Ночь. От леса веяло холодом, тишиной и неразгаданными тайнами. Заглушив мотор, она посмотрела через лобовое стекло на деревья, стоявшие практически сплошной стеной, а чёрные дыры, зиявшие между ними, нагоняли ужаса. В руке шишка, которую она вернёт туда, откуда взяла. Духи должны оставаться на своих местах. Не было никакого страха. Единственное желание — покончить с бедами, которые обрушились на ее голову за последний год. И виной этому была она — шишка.

Ночь вступила в свои права всего час назад. Девушка вышла из машины с мыслью, что никогда не умела правильно распределять время, но разве ее остановит темнота?

Взяв фонарик, она осветила табличку с надписью:

Ваша жизнь является бесценным даром от ваших родителей.

Подумайте о них и о вашей семье.

Вы не должны страдать в одиночку.

Она снова посмотрела на шишку.

«И они не должны страдать по моей вине», — подумала девушка. Сделав глубокий вдох, она двинулась по тропинке в глубь леса.

Чем дальше она шла, тем явственнее доносился шум ветра, гулявшего между кривыми деревьями. В кромешной тьме они напоминали чудовищ: нескладных, несуразных, но очень сильных и могущественных. Воображение рисовало страшные картины. Казалось, что эти деревья живые, они желают схватить и ранить ее своими гигантскими острыми ветвями, задушить корнями. Сам лес источал такой ужас и отчаяние, что хотелось умчаться отсюда поскорей, стряхнув с себя лихорадочную атмосферу.

Но нужно идти вперёд. Она непременно должна положить шишку на то самое место, откуда взяла ее год тому назад. Это просто лес, повторяла она себе шаг за шагом. Когда знаешь, что присутствие другого рядом невозможно, тогда нет страха. Здесь только она и тишина. Один раз ей показалось, что где-то раздался треск сухих сучьев, но напряжение, с которым она прислушивалась, могло обмануть.

Она шла по той же тропинке, по которой двигалась их группа, когда они приезжали сюда на экскурсию. Ах, если бы она правильно рассчитала время, то могла бы приехать в светлое время суток. А теперь нет смысла возвращаться. Она уже здесь — блуждала в лесном мраке.

Положить шишку на пень вместе с другими шишками и уйти.

Где же этот пень? Она давно должна была на него наткнуться. Может, она выбрала неверный маршрут? Нет, тут же опровергла собственные мысли, она хорошо помнила эти тропы. Пень, обросший мхом, с сосновыми шишками должен вот-вот показаться. Но чем дальше она заходила в лес, тем глубже зарождалась фобия в ее голове. Она не рассчитывала на то, что потеряется. Сворачивала на соседние тропы, возвращалась назад, но не могла найти дорогу. Лес поймал ее в свои силки, загнал в капкан, из которого нет выхода.

Внезапно она споткнулась, ступила на скользкий корень и скатилась куда-то вниз, где журчала вода. Услышав короткий всплеск, она поняла, что это была шишка. Фонарь остался лежать между торчащих корней. Жадно хватая ртом воздух, испытывая головокружение, она пыталась подняться на руки и колени, но быстро упала на спину и посмотрела в чёрное небо. Ледяная вода облизывала ноги, она уже перестала их чувствовать.

Где-то в голове пульсировала боль. Наряду с физическими страданиями она испытывала отчаяние безвыходности и сердилась на свою беспомощность и бессилие. Теперь до ее сознания дошло: лес позвал ее сюда не для того, чтобы вернуть своё, а для того, чтобы наказать. Чтобы убить.

Японский лес Аокигахара поднялся и расцвёл благодаря сотням людей, которые приезжают в это тихое место со всего мира, чтобы… покончить с собой. С лесом связано немало таинственных историй, его загадочная атмосфера вдохновила голливудских продюсеров на создание не одной мистической драмы. После одного из таких фильмов ужасов Алсу предложила мне поехать в этот лес и прочувствовать в полной мере, каково это — оказаться в таком месте. Я бы не сказала, что была напугана, ведь с нами была целая группа туристов вместе с гидами. Для меня Аокигахара не произвёл особого впечатления, я наслаждалась красотами Токио, где мы провели несколько дней, прежде чем поехали в лес, который принадлежал призракам.

Сам лесной массив расположен у северо-восточного склона горы Фудзияма. Из-за мощных деревьев в лесу всегда безветренно, хотя мы слышали что-то похожее на ветер. Тогда гид сказал, что это «поют пещеры». Здесь есть множество каменных пещер. Пожалуй это, и пугающая тишина произвели на меня небольшое впечатление.

«Изначально лес ассоциировался с японской мифологией и традиционно считался местом обитания демонов и призраков», — где-то в подсознании вновь слышался голос гида.

«Что за чушь! — смеялась тогда я. — Лес как лес! Просто красивое место с различными хвойными деревьями, которые выросли на земле вулканической породы. Лесное пространство в этих местах очень плотное, а пористая лава хорошо поглощает звук, способствуя ощущению полного уединения. Ничего удивительного и, тем более, странного тут нет».

«А как же легенды, которые рассказывают об этом месте? Этот лес полон загадок и тайн, — пыталась переубедить меня Алсу. — Ты просто не хочешь верить в это».

Соглашусь, абсолютно все в японском лесу пропитано странностями. Такой же необычной является история его возникновения. Это первое, о чём мне вслух зачитала сестра, когда уговаривала составить компанию в этой поездке.

В статье говорилось:

«В далеком восемьсот шестьдесят четвёртом году вулкан Фудзи, на склонах которого расположен лес, начал извергаться, покрыв толстым слоем лавы территорию площадью сорок квадратных километров. Однако эта зона не превратилась в мертвую пустыню. Лес Аокигахара пустил свои корни, став пристанищем не одной сотни самоубийц».

Алсу всегда захватывали мистические истории, она верила в потусторонние силы, в привидения и домовых. И несмотря на все свои знания, не испугалась взять из леса на память одну маленькую вещицу…

***

И вот я снова здесь. Год спустя.

Невероятно, насколько сильно изменились мои мысли и ощущения. Вдыхая воздух этого жуткого леса, я получала вместе с ним не только эфирные масла, смолы, горечи и антибиотики, я вдыхала страх… Чужой или свой собственный — не знаю.

— Вита?

Я обернулась, гнетущие мысли внезапно рассеялись. Передо мной стоял Дима и улыбался. Густые шелковистые чёрные волосы, от природы вьющиеся, составляли великолепный контраст с синими, как небо в безоблачный солнечный день, глазами и необыкновенно белым лицом, в котором просматривались открытость, хорошие манеры и оптимизм.

— Познакомься с Хару Такамото, — Дима представил мне человека невысокого роста, коренастого, одетого по-простому в джинсы, свитер и куртку. — Он приехал из деревни Нарусава, — продолжал мой друг. — И занимается поиском, эвакуацией и захоронением тел.

— Это слишком, — тихо сказала я, отворачиваясь в сторону.

— Я хочу лишь сказать, что Хару готов помочь нам с поиском Алсу.

Внезапно мне стало стыдно за своё поведение и я протянула руку японцу, тот с вежливой улыбкой пожал мне ее.

— Очень приятно, — сказал он на английском практически без акцента. — У вас есть фотография? Нам нужно знать, кого мы ищем.

— Э… — я посмотрела в сторону машины, на которой мы с Димой приехали сюда. — Да, я специально для этого случая сделала несколько печатных снимков. Сейчас принесу.

Пока я копалась в сумке, иногда бросала взгляд через окно. Дима и Хару оживленно что-то обсуждали. По моему телу пробежала неприятная дрожь. Они не надеятся найти её живой.

Откинувшись на кресло, смахнула слезу и посмотрела на жизнерадостное лицо сестры. На снимке она сидит на газоне в восточной позе, а рядом пристроился ее преданный доберман Поль. Она назвала его в честь какого-то футболиста, на которого возлагал свои надежды ее бывший бойфренд. Фотография сделана года три назад, когда у неё всё в жизни было хорошо и ничто не предвещало бед. Ее здоровый, сияющий вид придавал сил и уверенности.

— Я верю, Алсу, — вслух произнесла я, погладив снимок. — И найду тебя. Живой, слышишь? Живой…

«Никогда не сходите с тропы! Ваше любопытство может оказаться губительным», — предупреждают любые проводники и местные жители. Но даже это не останавливает людей, и в мире находится немало экстремалов, которые в поисках острых ощущений отправляются в лес самоубийц без проводника.

— В лесу очень легко потеряться, — объяснял Хару, пока мы шли вперёд по привычной ему тропе. — Нет никакого смысла брать с собой компас — он не поможет.

— Почему так происходит? — спросила я, поравнявшись с японцем. Дима остался и не пошёл с нами, я заверила, что хочу посмотреть только пень с шишками.

— Природа в этом месте очень специфична, — ответил парень. — Сильные магнитные поля не позволяют нормально работать компасу, а причудливые деревья везде похожи друг на друга.

Я огляделась вокруг и вдруг заметила то, на что не обратила внимания, когда приезжала сюда с Алсу. Почва леса выглядела так, словно какая-то неведомая сила пыталась выкорчевать огромные деревья. Узловатые, причудливо переплетённые корни выходили наружу, не в силах побить лавовую породу. Густые кроны деревьев Аокигахары не пропускали дневной свет, а внешние звуки растворились, словно кто-то невидимый попросил не шуметь. Тишина сразу «режет ухо», стоит войти в лес. А ещё мне показалось, что здесь жутко спертый воздух и температура существенно ниже, чем окружающая.

— Такая давящая обстановка действительно может влиять на психику человека, — высказалась я вслух. — У меня даже сейчас создаётся впечатление, что за нами кто-то наблюдает со стороны.

Хару попытался спрятать улыбку, но я её заметила. Конечно, проработав здесь не один год, он спокойно передвигается по этому месту, и все эти «мифы» ему давно надоели.

Наконец, я увидела пень. Я узнала его по ленточке, повязанной на корне. В центре лежала гора шишек.

— Интересно, кто их так сложил.

Хару присел рядом со мной и тоже смотрел на них. Я заметила, что он не притрагивается к ним. Может, то, что мы услышали год назад — правда?

***

— Эй, Вита, смотри! Какие прелестные шишечки! Их, наверное, специально собирают и складывают здесь.

Я подошла ближе и нагнулась, чтобы рассмотреть их поближе.

— Их однозначно складывали те, кто шёл сюда умирать, — сказал один парень из нашей группы.

— Или их родные в память о них, — смягчила его слова молодая девушка в кепке.

Алсу схватила одну и бросила в свой рюкзак.

— Возьму на память.

— Я бы на твоём месте сто раз подумал, прежде чем что-то брать в этом лесу, — предупредил всё тот же парень. — Мой друг рассказывал, как его сокурсник, приехав сюда, набрал веточек или что-то в этом роде… ну… на память из леса. Знаешь, что с ним случилось?

Алсу скептически подняла бровь.

— Что же?

— Через месяц он потерял палец. Работал с бензопилой и рубанул.

— Жуть! — Девушка в кепке передернула плечами.

А Алсу хмыкнула и сказала:

— Просто надо было соблюдать меры предосторожности…

— Я пыталась уговорить ее вернуть шишки на место или просто выкинуть, но оставить в лесу, она же упрямо продолжала гнуть своё: «Всё это сказки, чтобы попугать!». — Я подавила ком в горле, не хотелось плакать при малознакомом парне. — Вот тебе и сказки…

— Вита, чем вы в жизни занимаетесь? — внезапно спросил Хару. Казалось, он хотел отвлечь меня от воспоминаний и не дать расплакаться.

— Я?

— Да, вы.

— Я фитнес-инструктор, но сейчас не работаю. Уже год не могу найти хорошую работу. Перебиваюсь с места на место.

— Тогда у вас не возникнет проблем, если придётся задержаться в Японии.

— Мы с Димой приехали на десять дней. Но если я не найду сестру за это время, то вернусь опять. С Димой или без него.

— А Дима вам… — Хару не договорил, быстро смутившись, но я поняла, что он хотел сказать и улыбнулась.

— Он наш с Алсу общий и очень хороший друг. Мы с ним когда-то работали в одном фитнес-центре. Когда он узнал о ее исчезновении, то сразу же предложил отправиться сюда. К счастью, финансы позволили.

Хару встал на ноги и я последовала его примеру. Мы медленно пошли на выход.

— А что вы можете рассказать об Алсу?

— О, она была… — Я осеклась и строго напомнила себе, что не должна говорить о сестре в прошедшем времени. — Она очень энергичный человек, в отличие от меня. Любит животных. У неё даже была собака.

— Собака — это хорошо, — заметил Хару. — Вам, наверно, пришлось потрудиться, чтобы пристроить ее на время поездки.

— Пёс давно умер, — печально и даже несколько резко сказала я.

— Простите.

— Ничего страшного. Вы не могли знать.

— Так чем же занималась Алсу? — перевёл тему японец.

— Работала официанткой. Не захотела получить образование. Да и вообще, мы с детства мечтали путешествовать. Наши одноклассницы думали о мальчиках или карьере, а мы о том, в какую страну рванем в первую очередь. — Я грустно ухмыльнулась. — Забавно, но именно Япония стала началом и… — «Не концом». Я запретила себе произносить это вслух.

Мы остановились. Я видела, что Хару как-то мнётся, хочет спросить. Посмотрела на него в ожидании.

— Хару, если хотите задать мне вопрос, не томите. Я готова ответить на любой, если только это чем-то поможет.

— Вита, — он облизнул губы, глаза бегали из стороны в сторону, — скажите, Алсу могла покончить жизнь самоубийством?

В эту минуту мне казалось, что почва ушла у меня из-под ног. Я ждала чего угодно, но не этого. Разве я смогу ответить честно на этот вопрос?

— Пожалуйста, Вита, постарайтесь дать правдивый ответ.

И я дала — дала уверенный и твёрдый ответ:

— Нет.

Самолёт прилетел с большим опозданием. Я и Алсу чувствовали себя уставшими и желали лишь об одном — поскорее добраться до своих квартир и обнять родные подушки.

На паспортном контроле вышла заминка. Я прошла быстро, а вот очередь Алсу не двигалась, а всё потому, что сотрудник паспортной службы уснул на своём рабочем месте и долго не подзывал к себе следующего человека. Прошло пять минут прежде чем люди засуетились и начали возмущаться.

Тогда мне не приходило в голову, что мы привезли из странного леса неприятности. Я забыла про шишку в рюкзаке Алсу и сочла всё произошедшее в аэропорту за обыденную случайность. Такое происходит.

Наконец мы с Алсу выбрались в зал, где нам было велено ожидать багаж. Свой чемодан я выловила почти сразу, но вот чемодан Алсу так и не приехал. В итоге мы потратили остаток ночи, чтобы выяснить, куда делся утерянный багаж.

Уже светало, когда к нам подошёл мужчина с пышными усами в красивой синей форме и сообщил, что чемодан найден. Оказывается его не заметили, и самолёт едва не увёз его обратно в Японию.

Жалоб мы никаких не подавали, потому что очень хотели домой. А на следующий день вспоминали об этом инциденте со смехом…

Передо мной появилась тарелка с супом.

— Вот, поешь, — сказал Дима, а сам сел напротив и принялся уплетать тост «Скаген» с креветками.

Я взяла ложку и начала копаться в супе. Мне совсем не хотелось есть, хотя запахи от еды шли очень аппетитные.

Мы остановились в трёхзвездочном отеле в деревне Нарусава. Хару всё сам устроил. Мы взяли один двухместный номер. Комната была очень светлой, на кроватях лежали узорчатые покрывала, на которых мы нашли чистые белые кимоно в синюю клетку. В углу стоял стол с телевизором, зеркалом и встроенным баром. У окна — симпатичный розовый диванчик и столик перед ним.

Хару сказал, что в отеле есть крытые и открытые бани с водой из горячих источников. Жаль, что теперь я здесь не ради такого удовольствия.

В ресторане было уютно и готовили вкусно, люди очень приветливы. Дима с удовольствием разговаривал с ними на японском языке. Я, к сожалению, могла похвастаться лишь английским.

— Я тут вдруг вспомнила наше с Алсу возвращение из Японии, — начала я. Глаза были устремлены в тарелку, поэтому я не увидела, как на меня посмотрел Дима, но почувствовала изменение в настроении — по голосу.

— По-моему, ты рассказывала. Алсу тогда чемодан потеряла.

— Угу… И самолёт задержался на целых три часа. Мы дважды попадали в воздушную яму. Тогда это не казалось странным, но сейчас…

— Ты всё ещё полагаешь, что Алсу навредила та шишка из леса? Считаешь, всё это правда?

— А ты так не считаешь?

Мы замолчали. Дима продолжил жевать.

— В записке она ясно написала, — продолжала я, отложив ложку, — что поехала вернуть шишку на место. Она считала, что все беды, произошедшие с ней за этот год — вина леса. Сначала Алсу скептически относилась к этому, но всё чаще она стала читать истории об этом, вступила в группу «жертвы Аокигахара», они обсуждали мистические события, связанные с этим местом. Речь не о самоубийцах, как таковых… О духах.

— Почему ты не переубедила ее?

— Я пыталась! Но разве она меня когда-нибудь слушала?

Не мне рассказывать Диме, какая была Алсу. Он знал ее не хуже. Это я была всегда покладистой девочкой и, если меня не растормошить, я никуда не влезу. Она же совсем другая. Никогда в своей жизни Алсу не позволяла делать из неё цветочка — будь всегда вежливой, никогда не ругайся и не спорь, уступай всем, девочка должна носить платья и быть аккуратной, уметь готовить и убирать. Ничего этого в Алсу не было. Она не была покладистой ни дома, ни в школе. И готовила она плохо.

Я гордилась своей младшей сестрой, ведь она всегда делала все не так, как надо кому-то, а как надо ей самой. И сама Алсу считала, что это приносит ей больше бонусов. Она постоянно мне вдалбливала в голову, что если дать обидчику сдачи — он больше не полезет. Если выходить первой и предлагать свою кандидатуру — есть шанс добиться успеха. Что иметь возможность выбирать мужчин, причём не по уровню дохода и умению дать в морду потенциальным обидчикам, а по степени адекватности — очень хорошая опция. И что есть мужчины, которым не нужна послушная мультиварка, а интересен собеседник и партнёр по приключениям. Все эти ее наставления помогли мне не выйти замуж за бизнесмена, которого нашёл мне папа. Да, я едва не выскочила замуж по расчёту!

Алсу была умной, энергичной и шла к цели напролом, только успев поставить её. Она распоряжалась своей жизнью, как хотела она сама, а не другие, и была вполне счастлива… Но это было год назад.

После приезда из Японии ее словно подменили…

Спор возник спонтанно, ничто не предвещало серьёзных разногласий. Мы с Димой отдыхали в своём номере, он пытался найти что-нибудь сносное по телевизору, а я расхаживала по комнате, не зная, чем себя занять.

Потом мне всё надоело и я обратилась к Диме:

— Поехали к лесу?

— Зачем? — нахмурился Дима. — Хару со своими ребятами прочесывают его. Мы только будем мешать.

— Не будем, — я сложила ладошки, словно умоляя друга. — Я чувствую, что должна быть там.

— Вита, ты ничем им не поможешь. Оставь дело профессионалам, пожалуйста.

— Они ее не знают! А я знаю! Почему я не могу пойти с Хару? Я не хочу сидеть в четырёх стенах и думать, а ищут ли ее вообще…

— А там ли она вообще? — вспыхнул Дима. — Ты ведь не знаешь наверняка, что Алсу поехала в этот лес… Да, хорошо. Есть записка недельной давности. Она могла приехать в лес, вернуть шишку, а потом поехать в Токио. А вдруг она встретила красивого японца и собирается за него замуж, а ты и не знаешь! Или она потеряла документы, телефон, деньги… И нет возможности сообщить о себе. Могло произойти все, что угодно, Вита!

Больше я не стала его слушать. Хлопнула дверью.

Некоторое время я сидела в вестибюле, немного поплакала. Потом мне написала мама, чем и отвлекла меня от новых мыслей о том, что Димка может оказаться прав. Да хоть бы она вышла замуж за японца! Я же не против. Лишь бы жива была.

Знаю, что Дима выходил, чтобы проверить, где я. Но увидев меня в вестибюле, съежившуюся в кресле с телефоном, вернулся в номер.

Спустя пару минут на соседний диванчик опустилась милая японка в белой блузке и чёрных брюках. Она посмотрела на меня и приветливо улыбнулась. Я улыбнулась в ответ.

— Я видела, как ты плакала, — сразу заговорила японка на английском языке с сильным восточным акцентом. — У тебя горе?

От ее мягкого сочувствующего голоса моя душа пришла в трепет. Я снова посмотрела на девушку. Она сидела ровно: коленки вместе, руки сложены перед собой, спина прямая, плечи отведены назад. Ее густые чёрные волосы, словно только что подстриженные, прядями рассыпались по плечам, а редкая челка прикрывала лоб до бровей. Ее глаза для азиатских казались слишком большими, взгляд проницательный. «У тебя горе?» — спросила она. Почему именно «горе»? Я могла плакать по другой причине. Значит ли это, что она видит душу человека, его внутренние переживания… Может, она психолог? А что, если так? Мне бы не помешал такой человек. Она чужая, я ее вижу в первый и, может быть, в последний раз. Так почему бы не воспользоваться моментом?

— Я потеряла сестру, — тихо ответила я. В глазах снова набухли слёзы.

— О, какое несчастье! Куда же она пропала? — прозвучало совершенно искренне, что придало мне уверенности.

И я рассказала.

— Год назад мы с ней приезжали в лес Аокигахара. Моя сестра очень любопытная и взяла из леса шишечку… И не просто подобрала ее с земли, она стащила ее с пня, где они были сложены горсткой. Тогда нас предупредили, что так делать не очень хорошо, потому что духи самоубийц будут преследовать и наделают кучу бед. Алсу не поверила в это, но… — Я остановилась, чтобы сглотнуть огромный ком, сделала глубокий вдох и снова заговорила: — После возвращения беды и неприятности преследовали ее по пятам. Я сама была свидетелем ее истерик… А в один прекрасный день я получила сообщение на телефон, в котором она написала, что уехала в Японию, чтобы вернуть эту чёртову шишку на место, а заодно свою собственную жизнь.

Японка внимательно слушала меня и ни разу не перебила. Вокруг нас в вестибюле сновали люди. Двери лифта то и дело открывались, выбрасывая новоприбывших, тут же исчезавших вновь. Время от времени раздавалась весёлая телефонная трель, а потом приятный вежливый женский голос что-то разъяснял на японском языке потенциальным клиентам. Я вроде замечала всё это, но в тот же момент терялась в собственных словах и забывала, где нахожусь. Привычные звуки казались далекими и отчасти даже нереальными.

— Больше она не вернулась, — закончила я.

— Но ты здесь. Ты ее ищешь, — сказала моя собеседница, и я заметила, что это был вовсе не вопрос и не предложение, которое требовало ответа. — Думаешь, она потерялась в нашем лесу?

— Мне больше ничего не остаётся…

— Потеряться в лесу легко. Я тебя понимаю. Она пошла туда одна?

— Она могла, — грустно усмехнулась я. — Могла пойти туда без проводника лишь потому, что была уверена, что быстро найдёт тот пень.

Японка с минуту сидела, изучая меня взглядом. Потом протянула руку.

— Меня зовут Сара Шиба. А тебя?

— Вита, — ответила я, пожав ее руку, которая оказалась очень холодной и скользкой. — Называй меня просто Вита.

— Тогда и ты зови меня просто Сара, — весело сказала японка.

— Хорошо.

Я чувствовала себя немного неуютно из-за такого пристального внимания к моей персоне. В голове крутился вопрос: зачем она подошла ко мне, зачем хочет познакомиться. Но вслух я стеснялась спросить.

— Значит, — сказала она и немного подождала. Я не стала ее перебивать и Сара продолжила: — Ты ищешь свою сестру. Почему тогда ты здесь?

— В лесу работает группа людей… — начала было я, но вдруг изменила мысль. — А знаешь, я сама хочу туда поехать, но мой друг не желает меня туда везти. Он считает, что я там бесполезна, но у меня такое чувство, что мое присутствие там необходимо. Я могу заметить самую мелкую деталь, ведь Алсу — моя сестра.

Сара бросила быстрый взгляд в сторону входной двери. Через стекло были видны зеленые кустарники, цветы и часть площадки, где были припаркованы автомобили постояльцев отеля.

— Я могу тебя отвезти. Прямо сейчас.

— У тебя есть машина?

— Да! — жизнерадостно воскликнула японка. — Я приехала из Токио на машине. У меня есть время. Поехали! Хочешь?

Мрачные сомнения закрались было в мою душу, но быстро пронеслись темной тучей мимо. Я вспомнила, сколько времени уже прошло со дня исчезновения Алсу, а поиски только начались. Моя развитая интуиция уже не раз проявляла себя в жизни. Учитывая важность дела, я не могла сидеть на месте. Поэтому приняла предложение Сары.

Со стороны океана шёл влажный воздух. Едва я вышла из машины, как почувствовала тяжесть в груди. Лес встретил нас тишиной и неподвижностью. Солнце исчезло за темными тучами, сразу стало мрачно и прохладно.

Я осмотрелась.

— Не узнаю этого места.

— Там, дальше есть ещё стоянка, — сказала Сара, указывая рукой куда-то вдаль, где через пару километров должны встретиться ещё машины. Затем она повернулась ко мне. — Однако тебе надо смотреть здесь. Люди находят много заброшенных машин.

«Заброшенных машин?»

Внимательно обведя взглядом место стоянки, я решила осмотреть каждую машину. Как же не сойти с ума и сохранить ясность рассудка? Мне хватало того, что мною управляют страхи, вина и предчувствие. Пока я не представляла, как с этим справиться. Но что-то извне направляло меня, и я скорее интуитивно, нежели сознательно следовала чьим-то приказам.

А может быть, лес говорил со мной?

В этом странном — в последнее время нередко посещавшем — состоянии я подошла к совсем новому автомобилю, стоявшему «лицом» к лесу. Ничего необычного в нем не было. Возможно, те люди, которые приехали на нем, гуляют сейчас в лесу, устраивают пикники или посещают ветряные пещеры. Но не исключено, что хозяин авто сейчас стоит за моей спиной и наблюдает за тем, как я нагло разглядываю его вещи. По телу пробежала неприятная дрожь.

Сара молча смотрела на меня, стоя у своего автомобиля.

Я чуть наклонилась, чтобы заглянуть внутрь и тут же отпрыгнула назад. Голова закружилась. Ноги стали ватными. Я закрыла ладошками глаза и просто взвизгнула: Ах!

Это страшный, мучительный сон. Я не могла поверить в действительность. «А там ли она вообще? Ты ведь не знаешь наверняка…» — звенел голос Димы где-то в подсознании. Теперь знаю.

Ответ здесь. И это знание заполнило всё моё тело, каждую клеточку. Я посмотрела на Сару сквозь слегка растопыренные пальцы, и новый поток вопросов закружился в голове.

То, что она привезла меня именно сюда — совпадение? Кто эта девушка?

Под влиянием минутного порыва, я набросилась на Сару.

— Кто ты такая? Почему ты привезла меня именно сюда? Ты знала, что я здесь что-то найду, но откуда?

Ни мимики. Ни эмоций. Она испуганно смотрела на меня, заставляя таким образом усомниться в тех словах, которые я обрушила на неё ни с того ни с сего. Какая глупость. Девушка всего лишь хотела помочь мне, привезла сюда, потому что видела, как мне это нужно. Я сама хотела найти хоть какую-нибудь зацепку, один только знак… и нашла. А теперь набрасываюсь на бедную девушку и обвиняю её в этом?

Я отошла от неё, затем отвернулась. Сделала глубокий вдох, выдох. Доктор всегда говорил мне, что глубокое дыхание помогает успокоиться. Три месяца назад Алсу попала в аварию и находилась неделю в коме. Тогда я думала, что если с ней случится худшее, то отправлюсь вслед за ней. Я не ела, не спала. Дни и ночи проводила в больнице. Ее лечащий врач оказал хорошую моральную поддержку. В тот месяц я потеряла работу, но зато получила время для ухода за сестрой, помогла ей восстановиться. Мы вместе с ней выходили из депрессии, а потом снова начали мечтать.

Дима тоже был рядом. Он сделал всё, чтобы скрасить наши тихие и скучные вечера, приносил настольные игры, устраивал домашний кинотеатр. Почти полтора месяца мы жили чуть ли не втроём. Алсу справилась и сказала, что начнёт новую жизнь. Кома стала её перерождением.

— И первое, что я сделаю — отправлюсь в Японию и верну этому грёбанному лесу шишку. Ты была права, Вита. Все были правы. Нельзя ничего брать из этого места. Призраки хотят уединения и не терпят вмешательства. Мало того, что мы ходим по их тропам, так ещё забираем то, что по праву принадлежит им.

Я слышала эти слова так чётко, словно Алсу говорила мне это в ухо. Нашёптывала.

— Не плачь здесь. Они этого не любят, — тихо сказала Сара, вызвав у меня новые подозрения.

— Кто?

— Призраки.

— И что же они мне сделают? — Я теряла терпение. Сжимала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются глубоко в кожу. Но эта боль — ничто по сравнению со страданиями, которые мне довелось выносить.

Казалось, Сару совсем не обижала моя грубость. Она продолжала спокойно стоять рядом и ждала, пока я приду в себя.

— Я тебе что-то расскажу. Это не легенда и не выдумка. — Сара пристально посмотрела на меня. — Это правда жизни.

Мимо нас проезжали машины. Иногда из открытых окон доносилась музыка, но мы улавливали неразборчивые звуки всего мгновение, а потом гулкая тишина вновь обволакивала пространство вокруг нас. Я обняла себя руками, стараясь унять лёгкую дрожь. Но вскоре история Сары поглотила реальный мир, я забыла обо всем и думала лишь о маленькой японской девочке, которую отдали на съедение леса…

Маленькой Юмико исполнилось восемь лет. Девочка смотрела на себя в зеркало в красивом платьице и не верила своему счастью. Папа обещал сводить ее вместе с лучшими подружками, — а их было целых шесть, — в «Ёмиури-парк».

