Осень… Ошеломляющее буйство красок, терпкий аромат засыпающей земли и легкий порывистый ветерок, колыхающий листву, в дуэте с ярким, еще теплым солнышком всегда рождали во мне желание остановить, замедлить, растянуть как можно дольше это волшебное, по-настоящему живое, вызывающее легкую грусть время года.

Вот только сейчас мне было не до причудливого калейдоскопа образов, создаваемых порхающими листьями на асфальте. Мне было все равно. С грехом пополам передвигаясь, загребая ногами павшую листву, я шел в никуда. Мне просто некуда было идти, да уже и незачем.

Сегодня утром Рябой и Пряник, мои последние кореша на этой земле, попинав ногами для приличия, вышвырнули меня на улицу из нашего «Дворца» на простор заброшенной промышленной зоны, расположенной вблизи нашего города.

А спрашивается, за что? Ну подумаешь – срыгнул Прянику на его парадный макинтош, так нечего было за мной следить. Только уселся по утренним делам, а он тут как тут. Думал, я втихаря за нычкой ломанулся. Ну я с перепугу и выдал.

А ну их к черту! Все туда и шло. Не нужен им стал лишний рот. Выхлопа от тебя, говорят, не стало. А и откуда ему быть? Во все городские магазины путь мне был закрыт: я стал, так сказать, персоной нон грата. В извечной борьбе вора и системы победила последняя, причем с разгромным счетом. Сколько раз меня били, сажали в обезьянник и снова били! Ну а в последний раз нервы не выдержали даже у Фемиды. Районный суд нарезал мне треху условно и, как водится, выгнал на улицу. В родной город я добирался пешком трое суток, питаясь чем придется – как, впрочем, и сейчас.

Родился и вырос я в молодом, современном городе с ласкающим слух названием – Зареченск. Оно было дано неспроста: на высоком правом берегу Оки расположилась эта жемчужина центрально-европейской части России. Я ничуть не преувеличиваю.

Вот представьте себе прекрасные, утопающие в зелени широкие проспекты, прямые свободные улицы, уютные, какие-то по-простому домашние переулки, а рядом – футуристического вида высотки, здания современной архитектуры и различного вида частные особняки.

Моим землякам есть где отдохнуть и купить все необходимое. Театр, четыре Дома культуры, два стадиона, ледовый дворец, аквапарк, три огромных торговых молла, восемнадцать школ и многое, многое другое. И изюминка города – раскинувшийся в центре Зареченска сосновый бор, обрамленный с одной из сторон маловодной речкой – одним из многочисленных притоков Оки. Эта речка, в народе прозванной Переплюйкой, делит город на старый и новый.

Зареченск – такой крепкий стотысячник. Но он не всегда был такой, в его истории были разные моменты. В середине прошлого века, в семи километрах от небольшой деревушки Заречье, Министерством обороны СССР было начато строительство секретного НИИ «Заря». Одновременно с этим, по лекалам советских инженерами и руками немецких военнопленных, вокруг «Зари» возводился небольшой, но добротный городок.

До начала девяностых прошлого века он разрастался и ширился, обрастал институтами и предприятиями различной направленности, жилыми домами, садами, школами, магазинами, объектами культуры. Но ни на одной карте мира не обозначался Зареченск. Закрыт он был и для прочих граждан Союза, поэтому люди сюда попадали лишь по заявкам от «Зари» или других секретных организаций – и то требовалось поначалу пройти проверку в соответствующих органах.

Это был рай по тем временам: прилавки ломились от товаров, зареченцы ездили на курорты и в санатории по бесплатным путевкам, детей возили в летние лагеря по всей стране, зарплаты были достойные, а уровень преступности – самый низкий.

А потом не стало той страны, и пришла «свобода». Многие, особенно из старшего поколения, так и не поняли, от каких оков их избавили, не предложив взамен ничего. Незатейливо обнулились накопления, урезалась социалка чуть ли не до нуля, была объявлена рыночная экономика, мол, она сама с ценами разберется. Разобралась: цены поскакали ввысь, наплевав на все прогнозы.

Мой город вывели из-под крылышка Министерства обороны и объявили открытым. «Варяги» со всей России кинулись в Зареченск делить власть, не понимая специфики города, не зная, как работает городское хозяйство. Молодые и не очень реформаторы быстро довели город до ручки. Чиновники всех мастей богатели на глазах, мэры и команды менялись как перчатки. Из всех щелей повылазили проходимцы, аферисты, всевозможные коммерсанты, да и преступный мир не остался в стороне. Бесконечные увольнения и сокращения волна за волной сотрясали город. Безработица, пьянство, воровство стали обыденностью. По улицам, среди многочисленных торговых палаток, слонялись неприкаянные люди, пытаясь продать хоть что-то. Медицина и образование, казалось, исчезли навсегда. «Заря» сидела на подачках от правительства, исследования и разработки были заморожены – едва хватало на мизерные зарплаты и на хозяйственные нужды. И весь этот ужас происходил на фоне галопирующей инфляции.

Такой вот экскурс в недавнюю историю Зареченска мне не раз проводила мама и разные представители старшего поколения. Хвала всем, кто пережил этот хаос, и вечная память тем, кто «не вписался в рынок»!

В новый век город вошел, как потасканная шлюха, – грязный, серый, с обветшалыми фасадами, горами мусора и разбитыми в хлам дорогами. Крысы, бомжи, дикая преступность…

Старая власть со слезами сказала: «Простите» – и скинула умирающую страну преемнику. Маховик разрухи еще вращался, но, чтобы окончательно обрушить государство в пропасть, сил уже не хватило. Новые руководители в ручном режиме принялись латать дыры и купировать прорывы. Мир замер в ожидании.

А в это время, на излете первого десятилетия нового века, в одном из спальных районов Зареченска родился мальчик… Он был назван Максимом, по праву рода получил фамилию Прохоров, а также отчество Петрович. Так свет узрел меня.

Рос я как самый обычный ребенок: в меру болел, шалил, дул в кровать. Когда мне было года четыре, не стало отца. Как позже объяснила мама: «Рак предстательной железы».

Себя я помню лет с шести. К этому возрасту мама научила меня чтению и простейшему счету. Так я открыл для себя волшебный мир книги, и он стал для меня всем.

Читал я много, всегда и везде. Погружался в моря с героями Жюль Верна, переживал за Гулливера, сражался вместе с Бампо Фенимора Купера. Позже были Дюма, Конан Дойль, Хаггарт, Брэдбери, Азимов, Шекли, Стаут, да сотни и сотни прочих книг! В каждой я проживал жизнь героя, окунаясь с головой в созданный автором мир. Это была моя отдушина, мой личный микрокосмос.

В школе я был тихим, скромным ботаником, настоящих друзей у меня не имелось, да и сам по своей натуре не отличался общительностью. Поначалу меня часто задирали одноклассники, но, поняв, что я ни на что не претендую и взять с меня нечего, быстро отстали.

А еще к нам с мамой часто заходили друзья моего отца – дядя Боря и тетя Лена Нечаевы. Они работали вместе с моим отцом в НИИ «Заря». Мама тоже работала там же, только Нечаевы и отец были какими-то жутко секретными учеными, а мама сидела в отделе кадров. Дядя Боря с тетей Леной всегда, приходя в гости, приносили каких-нибудь вкусняшек, и у меня тогда наступал праздник живота.

Все пошло кувырком, когда я учился в шестом классе. В «Заре» прошла реорганизация. Маму и еще кучу сотрудников заменили компьютеры с новыми программами. Отпала надобность во многих кадрах.

Дядя Боря находился в столице и вмешаться не смог, да он и не знал: мама никому не звонила и никому не жаловалась. Когда дядя Боря вернулся, то долго выговаривал маме за жизнь, но, к сожалению, поезд уже ушел.

Дядя Боря все-таки помог, устроив маму к знакомому частнику-коммерсанту. Но через полгода сократили и там. Было очень тяжело, начались проблемы во всем, даже с едой. Я метался по городу, не зная, чем помочь. Иногда мне поручали подметать дворы за небольшую денежку.

И вот однажды, когда я возил метлой по тротуару, ко мне подошел мужчина кавказской национальности. Сказал, что зовут его Ашот, и предложил работу: мол, я парень работящий и настойчивый и, если захочу, могу по вечерам наводить порядок у него в пункте приема металлолома. С деньгами, добавил Ашот, «не обижу».

Домой я летел, не замечая дороги. Рассказал маме, она почему-то заплакала (в последнее время это случалось всё чаще), но я твердо решил – буду работать у Ашота!

Втянулся быстро, да там не было ничего сложного: подмести, убрать, собрать и так далее. Платил Ашот немного, но исправно. Также я получил от него разрешение самому сдавать в пункт найденный металлолом.

Я брал отцовский старый рюкзак и после школы убегал к заброшенным предприятиям, коих хватало, но вот металла там оставалось все меньше и меньше. Бывало, нарывался на конкурентов, встречи с ними заканчивались поразному. В основном не трогали, даже часто помогали, но порой меня спасали только быстрые ноги.

За полгода я сильно окреп и возмужал, бегая везде. Порой не успевал ничего и никуда, но мне всё нравилось. Только вот в школе дела пошли не очень. Учиться я стал через пень-колоду, оценки поползли вниз, появились первые двойки. Меня это не сильно заботило – на первом месте стояло выживание.

Мама все-таки нашла себе работу торговать на рынке, и нам стало значительно легче. В рационе появились всякие овощи и фрукты, но вот легким запахом алкоголя от матери веяло всё чаще и чаще. Она иногда не ночевала дома, стала следить за собой и явно похорошела. Иногда ходила по квартире с задумчивой улыбкой, тихо напевая. Я был мальчик уже не маленький – восьмой класс как-никак! – и обо всем догадывался. Ей ведь не было еще и сорока. Отец был старше мамы на тринадцать лет.

И вот в один из погожих летних дней это произошло. Мама как-то робко зашла в мою комнату, присела на край кровати, и, пряча глаза, сообщила, что хочет меня кое с кем познакомить.

– Ну наконец-то! – выдохнул я.

– Так ты знал?

– Ну, догадывался…

– Я боялась, что он тебе не понравится.

– Мам, он тебе нравится?

– Ну, наверное…

– Значит, все хорошо.

– Ну тогда мы скоро придем!

И убежала резво, прям как девочка. Я надел отцовский старый костюм, который был мне немного великоват. Услышав, как открылась дверь, я напялил на своё лицо идиотскою улыбку и шагнул в прихожую.

Никогда не забуду те эмоции, которые я испытал при первой встрече с Тарасом.

От входной двери, растопырив руки в стороны руки, на меня мчался мужчинка малого росточка, худенький в плечах, с круглым, как мяч, пузом. Гость источал такой позитив, словно увидел лучшего друга после долгой разлуки. Самое сильное впечатление на меня произвела его физиономия: выпученные по-крабьи глаза, гармонично дополняющие их огромные уши, торчащие под прямым углом, острый с горбинкой нос, упирающийся в какие-то педерастические усики «а-ля Кларк Гейбл». И это чудо, ощерившись щербатым ртом, полезло ко мне целоваться. Не выдержав подобной фантасмагории, я повалился на пол с криком: «Это же гоблин!». Истерический смех захлестнул меня с головой. Катаясь по полу, я ржал, как умалишенный.

Когда казалось, что уже нет сил даже дышать, надо мной склонилась мама:

– Так ты его знаешь? Его на рынке все так называют – Гоблин. Он всем нравится, его очень любят!

Минут через пять, облитый водой из стакана, который притащила встревоженная мама, я стал подниматься. Штормило меня изрядно. Конечно, я его и знать не знал. Просто мамин любовник с виду был копией, прямо-таки клоном всем известного персонажа.

Когда я пришёл в себя, Тарас подставил своё хилое плечико, я оперся на него, и мы оба двинулись на кухню. Там он и поведал мне о себе: ему тридцать восемь, он с Западной Украины, но русских любит больше жизни, поэтому и сбежал от националистов. Также я узнал, что у Гоблина есть брат, а фамилия у них обоих Баблюх. У меня не было сил даже улыбаться.

На прозвище «Гоблин», добавил Тарас, он давно не обижается, мол, ко всему в жизни надо относиться с юмором и пониманием. Ещё немного посидев с новоявленным членом семьи, я ушел к себе читать.

Последующие три года были, наверное, лучшими годами моей юности. Тарас со всей своей неуемной энергией кинулся восстанавливать из руин наш заброшенный приусадебный участок. Честно говоря, если бы не дядя Боря, каждый год скашивающий триммером заросли, то правление садоводческого товарищества давно отжало бы его у нас. Кстати, и взносы за землю выплачивал тоже дядя Боря.

Тарас торжественно вручил мне новую наточенную лопату и обозначил объем работ – весь участок. Сам он тоже не филонил: с бесконечными своими «е» приколачивал все ко всему, чинил забор, пилил ветки на яблонях, подверг капитальному ремонту садовый домик, красил все, до чего дотягивался – и умудрялся совершать все это одновременно. Да ещё часто подбегал ко мне, вырывал лопату и показывал «как надо».

А я копал, грабил, полол, и тяпал, потом опять копал. Мама сажала, и столько в ее глазах было счастья, что мои руки еще сильней сжимали черенок орудия, и я с удвоенной энергией вгрызался в землю. На нашем столе не переводились овощи и ягоды, выращенные нашими руками, а дачная фазенда стала любимым местом отдыха.

Больше я не рыскал в поисках металла, у Ашота не вкалывал. Взялся за ум и школу закончил с неплохими результатами. Готовился поступать куда-нибудь. Ну, как готовился – все свободное время читал и гонял в компьютерные игрушки. Компьютер мне подарил Тарас. Он переехал к нам, а свою комнату в общаге сдавал. Дальнейшая жизнь мне виделась размеренной, радужной и счастливой.

Компьютер превратил меня в конченного домоседа. Тысячи сайтов и программ вскружили голову, я, как губка, впитывал в себя байты информации, читая все подряд: политика, наука, история, военное дело… Имелся у меня когда-то старенький, еще отцовский, аппарат, но он давно уже не тянул ничего и был отправлен на фазенду. Все более тревожными становились мировые новости. Пандемия Конида охватила весь мир, новые штаммы этой гадости возникали каждый месяц. Врачи мира с самого начала были в роли догоняющих, а теперь разрыв только увеличивался. Число умерших от заразы перевалило за цифру пятьдесят миллионов. Экономика почти всех стран задышала на ладан, границы перекрывались.

Поэтому мое сидение дома было всеми одобрено. Мы прошли пятую вакцинацию и, исключительно в целях профилактики заболевания, вечером под ужин выпивали по рюмочке гарной горилки.

Этот Гоблин с шилом в заднице приволок откуда-то самогонный аппарат и запустил поточное производство алкогольной продукции в самом широком, так сказать, ассортименте. Большая часть напитков уходила на рынок, где пользовалась огромным спросом, поэтому аппарат работал круглосуточно, принося доход семье. Постигнув хитрые и нехитрые премудрости зельеварения, я был назначен мастером производства.

Со временем вечерние дозы горилки стали увеличиваться, ужины зачастую переходили в банальную пьянку. Мама начала потихоньку сдавать. Все чаще подменялась на рынке, забывала или не могла готовить, осунулась, стала терять вес. Тарас и я решили даже прекратить возлияния, но долго не продержались.

И вот в один из таких пьяных дней Тарасу позвонил брат. Взаимоотношения у обоих после известного события были натянутые: баррикады украинского майдана рассекли братские связи. Но зернышко упало на удобренную почву, звонок обрадовал нетрезвого Гоблина. Узнав, что брат приехал в Россию, мы тут же пригласили его с супругой к нам в гости.

Были бы мы тогда потрезвее – еще бы подумали, а так…

Через пару дней братья уже обнимались в нашей прихожей, похлопывая друг друга по плечам. Ждан (так звали гостя) ничем, кроме ушей, на Тараса не походил: крупный, с покатыми плечами борца, на голову выше брата. Но выглядел сильно ослабленным, и жёлтый цвет лица говорил о нездоровье. Берта, Жданова жена, на всех смотрела, как на грязь, и было понятно, что лишней минуты она здесь не проведет.

Так и вышло – минут через двадцать братья повезли Берту в гостиницу. Вернувшись, они закатили грандиозную пьянку, на которой и выяснилось: Ждан разочарован в идеалах революции, в самостийной – полная жопа, и чета Баблюхов решила перебираться в Россию. Тарас, конечно же, предложил Ждану пожить первое время в своей общежитской комнате. Брат обещал обязательно подумать.

Брательники сидели до поздней ночи. Меня вежливо попросили вон, да я и сам не горел желанием выслушивать семейные воспоминания. Ждан укатил под утро в гостиницу к Берте, чтобы уже через несколько часов выехать из Зареченска к себе домой.

В нашей квартире к завтраку никто не встал. Я не придал этому значения. Поклевав остатки вчерашнего пира, я убрался на кухне и ушел обратно в свою нору, погрузившись в свой мир. На следующий день мы завтракали с Тарасом вдвоем. Непривычно хмурый и молчаливый, он сказал, что маме нездоровится, и пускай, мол, она отлежится. Проводив Тараса на работу, я зашёл к маме. Она лежала на краю кровати, лицо ее было покрыто бисеринками пота, затрудненное, хриплое дыхание прерывалось глухим тяжелым кашлем. Левая рука слегка дрожала.

Предательский холодок пробежал по телу. Нет, не может быть! Да как же так! Да нет, ерунда, у нас ведь уже пятая вакцинация Врачи из каждого утюга заверяли – мол, враг не пройдет, вы защищены как никогда.

Но перед глазами стояло желтушное лицо Ждана, нет, не лицо, а мерзкая тошнотворная рожа. Быстро метнувшись за градусником, сунул его маме в подмышку и в ожидании мерил шагами комнату из угла в угол. Тридцать восемь и пять! Господи, ни хрена себе приболела! Убью гада! Трясущимися руками схватил телефон, набрал номер, объяснил как мог ситуацию диспетчеру скорой и сел у маминых ног.

– Максим… Там, на верхней полке… В документах доверенность на тебя… И завещание… найдешь…

– Ты что? Не думай даже! Всё будет хорошо! Ты просто слегка приболела, сейчас приедет врач сделает укол, и ты скоро выздоровеешь!

Мама только робко улыбнулась. Скорая приехала быстро. Мимо меня пролетело какое-то мелкое недоразумение в белом халате и в маске. Стрельнув в меня глазищами, оно запорхало вокруг мамы. Через минуту этот вулкан энергии умчался из квартиры. Я стоял и хлопал глазами как дурак.

Но тут медичка вернулась, волоча за собой сложенные носилки и скомандовала:

– Укладываем!

Словно завороженный, я помог уложить маму на носилки, на полном автомате взялся за ручки средства переноски. Этот энерджайзер в халате рванул так, что носилки чуть не выскользнули из моих рук. Плохо помню, как оказался на улице, причём в одних носках, как грузили маму в машину, как мне отказали поехать с ними… Дав врачихе номер своего мобильного, проводил взглядом карету скорой и растерянно уселся прямо на асфальт.

Вечером Тарас чуть не заработал от меня в дыню и покорно выслушивал все, что я думаю про бандеровских тухлодырых сифилитиков и весь тарасов род в частности.

А утром позвонили из больницы и предложили мне пройти обследование: диагноз у мамы подтвердился. Не дослушав мои вопли о вакцинации, врачах-пидарах и прочий словесный понос, молча повесили трубку.

Дядя Боря пообещал все узнать и перезвонить мне. Спустя какое-то время вдруг позвонил Гоблин. Ему резко поплохело прямо на рынке, товарки по прилавку дотащили Тараса до рыночных ворот и бросили там дожидаться скорой. Новость не вызвала никаких эмоций: в душе-то я понимал, что Тарас ни в чем ни виноват. Но! Одно большое «но»!

Дядя Боря навестил меня спустя день. Ничем обрадовать не смог, сказал только, что врачи продолжают борьбу и состояние стабильное. На мои крики в адрес нашей медицины зло ответил, чтобы я прекратил истерику и верил в удачный исход. Я, дурак, забыл, что дядиборина жена тётя Лена – врач.

Ночью у меня поднялась температура, к утру растащило конкретно. Я крутился, метался по кровати как резаный. Сил хватало только дойти до туалета. Кашель выворачивал нутро. Мечталось заснуть, чтобы во сне пережить этот кошмар. Не хватало воздуха. Сколько это длилось, сколько я не спал – не знаю. Где-то на полу звонил телефон, но мне было не до него.

В полуобморочном состоянии доковылял до кладовки, с трудом открыл дверь, собрав все силы, дотянулся до бутылки из горючих запасов Тараса. Открутил зубами пробку и опрокинул посудину в рот. Жгучее пойло обожгло горло.

На периферии угасающего сознания уловил какие-то изменения в окружающем мире: удары в дверь, суета теней, увидел, вроде, даже ту активную пигалицу из скорой. Вот ведь как, почти помер, а всё туда же – девуля, по ходу, чем-то зацепила!

Чёрная воронка и провал в темноту.

В себя пришел в одноместной палате. Рядом стоял аппарат ИВЛ. Понятно, выжил, значит. Интересно, а за что это мне такие хоромы, и как я вообще сюда попал? А как там мама… Черт, мама! На глаза попалась большая красная кнопка. Недолго думая, нажал на нее, и в палату вошел какой-то биоробот женского рода.

– Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, гораздо лучше. Как там моя мама?

– Скоро придет доктор, он вам все расскажет, – и женщина в скафандре отвела глаза.

Сердце сжал сильный спазм – я все понял. Мамы больше нет. Приходил еще один в скафандре что-то говорил, потом замолчал и ушел. Этот мир для меня умер.

Дни мелькали один за другим, часто заходили разные люди, что-то в меня кололи, брали разные анализы, делали какие-то измерения. Я ни на что не реагировал.

Выписали меня через два месяца. Заявился дядя Боря и рассказал, что инфекцию мы подхватили, скорее всего, от Ждана, и в России это первый случай заражения новым, самым опасным штаммом. Из всех подцепивших его в Зареченске выжил лишь я один. Дядя Боря отвел меня на могилу к маме где я просидел больше суток. Где схоронили Тараса – меня не интересовало.

Домой я вернулся другим человеком. Во мне закипала волна протеста против всех и вся. Я с юношеским максимализмом решил избавиться от «томительных оков цивилизации». Первым делом была продана дача. На толику от вырученных средств через того же Ашота был приобретен ствол. До этого держать в руках оружие мне не доводилось.

С самого утра залив глаза, мое тело срывалось, на поиски приключений. И они находились в полной мере: драки, беспробудные пьянки, грязный разнузданный секс, первый триппер – это как первая любовь, незабываемо. Коньяк, абсент, анаша и гашиш стали прозой повседневной жизни, а спайс и соли дополняли это адский коктейль.

Протестовал я со всей страстью. В моей квартире перебывали представители всех маргинальных слоев общества: бомжи, аферисты, барыги, «чудо-коммерсанты», воры, просто бандиты, сутенеры и, конечно, целый сонм проституток и блядей. С последними я любил ходить на свалку за городом, чтобы пострелять по собакам. Псин, правда, ни разу не находили, но знатно куражились по полной.

Утро, одно из очередных… О боже, как же болит голова! Окинул взглядом ближайшее пространство. Странно, вроде бы я дома, но как-то пустынно вокруг. Встал и двинулся в ванную. На полу валялась разбитая раковина, зеркала не было. Прошелся по квартире, заглянул в кладовку. Веселее не стало. Жилище было явно разграблено. Кроме старой поломанной мебели наблюдались две большие кучи явно человеческого дерьма.

Да пошли все на шнягу! Никто мне не нужен, продам хату и уеду в деревню. Так, стоп, я недавно был в какой-то деревеньке… Точно, там еще этот веселый толстенький мужичок попросил у меня ствол, чисто пострелять. Не, ну мужик то хороший, че не дать.

Помню, он еще смешно бегал вокруг каково то старого дома с проломленной крышей и рассказывал про какие-то перспективы. А еще помню, он забирал меня с корешами из обезьянника. Там вообще все смешно получилось. Ко мне в квартиру влетел странный военный и, размахивая какой-то бумажкой, кричал про долг Родине. Девчонки стащили с него пилотку, а парни силой влили ему в рот стакан самогона. А потом вдруг приехал ОМОН и покидал нас мордами в пол…

Кажется, я все вспомнил. Мы же с этим Санычем, так просил себя называть мужичок, куда-то постоянно ездили, что-то подписывали… Видно, тот самый дом с провалившейся крышей мне покупали. В памяти всплыло: банда каких-то «талибов» шустро вынесла из моей квартиры всё ценное. А я в это время сидел такой весь из себя на последней табуретке и пил коктейль «Революция». Убойная, кстати, вещь, прям по Пелевину, настоящий трэш!

Саныч подогнал, видимо, этих «талибов». Он продал мое барахло. Или я сам продал? Не помню… Ведь на что-то купили недвигу в этой деревне? Или еще не купили? Надо узнать, сейчас позвоню и все узнаю. Только кто у меня так нагадил, наверное, грузчики, может я с ними не расплатился, вот и отомстили? Ничего не помню…

Мобилу я так и не нашел. Наверное, потерялась. Да ладно, куплю новую. Зато в кармане куртки нащупались две пачки сторублевых купюр. Ну Саныч, ну мужик! Деньги явно он оставил. Всё, решено: продаю квартиру, уезжаю в деревню, в свежекупленный домик, отремонтирую его, заведу курей, ну и жену, хе-хе, и буду барствовать. Да и друзей с собой возьму. Надо еще Саныча отблагодарить, золотой мужик, но это потом, а сейчас…

Спустя трое суток я возвращался к своему дому. Теперь я знаю, кто тогда у меня нагадил. Нет, таких друзей мне не надо. И подруг не надо: эти шлюхи пинали меня не слабее остальных уродов, допытываясь, где оставшиеся деньги. Хорошо, что часть купюр я предварительно в носки заныкал – не нашли. Было потом на что с бомжами оттянуться. Вот душевные ребята! Хорошо с ними, пахнут, правда, но это так, мелочи.

У подъезда меня встретила гора переломанной мебели – моей мебели, что было странно. Санычу я, вроде, ключ от своей квартиры не давал. Или давал? Вот черт, не помню.

Не узнал я и лестничную площадку на своём этаже: проход к нашей с соседом дверям перекрыла внушительная железная дверь. Сосед, наверное, поставил, пока меня не было. Начал стучать, открыл сосед:

– Чего тебе, забыл что?

– Ты че? Я здесь живу, и твоя дверь мне не преграда, и платить я за нее не буду!

– Да-а, дела! Догулялся ты, видать, Максимка. Вчера был новый хозяин, молодой, вежливый, документы показывал, все чин по чину. Иди-ка ты, Максимка, в полицию и не ломись в двери!

Небо упало мне на голову и застучало тяжелыми молотками. Все встало на свои места, все стало предельно ясно и понятно. Слезы полились градом, скрючившись в позе эмбриона прямо на лестничной площадке, я ревел навзрыд, проклиная, себя, жизнь и весь этот мир.

В полицию я сходил, узнал, что теперь прописан в деревне Новые Вяземы за двести километров отсюда, и что деревенька эта давно заброшена, и что я не первый и не последний такой дурак. Заявление за меня написал пожилой майор, сразу предупредивший, что шансов практически нет: мое жилье уже дважды перепродали, а по закону все в порядке.

К дяде Боре я не пошел – меня сжигал жгучий стыд, ведь он не раз меня предупреждал…

Подвалы, подъезды, коллектор, стройки, чьи-то участки, заброшенные и живые деревеньки, промзона, и вот я сижу здесь, у магазина, потерявший последние силы и волю к жизни.

Приоткрыл глаза, увидел двух мужчин, быстро приближавшихся ко мне, и закрыл глаза снова. В плечо что-то кольнуло, сознание заволокло черным туманом… Вот и все, наконец-то!

На огромной территории в окружении соснового бора расположился один из самых секретных объектов Российской Федерации. На месте мало кому известного НИИ «Заря» вырос современный и высокотехнологичный комплекс.

На протяжении последних семи лет государство вкладывало просто гигантские суммы в строительство, оснащение и реорганизацию этого объекта. Были отремонтированы и переоснащены все старые корпуса и площадки, проложены десятки километров новых дорог, сотни километров кабелей, выстроено более сорока научных лабораторий и пятьдесят производственных цехов. На прилегающей к «Заре» территории разместились: университетский кампус, жилой городок со всей инфраструктурой и трансформаторная станция. В долине реки, протекавшей у комплекса, находились засеянные поля, коровники, свинарники, птицефабрики и многое другое.

На месте небольшой воинской части, выполнявшей сугубо охранную функцию, выросла уникальная испытательная база Министерства обороны. Взлетные полосы новопостроенного аэродрома были способны принимать все виды летательных аппаратов. Отремонтировали старую железнодорожную ветку и проложили новую. На берегу реки отстроили причал.

