«Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Сокольники». Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи.» Нина плохо спала этой ночью, поэтому задремала и не услышала объявления. Рыжеволосая девочка десяти лет, ездила в школу одна. Ее мать работала в две смены, что бы, после потери отца, дочь ни в чем не нуждалась. Отец погиб, когда Нине было шесть лет. Пришло время, идти в первый класс и оказалось, что в прилегающих к дому школах, нет мест. Ее матери пришлось искать ближайшую к месту проживания. Когда школа была определена, мать всего месяц водила дочь, чтобы она смогла запомнить маршрут. Нина ездила каждый день, строго по одному пути следования, чтобы не заблудиться.

Кто-то случайно задел колено девочки. Она открыла глаза в полудреме и услышала объявление: «Осторожно, двери закрываются, следующая станция Красные ворота. Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи». Двери закрылись. У Нины начало учащенно колотится сердце. Она вскочила на ноги, и сквозь толпу начала пробираться к выходу, но было уже слишком поздно, поезд тронулся. Девочка попыталась успокоиться. На следующей станции она сошла с электрички. «Ни чего страшного, сейчас позвоню маме, и она скажет что делать», – подумала она про себя. В момент, когда девочка потянулась к телефону, ее осенило. Она вспомнила наставления матери: «Если вдруг потеряешься, подойди к любому сотруднику метро и спроси выход». Нина сразу оживилась, и сердце вернулось к ровному пульсу. Впереди она увидела расхаживающего взад, вперёд, полицейского. Минуту постояв, в размышлениях, Нина уверенно пошла в сторону огромного мужчины в форме.

– Товарищ полицейский, – обратилась к светловолосому мужчине девочка. Он обернулся и прямо посмотрел на неё сверху вниз. Взгляд у него был серьезный и твёрдый. Но увидев перед собой худенькую, маленькую девчушку, он сразу расплылся в улыбке.

– Да, девочка. Чего тебе? – спросил рядовой. Он постарался сделать басистый голос, как можно мягче.

– Я потерялась, – ответила девочка, – немного задремала в вагоне, и проспала свою станцию. Теперь я не знаю, где нахожусь, и как доехать домой. Ее голос дрожал. Она застенчиво теребила в руках шапку. – Пожалуйста, вы могли бы помочь мне найти выход?

– Конечно, малышка. Не беспокойся, я помогу тебе, – он мягко улыбнулся и протянул ей руку.

– Спасибо большое, – Нина почувствовала облегчение и повеселела.

На следующий день после школы, Нина решила съездить снова на эту станцию и повидать старушку. На обратном пути с полицейским, она внимательно слушала станции и запоминала дорогу. На уроках Нина была рассеяна. Учителя не могли понять, что с ней происходит.

– Полякова! Что-то ты сегодня не внимательная. Повтори, что я сейчас сказала, – обратилась к ней учитель литературы.

– Простите, Галина Андреевна, я не запомнила.

– Повнимательнее пожалуйста, завтра по теме писать сочинение.

И так продолжалось весь день на каждом уроке. После школы она написала маме сообщение, что сегодня немного задержится и поиграет с друзьями. Друзей у неё не было. Поэтому мать была рада это слышать и разрешила ей задержаться. Нина быстро собралась. Обычно она ждала, пока большая часть детей разберёт свои вещи в гардеробе. Но сегодня она быстро протиснулась через толпу, оделась и пошла обычным маршрутом к метро.

Утром Нина, собираясь, в школу, решила взять контейнер с едой для старушки. Она заметила, что бабушка была худовата. Когда Нина начала накладывать в контейнер макароны по-флотски, мать изумленно посмотрела на нее.

– Зачем ты берешь еду в школу? Вас же там кормят, мы платим за обеды, – спросила Кристина.

– Мне не нравится, как там готовят. Все комом стоит, совершенно не вкусно, – ответила Нина.

– Почему же ты раньше мне об этом ни чего не сказала?

– Не хотела тебя расстраивать. И тебе бы пришлось больше готовить и чаще. А ты и так много работаешь и устаешь.

– Ты же моя заботливая глупышка, – нежно обняв дочь, проговорила Кристина.

После этого, они обе собрались и пошли каждая в свою сторону. Погода на улице была прекрасная. Ярко светило солнце. Оно будто бы пронзало каждого прохожего своими меткими лучами насквозь, вонзая свои острые мечи в тела. Дул теплый свежий ветерок. Он тоже заглядывал в души людей, проходя через них, как будто считывал, что же там внутри. Деревья, освещенные ярким светом, шелестели листьями, будто перешептывались между собой и обсуждали предстоящую зиму. Особенно красивые, стояли березы. Цвета осени были настоящей сказкой. Стоило только взглянуть чуть выше головы. Бело-черные стволы берез, необычайно сочетались с их насыщенными, ярко-желтыми листьями. А под солнечным светом они сверкали настоящим янтарем. На нежно-голубом небе не было ни одного облачка. Не было даже намека на белую воздушную полоску. Было сухо и свежо.

По дороге в школу, Нина уже придумывала вопросы, которые задаст своей новой знакомой. Как только она зашла в класс, сразу достала блокнот. В нем она обычно рисовала на переменах. Блокнот был потрепанный и на половину исписанный. Она начала писать список тем, которые можно было обсудить с новой знакомой. Прозвенел звонок. Нина достала учебник по русскому языку, рабочую тетрадь и словарик. На каждой перемене она вписывала в блокнот по одной теме.

После уроков ее маршрут повторился. Она вновь доехала до нужной станции. Пока она ехала в вагоне, ей на глаза попался факт, которыми были обклеены все вагоны, разной тематикой. Надпись гласила: «ПРОЖЕКТОРНЫЙ ЗАВОД № 644 им. Кагановича. «ЭЛЕКТРОАГРЕГАТ». Осенью 1941 года Московский прожекторный завод прибыл в Новосибирск на ст. Ельцовка. Оборудование устанавливали в разных местах – на территории трамвайного парка, на заводе «Красный литейщик», на Трикотажной фабрике и даже в цоколе оперного театра. Основная продукция – противосамолетные автомобильные зенитные прожекторные станции (луч достигал 20 км и доходил до стратосферы)». Дочитав надпись, она встала к двери поближе. Она была очень рада, обнаружив старушку на том же месте. Теперь Нина подошла к ней уверенным шагом.

– Здравствуйте, –громко поздоровалась Нина. Надежда от неожиданности вздрогнула, оторвавшись, от своих раздумий и повернула голову в сторону девочки. Признав знакомое лицо, она улыбнулась. В глазах вспыхнули огоньки любопытства.

– Здравствуй! Нина? Верно? – спросила она.

– Да.

Старушка похлопала рукой по свободному рядом месту, предлагая присесть. Нина села рядом. Она достала из портфеля контейнер с едой.

– Вот! Это вам. Покушайте. Мама готовила. Надеюсь, вы любите макароны по-флотски? – протягивая старушке контейнер сказала Нина. Надежда взяла контейнер, открыла его и потихоньку начала пробовать холодные макароны. Она ела не спеша, будто у нее вся жизнь впереди. Руки у нее тряслись. Казалось, она вот-вот выронит вилку и все содержимое на пол. Нина наблюдала за тем, как старушка ест, и ее переполняло чувство окрыленности. Она была счаслива, что смогла помочь хоть чем-то бедному человеку. Наконец Надежда доела последнюю крошку и поблагодарила девочку за вкусное угощение.

– Вы всегда сидите здесь в одно и то же время и каждый день? – складывая контейнер обратно в портфель, спросила Нина.

– Да, всегда, – вздохнула Надежда.

– А вы кого-то ждете?

– Сначала ждала.

– Кого?

– Мужа.

– А что с ним случилось?

– Однажды он ушел утром на работу и не вернулся, – голос Надежды дрогнул. Она вытащила платок из старой сумки и вытерла намокшие от слез глаза.

– Он что, потерялся? – с грустью спросила Нина.

– Да. Просто исчез.

– А вы его искали? Обращались в полицию?

– Конечно, искала, – Надежда высморкалась. – Куда я только не обращалась. Сначала обзвонила всех друзей, потом больницы, морги, – она замолчала. Девочка смотрела на старушку с таким сожалением, как будто у нее украли любимую игрушку. Так в безмолвии они просидели минут десять.

– Вы так и не выяснили где он? – прервала молчание Нина.

– Нет. Его не нашли. С того самого утра, я его больше ни когда не видела. Моей дочери было всего десять лет, когда он пропал. Она как-то смогла смириться с потерей отца, а вот я с потерей мужа нет, –Надежда снова начала тереть платком лицо.

– Когда папа умер, я тоже не могла в это поверить, – девочка ковыряла ногти, опустив голову. – Наверное, я все еще не привыкла к этому, потому что часто плачу по ночам, – Нина усмехнулась. – Очень интересно, что вас зовут именно Надежда, и вы повстречались именно мне. Имя Надежда говорит само за себя. Ведь не зря говорят: "Надежда умирает последней". Значит у вас, еще есть надежда.

Старушка с недоумением посмотрела на девочку. Ей стало любопытно ее рассуждение, хотя и не совсем понятно, что она хотела этим сказать. Рядом с ними присел мужчина лет сорока. Он был одет скромно, но прилично. У него были наглаженные черные брюки, кожаные ботинки, вельветовая куртка с множеством карманов (половина из них обманщики) и вельветовая кепка. Они обе обернулись в его сторону. Он внимательно осмотрел обеих и заговорил бархатным, приятным голосом,

– Очень интересное и мудрое для твоих лет высказывание, – сказал он. – Что ты этим хотела сказать, этой пожилой даме? – он поднял как бы удивленно брови вверх.

Сначала Нина и Надежда, молча, смотрели на него, не понимая, какая ему разница, о чем они тут разговаривают. Но потом девочка внимательно обвела мужчину взглядом. Он показался ей весьма приятным и совсем не пугал ее.

– Я хотела сказать, что ее муж еще может вернуться, если в это сильно-сильно верить и ждать. Бог смилостивится над ней и вернет ей любимого.

– Ну а ты? Для тебя тоже надежда не умерла? – спросил мужчина.

– Как же не умерла? Если мой отец уже точно не вернется, – немного с раздражением в голосе ответила Нина. – Он же умер и похоронен в земле. Оттуда не возвращаются ни при какой надежде.

– Ну, это как посмотреть, – поправил попаху мужчина.

– А как на это еще можно смотреть? – с укором отрезала девочка.

– Ну, тебе ведь не обязательно забывать о том, как он любил тебя, во что ты любила играть с ним. О чем вы разговаривали, где гуляли. Можно смириться с потерей телесного ухода человека, но духовного ни как нельзя, – он смотрел на девочку с такой нежностью, будто увидел маленького, бездомного щенка на улице.

– Зачем вы даете ребенку такие советы? Она же еще маленькая и не понимает этого, – вмешалась старушка.

– Это не совет! Это размышления, которые могут помочь справиться с тоской, – ответил мужчина.

– И как же это поможет? – спросила старушка, глядя в упор на мужчину, повернувшись к нему корпусом.

– Эффект плацебо.

– Эффект чего? – переспросила Нина.

– Плацебо – это когда ты внушаешь себе то, чего нет, и оно помогает, – мужчина замахал руками. – Например! У тебя что-то болит. Ты внушаешь себе, что ни чего у тебя не болит, силой мысли. Практически – это настоящее волшебство.

– Но как это возможно? – заинтересовавшись, спросила девочка. Ее глаза заблестели от такой интересной беседы. Она тоже повернулась всем телом в сторону мужчины.

– Все зависит от твоего разума. Какие импульсы он тебе подает, такие организм и исполняет функции. Не обязательно что-то видеть и трогать. Достаточно просто очень сильно в это поверить, и мозг будет уверен, что так и есть. А затем подаст сигнал и тело, органы чувств, мышцы и все остальное начнут это исполнять, будто это есть на самом деле. Выделять природные обезболивающие, которые заложены в нас. Точно так же работает и психология. Если внушить себе, что отец все еще с тобой рядом и представлять это отчетливо, свято веря в это, то ты начнешь ощущать его присутствие. Это и заполнит твою пустоту в сердце.

Мужчина, посмотрел на часы. Они показывали половина пятого. Все собеседники так увлеклись беседой, что забыли про время. Поезда ехали один за другим. Народа становилось все больше. Многие уже ехали с работ. Посмотрев на свои часы, Нина распрощалась со своими друзьями. Да, они стали для нее таковыми всего за пару дней и часов, из-за нехватки общения со сверстниками. Старушка поблагодарила девочку за вкусный обед, хоть он и был холодным. Мужчина посоветовал девочке прислушаться к его словам и попробовать новую технику. Так они и расстались.

Только после того, как Нина пришла домой, она вдруг поняла, что даже не спросила имя мужчины. Это было ей не свойственно. Она всегда опасалась незнакомцев, и уж тем более заводя с кем-то беседу, интересовалась его именем. Но она не сильно огорчилась по этому поводу и решила узнать имя потом, если встретит его еще раз. Она быстро переоделась в домашнюю меховую пижаму, теплые меховые тапочки енотики и пошла на кухню, что бы помыть руки, и чего-нибудь перекусить. Заглянув в холодильник, чтобы сделать себе, бутерброд с сыром, она обнаружила, что там было пусто. В магазин идти не хотелось, она была жутко уставшая. Тем более ее переполняли эмоции от общения с мужчиной и старушкой. Ей хотелось поскорее испробовать новый метод плацебо на себе. Пришлось попить чай с сушками, что бы перебить голод.

После этого Нина пошла в свою комнату, сделала уроки, причем довольно быстро. Затем она приняла ванну с пенкой "Маленькая принцесса" и приготовилась ко сну. Лежа на своей кровати, она вспомнила все, что говорил незнакомый мужчина. Нина подошла к окну. На улице лил дождь. Он был такой черный и беспросветный, что ей стало немного жутковато. Ей даже стали мерещится летающие фигуры. Что еще можно ожидать от маленькой девочки, сидящей дома в одиночестве. Но мысли об отце поглотили ее целиком и фигуры растворились в темноте. Некоторое время спустя, Нина лежала в своей кровати, окутанная сном. Ей снился отец.