— Мой папа самый лучший на свете! — хвалилась она своим подружкам.

Это была правда. Папа Юмико безумно любил и баловал дочку при каждой возможности. Он очень много работал, поэтому они жили в центре Токио и считались обеспеченной семьей. Юмико ходила в частную школу и гордилась этим.

Она с радостью выбежала к отцу навстречу и он незамедлительно поднял ее на руки. Юмико запомнила его доброе и любящее лицо, морщинки в уголках глаз, когда он улыбался. Она подергала его за галстук, потом крепко обняла.

— Папочка, я так люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя, моя маленькая Юми! — засмеялся папа. Затем поставил ее на пол и вручил подарок — набор кисточек для рисования и краски. Юмико была счастлива такому подарку. Но это было ещё не всё. Он достал бархатную коробочку и открыл ее. Внутри лежала золотая подвеска в виде ветки сакуры.

— Моя душа теплится здесь. И теперь она будет вместе с тобой, — сказал он.

Юмико надела подвеску, спрятала ее под воротом платья, затем весело напомнила:

— Мы все в сборе. Когда же мы отправимся в парк развлечений?

Но папа вдруг поник, морщинки исчезли. Он больше не улыбался.

— Юми, ты…

Он не договорил. В дом ворвались люди с оружием. Мама стояла за их спинами, приложив ладони ко рту, чтобы скрыть гримасу ужаса. Они громко кричали. Юмико заплакала, испугавшись за родителей, пыталась бить незнакомых дядей своими маленькими кулачками. Ее отбросили в сторону, но Юмико снова напала на обидчика и укусила его за руку. Тогда мужчина схватил ее и бросил в соседнюю комнату.

Юмико до сих пор не знает, что произошло. Она долго слушала крики. Слышала визг ее подружек, которые, не вытерпев, вышли из детской комнаты. Она забилась в уголок и плакала. Потом услышала очень громкие и частые хлопки. Девочка вздрогнула и застыла.

В комнату вошёл мужчина — американец. Он наставил на неё пистолет, но Юмико не закричала. Она пристально смотрела на мужчину своими темными непонимающими глазами, словно хотела считать ответ на вопрос: за что? Вскоре у него дрогнула рука, он что-то сказал на английском и вышел.

Юмико схватили, провели через гостиную, где она увидела своих убитых родителей, их остекленевшие глаза, смотрящие в разные стороны. Повсюду была кровь. Ковры и занавески были забрызганы алой кровью, ещё свежей, в воздухе витал ее запах. Жуткое зрелище предстало перед восьмилетней девочкой, но и тогда не издала ни звука. Ее посадили в машину, долго спорили, что с ней делать. Юмико понимала, потому что они были японцами и говорили на родном языке. Один из мужчин предложил отвезти ее в лес. Так они и поступили.

Юмико бросили в лесу Аокигахара — оставили ее в самой глубине «Моря деревьев» и ушли.

Пережитый ужас навсегда наложил печать на прекрасные юные черты. Девочка больше никогда не сможет выражать эмоции. Что бы ни случилось на её лице будет всё та же застывшая безжизненная маска на лице — полное отсутствие мимики.

Юмико не плакала. Ей не было страшно и, возможно, умиротворенная тишина послужила тому причиной.

Когда опасные люди ушли, она села на выступавший корень дерева, сложила ручки на коленках, прикрыв их юбкой своего красивого праздничного платьица, и стала ждать.

Время в этом месте шло совершенно по-другому. Оно остановилось. Девочка не знала, когда наступит ночь, закончится ли день. Она разглядывала толстую кору деревьев, мох на торчавших изогнутых корнях. В нескольких шагах от места, где она сидела, лежали бутылки из-под лекарств, чей-то ботинок. Сердце Юмико гулко застучало и она зажмурилась, вспоминая доброе лицо отца, в уголках глаз которого просматривались весёлые морщинки. Он обещал сводить ее в «Ёмиури-парк». Сейчас она бы села на любимый аттракцион и громко хохотала бы, получая удовольствие. А папа наблюдал бы за ней снизу, а потом купил бы всем сладкой ваты в виде смешных зайчат… Это был бы самый лучший её день рождения.

— Ты замёрзнешь, если будешь сидеть на месте, — услышала голос Юмико и открыла глаза. Седой мужчина в рваной и грязной одежде с морщинистым лицом и мешками под глазами стоял всего в нескольких шагах от неё.

— Мне не холодно, — тихо произнесла Юмико.

Этот мужчина не испугал Юмико. Девочке казалось, что страшнее тех людей, которые ворвались в ее дом и убили ее родителей, нет больше никого. Этот лес приютил её, спрятал. Она чувствовала себя защищённой, хотя не знала, сколько сможет так просидеть. Юмико не имела понятия, куда пойдёт, если выберется отсюда.

— Ты храбрая девочка, — снова заговорил мужчина. — Люди боятся этого леса.

— Чем же он страшен?

В ответ молчание.

— Что может быть страшнее, чем сам человек? — смело спросила Юмико. Она отвернулась, услышав какой-то треск в глубине леса, но потом предположила, что это какое-нибудь животное, и вернула взгляд на место, где стоял мужчина. Где должен был стоять… Но никого не было.

— Где же вы? — крикнула Юмико. Голос потонул в шипении леса. Она вскинула голову. Синее небо едва просматривалось, из-за густых, плотных крон деревьев в лесу было довольно темно, а пушистые ветви великанов придавали лесному полумраку таинственное очарование.

Юмико встала и пошла вперёд. Троп было много, казалось у леса не было конца и края. И чем дальше она шла, тем больше потерянных вещей она находила. Между корнями лежала женская сумочка, а чуть дальше шарф. Юмико постояла немного, затем пошла дальше.

— Не ходи в ту сторону. Заблудишься ещё больше.

Девочка резко обернулась на знакомый голос. Опять этот мужчина.

— Куда вы исчезли?

— Я не исчезал. Я всегда здесь.

— Но я вас не видела.

— Вообще удивительно, что ты меня видишь, — сказал он. — Наверное, ты особенное дитя.

Телефонный звонок настойчиво требовал моего внимания. Сара замолчала, прервав историю, а потом отошла, чтобы я могла ответить. Звонил Дима, который места себе не находит, ведь я уехала без предупреждения. Гнусный и безответственный поступок, особенно сейчас. Небо посерело, на землю опускались первые сумерки. Я потеряла счёт времени. Рассказ Сары настолько затянул меня, что реальность потеряла очертания, мир будто растворился.

— Дима?

— Где ты? — зло прокричал он в трубку. — Я поставил на уши администрацию отеля и полицию. Ты не брала трубку. Я уже начал было думать, что придётся искать не только Алсу. Где ты?

— Не злись, — мягко ответила я. — Со мной всё хорошо. Я возле леса…

— Ты всё-таки туда поехала?! — негодовал мой друг. И я его не осуждала.

— Дима, я кое-что нашла. Приезжай сюда.

Я объяснила ему, как добраться до меня, затем убрала телефон и подошла к Саре.

— Мой друг сейчас приедет.

— Это хорошо.

— Грустная история. Хотела бы я узнать, как Юмико выжила в этом лесу.

Сара посмотрела сначала на свои руки, потом вокруг и, наконец, на лес.

— А почему ты решила, что Юмико выжила?

— Не знаю, — пожала плечами я. — Я такой человек. Привыкла верить в хорошее. Меня очень впечатлила твоя история, появилась надежда, что и Алсу также заблудилась.

— Если захочешь, приходи ко мне завтра. Номер тридцать три, — с доброй улыбкой на лице сказала моя новая знакомая. — Я расскажу тебе, что случилось дальше.

— Сара? — Я тронула дверцу ее машины, когда она собиралась ее закрыть. — Спасибо тебе и… прости за мой порыв.

— Ничего страшного. Я знаю, что ты чувствуешь.

— Прежде чем ты уедешь, скажи, Юмико выжила в том лесу? Пожалуйста. Это так важно для меня.

У Сары не было причин отказывать мне. Она положила руки на руль и некоторое время смотрела перед собой. Но это был не пустой взгляд, она не выглядела отсутствующей. Это был живой взгляд, полный воспоминаний.

Не легенда. Не выдумка.

— Хорошо, я скажу. Но обещай, что придёшь и дослушаешь историю до конца.

— Безусловно! Мне ведь самой это интересно!

— Та девочка Юмико, — она выждала одно неуловимое мгновение, а потом, глядя мне в глаза, выдала: — Это я.

Название леса Аокигахара переводится с японского — «Равнина зелёных деревьев». Это мы с Алсу узнали ещё до того, как сели в самолёт год тому назад. Сара в своем рассказе назвала этот лес «Море деревьев», а Хару объяснил, что местность иногда именуют Дзюкай.

Аокигахара — «Равнина зелёных деревьев».

Дзюкай — «Море деревьев».

— Если посмотреть на лес с вершины, он напоминает океан, — вспомнила я утренние слова Хару. И вздрогнула. Как же страшно сравнивать океан и этот лес. Ведь океан несёт с собой опасность для людей. Так и этот лес, если оказаться в его глубинах.

Я сидела на капоте, найденной машины, когда пришёл Хару. Он шёл не из леса, а с дороги — пешком. Значит, он по сей час работал, занимаясь поиском моей сестры, и меня переполняло чувство благодарности этому человеку за сочувствие и стремление помочь.

— Дима позвонил и сообщил, что ты здесь, — сказал он, когда я вышла к нему навстречу. — Я сразу понял на какой ты стоянке. Покажешь, что нашла?

Я показала пальцем на машину.

— Моя сестра приехала на ней.

— Ты уверена?

— Да. Внутри ее вещи.

На секунду взгляд Хару застыл на номерном знаке кей-кара производства «Дайхатсу», модели «Мира». Внутри этой машины рычаг переключения передач находился не между передними сиденьями, а на центральной панели, руль справа. Алсу умела водить праворульные автомобили. Ее бывший молодой человек предпочитал японские модели, он учил ее водить. Автомобиль совершенно новый, Хару не сомневался, что знает фирму, в которой эту машину арендовали.

— Чтобы взять машину напрокат, нужно зарегистрироваться. Наверняка в компании по прокату сохранились данные Алсу.

— Сначала нужно найти эту компанию.

— Это я возьму на себя, не волнуйся.

— Не понимаю, неужели эта компания не обеспокоилась исчезновением автомобиля? — Я обняла себя руками. — Прошла целая неделя!

Хару снял куртку и накинул ее мне на плечи, при этом ничуть не смутившись.

— Мы же не знаем, на какое время брала машину Алсу. У неё могли быть планы.

Я потупила взгляд. Вспомнились ее слова: «Как только избавлюсь от тяжелого груза «мертвых душ», буду снова наслаждаться жизнью». Она сказала это за несколько дней до исчезновения.

— Ты прав. Она могла без моего ведома забронировать отель в Токио, чтобы провести в Японии несколько дней. Хару, — я осторожно тронула его за плечо, — я очень хочу найти этот отель.

— С этим немного сложнее…

— Нет! — По моим щекам побежали слёзы. Все это будоражило моё сознание и затягивало. Я чувствовала, что найду Алсу. — В машине ее сумочка, я узнала ее. Круглая, в японском стиле ручной работы. Она купила ее в прошлый наш приезд. Там должны быть ключи от номера ее комнаты, может, буклет какой-то… хоть что-нибудь.

В этот момент подъехал Дима. Сначала он прочитал мне нотацию, затем выслушал Хару. Я не произнесла ни слова, потому что плакала. Дима иногда бывает жестким. Любой крик действует на меня, как удар хлыста. Я ранимый человек, Дима всё время забывает об этом.

— Ну, прости, — наконец сказал Дима, обнимая меня. — Я очень испугался. Там только сумочка?

Мы уже шли к машине, чтобы заглянуть в окно через водительское сиденье. На улице уже почти полностью стемнело, лес за нашими спинами почернел и слился с темнотой.

— Там сумочка и ее куртка. Ничего не видно! — злилась я.

— Думаю, надо подождать до утра, — обратился Хару к Диме.

— А вскрыть автомобиль нельзя? — с надеждой спросила я.

Хару сочувственно покачал головой, а потом вздохнул и пожал мне руку, обнадёжив, что у него есть знакомый, который сможет помочь. На этой ноте наша встреча закончилась.

Этой ночью я толком не смогла уснуть. Если и удавалось, то снились кошмары. Больше всего за предыдущий день меня впечатлила история Сары. Хотелось узнать, что случилось с маленькой Юмико дальше. Сара жива и выглядит хорошо, хотя что-то странное в ней всё же было. То ли взгляд и наклон головы, то ли легкая и неестественная улыбка, но я сразу поняла, что за всем этим скрывается глубокая печаль. Она не зря хотела мне помочь. Именно Сара дала мне надежду… Юмико дала мне надежду.

Алсу жива…

Я открыла глаза и долго вслушивалась в тишину. Голос, что разбудил меня, ещё некоторое время звучал в голове. Я прижалась щекой к собственной ладони и снова закрыла глаза.

«Алсу жива». Чей же это был голос? Я слышала его уже прежде, но никак не могла вспомнить.

Хлопнула дверь. Дима уже был одет, от него пахло кремом после бритья — любимый запах Алсу. Я вылезла из постели, взяла полотенце и с пожеланием «доброго утра» Диме, скрылась в ванной.

Мне не нужно было много времени, чтобы собраться. Косметикой здесь я пользоваться не хотела, так что намазала губы бальзамом, завязала волосы в низкий хвост и мысленно настроила себя на позитивный день.

— Эвакуатор уже на месте, — сказал Дима, когда мы шли к лифту. — Хару попросил знакомого — инспектора полиции — решить этот вопрос. Обещал устроить всё тихо.

— Я смогу забрать вещи Алсу из машины?

— Для начала доставим автомобиль в прокатную компанию. Внутри нет ключа. Алсу взяла его с собой.

— Мы едем в Токио? — неожиданно севшим от волнения голосом спросила я.

Дима кивнул, после чего пропустил меня вперёд. Створки лифта съехались, и мы поехали вниз молча.

В компании «Еврокар» нас встретила японка в строгом костюме и бейджем на груди с логотипом фирмы. Ее имя было написано на японском и английском. Я прочитала его и быстро забыла.

Хару и Дима говорили с ней на японском языке, а я стояла рядом и ничего не понимала. С нами был инспектор, благодаря которому девушка проверила документы регистрации.

Все сошлось. Алсу арендовала автомобиль на десять дней, а это означало, что через два дня заканчивалось время. Не удивительно, что машину не разыскивали.

Мне разрешили заглянуть в анкету, чтобы убедиться в точности информации. Алсу Дорфеева зарегистрировалась в тот же день, как прилетела в Японию. Она решила не тянуть и, по всей видимости, отправилась в Дзюкай сразу без промедлений. Дима предположил, что она могла запланировать поездку в отель уже после того, как шишка окажется на своём месте. Я отнеслась к такому высказыванию скептически.

И мое шестое чувство не подвело.

Инспектор во главе управляющего прокатной компании вскрыли автомобиль и я смогла забрать вещи сестры — ее легкую курточку и сумку. В багажнике не оказалось чемодана. На заднем сиденье мы нашли нетронутую бутылку с водой. Больше ничего.

Я обыскала карманы куртки и нашла только карточку электронной оплаты — полезный инструмент, который позволяет взимать плату за проезд, непосредственно с личной кредитной карты или включать ее в счёт арендной платы за автомобиль при проходе через пропускной пункт. В Японии много платных дорог, многие маршруты могут быть весьма дорогими. Я всё это знала ещё с прошлой нашей поездки.

В сумочке я обнаружила все документы, подтверждающие личность Алсу: паспорт, водительское удостоверение и даже билет. Мобильный телефон был выключен, но я думаю, что за неделю просто села батарея. Карта дорог — разумеется! Она ведь как-то доехала до Аокигахара. Незначительные вещи, вроде расчески и губной помады я не особо разглядывала. На самом дне лежал электронный ключ от номера в отеле.

Хару нахмурился, когда взглянул на ключ.

— Что-то не так? — взволнованно спросила я.

— Нет, всё нормально, — ответил Хару. — Интересно просто. «Тобу Отель Левант» — элитный отель, у него четыре звезды. Вита, ты сказала, что ни ты, ни твоя сестра не работали в последние дни.

— Д… да.

— Подумай, кто мог дать ей денег? Может быть, во всём этом кроется ещё какая-то причина?

Я метнула взгляд на Диму. Его чёрные брови сдвинулись, он недоуменно пожал плечами.

— Дай-ка билет, — попросил он, протянув ладонь. И я вложила бумагу ему в руку. Быстро пробежавшись взглядом по распечатке, он поднял глаза и долго смотрел на меня.

— Да что там? — почти крикнула я. В горле защипало от подступивших слез, меня трясло от страха. Я дико боялась узнать что-то, что изменит мое мнение о сестре.

— Здесь нет обратного билета, Вита. Алсу уехала в один конец.

Алсу смотрела на меня как на врага народа, едва ли в лицо не плевала.

— Повторяю, ты сошла с ума! И не смотри на меня так.

— Ты мне не указ, ясно? Никто не смеет помыкать мной! Такой человек ещё не родился! — Эти слова прозвучали из спальни. Она даже дверь закрыла, чтобы я больше не докапывалась до неё.

Разве я могла угомонить свою неуверенность и сомнение? Безопасность сестры стала превыше всего.

Я подошла к двери ее спальни и прижалась к ней лицом, представляя Алсу в таком же положении с другой стороны.

— Ну, прости… Я погорячилась. Я должна была сначала спросить… Но и ты должна меня понять. — Помолчала и добавила, полностью сменив тон: — Представь мои чувства, когда я узнала.

— Дима перебарщивает с дружбой, тебе не кажется? — послышалось из глубины спальни. Тогда я поняла, что сестра стоит у окна. Курит? У неё нет сильной тяги к курению. Если что и заставляет иногда взять сигарету, так это стресс. Она всегда мне говорила: «Захочу и брошу». После поездки в Японию страстная тяга усилилась.

— Дима хочет помочь. Не вижу ничего плохого в том, что он сказал. И он правильно сделал, Алсу! Ты не должна связываться с сомнительными парнями…

— Я их хорошо знаю и этого достаточно! — огрызнулась сестра.

Чтобы не доводить спор до большой ссоры, я промолчала. А потом и вовсе ушла. Если Алсу обижена, то бесполезно проявлять попытки переубедить в чём-то. Подумав, она придёт к выводу. Может даже попросит прощения. Может… Я ещё раз убедилась, что никакие уговоры не могли полностью заглушить ее буйный нрав. Я любила свою сестру такой. Любила за умение всегда отстоять свою правоту и не спасовать перед трудностями. Но иногда с ней бывало очень сложно.

Она всё равно сделала по-своему. Вопреки нашим с Димой уговорам связалась с плохой компанией, считая их хорошими ребятами. А они ее едва к наркотикам не пристрастили. Это случилось осенью через четыре месяца после поездки в Японию. Если бы не Дима, то, возможно, мы нашли бы ее в канаве. Он следил за ними. Каким образом он забрал Алсу, ни один из них не признался. Для меня было важнее, что с ней всё хорошо.

Открыв глаза, я вновь смотрела на неуютный город. Огромные толпы народа сновали по улицам в одном ритме. Если шагнуть на твёрдую землю, то муравейник поглотит с головой. Тридцатиградусная жара и повышенная влажность усложняли жизнь. Лучше не думать об этом.

Сам по себе город был удивительный: мелькали небоскрёбы, дорожные развязки, деревья в редких сквериках. Дома все серые каменные, всё нагромождено друг на друга. Ни за что не хотела бы жить в Токио.

Снова закрыла глаза. Мой мозг рисовал разные картины из прошлого, но тот первый скандал после того, как Дима привёз ее домой пьяную и накурившуюся марихуаны, не забудется никогда. Верхушка айсберга. Начало всех бед. После этого произошёл сразу целый ряд бед. Она потеряла любимого пса, её едва не изнасиловали, пожар и самое страшное — авария.

«Тобу Отель Левант», расположенный в районе Сумида, в шести минутах езды от Токийского залива, произвёл на меня приятное впечатление. У Алсу всегда был хороший вкус. Любопытно было узнать, где она нашла деньги на весь этот шик.

Дима вместе с инспектором шёл впереди, я немного отставала, желая рассмотреть всю красоту изнутри. Хару поравнялся со мной.

— Теперь ты понимаешь, что я имел в виду?

— В нашем положении всё это кажется нереальным, — согласилась я. — А ведь она купила билет, арендовала автомобиль и этот отель… Надеюсь, она просто выиграла лотерею.

— Что у неё было в собственности?

— Только квартира, — не раздумывая, ответила. — Но если бы она продала ее, я бы знала. У меня есть ключ. Перед отъездом я заезжала туда. Все ее вещи были на месте. Никаких признаков посторонних.

— Хорошо, хорошо, хорошо. Машины у неё не было, так?

— Была. Но она ее разбила в аварии, и не восстановить. — Я вдруг засмеялась, вспомнив сколько она стоила. — Если бы она отремонтировала ее и продала, вырученные деньги ушли бы максимум на билет до Японии.

— Да уж… загадка.

Мы дошли до двери номера, принадлежавшего моей сестре. Из книги регистрации выяснилось, что она сняла номер на десять дней, к тому же оплатила всё как положено. Наличными.

— В сумочке были деньги? — тихо спросил меня Дима.

Я подумала, сведя брови вместе.

— Только карточка электронной оплаты. Наличных я не заметала.

Менеджер отеля — миловидный седовласый японец, открыл дверь комнаты своим ключом и вежливо пригласил внутрь. Если бы не инспектор, нам бы ни за что не удалось бы попасть сюда так легко.

Комната оказалось чистой.

— Мисс Дорфеева не ночевала здесь ни одного дня, — чуть приклонив голову, сказал менеджер на английском.

— Вы так в этом уверены… — начал было Хару, но у менеджера уже был готов ответ.

— Мы очень внимательны к своим клиентам. И потом, горничные распространяют слухи быстро. Такие вещи не остаются без внимания.

— Спасибо за информацию, — сказал Дима, заглядывая в ванную.

В углу прямо около красного диванчика, сделанного в японском стиле, стоял серый чемодан. Ещё запечатанный. Я подбежала к нему и осмотрела со всех сторон.

— Здесь ее имя на бирке, что клепают в аэропорту при сдаче багажа. Это ее вещи. Могу я забрать чемодан с собой?

Инспектор заговорил с менеджером по-японски, для этого они вышли в коридор. Мы с Димой и Хару смотрели на чемодан.

— Вскроем в нашем отеле, — уверенно сказала я, подавляя нахлынувшую волну волнения. — Судя по всему она бросила его и уехала.

— Хару, во сколько, сказали, она въехала в отель? — спросил Дима.

— Э-э-э… Что-то в районе восьми вечера.

Я подскочила на ноги, словно сидела на пружине.

— Так она уехала на ночь глядя?! То есть, она попёрлась в страшный лес ночью?!

Тишина и уют нашего скромного номера помогли мне прийти в себя после долгого напряженного дня. Я устала и валилась с ног. Веки закрывались сами собой.

Поставив телефон Алсу на зарядку, я забралась в постель, но не ложилась. Смотрела на чемодан своей сестры в углу, на ее куртку и сумочку, которые я бережно повесила на крючок рядом со своей курткой. Дима меня с большим трудом уговорил оставить расследование до завтра.

— Какие вообще у нас на завтра планы? — спросила я перед тем, как отпустить Димку в душ.

Он тоже устал — от дороги, разговоров, города. И я его понимала. Вряд ли он хотел сейчас о чём-то думать. Но он ответил:

— Хару продолжит поиски в лесу со своей бригадой. А нам остаётся сидеть и ждать. — Он бросил взгляд в угол на чемодан. — У нас тоже есть дела. Не заскучаем.

— Дим?

— Что ещё, Вит? — Он уже держался за ручку двери в ванную.

— Помнишь ту историю с марихуаной?

— Ну?

— Ты так и не рассказал, как вытащил Алсу оттуда.

— Она сама пошла, — с раздражённым вздохом ответил он.

— Сама? Как?

— А вот так! Потом как-нибудь расскажу. Спокойной ночи.

Дима исчез за дверью. А я легла, укрывшись одеялом, и надеялась ещё поразмышлять. Но сон сморил меня мгновенно. А может, меня усыпил шум воды за стенкой.

Утром резко проснулась. Было ощущение, что кто-то ударил в грудь. Но никого рядом не оказалось. Комнату заливал солнечный свет. Я пыталась сообразить, который час. Потянулась к тумбочке за телефоном, но вместо него нащупала лист бумаги.

Поднесла к сонным глазам, прищурилась. Буквы прыгали и расплывались. Дима оставил записку.

— «Ты так сладко спала, пожалел и не стал будить. Уехал на помощь Хару. Не скучай. Дима», — хриплым голосом прочитала вслух и смяла записку в комок. Затем всё же взяла телефон и посмотрела на время. Одиннадцать тридцать. Прекрасно!

Недовольно бурча, поспешила в душ. Это заняло каких-то десять минут. Надела брюки в красную и чёрную клетку. Они легкие и удобные. Высушила волосы, провела несколько раз расчёской и была готова. Желудок пел серенады, поэтому решила спуститься и позавтракать.

Как человек педантичный я проверила, всё ли взяла: телефон, деньги, ключ. Взгляд бегал по комнате с ощущением, что что-то не так. И в одну секунду с ужасом почувствовала, что в груди у меня что-то дёрнуло и слегка кольнуло. В горле пересохло, на лбу выступил пот.

Зарядка на месте, а телефона Алсу нет!

Дима взял ее телефон! Какое он имел право?

В панике я бросилась звонить ему, но абонент был недоступен.

Хару. Он отправился на помощь Хару. Я позвонила ему, но в ответ парень лишь удивился и сказал, что ничего не знает об этом. Они были в лесу — все, кроме Димы.

Внизу я выяснила, что он покинул отель около девяти утра. Машины на стоянке тоже не оказалось. Я была в ярости, накричала на девушку за стойкой ресепшн.

А потом появилась она — Сара.

— Расскажи, почему ты такая, — умиротворяющим голосом произнесла она. Потом взяла за руку и повела в сторону диванов. Я вкратце рассказала, что произошло. Сара выслушала внимательно, затем мягко сказала: — Он вернётся. Не переживай. Вернётся, и вы об этом поговорите. А сейчас, если есть желание, давай попьём чай у меня в номере. Я продолжу рассказ о Юмико.

У меня не было выбора. С одной стороны, нужно было как-то убить время. С другой, не терпелось узнать продолжение истории. И я пошла с Сарой.

В номер тридцать три принесли зелёный чай. Поскольку я недавно встала и ещё ничего не ела, то для себя попросила завтрак. Мне принесли вареный рис, мисо-суп, кобачи и рыбу-гриль. Для человека, который в стрессовых ситуациях готов съесть слона, японская еда подходила лучше всего.

Первым делом я взяла чашку с супом и подняла ее на уровень груди, чтобы выпить бульон. Но едва поднесла ко рту, как заметила выжидающий взгляд Сары.

— О, прости. Ты не возражаешь, если я буду есть, пока ты рассказываешь историю Юмико?

— Я только жду, когда ты разрешишь мне начать.

— В тот раз ты прервалась на моменте, когда мужчина сказал Юмико, что она, возможно, особенное дитя. Почему он так сказал?

— Скоро ты сама всё поймёшь.

Я отставила тарелку с супом и замерла.

Наступила ночь. Юмико не останавливалась ни на минуту, как ей советовал седовласый мужчина. Он снова исчез, девочка не понимала, как ему это удаётся, да и не задумывалась. Она устала, проголодалась и страдала от жажды. Маленькая, беспомощная она не была приспособлена к жизни на природе. Те страшные люди хотели, чтобы она умерла здесь от голода и холода, но Юмико хотела жить. Она не проронила ни слезинки. Ее крик застревал в стволах деревьев, когда она пыталась звать на помощь, но и это не испугало её.

Холод сковывал тело, била крупная дрожь, а лёгкое платьице не согревало. Хотела устроиться между корнями и поспать, но чей-то шёпот не давал сомкнуть глаз. Стоило ее векам сомкнуться, как в голове тут же появлялись голоса. Вздрагивая каждый раз, она смотрела по сторонам, но никого рядом не было.

Маленькая Юмико предпочла думать, что эти голоса принадлежат ее бедным родителям, которые хотели уберечь ее от беды. Они послали знак, что спать ей ни в коем случае нельзя. А так хотелось!

Думая о маме с папой, она согревалась. Ее грели их тёплые улыбки, любовь, которую они дарили своей Юмико. Да, папа много работал, но он никогда не забывал о своей семье и всегда внушал дочери свою безграничную преданность.

«Папа, ты никогда-никогда меня не бросишь?»

«Никогда-никогда», — смеялся он в ответ.

А теперь его нет. Нет и мамы. Нет ничего и никого. Есть лес. Вокруг только лес.

Здесь было слишком темно и слишком страшно. Но Юмико шла вперёд. И вдруг она услышала журчание. Девочка сглотнула, казалось, во рту не осталось слюны. Она услышала воду и теперь у неё было одно желание — стремиться к ней, упасть в неё, напиться ею.

— А я тебя давно жду здесь, — сказал знакомый мужчина, когда Юмико приблизилась к ручью. — Там стаканы. — Он показал пальцем на землю, где в кучу были свалены пластиковые стаканчики и тарелки. — Люди устраивают пикники, оставляют посуду. Они чистые. Бери и пей.

— Вы здесь живете? — спросила Юмико, пытаясь высмотреть в темноте самый чистый стаканчик.

— В каком-то смысле, да.

Юмико присела к ручью, зачерпнула воды и залпом выпила, затем повторила. Никогда раньше она не пила столько воды.

— Как тебя зовут, дитя?

— Юмико.