Созданный с нуля военный полигон, расположенный в десяти километрах от базы Минобороны, обслуживал потребности всех родов войск, а также спецслужб и МВД, чьи части также находились здесь И все это огромное хозяйство было надежно прикрыто эшелонированными, самыми новейшими системами противовоздушной и наземной обороны.

Но основополагающим элементом комплекса была его подземная составляющая. На восьми уровнях ниже земли расположились лаборатории, цеха сборки готовой продукции, центр сбора и анализа информации. Часть огромных помещений еще пустовала, но все было уже распределено, учтено и поделено.

На глубине в сотни метров под «Зарею» ожили и вышли на проектную мощность два сердца всего комплекса – квантовый суперкомпьютер «Ломоносов» с искусственным интеллектом и ядерный реактор на свинцовых теплоносителях последнего поколения, способный обеспечить энергией пару областей.

В небольшом конференц-зале на минус третьем уровне собрались представители филиалов «Зари», все руководство Комплекса, ведущие специалисты, также присутствовали военные и представители спецслужб. Тему предстоящего собрания традиционно не озвучивали. Да это было ни к чему: по пустякам отрывать людей от работы никто бы не стал.

В аудиторию вошли два человека.

– Товарищи офицеры! – быстро сориентировавшись, подал команду плечистый генерал-майор. Все встали. Вошедшие, легко запрыгнув на подиум, оглядели зал и сели за столик. Немного пошептались, и один из них – уже далеко не молодой, среднего роста, худощавый мужчина – поднялся с места. Его высокий покатый лоб и серые пронзительные глаза выдавали недюжинный ум и огромную волю. Все сотрудники, друзья, знакомые, уважительно, без иронии, звали его «Наш Дед».

Именно Дед – действующий член Академии наук РФ, почетный профессор многих университетов мира, автор многочисленных научных трудов Никита Иванович Сваровский – много лет возглавлял закрытый научно-исследовательский и промышленный комплекс «Заря».

– Уважаемые коллеги, товарищи военные, друзья! – начал Сваровский. – Разрешите представить вам очень и очень глубокоуважаемого генерал-лейтенанта ФСБ, нашего куратора Сергея Викторовича Смирнова!

Высокий, крупный, с волевыми карими глазами мужчина в генеральской форме лишь слегка улыбнулся: Сваровский и Смирнов знали друг друга более тридцати лет, и легкий стеб с подначками являлся непременным элементом их общения. Сергей Викторович поднялся к трибуне:

– Начну, пожалуй, немного издалека. В начале прошлого века в Соединенных Штатах Америки была образована компания «Монсано». Кристиан Меер, создатель и владелец компании, изобрел или украл формулу сахарина. Гипертрофированная тяга к добыванию денег любым путем передалась и потомкам Меера. Урановые опыты, исследования диоксидов, военный химикат «Агент Оранж» – это все были вехи движения «Монсано» к новому источнику дохода – генной инженерии. В этом данная компания с присоединившимися к ней «Да поинт» и другими достигли небывалых успехов.

Генерал Смирнов сделал паузу и поглядел вокруг. Люди молчали, ожидая, что будет сказано дальше.

– Западные ловкачи на своем шабаше решили, что людей в мире стало слишком много. Так появилась тема «Золотого миллиарда», который имеет право жить на планете. Борухи, Лейбы, Морганы, Ротшильды, Рокфеллеры и прочие, при одобрени британской короны, этот вопрос порешали. И вот переходим к основной теме нашего собрания. Воплощение идеи «Золотого миллиарда» в жизнь было поручено самой беспринципной и скандальной компании – «Монсано». СПИД, птичий и свиной грипп – это только этапы деятельности «Монсано». В итоге в мир была выпущена бацилла «Конид», созданная генными инженерами этой компании. Свалив вину на наших китайских друзей, наши заокеанские друзья были уверены в успехе. Но что-то пошло не так. Вакцина от «Конида», разработанная для избранных, была эффективной только на первых штаммах вируса. Последние варианты этой заразы пока не лечатся. Человечество оказалось бессильно решить эту проблему медикаментозными методами. Крайний штамм «Конида», кроме влияния на легкие, воздействует и на обоняние человека. Больше всего болезни подвержены люди и животные, употребляющие генно-модифицированные продукты. Эксперименты с животными в Африке привели их на грань уничтожения. Потеряв свои навыки основные, последние защитные меры, они стали легкой добычей браконьеров и хищников. Люди стали умирать и в Европе, и в самой Америке. Те, кто выжил, получали большие проблемы со зрением и осязанием. Того, кто стоит за всем этим мировым геноцидом, долго искать не пришлось. Однако прошедшие в ряде стран погромы офисов и лабораторий «Монсано» ни к какому эффекту не привели, поскольку все основные разработки и испытания проводятся в Африке и на Мадагаскаре. Там, под охраной частных армий, лаборатории недоступны. На сегодняшний день практически все государства, закрыв свои границы, столкнулись с огромными экономическими и финансовыми проблемами. Небывалая инфляция и безработица захлестнули весь мир. В ряде стран вопросы стали решать старым проверенным способом – оккупацией чужих территорий, экономическим удушением, войнами. В нашей стране семь лет назад было принято решение о строительстве на базе существующих НИИ комплексов нового поколения, способных решать нынешние и будущие проблемы государства. На сегодняшний день основной опасностью является Конид, но нам не привыкать отвечать на мировые вызовы. Мы обязательно справимся! Очень рассчитываем и на вас. Спасибо за внимание. Никита Иванович!

– Да, благодарю, Сергей Викторович, – Сваровский сменил Смирнова у трибуны. – Еще раз здравствуйте. Как хорошо многим из вас известно, квантовые технологии довольно давно не могли найти практического применения из-за своей огромной теплоотдачи. Российскими учеными в конце прошлого века была разработана – правда, так и не получила развития – технология создания аналога базовой единицы данных на основе импульсов лазерного излучения. Как это было принято в те годы, все разработки ушли нашим «потенциальным друзьям». Лучезарно улыбаясь, нас похлопали по плечу и дали очередной кредит для погашения предыдущего. К чести американских ученых, они довольно быстро создали работающий прототип квантового компьютера. Но первый промышленный образец увидел свет лишь десять лет назад. Появление квантовых технологий перевернуло мир: первые ИИ, автоматизированные системы управления целыми городами, заводами, фабриками. Полностью были автоматизированы железные дороги, частично – автомобильные. Многое, очень многое изменилось в жизни людей, причем и в негативную сторону. Огромное количество безработных захлестнуло планету, упала рождаемость, опустели малые поселения, люди стали все реже встречаться. И, наконец-то, свершилась мечта сотен миллионов людей – к нам пришла виртуальная реальность. С моей точки зрения, именно ВР сильней всего отразилась на нашей жизни – как в положительную, так и отрицательную сторону. Правительства многих стран и крупнейшие мировые корпорации объявили о начале новой эры всеобщего благополучия. Насчет новой эры они безусловно правы, а вот по поводу благополучия есть вопросы. Как горячие пирожки стали выпускаться шлемы и капсулы ВР, как грибы росли ВР-салоны, уходящие на десятки этажей вверх и вниз. Эти муравейники представляют собой сеть комнатушек с капсулами. На пособие по безработице капсула арендуется пожизненно, к тому же предоставляется питание. Фармакологи, генетики и создатели компьютерных игр обогащались невиданными темпами. Миллионами по всему миру выпускались обучающие тренажеры, лекции, виртуальные экскурсии и, конечно же, игры. Ход вещей нарушил новый штамм «Конида». А что же наша страна? А мы выжидали, запрягали, так сказать, потихоньку, внедряя у себя самое нужное. Купили у китайцев партию квантовых компьютеров, изучили их и наладили выпуск своих изделий. Так Родина получила свои квантовые компьютеры с улучшенной архитектурой модели «Менделеев», которые работают во многих учреждениях нашей страны. Переходим к главному! Нами в «Заре» был разработан и внедрен принципиально новый квантовый мейнфрейм. Это уже даже не компьютер, а нечто гораздо большее. Как вы уже догадались, речь идёт о нашем «Ломоносове». При гораздо меньшей мощности его быстродействие не имеет аналогов в мире. А его искусственный интеллект даже сложно назвать искусственным. К сожалению, об одном из главных секретов «Ломоносова» прознали наши западные партнеры, и пришлось идти на некоторые уступки…

При этих словах Дед выразительно посмотрел на генерала и продолжил:

– Речь идет об обратной связи в ВР-капсулах полного погружения. Сгенерированная частота, совпадающая с работой нейронов головного мозга, позволяет влиять на работу синапсов в реальности, пока человек находится в виртуальном пространстве. То есть происходящие положительные процессы там влияют на реальное тело здесь.

Никита Иванович сделал паузу. Секунд десять в зале стояла оглушительная тишина, а потом вскочили и заорали все. Причём громче всех вопили военные. Люди обнимали друг друга, кто-то даже лез к кому-то целоваться. Генерал с Дедом переглянулись и заулыбались. глядя в зал. Через пять минут безумства люди с горящими глазами расселись обратно по местам.

– Эко вас раззадорило! – продолжил Сваровский. – Но понять можно! Всю важность этого открытия оценить пока сложно, но первые результаты уже есть. И вот это уже действительно тайна. Для проведения испытаний обратной ВР-связи был создан закрытый совет на уровне министров стран-участников. Одним из решений этого совета стал выпуск капсул двух видов – для длительного и краткого полного ВР-погружения. Ну, а для тестирования наш «Ломоносов» сгенерировал игру с полным погружением, получившую название «Земля надежды». В названии мы были непреклонны. А то наши западные партнёры надумали назвать игру «Ландония». «Ландо», мол, на эсперанто значит «Земля». Каково?

В зале раздался дружный смех.

– Участниками проекта был выкуплен у Греции один из островов, где разместились админы и наблюдатели от стран-участниц. Управляет всем процессом наш «Ломоносов», и во власти только его ИИ – все сюжетные линии и вся игровая механика «Земли надежды». Сейчас производится настройка спутниковой группировки. В ближайшее время на острове приступят к работе. Скажу про игру. Это фантазийный мир на двух огромных материках с кучей островов. Каждой реальной стране-участнице в виртуальном пространстве игры выделена локация с учетом её предпочтений. Сам игрок может выбрать любую локацию. Да, размеры «Земли надежды» сопоставимы с настоящей Землёй, но океаны гораздо меньше. А то только плыть на войну уже устанешь. Одним словом, «Ломоносов» там такого намешал, мануалы изучать и изучать. Испытатели стран-участников уже тестируют игру, и в ближайшие два-три месяца мы ее запустим для всех желающих на коммерческой основе. И самое важное – человеческий мозг гораздо быстрей любой машины, поэтому положительные воздействия, получаемые в игре, в реальности будут в сто раз меньше. Зато все возможные увечья, раны, отравления и прочее, которые происходят в виртуале, не отражаются на реальном организме – этого не позволит «Ломоносов», в корневых кодах которого прописаны законы о защите человека, такие, что Азимову и не снились. Руководители всех рангов, а также ведущие специалисты с завтрашнего дня переезжают с семьями в городок при «Заре». Сотрудники, занятые на производстве ВР-шлемов и капсул, переходят на трехсменный график. Спасибо за внимание! Все свободны! Борис Иванович, Елена Сергеевна, задержитесь, пожалуйста!

Как только закрылась дверь за последним из участников собрания, Никита Иванович спустился в зал и присел рядом с супругами Нечаевыми. Генерал Смирнов сел следом.

– А расскажи-ка мне, Борис, – спросил Сваровский, – какого черта ты приволок к нам в центр этот полутруп бомжа? Ты же мне сказал, что у тебя на примете есть кандидат с подходящими характеристиками для испытания нашей последней разработки. А это что?

– Это Максим, сын Петра, Никита Иванович.

Дед встал, и, сложив руки за спиной, начал задумчиво прохаживаться. Подумать было о чем: Петр Прохоров стоял у истоков создания ИИ, а с его сыном вон оно как приключилось.

– Иваныч, а может все и к лучшему? – сказал Сергей Викторович. – Если парень выкарабкается, оформим испытателем, а на нет и суда нет.

– Елена Сергеевна, в двух словах – как он? – спросил Дед, – Только давай попроще, а то мы и половины не поймем.

– На основании анализов сразу был проведен плазмафорез, и пациент был веден в состояние седации.

– Лена!

– Простите! По-простому, мы почистили как могли кровь, отработали с физраствором, и сейчас он на аппарате ИВЛ находится, в искусственной коме. Выявлены – ишемия сердца, алкогольный гепатит, панкреатит, почечная недостаточность… ох да там много чего! – на глазах женщины выступили слезы. – Да, и основное заболевание, представляющее для нас интерес – один из последних штаммов «Конида».

Академик резко остановился:

– Это тот штамм, о котором я думаю?

– Да, Никита Иванович.

– Так, срочно проверить всех, без исключения, сотрудников комплекса!

– Уже. Остались только вы и Сергей Викторович.

– И каковы результаты?

– У одной из новеньких обнаружен тот же вирус в спящем режиме. Как выяснилось, именно ее бригада скорой помощи забирала заболевшую Конидом мать Максима в больницу. Девушка и Максим перенесли кризис в острой форме и были выписаны. Но одна из способностей этого штамма – выступать в роли некого спящего агента и аккумулироваться в межклеточном пространстве. Обнаружить его простыми анализами не представляется возможным.

– Где сейчас эта сотрудница?

– Изолирована, а до этого была испытателем в игре.

Генерал встал:

– Иваныч, я думаю, нам стоит приступить к реальным испытаниям нашей секретной разработки и плевать на мнение наших и зарубежных патронов. Тем более, что просвещать ни тех, ни других мы пока не собираемся. Дело в том, что далеко не все последние открытия, наработки и испытания были озвучены на прошедшем собрании. То и понятно, после слива на Запад информации об обнаружении ВР-обратной связи наступать опять на те же грабли никто не собирается. Скажу, что осталось за кадром: около ста осужденных из одной исправительной колоний строгого режима добровольно вызвались, в обмен на послабление режима и уменьшение срока, быть испытателями капсул длительного погружения с болевым порогом в семьдесят процентов. Срок испытаний – три месяца, и уже как две недели они обживаются в одной из локаций начального уровня. А Министерство обороны испытывает боевую химию на виртуальных полигонах «Сталкер» и «Быль», имитирующих соответственно постапокалипсис и наше время. Но главный секрет в том, что «Ломоносову» удалось разработать, а нашим ученым и специалистам – воплотить в жизнь медицинскую систему для ВР-капсул. Обратная связь с организмом человека позволяет восстанавливать работу тех или иных органов путем лечения возможностями виртуальной реальности. Пускай на реальном теле эффект лечения небольшой – при грамотном подходе, учитывая возможности создания любых условий, это перевернет весь мир.

– Хорошо! – отозвался Сваровский. – Мы поступим следующим образом. Елена Сергеевна, переместите этих, как их там…

– Максим и Надежда.

– Да, Максима и Надежду в наши экспериментальные капсулы и отправьте их к какой-нибудь знахарке в начальной локации. Её – ученицей знахарки, его – больным. Никаких лечебных процедур с нашей стороны, ну, кроме реанимационных, и те – только на самый край. Борис! От тебя – ежедневный доклад со сводкой от медиков ко мне на стол. Как там наши обезьяны? Тоша и Какоша, не, ну и назвали же!

– Идут на улучшение семимильными шагами, Никита Иванович! С ними одна проблема: ни в какую ни вылезают из капсул – видно, сообразили где их рай.

– Так, Максима – на два месяца безвылазно, обезьян также безвылазно. Для Надежды – погружение по неделям. Ну, и заинтересуйте ее как-нибудь. С нее – уход за Максимом в локации и доклады нам о внешних и поведенческих изменениях, которые с ним происходят. Ну, с богом! Приступайте.

– Кукареку!!!! Кука-ре-кууу…

Я уже давно пришел в себя. Лежу на чем-то мягком но колком, похоже, это солома. Глаза привычно не открываются: как всегда, веки залиты гноем из тех же глаз. Но что-то на этот раз многовато натекло. А ты, Максимка, не докукарекаешься все никак! Еще не все круги ада пройдены, и не все грехи отмолены… И как я вообще понимаю, что еще жив? Так болит все, и сил нет совсем. Не хватает сил даже веки пальцами разодрать, но ничего – я упертый, сейчас отдохну и продолжим.

Один глаз открыть удалось, но это не сильно помогло восприятию действительности: мутное светлое пятно было мне наградой. Где-то рядом послышались голоса:

– Нада, накорми птицу, а я пока тартыгу нашего голимого навещу!

– Сделаю тетя Бояна! – послышался тонкий девичий голосок. В глаз ударил яркий солнечный луч, а следом надвинулась чья-то тень.

– Нада, иди-ка, глянь-ка! Твой кренделек зеницу свою бесстыжую вылупил! Вон как зырит, ирод, все гуменце заблевал, окаянный.

– Это из него хворь выходит, тетя Бояна! Зелья ваши целебные помогают, скоро на поправку пойдет.

– Не может в благом теле столько дерьма быть. Третий день пошел, а из него все гадость одна лезет. А вдруг он проклятый?!

– Не, теть Боян, второго дня отец Белозар приходил. Думали тогда, что преставится, к богам провожать собирались. Белозар его сразу проверил – чист!

– И где вы этого пришлого да такого довели. В нем же жизнь чуть теплится!

– Горя на его род много выпало, вот и не сдюжил он. Кинулся во все тяжкие! Все теперь в руках божиих и в твоих, мастерица.

– Вот не было бы мне виденья за вас двоих – батогом бы, а не лаской встретила!

– Пришлые разные, теть Баяна! Не судите по нехристям нас всех.

– Вот что, Нада, возьму я тебя к себе в ученицы. Смотрю: что-то ты немного и так знаешь, да и типок твой за твоим приглядом будет.

– Спасибо, наставница, добром за добро ответим, все отработаем.

– С кем? С этим мертвяком, что ли?

– Он у меня через десницу козликом молоденьким скакать будет!

– Ну если сдюжишь – быть тебе подарку от меня. Ну, а я подсоблю в лечении, чем смогу.

Мне в рот что-то влилось, и сознание вновь покинуло моё страждущее тело.

Надежда Меркулова к своему двадцати одному году успела закончить мединститут в родном Зареченске по ускоренной программе, еще и попрактиковалась на станции скорой помощи. В результате отличницу курса общей практики, терапевта-пульмонолога заметили и предложили работу по специальности в Комплексе. Наверное, по-другому и быть не могло: девушка из семьи потомственных медиков, отличница, призер многих олимпиад, участница КВНовской команды института, да и просто очень обаятельная и чрезвычайно энергичная красавица. Небольшого росточка, слегка худощавая, она не привлекала бы внимания, если бы не глаза. С милого курносого личика, слегка присыпанного конопушками, смотрели на этот мир два огромных прекрасных серых глаза – причина вечной зависти всего слабого пола и неослабевающего внимания со стороны мужского. Причём интерес был вызван не столько повышенной сексуальностью, хотя и без этого не обошлось, сколько каким-то внутреннем притяжением: хотелось находиться рядом с Надей Меркуловой, защищать ее, оберегать от угроз этого мира. Её непосредственность, харизма и легкость характера никого не оставляли равнодушным. Всякие модные кавайно-анимэшные определения – типа «вайфу» или «айдол» – к Меркуловой не прилипали. Для всех окружающих она так и оставалась Наденькой.

Когда в Комплексе был объявлен конкурс на должность испытателя в игре «Земля надежды», желающих оказалось более десяти человек на место. У членов отборочной комиссии изрядно прибавилось седых волос, когда к ним ворвался маленького вихря, безапелляционно заявивший, что земля без правительницы – засыхает, реки – мелеют, лес – редеет, надои – падают и вообще срочно надо доставить её к своим подданным без малейшего промедления! Даже не дождавшись решения, очаровательный ураганчик вынесся из помещения. После такого спича мнение всех было единогласным: берем.

Играть, ну и работать Надя сразу решила за людей. Ей хотелось получше изучить людей во всех, так сказать, аспектах, поэтому роль травницы как нельзя лучше подходила к ее планам. После десятого уровня она решила взять функции мага, что тоже способствовало развитию. Огорчало только то что, и большинство тестеров, как они сами себя называли, на начальной локе, за неимением особого разнообразия – до десятого уровня, носились по полям вместе с ней забивая кроликов и щипля травку.

А потом был «Конид» последовавшие за этим борьба организма с заразой, анализы и карантин, но и здесь Надя не унывала, искренне веря в могущество современной медицины. Было, правда, обидно, что пришлось прервать свою деятельность в игровой реальности и покинуть княжество. Меркулова была настроена по выздоровлении вернуться туда, тем более что игра вызывала искренний восторг, давая возможность воплотить свои девичьи мечты: принцы там, единороги, ну, вы поняли.

Поэтому дальнейшие предложения руководства вызвали неподдельную радость, а обещанные бонусы в виде двойного вознаграждения и однокомнатной квартиры в городке при «Заре» только добавили эйфории.

Следующую пару дней я, Максим Прохоров, иногда очухивался от бредового состояния, ощущая тогда, как чьи-то нежные руки вытирали моё тело, обмывали, натирали разными мазями, вливали что-то в рот, разминали уши и веки глаз… В общем, я постоянно подвергался массажу. Порой ощущался запах дымящихся благовоний: меня чем-то окуривали. По завершении всех этих пассов мне закрывали глаза повязкой и выносили куда-то из дома на воздух. И я лежал на соломе – до следующих процедур.

Все мои попытки узнать где я и что вообще происходит, полностью игнорировались. Долго раздумывать я не мог, снова то и дело проваливаясь в исцеляющее небытие.

На третий день я окончательно понял, что меня лечат. Только где капельницы, где уколы, запахи врачебной всякой химии? Почему я лежу не на больничном белье, а на соломе? И самое таинственное – почему нет желания бухнуть? Все это очень похоже на народную медицину, сделал я вывод. И вот, очередной раз придя в себя, я твердо решил выяснить – где я, что я и к чему мне готовиться.

Запах трав чередовался с ароматной свежестью раннего утра, нос щекотал игривый ветерок, приносящий дух деревенского быта и, как ни странно, легкий запах гари. Я открыл глаза. Да, зрение значительно улучшилось. Гной вокруг глаз почти исчез. Оказалось, я лежу в соломе под крышей какого-то сарая. Со стропил свешивались веники из разнообразных трав. Я осторожно пошевелил ногами, слегка повращал кисти рук: всё работает, и боль уже не рвёт на части, а такая…слабенькая…

А вот что случилось со слухом? Вообще сказка! Никогда я так хорошо не слышал! Целый сонм звуковых ощущений навалился на меня. Где-то недалеко разговаривали люди, кто-то колол дрова, издалека доносились удары молота по железу, блеяла коза, прозвенел колокольчик и донеслось краткое «му-у» – корова, что ли, прошла с боталом на шее…Ох, хорошо-то как!

Ладно, навалялся и хватит. Пора выяснить, кому в ноги пасть и в рабство себя предложить за вторую жизнь. Приподнять своё тело и сдвинуться у меня с ходу не получилось. Не беда! Сейчас мы враскачку попробуем. Подтянул под себя локоть и резко дернул себя на бок. Собрав все невеликие силы перекатился. В лицо пахнуло соломой, мелькнула крыша и стены сарая, следом произошло очень краткое падение: я скатился с соломенной копны на земляной пол. Удар, боль, но я был счастлив. Вдыхал аромат пыльной земли, и плакал, и смеялся.

– Нада! Сходи-ка глянь, чой-то в гуменце бухнуло и ржет. Никак, твой буянит!

– Хорошо, наставница, проведаю болезного!

С открывшейся дверью в лицо прилетели пучок соломы и всякий мелкий сор. Тяга есть, значит, где-то в сарае этом и окно имеется. Почему-то эта мысль первой пришла на ум.

– Ооо… Вы никак, милостивый сударь в поход удумали? Ну что-ж…

Звонкий девичий голосок замер на высокой ноте.

– Что у тебя здесь девочка? – я услышал грузные шаги вошедшей в сарай второй женщины.

– Да вот, в путь наш герой собрался. Грит, сил нет в темнице более сидеть, принцессы все ждут не дождутся своего освободителя!

– А ну это святое, шлында в доме не нужон, в натуре. Ну вы тут покалякайте, а я пошла.

Крепкие девичьи руки взяли меня за подмышки, выволокли во двор и усадили на лавку.

– Просьбы, чаяния, пожелания? – выдал тот же голосок. Проморгавшись от яркого солнца, я наконец-таки увидел кто все эти дни доставал меня с того света. Два огромных глаза впились мне в лицо.

Наверное, с полминуты я открытым ртом ловил воздух.

Она? Не может быть! Та, которую я вспоминал последние сознательные дни, с которой пообщался мельком и запал в эти серые глазища!

– Любви и ласки, – выдавил я.

– А я думала, поесть чего попросишь!

Мне в нос ударил запах свежей сдобы. Живот сократился в спазме, голод накрыл, как цунами. Захотелось не то что есть, а прямо жрать. В подтверждение из моего живота раздался глухой рокот.

Она весело рассмеялась.

– Ты посиди, а я щас все организую! Ты только не куда не уходи.

Не уходи! Хм, очень смешно, ага. Надо бы все же понять где я. Похоже, это деревенский двор, судя по такой не кислой в смысл простора площади, которую окружали деревянные, крытые соломой, постройки, глухой высокий забор и очень добротная изба. Доносилось кудахтанье птицы и мычание коровы. Удивительно! За всё время своих бомжовских скитаний в какие только места вдали от города меня ни заносило – но живую корову у кого-нибудь в деревне не видел ни разу!

Рассмотреть повнимательней окружающую обстановку мне пока не позволили ещё не восстановившееся зрение и бегущая ко мне моя спасительница с большой корзиной в руке. Помнится, мы с мамой в такую грибы собирали.

– Максимка-а, бегу! Так, ну давай знакомится што ль? Я Надежда здесь – Нада. А ты – Максим, я знаю. Давай сначала заморим червячка, а потом можно и в викторину сыграть.

Что такое викторина, я знал, поэтому молча вгрызся зубами в эту мягкую, пышную умопомрачительную сдобу, запивая свежайшим парным молочком из настоящей глиняной кружки. Пытался изо всех сил придать процессу поглощения пищи более-менее культурный вид, но давалось это с большим трудом.

– А ты молодец, сдерживаешься! А то я ужо и речь приготовила, мол, не спеши, тебе нельзя, ну и всякое там.

– Тшатено певешовая пишу, ты помафаеш оббшесту.

– Прожуй сначала, товарищ Бендер.

Такой вкуснотищи я не ел очень, давно если ел вообще. Кусочки мяса, завернутые в какие-то травяные листы, чередовались с малосольными огурчиками и куриными яичками почему – то с двумя желтками, что делало их еще вкусней.

Чуть отдышавшись, запивая под конец всё проглоченное травяным чаем, я понял, что соглашусь на любое предложение, выполню любое ее требование лишь бы как-то отблагодарить. Так, соберись, тряпка! Может, это твой шанс наконец-то пожить по-человечески!

Пока я размышлял, Нада успела отнести пустую корзину и вернуться обратно. Сейчас она сидела рядом на лавочке, с улыбкой наблюдая за следами мысленных потуг на моём лице.

– Пожалуй, начнем. Максим, сейчас я доведу до тебя серьезную информацию, а потом мы поговорим обо всем на свете. Сразу отвечу на твои главные вопросы: «Где я и что со мной?» Физически наши тела лежат себе полеживают в медицинских капсулах виртуальной реальности находящихся на территории известного тебе комплекса «Заря». Думаю, почему именно в медицинской – объяснять не требуется, твой организм нуждается в серьезной помощи, Максим. А вот наши полные клоны – или аватары, решишь сам, как называть – сидят и беседуют тут. Не буду долго держать тебя в неведении, скажу сразу – мы с тобой в игре! В лучшей компьютерной игре на этой планете, Макс!

Она замолчала. Как же, соберешься тут. Наверное, опять сижу с глупой рожей. Кое-как наклонившись сорвал травинку и уставился на ползущую по ней божью коровку. Поверил я словам Нади-Нады почему-то сразу. Наверное, потому, что очень хотел верить в чудо, а если это не оно, то тогда что же?

– Что значит «полные аватары», и почему у меня все болит? – спросил я, похлопывая себя по бокам.

