий планшет, разворачиваясь ко мне.

Киваю, всё-таки самодовольно улыбнувшись.

- Полтора часа видео. И ещё одиннадцать роликов с другими операциями.

- Вау, - хмыкает он недоверчиво.

Возвращаемся в кабинет.

- Я стесняюсь спросить, ты им внутренние органы продала?

- Нет. Всего лишь небольшой взлом. Вы же меня не сдадите?

- Мм... хвалю. Неожиданные у тебя навыки.

Расцветаю как букет подснежников, пробившись через корку льда от босса.

- Ты же не с моего ноутбука сотворила это безобразие, верно?

- Ну я же не идиотка.

- Это сомнительное утверждение. Гарантии нет. Ладно, давай пароль доступа, - загружает он сайт на планшете.

- Да все скачано в папку.

Внезапно его лицо удивлённо вытягивается. Смотрит в планшет.

- Так... Очень интересно. А ты сама взламывал, Зотова?

- Ну Вам же процесс неинтересен. Вы хотели результат - пожалуйста. Результат на экране, - разворачиваю к нему ноутбук с загруженными видео.

Но он не смотрит. Первый раз вижу, как он улыбается. Вернее - ухмыляется. В экран своего планшета.

- А что такое? - настороженно интересуюсь я.

- Прямо в сердечный клапан, Зотова. Я практически твой фанат. Впечатлён!

- Да что?..

Разворачивает ко мне экраном планшет.

На главном баннере сайта клиники - огромный лоснящийся эякулирующий член.

- Ааа?! - обмираю я от шока.

Лицо вспыхивает, словно в него плеснули кислотой.

- Отлично взломала! Пять баллов. Заскриню, пожалуй, для истории. Сама картинку выбирала?

- Да, Боже...

Вылетаю из кабинета.

Вот, свинюшки китайские! Рррр!..

Видео просто бесценно. Просматриваю, забив на все дела.

Увы, повторить не смогу. Нет у нас пока такой аппаратуры и таких имплантов. Но хотя бы ясно к чему стремиться.

Нужно искать спонсоров.

- ...Просто попей чай и подыши... - слышу фоном обрывки разговора Ирины и Зотовой за приоткрытой дверью. - Подумаешь, член... Пф! Что за сайт-то?

- Зачем тебе?

- Посмотреть…

- Ирина Васильевна!

- Ахах…

Закатив глаза, качаю головой.

Надо же, нежная какая! Ты это прекращай, Зотова. У нас мякишам не место.

Словно издали слышу звонки телефона на ресепшене.

Ирина, наша старшая сестра - единственная женщина в нашем отделении, которая не косячит. Ни-ког-да! За что я ее судорожно обожаю. Всех остальных бы снёс, не задумываясь. Но заменить некем.

- Нейрохирургия... Мхм... готовим. Руслан Таирович! Срочная! К нам везут. Девочки, готовьте операционную.

- Почему к нам-то? - выхожу, с возмущением глядя на телефон.

- В хирургии все операционные и врачи заняты. Сегодня ужас, что творится. А там авария и черепно-мозговая... До городской не довезут. Мы обязаны принять.

- Ассистенты где? - расстегиваю рукава на рубашке.

- Васильева сегодня отпросилась, плановых операций же нет. Вы подписали. Суханову в хирургию забрали, они зашиваются.

- Черт. Ксения где?

- Тошнит ее с утра. Ксюша-а-а!

Из ординаторской появляется бледная Ксения. Опять каблуки… Ни плясать, ни хоронить…

- Противорвотное срочно чтобы выпила. И вперёд. Пусть анестезию готовят и ИВЛ. Зотова! Где она?

- Здесь я, - поднимается с кресла Ирины.

Смотрю ей в глаза.

Ну, чего сдулась-то? Так хорошо начала...

- Чего сидим? Ты - ординатор, готовься.

- В смысле? - зрачки расширяются. - Как? Сейчас?! Вот так просто?… С улицы?..

Слышу, как запускается внизу грузовой лифт.

- Ты же хотела опыт? За мной...

Ускоряюсь по коридору к операционному блоку.

- Руслан Ти...Та...Ти..Татаирович... - запинается. - Вы же знаете, что опыта у меня нет. Практически.

- Нет или практически? Инструмент знаешь?

- Знаю!

- Ладно. Твое дело смотреть, как ассистирует Ксения Ивановна.

- А. Конечно. Спасибо. Смотреть - это я могу. Наверное.

- Что ты там бормочешь, Зотова? - кидаю рубашку на вешалку.

Расстегиваю ремень.

- Эм.. - смотрит она мне в пах.

- Не насмотрелась ещё сегодня?

Скидываю брюки, забирая из рук медсестры стерильные.

- Я вот как раз... - смущённо отворачивается. - Мне выйти, наверное?

- Некогда. Переодевайся.

Мою руки с антисептиком.

Возится там чего-то...

Забегает Ксения, без лишнего стеснения скидывая халатик за моей спиной. И глядя мне в глаза через зеркало, гордо поправляет бюстгальтер с недавно сделанной четверкой. Ореолы сосков торчат над дорогим кружевным бельем. Разглядываю, прикидывая примерный вес этой прелести и нагрузку на позвоночник.

Зря сделала. Дура. Проблем огребет с позвоночником.

Делает шаг за ширму.

- Ты противорвотное выпила?

- Да мне уже нормально. Я подумала, что...

- Выговор.

- Ну, Руслан Таирович...

- Я. Сказал. Выпить. Не думать. Выпить.

Маска, очки, перчатки...

Слышу звук каталки.

В операционную Таисия заходит с большим опозданием, когда мы уже вскрыли черепную. Собственно до нас ее вскрыл уже асфальт. Мы просто немного облагородили проем...

- Ирригатор... "Ложку"... Ксения! - тихо рявкаю я. - Не тупить. Быстрее.

- Вот...

- Пинцет. Придержи здесь...

Таисия стоит в ногах у пациента.

- Зотова. Там, что - тоже есть мозг?

- Хасан, давление падает, - слышу Горыныча.

- Кровь...

Неожиданно Ксения отворачивается и, срывая с себя маску, хватается за стену. Ее рвет на пол.

- Уберите ее! - рявкаю я рассерженно. - У меня пациент вскрыт! Санитарка где?! Санацию срочно! Зотова!

- Аа?? Здесь!

- Ширму мне за спину. И вставай ассистировать. Идиоты кругом... - шиплю я зло. - Сказал же - выпей! Шпатель... Подержи здесь.

- Ой... - едва слышный панический вздох.

- Не тормози! Так... Руки покажи.

- Что?

- Вытянула руки вперёд!!

Вытягивает, тремор как у заправского алкаша.

- Блять... - беззвучно выдыхаю я. - Ты шила хотя бы хоть раз?

- Да! Конечно. Я просто... - встряхивает кистями. - Что мне делать сейчас, Руслан Таирович? - чуть не плача.

Наврала красотка про "практически". Явно первый раз в настоящей операционной. Шила там поди порезы в травматологии под местной анестезией.

- Для красоты стой, - цежу сквозь зубы.

- Дыши глубоко, успокойся, сосредоточься, - подсказывает ей Горыныч. - Патроны мастеру подавай.

- Широкий шпатель, пинцет с тампоном...

Ну хоть с этим не парится.

Шью сам.

Бешусь...

- Закрываем. Помогай, давай. Прижми. Смести немного. Да не трясись ты! Уже не принципиально...

- Почему?..

- Потому что. Успокоилась?

- Да.

- Давай, заканчивай сама.

Обработка, перевязка... Наблюдаю.

Неловко. Коряво. Неуверенно. Медленно. Но - делает. Морщусь...

Линейкой бы эти руки трясущиеся отхерачить!

- Руслан Таирович, донора на печень искать пациенту?

- Нет... - качаю отрицательно головой.

Овощ.

- Вегетативное состояние. Без вариантов.

Пациента вывозят в реанимацию.

- Это из-за меня? - шепчет Таисия.

Бросаю на нее рассерженный взгляд.

- Чушь не неси.

- Ну, если бы был другой ординатор, можно бы было спасти?! - с ужасом смотрит на меня своими синими глазами.

И чего ты во врачи поперлась? Отличная была бы секретарша. Эмпатичные, это еще хуже, чем бездари.

- Артерию ему порвало. Привезли поздно.

Сорвав маску, выхожу из операционной, она плетется следом, как привязанная.

В коридоре - женщина.

- Здравствуйте! Вы хирург?! Там брат мой младший...

- Мм.

- Как прошла операция?! Он жив??

- Жив... Но...

Слышу, как Зотова залетает обратно.

Без лишних деталей и обещаний объясняю ситуацию. Возвращаюсь.

Таисия стоит в реанимации возле пациента. Медитирует на экран аппарата. Там плохо всё на экране.

- Мы что не будем его спасать?

- Истерику прекратила. Сопли, слезы утерла. Мозги включила. И быстр-р-ро отсюда!

- Ну что-то же можно сделать.

- Помолись за него.

- Какие у вас злые шутки! - поджав губы с отчаянием смотрит мне в глаза.

- Это не шутка. Так, прочь отсюда, - за локоть тащу ее за собой.

С первыми пациентами у многих так. Но это пройдет.

Усаживаю силой ее на кресло в коридоре. К нам спешит сестра пациента.

- Откроешь свой рот с любыми оценками, комментариями и советами, уволю в тот же миг. И соберись! Через десять минут может быть следующий… некогда ныть.

Не надо будоражить родственников. Ничего не поможет.

- Вы чёрствый... равнодушный...

Закатываю глаза.

И это она ещё с моим семейством не знакома! Мда... Надо искать кого-то более стойкого. С другой стороны - видео-то достала. Ладно. Попробую воспитать.

Иду по коридору в кабинет.

На меня обрушивается куча упрёков и угроз, что мы ничего не делаем, а что сделали - было неправильно и недостаточно.

Иду молча к себе.

- Ира... - киваю на женщину. - Водички дай. И Зотовой.

Закрываюсь в кабинете.

Включаю запись операции. Что тут у нас... Это полезнее сочувствия. В разы.

Вся разбитая и вымотанная морально захожу домой. Бросаю сумку сверху на обувь.

- Ты поел? - заглядываю к Нику.

- Поел... - не поднимая глаз от телефона.

Ухожу к себе в комнату. Достаю из бара бутылочку коньяка, которая у меня не кончается уже год и, сползая по стене, скручиваю крышку.

Иногда, женщине надо просто порыдать, чтобы скинуть стресс. В идеале, конечно, секс. Но про секс я забыла с тех пор как Ник сломал спину. Времени на себя не осталось. И горячие оргии мне только снятся. Поэтому рыдать и пить, Таисия. Выводим гормоны стресса.

Тихо всхлипывая и жалобно подвывая, глотаю жгучую жидкость. Закрываю глаза.

Во рту мерзкий привкус спирта. Но алкоголь уже дошел до адресата и мышцы немного расслабляются. Дотянувшись до пульта, врубаю музыку.

- "Уходя-уходи, улетаешь - улетай... Через небо протяни мне тропинку в рай..." - подпеваю я.

- Тайсон, ты чего ревешь? - подкатившись к дверному проёму разглядывает меня Ник. Его коляска не проходит в этот проем, надо открывать вторую дверь.

Отрицательно качаю головой.

- Просто.

- Просто?!

Взмахиваю пальцами, пытаясь придать незначительности происходящему.

- Иди, всё, - отворачиваюсь я.

Беспомощно хмурится.

- Обидел кто?

- Нет. Так... Работа такая.

- Умер кто-то?

Киваю.

- Ну а чо в бутылку то сразу лезть? Ты ж не виновата.

- Я не знаю - виновата я или нет, - реву я. - У меня сегодня первая в жизни операция была. И я облажалась. Не знаю почему... - пожимаю плечами. - И начальник у меня - сволочь.

- Чай сделать тебе?

- Сделай... - выдыхаю.

Закручиваю коньячок. Тут ещё мне на пару психотерапевтических сеансов.

Раздеваясь, иду в душ. Потом на кухню.

Она давно переделана так, чтобы брату было можно ей пользоваться. Стол пришлось убрать и заменить низкой "книжкой" прикрученной к стене.

Иначе ему здесь не развернуться.

Большой холодильник сменили на мини. Чайник и микроволновка на невысокой тумбе.

Присаживаюсь в кресло. Оно сменило диванчик.

Пьем с Ником чай вместе. Первый раз может за пару последних месяцев. Он избегает общения обычно.

Достает из микроволновки бутеры с плавленным сыром. Для меня сделал…

Молча и терпеливо ждёт пока я поем.

- Ладно, я спать пойду, - встаю, слегка дергая за прядь соломенных волос.

Отросли…

Никита - красавчик. Только вот запустил себя совсем.

- Завтра вставать в шесть и очередной квест, наверное.

Расходимся...

В кровати ворочаюсь и не могу уснуть. Хасанов не идёт из головы. Ну почему при таком шикарном дано, он не может быть классным мужиком? С которым можно пофлиртовать, например, и он улыбнется в ответ, а не окинет тебя оценивающим скептическим взглядом, от которого хочется мимикрировать под фикус.

Интересно... Если бы Руслан Таирович влюбился, как бы он завоёвывал женщину? Мне кажется, там вообще нет шансов на сопротивление! Как стрельнет своим расчленяющим взглядом… Любишь - не любишь, трусики слетят по команде. И все-таки интересно… Пытаюсь пофантазировать. Цветы ему вообще не идут. Невозможно представить с букетом. Как он сообщает женщине о том, что запал?

Представляю как он сосредоточенно смотрит на свои часы.

- Вы меня задерживаете, раздевайтесь, - копирую его тон. - Может Вам особое приглашение, Зотова? Развернулась. Нагнулась…

- Что? - кричит из комнаты Ник.

- Ничего! - зажмуриваюсь я.

А на грудь Ксении он пялился оценивающе, без всякого смущения, кстати. Увы, я не обладательница таких роскошных форм. Двоечка. Зато высокая и бодрая. И можно даже не носить бюстгальтер.

С утра, словно подсознательно желая оправдать свою двоечку, надеваю тугую майку и свободный пуловер.

Вот так то! А Ксения Ивановна такой роскоши позволить себе не может.

В целом, ожидания мои оправдываются сразу же. Но квест сегодня начинается не классически...

- МРТ почему нельзя? - говорит по телефону, крутя в руках рентген снимок. - Импланты старые? И как я по твоему должен диагностировать? Нет УЗИ всю картину не покажет, для протеза нужно 3D. Только... Стоп. Погоди. Сейчас попробую. Перезвоню.

- Ирина! Собери весь свободный персонал. Женщин.

В его кабинет заходит Ксения, пара студенток, Ирина, ещё парочка женщин...

- Раздеваемся до пояса.

- В смысле? - оглядываюсь я неуверенно на остальных жертв Тирановича.

Но они послушно развоплощаются, оставаясь в бюстгальтерах.

- Спиной ко мне, - смотрит в глаза Ксении, замершей в модельной позе.

- Зотова, быстро.

Это что за отбор невест ещё?!

Ещё раз пробегаюсь взглядом по невозмутимым лицам коллег.

- Маэстро у нас большой затейник! - шепчет мне Ксения, играя бровями.

Обтекая, малодушно снимаю халат, не посмев возмутиться.

Остаюсь в маечке.

Он ведёт пальцами по позвонкам первой девушке в ряду.

- Сколиозницы... - недовольно фыркает на студенток. - Одевайтесь, можете идти.

Переходит к следующей.

- Вы тоже свободны. И Вы...

- А у Вас спондилолистез, Ольга Пална. Срочно лечить. Но мне, увы это ничем сейчас не поможет. Можете быть свободны.

Отпускает по очереди всех, остаюсь только я и Ксения.

Подходит к Ксении.

- Вот оно... Компрессия в грудном отделе... - тыкает пальцем ей между лопаток. - Идёшь на МРТ вместо пациентки. Потом на УЗИ. Сравним... Возможно, Вы совпадёте.

Ксения не торопясь одевается.

- Майку сними, Зотова. Я же сказал - по пояс.

- Вы ж нашли, что искали.

- Мне нужно как можно больше вариантов, чтобы выбрать.

Черт! Выпендрилась без бюстгальтера, да, Таисия?

Отворачиваюсь. Поджимая губы, стягиваю майку. Гордо распрямляю плечи.

Он врач, в конце концов.

Палец ласково скользит по моим позвонкам. Вниз... вверх... вниз...

- Ладони на стену.

Послушно ставлю.

Это конкретно перебор! Ты должна возмутиться, Таисия.

Что я там себе вчера фантазировала?! Мечты сбываются… Только в какой-то странной форме.

Моя спина горит от его взгляда.

Палец рисует спираль между лопаток.

Соски, чтоб их, твердеют.

- Что Вы делаете? - вздрагивает мой голос.

- Он прекрасен...

У него такой тон, что я краснею до кончиков волос.

- Кто? - настороженно замираю, прислушиваясь к движениям его пальца.

- Вот так...

Уверенно обхватывает меня, профессионально загибая и дергая вверх. Спина хрустит! Вскрикиваю от неожиданности!

Его теплая ладонь, скользнув по груди, тут же ловит меня под челюсть, он повторяет этот фокус с шеей. Хруст...

В глазах на мгновение темнеет, а потом по телу идёт волна расслабленности.

- Да... - восхищённо. - Вот это экземпляр. Официально беру его на попечительство. Только попробуй испортить, Зотова!

Прижимаю майку к груди.

- А я могу одеться? - шокированно шепчу, не чувствуя ног.

Снова ведёт пальцем по позвоночнику до копчика.

Сжимает пониже талии, вдавливая большие пальцы в крестец.

- Одевайся... - с сожалением.

- Надеюсь, это хоть чем-то помогло в вашем нелёгком деле диагноста!

- Да. Вдохновило.

Бросаю взгляд на Ксению Ивановну. Она, открыв рот, наблюдает за этим странным интимом в исполнении Хасанова.

Он падает в свое кресло.

- Итак... Мисс Протрузия идёт на процедуры, а Мисс Идеальный позвоночник мне за кофе.

Лицо Ксении вытягивается. Бросает мстительный взгляд мне в глаза.

А за что?!

Не я ее титуловала!

И я не виновата, что наш Маэстро фетиширует на позвонки. Кто бы мог подумать вообще?.. Есть такое сексуальное отклонение?

Выхожу поспешно из кабинета. Отправляюсь в кофейню.

Надо написать статью! Назову отклонение именем Хасанова...

- Двойной эспрессо, пожалуйста. На счет Хасанова.

С бромом. А то страшно возвращаться. Изнасилует ещё мои невинные позвонки.

- Вот. Пожалуйста, - ставлю перед ним стакан с кофе.

- Отвернись.

Разворачиваюсь к нему спиной.

- Постой так.

- Для чего?

- В этот раз - для красоты.

Иди к черту!

Сбегаю жаловаться на жизнь к Ирине Васильевне.

Ирина Васильевна маркирует разным цветом папки пациентов.

- Зачем это?

- Это для персонала. Красные - это те, к кому он никого не подпускает. Жёлтые - показательные случаи, на которых разрешает учить персонал. Зелёные - "занимают чужое место".

- А фиолетовые?

- Те, кому мы не поможем, но они нужны для опыта, исследований и практики по таким случаям.

- Это, мне кажется, не совсем этично.

- Силой и обманом никого не держат.

Хасанов выходит из кабинета, забирает стопку приготовленных папок.

- Руслан Таирович, завтра в первую палату привезут пациента.

Первая палата пустует. Она для особенных. Випов.

- В курсе. Мне позвонили.

- Наверное, стоит вернуть туда аппаратуру? Ну... Ту...

- Может, обойдется, Ир. Пока не спеши.

Уходит, забирая папку с зелёной пометкой.

- Иди-иди... - шепчет мне Ирина глядя ему в спину. - Иначе, так и не получишь собственного пациента.

- Я боюсь - собственного.

- Иди, он к новенькой пациентке, там ерунда. Проси, чтобы ее дал!

- Ладно.

Тороплюсь следом за ним.

Он заходит в седьмую палату. Там Ольга Пална с группой студентов. Старые - в морге. Эти - новые.

- Экзорциамус тэ омнис имундус спиритус, омнис Сатаника потестас, - громко декларирует он.

- Что, простите? - поправляет очки Ольга Пална.

- Это латынь. Заклинание экзорцизма.

- И?..

- Я вас изгоняю.

- Аа. Уходим, - проходит мимо него, проводя как цыплят студентов за собой.

Они с недоумением оглядываются на него.

Скашивает взгляд на меня.

- Не подействовало, что ли?

Поджимаю упрямо губы. От меня так просто не избавиться!

- А дайте мне эту пациентку, пожалуйста, - шепчу я.

Ирина Васильевна плохого не посоветует.

- Хм... Нет, Зотова. Я тебе приготовил другого.

- Какого?

- Посложнее. И заклинание понадобится. Запомни.

Ну, класс...

- Вы же учитываете, что я неопытная, да?

- Давай пока без интимных исповедей.

Гад... Специально в неловкое положение ставит!

Делает шаг к девушке, сидящей на кровати-кушетке.

- Добрый день. Меня зовут Руслан Таирович. Я Ваш лечащий врач.

Отдает мне в руки планшет.

- Пиши...

Там открыт бланк первичного осмотра.

Девушка - типичная Барби. Платиновые волосы, вывернутые влажные губки уточкой, по которым практически стекает блеск, наращенные ресницы, плотный тон на лице. Большая торчащая грудь и ноги от ушей.

Но нас уже этим не проймешь! Пусть похвастается таким, как у меня идеальным позвоночником. И заставит Тирановича с придыханием признаваться ему в любви.

- Ника, - тянет, призывно улыбаясь, она ему руку.

Он, не двинувшись с места, опускает взгляд.

- Это ещё что? - сдвигаются грозно его брови.

- Что?

Поднимает ее руку с вампирским острым маникюром. .

- Ногти убрать. Прямо сейчас. Макияж смыть. Блеском для губ не пользоваться.

- Не поняла, извините.

- Разве Вам младший персонал не объяснил?

- Говорили что-то. Но ничего я снимать не собираюсь... - провокационная улыбка, - Руслан Тимурович.

- Таирович. Окей. Ставлю на выписку в связи с нарушением режима больницы. Зотова, отметь.

- Эй... Эй! Подождите, в чем проблема-то?!

- Проблем много... - бросает взгляд на ее анамнез. - Вероника Петровна. Для начала - с диагностикой. Вывороченная слизистая и раздутые губы без естественного рельефа, как врачу мне говорят о том, что у Вас грибок.

- Чего?! Какой грибок, Вы с ума сошли? У меня красивые губы!

- Не для медика. А грибок может давать осложнения при лечении нашими базовыми препаратами.

- Они просто увеличены!

- Может просто, а может и нет. Вы извратили свое физиологическое состояние и это мешает диагностике. И для диагностики и при проведении процедур я должен видеть ваши ногти, например.

Поднимает мою руку, демонстрируя максимально лаконичный маникюр без всякого лака.

- Вот так это должно выглядеть. Я очень много выводов могу сделать, взглянув на ногти. Взглянув на волосы... На состояние груди! Асимметричность, в частности. А Вы, желая обмануть своими апгрейдами инстинкты мужчины - взять женщину с идеальной генетикой - заодно обманываете и диагноста. А это не в Ваших интересах. Ясно?

- Ясно...

- Снимите ногти, смойте макияж и я вернусь, и попытаюсь рассмотреть Вас настоящую за всеми этими сомнительными иллюзиями. Иначе - на выписку.

Разворачивается, уходит.

- Какой грибок? - с ужасом смотрит она на меня.

- Кандида, как правило, - пожимаю плечами.

- Фу... - передергивает ее.

Да-да... Нас, медиков, тоже постоянно передёргивает от ваших вывернутых губ!

Бегу за Хасановым.

Не оборачиваясь, протягивает мне пластиковую карту над плечом.

Забираю.

- Через два часа мне нужно вот это.

Протягивает также список лекарств.

Уткнувшись в листок пытаюсь разобрать его почерк. Он резко тормозит. Втыкаюсь в спину. Вдыхаю его будоражащий запах. Сердце дёргается в груди от этой внезапной близости. Потому что помнит ощущение от того, как моё тело было порабощено им на несколько секунд.

- Так и будем стоять?

Черт!!

Делаю шаг назад.

Стыдобища ты, Зотова!

Развернувшись на сто восемьдесят, молча ретируюсь.

Ну головокружителен он как самец, что поделать? Даром, что тиран, сволочь и вообще, ищет повод поиздеваться… Моё голодное тело реагирует на сближения.

Скупив всё по списку в медтехсервисе и аптеке, спешу обратно с пакетами.

Купив себе внизу кофе, пью его из трубочки, борясь с тяжёлым пакетом в руке.

Нечаянно сжимая стакан, брызгаю кофе себе на белый пуховик.

- Ну, прекрасно!

Двери лифта открываются. На входе одетый в короткое классические пальто Хасанов.

Красавец. Весь с иголочки.

Открыв рот, смотрю на него.

А я... А я в обычном оверсайз, вязанной шапочке, джинсах и кроссах. Еще и полита сверху кофе!

- Какое, к чертям, тебе кофе, Зотова?

Делает шаг в лифт. Забирает пакеты и стакан.

- А ну-ка быстро мне пять причин по которым ты больше не пьешь кофе.

Вздыхаю. Но лучше б не вздыхала. Потому что опять тают мозги от его парфюма.

- Я слушаю.

- Кофе вымывает кальций из моего прекрасного позвоночника.

- О, да. Я не позволю тебе его обижать, ясно?

- Остальные нужны?

- На самом деле достаточно и этой.

Выйдя из лифта бросает стакан в урну.

- Но вы же сами пьёте!

- Это необходимая жертва.

- Удобная отмазка... - бурчу я так, чтобы он не слышал.

И он не слышит. Или делает вид.

Издали жмёт на брелок, одна из машин мерцает в ответ фарами.

Поставив пакеты в багажник, открывает мне дверь, подаёт руку.

Маэстро бывает галантен?

Но на самом деле, я чувствую себя с ним рядом сейчас так неловко, что в пору самой как лакей открывать дверь этому графу.

И пока мы едем в неизвестном направлении, я опять позволяю себе пофантазировать. Что еду с этим тираном на... свидание, например!

У него красивый профиль. На безымянном нет кольца. Рукав пальто скользит при движении по дорогим часам...

Играет классика... Громко. Граф не желает беседовать.

Машину он ведёт легко, расслабленно и уверенно. Наверное, она тоже женщина.

- Куда мы едем?

- Знакомиться с твоим пациентом.

- Кто он?

Безмятежность с его лица смывается озабоченностью.

Останавливаемся у коттеджа.

Он забирает пакеты. Ставит машину на сигнализацию.

Я, задрав голову, смотрю на тёмные окна второго этажа.

- Держи ключ.

- Эм... Это Ваш дом? - доходит до меня.

- Мой.

- Хасанов! - неожиданно появляется рядом с нами женщина. - Я хочу увидеть своего ребёнка! Ты не имеешь права!

- Запомни эту женщину, - смотрит мне в глаза. - Ей вход воспрещён.

- Хасанов!! Ты... Ты моральный урод, ясно?! - всхлипывает она. - Пусти меня к дочери! Она нуждается во мне!

Волосы у меня становятся дыбом от этой сцены, его абсолютного равнодушия и непробиваемости.

Открыв дверь, пропускает меня внутрь.

Я с щемящим сердцем оглядываюсь на женщину. Она стирает слезу, размазывая тушь.

Лет тридцати пяти. Ещё красивая... Но какая-то немного... запустившая себя.

- Никаких контактов с ней. Облажаешься - уволю.

Закидывает пластик жвачки в рот.

- Здесь её ребёнок?

- Здесь мой ребёнок...

- Прошу!

Хасанов толкает дверь. Мы оказываемся в большом холле-гостиной.

- Добрый день... - выходит к нам навстречу дублер Хасанова.

Его тридцатилетняя и гладко выбритая версии.

Шлепаясь ладонями, они по-свойски молча жмут руки.

Дублер скашивает на меня глаза.

- Прошлая была покрепче, - изрекает он.

- Эта - покреативнее.

- Хм... Позвольте Вашу куртку, - сухая улыбка от дублёра.

Черт.

Вспоминаю, что выгляжу на фоне этих двух генетически идеальных образцов весьма нелепо.

Повесив мою куртку на плечики, дублер одевается.

Руслан кивает мне, намекая, чтобы я прошла вглубь к дивану у камина.

Обняв себя за плечи, медленно иду.

- Как прошел день? - интересуется он негромко у дублёра за моей спиной.

- Орёт чайкой... Обед швырнула в дверь.

- Ясно. Давай, брат, спасибо.

Дверь под лестницей со стуком распахивается.

В дверях - девочка на инвалидном кресле.

Споткнувшись, замираю, встретившись с ее яростным взглядом.

- Надеюсь, ты запомнила заклинание экзорцизма, - бросает мне Хасанов, вставая рядом.

- Ты!.. - гневно прищуривается она на него.

- Валерия Руслановна Хасанова... - игнорируя, комментирует он. - Пятнадцать лет. Повреждение спинного мозга из-за травмы спины. Как следствие - атрофия мышц из-за длительной двигательной бездеятельности.

Короткие ногти накрашены радикально черным. Глаза густо обведены черной подводкой. На голове - гнездо! Словно сама себя кромсала ножницами. Каждая прядь разной длинны.

- Из отягчающего - лишний вес, высокий сахар...

Девчонка щекастенькая, чуть пухленькая, но несмотря на это и гнездо - вполне хорошенькая.

Да только при ее диагнозе лишний вес категорически запрещен. Иначе, ей никогда не встать. А высокий сахар - вообще катастрофа, так как при плохом кровообращении может вызвать гангрену.

- ...подростковый психоз... - продолжает он. - И несносный характер. Задача - восстановить двигательную активность.

Девчонка, психуя, сносит с тумбы вазу, пытаясь привлечь внимание.

- Я хочу есть!! - со слезами на глазах вскрикивает она.

Он даже бровью не ведёт. Я скашиваю на него осуждающий взгляд.

- От диетической еды отказывается. Дашь ей что-то мимо диеты - уволю. Накормишь ужином до упражнений - уволю.

- Включи мне интернет! - беспомощно и зло хныкает она.

- Интернет можно включать на режиме родительский контроль, только если она переживет свой массаж. У нее сильно занижен болевой порог после операции. Включишь инет мимо этого правила - уволю.

- Отдай телефон!

- Телефон запрещен, чтобы она не беспокоила социальные службы. Лера в плену, пока не встанет на ноги.

- Так а... - растерянно развожу я руками.

- И два вечера в неделю, она - твоя проблема. Потому что, мне нужно восстанавливаться. Лера - не единственный мой пациент. Другие тоже нуждаются в моем участии.

- Я тебя ненавижу! - разворачивая кресло, его дочь уезжает обратно. - Я хочу к маме...

Оглушающе хлопает дверью.

Он открывает бар, наливает себе в бокал виски.

- Хочешь мне что-то сказать? Валяй...

- Может, как-то можно договориться с ней без репрессий?

- Неа. Не вышло.

- А мама... Если бы мама была рядом...

- А мама была рядом. Мама была за рулём, когда Леру сломало пополам в двух местах. Собирал ее по запчастям... И отлично собрал! Осталось только поставить на ноги.

- Ну, знаете! От аварии никто не застрахован.

- Согласен. Особенно если запивать антидепрессанты винцом.

- Оу.

- После, мама раскормила ее до восьмидесяти, пытаясь вывести из депрессии сладким и скрывала от меня, что они не выполняют реабилитационный комплекс, пока ее ноги окончательно не отказали. Потому что "Лерочке больно".

- Кошмар... - сглатываю я. - Ну я все понимаю... И все же... Посещать-то ребенка можно было и разрешить.

- Я разрешил. А она стала тайком носить ей свои антидепрессанты и сильнейшие обезболы, которые сбили клиническую картину и остановили процесс восстановления нервной ткани. Ещё есть вопросы?

- Нет... - поджав губы, опускаю взгляд. - А можно поинтересоваться, как Вас угораздило родить вместе с такой прелестью?

- Пф… Я был молод, глуп. Мне казалось, что романтичные инфантильные истерички - это мило и нескучно.

- Самокритично.

- Я "так себе" отец, - пожимает он плечами. - И мы никогда не были особенно близки с дочерью. Но ей придется жить со мной и принимать мои правила игры. Они безжалостны, но эффективны. Мне важно,чтобы она встала и пошла. Это моя форма любви к ней. Будешь читать мне морали про жестокость - уволю.

- Не буду. Вы все делаете правильно.

В ситуации с Ником я бы все сделала точно также.

Хасанов удивлённо дёргает бровями.

- Неожиданно! Прямо зарабатываешь себе плюсы, Зотова.

Достает стакан, наливает мне тоже.

- Она потом простит Вас.

- Мне, если честно, все равно - простит или нет.

Чокнувшись об мой стакан, уходит по лестнице наверх. Тормозит. Поднимает палец.

- Массаж и комплекс упражнений. Любой ценой.

- Врать, шантажировать, уговаривать, подкупать, льстить?

- Умница, Зотова. Схватываешь на лету!

Вздохнув, делаю глоток из стакана. Так и спиться недолго.

Ну что ж, Валерия Руслановна, давайте знакомиться.

Отдышавшись, иду в комнату к его дочери. Стукнув пару раз, открываю дверь.

Девочка разворачивается.

- Прочь.

- И тебе - привет.

- Во-о-о-он!!! - с вопля переходит на ультразвук.

Морщусь, прикрывая руками уши.

Ничего не получится! Мой мотив - быть здесь, гораздо сильнее твоего - прогнать меня.

Когда ее дыхание заканчивается, она быстро и часто дышит, губы дрожат от возмущения.

Оглядываю комнату.

Плакатики всякие сатанинские, и группы сомнительные... Слипнот! Гадость какая... Ник тоже слушает этот кошмар.

- Будешь так орать, я вызову батюшку, он тебя покрестит.

Схватив со стола кубик Рубика швыряет в мою сторону.

Уворачиваюсь. Он с грохотом врезается в каленое стекло двери. Трещина на нем чуть увеличивается.

- Хм... - упираю руки в бока.

- Только подойди! - хватает со стола ножницы, замахиваясь с угрозой.

Подкуп?

- Я могу приготовить тебе офигенный чизкейк на сахарозаменителе, с хрустящим белковым безе вместо крема, - облизываюсь я. - И дать посидеть в своем телефоне, пока делаю массаж. Без всякого родительского контроля!

Кусая губы, девчонка, смотрит на меня с сомнением.

- Нет.

Общий враг?

- А ещё мы можем вместе остро не любить твоего отца! - закатываю глаза. - Надо мной он тоже издевается.

- Зачем ты тогда согласилась?

Вздыхаю...

- У меня выбора нет. Как и у тебя.

- Все равно - нет.

Что там у нас ещё по регламенту. Врать и угрожать?

- Поверь мне, я - это лучше, чем альтернативный вариант, который случится, если мы не договоримся.

- А какой альтернативный?

- Тебя привяжут, вызовут другого массажиста и он, игнорируя твои вопли и болевой порог будет делать свою работу. А комплекс упражнений заменят на электростимуляцию мышц. Попросту - будут лупить током.

- Он так не сделает!

- Уверена?

Ее взгляд расфокусируется в пространстве. Нет, ты не уверена. Папочка у тебя тот ещё демонюга!

- А я - это тортик и телефон. И в перспективе - игрок твоей команды. В общем, подумай... Я там посижу в гостиной. Если надумаешь - позови.

Выхожу из комнаты.

Взяв свой стаканчик с виски, смотрю в пустой камин.

Давай, детка... Ты очень нужна моему брату. А я тебе.

- Ты живая там? - держась за перила, смотрит сверху Хасанов.

- Лера - прелесть. Мы практически договорились.

- Ну да.

Дверь в комнату Леры открывается.

- Я согласна! - рявкает она, недовольно морщась.

Подводка под глазами размазан.

Плакала...

Высокомерно дёргаю бровью Хасанову.

- Таисия Валерьевна... - впечатленно кивнув, беззвучно аплодирует мне.

Уф...

Захлебываясь в слезах, Лера сжимает мягкого дракончика.

- Это только поначалу так больно всегда. Со временем, боль уйдет.

- Не уйдет... - хлюпает носом. - Мне уже делали.

- Будет полегче. Через пару-тройку недель. Обещаю. Зато, ты встанешь на ноги. Будешь стройняшкой. Парень появится...

- Я и в сети нормально общаюсь. Мне в реале не надо!

- Это - пока. А через год другой, ты будешь ненавидеть всех, кто позволил тебе остаться инвалидом. Потому что мальчики, став постарше, захотят обниматься, целоваться... И просто трёп в сети перестанет им быть интересным.

- Ну и пусть! Ай-ай-ай!!

- Терпи... Это нервный узел.

- Хватит!!!

- Расслабься и дыши. Можешь плакать. Считай до десяти каждый раз, когда больно. Я буду тормозить на счёт десять и давать передышку.

Воет, прижав к лицу дракончика, но считает.

В самом конце включаю ей на плазме хороший фильм, и делаю мягкий массаж стоп с горячим маслом, чтобы у нее остались и приятные ощущения от массажа.

Она засыпает, горько и рвано вздыхая во сне. Накрываю одеялом. Выключаю телек.

Ну вот. Первый вечер с горем пополам прожит.

На часах - одиннадцать.

Я вымотанная и едва стою на ногах.

Тихо выхожу из комнаты. В камине трещит огонь. Дверца бара открыта...

Поднимаю взгляд наверх. Я должна подняться?

С сомнением мнусь на месте. Из недр первого этажа раздается глухой звук стукнувшихся тарелок. В том же направлении горит свет. Наверное, там кухня.

Прохожу через столовую, останавливаясь в дверях кухни.

Свет там притушен, я вижу, как моя тень падает прямо в ноги Хасанову.

В длинном белоснежном халате, он, открыв дверцу большого холодильника, смотрит внутрь. Босой. Волосы влажные, в руке стакан с вискарем.

Гладко выбрит... И вместе со своей небрежной небритостью скинул лет пять.

- Руслан Таирович... - прокашливаюсь я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Халат развязан...

Игнорирует.

Замечаю в его ухе белый наушник.

Достает из холодильника блюдце с сочной клубникой.

Выразительно стучу по косяку.

Хасанов, вздрогнув, разворачивается. Между полами халата мелькает его тело. Мой взгляд скользит вниз… У него черные боксеры, с серебристой надписью на резинке. И ниже пупка дорожка темных волосков...

Куда ты смотришь, Зотова?! В глаза смотри!

Рывком поднимаю взгляд вверх как нашкодившая школьница. Краем глаза ловлю по полу, как сзади на меня надвигается какая-то рогатая тень. Силуэтом напоминающая...

В недоумении застываю. "Тень" втыкается мне под коленку, горячо фыркает, пробивая своим дыханием мои тонкие джинсы и низко, утробно...

- Р-р-р...

От скачка адреналина, я с воплем дергаюсь вперёд, вылетая прямо в объятия Хасанова!

…Добермана! Напоминающая добермана!

И тут же пытаюсь развернуться, чтобы видеть пса, который рванул за мной!

Его зубы так близко. А нос толкает прямо в ягодицу!

И Хасанов не успевает ничего предпринять, кроме как предоставить мне свои горячие влажные объятия и подсадить меня вверх, позволяя запрыгнуть на каменную столешницу!

- Граф, фу! Плохой мальчик. Спокойно...

Истерично дышу, глядя в глаза собаке.

Пёс смотрит на меня, склонив голову на бок.

И этот тоже Граф!

Хасанов касается наушника, выключая.

- Гостья. Нельзя.

- О-о-ох… - жалобно неровно выдыхаю я.

- Он не укусит.

- Я хотела сказать... - забыв обо всем на свете, делаю вдох поглубже.

- Что ты хотела сказать?

Перевожу взгляд на него. Он стоит ровно между моими коленями, и я сжимают его бедра...

Допивает одним глотком виски.

И глаза у него пьяные-пьяные...

Мое сердце отчаянно колотится. И я уже не уверена, что от адреналина.

- Эм... - расчёсываю пятерней волосы, откидывая их назад. - Лера уснула. Мы всё сделали...

Отставляет со стуком пустой стакан в сторону.

- Прекрасно, - глядя мне в глаза откусывает клубнику, облизывается.

- Я ещё хотела сказать... - мямлю я, стараясь, не спуститься взглядом на его выразительную грудную мышцу, мелькающую в распахнутом халате. - Вам придется... немного подыграть. Ради результата. Мы будем дружить с Лерой против Вас и... нарушать правила. Но в мелочах. Так, чтобы это не отразилось на результате.

- Ммм... - откусывает ещё раз. - Ты у нас коварная интриганка, да? Хвалю. Нарушайте, ладно. Буду плохим полицейским. Но никаких излишеств. И всё утверждать у меня.

- Ну и еще... - зависаю на том, как его белые зубы снова врезаются в алую плоть ягоды.

Сок стекает по губе. Облизывается...

И я рефлекторно тоже облизываю пересохшие губы.

Его глаза приближаются. Ноздри подрагивают…

- М?

- Я хотела…

Ловя меня пальцами за челюсть, неожиданно проводит по моим двигающимся губам надкусанной ягодой.

В нос бьёт запах клубничного сока. Я завороженно смотрю в его потемневшие глаза, задержав дыхание.

- Рус... - гаснет мой голос, - …лан Ти...Та...Тира... нович... Что Вы делаете?..

Застывает, зависая озадаченным взглядом в пространстве между нами.

- Хороший вопрос...

Сглатывает. Отворачивается.

- Молодец, Зотова, - как ни в чем не бывало! - Завтра выходишь в клинику к десяти. Отоспись. Такси сейчас вызову. Иди... Одевайся.

- Собака... - выдавливаю я из себя.

Хасанов, раскрывает ладонь, держа ее горизонтально над полом. Пес подходит к нему, вжимаясь снизу в нее головой.

- Иди.

Сбегаю!

Быстро обувшись, трясущимися руками застегиваю непослушный замок. Заедает. делаю это снова и снова, дергая собачку. Что-то идёт не так. Собачка надламывается и, прыгая по каменной плитке улетает дальше.

- Отлично...

Уже в завязанном халате, Руслан Таирович, подперев стену плечом, молча наблюдает за мной в компании добермана.

- До свиданья! - вылетаю за дверь.

- Стой! - вслед.

Но я, не останавливаясь, быстро захлопываю за собой дверь.

Преодолев короткое расстояние до ворот, вылетаю на улицу.

Торможу.

Что за истерика?!

Шапку забыла...

Нервно фыркаю от смеха. Господи... Закрываю ладонью глаза.

А если бы я его не остановила?..

Эта мысль крутится на подкорке, пока я еду в такси.

И всю ночь мне снится сочная клубника, пьяные глаза Хасанова... И как он сжимает мою челюсть, врезаясь в мои губы поцелуем! Меня выгибает от оглушающего чувства, приближающегося оргазма. Но он только дразнит-дразнит-дразнит... всю ночь напролет и не случается!

Вымотанная, вскипяченная до полубессознательного и невменяемая, я ползу с утра в душ.

- Кошмары снились? - хмурится Ник.

- Почему?

- Стонала всю ночь.

О, Боже...

- Аа... Да.

Дура я впечатлительная!

Он просто был пьян, Зотова, пьян... Успокойся. Фух...

За мгновение до того, как прозвонит будильник, распахиваю глаза.

- Мда... - поднимаясь с мучительным стоном, взъерошиваю волосы.

Как это вчера вышло вообще?..

Ничему тебя жизнь не учит, Хасанов. И все также прёт тебя по женским эмоциям, да?

Протираю лицо руками

Да!

Только лишь с той разницей, что ты научился дифференцировать их по качеству. И у Зотовой они люксовые. Без всяких суррогатных примесей. И глаза красивые... А спина какая!...

Сколько ей? Вспоминаю ее резюме. Двадцать пять? А мозги уже есть. Которые хочется отключить...

Так!

Прочь! - отмахиваюсь от навязчивого образа. Никаких мне диверсий в личную жизнь!

Личную жизнь? Ну или как там это можно назвать?

Умывшись, смотрю тайминг на сегодня. "Ульяна". Ух, тоска зелёная! Но что делать... Ульяна - это такой карт-бланш, который поднимет мое отделение на европейский уровень.

Все равно другой личной жизни тебе не светит, Хасанов. Когда тебе? Не персонал же по углам трахать. Потом обид и интриг не оберешься.

Зотова так-то - тоже персонал.

Да не собираюсь я...

Накрыло просто что-то. Хорошо, она - умница, тормознула.

Ну и на Ульяну я что-то пока всё-таки окончательно не решился.

Надеваю спортивный костюм, наушники.

Вытягиваю руку вперёд. Пальцы чуть подрагивают. Надо как-то расслабляться. От напряжения уже подкипает.

Сбегаю по лестнице вниз.

- Граф, гулять.

Бегаю я всегда по одному и тому же маршруту, чтобы иметь возможность переключить мозг на музыку.

"Классика повышает IQ, концентрацию, невербальную память, снижает стресс..." Это тоже тренажёр. Лучшие хирурги получаются из пианистов. И у меня за спиной восемь лет фортепиано. У младшего тоже. Наша мать все решила за нас с самого начала.

Но эмоционально мы в отца. Ей удалось это немного облагородить и нарастить на нас панцири, но полностью выжечь - нет.

Когда я возвращаюсь, она уже здесь. Это единственный человек, который может заставить заниматься науками Леру. Мама - страшный человек!

- Доброе утро, Руслан.

- Доброе...

В своей неизменной белой шелковой блузе. И длинной юбке. Никогда босиком - всегда в туфлях. Всегда в идеальном весе. Всегда с идеальной укладкой, маникюром... Она никогда не была другой.

- Я сварила тебе кофе.

- Благодарю. Не буди Леру раньше семи, будь любезна. У нее вечером сильные психоэмоциональные перегрузки.

Идёт за мной на кухню.

- Овсянка или красная икра?

- Глазунья, - достаю пару яиц.

- Руслан... - осуждающе. - Я надеюсь, это разовое мероприятие. И ты не уничтожаешь систематически свой мозг? А это что такое?

Нюхает стакан из под виски.

- Руслан...

- Мам. Я уже большой мальчик. И живой человек. Иногда я грешу...

- Это невозможно принять, когда такой умный и взрослый мужчина делает глупости.

- Сейчас тяжёлый момент. Жить с людьми - это не моё. Особенно с подростками. Особенно с депрессивными и покалеченными.

- А я говорила тебе тогда - не связывайся с этой женщиной.

- Извини, но я не монах. Иногда со мной случаются увлечения.

- Какие глупости! Ты должен жениться.

- Оу, увольте, Нелли Марковна. Я не создан для семейной жизни.

- Да-да... Тебе нужна зрелая и интеллигентная женщина, которая посвятит свою жизнь служению твоему гению.

Уныло закатываю глаза, представляя рядом с собой мамину копию. Да я удавлюсь! Уж лучше шлюхи.

- За что Вы меня так не любите, мама?

Ставлю чашку с глазуньей туда, где вчера приземлила свою аккуратную попку Зотова. И представляя, что чашка стоит между ее бедер, с энтузиазмом завтракаю. Пожалуй, джинсы в этой картинке лишние! Мысленно сношу их прочь.

Во-о-от... Теперь совсем хорошо. Такую женщину вполне можно терпеть на своей кухне. Интересно, какое она предпочитает белье? Кружева, атлас или хлопок?

Вполуха слушаю мамины мысли по поводу устройства моей личной жизни.

- Ульяна - очень приятная женщина. Не спесива, но горда. Тридцать четыре года. Ещё молода. Докторскую защитила. Замужем не была. Изящные черты лица... Тонкая талия. А уж какие возможности для тебя откроет ее отец! Ты будешь лучшим нейрохирургом страны.

А можно мне такую, чтобы также незамутненно как Зотова смотрела мне в глаза и трахалась со мной как голодная дикая кошка? Но только со мной! А утром, когда я ухожу на работу, чтобы она исчезала из этого мира как феномен. До тех пор, пока у меня не появится снова свободное время, чтобы уделить его ей? Чтобы не было претензий и обид... И других мужиков. И вертел бы я тогда - ее докторскую, неотягощенный браком анамнез и интеллигентные черты лица. И даже возможности ее папеньки.

- С Ульяной не стыдно появиться в обществе.

- В обществе моих пациентов? Или ты думаешь, я успеваю бывать ещё в каком-то?

- Я хочу пригласить их всей семьёй на ужин в субботу, - игнорируя сарказм продолжает мама.

- Я о-о-очень за них рад! - тоже игнорирую посыл. - Извини, спешу. Хорошего дня.

Ставлю чашку в посудомоечную машину.

Мама провожает.

- Так что на счёт субботы? Проиграешь с Карлом Ильичом в шахматы.

- У меня плановая операция, и суббота - это день, когда я лично занимаюсь Лерой.

- Ясно, - недовольно поджимает губы мама.

В трусах и маечке из комнаты выкатывается Лера.

- Оо... - с ужасом смотрит на бабушку. - Ты обещал, она будет только три раза в неделю!

Пожимаю плечами.

- Ты не усваиваешь программу.

- Немедленно оденься, Валерия. И не смей выходить из комнаты раздетой.

- Это не твой дом! - задирается Лера. - Здесь не твои правила!

- Ещё одно слово и твои плакаты со стены полетят в мусорное ведро вместе с твоими наушниками, которые разрушают твой мозг.

- Вы меня не любите! - начинает скандалить и реветь Лера. - Лучше бы я умерла в той аварии.

Так...

Обгоняю мать и разворачиваю кресло Леры в комнату. Завожу.

Закрываю дверь. Присаживаюсь перед ней.

- Ты капризная... ленивая... никчемная и жалкая бестолочь.

- Отдай меня тогда маме! - рыдает она.

- Если я отдам тебя маме, ты такой же и останешься. А мне не все равно, понимаешь?

- Ты меня не лю-ю-юби-и-ишь...

- Я отдаю тебе самое дорогое, что у меня есть - силы и время. Что по-твоему тогда любовь, если не это?

- Обнимать... - хлюпает носом. - Баловать!

- Обнимать? Хм... Может быть, но если я начну тебя обнимать, мне станет тебя жалко, и я позволю остаться тебе здесь, - хлопаю по ручке кресла. - Поэтому, пока не пойдешь, никаких объятий. Ты - пациент. А я - твой безжалостный врач-сволочь. Ты и без меня прекрасно справляешься с жалостью к себе.

- Но мне больно.

- Мне тоже, Лер. Быть может, гораздо больнее, чем тебе. Терпим. Всё! И не беси Нелли Марковну. Жалости в ней ещё гораздо меньше, чем во мне.

- Ненавижу её!

Лера ненавидит всех по нашей стороне.

- Я хочу пирожное. Пожалуйста!

- Я куплю в спортпите.

- Они невкусные...

- Тогда - нет.

Выхожу.

Отменяю утреннюю летучку. Сегодня у нас новый пациент. Сложный...

В пустой операционной я потрошу свежий мозг, раздобытый в морге. Готовлюсь к одной из операций.

Сидя на приоткрытом окне курит Горыныч.

- Оборудование у нас - дерьмо! - бросаю испачканные в крови щипцы.

- Чего Бог послал...

- Дай сигарету...

Он зажимает ее в чистых щипцах с петлями на конце и протягивает мне. Щелкает зажигалкой, давая прикурить.

- Ну что, когда свадьба?

- Тьфу-тьфу... - стучу по дереву.

- Я бы на твоём месте не тормозил. Женщина - она и есть женщина. Ульяна вполне симпатичная.

- Рассказывай... Чего ж ты не женишься до сих пор? А все по Юльке своей вздыхаешь.

- Ничо я не вздыхаю... - басит он.

Ухмыляюсь, качая головой.

- Ну ладно, я вздыхаю, - сдается он. - Ты то ни по кому не вздыхаешь. Какая тебе разница?

Выкидываю сигарету, стягиваю перчатки.

Есть мне разница!

Сполоснув руки, иду к себе в кабинет.

- Руслан Таирович... - догоняет Ольга Павловна. - Я на счёт Ксюши... Ну в самом деле... Она очень переживает...

- Нет. Отстранена от операционной. И это не обсуждается! При всем моем уважении к Вам.

Захлопываю дверь перед ее носом. И развернувшись натыкаюсь на... Зотову.

Нет, это создание мне точно устроит гормональный шторм!

Сглатываю стучащее в горле сердце.

- А что ты здесь делаешь?

- Я торт в холодильник к Вам поставила, - оправдывается она, нервно крутя медальончик на цепочке.

- Зачем?

- Эм... Там кусочек. Для Леры. Творожный, без сахара, минимум жира. Вместо теста протеиновая смесь. Я все посчитала по БЖУ... Вы передайте, я ей обещала.

Открываю холодильник.

Красивый маленький кусочек с пышным безе сверху, в пластиковом прозрачном контейнере.

- С клубникой под безе?

- С клубникой... - сипнет ее голос.

Очень люблю такое!

- А где мой кусочек? - разворачиваюсь я.

Открыв рот, не находит что ответить и молча захлопывает.

Ещё раз вопросительно дёргаю бровью.

- Я почему-то положила только один, - пожимает плечами.

- Очень плохо, Зотова

Разглядываю ее глаза. Удивительно красивые белки. Блестящие, влажные и словно подсвеченные голубым изнутри.

- Внизу продается обычный чизкейк. Я могу... - делает шаг назад.

- Нет. Я хочу такой. Этот. Остальная часть торта же где-то существует?

- Дома.

- Дома... Мхм.

- Чем мне сегодня заниматься? - явно стараясь перевести тему.

- Готовиться к ассистированию операции. Раздобудь в морге свежий мозг и иди, поработай с коагуляцией сосудов, попрактикуй швы на оболочке.

- Я?!

- А кто? Ольга Пална с Васильевой будут сегодня работать в ночную смену. Ксения - отстранена... Хирургия пашет в три смены и забрали всех остальных. Только ты!

Только ты...

Выходим с ней вместе из кабинета.

Ирина, воспользовавшись отсутствием суеты, ест поставив тарелку прямо на стойку. И листает журнал. Тарелку с чизкейком! И сверху - клубника и безе.

С возмущением разворачиваюсь к Зотовой.

- Таисия Валерьевна... - с разочарованием закатываю глаза. - Ваш рейтинг неумолимо падает вниз.

- Простите, - поджимает губы. - Кто ж знал, что это Вас так... ранит.

Достаю из стакана, стоящего на стойке деревянный шпатель для осмотра горла.

Снимаю с него обёртку. И отжимаю у Ирины Васильевны кусок торта. Очень вкусно…

- Ммм... Дома, говоришь?

Вернувшись из морга ближе к вечеру в отделение, иду по коридору. За мной медбрат на каталке везёт пациента с процедуры, негромко разговаривая по дороге с Борисом Горынычем, нашим анестезиологом. Надо узнать его настоящее отчество... Во избежание неловких моментов.

Останавливаюсь у ВИП-палаты. Там буянит пациент, не давая пройти.

- ...И я здесь буду решать, ясно - что мне можно, а что нельзя?! А Вас я всех пересажаю! Я пока ещё главный прокурор!

- Зайдите в палату, пожалуйста, - открывает дверь Ирина Васильевна. - Вы мешаете работе персонала.

Рассерженно бьёт по двери, она пролетает в сантиметрах от моего лица. И врезается в стену.

Вскрикиваю!

И вижу, как отдергивает ударенную руку Ирина Васильевна.

- Ваше благородие, Пал Михалыч, - успокаивающе приобнимает его за плечи могучий Горыныч. - У нас здесь на все отделение один Царь-батюшка. Очень ревнивый! И не выносит, когда кто-то карает его крепостных, помимо него самого. Это я на Хасанова Вам намекаю... Девочку напугали, - кивает на меня. - Ирине Васильевне руку повредили... Женщины-с... Разве-с можно-с с ними воевать? - со смешливой умиротворяющей ноткой.

Незаметно машет за спиной пальцами Ирине Васильевне.

Она бежит к стойке, вынимает заряженный шприц, прячет его в кулак.

- А это всё с Вами сейчас происходит, потому что Ваша опухоль давит на мозг и меняет Ваше поведение. Делает Вас агрессивным, дерзким, самонадеянным, несамокритичным. Это пройдет,- убедительно моргает он прокурору. - Как только Руслан Таирович еее извлечёт. А пока - отдохнем немного.

Ловко втыкает в его плечо иглу.

Павел Михайлович, удивлённо взглянув на шприц, чуть оседает в лапах Горыныча. Он отводит пациента в палату.

С любопытством разглядываю палату в открытую дверь.

Вполне себе ВИП! Шикарные шторы, плазма, цветы, озонатор...

Горыныч отламывает из роскошного букета, стоящего на тумбе цветочек и проходя мимо меня, вставляет мне в волосы.

- Не пугайтесь, Таечка, среди наших бывает.

Это так ми-и-ило… Что я расцветаю в улыбке. Вот… приятный дяденька, даром, что матом орёт на студентов и не возвышенно унижает.

- Спасибо!

Встречаюсь взглядом с Хасановым.

Выходя из старой операционной, отданной под обучение студентов, снимает испачканный в крови халат.

Ловит какого-то парня за локоть.

- Ещё раз встанешь без разрешения, я тебе седалищный нерв обратно перекушу.

- Ой... - смывается тот в палату.

- Почему у меня персонал за пациентами не следит?

Злой!

- Бардак устроили...

Заглядывает в сестринскую.

- Все чай попили?

Оттуда дружно вываливает стайка медсестер вперемешку со студентами.

Следом заглядывает в ординаторскую, выживая взглядом оттуда Ксению.

Останавливается передо мной.

Демонстративно смотрит на часы.

- Поехали.

- К Вам?

- Нет.

Замечаю, как Ксения незаметно возвращается в ординаторскую за его спиной.

- Тортик не забудьте! - иду одеваться.

- Да уж, не забуду. Жду в машине.

Куртка моя вышла из строя и нести ремонтировать замок пока некогда. Поэтому я сегодня в приличном виде - платье и пальто.

Надеваю ботильоны на каблуках, вздыхая, что сейчас выхвачу от Хасанова. Но другой подходящей обуви под этот лук у меня нет. Не в кроссовках же...