— Меня зови Акио.

— Хорошо, Акио-сан.

— Не понимаю, что там делал этот Акио. Как в лесу можно жить? — с набитым ртом спросила я Сару, улучив момент, когда она прервалась.

— Юмико тоже не понимала. В первые дни ей вообще трудно было соображать. Перед ней стояла одна задача — выжить.

— Почему ты говоришь о Юмико как о постороннем человеке, если это ты и есть?

— Перед тобой сейчас Сара. А Юмико осталась в лесу. Я не могу рассказывать ее историю от первого лица, потому что отделила ту жизнь от своей нынешней. Разделила ее на до и после.

— Как ты стала Сарой? Ой, — встрепенулась я и, наконец, вытерла рот салфеткой, а потом принялась за чай. — У меня столько вопросов. Но я тороплю события, да?

Опустив тонкие руки на колени, облачённые в белые джинсы, она склонила голову на бок. Ее красный рот слегка растянулся в улыбке.

— Можно мне продолжить?

— Да, конечно!

Я бросила взгляд на телефон и ещё некоторое время думала, что Диме пора было бы давно объявиться. Но заслушавшись Сару, забыла о нём.

Утром Юмико проснулась от того, что вода затекала в уши, волосы прилипли к лицу и она совершенно не могла пошевелиться.

Почти всю ночь девочка боролась со сном. Акио-сан некоторое время бродил неподалёку, а потом всё стихло. Усталость победила, её перестал бить озноб. Закрыв глаза, она начала молиться духу-покровителю этого леса, чтобы он помог, защитил ее от страшных чудовищ, если они там жили.

Видимо, она всё-таки уснула, а потом упала и скатилась по невысокому склону в ручей.

— Акио-сан? — позвала она, вдруг осознав, что голос ее осип.

Утренний холод пробирал до костей. Надо бы встать, но конечности словно окоченели. Всё ещё не осознавая до конца случившееся, Юмико, будто парализованная, беспомощно смотрела вдаль на девочку и ждала, когда та подойдёт ближе. Но она не подходила. Юмико прищурилась, пытаясь разглядеть ее затуманенным взглядом. Она ничего не понимала. Девочка раскачивалась туда-сюда, словно парила над землёй. Может быть, ей это снится?

— Акио-сан? — хрипло позвала она.

Его нигде не было. А девочка вдалеке все ещё раскачивалась туда-сюда. Она хотела что-то подсказать? Кто они? Кто все эти люди, что обитают в лесу, задавалась вопросом Юмико. На что ей тихо отвечал ручей своим журчанием. Ах, если бы она могла его понять! Воды его холодные, и Юмико осознавала, что не сможет так лежать вечно. Либо она замёрзнет, либо утонет.

Ухватившись за толстый сук, она подтянулась вверх. Руки не хотели слушаться, пальцы сгибаться, но она, пренебрегая болью, лезла вперёд. Затем встала на четвереньки и выползла на сухое место. Подбородок дрожал, сердце колотилось. Ей было жалко своё праздничное платье, оно стало грязным. Что ещё могло заботить израненную детскую душу? Платье — всё, что у неё осталось.

Прошло неопределённое количество времени, когда Юмико заставила себя встать и дойти до девочки, которая по-прежнему парила над землёй, но не желала приближаться к ней.

Когда Юмико ясно увидела настоящую картину, её вырвало. После чего в желудке не осталось абсолютно ничего. Никакая это не девочка! Вполне взрослая женщина висела на кожаном ремне. Синяя-синяя. Мёртвая-мёртвая.

Юмико хотела убежать, но не сделала этого. Она сняла с женщины вязаный кардиган и закуталась в него. Вещь пахла сырой листвой, источался слабый запах духов.

Она старалась больше не смотреть на мёртвую женщину.

Обведя взглядом место вокруг повешенной, нашла сумочку. Внутри были деньги, лекарства и батончик шоколада. Юмико не думала, сколько пролежал там шоколад. Она так проголодалась, что готова была есть всё подряд.

— Прости, но нам снова нужно прерваться, — извинилась я, когда получила сообщение от Хару. — Если получится… Э-э-э… если у тебя не будет других дел, то я снова приду.

— Сейчас и мне нужно уехать по делам.

Мы одновременно встали и пошли к выходу. Сара прихватила ключ от машины и сумочку.

— Но после восьми можем встретиться в ресторане. Поужинаем вместе и я продолжу.

Я попросила ее номер телефона. Так нам будет проще общаться. Я не обещала, что смогу встретиться с ней сегодня, поэтому сказала, что отправлю сообщение.

В лифте я попыталась проанализировать услышанный рассказ.

— Не представляю, как ты пережила всё это. Трупы родителей, а потом ещё и в лесу.

— Я тоже, — печально сказала Сара.

Потом створки лифта разъехались и мы, попрощавшись, разошлись. Только я не ушла сразу, а с минуту ещё стояла, глядя ей вслед, и думала:

«Почему она решила поделиться своей историей именно со мной?».

Хару ждал меня в зоне приёма гостей. Он не сидел, а стоял у широкого окна. По его задумчивому взгляду стало ясно, что он, как и я, осознавал всю значимость возникшей проблемы.

— Дима до сих пор не объявился, — сказала я, когда мы подошли друг к другу.

— Я звонил ему, но…

— Недоступен. Он взял телефон Алсу.

— Как думаешь, могло бы там быть что-то настолько важное, чтобы он вот так сорвался один в лес? — спросил Хару.

Вроде бы такой простой вопрос, но меня бросило в жар. Алсу исчезла. Теперь Дима. Если он пропадёт в лесу, как я справлюсь?

— Хочешь сказать, что он один поехал в Аокигахара?

— Я ничего не утверждаю, — успокаивал меня Хару. — Делаю выводы из того, что ты мне сообщила. Дима уехал с утра на машине, так? — Я кивнула, и он продолжил: — Оставил тебе записку, где чёрным по белому написано, что он поехал мне на подмогу, то есть — в лес.

— А причиной тому стало содержание телефона моей сестры?

— Могу лишь предположить, что именно телефон натолкнул его на мысль уехать.

Мой тяжёлый вздох говорил сам за себя. Я обдумывала каждую его фразу, а пальцы впились в волосы, будто это могло помочь. Я давно подозревала, что Дима что-то скрывает от меня. Он не имел права трогать телефон моей сестры.

— Давай где-нибудь присядем? — вежливо предложил Хару. Его тёплая ладонь легла мне на плечо. Я понимала, что он хочет поддержать меня и благодарна за то, что не оставил одну. Но сидеть мне совсем не хотелось.

Внезапно в голову пришла сумасшедшая мысль. С другой стороны, не настолько плохая, чтобы от неё отказываться.

— Хару?

— Да, Вита?

— Поднимешься ко мне?

Мне предстояло открыть чемодан сестры. Этим я и объяснила своё приглашение. Я не хотела делать это одна, боялась сорваться, а ведь я неплохо держалась все эти три дня.

Три дня.

Казалось, что это так мало, но если задуматься, то с исчезновения Алсу прошло десять дней. Это мы с Димой приехали в Японию три дня назад. Пока результат состоял в том, что мы убедились — Алсу в последний раз вошла в лес и пока оттуда не вышла; найдена машина, на которой она приехала, ее вещи, билет в один конец; а ещё мы узнали, что она сняла довольно дорогой номер в отеле и оплатила его за все дни. Мне пока не ясно, почему она арендовала автомобиль и зарегистрировалась в отеле на десять дней, не имея обратного билета. Что в этой истории не вязалось?

— Попробуй составить цепочку событий, произошедших после возвращения из Японии год назад, — предложил Хару, когда я поделилась с ним своими мыслями. — Возможно, ответ кроется где-то там.

Мы сидели в моём номере. Хару устроился в кресле, а я положила чемодан на кровать, но пока не спешила его открывать.

— Хорошо. Давай я попробую вкратце описать наш самый трудный год в жизни. — Я присела на край кровати, локоть положила на чемодан, а взгляд потупила, будто только так могла открыть дверь в свои воспоминания. — У Алсу всегда был тяжёлый характер, но она никогда не пребывала в отчаянии. Не помню, чтобы у нас с ней были проблемы. Всё действительно началось после той злосчастной поездки в лес Аокигахара.

— Ты рассказывала, что она взяла шишку из леса.

— Да, но не подобрала ее с земли, а взяла одну из груды красиво уложенных кем-то шишек.

— Глупые легенды сыграли злую шутку с ее психикой.

— Не сразу. Она не верила в то, что какая-то шишка с дерева может принести беды. Но когда начали происходить настоящие несчастья, даже я усомнилась в том, что все эти легенды выдумка. Сама я трусиха, и ни за что не взяла бы что-то из леса, где погибло столько людей. И я уговаривала ее не брать шишку. Но разве Алсу послушается?

— Хорошо. Теперь расскажи, что происходило в её жизни после приезда.

Я посмотрела на Хару. Он вроде бы жалел меня. В его глазах угадывался скрытый интерес к моей персоне, но разум словно пытался удержать в узде посторонние мысли. Мне всё это могло показаться, но всё-таки его взгляд успокаивал меня.

— Мы вернулись домой в начале июля. Первая неприятность — задержка рейса, утеря багажа. Всё закончилось благополучно. Мы были довольны поездкой. На следующий день рассматривали фотографии и смеялись над некоторыми кадрами. — С этого момента тон в моем голосе изменился: исчезла уверенность и мягкость, а каждое слово, сухое и отрывистое, было похоже на выстрел. — Через неделю Алсу позвонила мне вся в слезах…

— Вита! Вита, приезжай! Мне так плохо!

— Что случилось? Почему ты плачешь?

— Просто приезжай. Ты мне очень нужна.

Когда Алсу говорила мне эти слова, я уже обувалась и держала ключ от дома в руке. Чтобы не терять время, я поймала такси. Через сорок минут мы с сестрой сидели у неё на кухне, пили коньяк и говорили о том, что просто не могло произойти. Я была поражена, потому что всё казалось выдумкой, неправдой.

— Он сказал, что женат, — всхлипывая, рассказывала Алсу ещё когда я только пришла. — Раньше это не имело значения, как он сказал. Потому что у них не было детей, а отношения давно сошли на нет.

— Но я не понимаю! Вы встречались три года! Неужели ты не догадывалась?

— Нет! — Алсу глатала слёзы. Она на самом деле любила его. — Его жена живет в пригороде. И она беременна! Аркадий сказал, что его любовь ко мне со временем угаснет, ребёнок для него важнее. Он так мечтал! Я могла бы…

Я налила ей ещё коньяка. Бедняжка, задыхалась от рыданий.

— Тихо, Алсу, не плачь. Ради него ты не обязана на что-то соглашаться. И неизвестно, как Аркадий повёл бы себя, если ты, а не она, забеременела бы. Сама всегда мне говоришь, что мужчины непосредственны и их невозможно изменить. А их любовь не гарантирует привязанности — не твои ли это слова?

— В тот день мне удалось привести ее в чувства, но нас ждало новое потрясение уже через две недели.

Хару был спокоен и внимательно слушал.

— Какое?

— Я как-то упоминала ее собаку Поля. Пока мы были в отъезде, за ним присматривала соседка Алсу. Как оказалось, она кормила Поля шоколадом. Пёс его обожал, но ветеринары строго сказали Алсу, что шоколад содержит кофеин и теобромин, которые чрезвычайно токсичны для собак. Это привело к смерти Поля. Он ел очень много шоколада, а соседка и не подозревала, что убивает этим животное.

— Это ужасно.

— Да, но даже после этих событий Алсу не думала о сосновой шишке. Всё стало намного серьёзнее, когда она в течении августа получала различные травмы. Чуть ли не каждый день! Можешь себе такое представить?

— С трудом.

— Она четыре раза порезала палец на руке. В разных местах, но это сути не меняет. Как-то раз наступила на гвоздь, потом подвернула ногу. Были и забавные случаи при мне. После дождя мы направлялись куда-то. Решили сократить путь, но для этого надо было перейти дорогу с большой лужей. Не знаю, как так получилось, — я хихикнула, вспоминая лицо Алсу, — но машина, проезжающая мимо нас, обдала сестру ледяной водой. Не нас, а Алсу! На меня лишь пара капель упала.

— Повезло, — засмеялся Хару, но быстро спрятал улыбку. — Когда же она поняла, что все беды происходят из-за шишки, привезённой из леса Аокигахара?

Я ответила не сразу, а немного помедлила, не решаясь признаться. Ведь меня постоянно мучает чувство вины, когда думаю об этом.

— Хару… — я запнулась.

Видя, что я не решаюсь, парень встал и присел рядом со мной, отодвинув чемодан. Он даже взял мою руку. Ладони у меня были влажные и холодные.

— Вита, ничего уже не исправить, — начал он тихим голосом, поглаживая мои ледяные длинные пальцы без маникюра. Я, обомлев, смотрела на его движения. — Если ты думаешь, что в чём-то виновата, то не стоит казнить себя. Алсу — взрослая девушка. Она поступала в согласии со своим разумом. Ты ни причём.

Я вырвала свои пальцы из его ладони и спрятала их в кармане брюк. Его странное поведение смутило меня.

— Я виновата в том, что надоумила её на… В общем, я в шутку бросила такую фразу: «Видишь, что с тобой творится? А я говорила, что не надо брать шишку из леса!». После этого… — Я вздохнула. — После этого Алсу просто помешалась на легендах Аокигахара, вступила в сообщество, начиталась разных историй. Стало только хуже! И я в этом виновата!

Я не удержалась, заплакала. Это были слёзы раскаяния. Только раскаиваться было не перед кем. Хару пытался утешить меня. И не подумав, что его действие я могу воспринять неправильно, притянул к себе и крепко обнял.

Я давила на кнопку звонка вновь и вновь. Однако за дверью была тишина, ни звука. Тогда я принялась стучать и требовать, чтобы Алсу открыла чёртову дверь.

— Иначе я её выломаю!

Но и на этот раз ничего не произошло. Я была уверена, что Алсу внутри, просто она не хотела открывать мне дверь. Дулась за вчерашнее? Подумаешь, какая трагедия! В моей душе всегда в подобных ситуациях возникало справедливое негодование, сменяющееся острым желанием доказать, что я отнюдь не чужая, даже если иногда отказываю.

Всему виной оказались деньги, вернее, их отсутствие. С тех пор, как Алсу уволили с работы за то, что она якобы нахамила посетителю, с ней происходили странные вещи. Весь сентябрь она сидела дома, утверждая, что ищет работу, а сама попусту тратила своё время на общение с жертвами японского леса. Уму непостижимо! Конечно, я рассвирепела, и, когда она в очередной раз попросила в долг, то получила моё твёрдое «нет». В городе сотни ресторанов и кафе, куда её с хорошим опытом возьмут с превеликим удовольствием. И Димка недавно напомнил, что рядом с фитнес-клубом, где мы с ним работали, в кофейню требуется официантка. Алсу просто отмахнулась, сказав, что не хочет работать в кофейне.

Повернулась спиной к двери и стала бить ногой. А на мне были, между прочим, ботинки с мощной подошвой. Бам! Бам! Бам! Стук гулко разнесся по беззащитной лестничной площадке. Из соседней квартиры вышла женщина. Мы были знакомы — это соседка Алсу. Добрая женщина лет сорока, она часто выручала мою сестру стаканом сахара или головкой лука.

— Что это ты разбушевалась здесь, Вита? — без напора и гонора спросила она.

— Пытаюсь достучаться до упрямой девчонки. — Скатилась на пол, свесила голову. Хвост упал на лицо. — Она не открывает, потому что злится на меня.

— Так она же уехала.

Я подняла на женщину медленно глаза, затем встала на ноги и чуть не потеряла равновесие, меня заметно качнуло. «Только бы она не решила, что я выпила», — подумала я. После чего вслух переспросила:

— Уехала?

— Ну да, — участливо сказала она. — Я сама видела, как она садилась в машину. Не в свою только.

— Когда?

— Может, час назад или больше.

Я сглотнула, чтобы избавиться от сухости во рту.

— А вы не видели, с кем она уехала? Кто сидел в машине?

— Ах, Вита, — вздохнула соседка Алсу, — сама знаешь, что с высоты четвёртого этажа можно увидеть лишь крышу машины. А водитель из неё не выходил.

У Аркадия, ее бывшего, машины не было. У Димки была, но он в данный момент находился на работе — помогал расплывшимся пампушечкам сбросить вес. И меня долго мучил вопрос, с кем она уехала. Весь день я не находила себе места, звонила, писала, но ответа не получала до самого утра.

Меня то знобило, то бросало в жар, я не смогла уснуть. А когда пошёл дождь, появилось чувство, будто его холодные капли стекают по моей коже. Тогда я решила, что сойду с ума, поэтому позвала Диму. Он также, как и я волновался, обзванивал всевозможных знакомых, которых знал сам, но все отвечали ему одно и тоже: «Мы не знаем, где Алсу».

Утром моя сестра сама написала мне, сказав, что я зря переживала.

Солнце ярко освещало белую стену напротив и часть лица Хару, делая его очертания нечёткими. Я замолчала, а потом какое-то время думала. Хару не нарушил тишину между нами. Сегодняшний день сплотил нас. Японец больше не казался мне чужим. Хару ответственно выполнял свою работу, он был очень внимательным к мелочам. Этот человек располагал к себе, его тембр голоса вызывал доверие. Мне нравилось, что он умел не только слушать, но и слышать.

Я посмотрела на него с беспомощной тоской и сказала:

— В тот октябрь Алсу вляпалась в серьёзную историю. Не знаю, что на неё нашло… Правда! Она всегда была осторожной и не связывалась с людьми, которых знает всего пару дней.

— Думаю, разрыв с парнем — Аркадием, так? — повлиял на её будущее поведение. Она пережила не просто расставание, а, можно сказать, предательство.

— Да. Конечно, Хару, ты прав. Это я всё пытаюсь оправдать сестру.

— Или обвинить лес?

Мы уставились друг на друга. Хару смотрел невозмутимо и серьёзно, а я с широко раскрытыми глазами, силясь найти объяснение или оправдание тому, что он только что сказал.

— Хочешь сказать, что даже если бы мы не поехали в лес, она всё равно пережила все те беды? — Я встала, качая головой. — Зря я начала весь этот разговор. Такое чувство, что ты считаешь меня сумасшедшей.

— Нет, Вита. Я не считаю тебя такой, — сказал Хару. Затем он подошёл ко мне и вновь усадил. Теперь уже мы переместились ближе к окну, и я сидела на кровати Димы. — Это моя вина. Я больше не буду тебя перебивать, хорошо? Пойми, ты должна рассказать.

— И это поможет найти мою сестру в лесу? — теперь в моём голосе звучала ирония.

Хару не сводил своих карих глаз с моего лица. Его руки лежали на моих плечах. Сам он стоял, когда я сидела.

— Это поможет мне понять тебя… и помочь.

— Ты психолог?

— Никогда им не был, но для тебя готов им стать, — при этих словах он улыбался лукаво и насмешливо, раздражая меня ещё больше.

— Для меня ты готов… — медленно повторила я. — А кто я тебе, Хару? Клиент? Я ничего о тебе не знала, пока сестра здесь не пропала. Мы знакомы три чертовых дня!

— Я всего лишь попытался объяснить причину, из-за которой изменилась жизнь твоей сестры, а заодно указал на твоё осмысление данной проблемы. Не понимаю, почему ты ощетинилась. По логике ничего сверхъестественного не произошло. Пока вы были в Японии, этот Аркадий узнал о беременности жены и решил с ней остаться. Вот она «точка невозврата». Не возьми Алсу эту шишку, он всё равно бросил бы её.

— Хорошо. А собака?

— Ее оплошность. Надо было предупредить соседку о запретных лакомствах, а ещё лучше отдать на время в приют.

— Другие мелкие неприятности?

— Нервы. Стресс. Обида и гнев.

И тут я хлопнула ладонями по коленям. У него на всё был ответ. Мне нужна была пауза, потому что у самой уже нервы ни к чёрту. От этого разговора в груди начало щемить, а когда я представила, что всё вполне возможно, слёзы навернулись на глаза. Получается, я сама придумала объяснение всем несчастьям и проблемам, потому что так проще.

Хару заказал ланч прямо в номер. Некоторое время мы ели молча. В моей душе буря ещё не улеглась. Хару чувствовал это, поэтому ничего не говорил, а ждал.

Чемодан так и лежал на кровати, чуть накренившись вперёд. Открою ли я его когда-нибудь? Одна мысль о том, что найду внутри, пугала.

— Ее не уволили.

Хару удивлённо поднял брови — мои слова прозвучали очень резко после получасового затишья.

— Перед Новым годом, — объясняла я, — когда всё уже было позади, она призналась, что сама уволилась. Ей надоело работать. За неделю до того она познакомилась с ним — с бизнесменом. Он был постоянным клиентом их кафе, начал ухаживать за Алсу, в общем, дурить ей голову. На деле, он оказался наркоманом и вымогателем. Алсу загуляла, стала уезжать с ним, таскалась по ночным клубам и ещё всяким сомнительным заведениям. Димка, не перестаю благодарить его, постоянно вытаскивал ее из этих мест. Однажды подрался с этим «ухажером», получил бутылкой по голове, но слава богу, ранение было не сильным.

Хару налил мне ещё чай. Как и обещал, он не перебивал меня, хотя иногда хотелось услышать от него пояснений.

— Узнав об этом парне, я принялась читать ей нотации. Алсу терпеть не могла, когда ей мешали жить. Я впервые влезла, а она только обозлилась. Уехала с ним и его друзьями, да ещё марихуаны накурилась.

— И снова Дима ее вытащил оттуда? — осторожно спросил Хару.

Я кивнула. Уголки моих губ дрогнули, но я сдержала улыбку. Хару снова включился в диалог, и так было даже лучше.

— Дима привёз ее ко мне домой, но так и не рассказал, как ему удалось ее найти. Не знаю, что там произошло, но Алсу изменилась, стала тише. Она не спорила со мной, когда я наполнила ванну водой и предложила залезть. Не огрызалась, когда я с ней говорила. Ни Алсу, ни Дима больше никогда не говорили об этом.

— А после того, как Алсу пропала, ты пробовала спрашивать Диму?

— Да, — ответила я, сведя брови. — Совсем недавно я поинтересовалась у него… Но он избегает темы.

— Значит, не хочет, чтобы ты узнала. Дай ему время.

Откинувшись на спинку стула, я вновь и вновь перебирала в уме все фрагменты нашего разговора с Димой, анализировала каждую фразу, каждое предложение, тщательно, боясь упустить важное. И вдруг меня осенило: Дима взял телефон Алсу, потому что боялся, что я узнаю о чём-то, чего знать не должна.

Прошло ещё полчаса. За это время Хару узнал о пожаре, в котором моя сестра едва не сгорела. Произошло это в канун рождества. Мы не планировали что-либо устраивать. В тот день я не видела Алсу, так как поехала в деревню навестить родителей. Вернулась часам к шести. Пока переделала все дела было уже десять. По телевизору вовсю праздновали, концерты гоняли на всех каналах. Мне вдруг стало грустно, что так бессмысленно прошёл этот день. Стукнула идея позвонить Диме и устроить сюрприз Алсу. Он согласился. Я даже игру «Колесо фортуны» купила. В ночь рождества самое нужное развлечение: задаёшь вопрос и крутишь, а колесо ответы даёт.

Дым я заметила ещё, когда мы были далеко и непонятно было, откуда он валит. Но приблизившись, мы глазам своим не поверили. Чёрный дым валил из окон квартиры Алсу. Я не сдержалась и закричала. Дима велел остаться в машине, пока он расспросит пожарников и очевидцев о произошедшем.

Громко рыдая, я смотрела, как пожарные тушат огонь, а ещё молилась за сестру. Вот нам и рождество — погуляли.

Дима выдернул меня из машины совершенно неожиданно, затем повёл куда-то к детской площадке. Там стояла Алсу, закутанная в одеяло. Живая. Я крепко обняла ее. Потом она поехала ко мне и мы проревели в унисон почти всю ночь.

— Выяснили, кто поджигатель? — спросил Хару.

— К сожалению, нет. Пожарные сказали, что это проводка. Алсу не смогла понять, что произошло. Сказала, будто проснулась от запаха гари, затем быстро выбежала из дома и позвонила пожарным.

— А ты?

— А что я? Мне вечно кажется, что всё неспроста. Предположила, что это мог сделать ее бывший «ухажёр-бизнесмен», но Алсу стала это отрицать.

К тому времени, как я это рассказала, мы с Хару свободно сидели на кровати Димы в турецкой позе друг против друга. С каждым словом я чувствовала, как освобождается душа от невыносимых и до боли тяжелых оков горя, как отпускают сжимавшие мое сердце невидимые тиски.

Мы немного помолчали, затем Хару спросил:

— Что же случилось дальше? Ты захватила только первую половину года. Я так понимаю, что беды на этом не закончились.

— Конечно, нет. Самое страшное ждало нас впереди. Двадцать второго февраля у Алсу день рождения. А поскольку с работой ей не везло… Она пыталась… после того случая, ну, ты понимаешь… Так вот, я решила сама устроить ей праздник. Приготовила праздничный стол, позвала гостей. Было очень весело, и я тогда подумала: «Наконец-то неприятности отступили».

— Наверное, зря ты так подумала.

— Зря. В ту ночь её едва не изнасиловали. — Я перевела дыхание. Воспоминания давались с большим трудом. — Возвращаясь домой, она остановилась на заправке… Я пыталась уговорить ее не садиться за руль, ведь она выпила вина. Совсем немного, но достаточно для того, чтобы потерять бдительность на дороге.

— Но упрямая Алсу не послушалась.

Мы улыбнулись друг другу. Я вдруг поймала себя на мысли, что разглядываю лицо Хару. У него была необычная внешность для японца. Миндалевидные глаза, мягкий взгляд не могли оставить меня равнодушной. Его чуть полноватые губы были растянуты в полуулыбке. Густые чёрные волосы в беспорядке падали на лоб, так и хотелось протянуть руку и красиво их уложить на бок.

— Мне кажется, что я знаю Алсу так, будто раньше мы были знакомы, — добавил он. Мне было приятно это услышать.

— Когда она найдётся, вы обязательно познакомитесь, — пообещала я, усиленно пряча взгляд в своих руках. Голос дрогнул, я поругала себя за то, что не верю в положительный исход. — Я очень хочу найти ее живой, Хару.

— Ты остановилась на моменте, когда Алсу приехала на заправку, — напомнил он, быстро возвращая разговор в прежнее русло. Если бы он этого не сделал, я бы точно разревелась. А так, пришлось взять себя в руки.

— Да, точно. Она спросила, где туалет. Человек на заправке подсказал ей дорогу. Кроме работника в том магазине был ещё мужчина, но она не обратила на него внимания. Вышла на улицу и ни разу не обернулась. По её словам, туалет находился за заправкой среди кустов и деревьев. Место это не освещалось. Но она больше не могла терпеть, поэтому пошла туда. А когда рука легла на ручку деревянной двери, ее схватили и зажали рот.

— Подробностей не надо, — вежливо попросил Хару. — Просто скажи, как ей удалось спастись.

— У неё в кармане был ножичек. Она саданула мужика в ногу, а пока он валялся на земле, корчась от боли, сестра села в машину и уехала. Обратно ко мне.

— Видишь, в этом случае всё обошлось.

— Не знаю… Если бы мы могли заглянуть в будущее…

И вот я, наконец, подошла к самым страшным событиям этого года. В марте меня ждало потрясение покруче всех тех, что случались ранее.

— Что это? — Я смотрела в корзину для мусора, что стояла возле письменного стола Алсу. — Ты на самом деле собираешься выбросить шишку из Аокигахара?

Сестра пожала плечами.

— Она приносит одни несчастья.

Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, я была бы рада, если Алсу избавится от пресловутой сосновой шишки, но с другой — это казалось ещё более опасным. Вихрь мыслей лишил меня способности соображать, и я вытащила шишку из корзины, вернув ее на место.

Алсу не спорила, когда я объяснила ей, почему так поступила. Наоборот, она поцеловала меня в обе щеки и сказала, какая я прекрасная сестра. Попрощавшись в тот день, я не видела Алсу в сознании до самого мая месяца.

Звонок поступил глубокой ночью.

— Вита Дорофеева?

— Да.

— Вы сестра Алсу Дорфеевой?

— Да.

В тот самый момент моё сердце бешено стучало и готово было выпрыгнуть из груди, пульс зашкаливал.

— Ваша сестра попала в аварию и сейчас находится…

Я больше ничего не слышала. Телефон выпал из рук и исчез где-то между складками одеяла. От слова «авария» у меня потемнело в глазах, горло перехватило спазмом от ужаса. Потоки моих слёз невозможно было остановить…

Спустя несколько минут дрожащими пальцами набрала номер Димы и попросила помочь. Он выехал немедленно.

— Вита? — меня потрясли за плечо. — Вита? Ну же, мужайся. Она не умерла, а всего лишь в коме.

Я посмотрела на Диму с упрёком и презрением.

— Всего лишь? Как ты можешь такое говорить? Кто даст гарантии, что она выйдет из комы? Ты?

Он хотел меня поддержать, но сделал только хуже. В тот момент я ненавидела любого за неправильно сказанное слово. Я многое пережила за те сутки. Когда мы только приехали в больницу, никто не желал нам помочь, никто не отвечал на наши вопросы. Я была на грани истерики, а Дима был готов убить персонал больницы за наплевательство на людей, находящихся в горе и неведении. Позже меня отвели к главному врачу, который и сообщил о том, что Алсу находится в коме.

— И… долго продлится эта кома? — спросила я, не совсем представляя, как это происходит в жизни. Из фильмов я многое знала про кому, но реальность — не фильм.

Доктор был честен со мной.

— Коматозное состояние обычно длится не более четырёх недель.

— А если она не проснётся через четыре недели?