– Ха-ха-ха! Ой не могу! Ты, поди, меч-кладенец ищешь, Макс, аль пространственный карман потерял? А вопрос хороший, удивил. Все дело в том, что мы не играем. Мы с тобой здесь лечимся! Точнее, ты пациент, а я твой врач, так будет понятнее. Наши капсулы уникальны, на них установлена система обратной связи, способной влиять на реальное тело из виртуального пространства. Притом – на все тело, на весь организм в целом. Проще говоря, чем качественнее твой аватар излечится и наберет сил здесь, в виртуале, тем скорее ты – настоящий ты – выздоровеешь в реальном мире. Правда, воздействие лечения здесь передаётся туда, в тот мир, гораздо слабее. А вот насколько слабее – мы с тобой и должны выяснить. А по поводу боли – это своего рода мотивация тебе поскорей избавится от недомоганий, заодно и понимание происходящих процессов для врача, то есть меня. Да и еще – мы здесь полностью соответствуем себе настоящим на момент погружения, а капсулы настроены на стопроцентные ощущения, в том числе и на боль, полученную в игре. Но все негативные моменты, синяки и раны, заработанные здесь, не отражаются на реальных телах.

Из дома на крыльцо вышла женщина внушительных пропорций, одетая в рубаху с широкими рукавами и просторный сарафан. Её тень, отбрасываемая восходящим солнцем, уж очень напоминала сахарницу. Была такая посудина, непременный элемент чайных наборов, являющихся обязательным атрибутом в сервантах наших бабушек. Тень-то я увидел, даже ухмыльнулся про себя, но саму тётю Бояну рассмотреть не смог из-за чертова зрения.

Сдохну, но верну себе здоровье и стану сильнее прежнего!

– Нада! Не забудь скотину накормить и ужо скоро зелье варить, не задерживайся, егоза! – давши указания, тетя Бояна, окинув двор взглядом, скрылась в доме. Я посмотрел на своего доктора. Она сидела с отсутствующим видом, глаза её бегали туда-сюда, как будто читали что-то, губы что-то тихо нашептывали.

«Что это с ней?» – встревожился я. Но тут Нада словно пришла в себя:

– Все лишнее для тебя я убрала! Теперь лови гостинец!

Перед моими глазами вдруг возник мультяшный конвертик и скользнул вправо вниз, замерев где-то на границе бокового зрения. Я непроизвольно попытался смахнуть его рукой, как надоедливую муху. Конвертик не смахивался.

– Макс, скажи «Статус!»

– Статус! – уже догадываясь, в чём дело, повторил я и тут же дёрнул от неожиданности головой, серьёзно приложившись теменем к стене сарая, у которого стояла лавка. Одно дело ожидать нечто подобное, другое – увидеть в действии, знаете ли…

Вот что вспыхнуло в моих глазах, ставших своего рода монитором компьютера. Напротив столбика строк показателей крутилась, словно в фуэте, трехмерная человеческая фигурка, раскрашенная в разные цвета. Основную гамму составлял тревожный красный цвет с редкими вкраплениями желтого. Только в области головы проскакивали зеленые искорки.

Я быстро догадался, что это были значения состояния моего здоровья, а фигурка изображала, что и где со мной не в порядке. Не в порядке было почти все. Захирел я основательно! Но ничего, стисну зубы и ринусь в бой!

– Нада, скажи пожалуйста, а какой числовой показатель считается нормой, и почему у меня репа в приличном минусе?

– Усредненный показатель здоровья должен быть около пяти балов, но там схема не прямолинейна от слова совсем. Наша цель – в первую очередь поднять органы реального Максимки, поэтому применяем все, что можно. Да и что нельзя – тоже применяем. Пойми, здесь для тебя не просто игра с баллами и прокачкой. Это твоя жизнь, и только от тебя зависит, как все сложится дальше. Без твоего искреннего желания ничего не получится. Мы все, и здесь и в реальности, очень рассчитываем, что ты найдешь в себе силы и с нашей помощью встанешь на ноги. А с репутацией не так просто, но сейчас у меня нет времени. Я тебе скинула кое-какое чтиво, ознакомишься. А сейчас – дама приглашает кавалера. Пройдемся, сударь!

Нада обхватила меня руками под мышки и подняла с лавки. Это сколько же у нее силы, чтобы вот так просто кантовать взрослого мужчину? Или я не хрена не вешу, тем более в виртуальной реальности?

– Максим, опирайся на меня, не бойся, ты весишь, как куренок, я всяко тебя удержу!

На трясущихся ногах, собрав в кулак все сопли, я начал движение. Тело наклонилось вперед, правая нога выкинулась следом, а вот левая явно запаздывала. На плечо нажала сильная девичья ладошка, и я выпрямился.

– Опять убегаешь! Эх, ну что за кавалер мне попался: с утра в бега ломится. Не спеши, Максим!

Все мы видели людей с нарушением опорно-двигательного аппарата. Так вот, если прибавить к этому инсульт и эпилепсию – будет самое оно, что испытывал я. Мы двигались по кругу. Спина взмокла сразу, затряслась голова, а следом и все тело. Завершал я круг уже только на морально волевых.

– Сейчас, осталось чуть-чуть, и ты ляжешь!

Мы направились к сараю, откуда я был вытащен пару часов назад.

Господи, как же от нее приятно пахнет – луговыми цветами и какими-то свежими травами. Разнообразные мягкости девичьего тела касались меня… Так, стоп! Куда-то меня не туда понесло. Видимо, произошла полная ресинхронизация мыслей и моей телесной оболочки.

Но мой рот произнес:

– А можно еще кружочек, пожалуйста?

Нада внимательно глянула на меня и стала молча разворачиваться на повторную дистанцию.

…В себя я пришел уже на своем сеновале. Гребаный Экибастуз, какое позорище! Опять налажал. Из последнего, что помню – как где-то на середине круга, когда рассудок от боли плескался уже за гранью моего восприятия, тело выгнуло дугой от болевого спазма, мышцы свело судорогой и меня вырубило.

Ладно, не время хандрить, будем разбираться дальше. Интерфейс так и висел перед глазами. Странно, числовые значения, вроде, даже упали. Ну-ка, сравним… Точно, снизились показатели. Бодрость, вон, вообще только восемь процентов…

Очередная волна мягкой, тягучей боли прокатилась по моему телу. Было в какой-то степени даже приятно. Кому удалили больной зуб – меня поймет, ощущения схожие. Так, смотрим дальше! О, оказывается, можно каждый пункт разложить на составляющие. Строчка «Телосложение», например, разворачивается в отображение состояния хоть костей скелета, хоть только сухожилий или только отдельных групп мышц. А пункт «Восприятие», оказывается, вмещает в себя зрение, обоняние, осязание и слух. Показатели выражаются в процентах. Ба, еще расписаны разные упражнения на каждый орган или мышцу.

Кроме слуха, смотреть пока без слез не на что. А вот и конвертик от Нады, посмотрим. О, это мануал по игре. Вот спасибо, Наденька! Я же тут, значит, механизмы и правила здешнего мира знать обязан.

Итак, игра носит название «Земля надежды». Ха, теперь понятно почему моя спасительница ее своей землей называет. Перед глазами развернулась карта. Что мы имеем? Наличествуют два огромных континента с кучей разных островов есть самых разных размеров. Вон один островок, похоже, не меньше Гренландии и лежит как раз между материками. А тутошная Земля круглая. Вот её другая сторона – там обнаружился ещё один остров, примерно с Мадагаскар.

Формой континенты, расположенные зеркально, напоминают песочные часы, только одна половина побольше другой. А ну-ка, приблизить карту! Изображение аж прыгнуло прямо в глаза. Быстро же система откликается, можно даже не проговаривать, а только подумать, что хочешь сделать.

Что видим? Леса, горы, поля, озера… Внутренние моря – не меньше Каспийского, множество рек, пустыни, города и поселения. Шикарный мир, да. Все поделено на локации: есть закрытые, а есть частично открытые. Судя по названиям государств и территорий, тут у нас весь древний мир представлен.

Дабы не терять время попусту, решил поделать простые упражнения, естественно, лежа. Отключил статус, через «не могу» посгибал руки и ноги, попытался проделать «косые скручивания» для боков и спины, повращал головой. Одновременно со всем этим тренировал зрение: усиленно моргал, вращал глазами как ошалелый. За этим занятием меня и застала Нада.

– Смотрю, занимаешься. Умница, а я уж думала – в себя бы пришел, и то ладно, а оно вона как! Мужик!

Я вымученно улыбнулся: вроде не злится, а что стебется – оно и к лучшему. Повернувшись на бок, я заметил, что соломы в сарае стало меньше. В углу стояли стол и два стула. Сам я был в одних трусах.

– Конечно, мы с тобой немножко перестарались, но, похоже, по-другому никак.

Девушка поставила на стол корзину, достав из нее пару морковок, протянула мне:

– Грызи давай, тебе это сейчас очень нужно. В местных овощах и фруктах в разы больше полезностей, чем в реальности.

Она села на стул, а я, давясь слюной, вгрызался в корнеплод.

– Продолжим нашу викторину. Времени у нас сегодня немного, так что я буду тебя подкармливать и разговоры разговаривать. На чем мы… А, вспомнила, по поводу репутации! Этот мир еще не открыт для игроков, Максим. Мы здесь испытатели, считай тестеры, и ты своего рода тоже тестер. По миру сейчас носятся, пытаясь засунуть свой нос везде, тысячи таких как мы, и у всех разные задачи. В основном пишутся инструкции по прохождению, так называемые гайды. Но есть и другие форматы тестирования. Их немного, но они требуют определенных физических усилий, зачастую сопряженных с болью. И вот на одно из таких направлений наша с тобой страна решила направить осужденных. Они испытывают ощущение боли на семидесяти процентах от реальной в капсулах длительного погружения. Волею судеб этих зэков забросило в нашу с тобой волость, так как она является одной из первых локаций «Земли надежды». Для них даже создали свою деревеньку с говорящим названием Выселки. Но, как часто у нас бывает, что-то пошло не так. Сначала всё было более-менее: зэки разбрелись по округе, часть оказалась в Травниках, а остальные ломанулись в Барсуки – это село такое, отсюда не далече. Жители в этих деревнях встречали их, как родных. Ну как же – герои, появление которых предсказано богами. Грозная сила в борьбе с нечистью и порождениями преисподней, которых с каждым годом становится все больше и больше, тем более здесь в Пограничье. Первые три дня все пили и гуляли, обменивались знаниями и историями. Уже тогда прозвенели первые звоночки – все рассказы пришельцев отдавали низостью и даже мерзостью. Затем у селян стали пропадать вещи, исчезала домашняя птица. «Герои» стали требовать больше браги, медовухи и женской ласки. Женщины, уже испытавшие их внимание, ходили зареванные и молчали. Чашу терпения переполнило ограбление божественного прихода в деревне Травники и изнасилование молодой жрицы при этом приходе. Люди обратились к богам, но те молчали. Тогда сельский совет потребовал у наглых гостей объяснений. Те объяснились: ночью запалили божественный приход, сожгли дом старосты, оставив его связанным в огне, и сбежали из Травников, угнав скот и не позабыв вынести все самое ценное. Наутро местное ополчение и воины из охраны решили навести визит вежливости в Выселки – «родную» деревню бандитов, но застали одни головешки от домов. В Барсуках произошло то же самое, только выкрали еще и дочь старосты, девочку семи лет, потребовав изрядный выкуп. Деньги и бухло в качестве выкупа были собраны и отданы, ребенка зэки отпустили. В погоню отправились лучшие следопыты и воины обоих сел, но в лесу на них накинулись, кажется, чуть ли не все твари в округе. Потеряв троих воинов, люди вернулись по домам…

– Нада, подожди. Если бандиты ушли в леса, то их тоже должны были сожрать твари.

– Все тоже поначалу так решили и даже восстановили тотем возрождения в Выселках. Но никто не появился. Тогда опросили всех жителей, и люди в селах вспомнили: когда ещё шли празднества в честь этих «героев», ихние авторитеты встречались на опушке леса с какими-то типа в черных балахонах. Тогда, в эйфории гуляний, никто не придал этому значения. А черные балахоны, Максим, у нас носят адепты темных богов или, что еще хуже, слуги преисподней. Значит, темные силы взяли эту банду под свое крыло. Видимо, есть у них колдун не из последних, смогли тотем свой темный установить, что там в случае чего заново возрождаться. За день до нашего с тобой появления твари в очередной раз ночью напали на Травники, осыпав село стрелами из леса. Убило двух ополченцев.

– А почему просто не выдернуть этих уродов из капсул?

– Максим, это же эксперимент. Негативные результаты тоже приносят свои плоды. К тому же, выдернуть – значит нарушить договор. Выйти из игры можно лишь двумя путями: либо по своей воле, либо в случае опасности реальному здоровью человека, лежащего в капсуле. А так это – всего лишь игровой момент, и все дела.

– Ну хорошо, но тут ведь есть правитель? Типа князя? Прислал бы дружину порубили бы тотем да разогнал бы всю эту кодлу.

– Ох, Максимка, было бы так просто… У князя проблем покруче хватает. Да и посылал он к нам два десятка бойцов, так попали они в засаду и были перебиты тварями и этими ублюдками. А крупных сил тут просто нет. Волость наша же начального уровня, да и само княжество особой силой похвастать не может. Вот гады и вошли в раж – грабят, насилуют и убивают всех подряд. Перекрыли основной тракт, да и по местным дорогам наводят шороху. А самое поганое, что они в отличие от местных НПС, активно прокачиваются. И если не найти управу, то через месяц—два они вырежут всю округу. Уже сейчас фактически мы в блокаде, а что будет дальше – страшно подумать.

Я не заметил, как оказался на втором стуле и уже уничтожил всю остальную снедь. Черт и куда столько влезло! Вот ни фига себе игра! Понятно, что это все программа, но, когда у тебя на глазах разрубят женщину или ребенка, тут у кого хочешь башня поедет. Я сидел, как пыльным мешком пришибленный, в шоке от перспектив.

– Ладно Максим ложись пора заняться процедурами, – Нада выложила из кожаной мошны на стол разные флакончики и пучки трав, подошла ко мне, подхватила и мягко забросила меня на уже привычную соломенную перину. Дальше следовали натирания, вливания и окуривания.

– У меня квест от наставницы: через семь, ой, уже через шесть дней ты должен смело ходить, как минимум. Если мы справимся, то, думаю, поднимем чуть репу, то есть репутацию. Я стану травницей, а не ученицей как сейчас. Завтра мне надо в реал, тобой займется тогда тетя Бояна, а сейчас спи.

Мои веки отяжелели, и я провалился в сон – первый раз сам и осознано.

Утро встретило меня запахом озона. Наверное, прошел дождь. Солнышко только распустило свои лучики, и природа просыпалась. Послушав звуки деревенского быта, я принялся моргать, крутить глазами, нюхать солому и вращать головой. Ай, забыл, надо же взглянуть на свой статус.

Ох, ничего себе!

Вот это я понимаю, не зря жилы рвал. Но надо больше стараться – судя по всему, только когда превозмогаешь себя, ломаешь все запреты и выходишь за границы человеческих возможностей, тогда и происходит прорыв.

И я пошел на прорыв. В реале я навряд ли вообще встал бы после вчерашнего, а тут ничего – сам слез, сам встал и сам же пошел. Ну как пошел… Зацепился ногой за порожек и полетел со ступеньки во двор, даже руки не успел выставить. Но, не смотря на удар и боль, не вырубился, а вот разозлился изрядно. Подтянув ноги и упершись локтями в землю, стиснул зубы и встал на четвереньки. Идеально, лучше для меня в теперешнем состоянии и не придумаешь! Перебирая ручками да ножками, вращая башкой и глазьями, я пер, что тот бульдозер по целине. Иногда руки внезапно ослабевали, и мое лицо встречалось с матерью-землей. Замирал так, вдыхая божественные ароматы подопревшего чернозема, щедро удобренного куриными экскрементами. Отдышавшись, снова поднимался на четвереньки и култыхал дальше. Сколько продолжалось это издевательство над здравым смыслом – мне не ведомо. Настал момент, когда я уперся головой в стену какого-то строения и отключился совсем.

В себя пришел уже банально на том же сеновале. Чьи-то сильные, явно умелые руки наминали мою тушку так что я заорал похлеще резаного поросенка.

– Не ори! Как кусты ломать и выть волком, словно на луну, – так он герой, бл…ть. Баламошка ты юродивый! Удумал же лежа за курами гоняться. Весь насест куриный вокруг тебя кругами ходил, любовался: когда еще такого тупиздня увидишь! Вот ведь черт веревочный, и пошто мне такое наказание! Тьфу!

В мой рот привычно что-то влилось. Хлопнув дверью, тетя Бояна удалилась. Боль в теле снизила свой напор, и я понял, что снова хочется жрать. Скосив глаза на стол, заметил, что он девственно чист. Облом? Но нет, корзина со снедью обнаружилась у изголовья моего соломенного матраса. Подтянув себя к стене, я кое-как сел и дотянулся дрожащей рукой до этого рога изобилия.

Ну не может нормальный человек столько сожрать! У меня не аватар, а бездонная бочка какая-то. Сколько же мне энергии надо? Эх, статус огорчил: все показатели скатились вниз, и бодрость всего двенадцать процентов. На глаза попался конвертик с посланием от Нады. Ой, я же совсем забыл, надо дальше про игру разузнать-то. Мыслью велел конверту развернуться…

О, Великое Американское королевство занимает половину одного из двух континентов. Там же расположены королевства поменьше – Канадское, Бразильское, Боливийское, Мексиканское, Аргентинское. А вот совсем крошечные земли ацтеков, майя, инков: понятно, дань исторической памяти так сказать. Совсем не удивительно, с американским подходом к делу лет через двести все реально будут думать, что гегемону лет тыщь этак сто, и что америкосы создатели всего сущего – неба, солнца и звезд, ну и по мелочи там – колесо, порох. А Иисус, Мухаммед, Кришна да что там, все боги в истории человечества – чистокровные американцы. А кто будет не согласен – сто тюрьмы за сепаратизм. Остальному миру, кроме своих сателлитов, – санкции.

Вернемся к карте. Меньшая часть представляет собой Темные земли и все в тумане войны. Ну, это, наверно, правильно, они же темные. А вот на перешейке – ну как на перешейке, километров сто он в ширину будет – у нас Фронтир, и расползается он, как устье реки, по всему континенту.

А это что за блинчик?раницы, Ха-ха, ой не могу! Великая Украина! Еще одни создатели всего сущего. Как они здесь оказались? А, понял, они же всегда на страже демократии. Ладно, бог им судья.

А на нашем материке все более-менее исторично. Эпохи намешаны разные, но на то она и игра. Вот Великая Русь, тоже кусочек не слабый. Вся поделена на княжества: Владимирское, Новгородское, Киевское Суздальское ну и другие. А вот и империи: Византийская, Римская, Британская, Европейская даже. Китайская империя Мин тут же. Всевозможные халифаты и индусские раджастаны. О, Африканское королевство! Здоровенные локации, но и континент этот побольше будет. Есть где разгуляться. И вот и здесь тоже – Темные и Серые земли, расползающиеся, как рукава реки, между локациями. А это я не сразу заметил: на обоих континентах между светлыми и темными территориями на перешейках находятся Пустоши. Судя по масштабу, каждая не меньше Италии, не кисло так.

Игровая предыстория Земли Надежды довольно банальна. Пару тысяч лет назад мировые противоречия развитого техногенного общества достигли точки кипения, и земляне сошлись в ратной сече в космосе, покрошив друг друга в капусту. На посошок жахнули и по Земле, практически уничтожив всех и вся. Тут явились боги, наваляли всем зачинщикам, добили военные флоты и установили свои законы. Оказывается, они куда-то отлучались новые миры создавать, вернулись, а тут такой праздник непослушания. Так что прогрессорствовать здесь особо не дадут: танков и самолетов не будет, уроки усвоены. Зато есть магия. Мои веки отяжелели и…

Утро красит нежным светом стены древнего Кремля! Ну я и дал стране угля – мелкого, но до фига. Как же хорошо, боже ж ты мой, мне определенно здесь нравится. Статус так и висел перед глазами. Не, ну вообще!

Блин, вот и пойми этих женщин! Мне иногда кажется, что они с другой планеты. Вчера думал, что тетя Бояна меня аж пинками со двора погонит, а она мне репу подправила. Да чего только стоит дикая мешанина в её речи: старорусские слова, современный сленг, блатные выражения и смачный мат! По ходу, это результат культурного обмена с зеками… Вот честное слово, не понимаю! Не могли что ли урок к темным забросить? А, может, это какой-то мудрый план? Да нет, скорее всего все это от безысходности.

Оглядевшись вокруг, у двери обнаружил палку. Нет не палку, пусть будет посох – я в мире магии или где? До неприличия запросто встал и двумя руками вцепился в «мою прелесть». Ничего такая подпорка! Ухватистая, тяжелая, метра под два длиной. Очищенная от коры гладкая поверхность посоха прямо-таки требовала стремглав кинуться в кровопролитный, беспощадный бой. Но по факту она послужит лишь опорой для одного сиротинушки калечного. Впрочем, возможность двигаться с костылем для меня уже является большой удачей. Я решил пройтись и немного осмотреться.

Смешно забрасывая ноги, почти не чувствуя усталости, выдвинулся на свой первый променад по двору вдоль хозяйственных построек, целенаправленно приближаясь к курятнику. Ну, что тут скажешь? В загоне-нагуле, огороженном плетнем, хаотично носились куры, наверное, размером с хорошую утку, а между ними вальяжно прохаживался царь горы – петух, сильно смахивающий на фазана со здоровенным клювом. Заметив мое внимание, он неспешной походкой направился ко мне и вылупил свои моргала. Я гордо, как вершина эволюции, расправив плечи, зыркал в ответ. Тут петух махнул крыльями, в одно движение взлетел на плетень и со всей дури жахнул мне клювом в лоб! Мое тело, слегка подбросив, опустило на задницу в паре метров от нагула. Я ощутил, как со лба струйка крови побежала вниз и закапала с подбородка. В голове загудело набатом. В соседнем овине забесновалось что-то крупное. Мой же оппонент, спрыгнув вниз, наклонил голову набок и двинулся ко мне. И тут я со всей отчетливостью понял, что сейчас меня тупо заклюют наглухо! Не задумываясь о последствиях, ткнул палкой в грудь подскочившей наглой птице. Шанса разойтись краями не представилось – это исчадие ада, что-то яростно прокурлыкав, рвануло на меня, что тот Ленин в Петроград. За долю секунды до столкновения мое тело само на инстинктах крутанулось в сторону. Мимо меня, обдав тугой струей воздуха, словно литерный состав промчалась моя пернатая погибель.

С каким-то первобытным рычанием я схватился за свой шест и с низкого старта, с пробуксовкой, помчался вперед с такой скоростью, что Усэйн Болт мог бы нервно покурить. Мимо промелькнула охреневшая морда петуха.

Цель – родной спасительный сарайчик с мягким соломенным ложем – была близка, но не тут-то было. Ляжку обожгло резкой болью, меня повело в сторону и сбило с курса. Рядом бежал мой клювастый палач и явно отсекал меня от моего укрытия. Пришлось заходить на второй круг. Петух возникал то справа, то слева и временами поклевывал меня в бёдра, явно издеваясь. Меня швыряло из стороны в сторону. Вот в очередной раз промелькнула дверь сарая. Но забегать туда – верная смерть, закрыться от врага я не успею. Ноги стали заплетаться, и мое падение стало неизбежным. Кувыркнувшись через голову, весь заклеванный, я вскочил на четвереньки и продолжил драпать. Свой посох я выронил при падении. Вся надежда была только на Наду или Бояну, но их не было видно. Небось, стоят где-то и угорают. Краем глаза заметил, что к развлекухе стали подтягиваться товарки петуха – куры здесь, очевидно, в агрессивности не уступали своему предводителю. Паника прибавила сил. Я вскочил с четверенек на ноги, и шатаясь как пьяный матрос, продолжил марафон. За моей спиной неслась целая кавалькада крылатых бестий. Да они точнл прикалываются!

Всепоглощающая злоба забурлила во мне, как гейзер. На глаза попался уроненный мной посох. Ну, пидоры пернатые, я вас не звал! Пока нагибался за оружием, получил удар когтями в мягкую часть. Все, достали, у…бки! Упав, я уцепился за посох и принялся лёжа размахивать им в разные стороны, практически ослепнув из-за вдруг надвинувшейся на глаза красной пелены. Крутясь волчком на спине, я чувствовал, как деревянная палка сшибается с куриными тушками. Войдя в состояние неистовства, я бил орудием возмездия по мелькавшим пятнам.

Какофония из воплей умирающих кур, хруста их костей и моего рева, очевидно, не осталась неуслышанной.: сквозь шум битвы пробивались взволнованные голоса людей. Но мне было не до них – я умирал, в глазах густел бордовый туман. Острая боль напоследок резанула сознание и наступила спасительная чернота.

Надежда вернулась в игру позже чем рассчитывала. Дело было в том, что утром пришли последние данные с аватара Максима, и все специалисты были неслабо удивлены его последними показателями: согласно прогнозам, такой рост должен был быть достигнут только ещё через две-три недели. Но самый шок наступил, когда поступили данные из медицинской капсулы, где лежало настоящее тело Максима. Прирост положительных показателей составил в 2 % за два дня, вирус начал отступать, на 2 килограмма увеличилась масса тела. В целом и в целом здоровье стабилизировалось. Надю хвалили все и даже главврач Нечаева попросила рассказать про Макса. Оказывается, узнала Надежда, она знает его еще с пеленок. Было решено не ставить Максима в известность об его основной болезни во избежание возможных негативных последствий.

Бояна сегодня до обеда в ополчении врачует раненых, так что пора навестить героя. Ребята на просмотре заявили Наде, что прямо кипятком от смеха писали, когда вчера наблюдали за Максом.: в игровом пространстве везде висят своего рода плавающие камеры, которые записывают все, что происходит на Земле Надежды. Для тестеров и персонажей эти камеры невидимы и физически неосязаемы. У Нади, как у лечащего врача, тоже имелся доступ, но посмотреть решила потом.

Выйдя в виртуал и оказавшись в избе, Нада выскочила на крыльцо. Вчера вот бульона куриного не наварила – отсутствовала. Завернув за угол избы Нада, споткнувшись, чуть не упала. Весь участок был покрыт перьями и забрызган кровью, кое-где валялись мертвые куры, обрывки окровавленной одежды. Корзина выпала из рук. Скинув оцепенение, Нада подбежала к месту, где, очевидно, был самый эпицентр бойни. Так, это одежда Макса!

Перья и кровь стали пропадать на глазах. Это сработала механика игры: если не собрать в тару мусор органического происхождения, то он исчезает. Так и куры пропадут, а их не на один бульон хватит! Девушка начала хватать раздробленные тушки, обернулась в поисках брошенной корзины…

«Господи, что ж я делаю, какой, к чертям, бульон? Где Макс?» Нада заглянула в домик – пусто. «Боже, что ж я так туплю-то»!

Запах гари, сильный запах гари – это первое, что я почувствовал. Зрение возвращалось, мир вокруг проявлялся, как бумажная фотография в растворе, медленно, но неуклонно. Смахнув – уже привычно – одной силой мысли буковки статуса с глаз долой, огляделся. Сидел я на деревянном помосте круглой формы, прислонившись к столбу. Наверное, это и есть тотем возрождения. Убили меня, значит! Было тогда жутко, очень страшила неизвестность – оживу ли я, будет ли опять больно? А вдруг я, оживши, истеку кровью и снова умру – и так без конца?

Действительность оказалась не такой мрачной, я бы даже сказал, жизнеутверждающей – никаких травм, порванных мышц, порезов и синяков. Немного печалило отсутствие одежды: кроме трусов и обильных кровяных подтеков, перемешанных с травой и грязью, на мне не было ничего.

Солнце стояло в зените и активно припекало. Прямо перед моими глазами возвышалось двухэтажное строение с высокой двухскатной крышей, покрытой тесом. Это было самое большое и важное строение на всей площади, наверняка, являющейся центром села. Скорее всего, двухэтажная хоромина исполняла функции места правления деревни. С разных сторон по кругу располагались торговые лавки, постоялый двор с харчевней и небольшие мастерские. Строй зданий прерывался пустырем, на котором шло строительство. На соседних со стройкой домах кое-где виднелись обгорелые подпалины, да и вообще почти все здания на площади несли следы пережитого пожара. Скорее всего, отстраивают сгоревший приход, догадался я. За стройкой наблюдал здоровый детина, метра под два ростом, с широкими покатыми плечами и длинной, не по возрасту седой бородой. В руке бородач держал резной посох.

Оказавшийся на площади народ начал замечать меня, такого красивого, и не спеша стягиваться к тотему. Через пару минуту вокруг помоста стало людно и тесно. Жители стояли молча и только хмурые лица выдавали их отношение ко мне. Мужчины были одеты в длинные, до колен, рубахи серых тонов и широкие штаны. На женщинах красовались сарафаны в пол с вышивкой по подолу и на рукавах, головы покрывали цветные платки. На ногах у многих мужчин были одеты добротные сапоги, но кое-кто обулся и в лапти. Женщины же щеголяли в мягких кожаных ботиночках, наподобие мокасин.