Поправляю прическу перед зеркалом, цветочек. Красота...

Сегодня, несмотря на недосып я какая-то... Сама себе нравлюсь!

А вот не буду убирать цветок. Шапку закидываю в сумочку. Щеки рдеют...

Замечаю в отражении, как ревниво смотрит на меня Ксения.

- И чем только ты его взяла?..

- Никого я не брала. Просто исполняю поручения.

- Исполнительная какая... - вспыхивают с угрозой ее глаза.

Игнорирую, тоже рассерженно прищуриваюсь.

- Только что, может, позвоночником... Пф! А в операционной, говорят, ты криворукая.

Цепляет... Потому что - правда.

- Почему он тебя не отстранил?

- Мой опыт - дело наживное. А твоя безалаберность - неискоренимое! - задираю подбородок.

И захватив сумку, смываюсь из ординаторской.

Ирина Васильевна немного мне посплетничала. Ксения, как оказалось, любимое и единственное чадо Ольги Палны, второго хирурга и заместителя Тираныча. Ольга Пална переводится в скором времени в другую клинику, на хорошую, но административную должность. А Ксению очень хочет пристроить к Хасанову на свое место. Но у той ни опыта, ни рвения, ни умения угождать барину.

Ольга Пална сама пыталась подтянуть дочь, но Хасанов растащил их в разные смены, не позволив ей прикрывать косяки дочери. Не любит кумовства...

Да и вообще, кто Ксении доверит самостоятельно операции проводить? Мне кажется, это такое далёкое будущее для нас обеих, что и думать об этом не стоит. И ревность ее к моему месту ассистента - глупая. Опыта у меня на год меньше, чем у нее. То есть - попросту нет его! Кто ж меня в замы поставит? Ассистентом взял и на том спасибо.

Но из молодняка никто со мной не общается. Личный ассистент Хасанова - "голубая кровь" и особое положение, рупор Царя. И если Ирине Васильевне это прощают - передавать его распоряжения, - то мне - новенькой и зелёной - нет. Невзлюбили заранее. И уверена будут саботировать… Ох. Положение моё не завидно!

Спускаюсь вниз, Хасанов выходит, открывая мне дверцу.

В ухе - гарнитура. Разговаривает...

- Очень рад слышать... Если бы мог - то с удовольствием... Ну что Вы, Ульяна Карловна... Ульяна. Да. Конечно. Сейчас просто не самое простое время у меня...

“Ульяна Карловна…” - передразнивая про себя его “особенный” тон.

- Не могу оставить дочь. Нет, с сиделками у нас проблемы, не выйдет. Прошу меня извинить!... Но если бы мог, то - конечно! Очень люблю симфонический. Жаль отказывать.

"Прошу меня извинить..." - закатываю глаза. У меня лучше попроси за свои пьяные экзерсисы с клубникой! Устроил моему организму стресс.

- Вы к нам в клинику?! Зачем это Вам? Дамам у нас не место. Куда?! Я Вас умоляю, Ульяна... Ампутации, трупы, экскременты... Нет-нет. Вот, научная работа - это ваше. А кровь и кости оставьте нам, скромным и не брезгливым фельдшерам... - посмеивается.

Что там за настойчивая Ульяна Карловна ещё?

Тебе не все ли равно, Зотова?

"Скромный фельдшер!" Пф... Словно корону шлифанул.

Скашиваю глаза на его профиль.

Выделываетесь перед своей Ульяной Карловной? Ну и ладно...

Сухо улыбается, продолжая разговор междометиями. Ведёт машину...

- Какой ещё сюрприз? - чуть нервно дёргает рубаху на горле, расстегиваю пуговицу. - Мм. С нетерпением буду ждать.

А сам недовольно морщится.

Прощается, отключая звонок.

С лица тут же сползает натянутое подобие улыбки.

- Адрес...

- Чей?

- Ну, свой, положим, я знаю.

- Мой?!

Устало вздыхает.

- Я хочу ещё один кусок торта. Это же несложно, верно?

- Ладно... - настороженно соглашаюсь я.

Диктую адрес.

Через десять минут он останавливается у моего подъезда.

Опережая меня выходит, чтобы открыть дверь.

Но не делает шаг назад. И я стою с ним в упор, вдыхая запах его дорогого парфюма.

И это очень хорошо, что в его руках нет клубники! Иначе, точно покрасил бы мне губы повторно.

Поднимает взгляд по окнам вверх.

- Можно я... - пытаюсь от греха прощемиться между ним и машиной.

- Пригласи меня в гости.

- Эм... Но… - давление моё подскакивает.

Там Ник! А ещё совсем не время для камингаутов!

- Я не могу.

- Ты живёшь с родителями?

- Нет...

- Замужем? - вздрагивают его ноздри.

- Нет...

- Ребенок? Ты написала, что у тебя нет ребенка, Зотова! Ты обманула? - рассерженно.

- Вы что-то имеете против детей? - упираю руки в бока.

- Я "имею против" того, чтобы их мать работала по ненормированному графику, для начала. А значит, мне не подходит такой ассистент.

- Аа... - осаживаюсь я. - Да нет у меня детей...

- А кто есть? - пытливо прищуривается, склоняя с вниманием голову на бок.

Ульяну Карловну свою распрашивай! - едва успеваю прикусить язык.

- Я просто не могу Вас пригласить и всё! Вы бестактны! - возмущённо задохнувшись, выпаливаю я.

- Да? - задумчиво. - Может быть.

- Привыкли тиранить всех в своем отделении. Но моя квартира - это не ваши владения. Это - вне...

- Окей. Не пищи… У меня голова болит. Я подожду.

Сбегаю от него в подъезд. Руки трясутся, я путаю кнопки в лифте. Он поднимает меня выше моего этажа. Сбегаю по ступенькам на этаж ниже.

Дался ему этот торт! Маньяк какой-то…

Открываю дверь.

- Ник, привет!

- Ага...

Бросив сумочку, не разуваясь прохожу на кухню. Любуюсь на пустой поднос.

- Ник, а где торт?

- Эм... А я его съел. Вкусно было. А что?

Шлепаю себе с отчаянием по лицу, изображая фейспалм.

Отлично...

Не пригласила...

Постукиваю пальцами по крыше машины. Почему?..

Не одна ты живёшь, да, Зотова? А чего ж ты тогда с Горынычем флиртуешь, плохая девочка? Чуть щеки не порвала - улыбаться.

Я ревнив. Очень. Это мне тоже досталось в наследство от отца. Благо мозги и воля позволяют это никому особенно не демонстрировать. Да и некому. Но вот в совершенно неожиданных формах вдруг обрушивается!

Смакую эту жгучую эмоцию. Забавно как…

Ну, какая мне разница - с кем она живёт?

Но мое кипящее нутро утверждает, что есть эта чертова разница.

Да нахер! С чего я взял, что у нее есть кто-то? Мало ли причин спонтанно не пригласить мужчину в гости? Может, у нее расчлененный труп в ванной!

Таисии нет... Поглядываю на часы. Сегодня обещал пораньше освободить брата. Я тороплюсь, Зотова... Ну?..

Наконец-то выходит. В руках нет ничего вдохновляющего, глаза огромные и виноватые...

- Кто-то съел мой торт? - предполагаю я.

Глаз мой дёргается… Нет, не труп ванной. Труп на такие подлости не способен.

Поджав губы, кивает.

- Глубина моего разочарования как Марианская впадина.

Поправляет неловко волосы, разводя руками.

- Всё. Уходи.

Это стоит мне усилий. Потому что мое эгоистичное нутро шепчет - ангажируй ее до ночи. Пусть испечет ещё один. Я не слушаю его. Не потому что мне жалко эксплуатировать Зотову. А потому что я слегка сомневаюсь в том, что моя кухня не превратится в место преступления. Харассмент. А я в такой дичи до сих пор замечен не был. И менять этого не хочу.

- До завтра? - прикусывает губу.

- Не опаздывать, - рычу ей вслед.

И зачем-то делаю пару шагов за ней.

Не хочется отпускать?

Это всё недотрах, Хасанов. Начинаешь сексуализировать неподходящие для этого ситуации. Вызови шлюху, в конце концов. В дом, где живёт моя дочь? Нет. Окей, трахни Ульяну. Она уже не знает, как побыстрее на тебя сесть. Если не будешь отмахиваться, то... Будешь окольцован на следующее утро! Нет.

Мало что ли других женщин?

Если не считать женщинами коллег и пациентов, то их вообще нет!

Так что - мадмуазель Таисия - это просто с голодухи, да?

Я буду очень на это надеяться. Потому что запасть на ассистентку - пошлятина!

Рядом паркуется тачка. Выходит девушка... Рыжая, стройная...

- Добрый вечер, - бросает игриво, просканировав меня на фоне тачки.

Ну... Ты хотел секс, Хасанов. Давай, сними. Она не против.

Смотрю ей в глаза, выдавливая из себя ухмылку.

Белки с типичным желтоватым оттенком.

Ухмылка моя застывает. Цирроз? Гепатит? Опухоль? Паразиты? СПИД?!

Вот ты конченный, Хасанов! Речь же была про потрахаться, нет?

Ой, нет, увольте... Не могу я в такое член засовывать! Даже в резине. Это сначала вылечить надо. Профдеформация у меня.

Киваю ей, поджимая губы.

Сажусь в тачку, хлопаю дверь. Еду домой.

Не позволяю развивать мысль о том, кто именно съел мой торт. Плевать вообще!

Настроение - в дымину...

Но вечер только начинается.

Жму руку брату.

- Лерка рыдает...

- В смысле?

- Она сделала уроки. Через губу , но позанималась с эспандерами. Съела свою гречку с грудкой. Я включил ей интернет. Минут через пять услышал рев... Часа два уже навзрыд. Что случилось - не говорит. Грубит. Экран снесла со стола...

- Заебись у меня вечерок намечается. Ладно, спасибо, Влад. Давай...

Захожу в комнату Леры. Скрещивая руки на груди, опираясь на косяк. Разглядываю ее. Не выношу истерик…

Обняв подушку, тихо и судорожно воет.

- Лер?

- Это все ты виноват!! Ты! - задыхаясь, теряет согласные.

- В чем виноват-то?

- Уходи! Уходи!! Ненавижу тебя!!!

- Лера!!

- Уходи-и-и...

- Я жду. В чём я виноват?

Демонстративно отвернувшись продолжает биться в тихой истерике.

А можно как-то перемотать подростковый возраст? Сжимаю пальцами переносицу. Голова раскалывается… Нажимаю себе на пару точек в воротниковой зоне. Мне нужен массаж.

- Лер, я успокоительное в тебя сейчас воткну.

- Уйди... Это моя комната! Моя! Я не твоя собственность! Запрети мне еще плакать!

- Ты не собственность. Успокойся, пожалуйста.

Но никакие увещевания не работают. Или я плохой увещеватель, что более вероятно.

Выхожу из ее комнаты. Из гостиной слушаю рыдания.

Чувства у меня двоякие.

С одной стороны, я закален пустыми рыданиями её матери, которые, иначе как попытку манипулировать и не воспримешь. С другой стороны... невыносимо тяжело не иметь возможности как-то позитивно влиять на психологическое состояние дочери.

Что, блять, случилось то? - закидываю голову на спинку дивана.

Проходит час… Я периодически подхожу к ее приоткрытой двери. Судорожно дышит, не думая успокаиваться.

- Лер?

- Убирайся!

Закатываю глаза.

Поднимаю к уху вибрирующий телефон. Это с работы.

- Хасанов…

- Руслан Таирович, у нас Бойко отключился. Судороги. Кажется - кома. Мы ничего не можем сделать! Ольга Пална велела Вам звонить.

- Кому там что кажется? - рявкаю я. - Вызывайте реаниматологов из хирургии на всякий. Я буду через час.

И что я сейчас должен делать? оставить ее в таком состоянии одну? Натворит еще что-нибудь сдуру… истероиды вполне способны.

Листаю телефонную книгу.

Жму дозвон.

- Добрый вечер, Таисия Валерьевна… Соскучилась?

Нехер там тортоедов развлекать…

Все мои планы на вечер отменены звонком Хасанова. А я дуреха порадовалась, что он отпустил меня сегодня так рано.

Нифига...

Стоя в его прихожей, выслушиваю торопливые инструкции, пока он одевается.

- В смысле?

Смотрю с недоумением на Графа.

- Я должна один на один с ним остаться?! Нет... Я его боюсь!

Закатив глаза, Хасанов недовольно дёргает лицом.

Намылился к своей Ульяне Карловне? - обиженно и недовольно хмурю брови.

Но куда деваться? Я в рабстве.

Вздохнув, присаживается, глядя Графу в глаза.

- "Хозяйка".

Ловит мою кисть, сует к его пасти. Застываю от ужаса.

- Это - хозяйка. Служить.

Пёс нюхает, переводит взгляд мне в глаза. Стрижет ушами. Мы настороженно и недоверчиво смотрим друг на друга.

Он явно сомневается насчёт “хозяйки”, так же сильно, как я насчёт "служить".

- Всё будет нормально. Просто - не бегай и не маши руками. Он может счесть,что с ним играют. А доберманы могут нажестить в играх.

- Отлично, Руслан Таирович! Мне сразу полегчало. А можно я у Леры спрячусь? Вы его пока поддержите, пожалуйста. Но вот как вы умеете - магнитной ладонью.

- Зотова, прекрати. Он тебя не съест.

Вспоминаю, как хищно рычал мне под коленку, а потом в ягодицу.

- Не будем проверять!

Смываюсь к Лере.

- Прив... Эй... Ты чего?...

Шокированно присаживаюсь рядом на кровать, разглядывая ее опухшее от слез лицо.

Что-то невнятное бурчит, заикаясь от рыданий. Закрывает ладонями лицо.

Нормально он на свои гульки смылся, когда дочь в таком состоянии!

В комнате - хаос.

- Так... Ну-ка! Все вокруг гадские сволочи, только мы с тобой пушистые зайки! - успокаиваю ее. Разбираться потом будем.

Обняв, глажу по спине.

- Не реви. Мы всем наваляем, поняла? И на ноги тебя поставим. И будешь самая крутая девочка.

- Н-н-нет.

- Ну, посмотри, у тебя уже глаз не видно.

- Я урод... - хлюпает она.

- Это исправимо! - укладываю ее.

На ковре валяется перевернутый стакан. Мокрое пятно... Перешагиваю, поднимая стакан.

В ванной мочу полотенце в холодной воде. Наливаю в стакан воды. Напоив ее, укладываю как компресс ей на лицо полотенце , накрывая глаза.

Глажу ее пальцы. Лак ободрался с ноготков. Погрызаны…

- Ну хочешь, я телефон тебе свой дам?

- Не надо мне больше никакой телефон, - обиженно и не справляясь с дыханием.

- Рассказывай! От меня никто не узнает, обещаю.

Скидывает полотенце с лица. Ложится на бок, смотрит в стену.

- Это папа всё виноват...

Вывернув полотенце, опять кладу ей на лоб. Холод хорошо успокаивает истерики.

- Это из-за него всё.

- Ой, он вообще у тебя Тиранище... - поддакиваю я. - Знаешь, как измывается над персоналом? Я его так и зову - Руслан Тиранович. За глаза, конечно. Но разок оговорилась...

- И что?

- Что... Облучил меня своим радиоактивным взглядом!

Рассказываю ей ещё всякое, чтобы отвлечь. И жду, пока начнет рассказывать в ответ.

Но она только слушает. Но хоть не рыдает, и то хорошо.

- ...Ну и, короче, отправил девчонок в морг... Трупы мыть...

- Ой, фу.

- Ага... - поджимаю губы. - А, кстати, свет науки - Руслан Тиранович, тебе торт от меня передал?

- Нет. Какой торт?.. - хлопает глазами.

- Ну, вот, что за человек?! - возмущаюсь я.

Рассерженно пишу Хасанову

Зотова: "Вы что - съели Лерин торт?!"

Тиранович: "Ах, черт... Конечно же - нет! Он у меня в машине остался."

Зотова: "Когда Вы вернётесь?"

Хасанов: "Не скоро. Лера уснет - ложись тоже".

И представляется мне его "не скоро" почему-то шатенкой. Идеально вылизанной и очень интеллигентной дамой. Ну просто я представить не могу, что должна быть за женщина, с которой он будет разговаривать... как... как... с... барыней!

Опомнившись, снова пишу.

Зотова: "Мы можем с Лерой приготовить такой же?"

Хасанов:"А я могу съесть тогда этот, не умерев от чувства вины?"

На свидании своем ты его там есть собрался? Чокнутый тортоманьяк!

Зотова: "Договорились."

Хасанов: "Без излишеств там!".

Зотова: "В смысле - львиную долю оставить Вам?".

Хасанов: "В точку. Может, мне на тебе жениться?"

Дурацкие шутки!

На Ульяне своей женись! Вспыхиваю внутри неприятным жгучим чувством.

- Идите к черту! - записываю ему сердитое голосовое.

- Что там? - заглядывает Лера в экран.

- Обмен военнопленными... Вставай, мне нужна твоя помощь.

Двигаю к ней кресло.

- Не хочу...

Заставляю пересесть.

Поднимаю монитор с пола.

- Кто тебя расстроил?

Кусает губы. Протягивает руку, прося телефон. Отдаю. Открывает соцсеть, протягивает мне обратно.

Там парнишка, в обнимку со светловолосой милой девочкой. Довольные... Счастливые...

Стою, пытаясь интуитивно сообразить в чем проблема. И, кажется, догадываюсь…

- Так себе парень... - кручу пальцами в воздухе. - А кто он?

- Мы полгода переписывались, - рвано вздыхает. - А сегодня он меня заблокировал.

- За что?

- Я стала пропадать, и он, наверное, стал общаться с другими девочками. И вот... фотка в профиле.

- Мм... Да никакой он! Нашла из-за кого расстраиваться, - закатываю я глаза. - У тебя будет лучше.

- Нет. Не будет у меня, - смотрит в зеркало. - Я урод... И я - инвалид.

Расчёсываю ее неровную гриву пятерней.

- Исправим. И то, и другое. И выложим в твой профиль охрененные фотки! В следующий раз, как приеду - замутим фотосет.

- Хм...

- Он ещё локти кусать будет. Но, обещай, что заблокируешь его тоже, если посмеет написать.

- С кем тогда общаться?

- С кем... Есть у меня пара идей... Но сегодня - торт!

Хасанов попросил остаться до утра. И я переодеваюсь в пижаму.

На кухне, под строгим надзором Графа, готовим чизкейк. Я максимально эксплуатирую Леру, чтобы она не зависала.

Взвизгиваю и меняю дислокацию каждый раз, когда Граф подбирается ко мне сзади.

- Он не кусается... - улыбается Лера. - Покорми его. Папа ему тоже не разрешает никаких лакомств.

Лера подхватывает пальцем белковую сладкую пену и протягивает палец Графу.

Стриганув виновато ушами, он облизывается и таращит глаза, словно ожидая сзади люлей от хозяина.

- Ешь-ешь... - мажет ему на нос Лера.

Подхватив творожной массы на белковую печеньку тоже сую ему в морду, пытаясь подружиться.

Жует с крайне виноватой мордой, косясь на вход.

- Да не очкуй, мы не скажем папе, - чешет ему между ушами Лера.

Мы пьем чай с тортиком...

Я записываю строгие голосовые Нику, чтобы он не забыл сделать свой комплекс перед сном. И прибрался в комнате. И не сидел всю ночь за компом.

- Ник - это кто?

- Младший брат, - показываю ей фотки и видюшки, где он ещё дерзкий и крутой на своем скейте.

- Классный... - смущённо улыбается она.

- Но он сейчас болен. Не выходит пока из дома. Вот, приходится его тоже немного... стимулировать! - играю бровями.

Накормив Леру тортом и настроив с ней кучу планов, укладываю спать пораньше. Потому что она вялая и заторможенная.

Сама, прихватив с кресла подушку, иду на диванчик в гостиную. Велено - ложиться тоже. Но идти наверх, искать комнату для гостей я не решаюсь. Камин зажигать не решаюсь тоже. Потому что всё-таки не "хозяйка". Хоть и Граф, запрыгнув на диван, ложится у меня в ногах.

Через носок прикусывает мою ступню. Не больно, но чувствительно.

- Фу, - с осуждением смотрю на него.

Надеюсь, не обглодает меня до утра. На часах ещё нет десяти и мне не спится. Мне холодно… Ворочаюсь, зачем-то пытаясь представить поцелуй с Хасановым. Здесь все пахнет его парфюмом... От мысли, что он там где-то трахается, грудную клетку сжимает до болезненного спазма. Это мешает дышать.

По какой-то моей женской логике, Хасанов отчасти присвоен. А нечего было мне клубниками по губам водить! И мне неприятна мысль, что у него там... Закрываю глаза...

Слышу, как открывается дверь.

И не желая видеть его сейчас и общаться, притворяясь глубоко спящей. Дура е-мое… Лучше бы быстро собралась и домой поехала!

Слышу тихий женский смех, а потом его голос...

Распахиваю обескураженно глаза. Нормально!

Зажмуриваюсь снова. Черт. Он совсем уже?!

Попадаю в вечернюю пробку.

На моей машине ни сирены, ни проблесковых маячков. Хотя экстренность практически не отличается от Скорой.

Ох не у депутатов должны быть "ведра" на тачках, не у депутатов...

Отписываюсь, что застрял. И чтобы срочно начинали без меня. Это аневризма его не дождалась плановой операции... И очень жаль, что оперирует Ольга Пална, а не я.

- Ну что у нас? - залетаю в отделение, находу снимая верхнюю одежду.

Медсестры подхватывают. Ольга Пална с Васильевой пытаются успеть за моим шагом.

- Оперируют.

- Кто? Почему не Вы?

- Карл Ильич. Сам!

Удивленно поднимаю брови.

Бергман - сосудистый хирург. Отличный. Но уже года три перешёл на административную должность главного врача. И практически не практикует. Пациенту, можно сказать, повезло.

- Почему Васильева не там?! - разворачиваюсь к ней.

Ладно, Ольга Павловна, ее карьера как хирурга можно сказать завершена. Но эта то!

- Это же редкий случай получить такой ценный опыт.

- Эм... - виновато разводит руками. - Не хотела мешать. С ним пришли ассистенты.

- Не хотеть мешать можно борщ или кашу, Галина.

Уволить всех! Всех уволить, найти других!

- Ну, неужели у тебя совершенно нет никаких профессиональных амбиций? Всю жизнь собралась только ассистировать?

Нет, Васильева это даже ещё не худшее из зол. Она хотя бы исполнительная и дотошная. Но абсолютно не стремится расти.

Ксения - вообще тушите свет. Только усиливает энтропию, никакой пользы.

Следующий раз брать буду только мужчину! Ну и, надеюсь, из Зотовой человека сделаю.

Не дожидаясь ответа, с раздражением иду к операционной.

В стерильном блоке Бергман уже моет руки.

- Добрый вечер, Карл Ильич.

Я был ординатором у него. Недолго, но... Именно он сыграл ключевую роль в моей карьере, разглядев во мне талант и сделав ставку на мои амбиции. С его протекции я стал заведующим отделения и одним из ведущих хирургов клиники.

Безумно ему благодарен, горжусь, что работал с ним и очень уважаю. Но вот только одна омрачающая деталь - Ульяна... Поздняя, единственная и обожаемая дочь! Он спит и видит нас парой. Я уворачиваюсь не первый год. Благо Ульяна много разъезжала по Европе со своими исследованиями. Но вот вернулась, и желает из науки нырнуть в практику. И я буду зажат в угол.

- Руслан! Рад видеть тебя, мой мальчик.

Склоняю голову в учтивом поклоне.

- Что у нас, Карл Ильич?

- Аневризма... - пожимает плечами.

- Как прошла операция?

- Ассистенты заканчивают. Я бы дал хороший прогноз.

- Ну и славно.

Выходим вместе, обсуждая кое-какие детали по пациенту.

Останавливаемся у окна в рекреации.

- Во-первых, я хочу тебе порекомендовать одного перспективного парня - Давид Варшавин, мой двоюродный племянник.

- Оу...

- Нет-нет! Никаких церемоний быть не должно, Руслан. Я его отдаю тебе, чтобы ты его вышколил. Никакого кумовства, прошу тебя. По всей строгости! Ты же просил толковых ординаторов?

- Да.

- Вот, я открыл тебе ещё одну ставку. И парень не нулевой, кое-какой опыт имеется.

- Благодарю!

- Не нужно благодарить... Постарайся вписать в свое расписание наш общий семейный ужин. Сделай приятное мне и любезной Нелли Марковне.

- Да, конечно...

Куда, блять, от них денешься?

Нельзя сесть на шею и не "раздвинуть ноги", Хасанов! Надо хотя бы имитировать интерес. И тянуть-тянуть-тянуть... Пока Ульяна Карловна не увлечется кем-нибудь другим.

Но если уж я иду, то надо торговать что-нибудь ещё!

- И... Карл Ильич, у нас аппарат УЗИ уже почти сдох. И нам периодически приходится бегать то в торакальное, то в кардиологию... Пациенты у нас не транспортабельные...

- Я услышал тебя. Подумаем, Руслан.

Хлопнув мне по плечу, уходит.

Обхожу свои владения. Заглядываю к прокурору. Спит под седативами. Это хорошо. А то зашугает мне весь персонал.

Глядя в приложение, жду, пока рассосётся пробка на центральном проспекте, пью чай с чизкейком... Вкусно. Идеально!

Сегодня на центральном несколько аварий. Пострадавшие из одной уже в нашей травматологии.

Надеюсь, Зотова чем-нибудь успокоила Леру. Уверен, в ее арсенале обязательно найдется что-нибудь годное. Включаю видео, украденные хакерами.

Просматривая операции, ухмыляюсь их хулиганской выходке. Не ей, на самом деле, а тому как вспыхнула Таисия.

Откидываюсь на кресло, плавая в лёгком возбуждении.

Это плохо, Хасанов, плохо...

Да не-е-е... Просто фантазии. На работе никак не отразится.

Красные линии на дорогах становятся желтыми. Значит, пора ехать. И хочешь - не хочешь принимать какое-то участие в реанимации дочери.

Мне, честное слово, морально проще шестичасовую операцию провести, чем ее истерики.

Возле моего дома припаркована тачка. И сначала я грешу, что опять бывшая. Но прав ее лишили, а машина слишком дорогая, чтобы быть такси.

В салоне темно, горит только экран мобилы и лица не разглядеть, только по профилю видно, что женщина.

Она выходит. Ульяна?!

Да твою ж мать!

Разводит руками, самодовольно улыбаясь.

- Ну здравствуй!

Выдавливаю из себя тоже скупую улыбку. Меньше всего мне хочется ее обижать чем-то. Но и с театральными способностями у меня полный швах.

- Ульяна. Очень рад видеть. Какими судьбами?

- Я же обещала сюрприз.

- Ах, да...

Сюрприз, так сюрприз!

- Ну, зачем же ждать, Ульяна... Нужно было договориться на встречу.

- Ой, знаю я тебя, Руслан. Ты же такой трудоголик, что тебя не выцарапать ни на какие личные встречи! Гений... - облизывая губы, поправляет словно между прочим висящий вдоль пол пальто шарф. - …одним словом.

А я себя чувствую старшеклассницей, до которой домогается физрук... И вроде бы и пятерку хочется, но ещё больше хочется сбежать. И вроде бы уже и с сексом знакома, и даже уже очарована этим чудесным явлением, но хочется вот вообще не физрука!

Хотя... казалось бы! Ульяна вполне красивая женщина. Просто - не моё. Жестковата, стервозна. Мы с ней оба педанты. А меня, наверное, нужно разбавлять чем-то лёгким, иначе я неудобоварим даже сам для себя.

Зотовой, например?..

- Я привезла тебе подарок из Монголии. Пригласишь на чай?

Закрываю ладонью глаза на мгновение.

- Я бы с удовольствием. Честно... Но... Карл Ильич, наверное, говорил, что у меня...

- Лера? Разве это как-то мешает нашему чаепитию?

А взгляд у нее весьма хищный. Словно чаепитие это только метафора. Да и вообще, судя по всему, Ульяна рванула вабанк и решила меня дожать.

- Нет, не Лера... Проблемы с Лерой, если быть точнее. Она социопатично себя ведет сейчас.

- Ничего-ничего... - гладит успокаивающе по груди. - Поверь мне, вдвоем справиться с этим намного проще.

Бинго! Именно поэтому там сейчас ворожит Таисия Валерьевна.

- Я ненадолго... - облизывая губы, смотрит мне в глаза. - Обещаю, что если что-то пойдет не так, я сразу же исчезну.

Да все уже идёт не так!

Но...

Ещё грубее ее отшивать нельзя, к сожалению. Быть может, она увидит Зотову и сама... потеряет ко мне интерес?

Хм...

- А пойдем! - пожимаю плечами.

У тебя новое задание, Зотова: грациозно встать между мной и "физруком". Справишься?

Голоса приближаются.

Я же в пижаме!.. И ещё и пятой точкой в их сторону. И тонкая ткань наверное очень выразительно облегает ягодицы.

Ну, кошмар! Зачем я вообще ложилась?!

Навострив уши, Граф слушает вместе со мной.

ФАС их! Можно так?

- Оу... - женский голос.

Так! Всё! Я поехала.

Поджав губы, присаживаюсь.

- Аа... Это... - скашивает на меня требовательный взгляд женщина.

Ульяна, видимо?

- Это Таечка. Мой ассистент и замечательная девочка. Очень мне помогает...

Че-го?! - хлопаю растерянно глазами.

- Ульяна Карловна... - представляет он нас. - Научный сотрудник нашей клиники. И друг нашей семьи.

- Здрасьте... - встаю.

Граф, под давящим взглядом исподлобья, недовольно ворча, идёт к руке Хасанова. Скашивая взгляд на Ульяну, нюхает воздух. Недовольно фыркает, дергая загривком. Вжимается головой в ладонь Хасанова.

Она напоминает мне фрау с плетью. Высокомерный, чуть брезгливый взгляд из-под очков. Словно, выбирает на невольничьем рынке себе рабыню. И я не дотягиваю!

"Следующую!" - должна быть реплика.

Осанка - будто кол вбили. Идеальный макияж с плотным тоном и вишнёвыми губами. На пальцах классическое золото с массивными изумрудами и в ушах. Темные волосы зализаны назад.

- Тая! - выдыхает чуть журя Хасанов. - Ну что же ты в гостиной? Нужно было смело занимать мою спальню.

Протираю глаза. Я что - сплю?? Это бы многое объяснило.

Но я не сплю...

Вторая версия - на улице гололёд и Тиранович хорошо приложился головой.

- Проходи в столовую... - пропускает вперёд Ульяну.

- Я могу ехать? - шепчу сердито.

- Ни в коем случае! - артикулирует мне беззвучно.

Показывает мне в направлении столовой.

- Но Лера уже спит.

- Быстро!

Отлично вообще! Мне им прислуживать?!

- Неудобно! - шепчу ему я.

- Это мне вокруг стола бегать неудобно! - шикает на меня гневно.

А, нет... Не ударился. Узнаю.

- Чо прям так? - дёргаю бровью, натягивая за край верх от пижамы.

Положительно кивнув, уходит вслед за своей Ульяной.

- Граф, место!

Пёс присаживается на коврик у камина.

Ну что ж... Хозяин-барин… Плетусь в кухню.

Ульяна сидит за барной стойкой, разделяющей столовую и кухню на высоком стуле, сложив ногу на ногу.

Хасанов бросает взгляд на ее колени. Нахмуривается...

Она демонстративно перекладывает ногу на ногу, слегка ухмыляясь.

Меня игнорируют. Стою как статуя дворецкого. Ибо приказано… Челядь ждет распоряжений.

- Я привезла тебе настоящий пуэр. Семилетней ферментации. Элитный!

Вытаскивает из пакетика большой диск прессованного пуэра.

- Я помню, ты - любитель!

- Благодарю...

Потом переводит взгляд на торт.

- Ох, какая у тебя здесь красота, Руслан.

- Мм. Да.

Ну ещё не хватало! Накрывает меня возмущением. За продукты платила я, значит, торт мой! И он для Леры!

- Угостишь?

- Ни в коем случае, - срываюсь с места. - Ему уже трое суток. Можно отравиться.

Закрываю торт пузатой стеклянной крышкой. Переставляю на разделочный кухонный стол под обескураженным взглядом Ульяны.

- Это я... собакам завтра унесу. Уличным. Мхм...

Встречаемся взглядом с Хасановым. Мне кажется его глаза улыбаются!

Весело Вам, барин?!

Он заваривает чай...

- Тая - это Таисия? - переводит на меня патолого-анатомический взгляд Ульяна Карловна.

- Таисия, да.

- Таисия живёт вместе с вами?

Хасанов ставит три кружки.

В смысле? Я тут в роли кого вообще? А можно какую-то инструкцию??

Ненавижу его!! - хочется внутренне похныкать мне.

- Притащил тут... Ещё и меня втянул!

- О, нет. Но иногда остаётся, чтобы помочь с Лерой. Тая - прекрасный массажист... - присаживается спиной ко мне, щёлкнув шейными позвонками. - Иногда и меня выручает.

Ой, врун! - закатываю я глаза.

И на эмоциях, не сдержав желание хоть как-то врезать ему в ответ, я кладу ему руки на плечи.

- Спазм у Вас ременной мышцы,Руслан Таирович, сейчас поправим... - делаю обманный рывок влево, чтобы перенести напряжение и резко выкручиваю вправо, прощелкивая шею.

Всё-таки "Тая - это определенная степень попустительства", да?

- Ау! Shhh... Спас-с-сибо! - с едва уловимой ноткой угрозы, ловит мою кисть.

Формальный поцелуй в пальцы.

- Таечка, просто... - вздох. - Палочка-выручалочка!

- Пожалуйста. Обращайтесь! - копирую тон “выручалочки”.

Зотова, что ты делаешь?

Да просто бесит до зубовного скрежета!

Распахнув глаза, Ульяна пялится на мои вольности.

- Ой... А вы случайно не... - указывает кистью на меня, на него и, обратно, на меня. - Не встречаетесь?

- Ну что Вы?.. На таких девушках как Тая сначала женятся. Между нами ничего нет.

Хочется сжать руку на его шевелюре, закинуть голову назад и заглянуть в бесстыжие глаза - не Ваша ли Светлость мне тут губы клубникой мазала?!

Но я только мило улыбаюсь.

- Впрочем, ты, Ульяна, конечно же тоже из этой благородной породы. Согласна? И любые вольности - это просто неуважение...

- Руслан... - растерянно

- Ну, может, я немного старомоден, - пожимает плечами. - Но к тебе отношусь именно так.

Актер погорелого театра!

- Мне не нужно! - останавливаю его попытку налить чай в третью кружку. - Я, лучше, молока.

Достаю из холодильника молоко, наливаю в стакан. Его рука властно ловит его за мгновение, как он прикоснется к губам.

Отбирает.

Ставит в микроволновку, через несколько секунд возвращает теплым.

Ульяна не сводит с нас изучающего взгляда.

Присаживаюсь нога на ногу.

Незаметно получаю под барной стойкой чайной ложкой по коленке. Дернувшись,

давлюсь молоком!

Ах да, нога на ногу это такое же табу, как и каблуки. Сажусь правильно. Только ещё замечаний и моралей при этой тётке мне не хватало.

- Все хорошо? - холодно улыбается мне Хасанов.

- Лучший вечер в моей жизни... - бубню едва слышно в стакан.

Разговор у них больше не складывается.

- Если я вам не нужна, я могу пойти? Очень устала...

- Я сейчас провожу, покажу где чистое постельное. Ульяна, прошу меня простить. Пара минут.

- Ой, а ты знаешь, Руслан, мне тоже, пожалуй, пора... Встретимся на ужине.

- Конечно.

- До свидания! - натягиваю я вежливую улыбку.

- До свидания, - скрипуче.

Он уходит ее провожать на улицу, прихватывая с собой Графа.

Воспользовавшись ситуацией быстро переодеваюсь в комнате Леры.

Встречаемся в гостиной.

- И что это было? - развожу руками.

- Харассмент, Зотова, Харассмент...

- Не поняла.

- А тебе и не надо. Ложись спать.

- Да нет, я лучше поеду. У меня там... - заминаюсь.

Иду мимо него к двери.

- Что у тебя там? - делает шаг наперерез.

- Там... тоже нужно что-нибудь приготовить на завтра, - обтекаемо отвечаю на вопрос.

- М. Так ты всё-таки замужем?

- Нет...

- Ладно, все! - раздражённо сжимает переносицу. - До завтра.

- Я хотя бы молодец?

- С шеей было лишнее, - морщится, сжимая ее.

- Ну, извините...

- В смысле - "извините"? Завтра поправишь... Не опаздывать.

Обуваюсь. Граф лижет мне пальцы.

- Граф, фу. Ужин.

Собака лениво поднимает морду.

- Я надеюсь, ты его не кормила сладкими гадостями?! - грозно.

- Сладкие гадости - только для Вас.

Вылетаю поспешно за дверь.

Ну вот... Ещё один день позади. Мы же уже почти команда, да? Можно уже просить за Никиту?

Вряд ли...

Сутки... Пришлось освободить целые сутки. Два ночных перелёта. Устал - ужас. Но это стоило того. Выставка современной медицинской техники. И я знаю, что нам нужно приобрести любой кровью, чтобы повторять подвиги немцев. Пациентам это обойдется в итоге раз в десять дешевле, чем в немецкой клинике. Да и вообще, со временем можно будет выделять какие-то квоты для тех, кто не в состоянии оплатить.

Зажимая в руке смету и тех паспорта заглядываю к Карлу Ильичу. Он говорит по телефону. Явно с начальством из министерства. Кивает. Показывает мне "тихо".

Оставляю на столе перед ним документы.

- В лизинг...

Тыкаю пальцем в свой телефон, прося его, чтобы позвонил, как освободится.

Покупаю стакан кофе и поднимаюсь к себе в отделение.

Прямо у входа меня встречает возмущенная Ксения.

- Руслан Таирович! Почему я-то опять дежурю в воскресенье?!

- А кто?

- Зотова пусть! Она же стояла в графике.

Да, я его поменял.

- Зотова не может. У нее другие задачи.

- А я тоже не могу! Ну, Давид Львович пусть.Вы же новенького взяли?

- Нет. Давид Львович сегодня работает первый день. Он не может остаться в отделении завтра один. Он пациентов не знает. Это же элементарно.

- Пусть тогда Ваша Зотова "задачи" после дежурства исполняет!

- Исполняешь сейчас ты! - резко торможу я.

- В смысле?

- Я что у тебя совета или консультации спросил - как мне график дежурств выстраивать?

- Нет... - осаживается.

- А раз не спросил, не отнимай мое время. Я тебе не мама. Ты беседу на кухне и разговор начальством не путай. Капризничать со мной не нужно. Выбирай тон. Отчёты мне по своим пациентам быстро.

- Доронин уже... - начинает она.

- В письменном виде. Я хочу видеть детальный эпикриз, подтвержденный анализами.

Вечно не может документы нормально оформить.

Отворачиваюсь от Ксении к стойке старшей сестры.

- Ирина, привет.

- Здравствуйте, Руслан Тира...Таирович! - с неловкой улыбкой поджимает губы.

- Я смотрю Зотова тебе много жалуется, да? - строго поднимаю бровь.

- Ни боже мой! - распахивает глаза Ирина Васильевна. - Слова плохого не сказала.

Прикрывает...

- Кстати, где она?

- Она... Она Борису Горынычу помогает.

- И чем же она может помогать Горынычу? - с неприятным удивлением пытаюсь придумать хоть одну годную версию.

- Или он ей, - пожимает плечами. - Подбирают препарат для анестезии нашему супер-аллергику.

- Мм... Хорошее дело...

Дело хорошее, а настроение у меня не очень.

Дохожу до ординаторской. Смотрю через прозрачное стекло в двери... Это я распорядился сменить двери. Чтобы мой не инициативный персонал всегда помнил, что от меня хрен спрячешься. Работать будут все! И что ординаторская - не место для свиданий, тоже чтобы не забывали. Текучка в моем отделении большая…

Как мило... Зотова, щеки порвешь, улыбаться.

Горыныч перевернув ее руку, что-то показывает пальцем на предплечье.

Ты там чего хулиганишь, Горыныч, м? Девочку мою искушаешь... Это моя крепостная! Только я в нее могу пальцами тыкать.

Люби свою Юлию Юрьевну.

Идиот он, конечно, что Юльку не додавил. За своё надо рвать... А иногда и врать, шантажировать, подкупать, давить и далее по схеме. Потому что иначе ничего в этом дрянном мире не добиться. И ведь, даром, что Горыныч, а опустил руки...

Достаю телефон.

Ещё один шанс тебе Горыныч. Не проеби! Давай, свое брутальное очарование в правильные акции инвестируй, Зотова для тебя ещё совсем школьница.

- Юлия Юрьевна, привет.

- Руслан Таирович? Привет.

- А ты в отделении сейчас?

- Да, - растерянно.

- Попросить хотел, помочь мне по твоему профилю с одним пациентом.

- Сейчас? Я уже убегаю. С ночной смены...

- Если можно - сейчас. Долго не задержу.

- Хорошо, только я с сыном. На десять минут буквально.

- Жду.

Захожу в ординаторскую.

- Доброе утро.

Пожимаю лапу Горынычу. Поднимаю со стола пластиковую подложку с прищепкой. В нее подколоты анализы нашего супер-аллергика.

- Господи, как он живет-то? На все ж аллергия. Хоть костный мозг пересаживай... Вот в таком вот виде, Зотова, - взмахиваю подложкой, - нельзя с документами работать. Их надо сразу же подшивать в карту пациента. Иначе рассыпешь, растеряешь.

- А это копии...

- Ладно, живи.

Стукнув, в ординаторскую заходит Юля с пацаном лет шести.

Наш разговор обрывается на полуслове от резко подскочившего напряжения.

- Здравствуйте... - просаживается нервно ее голос.

- Юль... Юрьевна... - добавляю я отчество для иллюзии официоза. - У нас пациент тяжёлый аллергик. Подскажи нашему Горынычу... Какие сейчас есть самые эффективные и гипоаллергенные схемы.

Тот переводит на меня охеревший взгляд, с вопросом дергая бровью.

“Властью данной мне…” свожу короче вас, горемык, еще разок. А вдруг Горыныч одумается?

Давай уже вынимай свои яйца! - прищуриваюсь на него выразительно. Столько лет уже…

- Куда?! - перехватываю руку пацана, ловко дергающую позвонок в стоящем у двери макете скелета.

Но не успеваю!

Конструкция с грохотом рассыпается по полу.

Поджав губы, держу его руку, крепко сжимающую позвонок.

А руки у пацана... крепкие, с чуть узловатыми костяшками... перевожу взгляд ему на лицо. И на подбородке ямочка...

Как у Горыныча. Правда у того из-за бороды не видно. Но я видел его побритым.

А Юлькиного мужа я знаю. Астеничный интеллигент. И никаких ямочек... А ямочка дело такое, она обязана у кого-то из родителей быть! Есть конечно редкие исключения... Но... Но...

Да ну нахрен?!

- Ой... - смущается Юля. - Извините, пожалуйста... Стёп! - шипит на него. - Ну, ты что наделал?!

- Ничо я... Это не я... - бурчит он, выкидывая за спиной позвонок.

- Ничего. Я студентов отправлю. Пусть собирают. Зотова, за мной...

Оставляю их в ординаторской.

Слегка ошалев от допущенной мысли, иду, ничего не видя перед собой.

- Суббота, Руслан Таирович. Какие студенты? Их нет.

- Я знаю...

Горыныч про мальчишку в курсе?.. Он хоть раз ее ребенка видел? Я - нет. Это был первый засвет...

Открыв дверь в кабинет, резко останавливаюсь. Таисия врезается мне в спину.

- Ой...

- Ничего... - бормочу я.

Отхожу, пропуская ее внутрь. Закрываю дверь. Смотрю ей слепо в глаза, думая о своем... Красивые глаза...

Прокашливается, поправляя волосы.

- Эм... Вы что-то хотели от меня?

- Что-то хотел... - тормозя, киваю ей. - Как дела?

- Более менее. Но у меня же своих пациентов нет...

- Держи.

Выбираю ей две папки из стопки. Делаю к ней шаг ближе, вкладываю в руку.

- Это теперь твои...

Ну ты как букет цветов даришь, Хасанов!

А она как неожиданный букет принимает.

- Спасибо... - смущённо

Ловлю себя неконтролируемом желании, закрыть глаза и... Такие губы у неё... мягкие, трепетные...

Она нервно облизывает их.

Подаюсь чуть ближе, не сводя глаз.

Так!!

Резко отворачиваюсь. Ну ладно - тогда. Пьян был! Но сейчас то что за спецэффекты такие?!

Ну, красивая девочка, да. Да - манящая. Интересная - да. Не глупая... Но что ж теперь? Адекватность терять? А из-за каких тогда ее терять-то?

Не из-за каких не терять!! Что за глупости? Не надо ее в сексуальных своих фантазиях юзать, Хасанов. И заносить на поворотах не будет!

Да.

- Я могу идти? - подрагивает ее голос.

Стук в дверь.

- Можно? - мужской голос.

Разворачиваюсь.

Парень лет двадцати пяти... Вьющаяся темная шевелюра, улыбка...

- Я - Давид Варшавин. Нас ещё не представил Карл Ильич, но он занят и я решил зайти к Вам сам, Руслан Таирович. Чтобы не терять рабочий день.

- Это правильно, - пытливо рассматриваю его.

Жмём друг другу руки.

Энергичный, уверенный. Взгляд цепкий, внимательный.

Ну... Будем надеяться, что нам повезло?

- Надеюсь, сработаемся, - киваю я. - Минуту...

Просматриваю сообщения на телефоне, чтобы не пропустить ничего экстренного.

- Таюшка, привет... - шепчет он ей.

Проводит незаметно ей рукой по спине.

- Привет, Дава... Очень рада, что ты здесь.

Это что ещё за?!..

Меня обваривает волной жгучей ревности. Дыхание встаёт в лёгких...

Поднимаю на них возмущенный взгляд. И опять зависаю. Не дохера ли у девочки власти над моими эмоциями?

Это вопрос риторический.

А вопрос практический - а что с этим делать?

Рада ты, да?..

- Зотова, свободна.

Вернее, ровно наоборот!

- Мне за дверью, может, подождать? - бросает взгляд ей вслед Давид.

“Властью данной мне…”

- Нет. Жди здесь...

Не было печали!

Ксения болтает с Ириной Васильевной у стойки.

Я как зубрилка стою рядом и листаю медицинские справочники по диагнозам своих пациентов. Меньше всего мне хочется выглядеть некомпетентной в его глазах.

Потому что сначала он смотрел на меня слегка уничижительно и с досадой, как на Ксению. А теперь смотрит совсем иначе… И...это вызывает чувства гордости и другие эйфорические спецэффекты. Я как преданная собачка ещё хочу одобрения от хозяина! А есть только один способ его получать.

И нет... благополучие пациентов у меня совсем не на первом месте. Потому что, хоть он и отдал их мне, но это всего лишь такая игра. Никому он не даёт здесь лечить пациентов самостоятельно! Требует отчёт за каждый шаг и контролирует как маньяк. Так что накосячить точно не даст. В отделении Хасанова все до одного в надёжных руках - его руках. И попробуй что-то сделать мимо него. Поэтому моя задача - просто красиво выпендриваться в своей компетентности и не косячить с его распоряжениями.

И если я буду достаточно долго в эту игру выигрывать, тогда уж… может быть… у меня и будет СВОЙ пациент.

Хасанов уезжает сегодня раньше. Выходит из кабинета. Не вижу его. Только чувствую спиной приближение. А едва уловимый шлейф его парфюма.

Моё сердце истерично бьётся. Как-будто он сейчас опять решит обнять меня и немного поправить позвоночник. А потом подсадит на стойку и испачкает мне губы клубничным соком. И взгляд его вдруг расфокусируется и потечёт как раскалённая лава...

Стоп-стоп-стоп!.. Ты романов перечитала, Зотова? Он тебя даже по имени не может назвать!

Не может... Но все остальное, как показывает практика, вполне себе может.

Мда... Представляю себе это - "Зотова, я люблю тебя, будешь моей женой?" Ха-ха... Какая романтика!

- Таисия Валерьевна.

Ого! Где я опять восхитила маэстро??

- Да? - разворачиваюсь.

Протягивает мне две тонких стопки распечаток. Одну держит в левой, другую в правой.

- Это свежие анализы, план лечения и назначения с понедельника до следующих выходных по твоим пациентам.

Что и требовалось доказать! Пациенты - мои чисто формально. Ну и ладно... Так надёжнее.

- Прямо сейчас подшей.

- Их папки в ординаторской. Там кварцевание. Не волнуйтесь, я ничего не перепутаю. Из рук не выпущу!

Сжимаю так же как он в разных руках эти стопки и демонстрирую ему.

Недовольно морщится.

- Всем - до понедельника.

Как только он уходит, голос Ксении становится громче, смех резче.

- Не шумите, пожалуйста, - подходит пациентка к стойке.

- В палату идите. У нас режим. По коридорам без повода слоняться запрещено, - строго бросает она пациентке.

- Слоняться? - с осуждением смотрит на нее женщина. - А ведь образованная женщина... Врач.

- Знаете что?!.. - с угрозой прищуриваться Ксения. - Я бы на вашем месте...

- Ксения!.. Ивановна... - тихо отдергивает ее Ирина Васильевна.

- Дайте что-нибудь от мигрени... - просит Ирину Васильевну пациентка. - Сил нет.

- "Что-нибудь" Вам не поможет. Я сейчас медсестру пришлю с капельницей. Вам Руслан Таирович назначил капельницы с морфином на ночь.

- Чтобы я без него делала... - уходит.

- И что он ее держит здесь, - смотрит ей вслед Ксения. - Отделение - это не хоспис.

- Так спроси у него, - с вызовом улыбается Ирина Васильевна. - Что ты у меня спрашиваешь?

- Тая, можно тебя? - приобняв за плечи, отводит меня в сторону Дава. - Ты до скольки сегодня здесь?

- Скоро поеду...

- Спаси меня, пожалуйста.

Мы были когда-то в одной студенческой компании, а потом Давид перевелся в Москву.

- Мне нужен этот твой вечер.

- Оу... Мне очень нужно домой. Приготовить брату ужин. Он уже все съедобное в холодильнике смел!

- Я ему закажу этот ужин! Что он любит? Пиццу? Суши? Что угодно!

- А что случилось у тебя?

Держа за плечи ведёт по коридору.

- Да такая история... Очень личная. Строго между нами.

- Конечно...

- У меня радикальная еврейская семья. И у нас принято... как бы тебе объяснить... Все серьезные договора заключать только между своими.

- Аа... Ну логично, наверное, для Вашего менталитета.

- Да. Но "своими" становятся только сливаясь семьями. И вот мои драгоценные родственники... Нет, ты не подумай, я их очень люблю. Но они отчасти рассматривают нас - молодежь - как ресурс по слиянию власть имущих семей. И очень оскорбятся, если я откажусь от их выбора, понимаешь?

- Аха-ха!.. Тебя хотят женить?! - угораю над ним.

- Бинго!

- А на ком?

- А вот тут самое интересное. Они ещё мне кандидатуру не обозначили. Только намекают. Поэтому, я должен их опередить. Чтобы потом, они не сочли оскорблением, что я отказался оценить их выбор. Сыграй, пожалуйста, роль моей невесты.

- Ты чего?!..

- Я умоляю тебя! Иначе мне найдут какую-нибудь жабу и будут давить насмерть, вежливо шантажируя карьерой, бабками и уважением семьи, чтобы я на ней женился!

- О, жесть какая. Средневековье!

- Ну чего тебе стоит, Тай? Спаси!

- Я - хреновая актриса.

- Да тебе ничего не надо делать. Улыбайся, кивай и игнорируй их вежливое недовольство. Поможешь?

Дава, сводит брови домиком, глядя на меня с надеждой.

- А настоящая девушка не может?

- Да нет у меня... девушки, - пожимает плечами. - Я же только недавно из Москвы. А с тобой мы знакомы тьму лет. Я наплету что был влюблен без ума и вот… приехал, сделал сразу же предложение. Мои чувства оказались взаимны и…

- А потом как?

- А потом мы будем тянуть с датой и в итоге поссоримся. В общем, потом я придумаю.

Достает из кармана колечко.

- Я тебя умоляю! Сжалься.

- Ладно… - закатываю глаза, сочувствуя его горю.

Тяжело быть наследником богатой еврейской семьи, наверное.

Дома оставляю брату пакеты со вкусняшками и одеваюсь в самое строгое свое платье. Чёрное, с закрытыми руками и пышной юбкой в пол.

Думаю его родственники не оценят ничего современного.

Разбавляю единственным своим шикарным украшением - авторской брошью с сапфирами в виде двух перьев.

В уши - уже куплены позже - изящные и простенькие гвоздики с сапфирами.

По-моему вполне себе! - кручусь возле зеркала.

Образ Таи

Надеваю шпильки! - благо Тирановича там не будет и ложкой по коленям я не получу.

Одновременно протираю лицо тоником и подкрашиваю ресницы.

- Ты на свидание? - заглядывает Ник, поедая кусок горячей пиццы.

- Ох, если бы... - наклоняюсь, откусывая у него.

- А куда?

- Ну, можно сказать - деловой ужин.

Немного блеска на веки...

Подчёркиваю скулы. И блеск для губ.

Быстро собираю волосы наверх.

Дава: "Таюш, опаздываем очень!"

Таисия: "Бегу! Скользко! Встреть возле крыльца, пожалуйста!

Схватив клатч, выхожу.

Дава на крыльце. Полы пальто распахивает ветер… Я замираю на мгновение.

- Ва-а-ау... - открывает он рот, смущенно проезжаясь пятерней по своей кудрявой шевелюре.

- Ой, да прекрати! - тяну ему руку.

Что я там могла такого уж восхитительного за десять минут изобразить?

Спускаюсь.

На последней ступеньке неожиданно подхватывает на руки. Взвизгнув, вцепляюсь ему в плечи.

- Ты чего?!

- Снег выпал... А у тебя туфельки...

Несёт к машине.

А я, зависнув, не могу понять, отчего меня так колбасит - от того, что я явно понравилась сейчас Давиду в несколько новом амплуа и контексте, или... от того, что внутри меня негодует Хасанов. И его взгляд прожигает насквозь мою грудную клетку.

Я совсем чокнулась, да?

Карл Ильич, Влад и я курим сигары на веранде, обсуждая варианты с лизингом оборудования.

- Это целое дело... - без особого энтузиазма комментирует Карл Ильич, - выбить деньги из министерства непросто. У нас нет ни лицензии, ни оборудования, ни персонала, который проходил обучение, а это минимум два квалифицированных специалиста... Да и помещения нет...

- Помещение, допустим, есть. Наша старая операционная. Нужен, конечно, ремонт и оснащение. С персоналом... Я готов ехать учиться. Да и Давид, думаю, не упустит такой возможности.

- Вот через год тогда и поговорим про лизинг.

- Ну что ты, папа, - неожиданно берет меня под руку подошедшая Ульяна. - Год! Надо выбивать сейчас. Тогда только через год наши молодые гении смогут приступить к делу.

Меня поглаживают... И по предплечью... и по самолюбию.

Но я не чувствителен. "Молодой гений"? Ну, во-первых, я уже давно не молодой. Скоро тридцать восемь. Ладно, когда ещё в тридцать называли… А во-вторых, гений - подразумевает наитие. Мне же моя квалификация даётся не наитием, а беспрерывной упорной работой, мотивацией, дисциплиной. Я скорее - мастер, а не гений.

- На кого отделение останется, если Руслан уедет?

- А ты поставь меня его замом, - сжимает мое предплечье Ульяна. Порядок я гарантирую, поток пациентов перенаправлю. Несложные случаи будет оперировать Ольга Павловна с ассистентами. А сложные - будем в краевую переводить и в Москву.

- Давид... - выдыхает задумчиво дым Карл Ильич. - У Давида были несколько иные планы. У него намечается свадьба. Невеста в Израиле... Может, кто ещё из ординаторов?

- Нет, - качаю головой. - Никого толкового и опытного у меня нет. Да и женщины... Сегодня в них вкладываешь, а завтра они в декрет ушли. А там - второй, третий... В общем, ненадёжное это племя.

- Ну, какой ты... - смеётся Ульяна. - Сексист!

- Да нет... Я не отрицаю гениальности некоторых женщин. Я просто о том, что у женщин часто иной путь, и он, естественно, обуславливает. Мужчинам объективно проще делать карьеру. Женщине же нужно - или выбирать что-то одно или выгорать от перегрузки.

- А как же те женщины, что сначала сделали карьеру, а потом занялись семьей? - намекает на себя.

Но я сегодня намерен не позволить сокращению дистанции ни на миллиметр! Если решать все задачи удачным браком, то жен придется потом топить как котят, мешками.

И я делаю вид, что намека не понял. Ну тупой я и очень душный.

- Если ты о моем профиле, то к моменту, как женщина сделает карьеру в нейрохирургии, она будет уже нефертильна. Или, так и останется середнячком на типичные случаи. Такая специфика...

- Или у тебя слишком высока планка для хирурга! - улыбается Ульяна, смещая акценты. - Но это неудивительно. Ты талантлив и очень требователен к себе. Поэтому - и к другим...

И у меня опять ощущение, что меня натирают специями, чтобы сожрать.

- Кстати, у меня соавторская статья с дочерью нашего замминистра. Я могу с ней поговорить... Если мы надавим с папой с двух сторон...

Но давят, судя по всему, с двух сторон на меня.

- Нет, но если конечно вы... - смотрит нам по очереди в глаза Карл Ильич. - Если вы готовы вместе... - многозначительно. - …работать, то можно обсудить и серьезно вопрос с лизингом.

- Мы готовы? - пытливо интересуется у меня Ульяна.

Вопрос поставлен весьма неудобно! На него нельзя ответить “нет”. Но и ответить да, тоже нельзя.

Блять.

Они меня утомили.

Можно мне Зотову? Как антидот.

Чтобы она краснела, путала буквы, заикалась, терялась... И просто ее поцеловать в этот момент. А не вот это всё!