— Всё, что происходит после этого, это уже не кома. Человек либо начинает восстанавливаться, или же он переходит в так называемое минимальное состояние сознания. Ну, в худшем случае, он покидает этот свет. Мы не можем точно определить, когда именно ваша сестра перейдёт из комы в одно из вышеупомянутых состояний. Всё будет зависеть от её организма.

— Три недели, — сказала я. — Она была в коме три ужасных недели. Папа пережил инсульт, мама из-за него не смогла приехать. Но я успокаивала ее, обещала, что позабочусь об Алсу. А за папу просто молилась. — Оторвала очередной носовой платок от рулона и высморкалась. Голос осип, я то и дело кашляла. — Весь апрель Алсу находилась в том самом минимальном сознании. Дима…

Меня одолел новый приступ кашля. Тогда Хару принёс мне стакан воды.

Я опустошила его в три глотка.

— Если хочешь, то на сегодня закончим.

— Я уже почти дошла до конца. Нет смысла возвращаться к этому рассказу снова. Я просто не выдержу. Для меня это пытка.

— Значит, — Хару снова сел напротив меня, — Дима был всё время рядом с вами.

— Да, именно так. Иногда он сидел с Алсу вместо меня. — Возникла пауза, во время которой я нервно комкала салфетку и думала. — Дима сообщил, что Алсу пришла в сознание. Потом он же сообщил, что она заговорила. Такое было чувство, что Алсу оживала рядом с ним, а не со мной.

— Что же я слышу в твоём голосе? — улыбнулся Хару. — Не ревность ли это?

Дернула левым плечом.

— Может быть, ревность. Не думай, что я признаюсь в этом.

За окном солнце садилось, когда я заканчивала рассказ о выздоровлении Алсу. Я дошла до дня ее исчезновения, затем посмотрела на чемодан.

— Его надо открыть.

— Не будем терять время?

Хару бодро зашагал к моей кровати, взял чемодан и перенёс на Димину кровать.

Ничего особенного мы не нашли. Я доставала одежду Алсу, и создавалось впечатление, что она неосознанно бросала их в чемодан. Будто сама не знала, что брать. Одежды оказалось не много. На дне лежали пакеты с нижним бельём, косметикой и средствами гигиены. Хару извлёк из верхнего кармана путеводитель по Японии, а также японский разговорник, из которого выпал листок. Я узнала почерк сестры. Она записала самые необходимые фразы, которые могли ей понадобиться в аэропорту, магазине или просто на улице.

— Ее заботило одно и тоже — как спросить путь. Она не хотела заблудиться, — сказала я, возвращая листок в книжку. — Вот и всё. Зря только боялась.

Я заметила, как Хару изучает взглядом днище чемодана. Его густые чёрные брови были сведены к переносице, он напряжённо думал, а я с испугом отметила, что днище действительно неровное.

Хару ощупал дно руками.

— Никаких замков. Но там что-то есть.

— Да, я тоже вижу эти странные выпуклости.

— Зачем искать путь к тайнику, когда можно разрезать дно ножом. Что скажешь на это?

— У меня нет ножа.

Мы потратили ещё несколько минут на то, чтобы добыть нож. В конце концов, Хару сходил к своей машине и принёс охотничий нож. Лезвие было достаточно острым, поэтому он без труда порвал верхнюю ткань, затем приподнял пластиковую накладку.

Мы замерли, неподвижные, точно стволы деревьев в лесу Аокигахара. В тишине. Глядя друг на друга.

Деньги. Много наличных.

Откуда?

Я в очень быстром темпе прокрутила в голове весь предыдущий год снова. Алсу потеряла работу, вернее, она самостоятельно уволилась и не желала искать новую. И после ряда неприятностей она попала в больницу. С марта по июнь до самого дня ее исчезновения я была рядом, она просто не могла достать такие деньги. Когда она успела заработать? Было у меня одно предположение, но подтвердить его мог только Дима, а он до сих пор не появился.

Я посмотрела на время и ужаснулась: уже вечер! В восемь меня будет ждать моя новая знакомая Сара. Для меня очень важно было узнать продолжение истории маленькой девочки Юмико. Она вселяла в меня надежду на благополучный исход, убивала все мои страхи и побуждала к новым смелым действиям. Вот почему я не могла игнорировать наши с Сарой встречи.

— Что ты будешь делать с этими деньгами? — поинтересовался Хару.

Вздрогнув от его мягкого голоса, я посмотрела на купюры — новенькие, как будто только что напечатанные. Это были банкноты евро, целые пачки.

— Не говори о нашей находке Диме, — резко сказала я и принялась прятать деньги. Сначала накрыла их пластиковой накладкой, сверху — материя. Затем в быстром темпе покидала вещи Алсу, закрыла чемодан и убрала его под свою кровать. К счастью, там было предостаточно места для него. Я повернулась к Хару. — Они останутся здесь. Когда Алсу найдётся, я сама спрошу её о них. Уверена, она не станет скрывать их происхождение.

Хару поджал губы. Я знала, о чём он думает. Он считает, что живой мы Алсу не найдём. Но я верила в иной исход. Поэтому его взгляд для меня ничего не значил.

— Мне пора, — сказал он, медленно двигаясь к двери. — Как только Дима появится, сообщи мне.

— Хорошо, — ответила я. Всё это время я стояла, покачиваясь с пятки на носок, и пыталась улыбаться. Хару ждал от меня каких-то слов. На самом деле я должна была его поблагодарить за всё, что он сегодня сделал для меня. Не каждый мог поддержать так, как это сделал сегодня он. Но я молчала как рыба, не имея желания даже рот открыть.

Он ещё раз взглянул на меня, его пальцы коснулись ручки двери.

Откуда-то возникло желание сказать нет, не уходи. Останься со мной, держи меня за руку. Но всё это минутный эмоциональный порыв. Я позволила ему уйти, оставив меня наедине с мыслями и тревогой за Диму.

— Чем ты занимаешься? Имею в виду, здесь, в Нарусава.

Мы встретились с Сарой в ресторане почти в половине девятого. Я написала ей сообщение, что у меня есть время и я буду ее ждать. Девушка задержалась всего на десять минут. На ней было белое платье, красный платок повязанный вокруг шеи, а волосы завязаны в аккуратный хвост. Сару окружал ореол таинственности, усиливавший интерес к ее персоне. И пока она делала заказ, я воспользовалась моментом.

— Навещаю друзей, — коротко ответила Сара. Ее губ, накрашенных матовой ярко-красной помадой, тронула слабая улыбка. — Но ты забегаешь далеко вперёд. Сначала я расскажу тебе, как Юмико вышла из леса.

— Тогда начинай уже. Мне не терпится узнать продолжение.

— Сначала скажи мне, твой друг вернулся?

— Нет, — печально сказала я. — Его до сих пор нет. Но суток ещё не прошло, поэтому постараюсь не бить тревогу. Подожду ещё.

— Ждать и терпеть — вот, чему научил меня лес.

— Ждать и терпеть, — повторила я.

— Да.

Юмико не знала, сколько прошло дней с тех пор, как она попала в лес. Она потеряла счёт времени. Акио-сан то появлялся, то исчезал. Когда он приходил, они подолгу разговаривали. Юмико больше ничего не боялась: ни страшных находок в виде трупов людей или животных, или ритуальных вещей, ни жуткой тишины леса; не боялась увидеть кости или черепа. Любая находка могла пригодиться.

Спустя время она научилась ориентироваться в знакомых местах, находить пищу, собирала одежду, из которой построила себе шалаш около темного пруда. От дождя она укрывалась в пещерах. Акио-сан сказал, чтобы она не заходила глубоко внутрь, потому что иногда они наполняются водой. И девочка послушала его. Она всегда слушала этого мужчину, он был единственным другом в огромном лесу, если не считать диких лисиц, за которыми Юмико любила наблюдать.

Праздничное розовое платье совсем разорвалось и потеряло вид. Но Юмико не расстраивалось, ее чувства полностью притупились. С самого первого дня она не пролила ни слезинки, но вместе с тем она никогда не смеялась.

Однажды ей повстречался мальчик. Они бегали друг за другом между деревьями. Он громко смеялся, но Юмико вела себя тихо. Она даже бегала бесшумно. Но он поймал ее. Просто появился из ниоткуда и встал перед ней.

— Меня зовут Озэму, — сказал он. Это был невысокого роста мальчик лет четырнадцати. Он был в школьной форме почему-то, поэтому у Юмико возник вопрос:

— Ты из школы сбежал?

— Ага. И из дома тоже.

— А где твой дом?

— Уже не помню. Зачем тебе?

Юмико пожала плечами.

— Интересно.

Он приходил каждый день. Юмико заметила, что Акио-сан с тех пор больше не появлялся. Но с Озэму ей было веселее. Он был похож на мальчика, который нравился Юмико в школе. Позже она поняла, что и Акио-сан напоминал ей дедушку. Она скучала, но сознание отказывалось воспринимать эмоции и воспроизводить их.

— Почему люди не хотят уходить отсюда? — спросила она однажды у Озэму.

— Потому что из этого леса нет выхода. Я заблудился. Пришёл сюда, чтобы позлить родителей, но выхода так и не нашёл.

— А они тебя не ищут?

Озэму пожал плечами.

— Может быть, искали… Давай поиграем в догонялки?

Юмико воодушевлённо закивала головой и тут же сорвалась с места. Она бежала вперёд, перепрыгивая толстые корни деревьев, огибая гладкие стволы. В безмолвии леса она слышала лишь собственное дыхание и хруст веток под ногами. Но вдруг она поняла, что Озэму не бежит за ней. Девочка остановилась и огляделась вокруг. Озэму нигде не было.

— Ты где? — крикнула она, но в ответ была лишь глухая тишина. — Ты сказал, что мы играем в догонялки, а не в прятки. Я не буду тебя…

Юмико не договорила. Под небольшим деревом, заросшим зелёным мхом, она заметила знакомую форму. А когда подошла ближе, то впервые за долгое время пронзительно закричала…

— Что же она увидела?

— Скелет.

— Скелет этого мальчика? Ну, нет! Хочешь сказать, что ты говорила и играла с духом? С привидением?

— Я рассказываю тебе всё, как было. Если ты не веришь, то не вижу смысла продолжать, — обиделась Сара.

— Извини, — я понизила тон. — Просто это не укладывается у меня в голове. Нет, я слышала от Алсу, что в лесу есть духи, но… чтобы они были в человеческом обличии… Ты ведь даже не поняла, что он призрак!

— Для Юмико это тоже стало страшным открытием. Подумай сама, ребёнок не может осознать, что психически болен. В таком месте, как лес Аокигахара воображение может сыграть злую шутку, а подсознание создавать образы.

— Значит, она их придумала?

— Нет. Я пытаюсь объяснить, что для Юмико это было сравнимо с волшебством. Она поверила Озэму, потому что видела его собственными глазами, слышала его голос.

— Ты сказала, что лес научил тебя ждать и терпеть. Что ты имела в виду?

Сара отодвинула пустую тарелку, в которой был суп, облизала губы и снова начала рассказывать.

Озэму стоял у Юмико за спиной.

— Страшно, да?

Девочка перестала кричать и, казалось, перестала дышать. Она смотрела на мальчика, затем на скелет и не могла понять, что происходит.

— Ты…

— Мёртв. Уже давно, — сказал он. — Сказал же, что заблудился. Без еды и воды я… Думал, что ты такая же. А ты живая.

— Уходи! — зло сказала Юмико. — Я не хочу говорить с мёртвыми. Уходи!

— Но ты говоришь с ними! — возразил он. — Все, кто встретился тебе здесь — духи. Были бы живые люди, они вывели бы тебя отсюда.

Юмико сжала кулачки и пошла прочь от Озэму, не вымолвив ни слова. Она вспомнила Акио-сан, и ее охватил ужас. Неужели и он? Она тряхнула головой, не желая верить в то, что может видеть мертвых. Раз так, то почему она не видит родителей? Зачем ей чужие?

Последующие дни Юмико проводила у пруда. Она не желала куда-то ходить и тем более встречать местных призраков. Звуки её не пугали, она просто не оборачивалась на треск или шорох. Она знала, что Озэму рядом, только не желала этого.

Прошло ещё несколько дней, когда Юмико поняла, что Озэму ушёл. Он больше не приходил, как раньше. И ей стало скучно. Пусть он призрак, но с ним время пролетало незаметно. С Озэму было весело.

Юмико пришла к месту, где лежали его кости и одежда. Она осмотрела карманы, но ничего не обнаружила внутри. Потом она сняла пиджак и надела на себя. Он был великоват, но не такой большой, как кардиган повесившейся женщины.

— Я не хочу становиться такой, как ты, — вслух произнесла Юмико.

Ответом ей была гроза. Она подняла голову и поймала первые капли дождя.

Я вошла в свой номер, чувствуя дикую усталость во всём теле. Ужин закончился слишком быстро. История Сары оказалась длинной. Она заверила меня, что пока никуда не собирается уезжать, а до конца истории осталось совсем чуть-чуть.

Ждать и терпеть.

Да, я понимала, что она имела в виду: Юмико терпела испытания леса и ждала спасения.

Потерпи, Алсу. Твоё спасение близко.

Я думала, что быстро усну, но мысли мешали, поэтому в три часа ночи я услышала, как открылась и закрылась дверь. Дима вернулся.

Я не шевелилась. Вслушивалась в шаги Димы и поняла, что он очень устал, ходит по комнате, едва перебирая ногами. Что-то негромко ударилось о поверхность деревянной тумбочки. Его телефон? Телефон Алсу? Потом я услышала шорох одежды — он раздевался. А моё сердце гулко билось в груди, отдаваясь тревожным перестуком в ушах. Я думала, когда лучше дать ему понять, что не сплю.

Слишком долго раздумывала. Дима скрылся в ванной комнате.

Не теряя времени даром, вылезла из постели и проверила телефон — Димин. Куда же он дел мобильный моей сестры? Поразмыслив с минуту, принялась рыться по карманам, только они были пустыми. Это стало ясно, когда я взяла в руки джинсы, они были легкими.

Вода в душе всё ещё шумела, когда я вернулась в постель. Я сидела около пятнадцати минут. Включила ночник, чтобы Димка не испугался. В голове вертелся ворох мыслей, я понятия не имела, с чего начну разговор. Слишком много вопросов, на которые я хотела получить ответы.

Как только Дима появился передо мной, я не сдержалась и набросилась на него с обвинениями.

— Ты решил свести меня с ума? Забыл, что я сестру потеряла, решил добавить? — кричала неистово, не давая ему слово вставить. — Где тебя носило весь день? И зачем ты взял телефон Алсу?

Дима не спешил с ответом. Он прошаркал к кровати и рухнул, словно весил как мешок картошки.

— Прости, если заставил тебя волноваться. Я думал, что записка не…

— Хару был здесь, он сказал, что не видел тебя. Знаешь, какой вывод мы сделали? Что ты пошёл один в лес. Честно, я думала, что ты тоже там потерялся.

Ответа не последовало. Я посмотрела в его сторону. Глаза Димы были закрыты, руки покоились над головой, он мерно дышал.

— Дим?

— Гм?

— Где ты был?

— В Токио. Вита, пожалуйста, давай отложим разговор до завтра. Обещаю, что ты сможешь меня побить.

Он отвернулся к окну, кровать протестующе заскрипела под ним. Я минут пять обозревала его спину и думала, что он мог делать в Токио.

— Где телефон Алсу? — раздался мой голос в тишине. Вопрос так и повис в воздухе без ответа.

***

Сигнал телефона отвлёк меня от тоскливых мыслей. Я находилась у себя дома, приводила его в порядок после трёхмесячного отсутствия. Прошло всего пару дней, когда я с уверенностью смогла оставить Алсу одну. Да и она заверила, что прекрасно себя чувствует и сможет позаботиться о себе. Ей не нужна была нянька. Я это понимала, поэтому не стала настаивать.

Сообщение, которое она прислала, заставило меня пожалеть о том, что поверила сестре.

«Привет. Уехала в Японию. Только не сердись на меня, пожалуйста. Я лишь верну шишку на место, а заодно свою собственную жизнь. Хватит с нас бед, правда? Со мной всё будет хорошо».

Сначала я не поверила в то, что видела. Позвонила ей, но номер оказался вне зоны доступа. Спустя час я снова набрала ее номер, но результат был тот же. Тогда я обратилась к Диме. Он был к нам ближе всех, потому я знала, что он согласится помочь.

Дима отреагировал бурно, долго причитал и ругался. Алсу только-только вернулась с того света, она не могла взять и резко сорваться в другую страну. Мы уже чувствовали, что в этой истории что-то не так. Пытались дозвониться до неё, но тщетно. Дима привёл программиста, чтобы тот взломал пароль на ее компьютере и добыл доступ ко многим социальным сетям, в которых моя сестра была зарегистрирована. Он справился только с парочкой. Из них мы узнали, что она по-прежнему состояла в сообществах жертв Аокигахара. Но о поездке не нашли ни слова.

Я много раз смотрела на полку, которую украшала злосчастная шишка. Ее там не было, а значит, Алсу и вправду уехала, прихватив сосновую безделушку с собой. У нас с Димой возник вопрос: где она достала деньги? Никто не знал, предположить не мог.

Прошла целая неделя прежде чем мы поняли, что Алсу пропала. Тогда Дима принял решение отправиться на ее поиски. Я была только за.

***

Утро началось с волнения. Я проснулась, едва солнце взошло. Дима спал, и я знала, что он проспит почти до обеда, поэтому не собиралась покидать номер ни при каких обстоятельствах.

К девяти часам я позвонила в ресторан и заказала завтрак. Я ела в одиночку. Дима не проснулся даже, когда тележка ударилась о стену, а посуда возмущённо задребезжала, ведь я не пыталась вести себя тихо.

Как и обещала, отправила Хару сообщение о том, что Дима вернулся. Хару спросил, где тот был и я ответила. На вопрос, что Дима делал в Токио, я ответить пока не могла. Не знала.

Пока разговаривала с Хару, вдруг осознала, что сегодня четвёртый день с того момента, как мы приехали. И никаких результатов, кроме найденных вещей.

Прошло ещё два часа. Я, в конце концов, задремала и сквозь сон слышала шорох. Сначала думала, что мне это снится, а потом резко открыла глаза и увидела пустую постель напротив. Дима ползал под моей кроватью. Так, понятно. Я потянула его за пояс.

— Я вчера осматривала ее чемодан. Там только вещи.

Дима поднялся на ноги и отряхнулся.

— Только вещи?

— Да. Ничего необычного.

Я решила не говорить про деньги. Раз Дима секретничает, я тоже не стану откровенничать. По крайней мере до тех пор, пока он не разъяснит своё поведение.

Он сел рядом со мной.

— Спасибо, что еду оставила.

— Приятного аппетита.

— Поговорим?

— Давно пора. — Мой голос обиженно дрожал. — Ты взял ее телефон и исчез. Бросил меня одну с мрачными мыслями. Если бы не Хару, истерики было бы не избежать.

— Прости. Я не хотел, чтобы ты волновалась… не был уверен. Сначала хотел проверить.

— Что хотел проверить? И где телефон? — нажимала я.

— Он в машине.

— Пока Алсу нет, он принадлежит мне.

— Знаю. Но я пока не готов его тебе отдать.

— Почему? Что там?

Я ума не могла приложить, какие тайны скрывала Алсу, но ещё больше меня напрягало то, что Дима знает эти тайны и не договаривает. Однако обуздав свой женский порыв, я не стала выливать на него подозрения. Надо выслушать, а потом делать выводы.

— Что там? — повторила вопрос.

— Я нашёл переписку с японцем. Он живёт в Токио, — начал Дима. — Они договорились встретиться, но после приезда она ему не писала. Парень скинул ей адрес. Я ездил туда.

— И… говорил с ним?

— Да, — кивнул Дима. — Он тоже жертва леса, состоял в одном из сообществ. Они очень хорошо общались, сдружились, хотели увидеться. Но…

— Но?

— Алсу так и не появилась. Сначала я накинулся на него, думал, что он соблазнил ее или ещё что-то… Парень оказался женат, о любовных отношениях не могло идти и речи. Мы болтали с ним несколько часов. Я рассказал о нашей беде, о том, что она исчезла в лесу. Он лишь посочувствовал, но помочь ничем не смог. Пообещал написать в сообщество… вдруг кто-нибудь что-нибудь знает. Я дал свой номер телефона на всякий случай.

— И… на это у тебя ушёл весь день?

— Да, плюс дорога, которую я плохо знаю. Ещё я пытался проследить передвижение Алсу по городу… глупость такая!

Я подумала, что раз Алсу хотела встретиться с другом из сообщества, значит, с собой она точно кончать не собиралась. Вариант Хару отметается в сторону. Она потерялась. Как Юмико. Интересно, Сара по-прежнему видит духов леса? Что, если она спросит у них? Не знаю, откуда пришла такая мысль, но именно для того она и рассказывала мне эту историю. Конечно! Наконец-то я прозрела! Сара хотела, чтобы я поверила в ее дар. Она хочет мне помочь!

Позже я пыталась найти Сару, стучалась в ее номер, но никого там не оказалось. Потом я спустилась вниз, на парковке ее машины не было. Набрала ее номер, но услышала японскую речь без перевода на английский. Я спросила Диму, что там говорят.

— Номер, по которому ты звонишь, не существует, — ответил Дима.

Я тупо уставилась на цифры.

— Как не существует? Мы же с ней переписывались.

— Это твоя новая знакомая?

— Да. — Я посмотрела на друга. Он надевал чистые джинсы. — Ладно, не важно. Ты куда?

— В лес. На поиски.

— Я с тобой, — твёрдо заявила тоном не терпящим отказа. И никакие Димины «но» не помогли передумать.

Я сама буду искать Алсу.

Аокигахара напоминал мне лес из готической сказки. Плотные кроны, слившись воедино в зелёное море, не пропускали не только свет, но и звук. До этого мы в компании Хару ходили по лесу, однако далеко не заходили. На этот раз мы зашли с той стороны, где нашли автомобиль, на котором приехала Алсу. Прошло больше часа. Специально обученные люди осматривали каждый участок. Мы находили много разных вещей, но пейзаж леса оставался однообразным. Не удивительно, что здесь легко можно заблудиться.

Нас окутывала неестественная, давящая на уши тишина. Иногда мне не хватало воздуха, создавалось ощущение, будто меня запихнули в капсулу.

Я следила за тем, как Хару клеил синюю липкую ленту на деревья каждые сто метров.

— Даже в такой большой компании можно сбиться с пути и бродить до глубокой ночи, — пояснил он.

Помимо нас троих к поискам привлекли более пятнадцати человек, восемь из которых были добровольцами.

Когда Дима ушёл немного вперёд с другими мужчинами, я решилась на разговор.

— Хару, а ты веришь в призраков?

— А знаешь, как мы называем привидения? — улыбнулся он.

— Как?

— Мы называем их юрэями. Юрэи имеют вид фосфоресцирующих фигур с длинными тонкими руками, но без ног.

— Бр-р-р.

— А глаза их светятся рубиновым огнём.

— Это жутко.

Хару рассмеялся, заметив отвращение на моем лице. В рассказах Сары привидения имели обычный человеческий вид. Хару же описывал призраков из фильма ужасов.

— Они бесцельно бродят среди деревьев, — продолжал нагнетать он, — издавая тяжёлые вздохи и стоны. По легендам после смерти душа человека покидает тело и переплетается с душами родных. Однако, если смерть была насильственной и душа отравлена жаждой мести или ритуал погребения был нарушен, то она становится юрэем.

— Кто придумал такое?

— На самом деле эти легенды небезосновательны, Вита, — заметил Хару. — В средневековой Японии практиковался такой обычай как убасутэ.

— Убасутэ, — повторила я, чтобы запомнить.

— Да. Это, когда бедные семьи во время голода увозили в лес стариков и детей, которых не могли прокормить…

— А-а-а. Я слышала об этом… или читала. Несчастные до последнего вздоха проклинали тех, кто бросил их посреди леса одних на верную смерть, их души одержимые злобой стали вечными пленниками Аокигахары. То есть, юрэями.

— Браво! — похвалил меня парень.

Мы сделали очередной поворот, Хару снова приклеил синюю ленту.

— И всё же, — я увлеклась беседой и не обращала внимания на других. — Я спросила не про юрэев, а про человекоподобных призраков, которые… живут в этом лесу.

— Вряд ли они существуют, — спрятав улыбку, произнёс он.

Я вдруг обнаружила, что мы не идём, а стоим. И стоим мы друг против друга, смущенно глядя друг на друга. Тишина давила, казалось, что мы остались одни. Но стоило повернуть голову, ощущение сразу пропадало. Люди занимались поиском, поднимали ветки, заглядывали в щели, отверстия между корнями, в чёрные овраги. Дима разговаривал с одним из добровольцев, усердно жестикулируя руками. Я снова посмотрела на Хару.

— Тебе не стоило приходить сюда, — сказал он чуть нежнее, чем следовало бы.

— Ты волнуешься за меня?

— Почему ты думаешь, что… Конечно!

— Просто обычно это я за всех волнуюсь.

— Значит, я буду первым.

***

Если бы Алсу не ошиблась стоянкой, то быстро отыскала бы тот пень, положила бы шишку и уехала. Только теперь, спустя два часа поисков я поняла всю абсурдность произошедшего. Она зашла не стой стороны, но была уверена, что вот-вот наткнётся на злосчастный пень и вернётся к машине. А уходила всё дальше… Но что же всё-таки случилось?

«Что с тобой произошло, Алсу?» — мысленно обращалась я к своей пропавшей сестре.

Размышления запечатали мне глаза, я не увидела, что наступаю на скользкий корень. Когда я это поняла, то уже с криком летела куда-то вниз. Невероятными усилиями я пыталась задержаться, тормозила ногами, ловила в воздухе хоть что-то, за что можно ухватиться, но какая-то сила толкала меня вниз по инерции к невидимой опасности.

Всплеск! И я в воде. Закричала ещё громче, ведь вода была ледяной.

— Хару! Дима! Помогите! Я здесь! — отвечала на их зов. — Ужас-с-но холод-дно!

Сверху показался Дима.

— Держись, Вита! Сейчас мы тебя вытащим!

Я показала ему большой палец. Он скрылся.

Подтянувшись, мне удалось немного выбраться из ледяного источника. Зубы стучали, кожа покрылась мурашками, ног я совсем не чувствовала. Огляделась вокруг. Толстые корни уродливо топорщились из почвы. Немного влево или вправо и я бы разбила голову. Мне даже показалось, что на одном из них была потемневшая от времени кровь. Но конечно же, это всего лишь моё воображение разыгралось.

Хару спустился ко мне с помощью веревки.

— Ты как? Не ушиблась?

— Всё хорошо. Только замёрзла.

— Сейчас будем подниматься вместе. Хватай мою руку.

Я протянула руку, но неожиданно укатилась в воду. Удалось за что-то уцепиться, думала корень, но это оказалось что-то лёгкое. Не гадая, я подняла руку вверх вместе с вещью. Хару в это время подобрался ближе.

— Давай руку. Выбрось эту туфлю. Вита? Вита?

Я долго смотрела на лофер и понимала, что грохнусь в обморок. В голове мелькали картинки. Вот Алсу разувается у меня дома. Они ещё совсем новые, купила на распродаже. Вот мы ходим по магазинам, она примеряет мокасины, а лоферы стоят в стороне. А вот ещё: я прибираюсь у неё в прихожей, пока Алсу спит, лоферы ставлю на самую верхнюю полку, потому что она их любит, потому что они самые удобные и у них нет «напыщенных детских бантиков». Как только до сознания дошло, что я достала лофер из ледяной воды, услышала свой собственный истошный крик, исполненный горя.

Утонула? Она утонула? Алсу утонула в той ледяной воде? Всю дорогу домой я, стуча челюстью, повторяла эти вопросы.

— Ее же будут искать? Тело должны найти, Дима.

Он не отвечал.

— Дим?

— Я не знаю, Вита. Не знаю!

Мне хотелось плакать, но что-то мешало. Ситуация казалась слишком нелепой. Воображение рисовало очень страшные картины, но только в первые минуты. Понятное дело, что я очень испугалась. А теперь сознание приобрело ясность, вскоре я уже рассуждала логически и представила много возможных следствий. Во-первых, я сама побывала в той воде. Да, она ледяная, и человек с лёгкостью замёрзнет спустя несколько часов. Но ведь мы не знаем, как упала Алсу. Она могла выбраться, цепляясь за корни, а в воде осталась только обувь. Другой вариант — кто-то мог заметить ее и спасти; не знаю, может быть, кто-то из соседней деревни… Снова на ум пришла история Сары. Маленький ребёнок прожил в лесу… А сколько времени она там прожила? Не могу вспомнить, чтобы Сара говорила об этом.

Дима заглушил мотор, затем помог мне выбраться. Он был настолько подавлен и удручён, что отказывался говорить. Мы в молчании добрались до номера. Дима уложил меня в постель, накрыл одеялами, затем спросил, не хочу ли я чего-нибудь, на что я твёрдо ответила:

— Я хочу, чтобы тот пруд исследовали.

— Хару говорит, что у них нет нужного костюма. Поэтому…

— Что? Предлагаешь сдаться?

— Нет, но…

— И ты веришь? Ты веришь, что она утонула?

Дима опустил руки.

— Не спрашивай меня, Вита. Я знаю столько же, сколько и ты. И пока я нахожусь в подвешенном состоянии, не могу рассуждать здраво.

После этого Дима вышел из номера. Я понятия не имела, куда он направился, но надеялась, что в ресторан поесть или… выпить. Последнее больше соответствовало действительности. Хотя я об этом не узнала. Уснула.

Открыла глаза вновь уже глубокой ночью. Дима был в комнате, но он не спал. Сидел на стуле у окна и что-то смотрел в телефоне. Не знаю, как у меня получилось бесшумно встать и протопать почти пол комнаты, но Дима не услышал ничего.

Я подкралась сзади. Любопытно было, что он там так увлечённо разглядывал. И увидела.

— Алсу? — сорвалось с губ, когда я увидела фотографии на телефоне.

Дима подпрыгнул в испуге.