Нина ходила на эту станцию каждый день. Она обязательно брала что-нибудь из дома покушать, что бы угостить старушку. Загадочного мужчину в вельветовом плаще, который дал ей совет, она больше не видела. Со старушкой они разговаривали часами, иногда совершенно забывая о времени. Общались они на разные темы: детство, философия жизни, тоска по родным и многое другое.

Так прошла неделя, другая, а за ней тянулись месяцы. Пол года мать не знала с кем каждый день общается дочь, задерживаясь после школы. Кристина была совершенно уверенна, что это были одноклассники и ее ни чего не тревожило. Но она стала замечать, как из дома начали пропадать теплые вещи, еда, которую Нина не любила и некоторые мелочи. Кристину это за беспокоило. Несколько раз она пыталась поговорить с дочерью. Спрашивала, может кто-то из сверстников ее шантажирует? Или просто нуждается в помощи? Но Нина технично уворачивалась от ответов или быстро придумывала причину. Например, в последний раз, когда она вытащила старый мамин свитер, (который Кристина купила на распродаже и не угадала с размером), она ответила, что это для щенков, которых они с подружками нашли на улице. Кристина конечно верила дочери, но все равно что-то ее беспокоило и настораживало.

– Доча, а куда девалось мыло и шампунь? – спросила Кристина. – Я ведь только три дня назад покупала их.

– Мы с подругами все взяли из дома, что смогли, что бы помыть щенков. – ответила Нина.

– Милая, на улице мороз, 28 градусов. Где вы собрались мыть щенят? – спросила Кристина. Она приподняла правую бровь. На ее лице читалось явное не доверие, и подозрительность.

– Так у Марины дома, – быстро ответила Нина. – Мы их заберем из укрытия, помоем, и передадим в приют для животных, что бы им нашли дом. – Нина слегка запиналась от волнения.

– Дорогая, щенят можно было помыть и дешевым хозяйственным мылом, а не хорошим шампунем, – сказала недовольно Кристина.

– Извини мамочка, в следующий раз, я об этом подумаю. И девочкам скажу.

Они собрались, как обычно и вышли на улицу. Нина пошла в школу своей дорогой, а мать своей. Но Кристина решила, что пора познакомиться с загадочными подругами дочери. В это день Кристина отпросилась с работы пораньше, ссылаясь на сильную тошноту.

– Простите пожалуйста, – обратилась она к директору завода. – У меня очень болит и живот и сильно тошнит. Наверное, что-то не свежее было в магазине, вот и отравилась. Можно я уйду пораньше, отлежаться? Можете вычесть эти часы из моей зарплаты, но мне очень плохо.

– Конечно, конечно, Кристиночка! Идите домой, полечитесь, и если до завтра не пройдет, тоже оставайтесь дома и вызовите врача. Вдруг это серьезно, – ответил директор. Он был хорошим человеком и добрым, понимающим начальником, каких мало. И не смотря на это, его уважали и не пользовались чрезмерной добротой. Коллектив на заводе был на редкость сплоченный, как при Советском Союзе. Ни кто не разносил сплетен, и не плел интриг. Конечно в семье не без урода, и там была пара тройка человек, не из сахарной пудры. Но на них уже привыкли не обращать внимания.

Кристина поблагодарила начальника и вышла из кабинета. Она посмотрела на часы: "Скоро закончатся уроки. Надо поспешить", подумала про себя Кристина. Она очень волновалась за дочь. Ее беспокойство начало обостряться. Кристина накинула белый пуховик, надела бежевые замшевые сапоги на длинном каблуке, взяла бежевую замшевую сумочку и поспешила на автобус. На улице был февраль месяц. Ночью выпало много свежего снега. Идти по заснеженным тропинкам было тяжело. Но Кристина совершенно этого не замечала. Все ее мысли были далеко, рядом с дочерью.

Внезапно что-то стукнулось о ногу Кристины, оторвав ее от своих мыслей. Она посмотрела вниз. В снегу, весь мокрый и продрогший от мороза, прыгал маленький пушистый щенок. Он был совершенно белого цвета, и абсолютно сливался с красками зимы. Кристина даже не сразу разглядела его, пока он не тявкнул.

– Ой, какой ты хорошенький, – она подняла щенка на руки. – Ты наверное насквозь промерз? – она говорила ласковым и тонким голосом, что бы, не напугать его. – Я тебя согрею, – она сунула маленькое пушистое тельце за пазуху. Но от своих планов, познакомиться с друзьями дочери, Кристина не отказалась. Она доехала до школы, вместе со щенком в за пазухе.

Там она встала сбоку от зеленого забора, чтобы ее не было видно, и при этом был обзор на крыльцо. Она постояла минут десять. Ноги уже начали замерзать. Кристина переминалась с ноги на ногу. Она огляделась вокруг, в поисках лавочки или хотя бы пенька. Ни чего подобного она не нашла, поэтому осталась стоять на месте. Судьба дочери была ей дороже отмороженных ног. Щенок уснул. Он отогрелся и уткнулся в мягкий теплый свитер. Кристина начала подозревать, что ошиблась с расписанием звонков и дочь уже ушла. Но секунду спустя она увидела знакомый пуховик и шапку с помпонами.

Нина вышла на крыльцо. Огляделась вокруг. Ни кого рядом не было. Все дети разбегались группами кто куда, но рядом с Ниной не было ни одного сверстника. Кристину это насторожило. Она пыталась найти этому хоть какое-то объяснение. "Может именно сегодня ее подруги заболели и не пришли в школу? А может они поругались и вышли порознь?". Ни чего не успокаивало Кристину. Тем временем, Нина пошла в сторону метро. Кристина, немного оторвавшись на не большое расстояние от дочери, последовала за ней. Пока что кроме отсутствия подруг Кристину ни чего не пугало. Дочь уверенно шагала по привычному маршруту, не вызывая, ни каких подозрений.

Через некоторое время Нина зашла в метро. Кристина зашла следом. Она чувствовала себя детективом женой, которая следит за неверным мужем. Это было совсем не приятное ощущение, но лучше один раз проверить и спать спокойно, думала про себя Кристина. Дочь взяла как обычно жетон и прошла через турникеты. Кристина, как тень двигалась не отставая. В потоке толпы Кристина то теряла, то находила дочь глазами. Подошел поезд. Нина зашла в вагон. Кристина незаметно проскользнула в этот же вагон и постаралась скрыться среди тучных пуховиков.

Поезд подошел к станции, на которой им надо было выходить. Кристина уже хотела начать пробираться сквозь толпу к выходу. Но она заметила, что дочь сидит не подвижно. «Может она уснула?», – подумала Кристина. Нет, Нина явно не собиралась выходить. «Вот это поворот», – промелькнуло в голове у Кристины. Они подъехали к станции "Красные ворота". Дочь спокойно встала и вышла. Это выглядело совершенно естественно, будто она здесь жила. Кристина в полнейшем недоумении вышла за дочерью. Нина сняла шапочку, рукавички и положила их автоматически в портфель. Кристина ни чего не понимала. Она наблюдала за действиями дочери. Она изо всех сил пыталась успокоить бешено колотившееся сердце. Ее страх нарастал. Она подкралась ближе. Нина не замечала крадущейся за ней матери.

– Добрый день, баба Надя, – услышала Кристина, подойдя ближе.

– Здравствуй, Ниночка. Как сегодня дела в школе?

Между Ниной и старухой завязалась спокойная, привычная беседа, как у обычных подружек. Кристина присела рядом, на обратной стороне лавочки. Обернувшись, она увидела, как дочь достала контейнер с едой, который она таскала каждый день, под предлогом плохой пищи в школе. Вслед за едой, Нина достала пакет с мылом, шампунем и зубной пастой. Все это она передала старухе. Кристина прибывала в шоке от увиденного. Цвет лица, почти сравнялся с цветом ее пуховика. Она не могла пошевелиться от страха и ужаса.

– Баба Надя, меня наконец-то перестали дразнить одноклассники, – говорила Нина.

– Вот видишь, я же говорила, стоит только перестать реагировать, они сразу же отстанут. – Ответила старуха.

– Баба Надя, вы совсем одна. Вам, негде жить. Давайте мы с мамой заберем вас к нам.

Кристина сидела, слушая все это, ни жива, ни мертва. Она совсем забыла про щенка за пазухой. На станцию прибыл очередной поезд. Люди выплыли из вагонов, как косяк лосося.

– Я сегодня поговорю с мамой, и расскажу вашу историю, – не унималась Нина. – Она обязательно поймет.

У Кристины перехватило дыхание. Она даже забыла, как дышать от захватившего ее страха за дочь. Как столько времени она могла не замечать, что дочь общается совершенно с незнакомым человеком, который полностью поглотил ее разум? И вдруг раздался звонкий тявк. Кристина так сильно от захвативших ее эмоций сдавила руки на груди, что напугала щенка. Он зашевелился и начал истошно лаять визгливым голосом. От неожиданности Кристина подпрыгнула на месте. Нина со старушкой обернулись. Кристина занервничав, тоже оглянулась на дочь. Они встретились взглядами.

– Мама? – с удивлением воскликнула Нина. – Как ты здесь оказалась?

– Это твоя мама? – с добротой в голосе спросила Надежда.

– Да. Это моя мама. Ее зовут Кристина.

Кристина смотрела на обеих, чувствуя, как начинает пульсировать боль в висках. К горлу подкатила тошнота. Желудок скрутило. На работе Кристина не успевала нормально пообедать, поэтому он был пустой. Может быть, только это и спасло от вывернутого на изнанку желудка. Она не могла проронить ни слова. А щенок заливисто лаял, не замолкая ни на секунду.

– Мама, у тебя там щенок? Где ты нашла его?

– Н-на у-улице, – выдавила Кристина.

– Здорово. Тогда мы и его заберем. И у нас будет большая, дружная семья. Настоящая семья.

Кристину колотил озноб.

– Нина, скажи мне, что происходит? – чуть не плача, прошептала Кристина. – Кто эта пожилая женщина? Это для нее ты все тащила из дома? – У нее срывался голос, она почти рыдала. Еще ни когда в жизни она не чувствовала такой растерянности. Волосы от пота стали влажными. Слезы уже катились по щекам, как ручей по проторенной дорожке. Тушь потекла вместе с ними и они окрасились в черные линии.

– Не ругайте ее, – наконец вмешалась Надежда. – Она это от всей души, из добрых побуждений. Ей просто нужен был друг. У вас прекрасная, замечательная дочь. Настоящий «Ангел милосердия». Я еще не встречала таких искренних и настоящих людей.

– Замолчи, несчастная! – вдруг резко оборвала старушку Кристина. Из ее голоса мгновенно ушла дрожь и всхлипывания. Внутри будто взорвалась петарда. Гнев. Настоящий бурлящий гнев клокотал внутри. Ее тело импульсивно содрогалось от нервного перенапряжения.

– Мама? – испугавшись, воскликнула Нина. – Ты злишься на меня? За то, что я не рассказала о свой настоящей подруге? Баба Надя попала в беду. Понимаешь она…

ХРЯСЬ…! На щеку Нины обрушился смачный шлепок ладонью. Голова маленькой девочки мотнуло в сторону с такой силой, что ее тело слегка откинуло назад. Нина удержалась на ногах. Щека мгновенно покраснела, ее раздуло. На глазах девочки выступили слезы, не то от удара, не то от обиды и боли. Нина схватилась за щеку маленькой ручкой. Она ошарашено смотрела на мать. Глаза были широко раскрыты. В них читались: боль, обида, страх и нарастающая злость. Кристина еще ни разу не тронула дочь. Она считала, что физические наказания совершенно неприемлемы по отношению к ребенку.

Кристина стояла в таком же недоумении от содеянного. Она не отдавала себе отчета в том, что произошло от постигшего ее шока. В глазах Нины сверкнул блеск бешенства.

– Как ты могла? За что? – дико взвизгнула девочка, истерически потирая покрасневшую щеку. Она схватила рывком портфель и не надевая его, понеслась к эскалатору, рыдая и выкрикивая проклятия в адрес матери.

Надежда держалась все это время в стороне. Она тоже была ошеломлена сценой. Нина рассказывала ей совсем другое о своей матери. Она всегда говорила, что мать с ней терпелива, и даже старается голоса на нее не повышать. Но увиденное, поразило старушку. Она не ожидала такой реакции от этой милой женщины.

Кристину трясло, как будто ее непрерывно било током. Она медленно, дрожащими коленками опустилась на скамеечку. Аккуратно вытащила щенка, и положила его на колени дрожащими руками. Так, молча и не подвижно, она просидела минуты две, поглаживая мирно сидящего, пушистого щенка, который смотрел благодарным, преданным взглядом на свою спасительницу.

– Зря вы так, Кристина! – прервала молчание Надежда. Она медленно подсела к женщине.

– Я-я не хотела, – еле выдавила Кристина. Она посмотрела на старушку взглядом полным сожаления.

– Вы замечательно воспитали дочь, – успокаивала Надежда.

– Да, только, как выяснилось, ни чего о ней не знаю, – заплакала Кристина. Она закрыла лицо руками. – Что теперь будет? Где ее теперь искать? – все ее тело содрогалось от рыданий.

– Сначала надо успокоиться, дочка. Нина умная девочка. Думаю, она не далеко убежала. Сейчас прогуляется где-нибудь, успокоиться и вернется, – она погладила Кристину по голове.

– Умоляю, скажите, кто вы? Что происходит с моей дочерью? – немного успокоившись, но еще всхлипывая, спросила Кристина. В голове пролетали спутанные мысли. Она нервно теребила ушки щенка, перебирая их пальцами.

– Меня зовут Надежда. Мы познакомились с Ниной, пол – года назад, совершенно случайно. Она подошла ко мне в один из дней в сентябре и заговорила со мной. Мы просто общались на разные темы. Она рассказала мне о своей жизни, а я ей о своей. Нина приезжала сюда каждый день после школы, и мы беседовали.