- Прошу за стол! - неожиданно спасает меня мама от неудобных формулировок. - Иначе, горячее превратится в холодное.

И за столом, конечно же, мама усаживает рядом со мной Ульяну.

Я наливаю Ульяне вино, передаю бутылку брату, чтобы поухаживал за мамой и Елизаветой Натановной - родительницей Ульяны и женой Карла Ильича. Старинной подругой мамы.

Лера, скучая, сидит на дальнем торце. Пришлось везти её практически насильно. И здесь уже мама заставила её снять лак с ногтей и привести в порядок волосы. Сейчас они зализаны гелем назад, чтобы скрыть неровности "стрижки".

- Вы прекрасная пара, - с умилением смотрит на нас Елизавета Натановна.

- Хочется уже увидеть внуков... А они всё никак не торопятся, - вторит ей мама, смеясь, словно шутит.

Ах как же вы бестактны, дамы!

- Посмотри налево, мама.

Поворачивает голову, встречаясь взглядом с Лерой.

- Зачем?

- Ты видишь "внуков".

- Ох... Ну я не об этом.

- Бракованные не в счёт! - зло фыркает Лера.

В полной тишине откатывается на кресле от стола, уезжая из столовой в гостиную.

- Какая бестактность так всё выворачивать! - сердится мама. - Это всё твоя вина, Руслан. Не стоило акцентировать.

- Прошу прощения, - не споря, ухожу следом за дочерью.

- Я туда не вернусь! - кипит Лера.

- Окей. Нелли Марковна потом извинится. Она имела в виду...

Разворачиваю ее кресло в мою бывшую комнату. Теперь там библиотека.

- А впрочем, черт ее знает, что она имела в виду. Я официально разрешаю тебе серьезно обидеться на такую постановку вопроса.

- Реально?! - недоверчиво оглядывается на меня Лера.

- Реально.

- Мы поедем домой?

- Увы, но для меня этот ужин - деловой. Тебе придется меня подождать.

Вытаскиваю несколько хороших книг, кладу перед Лерой.

- Развлекайся...

- Хочется есть.

- Отправлю тебе вазу с яблоками.

- Лучше бы мы пригласили на ужин Таю!

Не могу не согласиться! Она бы сильно раскрасила мне этот вечер.

Бегло ловлю взглядом, что все места за столом уже заняты. Небольшое напряжение тоже считывается. Давид с девушкой. Возможно из-за этого. Его приглашали одного...

Сидят спиной ко мне. У нее шикарная осанка и тонкая изящная шея. Это вызывает острое чувство дежавю. Но я даже не успеваю сосредоточиться на нем... Девушка бросает взгляд на Давида, демонстрируя мне скулу и линию челюсти.

Сбивают с шага.

Зотова!!

Та-а-ак…

От приступа удушья вспыхивает лицо. Присаживаюсь на свое место. Раскрасила так раскрасила!

- Добрый вечер.

Мы встречаемся взглядами. Ее лицо почему-то расплывается, я не могу поймать фокус.

Зато я ловлю в фокус их сжатые в замок кисти, лежащие на краю стола и в моей голове начинает звенеть.

Он гладит пальцем обручалку на ее безымянном.

Я делаю глоток вина, пытаясь проглотить ком, вставший в горле.

Одна моя рациональная часть, пытается высмеять вторую, импульсивную, которая вдруг очнулась и немного сдвинула мне крышу.

За столом бурно обсуждают пару. Задают какие-то вопросы. Эмоции разные…

- Я - тоже медик, - отвечает Тая.

- Да. Мой ассистент, - цежу я.

- Ну что ж... наверное, это хорошо, - сдержанно кивает Карл Ильич. - Супруги должны быть из одной среды.

- Тая - замечательная! - с щенячьим энтузиазмом выдает Давид. - Вы все ее полюбите, когда узнаете ближе.

Да что ты говоришь? - выделяется у меня яд.

А ты хочешь поспорить с этим утверждением, Хасанов? Неа, не хочу. Тая и правда... замечательная. Особенно остро это заметно, когда ее руку держит другой мужик, да?

- ...Я все это время... так и не смог забыть Таисию. И вот, сделал предложение, - поднимает он их кисти. - К моему счастью, мои чувства взаимны.

Вилка в моей руке, непроизвольно втыкается в стол, тираня белоснежную скатерть.

- В самом деле? - ловлю ее взгляд.

Она, словно сбившись с волны, поправляет локон, которого нет. Волосы убраны наверх.

Неожиданно утонченная она в этом образе. Но с румянами - перебор! Ах, или подождите... Это не румяна?

Смутившись опускает взгляд.

- Что, простите?

- Я спрашиваю, в самом ли деле, Вы любите Давида, Таисия Валерьевна?

- Не сомневайтесь, Руслан Таирович, - едва скрывая кураж, ухмыляется Варшавин. - Я в этом уверен.

Целует ее пальцы, скользя губами по кольцу.

Ну и что делают в этих случаях? Бросают в лицо перчатку?

Бить морду мне увы нельзя, мои руки - это не только моё достояние, они должны быть в состоянии делать тонкую работу, спасая жизни. Но так хочется немного подправить его одухотворенное лицо!

Ладно, не за что ему морду бить, а вот к этой изящной барышне у меня есть вопросы.

Какие нахер вопросы, Хасанов, окстись, ты ее и не целовал ни разу.

А надо было!

И не факт, что теперь когда-нибудь поцелуешь. Утрись своими влажными фантазиями.

Хм... А как расстраивают помолвки?

- Чудесно! - поднимает бокал Ульяна. - Я тоже за брак между коллегами. Поздравляю.

Бросаю демонстративно взгляд в телефон.

- Таисия, можно Вас. У нас кое-что срочное.

Встаю из-за стола.

- Ну, Руслан! - возмущается мама.

- У нас ненормированный рабочий день. Ещё раз прошу прощения.

Подхватывая ее не очень вежливо под локоть, веду в гостиную.

Морщась, слушаю, как стучат каблуки.

- Ты снова на этих костылях.

- А мне сегодня за Вами не бегать! - нервно.

- Кто знает...

У окна разворачиваю к себе лицом.

- Что за история с Давидом?

- Ну это же личное, Руслан Та...Та... Ти...

- Тиранович, - подсказываю я.

- Простите. Черт...

- Ну раз личное, все, можешь быть свободна! - зло фыркаю я.

- Правда? - недоверчиво.

- Ну, попробуй... - с угрозой киваю на столовую.

- Да что Вы от меня хотите? - обиженно шипит она.

Чего хочешь, Хасанов? Самое время озвучить.

- Итак, значит, любишь?

- Мне опять надо ответить как-то по-особенному?! - вырывается из нее язва.

Но это только ещё больше расшатывает и заводит эмоции.

- Окей! Давай, иди к своему сладкому еврейскому мальчику.

- У Вас биполярка?! Ааа! Так Вы же пьяный! - распахивает она возмущённо глаза. - Клубнику там случайно не...

Не дослушав, дёргаю за талию к себе, впиваясь в губы.

Вскрикнув, замирает. И я замираю... Мы рвано выдыхаем в рот друг другу, жадно вытягиваем густой удушающий воздух.

Быть может, это наш первый и последний поцелуй. И я очень его хочу!.. А сожалеть о содеянном - это всё потом.

Закрывая глаза, таю от ее вкуса и того как расслабляется мое тело. Вожжи отпущены... Я не хочу тормозить.

Это головокружительно!

Мои губы вздрагивают в растерянной улыбке, скользя по ее мягким и нежным, от той бури эмоций, что кипит в груди. Мне казалось, это все осталось в юношестве, эти кипящие неконтролируемые кайфы!

Наш поцелуй со вкусом мускатного вина...

Притрагиваясь подушечками пальцев к ее спине, медленно веду ими вверх по ее бархатной шее.

Вжимаю за затылок в себя, углубляя поцелуй. Она такая мягкая в моих руках, такая... ммм...

Неожиданно отталкивает, отворачивается к окну.

- Что вы делаете? - сипло и едва слышно.

Я ещё пьян вдребезги от этого поцелуя.

Делаю шаг ближе. Целую в основание шеи. Кусаю, скользя зубами сзади за шею.

Вскрикивая, вздрагивает и взмахивает руками, словно теряя равновесие.

Аа... Да!

- Давай уедем отсюда? - хрипло выдыхаю я, прижимая за талию к себе. - И сними кольцо.

Я это все не могу себе позволить. У меня сотня причин почему нет. Но есть только одна, которая перекрывает их все - завтра она проснется не в моей постели, а в его. И у этой истории больше не будет шанса быть красивой. Будет грязь... А я не хочу макать ее в грязь.

- Я не могу...

- Не можешь?.. Зачем же ты мне отвечала сейчас? Если "не можешь".

Закрывает ладонями лицо.

- Вы меня запутали... А я должна отсюда уйти с Давидом.

Морщусь, от чувства гадливости и какой-то беспомощности, что не получилось без грязи. И болезненного вакуума в груди. Нарастающего чувства какой-то оглушающей потери...

Это дезориентирует.

Пытаясь, вернуть себя в адекват, замыкаюсь, пряча и давя все эмоции.

Стоп...

- До завтра, Зотова. Не опаздывать.

- Я - Таисия! - шепчет обиженно, обнимая себя за плечи и делая шаг в сторону.

- Всё. Иди. Я уехал.

Каблуки быстро стучат по паркету.

- Таисия... Твою ж мать...

Торопясь на летучку, на ходу снимаю пальто.

- Доброе утро, Ирина Васильевна!

- Доброе утро, Таисия Валерьевна.

- Почему Валерьевна?

- У тебя свои пациенты, - улыбается она. - Без отчества теперь несолидно.

- А мне - "доброе утро"? - догоняет меня в ординаторской Дава.

- А с тобой я не разговариваю! - шиплю на него.

Как можно было не предупредить, что его еврейская ортодоксальная семья - это Бергманы!!

- Да я думал, все в курсе, что Бергман мой дядя.

- Я была не в курсе! Я думала, это будет какая то внешняя история, Дава! А теперь вся больница будет думать, что я твоя невеста!

- Да что это меняет, Таюш? Ну пусть думают... Я буду тебе пироженки на обед носить! - играет бровями.

Пироженки - это, конечно, прекрасно. Но ни в какое сравнение с поцелуями Хасанова...

Сорвав халатик с вешалки, быстро надеваю белые кожаные кеды, хватаю две подложки с назначениями моим пациентам. И бегу в кабинет Тирановича.

- Ну, пожалуйста, я тебя прошу, не снимай кольцо, - ловит мою руку Дава, ловко надевая обратно, и умоляюще шепчет в ухо: - Больше ведь от тебя ничего не требуется. Ну, пожалуйста, Таюш!

- Дава! - пытаюсь вывернуться.

За этой сценой нас застаёт Хасанов!

- Утро. Доброе. Коллеги.

Словно три подтаявшие охапки снега в лицо. И холодно и обтекаешь.

Господи, я ненавижу сегодня мужчин! Так и убила бы одного для острастки.

Вырвав руку, захожу в кабинет.

Встаю сразу же в угол!

Правда - не лицом. Повернуться пятой точкой к коллегам все-таки не решаюсь.

Что значит его поцелуй?..

Кто-нибудь объясните мужчинам, что это негуманно - поцеловать и не объяснять свои намерения!

И мои интерпретации скачут от сопливо-романтических до пошло-практичных.

И я абсолютно не знаю как реагировать, потому что реагировать надо в этих случаях противоположно. А я боюсь ошибиться. Хасанова хрен расшифруешь!

А самое печальное, в свете кольца и Давида, реагировать возможно больше не придется.

А объяснять задним числом, что это театр... Да я вообще не понимаю, как можно начать разговор с Хасановым на личные темы первой! Три охапки снега в лицо могут показаться лайтовой прелюдией.

А ведь ещё Давид обидится, если я солью его план побега от брака Хасанову. Кто его знает, какие там отношения в этом непростом семействе.

Да и вообще, как любая моя из инициатив отразится на истории с Никитой - огромный вопрос!

Я смотрю на себя в зеркало на стене. Ну и чего ты вырядилась, глупая? Хочешь от него ещё одного захода?

Не знаю...

Трепещет все внутри со вчерашнего вечера.

Но судя по настроению Хасанова, сегодня я могу получить только плетей, а не вторых заходов. Только бы нигде не накосячить!

Как щитом прикрываюсь пластиковыми подложками, поправляя листы с назначениями в прищепке.

Ксения бросает на меня настороженный, неприязненных взгляд.

Мне хочется наотмашь шлёпнуть папками ей по лицу. Потому что - лучше не трогайте меня сегодня. Я неуравновешенна и расстроена.

Хасанов вещает...

Я как влюблённая дура ловлю каждое слово. И ни слова не понимаю.

Это ужасно... Я обязательно где-нибудь накосячу.

- ...Давид Львович сегодня ассистирует в "травме"... У них сегодня не хватает персонала.

- Эм... В "травме"? Да там любая операционная медсестра справится, - обескураженно ухмыляется Давид.

- Значит, и Вам проблем не составит, - категорично.

- Логичнее было бы отправить Ксению Ивановну.

Воздух сгущается, пространство начинает гудеть. Хасанов выдерживает паузу, глядя в глаза Давиду. И о-о-очень терпеливо вздохнув, комментирует:

- В травматологии требуется хирург, способный работать с травмой крупных сосудов. Вы ассистировали Бергману. И квалифицированы. Ксения Ивановна - нет. И это последний раз, когда Вы оспариваете мои организационные распоряжения, Варшавин.

- Извините, - поджимает губы.

- Все свободны, Зотова, задержитесь.

Если я заискивающе спрошу - правильное ли место я выбрала - маэстро оттает?

Покручиваясь в кресле, внимательно рассматривает меня. Молчит.

Я стою как на Великом суде.

И смущаюсь под его взглядом от накатившего воспоминания нашего поцелуя. И вспоминаю даже не я. Мое тело вспоминает...

И мои ресницы встречаются томно и медленно. Дыхание сбивается… Я облизываю мгновенно пересохшие губы.

Он опускает взгляд на кольцо, в которое практически силой впихнул мой палец Дава.

Рефлекторно прячу руку за спину.

- Иди. Работай.

Вылетаю из кабинета!

Я дура. Надо было его демонстративно снять! И объясняться бы не пришлось. Но, как это обычно бывает, хорошие идеи приходят только когда уже поздно.

Снимаю колечко, прячу в нагрудный карман.

Захожу в палату к моим пациентам. Взглянув на фамилии, кладу в карманы над кушетками подложки с назначениями для медсестер.

- Ну как Вы, Бойко? - присаживаюсь рядом с нашим супер-аллергиком.

- Ночью приступ был, - виновато улыбается. - Сняли...

- Да, мне сообщили. Вы больше ничего не ешьте перед операцией. Вас сейчас будут готовить на завтра.

- Как же? Совсем ничего?..

- На завтрак Вам дадут кашу. А потом все. Больше ничего.

- Но у меня же сахар низкий!

- Вам поставят капельницу. И не вздумайте тайком что-нибудь!.. - строго хмурюсь на него. - Если вдруг опять будет аллергическая реакция, операцию отложат.

Ухожу в ординаторскую.

От Хасанова несколько сухих распоряжений в мессенджере.

Бегаю, исполняя. Спускаюсь вниз, забираю для нашего вип-пациента какие-то важные документы.

Возвращаюсь, двери лифта открываются, и я сразу же чувствую - что-то не то... Словно в лифт попало распыленное облако адреналина, и я нечаянно вдохнула.

С колотящимся сердцем, выхожу в коридор.

Беготня...

Медсестры, врачи... Горыныч! Хасанов! У палаты моих пациентов!!

Бросив конверт с документами на пустой ресепшн, бегу туда.

Залетаю в палату.

Бойко распух как шар, и я узнаю его только по тому месту, где он лежит!

Отек!

- Гормоны колите! - рычит Хасанов.

- Да он накачан гормонами под завязку. Ночью ими снимали ему приступ.

- Что в капельнице?! - вытаскивает иглу.

Хлопаю глазами, не понимая, как включиться и чем помочь. Это же мой пациент...

От ужаса сжимаю трясущиеся пальцы.

- Феринжект! - испуганно смотрит ему в глаза медсестра.

- Что?! Какого черта??

- Я поставила то, что в назначении было, - сует ему в руки медсестра подложку.

Он смотрит на первый лист, где фамилия пациента, потом открывает последний с назначениями...

- Идиоты!! - рявкает Хасанов. - Это же Сидорову назначено, а не Бойко! Как это возможно вообще??

Бойко хрипит. Закатывает глаза, обмякает.

- Стоять! Я тебя не отпускал. Интубируем... Эуфиллин ему, быстро.

- Руслан Та-таирович... - мямлю я. - Чем помочь?

- Вон отсюда, - бросает мне. - Отстранена! Ксения, коли.

Обтекая, делаю несколько шагов назад.

Я что - перепутала листы с назначениями между собой?! Я чуть пациента не убила??

Я не могла... не могла... из рук не выпускала... только после того, как скрепила степлером... и потом все проверила. На всякий случай! Всё было правильно, я уверена! И всё же… Вот.

В ушах шумит, ложусь спиной на стену, не моргая смотрю на то, как они его спасают.

Губы трясутся, руки немеют. И ужасно стыдно и страшно.

Только бы спасли...

Через десять минут все обессиленно замирают. Бойко дышит, синюшность уходит.

- Ну и слава Богу... - выдыхает Горыныч. - А то придумал тут - помирать.

- Следить за состоянием, - срывает перчатки Хасанов. - Операцию переносим.

Швыряет разъяренно перчатки на кушетку у палаты.

- Жаль что нельзя вас плетьми херачить... - глядя мне в глаза, сует мне в руки эту подложку. - Только увольнять!

Ирина Васильевна, бросив на меня тревожный взгляд бежит следом за ним. Ловит его у входа в кабинет.

- А с Зотовой-то что?

- А что с Зотовой, - бросает на меня гневный взгляд, - должна решить сама Зотова! Ее врачебную ошибку мы исправили, но остальное не исправим.

Хлопает дверью.

Хочет, чтобы я уволилась сама?

Мне хочется рыдать от бессилия и несправедливости. И я конечно же бы уволилась прямо сейчас, если бы не Никита. Но я не могу…

Оказывается, мне очень сложно разделить в себе врача и мужчину. Нет, я знал, что такая проблема есть, но меня не парило. А сейчас просто раздвоение личности! И внутренний ринг.

Раунд за раундом проигрывает то один, то другой.

Как мужчине мне хочется ее прикрыть от всего, что сейчас обрушится на нее. Как врачу - казнить. И обрушиться первым!

- Брейк, короче...

Никто не должен проиграть. Ни врач, ни мужчина.

Выхожу из кабинета.

- Где она?

- В подсобке...

Как побитая кошка спряталась. Там, где людей не бывает.

Открываю дверь в подсобное помещение.

Вздрагивает.

Сидит у стены на кушетке. Поджав к себе колени. Обувь валяется на полу. Смотрит слепо в стену напротив.

Меня игнорирует...

Ну, хоть не рыдает, уже хорошо.

Вокруг разложены стопками одеяла и подушки, ещё какая-то больничная утварь.

Запираю дверь изнутри на шпингалет.

Подкатываю к ней кресло каталку. Сажусь.

Дышит часто, нервно... Лицо пятнами. Пальцы трясутся. Переживает.

- Тая...

Переводит на меня расфокусированный взгляд.

Мы молчим...

Сползает с кушетки в бок, встаёт лицом к окну.

У меня огромный барьер на проявления чувств в быту. С ним сделать никогда ничего не получалось. Нас так воспитывали... Покер-фейс - это интеллигентно и правильно, щенячьи радости - дурной тон, слабость.

Если меня и срывает, то только от чувств негативных.

В сексе - пожалуйста. Легко выдаю с обоими знаками. А вот так - обнять, пожалеть, посмеяться в голос... Затык.

Я обычно... логикой... поступками... выражаю свои чувства.

Но с Зотовой это не прокатит. Эмоциональная... Как Лера. Ничего не аффективного сейчас не воспримет. ЧТо там дочь говорила надо делать? Обнять?

И я, ломая этот барьер, словно сам не свой ищу в себе то, что ей надо.

- Тая... - обнимая за плечи, прижимаю к себе спиной.

Внутри опять бушует буря! Я быстро и сбивчиво дышу в нежное ушко...

Мне хочется трахнуть ее здесь на подоконнике горячо, грубо... Потому что там все мои эмоции, я ей хочу их дать. Чтобы выключить ненадолго мозги. Потом тихо уволить. А потом попробовать построить какие-то отношения. И крутил я ее кольцо на пальце... Сниму! Вне клиники это вообще мало меня ебёт - нормы приличия. Но... это моя версия. Это не ее версия!

Неожиданно она разворачивается и прячет нос на моей шее. Я чувствую что он мокрый. Вот теперь - плачет. Ну, черт...

Поднимаю ее лицо ладонями, заглядываю в глаза.

Накрывает... Почему-то нежностью...

Ты едешь крышей, Хасанов. А тебе нельзя.

- Как мужчине мне хочется тебя защитить, - шепчу ей в губы, стараясь не слететь с катушек. - Очень хочется. Очень...

Отвожу пальцами прядь волос за ушко.

- Как врач, обязан уволить, - сглатываю я. - Я, честно, с трудом понимаю, как это совместить. Но... я буду искать способ.

Прижимаюсь к ее солёным губам своими. Замираю от подкативших эмоций...с тихим рычанием, впиваюсь в нее глубже!

Она мягкая и податливая...

Касаюсь ее теплого языка...

Не отвечает совсем.

- Стоп! - аккуратный толчок в грудь.

А меня никогда женщины не отталкивали. Вообще никогда! Это опять сбивает. Теряюсь...

- Мне так не надо!

Прищуривает гневно слезящиеся глаза. Шмыгает носом.

- Я уверена, ясно? Уверена. Несколько раз проверила после того, как сшила. Все было правильно.

Опять отворачивается к окну.

- Таисия... Это ты накосячила. Ничего не поделаешь. Медсестра - тоже. Но ты - больше!

- Вы мне мешаете, Руслан Таирович.

- Чему именно?

- Думать.

Обескураженно зависаю.

- Хм... Хорошее дело - думать.

- Уходите!

- Окей...

Ну, блять, чего ты такая сложная девочка?!

Выхожу из подсобки, стоя в коридоре, наблюдаю, как размазывая тушь, вытирает слезы и начинает листать назначения в подложках. Хмурит свои красивые брови, перебирая листы.

- Зайди ко мне. Ну... Как "подумаешь"...

- Дверь, пожалуйста, - сурово.

Какая уверенная... Огрызается.

Это, надо признаться, вызывает внутри меня раздрай. И машинально начинают лезть мысли - а как ещё это могло случиться, если это таки не Зотова.

Но это, блять, Зотова! Никак по-другому случиться не могло, если откинуть фантастику.

Просто мне очень жаль терять ее как сотрудника, и мне не хочется быть орудием наказания, да. И я ищу оправдания. Вот и все!

Проходя мимо палаты Бойко, заглядываю. Возле него пока дежурит Анохина. Подхожу. Смотрю на него. Он под снотворным...

Замечаю краем глаза, как трясутся руки у Ксении. Тоже впечатлилась?

Ловлю ее запястье, считаю пульс. Он шкалит... Руки ледяные, мокрые... И носогубный треугольник белый.

- Как себя чувствуешь?

- Нормально, - сдержанно.

- Попроси у Ирины Васильевны спазмолитик.

- Да мне не надо! - вздрагивает голос.

- Тебе может и не надо. А моим пациентам надо, чтобы рядом с ними были здоровые сконцентрированные врачи. Быстро!

Ухожу к себе.

Сидя в кресле кручу личное дело Зотовой. Ни одного выговора, ни одного нарекания. Пионерка-отличница. И диплом - красный. А красный диплом в меде - это или большие деньги или аховая упертость и усидчивость. У меня, например, не красный. У брата тоже - не красный.

Да чтоб тебя, Зотова. Как ты могла?!

Персонал носится по отделению, проверяя все документы пациентов и доводя все до совершенства. Потому что знают, я сейчас пойду проверять. И не дай Бог...

- Ирин, сходи за кофе, пожалуйста, - выглядываю я.

- Я не могу, у меня аврал, - перебирает амбулаторные карты. - Зотову отправьте...

- Да чего уж после драки кулаками махать, - киваю на карты. - А Зотова у нас занята.

- Чем?

- Думает.

- Одна из немногих, прошу заметить!

Защищает...

- Не сыпь мне соль... Иди. И себе купи.

Разглядываю фотку в личном деле. Совсем девочка там. Она и сейчас девочка. Толковая...

Как так, а?!

Ты ее сейчас уволишь, Хасанов, и она тебя близко не подпустит. Выйдет за своего Варшавина!

И чо, блять, теперь?

А там, на ужине она мне ответила... Не только на поцелуй.

Вспоминаю, как сжались ее пальцы на моем теле. Как язык лизнул мой в ответ и зубки горячо впились в губу!... Огонь девочка!

Морщась, со стоном поправляю ширинку, закатывая глаза.

- Да пиздец...

Внезапно дверь распахивается без стука. Таисия решительно залетает в кабинет. Босая! По боевому сдув прядь с лица, шлёпает передо мной подложками.

От неожиданности и напора приходится отпрянуть назад.

Вопросительно дёргаю бровью.

- Это что за атака?

- Я же сказала - не мой косяк! Смотрите...

Вынимает из зажима назначения.

- На каждом из листов вверху написана фамилия пациента! Но зажим, прижимая первый лист не даёт ее видеть на остальных. Медсестры редко вытаскивают и проверяют, надеясь на врачей.

- Да, медсестра тоже виновата. Но подшила его туда ты!

- Да, подождите!! Я не всё сказала, - нависает надо мной. - Берём назначения Бойко. На первом листе процедуры, на втором - препараты. На первом листе две дырки от степлера, на втором...

Переворачивает.

- Четыре! Берём назначения второго моего пациента. Тоже самое - тут две, тут четыре. Меняем местами! И... лишние дырки теперь совпадают! Кто-то взял с моего стола в ординаторской подложки и аккуратно переколол последние листы, вот. Посмотрите какие дырочки корявые, они не степлером пробиты. И я НЕ накосячила! - яростно. - Меня тупо подставили! Потому что сделать это можно было только намеренно! У Вас тут полный бардак с персоналом, Руслан Таирович! - задыхается от возмущения, выпрямляясь.

Хлопаю глазами на эту нахалку. Но... права!! Бардак полный, руки связаны.

- И вот... - обходит стол.

Берет в ладони моё лицо, впивается на мгновение в губы.

- Оу... - замираю, вжимаясь от неожиданности затылком в подголовник.

Пытаюсь поймать поцелуй, но уже поздно. Быстро отстраняется.

Уверенным шагом идёт к выходу.

Так ... Так-так-так! - пытаюсь собраться я.

- Стоять! И как я это по-твоему должен доказывать?!

- Вы заведующий, бардак у Вас, Вы и доказывайте!

Хлопает дверью.

Шокированно ухмыляюсь. Вот это огонь!

- Горыныч зайди, в карты поиграем.

- Че-го?...

- Зайди, говорю...

Скидываю вызов, забираю журнал с поста, переписываю всех дежуривших на отдельные листочки.

Раскладываю на столе.

Горыныч заходит, разглядывает мои карты.

- Есть версия, что это была подстава.

Объясняю ему расклад.

- Ну... Если откинуть эмоции, то карта Таи тоже должна быть на этом столе, - пожимает он плечами.

- Ты думаешь она могла такое намутить задним числом, чтобы попробовать оправдаться в моих глазах?

- Вообще - нет. Не думаю. Но если мы играем в Пуаро, то нельзя исключать и этот вариант.

- Согласен.

Дописываю на ещё одном листочке "Зотова".

- Мотив для подставы? Личная неприязнь? - предполагаю я.

- Или конкуренция... Кому здесь у нас Зотова трёт?

- Вообще я ее хотел взять вместо Анохиной младшей. Но я ее по политическим причинам уволить не могу. Просто задвинуть хотел подальше, чтобы от нее вреда меньше было. Но если это она… То больше никакой политики.

- Значит, подозреваем обеих. Ольга Пална за свое чадо голову откусит.

- Да ну... Ольга Пална заслуженный врач, - с сомнением, кручу в руках бумажку с ее именем. - Она бы никогда пациента не подставила. Да и зачем ей такой риск, когда вся жизнь положена на эту карьеру?

Но откладываю их обеих в сторону. Зову Ирину.

- Ир Васильевна, а с кем Зотова конфликтует?

- Тая? Ни с кем не конфликтует.

- Ладно, по-другому спрошу: кто ее невзлюбил?

- Ну кто... - закатывает глаза. - Ксения Ивановна. И вся стайка наших медсестер тоже не любит. Из-за особого положения, так скажем.

- Ладно. Спасибо...

Прикуриваю сигарету. Прожигаю в листочке с надписью Анохина дырку.

- Как думаешь, смогла бы Анохина такую дичь натворить?

- Хотелось бы верить, что нет. Ну а вообще, даже если это она, мы не докажем.

- Хм... Я докажу. Дело принципа.

Крутясь на кресле выпускаю струйку дыма вверх.

Придумываю схему.

Горыныч открывает пошире окно и тоже достает сигарету. Включаю вытяжку на кондиционере.

- Это, Хасан, только если сама признается и ты это признание запишешь. Все! Других вариантов просто нет.

- Короче! - подлетаю на ноги. - У нас сейчас будет "диагностическая операция". Папку эту, - взмахиваю пластиковой подложкой, - трогал только я, Таисия и медсестра, что ставила капельницу. Отпечатки должны быть только наши.

- Ну, дружище... Тебя Карл Ильич закопает, если ты следаков привлечешь. Ему же голову снять могут. И тебе, кстати, тоже.

- Не, я не буду привлекать. Я сымитирую.

- Даже если ты там найдешь пальчики Ксении, скажет, переложила с места на место, искала что-то... Знать, не знаю, ведать, не ведаю.

- Да! Поэтому прессовать надо Ольгу Павловну. Она же, если что сразу бежит ей мозги втихаря вправлять. Вот и попробуем их разговор записать.

Захожу к моему главному прокурору. Когда-то он был другом моего отца.

- Как самочувствие, Пал Михалыч.

- Руслан, ну ты же обещал - быстро всё будет.

- Анализы у Вас не позволяют "быстро". Тут я не властен. Как только подлечим, так сразу.

- Так может, хрен на них?

- Да Вы что?? При вашей коагулограмме, Вы у меня на столе кровью истечете. В морг Вам рано переезжать, полежите лучше здесь.

- Эх... - бросает тоскливый взгляд на свой форменный пиджак, висящий на плечиках. - Дел столько...

- Жизнь дороже, поверьте. Я, собственно, по личному вопросу. Попросить о небольшом одолжении. Мне нужен Ваш пиджак. В качестве декорации в мой кабинет. Аккуратно повисит на спинке стула и всё.

Удивлённо дёргает бровями.

- Верну в целости и сохранности.

- А зачем?

- Ряды почистить, - ухмыляюсь я. - По принципу "на воре шапка горит".

- Да... бери, - пожимает плечами.

- Благодарю.

Забираю пиджак и, как обещал, вешаю на спинку стула в кабинете. Для создания нужной атмосферы.

Вызываю Ольгу Палну.

- Я же только со смены, Руслан Таирович! - возмущённо.

- У нас ЧП и прокурорская проверка.

- Ого... Еду!

Скидываю вызов.

Сейчас я разведу весь персонал по местам и останется только одно место где не будет людей...

Та самая подсобка.

Жду Ольгу Павловну.

На ресепшене включаю динамики.

- Уважаемые коллеги, в отделении проходит прокурорская проверка. Прошу никого не покидать отделение.

В подсобке оставляю между одеялами на полке свой телефон с включенной камерой. Прикрываю углом простыни, чтобы не бросался в глаза.

Студентов загоняю в старую операционку. Медсестер в сестринскую...

Заглядываю в ординаторскую - Ксения и Тая. Заполняют бумаги.

- Как Бойко? - пытливо смотрю на Анохину.

- Нормально... - ноздри подрагивают, голос тоже.

- Иди, проверь.

Мы остаёмся вдвоем с Зотовой.

- А проверка - это по мою душу? - смотрит тревожно на меня своими огромными глазами.

- Нет. Твою - не отдам. Себе оставлю.

Рефлекторно прикусываю губу, пытаясь воспроизвести ощущение от поцелуя.

Не место и не время. Но...

- Отдашь свою душу? - прищуриваюсь я пытливо.

Опускает взгляд.

- Может и отдам. Смотря, что в ответ предложите.

- Амнистии недостаточно?

- Нет! Амнистия - это справедливость. И Вам нужна точно также как и мне.

- Торги?! И чего же хочет Таисия? - поднимаю удивленно бровь.

Мнется…

- Ну?

Замечаю, что на пальце кольца нет.

Слышу, как возвращается Ксения, тормознула с кем-то в коридоре.

- Из ординаторской не выходить ни под каким предлогом, поняла? - меняю тон на деловой.

- А если пациенты?..

- Там медсестра присматривает.

Итак... Ноты написаны. Теперь нужно правильно сыграть эту партию.

Перестреливаемся взглядами с Ириной.

Ловлю на входе в отделение Ольгу Павловну. Завожу к себе в кабинет.

Она бросает мельком взгляд на китель.

- Что у нас случилось?

- Один врач подменил намеренно назначения нашему супер-аллергику. И чуть не убил. Вчера откачивали.

- Кто?! Зачем??

- Кто... Отпечатки пальцев и показания сотрудников указывают на Ксению Ивановну.

- Вы с ума сошли?! Ксюша не могла!

- А вот "зачем" - это вы у нее сами спросите. Ну или на суде спросят, я не знаю, чем это закончится.

- Это какая-то ошибка!

- Часть персонала допросили. Ксению пока нет. Очень рекомендую пообщаться с ней до допроса...

Ольга Павловна вылетает из кабинета.

Приоткрыв дверь, ложусь спиной на косяк и наблюдаю, как тыкнувшись в пару помещений, которые заняты людьми, Ольга Павловна неизбежно попадает в расставленный капкан - подсобку.

Через минуту туда несётся Ксения.

Ира встаёт рядом.

- У нас нет другого опытного ординатора. Быстро мы его не найдем.

- Давид пойдет в ночную смену с Ольгой Павловной. А Васильева в дневную со мной и Зотовой.

- Логичнее - наоборот. Карл Ильич хотел, чтобы он с тобой работал.

Логичнее - да. Но тут во мне побеждает ревнивый мужик. Грешен. Каюсь.

- Это временно.

Пока наш треугольник не прекратит своё существование.

Через несколько минут из подсобки вылетает младшая Анохина. Опустив голову, быстренько шурует в ординаторскую.

Иду навстречу Ольге Павловне.

Вся взволнованная и встревоженная, она крутит в руках пачку сигарет.

- Руслан Таирович, нам нужно поговорить.

- В кабинете подождите у меня.

Выдержав паузу, захожу в подсобку, включаю запись. Перематываю…

Пощёчина!

- Мам?!

- Как ты могла?! Как ты могла?? Ты что наделала?!

- Мам... - начинает жалобно ныть без слез. - Я все проверила в его карте! У Бойко не было аллергии на железо! Там препараты-то смешные... Никакого вреда! Кто же знал, что будет такая реакция?! Я не собиралась ему вредить!

- Ты дура?! - шокированно. - На железо - нет, а на консерванты? Бензоат?

- Черт! Ну так вышло...

- Зачем ты это сделала?!

- Затем, что иначе мне место его зама не увидеть никогда!! Он продвигает эту бестолочь Зотову, а меня унижает! Задвигает!

- Дисциплина, Ксюша! Я тебя предупреждала, что иначе с ним не сработаться! Столько сил в тебя вложено! Я же из тебя сделала хорошего ассистента. Ты же практически сама уже оперируешь! Я уговорила его взять тебя личным ассистентом! А ты полезла к нему в трусы, дура. Какая дура...

- Ой, ладно, прям - в трусы. Я всего лишь хотела его немного расположить. Или ты думаешь, зачем мужики к себе домой женщин приглашают?

- Ой, бестолковая ты. И сейчас с этим Бойко... - причитает Ольга Пална. - Это же криминал! Тебя будут допрашивать. Люди дают показания! Там твои отпечатки!

- Никто ничего не докажет, ясно? - шипит агрессивно. - Никто не видел! Я буду все отрицать. Отпечатки? Пф! Перекладывала бумаги на столе, искала свои. И ты держи рот на замке! В конце концов, Хасанов тебе должен по гроб жизни. Попроси его! Он сольёт эту ситуацию.

- Пациент же чуть не умер...

- Но не умер же! Не надо нагнетать. Его по-любому бы в больнице откачали. И Борис Горыныч тут был и Хасанов.

- Пошла вон!!

Ксения вылетает.

Ольга Павловна массирует виски. Достает сигареты. Задумчиво хмурится.

- Глупая девочка... - вздох.

Да уж. Девочка двадцати семи лет отроду. Нет… Такую не задвинешь в угол. Вред от нее такой, что за пациентов страшно!

Сохраняю видео в архив, чтобы случайно не удалить.

Это было легко. Но впереди кое-что посложнее…

- Руслан Таирович, - кивает Ирина на троих человек в синих строительных комбинезонах. - Бергман отправил... Вы же просили ремонт в нашей старой операционной.

- Отлично, проводи. И пусть Зотова уводит студентов на ЭЭГ. Завтра устрою им зачёт по диагностике эпилепсии.

Захожу в кабинет. Присаживаюсь напротив Ольги Павловны. Ее взгляд все время меняется, словно она не может выбрать позицию, с которой начать разговор.

- Давайте сразу же опустим все вариации с тем, что "это не она", "она ненамеренно" и так далее. Доказательства есть. Они однозначны. И один уже факт того, что я говорю не с ней, а с Вами сейчас, говорит о ее тотальной профнепригодности.

- Когда ты спасал свою дочь, Руслан, я тебя прикрывала. Хотя ты нарушил все протоколы и процедуры, пропихнул без очереди, использовал экспериментальные препараты на несовершеннолетней! Да всего и не перечислить!

- Да. Только есть огромная разница. Я спасал. А она - убивала.

- А речь не о ней. Речь обо мне. Я тоже хочу спасти своего ребенка! Она по глупости! Не желая причинить вред!

- Глупым не место в хирургии. Это зона повышенной ответственности. Ксения Ивановна - это... Как бы потактичней! Semper in excremento, sole profundum qui variat*. И произошедшее - это Ваша ответственность, Ольга Павловна. Ваша. Умер бы человек, как бы Вы в глаза смотрели его жене и детям? Так бы и сказали - по глупости?!

- Пусть так - моя. Но если на Ксюшу заведут дело, то я вскрою всю твою кухню здесь. Клянусь!

- Ксению уволят по статье. Дело заводить не будут. По крайней мере, я сделаю все возможное, чтобы не завели. Из чувства благодарности к Вам лично. Что прикрывали, когда я лечил дочь.

Горестно вздыхает, опуская взгляд.

- Оставь ей возможность сохранить профессию. Она осознала... Она переведется в другое отделение.

- Только через мой труп. Зачем ей эта профессия?! Призвание, может быть?

- Может быть!! - яростно.

- Окей! - поднимаю руки, сдаваясь. - Мой сокурсник работает в тюремном туберкулёзом госпитале. Им нужен хирург. Если она пойдет туда. По призванию... - многозначительно выделяю. - Я, так и быть, сочту это как раскаяние и искреннее желание сохранить профессию.

- Что?! Как твой язык повернулся такое предложить?! Свою туда отправь!

- Тогда, разговор окончен. Извините, - указываю на дверь.

- Нет, не окончен! - выходя, хлопает дверью.

Взъерошиваю волосы.

Ненавижу эту куриную черту в женщинах, тащить своё чадо к "светлому будущему", вопреки здравому смыслу.

И мне даже страшно представить какую профессию выберет моя балбеска. Только не медицину! Пусть лучше что-нибудь творческое и безответственное - благословляю! Слова кривого не скажу.

Набираю ее.

- Привет... - бурчит недовольно. - А обязательно, чтобы наша домработница теперь здесь проводила всё время? Собака заперта и скулит целый день!

- Ну, на Нелли Марковну мы с тобой решили оскорбиться. Влад Таирович сегодня на смене. Кто-то должен открывать сегодня двери твоему терапевту.

- А Тая?.. Она обещала!

- Завтра приедет Таисия.

Операция сегодня отменена. Я сижу над делопроизводством отделения, отменяя к херам все новшества для удобства работы персонала и возвращаю систему к старым совдеповским надёжным схемам.

Ксения стоит у моей двери.

- Можно?

- Нет. Я занят. Ирина Васильевна! - зову старшую сестру в открытую дверь.

Заходит.

- Короче, работаем с завтрашнего дня по старой схеме. Назначения передаются младшему персоналу лично, с устными комментариями. Каждый шаг отражается в ежедневном отчёте по пациенту, подклеивается в карту, вместе с анализами. Карты хранятся исключительно у тебя. К концу смены должны быть сданы. Ты контролируешь.

- Господи... Двойная нагрузка! Нам-то за что?

- Ну а что делать, Ир, если люди, такие бляди! - срывает меня на эмоции, и я повышаю голос.

Мелькающая за дверным проёмом Ксения мгновенно исчезает.

- Меня не беспокоить, - запираю дверь.

Продолжаю работать...

Выхожу уже после пересменка. Смотрю журнал...

Зотова моя сбежала. А Ольга Павловна на смену не явилась!

Пометка - "больничный".

Отлично...

Полыхая внутри от возмущения иду к лифту. Меня догоняет Васильева.

- Руслан Таирович! А как же я одна?

- Ты восемь лет ассистируешь, пора начинать автономную практику. Плановых у тебя нет. Если будет что-то экстренное - вызывай подмогу из другого отделения и дерзай. Если будет что-то уникальное или сложное - вызывай меня. Что ещё мы можем сделать?

Нажимаю кнопку лифта. Но уехать не успеваю. Меня ловит моя пациентка с болевым симптомом и неоперабельной опухолью. “Смертница”, как зовут ее за глаза медсестры.

- Руслан Таирович... - жалобно смотрит на меня. - Помогите...

Ловлю ее запястье, считаю пульс. Аритмичный, быстрый...

- Не помогает?

- На час... Может, два...

- Я сейчас скину, чтобы увеличили дозу перед сном.

- Спасибо Вам огромное!

Ей осталось всего ничего. Выписать - рука не поднимается. Ей жить меньше, чем с бумажками бегать придется, чтобы дозу обезболивающей наркоты получить.

Наконец-то, сбегаю.

Сегодня морозно...

Чувствую себя вымотанным. На автомате веду машину, встраиваясь в поток.

Домой не хочется...

От Нелли Марковны несколько гневных голосовых. Я их не слушал, но уверен, что гневных. Ей сегодня отказано в визите к нам. И в целом, в помощи с Лерой. Хотя это гигантские проблемы для меня - как-то эффективно организовать теперь Лерину учебу. Всех остальных она просто бойкотирует. Но не позволить ей встать в позу тоже не могу. Интуитивно чувствую какую-то психологическую границу. Будет надрыв. Ну нахер… И так проблем не счесть.

Хочется завалиться в какой-нибудь бар, расслабиться... Забыть обо всем на свете!

Да только вызвать могут в любой момент. Спасибо, Ольге Павловне.

Да и дальнейший сценарий "барной истории" нихрена не влечет. Зотову хочу.

Ну, не заваливаться же внаглую? Или - да?..

Поворачиваю в ее сторону. Паркуюсь.

Листаю на телефоне ее личное дело, отыскивая точный адрес. Квартира пятьдесят пятая…

Дожидаюсь, попутчика, который откроет дверь подъезда.

Ну что?..

С кем ты там обитаешь? Давидом?..

Давление подскакивает от злого ревнивого азарта. Ты сама меня поцеловала... Это такая отдача. Будем прояснять ситуацию.

Звонка на двери нет. Стучу...

Прислушиваясь к шуму из квартиры.

Мужской голос... Женский... Ничего не разобрать...

Закипаю!

Шаги... Звук ключа...

Бойся, Зотова. Сейчас выхватишь...

Открывает дверь.

- Аа... - растерянно хлопает ресницами.

- За душой приехал, - усмехаясь, настраиваюсь на возможный конфликт.

Я хочу уже скорей этот конфликт и развязку.

- Могу войти? Или прямо в подъезде забирать?

Смена заканчивается. Расписываюсь в журнале, что ухожу, поднимаю со стойки распечатанные списки.

- Ирина Васильевна, Вы не забыли?

- А... нет. Это для Бергмана. Сейчас занесу ему. Он иногда правит…

- А что это за списки?

- Очередь на плановые операции к нам в отделение.

Тайком подглядываю на последнюю страницу.

Последний - девяносто шестой.

- Те, кого Хасанов уже взял. Но ещё не освободились места. Ждут...

- Понятно... - уныло вздыхаю.

И даже страшно представить скольким он отказал.

Торможу у кабинета Хасанова, не решаясь зайти.

- Просил не беспокоить, - собирается Ирина Васильевна.

Чувствую даже облегчение, получив возможность сбежать без объяснений.

Мне нужно подумать, я в сомнительном положении. А когда он рядом, с мозгами не очень.

Что Вы предлагаете, Руслан Таирович, служебный роман?

Как-то я не привыкла к такой постановке вопроса - озвучивай, чего тебе надо и пошли в койку. И как бы не трепетала от его поцелуев, это вводит в ступор. Потому что как от мужчины я хочу, конечно же чувств, а не просто попасть в его койку. А как от врача - чтобы взялся за Ника. И что-то мне подсказывает, что совместить эти ипостаси будет непросто. Ведь он сам их демонстративно разделил, когда пришел обнять меня. Но и разделить их будет не менее просто! Отказать Хасанову в симпатии?.. От этого ноет под ложечкой. Спать с ним за то, что поможет Нику? От этого вообще тошно. Проститутка, пусть даже идейная, во мне отсутствует. Если вопрос когда-нибудь встанет так - я соглашусь, да. С огромным разочарованием в нем. И чувством отвращения к происходящему. Но соглашусь.

Только, я уверена, что не встанет. Ну... Слишком он роскошный мужик, чтобы так получать секс. Скорее уж наоборот - оскорбится.

Или, получается, меня оскорбит.

Ведь ещё неделю назад - на такой как я "сначала женятся", а теперь уже нет? Не соответствую. Не то, чтобы я мечтаю замуж… Но как это уравнение не пиши, никакого приличного ответа не получается.

А когда заходить с инфой о Нике - вообще загадка. И черт знает, чем это закончится.

Другой вариант - молча показать ему Ника, не о чем не прося. Но это все манипуляции, Хасанов не дурак. Причем "недурак" непредсказуемый и категоричный. И тоже неизвестно, чем закончится.

Да и он же говорил, что если у меня дети, а Ник - ребенок-инвалид, то мне не место на такой работе. И да - я Ника совсем забросила, времени на него теперь не хватает. Он практически сам по себе...

Но помощников у меня никаких нет. Надо выбирать. Я сделала ставку на Хасанова и операцию.

Вся в сомнениях, метаниях и расстройствах бреду по больничному скверу к выходу.

А хочется красивого горячего романа с мужчиной, который понравился, а не вот это всё!

Но брат важнее…

И надо не расслабляться, а просчитывать. Сложно просчитывать гениев, особенно с дурниной. Особенно, если ты втрескалась...

А права на ошибку у меня нет. Господи! Ну гораздо проще бы было договориться просто с коллегой.

Или - нет?

- Тая! - догоняет меня Давид. - Добрый вечер.

- Добрый, - киваю вяло.

- Наши сегодня хотят собраться в баре на встречу однокурсников. Поехали?

- Я не могу, Дава...

- Из-за брата?

- Наши рассказали?

- Ага... А я все думал, почему ты в нейрохирургию подалась... Ты же хотела в кардиологию. Из-за этого и за Хасанова держишься, да?

Теперь это слишком сложный вопрос, чтобы на него ответить однозначно. И я не отвечаю.

- Хасанов хороший наставник… - отвечаю уклончиво.

- И почему он его не взял до сих пор?

- Все очень сложно, Дава. Во-первых - очередь на обследование, во-вторых - официально он ещё таких операций не делает, в-третьих - у нас есть регресс после первой операции...

- В общем, я бы помочь хотел, если смогу. Не обещаю, но попробую.

- Правда?! - замираю я. - А чем?

- Ну, я, конечно же, не гениальный Хасанов, - улыбается он. - Но у меня есть пульт от гениального Хасанова. Попробую запихать твоего брата в отделение через дядю. Хотя бы на обследование. Но мне нужно и его анализы посмотреть, и состояние на данный момент. Чтобы был какой-то предмет для разговора. Это возможно?

- Конечно. Прямо сейчас можем! - нервно теряюсь я.

Это было бы замечательно. Это бы решило множество проблем. Это такой шанс!

- Ну так - поехали. Чего мы ждём.

Он разворачивает меня обратно к стоянке.

Я, сбиваясь, рассказываю все с самого начала. Какая ситуация была до первой операции, какая после... Какие у нас прогнозы...

В какой-то момент просто затыкаюсь. Губы дрожат, теряю голос.

Неужели получится вот так вот просто?! Я к длительной и тяжёлой войне приготовилась...

Нет, это конечно не просто все тоже. Но однако... Да я разревусь сейчас!

- Ты чего, Таюш?.. - ведя машину, Давид сжимает мою руку. - Не расклеиваться! Попробуем.

- Да... - киваю я.

- В общем, из вариантов сейчас или Хасанов, или ещё один нейрохирург в Москве, или Германия, или Тель-авив. Самое реалистичное - Хасанов. Ни Израиль, ни Германию мы не потянем даже если я продам его квартиру, понимаешь? Там реабилитация ещё три месяца минимум, после операции на базе клиники. Это нереальные деньги.

- Понимаю. А фонды?

- А фонды нам отказали, у нас прогноз на восстановление всего двадцать процентов. Они пропускают тех, у кого больше шансов.

Мы поднимаемся в лифте.

Разговаривая заходим в квартиру.

- Заходи. Ник, привет, я не одна! - говорю погромче.

Дверь в его комнату демонстративно и громко захлопывается.

Он не любит гостей теперь. Его это смущает.

Поджимаю губы, извиняясь, развожу руками.

- У нас есть кое-какие психологические проблемы теперь, - объясняю шепотом. - Но он вообще хороший парень... Пройди ко мне в комнату, я с ним поговорю.

- Ник? - заглядываю к нему.

- А можно хотя бы предупреждать?! - шипит на меня.

Взъерошенный и в трусах. Прям как Лера... Только она - смуглянка, а он светленький.

- Ник, это врач, - шепчу я. - Мой друг. Он попробует нам помочь.

Психует, разводя вокруг руками и показывая на себя.

В комнате дикий бардак, сам не одевался с утра и возможно даже не умывался.

Устраиваю ему очень тихую, но весьма экспрессивную выволочку на этот счёт, для более глубокого осознания припечатываю полотенцем, но он успевает поднять локти.

- Если тебе стрёмно за бардак и свой внешний вид, делай с этим что-то! Это в твоих силах! Быстр-р-ро оделся, умылся, причесался. У тебя пятнадцать минут. Я его пока чаем напою.

Давид смотрит фотоальбом с нашего курса.

Выпускной...

- Аа... - мечтательно. - Красивая какая ты здесь. Засматривался на тебя.

- Ой, прекрати, ты на всех засматривался! - смеюсь дружелюбно.

Давид был любимцем девчонок. Весёлый, умный, галантный на фоне других и всегда при деньгах. Все спешили запрыгнуть в постель к этому голубоглазому красавцу, надеясь заполучить его сердце. Но он прослыл мастером уворачиваться после секса. При этом умудрялся сохранять отличные отношения со всеми.

И ко мне была пара ненавязчивых подкатов. Но я тоже была мастер уворачиваться и дружить, правда до секса. К флиртунам и сердцеедам я отношусь с большим сомнением…

Зато вот поди ж ты… Стекаю, оказывается, в трусики от тиранов, хамов, абьюзеров. Да-да… Я не забыла про массаж тестикул.

Подсовываю Давиду в руки пачку бумаг по Нику.

МРТ... КТ... Анализы...

- Юшков делал?

- Аха...

- Читала статью, где Хасанов разносит его методу?

- Не-е-ет... - распахиваю глаза.

- Ты чего?! Там такая полемика была - старая школа против новой! Я тебе скину.

- Будь любезен.

Подхожу к двери, открывая вторую створку, чтобы проехало кресло.

- Ник, ну ты где?

- Танцую, блять... - бубнит зло из комнаты.

Распахиваю дверь, показываю кулак.

Корячится на кресле, натягивая штаны.

- Помочь?

- Обойдусь. Это же в моих силах!

- Уйдут гости, тебе капец, - с угрозой холодно улыбаюсь я.

Он наконец-то натягивает свои штаны. Не дожидаясь, пока сподобится, сама разворачиваю его кресло и везу в свою комнату.

Стук в дверь. Решительный и короткий.

- Ну мля... "Приходите на меня посмотреть!" - недовольно.

- Я, наверное, для себя стараюсь, да, Никита?

Вталкиваю его в свою комнату.

- Давид - это Никита. Можешь делать ему больно! - мстительно дёргаю за ухо засранца. - Я на минуточку...

Кого там принесло?

Открываю дверь...

Хасанов!

Аааа!!!

- Аа...

- За душой приехал. Могу войти? Или прямо в подъезде забирать?

И вроде бы я не сделала ничего осудительного. Ни один из них не мой мужчина. Никому ничего не обещала. Никто из их еще ничем мне не помог, и я никому не обязана. Но стою обтекаю, сгорая от стыда. словно муж застал меня с любовником! Это психоз, да?

Душа у меня одна, а дьявола два. Как делить?..

- Руслан Ти...Та...

- Тиранович, - хищно облизывает губу. - Спасибо. Теперь пол отделения так величает.

Я обезоруженно зажмуриваюсь.

- Простите.

- Простить - это скучно. Наказывать гораздо интереснее, - понижает голос, явно намекая...

Пытаясь найти в своем не особенно замутненном сексом сознании вариации с наказанием, чувствую, как вспыхивает мое лицо. И между бедер становится горячо.

И где они только такие бесстыжие взгляды берут, эти тираны?! Я его всего лишь - поцеловала!

- Так, я могу зайти?

Ложусь спиной на дверь, пряча ручку.

- Ко мне нельзя сейчас.

- Зотова... - демонстративно терпеливо, с ноткой злого раздражения. - Так это не работает. Придется определиться. Прямо сейчас.

- С чем определиться?..

- С кем, - поправляет он.

Его пальцы зависают у моей скулы и чуть помедлив скользят по ней, заправляя прядь волос за ушко. Потом дальше на затылок...

От прикосновений и его гипнотизирующего взгляда я вся в мурашках...

Пальцы, рисуя, расходятся на затылке, делают круг и наматывают волосы, кулак сжимается...

Не зря я возлагала на них столько надежд, пальцы у него богически умелые!

Мой рот открывается, выпуская бесстыжий возбуждённый выдох.

Этот и в подъезде запросто вынет душу! Вырвет!!

Тянет за волосы, закидывая назад мою голову

Вжимается губами в основание шеи. Горячий язык, скольжение зубов, требовательные нетерпеливые губы... которые двигается вверх и вжимаются мне в ушко...

Подрагиваю от слишком острых ощущений. И млею, закрывая глаза...

Таисия, ну ты для приличия на свидание хоть раз сходи с ним! Что ж так сразу-то на блюдечко села?!

Так... посадил! Губами своими наглыми!!

- Я сейчас войду... - хрипло.

В меня или в квартиру? - хочется уточнить мне, но я только облизываю пересохшие, горящие губы.

- И мы очень быстро расставим все точки над i.

Наверное, всё-таки, в квартиру.

- Мне фигура треугольника не импонирует, - его рука, скользнув по моей спине, ложится на ручку двери. - Я уже слишком взрослый дяденька, чтобы в углу стоять.

Углу? Углу... А, углу треугольника?!

Мозг не работает. Капец...

Сейчас он выдаст что-нибудь в своем стиле Давиду, начнется какой-нибудь треш и предложение помочь Нику развеется как дым. А поступит ли такое же от Хасанова, я не знаю.

Испугано отрицательно качаю головой.

- Нет треугольника.

- Вы расстались?

- Мхм... - не уточняю деталей, так как с детства привыкла истово хранить чужие тайны.

- Но я все равно не могу к тебе зайти, потому что?...

- Я живу с братом! - выпаливаю как на духу.

- Мм.

Его ладонь возвращается ко мне на талию.

- Принимается.

- Мне надо вернуться... - бросаю нервный взгляд на дверь.

Но он продолжает прижимать меня к себе. У него холодное пальто и горячий запах...

Я словно пьяная...

Эндорфины, требуют сесть на блюдечко как-то попривлекательнее, чтобы поцелуй в шею повторился.

Но я же не такая? Будет смотреть на меня потом, как на Ксению. Как на дешёвую дуру.

- Во сколько за тобой заехать?

- А зачем? - бормочу я.

Его губы вздрагивают в ухмылке. Разглядывая, скользит по моему лицу кошачьим хищным взглядом.

- Зотова... Ты мне массаж должна. Я злопамятный.

Так-так-так!

Очнувшись, отталкиваю в грудь.

- Который тестикул?! - возмущённо припоминаю ему. - Или, страшно сказать, про...

Зажимает мой рот ладонью.

- Шеи, Зотова. Угомонись.

Отпускает.

- Ладно, хрен с ним - с массажем, поехали, просто поужинаем. Приглашаю.

- Черт... - расстроенно вздыхаю я.

Хасанов приглашает впервые по-человечески, а я не могу.

- А можно не сегодня? - кусаю губы.

- Нет. Нельзя. Что заказать?

- Тренинг... - жалобно смотрю на него. - "Как говорить "нет" начальнику".

- А зачем говорить ему "нет"?

- Потому что он манипулятор, - загибаю я пальцы, - абьюзер, газлайтер, тиран, хам, самоуверенный наглец, пошляк...

- Ты подписала кровью, что не будешь ныть, - ловит мою кисть, рассматривая пальцы.