— Черт! Вита, ты меня чувств лишишь! Почему ты не спишь?

Я хлопала глазами и хотела знать ответ только на один вопрос:

— Ты разглядывал фотографии Алсу? Зачем?

— Я…

— Подожди. — Я сделала шаг ближе, присмотрелась. — Это не твой телефон! Это телефон Алсу! Дай его сюда!

Дима спрятал его за спину, явно не собираясь отдавать.

— Что происходит?

— Вит, я не отдам телефон. Пожалуйста, вернись в постель и…

— Ты серьёзно? — Приподняв бровь, я иронично усмехнулась. — Дим, ты заставляешь меня подозревать, что есть тайна, которую ты упрямо не хочешь мне открывать. Ты как-то спонтанно вошёл в нашу жизнь. Был рядом с Алсу, пока она находилась в больнице. Согласился оплатить эту поездку. Потом крадешь телефон Алсу, а теперь разглядываешь ее фотографии. Что ты скрываешь?

Он прочистил горло, прежде чем ответить.

— Не придумывай. Я тоже скучаю, переживаю и задаюсь вопросом, что с ней случилось. Точно так же, как и ты.

— Я тебе не верю. Не верю и в то, что ты ездил в Токио, чтобы найти какого-то там японца, с которым Алсу якобы собиралась встретиться. О, а может, ты замешан в ее исчезновении? — бросила я, поражаясь собственному воображению, и подумала, что Дима рассмеется мне в лицо.

Но он лишь побледнел, отшатнулся и, надолго замолкнув, прижался к стене спиной. А я принялась расхаживать по комнате, размышляя вслух.

— Тут можно построить много предположений. Одно из них: ты и Алсу были в сговоре. Ты сам оплатил ее поездку и ждал возвращения. О, а возможно, японец был. Он должен был проследить за ней, но планы неугомонная Алсу нарушила. Есть ещё версия. Абсурдная, но я вполне могу ее допустить. Ты сам замешан в ее… убийстве? Похищении? Однажды ночью ты и меня прикончишь.

— Это уже не смешно, Вита, — сказал Дима. — Какой у меня мотив?

— Откуда я знаю? — взвизгнула я. Все во мне так и кипело. — Ты умалчиваешь о той истории с марихуаной. Сколько раз я просила тебя рассказать, что там случилось? Алсу тоже отказывалась говорить об этом. Здесь явно есть связь. Вы оба что-то от меня скрыли. Откуда у неё такие огромные деньги?

— Какие деньги? — опешил Дима.

Так. Судя по удивленному лицу, он не знает.

— Неважно, — тут же отмахнулась.

Это дало повод Диме нападать.

— Кажется, теперь ты от меня что-то скрываешь.

— Не переводи стрелки.

— Но ведь это так!

— Ну и каково это? Гм? — Я сложила руки на груди. — Чувствовать, что тебе что-то не договаривают? Каково это понимать, что тебе не доверяют? Если бы ты, Дима, не вызывал у меня подозрений, то и я, возможно, не задумываясь рассказывала тебе всё. Но в данный момент я уже не знаю, друг ты или враг.

— В моей тайне нет ничего плохого.

— Значит, тайна всё-таки есть?

— Вита…

Дима отвернулся в сторону, его грудь вздымалась. Создавалось впечатление, что он готов заплакать или громко закричать. Та ладонь, которая не держала телефон, легла на голову, пальцы зарылись в волосы. Он так явно нервничал, что мне придавало это уверенности. Либо я выпытаю из него правду сегодня, либо для нас всех эта поездка плохо закончится.

— Никогда в жизни я не доверяла постороннему человеку, как тебе, — издалека начала я. — Всё, что ты делал для нас с Алсу, имело смысл. Я на самом деле ценила твои поступки. Ты не бросил меня в тот момент, когда я осталась одна с несчастьем. — Я подошла ближе, но Дима отошёл от меня. — Ты упрямо решил, что я закрою глаза на твои странные поступки. Взяв телефон Алсу, о чём ты думал?

— Я…

— Вот именно! Ты не думал, Дима! — печально усмехнулась. — Или считаешь меня глупой дурой.

— Перестань, умоляю…

— Не перестану! — с нажимом сказала я, подошла к столу, налила в стакан воды, хотя пить совсем не хотелось. Просто нужно было занять чем-то руки. Нет. Я просто не хотела смотреть на Диму. — Меня душит обида. Я растеряна и не знаю, чего ждать от тебя. На самом ли деле ты помогаешь Хару искать Алсу? А может быть, ты мешаешь ему? Запутываешь?

— Вита, я требую, чтобы ты остановилась!

— А то что?!

Резко развернувшись, я посмотрела на него гневно, но самое интересное, что на лице Димы оставалась печаль и ни капли злости в его синих как ночь глазах.

Я же метала молнии.

— Если я не прекращу, что ты мне сделаешь? Утащишь в лес Аокигахара и утопишь в ледяной воде? Что означало твоё молчание? Страх, что вот-вот раскроется твоё преступление?

— Замолчи! — крикнул Дима. Он, кажется, сам себе удивился. Дыхание участилось, руки сжались в кулаки. — Я люблю Алсу! Любил тогда! Люблю и сейчас! И никогда, слышишь, никогда не причинил бы ей зла. А правда заключается в том, что до аварии мы… были вместе.

Вылив на меня эту информацию, словно ведро холодной воды, Дима покинул комнату. Дверь громко захлопнулась. А я ещё долго стояла на одном месте, пытаясь осознать услышанное.

После ухода Димы я пролежала в кровати с открытыми глазами часа два. Мысли сумбурно кружились в голове. Я надеялась, что Дима вернется и договорит то, что начал. Спустя долгое время, я поняла, что он пошёл спать в машину. Ничего не поделать! Сегодня я вряд ли что-то смогу добиться от него.

Моё воображение рисовало ещё много разных картин. Во всех сюжетах, что мне привиделись, Алсу выжила. Наконец мои веки стали тяжёлыми и, повернувшись на бок, я заснула.

Мне снились кошмары. Снились юрэи, вновь и вновь я скатывалась по склизкой почве вниз в ледяную воду. Кричала, хваталась за корни, но безуспешно. Каждый раз меня утягивала под воду жуткая высушенная рука. Но самое страшное — наверху стояла Сара с каменным лицом и смотрела, как я ухожу под воду.

«Помоги!» — кричала я. Но она стояла и не двигалась, а потом быстро превратилась в юрэю и исчезла.

Я проснулась, дрожа от холода. Потом поняла, что одеяло на полу, окно открыто. В комнате было не просто прохладно, а холодно. Смекнув, что ночью, когда мы спорили с Димой, окно было закрыто, я догадалась, что он приходил сюда.

Бросила быстрый взгляд на его кровать: подушка лежит поверх покрывала. Да, сомнений не осталось — Дима вернулся в комнату посреди ночи… или под утро. Но снова ушёл…

Закрыв окно, я проверила время. Девяти ещё не было. В желудке было пусто, но я понимала, что не смогу ничего съесть. Поэтому выпила воды и отправилась умываться.

***

— Алсу?

Сестра пела, но как только я позвала её, замолчала. В тот день её улыбка казалась мне озорной. Но я отнюдь не подозревала, что в мыслях у неё Дима. Я связала эту весёлость с хорошим настроением и не более.

— Не хочешь сегодня составить мне компанию? — спросила я. — Еду на собеседование в новый спортивный центр. Кстати, может, у них для тебя найдётся местечко!

— О, прости. Я бы рада, но уже пообещала Ксюше помочь выбрать вечернее платье на свадьбу сестры.

Я не подала вида, что огорчилась. Ксюша, с которой они едва знакомы, для неё важнее, чем собственная сестра. И раз на то пошло, то важнее собственного благополучия. Мама не станет постоянно высылать нам деньги. На самом деле мне было дико стыдно, ведь отцу на лекарства тоже уходило немало денег. Это мы должны помогать ей, а не она нам.

Ввиду своего характера, я никогда не озвучивала эти мысли. Просто искала подходящую работу, где мне не будут платить копейки.

— Надеюсь, в ближайшем будущем я тоже буду подбирать платье на свадьбу своей сестры, — в шутку подколола Алсу.

— Не дождёшься! — резко бросила она, сверкнув на меня недобрым взглядом.

Да, Алсу — противница брачных уз. Но ведь с Аркадием она хотела сойтись. Пойми этих сестёр!

Некоторое время я наблюдала за ее аккуратными движениями, пока она накладывала макияж.

— Красишься как на свидание, — ляпнула я. Это вышло случайно! А Алсу завелась.

— Слушай, если хочешь погулять на свадьбе, советую подыскать себе жениха и идти в ЗАГС.

— Я не хочу гулять на своей свадьбе. Хочу на твоей.

— Мне и так хорошо.

Похоже, она нарочно старалась говорить серьёзным голосом. Я, во всяком случае, увидела явный блеск в её живых карих глазах.

В тот день я встретила Ксюшу в банке, спросила про платье, и выяснилось, что Алсу солгала. Испугавшись, что она снова вляпается в неприятность, позвонила Диме. Но он, как и она, был недоступен…

***

А все потому, что они были в тот день вместе.

Не понимала я одного: с чего они скрывали свои отношения? Что в них было плохого? Почему он так упорно не хочет распространяться об этом? Эти и ещё куча других вопросов не давали мне покоя.

Снова натянув красные клетчатые брюки, которые носила пару дней назад, и кардиган, решила разыскать Сару. Мы приехали с Димой на десять дней. Сегодня пятый. Скоро нам предстоит возвращаться домой. Возможно, мы ещё вернёмся, но Сару я могу больше не найти. Дважды я пыталась набрать ее номер, но всё время слышала японскую компьютерную речь.

Юмико. Сколько времени она прожила среди духов в лесу? Как спаслась? Где потом жила? Я даже толком не знаю, для чего она сюда приехала.

«Навестить друзей».

Друзей — призраков? Озэму и Акио-сан? Может быть, вчера она была в лесу?

Тут же вспомнился сон. Когда я очутилась в ледяной воде, Сара стояла на вершине и смотрела на меня холодным, потухшим взглядом. Есть ли смысл связывать сон и то, что случилось со мной вчера?

Остановилась перед дверью с номером тридцать три и постучалась. И стучалась я так очень долго. Сара не открыла. Ее там просто не было.

Спустившись вниз, я вышла на улицу и не увидела ее машины. Димин арендованный автомобиль тоже отсутствовал, кстати.

У стойки администратора я на пальцах объяснила, что хочу знать, не съехала ли девушка по имени Сара Шиба из номера тридцать три. Девушка позвала говорящую на английском работницу, и та с сожалением ответила, что Сара Шиба никогда не селилась в этот отель.

Когда я вернулась в комнату, меня трясло. Целый час ходила из угла в угол, размышляя о том, с кем же я ела в ресторане. Официантка обращалась к Саре, поэтому я сомневаюсь, что она — плод моего воображения. Но такая мысль проскальзывала, и становилось жутко. Я не помнила, как называется это психическое расстройство, когда человек может играть роль сразу нескольких человек, но очень надеялась, что я нормальная.

До Димы и Хару я не могла дозвониться. И это понятно — они в лесу, а там связи нет.

«Все в лесу. Одна я как неприкаянная торчу в четырёх стенах и не знаю, куда податься», — зло подумала я.

От нечего делать я начала открывать и закрывать ящики, расправлять покрывала и взбивать подушки. Наверное, сам бог помогал мне, потому что находка казалась мне невероятной! Под подушкой Димы я нашла телефон. Не его. Телефон Алсу!

Подключив зарядное устройство, я принялась ждать.

Как только я включила телефон и залезла во все мессенджеры, в какие только возможно, поняла, что Дима оставил телефон под подушкой специально. Он знал, что я устрою обыск, да и подушку поверх покрывала положил, чтобы мне приспичило ее заправить. Только Дима в курсе моей педантичности. Ловко! Ничего не скажешь!

Он удалил всё, оставив лишь красивые сообщения между ним и Алсу, которые доказывали их отнюдь недружеские отношения.

«Ты зря думаешь, что на свете нет мужчины, который стал бы носить тебя на руках», — писал Дима.

А Алсу отвечала:

«Я ещё ни в чем не уверена. Всё, что произошло вчера — так неожиданно. Мне правда надо подумать».

«А пока ты думаешь, я иду в цветочный магазин. Какие цветы ты любишь?»

— Маргаритки, — проговорила вслух, улыбнулась, и тут же прочитала ответ сестры.

«Люблю букеты из маргариток. Туда можно включить незабудки, анемоны и какие-нибудь экзотические растения. Поставлю их на подоконник и буду любоваться, думая о тебе».

Я прокрутила сообщения дальше.

За несколько дней до аварии Алсу написала:

«У меня тревожно на душе».

«Почему? Кавказец снова докучает угрозами?»

Я перечитала эти сообщения снова. Потом ещё раз. Видимо, Дима упустил эти два предложения и не удалил их, потому что ответа на вопрос не последовало. Я крутила дальше и видела лишь «Привет! Как дела?», и типичный ответ. Были сердечки, поцелуйчики, обнимашки, но ни слова о каком-то Кавказце.

— О каких угрозах шла речь? Значит, Алсу угрожали? — Я бросила взгляд на пол туда, где стоял чемодан сестры полный денег. — Алсу что-то натворила, — рассуждала я. — Иначе что всё это может значить?

Как же мне не хватало Хару в эту минуту.

***

В ресторан я пришла не потому, что проголодалась. Мне по-прежнему не хотелось есть. Заказав кофе, я села в самом дальнем углу и подключилась к WiFi. В комнате не ловил интернет, зато в ресторане была отличная связь.

В первую минуту ничего не происходило. А потом вдруг посыпались сообщения на «Вотсап» от неизвестного номера.

От волнения я резко глотнула горяченный кофе и закашлялась.

«Сучка, если ты не объявишься в ближайшее время, я до тебя доберусь. А потом до твоей сестрицы».

У меня гулко сердце застучало. Я читала страшные вещи.

«Вернулась с того света и скрылась. Я всё равно тебя найду. Ты вернёшь нам всё до последней копейки».

Обратив внимание на дату, я чуть со стула не упала. Человек писал вчера и сегодня. Он писал каждый день!

Я не могла контролировать свои пальцы, когда они блокировали этот номер. Конечно же, я заранее сделала скриншоты. Теперь Диме придётся всё мне объяснить.

И ждать я не собиралась.

***

Улицы деревни Нарусава были чистыми, ухоженными и утопали в зелени. Туристы гуляли в самых примечательных местах, не выпуская из рук телефонов. За пять дней я впервые шла по деревне пешком. Местность окутало дымкой тумана. Гора Фудзияма была скрыта облаками. Недавно услышала, что самый живописный вид предстаёт в зимний период или ранней весной, когда ярко-белая снежная шапка придаёт Фудзияме особое очарование. Безусловно, если бы не печальные обстоятельства, я бы совершила восхождение на гору. В прошлом году нам с Алсу не посчастливилось это сделать.

Я прошлась по небольшой площади. Походила возле торговых лавок. Череда невысоких домиков тянулась по двум сторонам дороги. Где-то должны же быть таксисты.

Я подошла к небольшой палатке, потому что услышала, как продавец говорил по-английски с туристами.

— Здравствуйте! Где здесь такси или автобус? — вежливо обратилась я к японцу.

— Куда надо?

— Еду на экскурсию в лес Аокигахара, — улыбнулась я. — Отстала от группы.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, явно раздумывая, похожа ли я на самоубийцу. А потом я увидела синюю ленту у него на прилавке. Точно такую же клейкую ленту Хару цеплял на деревья, чтобы найти дорогу назад.

— Сколько стоит? Я куплю ее.

Японец взбодрился.

— Это правильно. В лесу можно заблудиться.

— Я одна туда не зайду. Если сяду на такси, то могу догнать автобус со своей группой.

Такой аргумент убедил продавца. Продав мне клейкую ленту, он объяснил, где я смогу найти такси.

Когда мы подъезжали к площадке, где люди паркуют автомобили, я узнала машину Димы и попросила таксиста высадить меня. Там же, недалеко от машины Димки, стоял седан Хару. Они были в лесу без всяких сомнений. И зашли они именно с этой тропы.

Немного постояв перед рядом корявых деревьев, слушая гул собственного сердца в ушах, я шагнула вперёд. Одной мне ещё не приходилось гулять по этому лесу.

«Я не заблужусь», — тешила себя мыслью.

Первая лента была приклеена к стволу. Звон в ушах усилился, на меня обрушилась глухая тишина. Сделав глубокий вдох, пошла дальше. Пометок Хару пока не было видно, но я не теряла надежды. Шла вперёд, оставляя за собой синие следы на стволах.

В одном из обсуждений Алсу расспрашивала какого-то пожилого японца об этом лесе. Я хорошо помнила, что он ей отвечал, но только теперь, оказавшись наедине с Аокигахара, я вспомнила и осмыслила очень любопытную вещь. По его словам, практически каждое дерево «знает» ужасные истории людей, которые прожили в лесу свои последние минуты.

— А вы «знаете», что случилось с моей сестрой? — вслух спросила я у ствола. — Ну не верю я, что она утонула. Или не хочу верить, — печально добавила.

Стало темнее, несмотря на то, что утро только-только начало переходить в день. Густые ветки закрывали серое небо. Повернуть назад? Я уже сделала шаг, но потом решила пойти дальше по широкой тропе. Отметки не дадут мне заблудиться.

Пейзаж не менялся. Я видела перед собой всё те же немыслимо искривлённые деревья со свисающим с них мхом и зияющие повсюду пещеры. Я углублялась в чащу Аокигахара, искренне веря, что вот-вот наткнусь на Хару или Диму. Но сколько бы я ни шла, не слышала абсолютно ничего.

Кошмар начался с того момента, когда я заметила на одном из деревьев синюю отметину. В первые секунды я нарадоваться не могла. Вот теперь я найду их! А потом радость сменилась беспокойством. В этой чаще леса отыскалось слишком много одинаковых пометок. Когда я решила вернуться, то поняла, что просто не знаю, какая из синих лент была моей.

Кажется эта… Нет, я отрывала ленту зубами. Но, по-моему, все их рвали зубами. Все они были одинаково толстыми, приклеены на высоте моего роста. Я кружилась вокруг своей оси, испуганно перебрасывая взгляд с одного дерева на другое.

— Это ты меня запутал! — обратилась я к лесу. — Точно так же ты сбил с пути Алсу! Да ты сам по себе монстр!

Что-то треснуло. Я резко повернула голову, расценив это как ответ, и всмотрелась в нору под корнем. Зверёк? Помнится, Сара рассказывала про лесную фауну. Юмико любила наблюдать за дикими лисицами.

Где-то очень далеко послышались раскаты грома, а уже через пару минут на лицо упали первые капли дождя.

Отчаяние накрыло меня с головой. Я кричала, звала на помощь.

— Хару! Дима!

Здесь даже эха не было.

Дождь усиливался. Деревья не спасали. Я шла по чьим-то меткам и не знала, куда они меня ведут: к выходу или дальше вглубь леса. Вскоре всё начало рябить перед глазами. Земля, земля, земля… ветки, корни, непонятные ямки, грязь и чьи-то грязные вещи. Капли дождя обжигали холодом. На мне были брючки и тонкая футболка с рукавами фонариками. Кардиган я оставила в отеле. Волосы липли к лицу. Я продолжала кричать до хрипоты. Ни за что не хочу повторить судьбу Алсу. Я пришла сюда не в поисках гибели. Глупо было соваться в лес без проводника.

Пещера, в которой я решила укрыться, находилась в земле прямо под корнями. Отверстие небольшое, но я пролезла. Думала, что придётся лежать, распластавшись, но внутри она расширялась. Голова упиралась в потолок, но хотя бы можно было стоять. Как только закончится дождь, подумала я, сразу вылезу наружу и продолжу искать выход.

Я смотрела в отверстие на стену из дождя и молилась, как вдруг почувствовала, что мои брюки намокают. Посмотрела вниз и чуть не потеряла сознание от ужаса.

Пещера заполнялась водой.

***

Шелест лесной тишины обволакивал сознание, не слышно было даже шума дождя — он будто тонул в воздухе; в то же время я кожей ощущала холод дождевой воды и безуспешно пыталась определить, на сколько меня хватит.

Трижды я предпринимала попытки выбраться из пещеры, но каждый раз скатывалась обратно в пещеру. Слёзы смешались с каплями дождя и грязью. При всём своём желании я бы не смогла без посторонней помощи вскарабкаться по склизкому холмику к отверстию.

В какой-то степени прогулка в таких экстремальных условиях помогает ответить самому себе на вопрос, далеко ли твоя собственная смерть. Чем хуже тебе находиться в этом лесу, чем больше хочется выбраться отсюда, тем ты живее.

«У нас есть поверье, что единожды вошедший в лес самоубийц уже никогда не вернётся обратно», — в одном из разговоров сказал Хару.

И почему я вспомнила это сейчас?

Тем временем, вода доходила мне до бёдер, а дождь всё не прекращался.

У меня от холода стучали зубы, я прыгала козочкой, разогревая закоченевшее тело. И, не останавливаясь, кричала.

Помощь пришла, когда вода дошла мне до талии, а я почти посинела от холода. Наверное, Бог услышал мои молитвы, потому что, кроме как чудом, я больше никак не могла назвать появление людей. Я услышала приглушённые голоса и бросилась поближе к отверстию пещеры. Увидев ноги, я принялась кричать во все горло:

— Я здесь! — закашлялась. — Помо-гите!

Слышалась мелодичная японская речь. Боже, как же сладко она звучала!

— Сюда! Сюда! Здесь полно воды! — продолжала кричать я, не понимая, почему люди медлят.

Дождь уже лил не так сильно. Я видела отчётливо несколько человек в джинсах. Потом к пещере кто-то подбежал. Увидев лицо Хару, я расплакалась ещё сильнее. Я так замёрзла, что не в силах была двигать челюстью. Вот вам и летний дождичек!

— Вита, как ты сюда попала?

— Искала вас-с.

— В пещерах? — С юмором у Хару было всё в порядке даже в такой критической ситуации, когда вода закрывала мне плечи.

— Вы-вытащи м-меня…

— Ты сможешь взяться за верёвку?

— Не удержу. Я рук не ч-чувствую.

— Ладно. Тогда придётся тебе потерпеть. — Хару закрепил за корень верёвку где-то сверху, затем влез в пещеру. — Я иду.

«Мой смелый рыцарь!» — улыбнулась про себя.

Я не любила сентиментальность во всех ее проявлениях. У меня, наверное, мозг замёрз вместе с конечностями. Я так расчувствовалась, что когда Хару оказался передо мной очень близко, я встала на цепочки и поцеловала его.

Через минуту мы оба отпрыгнули друг от друга, будто нас током шибануло. Хару облизнул губы.

— Вита…

— М-молчи.

— Но…

— За-захотела так… В-вытаскивай.

Он сделал на поясе петлю из веревки, затем подтолкнул меня вверх.

— Просто ползи. Я тебя вытолкну.

Я вскарабкалась наверх. Хару подпирал меня сзади. Потом чьи-то руки вытащили меня и тут же накинули тёплое одеяло или плед… а может, это была чья-то куртка. В глазах помутнело. Ничего не видела и не слышала.

***

Открыв глаза, я увидела Диму. Он сидел на своей кровати и смотрел на меня.

— Привет, — проговорила я и обнаружила, что голос совсем осип.

— Теперь я верю, что ты сестра Алсу. Такая же чокнутая, ей-богу!

Вот это настроеньице. Раньше он не разговаривал со мной в таком тоне.

Я ему не ответила. Пощупала волосы — сухие. Приподняла одеяло и с ужасом поняла, что кто-то меня помыл и переодел. Кто это был? Дима видел меня голой? Или… О, нет, нет, нет!

— Ты сама помылась и переоделась, — вдруг сказал Дима, увидев испуг на моем лице.

— Да? Не помню.

— Ты бредила всю дорогу.

— Кое-что случилось, я не могла ждать. — Я попыталась встать, но голова кружилась, поэтому осталась в сидячем положении. — Мне надо было найти вас. Который час?

— Четыре.

— А Хару?

— С ним всё хорошо. Вита, — раздраженно сказал Дима и посмотрел на меня с упреком, — ты хоть понимаешь, что препятствуешь поискам? Из-за тебя мы перенесли всё на завтра.

— Прости. Но знаешь, — я тоже занервничала, — иногда хочется услышать хоть что-то хорошее. Например — какое счастье, что ты жива…

— Это счастье, потому что второй потери я бы не пережил.

После этого мы замолчали. И надолго. Я сходила в туалет, а когда вернулась, Дима спросил:

— Так что там такого случилось, что ты в лес помчалась?

О, любопытство взяло верх!

— Ты подключал интернет в телефоне Алсу?

— Нет. — По выражению лица было видно, что он даже не додумался до этого. — А ты…

Он поднял подушку.

— Только не прикидывайся, что случайно забыл там ее телефон, — колко буркнула и села. Открыла верхний ящик тумбочки, взяла телефон Алсу и протянула Диме. Он хотел взять, но я ловко отвела руку. — Я дам. Но пообещай, что с этого момента мы одна команда, и ты мне всё расскажешь.

— Вита…

— Обещай, — настаивала я.

— Хорошо. Обещаю.

— Скриншоты. — И я отдала ему мобильник.

— Итак, кто такой Кавказец? — Я села на свою кровать и скрестила руки на груди. — Если ты пытаешься придумать отмазку, то зря теряешь время. Именно ты назвал это… Имя? Прозвище?

Дима задумчиво рассматривал скриншоты ещё минуту, затем отложил телефон и устало потёр своё лицо.

— Она не хотела, чтобы ты знала.

— Какая теперь разница? — яростно крикнула я. — Представь, мы ее найдём живую, вернём домой и что? Ее убьёт какой-то Кавказец? Я хочу знать, в какое дерьмо она влезла, что по сей день сыплются угрозы.

— Пожар, авария — все эти происшествия не случайны. Ее хотели убрать.

Я начинала терять терпение.

— За… что?

— Кавказец — это тот парень, с которым познакомилась Алсу и… из-за которого она стала пропадать ночами. Они накачивали ее наркотиками, пили и… Мне сложно об этом говорить, Вита. Я любил ее… люблю.

— Этот Кавказец наркоторговец?

— Да. И однажды, когда он ещё доверял Алсу, отдал на хранение деньги, чтобы полиция не нашла их при обыске. Тогда всё обошлось, но Алсу отказалась возвращать деньги. Это случилось уже после того случая, когда я вернул ее домой, помнишь?

— Ещё бы! И мне до сих пор интересно, как ты заставил ее вернуться.

— Сказал, что она мне нужна, признался в любви.

Такой ответ оказался настолько банальным, что я хохотнула. Зная Алсу, я бы предпочла не верить в такой простой исход. Чёрт с ним! Это давно в прошлом, а Алсу где-то в лесу. Мне нужно знать, чем я смогу помочь, когда она вернётся ко мне.

— Хорошо. Потом?

— Потом она перестала водиться с Кавказцем. Тот требовал денег, но она заявила, что если он продолжит настаивать, то она сдаст их полиции. «Пусть это будет плата за ущерб моему здоровью», — сказала ему Алсу. Испугавшись, Кавказец решил ее убрать. Сначала поджег квартиру…

— Но ничего не вышло, — продолжила я за Диму, — и тогда он решил подстроить аварию.

Дима оживился, когда я встала на карачки и потянула на себя чемодан Алсу.

— Вещи Алсу? — Дима уже сидел возле меня.

— Ты знал, что она сделала с теми деньгами?

— Алсу сказала, что они сгорели в пожаре.

— Она тебе солгала, — сказав это, я разобрала поддон и вытащила новенькие купюры. — Вот они. И я теперь догадываюсь, почему билет был куплен в одну сторону.

Дима не отрывал взволнованного взгляда от денег у меня в руках. И он понял. Интересно, о чем он думал?

Девушка, которую он любил, сорвалась в Японию, чтобы избавиться от вещи, приносящей ей одни несчастья, а потом она не думала возвращаться обратно домой, нет. Она хотела сбежать с этими деньгами.

У Алсу был план, в котором для Димы не было места.

***

— Давай уедем?

— Куда?

— Куда угодно. Подальше отсюда.

— И ты бросишь Виту?

— Вита большая девочка, способная позаботиться о себе. Пойми, Дим, я не могу оставаться в этом городе. Мне здесь душно. Кавказец не оставит меня в покое.

— Но ведь деньги сгорели…

— Ты такой наивный, — хихикнула Алсу, приподнимаясь в постели. — Он будет требовать то, что потерял. И неважно, где я их достану. Если мы уедем, то решим кучу проблем.

— Не знаю, Алсу. Я не верю, что в другом месте будет безопаснее.

— Будет, — твёрдо ответила девушка.

***

Дима пересказал мне их диалог, и я задумалась.

Мы все ещё сидели на полу, вокруг лежали разбросанные вещи сестры, в моих руках — грязные деньги Кавказца.

— Не понимаю.

— Что?

— Алсу не понимаю. Если она предлагала тебе уехать вместе, то почему уехала одна?

В голосе Димы послышалось раздражение, когда он произнёс:

— Думаешь, я не задавал себе тот же вопрос? Только что толку гадать, когда Алсу нет. Без неё мы этого не узнаем.

— Когда, говоришь, состоялся этот разговор?

— Дней за пять до ее исчезновения.

— Что-то произошло за эти пять дней. Что-то, что заставило ее немедленно действовать. Либо… — я быстро вскинула взгляд на Диму. — Либо она всего лишь намекнула тебе…

— Что ты имеешь в виду? Думаешь, она спланировала все заранее, купила билет, а потом завела тему об отъезде? А если бы я сразу согласился, что бы она тогда сделала?

На это у меня не было ответа. Я принялась ползать по полу, складывая вещи обратно в чемодан. Потом села.

— А если вернуть эти деньги Кавказцу? Попросить банковский счёт и сделать перевод? Так, по крайней мере, одной проблемой будет меньше.

