Жизнь, любовь и война. Эти несовместимые понятия сплетены в судьбу одной семьи. Все дальше уходит от нас военное прошлое и вчерашние воспоминания становятся легендами. Моей любимой бабушке Вере посвящается.
У входа на выставку, мечтательно глядя на арку, стоял молодой офицер. Перед его глазами проходили колонны древнеримских воинов, он был поглощен видениями и не услышал, как к нему подошла девушка.
– Верка! – и лучики счастья заиграли в глазах, – смотри, через такие триумфальные арки походили легионеры. Вот бы одним глазком взглянуть!
– Сережа, – только и произнесла девушка, заглядывая в необыкновенно большие и выразительные глаза офицера. Этой твердой и решительной девушке очень нравился романтичный и в тоже время с военной выправкой молодой человек.
И пара, пройдя под аркой, присоединилась к шумной толпе молодых людей, недавно открытая сельскохозяйственная выставка была популярным местом отдыха.
За бурной, цветущей весной наступило лето, лето 1941…
– Завтра на фронт. – как гром прозвучали слова. Верка похолодела.
– Как же, почему так скоро?
– Приказ. Немцы рвутся к Москве. – Сережа был собран и спокоен.
– Как же свадьба? Вот и платье я сшила. – Слез не было, только что-то внутри оборвалось.
– Прибереги его, – обняв и прижав к себе Верку, шептал Сережа. – Я вернусь.
Верка ждала, ждала весточки, но так и не дождалась. Через месяц встретила мать Сережи, постаревшую, в черном платке.
– Вчера получили похоронку…Погиб.
Все что осталось в ее памяти, это огромный стадион, отсюда уходили на фронт. И глаза…
Время остановилось, для Верки, но война только началась, завод эвакуировали на Урал. Как сон стали пролетать дни, но это был не сон. Потому что спать не давали, фронту нужны боеприпасы, спали здесь же, на ящиках, по сменно, два часа сна и опять к станку. От мелких блестящих патронов в глазах все плывет, начальник трясет за плечо: «Не спать!». Но его голос уже утонул в темноте.
Жизнь! Она пробьется сквозь любые преграды и преодолеет все трудности. И трудности не заставили себя ждать. Холодный цех, голод, смертельная усталость, пересуды за спиной.
– Сколько врачу заплатила? – спрашивали девчата, – Живота-то не видать.
Верка гордая, да и не роптала на судьбу, росток любви и утешения согревал душу.
Дочка родилась в срок, и смотрела на мир огромными папиными глазами. Вот только мир был не очень дружелюбен, вместо колыбели – железное, холодное корыто, укрытое несколькими слоями одеял, вместо колыбельной песни – шум станков. Рождение ребенка не давало никому преимуществ, так и провела дочурка первые месяцы жизни в цеху.
Пришли и хорошие новости, родная Веркина деревенька освобождена от фашистов, можно возвращаться к родителям, письма не доходили и никто друг о друге ничего не знал.
От ближайшей станции до деревеньки прямиком по заснеженному лесу километров десять, не меньше, надо идти пешком. С дочуркой на руках и не хитрой поклажей шла Верка по родным местам. Вокруг хорошо, тихо, лишь изредка встречается искореженная в боях техника. Долгий был путь, ноги окоченели, руки затекли, но нельзя останавливаться, надо дойти до темноты, места-то глухие, да и волки водятся. Вдруг послышался шум приближающихся саней, знакомое лицо взглянуло на Верку осуждающее, и… не останавливаясь покатило дальше. Верка так и осталась стоять одна на дороге.
Вот из-за поворота показалась родная деревенька, сердце радостно забилось, дом стоит на месте и деревенька сильно не пострадала, только деревья в садах почему-то вырублены. Навстречу бежала мать, слезы полились из глаз Верки и матери одновременно. Уже гордо держа внучку на руках, мать сказала Верке: «Да, Степаниха трепала, что идет твоя Верка да в подоле несет.»
В доме тепло, русская печь, у печи греет ноги, простреленные еще в первую мировую, отец. Он берет внучку на руки и говорит: «Ну давай знакомиться, я дед Яков. Давай посмотрим, что у деда есть», – и достает, завернутый в тряпочку сахарок. Малышка смотрит на незнакомый предмет, пробует на вкус и плюет. Верка плачет, дочка никогда не пробовала сахар.
– Ничего, дочь, – говорит отец, – теперь все хорошо будет. И война кончится и внучку поднимем.
Прошло более 20 лет, у входа на выставку, мечтательно глядя на арку, стоял молодой человек. К нему подошла девушка с необыкновенно большими и выразительными глазами. Они взялись за руки и пошли смотреть на строительство телебашни.
– Скоро мы будем здесь гулять с нашими детьми.– сказал молодой человек. – Скоро наша свадьба.
– Я одену мамино свадебное платье, ты не против? – смущенно произнесла девушка. – Она хранила его и хранила свою любовь к отцу.
– Мы тоже сохраним нашу любовь.
За бурной, цветущей весной наступило лето, и мир.