Сквозь молчащую толпу просочились дети и тут же занялись делом. В меня полетела первая, коровья, наверное, лепешка, через пару секунд обстрел усилился. Я прикрылся как мог руками и ногами, приняв позу эмбриона. Никто из взрослых не вмешивался.

– А ну, отроки, кыш отседова!

Я поднял голову, передо мной стоял тот самый детина с бородой и посохом. Детей уже не было. На меня смотрели пронзительные синие глаза. Очень захотелось куда-нибудь исчезнуть, раствориться или же проснуться, в конце концов.

– Поведай-ка мне, гарип безродный, кто и почто тебя так отдубасил.

Соврать я почему-то не мог, даже если бы захотел. Вот это сила у мужика – одним взглядом к земле клонит!

– Куры во главе с петухом заклевали до смерти…

Вот теперь столпившийся у тотема народ отреагировал, да ещё как. Ржали все, утирая слезы, хлопая себя по коленям и без конца повторяя: «Куры с петухом!». Даже грозный мужик с посохом улыбнулся. Я уже боялся, что начнется массовая истерика, но тут этот с посохом поднял руку, и смех стал затихать.

– Ты же у Бояны хворь лечишь, за каким ты бесом к курам в нагул полез? Это вотчина петуха, и там он своих курочек топчет.

– Да я, в общем-то, не лез ни в какой нагул! Просто подошел к курам посмотреть – интересно же, я таких никогда не видел. А петух стал гонять меня по двору, а потом и куры присоединились…

Улыбки стали сползать с лиц селян, мужик с седой бородой нахмурился:

– Максим расскажи-ка мне подробно, безо всякой утайки, как дело было.

Седобородый повернулся к людям, но они уже почти все куда-то быстро разошлись. На память я не жаловался, рассказал все подробно, чего уж там.

– Ты идти сможешь?

Я уверенно кивнул, хотя слабость никуда не делась. Но надо попробовать. Я поднялся на ноги и в раскорячку двинулся за мужиком.

– Меня можешь называть отец Белозар, – новый знакомый дождался меня и, взяв под локоть, потащил вдоль улицы.

А нам навстречу бежала вся растрепанная, но такая милая моя спасительница, и похоже, по ее боевому виду мне грозило что-то ужасное. Зыркнув на отца Белозара, она молча выхватила из его клешни мою руку и, как трактор, потащила меня в светлое будущее. Дошли быстро, дом знахарки был рядом. Повалившись на «свою» лавочку, я тяжело задышал. Тетя Бояна уже пришла, и они с Белозаром скрылись в курятнике. И чего эти куры им дались? Нада, не сказав ни слова, ушла в дом. Плохо, очень плохо… Надо бы с ней поговорить, попросить прощения за что-нибудь, они это любят.

Из курятника вдруг полыхнуло светом. Ни хрена себе, наверное, какая-то магия, прикольно! Мимо меня к избе прошла Бояна, в руках она несла тушки мертвых кур. Интересно, на фига ей столько мяса? Вскоре из дома вышла моя кормилица со здоровенным подносом, от которого парило мясным духом.

– Не желает ли славный воин вкусить тела врагов, поверженных в ратном бою?

Слава богам, заговорила, стебется, значит, еще поживем. Но пожевать мне не дали. Занеся поднос в сарай, девушка взяла меня за руку и потащила за избу. Здесь я ещё не был. Под навесом стояла здоровенная деревянная бочка, а её краю вели деревянные же ступеньки. Вот чего мне не доставало больше всего за эти дни! Да и за множество предыдущих там, в реале. Я, не дожидаясь никаких слов или команд, кинулся по ступенькам, собираясь нырнуть с головой, но в последний меня за щиколотку схватила женская рука. Я чуть не споткнулся и в недоумении обернулся. Нада с шумным вздохом закатила газа, как это умеют делать только женщины, выражая свое отношение к происходящему:

– Макс, включи голову!

Черт, и верно, нырнул бы в бочку вниз головой – и снова здравствуй тотем возрождения… Сделав умное лицо, неспешно спустился в воду. О, какой кайф! Вода сразу стала темнеть, а я чем-то вроде мочалки сдирал с себя всю гадость, плещась, как ребенок.

– Макс все, вылазь давай, а то все остынет!

Спорить я не решился. Одев на себя свежую и, похоже, новую одежку (по здешней моде, рубаху со штанами) почувствовал себя человеком. Присев за стол в сарае, мы принялись вкушать, причем я накинулся на куриное мясо безо всякого стеснения. Это что же получается – после каждого физического действа так и буду метать в себя пищу килограммами? Вопросы, одни вопросы. Отяжелевший, слегка осоловевший я вывалился из сарая на лавочку. Нада понесла посуду в дом.

Из овина, того самого, в котором живет что-то крупное, вышел отец Белозар.

– Я присяду Максим? —

– К-конечно! – от волнения я стал слегка заикаться: рядом с Белозаром на меня почему-то нападал мандраж.

– Тебе, наверное, интересно узнать, что здесь произошло? Так вот, сразу тебе скажу: твоей вины в произошедшем нет, а скорее наоборот. Ты, наверное, слышал, какая беда пришла на наши земли? Это случалось и раньше, но на этот раз все в разы хуже, отчасти благодаря твоим соплеменникам. Слугам Вия удалось найти и уничтожить ближайшие к нам тотемы светлой силы, оберегавшие людей, природу и зверей от темных порождений. Виевы подручные установили свои тотемы. Первые отголоски черной силы уже затронули окрестные леса. Природа становится враждебной человеку, а звери превращаются в тварей, коих не видела земля русская. Вот и до нашего села добралась нечисть поганая, злым духом своим накрыть землю нашу праведную пытается. Охотники наши в лес ходить боятся, скот в поля не вывести. А чтобы урожай посадить, а потом убрать – всем селом стали выходить для безопасности. Не хватает у нас людей с поганью этой справиться. Когда пришлые эти явились, мы уж и возрадовались: хоть и слабые они, но помощь могли оказать не малую. А оно вона как вышло – ничем не лучше темных тварей оказались. Так вот Максим, петух с курами, что на тебя набросились так вести себя не могут. Чтоб перегородку нагула преодолеть, да на человека кинуться – несвойственно это домашним птицам. Оказалось, что дух темный в разум их куриный вселился, вот и обезумели они. А ты смертью своей героической под их клювами вовремя предупредил нас, за что мы тебе благодарны.

Рука Белозара коснулась моего плеча.

Меня окутало мягкое свечение. По телу пробежала легкая дрожь, с плеч будто гора свалилась исчезло сосущее ощущение в груди, слабость растаяла, как дым. Тело наполнилось небывалой для меня силой, в голове исчезла боль, а мир заиграл новыми красками. Встав с лавочки молча поклонился в ноги отцу Белозару. Подходящих слов, я не находил, все слова благодарности казались недостойными, не подобающими текущему моменту. Но и стоять, пуча глаза, как камбала, было глупо.

– Отец Белозар, не судите, пожалуйста, по стае отщепенцев обо всех пришлых одним гуртом! Эти выродки и на нашей земле достойны только тюрьмы и меча. В большинстве своем мы праведные и трудолюбивые люди, но и постоять за себя, свой род и друзей можем. Прошу вас: если селу, любому его жителю понадобится какая-то либо помощь, то вы только скажите, а я приложу все силы и не посрамлю ни свой род, ни свое отечество!

Еще раз поклонившись после этой тирады, я замолк. С мудрой улыбкой Белозар поднялся с лавочки и проговорил.

– Вижу я, что нет в тебе гнильцы и мракобесия, но ты еще слишком слаб, да и доверие у людей заслужить надо. Слышал я что в другой стороне княжества тоже появились пришлые, но ведут они себя в основном по правде, и это вселяет надежду. А тут нам боги испытание на веру истинную уготовили, видимо, дух и волю нашу проверить решили. Максим, мы еще обязательно встретимся, и я тебе о многом расскажу, а сейчас извини, у меня действительно много дел.

Белозар дождался тетю Бояну, и они быстро куда-то ушли. Как же мне хорошо! Я уже и не помню подобных ощущений. Наду, наверное, конкретно запрягли, отрабатывает прогул, поди, хе-хе. Мне явно дали понять, что все в моих руках, а, значит, у меня есть три часа. Ой, уже меньше. Все отпущенное мне время я бегал кругами в разных направлениях, отжимался, скакал с со своим посохом, как сайгак из Шаолиня, подтягивался на балке в сарае. Когда силы покидали меня – просто падал в сено. И всю дорогу, все это время я смеялся, нет, не смеялся, а ржал как конь.

Пару раз выходила Нада, улыбалась и снова исчезала в избе. В оставшиеся полчаса я поменял воду в бадье и с радостными криками поплескался в ней. В сарай, ставший уже чуть ли не домом родным, мы вошли одновременно с моей кормилицей, принесшей еду.

Я смел со стола ужин и взгромоздился на свою соломенную лежанку в ожидании лечения и расплаты за надругательство над своим телом. И дождался: всего затрясло, мышцы рвало и тянуло, в голове били молотом по наковальне, тело обдавало жаром, и оно обильно потело. Нада металась вокруг меня, вливая разные микстуры и натирая мою кожу чем-то ядовито жгучим. При этом она без остановки то ли ругала меня, то ли хвалила – я так не понял.

Боль постепенно утихала, а на ее место пришла тяжелая усталость. Напоследок залив в меня что-то ужасно противное, Нада пожелала спокойной ночи и закрыла за собой дверь сарая. Я провалился в сон…

Утром, проснувшись, я захотел парного молока. Но его рядом не было, поэтому я встал и вышел из сарая, потягиваясь. Уселся на лавочку, потер свое лицо руками, чтобы окончательно проснуться и вспомнил, что не проверил свой статус.

Вызвал и перед глазами появилась целая простыня текста. Ни хрена тут наворочено!

Офигеть! Я сидел и раз за разом перечитывал логи, стараясь вникнуть во все эти данные и цифры., но полная картина не складывалась.

– Прочитал? – вдруг раздалось над ухом.

Я как сидел, так и запрыгнул с ногами на лавочку одним движением.

– Уф, ну нельзя же так, Надочка! Инфаркт микарда, вот такой рубец! – хлопнул я рукой по своей груди.

– Как-как ты меня назвал? Ну ладно, разреша. А так я уже минут пять уже здесь, любуюсь ка кты лоб морщишь.

– Да я просто в шоке был!

– Не ты один, я твой статус видела, потом ещё кино посмотрела – даже расплакалась. Макс, ну нельзя же так! Бешеные куры тебя до смерти заклевали! Боюсь даже представить, что ты чувствовал.

– Зато какие ништяки заполучил, да и вариантов не было…

– Ты знаешь, мне сегодня целый циркуляр прислали по твоей прокачке. Вкратце, тебе сейчас надо все твои достижения закрепить и довести бодрость до предела. Это сильно поможет в игре, а что ты туда попадешь – уже никто не сомневается. Ох, Максимка, какие же ты страсти разжег в нашей команде! На тебя даже ставки стали делать! А эти курицы общипанные задолбали уже: расскажи да расскажи про тебя… Ну, тебя уже не касаются такие подробности, это мы о своем, о женском.

– Надочка, подожди, ты мне лучше объясни. С этими очками в статусе что-то у меня не сходится…

– И тут ты умудрился отличиться! Понимаешь, ты в игру никак попасть не должен был. Под наши капсулы другая виртуалка разрабатывается: ну там радуга, единороги, медсестрички, пляжи, море. Там убиться нереально, сплошь покой и нега. У нашего ИИ аж мозги элеткронные вскипели, когда ты оказался тут. Но получилось даже лучше! Тебя официально в штат испытателей «Земли Надежды» взяли и даже премию выписали. А по поводу очков – тебе же уровень дали и, соответственно, очки здоровья до твоей верхней планки вернули. Одно твое очко здоровья соответствует двадцати игровым очкам, вот ты поэтому столько выстоял в куриной битве. Я тебе еще там по игре инфу скинула, почитаешь потом. Сейчас мы покушаем, а потом буду твои желания исполнять.

Вот и молоко со сдобами, как с утра мечталось. Просто праздник души какой-то, и еще желания будут исполнять, ну вообще!

– Нада, посоветуй. Хочу взять регенерацию, а вот про достижение даже не знаю.

– Бери все, твоя регенерация вообще вещь! О ней все мечтают, но так себя истязать, да еще и на ста процентах чувствительности, чтобы ее добыть… Из-за самых высоких процентов ты ее и получил, и лишним это достижение не будет, к тому же там единица стойкости добавилась. Макс, да я тебе уже завидую вовсю. Так, ну а теперь плюшки! Приказано тебя как-то поощрить и заодно простимулировать. Ручного дракона не обещаю, но что ни будь подберем.

– А откуда у нас деньги? И давно хотел спросить, как мне с тетей Бояной за все рассчитываться.

– «У нас»? Хм, а мне нравится ход твоих мыслей. Максим, неужели ты думал, что эксперимент такого уровня пустят на самотек? Хотя да, работает принцип невмешательства, но мы не простые испытатели – на нас, сжав кулачки, смотрят с большой надеждой. Конечно, минимальный уровень поддержки нам обеспечен. Не хватало еще чтобы ты, беспомощный, от голода здесь умер, находясь в капсуле, ни имеющей еще стоимости от слова совсем. Капсул таких пока всего пять, и пять испытательных стендов на весь гребаный мир. Так что донат сейчас рулит. Поэтому вся живность и урожай у Бояны скуплены на корню, и дом этот, и мое проживание в нем, и учеба проплачены с запасом на три месяца вперед. Мало того, я лично Белозару заносила компенсацию за сожженные приход и дом старосты: так сказать, возмещение ущерба от имени нас, пришлых. Еле вручила, пришлось соврать, что ты очень для рода важен. А от главного тотема силы, что в храме сожгли, и твоя жизнь зависит! Вот на скорейшее восстановление мы кубышку и выгребли. Если бы они знали, насколько ты действительно важен для всех пришлых! Ну ладно говори же, что столь родовитому мужу надобно!

– Сейчас в себя приду, а то как говорила моя мама, «Санта-Барбара отдыхает». Не знаю, что это, но твоей речью я проникся. Если можно, то – железную штыковую лопату потяжелей, сапоги или ботинки главное с подошвой потолще и два ножа: один с ручкой, а другой без – для метания. Да и еще точило, чтобы ножи с лопатой править. Есть у меня кое-какие мысли…

– Ну ты, блин, даешь! Лопату ему потолще! Чую, дичь какую-то задумал. Ладно, я побежала, жди.

Ура, лопата будет и нож тоже. Ну, ворог, держись! Надо ещё раз данные свои проверить. Статус!

Красавчик, я короче! Повторяя вчерашний физкультурный комплекс, я с нетерпением поглядывал на ворота. И вот свершилось: в воротах появился легкий смерч и промчался с лопатой в дом. Ну, наверное, так надо. Делая вид, что совсем не волнуюсь, носился по участку с своей палкой, пытаясь не показывать свое нетерпение.

Вы когда-нибудь видели вживую или по ящику как наши женщины в русском танце, разводя руки плывут по сцене, словно павы? Вот это я и увидел: в роскошном, расшитом яркими цветами на зеленой основе, платье, приталенном желтым широким поясом, в моднячих красных сапожках и расшитом узорами с бисером кокошнике моя богиня была хороша, как сказка. Застыв соляным столбиком и разинув рот, я молча наслаждался столь гармоничным и прекрасным творением. Но Нада решила подкинуть экспрессии и окончательно добить меня. Быстро перебирая изумительными ножками, она закружилась передо мной. Мой левый глаз задергался, я вытаращился на ее ножки, которые почти полностью оголились под взметнувшимся кверху платьем. Боже, ну нельзя же так! Тестостерон мощной волной ударил по мозгу. Мой уже много времени дремлющий богатырь, который в последнее время мог только ссать, вдруг решил показать свою удаль и принялся восставать из забвения Прикрываться руками я не стал – как-то совсем не комильфо. Вот я так и стоял, гордый и пунцовый как рак. Стряхнув оцепенение, я, наконец, додумался упасть на колени. Мой ангел с широкой улыбкой походкой от бедра приблизилась ко мне. Мой взгляд уперся в ее коленочки. Легче не стало. Да что ж это за сексуальный тренинг такой на мою голову!

– Смотрю тебе понравилось! Этот наряд я для города приготовила, мне его неделю шили. А стоит он мама не горюй, но мне тоже премию выписали, вот!

– Нада, не могла бы ты, ну это, блин, переодеться, а то я тут…

– Ха-ха-ха, а ты такой смешной, Макс! Я ведь врач!

– Да, но в первую очередь, ты девушка, притом очень красивая. Я сейчас даже встать не могу, в общем!

Заливаясь смехом, она убежала в дом. Ух, стало отпускать. Значит, реально выздоравливаю. Ну, а где же мои плюшки? Нада появилась снова, уже в повседневной одежде, и принесла с собой лопату и мешок.

Вот это лопата! Всем лопатам лопаиа! На массивном надежном черенке покоилось металлическое полотно обычной «лопатной» ширины, но толщиной с деревянную разделочную доску, заточенную нижним краем. Из мешка были вынуты сапоги – такие добротные, из мягкой и крепкой кожи, с толстой подметкой. Нож был тоже неплох: резать строгать, разделывать им самое оно. Оплетенная кожей рукоять удобно сидела в руке. Далее из мешка извлекли четыре ножа, заточенных двух сторон и с ручками в форме вытянутой баранки. Это орудия для метания, а ещё добавилась перевязь с гнездами для них. Моя радость опять залезла в мешок и вынула обломанный кусок толстого металлического прута. Серый метал, покрытый мелким абразивом. Явно не отсюда эта штука!

Я поднял глаза на Наду, она сразу догадалась и ткнула пальцем вверх. И я, пожалуй, впервые за эти дни, всмотрелся в небо. Однако! На огромной высотище, на орбите планеты парило множество предметов, оттуда казавшихся крохотными. И как же я этого не видел раньше. Ну понятно, тогда зрение не позволяло, а теперь с глазами все в порядке. Вот где, значит, остатки военно-космических флотов Земли, перемоловших друг друга и добитых гневом вернувшихся богов! Обломки покрупней да покрепче, сходя с орбиты и не сгорев атмосфере, достигают земли. Вот откуда этот прут в руках Нады.

– А теперь гвоздь нашей программы! Та-дам!

Из мешка появился широкий кожаный пояс с прикрепленными к нему двумя ножнами. Одни ножны, подлинее, были пустыми, а вот из вторых, малых, ножен торчала рукоять с клювообразным навершием. Нада не спеша вытянула оружие, и я очередной раз выпал в осадок.

Это не сон! Хотя да, не следует забывать, что здесь виртуальная реальность. Это был боуи. Внушительный тесак, с S-образной гардой и характерной «щучкой» на обухе у острия. Рукоять боуи состояла из двух деревянных щечек с вырезами под пальцы. Меня прорвало от восторга – подняв Наду за пояс, я закружился и упал, успев обслюнявить девушке все лицо.

До вечера я изнурял себя тренировками, в перерывах затачивал лопату с трех сторон и правил ножи, хоть они и так были остры. Боуи Нада купила у вдовы охотника. На него облизывались все мужики в селе, но отдать стоимость дом за нож были не готовы. Да, охотнику этому когда-то повезло найти кусок «небесного железа». Везунчик допер его до деревни, продал кузнецам, после чего год бухал и в результате помер. Но хотя бы ему хватило ума заказать кузнецам этот нож, теперь доставшийся мне.

Вечером, откушав и пройдя очередные процедуры, наконец-то добрался снова до игрового мануала. Итак, что мы имеем дальше?

Для создания баланса боги заселили Землю Надежды разумными расами из других божественных пределов. В итоге здесь собрались эльфы с гномами – сторонниками светлой стороны; дроу и дворфы – соответственно, приверженцы стороны темной; орки и гоблины, живущие в серых землях у темных и тусующиеся на Пустошах.

Эльфы и дроу заселяли леса, коих было великое множество. Дворфы и гномы жались, естественно, к горам. Но многие из них обитали в людских поселениях, ведя торговлю или какие еще дела. Орки и гоблины в этом мире исполняли роль кочевников, и если орка можно было увидеть в человеческих городах, то гоблина – никогда. Между гоблинами и людьми царили только вражда и ненависть.

Правителей всех мастей и наименований в игре было дох рена: цари, короли, шахи, падишахи, князи, султаны и тд, и тп. Меня больше интересовала Великая Русь. Поделенная на княжества, она управлялась Великим князем Владимиром. Ага, тут разработчики особо мудрить не стали, все привычно. Русь состоит из пары десятков княжеств-локаций со своими уровнями. Но если в начальных локах сильных монстров не встретишь, то в остальных – как повезет.

У князей в помощниках бояре и воеводы, которым подчиняется дворовый и служивый люд. Каждое княжество поделено на волости, где и живет основная масса населения. Кстати, игроки на любой игровой земле могут быть кем угодно, невзирая на окружение: хоть самураем, хоть ассасином. На всей территории Земли финансовый порядок один, и в нем принята следующая градация:

10 монет меди равны 1 монете серебра

10 монет серебра равны 1 монете золота

10 монет золота равны 1 кредиту

Причем кредитами могут пользоваться только игроки – выводить, вводить рассчитываться между собой. Один кредит равен где-то пятьюдесятью американских долларов. Монеты отчеканены по-разному, в каждой стране свои рельефы на аверсах-реверсах, но все они равны по платежеспособности и номиналу. К примеру, каравай хлеба стоит 1 медяк и на Руси, и в Византии.

Следующую пару дней я перекапывал огород тети Бояны, кидал ножи, скакал с посохом и лопатой (изрядно смеша своих лекарш). Успел обнулить репу с хозяйкой и перешагнул отметку «пять», кроме состояния органов. Бодрость достигла 83 %. Тело ускоренно приходило в норму.

Завтра у Нады сдача задания – то есть она должна показать меня, здорового и целого. Тогда мой ангел-хранитель перейдет из учениц на уровень травницы.

Разбудили меня среди ночи звуки тревоги. Знаете, когда в рельс бьют? Вот и тут также было. Скатившись с соломы, я первым делом подпоясался и выглянул во двор. Над головой висело тяжелое свинцово-серое небо, в лицо бил сильный порывистый ветер, норовивший вырвать дверь из рук.

Я вышел во двор. Вокруг стоял людской гомон раздавались команды, слышались крики и детский плач, по всему селу билась и ревела животина. Из-за высокого частокола, огораживающего село, доносились клацанье зубов, утробный рев и душераздирающий вой.

Нада, наверное, уже там, на стене, да и Бояна там же. Как же помочь? Я схватил лопату и заметался по двору. Где-то там, у частокола, раздался и затих предсмертный крик, следом еще и еще В небе замелькали огненные росчерки.

Бл…ть, огненные стрелы! Сожгут село, сраные паскуды! Что делать-то? Одна из стрел ударила в угол избы, где, как на грех, валялась куча древесных щепок. Занялся огонь, а я стоял и смотрел, как завороженный… Да японский городовой! Не дам сгореть дому тети Бояны и Нады! Стряхнув оцепенение, я бросился с лопатой раскидывать горящие деревяшки, но огонь жрал угол избы, не унимаясь. Я бросил лопату, схватил оказавшееся поблизости ведро, побежал к бадье, зачерпнул и понесся обратно Лишь с шестым вылитым ведром огонь был потушен. Я огляделся: по всему селу разгорались пожары. Надо снова наполнить ведро и быть наготове…

Во всеобщем гвалте четко послышались громкие щелчки. Я подхватил лопату, крадучись на полусогнутых выглянул из-за угла избы. Поначалу никого не было, но вдруг воздух пошел рябью, и в трех метрах от меня проявилось это. На двух задних ногах, с выгнутыми назад коленями, стояло черт знает что такое – то ли мини-годзилла, то ли кузнечик-переросток. Худощавое, сплетенное из одних мышц тело, покрытое мелкой чешуей, короткие передние когтистые лапы, вытянутая вперед узкая морда с крокодильими челюстями. Челюсти без остановки клацали весьма немаленькими зубами, и было этих зубов весьма много. По всему монстру – от кончика хвоста до ушных впадин – пробегали цветовые волны, как бывает при настраиваемом изображении. Возвышаясь на два с половиной метра, это недоразумение меня не замечало, гарь и стелящейся дым не давали ему учуять мое присутствие.

Мандраж охватил мое тело, злость стала выбираться наружу. Ну что ж, раз здесь считают меня чокнутым, то надо соответствовать. А боль, что боль, я с ней давно уже живу, и насрать, что это всего лишь игра – местные здесь гибнут по-настоящему. Покрепче стиснув лопату, я поднял ее двумя руками над головой и прыгнул навстречу чудищу. Тварь почувствовала опасность и успела дернуться в сторону, так что лопата моя ей по голове не попала. Зато с противным хрустом обрушилась на тело, половинка хвоста улетела в ночь. Промахнулся, но ничего… Спустя миг раздался дикий рев, обрубок хвоста заметался, заливая всё-вокруг какой-то мерзостью, завоняло прокисшем гнильем.

Я рванул прочь, пронесся под навесом, услышав, как он рушится следом за моей спиной. Обогнул бадью, тут же развалившуюся под весом твари. Наш друг любит прыгать? Ускорившись из последних сил, добежал до садовых деревьев, резко свернул в сторону на грядки огорода тети Бояны. Мимо пролетело вырванное с корнем деревце. фруктовых деревьев и резко свернул на пахоту мимо пролетело сломанное деревце. За спиной дохнуло мерзким смрадом. Под немыслимым углом я отскочил в сторону, упал, но тут же вскочил, держа лопату наперевес.

Тварь по инерции пронеслась мимо, сразу развернулась и поймала мои глаза своим взглядом. В то же мгновенье мое тело оцепенело. Задрав морду к небу, эта мразь снова заревела. А я стоял, растопырив ноги в полуприседе, и не мог даже моргнуть. Так вот ты какой – «стан», скилл оглушения. Если попадется мне в будущем, надо брать себе однозначно!

И что со мной? Меня сейчас жрать буду, а я свои ощущения анализирую да планы строю, бл…ть. Действовать мы начали одновременно: монстр прыгнул, а я упал на спину, как столб, по-прежнему парализованный. Над головой мелькнула смердящая пасть, выставленное кверху орудие ручного труда с силой повлекло в сторону, таща меня за собой. Ага, тварь напоролась на лопату! Треснула, ломаясь, моя кисть, лопата выскользнула прочь из рук.

В этот момент ко мне вернулась подвижность. Перевернувшись на пузо, я приподнялся на локтях, и увидел эту суку. Та стояла с разорванным брюхом, из которого кольцами вываливались кишки. Но что это? У ног чудовища закопошились невесть откуда взявшиеся какие-то черви, поползли по ногам твари к разверстому брюху, залезали внутрь – и штопали рану, скрепляя ее края своими телами! Кишки втягивались внутрь, брюхо зарастало на глазах. Твою мать, ещё секунд двадцать, и падла эта станет как новенькая!

Краем глаза я заприметил еще какое-то движение: что-то крупное приближалось ко мне. Ан нет, не ко мне! Доскакав на четырех лапах до приходящей в себя твари, новое действующее лицо встало на задние лапы за спиной чудовища и обхватило его передними ручищами. Тварь заверещала, суча прижатыми к бокам передними конечностями.

Мать моя женщина – это же обезьяна пришла на помощь! Горилла, точь-в-точь такая, как ее рисуют в учебнике по зоологии за 7 класс.

Монстр не сдавался. Его ноги выгнулись вперед коленями, и, стоя на одной ноге, по которой продолжали взбираться червячки-скоросшиватели, тварь принялась рвать когтями второй ноги нижние конечности обезьянки. Рев удвоился. Ну нет, пора показать, кто тут вершина эволюции! Я рванул из ножен свой любимый боуи и с низкого старта рванул к твари. Только бы не промазать! Не теряя ни секунды, в самом конце затяжного прыжка засадил кинжал по самую гарду в левый глаз монстряки. В это самое мгновение челюсти твари сомкнулись на моей голове и раздавили её. Кажется, я успел ощутить хруст своего расколотого черепа, прежде чем адская бол унесла меня в небытие.

Вот сижу и думаю: если бы я заранее знал о том, на что способна эта тварь, то попер бы на нее буром или очканул? Вышло так, что в незнании наша сила. Ведь способно чудище оказалось на многое: мимикрия, регенерация, ментал, все это помноженное на бешеную скорость, реакцию и силу. Натуральная химера. Откуда в начальной локации такая зверюга? Надо с отцом Белозаром поговорить…

Черт, там же обезьян с тварью бьется, а я расселся тут в одних трусах у воскрешательного тотема. Перед глазами мелькают строчки статуса, но не до него сейчас. Пока бежал, огибал тоже торопящихся людей с ведрами воды. Пожары еще полыхали, но кое-где уже тлели угли – что-то догорело до конца, что-то было потушено. Стелящийся по улицам села дым резал глаза, першило в горле. Звуки битвы затихали.