- Пункта с сексом там не было!

- Ты его внесла, когда засунула в меня свой язык.

Гладит пустой безымянный.

Хмурится, глядя мне в глаза.

- Поехали.

- "Зотова" не может, - качаю отрицательно головой. - Нет определенной степени попустительства к себе, чтобы ехать на свидание с начальником.

- Тая... - улыбаясь, закатывает глаза, словно его чуть ли не в любви заставляют признаться!

- А “Тая” подумает... ладно, - поджимаю губы, пряча улыбку.

Бросает взгляд на часы.

- Час у тебя...

Не споря, залетаю домой, запирая дверь.

Смотрю на себя в зеркало - взорванная, щеки горят, глаза блестят, губы припухли... Словно меня там трахали, а не в шейку поцеловали!

Очнись, женщина!

У тебя там врач для Ника. Отдышавшись, иду.

- Чего так долго?! - психует Ник.

- Там... - прикладываю пульсирующую ладонь ко лбу. - Важное. Извините...

Дома отпускаю домработницу. Потом Графа - гулять во двор.

Лера ездит за мной по пятам.

- Ты поужинала?

- Да.

Открыв холодильник, фотографирую.

- Зачем это?

- Затем! Когда я оставил тебя одну последний раз, ты слупила все, что не прибито.

- Да я больше не буду так! - закатывает она глаза.

Поднимаюсь наверх сменить рубашку.

- Как прошла иглотерапия?

- А я прочитала, что это экспериментальная методика и детям с повреждением спинного мозга ее делать запрещено! - с претензией.

- А я отключу тебе опять интернет.

- За что?!

- Если ты желаешь верить в каждую удобную глупость - интернет это не твоё, Лер.

- Бла-бла-бла... - чуть слышно передразнивать за спиной.

- И увезу в черту на кулички, в какую-нибудь тайгу! - повышаю я голос. - И буду тыкать в тебя иглы, пока ты бегом сюда обратно не прибежишь.

- Живодёр!

- И мимоходом напишу ещё одну диссертацию "Иглотерапия - как метод двигательной реабилитации ленивых детей"

- Да, пап!!

- Ты уроки сделала?

- Почти...

- Не сделаешь к моему возвращению, будут санкции.

- Ну, пап! Там задание тупое!

- Если тупое задание, а не ты, то нет проблема его выполнить, так?

Умывшись, надеваю на ходу рубашку и иду вниз.

- А ты куда?

- По делам, на пару часов.

- По каким?

- Не требующим твоего контроля, - прохожу мимо.

- Понятно, короче, - цокает. - К бабе какой-нибудь... Бросаешь меня тут одну...

Ну прямо мать - один в один!

- Если ты вдруг заскучала, я могу вернуть Нелли Марковну.

- Нет!

- И она тебе доходчиво объяснит границу взрослого мира, за которую не стоит совать свой нос детям. А уж давать какие-то комментарии - тем более.

- Не надо Нелли Марковну...

- Хорошо, тогда объясню сам, - обуваюсь. - К моему возвращению будь любезна приготовь все свои пароли от соц сетей. Я хочу проверить круг твоего общения, темы для общения в личных переписках и сколько времени ты этому уделяешь.

- Ты чего?.. - шокированно открывает рот. - Зачем это?!

- Чтобы давать свои комментарии. В отличие от тебя имею на это юридическое и моральное право. Поэтому...

- Ой, всё поняла я! Молчу! Ничего сказать уже нельзя... - пыхтит, уезжая в свою комнату.

Запускаю обратно собаку.

Еду к Зотовой. Таисии - поправляю сам себя. Зараза какая... уже веревки вьёт! Но губы мои почему-то улыбаются, и внутри всё оживает от азарта и предвкушения.

И наконец-то полностью переключает со всех проблем на работе на женщину.

Я уже и забыл, что с приличными девочками делать надо. Все как-то в последние годы больше с неприличными, без сложностей. Которые и близко не знают кто я.

Что там у нас по канону? Ужин, цветы?..

Купив розу, паркуюсь на том же месте, с которого уехал.

Время у нее ещё есть, - смотрю на часы.

Присев на теплый капот тачки, курю, кручу в пальцах толстый ствол розы.

И чего ты с ней делать будешь, Хасанов, дальше? Ну... после... После того, как всё закончится. Закончится же рано или поздно.

Огонек сигареты разгорается в темноте. Снег валит...

Бывшая в коллективе - это пиздец. Даже мирный Горыныч не вывез интеллигентную Юльку. Свалил ко мне в отделение.

И я точно знаю, что мы с Зотовой не вывезем друг друга. Потом. После. Потому что это не просто потрахаться с голодухи. Потому что это - привязанность, эмоции, ревность, обиды, желание друг друга укусить...

Даже жаль, что так вышло. А так - отличная сотрудница была бы. Как Ира. Как Горыныч. Точка опоры.

Грудь рвет от раздражения и болезненных ощущений.

Я должен выбрать - или-или?

Вообще, мне есть куда ее сосватать. В кардиологии отличный хирург, при моей рекомендации с руками оторвёт. Но ведь такая корова нужна самому. И отдавать я не хочу...

Нахрен сейчас-то думать об этом?! Ну почему ты такой конченный, а?! Сейчас вечер накроется. Раз в пятилетку тебя прёт от женщины! Наслаждайся!

Выкидываю сигарету, закрывая глаза вдыхаю запах розы. Он словно проникает под черепную коробку, будоража и пьяня.

Поднимаю взгляд на ее окна. И эти окна отчего-то какие-то особенные. Ну может, в школе у меня были одни "особенные окна"... А потом появились ещё одни, и ещё, и еще... И ощущение полностью стёрлось.

А окна Зотовой - опять особенные.

Неожиданно, в окне мелькает ее силуэт. Сердце, сорвавшись, начинает колотиться и словно поднимает выше, в горло.

Ааа... Какое вкусное ощущение!

Ну иди уже ко мне... Я и твоё разгоню до тахикардии.

- Руслан Таирович! Добрый вечер.

Так.

Отпускаю взгляд.

Варшавин...

Пожимаю протянутую руку.

- Добрый вечер, Давид.

- Неожиданная встреча.

- Не то слово.

Бросает взгляд на розу в моей руке.

- Аа... бестактный вопрос, но все же: а что Вы здесь делаете?

Бестактный - да.

- А ты?

- Так у меня здесь невеста, - расплывается в азартной улыбке.

- Какое совпадение... И у меня, - чувствую, как немеют от злости губы.

Пиздец тебе, Зотова.

- Хм... А... Мне... Показалось, что Вы и Уля... - растерянно.

- Что?.. - выразительно течет мое лицо.

- Прошу прощения. Мне пора.

- Удачи.

Давид садится в машину, припаркованную чуть дальше. Уезжает...

А я веду пальцем по шипам. Ох, засуну я сейчас эту розу тебе, Зотова, в самое чувствительное место.

Немного опоздав, наконец-то выходит из подъезда.

Пальто распахнуто... и то самое платье, в котором она фарфоровая куколка ручной работы из девятнадцатого века.

Идёт в мою сторону, прикусив губу.

Бросаю розу на заснеженный капот. Делаю шаг ей навстречу.

Замирает, словно почуяв опасность.

Ловлю за подбородок, поднимая ее лицо выше. Ноздри мои агрессивно подрагивают.

- Какая плохая девочка... - сдавливая нижнюю губу, веду по ней большим пальцем, размазывая блеск.

- Почему?.. - не моргая смотрит мне в глаза.

- Врушка.

Теряясь, отрицательно качает головой.

- Хм... - ухмыляюсь. - С братом живёшь, да?

- Да!

- Как зовут брата? - пытаю я.

- Никита.

- Сколько ему лет?

- Семнадцать.

- И с Давидом расстались?

- Да.

- А Давид в курсе?

- Эм... - красивые брови съезжаются к переносице. - А вы пересеклись здесь, да?

- А мы пересеклись, да.

- И он что-то сказал?..

- Что-то сказал.

- Значит...нам нужно поговорить с Давидом ещё раз, - раздражённо вздыхает.

- О-о-кей... - играю желваками.

Открываю ей дверь, помогаю сесть внутрь.

Включаю дворники, они метут лобовое.

- А...эта роза для меня? - смотрит на капот, кусая губу.

- Нет, - не смотрю на неё, включая музыку. - Эта была для одной хорошей девочки.

Срываю тачку с места. Роза слетает в снег. Проезжаюсь по ней колесом.

Надувшись, отворачивается.

- Ты чем-то недовольна? - торможу на светофоре.

- А я бы хотела эту розу!

- А я бы хотел... Я бы хотел... Хотел бы... - зависаю, чувствуя, что расстроен, блять.

Много вещей хотел бы я. Не думать когда и чем это все закончится. Не делить ее ни с кем. И розу эту дурацкую тоже хотел бы подарить. И полыхать сейчас хотел бы от несколько других вещей. Поцеловать бы хотел…

Дёргаю ворот рубахи, приоткрываю окно. Лицо подрагивает...

- Вам нехорошо?

Морщусь, пренебрежительно качнув головой.

- Хотите вылечу? - красиво горят ее щеки с мороза.

- Хочу.

Наклоняется в мою сторону, и ловя ладонью лицо, притягивает к себе. Теплые губы неожиданно прижимаются к моей щеке. Чувственно, долго… раз… два… Два мягких поцелуя.

- Лучше? - отстраняется она.

Ладно, куплю ей другую розу…

В ресторане он пару раз отлучается ненадолго, оставляя меня наедине с вином и музыкой. Тут круто… Это ламповое дорогое место.

У Хасанова в тарелке мясо с зеленью. А я заказала нечто с огромным количеством плавленного сыра.

Сижу, кручу тянущиеся нитки на вилку, как спагетти. Это вкусно! Но облизываюсь я на густой гранатовый соус рубинового цвета, который подали Хасанову к мясу.

Если я залезу вилкой в его соусницу, он меня точно казнит!

Он так держит вилку и нож, что можно делать фотосессию в какой-нибудь Форбс...

Хасанов наливает мне второй бокал вина. Сам не сделал ни глотка.

- Вы меня спаиваете? - пригубляю.

Вино обалденное - вкусное, в меру сладенькое и почти не чувствуются градусы.

- Я бы не отказался и сам, но позволить себе не могу. Могут вызвать в любой момент. Поэтому наслаждаюсь тем, как пьешь ты. Расслабляйся…

- Там же Ольга Пална.

- Нет ее сегодня. А давай не будем о работе?

- А о чем будем?

- Это не просто, - пожимает плечами. - Работу мы исключили, про твои бывшие отношения мне неинтересно, - чуть оскаливается, - про секс рано, про твою биографию - поздно, я ее уже прочитал... Религия, политика, погода - скучно. О себе я рассказывать не люблю.

- Мда. Непросто Вам с девушками.

- Мне - просто. Им - сложнее. Отдаю полный карт-бланш. Так что давай, можешь вещать на любую тему. Мне просто приятна компания.

Хитрый какой...

Взгляд снова прилипает к хрустальной соуснице.

Зотова, остановись, ты уже пьяненькая. А пьяненькая ты с придурью.

- Мне достаточно, - отодвигаю бокал из зоны его доступа.

Но особо не отодвинуть, мы за столиком для двоих. И только что коленями не соприкасаемся под столешницей.

Хасанов хищно улыбается...

- Трусиха.

- Да! - довольно зажмуриваясь, прикусываю кончик языка.

Но стоит мне только немного отвлечься на музыкантов на сцене, как мой бокал опять полон.

- С огнем играете! - шучу я. - Может, я невменяемая, когда пьяная.

- Будешь танцевать на столе? - ухмыляется.

- Может быть... А Вы как-нибудь вообще шалите? Или всегда такой чопорный граф?

- Я - чопорный? - увеличиваются его глаза.

- Эм... Вот видите, как лишний бокал влияет на политкорректность?

Носок моего сапожка нечаянно врезается под столом в его туфлю.

- Ой...

Чувствую, как уверенно продвигается вперёд его нога, расталкивая мои ступни.

Замираю...

Втискивается туфлями между моими. И, невозмутимо глядя в глаза, рывком разводит мои ноги в стороны. Не сильно, но откровенно.

Поперхнувшись, роняю вилку из отказавших пальцев.

- Что Вы делаете? - бормочу я.

- Ты хотела пошалить... - не меняясь в лице, чуть заметно подмигивает мне.

Рефлекторно пытаюсь свести колени вместе, потому что явственное ощущение, что мне между бедер целятся, заставляет гореть лицо.

Но он не даёт...

Поерзав, закидываю поспешно ногу на ногу, с вызовом дернув ему бровями и так закрывшись.

- Это очень опрометчиво, Зотова. Мой подопечный недоволен.

- "У тебя нет власти надо мной".

- Сомнительное утверждение.

- Пока мы не на работе - нет, - уточняю я.

- Будет... - многообещающе облизывает с губ каплю соуса

Хочу его...

Кого именно Зотова - соус или Хасанова?

- Ты хочешь соус? - ловит он мой взгляд.

- О-о-очень! - признаюсь я.

Отрезает кусочек мяса, обмакивает, протягивает через стол мне на кончике вилки.

Захлебываюсь слюной.

И даже не собираюсь смутиться или отказаться!

Распахивая губы, тянусь за кусочком.

Коснувшись соусом моей губы, пачкает и… Дразня, оттягивает медленно назад, заставляя меня тянуться открытым ртом следом.

Съедает сам!

- Эй... - облизываю возмущённо губы.

- Ещё? - улыбается, медленно моргая. - Тебе понравилось? Мне понравилось...

Оу.

Замираю, ещё раз облизывая губу. Как вкусно...

Меня затейливо трахают без проникновения. И я плыву от его откровенных взглядов.

Нервно допиваю вино в бокале. Это третий. Стоп.

В груди все горит, тело мягкое. Официант подаёт новую вилку.

Съев ещё пару кусочков, чуть отодвигаю чашку.

- У нас в меню появилось прекрасное Пино Блан, - подходит с подносом другой официант. - Не желаете ли продегустировать, Руслан Таирович? Или, может, Ваша дама?

- Дама - с удовольствием, а я откажусь.

Мне всовывают в руки бокал.

- Издеваетесь, да?

- Да успокойся... Довезу тебя в целости и сохранности. Дегустируй. Тебе не повредит... У тебя затяжной дистресс. Надо как-то расслабляться... Тая. Как проводишь свободное время обычно?

- Какое-какое, простите, время? Я у Хасанова работаю, знаете такого? Там за словосочетание "свободное время" язык могут вырвать.

- И как работается? - ловит мои пальцы на столе.

- Бодрит! Как стеклянная дверь, которую не заметил и поймал лицом.

- Может, ну его? - морщится с ухмылкой. - В кардиологию можно перевестись... Там заведующий - душка.

- Не-е-ет! Только Хасанов. Только хард-кор! Где мне ещё начальник чужие члены на работе показывать будет и массажем простаты флиртовать?

- Ха... - расплывается в улыбке. - Я не флиртовал!

- Руки прочь от моих сексуальных фантазий. Я может этот массаж теперь в самых смелых фантазиях использую, - пьяненько несу я, расслабившись. - Вот Вы меня ругаете, а я сразу про массаж простаты думаю. И стресс как рукой снимает. Тер-р-рапевтический эффект!

Хасанов смеётся, закатывая глаза.

- Ах ты, зараза... А такая приличная казалась девочка.

- Это я Вам ещё не во всех фантазиях призналась.

- Я тебя выпорю!

- Это не легитимно! Я не согласна.

- У нас не демократия, а крепостное право. Допрыгаешь, переведу в проктологию. Обезвреживать рутиной твои фантазии.

- Вот злой Вы...

Хасанов с сожалением смотрит на экран своего телефона. Улыбка стекает с лица.

Что-то случилось?

- Мхм... - мычит утвердительно. - Поехали, отвезу тебя.

- Так если срочно, может, я на такси?

- Мне по дороге. Да и есть ещё час...

Поднимаюсь на ноги.

Мама моя...

Да ты в дрова, девочка. А такое безобидное казалось вино! Сколько там было градусов?! Мне казалось это какая-то легкая Сангрия.

- Ч-ч-ч... - ловит меня за талию Хасанов.

- А мы не будем расплачиваться? - оглядываюсь я.

- Запишут на мой счёт.

Его рука сжимает меня сбоку чуть пониже талии.

Мне хочется закинуть лицо и закрыть глаза. И я уверена, что тогда случиться поцелуй.

Он усаживает меня в машину.

Я нахально меняю его музыку на радио. Там что-то веселое...

- Что ты делаешь?..

- Нельзя напоить девушку и включать ей классику в машине! Это же как... - щелкаю пальцами, вспоминая, - кринжово, вот. Вы не знали?

- Нет.

- Отсталый человек... - закатываю осуждающе глаза.

Смеётся...

И я ещё несу какую-то хрень. И даже немножко подпеваю. За окнами мелькают неоновые огни города.

В лобовом появляется мой дом. Машина тормозит..

- Иди сюда, пьянь, - улыбаясь, ловит меня за щеки Хасанов.

Пискнув, шокированно замираю от глубокого медленного поцелуя.

Моя ладонь ложится на его шею. Пульс мощно бьётся в нее!

Касаюсь его языка своим, чувствуя как меня кружит. Мне горячо, вязко, сладко… Я тону в сиропе со вкусом Хасанова.

Он жадно вжимает в себя. Мы тихо стонем друг другу в рот. Срывается более жадно... страстно... Выгибаюсь ему навстречу!

Пальцами веду по выбритому затылку. Волшебное ощущение...

Замирает. Ощущаю наше быстрое дыхание.

Трезвею...

- Мне пора... - хрипло.

Выходит.

Пипец... да что "пипец"... это полноценный пиздец, кажется. Что я ему несла?..

Открывает мне дверь. Обнимая за плечи, доводит до лифта.

- До завтра...

- Ага… - как немая приоткрываю беззвучно рот.

- Не опаздывать.

- Ага...

Поспешно жму на кнопку. Двери закрываются. Захожу в квартиру. В пороге корзина с розами.

- Ник? Это что? - покачиваясь на каблуках, шарюсь по цветам.

- Доставка была.

- А от кого? - с недоумением пялюсь на роскошные бутоны.

- Откуда я знаю? Принесли, отдали…

Отыскиваю открытку, а там его почерком: “Для плохой девочки…”

В кроссовках и джинсах, с пустым бумажным стаканом из под кофе в руке, еду в такси. Проспала...

Таксист с каким-то повышенным вниманием поглядывает на меня в зеркало. Ни разу дам с похмелья не видел? - хочется огрызнулся мне.

И в больнице все оглядываются.

Ну, комон... Не так уж и ужасно я выгляжу. Лифт не работает. Торопясь, поднимаюсь пешком.

Поспешно расписываюсь в журнале, отнимая пару минут от реального времени.

- Ир Васильевна, дайте аспирин, пожалуйста.

Смеясь, тянется через стойку, снимая с моего лица черные противоотечные лепестки под глазами.

- О, черт! Я совсем забыла про них... - с досадой закатываю глаза.

Коньяк такого безобразия со мной не учиняет, с ним сразу все понятно, чего ожидать - крепкий, невкусный. А вино...

- А почему на летучку никто не идёт?

- Не будет летучки. Спит он. К десяти вызывали на срочную. А потом к шести утра вторым хирургом в травматологию. И в одиннадцать у него опять плановая.

- А Ольга Пална?

- А Ольга Пална за Ксению обиделась. Бойкотирует под видом больничного.

- Нормально... И что он в две смены оперировать будет?

Ирина Васильевна хмуро пожимает плечами.

- А где "мои пациенты"? - смотрю на стеллажи ей за спину.

Там нет папок.

- В кабинете у Хасана.

Переодевшись в ординаторской, возвращаюсь.

Хасанов велел с временными бумажками не работать.

- Я тихонечко заберу? - оправдываясь перед Ириной Васильевной, приоткрываю дверь.

Не стучу, чтобы не разбудить.

Хасанов спит на своем кожаном диване. На спине. Закрыв предплечьем глаза.

Тихо выключаю свет в кабинете. Крадусь к столу. Из стопки папок забираю свои. И, подумав мгновение, подхватываю ещё пациентов Ксении и Давида.

Папки помечены Ириной Васильевной разным цветом.

Пациентов Давида - чтобы не ходил и не будил Хасанова. Оставлю у Ирины Васильевны. Пациентов Ксении - ну... кто-то должен их взять. Он вряд ли дал бы ей сложных. Ничего назначать не буду, просто проведу утренний обход и осмотр.

Крадусь обратно.

- Стоять, - неожиданно хватает меня по дороге обратно за край халата.

- Боже! - испуганно вскрикиваю я, роняя верхние папки.

- Зотова... Ну, е-мое... - скашивает глаза на разлетевшиеся бумажки.

Бросив на него сердитый взгляд присаживаюсь, собирая бумаги.

- Не перепутай.

- Чего тут путать? Только у Ксении были не подклеены. Мы с Давидом всё...

- "Мы с Давидом"? - ледяным тоном.

Черт...

- У нас с ним все подклеены, в смысле.

- А ты его папки зачем взяла? Что за бюро услуг?

- Чтобы не ходили сюда к Вам, не будили! Спите. У Вас операция...

- Не у меня, а у нас.

- Я ассистировать буду?!

- А ты хочешь за кофе бегать?

- Нет! Нет, конечно. Я это... с удовольствием. Ну в смысле буду рада, - нервно поправляю я. - Только боюсь. Что наврежу.

Присаживается. Ведёт пятерней по волосам, взъерошивая их.

- Я тоже боюсь. Каждый раз. Это надо игнорировать.

Мне жаль, что я его окончательно разбудила.

На нем такая ответственность...

- А кофе я все равно могу принести, мне не сложно.

Стою, прижимаю к себе папки.

- Принеси... А себе чай возьми. Там клюквенный с медом есть. Тебе - в самый раз.

Витаминки...

- Я вчера там... - поджимаю с досадой губы. - Глупости всякие говорила...

Устало ухмыляется, облизывая губу. Мне кажется даже, что на его лице мелькает что-то такое мечтательное.

- За цветы - спасибо.

Смотрит мне в глаза. Я вспоминаю наш пьяный поцелуй.

Опомнившись, отвожу взгляд.

Я ужасно выгляжу...

Бегло поправляю волосы и халатик. Тереблю пальцами кулончик.

- Давай, раз уж ты не хочешь в кардиологию, введем простое правило. "Там" мы не помним того, что происходит здесь. "Здесь" того, что происходит там.

- Хорошо.

Поднимается на ноги. Вставая позади меня, бросает на себя недовольный взгляд в зеркало. Ещё раз причесывает непослушные волосы.

- А Вы хотите, чтобы я ушла в кардиологию? - обиженно смотрю на него через отражение.

Втыкается носом мне за ухо, я ощущаю как пару раз жадно, глубоко вдыхает.

- Парфюм?...

- Эм... Я не пользуюсь. Ирина Васильевна сказала, что Вы запретили в отделении. Это шампунь.

Ведёт носом по моим волосам, прикрывая глаза.

- Вы же сказали: здесь - это не там... - покусываю губы.

Втыкается губами мне в ухо:

- Все... правила... в моем отделении... только для персонала. Я нарушаю всё, что сочту нужным.

- Тиранище, - не сдержавшись фыркаю я.

- И - нет, я не хочу... - горячо шепчет он.

- Что?.. - теряюсь.

Как ни в чем не бывало, падает обратно на диван, с совершенно равнодушным взглядом.

- Возьми студентов, - ложится на спину, возвращая предплечье на глаза.

- В смысле?

- Ну а кому их?

Студентами всегда занималась Ольга Павловна.

- А чему я их научить-то могу, Руслан Таирович?!

- А чего ты умеешь?

- Может, их в морг? - с надеждой прошу я. - Как предыдущих?

- Предыдущих там ещё не утилизировали. Новую партию не возьмут. Раздай им листы первичного осмотра, пусть идут опрашивают пациентов. И подготовят мне их диагнозы к обеду. После обеда пусть шьют что-нибудь.

- Что, например?

- Ну, не знаю... Сердце свиное пусть купят и сосуды шьют. Я проверю...

- Ладно.

Прямо как настоящий врач, кручусь юлой, пытаясь все успеть. Часть пациентов, не понимая что происходит в отделении пытаются возмущаться или ходят по пятам со своими вопросами. Мы с Ириной Васильевной пытаемся разрулить.

Студенты - гады. Парни флиртуют. Девушки саботируют.

Я и так нервничаю, а они ещё тут...

- Кто налажает с диагнозом после опроса и сделает кривой шов, завтра отправлю в кишечное утки мыть и ухаживать за лежачими. Ясно? - срываюсь в конце концов на них, вспоминая одну из угроз Хасанова.

Затихают, погружаясь медицинские энциклопедии.

Молодые медсестры шушукают мне вслед.

- Раскомандовалась... Сама ещё сопливая... - улавливаю мимолетом.

И эти - гады.

С тревогой поглядываю на часы. "Одиннадцать" приближается...

- Карл Ильич, - слышу голос Хасана сзади.

Оборачиваюсь.

Идёт по коридору в сторону операционной.

- Зотова за мной… - бросает, прикрыв динамик.

Уже пора?!

- Ищите срочно хирурга. Я так долго не протяну. Не знаю я когда она выходит... Ищите нового хирурга. Ну какой семинар? Вы шутите? У меня срочные операции одна за другой.

Кладет ладонь на спину, подталкивая к операционной.

Молча моем руки с антисептиком. Мои опять трясутся. Он косится.

- Зотова… - с осуждением.

- Я волнуюсь, - дрожит мой голос. - Вдруг я опять облажаюсь?

- Что значит, опять? Ты сделала все нормально прошлый раз.

- Почему мы не обсуждаем операцию "до"?

- Успокойся. Все что от тебя требуется - выполнять мои команды.

В операционной за стеклом - неожиданный сюрприз!

- Ульяна Карловна... - шепчу я ему.

С вежливой улыбкой, она наблюдает через стеклянное окно и монитор.

Хасанов даже не оборачивается.

- Она меня отвлекает... - встаю возле каталки с инструментами.

- Кто?

- Я же сказала - Ульяна Карловна там.

- Нет никого.

- Но...

- Я сказал - нет никого. Только я есть, - смотрит строго через хирургические очки мне в глаза.

Кивнув, сглатываю.

Медсестра трёт тампоном кожу на спине пациента.

- Операция стандартная. Теорию ты знаешь. Скоро будешь делать такие сама. Я буду проговаривать все действия. Вникай. Готова? Скальпель...

Темная капля крови расплывается над разрезом. Я смотрю на экран, отдел позвоночника тот же, что и у Ника. И забываю обо всем, жадно ловя каждое слово Хасанова...

Выхожу в предоперационный санблок, там Тая. Стащив с головы колпак, сидит на кушетке смотрит слепо в стену напротив. Отходит от напряжения.

И хочется как вчера... взять ее лицо ладонями и поцеловать. Отключиться на мгновение и зарядиться энергией. И чтобы лепетала свои какие-нибудь глупости, смущалась и дерзила.

Когда-то давно в "Сечи" нам читали биохимию. В том числе и биохимию возникновения чувств. Казалось, все так банально - окситоцин, дофамин, серотонин... Я могу свои ощущения на запчасти разложить, и каждое обосновать этой биохимией. Но я другого не могу. Не могу понять, чем именно она стимулирует во мне эту биохимию. Что это? Запах? Если он вызывает всплеск серотонина, значит, с большой вероятностью биологически мы совместимы. Вызывает… Но разве это что-то объясняет? С сотнями женщин я могу быть совместим, с тысячами. Но я же никого не нюхаю, как дикарь. Только ее…

Прикосновение к коже, обмен жидкостями - окситоцин. Фонтан окситоцина! И вот я уже подсел на этот фонтан. Тянет... А почему именно к ней? Почему этот фонтан открывает она? Загадка...

И приступы допамина тоже - амбиции, желание присваивать, иметь... Хотя иметь - это уже скорее тестостерон. С ним как раз все понятно.

Забавно, насколько гормоны раскрашивают жизнь. Кровь кипит! Словно на кнопку нажимают и этот коктейль выплескивается в нее. Сопротивление бесполезно. Нет, ну можно конечно... Но опять погрузиться в графичные чёрно-белые будни и ванну с кортизолом?

Нет... Зотова - это, считай, санкционированная наркота. Ещё и для здоровья полезно. Дайте две! Одну на работу, вторую домой.

- Что-то не так? - поднимает на меня тревожный взгляд.

- Безусловно. Много что "не так".

Стягиваю одежду. Раздетый по пояс, умываюсь. Засовываю голову, под струю теплой воды. Виски словно сжало тисками... От воды немного отпускает.

- Подай чистое полотенце, будь любезна.

Приносит, садится обратно.

- Шила сегодня хорошо. Как Зингер - быстро, ровно. Тренировалась?

- Угу.

- С инструментом - очень неуверенно. Не чувствуешь, где нужно прикладывать усилие, где нельзя.

- Угу. Не чувствую. Боюсь повредить.

- В морге на вскрытиях нужно бы поработать с разными тканями. Но я из отделения тебя отпустить не могу, пока коллапс не урегулируем. Даже на пару часов. Поэтому, учись в процессе.

- А вот если... - зависает. - Если операция у пациента проведена неправильно... Ему поставили винты, но позвонок скололся, винт сместился и диск теперь зажимает нерв... Сколько у него времени есть на исправить ситуацию, чтобы нерв мог потом восстановиться.

- Ты про Герцену? Правильно у неё проведена операция. Скола нет. Нерв зажат из-за отека... Отек из-за аллергии на блокаду. Все решаемо.

- Нет, я про другого пациента.

- Нет у меня таких.

- А он не Ваш.

- Хм... Надо смотреть. Но вообще - не много. Каждый месяц на счету. Нужно менять импланты. Ставить динамические винты последнего поколения.

- Как их ставить, если позвонок поврежден?

- В Германии есть композитные очень тонкие импланты. Позвонок реконструировать. Устанавливать рядом... Как в той операции, видео которой мы выкрали.

- А сколько стоят такие импланты?

- Не мало.

- В клинике есть такие?

- Шутите, Таисия Валерьевна? Таких и в Москве нет. Но будут... Нужно только в госзакупки как-то попасть с этой позицией. Вся надежда на Карла Ильича.

- А Вы такую операцию сделать можете?

Вздыхаю, вспоминая видео.

- Это серия операций. Кое-что я сделать могу, кое-что - не взялся бы пока. А ты почему интересуешься?

Дверь открывается.

- Руслан... - встаёт в дверях цветущая Ульяна, с двумя стаканами кофе в руках.

Веду носом по воздуху.

Парфюм...

Парфюм я запретил, да. Потому что у нашей санитарки Марьи Ивановны астма. И она задыхается от любого химического запаха. А она хорошая санитарка, с опытом. Ради нее можно и остальных построить. Парфюм не жизненно важная штука в больнице. Переживут. Да и пациенты бывают с таким диагнозом. А у некоторых обостренная сенсорность, как симптом.

Но каждого "гостя" и начальника в стойло не поставишь.

Оглядывает мой обнаженный торс. У меня явственное ощущение, что меня облизывают.

Сдергиваю рубашку с вешалки.

- Какими судьбами ко мне? - вывожу в коридор, застегиваясь на ходу.

- Как красиво ты оперируешь. Как на фортепьяно играешь. Жаль, ассистентка у тебя никакая. А так - можно учебное видео писать.

- Ассистентку мою не обижай. У нее вторая операция. Мы на этом этапе все никакие. Девочка старается...

- Ну взял бы Даву ассистировать.

- Не волнуйся за Давида. Он ассистирует на черепно-мозговых.

- Что ты его так ограничил, сделай из него универсала.

- Я из нужд отделения сейчас отталкиваюсь, а не личных амбиций каждого хирурга.

- Ну всё-всё! - сдаваясь, взмахивает руками. - Суров, справедлив, беспристрастен!

Отдает мне кофе.

- Благодарю.

Идём не спеша по коридору. Обед, в коридорах пусто и тихо. Пациенты отдыхают.

- А у меня для тебя новость.

- Хорошая?

- Надеюсь, что хорошая. Помнишь, по юности хотели вместе работать?

- Мм... - пытаюсь припомнить я. - Может быть.

По молодости мы общались свободнее. Нас не сводили так активно.

- Папа сказал, что ты зашиваешься. И оформляет меня как временно исполняющую обязанности заведующего отделением. Чтобы разгрузить тебя от административной работы. Ну и с диагностикой помогать буду. Я свой ноутбук у тебя в кабинете оставила, ты не против? Второго кабинета нет, поэтому будем делить.

Торможу, закрывая глаза. Вдох поглубже...

- Ты не рад?

- Это не личное отношение к тебе, не подумай. У меня здесь эквилибристика, понимаешь? Шаг влево, шаг вправо - вся работа сыпется. Я сейчас вожжи из рук выпущу и коллапс превратится в Армагеддон. Поэтому, я очень расстроен такому решению Карла Ильича. Я у него вторые руки просил, а не вторую голову. Но... хозяин-барин.

- Ты меня недооцениваешь, Руслан. Я уже, кстати, протолкнула твое отделение в очереди на внеплановое финансирование.

- Похвально! - немного смягчаю тон. - Спасибо за кофе. Пойду, вырублюсь, у меня в четыре ещё одна. С Давидом как раз...

Смотрю ей вслед. Она заходит в мой кабинет.

Меня взрывает. Психуя не могу застегнуть пуговицу на рукаве рубашки.

- Помочь? - подходит со спины Таисия.

Молча отдаю ей запястье.

- Спасибо... - бормочет. - Что заступились. Но она права...

- А ты не подслушивай! Здесь только я могу давать оценки - какая или никакая. Запястье сводит... - морщусь, встряхивая рукой.

- Давайте... - ловит его в ладони.

Мы присаживаемся на кушетку. Массирует.

Пальчики скользят по венам, разминая мышцу. Сосредоточенно смотрит.

А я смотрю на неё.

Вот мои "вторые руки". Пусть пока не умелые... Но надёжные, универсальные. И как вторая голова она меня устраивает. Просекает на лету.

Не поймав себя на порыве, неожиданно пропускаю свои пальцы между ее.

Разворачиваю кисть ладонью вверх... Рисую круг на мягкой коже.

- Сейчас все срочное доделай и поезжай ко мне. Там Лера одна. Ждёт тебя.

- Ладно.

На входе в отделение какое-то столпотворение. Везут каталку. Она со специфическим грохотом перескакивают через порог лифта.

- Идём! - поднимаюсь я.

На носилках девочка лет шестнадцати. Рядом слишком активная мама. Пара врачей...

У девчонки тихая истерика. Мать пытается всех строить. Их встречает Ира. Подходит Ульяна.

- Мы оплатим платную палату! Где наш врач?!

Наша единственная платная палата занята.

- В отделении мест нет. Только в коридор, - увещевает мать Ирина Васильевна.

- Что здесь? - оттесняю мать, обращаясь к врачам.

Но она не даёт говорить, опережая персонал.

- У нас подозрение на инсульт!

Врач с приемки отдает мне анализы.

- Скорая привезла.

- Инсульт? - ловлю пульс девочки на шее, рассматривая лицо. - В шестнадцать? Хронические заболевания?

Смотрю в анализы: герпес…

- Да нет ничего.

Отдаю в руки Зотовой.

У девочки асимметрия лица, не поднимается веко с одной стороны. Красивая девочка была. Ревёт...

- Ей семнадцать.

- Не принципиально...

Поднимаю взгляд на мать. Губы перекачаны, луноликая - ботокс и филлеры... Сделано грубо.

Вкладываю палец девочке в руку.

- Сожми.

Крепко сжимает.

- Пальцами ног подвигай... Язык высунь...

Вытягиваю у Ирины ручку из кармана.

- Следи взглядом за кончиком. Мхм.

Веду пальцами по лбу. С одной стороны глубокие мимические морщинки, с другой стороны тоже "луна".

- Не инсульт у вас. Успокойтесь. Зотова... диф диагноз мне, быстренько. Ульяна Карловна, в диагностике поучаствуете? - с вызовом улыбаюсь ей я.

Ну, давай, Зотова. Покажи класс! Поставь Ульяну на место. Ты же внимательная у меня. Я в тебя верю.

Обе внимательно смотрят на девчонку.

- Я бы все же сделала МРТ, - поджимает губы Ульяна. -

- Там очередь на несколько дней, пропускают только по жизненно-важным… а нам сейчас надо решить - наш пациент или нет.

Зотова наклоняется, водит по ее лицу пальцами.

Ошарашенно выпрямляется, вглядываясь в лицо матери.

- А Вы косметолог?

- Допустим.

- Сами себе лицо колете?

- Что?! Какое Ваше дело? Ребенком занимайтесь!

- Ты хотела избавиться от них, да? - ведёт пальцами по лбу девочке. - И от выраженных носогубных. Вот сюда вколола, в бровь, чтобы никто не увидел, да? И сюда - под крыло носа.

Поворачивается ко мне.

- Девочка, видимо, стащила у мамы ботулотоксин. Не рассчитала дозировку. Хронический герпес частично разрушил оболочку нервной ткани. Действие усилилось. Токсин стал расходиться и задел нерв. Отсюда птоз... Не надо ее госпитализировать. Не наш пациент.

Кр-р-расавица моя! - с гордостью смотрю на неё. - Умница!

- Колола? - строго смотрю на девчонку.

- Да... - ревёт она ещё сильнее.

Мать в шоке закрывает рукой рот.

- И что теперь делать? Нам помогут?

- К неврологу. Зотова - пять с плюсом.

Кручу пальцем в воздухе, прося всех удалиться.

Остаёмся вдвоем с Ульяной.

- Вот видишь... А ты говоришь - никакая. Да такую днём с огнём…

Моя прелесть!

Не дожидаясь ответа, догоняю Зотову в лифте.

Двери закрываются.

Дёргаю за талию к себе, жадно впиваясь в губы. Пискнув, хватается за мои плечи.

Отстраняюсь, заглядывая в глаза.

- Умница-красавица... - разворачиваю за плечи, давлю в спину, выталкивая из лифта.

Сам уезжаю обратно вверх.

Всего каких-то пять секунд! А я заряжен под завязку. Батарейка...

Тихо открыв дверь, слушаю женский хохот, собачий лай, что-то гремит на кухне...

В гостиной - бардак. С рояля снят чехол, на полу шкура из библиотеки, рядом высокая лампа, диван сдвинут с места, и напольная ваза, что-то ещё раскидано... Диванные подушки на полу...

На кухне Лера смеётся... и в солнечном сплетении неожиданно развязывается тугой болезненный узел, который завязался уже довольно давно. Он соткан из чувства вины. Когда ты бы и хотел дать ребенку что-то "съедобное" для него, но совершенно не заточен под это. А те формы любви, которые ты можешь дать, "несъедобны" для твоего ребенка.

И черт с ним с бардаком. Пусть...

Тихо прохожу, ложусь на диван. Без подушек он широкий... Пялюсь на большую люстру, слушая их голоса. Губы растягиваются в ухмылке, а может даже в улыбке.

- Граф! Граф! Нет! Стоп! Фу!

Грохот...

Смех Леры.

Закрываю глаза. Расслабляет...

Сквозь сон чувствую, как в руку тыкается влажный нос Графа. Шушуканье девочек. Шорохи. Свет больше не режет сквозь веки. Звук катящегося кресла Леры.

Мне параллельно снится что-то.

Снится лето. И завтрак на веранде. Я, Таисия и Лера. Тая накрывает на стол. Проходит мимо меня. Ее кисть по-хозяйски, как бы между прочим, гладит моё плечо. А на пальце обручалка...

Опуская руку вниз, незаметно касаюсь ее икры. Тоже - по-хозяйски.

А Лера без умолку болтает. А потом встаёт и помогает Тае.

И я плаваю практически в чистом концентрированном удовлетворении от этой картинки. В груди трепещет ощущением счастья.

- Руслан Таирович... - раздается рядом шепот. - Лера легла спать, я поеду?

На ощупь ловлю ее за руку и, не открывая глаз, игнорируя возмущенные ахи, заваливаю на себя, а потом переворачиваю к спинке дивана. Сжимая, втрамбовываю в себя.

- Нет.

Под ладонью бьётся ее сердце.

- Вы с ума сошли?! - шипит на меня.

- Может быть... Не пищи. Дай сон досмотреть...

Воткнувшись носом ей в волосы медленно глубоко дышу. Плавая в ещё не отпустивших образах сна.

- А если Лера увидит?!.

- Что увидит? - сонно бормочу я. - Объятия? Думаю, переживет. Я же под юбку не лезу к тебе...

Пока.

Медленно уплываю обратно в сон. Блокирую ее попытку выбраться из объятий, сжимая крепче.

Ёрзает. Переворачиваюсь на спину, укладывая к себе на грудь. Копна волос падает мне на лицо. Не убираю. Просто кайфую от запаха.

- Вы не спите... - слушает ухом моё колотящееся сердце.

Интересно, долго выкать будет? Может, после секса перестанет?

- Ч-ч...

Обнимая, закрываю ладонью ее рот.

Через какое-то время нас обоих вырубает.

Рубашка тянет. Не просыпаясь полностью, расстегиваю пуговицы на рукавах. Потом ремень. Сонно вытягиваю его из петель, бросаю на пол.

Нащупываю ее ширинку на джинсах. Расстегиваю. И пуговицу - тоже. Глажу пальцами мягкие трусики. Сменив позу, спим дальше...

Под утро накатывают сны гораздо горячее. Тестостерон заставляет тело искать трение и точку опоры. Не контролируя себя и не просыпаясь, ныряю кистью в её ширинку, прижимая к себе плотнее попку, обхватываю губами удобное местечко в основании теплой шеи.

Тихо простонав, выгибается в моих руках.

Разворачивается, закидывая на меня бедро. Ладонь скользит мне под рубашку - по прессу, на грудь.

От горячего прилива в пах, глаза мои окончательно распахиваются. Ломота и напряжение в теле делают меня пьяным и неадекватным. Смотрю вверх и нихрена не вижу.

А вожделенная моя добыча сладко и размеренно сопит мне в ухо.

Чёртовы ее джинсы...

Если бы не они...

Но только я попробую снять, уверен тут же проснется.

Сжав пояс, медленно тащу с бедра вниз.

Тая отрицательно мычит сквозь сон, виляя бедром. Пролепетав что-то возмущённо, отворачивается. И упираясь коленями в спинку дивана, недовольно ворочается, выталкивая меня с дивана.

Поднимаюсь, разминаю спину. Выпускаю собаку погулять. Ухожу в душ.

Неожиданно всплывает фрагмент порно сна, где она на коленях передо мной. И у нее такой чудесный - мягкий, горячий, влажный рот. А взгляд... Вау! И ей по кайфу брать в рот... Язычок отводит головку...

Оглушенный реалистичным ощущением, сжимаю себя, быстро рязряжая. Потому что пиздец ей, если я этого сейчас не сделаю. Но даже если сделаю, то безопасности гарантировать не могу… Мы же уже начали, на самом деле. Еще немного танцев и всё будет. И эта короткая разрядка густо приправленная фантазиями - как аперитив. Хочется ещё больше теперь. И как заевшая пластинка в голове, сменяя друг друга, несколько коротких ярких сцен нашего секса. Даже не в образах. В эмоциях... Возникают внезапно, оглушая и дезориентируя. Словно меня то в одну реальность, то в другую кидает.

Ох...

Перематываю покрепче полотенце на бёдрах. Потому что опять стоит, чтоб его!

В холодильнике - несколько креманок с муссом. Фея моя тут наколдовала...

Пока варится кофе, съедаю порцию мусса. Банановый с киви. Ммм... Красота!

Смотрю на часы.

Если я хочу дать ей шанс принять душ, то пора будить.

Выхожу в полотенце с кружкой кофе. Ставлю его на рояль. Разглядываю спящую Таю...

Выключай уже приличную девочку, пока я с голоду не умер, я знаю, что ты горячая штучка!

Подхватив крышку, откидываю ее с клавиш.

И... отдаваясь порыву, сажусь за рояль.

Что тебе сыграть?

Ухмыляясь, выбираю не сложную, но красивую нежнятину. Немного утончённого пикапа. Пусть уже сдается!

Мелодия вспоминается с трудом. Звучит немного кондово...

"Yiruma - Edward Cullen"

Тая просыпается...

Присаживается. Складывает предплечья на спинку дивана и, ложится на них щекой. Растерянно смотрит мне в глаза. Я зависаю, забывая что и зачем играю. Ее взгляд уплывает...

Меня вдруг отключает тоже и пальцы сами все вспоминают... Музыка наполняется эмоцией.

Броня моя вздрагивает...

Сонная Тая в моей гостиной, "Yiruma", кофе и предвкушение!

Пожалуй, лучшее моё утро...

Онемевшая, словно рыба, все утро кошусь на Хасанова. И даже если и была какая-то попытка с моей стороны устоять против его чар, то всё... броня треснула. Я чувствую себя неуверенной маленькой девчонкой. А ещё восторженной дурой.

Не то, что я не была рядом с ним восторженной дурой и раньше. Была. Он восхищает как хирург. Но когда он переключался в режим мужчины, я как могла держала дистанцию. Но ночь и утро эту мою супер способность окончательно разрушили. И я теперь как все... Млею.

В моей голове его запах, его торс, его скользящие по клавишам пальцы. И даже - его сонный неласковый голос, собственнические грубоватые замашки. Всё дополняет образ и ничего не отталкивает. Это плохой симптом!

Ещё неделю назад я пыталась представить, как это непобедимое чудовище будет соблазнять женщину, если ему вдруг захочется это сделать. Теперь я точно знаю как… Для самых стойких он припрятал рельефный торс, мечтательный взгляд темных глаз и рояль. И стыдно признаться, мои бабочки с гордостью парят в животе. Потому что эта “стойкая”, по какой-то нелепой случайности - я.

Прихожу в себя уже в лифте, который останавливается на этаже нашего отделения. С осознанием, что мы смотрим друг другу в глаза через отражение в зеркале.

- Что-то не так? - поднимает бровь, с вниманием склоняя голову к плечу и изучая меня взглядом.

- С чего Вы взяли?

- Ты слова с утра не сказала.

Рассеянно взмахиваю пальцами.

- Ещё не проснулась.

Выхожу из лифта. Слышу за спиной его шаги.

Мне кажется, что у меня с десяток сердец и каждое бьётся - в груди, шее, голове, животе..

Я вся стучу на повышенной частоте.

- Доброе утро! - встречает нас возле ресепшена Ульяна Карловна.

Ну как - "нас"... На своих шпильках она на голову выше меня и смотрит поверх моей головы. Наверное, прямо в глаза Хасанову.

- Доброе утро, - сухо отвечает Хасанов. - Ир, летучки сегодня не будет.

Я, стараясь не отсвечивать, расписываюсь в журнале.

Встречаюсь взглядом с Ириной Васильевной. По оттенку напряжения на ее лице понимаю, что что-то не так. Но если она молчит, то спрашивать при всех не решаюсь. Просто быстренько забираю свои драгоценные папочки, просматривая последние страницы.

- У нас всё нормально? - спрашивает у Ирины Васильевны Хасанов.

- Вас срочно ждут в хирургии. Потом… - стреляет выразительно она взглядом на Ульяну Карловну.

- Окей, потом разберемся, - хмурится Хасанов. - Таисия Валерьевна...

- Что?

- Хм... Ладно, ничего. Позже.

На моем столе в ординаторской коробочка шоколада ручной работы. Покрутив ставлю на место. Кто?.. Хасанов?

Пытаюсь представить себе это. И почему-то мне скорее рисуется розга и его сжатые недовольно губы. И "пять причин" почему я не ем шоколад в таких количествах. И вообще, меня как Графа и Леру не стоит кормить сладким. Это не обижает нисколько! Скорее - наоборот. Это логика заботы Хасанова. не все попадают под эту радость. И точно не все вывозят. Но это “жест” с признанием ценности.

Итак, шоколад… Не он? Или - он?

Может, кто-то из пациентов? Но за что? Никаких особых успехов у меня нет. Никого не выписали… А вдруг не мне и перепутали столы?

Ставлю обратно.

На обходе замечаю, что одна из кроватей в женской палате пуста и безжизненна. И на ней лежит стопка чистого белья. Кого выписали? Здесь же лежала пациентка Хасанова. Та, которая "смертница". С опухолью.

Забегаю после обхода к Ирине Васильевне, поинтересоваться.

- Карловна ещё вчера вечером выписала... - шепчет мне недовольно. - Наводит здесь свои порядки... Ее и ещё одного пациента.

- Ясно...

- Готовься принимать новеньких.

- Я?!

- А кто? Давид Львович сегодня после трёх приезжает.

Ординаторов разбили на три смены, пока не найдут второго хирурга. Моя - с утра до вечера. Дава - с обеда до ночи, Васильева - в ночь.

- Карловна поставила тебя в ночную смену с Васильевой. А Давида - с Хасановым.

- Класс! - с ужасом обмираю я.

Ассистировать Хасанову - это одно. Он если что точно исправит или сделает за меня. А вчерашнему ординатору… Два неопытных хирурга - это такое себе решение!

- Не паникуй. Я ему скинула новый график… Вряд ли он тебя отдаст.

Ох, не отдавайте меня Руслан Тиранович! Я Ваша навеки.

Прячусь за стойку к Ирине Васильевне , садясь в ее кресло. Стойка высокая, а кресло очень низкое. И когда на нем сидишь, тебя не видно.

Разглядываю ее профиль, потом талию. А Ирина Васильевна то ещё у нас ого-го!... Как не пытается себя обезличить - никакой косметики, волосы всегда под колпаком, очки, строгая бесформенная униформа, - а все равно красивая.

- А сколько Вам лет?

- Восемнадцать... - улыбается, раскладывая таблетки по стаканчикам.

- Я так и думала!

Тоже улыбаюсь.

- Не сильно тебя Тираныч наш дрюкает?

- Нормально...

- Ирина, - слышу голос Ульяны Карловны. - А где Зотова?

- В лабораторию побежала... - опережая, отмазывает меня Ир Васильевна. - Что-то передать?

- Пусть вещи свои из кабинета моего заберёт, - недовольно. - Для их хранения есть ординаторская.

Удаляющийся стук каблуков.

- Какие вещи? - растерянно шепчу я.

- Хасанов тебе вчера заказал со склада личный тонометр, стетофонендоскоп и ещё кое-что. Видимо, принесли.

Ой... Приятно как! Я хожу с дежурным старым комплектом. А тут - свой! Новенький!

- Пойду, заберу!

- Сиди... Пусть Хасанов сам вручит.

Хасанов влетает в отделение как ураган, в слегка окровавленном хирургическом халате, швыряет перчатки не глядя в ведро, на ходу срывает халат, отправляет туда же. Бросив на нас испепеляющий взгляд, залетает в кабинет.

- Что мы сделали? - кошусь на Ирину Васильевну.

- Тьфу-тьфу! Это рикошет.

Ирина Васильевна тянет меня к двери, вставая рядом.

- Не хорошо подслушивать! - пытаюсь сопротивляться я.

- Тише... - строго шикает на меня.

Хасанов лютует!

- Это мои пациенты, понимаешь? Мои. Они моя собственность, если угодно! Боженька здесь я. И только я решаю, кого в моем отделении выписывать, кого оперировать, когда это делать или не делать! Решаю на основании осведомленности и компетенции. В силу той ответственности, что на меня возложена!

Я вся съеживаюсь от его ледяного и горячего одновременно тона. Мне и от рикошета больно так, что хочется скорее смыться под лавку!

- Руслан... Ну что ты завелся? Я все сделала согласно протоколу.

- Протокол здесь тоже я! Ты захотела мою должность - пожалуйста! Статус тебе нужен - ради Бога! Занимайся этим! Пиши статьи! Пили бюджет! Нагибай персонал! К пациентам не подходить без моего разрешения на пушечный выстрел!

- Да что случилось?! Пациентка неоперабельна! У нее нет никаких оснований здесь находиться. Я все сделала правильно.

- Не надо здесь у меня делать правильно. У меня здесь все неправильно! У меня так, как необходимо. Ничего не шевелить! Не кантовать!

- Они занимают места!

- Если ты хочешь решать кем тут будут заняты места, оперируй сама.

- Это ультиматум?

- Ты здесь помогать?! Так вот ты НЕ помогла.

- А лучше бы было, чтобы она умерла здесь? Руслан... Ну что ты как мальчишка?

- Да!! - рявкает он. - Она подписала документы на донорство после смерти. Гомографтные сосуды! Для Миловановой! Мы так договорились. Я ее обезболиваю, она становится донором. А сейчас всё! Момент потерян. Милована осталась без донора.

- Черт… Ну кто же знал?!

- Я!! Ты НЕ помогла! - ещё раз рявкает он. - И ещё... Никаких перестановок в персонале без моей резолюции.

- Зотова у тебя когда хочет приходит, когда хочет уходит! Это что ещё такое?!

- Зотова работает по индивидуальному графику. Его регулирую только я! Она тоже - моя собственность!

- Руслан, да у тебя здесь бардак! У тебя по наркотикам черт ногу сломит! Какие-то неучтенные нигде препараты... Ты нарушаешь протоколы лечения!

- Именно поэтому я лучший нейрохирург, Ульяна! Работать по протоколам - это посредственность. Возвращайте Ольгу Павловну, увольняйте меня, если нужны протоколы!

Вылетает за дверь.

Ирина Васильевна успевает сделать пару шагов в сторону и уткнуться как ни в чем не бывало в телефон. А я - растяпа - нет.

- Что?! - по инерции рявкает он на меня.

- Там... Вещи... Забрать... Для меня... - растерянно хлопаю глазами, обтекая от его ярости.

- Мм. Забери, - чуть снижает тон.

Заходит за стойку и исчезает в недрах подсобки Ирины Васильевны, где хранятся лекарства.

Куда же теперь деваться? Надо зайти и забрать свои вещи.

Стукнув захожу в кабинет.

- Добрый день... - настороженно смотрю в глаза Ульяне Карловне.

Она как кобра вот-вот распустит сейчас капюшон. И не бросится, нет, но в лицо точно плюнет!

- Я заберу... - поднимаю коробку с надписью "Зотова".

И под ее осатанелым взглядом, выползаю "на мягких коленях".

Ставлю на стойку.

Ирина Васильевна кидает несколько таблеток в стаканчик. В другой наливает воду. И нерешительно смотрит на дверь подсобки.

- У него операция скоро... - поджимает губы.

В таком состоянии конечно нельзя.

Забираю у нее из рук стаканчики. И сделав вдох поглубже, иду в подсобку.

Покусает - переживу.

Сидя на крутящемся кресле, устало смотрит перед собой. Верхняя губа застыла в легком оскале.

Молча всовываю ему в руки стаканчики. Поддаваясь порыву, успокаивающе веду пальцами по его шевелюре. Он не возмущается. И не рычит.

Вставая за спину, осторожно начинаю ему делать массаж головы, рисуя пальцами по волосам.

Его напряжённые плечи расслабляются. Откидывается назад, выпивает таблетки.

Закрываю ладонями его глаза. Он кладет сверху свою, прижимая сильнее. Стягивает на губы. Целует в ладонь…

Встает, уходит.

А я прижимаю к лицу свои ладони, вдыхая его запах. И со стоном стекаю в это кресло…

Я могу трогать разъяренного Хасанова. И мне не откусят руки. С ума сойти…

Пятый день я загружен так, что день и ночь путаются.

Сон окончательно сбивается. Я сплю несколько раз по несколько часов в сутки.

Отделение не берет новых пациентов. Часть операций отложены на следующий месяц. Некоторых пациентов постепенно переводим в другую клинику. Кровати пустеют...

Когда такое было?

Максимально экономию энергию. Очень устал...

Все возможные нормы работы хирурга нарушены. Но попробуй объясни это людям с экстренными операциями.

Я на границе своих возможностей. И Лера, и Тая сводятся к минимуму. Это печалит меня сильнее всего.

Потому что Лера опять начала беситься, нарушать режим и кошмарить учителей и врачей, которые ей занимаются.

Единственное, что спасает ситуацию - безотказность Таисии в этом вопросе. После смены она железно часа на два-три едет к Лере.

В остальном Тая меня просто не трогает. Старается все сама. Я нередко вижу ее в компании Варшавина. Все понимаю, они делят ординаторскую, они однокурсники... С кем ей ещё советоваться, если я или оперирую, или отсыпаюсь, или тону под кипой анализов перепроверяя назначения.

Им общения не избежать. Надо это принять. Но... презенты, цветочки, сладости... Их роман словно продолжается!

Я теряю уравновешенность.

С другой стороны, а кто я ей? Ну... в личном плане.

Я даже блять элементарно не могу провести с ней вечер! Вообще ничего не могу...

Не на работе же по углам зажимать?

Хотя я уже близок к этому. Потому что мое напряжение густо приправлено ревностью и ощущением, что мы отдаляемся катастрофически. Это пиздец как приближает меня к срыву.

Она просыпается как песок сквозь пальцы. И смотрит на меня так в редкие моменты общения... Тревожно и виновато. Несколько раз пыталась заговорить о чем-то личном, но каждый раз нам мешали.

Да я и не уверен, что вывезу сейчас какие-то личные разговоры. И честно сказать, оттягиваю сам. Когда-то же мое бесконечное дежурство закончится?

Но очень интересно, в чем ты передо мной виновата, Таисия Валерьевна?

Любая женщина устанет ждать внимания при таком раскладе. Любая. Особенно та, с которой у тебя нихрена не было. Я это понимаю.

Мой диван из кабинета переносят в подсобку к Ирине. В ординаторской не отдохнуть, в кабинете теперь - тем более. Только Ира последний оплот спокойствия. Дальше, только у Горыныча наркоз просить.

- А что происходит? - останавливается Ульяна у кабинета.

- Мне нужно успевать отдыхать. Я не высыпаюсь.

- Ну и отдыхал бы. Я же тебе не мешаю.

Да?.. Это как старшекласснице спать при том самом пресловутом физруке. Нет, Ульяна не из тех, кто полезет в штаны. Она манипулятор. Она будет искать способ, чтобы залез я. А у меня нет сейчас ресурса уворачиваться без грубостей. И то, что легко могу вывезти обычно, сейчас просто взводит до неадеквата. А мы и так едва уживаемся в отделении.