Кристина с полным не пониманием смотрела на старушку. Она не находила, что сказать. Слова будто застряли в горле, а язык онемел. В голове проносились тысячи мыслей одновременно. Все они были спутанными и неразборчивыми. Старушка же смотрела на нее с участием и пониманием.

– Конечно, это выглядит странно, что маленькая девочка выбрала в подружки старушенцию, но ведь это ее выбор. В этом нет ни чего страшного. Если ей от этого лучше, то почему бы и нет. – Надежда слегка усмехнулась.

– И-и о чем же вы общались? – вытирая слезы, спросила Кристина. Она так сильно натерла нос и глаза, что они покраснели, как зрелая слива.

– О том, что беспокоит Ниночку. О том, что у нее нет друзей в школе и ее дразнят…

– Дразнят? – перебила Кристина.

– Да.

– Но она ни когда мне, ни чего не говорила и не жаловалась. То есть я конечно знала, что у нее нет друзей, но об остальном нет. Почему она мне не рассказала об этом? – на лице Кристины снова возникло выражение тревоги.

– Думаю, она не хотела вас огорчать. Ведь вам и так досталось. Сначала умер муж, вы остались одна с ребенком, много работаете и наверняка сильно устаете. Вот она и решила вас не тревожить.

На глазах Кристины снова показался блеск и выступили слезы. Она прижала щенка к груди и поцеловала его в макушку, даже не задумываясь о том, что он может быть заразен. Щенок вилял хвостом и пытался вылизать руки своей избавительницы от смертной участи. Так в раздумьях и тишине, Кристина просидела некоторое время. Она не смотрела по сторонам, не замечала вокруг себя оживленность. Она полностью погрузилась в свои мысли, медленно пытаясь разложить по полочкам в своей голове, все события произошедшие за последние пол часа. Надежда сидела рядом, озираясь по сторонам, вглядываясь во всех детей и пытаясь угадать знакомый пуховичок.

Наконец Кристина встала и развернувшись, направилась в сторону где исчезла ее дочь. Пройдя метров двадцать, она обернулась на старушку. Надежда тоже поспешно встала, пытаясь справиться с пуговицами на старехоньком пальто. Пальцы не слушались ее, поэтому застегнула наспех, как попало. Кристина понаблюдала за действиями старушки и поняла, что она тоже собирается идти на поиски ее дочери. Она подошла к Надежде, положила щенка на скамеечку и молча, спокойно помогла ей застегнуть пальто. Щенок затрясся, когда его поставили на безжизненные доски. Кристина снова взяла щенка на руки и спрятала его под пуховик.

–Вы, правда попали в беду? Какую? – сухо спросила Кристина.

– Это не важно. Главное найти Ниночку, – ответила Надежда.

Кристина серьезно посмотрела на нее.

– Раз моя дочь с вами так долго общалась и помогала, думаю это важно. Хотя бы для нее.

– Мне есть где жить, только вот условия не очень. В комнате коммуналки, часто отключают отопление и воду, а поставить обогреватель и гнать электричество, я себе не могу позволить, – она тяжело вздохнула, опустив виновато голову, как ребенок, принесший в дневнике очередную двойку.

– Как же вы там живете?

– Да так и живу. Укутаюсь в одеяла, одену побольше теплых вещей. Ниночка мне принесла немного шерстяных кофт, добрая девочка, отзывчивая.

Кристина опустила голову. Она крепко прижимала щенка к груди. В глазах застыли слезы. Подняв голову, она взглянула на старушку, которая тоже смотрела отстраненно куда-то в сторону, погрузившись в водоворот боли и жалости к себе.

– Вам нужно отдохнуть и выспаться, – твердо сказала Кристина. – Поживете у нас некоторое время, а потом мы что-нибудь придумаем для вас, Надежда, не знаю как вас по батюшке.

– Николаевна я, но ты можешь называть меня Надежда.

Старушка подняла глаза. Ее изнуренный жизнью, и в тоже время изумленный взгляд был прямо направлен на женщину, у которой за плечами был не меньший груз, чем у нее. Перед ней стояла особа: с втянутыми скулами, лицом полным глубоких морщин и отрешенным, затуманенным взглядом. Она не могла принять за истину, сказанное. Вглядываясь в лицо Кристины, она пыталась увидеть в нем скрытую подоплеку. Но она видела там только бескрайнюю, щемящую пустоту. Душа Кристины была безнадежно переполнена ей.

Нина, запыхавшись, выбежала на улицу. Глаза после подземелья сразу выжгли солнечные лучи. Они беспощадно кусали слизистую оболочку, не давая ни малейшего шанса остаться без радужных кругов. Она прикрыла глаза рукой, щурясь и морщась от жгучей боли. Немного привыкнув к дневному свету, она посмотрела по сторонам, выбирая последующее направление. В левой стороне, была какая-та магистраль с магазинами и забегаловками общепита. Они располагались друг от друга на расстоянии метра, а многие и вовсе в одной имели один вход. Вывески, буквально висели внахлест. Каждый желал, что бы его вывеска пользовалась преимущество. Это была война маркетинга и конкуренции. По правой стороне шла автострада, а за ней небольшой парк и аллея с тротуарами и скамеечками. Туда и отправилась Нина. Она пошла в сторону светофора с пешеходным переходом, который находился сзади выхода метро. Ветер вздымал маленькие, дорожные вихри из пыли, развивая их резким порывом, прямо в лицо. Нина подошла к переходу, встала, как мама учила, не близко от начала дороги, и уставилась на мигающий желтый, который словно взывал: «Готовься к прыжку и-и-и… Пошёл».

Рядом встала женщина в белой шубке из кролика, а может ещё из какого зверька, в такой же белоснежной меховой шапке, в белых, выполненных, под крокодиловую кожу сапожках на высоком, тонком каблуке. Подмышкой она держала в стиль одежды белую сумочку, а непосредственно на руках маленькое дрожащее существо, что-то между крысой и собакой. Женщина высокомерно, даже брезгливо взглянула на девочку сверху вниз. Милое создание, спящее у нее на руках; в шубе, по видимому из ее же сородичей, маленьких пинетках и шапочке, дрожало от холода, смотрело по сторонам и периодически поскуливало.

– Можно ее погладить? – спросила Нина.

– Вот еще! Нет конечно, – гавкнула женщина.

Зажегся зеленый свет и она с надменным видом по цокала каблучками по скользкому пешеходному переходу. Нина осталась стоять перед дорогой, опешив от такого хамства, смотря ей вслед. Вдруг женщина поскользнулась на собственном каблуке, и полетела на обледенелую дорогу. Собака выпала из ее рук. Она летела кувырком по дороге, с душераздирающим визгом, как неисправные колодки в машине при торможении. Женщина упала на спину, со всего маху ударившись головой об лед. Шапка видимо смягчила удар, иначе она не смогла бы подняться и сесть. Собачонка, пролетев метра три, распласталась прямо перед красным внедорожником Ниссан Жук. Стоявшие рядом с ней и Ниной перед пешеходным пешеходом люди, наблюдая миниатюрный диалог между ними, не стали помогать женщине. Они проходили мимо, тихонько хихикая и покачивая головами.

Нина поспешила на помощь. Но не к женщине, а к собачке. Подбежав к верещавшей собаке, она аккуратно подняла ее с дороги, и погладила, прижав к себе, чтобы успокоить. Женщина, барахтаясь на сколькой калие, перевернулась на колени и поднялась. Она медленно ступая, контролируя каждый шаг, на полусогнутых ногах подошла к Нине с собакой на руках и рывком, с типичными причитаниями: "Ах моя бедняжечка. Господи, Арчи, иди скорее к мамочке", – дерзко выдернула собаку.

– Убери руки от моего пусика, грязная девчонка, – завопила женщина. Она пыталась стряхнуть грязь с одежды собачки. – Бедный Арчи, хватают всякие паршивки, сладенького малыша.

– Я просто хотела помочь. Щенок пищал, и возможно сильно ударился. Его нужно отнести к ветеринару и проверить на переломы или другие повреждения, – с негодованием проговорила Нина.

– Без тебя знаю, что мне делать, мелкая поганка. Ты еще поучи меня, малявка, – голосила женщина. Она с силой толкнула девочку в грудь. Нина отлетела на метр и ударилась об капот Ниссан Жук.

– Женщина вы в своем уме? – оборвал ее вопли, подошедший к ним патрульный. – Вы немедленно пройдете со мной в отделение, для выяснения обстоятельств. Он достал наручники.

– А на каком это основании вы задерживаете меня? Я вообще-то пострадавшая. Из-за скользких дорог, чуть шею себе не сломала, и пусик чуть не погиб. Лучше бы следили за дорогами, посыпая их песком, что б люди ходить нормально могли.

Сержант, резко схватил женщину за руку, и дернул ее в направлении патрульной машины. Второй патрульный, стоявший неподалеку, подошел к девочке и помог ей встать.

– Ушиблась бедняжка? – сочувственно спросил он.

– Да. Спина болит и нога, – прихрамывая на одном, месте заплакала Нина.

Патрульный вызвал скорую. Он пунктуально осмотрел девочку, прощупав ногу и спину.

– Похоже ни чего серьезного. Сильный ушиб. Но нужно сделать рентген, вдруг трещина или перелом, – как можно ободряюще произнес патрульный. Жезлом он показал, что бы машины объезжали место происшествия.

Патрульный, довел девочку до машины, аккуратно усадив, ее на заднее сидение до приезда скорой.

– Хочешь чего-нибудь перекусить? Или пить? – спросил он.

– Можно мне воды и хот-дог пожалуйста, – невинно попросила Нина.

– Да, конечно. Посиди в машине, я быстро чего-нибудь куплю в киоске. Старайся не двигаться лишний раз, это может навредить до приезда помощи.

– Я постараюсь, спасибо, – дрожащим голосом ответила Нина.

Патрульный пошел в сторону пекарни, которая находилась в ста метрах от машины. Нина молчала, борясь, с ужасной болью в спине, отдававшую в ногу. Она старалась сосредоточиться на боли, поймать ритм этих ощущений. Так ей говорила делать мама с раннего детства, и это здорово помогало. Правда только на время.

Женщина все дорогу до машины наигранно орала во все стороны, что ее лишают прав и достоинства. Патрульный, видимо привыкший к подобным выпадам, отстраненно, не обращая внимания на оскорбления и угрозы в свой адрес, продолжал делать свою работу. Он усадил нахалку на заднее сидение патрульной машины. Судя по всему, автомобиль был новенькой модели, выданный совсем недавно. На нем не было царапин, или же он еще не побывала в передрягах. Наверху, как и полагалось, располагалась люстра. Она тоже сверкала на свету.

– Как ты смеешь со мной так обращаться? Я напишу на тебя жалобу. Это превышение полномочий и ущемление моих прав. Нахал, наглец, неотесаный мужлан. Как тебя только терпит твоя жена и дети? Ты дома так же их тиранишь по чем зря? Решил самоутвердиться за счет слабой невинной девушки? Куда только смотрят кадры? Понаберут с улицы всякую шваль. Хоть бы проверяли на вменяемость. Я напишу в прокуратуру, высшие инстанции. Вас там всех разгонят. Да ты хоть знаешь кто мой муж? Что молчишь? Мозгов не хватает ответить? – От одурения и вопля она вся покраснела. Тут-то патрульного и осенило, что женщина скорее всего пьяна. Она была совершенно невменяема, впала в полную истерию. И так продолжалось до самого участка.

Скорая подъехала очень быстро. Нину осмотрели. Молодая медсестра, скорее всего практикантка, пощупала девочке ногу. Нина вскрикнула.

– Прости, прости, – испуганно затараторила медсестра. – Тебя нужно отвезти в больницу и сделать рентген. Где твои родители? Нам нужно поговорить с ними.

– Эм, я тут одна, – виновато опустила голову Нина и заплакала.

– Как одна? Бедняжечка, ты потерялась? – мягко спросила сестра.

– Нет, я поругалась с мамой и убежала.

– Ладно, отвезем тебя в больницу на обследование, потом найдем твоих родителей.

Патрульный поехал вслед за скорой, что бы после записать данные и протокол.

Кристина со старушкой вышли на станции метро, где проживала с дочерью. Одной рукой она поддерживала Надежду под локоть, а второй держала щенка.

– А как же Ниночка? Ее нужно найти, – волновалась старушка.

– Она уже не маленькая, думаю, ни чего с ней не случится. Сейчас посидит где-нибудь на лавочке, замерзнет и вернется на станцию, а может и домой. В любом случае, сначала я отведу вас, оставлю щенка, мне не сподручно с ним ходить, и пойду на поиски дочери. Если к вечеру не найдется, заявлю в полицию.

– Хорошо бы ни чего не случилось, – хрипло ответила Надежда.

Они поднялись на эскалаторе. Народу было очень много, так как стоял час пик. Все спешили домой и постоянно, то и дело натыкались на медлительных прохожих. Кристину несколько раз пихнули в бок, а одна женщина с огромными сумками, чуть не сбила ее с ног, пытаясь, протолкнуться сквозь толпу.

– Женщина, ну что вы копаетесь, мешаетесь всем на дороге? – за возмущалась она.

– А вы что ослепли? Я веду под руку, пожилого человека. Это вы меня чуть не зашибли. Извинились бы хотя б, – тоже взорвалась и без того на нервах, измотанная Кристина.

– Вот еще! Ваши проблемы, в такси надо ездить, если ходить не умеете, – кричала хамка.

– Дочки, не надо ругаться, – вклинилась Надежда.

– А тебя старая, вообще не спрашивают. Дома на пенсии надо сидеть, внуков нянчить, а не шляться по людным местам, – распалялась бузотерка.

Тут на их крики подошли сотрудники метро. Мужчина в форме и женщина контролер.

– Что у вас случилось, женщины? – жестко спросил мужчина.

– Вот эта милая дама, чуть не сбила нас с ног, а теперь еще и хамит, вместо извинений, – съёрничала Кристина. – Да еще кричит на мою больную мать, – прикинулась она.

– Все понятно. Женщина, пройдемте в комнату для досмотра, – грозно посмотрел сотрудник.