Добежал я к своему двору быстро, почти не запыхался: явно становлюсь сильней. На месте битвы лежала гора смердящего мяса, а рядом мой спаситель. Тяжело и надрывисто дыша, он сжимал и разжимал – руки? лапы? ноги? – не знаю, как правильней, но пускай будут здесь руки, а здесь ноги. Свой же брат-примат, почти человек! Ноги гориллы представляли из себя кровавое месиво. Я нашел свою залитую кровью одежду, разорвал рубаху на куски и как можно аккуратнее обмотал ими нижние конечности обезьяна. Все, теперь дождаться бы моих эскулапов, а то сдохнет ведь, а жалко – он уже почти как родной стал. А тварина-то эта все-таки сдохла, и черви не помогли! Ну с клинком в мозгах особо не поживешь. Хотя кто знает, где у нее мозг, и есть ли он вообще. Задыхаясь от смрада, я выдернул свой боуи из головы мертвого чудища, и тут перед глазами выскочила строка:

Я было собрался кивнуть, как мысленно ударил себя по голове: какое «развоплотить»! Моя радость узнает – меня сама развоплотит. Ведь здесь столько ценного и полезного в смысле информации! Мысленно нажал «нет», надпись исчезла. Где-то я видел деревянные разнокалиберные банки и туески с крышками… А вспомнил, под навесом, на полке! Сбегал до разрушенного навеса, порылся – почти вся эта деревянная посуда уцелела. Обмотав тряпкой лицо, как бедуин, я нагнулся с ножом над кучей воняющего мяса. Ну-с, приступим. Перво-наперво собрал всех еще шевелящихся червячков-лекарей и насыпал их в посудину. Трижды блевал, но продолжил работу. Выковырял уцелевший глаз, положил выковырял глаз, положил в другую баночку. Расшатал клинком и повыковыривал все зубы, отпилил зубчиками боуи голову от хребта, Не удержался, вырвал язык из пасти: всегда мечтал такое сделать с кем-нибудь, а то наслушался в свое время «Я тебе язык твой поганый вырву!». Особенно противно было вырезать мозг и ковыряться в брюшине, но я справился. У твари обнаружились два сердца и две печени. Всё отрезанное и разрезанное отправлялось в баночки и туески. Крупные детали, типа черепа и хвоста, складывалось в старое корыто – какая-никакая но емкость, значит, трофеи не исчезнут.

В какой-то момент перед глазами выскочила надпись:

Тут я даже думать не стал, конечно «да», чую, мне это скоро очень пригодится. Обезьян тем временем задышал ровно. Я сходил к колодцу, попил сам и принес ведро с водой болящей горилле. Приподняв ей голову, напоил, сунул ему под голову скрутку из тряпок и продолжил процесс раскурочивания трупа. Умаялся отпиливать лапы от туши.

Опять выскочило перед глазами:

И тут без раздумий – конечно «да». Когти решил не вырывать, во-первых, нечем, а во-вторых и так неплохо выглядят лапы. Они были уложены в то же корыто к голове и хвосту. Пустых баночек осталось немного. Я принялся отделять шкуру от мяса. Я заметил, что с получением умений стал меньше тупить, скорость разделки увеличилась.

Солнце перешагнуло зенит, звуки боя давно утихли, по Травникам разносились надрывный плач и удары топоров. К многим людям сегодня в дом горе пришло… А что-то моя радость ко мне не спешит. Ну и понятно, не до меня ей, сегодня столько раненых, что работы будет на несколько дней.

– Максим? Максим? Ты где запропастился, окаянный, Максим?

Не, не голос Нады. И не Бояны. Кому это я понадобился?

– Здесь я, в огороде сижу!

Запоздало пришла мысль, что выгляжу, наверное, не очень, да и вообще тут как-то не убрано. Из-за угла избы вынырнула маленькая старушка с большой корзиной. Где-то я ее видел, а, вспомнил: соседка баба Агния. Смотри-ка, сама пришла, а то обычно с той стороны плетня в мою сторону плевалась.

– … у меня нет, только всяким шлындам снедь нос…

Бабка подняла голову, корзинка выпала из рук на мгновенье замерев она заорала:

– Тати! Убили!!! Всех убили!! – развернувшись на месте, Агния с криками умчалась в даль. Эх, сейчас начнется… Наморщив лоб, я продолжил сдирать шкуру с монстрячьего мяса.

Первым, как ни странно, прибежал какой-то мужик с копьем, бородатый, со сросшимися бровями и обвислыми усами. Он замер, выпучив на меня свои поросячьи глазки. А дальше начался цирк с конями.

– Макс!! Макс! Ты чего тут уч…

Вот не видел бы – сам бы не поверил! Моя радость, влетев на огород, затормозила, зажав нос пальцами. Так вот. ее глазищи, по-моему, вышли за пределы лица – не думал, что такое возможно. Или виртуальная реальность такое допускает? Вернув глаза в исходное положение, Нада обогнула меня по кругу и остановилась у лежащей гориллы.

– Скажи мне Максим, почему Тоша тут и так изранен? Что случилось? – ее голос дрожал, и было видно, что Нада держится из последних сил, чтобы не впасть в истерику. – Все, стой и молчи, не говори ничего, но сейчас мне все очень подробно расскажешь!

Женская логика – непобедимое оружие!

– Ждан, – продолжила моя радость, – спасибо тебе большое, все в порядке. Можешь идти, здесь все свои. И найди Белозара, попроси его как можно быстрее сюда прийти. Будь добр!

Обросший чувак молча ушел. Ни фига себе они ее слушаются…

– Макс, я щас, быстро!

Нада умчалась в дом. Ну ладно, продолжим дело. Снятие шкуры оказалась самой геморройной частью разделки. Нада действительно скоро вернулась, но все ее внимание забрал обезьян. Да я и не был в претензии: сам хотел ее попросить помочь этому, как она его назвала, Тоше, что ли. Значит, они знакомы? Срезал очередной кусок со шкуры – с подушечкой своего пальца, замахав рукой, увидел сообщение:.

Ну наконец-то! Конечно, «получить», вот какой я молодец. Продолжил шкуроотделение, не обращая внимание на порезы. Шло уже значительно легче. Нада закончила хлопотать над Тошей, огляделась вокруг и уперла в меня свои прекрасные глазищи:

– Максим, скажи мне честно, что ты такое? Тебе сегодня сначала раздавили зубами голову, потом откусили ее. И это при стопроцентной чувствительности! Ты сейчас должен или пузыри пускать, или лежать пластом в глубокой депрессии! А ты сидишь такой, весь в крови и дерьме да улыбаешься. Все расчеты от гуру психологии, классической и экстремальной медицины, все выкладки профессионалов военных и специальных подразделений, все прогнозы кучи разнообразных аналитиков ты просто растер и смыл в унитаз. То, что ты вытворяешь, не поддается никакому пониманию, и логикой здесь не пахнет. У меня на служебном канале более двухсот непрочитанных вызовов! Пришлось ставить фильтр. И знаешь, Максим, меня сегодня сам Дед попросил узнать твое мнение по поводу, цитирую, «твоего феномена». Дед! Представляешь? Его половина сотрудников «Зари» за всю жизнь и пары раз не видели! Но и это еще не все! Три часа назад меня выдернули в реал на закрытый показ фильма – с тобой в главной роли. На просмотр пришло десять человек, включая меня и Деда. Каждый кадр был разобран по косточкам, там много чего удивительного, но концовка не оставила равнодушным никого: когда химера плющила твою башку – ты улыбался, Макс! Улыбался с видом самого счастливого человека на этой гребаной земле!

Я закончил набивать ведра мясом и скатывал шкуру химеры в рулон. А ведь угадал. Химера и есть!

– Знаешь, Надочка, в конце прошлого века на нашей родной Земле существовало вполне себе государство Югославия, а потом пришли борцы с тиранией и расхерачили города и селения в крошку. Так вот летали там еще ихние самолеты-невидимки, и вдруг их стали сбивать с земли чем ни попадя. А все дело в том, что не знали люди на земле что эти самолеты – невидимки, и их нельзя сбить, а просто защищали свою землю от «цивилизованного сообщества». Так и я не знал, что химеру не победить, но я очень хотел помочь спасти детей и женщин, ведь все воины были там, на стенах, а я-то полюбас воскресну. А вот по-настоящему больно и страшно – хоронить в зимнем лесу трупик замерзшего грудного ребенка, брошенного озверевшими нелюдями, коих на нашей родной земле, расплодилось сверх меры.

– Слова не мальчика, но мужа – раздался голос. Я повернулся – ко мне подходили отец Белозар с Бояной, та украдкой вытирала слезы. У моей Надежды глаза тоже были на мокром месте.

– Максимка, а не расскажешь ли нам, что выпало тебе с боя с химерой? – вопросил Белозар. Ну что ж, наставнице и отцу доверять можно.

– С Химеры? Да тут вот, все в горшочках, ведрах да в корыте, и еще монетки колечки и браслетик. Я потом все отмою, тетя Бояна!

Повисла звенящая тишина, первой отмерзла ошарашенная тетя Бояна. С несвойственной ее телу и возрасту скоростью она кинулась и начала открывать крышки у всех посудин, моя жемчужинка не отставала, даже Белозар нагнул к корыту и что-то выковыривал там.

– Максимушка, а кто разделывал Химеру? – спросила Бояна.

– Так я и разделывал.

– Один?

– Почему? С моей прелестью! – и я поднял вверх клинок боуи.

На хозяйку было больно смотреть: она открывала и закрывала рот, не произнося не звука. Даже Белозар стоял явно ошарашенный. Ситуацию разрулил очнувшийся Тоша, зашевелившись и что-то проскрипев.

Белозар быстрым шагом направился к животному. С рук отца заструились золотистые всполохи, окутавшие больного. Волхв встал на колено, осмотрел лежащего примата, встал и сообщил мне:

– Максим, он хочет с тобой пообщаться.

А вот так просто, да? Но это мир магии, поэтому я подошел, заглянул в глаза гориллы. В моей голове вспыхнул калейдоскоп картинок и образов. Какое-то время у меня получалось затормозить это мелькание, но вскоре я сдался. Тогда Тоша вполне по-человечески протянул мне свою громадную кисть, и мы обменялись рукопожатием.

– Нада, надо срочно спустить все эти куски химеры в ледник, – скомандовала тетя Бояна и тут все забегали. Даже Белозар получил ЦУ от Бояны и покинул нас. Солнце неуклонно катилось к закату. Как всегда, внезапно накрыли голод и усталость. Кажется, я даже вздремнул сидя. Три мужик занесли во двор новую бадью, и установили ее на место, разобрав руины навеса. Потом они забегали с ведрами и вскоре меня погрузили в воду. Как же хорошо! Вернулся Белозар, и мы втроем, с отцом и Надой, прямо на травке с остервенением не стесняясь рвали зубами жарную курятину, и заглатывали булки, запивая молочком.

Нада унесла пустую посуду в дом, и мы остались с Белозором одни.

– Что ты сегодня сделал, Максим, я не забуду никогда. Подожди, не перебивай! В селе о твоей схватке знать не должны. За такой куш может начаться резня, а прознай боярин, так он в лепешку разобьется, но все до последней кости заберет, а недовольных казнит. Химеры выведены в темных землях с одной целью – убивать всех, на кого укажет хозяин. Чтобы создать и вырастить это исчадие ада требуется не один год. Эти твари одиночки, и двух абсолютно одинаковых химер не бывает. Они лишают жизни самыми разными способами и приемами колдовства. Ты сейчас без утайки подробно расскажи мне, как все было, а я найду чем тебя отблагодарить.

Конечно я все рассказал. Волхв без конца переспрашивал и уточнял, так что мне удалось вспомнить многие мелкие детали, о которых сперва даже и не думал. Магия, не иначе.

– Вот что я скажу, Максим. О поведанном мне не говори никому. Знания вместе с погибелью в словах твоих заключены. Тебе несказанно повезло убить такую тварь, а нам всем повезло вдвойне. Ты, наверное, так и не понял, но даже рычание или дыхание химеры приводит к смерти – пусть медленной, но неотвратимой.

Во как, химера на меня еще и пару проклятий, то есть дебафов жестких, повесила. Вот это монстр.

– Одна такая тварь деревеньку в тридцать дворов пару лет назад всю вырезала, никто не выжил. Поэтому и ценят их колдуны темные, что силу через химер имеют не малую. А живется таким колдунам везде несладко – свои же их убить мечтают не меньше нашего, чтобы силу от химеры себе забрать. Светлые и Темные боги – это стороны единого. Вот как у людей – мысли и желания у человека бывают разные, но от этого он человеком быть не перестают. У каждого порока людского свой бог имеется, а Отец ихний Морок нашему Сварогу враг первейший. Мара, жена Морока, повелительница смерти к нашей светлой Ладушке, богине жизни, ненависть лютую питает. Такова наша доля людская – в двух ипостасях житие проживать. За голову любой химеры награда хорошая полагается, но слава людская, она ведь без зависти не бывает. Как получишь ее, так и други, и вороги сразу появятся! Так что тут крепко думать надо. Может, сперва силушки набрать надобно, а уж потом о награде думать.

Белозар хлопнул меня по плечу и продолжил:

– А вот что ты разделать ее умудрился – удача не малая, но и, как водится, опасность рядом была великая. Если бы ты по горшкам разным останки химеры не разложил, то так и пропала бы она навсегда. Но! Тогда бы у ее хозяина место гибели химеры в голове проявилось. Прознал бы хозяин и явился бы мстить непременно. Потому что без мести силу свою потеряет. Химера же слеплена черным колдовством из самых злобных тварей этого мира, которые и сами по себе лютыми были. А уж в теле одном совсем беда! Вот и раздирает ее от злобы постоянно. Когда химеру настигает смерть, колдун-хозяин чарами великими ее труп пеленает и разделывает. Потому что любая часть химеры – основа для волшебных зелий, дающих могучие возможности. Здесь только мы четверо про химеру знаем. Агния и Ждан не в счет, не поняли они ничего, да и я помог им все подзабыть. Бояна теперь не скоро из своего подпола выйдет, работы у нее много будет благодаря тебе. А зверь этот Тоша дюже умный. Просто молодой он. Его самку химера сильно потрепала, вот он и следил за ней, чтобы отомстить. И ведь получилось! Он уже оклемался почти, поутру уйдет, вернется к своей супружнице. Но пригляд за тобой обещал, так что друг хороший у тебя выйдет.

В голове щелкнуло: ну конечно, обезьяны – это идеальные первопроходцы и испытатели вот и тестят в игре что-то по своей теме. Надо с Тошей обязательно закорешиться, ведь это какие же возможности открываются, особенно в лесу!

Белозар ушел, я двинулся в сарайку свою, плюхнулся на солому. Статус!

Ишь ты – личным врачом! В углу моргал конверт.

Ого, «целую», вот это да. Да я за такое… Так, ладно, успокоюсь и спать!

«Здравствуй, солнышко!» – проорал я, радуясь восходящему светилу.

– И тебе не хворать!

Открылась дверь, и вошла Надушка с корзиной. Легкость и сила кружили мне голову. Обильно позавтракав я приготовился вменять мудростям.

– Макс, как ты, наверное, понял, система посчитала тебя готовым вступить в игру, и руководство приняло решение отпустить нас, так сказать, в свободное плавание. В плане цели ничего не изменилось, а поменялся подход: теперь мы сами за себя в ответе. Никаких донатов, убирают слежение, всякие рекомендации тоже в топку – мы играем, как хотим. По времени тоже все в силе, у нас еще шесть недель. Ты сейчас вступишь в игру и получишь полноценный интерфейс. Как это произойдет, не знает никто: ну не погружался еще никто из игры в игру. Самое главное – место привязки и расу не меняй, а то сбежишь от меня к эльфийкам! Мы с тобой в Серпуховском княжестве, в селе Травники. Плюшек до десятого уровня тебе за химеру не дадут: не может система тебя одарить, пока класс не откроешь. А вот заслуженные уровни с очками характеристик – этого тебе отсыпят от души. Ладно, все потом, раздевайся и ложись, сейчас тебя начнут инициировать. Я тебя на дворе подожду. И еще… да нет, ничего.

Моя радость вышла, унеся посуду и остатки завтрака. Статус!

Боже, спасибо, мы смогли, я не верю своим глазам! Так, спокойствие, а то опять накосорежу чего. Ну, с богом! Сознание стало меркнуть, и я растворился в великом ни что.

Из кромешной темноты, все сильнее разгораясь, в меня летел сгусток яркого света. Он закружился вокруг меня, пульсируя и расширяясь и, наконец, вспыхнул, как сверхновая.

Проморгавшись, я узрел под собой огромный город. В небеса, разрывая облака, устремлялись пики невероятно красивых высоток, вокруг меня в разных направлениях летели воздушные суда различных размеров и конструкций, над головой пестрели огнями корпуса космических исполинов. Картина мегаполиса вдруг дрогнула и поехала в сторону. Замелькали ухоженные поля, полноводные реки, широкие моря, леса с гигантскими деревьями, горы запредельной высоты. И везде – в морях, горах, пустынях – располагались города: все продумано, гармонично и чертовски функционально.

И вот я оказался над гигантским космодромом, с которого без конца в небо уходили корабли. В следующий миг небо озарили сотни и тысячи взрывов. Надо мной разверзнулся ад, на землю огненными болидами устремлялись обломки некогда могучих флотов. Следом по суше, словно конь апокалипсиса, промчался гигантский огненный вал, вспыхнули грибы термоядерных взрывов. Рушилось все, горела сама земля. Картинка сменилась: на развалинах цивилизации выжившие люди с молодецким азартом добивали друг друга. И вот на поросшей лесами планете появились ростки новой жизни и приобрели очертания сегодняшней действительности. В общем, мне показали предысторию Земли Надежды.

И вот я сижу на пенечке в лесу, а вокруг меня порхает крохотная девочка с крылышками. По-моему, таких называют пикси, разновидность такая у фейри в английской мифологии.

Приготовившись к долгому монологу, я силой мысли вписал: «Макс». Небось, отвергнут этот вариант, Максов и без меня полно.

Звезда в шоке. Не, ну надо же! Получается, из тысяч тестеров по всему миру никто не взял имя Макса?

Конечно, отнесу себя к светлым людям.

Все время моего лечения я сильно стеснялся своей внешности: мне было стыдно за свою рожу – молодой парень, а выгляжу как… Когда интерфейс показал мне меня самого, обнаженного, вращающегося по своей оси, я остался доволен своими показателями, но вот физиономия расстроила конкретно. Я так выгляжу, значит? Да Нада должна бежать от меня без оглядки!

– Ей! Это я к тебе обращаюсь! Что сидим, кого ждем?

Это пикси напомнила о себе, ущипнув меня за щеку.

– Тук-тук-тук! Ей, Макс, ты здесь? Завис, что ли? О, ни фига себе что я вижу! ты убийца химеры? Правда, что ли? Давай, ты сейчас мне все быстро-быстро расскажешь: кто ты, что ты, а я не скажу никому! Честно-честно!

– Тебе такие подробности не рановато ли знать? И на такие картинки смотреть? – буркнул я в ответ.

Пробежав глазенками по моей голой голограмме, пикси скрестила ручки на груди таким классическим женским жестом и ответствовала:

– Да ладно, что я там не видела! Да и было бы на что смотреть! А лет мне побольше чем тебе будет. Ты мне зубы не заговаривай, колись давай!

Мне все не давало покоя, как я умудрился выцепить такое имя:

– Согласен, расскажу, но с условием: ты мне объяснишь, как мне достался такой ник.

По личику фейри пробежала волна эмоций, зрачки глаз уехали под лоб и в сторону, ручка переместилась под подбородок, а головка повернулась набок. Мыслит типа, ну-ну…

– Хорошо, но ты первый!

Я вкратце рассказал все о своих приключениях во время пребывания в Травниках. А прикольно искусственному интеллекту что-то про игру рассказывать!

– Вау, да ты монстр! Ладно, все по-честному. Слушай! Буквально за три минуты до того, как ты получил запрос о выборе имени, один из испытателей преждевременно покинул игру, так как не выполнил свою задачу до конца. Его ник был возвращен в единую базу данных и тут же достался тебе!

– А случайно не из категории осужденных был этот тип?

– Э, какой хитренький, это уже закрытая информация! Еще вопросы есть?

– Есть! Скажи мне, пожалуйста, а можно мне лицо немножко, ну там подправить что ли?

– Так и знала! Смотри: заходишь в корректор изменений, выбираешь «Лицо» и «Изменить согласно возрасту на основе генных изменений».

Захожу, и, скрестив пальцы, нажимаю. По лицу моей голограммы проходит легкая судорога и вот я вижу молодого мужчину, очень похожего на меня. Только выглядит он как альфа-самец, гроза слабого пола в рассвете сил. Карие глаза, нос уже не сплющенный (отметина бомжовской жизни была такая), ямочка на подбородке, чуть впалые щеки и свежий цвет лица.

Кивнув в знак благодарности порхающему чуду, я добавил пару штрихов – изменил прическу на полубокс и добавил брутальности, усыпав лицо недельной щетиной. А то иначе меня в местных реалиях всерьез воспринимать не будут.

– Ничего не забыл? – фыркнула пикси.

Я внимательно осмотрел голограмму и с вопросом в глазах уставился на фейри.

– Ну вообще-то, как правило, все мужчины немного увеличивают себе это, – и не поверите, пикси густо покраснела. – сначала я списала все на мужской шовинизм, а потом подумала: они же не только для себя стараются!

Я не стал разочаровывать девушку. Затем на дисплее перед глазами возникло:

Не раздумывая, я жмякнул: «Село Травники».

Ну, сейчас снова меня переместят. Попрощавшись с пикси, я увидел оповещение:

Это просто праздник какой-то! Но вот вспыхнуло:

Конечно, да, что же еще…

Не болело ничего. Я сидел с закрытыми глазами, привалившись к чему-то. Спина ощущала узнаваемые неровности уже практически родного столба возрождени на центральной площади Травников. Не торопимся, считаем до двухсот и открываем глаза! Пора забыть ощущение своей былой ущербности и начать жить.

Не обращая внимания ни на что и ни на кого, соскочил с помоста и рванул к дому Нады и тети Бояны.

– Кто молодец? Я молодец! Кто молодец? Я молодец! – напевала Нада, совершая танцевальные па по нашему двору. – О, Макс, что так долг…

Она запнулась и уставилась своими глазищами на мое лицо:

– Значит, вот так ты выглядишь, Макс? И никнэйм «Макс»? Чего я еще не знаю про тебя, человек-загадка? Ну давай, не тревожься, кидай приглашение в группу!

– Это как? Я еще с интерфейсом своим не разобрался…

– Ну ты и нуб Макс, чайник полный! Открывай статус уже скорей!

– Статус!

Шок и трепет, но времени на эмоции нет, смотрим дальше. Так, справа типа кнопочки «Инвентарь», жмякаем. Штаны новичка, Рубаха новичка, Сапоги новичка, Сумка на 3 ячейки, грузоподъемность 6 кг, а в сумочке у нас – Каравай хлеба, Фляга новичка, Деньги – 10 меди. Не густо, но ожидаемо.

А вот нашел «Создать группу», кликаем.

Ну конечно же, как иначе! Краем глаза смотрю на мою радость – ага, зависла, читает, значит. Вот блин, опять глазищи растаращила – что-то ее неслабо так в моих данных цепануло, очевидно. Смотрим дальше: ага, описание атрибутов пошло. Ну здесь все понятно, классическая европейская схема.

Опыт набирается до показателя следующего уровня с нуля, очки прирастают от убийства врагов всех типов и выполненных заданий. Очки характеристик прирастают от соответствующих атрибутам действий и дают по пять балов на показатели Здоровья, Маны и Бодрости от каждого увеличения показателей и прилагаемых усилий. Так, ясно.

Класс персонажа открывается только после десятого уровня и при наличии нужных навыков и умений. Тут интересная фишка: сам открыть класс можешь, если система посчитает тебя достойным, но это большая редкость. Так же класс можно открыть у наставников в столице княжества или в главном городе и волости. Но до десятого уровня путь закрыт, да и стоит это совсем не мало в золоте. Про ранг нигде ни слова, видно, еще не дорос.

– Макс! Макс, очнись! Пойдем, че покажу, да и перекусим заодно. А мне уровень дали, а еще я задание закрыла и вообще я теперь подмастерье! Тетя Бояна решила, что я достойна через травницу сразу в подмастерье шагнуть!

Вообще в игре было огромное количество профессий и ремесел. Это понятно, не все готовы с шашками наперевес кидаться в бой. Основной целью игры было избавление организма игрока от поганого вируса. Обратная связь с мозгом человека позволяет вернуть здоровье, поэтому для всех возрастных групп были сгенерированы локации на начальном уровне. Там люди могли развивать свои профессиональные навыки, ремесла и умения, не получая физических повреждений. Профессии ранжируются по, скажем так, способам производства. Например, производящие профессии: кузнец, повар, ткач, столяр, ювелир… К добывающим относятся лесоруб, косарь, кожевник, камнетес, травник и тд…

Тем временем этот трактор волок меня за руку к моему убежищу в сарае. Внутри постройки все изменилось до неузнаваемости! Теперь, пожалуй, это не сарай, а настоящий дом. Мой дом! Вместо сеновала стояла кровать – такая неплохая полутораспалка с матрацем. Столик стоял уже другой, побольше, на 4 персоны. И был уже накрыт.

Перекусили. Моя радость поставила на стол горшочек и тут же опрокинула его. Весело звеня, по столешнице рассыпались монетки, колечки и один браслетик.

– Вот это ты добыл с химеры. Как будем делить? По-дружески или по справедливости?

Постановка вопроса меня слегка обескуражила: так-то я готов отдать ей все, но как правильно ответить? Нада все верно поняла:

– Ну смотри, тут у нас три колечка. Два из них дают по плюс баллу к силе. А это кольцо дает 2 балла к ловкости. Браслетик добавляют плюс сто к мане. А еще тебе вот пару флаконов с зельями, которые по пятьдесят очков к здоровью дают. У нас с тобой сложилась уникальная ситуация! Игроков нас двое, а заданий, наверняка, у старосты немерено, так что дерзай и будет тебе счастье! Да, Макс, а как же ты все-таки умудрился себе такой ник отхватить?

Колечко на ловкость и браслетик прибрала эта плутовка, а денежку поделили поровну: мне досталось 3 золотом, 7 серебра и 14 меди что весьма недурно для села. Про приобретение ника я рассказал. Нада почему-то опять на меня вылупилась, но ничего не сказала и ушла варить зелья. У подмастерья свободного времени не так много.

Я решил навестить старосту, заодно пройтись нормально по селу, оглядеться, что тут да как. Ножи и деньги я оставил, но захватил лопату. И вот вышел на свою первую нормальную прогулку по Травникам. Село имело форму правильного прямоугольника. От центральной площади шли в обе стороны по две улицы. Дворов с участками имелось больше сотни. Навскидку, каждый пятый дом пострадал от недавнего пожара, и сейчас там суетились люди, раздавался стук топоров.

Дошел до ворот, оглядел частокол – неслабая такая стена из цельных деревьев в два ряда, где-то метров пять-шесть высотой, с галереями и бойницами. Мне там делать нечего. У нас моя прелесть лук качает, а мне лучный бой никак не в мазу. Разве что несли удастся арбалетом разжиться.

К старосте я попал где-то через час после неспешного променада. Меня в избе сельского правления встретил крепенький мужичок с густой бородой и хитрыми глазками, представился Осипом. Обстановка в его учреждении изысками не страдала, но спартанством тоже не отличалась – всего в меру. Усевшись на стул, я озвучил свое желание помочь уже практически родному селу в меру своих пока невеликих сил.

– Ну что ж силы у тебя и вправду не великие, но задание и для тебя найдется. В нашем общественном хранилище развелось немерено крыс, и, похоже, они дюже злыми стали – никак сила темная на них подействовала. Очисть от крыс подвал, а потом о награде поговорим!

Не на того напал! Усевшись поудобней, я приготовился к ожесточенному торгу и не обманулся. Дважды я порывался уйти, трижды он прогонял меня сам, но, в результате, мы пришли к консенсусу. Чувствует мой седалищный нерв – если бы не мое упрямство, то мне бы после выполнения задания просто пожали бы руку. А так даже репутацию свою со старостой на единицу поднял. Знай наших, короче.