- При посторонних мне спать некомфортно.

- Пойдем-ка, поговорим.

- Срочное? У меня операция после обеда. Я бы хотел выспаться.

- Срочное.

Сажусь напротив нее, со стороны разглядывая как по-хозяйски она сидит в моем кресле.

- Вот... - протягивает мне подшивку.

- Что это?

- Все нарушения в твоём отделении.

Равнодушно откидываю в сторону. Даже читать не буду.

- Руслан... Там не то, что на увольнение. Там даже пара статей может прилипнуть.

Устало смотрю ей в глаза.

- Ближе к делу.

- Коррупция...

- У меня все оформлено добровольными пожертвованиями от третьих лиц. Все денежные расчеты через счета больницы.

Так что не надо мне здесь!

- Спонсоры все состоятельные люди. Я ни копейки в руки не взял. Ни разу никому не намекнул о такой необходимости. Но люди хотят улучшить качество лечения для своих близких. К тому же крошки с этого барского стола спасают жизни остальным в отделении. Поэтому я буду брать эти деньги!

- Да я тебя понимаю! - протягивает руку через стол, поддерживающе сжимая мою кисть. - И не осуждаю. Но нельзя же так явно.

- Мне танцы с бубнами плясать не с руки. У меня все просто, прямо, честно.

- Тебе дарят подарки.

- Это мое личное дело.

Дарят, да. Но только небожители. Им не стоит отказывать. Оскорбятся. У обычных пациентов я никогда ничего не беру.

- Неприлично дорогие.

- А это их личное дело.

- Ну здесь ещё много чего, за что любая проверка нас накажет.

- Проверяет нас господин Татышев и его отдел. Я его мать оперировал. Вне очереди. От инвалидности спас. Он в курсе происходящего. Сам же меня по этим схемам и проконсультировал.

- Да это все понятно, Руслан. Я о другом. Я хотела сказать, что как близкого мне человека, я тебя прикрою, - доверительно. - Это все я почищу, все следы и косяки в документации подотру.

- Хм...благодарю.

А у меня все руки не доходят навести порядок в документах, да.

- Это очень важно, чтобы в больнице отца на высоких должностях были свои люди. Родственники, как настаивает он. И... Я надеюсь, ты оценишь мой жест доверия по отношению к тебе правильно.

- Ульян, ты прости, я тупой как дуб. У меня утром операция трехчасовая была... С ног валюсь, не очень соображаю. Но очень ценю!

- Вот... - протягивает мне вторую папку.

- А это что?

- А это тот хирургический комплекс, о котором ты грезишь "в лизинг".

- Вау.

- Пока что не "вау". У нас есть бюджет. Но выбрать придется из пяти проектов один. Твой - не самый перспективный и доходный для клиники. К тому же папа хочет вложить в Давида. Сам понимаешь, племянник. Но если ты сможешь быть убедительным с отцом... а ты точно можешь...

- И что бы его могло убедит? - “туплю” я.

- Отец консерватор. Он всегда делает ставки только на "своих". Подумай... - пожимает плечами. - А я, конечно же, поддержу тебя обязательно.

- Мм... Премного благодарен, - поджимаю губы. - Я подумаю.

Матом я никогда не разговаривал. Хотя иногда себе позволяю резкости. Но сейчас иду на свой диван и у меня только набор матов в голове.

Да нахер! Нет, значит, нет. Не буду я таким путем подниматься.

Ирина сегодня отпросилась по семейным обстоятельствам. И без нее, как без рук. За стойкой Таисия, сосредоточенно сведя свои красивые брови, раскладывает по стаканчикам таблетки, поглядывая в листы назначений. Губы шевелятся, беззвучно читая названия.

- Как дела?

- Отпустите меня, пожалуйста, завтра после обеда. Мне очень-очень нужно.

- Отпускаю.

Оглянувшись, подхватываю ее за талию, отрывая от пола.

- Руслан Та... Ти...

- Тиранович, - уже привычно подсказываю я.

Заношу в подсобку.

Не включая свет, вжимаю в стену. Втыкаюсь носом за ушко.

Глубоко дышу ей, медленно скользя губами по коже.

Замерев, она чуть ощутимо гладит пальцами по затылку.

- Я хочу тебя... - шепчу срывающимся голосом.

Поднимаюсь губами к ушку, кусаю за мягкую мочку, касаюсь языком серьги.

Кайф...

Хочу очень остро и невыносимо.

Словно меня могут заставить отказаться от нее и выбрать другую женщину. И я не успею ей насладиться. Но ведь - не могут!

Наши губы встречаются в темноте. Вкусная...

Дыхание срывается!

Веду руками по бёдрам, задирая халатик.

Трахнуть ее прямо здесь! У этой стенки. Быстро, горячо, нахально. Забив на всё нахер!

Я бы и трахнул, но есть один косяк, двери здесь нет. Только дверной проем.

Никто сюда не зайдет... - проносится шальная мысль в моих мозгах.

Я отпускаю на мгновение свои фантазии, играя в то, что я собираюсь это сделать.

Сжимаю внутреннюю поверхность ее бедра, гася поцелуями стон.

- Таюш, ты здесь? - голос Давида.

Застываем.

Ревниво сжимаю зубами ее губу.

Болезненно шипит, нежные пальчики на затылке превращаются в коготки!

- "Таюш"? - хрипло переспрашиваю я.

Она отрицательно машет головой, поправляя поспешно халатик.

- Это просто...

- Просто?!.. - вскипаю я.

- Таисия Валерьевна! - игриво и громче.

- Минуту!

Умиротворяюще чмокает меня в губы. Сбегает из подсобки.

Падаю на диван.

От ревности сердце колотиться в горле.

- Дава, не называй меня Таюшей, пожалуйста.

- Не могу не называть, - флиртует он. - Я с хорошей новостью!

- С какой?

- Ну, я обещал, я сделал! - гордо. - В понедельник уже можно.

- Правда?! - радостно и восторженно.

- Да. Но только одна крошечная корыстная деталь...

- Какая?

- Пойдем, на ушко скажу.

Их голоса удаляются...

Давид отличный ординатор и ассистент. Просто отличный. Его руки для отделения ценны!

Но я, блять, их сейчас переломаю...

Нельзя.

Тогда, нам, наверное, пора поговорить.

Как кто ты с ним будешь говорить? Он жених, хоть и бывший. Ты - кто?

Короче, прелюдия затянулась. Я хочу статус. Её мужчины. Официальный хотя бы в нашем тесном кругу на троих.

И я тебя трахну, плохая девочка, даже если придется это сделать в снегу на капоте!

А сейчас срочно спать. Попробуй теперь усни… А мне нужно, очень нужно!

Злюсь, психую. “Таюш”!

Только начинаю отключаться…

- Руслан… - шепчет она, возвращаясь.

Сонно и зло фыркаю на нее:

- Уйди с глаз, зараза.

- Я хотела…

- Я сплю.

Вздохнув, выходит.

Сегодня Хасанов отпустил меня пораньше. А его никто не отпустил...

Но ходят слухи, что нового хирурга уже нашли. Мы его ждём не меньше Тирановича. Потому что мы тоже очень устали от такого графика, а на Руслана вообще смотреть больно!

Вспоминаю, что вчера вечером прихватила для него рубашку и брюки из дома. Ночевал он в больнице. Но с утра в кабинете хозяйничала "Карловна", и я не решилась зайти. Она смотрит на меня волком.

Это так несправедливо, что она поселилась в его кабинете!

Как только она выходит, принципиально заношу вещи туда, в его шкаф. Они на вешалке и в чехле.

Открываю дверцу. Оттуда разит ее духами. От ее пальто.

Торможу, не желая, чтобы вещи Хасанова пропахли.

- Не поняла... - возвращается она внезапно. - Что ты здесь делаешь?

- Выполняю распоряжение Хасанова.

- Какое?

- Повесить его костюм.

- Ну так вперёд.

У меня зудит и подмывает укусить ее за то, что он спит сейчас не здесь, а у Ирины.

- Руслан Таирович настрого запретил использовать в отделении парфюм и подобную летучую химию. У нас есть астматики. Это может вызвать приступ и осложнения, - выговариваю ей, покрываясь румянцем. - А в шкафу разит парфюмом. Вашим. И его вещи теперь там оставить нельзя. Они пропахнут. И он не сможет в них работать.

Пытаюсь говорить нейтрально, но получается с претензией.

Чуть осаживаясь, поджимает недовольно губы.

- Я на его кресле оставлю.

Кладу демонстративно на кресло так, чтобы сесть было нельзя.

Ну бесит меня то, что она садится в его кресло!

Не только меня. Бесит и Ир Васильевну, и Горыныча, и всех старожилов отделения. Все помнят, как она подставила Милованову с донором. И выписала вникуда пациентку с болевым синдромом, которая в ту же ночь и умерла. Вероятно от спазма, не получив дозу.

И Ульяну Карловну не любят...

Все видят, что она сильно утяжеляет дежурства Хасанова своим присутствием.

А есть ли какая-то помощь с ее стороны, то нам неведомо.

- Зайди ко мне в конце дежурства.

- Оно закончилось десять минут назад.

- В смысле?

- А меня Хасанов отпустил.

У Ника сегодня день рождения...

Не дожидаясь плевка ядом, быстренько ретируюсь из кабинета.

- Таюш, пора... - ждёт у ресепшена Дава.

- Минуту.

Тихо захожу в подсобку. Хасанов спит.

Небритый, хмурый...

Наклоняюсь, невесомо целую его в висок. Вдыхаю выраженный мужской запах его волос.

- Тая... - выдыхает он во сне, переворачиваясь.

Трётся затылком о подушку.

Стою, улыбаюсь как дурочка. Я ему снюсь?

Ловлю себя на фантазии, сесть на него сверху. И пока он сонный, расстегнуть ему ширинку... сжать его член и… И... не такая уж я смелая и уверенная в себе дама, чтобы провернуть эту фантазию. Особенно с учётом отсутствия двери. И вероятности, что Хасанов просто ссадит меня с этого “трамвая”, возмутившись - что я тут устраиваю на рабочем месте?! Моё шаткое самолюбие этого не переживет. И то, что он сам может себе позволить вольности… Так правила в отделении написаны только для персонала и его Величества не касаются!

Возмущает ли меня это? Ну… Это же Хасанов, его можно только принимать таким, каков он есть или не принимать вовсе. Моя женская психика решила - принимать. Такие вот несправедливые, но сладкие игрища.

Между бедер требовательно ноет. Мое уснувшее тело проснулось от его поцелуев и желает жить полноценно.

Закрывая глаза, тону в пьяном и явственно ощущении, словно во мне двигается мужчина. Пальцы на ногах сводит судорогой от острого желания этих ощущений.

- Ты там тоже уснула? - шепчет, заглядывая Ирина Васильевна.

Пора...

На первом этаже, Дава, уверенно берет меня за руку, ведёт в кабинет к главному врачу.

Иду как на эшафот.

Но выбора нет, Давид просил за Ника, как за брата невесты.

Мне кажется это часть культуры евреев - личные связи! С этим ничего не поделаешь.

И я не делаю ничего плохого, всего лишь помогаю брату. Так как могу. Но чувствую себя очень виновато.

- Дядя человек отзывчивый, все будет нормально. Ты взяла снимки?

- Да, конечно. Все взяла. А мне показалось, твои родственники были недовольны "твоим выбором". Зачем ему мне помогать?

- Да. Недовольны. Но он порядочный человек и не может... мм... В общем не принято у нас в лоб требовать таких решений. Меня просто в определенный момент поставят перед карьерным выбором. Как только сочтут, что мои порывы остыли, и я могу соображать головой, а не членом.

- Средневековье! Я уже говорила?

- Говорила. Но с другой стороны, это сеть связей, дающая тебе возможности, если ты эту сеть юзаешь, будь любезен, "оплачивай проезд". Расширяй возможности и связи остальным. Все по-честному. Не хочешь? Значит, не претендуй на то, чтобы пользоваться связями.

- Логично...

Собственно, это же сейчас и происходит со мной.

- Хасанова, вон, уже лет пятнадцать маринуют, пытаясь в эту сеть вплести, - смеётся он. - А он, подлец, судя по всему, пользуется, но уворачивается. Впрочем, я такой же "подлец"!

- Уворачивается?.. - прикусив губу, уточняю я. - От Ульяны Карловны уворачивается?

- Тсс... - оборачиваясь, прижимает палец к губам. - Не будем его палить и обсуждать это вслух. Потому что он, как и положено нам, настоящим подлецам, таки периодически питает надежды семьи на этот брак.

Хм...

Значит, тебе, барину, можно делать вид, что ты чей-то жених, а мне запрещено?!

Я хотя бы ради брата это делаю!

Совесть моя успокаивается.

Но Ульяна Карловна становится мне неприятнее ещё во сто крат. А мне нельзя с ней ссориться, она многое решает сейчас тоже.

Карл Ильич, читает весь анамнез Ника. Периодически поглядывая то на меня, то на Давида.

- А что сказал Хасанов? Вы ему показывали?

- Я ему звонила пару месяцев назад по этому вопросу. На тот момент он сказал, что в отделении нет мест. А так как операция не экстренная и жизни не угрожает... в очередь. А у нас каждый месяц на счету…

- Ясно. Ну что ж... У меня есть одно окно в очереди. Пациент уехал лечиться в Испанию. Ему больше не актуально. Положим Никиту Валерьевича вместо него на обследование, как только выйдет второй хирург. Пусть посмотрят детально. Большего обещать не могу. Ситуация непростая.

- Большое спасибо! Огромное!!

Кивает.

- Давид, задержись... - намекает, что мне пора выйти.

Собираю быстренько снимки и бумажки.

Выбегаю за дверь.

Почему? Ну, почему мне так сложно было попросить это у Хасанова?

Но почему-то очень сложно. Эти тонкости я не могу объяснить внятно даже себе. Их много. Например, потому что, если он откажет, то всё, никакой другой инстанции больше не будет. А так, если отказал бы Бергман, ещё можно падать в ноги Руслану.

А ещё потому что стыдно пихать ему дополнительную нагрузку в такой момент, если вдруг не откажет. А Бергман устроит Никиту планово, а не "сверху'' нагрузки.

Ну и ещё, Хасанов может воспринять наше личное с ним как тактику. И ему будет неприятно... И это может повлиять на его решения по отношению к Нику. Передаст его другому врачу, например. Какой-нибудь "Ольге Палне". И я боюсь сделать неправильный шаг.

Но как-то сообщить надо.

Кручу в руках телефон. Неожиданно он пишет мне первый.

Тиранович: Тая, я помню, что отпустил тебя, но... нужно заехать к Лере. Она там рыдает опять, мне некогда выяснять почему.

Зотова: У меня у брата день рождения... Я ещё подарок не купила.

А Никита там совсем один. Я точно знаю, что он никого из своих бывших друзей не позовет!

Тиранович: Я все понимаю. Но. Пожалуйста, Тай. Она одна там.

Вздрагиваю от неожиданной идеи.

Зотова: А можно я ее к себе заберу? Пожалуйста! До завтра. Уверена, она будет очень рада.

Тиранович: Уверен, что она будет комплексовать в среде здоровых подростков. Это ее расстроит.

Зотова: Там только я буду и мой брат! Он тоже колясочник. Так что...

С колотящимся сердцем жду ответа.

Пусть не прямо, но я ему сказала...

Тиранович: Неожиданно.

Зотова: Можно?..

Тиранович: Ок. Если Лера захочет - я не против.

Зотова: Все будет хорошо, я обещаю!

Ну вот... Осталось признаться в том, что я здесь только ради брата.

А так бы бежала от этого Тирана, ломая ноги.

Себе-то хоть не ври...бежала бы она... пф.

Возле дома Хасанова я снова встречаю ту женщину. Маму Леры. Она идёт в мою сторону. Начинаю сильно нервничать, словно ко мне приближается непредсказуемый псих.

Потому что, во-первых, адекватностью судя по поступкам она не отличается, а во-вторых, если бы моего ребенка от меня изолировали, я бы была непредсказуемым и возможно опасным психом.

- Вы новая няня моей дочери?

Решаю съехать с этой роли, чтобы не вызывать у нее особого интереса.

- Нет, - отрицательно качаю головой.

- А кто?

- Это личный вопрос. Я не буду отвечать.

- Ясно. Значит, шлюха Хасанова! - брезгливо морщится.

- Ну, пусть будет - шлюха, - терпеливо соглашаюсь я. - Дайте пройти...

- Нет! Я зайду с тобой. Там мой ребенок, ясно? - перегораживает мне вход.

Ну не в рукопашную же с ней?..

- Там, в первую очередь сторожевой агрессивный доберман. Табличку видите? Меня он не трогает, но и не слушается. А Вас попросту порвёт. Так что...

По ее лицу начинают течь слезы.

- Вы - бездушные твари!

Помню, как-то мой руководитель в больнице, говорил, что одно из худших качеств для человека работающего с людьми - сентиментальность. Эта штука забирает всю энергию на эмоцию. И ничего не остаётся для действия. Сентиментальный человек самый непродуктивный. И Лерина мать такая - сентиментальная. И меня заражает тоже этой эмоцией.

Пытаюсь не скатиться в бессмысленное сочувствие.

Хасанов жесток, но прав.

- Мы - бездушные твари, которые вернут ей возможность ходить. И если захочет, она придет потом к Вам. Сама. Ножками. А если мы отдадим ее... одухотворенным тварям, то ножками она уже, увы, никогда никуда не придет. Хотите, я ей от Вас на словах передам что-нибудь?

- Записку! - вытирает слезы.

- Пишите...

Сжав в кулаке страничку из маленького блокнота, иду в дом.

Открываю дверь, первым делом выпускаю во двор собаку.

Граф крутится возле моих ног. Достаю из сумочки припасенное для него собачье лакомство в виде косточки.

Аккуратно забирает из рук.

Челюсти с хрустом молотят косточку.

- Гулять!

Срывается с места, убегая на лужайку.

Дверь в комнату Леры закрыта.

Стучу.

- Лер? Лер, это я... - приоткрываю дверь.

Заплаканная.

- Эй... Ты чего?

Обнимаю ее сзади за плечи.

- Я не знаю... - всхлипывает. - Я просто здесь одна с чужими людьми и никому не нужна. Если я сдохну, никто и не заметит!

- Это не так! Папа очень беспокоится. Но у него такой тяжёлый момент... Он не может бросить пациентов, они умрут. Не "если", а сто процентов! Не реви... Смотри, что я принесла. От мамы... - шепчу заговорщицки. - Она тоже переживает. Только это секрет.

Лера читает бумажку. Там несколько безобидных фраз, я проверила на всякий случай.

Прячет в книгу.

- Бабушка говорит, что мама - позор отца. Беспородная, глупая, инфантильная... И что я вырасту такая же, как она, если не начну работать над собой. А папа ничего про маму не говорит. Только челюсти сжимает... А мама не специально... Она меня любит. Это был несчастный случай! Почему я не могу с ней видеться?

- Люди иногда ошибаются. Их ошибки порой имеют страшные последствия. Если они не признают ошибки, то детей им больше не доверяют. Вот твоя мама... Она пока не поняла, где была не права. И как ты считает это несчастным случаем. Но это не так. Скоро ты станешь самостоятельной, и сможешь сама о себе заботиться, тогда и сможешь общаться с мамой. А пока у вас тайм-аут, чтобы ты смогла сосредоточиться на выздоровлении, а не жалости к себе. В общем, оставим трагедии, умывайся, у тебя сегодня приключение!

- Какое?

- Ты едешь ко мне в гости!

- Серьезно?! Папа отпустил?

- Давай-давай... И красоту наведи. У Ника сегодня день рождения. И он тоже депрессует, как ты. Будем поднимать ему тонус.

Пишу Нику, чтобы был как огурчик. Привел в порядок себя и комнату. Будет гость...

Ворчит.

- А если он не захочет общаться?

- А если - захочет? - играю ей бровями.

Смущается...

После работы стилиста, Лера - куколка! С темным каре на густых глянцевых волосах. Брови оформлены чуть более изящно, чем сейчас принято у радикально модного молодняка.

Она с тревогой рассматривает себя в зеркало. Прикасаясь пальчиками к опухшим глазам.

- Иди сюда, - подкатываю кресло к себе.

Достаю из сумочки свою косметику и в пару лёгких штрихов немного исправляю ситуацию.

- Пока доедем, проветришься и все будет ок.

- Я жирная... - бормочет она.

- Совсем нет! Ты хорошенькая. И сильно похудела за последние пару недель.

Открываю ее шкаф.

- Чёрное! - просит она. - Брюки и водолазку.

Но я уговариваю ее на бордовую длинную юбку.

- Я без подарка!

- Да и черт с ним, с подарком.

- Нет! Вот там наверху... Коробочка...

Достаю коробку. Ручная игровая приставка.

- Она новая. Я ее подарю.

- Это дороговато, Лер.

- Она моя! Я купила ее на свои деньги. И хочу ее подарить.

Ладно...

Мы вызываем специальное такси.

Ругаемся с Ником в переписке. Ему неловко, он психует, что приедет девушка. Грубит, включив свою нелюдимую версию. Обвиняет, что я опять ставлю его перед фактом... И вообще в свой праздник должен решать он!

Тайсон: Ты обаятельный, красивый парень! А у девочки депрессия. И она очень волнуется, что едет без приглашения. Не будь гадом!

И, конечно же, он не встречает нас, когда мы заходим домой. Ну не гад??

- Ник, можно? - постучав приоткрываю дверь.

Смотрит на меня гневно. Но в комнате чистота. Сам - в новых джинсах и тридэшной яркой майке. Расчесан. И даже пахнет парфюмом.

- В общем... Это Лера. Лера - это Никита, - завожу ее в комнату.

Он растерянно смотрит на ее кресло. Потом в глаза. Неловко сжимает поручни своего.

- Привет, - решается первой Лера.

- Привет...

- Это тебе. С праздником.

Отдает подарок.

- Ух ты... - кусает губы Ник.

Щеки горят.

- Спасибо. Крутая.

- Ник, вы поиграйте в плейстешн, ладно? А я нам вкусненькое пока приготовлю.

Закрываю дверь, с ощущением, что смешала два активных реагента в пробирке. И может конкретно рвануть. Но с надеждой, что пронесёт...

Ухожу на кухню, достаю торт из холодильника. Начинаю готовить с поправкой на Леру.

Иногда подхожу к их двери, и подслушиваю. Общаются... Хихикают...

И я тоже улыбаюсь, кайфуя, что этим двоим весело.

А потом мы ужинаем втроём. Без всякого напряжения. И я даже чувствую себя немного лишней в их компании.

Ник задувает свечи. И даже не вредничает на этот счёт. А Лера из фурии и наигранно циничной вредины превратилась в смущенную лапочку.

Понравились друг другу...

А феромоны и серотонин очень позитивно влияют на восстановление!

Лера едва ест. Пока Ник отвлекается на что-то, тихо спрашиваю:

- Не вкусно?

- Очень вкусно. Но мне же нельзя... - шепчет она, многозначительно играя бровями. - Я и так булка.

- Салатик кушай, - докладываю ей.

Приходит смс от Руслана: “Как там моя девочка?”

Зотова: “Очарована и прекрасна!”

Тиранович: “А как Лера?” - с подмигивающим смайлом.

Зотова: “Эй!” - хихикаю над собой.

От этой толики флирта от Хасанова меня будоражит так, как не будоражило от самых смелых признаний других мужчин. “Моя девочка…”. Делаю скрин, словно он может это удалить. У меня всё задокументировано, Руслан Тиранович!

Смываюсь к себе в комнату.

- Позовете, когда спать захотите, ладно? Я Леру заберу к себе.

Переодеваюсь в пижаму. И раскинувшись на ворсистом ковре мечтательно смотрю в потолок.

Чудесный день... Только Хасанова не хватает для полного счастья. Вырубает. И мне тоже снится его голос...

Операция самая простая, стандартная, я бы сказал при черепно-мозговой. Удаляем осколки, латаем сосуды… Простейшие сосудистые операции он может проводить уже сам. Карл Ильич его неплохо натаскал.

В какой-то момент у меня сводит отводящую мышцу на кисти. Вот и достигнут предел прочности. Чуть-чуть не дотянул. Завтра с периферии к нам приезжает хирург.

Зашипев, отдергиваю руку с коагулятором, убирая ногу с педали.

- Судорога! Черт… - трясу кистью. - Давид, давай ты.

Уступаю ему место, отдаю прибор. Забираю левой рукой у него эндоскоп. У меня обе руки рабочие. Но самую тонкую работу я левой не делаю.

Растерявшись, смотрит в разрез.

- Нет, смотри на экран, - подсказываю ему. - Сосуд видишь?

- Все нормально, Руслан Таирович. Вижу…

Подсказываю некоторые тонкости. Он справляется. Вытаскиваю эндоскоп.

- Шьём...

- Ехали бы Вы, Руслан Таирович, домой. Лучше на сутки-другие отпустить ситуацию, чем потом на месяц выпасть, восстанавливаясь. Я в ночную останусь вместе с Васильевой. Если что - помощь из хирургии запросим и из сосудистого. А утром второй хирург выходит. Если уж совсем будет без вариантов... Ну позвоним Вам.

Он прав.

- Да, - сжимаю-разжимаю кисть.

Вытягиваю руку вперёд.

- Тремор. Всё. Тайм-аут.

Нужен профессиональный массаж, миорелаксанты и отоспаться. А ещё...

То, что мне нужно ещё для расслабления и восстановления - это секс. Точнее - вторжение и оккупация совершенно конкретной территории, а не разовое мероприятие со случайным телом. Потому что голодно не только моему телу и психике. Голодно ещё и чему-то более тонкому... Если бы я верил, что душа существует, сказал бы - душе. Но я агностик, душу мне на анатомии не показывали. Хотя болит иногда что-то такое… Не анатомическое.

- Ты молодец, Давид. Все сделал хорошо, но с кистями нужно работать. Деревянные. Безымянный и мизинец не работают у тебя автономно. Поэтому мешают манипуляциям. Ты ими втыкаешься периодически. Эспандер?

- Угу...

- Выброси. Я пришлю тебе свой комплекс для тренировки. Ну и недоминантная рука у тебя практически не участвует. В быту все делай ей.

- Хорошо, Руслан Таирович.

Отписываюсь в дежурку, что отделение не принимает сложные травмы, чтобы везли сразу в другую клинику.

Давайте-ка ребята сегодня как-нибудь без черепно-мозговых… С “боженьками” сильный дефицит.

С братом Таисии я не знаком, поэтому, особо не мудрствуя, покупаю ему сертификат в хороший магазин оргтехники. Внизу захожу с попутчиками. Дверь в квартиру закрыта не плотно. Стукнув, приоткрываю. Захожу...

Из одной комнаты - Лерин смех и мужской голос. Из другой релакс-музыка.

Пахнет ванилью, свежими огурцами, едва уловимо - парфюмом от верхней одежды на вешалке... Там висит ее сумочка.

Хочется поругать, что дверь не закрыта. Растяпа. И, одновременно, вообще не хочется ругать ни за что. Разуваюсь, подхожу к комнате откуда слышаться голоса.

Подпираю плечом косяк, наблюдая за молодежью. Они увлеченно играют в какой-то экшен. Никита очень похож на Таисию - глаза, овал лица... Лера - розовощекая и, на удивление, женственная. Никакой гопоты и комбо из эмо и гота. Чуть заметный нежный макияж, волосы естественно уложены. Спину держит прямой, изящным движением попровляет падающие на лицо волосы.

Закатывая глаза, улыбаюсь. Ну надо же какие преображения у нас рядом с симпатичными мальчиками!

- Привет, молодежь.

Вздрогнув, переводят на меня взгляд. Никита настороженно хмурится, опуская джойстик.

- Пап... - недовольно поджимает губы Лера.

"Я никуда не поеду!" - капризно артикулирует мне так, чтобы не заметил Ник.

Прохожу в комнату.

- Руслан, - тяну руку парню.

- Никита, - пожимает он.

На автомате, практически неосознанно отмечаю, что тонус мышц нормальный. Мышечная ткань бёдер ещё не атрофировалась. Джинсы обтягивают хорошо развитую мышцу бедра. Подвижность есть - он дёргает коленом. Но неврологические функции уже отчасти искажены, отмечаю по постановке ступней. Значит, резидуальный период после травмы. Больше года прошло? Но меньше двух. Почему ещё не встал?...

"Скол позвонка", - припоминаю я. Это про него?

Заставляю себя выключить хирурга. Мне надо отдохнуть сегодня. Это всё - потом.

- Держи, это тебе подарок. Поздравляю.

Отдаю сертификат.

- А мне Лера уже подарила подарок.

- Тот от Леры, этот от меня.

- Спасибо.

- Как у вас здесь дела?

- Хорошо у нас дела... - машет мне Лера незаметно пальцами, чтобы я удалился.

Смотрю на часы.

- Никита, я могу доверить тебе дочь на пару-тройку часов, и быть уверен, что с ней все будет в порядке?

- Конечно!

- Прекрасно. Вынужден ненадолго похитить Таисию Валерьевну. Справитесь тут без нас?

- У нас квартира оборудована, - немного смущаясь, смотрит мне в глаза. - Так что - без проблем.

- А где Таисия?

- Она, наверное, не слышит.

- Окей, развлекайтесь.

Заглядываю в комнату Таи.

Звездой лежит на ковре, уткнувшись лицом в тонкую стеганую подушку для кресла. Просто пастораль какая-то! Все довольны и умиротворены. Таисия - это находка…

Прикрываю плотнее дверь.

- Тая...

Недовольно мыча, отворачивается в другую сторону. Спит.

Желания мои противоречивы. С одной стороны, хочется такой же звездой рухнуть рядом. И если бы я был уверен, что точно не вызовут в ближайшие сутки, именно так бы и сделал. Но кто знает, сколько у меня свободного времени? Поэтому то, чего хочется гораздо больше откладывать я не собираюсь!

Подтянув чуть повыше брюки, присаживаюсь ей на бедра, не перенося на нее вес. Растерев холодные ладони, тяну вниз резинку пижамных штанов до середины ягодиц. Кладу пальцы на крестец, медленными движениями изучаю и массирую ее тело.

Напрягается и замирает.

Чуть вправляю ей крестец, заставляя тихо пискнуть.

- Ч-ч-ч…

И уже не особенно налегая на массаж, просто с кайфом сжимаю ягодицы, проезжаясь по ним снизу вверх.

- Ай... яй... - шепчет она, сжимая пальчиками ворс ковра.

Наклоняюсь над ней, вжимаясь губами в ухо.

- Это был небольшой анонс... - прикусываю мочку.

Ее глаза пьяно закатываются, кусает губу, сдерживая стоны.

- Вы похищены, девушка, - возбуждённо и хрипло шепчу ей. - Одевайтесь или увезу в пижаме...

- Руслан Тиранович, Вас кто ужалил?! - хихикая отбиваюсь от его рук, срывающих с меня одежду прямо в пороге.

Его и мои вещи летят на пол.

Дёргает зубами шарф, открывая вырез на платье. Впивается в приподнятую лифом грудь.

- А как же - поговорить? - лепечу я, пытаясь шутить.

- Я в процессе с тобой поговорю...

- А рояль?.. Мне кажется, обещали рояль!

Целует в губы поднимая под бедра, уносит на рояль.

- Рояль, так рояль...

Его жадные нетерпеливые поцелуи подсказывают мне, что я падшая женщина. Потому что - не надо мне никаких разговоров, пусть не останавливается!

И вероятно мы все-таки не дойдем по кровати. А возможно и до дивана...

Закрывая глаза, тону в кипятке… его запахе... кончательном

ощущении мягкой щетины, скользящей по шее... сбитом, частом дыхании... касании наших языков...

- Ты хотела на рояле?.. - возбуждённо шепчет мне он, как в клавиши вдавливаясь в мои позвонки пальцами. - Фантазировала об этом?..

Со стоном вжимаюсь в его колючую щеку лицом, закрывая глаза. А что у меня были шансы не фантазировать?!..

Его ладони скользят по моим ногам, задирая юбку платья.

У тебя роман с шефом, Таисия... - пытается очнуться моя адекватность.

И все вообще очень сомнительно...

Он и слова тебе теплого не сказал...

А как же "моя девочка"?

Голый секс - это не твоя история! Ты влюбишься, как дуреха. А он? Вряд ли...

Да ты уже!!

"Я подумаю об этом завтра!" - отмахиваюсь от этих мыслей.

Там, за личиной шефа, такой мужик, что... трусики слетают и без теплых слов. Здесь сразу разливают кипяток!

Слетают не фигурально. Он нетерпеливо сдергивает их с моих бёдер. Откидывает, не глядя, за спину. Краем глаза замечаю, как эпично и метко они попадают на круглый набалдашник перил в самом низу лестницы.

Мои непослушные пальцы, расстегивают пуговицы на его рубашке. Ах, этот торс... Глажу выраженную грудную мышцу, чувствуя жёсткие волоски на его груди.

Наши руки встречаются на ремне. Он сжимает мою кисть, отправляя ее ниже, в расстегнутую ширинку.

О, боги... Я уже и забыла, как это… А “это” - горячо, влажно, твердо ... большой головкой упирается мне в ладонь... Подрагивает… Пульсирует…

Воздух пропитан тестостероном.

Руслан шипит, на мгновение зажмуриваясь. Это так пьяняще сладко - извлекать из него эмоции! Я и сама вся в мурашках от его тихих стонов, сквозь стиснутые в возбужденном оскале зубы. И я сжимаю его увереннее, опускаю взгляд вниз, забывая про смущение. О-о-о... И тут же слепну от горячей волны возбуждения, так и ничего не разглядев.

Подхватывая под бедро, стягивает ладонью спустившийся чулок и сминает меня. Горячая мокрая головка скользит выше второго чулка по бедру, упираясь в мою ноющую плоть...

Не то чтобы, я безответственная идиотка и не помню про презерватив...

Где-то там... Далеко-далеко... в рациональной части мозга, я все помню...

Но он такой поплывший... Такой невменяемый... Наши стоны, губы, языки...

Притягивая за бедра, с тихим рычанием вдавливается…

С воплем вцепляюсь ему в волосы.

Мне так болезненно-кайфово... И смущающе, словно в первый раз...

- Мм... какая тесная... девочка... - удовлетворенно хрипит мне в ушко.

- Руслан... - тревожно выдыхаю, теряя голос.

- Ещё чуть-чуть... Блять... Я уже и забыл... Как это... По-настоящему... - задыхается он, отключая мне тормоза. - Мм...

Рывок!

Впивается в губы, гася мой хриплый вопль. От вторжения между моих бедер ноет, до боли растягивается и трепещет от удовольствия! Я закатываю глаза, растворяясь в забытом ощущении.

Нет... Не забытом... Таких ощущений я не получала ни-ког-да!

Быть может только намеки на них, в самых откровенных порно-снах.

С шипением и низким урчанием подаётся назад и снова вколачивается...

В моих глазах звёзды!...

И теперь я точно ни о чем не помню! Что не так?.. Все прекрасно...

Теряю равновесие и, хватаясь за его плечи, съезжаю с закрытых клавиш рояля...

Он поднимает меня под бедра снова. Мои собранные волосы рассыпаются. У основания лестницы мы тормозим, и опять тонем в поцелуях.

Мое платье летит на ступени.

Не разлепляясь, преодолеваем ещё несколько и следом летит его рубашка. Последним капитулирует бюстгальтер, повисая в пару трусикам на перилах, но чуть выше.

Теряем голову на последней ступеньке, оседая вниз на ковролин.

Вытаскивая из кармана упаковку из фольги, рвет зубами.

Мой взгляд двигается за его рукой. Горя от сладкого смущения, наблюдаю, как в пару отточенных движений раскатывает по члену презерватив.

Разводит мои колени, рассматривая меня там. На единственном украшающем меня сейчас чулке несколько похабненьких стрелок… Кого это волнует?..

- Красиво... - с вожделением, облизывает губу, рисуя пальцем мне от лобка между губок - вниз-вверх-вниз…

Со стоном дёргаю бедрами. Закидывая голову назад, улетаю от волны мурашек, по шее бегущих на затылок. Кровь долбится оглушая своей пульсацией.

Мы трахаемся на лестнице... Я выгибаю спину, лёжа ей на его предплечьях. И даже не чувствую перепадов ступенек. Жадно поднимаюсь навстречу его движениям.

Невменяемо улыбаюсь, в мгновения, когда он замедляется, тому, что могу вот так вот нахально кусать его губы, сжимать волосы… Мне все позволено!

Но когда он беспощадно рвется в меня, как отбойный молоток, я могу только громко стонать, хватаясь за его плечи. Никаких улыбок… Мне хочется попросить пощады, я задыхаюсь, зависая в предоргазменном ощущении...

Оно как звон через все тело! Невыносимый! Слишком сильный, чтобы его терпеть...

- Руслан... - исступленно шепчу я, облизывая пересохшие губы.

- Да... да... да... - шепчет в ответ мне в ушко. - Кончай, моя девочка...

Его... Я - его… мяу… моя душа продана.

Вздрагиваю от долгой невыносимой судороги, проезжаясь коготками по его шее. Обмякаю, откидывая голову затылком на его раскрытые ладони. И чувствую ещё несколько мощных рывков внутрь меня. Громкий выдох мне в шею… на несколько мгновений невыносимое давление внутри…

Закрыв глаза, мокрые и изможденные, мы касаемся языками соленой кожи друг друга.

Отрывается от меня. Поднимается на колени, стоит на ступеньку ниже моих бёдер. Я опираясь на локти, приподнимаюсь тоже. Стягивает резинку, отбрасывая в сторону.

- Пойдем в кровать... - смотрит мне в глаза своими пьяными и осоловелыми.

Тянет за руку на себя.

Пальцы изучающе обводят мою грудь.

- Было хорошо?

Киваю, опять начиная смущаться.

Ухмыляясь, разглядывает мое горящее лицо, удерживая его за подбородок. И заставляя меня прятать взгляд за опущенными ресницами. Ведёт пальцем по щеке. Подхватывая за затылок, прижимает к своим губам.

- У тебя полчасика на поговорить и рояль. Возможно, даже меньше… Потом опять покричим…

Мы синхронно дёргаемся на звук открывающейся двери внизу.

- Да, блять! - психует он, резво поднимая меня на ноги. - В спальню.

Я, абсолютно голая, смываюсь в его открытую комнату. Она прямо напротив лестницы.

Там темно... Я делаю шаг в темноту, издали поглядывая вниз.

Кто это, черт возьми?!

Там же мои трусики прямо на перилах. Трусики, которые я зрелищно промочила! А ещё платье! Чулки! Бюст! Все это по дороге наверх. При мне только порванный чулок. Прекрасно, Таисия, просто шедевр!

Я убью тебя, Хасанов.

Слышу, как он застегивает ширинку и гремит ремнем. Невозмутимо и не торопясь спускается по лестнице с голым торсом.

На ходу поднимает рубаху.

- Добрый. Вечер. Мама, - звенит сталью его голос.

Мама!!!

Ааааа!!

Я помню его чопорную мать! Которая смотрела на меня как на недоразумение на семейном вечере.

- А что здесь у тебя происходит? - растерянно.

- Происходит вечер, - спокойно пожимает плечами. - Вечер половозрелого мужчины. Который забрал у тебя ключи и попросил не являться без предварительной договорённости.

Она шокированно оглядывает этот звездец. Поднимает с рояля мой чулок двумя пальцами.

Хасанов, не особо таясь, снимает с перил мои трусики и засовывает в карман.

Нет. Звездец здесь опять не описывает... Скорее - полноценный порно-пиздец!..

Выстави ее, умоляю.

- Я, надеюсь, это Ульяна, - вкрадчиво и доверительно.

- Не надейся.

Напряжение вырастает в разы! Меня сносит даже наверху.

- Так, может, познакомишь меня тогда со своей пассией? - брезгливо. - Или ее имя не стоит и запоминать?.. Мне подождать на кухне, пока она... удалится?

Да-да-да!!!

Но...

- Нет. Уж будь любезна свари нам кофе, если зашла. Будем знакомиться. Надеюсь, ты пьешь свои таблетки и в состоянии запомнить имя, - ехидно. - Ее зовут Таисия.

Прихватив платье, поднимается ко мне наверх.

- Не много ли Таисий на наши головы? - ему в спину.

Хасанов, ты труп!

Чем бы ему треснуть...

- Нет! Нет. И - нет! - категорично шиплю ему в губы, уворачиваясь от поцелуя. - Я не пойду.

Упираю руки в бока, вставая в позу.

Вспомнив, что я "Пеппи длинный чулок", вырываю у него из рук платье, прижимаю его к себе.

- Зотова... - вздрагивают его ноздри. - Ты ассистентка? Ассистируй. У меня "операция" в самом разгаре.

- Нет, ну пожалуйста! - свожу жалобно брови, меняя тактику.

- Доводы?

- Ну очевидно же - чем мы здесь сейчас занимались!

- Это не нас должно смущать, а ее. Она ведёт себя бестактно. И должна получить отдачу за такие выпады.

- Это... неловко!

- Ерунда. Ты - моя женщина. Секс - это естественно. Ты же моя женщина? - пытливо и с вызовом смотрит мне в глаза.

- Я... - бормочу расстроенно.

И суток не прошло, как я при Бергмане играла роль невесты Давы! А это все одно большое семейство.

- Нам совсем не обязательно заявлять об этом, да?

- Интересно, а что же нам мешает? - с ноткой яда. - Не твоя ли нерешительность в ситуации с Варшавиным? Так я хочу напомнить, что десять минут назад мой член был в тебе. А ты же у нас девочка приличная? И после этого готова поставить внятную и категорическую точку, да?

- Руслан...

- Всё по-честному, Тая. На работе - ладно. Это лишняя информация для посторонних людей. Но внутри семьи невнятная интрижка с двумя мужчинами? Даже я под это не подпишусь. И хотелось бы верить, что ты - тем более.

- Так ты же меня и подставляешь под это, заставляя знакомиться с твоей мамой теперь в роли твоей женщины! - возмущённо взмахиваю руками.

Грудь покачивается. Его взгляд съезжает ниже... Снова прикрываю.

- Таисия... - режет он. - Я - эгоист, собственник, и, как ты правильно заметила - тиран. Не думай, пожалуйста, что я дам тебе хоть крошечный шанс на то, что тебя будут считать невестой другого мужчины. Прямо сейчас выбери - чья ты. И закроем вопрос во всех его ипостасях. И если ты моя, то ты спускаешься и встаёшь рядом со мной. Если нет... Меня не интересует продолжение. Мне будет очень жаль. Но на этом точка. Никаких треугольников. В свою очередь, я тебе торжественно обещаю, что и ты не будешь искать третий угол. Честно - согласна?

- Да я из-за других побуждений это все! Дава мне просто помогает...

Руслан морщится.

- Давид, - поправляюсь я.

- Все другие проблемы мы решим с тобой вдвоем и после. Хорошо?

Не дожидаясь ответа, уходит вниз.

Ты обещаешь, Хасанов?! - с паникой смотрю ему в спину.

Ну какой же ты тяжёлый мужик!

Значит, отдача маменьке, да? - возвращаю на место бюстгальтер. - Женщина я твоя, да? Эгоист?? Я тебя вылечу... Сейчас как выдам отдачу! - воинственно сдуваю прядь волос с лица.

Спущусь такая затраханная и буду бесстыже смотреть ей в глаза! Всё равно еврейской маме понравиться нельзя.

Забегаю в ванную комнату, стираю смазанную под глазами тушь.

Ещё и мои трусики унёс. Мстительно стягиваю с сушилки его черные Версаче. Так тебе...

Психуя, натягиваю на себя.

Порванный чулок летит в сторону.

Не обнаружив беглым взглядом расчёску, приглаживаю влажными руками волосы.

Платье на мне сегодня до колен, мягкого пудрового цвета. Босая, с голыми коленями спускаюсь вниз.

Надо было и штаны у него одолжить, Зотова, чего ты, в самом деле?

В конце лестницы меня встречает Граф. Когда мы зашли, Хасанов выпустил его погулять. Наверное, маменька впустила его обратно. Как почетный караул он сопровождает меня на кухню, бессовестно ловя своим носом запах нашего секса. Я пропитана им насквозь...

Но мужчина обещал решить мои проблемы, а Хасанов не тот человек, что бросает слова на ветер. И за это я готова знакомиться с его маменькой хоть после каждого секса.

Плевать вообще, что она обо мне думает.

- Добрый вечер! - натягиваю я стальную улыбку, заходя к ним.

- Нелли Марковна. Таисия Валерьевна...

Представляет нас Руслан, сидя на высоком стуле у барной стойки. Подает мне руку.

Меньше всего я тяну сейчас на Валерьевну.

Но руку ему в ответ даю. Притягивает меня к себе.

Нелли Марковна поднимает с груди очки, висящие на цепочке. Надевает. С пристрастием смотрит мне в лицо, словно запамятовала... Переводит взгляд на голые ноги. Выражение лица стекает в гримасу.

Переигрываете, Нелли Марковна.

Встаю за спину Руслану, прячась от ее рентгена. С таким взглядом и Версаче на мне углядит. Будет более чем неловко!

- Невеста, я полагаю? - елейно и холодно улыбается Нелли Марковна. - Напомните, милочка, чья?

- А я что, может так невнятно сказал, - не даёт ответить мне Руслан, - что остались ещё какие-то вопросы?

Нелли Марковна поджимает недовольно губы.

- Я услышала.

Руслан кофе меня не угощает. Но выдавливает мне в стакан пару половинок апельсина. Протягивает.

- Держи, - облизывает сок губами с фаланги пальца.

Нелли Марковна прикладывает ладонь к сердцу, страдальчески и скорбно сводя брови.

- Не взяла свои капли.

- Я Вам сейчас накапаю... - снимаю с полки аптечку.

- Яду, будьте любезны.

- А как же внуки, мама, о которых ты так мечтаешь? - ухмыляется беззлобно Руслан.

- Достаточно с меня и Валерии! У матери забрал. Сам не занимаешься. Ещё и меня удалил из-за ее капризов. Какие тебе ещё дети? Эта растет как Маугли. Не говори глупостей!

- Лерой занимается Тая.

- И очень плохо! У нее и так с моральными принципами полный провал.

- Все у нее нормально! - возмущённо бросаю я. - Обычный подросток.

- Ну, если Вы одобряете, это, в первую очередь, характеризует Вас Таисия. Хотя, о чем это я?... Господи! - сжимает виски. - Бергманы будут в шоке. Какой скандал... - пафосно. - Ведущий хирург и ассистентка. Дешевенький и банальный мезальянс.

Удивительно, но меня не цепляет. Наверное, потому что Хасанов как глыба. Ни одной лишней эмоции, расслаблен, чуть ироничен. Ему плевать!

И мне было бы плевать на эту малознакомую женщину, если бы не Ник.

Весь этот "скандал" может повлиять на его госпитализацию? Или - нет? Насколько Бергман мелочный? Скоро мне предстоит это узнать. Хасанов ты обещал!..

- Так Вы бы не травмировали нежную психику Бергманов деталями, - решаюсь я. - Мы уж как-нибудь сами в своем кругу разберемся - кто кому жених и невеста.

- Милочка! Давид из-за Вас бросил такую хорошую девочку. Талантливую умницу... Пошел против семьи. А Вы!.. Меняете свои увлечения как…

- Мама Вам пора, - встаёт Руслан. - Знакомство состоялось.

- Ухожу!

Идёт к выходу, мы следом.

- Да только хочу посоветовать, - оборачивается в дверях. - Руслан на Вас никогда не женится. Он и на матери Валерии не женился. Так что не делайте публичной эту... интрижку. Это он дурит... У него это пройдет. Как простуда. Лучше бы Вам выбрать Давида...

Хлопает дверью.

- Как простуда... - повторяю я.

- Не дождешься, Зотова... - целует в шею. - Я серьёзно болен.

Чуть нагибает телом над роялем.

- Руки на крышку...

- А если она вернётся?.. - зажмуриваюсь, подчиняясь.

- Это ее проблемы...

А ещё я в его трусах!

И его руки очень быстро на них натыкаются. Задирает юбку.

- Неожиданно... - в его голосе смех.

- Ты увел мои, я твои. Все по-честному!

А потом он сжимает зубами мой загривок, и я забываю как шутить, дышать...

Время тикает на краю сознания, приближая точку, в которой наш "кислород" закончится.

А мне так не хочется, чтобы заканчивался этот вечер. Он какой-то особенный...

У нас горит камин. На рояле два бокала вина, практически не тронутого.

Голые, мы сидим за роялем. Тая верхом на моих коленях, лицом ко мне. Отвожу шелковистые волосы за плечи. Они немного растрёпаны и вместе с румянцем на щеках, припухшими от поцелуев губами делают Таю неописуемо свежей и манящей.

Мои пальцы обрисовывают точёные изгибы ее спины, и иногда сползают на клавиши. Словно по наитию выдают какие-то фрагменты, обрывки... и возвращаются обратно. Тая слушает, закрывая глаза.

Быть причиной женского наслаждения - это наркотик для мужчины. Особенно когда он сильно не равнодушен к этой женщине. Я - неравнодушен. Сильно неравнодушен. Я чувствую, как этот наркотик тревожит мою зону удовольствия в мозгах. И хочется ещё, и ещё, и ещё...

Она поднимает мое лицо в своих ладонях и трется щекой о мою. Нежничает... Касается кончиком носа моего. Обрисовывает пальчиком брови. Мне кайфово купаться в ее женской энергии.

Опуская лицо, облизываю розовый сосок, который дразнит, скользя по моей коже.

- Ты такая красивая девочка... - шепчу ей, гладя губами изящные ключицы.

Отстраняюсь, разглядывая ее тело. Веду пальцем по носу, губам, подбородку, шее... рисую восьмёрку, обводя грудь, поглаживаю вытянутый на плоском животе пупок. И с урчанием ныряю пальцами ниже, втыкаясь в мягкую, скользкую плоть.

Закатывает глаза и, задохнувшись, распахивает губы.

Вдавливаюсь подушечками пальцев в "джи".

Дрожа, чуть откидывается, упираясь плечами в закрытую крышку рояля.

Блять, как это роскошно… Вот всё это!

Эмоции накачивают грудную клетку до отказа. Я не могу ровно вдохнуть.

Ухмыляясь своим слабостям, вжимаюсь в ее шею, пряча свое слишком восторженное лицо.

Потек ты, Хасанов, конкретно...

Пискнув, вздрагивает, обнимая меня за плечи крепче.

- Колюсь?

- Нет… Мне нравится.

Трется об мою уже неприлично отросшую щетину.

Удерживая мое лицо ладонями, втягивает нижнюю губу. Улыбаясь, касаемся языками.

Ее ладони скользят вниз, ощупывая пресс...

- Ниже... - шепчу я, возвращая пальцы, испачканные в ней на клавиши. - Ещё...

Сжимает меня, двигая кистью по стволу. Выдаю какофонию звуков на рояле, теряя контроль над пальцами.

Я сыт и удовлетворен. Но как это бывает со слишком вкусным блюдом, хочется его есть даже когда ты уже наелся.

Снимаю пальцы с клавиш, сжимаю ее попку.

- Мне очень жаль... - шепчу между нашими ленными и сладкими поцелуями. - Что я не могу увезти тебя на море... И наслаждаться там тобой... чтобы никто не мешал нам... и спешить было некуда. Единственное, что я могу - это завтра дать тебе выспаться до обеда.

- Нам пора? - разглаживает мои нахмуренные брови.

- Увы... - бросаю взгляд на часы.

Двенадцатый. От усталости закрываются глаза.

- Ты никуда не поедешь.

Прижимается своим лбом к моему.

- В смысле?

- Ты сейчас примешь ванну и ляжешь спать. И будешь спать завтра до обеда. Пока мы с Лерой не приедем. Я ей обещала,что она останется у нас. Не порти девочке приключение. А потом мы с тобой вместе поедем в клинику. Пообещай мне, что будешь спать.

- Ты моя девочка заботливая... - целую ее в ладонь.

- А я приеду немножечко пораньше, - шепчет мне многообещающе в ухо, и пока ты ещё окончательно не проснулся, я сделаю тебе массаж. Горячим маслом...

- Вау... Таисия Валерьевна!.. Да Вы знаете, чем купить мужчину.

Тая, флиртуя, порхает ресницами.

- Продано… От таких предложений отказываются только идиоты.

- Вызови мне такси.

Мы поднимаемся наверх. Поглядываем на огромную кровать, которая сегодня не дождалась нас. Но у неё отличные перспективы!

Я одеваю Таисию в свою одежду - ещё одни Версаче, носки, футболку, спортивный костюм. Не отпускать же с голыми ногами. Чулки героически погибли во время секса.

Подворачивает штаны и рукава. Она так юно выглядит в этом безобразии, что мне становится немного не по себе. Косметика и униформа делают ее старше...

Вместе с Графом провожаю ее до такси.

Замираем с ней друг напротив друга на мгновение, перед тем как ей сесть в машину.

- Спасибо за вечер, - облизываю губы.

Незримая дистанция между нами ощутимо увеличивается. Ну, это же нормально! Нет?

Я не целую ее перед тем, как отпустить. Потому что с выражением чувств в присутствии посторонних у меня все ровно - я их не выражаю. Хотя она явно ждёт. Но не дождавшись, опускает взгляд.

Делает шаг от меня. И я тут же начинаю остро сожалеть, что не поцеловал. Так - что сводит грудную клетку в болевом спазме.

А вдруг это критично важно для нее. И я испортил этим вечер?

Растерянно погружаюсь внутрь себя, задавая себе вопрос - а не дохрена ли индульгирования на счёт ее чувств?..

Нет... Не дохрена. Я хочу, чтобы этот вечер повторился. И не хочу никаких осадков.

Нахмуренная Тая садится в машину.

Я психую на себя, что вышло так, как вышло.

Держу дверцу, ожидая, пока она поднимет ногу в салон, чтобы захлопнуть

Но, неожиданно передумав, она выходит из машины. Встаёт в упор. Не больно, но демонстративно припечатывает мне пальцами по щеке, обиженно оскаливаясь.

- Виноват... - улыбаясь, с облегчением подхватываю ладонью ее за затылок и с эмоцией глубоко целую в губы.

Отпускаю.

- То то же! - задирает довольно нос Таисия.

Окей... окей... окей...

- Позвони, как зайдешь домой, - помогаю опять сесть в такси.

И неприлично счастливый и весь расшатанный эмоционально иду домой.

Какая опасная девочка... Так и влюбиться можно.

- Я не хочу... - хлюздит опять Лера. - Мне и так нормально. Ник, вот, тоже на коляске... - оправдываясь, как бы между прочим.

- Между прочим, Ник с этой коляски скоро встанет! - уверенно вру я.

Встать у него шансов мало. И с каждым днём всё меньше. Но если надо врать, чтобы они оба начали пахать, я буду врать и ей и ему. Уверенно и нагло.

- И что ты скажешь тогда?

Лера сдувается, поджимая губы.

- Просто поверь мне, ты никак не увернешься от реабилитации. И когда ты даёшь заднюю, то просто затягиваешь процесс. А вот если рванешь вперёд, этап, сопряжённый с болью будет в три раза короче.

Не уверена, что это так. Но урок от наставника помню - врать, шантажировать, льстить... Все для достижения цели. Она того стоит.

Завожу ее в дом, даже не вздрагивая от любопытного мокрого носа, ныряющего мне на мгновенье под юбку, а потом утыкающегося в ладонь. Передние резцы ласково скребут по коже, словно пытаясь ущипнуть.

- Ваше Высочество! - чешу Графу между ушами. - Я к Вам с податями.

Достаю из сумочки пакет с собачьими вкусняшками. Скармливаю парочку. Отпускаю гулять.

- Ты просто не понимаешь, - уныло хныкает Лера. - Через пару дней из отпуска вернётся Стеф. А он знаешь как больно делает?! В тыщу раз больнее, чем ты!

- Значит и "в тыщу раз" эффективнее. А значит, реабилитационный период будет короче. Надо терпеть... А что за Стеф?

- Степан Дмитриевич. Державин. Папа говорит он лучший врач в нашем городе по восстановлению после травм позвоночника.

- Хм...

А я его помню. Он нас тоже не взял. Нет смысла восстанавливать то, что придется ломать, чтобы переделать.

- Стеф классный. Но, блин, больно!

- Зато когда ты встанешь на ноги, мистер Хасанов станцует с тобой вальс, - придумываю я очередную мотивацию.

- Папа не умеет танцевать вальс! - смеётся Лера.

- Научится! - сурово обещаю я. - Это гораздо проще, чем научиться ходить заново. Я тебе обещаю - будет танцевать как миленький.

- Это кто там раздает обещания за меня? - доносится сверху строгим голосом.

Стоит наверху, сложив предплечья на перила. В трусах и с незажженной сигаретой в пальцах. Смотрит на нас сверху-вниз.

- А кто Вам, Руслан Тиранович, встать разрешил? - стреляю в него многозначительным взглядом.

- Тиранович... - хихикает Лера.

- И тебе доброе утро, дочь.

Поджимает губы, пряча улыбку. А взгляд теплый...

Лера уезжает к себе, а я поднимаюсь к Хасанову. Плыву, таю и смущаюсь, вспоминая все то, что было на этой лестнице.

Вижу как подрагивает его грудная клетка от мощного сердцебиения. Я и сама вся неистово "стучу".

Делает шаг мне навстречу.

- Привет... - поднимаю на него взгляд.

А он пахнет ещё гелем для душа и собой, насыщенно и пьяняще.

И опять не целует. Ждёт, что я первая?.. Гад. Гад!! Ну ничего... Я обещала тебя вылечить.

Закрываю глаза, поднимаю лицо и облизываю губы, словно греясь под солнышком.

Ну?.. Соблазняйтесь уже, мистер Хасанов.

Сминает меня, впиваясь. Я чувствую жадный стон, застрявший в его горле.

То-то же...

Мои колени дрожат и едва держат.

- Как жаль, что нам уже пора... - возбуждённо шепчет в ухо.

- Как это?! - распахивая глаза, толкаю его в грудь. - У нас ещё два часа!