Женщина с огромными сумками, втянула голову и перестала возмущаться, поняв, что попала впросак. Судя по внешнему виду, это была торговка одеждой на рынке. Отсюда и понятно, почему она так нахально себя вела.

– Ну что вы, офицер, думаю, мы сами все уладим, – заискивающе пропищала женщина. – Вы простите меня ради Бога, что я вас обругала, нервы, усталость знаете ли, все сказывается. Да и магнитные бури, давление тоже, – сладко залепетала она.

– Ни чего страшного, я все понимаю, – немного высокомерно, заявила Кристина.

Сотрудники метро, привыкшие к подобным разборкам, не стали продолжать разбирательство и пошли по своим местам. Женщина подняла свои сумки и посеменила вперед, поскорее скрыться с места происшествия.

Кристина со старушкой, наконец-то дошли домой. В квартире было тепло, светло и пахло выпечкой. Прихожая была узкая, еле-еле помещалось два человека. Кристина спустила щенка на пол. Рука затекла, поэтому когда Кристина опустила ее, почувствовала ноющую боль. В висках тоже стучала давящая боль, отдающая в глаза. Старушка, трясущимися пальцами начала расстегивать пальто. Кристина растирала покалывания в руке. Она молча подошла к Надежде и помогла ей раздеться. После она взяла ее под руку и повела в кухню. Там она усадила старушку за стол и полезла в холодильник, что бы накормить гостью.

– Что вы, ни чего мне не надо. Меня ведь покормила Ниночка, – запротестовала Надежда, вскидывая руки. – Лучше возвращайтесь скорее обратно. Вдруг Ниночка уже на станции и напугана.

Кристина молча, с опустошенным взглядом, поставила на плиту кастрюлю, разогреть еду. Она так же налила в миску немного молока и поставила ее на пол перед щенком, который успел напрудить. Кристина не заметила лужицу и случайно наступила в нее. Движения Кристины были слегка потерянными и неловкими. Пока разогревалась пища, она отлучилась в комнату переодеться. Старушка наблюдала за щенком, который жадно лакал молоко, от чего брызги разлетались в разные стороны. В кухне было светло. Солнце садилось и последние лучи проникали в помещение. На окнах висели белые занавески с красными ягодками вишни. Обои были в тон занавескам. Кухонный гарнитур, судя по всему, был старым и уже начал понемногу разваливаться. Надежда глядела по сторонам, изучая обстановку. От тепла ее начало клонить в сон. Она начала закрывать глаза. Ее голова упала на грудь и она на мгновение задремала. Когда Кристина вошла в кухню, Надежда очнулась от дремоты.

– Пойдемте, я вам постелю на диване и вы отдохнете. Вам надо поспать.

– Спасибо большое за вашу доброту, – сказала Надежда, вытирая рукой накатившие слезы.

Кристина отвела ее в зал и уложила. Она дала ей пуховое, легкое, запасное одеяло, которое использовала, когда в гости приезжала ее дальняя подруга из Томска. После этого Кристина собралась и вновь поехала на ту станцию, где они расстались с дочкой.

***

До больницы скорая доехала не быстро. Стоял час пик, дороги были перегружены пробками. Девочку вынесли на носилках, что бы не повредить, если есть травма. Ее усадили в приемном покое до ожидания очереди. В больнице пахло лекарствами и хлоркой, от чего у Нины выделилась слюна и затошнило. В подобном заведении Нина была всего один раз, когда болела ангиной и у нее сошлись гланды, от чего она чуть не задохнулась. Тогда скорая, среагировала быстро и ей сделали операцию по удалению миндалин. С тех пор, мороженное Нина ела очень редко и только летом.

Рядом сидело еще несколько человек. Мужчина средних лет, но уже с сединой на голове и бороде. Он держался, скрючившись, за живот. На лице была гримаса невыносимой боли. С другой стороны сидела молодая женщина, которая потирала лодыжку ноги. Нина осматривала мрачный коридор. Свет был темно-желтый и тусклый. Через десять минут наблюдения за тем, как медсестры и врачи бегали с рентгенами из кабинета в кабинет, ее стало клонить в сон, и голова опустилась на грудь.

Спустя сорок минут, девочку аккуратно потрепали за плечо. Нина вздрогнула от неожиданного пробуждения. Она не сразу поняла где она, но через пару секунд вспомнила, что находится в больнице.

– Пойдем дорогая, – медсестра помогла девочке встать и поддерживая ее, завела в кабинет дежурного врача.

Нину усадили на смотровую кушетку.

– Как тебя зовут? – спросил рослый мужчина в халате и очках.

– Нина.

– Фамилия.

– Полякова.

– Отчество.

– Валерьевна.

– Сколько полных лет?

– Десять.

– Давай тебя осмотрим, – врач подошел к девочке.

Он пощупал обе ноги, повертев ступнями. Нина вскрикнула.

– Здесь больно?

– Да, очень.

Тогда врач перешел на осмотр спины и ребер. Нина съежилась и захихикала.

– Боишься щекотки? – улыбнулся мужчина.

– Очень, – убирая, руки врача с живота продолжала смеяться Нина.

– Похоже ребра в порядке, но все равно нужно сделать анализы. Раиса Николаевна, отведите Нину на рентген правой ступни, там возможно вывих, или перелом. Так же сделайте рентген ребер. Возьмите все необходимые анализы: мочу, кровь из пальца. Потом приведете ее сюда, – параллельно записывал в карточку пациента, врач.

Райса Николаевна, усадила девочку на каталку, что бы не повредить ногу и покатила по коридору. Через три кабинета они въехали в комнату с аппаратами. Нине сделали все нужные процедуры. Медсестра помогла ей сходить в туалет, выдав, баночку для мочи. Затем у нее взяли кровь из пальца. Нина даже не пискнула. Более того, она с детства любила эту процедуру, ей почему-то нравилась эта внезапная боль. Затем ее привезли обратно в кабинет дежурного. Там врач поставил ей диагноз, «закрытый перелом плюсневой кости стопы».

– Скажи, кто твои родители и как их оповестить о случившимся? – поправляя, очки спросил мужчина.

– Маму зовут Кристина Владимировна. Телефон я не помню, я потеряла его по дороге, – заплакала Нина.

– Ну хорошо, а проживаешь ты по какому адресу?

– Бабаевская, 1/18.

– Ладно, разберемся. Сейчас тебе наложат гипс и разместят в палату.

Нину увезли на каталке в процедурную. Полицейский все это время находился в коридоре. Врач вышел к нему со всеми документами. Патрульный оформил протокол. После завершения, он сообщил, что по номеру дома и имени матери, они по базе пробьют, найдут родственников и сообщат о происшествии. С этим, патрульный ушел.

Нине наложили гипс. Затем медсестра повезла девочку размещать в палату. Они проехали по подземному коридору из корпуса в корпус, прямо в травматологическое отделение. Народу там было не слишком много. Палата, которую выделили Нине, оказалась на двенадцать мест. В палате ни кого кроме Нины не оказалось. Медсестра помогла ей переодеться. Она поставила утку около кровати. Так же помогла девочке быстро застелить постельное белье. Медсестра была молодая и скорее всего еще не имела своих детей, но очень их любила. Она была весьма добра и заботлива. Нина устроилась на кровати, укрылась одеялом. Кровать стояла в конце палаты, рядом с батареей и большим окном. За окном было уже темно, горели белые фонари и шла метель. Крупные снежинки кружились вокруг яркого света фонарей, словно в танце. На минутку Нине стало на душе тепло и уютно. Но потом она вспомнила, что мама не знает где она и что с ней, и тихонько заплакала.

– Не плачь милая. Все будет хорошо. Маму твою мы обязательно найдем и оповестим ее где ты. Уверенна завтра мама будет уже здесь. А сейчас я принесу капельницу. Нужно поставить тебе витамины для сращивания костей. Через час будут развозить ужин по палатам. Обязательно покушай, что бы набраться сил, – Медсестричка улыбнулась, погладила девочку по голове и поцеловала в лоб. – Скоро подойду к тебе.

Нина лежала с открытыми глазами и смотрела в окно. От батареи шел приятный жар. Она снова задремала.

Кристина доехала до станции. Она вытащила из сумочки телефон посмотреть на время. На экране высветилось 17:50. Она осмотрела перрон. Знакомой курточки видно не было. Кристина опустилась на сиденье скамеечки и закрыв, лицо руками, неслышно, содрогаясь всем телом зарыдала. Она совершенно была обессилена и не имела, ни малейшего представления, что же ей делать дальше.

***

В это время стали развозить ужин. Нину разбудил резкий голос, доносящийся из коридора.

– Ужин. Разбираем ужин, – будто по громкоговорителю доносились звуки.

Нина села на кровати. В палату вошла пышная женщина в белом халате, с тележкой. На подносе стояла большая кастрюля и чайник. Женщина подкатила тележку к кровати девочки.

– Ужин. Рисовая молочная каша и чай с булочкой, – приговаривала женщина, накладывая на тарелку порцию, в одну большую поварешку.

Она поставила тарелку и граненый стакан с чаем на тумбочку, около кровати. После она повернула тележку и выехала обратно. Нина осторожно вылезла из-под одеяла. Она поскакала на кровати, пододвинувшись к тумбочке. От каши исходил приятный, горячий запах. На краю тарелки лежал кусок белого хлеба. Нина не была привередлива, да еще сильно проголодалась, поэтому она быстро опустошила все до последней крошки и выпила весь чай. Аккуратно сложив, в тарелку все принадлежности, она проскакала обратно и накрылась одеялом. Под гипсом начало чесаться. Гипс окончательно затвердел и теперь все неудобства натирали нежную, детскую кожу. Нина попробовала повертеть ногой внутри гипса и поправить его, что бы он не так сильно упирался в косточку на ступне.

В этот момент зашла медсестра. Она катила за собой капельницу с двумя бутылями раствора. При виде такого аппарата Нине стало дурно, и закружилась голова.

– Что это такое? – почти шепотом, спросила она.

– Это капельница. В одной бутылочке раствор с витамином, в другой с лекарством. Не бойся это не больно. Я вставлю тебе иголочку в вену и закреплю ее пластырем. А потом по капельке раствор будет литься тебе в организм. Но что бы лекарство шло хорошо, нужно лежать неподвижно и не вертеть рукой, иначе оно пойдет не туда, а это очень опасно, – зная, какие дети бывают неусидчивые, предупредила сестричка.

– И долго так лежать? – округленными, перепуганными глазами смотрела Нина на иголку, которую достала медсестра.

– Минут сорок. Раствора здесь немного. Можешь просто лечь и уснуть. Когда раствор докапает, я приду и уберу его, – не отрываясь, от процесса сказала сестра и добавила, – но помни, рукой шевелить нельзя ни в коем случае. Ложись поудобнее и вытяни ручку.

Нина послушно сделала, как ей сказали.

– Поработай кулачком, сожми-разожми, – сказала сестра, открывая спиртовую прокладку и снимая с иголки колпачок.

Нина сделала быстрые движения кулаком. Сестра надела жгут выше локтя и сильно затянула его.

– Можешь разжать кулак, – сказала сестра.

Вена выступила очень ясно на тонкой, белой коже. Сестра аккуратно ввела иглу, так что Нина даже не почувствовала боли. Только неприятные ощущения от инородного тела под кожей. Женщина закрепила иглу пластырем и ваткой. Затем сестра настроила капельницу.

– Ну вот, готово, – улыбнулась она. Снова погладила девочку по голове и вышла из палаты.

Нина лежала неподвижно, как ей и велели. Она даже боялась пошевелить головой.

***

Кристина поднялась со скамьи. Она поехала вверх на эскалаторе, что бы спросить у сотрудников метро, не вдели ли они ее дочь. Кристина предусмотрительно носила с собой фотографию дочери в кошельке. Фотография была свежая, так как она обновляла ее каждый год, на всякий случай, который теперь и произошел. Подойдя к невысокой, среднего телосложения женщине в форме, которая сидела у турникетов и следила за проходной, Кристина начала рыться в сумочке. Ее толкнули в бок.

– Не стойте на проходе женщина, – обратилась к ней сотрудница метро.

– Простите, – Кристина отошла немного в сторону, что бы не мешать движению.

Она достала из кошелька фотографию дочери и со слезами на глазах, подошла к сотруднице.

– Простите, вы не видели мою дочь? – снимок дрожал, как лист на ветру, потому что руки у Кристины тряслись, как у алкоголика.

Женщина взяла из рук фотографию и внимательно с минуту разглядывала ее. Потом она взяла рацию и попросила кого-то подойти к ней. Через две минуты к ней подошел мужчина высоко роста, широкий в плечах и тоже в форме. Сотрудница показала фотографию своему напарнику. Кристина же заглядывала в лицо каждому из них по очереди, надеясь уловить хоть что-то в их взгляде, указывающее на то, что они видели Нину. И тут случилось чудо. Мужчина обратился к Кристине.

– Да, я видел ее много раз. Она здесь уже пол года ошивается. Приезжает к какой-то старушке. Они сидят разговаривают, а потом она уезжает. Вспомнил! Я помог ей пол года назад уехать отсюда до нужной ей станции, она тогда заблудилась и обратилась ко мне. Кажется она проехала свою остановку. А затем она стала сюда наведываться каждый день. Но вы не беспокойтесь, эта бабушка совершенно не опасна. Ее здесь все знают. Уж много лет она ходит сюда каждый день. По началу ходила на предыдущую станцию, а как эта новая появилась, так она стала сюда наведываться. Сначала подумывали ее сдать в дурку. Потом подумали, ну а чего ее туда отправлять, безвредная же, ни кому не мешает, не попрошайничает.

– Ни чего себе история. Неужто каждый день? А кто-нибудь с ней пробовал говорить? Узнать о ней хоть что-то? – забыв не надолго о дочери заинтересовалась Кристина.

– Да конечно пробовали. Сколько человек уже по сменилось, и каждый хоть раз, да подходил к ней. Но увы, из нее слово не вытянешь.