Статус показал итоги:

И вот я отправился устраивать геноцид. Амбар находился сразу за правлением, далеко идти не пришлось. Дверь в подвал нашлась сразу, и я как великий победитель химер, не раздумывая, сжал покрепче лопату шагнул навстречу подвигам…

Хмарь. Вот, наверное, самое подходящее слово для определения того что меня окружало. С неба моросил мелкий надоедливый дождь, стекая струйками по моему грязному окровавленному телу. Вода собиралась лужицами на деревянном помосте у столба воскрешения, где я отдыхаю уже пятый раз за сегодня! Несколько раз я умирал в этом клятом подвале, много, очевидно, о себе возомнив. Но я же мужик! И с лопатой! Твою мать, за этой лопатой я уже который раз возвращаюсь под амбар! Может, ножи надо было брать на дело? Хотя нет, еще хуже, и ножи пришлось бы там искать…

Первая попытка не задалась с самого начала. Подвал под амбаром представлял из себя классическое прямоугольное помещение со столбами-подпорками и перегородками, небольшими окошками под потолком, откуда шел тускловатый солнечный свет. Кругом валялся нехитрый сельский скарб. Смущало непонятное ощущение объемов пространства: подвал казался гораздо больше, чем должен был быть, учитывая размеры амбара.

Да еще вдруг стала наваливаться ощутимая тишина. Медленно, и, как мне казалось, бесшумно, на полусогнутых, от столба к столбу, я пробирался в глубь подвала. Что с моим слухом, в конце концов! Как будто в вакуум погружаюсь…

Отлично, еще и дебаф словил! Закрутил головой, как филин, размахивая лопатой в разные стороны. Но смотрел я не туда, к сожалению. Удар в спину бросил меня мордой на землю. Резкая боль в спине обожгла, как кипятком. Перед глазами замелькали цифры наносимого мне урона. Мелькнула запоздалая мысль, что так и не настроил свой интерфейс. Резко перевернувшись на спину, я ощутил под собой что-то мягкое, живое и отнюдь не маленькое. В ту же секунду острые зубы вонзились мне в шею, я забился, как умалишенный в припадке. Лопата улетела прочь. Пока я дергался, пытаясь лежа уцепить руками вгрызающуюся в мое тело зверюгу, на грудь мне прыгнула вторая крыса. В полном охерении я смотрел на этого грызуна размером с кота-мейкуна. Крыса была вся в сочившихся язвах, белые, без зрачков, выпученные глаза испещрялись кровавыми прожилками, из острозубой пасти капал гной.

Мама дорогая! Спустя мгновение ее пасть накрыла мое лицо и откусила напрочь мой нос. Потоки крови, гноя и яда хлынули в мой открытый в немом крике рот. В руку и ногу вонзились не менее острые зубы, боль достигла апогея, тело затрясло, и я умер.

Зачем, я, как обезумевший, раз за разом кидался от оживляющего тотема в эту кунсткамеру, объяснить сложно. Сначала, помню, первым мотивом было желание вернуть свой нос. Потом, второй раз лжив, немного посидел у столба, пощупал свой нос и даже рассмеялся: какой я дурак! Но вспомнил про лопату и метнулся снова.

Я успел добежать до лопаты и схватить ее, но на обратном пути упал, облепленный крысами. В очередной попытке сообразил швырнуть ее поближе ко входу, чтобы тут же погибнуть и вернуться. Меня кусали, грызли, рвали, боль разнилась только по продолжительности и количеству очагов. Но хвала разработчикам игры – причиндалы мои оставались в целости и сохранности. Наверно только это и удерживало мое упрямство.

В процессе «спасения рядового Лопаты» кое-какие наблюдения и выводы я все же сделал. Догадался при очередном рывке заблокировать камнем дверь в открытом состоянии. Потом успел выкинуть лопату на улицу, получилось даже еще немного посопротивляться: научился уклоняться от крысиных прыжков, даже пару раз мои кулаки сбивали тварей. Но итог всегда был одним и тем же.

Устроил геноцид, ага. Это крысы меня геноцидили вовсю! В результате всего этого мои показатели опыта скатились до нуля четвертого уровня. Хорошо, что ниже прежде взятого очки не падают, ну и мои любимые показатели подросли:

Двинулся к сараю, забрал лежащую на улице лопату и двинулся домой, раздумывая: нужна помощь специалиста, хотя бы по ножам. Придется просить Белозара, чтобы подсказал, к кому можно обратиться. А крысам по-любому хана! Не забуду, не прощу!

Одевшись, слегка перекусил, нацепил пояс с боуи в ножнах и отправился заново в село. Отец Белозар был на стройке своего прихода. Тризну по погибшим завершили, вот все и работают. Долго убиваться реально некогда. Поэтому все заняты, один я, крысолов недоделанный, слоняюсь как неприкаянный.

Святилище практически было готово, селяне убирались вокруг, скоблили, конопатили, вставляли рамы и двери. Кстати, стекла здесь имели место быть, для дервнерусской деревни нетипично, но ладно, игра все-таки. Да, и что я не удосужился перед атакой на крыс зайти хотя бы в лавку какую-нибудь, купить хоть отраву для крыс в стеклянной таре. Эх, я нубяра!

Отец Белозар разговаривал с каким-то мужиком, ремесленником по виду. Я скромно втсал в сторонке: влезать в разговор здесь не принято. Через минут пять Белозар подошел ко мне и пожал руку:

– Максим, извини меня, я совсем про тебя забыл. Не до этого, сам понимаешь.

Честно говоря, я не понял, за что извинения и о чем мы договаривались. Но на всякий пожарный замахал руками и кинулся оправдываться сам:

– Белозар, это самое, я извиняюсь, что отрываю от дел, но мне очень нужно от вас совет получить. Мне староста наш задание ответственное дал – надо крыс, поганью испорченных, в хранилище сельском извести, а у меня, честно говоря, не очень получается. Навыков маловато. Не могли бы вы мне подсказать у кого можно хотя бы бою ножевому попервости научиться.

Я мямлил, но Белозар не дослушал и торопливо зашагал к этому проклятому амбару и спокойно вошел в подвал. Я остановился у двери. Блин, накрылся мой квест медным тазиком – за меня все сделают! И точно – раздался сильный голос Белозара, нараспев читающего заклинания, яркий свет ударил из всех окон подвала, дикий визг и предсмертные хрипы огласили округу. Еще немного посверкало, и отец вышел ко мне. Его взгляд остановился на захваченном мною клинке:

– Максим, третьего дня я уже изничтожил эту погань, а она опять завелась. Видимо где-то червоточина проела явь, и пока мы ее не закроем, эта нечисть так и будет в подвал лезть. Видать староста тебя на простых крыс посылал, а тут вон оно как. А по поводу боя ножевого – что ж дело важное и нужное.

Белозар положил руку на мою голову, мягкий свет окутал меня с головы до пят.

– Сейчас я тебе показал, где живет егерь Ерофей. Сходи к нему скажи, что я просил тебя до ума довести. Он уже от дел отошел, но большего умельца в наших краях вряд ли сыщешь. И еще… А ладно, сам все увидишь. Но смотри, если уж решился, то старайся со всем прилежанием, а то он дюже как шлынд не любит. Потом найдешь меня, будет тебе еще задание, и с ножичком твоим немного покумекаем. Ну, удачи! К сожалению, мне пора.

Ух, как вштыривает-то! Да, эта «длань» нечто! На развернувшейся перед глазами карте отображалось все село с указанием мест проживания важных НПС плюс где-то с километра три округи с лесом, полями и частью реки Тихой. Прекрасно, потихоньку обрастаем полезными фишками. А вот мигающая точечка «егерь Ерофей» недалеко от западных ворот. Ну, в путь, тут рядом! Хотя здесь, в Травниках, все рядом.

Указанное на карте место нашел сразу и как-то сразу понял – мне точно сюда. Как было не догадаться: самый запущенный двор из всех что я видел в селе! Остановился на том месте, где, по идее находилась калитка, которой не было. Узенькая тропинка сквозь бурьян указывала путь к дому Ерофея. Для порядка выкрикнув пару раз имя хозяина, потопал по тропке.

К избе я вышел, весь усеянный репьем. Еще раз покричав, открыл дверь дома. В нос ударил стойкий запах сивухи вперемешку с запахом немытого жилища. Зародились сомнения по поводу моего будущего сенсея. Может, Белозар не в курсе, как тут оно? Ну, раз уж пришел, то надо найти хозяина.

Труда особого это не составило: раскинув руки в разные стороны, прямо на полу лежал квадратный человек с лицом эскимоса (или нанайца, мне трудно судить). Богатырский храп сотрясал стены небольшой комнатушки. Ну и что прикажете делать? Я решил попробовать растолкать егеря. Только протянул к нему руку, в тот же миг комната закружилась перед глазами, мое тело с приличным ускорением вылетело в сени. Врезавшись спиной в стену, я куском дерьма рухнул на пол и затих.

Открыв глазенки, увидел нависающее надо мной усатое лицо и сразу закрыл их обратно.

– Ты кто такой, и как посмел залезть меня грабить?

Невзирая на ситуацию я расплылся в идиотской улыбке: прикольно, а нашел бы я тут что-нибудь стоящее для грабежа?

– Меня к вам послал отец Белозар. Говорит, нет лучше вас учителя ножевого боя, да и всякому научить можете.

– Тут он прав, не спорю, а ты то здесь причем? Или чучелом для кого будешь? Я слышал вы, пришлые, неубиваемые навсегда вовсе.

– По поводу чучела не скажу, а вот в ученики к вам попроситься Белозар велел…

От хохота, я думал, треснет моя черепушка. Ерофей живописно закидывал голову к потолку, бил себя по коленям и тыкал в меня пальцем. Я поневоле почувствовал себя полным задротом, ну, в его глазах, скорее всего, я таким и был.

Утерев слезы, он, хмыкнув, изрек:

– Докатился ты похоже, Ерофей, если вот такое ко мне в обучение прсиылают! А ты мне случаем не свистишь?

– Вот те крест! – чуть не ляпнул я, но вовремя осекся: крещение Руси в нашем игровом мире, видимо, так и не состоится, – Не вру! Можете сами спросить.

– И спрошу, непременно спрошу. А скажи мне, мил человек, ты всерьез всяким охотничьим премудростям научиться хочешь? Или так, перед девками пофорсить?

– Готов стерпеть все трудности и лишения! – выкрикнул я и тут же пожалел, глядя как расплывается в довольной улыбке лицо Ерофея.

– Смотри! Вход – медяк, выход – золотой. Завтра с рассветом жду тебя со своей лопатой, а теперь свободен.

Опять лопата? Чует мое сердечко, они же в могилу все дружно меня загнать хотят! Так я рассуждал, возвращаясь домой. Надочка принесла ужин, рассказала, что они с тетей Бояной что-то по зельям затерли жутко офигенное, и меня с сегодняшнего вечера начнут подготавливать к приему этой супер-эссенции. И если я выживу, то она, Нада, тоже попробует. Моя любовь долго ухохатывалась, глядя на мою вытянувшуюся рожу. Про мои планирующиеся занятия с Ерофеем она была уже в курсе: оказывается, Белозар каждый день заходит и просвещает.

После очередных процедур я еще поскакал перед домом – не пропадать же бафу от богов. Но ничего так и не наскакал, очков не прибавилось.

На следующе утро спозаранку схватил лопату и был уже на выходе, когда меня словила Нада с огромной корзиной еды.

– Куда мне столько? Да тут на дней десять, наверное!

– Бери! Отец Белозар велел наложить, сказал, еще мало будет.

Легко сказать бери! Пока допер эту корзинищу и лопату до избы Ерофея, семь потов. Поэтому издевкой воспринялось то, что перед глазами выскочила информация:

В заросшем ерофеевском дворе, на натоптанном пятачке – метра три на три – меня встречал хозяин. На его плече сидела куница и с интересом смотрела своими бусинками на корзину в моей руке. На уличном свету егерь казался еще квадратнее, а росту он оказался ниже среднего. По ухмылке радушного хозяина угадывались две вещи: что я ему угодил и что мне жопа.

Оглядев меня со всех сторон, Ерофей изрек:

– Вижу, воин, что начал ты правильно, по уму начал. А коль так – то первое твое упражнение вот: расчистка площадки для занятия боевому искусству! И еще, негоже к работе с полным брюхом приступать, можешь начинать!

С этими словами он отобрал у меня корзину, запустил в нее свои грабки и вместе с куницей приступил к трапезе.

Я разделся до трусов и снял сапоги. Под одобрительным взгляды учителя приступил к рубке бурьяна. Погрызенный давешними крысомутантами черенок лопаты не способствовал облегчению работы, а впивающиеся в ступни пеньки бодрили не по-детски. Я продолжал махать лопатой. Через три часа поднялась выносливость. Свободные очки характеристик я решил не реализовывать, пусть останутся про запас: впереди много ждет тяжелого, поэтому, пока возможен естественный прирост, буду добывать очки и так.

На обед мне досталась крынка молока и сдоба с напутствием, мол, воину силы нужны, значит воин должен есть. Затем я закончил рубку, собрал бурьян в кучу и на негнущихся ногах подошел к Ерофею.

– Молодец, но нужно быстрее, гораздо быстрее! Сейчас отдохни немного и продолжим.

И мы продолжили. Я бегал по кругу и скакал вприсядку до полного истощения бодрости, и заново повторял гонку. Сенсей ходил рядом и комментировал мои потуги, утверждая, что его, Ерофея, бабка даст мне фору а потом устанет ждать на финише.

К вечеру у меня не было сил даже встать. Выносливость поднялась еще на две единицы, а сила – на одну. Получил в награду сдобную булку, воду и небольшой кусочек мяса. Учитель, погромыхав чем-то в доме, вышел с двумя медными прутами – сантиметров двадцать пять в длину и сантиметра три в диаметре.

– Вот это, Макс, основа основ! С нее начинали лучшие мечники и мастера ножевого боя империи. Запомни, ты никогда не овладеешь ножом, пока твои руки, твои пальцы не будут чувствовать малейший скол и самый незначительный изъян! Ты должен определять баланс оружия только одним взглядом и не на секунду не думать о том, где окажется твоя рука во время боевой схватки! Должен не думать, а знать, Макс!

Я посмотрел на свои трясущиеся окровавленные руки и перевел взгляд на Ерофея. Тот понимающе хмыкнул:

– Так и должно быть. Просто ты еще очень дохлый и приходиться подтягивать тебе силу, а ловкость – это твое. Сейчас я покажу тебе простейшие упражнения для развития хвата и знания основных движений.

Егерь встал передо мной и начал, не спеша, перебрасывать прут из одной руки в другую. Поменяв хват, бросал прут перед лицом, потом в стороны, неизменно подхватывая. Скорость такого вот жонглирования росла на глазах. Я сначала не понял, в чем прикол, но потом до меня дошло: Ерофей ни разу не взглянул на прут, смотря только мне в глаза! Сказать, что я был впечатлен, это вообще не сказать. Я был повержен! Видимо, выражение моего лица не осталось секретом для Ерофея. Он остановился, хлопнул меня по плечу и вручил прут:

– Занимайся, все в твоих руках!

И это он вчера пьяный валялся на полу? В реальности такого точно не бывает, уж я-то знаю!

До самой ночи я ходил по тренировочной площадке и перебрасывал прут из руки в руку. Заметил, что с одной стороны на пруте имеется острая кромка, доходящая до середины медной палки. Я сообразил, что это имитация ножевого лезвия.

Спать я завалился на лавке у ерофеевой избы. Сон накатил сразу, я успел только глянуть статус.

Со времени моего первого занятия у Ерофея прошло три дня. Я многого достиг: медный прут перестал без конца падать на мои босые ног, смена хвата доведена до автоматизма. Мне уже преподают стойки и движения, которые, кажется начинают получаться. За упражнения разной направленности мне отсыпали, как сообщил статус, три очка силы, четыре ловкости, четыре выносливости, одно восприятия и два стойкости.

Судя по всему, простая прокачка тела начала себя изживать: за весь вчерашний день мне перепало по единице в ловкости и выносливости.

Однажды, отдыхая на завалинке после тяжелого дня тренировок, я вдруг почувствовал, как меня накрыла тоска. Вроде бы и идет все неплохо, лечение не останавливается, в Комплексе «Заря» меня нахваливают, из комы меня вывели, одним словом, все довольны. Но, проходя иногда вечером по Травникам, я чувствовал атмосферу напряжения и безысходности: людей на улице почти нет, закрыты все лавки и мастерские, окна домов в большинстве своем заколочены, дворы превращаются в крепости. Со слов Белозара из леса не вернулись еще два охотника. Блокада селу наступила полная.

Нет времени! В амбар к крысам я еще не готов, а как же тогда дальнейшие задания выполнять? Тупик какой-то получается – уровни я поднять не могу, навыки стагнируются, а мое мастерство по-прежнему оставляет желать лучшего, несмотря на утомительные тренировки.

Вот на этой волне меня и застал Ерофей:

– Почто, воин, пригорюнился?

Горечь, жуткая горечь подступила к горлу. Из глаз непроизвольно брызнули слезы. Мне так захотелось открыться, довериться этому сильному человеку, что я не выдержал и рассказал ему все – кем был, как получил шанс на новую жизнь. Открыл, в каком я находился состоянии, и как незнакомые люди меня вытащили с того света, и чем это сейчас оборачивается. Уж не знаю, как Ерофею интерпретировала мой рассказ система, но слушал сенсей внимательно, не перебивал. Когда я замолк, Ерофей немного посидел, задумавшись и сказал:

– Десять золотых Максим. Десять и мы постараемся устроить адскую жизни всей этой мерзости, что окопалась вокруг нашего села, ну и крыс заодно изведешь. Прекрасно понимаю, что у тебя таких денег нет и быть не может, но я вижу – человек ты без гнильцы, совесть на первые планы ставишь. Как заработаешь, отдашь. И поверь: это не моя прихоть, сам я налог заплатить за тебя не могу. Даже не так: заплатить заплачу, но долг на тебе повиснет. Как тебе мой расклад?

Мысли заметались в моей голове как, по овину воробей. Хандру вымело напрочь. Такой человек за зря болтать не станет, но десять золотых… Где ж я их возьму? Так, стоп! Останки химеры у меня есть, за них, судя по реакции Бояны, и поболе десятка золотых будет. Надо решаться! Деньги я верну, даже не сомневаюсь.

С крыши дома, перебирая лапками по стене, на Ерофея спрыгнула куница и уставилась на меня с вопросом в глазах.

– Это Норма, она мой друг и помощник. Ты решил, Максим?

– Да, я не подведу, только помогите мне стать сильнее.

Ерофей посмотрел на куницу, и, не сойти мне с этого места, она кивнула своей головкой. Егерь протянул мне свою руку, и мы скрепили договор рукопожатием. В то же момент перед глазами выскочило сообщение:

О таком подарке я даже не мечтал: ведь профу открыть можно, как сообщал мануал игры, только городах да за большие деньги! Так вот почему Ерофей про десять золотых предупреждал: иначе он не смог бы ничему меня научить. Такова механика игры, альтруистов тут нет. Черт, слезы опять полились, а эти двое улыбаются. Точно, оба улыбаются, я вам говорю, – человек и куница!

– Иди за мной, Макс.

Мы зашли в дом Ерофея, и вот что меня сразу убило – идеальный порядок, запах свежих трав, и мебели немерено, и комнат больше. Куда делась затхлая каморка, где я впервые познакомился с Ерофеем? Чудеса, да и только. Мы прошли сквозь весь дом и вышли к задней двери. Ерофей остановился, оглядел меня, хмыкнул и открыл дверь:

– Добро пожаловать учиться, Макс!

Что именно предстало перед моими глазами – я запомнил навсегда. Норма меня покусывала в ухо, а учитель тянул за руку, а ведь я совсем не упирался, да и не смог бы, впав в эмоциональный ступор.

Вот как вам такое, например, у мужика дома свой обучающий данж, то есть особая такая локация для особых нужд. Кто же ты такой, Ерофей? Впрочем, и насчет отца Белозара подобных вопросов не меньше, и чует мое сердечко, что и Бояна не проста. Недаром моя милая медичка порхает перед, как бабочка. Какой же неслабый джекпот я выхватил!

Передо мной открылась залитая солнцем поляна, покрытая самым многообразными сочетаниями цветов и красок. По границе поляны стоят прекрасные вековые деревья-исполины, кроны которых устремлены ввысь словно шпили созданных богами природных небоскребов. Как не странно, на яркости льющихся с неба лучей окружение гигантов не сказывается. В центре поляны у старого мощного дуба приютилась небольшая избушка, от которой веяло чем-то старинным и заветным.

Немного отойдя от шока, я начал робкое движение, аккуратно ступая по цветочному ковру. На ум пришло понятие «эдем». Ну-ну, как показывает опыт, если кругом рай, то, значит, жди жопы. Норма юрко скакала вокруг меня, явно наслаждаясь: куница была весьма рада, и, явно, не в первый раз тут тусуется.

– Макс, отошел? Вот и хорошо. У нас с тобой мало времени. Сейчас немного осмотрись и через полчаса начнем. Я вернусь, а то запасов еды у нас пока недостаточно, да и по оружию есть проблемы.

– Учитель, у меня же есть два неплохих ножа, да и у вас наверняка здесь что-нибудь спрятано.

– Макс запомни раз и навсегда – мои решения или указы не обсуждаются. У тебя первое замечание, а на третьем мы с тобой простимся, – отрезал Ерофей.

Ну вот и все. Закрою хлебало, а то… Больше ни сном, ни духом из меня слово супротив его воли не вытянуть.

Осмотреться я решил на бегу. И увидеть можно больше, и размяться – энергии было как грязи. Пробежался по периметру поляны, не переставая восторгаться природными красотами. Заметив небольшую лощину, свернул туда и, выкрикивая от избытка чувств всякие непотребности, помчался по едва видимой тропинке в горку. Мимо меня проносились причудливые кустарники, утопающие в обилии цветов и зелени. Странно, вроде овраг, а столько цветов.

Еще после битвы с крысами я настроил интерфейс и теперь он не загромождал мое зрение лишней информацией, оставив лишь где-то внизу, на краю зрения полоски здоровья и бодрости. Дышалось как никогда легко, бодрость почти не падала, я только взвинчивал темп. Выскочив на лесную прогалину, решил обежать ее и повернуть обратно, к той волшебной поляне.

Эйфорию прервал непонятно откуда взявшийся заяц. Скорее всего это был заяц, ну не знаю. Ведь я до сих пор был лишен общения с природным миром игры, и мне было сложно понять кто есть кто. Зверек неожиданно вынырнул у меня на пути, и увернуться я не успел.

Столкновение было эпическим, учитывая размер этого зайца. Мы оба кувырками закончили эту аварию. Вскочив на ноги, я в примиряющем жесте всех времен и народов выставил вперед раскрытие ладони: мол, прости, зайчик за столь неудачное знакомство.

Но последующие действия ушибленной мною зверушки заставили в корне пересмотреть концепцию миролюбивой политики.

Пасть, иначе назвать этот ротик нет возможности, ощерилась двумя рядами зубов. С шипением, не хуже чем у кобры, зайчик прыгнул на меня. Но я был уже не тот доходяга, безуспешно бившийся с курами.

Мгновенно моя рука обратным хватом выудила из ножен мою прелесть, а тело быстрее мысли отреагировало на атаку. Мягко уйдя в сторону, я нанес удар клинком по пролетающей тушке длинноухого агрессора. Струя крови ударила в лицо. С полуприседа, прикинув траекторию падения вражины, нанес еще удар. То ли занятия не прошли даром, то ли подфартило, но боуи проломил черепушку не успевшего приземлиться зайца. Зверь дернулся в конвульсии пару раз и упокоился.

Как ни странно, никакого мандража я не ощутил, не то, что раньше. Деловито собрав лут в виде шкурки и килограмма зайчатины, помчался завершать променад, уже внимательно следя, куда бегу. Но все равно тупо споткнулся об очередного зайчика, поедавшего травку. Тут уже инициативы я не терял: мой нож не дал несчастному животному и шанса, истыкав его как решето. Вообще-то странные эти хищные зайчики: пока не пнешь случайно – не реагируют, да и бюойцы из них так себе, не сравнить с крысомутантами из хранилища. Собрав и тут трофеи, помчался дальше. Добежав до лощины перевел дух и глянул заодно статус: а вдруг мне чего привалило за эти стычки? Ничего, бля! Опаздываю уже, бегом!

Краям глаза я заметил смазанное движение, на уже выработанных рефлексах отклонил голову. По лицу стегануло веткой. Кусты вдруг хищно потянулись ко мне, а цветы начали выбрасывать в воздух какую-то мелкую взвесь. Вот хрен вам! Выхватив сразу два своих ножа, я превратился в блендер. И что меня все время тут испытывают? Хватит, буду хреначить всех!

– Аэрка!

Ветки сразу убрались, цветы перестали удушающе вонять. Стряхнув с себя остатки порождений леса, я пошел на выход из лощины.

На поляне меня встречал Ерофей. Именно его голос и восстановил порядок, прекратив атаку лесных хищников, по непонятной причине притворившихся кустиками.

– Наигрался? Пойдем перекусим, а то ты мне так весь крольчатник и защитные кусты уничтожишь, а ведь это же защита поляны от мелких грызунов. Немного хоть кролей убил?

Мое лицо покрылось пунцовой краской: это я получается сражался с крольчатником, а потом, наверное, с оградой…

– Не тужи, вины твоей нет. Это я ушел, не предупредил, как тут да что, вот ты и кинулся ворогов крушить. Не переживай, успеешь еще удаль свою показать.

Добытая мной крольчатина была быстро пожарена на костерке. Пообедав, Ерофей заставил меня ползать на пузе и обнюхивать каждый цветок, каждую травинку вокруг дома. До самого вечера я ползал и нюхал, нюхал и ползал. Поднял восприятие на единицу, но в чем прикол, так и не догадался. Спрашивать поостерегся, памятуя о жопенских штрафах.

– Знаешь, ты должен был, еще только вступив в эту лощину, заснуть навсегда, но на тебя почему-то дух сна не подействовал. У тебя есть ответы, Макс?

Ну вот. Как объяснить, что мое восприятие появилось только в игре и его уровень накачивался вместе с стойкостью, которая дает сопротивление организма ко всем воздействиям, кроме ментального?

– В борьбе с болезнью своей, Ерофей, мое тело стало легче переносить некоторые опасности. Поэтому твой дурман на меня не особо-то и подействовал, хотя не скрою, пару раз подумывал прилечь и не дергаться.

Ерофей кивнул каким-то своим мыслям и поручил всю ночь сидеть и всматриваться в поле, лес, небо – одним словом, во все, что меня окружает. А еще сунул мензурку, сказав, что это мой лекарь передала с наказом пить по вечерам, и у него, Ерофея, таких посудин с лекарством много.

На самом деле, в игре при достаточных показателях бодрости и здоровья сон не так уж и обязателен. Просто, если игнорировать отдых, словишь порядочное количество дебафов, и может просто уложить, где бы ты ни был. Но для такого казуса следует неплохо постараться: не спать дней пять-шесть ну и еще при этом мечом от души помахать.

К утру, уже охренев от упражнений на восприятие, я получил еще одно очко и, похоже, достиг того минимума, к которому стремился мой учитель.

Конечно же, я согласился принять. К моим планам этот навык был в самый раз. Да и сенсей явно имел это в виду, заставив меня лупить глаза в ночь. Теперь этот навык надо развивать и довести до совершенства. Охотник-диверсант – вот мое будущее, иначе с темными врагами не совладать.

Утром началось с легкого завтрака, а потом я ползал, замирал в долгих приседах, совершал перебежки и снова ползал, при этом не забывая обнюхивать доступную территорию и концентрироваться глазами на всех окружающих меня красотах. Получил единицу в восприятие и стал замечать, что навык реально работает: травы стали пахнуть по-разному, земля в разных местах тоже имела свои оттенки запаха. Во время одного из таких ползаний я уперся головой в чьи-то мокасины. Это оказался Ерофей, который традиционно хмыкнул и велел следовать за ним. Подойдя к лесной опушке, он обратился ко мне:

– Сейчас мы с тобой прогуляемся по лесу. Внимательно следи за мной и повторяй все мои движения.

Переступая след в след, словно хищный зверь, сенсей буквально растворился в зарослях. Я на мгновение потерял его из виду, но, покрутив головой, обнаружил Ерофея стоящим в пяти шагах. Он так слился с деревьями, что если бы я не знал, что он где-то тут здесь – в жисть бы его не заметил. Я очень старался повторять все его движения и все равно пер по лесу, как сохатый, с шумом и треском. Время от времени Ерофей меня одергивал, показывал как правильно ставить ноги и следить, куда наступаю, не забывать осматриваться и чувствовать лес. Также он показывал мне следы зверей, заставляя к ним принюхиваться. И я действительно начал различать запахи отпечатков: у волка запах схож с собачьим, что совсем не удивительно, заяц пах карамелью, лиса несла терпкий аромат полыни.

Где-то через пару часов блужданий система сжалилась и одарила умением.

Для моей профессии очень нужная вещь! Конечно, я согласился. Осталось только развить навык, а за этим дело не встанет. Задумавшись, врезался во внезапно замершего учителя. Прижав палец к губам, он вдруг исчез – вот буквально испарился. Дабы не накосячить, я замер и превратился в слух, внимая малейшим шорохам и шелесту листвы. Где-то на границе восприятия услышал легкую поступь зверей – минимум трех особей. Ерофей возник в шаге от меня:

– Волки. Молодняк во главе с мамашей. Без нужды не нападаем.