— Не торопись. — Он встал и зло посмотрел на меня. — Или ты уже похоронила Алсу?

Я вспыхнула.

— Думай, что говоришь!

— Тогда прекрати болтать глупости… и, кстати, совершать их. Ты тормозишь поиски, занимаясь глупостями. Время идёт, Вита. Если Алсу ранена или…

— Заткнись! — крикнула я, пиная чемодан. Нервы уже сдавали, я не могла сдерживаться, как раньше. — Это вы ее похоронили! Потому что ищете ее тело. Она была у того холодного источника. И уверена, что она не утонула.

В этот момент в дверь постучали, и Дима пошёл открывать. Я быстро убрала чемодан под кровать и встала, оправившись. В комнату вошёл Хару и улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь, Вита?

— Спасибо, хорошо. У тебя есть новости?

— Да, угадала. — Улыбка сошла с его лица, он замялся. — Не знаю, считать ли такую новость хорошей, но она уж точно не плохая.

— Говори уже, — дергалась я. Дима выжидающе смотрел на Хару.

— В общем, в воде нет тела Алсу. Там вообще никаких тел не обнаружено. Смею полагать, что Алсу просто упала, но потом выбралась и пошла дальше. По крайней мере, нам есть, от чего отталкиваться.

Мы с Димой переглянулись. Он вздохнул, потом сказал:

— Я вас оставлю. Мне необходим воздух.

Как только Дима вышел, я крепко обняла Хару.

***

Мы с Хару спустились в вестибюль отеля. Я снова пыталась набрать номер Сары, даже сообщение написала, но уведомления о доставке так и не пришло.

— Я спрашивала про Сару Шиба, но мне сказали, что такая никогда здесь не селилась. Как такое может быть?

— Хочешь, я поговорю с администратором? — вежливо предложил парень, и я согласилась. Он оставил меня в холле пить кофе, а сам пошёл к стойке регистрации. Почти десять минут он беседовал с работницами отеля, а когда вернулся ко мне, сказал: — Они проверили журнал. Сара Шиба не въезжала и не выезжала отсюда. Я спросил, кто останавливался в номере тридцать три.

— Правда? Кто же?

— Э-э… фамилию забыл. Имя женщины Юмико…

— Чёрт! Как я сразу не догадалась! Юмико — ее настоящее имя!

— О чём ты?

Загадочное секундное замешательство успело выветриться у меня из головы, и я стала лихорадочно озираться в поисках определённой мысли. Потом встала, взяла Хару за руку и повела обратно к работницам.

— Спроси, Юмико уже съехала?

Хару не хотя обратился к девушкам с вопросом. Они некоторое время эмоционально что-то объясняли, потом он повернулся ко мне.

— Она забронировала номер на десять дней. Сегодня утром она куда-то уехала, но из отеля не съехала. Это всё, что они знают.

— Она в лесу, — тихо озвучила свою догадку. Телефон отключён. Куда ещё могла отправиться Сара, кроме леса? Ведь она приехала к своим друзьям.

Хару уже совсем ничего не понимал, отвёл меня в сторонку и строго сказал:

— Может, наконец, объяснишь, что происходит?

И я рассказала.

Небо покрылось тучами, кругом стало пасмурно и серо, но дождя не было, улицы по-прежнему были сухими. Люди продолжали движение: гуляли, делали покупки, работали или сидели на скамейках и отдыхали.

Мы с Хару шли через красивый зелёный сквер к ряду низких домиков, в одном из которых он проживал со своей пожилой матерью. Диме мы сказали, что хотим просто прогуляться. После стресса мне необходимо было отвлечься, и Хару пообещал, что покажет мне красивые места. Нарусава — само по себе красивое место, поэтому несмотря на то, что разглядывать достопримечательности мы не собирались, я всё равно насладилась десятиминутной прогулкой.

— Почему ты не захотела рассказать всё Диме? — спросил Хару, когда мы проходили мимо шумного фонтана. Мелкие капельки попадали на кожу и неприятно обжигали, отчего хотелось отойти от воды подальше. Хару интересно склонил голову, чтобы видеть моё безучастное и простодушное лицо.

Хороший вопрос. Я не доверяла Диме? Возможно, некая его скрытность повлияла на такое решение. Я не знала.

— Дима не верит в мистику и духов. Он бы просто посмеялся надо мной, — быстро нашла ответ.

— А почему ты решила, что я не посмеюсь?

— Потому что ты рассказал мне про юрэи, потому что давно работаешь в этом лесу и… Может, слышал что-нибудь о найденой живой девочке?

— Подобных историй я не помню. Наверное, тогда я даже ещё не думал об этой работе. Был таким же маленьким, как и та Юмико.

— Но ведь слухи в деревне должны были распространиться… если, конечно, она не попала в другую деревню. Их же здесь несколько? — спросила для убедительности я.

— Их три: Нарусава, Асивада и Камикуисики, — напомнил Хару. — Раз в год мы собираемся большой группой, состоящей из добровольцев и полиции, чтобы тщательно осмотреть лес.

— Сколько человек в группе?

— Около трёхсот. Я, как ты уже поняла, не из полиции, но состою в организации по поиску и захоронению найденых тел. А по профессии я программист.

— Ого! — искренне улыбнулась я и удивлённо приподняла бровь. — Я думала, ты только поисками занимаешься.

— Думаешь, нам часто приходится обшаривать лес в поисках пропавших? Сюда приходят в основном самоубийцы, а их, как правило, никто не ищет.

Моя веселость резко испарилась, я вдруг помрачнела, как и небо над головой.

— Ты все ещё думаешь, что Алсу приехала сюда покончить с жизнью?

— Я ничего такого не думаю, Вита. Пойми меня правильно. Если человек исчезает в нашем лесу, то первая мысль у меня о самоубийстве, а не об убийстве или простом исчезновении. Однако я искренне надеюсь, что твоя сестра найдётся живая и невредимая, — сказал Хару и открыл передо мной калитку.

Передо мной стояло одноэтажное деревянное строение. Веранда-энгава, выходящая в сад, придавала дому уникальное очарование. Хару сказал, что с их землетрясениями, тайфунами и прочими природными катаклизмами жилище устроено таим образом, что пол в жилых помещениях ступенькой возвышается над полом прихожей. «Это позволяет спастись от сырости и затоплений во время ливневых дождей», — добавил он.

Как и у нас в Росси, в японских домах нужно снимать обувь, поэтому я быстро избавилась от кроссовок и последовала за Хару в комнату. А по пути разглядывала интерьер. Благодаря перегородкам сёдзи и напольным маты татами, изготовленным из натуральных материалов, даже тесное помещение становилось более просторным. Одно большое помещение делилось на несколько комнат скользящими перегородками из дерева и японской бумаги васи. Такую комнату на ключ не запереть. «Мне не от кого прятаться», — посмеялся Хару.

— Как же личное пространство? — удивлялась я. — А если человек переодевается…

— Достаточно подать голос, а потом сдвинуть перегородку.

В гостиной я заметила стенную нишу. В этой так называемой токономе вывешивали живописный свиток. Я увидела красивую композицию из цветов икебана. Хару отметил, что его мама очень любит составлять икебаны. Это ее хобби.

Саму маму я не увидела. Мы с Хару прошли в его комнату и сразу устроились за компьютером.

— Значит, ищем информацию о Саре Шиба?

— Да. Хотя стоило, наверное, искать Юмико, но сложность в том, что я знаю только ее имя.

Кивнув, Хару вбил в поисковик имя Сара Шиба, после чего мы оба замерли в оцепенении.

***

В течении десяти минут мы просматривали ленту новостей. Хару настроил Гугл так, чтобы все сведения выходили на английском языке. Мастер своего дела! Я с восхищением наблюдала за ним, украдкой рассматривала симпатичное азиатское лицо.

Внезапно Хару заметил мой взгляд и замер. Из-за того, что стол был маленький, а мягкая скамейка была рассчитана на одного человека, мы сидели очень близко друг к другу. И когда Хару повернул голову, наши лица оказались на опасном расстоянии. Надо было отвернуться, но я не хотела. Мне нравился Хару. Рядом с ним я чувствовала себя защищённой и знала, что в его голове нет плохих мыслей.

Он нежно поцеловал меня, медленно и бережно. Мой пульс участился. На этот раз поцелуй был настоящим, и грозился перерасти в нечто большее. Я положила свою ладонь на его гладкую щёку и отстранилась.

— Продолжим? — с ласковой улыбкой спросила я, имея в виду нашу цель, не поцелуй.

Хару сделал вдох, затем вернулся к делу.

Нас поразило количество информации, связанное с именем Сара Шиба. Заголовки кричали о том, что девушка с этим именем безжалостно убила несколько человек и скрылась в неизвестном направлении. Фото мы так и не нашли. Та ли эта Сара Шиба?

— Юмико взяла это имя, чтобы представиться мне. Но в отеле она записана под своим настоящим именем, — рассуждала я, глядя в потолок. Мы перебрались на низкий диванчик. Хару сидел, а я лежала, моя голова покоилась у него на коленях, и кайфовала от приятных прикосновений. Хару мучительно медленно перебирал пряди моих волос, практически убаюкивая меня. Поэтому я говорила. Чтобы не заснуть. — Настоящая Сара Шиба, естественно, может оказаться убийцей. Юмико прочитала о ней в газете или в интернете и решила, что раз та скрывается, попользоваться ее именем.

— Логика отсутствует, Вита. Зачем Юмико брать имя убийцы и врать тебе?

— Не пугай меня, Хару.

— Тогда где она? — Он говорил мягко, не вызывая у меня раздражения. Был бы на месте него Дима, мы бы давно поссорились. — Ты сказала, что она навещает друзей, и предположила, что эти так называемые друзья — призраки. Это уже о чём-то говорит.

Я села.

— О чём?

Хару пожал плечами, но озвучивать отказался. Да и смысла не было. Я уже догадалась, что он считает Сару психически больной.

Он — да. А я — нет.

***

Через три часа я вернулась в отель. Дима крепко спал и не слышал, как я вошла. Не стала его будить. Переоделась и пошла на ужин в гордом одиночестве.

Проходя мимо зеркал, я задержалась на минуту, чтобы посмотреть на себя. В моем лице произошли заметные изменения. Грусть и печаль оставались внутри, но Хару сотворил что-то с моей внешностью. Пара поцелуев, и на моих щеках появился румянец. Какое удивительное чувство поселилось в моей душе. С Хару я могла расслабиться, быть собой. С ним я переносила свою печаль стойко, он умел говорить со мной. Возможно, так люди и находят «своего» человека.

Я не знала, куда заведут наши с Хару отношения. Зато я хорошо знала, что реальность весьма запутаннее и неоднозначнее, чем девичьи представления о прекрасном. Когда-то давно мне нравился Дима. Не стану скрывать, что я мечтала иногда о нём темными ночами, когда не могла уснуть. Но здесь, в Японии, он меня чаще раздражал, чем притягивал. И вот я узнала, что он с Алсу… я была бы счастлива за них. Нет, я буду ещё радоваться за них.

Из-за внезапно появившихся слёз тушь немного размазалась, я чуть приблизилась к зеркалу, но так и замерла, глядя на отражение знакомого человека.

Сара шла через вестибюль к лифтам с угрюмым видом. Ее одежда была грязная, местами даже порванная. На щеке какая-то темная полоска. Мне плохо было видно издалека, но такие остаются, если грязным рукавом вытереть лицо. Я хотела надеяться, что это у неё не ссадина.

Я не стала ее окликать. Думала, она приведёт себя в порядок и спустится к ужину в ресторан, а там буду я.

Я прождала Сару почти два часа, но она так и не появилась. На часах было что-то около десяти, когда я постучалась в номер тридцать три.

— Сара, это я.

В ответ я услышала раздражённое «Уходи!».

Утром Дима ушёл с Хару и ещё несколькими ребятами на поиски, строго наказав мне сидеть в отеле и не соваться в лес. Я смиренно покивала головой и помахала ручкой на прощанье.

Успокоенная мыслью, что в том ледяном пруду не обнаружено тела, решила довериться судьбе и просто ждать вестей. Почему-то внутри укрепилась твёрдая уверенность в том, что Алсу выжила. Как и Юмико… Только каким образом Юмико выжила? Этот вопрос пока что был без ответа.

В душной комнате сидеть не хотелось. С утра на улице светит солнце, от вчерашнего дождя не осталось и следа. Так почему я должна убивать время взаперти? В отеле имелось летнее кафе, где мне ещё не доводилось сидеть. Нарядившись в лёгкое серое платье, я направилась именно туда, прихватив с собой телефон Алсу. Не знаю, что я хотела там найти. Может, просто посмотрю фотографии.

Официантка принесла мне жидковатый кофе. Я поблагодарила её и тут же пригубила горячий напиток. Кофе, конечно же, не как у нас. Но это и неважно, выпью как-нибудь.

Оставшись наедине с собой, я могла много что обдумать. А думать было о чём. О Кавказце, например. Я уже подумывала разблокировать его, написать от своего имени, заявив, что собираюсь отправить ему необходимую сумму. Знать бы ещё, какая сумма денег была у Алсу изначально. Этот Кавказец, если спросить, может заломить двойную сумму, которую я лично не в состоянии выплатить. У меня были только те деньги, что лежали сейчас в чемодане Алсу. С другой стороны, не стоит торопить события. Алсу скоро найдётся, и мы сможем разрешить проблему вместе.

Я глотнула ещё кофе.

Сара Шиба. Кто же она на самом деле такая? Жестокая убийца, которая скрывается под именем Юмико? Или несчастная Юмико, которая просто воспользовалась этим именем… возможно, случайно услышав его по телевизору? Вчера она вернулась из леса. Я в этом просто уверена. Почему у неё был такой удрученный вид? Она упала? Или боролась с кем-то? Почему прогнала меня?

События казались такими запутанными.

Наконец, я потянула руку к телефону сестры, но так и замерла, не взяв его. В чёрном отражении экрана я увидела белое платье и… Юмико?

***

Она скромно топталась на месте, пока я пыталась найти какие-нибудь слова. Что мне ей сказать? «Привет»? Даже это обыденное слово казалось неуместным в данной ситуации. Она прогнала меня!

— Я должна извиниться за грубость.

— Ничего, — холодно ответила я и пожала плечами. — Хочешь кофе?

— Я выпью чай.

Сара села напротив меня. От солнца нас защищали ветви камфорного дерева. Посетителей в кафе было мало, поэтому чувствовалось спокойствие и уют. Я тоже попросила чай. Любезная официантка быстро справилась со своей работой. А пока нам не принесли чай, каждая думала о своём. Не знаю, о чем размышляла Сара, я раздумывала, с какого вопроса лучше начать.

— Ты вчера вернулась не в лучшем настроении, — в конце концов начала я.

Она медленными глотками пила чай. Бледное лицо без косметики и с залёгшими после бессонной ночи тенями казалось несвежим, но сохранило следы красоты. Сара не сводила с меня глаз, явно готовая к любым моим нападкам.

— Друзья расстроили, — сказала она.

— Ты была в… лесу?

— Они были мне не рады.

— Почему? — Даже после таких ответов я не считала ее сумасшедшей. Человек видит призраков, а я уже поняла, что она говорит о них. И вдруг вспомнила… — Сара, они похожи на юрэи?

Девушка так резко приподняла голову, что я замерла, не в силах даже пояснить, что имела в виду.

— Юрэи? Это ведь легенда. Нет, мои друзья почти такие же, как люди… только без плоти и крови. Это потерянные души. Глядя на них, невозможно по-настоящему испытать ужас. С мертвыми проще общаться, если не знать, как они ушли из жизни.

— А ты… — я дважды подумала, прежде чем спрашивать. — Тебе приходилось убивать?

Сара потупила взгляд. Уголки рта опустились вниз, лицо стало печальным, но при этом она терпеливо старалась сохранить свои обычные приятные манеры.

— К сожалению, приходилось. Надо бы дорассказать тебе свою историю, иначе ты не поймёшь.

***

Юмико жила в лесу уже довольно долго, ей так казалось. Девочка не могла определить точно, сколько месяцев прошло. Один день был похож на другой. День сменялся ночью, а ночь — днём. Когда зажигался новый день, Юмико приходилось отправляться на поиски еды.

По выходным японцы, несмотря на зловещую репутацию леса, любили отдыхать. Брали с собой еду, устраивая пикники. Юмико никогда их не видела, но ей не раз доводилось находить остатки еды после таких посиделок.

Озэму вернулся и вёл себя так, будто Юмико его никогда не прогоняла. Откуда у призрака память, думала девочка. Он не вспоминал ее гнева, а оставил, скорее всего, потому, что она сама сопротивлялась. Озэму показывал ей места, где проводились посиделки. Редко, когда Юмико находила что-то съедобное. Но счастливые дни случались.

Об этом загадочном лесе Озэму поведал много пугающих сказок, которые они с друзьями часто рассказывали только шепотом. Существовало великое множество историй о том, как люди пропадали среди жутких деревьев, проваливались в пещеры или уносились в неизвестность жуткими призраками. Юмико иногда смеялась, считая, что это вымысел.

Местность была сложная и переломы могли произойти с неаккуратными и самоуверенными людьми. А ещё в лесу водились не очень дружелюбные звери, с которыми девочке доводилось иметь дело. Но тогда Озэму говорил, что делать, чтобы спугнуть животное.

Именно этот призрак помогал ей выжить.

— А ты знаешь, что я могу находить потерявшихся людей? — однажды заявил Озэму.

— Не знаю. А можешь?

— Могу. Я же везде бываю. Только люди меня не видят… те, которые ищут пропавших. Я много раз пытался показать им дорогу, но они меня не слышали и не видели.

— И что происходило с теми несчастными?

— Не дождавшись помощи, они умирали. Вот тебе повезло. Ты видишь меня, и я могу помочь тебе выжить.

— Почему тогда выход не покажешь?

Озэму замолчал, колеблясь.

— Я не знаю, где выход. Если бы знал, то не остался бы в этом лесу навечно.

Юмико уже знала его нелегкую историю смерти. Озэму стал заложником собственного упрямства: обиделся на родителей, ушёл в лес, надеясь, что его найдут. Этого не случилось. Мальчик заблудился, не смог найти выход. Без еды и воды он не выжил. А судя по костям, его тело так и осталось не найденым. Бедные родители, так и не догадались, что их ребёнок ушёл в страшный лес Аокигахара…

Иногда Юмико была так голодна, что ела листья растений на свой страх и риск. Девочке везло.

Но не всегда всё было гладко. Однажды у неё свело желудок, неделю Юмико корчилась от боли. Тогда появился Акио-сан, который подлечил ее мхом. Он выбирал самый полезный мох, заставлял Юмико вымывать с него грязь и есть.

Впервые девочка убила лисицу, которую Озэму помог поймать в специальную ловушку из веток, через десять дней после болезни. На голодный желудок даже сырое мясо усваивалось. Впредь Юмико знала, что при боли в желудке надо есть мох. Через время организм приспособился, и Юмико ела всякую гадость без страха.

Как-то раз Озэму отвёл её к горе Фудзияма. Он сказал, что нашёл для неё пищу побольше.

— Он не выживет, — сказал Озэму. — Облегчи его страдания, а заодно останешься сыта.

***

Я раскрыла рот.

— Ты убила того человека?! Ещё живого!

Сара была спокойна. Она попросила ещё чай.

— Я была голодным и потерянным ребёнком, которым командовал призрак мальчишки. Озэму для меня был старше, он учил меня выживанию. Я понятия не имела, что совершаю убийство. Тот парень жестко упал в яму, переломал рёбра и конечности. Мхом я бы его точно не вылечила.

— И… черт, ты его… съела?

— Да, — виновато ответила Сара. — Единственное моё убийство в жизни, Вита. Считаю, что оно оправдано. Он бы все равно погиб.

Мне нечего было ответить. И в самом деле, разве можно обвинять несчастного ребёнка в том, что ей хотелось есть. Ее главным достоинством была невероятная тяга к жизни; она понимала, что должна выбраться из леса, а для этого нужны были силы.

Однако я сделала один вывод — Сара способна на убийство. Этот факт вызывал паническую дрожь.

— Как ты вышла из леса? Пошла за туристами?

— Нет. Если бы я была в то время смышлёнее, то, наверное, сразу нашла выход. Я росла в мире, где активно строились дома, а самый густой лес в моем понимании был парк Инокасира. Никто не учил меня выживать в диком… да не просто в диком, в тихом и наводящем ужаса лесу, кишащим призраками, тропы которого уводили от обычного мира в… мир иной. Никто не предупреждал, что однажды я останусь сиротой и окажусь одна, чтобы бороться за свою жизнь.

Мне казалось, Сара с трудом сдерживала гнев. Она до сих пор не забыла случившееся много лет назад, боль не отпустила её. Я в самом деле хотела понять эту девушку, чувства, которые она испытывала… Ведь я была в этом чертовом лесу. Я потерялась там, но меня нашли. В голове не укладывалось, каким образом она так долго жила там.

— Ты сказала, что Озэму приводил тебя к местам для пикника, к горе Фудзияма, куда часто приходят туристы. Почему же он не привёл тебя к людям?

— Не хотел.

— Не хотел терять друга?

— Полагаю, что так. Но и я не всегда горела желанием выбраться. Мысль о внешнем мире пугала меня — там живут плохие люди, которые убили моих маму и папу. Я их боялась и ненавидела. Возможно, внутренняя, неосознанная жажда мести не позволила мне погибнуть.

— Но ты здесь. Значит, выбралась.

— Да, но всё случилось совсем иначе.

К обеду вышло солнце. Наш стол давно опустел, но из кафе никто не гнал, поэтому мы мирно беседовали, наслаждаясь уютом и спокойствием, вдыхая свежий воздух. Разговоры с Сарой отвлекали меня от переживаний, мои мысли были свободны, а время проходило быстро, как ему и свойственно.

В памяти нет-нет всплывали обрывки заголовков о некой Саре Шиба, совершившей жестокое убийство, но глядя на Юмико сейчас, я приказывала себе не обвинять ее раньше времени. Эта девушка, кем бы она ни была, не производила впечатления человека, который способен на преднамеренное убийство.

В статьях говорилось, что преступление было тщательно спланировано. Девушка ворвалась в охранную фирму поздно ночью и застрелила очередью из автомата сразу четырёх человек. Но на этом не остановилась. Она вырезала им глаза и языки. Если верить тому, что написано в интернете, то та Сара Шиба забрала ораны с собой. Как ее вычислили, неизвестно.

— Вита?

Я вздрогнула.

— Прости, задумалась. Прекрасная погода немного усыпляет.

— Если хочешь, можем прогуляться.

— Отличная мысль!

Мы вышли за пределы отеля и отправились в ближайший парк. Шли мы очень медленно, сосредоточившись на разговоре. Высота и красота горы Фудзи привлекали моё внимание, но, к сожалению, отныне я смотрела на неё не с восхищением, а со страхом.

— Скажи мне, Сара, а кроме Акио и Озэму ты видела других призраков?

— Да, — без колебаний ответила девушка, — но они не говорили со мной. Просто глазели…

***

Несколько пар горящих глаз смотрели, как Юмико налегает на сырое мясо убитой лисицы. Девочка хотела есть и не могла выбирать. У одного трупа нашла в костях ножичек, им и убила животное, распорола брюхо и руками вытащила внутренности.

Как правило, после такой трапезы Юмико мутило, иногда она блевала. Из-за чего угасала с каждым днём. Девочка так исхудала, что кожа висела на костях, как на вешалке, а рёбра выпирали наружу.

Однажды она нашла мертвого бизнесмена, у него был портфель, внутри которого лежали деньги. Сначала она оставила их, но подумав, решила забрать. Серый пиджак бизнесмена надела на себя. Труп давно разложился, остались одни кости. Вещь воняла сыростью, но и сама Юмико не источала прекрасный аромат. Галстук послужил пояском, а деньги она убрала во внутренний карман.

Шло время. Наступил момент, когда Юмико не могла найти еды. И от Озэму помощи не было, а другие духи с воодушевлением ждали, когда же девочка присоединится к ним.

Юмико слабела, но сдаваться не собиралась. Последние несколько месяцев девочка жила в маленькой пещерке, которую она обустроила: сделала из веток кровать, сплела маленький коврик из каких-то не рвущихся стеблей. По всему лесу были разбросаны вещи самоубийц, так что постель она себе смастерить смогла, и в холодное время куталась в мужские свитера. К сожалению, Юмико часто теряла свой дом, бывало неделями искала эту пещеру. Только Озэму мог вернуть ее обратно. Но и он исчезал, когда сознание девочки таяло.

И вот, она дожила до того дня, когда по-настоящему испугалась смерти.

«Я должна выбраться», — сказала она себе и поползла.

Юмико ползла, как ящерица, локти торчали наружу, а подбородок почти касался земли. Она просто двигалась вперёд, тяжело дыша, ползла до тех пор, пока не потеряла сознание.

***

Давно оставив парк позади, мы с Юмико теперь брели по маленьким улочкам деревеньки и приближались к торговым лавкам. Лучи яркого солнца отражались в окнах домов, витринах, бамперах и зеркалах множества припаркованных здесь машин. Я разглядывала местность, но мыслями была где-то там, в прошлом Юмико.

— Получатся, тебя нашли? — спросила я, представляя себе, как это ужасно было бы найти смерть, когда почти дошёл до цели.

— А знаешь, в чем банальность ситуации? — с грустью усмехнулась японка. — Почти пять или шесть месяцев я жила практически рядом с выходом. Озэму уводил меня оттуда, пугая тем, что там опасные ямы и пещеры. Хм… я ему верила. Если бы не это, я давно нашла бы дорогу из леса. И, — она посмотрела на Фудзи, величественную и самую высокую вершину в Японии, её взгляд стал отстранённым, как будто она смотрела сквозь эту гору и сквозь время, — если бы я не доползла до края леса, меня бы не нашёл добрый мужчина. До сих пор так и не спросила, что он там делал… просто чудо какое-то привело его ко мне. Я умирала, Вита. Духи — те, которые молчали, выстроились вокруг меня, они ждали меня, нашёптывали что-то зловещее. Кроме их голосов я уже ничего не слышала… а потом очнулась в светлой, тёплой комнате. За мной ухаживала старая женщина, ее лицо было изрезано глубокими морщинами, но излучало оно доброту.

— Что было потом?

— Я не разговаривала почти год. Трудно было привыкнуть к нормальной еде, к комфорту. Ночами я перебиралась на пол, потому что на мягкой кровати не могла уснуть. Но постепенно привыкла…

— Ты говорила о деньгах бизнесмена…

— Тот мужчина нашёл их и потратил на лекарства для меня. Я жила с теми людьми до пятнадцати лет. Потом умерла женщина, а мужчина, который меня спас, спился. Я подумала, что настало время вернуться в Токио — воскреснуть и забрать своё. Поэтому собрала вещи и уехала.

— Где ты живёшь сейчас?

— В доме своих убитых родителей. Мой дядя, к счастью, принял меня. Конечно, сначала пришлось доказать, что я — та самая пропавшая Юмико. Сложный был период. Адвокаты, судьи, попечители и ещё куча всяких лиц… Все они боролись за моё возвращение. Постановлением суда было принято, что после достижения совершеннолетия я в праве распоряжаться имуществом своих родителей.

— За столько лет дом не продали? — удивилась я.

— Нет. Дядя не трогал дом. Мой папа был его старшим братом, его примером. Для него эта смерть стала большим ударом. Увидев меня, он горько плакал, твердя о том, как я похожа на отца.

История закончилась. Я поняла, что Юмико хотела донести до моего измученного сознания. Узнав о моём горе, она желала убедить меня в том, что надежду терять ни в коем случае нельзя.

Выход. Он был всегда рядом — рукой подать.

Чудо — проходящий мимо мужчина, случайно зашедший в лес, скорее всего, справить нужду.

Желание жить. Юмико не хотела погибать, она боролась до последнего. Маленькая восьмилетняя девочка смогла, так почему же взрослая женщина, любящая свою жизнь, не сможет?

Потеряв веру, я потеряю сестру.

Сдаться, значит проиграть!

Прохладный ветер обдувал моё лицо, играл с тонкими волосками, выбившимися из прически. Я обняла себя руками, а потом остановилась. Мне необходимо было решиться задать главный вопрос…

Я склонила голову, делая вид, что читаю какую-то информацию в телефоне, но на самом деле наблюдала за Димой исподтишка. На его лице выражалось равнодушие смертельно уставшего человека. Движения были медленными. Дима снял рубашку, затем сел на кровать и взялся за обувь и носки.

— Поиски что-нибудь дали? — наконец спросила я.

Дима ответил не сразу, сначала он повозился со своими вещами, потом рухнул на кровать и, закрыв глаза, сказал:

— Сдаётся мне, ее в этом чертовом лесу нет.

— А как же ее обувь? Это точно был ее лофер.

Дима застонал и повернулся на бок, зевая.

— Пожалуйста, Вита, я очень хочу спать.

— Прошло уже шесть дней, Дим. Осталось четыре… — Он захрапел, и я вздохнула. — Как я уеду без неё?..

Весь следующий час я маялась от безделья. Ложиться спать в восемь вечера казалось мне глупой затеей, хотя бы потому, что сна ни в одном глазу. В душе было неспокойно, в голову лезли разные мысли, и все они были мрачными. Я думала об Алсу. Сначала попыталась представить, что она вышла из леса, а потом просто заблудилась. Но мой мозг рисовал картину жестокого убийства.

Потом вспомнила Сару, вернувшуюся от друзей, грязную и с царапинами на руках и лице. Вспомнила статьи, в которых рассказывалось о зверском преступлении. Воображение нарисовало немыслимую картину, как Сара вырезает язык и выковыривает глаза у моей сестры.

Я вздрогнула.

Это стало последней каплей.

Надев джинсы и рубашку, я положила телефон в задний карман и вышла из номера. Дима проспит до утра, а я не могла сидеть там в тишине… Ладно, под звуки его храпа, и думать, как убили Алсу.