– Ясно. Я забрала ее к себе домой. Больше она здесь одна сидеть не будет. А вот о дочери узнала, только сегодня. Мы немного повздорили, знаете как это бывает… Я вспылила, она обиделась и… Вот убежала. Я думала, пока бабушку отвезу домой, доченька вернется обратно. Но вот не вернулась. Я хотела узнать, вы видели ее именно сегодня, часа три назад?

– Да видал, пробежала, как ошпаренная мимо. Но обратно не возвращалась, – ответил мужчина.

– Точно не возвращалась? Может не заметили? Много ведь тут народу проходит ежесекундно, – спросила заплаканная Кристина. У нее начала нарастать паника. Живот скрутило. Она вспомнила, что так и не поела еще, и ее затошнило сильнее.

– Точно, точно! В лицо-то ее уже здесь все знают, так что пропустить не могли. Тем более обычно она всегда со всеми приветлива, здоровается, – ответил сотрудник-мужчина.

– Понятно. Спасибо за помощь, – Кристина убрала фотографию обратно в кошелек и побрела на платформу.

Она подошла к краю платформы ожидая поезда, решив, что нужно идти в полицию по месту жительства. Через пол минуты, у Кристины зазвонил телефон. Трясущимися руками, она вытащила его из кармана, молясь, что бы звонили насчет дочери.

– Ало, я слушаю, – трепещущим голосом ответила Кристина.

– Здравствуйте. Вы мама Нины Валерьевны Поляковой? – спросил в трубке мужской голос.

– Да, да , да это я, Кристина Владимировна. Это моя дочка, – зарыдала не сдержавшаяся мать.

– Хорошо тогда подъезжайте в отделение полиции № 16 от станции Сокольники. Мы все вам объясним, где ваша дочь.

– Да, спасибо, – Кристина быстро отключилась и стала искать отделение в дубльгисе.

Нина продолжала лежать абсолютно неподвижно уже целых двадцать минут. У нее начала кружиться голова. Свет в палате был таким тусклым, что нагонял невообразимую тоску. Она смотрела в потолок. Ей хотелось перевести взгляд, повернув голову, хотя бы в окно, но слова медсестры не давали ей покоя. Она зажмурилась. Когда она открыла глаза, все вокруг плыло, тело онемело и затекло. В душе поселился страх и нотки отчаяния. Она будто бы не понимала где она и что с ней происходит. Казалось, что она в страшном сне. Нина вспомнила про маму. Ей безумно сильно захотелось, что бы она была рядом. Голова начала болеть, от печальных мыслей хотелось закричать. Нина снова зажмурилась и что есть мочи завизжала с такой силой, как только могла. Она кричала, пока не кончилось дыхание, набрав, в легкие еще воздуха она снова издала тот же звук.

К ней в палату сбежались постовые медсестры со всех этажей, которые услышали визг.

– Боже мой? Что случилось? Господи, девочка моя, – подлетела медсестра, которая ставила ей капельницу. – Где болит? Почему ты так кричишь? – начала она судорожно осматривать девочку.

Нина открыла глаза. Она увидела, что над ней склонились целых пять медсестер. Все охали и ахали на перебой, не понимая, что случилось.

– У меня кружится голова и затекло тело, – прохрипела Нина.

– Господи, у меня чуть сердце не остановилось. Что ж ты так кричала? Надо было позвать меня и я бы пришла, – убирая капельницу, бубнила сестричка.

– Мне стало страшно, – захныкала Нина потирая руку.

– Ну пошевелила бы немного рукой или головой, привстала бы на кровати, – смотрела сестра на Нину взглядом, полным сожаления.

– Вы же сказали, что шевелиться нельзя, даже чуть-чуть, иначе все пойдет плохо. Я подумала, что умираю, – заплакала навзрыд Нина.

– Боже мой, бедное дитя. Ну как же такое можно было сказать, так напугать ребенка, Ларочка, – кудахтала медсестра постарше.

– Я же не думала, что она такая исполнительная, – оправдывалась она.

Лариса растерла онемевшее тело девочки. Другие медсестры тоже помогали. Каждая терла ту часть тела, до которой смогла добраться. Нине похорошело и потеплело, она перестала плакать и расслабилась. После этого, Лариса уложила девочку, поудобнее, дав ей под ногу еще одну подушку.

– Ну все, можешь отдыхать. До завтра процедур больше не будет. Лучше лечь пораньше, подъем в шесть утра.

– А как же моя мама? Она знает, где я? – жалобно спросила Нина.

– Думаю, ее нашли и уже передали ей. До завтра сюда уже не пустят, а завтра ты с ней увидишься, – приврала немного сестричка, что бы успокоить ребенка.

– Хорошо, спасибо. Спокойной ночи, – сказала Нина. Она повернулась на бок, лицом к батарее и быстро уснула.

***

Кристина примчалась в отделение полиции, как стрекоза. Она чуть ли не влетела в дверь и сбила с ног, стоящего у дверей мужчину.

– Ох, простите, простите, пожалуйста, – на ходу извинялась она.

У проходной она остановилась перед турникетом. Заглянула в окно, где находился дежурный.

– Здравствуйте! Мне сказали подойти в это отделение, что бы сказать где моя дочь, – запыхавшись, выпалила она.

– Ваша фамилия, имя, – басом спросил дежурный лейтенант.

– Кристина Полякова Владимировна, – запуталась от волнения она.

Дежурный посмотрел на нее, как на сумасшедшую. Потом он снял телефонную трубку и набрал связной номер из четырех цифр.

– Тут Полякова Кристина Владимировна на КПП, узнать о дочери, пропустить? Понятно, – дежурный положил трубку. – Ваш паспорт или любой другой документ, удостоверяющий личность. Нужно выписать пропуск.

Кристина достала из сумочки паспорт. Она подала документ дежурному. Он записал все данные и выписал пропуск.

– Проходите, пожалуйста. Вам в 15 кабинет, второй этаж, к старшему лейтенанту Скоболеву. На выходе сдадите пропуск, – он нажал на кнопку и стрелочка турникета загорелась зеленым.

Кристина прошла через турнекет и поднялась по ступенькам на второй этаж. Там на каждом кабинете была табличка с фамилией, инициалами и должностью служащего. Кристина нашла 15 кабинет. Она робко постучалась.

– Входите, – послышался голос из-за двери.

Кристина крадуще вошла в помещение. На стене, как и полагалось, висел портрет президента, так же рядом портрет начальника Главка. В углу покоился массивный, старый, зеленый сейф, в человеческий рост. Оставшуюся часть кабинета заняли стол и шкаф. На подоконнике стоял одинокий цветок, да и тот кактус. Штор на окнах не было. Зато были решетки, как в тюрьме. На вид этому помещению требовался приличный ремонт.

– Присаживайтесь, гражданка Полякова, – с серьезным видом предложил старлей. – Меня зовут Скоболев Петр Лаврентьевич.

Кристина осторожно присела на стул. Ее глаза были красными и опухшими от слез, как и нос, который она натерла. Она нервно теребила сумочку.

– Скажите, пожалуйста, с ней все в порядке? Где она? – взволнованно спросила Кристина.

– Сначала, нужно установить вашу личность. Паспорт или любой другой документ, будьте добры, на проверочку, – Петр Лаврентьевич протянул руку.

– Ох, да конечно, – Кристина начала рыться в сумочке. Она была очень взволнованна, поэтому долго не могла отыскать паспорт. Наконец она его нашла. – Вот держите, – протянула она документ и положила перед ним же пропуск.

Старлей внимательно полистал паспорт, несколько раз всматривался то на фотографию, то на женщину. Затем он начал записывать все данные в протокол. Кристина терпеливо ждала. От переживания у нее пересохло во рту.

– Простите, можно стакан воды? – попросила измученная Кристина.

Петр Лаврентьевич налил из графина воды и подал женщине. Кристина трясущимися руками руками взяла граненый стакан и немного захлебываясь от всхлипываний отхлебнула. Когда старлей закончил переписывать данные, он поднял голову и посмотрел строго на женщину.

– Что же это вы гражданочка, за ребенком своим не следите? Почему она у вас по всей Москве одна бегает? Ей ведь всего десять лет, – начал отчитывать Кристину старлей.

Кристина закрыла лицо руками и разрыдалась, что есть мочи. Ее стенания наверное услышали бы в другом городе.

– Ну хватит, успокойтесь, все хорошо, не волнуйтесь, – смягчился Петр Лаврентьевич.

Он соскочил со стула и подошел к женщине. Взяв ее за плечи, она немного потрепал ее и прижал к себе, что бы остановить истерику. Кристина почувствовала сильные руки и мгновенно перестала плакать. Красными глазами и раскрасневшимся лицом она посмотрела на мужчину. Петр откашлялся и прошел на свое место.

– Ваша дочь сейчас находится в больнице. У нее сломана нога, поэтому ей наложили гипс и оставили там.

Кристина потеряла сознание. Она начала сползать со стула. Старлей быстро подскочил к ней и успел перехватить ее перед самым ударом об пол.

– Этого еще не хватало, второй травмирующийся, – кряхтя, поднимал он Кристину и усаживал обратно на стул.

Он закрепил ее в одном положении, так что бы она не соскользнула снова, и быстро начал искать нашатырь в аптечке, в шкафу. После он накапал немного нашатыря на ватку и сунул его под нос Кристине. Сначала она не реагировала, но потом начала приходить в себя. Кристина открыла глаза. Все вокруг плыло.

– Девочка моя, господи, как же так? Отвезите меня к ней. В какой больнице? – бессвязно бормотала она.

Немного придя в себя, Кристина выпрямилась на стуле.

– Что случилось с Ниночкой? Как она оказалась в больнице? – стараясь держать себя в руках, жалобно пищала она.

– У них на пешеходном пешеходе, с нетрезвой женщиной, произошел конфликт. Свидетелей полно. Женщина поскользнулась на льду и упала, когда переходила дорогу. Из ее рук выпала собачка, чикакакуя. Нет чихукакуя. А черт разберет эти породы новомодные, – махнул рукой. – Так вот, Нина подбежала и взяла визжащую собачку на руки, что бы успокоить, а женщина выхватила псину из рук и толкнула сильно вашу дочь. Девочка ударилась об бампер стоящей на светофоре машины. Женщину уже посадили. Завели уголовное дело, так как есть пострадавшие. А вашей дочери, я вызвал скорую и проследил, как ее довезли. Затем поговорил с врачом и начал искать вас, так как телефон девочка утеряла. Ваш на память не вспомнила. Вот и вся история, – со слоновьим спокойствием проговорил Петр Лаврентьевич.

– А в какой больнице она находится?

– В городской клинической больнице им. Братьев Бахрушиных.

– Спасибо большое, я сейчас же туда поеду, – вскочила Кристина со стула, поспешно впихивая паспорт в сумку.

– Стойте, гражданка! Мы еще не разобрались как девочка оказалась одна на улице. Нужно записать протокол, подписать, заверить, с ваших слов. Процедура знаете ли, – резко остановил ее старлей.

– Ой, а когда же я попаду в больницу к дочери? А можно завтра, рано утром я приеду и все подпишу? – умоляюще посмотрела Кристина.

– Не положено! – грозно нахмурился Петр Лаврентьевич. – Тем более в больницу сегодня вас уже точно не впустят, часы приема закончились. Дочька ваша, скорее всего отдыхает, так что вот завтра с утра к ней и отправитесь, – положил ладонь на стол старлей. – А сейчас присаживайтесь и рассказывайте подробно, как и что произошло у вас с дочерью, в следствии чего произошел инцендент.

Кристина опустилась на стул. Плечи поникли, а голова упала на грудь. Она медленно стала рассказывать, чуть хлюпая носом и утираясь платком.

Надежда вздрогнув, проснулась. Она оглядела темную комнату. Сначала она забыла, о том, что в гостях. Давно же она не спала в мягкой, уютной постели. Ей показалось, что она во сне. Надежда опустила ноги на ковер. Ворс был мягким и теплым. Она долго шоркала ногами по нему. Откинув одеяло, она медленно прошла в кухню. Шаги ее были шаркающими, потому что она еле-еле поднимала ноги. После уютного сна, стопы словно налились свинцом. На входе в кухню, старушка нащупала рукой по стене выключатель. Она щелкнула по нему и зажегся невыносимо для глаз, яркий дневной свет. Надежда прошла к плите. Плита оказалась газовой, но автоматической. Старушка заглянула в холодильник. Там ни чего не было, кроме кастрюли с остатками макарон. Тогда Надежда начала рыскать по кухне в поисках картошки. Ее она нашла в железном бачке, под раковиной. Она достала достаточной количество и выложила в раковину. После она нашла кастрюлю и сковородку. Ножи стояли на тумбе с четырьмя ящиками, около раковины. Она достала самый маленький и трясущимися руками стала чистить картошку. Таким образом, приготовив ужин, Надежда решила отблагодарить за гостеприимство.

Руки плохо слушались ее, но неспешными, кропотливыми движениями, двадцать минут спустя, она закончила обдирать мундир. Затем она подошла к плите, что бы разогреть сковородку. Плита упорно не поддавалась. Она не хотела зажигаться. Надежда начала оглядываться в поисках спичек или зажигалки. Ни чего не найдя, она заметила, что краник, открывающий газ, перекрыт. Тогда она взяла рычаг и из последних сил потянула на себя. Кран оказался тугим, поэтому пришлось подключить вторую руку. После того, как доступ к потоку был открыт, плита наконец заработала. Надежда налила масла. Сил строгать картошку на весу, прямо в сковороду у нее не хватало. Надежда нашла доску для разделывания и нашинковала овощ на ней. После, отправила содержимое жариться.

Пока картошка готовилась, Надежда отыскала листовой чай. Судя по всему его не заваривали, уже очень давно. Она прошла в комнату, что бы достать из сервиза чайник для заварки. Там же взяла и принесла три чашки с блюдцами. Пришлось сделать несколько ходок, но Надежду это не вымотало. Она была так сильно благодарна за приют, что готова была быть тут домохозяйкой. Она помешала картошку, заварила чай и стала ждать возвращения Кристины с Ниной.

***

Кристина заканчивала давать показания, ее история подходила к концу.