- Увы. У Карла Ильича неформальная проверка из здравоохранения. Заведующих вероятно будут тоже приглашать. Но даже если нет…

- Ну. И. Что. Там для этого Ульяна Карловна сидит, вообще-то. За что-то же она получает зарплату? - перебивая, ворчу я ядовито.

Ой, не нравится мне эта тетка! И вдвойне не нравится, что маменька Хасанова ее ему сватает. Это дико неприятно.

Его лицо раздражённо вздрагивает.

Я вспоминаю, как он выпроваживал ее и потом рычал на нее в отделении за нашу "смертницу". И успокаиваю свою ревность. Это "светило" может и не моя собственность, но к ней явно теплых чувств не питает. Да и клятвенно мне обещал, что в углу треугольника я стоять не буду.

- …Плановые операции перенесены. Но хирург должен быть на месте. А наш новенький отсыпается.

- Но ты ведь тоже.

- Да нормально всё. Я выспался как никогда. На массаж претендую вечером.

- Вечером не получится... Кофе сварить? - отворачиваюсь, спускаясь вниз.

Не судьба мне потискать эти широкие плечи.

- Почему?

- Родственники приезжают.

- Мм. Жаль.

Мы молча едем на работу, оба пытаясь перестроиться на рабочий лад. Я искоса разглядываю его профиль. И категорически не понимаю как ему ассистировать, черт возьми. Я и так трясусь, а тут ещё колени мягкие и горячие приливы. Ужас!

Подбираю слова, чтобы заговорить о Нике. Или не говорить? Дождаться понедельника и там уже по факту?

На светофорах, он, хмурясь смотрит в свой телефон.

- У твоего Сидорова давление шкалит. Ты что - отменила ему гипотензивную терапию?

- Я что - сумасшедшая?

- Нда? Ночью был криз.

- Что?! Это невозможно.

- Что-то меняла?

- Нет...

Зависаю, перебирая в голове дозы, препараты, процедуры... Как так?...

Хасанов покупает внизу мне какао, себе кофе.

- Не много ли кофе?

- Необходимое зло, Таисия Валерьевна, я же говорил, - чуть отстраненно.

Злюсь...

Мне тоже хочется выжать ему апельсин в стакан.

Пока я зависаю у ресепшена со свежими анализами крови своих пациентов, Хасанов делает обход.

Мимо стучат каблуки.

- Доброе утро, Ульяна Карловна, - бормочу я.

Каблуки - это только она.

- Доброе. На Вас пациент жалуется, Таисия Валерьевна.

- Филипп Николаевич? Он на всех жалуется... - перевожу взгляд с одного листа на другой, сверяя цифры. - У него ментальные изменения. Вчера на Вас жаловался, - вру я.

- Что?!

- Мхм...

- И на что же, очень интересно?

- У него голова болит, а Вы каблуками стучите... Беспокоите дедушку.

Так тебе.

- А санитары громко каталки возят. А в шесть утра мерзкие медсестры включают свет в палате...

Фыркнув, Ульяна Карловна уходит в кабинет Хасанова.

- Зотова! - слышу в коридоре чуть дальше рычание Тираныча.

Вздрогнув, замираю. Сердце панически вздрагивает, вспоминая треш с Бойко.

Торопясь и паникуя иду в свою палату. Там теперь все пациенты мои.

Открыв тумбочку, Руслан совершенно бестактно выставляет из нее вещи Сидорова. Коробки с лекарствами…

В тихой ярости разворачивается ко мне.

- Абсорбенты. Сильнейшие, прошу заметить!

- Мать сказала, что лекарства, которые мне дают, очень вредные и посадят печень, - оправдывается Сидоров.

Хасанов игнорирует.

- Экстракт женьшеня! - приподняв швыряет коробку. - Куркумин! Эхинацея! Аскофен!!

- А это от головной боли... - настороженно вставляет Сидоров. - Безобидные.

- Куда ты смотришь, вообще, Таисия Валерьевна?! - возмущённо. - Не хватает только мышьяка!

Открыв рот в ужасе смотрю на коробки противопоказанных ему под страхом смертной казни БАДов.

- Аа...

- Ты что не разъяснила пациенту его противопоказания? - рявкает на меня.

- Разъяснила... - мямлю я.

За моей спиной замирает стук каблуков.

- Он же чуть этим не самоубился!

- Сидоров! - перевожу на него ошалелый взгляд. - Вы где это взяли?! Зачем??

- Так, мать...

Закрываю обессиленно глаза. Гады какие...

- Все приготовили к осмотру личные лекарства и продукты, - режет Хасанов. - Никаких препаратов не принимать без разрешения вашего лечащего врача. Даже активированный уголь, витамин С и глюкозу. Ничего не принимать! Травяные чаи - не пить! Есть только из больничной столовой, - цедит сердито. - Это всем понятно?

Пациенты испуганно положительно гудят.

Хасанов выходит из палаты. Иду за ним.

- Руслан Таирович, клянусь, я инструктировала!

Замираем возле Ульяны Карловны, она стоит на пути.

- По-моему, это выговор за некомпетентность и безалаберность, - прищуривается она, разглядывая меня, переводит на него пытливый взгляд. - Не рано ли Вы, Руслан Таирович ей пациентов доверили?

- Выговоры своим ассистентам в своем отделении объявляю только я! Зотова прекрасно справляется.

- А как же Сидоров?

- Прекрасно - без поправки на идиотов.

- Так что ж Вы тогда... орете?! - растерянно.

- Задаю поправку.

Обтекая, иду к ресепшену. Ну что же у меня вечно какие-то ляпы!

Расстроенно утыкаюсь в свои бумаги. Грудная клетка дрожит от обиды. Не на Хасанова... А на ситуацию. Потому что я объяснила. Ну что мне по тумбочкам у них шариться??

Моргаю часто, чтобы не разреветься.

- Тай, ты чего? - шепчет Ирина Васильевна. - Ну-ка дыши ровно.

Всхлипнув, отрицательно качаю головой.

- Всё нормально, - сжимаю челюсти.

Собираю бумажки, чтобы подклеить.

Ирина Васильевна отвечает на телефон.

- Руслан Таирович. Срочная из Скорой. К нам везут.

Хасанов встаёт рядом.

Его рука на мгновение ложится мне между лопаток. Я чувствую даже через ткань, какая она горячая.

Это прикосновение успокаивает.

- Пойдем готовиться...

- А лекарства у пациентов?

- Передай "поправку" медсёстрам. Не самой же тебе по тумбочкам шариться.

Уходит.

Господи, только б на операции не облажаться. Я не вынесу его разочарования...

Мы держим руки над столом, пока Горыныч колдует с анестезией. Там что-то не гладко.

- А что не так? - смотрю я на приборы.

- Да пьяный в дрова... Дыхание угнетено. ИВЛ подключаем...

- Какие погрешности мы учитываем при алкогольной интоксикации? - смотрит мне в глаза Хасанов.

- Свёртываемость крови... Взаимодействие с антибиотиками, миорелаксантами... Возможные судороги... Отек... - тараторю, чуть заикаясь.

- Диагностируй, что ты видишь?

- Вдавленный перелом костей черепа, - перевожу взгляд на снимок. - Внутричерепная гипертензия.

- Что будем делать?

- Трепанацию?

- Бери скальпель, - смещается, уступая мне место. - Делай разрез. Снимай мягкие ткани.

- Я?!

- Ну, давай санитарку попросим... - с ноткой сарказма.

Пытаюсь собраться. Я видела как это делается неоднократно. Но на видео. Один раз ассистировала Хасанову. И всё!

- Ну какой из меня ещё хирург?! - не выдерживаю я.

- Хирург или - сразу начинает самостоятельную практику. Или - не начинает никогда. И остаётся второй скрипкой.

- Да согласна я быть второй скрипкой!

- А если завтра я на этом столе лежать буду в нашу смену, кто будет первой?

- Тьфу-тьфу!!

- Давай, Зотова. Стандартная операция. Все как по учебнику.

- Скальпель... - хриплю я, раскрывая ладонь.

- Какой? - уточняет сестра.

- Эм...

Каким он это делал??

Поднимаю взгляд на Хасанова. Он молчит. А я тогда была в таком шоке, что не помню.

Ладно! Если я ошибусь, он поправит. Главное, не торопиться, чтобы успел вмешаться. Никаким другим я не пользовалась, поэтому...

- Стандарт.

Делаю несколько надрезов по периметру раны, как делал он. Капли крови наливаются, пряча разрезы... Подсознательно жду команды "тампон" или "отсос". Но это же я должна ее отдавать, да?

- Так... - дышу глубже, сердце колотится. - Тампон.

Он сушит кровь. Ее не много.

В четыре руки мы отсекаем от черепа мягкую ткань и отворачиваем ее.

- Бери пилу, - твёрдо распоряжается Хасанов.

Я?!

Нет, ну пожалуйста! Я же не умею.

- Каждому из нас это придется когда-то сделать первый раз, - видимо считывает мою панику. - Чем плох этот?

- Я бы хотела сначала попробовать в морге!

- Там череп и тут череп. Давай. По обозначенной линии.

Боже...боже...боже! Спаси пациента и меня, пожалуйста.

Пила напоминает маленькую болгарку.

Жму на кнопку, пила с тонким жужжанием вибрирует в руке. Неуверенно прижимаю к кости. От запаха палёного меня накрывает дополнительно.

Мне кажется, я сейчас отъеду...

И одна часть меня в панике отключается. Вторая ускоренно перебирает - толщина костей черепа в разных зонах... угол спила... места где проходят крупные сосуды... прокручивает "записи" трепанаций, отыскивая похожий случай.

- Так... молодец... - комментирует Хасанов. - Только быстрей работай.

Боже, я молодец?!

Моя психо-эмоциональная кома становится глубже, но действую я почему-то увереннее. После трепанации вынимаю осколки, коагулирую сосуды. Хасанов подсказывает... Мои голосовые связки свело, я нема как рыба!

Это не самая сложная операция для исполнения. Стандартная, да. Но это не значит, что для пациента хороший прогноз. Мозг повреждён... Но я практически в состоянии медитации перебираю его мозг. Мое дело сделать все, что возможно.

В какой-то момент я вдруг осознаю, что что-то не так со звуком. И что вокруг меняется атмосфера.

Отрываюсь, поднимая взгляд. Все ожидающе смотрят на меня.

- Давление падает, брадикардия... - ещё раз повторяет Борис Горыныч.

Пульс критично замедляется.

- Сейчас будет остановка сердца! - подсказывает Хасанов. - Зотова, действуй.

Испуганно опускаю руки.

- Руки над столом! - тихо рявкает он.

Дергаюсь, поднимая их вверх, словно сдаваясь.

- Хасан, пора. Некогда ждать, - нервничает Горыныч.

Аппарат издает однотонный писк.

- Зотова, ну?

Я же знаю-знаю-знаю... В голове белый шум!

Внезапно выныриваю из волны панического отупления.

- Адреналин "один"... Атропин! Тоже один. Дефибрилляция!

Мы начинаем реанимировать. Все как во сне. Я словно на себе чувствую открытый мозг пациента. Ужасное состояние! На второй инъекции его сердечный ритм оживает.

И нужно продолжать. А я чуть живая от стресса.

Сглотнув ком в горле, молча и криво шью, касаясь ловких пальцев Хасанова. Он сводит края раны. Это долго… сначала мозговую оболочку. Потом - мягкие ткани на черепе. От напряжения сводит плечи и пальцы.

Пациента увозят. Я плыву в санблок, не чувствуя под собой ног и ничего не соображая.

Он выжил. Это главное.

Никого не замечая, срываю окровавленный халат и как робот захожу в душ. Вода обрушивается сверху. Даже не чувствую горячая она или холодная.

Обернувшись полотенцем выхожу.

Сажусь в угол на кушетку. Закрываю глаза. Дверь тихо хлопает...

Я знаю, что это он. Едва уловимый запах и специфическое давление в грудной клетке... Которое случается только в его присутствии.

Он садится рядом, всовывает мне в руки стакан чая. И обнимая за плечи, прижимает меня спиной к себе.

Чувствую его губы на затылке. Чай мятный, с молоком. Не горячий...

Меня расслабляет и начинает потрясывать.

- Одевайся и поезжай домой.

- А если... ещё... кто-то...

- Я Варшавину позвонил, он выйдет на пару часов раньше. А завтра и послезавтра у тебя выходной.

- Меня же сожрут. Дежурить некому...

- Это мои проблемы. Я найду.

- А Лера?

- Влад с ней побудет на выходных. Отдохни. Ну и... родственники же там у тебя.

- Спасибо.

- Ты все сделала хорошо. Будешь ассистировать на плановой реконструкции позвонка в поясничном отделе, - многозначительно выделяет он, словно зная про мои болевые точки.

- Реконструкции?? - оживаю я.

- Скину видео пары удачных операций. Обязательно посмотри.

Интенсивно киваю, как китайский болванчик.

Поцелуй в висок.

Уходит...

Я не люблю мать Ника. Всеми фибрами души. Нет, она не чудовище. Она глупая хабальная баба, с которой отец в длительной командировке изменил маме. Он был мчсником. И может никто бы не узнал об этом, но случился Никита. После продолжительного треша с оббиванием наших порогов беременной Валентиной Ивановной родители развелись.

Мы уехали к маминым родителям, далеко на периферию. .Вернулась я сюда к отцу, когда поступала в институт. С Валентиной они так и не сошлись. Но Ник тогда уже жил у него.

Простецкий светлоглазый мальчишка. Не слишком-то мы подружились в силу разницы в возрасте, но кровные узы взяли свое. И через какое-то время, я начала чувствовать его неотъемлемой частью семьи. А он меня слушаться. Через раз, но все же.

Отец погиб за год до несчастного случая с Ником. В очередной командировке.

У меня не поднялась рука отправить брата обратно к матери в деревню. Так и живем вместе в моей квартире, а его однушку сдаём. Отец позаботился, чтобы мы оба остались с жильем.

После смерти отца, Валентина несколько раз пыталась перебраться к нам, намекая на свободную квартиру Никиты. Но я встала в стойку богомола и не позволила! Оформлена она пока на меня. Отец на счет валентины иллюзий не питал и побоялся оформлять на несовершеннолетнего Ника.

После несчастного случая Валентина Ивановна припухла со своими инициативами. Ребенок-инвалид, это совсем не одно и то же, что взрослый подрабатывающий сын, верно? Но иногда она приезжает на пару тройку дней и зовёт Никиту обратно. Как мне кажется, зная наверняка, что он ни за что не согласится.

И я стала не любить ее в десять раз сильнее. Моим чувствам она отвечает искренней взаимностью. Мы друг друга едва терпим.

Завтра понедельник. Госпитализация...

Захожу к ней на кухню. Она готовит что-то. Неприятно пахнет пивом... Она - любитель.

- Валентина Ивановна, это нужно подписать, - подсовываю я ей заранее все возможные бланки из нашего отделения, которые могут понадобиться при лечении Никиты.

Перебирает в руках бумаги.

- Не буду... Мало ли там что. Может там кредит какой…

Закатываю глаза.

- Так - почитайте.

Берет в середине бланк, читает.

Первую операцию Никите сделали экстренно. Приняли и мои подписи на документах.

Сейчас же для любого вмешательства необходима подпись родительницы. Так как речь идёт не о жизни, а о ее качестве.

- Не пойму про что это.

Я ей объясняю, что для того, чтобы он встал на ноги, придется ломать его заново и все реконструировать. Уж лучше бы я соврала!

Валентина Ивановна начинает орать, что ни за что такое не подпишет.

- Врач сказал, что он не встанет. Зачем издеваться?!

- Это был плохой врач!

- А ты что - хороший?! Совсем сына мне угробить хочешь? Да ты хоть знаешь что каждый наркоз десять лет жизни отнимает?!

- Это бред! Подписывайте! - рычу я.

Упрямо откладывает бумаги.

- Без консультации нормального врача - ни за что.

- Я - врач.

- Нормального!

- Консультация будет самое раннее в понедельник, - сжимаю я переносицу. - А скорее всего - после всех обследований. Но вы ведь ночью уезжаете, так? Подпишите хотя бы доки на госпитализацию и обследование. Они уж точно десять лет жизни не отнимают.

- Отстань от него. Он и так восемь месяцев по этим больницам. Измучила парня! Сказали же, что в России ему лучше не сделают. А на заграницы у нас денег нет. Сейчас он хоть сам в туалет ходит и отцом быть может. А поломают его, ещё и не ясно будет ли это все работать!

- Никита! - с возмущением залетаю к нему в комнату. - Она не подписывает!

- Тайсон... Может и правда не надо, а? Чего-то мне страшно... А вдруг и правда, как она говорит будет. Шансов же все равно мало.

- Ник, ты что не понимаешь - всю жизнь в кресле!!

- Ну живут же как-то люди... Лера, вот...

- Лера?! Лера умница! Пашет из последних сил, несмотря на боль, чтобы встать, ясно? Не такая лентяйка, как ты, - опять безбожно вру я. - Она уже встаёт. Скоро пойдет сама... Угонишься за ней на кресле?! Иди и поговори с матерью! Если тут не будут стоять ее подписи, поедешь к ней в деревню! - рявкаю на него.

- Да ладно, Тайсон, я знаю, что ты меня не бросишь, - вздыхает он. - Только угрожаешь.

- Вот и ты не бросай меня, пожалуйста! - сдают мои нервы и подводит голос.

Слушаю из коридора их разговор. Валентина его отговаривает. Пугает импотенцией и недержанием. Он очень боится этого... Пугает кучей вычитанные в жёлтой прессе историй. Она верит в этот бред...

Кручу в руках телефон, медитируя на номер Хасанова. Позвонить, попросить его, чтобы надавил на Валентину как хирург. Чтобы успокоил Ника. Он такой... авторитетный и властный. У него получится.

Так неудобно...

Но преодолевая эту неловкость, набираю его.

- Хасанов... - видимо не глядя кто звонит отвечает он.

- Привет, Руслан. Это я...

- Привет... - растерянно.

- Не вовремя? - кусаю губы.

- Что-то срочное?

Ну как сказать?..

И я молчу, уже практически сожалея, что набрала.

- Тая?

- Нет, ничего... Ладно... - скидываю вызов.

Я так привыкла в последние годы "все сама", что чувствую себя практически неприлично, рассчитывая на помощь мужчины. Даже своего. Быть может потому что он и не мой. Просто... Я - его.

Внутри скручивает от этой мысли. Обессиленно сползаю по стене.

Хасанов, перезвони мне, пожалуйста.

Но он не перезванивает.

Я сама ее заставлю. Сейчас только подышу, наберусь сил...

По щекам от минутной слабости - слезы. Тушь щиплет глаза. Сижу жалею себя. А потом ругаю, что жалею. А потом жалею, что ругаю. Так, короче. Хватит. надо что-то делать.

В дверь звонок.

Быстро вытерев тыльной стороной слезы, открываю дверь.

Дава...

- Добрый вечер, - улыбаясь поджимает губы. - Можно?..

- Ты бы позвонил, хотя бы... - растерянно шмыгаю носом.

- Если бы я позвонил, ты бы съехала, - улыбка становится шире.

Поднимает букет.

- Это тебе.

В руке пакет.

Заторможенно хлопаю глазами.

- Впустишь меня?

- Дава... - виновато свожу брови. - У меня там... тяжёлая ситуация.

- Хм... ну ты явно ее одна не вывозишь, - ведёт пальцем под моим глазом, намекая на размазанную тушь. - Может, я чем помогу?

- Может быть... - не моргая смотрю сквозь него.

Давид тоже врач.

Решительно втягиваю его внутрь. С сантиментами будем разбираться потом. Сейчас нужны подписи.

Оставляю букет на тумбочке. И тяну его за собой на кухню, сумбурно шепча, что мне от него надо.

- А как мать-то зовут? - шепчет в ответ.

- Валентинаванновна... - бормочу в спину, вталкивая его на кухню.

- Вот, вы хотели врача? Лечащий врач Никиты. Приехал специально с Вами поговорить!

- Здравствуйте, - застывает в дверях Давид. - Никита, можно мы пока вдвоем поговорим с твоей мамой?

- Окей.

Сидя у стены на корточках рядом с тумбой слушаю их разговор и подглядываю в приоткрытую дверь. Видно только его.

Давид достает из пакета бутылку вина. Что-то ей там втирает, увещевает, доказывает, шутит... Интонации у обоих миролюбивые. Я боюсь дышать, чтобы не спугнуть.

Звон бокалов...

Мне плевать. Пусть подпишет главное...

За незакрытой полностью входной дверью шаги.

Давление мое подлетает, а сердце ухает вниз словно его решили прокатить на американских горках. Скользя спиной по стене, резко поднимаюсь на ноги. Футболка цепляется за шипы розы из букета.

Стук в дверь.

Букет съезжает с тумбы, зацепившись за меня, и я подхватываю его обеими руками.

Дверь открывается.

- В этом доме дверь не принято запирать?

Хасанов...

- В общем смотри, - открывает ворота Стеф. - Это "полигон" одной моей пациентки. Девочка с неизлечимым диагнозом. Я с ней работал. Полгода назад они переехали в Швейцарию. Дом здесь продавать не торопятся. А ключи от специализированного спортзала ее мама отдала мне. Велела использовать его по назначению для тех детей, которым это нужно.

Мы проходим в ангар стоящий рядом с коттеджем.

- Здесь вообще все! - восторженно показывает он. - И всевозможные подвесы, и опоры и гидромассажеры и дарсонвали. Эллипсоид с поясным фиксатором, бассейн. Я думаю, Леру пора уже ставить на ноги на подвесах.

- Вау, - обвожу взглядом. - Да это реабилитационный центр.

- Так а я о чем? У меня здесь пара ребят уже занимается. Могу и Леру вписать.

Брожу между практически новеньких тренажеров.

- Вписывай. Она как раз сбросила килограмм пять после твоего отъезда. Так что на подвесах можно пробовать. Как, кстати, отдохнули с Викой?

Они летали на Бали по путевке, которую мне презентовал один бандит из Москвы за помощь. Сам я увы не мог, но вот хорошим людям подарил.

- Отлично! Третьего забахали, можешь поздравлять.

- Ну ты даёшь! - жму ему руку. - Вика то рада?

Судя по тому, как довольно и лучезарно он сверкает зубами - рада. Ему нравится общаться с детьми. Редкий врач...

- Ты-то когда за вторым пойдешь?

Вздыхая развожу руками.

- Как отец я не состоялся. Все ушло на хирурга.

- Ты не дал себе шанса.

- Может быть. Но если ты заранее понимаешь, что не можешь уделять ребенку столько времени и сил, сколько тому надо, то... это несколько нечестно по отношению к ребенку, чтобы его рожать.

- Да перестань! Никто не может столько, сколько надо. От отца важно не количество, а качество. Лере очень нужно твое внимание. Не к ее телу и здоровью. А к ее личности. Посвяти хоть один вечер полностью ей. Прямо сегодня. Отруби все телефоны, купи попкорн, включи... Ну, я не знаю... Пообещай, что отвезёшь ее отдыхать на море, как только она встанет. И дай ей выбрать место по рекламным роликам. Просто послушай что она говорит, чего хочет…

- Хм. Я попробую. Спасибо, Стеф.

И Таю можно пригласить. Лера будет рада.

- Видишь, ты хочешь! Ты не начал искать оправданий, почему "нет". Ты - хороший отец.

Закатываю глаза. Это не так...

Вот мой был хороший. Жаль - рано погиб. Мать откровенно страдала рядом с ним, а мы с братом кайфовали. Жизнерадостный и властный горец категорически не вписывался в алгоритмы жизни питерской еврейки, выросшей в семье профессора.

Жизнь иногда отжигает, смешивая воду и керосин.

Я продукт этого смешения. И не дай Бог кому-то поджечь мой "керосин". Вполуха слушаю Стефа о том, как он видит курс реабилитации. Я ему доверяю. В этом он компетентней, чем я.

- Секунду... - не глядя, отвечаю на вызов. - Хасанов...

- Привет, Руслан. Это я...

Тая. Неожиданно... Мне обычно не звонят женщины, с которыми у меня случается связь. Я сразу объясняю правила игры. Инициатива только с моей стороны. Я всегда занят. Когда не занят, я позвоню сам.

Но Тая - не просто "связь", где щедростью и хорошим сексом можно подрихтовать неудобные для женщины детали. Тая - это другое. И вот она звонит, и мне это даже приятно. Приятно, но неожиданно. Как-то не пишется, что звонит первая просто так. Она из той породы женщин, что скорее сама будет ждать звонка от мужчины.

- Привет...

- Не вовремя? - гаснет ее голос.

Поднимаю взгляд на прервавшегося на середине фразы Стефа.

- Что-то срочное? - молчание. - Тая?

- Нет, ничего... Ладно.

Скидывает.

Закрываю глаза. А вот сейчас хочется отлупить! Это что ещё за номера?! Явно ведь, что позвонила не просто так.

- В общем, начать можно уже сегодня вечером, если ты одобряешь курс.

- Я одобряю. Мы приедем. Во сколько?

- Да я, собственно, хоть сейчас. Настрою пока здесь всё.

- Я за Лерой.

По дороге, вися на телефоне, спорим и ругаемся с дочерью. Она видите ли - не готова сегодня! За-ня-та.

- Занята - это у тебя семеро по лавкам и один приболел, или - у тебя светский прием этим вечером? Может, у тебя смена на работе?

- Да, пап! - с истеричной ноткой.

- Короче! Полчаса тебе подготовиться, - категорично рявкаю я.

Стеф сильно меня переоценивает как отца.

На перекрестке, поворачиваю к дому Таисии. Дверь подъезда подперта кирпичом. Грузчики носят мебель. Я поднимаюсь к ней. Дверь снова приоткрыта.

Ну что за безалаберность, Таисия Валерьевна?

- В этом доме дверь не принято запирать? - захожу я.

Мы застываем с Таей глаза в глаза. Её - испуганно увеличиваются, словно я застал ее за чем-то неловким.

Не ждала?..

В руках - букет.

Натыкаюсь на мужские кроссовки, стоящие посреди прихожей. Белые кожаные найки. Я их помню. Давид?..

К горлу подкатывает волна болезненного жара.

Ну что ж ты делаешь, девочка?

- "Не вовремя"? - дёргаю бровью.

Она сначала бледнеет, открывая рот как немая. Потом поспешно кладет цветы на тумбочку, словно они ужалили ее, одергивает руки. Краснеет, отрицательно качая головой.

Я делаю пару шагов к ней, прислушиваясь к мужскому голосу из кухни.

Да. Варшавин.

Мой "керосин" вспыхивает!

Я не могу контролировать эту вспышку, такие со мной не случались уже больше десятка лет. И внутри меня просто адское пекло. Разрушающее все позитивные эмоции, что случились с ней и грели меня. Я не принимаю все эти движения за спиной, неопределившихся женщин, собачьи свадьбы… Сука, нет!

Ощущаю, как немеет лицо и звенит в ушах.

Замираю, боясь, что сейчас ебнет так, что расхерачит всех! А в доме посторонние...

Слепо смотрю ей в глаза и медленно дышу. Кислорода не хватает, мой огонь жжёт его в десять раз быстрее, лёгкие не справляются.

Единственное, что я могу - держать покер-фейс. Этот навык отточен до совершенства. А внутри всё... Там уже все распяты и кресты горят.

- Чего-нибудь скажешь мне? - цежу я, тяжело сглатывая.

Она отрицательно качает головой, раскрывая ладонь, словно пытаясь остановить происходящее.

- Это... нет!

Дёргаю бровью.

- Не то, что я подумал? - ехидная моя улыбка трансформируется в оскал.

- Мне просто нужна была помощь! - шепчет отчаянно.

- Именно его? Моя бы не подошла? - приподнимаю букет роз и позволяю упасть ему обратно.

- Я не смогла тебя попросить... - кусает она нервно губы.

- А его смогла? Как интересно...

Давид, открывая дверь, выходит из кухни.

- Таюш...

Бах!

Я вспыхиваю повторно ещё ярче прежнего.

Напоминаю себе как мантру, что мои руки не принадлежат мне и просто ебнуть в челюсть я никому не имею морального права. Мои руки - достояние пациентов.

- ...готово... - протягивая ей документы, замечает меня и словно врезается в стену. - Руслан Таирович?.. А что Вы здесь делаете?

- Такой же вопрос у меня.

- Господи, - закрывает Таисия трясущимися руками лицо.

- Так что... Давид, судя по всему, помог? Могу поинтересоваться?

Вытягиваю прижатые к ее груди документы. Бегло читаю хорошо знакомые бланки.

На госпитализацию Никиты. В наше отделение.

В чем логика, Тая, ну в чем? С таким случаем ты обратилась к нему? Не ко мне?

Ты выбирала, блять, что ли? Сначала ныряя в его постель "за помощью". Невеста! Потом - в мою. Теперь снова в его? Ты чего творишь-то?? Зачем?!

- Я просто не понимаю тебя, Таисия. Мне хочется сказать, что это глупо. Но ты далеко не глупая девочка...

Возвращаю ей документы.

- Давид спустись. Поговорим.

- Со мной поговори, Руслан, - просит она, ловя мой взгляд.

- С тобой уже говорил. Невнятно вышло.

Хлопаю дверью.

И вот мы опять на том же месте в той же компании. Курим, синхронно поднимая взгляд на балкон Таисии.

- Ну что, Давид Львович... Ситуация у нас так себе. Ты с первого раза про невесту видимо не понял намек?

- Да нет... Руслан Таирович, догнал. Только слепой не увидит, что между вами что-то есть.

- Я же правильно понимаю, что Таисия поставила точку в ваших отношениях?

- Хм...

- Если она вдруг как-то не слишком доходчиво это сделала, я бы хотел подредактировать сейчас.

- А это Вы мне как кто сейчас говорите? Как ее мужчина?

- Да.

- Тогда и я Вам как мужчина скажу. К сожалению, пока - не ее мужчина, но претендующий. Мне Тая нравится. Очень. И у девушки, которая мне нравится - проблемы. Ей нужно положить брата в наше отделение, прооперировать как можно быстрее. Это же очевидно, что она в нейрохирургию пришла только ради этой задачи! Что еще там делать хирургу-кардиологу?! В общем… Ее мужчина эти проблемы не решил. Хотя это было в его силах. Вы ж могли? Их решаю я. Считаю себя вправе оказывать знаки внимания. Всё по-честному...

В охерительную позу ты меня, девочка, поставила. Просто пиздец!

Я первый раз в жизни так обтекаю. И ведь взрослая девочка. Не дура. Не могла не понимать, что делает.

- Есть у Вас ко мне ещё претензии?

- Нет, Давид. Если Тая принимает твою помощь и внимание, обращается к тебе, а не ко мне, то какие к тебе претензии? Дерзай... - цежу я.

Зло стреляю сигаретой в темноту.

Потому что - да, в мире моих понятий он имеет право на знаки внимания. И вопросов к нему - нет.

Вопросов к Тае, на удивление, тоже. Потому что выбор к кому обратиться за помощью у нее был. И она выбрала.

Не хочу ее судить, возможно в этом была какая-то логика. Наверное, я даже эту логику выслушаю. Когда-нибудь. Когда мой керосин догорит. Если это будет ещё актуально...

- До завтра, Давид. Ты завтра ассистируешь мне на реконструкции.

- Тая же должна была, - хмурится.

Если это будет Тая, боюсь, что покалечу пациента. Мне нужно отдышаться. И где-то отыскать равновесие перед этой операцией.

Милая девочка Тая лихо и профессионально выбила почву из под моих ног.

- Я передумал. Ты.

Сажусь в тачку.

Давид - тоже. Мы оба стоим, не трогаемся с места.

Не знаю уж по какой причине он.

Я - потому что не вижу нихера. У меня внутренняя бомбежка. Я бы не хотел, чтобы кто-то попал под нее.

Приходит смс из больницы. В хирургии сложный случай, просят через час подъехать.

А как?! Как оперировать, когда меня, сука, трясет?!

Отписываюсь Стефу, что отбой.

На телефоне два пропущенных от Таисии.

Пересиливая себя, перезваниваю.

- Я слушаю.

Пытаюсь остановить ядерную реакцию внутри. Но она нарастает.

Нет... Я не могу себе позволить таких состояний. Взрыва не будет. А что будет?..

- Я хотела сказать... Что у меня ничего с Давидом не было. Никогда.

- Окей.

- Ты мне не веришь?

- Почему? - заторможено смотрю в лобовое стекло. - Верю...

- Он мне просто помогает с Никитой!

- Да. Он сказал.

- Руслан?..

- М?

- Мы можем встретиться сейчас?

- Нет. Не можем.

- Почему? - обиженно, с надрывом.

Вставляю в губы ещё одну сигарету. Щелкаю зажигалкой.

- А Давид действительно решил вашу проблему с Никитой?

- Он очень помог, да.

Отрывисто, чуть агрессивно , словно защищаясь.

- Это хорошо. Я рад за Никиту.

- Ты очень странно разговариваешь со мной, - нервничает она.

- Если честно, это требует от меня не малых усилий сейчас, Тая. До завтра.

- Стой!

- Да.

- Да ты можешь мне что-нибудь человеческое сказать, а?! - срывается она. - Я, может быть, не права, но...

- Во мне очень мало человеческого, - перебиваю ее. - Даже моя женщина обращается за помощью к кому угодно, только не ко мне. Ко мне она "не смогла"...

Кипящая субстанция во мне внезапно превращается в лёд. Эмоции отступают. Мне неожиданно становится пусто до боли.

- Руслан, извини меня...

- Нет. Вот этого не надо. Я разве тебя обвинил?

- А что ты сделал?!

- Я... Я констатировал факт. Ты извини, у меня сейчас серьезная операция. Я не могу позволить себе играть в такие игры.

Да ты себе и эту женщину не можешь позволить, Хасанов, чего уж! Ты же проф непригоден в данную минуту. В каждую минуту, когда она теперь окажется рядом. Или ты подумаешь о ней. Тебя бомбит, и ты не контролируешь это. Иди, объясни это коллегам, пациентам…

Завязывай!

- Если я могу чем-то помочь - обращайся.

Скидываю вызов.

- Доброе утро, - захожу в свой кабинет.

- Привет, Руслан, - уже сидит в бумагах Ульяна.

Снимаю пальто, открываю шкаф. В нос бьёт запах женского парфюма. Закрываю...

Пальто отправляется на напольную вешалку у двери. Забираю с нее чистый накрахмаленные халат.

Ульяна, отрывает взгляд от бумаг и следит за мной. Я вижу ее через отражение в зеркале.

- Может, кофе?

- Нет, спасибо.

Мне от нее тошно как никогда.

Нет, я не демонизирую Ульяну. Она действительно привела в порядок многие заброшенные мной документы. Которые я бойкотирую не один год. И мне это спускают с рук и прикрывают от проверок. Но это работа секретаря. Не заведующего. А ставки секретарей у нас сократили ещё пару лет назад.

- Руслан, я тут нашла у тебя подборку с результатами экспериментального лечения, - достает пачку документов. - А давай напишем статью в соавторстве? Это же ценнейший материал! Нужно делиться с научным сообществом. Ну и... столбить за собой тему.

Перевожу на нее усталый заебанный взгляд. С сарказмом дёргаю бровью.

- Как только стол в операционной освободится, на нем и напишу.

- Это ты намекаешь, что я заняла твой стол? Ну если тебе он нужен, ты говори. Договоримся.

- Он мне сегодня будет нужен. Скажу.

- Так - что на счёт статьи? Давай я это все сведу в таблицы, проценты, напишу аналитику. Ты почитаешь, подправишь и... Я уже, на самом деле, начала.

Я ненавижу когда трогают мои личные бумаги. Но сейчас мне похер на всё. Я ищу сил и твердости для разговора с Таей. Короткого.

- Так что? - подгоняет меня Ульяна.

- Пишите, Ульяна Карловна, пишите...

...так от Вас вреда меньше.

Выхожу к ресепшену.

- Привет, Ир.

Ставлю локоть на ресепшн, упирая кулак в челюсть.

Она с тревогой трогает тыльной стороной ладони мой лоб.

- Да я в норме.

- А мне кажется, у тебя гипотермия.

- Так... утро. Это нормально.

Насыпает мне горсть витаминов.

- Ты очень плохо выглядишь.

- Думаешь, проблема в этом?

- Что?

- Да так… это я о своём.

Равнодушно жую таблетки, запиваю водой из пластикового стаканчика.

Заглядываю ей за спину, в проем двери.

- Там Владимир Алексеевич, - снижает она голос.

Наш новый хирург, который согласился поработать временно. Пока Ольга Павловна соизволит вернуться.

В силу разных обстоятельств мы с ним так ни разу лично и не пересеклись.

- Под утро две операции подряд. Ты извини, что я его на твой диван уложила. Едва на ногах стоял. Разбудить?

- Ни в коем случае. Пусть отдыхает человек.

Раз диван мой тоже занят, усаживаюсь на скамейку, рядом с большим фикусом у ресепшена. Открываю документы в телефоне из лаборатории. Всегда прошу их слать мне инфу по пациентам напрямую. Погружаюсь...

Слышу голос Таисии. Словно пса за строгий ошейник, одергиваю свое дрогнувшее нутро, не позволяя себе отвлечься ни на мгновение. Силой воли держу свое сознание сосредоточенным. Но шум вокруг нарастает...

Раздражённо отрываю взгляд от экрана.

Да чтоб вас!

- У меня в утвержденном списке нет Зотова, это раз, - чеканит Ульяна. - Сверху есть распоряжение не срочных в отделение не брать, это два. Наш Руслан Таирович и так зашивается. А Владимир Алексеевич оперирует пока только срочку в ночную смену.

- Ульяна... - с досадой вздыхает Давид. - Карловна. Зотов здесь с разрешения Карла Ильича. Позвони ему... И уточни.

- Я не могу ему позвонить, вот приземлится самолёт, - смотрит она на часы. - Через шесть часов, мы с ним обсудим... А пока я никого принимать не буду. Да и вообще у меня завтра дезинфекция отделения! Раньше среды никого не возьму.

Зотова смотрит на нее зубодробительно. Мне даже на мгновение кажется, что сейчас будет хук в челюсть. Но мужественно молчит, предоставив честь спорить Давиду.

Заметив меня, Никита подъезжает ближе.

- Привет, - протягиваю ему руку.

- Здравствуйте, - пожимает.

- Дорогая Ульяна Карловна... - оттаскивает ее в сторону Давид. - Неужели моего слова недостаточно?

Тихо рассерженно спорят.

- А что происходит? - неуверенно ёрзает он.

- Делят шкуру моего медведя.

- Меня не возьмут?

Встречаемся взглядами с Таисией.

Её лицо обиженно вздрагивает. Поглубже вдыхает, собираясь духом, наверное, чтобы меня попросить.

Не надо меня просить! Стой там!

- Ира, оформи парня в шестую палату.

Это палата Таисии.

Она отрицательно машет головой, распахивая широко глаза.

- Во вторую. Пожалуйста!

Вторая - моя. Там есть место. Но там два тяжёлых лежачих больных, которые могут в любой момент умереть. Там специфический невыветриваемый запах и очень тяжёлая атмосфера. Не надо парню туда... Он и так не очень держится.

- Нет. В шестую. И все его документы скинь мне.

Встаю. Поддерживающе сжимаю плечо Никиты. Ему предстоит очень сложный путь.

- Таисия Валерьевна, зайдите ко мне на пару минут.

Прохожу мимо нее в кабинет.

- Не беспокойте нас, пожалуйста, во время разговора, - бросаю зависшей Ульяне.

Сажусь в свое кресло. Сдвигаю предплечьем в сторону вещи Ульяны.

Приоткрываю окно, достаю сигареты.

Тая заходит. Ее выражение лица с нерешительного меняется на боевое, и тут же - обратно. И вот опять нахмуривает брови.

- Сядь.

- Вы, Руслан Таирович, не желаете лечит Ника?? - с горечью и обвинением в голосе.

- Ты давно была во второй палате?

- Давно...

- Зайди на досуге.

- Господи, просто скажи, ты будешь его лечить или нет?! - закрывает ладонями лицо.

- Оскорбительный вопрос. Вот, держи, - двигаю ей конверт по столу.

- Это что?

- Это расчёт. За должность моего личного ассистента. Я благодарен за работу. У меня никогда не было ассистента лучше.

- Вы меня увольняете?.. - испуганно.

- Из отделения - нет. Теперь ты просто ординатор. Я освобождаю тебя от дополнительных обязанностей. Больше необходимости решать нерешаемые ребусы не будет.

- А почему? - поджимает губы.

Потому что, блять!

- Взаимопонимания не случилось.

- Я извинилась.

- Я извинил. На этом - всё, - срывается мой голос. - Миссия выполнена, Ника я взял. Дава твой молодец. В этой должности ты больше не нуждаешься, верно?

- Понятно, - не моргая смотрит мне в глаза.

И снова у меня сводит грудную клетку до внутреннего звона. А мне казалось, я уже закончил с агонией и успокоился. Но, сука, нет...

Психуя, отталкиваюсь от стола, отъезжая на кресле от нее подальше.

- Уйди, Зотова, а? У меня операция через два часа, - щелкаю зажигалкой, глубоко затягиваясь.

- Вы меня с нее сняли!

- Я не железный, - пожимаю плечами. - Прояви понимание.

Ее кисть, не глядя, сжимает лист на столе, комкая его. Рассерженно швыряет в меня. Ловлю на лету.

- Ты не способный к диалогу тиран!

Ну правильно... А ты у нас просто мастер говорить вовремя ртом! - фыркаю с ядовитым оскалом.

Но кто-то должен остановить перепалку, и я останавливаю.

- Конверт забери. И... ты свободна от всех наших договоренностей, - заставляю озвучить себя свое решение.

Выходит из кабинета, хлопая дверью.

Расправляю лист, сжатый в руке.

Статья Ульяны. Комкаю обратно, швыряю в урну.

Женщины... бесячья порода.

Дёргая за рычаг, заваливаю кресло назад, закрываю глаза.

Надо отключиться от этого...

Кручу в пальцах карандаш, перекидывая его между фалангами. И медитативно считаю про себя. Девяносто девять... девяносто восемь...

Эмоции начинают утихать.

... Семьдесят один... семьдесят... Шестьдесят девять.

"Шестьдесят девять" с Таей... Фантазия внезапно рвёт реал, подкидывая меня на месте. Оглушающее возбуждение неконтролируемо захлестывает. Ее вкус, стоны, ощущения горячей влажной тесноты… Но не только это! Еще что-то более тонкое. Кайф от того, что это именно она! Моя девочка теплая…

И я, блять, твердый как камень и невменяемый. Словно я не в кабинете настраиваюсь на операцию, а в процессе с ней!

- Ну, заебись просто...

Это нечестно, Зотова. Прочь из моей головы!

Проигнорировав очередной скандал с матерью Леры на улице, захожу во двор.

- Бессердечная сволочь! - несётся в спину.

Это неправда. Сердце мое словно стало раза в три тяжелее. Постоянно ощущаю его наличие в груди. Ноет...

Разворачиваюсь в дверях. После всех ее косяков, многочисленных оскорблений в мою сторону и даже попыток публично обвинить меня в домогательствах к собственному ребёнку, я испытываю глубокое ледяное отвращение к этой женщине. И с трудом могу себя заставить сказать ей хоть слово.

Но я все же заставляю... Не из жалости к ней, жалости у меня теперь нет. Психолог, работавший с Лерой утверждает, что у нее будут потом личностные проблемы, если не восстановить позитивный образ матери.

И мне... блять!... приходится.

- Если вдруг тебе интересно, то у Леры позитивная динамика. И есть все шансы, что она скоро встанет. Она перестала истерить и начала заниматься.

- Я хочу с ней увидеться!

- Условия остаются прежними. Курс родительской компетенции с детским психологом, которого я выбрал. Если он сочтет, что ты готова общаться с ребенком конструктивно, вы будете видеться раз в неделю в присутствии психолога.

- Хасанов, ты хотя бы осознаешь, что тебе самому нужен этот курс? Ты же эмоциональный инвалид.

Может быть. Но мне нельзя лечиться. Это уничтожит меня как хирурга. Все эти ваши... "выражения эмоций"!

Закрываю дверь.

Завтра пятница. Влад сдает мне "смену". Тоже уставший и онемевший. Мы молча пожимает руки.

- Брат, мне нужно уехать на три недели. На повышение квалификации. Извини.

- Конечно, - развожу руками. - Я что-нибудь придумаю.

- Пусть Тая со мной побудет! - выкатывается Лера из комнаты.

- Тая... Тая пока не может.

- А когда она ко мне приедет?

Молча раздеваюсь, подбирая слова.

- Па-а-ап?..

- Сейчас тобой будет заниматься Стеф.

- А Тая?

- А у Таи- Никита.

- А мы можем их хотя бы в гости пригласить? На барбекю, например.

- Нет.

- Почему?

- Никита в больнице, он не сказал?

- Как в больнице?! - выпрямляет она спину, меняя позу.

- На плановом обследовании.

- Аа... А Таю можем?

- Тоже не можем. Она больше не работает... как мой личный помощник.

- Ты всегда отнимаешь то, что я люблю! - обиженно бросает дочь, уезжая к себе в комнату.

Слышу, как что-то летит там на пол.

Падаю на диван, закидывая голову на спинку. Закрываю глаза, раскрывая ладонь. Граф в нее втыкается головой. Тискаю.

Поскуливает.

- Ну ты ещё давай мне тут... И так тошно.

Открываю смс. Там тирады от матери, что я неблагодарный сын. И веду себя как подросток, который не способен оценить своих перспектив и поступить разумно.

Отшвыриваю телефон в сторону, сжимаю переносицу. Мне нужна срочная реанимация. Чем? Чего я хочу?

Кроме образа Таи ничего не приходит. И это раздражает ещё сильнее. Возвращаю чехол на рояль. Продать его к черту...

Поднимаюсь по лестнице. Топит кадрами и ощущениями, когда мы делали это вместе здесь. Пылко и сладко целуясь...

Торможу на последней ступеньке, задохнувшись от яркого воспоминания, как мы кончили здесь.

- Зотова... - с досадой бормочу вслух. - Исчезни из меня...

Лестницу тоже продашь, Хасанов?

Останавливаюсь, наклоняясь над перилами.

- Лера!

- Что? - фыркает, открыв дверь.

- Я сейчас под снотворным буду. Если что-то нужно, скажи об этом сейчас.

- Ничо не нужно! - хлопает дверью.

Приняв душ, высыпаю на ладонь пару таблеток, чтобы наверняка.

Закидываю в себя.

Но почему-то вырубиться все равно не могу.

У-у-у... блять! Как отдыхать-то?

Кручу в руках телефон, в поисках какого-то решения. Листаю контакты. Сердечная мышца моя словно обрела отдельный интеллект и нервно сжимается, когда пролистываю контакт Таи.

Попадается телефон Юлии Юрьевны Горыныча. Мы с ней вместе работали одно время. Тогда я был сильно моложе и не так напрягался от сближения с людьми. В общем, можно сказать, дружим. Практически не общаемся, но дружим. Такая вот у меня версия близости с людьми.

Набираю.

- Да?

- Можешь говорить? Это Хасанов.

- Привет, Рус. Что случилось?

- Да я по личному вопросу. Ты же у нас по первой специализации психотерапевт?

- Ну... да.

- Юль... Как женщину в голове выключить?

- Не совсем поняла.

- Юль... - раздражённо вздыхаю я. - Жесть какая-то. Залип как пацан. Работать мешает жутко. Про отдых вообще слов нет. Ну наверняка же есть там у вас какие-то варианты... кнопки...

- Хасанов, ты ли это?

- Давай, вот, без приколов. Выключи мне ее как-нибудь.

Юлька начинает хохотать.

Закатываю глаза.

С тяжёлым вздохом замолкает.

- Нет вариантов, Рус. Только прожить это.

- Ты хреновым психотерапевт!

- Это факт. Поэтому я теперь аллерголог. А кто она?

- Женщина она! - злюсь я.

- Ну ладно-ладно...

- Кстати. А ты Горынычу не хочешь ничего сказать?

- В смысле? - настороженно.

- В смысле - похож очень.

- Кто?

- Ой, Юля... - с сарказмом вздыхаю я.

- Хасанов, ты там пьяный что ли?! Бред не неси!

- Ладно, давай.

- Только попробуй ляпнуть этот бред вслу... - шипит на меня.

Скидываю вызов.

Женщины...

В коматозном состоянии, плаваю на границе сна, фантазии превращаются практически в реальные галлюцинации. Там много Зотовой... Мы много говорим... Обвиняем друг друга... Ругаемся... Высказываем... Я смотрю на себя со стороны, словно на незнакомого человека. Мне он перестает быть понятен.

Да трахни ты её! - хочется подтолкнуть его в спину. - Зачем эти эмоции в отрыве от секса?

А потом я словно въезжаю в него и замолкаю, теряя смысл в этих перепалках.

И мы не трахаемся, нет. Она ложится мне на плечо щекой. Мы молчим, и я наконец-то в полном спокойствии засыпаю.

Глубоко и без снов.

Утром просыпаюсь от будильника, распахиваю глаза.

Пятница.

Неделя была мучительной. Я бы даже сказал истезающей. Она следит за мной взглядом, надеясь как на боженьку. Боженьку злого, но всесильного. Я этот взгляд чувствую. Он мою кожу поджигает. Мне очень хочется оправдать ее ожидания. Очень. Но…

Еду на работу. Игнорирую летучку от Ульяны с требованием оформить все личные документы мед персонала для отдела кадров.

- Руслан Таирович, ну где ты ходишь? - ловит меня в коридоре.

- Позже. Занят... - прохожу мимо нее с документами Никиты в руках.

Захожу в палату Зотовой.

- Доброе утро, - здороваюсь с пациентами.

Двигаю стул к Никите.

Он поднимает изголовье кровати.

- В общем, дела у нас с тобой такие... - пролистываю ещё раз несколько снимков его МРТ. - Мы можем с тобой сделать реконструкцию позвонка. И установить кейдж вместо деформированного межпозвонкового диска. Это разгрузит компрессию на позвоночный канал. Но... Ты снова ляжешь на несколько месяцев, сидеть будет нельзя.

Никита закрывает глаза.

- Вторая операция с установкой металлоконструкций возможна в Германии, Испании, Израиле. Как везти тебя туда лежачего - отдельная непростая задача. Вероятность, что это восстановит твою подвижность процентов сорок. Вероятность, что это нарушит функции органов малого таза - процентов десять.

- Я не хочу, - качает головой, не открывая глаз. - Не хочу лежачим опять… И рисковать не хочу.

Голос мучительно срывается.

- Скажите Тае, что не надо этого всего, пожалуйста.

- Послушай меня, Никита, - снижаю я голос. - Через десять лет сидения в кресле, ты все равно не сможешь сохранить эти функции в полной мере. Все атрофируется, понимаешь? Кровообращение будет нарушено. Будут постоянные воспаления.

Тяжело сглатывает.

- Ты потом будешь сожалеть, что сейчас не воспользовался этим шансом.

- А у нас все равно денег с Таей не хватит. Даже если мою квартиру продать.

- А родители?

- Отец погиб. Мама... ее можно в расчет не брать, - смущённо. - Она не помогает. Она и выплаты за инвалидность мою Тае не всегда отдает.

Нда...

- Давай так. Ты сосредотачиваешься на мотивации. Я - на поиске возможностей. Если мы оба справляемся, то я беру тебя на реконструкцию. Но я хочу услышать от тебя внятное и уверенное - "я готов работать". Завтра скажешь о своем решении.

Не дожидаясь ответа, ухожу из палаты. Пусть соберётся.

В дверях сталкиваюсь с Таей, снова ловя тахикардию. Бесконечную и неотъемлемую!

- Руслан Таирович! - идёт за мной.

- Чуть позже, Таисия Валерьевна я Вам напишу весь расклад.

- Не надо мне ничего писать! Когда операция?

- Пока что она бессмысленна.

- Что?.. - дёргает меня за локоть, вынуждая развернуться к ней лицом. - Если Вы не хотите заниматься моим братом, так и скажите!

От скачка давления волна жара бьёт в голову. Перехватываю ее за локоть, затаскиваю в подсобку. Дёргаю к стене, насильно усаживая на кушетку.

- Посиди здесь. Подумай. Приди в себя. И в следующий раз выбирай тон, будь любезна!

Закрывает ладонями лицо. Скинув обувь, подтягивает колени к себе.

Прикрываю дверь. Подхожу к окну,, запускаю холодный воздух. Нам надо остыть.

- У тебя истерика. Успокойся. Со мной воевать не надо, мы на одной стороне.

- Прооперируй его, пожалуйста. Ты же можешь, - шепчет она, ловя мои пальцы. - Он же не виноват, что...

- Что?

- Что я тебя разочаровала! - рассерженно.

Вырываю у нее руку.

- То есть, ты решила продолжать меня оскорблять, да? Иди, короче, к черту, Зотова.

Достаю сигареты.

- В смысле - уволиться?!

- В смысле - иди работай! - рявкаю на неё. - Пока я тебе лоботомию не сделал. Неадекватная...

Выхожу.

На ресепшене прошу Иру отпоить каким-нибудь успокоительным эту дурочку.

Ира молча насыпает в два стаканчика - магний, валериану и ещё что-то. Один многозначительно вручает мне.

Похлопав сочувственно по плечу, уходит к Зотовой.

Выпив колеса, гуглю в инете через сколько заканчивается гормональный бум по женщине. До восьми месяцев... Ну пиздец!

Но страшнее всего, что это может быть и не гормональный бум. А что-то более тонкое и не физиологичное.

- Руслан Таирович… - Ульяна.

Разворачиваюсь к ней, позволяя себе изобразить на лице, все, что я сейчас чувствую!

- Поняла-поняла… не беспокою. Работай.

- Лера, я не могу тратить столько времени на это. Я отлучился на полчаса, а уже сорок минут... Быть может, просто сертификат?

- Пап!! - яростно рычит на меня.

- Любую из этих книг можно прочитать на телефоне.

- Я-Хочу-Подарить! - шипит рассерженно.

- Окей-окей... Смотри.

Навожу камеру на книжную полку в магазине. Здесь стоят книги Манго. Восемнадцать плюс, на секундочку. Заботливо обернутые в пленку.

Она долго решает.

- Ле-ра!

- Вторая слева и седьмая слева.

- Мне даже страшно предположить что там внутри.

- Не надо ничего предполагать, просто купи их. И подари от меня.

- Надеюсь ты не читала?

- Папа, ну!…

- Быть может, что-то поскромнее?

- Папа!!!

Лера нервничает. Ник закрылся, ничего ей не рассказывает. Просит не приезжать. А до госпитализации они общались очень плотно. Я объяснил, что у него очень тяжёлый момент. Он идет в довольно рисковую терапию. И она теперь ищет способы поддержать его. Меня это очень радует.

Но восемнадцать плюс - не очень.

Ладно, в свете происходящего, вряд ли они это воплотят в ближайший год. Чего бы там ни было написано.

Расплатившись, засовываю книги в подарочный пакет.

- Пап, и ещё забери для него пакет с вкусняшками. Там доставка ждёт у больницы. Надо оплатить.

- Лер, у меня конференция по сети, через пятнадцать минут с главврачем, - нервно поглядываю на время. - Где я там буду твою доставку ловить? Там три стоянки.

- Всего лишь забрать пакет! Пап!!

Блять... Я опаздываю. А это важная для меня конференция. Она по оборудованию.

Но я хочу, чтобы они общались. Это обоих мотивирует. Да и Никита нормальный пацан. Лучше, чем ее фриковатые отморы из сети. Поэтому безропотно исполняю Лерины распоряжения сегодня.

- Хорошо. Дай мой номер, пусть наберут.

Стою на крыльце, ожидая звонка курьера, с сигаретой в пальцах. Ледяной ветер обмораживает лицо.

Три минуты до начала конференции…

Из ларька напротив больницы бежит Тая, в одном халатике.

Меня разрывает от этой картины и ее безалаберности.

Зотова, мать твою...

Встречаясь с ней взглядом, рассерженно затягиваюсь.

Едва гашу порыв наехать на нее. Нет у меня больше такой прерогативы дрюкать ее за здоровье. Ни как ассистента, ни как женщину свою.

Грудная клетка сжимается, словно там вакуум.

Опуская взгляд, пробегает мимо.

Идиотка... Простудится.

Разворачиваюсь, смотрю ей вслед.

- Тая! - догоняет ее Давид.

- Варшавин! - не получается у меня сдержаться.

- Руслан Таирович... - притормаживает.

- Давай-ка в Скайп, присоединись к обсуждению технического обеспечения отделения.

Скидываю ему ссылку.

- Раз уж вписался, давай, додавливай эту историю вместе со мной.

- А... Да. Конечно.

Мы оба включаем видеосвязь, присоединяясь к Бергманам, и ещё паре сотрудников, которые имеют вес в данном вопросе. Пару раз вылетаю, общаясь с курьером. Но не отпускаю от себя Варшавина, слушая через его аккаунт обсуждение.

Забираю пакет для Никиты. Мы вместе с Варшавиным идем плечом к плечу. Поднимаемся наверх в лифте.

- В общем, - подытоживает Карл Ильич, - делать ставку на одного специалиста, который способен работать с таким сложным оборудованием я не могу, Руслан. А вдруг тебя завтра пригласят в Германию или Израиль. Предложат совершенно другие гонорары и условия работы. И что мне с этим оборудованием делать? Кто его будет окупать?

Толкаю локтем в бок Варшавина.

- Чего молчим?

- Карл Ильич, я тоже готов учиться с этим оборудованием работать. Будет два спеца!

- Это конечно похвально. Но ты через месяц уезжаешь в Тель-Авив. На курсы повышения квалификации.

- Нет-нет! Я только въехал здесь. Я хочу учиться у Хасанова.

- Это не обсуждается! Ты вернёшься через некоторое время и продолжишь.

- Ну да... - бормочет Давид с досадой.

- Поэтому, мне важны гарантий именно от тебя Руслан.

- Мое слово? Трудовой договор?

- Мм... - недовольно.

- Ладно. Это уже не телефонный разговор, - морщусь я.

- Согласен.

Выходим из конференции, переглядываемся. Идем по отделению.

- Дядя хочет, чтобы Вы женились на Ульяне, - тихо. - Это для него гарантии.

- Я в курсе.