Ее не убили. Не знаю как, но она живая. Скоро мы ее найдём.

***

Прогулка по вечерней деревне — не самый лучший способ справиться со страхами. Одинокой туристке и вовсе небезопасно скитаться по незнакомым местам. Но я целенаправленно шла к дому Хару.

Я плутала и кружила почти час, но всё-таки вышла к знакомой дороге и нашла то, что искала. В доме горел свет, что придало мне уверенности. Возможно, в японских семьях неприлично девушке вот так приходить без приглашения, но я ничего не могла с собой поделать.

Приблизилась к крыльцу и уставилась на входную дверь. Постучаться смелости не хватало.

Подумав с минуту, я достала телефон и позвонила Хару.

— Вита?

— Привет! Как дела? Димка уснул и спит без задних лап, а я тут решила… э… ты сильно устал?

— Не так, как Дима, но есть немного. Что-то случилось?

— И да, и нет. — Я топталась на месте, пытаясь угадать, в какой из комнат он сейчас находится. — Ты гостей ждёшь?

Показалось, я услышала растерянность в его голосе.

— Нет, вроде. А что?

— Открой дверь и узнаешь, — произнося эти слова, я почувствовала, как сердце в горле забилось от волнения.

— Что?! Вита! Ты…

В трубке наступила тишина, а через несколько секунд Хару появился на крыльце. Без слов, только жестами он впустил меня внутрь. Я разулась и вошла. Хару проводил меня в уже знакомую комнату и задвинул дверь. Его мамы я и на этот раз не увидела.

Мы долго смотрели друг на друга, не решаясь что-то сказать или прикоснуться друг к другу. Я не из тех девушек, которые вешаются на шею парням. А Хару, судя по всему, не горел желанием меня обнимать или целовать. И в его глазах было нечто такое, от чего мне вдруг стало не по себе. Не надо было так вламываться и нарушать его покой. Я могла понять Хару — слишком много меня и Алсу в его жизни, это уже похоже на передоз. Через четыре дня, однако, его ждёт спасение. Хару избавится от меня и от обязанности искать Алсу… было грустно как-то от этих мыслей.

— Я сегодня весь день провела с Сарой, — сказала в лоб.

Хару оживился.

— Сара нашлась?

— Да. Она ходила к своим друзьям — к призракам.

— В лес? Относила глаза и языки в качестве жертвоприношения?

— Не смешно! — поджала губы от злости. — Хару, это ведь всё очень серьёзно, а ты смеёшься. Она рассказала свою историю. Ее нашёл мужчина почти бездыханную. Ей приходилось убивать и есть сырое мясо, чтобы выжить… Боже, ей ведь было всего восемь! — Я помолчала, Хару смотрел в сторону. — А знаешь, что удерживало ее в лесу?

— Что же?

— Тот дух мальчика уводил ее от настоящего выхода из леса. Ее удерживали призраки. Ваши легенды частично верны и…

— Вита, — неуверенно произнёс Хару моё имя. На его лицо набежала тень, но не дольше, чем на секунду. Он усадил меня на стул и посмотрел на меня внимательно, проверяя, слежу ли я за его словами. — Как ты можешь ей верить? Неужели тебе не приходило в голову, что ее история может быть выдумкой?

Я лишь мысленно признала, что такое может быть, но продолжала слушать Хару молча.

— Я не хочу, чтобы ты усомнилась в моих намерениях и перестала мне доверять. Но давай посмотрим правде в глаза. Вчера мы вместе прочитали целый ряд статей о зверском убийстве в Токио. Известно, что преступница — Сара Шиба. Ты… просто-напросто можешь стать её очередной жертвой, Вита, — произнёс он после короткой паузы и замер.

В этот момент словно пелена с глаз упала, словно удар молнии наэлектризовал всё тело. Глубоко вдохнув, я поняла: нельзя смотреть на ситуацию только в одном ракурсе. Хару несомненно прав.

***

— Я могу стать следующей жертвой? Ты это имеешь в виду? Считаешь, что Сара или Юмико приехала в эту деревню, чтобы найти себе жертву и… Черт, зачем тогда она рассказывала мне свою историю?

— Чтобы дать шанс. Как игра: если жертва почувствует опасность, она может сбежать.

— Нет, — мотала я головой, потом встала и прошлась по комнате. — Нет, я отказываюсь в это верить.

— Я и не прошу в это верить. Просто хочу, чтобы ты была осторожна, потому что… — Хару замолчал, пока подбирал нужное слово. А я нервничала и всё больше жалела, что пришла сюда.

— Потому что? Она больна? Думаешь, у неё в детстве крыша поехала из-за нескольких месяцев жизни с духами в лесу? Или есть версия, что эти духи просят плату за спасение ее жизни? Да бред это всё! — я всплеснула руками — Сегодня я хотела спросить ее об убийствах в Токио, хотела признаться в том, что читала эти статьи, но не спросила. А знаешь почему? Потому что она объяснила, по какой причине решила рассказать свою историю.

— Чтобы убедить тебя в том, что Алсу может выжить? Но ведь случай с Юмико — с условием, что он правдивый — один на миллион. Вчера ты интересовалась, слышал ли я что-нибудь об этой истории, а сегодня я осведомился у наших волонтеров из других деревень. Никто не слышал ничего похожего. Заблудившимся из леса нет выхода, потому что прожить там без еды и воды невозможно.

— Но она находила и воду, и еду!

— Прости, но у меня в голове не укладывается.

Мы замолчали, и некоторое время было слышно лишь томное бормотание телевизора в соседней комнате. Я сорвалась с места, решив, что лучше будет уйти. Но Хару удержал меня за локоть.

— Не уходи. Одну я тебя все равно не отпущу.

— Тогда проводи… но молча. Потому что я взвинчена. Вчера мне казалось, что ты мне веришь…

— И сегодня я тебе верю, — мягко сказал Хару. — Просто боюсь за тебя.

На моих глазах выступили предательские слёзы.

— Она обещала помочь. Обещала попросить своих друзей поискать Алсу. Я показала ей фото своей сестры… Хару, ну не верю я, что она — хладнокровный убийца.

— Ладно, тише, — Хару обнял меня.

От него вкусно пахло какими-то необычными благовониями вперемешку с сырой листвой. Я прижалась к нему всем телом и заплакала уже по-настоящему, вероятно, от усталости. Шесть дней в Японии казались мне вечностью.

Осталось четыре дня, а Алсу мы не нашли.

Я уцепилась за последнюю ниточку. Больше мне не на что расчитывать. Если Сара Шиба не прикончит меня, то я готова идти до конца. Надежда на то, что ее друзья найдут мою сестру, крепла с каждой минутой.

И никакой Хару не изменит ситуацию.

Весь следующий день я провела в номере отеля. Не было желания выходить на улицу, завтрак и обед заказала в номер. И с Сарой сталкиваться не хотелось.

Вечером пришёл Дима, сказал, что Хару ждёт в ресторане. Я надела лёгкий кардиган и без лишних слов спустилась вместе с ним вниз. С Хару, несмотря на наши тёплые отношения, я повела себя несколько холодно. Если он подумает, что я до сих пор дуюсь на него, то, наверное, будет прав.

Мы ужинали втроём. Я молчала, а парни негромко обсуждали свой сегодняшний поход. Хару утверждал, что в лесу почти не осталось мест, где они не были. Дима предложил пройтись повторно по некоторым тропам. Возможно, они что-то упустили в самом начале. Я не произнесла ни слова, но всё равно напряжённо слушала, готовясь разнести обоих в пух и прах, если вдруг услышу одно неверное слово.

После ужина Хару попросил меня остаться ненадолго, а Дима, поняв намерение парня, мешать не стал — скользнул в лифт и исчез.

Мы вышли на маленькую терраску. Людей там не было, мы расположились в соломенных креслах, дул прохладный ветерок, небо давно окрасилось в темно-синий цвет. Где-то во мраке зловеще проглядывалась гора Фудзи. Я старалась не смотреть на неё. И в сторону Хару смотреть отказывалась.

— Хочешь завтра пойти с нами? — аккуратно спросил Хару.

— Нет, — резко ответила я, потом вздохнула. — Не вижу смысла, я лишь мешаю поискам.

— Что будешь делать, если Алсу не найдётся?

— Вернусь, — прозвучал уверенный ответ. Я стянула полы кардигана. Хару заметил, что я пытаюсь согреться, поэтому снял с себя куртку и накинул на меня. Стало значительно теплее, куртка пахла кожей и Хару. — Вернусь сюда. Деньги, сам знаешь, есть. Пока я не найду её, не успокоюсь.

— А твои родители знают?

— Нет. Я не смогу смотреть им в глаза, если приеду ни с чем. Что я могу им сообщить? «Алсу исчезла в японском лесу. Ее так и не нашли». И что дальше? У отца может повториться приступ, прогнозы врачей и так не самые лучшие. А мама… — у меня задрожал подбородок. — Бедная мама…

Хару придвинул свой стул ближе и обнял меня.

— Мы ищем, Вита. Ищем и не сдаёмся.

— Понимаешь, почему я зацепилась за мистические рассказы Сары? — я чуть отстранилась, но наши лица все равно находились очень близко. — Я готова верить в призраков, готова на что угодно, лишь бы найти её. Неизвестность сводит меня с ума.

Хару утешал меня, как мог. Похоже, он не из тех мужчин, которые знают, как реагировать на женские слёзы. Ему вообще присуща сдержанность и немногословие. Возможно, это вызвано тем, в каких условиях он вырос, а может, дело просто в языке.

Наконец, я взяла себя в руки, утёрла слёзы и позволила Хару поцеловать себя. Нежностью он пытался смягчить моё положение, жаль мой мозг отказывался воспринимать всерьёз его ласку, а тело сейчас ни на какие прикосновения не реагировало.

Этим вечером в воздухе витал дух чрезвычайно завышенных ожиданий, если не сказать иррационального предчувствия, что что-то будет.

Дима ушёл рано. Весь день я слонялась по деревне, чтобы отвлечь себя от непрошенных мыслей.

Вчера перед уходом Хару пообещал поговорить с другом, у которого есть собака-ищейка. Он думает дать найденую обувь и некоторые вещи Алсу псу. Почему ему это раньше в голову не пришло, я не знаю. Хотя… почему же, знаю. Он всё это время думал, что Алсу самоубийца, которая пришла в этот лес покончить с собой. Максимум, на что он рассчитывал — найти ее труп в какой-нибудь пещере. Он не искал живого человека.

А теперь, когда наши отношения набирали обороты, он задумался над этой проблемой. Я весь день переваривала в голове все восемь дней, что мы провели в Японии. Отъезд близок, а мы не приблизились к цели ни на шаг. Всё, что у меня было — машина, сумочка Алсу и чемодан с деньгами.

Где же ты сама, сестрёнка?

У входа в отель я заметила Сару и быстро отошла в тень за высокие кустарники. Она стояла не далеко от своей машины, говорила по телефону на японском языке. Вот бы знать, с кем и о чем она сейчас говорит. Дима бы понял, но его тут не было.

Я всё всматривалась в лицо Сары, сравнивала с фотографией в интернете и искала отличия. Разница, однозначно, была. Возможно, мелочь, но сколько бы я ни смотрела, эта деталь ускользала от меня.

Чтобы не попадаться ей на глаза, я решила уйти в парк. Пришла в отель как раз тогда, когда ребята возвратились из леса. Однако в номере меня ждал неприятный сюрприз.

— Дима? Что ты делаешь?

— Собираю вещи. Я уезжаю, Вита, — заявил он, не поднимая глаз.

— Что ты делаешь? — возмущённо закричала, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Дим, ещё два дня… Я не понимаю.

Он открыл рот, закрыл. Видно было, как он старается лихорадочно найти подходящие слова для меня. Мало собрать вещи, нужно ещё объяснить своё предательство. У Димы был взгляд потерянного человека, будто это решение далось ему трудно. Но я всё равно хотела знать.

— Я жду объяснений. Ты вот так просто бросаешь меня здесь?

— Ты не останешься одна. Хару будет рядом. Через два дня ты вернёшься домой…

— Хару будет рядом! — повторила я, перебив его. — Хару. Насколько ты доверяешь ему, Дима? В чем дело? Ты рассказывал мне о любви к Алсу, а теперь складываешь ручки?

— Я по-прежнему люблю ее и хочу, чтобы она нашлась. Но участвовать в этом нет сил, понимаешь? — его голос срывался. — Нет! Сегодня в лесу мы нашли труп женщины. Он не принадлежал Алсу, но мог… Я не выдержу этого больше, Вита! Я свихнусь!

Эти слова всколыхнули во мне такую острую и неожиданную ненависть, что я начала задыхаться.

— Ну и уезжай! Проваливай! — кричала я с такой силой, что Дима зажмурился. Я пошла к двери. Оставаться с ним в одной комнате было противно. Прежде чем выйти, добавила чуть спокойнее: — Когда я сюда вернусь, чтобы духу твоего здесь не было.

За спиной хлопнула дверь, по ковровой дорожке глухо стучали каблучки моих балеток. Перед глазами мелькали цветные пятна, голова кружилась, но слёзы сидели внутри. Меня душила злость. Обида терзала душу. Но с Димой или без него я продолжу поиски. Если Хару откажется искать, я сама пойду в тот лес…

Створки лифта раскрылись, приглашая меня внутрь. Я вошла, нажала на кнопку, но проехала всего этаж, как лифт остановился. Ко мне присоединилась Сара. Вот так неожиданность! В тесной замкнутой кабинке я почувствовала себя рядом с ней скверно. Рука сама потянулась к шее, не хватало воздуха.

— Что-то случилось? — с беспокойством спросила Сара. — Я могу помочь?

— Всё нормально, — быстро отреагировала я. — Времени осталось мало, нервы сдают.

— На след не напали?

— Какой след? Всё, что мы нашли — лофер моей сестры. Это доказательство того, что она там проходила. В самом пруду тела не нашли. Видимо, она продолжила путь… не знаю.

Лифт остановился, мы вышли в фойе.

— Вита, я правда хочу помочь.

Я скорчила кислую мину.

— Мои друзья готовы помочь, — добавила она. — Если хочешь, завтра рано на рассвете поедем в лес. Всё, что нужно — взять ее фотографию. Помнишь, Озэму упоминал, что умеет искать людей.

— Не знаю, — поколебавшись, сказала я и хотела уйти, но Сара схватила меня за руку.

— Они знают. Они помогут.

Мы неотрывно смотрели в глаза друг другу. Я пыталась понять, в чём подвох, а Сара ждала ответа.

— Я могу предупредить, куда еду?

— Конечно. Но не опаздывай.

Терять мне нечего, поэтому согласилась. Потом ушла в ресторан, думая про себя: «Это мой последний шанс. И если она хочет убить меня, то пусть поскорее это сделает».

В номер я вернулась уже за полночь. Не стану скрывать, что надеялась увидеть Диму. Мне казалось, что он передумает и останется. Этого не случилось. Его в комнате не оказалось, его сумки тоже.

Щёлкнув выключателем, я прошла к своей кровати, сняла кардиган и застыла, не в силах пошевелиться. Уголок чемодана Алсу торчал из-под моей кровати, но этого быть не должно.

Дрожа всем телом от волнения, я быстро вытащила его, выгребла вещи Алсу и…

— Дима забрал все деньги?

Вскочив на ноги, я открыла ящик тумбочки.

— И телефон Алсу? Что он задумал?

Ночью я плохо спала, прокручивала в голове прошедшие события и никак не могла взять в толк, почему Дима так внезапно уехал, да ещё прихватил с собой то, что ему не принадлежит.

Несколько раз за вечер порывалась позвонить Хару и узнать, может, ему что-то известно. Но потом вспоминала, что у меня запланирована поездка в лес с Сарой, а разговор мог завести совершенно в другую степь и изменить планы. У меня не было времени. Завтра девятый день. А послезавтра мне уже уезжать. Именно поэтому воздержалась.

Зато почти всю ночь звонила Диме. Гудки шли, но он не брал трубку. Я написала кучу гневных сообщений, уверенная в том, что он их читает. А под утро настрочила последнее: «Сегодня иду в лес со своей знакомой Сарой, и будь что будет». Я надеялась, что это его остановит или он хотя бы позвонит, чтобы отговорить, но ничего подобного не произошло. Вёл себя, как сбежавший любовник.

Рано на рассвете я села в машину к Саре, и назад дороги уже не было. Яркие утренние лучи солнца больно били по глазам прямо через лобовое стекло. Я всё время отворачивалась.

— Дима уехал, — призналась я Саре.

— Почему? Разве вы не завтра уезжать должны были?

— Он струсил, вот и уехал, — говорила я, печатая сообщение для Хару. — Хуже нет, когда остаёшься полностью без поддержки.

— Кому тогда пишешь, раз на Диму злишься?

— Хару. Всё это время он занимался поисками сестры, — смело ответила я, а мысленно добавила: «А ещё искал информацию о тебе». Я в упор посмотрела на профиль японки. Такая же холодная, без эмоций и скользкая, как лёд в Ледяной пещере Нарусава. Каковы ее мысли? Она про себя проверяет свой план? Или у неё и вправду добрые намерения? — Я отправила ему геолокацию, — сказала я, когда мы приехали.

Сара не ответила. Вышла из машины и нырнула в чащу темного леса.

— А… разве ты не будешь брать снаряжения? Как потом выход искать?

— Я не заблужусь, не волнуйся, — ответила она, и голос ее звучал уже глухо, эхо исчезло.

И снова этот дурацкий звон в ушах от нестерпимой тишины. Ветки под ногами трещали, но и эти звуки растворялись в воздухе, едва появляясь на свет. Ровный глухой шум крови в ушах был самым громким звуком, что я слышала. С ощущением непонятной, неизвестной и мистической силы, царапнувшей затылок острой колючкой, я шла вперёд за Сарой. С каждым шагом усиливался страх, а вместе с ним и убежденность, что деваться уже некуда.

— Далеко идти?

— Да. Просто не теряй меня из виду.

И вдруг я остановилась.

— Ты убьешь меня? — мой голос потонул в тишине, но Сара услышала, развернулась и уставилась на меня. Я смотрела на неё в ответ и ждала реакции. Девушка была удивлена, но лицо ее явно этого не демонстрировало. — Ты ведь раньше убивала…

— Откуда ты взяла эти мысли? Я убивала, чтобы не умереть с голоду.

— Нет! Ты убивала и потом, — бросила смелое обвинение, после чего Сара подошла ближе. Я смотрела на ее руки, которые не были сжаты в кулаки от негодования, они не тянулись к карманам, в которых, возможно, спрятан нож. Сару трудно было разгадать, но ещё труднее — предугадать ее движения.

Это постоянное отсутствие эмоций и патологическое самообладание в любых ситуациях, в принципе, помогает достойно выглядеть в глазах окружающих. Сара знала, что ее сдержанность — прекрасная возможность быстро завоевать доверие, что она и сделала со мной… и с другими, такими же, как я.

Я понимала, что это заслуга гнусного леса самоубийц, в котором ей пришлось прожить несколько месяцев. Меня не удивляло ее хладнокровие, но в глубине души я надеялась хоть немного, что она проявит себя.

— Ты убила четырёх мужчин, — сказала я. Чего мне терять? Уж лучше выяснить все здесь и сейчас, покончить с этим. — Не отрицай. Если твоё имя Сара Шиба, то в интернете куча новостных статей, кричащих об этом убийстве. И прежде чем ты расправишься со мной, ответь за что.

— Расправиться с тобой? Я хочу помочь.

— В чем заключается эта помощь? Подожди, я догадаюсь. Ты возвращаешь долги своим духам за то, что они сохранили тебе жизнь. А иначе для чего было вырезать глаза и языки тем беднягам и увозить их с собой?

— Беднягам? Вита, ты знаешь мою историю. Ты знаешь, что произошло перед тем, как я сюда попала. Те нелюди вовсе не бедняги! — выкрикнула Сара, и впервые на ее лице отразилась боль. — Да, я их убила. Но то была моя месть за то, что они отобрали у меня нормальную жизнь. Они расстреляли не только моих маму и папу, но и подруг, всех, кто находился тогда в нашем доме! Я обошлась с ними по-божески, поверь. — Сара сделала паузу, а когда убедилась, что я готова слушать, продолжила: — Я долго готовилась к этому событию. Искала, проверяла, выясняла. Потратила года на то, чтобы вычислить своих убийц. Мне пришлось провести внутреннее расследование, допросить дядю, своих кузенов и всех, кто работал с папой. Причина банальна, как и всегда. Деньги и жажда власти.

— Такое преступление не могло остаться незамеченным.

— Оно и не осталось. Нескольких посадили, там было ловко всё подстроено. Но главный виновник — папин заместитель — оставался на свободе и радовался жизни. Сейчас его внучка где-то здесь, в Аокигахара, а он точно смотрит на неё с небес.

— Ты…

— Поступила так же, да. Считаешь, это жестоко?

Конечно, я считала, что это жестоко, ведь ребёнок ни в чём не виноват… И тут я осеклась, Юмико тоже не была виновата, и ее подруги… Так, может, стоит смириться с такой жестокостью?

— Я помогу тебе, а потом сдамся полиции. Я всё заранее продумала. Приехав сюда, я всего лишь хотела попрощаться с родными местами, со своими друзьями… Я привезла сюда девчонку, но всё равно ношу ей еду. Не получается у меня просто взять и бросить ее тут. Я даже надеялась, что твой Дима с поисковой командой ее найдут. Но девчонка им не попадалась. Недавно я вытаскивала ее из ямы, она поранила себе ногу, сейчас лежит в моем старом доме.

Так вот, откуда все те ссадины и грязь на Саре в день, когда я встретила ее в фойе. Вот, почему она была так негативно настроена и прогнала меня.

— Я собираюсь показать тебе, где она. Спасёшь девчонку.

— Значит, я попалась тебе случайно?

— Да. Если честно, услышав твою историю, я сразу поняла, что смогу на тебя положиться. Но не могла же я так просто взять и сказать, что убила четырёх человек, привезла в лес семилетнюю девочку, внучку убийцы моих родителей, которую ты должна спасти. Такие истории быстро не рассказываются. Ты ведь понимаешь меня? Теперь, когда всё знаешь?

Я не испытывала к Саре отвращение, страх испарился, как будто его и не было, а природа леса вдруг показалась мне прекрасной. Она поступила правильно. Потому что я не собиралась ее подводить, зная, что она не безвозмездно просит.

Помоги мне, а я помогу тебе — ее замысел.

Спасти две жизни — разве может быть что-нибудь важнее этого?

— Что я должна делать? — с готовностью спросила я.

— Сначала встретимся с моими друзьями.

Она повернулась и снова пошла по тропинке. Я двинулась следом. Мы пересекли чащу заковыристых деревьев, обогнули какой-то камень и остановились у корня, торчащего из земли дугой. Сара долго с кем-то разговаривала на японском языке, я, конечно, ничего не понимала. Потом она попросила фотографию Алсу. Я вынула сложенный снимок из кармана джинсов и протянула Саре, которая тут же продемонстрировала ее воздуху.

От мысли, что там сейчас стоит дух человека, да ещё и мальчика, у меня всё похолодело внутри. Я почувствовала, как ворот футболки душит меня.

Поговорив ещё немного, Сара обратилась ко мне:

— Озэму говорит, что Алсу здесь давно нет.

— Что значит «нет»? Тогда где она? — мой пульс зашкаливал.

Сара перевела мой вопрос на японский, помолчала, затем сказала:

— Ее унесли отсюда несколько дней назад.

В эту секунду меня охватило ощущение полного бессилия — что думать, я не знала. Алсу не сама ушла, ее унесли, а это могло означать что угодно.

— Получается, всё это время мы не там искали? — тихо произнесла вопрос, по щеке катилась горячая слеза. — Вот Дьявол! Где она? Живая ли?

Сара положила руку на моё плечо, но я тут же ее скинула. Это не обидело её. Со свойственным ей спокойствием и невозмутимостью сказала:

— Озэму говорит, что на тот момент она была без сознания. Двое мужчин нашли ее, пощупали пульс, потом один из них взял ее на руки и унёс. Говорит, что эти мужчины местные. Можно поспрашивать в соседних деревнях. Что скажешь?

Моя душа вновь наполнилась надеждой. Я верила с самого начала, что моя сестра жива и она найдётся, так почему я должна сдаться теперь? И я кивнула.

— Да. Да, будем искать. Ты ведь поможешь? Я не знаю языка… я…

— Я здесь для того, чтобы помочь. Идём! День будет длинным.

Я сделала шаг, но вдруг остановилась.

— А та девочка? Может, позвонить Хару? Пусть он ее найдёт и заберёт. Вдруг она не протянет.

Сара подумала, прежде чем дать ответ.

— Конечно. Из машины позвонишь Хару.

Сара шла быстро, будто внутри тикали часы, и она должна успеть секунда в секунду. Я следовала за ней нахмурившись и плотно сжав губы, боясь отстать. Мне не нравилось ощущение, словно кто-то невидимый дышит в спину. Я даже несколько раз обернулась. Вроде ничего странного. Тогда почему я не могла избавиться от чувства, что меня вот-вот кто-то толкнёт? Я стала тверже ступать на землю, ведь здесь так легко споткнуться о выступающий корень, упасть и покатиться кубарем навстречу неизвестности. Под зелёным мхом корни были скользкими. Расшибиться здесь можно было в два счёта: раз — упал, два — пропал. Моё подсознание начинало работать против меня, подкидывая мысли, благодаря которым я окончательно сойду с ума. Я шла вперёд, а неестественная тишина, по-прежнему царившая вокруг нас, давила на уши. «Мы не одни. Не одни. Их много». Показалось, что я слышу шёпот, но уговорила себя, что листва на деревьях шумит, создавая неясные, глухие звуки. «Ш-ш-ш», — слышала я. И среди всего этого шипения я вдруг услышала настоящий детский плач.

— Что это, Сара? Ты слышишь?

Она остановилась.

— Нас сопровождают духи.

— Нет. Я слышу плач, — сказала я, проигнорировав информацию, которую меньше всего хотела знать. Я не могла их слышать. Это Сара их видит и слышит, а я простой человек, не способный слышать голоса призраков. Поэтому осталась при своём мнении: не слышу духов, слышу шум природы. И плач. — Слышишь? Детский плач. Это она?

Сара растерянно огляделась.

— Мы идём к выходу, а она находится далеко отсюда, даже от того места, где мы только что были.

— Давай, спроси своих сопровождающих! — крикнула я, теряя терпение. — Они же всё знают!

— Эти духи не разговаривают со мной, Вита.

— Чёрт бы вас всех побрал! — почти рычала я в пустоту на деревья, на воздух, на того, кто лишил себя жизни по собственной воле и теперь не даёт покоя живым. Потом пошла на плач. Сара кричала, чтобы я остановилась. Но зачем? Если мне предстоит вытащить девочку из леса, то почему не сделать это сейчас? Я сделала шаг и случилось то, чего я больше всего боялась. Ступив на скользкий мох, я проехалась по земле, затем упала, перевернулась несколько раз и очень больно приземлилась на спину.

Через минуту передо мной стояла Сара, протягивая руку.

— Нельзя их злить, — сказала она. — Плач не принадлежит девочке. Это загробный плач — ловушка. И ты купилась. Ушиблась?

Я уже стояла на ногах, отряхивая с джинсов грязь и сухие ветки.

— Кажется, я ушибла спину. Идти могу.

Однако двигалась я медленно. Боль в правом боку была невыразимая. Сара вела меня под руку, указывая, куда лучше ступать. Я скатилась с небольшого склона и, надо сказать, удачно. Всего в сантиметре от моей головы торчали опасные коряги. Где бы я была, если бы напоролась хотя бы на одну из них?

Я ойкала, держась одной рукой за свой бок, а второй цеплялась за Сару.

— Ты уверена, что хочешь ехать в соседние деревни? — спросила она.

— У тебя нет времени, у мня тоже. К черту боль. Я хочу найти свою сестру.

— Чудес не бывает, Вита. Неизвестно, куда ее унесли. Может, она давно в Токио, где-нибудь в больнице или…

— Или? — я с презрением воззрилась на неё. Нервы сдавали, я почти прокричала следующее слово: — В морге? Это ты хотела сказать? Нет! Я даже думать об этом запрещаю.

Внезапно откуда-то из гущи деревьев выбежал Хару, и не разбираясь оттолкнул от меня Сару. Но что ещё больше удивило меня — с ним был Дима.

— Я держу ее! Уводи Виту отсюда, Дима! — кричал Хару. Он обхватил Сару двумя руками со спины и крепко держал, и хотя она совсем не брыкалась, что-то отбирало у него все силы.

— Что? — крикнула я, отшатнувшись от Димы. — Подождите. Никуда меня уводить не надо! Что все это значит?

— Вита, — Дима тянул ко мне руки, — мы поговорим, но не здесь.

— Здесь! — крикнула я и отошла от него, но тут же скорчилась от боли. Когда резь прошла и я смогла дышать, повернулась и велела Хару отпустить Сару. — Она не убежит. Сара, прости, но Хару знает почти всё о тебе. Мы вместе искали информацию о тебе.

Как и в любом другом случае, выражение лица Сары осталось неизменно бесстрастным, непроницаемым. Никто не догадается, что творится в ее голове. Она заговорила с ним на японском и по мере того, как говорила, хватка Хару слабела. Он посмотрел на меня.

— Это правда?

Из всех присутствующих только я одна не понимала японский. Дима закрыл глаза и вскинул голову вверх.

— Я должен был догадаться.

— Что? О чем вы?

— Я сказала, что Алсу где-то в соседней деревне, — пояснила Сара. — В лесу ее давно нет.

И что она ответит, если они спросят, откуда у неё такая информация? Как ни странно, но такого вопроса не прозвучало. Хотя Хару мог уже спросить. Я допускала мысль, что Сара сама собственными глазами случайно…

Я резко подняла голову и, проковыляв до Сары, посмотрела ей в глаза.