– И тут в меня словно вселился дьявол, – рыдала она. – Я нанесла дочери пощечину. Естественно она разозлилась и в истерике, убежала. Затем я отвезла Надежду Николаевну к нам домой, надеясь, что к тому времени, дочь успокоится и вернется на платформу, или же домой. И вот теперь вы мне сообщили ужасные вести, – пуще прежнего, начала вопить Кристина.

– Я все записал, гражданка. Мдаа… Ситуация, однако. Вроде вы и не виноваты, а вроде и виноваты. Как же мне рассудить? – цокнул старлей. – Ладно, распишитесь вот здесь, – Петр Лаврентьевич пододвинул бумагу с показаниями Кристине.

Кристина подтащила к себе документ. Она взяла ручку. Пальцы ее совершенно не слушались. Она несколько раз выронила ручку на стол. Выпив пару глотков воды, Кристина все же взяла себя в руки, совладав с телом.

– Что писать? – вполголоса спросила она.

– Пишите: «с моих слов, записано верно», – подпись, расшифровка и дата, – ответил Петр Лаврентьевич.

Он видел, что женщина была совсем измучена и плохо соображала. Как отец двоих детей, он прекрасно понимал ее чувства. А вот как служитель закона, был обязан, находится в непоколебимой строгости и безучастности. Кристина поставила последнюю цифру. Кисть ослабла и она снова выронила ручку.

– Я могу быть свободна, офицер? – спросила она растерянно.

– Да, можете быть свободны, – вставая, что бы проводить ее до дверей, сказал Петр Лаврентьевич. Он даже не стал ее поправлять насчет офицера, видя в каком ужасном состоянии, она прибывала.

Кристина приподнялась на стуле. Ноги подкосились в коленях и она села обратно. Каблуки Кристина носила всегда средней высоты и обязательно шпильки. Сейчас это было ощутимо. Она провела на ногах весь день, поэтому сил стоять у нее почти не было. Старлей взял женщину под локоть, помог ей подняться. Он проводил ее до самого КПП. Там он распорядился, отвезти женщину до дома, на бобике.

– Ну что вы, не стоило, я бы и сама дошла, – пыталась отнекиваться Кристина.

– Сама вы, простите, до ближайшего тавмпункта только доедите. У вас вон, ноги не держат, – поправляя фуражку сказал Петр Лаврентьевич.

Кристина не стала больше спорить. Она сдала на выходе пропуск и села в машину.

***

Время было уже почти девять вечера. Надежда доготовила ужин, расставила тарелки с приборами на стол. Она села на стул и стала ждать. Через пять минут в двери послышался поворот ключей. Надежда встала и короткими шагами поплелась в прихожую. Она стояла, замерев в проеме. Дверь стала потихоньку открываться. Сначала показалась сумочка Кристины, а затем спина. Кристина внизу, на уровне руки, щелкнула выключателем. Она полностью вошла в прихожую и закрыла за собой, дверь на замок. Кристина прислонившись к стене, начала медленно по ней сползать, параллельно стягивая с себя шарф. Его она тянула так сильно, за один конец, что чуть не придушила себя. Бросив сумочку на пол, она помогла себе второй рукой, развязать злосчастный шарф, окончательно сползши на пол. Надежда стояла и смотрела на обессиленную Кристину.

– Что случилось дочка? Где Ниночка? – спросила старушка.

Кристина зарылась головой в колени и содрогаясь, начала плакать. Надежда стояла неподвижно. Внутри все будто бы померкло. В голове стали проноситься, самые безумные мысли.

Нина проснулась. Она огляделась вокруг. Тусклый свет ламп и гнетущая тишина, все что окружало ее. Нина села на кровати. Нога ужасно чесалась. Она начала двигать гипс, что бы хоть как-то унять зуд. На душе стало тоскливо. Нина посмотрела в окно. Там горел яркий фонарь. Нина вместе с одеялом забралась на подоконник. Укутавшись поплотнее, она начала любоваться видом. За окном шел легкий снежок. Свет от фонаря падал на тротуар за пределами больницы. Прохожих было не много. Лишь изредка проходили старички и старушки. Нина посмотрела вдаль. Взгляд остановился на крыше противоположного, жилого дома. Там были спутаны провода. Лунный свет падал прямо на телевизионную тарелку. Нина вспомнила про старушку и маму. Сейчас она хотела находиться дома, в кругу близких людей. Да, старушка стала ей близким, родным человеком. Нина тихонько захныкала. По щеке скатилась слеза.

***

Кристина сделала над собой усилие и поднялась с пола. Ноги совсем ее не держали. Разувшись, она сняла пуховик и даже не стала вешать его. Кристина прошла в туалет, помыть руки. Надежда молча пошаркала обратно на кухню, что бы наложить кушать по тарелкам. Кристина прошла к столу и села возле окна, на свое место. У нее не было сил даже держать ложку в руках. Надежда поставила перед ней тарелку с картошкой. Затем она поставила рядом паалку с нарезанным соленым огурчиком и плетеную корзинку с хлебом. Кристина взглянула на старушку. В ее глазах отражалась боль и страх.

– Что случилось дочка? Расскажи мне, полегчает ведь, – сказала Надежда.

– Н-Нина в больнице, – еле выговорила Кристина.

– Боже мой! Как она там оказалась? Что с ней?

– Меня нашла полиция. Я сейчас из участка. Нина попала в дорожное происшествие. У нее сломана ступня. Меня не отпустили к ней. Я два часа сидела в отделении, рассказывая, как потерялась Нина. Оказывается, ее толкнула пьяная женщина, на капот машины, когда Нина хотела помочь ее собачке. В общем, там странная история. Женщину задержали и возбудили уголовное дело, а Нину отвезли по скорой. Теперь она в больнице. Совсем одна. Ей наверное ужасно страшно. Господи! Бедная моя девочка, – закрыла лицо руками и зарыдала.

– Ну-ну дочка, не нужно слез. Это не поможет. Ты должна быть сильной. Ведь Нина сейчас чувствует тоже, что и ты. Надо взять себя в руки. Раз она в больнице, значит, ей ни чего не угрожает. Наверное, она уже спит. Ей тепло и уютно.

– Как же, уютно. Разве может быть уютно там, где нет родных, где холодные стены, где пахнет лекарствами и слышны стоны других больных?

– А ты не думай об этом, не думай. Завтра будет новый день. Поедешь к ней, увидишь ее, пожалеешь, приголубишь, все будет хорошо. А сейчас тебе нужно поесть, набраться сил.

– Я не голодна.

– Не говори глупости, ты же целый день крошки в рот не взяла. Тебе нужны силы, что бы завтра поехать к дочери. Поешь хоть чуточку через силу.

Кристина дрожащей рукой взяла вилку. Как только картошка коснулась языка, желудок настырно заурчал и выделилась слюна. Кристина даже не заметила, как начала хватать все подряд. Она скушала все, что стояло перед ней. Надежда разлила чай по кружкам. У Кристины действительно прибавилось сил. Она почувствовала тепло, разливающееся внутри груди, после первого глотка. Чай оказался очень вкусным. Кристина вдыхала запах трав. Мелисса врезалась в нос. Эмоциональное состояние постепенно приходило в норму.

– Расскажите свою историю, Надежда Николаевна.

– А какая у меня история?

– Как вы оказались совсем одна.

– Это длинная история.

– Так мы ни куда и не спешим. Я точно не усну. А вы если хотите можете идти спать. И спасибо за ужин, очень вкусно.

– Да не за что, дочка. Спать я тоже не хочу, – немного помолчав, Надежда начала свою историю. – Мне было двадцать девять лет, когда я вышла замуж. Сначала мы жили хорошо, в маленьком домике, в деревне. Он работал трактористом, а я дояркой. Было у нас небольшое хозяйство: куры, утки, коровы, в общем то как у всех в деревнях. С детьми не спешили, хотели подняться на ноги, да для себя пожить. А как решили обзавестись ребеночком, так выяснились проблемы и у меня, и мужа. Мы продали дом, вместе со скотиной, купили двухкомнатную квартирку на окраине в городе. Начали лечиться, ходить по врачам. Много времени прошло. Большой город. Я ушла работать на завод, а муж в автомастерскую, трактора ремонтировать. Нам тогда было по тридцать пять лет. Куда мы только не обращались. Я даже к повитухам и «ведьмам» ходила. Одна мне сказала, что дело не во мне, а в муже, и только в нем. Что если хочу забеременеть, то надо к другому сходить. Я конечно же отмахнулась и не поверила ей. Через какое-то время, я встретила другого мужчину. Он тоже работал на заводе. У нас завертелся служебный роман. Муж узнал обо всем и мы развелись. От этого мужчины я родила дочь. Квартиру с бывшим мужем поделили пополам. С новым мужчиной мы купили трехкомнатную квартиру. Сначала десять лет все шло хорошо. Любили друг друга сильно. У нас была хорошая, среднестатистическая семья. Но со временем заметила, что муж стал холоден. Я была вся в быту, перестала за собой следить. Мне казалось, что это не имеет значения. Как-то мы сильно поругались, из-за чего уже и не вспомню. И он утром ушел на работу, не попрощавшись. С тех самых пор я его не видела. Пыталась его найти, звонила по всем знакомым, полицию, больницы. Машины у нас не было, на работу он ездил на метро. Однажды я пришла туда и просидела там весь день. Затем я стала ездить туда каждый день, и по чуть-чуть сидеть там. Не знаю даже чего я ждала. Надеялась, что он выйдет из вагона и расскажет где был. Дома меня встречала вечно злая и не довольная дочь. Она почему-то винила меня, что отец ушел из дома. Дочка выросла, вышла замуж. Я разменяла квартиру. Большую часть денег отдала дочери, что бы с мужем жила отдельно, а себе взяла комнату в коммуналке, на однокомнатную не хватило. Дочь взяла деньги и уехала из страны. С тех пор я ее не видела, она ни разу не приезжала ко мне. Ни весточки, ни писмеца. В коммуналке часто, и на долго отключают воду и отопление. Денег, что бы жечь обогреватель, у меня нет, да и покупать чистую воду тоже. Дочь, как ты понимаешь, мне не помогает. Вот так и живу одна уже двадцать лет. Вот и вся история.

Кристина внимательно слушала Надежду и ни разу не перебила. Глубокое чувство сочувствия и жалости возникло у Кристины. История Надежды была, как страшный сон. Кристина искренне не понимала дочери Надежды, которая бросила мать, вот так без всего.

– Почему же вы не обратились в социальные службы, для помощи?

– Обращалась, конечно, но результата не дало. Мне предлагали взять ипотеку и купить однокомнатную квартиру, а как я ее буду выплачивать совсем одна, – вытерла намокшие глаза.

– Все понятно, – вздохнула Кристина. – Поступим следующим образом: завтра я еду к Нине, в больницу, а затем займусь вашим вопросом, – решительно сказала Кристина.

– А как же работа? Выгонят же.

– Ни чего страшного, возьму отпуск за свой счет, по семейным обстоятельствам. Или нет, лучше больничный, с дочкой сидеть. Уж у меня есть социальные гарантии.

После разговора, Кристина помыла все посуду, прибралась и пошла спать, в комнату дочери. Надежда еще немного посидела за столом, допивая третью кружку чая и тоже отправилась на мягкий диван.

Утром Нина проснулась рано. Ее разбудила сестра, поставить градусник.

– Что ж ты на подоконнике спала? – спросила Лариса.

– Я смотрела в окно, так и уснула.

– Ногу надо беречь. Вот возьми, измерь температуру. Завтрак еще не скоро, после сможешь еще поспать. И лучше это сделать в кровати, – Лариса ушла.

Нина слезла с подоконника. Уселась на кровати, поставила градусник. На улице еще было темно. Луна светила вдалеке. Через десять минут, Лариса вернулась. Она взяла градусник и записала данные в температурный лист.

– 36.6, отлично.

Лариса поставила перед Ниной стаканчик с таблетками.

– А воду, чем запивать? – спросила Нина.

– Ой, точно, тебя же еще не навещали, сейчас принесу, – Лариса вернулась со стаканом воды.

– Спасибо.

Нина выпила таблетки, даже не стала спрашивать, зачем. После улеглась на больничную койку, завернувшись посильнее в одеяло и быстро провалилась в сон.

***

Кристина тоже встала рано. Ей нужно было сходить на завод, утрясти вопрос с больничным. Но подумав, она решила просто позвонить начальнику и сообщить все по телефону. Нужно было собрать вещи для Нины и сходить в магазин. Кристина набрала номер.

– Ало, – ответил заспанный голос на другом конце.

– Здравствуйте, Игорь Олегович! Это Кристина.

– Доброе утро, Кристина. Что случилось? Ты выздоровела?

– Игорь Олегович, к сожалению я беру больничный. Моя дочь в больнице.

– Боже мой, что произошло?

– Ее сбила машина и она сломала ногу. Вчера увезли на скорой, – соврала Кристина, что бы не вдаваться в подробности.

– Какой кошмар, Кристиночка. Вы не волнуйтесь, берите больничный на сколько потребуется. Ребенок – это святое.

– Спасибо большое, Игорь Олегович. Я принесу все документы, как только все оформлю.

– Да, да, не беспокойся.

Кристина отключилась. Она быстро приняла душ, перекусила бутербродом. Надежда услышала шуршание. Кристина вошла в комнату к Надежде. В шкафу лежали теплые вещи.

– Уже проснулась? – спросила Надежда.

– Да. Позвонила начальнику, объяснила ситуацию. Сейчас соберу вещи Нине, потом пойду в магазин и поеду в больницу.

– Я приготовлю тебе завтрак, – сказала Надежда, выбираясь из-под одеяла.

– Спасибо, я уже позавтракала. Лучше сами перекусите чего-нибудь.

– Тогда приготовлю обед, – кряхтя, встала Надежда.