- Тогда он будет продвигать Вас на свое место. А меня - на Ваше.

- Это я уже тоже догадался.

- Соглашайтесь! - ехидно улыбается, глядя вперёд. - Такие перспективы...

Хочется врезать ему затрещину. Мальчишка!

- Нет уж, я скорее продам тебя в рабство прекрасной Дане Захаровне.

Мать с его тёткой давно нашли ему подходящую девочку из профессорской семьи русских евреев в Тель-Авив.

- И на эти деньги отправлю Никиту в Германию.

- Дана Захаровна?

Его отправляют знакомиться, на самом деле. Всем по боку его планы на Таисию. Выдавят из страны и все переиграют.

- Я видел ее лет семь назад. Кудрявый короткостриженный очкастенький ангел в брекетах, - запугиваю я его. - И видимо очень хороший человек.

- Потому что хорошего человека должно быть много?

- Бинго.

- Пиздец... - беззвучно шевелятся его губы.

Тут мы друг друга понимаем. Давка от семей может переходить любые границы адекватности. И если я уже состоявшийся врач, и не так завишу от протекций родни, то Варшавину намного сложнее.

- "Пилите, Шура, пилите", - многозначительно ухмыляюсь. - Топите за это оборудование, за возможность ехать учиться с ним работать. Иначе и ахнуть не успеете, как Дана сменит фамилию на Вашу. Дана Варшавина. Нормально...

- Спасибо, добрый человек, - с унынием.

- Взаимно.

Передаю подарки от Леры Никите.

- Надеюсь, тебе понравится, она очень старалась.

Щеки парня розовеют. Поджимает губы, пряча улыбку.

Оставляю его наедине с его переживаниями. Не стоит подглядывать за такими личными вещами.

Захожу в ординаторскую.

- ...Ерунду не говори, - басит Горыныч. - Отказы не принимаются.

С ним рядом на диванчике сидит Тая, положив голову ему на плечо. Шмыгает носом... Глаза опять на мокром месте. Слез не видно. Но тушь чуть смазана.

Какие ещё отказы не принимаются?!

Блять, бесите как!

- Зотова, психиатрия ниже этажом. Если у тебя срыв, вэлком, - бросаю ей холодно.

- Нет у меня срыва!

- Иди работай, тогда.

- Я все сделала.

- Морг всегда тебя ждет - пили, режь, шей.

Вздернув нос и нахмурив брови, не глядя на меня, идёт мимо.

- Горыныч... - тяжело вздыхаю я. - Ты не там землю пашешь.

Едва сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть ему про сына. Но это - насмерть поругаться с Юлькой. Здесь можно только ее додавливать, чтобы сказала сама.

- Чего ж ты так палишься, Хасан? - угорает он. - Ревнуй скромнее.

- Думаешь? - закатываю устало глаза.

- Ты про днюху мою не забыл?

- О, черт...

- Отказы не принимаются.

Ведро маринованных с овощами шашлыков, коньяк, мангал... И баня!

Это версия отдыха Горыныча. В целом - я поддерживаю.

Темнеет. В мангале ещё полыхают дрова.

- Не много ли?

- Стеф с Викой попозже подъедут. Ира, Тая, Давид.

Сердце сбивается с ритма.

Последние - как пара? - хочется уточнить мне.

Ну какое тебе дело, Хасанов. Отпустил, значит, отпустил. Логично?

Но логика не помогает. Видимо, тоже отпустила меня.

Опять бомбит до звона в ушах.

- Мм, ясно, - недовольно бормочу я.

Тая сказала между ними ничего нет... Наверняка имела в виду секс. Не верю? Да, верю, наверное. Но отношения - это не секс. Это связь... Секс может быть ее частью, а может и не быть. Связь у них есть.

Но ты же освободил девушку от своего наличия, да? Тебя больше не должно это парить.

- Лучше б Юльку пригласил, - продолжаю психовать я.

- Она замужем, Хасан. Мы не общаемся давно, ты ж знаешь.

- В какой момент это стало тебя останавливать-то? Она и была замужем...

- Ну, знаешь... Спать с чужой женой. И спать с чужой беременной женой. Это не одно и тоже.

Слепой идиот! - беззлобно закатываю на него глаза.

Мы нанизываем шашлык на шампуры.

- Чего ты ее не забрал у него тогда?

- Она так решила. Остаться с мужем.

- Да похеру вообще, чего она там решила. Она ж до сих пор к тебе неровно дышит.

- Похеру говоришь? - скептически. - А что там у нас Зотовой?

- С Зотовой - это другое, - вздыхаю я.

- Ну-ну...

- С Зотовой - это моё решение. Не её.

- А чо так? Хорошая девочка. Хватай и беги! Да и тебя подкидывает в ее присутствии.

- Вот именно поэтому, - уношу мясо на мангал. - Я на работе женат. И любовница моя не должна нарушать мои отношения с женой. А Тая... Тая, так скажем, втягивает третьи лица в наш периметр.

- А ты ревнивый придурок, да?

- А я - да, - изображаю поклон. - А у меня "жена" и полное отделение "детей". Я к ним в неадеквате не могу приходить. Угроблю всех. И я как ответственный муж должен выбрать безопасность "семьи". Понимаешь меня?

- Понимаю. А знаешь, о чем я больше всего сегодня жалею?

- О чем?

- Мы когда с Юлей замутили, мне как тебе сейчас было. Ревновал жутко. Обижался, злился, психовал... Даже свалил на несколько месяцев, надеясь, что она определится и наконец-то меня выберет. Вернулся... А она беременная. Ну и... перекрыло. Я тогда себе сказал, что это так было... интрижка. А все стоящее у меня впереди. Просто не встретил ещё свою женщину. И вот мне сорок три. Я оглядываюсь и понимаю, что свою женщину я встретил. И проебал. И больше всего жалею, что тогда беременную ее силой не увез. Ну и похер, что чужой. Ребенок любимой женщины чужим не бывает.

- А может...твой? - как версию ненавязчиво подкидываю ему.

- Нет.

Где-то ты ошибаешься, дружище. Твой он!

- Мм. А ты это к чему?

- Тебе, Хасан, тоже потом сорок три будет. Ты будешь оглядываться и видеть Таисию с мужем и ребенком. И, возможно, как и я, чувствовать, что все самое стоящее ты проебал.

- Блять... - выворачивает меня мясом наружу. - Ну что ты мне соли подсыпаешь?! Я на операцию иду - пальцев не чувствую и дышу неровно! И ещё челюсть Варшавину подправить хочется. А у меня там пару миллиметров мимо и пиздец... Я потом что пациенту скажу - извини, у меня тут женщина косячит, я тебе немножко мозг сломал?

- Да я понимаю тебя. Решил, значит, решил...

Решил, да. И уже отчасти сожалею.

За забором звук тормозящей машины и отблески фар.

- А вот и наши! - идёт встречать Горыныч.

А я не иду. Выдергиваю из стола нож и провернув его пальцах втыкаю в помидор.

Присаживаюсь и, чтобы отвлечься, филигранно разрезаю тонкую шкурку.

Слышу Таин голос. Пальцы, вздрогнув, на мгновение теряют управляемость, и я снимаю слой "мяса", вместе со шкурой.

- Р-р-р...

Вот!

Швыряю рассерженно нож.

Под грудиной, словно, огромная рука сжимает моё сердце и лёгкие, сдавливает до боли солнечное сплетение и тащит беспощадно в ее сторону. Все трепещет, болит, колотится, давит. Хрен вдохнешь. Вот что за пиздец?

Я сопротивляюсь. Но это физически больно - сопротивляться этому.

Так...

Скручиваю крышку коньяка, наливая себе половину хрустального гранёного стакана.

- За тебя, Горыныч, - выпиваю размеренными глотками.

Закидываю сверху дольку лимона. Отвлекаюсь от беспорядков за грудиной на кислый вкус и разливающееся внутри ощущение согревающего огня. Меня слегка размазывает.

Смотрю в глаза приближающейся Таи.

Она без шапки. На распущенные волосы падают пушистые редкие снежинки. Щеки румяные, глаза ясные, на губах розовый блеск... Нежная и свежая. Очень красивая.

И хочется вжаться лицом в ее шею. И снова почувствовать пьянящий вкус ее кожи. Ощутить, как тает в моих руках.

Маня меня, шарф, под порывом ветра, падает с плеча, открывая в вырезе пальто шею.

А ещё хочется опять пощёчины от нее за упоротость, извиниться и поцеловать, исправляя эмоции.

- Добрый вечер, Руслан...

Не меньше хочется выпороть ее круглую аппетитную задницу за косяки. Чтобы попищала. И покаялась.

Ее передергивает от очередного порыва ветра. Зябко ведёт плечами.

- Иди в баню, - вздрагивают мои ноздри.

- Что? - растерянно и возмущённо.

- Греться, - добавляю я, стреляя взглядом на крыльцо бани.

Из трубы валит дым.

Облизываю горящие губы. И не могу отвести от нее взгляда.

- Бегом.

Отрицательно крутит головой, настороженно глядя мне в глаза.

Окей.

Снимаю со спинки стула дутую безрукавку Горыныча. И практически насильно надеваю сверху на ее пальто. Поправляю капюшон. Молча наливаю ей коньяк. Двигаю по столу. Вытаскиваю из кармана свои кожаные перчатки. Бросаю на стол перед ней.

И замерев, прислушиваюсь к себе. Мне по кайфу. По кайфу иметь возможность вот это всё...

Я чувствую удовлетворение и удовольствие. Сродни горячей коньячной волне внутри.

Этого делать не стоит. Но мой самоконтроль растворяет коньяк.

- Это что - вызов на дуэль, - угорает Горыныч, стреляя взглядом на перчатки. - Таисия выбирай веники, на скальпелях он тебя замочит. А так - хоть отхреначишь его безнаказанно!

- С днем рождения, большой человек! - обнимает его Тая.

И долго держит в объятиях. Отстраняется, заглядывает в глаза.

- Я желаю Вам любви.

- Ой, иди в баню с этой любовью, а! Мужикам одна беда с ней.

Разливает коньяк.

- Да, Хасан? - подъебывает меня.

- Иди в баню! - тихо рявкаю я.

Подхватывая девочек за плечи, ведёт внутрь.

- Начальник велел в баню...

На веранде вовсю тусовка, все уже там. Я не спешу присоединиться, заканчивая с шашлыками. Варшавин рядом с Зотовой отключает во мне все рациональное. И никакие доводы самому себе не работают.

Просто, блять, это моя женщина и всё! И нахер любые доводы!

Боюсь, сорвусь сейчас и выхватят оба. А на каком основании?

Ты пьяный, Хасанов. Это всё потому что ты - пьяный.

Да нихрена... Трезвый я тоже хреново держу себя в руках.

Забрав первую порцию шашлыков с собой, иду на веранду.

Жарко...

Все уже перевоплотились в белые простыни и восседают на диванах и креслах вокруг праздничного стола.

В центре торт от Виктории, украшенный темным шоколадом, орехами и кофейными зёрнами. У нее своя авторская кондитерская.

Девочки уютно и по-свойски обсуждают рецепты.

Вика сидит на коленях у мужа.

Тая, поджав ноги, устроилась в ротанговом кресле с бокалом вина. Волосы собраны наверх. Хвастается своими прекрасными плечами и ключицами, не иначе. Улыбается...

И мне хочется вот так же, как Державины... Чтобы на коленях... Чтобы совсем моя...

И вот так нахально, имея полное право, наглаживать ее изящные ножки на виду у всех, как делает сейчас Стеф. И чтобы точно также, машинально скользили ее пальчики по моему затылку. А губы периодически касались виска.

Даже не ощутив ни разу этого, я чувствую удовлетворение только представляя это себе. Это было бы хорошо…

Взглянув на меня, Тая напрягается, меняя расслабленную позу на закрытую.

- Хасан! - передает мне стакан Горыныч. - Ты "за любовь" пропустил. А она, зараза, мстительная.

Забираю стакан.

- Не чокаясь, - оскаливаюсь. - За заразу эту.

Рефлекторно бросаю взгляд в глаза Зотовой.

Мать твою, как мальчишку ломает! Скоро чесаться начну от невозможности прикасаться к ней.

- Раздевайся, давай. Неприлично в обществе голых людей в штанах ходить, - снимает шашлык в чашку Горыныч.

- Пальцы жирные... - беспомощно оглядываюсь я, в поисках салфеток.

- Таюш, проассистируй маэстро! - хихикает Ира, делая глоток из бокала. - Помоги раздеться.

- А меня из личных ассистентов выперли, - с мстительной ноткой. - Так что пусть маэстро сам со штанами разбирается.

Прячу улыбку, опуская взгляд.

Потому что и от этого лёгкого намека на флирт, пусть и недоброжелательный, у меня эндорфиновый шторм. И он заставляют мои губы улыбаться. И чувствовать себя счастливым. Никакой логики!

Чему улыбаться-то?! В груди раскол…

Вытираю руки мокрым полотенцем.

- Нашел! - залетает с улицы Давид с голым торсом.

В руках две бутылки шампанского, обе - в снегу. Ставит на стол.

Снимает со стекла потекшую охапку снега. Сжимает, превращая в маленькую ледышку и прикусив губу, наклоняясь сзади над Таей, аккуратненько отправляет ее в декольте.

Взвизгнув, она дёргается, прижимая руку к груди.

- Дава!! - возмущённо.

Все хихикают.

Швыряю зло полотенце в сторону.

Подмигнув ей, Варшавин, падает на диван напротив. Он тоже нетрезв.

Мое горло сжимается, губы дёргаются в оскале. Встречаемся с ним взглядами. Оба прищуриваемся с вызовом.

Ну зачем?! Зачем?? Ты же не претендуешь, Хасанов, да?

Нахер иди! - хочется сказать мне голосу разума.

Как будто это возможно контролировать - эти порывы собственнической агонии.

Он поднимает бутылку вина, демонстративно доливает Тае в уже пустой бокал.

Проходя мимо вынимаю бокал, у нее из руки.

Потому что - ревнивый идиот!

- Перед парилкой я бы Вам, Таисия Валерьевна, не советовал в таких количествах.

Со стуком ставлю на стол.

- Да ладно, Руслан, отстань от девочки, пусть расслабится, - защищает ее Ирина.

Ах, Ир Васильевна... Если бы я мог отстать!

Коньяк булькает...

Мы уходим в парилку, оставляя дам с Давидом.

- Стеф, а ты чего за место зава "травмы" не борешься? Кандидатуру свою снял...

- А нахер мне это? - ложится на спину, накрывая банной шапкой лицо. - Деньги? Да я их больше частной практикой заработаю, чем за эту должность. А время и сил она сожрёт столько, что ни жене, ни детям ничего не останется.

- Вот, Хасанов, слышишь? - многозначительно акцентирует Горыныч. - Умный мужик. Не выгорает. За третьим пошел... Эх...

- Я вообще не понимаю, как ты совмещаешь карьеру и семью.

Стеф ежегодно повышает квалификацию. И всегда впереди планеты всей.

- Командировки… Вика не ворчит?

- Вика - это мой тыл. Она всегда за меня.

Тыл - это мечта, которую давным давно считаю утопией.

Горыныч от души припечатывает его горячим веником.

- Хвастается тут сытый перед голодными! - беззлобно.

- Так, женись, кто тебе не даёт? - угорает Стеф, отмахиваясь от "побоев". - У вас такие девочки хорошие, что Ира, что Тая. Хватай и беги. Ну Таю, я смотрю, уже к рукам кое-кто пошустрее прибрал...

Да, блять!

- Хасан потупить у нас решил, - подзуживает Горыныч. - Ну ничего, пока он решается, Тая успеет как раз замуж сходить, сына родить...

- Кто бы говорил! - не сдерживаюсь я.

- Хасан к пятидесяти с Ульяной Карловной, дышащей в спину, дозреет до нужной кондиции! - не услышав продолжает прессовать меня он.

- Горыныч, отвали, а... Без тебя тошно.

Разве, я не хотел этих отношений? Хотел...

- А чего так, Рус? - поворачивается в мою сторону Стеф.

Алкоголь стирает мне память - "чего так". И сейчас мне кажется, что причин нет. Но это же только кажется?

Не отвечая, выхожу из парилки, переворачиваю на себя ушат ледяной воды.

Наверное, мне хватит сегодня градусов. Потому что в моей голове ни одной тормозящей причины больше нет. А это симптом потекшей тормозухи.

Обматываю бедра сложенной вдвое простыней. Выхожу в комнату. Ира с Викой, сталкиваясь со мной в дверях, наоборот, заходят в парилку.

- Ирочка Васильевна! - кричит Тая из душевой. - Принеси, пожалуйста, полотенце.

Но Иры уже здесь нет. Давид подхватывает полотенце с кресла Таи, и идёт к ней в душ. Дверь в душевую из темного стекла за моей спиной.

Открывает ее, пытаясь сделать шаг внутрь. Ловлю его за локоть, дёргая назад.

- Ты чего - охерел? - тихо рявкаю на него. - Остынь иди.

- Что-то я Вас не пойму, Руслан Таирович... - ехидно.

- Дистанцию держи. Ферштейн?

Выдергиваю полотенце из его руки. И сам демонстративно захожу внутрь.

- Спасибо, Ирочка Васильевна... - с закрытием глазами намыливает голову Тая.

Задохнувшись от возбуждения, разглядываю как по ее бархатной мокрой коже ползет большими каплями пена. Словно сперма... Она стирает пальчиками ее с губ, сминая их.

Всё... прощай крыша...

Сдергиваю к херам простыню с бёдер. Делаю шаг к ней под струи теплой воды...

Ир Васильевна и Викторией делают медовые маски в душе. Смех, шлепки, визг...

А я не хочу.

Человек, ради которого я бы намазалась медом больше не ругает меня за каблуки, кофе и за то, что я сижу нога на ногу.

Теперь - только рычит или игнорирует.

Я не чувствую себя виноватой. Мне обидно...

Нет, я понимаю, что вышло отвратительно. И я виновата, если не разбираться в деталях. Но за то, что он даже не попытался - обидно!

И я рыдаю по ночам, как малолетка, понимая, что все закончилось, не успев начаться. А я уже по уши в него...

- Таюш, будешь грустить, я тебя выкраду отсюда, клянусь.

- Не поможет, Дава.

Мы с ним одни за столом.

- Я другого люблю, - отвожу взгляд.

- Вижу, не дурак, - вздыхает, улыбаясь.

- Извини... - пожимаю плечами.

- Перестань! - миролюбиво. - Но будет тупить твой "другой", все равно выкраду.

- Да всё получилось просто тогда некрасиво так! - закрываю лицо руками, пряча эмоции.

- Ну а какого черта он отказал тебе в помощи?! - возмущённо.

- Да я не просила, Дава!

- Да?..

- Не успела.

- Черт, - озадаченно.

- Что? - опускаю ладони, поднимая на него настороженный взгляд.

- Да... Так. Я был уверен, что просила. Наговорил разного... - с улыбкой морщит нос.

- Что наговорил?! - сжимается у меня живот от ужаса.

- А это не Ваше дело, Таисия Валерьевна, - играет бровями. - Это мы уж сами разберемся. Вас я никак не скомпрометировал.

- Ох, Дава!

- Я тебе так скажу, Таечка, если женщина реально тебе нужна, то плевать ты хотел на соперников. Это даже наоборот, поджигает чувство собственности ещё сильнее.

- Ну, видимо, не нужна, - выпиваю вино залпом. - Так тоже бывает.

Встаю и, покачнувшись, иду в душевую. Оттуда выходят Виктория с Ир Васильевной.

Мне так тяжело поддерживать компанию. Хочется опять рыдать.

Дава хотел поддержать, я понимаю, но раздавил ещё сильнее!

Пойду смою с себя эту ужасную эмоцию. Скинув простыню и купальник встаю под воду, включая тропический душ сверху. Капли неспешным дождем текут по телу.

Намылившись, понимаю, что забыла полотенце для волос на кресле. Закапаю весь ковер...

- Ирочка Васильевна! - перекрикиваю шумящую воду. - Принеси, пожалуйста, полотенце.

Закрыв глаза, позволяю себе немного спустить эмоции. Слезы текут по лицу, смешиваются с теплой водой.

Я веду по телу руками, вспоминая, как он прикасался ко мне, как целовал...

И мне казалось, что я особенная для него.

Я - пьяная дура...

Да ты и трезвая - дура!

На мгновение мне кажется, что рядом есть кто-то. Но глаза мои залиты пеной и рефлексы не позволяют их распахнуть.

Внутренности панически дёргаются за секунду до того, как меня вжимают в мужское тело. И оно точно мужское! Горячий член обжигает мой живот.

Взвизгнув, теряюсь, и в шоке замираю на мгновение, глотая прыгнувшее в горло сердце.

- Тише... - запечатывает мои губы своими.

Хасанов!

Сжатое сердце пускается в истеричный пляс, колени подкашиваются.

Сорванно выдыхая, пытаюсь увернуться от его губ.

- Тая! - рычит, впечатывая меня в стену.

Оскаливаясь, кусает за губу, блокируя мою гневную тираду языком.

Отворачиваю лицо, толкая его в грудь и в сердцах припечатываю по щеке.

От звука пощёчины сама же и замираю, испугавшись отдергиваю руку.

Закрыв глаза , Хасанов, морщась, ведёт челюстью.

Черт... Вот это я влепила! Ладонь горит.

Стискиваю зубы, и пытаюсь не упасть ниц с извинениями.

Потому что заслужил он эту пощечину!

Разве можно так над влюбленной девушкой издеваться?! То прогоняет, то в душе зажимает!

Распахивает глаза. Взгляд тяжёлый... Верхняя губы дёргается в чуть заметном оскале.

Смотрит мне в глаза.

И мне даже кажется, что я сейчас выхвачу. Не ответную пощечину, нет. Выхвачу резких слов или… злого равнодушия… или…

Но он сдерживается. Взгляд становится теплее, с пьяной поволокой.

Его губы мягко, ласково и настойчиво опять пленяют мои.

И он так целует...

- Ненавижу тебя! - всхлипываю я, позволяя ему целовать мои двигающиеся губы.

- Нет... - шепчет он. - Не правда.

Все мои обиды капитулируют перед этой горячей нежностью. Но мне так больно... что кажется сердце разорвется сейчас! И мне инстинктивно хочется сделать ему также больно. Чтобы он почувствовал!

- Не хочу тебя! - дрожащим голосом шепчу ему в губы.

Это такая ложь... Смешная, детская! Да я за эти поцелуи душу готова продать сейчас.

Но его цепляет.

Он тоже делает мне больно, кусая в основание шеи. И давит зубами... На грани... Так, что я не могу определиться действительно ли мне больно или... Или это острое ощущение словно тянет что-то чувствительное через все тело, превращаясь в пульсацию между бедер.

- Врешь! - рычит мне в ухо.

Вру...

Глубоко целуя, подхватывает под колено. Вдавливается в меня раскаленной головкой.

Задохнувшись, хрипло мурлычу, вжимаясь губами ему в скулу.

Я такая пьяная... Мне плевать что будет после! Что он обо мне думает вообще... Я хочу, чтобы сейчас он не останавливался.

Нетерпеливо скребу коготками по его плечам, закатывая глаза от невыносимого дразнящего давления. Дернув бедрами протыкает меня и растягивает. Ладонь запечатывает мой рот.

- Тихо! - дрожит его голос. - Ч-ч-ч...

Несколько оглушающих рывков внутрь.

А потом меня как безвольную куклу разворачивает и загибает у стенки.

Там, у рояля мы занимались любовью. Сейчас - мы трахаемся! Это ничуть-ничуть-ничуть не хуже!

И я кусаю губы, и его пальцы, пытаясь не стонать в голос от вспыхивающих в глазах фейерверков.

Его пальцы сжимают грудь, душат, развратно ныряют мне в рот, обводя там язык, оттягивая щеку...

Я позволяю всё! Всё позволяю, дрожа и зависая на грани взрыва.

- Мм... - вжимается он губами за ушко. - Девочка моя...

Чувствую его судороги и стон, мгновенно улетая от этой эмоции на седьмое небо. И вздрагиваю от опустошающего оргазма.

Он выходит из меня... Напряженный член скользит по попке. А его ладони по моей спине.

Разворачивает меня к себе, поцелуй в мои приоткрытые губы, скулу, бровь...

Делает мне воду теплее.

Выходит из под душа, обматывая бедра простыней.

Я трезвею и возвращаюсь в реальность. Стою в шоке, не понимая как это понимать.

Мои бабочки в животе замирают и впадают в кому. Становятся тяжёлыми и холодными, превращаются в ледяные камни.

Что это было?

Ты... просто трахнул меня?!

Ты даже презерватив не надел!

Мало я тебе врезала.

В прострации вытираюсь полотенцем.

Не чувствуя ног, с онемевшим телом выхожу из душа.

Все за столом.

Рассеянно ищу причину, чтобы побыстрее сбежать отсюда.

Хасанов сидит в моем кресле со стаканом коньяка. О чем-то спорит с Горынычем. Ни слова не слышу...

Абсолютно ничего не понимая, как зомби иду мимо него, соображая куда сесть. Перевожу беспомощный взгляд на Даву.

- Куда? - ловит за простыню Хасанов.

Рывок!

Я приземляюсь к нему на колени.

Ой...

Как пушинку устраивает меня поудобнее, забирая обратно стакан со стола.

Ааа!!

Хасанов! Ну что за человек?!

Этот каминг-аут без моего согласия!

Но в груди все порхает, бабочки оттаяли. Смущённо прячу лицо на его шее.

Боже мой... Я умру завтра от стыда.

Но никто не комментирует, мужчины лениво продолжают свой спор.

Рядом сидит на коленях у Стефа Вика, по-хозяйски рисуя пальчиком по его волосам.

И мне тоже хочется.

Пальцы Хасанова медленно скользят с моей икры на щиколотку и обратно.

Накалывая на вилку оливки и сыр, скармливает мне как кошке. Потом дольки мандаринов. Заботливо стирает пальцем с губы сок.

Прячу взгляд от всех... Я бесхребетная тряпка и вообще… позорище. Позволяю ему всё это безобразие - вот в душе и сейчас! А что будет завтра - большой вопрос. Но мне всё равно сейчас. У меня женское счастье! И я врежу любому, кто его попробует осудить.

Вжимаюсь носом в мокрые волосы и дышу его запахом, пьянея окончательно и вдрызг!

- Так, за что пьем? - разливает Стеф.

- Предлагаю опять за любовь! - басит Горыныч. - Ей вроде как зашло…

Мы едем на заднем сиденье такси вдвоем. Меня вырубает...

Мы так и не разговариваем друг с другом, общение происходит на каком-то другом уровне. Хотя в компании спокойно общались с остальными.

Закрывая глаза, кладу ему голову на плечо. Настороженно мониторю реакцию...

Он прислоняется плотнее щекой к моей макушке.

И мои бабочки, сонно вспорхнув, перелетают откуда-то с правой почки на левую и снова успокаиваются.

Веду пальцем по его ладони. Он ловит его, удерживая в кулаке.

- Поехали ко мне, - шепчет в волосы.

- Я не могу... - шепчу в ответ.

- Ты можешь. Мы просто поспим.

Отрицательно пьяно мычу.

- Меня Карла Ульяновна, - бормочу я. - Отправила принудительно завтра на форум. Мне к восьми быть надо на регистрации. Это в шесть выезжать...

Форум в пригородном доме отдыха.

Недовольный вздох. Смотрит на часы. Уже за полночь...

Да-да... вместо моего драгоценного выходного в воскресенье.

- Во сколько ты вернёшься?

- Двухдневный…

- На понедельник я тебя не отпускал! - ворчит.

- Но Карла Ульяновна...

- ...Много на себя берет опять. В понедельник консилиум по Никите.

- Значит, я приеду на консилиум! - просыпаясь, поднимаю голову.

Кладет ладонь мне на макушку, укладывая обратно на плечо.

Включает телефон, читает про форум.

- Я бы с тобой съездил. Но Леру оставить не с кем.

Задирая лицо признательно целую его в шею. Мне очень хочется верить, что съездил бы - потому что со мной. А не потому что вычитал что-то интересное для себя в пресс-релизе форума.

Это так волшебно - иметь возможность целовать его, когда хочу. И я, закрыв глаза, сонно чмокаю его ещё несколько раз.

Торможу себя, не желая быть слишком липучей. Я чересчур тактильная для него, наверное.

Но он, продолжая читать, притягивает меня обратно, опять вжимая губами себе в шею.

Я улыбаясь, целую ещё раз.

Это все ты себе придумала, Зотова... Ну и пусть. Могу я здесь и сейчас побыть счастливой? Откуда я знаю, сколько Хасанов собирается мироточить в мою сторону? Может у него дед-лайн вот-вот.

- Тая... - опускает телефон. - Нам нужно договориться о многих вещах.

- Каких, например, - настороженно замираю я. - Если ты о Давиде, то я уже сказала, что между нами ничего...

- К черту Давида. Ты пьешь контрацептивы?

Ну вот, видимо, его личный предел - три часа.

- А что ж Вы, Руслан Таирович, до душа не спрашивали? - заплетающимся языком язвлю я, садясь ровно.

- Я задал простой вопрос.

- Я тоже - не сложный.

- Просто ответь. Мы же вдвоем должны принимать такого плана решения, верно?

- Вау. Вот оно как оказывается. Вдвоем!

Ловит пальцами меня за щеки и, надавливая, заставляет распахнуть рот.

- У тебя там жало выросло? - демонстративно заглядывает в распахнутые рыбкой губы.

Луплю его по руке, уворачиваясь.

Машина тормозит у моего дома.

- Тая...

- А как надо? - мстительно прищуриваюсь я, глядя в глаза своему отражению в окне.

- Ну... было бы неплохо, если - "да".

- Тогда у Вас всё плохо!

Выхожу из машины.

Взмахиваю руками, теряя равновесие. Замерев на мгновение, тут же прибавляю шаг в сторону подъезда.

В груди пульсирует от возмущения и обиды. Шагая по ступенькам, загибаю пальцы, считая дни до овуляции. Хреново...

Что ж ты, дорогая, не считала когда он в тебя член воткнул? - ругаю себя.

Открываю дверь магнитным ключом.

Догоняет меня, ловя дверь рукой.

Онемев, сжимаю губы.

Вызывает мне лифт, рассерженно сверля взглядом.

- Я сама могу.

Мы поднимаемся, перестреливаясь взглядами в зеркале. Я про себя выговариваю ему все, что о нем думаю. Мысли пьяно скачут с обиды на обиду! И тут же ныряю в самокопания, что я больше сочиняю и додумываю, чем он говорит. И в хорошем и плохом! Теряю мысль... и суть нашего разговора.

Пытаюсь попасть ключом в замок. Но меня накрыло, и я не могу!

Выдергивает из моей руки. Открывает сам.

Не позволяет мне сбежать, придерживая за лацканы пальто.

- Вы что-то хотели?

- Да.

- Что?!

- Сказать...

Сжимает мою челюсть, не позволяя отстраниться. Многозначительно шепчет в губы:

- У меня всё хорошо.

Вот про что он сейчас, а?! О чем?

- А у меня?.. - пьяно моргаю я.

- А я не знаю, - гладит мои губы своими. - У тебя всё хорошо?

- У меня мужчина - эгоист, тиран и самодур. Разве может у меня быть все хорошо?

Ухмыляясь, опускает взгляд на мгновение.

- Терпение - благодетель для женщины.

- И сволочь!

- Выплюнь немедленно.

- Что?..

- Жало.

Смотрит в глаза, становясь серьезнее. Нажимает на кнопку лифта.

- Перед сном - адсорбент, витамин С, аспирин и стакан воды. Не забудь запереть дверь. До понедельника.

Уезжает.

Присаживаюсь на тумбу в прихожей, тупо смотрю в стену.

Господи... Я ни-че-го не поняла. Мои бабочки тревожно и устало вздрагивают крыльями, не понимая порхать им или пора сдохнуть.

Все! "Я подумаю об этом завтра!"

Спать...

Конференция проходит мимо меня. Я ничего не слышу. Мне словно всадили капельницу с адреналином. Все стучит изнутри, а во вне - белый шум и фон.

Что это было, Зотова?? Что это было?! В душе? В чужом доме? Пьяные?!

Рукалицо, просто!

А он не звонит и не пишет. Хотя с чего бы мне ожидать, что Хасанов в принципе звонит и пишет САМ. Я должна? Ну уж нет!

И кроме душевных терзаний о моей благовидности, меня накрывает кое-чем повесомее: был презерватив или нет? Я ни черта не помню!

Чем они меня поили - эти гении в белых халатах?!

Я помню секс. Какой он был горячий... Не помню, как потом оказалась на коленях у Хасанова. И очень надеюсь залезла туда не сама. Ну нет... Сама я не могла! Даже если “в дрова”. А потом мы целовались. Он кормил меня как ручную кошку. Фотовспышками его ласки - гладил, трогал, обнимал...

Дальше - ехали по домам и ругались. Почему? Мы помирились или нет?

В конце он что-то проникновенно шептал мне в губы. Что?

Господи, я пьянчужка. У меня потеря памяти. Больше ни капли!

Так была или нет, эта чёртова резинка?!

Я пропускаю и завтрак, и обед, и ужин. Ничего в горло не лезет. Не слышу ни одного доклада. Просто сижу как кукла на всех мероприятиях.

Ну Хасанов же не мог накосячить, верно? Он такой педант.

Только и остаётся надеяться на него. Я - невменяемое создание, судя по всему.

Спроси, Таисия! Вы взрослые люди.

Легко сказать! Что он вообще обо мне будет думать? Что я вот так вот запросто могу пьяная и невменяемая трахнуться с мужчиной в душе на какой-то вечеринке, а потом ничего не помнить. Не со своим мужчиной на тот момент. Конечно, откуда тогда возьмется доверие ко мне как к женщине?

А я не могу! Нет, конечно. Ещё чего?! Я только с ним...

Позорище какое, боже!

Нет-нет... Хасанов не стал бы косячить.

Считаю дни до овуляции. Мне кажется я это делала уже.

Ближе к ночи, в своем номере, с кружкой безвкусного кофе, сижу, прожигая взглядом телефон. Голова раскалывается. То ли от голода, то ли от стресса.

Если ты не последняя сволочь, Хасанов, немедленно позвони мне и успокой!

И - о, чудо - заклинание срабатывает! Не последняя...

- Только посмей мне слово кривое сказать! - доведя себя неопределенностью до тихой истерики, начинаю сразу с наезда.

- И тебе добрый вечер, Тая.

- Мхм…

Не “Зотова”, уже хорошо.

- Как у тебя дела?

- Не очень, - нервно признаюсь я.

Тишина...

- Почему ты молчишь?

- Подбираю прямые слова.

- Извини... - сдуваюсь я. - Просто я злюсь на себя за вчерашний вечер. И на тебя тоже.

- Разве это был плохой вечер?

- Это зависит от того, каким будет завтра-послезавтра... и вообще...

- Какими сделаем, такими и будут.

- Ну да, - скептически вздыхаю я.

Желудок, первый раз отмерев за весь день, требовательно урчит. Вовремя!

А столовая здесь уже не работает.

- В каком ты номере?

- Ты приедешь?!

- К сожалению, не могу.

- В тридцать втором, - пожимаю плечами. - А что?

- Насколько я помню, там у вас очень скромно и невкусно кормят.

- Наверное...

- Хочу напомнить, что на завтра я тебя не отпускал. Утро - ладно. Я проведу осмотр у твоих пациентов. Но к двенадцати часам жду на консилиум по Зотову. Будешь присутствовать как мой ассистент.

Консилиум!

Я обязана там быть. Хотя меня не приглашали, в отличии даже от Давы. Не тот статус. О чем могут с нами советоваться опытные врачи? Но Дава любимый племянник главного врача. Он автоматом приглашен на консилиум Ульяной. Потому что ему "нужен опыт". А мне, конечно, не нужен!

- Руслан...

- М?

- Спасибо тебе за Ника.

- Пока - не за что.

Мы опять молчим.

- Ты не рада, что я позвонил?

Ну что ж поделать, если он такой айсберг?.. Позвонил же! Вот и слова "прямые" подбирает. Не кусает, не стебет, не рычит.

- Я очень рада. Правда... - шепчу ему я.

- А на счёт вчера... - спокойным голосом.

Спроси! Спроси! Спроси его про контрацепцию!!!

- Предлагаю повторить. Но завтра и у меня. Окей?

- А как же Лера?

- Она тоже скучает. И тоже очень ждёт тебя в гости. Наверное, будет правильно, если она будет в курсе твоего настоящего статуса.

Улыбаюсь, прикусывая губу. У меня есть "настоящий статус"?

- На самом деле, у меня к тебе есть ещё предложение. От которого ты не имеешь права отказаться. Поэтому настройся правильно…

- Почему не имею? - улыбаюсь я.

- Потому что я тебя просто придушу, - демонстративно терпеливо.

- Минуту! В дверь стучат, - дергаюсь я.

- Это доставка. Приятного аппетита, Тая. До завтра...

Скидывает вызов.

Забираю у курьера пакет, открываю - роллы, удон и десерт.

- Ммм! - вдыхаю божественный запах еды.

Хасанов просто лапочка... Ну насколько он способен, конечно, быть лапочкой. Айсберг в форме лапочки! Позвонил, накормил... даже придушить обещал.

Перекусив, отрубаюсь, плавая в эндорфинах. Мне снится, что я у него на коленях. Его губы прокладывают дорожку из поцелуев от моего плеча к ушку.

"Тая"... - подпрыгиваю, словно он наяву шептал мне это.

Смотрю на часы. Я бессовестно все проспала! Забив на конференцию, собираюсь в больницу. Дотошно привожу себя в порядок. Быть может, хотя бы это придаст мне немного уверенности на консилиуме. Пожалуйста, пусть Хасанов сделает так, чтобы у меня не было необходимости умолять Бергманов!

Он сможет?

Мне кажется, что он может всё. Не даром же он “боженька”.

И снова я как под капельницей с адреналином. Мне горячо, я не могу найти себе места, внутри стучит... Иногда в груди, иногда в висках, иногда в животе.

Но тот пьяный вечер с ним уже не кажется трагедией. Он снова готов меня за что-то там придушить, и это - счастье!

Ты совсем сошла с ума... Да-да-да!

Вызываю такси.

Не заезжая домой, чтобы переодеться, еду сразу в больницу.

Торопясь в лифт, отстукиваю каблуками по бетонному полу. Руслан опять будет рычать за каблуки. Но от этого мне тепло и щекотно, словно я дразню рычащего хищника, который все равно не укусит. Но это не точно!..

К лифту подхожу вместе с Юлией Юрьевной, которая консультирует меня теперь по Бойко с его бесконечными аллергиями, диатезами и прочим добром.

- Здравствуйте, Юлия Юрьевна.

Она красотка... Блондинка с правильными чертами лица, и завораживающими внимательными глазами. Плавная и очень женственная. Но всегда грустная...

- Доброе утро, Таисия Валерьевна.

Она держит за руку сына.

- Привет, бандит! - провожу рукой по его шевелюре.

Он сурово нахмуривает брови. Как-то очень знакомо нахмуривает. Словно я видела много раз его нахмуренную серьезную мордашку.

- Не ходите в садик?

Вздыхает.

- Мы без прививок, а в саду живую вакцину в группе детям поставили. Поэтому мы месяц на карантине. Вот... приходится брать с собой моего бандита.

Заходим в лифт.

- Держи, - нащупав в кармане пальто, отдаю ему конфетку.

- Что нужно сказать, Стёп? - подталкивает слегка его Юлия Юрьевна.

- А маме ещё одну?

- Стёпа!!

- Ахаха... - не выдерживаю я. - Молодец! Маме - очень важно. Но у меня только одна , поэтому поделись.

Юлия Юрьевна слегка теребит его за воротник курточки.

- Спасибо... - отводит он взгляд.

- На здоровье.

Они выходят раньше, я еду дальше.

В отделении врачи толпой заходят в кабинет Хасанова. Я застываю, от тревоги начинает кружиться голова.

Хасанов сам стоит у ресепшена с Ириной.

Быстро скидываю пальто, оставляя на диванчике у окна. И, взглянув на Руслана, иду тоже в кабинет. Он идёт последним.

Кладет ладонь мне на спину, между лопаток, словно подталкивая.

Мне становится морально чуть легче.

Во главе "Т" образного стола восседает Ульяна Карловна.

- Вы хотите руководить консилиумом, Ульяна Карловна, - уточняет недобро Хасанов.

- Если Вы не против... - разводит она руками. - Карл Ильич просил меня держать юридическую и экономическую рамку.

- Все же, здесь в первую очередь важна рамка ведущего хирурга, а не инспектора, - вмешивается Владимир Алексеевич, наш новенький второй хирург. - Логичнее, чтобы руководил Руслан Таирович.

- Благодарю! - кивает ему Хасанов. - А то я порой чувствую себя уже неловко, пытаясь занимать своё место.

Ульяна Карловна, чуть заметно психует.

- Могу я?... Сесть на своё место.

- Конечно! - отходит от его кресла Ульяна.

А мое сердце истошно колотится. Зря он ее приземлил. Чувствую, что "юридически и экономически" обязательно отыщутся теперь какие-то сложности.

- Итак, наш пациент, Зотов Никита Валерьевич, семнадцать лет...

После обхода и перед консилиумом, сбегаю покурить в нашу старую операционную. Ремонт встал... Ульяна его тормознула. Нет второй оперирующий команды. Значит, вторая операционная - нерационально.

- Здорово, - жму руку Горынычу, сидящему на открытом окне.

Слежу за его взглядом. По стоянке перед главным входом спешит Юля. Тянет за руку сына.

Меня подмывает, пиздец как!

Ну, давай, Горыныч, усомнись… Ну там же только слепой сходства не увидит.

Но он только затягивается глубже, чуть оскаливаясь. Выпускает вверх дым, отводя глаза.

- Вот что она в муже своем нашла, скажи мне? Он же никакой.

- Не об этом думаешь, Горыныч. Смотри...

Достаю из внутреннего кармана футляр для кольца.

- Мастер-класс. Вот так надо было делать... - открываю футляр, показывая кольцо, ставлю перед ним. - "Мне ухаживать некогда. Вы… привлекательны. Я… чертовски привлекателен. Чего зря время терять?".

Не моргая, смотрит на кольцо. Давится дымом.

- А это в каком смысле, Хасан?

Да. Я очень хорошо подумал, стараясь отключить эмоции, прикинув все “за” и “против”. “Против” - больше. Но "за" такие весомые, что хер их перебьешь любыми "против". И это даже исключая эмоции.

- Нет, ты серьезно?! Решил, прям?

- Ну, а что мне делать прикажешь теперь? С работы уволиться или из жизни уволиться? Какие ещё варианты на совмещение? Если я к ней домой после смены возвращаться не буду, это две-три встречи в месяц. Нахера ей это? Она красивая, интересная девочка. Ее свободное время быстро кто-нибудь займет. А я чокнусь, блять, даже от мысли об этом. Да и мне, как ты недавно напомнил, уже немало лет. Не хочу я в окошко смотреть на то, как моя женщина живёт своей жизнью, в которой меня нет.

- Ты прав, да. Только так-то вы месяц друг друга знаете. Не рановато для предложения?

- Зотова относится к тем чудесным барышням, что второго дна не имеют. Тут хоть месяц, хоть десять лет - всё "дано" налицо сразу.

Захлопываю футляр, убираю в карман.

- А если характерами не сойдетесь?

- Уже не сошлись. Но смысл-то не в этом, верно? Чем-то мы другим сошлись, более важным. Когда похер на характер. Просто нужен этот человек рядом и всё. Мне вот нужен. У меня реальность без этой детали не функционирует.

- Давай, дружище! - тянет руку. - Благословляю. Хоть и "боженька" у нас ты.

Ещё раз жму.

- Так, а чем тебя характер то ее не устроил? Прелесть же чистокровная!

- Я разве сказал, что меня не устроил? Из нас двоих проблемы с характером у меня. Но ей же похер, верно?

- А если откажет?

- Придушу! - ухмыляюсь я недобро. - Отказы не принимаются.

- И всё же?

- Все как обычно - врать, шантажировать, льстить, угрожать...

- Ты это, без криминала давай, Руслан Тираныч, - стебет он меня. - Про любовь там скажи чего-нибудь.

Про любовь я не умею. Хотелось бы без этих бронебойных вскрытий. Ты же женщина, Таечка, должна без слов всё чувствовать, верно?

- С угроз не начинай. Нежная барышня, всё же, - наставляет меня Горыныч, пока мы идём на консилиум.

- Ты плохо её знаешь, - тихо посмеиваюсь.

Пытаюсь дышать глубже и унять мандраж. Женщина в моем доме? Это сильно поднимает давление. Я не жил никогда с женщиной. Нам будет пиздец как непросто. Но...

Но только посмей отказать мне, Зотова! Не доводи до неадеквата...

Ладно. Мне хочется бросить к ее ногам перед предложением ту шкуру мамонта, которую она так жаждет. Прокатит вместо слов любви?

У кабинета пересекаемся с Таей. Она волнуется… Ищет взглядом в моих глазах поддержки.

Я сделаю все, что могу.

Консилиум идет тяжко. Ульяна как бельмо на глазу, мы все вдоль, она - поперек со своей логикой. Едва сдерживаю себя от резкостей.

Глядя на Ульяну, вспоминаю, что я вообще-то, не очень люблю женщин. Особенно гиперактивных. В некоторых случаях, активность - это недостаток.

На доске с подсветкой - рентген снимки, на проекторе в 3D вращается фрагмент позвоночника Никиты.

Мы спорим о технических моментах...

Ульяна поднимает ладони.

- Так. Стоп. За что именно будет платить больница?

- Во-первых, за программное обеспечение, которое сможет рассчитать какие и куда мы будем ставить упругие элементы металлоконструкции, чтобы они постепенно придали позвоночнику нужное положение. Во-вторых, за установку со сверлами, которая подключена к манипулятору и программе. Ну и нам нужно оплатить саму металлоконструкцию. Она будет уникальная, сделана под заказ в Германии.

- Нет, - качает она головой. - Металлоконструкция - расходник. За нее платит сам пациент или пусть ищут фонды. Больница будет покупать только оборудование. Если будет.

- Сколько это стоит? - тихо вмешивается в разговор Тая.

- "Металл"? - уточняю я.

Пишу ей на бумажке довольно большой разбег в цене. Она чуть заметно кивает мне.

- И все же, если мы берём Зотова на экспериментальную операцию, то больница могла бы взять на себя частично расходы на "металл", - пытаюсь выбить я чуть больше возможного.

- Исключено! - отмахивается Ульяна. - У нас нет такой статьи расходов.

- Окей.

- Ну и это, конечно, должен быть не Зотов, коллеги, - вздыхает Ульяна. - Его мы не можем взять ещё год.

- Почему?? - тяжело сглатывает Тая.

- Несовершеннолетний. Операция экспериментальная. Если что-то пойдет не так, его родители в любой момент втянут нас в суды. И выиграют их. Клиника не пойдет на такой риск. Мы потом не расплатимся. Вот через год, когда он собственноручно подпишет документы - пожалуйста.

- Год?!

- В любом случае, мы не получим лицензию на использование этого оборудования до того, как хирурги получат хоть какие-то сертификаты. Проведут экспериментальную работу...

Все замолкают... Пауза затягивается.

Бросаю на стол карандаш. Всё так - да.

- Нет у Зотова этого времени. Может быть нам пригласить хирурга из Германии в рамках обучения? Мы будем ему ассистировать на этом оборудовании.

- Я не понимаю, в контексте развития отделения и помощи другим пациентам, мы не будем обсуждать это оборудование? - злится Ульяна.

- У нас консилиум по Зотову, - одергиваю ее я.

- Никакого экспериментального лечения несовершеннолетних, я же ясно сказала. Вот, в рамках нашей лицензированной деятельности - пожалуйста. Что угодно.

- Мда. Я могу его кроить вручную. А использовать для его лечения современное оборудование - не могу.

- Не я это придумала, Руслан.

- Руслан Таирович, - вмешивается Давид. - А давайте попробуем "вручную". На оборудовании рассчитаем конструкцию. А потом "ручками".

- Я не возьмусь.

- А Вы возьмитесь! - прищурившись смотрит мне в глаза Давид. - В операционной будем только мы. Хирурги и ассистенты. И мы сделаем это... "без оборудования", - выразительно и с едва заметной иронией. - На глазок. Без всяких экспериментальных технологий. Вы же - гений!

Предлагает обмануть систему?

- Мм! Хм… - прикидываю я.

Если у нас будет это оборудование… то можно рискнуть.

- Так, я не понимаю, если мы можем сделать Зотову обычную реконструкцию и протезирование, то вопрос об оборудовании остро уже не стоит? - уточняет Ульяна.

- Стоит. Пролоббируете нас перед Карлом Ильичем?

- Ох, Руслан Таирович… - недовольно. - Словно Вы не знаете его условий. Я такой же заложник, как и Вы! Всё что я могу - только пойти Вам навстречу в некоторых моментах! - с многозначительной ужимкой. - Остальное решайте с ним и убеждайте сами.

Заебись! Это я еще и уговаривать Ульяну должен?! И бергмана убеждать в своих серьезных намерениях??

- Поможете или нет?

- Останьтесь после консилиума. Все свободны! Ой… - смотрит на меня наигранно смущенно.

- Все свободны, коллеги, - повторяю я. - Всем спасибо за участие. Будем работать.

Все выходят из кабинета. Смотрю на часы.

- Через десять минут подойду.

Иду следом за Таисией. Она садится на лавочку в коридоре. Присаживаюсь рядом. Доверчиво кладет мне голову на плечо.

- Тая…

Беру ее руку, вкладываю в ладонь коробочку. Сжимаю ее пальцы своими сверху. Потряхивает…

- Я знаю, что так не делается. Что принято это как-то оформлять. И что-то кондовое говорить.

Глажу ее сжатые вокруг футляра пальцы.

- И момент, наверное, я выбрал неправильный. И скажу, наверное, сейчас совсем не то, что желает женщина слышать в такие моменты.

Таисия, отстраняясь, переводит на меня растерянный взгляд.

- Но, благо, моя женщина каким-то чудесным образом умеет превращать для себя мой “свинец” в “золото”. Если ты скажешь мне - “да”... То… Я…

- Что это?.. - раскрывает ладонь, с недоумением глядя на футляр.

- Предложение.

- Предложение чего? - хлопает ресницами.

- Органов - сердца, руки, члена… да всё забирай, чего уж! - встаю я.

- А?! - шокированно поднимает на меня взгляд.

- Я скоро выйду оттуда, - киваю на кабинет. - И ты чего-нибудь ответь мне, ладно?

Ухожу.

Ульяны в кабинете ещё нет, видимо, куда-то вышла.

Я не спешу возвращаться к Зотовой. У нее сейчас свои решения случаются, у меня - свои. Их очень много. Сейчас я снёс свою привычную версию жизни как конструкция из доминошек, и быстро выстраиваю новую.

- Руслан Таирович, можно? - заглядывает Ирина.

- Да.

Закрывает за собой дверь. Садится скромно в конце стола.

Молча мнется.

- И?... - подозрительно смотрю на нее.

- Руслан Таирович, - решительно поднимает взгляд, щеки горят. - Я, если честно, не умею просить... о таких вещах. Да и ты такие просьбы не любишь.

Развожу руками.

- Не умеешь просить, просто скажи.

- Оставь Жданова на постоянное место.

Опускает взгляд.

Так...

В смысле...

- Ир?..

- Ладно-ладно.

Даёт заднюю, пытаясь смыться.

- А ну-ка стоять!

- Нет, если ты считаешь, что он недостаточно хороший хирург!.. - разворачивается и нервно, раздражённо взмахивает руками.

Растерянно усмехаюсь от неожиданности.

- Вот так, значит, да? Выбрала себе нового боженьку? - стебу ее я.

Молча поднимает руку, прося меня заткнуться.

- Просьба снимается.

- Окей... Будем считать, что не ты просила.

И то, что ещё месяц назад меня бы бомбануло раздражением, сейчас скорее вызывает всплеск веселой эйфории.

Понравился тебе он? Мне - тоже.

Владимир - хороший хирург... Опять же - мужик. В декрет не уйдет, истерику не закатит.

Я присаживаюсь на свое место.

- Ты уже здесь? - заходит Ульяна.

- Ну а чего тянуть? Будем “резать, не дожидаясь перитонита”...

Под ожидающим взглядом Ульяны открываю по очереди ящики стола, бросая беглый взгляд на их содержимое.

Нет, я ничего конкретного не ищу. Я просто...

Зотова, ты же не съедешь, да? Я, конечно, тот ещё специалист по предложениям. Но это был дебют, надеюсь, это зачтется. Повторять бы я не хотел. Весьма нервная штука.

- Ты что-то ищешь?

- Нет... Хотя, да.

Достаю из принтера чистый лист. Кладу перед собой.

- Итак, Карла У... Черт.Ульяна Карловна! - исправляюсь я.

Зотова!... Со своими липучими оговорками.

- Вы о чем-то хотели со мной поговорить, так?

- Скорее... Я бы хотела, чтобы со мной поговорил ты.

Пам-пам...

Перебираю пальцами по столу, словно это рояль.

- О чем?

- У нас будет какая-то единая стратегия для разговора с отцом?

Как же меня заебало это все, словами не описать. Это вот додавливание до моей инициативы.

- Отец привлек довольно крупную сумму для развития клиники из госбюджета. Ты в курсе.

- Карл Ильич, гениальный управленец.

- Он хочет, чтобы это стало его профессиональной кодой. Затем передать клинику в управление мне. Нет, официально я буду только замом, но в реальности, он отойдет от дел. Он хотел предложить эту должность тебе, но счёл, что хирургическая практика пока для тебя приоритетней, чем административная работа.

- Так и есть. Не могу сказать, что это решение - неожиданность для меня.

- В общем, средств хватит только на три-четыре проекта. И твой, как ты понимаешь...

- Самый не перспективный. И самый форс-мажорный. Да. Я понимаю.

Разводит руками.

- И что ты предлагаешь, Руслан?

- Ну что я могу предложить... Уйдет Карл Ильич, работать нам с тобой, так?

- Все верно, - прикусывает губу.

- Тогда, я тебе сразу все свои мысли по отделению озвучу, раз пошла такая... тема. Первое...

Ставлю цифру один на листочке.

- Я увольняю Ольгу Павловну. Мне мертвые души не нужны. Это не та сфера деятельности, где можно играть в такие игры.

- Но... Ольга Павловна - заслуженный врач.

- Заслуженного врача на хлеб не намажешь. А у меня через месяц уедет Жданов в подмосковье, если я его на постоянную не возьму. Не менее талантливый, чем Ольга Пална хирург. У него и научная степень есть, помимо практики.

Дописываю в лист этот пункт.

- Ну... Я не готова так быстро принять такое решение

- А это во-вторых. Считаю, что ВРИО мне больше в отделении не нужен. Я буду принимать все решения сам. Тебя буду рад видеть замом Карла Ильича. А мне вместо ВРИО нужны хотя бы пол ставки для секретаря.

- Хм... Но это все не основной вопрос.

- Да. Согласен. В-третьих - что я могу предложить Карлу Ильичу, как залог по своему проекту... И тебе, как его преемнику. Я могу вам предложить лучшее отделение по нейрохирургии в регионе. И в максимально короткие сроки подготовить вторую оперирующую команду под Варшавина. Он готов ехать на обучение в Германию. И именно он будет гарантом того, что оборудование не останется без хирурга-оператора. Выкладывайте в него! Не в меня. Лично тебе могу предложить... соавторскую научно-экспериментальную работу по нейрохирургии. Мы с Ждановым, Варшавиным и Зотовой организуем практическую часть, ты - оформляешь это все в методики и статьи. Подаём в соавторстве. Развиваем свою научную школу на базе больницы. И через десять лет открываем медицинский научно-исследовательский институт по нейрохирургии на базе клиники. Вот наша единая стратегия для Карла Ильича.

Взгляд Ульяны тяжелеет, она демонстративно устало вздыхает.

Не это ты хотела услышать, да?

- Если же мое предложение недостаточно интересное для клиники. И я, как специалист, вызываю недоверие в этих вопросах, что ж... Есть и альтернативный вариант. Я ухожу в долгосрочный отпуск и...

Ебитесь как хотите!

- ... И вы сами решаете что происходит с отделением. Как оно развивается. А насколько это перспективно для меня как для ведущего хирурга. И - возвращаться мне сюда или нет - я решаю по факту ваших инициатив. После отпуска.

- Это же шантаж! - задохнувшись от возмущения, оседает она на стул.

Удивительные существа люди! Ничего не возмущает их сильнее, чем попытка им отвечать той же монетой, что платят по счетам они. Мысль не новая, но актуальности не теряет.

- Почему - шантаж? Нет. Разве ты допускаешь мысль, что после ваших управленческих инициатив и в мое отсутствие, отделение рухнет так сильно, что где-то мне могут предложить более хорошие условия для работы? Я вот не сомневаюсь, что вы сделаете все, чтобы оно осталось лучшим. Но все же в отпуске рассмотрю все варианты. Потому что назрела такая необходимость.

- Отец столько сделал для тебя. Это неприлично, в конце концов, - фыркает она. - Ставить ему условия.

- А я разве меньше сделал для него в ответ? Я полжизни отдал этому отделению. Но сейчас мне и правда необходим отпуск. Я женюсь... Брату моей жены нужно специфическое лечение. Я буду работать там, где смогу его воплотить. Как и Карл Ильич, я действую исключительно в интересах семьи. За что ты меня осуждаешь?

- Зотова... А говорил, между вами нет ничего, - обиженно.

- Ну так, женюсь, будет.

- А зачем, - ошарашенно. - Тебе жениться на ней? Не понимаю...

- Ну я живой человек, - пожимаю плечами.

И заставляю себя озвучить вслух то, что не проговаривал еще ни разу даже себе:

- Влюбился - женился. Где разрыв в логике?

Повисает пауза.

Иди, переваривай! Предложение архи выгодное.

Пусть женщины сегодня мне говорят только "да". Тогда - все выживут.

- Так, у меня операция через полчаса, - смотрю на часы. - Я пойду готовиться.

Прохожу мимо нее.

Там, где я ее оставил, Зотовой нет.