— Нет никакого Озэму. Нет Акио-сан. В самом начале истории ты что-то упоминала про психологическое состояние ребёнка, попавшего в лес самоубийц, но жаждущего жить. Воображаемые друзья. Они живут в твоём разуме, а значит… — я сделала паузу, остальные тоже молчали. — Ты была в лесу, когда с Алсу случилось несчастье. Ты сама всё видела. Признайся уже. Всё равно решила сдаться полиции.

Мои последние слова произвели впечатление на Хару. Я заметила, как вытянулось его лицо. Дима стоял за моей спиной, и видеть его выражения я не могла.

Сара медленно переводила взгляд с одного на другого, затем отошла к дереву и села на корень.

— Хорошо. Я расскажу.

Юмико больше не существовало. Когда ей исполнилось восемнадцать, она решила сменить имя и взять девичью фамилию матери. Деньги позволяли, да и у дяди были кое-какие связи. Юмико сослалась на свой страх. Она знала, что настоящий убийца на свободе, поэтому боялась, что узнав о чудесном возвращении Юмико, он достанет ее. А с новым именем она станет другим человеком.

И она стала Сарой Шиба.

Пока совсем маленькая Юмико жила в лесу, она многому научилась, в том числе контролировать свои эмоции. Она никогда не плакала, умела держать при себе ярость, но и улыбалась в очень исключительных случаях. Однажды ее двоюродная сестра сказала, что у Сары искусственная улыбка. «Ты будто не умеешь веселиться. Губы улыбаются, а в глазах холод», — говорила она. Сара никак это не комментировала, она просто не способна была оправдать своё поведение. Лес сделал её такой. И даже убийство она совершала с холоднокровным спокойствием, не чувствуя страха.

Психологи называли ее состояние «бодрствующей комой».

Позже одна женщина психолог поставила более точный диагноз — расстройство психики, деперсонализация и дереализация. И объяснила это тем, что Юмико в хрупком возрасте оказалась в травмирующей ситуации, когда в мозгу произошли серьёзные изменения.

И она пыталась лечить её. Однако Сара верила в то, что она не совсем утратила чувства и эмоции. По крайней мере, в глубине души дремала ненависть и сладко потягивалось желание отомстить.

Прошёл не один год, прежде чем Сара смогла привести свой план в исполнение. Ей не нужна была красивая жизнь, она хотела возмездия. Внучка заклятого врага отца Тадао Уэта, который проработал его заместителем много лет, вынашивая жестокий план расправы, подвернулась Саре случайно. Изначально Сара хотела пристрелить Тадао и его сообщников и скрыться, но увидев семилетнюю девчушку, она поняла, что лучшей мести не придумать.

За два дня до убийства Сара похитила девочку, но обращалась с ней очень хорошо. Тадао она расстреляла последним, но перед этим успела сообщить, что его внучка у неё. «Она поедет со мной лес Аокигахара. Догадываешься зачем? Вспомни, как ты меня там оставил. Я ничего не забываю». Слова мольбы Тадао ничего не значили. У Сары было психологическое расстройство, у неё отсутствовали чувства, а вместе с ними и жалость.

В ту же ночь, едва совершив убийство, она отправилась в путь. Пока полиция осматривала место преступления, она неслась по шоссе в сторону горы Фудзияма, в лес Аокигахара, а в багажнике спала семилетняя Джун.

Приехав в деревню Нарусава, Сара предоставила поддельный документ на имя Юмико, взяла ключ от номера и вернулась в машину. Сначала она избавится от ребёнка, а потом передохнёт.

Джун не плакала, когда Сара завела её в лес.

— Мне нужно спрятать тебя. Ты должна быть послушной, не убегай. Лес очень большой. Если я однажды не найду тебя там, где оставила… — Сара притормозила, заприметив вдалеке яркий свет от фонаря. Если там и был человек, то он либо спал, либо был мертв. Свет был неподвижен. Сара передвигалась по знакомым с детства местам без фонаря. Она знала Аокигахара настолько хорошо, что могла передвигаться по нему с закрытыми глазами. — Если не найду тебя однажды, — чуть медленнее повторила она, дёрнув девочку за руку, — то не смогу вернуть маме. Поняла?

Джун промолчала. Мужественная девочка. Было бы хуже, если бы она хныкала всю дорогу.

Сара приблизилась к фонарю и поняла, что его кто-то выронил. Она не стала к нему прикасаться, решила сначала разобраться с ребёнком, а потом вернуться и проверить, попал ли кто-то в беду, и может ли она что-то сделать.

— Ложись спать. Ничего не бойся. Завтра принесу еду, — сказала Сара, когда они добрались до места, и расстелила одеяла на земле, которые прихватила с собой.

Сама она спала на собранных в кучу листьях под которыми рос противный мох и на одежде самоубийц. После того, как Юмико оправилась и подросла, она начала изучать карту леса и поняла, что жила ближе к горе Омуро, где преобладают широколиственные деревья, вроде японских буков и монгольских дубов — сквозь их листву светило солнце. Также в лесу росли кипарисы и японская цуба. В неглубокой почве поверх твёрдой лавы корни деревьев вынуждены расти в стороны, образуя бугорки и ямы. Когда деревья достигают определенной высоты, их корни становятся неспособны больше поддерживать стволы, и они падают. Поэтому почти все деревья в Аокигахара были одинаковые по высоте. Юмико нашла хорошее место среди заваленных деревьев, в которых образовалась вполне безопасная пещерка. Туда она привела Джун.

Оставив Джун, Сара вернулась к тому месту, где лежал фонарь. Батарейка садилась, свет тускнел с каждой минутой, однако, он уже не был ей интересен. Внизу Сара разглядела человека, наполовину находившегося в воде. Она знала, что по скалистому склону ей самостоятельно не спуститься, пришлось проделать огромный путь бегом до машины и обратно.

В багажнике у неё лежало всё необходимое на тот случай, если что-то случиться. Сара готовилась к поездке почти семь месяцев, поэтому продумала все до мелочей.

Сначала она спустилась вниз и обнаружила девушку с пробитой головой. Но живую. Пульс был частым, дыхание ровное. Просто без сознания.

Хрупкая японка только с виду казалась слабой. На деле у неё хватило сил подтянуть девушку, вытащить из воды, затем обвязать ее веревкой и вытянуть наверх.

Из веток она наспех смастерила носилки, обмотав стыки клейкой лентой. Она работала быстро и продуманно. Из веревки она сделала тягач по типу тех, что делают для домашних питомцев. Таким образом дотащила раненую девушку до машины, уложила ее в багажник, села за руль и некоторое время думала, как поступить. В больницу нельзя. Бросать девушку тоже не желательно. Пока ее найдут, пройдёт время. Судя по фонарю, она пролежала без сознания два или три часа. А это уже много.

В конце концов Сара завела мотор и поехала туда, где провела своё детство. Ничего другого ей не оставалось.

Наступило долгое молчание. Я подняла голову вверх и увидела свет, пробивающийся сквозь широколиственные деревья. Воздух был влажным и прохладным. Дима сидел на соседнем с Сарой корне дерева, прикрыв рот ладошкой. Он не мог поверить в то, что услышал.

— Ты спасла Алсу? — шепотом спросил он. — Ты знала, что мы ищем её и тянула… Зачем?

Я знала ответ. Джун. Саре необходимо было посвятить меня в суть своей истории, чтобы произвести бартер.

Я помогаю тебе, а ты помогаешь мне.

Хару всматривался вглубь леса.

— Мы обошли почти весь лес, но никакой семилетней девочки не видели. Как такое возможно?

— Я предупредила ее, велела притаиться, если услышит других людей. Я запугала её, поэтому вы никого не нашли.

— Что-то не вяжется во всей этой истории, — подметила я. — Совсем недавно ты говорила мне, что надеялась на то, что девочку найдёт Дима или Хару. Как же ты могла надеяться, если запугивала ребёнка?

Сара смотрела перед собой, словно в пустоту.

— Надеялась, но продолжала поступать наоборот. Я не желала ей смерти. На месте Димы или Хару мог оказаться кто угодно. В целях ее же безопасности я просила не шуметь. Я очень хорошо понимаю, что она чувствует. — Она встала. — Вот и всё. Я покажу вам, где сейчас находится Алсу. Потом отведу вас к Джун, вернёте её родителям.

Не дожидаясь наших реплик, Сара двинулась по тропинке к дороге. Я бы ни за что не поняла, в какую сторону идти. Это ещё раз доказывало, что Аокигахара стал почти что её домом.

Машина Димы стояла поперёк стоянки, что ясно говорило об их спешке. Я мимоходом отметила, что Дима успел забрать Хару. Значит, моё сообщение он не проигнорировал.

Выходя из леса, меня ослепил яркий свет солнца. Погода стояла прекрасная. В летнем небе пронзительно свистели птицы, над головой простиралось бескрайнее синее небо. Хару сел в машину к Саре, а меня заставили ехать с Димой. Но это даже хорошо, потому что у меня остались к нему вопросы. Я до сих пор не могла оправдать его поступок. Честно говоря, я не понимала, как он смотрит мне в глаза после всего.

Корчась от боли в спине, я устроилась на переднем сиденье, грубо отказавшись от помощи Димы. Он не сразу поехал, пару минут мы ждали, когда Сара выедет на дорогу.

— Ты обижена на меня, знаю. Но так надо было.

— Обижена? Нет, Дима, я не обижена. Я зла и не хочу с тобой разговаривать. Однако придётся, потому что ты сейчас же объяснишь, зачем ты взял деньги и телефон Алсу.

— Я не собирался уезжать. Сегодня я бы вернулся и всё тебе объяснил. Если бы ты не написала мне, что пойдёшь в лес, да ещё и с Сарой… С убийцей!

Я удивлённо уставилась в его сторону.

— Откуда тебе это известно?

— Я разговаривал с Хару. Он рассказал. Вчера мы обо всём поговорили и пришли к выводу, что ты не должна рисковать.

— Отлично! Вы спелись!

— Не иронизируй. — Дима вырулил на дорогу вслед за Сарой. Вокруг ни души, ни одного автомобиля. Лишь ровная дорога и природа. У Димы был уставший вид. Ясно, что он ехал сюда без остановок. Возможно, не спал ночью. Выровняв автомобиль, он расслабился в кресле и продолжил свои объяснения. — Если бы я сказал, что на самом деле собираюсь сделать, ты вряд ли позволила бы мне это. План мог провалиться. Я был уверен, что ты разозлишься и уйдёшь из комнаты. Всё вышло даже легче, чем мы с Хару задумали. Если бы ты не ушла, пришлось бы идти на хитрость.

— Кажется, я догадываюсь, что произошло… Ты смог, да?

— Да. Выезжая из Нарусава, я связался с Кавказцем. Сказал, что нашёл деньги и могу их отправить переводом.

— Там ведь не вся сумма.

— Брось, Вита! Там и так очень много было. Это лучше, чем ничего. В любом случае, вечером я выслал ему деньги. Всё. Больше он нас не потревожит, и Алсу в том числе.

— Ох, не знаю, что сейчас больше испытываю к тебе. С одной стороны, гордость… но с другой — я тебя убить готова!

В руках ожил телефон. Звонил Хару.

— Алло?

— Вита, мы едем до Минобу. Ехать примерно час. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Минобу — это деревня?

— Посёлок, да. Сара утверждает, что Алсу сейчас там.

У меня затрепетало сердце от мысли, что кошмар скоро закончится, я увижу свою сестру целой и невредимой. Ради Алсу я даже готова простить Диме его выходку. К черту деньги! К черту Кавказца и все его угрозы! Алсу жива, и теперь с ней всё будет хорошо.

Через сорок пять минут у меня затекли ноги, вся правая сторона пульсировала и ныла. По дороге не нашлось ни одной аптеки, чтобы купить обезболивающее средство. Я стойко терпела боль до самого приезда. Потом я уже о ней не думала. Когда Сара свернула к маленькому домику, меня охватило радостное предвкушение встречи с сестрой.

Первое, что бросилось в глаза — нет соседних домов. Вокруг небольшого дворика раскинулись леса. Дом находился далековато от главной дороги.

Я подошла к Хару и спросила:

— Это и есть Минобу?

Его глаза улыбались, когда я произносила это название. Наверное, я не так как-то сказала, но исправлять он не стал.

— Да, но основной посёлок находится немного дальше.

Я посмотрела на Сару, она разговаривала с кем-то по телефону. Эмоции на лице отсутствовали, движения плавные, уравновешенные.

— С кем она разговаривает?

Хару прислушался.

— Не знаю. Возможно, с хозяином дома. По её словам не понять.

Дима волновался, для него предстоящая встреча с Алсу так же, как и для меня, перекрыла все другие чувства, оставив нетерпеливое ожидание и возбуждение. Я поражалась тому, как быстро стало всё равно на то, что он вытворил вчера. И на Хару за сговор с Димкой я не держала зла. В данную минуту я готова была простить всех.

Во дворе появился мужчина, на вид лет шестидесяти пяти, очень седой. Он прихрамывал на одну ногу и тяжело дышал.

— Это брат человека, который меня вырастил, — объяснила Сара на английском специально для меня. — Он все это время ухаживал за твоей сестрой. Мы назвали ее Ханако. У этого имени красивое значение — «дитя цветка».

— Ханако? — с удивлением повторила я. — Она до сих пор без сознания?

— Лучше, если ты сама всё увидишь, — спокойно сказала Сара, приглашая меня пройти к крыльцу дома. Потом повернулась к парням. — Подождите здесь. Для Алсу хватит пока одного человека.

— Но я тоже хочу ее увидеть, — возразил Дима. Он двинулся за мной, но Сара перекрыла ему собой путь. — Увидишь своё время. Позволь сначала Вите с ней встретиться.

— Это ловушка? Я не верю твоим словам.

— У меня нет оснований говорить неправду.

В этот момент вмешался Хару, но я уже не понимала, о чем он говорил Диме, потому что перешёл на японскую речь. Пока парни спорили, я прошла внутрь дома, сняв по традиции обувь, где положено. Мужчина жестами показывал мне путь.

— Ханако here, — с энтузиазмом произнёс мужчина и сдвинул голубую створку в сторону.

Я очутилась в светлой комнате васицу. Ещё до приезда в Японию Дима рассказывал о традиционных японских комнатах, в которых, как правило, нет ничего, кроме деревянного столика и шелковой отделки на стенах, и оконных рам — гладких, как поверхность пруда. Полы застелены плетёными ковриками татами из стеблей риса, обмотанных тканью.

У окна на матах сидела девушка. Моя сестра. Прямые волосы доходили до пояса, у неё всегда волосы были длиннее, чем у меня. Я часто подстригала кончики, потому что они постоянно секлись. У Алсу волосы были здоровые и некрашеные. На ней было надето светло-синее кимоно. С первого взгляда я не заметила, чтобы что-то в ней было не так.

Но что-то всё таки было не так.

Когда я вошла, она не шевельнулась — как смотрела в окно, таки продолжала смотреть. Я решила позвать её по имени.

— Алсу?

Девушка повернула голову и уставилась на меня. Я выдавила улыбку, хотя внутри всё дрожало от переизбытка чувств. Глаза Алсу были холодными, не выражавшими никаких эмоций. Даже у Сары иногда виднелся проблеск радости или печали. А тут — ничего. Она смотрела на меня, как на чужого человека, долго и мучительно. А потом я услышала ее голосок:

— Кто вы?

Кто я? Кто я?!

Внутри меня начиналась истерика.

— Алсу, это же я — твоя сестра Вита.

Я говорила по-русски, Алсу чётко отвечала мне на том же языке. Но меня она не узнавала.

Шагнув назад, я наткнулась на Сару. Я и не обратила внимания на то, когда она пришла.

— Что с ней? — дрожащим голосом спросила я.

— Она ничего не помнит. Если бы помнила, давно вернулась бы. В полицию мы не могли пойти, тогда на меня бы вышли. Поэтому решили ждать, когда она вспомнит хотя бы имя.

— Что с ней случилось?

— Она очень сильно ударилась головой об корень.

— После аварии она не оправилась до конца. У неё была травма головы. Это могло стать причиной амнезии?

— Не знаю, Вита. Я не врач.

Все это время мы перешептывались на английском, но Алсу не слушала нас. Она вернулась к прежнему занятию — изучала вид за окном.

Я приблизилась и села рядом. Совсем чужая, не было той жизнерадостности и легкомыслия, присущие ей. Больно видеть перед собой человека в оболочке родной сестры. Я не знала, с чего начать.

— Мы долго тебя искали. Ты пропала.

— Почему?

— Пошла гулять и упала, мы тебя потеряли, — сказала я, словно Алсу была ребёнком, на глаза наворачивались слёзы. Я хотела обнять ее, но не могла. Моих объятий Алсу не поймёт. — Но теперь, когда ты нашлась, я отвезу тебя домой. Вскоре ты все вспомнишь.

— Я тебя не знаю совсем.

— У меня дома есть много-много наших с тобой фотографий… О! Здесь, в галерее телефона есть парочка. Сейчас покажу.

И я стала показывать Алсу фотографии. Она внимательно их изучала, но без улыбки и без всякого выражения на лице. В какой-то момент мне показалось, что она и себя не узнавала. От отчаяния слёзы рвались наружу. Алсу нашлась, но разум ее погас, как саечное пламя.

Спина дико болела — казалось, боль растеклась по всему телу, вплоть до мозга. Виски пульсировали, из глаз рвались слёзы. Я поменяла позу, потом отвернулась, чтобы Алсу не заметила моего трагичного лица. «Я нашла ее живой, а амнезия лечится», — твердила себе, но не успокаивалась.

Через некоторое время в комнату вошла Сара с подносом.

— Чай, — сказала она.

— Где Дима с Хару?

— С ними Садао. Не волнуйся.

Я наблюдала, как Алсу умело разливала чай по чашкам. Сара пристроилась рядом.

— Этот Садао знает, что ты натворила? — спросила у Сары.

— Не в подробностях. Но знает, что я в бегах. Если хочешь, я поговорю с Ханако… Э-э-э… С Алсу. Запомни, всему своё время. Покажете хорошим специалистам. У неё не просто амнезия, скорее мозг поврежден. Потому что она ведёт себя не как взрослая девушка.

— Да, я это уже заметила. — Вздохнув, я припала к чашке, чтобы не разреветься. — Пожалуй, я сначала объясню всё Диме.

— Конечно. Я побуду с Ханако.

— С Алсу, Сара. С Алсу.

Я обещала себе быть мужественной. Не всё так страшно. Возможно, она сможет выздороветь. Однажды проснётся и скажет: «Вита, сестричка! Сегодня такое яркое солнце! А давай шоппинг устроим?»

Увидев меня, Дима поднялся на ноги.

— Ну, что? Как она?

Губы нарисовали улыбку, которая тут же искривилась, мои плечи затряслись. Дима распахнул руки, и я бросилась в его объятия, рыдая навзрыд.

— Дима, она…

— Тихо, тихо. Вит, не пугай. — У Димы тоже стояли в глазах слезы. — Сара сказала, что она жива.

— Алсу ничего не помнит. Она меня не помнит. Амнезия. Господи, я не выдержу…

Хару оказался рядом, потому что Дима рванул в васицу, где находились Алсу с Сарой. Хару старался утешить меня, предлагал воду, но я отказалась. То были самые сложные минуты для меня.

Весь день мы общались с Алсу, готовили ее отъезду. Сара предложила посадить девушку в ее машину. Дима не в состоянии был садиться за руль, поэтому его автомобиль повёл Хару. А я устроилась с Алсу на заднем сиденье машины Сары. Мы отправились в Нарусава, в отель. Нас с Димой ждало много дел. Необходимо было купить ещё один билет, и сменить бронь наших с ним билетов.

По дороге Алсу уснула у меня на плече. Я гладила ее по волосам, целовала в макушку. Наконец, я могла ее обнимать.

Никогда прежде я не задумывалась, насколько сильно люблю свою сестру. Мы часто ссорились, спорили, упрекали друг друга. Хоть раз мы признались в любви? Нет.

Отныне я буду часто произносить эти слова.

— Я люблю тебя, сестрёнка, — прошептала я и поцеловала в висок.

Мы приехали в отель, когда стемнело.

В вестибюле мы попрощались с Сарой. Я крепко обняла её.

— Как бы тени поступила с теми людьми, я не упрекаю тебя. Ты спасла мою сестру, не дала умереть и девочке. В душе ты добрая, Юмико. Уверена, когда ты выйдешь из тюрьмы, жизнь твоя изменится по-настоящему. Я желаю тебе счастья.

— Прости меня, Вита, за всё. — Она отстранилась. — Больше мы не увидимся. Это короткое знакомство многое для меня значит. Я выплеснула всё, что сидело внутри. Теперь я свободна. Моя душа свободна.

Я посмотрела на неё и не поверила своим глазам. По щекам Сары бежали слёзы. Она плакала.

Вернувшись в комнату, я ещё долгое могла прийти в себя. Алсу уснула на моей кровати. Я тихо складывала наши вещи. Дима занимался билетами.

А Хару собрал бригаду и поехал за Джун.

Минуты ожидания превратились в часы. В какой-то момент мне казалось, что время вовсе остановилось, чтобы подразнить меня. Нарочно.

От волнения я не знала, куда себя деть. Ходила взад и вперёд с мыслями о том, что спустя три месяца я, наконец, увижусь с Хару. Ему это решение далось нелегко. До сегодняшнего дня он никуда дальше Токио не ездил. Путь был не короткий, затрат потребовалось много. Я лишь надеялась, что он не пожалеет о своём решении навестить меня.

На табло высветилось, что самолёт из Токио приземлился. Всего несколько минут разделяли нас от встречи. Мы так долго ждали и планировали. Взаимное притяжение победило. После всех событий в Японии мы толком не попрощались, а поговорить смогли только спустя два дня после того, как я вернулась домой. И то! Я была так разбита, что не обращала внимания на нежности Хару.

Сегодня будет всё по-другому. Я улыбнулась и своим мыслям и Хару, внезапно появившемуся перед моими глазами.

— Привет!

Хару распахнул руки, чтобы я могла нырнуть в его объятия.

Не верилось, что можно так соскучиться по человеку.

Мы обнялись. На нас смотрели любопытные люди. Хару — азиат. Кому не будет интересно смотреть на необычную пару? Но мне было всё равно. Отстранившись, я долго смотрела на него. С такой нежностью, с какой смотрят на парня, вернувшегося из армии.

— Как добрался?

— Получил огромное удовольствие! О тебе думал.

— Вот как? — Мы взялись за руки и медленно пошли к выходу. Я не могла оторвать от него взгляда. — Я тоже думала о тебе. По большей части о том, как мы проведём время вдвоём.

— Ты покажешь мне город, накормишь местной едой… э-э-э…

— Познакомлю с мамой!

Хару испуганно посмотрел на меня, и я засмеялась.

— О, ты не так всё понял! Мама приехала приглядывать за Алсу. Сам знаешь, Дима вынужден работать, а сиделки сейчас дорого стоят.

— Кстати, как ты устроилась на новой работе?

— О, это большой спортивный комплекс. Мне там очень нравится. Персоналу, кстати, выдают бесплатные клубные карты. Так что по выходным я хожу на массаж, купаюсь в бассейне и посещаю тренажёрный зал.

Хару не удержался, чтобы оглядеть мою фигуру с ног до головы.

— По-моему, тебе идёт это на пользу.

— Хорошо. Приму за комплимент, — ответила я со смехом.

Мы вышли на улицу, прохладный ветер обдувал наши лица, но мы были так поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг. В такси обнялись и шептали всякие приятности.

Ничто больше не могло помешать нам наслаждаться чувством тихого счастья. Не было больше Сары Шиба. Моя сестра не занимала все мои мысли. А лес Аокигахара не угрожал своим величием.

Это был второй день Хару в моём городе. Дима подсуетился, чтобы его выходной совпал с моим. Мы решили поехать вчетвером в пиццерию. Алсу полюбила пиццу, ела ее большими порциями. Признаться, мне нравились ее лишние килограммы, ведь несмотря на отсутствие воспоминаний из прошлого, она была вполне нормальным человеком.

Однажды мы с мамой сидели у меня дома, перебирали старые посудные наборы (после приезда я задалась целью избавиться от лишнего хлама), и сравнивали Алсу до исчезновения и сейчас. Так мама честно призналась, краснея и стыдясь своего материнского эгоизма, что Алсу с амнезией ей нравится больше. И я согласилась, потому что моя сестра стала внимательнее к нам, она хваталась за любую работу по дому, всем улыбалась и была приветлива.

Минусов тоже хватало. Маму с папой она называла по именам, меня воспринимала, как друга. Не секретничала, как бывало прежде, не советовалась и никогда не звонила сама. Зато когда мы сказали, что Дима ее любимый человек, Алсу улыбнулась. Уже через месяц Дима шепнул мне на ушко, что у них самые естественные отношения. Моя сестра окончательно и бесповоротно влюбилась в Диму, свободно говорила о свадьбе и о будущих детях. Прежняя Алсу не стала бы заикаться о последних.

Доктора работали с Алсу, но не обещали особого прогресса. Всему виной стала черепно-мозговая травма, которую она получила в аварии. Падение в лесу и удар повредили очень тонкие мозговые ткани. Врачи говорили, что Алсу не вспомнит многого. Если и вспомнит, то вспышками, что может привести к стрессам. Поэтому нам следует быть внимательными к тому, что она берет в руки, на что смотрит; следить за собственными словами. Одно неосторожно выроненное слово могло привести к нежелательным последствиям.

Последний специалист, который занимается лечением амнезии, посоветовал познакомить Алсу с ее прежней жизнью заново и не настаивать на том, чтобы она что-нибудь вспомнила.

Так мы и сделали. Просто жили и радовались жизни. Никому из нас не хотелось напоминать ей те кошмары, что она пережила. «Алсу стала лучше. Зачем нам возвращать прежнюю?» — сказала мама после очередного похода к врачу. Больше мы к докторам Алсу не водили…

Дима позвонил и сообщил, что «забил» столик. Мы с Хару задержались, потому что фотографировались на каждом углу, пока не добрались до пиццерии.

Заказав три большие пиццы с пепси, мы вели непринужденную беседу, шутили, смеялись. Я рассказала, как Хару пытался самостоятельно поговорить с продавцом в магазине сувениров и перепутал русские слова «покажите» с «откажите». Продавец долго не мог понять, что хочет от него японец, но кивал, сохраняя вежливое удивление. Хару при этом упорно извивался, демонстрируя свой ломанный русский. Я пришла на подмогу, когда у продавца потекли струйки пота по лицу от напряжения.

За нашим столиком было очень шумно. О событиях в Аокигахара мы старались не говорить. Лишь однажды вспомнили о лесе, когда речь зашла о нас с Хару.

— Слушай, друг, а почему бы тебе не забрать Виту к себе в Японию?

— Нет, с меня хватило Аокигахара, — запротестовала я. — Даже рядом с Хару этот лес будет нагонять на меня жуть.

— А кто говорит про Аокигахара? Можно же жить в Токио! Там перспективы хорошие. Большой город, большие шансы.

— Да, да. И цунами!

— Чёрт, Вита, после Аокигахара тебе страшны цунами? Ты в пещере просидела в ледяной воде по горло! Должна была закалить свою смелость.

— Дим, я живу в городе, где нет моря и гор. Здесь тихо и спокойно.

— И скучно. И Хару нет.

Смущенный этим спором, Хару решил поставить точку словами:

— Если однажды Вита решит, то я не стану возражать.

— Ты мужчина или кто? Бери ее в охапку и увози, — абсолютно серьёзно сказал Дима, затем приобнял Алсу. — А мы будем к вам в гости приезжать.

Разговор продолжался ещё долго, даже после того, как пицца закончилась. Мы внезапно размечтались о будущем. Дима выглядел очень счастливым. Алсу вела себя тихо, постоянно льнула к нему и улыбалась. А мне ничего, кроме ее улыбки и блеска в глазах не надо.

У нас с Хару на самом деле не было никаких особых планов. Пока решили, что оставим всё как есть. Это, впрочем, не мешало Диме подталкивать нас к чему-то более серьёзному. Но это уже другая история.

А что же стало с Сарой Шиба?

Сару арестовали, а спустя месяц приговорили к двадцати пяти годам лишения свободы.

Наказание сократили на целых пять лет. Причиной послужили сразу несколько факторов. Сара сдалась сама. Ее психическое здоровье по-прежнему было нестабильным. В ходе расследования выяснилось, что заставило Сару Шиба пойти на преступление. Суд учёл и несколько месяцев, которые девушка в восьмилетнем возрасте провела в лесу Аокигахара.

Однако уже через десять дней после вынесения приговора, Саре удалось сбежать. Причём сработала она так чисто, что охранники не сразу заподозрили, что везут в машине пустое чучело, а Сара, выиграв время, устремилась в город.

Первым делом она пришла к себе в дом, который опечатала полиция. Она влезла через окно, пробралась в спальню, приняла душ и переоделась.

Глубокой ночью в джинсах и в мальчишеской толстовке с капюшоном, под которым скрыла коротко и наспех обстриженные волосы, она села в автомобиль своего дяди и отправилась в путь. Машину выкрасть было легко. Сара знала, что ее тётя никогда не закрывает дверь веранды. Знала также, куда дядя кладёт ключи. Педантичность дяди не испортила планов Сары.

Когда полиция очухалась и поняла, что преступница сбежала, Сара уже подъезжала к родным местам.

Она остановилась перед тёмным и пугающим лесом Аокигахара. Кто-то будет испытывать страх перед тем, как войти в самое зловещее место в мире. Но не Сара. Но не Юмико.

Напротив, она испытывала приятное волнение от того, что ее ждёт. Шаг. Ещё шаг. Лицо Юмико отражало счастье, она искренне улыбалась. Пришло время. Теперь, когда жажда мести не грызла ее истерзанную душу, она была готова утонуть в море деревьев. Девушка ощутила тепло, как будто сам воздух поглаживал ее ладонью, радуясь и принимая ее в свои лесные угодья.

Юмико широко улыбнулась.

Пришло время встретиться со своими друзьями и остаться с ними здесь навечно.