Кристина не стала спорить, ей было не до этого. Она вытащила из шкафа теплый, махровый, в виде мишки, домашний костюмчик. Такой же был и у нее, на случай, когда еще по осени не давали отопления и дома было прохладно. Так же вытащила махровые, теплые носочки-ботинки. Все это Кристина сложила в дорожную сумку. Затем она пошла в комнату дочери за полотенцами. Положила все гигиенические принадлежности и планшет. Туда она загрузила немного книг и мультфильмов. Магазины открывались в восемь, оставалось еще пол часа до открытия. Кристина решила попить чай, с Надеждой. Чаепитие проходило в полнейшем безмолвии. Кристина оделась и пошла за покупками. Надежда осталась одна. Кристина зашла в магазин. Купила пару бутылок воды, яблок, сладостей. Затем сразу отправилась в больницу.

Надежда решила походить по дому и присмотреться. В углу на полке серванта, она обнаружила фотоальбом. Решила взять, посмотреть его. В альбоме было не много фото. В основном это были семейные, детские фотографии Кристины. Многие не были вставлены, а просто беспорядочно лежали. Надежда внимательно рассматривала их. Вот на фотографии Кристина с отцом Нины, на регистрации брака. На другой фотокарточке, картинка из роддома. Еще одна с пикника, на чьей-то даче. Там Нина держит шампур с шашлыком, а возле нее сидит рыжий, пушистый кот, который явно унюхал мясо. Надежда рассматривала фото с большим интересом. Старалась не упустить ни одну деталь. Каждая фотография была наполнена теплом и счастьем. Тут из-за дивана выполз щенок, о котором все забыли. Видимо вчера он тоже был измотан и проспал, забившись в угол на всю ночь. Щенок, как полагается, сделал лужу на ковре, прямо посреди комнаты и навалил кучку. Надежда не стала его ругать. Это было бессмысленно. Она просто убрала за щенком и пошла на кухню, что бы накормить его. Почуяв запах еды, щенок начал звонко лаять и прыгать, кружа, вокруг старушки. Надежда налила молока в блюдце, и дала остатки картошки, со вчерашнего дня. Щенок скушал все кусками, не жуя. Затем он начал бегать по всему дому, как очумелый, призывая поиграть с ним.

– Да что ты, малыш, я же так быстро не смогу бегать за тобой, – засмеялась Надежда.

Она поймала щенка и усадила на колени. Так, поглаживая, питомца она и осталась сидеть на диване.

***

В больнице все шло по расписанию. В 8:00 как полагается, был завтрак. Нина сходила в туалет, умылась. Щетки и мыльных принадлежностей у нее не было, поэтому она находчиво потерла зубы пальцем. Вытерла лицо больничным, жестким полотенцем. В палату, зашла повариха, таща за собой поднос на колесиках. У Нины заурчало в животе. Пахло манкой и компотом.

– Доброе утро, деточка. Сегодня манная каша с маслом. Вот тебе хлебушек и компот, – улыбнулась пышная, в белом чепчике женщина.

– Спасибо, – улыбнулась Нина.

Женщина выкатила тележку и скрылась в коридоре. В палате все так же не было ни кого, кроме Нины. За ночь к ней не подселили, ни одного человека. Нина приступила к завтраку. Каша была слегка сладковата, а вот компот напротив, немного пресный. Но Нина не любила сладкий компот. Мама всегда варила его с минимальным добавлением сахара. Нина съела все до последней крошки. Даже хлебом вытерла остатки каши. Ей стало скучно. Она снова забралась на подоконник, что бы высматривать в окне прохожих. Светало еще слабо. Фонарь все так же ярко горел. Сегодня прохожих было больше. Видимо люди шли на работу. Вот прошла женщина в темном пуховике. За собой она вела плачущего ребенка, который упирался ногами и пытался вырвать руку, из руки матери. Наверное, он не хотел идти в садик. Нина вспомнила себя. Когда отец отводил ее в детский сад, на санках, ей очень это нравилось. По дороге, отец всегда делал крутые маневры и скидывал Нину в сугроб. Только по этому, зима была любимым времен года Нины. Вслед за женщиной с ребенком, прошел важный мужчина в шапке из меха и коричневой дубленке. Народу было предостаточно. Перед тротуаром проходила узкая дорога. Движение было видимо одностороннее, потому что машины ехали только в одну сторону.

Нина наблюдала за происходящим в окне и даже на какое-то время забыла, где она находится. Но от созерцания улицы ее отвлекла сестра. В палату зашла уже другая девушка. Тоже молодая, но постарше предыдущей.

– Там же холодно и жестко, – сказала девушка.

Нина оторвала взгляд от окна и повернула голову.

– А где другая медсестра? – спросила Нина, слезая с подоконника.

– Ее смена закончилась, завтра утром вернется. Сегодня тобой занимаюсь я, – с улыбкой ответила сестра. – Сейчас я поставлю тебе капельницу, а потом к тебе придет твой лечащий врач. Осмотрит тебя, – девушка подготавливала прибор.

– Опять эта капельница, – плаксиво выдавила Нина. – Вчера мне стало от нее плохо.

– Да, сестры рассказали мне. Сегодня будет по другому. Конечно, лучше сидеть смирно, но шевелить телом и рукой можно, что бы ни чего не затекло. А если тебе удобно на подоконнике, то можешь там и остаться, это не принципиально, где сидеть.

– Хорошо, что предупредили, – Нина опять устроилась поудобнее на своем месте.

Она вытащила из-под одеяла худенькую ручку и протянула ее сестре. Сразу же не дожидаясь команды, она начала работать кулачком, вспомнив вчерашнюю процедуру.

– Какая умничка, уже все сама знаешь, – сестра закрепила жгут выше локтя и начала вводить иглу, развязывая жгут обратно.

Все прошло отлично. Нина сидела с капельницей в руке и продолжала смотреть на улицу. В этот раз голова не кружилась.

Кристина доехала до больницы. Она долго искала вход в приемные покои. Все по кругу было огорожено. Наконец, обойдя практически всю территорию, она добралась до нужного пункта. В приемных покоях было тихо. Она подошла к регистратуре, на проходной. Там сидела женщина средних лет и среднего телосложения. Прическа у нее была короткая, пышная. Она не обратила ни кого внимания на Кристину, продолжая заполнять журнал.

– Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, где я могу узнать о состоянии дочери? Она поступила по скорой, вчера вечером, – обратилась Кристина.

Регистратор оторвала взгляд от документов.

– Фамилия, имя, отчество девочки, – спросила безучастия.

– Полякова Нина Валерьевна.

Регистратор начала листать журнал, проводя пальцем с верху до низу на каждой странице. Наконец-то она остановилась.

– Отделение травматологии, третий этаж, 37 палата.

Кристина, даже, не сказав спасибо, направилась к коридору, который вел в отделение.

– Женщина! – вскочила сотрудница. – Без разрешения нельзя. Тем более без бахил и халата. Вы, что, первый раз в больнице? Как дикие, ей Богу.

– Простите. Просто очень хочу к дочери.

– Все хотят. Вы не особенная. Посидите здесь, я вызову зав. отделением.

– Хорошо, я подожду, – Кристина присела на стул.

Женщина, села обратно на свое рабочее место, взяла телефон и начала звонить по внутренней линии. Кристина не сводила с нее глаз. Она стала рассматривать регистратора. Вообще Кристина имела привычку рассматривать людей: в общественном транспорте, кафе, любых других местах. Ей нравилось наблюдать за поведением, одеждой, мимикой людей и просто их действиями. Немного странная особенность, но у Кристины это было с детства. Она буквально не отводила взгляд. Казалось, что Кристина тайный агент, собирающий информацию о человеке.

Регистратор положила трубку и вышла из-за своей стойки, подошла к Кристине.

– У заведующего сейчас обход пациентов до десяти часов, затем беседы с родными, ожидайте, – регистратор развернулась и пошла на свое место.

Кристина тяжело вздохнула, слегка разнервничалась, но поняла, где находится и что нужно ждать. Она поудобнее устроилась на стуле и закрыла глаза, что бы вздремнуть. Подумала, что так время пролетит, значительно быстрее.

***

Медсестра сняла капельницу. Нина прижала ватку пальчиками. Кровь у нее, всегда, (как ей казалось) останавливалась долго. Нина не стала вылезать из-под одеяла и осталась на месте.

– Что дальше? – спросила Нина.

– Ни чего, теперь жди врача. Он делает обход. Твоя палата, к сожалению, самая последняя в коридоре, поэтому к тебе придет позже. Просто отдыхай, – спокойно объяснила сестра.

– А мама моя не приходила?

– Мама? Не знаю. Может уже и пришла. Возможно сидит внизу. Но что бы сюда пройти, нужно выполнить некоторые формальности, а потом думаю ее сюда впустят, – улыбнулась медсестра и покатила с капельницей на выход.

Нина посмотрела ей вслед. На душе немного полегчало. Она снова, пристально уставилась в окно.

***

Через полтора часа ожидания, Кристину потрепали за плечо. Она открыла глаза. Над ней, склонившись, стояла женщина преклонного возраста. На вид ей было не больше сорока, но руки выдавали свои года. Скорее всего ей было пятьдесят или около того. Фигура не была массивной, даже наоборот, худощавая. На лице был скромный макияж. Из под-халата, выглядывали стройные ноги в юбке до колен. Кристина так резко вскочила на ноги, что сумка повалилась на пол, а у нее самой потемнело в глазах и закружилась голова. Ее повело в сторону.

– Спокойно! Успокойтесь, присядьте, – подхватила под локоть Кристину заведующая. – Не волнуйтесь. Мне передали, чья вы мама, – заведующая присела рядом с Кристиной.

– Умоляю, скажите, что с моей дочерью, я второй день с ума схожу. И ни кто, ни чего мне не рассказывает, – Кристина начала плакать. – Вчера меня допоздна держали в отделении полиции, заставляли писать, к дочери приехать мне не дали, – она вытащила платок и начала растирать не накрашенные, красные от слез глаза.

– С вашей дочкой все хорошо. У нее только немного сломана стопа, наложили гипс. Сейчас ей прокапывают, утром и вечером капельницу с витаминами и лекарствами, для более быстрого сращивания костной ткани. Через недели три, будет бегать со здоровой ногой. Сейчас нам нужно ее понаблюдать, примерно неделю, а потом ее отпустим домой, – успокоила Кристину заведующая.

Кристина с облегчением выдохнула. Она достала из сумки шоколадку и протянула ее заведующей.

– Ой, да что вы, не стоит. Это же моя работа. Тем более нам взятки брать нельзя, – усмехнулась.

– Это не взятка, а простая благодарность. Я вас просто угощаю, – хитро подмигнула Кристина.

Заведующая не стала ломаться, взяла шоколадку и положила в карман.

– Скажите, пожалуйста! А увидеться с дочкой, пройти к ней можно? Я принесла ей гигиенические принадлежности, фрукты и воды, – начала рыться в сумке и показывать содержимое заведующей.

– Да, конечно! Только вам нужно надеть бахилы и халат. Если нет своего, можно взять у нас в гардеробе одноразовый, – указала на раздевалку в приемном покое. – Я пойду, еще много пациентов.

– Спасибо, большое, – поблагодарила вслед Кристина.

Она подошла к гардеробной. Там сидела женщина, пенсионного возраста. Видимо, как и все подрабатывала на пенсии. Кристина сразу подумала о Надежде. Ей выдали халат и бахилы. Гардеробщица подсказала направление, куда нужно идти в травматологическое отделение. Кристина пошла по коридору. В конце увидела лифт и лестницу. Вызвала лифт. На этаже нашла нужную палату. Дверь была закрыта. Кристина тихонько заглянула внутрь. Ей открылась интересная, хоть и привычная картина. Нина сидела на подоконнике, укутавшись в одеяло, словно сочная курочка в лаваш.

– Дочка! – воскликнула Кристина. Она кинулась к Нине навстречу.

Нина резко развернула одеяло и соскочила на кровать, напрочь забыв о больной ноге. Но боль дала о себе знать и напомнила о травме. Нина упала на кровать, взвыв от боли и схватившись за ногу. Кристина сбросила сумки на пол, подбежала к дочери и сразу начала причитать, как водится.

– Ну что же ты! Надо же аккуратнее, а то нога не заживет, – она ощупывала ногу дочери, при этом продолжала плакать и все время хваталась, то за ногу, то за лицо Нины.

– Мама, я так тебя ждала. Испугалась до смерти. Прости меня, что я убежала. Я больше ни когда так не сделаю, – срывающимся голосом говорила Нина, между рыданиями.

– Это ты меня прости, доченька. Не надо было на тебя кричать не разобравшись, и уж тем более бить. Я так виновата, родная моя. Я больше ни когда тебя не трону, ни когда, ни когда. Ты моя девочка, столько натерпелась, – они обнимались. А Кристина все время целовала лицо дочери: в нос, в щечки, в лоб, снова в нос, и так по кругу.

На обнимавшись вдоволь, они наконец отстранились друг от друга и посмотрели глаза в глаза. Повисла облегчающая пауза. Кристина продолжала гладить дочь по голове, смотря на нее самым нежным взглядом, которым может смотреть мать. Нина вдруг стала серьезной.

– Мама, где баба Надя? Ты знаешь, что она совсем одна?

– Да, дочка, я все знаю. Надежда Николаевна сейчас у нас дома. Пока что поживет с нами. А дальше посмотрим, чем можно ей помочь.

– Ура! А давай ее оставим у себя, – на полном серьезе сказала Нина.

– Дочка, ну это же не собачка, подобранная на улице.

– Точно, а где щенок, который был у тебя вчера на руках, мам?

– Ой! Господи, щенок. Совсем о нем забыла. Я его тоже домой принесла. А как с рук спустила, так больше и не видела его. Наверное, забился под диван и сидел там всю ночь. Ну ни чего, приду, покормлю.

– Ух, ты, здорово! Так мы его оставим? Ну, пожалуйста, мам, – Нина посмотрела на мать щенячьим взглядом. – Мама, давай его и бабу Надю оставим. У нас будет большая, настоящая, дружная семья, – утопично произнесла Нина.

Кристина улыбнулась в ответ. Она даже призадумалась о словах дочери всерьез.

– Хорошо, я подумаю. Надежде Николаевне действительно нужна помощь.