Но судьба распорядилась по-своему. Неподвижный, как соляной столб, я все-таки умудрился треснуть подвернувшейся под ступню веточкой. Звук был подобен выстрелу, и шансов затаиться не осталось.

– К бою! – молвил Ерофей.

Тренировки не прошли даром, и в одно мгновение ножи оказались у меня в руках. Первой, как позже выяснилось, на нас выскочила мамаша. Без раздумий она атаковала самое слабое звено, то есть меня. Не успев даже испугаться, я увидел, как Ерофей мягким движением практически обезглавил волчицу. Выводок это не остановило: еще три молодых волка, протяжно завыв, кинулись отгрызть себе кусочек человечинки.

Успев выставить согнутую в локте руку, я прочувствовал всю силу волчьей пасти, которая сомкнулась на моей руке. Как заправский мясник, я всадил клинок в пузо повисшему волку и раскроил ему брюхо от передних лап до хвоста. Тугие струи крови вперемешку с потрохами вывалились на меня. Сбросив с разодранной руки волчий труп, я закружился в поисках опасности, но все уже было кончено.

– Добей! – Ерофей указал рукой на двух бьющихся в агонии животных. Перерезав шеи волчатам, я получил от системы уведомление:

Похоже, два волка были седьмого уровня, а один – восьмого. К сожалению, имена и уровни персонажей игры будут доступны мне только с пятого уровня, к которому я так стремился. Ерофей, взявшись за две туши, показал глазами на оставшиеся и молча двинулся обратно. Раненую руку я залил зельем из Надиным пузырька (+50 к жизни), перебинтовал обрывком рубашки. Забегая вперед, сообщу, что регенерация сработала отлично: к утру остались лишь едва заметные шрамы.

Добравшись до нашей полянки, мы сгрузили волков под навес, и я получил задание разделать к утру туши. Завтра, мол, егерь отнесет все это добро Бояне – для села будет не слабое подспорье в нынешней ситуации, в дело сгодится все. Ну, я-то и не спорил, полностью поддержав инициативу.

До самого утра я выковыривал из волков все что можно. Поднял все свои умения и даже улучшил ночное зрение:

Набил все горшочки до самого края, кости замотал в шкуру и связал бечевкой и улегся спать. Когда проснулся, был уже полдень, расфасованного волчьего ливера и костей уже не было. Через поляну шагал довольный донельзя учитель, весело помахивая знакомой корзинкой. Это сколько же у него силы? Я бы надорвался тащить в село весь этот груз из мяса четырех волков!

– Отдохнул? Ну вот и чудненько. Пора заняться твоей силой, ловкостью и выносливостью, а то соплей перешибешь.

Зайдя за избушку, он взял меня за руку и буквально протащил сквозь внезапно уплотнившийся воздух.

И сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух! Передо мной открылась классическая полоса препятствий, сразу напомнившая о тренировочных плацдармах российского спецназа, не раз виденных мною в интернете. благодаря всемирной паутине. Всевозможные ямы, лужи, водоемчики, бревна лежачие, бревна стоячие, бревна висячие, заборы, лесенки и множество прочих аттракционов, способных покалечить кого угодно на раз.

Ерофей молоденьким козликом, с виду вообще не напрягаясь, дважды за десять минут прошел всю полосу препятствий и в отличном настроении поманил меня к началу дистанции.

Навернулся я прям с первого же крутящегося бревна и так неудачно что отбил себе копчик, в падении расквасив себе морду. Все это происходило под гомерический хохот наставника. Но регенерация рулила, все мои вывихи, ссадины и синяки быстро исчезали. К вечеру я уже мог с горем пополам за полчаса проходить полосу.

Как оказалось, характеристики пока могут расти сами – система правильно отреагировала на мои потуги:

– Максим смотри и запоминай. Основа любого ножевого боя – это секущие удары в голову, тело и ноги с двух сторон, а также колющие – в голову и тело. Защититься от мечника ножом, как правило, не получается, но ты можешь отвести удар, направив его в сторону. Ни в коем случае не принимай на жесткий блок тяжелые мечи, особенно если это меч немца. Главное наше оружие – это скорость, реакция и голова. Всегда включай мозги, ведь основной наш противник – это твари, а с ними никакие основные наработки битвы с людьми не сработают. Как ты и сам понимаешь, они совсем другие.

Понятно, все по правилу «порхай как бабочка, жаль как пчела», что, в принципе, очень даже логично. Но прикольно было бы попробовать остановить ножичком тяжелый клеймор или массивный фламберг. Не, ну а чо, игра ведь.

К тому моменту, когда солнце коснулась горизонта, мы отрабатывали учебный бой на деревянных ножах, по итогам которого Ерофей, наконец-то, наделил меня моим основным боевым навыком:

Ну наконец то что – то прорисовывается. Итак, глянем статус поподробнее!

Сильно хотелось разбросать запасные очки по характеристикам, но сдерживало незнание своего класса: вдруг там что-то сладкое, а я буду на мели.

Ерофей рассматривал мои метательные ножи:

– Скажи мне Макс ты эти ножички там же, где и свой клинок, приобрел? Такие поделки денег немалых стоят, и я знал только одного охотника, который имел их при себе, да и тот плохо кончил.

Мне скрывать было нечего, я и рассказал. Мол, мой род золота выделил на мое лечение порядком, вот оттуда и ножи, и я, честно говоря, точно не знаю где Нада прикупила метательное оружие.

И только после разговора с Ерофеем, крутя в руках эти изделия, я обратил внимание, что на каждом метательном ноже было выгравировано изображение куницы.

Мои занятия проходили по нарастающей: я мог уже уверенно определить зверя по следам. Сенсей заявил, что мне больше всего подойдет ножевой бой обеими руками. Хм, никогда в реальной жизни не замечал за собой способностей амбидекстра, но хуже уж точно не будет. Целыми днями и ночами продолжались мои тренировки. Каким же наивным я был, сунувшись к крысам-мутантам! У меня тогда не было никаких шансов на победу. Зато теперь я орудовал ножами со знанием дела. Наконец-то я научился правильно метать ножи, отдавая все свободное время на улучшение навыка. И добился:

– Макс, смотри, – Ерофей достал из сумы веревку с грузиками на обоих концах. – Это путанка, очень нужная, я бы даже сказал, необходимая вещь.

Любопытно! Если мне не изменяет память, в реале такое оружие называется боло, любимая вещь индейцев Южной Америки. В голове сразу начали прорисовываться куча вариантов использования. Классно!

Плавно ступая по земле, мастер раскручивал над головой путанку, пока Норма подгоняла по полю зайцев. В воздухе мелькнуло что-то вроде пропеллера, заяц в прыжке был скручен как Тутанхамон бинтами.

Сразу скажу, у меня такого фокуса так и не получилось – шустрые зайчики игнорировали мою путанку. Но за время тренировок мне удавалось стреножить несколько косуль, пару волков, лисицу и прочую фауну. Подготовка творила чудеса, но я понимал, что там, в реальной жизни, такой слаженной работы тела и меткости можно достичь лишь через годы тренировок, и то далеко не у каждого получится.

Мы продолжали наши вылазки в лесу, только теперь к нам присоединилась куница Норма. С ней нам было гораздо проще обходить логова хищников и места выпаса копытных: она заранее предупреждала Ерофея о таящихся впереди угрозах, а мой учитель был не сторонник зряшного убийства. Принцип мирного сосуществования с дикой природой был поставлен во главу угла.

Не считая двух косуль и кучи зайцев в лесу не было убито ни одного зверя, если не считать ту четверку давешних волков. Ерофей пообещал, что после сдачи экзамена выпустит меня на вольные хлеба, а именно – поохотиться на темных тварей вокруг села. Мол, там я быстро окрепну и возмужаю, да и про долг забывать не стоит. Про химеру сенсей не в курсе, а вот на тварях, что устроили блокаду селу Травники, можно реально поднять деньжат немерено. Но это в будущем, а пока я учился делать ловушки, роя, в основном, землю. Зато получил соответствующий навык:

Мой учитель к сдаче экзаменов подошел со всей присущей ему ответственностью. Полосу препятствий я чуть не завалил, не вписавшись в отведенное время и схлопотав пару раз бревнами по корпусу. Но с третьей попытки прошел почти идеально. Конечно, до показателей Ерофея мне было как до Пекина раком, но необходимый минимум я выдал.

Сдачей полосы препятствий экзамены не закончились. С ловушкой пришлось стараться целый день: я копал приличную по размерам яму, втыкал в дно обоюдно заостренные колья и маскировал ловушку ветками. Самое тяжелое было – убрать выкопанную землю и, по возможности, не оставить следов. Ведь охотиться мы собирались на матерого дикого хряка, на чьей тропе и была устроена засада. Я приготовил палку с прикрученным к ней моим охотничьим ножом, чтобы в случаи необходимости добить зверя.

Затаившись в кустах, мы прождали кабана почти шесть часов. У меня даже открылся новый навык:

И вот послышались тяжелые шаги, и босс локации предстал во всей красе: огромный, в полтора метра в холке, килограмм за двести живого веса, кабанище остановился аккурат перед ямой и его мокрый пятачок затрепетал, принюхиваясь. Весь план грозился пойти прахом, и мне ничего не оставалось, как привлечь внимание зверюги к себе, то есть сагрить, как говорят. Я выскочил по ту сторону края ямы и метнул в свина нож. Войдя в грудь кабана на пару сантиметров, он не нанес никакого урона. Но этого и не требовалось: хряк, сфокусировав на мне наливающиеся кровью глаза, рванул, чтобы прикончить наглеца.

Под недетским весом ветви моментально проломились, и кабан ухнул в ловушку. Раздался душераздирающий рев, сменившийся истошным повизгиванием. Обхватив покрепче свое самодельное копье, я принялся наносить удары в слабо подсвеченные места на туше хряка. Это так срабатывало мое умение «Разделка», показывая наиболее уязвимые точки.

Наставник не вмешивался, молча наблюдая, как я кромсаю животину. Кабану почти удалось стянуть себя с кольев, но с десяток ударов по уязвимым точкам добил босса локации.

Доставали мы хряка почти час, даже сила Ерофея не помогла быстрее управиться с этим. Потом еще часа два волокли тушу до поляны. Зато потом я быстро разделал хрюшку, и егерь, нагруженный мешками с мясом и шкурой, умчался в село. Я же не мудрствуя лукаво немного пометал ножи в ростовую мишень, подняв навык на пару единиц, и рухнул спать. Ведь завтра меня ждал очередной экзамен: бой на ножах и снова метание.

Следующим днем я выложился полностью на экзаменационном ножевом бое с сенсеем. Я без конца атаковал своего учителя, а он с улыбочкой на лице непринужденно и, кажется, совсем не напрягаясь, отбивал все мои выпады. Причем без всяких проблем доставал меня в ответ – как хотел и куда хотел.

– Макс, ты не плохо держишься для новичка, но, к сожалению, до подмастерья тебе далеко. А у нас к не осталось времени на твое дальнейшее обучение: вот-вот будет очередное нападение на наше село, и на тебя люди возлагают некоторые надежды. Но ты бессмертный, так что, думаю, принесешь пользу.

Статус тут же сообщил мне:

Ерофей сгонял в избушку, вышел оттуда с одеждой и кинул ее мне:

– Переодевайся, наше время истекло. Пора возвращаться в село. Со дня на день нападут, и нам это надо пережить, а там дальше видно будет.

Одежка была хороша: кожа плюс статы к защите на две единицы ко всем вещам – одним словом, то что надо. Быстро собрав свой невеликий скарб я покинул поляну, войдя в дом Ерофея, тут же вышел из другой двери и не задерживаясь побежал к своему двору. Уж очень мне хотелось встретиться с моим врачевателем и просто прекрасной девушкой.

Нада, как будто зная о моем появлении, ждала в моем домике-сарае.

– Ты Макс как никогда вовремя. Сейчас ты примешь настойку из мозговой ткани Химеры и будешь первым, кто испытает на себе итог наших с Бояной трудов. Не бойся, я полностью подготовилась к процедуре и готова адекватно отреагировать на внештатную ситуацию. Просто доверься, и все пройдет по плану. Я буду сидеть здесь вместе с тобой, сколько потребуется. Доверься, дорогой!

Влив в меня эликсир, Нада замерла рядом, смотря на меня своим божественными глазами.

Какое-то время я не чувствовал ничего, а потом – началось! Меня погрузило в вихрь образов: в моем сознании мелькали твари всех мастей и наименований, голову стянуло, словно колючей проволокой, дышать стало трудно, на грудь упал камень с тонну весом.

Картинки продолжали мелькать, появилось понимание того, как на земле рождалось что-то страшное и противопоказанное всему живому. Я ощутил, как рождалась химера и другие темные чудовища: все невообразимые конструкции и итоговые формации я прочувствовал в своем теле. Каждую секунду, каждое мгновение чья-то чужая воля пыталась поработить мое «Я» и завладеть моим сознанием. Волнами меня накрывала удушающая боль, мышцы при этом судорожно сокращались, а кости хрустели. Сквозь все эти глюки я смутно чувствовал, как по моему телу скользят нежные руки, вытирают, разминают, вливают в рот настойки.

Более двух суток меня колбасило и плющило. Все это время моя радость не отходила от меня. Что ж, всему рано или поздно наступает конец, и я начал приходить в себя. Сквозь туман перед моими глазами замелькали длинные тексты и цифры статуса, но я не всматривался, потеряв все силы. Во всяком случае, ясно, что мой организм претерпел охеренные изменения.

С блаженной улыбкой идиота хлопая глазами, я лежал и испытывал небывалый кайф. Мелко подрагивающие тело привыкало к новой жизни. Тем не менее я прекрасно понимал, что, по сути, сыграл роль подопытной крысы. Назревали вопросы: неужели со мной все так плохо, что пришлось применять такие радикальные меры? Мои мрачные размышления прервал шум и голос:

– Очнулся, соколик, проснулся, Максимушка!

Я повернул голову, и мое мировоззрение поучило очередной некислый такой пинок. Тетя Бояна, а это была именно она, одной рукой взялась за край стола и подняла его в воздух! Небрежно неся сей предмет мебели, она прошагала к моей кровати и утвердила стол у моего изголовья, вовсю улыбаясь мне. У меня мухой выветрилось все – и эйфория, и депрессия. Потому что, на минуточку, весь стол был заставлен кушаньями! Дымящиеся мясным духом горшочки, куча разносолов, кувшины, наполненные разными напитками, булочки, здоровая рыбина, нога порося… Дикий голод выбил из головы все мысли и тревоги. Двумя руками, заливаясь жиром, полулежа этаким римским патрицием, я хватал снедь и заглатывал, почти не жуя и рыча от удовольствия.

– Извини меня Максим, дуру старую! Не поверила-то я поначалу, что тебя к нам сам Единый послал. Не разглядела в тебе искру божью, а должна была. Один отец Белозар понял все сразу. Нада сказала, что у тебя будут вопросы, и просила дождаться ее. Утром она проснется и многое прояснит.

Бояна внимательно смотрела мне в лицо. Я помотал головой:

– Это я должен вам руки целовать! Без вашей помощи, тетя Бояна, меня уже бы не было. И ничего пока для вас я не сделал. Но буду стараться. У меня есть просьба: мне нужно рассчитаться с Ерофеем десятью золотыми. И еще сумку хорошую, крепкую. А потом мы с вами рассчитаемся. А как там Нада?

– Все будет Максим, все будет! И во много раз больше. Ты просто даже не представляешь себе, что ты для нас всех сделал. Благодаря тебе выжили шесть селян, и еще четверо идут на поправку. Отдыхай, а с Надой все хорошо. Умаялась, девочка спит. Все, я убежала и еще раз спасибо тебе, Макс.

Улыбнувшись на прощание, Бояна ушла. Представляю, как сейчас мою зазнобу в реале пытают. Правда о том факте, что она – моя зазноба и моя радость, Нада даже не догадывается. Со стола я доел все: судя по тому, что я пережил, белка и углеводов понадобится много. С этой мыслью меня и вырубило. Ночью спал как убитый, сказались двухсуточные муки организма.

Открыв глаза, я в полной мере прочувствовал, что не зря прежде мучился. Во-первых, зрение и слух! Я просто выпал в осадок: у меня появился зум! Представьте, одним только желанием балка над моей головой приближалась, увеличиваясь в размере, и можно было рассмотреть все ее трещины и овалы сучков. А куры сейчас завтракают – об этом доложили мои уши. Причем по желанию можно, такс сказать, вернуть эти два чувства к базовым настройкам. Так я экспериментировал, но заболела голова. Понятное дело, халявы не бывает. Ладно, будем работать над этим вопросом.

Тело раздувало от несокрушимой мощи, судя по ощущениям хотелось рвать и метать. Ну, так в чем же дело? Все равно пока здесь нету моей радости, как, впрочем, и питания.

Вскочив с кровати, выбежал во двор, вынесся за ворота и устроил пробежку по Травникам. Бежалось легко и свободно, легкие раздувало, как меха у горнила. Сделал кружок по двум улицам. Село было как вымершее, это опечалило меня. Подбегая к воротам в ограде села, решил ускориться. Дома по сторонам улицы слились в пеструю ленту, защитная стена моментально приблизилась, под ногами замелькали ступеньки лестницы, ведущей на боевую галерею – и тут силы покинули меня, а нога свернула не в ту сторону и нащупала пустоту.

Последнее, что я увидел перед падением – ошарашенные лица стражей стены, находившихся на своих постах. Домой я вернулся через полчаса после того, как посидел на травке под стеной, чтобы восстановить показатели бодрости. Сверху гомерически гоготали мужики. Ну пусть порадуются, скучно стражникам галерею на стене топтать, а тут такое развлечение. А так да, я, как всегда, упустил что я все еще новичок, нуб и характеристики у меня детские. Сейчас я похож на мощный гоночный болид со стаканом топлива в баке…

Нада уже ждала на нашей лавочке, возле которой стоял накрытый стол. Промелькнувшую на ее лице гамму чувств можно было назвать сложной. Ну это, помните – от отрицания до вины. Она вскочила и подбежала ко мне. Ее ладошка коснулась моего лица. Ну вообще! Сегодня мой лучший день!

– Макс, ты свою рожу видел? Если тебя показать моим знакомым детишкам, то они тут же описаются, притом – по противоположным причинам. Не, не отдам! Такая корова нужна мне самой. Макс, а я тебе хоть немножко нравлюсь, а?

– Я за тебя жизнь отдам, вот!

Куда это меня понесло, о чем я? Ни хрена я осмелел, и причем здесь моя рожа? Пускай не красавец, но ведь не совсем урод. И почему не отдаст? Я сам не уйду!

Так метались мысли в моей голове, словно молекулы того Броуна. Нада уже успела куда-то метнуться и теперь протягивала мне слюдяное зеркало. Оттуда на меня смотрел молодой мужчина с острыми чертами лица: прямой, узкий, правда – узкий, мать его, нос, довольно-таки длинный, упрямые, слегка припухшие губы, подбородок – волевой такой, ровные брови на высоком лбу…

Но самое главное – глаза. Карие, но с красной окантовкой вокруг зрачка. Жесткий гипнотизирующий взгляд, от которого я сам чуть не наложил в штаны. Очешуеть, и это я? В полной прострации уселся на лавочку. Теперь я понял, что там Бояна на моем лице тогда высматривала и почему такая радостная умчалась: мужика-защитника разглядела. Ведь тут вся фишка в наличии духа. Чтоб не зассал подвиг совершить, а все навыки и умения – дело наживное. А убить меня – хрен убьешь, воскрешающий тотем на это имеется.

Коршуном я налетел на приготовленную еду, быстренько смел все и приготовился внимать.

– Макс, ты, наверное, задаешь себе вопрос – не жестковато ли было лечение и будешь отчасти прав. Все дело в том, что вирус никуда из тебя не делся и именно нейтрализация этой гадости и есть основная задача, помимо, конечно, остальных болячек. Там, в реале, еще ни у кого не получилось избавиться от «Конида». Поэтому мы с тобой тут и экспериментируем, понимаешь?

Нада опустила глаза и робко поглядывая на меня спросила:

– Скажи, а тебе было очень больно или очень-очень больно-больно?

Твою же мать, какой же я дурак! Наконец-то все встало на свои места. Она же там, в реальности, тоже заражена, причем – от нашей семьи. Она из-за меня здесь находится, вместо того, чтобы со своими коллегами вовсю наслаждаться игрой. Обняв и прижав к себе свою милую, стал гладить ее по голове и говорить:

– Мы с тобой обязательно справимся! Пилите меня, режьте, вливайте хоть гиптил, хоть зарин, делайте что надо. Я ради нас, ради тебя все выдержу. Не бойся, мы всех победим. Если то, что я пивнул на днях, поможет, то хоть десять раз повторим и будет тебе счастье. Ну, а как там, на Большой земле, расскажешь?

Нада высвободилась из моих объятий и весело расхохоталась:

– Макс, ты прелесть! Наша столичная академическая медицина окончательно посрамлена. Они еще целым самолетом прилетели к нам на разборки, чтобы громить «шарлатанов». Говорят, вылетали от Деда быстрее собственного визга, еще и Генерал им надавал. Военные взяли за основу наши первичные наработки, прикольно обозвали – «Шок и трепет» и на своих полигонах во всю ивановскую начали гонять солдат. Ты только прикинь, это же надо додуматься: засовывать офицеров и солдат в постапокалипсис, даже не ставя их в известность что они в виртуале! Просто рота засыпает в казарме, а просыпается – а кругом разруха и монстры лезут изо всех щелей! Погоны у многих вояк полетели – только держись! А Генерал часто говорит: «А потому что не знали». Там такие у людей таланты или наоборот, никчемность, открываются! Сразу видно, кто чего стоит А теперь догадайся, как они это все обозвали!

Наверное, на моем лице было все написано: Нада чуть пополам не сложилась со смеху. КВНщица, что с таких взять. Шутки умные, но жестковатые какие-то.

– «Методом Макса» они эту жуть обозвали! Ну, физическому и психологическому состоянию военных, угодивших в этот ужас-ужас, ничего не угрожает – «Ломоносов» в реал ничего не пропускает. У особо отличившихся в худшую сторону стирается кусок памяти и – аля-улю, гони гусей из армии! Тебе, Макс, по-любому медаль какую дадут – за вклад в новые методики военных учений!

И опять заржала. Люблю я ее!

– А по нам-то как, они ничего не сказали?

– Да ходят все загадочные. Рецептуру эликсира Дед с собой уволок. Он меня даже у капсулы встречал, все о тебе расспрашивал, планами интересовался. Кстати о планах – тут тебе Бояна зачем-то денежек дала, а еще сумку и пояс.

– Отлично! Сегодня пойду квест по крысам закрывать, а то стыдно уже. Шас только разберусь, что мне там система отсыпала, оденусь и вперед.

– Так ты еще не смотрел даже? Да, Макс, ты точно уникум. Меня из-за твоих показателей из капсулы-то и вынули. Ну ладно, поковыряйся, а мне пора, красавчик. Кстати, ты и в реале меняешься довольно сильно. Я убежала, пока!

– Подожди, совсем забыл у тебя там противоядий от крысомутантов и парочки колбочек на жизнь случайно нет?

– Жди, все будет!

Так-с, сначала по системным оповещениям пройдемся. Жмякаем на конвертик. Ух, понаписали-то – уроны, деформации и прочие радости… А вот, нашел!

– Макс, что это с тобой? – оказывается, пока я захлебывался впечатлениями, вернулась Нада: – А! Посмотрел-таки! Вот и со мной вчера нечто подобное было, у меня же все твои данные есть. Вот принесла все, что просил. Убежала, химера не ждет.

Нада снова усвистала. А я стоял, весь вштыренный новыми горизонтами. Так, статус!

А ниче уже так! Значит, на интерфейс справа выводим три конверта: один логи, другой – системные оповещения, а третий – на ментальное и магическое воздействие. Внизу – индикаторы здоровья и бодрости, да и хватит.

Ставим «показывать репутацию в случае смены отношения». Одеваемся и погнали! А как одеваться на бой? Ладно, напялил штаны, рубаху, куртку, обулся в ботиночки. Вот они меня больше всего порадовали, что-то типа мокасинчиков, лепота. Пояс охотника с карманчиками под колбочки, аж на шесть штук, распихиваем три склянки на плюс сто к жизни и три мензурки с противоядиями. Сумка на десять отсеков. Из них три специальные, герметичные – под ливер от добытых животных. Ножи в ножны, перевязь с метательными ножами через грудь… Все, я готов истреблять мутантов!

Солнышко уже встало и даже начало припекать, а вот интересно, какой сейчас здесь месяц-то? Шел и настраивал себя, заводился неспроста – глубоко внутри я до одури боялся соваться к крысам. Память нет-нет да напоминала о прошлой попытке…

На площади гулял ветер. Лавки, мастерские, трактир – все было заколочено, село окончательно вымерло. А нет, вон староста в окне маячит, ну и рожа у него. Даже не улыбнулся, хотя понимаю: если бы меня столько динамили с выполнением заданием, тоже рад бы не был.

Дошел до амбара. Вот он, момент истины! Но как же страшно! Что-то меня совсем сплющило, коленочки вон подрагивают. Надо собраться, а то уже в глазах рябит.

Ну я и дятел! Это не с перепугу рябит, а оповещение моргает. Смысл написанного до меня дошел не сразу:

Это что получается, долбаные крысы уже на меня дебафы вешают, а я здесь чуть и не обос…ся. Злоба, бешеная злоба, словно лава из вулкана, по нарастающей затопила меня до краев и выплеснулась наружу.

Мой рев сотряс округу, я и не знал, что так умею. Ножи сами влетели в руки, весь заранее составленный план полетел к черту. С одного удара моей ноги дверь влетела в подвал, следом по инерции влетел и я. Надо как-то поаккуратней, что ли… Страх и паника растворились, как и не были. А вот и мои друзья! Метрах в пяти из за поворота появилась первая жертва.

Мутировавшая крыса 8 ур. (Яд, Глухота)

Немного постояв, она начала разгон. Ножи запели свою песню. Вереща, тварь прыгнула. Немного сместившись, с полуразворота я нанес удар по пролетающей мимо крысе. Кинжал рассек тушку на две половинки, истошный предсмертный визг разорвал тишину подвала. Ну все, щас начнется! Я встал у столба, чтобы прикрыть спину и своим новым слухом почуял шелест бегущих лап.

Еще две подружки-неплакушки полетели на меня. Система подсвечивала их наиболее уязвимые места, но сейчас это роли не играло. Работая в паре, одна тварь прыгнула, прицелившись мне в горло, вторая рванула к ногам.

Припав на колено, секанул ножом по прыгуну. Кишки и слизь из распоротого брюха щедро вывалились мне на голову. С почином тебя, Макс! Кинжал, проделав незамысловатое движение, пробил голову подбегающей снизу крысе. Сбросив с клинка визжащую падлу, подошел к первой страдалице. Скребя лапами по соломе, волоча за собой кишки, она упорно стремилась отгрызть мне что-нибудь, на ее взгляд, ненужное. Отсек ей голову, прекратив потуги, и вернулся к столбу… я вернулся к столбу.

На этот раз меня посетили аж четыре зверушки. Столпившись у поворота, они стали водить мордами, оценивая угрозу. Хм, умные твари, оценили первые попытки свои товарок. Я кинул боуи обратно в ножны, и четыре пасти с шипением разом открылись.

Отлично! Четыре метательных ножа сорвались один за другим. Не зря я до одури тренировался, не зря! Двум крысюкам ножи пробили гортани и застряли в пастях, вторая пара воткнулась им же в груди. Душераздирающий визг, просто песня для моих ушей. На том самом месте, где сейчас выписывают фигуры подранки, тогда меня рвали с особым усердием. Оставшиеся две крысы сорвались одновременно. Оба ножа прыгнули в руку. Жирная тварь двумя прыжками залетела на балку над моей головой и белкой-летягой воспарила, метя приземлиться на мою голову. Клинки замелькали перед глазами, рубящими ударами я удерживал разлетающегося на куски крысюка в воздухе. Краем своего улучшенного зрения заметил подельника, намерившегося вцепиться мне в ногу. Я резко выбросил свои ноги назад и упал, выставив вперед ножи, которые пригвоздили врага к полу.

Он явно не ожидал такой подставы, пару раз открыл пасть в немом крике и издох. Мне на спину шлепнулись остатки жирдяя. Прикольно получилось, но у меня еще дела. Недобитые метательными ножами два брата-акробата выделывали коленца. Один уже намерился свалить по-тихому, скрывшись за поворотом, но я настиг его и располовинил ножом голову. А вот и ножички метательные, идите к папочке. Выдернув их из дохлой крысы, я опустился на корточки перед последним артистом из этой четверки.