- Ир Васильевна...

Показывает большим пальцем себе за спину, не отрываясь от разговора по телефону.

Захожу в темную подсобку. Тая смотрит в открытое узкое окно в одну створку.

- Таисия Валерьевна, - подхожу сзади, вжимаюсь губами в затылок.

Шепчу ей.

- У меня без Вашего положительного ответа, руки трясутся. Не испытываете судьбы пациентов.

Разворачиваю к себе, за подбородок поднимая лицо. Слегка щипаю за губку. Все присвоено уже... Это всё моё.

Поднимает на меня свои большие глаза.

- А я могу... подумать?

- Можешь. Две минуты, - вздрагивают рассерженно мои ноздри от всплеска адреналина.

- А поторговаться? - прикусывает губу. - Преференции там всякие... Брачные обязательства, опять же уточнить.

- Издеваешься? - скептически поднимаю бровь.

Улыбаясь, часто кивает.

- Да. А то у вас по вторникам минет, а по средам массаж тести...

- Зараза! - кусаю за губу, впиваясь в рот.

Обнимая, подсаживаю на высокий подоконник. Смотрит на меня сверху-вниз.

- Быстро давай выражай, - требую я.

- М?

- Чувства выражай, Зотова. Это ж я, дефективный, не могу, а у тебя с этим всё ок. Я жду.

Сердце рвется в грудной клетке. Не от болезненных ощущений, нет. Меня наоборот размазывает, словно всадили пару кубов реланиума. Я в кайфе и неадеквате.

И разбитого, меня сложили наконец, в цельную конструкцию, отыскав все необходимые запчасти. Вот… в моих руках одна очень важная деталь. Теперь она на месте. И мне не больно. Я целый… полноценный…

На безымянном - колечко.

Взяв мое лицо в ладони, прижимается губами.

- Я тебя вылечу...

У Ника сегодня последний день перед "реконструкцией". Завтра из его позвоночника вытащат штыри, и он не сможет больше сидеть. Только лежать.

Хасанов внезапно перенес операцию на ближайшее возможное время. Ничего мне толком не объяснив...

Я волнуюсь. У Ника тихая истерика.

- Все будет нормально, слышишь?

- Куда ты меня везёшь?

- Руслан привез Леру. Вы сегодня погуляете в больничном парке. Потому что "после" долго не увидитесь.

- Да я не хочу чтобы она меня видела! - психует он.

- Лера вся извелась. А вчера плакала. Не будь эгоистом! Неужели ты не хочешь встретиться с ней?!

- Мля... Я просто сейчас как задрот выгляжу.

- Нет. Совсем нет.

Притормаживаю возле лавочки, сажусь перед ним. Открыв сумочку достаю тонизирующие кожу косметические салфетки и расчёску.

- Я сам! - вырывает ее из моих рук.

Протираю его лицо влажной салфеткой. Отдаю ему мятную жвачку. Перевязываю клетчатый шарф более стильно.

Спускаемся на лифте.

- Мы вдвоем с ней погуляем, ладно? Я потом тебя наберу.

Территория больничного парка закрыта, там нет ни машин, ни посторонних прохожих. Поэтому я не против.

- Окей.

- Ты квартиру продала?

- Залог дали, остальное в ближайшие дни.

- Там же не хватит все равно.

- Я сдам свою за хорошие деньги. Она оборудована под колясочников.

- А где мы будем жить?

- У Руслана... Он нас пригласил. Для тебя сделают комнату на первом этаже.

Сумки собраны.

- Ты выйдешь за него замуж?

- Да.

- Из-за меня?

- Нет… Я выйду за него замуж, потому что... люблю его.

- Честно?

Улыбаюсь, кусая губы. Положительно моргаю ему.

- Он постоянно рычит на тебя.

- Ну рычит и рычит... Это он любя.

- А если я не встану на ноги, Тай?

- Встанешь! - хмурюсь я.

- А это... оборудование. Оно будет?

Нервно вздыхаю. У меня нет ответа.

- Мы его ждем.

Покупаю им внизу по большому стакану горячего чая с клюквой. И, вручив, отпускаю в свободное плавание.

Сама стою на первом этаже приемного покоя. Подглядываю в окно. Ну так... На всякий случай.

За спиной кабинет Бергмана. Он вот-вот должен вернуться. И будут какие-то ответы на вопросы.

Дверь за спиной хлопает. Стук каблуков, который замирает рядом со мной.

Ощущаю, как встаёт рядом Ульяна Карловна. Запах ее горьких приторных духов врезался в память навсегда. Каменею...

Перевожу на нее взгляд.

- Здравствуйте.

- Здравствуй, Таисия.

Руки сложены на груди. На своих каблуках выше меня практически на голову. Мне кажется, я гном рядом с ней. Незначительный такой гномик в белых кедах и халатике.

Она смотрит в окно на Ника с Лерой.

Они держатся за руки. Ник вдохновенно что-то втирает Лере, показывая экран телефона.

- Красивый мальчик. Очень жаль, что произошло такое несчастье.

- Мхм... - неловко мычу я.

И, тоже закрываясь, складываю руки на груди.

Искоса бросает взгляд на мою кисть.

- Красивое кольцо. Дорогое... Хасанов молодец.

Таким тоном... многозначительным и недобрым... и словно это только повод для того, что хочет сказать дальше.

- Оно мне дорого, да, - хочу стереть ее неприятный намек непонятно на что.

- Но я бы на твоём месте, наверное, предпочла бы дать шанс брату, а не это кольцо.

Что?...

Перед глазами расплывается окно. Что она имела сейчас в виду?

Слышу, как отдаляются ее каблуки за спиной.

Медленно разворачиваюсь, смотрю как она заходит в лифт.

Горло словно сжало огромной кистью. Почему она это противопоставила?!

Зависнув, пытаюсь разобрать ее фразу и хоть к чему-то привязать. Почему она так сказала?!

Всплывает тот семейный ужин, на котором я предстала перед их семейством, как невеста Давида. Их там откровенно сватали... Хасанов игнорировал, а Ульяна пыталась вежливо отшучиваться, словно защищая Руслана от неловкого положения.

В моей груди открывается нарыв. Болезненный и кровоточащий.

Нет, я до сих пор не понимаю, почему она сказала так. Но... Догадка словно уже внутри меня и запустила эти токсичные процессы.

“Я бы предпочла дать шанс брату, а не это кольцо…”.

- Давид!! - ловлю за локоть Варшавина, возвращающегося с обеда.

- Воу! - пытается удержать он в равновесии стакан кофе. - Что-то случилось?

- Давид, а что там с оборудованием для Ника.

- Тая! - закатывает он глаза. - Ты не говори вслух такие вещи, ок? Не подливай масла в огонь.

- Какие?

- Не для Ника ... - многозначительно играет бровями, увлекая за собой к лифту. - А для отделения. Чувствуешь разницу?

- Нет... - растерянно бормочу я.

- А Ульяна очень чувствует. И поверь мне не будет подыгрывать семье, которая встала на ее пути "к счастью".

- Эм… Я не очень понимаю, - захожу за ним в лифт. - Просто если знаешь, скажи мне пожалуйста, стоит ли рассчитывать на то, что Бергманы купят оборудование?

- Я бы не рассчитывал. Ведь Руслан не пошел на условия дяди по покупке этого оборудования. А...

Стреляет взглядом мне на колечко.

- А... Предпочел Ульяне тебя.

- Не рассчитывать?! - обмираю я.

- Но ты не переживай, ладно? Идеи есть, мотивация есть. Так или иначе, мы это сделаем.

Но я уже ничего не слышу и не воспринимаю. Пазлы в моей голове складываются.

По-дружески, на мгновение приобнимает за плечи и выходит из лифта.

Стою в ступоре складывая дважды два.

"Не пошел на условия...", "Предпочел Ульяне тебя...", "Предпочла бы дать шанс брату, а не это кольцо"...

Двери лифта закрываются.

Так, стоп!!

Луплю по кнопке.

- Хасанов! - залетаю в отделение. - Где Хасанов?!

Он делает шаг из своего кабинета, я решительно впихиваю его обратно, давя ладонью в грудь. Запираю дверь.

- Зотова... - дёргает бровью. - Я надеюсь, это ты такая "голодная" и спешишь "к столу"?

Кивает мне на него, цепляя пальцем пуговицы халата. Парочка расстегивается под давлением, обнажая бюстгальтер.

- Капец, смешно! - свирепею я, запахиваясь. - Чтобы получить оборудование, ты должен был жениться на Ульяне, да? И ты гордо отказался. Сделал предложение мне. И теперь нам не видать этого оборудования. Я всё верно понимаю?

- Жаль... - недовольно вздыхает он. - Что не "к столу".

- Ответь мне!

- Окей. Да. Мне намекнули, что предложение Ульяне может сдвинуть этот вопрос с мертвой точки. А точнее - поставили ультиматум. Брак- оборудование.

Он отворачивается, уходит на своё кресло. Высыпает из пачки на стол сигарет. Берет одну, прикуривает.

- Ну что ты на меня так смотришь? - леденеет его взгляд.

- И... вместо того, чтобы "врать, шантажировать, льстить, подкупать", как сам же завещал мне, если цель того стоит, ты просто... публично заявил о том, что женишься. Не просто женишься! А женишься на мне, сестре Ника. Просто шлёпнул мной пощёчину тем, кто будет решать его судьбу?

- Тая... Я охуительно устал от них. Пойми меня.

- Устал?.. Именно в этот момент?

- Да!

- Разве моя цель "того не стоит"? Я просто не понимаю... - обессиленно оседаю на стул. - Разве нельзя было просто... не делать это публичным?! Не дразнить и не провоцировать.

Он сжимает устало переносицу пальцами.

- Быть может не стоило говорить, что - на тебе. Но мне, сука, хотелось это сказать! - психует он.

- Мм... Ясно. То есть, у Ника нет теперь этого пути, да? - дрожит надорвано мой голос.

Все мои надежды обрушиваются.

- Это будет решено в ближайшие пару дней.

- Уже решено, Руслан Таирович. Ульяна Карловна сказала мне сейчас, что на моем месте предпочла бы дать шанс брату, а не принять кольцо от тебя. И что ей жаль.

- Вот, сука! - сметает в ярости ее бумаги со стола.

От горечи едва дышу.

Встаю как зомби. Ощущение такое, что всё, что я строила последние несколько лет такими усилиями, рухнуло. А часики Ника тикают... Шансы тают...

Берусь за ручку двери.

Мне нужно срочно лечь, иначе я упаду от бессилия.

- Нет уж, подождите, Таисия Валерьевна.

- Не сейчас.

- Сейчас! - догоняет, захлопываю дверь перед моим носом.

Я зажата между дверью и ним. В ушах шумит.

- Я хочу уволиться, - шепчу ему.

Нет смысла больше работать здесь. Поеду в Москву. Попробую там... Как?! Где взять сил?? Денег?! Кого убеждать у кого просить? Я не знаю…

Удушающая темная паника бьётся в груди. Я вспоминаю испуганный отчаянный взгляд брата.

Ещё больнее и от того, что я буду вдали от Руслана. И наши планы... рухнули.

- И со свадьбой пока не получится, - качаю головой.

Какая свадьба сейчас?! Он ведь не поедет со мной. У него здесь Лера и реабилитационная программа. Отделение и пациенты.

- Тая... А я что, в отрыве от того, что хирург и могу помочь Никите, никакой другой ценности не представляю для тебя?

- Что?..

- Поцелуй меня. Сейчас.

Нашел момент!

- Ты такой эгоист.

- Да. Но это не играло никакой роли, пойми ты! Там другого уровня уже игры и ультиматумы!

Отталкиваю его.

- Не играло, значит, не играло. Играй в свои игры...

Звон в ушах нарастает. Колени подкашиваются. Закрываю глаза.

Он поднимает за подбородок мое лицо.

- Зотова... Ты любишь меня? - срывается его голос.

Челюсти сводит. Обиженно молчу. Губы дрожат.

Не могу сейчас сказать ему это, хоть убейте!

Подставил Ника! Потому что захотелось свести какие-то там счёты с Бергманами.

Рывком отворачивается.

- Всё. Иди.

Я, не чувствуя ног, вылетаю за дверь.

Практически бегом долетаю до хоз блока. Прячусь там от всех.

Я пытаюсь дышать глубоко, мыслить задачами, а не страхами. Но ничего не выходит. Не выходит! Чувствую себя абсолютно беспомощной девочкой.

Это - истерика. Это - пройдет.

Запрещаю себе реветь.

Выплываю в коридор. Надо вернуть Ника в отделение. Притормаживаю у ресепшена, в душе прося помощи у Ирины Васильевны.

- Все нормально? Ты белая как простыня.

Стиснув зубы, отрицательно кручу головой.

Кидает мне несколько таблеток в стаканчик, наливает воды.

- Что случилось?

Опять отрицательно кручу головой. Всего ведь не расскажешь.

- Хасанову скажи.

И снова - "нет".

- Из-за него, что ли? - распахивает глаза.

Наверное, нет. Не из-за него. И, возможно, и правда не играло роли, что пощечиной была именно я.

Я не знаю...

Иду к лифту. Спускаюсь вниз. Натыкаюсь на Бергмана. В пальто с кожаным портфелем. Он такой интеллигентный миловидный старик, что никогда и не подумаешь о том, что он может принимать решения исходя из каких-то других мотивов, кроме спасения пациента.

- Здравствуйте... - бросаю вяло.

- Добрый день, Таисия. Вы ко мне?

Открываю рот, чтобы сказать о своем увольнении. Но разве ему это важно? Отдел кадров и подпись Хасанова. Главный врач не занимается такой ерундой.

- Как Ваш брат? - интересуется Бергман.

- Без перспектив.

Отворачиваюсь к окну.

- Карл Ильич! - слышу голос Хасанова за спиной. - Я к Вам. Вот, возьмите... Подпишите мне, будьте любезны.

Заходят в кабинет.

- Ты с ума сошел?! Какое ещё заявление??

- Да. Все мои предложения о развитии отделения снимаются. Увы. Буду искать другое место. С Вашей преемницей мы не сработаемся.

Дверь захлопывается, гася его голос.

Сердце в груди ухает как набат. Едва сдерживаю себя, чтобы не залететь туда следом за ними.

Да люблю я тебя! Люблю очень! Не сходи с ума, пожалуйста.

Достаточно и того, что я схожу.

Господи, пусть Бергман его отговорит.

А я... я что-нибудь придумаю.

Набираю Ника.

- Тебе пора.

- Тайсон, ну блин!.. - шипит на меня тихо. - Можно ещё часик?

- Замёрзнете.

- Нет, здесь очень тепло.

- Ладно. Давайте внутрь. Чаю попьете и ещё погуляете

Покупаю им по кружке горячего медового чая.

- Если кто-то захочет в туалет, на первом этаже у гардеробщицы возьмёте ключ в специализированный. Я ее предупредила.

Пока договариваю фразу несколько раз сбиваюсь и заикаюсь, не смея взглянуть Нику в глаза.

- А ты чего такая? - смотрит с тревогой на меня Лера.

Отмахиваюсь, типа все хорошо. Возвращаюсь в кабинет к Хасанову. Сижу, жду его...

Потому что внутри всё ноет... бьётся... горит...

Я не хочу ему ничего говорить сейчас. Хочу просто почувствовать, что мы все ещё в одной команде и мы вместе. И чтобы почувствовал он.

Но он все не идёт, и не идёт.

Обед мой заканчивается. И надо идти работать.

Зажав внутри свою истерику в кулак, я встаю, открываю дверь. Сталкиваемся...

Карл Ильич приспустив очки опять читает мое заявление. Потом читает кратко изложенный проект развития отделения. И снова - заявление.

Прокашливается.

- Руслан... Ты это серьезно написал? - взмахивает заявлением.

- А у меня репутация шутника?

- Почему??

- Пусть Ульяна Карловна Вам свою версию расскажет. Из уважения к Вам, я не хочу трясти ее грязным бельем. Но для меня это крайне оскорбительная ситуация.

- Мне кажется, ты не так понял Ульяну, Руслан.

- Хм. Может быть! - пожимаю плечами. - Но и Вы поймите, я загруженный хирург. Мне некогда понимать посторонних женщин. У руководителя не должно быть пола в принципе! Я хочу работать спокойно, без интриг, шантажа и склок. Мне нужно найти то место, которое будет меня продвигать столь же эффективно, насколько и я его. У меня теперь два больных ребенка. Я должен о них позаботиться в первую очередь. Вам, как любящему отцу, готовому на все ради своего, должны быть понятны мои решения. И - да, у меня большие амбиции. Я не хочу чтобы то, чего я достиг сейчас, стало моим профессиональным потолком. Чтобы меня выжгли на элементарной практике, когда я могу делать вещи на порядок... На два порядка уникальнее! Да то, чем я сейчас занимаюсь могут легко делать Жданов, Варшавин и даже уже Зотова. Мы стреляем из пушки по воробьям! Я очень благодарен за старт карьеры, но представление о дальнейшем ее развитии у меня не совпадает со стратегией клиники.

Дай мне оборудование, короче, и уйми Ульяну. Вот такой вот простой месседж.

Карл Ильич вставляет лист в шредер. Нажимает кнопку, превращая мое заявление в кучку макулатуры.

Стучит задумчиво пальцами по столу.

- Я, все же настаиваю, что вышло недопонимание. Иди работай, Руслан, - хмурится и стучит пальцами по столу.

- Увы, я не могу. Не могу оперировать в таком состоянии и такой атмосфере, - давлю на него. - Все, что можно отменить, я отменил. Что нельзя - подхватит Владимир Алексеевич. Несколько сложных срочных операций я доведу сам. На этом - всё. Подпишите.

Кладу ему на стол дубликат заявления.

- Ты должен был предупредить за месяц. Это написано в твоём трудовом...

- У меня шестьдесят дней отпуска в запасе, в который я не пошел. По-моему, это должно перекрыть.

- Так не делается, Руслан.

- Хорошо. Месяц. Подпишите!

Как раз дотяну первую стадию лечения Никиты.

Лицо Карла Ильича рассерженно вздрагивает. Ставит размашистую подпись.

Окей! Переживу.

Тянусь за заявлением.

Он прячет его себе в стол, не позволяя забрать.

- Пусть побудет у меня.

Старый хитрый еврей!

- Хорошо.

- Держи... - протягивает бумаги.

- Что это?

- Это новый аппарат УЗИ, который ты просил у меня. С этими документами подъедь в мед технику, выбери из того, что у них в наличии на складах.

- Благодарю, Карл Ильич.

Уткнувшись в телефон, поднимаюсь наверх. Делаю шкуру мамонта у ног Таи осязаемой. На одну из карт перевожу сумму, которой ей не хватает для того, чтобы Никита поехал в Германию. На случай, если здесь у меня все же не выйдет.

Это крупная сумма, но я хочу разделить эти вещи: я - как хирург, и я - как мужчина.

Пусть, черт возьми, забирает эту шкуру! Я хочу ей ее отдать. И если больше ничего не нужно от меня...

Сталкиваюсь в дверях своего кабинета с Таей.

Тяжёлым взглядом заставляю ее сделать шаг назад. Захожу сам. Поворачиваю за спиной ключ.

Мне казалось, я спокойно смогу поговорить с ней, но сейчас как у мальчишки сердце сбивается с ритма и в горле ком.

Не любят тебя, Хасанов?

Так бывает, да...

В какой момент я заговорил этими терминами, мать вашу?! Нахуя?? Разве нам плохо без этих слов?

Это же просто биохимия, Хасанов, элементарная и пошлая биохимия...

Ну почему рвёт-то так?!

Вот твои животные, древние как первые динозавры, инстинкты считывают ее ДНК код - через белозубую улыбку, через манящий перепад от талии к бёдрам, правильные пропорции лица, запах, ясные белки глаз, бархат кожи - здорова, фертильна, готова к размножению, выносит, родит, выкормит потомство. И ты этот код романтизируешь на основании программ уже социальных. Вот и все! И она - тоже. Ну на какой хрен тебе от нее какие-то слова? Это же бред чистой воды. Гормональный психоз.

Но без этих слов... всё - "крокодил не ловится, не растет кокос", блять!

Соврала бы хоть, что ли, Зотова...

Мне ведь всего от тебя достаточно. Кроме слов этих - избитых и бессмысленных. Ну какой в них прикладной смысл? А вот поди ж ты... Достала меня своим молчанием до печенок и сердечную мышцу травмировала!

В груди сдавило, сжалось, ноет, душит... Ни хера себе спец эффекты! Кардиолог, блять. Знала как и куда проткнуть?

Мой взгляд скользит по ее утонченной линии челюсти, к ушку, шее... Мои губы помнят ощущение от скольжения по ее телу.

Не нужно мне ее признаний! - убеждаю себя.

Но от этого ещё хреновее. В разы. Потому что... жизненно нужно. Но не случилось…

“Вылечила”!

- Рус... - отмирает она первая, поднимая на меня грустный взгляд.

Делаю шаг ближе, подхватывая под бедра. Затыкаю ее рот агрессивным поцелуем.

Возвожу в себе каменную стену, отгораживаясь от чувств. Секс - это ведь тоже хорошо. И я много даю, я хочу много взять в ответ. Потому что не факт, что захочу этого снова. Без этих долбанных слов! Вот такая я капризная и иррациональная сволочь. Подавай мне любовь!

Присаживаю ее на стол, давлю бедром на сомкнутые колени, заставляя раздвинуть их.

Снова затыкаю ее рот.

Выдрать ее здесь... Слить напряжение и всё пройдет.

Тая неожиданно зажимается. Зажмурившись, перестает отвечать.

Я груб, наверное. И демонстративно отстранён.

Мы молчим, тормознув. Неловкая пауза затягивается.

Ее глаза распахиваются, она заглядывает в мои.

А потом, неожиданно сжимает мое лицо в ладонях. И чувственно порхая ресницами, нежно прижимается поцелуем к моей верхней губе. Ее губы как ласковые бабочки перелетают мне на скулу, бровь, висок...

Это ещё больнее, чем ее молчание. Нет. Не так. Это как раз и больно именно из-за этого...

Ладно, хватит!

Дёргаю головой, вырываясь из ее ладоней. Достаю визитку.

- Здесь пятьдесят тысяч евро.

- М?

- Это Нику. Этого хватит чтобы установить “металл” и на первые пару месяцев реабилитации. Если вдруг у меня не получится помочь ему...

Всовываю ей в руку.

- Пин-код: вторая пара цифр номера карты, набранная наоборот. Делай визы... Ты поедешь с ним.

- Спасибо... - шокированно смотрит на меня.

Отворачиваюсь.

Охренеть я попал... Без нее - никак. И рядом с ней - невыносимо.

- Я уехал, - хрипло бросаю я.

Пятьдесят... Пятьдесят! Пятьдесят!!! - вдруг неожиданно доходит до меня.

Прижимаю карточку к груди. Мне кажется сердце сейчас выпрыгнет!

На негнущихся ногах иду из кабинета. Карту прячу подальше, боясь, что могу потерять. Для меня это не карта, это позвоночник брата.

- Ир Васильевна... а где Руслан Та... Ти...?..

- В медтехнику уехал.

- Мм...

- Не нравишься ты мне сегодня, - трогает, дотянувшись через стойку мой лоб. - То бледная, то горишь...

- Мне нехорошо... - обмахиваюсь пальцами.

- Сядь! - указывает мне на лавочку у фикуса.

Приносит водичку.

Господи... Я хоть спасибо ему сказала?! Я вообще ему хоть что-то сказала??

Набираю Руслана.

- Да.

Губы немеют от волнения.

- Привет...

- Срочный вопрос?

- Нет. Просто я хотела сказать ..

- Не сейчас! - рубит.

Скидывает.

Ну почему ты такой, а?!

С тоской глажу лист фикуса. А мне так хочется от него хоть немного нежности. Он никогда не говорит мне о чувствах. Мне кажется, иногда даже открывает рот, чтобы... Но все сводит к иронии. Или - к сексу. Очень эмоциональному и горячему. Но... ни слова. Хотя чувства есть, их много. Я чувствую, вижу… Но мне кажется, я никогда-никогда-никогда не услышу от него признаний. Ну вот такой он. Другой же мне все равно не нужен. А говорить про чувства, видимо, моя миссия. Ну и пусть… - смиряюсь я.

Пишу ему длинное сообщение в мессенджер.

Что он невозможный и невыносимый самодур. Тиран и деспот. Что постоянно ранит меня своей резкостью и категоричностью. Но - мой самый ценный и настоящий… И никакого другого я не хочу.

"Перезвони мне, пожалуйста, ты очень мне нужен.” - заканчиваю послание.

Отправляю.

А про деньги, можно я ничего не буду говорить? У меня нет слов, чтобы выразить мою благодарность… Надо ее выражать не словами!

Он не читает, не отвечает, не перезванивает...

- Что там у вас происходит? - шепчет, хмуря брови Ирина Васильевна.

Наклоняюсь над стойкой.

- Руслан Бергману заявление отнес на увольнение... - шепчу ей.

- Да ты что?! - ахает она.

- Мхм. Мне кажется, это я виновата! Не знаю, как теперь это остановить.

Сзади стук каблуков.

- Зотова, Вы не хотите для разнообразия поработать?

Ульяна Карловна.

Снимаю со стойки две карты своих пациентов.

- Вот. Мои Бойко и Смирнов на выписку. Документы в папке на подписание у Вас с утра лежат.

Но Вы же не хотите ради разнообразия поработать! - хочется врезать мне ей в ответ.

Однако, я глотаю эти слова. По инерции боясь ещё больше навредить Нику или Руслану. А вдруг у него получится все же здесь? И не придется тогда использовать эту карту. Или, вдруг, Бергман переубедит его увольняться. Зачем ему открытый конфликт в отделении?

И только лишь уточняю:

- Подпишите? Или хотите проконтролировать лично моих пациентов?

- Не хочу. Хасанов пусть подписывает. А что - кроме Бойко и Смирнова нет пациентов у Вас?

- Зотов! - оскаливаюсь я, не сдержавшись.

- Мм... - прохладно.

Поднимает телефон к уху.

- Слушаю.

Отходит подальше.

- Я в нейрохирургии, пап, - снижает голос. - Хорошо. Сейчас подойду...

Смотрим недоброжелательно ей в спину.

- Это Карловна его доклевала! - шипит Ирина Васильевна недовольно. - Пойдем!

Выходит из-за стойки, забирает с собой дежурный сотовый.

Хватает меня за руку, тащит к лифту.

- Куда?..

- Должна я знать, что в нашем королевстве происходит или нет? У меня все врачи недееспособны сегодня. А что завтра будет? Сама к столу со скальпелем встану?

Ирочка Васильевна здесь настоящая хозяйка, а вовсе не Ульяна Карловна.

Как недавно у кабинета Хасанова, точно также вжимает меня в стену возле кабинета главного врача. Оттуда невнятные голоса.

Стучит...

Я дергаюсь в сторону.

- Тсс... - держит меня за руку. - Карл Ильич, можно? Ой, извините, я позже зайду.

И закрывает дверь. А нет, не закрывает, оставляет чуть приоткрытой... И голоса теперь звучат громче и понятнее.

- Ты понимаешь,что у меня тысяча единиц персонала и только восемь из них незаменимы! - доносится возмущенный голос Карла Ильича. - Они все входят в "совет". Один из них - Хасанов. Отделение без него можно закрывать!

- Не преувеличивай, папа. Вернётся Ольга Павловна.

- На экстренные операции? Отделение не зарабатывает ни копейки с экстренных! Без коммерческой деятельности оно не протянет. Превратится в травмпункт!

- Владимир Алексеевич...

- Согласен остаться только под руководством Хасанова.

- Господи, ну Давида дотянешь!

- Лет через семь! А семь лет отделение будет черепа после аварий ремонтировать, да инсульты лечить? Ты знаешь сколько нам заработал Хасанов за прошлый год? Двадцать пять процентов от всего коммерческого потока. А это из двадцати отделений. Умеешь считать? Он предложил тебе соавторство, моя девочка! Любая статья с ним - международный уровень.

- Я сама прекрасно пишу.

- Это не тот уровень научно-экспериментальной работы, который позволит открыть НИИ. Нужны практические прорывы! Ты не практикующий врач. Ты - научный работник.

- Я не хочу его больше здесь видеть. Он повел себя неуважительно!

- Ох... Рано я на пенсию собрался. Деточка моя... - с пафосом повышает он голос. - Жаль тебя расстраивать, я и сам опечален этим фактом, но... Больница - не наша собственность! Пойми простую вещь, те кто поддерживают меня в министерстве - мои ровесники! Я уйду, они тоже уйдут. И тогда ты станешь никем. И полетишь с должности. Я готовил для тебя опору в его лице! Да и в лице нашего "совета". Хасанов может представлять клинику где угодно. Он уважаемый и признанный везде врач! Его ценят в министерстве. Именно поэтому я хотел вашего брака. Чтобы он удержал все, что я построил, в твоих руках! Да, он предложил иной способ - быть твоей опорой, но это лучше, чем ничего. Это возможность вырастить ему на замену Давида, в конце концов. А как ты думаешь тебя примут остальные члены совета, когда узнают суть конфликта с Хасановым?

- Он не посмеет!

- Я тебя умоляю… Сплетни в этой больнице разлетаются со скоростью звука.

- Окей! Я готова сделать вид, что ничего этого не было.

- Само собой! Хасанов не готов. Вот в чем проблема. Выжал из меня подпись на увольнение.

- Ну дай ему это оборудование, в конце концов. И пусть будет благодарен!

- “Дай!” Всё вам дай! Надо считать окупаемость. Может, уже и ради принципа не останется. Все, уходи. Я буду думать.

Ирина Васильевна опять успевает быстро ретироваться на дистанцию. А я опять торможу. И только отворачиваюсь к окну.

Стук каблуков замирает на секунду, а потом ускоряется снова.

С горящим от стыда лицом подхожу к Ир Васильевне.

Она отвечает на вызов дежурного телефона.

- Нейрохирургия. Поняла. Да. Сколько?! Все к нам?? Да вы что? Аа... У нас только одна операционная. В кардиологию ещё звоните...

Не дослушивая, вдруг понимаю, что Хасанова-то нет! А я единственный хирург в отделении сейчас.

- Хасанову звони! Я - Варшавину и Жданову.

- Мамочка...

Сглатывая ком в горле, набираю его несколько раз.

- Не берет!

- Пойдем-пойдем... - тащит меня к лифту. - Надо готовиться, сейчас будут.

- Они хоть сказали, что там??

- Авария со взрывом, очень много пострадавших. Сейчас завалят хирургию, сосудистое и нас. Давид - едет, он близко. Жданов - в пригороде. Час, может, два.

- Ну где же Хасанов?! - хриплю я.

- Здесь рядом совсем медтехника. Буду дозваниваться.

- Ирочка Васильевна! Забери Ника с Лерой в отделение, как освободишься, - отдаю ей свой телефон.

Леплю на него сверху стикер с кодом.

Бегу в санблок. По дороге натыкаюсь на Бориса Горыныча.

- Там... Авария... Пациента везут! Кроме меня и операционной сестры никого нет, - с ужасом смотрю ему в глаза.

Словно он может вместо меня взять скальпель.

- Из другого отделения вызывай хирурга в помощь.

Отрицательно качаю головой.

- Везде будут заняты сейчас.

- Всё нормально будет, - смотрит мне в глаза. - Я за тобой присмотрю. Иди мойся.

Уходит готовить наркоз.

Боже, присмотрите за мной хоть кто-нибудь… Хасанов, успей вернуться до начала операции! Умоляю тебя… Без боженьки здесь никак!

Машинально веду тачку, ругая себя за резкость и грубость.

В моменте - порвало.

На самом деле, я не такой. Хотя, кому я вру? Я, блять, такой, когда броня моя трещит и эмоции продираются сквозь разломы наружу.

Но меньше всего хотелось бы скармливать это Тае... По работе - хер с ним. В личном - нет.

И - нет, я ничего отменять и переигрывать не буду. Мне в ней всего хватает. Если уточнить - мне бывшему. Я - новый, хочет больше. Но это же не повод отказываться от того что есть и необходимо мне, да?

Все логично и правильно.

Но агония внутри нарастает. И я, зная себя, уверен, что этот напалм обязательно ебнет по Зотовой. Рано или поздно.

Короче, лучше бы тебе влюбиться по уши, жена моя будущая. Или, я за себя не отвечаю.

На светофорах пару раз попытаюсь написать ей. Но я не знаю, что говорят в таких случаях. Горыныч советовал без угроз.

В общем, вся надежда опять на Зотову!

А перспективы у тебя, Таисия Валерьевна, и так весьма сомнительные: растяжка между отстранённостью, вечной занятостью и взрывами эмоций, превращающие меня в категоричного тирана - это не то, что делает брак счастливым.

Ты же понимаешь, что я не подарок, да? Ты принимаешь меня? У тебя же есть какие-то версии нашего счастья при этом дано? Потому что все мои версии родились только в контексте того, что ты любишь меня...

Вообще-то, Хасанов, ты ни разу ей сам не сказал этого.

В свое оправдание хочу сказать, что пытался раз десять!

Попытка без результата ничего не даёт. Это же не операционная, где даже с каждой неудачей ты набирается опыта.

Здесь опыт не нужен. Один раз скажи это ей!..

Люблю.

- Люблю... - вслух невнятно произношу я.

Мать твою, какое сложное для произношения слово! Кто бы мог подумать?

Как кретин мямлю что-то... Жесть!

А внутри ведь вполне органично все произносится - и нежности, и признания.

Я напишу лучше. Точно.

Поднимаю с сиденья телефон.

Ну детсад...

Бросаю обратно.

На съезде с моста неожиданно образуется пробка. Впереди стоящие тачки загораются тормозными огнями.

Делаю музыку тише. Ложусь на руль.

Ну чего ты сдыхаешь, Хасанов?

Все живы, и у всех есть шанс встать на ноги. Это - главное. Чего ты упёрся в свои эмоции?..

А упёрся я потому что на благодарности любви не вырастить. Крепкий брак - да. А чувства - нет. У меня вон Юлька столько лет перед глазами. Что-то я её ни разу рядом с мужем счастливой не видел. И я интеллигентно прикрыв глаза не схаваю потом никакого "Горыныча". Поубиваю нахер всех...

Но у нас же иначе?

Поток машин замедляется и выстраивается в одну полосу. Обгоняя грузовик, ныряю в этот поток. Там что-то впереди... Дым, гарь, сирены...

Отвечаю на вызов.

- Да.

- Привет…

Тая!

На съезде большая авария в несколько машин. С другой стороны не могут пробиться скорые. Побитые тачки дымятся… Черт, надо помочь!

- Срочный вопрос?

- Нет. Я просто хотела сказать…

Вижу тело на асфальте.

- Не сейчас!

Паркуюсь криво на обочине, вылетаю из машины. Бегу в сторону людей. Суета, крики. Не вижу ни врачей, ни ментов. Кто-то бежит с огнетушителем. Его ловит женщина, не пуская к горящей машине.

Пиздец!

Двое мужчин пытаются поднять с асфальта человека без сознания.

По положению ног, я вижу что сломан позвоночник и скорее всего тазобедренный. Видимо, выбросило из лобового.

- Не трогайте! - кричу им. - Я врач. Не трогать его!

Нельзя поднимать без фиксации.

Растерянно тормозят, оглядываясь на меня.

Падаю перед ним на колени трогая пульс. Запах алкоголя...

Отыскиваю пальцами пульс на шеи пострадавшего.

Пульса нет! Нужно делать реанимацию.

Ощупываю, чуть касаясь, череп.

Нет, все! Поздно реанимировать. Травма, несовместимая с жизнью.

- Мужик, ебнет сейчас! - кричат мне эти двое, сквозь шум сирен, пятясь назад.

- Что?

Ищу взглядом то, что должно ебнуть.

Тачка активно горит.

Машина вспыхивает ярче...

И грохот, и вспышку я уже осознаю краем уплывающего сознания после толчка взрывной волны. От удара об землю отключаюсь.

Сирены...сирены...сирены... звучат на разные лады.

Муть какая-то...

Боль тупая...

Не могу понять, где болит...

Жаль не написал Тае, что люблю...

Рывки...

- ... Слушай, это же Хасанов! Нейрохирург. Посмотри!

- ...Да я его в лицо не видел ни разу. Но наслышал.

- Он, точно тебе говорю! Я ему привозил месяц назад пациента. Местный боженька. С того света людей достает.

- Дела... Кто ж боженьку достанет теперь? Куда повезем-то?

- Черепно-мозговая, "домой" повезём...

Шум двигателя, грохот носилок,

Гул лифта...

...Очень знакомые все звуки. И правда, словно еду домой...

Черепно-мозговая...

У кого?...

- Там папа!! - испуганный крик Леры.

- Так! Все назад, - властно командует Ира. - Руслан?.. - приближается ее голос. - Рус, ты слышишь меня?

По глазам режет полоска света.

Но я не могу сопротивляться этому неприятному ощущению.

- Реакция зрачка есть! Сожми палец мой, если слышишь.

Давит мне на ладонь.

Я словно заблудился в своем теле и не могу отыскать тот рычаг, который отвечает за сжатие.

- Зотова! Горыныч!

Каталка движется.

- Ебать... - слышу голос Горыныча. - Ну ты, брат, накаркал...

- Руслан... - чувствую выдох Таи. - Руслан!

Онемевшей кожей едва чувствую, как ощупывает мою голову.

- Как же так?.. Как так??

- Тая, мойся, иди!

- В смысле... Бергмана вызывай! Срочно!

- Он ребенка взял. Не получится.

- А кто в травме свободен?

- Везде аврал. Самим придется.

Самим... Конечно самим... Нужно подняться... Голова такая тяжёлая...

- Э-э-э! Зотова! Ну ты ещё рядом упади. Наркоз ставим.

- Руслан, пожалуйста... - прижимается она лицом к моему, и с надрывом шепчет: - Пожалуйста... Открой глаза, родной... Я так тебя люблю... Очень-очень-очень... Я не смогу тебя резать... Пожалуйста, родной...

"Люблю...".

- Улыбается! - тихо вскрикивает Ира. - Он улыбается!

"Резать.."?! Меня??

С трудом разлепляю свинцовые веки.

- Горыныч, - хриплю я. - Ты это… - туплю я. - Убери от меня её... С ума сошел, что ли... Она мне там сейчас нафеячит с испугу...

Тянусь онемевшей рукой к голове.

- Ох ты ж... Хасан вернулся! - ловят мою руку, прижимая к телу. - Терпи, брат. Больше некому. Только Таюша. Идёт мыться быстро! - повышает голос и рычит на нее. - Я изящно не умею, только леща могу бодрящего дать! Давай, Зотова!! Бегом! Боженьку будем лечить. Почистим рану, соберём тебе голову твою гениальную… - опять начинает низко ворковать со мной, успокаивая.

- Ты это... - мямлю я, чувствуя, как в вену врезается игла. - Присмотри там за ней... Чтобы не волновалась... Я люблю ее...

- Знаю... - басит миролюбиво Горыныч. - Обязательно присмотрю. Не переживай. Давай стих мне читай какой-нибудь…

- “Над седой равниной моря ветер тучи собирает… Между тучами и морем гордо реет Буревестник… черной молнии подобный…”

Декларирую вяло “Песнь о Буревестнике”. Я знаю, он тащится от этого мульта. И хочется немного поднять ему настроение.

- “То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам!..”

- Про любовь давай!

- Про любовь?... Горыныч... - вспоминаю я про любовь.

У тебя сын растет... - пытаюсь сказать я.

Но свет гаснет резко, на долю секунды превращаясь в яркий пучок в середине экрана. С таким звуком, как древний ламповый телевизор из моего раннего детства.

Щелк…

По пояс открытый, Руслан лежит на операционном столе. Кожа кое-где содрана и уже обработана медсестрами. Это выглядит очень уязвимо.

Операция позади. Я прихожу после неё в себя, он - нет.

Стягиваю с головы оптику.

Горыныч увозит Руслана в соседнее помещение.

Сестра в санблоке снимает с меня окровавленную одежду как с марионетки, у которой обрезали ниточки.

- Вы молодец, Таисия Валерьевна, - шепчет. - Хорошо держались!

Возможно. Возможно, это так и выглядело. И хорошо, что никто не знает, что творится у меня внутри. И насколько я профнепригодна. Мне хочется побиться в истерике.

Но биться в истерике я не могу, это место занято. У меня там Лера в истерике бьётся.

Пока убираются в операционной, иду через нее взглянуть на Руслана.

Бледный... Под глазами синяки, под скулами провалы. Словно он за пару часов похудел килограмм на десять. Хотя большой потери крови не было.

Меня это пугает.

Но я уже испугана настолько, что ресурса на усугубление этого состояния нет.

Внутри меня бьются темные птицы, периодически закрывая своими крыльями свет. И в глазах в эти моменты темнеет.

Но это внутри. Я их не выпускаю. Потому что Руслану это во вред. Ему нужен хирург, и я выпускаю из себя только хирурга, оставляя всех своих истеричных чудовищ внутри.

С ними я потом всё... Дома... Утоплю в недопитом коньяке.

Рус что-то невнятное мычит, едва шевеля губами.

Помещение проветривалось, и здесь прохладно.

- Его надо накрыть одеялом, - сжимаю его ледяную кисть.

- Сейчас принесут, - что-то втыкает ему в капельницу Горыныч.

- ...Моя девочка... - неразборчиво шепчет Руслан.

Сажусь на стул, утыкаясь лбом в его плечо.

- Так, Таисия, кыш! Нечего мне тут информационную безопасность клиента нарушать.

Выпроваживает меня, бережно ведя к двери.

- Все что посчитает нужным, он тебе в ясном уме расскажет. Чай иди пей, глюкозу поднимай. Вдруг кого ещё привезут?

Издеваетесь?..

Выталкивает, закрывает дверь.

В коридоре мне тут же даёт в руки кружку со сладким чаем Ира Васильевна.

- Пей!

С мятой...

- С крещением, - приобнимает за плечи, идущий мне на смену в операционную Жданов. - Все будет хорошо. На самом Хасанове крестили, будешь отличным хирургом!

Выдавливаю натянутую полуулыбку.

Если буду...

Там опять кого-то везут. Но ассистировать Жданову буду не я. Давид.

Не смогла его подпустить к Хасанову. Только ассистировал.

Сначала казалось, кто угодно, кроме меня. Любой хирург сделает лучше! А потом - нет... Я бережно и аккуратно. Едва касаясь. Все время, словно слыша его голос в голове, который руководил мной во время операции.

Давид пришел уже после ее начала.

- Ну?? - отводит меня в сторону Ирина Васильевна.

Пожимаю молча плечами.

- Случай не сложный... - как робот выдаю я. - Гематома. Мозг не поврежден, только компрессия. Мы ее быстро и аккуратно убрали. Всё почистили, кровотечение остановили. Собрали обратно. Отека практически нет. Но сказать, что это безобидная травма нельзя. Любой удар головой может дать непредсказуемые последствия.

- Да что ты мне как родственникам - формулы свои стандартные!

- А что сказать?! - срываюсь на нервное шипение.

- Ты все хорошо сделала?!

- Да!! Давид сказал - да. Мы все сделали...

- Ну вот и молодец, - обнимая за плечи ведёт в подсобку.

Там, на диване Хасанова, который до сих пор не вернулся в кабинет, Ник успокаивает Леру.

Я присаживаюсь к ней с другой стороны.

- Всё... - шепчу я, глажу ее по волосам. - Хватит плакать. Операция прошла хорошо. Папу скоро в палату интенсивной терапии переведут.

Замирает, заглядывает мне в глаза.

- Ты сама плачешь! - обличающе.

- Нет, - сжимаю челюсти.

- Да!!

- Нет-нет, - вдыхаю поглубже.

- Он придет в себя?

- Конечно. Обязательно.

Это никому неведомо после травмы головы - в себя ли придет пациент.

- Его жизни ничего не угрожает.

В остальном - помолимся...

Сейчас его повезут на МРТ, проверить все ли хорошо с другими отделами мозга и с телом, в целом. Очевидное и экстренное мы устранили.

Все это я не говорю Лере. Не хочу ее пугать.

Стою второй час столбом у палаты интенсивной терапии, глядя на его закрытые глаза через стекло. Горыныч велел не ходить и не тревожить "пациента". Он ещё под препаратами.

Держу в руках пачку снимков МРТ. Слепо листаю их в десятый раз. Иногда пишу вопросы нашему рентгенологу, когда мне кажется, что что-то не так на снимке. Он терпеливо уверяет, что это особенность строения или какой-нибудь артефакт аппарата МРТ, который тот периодически выдает. Мне кажется я выучила этот гениальный мозг наизусть.

Приходи в себя, родной! Если нет тут ничего критического, почему ты до сих пор не открыл глаза?!

Его грудная клетка равномерно вздымается. Рядом стоит капельница.

- Добрый вечер, Таисия Валерьевна, - подходит Карл Ильич. - Как Руслан?

- В себя не приходит. Борис Горыныч сказал, что он спит под препаратами.

Вытаскивает у меня из рук снимки.

- Рассказывай...

Сухо рассказываю диагностику, ход операции, прогноз.

- Хорошо, - кивает он.

- А ребенок?...

- Что?

- Вы ребенка оперировали? Как он?

- Операция прошла без осложнений. В реанимации.

Киваю.

Боковым зрением ловлю какое то лёгкое движение мимики на лице Руслана.

- Извините, - всовываю ему в руки все снимки.

Захожу в палату. Наклоняюсь, вглядываясь в лицо Хасанову.

- Рус...

Веки вздрагивают.

- Руслан! Ну, давай... - поднимаю его тяжёлую безвольную руку.

Карл Ильич тоже входит.

- Ну как же ты так, Руслан, - негромко сетует он.

Руслан медленно открывает глаза. Я замираю, забывая дышать.

- Ну вот... - ловит пальцами его пульс Бергман. - Вернулся.

Хасанов мучительно морщится, облизывая пересохшие губы.

- Ты понимаешь меня?

- Да...

- Как тебя зовут?

- Хасанов.

- Кто ты?

- Нейро... хирург...

- Хорошо, - поднимает его веки, заглядывая в зрачки.

- А я кто?

- Берг... ман... - с усилием.

- Какой сегодня день?

- Мм... нет. Не помню.

- Хм. А это уже не очень хорошо. Что с тобой произошло?

Руслан устало закрывает глаза.

- Мы сегодня с тобой говорили, о чем, помнишь?

- Нет...

- А последний наш разговор?

- Лизинг...

- Так... Так. Ясно. Ретроградная амнезия. Ну, ничего. Период утерян небольшой. Часть восстановится. Таисия, Вы назначенную терапию у меня утвердите обязательно. Хорошо?

Я часто киваю, не отводя глаз от Руслана.

- И вставать ему не давайте. Пойду Нелли Марковну встречать, пока она себя до инфаркта не довела.

Выходит.

Руслан переводит на меня заторможенный взгляд.

Онемев, мну его прохладные пальцы, не моргая глядя в глаза.

- А Вы кто? - хмурится он, тяжело моргая.

Бросает тяжёлый подозрительный взгляд на то, как я по-собственнически держу его руку.

- Я?...

Шокированно отпускаю пальцы. Сглатываю ком в горле.

- Я... Я...

Он не помнит меня?!

- Я ваш лечащий врач... - обиженно поджимаю губы, глаза наливаются слезами.

Закрываю их.

Мир начинает рушиться...

В груди сжимается так сильно, что не могу вдохнуть.

Ощущаю, как по моему бедру скользят его пальцы.

- Неправильный ответ, Зотова, - сжимает высоко в паху. - Надо говорить - жена.

Вздрогнув, распахиваю глаза!

За халат тянет к себе.

- Что-то ты мне такое важное говорила... До наркоза...

- Ты идиот, Хасанов?! - всхлипываю я.

Слезы ручьями льются из глаз.

- Сволочь!

- Родная сволочь? - улыбается.

- Что ты там Бергману плёл??

- Это я ему... шанс дал. Сделать красиво.

- Как дала бы тебе! - замахиваюсь на него ладонью.

- Дай... - облизывает опять губы. - Попить.

- Нельзя тебе. Лежи, мучайся!

Оседая на стул, ложусь лицом к нему на живот и истерично рыдаю.

Он вернулся. С ним все хорошо. Такой же самодур, как и был.

От отходняка трясется все внутри. И я плачу взахлёб, сжимая его руку. И целую в ладонь.

- Таечка... ну всё... - кладет мне вторую ладонь на голову. - Всё хорошо... Не плачь... моя маленькая... Люблю тебя...

Сегодня волшебный день. Нас всех ждет много сюрпризов. И даже Нелли Марковна, пожаловавшая к нам самовольно на барбекю, его мне не испортит. Я сегодня сочащаяся медом фея!

Режу салатик на открытой веранде, поглядывая за мясом на мангале. Мне хочется парить!

Руслан с Владом уехали за первым сюрпризом - он для Леры.

Нелли Марковна сидит в кресле-качалке.

- Солнце ужасное. Лицо горит от облучения... - жалуется она недовольно.

Достает из сумочки салфетки с уф-фильтром и протирает лицо.

Лера срезает кусты сирени, чтобы поставить в вазу на стол. Складывает их себе на колени.

Она тоже приготовила свой сюрприз для Руслана. И загадочно улыбается, игнорируя ворчание и попытки докопаться от Нелли Марковны.

- Пересядьте под навес, - пожимаю плечами.

Пересаживается. Кутается в огромный роскошный платок.

- Здесь сквозняк.

- Идите в дом, - плотоядно улыбаюсь я.

- А тебе, милочка, только повод дай меня выгнать, - сварливо.

- Я такая... - хихикаю я.

- Уйди! Невоспитанный пёс! - отмахивается от Графа Нелли Марковна.

- Он просто с Вами играет.

- Куда?! - взмахивает руками, хватая свой платок.

Граф, прихватив край зубами, тянет в другую сторону.

Он никогда так не ведёт себя при Руслане. А без него чудит.

- Котик мой, брось платок, фу! - маню пса куском болгарского перца. - Иди ко мне!

Пролетая мимо, филигранно выхватывает кусок, клацая челюстями.

- Ты режешь слишком мелко, будет каша, - смотрит Нелли Марковна на разделочную доску.

- Я могу принести Вам ещё одну чашку и Вы порежете, как Вам надо.

- Мне никак не надо... - задрав подбородок смотрит вдаль.

Нюхает воздух.

- У тебя мясо сгорело.

- Я только что переворачивала его. С ним все в порядке.

- А я говорю, сгорело. Мой нос не обманешь.

- Хотите, идите и сами переверните.

- Не хочу... Ваше мясо, хотите его жечь, ради Бога.

Замолкает на пять минут.

- Ты что собралась заправить майонезом?! - с брезгливостью.

- О, да. Лера хочет с майонезом. Она долго "постилась", ей можно.

Она совсем худенькая, скуластенькая... волосы отросли и легли красиво на плечи.

Я заставила ее сегодня надеть роскошный шелковый комбинезон шоколадного цвета. И заколола ее волосы жемчужной заколкой. Даже Нелли Марковна не придралась к ее виду.

- Лера хочет много всякой дряни, нельзя идти на поводу.

- Желаю всем дарить сегодня праздник! И идти на поводу! - развлекаюсь я, выдавливая в чашку майонез. - Вы же все равно не будете есть мою "кашу".

Пытливо разглядывает меня.

- Ты, случаем, не беременна? Губы опухшие... да и поправилась.

- А что - боитесь плебеев нарожаю? - улыбаюсь ей доброжелательно. - Так не бойтесь, нарожаю обязательно. Двоих, а может троих самых сладких Руслановичей... - задумчиво прикидываю я.

- Хм! - возмущённо поджимает губы.

- Будете нянчиться? - стискиваю челюсти, чтобы не смеяться в голос.

- Я не нянька. Но все мои внуки для меня одинаково ценны и любимы, - надменно.

- Одинаково с кем?

- Я не могу понять, ты хамишь мне? - удивлённо.

- Ну что Вы?? Просто Вам здесь ничего не съесть, как не кусай. У меня все прекрасно! Я даже Вас, можно сказать, уже по-своему люблю. Вот Вы ворчите, а мне кажется, кошка тарахтит... Уютно!

Лера прыскает смехом.

- Тайсон...- хихикает она. - Нокаут...

Никита уже видимо сообщил ей о моем семейном прозвище.

Нелли Марковна, молча оскорбившись, отворачивается к огню.

- Как жаль, что Руслан до сих пор не приучил тебя к классике... - продолжает ворчать она, комментируя негромкую музыку из колонок.

- Хорошая музыка! - заступается за меня Лера.

Расставляю на столе тарелки.

- А какое блюдо в детстве больше всего любил Руслан? - иду я на мировую.

- Кугель...

- Здорово, что Вы помните. Приготовите нам как-нибудь?

- Вы можете заказать из ресторана. Я не кухарка.

- Можем. Но хочется попробовать Ваш.

Она открывает рот для очередной пикировки, но... передумав, закрывает. Кутается в платок.

- Хотите, я вам плед принесу?

- Неужели сообразила предложить.

- Мяу... - дразнит Лера бабушку.

Забираю у нее сирень.

Прижав к лицу вдыхаю пьянящий аромат.

- Можно было предложить ещё и чай, - не унимается Нелли Марковна. - И поставь подальше от меня! Голова болит от этого запаха.

- Мяу-мяу... - шкодно мяукает Лера.

Напевая, иду в дом.

- Валерия! - начинает ее отчитывать Нелли Марковна.

- Мрррр... Мррр...

Прихватив плед под мышку и торт на подносе, возвращаюсь.

Ворота открыты, машина заезжает внутрь.

Поставив торт, накрываю колени свекрови пледом.

Стою с колотящимся сердцем, в машине Ник. Только что прилетел... Мы постоянно на связи, а Лера не знает. Он хочет сделать ей сюрприз.

К моменту, как мужчины помогают ему пересесть на кресло, она выезжает на своем навстречу.

- Ник?! - вскрикивает она.

Он с букетом цветов.

- Привет...

Я подвожу ее поближе, не сводя взгляда с его ног. Он чуть заметно переставляет ступни, меняя позу.

У него все благополучно, прогресс есть. Но нужна серьезная реабилитация. Стеф его ждёт...

Толкая настойчиво Хасановых в спины, намекаю, что нужно оставить ребят вдвоем. И дать им насладиться первым сюрпризом.

При Руслане свекровь ровно также как и Граф ведёт себя прилично.

С него станется и такси ей вызвать. Влад снимает мясо.

- Ну как ты? - ловит меня за талию Руслан. - Нелли Марковна не позволяет себе лишнего?

Стреляет на нее строгим взглядом.

Было у нас несколько инцидентов...

- Нет, мы мило общаемся.

Подаю ему бокал с вином.

Из-за поворота, держась сзади за кресло Ника, идёт Лера… Сама!

Руслан не знает, что она уже может. Стеф божился, что не сдаст нас.

И это сюрприз номер два!

Может ли Нелли Марковна испортить мне настроение, когда мои птенчик оба встанут на ноги? Не-е-ет! Пусть тарахтит!

Замечаю, что блеск на ее губах размазан. А губы Ника слегка блестят. Брату перепал поцелуй...

Руслан разворачивается к ним, вздрогнув, роняет бокал.

И дёргается вперёд, словно пугается, что она сейчас упадет и надо ее поймать.

Но Лера, гордо и уверенно улыбаясь, медленно движется ему навстречу, оставив опору. Расставив пока руки в стороны, как эквилибрист. И чуть неуверенно покачиваясь.

- А кто-то обещал станцевать с Лерой, - шепча, толкаю в спину Руслана. - Ну, давай...

Не выдержав, он быстро делает ей навстречу пару шагов, и ловит за талию, прижимая щекой к своему плечу.

- Видишь, я смогла, - отстранившись, заглядывает ему в глаза Лера.

Обнимая ее, он гладит по волосам, что-то шепчет ей на ухо, хмуря брови.

Лера, улыбается сквозь слезы.

Ладно... Не надо танцев. На выпускном пусть с ней танцует. А сейчас и объятий обоим много. Это так интимно, что все отводят глаза. И я отвожу...

Сейчас и сама разревусь. Стою, улыбаюсь, чувствуя, что по щекам щекотно и горячо ползут слезы. Ах... Я совсем стала размазня!

Нелли Марковна молча и грустно вздыхает.

- Ладно... - снисходит она. - Отрежь мне кусочек своего торта.

- Может и "каши" с шашлыком поедите?

- Может и поем...

Быстро вытерев глаза, помогаю Нику заехать на веранду.

- Да я сам могу, Тай...

- Знаю. Просто, я соскучилась, - взъерошиваю его светлую копну.

Подсовываю влажную салфетку.

- Губы вытри... - шепотом бросаю ему я. - Блестишь.

- Упс...

Лера забирает из моих рук приборы, чтобы помочь разложить. И, наверное, немного похвастаться всем, что хорошо держится на ногах.

Я присаживаюсь рядом с Русланом. Под столом он сжимает мое бедро.

- Сколько нас? Раз... Два... Три... - считает Лера. - Шесть!

- Семь... - шепчу на ухо Руслану.

- Что? - ловит мой взгляд.

- Нас семь... - прикусываю губу, ловя его реакцию. - Ещё - Таир.

Он обводит взглядом стол, заторможенно пересчитывая.

И неожиданно застывает.

Скашивает на меня взгляд. Кровь бросается в лицо...

Сглатывает, оттягивая ворот рубашки.

Кладу голову ему на плечо. Он у меня эмоциональный тормоз. Надо просто немножко подождать...

Вижу, как трепещет на его груди ткань от сердцебиения. Отыскиваю под столом его кисть, протискиваясь пальцами между его.

Обнимая за плечо, прижимает сильнее. Губы втыкаются в моё ухо.

- Я... вас очень... люблю. Очень.

Я вымогатель и коллекционер раритета - признаний в любви от Хасанова! И, как восточная женщина золотом, обвешиваю себя этими "драгоценностями". Мне кажется, я такая красивая в них, что даже свекровь вдруг начинает на меня смотреть без раздражения.

Влад разливает вино.

Опережаю всех с тостом:

- За семью и за любовь!

И даже Нелли Марковна берет бокал.

- Давайте уже, скорее внуков…