Нина прильнула к матери в объятья. Так они просидели минут десять. Кристина начала тихонько напевать колыбельную, которую пела дочери во младенчестве. Нина слушала с закрытыми глазами мамину песню и вдыхала запах самодельного мыла, исходивший от Кристины. Сразу вспомнилось детство. Как отец приходил с работы и катал Нину на спине, изображая лошадку. А вечером сидя перед телевизором, всегда за ноги поднимал ее к самому потолку. Нина ползла руками по стене, где висел ковер, что бы держать равновесие. Когда она достигала верха, то каждый раз снимала по одной петельке на ковре, до тех пор, пока он на падал на головы родителей. Тогда отец залезал и вешал его обратно, и снова все по кругу. Кристина замолчала и Нина вернулась в реальность.

– Врач сказал, что тебя подержат здесь еще недельку, что бы понаблюдать за твоим состоянием, а потом я тебя заберу домой, – она погладила дочку по руке. – Вот, я принесла тебе тут всего, что бы ты не скучала.

Кристина достала из сумки планшет, еду, воду и все остальное. Она аккуратно разложила все гигиенические принадлежности в тумбочку. Воду поставила на тумбу, а фрукты положила на полочку.

– В планшет я закачала несколько мультфильмов, и немного книг. Думаю тебе хватит на неделю.

– Конечно хватит, мама!

Кристина потрепала косички дочери. На глазах снова выступили слезы.

– Я буду навещать тебя каждый день. Поняла меня? Ни чего не бойся и не грусти, – Кристина обняла дочь на прощание, встала и пошла. У выхода из палаты она оглянулась, послала воздушный поцелуй и скрылась за дверью.

Нина помахала уже ушедшей матери вслед.

После больницы, Кристина отправилась прямиком в социальную службу поддержки населения, для выяснения, чем можно помочь Надежде. По дороге, она вспомнила, что не знает, в каком районе проживает Надежда, и где зарегистрирована. Пришлось ехать домой. Она зашла в магазин, прикупить щенку консерв. Собак, да и животных вообще, в доме не было отродясь, поэтому Кристина понятия не имела какие подойдут для щенка. В разделе гипермаркета, все для питомцев, нашла самые подходящие, прочитав с полдюжины пачек.

Надежда встретила Кристину со щенком на руках. Пушистый комочек, завидев спасительницу, громко залаял и закрутил хвостом, как пропеллером. Надежда спустила вырывающегося щенка с рук. Он тут же подскочил к нареченной хозяйке и стал прыгать ей на колготки. Конечно же порвал их, но Кристина не стала ругаться. А какой в этом смысл, он ведь еще совсем малыш. Хотя конечно в дальнейшем, она решила, что нужно будет воспитывать его и отучать от подобных безобразий.

– Добрый день, Надежда Николаевна. Как вам спалось? – радостно спросила Кристина.

Она подняла щенка на руки, прошла вместе с ним в кухню. Не снимая животное с рук, распаковала покупки. Достала кучу собачьего корма, взяла чашку и вывалила одну порцию. Щенок понюхал еду, взял пару кусков и побежал в комнату, задорно приглашая поиграть.

– Странно. Почему же он не стал есть? Вроде купила хорошие консервы, – сама у себя спросила Кристина.

Она поднесла к носу пакетик и вдохнула аромат. Запах был достаточно терпим.

– Думаю, это потому что я его покормила утром, – ответила Надежда, которая стояла уже у плиты и что-то кашеварила.

– Спасибо большое. А то с этими всеми событиями, я совсем про него забыла.

– Как сходили к Нине? Как она?

–Хорошо, весьма удачно. Чувствует себя отлично, только слегка напугана. Врач сказал, через неделю ее выпишут. Нога повреждена не сильно.

– Это замечательная новость, я так рада, что с Ниночкой все хорошо.

Кристина разобрала покупки и отправилась в ванную. После они вместе сели обедать. Надежда приготовила жаренную курочку, с картофельным пюре. Так же из варенья развела морс. Кристина так сильно проголодалась, что очень быстро опустошила тарелку, запила морсом.

– Спасибо Надежда Николаевна, было очень вкусно. Не стоило беспокоиться.

– Да не за что. Вы меня приютили, как могу, так отблагодарю.

– Скажите, а где вы прописаны, место регистрации? – спросила Кристина.

– Обычная коммуналка.

– А точный адрес?

– Улица Металлургов.

– Хорошо, я поняла. Мне нужно еще отлучится не на долго, – Кристина вышла из-за стола, помыла за собой посуду.

Она быстро оделась и пошла в местную социальную службу. В центре была небольшая очередь. Перед Кристиной было два человека. В помещении было душно. Кристина сняла пуховик, повесив его на локоть. Она присела на свободный стул и стала ожидать своей очереди. Через сорок минут ожидания, подошла ее. Она вошла в маленькое помещение. Там располагалось два стола, для двух работников. В кабинете было тесно.

– Проходите, садитесь, – сказала женщина за вторым столом, которая сидела ближе к окну. – Какой у вас вопрос? – не отрываясь, от компьютера, спросила работник.

– Здравствуйте! Я пришла узнать по поводу одной знакомой. Она пожилой человек. Проживает в коммуналке. Условия там не очень хорошие. Что можно сделать, чтобы улучшить условия, или получить хотя бы улучшенную комнату?

– А что не так с коммуналкой? – оторвалась от документов женщина.

– Понимаете, там часто отключают воду и отопление, – сказала Кристина с полным сочувствием в голосе.

– К сожалению, ничем не можем помочь. Вы можете оставить заявку в мэрию, по отоплению и воде, чтобы пришла проверка. Ну а дальше ожидайте ответа, – холодно ответила женщина.

– И сколько ждать ответа?

– В течении месяца. Знаете сколько таких страдальцев, которые вечно жалуются на условия проживания, – огрызнулась женщина.

Кристина скривила губы. Ей не понравилась враждебность, с которой была настроена работница.

– А какие еще можете предложить варианты? – сдержанно спросила Кристина.

– А вы знакомой кем приходитесь, простите? – поправив очки, надменно спросила женщина.

– Я просто знакомая. Случайно наткнулась на бабушку, которая выглядела весьма изнуренно.

– Ну, так возьмите над ней опеку, и заберите к себе домой. Это все что могу предложить, более адекватного, – женщина снова уткнулась в компьютер.

– А что для этого необходимо? – неожиданно для работницы спросила Кристина.

– В каком смысле? – подняла удивленно брови женщина.

– Какие документы нужны, что бы взять человека под опеку? – твердо спросила Кристина.

– Вы что же, готовы вот так взять себе под опеку не знакомого человека?

– Ну почему же не знакомого? Я прекрасно ее знаю. Ну, так что, куда мне обратиться по этому вопросу?

Женщина не ожидала такого решения и напора. Она посмотрела на коллегу. Молодая девушка у двери, тоже сильно удивилась, такому решению.

– Сейчас распечатаю вам список, какие справки нужны и куда обращаться. Вы прямо «Ангел Милосердия». Не каждый в наши дни решится обзавестись обузой.

Кристина решила не язвить, поэтому промолчала, лишь бы поскорее уйти отсюда. Женщина распечатала на лист А4 все нужные документы и передала их клиенту. Кристина встала, попрощалась и вышла из кабинета. В коридоре, рассматривая документ, она услышала разговор работниц между собой.

– Вот странная. Надо же чего удумала, забрать неизвестного человека с улицы домой. Совсем обалдели. Щенят, котят им, что ли мало? Уже и людей подбирать начали, – ехидничала женщина у окна.

– Ага, точно. А потом садятся на шею «спасителям», и спасибо не скажут. Или вообще квартирой завладеют, оглянуться не успеешь, – сказала девушка у двери.

– Вот, вот. И ходят после, по судам, или к нам опять помощи просить. Ненормальные, – фыркнула женщина у окна.

У Кристины аж потемнело в глазах от услышанного. Она поспешила скорее выйти на улицу, на свежий воздух. Там было тепло. Шел снег. Кристина отправилась прогуляться в ближайший парк. Она купила мороженное и присела на свободную лавочку. Достала листок и начала изучать его более детально. В нем было не менее тридцати пунктов того, что нужно было сделать. Поняв, что добиться опеки будет очень сложно, а таскать пожилую, измотанную женщину по всем инстанциям было на ее взгляд, не лучшим выходом. Кристина скомкала листок и выбросила в мусорку. Посидела еще немного, доела вафельный рожок и пошла домой. По дороге она обдумывала, что ей делать дальше и как помочь бедной старушке. Из головы не выходили слова дочери, о том что бы забрать Надежду к ним. И она приняла решение.

Нина посмотрела мультик про Мулан. Это был ее любимый мультфильм. Потом прочитала несколько глав рассказа Чехова «Каштанка». Она представила щенка, вместо Каштанки. Время шло к полднику. По палатам снова развозили еду. На этот раз ей выдали стакан кефира с булочкой. После полдника, Нина решила поспать. Она улеглась поудобнее в постели и завернулась в одеяло, как рулетик. Нина лежала и думала о Каштанке и ее новом хозяине, который подобрал несчастную собаку с улицы. «Почти как мы бабу Надю», – подумала, и крепко заснула.

***

Кристина добралась до дома. Когда вошла в квартиру, ни кто ее не встретил, даже щенок. Переодевшись в комнате дочери, Кристина заглянула в свою спальню. Надежда спала на диване, в обнимку со щенком. Тогда Кристина прошла в кухню, заварила чай. Так она просидела почти час, пока не начала клевать носом. Решив, что нужно поспать, она ушла в комнату Нины и легла на постель дочери. Заснула быстро, с одной из игрушек.

Ближе к девяти часам вечера, Кристина проснулась от лая и побрякивания посуды. В нос ударил вкусный запах. На кухне она наткнулась на Надежду.

– Добрый вечер. Опять что-то кашеварите? – принюхиваясь, спросила Кристина.

– Да вот решила манной кашки сварить.

– Здорово. Давно не ела ее. Если честно даже забыла, что у нас есть эта крупа. У меня она всегда подгорает и получается с комочками, густая. Ни когда не могла найти нужных пропорций, – уселась на стул.

Кристина смотрела на Надежду и поймала себя на мысли, что совсем привязалась к старушке, за такое короткое время. Что-то в Надежде, напоминало родственную душу. Будто это ее родня. На душе стало легко и тепло. Они вместе поужинали, а затем пошли в комнату смотреть телевизор. Впервые за несколько дней, Кристина чувствовала облегчение и спокойствие.

Через неделю, как и обещал врач, Нину выписали из больницы. Гипс не сняли, нужно было ходить с ним еще три недели. Кристина на такси привезла дочь домой. Когда Нина зашла, к ней сразу же кинулся щенок, который уже немного подрос и округлился в животике. Нина взяла щенка на руки и целовала его, пока не была полностью обслюнявлена. Надежда тоже подошла к девочке и крепко обняла ее. Она была безумно рада снова видеть названную внучку. Все вместе отправились на кухню. Надежда, как всегда приготовила вкусный обед. Горячий борщ с пампушками на первое, гречку с гуляшом на второе, как в столовой по Госту. На десерт Кристина достала приготовленный заранее торт из холодильника.

– Ура, тортик, – захлопала в ладоши Нина.

– Да, я приготовилась к твоему приезду. Твой любимый, «Черепаха». Готовила конечно же сама, – поставила на стол поднос.

За десертом Кристина решила озвучить всем свое решение по поводу Надежды.

– Дорогие мои! У меня есть новость. А вернее предложение. Надежда Николаевна, я ходила по вашему вопросу в социальную службу, неделю назад. Там мне ни чего внятного не сказали, по поводу улучшений ваших жилищных условий. Тогда я спросила, что мне могут предложить еще. И они сказали, что можно вас взять под опеку. Выдали мне документ с пунктами, где и сколько всего нужно собрать, что бы ее оформить. Пунктов там больше чем пальцев на руках и ногах вместе взятых, в общем всей жизни не хватит, что бы ее оформить. Да и мне не когда ходить по инстанциям, так и с работы уволить могут. Поэтому я приняла взвешенное и обдуманное решение. Как вы знаете, Надежда Николаевна, дочка и теперь уже и я, привязались к вам. Поэтому я решила сделать вам предложение. Ну а принимать его или нет, дело ваше. Но хочу сразу сказать, я была бы очень рада, если бы вы его приняли. Итак, давайте без всяких опек и прочей бюрократической возни, вы просто останетесь у нас жить. А вашу комнату в коммуналке, вы можете продать. Деньги за нее вы положите на свой сберегательный счет в банке. Что вы на это скажете? – торжественно объявила Кристина.

Нина раскрыла рот и перестала жевать от удивления. Надежда, начала плакать.

– Господи, спасибо, спасибо вам большое. Но как же вы решились оставить у себя чужого человека, вот так без документов? – терла мокрые глаза Надежда.

– Я вам полностью доверяю. Да и Нина к вам сильно привязана, – погладила по плечу старушку, Кристина. – А в дальнейшем, я попробую разыскать вашу дочь, и поговорить с ней. Может быть ваша семья воссоединится. А нет, так нет, будет наша семья.

– Мама, я так тебя люблю, спасибо тебе, что ты не оставила бабу Нину в беде, – кинулась на шею матери Нина.

***

Надежда плакала от счастья еще несколько дней. Кристина вновь вышла на работу, так как за дочерью было кому присматривать. Через пол года Надежде удалось продать комнату. На вырученные деньги, она купила диван, что бы Кристина больше не спала у Нины в комнате. В школе Нину больше не задирали, и она даже обзавелась одной верной подругой. Так они и жили вместе. Справляли все праздники, пекли по выходным пельмени, манты и булочки. Надежда многому научила Нину.

Кристина нашла дочь Надежды. Та проживала за рубежом. Как только она услышала историю матери, сразу положила трубку и больше не объявлялась. К сожалению, неизвестная злоба дочери так и не прошла. А может это была вовсе не злоба, а простое не желание ухаживать за беспомощной матерью. Что ж, жизнь все расставит по своим местам. Ну а Надежда, жила в настоящей семье и вновь была счаслива!