Хлопая в ладоши и напевая что-то из репертуара Надежды Бабкиной, понаблюдал, как крыс из последних сил пытается что-то изобразить. Устав от представления, расплескал ему мозги, забрал метательные ножички. Очистив инвентарь от крови, огляделся.

Как уже было замечено, подвал был раза в два больше самого склада. Поверху шли небольшие окошки, а на балках торчали загнутые крюки. Видимо тут ледник для туш. Кстати, по поводу туш: нагнувшись, протянул руку к трупу крысюка.

Эх, а пробирок то не взял для слизи и яда… Моей девоньке эта субстанции были бы в радость» Опа, вдруг слизь и яд пропали из списка. Заглянул в инвентарь сто пробирок в одной ячейке, тыж моя прелесть. Обобрав всех до нитки заработал 530 очков опыта. Среди убитых крыс две были девятого уровня, это радует. А то, когда сравняешься уровнями с врагами, то перестает увеличиваться опыт.

Завершив расфасовку, врубил режим следопыта и не спеша завернул за угол лабиринта. Тут уже свет из окон не достигал, и здорово выручало зрение в ночном режиме. Все проявилось в серых тонах. Шелест множества бегущих лап стал нарастать.

Не вызывает сомнения, что впереди куча крыс. Чувствую дискомфорт где-то в себе – видимо, они стараются меня заклятием глухоты ошпарить, но фигушки, я все прекрасно слышу. Коридор вывел меня в помещение, заставленное стеллажами. То тут то там были разбросаны всякие поломанные ящики и корзины, даже тележное колесо висело на стене. Сплошной хлам, короче. Что ни тут кушают вообще? Таких прохожих вроде меня?

Включил зум и сразу заметил вдали засаду: за разбитым ящиком спрятались две крысы, еще две штуки расселись на балке. Соваться вперед явно не стоит: надо их выманить и устроить веселый паровозик.

Не понял, вроде их немного, а ошпаривает заклятием не по-детски. Где-то еще есть! Озираясь по сторонам начал перемещаться поближе к стене, но было поздно: твари, оказывается, спрятались за перегородкой, которую я уже миновал. От их визга чуть не лопнула голова, со всех сторон на меня хлынула волна серых гнойных туш. Думать о стратегии боя не пришлось. В последний момент опрокинул в себя противоядие и принял на ножи первых гостей.

В мои ноги, руки и спину впились зубы и когти. Боль добавила ярости. Я заорал и превратился в блендер. Визг, рев летящие в разные стороны ошметки крыс – все смешалось в кровавом угаре. Полоски моих жизни и бодрости покатились к нулю. Стряхивая сволочей с рук и ног, я покрывался рваными ранами. Но и гадам было не сладко: я их рубил, резал, давил ногами и телом. Но чувствовал, что не вытяну. Полосы жизни и бодрости тревожно моргали в красной зоне. Я уже полудохлый, мельнула мысль, но тут на секунду меня окутало легкое свечение и – какой же я дохлый эту мысль прервало легкое свечение, и мои показатели скаканули до капа, то есть до наивысшего при данных возможностях уровня.

Ура, теперь повоюем. Сила забурлила во мне гейзером, предсмертная красная пелена ушла ис моих глаз – и начался геноцид! Количество тварей явно поуменьшилось, и я стал более вдумчиво вырезать поголовье крысюков. Распарывались животы, срезались головы, я глотнул по ходу дела из фиала с зельем здоровья, выгнав просевшую до красноты полосу в зеленый сектор.

И увидел, как из двери в конце комнаты сплошной цепочкой, одна за другой, на место бойни прибывают новые крысы. Да что это за хня такая? Их там кто-то рожает, что ли с пулеметной скоростью? Возникла робкая мысль прорваться к выходу и свалить отсюда, но я задавил ее в зародыше: если сейчас убегу, то так и буду бегать.

А это система отреагировала на такое мое решение. Минут через десять поток новобранцев иссяк. Я еле-еле удержал планку бодрости, а для поправки здоровья выдул еще один фиал. Хорош уже, сегодня же займусь распределением очков характеристик. Это не быстро: просто добавить их недостаточно, нужно еще время и сон, чтобы организм перестроился, к тому же эти новые очки надо закрепить действиями, только тогда будет толк.

Растоптав ногами последних вражин, с ностальгией вспомнил свои прогары из той прежней бомжеватой жизни – вот чего мне явно не хватает. Мокасинчики хороши в лесу, а тут – не айс.

Присев у стены отдохнуть, открыл системные оповещения. Почти все характеристики и навыки прибавились, и это радует. Уровень остался восьмой, но до девятого уже недалеко. Ну все правильно, тут тоже крыс восьмого немерено полегло, а с них выхлоп мизерный. Выпил еще противоядия, поскольку здоровье все же снижалось.

Одним словом, замечательно, но бой показал: нужно оружие посерьезней ножа, и я даже знаю, какое именно. Когда закончу тут, то сразу к кузнецу: будем знакомиться и договариваться. А сейчас соберу трофеи – лут это святое! От убитых вражин мне досталось:

Даже денежек нашел, неплохо. Ладно, двинули дальше по холодку.

Наученный горьким опытом, я сразу врубил следопыта и осторожно заглянул за ту дверь, откуда прибежало крысиное пополнение. Огромное помещение было пустым, лишь в дальнем углу во мраке что-то копошилось. Врубил зум.

Мама дорогая, это за что ж меня так судьбинушка-то наказывает, такое демонстрируя!

На куче костей восседала здоровенная крыса размером с небольшого поросенка. Все ее тело было изъедено язвами из которых сочился омерзительный гной, с боков и груди свисали клочья гнилого мяса, а на широкой шее покоились две омерзительные головы. Глаз у твари не было. Утробно порыкивая, двухголовое чудище жрало крысу – обычную, точнее обычного крысомутанта.

Я вспомнил легенду: если в клетку, в банку или в другое замкнутое пространство собрать несколько крыс и оставить их на долгое время, то, лишенные еды и воды, они пожирают друг друга, пока не остается одна, самая сильная и свирепая. Она значительно увеличивалась в размерах и питаться предпочитала лишь другими крысами. Вот это и есть крысоед. Его потом, якобы, выпускают на волю, и в округе крысы исчезают.

Тихо двигаясь вдоль стены, я высчитывал зону агро крысоеда, то есть с какого расстояния он захочет на меня напасть. Рукоятки метательных ножей приятно холодили руки. Одна голова крысоеда оторвалась от трапезы и стала принюхиваться. Пора. Встав поудобнее со всей дури запустил все четыре ножа в цель.

Ножи как заговоренные вошли в обе головы почти полностью. Дикий вопль почти парализовал меня. И куда я лезу, он же сейчас мною закусит! Боже, кто я, а кто он! Бежать, бежать скорее! Мгновенно вспотели ладошки, затряслась голова, в груди возникла сосущая пустота. Мамочка, спаси! Стоп, это он на меня ужас насылает.

Крысоед не спеша, с ленцой, даже слегка вальяжно сполз со своего костяного кургана и на двух, сука, задних лапах направился ко мне. Ему не особо мешали даже ножи, торчащие из обоих бошек. Я смотрел на бредущую ко мне падаль, и напавшая было паника сменилась всесокрушающей яростью. Кто она такая, эта гнилая шавка? Напугать хотела и сожрать? Когда это смердящее чучело подошло близко и разинула оба своих хавальника, я заорал, выплескивая весь свой страх и боль. Я ощутил, как что-то ударило крысоеда, и обе его прогнившие головы разорвало на мелкие ошметки. Ни секунды не медля, мои ножи начали нарезать крысоеда в мелкий винегрет. Остановился я уже, стоя над кучей вонючего дерьма.

А, вот оно как получилось, что мой ор разнес крысоеду головы! Удобная фишка, ничего не скажешь.

Да, да, да! Конечно же, беру себе псионика!

Все, берем! Я бы, наверное, тоже с таким чуваком остерегся общаться. Хоть в игре псионик – это образ собирательный, и мысли, упаси, боже он читать не умеет, но эмпатию никто не отменял. Так, в данные Разума, Духа, Силы воли и Ментальной защиты очков добавили, хорошо.

«Сейчас не пора ли за дело?» – проорал мой внутренний жадный хомяк. Такой хомяк, пожалуй, у каждого есть, и я не исключение.

Поднес руку к куче (касаться я побрезговал), увидел список трофеев:

Вот это я удачно зашел крыс погонять! Так, спокойней. Ключ есть, значит, имеется и дверь. Стопудово она где-то здесь. Обошел комнату по кругу – ничего. Обошел опять, ковыряя трещинки ножичком, разгреб кучу костей, нашел 7 медяков, накидал в сумку самые выдающиеся кости. Еще с часик побродил по всему подвалу. Ничего!

Уселся перед остатками крысоеда. протянул руку к смрадной куче, которая и не думала развеиваться. Безрезультатно. Что я делаю не так? Тьфу, идиот, ключ-то надо взять в руку. Вскочил, двинулся снова на разведку, держа в руке ключ. О, в одном месте у стены задрожал воздух. Еще шаг…

Ух ты, вот это да! Сплошные плюшки. Ну, мне туда, в мышиное царство, еще рано. Месяц еще впереди, решим. Закрыть пока надо однозначно. Я так понимаю, раньше мышки шныряли взад-вперед, а теперь там другая тема. Не дай бог, снова повалят сюда свежие крысомутанты. Закрываем.

Прекрасно, пора навестить старосту, а то мужик весь извелся: враги кругом, еще и я с крысами, понять можно. Выйдя из подвала, с удовольствием вздохнул свежего воздуха и направился в правление. Поднявшись на второй этаж, услышал за дверью комнаты, где обычно обретался староста, какое-то хрюканье. Постучался и заглянул в кабинет. За столом, покачиваясь, сидел Осип, его лицо было раздуто и имело радикально свекольный цвет. Обеими руками староста держался за шею – складывалось впечатление, что он себя душит. Ну ни хрена мужика довели!

– Здравствуйте, Осип! Может, вам чем помочь?

Староста убрал руки от шеи и закашлялся. Пару минут он кашлял, хрипел и разбрасывал сопли.

– Присаживайся, Максим, не обращай внимания. Лихоманка падучая, будь она неладна! Ты ко мне по делам али мимо проходил?

Вот ведь прохиндей, знает ведь, что квест закрыт, а все туда же, вопрошает.

– По делу, уважаемый, по делу! Мне там за крыс кое-чего полагается, не находите?

– А ты по крысам! Я-то думал, как осада спадет, тогда, значится мы с тобой сразу и за все рассчитаемся – так сказать, одним скопом и со всей любовью.

– С любовью, это, конечно, нормально, а вот за «все скопом» – это как? Вроде задание у меня одно было.

– Да вот надобность в тебе великая появилась, уж не обессудь. Боятся люди за забор ныне хаживать сам понимаешь. А нужда есть великая: мало стрел осталось от тварей и супостата отбиваться. Надо ивушек вдоль реки Тихой нарубить. Возьмешься, Максим? А мы к тебе со всем уважением, значится!

Ближайшие полчаса наш ор слышало, наверное, все село. Осип заламывая руки и зовя в свидетели небеса, то призывал к смирению то давил на жалость, а под конец вообще бухнулся на колени. Но уже поняв, с кем имею дело, злой и опять пунцовый староста долго кашлял, потом вытащил деньги и рассчитался, не преминув дать новое задание.

Честно говоря, я бы и так сходил на бережочек – уж больно заколебался я в стенах сидеть. На воле и прокачаться можно. Поэтому по поводу размера награды и спорить особо не стал. Единственное что, выпросил десять метров веревки: вязать прутья чем-то надо. Как ни странно, веревку Осип выдал без выкрутасов.

Попрощавшись с ним, отправился домой: надо одежду в порядок привести, сумку выгрузить на радость Наде с Бояной. Потом – к кузнецу, да и деньги Ерофею занести не помешает.

Нада сидела на нашей лавочке за накрытым столом, как будто знала, что я иду. Тьфу, дурак, конечно, знала – я у нее как на ладони, все мои данные и даже больше дублируются у нее, врач, мой как-никак. Скинув пояс с ножами и сумку, я умылся у бадьи и присел за стол. Она опять смотрела на меня этим своим странным взглядом:

– А скажи мне друг мой ситцевый, что за дичь ты на этот раз умудрился сотворить? Как можно было самый банальный квест по охоте на крыс превратить в эпохальный поход с приобретением класса, кучей уровней, безумной репой с селом, да и данжик на сдачу прихватить? А сейчас рассказывай все в мельчайших подробностях, а то меня разорвет от любопытства, да и не только меня!

За трапезой, не торопясь, с расстановкой акцентов, слегка добавив героизма, я все рассказал. Закусив губенку, моя врачиха о чем-то задумалась.

– Максик, осталось много вопросов, но это потом. А к кузнецу я с тобой схожу. Твоя химера его сына на ноги подняла, но кузнец об этом, как и все в Травниках, об этом не знают. Сейчас приду!

Нада схватила сумку с требухой и умчалась в дом. Вскоре она уже спускалась с крыльца в обществе отца Белозара. Напомню, отец здесь не церковный сан и не обозначение бати родного, а уважительное обращение к старшему.

– Максим, расскажи еще разочек в подробностях о своей одиссее.

По окончании рассказа на лавочке сидели два роденовских мыслителя – уж дюже лица и позы у моих собеседников были соответствующие.

– Сдается мне, Максим, что ты опять людей от горя великого спас, но об этом рано говорить пока. Смотрю – окреп, подрос, молодец! Ты на очередное задание старосты когда идти собрался?

– Сегодня в ночь и пойду. Он просил как можно скорее.

Белозар кивнул и достал из сумки деревянный кругляш:

– Вот это передадите кузнецу. А еще, Максим, не оставишь мне до вечера свой клинок? Понимаю оружие в чужие руки не дают, но поверь – верну в целости и сохранности. Надо немного над ним поработать.

Отказывать резона не было, тем более что ему я полностью доверял. Передал свой верный боуи в руки Белозара рукояткой вперед. Почувствовал, как лезвие слегка вспороло кожу на моей ладони. На ноже появилось чуть-чуть моей крови. Белозар ушел.

– Ну что, почапали, что ли, Нада?

В селе все было без изменений, только кое-где слышались удары молотка, детский плач и негромкие разговоры. А вот в кузне работа кипела: звон метала и шипение воды, сталкивающейся с раскаленным железом – именно так я себе кузницу и представлял. Во дворе, под небольшим навесом, деловито суетился человек. Со спины он выглядел как низенький шифоньер на толстых ножках. Мечась туда-сюда, он активно размахивал руками, хватая то одну железяку то другую.

– Ратим, скажи, пожалуйста, отец у себя?

Ратим обернулся. Моя милашка захохотала, глядя на меня. Само собой, посмотрел бы я на вас, когда вы увидите настоящего гнома.

– Макс, закрывай уже рот, я довольна!

– Какие люди! Нада, ты всегда желанный гость в нашем доме! Проходи скорее, отец будет рад тебя видеть. А кто твой друг? Познакомь.

– Ратим, это Макс – мой очень хороший друг. Макс познакомься с Ратимом.

Нада как-то странно с ним разговаривала – как с малышом, да вел себя Ратим интересно. Перебирая ножками, подбежал к ней, встал, перетаптываясь с ноги на ногу, покачиваясь и хренача ладонями себе по щекам. Но самый прикол был в том, что моя скво повторяла за ним все эти движения и также шлепала себе ладошками по личику. Затем гном посеменил ко мне и процедура повторилась. Я, конечно, бывает, подтормаживаю, но тут и моего ума хватило не облажаться: заряжал я себе по рылу так, что у моей радости опять хохотальная истерика случилась. Ратим умчался в дом, а Нада, успокоившись, подошла ко мне:

– Максим, понимаешь, он еще ребенок! У меня тоже шок был, когда узнала. У гномов годы долгие. Его отец Ратима к нам в Травники принес на руках – а сам был со стрелой в печени и наполовину обгоревший. По-нашему, Ратиму сейчас всего восемь лет.

Ну сколько можно ржать-то! В этот момент открылась дверь кузни и оттуда вышел Ратимов папа. Я снова был ошарашен. По всем понятиям гномы – карлики, но тут другой случай. Под два метра ростом и больше метра в плечах, старший гном был, как скала, монументален. Над его головой система высветила мне имя «Ратум». Высокий покатый лоб, серые глаза, расплющенный нос и, конечно, огненно-рыжая борода, заплетенная в косички. Как я узнал много позже, эти косички у гномов – как погоны у военных: показывают уровень мастерства, род деятельности и принадлежность к определенному клану.

Ратум плясать и хопать себя по щечкам не стал, молча поклонился Наде и посмотрел на меня.

– Здравствуйте, уважаемый Ратум! Искренне просим прощения за беспокойство, но мне очень необходима ваша помощь.

Моя проникновенная речь не возымела никакого эффекта. А вот вложенный в руку гнома деревянный кругляш от Белозара заставил кустистые брови кузнеца взлететь вверх. В глазах Ратума проявился интерес ко мне. Я продолжил:

– Уважаемый мастер, я очень хотел бы чтобы вы по моим чер…, хм, наброскам изготовили мне меч.

Ратум покрутил немного покрутил головой, подумал и махнул мне рукой в сторону стола, стоявшего тут же во дворе.

Моя задумка была проста: я хотел себе сабельку в длину как гладиус, с круглой гардой и с навершием рукоятки в виде клювика под палец. Мне хотелось, чтобы меч и рубил, и колол. Со всем старанием я изобразил нужное мне изделие, попытавшись донести главное: нужной формы изгиб клинка и саму идею балансировки. Ратум, надо отдать ему должное, понял мои требования, молча показал три пальца, так же молча развернулся и ушел в кузню.

– Ну что, Аника-воин, доволен? Три дня на изготовление твоей сабельки – это ни о чем!

– Думаю, если бы не жетончик отца Белозара, хрен бы что вышло.

– Я сама первый раз такую штуку увидела.

– И еще странно – о деньгах ни слова.

– Ты знаешь, по поводу слов – там совсем беда.

– Нада, я сейчас забегу к Ерофею. И надо еще одежку подлатать.

До Ерофея дошли быстро, я расплатился. Вкратце обрисовал, что да как. Ерофей объявил, что, как появится у меня сабелька, то чтобы я шел к нему открывать навык боя на двух мечах. Еще я купил у сенсея путанку за пять монет серебра. Придя домой, отдал Наде свой костюмчик.

Перед тем как отдохнуть в преддверии нового приключения, решил распределить часть очков характеристик и посмотреть статус.

Кину-ка я 4 очка в силу, 10 – в выносливость, 5 – в разум и 5 – в силу воли.

Попросил Наду оставить на столе еды – пригодится. Поспать толком я не смог: меня опять всего корежило и плющило. Эх не надо было столько очков сразу забрасывать! Нормально подремать удалось только в последний час перед выходом на дело.

Поднялся, чувствуя себя неплохо. Смел со стола все съедобное, немного размялся и начал одеваться. Одежда была как новая – магия, не иначе. Нацепил пояс с ножнами. Мой боуи лежал на столе. А нет, уже не боуи…

Ну Белозар, ну удружил! Аж легче задышалось, теперь мы с «Левым Братом» вместе навсегда. Сложил веревку и путанку в сумку и был готов.

Погода была зашибись, хоть это и не есть гут для моих планов. Но я почти не видел ночного неба, я же всегда в полукоме ночью был – то сплю, то болею. А теперь любуюсь этими кольцами в вышине, какая же красота! Пока шел к воротам охранной стены, дважды видел падающие с неба болиды – сошедшие с орбиты останки кораблей.

На воротах проблем не возникло: толстый мужичок с легким запахом перегара заверил меня, мол, все пучком, и он бдит, и обратно он меня встретит. Скрипнула калитка, вделанная в могучие ворота, и вот она – воля! В нос ударила терпкая смесь душистых трав. Какого же кайфа лишают нас эти ублюдки! Наде поселяне вообще запретили за стену выходить – во избежание, так сказать.

Сразу перешел в режим следопыта. Слух уловил чей-то предсмертный хрип в лесу. Сориентировавшись, нагнулся и на полусогнутых отправился к реке. Как выглядит ива здесь, мне показал староста. Ничего общего здешняя ива с реальным деревом не имеет: ветви кустарника коричневого цвета, жесткие, с полой структурой наподобие бамбука.

Вот и ивовые заросли. Углубившись в них присел и прислушался, пощупал глазами и слухом округу. Вроде все в норме. Достал Брата и попробовал срезать пруток: ничего сложного, поддался на раз, даже как-то очень просто вышло. Или это нож у меня теперь такой?

Вдалеке хрустнула ветка. Я врубил слух на полную мощь.

– Слышь, Стакан, ты че ломишься, как сохатый? Никуда фраерок не денется.

– Закрой пасть, Гунявый, мы уже близко.

– Да не кипишуй, мы этого, как его, – нуба, во! – на раз затрюмим! Нам Проглот классную шнягу подогнал – дыхнул и спишь. Давай себе оставим! Прикинь, телке рот тряпочкой заткнул и…

– Заткнись сука. Урою, падла!

Припав к земле, я быстро вывинтился из кустарника и залег в траве. Минут через пять появились две крадущиеся тени. Орелики явно имели навык «Тихий шаг», что неудивительно для жизни в лесу-то. Дождался, когда они пройдут мимо меня, встал на колено и метнул в спину одному из уродов два ножа. Сдавленно крикнув, Гунявый закрутился волчком – его голосок, я хорошо запомнил. Стакан, резко крутанувшись назад, выхватил тесак и кинулся в мою сторону, Путанка уже раскрутилась в моей руке. По такой крупной цели, да в трех метрах я промазать не мог. Сорвавшись с пальцев, веревка с камешками мгновенно оплела ноги бандита, и тот рухнул на полном ходу на то место, где я только что находился.

Миндальничать я не собирался. Как истинный джентльмен уступил место для падения Стакану и сразу воткнул клинок Брата в его голову. Пробив кость, оружие по ручку погрузилось в мозговые ткани. Не обращая внимания на предсмертные крики Стакана, не вынимая ножа, я обратил свой взор на Гунявого. Этот индивид что-то попискивал, очевидно, выражая так свое мужество и терпение в его понимании. Выплясывая джигу, Гунявый силился достать ножички из своей спины. Надо помочь, а то не по-людски как-то получается. Мягкими шагами я подобрался к танцору и нежно перерезал ему сухожилия на ногах вторым ножом. Тут мужество напрочь покинуло зека, он заорал. О боже, как он орал! Вот где вокал, вот где экспрессия! Такой талант пропадает! А нижний брейк как исполняет? Ммм, закачаешься.

Не буду смущать, пусть тренируется, надо Брата из головы Стакана забрать. Однако! Стакан меня удивил: он был жив! Упершись ладонями в землю, весь трясясь, бандит силился подняться и рвануть в бой. Да ну, на хрен! Я выдернул Брата из головы Стакана, и этим же ножом рубанул живучего гада по шее, допилил до полного отделения.

– Гунявый, а, Гунявый! Пойдем домой! – ,с этими ласковыми словами я треснул рукояткой Брата по затылку Гунявого, достал веревку и связал мужчину по методу «ласточка». Не забыть про лут, то есть трофеи! Облутав Стакана, поимел:

Кучеряво живут товарищи бандиты, но задание никто не отменял. Порошок и фиал непонятные… Этим, что ли, меня прищучить хотели?

Ополченцы на оборонном частоколе только задремали, как их разбудили удары в ворота. Наверное, они никогда не забудут картину маслом: в село вошел я, на одном плече у меня была вязанка прута, на другим болтался связанный человек. Впереди меня катилась голова, которую я лениво попинывал, придавая правильное направление. Просто, при достижении высокого, как у меня, уровня свежевания и разделки можно что-то лишь захотеть разделать, и это что-то не развоплощается, даже не будучи убранным в тару.

– Голову на кол и поставьте над стеной! – скомандовал я и двинулся вглубь села. Подняв среди ночи охреневшего Ерофея, сдал ему Гунявого на экспресс-допрос. По дороге домой зашел к отцу Белозару и разбудил его. Тот быстро собрался и убежал к Ереме помогать с допросом, ну, а я пошел досыпать.

Утром во дворе я встретил всю честную компанию.

– Как все прошло?

– Ну, пока он не испарился, все шло неплохо, – ответил Ерофей.

– Значит, вышел из игры. Тоже неплохо, еще на одного меньше. Ну, а наши предположения нашли подтверждение?

– Целиком и полностью! – ответил Белозар. – Староста Осип в этом замешан оказался по самое горло, стакнувшись с колдуном. Когда он в первый раз давал тебе задание, то думал, что ты зачистишь крыс и отчитаешься. Их там было около десятка было всего, но ты и тут умудрился подгадить – проиграл им. Колдун и крысоеда спрятал, чтоб ты на него не напоролся. Но ты тогда ни одну крысу не убил и задание провалил. А так Осип бы отчитался: мол, вот, всех крыс убили, никого нет все безопасно. Колдун рассчитывал как раз сегодня ночью послать тварей в атаку на село, жечь дома, а крысы по команде старосты бы вышли из хранилища сеять панику, нападать на женщин и детей. Но ты второй отправился карать крыс и опять поломал все планы врагов. Колдун паниковал, насылал на тебя проклятия, когда ты подошел к амбару…

– А, то-то помню, не по себе было мне немного, когда стоял у входа в подвал и готовился биться…

– Ну вот, Проглот – так разбойники колдуна называют, выяснили на допросе – на старосту разозлился и слегка наказал его болячками. Поэтому Осип никакой был, когда ты к нему заходил. А посылал тебя староста за стену к ивовым зарослям по приказу колдуна: хотели тебя вытащить наружу да там в ивняке и уничтожить… Кстати, спасибо за прутья ивовые! Оказалось, что из ивы действительно получаются неплохие стрелы. Мы этого не знали, всегда по старинке делали из орехового дерева. Кстати, Максим, а как они собирались от тебя избавиться?

– Да с помощью вот этого, – подойдя к столу, я выложил фиал и емкость с порошком. Все дружно посмотрели на тетю Бояну. Она взяла посудинки в руки и поднесла к глазам:

– Ого, а вот это уже очень и очень интересно!

Остальные переглянулись. Тут я не выдержал:

– Ну ладно, чекисты, вам еще не надоело? Один гранд-мастер сельской знахаркой прикидывается, второй изображает местного егеря, а от самого за версту спецурой несет. Сельский волхв, влегкую зачаровывающий оружие на крови? И знаю я, здесь недалече неприметный данж, где не то что все Травники – столицу спрятать можно. Думаю, там детишки с бабушками уши зайцам накручивают, пока отцы и матери оборону держат. А где моя награда за задание от старосты? Куда вы Осипа дели? Есть предположение, что его от меня спрятали, чтобы я предателя его в мелкий винегрет не покрошил!

Повисла пауза. Кто-то из моих собеседников спросил:

– Максим, а что такое «чекисты», «спецура» и этот «данж»?

И тут я увидел глаза моей радости. В звенящей тишине раздался мой гомерический хохот. На столе подпрыгивала стопка золотых и колечко – наследство мое от танцора Гунявого.

– Ну что, с делами на сегодня закончили, пожалуй.

– Да, Иваныч, хорош! Одиннадцатый час, надо закругляться, а что там Макс? Ничего не учудил.

– А то ты его не знаешь? Если его батя в науке все с ног на голову ставил, то сынок в его детище корки мочит. Ты представляешь, он там шпиона темных сил на блюдечке преподнес местной княжеской безопасности. Да походя их самих безопасников раскрыл.

– Да яблочко от вишенки, как говорится… А вот его кровничек активизировался. Как ты знаешь, было заброшено три группы. Две мы взяли, а вот Ждан с Бертой прорвались. И ведь все перетряхнули, но чисто они границу прошли. Не мне тебе рассказывать у кого есть подобные препараты, способные на время заглушить проявление любых болезней и оживить хоть полутруп. Ждан теперь фигура: возглавляет боевое крыло крайне радикального движения «Ганьба» и Бертаа при нем, хотя так и продолжает числиться секретарем Польского консульства в Львове. Согласно игровой базе наша парочка подала заявку на места у темных. Начнут у нас на Великой Руси гадить для своих хозяев. Но ведь для этого тоже игра и создавалась изначально: чтобы в виртуале пар сбросить.

– Любопытно. Иваныч, а что говорят медики по поводу болезни у Макса?

– А медики, товарищ генерал, полны сдержанного оптимизма. Вирус спрятался, скажем так, в меж клеточном пространстве и затаился. Сейчас у Макса с Надеждой по «Кониду» ситуация схожая, но у Максима в мозгу зарождается никогда не виданное новообразование. Так что, может быть клин клином. Ну давай, за здоровье наших подопечных! Сто лет им жизни и огромного человеческого счастья!